Пролог

Я раньше не задумывалась: какого это — отказаться от мечты? Особенно тогда, когда стремишься к ней всем сердцем.

Я в деталях помню, как мама впервые привела меня в танцевальную школу. Помню её розовые стены, запах старого паркета, большие окна и зелёные шторы. Помню длинное, мутноватое зеркало у дальней стены и строгую белокурую преподавательницу. Она всё время громко хлопала в ладоши, отбивая ритм.

Помню, как восхищенно делилась с матерью своими эмоциями, а та широко улыбалась и одобрительно качала головой. «Настанет время, и ты обязательно взлетишь, моя птичка», — говорила она. Но мама ошиблась. Некоторым мечтам не суждено сбыться.

С самого первого танца я начала жить на сцене, болеть ею, любить её. Мы были одним целым, сколько я себя помню. И она навсегда останется моим старым другом. Возможно, иногда я буду её навещать. А возможно — не увижу больше никогда. Время подскажет.

Во всяком случае, музыка всегда будет напоминать мне обо всех светлых мгновениях, проведённых в стенах Академии. И я никогда не пожалею о своём выборе.

Глава 1

Двумя месяцами ранее.

Я сидела на большой барной стойке и, болтая ногами, попивала ароматный кофе. Каждую секунду моя нога легонько ударялась о дерево, издавая глухой стук, разносящийся по всему ресторану. Сейчас здесь никого нет, но пройдёт несколько часов и по залам начнут шнырять официанты, повара засуетятся на кухне, а гости займут все столики до последнего. Любой недотёпа, взглянувший на этот огромный зал впервые, никогда не поверит моим словам. Но я — дочь Андрея Николаевича Солмея — не понаслышке знаю, каким живым может быть это место.

И всё же это место делали волшебным не люди, а мой отец. Его труд и смелость превратили это место в рай. Так, что даже сидя на длиннющей барной стойке и греясь под солнечными лучами, падающими через большие окна, я получала невероятное удовольствие. Не верится, что через несколько часов я буду в сотне километров отсюда. Ведь сегодня был мой последний день в Солярисе.

Я еще раз пробежалась взглядом по круглым столикам, окнам, задрапированным тяжёлыми зелёным шторами, по картинам на стенах. Я подрабатывала здесь на протяжении семи лет и знала каждый сантиметр этой комнаты. Мне будет её не хватать.

От нахлынувшей тоски, к глазам подступили слёзы, но не успела я разреветься, как дверь за моей спиной отворилась, и в зал вошёл папа. Он выглядел таким взволнованным.

За лето он сильно загорел. Это было особенно заметно из-за белой рубашки, накинутой поверх его любимой серой майки. Рукава отец закатал, чтобы было удобнее управляться на складе. Я хотела помочь, но он строго наказал оставаться тут, пришлось послушаться.

Он подошёл ближе и, запрыгнув на стойку, уселся рядом. Затем, не говоря ни слова, забрал мою чашку и сделал пару глотков.

— Мне будет тебя не хватать, мышка, — сказал он на одном дыхании.

— И мне тебя, пап, — еле слышно ответила я, разглядывая носки своих балеток. — Я постараюсь почаще приезжать, но ты же знаешь, что это будет непросто.

— Знаю. Более того, я надеюсь, что твоя учёба будет настолько интересной, что тебе попросту будет не до меня.

Я подняла круглые от удивления глаза на папу.

— Ты что! Мне всегда будет не хватать тебя. Как же я проживу без твоих завтраков, наших походов в кино и вот этого? — я быстро наклонилась к отцу и обняла его.

Он незамедлительно прижал меня к себе в ответ.

— Мне тоже будет этого не хватать. Но что такое семестр? Каких-то несколько месяцев.

— Я постараюсь приехать пораньше, — честно ответила я.

Папа поднял на меня свои серьёзные серые глаза.

— Ты же знаешь, как я тобой горжусь?

— Знаю, — всхлипнула я.

Папа уже было открыл рот, чтобы добавить еще что-то, но с улицы раздался громкий звук клаксона. Мой взгляд моментально устремился на часы. Полдень. Это значит — пора ехать.

Судя по тому, как опустились отцовские плечи, он тоже это понял.

Отставив чашку в сторону, он спрыгнул со стойки, я повторила его манёвр, затем перекинула сумку через плечо и пошагала в сторону выхода. Папа схватил мой чемодан и поспешил следом.

Не успела я выйти на улицу, как в поле зрения попал небесно-голубой кабриолет. Рядом, опиревшись на дверцу, стояла моя лучшая подруга.

— Привет, — улыбнулась Мила. — Здравствуйте, Андрей Николаевич.

— Здравствуй, — ответил папа, затем лёгким качком головы указал на чемодан и спросил. — Куда?

— В багажнике еще есть место.

— Привет, — пролепетала я, затем подошла ближе и обняла блондинку.

Отстранившись, я заметила, что Мила сияет как диско шар. Казалось, ей не терпится отправиться в путь.

По невероятно чудаковатому стечению обстоятельств — мы обе поступили в один университет, а именно — в Равенскую Академию Искусств. И обе сделали это не совсем обычным способом.

Дело в том, что примерно год назад РАИ организовала конкурс талантов, призёры которого автоматически зачислялись на первый курс. И мне до сих пор не верилось, что я оказалась среди трёх счастливчиков. Кхм, то есть — четырёх. Ведь Мила официально не участвовала в конкурсе. Она лишь спасла меня от провала.

В тот далёкий вечер, девчонки из школы испортили моё платье прямо перед самым выходом на сцену. Наша хорошая подруга — Кира, могла починить его, но ей было нужно время, а его совсем не оставалось. И тогда Мила вышла на сцену для того, чтобы задержать концерт, а еще — признаться миру в своём невероятном таланте. Да, Мила Арден — была лучшей певицей из тех, что я знала, и прекрасным автором песен. Она буквально рискнула своей судьбой ради меня, и я буду всю жизнь ей за это благодарна.

Правда опасения подруги были напрасны, зрители полюбили её также сильно, как и я. А одна из членов жюри была так впечатлена, что пригласила её на обучение в Академию. Так что теперь мы будем жить и учиться в городке под названием Равен на протяжении долгих четырёх лет.

— Готова ехать? — спросила Мила, встряхнув своими шикарными золотыми волосами.

— Одну секунду, — ответила я. Затем вновь подошла к папе. — Я напишу, когда мы доедем и заселимся в общежитие.

— Договорились, — кивнул он, а затем засунул руку в карман и извлёк наружу маленькую синюю коробочку, обитую бархатом.

— Что это?

— Это твой подарок. Счастливого учебного года.

Заинтригованная, я забрала коробочку и открыла. На меня смотрела крошечная золотая балерина

— Это от нас с твоей мамой, — добавил папа.

А меня словно током ударило. Я подняла ошарашенный взгляд на родителя. Тот смотрел на меня с тоской и еще… с гордостью.

Мама умерла, когда мне было восемь. Она была самой невероятной танцовщицей из всех, что я знала, и самой невероятной мамой, какую только можно пожелать. Я помню, как она впервые привела меня в танцевальный кружок. Как смотрела мои первые выступления. А потом… потом она заболела. Но несмотря на то, что прошло десять лет, я по-прежнему чувствую, что она рядом. Что она поддерживает меня в трудные минуты и гордиться в счастливые. И мне всё равно её очень не хватает.

— Он такой красивый, — выдохнула я, смотря на кулон.

— Он принадлежал твоей маме. Был, можно сказать, талисманом. Я подумал, что тебе не помешает удача в новом месте, — его губы расплылись в мягкой улыбке.

— Спасибо, попочка, — всхлипнула я и бросилась на отцовскую шею.

Он крепко прижал меня к себе, а затем шепнул на ухо:

— Эй, мышка?

— Да?

— Покажи всем чего стоит моя девочка.

— Обязательно, — кивнула я, отстраняясь. — Поможешь?

Аккуратно сжав кулон пальчиками, я достала его из бархатной коробки и протянула отцу. Тот забрал его, дождался, пока я подниму копну своих тёмных волос и, обернув кулон вокруг моей шеи, застегнул его. Я моментально опустила взгляд на крошку-балерину.

— Красотка, — выкрикнула Мила.

Я обернулась на звук и увидела сияющую улыбку.

— Она права, — подмигнул папа.

— Спасибо, — мои губы расплылись в улыбке. — Ну мне наверное пора.

В ответ последовали понимающие кивки.

— Хорошо вам добраться, мышка. И да, я люблю тебя.

— Я тоже очень тебя люблю, пап.

После этих слов, я быстро наклонилась и поцеловала отца в щёку, затем поспешила к кабриолету и уселась на пассажирское сиденье.

— Ну что, вперёд и только вперёд? — спросила Мила, ухмыляясь.

— Вперёд и только вперёд, — повторила я её слова. Эх, вот бы мне столько воодушевления.

Затем подруга завела мотор своей новой машины, папа отошел в сторону, освобождая нам место для разворота. Наши взгляды опять встретились, затем мы обменялись ободряющими улыбками. Не успела я вскинуть руку, чтобы помахать, как Мила дала по газам и в следующий момент мы скрылись за поворотом.

* * *

Следующий час мы провели в дороге, распевая во весь голос песни восьмидесятых. Я была одновременно взволнована и счастлива. Совсем немного и я встречусь лицом к лицу с местом, о котором мечтала всю жизнь. До сих пор мне не верилось, что всё это реально.

Мы мчались по залитому солнцем шоссе, погода нам благоволила, так что Мила откинула крышу своей новой машины, позволяя нашим счастливым мордашкам встретиться с ветром.

Кабриолет Виктор Григорьевич вручил Миле на совершеннолетие. Подруга была очень удивлена и поначалу даже отказывалась от столь шикарного подарка. Но её отец чётко сказал: «Машина остаётся не зависимо от того, будешь ты на ней ездить или нет». Помню, как долго она изливала мне душу, потом составляла списки «плюсов» и «минусов». В итоге Мила решила, что кабриолет пригодится ей на время учёбы в Академии, а еще её, как и меня, подкупил потрясающий цвет. В общем, не успела подруга получить права, а мы уже решили, что отправимся в Равен вместе. Так и произошло.

Когда мы, наконец, свернули с шоссе, Мила приглушила радио и снизила скорость.

— Волнуешься? — спросила она, поворачивая машину вслед указаниям навигатора.

— Безумно, — улыбнулась я. — А ты?

— Тоже.

Справа и слева от нас простирались ряды лиственных деревьев, за ними простирались поля. Невольно, я засмотрелась на эту красоту. Конечно, Солярис был очень зелёным городом, со своим потрясающим парком и уютными скверами. Но он всё же был городом. Здесь же было так тихо и умиротворённо.

— Мы точно едем туда, куда нужно? — нахмурилась я.

— Карта говорит, что да. Меня тоже смущает… — начала было она, но не успела договорить.

Ведь впереди показалась огромная синяя вывеска с надписью «Равен».

Проехав еще метров пятьсот, мы свернули направо. Не прошло и минуты, как на горизонте замаячило светлое здание «РАИ». Мила даже сбросила скорость, чтобы мы могли лучше рассмотреть здание, расположившееся по левую руку от нас. А оно… оно было огромным!

— Невероятно, — только и выдохнула я.

Первым, что привлекало внимание, была башня, выстроенная из светлого кирпича. Она возвышалась над зданием, словно хранительница.

— Ты только взгляни на окна! — взвизгнула Мила.

Я опустила взгляд и усмехнулась.

— Большие, всё как ты любишь.

— Мне здесь уже нравится! Надеюсь, наша комната будет не менее эффектна.

— Скоро узнаем, — заметила я.

Когда мы почти миновали корпус, я услышала доносящуюся сбоку классическую музыку. Подняв глаза на здание, я поняла, что звук идёт со второго этажа. Два окна с этой стороны были открыты нараспашку, но даже так я не могла различить, что же такое происходит внутри — слишком высоко был второй этаж.

— Ты слышишь? — лишь поинтересовалась я.

— Да, — губы Милы скривились в счастливой полуулыбке.

Миновав главный учебный корпус и повернув налево, мы уткнулись прямо в шлагбаум. Рядом с ним расположилась небольшая будка, из которой мигом высунулось лицо охранника. Его густые брови поднялись в немом вопросе.

— Мы в Академию, — выпалила подруга, а затем слегка нахмурилась, словно жалея о некорректной формулировке.

Я опустила ладонь на её плечо, девушка обернулась и легонько кивнула.

— Документы, — сухо потребовал мужчина.

Мы мигом обернулись.

— Секунду, — попросила я. Затем склонилась к бардачку и вытащила оттуда два аккуратно сложенных листка. Их нам с Милой прислали по почте на днях. Это было что-то вроде удостоверения личности, дающего разрешения въезжать на территорию РАИ. Я протянула бумаги подруге, та, в свою очередь, отдала их охраннику.

Он принялся пристально их изучать, затем, удовлетворённо кивнув, вернул и приветливо улыбнулся. Это оказалось так неожиданно, что и я, и Мила округлили глаза.

— Добро пожаловать в академию, дамы.

— С-спасибо, — в унисон промямлили мы.

— А не подскажите, куда дальше? — с виноватым видом спросила подруга.

Мне мгновенно захотелось заверить её, что переживать не о чем, и мы обязательно во всём разберёмся. Но вместо этого я вновь уставилась на мужчину.

— Проезжайте прямо, там будет студенческая парковка. Оттуда увидите маленькое красное здание — это справочная, там вас и направят.

— Хорошо, спасибо, — закивала Мила.

— Спасибо большое, — повторила я.

Мы дождались пока поднимется шлагбаум, затем, последовав совету охранника, поехали прямо. Как он и сказал, здесь расположилась парковка для студентов. К моему большому удивлению, она была забита автомобилями. Неужели почти все студенты уже прибыли в Академию?

Отыскав свободное место, мы припарковались. Пока Мила опускала крышу кабриолета, я спросила:

— Как думаешь, лучше оставить вещи здесь и вернуться за ними, когда заберём документы?

— Думаю да, — кивнула Мила. — Не уверена, что будет удобно тащить чемоданы в справочную.

— Хорошо.

Выбравшись из машины, мы завертели головой по сторонам. Но меня больше волновал не поиск красного здания, а красота вокруг.

— Так хочется всё здесь посмотреть, — простонала я.

— Мне тоже, — усмехнулась Мила. — Отправимся на экскурсию сразу же, как заселимся в комнату, идёт? Ты сможешь потерпеть хоть полчаса?

Я сердито уставилась на неё. Но вместо того, чтобы посерьёзнеть, подруга разразилась порцией хохота.

— Не злись, — выдохнула она, пытаясь вздохнуть между смешками — я же от чистого сердца.

— Я потерплю, — закатила глаза я.

Мила прищурилась.

— Точно?

— Да, — резко выпалила я, жалея, что под рукой нет какой-нибудь подушки, чтобы запульнуть в приятельницу.

— Тогда пошли.

Парковка оказалась гораздо меньше, чем мне показалось на первый взгляд. Стоило её миновать, как нам открылся потрясающий вид.

Первым делом в глаза бросилось огромное зелёное поле, расположенное прямо напротив нас. Оно было центром студенческого городка. Кое-где уже пристроились студенты. Я прищурилась, присматриваясь к ребятам. Вдруг, среди них есть Никита? Но нет, парня нигде не было видно.

Мы списывались вчера. Никита рассказал, что уже приехал в Равен и с нетерпением ждёт нашей встречи. Он так мило расписывал то, как будет скучать без меня эти три дня. Только вот я не сообщила ему, что приезжаю сегодня. Мне хотелось сделать сюрприз.

Так что может и к лучшему, что я еще с ним не пересеклась. Для начала, нужно заселиться в общежитие, затем привести себя в порядок и уже тогда встречаться со своим парнем. Одна мысль об этом вызывала на моём лице улыбку.

По левую руку от меня расположилось небольшое двухэтажное здание, далее следовал коридор из деревьев и скамеек, наверняка предназначенный для ленчей и обычных посиделок. А чуть дальше виднелся вход в главный корпус академии, прямо перед ним, словно стражи, возвышались четыре массивные колонны, а впереди простилались десятки ступеней. От такого величественного вида просто напросто перехватывало дыхание.

Я повернулась направо, здесь, как и сказал охранник, стоял крохотный домик из красного кирпича, по всей видимости — справочная. Через несколько десятков метров выросло еще одно здание, оно имело четыре этажа, и было похоже на учебный корпус. Но зачем гадать, когда через считанные минуты я смогу разузнать всё лично?

— Пойдём скорее, — не выдержала я, поворачиваясь к подруге.

Мила уже собралась ответить, но не успела.

— Девочки! — послышался крик со стороны парковки.

Мы одновременно обернулись и увидели Киру, бегущую нам на встречу. Её серо-зелёные глаза были широко распахнуты, на лице сияла улыбка.

— Кира! — громко крикнула Мила и первой поспешила обнять подругу.

— Привет, — также радостно выдала я, прижимая брюнетку к себе.

С Кирой я познакомилась три года назад, когда еще одна моя подруга — Инга, привела её на очередное заседание школьного книжного клуба. Вообще нас в компании было пятеро: я, Мила, Соня, Инга и Кира. Последняя была единственной, кто не учился с нами в Средней школе Соляриса. Но зато она была соседкой и по совместительству лучшей подругой Инги. Так что мы все очень быстро сдружились.

После окончания школы не только я и Мила поступили в РАИ, Кира также вошла в число новоиспечённых студентов. Только вот в отличие от нас, она не стала принимать участие в различных конкурсах и олимпиадах, позволяющих попасть в Академию без вступительных экзаменов. Она поступала вместе с остальными ребятами на общих основаниях — присылала портфолио, проходила творческое испытание и в итоге — вошла в число лучших.

Поначалу мы даже планировали поехать в Равен втроём, но подруга отказалась, сославшись на большое количество багажа.

— Я думала, ты приедешь в обед, — заметила Мила.

— Собиралась, — кивнула Кира — но в последний момент передумала. Папа сказал, что лучше выехать утром, чтобы не спеша заселиться и разобраться с расписанием.

— Разумно.

— Так здорово, что мы приехали в одно время, — хлопнула в ладоши я. — Кстати, отличное платье!

— Спасибо, — ухмыльнулась подруга.

Я еще раз опустила глаза на её невероятный наряд. Ярко-жёлтое, словно яичный желток, вязаное платье обтягивало стройную фигурку Киры. Широкие расклешенные рукава имели разрезы, а вырез, открывающий плечи, прекрасно подчёркивал зону декольте. Особого шика в образ добавляли коричневые босоножки на шпильках и серёжки-кольца, выглядывающие из под коротких волос. Правда в прошлом году они были еще короче, ведь Кира носила стрижку «под мальчика», теперь же её волосы немного отрасли и превратились в каре.

— Вы уже были в справочной?

— Нет, — покачала головой я. — А ты?

— Тоже нет.

— Тогда чего мы ждём? — спросила Мила.

Уговаривать нас не пришлось, через секунду мы уже спешили в сторону кирпичного домика. Поднимаясь по ступенькам, я волновалась, что проведу несколько следующих часов в очереди. Но стоило нам войти внутрь, и я поняла — мои переживания напрасны. Здесь никого не было, только небольшое окошко. Подойдя ближе, я различила за ним пухленькую темноволосую девушку.

— Доброе утро, — поздоровалась Кира, привлекая к себе внимание.

— Доброе, — кивнула девушка. — Вы на заселение?

— Да.

— Какие-либо документы забирали?

— Нет, — покачала головой я, затем посмотрела на девочек.

— Я — нет, — покачала головой Мила.

— И я нет.

Девушка удовлетворенно кивнула.

— Понятно, говорите фамилии.

— Солмей, Анден и О'хайя, — пояснила я, а для точности повторила всё по слогам.

Брюнетка удивлённо вскинула брови.

— Для иностранок вы отлично говорите по-русски, — заметила она.

Кира с Милой одновременно фыркнули, я сдержанно ухмыльнулась.

— Мы не иностранки, просто корни европейские, — пояснила первая.

— Понятно.

Затем девушка встала из-за компьютера, прошла к большим стеллажам с документами, расположившимися у неё за спиной. С минуту перебирала папки, пока не извлекла оттуда две. Вернувшись к окошку, она протянула их нам.

— Здесь все документы: заявление на заселение в общежитие, список дополнительных уроков — вам нужно выбрать как минимум два, также перечень внеклассных занятий, карта городка, пропуск в библиотеку, ну и остальное.

— Ого.

— Да уж, — вздохнула Мила.

— Смотрите, — продолжила девушка — выходите из здания и поворачиваете направо, там доходите до длинного красного корпуса — это общежитие для первого и второго курса, там показываете заявление коменданту. Ну и вас расселят.

— Спасибо огромное, — улыбнулась я.

— Спасибо, — повторила Мила.

— Удачи, — кивнула брюнетка, заново утыкаясь в компьютер.

Выбравшись на улицу, я уставилась направо. Так значит, это не учебный корпус, как я предположила изначально, а общежитие. Как здорово!

— Думаю, сейчас самое время забрать вещи, — заметила Мила.

— Согласна, — кивнула я.

— Да уж, — вздохнула Кира.

Не прошло и пяти минут, как мы, забрав сумки, стояли напротив входа в кирпичное четырёхэтажное строение. Помимо того, что у каждой из нас был чемодан, Мила тащила на спине большой рюкзак и гитару. У меня же была внушительная сумка, забитая танцевальной формой, чехол с пачкой и небольшой рюкзак с важными мелочами. Кира же тащила на спине здоровенный рюкзак, в одной руке она держала чемоданчик с красками, во второй — большую папку для рисунков плакатного формата.

— А где твой чемодан с обычными вещами? — поинтересовалась Арден.

— Мне предстоит второй заход, — пояснила О'хайя — еще тащить мольберт, два тубуса, ну и чемодан.

Мила даже присвистнула.

— Да уж, у тебя и вправду много вещей.

— Надеюсь, нас поселят не на последний этаж, — тяжело вздохнула я.

Обменявшись подбадривающими взглядами, мы дружно вошли внутрь.

В глаза сразу ударил жёлтый свет лампочек. Когда глаза привыкли, я смогла разглядеть помещение. Здесь было довольно уютно. Сразу за турникетами расположился просторный холл, со всех сторон заставленный диванчиками, он разветвлялся на три части: правая и левая вели, как я могла догадаться, в комнаты первого этажа. А вот центральная — уводила нас на большую лестницу, ведущую наверх.

— Доброе утро, — первой спохватилась Мила, подходя к коменданту.

— Новенькие? — улыбнулась полная женщина средних лет.

В ответ ей последовали три синхронных кивка.

— Давайте документы на заселение, только по одной.

Мила первая протянула свой листок. Женщина, забрав его, начала что-то вбивать в компьютере, затем просканировала какой-то код, через минуту она протянула Миле синюю карточку, похожую на кредитную.

— Второй этаж, левая сторона, комната номер двести семнадцать.

— Х-хорошо, — промямлила Мила, проходя турникет.

Следующей подошла Кира. Женщина проделала ту же операцию вновь.

— Первый этаж, левая сторона, комната сто один.

— О, красивое число, — заметила подруга, я попыталась улыбнуться.

Пока комендант сканировала моё заявление, я не выдержала и спросила.

— А нам нельзя заселиться в одну комнату?

Женщина уставилась на меня как на полоумную.

— Нет.

— Почему?

— Да, почему? — поддержала Мила.

— У каждой кафедры свой этаж, мальчики в правом крыле, девочки в левом. У вас третий этаж, комната триста двадцать четыре.

— Спасибо, — промямлила я, забирая карточку. — То есть, совсем без вариантов?

— Увы, — пожала плечами собеседница. — Не я здесь придумываю правила.

— Я вас поняла, еще раз спасибо.

Прошагав через турникет, я подошла к девчонкам, у всех троих настроение заметно ухудшилось.

— Вот же, я думала, мы сможем жить вместе, — вздохнула Мила.

— А у нас не то что комнаты, даже этажи разные, — добавила Кира.

Обе дружно уставились на меня, надеясь получить поддержку. Но если честно, мнение хотелось нагнетать обстановку. Поэтому я сказала то, чего они от меня не ждали.

— Ничего страшного, это ведь всего лишь комнаты, в которых мы будем ночевать. Это не значит, что нас разлучают.

— То есть ты ни капли не расстроена?

— Конечно, это всё неприятно. Но подумайте сами, мы ничего не можем изменить, так смысл переживать?

— Не хочется признавать, но ты права, — промычала Мила. — И всё равно это несправедливо.

В данную секунду она была похожа на ребёнка, у которого отобрали сахарную вату. Я склонилась к девчонками и крепко обняла обеих.

— Ну в Солярисе мы вообще в разных частях города жили, и нам это нисколько не мешало, — выложила я последний козырь.

В ответ раздалось согласное хмыканье.

Разжав объятия, мы одновременно посмотрели на лестницу.

— Выходит, на первом этаже у нас художники и дизайнеры, — подметила Кира.

— На втором музыканты, — добавила Мила.

— На третьем танцоры, а на четвёртом театралы, — закончила я.

Мила фыркнула

— Что смешного? — подняла бровь подруга.

— Похоже, они распределяли этажи по логике: «Чем меньше у тебя вещей, тем выше придётся топать».

Я рассмеялась.

— А вдруг кто-то привёз с собой виолончель или арфу?

— Или переносной танцевальный станок?

Переглянувшись, мы прыснули со смеху.

— Я им не завидую, — вытирая слёзы, сказала Мила.

— Да уж, — согласилась я — у меня другой вопрос: как мы потащим чемоданы наверх?

Подруги мгновенно посерьезнели.

В это мгновение, словно по волшебству, из соседнего коридора вынырнула группа парней, человек пять-шесть. Все с любопытством начали разглядывать новеньких, а потом один из них выдал:

— Эй, девчонки, вам помочь?

В этот момент воцарилась абсолютная тишина. Все ждали дальнейшего развития событий. Казалось, даже комендант оторвалась от работы и заинтригованно следила за нами. Первой не выдержала я. Но прежде чем заговорить, сладко улыбнулась и хлопнула ресницами.

— На третий этаж поднимите?

Парни даже расцвели.

— Конечно, — улыбнулся главный, затем подошёл ближе и взял мой чемодан, а я заметила, что на его пальцах остались следы от красок. Значит, художник. — Какая комната?

— Триста двадцать четвёртая.

Больше не говоря ни слова, незнакомец двинулся к лестнице. За моей спиной послышался шум, обернувшись, я заметила, что к девчонкам подошли другие ребята.

— А мне здесь уже нравится, — хихикнула Кира.

— Давайте занесём вещи в комнаты и сразу отправимся на прогулку по кампусу? — предложила я.

— Давай, — поддержала Мила.

— Тогда встречаемся через десять минут здесь? — предложила Кира.

— Договорились, — выпалила я и, не дождавшись ответа, поспешила за своим помощником.

Нагнать парня мне удалось только на предпоследнем пролёте. Тот, казалось, нисколько не запыхался, хотя мой чемодан, стоит признать, весил очень много. Когда незнакомец добрался до нужного коридора, то наконец опустил багаж на пол.

— Дальше в ту сторону, — подсказал он, указывая пальцем на левое крыло.

— Спасибо большое, — улыбнулась я. — А ты тоже с первого курса?

— Со второго, — поправил он.

— Понятно.

— В общем, добро пожаловать и еще увидимся.

Подмигнув, парень пошёл обратно вниз.

— Спасибо, — в который раз за сегодня выкрикнула я.

Затем, развернувшись на носках и подхватив чемодан, я покатила его в нужном направлении. Пришлось пройти половину коридора, прежде чем я нашла нужную комнату. Отперев дверь с помощью ключ-карты, я толкнула её плечом и ввалилась внутрь. Обернувшись лицом к комнате, я обнаружила, что не одна. Прямо напротив одной из кроватей склонилась девчонка с пучком ярко-розовых волос. Услышав шум, она выпрямилась и обернулась. Затем её глаза расширились, так что стали похожи на два блюдца. А через еще одно мгновение, она просияла и подскочила ближе.

— Привет, я… — неуверенно начала я, но меня перебили.

— Я знаю, кто ты, — выдала девушка. — Ты Полина Солмей, точнее, Лина — победительница осеннего конкурса РАИ. Я — Нина.

Она приветственно протянула руку. Мне не оставалось ничего, кроме как ответить на рукопожатие.

Глава 2

Я продолжала ошарашено глядеть на девушку, когда та, наконец, отпустила мою руку. На первый взгляд Нина была очень милой. Одетая в джинсовый комбинезон и черно-белую полосатую футболку, она широко улыбалась и, казалось, действительно была мне рада. Девушка пристально рассматривала меня своими серо-голубыми глазами, впрочем, это было взаимно.

Нина была небольшого роста, хоть и повыше меня, и имела худощавое телосложение. Круглое лицо, небольшой лоб, маленький, слегка вздёрнутый нос и тонкие губы. Ну и волосы! Неестественно розовые, они напоминали мне то ли закат, то ли сахарную вату, и были собраны в небрежный пучок на затылке. В целом, девушку нельзя было назвать красавицей в общепризнанном смысле, но она была довольно симпатичной, особенно когда вот так улыбалась.

— Так значит, мы с тобой соседки? — я, наконец, обрела дар речи.

— Угу, — Нина подпрыгнула и хлопнула в ладоши.

— Приятно познакомиться.

— И мне!

Я еще раз осмотрела комнату. Здесь было довольно просторно. Мебели не много: две кровати, над которыми расположились прикрученные к стене полки, рядом — прикроватные тумбочки. Еще большой шкаф, зеркало в полный рост, одно кожаное кресло. Ну и два огромных стола, пристроившихся под длинным окном у противоположной стены, и стулья к ним в придачу.

— Это моя? — спросила я, кивая на кровать справа от меня.

— Ой, да, извини, — заробела Нина, отходя в сторону и освобождая дорогу.

Я подошла к своему ложу и водрузила на него тяжёлые сумки. Затем развернулась и пошагала к окну, чтобы выглянуть наружу. Вид открывался чудесный.

Прямо под окнами распласталось студенческое поле, окруженное деревьями, а немного поодаль, с левой стороны, возвышалось здание Академии.

— А откуда ты меня знаешь? — как бы невзначай спросила я.

Соседка обернулась, словно не ожидая, что я вновь заговорю.

— О, тебя все знают, — пожала плечами она.

— Что? В каком смысле?

Кажется, в этот момент у меня с лица сошла вся краска. Популярности мне еще не хватало! Великие силы, надеюсь, Нина решила меня разыграть. Но, похоже, девушка говорила абсолютно серьёзно.

— Ты выиграла конкурс, такого никогда не было. Я имею в виду конкурса. Его устроили впервые за всю историю существования Академии.

— Я знаю. Просто не думала, что кому-то есть дело до какой-то девчонки.

Нина лишь вновь неопределённо пожала плечами, похоже, этот жест вошёл у неё в привычку.

— Когда я узнала, что ты моя соседка, я очень обрадовалась, — честно призналась девушка.

— Правда? — не поверила я.

— Я серьёзно! Мне кажется, ты хорошая и трудолюбивая, ведь иначе ты бы не одержала победу.

— Думаю, тут все трудолюбивые, иначе бы не попали в РАИ, — перебила я чересчур резко, от чего самой стало противно. Встряхнув головой, я продолжила более мягко. — Не стоит как-то меня выделять.

Соседка прищурилась.

— Говори что хочешь, но я видела запись твоего выступления — это невероятно!

В эту секунду я почувствовала, как мои щёки заливаются густым румянцем. Одно дело, когда тебя хвалят друзья или папа, и совсем другое — когда незнакомцы. Хотя теперь я не могу называть Нину незнакомкой, даже наоборот — мне придётся поскорее привыкнуть к ней. Ведь отныне — мы будем жить бок о бок на протяжении четырёх лет.

— Мне как-то неловко, что я ничего о тебе не знаю, — виновато ответила я.

— Ничего, — ухмыльнулась собеседница — еще успеешь узнать.

Я тоже улыбнулась ей в ответ и плюхнулась на кровать. Мой взгляд упал на соседскую половину комнаты, только сейчас я заметила, что Нина успела распаковать свои вещи и разложить их по местам. Книги на полках сверху, фото с каким-то парнем на тумбочке, плед на кровати. Кажется, она собиралась вещать плакат на стену, когда неожиданно ворвалась я.

— А ты давно заселилась? — вопрос сам слетел с моих губ.

Нина не успела ответить, в дверь постучали. Пришлось встать и открыть. Стоило мне это сделать, как внутрь ввалились мои лучшие подруги.

— Ну ты чего так долго? — возмутилась Кира. — Мы тебя уже целую вечность ждём.

Я смутилась. Вот же оладушек, совсем заболталась со своей соседкой и забыла про девчонок, ну и дурёха. Лишь спустя пару секунд, они заметили, что я в комнате не одна.

— О, привет, ты соседка Лины? — начала Мила. — Я…

— Ты Мила Арден! — выпалила Нина.

Мы обе ошарашено уставились на девушку. Она что, всю академию в лицо знает?

Мила вскинула одну бровь и, посмотрев на меня, спросила:

— Она всегда такая?

Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть от смеха.

— Сколько мы знакомы — да.

— Я — Нина Ветрова, — она вновь приветственно протянула руку, как и мне.

— Мила.

— Кира, — поддержала брюнетка и повернулась в мою сторону. — Ну так что, идём смотреть кампус?

— Пошли, — кивнула я, хватая сумочку с кровати.

— Ой, а можно с вами? — попросила Нина. — Я отлично всё здесь знаю. К тому же, уверена, вам не помешает экскурсовод.

Мы дружно переглянулись.

— Отлична идея, — кивнула Мила.

— Пойдём, — улыбнулась я.

— Отлично! — просияла соседка, затем быстро схватила с полки сумку и распустила волосы. Ты рассыпались мягкими розовыми волнами, еле доходящими до плеч.

Затем мы дружно вывалились в коридор, послышался шум захлопывающейся двери, а через минуту мы уже стояли на улице.

— Пойдёмте, сделаем круг, — предложила Нина и повела нас не к главному зданию Академии, как я рассчитывала, а в совершенно противоположную сторону.

— Так ты что, всех здесь знаешь? — поинтересовалась я.

— Нет, упасите Великие Силы, — засмеялась девушка. — Только тех, кто поступил без вступительных испытаний и нескольких популярных ребят.

— Понятно. А ты тоже, ну…

— Обхитрила систему и попала в Академию вне конкурса?

— Ну да, — усмехнулась я — вроде того.

— Да, — кивнула собеседница. — Меня позвала сама ректор.

— Что?! — удивлённо воскликнула Кира. — Сама Наталья Каспар?

— Угу, я была на соревнованиях в столице, танцевала соло. Уж не знаю, каким ветром туда занесло Наталью, но она нашла меня после выступления и пригласила на обучение.

— Это очень круто!

— Да, но еще и странно, потому что на том самом конкурсе я заняла четвёртое место, но позвала она только меня.

— Значит, в тебе есть что-то особенное, — подмигнула я.

— Не знаю, — вздохнула Нина. — Так, я обещала вам экскурсию.

Мы дружно закивали и начали глазеть по сторонам.

— Ну с главным общежитием вы уже познакомились, — она показала в сторону нашего нового дома. — Здесь живут первый и второй курсы. Прямо за корпусом находятся беседки и лес, многие отправляются туда на пробежку, но ходят слухи, что если забежать далеко, то можно встретить волка или оленя. Так что если не хотите приключений на мягкое место — бегайте вокруг студенческого городка.

— Понятно, — кивнула Кира.

— Вот это, — соседка показала на большое кирпичное здание, примостившееся рядом с общежитием — главная библиотека. Если вам приспичило позаниматься в тишине или взять вспомогательную литературу — вам сюда.

— О да, — восхищённо присвистнула Мила.

Я обернулась на подругу, она замерла, в глазах появился блеск. Да уж, вот он — лучший подарок для Милы Арден, не дорогие украшения, ни машины с откидным верхом, а большая двухэтажная библиотека.

В этот момент я почувствовала, как что-то дотронулось до моей руки. Оторвав взгляд от блондинки, я обернулась. Это оказалась Кира. Стоило нашим взглядам встретиться, как я сразу поняла, о чём думает девушка. Один короткий кивок, и через секунду мы подпрыгнули к Миле, схватили её под руки и потащили вслед за Ниной.

— Что вы делаете? Отпустите! — запротестовала она.

— Мы идём дальше, — пояснила Кира, еле сдерживая смех. Если честно, меня саму распирало.

— Но я хотела получше рассмотреть библиотеку!

— У тебя четыре года впереди, еще успеешь.

— Ну девочки!

Мы молча продолжали свой путь, не прошло и минуты, как Мила сдалась и перестала упираться.

— Ладно, — выпалила она. — Идём дальше, только отпустите меня.

— Точно? — я бросила на неё внимательный взгляд.

— Да.

Мы мгновенно её отпустили. Как и обещала, Мила не стала бежать в обратном направлении, что весьма радовало. А тем временем, мы дошли до следующей части городка.

— А это что? — поинтересовалась я, всматриваясь в небольшие двухэтажные здания, похожие на коттеджи.

— Это домики третьего и четвёртого курсов, — пояснила Нина.

— Такие маленькие?

— Ага. В этом году мало старших, поэтому всего четыре домика. По одному на каждый факультет, — она поочерёдно стала указывать на каждое строение. — Здесь живут дизайнеры, здесь — театралы, дольше — певцы и музыканты, а в последнем — танцовщики.

— Неплохо, — улыбнулась я.

Значит, Никита живёт в том дальнем домике. Что же, нужно будет взять на заметку. Приглядевшись получше, я поняла, что дом «Танцовщиков» не самый последний на этой стороне, позади примостился еще один.

— А там что? — я указала головой в нужную сторону.

— Преподавательский дом, — ответила Нина.

— То есть, все педагоги живут здесь? — удивилась Кира.

— Не все, но многие. РАИ часто приглашает преподавать учителей из других стран. Некоторые проводят здесь всего несколько месяцев, поэтому им проще поселиться прямо в Равене, нежели искать жильё в городе. Хотя тут каждый решает сам.

Пока мы проходили все эти миниатюрные строение, Мила вновь подняла тему с поступлением.

— Нина, а ты идёшь сегодня на собрание? Ну для тех, кто поступил без вступительных испытаний?

— Конечно, оно как раз уже скоро, — девушка взглянула на часы, но я её опередила.

— Через полтора часа.

— Точно!

— Хорошо, что ты идёшь с нами, — просияла Мила. — Без тебя мы бы точно потерялись.

— Эй, — дружелюбно возмутилась я. — Неправда!

Девчонки лишь засмеялись.

Мы прошли ровно половину городка, тем самым оказавшись по другую сторону зелёного поля.

— Это «Равенское поле», — подметила Нина — но все называют его просто «поле» или «трава». Вокруг и в середине посадили несколько лип, чтобы ветер сильно не задувал. Под ними очень удобно делать домашку. А если повезёт с погодой, то некоторые учителя могут проводить занятия прямо тут.

— Шикарно, — улыбнулась я.

— Да уж, — вздохнула Мила — а я думала, что в СШС круто.

— Ну тут хотя бы формы нет, — подметила я.

— Это только во время студенческих будней, — возразила соседка, откинув и так короткие волосы назад. — На любые экскурсии, конкурсы, соревнования и прочее мы обязаны надевать что-то из атрибутики университета.

— Да ладно?

— Я не вру. Если вы поедете поддерживать наших на спортивный матч — то можно ограничиться шарфом и кепкой. А если сами будете участвовать в турнирах и соревнованиях — то нужно что-то посерьёзнее.

Я уже было собралась расспросить Нину, какие соревнования она имеет в виду, но не успела, девушка перевела тему.

— Это, — она указала на очередное здание — студенческий концертный зал. Здесь будут проходить все наши выступления и репетиции. Так что запоминайте, вон там, — она указала на стеклянный коридор, соединяющий это здание с соседним — переход из главного корпуса.

— Ну мне тут делать будет нечего, — вздохнула Кира.

— Ты учишься на художницу? — догадалась Нина.

— На дизайнера, — поправила подруга.

— В любом случае, ты ошибаешься. Ваш факультет занимается всеми декорациями, украшением залов, афишами и приглашениями.

— Весело, — кисло заметила подруга.

Хотя мне показалось, что её эта новость обрадовала. Кира постоянно участвовала в работе школьного «Книжного клуба». Она помогала организовывать собрания, лекции и аукционы, отвечала за дизайн нашего сайта и даже придумала логотип клуба. Нам всем это не хватало, и Кире в том числе. Так что будет очень здорово заняться чем-нибудь подобным и здесь.

— Ну а это, — торжественно воскликнула Нина, вперив руки в боки — главный учебный корпус!

Ну вот я, наконец, и оказалась лицом к лицу к месту моей мечты. Не обязательно было заходить внутрь, мне уже всё нравилось. Скамеечки у подножия, липы, сотни ступенек, элегантные колонны и двери, ну и часовая башня. Невероятно! Прошло несколько секунд, прежде чем я заметила, что не дышу.

— Пойдёмте скорее внутрь, — позвала Нина.

— А можно? — насторожилась Мила, но всё же пошагала за нашей новой знакомой.

— Конечно, к тому же сейчас внутри полно студентов.

— Да ну?

— Серьёзно. Сегодня проходит последний вступительный экзамен.

Мы уставились на девушку во все глаза. Неужели прямо сейчас?

— Я думала, приёмные дни уже закончились, — тактично заметила я.

— У основного потока — да, остались лишь те, кто занимался на подготовительных курсах летом и в прошлом году, — как ни в чём не бывало пояснила Нина.

Однако у меня от этой информации скрутило живот. Я так и замерла, смотря себе под ноги. Несколько секунд девочки продолжали пониматься по ступенькам, пока не заметили, что я отстала. Все трое недоумённо обернулись.

— Лина, ты в порядке? — спросила Мила, подходя ближе и обнимая меня за плечи.

Её прикосновение позволило мне вновь придти в себя, я сдержанно улыбнулась лучшей подруге, а затем повернулась к Нине.

— У РАИ есть подготовительные курсы?

— Да, всегда были.

— Вот же блин, — только и смогла простонать я.

— А тебе-то до них какое дело? — всё еще не понимала соседка.

— Ты просто не знаешь нашу Лину, — усмехнулась Кира и тоже подошла ближе. — Если бы на свете была тысяча способов попасть в Академию, она испробовала бы все до последнего.

Мила согласно фыркнула. Ну да, не одна она тут помешана на учёбе.

— Правда? Ты такая упёртая?

В ответ я могла лишь развести руками.

— Ну и сдались тебе эти курсы, ты же и так попала в Академию, так что не переживай. Уверена, пройдёт месяц, ты взвоешь от нагрузки и попросишь выходной.

Я собралась было возразить, но блондинка сделала это за меня.

— Она — не взвоет.

— Ха! — ухмыльнулась Нина. — Делайте ставки. Я выбираю месяц.

— А мне нравится, — поддержала Кира. — Ставлю на то, что ты начнёшь жаловаться через три месяца.

— Вы серьёзно?! — я не поверила своим ушам. Они что, действительно делают на меня ставки? Я обернулась к Арден.

— Год, — выпалила та.

— Эй, я всё еще здесь.

— Принято! — вновь воскликнула Нина, игнорируя меня. — Приз для победителя будет?

— Давай решим это позже.

— Договорились.

Я продолжала смотреть на всё это с открытым ртом, девчонки сговорчески переглядывались. Да уж, хороша соседка — сразу нашла общий язык с моими подругами. Впрочем, чего скрывать, мне самой Нина очень нравилась.

— Ну может мы уже войдём?! — не выдержала я, указывая обеими руками на дверь.

— Хорошо-хорошо, — засмеялась соседка.

Она в три шага обогнала меня и, потянув тяжёлую дубовую дверь на себя, нырнула внутрь. Мы мгновенно последовали за ней. Мысленно, я уже приготовилась увидеть сияющие коридоры, отделанные стеклом и пластиком, модные информационные стойки, набитые брошюрами сверху донизу, а также контрольно пропускной пункт, оснащённый самой надёжной системой безопасности. Но ничего из этого здесь не было.

Моим глазам открылась совсем иная, но не менее изумительная, картина. Я оказалась в небольшом холле. Куда не глянь — белый гранит. Из него были выполнены и пол, и стены и… я подняла глаза к потолку, тот был расписан на современный лад. Видимо, кто-то из студентов постарался. В самом центре с него свисала роскошная сияющая люстра. Под ногами расстелился тёмно-синий ковёр, он уходил далеко вперёд — на белую гранитную лестницу. У меня создалось ощущение, что я попала в музей.

Мебели здесь почти не было, лишь пара кожаных кресел и картин на стенах, которые, как мне казалось, тоже были выполнены студентами РАИ.

— А там что? — полушёпотом спросила Кира.

Её голос отвлёк меня от рассматривания творений местных художников и заставил обернуться. Девушка показывала рукой на деревянные двустворчатые двери по правую сторону от меня.

— Там гардероб, — пояснила Нина.

— Тут так красиво, — восхищённо заметила Мила.

Мне оставалось лишь согласно закивать.

— Пойдёмте.

Махнув рукой, новая знакомая подвела нас к крошечному окошку, пристроившемуся рядом с гардеробом. Она достала из кармана студенческий и показала кому-то по другую сторону. Через несколько секунд документ вернулся на прежнее место. Мы по очереди проделали ту же процедуру. Оказалось, что внутри сидел довольно милый мужчина средних лет. По всей видимости, охранник. Затем, девушка повела нас на лестницу. Она оканчивалась аркой, ведущей в неизвестный коридор. А также разветвлялась, провожая студентов на верхние этажи.

— Прямо — классы первого этажа и выход во внутренний садик.

— Во внутренний садик? Им что, мало того поля снаружи? — усмехнулась Мила.

— Наверное, — хихикнула Нина. — Все лекции и семинары проходят на первых двух этажах. Думаю, мы часто будем собираться вместе, потому что такие предметы как «история искусств» и «мировая литература» обязательны для всех без исключения. Но будут и более узконаправленные курсы, они проходят в самых маленьких аудиториях. Пока найдёшь — семь раз потеряешься, так что не бойтесь спрашивать дорогу у преподавателей.

Рассказывая всё это, соседка вела нас наверх.

— Я думала, РАИ отстроили новое здание, — удивилась я.

Раньше все филиалы Равенской Академии Искусств находились лишь в Европе и в Азии, но в прошлом году они решили открыть еще одну точку в России.

— Если бы, — вздохнула Нина — они просто выкупили здание у старинной частной школы и сделали небольшой ремонт.

— Теперь понятно, почему Академия так похожа на музей, — мой взгляд упал на очередную картину маслом.

— Ха, не делай выводы, пока не увидишь всё!

— Что ты имеешь в виду? — нахмурила брови Кира.

Мне тоже стало любопытно.

— Пойдём скорее, сейчас сами всё увидите, — махнула девушка и поспешила на самый верхний этаж.

Пришлось перешагивать через ступеньки, чтобы не отставать.

— А что на третьем… — начала свой вопрос я, но в который раз потеряла дар речи.

Моему взору открылось всё то, что я предполагала увидеть на первом этаже. Стены были обиты деревянными панелями, на каждой — десятки огромных фотографий, изображающих танцовщиков, актёров, вокалистов, художников и так далее. Все они были выполнены в чёрно-белых цветах. Что выглядело очень стильно на фоне тёмных стен. Вместо кожаных кресел — большие диваны, обитые тканью. В самом углу два автомата — один с напитками, второй с едой.

— Ничего себе! — воскликнула Кира.

— Тут красиво, — согласилась я. — Но почему…

На ум никак не приходило подходящего слова, но Нина и так догадалась, что я имела в виду.

— Почему здесь всё иначе?

— Да.

— Уважаемые дамы и дамы, — официальным тоном начала собеседница — представляю вам место, в котором вы будете проводить всё свободное время. По крайней мере, следующие четыре года. Третий этаж — этаж с творческими классами. Здесь находятся пять танцевальных залов, три музыкальных класса, три класса по вокалу, студия звукозаписи и спортивный зал. Еще два малых зала для художников и один большой для рисования с натуры. Увы, кабинеты черчения на втором этаже. Еще тут есть два класса для актёров и режиссёров, но они в основном всё время работают в театре. Ну и так по малому: швейный класс, класс для лепки, класс для фотографии и что-то еще, но я уже и не помню.

— Великие силы! — мои глаза превратились в два блюдца. — Как оно сюда поместилось?

— Понятия не имею, — усмехнулась Нина. — Ну что, хотите посмотреть на самое интересное?

— Ты про экзамен?

— Ага.

— А можно?

— Ну внутрь нас точно не пустят, а вот подглядеть через окошко никто не запрещает, — она подмигнула мне с самым сговорческим видом, на какой была способна.

На самом деле, меня уже во всю распирало любопытство. Хотелось хоть одним глазком взглянуть на тех, с кем мне, возможно, предстоит учиться в этом году.

— А вокальный экзамен тоже можно подслушать? — поинтересовалась Мила, пока мы шли по узкому коридору.

— К сожалению, вам не так повезло. Говорят, что Наталья потратила целую кучу денег на звукоизоляцию одного из классов, именно в нём проходят все экзамены.

— Невероятно.

В этот момент нам навстречу прошли две девушки, обе несли какие-то папки. У одной пальцы были испачканы грифелем, у другой замотаны пластырем. Значит из музыкального класса. Стоило нам обойти друг друга, как я услышала приглушенные звуки классической музыки.

— Давайте скорее, — мне не терпелось увидеть, нет, не только будущих сокурсников, а зал для занятий и преподавателя.

Впереди, метров в пятнадцати от нас, я заметила кучку людей. Человек семь, не больше. Все они прилипли к стене, и внимательно наблюдали. Не нужно быть гением, чтобы понять, что их так сильно заинтересовало. Подойдя к компании, я остановилась как вкопанная, но Нина взяла меня под локоть и потащила дальше.

— Что ты делаешь? — нахмурилась я. — Мы же пришли посмотреть!

— Именно! А из-за этих мамочек нам ничего не будет видно.

Мы прошли еще метров пять, затем завернули за угол и… оказались возле другого окошка. Только здесь совсем никого не было.

Я удивлённо уставилась на соседку.

— Его не видно с той стороны, но зато ракурс здесь отменный.

Я стремительно обернулась к окну. Великие силы, тут и вправду всё было как на ладони! Если родителям приходилось наблюдать за экзаменом из-за спин танцующих, то мы оказались с ними лицом к лицу. Прямо сейчас они выполняли танцевальные комбинации в центре зала. Я хотела получше разглядеть педагога, но моё внимание привлекло одно знакомое лицо.

— Афигеть! — взвизгнула Мила, кажется, она заметила то же, что и я.

— Это что, Люсинда? — добавила Кира.

Ну вот, кажется, зрение мне не изменяет. И это не дурацкие галлюцинации.

— Она-то что тут забыла? — вновь вздохнула Мила. — Я думала, что те, кто получил стипендию, не ходят на подготовительные курсы.

— Ты про Люсинду Райсек? — догадалась Нина.

— А ты знаешь другую Люсинду-стипендиатку? — нахмурилась Кира, ей тоже не нравилась эта ситуация.

Я почувствовала, как девчонки краем глаза наблюдают за мной. Неужели думают, что я устрою тут истерику? Не дождутся!

— Не знаю, зачем она записалась на эти курсы. Может настолько неуверена в себе и своём таланте? — заявила Нина.

Невольно я прыснула, а затем, удивившись сама себе, быстро прикрыла рот рукой. Девчонки смотрели на меня с широко распахнутыми глазами.

— Не говори ерунды, — как можно спокойнее произнесла я. — Видимо Люсинда решила записаться для них для улучшения своей подготовки. Если бы я знала о курсах, то тоже на них бы пошла.

«И научилась бы так высоко прыгать» — добавила я уже мысленно.

— Вы обе — ненормальные, — выдала Нина, отчего я заулыбалась.

— А ты разве не хотела бы брать дополнительные уроки балета?

— Я?! — её голос почти перешёл на визг. — Нет уж, спасибо. Мне от двух классических классов в неделю подташнивает, а на курсах пришлось бы заниматься этим каждый день по четыре часа. Упасите Великие силы от такой радости.

— А ты разве не балерина? — озадаченно спросила Мила. — Я думала все студенты кафедры хореографии классические танцоры.

— Ну у меня конечно есть базовая школа, — заулыбалась девушка — но я предпочитаю что-то более весёлое и живое.

Эти слова заставили меня оторваться от разглядывания танцовщиков и взглянуть на соседку.

— Ты современщица?

— Это так удивительно?

— Да! — выпалила я на одном дыхании. — Какие стили танцуешь?

— Ну модерн и джаз, само собой, ну и пару уличных направлений. А что?

В эту секунду мне захотелось обнять девушку. Я почувствовала, что с плеч рухнуло что-то тяжёлое.

— Я тоже люблю уличные направления, — подмигнула я.

— Да ладно? — не поверила Нина.

— Серьёзно.

— Выходит, две современные танцовщицы на всю Академию стали соседками по комнате?

— Повезло мне, — усмехнулась я. — Ну ладно, расскажи поподробнее об этих ребятах.

Я кивнула в сторону стекла.

— Нам тоже интересно, — подали голос девчонки.

— На самом деле я тут практически никого не знаю. Хотя есть один парень, его я знаю очень хорошо.

— Какой из? — лукаво спросила Кира.

— Вон тот, с русыми волосами в серых шортах, — Нина показала на стройного парня с густой чёлкой и голубыми глазами. — Это… это… ну в общем, это мой парень — Кристофер.

Мы коварно переглянулись.

— Вау! — выпалила Мила.

— Какой милый, — добавила я.

— Такой красавчик, — завершила Кира.

После наших слов Нина залилась звонким смехом.

— Ну спасибо, — держась за живот, фыркнула она.

— Я серьёзно, — закивала Мила. — Он отлично двигается.

Я была полностью согласна с лучшей подругой, этот Кристофер прекрасно слышал музыку, и амплитуда движений у него была отличная, но мой взгляд привлёк к себе юноша чуть позади. Немного выше своего соседа, со смуглой, золотистой кожей и густыми тёмными волосами. Он не то чтобы прыгал выше, или выполнял связку чётче, он… наслаждался! Это не бросалось в глаза, ведь лицо его было серьёзным, губы плотно сжаты, пот стекал по лбу. Но я всё равно это чувствовала. Он танцевал на пределе своих возможностей. И делал это великолепно!

— А это кто? — не сдержавшись, я всё же задала вопрос.

— Кто именно? — не поняла соседка.

— Вот тот загорелый брюнет в белой футболке.

— Нет, — резко отрезала Нина, затем схватила меня за плечи и развернула к себе. — Не спрашивай о нём, не интересуйся им и никогда не общайся, слышишь!

Я, Мила и Кира оторопело уставились на неё.

— Нина, я просто спросила. О чём ты? — меня порядком ошарашила её жёсткая позиция.

— Если не хочешь проблем — держись подальше от Айвана Каспара.

— Стоп, стоп, что? Каспара?! — выпалила Кира.

— Каспар, как Наталья Каспар? Как ректор?!

— Именно! — выплюнула Нина, затем взглянула на часы. — Пойдёмте, нам пора на собрание.

И не сказав больше ни слова, она пошагала обратно к лестнице. Мы поспешили вдогонку.

— Погоди, что общего между Натальей и этим парнем? Она что, его мама? — продолжила тему Кира.

— Почти, она его тётка, но сути дела не меняет.

— Я не понимаю, какая разница кто чей родственник? — выдохнула я.

Нина замерла.

— Совершенно никакой. Но, Лина, поверь мне, общение с Айваном не принесёт ничего хорошего. Просто обходи его стороной и всё.

— Х-хорошо, — только и ответила я, всё еще не понимая, что же такого в этом парне.

Но раз Нину так взбудоражило одно только его имя, значит это неспроста. Что же, лучше поверить ей на слово. Как бы там ни было, я поступила в Академию ради своей карьеры, а не для разгадывания загадок чужих жизней. Не моя забота. Если соседка сказала держаться подальше, так я и поступлю.

Больше мы не проронили ни слова на эту тему. Нина стремительно вывела нас на улицу, затем показала столовую, которая находилась в соседнем здании, но соединилась с главным корпусом стеклянным коридором, протянутым к третьему этажу. Мы вошли в кафетерий, где взяли по стаканчику кофе, на большее времени не хватило, и пошагали обратно в корпус. На полпути Кира отделилась. Собрание было предназначено только для «приглашенных» студентов, а подруга как раз собиралась съездить в город за новыми красками. Мы не возражали, лишь крепко обнялись на прощание.

Вернувшись на большую гранитную лестницу, соседка повела нас по первому этажу. Настроение её было не таким радостным, как полчаса назад, хоть та старалась этого и не показывать. Она продолжала активно рассказывать о каждом сантиметре Академии, пока мы не вышли в арочную галерею, окружающую небольшой сад.

В центре возвышался фонтан, окруженный скамеечками, в воде плавали лепестки цветов. Мне хотелось рассмотреть всю эту красоту поближе, но Нина потащила нас дольше. Мы обошли дворик наполовину, а потом она открыла дверь и затолкала нас в помещение. Это оказался маленький конференц-зал, и здесь уже прибывало несколько человек, разместившихся на первом ряду. Стоило нам войти, как они разом уставились на новоприбывших, а следом вновь вернулись к болтовне.

Интересно сколько всего приглашённых студентов? Об этом я решила спросить Нину напрямую. Раз уж она была так хорошо обо всё осведомлена.

— Не много, около пятнадцати человек. Знаю точно, что пять танцовщиков, три вокалиста, четыре музыканта, двое из театра и один художник. Но они могли позвать кого-то еще в самый последний момент.

— Я даже не знаю, мало это или много, — задумалась вслух я.

Но не успела полностью окунуться в эту мысль, ведь дверь вновь распахнулась. В комнату вошла Люсинда и Вилен — оба, бывшие ученики Средней Школы Соляриса, как я, Мила и Кира, к тому же стипендиаты. Да уж, в Солярисе умеют делать таланты, ничего не скажешь.

— Эй, вы уже здесь, — заулыбался юноша, подходя к нам.

Вилен был звездой нашей школы. Как я и Люсинда — он стал одним из призёров конкурса талантов РАИ. Только поступил, как Мила, на инструментально-вокальный факультет, а не на хореографию. Мы поочерёдно обнялись с ним, потом с Люсиндой. Казалось, она выбежала прямиком с экзамена и сразу рванула сюда. Её влажные рыжие волосы липли ко лбу, через плечо была перекинута спортивная сумка.

— Ребят, это моя соседка — Нина, — представила я свою новую знакомую. — Нина, это наш друзья еще со школы — Люсинда и Вилен.

В это раз девушка не стала перебивать меня, хотя я более чем уверена, что она прекрасно знала, кто стоит напротив неё. Вместо этого она обменялась с ребятами крепкими рукопожатиями и сияющими улыбками, завязалась непринуждённая беседа. Впрочем, и та продлилась не больше пары минут.

Девчонки рассказывали нам о новых классах, когда дверь отворилась, и в зал вошли несколько человек, не студентов, преподавателей. Я моментально узнала ректора — Наталью Карпар. Это была невысокая смуглая женщина с длинными тёмными волосами и шоколадными глазами. Она напоминала мне испанку. Помимо Натальи, мне была знакома еще одна женщина — София Дамрош. Если мне не изменяла память, то она заведовала факультетом вокала и музыки. Именно София пригласила Милу в РАИ.

Помимо двух этих прекрасных женщин, в компании оказалась молодая девушка и двое мужчин — один средних лет, другой явно уже на пенсии.

Все пятеро обошли конференц-зал и встали напротив ряда кресел.

— Прошу вас, присаживайтесь, — первой подала голос Наталья, мы моментально повиновались.

Прошло секунд тридцать, а все уже сидели по местам, навострив ушки и заклеив рты.

— Я рада приветствовать вас в стенах нашей Академия. Надеюсь, вы все благополучно заселились в общежитие и уже готовы приступить к учёбе. Красивые и долгие речи я, с вашего позволения, отложу до приветственной линейки.

Зал тихонько захихикал.

— Перейду сразу к делу. Для начала хочу представить вам своих коллег и ваших будущих наставников, София Дамрош — декан факультета вокального и музыкального искусств, Павел Краусов, — женщина указала на того, что помоложе — декан факультета театрального искусства.

Мужчина выпятил вперёд грудь и приветливо склонил голову.

— Артамон Симеонов — декан факультета дизайна и изобразительного искусства, — он коротко кивнул. — И, наконец, наш самый молодой, но не менее уважаемый декан — Офелия Морган. Она глава факультета хореографии, — девушка широко улыбнулась.

На вид ей было не больше двадцати четырёх-двадцати пяти лет. Её длинные русые волосы были убраны в низкий хвост, одета Офелия была в простые синие джинсы и бордовую рубашку, сочетающуюся с помадой

— Отныне по всем важным вопросам вам следует обращаться именно к ним.

— Не бойтесь, мы не кусаемся, — улыбнулся Павел, на что Артамон как-то подозрительно ухмыльнулся. В его глазах появился коварный блеск. Ох, интересно, как проходят его занятия? Уверена, что старик даёт всем жару.

— Почти никогда, — усмехнулась Офелия, а затем бросила на нас испытующий взгляд.

Некоторые ребята съёжились. Возможно, кого-то эта короткая реплика повергла в ужас. Но мне, наоборот, казалось, что за подобными фразами и острыми взглядами скрывается очень добрая и внимательная руководительница. Впрочем, предчувствие никогда меня не подводит.

— Теперь к главному, — подчеркнула Наталья, затем, выдержав драматичную паузу, выдала — Не забывайтесь! Да, мы пригласили вас потому, что вы чем-то нас заинтересовали. Это не делает вас лучше или хуже других студентов. Это не значит, что вам не придётся работать, чтобы добиться нашего расположения. Даже наоборот: именно вам следует заниматься особенно усердно, дабе оправдать место приглашенного стипендиата.

Павел подошёл ближе к Наталье и продолжил:

— Трудитесь наравне со всеми, но всё же не забывайте, что мы увидели в вас что-то особенное. То, что, возможно, в некоторых не увидим никогда. Теперь дело за вами: найдёте источник своего таланта и сможете его развить — выиграете, будете лениться или опустите руки — проиграете.

Все в аудитории нервно сглотнули. Вот тебе и задачка!

— И небольшой организационный момент, — вновь заговорила ректор. — Завтра утром будут вывешены списки ваших групп, они появятся в холле третьего этажа вместе с результатами сегодняшнего экзамена. Впрочем, вам до последнего нет никакого дела. А вот номер группы поможет вам сориентироваться в расписании занятий и зачётов. Думаю, на сегодня это всё. Остальное вы узнаете на линейке — в первый учебный день и по ходу учёбы. Если у вас есть какие-то вопросы, вы можете задать их моим коллегам, мне же нужно откланяться. Спасибо за внимание и желаю вам удачи.

— Спасибо! — единым хором ответили мы.

В ответ Наталья коротко поклонилась и покинула кабинет. На нас внимательно уставились четыре пары глаз. Кто-то из соседнего ряда поднял руку. София кивнула.

— А вы лично проводите занятия?

— Да, — улыбнулась декан — более того, с этого года мы являемся кураторами некоторых групп.

— Кураторами? — шепотом спросила у меня Мила.

— Типа классного руководителя, — восхищённо пояснила я.

Я была знакома с Офелией Морган каких-то десять минут, но уже многое бы отдала за то, чтобы она стала моим наставником. Один только факт, что она стала деканом в таком молодом возрасте, вызывает уважение. Мне хотелось узнать её поближе.

— А какие дисциплины вы преподаёте?

— Я преподаю эстрадно-джазовый вокал, — пояснила София Дамрош.

— Я — графический рисунок, масло и композицию, — продолжил Артамон Симеонов.

— Сценическое искусство, слово и речь, — пояснил Павел Краусов.

— Современный танец, — закончила Офелия Морган.

Невероятно, она еще и современный танец ведёт! Я определённо хочу попасть к ней в группу.

Толпа оживлённо зашуршала, видимо, не одна я оказалась под впечатлением.

— Если вопросов больше нет, вы свободны, — улыбнулась София.

Я еле удержалась от желания похлопать. Педагоги медленно направились к выходу. Почему так быстро?!

— Я сейчас, — бросила я через плечо лучшей подруге и вскочила со своего места.

За пять секунд я преодолела несколько метров и оказалась возле Офелии.

— Здравствуйте, я бы хотела лично представиться, — выпалила я, улыбнувшись во все тридцать два зуба и протягивая руку декану — Лина Солмей.

На миг она опешила, но сразу взяла себя в руки и ответила на рукопожатие.

— О, это вы? Наша победительница. Приятно познакомиться.

— Мне тоже очень приятно, — я почувствовала, как щёки заливаются румянцем.

— Я слышала, что на конкурсе твой номер был в современном стиле.

— Да, я танцевала модерн.

— Это хорошо, какими еще направлениями владеешь?

— Помимо классики? — на всякий случай уточнила я.

— Ну да.

— Я танцую джаз, владею основами всех бальных и латиноамериканских танцев, ну кроме танго и самбы, эти знаю в совершенстве. Еще увлекаюсь уличными стилями, правда, в основном это лишь хип-хоп и джаз-фанк, ну и конечно модерном.

— Прекрасный набор, — похвалила Офелия. — Ирландские танцы не танцуешь?

— Нет, но хочу когда-нибудь попробовать.

— Невероятно, — лицо собеседницы озарила широкая улыбка. Она хотела еще что-то добавить, но в разговор вмешались двое других студентов. — Простите, еще увидимся, — быстро бросила она мне и начала отвечать на вопросы наглой парочки.

— Еще увидимся, — эхом повторила я.

— Эй, Лина! — позвала меня Нина, она и Мила ждали меня возле выхода. Я пошагала к девчонкам.

— Она довольно милая, — заметила блондинка.

— Согласна.

Когда мы выбрались в сад, моя соседка снова заговорила.

— Девчонки, сейчас намечается небольшая вечеринка для студентов, вы пойдёте?

— Что за вечеринка?

— Ничего особенного. Просто все, кто уже приехал и заселился, пойдут в беседки за общежитием. Там по традиции разведут большой костёр, ребята притащат музыку и разные вкусности. Что-то вроде праздника первокурсников. Будет весело!

— А туда идёт только первый курс? — быстро выдала я, вспомнив о Никите. Я здесь уже полдня, но мы с ним так и не пересеклись. Либо этот парень весь день сидит в своём студенческом домике, либо Равен оказался намного больше, чем мне показалось.

— Нет, конечно, — фыркнула Нина — идут все, даже выпускники. Особенно выпускники!

Так это же просто отлично! Зная Никиту, он точно не пропустит подобного сборища. Веселье — его второе имя. К тому же, это хороший повод приодеться и предстать перед парнем во всей красе. А то мой белый шелковый топ и синие джинсы ну совсем не подходят для подобного вечера, скорее для занятий математикой. Из-за каникул я не виделась с парнем уже полтора месяца, и мне очень хотелось, чтобы у того отвисла челюсть.

В моей голове начал зреть коварный план, а затем голос Нины вернул меня в реальность.

— Ну так что?

Я переглянулась с Милой, для начала нужно спросить подругу. Вообще, она не является большой поклонницей подобных сборищ, впрочем, как и я. Но сегодня был наш первый вечер в РАИ, так почему бы не повеселиться?

— Ты как? — спросила я.

— Мне бы очень хотелось пойти, — виновато начала Мила — но у меня сегодня свидание с Алеком, он заедет за мной через полчаса.

Алексей Антверлен, для друзей просто Алек, вот уже как год был возлюбленным моей лучшей подруги. Он был невозмутимым, немного романтичным, мужественным и очень высоким. Парень имел мотоцикл и нереально зелёные глаза, отчего сразу походил на героя какого-нибудь подросткового романа. Но самое главное: он любил мою подругу.

Раз у Милы намечается свидание, я не могу её отговаривать.

— Идите без меня, — мягко добавила Мила — и повеселитесь от всей души!

— Договорились, — засмеялась я, а потом повернулась к соседке. — Только я сбегаю переодеться, хорошо?

— Никаких проблем. Позвони мне, когда будешь готова, я встречу тебя.

— А ты где будешь? — непонимающе нахмурилась я.

— Пойду искать своего парня, — просияла Нина. — Хочу знать все подробности экзамена.

— Потом расскажешь!

Мы вышли из здания Академии. Часы показывали пятый час. Невероятно, и как время успело так пролететь? Соседка сразу отделилась, повернув налево, она коротко махнула нам рукой. Мы с Милой пошагали по дорожке справа. Но стоило нам дойти до развилки между парковкой и общежитием, как настало время прощаться.

— Передавай Алеку привет, — сказала я, крепко обнимая Милу.

— Если увидишь Никиту — передавай и от меня привет, — хихкнула подруга.

После этого она развернулась на каблуках и пошагала в сторону въезда.

Интересно, когда мы увидимся в следующий раз? Скорее всего, завтра утром. Ведь после свидания и вечеринки ни у одной, ни у другой не будет сил на болтовню.

Так, пока я иду к своей комнате, нужно решить, что надеть на тусовку. Вопреки острому желанию, я не стала брать целый вагон нарядной одежды. Ограничилась парой нарядов: красным обтягивающим платьем, с воланами на конце, еще шикарным синим топом, отлично подчёркивающем талию и грудь. Также в чемодан пошло любимое фиолетовое платье свободного покроя, более официальное — белое, с открытыми плечами и вырезом для бедра. И напоследок черное — с открытой спиной и короткой, просторной юбкой. Именно последнее подходит лучше всего. Или, может, красное? Так, а что у меня из обуви…

Я уже почти дошла до входа в общежитие, как мой взгляд упал на юношу, стоящего ко мне спиной. Моё сердце пропустило удар, когда я узнала эти широкие плечи. Кто еще из студентов Академии проводит столько часов в спортивном зале? У кого еще коротко подстриженные русые волосы? Кто еще носит такие часы и обожает бейсболки? Передо мной явно стоял Никита.

Ну вот! Только я перестала высматривать парня на каждом углу, так он мгновенно появился напротив. Может всё же проскользнуть мимо, привести себя в порядок и только потом встретиться с ним лицом к лицу? Хотя нет, это слишком дурацкая затея. Да и ждать мне совсем не хочется.

Откинув длинные черные волосы назад, я, якобы удивлённо, воскликнула.

— Никита?

Парень мгновенно выпрямился, услышав мой оклик. Я широко улыбнулась. Он начал медленно оборачиваться. По всем телу побежали мурашки, а сердце забилось быстро-быстро. Вот он обернулся и… мне открылся обзор на то, что всё это время скрывалось за Никитиными широкими плечами. Это была маленькая темноволосая девочка. Она гладила парня по руке, её губы покраснели от… Не может быть!

— Лина? Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил юноша.

На несколько секунд я потеряла дар речи. Не может быть, наверняка я всё неправильно поняла. Никита бы никогда…

— Милый, кто это? — прощебетала брюнетка.

Моя челюсть отвисла до самых колен. М-милый?! Это что, розыгрыш?

— Моя старая знакомая, милая, — в ответ улыбнулся он своей подруге. — Лина, ты давно приехала?

Казалось, он совсем не переживает о том, что я увидела его в обнимку с другой. Никита не выглядел волнованным или напряжённым и меня это пугало больше всего. Он назвал эту девушку «милая», раньше он так называл меня.

— Сегодня, вот хотела сделать сюрприз, — теряя самообладание, ответила я.

— У тебя получилось, — Никита глубоко вздохнул, осматривая меня с ног до головы. Тем временем, девушка переключилась с рук на грудь и шею. Словно демонстрировала, что этот парень — её собственность. Всё! Не могу больше на это смотреть.

— П-простите, — бросила я, пробегая мимо парочки и пулей залетая в общагу.

Не знаю, в какой момент я начала плакать. Но когда дверь в мою комнату отворилась, мои щёки были полностью мокрыми.

Глава 3

Я проревела не меньше часа, пока подушка насквозь не промокла, а от слёз не начало тошнить. Когда я встала с кровати и заглянула в зеркало, то ужаснулась собственному отражению. На меня смотрела совсем чужая девушка, с торчащими в разные стороны волосами и опухшими глазами. Даже в самые тяжелые дни я не позволяла себе так выглядеть.

Быстро пригладив волосы, я вытащила из сумки полотенце и кое-что из косметики, а затем, сжав весь арсенал в руках, выглянула в коридор. Тихо. Наверняка все ушли на вечеринку с кострами. Это хорошо — никто не увидит меня такой разбитой.

Заперев за собой дверь, я прокралась в конец коридора, где находились женские душевые. Там поставила тюбики прямо на полку перед раковиной и начала умываться ледяной водой. Затем, тщательно смыла всю косметику, уделяя особое внимание чёрным разводам под глазами.

На миг остановившись, я всмотрелась в своё опухшее лицо. Мне стало себя жалко. Ну уж нет! Я не позволю какому-то парню превратить себя в это. Да, я проявила лёгкую слабость, но этого не повторится. Он больше не заставит меня плакать.

Гордо вздёрнув нос, я открыла тюбик с тональным кремом, но через миг передумала. Мне не нужна косметика, чтобы хорошо выглядеть. Еще раз ополоснув лицо ледяной водой, я вытерла его полотенцем и поспешила обратно в комнату.

Скинув вещи на кровать, я включила верхний свет и осмотрела комнату. Моя половина всё еще была пустой по сравнению с полками и кроватью Нины, нужно было это исправить. Но для начала… Я пересекла комнату и, подойдя к окну, открыла его нараспашку. В лицо сразу подул свежий вечерний ветер. На улице смеркалось. Небо было окрашено в сиреневые и фиолетовые цвета — последние оттенки заката. Еще немного и на нём загорятся первые звёзды.

Протянув руку к столу, я схватила расчёску и принялась распутывать образовавшиеся колтуны, параллельно всматриваясь в людей под окнами.

Как я и предполагала, многие из них собирались на вечеринку. Это было очевидно по их ярким нарядам и воодушевлённым улыбкам. На миг мне тоже захотелось нарядиться и отправится на вечер. Чтобы показать Никите, что он меня не сломил. Что я всё та же весёлая, озорная девчонка. Да и Нина наверняка будет меня искать.

Но я быстро выкинула эту идею из головы. По правде говоря, я не хотела никого видеть. Никого, кроме Милы. Мне хотелось кинуться подруге на плечо и хорошенько пожаловаться. Онажды, я так и поступила.

Это было в прошлом году. Один парень с папиной работы — Макс, влюбился в меня по уши. Он стал так мною одержим, что начал преследовать меня и приставать во время рабочих смен. Мне тогда по-настоящему стало страшно. Я помню, как целый час жаловалась Миле. Даже выдернула её со свидания, за что до сих пор чувствовала себя виноватой. В тот вечер подруга здорово меня поддержала.

История с Максом закончилась тем, что он, по чистой случайности, столкнулся на улице с Милой и Алеком. Парень как-то оскорбил мою подругу, за что получил кулаком по лицу. С тех пор он держался от нас обеих подальше.

Но сейчас Мила была вне зоны доступа. Да и я не особо хотела повторять ту же историю. К тому же, у нас еще будет шанс поговорить.

Собрав волосы в идеально гладкий высокий хвост, я прикрыла окно и повернулась лицом к кровати. Что же, включу музыку и разложу всю свою жизнь по полочкам.

Так я и поступила. Включив на мобильном плейлист с песнями Бритни, я первым делом отправилась к гардеробу. Затем запихнула косметичку в прикроватный столик. Над постелью я повесила плакат со своей любимой танцовщицей, а также прикрепила пару снимков: с отцом, с Милой, с девчонками из танцевальной студии. Тут была и фотография с конкурса РАИ, и еще с того вечера, когда мы праздновали мою победу и приглашение Милы. На ней были все мои дузья: девчонки из клуба — Соня, Кира и Инга, Мила, её парень — Алек, его близкий знакомый — Феликс, а еще мой друг из Соляриса — Глеб. Ну и конечно же — я. Фотографию с Никитой, сделанной чуть больше года назад в летнем лагере, я порвала и выбрасила в урну. А снимок молодой мамы поставила на тумбочку рядом с кроватью.

Когда все дела были закончены, мои слёзы окончательно высохли. Я успела хорошенько переварить и обдумать всё, что сегодня увидела, и поняла, что сама себя обманывала. При этом я не могла отрицать, что мы с Никитой славно общались на протяжении последнего года.

Конечно, он не приехал поддержать меня на конкурс в октябре, но зато навестил на зимних каникулах, а потом еще весной — на Пасху, и летом — в мой День Рождения.

Да, эти встречи не были такими частыми, как хотелось бы, но это не означало, что Никита имел право меня обманывать. Как долго он так делал? Ответ мне, если честно, знать не хотелось. Чтобы окончательно отвлечься от дурных мыслей, я переоделась в пижаму и завалилась в постель с книгой в руках, а затем окунулась в чужую историю.

* * *

Проснулась я по своему обыкновению рано. Когда зазвонил будильник, стрелки показывали шесть утра. Рука автоматически потянулась к телефону, но не обнаружила его на привычном месте. Она продолжила шарить по простыни, но результат был тем же. Испугавшись, я распахнула глаза и резко выпрямилась на кровати. И лишь через миг поняла, где нахожусь. Ну конечно телефона не было на прежнем месте, ведь я лежала в другой кровати, в другой комнате, в другом городе. Теперь Равен — мой дом. Мой и Никиты.

От одной мысли о парне меня затошнило, захотелось сразу спрятаться обратно под одеяло и притвориться, что вчерашней сцены перед общежитием и вовсе не было. Но правда в том, что это не был сон или видение. И мне нужно было двигаться дальше.

С другого конца комнаты послышалось недовольное ворчание, и я поняла, что звон будильника по-прежнему разносится на всю комнату. Быстро отключив его, я приподнялась на локтях и посмотрела на соседку. Та, одетая в серую пижаму, сопела, повернувшись ко мне затылком. Интересно, во сколько она вчера вернулась? Неужели я так крепко спала? Видимо да. Встряхнув головой, я плюхнулась обратно на подушку.

Так о чём это я? Ах да, я не дам какому-то парню выбить меня из колеи. Да, вчера был вечер плаксы-Лины, но это был первый и последний раз. Ведь так? Эх.

Откинув одеяло в сторону, я спустила ноги на пол. Желание пожаловаться на Никиту лучшей подруге никуда не делось, и если я потороплюсь, то успею поговорить с ней до завтрака, как и спланировала вчера. Схватив полотенце и зубную щётку, я поспешила в душ.

Когда я вернулась в комнату, Нина уже проснулась и наносила макияж, глядя в маленькое зеркальце.

— Ты куда вчера пропала? — сразу пошла в атаку она.

