Когда он поймет это, он вспомнит места из Библии, которые читал ранее, и смысл их захлестнет его своей силой. «Кто обращал взор к Нему, те просвещались, и липа их не постыдятся» (Пс.33:6). «К Тебе возвожу очи мои, Живущий на небесах! Вот, как очи рабов обращены на руку господ их, как очи рабы — на руку госпожи ее, так очи наши — к Господу, Богу нашему, доколе Он милует нас» (Пс.122:1-2). Человек в поисках милости Божьей взирает на Бога милости и не отводит от Него своего взора, доколе Он не дарует Своей милости. И Сам наш Господь всегда взирал на Бога: «…воззрел на небо, благословил и преломив дал хлебы ученикам…» (Мф.14:19). Конечно же, Иисус учил поступать так, как поступал Сам, во всех делах Своих обращая духовные очи на Отца Своего. Его власть в постоянном взоре Его на Бога (Ин.5:19-21).
Небольшое число приведенных здесь текстов полностью отвечает общему смыслу богодухновенного Слова. Для нас этот смысл сконцентрирован в Послании к Евреям, где автор наставляет нас проходить предлежащее нам поприще, «взирая на начальника и совершителя веры, Иисуса» (Евр.12:2). Из всего этого мы делаем вывод, что вера — это не результат однократного действия, но непрерывное обращение сердечного взора к триединому Божеству.
Выходит, что вера — это обращение наших сердец к Иисусу. Вера есть возведение духовных очей на «Агнца Божия», беспрерывное созерцание Его на протяжении всей жизни. Сначала такое может показаться делом трудным, но со временем будет легче и легче, если начнем не отступая взирать на Его чудесный Лик спокойно и без всякого напряжения. Помехой может стать рассеянность внимания, но если уж однажды сердце предастся Ему, то сколько бы ни пришлось сворачивать со стези, ведущей к Нему, сердечная заинтересованность во Христе вновь возьмет верх, и покой оно найдет только в Нем, подобно тому как выпущенная на волю птица возвращается к своему окну.
Мне бы хотелось обратить внимание на одно обстоятельство, на один великий произвольный акт, который утверждает нас в нашем сердечном влечении к вечному созерцанию Христа. Бог принимает такое наше стремление за наш выбор, принимает во внимание и то, что имеются тысячи отвлекающих моментов, которые осаждают нас в этом порочном мире. Он знает, что мы направили устремления своего сердца к Иисусу; также и мы можем знать об этом и утешаться, что привычка концентрироваться на Христе приведет в дальнейшем, через некоторое время, к некоему духовному рефлексу, который уже не потребует никаких сознательных усилий с нашей стороны.
Из всех добродетелей вера менее всего осознается как добродетель. По самой природе своей вера едва осознает собственное существование. Подобно органу зрения, который видит то, что находится у него во фронтальной плоскости, но не видит самое себя, вера занята Объектом, на Котором покоится взор духовных очей ее, а на себя она не обращает вообще никакого внимания. Взирая на Бога, мы не видим себя — вот оно благословенное избавление. Человек, который в одиночку боролся с тем, чтобы очиститься, но кроме повторных безуспешных попыток у него ничего не выходило, почувствует действительное облегчение, когда перестанет возиться со своей душой и станет взирать на Совершенного. Пока он взирает на Христа, то, что он так долго старался исполнить, случится в его внутреннем «я». Это Бог станет трудиться над его волей и делами.
Сама по себе вера не есть достойное деяние; достоинство заключено в Том, на Кого она, эта вера, направлена. Вера есть переориентация нашего видения, перенос нашей сердечной направленности с самого себя на созерцание Бога. Грех обратил наши глаза внутрь и сделал наше видение мира эгоцентричным Неверие поместило наше внутреннее «я» на место, где должен находиться Бог, и сблизило его с Люцифером, сказавшим: «Вознесу престол мой превыше Престола Божия». Вера взирает не внутрь себя, а вне, и все в жизни приходит в гармонию.
Все это может показаться излишним упрощением. Но мы не станем оправдываться. Тем, кто выбирает одно из двух: с помощью Божьей подняться в небо или, отказавшись от нее, спуститься в ад, Бог говорит: «Близко к тебе слово… то есть слово веры…» (Рим.10:8). Живое Слово побуждает нас возвести очи свои к Господу, и тогда начнется благословенный труд веры.
