Глава 4. НЕМНОГО ПУРПУРНОГО ЦВЕТА
Китиара и Стурм поднялись по извилистой тропе к песчаным утесам, возвышавшимся над заливом. Высокий гребень вдалеке уменьшился до размеров игрушки. Бросив последний взгляд на эльфийский корабль, они повернули лошадей в глубь острова.
Вскоре они вышли на дорогу за стенами Каэргота. У маркитантов и торговцев, выстроившихся вдоль дороги, они покупали хлеб и мясо, сушеные фрукты и сыр.
Дорога шла прямо, как стрела, на восток. Куполообразная и мощёная булыжником, она была одним из немногих общественных сооружений, сохранившихся со времен, предшествовавших Катаклизму. Китиара и Стурм ехали бок о бок по центру дороги. На обочинах было довольно много пеших путешественников, по крайней мере, первые десять миль, или около того, от города. К середине дня они остались одни.
Они почти ничего не говорили. Наконец Китиара нарушила молчание, сказав:
– Интересно, почему на пути в Каэргот нет путешественников?
– Я и сам был озадачен этим, – сказал Стурм. – Пустая дорога – плохой знак.
– Война или разбойники осаждают пустые дороги.
– Я не слышал никаких слухов о войнах, так что это маловероятно. – Они остановились на обочине дороги, чтобы надеть кольчуги и шлемы. Нет смысла ловить стрелу, когда они так близко подошли к Соламнии.
Жуткое запустение продолжалось до самого конца дня. Время от времени они проезжали мимо обгоревших остатков повозок или побледневших костей убитых лошадей и крупного рогатого скота. Китиара ехала с мечом поперек седла.
Они устали от утренней суматохи и решили разбить лагерь пораньше. Нашлась приятная поляна в кольце дубов, в сотне ярдов от дороги. Толлфокс и Пира были привязаны к столбу, чтобы пастись на траве и соломе для метел. Стурм нашел источник и принес воды, а Китиара развела костер. Обед состоял из бекона и твердого печенья, поджаренного на огне. Наступила ночь, и они придвинулись поближе к огню.
Дым вился свободной спиралью к звездам. Луны уже взошли. Солинари и Лунитари. «Души поднимаются к небесам, как дым», – подумал Стурм.
– Буря. – Голос Китиары вывел его из задумчивости.
– Ну и что?
– Нам придется спать по очереди.
– Понятно. Первая стража – моя, ладно?
– Мне подходит. – Китиара кружила вокруг костра со своим спальником. Она развернула его рядом со Стурмом и легла. – Разбуди меня, когда сядет Серебряная Луна, – сказала она.
Он опустил взгляд на копну темных кудрей у своего колена. Несмотря на то, что она была опытным воином, Китиара вскоре отключилась. Стурм подбросил дров в костер из удобной кучи хвороста и сел, скрестив ноги и положив меч на колени. Один раз Китиара пошевелилась, издавая слабые стоны. Стурм нерешительно коснулся ее волос. В ответ она прижалась к нему еще теснее, пока ее голова не оказалась на его скрещенных лодыжках.
Он не почувствовал, как его охватывает сонливость. Только что Стурм сидел лицом к огню, а перед ним спала Китиара, и в следующее мгновение он уже лежал лицом вниз на земле. Во рту у него была грязь, но он почему-то не мог ее выплюнуть. Хуже того, он вообще не мог пошевелиться. Один глаз был плотно прижат к Земле. С огромным усилием он смог открыть другой.
Он увидел, что огонь все еще горит. Вокруг него стояло несколько пар ног, одетых в рваные лосины из оленьей кожи. В воздухе стоял странный, неприятный запах, похожий на запах паленой кожи или паленой шерсти. Китиара лежала рядом с ним на спине, закрыв глаза.
– Ничего, кроме еды, – произнес скрипучий басовитый голос. – В этой сумке нет ничего, кроме какой-то паршивой еды!
– Это я! – Это я! – сказал другой, более пронзительный голос. – Я найду монету!
Одна пара ног неторопливо исчезла из поля зрения Стурма.
– А где же монеты?
Он услышал звон металла. Одна из последних Сильванестских золотых монет Китиары упала на землю. Пронзительный голос сказал:
– Ой! – и упал на четвереньки. И тут Стурм понял, кто они такие.
Ошибки быть не могло. Остроконечные головы, угловатые черты лица, серая кожа, красные глаза – все это были гоблины. Этот запах тоже принадлежал им. Стурм попытался собрать все свои силы, чтобы встать, но ему показалось, что на спину ему навалили свинцовые прутья. Он мог видеть и чувствовать достаточно, чтобы знать, что он не связан. Это, а также внезапность, с которой он был захвачен, означало, что кто-то наложил заклятие на него и Китиару. Но кто же это был? Гоблины славились своей тупостью. Им не хватало концентрации, необходимой для колдовства.
– Прекратите пререкаться и продолжайте поиски, – произнес ясный человеческий голос.
Вот как! Гоблины были не одни!
Сильные костлявые руки схватили его за левую руку и перевернули на спину. Единственный открытый глаз Стурма смотрел прямо в лицо двум разбойникам. Один из них был бородавчатым и лишился передних зубов. У другого на шее были шрамы от неудачного повешения.
– У него глаз открыт! – пронзительно закричал Бородавчатый. – Он видит!
Шрамированный достало уродливый кинжал с вилкой на конце.
