Сказав это, он вручил жене визитную карточку.
— Что я должна делать с этим?
— Разузнай, в какой комнате он живет. Покажи карточку клерку, он скажет тебе. Это все, что мне нужно сейчас. Погоди! Ты можешь также разузнать, дома ли он.
Не говоря больше ни слова, он взяла карточку и ушла выполнять поручение. Она сделала это автоматически, без всяких эмоций.
Как только жена ушла, Свинтон придвинул стул к столу и, взяв лист бумаги, написал на нем что-то.
Закончив письмо, он поспешно сложил лист и засунул его в конверт, на котором написал:
Мистеру Луи Лукасу.
К этому времени вернулся его посыльный и сообщил о выполнении поручения. Номер комнаты мистера Лукаса был 90, и он был дома.
— Так, номер 90. Это внизу, на втором этаже. Найди его, Фан, и передай ему вот это письмо. Вручи послание лично ему и дождись, чтобы он прочитал письмо. Либо он придет сам, либо напишет ответ. Если он вернется с тобой, ты останешься снаружи, пока он не выйдет отсюда.
И Фан во второй раз пошла исполнять роль посыльного.
— Я полагаю, что я выпутался из этой истории, — произнес Свинтон, как только жена ушла и не могла его слышать. — Мое положение теперь даже лучше, чем было раньше. Вместо того, чтобы помешать мне, это дело, возможно, даст мне некоторые козыри в руки. Какая счастливая случайность! Интересно, между прочим, куда это уехал Майнард в такой дьявольской спешке? Ха! Я думаю, что знаю, в чем дело. Это, должно быть, касается сообщений в Нью-йоркских газетах. Это немецкие революционеры, изгнанные из Европы в 48-м, собрали добровольцев и хотят вернуться туда. Ага, теперь я вспомнил имя человека, замешанного в этом деле. Да, так и есть, это Розенвельд! Это, должно быть, тот самый человек. А Майнард? Поедет вместе с ними, без сомнения. Он был ярым радикалом в Англии. Это его амплуа, не правда ли? Ха! Ха! Превосходно, ей-Богу! Карта идет прямо мне в руки, похоже, удача повернулась ко мне лицом!
— Ну, Фан, ты отнесла послание?
— Да, отнесла.
— И каков ответ? Он придет?
— Да.
— Но когда же?
— Он сказал, что придет сию минуту. Я полагаю, это его шаги в коридоре.
— Тогда выйди. Быстрей, быстрей!
Без возражений его переодетая жена выполнила то, что ей было сказано, хотя и не без некоторой обиды из-за той роли, которую она согласилась играть.
ГЛАВА XVI. БЕЗОПАСНЫЙ ВЫЗОВ
С момента отъезда экипажа и до поспешной отсылки камердинера вон из комнаты было видно, что мистер Свинтон поступал как человек, вполне владеющий собой. Крепкий напиток, распиваемый им в течение дня, очевидно, вернул его рассудок к нормальному состоянию, и в ясном уме он написал записку, приглашающую мистера Луи Лукаса к себе на беседу. В послании он просил провести ее у себя в комнате и извинялся, что не может сам прийти к мистеру Лукасу, оправдываясь тем, что он «болен».
Все это можно было сделать только не дрожащей от выпитого рукой и без тумана в голове, а Ричард Свинтон не был ни тупицей ни невеждой.
Правда, записка была написана кривыми каракулями, сумбурно и в явном замешательстве — очевидно, дрожь в руках и путаница в мыслях все же взяли свое.
По этим действиям, а также поведению мистера Свинтона, когда он услышал шаги в коридоре ожидаемого им посетителя, можно было предположить, что едва не разоблаченный «лорд» что-то задумал. Его поступки были довольно странны — не менее странны, чем все его поведение в течение дня.
Следовало ожидать, что бывший гвардеец Гвардии Драгунов, привыкший к аккуратности и порядку, попытается привести себя в надлежащий вид перед приемом посетителя. Но мистер Свинтон поступил совсем наоборот: пока шаги мистера Лукаса были слышны в коридоре, хозяин квартиры постарался привести себя в самый что ни на есть непрезентабельный вид.