— И тебе доброе утро, — сладко улыбаясь, пропела я в ответ.

— Доброе утро, так что?

— Мне вчера стало нехорошо. Видимо, устала с дороги. Поэтому я решила лечь спать пораньше.

— Ох, вот оно как, — вздохнула соседка. — Жаль, было весело. Надеюсь, тебе уже лучше?

— Да, я в порядке. Говорю же, лёгкое переутомление.

Распахнув шкаф, я достала оттуда джинсовую мини-юбку и бежевый свитер, затем быстро надела всё на себя. Пока я заплетала волосы в две свободные косы и наносила макияж, Нина сохраняла молчание. И лишь когда мои руки потянулись к завершающему штриху — красной помаде, она вновь подала голос.

— Ты пойдёшь со мной на завтрак? — как бы невзначай заметила Нина.

— Я бы с удовольствием, но должна встретиться с Милой, — честно ответила я.

— Вот оно как.

Мне не хотелось отказывать Нине, она мне нравилась, да и завтрак был бы отличным способом сблизиться. Но в данную секунду мне нужна была моя лучшая подруга. Поэтому, проглотив комок в горле, я всё же выдавила тёплую улыбку.

— Мы присоединимся к тебе на месте.

Соседка просияла.

— Хорошо, тогда до встречи!

— До встречи, — эхом повторила я и выскочила за дверь.

Прошагав по коридору, я преодолела два лестничных пролёта и отправилась на поиски комнаты номер двести семнадцать. Когда цель была достигнута, мой кулак несколько раз ударил по деревянной поверхности. Прошло несколько секунд, прежде чем дверь отворилась и навстречу мне выглянула высокая темноволосая девушка.

— Да? — расстерянно спросила она, а затем выгнула одну бровь.

Я несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя. На миг мне даже показалось, будто память решила сыграть со мной нелепую шутку, но потом я поняла, что напротив вполне могла стоять соседка моей подруги.

— Я ищу Милу Арден, — как можно приветлевее заявила я.

— Она уже ушла, — сухо пояснила брюнетка.

Отлично, я хотя бы не перепутала комнату. И всё же меня расстроило то, что я не застала Милу у себя.

— А ты не знаешь куда?

— Понятия не имею. Эта ненормальная встала на рассвете, схватила гитару и куда-то умчалась, не сказав ни слова.

— Ладно, спасибо, — сквозь зубы процедила я, стараясь игнорировать то, что незнакомка назвала мою лучшую подругу "ненормальной”.

В следующую секунду дверь перед моим носом захлопнулась, я расстроено пошагала обратно к лестнице.

В том, что Мила ушла писать музыку на рассвете, не было ничего удивительного. В Солярисе она постоянно так поступала. Вставала ни свет, ни заря и ехала в школу, чтобы поиграть на гитаре до уроков. Подруга говорит, что так легче думается. Возможно, она права. Я не пробовала репетировать по утрам, моей стихией были вечер и ночь. Я частенько задерживалась в танцевальном классе допоздна, чтобы отработать тот или иной элемент. Бот бы и в Академии у меня была такая возможность!

Ну что же, придётся отложить разговор с Милой до вечера. Зато я еще успеваю присоединиться к Нине за завтраком. Встряхнув головой, я постаралась отогнать от себя плохие мысли и настроиться на позитивный лад. Самое главное — что я здесь, и я могу танцевать, остальное не так важно.

Спустившись на первый этаж, я проскользнула мимо турникетов и выскочила на улицу. Тут и там сновал студенты с чемоданами, у одних в руках были кофры с музыкальными инструментами, кто-то перекинул через плечо папки с ватманами и портпледы с танцевальной формой. От этого невероятного зрелища у меня перехватило дыхание. Мне до сих пор с трудом верилось, что я здесь — в Равенской Академии Искусств.

Минуя новоприбывших, я добралась до столовой. Людей здесь было довольно много. Бóльшая половина студентов уже заселилась и пришла пополнить пустые желудки.

Налив себе чашку горячего кофе и захватив из корзинки два яблока, я поднялась на второй этаж, прямо туда, где мы сидели с девчонками в первый раз. Стоило знакомому столику попасть в поле зрения, как я увидела сидящих за ним Нину и Киру, девчонки что-то активно обсуждали.

— Привет, — улыбнулась я, усаживаясь напротив соседки.

— О, ты быстро! — воскликнула Ветрова. — А где Мила?

— Она успела сбежать еще до моего прихода.

— Опять пишет музыку, — понимающе закивала Кира.

— Именно.

Меня переполняла радость от того, что Мила больше не утаивает свою увлечёность музыкой. Теперь я могла свободно говорить об этом с Кирой или другими нашими друзьями. Я всегда была готова сохранить тайну подруги, но Мила была настолько талантлива, что порой мне становилось не по себе от этого вранья. И всё же, я никогда не задумывалась о том, чтобы выдать её.

— Видели сколько людей во дворе? — переменила тему я.

— Конечно, — закивала Нина. — Это еще не вечер!

— Но это всё так здорово. Кира, как тебе твоя комната? Кто твоя соседка?

— Комната самая обычная, ничем не отличается от твоей, — пожала плечами подруга. — Только я выбрала кровать возле окна, чтобы было больше естественного света. А вот сожителя у меня пока нет. И не факт, что появится.

— Это как? — удивилась я, откусывая яблоко.

— О, я знаю! — воскликнула Нина.

— Я даже не удивлена, — хихикнула Кира.

Тем временем Ветрова продолжила:

— В этом году набрали мало художников. Говорят, что большинство остались в Лондонском и Парижском филиалах. И я их понимаю.

— Но тут же тоже очень красиво, — встала на защиту собственного города я.

— Да, но если Русская школа балета считается лучшей в мире, то художники и дизайнеры ценятся с европейским стажем.

— Меньше народа — больше кислорода, — резко вставила Кира.

Мы с соседкой уставились на неё во все глаза. Впрочем, Нина быстро отвернулась, а вот я всмотрелась в подругу повнимательнее. Казалось, ей попросту обидно, что студенты посчитали Российский филиал РАИ хуже остальных.

— Перестань, — вдруг заявила брюнетка.

— Что перестать? — не поняла я.

— Сканировать меня своим всепонимающим взглядом.

Я опустила глаза на чашку кофе и покраснела. Ну я же не специально! Просто хочу понять, что человек на самом деле чувствует.

— Ладно, давайте быстрее доедать, через пятнадцать минут вывесят списки, — поторопила нас Нина.

— Списки?! — в унисон переспросили мы.

— Ну да, с результатами вчерашнего экзамена! А еще там будет написано, кто чей куратор и кто с кем в группе. О, Лина, я надеюсь, что мы с тобой будем в одной. И что Кристофера возьмут.

От нетерпения девушка даже вскочила на ноги. А я почувствовала, как в голове закрутились шестерёнки. Да, вспомнила! Вчера на собрании нам об этом рассказывали. Великие силы, надеюсь, что я попаду в группу к Офелии Морган. Она же просто потрясающая! А Кристофер… В памяти мгновенно всплыло лицо светловолосого юноши, но через несколько мгновений его поглотил образ Айвана Каспара. Интересно, поступил ли он? И почему племянник ректора вообще должен поступать вместе со всеми, когда есть такая вещь, как приглашение?

Прекрасно, теперь возбуждение переполняло меня также сильно, как Нину. Эх, умеет же она подогреть интерес!

— Тогда чего мы ждём? — спросила я, опрокидывая в себя остатки кофе.

— Ты всё? — спросила Кира, кивая на один огрызок. Я кивнула, закидывая второе яблоко в сумочку. — Тогда пойдём.

Вопреки моим ожиданиям, мы не пошли обратно на улицу. Вместо этого Нина повела нас через стеклянный коридор, соединяющий столовую и учебный корпус. Нам потребовалось несколько минут, прежде чем мы сумели добраться до холла третьего этажа. Здесь уже суетилась толпа студентов. Танцовщиков было легко отличить по идеальным осанкам: расправленным плечам и вытянутым, словно у лебедей, шеям.

Всмотревшись в толпу, я увидела в ней несколько знакомых лиц. Вилен опять стоял в компании Люсинды. Я не верила своим глазам! Она опять была с взмокшими волосами и в танцевальной форме, по розовым щекам было понятно, что девушка только недавно пришла с тренировки. Вот тебе и урок Лина, пока ты оплакивала своего парня и ела яблочки в столовой, Райсек тренировалась. От одной мысли о Никите меня вновь передёрнуло. Оставалось надеяться, что никто из девочек этого не заметил.

Вилен и Люсинда тихо беседовали с какой-то кучерявой блондинкой, её волосы были похожи на большие спагетти. В хорошем смысле. Они были светлыми и завивались большими пружинками. Лица девушки я не видела.

Я замотала головой, надеясь отыскать в толпе Милу, но вместо неё мой взгляд отыскал Айвана. Тот стоял в самом дальнем углу, подперев подоконник, и ни с кем не говорил. Вместо этого… Погодите, он читает?! Одетый во всё бежевое — брюки и хлопковую рубаху до колен, он походил на какого-то буддийского монаха. Про себя я отмела, что этот песочный беж отлично оттенял его смуглую кожу и волосы цвета горького шоколада. Казалось, он был абсолютно спокоен.

— Нина! — раздалось из толпы.

Через секунду к нам подлетел уже знакомый мне Кристофер. Парень подошёл к моей соседке, крепко обнял её и коротко поцеловал.

— Привет, — пропищала она. — Крис, познакомься, это моя соседка Лина и её подруга Кира.

— Сама Лина Солмей? — ухмыльнулся парень. В голову пришла мысль, что когда он вот так улыбается, то становится намного симпатичнее.

Я уже было собралась приветливо улыбнуться, но его формулировка заставила меня нахмуриться. Нина быстро поняла ситуацию и ткнула возлюбленного в бок.

— Я имел в виду: приятно познакомиться, с вами обеими, — он кивнул Кире. — Я — Кристофер.

— Да, мы видели тебя вчера на экзамене, — ответила Кира.

— Ты отлично танцуешь, — поддержала я.

Щёки парня начали заливаться краской. Он хотел что-то ответить, но не успел, поскольку из-за угла вынырнули ухмыляющиеся старшекурсники. Несколько здоровых парней начали отгонять толпу от стендов, другие отправились вешать списки. В комнате воцарилась безупречная тишина, все выжидающе глазели на ребят. Когда последний листок был закреплён, старшекурсники отошли в сторону, и толпа ринулась вперёд. Одни, пробирались, расталкивая других локтями. Вторые медлили, боясь посмотреть правде в глаза.

— Ну я пойду, — вздохнул Кристофер.

— Ты точно попадёшь! — выкрикнула Нина.

— Удачи! — хлопнула в ладоши Кира.

— Я в тебя верю, — кивнула я.

Парень в последний раз окинул нас взволнованным взглядом и, развернувшись на пятках, поспешил к стендам. Мы дружно затаили дыхание. Нина начала покусывать нижнюю губу.

— Эй, его взяли, — решила поддержать соседку я.

— Надеюсь, — как можно тише прошептала она.

— Я не врала, когда сказала что он отлично танцует, я правда думаю, что он был одним из лучших.

— Я тоже так думаю, — добавила Кира.

— Ох, девочки, вы такие хорошие, — пропела Нина. — Вам друг с другом так повезло! Хотела бы я иметь таких подруг.

— Теперь они у тебя есть, — честно ответила я, обнимая девушку. — Уверена, в наших рядах отыщется место для кого-то с такой красивой причёской.

Девушка засмеялась и отстранилась. А затем подняла прядь волос двумя пальцами.

— А они для вас не слишком яркие? А то я могу и кого-то затмить!

Мы с Кирой захихикали.

— После красных волос Инги и пепельных Сони я уже ничему не удивляюсь, — выдавила, сквозь смех, брюнетка.

— Это точно!

В это мгновение к нам подлетел Кристофер. На его лице сияла лучезарная улыбка. А я заметила, что сама про себя облегченно выдохнула. Было бы неловко, если бы после моих хвалебных отзывов парня бы не взяли. Конечно, я не могла заглянуть в головы педагогам, отбирающим студентов, не могла знать, почему они выбрали одних и отказали другим. Но, похоже, моё мнение многое значит для этих ребят. И отныне придётся быть осторожнее со словами. По крайней мере, пока я не переубежу их в своей некомпетентности.

— Я смог! — счастливо крикнул Кристофер, подхватывая Нину на руки и кружа её в воздухе.

Он был так счастлив, прямо….прямо как я, когда узнала о победе в конкурсе. От этого я прониклась к юноше еще большей симпатией.

Только сейчас я заметила, что толпа начала стремительно рассеиваться. Многие затараторили по мобильным телефонам: кто-то восторженно, а кто-то плаксиво. Две девчонки разразились рыданиями, их утешала небольшая группка из других девушек. Некоторые парни издали ругательства и поспешили удалиться.

Я уже было собралась подойти к спискам, чтобы узнать, с кем я в группе и кто наш куратор, как мимо прошествовали уже знакомые лица. Все трое сияли как диско-шар.

— Кристофер, ты поступил? — спросила Люсинда.

— Да, а ты, Ана? — он обратился к девушке с белыми волосами.

— Ну конечно, — лукаво улыбнулась она, а я подметила до чего же у неё соблазнительная манера речи.

— Поздравляю, — добавила Нина, подходя к своему парню ближе. Кажется, она заметила то же, что и я.

— Увидимся на занятиях, Ветрова, — пропела девушка, и все трое удалились в сторону лестницы.

Как только ослепительная тройка пропала из поля зрения, я сразу же о них позабыла. Обойдя друзей, я двинулась прямо к спискам. На пути мне всё еще попадались люди, все они спешили поделиться новостями и двигались так быстро, что пришлось лавировать между ними почти вприпрыжку. Мне это удавалось с идеальной грацией, по крайней мере, я так думала, пока перед последним заходом не врезалась в какого-то парня, как раз отходившего от стенда. Подняв голову, я поняла, что это Айван.

— Извини, — неловко пролепетала я первое, что пришло в голову.

Парень окинул меня равнодушным взглядом и, задержавшись лишь на миг, молча прошествовал мимо. Ну слава великим силам, хоть кто-то не кричит: “Ты та самая Лина Солмей?"! Значит, всё не так плохо.

Встряхнув головой, я подошла к доске и пристально вгляделась в один из белых листков, он гласил:

Список студентов, зачисленных на кафедру хореографии:

Без вступительных испытаний:

1. Полина Солмей

2. Люсинда Райсек

3. Денис Северов

4. Нина Ветрова

5. Александр Ришар

По результатам конкурса, на общих основаниях:

1. Айван Каспар — 300

2. Анабель Райсек — 282

3. Селия Аррана — 280

4. Кристофер Линц — 274

…

Перечень продолжали еще одиннадцать человек. Я провела пальцем по фамилиям. Было так странно видеть своё имя первым. Это казалось так незаслуженно, особенно по сравнению со списком ниже. Эти ребята трудились на экзамене за каждый балл, а я… Так, нет! Я это заслужила и нахожусь здесь по праву. И первое место в списке я тоже заработала честно.

— Это баллы за экзамен? — неожиданно спросила, взявшаяся из ниоткуда, Кира.

Я кивнула, а затем почувствовала, как Нина и Кристофер встают рядом.

— Кристофер, — обратилась я к парню. — А какой максимальный балл за экзамен?

Парень слегка покраснел, затем кашлянул в кулак. На миг мне показалось, что ему неловко за свой результат, и он назовёт заоблачную цифру, но парень выдал на одном дыхании:

— Триста.

Невольно мои глаза приобрели форму столовых блюдец. Стоящая рядом Кира была ошеломлена не меньше. Она уставилась в список, явно борясь с желанием протереть свои красивые глаза.

— Выходит ректорский племянник получил максимум? Как такое возможно?

— Он лучший, — как ни в чем не бывало, ответил Кристофер.

Больше его лицо не выражало ни одной эмоции. Казалось, что признание Айвана лучшим для него сродни чему-то элементарному, вроде того, что небо — голубое, а сахар — сладкий. Кажется, я начала понимать, почему Айван был так спокоен.

— Но если он так хорош, то почему его не пригласили? — вновь спросила Кира.

На самом деле, этот вопрос волновал не только её, но и меня. Мало того, что он близок с ректором и, как я могла предположить, педагогами, Айван был лучшим танцовщиком с курсов. Несомненно, Наталья Каспар знала об этом. Так в чём же подвох?

— Если честно — никто на самом деле не знает, — ответила за своего парня Нина.

Ну да, пора уже привыкнуть, что эта девушка знает всё и обо всех.

— Одни говорят, что его заставила Наталья, — продолжила соседка. — Ну знаете, чтобы её не обвинили в предвзятом отношении. Другие, что она пригласила, а он отказался и решил поступать вместе со всеми. А еще…

В этот момент Нина смущённо опустила взгляд.

— Что еще? — не выдержала я.

— Еще говорят, что он решил пойти на курсы со всеми, чтобы в очередной раз доказать, что он лучше нас, — закончил Кристофер.

— И это самый правдоподобный вариант, — добавила Нина.

Мне не хотелось больше спрашивать, красноречивые лица этой парочки говорили сами за себя.

— Зато вы все в одной группе, — неожиданно переменила тему Кира. — Куратор — Офелия Морган.

— Ура! — подпрыгнула Нина, её напряжение как ветром сдуло.

Я тоже не смогла сдержать улыбки.

— Похоже, всех, кто поступил без вступительных испытаний решили присоединить к поступившим с летних курсов. Потому что тут еще одна группа, но я впервые вижу эти имена, — пояснил Кристофер, внимательно вглядываясь в списки.

Я посмотрела на белый листок еще раз и заметила то, чего не заметила в первый раз. Я была так сильно удивлена баллами Каспара, что попросту просмотрела одну важную деталь.

— Райсек! — взвизгнула я, тыча пальцем в листок.

— Ну да, Люсинда… — начала Кира, но я перебила.

— Нет же, другая! Анабель Райсек! Нина, скажи пожалуйста, что они просто однофамильцы.

— Ты же сама знаешь, что фамилия Райсек в танцевальных кругах одна, — тактично заметила девушка.

Ну супер! Еще одной лисы мне не хватало. Погодите… Анабель. Ана.

— Кристофер, та девшука, что стояла в компании Вилена и Люсинды — это Анабель?

— Она самая, — подтвердил он.

— Так они что, сёстры или кузины?

— Они сводные сестры, но росли почти всю жизнь вместе.

— Прекрасно.

— Ты только не подумай, что они с Люс всегда такие дружные, — заметил Кристофер. — Они хоть и сёстры, но на самом деле главные конкурентки. Всю жизнь соревнуются, кто лучше танцует.

— И кто побеждает?

— Безусловно, Люсинда, и Анабель это сильно задевает, ведь она на полгода старше и считает, что должна быть лучше.

— Какая ерунда, — фыркнула Кира.

— Вроде да, а вроде нет. У всех свои стремления, — заметил парень.

— Это точно, — согласилась я.

Прямо сейчас я чувствовала, что голова готова расколоться на части, так много неожиданной информации влилось в неё за последние сутки. Мне нужен был свежий воздух, причём срочно.

— Ребят, я пойду прогуляюсь, поищу Милу, ладно?

— Может тебе составить компанию, — предложила Кира.

— Нет, спасибо. Но ты можешь, пожалуйста, позвонить Инге и уточнить, всё ли в силе с её днём рождения? — я знала, что простая просьба, простой символ того, что я нуждаюсь в подруге, её успокоит

— Конечно, — кивнула девушка.

— Увидимся позже, — бросила на прощание я и поспешила выбраться из здания.

— Пока, — послышались мне в след три голоса.

Я не врала, когда говорила, что мне нужно хорошенько всё обдумать. Нужно было решить, как жить с двумя Райсек в одной группе. Мало того, что они пытаются перещеголять друг друга, они обе наверняка попытаются загрызть меня. Но я не могу им этого позволить. Еще меня напрягал этот парень — Айван, что-то с ним неладно. Да и ребята его недолюбливают. А еще Никита… Нужно придумать, как вести себя, если я вновь с ним встречусь. И именно поэтому мне нужна Мила! Теперь не просто как плечо для слёз.

Обо всём этом я размышляла, прогуливаясь по студенческому городку, заранее держась подальше от домиков старшекурсников. Остановившись, я обернулась по сторонам, выбирая, куда пойти, пока не решила отправиться к беседкам. Туда, где вчера была вечеринка. Хоть посмотрю, что это за место такое.

У Милы было намного больше опыта в общении с парнями, нежели у меня. И я знала, что подруга даст действительно правильный совет. Мало того, что она сохранила общение со своим бывшим парнем — Дмитрием. Они даже остались друзьями. Так что я очень-очень-очень сильно рассчитывала на Милу.

Я дошла до самой последней беседки и уже собралась повернуть назад, как заметила еще одну, спрятанную за кустом. Оттуда доносилась какая-то музыка. Подойдя ближе, я не смогла сдержать смешок. Ну конечно, когда мне нужна Мила Арден, мои ноги сами приведут меня к ней.

Заслышав мои шаги, девушка оторвалась от своей игры и подняла голову.

— Привет, — пропела она. — Как ты меня нашла?

— Понятия не имею, — честно призналась я.

— Садись, — Мила постучала на место рядом с собой.

Я послушалась и пристроилась рядом.

— Ты пропустила завтрак, — мои губы расплылись в улыбке.

Мила улыбнулась в ответ.

— Ничего страшного, главное, чтобы они не выпили весь кофе.

— Это да, слушай…

— Ту так здорово! — неожиданно воскликнула она. — Я боялась, что не смогу писать музыку в незнакомой обстановке, но нет, я смогла! Это место, с его людьми и атмосферой так вдохновляют. Я не спала всю ночь, поэтому, стоило проклюнуться первым солнечным лучам, я встала и, собрав всё необходимое, отправилась подальше от общежития, чтобы никому не мешать своей игрой. А тут… В общем, ты только послушай!

Подруга выглядела такой счастливой, что я не смогла бы ей отказать ни за что на свете.

— Жги, Мила Арден, — хихикнула я, отмахиваясь от голоса рассудка.

И девушка начала играть. Красивую, чувственную, искреннюю мелодию. От неё мне сразу захотелось пуститься в пляс, но я лишь качалась на скамейке и отбивала на колене ритм. А потом Мила запела.

Я слушала каждое слово, чувствуя её наслаждение. Девушка дышала своей музыкой. Так, может, это и есть ответ на все мои вопросы? Вон как она счастлива, может, мне попросту стоит получать такое же удовольствие от танцев? А остальное не так важно?

Да, я по-прежнему хотела рассказать подруге обо всём, что со мной произошло, но не сейчас. В прошлом году Мила пережила так много трудностей, что видеть её счастливой было сродни чуду. Я боялась нарушить эту идиллию. Конечно, я расскажу ей обо всём, но это случится в другой раз.

Глава 4

— Это было круто, — подытожила подруга, когда я укладывала её волосы в красивую причёску.

— Жалко только, что всё прошло так быстро, — вздохнула я. Меня по-прежнему трясло от переполнявших эмоций.

Десять минут назад мы с девчонками вернулись с первосентябрьского собрания первокурсников и спешили обменяться впечатлениями. Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь ко всему, что увидела.

Первым делом мы отправились в концертный зал академического театра, тот самый, что Нина показывала нам во время экскурсии. Стоило нам сесть на свои места, как свет погас и на сцену вышли двое: парень и девушка. Первый держал микрофон, последняя — скрипку. Когда воцарилась тишина, девушка заиграла красивую мелодию, шторки кулис задвигались, а затем нам открылась невероятная сцена: десятки танцовщиков, скрытые в полутьме, застыли в разных позах, словно скульптуры.

Потом парень начал петь. От красоты его голоса у меня до сих пор пробегали мурашки по коже. А потом… потом вступили барабаны, и мелодия из грустной превратилась в весёлую. Начал играть оркестр, предварительно скрытый от наших глаз в яме под сценой. Танцовщики задвигались в такт музыке, они совершали невероятные поддержки и танцевали идеально синхронно. Я старалась не всматриваться в лица, чтобы случайно не отыскать среди них Никиту. Однако невольно я смогла различить среди артистов ту маленькую брюнетку, которая целовалась с моим парнем позавчера. Она была среди первых…

В эту секунду я замерла, поняв, что назвала Никиту своим парнем, пусть и мысленно. Мне стало нехорошо, к глазам опять подступили слёзы. Я со всей силы сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Если верить книжным героям, то этот жест мазохизма должен был помочь сдержать эмоции. Что за бред?!

— Эй, ты в порядке? — тихо шепнула Мила, отвлекая меня от дурацких мыслей.

— Да, — отмахнулась я. — Просто это так красиво. Не верится, что когда-то мы будем выступать там.

Подруга помедлила, словно оценивая мою искренность. Мила знала меня как облупленную, и всё же я не хотела показывать ей свою слабость. Поэтому, пришлось выдать то, что мигом оправдало бы мой несчастный вид.

— Маме бы тут понравилось.

Лицо девушки вмиг озарилось пониманием, а губы образовали букву «о».

— Так и есть, — тепло произнесла она, а затем ободряюще положила руку мне на плечо.

Я хотела поблагодарить её, но наше внимание отвлекло очередное оживление на сцене. Из-за кулис вышли еще несколько вокалистов, и шоу приобрело просто невероятный оборот! Всё сияло, искрилось, зал восхищённо свистел и аплодировал. Одна мысль о том, что я когда-то смогу стать частью чего-то подобного заставляла моё сердце совершать кульбиты.

А когда всё закончилось, Наталья Каспар вышла на сцену и, поблагодарив старшекурсников за выступление, начала произносить напутствующую речь. Та не сильно отличалась от того, что мы слышали во время маленького собрания. Когда последнее слова слетело с уст ректора, зрительный зал взорвался очередной порцией оваций. Я почти физически ощутила, как воздух наполнился решимостью и стремлениями. Люди вокруг меня были готовы вступить в игру, да чего врать, мне самой не терпелось сделать первых ход.

Заряженные и впечатлённые, мы разделились, чтобы найти своих кураторов.

— Я думала, что Офелия отправит нас в какой-нибудь класс, чтобы познакомиться поближе и дать совет на будущий год, — сказала Нина.

— Я тоже так думала, — согласилась я.

— София так и сделала, — заметила Мила. София Дамрош, как и обещала, взяла подругу под своё попечительство. — А что Офелия?

— Она просто собрала нас в кружок и сказала, что мы поговорим на первом занятии, — фыркнула Нина.

— Ну… — протянула Кира — зато вы быстро отделались.

— Это точно.

— Просто сама судьба помогает нам не спеша собраться на день рождения Инги, — мой голос казался совсем тихим. — Я думала, что нам придётся бежать со всех ног.

— Я тоже так думала, — хихикнула Мила.

Первое сентября всегда был для нас не просто день знаний. Сегодня наша хорошая подруга отмечала день своего рождения. Каждый раз Инга Лейман закатывала невероятную вечеринку, но после прошлого года напрочь отказалась от этой затеи.

На самом деле, пышные празднества никогда не нравились девушке, но ей всё равно приходилось устраивать их, чтобы угодить деткам богатеньких друзей её родителей. В последний раз это привело к катастрофе: в коттедж Лейман завалилось больше двухсот человек. Нам пришлось провести целую аферу, чтобы выдворить эту толпу. Именно в тот вечер Инга познакомилась со своим парнем — Глебом. Точнее, их познакомила Мила, ведь именно последняя попросила друга переодеться полицейским и приехать на праздник, чтобы разогнать толпу. С чем тот, стоит заметить, отлично справился.

В этом году Алек предложил отпраздновать знаменательное событие в их семейном особняке, а Инга так давно мечтала там побывать, что непременно согласилась. Если честно, мне тоже не терпелось увидеть знаменитый замок виконта Корсаля своими глазами, ведь я так много слышала о нём от Милы.

Сосредоточившись на грядущем вечере, я не думала о Никите или о том, каким трудным будет грядущий год. Точнее, я прикладывала все усилия, чтобы об этом не думать.

— Вот и всё, — выдохнула я, засовывая в белокурые волосы Милы последнюю шпильку.

— Какая красота, спасибо, — восхищённо присвистнула девушка, разглядывая моё творение в отражении двух зеркал.

Сегодня на меня нахлынуло какое-то невероятное вдохновение и мне захотелось поколдовать над нашими причёсками. Сейчас голову Милы украшало нечто вроде золотого водопада, разбавленного шпильками с небесно-голубыми камнями, похожими на капли.

— Теперь ты, — ткнула я пальцем в Киру.

— Да ну? — усмехнулась девушка. — Они такие короткие, что с ними можно сделать?

— Они уже доросли до подбородка, — возразила Мила.

— Это всё равно слишком коротко. Давайте, я просто оставлю их распущенными?

Я наклонила голову в бок, всматриваясь в подругу. Неужели она и вправду хочет оставить всё как есть? Или просто не верит, что может быть красивой?

— Ну дай мне хотя бы попробовать, — тихо попросила я.

В ответ Кира лишь взмахнула руками и покорно плюхнулась на стул, еще минуту назад занимаемый Милой. Я нахмурилась, соображая, что же можно из этого сотворить. В ответ на мой запрос, память выдала простую, но интересную причёску, которую я видела на участнице одного из танцевальных конкурсов.

Руки моментально схватились за расчёску. Затем я аккуратно провела ею по волосам подруги, подняла передние пряди вверх и зачесала их назад, в довершение закрепляя конструкцию синими невидимками. Вместе с идеально прямым каре Киры все смотрелось довольно стильно.

— Ну вот, — выдала я, утыкая руки в бока.

Девушка начала удивлённо разглядывать себя в зеркало.

— Вау! — присвистнула Мила.

— Где ты так научилась? — спросила Нина.

— Годы, проведённые на танцевальных конкурсах, — пожала плечами я.

— Я бы не додумалась.

— Тебе нравится? — обратилась я к брюнетке.

Та широко улыбнулась и кивнула. На миг мне показалось, что девушка сейчас расплачется.

Великие силы, давайте сегодня обойдёмся без слёз.

— Спасибо, — прошептала она одними губами.

Я понимающе кивнула, а затем повернулась к соседке.

— Ты не передумала?

— Спасибо, Лина, но нет. Я подозреваю, что Кристофер поведёт меня в бассейн, а там от красивой причёски не будет никакого толка.

В ответ оставалось лишь пожать плечами.

— Смотри сама.

Мне становилось немного тоскливо от того, что соседка не может поехать на праздник с нами, но у неё были и свои планы на вечер. Это делало ситуацию менее неловкой.

— Так, дамы, — обратилась к нам Мила — если мы сейчас не начнём одеваться, то точно опоздаем.

— Тогда чего мы ждём? — подмигнула О'Хайя.

Прошло меньше десяти минут, а мы были при полном параде. Кира нарядилась в черные обтягивающие джинсы и сияющий синий топ, сделанный, словно из крокодиловой кожи. Её образ дополняли босоножки на шпильках, черный жакет и маленький клатч. Мила надела простое бежевое платье, так красиво сочетающееся с выгоревшими на солнце волосами. Золотые аксессуары в виде милых балеток и сумочки через плечо добавили шика. Сама же я оделась в белое хлопковое платье, отделанное кружевом.

— Помоги застегнуть, — попросила я Нину.

Та мгновенно встала с кровати, и потянула за собачку молнии вверх. Я еще раз оглядела себя в зеркало, никакого выреза, длинные рукава, но короткая юбка, открывающая бледные ноги. Даже недели, проведённые в Греции под палящим солнышком не дали особых результатов.

— Я готова, — подытожила я, закидывая сумочку на плечо.

— Помада, — заметила Кира.

— Что помада?

— Ты не накрасила губы помадой.

— Я нанесла бальзам.

— Но ты же всегда верна своему красному цвету.

Я нервно сглотнула. Да, раньше я обожала красить губы в красный. Никите это нравилось. Даже несмотря на то, что во время поцелуев она оставляла следы. Он находил это забавным. Теперь же, я не хотела видеть её на своём лице.

— Никогда не поздно сменить имидж, — пояснила я, проходя мимо. — Пока Нина, хорошего вечера, — бросила я на прощание соседке и вышла на улицу.

— И тебе, — послышалось в след.

Через минуту девчонки нагнали меня внизу, и мы дружно затопали в сторону парковки.

— Поверить не могу, что Алек согласился, — хохотнула Кира. — Он так настаивал, чтобы лично приехать за нами.

— Да, — кивнула я, радуясь перемене темы разговора. — Он всегда такой упёртый. Постоянно поступает по-своему.

— Вы забыли, с кем говорите, — наигранно обиженно заявила Мила.

— Ах да, вас же таких двое.

Мы с Кирой переглянулись, а затем дружно прыснули со смеху.

— Ладно вам, садитесь в машину.

И вновь обмен взглядами. И вновь очередная порция хохота.

— Ну девочки!

— Ладно-ладно, — отмахнулась Кира, забираясь на заднее сидение.

Держась за живот, я плюхнулась на переднее. Затем пристегнулась и включила радио. Через минуту мы уже мчались по шоссе в сторону Соляриса.

* * *

— Великие силы, — прошептала я.

— А я-то думала, что меня сегодня больше ничего не удивит, — выпалила Кира.

Мы приехали к особняку Антверленов. Теперь я поняла, почему Мила была под таким впечатлением. Этот дом и вправду походил на замок.

Три этажа, большие окна в центральной части и, поменьше, в крыле с левой стороны. А еще множество мраморных колонн, лестниц и даже фонтан! Кроме того, особняк был окружен пышной цветущей зеленью, источающей приятный аромат.

— Сколько сюда не приезжаю, никак не могу налюбоваться, — вздохнула подруга.

— Он нереальный, словно из мультика про принцессу, — с моих уст сорвался восхищённый вздох.

— О нет, — выдавила Кира.

Я обернулась на девушку. Её хорошее настроение как ветром сдуло, на лице появилось мрачное выражение. Затем, я проследила за её взглядом. Ну теперь всё ясно! Нам на встречу уже спешил Феликс — близкий друг Алека, последний неторопливой походкой двигался следом. Когда я оторвала взгляд от хозяина дома, Феликс как раз подошёл к машине с моей стороны и, открыв дверцу, галантно подал руку.

— Красотка номер один, — лукаво поприветствовал он меня. Затем, крепко сжал в объятиях.

Краем уха я услышала, как дверь за моей спиной захлопнулась. Значит, Кира решила выскочить из машины раньше, чем парень протянет ей руку помощи. Слава великим силам, подруга не выхватила ключи из рук Арден и не укатила в обратном направлении.

Мы с Феликсом дружно обернулись на брюнетку.

— Красотка номер… — начал было он, но наткнулся на убийственный взгляд Киры. — Понял. Злая красотка. И…

Феликс обернулся к Миле, но та уже стояла в обнимку с Алеком. Парочка целовалась.

— И не моя красотка, — подытожил друг.

— Привет Феликс, — ухмыльнулась Мила, отстраняясь от своего парня и подходя ближе, чтобы обменяться объятиями.

Я же отошла в сторону и приблизилась к Алеку.

— Привет, — поздоровался парень, обнимая меня и целуя в одну щеку.

Через миг он повторил тот же манёвр с Кирой, в этот раз девушка не сопротивлялась.

— Пойдёмте скорее, а то я умираю с голоду, — выдал Феликс и поспешил обратно к особняку.

— Мы что, приехали последние? — взволнованно спросила я, семеня следом.

— Да, но вы не опоздали.

— Тогда ладно.

Нам понадобилось несколько минут, чтобы дойти до заднего двора. Всё это время я продолжала ошарашено таращиться по сторонам. С одной стороны, светлую стену дома полностью покрывал плющ. Лишь местами его прорубили для маленьких окошек. Обогнув здание, мы оказались в просторном саду, засаженном деревьями и кустами-лабиринтами. Первые листья уже начали желтеть и опали, но большая часть оставалась зелёными и колыхалась на тёплом ветру. В самом центре сада пролегала гравиевая дорожка. Я скользнула по ней взглядом и увидела в конце уютную белоснежную беседку, а за ней… У меня перехватило дыхание. За ней был небесно-голубой залив.

— Привет, — послышался громкий возглас.

К нам навстречу со всех ног мчалась Инга. Ничего себе, я так сильно засмотрелась на окружающую обстановку, что совсем забыла, где нахожусь. Стало так неловко, что я почувствовала, как мои щёки запылали.

Тем временем подруга приблизилась к нам. Естественно, первым делом она бросилась на шею Кире. Та мигом заулыбалась во все тридцать два зуба. Казалось, хорошее настроение вновь к ней возвращается. Девушки крепко обнялись.

Мне всегда казалось, что их дружба очень похожа на нашу с Милой. Или же та была еще крепче. Они выросли в соседних домах и оставались друг другу самыми родственными душами. Несмотря на то, что Кира не училась с нами в СШС, она также была членом Книжного Клуба, точнее одной из главных его составляющих. И, сколько мы были знакомы, девушки всегда находились рядом. На любых праздниках, во время прогулок или путешествий. Казалось, они неразлучны.

Я задумалась: насколько же тяжело им было расстаться? Ведь теперь девчонок разделяли километры. Но не успела я обдумать этот вопрос, как меня отвлекла Инга. Только сейчас я заметила, что она немного похудела, а её тёмно-красные волосы превратились в шоколадные.

— Привет, именинница! Тебе очень идёт новая причёска, — выдала я, прижимая девушку к себе.

— Спасибо, — кивнула она.

— С днём рождения! — пропищала Мила.

Они обменялись тёплыми объятиями, а потом мы все дружно поспешили к остальным гостям. Недалеко от нас стоял длинный белый навес, под ним я смогла разглядеть такой же белый стол, накрытый всякими вкусностями. А в нескольких шагах правее стоял ряд сияющих черных мангалов, от них исходил приятный аромат мяса.

— Уже почти готово, — крикнул Глеб через плечо, в ответ парни одобрительно загудели.

Я даже не удивилась, когда поняла, что именно он возглавил работу с блюдами, ведь Глеб потрясающе готовил. Но кто меня действительно удивил, так это Евгений — брат Алека. Во-первых, я никак не ожидала увидеть его сегодня. А во-вторых, я не знала, что он тоже готовит. Прямо сейчас, парень стоял ко мне спиной с закатанными до локтя рукавами, и снимал мясо с вертела.

— Привет всем, — улыбнулась я, подходя ближе.

— Привет, Лина, — почти в унисон пропели парни и неожиданно появившаяся сбоку Соня.

Та была одета в кирпичную тунику до колен, необычно сочетающуюся с её пепельными волосами.

— Помощь нужна? — встрепенулась я.

— Нет, спасибо, мы почти закончили, — подмигнул Евгений. — Девчонки, зовите всех к столу.

Мы с Соней покорно кивнули и поспешили обойти гостей. Помимо знакомых мне ребят, здесь находились и несколько незнакомцев. Как мне потом объяснила Соня, это были ребята из университета Инги, кое-кто с её стажировки и еще пара человек — просто старые друзья семьи.

— То есть без чужаков совсем не обошлось, — полушепотом уточнила я.

Блондинка отрицательно покачала головой.

— Но они хорошие. Хотя бы не притащат канистры с пивом, — уголок её губ поднялся в лукавой ухмылке.

— Посмотрим, — лишь ответила я, а затем поспешила занять своё место.

Как старший хозяин дома, Евгений занял место во главе стола. По праву руку от него сел Алек, рядом с ним пристроилась Мила, а затем и мы с Соней. С другой стороны от Евгения восседал Феликс, далее шли Глеб и Инга. Именинница оказалась прямо напротив меня. Место по другую сторону от девушки заняла Кира. Оставшуюся часть стола заполнили незнакомцы. Все шумели и болтали, пока парни разливали по бокалам шампанское. Мила и некоторые гости тактично отказались от напитка, сославшись на то, что за рулём. Затем Глеб встал и постучал по бокалу. Вмиг воцарилась тишина, нарушаемая лишь приятной музыкой, доносящейся из колонок позади.

— Дорогая моя Инга, я хочу от всей души поздравить тебя с днём рождения! Ты прекрасный человек и прекрасная девушка. Единственное, чего я могу тебе пожелать, это оставаться такой, какая ты есть. Я очень тебя люблю.

Затем мы дружно подняли бокалы в честь нашей подруги. Не выдержав, Инга вскочила на ноги и поцеловала Глеба. Парень вмиг опустил бокал и обнял девушку за талию. Раздался хор улюлюканья.

От этой картины мне стало не по себе. С одной стороны, я была безумно за них счастлива. Глеб пережил многое на своём веку. Он был богатеньким избалованным парнем, входил в элитную тусовку, встречался с актрисами и топ-моделями. До тех пор, пока его не обвинили в убийстве одного влиятельного человека. Тогда Глеб потерял всех друзей.

Конечно, потом его оправдали, но друг всё равно решил сбежать от старой жизни и направился в Солярис. Он жил во лжи около года, пока Мила не раскрыла его и не вынудила обо всём рассказать.

Инга же… Наша милая, уютная Инга. Она всегда жила под давлением родителей. Отец — нынешний мэр, мать — глава благотворительного фонда. Они ждали от дочери лучшего. И она была для них лучшей. Глава Книжного клуба, организатор мероприятий, волонтёр, председатель школьного совета и лучшая ученица во всей СШС. Не многие знают, сколько сил и слёз было во всё это вложено. Они оба заслужили счастье.

И от этого мне становилось еще больнее. Ведь все эти нежности натолкнули меня на мысли о Никите. Я чувствовала, что скучаю по нему. И постоянно думаю о том, как некрасиво он со мной поступил. Но заслуживала ли я счастья? Я не страдала как эти двое. И я не должна переживать. Но мне больно, и мне стыдно за эту боль.

Отведя взгляд, я сделала несколько глотков шампанского и стала ковырять салат вилкой. Есть не хотелось.

Так прошло полчаса. Все смеялись, разговаривали, мне даже удалось взять себя в руки и поболтать с Евгением.

Парень ничуть не изменился с нашей последней встречи. Мы познакомили на выпускном. Тогда братья Антверлены приехали к Миле, чтобы поздравить её с окончанием школы. В тот вечер подруга и представила нас друг другу. Евгению было около двадцати четырёх — двадцати пяти лет. Он много путешествовал — в своё удовольствие и по работе. Как и младший брат, он был частью их семейной строительной компании.

— Ну а готовить ты где научился? — закатив глаза, спросила я.

— Когда был в Индии, — воодушевлённо начал он. — Мы тогда совершали восхождение на одну из восточных гор. Правда не рассчитали с погодой, и попали на ужасные морозы. Когда мы с друзьями поняли, что подниматься выше — опасно, то решили вернуться в город. Только вот к тому моменту солнце уже начало клониться к закату, идти в подгорье в темноте, естественно, никому не хотелось. Судьба вынудила нас остановиться на ночлег в горах, мы все безумно боялись замёрзнуть, но выбора не оставалось. А потом… потом один из наших парней увидел дым на горизонте. Недолго думая, мы пошли на сигнал и обнаружили, вы не поверите, небольшое поселение местных! Благодаря очарованию нашего лидера, сельчане приютили нас в одной из хижин, а местный монах накормил мясом со специями. Это было так вкусно, что я напросился остаться еще на несколько дней, дабы тот раскрыл секрет своего блюда. Но монах лишь дал мне мешочек с травами и отправил восвояси. Я до сих пор летаю туда раз в год, чтобы запастись этими пряностями и увидеть старого знакомого.

— Круто, — присвистнула Соня.

— Ничего себе, — вздохнула Мила. — Это так нереально.

Я была согласна, история казалась такой, словно друг подглядел её в фильме. Прищурившись, я спросила:

— Это правда?

Все дружно посмотрели на Евгения, тот молчал, выдерживая театральную паузу и играя со мной в «гляделки». Наконец, он сдался.

— Ну что ты момент портишь, Солмей! — улыбнулся он. — Нет, я научился готовить в армии, когда проходил полевую подготовку.

Мы дружно засмеялись.

— Но это было красиво, — фыркнул Глеб.

Прошло еще какое-то время, все объелись, и общая беседа превратилась в более уютные личные разговоры. Поначалу, я внимательно слушала историю Сони об её новом университете. Но потом девушка отвернулась к юноше, сидящему по другую сторону от неё. Тот явно уже выпил лишнего и пытался флиртовать с нашим милым эльфом.

Напротив Инга хихикала в объятиях Глеба. Они выглядели такими умиротворёнными. Я собиралась шепнуть об этом Миле, но стоило обернуться, и я поняла, что подруга полностью увлечена Алеком. Её можно было понять, вчера у ребят была годовщина знакомства, они полностью окунулись в воспоминания.

От обилия романтики на квадратный метр меня передернуло.

— Я скоро приду, — бросила я в пустоту, поднимаясь из-за стола. Впрочем, никого это особо не волновало.

Стащив со стола кусок батона, я вышла из под навеса и пошагала в сторону сада. Стоило спуститься по мраморным ступенькам, как стало в разы тише. Я глубоко вздохнула и пошла к беседке, проводя ладонью по желтеющим кустам.

На миг я остановилась, сорвала листок, затем растёрла его пальцами, пока те не окрасились в зелёный цвет, и поднесла их к лицу. В нос сразу ударил аромат свежескошенной травы. Мои глаза закрылись, позволяя отдаться этому запаху, позволяя насладиться солнцем, окутывающим меня в своё тепло. Прошло еще несколько секунд, прежде чем я вышла из забвения и двинулась дальше.

В голову продолжали лезть неприятные мысли.

Мне не нравилось то, что я чувствовала при виде целующихся парочек. Мне так хотелось порадоваться за ребят, но всё это вызывало лишь тоску. В тоже время я понимала, что у Инги праздник и нельзя позволять своему плохому настроению всё испортить.

Остановившись у беседки, я поняла, что та на самом деле больше, чем казалось по другую сторону сада. Я пригляделась к ней повнимательнее. Да сюда с лёгкостью бы вместилась вся наша компания! Ноги подвели меня к перилам, я перегнулась через них и улыбнулась. Интуиция мне не изменила, здесь и вправду плавало небольшое количество уточек. Мои пальцы мигом потянулись к булочке, отщипнули кусок и бросили в воду. Птицы молниеносно набросились на него. Затем последовал еще один, и еще.

Перед глазами замерцало очередное воспоминание, связанное с Никитой.

Там, в Австралии, в лагере, у нас было озеро. Мы часто гуляли вокруг него по вечерам. Именно там прошло наше первое свидание. Да и второе. Помню, как Никита устроил пикник, притащив кексы с джемом. Помню, как у меня все руки стали липкими, а он целовал их и слизывал сладость. А потом проделал тоже самое с моими губами. Мы обнимались до самого захода солнца.

— Эй, ты чего тут одна? — из-за спины послышался голос лучшей подруги. Я замерла, словно фарфоровая кукла, и поняла, что плачу. И когда я успела начать плакать?

Наскоро вытерев слёзы, я обернулась и посмотрела на Милу. Сияющая улыбка вмиг сползла с её лица. Секунда. И девушка уже стояла рядом.

— Что случилось?

— Ничего. Возвращайся на праздник, я скоро приду.

— Лина?

— Я ж говорю, что ничего, — я не испорчу им всё веселье.

Но, кажется, было поздно.

— Я тебе не верю, — продекларировала блондинка, усаживаясь на скамью. — И я никуда не уйду, пока ты не расскажешь, что произошло.

Я отвернулась. Хочет посидеть, пусть сидит.

Я сама не понимала, почему не могу просто обо всё рассказать ей. Это же Мила! Она когда не осудит и не обидит, всегда поддержит. Так почему мне так сложно? Может потому, что я завидовала её счастью? Её парень был воплощением мечты любой девушки, а я… а я… Великие силы, нет, я думаю об ужасных вещах. Мила заслуживает Алека больше всего на свете. И я не могу злиться на неё за это. Она не виновата в том, что сделал Никита, виноват он и больше никто.

— Я могу сидеть тут весь вечер, ты же знаешь, какая я упрямая, — продолжала подначивать девушка.

И тут я не выдержала.

— Никита изменял мне.

Стоило словам слететь с губ, как Мила замерла. А затем вскочила на ноги и закричала:

— Что?!!

— Тише ты, — шикнула я.

— Когда? Почему? — громко зашептала она.

— Я узнала позавчера, когда ты уехала на свидание с Алеком. Увидела его с другой. Почему? Понятия не имею! Я не обменивалась с ним любезностями.

— Но, но… Что он сказал?

— Он сказал своей подружке, что я его старая знакомая.

— Вот же козлина, — бросила подруга.

Я уже видела, как её кулаки зачесались, а в голове начал вырисовываться план кровавой мести.

— Мила не надо, он того не стоит, — простонала я и поняла, как же жалобно сейчас звучит мой голос.

Мила подняла на меня глаза, в них мигом отразилось понимание. Кажется, она только сейчас заметила, в каком я состоянии.

— Почему ты сразу мне не сказала? — она больше не злилась, по крайней мере, я на это надеялась, на лице подруги было написано сочувствие.

— Я хотела, — честный ответ слетел с моих губ. — Но вечером ты уехала, а утром ушла до моего прихода. Мы встретились лишь после обеда, но тогда ты была так счастлива. Я просто не хотела всё портить своими слезами.

— Великие силы, — простонала она — ты слушала мои счастливые излияния, в то время как у самой случилось такое?!

Я виновато опустила взгляд в землю.

— А я даже и не заметила ничего! Вот тебе и лучшая подруга, — теперь, казалось, Мила была готова расплакаться.

— Ты не виновата, — постаралась успокоить её я.

— Просто мне обидно. Ты ничего не рассказала в прошлом году, когда Никита передумал приезжать на конкурс. И ничего не сказала сейчас. Почему ты носишь всё в себе? Это неправильно.

Я плюхнулась на скамейку.

— Знаю. Но я уже сказала, что не хотела портить тебе настроение. Сама подумай, ты бы на моём месте поступила также.

Мила замешкалась.

— Н-наверное ты права, — лишь вздохнула она, усаживаясь рядом.

— К тому же… — начала я, но вдруг услышала шаги, потом резко вскочила на ноги и отвернулась, пряча слёзы и делая вид, что безмерно увлечена утками.

— Так вот вы где, — с дорожки послышался дружелюбный голос Алека, но он был не один. Это было понятно по шуму гравия. Человек было двое или трое.

Я поспешно взглянула на Милу, та настороженно встретилась со мной взглядом.

— Всё в порядке, это всего лишь Алек и Феликс.

Я облегченно вздохнула, радуясь тому, что с Антверленом младшим не прибыла именинница.

— Что значит всего лишь… — начал Феликс, но осёкся, стоило мне обернуться. Его глаза зло сверкнули, а голос зазвучал на несколько тонов ниже. — Что с тобой?

Я молчала.

— Мила? — настороженно спросил Алек, переведя взгляд на свою девушку.

— Со мной всё хорошо, — собравшись с силами, улыбнулась я. — Возвращайтесь на вечеринку, мы скоро подойдём.

— Лина, я вижу, что что-то стряслось.

— Ничего серьёзного. Я просто поругалась с другом, но это совсем не важно, — как можно невиннее продолжала я.

Однако все мои старания обернулись прахом, стоило Миле раздраженно фыркнуть.

— Что? — нахмурился Феликс.

— Ниче…

— Лина, хватит, — перебила подруга. — Ты и им хочешь подсунуть сладкую ложь? Парни ведь тоже твои друзья. Я понимаю, ты не хочешь расстраивать Ингу, но им же можно сказать.

— Я не хочу грузить их своими проблемами.

— Лина, нам на тебя не плевать. Мы хотим помочь, — решительно заявил Алек.

В ответ я лишь отвернулась, надеясь, что все трое уйдут.

— Никита ей изменил, и не один раз, — выдала блондинка.

— Мила! — раздраженно крикнула я.

— Где этот урод? — прорычал Феликс.

— Куда ехать? — добавил Алек.

Вот этого я и боялась.

— Не нужно никуда ехать, — взмолилась я. — Просто возвращайтесь обратно к ребятам и продолжайте веселиться.

— То есть нам просто оставить то, что он тебя обидел?

— Да! Я вам очень благодарна, но это моё дело.

Обессилев от этого разговора, я уселась на скамью, и схватилась за голову руками.

— Хорошо, — сдался здоровяк. — Если ты хочешь, чтобы мы его не трогали — ладно. Будь по-твоему. Но не сиди тут одна, пошли с нами.

— Я догоню вас минут через десять. Если Инга, Кира или Глеб заметят, что я плакала, то начнутся вопросы.

— Тогда мы посидим с тобой, — вставила Мила.

Я уже собралась разразиться новой порцией возражений, как тут встрял Феликс.

— Эй, у меня есть другой план. Давайте вы двое — он указал рукой на сладкую парочку — пойдёте к остальным, а мы с тобой — он указал на меня — пойдём в особняк. Ты же ни разу еще здесь не была? Так вот, проведу тебе небольшую экскурсию, пока не успокоишься окончательно. Поверь, внутри есть на что посмотреть.

— Хороший план, но мы можем пойти с вами, — нахмурился Алек.

— Зачем? Вы оба уже бывали внутри не раз, да и должен же кто-то успокоить именинницу. А то заметит пропажу пары гостей и разведёт панику.

— Феликс прав, — заметила Мила.

Все трое уставились на меня, в ожидании ответа. С одной стороны, я могла остаться тут и продолжить страдать в одиночестве. А с другой, мне до безумия хотелось осмотреть особняк, к тому же Феликс был неплохой компанией. Наверняка он сможет отвлечь меня от дурных мыслей.

— Я согласна.

— Тогда чего мы ждём? — парень быстро схватил меня за руку и потянул в сторону дома.

Ребятам оставалось лишь ошарашено смотреть нам вслед.

— Эй, не так быстро, — взмолилась я.

Юноша мгновенно отпустил мою ладонь.

— Извини, боялся, что ты передумаешь.

На этих словах, он провёл рукой по волосам, отчего те стали еще более взлохмаченными. Затем он стянул с плеч коричневый пиджак и укрыл им меня.

— Холодает, а нам обходить половину территории. Если ты, конечно, не захочешь срезать и пойти через друзей.

— В обход, так в обход, — мигом сдалась я и кивнула на свои укрытые плечи. — Спасибо.

— Тогда вперёд, — Феликс предложил мне свой локоть, я зацепилась за него, словно утопающий за спасительный круг. Затем мы неспешно пошагали обходными тропинками.

Во время нашей прогулки Феликс расспрашивал меня об Академии, а взамен рассказывал истории о Лондонском институте, в котором учился сам. Потом парень поделился забавными историями про их с Алеком приключения, я же в ответ рассказала о переделках, в которые попадали с Милой.

Мы продолжали болтать, даже когда очутились внутри. Феликс вёл меня по величественным коридорам, отделанным позолотой. В каждом помещении мой взгляд находил что-то восхитительное. Будь то картина, камин, расписанный потолок или что-то из мебели. Лишь когда мы добрались до библиотеки, разговоры прекратились. Ведь у меня пропал дар речи! Ошарашенная, я отпустила локоть парня и двинулась в свободный полёт.

— Поверить не могу, что Мила видела такое и не привезла меня сюда раньше, — усмехнулась я.

Все вокруг было просто волшебно! Огромные шкафы, забитые книгами и имеющие по два, а то и три яруса, заполнили почти все свободное пространство. В самом центре комнаты стоял большой каштановый стол, вокруг него примостилось несколько стульев. Еще здесь были диваны и кресла, обитые тёмно-синим бархатом. Рядом с одним из таких стоял мини-бар, Феликс сразу поспешил туда.

Я же двинулась в обратном направлении. Подлетев к первому попавшемуся стеллажу, я начала читать названия книг, параллельно проводя пальцем по корешкам: «Три мушкетёра», «Анна Каренина», «Приключения Шерлока Холмса»…

— Так ты точно уверена, что ты в порядке? — прервал мои действия голос Феликса.

— Не уверена, но буду, — пожала плечами я.

— Знаешь, есть два хороших лекарства от невзгод. Одно из них…

Я обернулась. Уж слишком подозрительно лукаво говорил мой собеседник. И я поняла почему, стоило мне увидеть в его руках бутылку чего-то золотистого.

— Алкоголь? — моя бровь скептически изогнулась.

— Не просто алкоголь, дорогая моя, а хороший алкоголь.

— Что-то сомневаюсь.

Феликс глубоко вздохнул.

— Слушай, я не хочу быть плохим парнем, который предлагает девушке напиться. И я не хочу, чтобы ты меня таким считала. Я бы тебе даже больше стакана не налил. Просто когда паршиво, пара глотков хорошего рома идут на пользу. Как бы абсурдно это не звучало.

Я нахмурилась, обдумывая его предложение. Затем подошла ближе, взяла бутылку у него из рук и всмотрелась в упаковку, которая, естественно, ни о чем мне не говорила.

— Во-первых, ты же знаешь, что меня унесёт и с одного стакана. А во-вторых, ладно, ты прав, мне паршиво. Но лишь пару глотков.

Феликс удивлённо вскинул брови, словно и не думал, что я соглашусь. Но он был из тех, кто держит своё слово. Поэтому, не оттягивая больше ни минуты, парень откупорил бутылку и налил небольшое количество жидкости в гранёный стакан. Затем протянул его мне.

— А ты, будешь пить? — на всякий случай уточнила я, бесцеремонно запрыгивая на стол.

— Буду, но для начала хочу услышать твои впечатления. Это мой любимый ром, — парень встал рядом и опустил бутылку на гладкую каштановую поверхность.

Я продолжала пялиться на карамельную жидкость, боясь сделать глоток.

— Нужна мотивация? — усмехнулся Феликс.

— Только не бери меня на «слабо», — фыркнула я.

— Да вы что, миледи? Я бы никогда. Просто… просто если тот урод еще раз на тебя посмотрит, или пальцем тронет, или обидит — зови нас. Мы быстро поставим его на место, ладно?

Да уж, это была та еще мотивация. Отбросив сомнения в сторону, я поднесла стакан к губам и быстро сделала глоток. Горькая жидкость вмиг разлилась внутри меня теплом. Я зажмурилась.

— Ну как? — тихо спросил Феликс. Я думала, он будет смеяться, но он был взволнован, словно моё мнение и вправду могло что-то значить.

— Гадость, — честно призналась я. — Как ты это пьёшь?

— Не может быть? Неужели бутылка бракованная? — парень казался искренне изумленным.

— Не знаю.

— Дай попробовать, — попросил Феликс очень серьёзно.

Я протянула ему бокал.

— Нет, не так, — выдал он, а в следующий миг наклонился и поцеловал меня.

Я замерла, не до конца понимая, что происходит. А затем отставила стакан в сторону и потянулась к парню навстречу. Одной руку Феликс опустил мне на талию, другую запустил в волосы. Я чувствовала на его губах вкус того самого рома, что выпила секунду назад. Этот пьянящий во всех смыслах вкус. Затем рука парня скользнула ниже — к бедру. От прикосновения его горячей ладони к моей голой коже стало жарко. Феликс закусил мою губу, но не больно, а приятно. Затем поцеловал с новой силой.

Я не понимала, почему так поступаю. Ведь он мне совсем не нравился. Он просто был хорошим другом. Но… Но мне так хотелось почувствовать эту ласку. Что я нужна кому-то чуть больше, чем друг. Что я желанна чуть больше, чем друг. Это было подарком с его стороны. Стоило это понять, как я сразу отстранилась.

Мы оба тяжело дышали, щеки парня запылали, губы самодовольно искривились. Через секунду он невозмутимо выдал:

— По-моему ты ошиблась, вкус превосходный.

Невольно я фыркнула.

— Всё может быть.

— Тебе лучше? — уже серьёзнее спросил Феликс.

— Немного, спасибо, — я помедлила пару секунду. — Но ты же понимаешь, что я больше не позволю тебе себя целовать?

Как бы классно этот красавчик не обращался с девушками, для меня он был просто другом.

— Я это изначально понимал, — пояснил он, отпивая из стакана. — Просто дружеская услуга.

— Я рада, что мы это сразу прояснили, друг.

Всеми силами, я постаралась сделать акцент на последнем слове.

— Но если тебе вновь понадобиться дружеская услуга, подруга, — подражая моей манере, ответил он — ты знаешь, к кому обратиться.

— Даже не мечтай, — фыркнула я, шутливо толкая его в грудь.

Феликс многозначительно положил ладонь на сердце.

— Лина Солмей, не ври, что тебе не понравилось.

— Ох, умеешь же ты напрашиваться на комплименты.

После этих слов мы оба захихикали как малые дети.

Вау! А мне и вправду стало легче. Я почувствовала, как искренне улыбаюсь.

— Ладно, давай возвращаться, — вздохнул парень, ставя бутылку на законное место. — А то скоро салют, нас будут искать.

— Я пойду куда угодно, если ты пообещаешь никогда в жизни не наливать мне эту гадость, — выдала я, спрыгивая со стола и топая следом за моим спутником.

— Милая, — он взял меня под руку — не шути с человеком с хорошей фантазией.

Остаток вечера прошёл хорошо. Не знаю, повлиял ли на меня так алкоголь, либо же это была сила поцелуя, но я почти перестала вспоминать о Никите, и лишь старалась насладиться каждым моментом с друзьями. Неизвестно, когда мы сможем собраться все вместе в следующий раз. Уже через несколько дней Евгений укатит в очередное путешествие, Инга, Соня, да и мы погрузимся в учёбу. Алек и Глеб продолжат работу в Солярисе, что же до Феликса, тот оставался полной загадкой. Впереди меня ждала новая жизнь, но я всеми силами постараюсь сохранить в ней место для друзей. И старых, и новых.

Я продолжала оставаться под впечатлением от вечера, даже когда мы вернулись в Равен и разошлись по своим комнатам. Нина крепко спала, хотя часы показывали десять. Приглядевшись, я заметила, что её волосы немного влажные. Значит, Кристофер всё-таки отвёл её в бассейн.

Но я не могла просто надеть пижаму и завалиться спать. Мне впервые, впервые в этом месте жутко захотелось танцевать. Не как сегодня на празднике, а по-настоящему. В зале! Мне хотелось выплеснуть накопившиеся эмоции тем способом, который лучше всего мне подходил. Не ногтями в ладони, не алкоголем или поцелуями, а танцем.

Быстро нацепив спортивные штаны и толстовку, я закинула форму в тренировочную сумку и выскочила за дверь. Комендант даже носом не повела, ведь отбой у нас был в одиннадцать.

Путь до центрального здания стал настоящим удовольствием. Прохладный вечерний ветер проветривал голову и приятно холодил щеки. Вес спортивной сумки придавал мне уверенности. Я огляделась по сторонам и сделала вывод, что многие студенты поспешили уйти в общежитие пораньше.

Подойдя к столовой, я подняла голову. Внутри еще ходили ребята, значит можно рискнуть и попробовать попасть в танцевальный зал через этот вход, да и знакомых вроде нет.

Набравшись смелости, я поднялась на второй этаж и, мысленно скрестив пальцы, потянула на себя ручку двери, ведущей в основной корпус, та поддалась. Быстро пробежав по стеклянному коридору, я шмыгнула в тёмный проход и пошагала к залам.

Стоило моей ноге ступить на нужную территорию, как я прислушалась. И нет, мне не показалось! Откуда-то играла музыка, такая крутая и решительная. Точно не балетная. Призадумавшись, я решила, что это одна из старых рок-групп, но не могла точно определить какая.

Я поспешила на звук, не забывая предварительно дергать за ручки танцклассов, все он, как назло, оказались заперты. Ну конечно, единственный открытый зал уже заняли. Просто прекрасно! Ну и кто этот гений? Неужто есть еще одна дурочка, решившая потренироваться в одиннадцатом часу ночи? Ну конечно есть!

Поворачивая за угол и поднимая взгляд на стеклянное окошко, я уже было собиралась увидеть по другую сторону Люсинду. Но каково же было моё удивление, когда вместо рыжеволосой красавицы, я увидела Айвана. Парень был одет в черные спортивные брюки и черную майку. Весь взмокший от пота он танцевал, нет, не классику, а брейк! Отличник снова и снова выделывал невероятные трюки, то опускаясь вниз, то подлетая в воздух.

Я так сильно засмотрелась на него, что совсем забыла об осторожности. Поэтому когда парень резко обернулся, видимо заметив меня во время танца, мне не оставалось ничего кроме как сесть на корточки и молиться, чтобы он не вышел в коридор.

А какой еще у меня был вариант? Нина сказал держаться от Айвана подальше. Не уверена, что открыть дверь с ноги и вломиться в зал будет похоже на «подальше». Я замерла, мысленно надеясь, что парень сошлётся на временное помутнение рассудка. Прошла долгая минута, прежде чем из зала вновь послышался шум. Осторожно, боясь снова быть замеченной, я приподнялась и выглянула в окошко одним глазом. Юноша продолжал танцевать.

Всё! Надо делать ноги, пока опять не спалилась. Повинуясь собственным инстинктам, я прокралась мимо опасной зоны и со всех ног рванула обратно в столовую.

Глава 5

Я сидела как на иголках и смотрела, как солнце поднимается над горизонтом, окрашивая зелёное поле в тёплые тона. Это было глупо, всегда таким казалось, но стоило мне увидеть ясное небо, как душа радовалась, словно погода была самым настоящим подарком. Сама не знаю почему, но в такие дни я чувствовала себя сильнее. И сейчас мне по-настоящему была нужна эта целительная сила

Несмотря на то, что вчерашний вечер с друзьями был просто чудесным, а воспоминания о губах и прикосновениях Феликса накрывали, словно лоскутное одеяло, мне было тоскливо. Ведь одного дня с близкими недостаточно, чтобы полностью исцелиться.

Я не злилась на Никиту за его предательство, не хотела отомстить или накричать. Мне просто было не по себе. Когда всё произошло, я почувствовала, что лишилась чего-то важного. Не просто парня, который мне очень нравился. Я потеряла друга, которого любила и уважала, я потеряла дорого человека, по которому скучала несколько месяцев. Все тёплые эмоции обернулись в моём сердце пустотой. И даже если я не думала о Никите напрямую, то эта чёрная дыра, этот выпавший пазл, не давали забыть о том, что произошло. Это нескончаемое чувство одиночества и тоски не отпускали меня не на миг. Я могла болтать с Милой, смеяться над шутками Феликса, внимать историям Евгения или прятаться от Айвана — но постоянное чувство тревоги продолжало преследовать меня по пятам. Интересно, как скоро оно меня оставит? И оставит ли вообще?

Поднеся чашку к губам, я поняла, что кофе в ней закончился. Нужно дождаться Милу с Кирой, а потом выпить еще одну. Девчонки предлагали отправиться в столовую вместе, но я отказалась. Ведь отличие от подруг, которым грозило провести первые занятия в уютных аудиториях, мне в расписании поставили Классический балет, иначе говоря — бросили в омут и окунули с головой. Так что мне пришлось выбраться из постели на два часа раньше, чтобы хорошенько позавтракать.

Сегодня мне даже не пришлось себя пересиливать — из-за грядущего волнения я не могла сомкнуть глаз. Внутри по-прежнему бурлила энергия, так и не выпущенная вчера на тренировке. Мне даже чудилось, что мышцы покалывает, словно тело само призывает меня к танцу. Но еще я нуждалась в этом морально — не терпелось выпустить накопившийся пар. Может и к лучшему, что первой поставили классику, сложность и сосредоточенность этой дисциплины требовали от меня небывалого количества сил и энергии, которые сейчас так и норовили выбраться наружу.

Еще вчера вечером я планировала отправиться в зал пораньше, но затем узнала, что крыло открывают не раньше семи. С одной стороны — это меня немного расстроило, но с другой — обрадовало, ведь так я успевала пересечься с подругами.

— Я думала, ты будешь с Ниной, — раздался голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидела лучшую подругу. Та тащила в руках гигантский поднос, заставленный разными баночками и тарелками. Поравнявшись со столиком, Мила водрузила его прямо перед моим носом и приземлилась напротив.

— И тебе доброе утро, — улыбнулась я во весь рот. Говорю же, это всё влияние солнца.

Девушка была одета в простую розовую рубашку и синие джинсы, длинные светлые волосы были собраны в высокий хвост, а за плечами болтался её любимый чёрный рюкзак. У меня был такой же, только бежевый.

— Доброе, ну так где твоя забавная соседка?

— Отсыпается после вчерашних приключений с Кристофером, — отмахнулась я. — Она еще в первый день угрожала мне избиением тапочками, если я буду её будить.

— Жестоко, — фыркнула Мила.

— Смею предположить, что Кира тоже сейчас видит сладкие сны.

— Ты права. Кажется, они обе променяли нас на мягкие постели, но лично я предпочитаю еду.

— Много еды, — подыграла я, а затем мой взгляд переместился на поднос. — К слову о еде, ты решила накормить весь Равен?

— Ой, там стоит столько всего вкусного, что я не смогла выбрать. К тому же я не знала, захочешь ли ты еще подкрепиться.

— Я уже наелась, спасибо.

— Отлично, мне больше достанется, — поиграла бровями подруга. Кажется, не у одной меня сегодня было хорошее настроение. — О, и я принесла кофе.

— А я-то думаю, откуда такой невероятный запах! — воскликнула я. — Мила Арден, ты — чудо!

— Знаю. А теперь расскажи как ты?

Я замерла, стаканчик с кофе так и остановился на полпути к моим губам, а затем я резким движением поставила его обратно. Вот так. Прямо в лоб. Впрочем, чего еще я ждала от Милы? Эта девушка никогда не ходит вокруг да около.

— Лучше, чем ожидала, — честно призналась я.

Я думала, что буду чувствовать себя совсем паршиво, но мысли об улыбках друзей придавали мне сил. Подумаешь, какой-то парень изменил мне, у меня всё равно есть целая куча людей, которые мною дорожат. Невольно на ум снова пришло воспоминание о вчерашнем поцелуе. Да, я не испытывала к Феликсу никаких романтических чувств, но отрицать что это было приятно — тоже не стану.

К тому же, мне сейчас следовало думать о занятиях, а не о бывших возлюбленных. Я так давно мечтала попасть в Академию. Не хотелось окрашивать первые проведённые в ней дни негативом.

Только сейчас я заметила, что замолчала, но судя по лицу Милы, та по-прежнему ждала продолжения. Поэтому я вздохнула и заговорила вновь:

— Мне обидно из-за того, что сделал Никита, но это легче переносить, когда он не попадается на глаза. Ну знаешь, словно он далеко от меня. Я просто надеюсь, что академия достаточно огромна, и мы не будем пересекаться. В идеале — никогда.

— Если я увижу этого болвана, то обязательно кину в него чем-нибудь, обещаю.

— Спасибо, — тихо фыркнула я. — Ну ладно, мне пора на занятия. Хочу хорошенько разогреться перед балетным классом.

— Это даже по моим меркам занудство, — поддразнила Мила. Но я знала, что она делает это только для того, чтобы развеселить и поддержать меня.

— Я тоже тебя люблю, и спасибо за кофе.

Выхватив стаканчик с подноса, я накинула на плечо спортивную сумку и обняла подругу на прощание.

— Надери Люсинде зад, — крикнула она мне уже в след.

Я знала — это ужасно грубо, но всё равно не смогла сдержать улыбку.

Минуя столик за столиком, я поспешила к стеклянному коридору, соединяющему столовую с учебным корпусом. Охранник только что отворил первые двери и уже подошёл ко вторым. Именно его появление заставило меня оторвать пятую точку от стула.

— Вы же и тренировочные классы сейчас откроете, да? — со сладковато-вежливой интонацией поинтересовалась я, подходя к мужчине.

Он сурово взглянул на меня. Мои губы расплылись в такой ослепительной улыбке, на какую я только была способна.

— Их только что открыли, — проворчал он.

— Спасибо.

Кажется, моя искренность подкупила его, так как следующий миг уголок рта охранника приподнялся в слабом подобии улыбки.

— Что, так не терпится?

— Угу, — только и кивнула я, а затем поспешила в только что отворившиеся двери.

Второй этаж встретил меня уютной тишиной. Здесь никто не грохал вилками, не болтал и не топал, здесь вообще никого не было. Вкупе с пыльными гранитными стенами, залитыми золотистым светом, эта тишина действовала на меня умиротворяюще. Совсем скоро здесь соберутся десятки студентов, но сейчас я могу насладиться спокойствием. Вдохнув сладковатый аромат, я поспешила на третий этаж. Затем быстро отыскала указанный в расписании зал, потянула за дверную ручку и, к своему огромному облегчению, никого внутри не обнаружила.

Уж не знаю, чего я ожидала. Возможно, увидеть Люсинду или Айвана. Но сейчас я просто была счастлива, что в этом мире еще нашлось время и место, не занятое звёздами подготовительных курсов.

Мой взгляд пристально заскользил по залу. Его стены были выкрашены в тёмно-синий цвет, по трём из них тянулись балетные станки из светлого дерева. Четвёртая стена — напротив, была превращена в одно огромное зеркало, прямо под ним тянулась длинная скамья, из той же светлой древесины. Я посмотрела по сторонам: слева — окошки в коридор, справа — большие окна, ведущие на улицу. Не раздумывая, я поспешила на свет.

Из окон открывался вид на бескрайние поля и дорогу, ведущую в Солярис. Кажется, именно отсюда лилась музыка, которую мы с Милой слышали в день приезда.

Мне было страшно вставать первой, поэтому я решила примоститься в седине, чуть ближе к концу. Поставив сумку на пол, я стянула спортивную куртку и кроссовки, а затем включила в наушниках отличную песню и преступила к разминке.

Не прошло и пятнадцати минут, как дверь в танцзал вновь отворилась. Я даже не заметила пришедшего, пока дверь за его спиной с грохотом не захлопнулась. Точнее, за её. Это была Люсинда. Шум заставил меня рефлекторно обернуться, наши взгляды встретились. На долю секунды мне даже показалось, что глаза девушки расширились, выражая удивление. Это мимолётное замешательство доставило мне столько радости и удовольствия, что я еле сдержала улыбку и победный крик. Почти сразу одноклассница взяла себя в руки и натянуто улыбнулась. Я же сдержанно кивнула в ответ.

Не сказать, что я недолюбливала Люсинду Райсек. Она казалась мне весьма милой, а её хореографические способности и трудолюбие восхищали. Настолько, что я даже завидовала. Но что же касалось самой Люсинды, то у неё были все основания недолюбливать меня. Первой и главной была моя победа в отборочном конкурсе Академии. Девушка тогда заняла второе место. С тех пор я временами чувствовала её оценочный взгляд, словно та силилась понять: как же вселенная допустила такой промах.

В любом случае подругами нас точно нельзя было назвать, как и конкурентками в самом громком смысле этого слова. Наши отношения были просто… натянутыми, как струны Милиной гитары.

В отличие от меня, Люсинда точно знала, где хочет стоять. Девушка стремительно развернулась на пятках и уверенной походкой прошла к центральной стене, после чего встала ровно посередине станка. Ну и кто бы сомневался? Имей я такие балетные данные — тоже захотела бы оказаться в центре внимания. Больше не обращая друг на друга внимания, мы продолжили разминку.

Другие ученики начали вливаться в класс лишь за двадцать минут до урока. Сначала это была пара незнакомых мне девушек. Судя по тому, как они проигнорировали меня, а Люсинду — обняли, они были с подготовительных курсов. Затем пришёл Кристофер с двумя парнями и ситуация вышла прямо противоположной предыдущей. Завидев мою персону, парень сразу поспешил навстречу, его друзья не отставали.

— Лина, привет, — пропел он.

— Привет, — лучезарно улыбнулась я, пряча наушники.

— Ребята, это — Лина Солмей, Лина — это Денис и Саша, их тоже пригласили.

— Очень приятно, — первым протянул руку высокий худощавый блондин, который, как я поняла, был Денисом.

Я ответила на рукопожатие, а потом повторила тот же манёвр с Сашей. У последнего была тёмная, почти чёрная кожа, выбритая голова и красивые карие глаза. Он был похож на экзотический фрукт в нашем бледном обществе.

— Рада познакомиться, — продолжала сиять я, а затем обернулась к Кристоферу. — А тебе пора завязывать делить нас на "приглашённых" и "прошедших отбор", теперь мы одно целое.

— Она права, — поддержал Денис. — Одна команда?

— Одна команда.

— Хорошо-хорошо, — вскинул ладони Кристофер. — Я вас понял.

Пока ребята отшучивались, кого взять в наш супер-отряд и какое название ему придумать, я краем глаза следила за входом, ожидая появления соседки по комнате. Но её всё не было, минуты сменяли друг друга, а до начала занятия оставалось совсем немного. Я уже было собралась спросить у Кристофера, где носит его подружку, как в класс вошёл Айван. Любопытно, я думала, что лучший ученик курсов придёт одним из первых.

Стоило этим словам промелькнуть в моей голове, как я дала себе мысленный подзатыльник. Сама же только что корила Кристофера за разделение, и вот спустя миг повторяю его поступок.

Айван задержался в дверях, осматривая танцевальный класс. Наверное, выбирал себе место. Выражение лица парня оставалось как обычно непроницаемым, оно не изменилось, даже когда взгляд его тёмных глаз на миг задержался на мне. Я сразу вспомнила прошлую ночь, где Айван чуть не застукал меня за подглядыванием. Может, он узнал меня? Великие силы, надеюсь, что нет. Затем его взгляд переместился на окружавших меня парней, но через секунду продолжил своё путешествие.

Отвернувшись, Айван пошагал в противоположную сторону класса. Я была уверена, что он остановится рядом с Люсиндой — в самом центре, но к моему большом удивлению, парень прошёл мимо и пристроился в самом углу. Судя по выражению лица моей рыжеволосой знакомой, её это тоже слегка удивило, но она быстро пришла в себя, стоило Анабель занять свободное место. Та сочувственно положила руку на плечо сестры, в ответ Люсинда лишь пренебрежительно отмахнулась. Кажется, сегодня был не её день.

Мой взгляд вновь вернулся к парню. Любопытно. С чего бы Айвану Каспару прятаться по углам и затесываться среди других? Я не успела как следует об этом поразмыслить, так как меня отвлёк вопрос Кристофера.

— Ты не против, если мы останемся здесь, прямо перед тобой?

Я недоумённо уставилась на него.

— Разумеется. С чего ты вообще спрашиваешь разрешения?

В ответ парень лишь пожал плечами.

— Я беспокоюсь за Нину, — решила переменить тему я.

— За Нину? — не понял Кристофер.

— Она спала, когда я уходила. Боюсь, что она опоздает, или того хуже, пропустит занятие.

— Не переживай, она не проспит. Мы уже виделись сегодня.

— Виделись? — мои брови образовали домик. — Что вы делали?

Честное слово, я задала этот вопрос автоматически, без какой-либо задней мысли. Но как оказалось, мне удалось попасть в точку.

