В кадрили партнеры танцуют друг напротив друга. Улучшив момент, Майнард воспользовался этим и пригласил Джулию Гирдвуд на вальс. Договорившись об этом, они разошлись в разные стороны. И вот, в течение менее минуты после этого можно было наблюдать в одном месте зала группу, состоящую из двух леди и двух джентльменов, которые, казалось, разрешали некоторый спорный вопрос между ними.
Это были мадам Гирдвуд и ее дочь, а также джентльмены мистер Майнард и мистер Свинтон.
Все четверо только что оказались вместе; двое джентльменов обошлись без того, чтобы обменяться приветствием или поклонами, но зато обменялись взглядами, в которых читалась как достаточно высокая доля взаимного признания, так и некоторая антипатия.
Мадам Гирдвуд пришла в некоторое замешательство и потому не обратила на это внимание. Но зато дочь ее все видела достаточно отчетливо.
Что за проблема возникла у них?
Дальнейший разговор объяснит это.
— Джулия, моя дорогая, — послышались слова мадам Гирдвуд, — я заняла тебя на первый вальс мистеру Свинтону. Мистер Свинтон — это моя дочь.
Едва закончилось это представление, как выступил Майнард, требуя выполнения предыдущего обещания танцевать именно с ним. И в это время заиграла музыка.
Джентльмены обменялись злобными взглядами; это продолжалось только секунду, и молодой офицер, овладев собой, направился к мисс Гирдвуд, протягивая ей руку и приглашая на танец.
Та же, под грозным взглядом матери, казалось, колебалась, принять ли предложение.
— Извините мою дочь, сэр, — сказала мадам Гирдвуд, — но она уже занята.
— В самом деле? — воскликнул экс-капитан, с удивлением посмотрев на мать и поворачиваясь к дочери для объяснения.
— Я думаю, что нет, мама, — ответила Джулия в нерешительности.
— Но ты занята, мое дитя! Ты же знаешь, что я обещала тебя мистеру Свинтону еще раньше, чем начался бал. Это недоразумение! Надеюсь, сэр, вы простите ее?
Последние слова были адресованы Майнарду.
Он еще раз посмотрел на Джулию. Та все еще пребывала в нерешительности. Но взгляд ее говорил: «Простите меня…»
Прочитав этот взгляд, Майнард сказал:
— Ну что ж, если мисс Гирдвуд желает этого, я освобождаю ее.
Он снова устремил взгляд на ее лицо, следя за движением губ.
Губы не двигались — она молчала!
Молчание — знак согласия. Старая известная пословица пришла ему на ум, и этот неблагоприятный ответ так его поразил, что Майнард быстро отвесил поклон остальной троице, повернулся и покинул их. Вскоре он исчез, затерявшись среди танцующих.
Через шесть секунд после произошедшего Джулия Гирдвуд уже кружилась по залу, и ее влажная щека прислонилась к плечу человека, никому не известному, но танцующему так, что все им восхищались.
«Кто этот необыкновенный незнакомец?» — этот вопрос задавали себе все присутствующие. И даже Дж., Л. и Б. — шепотом, конечно.
Мадам Гирдвуд готова была заплатить тысячу долларов, чтобы удовлетворить их любопытство, — настолько она желала сразить их фактом, что дочь ее танцует с лордом!
ГЛАВА XI. СТРАСТИ В ТАНЦЕВАЛЬНОМ ЗАЛЕ
В дополнение к гостиничному «бару», в котором вы пропиваете свои деньги, в Океанхаузе было еще одно заведение, предназначенное исключительно для выпивки.
Это было аккуратное, темное помещение, частично находящееся под землей; вела туда лестница, по которой спускались поклонники Бахуса.
Кроме этого ограниченного круга лиц, местонахождение сего питейного заведения никому не было известно.
В этой подземной части гостиницы разговоры джентльменов, имеющих пристрастие к алкогольным напиткам, могли быть чрезвычайно грубыми и не предназначались для нежных ушей прекрасных сильфид, которые проплывали по коридорам этажом выше.
Это место несомненно должно было дополнять такое приличное благородное заведение, как Океанхауз, более приспособленный к аскетическому укладу жизни Новой Англии.
