ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Прошедшая неделя в Аспен Гроув с семьей была замечательной. У нас нечасто появляется возможность собраться всем вместе, поэтому праздники становятся особенными, когда мы вместе под одной крышей. Единственная проблема в том, что я не могу выкинуть Фэллон из головы. Занят ли я семейными делами или работаю в домашнем офисе отца, – ловлю себя на мысли, что задаюсь вопросом, чем она занимается в этот конкретный момент.

Я даже написал ей пару раз. Несколько дней назад спросил ее рецепт безглютенового имбирного пряника, когда моя мама искала его, а вчера попросил ее совета о том, как лучше всего поджарить стейк – неважно, что я делал это много раз раньше.

Теперь, после долгого утра, проведенного в домашнем офисе отца на очередных встречах, я не могу удержаться, чтобы не написать ей снова.

Харрисон: Не говори моей маме, но твоя лазанья лучше ее, без сомнений.

Фэллон: Твой секрет в безопасности со мной.

Фэллон: Как проходит твоя поездка?

Харрисон: Хорошо. Моя семья выкладывается на все сто на праздниках, так что скучать не приходится.

Фэллон: Не слишком ли много работаешь, а?

Харрисон: Кто, я? Никогда.

Харрисон: Есть планы на Рождество?

Фэллон: Организовать бранч в Бруклине и рождественский ужин в Верхнем Ист-Сайде.

У меня спазмируют мышцы живота. Я не должен чувствовать себя виноватым, но мысль о том, что Фэллон останется одна в моей квартире на праздники, гложет меня. Мне повезло, что у меня дружная семья, и это делает это время года еще более волшебным. Никто не должен быть один на Рождество, даже Фэллон.

Готовый отвлечься, я направляюсь на кухню родителей, чтобы присоединиться к нашей ежегодной традиции украшения печенья. На столе стоят миски с глазурью всех цветов, разнообразные съедобные блестки по просьбе Лолы и кусочки леденцов. Я не фанат блесток, потому что они создают беспорядок, но это все для того, чтобы проводить время всей семьей. И если Лола счастлива, то и мы все счастливы.

Моя мама стоит у духовки, достает свежую партию печенья и кладет ее на решетку для охлаждения.

Я замечаю контейнер с безглютеновыми, которые она отложила для меня. С тех пор как мне поставили диагноз целиакия, она приложила все усилия, чтобы убедиться, что все мои блюда готовятся с использованием отдельных приборов и посуды, стараясь не допустить никаких следов глютена. У нее также есть шкаф, посвященный безглютеновым продуктам, с четкой маркировкой, чтобы избежать путаницы. Это значительно облегчает посещение, не нужно гадать, можно ли есть ту или иную еду.

Я подхожу ближе и быстро целую ее в щеку.

— Здесь вкусно пахнет. Что я могу сделать?

Она смотрит на меня с улыбкой.

— Иди, помоги своим братьям и сестре с украшением. Нам нужно украсить двенадцать дюжин печений, и меньше чем через два часа мы должны начать их развозить.

Я киваю.

— Конечно.

Это ее способ убедиться, что мы проводим все возможные моменты вместе, когда все в городе.

Мама снимает с рук прихватки и кладет их на стойку.

— Мы стремимся к печенью, достойному Pinterest. Я не могу раздавать то, что выглядит так, будто его покрыли глазурью, с повязкой на глазах, – кричит она, убеждаясь, что все за столом слышат.

— Если это стандарт, то Марлоу и Эверли – единственные, кто имеет право украшать, – отвечает Пресли со смехом.

Она сидит рядом с Джеком, который приклеен к ней. Их стулья придвинуты близко друг к другу, а его рука лежит на ее плече.

— Ты молодец, – хвалит ее Джек. — Дизайн твоего печенья-снежинки может быть абстрактным, но он смелый и артистичный.

— О, как мило с твоей стороны, малыш. – Пресли одаривает Джека ухмылкой, кивая на неровные линии глазури и комки посыпки. — Но это преувеличение. Оно больше похоже на мух, запутавшихся в липкой паутине, чем на снежинку.

— Оно идеально, потому что ты его сделала, маленькая лисичка. – Джек нежно целует ее в лоб.

— Люблю тебя, – бормочет Пресли, в ее глазах сверкают звезды, когда она смотрит на него. Она совершенно очарована, и он так же заворожен ею.

— Не волнуйся, позже ты сможешь поблагодарить меня за мои поддерживающие комментарии, – ухмыляется Джек.

Они влюбились два года назад во время Рождества. Когда приехали в Аспен Гроув, мама настояла, чтобы они остались в детской комнате Пресли с одной кроватью, так как сказали ей, что пара. Она все время знала, кто такой Джек, поэтому я скептически отношусь ко всему, что она делает.

— Если вы двое будете продолжать, мне придется выставить счет за моральный ущерб, – жалуется Кэш в шутку.

— Ты из тех, кто это говорит? – Пресли указывает на Эверли, которая сидит на коленях у Кэша, его рука собственнически покоится на ее бедре.

Кэш пожимает плечами, криво ухмыляясь.

— Стульев на всех не хватило, поэтому мы импровизировали. – Пресли закатывает глаза, затем снова переключает внимание на свое печенье, хмурясь, когда замечает, что глазурь капает с краев.