— Ну как сказать… — протянул Кристофер, а затем его щёки покрыл яркий румянец.

— Оу, — взвизгнула я, догадавшись, что он имеет в виду.

— Да, — выдохнул парень, почёсывая затылок и краснея еще больше.

Я вскинула ладонь, а сама опустила взгляд в пол.

— Прошу тебя — избавь меня от подробностей.

В ответ Кристофер лишь засмеялся. Обстановка разрядилась. Но стоило из коридора раздаться трели звонка, как я вновь напряглась. Однако, не успел звук стихнуть, как в класс влетела Нина, на ходу она завязывала волосы в небрежный пучок.

Увидев меня и своего парня, она просияла и поспешила к нам.

— Привет, — прошептала она, пристраиваясь за моей спиной и поспешно стягивая разогревочные штаны.

В этот самый миг дверь в класс вновь отворилась, и в неё вошли две женщины. Та, что шла сзади незаметно шмыгнула в сторону и уселась за рояль. А вот вторая, та, что шла впереди, гордо прошествовала в сторону зеркала.

Стоило ей поравняться с нами, как она, не поворачивая головы, выдала:

— Рада, что вы приходите на занятия вовремя, мисс Ветрова.

Её голос был похож на острую стрелу. У меня по коже побежали мурашки. А вот Нину она, кажется, ничуть не напугала, потому, как девушка лишь широко улыбнулась и громко ответила.

— И вам доброе утро, мэм.

Все ребята как один затаили дыхание. Обстановка накалилась еще больше, когда женщина повернулась и направила на Нину такой строгий взгляд, что меня замутило.

— Не паясничай и поправь причёску, — лишь отрезала она.

— Да, мэм, — уже тихо и покорно повторила соседка.

— Меня зовут Хелена Дамески, — представилась преподавательница, встав в центр комнаты — я буду вести у вас классы па-де-де и отдельный класс у девушек. Так как ваш педагог, юноши, приедет только завтра — сегодня у вас совместное занятие. К тому же, на этом классе я разделю вас на пары.

Комната вмиг наполнилась гулом, все бросились перешёптываться — с кем бы они хотели оказаться в связке.

— Тишина, — прогремел голос Хелены. — Ваши личные предпочтения — последнее, что станет решающим фактором при выборе партнёра.

Вот и всё вам. Наши желания — последнее, что ей интересно. Чувствую, этот год будет очень "весёлым".

— Начнём с Battement tendu.

Следующие полтора часа мы безостановочно выполняли разные наборы движений. Поначалу всё было довольно просто. Я хорошо знала все основные элементы и их названия. Учитывая то, как быстро Хелена диктовала задание, промах не имел место быть. А еще она буквально сканировала нас всех своим пристальным взглядом.

— И чего это она так смотрит, — не выдержав, шепнула я Нине, во время Port de bras вперёд.

Поворот на сто восемьдесят градусов.

— Присматривается, оценивает способности, — также тихо ответила соседка.

Два Grand battement. Поворот на триста шестьдесят градусов.

— Для того чтобы партнёры были равнозначными, — быстро добавила Нина.

На это я лишь хмыкнула, боясь, что мой голос выдаст нас обеих.

Я краем глаза проследила за ребятами в зале. Все они работали отлично, как по учебнику. Должно быть, у Хелены действительно глаз-алмаз, раз она может разглядеть во всех нас ту важную деталь, которая отличит лидера от аутсайдера.

Этот короткий разговор с Ниной состоялся примерно в середине занятия. Когда оно начало подходить к завершению, я поняла, что сильно ошиблась. Этой грымзе не нужно уметь никакого особого чутья, она просто потребует от нас невозможного.

Стоило нам променять станок на работу в партере, как началось настоящее испытание. За каких-то пять минут я не просто покрылась испариной — вся спина на моём балетном купальнике промокла от пота, по лбу стекали одинокие струйки. Слава Великим силам, они еще не начали застилать глаза.

— Нет, ну она издевается, — выдохнул Денис, очутившись рядом со мной. — Мы что, готовимся к войне?

— Уверена, даже в армии не так жестко, — хихикнула Нина.

— Ещё раз, — прогремел голос Хелены.

Кристофер глубоко вздохнул, но всё равно поспешил занять своё место, Саша стойко двинулся следом.

— Скажи, мы еще можем взять курс по французскому? Я уж десять минут не могу понять, что она от нас требует, — проныла моя розоволосая подруга.

— Надеюсь, это риторический вопрос, потому что ответ тебя не порадует.

На самом деле я полностью разделяла панику Нины, ведь я тоже оказалась в тупике, столкнувшись с непониманием нескольких терминов.

— И что делать?

Я кивнула в сторону первой группы. Люсинда, Анабель, Айван и Саша впереди, Денис, Кристофер и какая-то девушка сзади.

— Что делать? Да по-старинке, — улыбнулась я. Нам никак нельзя терять боевой настрой и сдаваться. — Просто смотри, как делают они, и постарайся повторить.

В ответ Нина покачала головой, видимо, принимая такой ответ. Мы обе уставились на ребят, которые уже начали связку. Нет, ну они точно чокнутые!

— Сегодня же пойдём в библиотеку за учебником терминологии, — отстранённо заявила Нина.

— Сто процентов.

Музыка поменялась. Настала наша очередь. Я встала самой крайней в первом ряду.

На самом деле, мне нравилось занятие Хелены. Несмотря на всю сложность, оно было очень интересным и плодотворным, а эта женщина заставляла выжимать из себя все соки. Но что лучше — она заставляла меня злиться. Нет, не на неё — на саму себя. За то, что многого не понимаю, за то, что многое не могу выполнить физически. Да, у кого-то опустились бы руки, но нас с Милой с детства объединяла одна черта — мы любим трудности. Мы никогда не сдаёмся. Мы не позволяем им себя сломить.

Все эти решительные речи, звучащие в моей голове, так сильно завладели мной, что я, ненароком отдавшись эмоциям, перепутала последний прыжок. Однако моя замена оказалась даже эффектнее. Оставалось надеяться, что миссис Дамески не воспримет это как проявление высокомерия. Никто не любит выскочек — это факт.

— Последний раз, только парни, — раздалась очередная команда, а я облегчённо вздохнула. Отползя и привалившись к стене, я стала молча наблюдать за выстроившимися ребятами. К пятому разу они все должны были хорошо запомнить связку, а значит — сейчас нас ждёт эффектное зрелище.

Я не прогадала. Мальчики начали двигаться практически в идеальном синхроне, словно команда репетирующая месяцами. Но мой взгляд приковали к себе Айван и Саша, они оба стояли в центре, оба выделялись на фоне остальных своей смуглой кожей, оба выглядели и двигались великолепно. Вот они — два лидера.

Когда упражнение подошло к концу, девчонки закричали и захлопали, а парни засияли как новенькие сервизы. Все они начали обмениваться одобрительными комментариями и хлопками по спине, словно только что выиграли футбольный матч.

Я вскочила на ноги, чтобы подойти к ребятам ближе и лично сделать парочку комплиментов.

— Это было так круто, — прокричала я идущему навстречу Денису.

— Спасибо, — засмеялся он, кладя руку мне на плечо. Вот оно — счастье в чистом виде.

Мы оба обернулись к Саше, тот стоял всего в паре шагов от нас. Я уже было собралась окликнуть его, но меня остановила странная ситуация. Айван протянул руку Саше для хлопка, но тот замешкался. Прошли, как минимум, три секунды, прежде чем он ответил. Айван широко улыбнулся, а я не могла понять — искренне это или нет. Этот парень… он так хорошо скрывает свои эмоции.

Великие силы! Только сейчас я поняла, что не могу прочитать его! Для меня это было в диковинку, ведь обычно я хорошо чувствовала других людей. Одного взгляда хватало, чтобы понять — расстроен человек или счастлив, даже когда они пытались скрыть свои чувства — для меня те были словно на поверхности. Но не с Айваном, этот парень…

— Ты что сдурел? — яростный шепот Кристофера отвлёк меня от размышлений. Оказалось, ребята и Нина уже собрались рядом.

— А что такого? — развёл руками Саша.

— Ты знаешь что, — вторил другу Денис.

— Это всего лишь рукопожатие, — также раздраженно ответил парень.

Стоп. Они что про…

— Надеюсь, вы вдоволь наговорились, — вновь раздался голос Хелены, отвлекая меня от любых мыслей и вопросов. В её руках был какой-то список. — Настало время объявить ваших партнёров. Помните, что наладить связь с парой очень важно. От совместного выступления в конце года будет зависеть ваша годовая отметка.

— Она про моральную связь или… — посмеиваясь, прошептал Денис.

Парни сзади взорвались тихим смехом, я чувствовала, что они еле сдерживаются. Болваны. Мы с Ниной посмотрели друг на друга, а затем одновременно закатили глаза и тоже заулыбались.

— Айван, — обратилась миссис Дамески к парню, тот сделал несколько шагов вперёд. — Ты будешь танцевать с Райсек.

Я уже собралась увидеть на его лице ликование, но к моему большому удивлению на нём отразилось… погодите… это отвращение? Не может быть!

— Хорошо, — смиренно промурлыкала, нет, не Люсинда — Анабель, делая шаг в сторону Айвана.

Но педагог остановила её одним взглядом.

— Не ты, Ана, я говорю про твою сестру.

У Анабель сделалось такое лицо, словно ей дали пощёчину. Люсинда выглядела виноватой. Айван взял себя в руки и напялил свою любимую маску равнодушия. А вот губы Хелены изогнулись в самодовольной усмешке. Погодите, она что, специально? Ну конечно! Иначе, она бы назвала девушку по имени, а не по фамилии. Что же это за учитель такой? Чутьё подсказывало, что с Хеленой Дамески отныне нужно быть настороже.

— Ну кто бы сомневался, — услышала я за своей спиной шепот Кристофера.

Забавно, я была точно такого же мнения.

— Анабель, ты будешь в паре с… — Хелена заглянула в бумаги — Александром Ришаром.

Саша мигом встал рядом с девушкой. Окинув его пристальным взглядом, блондинка, кажется, осталась вполне удовлетворена.

— Полина Солмей, — услышала я своё имя.

— Лина, — поправила я. — Меня зовут Лина.

В этот момент я почувствовала на себе пристальный взгляд всей группы, включая округлившиеся глаза Анабель, гордо вздёрнувшую нос Нину и слегка вскинувшего брови Айвана. Неужели их так удивил мой ответ? Он же не прозвучал дерзко? Нет, тут что-то… но не успела эта мысль сформироваться в моей голове, как на её место пришло осенение — они не знали, что я — это я. Конечно, все были в курсе, что помимо Люсинды здесь учится еще один призёр конкурса РАИ, но не знали меня в лицо.

Ну что же, вот она я. Лина Солмей собственной персоной.

— Ну что же, — вторила моим мыслям Хелена. — Ты будешь в паре с Кристофером Линцем.

— Ес, — послышалось за моей спиной, через миг парень стоял по правую руку от меня и ухмылялся. — Все слышали, я танцую с самой…

Я заткнула его одним яростным взглядом.

— А что?

— Не говори обо мне так, словно я… — кто? Золотоносная скаковая лошадка? Их непрошеный эталон, который на деле оказался не таким совершенным?

— Я понял, — ответил парень, избавляя меня от необходимости заканчивать фразу. — Прости, больше не буду.

— Нина Ветрова, — вновь заговорила Хелена. — Твой партнёр Денис Северов.

— Ес, — выпалила Нина, передразнивая своего парня и танцующей походкой направляясь к Денису.

— Это что — месть? — с наигранной театральностью вздохнул Кристофер, кладя руку на сердце.

— Даже не сомневайся, — улыбнулась Нина.

Эта милая перепалка меня успокоила. Я переживала, что ребята расстроятся, если их не поставят в одну пару, ведь они танцуют вместе уже много лет, и им было бы выгодно работать сообща. Но если Кристофера всё устраивает — то и меня тоже. Мы отлично поладили за этот короткий срок, значит, и работа должна пойти хорошо.

За оставшиеся пять минут Хелена распределила остальных ребят. Почти все остались довольны. А после нас отпустили. Впереди меня ждали еще три лекции, но до них оставался час. Я как раз успею принять душ и переодеться.

— Лина, ты в комнату? — спросила меня Нина.

— Да, ты идёшь?

— Нет, — покачала головой соседка. — Мы с Крисом пойдём в столовую, а то так и не успели нормально позавтракать перед уроком.

Вспомнив их альтернативу, я поспешила закрыть тему и попрощаться.

— Хорошо, тогда увидимся позже.

— Договорились, — улыбнулась девушка и пошагала прочь.

Мне тоже не хотелось терять время. Натянув спортивные штаны и толстовку, я подхватила с пола сумку и поспешила к выходу из учебного корпуса. На этот раз я решила спуститься не через столовую, а через главный вход — этот путь был короче.

Со сменой этажей пришла и смена атмосферы здания. Я вновь очутилась в старинных стенах с древними картинами и скульптурами. Везде сновали ученики, одетые в самые разные цвета. Мне до сих пор было трудно свыкнуться с отсутствием формы Средней Школы Соляриса. Но я теперь не в Солярисе, Равен — совсем другое место.

Миновав турникет, я толкнула огромную входную дверь и поспешила вниз по ступенькам. Свежий воздух, как приятно. Замерев на миг, я подставила лицо прохладному ветерку и вдохнула запах осени. Мышцы еще приятно потягивало после интенсивного занятия, голова немного пухла от обилия новых движений и техники, но мне давно не было так хорошо. В эту секунду, все мои невзгоды показались мне такими далёкими. Я в РАИ — месте, о котором мечтала с детства. Я только что танцевала два часа подряд! Я быстро нашла много новых друзей, а еще у меня отличный партнёр. Всё хорошо.

— Лина, — позвал меня кто-то.

Этот голос показался знакомым, либо мне уже чудилось. Но нет, мой рассудок был в порядке. Резко обернувшись, я увидела Никиту. Парень облокотился на велосипедную стоянку, спрятавшуюся под липовой кроной, за спиной небрежно болтался рюкзак, а взгляд светло-зелёных глаз был прикован ко мне.

— Я тебя ждал. Нужно поговорить.

Я замерла, не зная как реагировать. Поэтому просто приросла к земле и стала рассматривать старого знакомого. А он был также красив, как в нашу последнюю встречу. Нет, не ту ужасную ситуацию три дня назад, а вне Академии — когда Никита приезжал в Солярис в конце июля.

Прошло чуть больше месяца, а парень заметно загорел. Его светлая кожа приобрела золотистый оттенок, отчего улыбка стала казаться еще белоснежнее. Русые волосы он по-прежнему стриг очень коротко — на военный манер. Эта привычка досталась ему от отца — полковника. В руках Никита вертел одну из своих любимых бейсболок, с минуты на минуту натянет козырьком назад.

А еще он стал атлетичнее. Я тихонько сглотнула. Мой взгляд пробежался по обнажённым рукам и плечам, затем переместился к груди, та тоже стала шире. Великие силы, ну почему он не мог надеть что-то более закрытое, чем майка, на дворе как-никак сентябрь!

Кажется, Никита наконец понял, что я не собираюсь двигаться с места, поэтому решил действовать сам. Преодолев расстояние между нами за считанные шаги, он оказался совсем рядом. Забавно, а от него по-прежнему пахло солью. Так, Лина, соберись! Нельзя терять голову.

— Лина, — это прозвучало довольно ласково, парень опустил ладонь мне на плечо.

Я проследила за ней взглядом, затем вспомнила, как он этими самыми пальцами гладил другую девушку, и в следующее мгновение отстранилась.

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

— Я хочу извиниться, — быстро добавил он, видимо боялся, что я сейчас уйду. — Просто дай мне всё объяснить. Пожалуйста.

Его лицо было таким умоляющим, что мне мгновенно захотелось обнять его. Но я не могла, не после того, что он сделал. А может я ошиблась? Всё неправильно поняла? Еще ведь можно всё вернуть. Никита ведь сказал, что пришёл извиниться.

И всё же я не спешила показывать парню свою стремительно разгоравшуюся надежду. Сжав волю в кулак, я лишь коротко ответила:

— У тебя пять минут.

— Может, куда-нибудь присядем? — тихо предложил Никита.

Что?! Ну нет. Если мы начнём всё это растягивать, то я точно не выдержу. Я и так мечусь между желанием поцеловать его и желанием поколотить, и мне страшно, что возобладает неправильное.

— Четыре пятьдесят, — отрезала я.

Парень глубоко вздохнул.

— Как хочешь. В общем, прости меня. Я не знал, что это тебя так сильно обидит, и мне жаль.

Я… я… была в замешательстве.

— А как еще я могла отреагировать? Обрадоваться? — не поняла я.

— Нет, конечно нет. Это нелепо. Но я и подумать не мог, что тебя это так расстроит. Понятно, что мне тоже было бы неприятно встретиться с другим твоим парнем, но я бы не стал создавать из этого такую проблему. Ладно, извини, сейчас не обо мне речь. Я просто хочу сказать, что если бы ты заранее предупредила, что приедешь именно в тот день, то я бы перенёс с ней встречу, и вы бы точно не пересеклись.

На всё это я лишь могла хлопать округлившимися глазами. Несколько секунд я пыталась обрести дар речи и найти подходящие ругательства, но смогла выдавить лишь:

— То есть ты не собирался мне о ней рассказывать? — великие силы, какой же глупый вопрос. Очевидно же что нет.

Как я и предполагала, Никита на это слегка нахмурился.

— Я никогда не спрашивал тебя о твоих других парнях, поэтому и не должен отчитываться перед тобой о своих девушках.

Мои брови поднялись, кажется, до затылка. Пей я сейчас что-нибудь, эффектно бы прыснула. Он что сейчас серьёзно?! Кажется, моё замешательство натолкнуло его на первую здравую за весь этот разговор мысль.

— О Лина, скажи, что тоже встречалась с другими.

В этот миг его лицо приняло такое выражение, словно иметь несколько парней одновременно вполне обычное дело. Ну что, молодец девочка, затупила — выкручивайся!

Прямо сейчас у меня было два варианта, либо я могла признаться Никите в том, что всё это время моё сердце принадлежало лишь ему одному. Что я жила в ожидании каждой нашей встречи. Я могла рассказать о том, как он мне снился или о том, как я мечтала о нашем совместном будущем. Я могла сказать ему всё это и опозориться. А могла соврать и сохранить последние крупицы достоинства, как бы противоречиво это не звучало.

— Конечно, — подёрнув плечами, ответила я.

Вот и всё. Одна маленькая ложь. И почему от неё сразу так паршиво? Наплевать. Этот человек не достоин моей честности.

— Слушай, может, увидимся на выходных, сходим куда-нибудь?

Ну всё, этот разговор меня добьёт.

— Вообще знаешь, Никита, я тут подумала, что больше не хочу свободных отношений. Мне нужно сосредоточиться на учёбе, понимаешь? Но ты продолжай, у тебя это дело отлично получается, — я похлопала его по руке. — Впрочем, твои пять минут истекли, мне пора.

— Но ты ведь не злишься, да?

— Конечно, — выкрикнула я, уже отходя, и выдавила из себя самую слащавую улыбку.

Конечно я злилась! На него: за то, что не видит очевидного и ведёт себя как самый настоящий козёл. На себя: за то, что столько месяцев верила в то, что я для него — единственная. Мила с самого начала сомневалась на его счёт. Великие силы, даже Макс был прав! Этот одержимый мной ухажёр с папиной работы, все его бредни частично оказались правдой. Как так вышло, что какой-то парень увидел Никитину ложь, а я — нет. Какой же я была дурой!

Я надеялась, что смогу продержаться до комнаты и не расплакаться. Но слёзы предательски полились ещё на лестнице. В голове так и вертелось: «Какой же я была дурой!». Даже сейчас, стоило мне только увидеть Никиту, такого милого и обворожительного, как я была готова забыть все обиды и простить его измену. Хотя он это даже изменой не считает. Из моих уст вырвался новый всхлип.

Я со всех ног влетела в свою комнату, быстро скинула с себя кофту и брюки. Ноги уже были готовы понести меня в душ — смывать пот и слёзы, как в самый неподходящий момент зазвонил телефон. На экране высветилось "Папочка". Он звонит, чтобы узнать, как прошёл вчерашний праздник и первое занятие. Но еще это могло быть что-то срочное. Это я и сказала себе, когда потянулась к трубке. Хотя на самом деле мне безумно хотелось услышать голос папы.

— Привет, — пропел он в трубку.

— Привет, — как можно жизнерадостнее ответила я.

Но актриса из меня всегда была очень посредственная. Папа сразу почуял неладное.

— У тебя голос грустный, всё в порядке?

Я закусила кулак, слёзы текли ручьями.

— Всё отлично, просто устала после первого занятия. Но было здорово!

— Я так рад за тебя! Расскажешь, как прошел День Рождения Инги?

— Я бы с радостью, но опаздываю на следующий урок, — очередной подавленный всхлип, но хотя бы не ложь. — Давай я тебе вечером перезвоню?

— Как тебе удобно! — даже сквозь сотовую связь я чувствовала его улыбку. — Тогда беги учиться, мышка, люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, пап! — выпалила я и отключилась.

В следующий миг я разразилась такими слезами, которые эта комната еще не видела.

Глава 6

Я бежала так быстро, как могла. Дорога и до сегодняшнего вечера была нелёгкой из-за шишек и сучьев, разбросанных под ногами, а после дождя она и вовсе превратилась в самую настоящую полосу препятствий. Приходилось напрягаться, чтобы не поскользнуться на грязи или того хуже — угодить в лужу. Я старалась ловко обходить их все.

В боку закололо. Невольно, я опустила на него взгляд и схватилась ладонью, отвлеклась всего на секунду, но этого хватило, чтобы получить еловой ветвью прямо в лоб. Блин.

Пришлось остановиться. Согнувшись пополам и упёршись ладонями в колени, я глубоко задышала. Когда лёгкие перестали гореть, рука потянулась к ушибленному месту. Может не стоит так нестись? Если мои расчёты верны, то до крайних беседок осталось каких-то пять минут быстрой ходьбы. А пар, кажется, я и так уже достаточно выпустила.

Шагая в сторону общежития, я продолжала внимательно смотреть под ноги. Стоило прислушаться к голосу рассудка и отправиться бегать в спортивный зал, а не вдоль Равенского леса, особенно в такую сырую погоду. Но я решила сама себя перехитрить. Думала, что грязи будет мало, и я, как и вчера, успею вернуться в общежитие до заката. Но я не успела. Последние лучи солнца скрылись за горизонтом как раз в тот момент, когда я достигла окраины студенческого городка.

Раньше я никогда не бегала, предпочитала давать волю эмоциям в танцевальном классе. Но учитывая то, что всю последнюю неделю, единственный свободный зал в кампусе был занят Айваном Каспаром, другого выхода мне не оставалось.

Я до последнего надеялась, что смогу обогнать одноклассника и занять территорию до него. В первый день я пришла на полчаса раньше, во второй на час, в третий на два, но каждый раз Айван уже был внутри. Уж не знаю, во сколько парень начинал свои репетиции, но у меня стало складываться впечатление, будто он поселился в танцклассе. Может, так и было?

Я продержалась три дня, а потом Кира подсказала мне свой метод — пробежку.

— Это, конечно, не танцы, но тоже помогает, — сказала она.

И я решила попробовать. Сегодня был лишь второй день моего эксперимента, но пока я оставалась довольна.

Из последних сил я миновала пропускной пункт и пошагала на свой этаж. И почему я не художница? Жила бы сейчас себе на первом и не страдала от бесконечного числа ступенек. Ввалившись в комнату, я первым делом плюхнулась на кровать. Благо, та была застелена.

— Ты чего так поздно? — нахмурилась Нина.

Я оглядела соседку уставшим взглядом. Та была одета в милую жёлтую пижаму и писала что-то за своим столом. Может, готовилась к завтрашней лекции?

— Не рассчитала километраж и дорожные условия, — прохрипела я.

Руки сами потянулись к бутылке с водой, но попытка дотянуться оказалась тщетной. Придётся сесть. Вздохнув и приняв обратно вертикальное положение, я схватила заветную жидкость и принялась жадно пить. Всё это время Нина не сводила с меня пристального взгляда. И что это она сегодня такая серьёзная?

Единственным источником света в комнате были две лампы — настольная и прикроватная, но даже этого хватило, чтобы соседка смогла увидеть то, чего так боялась.

— Ты что, бегала в лес? — в ужасе воскликнула она, вскочив на ноги, и принялась расхаживать по комнате.

— Я… я не… — я не знала что ответить, такая реакция застала меня врасплох.

— Только не ври, — предупредила девушка — у тебя в волосах иголки.

Я нахмурилась и принялась прощупывать свои пряди.

— Ну бегала, и что с того?

— Я же говорила, что там опасно! Если любишь пробежки — территория кампуса отлично для этого подходит.

— Знаю, но я не люблю встречать людей. Они меня отвлекают, — попыталась оправдаться я.

Не могу же я признаться Нине, что стараюсь держаться от территории кампуса как можно дальше, потому что боюсь встретить Никиту. Я и так если держусь, чтобы не раскваситься. Уверена, что после двух наших последних встреч, третью я просто не вынесу.

— Пусть отвлекают. Это лучше, чем быть съеденной медведем.

— Медведем? Да брось! Ни один мишка не забредёт так близко к цивилизации.

— Может и нет, но лучше перестраховаться. Да и вообще, с чего тебя так потянуло бегать? Уже тренировок с Хеленой не хватает?

От этих слов я вновь застонала и повалилась на спину.

— Не напоминай.

— Тогда в чём дело?

Я посмотрела прямо на Нину, кажется, она не оставит эту тему.

— Ты права, — выпалила я — мне не хватает тренировок. Но не тех, что даёт миссис Дамески, классическим балетом я сыта по горло, а нормальных — современной хореографии. Я всё чаще вспоминаю, как моя прежняя учительница позволяла оставаться после занятий и делать всё, что мне вздумается. Я скучаю по модерну, по джазу, да даже по хип-хопу! А зал в РАИ всё время занят другими.

— Неужели всё время? — недоверчиво переспросила девушка.

— После лекций — да. Я пробовала приходить в разное время, но он занят. Всегда.

— А до лекций?

Я приподнялась на локтях, глаза сощурились.

— Что ты имеешь в виду?

Нина замерла. Кажется, поняла, что меня заинтересовали её слова.

— Ну ты рассказывала, что в первый день пришла на классику первая и зал был свободен.

Это правда. Но с тех пор у нас не было танцев первым уроком. Классы Хелены присутствовали, но они либо занимали середину учебного дня, либо завершали его. А ходить туда перед чужим уроком нам не разрешалось.

— Тогда балет был первым, — пояснила я.

— Причина только в этом? — улыбнулась Нина.

И чего это она такая счастливая? Неужели задумала что-то? Поразмыслив, я поняла, что ответ на её вопрос скорее положительный, чем отрицательный, и поэтому кивнула.

— Тогда тебе повезло, — хихикнула девушка и хлопнула в ладоши. — Потому что завтра у нас первым классом современный танец.

— Великие силы, — ошарашено прошептала я. Совсем забыла, что с завтрашнего дня в расписание включены уроки Офелии. А ведь я ждала этого всю неделю!

— Так что завтра я приглашаю тебя на совместную импровизацию до занятия, — продолжала ухмыляться Нина, явно довольная своим планом. — Ты сказала, что корпус открывают в восемь? Отлично! Тогда я ставлю будильник на семь.

Всё это время я смотрела на соседку с круглыми глазами. Кажется, она решила всё за нас обеих. Но, что забавно, я не была расстроена. Нина хотела помочь мне, хотела как лучше. Она… она заботилась обо мне, не смотря на то, что мы были знакомы всего неделю. От этого у меня ком встал в горле.

— Спасибо, — только и выдала я.

— Не за что, — уже отвернувшись, ответила она. — А теперь отправляйся в душ, вымывать зелень из своих волос.

— Хорошо, — засмеялась я, поднимаясь на ноги.

— И еще, — вновь обратила на себя внимание соседка — не забудь хорошенько выспаться, потому что завтра утром я тебя уделаю.

На это я ничего не ответила, зато почувствовала, как под кожей разгорается азарт.

* * *

Вокруг раздавался ужасный шум. То ли дребезжание, то ли гудение. Я пыталась определить, откуда исходит звук и как от него избавиться, но тщетно. А громкость всё нарастала. Поэтому единственным выходом оставалось зажать уши изо всех сил. Так я и поступила. Но стоило пройти нескольким мгновениям, как звук стал меняться, обретать мелодию. И с каждой секундой он становился всё чище и яснее, пока не обрёл форму. А потом я открыла глаза.

— Доброе утро, солнышко, — пропела Нина, склонившись над моей кроватью.

Я была в своей комнате, в своей постели. Мучительным шумом оказалась музыка, звучащая из колонок соседки. Пробурчав что-то неразборчивое в ответ, я отвернулась от Нины и накрыла голову одеялом.

— Э, нет, так не пойдёт, — возмутилась она и прибавила громкость. — Давай же, Солмей! Ты не забыла моё обещание?

Это заявление меня отрезвило. Я мгновенно высвободилась из своего убежища и взглянула на девушку.

— Вижу, что помнишь, — так же счастливо промурлыкала она.

Конечно, я помнила. Нина собралась перетанцевать меня на сегодняшней разминке перед классом Офелии Морган. В любом другом случае я бы отмахнулась и отступила. Мне не так важно быть лучшей. Но в данной ситуации дело касалось не чего иного, как танцев. А в этом я не привыкла проигрывать. Да, возможно я не сравнюсь с Люсиндой Райсек по навыкам у балетного станка, но Нина была современной танцовщицей, как и я. У нас были приблизительно равные навыки и умения. Любопытно выяснить, в чем наше отличие.

Скинув одеяло и сев на кровати, я выпалила:

— Который час?

— Десять минут восьмого. У нас почти час до открытия корпуса.

— Отлично, — губы сами расплылись в улыбке. — Мы еще успеем зайти за кофе!

— За кофе? — непонимающе нахмурилась собеседница. — Зачем?

В последние пару дней я выяснила, что Нина не была такой кофеманкой, как я или девочки из Книжного Клуба. Это хорошо, хоть один здравомыслящий человек в нашем обществе.

— Если я не выпью хоть чашку, то тебе придётся поддаваться.

Девушка звонко рассмеялась.

— И не надейся!

— Дай мне двадцать минут.

Ровно за отведённое время, я успела умыться, почистить зубы и привести волосы в порядок. После стрижки они отросли еще сильнее и снова тянулись от лопаток к пояснице. Я заплела их в две тугие косы. Затем натянула на себя чёрный балетный купальник и такие же черные обтягивающие лосины. Завершали образ длинный синий свитер с вырезом на спине и любимые кроссовки. Закинув всё необходимое в спортивную сумку, я обернулась к соседке и продекламировала:

— Я готова.

Девушка вскинула голову, отвлекаясь от просмотра модного журнала, и улыбнулась.

— Отлично! Пошли за твоим кофе.

Повторно просить не пришлось, через пять минут мы шагали вниз по ступенькам. Где-то вдалеке слышались голоса, приглушенный смех и звуки льющейся воды — общежитие продирало сонные глаза. Выбравшись на улицу, я остановилась, чтобы сделать глубокий вдох и насладиться утренним спокойствием. Несмотря на чистое небо, солнце не еще успело нагреть воздух, и тот отдавал влажной прохладой. Я даже слегка поёжилась. Но через миг приободрилась, ведь холод развеял последний сладкий туман в голове. Когда Нина встала по правое плечо от меня, мы переглянулись, а затем, обменявшись заговорческими улыбками, двинулись в путь.

Однако окончательный покой накрыл меня лишь когда я сделала первый глоток любимого напитка, развалившись на полу танцевального класса. Пока Нина переодевалась в свой любимый красный купальник и черные шорты, я в очередной раз разглядывала помещение. Неужели зал и вправду такой просторный? Когда мы собираемся всей группой, он кажется мизерным. Но сейчас нас было всего двое — и сердце радостно подпрыгивало при мысли, как много пространства я могу занять. Свобода. Свобода и танец — вот что мне нужно.

— Ну что, приступим? — голос подруги отвлёк меня от романтичных мыслей. — Условия такие: у тебя есть выбор — право первого хода или право выбрать музыку.

Я даже подняла одну бровь, не ожидая такой официальности, но Нина выглядела абсолютно серьёзно.

— Предпочитаю роль ди-джея, — усмехнулась я и, подойдя к колонкам, подключила плеер, а затем врубила на полную громкость одну из песен Майкла Джексона, особенно зажигательную.

— Неплохой выбор.

— Напомни, где ты там занималась? — как бы ненароком бросила я.

— Школа современной хореографии "Венера" — парировала Нина.

— Даже так?

— А ты что думала, что одна из крутой студии танцев?

— Ни в коем случае, — вскинула ладони я, губы расплылась в коварной ухмылке. — Ну тогда покажи, чему тебя научили в "Венере".

Я знала эту школу, она была одним из наших главных конкурентов на каждом соревновании. Даже странно, что мы с Ниной не познакомились раньше.

— Сможешь повторить?

Девушка сделала несколько перекрёстных шагов, батман, переходящий в захлёст, и вращение, завершающееся эффектным выпадом в конце.

Я фыркнула. Но не потому, что меня насмешили её движения, нет. Они были крутыми, но уж слишком лёгкими для меня.

— Проверяй, — кивнула я, а затем постаралась воспроизвести всю комбинацию точно в такт музыке.

Когда я закончила, Нина одобрительно покачала головой.

— Теперь моя очередь.

Я подумала о том, какую бы связку показать соседке. Не хотелось уступать ей в сложности и, в тоже время, выпендриваться. Но долго раздумывать не пришлось, тело само подсказало что делать. Я решила начать со спины, сделала разворот через шаг, затем скольжение, несколько движений руками, а затем перекатилась на пол, где завершила связку внезапным переходом наверх.

Нина даже ничего не сказала, просто пожала плечами и в точности повторила каждое моё движение.

— Легко, — хихикнула девушка, дразня меня.

Следующая её комбинация была не такой простой, да и моя тоже. Мы продолжали обмениваться движениями с большим усердием, так что через десять минут стояли все потные и счастливые. Внутри нас разгоралось столько радости и страсти, что не передать словами. Вот оно! Именно этого адреналина мне не хватало!

— Это всё, на что способна победительница конкурса РАИ? — продолжала Нина, кажется, под личиной милой соседки скрывается очень серьёзный конкурент. Впрочем, это моя вина, я совсем забыла, где и с кем учусь, не стоило недооценивать и Нину Ветрову.

Но меня её подколы нисколько не злили и не обижали, только больше распаляли. Кажется, настало самое время отменить план "Не выпендриваться".

— Не всё, — ухмыльнулась я и пошла в танцевальную атаку.

Стоило мне начать движение, как дверь отворилась. Я не видела, кто вошел, даже взгляд не фокусировала, стараясь не отвлекаться. Я снова проделала несколько движений руками, затем перекатилась вперёд через мостик, сделала волну всем телом, перешла во вращение и прыгнула в шпагат, завершив всё перекатом и красивой позой.

Из-за спины послышалось несколько хлопков и поддерживающих выкриков. Я резко обернулась, это были ребята — Кристофер, Саша и Денис. Все трое восхищённо сияли, словно отполированные чайники.

— Что это вы затеяли? — засмеялся Денис.

— Небольшое соревнование, — хихикнула я.

— О, я тоже хочу!

— Давай в следующий раз, сегодня только я и Нина.

Затем и я, и парни, уставились на Нину.

— Покажи ей, милая, — выкрикнул Кристофер.

— А я за Лину, — добавил Саша.

Я послала ему тёплую улыбку.

— Хватит отвлекаться, Солмей, — выкрикнула Нина. — Лучше скажи, как тебе это?

Следующий ход девушки ничуть не уступал моему по сложности — он начался с красивого плавного движения на полу, затем соседка сделала перекат, которому я училась не один месяц и, вскочив на ноги, завершила всё вращением, от которого у меня озорно заблестели глаза.

— Крутишь fouetté? — я даже не пыталась скрыть восхищения в голосе.

— Ну конечно, — повела плечом Нина, словно в этом не было ничего особенного. — А ты?

— Ну конечно, — передразнила я.

— Покажи.

Это была не просьба, это был вызов. Я глубоко вздохнула, принимая нужную стойку. Раз — нога наготове, два — корпус подобран, три — взгляд сосредоточен на одной точке — моём отражении. А затем я оттолкнулась и начала вращаться. Одно, второе, третье… На пятом дверь вновь распахнулась, и в зал вошли Анабель и Люсинда, сопровождаемые парой других девчонок. Шестое, седьмое… я изо всех сил старалась не смотреть в ту сторону, но затем в дверях, сразу за девчонками, появился Айван. Я лишь на миг посмотрела на него, но этой доли секунды хватило, чтобы точка равновесия сместилась, и я упала. Вот же блин! За последние сутки со мной это происходит во второй раз, кажется, пора купить витамины для повышения концентрации.

Кристофер и Денис дружно ахнули, Анабель не стесняясь, рассмеялась во весь голос. Остальные просто пялились. Нина подошла ближе и протянула руку, я приняла её и поднялась. Я думала, что девушка скажет что-то в знак утешения, но её следующая реплика удивила меня.

— Опять отвлекаешься на мальчишек, — шепнула она так тихо, что её слова могла разобрать только я.

Щёки мгновенно залил предательский румянец.

— Солмей, ты же лучшая в современном танце, так прекрати смущаться и покажи всем, кто здесь главный.

Эти слова еще больше смутили меня, но также и приободрили. Я видела — Нина ждёт от меня чего-то невероятного. И я могла ей это дать. А через секунду я поняла, что девушка старается не ради себя, не ради хорошего зрелища — а для меня. Она пытается помочь мне проявить себя. Эта мысль стала для меня вторым дыханием. Я коротко кивнула подруге.

— Давай вместе? Не хочу забирать всю славу себе.

— Парное фуэте?

— Да.

— Кто больше? — в глазах Ветровой загорелись азартные огоньки.

— Да.

— Крис, командуй.

Кристофер вмиг подобрался, подгадав идеальный музыкальный момент, он начал отсчёт.

— И пять, шесть, семь, восемь!

И мы начали. Закружились идеально синхронно. Мы сделали три вращения, затем пять, на седьмом я услышала, как ребята начали считать вслух.

— Восемь, девять, десять…

Отовсюду слышались охи и ахи, нашим сокурсникам нравилось представление. Когда ребята добрались до четырнадцати, я поняла, что Нина остановилась — об этом свидетельствовало несколько огорчённых вздохов, в том числе и Кристофера. Но я не позволила этому себя сбить, ни в этот раз. Я продолжила кружиться, а ребята продолжили считать с еще большим восторгом.

— Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать!

На последнем я быстро сменила позу, чтобы хорошо оттолкнуться и сделала боковое маховое сальто. Зал взревел. Голова кружилась неимоверно, но я смеялась, ведь такой адреналин и счастье мне довелось испытать в последний раз на конкурсе Равенской Академии Искусств. А с тех пор прошел почти год!

Я дотронулась пальцами до висков, надеясь унять головокружение. В этот миг Нина подскочила ко мне и счастливо сжала в объятиях.

— Это было так круто!

Но вместо ответа я начала оценивать реакцию ребят. Взгляд скользил с одного одноклассника на другого. Одни смеялись и воодушевлённо смаковали моё представление, другие бросали высокомерный взгляды, но лишь один человек оставался неподвижен и смотрел мне прямо в глаза — Айван. Наши взгляды встретились в зеркальном отражении, парень смотрел с любопытством, словно я какая-то диковинка, даже слегка наклонил голову вбок, оценивая и общупывая своим пристальным взглядом. Однако стоило сердцу пуститься в пляс, как юноша отвернулся, словно ничего и не было. И пускай со стороны это выглядело как одно крошечной мгновение, но для меня это было похоже на маленькую вечность.

И почему этот парень заставляет меня так волноваться? Может потому, что он лучший танцовщик-первокурсник, а это априори делает его интересным. Да и Нина сказала не общаться с ним, чем только усилила любопытство, а не погасила его. А еще, меня волновало то, что я не могу его прочесть. Все ребята такие милые и открытые, а он… От осенения у меня округлились глаза. Я поняла, что впервые увидела Айвана Каспара, не скрывающего своих чувств. И то, что предстало передо мной — завораживало еще больше.

— Слава великим силам, хоть кто-то уже начал разминаться, — прозвенел сильный, но в тоже время мягкий голос.

Все присутствующие обернулись на его источник. Это была Офелия Морган — наш педагог современной хореографии. Девушка облокотилась на боковую стену у самого входа и, учитывая её довольное лицо, она всё видела. Да уж, умеет она появиться эффектно!

Офелия была одета в шикарный белоснежный спортивный костюм, под которым скрывался ярко-синий купальник. Свои длинные русые волосы она предпочла убрать в гладкий высокий хвост, а вкупе со скромным макияжем, всё в преподавательнице выглядело так, что дыхание перехватывало.

Поняв, что привлекла всеобщее внимание, мисс Морган оттолкнулась от стены и подошла к нам с Ниной.

— Молодцы девочки, — подмигнула она нам, а затем повернулась к остальным. — Сейчас я проведу небольшую разминку и дам несколько связок, чтобы понять, кто на каком уровне владеет современными стилями, а потом мы с вами пообщаемся. Прошу тех, кто никогда не занимался модерном профессионально занять первые линии, остальных же уйти назад. Думаю, так будет честно.

Вопросов ни у кого не возникло, ребята поспешили выбрать себе место. Мне понравилась эта политика, она уравнивала наши шансы.

Я, Нина и Кристофер пристроились в самой последней линии, тут же, на другом конце от меня оказался и Айван, в котором я, собственно, не сильно сомневалась. Особенно после того, как застукала его за той ночной тренировкой. Саша же, Денис, Люсинда и Анабель отправились в первую линию.

— Я думала, что Денис тоже современщик, — тихо заметила я.

— Он из начинающих, — пояснил Кристофер.

Это всё объясняло. Следующий час мы посвятили основам, постепенно усложняя программу. Всё это не было похоже на тот огонь, который выдали мы с Ниной, но от этого занятие не стало менее интересным. Просто более плавным и лёгким. Интересно, Люсинда Райсек также чувствует себя на уроках Хелены, как я себя на уроках Офелии? Видимо да. Впрочем, я догадываюсь, что всё самое невыполнимое уже ожидает нас в ближайшем будущем.

Когда стрелка часов прошла часовой путь, Офелия сделала небольшой перерыв, а затем посадила нас на пол вокруг себя.

— Подбирайтесь поближе, чтобы все лучше слышали, — позвала она. — Сегодня я хочу поговорить с вами о том, зачем же нужен современный танец. Ведь наверняка некоторые из вас считают это направление недостойным.

Я хотела фыркнуть на столь абсурдное замечание, но краем глаза заметила пару ёрзающих фигур. Не может быть!

— А еще, — продолжила Офелия — мы побеседуем о том, чем же отличается современный танец от классического и в чём его преимущества, а в чем недостатки. Начнём с различий. Кто мне назовёт хотя бы одно отличие?

Педагог пристально оглядела каждого из нас.

— Движения, — первой подала голос Люсинда. — В модерне больший диапазон движений и, как мне кажется, нет такой строгости в исполнении.

— Ты не права, — вдруг перебила её Нина — несомненно, танцевальная лексика у современного танца больше, но по строгости она ничуть не уступает балету. Ведь если кто-то отойдёт от постановки, то будет нарушена целостность всего номера.

Девчонки метали друг в друга острые, как иглы, взгляды. Мы же уставились на Офелию, ожидая её вердикта.

— На самом деле вы обе правы. Во-первых, действительно, разница в самих движениях — самое очевидное отличие, рада, что вы его нашли. Что же насчёт строгости, то она касается в большинстве своём групповых синхронных постановок. Если же солист заменит или не доделает движение, то никто этого может и не заметить, а вот в балете так не прокатит.

Мы засмеялись тому, что Офелия позволила себе лёгкую фамильярность.

— Какие еще идеи?

— Эмоции, — предложил Саша. — Современный танец более богат на них.

— Все согласны? — выгнула бровь педагог.

Я подобралась, чтобы высказать своё мнение, но меня опередила Анабель.

— Нет, я не согласна. Классический балет может выразить целый калейдоскоп эмоций, только вспомните Третье действие "Ромео и Джульетты".

— Я тебя услышала. Может, кто-то еще хочет дополнить этот вариант?

Кажется, что мы разделились на два лагеря — современщики против классиков. Мне не хотелось выбирать сторону, но кажется, я сделала это еще сегодня утром. Именно поэтому я нервно сглотнула, сделала глубокий вдох и подняла руку, чтобы высказать своё мнение.

— Да, Лина?

— Я согласна с Анабель, — собственный голос казался мне чужим, так сильно я сейчас волновалась. Даже ладони вспотели. — Классический танец может быть очень эмоционален, и список этих эмоций ничуть не уступает списку модерна. Но я думаю, что только в современном танце можно показывать одновременно противоречивые чувства или же менять их, словно перчатки.

— Но это ведь напрямую зависит от музыки, — внезапно заговорил Айван.

— Поясни, — попросила Офелия.

— Погодите, — перебила я, а потом смутилась. — Я поняла, о чём ты, — обратилась я к парню. — Ты имеешь в виду, что настроение танца зависит от мелодии?

Айван кивнул.

— Даже в модерне есть композиции одной мелодии, и довольно много. Доминирующее большинство.

— Да, но есть и нейтральные, под которые можно выразить множество чувств. А в балете не так, там ты танцуешь о разбитом сердце от начала вариации до её конца, и не смеешь сменить настроение, пока музыка не переменится.

— А я этого и не отрицал, — заявил мой оппонент, а я только сейчас заметила, какой у него красивый голос. Низкий и глубокий, словно океан, и такой же чистый. Кажется, я услышала его впервые. — Наоборот, я с тобой полностью согласен. Музыкальное сопровождение — еще одно отличие современной хореографии от классической.

— Не такое уж и сильное отличие, — пожала плечами Люсинда.

— Если брать именно музыку — то да, не сильное. Но модерн можно танцевать не только под фортепиано или скрипку, — парень задумался, а потом тихо продолжил. — Это могут быть звуки природы — шум моря и ветра, пение птиц или стук капель дождя по стеклу. Это могут быть слова, абсолютно любые, от торжественного патриотического стиха, до монолога — зачитанного письма любимой сестры или нежного шепота любовника, — кажется, он сам произнёс эти слова полушепотом, у меня по всему телу побежали мурашки. — А еще это может быть смех или же самая обычная тишина. Классический балет нельзя станцевать под тишину, а вот современный — запросто. И в последнем случае есть все шансы затронуть зрителя за живое, не произнося ни звука.

Когда парень закончил, все молчали. Никто не хотел его перебивать или оспаривать его мнение. Лично я бы так и продолжала слушать, снова и снова. Этот момент заставил меня в очередной раз задуматься, почему Нина так строго запретила мне с ним общаться. Что за страшный секрет скрывается за этими золотистыми глазами.

— Очень хорошо, — внезапно заговорила Офелия, чем вывела всех из возникшего транса. Даже Айван слегка вздрогнул, словно сам забылся в своих мыслях.

Позже мы не танцевали, лишь разговаривали до конца занятия. Мой таинственный одноклассник больше не произносил ни слова. Я же, напротив, старалась почаще высказываться. Мне нравилось обсуждать то, в чём я неплохо разбиралась. Да и поспорить на какую-нибудь тему с самой Офелией Морган, узнать её мнение, казалось настоящим чудом.

Я была под таким впечатлением от сегодняшнего занятия — от утреннего баттла до дискуссии с Айваном, что не могла перестать проигрывать эти события в голове снова и снова. Лишь когда день подошёл к концу, я осознала, что на всём его протяжении не думала о Никите. Эта мысль подняла мне настроение и приободрила. Если сегодня мне это удалось, то и впредь удастся. Со временем станет легче, я это чувствовала это и поэтому начала сама себе улыбаться.

Я как раз склонилась над своим столом, чтобы сделать домашнее задание, как дверь в комнату отворилась, и внутрь ввалились Нина и Кристофер.

— О нет, Солмей, не говори, что ты делаешь домашку, — ужаснулся Кристофер, кладя руку на сердце.

В ответ я лишь слабо улыбнулась и пожала плечами.

— Так не пойдёт, у нас к тебе предложение получше, — уголок его губ приподнялся в ухмылке. — Скажи ей, Нина.

Я повернулась к соседке, ожидая пояснений. Та вздохнула и, отстранившись от своего парня, присела на мою кровать, чтобы оказаться напротив.

— В общем, сегодня я жаловалась Крису, что если занятия будут продолжаться в том же духе, то я точно сойду с ума. На что он предложил сходить куда-нибудь и развеяться. Точнее не просто куда-нибудь.

— О чём вы?

— Ребята нашли крутое место, — вновь взял на себя роль рассказчика Кристофер. — Танцевальный клуб, здесь, недалеко. Только ты не подумай, это не модное городское заведение, а маленькое и уютное. Там даже клубняк не играют, вместо ди-джея — своя музыкальная группа, которая рубит джаз и свинг, да и всё, что пожелаешь.

— Ничего опасного, — быстро дополнила Нина. — А благодаря тому, что до него рукой подать — мы не вернёмся поздно. Да и сегодня суббота — комендант не будет стеречь нас, как Золушку.

— Хорошо, — медленно произнесла я, взвешивая каждое слово — от меня-то вы чего хотите?

— Как чего? — в унисон выдали ребята, а затем продолжила только соседка. — Мы хотим, чтобы ты пошла с нами! И девчонок своих зови, мы собираем компанию.

— Ну я даже не знаю, столько уроков нудно сделать.

— Так, Лина, мы уже не в школе, уроки подождут до завтра. Ты же сама говорила, что тебе нужен тайм-аут!

Это была чистая правда. На лекциях нас загружали не меньше, чем в старой доброй СШС, да и к классам Хелены приходилось готовиться дополнительно. Может ребята и правы. Небольшая разрядка еще никому не вредила.

— Хорошо, — кивнула я. — Сколько у меня времени на то, чтобы собраться?

— Хм, — Нина закусила палец, задумавшись, а через миг подошла к Кристоферу, быстро поцеловала его и затем начала толкать к двери. — Пока, милый, увидимся часа через два, не меньше.

У меня аж челюсть отвисла. Два часа? Мы что, к свадьбе готовимся? Однако Кристофера это нисколько не задело. Он лишь улыбался как Чеширский кот, глядя, как его хрупкая девушка упирается своими ладонями в его крепкую грудь, пытаясь сдвинуть с места.

— Ну Крис! — не выдержала Нина.

— Хорошо, я ухожу, — засмеялся он, а затем притянул девушку ближе и накрыл её губы поцелуем.

Я отвернулась, чтобы не смущать ребят, и открыла шкаф в поисках подходящего наряда.

Глава 7

Я тихо рассмеялась, когда Нина попыталась подпевать одной из популярных песен, доносящихся из колонок её ноутбука. Вышло очень забавно. Но девушка ничуть не смутилась, наоборот, продолжила с еще большим энтузиазмом. Меня так заразила её радость, что я тоже начала петь.

В комнате стояла терпкая смесь ароматов: духов и лака для волос, а также всевозможных кремов и лосьонов — наши сборы были в самом разгаре. Соседка толком не объяснила, что же из себя представляет этот таинственный клуб, поэтому мне оставалось теряться в догадках. Впрочем, я почти не переживала на этот счёт, куда большие сомнения одолевали меня по поводу наряда. Красноречивее всего это читалось по заваленной одеждой кровати. Провозившись со своим гардеробом минут пятнадцать, я решила отложить эту затею и заняться макияжем и причёской.

— Ну вот, готово, — неожиданно перестав подпевать, выдала Нина.

Её светлые пальчики оторвались от моих волос.

— Я что-то побаиваюсь смотреть, — хихикнула я. За эту остроумную реплику, девушка показала мне язык.

— Не бойся, хуже точно не будет.

— Эй, — рассмеялась я еще громче, а затем повернулась к зеркалу и ахнула.

Мои обычно прямые волосы превратились в мелкие кудри, покрутив головой я заметила, что Нина искусно заплела их в две свободные косички и подвязала каждую бантиком из алой ленты. Несколько передних прядей выбились и обрамляли лицо упругими пружинками.

— Я думала ты не умеешь делать красивые причёски.

— У меня много скрытых талантов, — подмигнула девушка. — И у меня тоже большой сценический опыт.

Мои губы сами расплылись в улыбке, когда я вспомнила наши предпраздничные сборы первого сентября. Но она сразу померкла, стоило подумать о Миле и Кире, они обе отказались составить нам компанию сегодня. Обе оказались заняты учёбой и домашней работой. Я не винила их, ни в коем случае, просто в последние дни мы редко проводили время вместе, и я скучала. Мне не хватало наших прошлогодних совместных походов к Глебу за кофе или посиделок в Книжном Клубе до и после уроков. Мне было невыносимо даже представить, что мы отдалимся.

Сделав глубокий вдох, я постаралась отогнать от себя тревожные мысли. Это лишь один вечер без моих девочек, а я уже себя накручиваю. Лучше вместо этого начать переодеваться, а то Кристофер с ребятами придут с минуты на минуту, мало ли в какой момент может распахнуться дверь. Не хотелось бы оказаться в конфузной ситуации.

— Красный, — внезапно вслух заговорила я. — Мне нужно выбрать что-то красное, под цвет лент.

— Может это? — она ткнула в яркое обтягивающее платье.

— Оно красивое, но я вряд ли смогу в нём танцевать.

— Может тогда…

— Вот это, — закончила я за девушку.

Пальчики потянулись к черной шифоновой блузке с крупным принтом из алых роз. У неё был эффектный, оголяющий плечи вырез с воланами и длинные широкие рукава.

— Будет красиво, — улыбнулась соседка.

Долго размышлять не пришлось, я быстро переоделась, дополнив наряд белыми обтягивающими джинсами с кожаным ремешком. Нина тоже сменила одежду. В отличие от меня девушка всё же отдала предпочтение платью, увидев длину юбки, я поняла, как низко будет валяться челюсть Кристофера. А еще оно было очень красивого тёмно-зелёного цвета, необычно и в тоже время прекрасно сочетающегося с цветом её волос.

Парни не заставили нас долго ждать, даже наоборот, казалось, это мы вынудили их томиться в ожидании. Ведь стоило истечь последней, отведённой нам минуте, как в дверь постучали. Оба — и Денис, и Саша сразу воодушевились, услышав о клубе. Так что наша компания получилась исключительно танцевальной.

— Готовы, девчонки? — заглянув внутрь, пропел Денис, а через миг закашлялся. — Великие силы, вы взорвали здесь газовую гранату?

— Последние штрихи, — пропела Нина как раз в тот момент, когда я уставилась на алую помаду в своих руках. Она бы отлично подошла к моему сегодняшнему образу, но с другой стороны…

— Накрась, — внезапно предложила соседка.

— Думаешь?

— Тебе очень хорошо с этим цветом, я видела в твой первый день здесь.

Я постаралась улыбнуться поубедительнее.

— Спасибо, но в последнее время я не очень в ней уверена.

— Ну и зря. Ты с ней еще красивее. По мне так, когда ты нашёл что-то, что делает тебя красивее — от этого нельзя отказываться.

Я задумалась над её словами. Да, Никите она очень нравилась, но он не мог присвоить её себе. Ведь в первую очередь важно то, что она нравилась мне. Эта маленькая вещица была моим спутником много лет, а решила избавиться от неё только из-за ассоциации с бывшим парнем. Но Никита — не единственное воспоминание, связанное с ней. Я подумала о своих многочисленных выходах на сцену, о том, как мы с Милой собирались и красились после очередной ночёвки, о том, как Глеб ругался, когда она оставляла следы на его кофейных чашках.

В следующую секунду я поднесла кисточку к губам.

* * *

Когда мы вышли из общежития, меня по-прежнему одолевала лёгкая тревога, но ободряющая улыбка Нины сразу заставила внутренний голос заткнуться. Надо перестать быть такой трусихой. Самое страшное, что может произойти — комендант не пустит нас обратно в общежитие. Но и в таком случае я была готова влезть в здание через окно Киры, благо та жила на первом этаже.

Для поднятия боевого духа я стала напевать про себя одну из песен Милы: "Будь смелей, открой глаза…". Вообще подруга написала эту песню для Алека, но она была так счастлива, что они официально стали парой, что во время рассказа о том самом свидании спела её и для меня.

— Ты отлично выглядишь, — внезапно сказал Саша, пока мы шли на парковку. Я так задумалась о своём, что даже не заметила, как он оказался рядом.

— Спасибо, ты тоже, — смущенно выпалила я, а потом заметила, что парень одет в обычную белую футболку и синие джинсы.

В ответ он лишь тихо усмехнулся. Я не знала, что добавить, поэтому решила сменить тему.

— Слушай, а на чём мы будем добираться?

— У Криса есть машина, — пояснил друг. — Нина и Денис не водят.

— А ты?

— У меня есть права, но так как я не местный, то моей машины здесь нет.

Я раньше не задумывалась, что среди моих новых друзей тоже есть приезжие. Хотя это было логично, ведь сама я раньше жила не очень близко к Равену. Это, конечно, не другой конец страны или заграница, но всё же.

— А где ты жил раньше? — с улыбкой спросила я.

— На самом деле… — также дружелюбно начал Саша, но его перебил Кристофер.

Тот громко хлопнул по крыше своей машины и приказал:

— Всё, рассаживаемся народ.

Я опустила взгляд на авто, это оказался небольшой джип, вполне вместительный, но…

— Думаю, Саше надо сесть вперёд, — выпалила Нина. — Ничего личного, но сзади ты займёшь столько же места, сколько мы с Линой вдвоём.

— Эй, — драматично произнёс Денис. — А я?

Я постаралась сдержать смешок, чтобы ненароком никого не обидеть.

— А ты поедешь вместе с двумя потрясающими красотками, — закончила свою мысль Нина.

— Эй, — в унисон выпалили Кристофер и Саша.

— Пожалуй, я согласен ехать сзади, — потирая ладони, выдал Денис. — Только, чур, я посередине, девочки.

Через миг он уже скрылся внутри салона.

— Только держи свои руки при себе, — громко заметил Кристофер и тоже поспешил занять водительское место.

— Прямо малые дети, — хмыкнула соседка, переглянувшись со мной.

В этот раз я не смогла сдержаться и тихо засмеялась, а затем последовала примеру ребят и уселась на заднее сиденье, не хотелось никого задерживать. Нина и Саша заняли свои места сразу после меня. Машина тронулась.

Путь до места Х мы преодолели быстро. Как и говорили ребята, клуб находился в паре километров от студенческого городка, так что на дорогу нам потребовалось не больше десяти минут.

Выпрыгнув из автомобиля, я подняла глаза на неоновую вывеску. «Фокстрот» — такое любопытное название носило нашумевшее место. По обеим сторонам от таблички красовалась пара пляшущих Джокеров. Невероятно, если это место снаружи такое харизматичное, то что же ждёт меня внутри?

Обойдя машину, мы с ребятами дружно двинулись к входу, возле которого уже тёрлась пара компаний. Одни шумно болтали и смеялись, другие томно выкуривали сигарету за сигаретой. Стоило Денису открыть входную дверь, как я тут же поспешила убраться подальше от ядовитого облака.

«Фокстрот» встретил меня приятной полутьмой и ритмичной музыкой. Когда Нина сказала, что это место довольно винтажное, я ожидала увидеть полуразрушенный бар и группу возрастных мужчин, наигрывающих зажигательный джаз на своих саксофонах. Даже не знаю, возможно, я пересмотрела голливудских фильмов. Но мои ожидания совсем не оправдались.

Вместо этого, на небольшой деревянной сцене, расположенной в центре дальней стены, стояла молодая загорелая девушка. У неё были распущенные тёмные волосы, оттенок которых я не смогла определить в полумраке. Одета певица была в черное короткое платье на тонких бретельках. В ушах — большие кольца, на руках — множество тонких золотых браслетов. Она была такой красивой, что я не сразу заметила пару гитаристов и барабанщика. Солистка привлекала к себе всё внимание.

— Кристофер! — раздался возглас откуда-то со стороны.

Я повернулась на звук и увидела приближающегося к нам мужчину, на вид ему было лет пятьдесят, на губах расплылась приветственная улыбка.

Я только сейчас заметила, что мы остановились совсем рядом с входной дверью. От зала её отделяли тяжёлые бархатные шторы с кисточками, прямо сейчас одна из них щекотала мне спину. Никто не двигался с места, все чего-то ждали.

— Здравствуй, Горген, — весело ответил Кристофер на приветствие — сегодня есть свободные столики?

— Ты же знаешь, что для тебя я всегда столик найду, — усмехнулся собеседник и махнул рукой, веля следовать за собой.

Мы покорно двинулись следом. Кажется, этот Горген был одним из работников, а может и владельцем клуба. Мне была знакома эта уверенность в общении с клиентами, так папа общался со своими лучшими постояльцами.

Горген провёл нас вдоль стены и указал на просторный стол за полукруглой нишей, обитой таким же фиолетовым бархатом, что и вход в клуб.

— Садитесь, детки, я сейчас пришлю к вам кого-нибудь из девочек, они принесут меню.

— Спасибо, — кивнул Кристофер.

— Спасибо, — немного сбивчиво повторили мы.

Я не знала, что говорить и куда смотреть. Мысли разбегались по сторонам, вопросы тоже.

— Может уже сядем? — громко заметила Нина, возвращая меня к реальности.

Я мысленно выругалась, заметив, что опять встала, как фонарный столб, но одного взгляда на друзей хватило, чтобы понять, что не одна я замечталась.

Столик нам выделили отличный — прямо напротив сцены и танцпола. С одной стороны, мы могли наблюдать за всем происходящим, не отрываясь от своих мест, а с другой — ниши создавали ощущение уединения, словно мы в домике. Мне это понравилось.

— Так этот Горген — твой знакомый? Кто он? — с любопытством спросил Саша.

Он сел прямо напротив меня — через проход, рядом с ним пристроился Денис, а дальше Кристофер с Ниной, я замыкала полукруг.

— Да, он владелец клуба. Мы познакомились, когда я искал подработку на лето. Ну, пока занимался на курсах в Равене. Нужно было их оплатить, а у родителей не было на это денег, — на этих словах я слегка вздрогнула. Было странно слышать о чьих-то финансовых трудностях. Особенно после Средней Школы Соляриса. — Из всех возможных мест это оказалось ближе всего к Академии, да и платили вполне неплохо.

— И часто ты тут работал? — задал очередной вопрос друг.

Пока Кристофер рассказывал подробности, я внимательно рассматривала клуб изнутри.

Стены были покрыты интересными деревянными нишами с рисунком из множества ромбов. Те имели разную расцветку. И, кажется, были выполнены перламутровыми красками: фиолетовой, синей, бордовой, тёмно-зелёной. А разделительный контур был золотым, как жидкий луч солнца.

Казалось бы, такой разнопёрый набор цветов должен выглядеть безвкусно, но меня он, наоборот, очаровывал. Всё здесь казалось очень уместным.

Потолок был простым, черным, в центре — сияющий диско шар, по периметру — несколько скромных светильников. Также источники света расположились и в каждой нише, их свечение было слабым и исходило от небольшой настенной лампы. То что нужно для романтичной вечерней обстановки.

По правую сторону от нас, недалеко от входа, расположился бар. Прямо сейчас Горген раскручивал бутылку чего-то горячительного прямо перед носом своих посетителей.

Несмотря на то, что танцпол был почти пустым, большая часть столиков была занята шумными компаниями, по большей части такой же молодёжью, как и мы.

— А почему никто не танцует? Я думала тут клуб, — как можно тактичнее заметила я, как только официантка приняла наш заказ и удалилась.

— Пока еще народ не собрался, — улыбнулся Кристофер.

— Да ладно? — не смогла сдержать удивления я.

— Сегодня суббота — самый горячий день. Всё веселье начнётся в одиннадцать.

Я протянула руку к Денису и схватила его за запястье, затем всмотрелась в стрелки его наручных часов. Оставалось двадцать минут до так называемого "веселья". Что же, я заинтригована. Стоило выпустить руку друга, как тот не удержался от ехидного комментария:

— Всегда пожалуйста, детка, я к твоим услугам, — со слащавой улыбкой пропел он.

В ответ парни лишь возмущенно загудели, Нина фыркнула, а я покраснела. Так нагло со мной еще не флиртовали.

— Приму к сведению, — улыбнувшись, ответила я.

Кристофер засмеялся, я взглянула на Сашу, тот смотрел на меня и, кажется, оценивал серьёзность моих слов. Судя по поджатым губам, шутка ему не понравилась.

Через несколько минут официантка принесла напитки и закуски. Мы решили веселиться по полной — заказали картошку фри и газировку. Даже этого оказалось сверх достаточно для того, чтобы нарушить спортивную диету по нескольким пунктам, не говоря уже о том, чтобы заказать выпивку покрепче. Мы хотели повеселиться, но и дураками не были. Все понимали, как алкоголь отразится на нашем организме. Меня до сих пор мутило после того горячительного стаканчика, на последнем дне рождении Инги. Одной мысли об этом хватило, чтобы вспомнить меня, Феликса, его горячие ладони у меня на…

— Ты чего так покраснела? — как всегда вовремя заметила Нина.

— Просто жарко, — быстро выпалила я, отпивая газировку из трубочки.

— Это еще не жарко, — подмигнула Нина, купившись на мой ответ, а я облегченно выдохнула. А ну прочь мысли о Феликсе! Я даже не знаю где он сейчас.

— А когда ты впервые привёл сюда Нину? — спросил Саша у нашей влюблённой парочки.

Я постаралась сконцентрироваться на их рассказе, чтобы больше не думать о своём и поменьше витать в облаках. Мы безмятежно болтали еще минут десять, пока Денис не перебил нас.

— Начинается, — воодушевлённо заметил он.

Мы дружно повернулись к сцене. Девушка солистка поправила микрофон.

— Привет, привет! — громко проговорила она. — Вы готовы повеселиться сегодняшним вечером? — в ответ посетители громко загудели и захлопали, послышались одобрительные крики, кто-то даже засвистел. — Тогда отрывайтесь от своих мягких диванов и давайте зажжём!

Не успела она договорить, как барабанщик начал отбивать ритм, а через пару секунд к нему присоединились гитаристы. Полилась весёлая музыка, куда более зажигательная, чем та, что играла во время нашего прихода. Народ не пришлось просить дважды, из каждой ниши на танцпол посыпались люди. Все они выглядели очень счастливыми.

— Пойдём? — легонько толкнув меня в плечо, предложила Нина.

— А вы? — обратилась я к парням.

— Эти зануды всегда пропускают первую песню, — ответила за них подруга.

— Нам просто нравится смотреть, как вы танцуете, — лукаво улыбнулся Кристофер, пробежавшись глазами по фигуре своей девушки. Стоило его взгляду остановиться у её стройных ног, как парень с шумом выдохнул.

— Тогда смотри, — лукаво прощебетала Нина и поцеловала Криса в щёку.

Затем она пихнула меня в сторону танцующих.

— Хорошо-хорошо, — засмеялась я, вставая со своего места. — Пойдём зажигать!

Через мгновение Нина уже тащила меня в самое сердце клуба. Оказавшись прямо под диско шаром, мы закружились в танце. Мельком, я поглядывала на других танцующих. Они были такими разномастными: от парней возле бара, одетых в байкерские жилетки и выглядящих очень вызывающе, до скромных девчонок в очках и клетчатых рубашках. Справа от меня танцевала девушка в голубом атласном платье, похожем на ночную сорочку, в её белых волосах также прослеживались голубые пряди, а слева — юноша в спортивной куртке. Его шею обильно украшали крупные цепи, звон которых доносился до меня даже сквозь музыку. Мы были не похожи друг на друга, но прямо сейчас нас объединяла эта песня. Я почти физически ощущала волны удовольствия и веселья, исходящие от каждого в этом зале. Это заряжало меня, заставляя танцевать еще неистовее.

В начале вечера я предположила, что группа в углу будет играть только свои песни, но стоило зазвучать первым нотам одного популярного свинга, и я поняла, что ошиблась. Мы с Ниной встретились взглядами. Она тоже узнала мелодию. Да и не только она, ведь, по меньшей мере, половина зала заулюлюкала и засвистела. Через миг мы снова пустились в пляс, но уже под знакомые ритмы.

Когда прошла четвёртая композиция, я поняла, что в таком темпе долго не продержусь. Да и за глоток холодной колы можно было продать душу Великим Силам. Я наклонилась к Нине, чтобы высказать свои намерения, та согласно кивнула, и мы поспешили обратно к нашему столику.

— Что-то вы быстро сдулись, — усмехнулся Кристофер.

— Посмотрела бы я на тебя, — выпалила я на одном дыхании, а затем потянулась к своему стакану.

Сделав несколько глотков, я почувствовала его. Блаженство. Даже на миг закрыла глаза от удовольствия.

— Пойдёмте с нами, — улыбнулась я ребятам.

— Извините, — послышался голос из-за моей спины. Обернувшись, я увидела официантку, она принесла…

— Да вы издеваетесь! Мы же договорились — уткнув руки в бока, выпалила Нина.

На стол приземлились три запотевшие коричневые бутылки, содержание которых явно было крепче простой газировки.

— Мы решили, что ничего страшного от одной бутылки не будет, — мигом поспешил оправдаться её парень. — Милая, давай без нравоучений? Мы и так всю неделю пахали как кони. После классов Хелены так вообще хочется чего-то покрепче.

— Её классы и есть что-то покрепче, — усмехнулся Денис.

— Точно! Спасибо, друг.

Парни ударились кулаками.

— Что, и ты туда же? — повернулась Нина к Саше.

— Прости, на этом поле я играю за мужскую команду.

— А как мы вернёмся? Как ты собираешься садиться за руль?

— От одной бутылки ничего не будет, а даже если так, то мы вызовем такси, а за машиной я вернусь завтра утром, — пожал плечами Кристофер.

Я слегка нахмурилась.

— Нас пятеро! Как ты собираешься вместиться в такси? — выпалила соседка.

— Ветрова, успокойся, — раздраженно выпалила Денис, его эта перепалка явно стала доставать. — Иди веселись, мы же за этим сегодня приехали.

Я видела, что девушку это не только не успокоило, наоборот, её крошечные кулачки сжались от возмущения.

— Пойдём, — я потянула её обратно на танцпол.

Когда мы отошли на достаточно большое расстояние, чтобы ребята нас не слышали, она вновь заговорила.

— Я просто не понимаю, разве это обязательно?! Они же не дураки и понимают, что ужасно вредно. Нам нельзя! К тому же, Крис должен был отвезти нас домой, а сейчас сам всё усложняет.

— Ты права, это не обязательно, но они уже всё решили, более того, они всё сделали, — я старалась говорить мягко, насколько это было возможно в таком шуме. — О дороге они позаботятся. А что насчёт вреда… они же намного крепче нас, уверена, что серьёзных последствий это не принесёт. Это же всего одна бутылка.

На самом деле мне самой не нравилась выходка парней, но я не имела права их «нравоучать», как сказал Кристофер. К тому же, сделанного не воротишь, а устраивать ссору совсем не хотелось.

— Денис прав, мы пришли сюда повеселиться, — продолжала я. — Давай просто будем наслаждаться вечером?

Несколько долгих секунд Нина выглядела неуверенно, я даже подумала, что она плюнет на мои слова и вернётся к столику, чтобы выбить бутылку из рук своего парня, но к моему большому облегчению, девушка выдохнула и кивнула.

— Ладно, — промямлила она, а затем выдавила подобие улыбки.

— Так-то лучше, — подмигнула я. — А какая сейчас песня!

Стоит признать, что с каждой следующей композицией это место нравилось мне всё больше и больше. Я затрясла головой в такт и, взяв Нину под локоть, повела за собой. Девушка не сдержалась и рассмеялась. Стоило сделать еще несколько шагов, как я врезалась в кого-то, рука подруги выпала из моей.

— Изви… — начала было я, но обернувшись, поняла, что это Саша.

Парень остановил меня, опустив свои руки на мою талию. По телу сразу побежали мурашки.

— Пойдём, — наклонившись, позвал он, а затем кивнул в сторону Нины.

Обернувшись, я увидела, как к той подошёл Кристофер, на лице — обаятельная улыбка светлого ангелочка. Затем он обнял Нину, явно по-собственнически, и наклонился, чтобы поцеловать. Это выглядело так интимно, что я засмущалась. Всё недовольство, полыхавшее между этими двумя каких-то пять минут назад, словно ветром сдуло.

— Не будем им мешать, — вновь раздался над ухом голос Саши, он всё еще держал руки на моей талии.

Я обернулась к парню, чтобы видеть его лицо.

— Согласна, — улыбнулась я. — Пойдём танцевать? — мой спутник ответил коротким кивком. — А Денис пойдёт?

Мы дружно уставились на наш столик. Друг по-прежнему сидел там, развалившись и подперев щёку рукой. Его размыленный взгляд был прикован к чему-то в зале.

— Кажется, он занят, — усмехнулся Саша.

— Чем? — не поняла я.

— Любованием на певицу. Кажется, он влюбился, — после этих слов парень весело засмеялся.

Я вновь обернулась к девушке в центре сцены. Она была очень притягательной, я бы не удивилась, если бы все парни в этом клубе пали к её ногам.

— Тогда пойдём вдвоём, — улыбнулась я, а затем повела Сашу в глубину зала, он не сопротивлялся.

Мы танцевали довольно долго. Теперь я знала, что не стоит растрачивать все силы сразу, поэтому старалась двигаться более плавно и сдержанно. Людей на танцполе заметно прибавилось. Как и сказал Кристофер, всё веселье началось после нашего прихода, кажется, эти ребята прекрасно это знали. Они явно пришли не за столиками сидеть, они явились сюда танцевать.

Мне это нравилось. Раньше я была в клубах всего пару раз, но там всё было иначе. Большая часть посетителей приходила явно за выпивкой и мягкими диванами, а танцы — были просто приятным бонусом. Здесь же всё было абсолютно наоборот.

Когда быстрая музыка внезапно сменилась плавной, я даже оторопела. Меня привела в чувство ладонь, протянутая Сашей.

— Потанцуешь со мной? — тихо предложил он.

— Я и так с тобой танцую, — тихо рассмеялась я.

Но его многозначительный взгляд явно говорил, что он не про буги-вуги. Я смутилась, молясь о том, чтобы мои розовые щёки были не видны в полумраке «Фокстрота». Затем опустила свою ладонь на руку друга, тот, не теряя времени, привлёк меня к себе. Я опустила голову ему на грудь, та оказалась очень тёплой. Мы закачались в медленном танце.

Раньше я никогда не танцевала вот так. Конечно, мы выступали в парах с мальчиками, учились бальным и латиноамериканским направлениям, таким как румба, самба и вальс. Но это всё и близко не было похоже на то, что происходило сейчас. Да, в этом не было химии сцены, но обстановка… плавная музыка и приглушённый свет, тёплые руки Саши, укутывающие, словно одеяло — всё это обладало своей, особой магией.

Мельком я обвела взглядом зал. Неподалёку танцевали Нина и Кристофер, девушка положила голову на плечо своего спутника, в паре метров от них был и Денис. В его объятиях, конечно, была не девушка со сцены, но, кажется, его не особо расстраивала иная компания.

Мы молча протанцевали всю песню, а когда та закончилась взглянули друг другу в глаза.

— Может немного передохнём? — предложил Саша.

— Давай, — поддержала я, сглотнув и моргнув несколько раз, приходя в себя.

Пока мы возвращались за столик, я еще чувствовала отголоски медленного танца. Но эти ощущения стирались из моей души, словно песок, сдуваемый ветром. Однако я знала, что надолго запомню минувшее мгновение.

Когда мы приземлились на диван, я не стала садиться напротив друга, вместо этого приземлилась рядом, он не сопротивлялся. Мне хотелось поговорить, а наклоняться через стол и перекрикивать музыку было выше моих сил.

— Ты часто тут бываешь?

— Не особо. На самом деле, я тут всего в третий раз. Да и первые два были не так давно.

— Да ну? — только и ответила я.

— Я заселился студгородок довольно рано, за полторы недели до начала занятий. Меня подселили к Кристоферу, который жил тут с начала августа и ходил на подготовительные курсы. Ну и как ты могла догадаться, именно он привёл меня сюда.

— Тут здорово!

Глядя по сторонам, я не могла сдержать улыбку.

— Вы чего развалились? — выпалила возникшая из толпы Нина.

Она наклонилась над столиком, отщипывая картошку-фри. Затем девушка посмотрела на нас и прищурилась.

— Что между вами двумя?

Саша, отпивающий в этот момент из бутылки, содрогнулся. Я поняла, что он еле сдержался, чтобы не подавиться.

— Ничего, — невозмутимо ответила я. — Мы просто болтаем.

Великие силы, неужели тут будет как в старшей школе? Стоит присесть рядом с парнем, как вас кто-то начинает шипперить.

— Ну-ну, — только и ответила подруга. — Тогда если ты "совсем не занята", пошли еще потанцуем.

— Пожалуйста, Лина, спаси меня, — пропел подошедший к столу Кристофер. — Возможно, если мы будем сменяться, то сможем продержаться с этой ненасытной весь вечер.

Я громко засмеялась.

— Ой, как будто тебе когда-то не нравилась моя ненасытность, — парировала Нина.

Саша, который прежде сдерживался, тоже захохотал во весь голос. Его смех был низким и протяжным. Кристофер совсем не выглядел пристыженным, даже наоборот, его улыбка стала еще шире.

— Туше, дорогая, — подмигнул он и чмокнул свою девушку в щёку.

— Я пропустил всё веселье? — заявил подошедший Денис, его рука лежала на плече фигуристой блондинки. Похоже, что именно с ней он танцевал медленный танец.

— Кажется, ты его нашёл, — поддразнил Саша. — Больше не унываешь о безответной любви?

— Да пошёл ты, — отмахнулся Денис, но всё же улыбнулся.

— Ну и долго ты будешь сидеть? — закатив глаза, Нина схватила меня за руку и дёрнула с такой силой, что не успей я поставить стакан колы на место — устроила бы салют из газировки.

— А здесь можно заказать песню? — выкрикнула по дороге я.

— Можно, но я не вижу в этом смысла — они и так все потрясающие.

Словно в подтверждение её слов, музыканты заиграли еще один популярный хит.

— Знаешь, мы когда-то под неё выступали, — невзначай заметила девушка.

Мои глаза округлились.

— И мы тоже! — откликнулась я, а затем заулыбалась так, что заболели щёки.

