ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Увидев Харрисона в своей стихии вчера вечером, катающегося по льду, мое влечение к нему возросло. Как только мы остались одни в его офисе, и он упал на колени, уткнувшись лицом между моих ног, я пропала. Это был самый жаркий сексуальный опыт, который у меня был до сих пор, а наши совместные выходные заняли второе место.

То, что произошло, было похоже на чирканье спички в пороховой бочке, мгновенно сжигающее любые притворства, что нашей сексуальной химии не существует. Представление о том, что тонкая стеклянная стена была единственным, что отделяло нас от уборщиц или кого-либо еще, оставшихся в здании, сделало прошлую ночь еще жарче. Предоставление Харрисону возможность вывести на чистую воду моего внутреннего эксгибициониста. Одной мысли об этом достаточно, чтобы мой пульс забился быстрее.

Не помогает и то, что я не перестаю думать о том, чтобы снова поцеловать его с той ночи на катке. И как только его губы снова оказались на моих, я не смогла устоять и позволила ему зайти дальше. Меня мучают образы, на которых он смотрит на меня своими шоколадно-карими глазами, пока он обводит мою линию подбородка. Его запах остается на джерси, которую я носила той ночью, – напоминание о том, что мы разделили.

Субботнее утро, и мне следовало бы готовить завтрак, но Харрисон предложил мне сегодня поспать. Я собираюсь накинуть одеяло на голову и притвориться, что у меня нет никаких обязанностей, когда слышу звук дрели, за которым следует громкий стук.

Что происходит?

Я вылезаю из кровати, натягиваю толстовку через голову и иду разбираться.

Добираюсь до гостиной, я в шоке, обнаружив Харрисона, окруженного деревянными досками, беспорядком винтов и руководством, брошенным в сторону. Уолтер опускается на колени рядом с ним, качая головой.

— Почему так много деталей? – ворчит Харрисон.

— Ты делаешь это неправильно, – указывает Уолтер. — У тебя основание перевернуто. Ты читал инструкцию?

Харрисон хмурится, глядя на полусобранную кошачью башню, которая больше похожа на абстрактное произведение искусства.

— Мне она не нужна.

— Ты слышишь это, Кот? – спрашивает Уолтер, указывая на беспорядок. — Он ставит столб для лазания туда, где должна быть насест, невероятно.

Кот смотрит со своего места на диване, явно оскорбленный помехой.

— Это имеет значение? – бормочет Харрисон.

Уолтер выгибает бровь.

— Только если ты хочешь, чтобы Кот пережил свой первый подъем.

Глаза Харрисона загораются озорством.

— Ну, в таком случае...

— Тебе лучше закончить это предложение словами «нам лучше сделать это правильно, – вмешиваюсь я, входя в комнату.

Этот маленький демон проник в мое сердце, и я не могу не оберегать его.

— Доброе утро, мисс Фэллон.

— Доброе утро, – говорю я с улыбкой. — Что ты делаешь? – спрашиваю Харрисона.

— Я провел небольшое исследование и на основе того, что нашел, заказал альпинистское дерево, чтобы устроить Коту специальный пост для когтей. Оно должно было быть собранным, но они перепутали заказы, и оно пришло вот таким. – Он указывает на беспорядок. — Сборка мебели – не моя сильная сторона.

— Я вижу, – поддразниваю я. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не заставил Уолтера подняться и помочь тебе.

— Он не заставил, – вмешивается Уолтер. — Вскоре после этой пришла еще одна поставка, и когда я принес ее в пентхаус, увидел, как мистер Стаффорд борется. – Он прикрывает рот, чтобы сдержать смех. — Я обучаю нового швейцара, который будет работать в ночную смену, поэтому мог остаться и помочь, но кто-то упрямится и не следует инструкциям.

Харрисон вздыхает, бросая на Уолтера взгляд, прежде чем неохотно подвинуть неузнаваемое кошачье дерево в его сторону.

— Посмотрим, как вы справитесь с этой задачей, – бросает он вызов.

— Конечно, – говорит Уолтер, не колеблясь взяться за сборку.

— Я иду на кухню, чтобы приготовить завтрак, – сообщаю я им. — Я сделаю что-нибудь, чтобы вы могли забрать с собой, когда закончите, Уолтер. Мы очень ценим вашу помощь.

Он кивает, сохраняя сосредоточенность на текущей задаче.

— Всегда, мисс Фэллон.

Я отворачиваюсь, не желая, чтобы Харрисон или Уолтер испугались моих слез. Трудно сдержать эмоции, когда кто-то проявляет ко мне доброту, особенно после многих лет обучения тому, как постоять за себя. Даже что-то простое, например, установка дерева для лазанья для кота, о котором я привыкла заботиться, хотя он и доставляет больше всего хлопот, для меня много значит.

Мой круг общения всегда был узким, и ближе всего я к Тео и Лиле. Но поскольку один живет далеко, а другой до недавнего времени был моим начальником, мне пришлось научиться самостоятельно справляться с такими вещами, как сборка мебели.

