Глава 21

У него оставалось полчаса до встречи с Симсом, поэтому он выпил чашечку кофе в кафе, где миссис Ховард назначила свое последнее рандеву, затем прогулялся своим маршрутом по большому градиенту, ведущему в парк снаружи. Он никогда раньше не видел этого или чего-либо подобного: сплошная стена из веток терновника добрых сорока футов высотой, испещренная длинными ржавыми полосами из-за гипса и соли в просачивающейся воде, превратившей древесину в коралловые ветви. Курортный сезон был в самом разгаре, и парк был полон пожилых пар, прогуливающихся или заполняющих скамейки, столики кафе и стулья перед стоять на сцене и пялиться на их пузо с серых лиц. Максим почувствовал себя не просто молодым, а неуютно молодым, и идти в его обычном темпе было бы хулиганством. Но подстриженная трава, яркие клумбы, постоянное журчание воды у стены и множество фонтанов придавали парку степенную веселость – и делали его очень странным местом для съемок. О двух убийствах, должно быть, говорили в санатории в течение ... ну, и до сих пор будут говорить. Он начал чувствовать себя слишком заметным и, не останавливаясь, прошел через арку, где умерли Хочхаузер и миссис Ховард.

Теперь Корн сжимал лоб железной перчаткой и пытался задремать, пока оркестр на эстраде играл Россини – по крайней мере, для него это звучало как Россини, хотя и для многих других композиторов тоже, – когда Симс опустился на стул рядом с ним. Максим с трудом проснулся.

"Добрый день". Улыбка Симса сверкнула из-под синих солнцезащитных очков. "Спасибо за пунктуальность. Вы обнаружили что-нибудь интересное?"

"Что-то, я думаю. Как вам удалось с фотографиями?"

"Они у меня есть, но там нет ничего важного.

Я ничего не понимаю. Расскажите мне ваши новости."

"Они хорошо помнят Шикертов: стеклянный глаз, хорошо говорил по-английски, хорошо заполнял анкеты, раньше работал на земле - это Густав, не так ли?"

Симс кивнул.

"Ну, инцидентом было крушение там заряженного бомбардировщика. Они потеряли около двадцати трех человек убитыми, но это включает трех бельгийцев, которые на самом деле не в счет. Но я думаю, что у нас есть сертификаты на них. Странно то, что в справке на имя Бригитты сказано, что она умерла там в 11.30, в то время, когда упал бомбардировщик. Но два человека там помнят, что ее доставили в город - сюда – с ранением в шею. Все еще жива. Вместе примерно с шестью другими, которые умерли позже."

Симс подумал об этом. "А кто договорился о сертификатах?"

"Совершенно верно: наш Густав. Rainer. Он пошел туда с ранеными."

Симс достал сигареты, затем огляделся. Другие члены аудитории уже слабо косились на них. Симс снова встал. "Пойдем. Расскажи мне все, внимательно".

На углу парка, ближайшего к торговым улицам, находился памятник погибшим на войне Бад-Шварцендорна 1914-18 годов, и они вдвоем неизбежно направились к нему. Возможно, потому, что они говорили о мемориале другой войны, возможно, даже больше, потому что символ погибшей молодежи был более жизнерадостным, чем вид умирающего старика.

"Я сам обошел евангелическое кладбище, - закончил Максим, - и не смог найти никакой Бриджит Шикерт. Хотя это ничего не доказывает. Ее могли подбросить куда угодно".

"Это помогает. Странно, что ее нет там, с остальными. Это... наводит на мысль..."

"Но если он заполнял бланки сам, зачем заполнять то, в чем можно так легко доказать ошибочность? Мне потребовалась всего одна поездка в Дорнхаузен".

"Потому что вы знаете, что было в свидетельстве. Но в Дорнхаузене они не знают, даже спустя "более тридцати пяти лет", что в этом свидетельстве. Зачем им знать? -люди не ищут свидетельства о смерти, если только им не нужно что-то доказать адвокату. Вы когда-нибудь просматривали их? Нет. И, возможно, было бы гораздо труднее сказать, что она умерла здесь, в больнице, где американские врачи составляют записи и подписывают документы за всех остальных, кто умирает, но не за нее, потому что она не умерла."

"Да..."

"Было бы идеально, если бы в больнице Карлса все еще были записи, подтверждающие, что фрау Шикерт лечилась от травмы шеи и выздоровела через два дня".

"Это довольно обнадеживающе - найти записи хирургического отделения американской армии спустя столько лет".

Улыбка Симса стала шире. "Я знаю: я сплю. Но мне нужны какие-нибудь доказательства".

"Шепотом не обойдешься?"

На вершине каменного памятника восседал бронзовый орел, почерневший и покрытый зелеными прожилками окисления. Он выглядел угрюмым и сгорбленным, с наполовину расправленными крыльями, как будто просыхал. Если посмотреть на это, Симс откинул голову далеко назад, показывая, что его легкий загар был совершенно ровным прямо под подбородком и спускался по шее.

"В конце концов, - медленно произнес он, - мы ищем то, что Айсмарк сочтет доказательством. Мы не хотим его уничтожать, только контролировать его с помощью угрозы уничтожения".

"Шантаж".

