Но эти цифры были обманчивы. Не оставляло сомнений, что в космосе Лига намного сильнее, а это, согласно новым правилам ведения войны, решало все. Так оно и вышло. К ночи того же дня в Громкове стало известно, что тридцать пять содескийских планет оккупировано, а еще пятьдесят подвергаются активной осаде.
Медведи местами оказывали отчаянное сопротивление, но только на планетах, и когда Лига бросила в бой мощные корабли наземной поддержки, такие, как "снайперские" ГА-87-Б или ГА-88-А, с защитниками сразу было покончено. Более того, сбылось предсказание Брима: когда престарелые содескийские Ж-16 и Ж-153 прибыли для защиты этих очагов сопротивления, с ними тут же разделались быстрые, мощные эсминцы ГХ-262, на порядок современнее их.
А там, где Содескийский Флот мог подавить противника за счет своего численного преимущества, подвело командование. Большинство содескийских космических соединений напрямую подчинялось командирам наземных армий. Это было сделано в целях укрепления взаимодействия между двумя родами войск, но в условиях "громового удара" Лиги вызвало только неразбериху. К вечеру второго дня наступление Лиги обратилось в сторону главных планет.
В течение следующего стандартного месяца Брим следил за продвижением Лиги, пользуясь информацией, получаемой от Урсиса и Бородова. Даже его неограниченный допуск не позволял ему получать известия непосредственно с фронта, и при составлении еженедельных рапортов приходилось полагаться на тайные каналы Барбюса. И какие бы надежды ни сулило будущее, текущие сообщения, отправляемые в Авалон, носили явно катастрофический характер.
Несмотря на героическое, часто самоубийственное сопротивление содескийских наземных и космических войск, Лига захватывала систему за системой, неумолимо приближаясь к главной планете Содеске. После неудачи в битве за Авалон Космический Флот Лиги переживал дни своей славы. Мощные эскадры эсминцев Хота Оргота в борьбе с устаревшей содескийской техникой, установили ошеломляющий счет потерь - одиннадцать к одному. Всего через четыре стандартные недели после начала вторжения Одиннадцатая армия (войска княжеской гвардии) сдалась врагу в звездном скоплении Кселом, открыв дорогу к звезде Остра и городу Громкове.
Не меньше трех раз за время этого катастрофического периода Урсис и Бородов устраивали Бриму разрешение посетить один из участков фронта - но как только все формальности бывали выполнены, Лига захватывала сектор предполагаемого визита, и вопрос о нем снимался.
Однажды вечером - когда двойная звезда Остра давно закатилась за башни Громковы - Брим прибыл в посольство, чтобы отправить очередной безотрадный рапорт. Уставший до смерти после целого дня суматошных флотских совещаний, он получил новейшую пачку голографий из Авалона (Надежда все росла и хорошела), прошел контрольное сканирование и стал подниматься по большой лестнице.
На втором этаже он свернул в третий коридор налево (а не второй, куда зашел по ошибке в день своей встречи с Маршей Браунинг.) Он ни разу не виделся с ней после того бала, но не переставал о ней думать, особенно когда бывал в посольстве. Как он ни старался перебороть свое чувство к этой женщине, в душе он надеялся на еще одну случайную встречу с ней.
Не доходя до второго коридора, он вдруг услышал, как постукивают чьи-то каблучки по мраморному полу, и почему-то сразу понял чьи. Он остановился и стал ждать. Она свернула за угол и застыла на месте.
- О.., адмирал, - воскликнула она, покраснев. Строгий деловой костюм, ее обычная одежда, не мог скрыть ее соблазнительных форм.
- Госпожа Браунинг, - столь же формально ответил он. - Очень рад видеть вас снова. Она перевела дыхание.
- Мне тоже было бы очень приятно видеть вас, адмирал.., если бы я не выкинула такой номер на балу графа Орловского.
- Я сожалею, что вы мне не рады, но ничего такого припомнить не могу. Быть может, это произошло уже после нашего разговора?
Сквозь ее непритворное смущение пробилась улыбка.
- Вы прекрасно знаете, о чем я говорю, адмирал, но вы пытаетесь пощадить меня, и это очень мило.
- Клянусь вам, представления не имею. Но не слишком ли официально мы беседуем, сударыня?
- С моей стороны это защитный механизм.
- Он вам не нужен. А мне было бы очень приятно услышать "Вилф" вместо "Вельф".
- Право же...
- Смелее, Марша, будем хотя бы друзьями. Вдруг вам опять понадобится помощь для каталогизации, тем более вы теперь знаете, где меня найти.
- Вилф, вы невозможны.
- Нет, я Брим. Дерзну даже предложить вам чашку кф'кесса, если вы согласны подождать, пока я отправлю свой рапорт.
Она закрыла глаза и потрясла головой.
- Я обещала себе ничего такого не делать.
- Но мне вы никаких обещаний не давали. Она пристально посмотрела ему в глаза.
- Вы приглашаете меня как друг?
- Как друг, - заверил Брим, преисполненный благих намерений, хотя в душе и сознавал, что врет.
- Ну хорошо. Встретимся через полметацикла в столовой на четырнадцатом этаже. Она еще открыта.
- Я быстро, - сказал он с волнением, к которому примешивалась вина, и поспешил в аппаратную.
***
Но всего через несколько циклов после того, как они уселись перед кружками с кф'кессом, в столовой появился Урсис.
- Вилф, - сказал он, извинительно поклонившись Марше, - нам разрешили поездку на фронт.
- Что-что?
- На фронт, Вилф Анзор. Мы можем лететь.
- Когда?
- Сейчас. Немедленно. Нам зарезервировали два места на транспорте, который отходит... - Урсис сверился со временем, - меньше чем через мета-цикл. Барбюс собрал тебе чемодан - он в служебном глайдере внизу.
- Откуда ты узнал, что я здесь?
- Это единственное место в посольстве, куда я имею доступ - кроме вестибюля, - улыбнулся Урсис. - Вот я и пришел сюда.
- Война - это большое неудобство, - проворчал Брим, обращаясь к Марше. Может быть, мы как-нибудь повторим это?
- В следующий раз, адмирал, - усмехнулась она, - я сама угощу вас кф'кессом.
- Договорились. - Брим заглянул в ее большие карие глаза. - Буду ждать. И он, неожиданно для себя, коснулся ее руки.
Она взглянула на его пальцы, сжала их и подняла глаза.