Глава 24

Внушительный зал для заседаний вмещал в себя сорок четыре персоны, включая председателя, секретаря собрания и подставку для голографического артефакта. Стиль травмированного рококо: позолота заменена блестками, эмаль залита мебельным лаком, благородная древесина держится на грубых строительных гвоздях со ржавыми шляпками. Некогда мягкая обивка стульев приобрела жесткость, закалила характер и сурово покалывала задницы железными пружинами.

Я входила в числе последних, замявшись у хлипких дверей. Люди стекались согласно внутренней иерархии, почтительно пропуская высокотитулованных лиц, за ними – профессоров и академиков, заслуженных мастеров, и в конце позволяя просеменить остальной преподавательской мелочевке. Согласно градации, я заслуживаю попасть в зал даже не через двери, а сквозь щель для мышей – наемный преподаватель без образования на испытательном сроке, да ещё и не прошедший личную аттестацию на звание мага.

– Татьяна Михайловна, – кивали знакомые коллеги, проходя мимо, но звать с собой не спешили.

Те, кто мог провести меня в своих рядах, сегодня отсутствовали. Джулика Праймар плясала от радости, не получив повестку на Страшный суд – к ней вопросов не было. Профессор Гаянэ тоже преподавала безукоризненно, но на совет пришла как почетный сотрудник образования, имеющий право голоса. Увидев меня в толпе, мадам хотела подойти, но ее закрутили-завертели коллеги и увлекли за двери в первых рядах. Мадемуазель Наньяр тоже не пришла, уйдя с малышами в короткий поход, а на мастера Хазара было боязно смотреть – столь плотоядным взглядом старичок оглядывал меня с ног до головы.

Не подумайте, что я помираю от желания попасть внутрь, оно мне надо, как желатин в борще. Однако скучать больше двух часов лучше сидя, заняв одно из козырных и малочисленных мест, а не переминаться с ноги на ногу.

– Такими темпами проще научиться левитировать и птичкой дискредитировать оппонентов с высоты полета, пусть отмываются.

– Таня!

Ой, бублики-баранки, только не это!

– Граф, просим вас, просим, – двое виконтов подхватили Августа под руки, настойчиво увлекая в зал. – Все уже собрались.

Фу-у-у-ух! Вчерашнее свидание прошло через самое уязвимое место, обдав липким чувством слащавости и вынудив буквально сбежать. Клянусь в дальнейшем прислушиваться к интуиции не только на кухне, когда она вопит об избытке дрожжей и соли, но и в жизни. Например, сейчас – радар неприятностей кричит, что на совете меня не наградят медалью и даже не похвалят. Скорее, закопают живьем, очень уж пренебрежительные взгляды втыкаются в спину.

– Простите, – шепнула знакомая сотрудница соцотдела, преподающая основы экономики. Опустив глаза, мадемуазель проскользнула внутрь.

Вы чувствуете этот гаденький запашок отвержения?

– Мастер, почему вы не заходите? – окликнул старший преподаватель мсье Фирс, назначенный секретарем.

Знакомый черный плащ мелькнул полой у противоположной стены. Барон фон Майер высокомерно отмахнулся и двинулся сквозь поток прямиком ко мне. Вместе с господами суетились слуги, мешая пройти, но вокруг мужчины образовывалась холодная пустота – люди отскакивали и ежились, спеша убраться с пути.

– Мастер? – я слегка растерялась. Давно он там стоит?

Не говоря ни слова, менталист легонько подтолкнул меня в спину, кивая на двери. Плотный поток горничных-поверенных-лакеев расступался, разносчики воды и личные помощники жались к стенам, а недовольные бесцеремонностью преподаватели отводили взгляды.

Мудрейшие коллеги старше девяноста хитро расселись подальше от шумного голографического артефакта и вычурного кресла председателя. Поближе к главному лицу примостились нападающие – мастер Хазар, доцент Бруно, академик Усэлье, пара графов с туманными функциями и Август, как засланный казак в стане врага. Профессор Гаянэ заняла нейтральную позицию, сев ровно в центре и мрачно буравя взглядом захваченные документы. Идеальная укладка прямо-таки кричала, что мадам настроена воевать всерьез и никому не позволит манипулировать её мнением.

Марк отодвинул два стула и без заминки усадил меня напротив Хелены, сам упав рядом. Злые взгляды отскакивали от его плаща, как от брони, и рикошетили в меня – простолюдинка, сидящая рядом с титулованными коллегами, оскорбляет последних.

– Шумно?

Мастер скривился, приложив два пальца к виску, и через силу кивнул. С жесткого лица не сходила щетина и выражение брезгливой усталости от кипящих вокруг настроений. Даже мне, человеку не эмпатичному и ментально неодаренному, плоховато слышать шепотки и язвительный смех, а менталисту наверняка в десять раз хуже.

– Собрались, как куры поглазеть на забой агнца, – Гаянэ тихо выплюнула комментарий только для наших ушей. – Поразвлечься за чужой счет.