Я занимаю единственное свободное место рядом с Кэшем и Эверли. Его взгляд прикован к ней, пока она погружена в украшение рождественской елки, тщательно нанося зеленую глазурь.

Она смотрит на Кэша, приподнимая бровь.

— Боишься испачкать руки? – поддразнивает она.

Он качает головой, протягивает руку и стирает каплю глазури с ее щеки.

— Нет. Просто наслаждаюсь видом, – подмигивает, слизывая глазурь с пальца.

— Может, вам двоим стоит отнести это куда-нибудь наедине, – поддразниваю я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. — Ты забыл, что здесь есть ребёнок? – Я киваю в сторону Лолы, которая окунает свое печенье-снеговика в белой глазури, сосредоточенно высунув язык.

Кэш усмехается.

— О, точно. Как будто Дилан и Марлоу лучше контролируют свои проявления эмоциональной близости на публике.

— Мы буквально просто держимся за руки, – говорит Дилан, поднимая вверх их переплетенные пальцы. — Это мелочь по сравнению с тем, чтобы сидеть друг на друге. Или обмениваться этими нелепыми выпученными взглядами каждые пять секунд, – добавляет он, глядя на Пресли.

— Да, и даже это очень затрудняет украшение, – поддразнивает Марлоу, нанося последние штрихи на идеальную улыбку своего пряничного человечка другой рукой.

— Посмотрите, как глупо выглядят Ваффлз, Маффин, Мармелад и Чиз-Ит, бегающие по снегу, – прерывает Лола, хихикая.

Все поворачиваются к окнам, смотрят на задний двор и видят, как Ваффлз скачет по снегу, а три крошечных комочка шерсти с висячими ушами бегут за ним, взволнованно повизгивая. Мой отец установил собачью дверь, ведущую из отапливаемого гаража наружу, и даже в холод они предпочитают ее.

— Будет больно убирать их всех, когда они зайдут внутрь, – ворчит Дилан, его голос смягчается, когда он с любовью смотрит на Марлоу. — Пожалуйста, скажи мне, что мы не собираемся брать еще одну собаку в ближайшее время.

— Пока нет. Но я не даю никаких обещаний, если в приют придут другие собаки, которые подойдут нашей семье.

— Я так и думал.

Марлоу шлепает его по груди.

— Ты любишь наших собак, и если бы в приюте появился еще один, ты бы чувствовал то же самое.

— Ты права, солнышко, – заверяет он ее с улыбкой.

— Будем надеяться, что тебе повезет больше с дрессировкой будущих собак, чем с Ваффлзом и щенками, – поддразнивает Кэш с игривой ухмылкой.

— Уморительно, – сухо отвечает Дилан.

— Я так и думал. – Кэш торжествующе хмыкает, расправляя плечи.

— Оставь брата в покое, – ругает мама, принося на кухонный стол еще один поднос.

Пока все увлечены разговором, мой папа пытается стащить свежее печенье, но мама отбивает его руку, подходя с еще одним печеньем.

— Зачем это было? – хмурится он.

— Ты съел три печенья и не украсил ни одно. При таком раскладе не хватит, чтобы раздать соседям.

Он вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Кто-то должен убедиться, что каждая партия безопасна для употребления. Это тяжелая работа, но я готов пойти на жертву.

Мама вздыхает, качая головой.

— Что мне с тобой делать?

Папа обнимает ее за талию, наклоняя голову для поцелуя. Они могут поддразнивать друг друга, но их любовь неоспорима. Когда папа еще управлял «Стаффорд Холдингс» и имел плотный рабочий график, всегда находил способы показать маме, как сильно он заботится – букеты цветов с местного фермерского рынка, еженедельные субботние свидания и любовные записки, спрятанные под подушкой.

Он оставался в «Стаффорд Холдингс» дольше, чем хотел, но его беспокоило, что я буду нести всю ответственность. После выхода на пенсию они с мамой смогли путешествовать, посещать кулинарные курсы и проводить время в саду, заполняя свои дни новыми воспоминаниями и наверстывая упущенные моменты. Все эти поздние ночи и жертвы стоили того, чтобы увидеть, как они наконец наслаждаются свободой, которую заслужили.

— Фуу, – кричит Лола, морща нос. — Поцелуи – это мерзко.

В комнате раздается смех.

— Я бы и сам не сказал лучше, божья коровка. – Я подмигиваю ей.

— Осторожнее, Харрисон, – вмешивается Кэш. — Ты можешь изменить свою позицию, когда встретишь нужного человека и не сможешь оторвать от нее рук.

В моем сознании невольно всплывает лицо Фэллон. Ее светлые волосы спутаны в небрежном пучке, губы изгибаются в полуулыбке, когда она дерзит мне, и ее яркие глаза загораются, когда она готовит одно из своих любимых блюд.

Хотя я отправил ей несколько сообщений, намеренно не проверял камеры в своей квартире. Я отключил уведомления перед тем, как уйти, не желая поддаваться искушению наблюдать за ней, пока она работает на кухне.

Вина сохраняется, тяготит меня, поскольку я не могу перестать думать о ней одной на праздниках. Несмотря на то, что она занята обслуживанием мероприятий в городе, будет дома вечером.

Меня поражает, что в пентхаусе нет украшений или рождественской елки. Я никогда не заморачиваюсь, так как обычно нахожусь в Аспен Гроув и предпочитаю пространство без беспорядка. Я не думал, что Фэллон может захотеть более праздничной атмосферы.