В следующий миг мы уже во всю виляли бёдрами и взмахивали волосами в такт музыке, время от времени смеясь от удовольствия. Мне хотелось сжать эту девушку в объятиях. Она, словно лучик света, ворвалась в мою жизнь и скрасила собой все невзгоды. За её сиянием любые переживания, казавшиеся мне такими важными еще сегодня вечером, поблёкли, уступая место чистой радости.

— Сейчас мы возьмём небольшой перерыв, но через некоторое время продолжим, — произнесла девушка со сцены, а затем начала медленно спускаться в сторону бара. Группа последовала за ней.

Большая часть присутствующих разразилась хлопками, в знак поддержки и благодарности.

— Не представляю, как у неё хватает сил столько петь, — восхищенно пролепетала я.

— Даже причёску не испортила, — хихикнула Нина.

— Эй, девчонки, хотите еще выпить? Нет? Жаль. А я вот выпил бы еще, — на одном дыхании выпалил Денис, пробегая мимо, так, что мы не смогли и слова вставить, а парень уже унёсся в сторону бара.

— Мы сейчас всё принесём, — пояснил Кристофер, пробегая мимо.

— Только не дадим ему совершить самую большую глупость в его жизни, — закончил Саша, следуя за друзьями.

Проследив за траекторией их движения, я проняла, что финиш намечен как раз на красавицу певицу. Неужели Денис всё же решился к ней подойти? Смело!

— Ты где-нибудь видишь его грудастую подружку, с которой он обнимался пять минут назад? — как можно спокойнее произнесла Нина, но стоило нашим взглядам встретиться, как мы обе разразились хохотом.

— Привет, танцовщица, — послышалось из-за моей спины.

Обернувшись, я увидел парня в кожаной куртке. Кажется, он был одним тех, кого я приняла за крутых байкеров в начале вечера. По крайней мере, так мне показалось по его синим джинсам, рваной серой футболке и кожаной жилетке, отделанной множеством заклёпок. Голову парень повязал банданой, так что узел оказался сверху. И как ему не жарко?

— П-привет, — неуверенно пролепетала я.

— Не узнала? — широко улыбнулся он. — Конец лета, заселение, тяжелый чемодан…

И тут меня осенило, именно он помог мне поднять вещи на третий этаж.

— Художник? — неуверенно передразнила я парня.

— Именно, — подмигнул он, а затем отпил из своей бутылки. — Смотрю, вы уже освоились в Академии?

Его взгляд скользнул по мне, потом по моей соседке.

— Привет, я Нина, — пропела девушка, протягивая руку.

— Привет, Нина, — повторил мой знакомый, так и не отрывая взгляд от её короткой юбки.

Мне стало не по себе. Парень, так и не представившись, наконец отвлёкся и обернулся через плечо, подзывая кого-то. Из-за его спины вышли несколько молодых людей, одетых в такие же кожаные жилетки.

— Парни, это Нина и… — он многозначительно взглянул на меня.

— Лина, — закончила я.

— И Лина.

— Приятно познакомиться, девчонки, — поочередно заголосили незнакомцы.

Я поймала на себе как минимум три заинтересованных взгляда. Казалось бы, ничего необычного, многие парни в школе пялились на меня, но это никогда не было с таким… голодом. Кажется, они все немало выпили.

— И как вам тут отдыхается? — сладко пропел один из них.

— Отлично, — хихикнула Нина, явно не замечая ничего необычного.

— Какие у тебя красивые волосы, — вновь обратился к ней художник, имени которого мы так и не услышали.

Парень протянул руку к причёске подруги и начал накручивать один из локонов на палец.

— Прошу прощения? — послышалось откуда-то сбоку. Я повернулась и увидела Кристофера, с двумя бутылочками кока-колы в руках. Саша и Денис стояли сзади, но на них я даже не взглянула. Всё внимание приковал к себе Крис, его лицо так и побагровело от злости.

— Тебе чего малыш? — ответил ему один из парней.

— Не стоило… — прошептала я, закрывая глаза.

— Убери свою руку, от моей девушки, — выпалил Кристофер, отдавая напитки Денису.

Ой, как всё это не хорошо.

— Мы уже уходим, правда, Нина? — постаралась вмешаться я.

Всё это время соседка стояла замерев, явно шокированная всем происходящим. Не удивительно, всё произошло так быстро. И, тем не менее, мои слова привели её в чувство.

— Конечно, — девушка оживилась. — Простите ребят, мы уже уходим.

Отвернувшись от парней, она крепко обхватила руку Кристофера и потянула его подальше от этого места.

— И ты правда уйдёшь с ним? — послышалось ей в след.

Нина медленно повернулась.

— Ты всё слышал, он мой парень. Я вправду уйду с ним.

— Ну и дура, ты даже не представляешь, что теряешь, — на этих словах он грубо рассмеялся и многозначительно схвати себя за штаны.

Всё, что произошло дальше, виделось мне, словно в замедленной съёмке. Сначала Нина сморщилась, как от пощёчины, потом ноздри Кристофера раздулись, а в следующий миг он уже бросился на "умника", увлекая того на пол. Я закричала. Саша бросился следом, явно намереваясь оттащить друга. Он уже ухватил Кристофера за плечо, но в этот же миг один из дружков художника ударил парня по лицу. Саша ощетинился и полез давать сдачи. Затем я почувствовала холод своими пальцами, это Денис пытался всунуть напитки в мои ладони. Я сжала бутылки в руках, оцепенев, в ужасе смотря на всё происходящее. Краем глаза я заметила, как переменилось лицо Нины и поняла, что девушка тоже готова кинуться в суматоху. Это подействовало на меня, как ушат ледяной воды.

— Стой, — рявкнула я, приходя в чувство. Нина испуганно уставилась на меня. — Стой, — повторила я уже спокойнее.

В эту секунду послышался крик, в этой сумятице было трудно разобрать, кому он принадлежит. Но Нина знала наверняка.

— Крис, — прошептала она, прикрывая рот рукой, по щекам девушки уже струились слёзы.

Затем я заметила других парней, но они явно пытались растащить дерущихся. Когда им это удалось, я поняла, что в самом центре стоит Горген. Мужчина развёл руки в разные стороны, удерживая дистанцию между парнями. Тут же были и музыканты: гитаристы крепко держали художника, барабанщик Кристофера, ему помогал Денис. Он, кажется, не пострадал. У Саши, смиренно сопящего позади, был разбит висок, по щеке стекала струйка крови, но в остальном он выглядел целым. Что же касается Кристофера…

— Вы, — зарычал Горген, обрывая нить моей мысли и указывая на "байкеров" — вон.

Миг весь зал стоял не дыша. Но стоил хозяину заведения зарычать вновь, как парни, вскинув ладони, покинули зал.

— Вы, — Горген кивнул на наших друзей — идите за мной, живо.

Спорить с ним никто не желал. Понуро опустив головы, все трое отправились за мужчиной. Мы с Ниной не отставали. По дороге я опустила кока-колу на барную стойку. И вытерев ладони о джинсы, поспешила за компанией. Кажется, Горген вёл нас в какое-то подсобное помещение. Через минуту оказалось, что так и есть, мы очутились в кухне, только сегодня ей, по какой-то причине, не пользовались.

Загнав нас всех внутрь, хозяин клуба плотно прикрыл дверь. Я была уверена, что Горген будет кричать, однако, к моему большому удивлению, его тон оказался совершенно ровным.

— О чём ты только думал? — обратился он к Кристоферу.

Мы дружно уставились на друга. Тот крепко держался за свою руку и морщился, приглядевшись, я заметила, что она изогнулась под странным углом и стала сине-фиолетовой.

— Великие силы, — слова сами слетели с моих губ. — Что с твоей рукой?

— Есть лёд? — голос Саши звучал очень отстранённо.

— Я найду, — вновь вмешалась я. — Тебе он тоже не помешает.

Парень нахмурился, затем начал ощупывать свой висок. Неужели не заметил, что его рассекли? Пока Кристофер начал объясняться, я выскользнула обратно за дверь. Наверняка в баре есть лёд.

Мне было невыносимо думать о том, как резко всё переменилось. В одну секунду мы танцуем и смеёмся, а в другую — парни летят на пол, размахивая кулаками. А теперь… одна мысль, что у Криса это серьёзно меня ужасает. И на это много причин.

— Привет, у тебя есть лёд? — обратилась я к девчонке по ту сторону бара. Та уставилась на меня недоумённо. — Горген попросил, — быстро пояснила я.

Стоило важному имени слететь с моих уст, как через несколько секунд у меня в руках было небольшое ведёрко для шампанского, целиком набитое льдом.

— Спасибо, — поспешила отблагодарить девчонку я, но та уже отвернулась к другим клиентам.

Вернувшись обратно на кухню, я заметила, что все ребята мрачнее тучи. Горген пристально ощупывал руку друга, ребята стояли рядом. Стараясь не смотреть в ту сторону, чтобы не накручивать себя еще больше, я выхватила с крючка пару полотенец и начала обматывать ими ледяные кубики. Лишь когда оба свёртка были готовы, я протянула один из них Нине, та мигом приложила его к руке своего парня.

Взяв второй кулёк, я подошла к Саше. Заметив меня, он протянул руку, явно намереваясь заняться раной самостоятельно, но я лишь покачала головой, накрыла его руку своей ладонью, а второй приложила лёд к его голове. Парень слегка поморщился, а потом опусти взгляд на наши пальцы, те по-прежнему соприкасались.

— Прости Крис, — послышался голос Горгена. — Я ничем не смогу помочь. Тебе нужно в больницу.

На этих словах Нина громко всхлипнула, Денис шумно вздохнул, я вздрогнула, а Саша, заметив это, крепко сжал мою ладонь. Он понял, о чём я думаю.

— Мы не можем ехать сами, — ответил Кристофер. — Мы выпили, а у девочек нет прав.

— Я могу вызвать скорую, — тихо заметил Денис.

— Не стоит, — заговорил Горген. — Я попрошу сына отвести тебя.

— Я поеду с ним! — громко заявила Нина.

— И я, — добавил Денис.

— Я тоже, — поддержал Саша, хотя ему самому не помешал бы доктор.

— Я бы тоже хотела поехать, — тихо закончила я.

— Ну что же, — хмыкнул Горген. — Вам повезло, что у него минивэн.

Пока мужчин пошёл отдавать распоряжения, Нина и Денис придерживали руку Кристофера, бесперебойно спрашивая его о самочувствии. Мы же с Сашей молча стояли рядом.

— Прости меня, — парень первым решил нарушить молчание. — Всех нас. Мы поступили глупо.

— Вы не виноваты, — мягко ответила я, а затем горько усмехнулась.

— Что? — нахмурился собеседник, от чего вновь поморщился.

— Да так. Просто если кто и виноват во всём, то это я. Если бы не я, то эти ребята даже не подошли бы к нам, они бы не начали заигрывать с Ниной, не разозлили бы Кристофера, не завязали бы драку.

— Эй, Лина, — парень поднёс руку к моему лицу, чтобы поправить волосы — ты ни в чём не виновата.

Я подумала о том, как мы сегодня танцевали, как сидели на диванчике и болтали. Всё было так славно. Даже часа не прошло с тех пор, а мой мир уже на грани срыва.

— Машина подъехала, — пояснил, появившийся в дверях, Горген. — Выходите через чёрный ход.

— Спасибо, — хором проговорили мы.

— Спасибо, Горген, — отталкиваясь от стола, повторил Кристофер. — Если бы не ты…

— Иди уже, — раздраженно фыркнул мужчина — продолжишь свою благодарственную речь, когда сможешь похлопать меня по спине, сынок.

В ответ Крис только склонил голову и повёл нас всех к чёрному ходу.

По дороге к машине, Саша всё же вырвал из моих рук кулёк со льдом, но, несмотря на это, всё равно оставался поблизости. Весь путь мы проделали в гробовой тишине. Лишь вначале поинтересовались, в какую именно больницу нас отвезут. Когда нас высадили у входа, я поняла, что стараюсь ни о чём не думать, боясь, что мысли могут исполниться.

Посреди ночи в травматологии очереди не было. Но нам всё равно пришлось ожидать дежурного доктора минут двадцать. Первым делом он осмотрел Сашу, когда врач подтвердил, что это лишь небольшая ссадина, в кабинет отправился Кристофер. Всё это время я мерила коридор шагами и с каждой минутой ожидание становилось всё невыносимее.

— Всё будет хорошо, — попыталась успокоить всех Нина.

— Ты сама-то в это веришь, — горько фыркнул Денис. — Там явно ничего не хорошо.

На этих словах я замерла, по спине пробежала дрожь.

— Перестань, — шикнул на друга Саша.

Возможно, он подал парню какой-то знак относительно меня, потому как в следующий миг Денис выпалил:

— Прости, Лина.

Я глубоко вздохнула и опустилась в кресло.

— Не извиняйся. Да, для меня это важно, но для Кристофера важнее, даже если у него травма. Травмы имеют свойство заживать.

— Это может затянуться.

— Это могло случиться с каждым, — ответила я резче, чем рассчитывала.

— Ты права.

Нина нервно сглотнула.

— Просто давайте будем верить, что он быстро восстановится.

Думаю, наши хмурые лица были красноречивее любых слов. Любая травма… мы все понимали, что это значит.

Дверь распахнулась, и из палаты выглянул доктор.

— Можете зайти.

Повторять не требовалось, мы со всех ног поспешили за ним. Комната была простой, со светло-зелёными стенами, явно призывающими к успокоению. У самой дальней стояли стулья и стол. Судя по груде бумаг и компьютеру, именно за последним выписывались рецепты и выдвигались приговоры.

Кристофер сидел на высокой кожаной каталке, напротив него возвышался белый экран. Когда мы облепили друга со всех сторон, доктор начал развешивать рентгеновские снимки.

— Не надо ничего показывать, просто скажите, насколько это серьёзно, — выпалил Кристофер, врач замер.

Мне стало жаль друга. Прямо сейчас решалась его судьба, его карьера. Думаю, он уже успел во всю себя извести.

— Если вам так угодно, то это не очень серьёзно. У Кристофера был тыльный вывих кисти, — пояснил мужчина для нас — мы его уже вправили, но на восстановление потребуется время. К тому же картину дополнило несколько растяжений третьей степени.

— Это значит… — нахмурившись, начал Денис.

— Полный разрыв нескольких связок кисти, — закончил врач.

Кристофер с шумом выдохнул, я же, казалось, совсем забыла, как дышать.

— Но я восстановлюсь? — сквозь зубы зашипел парень.

— Конечно, — улыбка мужчины стала такой широкой, словно это произойдёт завтра. — Если ты будешь соблюдать мои рекомендации и не станешь пропускать плановые осмотры, то твоя рука полностью восстановится. Будет как новенькая.

На этот раз вздохи были облегчёнными.

— Слава Великим Силам, — вздохнул Саша.

— Вот видишь, а ты так нервничал, — Нина нежно погладила парня по плечу, словно это не из-за неё он полез в драку час назад.

Кристофер посмотрел на меня, затем в пол, слегка нахмурился и лишь потом задал свой новый вопрос.

— И сколько времени это займёт? — его голос звучал словно не из этого мира.

— Если бы разрыва не было, то отделался бы тремя неделями. Но так как растяжение третьей степени, придётся держать руку в полном покое полтора-два месяца. А после снятия бинтов ты должен будешь в течение двух недель постепенно увеличивать нагрузку. Возможно, если всё пойдёт лучше, чем обычно, ты восстановишься на пару недель раньше, но я бы особо на это не рассчитывал.

— Это очень долго, — засопел парень. Я увидела, как дрожат его плечи. — Как я буду тренироваться? Без практических занятий меня могут исключить. От этого зависит вся моя жизнь!

— Кристофер, я всё помню. За последние полчаса ты рассказал мне о своей Академии раз пять. Могу тебя утешить, твоя травма не воспрещает тебе заниматься танцами. Никаких гипсов мы накладывать не будем, это же не перелом лучевой кости. Травма сама по тебе компактная, хоть и противная, но мы вполне можем обойтись простым эластичным бинтом. Если ты придумаешь, как заниматься танцами так, чтобы твоя кисть оставалась в полном покое, то флаг тебе в руки. Остальное ведь тело у тебя вполне здорово, ведь так?

Кристофер даже слегка опешил.

— Да, да, с остальным всё хорошо, — несколько мгновений он почёсывал подбородок здоровой рукой, явно успокаиваясь. — То есть вы разрешите мне тренироваться, если на кисть не будет нагрузки?

— Разрешу, но повторяю снова: первые полтора-два месяца — полный покой в состоянии перевязки, потом постепенное увеличение нагрузки.

— Это же совсем здорово, — воскликнула Нина. — Ты по-прежнему сможешь танцевать все сольные партии, Офелия наверняка разрешит тебе пропустить некоторые элементы в современном танце, правда с па-де-де будет трудно, ведь… ой!

Нина резко прикрыла рот рукой, поняв, о чём вообще говорит.

— Нина, — прошипел Кристофер.

— Прошу меня извинить, — только и смогла выговорить я, прежде чем кинуться вон из палаты.

Я побежала по коридору, ища любой укромный уголок. Добравшись до ближайшего поворота, я завернула и прижалась к стене спиной. Затем сжала руку в кулак, так что костяшки побелели, и укусила, пытаясь сдержать слёзы. Но они всё равно полились. Одна за другой.

Я так радовалась, когда нас с Кристофером поставили в пару. Он был опытным современщком, что позволяло нам лучше понимать друг друга, и в тоже время он много лет профессионально занимался балетом. Я думала, что это чудо — партнёр, который поможет мне разобраться во всех хитросплетениях классического парного танца. Кристофер говорил, что научит меня всему, что я упустила, что мы будем упорно работать и даже сдадим экзамен Хелены на отлично. Но теперь… теперь у меня не то, что бы плохой партнёр. Теперь я попросту его лишилась. Лишилась человека, который обещал меня спасти.

Самое забавное в том, что Крис почти ничего не потерял. Он будет также ходить на уроки, будет также учить партии. Подумаешь, друг не сможет поднять меня ни в одну поддержку каких-то два с половиной месяца. Сразу после восстановления, с опытной партнёршей у него это выйдет без труда, ведь парень делал их неоднократно. Но я далеко не опытная, и мне, в отличие от него, эти недели тренировок были нужны как воздух. Без них я попросту провалю экзамен. Кристофер ни за что не захочет рисковать своим местом в Академии и наверняка попросит заменить меня на другую партнёршу. Я же попросту останусь ни с чем, а потом меня отчислят. Да, именно так всё и случится.

Глава 8

Говорят, что в состоянии шока человек частично теряет память. Кажется, это правда, ведь то, что происходило после слов доктора, я помню лишь маленькими отрывками.

Кадр первый — Саша находит меня сидящей на полу, крепко прижимает к себе. Вроде бы он говорил что-то, но из всех звуков в моей памяти всплывают лишь мои приглушенные всхлипы и гудение ламп над нашими головами.

Кадр второй — мы подъезжаем к общежитию. Уже светает. Ребят говорили о чём-то по дороге или же мы провели её в полном молчании? Кто сидел со мной рядом? Не помню.

Кадр третий — я захожу в комнату и вижу собственную постель. В ту же секунду осознаю, как сильно устала, и, собрав последние силы, бреду к душевым, чтобы умыться. Затем переодеваюсь и, упав лицом на подушки, отключаюсь.

Нормальным девчонкам после такой ночи точно бы снились кошмары. Они бы ворочались из стороны в сторону в долгих попытках заснуть. А при первых же секундах погружения в небытие их волной накрывали бы переживания. Такие девчонки прокручивали бы каждое мгновение вечера, словно заезженную пластинку, и силились бы понять — в какой именно момент всё безвозвратно испортилось. Но я, как оказалось, среагировала на это совсем наоборот. А именно забылась глубоким и беззаботным сном.

_

Утро встретило меня умиротворённой тишиной, прерываемой лишь моим тихим посапыванием. Когда сон, подобно туману, медленно оставил меня, я еще какое-то время продолжала лежать с закрытыми глазами, вслушиваясь в собственное дыхание, сосредотачиваясь на тепле постели и том, как вздымается и опускается моя грудная клетка. Однако избегать реальности вечно было невозможно. Поэтому стоило мне открыть глаза, как вся тяжесть минувшей ночи накрыла меня с головой.

На несколько мгновений мне даже показалось, что всё случившееся оказалось просто дурным сном, но стоило перевести взгляд на спинку стула, ставшего временным прибежищем моего вчерашнего наряда, как я поняла — всё реально. Я почувствовала, как ком встаёт в горле. Ну уж нет! Я не начну снова плакать.

В попытках отвлечься, я вновь осмотрела комнату. Обе стрелки на часах перевалили за полдень. Кровать Нины была аккуратно застелена, словно девушка и вовсе не ночевала в ней. Возможно, так и было. Светлые шторы были плотно завешаны, но сквозь них проглядывала небольшая щель, в которой можно было разглядеть плывущие облака.

Накинув на плечи одеяло, я постаралась плотнее запахнуть его, затем встала с кровати и проковыляла в сторону окна. По дороге мой взгляд встретился с собственным отражением, отчего я звонко рассмеялась. Прямо сейчас я была похожа на пухлую гусеницу, чья расцветка в мелкий зелёный цветочек непревзойдённо контрастировала с суровым выражением лица.

— Не сходи с ума, Лина, — пробубнила я себе под нос, а затем снова улыбнулась своему отражению и продолжила свой путь.

То, что меня так легко рассмешить — уже хороший знак.

Одним рывком я распахнула первую штору, затем повторила этот манёвр со второй, следом потянулась к окну и открыла его настежь. Мне был просто необходим свежий воздух!

Этому приёму меня научила Мила. Когда ты устаёшь или тебя одолевают тревоги — нужно остаться наедине с собой и дать свежему воздуху «проветрить» твою голову. Жаль, что мои проблемы это не решит.

Несколько долгих секунд я глубоко дышала, наслаждаясь запахами прелой листвы. Внизу по дорожке расхаживали студенты, у многих руки были заняты книгами. Но большая часть людей пристроилась на Равенском поле. Они сидели небольшими группками — одни просто болтали, другие, кажется, учились. С левой стороны даже расположились несколько человек с мольбертами, кажется, те рисовали главный корпус Академии. Но были на «траве» и ребята-одиночки, рисующие, пишущие или читающие на уютных скамейках и под густыми липами.

Мой взгляд упал одинокие домики старшекурсников, их хорошо было видно с третьего этажа. Где-то там наверняка сидит Никита. Одной мысли о нём хватило, чтобы глаза наполнились слезами.

Знаю, я обещала себе не думать о парне. Он сильно меня обидел. И всё же сейчас я многое отдала бы, чтобы укутаться в его объятия. Чтобы он крепко-крепко прижал меня к себе, спрятал от мира своими руками, сказал, что всё будет хорошо, что я со всем справлюсь. Чисто теоретически я могла бы позвонить ему, рассказать обо всём, он ведь дал понять, что будет рад продолжить наше общение, но… Нет! Я еще не настолько пала, чтобы меня утешал бывший парень. Особенно тот, который считал меня одной из многих.

Мысли о Никите повисли надо мной, словно тучи. Будто бы событий, произошедших в «Фокстроте» было недостаточно. Я потёрла лицо ладонью и прикрыла окно, оставив лишь маленький зазор для воздуха. Великие силы, ну почему это со мной происходит?

Добравшись до постели, я вновь раскинулась на подушках. В голове безостановочно крутилась одна фраза, она была яркой, словно неоновая вывеска и звучала как: «Всё должно было быть не так». Прямо сейчас я должна сидеть рядом со своим парнем, он бы нежно поправлял мои выбившиеся прядки, а я с упоением слушала бы его истории о танцевальном лагере или первом годе в Академии. Прямо сейчас я должна была сидеть в столовой со своим партнёром и придумывать репетиционную стратегию. Где и во сколько нам лучше встретиться, чтобы отточить задание миссис Дамески. Прямо сейчас я должна гулять по кампусу с лучшей подругой, пить кофе и сплетничать о том, как же здесь идеально.

Последняя мысль заставила меня вздрогнуть. Нет, Милу я не потеряю, просто не могу. Она была частью моей жизни задолго до приезда в Равен, она в ней навсегда и останется.

— Я этого не допущу, — прошептала я себе под нос.

Несмотря на приятную погоду и здравый смысл, по которому я сейчас должна была вести себя как взрослая и решать накопившиеся заботы, желание не выбираться из комнаты победило. Мне вообще не хотелось кого-либо видеть сегодня, с кем-либо говорить и тем более обсуждать травму Криса и то, что я осталась без партнёра. Мне просто хотелось, грубо наплевав на спортивную диету, слопать ведро мороженого и отвлечься на что-то более приятное, просто-напросто забыться.

Точно! Именно это мне сейчас и нужно. Отвлечься и забыться! Может посмотреть какой-нибудь фильм?

Пришлось во второй раз вылезти из постели, но только чтобы взять ноутбук со стола. Через несколько секунд я вновь пристроилась в своём гнёздышке.

Оправиться на поиски подходящей картины и, при этом, не заглянуть в социальные сети — было просто невозможно. Перед моими глазами запестрила лента новостей, которую я сразу прокрутила вниз. Видео моей танцевальной школы, фотография рисунка Киры с лекции. Ух ты, она набросала шикарный жакет! Дальше шло селфи Инги и Глеба с её дня рождения, какие они милые. Снова видео из школы, фото младшей сестры Милы на лошади, Феликс запостил свою любимую винтажную тачку, Нина выставила фото из клуба… Мой взгляд замер на наших счастливых лицах. Мы успели сфотографироваться, пока ждали заказ, пока не произошло…

Я с грохотом захлопнула крышку ноутбука. Нет, так не пойдёт. Спрятав технику под кровать, я протянула руку к ближайшей книге. Внутри неё меня точно не встретят старые знакомые. Никто из вымышленных героев не напомнит мне о случившемся, хотя бы ближайшие несколько часов.

С этой мыслью я погрузилась в чтение.

_

Я не знаю, сколько времени я провела внутри бумажной истории, но успела прочитать сто двадцать страниц, когда в дверь постучали. Подавать признаки жизни не хотелось, про то, чтобы открыть дверь и говорить не стоило. Однако стук повторился и более настойчиво, а затем из-за двери раздался знакомый голос.

— Лина открывай, я знаю, что ты не спишь, — прокричала Мила. — Я видела, что ты была онлайн два часа назад.

Выбора не оставалось. Отбросив одеяло, я пошаркала в сторону входной двери. Когда та распахнулась, на меня смотрели две пары озабоченных глаз.

— Ты спала? — нахмурившись, спросила Кира. Её взгляд заскользил по моей пижаме и волосам. Великие силы, наверно сейчас я выгляжу просто чудовищно.

— Нет, — тихо ответила я, отступая с дороги. — Проходите. Вы же явно не на минуту пришли.

Дважды просить не пришлось. Однако я сразу заметила, как они обменялись настороженными взглядами и вплыли в комнату тише обычного. Неужели боятся моей реакции? Какой вздор! Я самая уравновешенная из нас троих.

— Чего воды в рот набрали? — попыталась пошутить я, возвращаясь на кровать.

Я не шутила о желании не выбираться из неё вечно.

Кира многозначительно взглянула на Милу, та коротко кивнула, а затем тихо заговорила.

— Ты как?

Я мгновенно напряглась. Этот тон мог значить только одно.

— Откуда? — тихо, но чётко спросила я.

Мила коротко вздохнула, поняла, что я догадалась.

— Когда ты не пришла на завтрак я предположила, что ты тренировалась или была на пробежке. Поэтому ничего не заподозрила. Но примерно полчаса назад я встретила Нину, спросила, не виделись ли вы, она коротко рассказала о том, что произошло ночью, и что ты, должно быть, в комнате. Я быстро нашла Киру и мы пришли к тебе. Ты как?

Я сглотнула. И что мне ей ответить?

— Нормально.

— Лгунья, — вставила Кира.

— Эй, — Мила ткнула пальцем в подругу — будь помягче! — а затем обернулась ко мне — Ли, зачем ты так? Мы же видим, что не всё нормально…

— А что ты хочешь услышать?! — внезапно вспылила я, её осторожный тон меня взбесил. — Всё ужасно! Довольны?! Я в полной… — но не успела я договорить, как к глазам подступили слёзы.

— Эй, иди сюда, — тихо позвала Мила, хотя сама в этот момент подошла ко мне.

Подруга заключила меня в крепкие объятия, пристроившись на углу кровати, через несколько секунд я ощутила, как на плечо легла рука Киры.

— Всё будет хорошо, подруга, — на удивление нежно произнесла брюнетка. Это было настолько редким явлением, что невольно я отвлеклась и на миг перестала плакать, но спокойствие прошло также внезапно, как появилось.

— Вы не понимаете, в этот раз не будет.

— Но почему?

— Да, почему? Лина, расскажи нам всё, пожалуйста.

Я легонько отстранилась от Милы, чтобы заглянуть в лица подруг. Обе были озабочены и задержали дыхание. Великие силы, они действительно беспокоятся обо мне, так почему я стою из себя непонятно что? Несомненно, нужно поделиться с девочками своими тревогами, они же мои самые близкие люди. Ну, кроме папы. Уверена, они будут на моей стороне.

— Вы случайно не захватили с собой ведёрко мороженого? — всхлипнула я.

— Увы, — пожала плечами Мила.

— У меня есть молочная шоколадка, — тихо предложила Кира.

— Подойдёт.

Приняв свёрток, я начала свой рассказ. Мне не хотелось утаивать никаких деталей, поэтому я разболтала и о певице и том, как Саша флиртовал со мной, а я с ним. К концу истории девочки выглядели напряжёнными, глаза Милы метали молнии.

— Поверить не могу, что Нина так себя повела, — блондинка мерила комнату шагами с такой скоростью, что могла поднять ураган. — Когда мы встретились сегодня, она была такой спокойной и так мило мне улыбалась. Если бы я только знала, что из-за неё ты лишилась партнёра, я бы…

— Мила, — перебила я, теребя край пижамы потными ладонями — Нина не виновата.

— А кто тогда? Хотя ты права, Кристофер был не лучше!

— Думаю, мы все хороши.

— Однако пострадала больше всех ты, — вставила свои пять копеек Кира, я уже собралась возразить, но девушка предостерегающе подняла руку. — Даже не думай говорить об этом парне, ты и сама знаешь, что на тебе это скажется больше, чем на нём.

Я глубоко вздохнула. Великие силы, Кира была права.

Несколько минут мы молчали, погруженные в свои размышления. Переведя взгляд на часы, я поняла, что те показывают третий час.

— И что ты планируешь делать? — прервала молчание блондинка.

— Я не хочу об этом думать, — честно призналась я.

— Но ты знаешь, что должна что-то решить?

Я тихо застонала и попыталась спрятаться под одеяло с головой.

— Это обязательно делать сегодня? Может, я просто почитаю ближайшие часов пятнадцать, а решение придёт само?

Кира склонила голову набок и хмыкнула.

— Ты же знаешь, что так не бывает.

Я тихо фыркнула.

— Великие силы, когда вы успели стать такими мудрыми?

— Приходится же кому-то заниматься этим, когда ты взяла самоотвод, — улыбнулась брюнетка.

Я наградила её ответной ухмылкой.

— Лина, — голос Милы вновь заставил меня обернуться — знаю, это сложно. Но ты сама понимаешь, что не можешь оставаться в постели вечно и убегать от проблем тоже. Поверь мне, — последние слова она произнесла по-особенному многозначительно, тем самым намекнув на свою прошлогоднюю историю. — Но ты не обязана давать ответ сейчас или решать что-то. Давай для начала просто выберемся отсюда? Сходим за кофе и посидим на поле? Погода сейчас замечательная, а свежий воздух пойдёт тебе на пользу.

В первую секунду я хотела отказаться, но потом маленький голосок, похожий на «Здравый смысл Лины Солмей», заставил меня остановиться. Девочки смотрели на меня практически с надеждой. Я подумала, какогó было бы, поменяйся я с ними местами. Эта мысль окончательно расставила все точки над «i».

— Ладно. Но мне нужно десять минут.

* * *

Прошло совсем немного времени, а мы с девочками уже пристроились на пледе возле одного из желтеющих кустов Равенского поля. У каждой в руках находилось по стаканчику подслащённого латте.

Я сидела по-турецки, прикрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам. Те ласково грели, помогая игнорировать прохладный ветер. Поднеся стаканчик к губам, я сделала маленький глоток и легонько поморщилась. Слишком горячо. Конечно, кофе в Академии был не таким вкусным, как у Глеба, но вполне приличным.

Открыв глаза, я не сдержала широкой улыбки. Мила сидела подле меня практически в аналогичной позе, только стаканчик был поднесён к носу. Вдыхая запах кофе, подруга выглядела безмятежной.

Мой взгляд встретился с Кирой, которая вытянула ноги вперёд и запрокинула голову. Я легонько кивнула в сторону блондинки и приподняла брови, а затем показала пальцем на себя.

— Нет, до блаженного вида Милы тебе далеко, — правильно поняла мой вопрос подруга — она у нас рекордсмен. Но ты явно нагонишь её намного быстрее, чем я.

Услышав своё имя, Мила приоткрыла сначала один глаз, потом второй, и непонимающе уставилась на нас.

— Что?

— Ничего, — хором ответили мы.

— Спасибо, — продолжила я. — За то, что вытащили меня из комнаты, мне уже лучше.

Это была абсолютная правда. Воздух приятно холодил, прогоняя остатки сонливости и дурные мысли. А горячий кофе не давал замёрзнуть и, в то же время, помогал сосредоточиться.

— У тебя есть хоть какие-нибудь мысли о том, что делать дальше? — деликатно спросила Мила.

Я вздохнула и опустила взгляд на свои черные джинсы, затем начала теребить рукав такого же черного свитера, но быстро одёрнула себя. Это уже превращается в дурную привычку.

— Честно? Не особо. Я была так ошеломлена, возмущена и расстроена, что просто не хотела об этом думать. Ну понимаете, сначала Никита… — на миг я замерла, поняв, что так и не рассказала девочкам о его предложении, но быстро взяла себя в руки — потом сложности на классах Хелены. Я бы больше репетировала, но ректорский племянник занял единственный открытый зал, что жутко бесит меня. Еще Люсинда — как вечное напоминание идеала, которого мне никогда не достичь. Я жутко переживала в последние дни, но надеялась, что Кристофер мне поможет. Мы уже начали искать зал для дополнительных репетиций, но потом произошло это. И… — я сильнее сжала кулак и постаралась дышать ровнее — Это стало последней каплей. Или, я бы сказала, ведром.

— И что, ты теперь просто будешь жалеть себя?

— Кира! — выпалила Мила, обнимая меня за плечи. — Ну почему ты всегда такая несносная?

— Я — её лучшая подруга и могу себе позволить говорить честно. Ведь так?

Я кивнула.

— Мила, пусть она скажет.

— Так вот, — Кира выпрямилась и заправила волосы за ухо — Лина, которую я знаю, никогда бы не сдалась в такой ситуации. Она бы работала до потери сознания, но справилась бы с любой задачей. А всё потому, что она — талантлива и трудолюбива. Вспомни, как ты отреагировала, когда в первый день узнала, что есть подготовительные курсы.

Мне захотелось спрятаться или сбежать, создалось ощущение, что я сижу перед ними голая. Мила крепче сжала моё плечо, а потом заговорила.

— Кира права. Ты столько работала, чтобы быть здесь, и ты просто сдашься? Помнишь, как Маникюрная банда испортила твоё платье на конкурсе?

Невольно я хмыкнула.

— Такое забудешь, — губы сами начали расплываться в улыбке — ты тогда чуть не побила Кристину.

— Ну вообще-то я смогла вырвать у неё клок волос, — гордо вскинула нос подруга. — Но речь не об этом, а о том, что даже в подшитом на скорую руку платье, заплаканная и взволнованная, ты смогла выступить так, что весь театр затаил дыхание, а жюри отдали тебе победу. Я не думаю, что для тебя вообще существует неразрешимая задача.

— И я полностью с ней согласна, — поддержала Кира. — Ты самая упёртая из нас.

Мой взгляд вновь упал на ребят, развалившихся в паре метрах от нас, затем вернулся к подругам.

— Спасибо, девочки, мне приятна ваша поддержка. Но я и вправду не знаю, что делать.

Мы втроём задумались. Я сделала очередной глоток и позволила себе, наконец, принять ситуацию.

— Хм, — прозвучало со стороны, где сидела Мила. Я вопросительно посмотрела на неё, но та повернулась к Кире. — Ты помнишь любимый фильм Лины?

На лбу брюнетки появились складки.

— Да, «Шаг вперёд», но я не понимаю, к чему ты… О! — её лицо вмиг озарило понимание.

Однако я продолжала не улавливать.

— Причём здесь мой любимый фильм?

Мила просияла.

— Помнишь, причину, по которой Нора начала танцевать с Тайлером?

На долю секунду меня по-прежнему обуревало непонимание, но потом…

— О! — выдохнула я. — Её партнёр получил травму.

— Угу.

— То есть, вы хотите сказать, что мне нужно просто найти другого партнёра?

— Бинго! — вскинула руки Мила, а Кира засмеялась.

Мой же энтузиазм начал быстро таять.

— Это не так просто, как кажется.

— Почему же?

— Все парни в классе заняты другими девочками, я не уверена, что они будут готовы тратить время на меня.

— Даже твои новые друзья? К тому же, ты сказала, что вроде как нравишься этому Саше. Он хорош в балете?

Я ухмыльнулась.

— Даже очень.

— Ну вот!

— Но я всё равно не уверена, что он согласится.

Кира наклонила голову набок.

— Но ты не узнаешь, пока не спросишь. Но, думаю, он согласится, особенно учитывая, что он был там. В смысле — в клубе

— А даже если нет, — добавила Мила — то ты, Великие силы, победительница самогó конкурса РАИ. Это настолько престижно, что все парни Академии должны драться за возможность танцевать с тобой.

— Возможно, ты права, — прошептала я, а затем вновь уставилась на горизонт.

Дальше мы не стали развивать эту тему. Я попросила девочек рассказать о себе и своих буднях. Однако пока Мила расписывала очередное идеальное свидание с Алеком, в моей голове потихоньку начала зреть стратегия.

* * *

— Слушайте, а какие у вас планы на вечер? — внезапно спросила Мила, когда мы поднялись, чтобы вернуться в общежитие.

— У меня никаких, — ответила Кира. — Я собиралась отправиться в город, погулять по магазинам, но это не срочно.

— Я тоже свободна.

Из всех планов на оставшийся день были только уборка и чтение, но если честно, мне не хотелось снова оставаться наедине с собой.

— А есть предложение? — вновь подала голос Кира.

Уголки губ Милы приподнялись в улыбке.

— Мне нужно съездить в Солярис по одному делу, но мы так хорошо посидели, что я бы с удовольствием продолжила это где-то еще. Вот и подумала, что будет здорово прогуляться по родным улицам, возможно, заглянуть к друзьям или поужинать в «Delizioso».

На последних словах Мила подмигнула. Да, заехать в отцовский ресторан было бы замечательно, я ужасно соскучилась по его еде и по не нему самому.

— С удовольствием, — кивнула Кира — только оденусь потеплее, — девушка жестом указала на своё коричневое платье в этно-стиле.

Я кивнула, выражая согласие, и лишь подойдя к Миле ближе, прошептала:

— Спасибо!

Ответом мне послужили крепкие объятия.

Войдя в общежитие, мы с Кирой разделились. Мила предложила отправиться сначала ко мне, чтобы я могла собрать всё необходимое, а затем спуститься к ней. Мы бурно обсуждали, стоит ли заранее звонить Глебу или всё же сделать сюрприз, когда я распахнула дверь и обнаружила, что внутри не пусто.

Не сказать, что это было неожиданно, ведь Нина жила со мной в одной комнате. Рядом с ней сидел Денис — её или наш друг, они тихо о чём-то разговаривали. Но одного взгляда на них было достаточно, чтобы ком встал в горле. Я так и замерла в проходе. Мы уставились друг на друга.

— Привет, — дружелюбно произнесла Нина. — Крису намного лучше.

Она выглядела так спокойно и безмятежно, что я могла бы разозлиться, но не стала. Эта роль была занята моей лучшей подругой.

Не успела я моргнуть, как Мила вылетела у меня из-за спины, в три коротких прыжка она оказалась возле Нины.

— Крису?! — закричала она. — А больше ты ничего не хочешь сказать?

Счастье медленно сползло с лица соседки.

— О чём ты? — холодно произнесла она.

— Например, о том, почему ты сегодня умолчала о причине, по которой твой безмозглый парень полез в драку?! Ты даже не подумаешь извиниться перед Линой?

Челюсть Нины, впрочем, как и Дениса, начала падать.

— Мила, не стоит… — попыталась утихомирить подругу я. Если продолжится в том же духе, то наши с Ниной и так хрупкие отношения окончательно рухнут. Но Мила меня словно бы не слышала. Впрочем, не в первый раз. Она продолжала:

— Ты настолько эгоистична, что думаешь только о себе и своём парне, да? Она же, — блондинка ткнула рукой в мою сторону — твоя подруга. Ты хоть подумала, какогó ей в этой ситуации? Нет! Ты даже не удосужилась позаботиться о ней, сразу начала пихать своего Криса.

— Лина, ты можешь успокоить свою подружку? — спокойно, но резко вставил Денис.

Я только сейчас заметила, как побледнела Ветрова, но больше меня ошарашил его тон. Я привыкла видеть парня вечно улыбающимся и слышать его непристойные шутки, но сейчас передо мной предстал другой человек. А еще я почувствовала злость. Кто он такой, чтобы в таком тоне говорить про Милу?! Мою осторожность как ветром сдуло.

— Она будет говорить то, что хочет и столько, сколько хочет, — отрезала я, а затем наклонилась к Миле. — Но мы пришли не за этим.

После этих слов я развернулась к своей половине комнаты, чтобы отыскать сумку и шарф. Но сама в это время продолжила прислушиваться к каждому слову, произнесённому у меня за спиной.

— Продолжайте заботиться только о себе, — прошипела Мила. — Но помните, что у Лины тоже есть друзья, способные порвать за неё любого. Причём такая поддержка вам и не снилась.

Схватив вещи, я подошла к подруге, чтобы подтолкнуть её к двери. Мы уже развернулись, чтобы уйти, как я почувствовала, что на локоть легла чья-то рука. Обернувшись, я напоролась на взгляд Дениса.

— Если ты с ней согласна, то я хочу, чтобы ты помнила. У Нины и Кристофера тоже есть друзья, способные порвать за них любого.

В этих словах было столько желчи, что меня замутило. Глаза парня метали молнии, казалось, он готов в любой момент начать драку, если придётся. Решив не испытывать степень его смелости, я выдернула руку из его хватки и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

* * *

Я думала, что моё настроение испортится и желание ехать в Солярис пропадёт, но ошиблась. Столкновение с ребятами только сильнее пробудило мою решимость, помогло очнуться от грёз и заставило здраво посмотреть на ситуацию.

Конечно, взвинченное состояние Милы не смогло укрыться от Киры, поэтому всю дорогу до парковки и немного дольше мне пришлось пересказать все подробности недавнего обмена «любезностями», а колкие замечания лучшей подруги добавляли истории перца.

— Знаешь Лина, — продолжала Мила, вдавливая педаль газа в пол — если бы я была на твоём месте, то мне бы захотелось сдать этот экзамен самым лучшим образом как минимум для того, чтобы утереть нос всей этой компании.

— Это так неожиданно, — вставила Кира. — В смысле, при первой встрече Нина казалась такой милой, но то, чем обернулась вчерашняя ночь — отвратительно.

Я вздохнула, пытаясь почувствовать обиду или злость от нашей с ребятами ссоры, но нутро продолжало посылать мне лишь лёгкие оттенки грусти.

— Я тоже думала, что она милая. Точнее, все они. Так и было. Мне кажется, что они не хотели меня обидеть, просто сами находятся в глубоком шоке от произошедшего.

— Я не согласна, — возразила Мила.

Но я продолжала настаивать.

— Представь нас на их месте. Если бы Кира упала на важный мольберт своей соседки и повредила что-то? Мы бы скорее всего думали только о здоровье своей подруги, забыв обо всех остальных. Даже если работа на том мольберте создавалась месяцами.

На несколько секунд в салоне повисло облако молчания, первым его развеять решила брюнетка.

— Я согласна с Линой. Мы бы в первую очередь думали друг о друге. Первую и, пожалуй, единственную очередь.

Мы обе терпеливо уставились на Милу, ожидая её вердикта. Девушка скосила на нас взгляд, затем быстро поправила свою чёлку и выдохнула.

— Я могу согласиться лишь отчасти, — произнесла она наконец.

— Но почему?! — всплеснула руками я.

На несколько мгновений Мила отвлеклась от дороги и пристально посмотрела на меня.

— Любой из нас думал бы только друг о друге, вы правы. Любой, кроме тебя. Ты же Лина Солмей — ты всегда обо всех заботишься. И ты никогда не стала бы игнорировать Нину, окажись она на твоём месте.

Эти слова прозвучали так легко, однако несли они в себе противоположный смысл. Ни я, ни Кира не стали отвечать на эту реплику. Прислонившись к дверце, я всмотрелась в проплывающие за окном поля и задумалась: найдётся ли в моей голове хоть один аргумент, чтобы опровергнуть слова Милы? Но ответом мне послужила тишина.

_

Когда Мила сказала, что у неё есть дело в Солярисе, я никак не ожидала, что машина остановится возле нашей старой школы. Внушительное здание из красного кирпича так и веяло вековыми традициями. Тут и там сновали школьники в знакомой до боли бордово-серой форме. Еще несколько месяцев назад мы сами носили такую.

— Напомни, какое у тебя здесь дело?

— Арина работает над одним дизайнерским проектом и попросила взглянуть на него «свежим» взглядом.

Мы выбрались из машины и пошагали в сторону главных ворот.

По спине пробежали мурашки. Не думала, что я так быстро соскучусь по СШС. Даже наоборот, я никогда особо не любила её, всегда грезила лишь об Академии. Но в свете последних событий, я была безумно рада оказаться в родных стенах. В отличие от РАИ, здесь я чувствовала себя своей, чувствовала себя как дома.

Не успели мы перешагнуть порог, как на нас устремились многочисленные взгляды. Да, в Средней Школе Соляриса, что не гость — то сплетня.

— Эй, Мила! — послышалось откуда-то справа.

Мы обернулись на голос и увидели блондинку, спешащую нам навстречу. Это была Арина Арден — младшая сестра Милы. Мы никогда не были особо близки, более того, сама Мила долгое время не ладила с сестрой, но в прошлом году они помирились. Жаль только, что причиной этому стала автомобильная авария, в которую попала Арина.

Сейчас, глядя на девушку, создавалось впечатление, что ничего такого не было. Лишь маленький шрам на скуле, да обувь на плоской подошве служили напоминанием. Раньше Арина всегда носила высокие каблуки, вопреки юному возрасту, пока не повредила ногу. Сейчас девчонке уже исполнилось пятнадцать, она стала выше, а волосы, кажется, покрасила в более светлый оттенок.

Несмотря на то, что девочки Арден были сёстрами, их внешность имела некоторые отличия. Да, они обе были голубоглазыми блондинками, но Мила — более тёплой, как солнышко, а Арина — более холодной, как луна. У первой волосы имели оттенок золота и завивались пышными локонами, а глаза своим цветом напоминали небо в ясный день. У второй же пряди были совсем светлые, как молоко, и прямые, как у снежной королевы. Такого же льдистого оттенка были и глаза. И всё же сердца из обеих были добрыми и горячими.

— Привет, девочки, — улыбнулась Арина. — Я не знала, что вы приедете вместе.

— Это было спонтанное решение, — пояснила за всех Кира.

Арина понимающе кивнула и провела руками по своей обтягивающей серой юбке, красиво контрастирующей с бордовой блузкой. В сравнении с ней мы — в свитерах и джинсах — выглядели по-простецки.

— Тогда пойдёмте. Три головы даже лучше, чем одна.

Она уже махнула рукой, указывая следовать за собой, как я внезапно заговорила.

— А ты не будешь против, если я сначала кое-куда загляну? Я вспомнила, что у меня тоже есть дело.

— Как тебе удобно, — кивнула девушка.

— Позвони, как освободишься, я скажу, где мы, — улыбнулась Мила.

Кажется, она догадалась о моих намерениях. В ответ я лишь кивнула, а затем пошагала в противоположную от девчонок сторону.

Этот маршрут я знала так хорошо, что могла пройти его с закрытыми глазами. Я преодолевала его почти каждый день, начиная с двенадцати лет. Когда ноги отмерили нужное количество шагов, я оказалась возле окошка, отделяющего коридор от просторного танцевального зала.

Внутри собрались ребята немногим младше меня, все были одеты в разнопёрые наряды и выглядели очень сосредоточенными. Их головы были повёрнуты в сторону педагога. Наталье Александровне было около тридцати пяти, и она была самым преданным работе человеком, что я знала. Прямо сейчас она что-то рассказывала ученикам, при этом активно жестикулируя.

Я неспешно миновала окошко и приблизилась к настежь распахнутой двери, затем привалилась к проёму и продолжила наблюдение. Мне до сих пор не верилось, что я здесь. Сердце сжималось не только при взгляде на знакомые лица, но и просто от ощущений… Света, который так по-родному лился через окна в потолке, запахе нового напольного покрытия, шершавости двери, эха голоса педагога…

— Лина! — внезапный оклик выдернул меня из задумчивости.

Подняв взгляд на толпу, я поняла, что все присутствующие уставились на меня. Дети выглядели слегка испуганными и ошарашенными, а вот на лице Натальи Александровны играла счастливая улыбка. Она поманила меня к себе лёгким жестом, которым подзывала всегда. Не теряя ни мгновения, я помчалась через весь зал, стараясь двигаться в обход, чтобы не испортить кроссовками пол. Как только расстояние между нами сократилось до полуметра, женщина сжала меня в объятиях.

Я глубоко вдохнула, а затем почувствовала родной запах. Сколько раз она так обнимала меня на тренировках? А на конкурсах? Сколько раз поддерживала? Не счесть. Наталья Александровна была одним из самых важных людей в моей жизни.

— Что ты здесь делаешь? — отстранившись, спросила она.

— Проезжала мимо и решила заглянуть, — хихикнула я. — Как вы?

— Без вашего выпуска не так просто, но справляемся, — эти слова не были жалобой, скорее иронией. — Дети, это — Лина Солмей. Выпускница нашей студии. Вы можете знать её, как первую победительницу конкурса Равенской Академии Искусств.

Сразу после этих слов послышались шепотки, а я почувствовала, как щёки покрывает румянец.

— А… А вы учитесь в Академии? — нерешительно произнесла одна девушка, на вид ровесница Арины.

Её волнение заставило меня умилиться.

— Да, — кивнула я, гордая тем, что теперь действительно могу сказать это.

— И как вам? — вставил парень чуть постарше.

Этот вопрос заставил меня задуматься. На одно короткое мгновение я почувствовала, как сердце пропустило удар. Я захотела закричать: что всё кошмарно, что педагоги там — ужасно требовательные, однокурсницы — выпендрёжницы, а партнёры — настоящие идиоты. Но потом дала себе мысленную пощёчину. Этих ребят не волнуют мои проблемы. Они хотят услышать свою мечту. Но как ответить так, чтобы удовлетворить их и при этом остаться честной? В первую очередь перед самой собой. Что бы я хотела услышать на их месте?

Я сглотнула, собираясь с мыслями.

— Очень интересно. Педагоги академии, — я мысленно пробежалась по всем: от Хелены до Павла и от Софии до Артамона — они настоящие профессионалы, с ними ты узнаёшь много нового даже в родных для себя направлениях. У меня прекрасный куратор — Офелия Морган, она очень поддерживает каждого своего ученика, — сделав паузу, я повернулась к преподавательнице — прямо как Наталья Александровна. Пока мы еще не репетируем настоящие постановки, ведь прошла всего пара недель, но работа уже очень плодотворная. А многие из вас хотят поступить в Академию? — в ответ послышались утвердительные выкрики, некоторые ребята даже подняли руку. — Тогда не буду скрывать — учиться в РАИ сложно. Некоторые вещи будут вам не знакомы, чем поставят в тупик и заставят закрыться в комнате с учебниками и гуглом. Другие будут изматывать так, что от усталости не захочется даже идти в душ. Но, несмотря на это, вы будете видеть свой прогресс на каждой тренировке, на каждом классе, на каждой связке и элементе. Это будет придавать вам так много сил, что вы точно со всем справитесь! Поступить в Академию сложно, но вполне реально, — послышались недоверчивые звуки. — Это правда! Не обязательно выигрывать конкурс. Например, моя соседка заняла на одном из городских фестивалей четвёртое место, но её заметили и пригласили на обучение. А еще один мой… — я заколебалась, не зная, какое определение дать Кристоферу — мой друг, он пришёл на подготовительные курсы и тоже получил место. Просто не сдавайтесь и верьте в себя! Шанс на победу есть всегда, не забывайте об этом.

Мои слова эхом разнеслись по залу, а через мгновение дети зааплодировали. Глядя на эти восхищенные лица, мне захотелось расплакаться. И эти слова, которые я искала для них… Может, стоило сказать их самой себе перед зеркалом? И повторять, когда я вновь подумаю опустить руки?

— Можно вас обнять? — спросила та же девочка, что задала первый вопрос.

Я засмеялась.

— Конечно можно.

Через несколько секунд я сжала её в объятиях, а затем еще несколько человек. Некоторые даже попросили сфотографироваться, чем изрядно удивили.

— Ты тут знаменитость, — хихикнула Наталья Александровна.

К своему удивлению я смогла увидеть несколько знакомых лиц — ребят, которые занимались в студии много лет и участвовали со мной в ежегодных концертах для родителей. Это было очень здорово.

— К нам редко заходят такие гости, — вновь заговорила преподавательница, когда ученики меня отпустили — могу я воспользоваться шансом и попросить тебя рассказать еще что-нибудь об Академии?

Класс затаил дыхание. А я задумалась, но правильный ответ сразу пришёл в голову.

— А не хотите потанцевать? Я могу показать кое-что из того, что мы учим на классах по Современному танцу.

На это предложение ученики начали счастливо кричать и хлопать в ладоши.

— Так даже лучше, — просияла Наталья Александровна.

_

Прошло около часа, а мы с ребятами успели разучить комбо, поэкспериментировать с перестроениями и другими «фишками», и даже рискнули посягнуть на две поддержки! В начале класса мне даже отыскали футболку с логотипом танцевальной школы, чтобы я не потела в свитере, это наполнило сердце умилением и ностальгией.

Я показывала, а Наталья Александровна обращала внимание на важные элементы или помогала донести их другим языком, чтобы было понятнее. В целом, мы отлично сработались, дети остались довольны. Перед тем как покинуть зал, мы вновь обнялись и сделали общую фотографию. Футболку я пообещала постирать и вернуть, но меня уговорили оставить её, как напоминание об этом дне.

Когда зал опустел, и мы с педагогом остались вдвоём, она внимательно посмотрела на меня.

— И как тебе на самом деле Академия?

Я поняла, что она хочет увидеть обе стороны медали.

— Сложно, — я шмыгнула носом, натягивая кроссовок — сложнее, чем я думала. Особенно классика и работа с партнёром.

— Но ты справляешься?

На мгновение я задумалась, рассказать ли ей обо всём, но решила, что не стоит.

— Делаю всё возможное.

Наталья Александровна кивнула, видимо поняв, что на большее меня не разговорить.

— Спасибо, что зашла. Ты отлично зарядила их, это именно то, что им было нужно. А еще, ты дала им надежду. Честное слово, я видела, как у самых неуверенных в себе ребят загораются глаза.

— Я знаю, как им это нужно, — пожала плечами я. — Представляю, если бы ко мне пришел кто-то из РАИ и дал мини-класс. У меня бы тоже выросли крылья.

— У тебя они выросли, когда ты побывала в Австралии, — улыбнулась женщина.

— Вы правы, — хмыкнула я.

В памяти сразу высветилась кинолента воспоминаний прошлогоднего лета. Тогда я впервые полетела в другую страну, а именно в австралийский танцевальный лагерь. Именно там я познакомилась с Никитой. Одной мысли о нём было предостаточно, чтобы отмахнуться от цветных картинок и попытаться сосредоточиться на увлекательной шнуровке моей кроссовки. К счастью, собеседница поднялась на ноги, чем окончательно перетянула на себя внимание.

— Еще раз спасибо, Лина. Заглядывай, если будет возможность и желание, ты знаешь — мы всегда тебе рады.

— Знаю, спасибо, — выдохнула я, стараясь не расчувствоваться.

Затем мы крепко обнялись и попрощались.

Лишь выйдя в коридор, я поняла, что совсем забыла о девочках. Под кожей зашуршали частички стыда и неловкости. Пока ноги несли меня обратно в холл, пальцы набирали номер подруги. К счастью, Мила ответила сразу.

— Мы в Книжном клубе, у нас кофе и пончики, — без церемоний выпалила она.

— Вас поняла, — уголки губ потянулись вверх.

Когда я добралась до места назначения, передо мной предстала нелепая картина. Вокруг — на полах и на столе стояли десятки, если не сотни, картонных коробок. Одни были забиты книгами, другие бумагами, но все находились в полном беспорядке. А среди этого хаоса, на нашем любимом диване, который мы в своё время прозвали «Зелёный монстр» из-за его ветхости, восседали мои подруги и Арина.

— Что здесь произошло? — выпалила я, стараясь не споткнуться о что-нибудь.

— Ежегодный аукцион решили провести на месяц раньше, — пояснила Кира, наливая и протягивая мне чашку с кофе.

Мила засмеялась.

— Да, без Инги здесь полный кавардак.

— Представляю её лицо, если бы она всё это увидела, — дополнила брюнетка.

Я попыталась себе это вообразить, а через миг мы втроём разразились хохотом.

— Она бы сначала накричала на всех, затем устроила бы день-молчанку, а после оставила бы нас на всю ночь это разгребать.

«Это точно!» — мысленно поддержала я. Инга всегда просила нас помочь с делами по клубу в неофициальное время.

— Ну хватит вам, — промямлила Арина, в этот момент я заметила, что щёки у неё пунцовые. — Думаете так просто быть равной самой Инге Лейман?

Только сейчас я вспомнила, что малышка Арден стала главой КК после выпуска нашей подруги.

— Не переживай, — попыталась поддержать её я. — Инге тоже было непросто в первое время, к тому же членов клуба было намного меньше. Лишь спустя несколько лет упорной работы она получила прозвище Мисс «всё должно быть идеально». Но ты — это ты. И твои методы управления могут отличаться от её. Не пытайся подражать Инге, делай, как чувствуешь, и тогда всё пойдёт как по маслу.

Девчонки замерли, Арина, кажется, засмущалась еще больше.

— Ничего себе, — подняла брови Кира. — Да у кого-то вдохновлённое настроение? Неужели общения с мини-Линами прошло хорошо?

Я нахмурилась.

— Мини-… кем?

Мила прыснула.

— Кира так называет школьную танцевальную команду. Мини-ты. Мини-танцоры. Мы просто сразу догадались, куда ты пошла, но когда увидели, что ты поглощена процессом — не стали отвлекать, и решили посидеть здесь.

— Простите, если заставила ждать, — смутилась я.

— Да ты что! — вскрикнула Мила.

— Ничего! — это Арина.

— Прощаем, — а вот это Кира. Мы дружно уставились на неё. Девушка лишь развела руками. — А что? Ладно, я пошутила.

— На самом деле я очень рада, что у нас нашлось время навестить это место, — улыбнулась Мила. — Будто всё, как год назад.

— Это правда, — кивнула я. — Слушай, Мила, я тут подумала: давай не поедем к папе?

Девушка вмиг напряглась.

— Что? Почему? Что-то случилось?

Я замахала руками, пытаясь её остановить.

— Нет, нет! Ничего такого! Просто… — я сглотнула — ребята и Наталья начали задавать вопросы про Академию, было сложно не выложить им всю правду. Но если им я могу рассказать лишь о сладкой стороне вопроса, то папа расколет меня меньше, чем за секунду. Не хочу, чтобы он думал, что у меня что-то не так.

— Не хочешь волновать его? — на редкость проницательно заметила Кира.

— Именно.

— Как скажешь, — пожала плечами Мила.

Остаток дня прошел спокойно. Как и планировали, мы поехали прогуляться по итальянскому району, где заглянули в винтажный магазин «Шик» и уговорили Киру купить кожаную сумочку для её рисовальных принадлежностей. Потом пообедали в ресторане у Карлы, а перед возвращением заглянули к Глебу. Он был рад повидаться и звал на барбекю через неделю.

Когда мы вернулись в Равен, время было позднее. Нина спала, отвернувшись к стене, чему я искренне обрадовалась. Ведь за последние несколько часов моя жизнь, вроде как, снова обрела смысл. Этот день так наполнил меня силами и желанием продолжать бороться, что я боялась — одного острого взгляда Нины хватит, чтобы карточный домик моих намерений рухнул.

И всё же мои страхи не оправдались, комната встретила меня тишиной. И я ответила ей тем же. Единственной вещью, звучащей в ней, когда я погружалась в сон, было желание. Желание бороться и всё преодолеть. Именно под него я и заснула.

Глава 9

Проснулась я еще до восхода. Возбуждение, переполнявшее меня накануне, только усилилось. Но не только оно стало причиной столь раннего подъёма. Меня по-прежнему беспокоило вчерашнее столкновение с Ниной и Денисом. И хоть я понимала, что мы с Милой тоже были не правы, мне никак не удавалось унять те отголоски обиды, что таились у меня в сердце. Я всё еще боялась, что один недовольный взгляд или ехидный комментарий соседки может поколебать мою решимость. Я не хотела рисковать.

Вскочив с постели, я быстро умылась, наскоро причесала волосы и засунула в спортивную сумку танцевальную форму, следом полетела косметичка и бутылка воды. Сама же я оделась в тёплые спортивные штаны и толстовку, а потом выскочила за дверь. Кажется, я никогда так быстро не собиралась.

Каждый этаж встречал меня оглушительной тишиной. Я преодолела последние ступеньки и вышла на свежий воздух.

— Великие силы, как же хорошо, — прошептала я себе под нос, а затем усмехнулась. Кажется, вот так вот останавливаться на крыльце уже превратилось в маленькую традицию. Мне нравилось. Это было отличным эпилогом к новому дню.

Следующий час я провела на спортивном поле — бегала, растягивалась, пробовала различные элементы, просто наслаждалась рассветом и слушала любимые саундтреки, вроде Чарис — «Однажды». Они меня вдохновляли и поднимали настроение до небес. Я почти забыла, что день назад не хотела выбираться из своей постели, чувствуя лишь опустошение и страх. Неужели прошёл всего день? Еще более пугающим было понимание, что всего два дня назад мы с Кристофером репетировали на классе Хелены.

Я встряхнула волосами, стараясь отмахнуться от воспоминаний. «Есть только здесь и сейчас», — повторила я про себя.

Изначально мне хотелось отправиться на пробежку в лес — это тоже стало неплохой традицией. С каждым разом я убегала всё дальше, и мне это нравилось всё больше. Но я не знала, куда спрятать сумку, чтобы та осталась в ценности и сохранности. Поэтому в итоге выбор пал на площадку для физкультуры.

Когда часы пробили семь, я поспешила к столовой, где смогла подстеречь охранника и уговорить его отпереть переход в учебное крыло. Правда, пришлось раскошелиться на дополнительный пончик, но меня это даже обрадовало. Я беспокоилась, что служащий академии окажется пренеприятнейшим типом или же попросту откажет мне. Но, как оказалось, это был тот самый мужчина, что отворил дверь в первый день занятий. Он меня запомнил, это добавило ему сговорчивости. Однако, я подозревала, что мужчине просто не хотелось возвращаться сюда через час.

Набрав ворох еды «с собой», я пружинистой походкой пошагала в сторону тренировочных залов.

Наконец у меня будет время на репетицию в зале! Только у меня одной! Но прежде чем начать покорять пространство перед зеркалом, я прошмыгнула в одну из раздевалок, благо, те всегда были не заперты. Быстро приняла душ и переоделась в танцевальную форму, параллельно пережевывая салат. Вчера я потратила несколько часов, чтобы подобрать каждую деталь, даже пришлось заглянуть в магазинчик в Солярисе. Я оглядела свой наряд — черный купальник с рукавами три четверти и открытой спинкой, розовое трико и, в тон, розовая балетная юбочка. На ноги — черные балетки. Идеально!

Затем настала очередь волос, которые превратились в самую аккуратную кичку, которую я когда-либо делала в своей жизни. И, наконец, мои руки потянулись к косметичке. Пришлось постараться, чтобы воплотить в жизнь естественный, но в то же время эффектный, и главное — водостойкий, макияж. Когда я закончила, всё сложилось воедино.

Я целую минуту оценивающе разглядывала в зеркало образ «идеальной» ученицы. Как говорится: «Встречают по одёжке». Буду надеяться, что Хелена тоже склонна в это верить.

Взглянув на экран мобильного, я поняла, что задержалась тут чуть дольше, чем планировала. Я наскоро сложила вещи и поспешила в тренировочный класс. Тот встретил меня благоговейной тишиной.

Сумка мгновенно приземлилась возле окна — моего любимого места. Но прежде чем приступить к работе, я быстро достала телефон, сфотографировалась собственное отражение и отправила снимок в беседу Книжного клуба с подписью «К бою готова! J».

— «Ты — красотка! Покори всех!» — пришел ответ от Милы.

— «Что за бой? Что я пропустила?» — ответила Соня.

— «А я думала, что ты раньше выглядела как “хорошая девочка”. Ха-ха, я ошибалась. Удачи!» — это Кира.

— «Вам на занятия нельзя красить губы? #ВерниКраснуюПомаду» — это Инга.

— «Я всё еще не понимаю, что происходит, но ты отлично выглядишь. И удачи!» — снова Соня.

Я быстро начала печатать ответ.

— «Спасибо, девочки! ♥♥♥ Мне надо бежать, но Мила и Кира могут ввести вас в курс дела».

Затем, убрав мобильник в сумку, я преступила к работе.

Сегодня у меня не было цели просто потанцевать. Чтобы выпустить пар или по другой причине. Меня гложела конкретная задача — репетиция парного танца, но без партнёра. Я хотела знать, насколько сложно будет справляться одной.

И первые минут пятнадцать всё шло отлично, пока я не перешла к части с поддержками и вращениями. Любая попытка увенчалась падением. Во мне начала закипать злость. Когда моя пятая точка в очередной раз оказалась на полу, я бессильно развалилась и застонала.

— Ну что за… — начала я шептать себе под нос, но прервалась, когда услышала шаги в коридоре.

Я быстро выпрямилась, стараясь сбросить страдальческий вид и заменить его напускной уверенностью. Плечи напряглись, сердце забилось чаще. А вдруг это Денис или Кристофер? Вдруг сейчас грядёт очередная стычка?

Но когда дверь распахнулась, в неё вошёл не Крис, не Денис, не Нина и даже не Люсинда, которая была такой же ранней пташкой, как и я. Это был Айван.

«Слава Великим силам!» — облегчённо выдохнула я. Затем встретилась с удивлённым взглядом юноши и осознала, что произнесла последние слова вслух. Блин! Щёки начал заливать румянец.

— Привет, — весело улыбнулась я.

Айван по-прежнему стоял в дверях. Он нахмурился, затем оглядел меня с ног до головы и нахмурился еще сильнее. И что это всё значит?!

— Привет, — как бы нехотя ответил он и, отвернувшись, пошагал в другой конец зала.

Моя челюсть так и отвисла. Ну что за парень?! А когда он заткнул уши наушниками и, даже не оборачиваясь в мою сторону, начал разминаться — я окончательно потеряла дар речи.

— Я тоже рада тебя видеть, дорогой одноклассник. Хорошо поболтали, — пробубнила я себе под нос, отворачиваясь.

Не знаю, почему меня это задело. Мы с Айваном никогда не общались, не говоря уже о том, чтобы быть друзьями. К слову, я вообще не припоминаю, чтобы он с кем-то общался. Но дело было даже не в самом Айване, а скорее во мне, в том, что мне хотелось почувствовать немного приветливости этим утром.

Сегодня кафедра Хореографии вынесет свой приговор по поводу нашей с Кристофером пары. Я не могла даже предположить, каким он будет, и какие последствия за собой понесёт, и была бы рада получить немного поддержки. Не только от девочек из КК, они были моей опорой, но не могли всецело понять ситуацию, а еще и от кого-то из класса. Было бы здорово узнать, что сокурсники поддерживают тебя, а не отворачиваются к стене.

Я вновь метнула взгляд на Айвана, тот невозмутимо разогревал стопы. Не сумев оторваться, я стала медленно разглядывать его. Он был высоким, не таким, как Алек, но всё же, и загорелым. Если бы я не знала, что парень всё лето провёл в Академии, то решила бы, что он не покидал черноморского побережья. Я даже с лёгкостью могла представить, как ветер перебирает эти каштановые кудри, а в золотисто-карих глазах отражаются солнечные блики, пляшущие на поверхности моря. Затем мой взгляд перенёсся на плотно сжатые губы, свидетельствующие о сосредоточенности, небольшой, но отточенный подбородок, шею, а дальше — на его мышцы. Те эффектно перекатывались под кожей, когда Айван выполнял очередное упражнение. У него были крепкие ноги и сильные руки. Ненароком, я задумалась: какогó было бы делать поддержку с ним? Мой взгляд пробежался по широким плечам и груди, я кое-как подавила восхищённый вздох. Кристофер, как и большинство парней в классе, был стройным, а вот Саша и Айван заметно выделялись на их фоне. Еще такая фигура была у Никиты… Меня передёрнуло. Об этом я точно не хотела сегодня думать! Но не успела я соскользнуть в омут болезненных воспоминаний, как дверь в зал вновь распахнулась.

Айван резко обернулся, тем самым посмотрев в мою сторону, я сделала вид, что пристально увлечена своими балетками. Не хватало еще, чтобы он думал, что я на него пялилась! Я, конечно, пялилась. Но ему об этом знать вовсе не обязательно.

Внутрь впорхнули две девушки, кажется, одну из них звали Селия, а вторую Катя. Они тоже всегда приходили в класс одними из первых и, если я правильно помнила, дружили с Люсиндой. Я мысленно поблагодарила обеих за то, что они прервали мои мысли о Никите, но напряглась, когда девчонки замолчали, встретившись со мной взглядом. Они молча прошли мимо, но на миг мне показалось, что в глазах Кати отразилось сочувствие. Я понадеялась, что это лишь плод моего больного воображения. Одноклассницы не могли знать о произошедшем в субботу. Не могли ведь? Или могли? Слухи от таких событиях, как травма одного из учеников быстро расходятся. Особенно учитывая, что главным источником сплетен в Академии является Нина Ветрова.

Я недолго обдумывала эту мысль, поскольку почти сразу за девочками в класс вошел Саша. Увидев меня, он кивнул и тоже отошел в сторону. Я онемела. Что?! Теперь и он будет меня игнорировать? Ну уж нет! С этим субъектом мне хватит смелости разобраться.

Вскочив на ноги, я пошагала прямо к другу, стараясь при этом выглядеть как можно спокойнее и увереннее.

— Привет, я так понимаю, ты уже в курсе нашей вчерашней встречи с Ниной?

Саша медленно опустил сумку на пол и посмотрел на меня. На миг мой взгляд задержался на подсыхающей корочке на его виске. Перед глазами замелькали сцены из клуба, то, как я прикладывала лёд к окровавленной ране. Мне захотелось дотронуться до неё пальцами, но я вовремя себя одёрнула и перевела взгляд на свои руки.

— В курсе, — к моему большому облегчению голосе Саши не было злобы. — Твоя подруга и вправду накричала на Нину и назвала её, точнее нас, эгоистами?

Я громко вздохнула. Чего было утаивать?

— Правда.

Парень склонил голову набок и скрестил руки на груди.

— И ты с ней согласна?

Великие силы. Кажется, у меня не осталось друзей среди одноклассников. Я могла сказать ему то, что он хочет услышать, могла извиниться и тем самым всё справить. Но хотела ли я? Нет. Я в кои-то веки хотела быть честной, поэтому вздёрнула нос и ответила то, что думаю на самом деле.

— Согласна. Но…

— Я тоже, — перебил друг.

Это прозвучало так небрежно, что я ушам не поверила.

— Правда?

— Не обольщайся, — улыбнулся он, кладя руку мне на плечо. — Я согласен, что мы поступили некрасиво, когда зациклились на Кристофере. Но и ты нас пойми. Он наш близкий друг и мы сильно переживали.

— И ты не злишься? — тихо спросила я, Саша улыбнулся и придвинулся чуть ближе. Великие силы, кажется, я всё-таки ему нравлюсь!

— Когда Денис всё рассказал, я разозлился. Но потом Крис заставил нас поставить себя на твоё место, и мы поняли всю сложность ситуации. Прости нас.

Вот как значит? Кристофер тоже в курсе.

— Вам не за что извиняться, я всё понимаю, — я постаралась улыбнуться как можно миловиднее.

На самом деле ребятам было за что извиняться, но я не хотела развивать нашу ссору. Если мы останемся «на ножах», то мне это точно ничем не поможет.

Я чувствовала себя ужасно за то, что собиралась сделать, но, как говорится, на войне все средства хороши. Поэтому я, печально опустив взгляд в пол, подошла к Саше и крепко обняла его.

— Спасибо большое, — зашептала я ему на ухо — за то, что понимаешь.

Затем я немного отстранилась, стараясь задеть его щёку своей, и посмотрела прямо в глаза. Те были широко распахнуты от удивления.

— Твоя поддержка очень многое для меня значит.

Это подействовало. Уголки Сашиных губ поползли вверх, пока не образовали довольную ухмылку. Я наконец разомкнула объятия.

— Что ты теперь будешь делать? — мягко спросил он, похоже, готовый сам предложить помощь. Прекрасно!

Теперь пришла моя очередь класть ладонь ему на руку. Я несколько раз хлопнула ресницами.

— На самом деле я хотела попросить тебя…

— Что за чёрт?!! — раздался вопль с другого конца зала. Он был настолько неожиданным, что я вздрогнула и отстранилась от друга.

Обернувшись, я поняла, что источником крика оказалась Анабель. Девушка стояла возле входа, её глаза были направлены на нас и метали молнии, руки она уперла в бока, всем своим видом выражаю угрозу.

В несколько быстрых шагов она преодолела расстояние, разделявшее нас, и оттолкнула меня в сторону. Это было так неожиданно, что я чуть не упала.

— А ну отошла от моего партнёра, — выплюнула она.

— Я не… — тихо начала я, но потом взяла себя в руки и ответила твёрже. — Мы просто разговаривали.

— Так я и поверила, Солмей.

Казалось, она вот-вот готова ударить меня ногой в живот. Я сразу вспомнила девчонок-задавак из школы, мы называли их «Маникюрная банда». Если Ана Райсек думает, что она — первая стерва в моей жизни, то глубоко ошибается.

— Не тебе решать, с кем мне общаться, а с кем нет, — парировала я.

— Неужели ты думаешь, что я поверю, будто вы просто болтали? — только сейчас я заметила, что девушка вклинилась между мной и Сашей, закрывая его собой. — Уже вся Академия в курсе, что Кристофер выбыл из борьбы. А как говорится: нет партнёра — нет партнёрши.

Это звучало, как пощёчина. Я изо всех сил старалась держать лицо. Тем временем Анабель продолжала.

— Если ты думаешь, что так быстро найдёшь ему замену, то ошибаешься. Держись подальше от Саши! А ты — она повернулась к парню и вызывающе тыкнула в него указательным пальцем — ты хочешь провалить экзамен?

Глаза парня округлились.

— Нет, — только и смог выдать он.

— Тогда, будь добр, сосредоточься на наших репетициях, а не отвлекайся на всяких неудачниц.

— Слушай, Ана…

— Не хочу слушать! — перебила она. — Если ты думаешь, что сможешь в полную силу работать со мной, помогая в остальное время… — она взглянула на меня так, словно я была мусором — …ей, то ты глубоко ошибаешься. Если я увижу тебя с Солмей еще раз, то заставлю отрабатывать па-де-де до трёх ночи, ты понял?!

Не успел Саша ответить, как Ана схватила его за руку и потащила в другой конец зала. Парень еле успел схватить свою сумку. Затем одарил меня виноватым взглядом.

Из меня вырвался разочарованный вздох. Я уже было повернулась, чтобы вернуться к своим вещам, как вновь услышала голос Анабель.

— Что смешного, Каспар? — огрызнулась она.

Я подняла взгляд на Айвана и заметила как тот, пытаясь сдержать смех, поднял руки ладонями вверх. Якобы говоря «ничего». Затем он быстро посмотрел на меня, потом на Сашу и Анабель, и еще раз фыркнул.

Мои глаза распахнулись от такой наглости. Ему смешно?! Я тут страдаю, а его это веселит? Мысленно заскрежетав зубами и назвав парня придурком, я вернулась на своё место.

Всё оставшееся время до начала класса в моей голове крутились шестерёнки. И что мне теперь делать? Я чувствовала, как утренняя решимость начала рушиться, как песочный домик, омываем волной. Но потом приказала себе собраться обратно.

Хелена вошла в класс синхронно со звонком, извещающим начало урока. Рядом с ней шли Офелия и Кристофер, его рука была перебинтована. Прямо за ними следовали Нина и Денис. Парочка коротко взглянула на меня и, не выразив ни одной эмоции, отвернулась и пошагала к Саше. Внутри меня что-то сжалось. Нет, я не буду плакать.

— Солмей, — отвлёк меня голос миссис Дамески — подойди.

Она жестом указала мне на место рядом с собой. Не желая ослушаться, я подбежала и встала плечом к плечу рядом с Кристофером. Когда он повернулся ко мне, я ожидала увидеть презрение или злость, наверняка ему тоже передали слова Милы, но вместо этого его взгляд выражал сочувствие и печаль. Я коротко ему улыбнулась.

— Сказать, что мы разочарованы этим событием, — начала Хелена кивнув на руку Криса — это ничего не сказать. Мало того, что вы, мистер Линц, подвели себя, вы еще и лишились возможности работы с партнёршей.

Она говорила тихо, но в классе воцарилась такая гробовая тишина, что каждый ученик мог отчётливо расслышать каждое слово.

— Это всего на несколько недель… — попытался оправдаться парень, но осёкся, напоровшись на строгий взгляд преподавательницы. — Мне жаль.

Я попыталась отыскать поддержки в глазах мисс Морган, но она выглядела не менее строгой.

— И что же теперь будет? — тихо спросила я.

