– А как можно повлиять на все это?
Дон склонил голову, как он делал обычно, когда что-нибудь серьезно обдумывал.
– Не думаю, что тут можно как-то повлиять. Фирма слишком велика. Ее уже нельзя изменить на данной стадии. Единственное, что можно сделать, это уйти оттуда.
– И ты готов так поступить?
– Я подумываю об этом.
– А что будешь делать?
– Начну все сначала, – сказал он с приливом душевной теплоты от этой мысли. – Возьму с собой нескольких наиболее умелых ребят, найму еще кое-кого. Открою небольшую фирму в микрорайоне, где живут родственники и знакомые. Ты знаешь такие места из кирпичных зданий, стены которых украшены вьющимися растениями. Пару секретарш, пару совмещенных ванных с туалетом, небольшую кухоньку в глубине. Как, хочешь присоединиться?
– Что?
– Может быть, я высказал заманчивую идею. Как она тебе нравится, Джесс? Как, с твоей точки зрения, звучит такое сочетание, как Шоу и Костэр?
Джесс рассмеялась, но только потому, что не знала, как еще отреагировать на это.
– Подумай об этом, – сказал Дон и подошел к окну. – Похоже, что нам сегодня не выбраться отсюда после обеда.
– Что? – Джесс вскочила и подошла к нему.
– Снегопад не унимается. Похоже, что пурга разыграется еще сильнее. Ветер усиливается. Я бы не хотел, чтобы в дороге нас захватила метель.
– Но мне же надо вернуться домой!
– Я отвезу тебя домой. Но не сегодня после обеда. Может быть, нам придется подождать до ужина. – Он прошел в другую, большую половину соснового коттеджа, служившую кухней, и открыл морозильник. – Я заморозил тут пару отбивных. Мы их сейчас поджарим, откроем еще бутылочку вина, позвоним в дорожную патрульную службу, узнаем, какая обстановка на дорогах. Джесс, не волнуйся, – сказал он ей. – В самом худшем случае, если мы не сможем выбраться сегодня отсюда, я обещаю, что доставлю тебя в город к началу заседания суда. Даже если мне придется везти тебя на лыжах. Идет? Можешь ты успокоиться?
– Только частично, – ответила она.
– Вот это молодчина, моя девочка, – воскликнул Дон.
Остальную часть дня Джесс провела за телефонными разговорами. Медицинский эксперт пока что не мог сообщить ничего нового. Вскрытие Конни Девуоно еще не закончили, а выводы исследований станут известны не раньше, чем через несколько дней.
Нейл Стрейхорн связался с Барбарой Коэн и сыщиком Мэнсфилдом. Им удалось выявить названия двух клубов для стрелков из лука в окрестностях Чикаго и еще четырех таких клубов в радиусе ста миль от города. Полиция уже занялась тем, чтобы провести соответствующие расспросы. К счастью, все клубы в воскресенье оказались открытыми, правда, два из них закрылись несколько раньше из-за снегопада и туда не удалось дозвониться. Согласно указаниям, сведения будут переданы завтра утром в полицию. Нейл позвонит ей, как только поступят какие-нибудь данные.
Джесс мысленно восстановила в памяти вопросы, которые она задаст Терри Вейлсу. Дон был прав, признала она, наблюдая, как он возился с приготовлением ужина на кухне. Она как никогда хорошо была готова к судебному процессу. Ей не нужны были заранее исписанные бумажки. Она знала на память вопросы и возможные ответы, которые могут последовать. Единственное, что от нее теперь требовалось, – это вовремя попасть на заседание суда.
– По радио только что сообщили, что снегопад закончится в полночь, – сказал Дон, вручая ей бокал красного вина, прежде чем она начала протестовать. – Предлагаю заночевать здесь, хорошенько выспаться, а в шесть утра отчалить. В городе мы будем не позже половины восьмого, и у тебя останется достаточно времени, чтобы подготовиться к рассмотрению дела.
– Дон, это невозможно!
– Джесс, вряд ли у нас есть выбор.
– Но что будет, если снегопад не прекратится к полуночи? Что случится, если утром мы не сможем выехать?
– Тогда Нейл попросит о переносе заседания, – просто ответил Дон. – Джесс, ты не виновата, что выдалась такая погода.
– А если мы уедем прямо сейчас?
– Тогда, возможно, мы проведем ночь в сугробе. Но я готов рискнуть, если ты этого хочешь.
Джесс смотрела в окно на разыгравшуюся пургу. Она должна была признать, что ехать куда бы то ни было в такую погоду было настоящим безумием.
– Скоро ли мы будем ужинать? – спросила она.
– Звонил сыщик Мэнсфилд, – сказала Джесс, отодвинув от себя по белому пушистому ковру телефонный аппарат, рассеяно наблюдая, как пляшет огонь в камине, языки которого напоминали гремучих змей, готовых в любой момент ужалить. – Ни в одном из клубов любителей лука и стрел, с которыми они связались, они не напали на след Терри Вейлса.
– Показывали ли они его фотографию?
Джесс кивнула.
– Никто такого не видел.
– Но остаются еще два места, не так ли?
– Два. Но до утра мы не сможем с ними связаться.
– Тогда единственное, что нам остается, это хорошенько выспаться. – Дон сидел рядом с Джесс на полу. Он взял телефонный провод, накрутил его на палец, подтянул к себе аппарат и опять поставил его на маленький столик между двумя диванами.
Джесс наблюдала за движением его рук, зачарованная медленными, круговыми движениями. Когда она заговорила, то произносила снова медленно, как будто она находилась в глубоком трансе.
– Говорила ли я тебе о том, что, по словам следователя по делам об убийстве, горло Конни было так сильно затянуто проволокой, что чуть не отвалилась голова?
– Джесс, попытайся не думать сейчас об этом, – сказал Дон, заключая ее в объятия. – Перестань, у тебя хороший ужин, прекрасное вино, и сейчас не время...
– Это моя вина, – сказала она ему, представляя себе, как проволока перерезала горло Конни.
– Твоя вина? Джесс, о чем ты говоришь?
– Если бы я не уговорила Конни, что ей надо давать показания, то она осталась бы жива.
– Джесс, это нелепо! Откуда ты это знаешь? Ты не можешь винить себя.
– Наверное, это было ужасно, – продолжала Джесс, вся содрогнувшись и оказавшись в еще более крепких объятиях Дона, – чувствовать, как проволока режет твое горло и к тебе пришла смерть.
– Господи, Джесс!
Глаза Джесс наполнились слезами, и они потекли по щекам. Дон тут же начал стирать слезы, сначала пальцами, потом губами.
– Все в порядке, детка, – тихо приговаривал он. – Все будет в порядке. Вот посмотришь, все будет в полном порядке.
Его губы были нежными, успокаивающими, скользя по щекам к краешкам ее рта, своими губами он нежно накрыл ее губы.
Джесс зажмурилась, вспомнив, как Адам потянулся над обеденным столом и поцеловал ее, почувствовала, что она отвечает на поцелуй Дона и, сознавая, что поступает неправильно, была уже не способна остановиться.
Как давно этого не было, думала она, мысленно представляя себе, что она обнимает Адама, хотя под ее красным свитером были руки Дона, которые расстегивали молнию на ее джинсах. Ей представлялось, что ее ласкает Адам, хотя рядом находился Дон, что нежные губы и пальцы Адама вызвали у нее разрядку еще даже до того, как Дон совокупился с ней.
– Люблю тебя, Джесс, – донесся до нее голос Адама, но когда она раскрыла глаза, она увидела Дона.