1.

Вначале была мгла. Очень неприятного вида и цвета. Вернее, у нее отсутствовал вид и цвет. Потом раздался звук, похожий на хруст сминаемой консервной банки. Он сменился лязганьем и скрежетом. Наконец зажегся свет. Внизу, сверху и по бокам. Сперва обозначился багровый нимб, обрамляющий Ничто, потом светлеющие ростки высокочастотных импульсов заставили мглу потрескаться, а там и вовсе взломали ее. Дуновение какого-то ветерка, пропитанного окалиной и машинным маслом, смело остатки мглы как крошки со стола.

И снова скрежет, и хоровые удары весомых металлических предметов о звукопоглощающее покрытие.

Разведчик первым делом увидел свою левую руку. Пальцы были сложены фигой. А еще они были странного цвета. Серого, с металлическим отливом. Кроме того, пальцев оказалось шесть и все они выглядели острыми, как наконечники копий.

Это что, сумасшествие, глубокая интоксикация, глюки? Или нормальный результат транслирования психоструктур по объектному каналу?

Разведчик неожиданно вспомнил слова своего папы: "Сереженька, необычные вещи приносят куда больший доход, чем обычные" – и стало легче. Просто его оттранслировали по полной программе. А папа, кстати, был последним из антикваров.

Сергей Комков постучал по ближайшему как бы растению, чьи листики со стальным отливом вращались, с большим интересом выискивая источник электромагнитного излучения. Раздался отчетливый металлический звон. Допустим, это – протез. Но где же сочленения и стыки, рука ведь выглядела цельной и охотно подчинялась приказам мозга. Разведчик снова вспомнил, только на сей раз фразы из какого-то секретного доклада об успехах кристаллической и молекулярной механики на Земле, на планете, которая была когда-то своей, а теперь стала чужой.

Размышления о наномеханике и кристалловедении мигом улетучились, когда лейтенант Комков увидел склонившееся над ним существо. Оно отчасти напоминало орла со старого германского герба. Оперение, похожие на глаза выпуклости инфравизоров, рычаги ног с цепкими когтями и даже клюв. Правда на месте левого крыла манипулятор типа "шестипалая рука", на месте правого – клешня. Все эти причиндалы, кстати, были металлическими, если точнее – гибкометаллическими. Если не считать когтей, которые поблескивали как алмазы.

Главное, не паниковать, ведь его готовили к "культурному шоку". Тем более, инопланетянин-землянин выглядел довольно дружелюбным.

– Пшшшшш, прсссс, – металлический "орел" пытался общаться, но явно не пытался быть понятым.

Разведчик поднес правую клешню к уху (а есть ли ухо) и помотал ей, желая показать, что надо переменить способ общения. И вдруг возник канал связи, слова загудели как будто под сводом черепа и побежали строкой в нижней части поля зрения.

– Вызывает сержант Р16.Робберт. Эй, товарищ лейтенант, ау, командирский процессор, разрешите аппаратное прерывание. Я вам на все порты стучусь, три коммуникационных протокола уже поменял. Собирался было на графический интерфейс перейти и рисовать на себе картинки...

"Он зовет меня командирским процессором, что уже неплохо", – подумал разведчик.

– Те пальнули с закрытой позиции, из-за леса, – добавил металлический сержант, – но спутниковая система наблюдения зевнула. Уроды высокоорбитальные, забили себе, наверное, играми всю оперативную память под завязку.

Лейтенант Комков поднялся на ноги, с некоторым смущением отмечая, что добивается равновесия при помощи хвоста. Изображение снова расфокусировалось, но когда вернулись четкость и глубина взгляда, лейтенант нашел себе в центре мира. Сферическая система координат – догадался он. Удобно, согласился он. Видно даже собственную спину. А также всю полусферу темно-лилового неба, заполненного серебристыми блестками аэростатов и рекламными облаками: "Покупайте и мучайте на здоровье мягкие игрушки с элементами интеллекта".

Видно и серую полусферу земной тверди с развалинами старых городищ и сияющими ажурными конструкциями новых робополисов, с полимеризованными руслами рек и дегидратированными озерами.

Под ногами остатки предыдущей цивилизации – банки, бутылки, телевизоры, автомобили, памятники, черепа, картины, книги – переработанные наноботами и спрессованные высоким давлением в покрытие коврового типа с цветочным рисунком и надписями "садись на меня".

Судя по тому, как вздымается оранжевая заря трех солетт второго восхода, то наступает погожий денек. Воздух чист, насыщен углекислотой (95%), азотом (2,7%), благородными газами (1,6%). Кислород почти не проглядывается, да и зачем нужна эта агрессивная дрянь? Воздух по-утреннему свеж – минус тридцать по Цельсию. И охладительная система может дышать свободно. Пылевая буря еще далеко. Но как-то неспокойно на душе, распределенной в эмоциональной матрице и постоянно подпитываемой динамическими психоинтерфейсами.

