ГЛАВА 5

Джай

Зависть

Я сжимаю прутья в кулаках и хмурюсь, глядя как Череп плавно двигается в дорогом костюме в тонкую полоску и лакированных туфлях. Он выглядит нелепо, как последний дешевый скелет в низкопробном магазине в Ночь Дьявола. Хотя его присутствие кажется мне почти комичным, я понимаю, что в отношении Эмили это не так. Он пугает ее. Я вижу это по тому, как меняется язык ее тела в его обществе. Я ненавижу себя за то, что замечаю, но теперь, это все, что я вижу. Она слегка съеживается, почти подчиняясь одному его виду, и прижимается к Монике. Что он с ней сделал? Что он с ней делает? Моя кошечка всегда была сильной и непокорной, даже когда ей не следовало этого делать. Например, в ту ночь, когда я встретил ее. Она не отступила ни от меня, ни от Стива, ни от остиария Черепа. Она сопротивлялась мне на каждом шагу, а теперь... что ж, теперь, похоже, Череп изматывает ее.

Когда я служил в полиции, я был свидетелем нескольких подобных случаев. Женщина, попавшая в ловушку по милости безумца, который только и хочет, что разорвать ее на части. Конечно, он добивается успеха, и женщина настолько сломлена, настолько зависима от него, что не может жить без его жестокости.

Каждый день, проведенный Эмили здесь, — это еще один день, когда Череп может мучить ее, приближая к грани срыва. И боюсь, что, когда попытаюсь вытащить ее отсюда, она не захочет пойти со мной.

Череп присаживается на корточки рядом со своим головорезом Нейтом и осматривает повреждения, нанесенные его шее. Они превратили его в настоящее месиво, его плоть больше походила на то, что его растерзала большая собака, чем крошечная женщина с заостренной полоской металла. Протянув руку, Череп вынимает орудие убийства с шеи Нейта и притягивает его для осмотра. Это гребаная пилочка для ногтей. Из всего оружия, которое Эмили смогла найти в этом месте, она выбрала пилочку для ногтей? Я раздраженно сжимаю челюсти. Ей повезло, что это сработало, иначе ситуация была бы совсем другой.

— Интересно.

Череп мрачно усмехается себе под нос. Длинным тонким пальцем он касается шеи Нейта, проводя ногтем по большой ране у яремной вены.

— Этот больше и немного расчетливее, чем другие. Те, что поменьше, кажутся нанесенными почти в панике.

Бросив пилочку для ногтей на широкую грудь Нейта, он улыбается девушкам, как бы спрашивая:

— Так чья же из них чья?

Я задерживаю дыхание, надеясь, что Моника все расскажет, чтобы он окончательно не уничтожил Эмили.

Она этого не делает. Вместо этого просто опускает голову.

Да, множественные удары Эмили помогли убить парня, но он все равно истек бы кровью после нападения Моники. Все, что сделала Эмили, — это ускорила процесс. Весь этот инцидент был спровоцирован Моникой. Она очень импульсивна — на удивление. Эмили здесь достаточно долго, чтобы знать, что ворваться сюда и ожидать, что мы с Джоэлом уйдем, не так-то просто. Она умнее этого. Однако Моника, похоже, отбросила всякую осторожность на ветер.

— Они все мои, — признается Эмили, и я закрываю глаза, выдыхая. — Я все это сделала.

Череп встает, выпрямляясь в полный рост, и расправляет плечи.

— Это так?

Она кивает, и он переводит взгляд на Монику, которая застывает.

— Знаешь, что я нахожу забавным? В этой атаке полностью прописан ваш метод проведения операции.

Она делала это раньше? Эта маленький псих? Моника выглядит как типичная застенчивая девушка, но думаю, что под ее милой внешностью скрывается что-то темное. Она заикается, как виноватая, и Эмили встает перед ней, заслоняя ее от пристального взгляда Черепа.

— Это была не она.

Череп делает шаг вперед, сгибая спину, чтобы опустить лицо на уровень ее лица.

— А Лаура согласится? Конечно при условии, что она еще жива. — Он снова смотрит на Монику, его лицо светится дьявольским возбуждением. — Я знаю, что твоя жажда крови иногда берет над тобой верх.

— Лаура жива. — Голос Моники спокойный, негромкий. — Я не убивала ее.

— Это на тебя непохоже — сдерживать свой гнев, — дразнит он, протягивая руки, каждой девушке. — Давай пойдем и посмотрим, правду ли ты говоришь, а?

Эмили бросает на меня взгляд через плечо, а затем вкладывает свою руку в его. В тот момент, когда их кожа соприкасается, Череп переводит свой вулканический взгляд на меня, и впервые за все время я не могу его понять. В нем нет ни юмора, ни забавы. В нем нет гнева, нет угрозы наказания, и это пугает.

Все, что я могу сделать, это смотреть в ответ, мысленно умоляя его ничего не делать, умоляя не причинять боль ей — или Монике, ради Джоэла.

***

Эмили

Череп отводит нас с Моникой в спальню. Он стоит перед нами, молча оглядывая беспорядок. Сцена, открывшаяся перед ним, говорит сама за себя, и даже если бы это было не так, то то, что находится за дверью ванной, — это все доказательства, которые нужны Черепу, чтобы заколотить наши гробы. Я знала, что должна была отговорить Монику от ее плана. Это казалось в лучшем случае иррациональным и слабым, но я не хотела упускать возможность, если бы это сработало. Теперь... все, что я чувствую, — это угрызения совести и гнев из-за того, что Моника не упомянула о том, что проделывала этот трюк раньше.