– Я все исправлю, – сказал он. Прежде чем он успел ударить беспомощного Стурма, еще один разбойник взвизгнул. Остальные быстро приблизились к нему.
– Я нашел! Я нашел! – пробормотал гоблин. То, что он нашел, было наконечником стрелы из аметиста, которую Тиролан подарил Китиаре. Она обвязала резные плечи камня веревкой и носила его на шее. Нашедший поднял его и попытался скрыться от своих собратьев. Другие гоблины догнали его и отобрали бледно-пурпурный камень.
– Дай-ка мне взглянуть, – сказал человек. Один из гоблинов остановился и с раскаянием отнес аметист в тень за костром. – Мусор, – сказал мужчина. – Испорченный кусочек хрусталя. – Наконечник стрелы описал дугу в воздухе. Он ударился о землю между Стурмом и Китиарой и отскочила в её обмякшую открытую ладонь. Гоблины бросились к нему, чтобы забрать его.
– Оставьте это! – скомандовал мужчина. – Оно ничего не стоит.
– Хорошенькая, хорошенькая! – запротестовал Бородавчатый. – Она у меня.
– Я же сказал, Оставь это! Или мне взять волшебную палочку?
– Гоблины, Стурм прикинул, что их было четверо, отпрянули назад и что-то забормотали.
– Мы возьмем монеты и лошадей. Оставь остальных, – сказал человек – хозяин разбойников.
– А как же мечи? – сказал Шрамированный. – Этот очень хороший. – Он протянул меч Стурма своему предводителю, чтобы тот его увидел.
– Да, слишком хорошо для тебя. Принести его. Это принесет хорошие деньги у торговца Лово. Возьми и меч женщины.
Бородавчатый подскочил к Китиаре. Он отбросил ее руку в сторону и наклонился, чтобы вытащить меч, который лежал под ней. Как только он это сделал, ее рука сжала лодыжку гоблина.
– Что? – сказал бородавчатый гоблин.
Китиара выдернула его ногу из-под себя, и гоблин с глухим стуком упал. В следующее мгновение она уже была на ногах с мечом в руке. Бородавка нащупал свой кинжал, но так и не вытащил его. Одним ударом Китиара отбросила его уродливую голову в сторону.
– Хватайте ее! Хватайте ее, жалкие негодяи! Это же трое против одного! – крикнул человек из тени.
Шрамированный достал из-за плеча меч-крюк и атаковал. Китиара несколько раз отбросила неуклюжее оружие в сторону. Два других гоблина попытались обойти ее сзади. Она повернулась так, чтобы огонь был у нее за спиной.
Стурм боролся против чар, которые держали его беспомощным. Нога гоблина прошла в пределах легкой досягаемости его правой руки, но он даже пальцем не мог пошевелить, чтобы помочь Китиаре.
Не то чтобы она нуждалась в помощи. Когда Шрамированный сделал выпад своим оружием, она отрубила крюк. Гоблин тупо уставился на свое укороченное древко. Китиара пронзила его насквозь.
– Теперь два к одному! – сказала она.
Она перепрыгнула через костер и приземлилась между двумя последними разбойниками. Они завизжали от ужаса и выронили кинжалы. Одного из них она удила, пока он стоял. Последний гоблин подбежал к краю поляны. Стурм слышал, как он умирал среди дубов. Послышалось еще несколько звуков – топот ног, громкое дыхание и вой боли.
– Я думала, ты сбежишь? – сказала Китиара. Она поймала скрытого чародея и вернула его обратно в свет костра. Это был худощавый парень вдвое старше Стурма, одетый в потрепанную серую мантию. На веревке, обвязанной вокруг его талии, висели предметы его искусства: волшебная палочка, мешочек с травами, амулеты из свинца и меди. Китиара пинком выбила ноги мага из-под него, и он растянулся в грязи рядом со Стурмом.
– Сними заклятие с моего друга – потребовала Китиара.
– Я...я не могу.
– Ты хочешь сказать, что не сделаешь этого? – она ткнула его своим мечом.
– Нет, нет! Я не знаю, как это сделать! Я не знаю, как его снять. – Он казался пристыженным. – Мне никогда раньше не приходилось снимать заклинание паралича. Гоблины всегда перерезают глотки.
– Потому что ты приказывал им это сделать!
– Нет! – Нет!
– Хуже вора может быть только глупый и слабый вор. – Китиара сплюнула.
Она подняла клинок к плечу.
– Есть только один способ разрушить чары, о котором я знаю. – Она была права, и когда чародей умер, свинцовое чувство исчезло из конечностей Стурма. Он сел, потирая затекшую шею.
– Клянусь всеми богами, Китиара, ты безжалостна! – он оглядел лагерь, превратившийся теперь в кровавое поле битвы. – Тебе обязательно было убивать их всех?
– Вот тебе и благодарность, – Она вытерла лезвие о край мантии мертвого мага. – Они бы с радостью перерезали нам глотки. Иногда я не понимаю тебя, Стурм.
Он вспомнил о Кинжале Гоблина с вилочным лезвием и сказал:
– И все же убийство этого неряшливого мага не было благородным поступком.
– Я сделала это не ради чести, – сказала она, вложив свой клинок в ножны. – Я просто была практичной.
– Они собрали свои пожитки там, где их разбросали грабители. Стурм увидел, как Китиара взяла Аметистовое ожерелье. – Смотри, – сказала она. – Он изменился.