— Первой мыслью было исключение, — ответила Хелена.

Мы с Кристофером синхронно втянули воздух. Я и не подозревала, что могу потерять место в академии! Сердце забилось как бешеный соловей в клетке. Одноклассники заметно оживились, послышались шепотки и озабоченные вдохи.

— Но потом, — поспешно добавила Офелия — мы решили, что это слишком сурово.

Мои плечи облегченно опустились. Но кровь продолжала стучать в висках.

— Да, мисс Морган настояла, что ваше положение — уже достаточное наказание.

— Миссис Дамески права. Мы не станем никого исключать. Но это не значит, что мы будем делать вам поблажки из-за сложившейся ситуации. Вы точно также будете готовиться к экзамену. Просто у вас будет намного меньше времени.

Мы с Крисом коротко переглянулись. Уже неплохо.

— Но некоторые изменения в ваше расписание мы всё же внесли. Точнее в расписание мистера Линца.

— Что вы имеете в виду? — нахмурил брови мой партнёр.

— Так как в ближайшие месяцы вы не сможете работать со своей парой, мы подобрали для вас другой класс, совпадающий с этим по времени.

— И что же это?

Я видела, что парень готов взорваться от напряжения.

— Класс Павлова. Вам придётся заниматься со вторым курсом.

Я обомлела. Этот педагог был одним из лучших в Академии, он работал только с мальчиками. Любой парень мечтал попасть к нему. Именно это и засветилось на лице друга — радость. Я видела, как он пытается подавить улыбку, видимо, только из вежливости ко мне. Но у него это плохо получалось.

— А я? — с моих уст сорвался вопрос, в нём так и сквозила обида.

— К сожалению, другого подходящего хореографического класса в этот временной промежуток нет. Так как на уроке Павлова вам не место, вы продолжите обучение у меня.

— Без партнёра?

Хелена цокнула языком.

— Без.

— Каким образом? — продолжала напирать я.

Меня злило, что пока я буду в одиночестве терпеть позор на классах Дамески, Кристофер будет тусоваться с второкурсниками.

— А это уже ваша проблема.

Меня замутило. Я не ослышалась? Она и вправду это сейчас сказала? Я изумлённо взглянула на парня, тот тоже выглядел ошеломлённым, затем перевела взгляд на Офелию, ища объяснения.

— Придётся учить партию, как будто у тебя есть партнёр, — пояснила она. — Это не так плохо, на самом деле. Ты будешь получать материал постепенно и сможешь лучше объяснить его Кристоферу, когда он поправится. Это намного удобнее, чем, если бы тебя полностью отстранили от занятий.

— Это меня не утешает, — пробурчала себе под нос я, но судя по печальной улыбке Офелии — она всё слышала.

— Хватит болтовни, — прогремела на весь зал миссис Дамески. — Мистер Линц, отправляйтесь в класс триста два. Вы и так уже опоздали, — на этих словах друг напрягся так, что даже его уши покраснели. — Мисс Солмей, займите своё место у станка, — я коротко и покорно кивнула, но не успела сделать шага, как учитель добавила. — И да, приятно видеть хоть одну прилично одетую ученицу.

Её слова вновь нашли отклик во множестве перешептываний. Я была расстроена решением кафедры, но решила не спорить. Во-первых, это вряд ли бы что-то изменило. А во-вторых, мне ясно дали понять, что подобное решение — милосердие для нас обоих. И всё же последний комментарий Хелены стал для меня ложкой мёда. Мне нужно подняться в её глазах, и лента на моей талии — первая ступень в этой витиеватой лестнице.

* * *

Я тяжело вздохнула и, оторвавшись от учебника, посмотрела в потолок.

— Ты в порядке? — спросила Мила.

Она сидела напротив за большим дубовым столом и переписывала параграф из учебника. Оторвав взгляд от увлекательной потолочной росписи, я перевела его на подругу. Судя по сощуренным глазам, она беспокоилась.

— В полном, просто устала, — я потёрла глаза, стараясь не размазать макияж.

Мы почти весь день провели в библиотеке, и меня уже порядком клонило в сон.

— Понимаю, — кивнула подруга.

Я перевела взгляд на карандаш, воткнутый в пучок её светлых волос, и улыбнулась.

— Пойду, разомнусь.

Для убедительности, я предварительно потянулась в кресле и только потом встала. Стараясь не задеть спящую Киру, я пошагала между стеллажами. Кажется, где-то здесь был отдел хореографии, мне срочно нужен томик по французской терминологии. Если я не найду его, то окончательно перестану понимать миссис Дамески.

Обойдя несколько рядов, я резко свернула налево и…

— Ай!

Я почувствовала, как налетела на кого-то или кто-то налетел на меня. Послышался звук падающих книг, одна из них больно упала мне на ногу.

— Уфф, — выпалила я, наклоняясь и потирая лодыжку.

Затем взяла томик и подняла голову, чтобы вернуть его обладателю. Какогó же было моё удивление, когда передо мной оказалась Нина.

— Привет, — нерешительно произнесла она, забирая книгу.

— Привет, — эхом повторила я.

Прошла неделя с тех пор, как мы поссорились. И не смотря на то, что ни Крис, ни Саша не были настроены враждебно, мы с Ниной продолжали избегать друг друга всё это время. Не знаю, как ей, но мне было паршиво. Я не хотела продолжать эту бессмысленную войну, но шанса окончить её не представлялось. До сих пор.

Я потеребила край платья.

— Слушай, давай закончим? — тихо предложила я.

Нина подняла очередную книгу с пола и, не смотря мне в глаза, ответила.

— Что закончим?

Я забрала учебники у неё из рук и поставила стопку на пол, тем самым заставив сосредоточить внимание на собственной персоне.

— Всё это, — я развела рукам, словно могла визуализировать проблему — избегание, игнорирование, косые взгляды. Мы ведь хорошо общались, даже дружили.

Девушка скрестила руки на груди.

— Ты уверена, что мне есть место среди твоих друзей? — её голос источал вызов.

— Конечно! — выпалила я. — И всегда было. Может, просто забудем эту дурацкую ссору?

Кажется, мои слова заставили Нину чуть смягчиться, но перед тем как ответить, она выдержала задумчивую паузу.

— А что скажет Мила, если я соглашусь?

— Она поддержит меня в любом случае, — честно ответила я. — Но не Миле решать, с кем мне дружить, а с кем нет.

Собеседница колебалась, тогда я решила предпринять еще одну попытку.

— Слушай, Нина, прости. Я знаю, что сильно обидела тебя. Я понимаю, что была не права тогда. Просто мне было обидно и страшно. Я не знала на кого это выплеснуть и…

— Перестань, — перебила она. — Я тоже хороша. На самом деле, Мила была права. Я поступила, как эгоистка. Не только когда заговорила о Крисе, но и тогда в клубе. Мне хотелось его внимания, поэтому я поступила так глупо.

— Но уже ничего не исправить, — попыталась поддержать я.

— Да уж, — плечи Нины поднялись и опустились в тяжёлом вздохе.

Только сейчас я заметила, как плохо она выглядит. Волосы растрёпаны, под глазами тёмные круги. Это притом, что сегодня выходной! Кажется, соседка и вправду много нервничала в последнее время.

— Но мы можем исправить ту ссору, — предложила я, как можно мягче. — Давай её забудем?

Нина подняла на меня взгляд полный слёз и кивнула.

— Хорошо.

После этих слов мы крепко обнялись, и стояли так почти целую минуту. Когда же отстранились, наши лица сияли улыбками. Нина вытерла слёзы и усмехнулась. Затем засунула руки в карманы своего джинсового комбинезона и переступила с ноги на ногу.

— Ты тоже пришла учиться? — я наклонила голову в сторону книг, девчонка кивнула. — Пойдём к нам?

— Ты уверена?

Вместо ответа, я подняла её стопку и зашагала по проходу. Еще до того, как я достигла нашего стола, Мила начала переводить сурово-осуждающий взгляд с меня на Нину и обратно.

— Всё в порядке, мы помирились, — пояснила я и послала блондинке такой многозначительный взгляд, на какой вообще была способна. — Я пригласила Нину посидеть с нами.

Мила еще какое-то время посылала мне мысленные сигналы, но я намеренно игнорировала их, расчищая часть стола для соседки.

— Мила, ты тоже прости меня, — неожиданно заговорила она. — Я хочу, чтобы ты знала: в моих намерениях не было обидеть Лину, просто Кристофер… Я люблю его, поэтому очень сильно переживаю. Вот.

Подруга несколько секунд молчала, сжав губы в упрямую полоску, но потом не выдержала и сдалась.

— Ладно! Я знаю, какие глупости можно совершить из любви к парню, поэтому ты прощена.

Лицо Нины просияло, а я с облегчением выдохнула.

— Вот и славно.

Когда все расселись по местам, я почувствовала, как мою душу омывает волна облегчения. Прошло не больше минуты, прежде чем соседка снова заговорила.

— Слушай, раз уж мы теперь не в ссоре, я… — она закусила карандаш, явно борясь со своим длинным языком. — Расскажи, как ты? Как справляешься, без него?

Я усмехнулась.

— Ветрова, ты неисправима, тебе лишь бы посплетничать.

Собеседница залилась краской.

— Ничего не могу с собой поделать, — засмеялась она.

Мила тоже весело фыркнула.

— Не так хорошо, как хотелось бы, — призналась я. — Не вижу смысла в репетициях без партнёра.

Это была правда. Большую часть класса я сидела и наблюдала. А когда пыталась сделать что-то, то чаще падала, чем добивалась успеха.

— Я могла бы поговорить с Денисом… — начала Нина, но я не позволила ей закончить.

— Не стоит, не хочу, чтобы он делал это из чувства вины за ту драку.

Нина понимающе кивнула. На самом деле, я не доверяла Денису после той стычки. Я хорошо помнила тот полный злобы взгляд, мне не хотелось рисковать. Может он решит отомстить и ненароком уронит меня. Нет уж, такого я не могла допустить.

— Есть еще парни, которых ты могла бы попросить о помощи? — тихо спросила Нина.

Я тяжело вздохнула. Был один вариант, я долго обдумывала его, взвешивая «за» и «против». Сначала он казался ужасным, но с каждым днём становился всё более привлекательным.

— Есть один, — выдохнула я. — Но это ужасная идея.

Мои слова заставили девчонок резко вскинуть головы. Взгляд Милы был напряжённым, глаза же Нины блестели от любопытства.

— Кто он? — выпалила она.

— Ну… — протянула я — есть один третьекурсник…

— Ну нет! — выдохнула Мила. — Только не он!

— Что..? Кто..? — Нина непонимающе вертела головой.

Блондинка повернулась к ней, но её слова были обращены скорее ко мне.

— Этот парень просто ужасен! Он настолько эгоистичен, что будь он последним мужчиной на земле — я бы ни за что не стала с ним работать.

— На самом деле он не так ужасен… — начала я, но почти сразу пожалела о своих словах.

— Он изменял тебе! — выкрикнула Мила чересчур громко, за соседними столиками начали оборачиваться, а Кира зашевелилась.

— Ты встречаешься с третьекурсником, и не рассказала мне?! — восхищённо присвистнула Нина.

— Уже не встречаюсь, — быстро пояснила я и повернулась к Миле, чтобы ответить на выпад — Он извинился.

Арден так и выпучила глаза.

— Ты что, еще его и защищаешь?! Слушай сюда, Полина Солмей, если ты хоть слово о нём скажешь — я позвоню Алеку и заставлю вызвать для тебя партнёра из Лондонского королевского балета. Ты знаешь, у него много связей в Англии.

Теперь настала моя очередь терять дар речи.

— Поверить не могу, что ты угрожаешь мне Алеком!

Несколько секунд мы напряжённо смотрели друг на друга, а потом взорвались смехом, чем снова чуть не разбудили Киру.

— Ладно, — сдалась я, держась за живот.

Нина всё это время смотрела на нас в полном изумлении.

— Кто такой Алек? — наконец нашлась, что спросить она. — И он вправду может сделать то, что сказала Мила?

Мы с подругой обменялись ухмылками.

— Алек — мой парень, — ответила Мила.

— И он действительно может это сделать, — закончила я.

У Антверлена младшего и вправду были связи в Лондоне. И не только из-за того, что его семья числилась в списке самых богатых по версии Форбс, но и потому, что там находился пансион, в котором парень долгое время обучался. Алек провёл свои лучшие годы в Англии. Точнее, лучшие «до знакомства с Милой», по его словам.

— Но Лина никогда на это не согласится, — пояснила Мила.

— Я так понимаю, что о причинах спрашивать бесполезно? — подняла бровь Нина.

— Абсолютно, — ответила я, не отрывая взгляда от собственной тетради.

— Тогда расскажи о своём бывшем. Кто он?

Я напряглась. Не уверена, что хочу посвящать Нину в такие подробности своей личной жизни. Мы, конечно, помирились, но еще не были так близки. С другой стороны, у меня не было причин обманывать её или попросту скрывать имя Никиты.

— Знаешь… — начала я, но затем почувствовала, как под столом меня что-то пнуло. Точнее, кто-то.

Я украдкой взглянула на Милу, та еле заметно покачала головой. Сила её взгляда заставила меня поколебаться, а затем и вовсе довериться дружеской интуиции.

— Знаешь, это не важно, — в итоге ответила я. — Мила права, было глупой идеей даже вспомнить о нём.

— Но кто же тогда остаётся? — тяжело вздохнула соседка и принялась теребить прядь своих розовых волос.

Я подперла голову рукой и стала осматривать зал библиотеки, словно он мог дать ответ на мой вопрос. Ровно в ту секунду, когда мой взгляд остановился на крайнем слева стеллаже из-за него вышел Айван. Я резко выпрямилась.

Девчонки вновь уставились на меня, затем проследили за моим взглядом.

— Нет! — интонация, с которой Нина это произнесла, была точной копией той, что выдала Мила пять минут назад.

— Почему? — спросила я, не отрывая взгляда от юноши.

Было непривычно видеть его вне тренировочного класса. Сейчас Айван был одет в синие брюки и широкую рубашку оттенка песчаной бури, отчего его кожа казалась более загорелой. Он держал в руке листочек и по нему пытался найти какую-то книгу.

— Я же тебе говорила, — прошептала соседка.

— Ты сказала, что я должна держаться от него подальше, но не назвала причины. И честно, я не понимаю, что такого ужасного может случиться.

— У него проблемы с полицией или наркотиками? — внезапно вставила Мила

Мы уставились на неё, подняв брови.

— А что? Если нет, то не вижу никаких проблем.

— Нет, у него нет проблемы с полицией и наркотиками, — сухо ответила Нина.

— Тогда не понимаю, в чём сложность, — развела руки в стороны я. — Он шикарно танцует! У них с Люсиндой всё получается с первого раза, так что им даже не нужны дополнительные репетиции, Хелена и так ставит их в пример каждый урок. А вот мне позарез нужен партнёр. И если это будет один из лучших учеников нашего класса, то так даже лучше.

— Лина, пожалуйста, не делай этого.

— Почему? — повторила я свой вопрос.

— Я не могу рассказать, — умоляюще застонала она. — Но поверь мне, это ужасная затея!

Я серьёзно посмотрела на девушку. Она сейчас не шутила? Ставкой была моя карьера и обучение в академии, а она продолжала играть в эти игры?

— Ветрова, если ты через пять секунд не назовёшь вескую причину, то я встаю с места. Пять, четыре…

— Лина, ну пожалуйста!

— …Три…

— Ну зачем мне тебя обманывать

— … две…

— Я же желаю тебе только добра.

— … одна.

Больше не обращая внимания на соседку, я встала из-за стола. Нина даже попыталась зацепиться за мою юбку.

— Солмей остановись! Ты об этом пожалеешь.

Я отмахнулась от её предостережения, словно от комара. Мне было всё равно на страшные тайны Айвана Каспара, речь шла о моей судьбе в Академии. Если мне нужно будет встать в пару с самим дьяволом, чтобы остаться в стенах этого учебного заведения, я сделаю это.

Чтобы чувствовать себя увереннее, я на ходу распустила волосы и разгладила складки на платье. А затем предала себе самый милый вид на свете. Когда расстояние, разделявшее меня с парнем, превратилось в сущие пару метров, он оторвал взгляд от полки и…

Погодите, он что, уходит?! Ну уж нет!

Придав себе ускорения, я перегородила ему путь.

— Привет, Айван, — улыбнулась я.

Мы вместе шагнули вправо, потом влево. Парень глубоко вздохнул и посмотрел на меня сверху вниз. Только сейчас я заметила, что ростом ему по плечо.

— Нет, — слетело с его губ.

Я несколько раз моргнула, боясь, что мне послышалось.

— Что?

Собеседник закатил глаза.

— Мой ответ «нет».

Я нахмурилась. Он что, умеет читать мысли? Или просто ведёт себя как болван?

— Но я даже не успела задать вопрос! — возмутилась я. Но затем хлопнула ресницами и игриво склонила голову набок.

Я ненавидела пользоваться своей внешностью, но ничего не могла с собой поделать. Мне было прекрасно известно, как мальчики реагируют на каждую мою улыбку. Сейчас мне нужно было привлечь внимание Айвана, и я старалась использовать все доступные способы, чтобы заполучить его.

Нарочито медленно я откинула волосы и начала накручивать один из локонов на палец. В этот миг, словно по мановению волшебной палочки, взгляд парня оживился. Я облегченно выдохнула.

— Послушай… — начала я, но не успела договорить, как Айван внезапно наклонился вперёд. Он оказался так близко, что я обомлела. Кажется, в этот миг наши лица разделяли считанные сантиметры, я даже могла почувствовать исходящее от него тепло.

Мои щёки мгновенно покрылись румянцем, а по коже побежали мурашки. Я перевела взгляд на загорелые скулы и пухлые губы парня, а затем судорожно вздохнула. Нос мгновенно уловил аромат, исходящий от его рубашки. Великие силы! В горле мгновенно пересохло, а из головы напрочь улетучились все мысли. Что я только что собиралась сказать? Но не успела я прийти в себя, как парень так же неожиданно выпрямился.

В руке Айван держал потрёпанную книгу, которую только что вытащил прямо из-за моей спины. Я изумлённо обернулась на стеллаж позади, и мой взгляд мгновенно напоролся на брешь в одной из полок. Великие силы! Он что, решил так поиграть со мной? Вновь взглянув на одноклассника, я заметила, как на его губах играет довольная усмешка.

Я не могла понять, чему он радуется — тому, что смог выставить меня идиоткой или найденному экземпляру. Но еще больше в тупик меня ставили собственные чувства. Сам факт того, что кто-то не просто устоял перед моим флиртом, но и смог обставить меня — ошеломлял. Причём так сильно, что я не могла найти в себе силы обидеться или разозлиться, как бы ни старалась.

Айван продолжал ухмыляться еще несколько секунд, пока наши взгляды снова не встретились. Парень посерьёзнел.

— Я не буду с тобой танцевать, — почти по слогам произнёс он и попытался меня обойти.

Я не стала выяснять, откуда он такой догадливый, поэтому просто спросила:

— Почему?

Айван снова глубоко вздохнул.

— Не хочу, — отрезал он. — И даже если бы захотел, что мне с этого?

Я насупилась.

— Ты во всём ищёшь выгоду?

— Нет, но я не стану помогать тебе просто так. Назови хоть одну причину мне делать это.

Ответом ему было молчание. Мы оба прекрасно понимали, что мне нечего ему предложить.

— Так я и думал, — хмыкнул он, а затем шагнул мимо и скрылся из поля моего зрения.

Я даже не пыталась его остановить. Несколько секунд я стояла неподвижно, переваривая услышанное, а потом поплелась обратно к своему столу. Судя по сочувственному взгляду Милы, ответ одноклассника был большими буквами написан у меня на лице.

— Всё нормально, — отмахнулась я, стараясь не выдать эмоций.

В это самое мгновение Кира вновь пошевелилась. Она открыла один глаз, затем другой, после зевнула и посмотрела поочерёдно на меня, Милу и Нину. Между её бровей пролегла складка, а затем девушка заговорила.

— Что я пропустила?

Глава 10

— Ну вот! Совсем другое дело, — улыбнулась Офелия и хлопнула в ладоши.

Музыка стихла. Только что мы станцевали связку, которую разучивали несколько недель. Для меня она не была сложной, а вот для ребят, познакомившихся с модерном недавно — вполне. Сегодня нам впервые удалось станцевать всё от начала до конца и ни разу не ошибиться. Этот маленький успех поднял всеобщий боевой дух.

Уроки мисс Морган стали моей отдушиной. Именно здесь я чувствовала себя собой — раскованной и вовлечённой. Здесь я не была зависимой ни от одноклассников, ни от партнёров, полагаясь лишь на себя. Здесь я почти забывала обо всех проблемах, словно стенки моего замка не рушились, словно всё было хорошо.

Почти.

Я мельком взглянула на Кристофера, который сидел в дальнем углу и растягивался, помогая себе здоровой рукой.

Когда я узнала, что его временно перевели в класс Павлова, то решила, что парень легко отделался. Но здесь, на уроках Офелии он был также ограничен, как я на уроках Хелены. Мы переглянулись, друг печально улыбнулся мне. После того, как я помирилась с Ниной, лёд между мной и Крисом тоже растаял. Он несколько раз извинился, затем мы поговорили наедине, решая, как же быть дальше. Мы пообещали друг другу не сдаваться и бороться до конца.

Об Айване я думала лишь раз — ночью, после того столкновения в библиотеке. Я знала, что он был прав — мне нечего ему предложить, и всё же меня удивляло то, с какой лёгкостью одноклассник разгадал мои намерения. И еще больше ставило в тупик то, что он смог обратить мой флирт против меня.

Я вспомнила, как близко Айван ко мне наклонился. Как я растерялась. Было стыдно и неловко одновременно. Эти чувства неприятно скребли по душе, поэтому я старалась отмахнуться от них, словно от назойливых мух. Выходило неплохо, особенно когда парень был вне зон видимости и досягаемости.

— Теперь, — вновь заговорила учительница — вы все знакомы с основной лексикой современного танца. Сейчас я бы хотела, чтобы вы немного поимпровизировали, сами выбирая, в каком порядке эту лексику применять. Давайте сядем в большой круг.

Она вышла в центр и стала разгонять нас по краям зала, оставляя в середине как можно больше свободного пространства. Когда все уселись, мисс Морган начала объяснять правила.

— Чтобы никто не поругался, мы пойдём по часовой стрелке. Первый и последующие танцоры выходят в центр круга и импровизируют примерно шестьдесят четыре счёта, ориентируясь на смену музыки.

В этот самый момент рука одной из одноклассниц взметнулась вверх, теперь я точно знала, что её зовут Селия.

— Да? — подняла бровь Офелия.

— В какую сторону мы должны танцевать?

Я улыбнулась. Это один из первых вопросов, которые задают люди, всю жизнь работающие лишь в рамках двух кулис и одного края сцены. Преподавательница скрестила руки на груди.

— Во все, в этом и прелесть. Зритель вокруг вас, поэтому не стоит ограничивать себя какой-то одной стороной, — на миг она задумалась. — На самом деле, не думайте об этом. Просто танцуйте, как душе угодно.

После этих слов Офелия прошла к скамье, напоминающей ступеньку и тянущуюся вдоль всего зеркала. Она оказалась между Денисом и Ниной. Таким образом, парень должен был импровизировать первым. Следующими были Саша, Анабель, которая теперь не отходила от парня ни на шаг, две её подружки — Катя и Селия, потом Люсинда и я.

От мысли, что мне придётся выходить сразу за Люс, по всему телу побежали мурашки. Я всегда сравнивала себя с ней, но мы никогда не оказывались так близко. Так, что линию сравнения можно провести буквально. Мысль о том, что сейчас мы на моей территории, немного утешала.

Мисс Морган включила какую-то восточную музыку, обработанную в современном стиле, и кивнула Денису. Тот неуверенно поднялся и шагнул в круг.

Всё шло гладко, некоторые ребята хоть и смущались, но танцевали вполне неплохо. Правда многие по-прежнему добавляли в связки слишком много балетных движений. Когда очередь дошла до меня, сердце счастливо затрепетало. Импровизация для меня, что воздух. Я постаралась отдаться музыке: звуку бубнов и барабанов. На несколько мгновений даже закрыла глаза, от чего чуть не пропустила момент, когда должна уступить своё место следующему ученику.

Спустя несколько ребят должен был выйти один из парней, но вместо этого он побледнел. Затем юноша покачал головой и многозначительно посмотрел на своего соседа слева. Мисс Морган не стала его заставлять, но и довольной не выглядела.

Когда Нина вернулась на своё место, и первый круг закончился, Офелия выключила музыку и внимательно вгляделась в наши лица.

— Вы молодцы, — подытожила она. — Для первого раза очень даже неплохо. Я хочу, чтобы вы помнили, — она многозначительно посмотрела на одноклассника, который взял самоотвод — что импровизировать трудно. Для этого нужна смелость. Ничего, если в первый раз не получилось, потом станет легче. Главное — не сдаваться.

Мы все одобрительно закивали. Уголки моих губ поднялись в улыбке. Ну почему Хелена не такая, как Офелия? Почему она не поддерживает нас, а пытается морально уничтожить?

— Теперь, — продолжила педагог. — Мы попробуем кое-что посложнее. Я буду называть различные чувства и эмоции, а вы попробуете отразить их в своих движениях.

Я медленно выдохнула, сдерживаясь, чтобы не подпрыгнуть и не закричать от радости. Это задание мы частенько выполняли в моей старой студии, я его просто обожала! Я встретила взглядом с Ниной, та сияла не меньше меня. Увидев блеск в глазах друг друга, мы заулыбались еще больше.

Офелия начала раздавать указания: «Печаль», «Гнев», «Радость», «Любопытство», «Тоска». Когда очередь дошла до Люсинды, преподавательница назвала «Страсть». Я задумалась. Это было сложное задание, интересно, как бы я его станцевала?

Но не успела я дать себе ответ на этот вопрос, как нить мысли прервал ласковый голос мисс Морган.

— Нет, Люсинда. Ты очень скована! Не бойся раскрыться сильнее.

Но вместо того, чтобы сделать это, девушка растерялась еще больше. Я отвернулась, не желая смаковать эту неудачу. Мы с Райсек чужаки, но это не значит, что я буду радоваться её ошибкам.

Когда она вернулась на своё место, я заметила, что глаза Люсинды наполнились слезами. Ничего себе! Никогда не видела, чтобы она плакала! Даже когда проиграла конкурс РАИ. Заметив ошеломление на моём лице, одноклассница опустила голову.

— Лина, — позвала Офелия.

Великие силы, я должна была выйти в круг, но отвлеклась. Вскочив на ноги, я впорхнула в центр, ожидая задания. Педагог склонила голову и посмотрела на Люсинду, затем ровным, почти дружелюбным, голосом выдала: «Страсть».

Я втянула воздух. Кажется, это же сделали несколько одноклассников. Это проверка. Мисс Морган специально решила столкнуть нас лбами? Мысленно я усмехнулась, вспомнив как несколько минут назад размышляла о сравнении меня и её. Я боялась взглянуть на Люсинду. Что бы ни было написано у неё на лице — оно выбьет меня из колеи. Поэтому, для перестраховки, я отвернулась в совершенно противоположную сторону — точно туда, где меня поджидал испытующий взгляд Айвана. Чёрт! Он еще и скрестил руки на груди, а брови приподнял. Погодите, он думает, что я не справлюсь?

Этот вызов, полыхающий в его глазах и позе, разозлил меня. Думает, что я не смогу показать страсть?! Я? Та, кто многие месяцы сражалась за место в академии ведомая одним лишь этим чувством? Пришлось сжать кулаки, чтобы не зарычать. Смотри сюда, Айван Каспар, и не смей отводить взгляда.

И я начала танцевать. Не быстро, а нарочито плавно, как змея, наполняя каждое движение силой и смыслом. Перед глазами замелькали события прошедшего года: подготовка конкурсу, ночные тренировки, моё изрезанное платье, миг, когда я вышла на сцену, миг, когда объявили победителя. Потом долгие месяцы пашни, где я пыталась показать всем, что победила достойно. Мне вспомнились слова папы: «Мама бы тобой гордилась!». Это то, ради чего я здесь. Кира была права. Я слишком много отдала и слишком много вложила, чтобы сдаться.

Мои движения стали быстрее и агрессивнее. Я подпрыгивала и выгибалась, тело сотрясало от переполнявших эмоций. Но это было не важно. Важно лишь то, что я здесь — в Академии. И я докажу каждой живой душе, что я нахожусь в ней по праву.

Когда я закончила связку, закончилась и музыка. Мой взгляд был устремлён лишь на Офелию.

— Совсем другое дело, — улыбнулась она.

Кивнув педагогу в знак благодарности, я спешно заняла своё место, всё еще распалённая, не замечая ничего и никого вокруг.

-

Спустя некоторое время, мисс Морган отпустила нас на получасовой перерыв. Сегодня в расписании у нас стояли лишь хореографические уроки: два класса с Офелией и еще один с Хеленой.

Когда я подошла к своей сумке, чтобы переобуться, Нина вмиг оказалась рядом.

— Ты за кофе? — ласково уточнила она.

Я улыбнулась, эта девушка слишком хорошо выучила мои привычки.

— Я с тобой.

— Как хочешь.

Когда мы сумели отыскать в столовой местечко поуютнее, я с упоением сделала глоток любимого напитка.

— Какое де блаженство…

— Вы слышали?! — подбежав к нашему столику, выпалила Мила.

Её волосы растрепались, а глаза горели озорным огнём. Голубой свитер перекосился, сумка на длинном ремне небрежно болталась за спиной. Через миг рядом возник и Вилен, судя по запыхавшемуся виду он бежал за моей подругой. Я нахмурилась. Странно, не знала, что они общаются.

— О чём? — тихо спросила Нина, возвращая моё внимание подруге.

— Сядь и спокойно всё объясни, — я потянула её за свитер и усадила рядом.

Вилен сел напротив — рядом с Ниной.

— Привет, — обернулся он к ней.

— Привет, — неловко поёрзала она.

Я понимала причину её смущения. Этот парень не просто так был звездой СШС и любимцем девчонок, он не только имел талант к музыке, но и обладал своей неповторимой харизмой. К тому же, Вилен был довольно красив: со слегка раскосыми глазами и высокими скулами. А после того, как он перестал красить волосы в блонд и отрастил натуральный черный оттенок, его внешность стала еще более выразительной. Он подмигнул моей соседке, от чего та покраснела.

— Так что случилось? — отвлекла его я, затем взглянула на Милу.

Подруга вздохнула и перевела многозначительный взгляд с меня на Вилена и обратно.

— В общем, говорят, что сегодня возле школы нашли растерзанного оленя. Якобы его разорвал медведь или волк. Это произошло как раз на окраине леса.

В этот самый миг я подавилась кофе, который собиралась небрежно выпить. Затем взглянула на Нину. Та испугано глазела на меня. Я прочистила горло.

— Не может быть.

— Почему? — вскинула брови Мила.

— Потому что я была там сегодня и ничего не видела.

Теперь настала очередь подруги удивляться.

— Что ты делала в лесу? — нахмурился Вилен.

— Я просто… — в голову уже лезли сотни оправданий, но меня вновь перебили.

— Ты была в лесу, Лина?! — заинтересованно воскликнул Саша, проходя мимо с подносом в руках. Через мгновение, он опустил его на наш стол.

— Что?! — удивлённо воскликнул Кристофер, затем переглянулся с Денисом и тоже подошёл к нам. — Что ты там делала?

Я вновь посмотрела на Нину, та скрестила руки на груди. Я закусила губу.

— Ничего такого, — тихо ответила я. — Я каждый день хожу туда на пробежку. И я ни разу не видела там ни одного оленя. Так что ваши слухи — полная ерунда.

Парни нахмурились еще больше.

— Вы тоже слышали про зверушку в лесу? — спросил Крис у Вилена.

— Да, мне рассказал сосед по комнате, — кивнул тот. — Он услышал, как Краусов спорил об этом с ректором.

— В каком смысле спорил? — удивился Денис.

— Якобы, что эту информацию нельзя скрывать от учеников и нужно сделать срочное объявление.

Я глубоко вздохнула.

— Если бы это была правда, нам бы давно уже обо всём рассказали.

— Думаешь? — Мила подперла щёку рукой и посмотрела на меня.

— А я думаю, что нет, — вновь вставил Кристофер. — Если родители узнают, что здесь небезопасно, то просто-напросто заберут детей из Академии. Репутация РАИ пострадает.

— Ну «небезопасно» это ты громко заявил, — протянул Вилен. — Просто немного жутковато. В Академию слишком сложно поступить, чтобы сбегать отсюда при первом дурном знаке.

— Какая разница, если слухи уже пошли? — взмахнула руками Нина.

— А вы откуда узнали? — спросила у парней Мила.

Крис подался чуть-чуть вперёд.

— Знакомый со второго курса рассказал, мы только что встретились в коридоре.

— Я всё равно в это не верю, — вновь вставила я.

Саша подарил мне изучающий взгляд, потом ответил.

— Только вот слухи не берутся из воздуха.

Несколько секунд все хранили молчание.

— А может спросить у того, кто точно знает? — как бы ненароком добавил Вилен.

— То есть? — нахмурился Денис.

— Ну, — парень почесал лоб — я слышал, что с вами учится ректорский племянник. Уверен, от него Наталья не стала бы ничего скрывать.

Я удивлённо посмотрела на Нину. Глаза той стали похожи на блюдца. Она смотрела на Криса, тот тоже был удивлён предложением парня. Через миг они, а еще Денис и Саша громко загалдели, стараясь отговорить всех от этой затеи.

— Да ну!

— Зачем?!

— Он ничего не знает!

— Не стоит с ним связываться.

Мила посмотрела на меня и нахмурилась. Ребята опять вели себя странно.

— Почему? — перекрикивая всех, спросил Вилен.

Ребята замерли. Я воспользовалась паузой, чтобы ответить.

— Даже не спрашивай, они тебе и под пытками не скажут.

Я-то это прекрасно знала. Все мои попытки выудить из Нины хоть крупицу информации оканчивались провалом.

— Просто не стоит его спрашивать, — холодно отрезал Кристофер.

— Как скажете, — пожал плечами Вилен и взглянул на часы. — Эй, Мила, нам следует поторопиться.

Кое-как он выбрался из-за стола и протянул моей подруге руку. Я изумлённо взглянула на неё.

— Потом объясню, — прошептала Мила и, встав из-за стола, позволила парню себя увести. — Увидимся, — крикнули она обернувшись.

— Нам тоже пора, — кивнул Саша.

Никто не возражал. Быстро закинув в рот ломтик яблока, я схватила со стола бумажный стаканчик и пошагала за ребятами.

— Почему ты всё еще туда ходишь? — прошептала Нина, склонившись так, чтобы парни её не услышали.

Я сразу поняла, о чём она. Оправдываться не хотелось, но я знала, что соседка волнуется за меня, поэтому решила ответить честно.

— Там я могу побыть одна, — я взмахнула рукой, не позволяя собеседнице перебить меня. — Знаю, это не единственное место, где можно уединиться. Но за беседками или на стадионе время от времени появляются люди. А в лесу тихо и там меня точно никто не увидит. Это важно. Особенно… — я вздохнула — особенно когда мне становится сложно справиться с эмоциями и появляется необходимость выпустить пар.

— Но там опасно! Я не раз тебе говорила, а теперь эта история с… — Нина не договорила, но слова «растерзанное животное» так и повисли над нами, словно тучи.

— Как я уже сказала — я в это не верю! Если бы лес был опасен, Академия поставила бы забор по периметру.

— Но…

— Нет! — это слово вырвалось чересчур громко. Парни начали оборачиваться, поэтому я вновь понизила голос до полушепота. — Пожалуйста, Нина, давай оставим эту тему. Неважно, какие слухи распускают ребята, я всё равно выберу бег, а не рыдания в подушку.

Для пущей убедительности я твёрдо посмотрела на подругу, надеясь, что под тяжестью моего взгляда она сдастся. Но Нина лишь покачала головой и отвернулась. Я глубоко вздохнула. Да уж, мне еще тренироваться и тренироваться.

-

На следующем уроке Офелия разделила нас на две группы. Проще говоря — парней и девушек.

— Вы уже попробовали себя в одиночной импровизации. Теперь настало время поработать в паре. Начнём с простого. Для начала девочки должны образовать большой круг. Ребята, — она повернулась к парням — вы встаёте напротив любой из них.

Не теряя времени, парни подошли к своим партнёршам по па-де-де. Это было не обязательно, но оказалось куда проще и быстрее. Особенно учитывая то, что Анабель прилипла к Саше, как банный лист, а Нина не общалась ни с кем, кроме него и Дениса. Таким образом, все в классе встали по двое. Все, кроме меня.

Я вздёрнула нос, стараясь не выдать чувств. Но прежде чем глубокая печаль заскользила в моих глазах, Кристофер поднял руку.

— Мисс Морган, — обратился он к учительнице.

— Да?

— Могу я тоже попробовать? Это же импровизация, я обещаю не опираться на руку.

Лоб Офелии рассекли несколько морщинок.

— Ты уверен?

— Конечно, — энергично закивал он. — Мне ведь тоже нужна практика, чтобы не потерять форму. Если я не могу танцевать связки, то хотя бы поимпровизирую.

Все дружно уставились на педагога, ожидая вердикта. Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем она вновь заговорила.

— Ладно, — пока Крис поднимался, она продолжила. — На этот раз вы должны импровизировать на одной точке, более того — вы должны перемещаться по кругу, меняясь со своим партнёром местами. Но! — она предостерегающе подняла палец вверх. — Вы не должны друг друга касаться.

— А вы скажете, у кого получится лучше всех? — ласково уточнила Анабель.

Мы с Сашей переглянулись, и он закатил глаза. Я закусила губу, чтобы не расхохотаться на весь зал.

— Обязательно, — насмешливо ответила Офелия, словно уловив наше настроение. — Я поставлю три лучшее пары в пример и наделю их золотой звёздочкой.

Теперь ни я, ни другие ребята не сдерживались. Послышалось фырканье и «остроумные» комментарии.

— О, и еще кое-что, — быстро добавила мисс Морган — вы будете меняться партнёрами. Каждый раз, когда я буду уменьшать громкость музыки, юноши должны будут перейти к следующей девушке, той, что находится справа.

Это заявление также не могло не остаться без всеобщей реакции. Я немного заволновалась. Ведь я ни разу не работала с другими ребятами. Одно дело — мальчики из школы, большая часть которых не воспринимала танцы всерьёз, и совсем другое — кучка студентов Равенской Академии, которые просто-напросто… ну были лучшими из лучших.

Не уступай страху, Лина, это всего лишь очередной вызов.

Когда Офелия отошла в сторону, я быстро шепнула Кристоферу.

— Спасибо.

— Я делаю это не ради тебя, Солмей, — небрежно бросил он, хотя в глазах я успела прочесть понимание и намёк на улыбку.

Через миг мелодия наполнила зал, и мы начали двигаться. Поначалу мне казалось, что мисс Морган отдаст предпочтение чему-то лиричному. Но она вновь меня удивила, включив испанские мотивы. Их ритм был идеальным.

Поначалу мы оба двигались неуверенно, но быстро адаптировались и процесс пошёл как по маслу. Через минуту ребята сменились, передо мной оказался Денис. Я немного напряглась, но парень не выказывал и намёка на враждебность. Правда, это всё равно не уберегло нас от небольшого столкновения. Трижды.

— Будьте внимательнее, — пропела Офелия, проходя мимо.

Следующим ко мне подошёл Саша. Он ласково мне улыбнулся, а я не менее приветливо ответила ему. Только вот это тепло не отразилось в нашем танце.

В силу неопытности, многие движения парня были балетными, костными, а переходы совершенно нелогичными. Из-за чего я еле успевала подстраиваться и менять направление. Кроме того, стоило нам оказаться слишком близко, как друг сбивался. То он резко отстранялся, то наоборот, задерживался у моего лица слишком долго. По спине поползли неприятные мурашки.

Я, конечно, давно поняла, что интересна Саше немного больше, чем друг. Сама виновата. Но мне не нравилось, что он проецировал личное в работу. На миг я представила, что бы было, если бы он согласился помогать мне с репетициями, пока Кристофер не поправится. Перед глазами выросла сцена, где Саша меня роняет, смутившись, что взялся за бёдра. Великие силы, это было бы ужасно!

Отмахнувшись от навязчивой мысли, я постаралась сосредоточиться на партнёре и том, чтобы не касаться его. И мне это удалось! По крайней мере, я так думала, пока музыка не стихла. Как и наказала Офелия, я замерла, ожидая смены партнёров, а вот Саша остановиться не успел. Всё, что происходило позже, напомнило мне замедленную съёмку.

Парень как раз заканчивал разворот с отставленной рукой. Видимо, я должна была пройти под ней. Но так как я изображала из себя фонарный столб, друг попал рукой мне в плечо. Причём так сильно, что я отлетела и споткнулась о собственные ноги. Я бы наверное упала, если бы кто-то не поймал меня сзади.

Еще не успев обернуться, я увидела, как глаза Саши округлились.

— Лина, прости! — выпалил он, протягивая мне руки. Затем его взгляд метнулся мне за спину и похолодел.

Я резко обернулась. Человеком, спасшим меня от поцелуя с полом, оказался Айван. Он аккуратно приподнял меня и, не выпуская из хватки, развернул к себе лицом. Смущённая, я не решилась смотреть ему в глаза, но когда всё же набралась смелости, обомлела. От равнодушия и расчётливой холодности не осталось и следа. Парень впился в меня взглядом, наполненным такого огня, что дыхание перехватило. Словно я была оазисом в жаркой пустыне. Казалось, он может заглянуть в самую душу. Но я не могла отвести взгляд. Или же не хотела?

— Не ушиблась? — наконец спросил Айван. Его глубокий голос вновь напомнил мне океан.

Я покачала головой.

— Ты же поймал.

В ответ он наградил меня улыбкой и опустил руки. Только сейчас я поняла, что всё это время он продолжал держать меня за плечи. Вспомнив о Саше, я резко обернулась, но друг уже ушел к другой девушке. Кажется, он специально не смотрел в мою сторону.

— Готова? — слова Айвана вновь заставили меня обернуться.

— Готова, — уверенно отчеканила я.

Собеседник замер, затем наклонил голову вбок, словно что-то задумал, и через миг задорно ухмыльнулся. Ну точно что-то заду…

— Попробуй успеть за мной, — быстро выпалил он, перебив мои мысли, и резко перешел вниз.

Я так удивилась, что только многолетняя подготовка помогла мне не оплошать. Я резко подпрыгнула, перелетая через его ногу. Затем сама присела. Айван вновь замер, словно тигр, готовящийся к прыжку. Но этой маленькой паузы вполне хватило, чтобы отчистить голову от всех мыслей. Я полностью сконцентрировалась на инстинктах. Мы закружили вокруг друг друга, словно два самурая в бою. Айван двигался внезапно, но, в отличие от Саши, вполне логично, что позволяло мне предугадывать его шаги. Я старалась не уступать.

В какой-то момент я поняла, что мы и вправду похожи на воинов. Только вот цель у нас была противоположная, вместо удара и лишения равновесия, мы обтекали друг друга, словно вода. Меня осенило! Вот о чём говорила Офелия! Если мы оба будем двигаться правильно, то и не сможем задеть друг друга. Но если хотя бы один ошибётся или потеряет концентрацию — столкновение неизбежно.

— Увеличиваем скорость, ребятки, — приказала мисс Морган — и перестаньте уже ходить вокруг друг друга! Вы танцоры или петухи?

Удивлённая таким странным сравнением, я усмехнулась. Судя по улыбке Айвана, его это тоже повеселило. И тем не менее, через миг этот изгиб пропал, уступая место сосредоточенности. Это меня отрезвило. Сконцентрировавшись на словах педагога, я постаралась наполнить свои движения сложными элементами. Один, затем другой. Когда я встала в мостик, то поздно поняла всю глупость затеи. Айван явно не сможет легко пролезть под ним, с его-то ростом и комплекцией. Но вместо этого, парень перепрыгнул через меня, кувыркнувшись в какое-то невероятное сальто. Даже стоя вниз головой, я потеряла дар речи. Да и не только я. Быстро перекинув ноги назад, я выпрямилась и оглядела ребят. Все замерли и смотрели на нас во все глаза. Магия момента длилась несколько секунд, она рухнула, когда мисс Морган выключила музыку.

— Извините, я забылся, — тихо произнёс Айван.

Он тяжело дышал, словно пробежал марафон, черная майка пропиталась потом, голые плечи и бицепсы блестели. Смутившись, что так откровенно пялюсь, я перевела взгляд на собственные руки и поняла, что моё дыхание сбилось не меньше. Я не обращала на него внимания во время танца, но сейчас почувствовала, как лёгкие горят, а организм отчаянно требует воды. К щеке прилипла прядь волос. И когда причёска успела растрепаться?

Офелия одарила внимательным взглядом Айвана, но почти сразу её задумчивость сменилась довольной улыбкой.

— Надеюсь, ты будешь забываться чаще, — наконец произнесла она. Затем переместила взор на меня — и Лина тоже.

Айван обернулся, затем оглядел меня с головы до ног. Я собиралась улыбнуться ему, но парень равнодушно отвернулся. Всё тепло, которое, как мне казалось, возникло между нами во время этого танца, испарилось. Какая же я дура.

— Пожалуй, на сегодня хватит парной импровизации, — вновь заговорила Офелия — ничего лучше мы всё равно не увидим. Продолжим в следующий раз. А пока перейдём к джазовым проходкам.

За весь оставшийся урок Айван так и не взглянул в мою сторону.

В то же время я продолжала сверлить его глазами вплоть до класса Хелены.

— Мне не нравится то, как ты на него смотришь, — заявила Нина.

Она возникла рядом так неожиданно, что я подпрыгнула.

— Великие силы, ты меня напугала! — рука легла на сердце, которое в этот миг бешено колотилось.

Нина подарила мне кислый взгляд.

— Я стою здесь уже три минуты.

Я открыла рот, но не нашлась что сказать, и обратно закрыла его.

— Я понимаю, что он симпатичный и неплохо танцует, — я подняла брови — ладно, он очень симпатичный и очень хорошо танцует, — соседка наклонилась ближе, но я выставила руку, останавливая её.

Мне не хотелось слушать уже знакомую пластинку о том, что Айван злодей и мне следует избегать его. На самом деле, меня порядком начинало раздражать, что все мои друзья — и Нина, и Крис, и Денис с Сашей — в курсе подробностей, но всё равно продолжают скрывать их от меня. Если подруга хочет играть в секреты, так тому и быть.

Напустив на себя равнодушный вид, я тяжело вздохнула.

— Не начинай, Нина. Ты права, он классно танцует, и это единственное, что меня в нём интересует. Не более.

Девушка сощурилась. Но я не дала её и слова вставить.

— А теперь, если ты не против, мы опаздываем

Больше не произнося ни звука, я разгладила свою балетную юбку, затем обошла соседку и пошагала в другой зал.

-

Миссис Дамески сегодня была не в настроении. Я уже было стала привыкать к её ядовитости, но сегодня она превзошла даже саму себя.

— Выше, еще выше! — кричала она во время прыжков. — Вы артисты, а в вас грации не больше, чем в этой палке! — она стукнула рукой по станку. — Ветрова, если ты еще раз выпадешь из такта, я вышвырну тебя из этого зала!

Кажется, так сильно я не нервничала даже во время выпускных экзаменов. И, тем не менее, каким-то образом нам удалось в полном составе дожить до середины урока. Пострадавших почти не было. Влетело только Кате, та получила подзатыльник за болтовню, и Денису. Хелена так сильно вывернула его колено, что парень стал белым, как полотно, но к его чести — даже не пискнул.

Когда же все перешли к па-де-де, я поняла, что настал мой «звёздный час». С гордостью могу заявить, что продержалась пятнадцать минут, прежде чем миссис Дамески обратила свой гнев на меня.

— Что ты делаешь, Солмей?! Если у тебя нет партнёра, то это не значит, что ты должна плясать как мешок с картошкой.

— Да, мэм, — понуро кивнула я.

— Еще раз!

Быстро приняв позу, я оттолкнулась, но на четвёртом повороте носок пуанта пошатнулся, и я соскользнула, пятка с грохотом ударилась о паркет. Всем видом я старалась не показывать боли, что запульсировала в ноге с новой силой.

— Солмей! — взревела педагог, отчего я зажмурилась. Только эта женщина могла своим голосом приносить ощущение физического насилия. Она подошла ко мне вплотную, схватив за подбородок. — Ты можешь сколько угодно играть в переодевание в приличную балерину, но это не сделает тебя таковой. Никогда. Если ты не можешь выполнить столь элементарного упражнения, то тебе не место в этом классе! Более того — крик перерос в змеиный шепот — тебе не место в этой Академии.

Нет.

Хелена отдёрнула свою руку от моего лица, словно от горящей сковородки. Только не выгоняйте меня! Щёки полыхали от стыда. Мало того, что я опозорена перед всем классом. Она еще и грозится вышвырнуть меня из РАИ. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но быстро сжала кулаки и челюсти, изо всех сил сдерживаясь.

— Еще раз! — крикнула миссис Дамески.

Не желая разозлить её еще больше, хотя казалось бы куда, я встала в позу. Короткий вдох. Давай, Лина, от этого зависит твоё место в Академии. Толчок. Первый поворот, второй, третий, а потом… пуант вновь соскользнул, но на этот раз я не удержала равновесие и упала. Первым об пол грохнуло колено, затем локоть. На этот раз я не смогла сдержать стон.

Краем глаза я заметила, как несколько учеников шагнули в мою сторону, к моему удивлению среди них был и Айван. Но Хелена так остро взглянула на них, что ребята замерли на середине движения.

Женщина наклонилась ко мне, её голос был холоден как лёд.

— Ты — позор Академии, Солмей. Пошла вон с моего занятия.

Губы затряслись, по щеке скатилась слезинка, но я не шелохнулась. Тогда ей пришлось крикнуть.

— Пошла вон!

Я вздрогнула, словно она и вправду меня ударила. Зато это придало мне ускорения. Поднявшись на ноги, я заковыляла к своим вещам.

— И не реви, — добавила миссис Дамески. — Реветь ты будешь своей мамочке.

Я замерла. Нет. Её крик не был ударом. Вот он.

Когда она упомянула мою мать, это окончательно лишило меня самообладания. Я всхлипнула и быстро поспешила к выходу. Даже если бы меня сейчас не выставили, я бы сама не выдержала и сбежала. Да катись оно всё к чертям!

Однако не успела я сделать последний шаг, как Нина поймала меня за локоть. Подруга как раз стояла возле самой двери. Когда она взглянула на мои мокрые щёки и сотрясающиеся плечи, её взгляд выражал лишь озабоченность.

— Только не ходи туда, — прошептала она.

Я фыркнула. Только этого мне еще не хватало!

— Хватит, — прошипела я и, резко выдернув руку, выскользнула за дверь.

Меньше всего меня волновали какие-то слухи, которые распространяют сутденты-недоумки. Мне хотелось оказаться как можно дальше этой чертовой Академии, хотелось побыть одной. Я даже не стала переодеваться, лишь накинула кофту и, выбравшись на свежий воздух, пошагала в сторону леса.

Да как она смеет говорить такое? Мало того, что эта женщина обращается с нами, как с мусором, она еще и умудрилась приплести мою мать! Я почти на сто процентов уверена, что Хелена знает о том, что я наполовину сирота. Но не могла же она намерено сказать такое?! Великие силы, Лина, конечно же могла. Вспомни, как она манипулировала сёстрами Райсек в первый день. Теперь она принялась за тебя.

Я так сильно углубилась в свои переживания, что не заметила, как вошла под сосновый покров. И почему ноги понесли меня сюда? Я же всегда бегаю вдоль леса. Глубоко выдохнув, я выпустила из лёгких облачко пара. Я нахмурилась. Пар?

Неужели температура упала так сильно?

Стоило подумать об этом и по телу пробежали мурашки. Я посмотрела на свои полуголые ноги, от колена вниз стекала тонкая струйка крови. Слёзы мгновенно высохли и я нахмурилась. Только не это! Наклонившись, я отвернула край штанины и увидела рваную рану на коленке. Я ударилась сильнее, чем думала, и даже не заметила этого. Прикрыв ссадину, я выпрямилась и вздохнула. Ладно, надо просто вернуться в общежитие и обработать её. Когда я повернулась, чтобы выйти из леса, то поняла, что его края не видно.

«Ничего страшного», — проговорила я про себя. Нужно просто двигаться в обратном направлении. Не теряя времени даром, я развернулась на пятках и поспешила обратно. Великие силы, здесь определённо холоднее, чем я думала!

Перешагнув очередное бревно, я наступила в лужу, моя нога мгновенно поехала в сторону. Вскрикнув, я в панике уперлась ладонями в землю, кое-как удержав равновесие.

— Да почему я сегодня весь день падаю! — процедила я сквозь зубы, стараясь встать.

Затем присела, чтобы вытереть руки о бревно, и отшатнулась. Оно, как и лужа, в которую я наступила, имело неестественный красный оттенок. По спине пробежал холодок. Я из всех сил завертела головной по сторонам, только сейчас заметив, что и трава вокруг покрыта ржавой корочкой. Сердце заколотилось как бешеное.

Я вскочила на ноги и побежала. Значит это всё-таки не слухи? Лина, ты точно дура! Великие силы, да где этот выход?! Я пробежала еще метров двести, прежде чем здравый смысл начал взывать ко мне.

Стоп, Лина. Надо остановиться и успокоиться. Я притормозила, упершись руками в колени и тяжело дыша. Это просто засохшая кровь. Не надо её бояться. А вот потеряться в лесу бояться стоит, поэтому не стоит паниковать и…

За спиной послышалось тихое рычание.

Всё тело одеревенело в мгновение ока. Мне показалось, что я вот-вот задохнусь от страха. Я зажмурилась, ожидая конца света. Но прошло несколько секунд и ничего не случилось. В этот самый момент я подумала, что видеть угрозу, пожалуй, лучше, чем стоять к ней спиной, ожидая удара.

В любой другой ситуации я бы рассмеялась своим нелепым философским мыслям, но сейчас смех был последним, о чём я могла думать.

Рык повторился. Теперь я очень чётко его различала.

Собрав волю в кулак, я медленно обернулась, вскинув руки вверх. Словно за моей спиной и вправду мог стоять полицейский, какая нелепица. Существо, которое встретилось со мной взглядом, имело намного больше острых зубов. Поначалу я понадеялась, что это собака какого-нибудь охотника, случайно забродившего в эту часть леса, но даже маленький ребёнок знает, что собаки не бывают такими крупными. В отличие от волков.

Кровь отлила от лица, руки затряслись. Мне захотелось закричать или убежать, но парализующий страх сковал меня изнутри. Зверь сделал шаг в мою сторону, его серая морда была перепачкана кровью, хоть та порядком и успела высохнуть. С клыков капала слюна. Великие силы!

— Тише, тише, — спокойно заговорила я, пятясь и выставляя перед собой руки.

О волках я знала всего три вещи. Первая — они боятся огня. Вторая — не стоит делать резких движений, они воспринимают это за агрессию. И третья — если, не дай Великие силы, зверь на тебя набросится, бить нужно в нос.

Как бы я хотела, чтобы не пришлось проверять третье правило на практике! Однако одним глазом я продолжала следить за зверем, а другим искать подходящее оружие. Ветку, камень, что угодно! Всё еще пятясь, я наступила на что-то твёрдое. Мельком взглянув вниз, я поняла, что это какая-то щепка. Впрочем, достаточно острая. Кажется, недавно на этом месте рубили дрова. Но если здесь были люди, то, может, и помощь тоже рядом? На это нет времени! Если я сама себе не помогу, то мне никто не поможет.

Я потянулась к деревяшке и даже успела схватить её, но двигалась слишком резко. Волк ощетинился и рванул вперёд. Я ржала зубы, готовая обороняться в любую секунду. А потом над головой прогремел выстрел.

Живот скрутило от страха, но испугалась не только я. Животное резко отпрыгнуло от меня, словно я была той самой пулей и, громко заскулив, умчалось обратно в лес.

Облегчение навалилось на меня, и я осела на землю. Великие силы, это всё реально?

— Ты в порядке? — послышалось за моей спиной.

Этот голос.

Я вмиг напряглась и выпрямилась как струна. Затем обернулась к Айвану.

Тот был одет в ту же тренировочную форму, что и десять минут назад. Только вот образ его дополняли парка и ружьё. Он настолько не вписывался во всю эту картину, что я потеряла дар речи. Чего нельзя было сказать об Айване.

— Ты и вправду собралась отбиваться этим? — он кивнул на сучок в моей руке.

Опустив взгляд, я отбросила деревяшку в кусты и посмотрела на парня.

— Что ты здесь делаешь? — вырвался самый очевидный вопрос.

— Это ты что здесь делаешь?! Разве не слышала, что сегодня случилось?

Он злился, это было видно по тому, как ходили его желваки.

— Я в это не поверила. Как ты нашел меня? Откуда узнал, куда я пойду? Как ушёл с класса Хелены или тебя она тоже выставила?

Парень тяжело вздохул и потёр переносицу.

— Ты задаёшь слишком много вопросов.

— А ты на них не отвечаешь! — выкрикнула я.

Как меня достал этот пафос. Кажется, Айван почувствовал, что я вот-вот взорвусь, поэтому опустил плечи и вздохнул.

— Как только ты ушла, Ветрова попросилась выйти. Но Ведьма её, естественно, не выпустила. Твои дружки засуетились и начали расспрашивать Нину, зачем её идти за тобой. Я не специально подслушивал, не обольщайся, — если бы я не была увлечена рассказом, то закатила бы глаза — я случайно услышал, как она рассказала, что ты пошла в лес. Я знал, что сегодня стая волков разорвала двух оленей, недалеко от лесничего домика, и подозревал, что они могут вернуться за добавкой.

«Стая волков» — эхом повторилось в моей голове. Великие силы…

— От-откуда ты узнал про стаю? — дрожа и заикаясь, спросила я.

Я решила, что сейчас услышу имя ректора, но Айван меня удивил.

— Я знаком с лесничим, он рассказал сегодня перед завтраком.

Я нахмурилась.

— И ты просто взял и пошёл за мной?

— Да, — я подняла брови. — Я сказал Ведьме, что тётя просила меня зайти пораньше, и она меня отпустила. Хоть какая-то польза от того, что я ей родня, — эти слова прозвучали куда циничнее, чем я ожидала. — Затем я быстро пришёл к Фёдору Владимировичу, взял у него запасное ружьё и мы пошли тебя искать. Как оказалось, очень вовремя.

Вот так просто.

Я глубоко вздохнула, стараясь поверить во всю абсурдность ситуации. Моя жизнь — кавардак, и чем дальше — тем безумнее.

— Почему? — тихо спросила я. — Тебе же на меня плевать./

Айван внимательно посмотрел на меня.

— Ты права, — я фыркнула, ничего другого я и не ждала. — Дело не в тебе. Я бы пошёл за любым. А теперь ответь ты, зачем ты потащилась в лес? Даже если не поверила слухам, далеко не каждый сюда приходит.

Я затеребила край кофты, не зная, с какой степенью честности давать ответ. В итоге решила, что откровенность — меньшая благодарность, которую я могу выразить за спасение.

— Я не первый раз сюда прихожу. Когда надо побыть одной… это отличное место. И чтобы подумать, и чтобы избавиться от лишних эмоций. Академия давит, а здесь можно вздохнуть свободно.

Айван молчал целую минуту. Подул ветер и я поёжилась. Хватит болтать, надо быстрее шагать к теплу. Как только я подняла ногу для первого шага, как одноклассник вновь заговорил.

— Я передумал.

Я вновь чуть не споткнулась.

— Что?

Честно, у меня не было ни одной идеи, о чём он говорит. Айван передумал меня спасать? Он возвращает волка и скармливает меня?

— Я буду с тобой танцевать.

В этот раз я была ошеломлена по-настоящему.

Парень смотрел на меня сочувственно. Представляю, как я выглядела — вся в грязи и слезах. Я вспомнила, как Хелена выставила меня из класса. Это распалило меня.

— Почему? Из жалости? — выплюнула я. — Пожалуй, откажусь от вашей снисходительности, мистер Карпар.

Лина, ты идиотка.

Айван поморщился.

— Нет, я не настолько сволочь, как говорят обо мне твои друзья.

Я замерла. Так он в курсе, что шепчут за его спиной? И хотя я никогда не распространяла подобные сплетни, мне всё равно стало стыдно. Я опустила взгляд на носки кроссовок.

— Предлагаю сделку, — продолжил Айван. — Я с тобой репетирую, а ты будешь должна мне.

— Что должна? — переспросила я, как попугай.

Парень пожал плечами.

— Пока не знаю. Но я попрошу, и ты должна будешь согласиться.

Я нахмурилась. Мне это не нравилось. Ой, как не нравилось. Кажется, Нина была права, когда говорила, что от него надо держаться подальше.

— Пообещай, что это не будет что-то извращенноё или незаконное, — потребовала я.

Айван взглянул на меня так, словно я только что его оскорбила.

— Само собой, — сухо ответил он.

Я вздохнула.

— Ладно, тогда по рукам.

— По рукам, — повторил он. А затем развернулся и пошел прочь.

Схватив сумку, я поспешила следом. Кажется, только что я заключила сделку с самым таинственным парнем во всей Академии.

Глава 11

Закаты в Равене были также прекрасны как рассветы. Они не могли не играть на арфе моей души. Глядя на то, как небосвод рассекают волны перистых облаков, я чувствовала благоговейный трепет. Словно художник, рисуя восход, пожалел красок, однако на прощание солнца он не скупился. Синие, розовые, золотые… Я смотрела на всё это и не понимала, как эта красота может существовать в одном мире с человеческой жестокостью.

А может в этом и есть главная мораль? Ведь еще Исаак Ньютон вывел: действие рáвно противодействию. На одной чаше весов — доброта и красота, на другой — уродство и жестокость. Только так, и никак иначе.

Хотела бы я, чтобы в мире существовал способ обменять подобную валюту. Я бы отдала этот закат целиком, лишь бы услышать хоть одно доброе словечко от той женщины. Но увы, вселенная лишь диктует правила, и никогда не помогает своим игрокам.

— Вот, — послышался шепоток за моей спиной.

Я отвернулась от окна, но пряный аромат успела почувствовать раньше, чем увидела протянутую чашку с кофе.

— Папа привёз из Африки, — пояснила Мила, усаживаясь рядом со мной на подоконнике.

Я склонилась над напитком и глубоко вдохнула. Знакомый шлейф зёрен был дополнен чем-то более сладким, чем-то очень-очень знакомым.

— Пахнет приятно, это… — и тут меня озарило — это шоколад?!

Улыбка подруги была такой же красивой, как пейзаж за её плечами. Девушка кивнула.

— И еще клубника.

Я поднесла чашку ко рту, растягивая момент и чувствуя, как струйки пара ласково касаются моих губ, затем сделала медленный глоток и сощурилась от удовольствия.

— И вкусно, — наконец издала вердикт я, затем повернулась к хозяйке комнаты — Кира, спасибо, что разрешила посидеть у тебя.

Девушка развалилась в большом синем кресле, скрестив ноги по-турецки, и была увлечена чем-то в своём телефоне. Когда с моих уст слетело её имя, она резко взглянула на меня исподлобья, затем слегка нахмурилась и покачала головой.

— Тебе не за что меня благодарить, мы ведь подруги. Ты можешь прийти в любое время, — она стрельнула взглядом в Милу — вы обе.

Я благодарно улыбнулась.

Как только Айван вывел меня из леса, то сразу попрощался. Лишь на несколько мгновений задержал свой взгляд на мне, а затем бросил на ветру короткое «увидимся». За всю дорогу мы не произнесли ни слова. Но я и не хотела говорить или расспрашивать его. Когда шок прошел, меня начало трясти, а перед глазами вновь и вновь возникал образ раскрытой волчьей пасти.

Я знала, что если останусь в одиночестве — то сойду с ума. Поэтому, стоило Айвану скрыться из вида, я, не раздумывая, рванула к комнате Милы.

— Мила, открывай, это Лина, — кричала я, пока мои костяшки колотили по двери.

Прошла, наверное, целая минута, прежде чем дверь распахнулась.

— Эй, ты чего шуми… — начала подруга, укутываясь в какой-то плед, но потом разглядела на моём лице следы беды и опешила.

— Мы можем поговорить? — без обиняков спросила я.

— Да, конечно, — она бросила взгляд в комнату, а затем сделала шаг вперёд и закрыла дверь за своей спиной. — Только не здесь, иначе Даша меня убьёт. Может, пойдём к тебе?

На мгновение я задумалась, кто такая Даша, но сразу вспомнила, что так зовут Милину соседку по комнате. И лишь после до меня докатился смысл её последующих слов.

— Нет! — выпалила я, выпучив глаза. — Ко мне нельзя! Не хочу, чтобы Нина видела всё это, — для достоверности я протянула подруге две грязные ладони. — Я вообще не хочу, чтобы наши «новые друзья» меня видели.

Мила слегка свела брови, я видела, как ей не терпится расспросить меня обо всём прямо в этом холле. В данную секунду подруга проявляла поистине героическое самообладание.

— Ты хочешь поговорить в тишине, я правильно понимаю?

— Да, — тихо и быстро ответила я, словно выдохнула облачко пара.

Словно аргумент к моим словам, в нескольких метрах от нас распахнулась дверь, из которой выпорхнула миловидная девушка, в руках она несла большую папку. Она одарила нас коротким взглядом, завидев Милу, приветливо улыбнулась ей, а вот мне достались две узкие щёлочки. Впрочем, через миг незнакомка отвернулась и пошагала прочь.

Мила вновь обернулась ко мне.

— Я бы предложила уехать отсюда, но сначала тебе нужно умыться.

Я улыбнулась её заботливому тону.

— Ну вот, а я об этом и не подумала, — попыталась пошутить я.

— Может, пойдём к Кире? — склонила голову Мила. — Она живёт одна, у неё должно быть тихо. Только не уверена, что она оставит нас наедине без вопросов.

Я сглотнула, переваривая эту мысль.

— Хорошая идея, — с моих губ слетело согласие. — Только давай не будем её прогонять. Это будет выглядеть ужасно. Я лучше и ей всё расскажу. Вам обеим. Вместе.

После этих слов взгляд Милы стал еще озабоченнее.

— Как скажешь.

В этот миг вновь хлопнула чья-то дверь.

— Пойдём быстрее, — обнимая меня за плечи, добавила девушка.

Кира, в отличие от Милы, не сдерживалась и набросилась с расспросами сразу, за что получила от Милы несколько упрёков и парочку строгих взглядов.

— Ты не видишь, что её трясёт? — прошипела блондинка.

Кира лишь скрестила руки на груди.

— Ладно. Ставь кофейник, я достану аптечку. Лина ты сама сможешь умыться?

Я замерла в нерешительности, а вдруг кто-то из ребят меня увидит? Наверняка заплаканная девушка, по уши испачканная в грязи, привлечёт к себе внимание и вызовет вопросы.

— Не переживай, все убежали на улицу ловить закат, — прочитав мои мысли ответила Кира. — Ты вряд ли с кем-то встретишься, а даже если и так, то просто притворись, что это краска. Ну типа ты безумный художник или что-то вроде того.

Это было безумие. Но что мне оставалось? Однако Кира оказалась права. Я никого не встретила, более того — на этаже было так тихо, что создавалось ощущение, будто эта часть здания заброшена. Когда я вернулась в комнату, брюнетка обработала мои ладони и несколько ссадин на ногах. Когда дело было сделано, она предложила мне свою футболку.

— Великие силы, — в ужасе воскликнула она, когда я стянула с себя тренировочный купальник. — Что с твоей спиной? Мила ты только глянь!

Через миг подруга стояла сзади.

— Твою ж… — присвистнула она.

— Что там? — не выдержала я и попыталась заглянуть через плечо, но тщетно.

— А ты не чувствуешь?

— Стой, не шевелись, — приказала блондинка.

За спиной раздался звук затвора, затем Мила протянула мне телефон, на котором красовался снимок моей обнаженной спины. Всё было как обычно: мозоли на позвонках, пара синяков на рёбрах, которые я получила во время отработки нового элемента. Картину разбавляла лишь толстая красная полоска, тянущаяся от плеча, через лопатку и там до самого позвоночника. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а лёгкие забыли, как принимать воздух. Мало мне проблем, не хватало, ко всему прочему еще покалечится.

— Нужно к медику, — выпалила Мила.

— Нет! — чересчур резко ответила я. — Они начнут задавать вопросы, и поймут, что я была в лесу. А если ты забыла, нам запрещено туда ходить из-за случившегося.

В голове не укладывалось, что байка про волка и растерзанного оленя оказалась правдой.

— Её могут исключить, — ненароком заметила Кира.

— И что, теперь ей нужно умирать от кровопотери? Да тут зашивать нужно! — в ужасе продолжала настаивать подруга.

Я часто-часто задышала, сдерживая очередную истерику.

— Подожди, крови не много, — затараторила брюнетка — кажется, порез не такой глубокий, его нужно промыть.

— И что дальше?

— Позвони Соне, — вдруг вставила я, вспомнив, что у нас есть свой подпольный медик.

— Это не разумно… — вновь начала Мила, но Кира перебила.

— Я позвоню. Мила намочи это полотенце и наполни кастрюлю водой. Лина сядь на стул лицом к спинке.

Больше никто не спорил. Я быстро пересела, слыша, как Кира начала мерить комнату шагами. За спиной зазвучали гудки, разбавляемые тихими ругательствами подруги.

— Привет, — послышалось на том конце провода.

— Привет, можешь говорить? — быстро отрезала Кира.

— Да, что — то случилось? — в голосе Сони послышались нотки беспокойства.

— Да. У нас ЧП, — дверь отворилась и в комнату вернулась Мила, в руках девушка несла кастрюлю воды. — Лина решила, что целая спина её не нужна, поэтому пыталась отрезать половину, но что — то пошло не так.

— О чём ты?

— Давай без метафор, — нахмурилась Мила.

— Лина упала и оцарапала себе спину, всё выглядит очень скверно. Нужна помощь врача, но к врачу мы идти не можем.

Несколько секунд ответом служила тишина, но затем Соня заговорила.

— Вы уже промыли рану?

Я облегчённо выдохнула. Вот за это я и любила подруг — они участвовали в любой авантюре, не задавая вопросов.

— Как раз этим занимаюсь, — крикнула в трубку Кира и, передав трубку Миле, принялась за дело.

— Смой все загрязнения, но будь аккуратна с повреждёнными тканями. Лина, ты знаешь, чем поцарапалась?

— Точно не уверена, — сжав зубы, ответила я. — Я не помню, в какой момент это случилось, но я была в лесу. Скорее всего, поцеловалась с какой-то корягой.

— Это плохо.

— Что, почему?

— Я всё промыла, — вставила в разговор Кира.

— Потому что там могут остаться какие-то занозы. Кира, порез глубокий?

— Не особо. Я так и думала, ведь крови было бы больше.

— Хорошо. Тогда внимательно проверь, не застряла ли внутри какая-нибудь гадость, это очень важно, иначе может возникнуть воспаление.

Я глубоко вздохнула.

— Может всё-таки к медику? — предприняла вторую попытку Мила.

— Нет, — хором выпалили мы с Кирой.

О, мой напарник по преступлению.

Я почувствовала, как тонкие пальцы девушки легко пробегают вдоль моей спины. Они были холодными, из-за чего по коже побежали мурашки.

— Вроде всё чисто.

— Хорошо. Кровь не идёт?

— Нет.

— Тогда обработай антисептиком.

— Мила, подай перекись, — несколько минут Кира молча возилась с моей спиной. — Что дальше?

— Наложи повязку, только аккуратно.

— Не нужно ничем смазывать?

— Нет, я завтра приеду и сама всё посмотрю.

— Хорошо, спасибо, ты очень выручила.

— Спасибо, — повторила я, а на том конце провода хмыкнули.

— Вы должны мне объяснения, мисс, но они подождут до завтра. А сейчас мне нужно бежать, на созвоне.

— На созвоне, — повторила Кира и отключилась.

После прошло полчаса. Пока Кира перевязывала мою рану, а Мила разбирала учинённый бардак, я всё им выложила. От того, как миссис Дамески накричала на меня, до того, как Айван предложил сделку. Обе девушки долго и красочно меня ругали: говорили о безответственности и отсутствии чувства самосохранения. Я не спорила, ведь во многом они были правы. Да и я знала, что они просто переживают за меня. Не могла же я обижаться на их заботу?

Когда эпитетов у обеих иссякло где-то минут за десять и лишь после девчонки более-менее успокоились.

— Вот ведьма, — выпалила Кира. — Нужно идти жаловаться ректору.

— Не хочу, — тихо ответила я. — Хелена в чём-то и права. Я не успеваю по программе.

— Я могу позвонить папе, — предложила Мила, а потом наткнулась на мой убийственный взгляд — Лина, не вредничай, он и вправду может помочь. Я знаю, ты не принимаешь помощи от моей семьи или от кого-либо, но это не деньги, не возможности. Это всего один звонок.

— Мила, правда, не стоит.

— Просто я хочу помочь, — протянула девушка, потирая себя за плечи. — Ты и так всё свободное время тренируешься, в библиотеке сидишь больше меня, что обычно является признаком апокалипсиса, а благодарности от этой Дамески ноль. Ты же не робот.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на закат, а потом тихо произнесла:

— Может, тогда мне здесь не место.

— Не смей так говорить, — отрезала Мила. — Если кому здесь и самое место, так это тебе.

Больше мы не сказали ни слова. Подруга тихо заваривала кофе на маленькой электрической конфорке, а я тонула в лучах заката. Они окутывали меня каким-то невероятным спокойствием.

Сделав глоток кофе, я обратилась к подруге.

— Эй, Кира, что ты там интересного нашла, что уже десять минут не можешь оторваться от телефона?

Девушка одарила меня рассеянным взглядом, а мобильник сразу выключила.

— Я думала, ты и не заметишь. На самом деле ничего особенного, в город привозят коллекцию картин Милле, готовится закрытая выставка.

— Ты очень хочешь пойти? — догадавшись, ласково спросила я.

Кира улыбнулась, но поникшие плечи и опущенный взор выдавали её с головой.

— Безумно, — последовал ответ. — Но билеты сложно достать, — взгляд девушки встретился с Милой — даже аристократам.

— Мне жаль, — пересев на подлокотник кресла, я накрыла её плечи ладонями.

— Я попробую поговорить с Ингой, всё же её папа мэр, может, удастся попасть через него.

Кажется, Кира и сама в это не верила. Моё сердце сжалось от печали, проскальзывающей в голосе подруги. Она сегодня так обо мне позаботилась, а я не могла отплатить ей тем же. Единственное, что было в моих силах — говорить и обнимать её.

— Обязательно попробуй. Нельзя так просто сдаваться.

— Согласна, — добавила Мила. — А я всё же поговорю с мамой, у неё много знакомых в светской тусовке, и с Алеком. Вдруг он знает организаторов.

Кира лишь протяжно вздохнула.

— Спасибо девочки, но это не так важно.

Мы с Милой переглянулись, как и я, она не поверила ни единому слову.

— Кстати о важности… — вдруг вновь подала голос Кира.

Подруга резким движением встала и поставила чашку на стол, затем приблизилась к своему художественному уголку, в котором стояли мольберт и несколько стопок с папками и коробками, забитыми принадлежностями для рисования. Девушка бегло начала перебирать рисунки, пока не нашла то, что искала.

— Говоришь: «Нельзя так просто сдаваться»? — выудив белый листок на поверхность, она протянула его мне. — Тогда не сдавайся.

Я опустила взгляд на бумагу и увидела, что на ней изображена танцовщица. У неё длинные тёмные волосы, а красное платье развивается так, словно девушка танцует с ветром. Глядя на неё, я слышу музыку, ту самую, под которую кружилась почти год назад на конкурсе РАИ. Кира нарисовала меня.

— Помни, зачем ты здесь, — тихо добавила подруга.

— Спасибо, — так же тихо пролепетала я.

Я помню. И не позволю себе забыть.

* * *

Новый день. Очередная попытка взлететь. Очередная попытка не свалиться с грохотом на землю.

Я знала, что Нина будет приставать с вопросами и не отступит, пока не получит ответы. Но мне совсем не хотелось рассказывать ей о том, что я заключила сделку с Айваном, как не хотелось делиться тем, что я встретила в лесу волка и оцарапала спину. Поэтому я соврала. Убедила её в том, что просидела до конца урока на скамейке возле Дуба, а потом пошла к Миле. На вопрос о нашем таинственном однокласснике я лишь удивлённо заморгала: «Нет, я его даже не видела».

Эти слова дались мне проще, чем я думала. Притом, что я никогда не поощряла ложь и всячески старалась её избегать. Но раз Нина хранила от меня секреты, то и я собиралась отплатить ей той же монетой. Мила и Кира поддержали мой план.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, я сослалась на плохое настроение и, не успев толком встать с постели, всунула в уши два наушника. Окружающие звуки сменились невероятной музыкой и голосом Эмели Санде. А рисунок Киры, который теперь стоял на тумбочке рядом с фотографией мамы, придавал мне уверенности. «Я не позволю себе забыть».

Ближайшие два дня были для меня небольшим подарком с небес, так как в эти дни отсутствовали практические классы. А главное — практические классы с Хеленой. Я очень наделась, что слова Айвана не были пустым звуком, и мы сможем приступить к работе как можно скорее.

Именно об этом я думала, откинувшись на спинку стула в кабинете литературы. Глаза закрыты, а музыка заглушает большинство звуков. Я знала, что куда лучше было бы отвлечься на истории друзей, но сегодня утром мне хотелось побыть наедине с собой.

Стоило этой мысли пронестись в голове, как я почувствовала, что кто-то трясёт меня за руку. Неужели уже урок начался? Открыв глаза, я увидела Нину, которая выглядела чересчур возбуждённой, даже для самой себя.

— Что такое? — тихо спросила я, вытаскивая один из наушников.

— Тебе нужно это услышать! — воскликнула соседка, а затем кивнула в сторону нашего одноклассника — Стефана.

Только сейчас я увидела, что взгляды всей группы обращены на него, даже Айван, примостившийся в самом углу верхнего ряда, одарил парня своим дорогостоящим вниманием. «Вот и побыла наедине с собой» — ветерком пронёсся в голове внутренний голос. Но я отмахнулась от него и постаралась сосредоточиться на том, что говорил Стефан. К несчастью, я прослушала начало его истории.

— В общем, нужно десять человек. Лично я с удовольствием надеру этим выскочкам зад. Кто со мной?

