* * *
Дональд навестил Сергея в половине двенадцатого - время, когда старший навигатор обычно готовился ко сну. Он опустил койку, расправил постель, хотел уже скинуть с себя тренировочный костюм, когда послышался тихий стук в дверь. Сергей сразу понял, что это Дональд. Так затравленно и смущенно стучать в дверь мог только он, в его теперешнем состоянии. Сергей открыл. Действительно, перед ним стоял Дональд. Даже в тусклом изумрудном свете ночников Сергей разглядел, как бледно его лицо. Губы врача были мученически сжаты, глаза беспокойно бегали. Время от времени он грыз ноготь на большом пальце правой руки. Сергей вопросительно смотрел на него. Несколько секунд Дональд нерешительно переминался с ноги на ногу, потом сказал: - Можно, я останусь у тебя? - Почему?- спросил Сергей. Дональд вздохнул, прошел в каюту и тяжело опустился на койку. Сергей сел напротив в кресло. Сел - и внутренне улыбнулся, услышав, как ворчливо скрипнуло оно. Нет, все-таки так прекрасно, что космонавтам, отправляющимся в галактический рейс, ввиду крупной по времени продолжительности полета разрешается взять с собой необходимый минимум вещей. Немного, совсем немного, их состав абсолютно произволен и определяется не количеством, а строгим учетом кубических метров и веса. Столько-то килограмм - не больше (можно меньше). Сергей выжал максимум. И несмотря на то, что на контрольном пункте произошла заминка, все же сумел протащить на корабль свое старенькое, потертое, ржавое креслице, создающее ему теперь ни с чем не сравнимый домашний уют. Тогда, на Сатурне, получилось так, что он перебрал пятьсот шестьдесят восемь грамм и после ожидающего взгляда контролера, после некоторого своего смятения огорченно предложил отрезать от кресла деревянные ручки. Но контролер ведь был не изверг. Рассмеялся и махнул рукой. Черт возьми, пустячок, а приятно вспомнить... Или вот альбом возрожденческой живописи, альбом Дюрера, который лежит сейчас на столе. Отличнейшие репродукции любимого художника! Конечно, в библиотеке "Голубой Амадины" есть все, но куда приятнее подержать в руках увесистый дорогой фолиант, нежели маленького формата портативную книженцию... - Видишь ли, в чем дело, - начал Дональд. У него что-то нехорошее было в голосе, Сергей обеспокоился. Когда врач нервничал, у него менялся голос, он замечал это и злился еще больше, а голос становился еще хуже, и, бывало, в своем бешенстве Дональд доходил до конвульсий.- Видишь ли, в чем дело. Я не знаю, произошло ли это случайно, или это специально так подстроено кем-то, на у двери моей каюты сломался замок, и теперь я не могу закрыться на ночь. - Ну и что? Дональд бросил на него быстрый взгляд и опять уставился в пол. - Что с тобой происходит?- спросил Сергей.- Если кто-нибудь из нас неожиданно зайдет к тебе ночью, в этом ничего страшного нет... - Да я боюсь не вас!- перебил его Дональд, сверкнув глазами, и опять замолк в нерешительности. - Понимаешь, Сергей, как бы тебе сказать... Он встал с койки, словно ему трудно было сидеть. Сергей тоже выпрямился и положил руку ему на плечо. - Дональд,- сказал он,- Если ты не хочешь, чтобы я презирал тебя, если ты не хочешь, чтобы я спихнул тебя в бачок для отходов, где валяются ржавые банки и другие вещи, вышедшие из употребления, и закрыл за тобой крышку люка выброса мусора в космос, если ты не хочешь всего этого, ты должен успокоиться, Дональд. Успокойся и выкладывай все по порядку. Что у тебя? - Спасибо, Сергей. Понимаешь, такое дело... Я боюсь, что ко мне ночью заберется Тапа... - Я так и знал!.. Но послушай, почему бы тебе не прислонить к двери, изнутри, что-нибудь достаточно тяжелое. И тогда Тапа, сколько бы она ни старалась, не сможет пролезть к тебе... - Да ты ее не знаешь!- взорвался Дональд.- Она все может. Если даже не в эту ночь, то в другую... она обязательно доберется до меня. Рано иди поздно!.. Она хочет съесть меня! (Сергей отшатнулся, но Дональд вцепился в его плечо и не отпускал) Я понимаю...- быстро заговорил он,- это может показаться странным... Но ты не видел, ты не видел, как хищно горели ее глаза, когда она в прошлую ночь приходила ко мне... Хорошо, что я вовремя проснулся, до того, как она прыгнула... Она бесшумно прокралась и напала... Она не хотела поиграться, Сергей, она хотела есть. Хотела полакомиться живым мясом! Понимаешь, Тина кормит ее всякими консервами,на его лице появилась странная улыбка.- А тут перед ней лежит целая гора мяса! Много, много живого и свежего мяса!.. Сергей внешне сохранял спокойствие, стараясь делать вид, что все нормально. Лицо Дональда он видел плохо, как в тумане; оно лишь бледно светилось в полумраке, отражая разлившийся по каюте мертвенный зеленоватый свет ночников. - Заткнись, Дональд,- сказал он после минутного раздумья.- Ты несешь чушь. Ну посуди сам: как такая маленькая Тапа может съесть такого большого Дональда? Во всяком случае не всего же сразу... Так что успокойся, возьми себя в руки. Мы никому не позволим съесть нашего друга Дональда. А если она, все-таки, начнет тебя есть, мы что-нибудь придумаем, мы выручим тебя, Дональд. Если она начнет время от времени тебя поедать, то мы сразу это заметим. И даже ты сам первый это заметишь, потому что уж кому как не тебе знать, едят тебя или нет, верно, Дональд? Так вот, как только мы увидим, что это действительно происходит, мы защитим тебя. Мы сразу запрем ее в отдельной каюте и не будем выпускать ее оттуда, пока не прилетим на Землю. Дональд опять опустился на кровать. Спокойный тон Сергея немножко сбил его нервозность. Он еще посидел несколько минут, сцепив пальцы и направляя долгие взоры во все стороны сергеевой каюты, как будто видел эти стены в последний раз (глаза его, немигавшие, были внимательны и осмысленны). - Ну так я пойду?