После того, как я впервые увидела, что значит иметь надежную систему поддержки, я расчувствовалась, и страх, что завтра все это может исчезнуть, заставляет меня бежать на кухню, чтобы взять себя в руки.

После приготовления завтрака я готовлю порцию печенья «Красный бархат», чтобы поблагодарить Уолтера. Он ушел несколько минут назад, но я планирую принести ему их позже. Я опускаю взгляд и вижу, как Кот трется о мои ноги, мяукает.

Это что-то новенькое.

Это первый раз, когда он проявил ко мне хоть какую-то привязанность с тех пор, как появился здесь, и не буду лгать, я в восторге. Это приятное изменение по сравнению с тем, когда на тебя шипят или относятся к тебе холодно.

— Проголодался? – воркую я. — Наверное, сегодня утром было утомительно присматривать за ними.

— Серьёзно? – говорит Харрисон с порога. — Я потратил кровь, пот и слезы на создание его дерева для лазанья, а он вместо этого вознаграждает тебя?

Я обхожу Кота, чтобы достать из холодильника контейнер с домашним лососем и набрать немного в миску.

— Если хочешь стать его любимчиком, тебе придется научиться готовить его любимые блюда. – Я ставлю еду в угол, где Кот предпочитает есть. — Я уверена, что Кот оценит его, когда попробует. Это был милый жест.

Харрисон следует за мной к стойке.

— Я не делал этого для него. – Тепло приливает к моим щекам, когда он сокращает расстояние между нами. — Я сделал это для тебя.

— Зачем?

— Кот много значит для тебя, поэтому он остается. А это значит, что нам с ним нужно найти способ сосуществовать, и часть этого – держать его подальше от нового дивана, который мы покупаем. Я поручил Кабрине отправить варианты в понедельник.

— Это твоя квартира. Ты должен выбрать.

Харрисон протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке.

— Ты тоже здесь живешь, так что твое мнение так же важно, как и мое. Я хочу, чтобы это место было твоим домом.

Его сентимент застает меня врасплох.

— В первый месяц, когда я была здесь, ты упорно сопротивлялся любым изменениям, которые я вносила в это место.

Это полная перемена по сравнению с тем, как он сейчас старается сделать мне комфортно. Я могла бы быть озлоблена из-за перемен, но правда в том, что его усилия не остались незамеченными.

— Ты забыла, что за это время ты превратила мою гостиную в джунгли и похоронила мою кровать под горой подушек?

— Да, и ты не хотел бы, чтобы было по-другому, – игриво говорю я.

— Ты прав, – замечает он с улыбкой.

Я зачерпываю щедрую порцию глазури ложкой и подношу ее ко рту. Закрываю глаза и медленно провожу языком по сладкому крему, с моих губ слетает тихий стон.

— Ух ты, как вкусно. – Я поэкспериментировала с новым рецептом, добавив немного лимонного сока, чтобы сделать вкус ярче, но не перебить его. Это дополнение – находка. Я открываю глаза и вижу, как Харрисон смотрит на мои губы. — Хочешь попробовать?

Он послушно кивает.

Беру еще одну порцию себе на палец и протягиваю ему.

Харрисон берет меня за запястье, наклоняется вперед, чтобы всосать мой палец в рот, его взгляд не отрывается от моего. Меня охватывает жар. Я чувствую тепло его рта, а ласковые слова вызывают дрожь по позвоночнику. Черт, этот мужчина держит меня в своей власти, и трудно найти причину не сдаться. Особенно, когда я знаю, что он будет боготворить меня в постели и подарит мне бесчисленное количество оргазмов. Это может объяснить, почему я не отстраняюсь, когда он нежно хватает меня за основание шеи и двигается вперед, чтобы коснуться носа.

Его прикосновение мягкое, почти благоговейное, как будто он запечатлевает этот момент в своей памяти.

— Это так чертовски сладко, но я пробовал и слаще, – бормочет он.

У меня вырывается стон, когда он наклоняет мою голову, чтобы укусить нижнюю губу, проводя языком по шву, прежде чем прижаться своим ртом к моему.

Поцелуй разжигает во мне пламя. Я хватаю его за плечо одной рукой, а другой провожу по его груди и прижимаюсь к треникам. Гортанный стон слетает с губ Харрисона, пока я двигаю пальцами круговыми движениями, обводя контур его члена дразнящими движениями. Зубы касаются моей нижней губы, я смотрю на Харрисона, широко раскрыв глаза.

— Я забыла, какой ты большой, – говорю я, мой тон страстный.

— Если ты продолжишь говорить такие вещи, я почти наверняка перекину тебя через плечо и напомню тебе, что я могу с этим сделать.

— Я не так уверена, красавчик. Ты постоянно работаешь, так что ты, возможно, немного заржавел. – Он одаривает меня дерзкой улыбкой, затем наклоняется, и прежде чем я успеваю отреагировать, он поднимает меня на плечо и направляется в мою спальню. — Что на тебя нашло?

— Пора, черт возьми, сделать тебя своей.