Несколько парней, включая Сашу, подняли руки.

— Он собирается с кем-то подраться? — обратилась я к Нине шепотом.

— Нет, он поругался со старостой третьекурсников, и они решили выяснить отношения в игре.

— В игре? — не понимая, переспросила я.

— Футбол, — пояснила Нина, коварно сверкнув улыбкой.

— Футбол? — мои глаза так и вылезли на лоб.

Девушка лишь кивнула, а затем строго шикнула.

— Отлично, семь есть, — довольно кивнул Стефан — будет круто, если мы соберёмся все вместе, без помощи параллельной группы. Всё-таки этот спор только между нами — танцорами.

— Да и вряд ли кто-то из музыкантов согласится, вдруг повредят свои нежные ручки — хмыкнул Миша, лучший друг Стефана. Несколько одноклассников отреагировали на его замечание довольными усмешками.

— Дэн, давай соглашайся, — протянул Саша, от чего внимание всего класса переместилось на Дениса.

— Я отвратительно играю в футбол, — попытался отмахнуться тот.

— Они назвали нас никчёмными и сказали, что нас набрали из жалости, — решил подзадорить парня Стефан.

— Давай соглашайся, — капризным тоном бросила Анабель.

Видно, что Денису не нравилась эта затея, но и ребят подводить он наверняка не хотел.

— Ладно, — вдохнул юноша — но вы об этом пожалеете.

— Отлично, нас восемь, — подвёл итог Миша. — Кто еще не согласился?

Я обвела взглядом класс, стараясь понять, кто из парней решил отсидеться. Но не успела прийти к собственным выводам, меня опередили.

— Айван и Кристофер, — неожиданно громко пояснила Люсинда.

Взгляды всех присутствующих начали метаться между ребятами, словно шарик для пинг-понга. Это было забавно. Мне же была интересна лишь реакция Айвана, я пристально вгляделась в него, пытаясь угадать, что за мысли таились в этой голове.

— У меня травма, я не смогу играть, — быстро объяснил свою позицию Крис.

Никто его не осуждал. Да и наверняка ребята решили спросить Кристофера напрямую из вежливости, чтобы он не чувствовал себя обделённым.

— Жаль, — с сожалением добавил Саша и потрепал друга по плечу — ты отлично играешь.

— Мне тоже очень жаль, — не скрывая досады, пояснил друг. — Я бы задал им жару.

— Всё равно приходи на поле, — предложил Стефан — поможешь разработать тактику.

Крис ответил ему благодарным взглядом. Но теперь всё внимание присутствующих точно было обращено на Айвана.

Я почти на себе почувствовала, как ему некомфортно от всех этих пристальных взглядов, словно ты надел колючий свитер. Но внешне парень выглядел абсолютно спокойным, даже тогда, когда Денис вставил свою идиотскую реплику:

— Если он будет играть, то я — нет.

Мои кулаки сжались сами собой. Лицо же Айвана даже не дрогнуло, словно он ждал подобного выпада.

— Почему? — вопрос вырвался наружу раньше, чем я успела сдержаться, и прозвучал резче, чем в моей голове.

Мой выпад мгновенно привлёк всеобщее внимание. Забавно, эти дебаты напоминали мне игру в жареную картошку, у кого мяч — на того и все смотрят. Ну что ж, Лина, раз пустила свой длинный язык на самотёк — иди до конца.

Попытавшись напустить на себя такой же хладнокровный, как у Айвана, вид, я продолжила:

— Во-первых, чем больше будет игроков из нашей группы — тем лучше. Ведь так? К тому же, он высокий и быстрый, а именно это ценится на поле, — сверкнув улыбкой, я повернулась к парню. — Играть умеешь?

В ответ Айван лишь фыркнул от моей наглости, я даже не удивилась. Это уже не первый раз, когда он надо мной насмехается. Парень приподнял брови и с вызовом посмотрел на меня.

— Умею, но не хочу. К тому же, даже если я соглашусь, нас будет девять, и вам всё равно придётся искать игрока с другого направления, так одним больше — одним меньше.

— И ты так просто откажешься и подведёшь свою группу? — парировала я.

Оппонент не ответил. Вместо этого он скрестил руки на груди, от чего рубашка туго натянулась на крепких мускулах. Взгляд, которым он одарил меня, был таким острым и обжигающим, что мне захотелось отвернуться, но я не смогла. Просто не нашла в себе силы этого сделать. Его глаза словно бы кричали: «Прекрати!», «Ты не понимаешь, о чём говоришь!». В них был и упрёк, и отчаяние, кажется, я даже увидела желание придушить меня. Хотелось бы мне прочесть больше, но…

— Не заставляйте его, — прервал наши гляделки Кристофер, в его голосе так и звенели нотки отвращения. — Больно надо нам его уговаривать.

Интонация, с которой это было сказано, еще больше разозлила меня. Я, конечно, не слепая, и знала, что Айван никогда не нравился Крису, но это уже был перебор.

— Будет вам десятый игрок, — вновь вклинилась я. Лучше сменить тему, пока мой «славный» партнёр окончательно всё не испортил. — Точнее, я знаю того, кто может согласиться. Он раньше много лет профессионально занимался футболом, думаю, он вам поможет.

Уловка сработала, все отвлеклись от токсичных замечаний Криса.

— Он учится у нас? — заинтересованно спросил Стефан.

В ответ я коротко кивнула.

— Да, на музыкально-вокальном. Могу хоть сейчас ему позвонить, если он согласится, то вам не нужно будет запариваться и искать кого-то на стороне.

— Тогда мы сможем потренироваться и выстроить стратегию уже сегодня, — как бы ненароком заметил Миша.

От его слов ребята в классе еще больше оживились.

— Позвони ему, — попросил Стефан, нетерпеливо потирая ладони.

Не теряя времени, я встала и направилась в коридор, чтобы сделать звонок без лишнего шума. Голос Люсинды почти заглушил стук моих каблуков.

— Солмей права, Айван, ты слишком хорош, чтобы просиживать пятую точку на трибунах. К тому же, взять тебя в команду — отличный ход против их капитана… — голос девушки прервался, стоило двери за моей спиной захлопнуться.

Я изумлённо обернулась — невероятная звукоизоляция. Пальцы быстро набрали номер Вилена. И, как и ожидалось, ответ я получила меньше, чем за минуту. Но прежде чем вернуться, я постаралась напустить на себя расстроенный вид: поникшая голова, взгляд в пол, опущенные плечи. Чему еще нас там учили на театральном мастерстве? Стоило перешагнуть порог, как ребята сразу уловили моё «настроение».

— Не получилось? — взволнованно спросил Саша.

— Он отказался? — вторил ему Миша.

Большинство ребят выглядели взволнованными, кроме Криса, который был явно раздражен и…

— Скажи, что ты просто не дозвонилась, — вяло протянул Стефан.

Я подняла взгляд на Айвана, он был единственным, кто выглядел счастливым в этой толпе. «Но почему?» — захотелось прокричать мне.

В один миг моё лицо преобразилось, и я весело ответила:

— Он согласился! Ждёт более точных указаний.

То, как изменилось лицо Каспара в этот момент — не передать. Я сразу почувствовала внутри какое-то дурацкое удовольствие от того, что смогла выбить его из колеи. Вмиг вспомнились все моменты, когда он снисходительно смотрел на меня на классах по современному танцу. Этот маленький спектакль определённо того стоил. Пусть знает, что не только он может мной манипулировать.

Тем временем ребята весело кричали, многие даже не стеснялись острых выражений, но были и те, кто ограничивается скромным: «Покажем им!» или «Дадим жару!».

— Теперь ты не отвертишься, Каспар, — ухмыльнулся Миша.

— Видимо так, — ответил Айван, стараясь выдавить из себя самую радостную улыбку, на которую был только способен.

Именно в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел учитель.

— Я надеюсь, вы так радуетесь Шекспиру, — поправив очки, заявил он.

— Яков Владимирович, вы любите футбол? — улыбнувшись во все тридцать два зуба, спросил Стефан.

Педагог нахмурился, не улавливая, к чему этот вопрос. А мы тем временем обменялись весёлыми улыбками. Да, возможно сейчас я сделала очередную глупость, но сердце подсказывало, что совершенно наоборот. А право ли моё сердце — покажет время.

Всю лекцию я просидела в приподнятом настроении. Ребята активно дискутировали на тему лирики. Обычно я тоже не оставалась в стороне, но сегодня мне хотелось побыть слушателем. К тому же моё место — в первом ряду с краю — к этому отлично располагало. Тихо свернувшись комочком, я подставила лицо лучам солнца, льющимся через окно, и слушала, как Анабель и Кристофер пререкались. На самом деле, они оба ошибались. Но я им об этом не скажу. Не сегодня.

Когда урок закончился, мне стало даже немного грустно. Нехотя я потянулась к рюкзаку.

— Ты идёшь? — позвала меня Нина, она уже была на низком старте, готовая бежать вперёд.

Саша и Крис тоже замерли в ожидании, а вот Денис уже спешил к дверям. Кажется, он вечно будет меня ненавидеть.

— Идите без меня, — отмахнулась я. — Мне всё равно нужно вернуться в общежитие за учебником.

— Я могу сходить с тобой, — мгновенно воодушевилась соседка.

— Не стоит, — улыбнулась я. — Это быстро.

Было видно, что её расстроил мой ответ, но вида Нина не подала. Бросив короткое «увидимся», девушка переплела свои пальцы с пальцами Кристофера, и они поспешили в закат, Саша же еще несколько секунд простоял в нерешительности, но затем выбрал последовать за ними.

Дождавшись, пока все трое покинут кабинет, я начала медленно собираться. И что дальше? Теперь я до конца года буду избегать Нину? Да, если понадобится — буду.

Моя нога почти ступила за порог, но я почувствовала, как что-то, точнее кто-то, дёрнул меня за руку.

— А ну-ка постой, — раздался за спиной знакомый голос.

Обернувшись, я увидела его обладателя — Айвана. Дыхание мгновенно перехватило, а всё потому, что на его лице была написана злость. Золотистые глаза так и метали молнии. Невольно, я сделала шаг назад, но сразу почувствовала, как уперлась в стену, повреждённое плечо мгновенно пронзила боль.

— Ты что-то хотел? — стараясь придать голосу твёрдости, спросила я.

Парень сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до предела.

— Что ты делаешь? — медленно, чеканя каждое слово, будто на полицейском допросе, спросил он.

От его тона мне стало не по себе и мурашки побежали по коже. Поэтому вместо ответа, я решила сбежать. Но стоило мне дёрнуться в сторону выхода, как Айван преградил мне путь, уперев ладони в стену, прямо возле моей головы.

Сердце заколотилось, как птица в клетке. Я всеми силами старалась не смотреть на парня, вместо этого медленно обвела взглядом аудиторию, ища возможности отвлечься или попросить о помощи, но сразу поняла, что мы остались здесь одни. Придётся справляться самостоятельно.

Сделав короткий вдох и, наконец, взглянула парню в глаза, а затем гордо вскинула нос и пожала плечами.

— Не понимаю о чём ты.

Айван раздраженно отвернулся, но затем вновь посмотрел на меня.

— Ты всё прекрасно понимаешь, Лина. Я еще раз спрашиваю: что ты делаешь?

Великие силы! Он что, назвал меня по имени? Я не знаю, как должна на это отреагировать. И даже не знаю, должна ли? Но мне понравилось, как он произнёс его. Мне сразу захотелось попросить его повторить, но вместо этого я выдала честное:

— Помогаю.

Кажется, этот ответ только сильнее распалил парня. На челюсти Айвана заходили желваки, а затем он наклонился совсем близко, так что я могла коснуться его щеки, лишь слегка наклонив голову.

— Мне не нужна твоя помощь, — прошипел он над моим ухом.

Это было сказано с таким жаром, что я вся оцепенела, а по спине вновь побежали мурашки. Я закрыла глаза, чтобы успокоится, но это возымело обратный эффект. Стоило мне перестать видеть, как другие чувства обострились. Я услышала его тяжелое дыхание, почувствовала, как собственное сердце бьётся о грудную клетку, и как в комнате подскочила температура, но особенно не к месту оказался опьяняющий запах, исходящий от Айвана. Великие силы, ну разве обязательно было так наклоняться?

Стоило мне подумать об этом, и я почувствовала, что парень отстранился. Открыв глаза, я поняла, что так и произошло. Он не отошел насовсем и по — прежнему облокачивался на стену, но теперь я хотя бы могла видеть его лицо целиком. И на нём была написана такая самодовольная мина, что меня это отрезвило. В тот раз он тоже так на меня смотрел — в библиотеке. Словно обыграл меня в моей же игре. Ему что, понравилось лицезреть мой испуг? Да как он…! Ах так!

В один миг, я быстро положила ладони ему на грудь и толкнула изо всех сил.

— А кто говорил о тебе? Я помогаю своим друзьям.

Айван был ошеломлён, но не словами, а моим жестом. Он изумлёно воззрился на собственную грудь, затем на меня. И всё же мне удалось оттолкнуть его достаточно сильно, чтобы он убрал руки.

— Хочешь сказать, что делаешь это ради футбола? Так я и поверил.

— Я хотела, как лучше, — руки скрестились на груди сами собой.

— Ты не имела права решать за меня!

— Дело не в тебе, — почти прокричала я.

Это не было на меня похоже, я редко ругалась. Точнее, я очень-очень редко ругалась с кем-либо! Но этот парень и его тон выводили меня из себя.

— А знаешь, Лина, я думаю, что во мне. Ты решила так отплатить за мою помощь? Ну поздравляю, ты только что лишила себя нескольких дней репетиций! Ведь теперь всё свободное время мне придётся нарезать круги на газоне.

— А знаешь, Айван, — попыталась передразнить собеседника я — мир не вертится вокруг тебя. Как я уже сказала, всё, что я сделала, было ради моих друзей и команды. И пожалуйста, — я поддалась вперёд, прямо как он минуту назад — не разговаривай со мной в таком тоне.

Не дав парню возможности ответить, я развернулась на каблуках и поспешила в коридор. Он больше не пытался меня остановить и ничего не сказал, даже дал мне небольшую фору, чтобы я смогла сбежать. Но я знала точно — он мне не поверил. И, наверное, правильно сделал, ведь его обвинения были правдивы. Мне и в самом деле хотелось помочь ему. Там, в аудитории, у меня создалось впечатление, будто он отказался играть не из-за футбола, а из-за ребят, словно боялся, что они сами не захотят звать его в свою команду. Но, как оказалось, половине парней было абсолютно всё равно.

Возможно, я бы и призналась в своих мотивах, если бы интонация, с которой меня спросили, была иной. Но раз Айван решил загнать меня в угол — пусть знает, что я так просто ему этого не позволю. Слишком много слёз было пролито в последние недели, но я приехала в РАИ, чтобы побеждать, а не плакать. И хорошо, что у меня есть друзья, которые вовремя мне об этом напомнили. Так что отныне я не дамся так просто: ни Айвану, ни миссис Дамески, ни кому-либо другому. Они еще увидят, на что я способна.

* * *

Соня, как и обещала, приехала вечером. Стоило мне увидеть подругу, и я поняла, как же мне её не хватало.

— Жаль, Инги здесь нет, — решила поделиться мыслями я.

Мы с девчонками, как и день назад, прятались в комнате Киры.

— Я тоже скучаю по былым временам, — призналась Соня, раскрывая свой волшебный чемоданчик. — Вот уж не думала, что мне будет не хватать написания статей до поздней ночи и сумасшедших поездок по городу в поисках исчезающих книг.

Мы весело рассмеялись.

— Мила, помнишь, как мы обошли больше десяти магазинов и всё впустую? — спросила я.

— Еще бы! Ведь потом Инга отчитала нас, как маленьких и сказала, что придётся делать всё самой.

— О, это она может, — протянула Кира.

— Но это всё равно стоило наших посиделок после школы.

— Лучшее, что только могло быть, — согласно кивнула я. — Кстати, куда вы дели ключи от чёрного хода?

Дело в том, что кабинет, в котором находился штаб Книжного клуба, был расположен в самом дальнем конце учебного корпуса. К нему вело несколько дорог, самая короткая — через маленький школьный двор. Дверь, ведущая в здание, отпиралась специальным ключом, который лишь у школьной охраны, педагога — куратора клуба и его главы Инги Лейман. Точнее, так думали первые двое. Инга же почти сразу поручила нам сделать дубликаты. Таким образом, мы могли задерживаться в школе допоздна или же наоборот, приходить до начала уроков. Не знаю, пользовались ли привилегиями Кира и Соня, но мы с Милой часто этим промышляли. Подруга пробиралась в школу на рассвете, чтобы позаниматься музыкой без лишних ушей. А я же наоборот, покидала школу последней из — за постоянных танцевальных репетиций.

Великие силы, там всё было так беззаботно! Я безумно скучала по тем временам.

— Я вернула Инге, — пожала плечами Кира.

— Мой остался у меня, — пояснила Соня.

— Мой тоже, — кивнула я.

— А я, — Мила лукаво улыбнулась — отдала свой Арине. Думаю, он ей пригодится, раз уж она теперь заведует Книжным клубом.

— Хорошая идея, — решила поддержать подругу я. — Возможно, мне тоже стоит отдать свой ей.

Или подарить кому-то из моей танцевальной студии. Наверняка там найдётся студент, готовый вкалывать по ночам.

— Лина, пересядь, пожалуйста, к окну, иначе я ничего не увижу, — ласково попросила Соня, выдёргивая меня из размышлений. Она уже сняла повязку, которую вчера наложила Кира, и, к моему небольшому удивлению, даже не поморщилась.

— Да, доктор, — улыбнулась я и мгновенно выполнила указание подруги.

Соня бросила на меня снисходительный взгляд, но затем тоже улыбнулась.

Я всегда подозревала, что за хрупкой внешностью и нежным голосом скрывается стойкий характер и невероятное терпение.

— У тебя сегодня хорошее настроение, — заметила Мила, обратившись ко мне.

Её слова вновь напомнили мне лицо Айвана в момент, когда я огласила решение Вилена. И я никак не могла отделаться от этих воспоминаний. Слишком много удовольствия они мне доставляли.

— Есть такое, — расплывчато ответила я. — Ай!

Царапина на спине, в которой сейчас копошилась Соня, отдалась болью, словно в неё ткнули чем-то острым.

— Прости, — пропищала девушка — но лучше тебе не болтать сейчас.

— Ладно, — сквозь зубы прошипела я, стараясь не шевелиться — может, тогда вы расскажите, какие у вас новости? Как там Алек?

Стоило упомянуть младшего Антверлена, как Мила расцвела. Даже спустя год отношений, она была влюблена в него так, словно у них по-прежнему длился конфетно-букетный период. Хотя, судя по тому, что рассказывала подруга, так оно и было.

— Всё еще занят проектом с «Милкейн и партнёры», ему нравится работать с Дмитрием.

— Я всё еще не понимаю, — весело заговорила Кира — как твой бывший и твой нынешний сумели подружиться.

Этим вопросом задавались все мы, включая, саму Милу. С пятнадцати лет она встречалась с Дмитрием Милкейном, но в конце десятого класса они расстались. Мила сама его бросила. А потом она встретила Алека — свою нынешнюю и, как говорит девушка: «самую настоящую» любовь. Так вышло, что в прошлом году парни заключили бизнес-сделку, но стали больше чем партнёрами — друзьями.

— Просто они оба любят Милу, — хмыкнула Соня.

— Эй! — смущённо воскликнула Мила. — Если бы ты сейчас не проводила операцию над Линой, я бы в тебя что-нибудь бросила.

Краем глаза я заметила, как Соня показала Миле язык. Из-за чего невольно рассмеялась, и спину вновь больно кольнуло.

— Солмей, если ты будешь так трястись, то я вместо помощи, только больше тебе наврежу.

— Прости.

— Да ничего, — протянула девушка — я всё равно уже закончила, полюбуйся.

Повернувшись, я увидела на ладони Сони несколько длинных деревянных иголочек и еще парочку поменьше. Глаза так и вылезли на лоб.

— Это было во мне?!

— Угу. Но теперь всё чисто.

— Покажите-ка, — позвала Кира, а через миг она уже стояла над нами. — Великие силы! Лина, прости, кажется, я ужасный доктор.

— Ничего, — тихо засмеялась Соня. — Эти ребята так хорошо спрятались, что я сама еле отыскала их. Ты даже молодец, хорошо вчера позаботилась о нашей малышке, боюсь, без тебя у неё началось бы воспаление.

На ум пришло несколько нелицеприятных картинок, я с ужасом постаралась отогнать их от себя.

— Всё? Я могу одеваться? — я с надеждой посмотрела на свою вторую «спасительницу».

— Погоди, — засмеялась она. — Нужно еще раз всё обработать и наложить повязку. Так что сядь и не шевелись.

— Опять молчать?!

— Я знаю, для тебя это невыносимая жертва, но придётся потерпеть.

Я притворно надула губы, хотя внутри меня распирало от смеха. Великие силы, как давно я не чувствовала себя так легко.

— Тогда пусть Мила еще расскажет об Алеке, — прошу я. — Какие у него еще планы?

— Нуу, — протянула блондинка. — Вообще это секрет, пообещаете никому не рассказывать?

Сразу после этих слов, на Милу уставились три любопытных пары глаз.

— С этого надо было начинать! — поиграла бровями Кира. — Секреты — это самое интересное.

Мила тяжело вздохнула и в нерешительности закусила губу.

— Только потому, что я вам доверяю, — серьёзным тоном предупредила она. — В общем, Алек готовит совместный проект с Феликсом. Я не могу рассказать детали, но это будет что-то масштабное.

Исподлобья я взглянула на Киру, которая начинала закипать от одного только упоминания Феликса Парреса.

— Ого, — заговорила Соня — кстати, Феликс же совсем не рассказывает, чем он занимается. Словно это страшная тайна. Лина, вот ты знаешь?

Я, как послушный пациент, только отрицательно помычала в ответ.

— Да какая разница?! — раздраженно вставила Кира.

Всё. Началось.

— Ну почему ты всегда так? — не менее остро отреагировала Мила. — Он хороший парень, но ты ведёшь себя так, словно он дьявол во плоти.

Кира злобно сверкнула глазами.

— Он, — процедила она сквозь зубы — не более чем очередной богатенький избалованный мальчишка, который считает, что весь мир лежит у его ног.

— Это не… — попыталась возразить Мила, но брюнетка не позволила.

— Он флиртует со всем, что движется, разбрасывается деньгами направо и налево, а еще постоянно хвастается своей коллекцией винтажных машин. Сколько у него их? Шесть?

— Четыре, — шепотом поправила я, но меня всё равно все услышали.

— Об этом я и говорю, — выпалила Кира, указывая на меня ладонью. — Поэтому не надо говорить мне о том, какой он замечательный. Я и так сама всё прекрасно вижу.

Мила яростно сверкнула глазами, кажется, она до последнего была готова отстаивать честь своего друга, но её прервала Соня.

— Готово, Лина, солнышко, ты можешь одеваться.

— Солнышко? — ласково переспросила я. — Это мило, спасибо.

Несколько секунд мы молча улыбались друг другу.

— Меня сейчас стошнит, — протянула Кира, но не со злостью, скорее с насмешкой.

Буря миновала. Все, включая Милу, усмехнулись её реакции. Это было так похоже на Киру.

— Так сколько будет заживать моя спина? — поинтересовалась я, натягивая водолазку.

Обычно я не носила настолько закрытую одежду, но нужно было перестраховаться, чтобы никто не заметил порез.

— Рана не глубокая, через несколько дней покроется корочкой, болеть перестанет за неделю. Повязку можешь снять через два дня, потом просто обрабатывай мазью.

Два дня? Хм, а может идея занять Айвана и не была такой плохой? Пока он будет наматывать круги на футбольном поле, я как раз приду в форму.

— Спасибо, доктор, — улыбнулась я и обняла подругу.

Мила подошла ближе и присоединилась к нам.

— Нужно отпраздновать твоё спасение, — хмыкнула она.

— Куда же без этого, — ответила я и стиснула подругу в ответ.

Мы так и продолжили стоять втроём обнявшись.

— Я уже говорила, что меня сейчас стошнит? — кисло заметила Кира.

В ответ мы могли только рассмеяться.

Глава 12

Однажды я сказала Миле, что друзья нужны, чтобы любить и поддерживать, а еще дарить смех даже в самые трудные времена. Это случилось в прошлом году, когда тревоги окутали её, словно шарф. И сейчас, когда наши миры перевернулись: её обрёл гармонию, а мой — хаос, подруга отплачивала мне тем же

Она старалась делать это осторожно, чтобы я не чувствовала себя опекаемой, но я всё равно замечала. Замечала то, как Мила лишний раз обнимает меня, как внимательно следит за моим настроением, словно готова в любой момент встать и сражаться за мои чувства. И я была благодарна ей за это.

Кажется, Милу по-прежнему беспокоил тот факт, что я утаила поцелуй Никиты с другой девушкой, подруга явно боялась, что я скрываю что-то еще. Что-то, что может отравлять меня изнутри. Но, к счастью, меня переполняли совсем иные чувства, такие, которыми мне хотелось делиться.

Делиться. Именно благодаря Миле я поняла, что рядом всегда должен быть кто-то, с кем ты можешь поговорить обо всём на свете. Мне повезло, что у меня есть такой человек. Поэтому, когда Кира и Соня уснули, я начала свой рассказ.

— А потом, когда все ушли, он поймал меня за руку и почти прижал к стене, — закусив губу, прошептала я.

Голубые глаза подруги загорелись еще большим интересом.

— Да ну? Прямо прижал?

— Ну не совсем, он поставил руки вот так, — я показала ладонями по обе стороны от себя — но это всё равно было очень близко.

— И что он сказал? Что-нибудь сексуальное? — она игриво вскинула брови.

Почему-то от этого мне стало смешно, и я расхохоталась, прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить девчонок, а затем легонько толкнула подругу в плечо.

— Да нет же, он наоборот был злым, напугал меня до мурашек.

— Лина, Лина, — её голова покачивалась из стороны в сторону — ты точно уверена, что мурашки были из-за страха? Он ведь такой красавчик.

— Точно! — выпалила я, игнорируя её последние слова и собственные сомнения.

Мила задумчиво ухмыльнулась, какая-то безумная мысль пришла в её хорошенькую головку.

— Что? — улыбнувшись, спросила я, мысленно готовясь к худшему.

— Да ничего, просто злость — очень сильное чувство, оно имеет талант быстро перерастать в кое-что более приятное… — не успела она договорить, как я запульнула в неё подушкой. — Эй! Поверь, я знаю, о чём говорю! У нас с Алеком было также!

Я усмехнулась. Это правда, знакомство Алека и Милы нельзя назвать приятным, кажется, она тогда назвала его придурком. И, тем не менее, я никогда не видела более сильной любви, чем между этими двумя.

— И я рада, что, наконец, появился кто-то, кто поможет тебе забыть Никиту, — вновь зазвучавший голос подруги выдернул меня из задумчивости.

Никита… Это имя заставило меня слегка содрогнуться. Мне до сих пор не верилось, что он всё это время обманывал меня. Момент, когда я еще не подозревала об этом… он словно, был в другой жизни. С кем-то счастливым и беспечным.

— Кстати насчёт Никиты, — тихо начала я, вспомнив, что совсем забыла рассказать Миле о нашей с ним последней встрече — мы после говорили.

Веселье покинуло подругу в считанные мгновения.

— Что? Когда?

— Почти сразу, после того, как я узнала. Он ждал меня после занятий, это было еще до поездки в «Фокстрот».

— Великие силы, — воскликнула Мила, но быстро взглянув на Киру и Соню, притихла и зашептала — почему ты мне не рассказала?

Я боялась, что она разозлится, ведь я опять утаила секрет, но вместо этого на лице девушки отражалось беспокойство.

— Это просто вылетело из головы, правда, — попыталась объяснить я. — После того, что случилось с Кристофером, я могла думать лишь о танцах. Но сейчас ты сказала про него и я…

Договаривать не было смысла, всё и так было ясно без слов. Мила потянулась ближе, крепко обняла меня и промямлила мне в плечо.

— И фто он фказал?

Я улыбнулась тому, как забавно звучал её голос.

— Только пообещай не убивать его, — фыркнула я.

Великие силы, конечно, слова Никиты по-прежнему приносили боль, но теперь, спустя столько дней и событий, эта боль была скорее ноющей, чем режущей. Однако Милу мои слова лишь больше насторожили, она резко отпустила меня и выпрямилась. В глазах заплясали угрожающие всполохи, вот она: хищница, готовая к бою.

— Он сказал, что всё это время у нас были свободные отношения, — на одном дыхании выпалила я.

Секунду Мила мешкала, но затем в долю секунды вскочила с кровати и прямо в пижаме направилась к выходу из комнаты.

— Ты куда? — ошарашено выпалила я, подскакивая следом.

— Я не обещала, что не буду убивать его. Уверена, сломанный нос ему пойдёт!

Я знала — она не шутит. С тех пор, как Мила освоила дзюдо, ей не терпелось применить эти навыки на ком-то в реальной жизни.

— Погоди, — запротестовала я шепотом, перегораживая путь — Он не стоит того.

— А ну пусти! — также шепотом ответила Мила и попыталась сделать шаг, но я раскинула руки в сторону.

— Мила, не надо!

В это самое мгновение Соня начала ворочаться. Переглянувшись, мы, как две преступницы, со всех ног ломанулись на вторую кровать и спрятались под одеялом. Хотя на самом деле единственной преступницей в этой комнате была Кира, укрывающая у себя двух студенток РАИ и одного чужака. Да, именно так нам виделся невинный девичник — преступление тайного клуба.

Я перевернулась на другой бок, чтобы видеть лицо Милы, и прошептала:

— Пусть делает, что хочет и с кем хочет, меня это больше не касается.

Она слегка нахмурила брови.

— Ты так просто его простила?

— На самом деле, я не уверена, что простила его или когда-нибудь прощу. Но у меня сейчас слишком много забот, чтобы волноваться о Никите.

Перед глазами всплыло лицо миссис Дамрош, её взгляд, полный презрения и разочарования.

Больше мы не произнесли ни слова, я уже начала медленно уплывать в глубокий сон, когда Мила прошептала, совсем тихо:

— Просто помни, что даже у роз есть шипы.

А может, мне всё это приснилось.

* * *

Наивно было полагать, что кошмары обойдут меня стороной. Крепкая дружба могла оберегать мой разум в период бодрствования, однако в мире грёз я оставалась беззащитной.

Поначалу всё было мирно, мне снился урок классики, а миссис Дамрош была в приподнятом настроении. Настолько приподнятом, что почти не кричала на нас. В какой-то момент мы начали делать вращения по очереди, со стороны это было не трудно, но когда очередь дошла до меня — я мгновенно упала. Ребята начали смеяться.

Они смеялись и смеялись, так громко, что я закрыла глаза и уши, а затем закричала, чтобы заглушить шум. А когда мой голос надломился, а различила рычание. Открыв глаза, я поняла, что танцевальный зал и ребята исчезли, вместо этого я очутилась в папином ресторане. Он был пуст, как в утро моего отъезда, за исключением одного человека, сидящего за крайним столиком. Я никак не могла разглядеть лица, но это точно был юноша, юноша одетый в бежевую рубашку. В руке он держал поводок, на котором сидел огромный серый волк. Животное скалилось и рычало, а затем начало клацать зубами в мою сторону. Зверь встал на все четыре лапы, шерсть вздыбилась, с клыков начала капать слюна, а рык стал таким жутким, что пробирал до костей.

Несколько раз волк рванул в мою сторону, но поводок не позволил. Я уже было вздохнула с облегчением, но затем увидела губы незнакомца, лишь на миг. Те поднялись в злорадной ухмылке, а через миг волк сорвался и бросился на меня.

А затем я проснулась.

— Ты что, вообще не спала? — нахмурилась Кира, когда я вернулась из ванных комнат.

— Всё так плохо? — слова вылетели с тяжёлым вздохом.

— Не настолько, чтобы это не могли исправить макияж и кофе.

Это весьма обнадёживало.

— К тому же, — добавила Мила, заправляющая постель — у нас сегодня по программе много свежего воздуха.

Так и было. Оказалось, что парни решили не откладывать игру в долгий ящик, и провести матч сегодня. И мы, конечно, собирались отправиться туда, чтобы поддержать своих друзей. Да и Соне не терпелось посмотреть на наших однокурсников. Она жаловалась, что большая часть её группы состоит из девчонок, а немногие мальчишки были похожи на безумных учёных из мультиков — такие же тощие очкарики. Не то чтобы это было плохо, совсем нет, просто вкусу подруги не соответствовало.

Сразу после пробуждения, мы ненадолго разделились, чтобы переодеться в университетские футболки и привести себя в порядок, а затем встретиться в столовой для завтрака. Мне было совестно, что накануне я оставила Нину одну, но если бы соседка узнала, для чего на самом деле приехала Соня, она бы начала задавать слишком много вопросов. А вопросы мне были ни к чему. Меньше всего мне хотелось, чтобы Нина прознала о моей сделке с Айваном.

Поэтому, чтобы хоть немного загладить вину, я предложила девушке присоединиться к нам за завтраком, отчего та засияла, словно диско-шар клуба Фокстрот.

— Спасибо, что позвали, — улыбалась она Кире и Соне — Крис весь вечер разрабатывал стратегию с парнями, не удивлюсь, если они, как и вы, ночевали вместе.

Я сделала вид, что не заметила лёгкой обиды в её голосе и поднесла стаканчик к губам.

— Интересно, где ходит Мила? — оглядевшись по сторонам, поинтересовалась Соня.

— Возможно, болтает по телефону с Алеком, — пожала плечами Кира.

Возможно. Но я знала, что это не так. Алек всегда звонил ей по вечерам, либо слал эсэмэски, как вчера. Подругу явно задержало что-то другое.

Не успела я подумать об иных причинах, как светлая копна волос Милы Арден показалась на лестнице.

— Вон она! — поделилась своим открытием я.

Девчонки обернулись. Мила неслась на нас как ураган, стремительно сокращая расстояние большими шагами. Её глаза горели возбуждённым огнём, руки сжимались и разжимались в кулаки. Было очевидно, что произошло что-то неладное. В груди неприятно засосало от страха. Что на этот раз?!

Девушка небрежно плюхнулась на стул рядом со мной, затем выхватила у меня из рук стаканчик с кофе и быстро отпила. Я так оторопела, что не возражала. Девочки тоже затаили дыхание, все ожидали, что же будет дальше. А затем Мила повернулась ко мне. Черт.

— Ты знаешь, кто капитан команды старшекурсников? — на одном дыхании выпалила она.

Я замерла, не такого вопроса я ожидала. Брови сами собой образовали домик.

— Понятия не имею, — честно призналась я, забирая свой кофе обратно.

— Никита! — еще возбуждённее выпалила подруга. — Помяни чёрта…

Это было так неожиданно, что я чуть не выронила напиток, но вовремя спохватилась и поставила его на стол.

— Что?!

— Вилен только что рассказал. Ты вправду не знала?

Я отрицательно покачала головой. Затем перевела взгляд на Нину, та с большим интересом глазела то на меня, то на Милу. Затем девушка закусила губу, верный признак того, что она пытается сдержаться от расспросов, но в итоге не выдержала.

— Почему тебя это так волнует? — нахмурилась Нина.

Я не позволила ей развить эту мысль, быстро перебив.

— Ты его знаешь?

— Я?! — выпалила она. — Знаю ли я Никиту Золотова? Конечно!

Я подалась вперёд, ожидая, что еще она выдаст.

— Его все знают. Он же один из лучших танцовщиков в Академии! — подруга ухмыльнулась. — А еще любимчик всех девочек.

Мы с Милой переглянулись, она выглядела такой же хмурой, как я себя чувствовала.

— И что это значит? — отчеканила Кира таким тоном, словно в данный момент точила нож. Стоило любому в этом зале взглянуть на неё и станет ясно: с этой красоткой шутки плохи.

Да уж, кажется, я невольно завела дружбу с целым бойцовским клубом.

— Это значит, — словно не замечая вызова Киры продолжила Нина — что Никита довольно тесно общается со многими студентками РАИ. Настолько многими, что прошлым летом поехал в лагерь заграницу — искать свежий улов. Говорят, он знатно там развлёкся.

По спине пробежал холодок. Меня замутило. Я прикрыла глаза и начала глубоко дышать. Затем почувствовала, как кто-то ободряюще взял меня за руку. Приподняв веки, я поняла, что это Мила.

Нина же вновь обвела нас изучающим взглядом, видимо удивившись, что мы не хлопаем в ладоши её осведомлённости.

— Вы не знали, что он бабник? — недоверчиво спросила она.

Я несколько раз моргнула, пытаясь понять, правильно ли я её расслышала.

— Прости, что? — наконец озвучила общие мысли Кира.

— Он — бабник, — повторила Нина брюнетке — я думала, все это знают.

Соня одарила меня сочувственным взглядом.

— Видимо не все, — заключила она.

Нина напряженно смотрела то на меня, то на девчонок, пытаясь уловить наши вибрации.

— Неужели… — наконец в её глазах вспыхнуло понимание, кажется, девушка вспомнила наш разговор в библиотеке. Через миг она выпучила глаза. — Это ты с ним встречалась?!

Стараясь не выдать чувств, я коротко ответила.

— Это не важно.

«Идеальный Никита» — пронеслось в голове. Так девочки называли его из-за моих нескончаемых восторгов. Какая же я дура. Хотя для меня любвеобильность Никиты не была новостью, слова соседки ударили, словно под дых.

Я легонько встряхнула головой, отбрасывая жалось к самой себе. Рано или поздно Нина бы узнала. А выглядеть в глазах новой подруги раздавленной мне не хотелось. Поэтому я постаралась сосредоточиться на другой новости: о его звании капитана. Как же так вышло, что я упустила эту информацию?

Ладони обхватили чашку, и я отпила, сосредоточенно думая. Вчера ребята что-то говорили про капитанов, но точно не назвали имя Никиты, я бы запомнила. Наверняка! Что же там было… Пытаясь воспроизвести в памяти разговор в классе, я даже закрыла глаза. Капитан, мой капитан… Кто же про тебя говорил?!

Вспомнила!

Глаза вмиг распахнулись, я, наконец, нащупала нужную нить. Про капитана что-то говорила Люсинда, я как раз выходила из аудитории, чтобы позвонить Вилену, и, вероятно, поэтому пропустила имя своего бывшего возлюбленного. Что же она сказала?

Они обсуждали кандидатуру Айвана. Тот как обычно держался холодно, но Люсинда подержала мою идею. Она сказала, что это будет хороший ход против капитана старшего курса. Точно!

— Нина, — не успев обдумать вопрос, позвала я.

— Да?

Глаза девушки всё еще блестели от коктейля из возбуждения и опаски.

— А что вчера Люсинда говорила про Айвана и Никиту?

На мгновение Нина замерла, затем в третий раз обвела нас четверых изучающим взглядом, то ли ища на наших лицах признаки узнавания, то ли просто наслаждаясь секундами превосходства.

— Никто не в курсе? — улыбнулась она.

Я нетерпеливо вздохнула и краем глаза заметила, как Мила закатила глаза. Кажется, мы всё утро будем играть в эту игру.

— Если ты не перестанешь говорить загадками, — с вызовом заявила Кира — я воткну в тебя эту вилку.

Судя по тому, как брюнетка держала «оружие», сомнению её слова подвергать не следовало. Хотя я это понимала исходя из личного опыта.

На этот раз Нина мигом догадалась о серьёзности этих слов, поэтому постаралась напустить на себя спокойствие. Это удалось ей так же успешно, как держать язык за зубами.

— Они давние конкуренты — заговорческим тоном пояснила она.

— Между ними разница в два года и они еще студенты, — скептически заметила Мила.

— Это не важно, — отмахнулась Нина. — Лина, ты знаешь, что Золотов в прошлом году танцевал главную партию в Зимнем Спектакле?

Вот он — момент, когда надо отбросить любые чувства. Рано или поздно мне ведь пришлось бы обсуждать Никиту с посторонними. И, видимо, этот день наступил. Соберись.

Когда я вновь подала голос, меня саму удивило, как расслабленно он звучит.

— Конечно, в Щелкунчике, я помню.

— А он тебе часом не рассказывал, как получил эту роль?

Я напрягла извилины, вспоминая, прошел почти год, но парень так много рассказывал о спектакле, что всё смешалось.

— Он говорил, что был кастинг, — попыталась объяснить я.

— Да, был, — кивнула Нина, а затем выпалила, как пушечный залп — но Никиту взяли не сразу, сначала утвердили другого парня.

Мы с Милой снова переглянулись, на этот раз ошеломлённо. Такого он мне точно не рассказывал! Кусочки пазла стремительно начали складываться в моей голове. Неужели Нина имела в виду, что… Судя по тому, как она почти подпрыгивала на стуле — так оно и было. Но это невозможно!

— Этого не может быть! — выпалила я.

— Ты намекаешь… — нахмурилась Кира, но соседка её перебила.

— Я не намекаю. Изначально роль хотели отдать Айвану.

— Как? Он же еще здесь не учился, — вновь заметила Мила.

Нина лишь пожала плечами.

— Он ошивается в РАИ с прошлого года, еще тем летом занимался на подготовительных курсах. Из-за этого его и хотели взять — юный и одарённый. Может, если бы Никита тоже больше времени проводил в Академии…

— Но он был тем летом в Австралии, — перебила я.

В правдивости этого факта сомневаться не приходилось, ведь мы там были вместе. Именно в Австралийском танцевальном лагере я и познакомилась с Никитой Золотовым. Том самом, куда он поехал искать «свежий улов».

— Если он такой талантливый, то почему не поступил в прошлом году? — дельно заметила Соня.

— А вот этого я, увы, не знаю.

Мила засмеялась.

— Неужели существуют вещи, которых ты не знаешь?

Нина весело улыбнулась и заправила розовую прядь за ухо.

— Самой стыдно.

— Так получается, — я постаралась не упустить нить разговора — Айвана хотели взять в спектакль в прошлом году, но выбрали Никиту? И из-за этого Каспар теперь на него в обиде?

Нину, кажется, мои слова позабавили.

— Нет, — усмехнулась она. — Изначально роль была у Золотова, он же и старше, и учится здесь, но потом появился Каспар. Представь, что ты больше года работаешь на репутацию, а потом появляется какой-то школьник и забирает твою роль? Да Никита там рвал и метал! Но в итоге учебный совет сам передумал, решил, что Золотов достоин больше. Но с тех пор для него Каспар — как красная тряпка для быка. Заклятый враг и всё такое.

Интересно, Нина поэтому сказала мне держаться от Айвана подальше? Из-за того, что он серьёзный соперник? Нет, это глупо. Наверняка, причина в другом. Однако сейчас мне было не до этого. Я еще раз обдумала слова девушки.

Такая расстановка сил помогала совсем иначе взглянуть на ситуацию.

— Так парни поэтому взяли Айвана в команду? Чтобы позлить Никиту?

— И поэтому тоже, он ведь от злости наделает кучу ошибок. Ну и ты была права, Каспар быстрый и сильный, только слепой поспорит, может и будет от него польза команде.

Когда Нина говорила так, было просто забыть, что она всем сердцем его ненавидит. Я почти поверила в то, что все эти запугивания и предупреждения мне приснились. Почти.

— Что ты будешь делать? — дотронулась мне до плеча Мила, а затем пояснила — С Никитой?

Спроси Мила меня об этом месяц назад, я бы сказала: «Ничего». Я бы села на лавочку и пронервничала весь матч. Но после всего… Что с буду делать с парнем, который изменил мне, обманул и унизил? А потом вызвал на дуэль моих друзей? Я взглянула на Милу. «Даже у роз есть шипы».

Закусив губу, я коварно улыбнулась, почувствовав себя уверенно впервые за много-много дней.

— У меня есть один план.

* * *

План. Ну как план? Скорее невыполнимая глупость. Безумная невыполнима глупость.

И всё же недавние новости разожгли во мне что-то. Какую-то злость и желание кровавой мести. Я знала, месть — это мелочно и по-детски, но ничего не могла с собой поделать. Это так веселило, а еще окрыляло. Давно я не чувствовала себя такой живой. Это чувство, заполнившее меня с макушки до пят, заглушало любые возражения мистера Здравого Смысла.

Так какой же у меня был план?

Я всегда была симпатичной, спасибо генам. Мама подарила мне миниатюрную комплекцию, густые тёмные волосы и небольшой нос. От отца же достались пухлые губы и глаза цвета грозовых туч. Но еще больше мне дали танцы. Многолетние тренировки отточили фигуру, балет подарил осанку и грацию, а уличный танец — уверенность и страсть.

Сцена же, она всегда требует красоты, и она жестока, любого, кто ей не соответствует, она низвергнет с позором. Поэтому любой хороший артист умеет подать себя с лучшей стороны. Но зачастую, яркие в свете софитов, они становятся бледными вне сцены. В отличие от других, мне всегда было этого мало.

Помню, как в детстве мама садилась перед туалетным столиком, где в ряд стояли разные баночки и кисточки, а потом начинала рисовать на своём лице, словно художник. В воздухе стоял приятный аромат пудры и крема, а потом духов и лака для волос. Иногда она позволяла мне садиться рядом и порой даже накрасить себе что-нибудь. Так мы и сидели — мама и я — с красными губками и счастливыми улыбками. Я любила это всем сердцем.

Лишь спустя годы я поняла, что красота — самое настоящие оружие. Конечно, она субъективна. Но это не значит, что ей нельзя впечатлять. Красота может ослепить, отвлечь, заставить слушать, порой даже свести с ума.

Я вдоволь наслаждалась всем этим, пока в моей жизни не появился Макс. Этот юноша работал в отцовском ресторане и поначалу был очень милым. Мне льстило его внимание, но со временем оно начало досаждать. Позже флирт перерос в самое настоящее преследование, выяснилось, что Макс следил за мной поздними вечерами, когда я в потёмках возвращалась с репетиций. А потом оказалось, что он еще и член какого-то тайного сообщества, в котором состоят мажоры и бандиты. Особенно много бандитов. Это было по-настоящему опасно.

К счастью, эта часть истории закончилась благополучно, благодаря Алеку Антверлену. Каким-то непостижимым образом он заставил Макса оставить меня. И с тех пор я была крайне осторожна.

Однако совсем не использовать красоту было бы глупо. И сейчас был как раз один из тех случаев, когда мне очень хотелось достать козырную карту из рукава. Самое забавное, что козырем её сделал сам Никита Золотов. Внешность — вот за что он ценил меня, она была его большой слабостью.

Интересно, думал ли мой бывший возлюбленный о том, что мы когда-нибудь станем врагами? Сомневаюсь. Наверняка он и сейчас об этом не подозревает.

Эта мысль еще больше укрепила мою уверенность. Так ведь даже веселее.

В теории мой план был простым. Практически элементарным. Но на практике, был один фактор, который мог испортить всё. И этот фактор звали Айван Каспар

Если я правильно помнила истории Нины, то одноклассник, как и Кира, жил один. Только его комната была на этаже танцовщиков и в самом-самом конце, словно парень хотел убраться от всех остальных подальше.

Конечно, уточнить адрес у своей всезнающей соседки было бы куда практичнее, однако мне не хотелось вновь заводить спор на тему «Айвана — злодея». Поэтому, быстро задав несколько вопросов, я распрощалась с девчонками и убежала, решив довериться слухам.

Коридор общежития встретил меня шумом и смехом, некоторые двери были открыты нараспашку. Проходя мимо одной из них, я заметила Стефана и Криса, они склонились над какими-то листами на столе и спорили, указывая пальцами на бумагу. Наверняка обсуждали стратегию игры. На стуле висела белая футболка с номером на спине. Отлично, значит, наши сегодня будут в белом.

За многие годы, проведённые в Средней Школе Соляриса, я успела привыкнуть к родному серо-бордовому сочетанию. Мы ежедневно носили форму в этих цветах, а еще укутывались школьными полосатыми шарфами, украшали куртки шевронами с мечом и розой, а на экскурсиях напяливали кепки. Равенская Академия Искусств же имела в своём арсенале совсем другие цвета — синий и белый.

Да и герб этого учебного заведения был другим — в виде щита, обнятого ангельскими крыльями и поделённого на четыре зоны. В первой находилась арфа, во второй книга, в третьей факел, в четвёртой простая, но лаконичная буква «R». На толстовках и футболках этот символ часто сопровождала надпись «Raven Academy of Arts», или, говоря нашим языком, «Равенская Академия Искусств».

Так как местный филиал Академии только открылся, он был завален различной атрибутикой. Как и предупреждала Нина, мы получили по личному комплекту еще на первой неделе обучения. В него входили по паре бейсболок, футболок и толстовок, белого и синего цвета, а также полосатый, как и в СШС, шарф. Кроме того была канцелярия — блокнот, ежедневник, пара ручек, магнитик и брелок. Я знала, что коллекция университетской атрибутики была куда больше, но и та включала в себя не всё.

Например: спортивной формы там не наблюдалось — её выдавала сама Академия, причём, как рассказали ребята — только действующим командам. Но так как у нас таковых еще не было, старшекурсники выпросили экипировку на один матч. Конечно, фамилий на спинах ждать не следовало, но парням и цифр было достаточно.

— Я тебе говорю, начни в нападении, — вспыхнул Крис, чем выдернул меня из размышлений.

Лишь спустя мгновения, я поняла, что остановилась посреди коридора.

Умница, Лина, нашла, когда витать в облаках. Хочешь, чтобы тебя заметили и начали задавать вопросы? А Кристофер, если меня поймает, точно спросит, зачем я явилась в мужское крыло. Оправдываться не хотелось, поэтому я, не теряя больше времени, быстро огляделась и поспешила дальше.

И всё же эта маленькая заминка принесла мне кое-какую пользу. Теперь я была уверена, что игровая форма была у парней на руках. И я точно могла попросить то, что хотела.

Чем дальше по коридору я шла, тем менее оживлённым он казался. А когда перед носом выросла нужная дверь, показалось, что мир поставили на паузу — так тихо здесь было. На миг и я замерла, не решаясь сделать последний шаг. Ведь после будет не передумать.

«Но ты ведь не злишься, да?» — зазвучал в голове голос Никиты. О, я совсем не злилась, ни капельки. Именно поэтому всё-таки подняла руку и постучала в дверь его заклятого врага.

Та сторона мгновенно отозвалась шумом. Я сразу различила звук приближающихся шагов, а затем зверь распахнулась, показывая хозяина. С губ сорвался облегчённый вздох, я не ошиблась, передо мной действительно стоял Айван.

Парень уже успел переодеться в белоснежную футболку, от чего выглядел еще более загорелым, чем обычно. Волосы в беспорядке, словно он валялся на кровати. Целое мгновение он был расслаблен, но стоило нашим взглядам встретиться, как юноша насторожился. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

— Чем могу помочь? — с наигранной учтивостью спросил он, скрещивая руки на груди.

Я склонила голову и улыбнулась, всеми силами показывая, что забыла его вчерашнюю вспышку злости.

— И тебе доброе утро! На самом деле, — я постаралась придать лицу максимально невинное выражение — мне нужна твоя помощь.

В ответ Айван, к моему удивлению, усмехнулся.

— Опять

— Снова.

Он покачал головой.

— И что тебе нужно?

Один вздох. Давай девочка, ты сможешь.

— На самом деле, я бы очень хотела поддержать нашу команду на поле. Мы с девочками серьёзно к этому готовимся. И вот мне пришла идея, что будет здорово, если у нас, точнее у меня, будет что-то из элементов экипировки. Я знаю, что учитель дал вам много всего. Так, может, у тебя есть чем поделиться?

Всю речь я произнесла на одном дыхании, без сучка, без задоринки, как отрепетированный стишок.

Я умоляюще взглянула на парня. Ему не потребовалось время, чтобы переварить мои слова. Айван широко улыбнулся, словно я очень смешно пошутила, и указал пальцем на мою белую футболку.

— А это чем плохо?

Я опустила взгляд на собственную грудь. Да, внешне она была почти идентична игровой форме, но не полностью.

— Она обезличивает, и такую футболку может нацепить каждый. А если у нас будет что-то из формы, то станет ясно, что мы пришли не просто для галочки, а действительно болеем за каждого из вас. Уверена, что эти выскочки старшекурсники такого не ожидают.

Я старалась, как могла, но по лицу Айвана поняла, что звучу не совсем убедительно.

— Лина, а почему ты просишь об этом меня? Почему не Линца или Ришара?

Очень хороший вопрос. Я бы сказала — отличный!

Потирая плечи, я огляделась вокруг, чтобы выиграть время для выдумывания ответа. Ох, надо было сразу догадаться, что он спросит что-то в таком духе. Теперь придётся импровизировать.

Мой взгляд блуждал и блуждал, пока не остановился на груди Айвана. Я замерла. Но не из-за ослепительности одноклассника, ха-ха, нет, мне в голову пришла гениальная идея!

Я ухмыльнулась.

— Мне нравится номер, — теперь пришла моя очередь указывать пальцем. И сейчас он был устремлён на цифру «Один». — Хороший выбор.

На это парень улыбнулся еще шире.

— Хорошо придумала, Солмей, только вот…

Не успел он договорить, как из коридора послышались шаги. Мои глаза округлились. Великие силы! А вдруг это Кристофер?!

Я замерла, а через миг начала в панике озаряться по сторонам, ища укрытия, но все стены вокруг были гладкими, а двери наверняка заперты. Все, кроме… Я снова взглянула на Айвана, а спустя секунду уже стояла к нему вплотную.

— Спрячь меня, — настойчиво зашептала я.

— С чего бы? — удивился он.

Логично, я бы тоже удивилась. Но логика — моё последнее имя.

— Пожалуйста! — ладони сложились в умоляющем жесте, и я начала нетерпеливо подпрыгивать. — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

— Нет, — строго покачал головой он.

— Ну, Айван!

А шаги становились всё громче.

— Ну, Айван! Если не хочешь, чтобы я видела твою комнату, то я закрою глаза.

Словно подтверждая свои слова, я прикрыла глаза ладонями так, чтобы был виден только пол. Послышался смешок.

— Ладно, ненормальная, — ответил парень и, обняв меня за талию, быстро перетащил за порог и отодвинул к стене рядом с дверью. Опять к стене?! Следом раздался щелчок замка.

Верная своему слову я стояла, прижав руки к лицу. Через миг раздался стук.

— Только тихо, — шепнул Айван. Затем отворил дверь и обратился к гостю — Чем могу помочь?

Я улыбнулась, поняв, что меня он встретил аналогичной фразой.

— Через двадцать минут встречаемся в столовой — произнёс Стефан — если не будешь завтракать, то всё равно приходи, мы еще раз повторим тактику.

— Хорошо, — натянуто добродушно ответил Айван. — Я приду. Это всё?\

— Не опаздывай, — бросил одноклассник и пошагал прочь.

Дверь снова захлопнулась.

Миновала секунда, две, три. Ничего не происходило. Не было слышно ни звука, ни даже шороха. Чтобы разведать обстановку я слегка раздвинула пальцы, сквозь них показался свет, а потом я увидела половинку лица Айвана. Парень стоял напротив, по-прежнему скрестив руки, и выжидающе смотрел. Когда он понял, что я подглядываю, то улыбнулся.

— Ты обещала не подглядывать, — весело заметил собеседник.

— Я помню, — мой голос звучал приглушенно из-за ладоней. — Но я же не виновата, что ты решил поиграть в молчанку. Ну так что? Может, откроешь дверь, я выйду и мы продолжим…

Не успела я договорить, как Айван тяжело вздохнул, а затем взял мои ладони в свои и отвёл от лица. В глаза ударил солнечный свет. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть. Но когда это произошло, я ошеломлённо завертела головой. Этак комната была одновременно похожа на нашу с Ниной, но в тоже время нет. Самым удивительным были стены — не светлые, а тёмно-зелёные. А еще мебель, её явно покупали отдельно.

— Продолжим? — переспросил Айван, прерывая телесный контакт, благодаря чему вновь завладел моим вниманием.

— Ах да! — воскликнула я. — В общем, форма. Ты поможешь?

Парень провёл пятернёй по волосам.

— То есть ты хочешь, чтобы я дал тебе что-то из своей формы, потому что, цитирую: «желаешь поддержать команду»? И ты просишь меня, только потому, что тебе нравится мой номер? Я всё правильно понял?

Он смотрел на меня так, словно моя просьба — самое абсурдное, что может быть на этом свете. Да, возможно она дурацкая, но вполне логичная. Вроде бы. Я очень старалась.

— Да, всё верно, — кивнула я как можно увереннее.

— Хорошо, — быстро согласился Айван.

Но не успела я обрадоваться, как он, прямо у меня на глазах, взялся за края своей футболки и стянул её. Это произошло словно в замедленной съёмке: сначала показался живот, расчерченный сеткой кубиков, затем грудь, а после и плечи. И вот я моргнула. А Айван протягивает футболку мне.

Я снова моргнула.

И еще раз.

А потом я осознала всю интимность ситуации. Не то, чтобы я раньше не видела, как парни раздеваются, всё же я дитя сцены. Но одно дело, когда это происходит во время тренировок или выступлений, и совсем другое — в спальне. За закрытыми дверьми. В такой близости.

Великие силы! Да он же стоит в полуметре от меня. Это незаконно! Он еще и дышит! Не то, чтобы дышать было преступлением. Но дышать так — когда торс вздымается и опускается, вздымается и опускается, вз… Мои глаза округлились. Это определённо преступление!

Щёки вмиг залил румянец.

— Я не это имела в виду! — выкрикнула я куда эмоциональнее, чем следовало.

Айван улыбнулся еще шире и сделал шаг ко мне на встречу, от чего я сразу дёрнулась в обратную сторону.

— Уверена?

— Да! — ответила я, не подумав.

Думать в такой ситуации вообще опасная штука.

— Как знаешь, — пожал плечами Айван, но футболку обратно не надел.

Вместо этого он отвернулся, демонстрируя свою превосходную форму со всех сторон, и пошёл в дальний конец комнаты. Невольно, я пробежалась взглядом по мускулистой спине и крепким рукам. В памяти всплыл день, когда я увидела его в танцевально классе. Не впервые, в день приезда, а после дня рождения Инги. Тогда была почти ночь, и я хотела позаниматься, но Айван занял единственный открытый класс и выполнял трюки из брэйк-данса. Эти самые руки подбрасывали его в воздух, словно бумажного человечка. Сколько же в них таилось силы?

Парень обернулся.

— Вот, — пояснил он, протягивая мне что-то белое. Кажется, толстовку.

— Спасибо, — улыбнулась я совершенно искренне.

Пальчики аккуратно развернули предмет, это оказался бомбер. На груди вышита буква «R», на плече и на спине напечатан номер один. Идеально! Я мгновенно натянула его поверх собственной футболки. Рукава полностью скрыли мои кисти, а нижняя часть дошла до бёдер.

Айван хмыкнул.

— Выглядишь… — он выждал паузу — нелепо.

— Идеально! — выпалила я в тот же миг.

Мы переглянулись. Одноклассник удивлённо вскинул брови.

— Спасибо большое, — широко улыбнулась я. — То, что надо!

Это и вправду было идеально. Я и близко не рассчитывала на подобное. Максимум на бейсболку. А тут!

В какой-то момент мне даже захотелось обнять Айвана, но вкинув голову я поняла, что он по-прежнему раздет.

Пожалуй, проживу без объятий.

— Ну, тогда я пойду, — я большим пальцем указала на дверь за собой.

— Да, пожалуй, — согласился Айван, но с места не сдвинулся.

Тогда я сама положила ладонь на ручку и надавила, дверь открылась, и я уже было ступила за порог, как обернулась и бросила через плечо.

— Еще раз спасибо! Увидимся на поле.

Напоследок я увидела тёплую улыбку. Поразительно! Не насмешку, не вызывающую ухмылку, а именно тёплую улыбку. Словно я была другом.

А потом дверь захлопнулась.

Прошло несколько секунд, прежде чем я вновь взяла себя в руки. И что это было?

Щеки по-прежнему горели от смущения, а образ рельефа на животе Айвана еще долго будет преследовать меня во снах. Может это не так уж и плохо?

Додумать я не успела. Телефон звякнул, извещая об СМС. Разблокировав экран, я увидела лишь три слова «Я на месте». Настало время переходить ко второй части плана.

Глава 13

Проскользнуть мимо комнат парней обратно оказалось гораздо сложнее. С минуты на минуту они должны были отправиться в столовую. А значит — риск оказаться пойманной с поличным возрастал. Конечно, совсем скоро они и так всё увидят, но сейчас… сейчас мне хотелось сохранить всё в тайне.

Выждав за углом с минуту, я улучила мгновение, чтобы со всех ног побежать по коридору. И… Успех! Не теряя времени, я быстро стянула бомбер и поспешила к учебному корпусу, где меня уже ждала Мила.

Для того чтобы план сработал идеально, было необходимо запастись еще кое-чем. Но для этого, мне и Миле нужно было самим проникнуть на склад. И благодаря общительности моей соседки, а также находчивости лучшей подруги тайна его расположения больше тайной не была.

Милу я заметила издалека, подруга нетерпеливо маршировала туда-сюда вдоль главной лестницы учебного корпуса. Когда я поделилась с ней своим планом, она заявила, что ввяжется в это безумие со мной. Без вариантов.

— Получилось? — возбуждённо спросила она, когда мы, наконец, обнялись.

Я кивнула.

— Трудно было?

В памяти всплыл момент, когда Айван стянул с себя футболку. Я посмотрела на подругу и не смогла сдержать улыбки.

— Тебе это понравится, но давай я расскажу по пути. Сейчас у ребят общий сбор в столовой, что для нас — отличный шанс.

— Поняла, пойдём, — мгновенно отреагировала Мила.

Вопреки моим ожиданиям, девушка повела меня не внутрь здания, а вокруг. Я не задавала вопросов, послушно шагала рядом, параллельно пересказывая всё, что произошло за последние двадцать минут. Подруга улыбалась и вздыхала так, словно смотрела увлекательную мелодраму в кинотеатре.

— Я всегда считала его красавчиком, — подытожила она. — Еще и такой таинственный!

Я закусила губу, не зная, что ответить. Конечно, Айван был привлекательным, да и еще и отличным танцовщиком. Но называть его «красавчиком» в том самом смысле? В том самом, который, ну, как парня. Парня. Это было странно. Особенно учитывая, как он играл с моими ощущениями. Это сводило с ума.

— Пришли, — впялив руки в боки, скомандовала Мила.

Мы оказались по другую сторону здания, недалеко от дороги, возле пристройки. Вокруг росли липы, озолотившиеся, но еще не успевшие сбросить свою листву. На миг я посмотрела на чистое небо, наслаждаясь спокойствием этого места. Один миг. Один вздох. Только вот мы пришли не ради медитации. Подойдя к пристройке, я схватилась за дверную ручку и потянула.

Ничего не произошло.

Я нахмурилась, а потом толкнула.

Ничего.

Подёргав дверь то на себя, то в противоположную сторону, я окончательно убедилась, что та заперта. Плохо дело. Я разочаровано обернулась на подругу.

— Мила, ты уверена, что это — то самое место?

— Абсолютно, — закивала она. — Нина так подробно описывала, как они с Кристофером здесь целовались, что я, даже если захотела бы — не забыла.

Я засмеялась.

— Не может…

«Быть» — хотела сказать я, но потом вспомнила о ком идёт речь. Мы с Милой переглянулись.

— Может, — в унисон с подругой заключила я.

Мы вновь засмеялись.

— Что будем с этим делать? — я указала на дверь.

Вместо ответа Мила приблизилась к стене, затем встала на цыпочки и толкнула небольшое окошко, то легко поддалось. Я встала рядом и всмотрелась в отверстие, размером ненамного превосходящее форточку.

— Знаешь, — заметила Мила — это же совсем не обязательно.

— Не обязательно, — согласилась я, не отводя взгляда от окна.

— Но зато весело.

— И безумно.

— Весело и безумно, — подытожила она. — Мне нравится.

— Мне тоже, — улыбнулась я.

Да, кажется, мы сошли с ума, но зато от скуки не умрём. Для чего еще нужны друзья? А напарники по преступлению? Весело и безумно.

— Ты лезешь, я подсаживаю? — уточнила Мила.

— Я лезу, ты подсаживаешь.

— Тогда вперёд.

И мы пришли в движение. Пришлось сбросить кроссовки, а бомбер впихнуть в рюкзак, чтобы не испачкался. Через две минуты я перевесилась через оконную раму.

— Вот это да!

— Ну что там?!

Если бы я умела свистеть, то сейчас бы эффектно присвистнула. Однако пришлось довольствоваться своим богатым словарным запасом.

Я, точнее моя половина, оказалась в небольшой комнате — чем-то между раздевалкой и подсобкой, достаточно светлой, чтобы можно было разглядеть сине-белые стопки, заполнившие пространство. Здесь были десятки, если не сотни коробок! Приглядевшись внимательнее, я различила спортивный инвентарь в дальнем углу.

А затем быстро пересказала Миле свои наблюдения.

— Отлично, теперь двигай, пока нас не спалили, — поторопила она.

Я еще раз осмотрелась, уделяя особое внимание тому, что находилось подо мной. К счастью, какой-то гений додумался выставить часть коробок вдоль стены. Большýю часть. Настолько большýю, что я могла дотянуться до них рукой.

— Как удачно, — вслух заметила я.

А потом поползла. Кажется, сегодня мой день! Хотя, следовало признать, открытая дверь была бы куда удачней.

Стоило встать на своих двоих, как я приступила к поиску. Первые ящики были забиты всем тем, что нам выдали в начале года, дальше пошёл инвентарь — мячи, спортивные коврики, даже ракетки. Любопытно. Заглянув еще в несколько коробок, я наконец нашла ту, что содержала спортивную форму. Правда в первой находилась только баскетбольная и волейбольная. А вот в соседней отыскались остатки того, что разобрали парни. Хотя назвать остатками это было трудно — шорты, гетры, щитки — всё это осталось не тронутым.

— Эй Мила, — позвала я, забравшись на коробки и выглянув на улицу — что выбираешь? Есть баскетбольная форма и футбольные шорты.

Подруга усмехнулась.

— А можно то же, что у тебя?

— Принято! — выпалила я, возвращаясь в комнату.

Понадобилось не больше минуты, чтобы отыскать еще один бомбер. На самом деле, их здесь было куда больше, но я же не просто так попросила свой у Айвана. Я хотела, чтобы Никита увидел, что я счастлива и ношу ту же цифру и цвет, что и его заклятый враг. Хотела забыть о морали, дав волю задетой гордости, чтобы он почувствовал, какого это: когда тебя предают.

К бомберу присоединились две пары гетр, пришлось попотеть, чтобы отыскать самые большие. Я уже собралась лезть обратно, как вспомнила о Соне. Подруга ведь не училась с нами, но на матч останется и наверняка тоже захочет переодеться в цвет болельщиц. Поэтому я быстро схватила новенькую футболку, бейсболку и, пожалуй, толстовку. И мне даже не было совестно. Почти.

Спортивную форму мы обязательно вернём. Что же касается остального. Я просто надеюсь, что они не заметят маленькую пропажу.

— Приготовься! — скомандовала я, а через мгновение начала перебрасывать пожитки на свободу.

— А это зачем? — нахмурилась Мила, когда я сама перевесилась через окно.

— Соня, — коротко пояснила я. — Эй, не поможешь?

По эту сторону стены самодельных «ступенек» не было, зато был напарник.

Упаковав вещи, Мила подошла и протянула мне руки. Я оперлась на её плечи и оттолкнулась коленом от коробки, а потом почувствовала, как опора уходит из под ног.

— Нет! — взвизгнула я, чем сильно напугала Милу.

Та в ужасе вскинула голову и открыла рот, чтобы что-то сказать, но в это же самое мгновение изнутри послышался грохот. Ящики рухнули, не выдержав моего толчка. И теперь я повисла через окошко, словно тряпичная кукла.

— Ты что сделала?! — распахнув глаза, спросила подруга.

— Кажется, там всё упало, — так же испуганно прошептала я.

А потом мы захохотали. Безумно захохотали, но что главное — весело.

— Давай выбирайся, ненормальная, — сквозь смех и слёзы поторопила меня Мила.

Я затрясла ногами, как краб, отчего залилась еще большей порцией смеха. Задыхаясь, я еле произнесла:

— Не могу. Я застряла.

Напарница отпустила меня и закрыла лицо руками. Она тоже продолжала смеяться.

— Прости, Лина, но это просто… ахаха … ты серьёзно застряла в окне?

Я закрыла рот ладонями, пытаясь хоть как-то приглушить шум. Иначе сейчас на наш гогот сбежится вся Академия!

— Знаешь, — глубоко дыша, я выдавала слова маленькими порциями — если. смотреть. на ситуацию… в целом, то она… еще смешнее!

— Ох, Великие силы, давай выбирайся!

Я несколько раз глубоко вздохнула, стараясь унять смех. Когда мне это наконец удалось, я нашла в себе силы, чтобы подтянуться, так что рама передвинулась с талии до бёдер.

— Арден, помоги мне!

Подруга была тут как тут. Я вновь опустила ладони ей на плечи, она схватила меня за бока.

— Три, четыре? — уточнила она.

— Три, четыре, — кивнула я, подтягивая колено, и мы вместе скомандовали — Три! Четыре!

На последней цифре я оттолкнулась и повалилась вперёд, а Мила потянула на себя, так что когда я начала падать, нас сильно занесло вперёд. И если бы не низкие ветви липы, за которые нам удалось ухватиться, мы бы обе сейчас обнимались с ароматным газоном.

— Как же скучно я бы жила без тебя, — восхищенно выдала подруга, когда приобрела уверенное вертикальное положение.

Я усмехнулась.

— Это компенсация за всё слёзы.

Взгляд, которым меня наградила Мила, напомнил мне самые тёплые объятия. Она словно укрывала меня мягким пледом, сотканным из солнечных лучей, и протягивала кружку ароматного кофе. Иначе говоря — согревала всеми возможными способами.

— Пойдём напарник, — скомандовала она, закидывая распухший от вещей рюкзак на плечо — нас ждут великие дела.

Я кивнула, повторяя её движение, но уже со своей ношей. И мы дружно двинулись в сторону общежития.

— Напомни, сколько великих дел у нас запланировано на сегодня?

— О, — губы подруги расплылись в заговорческой ухмылке, и она прошептала — множество!

* * *

Нам повезло. Опять. Нина так хотела узнать подробности стратегии ребят, что отправилась с Кристофером на повторный завтрак. Мы договорились встретиться уже на поле. А значит — нашему безумному и весёлому плану никто не помешает.

Меня грызла совесть в отношении соседки. Несмотря на лёгкую назойливость и склонность к драматизму, она была очень милой и заботилась обо мне, как самый настоящий друг. Однако то, что я затеяла — и с Никитой, и с Айваном, явно её не обрадует. Я прекрасно понимала, что не обязана перед ней оправдываться, особенно после того, как она наотрез отказалась рассказывать мне всю правду, и всё же игра в прятки удовольствия не доставляла. Мы ведь совсем недавно помирились. Но какой у меня был выбор? Скажи я Нине правду сейчас, та наверняка попробовала бы меня остановить и отговорить. А мне не хотелось сомневаться. Мне нужен был друг, который поддержит меня, а не осудит. Поэтому прямо сейчас именно Мила натягивала футбольные гетры поверх капроновых колготок, а не Нина.

— Так значит, — спросила девушка — секрет в том, чтобы выглядело, словно мы не стараемся?

— Именно! — кивнула я, завязывая волосы в два низких хвостика. — Помнишь, как в прошлом году я переодела тебя для Алека?

— Такое забудешь! Он мне потом еще полгода припоминал ту пижаму, спрашивал: когда я снова её надену.

Я улыбнулась, довольная её ответом.

— Вот это я понимаю — действие на поражение! Так вот, сейчас у нас аналогичная ситуация. Мы одеваемся довольно обычно, прикрывая всё лишнее — я кивком указала на футболку и бомбер, размеров на шесть превосходящие мой собственный — но добавляем щепотку перца.

Этой самой щепоткой была золотистая полоска кожи между обтягивающими шортами и гетрами, доходившими нам до бёдер.

— А зачем гетры? — нахмурилась Мила.

— Ну, тут много причин: тепло, красиво, удлиняет ноги, а еще прикрывает. Прикрывать тело важно. Куда важнее, чем оголять его. Многие девушки ошибаются, когда думают, что надев откровенный наряд, заинтересуют противоположный пол. Но они ведь совсем не оставляют простора для воображения! А людям, и парням в том числе, нравится воображать.

Мила казалась ошеломлённой таким исчерпывающим ответом.

— Это… — она запнулась, а затем покачала головой — в этом что-то есть, профессор Лина.

— Обращайся.

Прошло еще некоторое время, прежде чем мы довели свой облик до совершенства.

— Лина! Это нечто! — воскликнула подруга, увидев себя в зеркало. — Мы словно сошли с экрана голливудского фильма.

Возможно, так и было. Я очень старалась, чтобы мы обе выглядели естественно, но не вульгарно. Сейчас, глядя на собственное отражение, мне казалось, что я похожа на чирлидершу, которая решила одолжить спортивную куртку своего парня.

Парня. Опять это дурацкое слово.

Мы с Милой были похожи на близнецов, только цвет волос и причёски разные. У меня два низких хвоста, у Милы — один и высокий. Впрочем, и то, и другое мы спрятали под форменными кепками.

— Знаешь, а мне идут твои шорты, — усмехнулась девушка, поднося красную помаду к губам.

Погода в Равене не предусматривала прогулок в такой лёгкой одежде, как шорты, поэтому в гардеробе Милы их сейчас не наблюдалось. Чего не сказать обо мне — той, у кого добрая половина шкафа была завалена спортивными вещами. Поделиться кое-чем с моей напарницей по преступлению не составило труда.

— Ну что, готова? — вздохнула я, забирая тюбик, и всё еще не веря, что и вправду делаю это.

— Конечно! Только захвачу камеру, чтобы задокументировать реакцию Никиты на эту красоту. А вечером мы соберёмся с девчонками и попкорном, чтобы пересмотреть её. Раз двадцать. Может быть, даже выложим на Ютьюб.

Я звонко рассмеялась.

— Это лишнее.

— А это мы еще посмотрим, — ухмыльнулась она, а затем, взглянув на часы, посерьезнела. — О, мы опаздываем!

Я проследила за её взглядом и улыбнулась.

— В самый раз.

* * *

Чем сильнее сокращалось расстояние между точками А и В на нашем пути, тем сильнее колотилось моё сердце. А когда до стадиона оставалось не более сотни метров, я и вовсе подумала, что хлопнусь в обморок.

— Лина, ты же знаешь, что еще можно всё отменить? — чутко заметила Мила. — Ты была права — Никита не стоит всего этого.

Я глубоко вздохнула, успокаивая нервы, а затем покачала головой.

— Нет, я делаю это не ради Никиты, а ради себя. Знаешь, я всё думала о том, что было между нами. Думала: как же так вышло, что я не заметила его лжи? Ведь даже ты, будучи с ним не знакомой, никогда его не одобряла, — подруга раскрыла рот, чтобы возразить, но я не позволила. — И не говори, что это не так. Твоя позиция была ясна с самого первого дня.

Мила печально улыбнулась и опустила ладонь мне на плечо.

— Может, поэтому я его и не одобряла? Ведь мы толком не были знакомы. И я просто не успела испытать на себе силу его обаяния? Я имею в виду, что он красив и талантлив, и был очень мил с тобой. Я понимаю, почему ты влюбилась. И тебе нечего стыдиться.

Я вновь вспомнила то злосчастное лето: как мы лежали в высокой траве, а его шершавые пальцы гладили меня по щеке, заправляли выбившиеся пряди за ухо, а потом губы нежно целовали в эти же самые места. Я вспомнила, как счастлива была от одной мысли, что сделаю Никите сюрприз, приехав в Равен без предупреждения. И наконец, я вспомнила его лицо, когда он такой беспечностью спросил: «Ты же встречалась с другими?». Хотелось бы мне помечтать, что он в это самое мгновение запаниковал, но нет, в его болотных глазах отражались лишь неверие и жалость.

Эта картина быстро привела меня в чувство.

— Знаешь, — вслух сказала я — в книгах пишут, что неправильно плохим перечёркивать хорошее. Но если я буду думать лишь о хорошем, то забуду, почему обхожу этого человека стороной.

— Возможно, книги правы, и перечёркивать неправильно. Но это уже произошло. И Никита своей рукой перечеркнул всё хорошее. И знаешь, это к лучшему — такой идиот тебя не заслуживает. А теперь подотри сопли и покажи всем, чего стоит моя Лина. Та самая девушка, что обошла сотню талантливых людей и порвала всех на конкурсе РАИ, та самая, что носит красную помаду, словно оружие, та самая, что ради своей мечты идёт до конца.

Эти слова были произнесены с таким жаром, что я обомлела и единственным словом, которое нашлась сказать, было:

— Спасибо.

Но Мила еще не закончила.

— И если ты хоть на миг засомневалась в себе или своих решениях, то отбрось эту ерунду! А если вдруг забыла чего стоишь, то обращайся — я с удовольствием тебе об этом напомню!

Сдерживаться не было ни причин, не желания. Поэтому я просто бросилась подруге на шею и крепко обняла её.

— Спасибо, — сдерживая подступающие слёзы, повторила я. — Ты самый лучший друг на свете!

Мила только крепче сжала меня в объятиях.

— Ты тоже самый лучший друг на свете! Именно поэтому я сейчас одета, как тайное желание любого футбольного фаната.

Мы захихикали, а затем отстранились. Девушка поднесла палец к губам и задумчиво взглянула на небо.

— А может и не такое тайное это желание…

Я вновь залилась смехом и легонько толкнула её в плечо.

— Перестань! — хотя сама была благодарна Миле за то, что она смогла развеять мои дурацкие переживания.

— Я серьёзно! Ты обязана меня сфотографировать! Я пришлю фото Алеку. И, о,

уверена, что к концу матча он будет здесь! — её глаза нездорово заблестели. — О да!

— Он будет в восторге!

— А это мы сейчас на тебе проверим, — хмыкнула она. — Ну что? Готова покорять?

Я засияла, словно через миг меня ожидал выход на сцену. Впрочем, в каком-то смысле так и было.

— Более чем готова!

— Тогда, — девушка подмигнула — шоу начинается!

* * *

Десять метров! От самого стадиона и ребят нас с Милой отделяла лишь небольшая арка, проведённая под трибунами. Изнутри доносилась приглушенная музыка — динамичная и позитивная, видимо кто-то позаботился о том, чтобы игра была не просто формальностью, а самым настоящим событием. Ого, это и вправду для них важно!