Возводя духовные очи к Богу, мы верим, что встретим взор дружеских очей, ибо написано, что очи Господа на всей земле. Сладкозвучный язык переживания этого чувства выражен в словах «Ты Бог видящий меня». Когда духовные очи человека, взирающего не на себя, а на Бога, встречаются с очами Господа, взирающими на человека. Царство Небесное утверждается уже здесь, на земле.
Николай Кузанский писал более четырех веков тому назад: «Когда все стремления мои обращены на Тебя, поскольку все стремления Твои обращены на меня, когда я взираю на Тебя одного и ни на что иное, поскольку Ты окружил меня Твоею заботою, когда я направляю свою любовь к Тебе одному, поскольку Ты, Который Сам есть любовь, обращаешься ко мне одному, тогда что есть, Господи, жизнь моя, как не сие объятие, каким Твоя восхитительная сладость так нежно охватывает меня?"
Хочется сказать побольше об этом старце, человеке Божьем. Сегодня не многие христиане знают о нем, а фундаменталистам он вообще неизвестен. Думаю, что нам полезно знакомиться поближе с мужами, обладающими теми духовными качествами, какими обладал Николай Кузанский, и со школой христианской мысли, которую таковые представляют. Христианская литература, чтобы быть одобренной евангелистскими деятелями нашего времени, вынуждена держаться своего рода «партийной линии», с которой уклониться и от которой спастись едва ли возможно. Полувековая история подобного состояния дел в Америке привела к тому, что мы сделались чопорными и самодовольными. Мы раболепно стараемся походить друг на друга. У нас принято громко заявлять о таких вещах, о которых и так всякий и каждый говорит в нашем окружении, оправдываясь тем, что, мол, это наши небольшие вариации на одобренную тему или по крайней мере новые иллюстрации.
Николай Кузанский был истинным последователем Христа, любил Господа, излучал свет и отличался своею преданностью Иисусу. Его богословию присуща ортодоксальность, и в то же время оно благоухает свежестью, чем, собственно, все, касающееся Иисуса, и должно отличаться. Его представления о вечной жизни, к примеру, возвышенны и, если не ошибаюсь, ближе по духу контексту Ин.17:3, нежели наши современные. Жизнь вечная, утверждает Николай, есть «не что иное, как благословенный взор, которого Ты никогда не отводишь от меня, и даже от самых потаенных уголков души моей. Взирая на меня, Ты даруешь мне жизнь; жизнь сия есть беспрестанный дар сладчайшей любви Твоей, и дается она мне, дабы Твоя любовь воспламенила мою любовь к Тебе, и питала меня этим огнем, и, питая, воспламеняла мое желание, давая мне пить от росы веселья, чтобы от пития сего бил источник жизни, умножающий и укрепляющий ее».
Итак, если вера есть взор нашего сердца, обращенный на Бога, и если этот взор возведенных на Бога духовных очей встречается со всевидящими очами Бога, то, значит, это самое легкое из всего, что доступно человеку. Это должно быть так же легко, как легко Богу жизненно важное сделать доступным для слабейших из нас и нищих духом.
Из всего вышесказанного можно сделать несколько очевидных выводов. Например, о простоте веры. Поскольку верить — значит взирать, то верить можно без всяких особых приготовлений или религиозных принадлежностей. Бог так устроил, что все жизненно необходимое никогда не зависит от каприза случая. Принадлежности религиозного поклонения могут повредиться или затеряться, вода может вытечь, записи могут погибнуть в огне, служитель может задержаться, а храм сгореть дотла. Однако все это внешнее по отношению к душе и подвержено несчастным случаям и механическим повреждениям. Возведение же очей идет от сердца, и взирать на Бога может любой человек, стоящий, коленопреклоненный или лежащий в предсмертной агонии за тысячу миль от ближайшей церкви.
Поскольку вера — это возведение очей к Господу, верующий может это сделать в любое время. Каждый момент может оказаться подходящим для этого сладчайшего из занятий. Бог никак не связал спасения с фазами луны, святыми днями или субботами. Человек нисколько не ближе к Иисусу в день христианской Пасхи, чем, скажем, в субботу третьего августа или понедельник четвертого октября. Пока Христос восседает на троне Посредника, каждый день благ и всякое время есть время спасения.