- Вутова мать, Ник, - простонал Брим, - ты как? Урсис сел, привалившись спиной к убитому им волку.
- Прекрасно. - Он с гримасой ощупал свою лапу. - Просто превосходно. А ты?
- Тоже. - Брим поднялся на ноги - перед глазами у него плясало с дюжину новых звезд. - Г-где это мы?
- Похоже, у Южного дома, - усмехнулся Урсис, посмотрев вокруг. - Гляди. На каменной ограде стояла медведица с лучевой пикой. - Нам есть за что благодарить их - во всяком случае, мне. - И он заговорил с Южным. Тот, кивая, ответил что-то, явно довольный. - Он говорит, что даму зовут Пер-Сики, пояснил Урсис. - Говорит, что она отлично стреляет - в чем у меня нет никаких сомнений.
- А ее муж - возница, каких мало, - добавил Брим.
Урсис перевел это Южному, и хозяин с улыбкой поклонился, а потом разразился длинной речью, указывая на дрошката, который вылизывался как ни в чем не бывало, хотя его хвост был все еще вдвое больше нормальной величины.
- Говорит, что старый Чеснок - так его зовут - самый храбрый дрошкат на свете.
- Охотно верю, - сказал Брим, а молодой медведь тем временем выпряг и увел дрошката. - Он просто герой.
- У старого Бородова такого никогда не будет. Породистые животные со временем вырождаются - как и короли, - подмигнул Урсис. Тут жена Южного подошла к саням и заговорила горячо и укоризненно, указывая на его раненую руку. - Похоже, она права, - сказал медведь. - Надо перевязать - я уже залил кровью все сани.
- Веская причина, - подтвердил, закатив глаза, Брим.
Пока Урсис вылезал из саней, Брим разглядывал усадьбу. Двор, около ста иралов с каждого бока, был огорожен с трех сторон грубой каменной стеной. Четвертую сторону занимал сам дом с большой пристройкой, где, похоже, и проживал отважный дрошкат. За стеной виднелась большая металлическая башня видимо, семейный реактор; линий энергопередачи в округе не было. Около двух десятков лохматых животных испуганно жались в углу двора, ошеломленные внезапным вторжением саней. Их шерсть, очевидно, и была основным источником семейного дохода. Три или четыре молочные матки, тоже порядком взволнованные, топтались у входа в пристройку. Там и сям торчали большие голые деревья с черными извилистыми ветвями, на вид куда старше стены.
Из дома доносился самый заманчивый запах на памяти Брима - аромат свежеиспеченного хлеба! И Южный приглашал войти! Наконец-то еда! Брим выпрыгнул из саней, пошел через двор, и тут - грязная, вонючая, вшивая борода Вута! - у него в кармане заверещал сигнал! Кто-то отыскал их катер. Им с Урсисом нужно немедленно включить свои портативные передатчики, иначе они разминутся со спасателями - если это, конечно, спасатели, а не патруль Лиги.
Брим, промедлив только мгновение, включил свой и побежал догонять Урсиса. Спасатели это или Облачники, надо поскорее убираться отсюда, иначе славные крестьяне, приютившие их, могут поплатиться жизнью за свой поступок.
В теплой, уютной, очень большой кухне, откуда двери вели во все стороны дома, Урсис лежал на огромном диване перед ревущим огнем и жевал что-то вроде мяса, заложенного между двумя ломтями хлеба, а Пер-Сики тем временем перевязывала ему лапу.
- Ник, - сказал Брим, которому один из здоровенных отпрысков семейства Южных сразу вручил такой же бутерброд, - датчик сигналит.
Урсис замер - явно не от боли в руке.
- Надо уходить. Ты уже включил передатчик?
- Включил, Ник, - пробормотал Брим, уже набивший рот самой восхитительной пищей, которую когда-либо пробовал.
Медведь, отложив свою порцию, сунул лапу за пазуху и объявил:
- Я тоже включил, - а после обратился к Южному по-содескийски. Тот закивал и отдал какие-то команды трем своим сыновьям, которые послушно разошлись в разных направлениях. Поговорив еще немного с хозяином и его женой, хмуро сказал Бриму:
- Они дают нам другие сани и свежего дрошката. - Пер-Сики между тем закончила перевязывать ему лапу лечебным бинтом. - По моему настоянию, нас высадят где-нибудь подальше от фермы, а затемно вернутся посмотреть, забрали нас или нет. - Он помолчал, словно повторяя про себя детали своего плана, и кивнул. - Тогда, в том случае, если нас не обнаружат, мы вернемся сюда, и нам не придется коротать ночь со скальными волками.
Брим, давясь, проглотил остатки мяса - очень вкусного, нежного и пряного и кивнул.
- Полагаю, ты снова наденешь скафандр? - спросил он с ухмылкой.
- Да - все равно скоро стемнеет. Спасут нас, возьмут в плен или доставят обратно сюда, прятаться больше нет смысла. Но ты, мой безволосый друг, усмехнулся Урсис, - оставишь на себе и скафандр, и детские одежки, иначе мне придется тащить тебя на борт спасательного корабля в виде ледышки.
Не прошло и половины метацикла, как они уже снова сидели в санях (запряженных на этот раз маленькой, бурой с белыми пежинами дрошкатицей), и Лук, младший сын Южного, вез их сквозь усилившуюся метель. Закутанный в шерсть, в скафандре, греющем на полную мощь, Брим обещал себе, что, если останется жив, непременно поселится где-нибудь на орбите звезды с повышенной активностью, где круглый год стоит тропическая жара!
***
Лук высадил их, вместе с запасом еды и двумя полностью заряженными лучевыми пиками, в месте, идеально подходившем для спасательных целей: у купы деревьев недалеко от большого леса, в десяти кленетах от фермы Южных. С гордостью попрощавшись с Бримом по-авалонски, молодой медведь потряс лапу Урсису, прыгнул в сани и отправился домой под вой метели.
Еще один боец, который нипочем не сдастся поганым лигерам, с улыбкой подумал Брим. Трудненько будет врагу покорить медведей.
- Тут снег когда-нибудь перестает идти? - спросил он, когда они укрылись в чаще и присели за поваленным деревом.
Урсис помолчал, устраиваясь поудобнее.
- Иногда случается. Иначе деревья не выросли бы такими большими.
- Может, они простояли замороженными последние миллион лет.
- Все может быть. - И Урсис внезапно прищурился, глядя вдаль. - Это еще что такое?
Брим посмотрел в ту же сторону - к ним бегом приближалась какая-то непонятная фигура.
- Матерь Вута, - прошептал Брим, - это медведь.., нет, медведица.., и на ней скафандр!
Тут сквозь завывания ветра послышался лай собак, и позади медведицы появилась другая фигура, очевидно, преследующая ее.