Пять метров. Я перекинула один хвостик через плечо, облизнула пересохшие губы, стараясь не смазать помаду.

Три метра. Руки разгладили и так идеально сидящие шорты.

Один метр. На лице заиграла весёлая и соблазнительная улыбка.

Я услышала шум: смех с трибун, мужские голоса, отдающие команды, свисток. Музыка зазвучала громче. Глубокий вдох. И мы, наконец, вышли из тени.

Первым, что я увидела, была наша команда. Ребята, одетые в белые футболки и разноцветные шорты, заняли скамейки под козырьком, возле самого края поля. Многие разминались, кто-то переговаривался, другие поправляли форму или уткнулись в телефоны.

Я повернула голову влево, там, прямо за скамейкой «белых» начинались трибуны. Они были небольшими, рядов десять-двенадцать, большая часть кресел пустовала. Но я всё равно смогла разглядеть Киру, Соню и Нину, уже ожидавших нас на одном из нижних рядов. Яркие волосы соседки служили прекрасным ориентиром. Чуть выше расположились другие мои одноклассницы — Ана и Люсинда в компании подруг, девочки нацепили на голову белые бейсболки. Кроме знакомых лиц были и те, кого я видела впервые, у многих тоже была атрибутика белой команды. Соперников видно не было. Но я пока не смотрела себе за спину…

— Лина?! — услышала я удивлённый возглас, а обернувшись на звук, поняла, что звал меня Саша.

Глаза парня выпучились, взгляд блуждал по мне вверх и вниз, пока не остановился на ногах. Ах! Как неожиданно! Как там сказала Мила? Спектакль начался.

— Привет, — еще шире улыбнулась я, разводя руки в стороны и поворачиваясь поочерёдно то правым боком, то левым — такую фанатку примите?

— Не то слово, — восхищённо ответил друг и обернулся. — Эй, ребята! Вы только гляньте!

Послышался шум, парни обернулись в нашу с Милой сторону и загалдели, кто-то даже присвистнул и усмехнулся. Из-за плеча Саши показались Стефан и Денис, первый поднял брови и засиял.

— Ну ты даёшь, Солмей!

Не успела я моргнуть, как он подлетел ко мне и, обхватив за бёдра, поднял в воздух и закружил.

— С такой поддержкой мы точно выиграем! — закричал Стефан своим низким голосом, отчего я засмеялась.

— Эй, отпусти!

— А если и не выиграем, — продолжил он, ставя меня на землю — то устроить игру ради такого зрелища определённо стоило.

— Ауч! — воскликнула Мила.

Я еще больше засмеялась.

— Вы обязательно выиграете! Или я что, зря старалась?

Он обвёл меня оценивающим взглядом, как и Саша до этого.

— Определённо не зря, — подытожил одноклассник.

В ответ я могла подарить лишь очередную довольную ухмылку. Пока шло всё как по маслу.

— Ладно, мы пойдём на трибуны. А вы — надерите им зад!

— Это обязательно! — гоготнул капитан. — Эй, ребят, все её слышали?

И вновь команда одобрительно зашумела. Глядя на эти решительные лица, я поняла, что для ребят этот матч куда серьёзнее, чем могло показаться изначально. Никто из них еще не ступил за линию поля, но я уже знала — борьба будет жаркой.

Желание обернуться и отыскать Никиту взглядом жгло изнутри, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не делать этого. Терпение, дорогуша. Никита не дурак, если я дам хоть малейший повод — он сразу догадается, для кого устроен весь этот спектакль. Поэтому топай на свою обзорную точку, откуда всё поле будет как на ладони. И оттуда втихаря высматривай его. У меня еще будет шанс заглянуть в глаза этого предателя. И не раз.

Однако стоило мне сделать первый шаг на ступеньку, как голова невольно взметнулась, и я еще раз, повинуясь неизвестному инстинкту, посмотрела на команду. Но на это раз я увидела его сразу. Айвана.

Парень стоял в самом конце скамеек — за ребятами, и наматывал на кисти какой-то бинт. Однако взгляд его был направлен не на собственные руки, а на меня. Наши глаза встретились, и в этом самый момент в воздухе словно пробежал электрический заряд. Настолько мощный, что я в любой момент ждала грома. Айван задумчиво взглянул на номер на моём плече, потом медленно, слишком медленно, переместил внимание на полоску голой кожи над гетрами, отчего мурашки побежали по телу. Словно он вживую меня касался. А затем Айван вновь посмотрел мне в глаза. Губы его разомкнулись, и уголок приподнялся в еле заметной ухмылке. Это и близко не походило на то, как Саша и Стефан пялились на меня минуту назад.

Мила, стоящая сзади, склонилась к моему уху и зашептала. Лишь сейчас я поняла, что замерла на середине шага.

— Лина, ты уверена, что твоя игра в переодевания предназначалась Никите?

В голосе подруги звучало неподдельное веселье. Я резко обернулась. Да, коварные искорки в глазах отражали те же эмоции. Она игриво склонила голову в сторону Айвана.

Я закусила губу, стараясь сдержать улыбку, и легонько пожала плечами.

— Совмещаю приятное с полезным.

— Я вижу, — засмеялась она.

А после мы вновь пошагали к девчонкам, те ожидали нас на третьем ряду.

— Вот это я понимаю «тяжелая артиллерия» — хмыкнула Кира, обнимая меня. — Понятия не имею, как мне теперь это развидеть.

— А нам гольфики не раздобыли, — хихикнула Соня.

Нина же выглядела ошарашенной, но вполне довольной. Я мгновенно начала гадать, когда она заметит.

— Эй, Солмей, — послышался крик с заднего ряда, обернувшись, я увидела Анабель — откуда взяла наряд шлюхи?

Я слишком хорошо знала своих подруг, чтобы, не оборачиваясь, понять — двое из четырёх напружинились, как кошки. Рука сама легла Миле на предплечье, предупреждая. Это был не её бой.

— Рада, что тебе нравится, — очаровательно улыбнувшись, промурлыкала я — тебе придётся смотреть мне в спину еще очень долго. Наслаждайся видом, Анабель.

Это не было на меня похоже. Я в принципе старалась никогда не вступать в открытый конфликт, предпочитая его дипломатии. Но раз уж сегодня я нацепила на себя образ крутой девчонки, придётся соответствовать ему до конца.

Подруги поддержали мой ответ смешками, Райсек же подарила мне уничтожающий взгляд. Люсинда, сидевшая рядом с сестрой, хмурилась.

— Это мы еще посмотрим! — решилась на ответ Ана. — Что-то мне подсказывает, что еще немного, и мы твою спину вообще не увидим. Что думаете, девочки, через сколько Лину исключат? Неделю? Две?

— Ставлю на месяц! — хмыкнула Селия.

— А я на две недели, — добавила Катя.

Что ж, я была к этому готова. С того самого момента, когда миссис Дамески выгнала меня с занятия, я ждала насмешек, поэтому предварительно возвела стену. Эта преграда просто не позволяла отравляющим словам осесть в моих мыслях. По крайней мере, не сейчас.

Стараясь выглядеть уверенной, я обернулась через плечо и подмигнула Анабель со всей наглостью, на которую была способна. Снисходить до слов мне не хотелось.

— Как думаешь, Мила, — заговорила вдруг Кира. — Если я захочу ударить кого-то, сколько секунд у меня это займёт?

— Думаю десять, — беззаботно пожала плечами блондинка.

— Хм, — брюнетка приложила палец к губам — в последний раз это заняло семь.

— Попробуешь поставить новый рекорд? — хихикнула Соня.

Великие силы. Я обожаю своих друзей!

К сожалению, довести разговор до конца не удалось, раздался громкий свисток, музыка стихла. Парни поспешили на поле. Никаких вам приветственных рукопожатий, никаких привычных всем ритуалов, лишь стальной блеск решимости во взглядах, да стиснутые кулаки.

Кристофер, оставшийся у скамеек, был похож на тренера. Я быстро оценила расстановку сил: Денис, Вилен и Стефан в нападении, Саша в защите — хорошее решение, а вот Айван отправился к воротам. От удивления мои глаза полезли на лоб. Я не понимала, почему одного из самых быстрых и ловких парней курса отправили стоять в рамке. Разве что из-за роста и реакции, и всё же что-то здесь было не так. Впрочем, взгляд снова упал на Кристофера, кажется, я догадывалась что именно.

— Лина, — потянула меня за рукав Мила — вон Никита.

Я резко обернулась на поле, ощупывая его взглядом. И правда. Первая линия нападения, ну разумеется.

Никита оказался на правом фланге, из-за чего нас разделяло практически всё поле. С такого расстояния я не могла хорошо разглядеть его лицо, зато уверенную улыбку и величественную манеру держаться узнала бы где и когда угодно. Ведь это были те самые качества, которые покорили меня при нашей первой встрече.

К горлу подступил ком, но я постаралась проглотить его вместе с жалостью.

— Как думаешь, он видел? — спросила я.

— Сомневаюсь, — ответила Мила — иначе глаз бы не смог от тебя отвести.

Её слова вызвали у меня лёгкую улыбку. Впрочем, ответить я так и не успела, ведь в этот самый момент и поле, и игроки на нём замерли. Словно вселенная затаила дыхание. А затем раздался оглушительный судейский свисток, и время потекло своим чередом.

— Ну поехали, — восхищённо шепнула Нина.

Мяч заскользил по газону от одного игрока к другому. Вот «наши» отобрали его у «синих», Стефан отдал пас Денису и тот со всех ног рванул к воротам соперника. Он двигался так стремительно, что ни у кого не осталось вопроса: почему этот парень оказался в нападении? Впрочем, там его уже ожидали, возле ворот к Денису подлетели сразу два крепких парня и меньше, чем за несколько секунд отняли мяч. При этом Северов успел схлестнуться ногами с одним из игроков, и они оба кубарем покатились по полю. Зрители на трибунах разом втянули воздух. И лишь спустя миг послышались раздосадованные или одобрительные выкрики. А ребята, я смотрю, решили не тратить время на церемонии.

— Подножка? — достаточно громко поинтересовалась я.

Вообще мой вопрос был обращён к девочкам, но вместо них ответ прозвучал от Кристофера. Хотя как прозвучал. Юноша лишь обернулся и печально покачал головой, я разочарованно плюхнулась на сиденье.

Тем временем парни продолжали катать мяч, пока без особо опасных моментов и фолов.

— Ты разбираешься в футболе? — спустя несколько минут заинтересованно спросила Нина, присаживаясь рядом.

— Да не особо, — отмахнулась я. — Сколько я себя помню, папа часто смотрел матчи по телевизору, а мне вечно хотелось составить ему компанию. Поэтому я устраивалась рядом и задавала ему кучу вопросов, снова и снова. И я постоянно повторялась! — на этих словах смешок вырвался сам собой.

Нина тоже улыбнулась, кажется, ей передалось моё радостное настроение.

— И он всегда отвечал?

— Всегда, — кивнула я. — Но со временем я всё же выучила большую часть правил. Было весело смотреть с ним матчи, особенно когда играла наша команда или сборная страны.

— Звучит здорово, а я вот никогда таким не увлекалась.

— Совсем-совсем?

Нина лишь развела руками.

— Никогда не имела с футболом ничего общего.

Я не знала что ответить, поэтому вновь обратила свой взор на поле, прямо сейчас Вилен готовился пробить угловой. Позволив себе на миг отвлечься от подруги, я прикинула: что же это будет — навес или прострел? Моя ставка сыграла. Затем взгляд пробежался по ребятам, и я выдала непроизвольное:

— Врушка.

Нина удивлённо уставилась на меня, пришлось пояснить.

— У тебя есть кое-что общее с футболом, — девушка нахмурилась и склонила голову — я бы даже сказала очень симпатичное общее.

А затем мой указательный палец медленно заскользил между нами в сторону игрового поля, выше и выше, пока не уткнулся в русую макушку тренера Линца. Нина повернула голову на парня, потом обратно на меня, и снова на парня. А затем прыснула со смеху.

— Ты права!

Её смех был таким заразительным, что я тоже рассмеялась. Нина даже положила ладонь мне на плечо. Было приятно смеяться с кем-то вот так. Из-за ерунды. В такие моменты все невзгоды блекли, словно мираж, и жизнь казалась беззаботной.

Только вот в моей жизни миражом были, увы, не трудности, а мнимая иллюзия короткого счастья. В этом я убедилась быстро, стоило Нине отстранить свою ладонь, а её цепкому взгляду упасть на цифру на моём плече. В одно мгновение лицо девушки вытянулось, она рассеянно обвела взглядом поле, словно ища подтверждение собственным догадкам. Я затаила дыхание в ожидании грома.

— Эй, девчонки, смотрите, — позвала Кира, очень кстати спасая мою задницу.

— Что такое? — преувеличенно заинтересованно воскликнула я, подскакивая на месте и поддаваясь вперёд.

В эту самую секунду Вилен пытался одолеть парня из команды «синих», поразительно близко к их воротам, и он бы проиграл, если бы не отдал пас поспевшему вовремя Стефану. Капитан уверенно принял мяч, и, легонько подбив его, повторным ударом отправил в ворота. А потом… трибуны взорвались. Та часть, где сидели фанаты соперников, разочарованно вздыхала и возмущалась. Мы же завизжали так, словно гол означал победу во всём матче. Мы с Милой даже несколько раз подпрыгнули и дали друг другу «пять».

— Юхху! — громко крикнула блондинка.

— Круто! — поддержала Кира.

— Молодцы! — не осталась в стороне я, стараясь крикнуть так громко, чтобы Стефан и Вилен услышали.

Они услышали. Все услышали. И он тоже. Никита обернулся на знакомый голос и замер. Я же, вопреки собственным страхам, не растерялась. Наоборот, я вызывающим видом откинула волосы и, демонстративно отвернувшись, весело крикнула Стефану:

— Давай еще один!

А затем придала себе такой восхищённый вид, на который вообще была способна.

— Полегче, — хихикнула Мила. — А то такими темпами в тебя влюбится половина игроков, и первым будет наш капитан.

— Только если вторая половина влюбится в тебя, — поддразнила в ответ я.

Гол нашей команды оказался переломным моментом матча. После него игра стала в разы живее и, я бы сказала, ожесточённее. Парни носились под солнцем как сумасшедшие, через две четверти часа их футболки взмокли. Каждый третий успел получить синяк или ушиб, каждый второй просто прокатиться по газону.

Вопреки моим ожиданиям, Айван не скучал. Соперники то и дело умудрялись оправить мяч в сторону наших ворот, но успеха пока не достигли. На какое-то время я даже позабыла о Никите, отдавшись неистовой борьбе. Мы кричали и вскидывали кулаки, пытаясь поддержать парней изо всех сил. Но ни наша поддержка, не великолепная тактика Криса, стоило отдать ему должное, не спасли команду «белых» от сравнения счёта.

Гол забил высокий и стройный блондин, чем-то напоминающий мне бывшего одноклассника — Дмитрия. Как мне казалось, парню просто повезло. Ведь наперерез мячу бросились сразу два игрока — Саша, как защитник фланга, и Айван, как голкипер. В итоге парни столкнулись, потеряли траекторию и пропустили злосчастный мяч за линию.

«Синие» самодовольно сбежались в кучу, хлопая друг друга по спинам, и поздравляя блондина. Наша же команда выглядела весьма удрученно. Так продолжалось минуту, затем вторую.

— Что за кислые мины? — возмутилась я, а затем забралась на сиденье с ногами и громко закричала — Вперёд «Белые»!

Все вокруг удивлённо уставились на меня, но мне было всё равно. Моя команда опускает руки прямо на глазах, этого нельзя допустить.

— БЕ-ЛЫ-Е! — громко проскандировала я.

Мила, которой никогда не нужда была объективная причина, чтобы стать моим напарником по безумию, вмиг ко мне присоединилась. Девушка залезла на соседнее сиденье и взяла меня за руку, выкрикнув в унисон.

— БЕ-ЛЫ-Е!

А затем к нам присоединились и остальные. Сначала Нина, Соня и Кира. А затем и девчонки, сидящие сзади — Люсинда, Анабель и их подруги. Постепенно подключились другие зрители, так что спустя минуту со мной в один голос скандировала половина трибун.

Кристофер смотрел на нас, открыв рот. Впрочем, как и все игроки на поле. «Синие» опешили. Никита слегка нахмурился, но стоило ему поймать мой оценивающий взгляд, как парень в притворном возмущении положил руку на сердце, а затем дерзко улыбнулся. Я сжала руки в кулаки, чтобы не показать ему неприличный жест прямо на глазах у всех. А затем переключила внимание на лица «белых» — те окрасились неверием и восхищением. Губы парней начали расплываться в улыбках, а к глазам вернулся уверенный блеск. Взглядом я отыскала Сашу, а затем Айвана. Еще минуту назад их можно было ставить в один ряд со словами «смятение», «разочарование», «вина» и «досада», но теперь боевой дух возвращался к ним. Каждому я постаралась подарить самую тёплую улыбку, мысленно крикнуть: "Мы в вас верим"! Когда Айван коротко кивнул, сердце у меня затрепетало.

Впрочем, наш фанатский выпад длился недолго, почти сразу судья громко засвистел, осаждая всю трибуну. Мы со смехом вернулись на свои места. Положение было спасено.

Дальше матч пошел на более позитивной волне. Ребята играли уверенно, но не слишком напирали, явно сказывалась усталость. Ведь до конца первого тайма оставались считанные минуты.

— Эй, Лина, мы тут селфи делаем, хочешь с нами? — позвала Соня.

Я огляделась на девушку, та делала снимки на фоне поля.

— Чуть попозже, — улыбнулась я.

— Как хочешь, тогда я еще успею снять видео. Папа хотел знать все подробности.

Я не ответила и уже откровенно начала скучать, ожидая тайм-аута, как один из соперников со всех ног ранул в сторону наших ворот. И, вот чёрт, между ним и Айваном оказались лишь Саша и Никита! Краем уха я услышала, как Соня восторженно взвизгнула. Великие силы, и куда подевалась вся наша защита? Ришар пытался остановить нападающего, прикрывая собой Золотова, из-за габаритов ему это хорошо удавалось. Противник словно сражался с айсбергом.

И в тот же миг… Никита открылся. Незнакомый мне игрок обошел Сашу в два счёта, словно все предыдущие манёвры были лишь издёвкой. Никита принял мяч чисто, и без запинки отправил его в наши ворота. Айван просто прогадал. Прыгнул в верхний угол, а не в нижний. Когда мяч пересёк злосчастную белую линию, трибуны вновь взвыли. Только вот я на этот раз не могла пошевелиться.

Я смотрела лишь на Айвана. Он сидел на газоне с таким лицом… словно в это самое мгновение ненавидел всех: соперников — за то, что забили, команду — за то, что не простят, меня — за то, что заставила его играть и себя — за то, что на всё это подписался. Стоило ли оно того? Даже во мне в этот миг заиграли сомнения.

Глава 14

Я встряхнула волосами, прогоняя печальное наваждение. Это всё того стоит! И какой-то гол еще не означает, что мы проиграли. Я уже было дёрнулась, чтобы спуститься и поддержать Айвана и команду, как только они выйдут на перерыв, но тут передо мной пробежал Никита. Он остановился напротив и, глядя прямо на меня, стянул свою футболку. Девочки на трибунах мгновенно оживились. Я лишь скрестила руки на груди, стараясь напустить побольше равнодушия. Кажется, Золотов не купился. Он подмигнул мне и поспешил мимо.

— Глазам своим не верю, — со смесью возмущения и восхищения заметила Мила.

— Ему вообще повезло, — попыталась разбавить обстановку Нина — если бы Саша не оступился, он бы не получил пас и не забил бы гол.

Подруг я слушала вполуха, провожая взглядом рельефную спину бывшего парня. Лишь спустя несколько мгновений до меня дошёл смысл слов Нины.

— Повтори! — чересчур оживлённо выпалила я.

— Что именно? — испугалась подруга.

— То что ты только что сказала!

Нина оторопело переглянулась с девочками, но всё же повторила.

— Никите просто повезло, если бы Саша не оступился, то…

— Вот оно! — почти визгом перебила я. — Крииииис!

Эмоции так распирали меня, что я пулей полетела вниз по ступенькам, туда, где Кристофер впялил руки в боки.

— Крис! — снова позвала я.

Наконец парень обернулся.

— Чего тебе?

— Вне игры!

— Что… — опешил он.

— Вне! Игры! — взвизгнула я, указывая руками в сторону стадиона.

Медленно его лицо озарилось пониманием, затем сомнением.

— Не может быть, Лина, Саша хоть и поскользнулся, но всё равно был между игроками. К тому же наши судьи ничего не заметили.

— Ну конечно! Сейчас все смотрят только на секундомер. Саша оказался сбоку, когда тот парень отдал пас. Он ведь еще успел обойти Ришара.

Кажется, наша беседа привлекла к себе много внимания, ведь со всех сторон к нам потянулись любопытные.

— О чём вы спорите? — позвал один из боковых судей.

— Я говорю, что там было «Вне игры», — с прежней уверенностью заявила я.

— Что?! — возмутился еще один старшекурсник, который был за тренера в команде «синих». — Что за бред несёт эта девчонка?

— Что происходит? — напрягся подоспевший Стефан.

— Кто вообще пустил тебя сюда? — вновь подал голос «синий».

Крису явно стало некомфортно от всего этого внимания.

— Лина, я бы тоже хотел в это верить, но если у тебя нет доказательств…

— Доказательств? А куда вы все смотрите?

— Чего ты ждёшь от меня? — усмехнулся судья — ВАРа? Это любительская игра, даже не Чемпионат Университетов. Мы еле выпросили поле и форму, а ты говоришь про видео.

Я стиснула зубы. Ну как мне доказать этим упрямцам, что я права? В чём в чём, а в своём зрении я точно не сомневалась! И в том, что там было нарушение тоже. Но раз они хотят доказательства… Я обернулась на девчонок, которые во все глаза смотрели на меня.

— Эй, Соня! — позвала я. — Ты же сейчас снимала поле?

В ответ девушка коротко кивнула, после чего я поманила её рукой.

— Да, и я сняла гол! — подойдя ближе, похвасталась она.

— Умница!

От радости я даже обняла её.

— Это еще ничего не значит, — сухо заметил судья.

— Так давайте поскорее разберёмся! — рявкнул «синий».

А людей вокруг становилось всё больше. Игроки тоже начали подтягиваться, желая выяснить причину неразберихи.

Я благоразумно отошла в сторону, предоставляя мужчинам разбираться самим. Втроём они столпились вокруг маленького экрана Сониного телефона. А затем все замерли. Ну как сказать все? Люди на трибунах продолжали недоумевать, команды тоже перешептывались, то тут, то там звучало шиканье. А потом…

— Не может быть! — вспыхнул судья.

Крис резко обернулся на меня. По блеску в глазах я поняла — мы победили.

— Я не верю! Давайте пересмотрим еще раз, — потребовал тренер соперников.

— Зачем им видео? — тихо спросила Соня.

— Кажется, — таким же шепотом ответила я. — Ты спасла нашу команду.

Девушка удивлённо вскинула брови, но почти сразу их сменила улыбка. Я собиралась сказать еще кое-что, но меня прервал громкий свисток. Судья жестом показал, что гол аннулируется. И таким образом счёт вновь возвращался к равному. Завязался спор. Ребята начали обмениваться едкими замечаниями. Кто-то даже толкнул Вилена в грудь, но судьи, а также самоназванные тренера поспешили развести команды по дальним концам площадки.

— Спасибо, — сдержанно добавил Кристофер, кивая мне и Соне поочерёдно.

— Крис, — тихо обратилась я, пропуская подругу вперёд — ты знаешь, я хочу помочь всем, чем смогу…

— Я знаю, и ты очень выручаешь нас сегодня. Если бы не ты…

Но я не дала ему договорить.

— Я не смогу так всю игру. Даже у меня заканчиваются идеи.

Кристофер усмехнулся.

— Ничего. Хотя я буду рад, если ты всё же отыщешь еще один козырь, или два. Но это потом. А сейчас, — он указал большим пальцем себе за спину, где парни глотали воду — мне нужно сказать пару ласковых этим ребятам.

— Хорошо, — кивнула я, и поспешила обратно на своё место.

Второй тайм продолжился в более спокойном темпе. То есть, игроки обеих команд по-прежнему напирали друг на друга, стараясь создать опасный момент, пару раз это даже им удалось. Но счёт так и оставался равным. Воздух стал тяжёлым, когда до конца оставалось минут семь, не больше. Всё это время я стояла на трибуне, стараясь выглядеть уверенно и беззаботно. Даже если мы не выиграем, я хотя бы смогу утешиться тем, что подразнила Никиту. Ведь правда? Мне очень хотелось, чтобы мои друзья победили. Это был бы двойной успех. Но смогут ли они?

Я оглядела парней. Выглядели они неважно. Сказывалась усталость и нервное истощение. Но я не могла вновь встать на трибуны и начать скандировать. Во второй раз это не сработает. Но что я могла сделать? Или нет. Что я готова была сделать? На что у меня хватит мужества?

Мой взгляд опять отыскал Никиту. Парень как раз был неподалёку, ведь после смены сторон, его позиция оказалась точно под моим носом. Бывший возлюбленный так и впивался в меня голодным взглядом. Я старалась игнорировать его, выглядеть равнодушной, словно он и не разбивал моё сердце, но с каждой секундой это становилось всё труднее. В конце концов, я перестала пытаться.

На одном из офсайдов Никита заметил мой интерес. Я готова была поклясться, что глаза его блеснули. Только вот что это значило? Угрозу? Обещание? Ненависть? Знать наверняка не хотелось. Но мне суждено было узнать. Потому как в следующий миг Никита рванул со всех ног, отбирая мяч у Стефана, но тот отдал пас Вилену. Золотова это не остановило, он метнулся в сторону парня, норовя свалить того с ног. Последний увернулся, так что Никите не оставалось ничего, кроме подката. Только вот по мячу он не попал, и подножку не сделал. Бутс угодил прямо в Виленову лодыжку, парень полетел вниз лицом вперёд, пока не встретился с газоном.

У меня отвисла челюсть. Я не знала чему ужасаться больше: тому, что Вилен возможно получил серьёзную травму, тому, что на его месте мог бы оказаться любой из танцоров и это означало бы вероятный крах карьеры или тому, как самодовольно выглядел при этом Никита. Мне стало тошно. И как я могла полюбить этого человека?

В эту секунду я поняла, какой отвратительной затеей была эта игра. Наши тела — всё равно, что храм. Нам надо беречь его. Не всем может повезти так, как Кристоферу. Прямо сейчас Никита мог бы отправить любого из них в больницу, отослать со сцены навсегда. Невольно, мой взгляд вновь притянул к себе Айван. Впервые за весь матч я обрадовалась, что тот стоит в воротах.

— Ну что там? — спросил Кристофер у подбежавшего Стефана. — Насколько серьёзно? Его снимать или…

— Всё в порядке, — поспешил успокоить друга капитан. — Отделается здоровенным синяком.

— Хорошо.

Я тоже вздохнула с облегчением. В это самое время Стефан подошёл ближе и заговорил тихо, чтобы никто не слышал. Пришлось напрячься, что бы уловить слова, мне просто повезло, что мы сидели так близко.

— Этот Золотов — просто псих, надо что-то с ним сделать. Иначе не выиграем.

— Знаю. Но на нём держится вся команда. Нужно отвлечь его, обойти, тогда появится шанс.

— И у тебя есть идея как это сделать?! — чуть более громко и грубо, чем следовало, спросил Стефан.

Кристофер сжал челюсти. А я вздохнула про себя. Раз… два… три…

— Стефан! — позвала я, и в который раз поспешила со ступенек.

— Опять что-то затеяла? — фыркнул капитан, впрочем и не спешил прогонять меня.

Я подозвала его ближе, чтобы поговорить с глазу на глаз. Мне не хотелось, чтобы о моих словах узнал Кристофер, если Нина уже ему всё не разболтала, и, если уж на то пошло, вся команда.

— Ну что? — скрестив руки, нетерпеливо спросил он. — Мне пора возвращаться на поле.

— Я услышала то, о чём ты говорил. И… — я сделала глубокий вдох, всё еще сомневаясь в собственном здравомыслии — … я знаю, как можно выбить Золотова из колеи.

Одноклассник вмиг оживился.

— Выкладывай.

— Только пообещай, что это останется между нами.

— Я не могу…

— Ты хочешь победить или нет? — отрезала я.

Поняв намёк, Стефан кивнул. И я перешла к делу.

— Думаю, ты знаешь, что у Никиты самомнение как до луны. За свою репутацию, гордость и так называемую крутость он готов горы свернуть.

— Не поспоришь.

— Если подорвать его непоколебимость, он потеряет концентрацию и начнёт совершать ошибки. Но стоит быть осторожным — он может разозлиться и начать вести жесткую игру.

Стефан немного напрягся.

— Откуда ты знаешь?

— Поверь мне, — со всей серьёзностью заверила я.

— Что мне делать? — почувствовав мой настрой, спросил парень.

Я сдержанно улыбнулась, перекатываясь с носка на пятку.

— Просто поддразни его, — парень недоумённо уставился на меня. — Просто спроси: какогó это? Когда я болею не за него, а за вашу команду.

В мире не хватит эпитетов, чтобы описать смену эмоций на лице Стефана. Это был целый калейдоскоп из неверия, шока, веселья и восхищения.

— Ну ты даёшь, девочка! Ты и Золотов? Вот это да!

— Ты обещал никому не говорить, — напомнила я.

Стефан мигом застегнул рот на замок.

— И еще, — добавила я. — Если это не сработает, обрати его внимание на то, что на моём плече номер Айвана. Если моя персона его не заденет, то это точно да.

В этот раз капитан не веселился. Он лишь ошарашено кивнул и поспешил на поле. До конца матча оставалось каких-то пять минут.

— Что ты ему сказала? — спросила Нина, когда я вернулась на трибуны.

— Дала еще одно оружие против синей команды, — честно ответила я.

— Ты про Айвана? — беззаботно заметила соседка.

Я удивлённо распахнула глаза.

— Не сложно было догадаться. Я же видела номер, — она укала на мою грудь. — Надеюсь, ты нацепила его не потому, что Айван тебе нравится, а чтобы позлить своего бывшего, и только.

Щёки вмиг запылали. Её обвинения были такими откровенными. И, стоило признать, очень точными.

— Конечно, я сделала это только из-за Никиты, — легко соврала я.

— Хорошо.

Я не знала, поверила Нина мне или нет. Да и важно ли это было? Несмотря на то, что подруга была добра ко мне и постоянно проявляла заботу, я не чувствовала, что нуждаюсь в её одобрении. Чего, например, не скажешь о Миле, которая и так была на моей стороне. Всегда.

Из водоворота мыслей меня вырвал свисток судьи. Одного взгляда на Никиту хватило, чтобы понять — сообщение доставлено. Юноша побагровел и испепелял меня взглядом. Воспользовавшись моментом, я повернулась к Айвану. «Смотри на Айвана! Смотри на Айвана!» — зазвучал голос в моей голове, — «Никита должен поверить в то, что ты заинтересована другим».

Забавно, но мне не было нужды притворяться. Не то чтобы у меня были чувства к Айвану, не в романтическом смысле, но он определённо заставлял меня что-то чувствовать. Меня тянуло к нему необъяснимое любопытство. Я ведь никогда еще не встречала таких страстных людей. Точнее, я знала лишь одного такого человека — себя. Было неожиданно встретить кого-то похожего. Именно поэтому я глаз оторвать от него не могла. Смотрела и смотрела… пока люди вокруг меня не ожили.

Девочки завизжали, Мила подпрыгнула и обняла меня за плечи. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что «белые» забили гол. Я повернулась к воротам, где большинство парней уже обнимались, прыгали друг другу на спины и выкрикивали восторги. А затем раздался свисток. Игра была окончена. Мы победили.

Я широко улыбнулась, и мы с девочками поспешили к парням на поле. Я понеслась со всех ног, оббегая соперников, словно шашки. Никита стоял в каком-то полуметре, но я на него даже не взглянула.

— Ребята! — закричала я, чем привлекла внимание некоторых игроков.

Миша оказался ближе, поэтому он первый сжал меня в объятиях.

— Это было потрясающе!

Потом я дала «пять» Вилену, даже Денис на мгновение забыл свои обиды и ответил на мою протянутую ладонь. Я обернулась к Саше, тот выглядел смущенным, но не менее довольным, чем остальные.

— Ты как? — усмехнулась я.

— Чувствую себя ужасным футболистом и невероятно рад, что всё это наконец закончилось, — в ответ улыбнулся он.

Я же залилась смехом.

— Ты отлично держался!

— Солмей, — послышалось из-за спины, обернувшись, я вновь увидела капитана. — Иди сюда, наше тайное оружие!

Стефан вновь обхватил меня руками и поднял в воздух. А когда опустил на землю, то прошептал ласковое «спасибо». Отстранившись, я коротко ему кивнула. Тогда парень поспешил к другим игрокам.

Я повертела головой, пока не нашла того, кого искала. Айван как раз подошёл к беснующейся команде.

— Поздравляю, — улыбнулась я, пробираясь к нему сквозь толпу. — Вы победили!

Парень ухмыльнулся и отвел взгляд.

— А ты неплохо этому посодействовала.

Его слова заставили меня опешить. Улыбка слетела с лица. Нет… Айван никак не мог знать, что я использовала его. Пусть и в интересах команды. Такого не могло быть.

— Ты завела толпу, когда встала на трибуны, — пояснил он.

Мне стало хорошо и плохо одновременно. Тошно от себя, но радостно, что он ни о чём не догадывался. По какой-то дурацкой причине, мне не хотелось, чтобы Айван прознал истину.

— Ну знаешь, ваши лица были такими кислыми, что смотреть было больно, — решила съехидничать я. — Пришлось хоть как-то спасать людей от тоски.

Мои пальцы медленно накручивали локон одного из хвостиков. При этом Айван не клюнул ни на одну из удочек.

— Слышал, это из-за тебя тот гол не засчитали.

Я не понимала, благодарен он за это или нет.

— Лина! — громкий голос звучал из-за спины, пришлось обернуться.

— Да?

— Мы идём праздновать, — выкрикнула Нина. Она обнимала Кристофера, девчонки и несколько парней из команды стояли рядом. — Ты с нами?

Моё лицо осветила улыбка.

— С удовольствием! — я повернулась к Айвану. — Пойдёшь с нами?

Парень даже не успех вздохнуть, не то, что ответить, когда заговорил Крис.

— Лина, ты не поняла. Мы зовём тебя, — он окинул Айвана пренебрежительным взглядом — а не его.

Моя челюсть, казалось, отвисла до самых колен.

— Ты сейчас серьёзно?! — его слова казались таким безумием, что я с трудом верила собственным ушам.

— Ты же не думаешь, что я бы согласился? — не менее самоуверенно заявил Айван.

Я недоверчиво на него покосилась.

— Прости, Каспар, вход только для доверенных лиц.

Айван только весело развёл руками.

— Это делает мне честь, — усмехнулся он, а затем развернулся и пошел к выходу.

Я метнула в друзей сердитый взгляд. Мало того, что Крис сейчас оскорбил человека, члена своей команды, того, кто два долбанных часа сражался за честь всей группы. Так и остальные хороши — стоят и смотрят, словно в этом нет ничего такого. Лишь мои подруги со школы выглядят не менее ошарашенными, чем я.

— Поверить не могу… — прошептала я и повернулась на пятках, но не сделала и шага, как кто-то схватил меня за локоть.

— Погоди! — взмолился Саша.

— Отпусти меня! — почти прорычала я, вырываясь.

Пришлось перейти на бег, чтобы нагнать Каспара. Он как раз вышел из арки по ту сторону стадиона.

— Айван! — позвала я.

Парень резко обернулся и удивлённо воззрился на меня.

— Прости, пожалуйста! Я не знаю, что на них нашло…

— Что ты здесь делаешь? — перебил он. — Ты разве не должна праздновать?

— Это неправильно! — не растерялась я. — Победа общая, и праздновать надо вместе. То, что сказал Крис…

— Он не сказал ничего из того, что я не слышал бы раньше. Ты ведь всерьёз не рассчитывала, что мы с ним обнимемся по-дружески и пойдём вместе веселиться ночь напролёт?

Выражение моего лица говорило больше, чем любые слова.

— Почему вы так друг друга ненавидите? — тихо спросила я.

Айван громко рассмеялся.

— А ты не знаешь?

— Откуда бы?

— Тогда иди и спроси у своих друзей, — на этих словах он развернулся и пошёл прочь, давая понять, что разговор окончен.

Но не для меня. Я пошагала за парнем следом.

— Почему ты продолжаешь идти за мной? — с возмущённым вдохом спросил он.

Что я могла ответить? «Я не хочу, чтобы ты злился, ведь ты потрясающе играл и должен радоваться? И я хотела бы быть рядом, чтобы поддержать тебя». Великие силы, какой бред.

— Я не хочу к ним возвращаться, — нашла другую правду я.

От этого Айван только усмехнулся.

— Тогда иди к Никите Золотову, после всех твоих заигрываний он наверняка тебя ждёт.

Эти слова прозвучали, как пощёчина. Я замерла, глядя, как парень, которого мне еще секунду назад хотелось обнять, уходит прочь.

С минуту я стояла, приросшая к земле, и пыталась разобраться в нахлынувших чувствах, когда меня нагнала Мила.

— Что он сказал? — я заглянула ей в глаза. — Всё так плохо?

Подруга мигом обняла меня за плечи.

— Может, всё-таки пойдём на вечеринку? Там наверняка будет весело. Развеешься.

Я тяжело вздохнула.

— Кристофер повёл себя отвратительно.

— Тогда просто с ним не разговаривай. Мы обещали Соне пойти, она уедет уже через пару часов. Давай посидим там вчетвером, а потом вместе уйдём и проводим её? Обещаю, это ненадолго.

— Хорошо, — поддалась я, а через пару секунд добавила. — А ты становишься хорошим дипломатом, Мила Арден.

Девушка лишь отмахнулась.

— Это всё новая книга, там королевская драма и столько политики!

И под её увлекательный рассказ, мы вместе отправились к корпусам.

* * *

К собственному удивлению я это выдержала. Было трудно: А — не сидеть с кислой миной, Б — не прижать Нину и Криса к стене с расспросами, В — не думать об Айване и его словах. Было неимоверно трудно. Минут двадцать. А потом я разозлилась.

— А знаешь, — сказала я Миле, когда мы взяли напитки и присели на диване в углу — кто он такой, чтобы так со мной разговаривать?! Я его не оскорбляла, наоборот, хотела, как лучше. И вообще, не для того я сегодня рисовала стрелки, чтобы променять страдания от одного парня на страдания от другого.

— Этот подход мне определённо нравится, — улыбнулась она. — Давай лучше праздновать победу команды и дарованное «неИдеальному» Никите возмездие.

Я засмеялась его новой кличке. Да, возмездие было приятным. Хоть какая-то компенсация за год, проведённый во лжи. А сегодняшняя вечеринка — лишь очередная монета, брошенная в эту копилку. Я не собиралась её упускать из-за того, что Айван и Кристофер враждуют. Это меня вообще не касается, по крайней мере, не сегодня. А его слова… У меня еще будет время всё выяснить.

Стоило дать волю эмоциям, и вечеринка пошла как по маслу. Мы много смеялись, Стефан и Крис постоянно рассказывали смешные истории, в какой-то момент их подхватил и Саша. На волне всеобщей радости я даже смогла сделать очередной шаг к примирению с Денисом. Точнее, это было не буквальное примирение. Просто ребята вспомнили момент, когда я встала на трибуны и начала скандировать цвет команды, и Денис, ну, согласился, что это было круто. Мы обменялись добрыми взглядами, а потом он снова дал мне «пять» и слегка приобнял.

Еще через полчаса Вилен принёс гитару, и они с Милой спели пару песен, тексты которых знал каждый в комнате. Неудивительно, что почти сразу мы начали им подпевать. Всем было настолько хорошо, что даже напряжение между мной и Анабель спало. Впервые, пожалуй, за этот учебный год, мы не обменивались с ней колкими взглядами. Поразительно! Конечно, я понимала, что это перемирие временно, и от этого мне хотелось ценить его еще больше. Завтра мы вернёмся в зал, и снова превратимся в конкуренток.

Зал… мысли о классе Хелены очень некстати остудили мой задор.

Как я покажусь завтра на уроке? Опять не подготовленная. Наверняка, она вновь выставит меня вон. Вот было бы здорово, если бы воздействовать на миссис Дамески было бы также просто, как на Никиту. Только вот вряд ли её впечатлишь примерной одёжкой, я уже пробовала, не прокатило… Эту женщину можно покорить только трудом, только совершенством, а для этого необходимо лет шестьдесят заниматься в балетной школе. Иначе говоря — я уже опоздала.

— Ты чего так погрустнела? — касаясь моего локтя, спросила Соня.

— Да так, — отмахнулась я — вспомнила, что завтра трудный день.

— И очередной шанс сделать шаг навстречу своей мечте.

Губы невольно расплылись в улыбке.

— С тобой всегда всё так просто?

— Нет. Просто я много об этом думала, — куда серьёзнее, чем я рассчитывала, заговорила подруга — медицина ведь очень сложная наука, очень ответственная. Раньше я не понимала, как ценны те знания и опыт, которые я получаю в больнице и университете. Но сейчас я понимаю, что сегодня могу узнать вещи, которые завтра спасут человеку жизнь. Поэтому я цепляюсь за любую возможность.

— Да, но танцы — не медицина. Здесь же дело не столько в знаниях, сколько в практике. Здесь день — капля в море. Результат приходит лишь с годами.

— Разве? Прости Лина, но если бы всё решалось упорством — то ты давно была бы примой какого-нибудь театра, потому что более работоспособного и упрямого человека я в жизни не встречала. Но вот ты трудишься и трудишься, а итог прежний. Так может пора перестать биться в закрытую дверь и найти другой выход?

Ого. Такая откровенность была весьма неожиданной, и как некстати ударила по больному месту. Я тяжело вздохнула.

— Может ты и права. Я бы сказала, что моя единственная проблема в том, что я потеряла партнёра, но правда в том, что я и сама не справляюсь. Пытаюсь, но не выходит. И боюсь за день этого точно не исправить.

— А вдруг? — усмехнулась Соня.

— Эй, не подначивай меня! — хихикнула я в ответ. — У меня еще весь вечер впереди. Предлагаешь потратить его на работу?

— А почему нет? Я же всё равно уеду через час. Или у тебя есть планы?

На последних словах подруга многозначительно заиграла бровями, чем заставила меня расхохотаться во весь голос.

— Нет, планов нет.

— Вот и порешали.

Порешали. Удивительным было то, что Соня и вправду меня убедила. Мы ушли с вечеринки почти сразу после нашего разговора, затем посадили подругу в такси, она обещала навестить меня через пару дней, чтобы проверить, как заживает моя спина. Стоило машине отъехать, как мы приняли обоюдное решение не возвращаться обратно. День был долгим, неудивительно, что на всех навалилась усталость. Обняв подруг на прощание, я поспешила к себе в комнату.

В голове по-прежнему вертелись слова Сони. И чем больше я о них думала, тем больше убеждалась в их правоте. В конце концов, что мне терять?

Быстро переодевшись в черные легинсы и топ, я критически осмотрела свою спину в зеркало. Повязка скрывалась лишь наполовину. Пошевелив, плечом я решила, что та закреплена вполне надёжно, но всё же натянула болеро для лучшего эффекта. К тому же, мне вовсе не хотелось, чтобы о ране кто-то узнал.

С каждой минутой моё возбуждение росло в геометрической прогрессии, и я поймала себя на том, что уже несколько недель не получала такого удовольствия от банальных сборов. Этот привычный ритуал придавал мне уверенности. Я знала, что делала.

Сердце и так колотилось в предвкушении, однако стоило мне приблизиться к залу, оно вовсе начало выбивать чечетку. А что если Айван будет репетировать внутри? Что мне ему сказать? Как объяснить свой приход и не дать ему выставить меня вон? Сегодня мне не хотелось довольствоваться пробежкой вдоль леса, мне нужен был танец, мне нужен был мой зал!

Для верности, я даже скрестила пальцы. И это, к моей огромной радости, сработало! Помещение пустовало и словно ждало меня. Что это, если не судьба? Внутри затрепетало приятное чувство, а на плечи навалилось спокойствие, словно я оказалась дома после долгих дней разлуки. Не теряя времени, я быстро сбросила кроссовки и, включив любимый плейлист, начала разминаться.

Медленно, чувствуя каждую мышцу — от шеи до спины, от бедра и до пальцев ног. Перекатываясь по полу, я ощущала позвонки, а также глухую, ноющую, но терпимую боль в плече. Такая же боль всегда преследовала меня наутро после насыщенного занятия. А от вращений босиком знакомо саднило стопы. Прыжок, поворот, мах, прыжок, затем перекат и всё по новой. Осознание того, что тебя никто не видит, еще больше окрыляло. Только я и танец, танец и я.

Совершенно неожиданно для меня, следующей заиграла композиция, под которую я выступала на конкурсе Академии. Поддавшись порыву, я заняла исходную позицию. Тело до сих пор помнило каждое па, хоть голова и заполнилась пробелами. Поэтому я доверилась себе, отдалась эмоциям, даже прикрыла глаза, чтобы лучше чувствовать танец. Вот в такие моменты я вспоминала, почему вообще начала танцевать, почему до сих пор танцую, почему я не должна сдаваться. Награды и похвала — это прекрасно, но ничто не заменит этого чувства — когда душа танцует. Эмоции похожи на перемотку киноленты, такие же яркие, такие же стремительные. Я словно рассказывала свою историю.

Когда музыка стихла, я еще несколько мгновений сидела с закрытыми глазами, вслушиваясь в собственное дыхание и вибрации, которые волной проходили по телу. Затем я медленно подняла взгляд на собственное отражение и почти сразу заметила, что больше не одна.

За спиной, застряв в дверях, замер Айван Каспар. Кажется, он собирался войти, но так и оцепенел на полушаге, оказавшись одной ногой на пороге, а другой вне него. Он выглядел оторопело. А мне впервые в жизни не захотелось гадать, что за мысли обуревали эту голову. Слишком смешанные чувства Айван во мне вызывал: в одну секунду он был милым и даже участливым, а в следующую холодным, как мрамор. Я ужасно устала от этого непостоянства, а также секретов, парящих над ним словно коршуны.

Мы так и продолжали таращиться друг на друга в полной тишине, пока он, наконец, не откашлялся и не выдал тихое:

— Это было красиво.

Я не смогла сдержаться и удивлённо вскинула голову, затем ощутила, как к щекам приливает тепло, с уст сорвалось смущенное «спасибо». А потом непрошеный страх решил постучаться в двери моего сознания.

— Пожалуйста, не выгоняй меня, — обернувшись, взмолилась я.

Айван, успевший пройти половину зала до своего любимого места в углу, вновь замер и нахмурился.

— Что?

— Я знаю, что ты репетируешь в зале каждый вечер, — затараторила я — и злишься на меня, но не прогоняй, пожалуйста. Я тебе не помешаю, обещаю.

Секунду одноклассник смотрел на меня, как на умалишенную, но затем пожал плечами.

— Этот зал — не моя собственность, оставайся сколько хочешь. И еще, — добавил он чуть мягче — я на тебя не злюсь.

Мне было трудно в это поверить, учитывая то, как он разговаривал со мной каких-то три с половиной часа назад. Но я решила благоразумно промолчать об этом. Было ясно, что его предложение о помощи с па-де-де — аннулировано, но я не хотела нарываться еще и на «выселение».

Больше Айван ничего не сказал. Отгородившись от меня наушниками, он сосредоточился на себе. Может это и к лучшему. Мне было комфортнее лажать и косячить, когда его взгляд направлен на стену, а не на меня.

Прислушавшись к совету Сони, я решила заняться связками миссис Дамески. Не спеша, поэтапно, начав со станка. Плие, тандю, ронд — одни упражнения заменяли другие. Я хорошо их помнила, но мне не хватало манёвренности. Комбинацию на батманы пришлось прогнать трижды, чтобы уложиться в ритм. Когда это наконец получилось, я была так счастлива, что захотелось кричать и прыгать. Наконец настало время партера и тех злосчастных пируэтов, за которые Хелена выгнала меня из зала.

Мне не хотелось даже думать о них, не говоря уже об исполнении, но Соня была права — если я не буду пытаться, то результат не улучшится сам собой.

Я несколько раз попружинила на стопах, затем поочерёдно побалансировала. И, наконец, начала попытку за попыткой, концентрируя внимание то на корпусе, то на руках, то на коленях. Всё без толку. Каждый раз стопа теряла точку опоры и слетала.

Я проворчала под нос несколько ругательств, судорожно соображая, в чём же моя ошибка и как мне её исправить. Если честно, то прямо сейчас мне не помешал бы взгляд со стороны.

Я медленно скосила глаза в сторону одноклассника, Айван растягивался на второй половине зала. Нет, не лучшая идея просить его. Кажется, я и так не особо ему нравлюсь. Может позвонить Нине? Хотя это, кажется, еще хуже. Если она поймает меня в одном зале с Каспаром — посыпятся новые вопросы и догадки. Да и вряд ли она поверит, что я пришла в зал первой.

Плохие идеи кончились, а хорошие так и не появились. Хотя… Мне вспомнилось, как я проверяла себя в школе, когда никого из девочек не оказывалось рядом, чтобы дать совет или подсказку. Меня спасал телефон. Если облокотить его на зеркало, то можно записать себя на видео. Точно!

На реализацию ушло меньше минуты. Фронтальная камера снимала несколько попыток, а затем я бежала к мобильному, чтобы взглянуть на результат. Меня хватило на восемь заходов. Идея была славной, но только как я не ломала голову над ошибками, никак не могла их разглядеть. Ну почему вращения в современном танце такие простые, а в классическом нет? Между ними же почти нет разницы! Неудачи злили меня, но эта злость только придавала решимости.

Я отложила телефон, намереваясь остаться в этом зале до тех пор, пока у меня не получится. Если для этого придётся ночевать здесь — так тому и быть. Одна мысль о том, что миссис Дамески выгонит меня вновь, была невыносима.

Я выполняла вращения одно за другим, пока опорная нога не начинала болеть, а голова кружиться. Но и это меня надолго не останавливало, отхлебнув воды, я начинала вновь. И вновь. И вновь.

— Может уже перестанешь? Даже у меня голова идёт кругом, — бесцеремонно влез в мой самый важный в жизни репетиционный процесс Айван.

— Тогда не смотри, — огрызнулась я.

Его брови так и поползли вверх. Я глубоко вздохнула, переводя дух, и слегка смягчилась.

— Я не могу перестать. По крайней мере, пока не сделаю всё чисто.

— У тебя не получится, — уверенно заметил парень.

— Прошу прощения?!

— У тебя не получится сделать чисто. Разве что после трёх-четырёх тысяч попыток.

Моё лицо озарилось улыбкой человека, для которого упрямство — лучший друг.

— Всего три-четыре тысячи? — ласково уточнила я. — Тогда не буду терять времени.

Не дожидаясь ответа, я вернулась к отработке. Через раз спотыкаясь, и раз за разом возвращаясь к началу. Всё это время Айван открыто наблюдал за мной. С момента моего прихода в зал, миновало как минимум часа два, боль в мышцах и усталость давали о себе знать. Но я даже не подумывала остановиться. Каждая неудачная попытка превратилась в полено, подбрасываемое в пламя моего упорства. Каждый испытующий взгляд Каспара — стал каплей керосина.

Жаль только, что уверенность не была равна успеху. Мои повороты явно стали лучше, но недостаточно. Это стало ясно, когда я вновь споткнулась, но вместо того, чтобы удержаться на ногах — полетела на пол. Инстинктивно я выбросила вперёд руки, но те не удержали вес, и я завалилась на спину, прямо на повреждённую лопатку. Спину пронзила боль, из глаз брызнули слёзы, а с уст сорвался полукрик-полустон.

Через секунду знакомые золотистые глаза уже нависли надо мной, а тёплая ладонь легла на плечо.

— Ты цела?

Я всхлипнула, вытерла нос рукавом, и лишь потом коротко кивнула. Плечи Айвана мгновенно расслабились, но руки он не убрал.

— Ничего не сломала?

Такой простой вопрос. Кисть моментально потянулась за спину, но на полпути остановилась и безвольно повисла. Не стоит никому знать о моей царапине. Особенно потому, что пульсирующая боль уже начала угасать.

— Просто плечом ударилась, — соврала я, приподнимаясь, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Отделаюсь простым синяком, не беспокойся.

— Не стоит тебе так себя изводить, пользы от этого не много.

— Легко говорить, когда ты лучший. А меня завтра вновь выставят из класса.

Меня тошнило от одной мысли об этом.

— Считаешь меня лучшим? — со смешинкой в глазах спросил парень.

Я растерянно уставилась на него.

— Да… Нет… Я не это имела в виду!

Вопреки давящему чувству беспомощности, я рассмеялась. Айван тоже улыбнулся, а затем протянул мне руку.

— Вставай, Лина. Придётся мне поделиться своими тайными знаниями.

Я приняла ладонь недоверчиво.

— С чего тебе помогать мне?

— Я не врал, когда сказал, что у меня от твоих вращений голова кругом. Серьёзно! Еще десять-пятнадцать заходов и я никогда не смогу кататься на аттракционах.

— Ты же танцор! У тебя должен быть желудок покрепче.

— Твои повороты способны выбить из колеи даже лётчика-испытателя, — совершенно серьёзно ответил парень.

— Спасибо, — слащаво улыбнулась я.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

С минуту он пялился на меня в полном изумлении, никто не знал, что сказать дальше. Мне эта тишина казалась даже забавной, только вот я не могла стоять здесь всю ночь.

— Так в чём моя ошибка с поворотами? — настало время перейти к делу.

Айван моргнул, очнувшись от оцепенения. Безмятежность покинула его лицо, уступив место холодной сосредоточенности.

— Грудь, — коротко ответил он.

Я опустила взгляд.

— А что с ней не так?

— С ней всё в порядке… — быстро начал Айван, затем коротко кашлянул, я вновь подняла глаза на парня. Он что, покраснел? Интересно. — Только вот ты зажимаешь её, когда раскрываешь руки. Смотри.

Одноклассник занял позицию и ткнул себя в грудную клетку. Сначала он выпятил грудь вперёд, словно петух, потом наоборот ссутулился.

— Это две крайности, — пояснил он. — Ты должна найти баланс.

Я попыталась повторить позу.

— Так?

— Нет, — Айван обошёл сзади и опустил пальцы мне на ключицы — разверни здесь — я послушалась. — Да, так лучше. Теперь закрой руки в первую и снова раскрой во вторую, а я проконтролирую. — И вновь я сделала, как он велит. — Еще немного раскрой плечи.

Рука Айвана скользнула с ключицы к локтю.

— Это ведь так же, как на вращениях в модерне, — удивилась я, когда парень отстранился.

— Да, только там ты раньше выбрасываешь ногу, поэтому и корпус раскрывается медленнее. В балете же всё происходит за долю секунды.

— То есть, я сразу занимаю итоговое положение?

— Да.

Я довольно ухмыльнулась, ведь в этом не было ничего сложного.

— Поняла! Хочу попробовать еще раз, посмотришь со стороны?

Ответом стал небрежный кивок.

Я заняла позицию, затем медленно вдохнула и оттолкнулась. Раз, два, три, четыре… Я дошла до восьми, прежде чем остановиться. Остановиться! Не споткнуться, не упасть, а остановиться!

— Великие силы, — прошептала я себе под нос, а затем вскинулась — получилось!

— Я же говорил, — ухмыльнулся Айван.

— Спасибо!

Я затеребила завязку болеро, чтобы не броситься на парня с благодарственными объятиями.

— Извини за то, что я наговорил тебе сегодня, это было грубо — внезапно сменил тему Каспар.

— Я принимаю твои извинения, хоть и понимаю, почему ты так вел себя. Знаешь, я не в курсе, что у вас там произошло с Крисом… — парень напрягся и собрался перебить, но я не позволила — … И я не буду приставать с расспросами. Это не моё дело. Если захочешь — расскажешь мне сам.

Несколько секунд он недоверчиво смотрел на меня, пока не выдал спокойное:

— Договорились.

На плечи внезапно навалилась усталость этого бесконечного дня. Я держалась на ногах лишь за счёт упрямства, но стоило одной единственной попытке закончиться удачей, как тяжесть накрыла плечи, словно лоскутное одеяло.

— Кажется, мне на сегодня достаточно.

Я побрела к сумке, чтобы собраться и накинуть на плечи толстовку. Айван вернулся к собственной репетиции.

— Еще раз спасибо тебе, — прервала его я, направляясь к порогу.

Каспар не ответил, лишь, когда моя рука толкнула дверь, он подал голос.

— Эй, Лина?

В его глазах плескались смешинки.

— Да?

— Так значит, это ты подглядывала за мной все эти дни?

— Пока, Айван! — выпалила я и пулей вылетела из класса, прежде, чем он успел заметить мои запылавшие щёки.

Глава 15

— Держите, вам это просто необходимо, — я протянула ребятам по стаканчику крепкого кофе.

— Лина, ты сегодня прямо светишься, — заметил Саша, подтягивая к себе напиток и откусывая солидный кусок тоста.

Сегодня был один из тех редких дней, когда мы завтракали все вместе. Вчерашняя вечеринка неплохо нас сплотила, так что стоило мне, Миле и Кире сесть за столик, как Нина с парнями тут же присоединились. Я мельком взглянула на Дениса, катающего сосиску по тарелке, кажется, будто мы никогда и не ссорились.

— Да, — кивнула Нина, возвращая меня с небес на землю — я тоже заметила. У тебя с самого утра улыбка с лица не слезает.

— Я просто выспалась, — отмахнулась я.

Это была правда. Я очень и очень давно не спала так спокойно. Наверное, это была первая ночь за несколько долгих недель, когда мне не снились кошмары. Я не знала причиной тому усталость после всех событий долгого дня или удачная репетиция. Внутренний компас указывал скорее на второй вариант, ведь я в кои-то веки не тряслась перед классом миссис Дамески, а наоборот: ждала его с нетерпением.

— Везёт, — протянул Денис, отхлебнув кофе — я бы душу продал за еще пару часов сна. Кажется, я так и не отошел от вчерашнего.

Судя по рассказу Нины, ребята праздновали до поздней ночи, так что сейчас все четверо сидели с посеревшими лицами и явно испытывали похмелье. Хуже всего явно было Денису.

— Ну вы даёте, — присвистнула Мила, бросив оценивающий взгляд на залёгшие тени под глазами парней и их взмокшие от пота лбы. — Смотрите не блеваните прямо на уроке.

— Великие силы, — усмехнулась Кира — у вас же сейчас класс у этой ведьмы? Дамески?

Мы дружно переглянулись. Глаза друзей наполнились почти комичной болью.

— Если честно — подал голос Кристофер — я бы сейчас с удовольствием поработал у Дамески, она хоть и стерва, но её класс легче, чем у Павлова.

Мы недоверчиво уставились на друга. Если её-то класс «легче», то через какой ад он проходит на другом занятии?

— В том смысле, что она не заставляла меня прыгать целый час.

Я попыталась вообразить — каково это. В теории — вполне сносно, но точно не после такой убойной ночи. Судя по тому, как Саша сочувственно опустил ладонь на плечо парня, он пришёл к тому же выводу.

— Мне пора, — неожиданно откликнулась Мила. Только сейчас я заметила, что подруга уткнулась носом в мобильник и активно с кем-то переписывается. Наверное, со своим парн… — Вилен зовёт на разогрев, увидимся позже!

Я не успела подобрать челюсть, как блондинка выскользнула из-за стола и поспешила прочь, толком на нас не взглянув.

— А они много общаются в последнее время, — озвучила я свои мысли вслух.

— Это точно, — заметила Кира.

Глядя на неё, я не смогла разгадать: довольна она этим или нет. С одной стороны — ей нравился Алек, но с другой — ей не нравились такие парни, как Алек. Например, Феликс. Возможно, она считала Вилена более подходящей партией. Лично мне казалось, что начинающая поп-звезда ничем не лучше избалованной британской интеллигенции.

— Нам тоже пора, — заметила Нина.

— И мне, — кивнула Кира. — Но я обязательно загляну к тебе после урока, и эту несносную женщину притащу.

Я усмехнулась, под последней девушка явно подразумевала Милу. Но улыбка быстро слетела с лица. Сегодня Кира была грустной. Подруга призналась, что так и не смогла достать билет на выставку Джона Эверетта Милле. Она даже пыталась устроиться в галерею волонтёром или официанткой, но и эта затея провалилась.

Мне пришла в голову идея: спросить о выставке Офелию Морган. Возможно, молодая преподавательница имела связи не только в танцевальной сфере.

До класса мы добрались почти перед самым звонком, из-за дурного самочувствия Нина переодевалась в три раза медленнее обычного. Переступив порог, я инстинктивно пробежалась взглядом по присутствующим. Здесь были все, кроме Криса. Айван, к моему разочарованию, стоял спиной, он говорил о чём-то с Люсиндой. Забавно, её-то никто не просил держаться от Каспара подальше. Кажется, у них вообще не было никаких проблем с общением.

Люс улыбалась и увлечённо о чём-то болтала. Через миг, я заметила, что плечи её собеседника подрагивают от смеха. Внутри меня захлюпало какое-то неприятно чувство. Словно подул холодный ветер, пробираясь до костей. Это ощущение усилилось, когда Айван повернул голову, и я увидела его весёлую улыбку. Смех отражался и в глазах. Кажется, я еще никогда не видела его таким безмятежным.

Будто почувствовав, что за ним наблюдают, Айван обернулся. В миг, когда наши взгляды встретились, смех замер на его губах. Если в это самое мгновение время не остановилось, то оно определённо точно замедлилось, и все звуки отошли на второй план. Ни я, ни он не успели даже вздохнуть, как раздался звонок, запуская жизнь в прежнем ритме. Одновременно с ним, в зал ворвалась миссис Дамески, переключая на себя всеобщее внимание.

Мне хотелось продолжать смотреть на Айвана, но я приказала себе отвернуться. Любые отвлекающие факторы следовало отодвинуть на дальний план, сегодня был слишком важный класс. К моему большому удивлению, сосредоточиться оказалось легко. Стоило прозвучать первым нотам разминочной композиции, как я забыла обо всём, кроме танца. Айван, Люсинда, Нина с ребятами и даже Никита — всё вылетело из головы.

Вчера я довела каждый свой жест до совершенства. И хоть соответствовать заданному темпу было невыносимо трудно, каждое приложенное усилие казалось наслаждением. Боль в мышцах стала сладкой, а сбившееся дыхание второй музыкой. Когда тонкий луч утреннего солнца проник сквозь жалюзи и упал мне на нос, я даже глаза прикрыла от наслаждения. Вот бы сохранить это ощущение навсегда. Замариновать в банке, водрузить на полку и доставать, когда станет грустно.

Когда мы перешли к упражнениям в партере и прыжкам-проходкам, я ощутила небывалый прилив сил. Возможно, это и вправду была магия крепкого сна. Клубничкой на торте стало то, что Хелена ни разу не обратила на меня своего внимания. А может мне просто повезло, ведь ребята — Саша, Денис, Нина и еще несколько человек — перетянули на себя одеяло. К моему удивлению, «несварение» после вчерашней вечеринки оказалось не только у моих друзей, но и у Стефана с Мишей, а также подруг Кати и Селии.

Хелена была просто в бешенстве, но выражала это не криками, как раньше, а холодной ненавистью во взгляде. Это было необычно, и возможно, кого-то пугало даже больше, чем её классическое: «Вы ничтожества». Но я оставалась спокойной. Даже когда настал мой звёздный час.

— Ну что, мисс Солмей, надеюсь, в этот раз вы готовы исполнить повороты как следует?

— Да, мэм, — с предельной вежливостью отчеканила я, выходя вперёд.

Класс, заведомо собравшийся в углу зала, затаил дыхание, предвкушая очередное скандальное зрелище, полное унижения, слёз и боли. Меня бы это разозлило, если бы я не знала, что ребята просто сочувствуют мне и боятся оказаться на моём месте.

Встав в подготовительную позицию, я не стала злить Хелену задержкой, и сразу оттолкнулась, сделав три фуэте и завершив их двумя пируэтами. Если преподавательницу и впечатлили мои внезапные успехи, то она не подала виду. Вскинув, одну бровь она произнесла:

— Неплохо. Теперь увеличь фуэте до шести и, очень прошу, выпрями колено.

Я глубоко вздохнула. И сделала, как она велит. К счастью, обошлось без падений.

— Хорошо, — на этот раз миссис Дамески казалась и вправду довольной. — Попробуешь увеличить до девяти?

И вновь я не колебалась. В обычной мирской жизни я была с вращениями на «ты», а после помощи Айвана смогла перенести это принцип и в классику. Девять? Да хоть пятнадцать!

Сердце ликовало, а душа пела, когда я вновь приземлилась в позицию без сучка, без задоринки.

— Ну наконец! Лина Солмей научилась вращаться. Понадобился всего-то месяц занятий, — женщина взмахнула рукой, отпуская меня.

Послышались смешки, но я не обращала на них внимания. У меня получилось! Мне наконец удалось сдать это дурацкое задание! От счастья хотелось разреветься.

Когда я встала позади толпы, Хелена уже переключилась на Катю и Нину, девчонки совсем плохо отработали последнюю комбинацию и теперь пытались повторить не так «позорно» — как выразилась миссис Дамески. Я же радовалась возможности вновь стать невидимкой.

— А ты молодец, — послышалось у меня над ухом через минуту.

Это было так неожиданно, что я вздрогнула. А обернувшись — увидела изучающий взгляд Айвана. Он склонился к моему плечу, как мне показалось, чересчур близко, и ждал ответной реакции. Тёмные кудри упали на лоб, совсем рядом с глазами. Мне сразу захотелось их поправить, но я сцепила вспотевшие ладони за спиной.

— С-спасибо, — прошептала я, чуть отстраняясь, но парня это не смутило, он склонился еще ближе, заглядывая мне в глаза. — Если бы не ты, меня наверняка бы уже выставили в коридор.

Айван усмехнулся.

— Ну я же не мог тебе позволить вновь шастать по лесу.

Я приподняла бровь.

— Что, патроны закончились?

Парень тихо засмеялся. Кажется, сегодня у него было по-настоящему хорошее настроение. Я знала, он сдерживается, чтобы не привлекать всеобщее внимание. Но у меня всё равно по спине побежали мурашки. Их усугубили его следующие слова.

— На тебя, Солмей, у меня патронов хватит.

— Не уверена, я быстро бегаю.

— А я метко стреляю.

Взгляд Айвана так и кричал: «Проверь сама и убедишься».

Я улыбнулась.

— Это мы еще проверим.

— Сегодня в восемь?

Я ошарашено уставилась на него. Он что, зовёт меня на…? Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

— У нас сделка, помнишь? — закончил свою мысль парень, явно посмеиваясь над моей реакцией. — Или ты о чём-то другом подумала?

— Я… не… — великие силы, мне захотелось зарычать или же просто пихнуть его локтем под рёбра.

— Ну так что? — не отставал Айван. Он снова склонился ниже, так, что наши глаза и, о великие силы, губы, оказались примерно на одном уровне. Я не могла отвести взгляд, словно тот приковывал меня к Айвану, как не могла и придумать внятного ответа. Вот! Это опять со мной происходит! Как и тогда в библиотеке. Я растерялась как двенадцатилетняя соплячка и не могу связать и двух букв для простого «да».

Мы так и продолжали пялиться друг на друга. Он смешливо, выжидающе, а я ошеломлённо. Думаю, мы оба понимали, что этот раунд мне уже не выиграть.

— Люсинда и Айван, вы можете выйти вперёд, чтобы продемонстрировать классу новую поддержку? — словно гром раздался голос миссис Дамески.

Я вздрогнула, вспомнив, что мы с Айваном не одни. Прямо сейчас он склонился надо мной так близко. Чересчур близко! И весь класс смотрит… Великие силы! Мне захотелось спрятаться за ближайшей шторой.

— Да, мэм, — совершенно серьёзно ответил Айван, не отводя от меня взгляда. А затем, словно делая над собой усилие, он отвернулся и пошел в центр зала. Вопреки ожиданиям, заклятье, манящее меня к этому юноше не исчезло, оно будто бы усилилось, моля о продолжении. Чем заставило мои чувства запутаться еще больше.

* * *

До начала индивидуальной репетиции оставалось десять минут. Но я не бежала в зал разминаться, вместо этого сидела напротив Большого дуба, провожая взглядом последние лучи рыжего солнца, и медленно раскачивающиеся на ветру пожелтевшие листья. Ладонь грел неизменный стаканчик кофе. А внутри меня смешались любопытство, нетерпеливость и страх. И наличие последнего мне было труднее всего объяснить самой себе.

Мне очень хотелось поработать с Айваном Каспаром. Но не только из практичной необходимости заменить Кристофера. Просто Айван… был очень интересным, притягательным. Я практически ничего о нём не знала, но чувства подсказывали — мы с ним чем-то похожи. У меня не было доказательств, лишь ощущения, интуиция, шестое чувство. Но меня тянуло в этот омут, мне хотелось копнуть глубже и разобраться.

И, честно признаться, меня не отталкивало то, как он вечно заставал меня врасплох. Большинство мальчишек вели себя предсказуемо: легко покупались на мои приёмчики и казались лёгкими на подъём, безмятежными, простыми. Айван же казался глубоким, как океан, сквозь толщу которого невозможно пробиться.

Как это глупо! Ну почему мне всегда нужно искать двойные смыслы и тройное дно? Анализировать мотивы других людей? Изучать их духовный мир? Лина, он просто позвал тебя на репетицию. Танцы. Ни больше — ни меньше. Это ничего не значит. Просто услуга. Даже не дружеская, а так… Я запретила себе развивать эту мысль дальше, боясь остаться на этой скамейке на всю ночь. Ночь… Опомнившись, я взглянула на часы. Великие силы! Я опоздала.

Оставив размышления возле дуба, я со всех ног сорвалась в корпус. Если я пропущу репетицию, то не только подоплёки Каспара не узнаю, но и вновь буду репетировать в полном одиночестве. Интересно, как долго продержится моё задабривание миссис Дамески? Неделю? Через сколько она вновь решит сломать меня?

«Лишь бы он не ждал меня» — повторяла я, будто заговор. И к счастью, когда я влетела в зал, Айван разогревался под громкие рок хиты. Заметив меня, парень убавил громкость, чтобы я могла слышать его голос.

— Думал, ты не придёшь, — бросил он.

— Я..э… — ну давай, Лина, оправдывайся. Мои губы сложились в сладкую полуулыбку — ну я же девушка, а мы всегда немного опаздываем.

Для убедительности, я пару раз хлопнула ресницами и отбросила назад хвост. Айван снисходительно покачал головой, но спорить не стал.

— Какой у нас план? — поинтересовалась я, скидывая толстовку.

— Думаю, лучше прогнать па-де-де. Ты же почти не репетировала с партнёром, да?

— Да, Крис травмировался после первой же недели. Дашь мне пару минут, чтобы размяться? — мне хотелось поскорее перевести тему, но партнёр не повёлся.

— Как он сейчас себя чувствует?

— Лучше, чувствительность возвращается постепенно. Он делает упражнения.

Айван слегка покачал головой, о чём-то размышляя. Кажется, на его языке вертелось какое-нибудь остроумное замечание о том, что только дурак мог так неосторожно относиться к собственному телу. Но парень благоразумно промолчал. Меня это слегка удивило, особенно учитывая, сколь напряженными были их отношения.

— Какие классы ему поставили вместо Хелены?

— Он ходит со вторым курсом к Павлову.

— Неплохо, — хмыкнул собеседник и улыбнулся. — А для тебя местечка не нашлось?

Я тоже улыбнулась.

— Боюсь, я недостаточно мужественна для этого.

Айван повеселел еще больше.

— Ну раз так, думаю, мы сработаемся.

— Надеюсь, — честно ответила я и отвернулась.

Больше он ни о чём не спрашивал, не шутил, не делал замечаний. Вообще не издавал ни звука, кроме лёгких пошоркиваний. Я чувствовала: он на меня смотрит, изучает. И старалась не подавать виду. Сегодня днём я дала себе обещание — не вестись на все его трюки. Не так просто. Не так быстро. Мне тоже хотелось показать характер.

— Я готова, — осмелившись поднять взгляд, известила я.

— Прекрасно, — кивнул мой новоиспечённый партнёр.

В течение следующего часа всё пошло по накатанной… вниз. Прекрасно обернулось хорошо, затем нормально, потом стало сносно, а дальше плохо, отвратительно и никуда не годится.

— Ты неправильно выходишь в поддержку. Давай еще раз, — его рассудительный покровительственный тон обрел резкие нотки еще десять минут назад, а вот моё недовольство кипело в два раза дольше.

Сейчас мы отрабатывали ту самую поддержку, которую сегодня дала нам миссис Дамески. Я сделала очередной вдох, игнорируя собственные чувства.

— Ладно, давай попробуем. Толкай сильнее.

Айван опустил ладони мне на поясницу, и не успела я даже присесть, как парень потянул меня вверх. Я кое-как наскоро оттолкнулась от пола, но этого оказалось недостаточно, чтобы набрать нужную высоту. Через миг, я плюхнулась обратно на пол, колени подогнулись, но равновесие я удержала.

— Давай еще раз, — потребовал Айван.

— Хорошо, — процедила сквозь зубы я.

И вновь ситуация повторилась.

— Солмей, прошу, сосредоточься, — казалось, парень близок к грани.

— Я сосредоточена! — как можно спокойнее произнесла я. Если начать огрызаться, то станет лишь хуже. — Пожалуйста, не спеши, я не успеваю сделать препарасьон.

Поза. Плие. Толчок. На мгновение мне показалось, что нам удалось, я взлетела достаточно высоко, в отличие от предыдущих попыток. Это уже был успех! Своеобразный, но успех. И в последнюю секунду рука Айвана соскользнула, я практически выпала из его ладоней. Спохватившись, юноша обхватил меня руками, да так сильно, что одна из них попала под рёбра, выбив почти весь воздух. Но эта боль поблекла на фоне другой — той, что разлилась в лопатке, когда та угодила парню в плечо. В глазах на мгновение побелело, я почти не заметила, как Айван медленно опустил меня вниз. Отвернувшись, я схватилась за ушибленное место.

— Почему ты просто не можешь сосредоточиться? Чем забита твоя голова?! — не выдержав, Айван перешёл на повышенный тон. Грань была пройдена.

Моя тоже. Я взорвалась.

— Почему ты кричишь на меня? Может, дело не во мне?

— Что ты хочешь этим сказать? — с вызовом бросил он.

— А то, что ты мне не доверяешь! — душа требовала приправить реплику парой острых оскорблений в стиле Милы Арден, но я сдержала порыв, зная, что не смогу забрать их обратно.

— Естественно я тебе не доверяю, мы знакомы с тобой неделю.

«Три недели» — мгновенно захотелось поправить мне.

— Но в партнёрстве важно доверие, — парировала я. — Если ты мне не доверяешь, то как я могу доверять тебе? Где гарантия, что ты не уронишь меня снова?

— Делай всё правильно и не уроню, — парировал Каспар. — Почему-то с Люсиндой таких проблем никогда не возникало.

Несмотря на продолжающую пульсировать боль, я фыркнула.

— Ну конечно! Вы с ней прям идеальные партнёры — две сосульки. Одна техника и ноль эмоций.

Парень зло сверкнул на меня глазами.

— Ну она хотя бы не падает.

Я проигнорировала его слова и продолжила напирать.

— Судя по тому, какое каменное у неё выражение лица, она вообще не замечает, с кем танцует. Уверена, окажись на твоём месте Кристофер со своей травмой, она и того не заметит. Продолжит танцевать, как ни в чём не бывало, — Айван недовольно отвернулся, но слова продолжали изливаться из моих уст. — Я же, похоже, первый человек, который танцует именно с тобой. Который видит тебя, которому не всё равно на твоё настроение и состояние. Сейчас ты злишься.

— Потому что ты меня злишь! — вновь посмотрев мне в глаза, отрезал Айван.

— Возможно, — покачала головой я — но дело ведь не в дурацкой поддержке. Ты будто изначально пришёл злым. Я ведь ничего тебе не сделала. Ты мог и не соглашаться на мою просьбу, я тебя насильно сюда не притаскивала и не заставляла становиться со мной в пару. Следовательно, дело не во мне.

Мне начал надоедать этот спектакль. Если Айван продолжит швырять меня по залу, как баскетбольный мяч, то мы точно не сработаемся. Да, без партнёра репетировать практически невозможно. Но лучше так, чем получить травму по чужой неосторожности, и отправиться на скамейку запасных, как Крис.

— Спасибо. Это был крутой эксперимент, но ничего не выйдет.

Не дожидаясь ответа юноши, я развернулась и пошагала вон из зала. Не хотелось даже тратить время на то, чтобы одеться. Возьму всё, доберусь до лестницы и…

— Подожди!

Я даже не повернулась, продолжила отмерять шагами пол.

— Да подожди же ты, — нетерпеливо, хоть уже и без злости, крикнул Айван.

Я замерла, затем медленно обернулась на него через плечо, предварительно сжав губы в тонкую линию.

— Что с твоим плечом? — неожиданно спросил партнёр, подходя ближе.

— Тебя это не касается, — вновь отворачиваясь, бросила я.

— Я с тобой танцую, — перебил он, хватая меня за свободную руку — значит, касается.

Я вырвала ладонь. В ушах еще стоял его возмущенный крик, и пока он перевешивал теплоту его ладони.

— Теперь не танц…

— Покажи, — требовательно отрезал Айван.

— А что если не покажу?! — выплеснула последние остатки гнева я.

— Да что же ты такая упрямая! — вспыхнул парень и потянулся ко мне. — А ну иди сюда!

Я дёрнулась в противоположную сторону, но Айван был выше меня и, соответственно, быстрее. Он схватил меня за талию.

— Ладно! — сдалась я. — Только отпусти.

Партнёр не колебался. Через миг он самодовольно разжал ладони.

— Я покажу, — тихое обещание сорвалось с губ. — Только обещай никому не говорить.

Вмиг полуулыбка парня обернулась холодной сосредоточенностью. Кажется, только сейчас он понял всю серьёзность ситуации. Он медленно кивнул.

Я повернулась к нему другим плечом. Затем медленно развязала тесёмки болеро, так удачно закрывавшего мои плечи и спину. Ткань опустилась в мои ладони. Она была влажной. Судя по тому, как резко втянул воздух Айван, причиной этому был не пот.