На совет выносилось сразу несколько вопросов и тем, включая студенческую успеваемость, попытки отдельных учителей обосновать внеплановые траты, возмутительные инциденты, будущие проверки и косяки преподавателей. Те, кто получил приглашение на совет и не планировал выступать с докладом, расслабленно болтали о жизни, делились новостями, шутили и совсем не волновались. Более того, как опытные сплетники рассчитывали поглумиться и обзавестись поводами чесать языками. Отовсюду доносился смех, жалобы на цены и подагру, хвастовство успехами детей, отпускные воспоминания и планы.

– Какого цвета ваше приглашение? – я шепотом уточнила у Марка, невозмутимо даря окружающим улыбки. Подавятся.

Мою повестку украшала оранжевая полоска – знак разбирательства. Докладчики и просители вертели в руках листы с синими полосками, рядом с Хеленой лежала белая бумага без меток – обычный слушатель, Август вчера хвастался серебряной пометкой – весомое право голоса. На педсовете все равны, но некоторые – зеркальная федеральная трасса, другие же – поселочная тропинка.

Марк пошарил рукой во внутреннем кармане и вынул смятый багровый лист.

– Мать честная, вас казнить собрались?

– Мгм, – тонко улыбнулся барон, щелчком пальцев сжигая приглашение.

Вошедший председатель – министр образования, почтенный маркиз – грузно занял рабочий «трон», первым делом потребовав включить артефакт. Плешь на голове господина председателя и алый сюртук диктовали правила: молчать по-хорошему, говорить по разрешению. А вслед за ним чеканным шагом пришел виновник его лишнего веса, сразу обнаружив меня осатанелым взглядом.

– Кость в горле застряла, мсье?

– Смейтесь, пока можете, – прошипел Октé, садясь по правую руку от Августа.

– Лопну от смеха. Вы преподаете акробатику или даете уроки мелочной обидчивости?

– Язва крашеная! – взбесился пират, шипя сквозь зубы. – Готовьтесь к увольнению, вы…

– Хм? – Марк насмешливо приподнял брови, полоснув повара бритвенным взглядом.

Да так, что оскорбленный кок подавился ругательством. Перекаченный флибустьер не боялся мастера Майера, с его телом тяжелоатлета можно не трусить даже перед самосвалом. Но дурная репутация высокомерного, мстительного, жестокого, бескомпромиссного типа играла барону на руку и вынуждала считаться. Помнится, между этими двумя были приятные отношения, поэтому Грант вряд ли пойдет на открытый конфликт.

– Симпатичный хвостик, – длинные волосы, собранные в хвост, нервно покачивались из стороны в сторону. – У коня отобрали?

– Я вас прибью, – простонал Грант одними губами, пряча нижнюю часть лица за ладонью.

Стоило разок его одолеть, как Остапа понесло. Раздувшееся эго главного повара покрылось трещинами, рискуя осыпаться осколками, и сейчас Грант бесится, пытаясь сохранить остатки репутации. Хотя о произошедшем я никому не рассказывала.

– Добрый день, господа преподаватели, сотрудники летнего дворца, члены управления и остальные присутствующие, – откашлялся председатель. – Рад приветствовать на двадцать седьмом ежегодном собрании по вопросам развития сферы образования.

Первым на эшафот поднялся кандидат лингвистических наук, имя которого я не запомнила. Мужчина нудно бубнил доклад об успехах пройденной промежуточной аттестации его студентов, ссылаясь на профессора Гаянэ, благосклонно кивающую в самых скучных местах. Следом поднялась доцент с кафедры зельеварения, одернув белую похоронную хламиду и затянув кислую песню о нуждах факультета. На четвертом пункте «очень срочно необходимого, дайте пожалуйста» лица заседателей приобрели туповато-одухотворенное выражение и послышался стук игральных костей. Интересная группа старичков на галерке тихо кряхтела, особо не таясь и вызывая у председателя неприязненные взгляды.

Пока меня не трогают, оценим расстановку сил. Доцент Чаанг зло кусает губы – военная кафедра тоже хотела просить милостыню, но не успела первой. После жалобной песни зельеваров измочаленный бюджет дочиста оскудеет, что мне откровенно по барабану. С фланга, где засел Август, раздается деликатное покашливание старшего бухгалтера, становясь все громче и красноречивее, но травнику хоть бы хны. Зловредный пират гадко посмеивается над шутками какого-то мсье из администрации, игнорируя меня в упор. Отрадно!

– Перейдем к менее приятным темам, – председатель вытер рукавом влажную шею. – На повестке собрания сразу два инцидента: разрушение учебной цитадели и взрыв на учебной кухне.

– Кадеты и бытовики: один-один, – хохотнул заслуженный академик, под шумок бросая кости.

– Стараемся не отставать от образцовых студентов, – добродушная улыбка вызвала оторопь правого крыла. – Кулинария бывает разная.

– Мадам Энгерова, – строго ответил секретарь. – Вам должно быть не до шуток. Напомню, в вверенном вам помещении произошел взрыв с использованием отнюдь не продуктов питания. Пострадали студентки и заслуженный работник дворца. Что скажете?