Симс опустил голову, приняв насмешливую позу, и на этот раз его улыбка выглядела так, словно вернулась глубоко внутрь. "Вы не одобряете?"

"Идет война".

"Сначала это шантаж. Дальше так не пойдет. Становится секретом, который разделяют два человека, что-то, что сближает их все больше и больше, что-то, что отталкивает мир все дальше, вовне. Ты можешь быть ближе к мужчине, чем его собственная жена, потому что она не делится секретом. И этот человек может полюбить тебя, потому что каждый день - это еще один день, когда ты не уничтожила его, еще один день, который ты подарила ему. И когда его наконец ловят, когда он идет на исповедь к Электрическому Священнику, ты чувствуешь, что умер хороший друг ".

Он довольно мелодраматично вздохнул и посмотрел на часы. - Не хотите ли вернуться на своей машине в Падерборн?

"Я полагаю, что да. Если вы можете доставить меня в Оснабрюк".

К северу от Сеннештадта Симсски въезжал на "Ауди" в колонну армейских грузовиков, стоявших на большом расстоянии друг от друга, их фары слабо светились в лучах послеполуденного солнца. Солдаты с блестящими пятнами пота, выдававшими камуфляжный крем на их лицах, смотрели на них сверху вниз мертвыми глазами.

"Здесь полно убежденных пацифистов", - заметил Максим.

"Неподходящий день для войны", - согласился Симс.

"Обычно бывает слишком жарко, или слишком холодно, или слишком влажно".

"Тебе когда-нибудь казалось, что ты становишься слишком старым для этого?"

"Это должно было случиться". И когда это происходит, Армия вежливо отодвигает для вас стул, как вас учили делать для дамы слева от вас на званом обеде, и оставляет вас сидеть до конца вашей карьеры. Для Максима прошло еще почти двадцать лет: армия обещала ему карьеру до пятидесяти пяти лет, но никогда не обещала, что он поднимется выше майора. Майоры в возрасте пятидесяти пяти лет сидят очень далеко от того места, где происходит действие.

"Вы предлагаете мне работу?" - спросил он.

"Ты знаешь, что я не могу. Но я думаю, ты бы это понял".

Это случилось, Максим знал. Разведывательная служба время от времени вербовала офицеров в возрасте за тридцать. Всегда можно было бы использовать новое лицо, прошедшее военную подготовку, заботящееся о безопасности и, предположительно, патриот, хотя лицо, вероятно, было самым важным из всех.

"Да, я прямо вижу, как муж расстилает для меня красную дорожку".

"Гай - это еще не вся служба, майор. Он не самый любимый человек на службе. И он не всегда будет главой отдела Совблока".

Максим взглянул на Симса, который покачал головой. "Нет, это никогда не буду я, майор. У службы есть некоторые правила, которые она не нарушает. Я всегда буду работать со своим подразделением, со своими людьми. Никакого повышения. Поэтому я должен заботиться, возможно, больше, чем кто-либо другой, о том, кого следует повысить ".

Максиму было интересно, как много Симс знал о своих шансах на продвижение, и, вопреки себе, он не мог не испытывать некоторого удовлетворения от того, что кто-то подумал, что он может получить другую работу и выполнять ее. Неважно, какими мотивами руководствовался этот человек, упоминая об этом.

Он ослабил ремень безопасности, который прижимал его пропитанную потом рубашку к груди, и сменил тему. "Как долго миссис Ховард работала над этим?"

"Некоторое время. Не было причин спешить. Не до стрельбы".

"Почему она только сейчас удосужилась получить свидетельство о смерти? Я должен был подумать, что это будет первым делом – как только она узнает, что оно там. И она поняла бы это, как только узнала бы о Подрывнике в Дорнхаузене."

"Потребуется время, чтобы узнать стороннего наблюдателя и быть уверенным, что он возьмет деньги. Вы не можете просто войти и поздороваться, я хочу вас подкупить ".

Нет, Максим предполагал, что вы не сможете. "Ну, и что теперь будет?"

Симс похлопал ладонями по рулю. "Думаю, я хотел бы поговорить с этим Бруно. О фотографиях.… Миссис Ховард не была дурой. Носить с собой фотографии, которые ничего не значат..."

"Он хитрый ублюдок. Или пытается им быть. У него старый "Люгер".

"У вас есть пистолет?"

"Нет".

"У меня есть один ... но мы подождем, "пока не стемнеет".

Максима, похоже, снова завербовали. Должно быть, что-то было в его молчании, потому что Симс посмотрел через стол и спросил: "Или вы хотели бы снова позвонить мистеру Харбинджеру?"

Но у Максима и без этого было достаточно проблем.

Он зашел в казарму, чтобы переодеться, особенно рубашку, и забрать какие-нибудь сообщения. Из Лондона ничего не было, но капитан Эпгуд оставил большой конверт. Максим вскрыл его в уединении своей комнаты. Вместе с экземпляром журнала "Фокус на Германию" девятилетней давности была записка: "Я пытался тебе дозвониться". При этом журнал. Страница 12 выглядит как твое мясо. Bad Schw & #228;rzendem еще не было микрофильмировано, но должно начаться в следующем месяце. Все пропавшее будет замечено позже, так что вы предупреждены.