Бах!

Мы вздрагиваем, когда Лаура колотит в деревянную дверь ванной. Дерьмо.

Переступив через открытый чемодан, набитый туфлями на высоченных каблуках, Череп неторопливо направляется к двери, словно у него в запасе все время мира. Моя голова раскалывается, а шея горит. Я украдкой бросаю взгляд на Монику.

— Черт, — шепчет она.

— Она сдаст меня, и Череп убьет меня.

— Тсс. Позволь мне разобраться с ним.

Я потираю затылок, чтобы унять нервный жар, разливающийся по коже. Что бы ни случилось дальше, ничего хорошего не выйдет. Я не знаю, что сделать, чтобы убедить Черепа не причинять вреда Монике, если все пойдет по этому пути.

Еще один удар сотрясает деревянную дверь, и Череп пинком отшвыривает табурет. Я подпрыгиваю, когда Лаура вырывается, и дерево с грохотом ударяется о стену. Ее яростный взгляд прикован к Монике.

— Ты сука! — кипит она, ее ноздри раздуваются. Лаура скалит зубы, ее маленькое тельце плотно сжато, и бросается вперед. Выругавшись, Череп хватает ее за талию и оттаскивает назад. — Я убью тебя! — кричит она, вырываясь из его рук.

— Расслабься, — приказывает он, усиливая хватку. — Расслабься!

Лауре удается вырваться из его объятий, и она поворачивается к нему, убирая волосы с лица.

— Расслабиться? Она набросилась на меня!

Она показывает Черепу красные отметины на своем горле и сердито тычет пальцем в сторону Моники.

— Она задушила меня до полусмерти, а потом набралась наглости ударить меня по голове и запереть в ванной, как будто я чертов заключенный!

— Ну что ж, — произносит Череп на выдохе, поворачивая к нам свое веселое лицо. — Я думаю, это проясняет вопрос о том, кто убил Нейта.

Я напрягаю спину, и Моника придвигается ближе ко мне, ее мизинец касается моего, а выражение лица Лауры меняется с кислого на взволнованное.

— Что мы с ними сделаем? — спрашивает она.

— С ними? Ничего.

Ее возбуждение спадает.

— Ничего? Меня ударили по голове, и они убили Нейта. Они заслуживают наказания.

Череп пожимает плечами, и его поза становится скучающей.

— Мне совершенно наплевать на Нейта. Если он не может отбиться от двух маленьких женщин, то мне от него никакой пользы.

— А как насчет меня? — требует ответа Лаура, сердито скрещивая руки на груди. — На каком месте я нахожусь в списке вещей, которые тебе нужны?

— Не забивай этим свою хорошенькую головку. Ты в безопасности. — Он слегка наклоняет голову. — На данный момент.

Она подходит к нему, делая шаг вперед, и кончики ее гладких ухоженных пальцев ног касаются черной кожи его ботинок.

— Ты становишься мягкотелым? Должна ли я сама с ними разбираться?

Он наклоняет подбородок, пригвоздив ее взглядом из-под бровей.

— Только тронь их, и я убью тебя.

Мы с Моникой смотрим друг на друга, потрясенные и немного сбитые с толку. Череп обычно ухватывается за возможность наказать нас. Что отличает сегодняшний день от других? Может, он хочет сам все приготовить, вместо того чтобы позволить это сделать Лауре.

— Ты предпочел их мне?

Я вздрагиваю от ее громких слов, которые пропитаны ревностью и гневом. Мой первоначальный план использовать ревность Лауры против нее же самой всплывает на поверхность. Похоже, семена уже посеяны. Все, что мне нужно сделать, это полить их, и они будут расти, как сорняки.

— Дорогая, в следующий раз я предпочту тебя своему блюду. — Медленным, нежным движением он убирает светлые волосы с ее щеки. — Но это никогда не было секретом.

Ой. Раздражение скапливается где-то по краям моей грудной клетки, и я сжимаю пальцы по бокам, сжимая и мизинец Моники. Почти грустно наблюдать, как сердце Лауры разбивается у нее на глазах. Она многим пожертвовала ради любви Черепа — своим сердцем, своей жизнью, своей способностью выносить ребенка — и что именно он дал ей взамен? Деньги? Секс?

Стоит оно того? В глубине своего разума, тела и души она реально верит в это? Конечно, он снова и снова доказывает, как мало она для него значит. Она его игрушка, как и все мы, только она настолько слепа к этому, что ему не нужно держать ее в цепях.

Даже с того места, где я стою, я хорошо вижу слезы в ее глазах.

— Дэмиен...

— Не плачь.

Ее лицо искажается, нижняя губа дрожит.

— Почему ты так груб со мной?

— Не надо...

— Что я тебе такого сделала?

Он разводит руками.

— Ради всего святого, прекрасно. Бери Монику — делай, что хочешь, но не смей и пальцем трогать Эмили. Поняла?

Она выпрямляет осанку и расправляет плечи. Ее губы перестают дрожать, слезы мгновенно высыхают.

— Да.

Я моргаю, глядя на нее. Значит, все это было фальшивкой? Что за псих.

Лаура бросается вперед, ее оскаленные зубы и прищуренные глаза смотрят на Монику, которая тихо ругается, но не делает ни единого движения, чтобы защититься. Она действительно собирается стоять и терпеть это? Может быть, она считает, что заслуживает этого после того, что сделала с Лаурой, но ей всего девятнадцать. Она всего лишь девчонка. Я проскальзываю перед Моникой, вытянув руки перед собой и раскрыв ладони. Стоп.