«Хох, Хох, Хох!», – повторяла мысленно Джесс, выходя из метро на остановке «Магнифисент Майл». Она чувствовала себя увереннее, чем все последние недели, может быть, даже месяцы. Более властной. Хорошо себя чувствовала. «Хох!» Она поплотнее закуталась в свое пальто, шагая в направлении проспекта Мичиган.
Кто сказал, что ей надо ждать, пока позвонит Адам? В конце концов мы живем в девяностые годы. Женщины сейчас не сидят в ожидании, когда им позвонят мужчины. Они поднимают трубку и сами набирают нужный номер. К тому же сейчас суббота, и у нее нет планов на вечер. Возможно, Адам обрадуется, если она проявит инициативу.
– Хох! – крикнула она громче, чем хотела, и привлекла к себе внимание прохожих.
Она прибавила шагу. Правильно делаешь, барышня, мысленно похвалила сама себя Джесс, твои инстинкты предупреждают тебя об опасности. Лети отсюда опрометью.
– Хох! – произнесла она, чуть ли не напевая, и, подойдя к витрине магазина «Шу-Инн», заглянула внутрь.
– Скажите, работает сегодня Адам? – спросила она продавщицу в неумело прилаженном парике, которая тут же поспешила ей навстречу, как только она переступила порог.
Продавщица прищурилась так, что глаза ее практически закрылись. Неужели она ее запомнила?
– Он обслуживает клиентку. – Подбородком она указала на заднюю часть магазина.
Адам стоял возле молодой женщины, держа в руках кучу обуви, ее лицо просто сияло от удовольствия. Джесс спокойно подошла к ним, стараясь не мешать ему с продажей.
– Итак, вам не нравятся все эти туфли. Можно ли мне предложить вам вместо этого стакан воды? – произнес Адам.
Молодая женщина рассмеялась, длинные светлые волосы лежали аккуратной прядью вдоль тщательно накрашенных щек. Она отрицательно покачала головой.
– Хотите конфетку?
Джесс смотрела, как Адам сунул руку в карман и достал оттуда конфетку, завернутую в красно-черную бумажку, видела, как женщина колебалась, прежде чем отказаться.
– Как насчет шутки? Вы похожи на женщину, которым нравятся хохмы.
Джесс почувствовала, как по щекам покатились слезы, не захотела, чтобы он увидел ее. В общем-то посмешищем была она.
– Вы нашли его? – спросила продавщица в плохо прилаженном парике, когда Джесс направилась к выходной двери.
– Я переговорю с ним позже. Спасибо, – ответила Джесс, удивляясь, за что она, собственно, благодарит продавщицу. Женщины постоянно всех благодарят, чтобы выглядеть любезными. – Простите, – извинилась она, пропуская входившую в магазин женщину, которая тоже извинилась. И чего мы все извиняемся?
Проклятье, подумала она, чувствуя растерянность и смущение. Черт дернул ее придти сюда. Почему она решила, что если хорошо почувствовала себя и захотела поделиться этим с кем-нибудь, то Адам будет готов разделить с ней подобное чувство? Ну и что от того, что она почувствовала себя энергичной? Что от того, что она научилась из кулака делать растопыренную орлиную лапу? Кому дело до того, что она сумеет оцарапать чей-то нос? Почему его должна заинтересовать кийя? Его интерес заключался в продаже обуви, в получении комиссионных. Почему она решила, что отличается от сотен других женщин, чьи ноги он одаривал ласками каждую неделю? И почему она так расстроилась?
– Хох! – произнесла она, стоя одна возле магазина. Но она не вложила души в этот возглас, и он тускло прозвучал над тротуаром, который топчут за день тысячи ног.
– Привет, незнакомка! – бодро прозвучал голос Дона по телефону. – С твоей стороны, это приятный сюрприз. Я начинал думать, что ты все еще сердишься на меня.
– С какой стати мне на тебя сердиться? – Джесс прикрыла дверцу в кабинке телефона-автомата.
– Ты и объяснишь мне. Я знаю только одно: ты и двух слов не сказала мне с тех пор, как у нас произошла небольшая размолвка в полицейском участке.
– Неправда, я разговаривала с тобой.
– Хорошо. Может быть, пару слов ты и произнесла, но оба раза «нет». Когда я пригласил тебя на День Благодарения, и второй раз, когда пригласил тебя пообедать вместе.
– Поэтому я тебе и звоню сейчас, – подхватила эту тему Джесс, получив такой удобный повод. – Я нахожусь в центре города и не помню, когда в последний раз ела что-нибудь жареное. Поэтому подумала, что, может быть, ты не занят... – Ее голос смолк, наступило молчание. – Но ты занят, – быстро добавила она.
– Господи, Джесс, – произнес Дон извиняющимся тоном, – в любое другое время. Ты ведь знаешь, что я просто ловлю такие случаи, но...
– Но сейчас субботний вечер, и «матушка Тереза» ждет.
Опять молчание.
– Вообще-то Триш на этот уик-энд уехала из города, – возразил Дон. – Поэтому я согласился отобедать у Джона Макмастера. Ты помнишь Джона?
– Конечно. – Джон Макмастер был одним из партнеров Дона.
– Кланяйся ему от меня.
– Я бы пригласил тебя...
– Туда я не пойду.
– Я знаю что ты не пошла бы туда.
Джесс рассмеялась, ей стало как-то не по себе. Зачем она ему звонит? Неужели она и в самом деле надеялась, что ее бывший муж сидит у телефона и ждет ее звонка, когда она почувствует себя одинокой или подавленной и будет нуждаться в небольшой дружеской поддержке?
– У меня блестящая идея, – произнес он.
– В чем же заключается эта твоя блестящая идея? – Джесс чувствовала, что задыхается, что в ее легкие совсем не поступает воздух. Он потянула за ручку складывающуюся вдвое дверцу, но дверца не открылась.
– Может быть, я заеду к тебе завтра утром с пирожками и деревенским творогом, а ты приготовишь кофе и расскажешь мне о том, кто умер.
Джесс старалась открыть дверь телефонной будки, ее пальцы начали неметь. Становилось трудно дышать. Если она сейчас же не вылезет из этой чертовой будки, то упадет в обморок, возможно, задохнется. Ей надо выйти на свежий воздух.
– Джесс? Джесс, ты слушаешь? Я пошутил. Разве ты не читаешь больше в газетах похоронные объявления?
– Дон, мне действительно пора уже идти. – Джесс начала колотить кулаком по двери.
– Десять часов утра устроит?
– Вполне.
– Тогда до завтрашнего утра.
Джесс выпустила из руки трубку, которая повисла на шнуре, раскачиваясь из стороны в сторону, как мертвец, которого вздернули на веревку судом Линча. Она продолжала между тем дергать и толкать дверцу телефонной будки, отчаянно стараясь вырваться оттуда.
– Проклятье, выпустите меня отсюда! – взвизгнула она.
Дверь неожиданно отворилась. По другую сторону двери на улице стояла пожилая седовласая дама не больше пяти футов роста, взявшись руками с надувшимися венами за край двери.
– Иногда их заедает, – сказала она со снисходительной улыбкой и засеменила дальше по улице.
Джесс выскочила из кабинки, лицо ее покрылось испариной, несмотря на прохладную погоду, близкую к нулевой отметке.
– Как это со мной могло случиться? – прошептала она, глядя на свои окоченевшие руки. – Я забыла все, что сегодня выучила. Как же я смогу защитить себя от кого бы то ни было, если не могу даже вылезти из этой дурацкой телефонной будки?
Ее руки отошли лишь через несколько минут, и она смогла помахать рукой, чтобы остановить такси.