Пуритане предпочитали пить спиртные напитки «втихую».
В ночь, когда случался бал, этот бар пользовался особым покровительством не только постояльцев Океанхауза, но и других гостиниц, а также окрестных «коттеджей».
Терпсихора — измученное жаждой существо — лучший клиент Бахуса, и, закончив очередной танец, она обычно посылает толпу поклонников к святому месту этого веселого бога.
На бал в Океанхаузе, наверх, можно было принести легкие спиртные напитки: шампанское, некрепкие вина с желе и со льдом, но только в подземелье вам разрешалось выпить что-нибудь покрепче, выкурив при этом сигару.
Именно по этой причине многие джентльмены на балу в перерывах между танцами спускались по лестнице, ведущей в подземный бар.
Среди них был и Майнард, поспешивший уединиться под покровительством питейного заведения.
— Стакан бренди! — потребовал он, остановившись у стойки бара.
— Подумать только, Дик Свинтон! — говорил он, ожидая, пока принесут напиток. — Значит это правда, что он был изгнан из своего полка. И он вполне заслужил это, как я и ожидал. Черт бы побрал этого проходимца! Интересно, каким ветром принесло его сюда? Некий вояж карточного шулера, я полагаю — набег хищника на это голубиное гнездо Америки! Возможно, под покровительством матери леди Гирдвуд, и, без сомнения, преследуя ее дочь. Интересно, как ему удалось представиться Гирдвудам? Я готов держать пари, что они не подозревают, кто он на самом деле.
— Стакан бренди, мистер!
— Ну хорошо, — продолжал он, когда бренди со льдом и мятой немного сняли его внутреннее напряжение. — Это не мое дело; после того, что произошло, я не собираюсь вмешиваться. Они еще узнают настоящее лицо этого человека. Это ненужное предостережение. Чтобы случилась эта небольшая неприятность, я просто должен молчать и не обвинять этого молодчика, хотя я готов выложить двадцать долларов, чтобы иметь право лишний раз ущипнуть его за нос!
Капитан Майнард не был человеком склочным и злопамятным. Мысли его были вызваны оскорблением, произошедшим совсем недавно, и связанным с этим душевным волнением.
— Это, должно быть, была воля матери, которая предпочла выбрать в женихи мистера Свинтона, а не меня. Ха! Ха! Ха! Если б она только знала его так, как знаю его я!
Последовал еще один большой глоток из стакана с бренди.
— Но девушка была согласна с мамой. Это совершенно ясно, иначе почему она так спешила дать мне ответ? Ради Дика Свинтона! О, дьявол!
И еще треть стакана была выпита.
— Пусть меня повесят, но это не заставит меня сдаться! Они могли бы подумать так, если бы я не вернулся в танцевальный зал. Но что я там буду делать? Я ни с кем из других одиноких женщин в зале не знаком, и я буду безуспешно искать такую несчастную, а они будут смеяться надо мной. Неблагодарные создания! Пожалуй, я не должен был так серьезно относиться к маленькой блондинке. Я мог бы снова танцевать с ней. Но нет! Я не доставлю им удовольствия, приблизившись к ним. Я, пожалуй, доверюсь стюардам — они подыщут мне партнершу.
Он еще раз поднял стакан и поднес к губам, на этот раз опорожнив его.
После этого он поднялся по лестнице и, прогулявшись, вернулся в танцевальный зал.
Ему повезло со стюардами. Он случайно встретился с джентльменом, имя которого было ему незнакомо, но с помощью которого нашел много партнеров по танцам.
В результате он участвовал в каждом из танцев — вальсе, кадрили, польке и чечетке — он танцевал с приятными во всех отношениях дамами, некоторые из которых считались одними из самых красивых в зале.
При таких обстоятельствах, как казалось, он должен быть забыть о Джулии Гирдвуд.
И все же он не забыл о ней.
Странно, что она до сих пор привлекала его. Были другие дамы, возможно, не менее красивые, как она, но в пестрой толпе танцующих глаза его постоянно искали ту, которая принесла ему только одни огорчения. Он видел, как она танцует с человеком, которого он имел серьезные основания презирать, — она танцевала с ним долго, всю ночь, и все восхищенные взоры присутствующих были обращены к этой паре.