Спустя неделю Эла вызвал Там.
– Твоя идея? – спросил он, показывая тетрадь "консультаций".
Не желая выдавать Рой, Эл пожал плечами.
– Я так и знал, – принял его жест за признание Там. – Хорошо, что это была внутризаводская приемка, плохую бы шутку вы сыграли со мной, если бы сдавали такой прибор госкомиссии.
Эл открыл, было, рот, но Там его перебил:
– Короче, когда будет готов прибор?
– Он уже готов.
– Так вы..? – понял его Там.
– Конечно! Это был муляж.
– Ах! Так вы при помощи муляжа убрали другой "муляж", который нам навязали сверху? Ловко! Однако скажу тебе, нажил ты врагов. – Он поднял глаза к потолку. – Рано или поздно все раскроется, и тогда я тебе не завидую. Я, конечно, буду молчать, но "на чужой роток не навесишь замок". А пока вот что! Принимай СКБ. Сейчас ожидается целая куча заказов, и я тебя прошу – не подведи… сынок, – голос Тама дрогнул. – Приказ уже мною подписан, так что иди… работай!
Он поднялся вместе с Элом и проводил его почти до двери.
– И вот еще… – как бы в нерешительности сказал он. – Спасибо тебе за Лоо. Ладно! Молчи! Я все знаю!
Чувствуя, что краснеет, Эл вышел из кабинета и, стараясь не встречаться взглядом с Лоо, быстро пересек приемную и вышел в коридор.
Назначение Эла и. о. зав. СКБ было встречено сотрудниками с воодушевлением. Эл не подозревал, что у него столько друзей. По этому случаю Рой на второй день принесла в отдел собственноручно испеченный торт. Всем досталось по маленькому кусочку. Торт хрустел на зубах и таял во рту. Секрет такого изготовления знала только Рой и сообщила, что он ей достался от бабушки, а та в свою очередь получила его от своей, и так далее. В общем, секрет выпечки уходил в глубокую древность или, как тогда говорили, "еще-еще до!"
Изготовленный прибор успешно прошел испытания и был принят заказчиком с высшей оценкой. Разработчики получили премию. На свою часть премии Эл купил жене сапоги и костюм старшему сыну. Себе же он приобрел давно вожделенный бритвенный станок с утапливаемыми лезвиями и, не дождавшись утра, побрился им сразу же после прихода домой.
– Какой ты гладенький, – ласково сказала Молли, проводя рукою по его щекам, когда они легли спать.
Жизнь постепенно налаживалась. После утверждения в должности министерством Элу должны были повысить зарплату на целых 30 процентов. В перспективе после защиты диссертации у Эла, помимо повышения зарплаты еще на десять процентов, открывались возможности дальнейшего роста и продвижения по службе. Спустя месяц после вступления Эла в должность зав. СКБ Там намекнул ему, что будет ходатайствовать со временем о назначении его на место своего зама по науке.
– А послушай, Эл, не приобрести ли нам дачу? – Молли сидела у зеркала и наводила последние штрихи перед тем, как идти на работу. Была суббота, но ей по графику предстояло дежурство,
– Дачу? – удивился Эл.
– Конечно! Будет своя картошка, овощи… Как-никак, а это серьезное подспорье.
– А как мы туда будем добираться? У нас нет машины.
– Как все – автобусом. – Молли встала со стула, одела пальто и чмокнула его на прощанье в щеку. Уже в дверях обернулась.
– Кстати, что у тебя произошло с Саком?
– С Саком? Ничего… А что?
– Я так спрашиваю. Мы с ним недавно встретились, и он как-то странно смотрел на меня.
– Ну ты же знаешь, что он был в тебя когда-то влюблен, – пошутил Эл.
– Нет, это совсем не то. Мне показалось…
– Что?
– Да так… Ничего, в общем. Ну, я пошла. В холодильнике суп и котлеты. Всем по одной. В кастрюле вермишель. Перед обедом все это разогреешь на плите.
Проводив Молли, Эл сел за письменный стол и начал просматривать записи и расчеты. Эти утренние часы в субботу были для него самыми дорогими и самыми продуктивными. Работа шла успешно. По мере ее продвижения открывались все новые и новые области приложения асимметричных кристаллов. Он уже видел полную роботизацию производства, серийный выпуск интеллектуальных роботов, уход всей промышленности под землю, высвобождение занятых в настоящее время заводами площадей под сельское хозяйство, разработку интеллектуальными роботами дна океана и дальше… дальше захватывало дух. Он попытался прикинуть приблизительно экономический эффект. Производительность труда возрастала на несколько порядков. Это была революция…
"Надо проверить еще". Эл включил компьютер и набрал программу.
От занятий его оторвал громкий стук в дверь.
"Наверное, Молли забыла зонтик", – решил он, взглянув в намокшее от только что начавшегося дождя окно.
Вместо Молли на пороге стояли три милиционера и двое в гражданском, в которых Эл узнал соседей, живущих этажом ниже.
– Вот ордер на обыск, – старший милиционер протянул Элу бумагу.
– Обыск? Ничего не понимаю! – Эл взял бумагу и с удивлением прочел на ней свое имя.
– Сейчас все поймете. – Старший полицейский отстранил Эла и пошел в комнаты. Вслед за ним остальные. Эл перехватил удивленно-испуганные взгляды соседей.
– Там! Я прошу тебя, умоляю! Ну сделай что-нибудь! – Лоо почти плакала. – Эл – единственный, ты понимаешь, единственный, кто видел во мне человека… Даже ты и то…
– Ну зачем ты так, детка?
– Да! Ты тоже видишь во мне только тело… а он… Я прошу тебя… – Лоо запахнула края халатика и, склонив на колени голову с распущенными и спутавшимися волосами, громко заплакала.
Там поставил на столик недопитый кофе, присел к ней на диван и нежно обнял за плечи.
– Ты бы могла меня не просить. Я все знаю. Ты думаешь, что я ничего не пытался сделать? Ошибаешься! Я звонил, ходил, обивал пороги. Ничего не выйдет… Тут, понимаешь, задействованы такие силы…
– Но ведь он ни в чем не виноват!
– Фактически нет, но формально… Почему он не оформил этот проклятый компьютер на вынос через материальный отдел и бухгалтерию?
– Ему же дал его для работы Кер.
– Кер мертв и ничего не скажет.
– Так что ему грозит?
– До шести лет за хищение государственной собственности.
– Боже мой, какая чушь! Нелепость! Кому это пришло в голову?
– Ты помнишь Горчичника?