ДЖОДИ

— Я знала. Я, черт возьми, знала, — говорю я в ту же секунду, как разрывается связь.

В животе у меня бушуют бабочки, руки дрожат. Я так счастлива за свою девочку, что едва могу стоять на ногах.

Наблюдать за ее попытками забеременеть в последние пару лет было самым тяжелым испытанием в моей жизни.

Я ненавидела видеть тень горя, печаль в ее глазах каждый раз, когда мы улетали в очередное место мечты, а она оставалась, все еще не в силах обрести то, чего хотела больше всего на свете.

Появление мальчиков стало для нее всем.

Только когда я впервые увидела ее с ними, я по-настоящему поняла, насколько вся эта ситуация погасила в ней искру.

Ее любовь к ним... это было чистой магией. Нико тоже. Мы наблюдали, как они влюбились, и, несмотря на всю красоту этого, это было полно боли и страдания. Но видеть, как эти два беспомощных младенца обхватывают их обоих своими маленькими пальчиками... Это было действительно нечто.

— Шестнадцать недель. Она не просто немного беременна. Как она не заметила? — удивленно спрашивает Тоби.

Я пожимаю плечами.

— Некоторые люди просто... не знают. Ты наверняка слышал истории о женщинах, которые поступают в больницу с болями в животе, а выходят с ребенком.

— Да, но... я никогда в это не верил.

Я качаю головой.

— Это не миф.

— Я знаю. Просто трудно это представить. Что ты можешь выносить в себе целого ребенка и думать, что у тебя просто газы.

Не в силах спорить с ним, я пытаюсь составить график.

— Она беременна дольше, чем живут мальчики. Если она доносит до срока, то когда малыш родится, им будет всего семь месяцев. Правильно?

— Восемь месяцев, — поправляет Тоби, гений математики. — Плюс-минус.

— Это будет тяжело. Мальчики будут уже ползать, а у них будет новорожденный ребенок.

— Может, нам не стоит так часто к ним приходить, — поддразнивает он.

— А они вообще останутся? У них есть дом, который ждет их. Наверное, сейчас самое время переехать.

Тоби замирает на мгновение, представляя, как мы, двенадцать человек, наконец-то расстаемся.

Здание под нами теперь полностью заполнено.

Это место уже не то, что было, когда оно было недостроенным и пустым.

Мама уехала пару лет назад, после того как встретила Стивена, своего нового мужчину, но мы все остались, несмотря на то, что у многих были другие варианты.

Это наш дом. Думаю, он всегда им будет. Но жизнь меняется. Мы все становимся старше, создаем семьи, становимся - или пытаемся стать - взрослыми.

Нам нужно начать смотреть правде в глаза.

Тоби смотрит на меня, его выражение лица наполовину опустошенное от этой перспективы, наполовину возбужденное от того, что нас ждет.

— Было бы глупо оставаться. Да, их пентхаус огромный. Но у них будет трое детей и вся эта чепуха, которая с ними связана. Дом Эвана просто стоит и ждет. Почему бы им не переехать? Дать детям сад, пространство, которое с ним связано.

— Калли и Бэтмен могли бы переехать в пентхаус, — размышляю я, учитывая, что они уже отказались переезжать со вторым ребенком на подходе.

— А с кем останется Джослин?

— Слишком много вопросов, — говорю я, прочесывая пальцами волосы. — Все это слишком взрослое для меня.

— Ты не рада, что сейчас нам нужно заботиться только о себе? — спрашивает Тоби.

Я смотрю на него, ища в его глазах признаки того, что он не имеет это в виду.

— Но ты же хочешь детей, правда? — выпаливаю я, как идиотка.

Мы не раз говорили об этом раньше, но с учетом всего того, что происходит вокруг нас, я не могу не паниковать.

— Конечно, хочу. Но нам двадцать четыре, Джо. Еще есть время. Сейчас, — начинает он, протягивая руку, чтобы поднять меня с дивана в квартире, которую мы сняли на время, и поворачивая меня к окну, из которого открывается вид на город, — я хочу исследовать мир со своей девушкой. Я хочу увидеть многое, узнать многое, стать лучше, чем я есть, стать лучшим, чем мы можем быть, прежде чем мы начнем все это.

Он обнимает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо, и мы любуемся невероятным видом, открывающимся перед нами.

— Я хочу всего этого с тобой, Джоди. Всего. То, что мы не так быстры, как другие, не значит, что мы не добьемся своего.

— Я знаю. Прости, — шепчу я, смущаясь, что вообще засомневалась.

Эти свадебные клятвы и дети не дают мне покоя.

Он прав. Я знаю, что он прав.

— Думаю, нам пора идти исследовать окрестности, — говорю я, помня, что у нас есть целый список мест, которые мы хотим посетить за время нашего короткого путешествия.

— Иди собирайся. — Он шлепает меня по заднице и нежно направляет в спальню.

Я ухожу, достаю телефон из кармана и открываю его, чтобы найти переписку с Брианной.

Джоди: Я так чертовски счастлива за тебя. Не могу дождаться, когда вернусь и обниму тебя!

Лучшая сучка: Прости, что не сказала тебе. Мне было очень тяжело, но сначала мне нужны были ответы.

Джоди: Тебе не за что извиняться. Я понимаю. И... я, возможно, догадывалась. Ты вела себя странно. Страннее, чем обычно.

Лучшая сучка: Мило. Как в Нью-Йорке?