- спросил он упавшим голосом. - Иди,- сказал Сергей.- Иди и возьми себя в руки. Когда шаги Дональда стихли в коридоре. Сергей, раздевшись, устало прилег на постель. Спать не хотелось. Он стал думать о том, что делать. С одной стороны, вроде, неудобно было рассказывать о Дональде Тине и Полю. Получалось, вроде бы, предательство. Ведь Дональд ему одному доверил свою тайну, свою слабость. Но с другой стороны, необычное поведение Дональда, несомненно, должно стать известно остальному экипажу. И тогда всем вместе будет легче решить, как ему помочь. Потому что это не просто слабость. Похоже, что врач "Голубой Амадины" немного не в себе... Если не сказать большего. Нн-да, не хочется даже думать об этом. Ну, ладно, утро вечера мудренее. Там видно будет. Сергей попытался уснуть, но ничего не получалось. Минут десять он ворочался, потом бросил. Просто лег на спину, закинул руки за голову, уставился в темный потолок. Что-то в последнее время он стал часто вспоминать свой дом на Земле. Щемящая тоска по родной планете охватывала его теперь уже всякий раз, лишь только он оставался наедине с собой. Вот и сейчас воспоминания лезли в голову. Да, это они - лезли и лезли, и, принимая форму отчетливых видений, причудливо возникали в пустоте, куда он смотрел... И это не было сном. Он жил в ветхом, небольшом трехэтажном домишке, вокруг которого росли высоченные многоэтажные дома. Это не было сном, но это и не было явью. Он знал, что лежит на кровати, зажатый в отсеке, а вокруг - на миллионы километров - одна пустота... Но это еще и не было сном: он мыслил реально, он знал, что слева - стена каюты, справа - стоит только руку протянуть книжная полка, за головой - столик, на нем Дюрер, и это не бред, не наваждение, не мираж, иначе все в мире сон, а наверху - там должен быть потолок, а не призрачный экран несуществующего кинотеатра... Так откуда явились видения? Он жил в ветхом и небольшом трехэтажном домишке, вокруг которого росли высоченные многоэтажные дома. Это было во времена его детства. Он был один и смотрел на мир из чердачного окна. Было такое промежуточное время суток - между днем и вечером - и вся природа, куда ни посмотри, была монохромна, как гризайль. По снегу, светло-коричневому, почти белому, ходили темно-коричневые фигурки людей, были еще скупые черные черточки кустов, дома спокойно и ровно блестели окнами, а редкие снежинки не падали почему-то вниз, на землю, а медленно поднимались вверх, туда, где висело морозное небо - одинаковое, равнодушное и твердое - серый муар с белым узором. Сергею особенно нравилась зима, когда земля не бурая или зеленая, как в остальные времена года, и вообще, все кругом, вся природа не пестрая и разноцветная, а белая, именно белая. Это такой чистый и строгий, торжественный цвет, который всегда приводил Сергея в странный необъяснимый восторг. Неожиданно вспомнились другие цвета зимы. Это было уже утром - в восемь часов, когда он вскакивал с постели, быстро одевался, накидывал на себя пальтишко и бежал наверх, на чердак... Ослепительное солнце заставляло его зажмуриться, а мороз щипал его лицо, ледяными иголками колол все его тело. Но зато, Боже мой, что творилось на востоке! Еще вчера над всем миром висел безразличный ледяной купол, а теперь там, на востоке, как пронзительная желто-голубая фольга стеною стояло огромное небо... А снег был уже не белым, а ослепительно золотым и искрился миллионами искринок, а в тенях он был холодно-холодно синий. А дома были уже не дома, и деревья не деревья, и столбы - не столбы, а силуэты, силуэты, силуэты... Когда же он в последний раз видел что-либо подобное? Здесь, сейчас небо было не куполом и не стеной, даже не потолком. Здесь вообще не было неба. Зато была черная пустота с далекими бледными звездами. Нет, он больше никогда не улетит с Земли, даже за все золото мира. Похоже, что звездолетчика из него не получилось, несмотря на многие месяцы усиленной космической подготовки. Так долго не видеть земного неба оказалось слишком трудно для него, кто бы мог подумать? Подумаешь, какая сентиментальная чушь - десть лет не видел желто-голубенького неба! Для человека, который ни разу в жизни не был в открытом космосе, это даже может показаться смешным. Пусть. Сергею было не до смеха. Пока мы на Земле, мы не ценим восходов и закатов Солнца, мы вообще мало ценим земную природу. Но стоит нам покинуть Землю хотя бы на год, иди даже на полгода... Нет, лучше не покидать. Хватит с него! Пусть теперь люди, которые легче переносят космос, отправляются в дальние межзвездные рейсы, пусть. А он будет летать где-нибудь рядышком с Землей, "Земля-Венера", например, или, возможно, совсем покинет космическую навигацию устроится на какую-нибудь нормальную земную работу. Как всегда незаметно подкрался сон.