Поспешно скинув фрак, «лорд» скомкал его, будто тот целый день болтался на плечах пьяного хозяина; затем сбросил жилет и освободил подтяжки; и теперь он стоял в рубашке с распущенными рукавами, взлохмаченный, ожидая посетителя. Такой внешний вид и взгляд мог иметь лишь человек, только что пробудившийся после долгого сна от алкогольного опьянения.
Такое вот состояние — которое, пожалуй, еще утром было для него вполне естественным, — он искусственно поддерживал, пока в комнате находился посетитель.
Мистер Лукас даже предположить не мог, что англичанин ведет подобную игру. К тому же у Лукаса были все основания верить в истинность такого состояния партнера, — как он выразился, «дьявольски поганого». Этими словами он ответил на приветствие Свинтона.
— Верно, черт возьми! Я полагаю, то же самое и у вас. Я чувствую себя отвратительно. Ай-ай-ай — я, должно быть, проспал целую неделю!
— Конечно, вы пропустили по крайней мере три обеда, а я — два. Я был в состоянии выбраться только на ужин.
— Ах, ужин! Скажите, он, как всегда, был поздно?
— Да, как обычно. Мы у себя называем это ужином, хотя я думаю, что в Англии — это как раз время обеда, после восьми часов.
— В самом деле! Это плохо. Я припоминаю кое-что из того, что произошло вчера вечером. Вы были со мной вчера, не так ли?
— Конечно, я был с вами вчера. Я дал вам свою визитную карточку.
— Да-да, я помню это. Товарищ оскорбил меня — этот мистер Майнард. Как я припоминаю, он ударил меня по лицу, не так ли?
— Да, это так, именно так он и сделал.
— Если я верно все помню, я обратился к вам с просьбой — не будете ли вы так любезны, чтобы представлять меня как моего секунданта?
— Совершенно верно, — ответил довольный Лукас, предвкушая перспективу удовлетворения собственных претензий к сопернику, и причем безо всякого риска подвергнуть себя опасности. — Совершенно верно, и я готов выполнить вашу просьбу, как обещал.
— Благодарю вас, Лукас! Море благодарности! Но сейчас не время для разговоров. Черт возьми! Я слишком долго спал и терпел все, что вчера случилось. Что теперь мне — ждать вызова или вы предпочли бы, чтобы я сам это сделал? Ты ведь знаешь все, что произошло, и знаешь, как это оформить.
— Не составит никакого труда написать и послать вызов, — ответил собеседник, который привык всегда действовать в соответствии с «кодексом». — В нашем случае это довольно просто. Вы были серьезно оскорблены этим мистером или капитаном Майнардом, как там его зовут. Я слышал, что об этом говорят в гостинице. Вы должны вызвать его на поединок или заставить извиниться.
— Ах, без сомнения. Я сделаю это. Напишите вызов для меня, и я его подпишу.
— Кто может написать это лучше вас? Вызов должен быть написан вашей рукой. Я могу только предъявить его.
— Верно-верно! Черт бы побрал этот алкоголь! После него все, что ты ни делаешь, дается с большим трудом. Но в данном случае я сам должен написать это.
И, сев за стол, твердой, совершенно не дрожащей рукой мистер Свинтон написал:
Сэр — касательно нашего разговора вчера вечером, я требую от Вас удовлетворения для джентльмена, честь которого Вы задели. Для подобного удовлетворения должен состояться поединок, или меня вполне устроит Ваши извинения. Я оставляю Вам это на выбор. Мой друг, мистер Луи Лукас будет дожидаться Вашего ответа.
РИЧАРД СВИНТОН.
— Такое послание подойдет? — спросил экс-гвардеец, вручая лист своему секунданту.
— То, что надо! Коротко, но ясно. Я предпочитаю не писать в конце «Ваш покорный слуга». Этим можно лишний раз подчеркнуть пренебрежение к сопернику и, вполне вероятно, заставить его извиниться. Где я смогу его найти, чтобы передать это? Если я не ошибаюсь, у вас имеется его визитная карточка. Наверное, там указан номер его комнаты?
— Верно-верно! У меня есть его визитка. Давайте посмотрим.
Подняв свое пальто с пола, куда он его сам и бросил, Свинтон достал из кармана визитную карточку. Там не было номера комнаты, только имя.