Когда музыка на минуту смолкает, становится слышным пение сверчка и далекое кваканье лягушек, а затем, словно по неумолимому приказу, концерт возобновляется.
Как зачарованные, мы с Валери шагнули вперед, толкнув дубовую резную дверь, вошли и...
Боже мой! Это как ушат холодной воды!
Часовня до отказа набита людьми - мужчинами и женщинами.
Никто не обернулся, чтобы посмотреть на нас. Казалось, им все было совершенно безразлично. Они сидели, словно статуи, крепко сжимая в руках большие церковные свечи.
Возле алтаря я увидел того, кто играл эту демоническую мелодию. Или если не его самого, то по крайней мере его руки в колеблющемся пламени свечей.
Длинные костлявые пальцы, украшенные золотыми кольцами и перстнями с изумрудами. Они напоминали мне те, которые в записанном на пленку сне Валери царапали стены. Теперь эти пальцы бегали по клавиатуре фисгармонии, как лапки ткущего сеть паука.
А музыка текла... текла... переливалась через стены и заполняла все.
Перед алтарем я заметил два свободных сиденья с подушечками из красного бархата.
Теперь Валери бессознательно повлекла меня вперед, и я понял, что эти места предназначены для нас.
Я шел, а не покидающий меня страх снова визжал, предупреждая меня: Нет, Роберт... нет, только не это...
Тень, падающая на стену от рук артиста, казалась живой. Она как бы разбухала, росла в соответствии с громкостью музыки. Черный мрамор алтаря искрился, мерцал... Нет... Роберт... Не подходи... не подходи...
И тут я как бы очнулся от колдовского воздействия проклятого алтаря и волшебной, неземной музыки.
Пальцы после душераздирающей ноты застыли в одной точке, а я разом обернулся. Я чувствовал, что мне в спину впиваются чьи-то взгляды.
Но нет. Это были только пустые зрачки, слепые потухшие взоры, ничего не выражающие.
Все - ложь и абсурд. Я участник какой-то жуткой комедии.
Эти существа вовсе не люди, а просто восковые манекены, музейные куклы, застывшие в вечном покое.
В давящей тишине я вглядывался в десятки бледных иссохших лиц, изборожденных глубокими морщинами.
Затем они вдруг начинали растекаться в пламени свечей, черты лиц их расплывались, казалось, оживали, принимая странноватые и жуткие выражения, отчего у меня волосы зашевелились на голове.
Воск плавится... плавится... и вскоре остаются одни натеки, пузыри...
- Валери!
И только тут я понимаю, что Валери исчезла и что я один стою посреди этой проклятой часовни.
Охваченный безумной яростью, я бросаюсь к двери, но она заперта снаружи.
Я разбегаюсь и бью плечом, отскакиваю и сбиваю стоящие в углу манекены, которые рушатся с глухим шорохом.
- Валери!
Скользя по мягкому теплому воску, спотыкаясь о манекены, я продираюсь к окнам, но все они зарешечены и закрыты ставнями.
Вдруг я вижу еще одну дверь, слева от алтаря. Толкаю ее, и она открывается.
Выскакиваю наружу, и дверь больно ударяет меня в спину.
Глава 8
Я потерял всякий отсчет времени. А может быть, оно вообще остановилось.
Возможно, в этом мире, который постоянно ускользает от меня и в котором я нахожусь вопреки всякой логике, время вообще не имеет никакого значения?
Но в конце концов, почему же не отвечает Грейсон? Что могло случиться? Может быть, они меня навсегда покинули здесь, в этом мире?
Я знаю, что за страхом начинается безумие, еще более ужасное, чем смерть.
Отец небесный, может ли существовать что-либо страшнее смерти?
Но что же случилось с Валери? Зачем этот побег, это внезапное и совершенно необъяснимое исчезновение?
Какую роль играет она в том, что меня окружает?
Я стал сам с собой рассуждать по этому поводу. Следует попытаться прийти к разумному решению.
На первое место я поставил идею Грейсона. То есть идею существования параллельного мира, который соседствует с нашим и общается с ним через сеть бессознательного.
Ну а если предположить, что этот мир может соприкасаться с нашим, то Валери можно рассматривать как инструмент этого феномена. Своего рода дверь в этот непознанный мир... Да, это, пожалуй, подойдет...
Но кем была уготовлена для Валери такая роль в этом контакте? Вот тут-то я уже совсем ничего не понимал. Было ли ее устранение в этот мир добровольным?
В чем его смысл? Что за этим скрывается?
Кто? Что?
Масса вопросов, остающихся без ответа, и вдобавок еще исчезла Валери. Ее следует отыскать во что бы то ни стало.
Я собрал в кулак всю свою волю и выдержку. Затем осмотрелся и увидел длинную каменную лестницу, ведущую в глубь земли. Именно этим путем Валери наверняка и скрылась.
Я вступил в узкий сводчатый проход. Все чувства мои были обострены.
Все та же таинственная тишина.
Я продолжал спускаться, потом надолго останавливался отдохнуть, а лестница все тянулась и продолжала вести вниз, в абсурдный мир.
Однако должна же она когда-то кончиться. Эта мысль беспокоит меня, ибо я начинаю понимать, что лестница бесконечна.
Бесконечная лестница, ведущая в бесконечность...
У меня появляется ощущение опасности этого спуска наугад. Возникает мысль о возможных ловушках на пути...
Я спускаюсь еще на двадцать ступеней, и глухой шум позади заставляет меня обернуться.
Великие боги! Что же это?!
Лестница позади меня исчезала. Потом она вдруг начала подниматься, а я мечусь, стремясь остаться на месте.
То спуск, то подъем. Это абсурд, потому что лестница ведет в никуда. Это ловушка.
Меня откровенно пытаются свести с ума. Потеря равновесия - первый шаг в сторону безумия.
Если я не прореагирую, то пропал... я это знаю... Но как?..
"О!.. Грейсон... Грейсон... где же вы?.. Почему не отвечаете?.. Что происходит?"
При звуке моего голоса мир вокруг вдруг материализуется.
Возникает сказочный пейзаж, огромный, просто-таки гигантский... Парк... Лес... плоский, замерший в контрастах светотеней.
Какая-то сила, сокрушающая и не позволяющая сопротивляться, толкает меня. Остается только повиноваться, когда меня с вытянутыми вперед руками выбрасывает в сказочный пейзаж.
Я лечу со скоростью снаряда и чувствую, как от удара разрывается с треском полотно!