Джоди: Потрясающе. Мы как раз собираемся выходить. Потом пришлю фото.

Лучшая сучка: Обязательно сфотографируй, когда он будет на коленях посреди Центрального вокзала.

Джоди: Брианна...

Лучшая сучка: Это обязательно произойдет. Готова поспорить.

Джоди: Как скажешь. Мы не торопимся. В отличие от некоторых...

Я не могу не смеяться, когда ее последнее сообщение - это просто череда смайликов с поднятым средним пальцем, за которыми следует куча смайликов с младенцами.

— Ты в порядке? — спрашивает Тоби, входя в комнату и снимая с себя футболку. Мы оба просто накинули на себя первое, что попалось под руку, когда нас разбудил ранний звонок. И сейчас я более чем рада, что могу откинуться на комод и смотреть, как он раздевается.

— Ага, — бормочу я.

Затем он снимает спортивные штаны и остается голым.

— Продолжай так на меня смотреть, и мы сегодня никуда не пойдем, Демон.

— Я уверена, что мы можем выкроить полчаса, — говорю я, отталкиваясь от комода и расстегивая молнию на худи, обнажая грудь.

Тоби грубо сглатывает, когда я сокращаю расстояние между нами.

— Завтрак должен был быть нашей первой остановкой, но я не уверена, что у меня еще проснулся аппетит.

— Маленькая нуждающаяся шлюшка, — выдыхает он, когда я спускаю ткань с плеч.

Ткань моих шорт падает мне на лодыжки, прежде чем я поворачиваюсь к кровати и ползу на нее, подставляя ему свою задницу.

— Кто-нибудь может подумать, что ты не заинтересован, Тобиас, — дразню я, покачивая бедрами.

Он мрачно смеется, двигая рукой и начиная гладить себя.

— Я думаю, мы оба знаем, что это далеко от правды, Демон. Я просто подумал, что ты, может, хочешь отдохнуть. У нас впереди несколько эпических ночей.

По моему животу пробегает дрожь, которая быстро достигает клитора.

Эта поездка - как и многие другие, в которых мы были - может быть посвящена тому, чтобы увидеть все невероятные места в мире, которые Сара никогда не имела возможности посетить. Но мы также провели много исследований. И под исследованиями я имею в виду секс-клубы. Много-много секс-клубов.

Я почти уверена, что на данный момент мы видели всевозможные варианты клубов, которые только существуют. Я думала, что многому научилась за время работы в «Аиде». Но, судя по всему, то, что происходит там, - лишь малая толика того, что возможно.

Каждый раз, когда мы возвращаемся из путешествия, мы с Герой садимся и обсуждаем все, что видели, даже некоторые из наших переживаний, и придумываем что-то новое для наших клиентов. Пока что всем нравятся все новинки. И я надеюсь, что визиты, которые мы запланировали на ближайшие дни, дадут нам еще больше интересных идей для реализации.

Очевидно, что это работает. Список ожидающих, чтобы стать членом «Аида», буквально растет с каждым днем, и наши планы по расширению в полном разгаре. Это безумие, но очень увлекательно. Скоро я буду управлять своим собственным клубом.

— Я взрослая девушка, я уверена, что справлюсь. И в любом случае, сегодня вечером мы встретимся с экспертом по шибари. Кто знает, как это будет. Может, это я свяжу тебя и буду делать с тобой все, что захочу.

Тоби поднимает брови, забираясь на кровать.

— Я могу придумать и худшие способы провести вечер.

— Не прикасаясь ко мне? — спрашиваю я, покачивая бедрами в надежде подтолкнуть его ближе.

— Но ты могла бы прикасаться ко мне.

— Или кто-то другой мог бы прикасаться ко мне, а ты мог бы только смотреть.

— Демон, — рычит он властно, прежде чем его ладонь ударяет меня по заднице.

Я визжу от удовольствия, когда кожа горит от его шлепка.

— Ты знаешь правила, Демон. Единственный, кто может прикасаться к тебе, - это я. Если кто-то другой хотя бы прикоснется к тебе, он умрет.

Моя кровь превращается в лаву, я жажду его, когда его угроза доходит до моих ушей.

Мне не должно это нравиться. Он угрожает убить кого-то за простое, возможно, невинное прикосновение. Но это вызывает во мне всевозможные странные чувства.

— Пожалуйста, — хнычу я.

— Я не думаю, что ты этого заслуживаешь, Демон. Нет, если ты предлагаешь такие вещи. Мне нравится, когда ты хорошая девочка и делаешь то, что тебе говорят.

— Нет, тебе это не нравится, — возражаю я. — Тебе нравится, когда я плохая.

Я опускаюсь грудью на кровать, поднимая задницу как можно выше. Я влажная и готова для него, и я знаю, что он это видит, когда из его горла вырывается глубокий стон.

— Ты любишь, когда я капризничаю и противоречу тебе.

Хлопок.

— ДА, — кричу я, прежде чем он наносит еще два шлепка, заставляя мою кожу запеть от боли, а возбуждение стекать по бедрам. — Тоби, пожалуйста, — умоляю я, тяжело дыша, кожа вся блестит от пота.

— Ты будешь вести себя хорошо?

— Да, да, — лгу я.

Почему, черт возьми, я должна это делать, когда плохое поведение превращает его в такого?

— Кто прикасается к тебе, Демон?

— Ты. Только ты.

— И что я сделаю с тем, кто прикоснется к тебе?