Он и еще с десяток металлических "орлов" – отряд полицавров специального назначения. Позиция на берегу небольшого озерка. Берег зарос красноватой словно ржавой травой, которая доложила по запросу, что является россыпью самореплицирующихся кристаллов с программным управлением. Трава также сообщила, что может лечь – при пылевой буре, и снова встать. Плюс у нее масса других полезных свойств!

На траве валялись обгоревшие остовы машин. Было в них что-то хищное, дикое – возможно, опорно-двигательная аппаратура, приспособленная для прыжков и ударов. Возможно, разверстые и прокопченные ротовые жерла, из которых совсем недавно вырывалась убийственная плазма.

Достаточно было обратить пристальное внимание на какого-нибудь подбитого "хищника", чтобы вокруг него нарисовались контуры теплового излучения, стали видимыми системные платы и сервомоторы, а затем бы выплыли подсказки: "Аппарат разрушен, восстановлению не подлежит. Стоимость лома цветных и редкоземельных металлов – один килорубль".

А чуть поодаль начинался лес, если точнее металлорганическая арматура с элементами метаболизма, облепленная белоснежными солями аммония, которые с высоким альбедо отражали мягкие лучи восходящих солетт.

Отвлекшись от окрестностей, взгляд разведчика сконцентрировался на собственном теле.

По виду – он такой же "орел", что и сержант Р16.Робберт. На макушке выгравировано "лейтенант Р16.Комм, Кибрянский завод металлоизделий, цена договорная"...

От тела отвалился и рухнул на "ковер" продырявленный панцирь со спекшимися металлическими перьями активной защиты. Из-за этого эмоциональная матрица переполнилась кодами дурноты. Из стека выплыла тревожная последовательность байтов: "Голова обвязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по густой траве".

Взгляд не без испуга устремился внутрь тела. Он бегал по микросхемам, закручивался в нанотрубки, прыгал по фуллереновым гнездам, скакал по метакристаллическим элементам каркаса, попутно извлекая справочные и исторические сведения.

...Без каркаса нет робота. Динамический полиморфный каркас даже важнее, чем квантовый головной процессор. Это истина известна всякому со времен гениального изобретения, совершенного Ивановым и Бобиновичем в обычном питерском гараже возле Обводного канала.

Они занимались ремонтом пылесосов, а именно в сфере бытовых приборов элементы робототехники претерпели быстрое и скрытое развитие; сенсорная матрица со сферической разверткой, беспроводное питание, полиморфизм в случае мокрой и сухой уборки – всё оттуда. Иванов и Бобинович сперва по заданию богатого клиента, а потом из чистого любопытства стали конструировать пылесос, способный разумно охотится за пылью и прочей грязью, способный думать не хуже, чем домохозяйка, способный менять форму и проникать в самые потаенные, узкие, темные места.

Стержни (элементы прочности) и шарики (элементы подвижности) стали структурными элементами первого настоящего робота модели "А".

Стержни и шарики из метакристаллов с управляемыми электромагнитными свойствами стоили целое состояние, но гениальные Иванов и Бобинович пошли на всевозможные преступления, чтобы достать, как они выражались, бабло. Более того, они полюбили свой "пылесос" больше, чем родных сыновей, купили ему мозг на нанотрубках и двигатель с крутящим моментом в 400 Нм, скрыв левые доходы от своих жен и налоговых органов.

А потом первый робот модели "А", притворившись рождественской посылкой, проник в лабораторию Синьчжусской кубитной фабрики и выкрал там себе самый лучший мозг (процессор на супрамолекулярных комплексах с квантовым компьютингом производительностью 275 терафлопс в секунду), после чего сделался разумным.

Увы. Первый настоящий робот убил гениальных изобретателей Иванова и Бобиновича, потому что незрелый разум не знает благодарности. Если точнее незрелый разум замучил Иванова и Бобиновича насмерть, пытаясь понять работу человеческого тела в экстремальных ситуациях. Высосал из изобретателей всю кровь, а затем препарировал их, забив органами большой холодильник в квартире, где жили гении после развода со своими сварливыми женами. Но уже роботы следующей модели "Б" запустили на орбиту памятник Иванову и Бобиновичу в виде двух яиц...

Стержни каркаса, сломанные и облепленные расплавленной периферией, выглядели тоскливо, хотя метакристаллы быстро восстанавливались, разрастаясь светящимися гранулами. Из элементов-стержней словно вытекали элементы-шарики. А потом восстановленные стержни потянулись друг к другу, реконструируя прежнюю структуру каркаса.

"Диагностика. Отказ сервомеханизмов левой ноги. Стартованы дублирующие. Повреждение спинной шины расширения. Включена дублирующая. Полное восстановление поврежденных узлов и агрегатов – пятнадцать минут, при условии выхода наноассемблеров на проектную мощность".