Глава двадцать пятая

Нокс

Было чуть больше пяти, когда я въехал в Легаси, и бак у машины, оставленной экипажем на крошечном аэропорту в Ганнисоне, был почти пуст. Чёрт, придётся заехать заправиться. Я толком не мылся — только успел ополоснуться в душе прямо в аэропорту перед вылетом, и всё равно от меня пахло гарью и копотью — казалось, этот запах навсегда въелся в одежду.

Харпер не брала трубку. Тридцать семь звонков подряд уходили на голосовую почту, а бабушка только сказала, что мне нужно ехать домой. Так что я несся, как сумасшедший.

Я влетел на заправку на окраине города и сунул кредитку в приёмник, будто именно он был источником всей моей злости.

Голосовые сообщения Харпер звучали в моих наушниках по кругу весь час, что я ехал сюда. И впервые со смерти отца я возненавидел пожары. Я должен был быть здесь. Должен был держать её за руку, когда она заходила в зал суда, так же, как держал её, когда мы выходили из него женатыми и решившими бороться за то, чтобы мальчики остались вместе.

Мальчики. Надеюсь, они ещё не будут спать, когда я приеду.

Они должны быть дома. Обязаны. Не может же Харпер позволить органам опеки выдернуть мальчишек из нашего дома, даже не дав им провести ночь у Нолана. Я был готов к тому, что свидания перейдут на выходные, честно. Просто я не знал, сколько именно уик-эндов понадобится, чтобы Нолан показал своё истинное лицо и бросил детей, когда пройдёт новизна отцовства.

Я сунул пистолет в бак и нажал кнопку. И какого чёрта она вообще думала о том, чтобы отдать кроватку Джеймса? Хочет Нолан кроватку у себя дома — пусть покупает. Как мы.

— Надеюсь, он, блять, её купил, — пробормотал я, облокотившись на забрызганный грязью внедорожник и притопывая ногой так, словно подо мной маршировал оркестр на амфетаминах.

— Нокс?

Я резко обернулся и увидел Ричарда Стоуна, заправлявшего свой Мерседес.

— Так и думал, это ты, — сказал он, почесав затылок. — Слушай, хочу, чтобы ты знал: это никак не связано с её фамилией.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

— Харпер. И мальчики Кларков. — Он поднял брови, а я только уставился на него, и в голове начало складываться. Конечно, он знал, что произошло, он же был там. Он сидел на скамье судьи. — Я отказал вам в опеке не потому, что Харпер не взяла твою фамилию. Это вообще не входило в мои доводы. И уж точно это не было предвзятостью против неё…

— Что, блять, ты сделал? — рявкнул я и шагнул к нему, но меня удержал шланг от колонки.

Он поднял руки и отступил на пару шагов, покачав головой.

— Ох, чёрт. Ты не знаешь, да? Ты ещё не говорил с Харпер?

— Ты отдал моих детей ему? — закричал я, и мне было плевать, что нас могли слышать.

— Это не твои дети, Нокс. — Он снова покачал головой. — И я не обязан объяснять больше того, что уже сказал. Не было юридических причин держать их раздельно, и я сделал то, что посчитал лучшим для их долгосрочной стабильности.

— Ты. Отдал. Моих. Детей? — Я выдернул пистолет из бака и резко воткнул его в держатель. Это было куда мягче, чем картинки, которые мелькали у меня в голове — как мой кулак врезается в его самодовольную физиономию.

Я не стал ждать ответа. Сел за руль, завёл машину и сорвался с места, плевать, что я залил лишь полбака. Даже не заехал в клуб за своим пикапом. Я поехал прямо домой.

Он должен был врать, правда? Не может же быть, что я приеду домой и не найду там Джеймса и Лиама. Ричард просто оставался тем же мудаком, каким был всегда, и решил ударить побольнее, потому что я сделал то, чего не смог он — надел кольцо на палец Харпер.

Харпер не взяла твою фамилию.

Он не знал, о чём говорит.

Я пару раз превысил скорость, но успел урвать пять минут, когда наконец свернул к подъездной дорожке и припарковался.

Я оставил свой служебный рюкзак на заднем сиденье и вышел из машины, набрав код на панели гаража и дожидаясь, пока дверь поднимется. Всё выглядело по-прежнему. Велосипед Лиама стоял в углу, а в машине Харпер по-прежнему были установлены два детских кресла.

Затем я ворвался через дверь в прихожую. — Харпер!

Её не оказалось ни в гостиной, ни на кухне.

— Харпер! — крикнул я снова, шагая к лестнице.

— Ты дома.

Я резко обернулся и увидел её: она выходила из прачечной, с опущенной головой и корзиной с бельём в руках. Пройдя мимо, Харпер направилась на кухню и поставила корзину на остров между нами.

— Что, чёрт возьми, произошло? — я пошёл за ней. — И почему, чёрт возьми, ты весь день не брала телефон? — голос мой сорвался на крик.

— Чертовщина — отличное слово для сегодняшнего дня, — ответила она, доставая одну из моих рубашек и аккуратно складывая её. — А не отвечала я потому, что ты мне не звонил.

В её голосе не было ни злости, ни горя, вообще никаких эмоций.

Я выхватил телефон из заднего кармана и показал ей журнал звонков. — Я звонил тебе тридцать семь раз!

— Правда? — она подняла на меня глаза, и у меня сжалось сердце. Они были красные и опухшие, по щекам тянулись чёрные полосы от туши. Движения её были механическими: она подошла к сумке, достала свой телефон. — Хм. Кажется, я забыла включить его после суда. — Она нажала на боковую кнопку, экран загорелся.

— Ты его не включила, — повторил я, чтобы услышать, насколько абсурдно это звучит вслух.

Она медленно повернула голову, и в глазах её вспыхнуло пламя.

— Прости, Нокс. Я была немного занята — собирала всё, что принадлежит Джеймсу и Лиаму!

Я метнулся взглядом по комнате. — Где высокий стульчик? И манеж?

— Убрала их в подвал, не могла на них смотреть, — сказала она и положила телефон на остров.

Мир накренился. Неужели Ричард говорил правду?

— Харпер… где мальчики?

— Дома. У Нолана.

— Ты позволила им забрать наших детей?! — сорвалось у меня.

Она отпрянула, будто я её ударил.

— Позволила? Ты думаешь, я позволила?

— Чёрт, — выругался я. — Я не то имел в виду. Всё это… всё неправильно.

— Думаешь? — отрезала она.

— Они действительно ушли? — я уставился на пустое место в конце обеденного стола, где должен был стоять высокий стульчик Джеймса. — Вот так просто?

— Вот так просто, — ответила Харпер, складывая ещё одну рубашку.

— Я даже не смог попрощаться! — я провёл руками по волосам. — Какого чёрта, в каком месте это справедливо?

— В этом нет никакой справедливости! — закричала Харпер и швырнула на остров мои шорты. — Я умоляла Эллиот дать нам больше времени, когда мы были в суде, но «немедленное воссоединение» значит именно немедленное!

— Зато у тебя была возможность попрощаться, — в отчаянии и ярости всё перед глазами налилось красным. Как они могли… просто уйти?

— Да, Нокс. Это я должна была убедить Лиама, что он ни в чём не виноват, что его все любят. Это я собирала каждую вещь, держась из последних сил. Это я давала показания, смотрела Нолану в лицо, слушала решение Ричарда. Я. А не ты, потому что тебя здесь не было! Тебя никогда не бывает рядом! — она вскинула руки, показывая на пустой дом.

Она могла бы и в горло вцепиться.

— Ты хочешь сказать, что всё это случилось из-за того, что меня не было рядом? Что я мог бы это остановить?

А может, и мог. Может, если бы мы выступили единым фронтом...

— Дело никогда не было в нас! Никогда! — она смахнула слёзы с щёк, и этот жест разрезал меня — Мы никогда не были их родителями. Они никогда не были нашими.

Я отступил на шаг. — Они спрашивали нас, согласны ли мы их усыновить, и мы сказали «да»! Мы строили планы, перестроили всю свою жизнь, чтобы стать их родителями. Мы любили их. Мы поженились ради них!

Она дёрнулась, словно я ударил её словами.

— Да, — кивнула, и лицо её напряглось сильнее, чем я когда-либо видел. — Это была красивая, хаотичная мечта, правда? Мы рискнули сердцем, потому что они этого заслуживали, и позволили себе влюбиться в них. Но реальность в том, что они никогда не были нашими, и дело никогда не было в нас. Давай честно, ты прав. Мы действительно поженились ради них. Без них ты бы никогда даже не посмотрел в мою сторону, не то что позволил себе что-то почувствовать ко мне. Всё было ради них.

Нет. Для меня это было не только ради них. Да, мальчики стали толчком, но я влюбился в Харпер сам по себе.

Харпер не взяла твою фамилию. К горлу подступила горечь.

— Я называю тебя миссис Дэниелс с апреля, — выдавил я.

Харпер отвела взгляд.

— Так это правда? — я усмехнулся. — Ты не взяла мою фамилию, да?

Она покачала головой.

— Вау. — Как же глупо было с моей стороны думать, что Харпер Андерс, королева бала, захочет носить мою фамилию.

— Нокс, я не сделала этого потому что…

— Брось. Дело не в том, что ты не взяла фамилию — я не настолько шовинист. Но позволить мне верить во всю эту ложь столько месяцев? Это низко. — Моё сердце ломалось по-новому. Потеря мальчиков расколола его, но то, что я никогда и не имел Харпер на самом деле… превратило осколки в песок.

— Прости, — прошептала она, делая шаг ко мне. — Слушай, может, нам стоит просто перевести дух?

Я отступил, сохраняя дистанцию, и она замерла. — Дыхание тут не поможет. — Всё ощущалось так, словно кто-то стёр доску с планом моей жизни одним движением тряпки.

— Ты прав, — её плечи выпрямились. — Может, мне стоит переночевать в своей квартире…

Мотор в моей голове заклинило.

— У тебя до сих пор есть квартира? — Господи, да у неё всё это время была одна нога за порогом?!

— Да, — призналась она. — Я просто думала…

— Не надо, — перебил я. Моё сердце не выдержало бы объяснений. Она всегда собиралась уйти. Значит, рушится не одна мечта сегодня ночью. — Может, так даже лучше.

— Что ты имеешь в виду? — её глаза распахнулись.

Оставшиеся крупицы разума кричали остановиться, подумать, но это было всё равно что плеснуть стакан воды в лесной пожар. Если она всегда собиралась уйти, я должен был дать ей возможность.

— Мы построили всё вокруг Лиама и Джеймса. А теперь их нет. И ничто больше не держит нас — друг за друга тоже.

Её губы дрогнули.

— Мы оба свободны. — И не сказав больше ни слова, я вышел, оставив её одну на моей кухне.

Двигатель ещё хранил тепло, когда я выехал с подъездной дорожки, с ободранными до сырого нервами и тяжестью в груди. Куда, чёрт возьми, мне было ехать? Все друзья до сих пор на пожаре, а я не был готов встретиться с бабушкой и слушать её рассказ о том, что произошло сегодня.