Сразу после утренней вахты, когда они вошли в более населенную часть гигантского доминиона, стали появляться первые разведчики Лиги, мелькая порой на экранах самого дальнего обнаружения сторожевых кораблей. Сначала они держались на расстоянии, но к исходу корабельных суток - по авалонским стандартам - они стали предпринимать короткие атаки и тут же отступать, словно испытывая оборону конвоя. Через два метацикла после начала вечерней вахты они вдруг ушли, словно по приказу. Космос сделался зловеще тихим - и пустым...
***
Гиперторпеды поразили массивный корпус "Максима Чкалова", когда он в очередной раз менял курс, идя почти на полной тяге, и собственная колоссальная скорость вместе с вражеским огнем сразу обрекла его на гибель. Три сокрушительных взрыва грохнули по левому борту примерно в девяноста иралах от носа, и послышался треск разрываемой обшивки, а следом роковой шум взрывной декомпрессии. Термическая и ударная волна от поврежденных носовых энергокамер исковеркала палубу мостика, разнесла гиперэкраны на кристальные осколки и убила значительную часть командного состава. Огромный корабль закачался и резко сбился с курса, что еще больше повредило его корпус и гигантские защитные кольца гипердвигателя. Они распались, высвободив громадную энергию, и на корабле вспыхнуло множество радиационных пожаров.
В считанные мгновения звездолет лишился гипердвигателя, загорелся в семи критических точках и, быстро проскочив константу Шелдона, вошел в дрейф на границе световой скорости.
Брим и Урсис в момент катастрофы направлялись в корабельную столовую и находились у большого трансформатора в направлении кормы от мостика. Масса трансформатора и спасла их от участи, постигшей многих по ту сторону переборки.
Страшные толчки, идущие снизу, швыряли Брима туда-сюда, несмотря на его имперский скафандр.
Сначала ему не верилось, что в них попали, но бешеная пульсация местной гравитации корабля и гаснущий свет могли означать только одно, и к этому добавился треск рвущейся обшивки.
Стал слышен и другой звук, самый жуткий и парализующий из всех, какие помнил Брим за свою военную карьеру. Он шел по шлемофону - полный муки утробный вой, затрагивающий самые примитивные слои мозга и сводящий с ума. Это кричали сотни пострадавших от взрывов, в разодранных скафандрах, с переломанными костями. Кричали сгоревшие заживо в радиоактивном огне. Это был отчаянный вопль о помощи. Это был стук кулаков о переборки, но помощи ждать было неоткуда. Казалось, вся Вселенная обезумела. Брим переключил шлемофон на ближнюю связь и повернулся к Урсису, который тоже был невредим, разве только оглушен немного.
- Закрой шлем, Ник! - заорал Брим и кивнул на мостик, закрыв и герметизировав собственный шлем.
Добравшись туда, он понял, что дело плохо. Люк заклинило - возможно, атмосферным давлением с этой стороны просевшей переборки.
- Худо, Вилф Анзор, - мрачно сказал медведь. - По ту сторону воздуха нет. "По льду смерть приходит быстро", как говорится.
Брим скрипнул зубами - вот почему заклинило люк.
- Ты прав, - прошептал он.
Урсис, приподнявшись на цыпочки, разбил стеклянную пластинку над люком и нажал красную кнопку. Короткое шипение уходящего воздуха тут же утихло. Люк отодвинулся и открыл картину ада, как бы его ни представляли в разных частях галактики. Палуба, вспучившись, опрокинула множество пультов, расшвыряв их - и их злосчастных операторов - по всему огромному полуконическому помещению, словно детские игрушки. Большой купол кристаллических гиперэкранов, создававший иллюзию нормального обзора на сверхсветовой скорости, снесло полностью. Осталась только рама, заполненная багровыми звездами и рваными осколками кристаллов, теперь прозрачными - беспомощный корабль быстро терял гиперскорость. И языки радиационных пожаров мерцали повсюду, где распадалась обшивка, сделанная из сплава коллапсия.
Двое вахтенных, переживших катастрофу на мостике, пытались сбить пламя с помощью ручных генераторов Н-лучей, но Брим понимал, что такой малостью огонь не потушишь. Бросив взгляд на системный пульт, он увидел, что давление в главном противопожарном излучателе отсутствует.
Безжизненное тело капитана Рычагова в разорванном скафандре молчаливо уведомляло о том, что кораблем больше некому командовать. Брим, собравшись с мыслями, принял ответственность на себя.
- Ник, - сказал он, указав на оглушенного радиста, - пусть он обратится по КА'ППА-связи к нашему эскорту и попросит о помощи. Открытым текстом. Координаты... - Брим посмотрел на штурманский пульт: чтобы читать звездные карты, языки знать не обязательно. Он быстро произвел в уме вычисления и сказал:
- ТГ тире двадцать восемь минус.. , девятнадцать-девятнадцать.
Урсис кивнул и заговорил с радистом по-содескийски.
Брим принялся за Григоровича, который тоже был контужен, но чудом остался цел.
- Пусть экипаж подготовит к старту все исправные катера в ангаре. Их навигационные системы надо настроить на определенную позицию - но без моей команды внешние люки не открывайте.
- Есть, адмирал, - ответил Григорович, словно Брима внезапно назначили акроканнским капитаном - да так оно, собственно, и было.
- Этот вахтенный отвечает только за радиосвязь, Вилф Анзор, - сообщил Урсис. - А КА'ППА -оператор убит.
- Пусть все-таки попытается передать. Разница не так уж велика.
- Он говорит, что попробует, - доложил вскоре Урсис.
- Побудь с ним, Ник. Пусть он вызовет заодно пару тяжелых буксиров. На случай, если эту развалину все-таки можно спасти.
- Хорошо, Вилф Анзор.
Внизу грянул сильный взрыв, и палуба дрогнула. Снаружи из клапанов безопасности вдоль перекошенной КА'ППА-мачты хлынули потоки гравитонов.
- Уцелевшие катера активированы, но для ввода координат им нужны данные с главного корабельного пульта, - сдавленным голосом доложил Григорович.
- Хватит ли их на весь экипаж?
- Живые поместятся, - кивнул медведь.
- Хорошо. Настройте навигационный пульт, а после встретимся вон там. Брим указал в дальний угол мостика и перелез через остатки разбитой аппаратуры, где валялся искореженный труп офицера. Из инженерной команды уцелела только одна женщина - остальные безжизненно повисли на привязных ремнях. Брим велел подошедшему Григоровичу: