Глава 12

Я выкладываю лесенку из полосок лейкопластыря, стягивая рану Леши.

Он привез меня в какое-то офисное здание, в котором нашлась уютная комната для отдыха. Напоминает студию в крутой высотке. Я глупо улыбаюсь, чувствуя, как напряжен Смирнов. Он явно делает над собой усилие, позволяя позаботиться о себе. Он по-прежнему считает, что его порез — это пустяк. Оно и правда так, даже я успокоилась, когда он снял рубашку и дал увидеть ранение. Ему повезло и нож только слегка полоснул.

— Теперь тебе полегчало? — подшучивает Леша, когда я закрываю аптечку.

— Определенно, — я киваю. — Правда, я убедилась, что ты совсем одичал.

— Почему это?

— Ты с трудом выносишь заботу. Ох, и трудно мне с тобой придется, Смирнов.

Я тяжело выдыхаю, подшучивая, а потом не могу сдержаться и касаюсь ладонью его щеки, которая колется жесткими волосками. Но мне нравится касаться его лица, я даже невольно улыбаюсь, словно глубоко внутри успел появиться рефлекс. Его тепло — моя улыбка.

— Я кое-что захватил из твоего номера.

— Да?

Алексей возвращается к своему пиджаку, который бросил на спинку дивана. Он недолго воюет с ним, ища нужный карман, но вскоре достает черный футляр. Вот опять! Еще один рефлекс! Я вновь довольно улыбаюсь, как победительница самого престижного и главного конкурса на планете.

— Я нашел их в ванной.

С этими словами Смирнов протягивает мне очки. Ксения принесла мне их сегодня утром, чтобы я могла отдохнуть от линз.

— Спасибо, — я сперва реагирую слишком официально, а потом встаю на носочки и заключаю широченные плечи Леши в тесные объятия. — Я беру свои слова назад.

— Насчет того, что я одичал?

— И что мне придется трудно.

Я целую его и нарываюсь на по-мужски жадную ласку. Смирнов обнимает меня, подстраивая под свое крепкое тело, и за мгновение превращает мой легкий поцелуй в густой морок со всполохами чистого желания. Я не могу вынырнуть из него, да и не хочу, вместо этого я оплетаю Лешу руками и позволяю ему узнавать новые уголки моего тела.

С тумбочки раздается перелив звонка.

— Черт, — его выдох оставляет влажный след на моем виске. — Надо ответить.

— Ответь. Я пока приведу себя в порядок. За той дверью ванная?

— Должна быть, я не проверял.

Леша подходит к телефону, а я иду в соседнюю комнату. К счастью, обходится без сюрпризов, и за дверью меня ждет душевая в модном минималистичном стиле. Я щелкаю дверцами тумбочки и нахожу приемлемый набор, чтобы освежиться. Больше всего мне хочется смыть толстый слой косметики, я никогда не привыкну к такому количеству тонального средства. Видимо, визажист решила, что моя кожа далека до идеала Никольской.

И линзы!

Я тоже могу их снять.

И каблуки! Боже! Почему я до сих пор в них?!

Я скидываю с себя лишние вещи, хотя вот платье жалко. Оно мне по-настоящему понравилось, да и я всего пару раз в жизни выглядела столь нарядно. Чтобы настоящее вечернее платье, да еще точно подогнанное по фигуре.

Я снимаю линзы и захожу в душевую кабинку. Провожу под массирующим потоком несколько минут, после чего закутываюсь в мягкий халат и возвращаюсь к Смирнову. Он как раз закончил разговор по сотовому.

— Звонил Никольский, — бросает он задумчиво, словно еще не до конца вырвался из своих размышлений. — Отец, а не сын.

— Оу… И что он сказал?

— Он прилетит, чтобы поговорить.

— Это плохо или хорошо?

— Это может подождать.

Смирнов делает шаг ко мне и совершенно бесстыдно опускает взгляд на вырез моего халата. Я на физическом уровне улавливаю, как меняется атмосфера в комнате. Как будто выключили несколько лампочек, или вовсе зажгли свечи для интимного настроения.

— На чем мы остановились до звонка? — Смирнов делает вид, что пытается припомнить.

— Хм, — я прикладываю палец к губам и постукиваю, размышляя. — Совсем вылетело из головы, не могу вспомнить.

— А ты подойди ближе, должно помочь.

Его действия противоречат его словам. Он не дает мне подойти ближе, он сам надвигается и продолжает магнетизировать глубиной темных глаз. И я ныряю в нее без всяких сожалений. Хватает всего одного движения навстречу, даже малейшего намека на него, как Леша запирает меня в своих руках. Он гладит мои плечи, спускается по спине и так тесно прижимает тонкую ткань халата к моему телу, что я начинаю чувствовать себя обнаженной. Самой желанной девушкой на свете.

— Леша, — выдыхаю смазанно.

И больше не могу говорить. Становится не до слов, Леша наклоняется и покрывает поцелуями мою шею — так сладко и томно, так, черт возьми, дразняще и ласково, что я закапываюсь пальцами в его жесткие волосы и притягиваю к себе ближе. Чтобы чувствовать его жар и его пульс. Так сложнее дышать, за мгновение становится невыносимо жарко, но в то же время это помогает не задохнуться от желания. Я рвусь к нему, а он отодвигает ткань моей одежды и забирается губами все дальше и дальше.

Боже…

Как хорошо…

Как мне удалось провести столько времени рядом с ним и не сойти с ума без этого?

Меня уносит. Причем во всех смыслах, мои стопы тоже теряют пол. Леша поднимает меня, проходит несколько шагов и опускает на большую кровать. Я сразу заметила ее, как оказалась в комнате, и даже успела кое-что представить. Но моя фантазия бледная копия по сравнению с тем, что происходит сейчас. А сейчас мягкий шелк простыней холодит кожу, заставляя испытать целый взрыв ощущений. Я пылаю от прикосновений Леши и почти ничего не вижу вокруг.

Как густой туман из пульсаций и разрядов…

Я деревянными пальцами помогаю ему с пуговицами и молниями. Они сейчас совершенно некстати. Я так хочу исчезнуть в желанном и буйном наслаждении, что накрываю его губы ладонью, когда он хочет что-то сказать. Мне достаточно его хриплого возбуждающего шепота и бессвязных звуков, а еще то, как он произносит мое имя. Всё остальное лишнее сейчас.

— Иди сюда, — его полустертый выдох струится по моей обнаженной груди.

Леша развязно целует, и я чувствую, как в его ласках появляется мужской напор. Он спускает ладонь по моему животу и касается меня между ног. Нажимает и делает своими крепкими пальцами что-то абсолютно преступное.

Что-то…

Мое дыхание рвется. Я хнычу и прикусываю его губы, словно хочу сделать ему больно за наслаждение, к которому оказываюсь не готова. И я провожу в этой сладкой пытке целую вечность. Влажные поцелуи, горячие тропинки по нашим телам, удары сердца… все это отсчитывает минуты до того, как Леша накрывает меня своим телом и мы, наконец, сливаемся.

После я засыпаю рядом с ним и не замечаю, куда убегает остаток дня и вся ночь. Я поднимаю голову от подушки и вижу, что его сторона кровати смята. Но его нет. А на часах уже пол десятого утра. Вот это я поспала! Просто-напросто выключилась, словно решила отдохнуть от всех стрессов разом.

— Не пугайся, я здесь, — отзывается Смирнов.

Я поворачиваю голову в другую сторону и вижу, что он сидит на диване с высокой спинкой.

— Доброе утро, соня, — добавляет он.

— Доброе… Ты давно проснулся?

— Часов пять как.

— Пять?!

— Мы вчера рано легли, — он смотрит на меня с лукавой улыбочкой, которая ему безумно идет и которая заставляет приливать кровь к разным частям моего тела.

— Значит ты опять дежурил у моей кровати?

Я закусываю нижнюю губу и собираю мягкое одеяло в ладонях, чтобы соскользнуть с кровати вместе с ним.

— Я отлучался. Нужно было решить пару вопросов.

— Что-то серьезное? — я напрягаюсь за секунду.

Смирнов отбрасывает телефон и встает с дивана. Он подходит ко мне вплотную, после чего накрывает широкой ладонью мою макушку. Его пальцы закапываются в моих волосах, становится так приятно, что хочется замурлыкать довольной кошечкой.

— И кому еще придется трудно? Может, мне с тобой?

Он наклоняется к кровати и целует меня, не давая возможности выдать шпильку в ответ. Мой запал мгновенно иссякает, я погружаюсь в его ласку и перестаю верить самой себе. Теперь будет так? Столько нежности? Горячих прикосновений?

— Ничего не бойся, когда я рядом.

— Я не боюсь. Просто…

— Переживаешь.

— Да, — я киваю. — У меня выдался сложный год, я уже во всем жду подвох.

— Подвоха нет, я разговаривал с ребятами, кто вчера был на смене. Игоря Никольского уже увезли из города. Как щенка, за шкирку.

— Его отец?

— Да, судя по всему, старший Никольский распорядился. Игорь, конечно, уйдет от ответственности…

Теперь моя очередь целовать Смирнова. Он становится чернее тучи, а его руки заметно напрягаются.

— Ты и так отлично ему врезал. Я кстати не сказала за это “спасибо”.

— Пожалуйста, — Леша оттаивает. — Они сами разберутся в своей семейке. Нужно только встретиться с их отцом.

Леша смотрит на наручные часы, отодвигая манжет серой рубашки. Я по одному его лицу понимаю, что нужно собираться. Он берет меня с собой, а дорога занимает всего несколько минут. Мы приезжаем в соседний отель, который располагается в том же квартале роскошной недвижимости.

Встреча запланирована в номере люкс. На его пороге нас встречает помощник с седыми волосами и со строгими педантичными манерами. Я не запоминаю его имя, тем более вскоре из соседней комнаты выходит Ксюша. Она с улыбкой направляется ко мне и обнимает, как близкую подругу.

— Я провожу, — бросает она помощнику, которому явно не нравится ее инициатива. — В гостиной уже все собрались.

— Все?

— Адвокаты, — Ксюша закатывает глаза. — Любовь Никольская тоже здесь.

Это становится неожиданностью для меня. Я столько слышала о ней и посмотрела столько видеороликов с ее участием, но не думала, что мы встретимся лицом к лицу.

— Она прилетела вместе с отцом, — добавляет Ксюша и подбадривает мягким взглядом. — Я сама только узнала.

— Пусть. Может, оно и к лучшему, чтобы не осталось недомолвок.

Мы идем в гостиную. Леша входит первым, он без стеснения держит меня за ладонь, переплетая наши пальцы. Это успокаивает и дает силы. А они сейчас на вес золота, потому что в гостиной оказывается целая толпа. Человек десять точно. Мужчины в пиджаках, горничная, еще одна помощница и, наконец, сами Никольские. Отец и дочь.