10

Сфинкс догнал её, эту девчонку, обдолбанную дочурку мэра. Других причин в одиночестве шляться посреди ночи по лесу Нора не видела. Она не видела бутылки, выскользнувшей из руки Камиллы, не знала про вечеринку, про мудака, тискающего других девчонок, про подростковые обиды и девчачью гордость, часто смешивавшуюся с глупостью. Единственное, что она знала, — девчонка не должна ничего рассказать.

Когда Нора вышла на пляж, Сфинкс стоял на коленях возле тщедушного тельца и плакал. Нора подошла ближе, и Сфинкс поднял на неё измученное лицо. В ту секунду она поняла, что привлечь его было ошибкой. Кристиан Тинн слишком слаб. Он сломается, если не сломать его раньше. Одного убийства было для него более чем достаточно, но два превратили его в хнычущую тряпку. Однако и для Норы убийств было более чем достаточно. С тремя трупами она не справится. Придётся рискнуть. Может быть, Кристиан оклемается. Может быть, она сможет удержать его. Потому что сейчас он выглядел так, словно был готов, рыдая, признаться во всех грехах первому встречному.

Нельзя.

Нельзя полагаться на волю случая.

Нора смотрела на камень, по форме напоминающий грушу. Её отношение к камням изменится навсегда, она будет помнить тот самый мартовский до конца жизни, а в других узнавать его очертания, но всё это будет потом, а сейчас Кристиан опустил голову, и ей хватило бы нескольких секунд, чтобы со всем покончить. Но в тот момент, когда она была готова поддаться импульсу, Камилла зашевелилась.

И тогда импульс поменял вектор.

Сфинкс в ужасе попятился, отползая по песку к воде, когда Нора оттолкнула его и уселась Камилле на грудь. Чёртов идиот даже не смог прикончить девчонку в два раза меньше его. Бесполезный балласт, который Нора сама привязала к своей шее. Но даже Нора Йордан не могла предусмотреть всего.

Убивая Марту, Нора ощутила настолько глубокое удовлетворение, что даже испугалась. Нанеся удар, она почувствовала, как внутри разливается серебристо-чёрный электролит из ампулы подводной мины. Эта мина так долго сидела в её душе, что наконец взорвать её, выпустить из неё яд стало огромным облегчением. Сомкнув руки на белой в лунном свете шее Камиллы, Нора давила изо всех сил, призывая прошлые ощущения ради её же блага. Ей нужно было вновь это почувствовать, ощутить силу, чтобы закончить начатое, ощутить облегчение, чтобы не быть придавленной очередным грузом вины.

Но теперь было вовсе не так, как с Мартой. Камилла была хрупкой и беззащитной, словно цыплёнок, и её убийство было ценой выживания Норы. Норы и Сфинкса. Так что она просто не могла остановиться. Хотела бы, но не могла. Всё зашло слишком далеко.

Слишком.

Нора не чувствовала ни силы, ни облегчения. Только покалывание в заледеневших пальцах. Камилла была так юна, так прекрасна и так мертва.

Только скорбь.

По Камилле, Луукасу, Марте, Кристиану.

Скорбь по Норе Йордан, которая никогда больше не обретёт покой.

Которая убила двух человек, до сих пор не до конца в это веря.

Которая отдала бы всё, чтобы оказаться в том автобусе на месте Луукаса.