— Как… ты… Чёрт! И давно это у тебя?

— С той ситуации… в лесу.

Я почувствовала, как он пальцами коснулся голой кожи. От чего вдоль позвоночника пробежал холодок.

— Значит уже несколько дней, — подытожил он, отстраняя ладонь. — Почему ты не обратилась к доктору?

Я медленно обернулась, пряча рану от его глаз и натягивая болеро обратно.

— Я обратилась. Та девушка, которую ты мог видеть со мной на матче — блондинка, она медик. Она почти сразу приехала ко мне и обработала рану. Всё было хорошо.

— Пока я не ударил тебя, — дополнил Айван.

Сейчас он выглядел виноватым. От того юноши, что возмущался пять минут назад, не осталось даже тени.

— Дело не только в этом, — спокойно призналась я. — Я ведь упала еще вчера. Во время вращений.

Партнёр понимающе вскинул голову.

— Ты поэтому так вскрикнула, — его слова были больше утверждением, чем вопросом.

— Да.

Пройдя несколько метров, я присела на ступеньку-скамейку возле зеркала. Недолго думая, Айван присел рядом. Он внимательно осмотрел меня, пока его взгляд не остановился на ране, теперь уже спрятанной.

— Сильно болит? — заботливо поинтересовался он.

Я еле заметно пожала плечами.

— Обычно вообще не болит. Но когда ударяюсь этим местом — боль практически невыносимая.

— Мне жаль.

— Ты не виноват.

— На самом деле виноват. Прости, что уронил тебя и за то, что накричал, — прошло несколько очень долгих секунд, прежде чем он вновь заговорил. — На самом деле ты права. Я не очень-то доверяю людям. Думаю, ты заметила, что у меня тут не много друзей.

— Вообще не заметила, — как можно серьёзнее ответила я.

Айван улыбнулся.

— Врушка, — я фыркнула. Каспар глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — В общем, у меня не очень много друзей. А с сёстрами Райсек я знаком почти половину жизни. Поэтому, с Люсиндой проще. Да и мы еще летом танцевали вместе.

— Понятно, — я уставилась на собственные носки — это много объясняет.

— Мы можем попробовать еще раз? — почти с надеждой произнёс парень.

Я ошеломлённо взглянула на него. Великие силы, либо я настолько сильно ударилась, что у меня и мозги отшибло, либо тот, кого я уговаривала танцевать со мной две недели, сейчас умоляет об обратном. Нет, я определённо точно ударилась головой.

— У меня есть идея получше, — предложила я, потянувшись за телефоном. — Когда я занималась в своей танцевальной студии, к нам однажды приехали хореографы по кизомбе, — губы расплылись в улыбке, стоило увидеть недоверчивый взгляд Айвана. — Они были приглашены не столь из-за потребности научить нас стилю, скорее для сплочения коллектива и развития взаимного доверия.

Я включила одну из своих любимых испанских композиций под названием «Casamento» и протянула парню руку, приглашая на танец. Зазвучала переливчатая мелодия.

— Мы что, будем танцевать кизомбу? — широко улыбнувшись, он принял мою ладонь и встал совсем близко.

— Не совсем, — совершенно серьёзно ответила я. Хотя мысль была заманчивой.

Я представила, как Айван кладёт свои ладони мне на талию, наши бёдра переплетаются в танце, а затем он опускает голову совсем низко, заглядывая своими карамельными солнечными глазами в мои грозовые серые. У меня перехватило дыхание от одной мысли об этом. Я резко встряхнула волосами, отбрасывая навязчивую фантазию.

Партнёр, конечно же, заметил мою реакцию. От чего самодовольно склонил голову, глаза его заблестели, выдавая нечестивые мысли.

Я закусила губу, призывая нас обоих сосредоточиться.

— Выстави ладони вот так, — я подняла руки, обратив их ладонями к партнёру.

Айван мгновенно повторил жест.

— Сейчас я дотронусь до них своими, а затем буду задавать направление — вправо, влево, вперёд или назад. Тебе нужно будет почувствовать, куда я тебя веду и сделать шаг.

— Понял.

Я дотронулась до его ладоней своими пальцами, а после опустила и всю ладонь, удивляясь почти комичному контрасту размеров. Наверное, мы смотрелись так же мило и забавно, как и герои диснеевских мультиков.

Я повела Айвана вправо, прикладывая нарочито много усилий. Он сразу последовал за мной, сделав шаг. Затем я шагнула влево, вперёд и снова вправо. С каждым разом я старалась вести всё легче и мягче. Пока мои движения не превратились в лёгкое дуновение ветерка.

— Отлично, — улыбнулась я через минуту — теперь усложняем.

— То есть?

— Закрой глаза.

На лице Айвана на миг отразилось недоверие, но затем он повиновался. Я вновь повела его. Вправо, на себя, влево, вновь на себя. Через несколько шагов я резко шагнула вперёд. Парень отреагировал с лёгким запозданием, так что наши головы чуть не столкнулись. Меня сразу обволок его аромат: солёный, но в тоже время древесный. Понадобился один удар секундной стрелки, прежде чем я отстранилась. Но ритм был нарушен, почувствовав это, партнёр открыл глаза.

— Что случилось? — совершенно искренне удивился он.

Я смущённо посмотрела в пол.

— Думаю, ты усвоил урок.

— И как? Я хороший ученик?

Я подняла взгляд на губы, растянувшиеся в небрежной полуулыбке. На расслабленные плечи и непринуждённую позу. Совершенно другой человек, нежели в зале при всех. Кто ты на самом деле, Айван Каспар?

— Сносный, — отшутилась я. — Если во время па-де-де будешь также сосредоточен на партнёре, то всё сложится намного удачнее.

— Спасибо за совет, — весело рассмеялся Айван, качая головой. — Теперь моя очередь.

Я непонимающе уставилась на него.

Вместо слов, юноша поднял две ладони вверх. Ах, он предлагал мне занять позицию ведомого. Что же, это справедливо. В колонках заиграла новая песня, кажется, эта называлась «Tu És a Mulher». Я подняла руки, вновь соединяя их с Айваном, а затем забыла обо всём, всецело отдавшись этому прикосновению.

* * *

— И пять, шесть, семь, восемь! — скомандовала Офелия, и наша группа сорвалась с точки.

Сегодня в программе был очень любимый мною джаз-бродвей со всеми сопутствующими свингами, слайдами и прыжками.

Мисс Морган следила за каждым нашим шагом, она отобрала шесть человек, чтобы продемонстрировать комбинацию: трёх девушек и трёх парней. Я стояла в центре, по правую руку оказалась, конечно же, Нина, а вот место слева заняла Селия. Оказалось, что в детстве она занималась в джазовом коллективе, пока не перешла в балет.

Прямо за нами разместились Стефан, Кристофер, который, несмотря на перебинтованную руку, справлялся просто потрясающе, и Айван. Последний встал за моей спиной, украдкой ловя мой взгляд через зеркало.

Мы репетировали вместе уже три дня, но так и не решались открыто заявлять о своей «дружбе». Мы не обговаривали этого заранее, просто чувствовали, что так лучше. Нам обоим так было комфортнее.

Средством публичного общения были в основном негласные сигналы, вроде взглядов, улыбок, коротких жестов. Например, когда Яков Владимирович — преподаватель литературы, в третий раз начал рассказывать заезженную историю о посещении театра Глобус, мы переглянулись, Айван закатил глаза, и я захихикала, прикрыв рот ладошкой. Подобные случаи происходили постоянно.

Но стоило наступить вечерней репетиции, как волшебные тиски спадали. Словно ночь обладала своей особой магией. Лишь наедине, мы с Айваном могли свободно общаться — в основном ругаться, пинаться, возмущаться и обижаться, но также изредка сострадать, смешить и увлекать. Наконец барьер недоверия исчез, и мы начали делать первые успехи.

Не успела я окончить связку, как у мисс Морган зазвонил мобильный. Одного взгляда на экран хватило, чтобы она остановила нас и убавила звук.

— Слушаю, — строго ответила она звонившему. — Сейчас? У меня класс!

Кажется, внезапный звонок совсем её не обрадовал.

— Наталья, я поняла. Сейчас будем.

Одноклассники встревожено замерли, я обернулась на Айвана, ища подтверждения собственным догадкам. Но он лишь пожал плечами.

В Равенской Академии Искусств была лишь одна Наталья — это ректор Наталья Каспар — тётя Айвана. И ей зачем-то понадобилось прервать наше занятие.

— Ребят, — обратилась ко всем Офелия — у администрации Академии для вас есть важное объявление. Нам всем следует пройти к центральной сцене, там вам всё объяснят. У вас ровно минута, чтобы обуться. Советую поторопиться.

С языка рвались десятки вопросов, но я знала, что и так получу ответы, просто стоит совсем немного потерпеть.

Когда я поняла, что молодая преподавательница поведёт нас в театр не через улицу, а через стеклянный коридор, соединявший корпуса, мне захотелось визжать от восторга. Сколько раз я смотрела на него с земли? Сколько раз воображала, как спешу по нему к сцене? Наконец этот день настал.

Стоило войти внутрь, и я догадалась, что причиной выбора маршрута во многом являлся хлещущий за стеклом ливень. Я с наивным восторгом рассматривала опускающиеся на крышу капли.

— Ты что, дождя никогда не видела? — тихо произнёс возникший из ниоткуда Айван.

Я мгновенно осмотрелась, проверяя, не слышит ли кто-то наш разговор.

— Разумеется видела, — прошипела я.

— Тогда откуда столько восхищения на лице?

Я хмуро уставилась на него. Он, что и вправду не понимает?

— Меня завораживает красота, — придав лицу важности, пояснила я.

— Ааа, — протянул собеседник, весь его образ олицетворял полное разочарование. — И всё?

— Если в тебе, Каспар, отсутствует чувство прекрасного, то это не значит, что и все вокруг калеки.

Айван положил руку на сердце.

— Не будь такой жестокой, Солмей!

Этот жест… интонация, с которой он это произнёс…. Я мгновенно вспомнила Феликса. «Не ври, что тебе не понравилось!» — сказал тогда друг, прислонив ладонь к груди. Я не видела его почти месяц. И, к своему удивлению, поняла, что ужасно соскучилась. Феликс был солнышком среди мрачного неба. Своим присутствием он мог любой день сделать лучше. Где он сейчас? Вернулся в Лондон или путешествует? Я не знала.

Айван слегка нахмурился, удивлённый моей растерянностью. Я не успела объясниться, да и не знала, стоило ли — Офелия громко распахнула входные створки, впуская нас внутрь.

Мурашки побежали по всему телу прежде, чем я успела войти внутрь. Вокруг пахло пластиком и деревом, чувствовалось, что всё здесь — новёхонькое, начиная от мягких кресел, и заканчивая черной матовой сценой. Вообще почти всё вокруг было чёрным — стены, кулисы, музыкальная аппаратура, и кричала об ультрасовременности. Да, это вам не Мариинский театр с его золотом и алым бархатом.

Почти сразу я заметила, что мы не единственные студенты в зале. Офелия вела нас на сцену, и именно там стояла небольшая группа педагогов и студентов.

— Там второкурсники, — услышала я громкий шепот Кристофера. — Я видел их на классе Павлова.

Приглядевшись, я поняла, что он прав. Некоторых ребят я запомнила еще с футбольного матча. Например вон того блондина, закатившего гол.

— Приветствую, рада, что все наконец в сборе, — громко заметила Наталья Каспар, когда мы поднялись по ступенькам и смешались со старшим курсом.

Помимо ректора и Офелии Морган, здесь оказалась и миссис Дамески, а также знаменитый Павлов и еще два педагога, имён которых я не знала. Наверное, они вели классы у старшекурсников.

— Те, кто учится в Равене не первый год, — продолжала женщина — не понаслышке знают о Зимнем спектакле. Для новичков поясняю: это небольшая хореографическая постановка, которую готовят наши студенты к концу декабря. Этот показ — первый шанс проявить себя перед представителями агентств и профессиональных трупп. Каждый год они приезжают на спектакль, чтобы приметить молодые дарования. Это невероятная возможность для каждого нашего ученика. Многие получают предложения о сотрудничестве еще до выпуска.

Я не в первый раз слышала о спектакле и его цели, но всё равно была под впечатлением от слов Натальи. Впервые о нём мне рассказал, конечно же, Никита. Это было в прошлом году. Тогда ребята исполняли классического Щелкунчика, и Золотову досталась роль принца.

— Как вы уже догадались, Зимний спектакль запланирован и на этот год. Но, так как Петербуржский филиал открыт всего несколько месяцев, а наш набор не настолько объёмен, как в Париже и Берлине, мы приняли решение задействовать в постановке всех наших студентов, включая первокурсников.

Кажется, моя челюсть упала до самого плинтуса. Я мигом ущипнула себя, проверяя, не сплю ли. Боль, мгновенно растёкшаяся по руке, свидетельствовала о реальности всего происходящего.

Старшекурсники загалдели. И интонации их были не столь радостны, как лица моих одноклассников. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что не одна пребываю под впечатлением. Многие побледнели и еще не пришли в себя.

— Но такого никогда не было! — выкрикнула девушка из старших рядов.

— Это несправедливо! — вторил ей мужской голос.

Обернувшись на его источник, я замерла. Ну разумеется, это был Никита! И как я сразу его не заметила?

— Это решение окончательно и обсуждению не подлежит, — отрезала Наталья, припечатывая парня своим ледяным взглядом. — Миссис Дамески, — обратилась она к нашей учительнице — приступайте.

Сразу после этих слов, ректор удалилась из зала. Наверняка спешила по своим ректорским делам. Нас же сразу разделили на две группы — девушек и парней.

— Никита, Софи, подойдите, — позвала Хелена. Бывший возлюбленный вышел вперёд, а рядом с ним выросла та самая миниатюрная брюнетка с каре, которую он сжимал в объятиях в день нашей первой встречи в кампусе. Значит, Софи… — Так как вы уже начали учить первые партии, прошу продемонстрировать ребятам основные комбинации для кордебалета.

— Нам их учить? — округлились глаза у Никиты.

Он спросил это с таким возмущением, что мои глаза сами поспешили закатиться.

— Да, — игнорируя его тон ответила Хелена, а затем повернулась к нам. — Через две недели мы проведём первый кастинг. Лучшие ученики будут допущены к разучиванию сольных и балетных партий. Впрочем, — она выдержала короткую паузу — надеюсь, вы все покажите высочайший уровень. Недаром же вы учитесь в РАИ.

Как ни странно, её слова вдохновили меня. Было непривычно видеть миссис Дамески не взвинченной. Оказывается, она даже бывает приятной.

— Тогда приступим, — неуверенно улыбнулась Софи, подходя к нам ближе.

* * *

— Поверить не могу! — округлила глаза Мила.

— Так значит, вы с Никитой теперь будете часто видеться? — нахмурилась Соня.

— Угу, — удрученно подтвердила я, еще крепче сжимая лямку спортивной сумки.

Сегодня Соне удалось выпросить долгожданный отгул в больнице, и приехать навестить нас. Мы надеялись, что это случится скорее. Но пришлось ждать почти всю неделю. В планах была невероятная пижамная вечеринка в комнате Киры, но сначала мне нужно было отрепетировать с Айваном. Прямо сейчас подруги провожали меня к корпусу. Естественно, я успела выложить им все сплетни, как только мы встретились.

— Зато у тебя появился шанс засветиться перед важными шишками, — хмыкнула Кира.

— Да, — весело поддержала её Мила — во всём свои плюсы. А Никита… пусть катится на все четыре стороны.

Мы дружно засмеялись.

Приступ веселья оборвал скрежет шин. Он был таким громким и неожиданным, что я подпрыгнула, а обернувшись, поняла, что машина остановилась прямо возле нас. Дверь с пассажирской стороны мгновенно распахнулась, оттуда показалась знакомая пара карих глаз.

— Слава Великим силам, ты здесь! — затараторил Феликс. — Мила! Скорее садись в машину!

— Что? — непонимающе замерла она.

— Скорее! — перешел на повышенный тон друг.

Мы вчетвером очумело уставились на него, внутри пробежал холодок. Мила тоже испуганно уставилась на парня.

— Я ничего не понимаю! Ты можешь спокойно всё рассказать?

— Ты нужна Алеку. Срочно! Расскажу всё по дороге. Скорее садись в чёртову машину!

Феликс сам казался не на шутку перепуганным.

Услышав имя возлюбленного, Мила побледнела, но с места не сдвинулась.

— С-с ним всё х-хорошо? — заикаясь, спросила она.

— Пока да, — кивнул друг. — И чтобы с ним и дальше всё было хорошо нужна ты, Мила.

Подруга переводила наполненный ужаса взгляд с машины на меня и обратно.

— Ты можешь поехать со мной? — прошептала она.

— Конечно! — не сомневаясь ни секунды, пообещала я.

— Вы хоть все можете поехать, — прорычал Феликс. — Только, умоляю, скорее!

— Я тоже еду, — не колеблясь, выпалила Соня и распахнула заднюю дверцу.

Мила поспешила занять переднее кресло, а я полезла вслед за подругой на заднее. На тротуаре осталась одна Кира, она неуверенно сжимала пальцами папку с рисунками и смотрела куда угодно, только не на машину.

— Залезай! — крикнула на неё Соня.

Я уставилась на подругу во все глаза. Кажется, это был первый раз, когда я видела от неё подобное проявление характера. Обычно она была милой и очаровательной, прямо сахарная вата в женском обличье. Но тут…

— О'хайя, если ты прямо сейчас не засунешь свою милую попку в машину, я тебя впихну в неё насильно!

Всё в Соне говорило: отрицательного ответа она не примет. Судя по короткому вдоху, Кира тоже это поняла. Через мгновение, она уже сидела рядом со мной. Дверь захлопнулась. Шины взвизгнули. Мы помчались в ночь, боясь даже представить чем она обернётся.

Глава 16

Феликс вцепился в руль обеими руками и упрямо смотрел на дорогу. За окном мелькали вывески и фонари. Ночью Солярис был по-настоящему прекрасен. Из магнитолы доносились звуки новомодного хита, который уже успел мне полюбиться. Я бы могла с лёгкостью насладиться всем этим: музыкой, красотой города, мягкостью кожаных сидений и приятным ароматом салона, если бы не причина, заставившая меня сесть в машину.

Стоило нам выехать за пределы Равена, Феликс рассказал, в чём заключалась проблема. Судя по словам друга, Алек собирался отправиться в логово «Гремучей змеи» — так назывался джентльменский клуб, в котором Антверлен младший когда-то состоял. Исходя из рассказов Милы — это было крайне неприятное место, его члены занимались нелегальным бизнесом и развлечениями.

Я хорошо помнила эту историю и была склонна в неё верить, ведь на собственной шкуре столкнулась с одним из змеев. Этот парень, Макс, работал в отцовском ресторане и был якобы влюблён меня. Точнее сказать — одержим. Он постоянно приставал ко мне на работе, и даже преследовал поздними вечерами, чем пугал до чёртиков, пока Алек не приструнил его.

— И что Алеку понадобилось от Кристиана? — сурово спросила Мила.

Так звали главу этого злачного места. Я думала, что лучшая подруга будет в ужасе, как я, но вместо этого она, казалось, разозлилась.

— Как я понял, кто-то из старых друзей Алека попал в немилость Лакхезиса, а наш благородный идиот хочет помочь.

— Насколько я помню, у Алека не так много друзей, из-за которых он решился бы на подобное.

— Знаю, — сквозь зубы процедил Феликс. — Но и ты знаешь, с каким трудом он отделался от этой шайки. Ходит слух, что Кристиан отпустил его лишь на время, будто это его очередная игра.

— Он рассчитывает его вернуть? — удивилась Мила.

— Я в этом уверен.

Соня, Кира и я слушали всё это, затаив дыхание. Мы практически ничего не знали об этой стороне жизни Антверлена и, в какой-то степени, были в ней лишними. Но Миле нужна была наша поддержка, а раз так — мы не оставим её ни на секунду.

— А что это за друг? Ты с ним знаком? — нерешительно спросила я, обращаясь к Феликсу.

— Алек не успел назвать имени, сказал: «нужна помощь». Но кто бы это ни был, он не стоит того. Никто не стоит, — отрезал друг, но, запнувшись на миг, исправился — разве что ты.

Последние слова предназначались Миле.

— Ты, Арден, единственная, ради кого оправдалось бы это безумие.

Мила удивлённо посмотрела на приятеля.

— А что насчёт тебя?

Феликс криво усмехнулся и покачал головой.

— Я — нет. Если бы Алек явился туда за мной, я бы собственноручно прибил его на месте.

Ответить никто не успел, автомобиль свернул на гравиевую дорожку, пересёк распахнутые ворота и, обогнув фонтан, со скрежетом остановился возле входа. Мы молниеносно выскочили из машины. Мила, не оборачиваясь, понеслась в дом со всех ног. Феликс неловко обернулся.

— Беги, мы догоним, — прочитала его мысли я.

Друг благодарно кивнул и припустил следом за Милой. Я кое-как вылезла из его низкой машины и помогла выбраться Кире, придержав её рисунки. Стоило девушке выбраться, как её взгляд сразу упал на красный порше. Мы переглянулись.

— Глеб здесь, — подтвердила нашу догадку Соня.

— И Евгений, — добавила я, кивнув на тёмно-зелёный камаро первого поколения. Машина стояла у розовых кустов, и в это время суток почти сливалась с ними.

— Либо это удачное совпадение, — заключила Кира — либо всё очень плохо.

Не желая больше терять время, мы поспешили в дом.

Он был также прекрасен, как и в мой последний визит сюда. Меня вновь потянуло остановиться, чтобы разглядеть каждую деталь. Но любоваться интерьерами было некогда, со стороны лестницы донеслись недовольные голоса.

— Я думал, мы всё обсудили, — послышался возмущенный возглас Алека.

— Но… — это Мила.

— Я бы на твоём месте её выслушал, — воспротивился Феликс.

Мы с девчонками дружно ввалились в центральную гостиную. Все присутствующие уставились на нас, включая младшего хозяина дома.

— Великие силы, — закатил глаза он — Феликс, ты привёз весь Солярис, чтобы отговорить меня?

— А это поможет? — парировал Глеб.

Старый друг сидел на огромном угловом диване, судя по напряженной позе, он пытался переубедить Алека не в первый и не в пятый раз. К моему удивлению, Инга тоже была здесь. Она, словно кошка, свернулась под боком у Глеба, по-хозяйски закинув ноги ему на колени. Одной рукой он поглаживал её лодыжку, другой же устало потирал подбородок.

Я не сразу догадалась, почему знакомый оказался здесь. Ну конечно! Глеб ведь тоже бывший член клуба «Гремучая змея». Он даже когда-то дружил с его бывшим главой — Себастианом. Пока последнего не застрелили, а его убийство чуть не повесили на Глеба. Если кто и мог знать о плохих последствиях общения со Змеями, то это он.

— Не поможет, — отрезал Алек.

— Пожалуйста, объясни, почему для тебя это так важно, — обратилась к нему я. — Мы беспокоимся за тебя, и поэтому приехали отговорить. Но может…

— Без «но» и без «может», — перебил Феликс.

— Дай ему сказать, — вскипела Кира. — Насколько я поняла, ты и сам не особо разобрался в ситуации. Может всё не так ужасно.

Кажется, Феликс хотел продолжить спорить, но в последний момент передумал. Он недовольно вздохнул и, скрестив руки на груди, отошел к окну.

Алек явно колебался, но умоляющий взгляд Милы и то, как она переплела с ним свои пальцы, явно склоняли его к признанию.

— Если вы думаете, что мне доставляет удовольствие мысль о встрече с Гремучими — поспешу вас расстроить. Кристиан — последний человек на земле, кого я хотел бы видеть. Но от прошлого не убежишь. И даже среди Змеев есть хорошие ребята.

Существование Глеба и самого Алека были тому подтверждением.

— Даже уйдя от них, — продолжил парень — я не забыл некоторых друзей. Сейчас одному из них понадобилась помощь.

Он повернулся к Феликсу.

— Это Марсель, — пояснил Алек, от чего Феликс застыл, словно изваяние. А затем ошарашено обернулся.

— Кто такой Марсель? — нахмурилась Мила.

— Он хочет выйти из клуба, — игнорируя слова своей девушки, Антверлен продолжил обращаться к другу — но Кристиан его не отпускает. Говорит про какой-то долг.

— Почему именно ты должен с этим разбираться? — встрял Глеб. — Потому что этот Марсель твой друг?

Алек обернулся.

— Потому что я один из немногих, кто не боится Лакхезиса. И потому, что этому парню шестнадцать лет.

На этих словах все присутствующие с шумом втянули воздух. Я почувствовала, как внутри разливается холод. Шестнадцать… Нам самим недавно было столько, и всё же… Он был почти ребёнком. Я окинула взглядом друзей, с удивлением заметив, что Евгения в комнате нет, и не было. Мила замерла, Феликс не казался удивлённым, он явно знал Марселя, Соня спрятала лицо в ладонях, Глеб нахмурился, а Инга выглядела сильно обеспокоенной. Но напряжение её было направлено не вглубь себя, как у всех нас, а в сторону.

— Кира, раз ты здесь, то можешь помочь мне? — внезапно встрепенулась она, вскакивая с дивана. — Я думала позвонить тебе завтра, но раз ты всё равно приехала… — фразу она не закончила. Вместо этого подскочила к подруге, подхватила её под локоть и потащила из комнаты. — Уверена, они и без нас тут со всем разберутся.

Это было так неожиданно и странно, хотя, возможно, у Инги и вправду было какое-то неотложное дело. Кира была для неё самой близкой подругой, и меня не удивило то, что Инга обратилась именно к ней.

Коротко взглянув на Феликса, я отметила, что он неотрывно смотрит им вслед. На лице отразилась смесь тоски и любопытства. Будто почувствовав, что за ним подсматривают, парень обернулся на меня. И к моему удивлению, не покраснел и не смутился, а остался совершенно хладнокровен, словно говорил: «Да, я наблюдаю за ней, и что?». Смелость, с которой он демонстрировал свои чувства, впечатлила меня.

— Так вы отпустите меня? — вернул всех к основной проблеме Алек.

— Почему ему не поможет Тео? Это ведь он привёт его к Змеям, — сразу оживился Феликс.

— Тео сторчался и уже никому не поможет.

— Я думал, он на лечении, — нахмурился Паррес.

— Как говорится: «Бывших наркоманов не бывает».

Повисла тяжелая тишина.

— И никто, кроме тебя не может помочь этому мальчику? — вкрадчиво спросила Мила.

Её возлюбленный печально покачал головой.

— Я бы хотел, чтобы это было так, но увы. Пойми, я не могу его там бросить. Если он и вправду что-то им должен, то это очень плохо кончится.

— У тебя есть план?

— Сомнительный, но я что-нибудь придумаю. Нужно сначала выслушать условия.

— А если они будут неприемлемы? — вновь вступил в разговор Глеб.

— Думаю, мы договоримся.

Это было произнесено с такой уверенностью, что я почти поверила. Хотя факты кричали об обратном.

— Хорошо, — вздохнула Мила — но я еду с тобой.

На этот раз возмущаться принялся Алек.

— Ни за что! Я не хочу, чтобы они тебя видели и даже знали о твоём существовании.

— Они и так о нём знают! Ты забыл Макса?! Думаешь, он не растрепал о нас всем Гремучим?

— Но это слишком опасно! — не сдавался друг.

На это Мила лишь ухмыльнулась — настоящая королева молодого короля. Такая же сильная и бесстрашная, как он.

— Либо там слишком опасно, и мы оба остаёмся. Либо достаточно безопасно, и мы оба едем. Куда ты, туда и я, любимый.

— Феликс, угомони её, прошу, — взмолился Алек.

Юноша широко улыбнулся.

— Прости приятель, но возможно её присутствие сможет уберечь тебя от глупостей. И да, раз вы едете, то и я поеду.

— Да вы спятили!

Мы с Милой нерешительно переглянулись. Я видела, она волнуется куда больше, чем притворялась.

— Возможно, если нас будет много, то он быстро сдастся? — предположила я.

— Да-да, — подтвердил Паррес — пусть Лина тоже поедет. К тому же, — он поспешил парировать все аргументы Алека — будет кому присмотреть за Милой, если Кристиан вызовет тебя на тет-а-тет.

Антверлена наша маленькая супер команда явно не радовала, но он понимал, что это, пожалуй, его единственный вариант.

— Ладно, — наконец сдался он.

Мила подошла ко мне и с благодарностью взяла за руку. В глазах подруги плескалось облегчение, но ладонь была ледяной и потной. Возможно, сегодняшняя ночь станет одной из важнейших для нашей дружбы.

— Простите, — внезапно вклинилась в разговор Соня. — Знаю, ты сказал, что это «не опасно», — на последних словах она показала пальцами кавычки — но, всё же, кто-то может пострадать?

На мгновение Алек задумался, но потом нерешительно кивнул. Мы все понимали риск.

— Тогда, — продолжила Соня — вам может пригодиться ручной медик.

И тут мы все догадались, к чему она клонит. Если во всём этом была вероятность физической расправы, то было бы здорово иметь полевого доктора рядом. Неизвестно как далеко могут зайти эти бандиты, наверняка у них есть оружие… По спине побежал предательский холодок.

— Хорошо, — согласился Алек.

Мы единодушно обернулись на Глеба.

— Прости, — покачал головой тот — даже ради подростка. Я не могу.

— Я понимаю, — сочувственно заключил Алек. — А теперь давайте поторопимся.

* * *

Мы разделились: я и Соня поехали на машине Феликса, а Мила отправилась с Алеком на его байке. Я не задумывалась о том, что увижу в конце пути. Фантазии разрывались между грязным смрадным переулком и мраморным дворцом, где Лакхезис восседал на таком же мраморном троне. А еще она рисовала старые пабы в стиле нуар. Но я определённо точно не ожидала увидеть оживлённую толпу, беснующуюся на улице.

Мы приехали в порт, Феликс припарковался недалеко от складов, не решаясь соваться в самую гущу. Так что часть пути пришлось одолеть пешком. Повсюду сновали люди, но лишь миновав несколько грузовых ящиков, я увидела, насколько много их на самом деле. Создавалось ощущение, будто сегодня был какой-то праздник, и незнакомцы выбрались на площадь, чтобы поприветствовать салют. Откуда-то раздавалась музыка, её перебивали сигналы машин и рёв моторов, а также смех, визг и разговоры. А еще меня поразило, что несмотря на конец сентября, здесь было очень жарко.

— Держитесь рядом, — сурово приказал Алек, оборачиваясь.

Он крепко держал Милу за руку, ведя за собой. Я же ухватилась одной ладонью за Феликса, а второй поймала Соню. В свободной руке девушка держала свой железный чемоданчик. Мы начали пробираться через толпу.

— Откуда он знает куда идти? — перекрикивая музыку, спросила я у Феликса.

— Идти всегда надо туда, где больше людей, но меньше шума, — ответил друг.

На то, чтобы пересечь портовую площадь понадобилось чуть больше пяти минут. За это короткое время меня успели пихнуть локтем под бок, толкнуть в спину и полапать за пятую точку. Когда я наконец различила небольшой просвет, то выдохнула с облегчением. Феликс вывел меня к пяточку света, но не решился на большее. Мы слегка затесались в толпе за спиной Алека и Милы, а затем Паррес отпустил мою ладонь, чтобы поравняться со своим другом.

— Эй, Кристиан, выходи, — с вызовом позвал Алек.

Я затаила дыхание, высматривая главного персонажа сегодняшнего вечера. Люди, собравшиеся вокруг, выглядели настолько разношерстно, что Кристианом мог оказаться любой. Может, это тот долговязый шатен в белоснежном костюме? Или тот лысый парень в одной майке-алкоголичке, открыто демонстрирующей украшенные тату руки? Или тот рыжеволосый красавец с подведёнными глазами? В своей алой рубашке и полосатых брюках Битлджус он походил на циркача.

— Какой сюрприз, — над толпой разлетелся весёлый возглас.

Лишь через секунду несколько человек отступили, пропуская вперёд… Я даже рот разинула от удивления.

— Дамы и господа, — обратился он к зрителям — сам Алексей Антверлен почтил нас своим присутствием!

Парень, оказавшийся перед нами, был последним, кого я бы приняла за Кристиана Лакхезиса. Он был достаточно высоким и хорошо сложенным, с поцелованной солнцем кожей и белыми, почти пепельными волосами. Но одет был своеобразно: в простую белую футболку, светлые джинсы и такую же джинсовую куртку в стиле восьмидесятых. Но больше всего меня удивила серая шапочка, натянутая ему на затылок и демонстрирующая лишь торчащую густую челку.

Нет, его облик вовсе не был плох. Просто этот юноша… совсем не казался устрашающим. Хотя, возможно, он намеренно избрал шкуру белого пушистого кролика.

— Чем обязан? — Кристиан лукаво склонил голову, а руки засунул в карманы. — Думал, мы тебя больше не интересуем.

Ну точно: змей в облике кролика.

— Я приехал за Марселем, — отрезал Алек.

Губы Лакхезиса растянулись в весёлой улыбке.

— Боюсь, вашей встрече не суждено состояться. У него на сегодня другие планы.

— Я знаю, что он здесь. Приведи его.

Я думала, что парень начнёт спорить или отнекиваться, но вместо этого он лениво обернулся через плечо и, щелкнув пальцами, промурлыкал:

— Виви, будь добра, приведи малыша.

Краем глаза я заметила, что Мила еще крепче вцепилась в Алека. Пока всё шло гладко, но у меня всё равно возникло плохое предчувствие. Что-то подсказывало, что подобная покладистость Кристиана — не более чем приманка. Я не успела развить эту мысль дальше, ведь вперёд вышла просто ошеломляющая девушка.

Высокая, худая, в нелепом кукольном платье с корсетом. Её волосы доходили до груди и были выкрашены в два цвета: правая половина оказалась чёрной, как смола, а левая — белой, как бумага. Даже её густая чёлка, прикрывавшая лоб, была поделена пополам.

Виви по-хозяйски вышла вперёд, цокая каблуками по асфальту, и вывела из толпы молодого парня. Курносого, златовласого и… испуганного.

— Алек, — с надеждой выкрикнул он, увидев знакомое лицо.

Одно слово, от которого по всему телу у меня побежали мурашки. В нём было столько отчаяния и надежды.

— Ну, тише, малыш, — улыбнулась Виви, гладя его по волосам.

— Сегодня Марсель уедет со мной, — совершенно спокойно констатировал Алек. — Назови цену, и покончим с этим.

Даже если друг и боялся Змеев, то ничем этого не выдавал.

Кристиан весело рассмеялся.

— Как приятно вести дела с человеком, знающим правила. Только вот, — он посерьезнел — на Марселе висит долг, и его не сможешь выплатить даже ты.

— Назови сумму, — всё тем же ровным голосом ответил друг.

— Дело не в деньгах. А в чести. Марсель потерял одну ценную вещицу, которую должен был доставить мне.

— Я не потерял! — жалобно воскликнул юноша. — Тео украл её!

— Да, — равнодушно кивнул Кристиан — и он унёс тайну её местонахождения в могилу.

От этого аргумента Марсель сразу сдулся, а у меня по спине побежал мороз. То, как легкомысленно они обсуждали чужую смерть, было просто… неправильно!

— Если не денег, — вернул к себе внимание Алек — чего ты хочешь?

Лакхезис задумчиво провёл пальцем по губам.

— Даже не знаю. Может, твой байк? — на этих словах плечи Алека одеревенели. — Хотя нет! Как насчёт одолжить на неделю своего дружка Парреса? — Кристиан весело сверкнул глазами по второму моему другу. — Да-да, Феликс, ты же не думал, что я тебя не заметил? Может, я подарю тебя Виви. Уверен, вы отлично развлечётесь! Она великолепно связывает!

— Иди к чёрту! — выплюнул Феликс.

Виви разразилась звонким смехом.

— Трусишка, — поддразнила она.

— А может… — продолжил Кристиан — я заберу одну из твоих подружек?

Теперь настала моя очередь каменеть. Боковым зрением я заметила, Соня отреагировала совершенно аналогично, а вот Мила, как ни странно, отпустила руку Алека и сжала ладони в кулаки.

— Ну полно, дорогая, — хмыкнул Лакхезис, заметив её реакцию — тебя я не трону. В мои планы не входит лишаться органов. Ведь женщины Антверленов под запретом… Этот урок мы уяснили. А вот они — он ткнул пальцем в меня и Соню — уже интереснее. Впрочем, брюнетка слишком смазливая, да и наверняка изрядно попользованная.

От его слов во мне поднялась смесь негодования с ужасом, а от сального взгляда сразу захотелось отмыться. Но здравый смысл умолял помалкивать и игнорировать любые провокации, если мне хочется быть проданной в сексуальное рабство.

— А вот блондинка… — Кристиан впился в Соню голодным взглядом — такой у меня еще не было. Подари мне её, и я отдам тебе взамен Марселя.

Это предложение было настолько абсурдным и нереалистичным, что я просто оторопела. Он же не мог предлагать это всерьёз? Это какой-то ночной кошмар. Обычно бледная Соня, побледнела еще больше.

— Девушки не продаются, они под моей защитой, — ровным тоном ответил Алек.

Я не понимала, как он продолжал сохранять полное хладнокровие? Либо Алек совсем не верил в серьёзность предложения, либо был превосходным игроком в покер. Теперь стало ясно, почему он не хотел брать нас с собой.

— Ой, да ладно тебе! — отмахнулся от него, как от мухи, Лакхезис. — Так уж и быть, я согласен на три ночи. Виви, что думаешь? Только взгляни на её губы, я уже представляю их в деле…

— Они. Не. Продаются, — чуть строже отчеканил Алек. — Забудь о них.

Дело было очень плохо. Каждое следующее предложение Кристиана было хуже предыдущего. Не следовало нам приезжать, ни нам, ни Алеку. Но так хотелось помочь этому мальчику! Сейчас я начинала догадываться, в каком кошмаре он очутился.

Неожиданно Антверлен младший вышел вперёд, я мгновенно различила в его позе наигранную непринуждённость.

— А может поиграем? — широко улыбнулся Алек. — Как в старые добрые времена?

— Не поддавайся ему, — со сладкой улыбкой предупредила Виви. — Алек хочет тебя одурачить.

Кристиан окинул её весёлым взглядом.

— О, милая, ты же не думаешь, что он может заставить меня сделать то, чего я не хочу? — не дожидаясь ответа, он продолжил. — Хорошо, Антверлен, давай поиграем. Но чур правила придумываю я.

— Хорошо, — кивнул друг.

— За свою оплошность Марсель должен был расплатиться сам. Сегодня мы устраиваем «Гонку Стихий», и для расчёта он должен был войти в пятёрку. Я предлагаю тебе занять его место.

Я нахмурилась еще больше.

— Алек, нет… — послышался шепот Феликса.

— Я согласен, — отрезал Алек так громко, что все вокруг услышали.

— Ты должен будешь войти в тройку финалистов, — добавил Лакхезис.

— Если я сделаю это, ты отпустишь Марселя навсегда, простив долг?

— Да. Вместе с тобой. Точнее тобой, Феликсом и вашим гаремом.

Мила сразу ощетинилась, и я мгновенно опустила ладонь ей на плечо, мысленно говоря: «он того не стоит». Этот маленький жест подействовал.

— А если я проиграю? — задал самый важный вопрос Алек.

— Тогда ты вернёшься к Змеям навсегда, — с коварным блеском в глазах заявил Кристиан.

Вот оно — ради чего всё затевалось. Сейчас я была уверена в том, что этот мальчишка — Марсель, не более чем приманка. Феликс был прав, всё это время Лакхезису нужен был Алек.

— По рукам, — хмыкнул Антверлен, а моё сердце пропустило удар.

* * *

— Так, насколько всё плохо? — спросила я сразу, как мы отошли от Кристиана и его свиты.

Алек выглядел напряжённым, но спокойным. А вот Феликс был мрачнее тучи. Оба проигнорировали мой вопрос, продолжая вести нас обратно к машине. Я переглянулась с Милой.

— Ты что-нибудь знаешь про эти гонки? — спросила я её.

— Впервые слышу, — подруга выглядела такой же озадаченной, как я себя чувствовала.

Она бросила короткий взгляд на Алека и почти сразу прикусила губу. Верный признак того, что подруга борется с накопившимися вопросами.

Прошло еще несколько минут. Наконец, мы добрались до нужного грузового ящика и повернули. Остановившись, Алек внимательно поглядел по сторонам, затем дождался, пока пара на вид пьяных девчонок пройдёт мимо и, наконец, широко улыбнулся.

Это оказалось так неожиданно, что у меня глаза полезли на лоб.

— Чувак, я тебя убью! — зашипел Феликс и неожиданно рассмеялся, добавив — Ты был на грани!

— Знаю, — продолжая сиять, ответил Алек. — Но всё прошло, как задумано.

— Это потому, что тебе повезло!

Возлюбленный Милы задумчиво сощурился.

— Вообще-то нет. Я знал, что сегодня гонка, как знал, что именно это подстегнёт Кристиана. Говорил же, план есть, просто сомнительный.

Мила коротко прокашлялась, деликатно напоминая мужчинам о собственном присутствии.

— Не хочешь объясниться? — скрестив руки на груди, потребовала она.

Алек глубоко вздохнул.

— Кристиан ни за что не отпустил бы Марселя просто так, ну или за деньги. Я это понимал изначально, но нужно было разыграть всё таким образом, словно условия здесь диктуют Змеи, и никто больше. Лакхезис определённо не глуп, но он слишком опьянен своими играми и самой идеей публичного шоу. Когда Марсель позвонил и рассказал про гонку, я догадался, что подбить Кристиана на неё будет легче лёгкого.

— Ну я бы так не сказал, — перебил Феликс. — Когда он начал требовать себе Соню, я уже боялся, что на другое предложение он не клюнет. Надо же было ему так за неё зацепиться…

Мы дружно уставились на подругу, та стояла, прислонившись к машине, и легонько тряслась, будто от холода.

— Эй, ты в порядке? — мгновенно поинтересовалась я, обнимая её за плечи и заглядывая в глаза. — Соня?

— А? — она словно вышла из транса. — Прости, я просто не ожидала, что всё будет так.

— Соня, — неожиданно вмешался Алек. Он взял девушку за руку, чем заставил поднять на себя взгляд — я бы ни за что не позволил ему тебя обидеть. Поверь. Ни за что.

Его голос был тихим, уверенным, вкрадчивым, но таил какую-то внутреннюю силу.

— Я тебе верю, — прошептала она.

Прозвучало не очень убедительно, но Алек удовлетворённо кивнул и отстранился. А вот я наоборот обняла её еще крепче, стараясь показать, что она не одна и ей не нужно бояться, не сейчас.

— Так значит, ты сам хотел поучаствовать в гонке? — вновь вернулась к главной теме Мила, в каждом слове сквозило неверие.

— Не то, чтобы хотел. Просто это был один из немногих сносных вариантов.

— Ты поэтому так спокоен?

Алек с озорством взглянул на Феликса. Кажется, парни готовились открыть нам какую-то «страшную» тайну. Мила закатила глаза и пихнула Алека локтем под рёбра. Тот ойкнул, потёр ушибленное место и, совершенно неожиданно, сгрёб подругу в объятия. Та коротко взвизгнула, а потом быстро растаяла и откинулась ему на грудь. Алек мгновенно прижал девушку еще ближе.

— На самом деле, — тихо заговорил он — я уже участвовал в «Гонках Стихий»…

— И выиграл их, — закончил Феликс.

— Технически. Но Кристиан об этом не знает, — быстро добавил Алек.

— Потому что Алек тогда намеренно поддался и уступил призовые места другим парням.

— Как знал, что пригодится.

— Да, — хмыкнул Феликс. — Хорошая была идея.

— Ага, это ты тогда удачно придумал, — фыркнул Алек.

— Мои идеи всегда удачные, — подмигнул Паррес.

Мы следили за их диалогом, как за партией в настольный теннис.

— А ты уверен, что и в этот раз всё выйдет? Ведь здесь слишком много переменных: соперники, трасса… — нахмурилась я.

— Трасса не совершенствовалась годами, — мгновенно нашёлся Алек — а что касается соперников, то настоящих конкурентов я знаю в лицо и не боюсь, новички же… они всегда быстро отпадают. Вряд ли за два года что-то изменилось.

— Ладно, — протянула Мила — я вроде всё поняла, но вроде и не всё. Расскажите теперь, в чём суть этих гонок?

На этот раз парни переглянулись настороженно.

— Гонка состоит из четырёх этапов, — начал Алек — земля, вода, потом воздух и в конце огонь. Поэтому она и называется «Гонка стихий». Каждая последующая трасса короче и опаснее предыдущей. После каждой отсеивается всё больше человек. Победитель получает славу и кучу денег.

— И в чём заключаются эти этапы? В чём особенность каждого? И что значит, опаснее? — вопросы посыпались из Милы один за другим.

Кто-то мог бы решить, что подруга просто любопытствует, но я почувствовала, что истинная причина её интереса — страх. Судя по тому, как быстро отмахнулся от вопросов Алек, боялась она не беспочвенно.

— Давай Феликс расскажет тебе всё чуть позже? Мне пора подъезжать к старту, всё начнётся через пять-десять минут.

И пока Мила не успела возразить, он накрыл её губы уверенным поцелуем. Я мгновенно заинтересовалась звёздами на небе.

Прежде чем Алек оседлал своего железного коня, Феликс дал другу несколько наставлений. А потом вернулся к нам, и, как истинный джентльмен, открыл дверцу машины.

— Предлагаю подъехать поближе к старту, ждать нам придётся долго. И будьте готовы, что это мероприятие займёт всю ночь.

— Значит, нам остаётся только ждать и молиться? — спросила я, усаживаясь на заднее сиденье.

— Именно, — подтвердил Феликс, включая зажигание.

* * *

— Первый этап — земля. Нужно заехать в чащу, на почти полное бездорожье, там найти что-то типа знамени — такое кольцо, с привязанными к нему флажками. Флажков всего двадцать пять. Необходимо сорвать один из них и выбраться в течение двух часов.

Алек и еще сорок девять мотоциклистов скрылись в лесу несколько минут назад. Я неотрывно глядела на непроглядную черноту, выступающую сразу же за первыми деревьями. Ни рёв моторов, ни отблески фар — ничто не выдавало того, что внутри были живые люди. И они что-то искали. Охотились. В памяти мгновенно всплыла легенда о «Дикой охоте». Наверняка Змеи так же беспощадны, как и призрачные всадники.

Но лес пугал меня не только темнотой. Чем дольше я вглядывалась, тем больше мне казалось, что в любой момент из чащи может выбраться волк. Вроде того, что напал на меня чуть больше недели назад. Видение клацающей пасти, рыка, треска сучьев под лапами, следов крови на моих пальцах, всё это порождало холод, пробирающий до костей. А это только начало.

— Так значит, не все участники из «Гремучей змеи»? — спросила Феликса Мила, чем отвлекла меня от жутких воспоминаний.

Я постаралась перевести взгляд на друга и полностью сосредоточиться на его голосе.

— Точно не все, — подтвердил он — многие участвуют, чтобы попасть к змеям. Кого-то выставили в качестве участника члены клуба.

— Как скаковую лошадь? — в ужасе спросила я.

— Именно так.

— Отвратительно, — прошептала Мила, обхватывая ладонями плечи — не верится, что Алек долго являлся частью всего этого.

Феликс слегка поёрзал.

— Он осознал свои ошибки.

Подруга не ответила, но явно о чём-то глубоко задумалась.

Несмотря на торжественность всего происходящего, вокруг было довольно тихо. Музыка, как и бóльшая часть толпы остались на площади, словно люди сами не знали — зачем и куда приехали. А может гонка и не была для них важна? Молодёжь просто хотела потанцевать и повидать друзей. И с чего я решила, что все вокруг связаны со Змеями?

Совсем рядом, метрах в десяти от нас, собралась свита Кристиана, с самим принцем во главе. Или, правильнее было бы назвать его королём? Они громко смеялись, кто-то собирал ставки, Виви, так похожая на придворного арлекина, держалась подле и театрально жестикулировала. С ними был и Марсель, но парень не принимал участия в разговорах, лишь послушно держался возле девушки, словно ручной пёс. Его взгляд был прикован к чаще.

Мы же вчетвером пристроились на капоте авто Феликса, тихо расспрашивая его о гонках и Змеях. Правда, чем больше вопросов мы задавали, тем меньше хотели слышать ответ.

Соня стойко игнорировала заинтересованные взгляды, которые то и дело бросали на неё ребята из компании Лакхезиса. Хотя сам Кристиан, казалось, вовсе о ней позабыл. И всё же, недавняя ситуация явно ошеломила её, настолько, что девушка до сих пор почти не произнесла ни слова. Я беспокоилась за подругу, хотя сам факт того, что она не побоялась выйти из машины и сесть у всех на виду утешал.

Прошло не меньше получаса, прежде чем раздался шум, и первый участник показался из леса. Это был не Алек. Но я это и так знала. По плану Феликса, Антверлену нужно было продолжать уступать первые места вплоть до финала, чтобы соперники не видели в нём конкурента, а Лакхезис не предпринял бы чего дурного для перестраховки собственных игроков. И всё же, важно было и не переусердствовать, чтобы не вызвать подозрений.

Алек выехал из леса седьмым, в полутьме я узнала его только по яркой отсвечивающей полоске на шлеме. Желтое знамя было обёрнуто вокруг его кулака. Мила облегчённо выдохнула. Один шаг позади, впереди еще три и, если повезёт, мы выберемся отсюда живыми и здоровыми.

— Пошел почти час, а выбралось только семеро, — наблюдение сорвалось с моих губ тихим шепотом. — Я думала, что гонщики будут возвращаться быстрее.

Феликс невесело хмыкнул.

— Будет чудом, если они вообще выберутся самостоятельно.

— В каком смысле? — округлились глаза Милы.

— Это лес. И ночь. Потеряться в них куда проще, чем кажется. Связь там не ловит, так что просто открыть навигатор и выехать к трассе не получится. Я еще не помню года, когда бы обошлось без поисковой службы.

— Феликс, — послышался возмущённый голос Алека, парень уже слез с мотоцикла и приблизился к нам — я просил рассказать о гонках, а не пугать их до смерти!

— Я просто делюсь фактами, — поднял ладони Феликс. — К тому же, еще никто не исчезал бесследно. Рано или поздно, всех находили.

— Насколько поздно? — нахмурилась подруга, переводя взгляд с одного парня на другого.

— Не важно, — отрезал Алек, пока его собеседник вновь не встрял со своей «честностью».

Я была благодарна ему за это. Разумеется, Миле не терпелось докопаться до всей правды, в этом она себе не изменяла. Но не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что дальнейшие расспросы нас не воодушевят. И всё же она спросила.

— И все участники это знают? Они сознательно идут на риск?

Алек и Феликс молчаливо переглянулись. Неужели мы с Милой тоже постоянно это делаем?

— Большинство точно знают, — тихо ответил Паррес — просто некоторые излишне самонадеянны. Но я не могу отвечать за тех, кого выставляют впервые. Это зависит от их хозяев.

— Почему ты говоришь о них, как о животных? — наконец очнулась Соня, её глаза пылали возмущением. — Одно дело, когда он — она кивнула в сторону Кристиана — делает это. Очевидно, что он сам не человек. Но ты?! Феликс, они ведь живые люди! Такие же как ты или я.

Пыл, в котором это было сказано, заставил юношу потупиться, но Алек моментально встал на защиту лучшего друга.

— Он правильно всё сказал. Да, возможно это не уважительно, но зато очень точно передаёт суть. А как их еще назвать? Начальники? Боссы? Соня, они буквально покупают человека для своих целей. И относятся к нему не лучше, чем к рабу или прислуге. Никто не будет отрицать, что это отвратительно. Но и ты не забывай, что гонщики идут на этот шаг самостоятельно. Это их выбор. И поверь, деньги, которые они получают, стоят того, чтобы потеряться в лесу.

Бить было нечем, так что Соня сдалась и отвернулась.

До следующего этапа оставалось больше часа, поэтому парни предпочли отвлечь нас едой. Ехать на поздний ужин казалось полной нелепостью, особенно когда гонка была в самом разгаре. Но парни сослались на то, что нам понадобится больше сил, чтобы перенести ночь. Кроме того, неизвестно, сколько еще часов нам придётся провести в порту.

Согласившись, мы отправились до ближайшей забегаловки. Когда нас с Феликсом оставили ожидать заказ, я не могла поверить, что всё происходящее — реальность.

— Знаешь, — тихо призналась я. — Всё настолько сюрреалистично, что мне кажется, будто я в любой момент проснусь.

— Что? Ты не каждый день покупаешь картошку фри в час ночи? — наивно спросил он.

Парень посмотрел на меня с таким детским удивлением, что я не смогла сдержать улыбку. Вот в этом весь Феликс — он дарит свет, даже в самые мрачные дни моей жизни.

— Определённо нет. Просто всё это так непривычно, я имею в виду всё это, словно это не моя жизнь. А тут так тихо, — я обвела пальцем пустую забегаловку — словно сейчас ничего не происходит. Нет никакого кошмара наяву. Нет никакой гонки. Кажется, что мы может просто взять и поехать домой. И притвориться, будто этой ночи не было.

— О, милая, — Феликс быстро обнял меня, опустив одну ладонь мне на спину, а другую на затылок, и начал медленно гладить меня по голове.

Через миг мои глаза наполнились слезами.

— Вот увидишь — всё закончится быстро. Ты и моргнуть не успеешь. И все будут в порядке, никто не пострадает.

— Я тебе верю, — шмыгнула я. — Просто, это, наверное, самая длинная ночь в моей жизни.

Он ласково провёл пальцем по моей губе, смахивая слезинку, и посмотрел в глаза со всей серьёзностью.

— Я могу увезти тебя отсюда, если хочешь. Только попроси.

И я снова ему поверила. А еще, мне почему-то казалось, что если бы я попросила Феликса уехать со мной, он бы согласился. А может, всё это моё дурацкое воображение. Но, как бы там ни было, я не могла так просто бросить Алека, Милу и Соню. Да и того мальчика. Ни после того, как я узнала его историю. Сделанного не воротишь, и отступать уже поздно.

— Прости, — улыбнулась я, поднимая голову — наверное, я просто устала. Столько эмоций за одну ночь. Но я не хочу уезжать. Не могу.

Феликс вновь притянул меня к себе, на этот раз, он опустил подбородок мне на макушку.

— Как я тебя понимаю, — прошептал он.

Я зарылась носом в его тёплый шарф, касаясь щекой горячей кожи на шее, позволяя себе на мгновение закрыть глаза и погрузиться в его аромат. Феликс окутал себя одним из тех мужских парфюмов, что одним вздохом могут свести с ума.

Это был еще один момент, который мне захотелось поставить на полку с «банками». Мы так и стояли посреди пустого кафе, пытаясь спрятаться от ужасов ночи в объятиях друг друга.

Глава 17

После того, как принесли заказ, мы вернулись в порт. Волнение перебивало аппетит, но голод возобладал. Мы жевали молча, то ли от того, что были увлечены едой, то ли от того, что никто не мог подобрать подходящих слов. Говорить о будничных делах казалось неправильным. Я же старалась даже не думать об Академии. Не позволяла проскользнуть ни одной мысли, проведя в сознании черту между тем миром и этим. Меня и так весь вечер переполняли тревоги и дурное предчувствие, если добавить к ним мысли об Айване или Нине, я окончательно взорвусь.

Сейчас я должна быть не Линой — девушкой с мечтой о карьере танцовщицы, а Линой — верным другом Милы и Алека, готовым подставить плечо и вступиться за них. Ребятам нужна опора, а не размазня.

Соне стало чуть легче. После того, как она проветрилась и перекусила, силы будто бы вернулись к ней. А может, она просто воспользовалась передышкой вдали от Лакхезиса, чтобы выстроить новую крепостную стену вокруг собственной души. А вот Мила с каждой минутой наоборот — всё глубже погружалась в себя. Я чувствовала, что все происходящие события поразили её куда больше, чем девушка рассчитывала. Еще в особняке она будто бы знала, чего ждать, и была готова дать бой. Но сейчас она казалась потерянной и немного испуганной. Даже мне — самой близкой подруге Милы Арден, было непривычно видеть тень страха на её лице.

Она очнулась от транса, лишь когда настало время очередного прощания.

— Всё будет хорошо, — вкрадчиво напомнил Алек. — Не забывай, я уже делал это.

Его голос был для неё лекарством и ядом одновременно. Она ласково провела пальцами по его щеке, а потом крепко поцеловала. В этом поцелую оказалось столько эмоций, что я не смогла отвести взгляд. Это было похоже на кадр из кино, или картину эпохи романтизма. Словно чувство ожило, обрело физическую форму. И то, как Алек ответил на её поцелуй… У меня в животе затрепетали бабочки. В этот самый момент я поняла, что никогда не испытывала подобной любви. Мне казалось, что это так. Но ни мои отношения с Никитой, ни та нежность и надёжность, которую дарил мне Феликс, и близко не стояли с силой чувств этих двоих. Это поражало и восхищало одновременно.

Алек отстранился первым и строго взглянул на свою девушку.

— Оставайся с Линой. Феликс, присмотри за ними и, будь добр, без жутких историй.

— А ты возвращайся скорее.

Мила гордо вскинула подбородок.

— Порви их всех, — отрезала она.

— Вот это моя девочка, — ухмыльнулся Алек, затем подарил ей еще один быстрый поцелуй в лоб и пошагал к мотоциклу.

Следующим этапом была вода. Судя по тому, что рассказал Феликс, эта гонка происходила на заброшенном портовом мосту, соединяющем два берега, опоясывающих залив. Сложность была в том, что мост почти не имел парапета. А там, где он был, сталь давно проржавела. Конструкция была не надёжнее паутины.

Тем не менее, ширина моста позволяла разъехаться двум легковым автомобилям. Это внушало некоторое спокойствие.

— А что там за машина стоит? — тихо поинтересовалась Соня, когда мы вновь уселись на капот.

Я проследила за её взглядом. И правда, недалеко от старта на мосту, прямо между полосами, стоял минивэн. Вокруг него крутились люди.

Феликс потёр подбородок, но отвечать не спешил.

— Это не важно, — наконец ответил он.

Мила вопросительно подняла брови.

— Боишься нас напугать? — хмыкнула она, хотя блеск в глазах выдавал волнение.

— Я дал слово, — пожал плечами друг.

А затем, не успела я моргнуть, как Мила схватила парня за локоть и рывком притянула к себе.

— Если ты сейчас не выложишь всю правду…

— То что? — с вызовом ответил он.

— Феликс, — поспешила вмешаться я — мы наверняка всё увидим собственными глазами. Так что скрывать нет смысла. Лучше расскажи, чтобы мы были морально готовы. Пожалуйста.

— И так, чтобы нам не пришлось вытягивать из тебя каждое слово, — добавила подруга.

Феликс нерешительно переводил взгляд с меня на Милу и обратно, взглянув на Соню он понял, что от неё поддержки ждать не стоит. Подруга была на нашей стороне.

— Ладно, — прошипел он, вырываясь из крепко хватки. — Это спасательная служба. Таких тачек на весь мост с дюжину. Они дежурят на случай падений в воду или аварий.

— Что-то вроде МЧС?

— Именно. Кристиан конечно любит извращённые развлечения, но трупы по глупости даже ему не нужны.

— Прямо таки трупы, — снисходительно улыбнулась Мила.

От её слов Феликс прямо взбеленился.

— Думаешь, я шучу?! Мила, здесь на самом деле опасно. Я по глупости надеялся, что ваше присутствие остановит Алека, но сейчас понимаю, насколько абсурдна была эта мысль. Не стоило вас привозить и тем более показывать Лакхезисам, — он косо взглянул на Соню.

Меня застала врасплох его взволнованность. До этого он не показывал своих истинных эмоций, я и не подозревала, что внутри него бушует такой ураган.

— Нам не пять лет! — в ответ завелась Мила. — И неужели ты думаешь, что мы бы бросили Алека?

Красноречивый взгляд друга говорил о том, что если бы не его милость, мы бы вообще могли не узнать о сегодняшней ночи. Феликсу не стоило говорить этого вслух. Это только сильнее всех поссорит, а нам необходимо держаться сообща.

К счастью, всех отвлёк старт. Об этом стало ясно по рёву сирены и яркой вспышке голубого дыма. Мотоциклистов было много и все они находились так далеко, что я оставила любые попытки различить там Алека. Вместо этого, воспользовалась паузой, чтобы сменить тему.

— Ты сказал Лакхезисам? Не одному? Почему?

Феликс кивнул в сторону толпы, окружившей виновников торжества.

— Виви, точнее, Вивьен — она сестра Кристиана.

Меня не должно было это удивить, но губы сами приоткрылись в немом шоке.

— Вот это поворот, — прошептала Соня, а затем слегка прокашлялась и продолжила в полный голос. — Это многое объясняет. Почему она держится подле него и всё такое.

— Здесь где-то должен быть и Люсьен — его брат, но я его не видел. Наверняка опять прячется за фасадом. Кристиан доверят только им. Ну, после истории с Себастианом.

После его слов воцарилась небольшая пауза. Так всегда бывает, когда люди вслух говорят о чьей-то смерти. Мне ли этого не знать.

Интересно, кто не стал бы чудовищем, после убийства твоего родного человека? Сама потеря — это огромный комок боли, отчаяния и бесконечного одиночества. Это ужасно, даже когда люди покидают нас сами, как моя мама. Но что же происходит с людьми, у которых насильно отнимают близких?

— Знаете, не думала, что это скажу, — с моих губ сорвался тяжелый вздох — но я даже сочувствую Кристиану.

— Это всё равно не оправдывает его поведения, — остудила меня Соня.

Я резко повернулась в сторону подруги. На языке вертелось множество возражений, но я не осмелилась высказать ни одно из них. Соня была очень рассержена. Я не припомню, что когда-либо видела у неё такие сильные эмоции.

— Работая в больнице, — решила пояснить она — я встретила столько ужасных случаев. Ты даже не представляешь, сколько людей «сами» напарывают на ножи, ломают «случайно» пальцы, разбивают носы в мясо. Всё это происходит из-за таких вот монстров, порождающих криминал на наших улицах. Просто потому, что им хочется развлечься. И упомянутая Феликсом дюжина спасательных служб лишнее тому доказательство.

— Возможно, Феликс прав, и нам не стоило приезжать сюда сегодня, — тихо произнесла я. — Но я не жалею о том, что мы здесь и даже рада, что ты с нами, — последние слова предназначались Соне.

— Содеянного не воротишь, — подала плечами она. — Надеюсь, моя помощь здесь не понадобится.

— А вот в этом я не уверен, — заметно напрягся Феликс.

Он даже привстал, чтобы лучше видеть.

Мы дружно повернули головы в сторону воды, там, вдалеке к небу вздымались густые клубы дыма.

— Ты же не можешь знать наверняка от кого это.

— Не могу, хотя вряд ли это Алек. Он не позволил бы поймать себя в ловушку.

Мы продолжали вглядываться в горизонт, ожидая вестей. Но их не было и не было… После десяти минут тягостного молчания, я не выдержала.

— Расскажи что-нибудь еще про гонки, как проходят другие этапы?

В этот раз друг не сопротивлялся. Может, он посчитал это бессмысленным, а может, сам хотел отвлечься от долгого ожидания. По словам Феликса — два последних этапа должны пройти очень быстро. Третий — воздух, займёт не более двадцати минут, а последний — огонь — не более пяти. Когда он описывал трассу «Огня», Мила тяжело задышала.

— Я тебе не верю, — прошептала она. — Это какой-то бред.

— Я уже говорил, что мне нет смысла врать. Ты сама хотела правду.

— Если они и вправду затеяли подобное, то нужно срочно вызвать полицию. Это не шутка! Люди могут пострадать.

На слове «полиция» Феликс испуганно уставился на неё.

— Даже не думай! Ты будешь первой же, кого они повяжут. Змеи не просто шайка беспризорников — они влиятельные люди. Я не удивлюсь, если прямо сейчас кто-то стряпает для них алиби.

— Но нельзя же так просто закрывать глаза на…

Подруга не успела договорить, как Феликс встряхнул её за плечи. Почти так же, как она поступила с ним несколько минут назад.

— Мила! Возьми себя в руки! Эти гонки проводятся не первый год и, насколько я знаю, пока никто не умер. Да, были тяжёлые случаи, но их жертвы получали более чем щедрую компенсацию за молчание. И не забывай: люди сами соглашаются на участие.

— И они все знают, что их ждёт? — попыталась применить последний аргумент Мила.

— Думаю, они знают столько, сколько им нужно знать.

К счастью, на горизонте показался свет первых фар, что отвлекло друзей от столь разгоряченного спора. Я не знала, как вести себя. С одной стороны хотелось поддержать и успокоить Милу, а с другой — утешить Феликса. Было очевидно, что все эти расспросы не доставляли ему удовольствия. И он явно не врал, говоря о том, что жалеет, что привёз нас сюда.

— Я не вижу Алека, — взволнованно прошептала Мила.

Феликс с нежностью взглянул на неё.

— Не волнуйся, в этом состоит план, — тихо, даже ласково пояснил друг.

Мои брови слегка приподнялись. Поразительно, как быстро они оба успокоились. Словно и не было никаких дебатов.

К границе финиша на огромной скорости приближались три мотоцикла. Они неслись в опасной близости от края и друг от друга, шли практически нос в нос. Это до чёртиков пугало, но и… завораживало. Три опасные машины, скользящие по дороге, словно ветер. Их лёгкая подсветка красиво выделялась на фоне сияющей водной глади. Рёв мотора нарастал, и чем громче он становился, тем сильнее закипала кровь. Ни один из гонщиков не хотел уступать, а тем временем, вместе с финишем, приближалась и последняя машина спасателей.

— Они ведь не пройдут! — вздохнула Соня.

— Да, среднему придётся сбавить скорость, смотри, как правый его не пускает, — пояснил Феликс.

— Какая вообще разница, кто придёт первым, если они все пройдут в следующий этап?

Это был очень правильный вопрос. Очень логичный. Но если ты хоть раз соревновался с кем-то, ты знаешь: что разница есть.

— Это всё равно соревнование, — тихо ответила я. — Они хотят проверить свои силы, кто из них на самом деле способен победить. Это проба следующего этапа и, даже, финала.

— К тому же, это возможность потрепать и напугать соперника, — добавил Феликс.

— Это принцип. Борьба. Испытание силы воли, — я говорила уверенно, так как знала всё это не понаслышке.

— Это детский сад, — покачала головой Соня. — Не любая игра стоит свеч.

Я пожала плечами и перевела взгляд на гонщиков. Они продолжали нестись совсем рядом. Вдалеке показались еще несколько мотоциклов, но мы не могли отвести глаз от первой тройки.

— Они не сбавляют скорость.

— Не сбавляют, — напряженно заметил Феликс.

— Они же разобьются! — чуть громче, чем следовало, воскликнула я.

По крайней мере всё к этому и вело. Парень, который ехал посередине, должен был притормозить, иначе ему грозило превратиться в лепёшку, столкнувшись с машиной в центре дороги. Но он и не думал притормаживать, вместо этого он начал оттеснять мотоцикл справа от себя. Ни один из упрямцев не хотел уступать. Оставалась пара десятков метров. Либо они слишком хорошие гонщики, либо…

Мои глаза округлились, словно два блюдца. Мила вскрикнула. Соня тоже. Феликс очень красочно выругался.

Прямо на наших глазах два мотоцикла попытались пройти по одной полосе. Им не удалось. Центральный подрезал правого, из-за чего тот, не удержав равновесия, перевернулся и с жутким грохотом полетел прямо в воду. Но перед падением, он сумел задеть своего обидчика. В итоге, потеряв управление, второй гонщик влетел прямо в машину. Это произошло с такой силой, что автомобиль развернулся. Что-то взорвалось, в разные стороны полетело разбитое стекло. Парень, ехавший с другой стороны, еле успел проскочить. Но это никого не волновало, все переводили взгляд с мотоциклиста, распластавшегося на дороге, словно тряпичная кукла, и местом, где его напарник скрылся под воду.

— Великие силы, — прошептала я, поднеся ладонь ко рту.

Каким-то чудом никто из спасателей не пострадал, один сразу прыгнул в воду. Двое других побежали к «телу», третий поспешил распахнуть двери минивэна.

— Говоришь, пока никто не умер? — холодно заметила Соня, обращаясь к Феликсу.

Он нервно сглотнул, поочерёдно смотря на девушку и аварию. Только сейчас я поняла, что от страха вцепилась в его рукав. Феликс выглядел таким же испуганным, какой я себя чувствовала. Мои пальцы быстро разжались, но лишь для того, чтобы скользнуть ниже, и переплестись с его. Парень крепко сжал мою ладонь в ответ.

— Надеюсь, это не изменится, — закончила подруга.

— Я тоже на это надеюсь, — только и смог ответить Феликс.

Со стороны послышался всхлип. Я испуганно обернулась на Милу. Как ни странно, она улыбалась. Встретившись со мной взглядом, подруга подняла палец и показала на дорогу.

— Алек, — только и произнесла она.

Наш друг, действуя по плану, прибывал к финишу за пределами первой тройки. Перед ним успели проскочить еще два мотоцикла. Но самому Алеку никто не мешал, он достаточно осторожно объехал место аварии, где уже успели достать из воды парня. И то, и другое, позволило мне облегчённо выдохнуть.

Когда финишная линия оказалась позади, парень притормозил, чтобы обвести толпу зрителей взглядом. Отыскав Лакхезиса, друг многозначительно взмахнул добытым флажком. Толпа торжествующе загудела. Алек склонил голову, словно хищник и широко улыбнулся, затем засунул флажок в задний карман джинсов, от чего девчонки завопили еще громче. Он продолжал смотреть и смотреть на Кристиана, словно упивался его реакцией.

Я перевела взгляд на Милу. Она больше не плакала, от недавних эмоций не осталось и следа. Ну почти. Отпустив ладонь Феликса, я подошла к подруге и осторожно стёрла небольшое пятнышко туши.

— Так-то лучше, — улыбнулась я.

— Не хочу показывать ему свою слабость.

— Он — твой любимый. Кому, как ни ему ты можешь показать свои слабости?

Она задумчиво взглянула на своего парня. Только сейчас он вспомнил, что прибыл на гонки не один. А может, это был лишь круто спланированный спектакль?

— Сегодня я поняла, — тихо-тихо заговорила Мила — что кажется, совсем не знаю, кто такой Алек Антверлен на самом деле. Я думала, что знаю его. Но всё это, — она махнула в сторону толпы и трассы — это мир незнакомца.

Мне хотелось столько всего сказать ей. Чтобы она не рубила с плеча, не делала поспешных выводов. Но я не успела, Алек был тут как тут.

— Всё в порядке? — нахмурился он, увидев наши озабоченные лица.

— Учитывая, что на наших глазах два человека чуть не умерли, всё просто чудесно — прошептала Мила.

Но тот её не услышал, к счастью.

— Что? — всё так же напряженно спросил Алек, он чувствовал, что-то не так.

— Я просто за тебя беспокоилась, — уже громче ответила подруга. — Я рада, что ты цел.

Она не подошла к нему. Не обняла. Парень это явно заметил, но сам приближаться не спешил, смотрел на свою девушку, как на дикого зверя, который вот-вот укусит.

Я знала: любое его действие сейчас плохо отразится на Миле. Она закрылась ото всех, обросла шипами. Что бы он ни сказал, это, вероятно, приведёт к ссоре. А нам изо всех сил нужно сохранить мирный настрой.

— Когда следующий этап? — поспешила отвлечь Алека я.

Он продолжал смотреть на Милу, Мила же продолжала смотреть на свои ботинки.

— Через двадцать минут.

— Алек, — позвала я.

Когда он наконец взглянул на меня, я еле заметно покачала головой и произнесла одними губами: «Потом». Он кивнул и слегка расслабился.

— Что за ад там произошел? — спросил он. — Вы видели?

— О да, — хмыкнула Соня. — Было эффектнее, чем графика в Мстителях. Хорошие у тебя были знакомые, ничего не скажешь.

Алеку хватило совести покраснеть. Я многозначительно посмотрела на подругу. Впервые мне захотелось её пнуть.

— Да, было жутко, но кажется, всё обошлось. По крайней мере, одного парня точно успели вытащить. Ты проезжал мимо, не видел что с тем, в машине?

— Вроде был в сознании, — неуверенно ответил друг. — Я не то чтобы глазел по сторонам. Но да, кажется, он что-то говорил одному из тех, кто был рядом.

— Ему повезло.

По площадке разнёсся громкий гудок, означающий, что последний, пятнадцатый финалист пришёл к финишу. Совсем скоро начнётся следующий этап.

— Как ты сам себя чувствуешь? Как соперники? Ты уверен, что сможешь обойти их? — внезапно спросил друга Феликс.

— Всё под контролем. И Кристиан ни о чём не подозревает.

— И как ты это понял? — внезапно встрепенулась Мила, в её голосе зазвучал вызов.

Алек, к своей чести, не растерялся.

— По его весёлой и снисходительной улыбке. Он знает, что я поддаюсь. Но не знает, что я заметил, как поддаются двое других парней. Лакхезис хочет, чтобы я отвлёкся на лидера. Уверен, что даже это, — он кивнул в сторону пострадавших — не более чем отвлекающий манёвр.

— Ты думаешь, он это подстроил? — вырвалось у меня.

— Он на это способен, — пожал плечами Феликс.

Как ни странно, больше меня подобное не удивляло. Кажется, я исчерпала свой запас эмоций и больше ничего не испытывала. Это помогало мыслить рационально.

— Мы можем чем-то помочь? Вывести кого-то из них из строя?

Алек ухмыльнулся.

— Лина, ты меня удивляешь. Да ты у нас, оказывается, боец.

Как ни странно, я рассмеялась.

— Я полна сюрпризов, Антверлен. Ну так что?

— Даже если бы ты могла — не стоит. Это опасно, и не факт, что сработает.

У нас заканчивалось время.

— И всё же? У Кристиана должны быть принципы, по которым можно было бы ударить? Я не верю, что два засланных казачка — это все его грязные сюрпризы.

— Она права, — подтвердил Паррес.

Алек на мгновение задумался, словно взвешивал все «за» и «против».

— Кристиан не терпит, когда берут то, что принадлежит ему, — наконец сказал друг. — Не любит, когда порочат его имя. Только не вздумай угрожать ему влиятельными друзьями и, тем более, полицией.

Краем глаза я заметила самодовольный взгляд Феликса.

— Хорошо, спасибо, я тебя поняла.

— Лина, — многозначительно позвал Алек — не лезь во всё это без крайней необходимости. Феликс, не спускай с них глаз.

— Тебя понял, — отсалютовал тот.

Парень потоптался на месте, было видно, он хотел обнять Милу, но подруга по-прежнему даже не смотрела в его сторону. Мне стало не по себе.

— Не будем тебя задерживать, — улыбнулась я. — Тебе сейчас нужно настроиться на гонку. Мы приехали сюда ради Марселя.

— Да, точно, — наконец оторвав взгляд от девушки, протянул Алек.

Отвернувшись, он сел на мотоцикл, воспользовавшись моментом, я пихнула Милу.

— Будь осторожен, — наконец бросила она.

— Обязательно, — ласково улыбнулся парень и скрылся в тени.

Почти сразу Феликс пошёл к машине, чтобы перевести нас в другую часть порта — к крышам складов. Мила успела открыть дверцу, когда я поймала её за руку.

— Я понимаю: ты взволнована и напугана…

— Ничего подобного, — возразила она, после чего я наградила её долгим взглядом.

— Меня можешь не обманывать, я слишком хорошо тебя знаю. Я просто хотела сказать, что сейчас не лучшее время, чтобы давать волю чувствам. Кем бы и каким бы не был Алек — ты нужна ему.

— Кажется, он прекрасно справляется и без меня. Он тут… как будто… Он будто один из них.

— Не говори так, ты же сама знаешь — он ни капли не похож на Кристиана.

— Знаю ли? — тихо спросила Мила.

Наш диалог прервал приглушенный голос Феликса.

— Девчат, давайте в машину, иначе мы не успеем к старту.

— Уже садимся, — мгновенно ответила я, а затем быстро добавила, но уже тише — Мила, я правда понимаю твои чувства. Но сейчас он рискует всем ради подростка. Всем: репутацией, свободой, даже жизнью. Ему тоже очень непросто. Просто потерпи, прошу.

Мила сглотнула, раздумывая над моими словами.

— Ладно, я постараюсь.

И пока я не успела ответить, девушка скрылась в салоне.

Мы всё-таки опоздали. Несмотря на то, что время перевалило за три ночи, и людей заметно поубавилось, припарковаться стало почти непосильной задачей. Пришлось оставить машину на окраине и часть пути преодолеть пешком. Кое-как мы нашли комфортный островок сбоку от толпы. Из плюсов — отсюда открывался хороший вид на старт-финиш. Из минусов, до Кристиана было не более десяти метров.

— И как назло, именно в этот раз мы не можем спрятаться от них в машине, — хмуро заметила Соня.

Я обняла подругу за плечи.

— Не переживай, они тебя не тронут.

Если до этого мне казалось, что поездки в лес и по мосту — безумие, то трасса под названием «Воздух» превзошла обе. Гонка проходила на крышах портовых складов. И, хоть они и не были очень высокими, между ними были довольно приличные зазоры. Так что, чтобы пересечь каждый, нужно было довольно сильно разогнаться. Хорошо, что Феликс предупредил нас об этом заранее. Друг даже утешил, сказав, что для Алека это самой простой этап.

Но, как и в те разы, нам не стоило ждать его в первой тройке.

Только сейчас, томясь в очередном волнительном ожидании, я на самом деле поняла, как устала. Плечи будто накрыло тяжёлое одеяло, а глаза начали немного слипаться. Расслабившись, я подумала об Академии. Я пропустила тренировку с Айваном, даже не предупредила его, а еще не пришла ночевать в комнату. Что подумает Нина? Расскажет ли она об этом кому-нибудь?

Стоп. Хватит. Сейчас не время об этом думать. Мне не хотелось играть в «А что?» и «Если». Я смогу подумать об этом потом, придумать план, объяснение, оправдание. Нужно собраться, осталось совсем чуть-чуть.

— Какие люди! — послышалось за спиной.

Обернувшись, я увидела того, чьё лицо мечтала навсегда стереть из памяти.

Макс.

Я и забыла, что он тоже Змей.

Воспоминания обрушились сами собой. Прошлый год. Навязчивость, преследования, домогательство. То, что начиналось как знаки внимания влюблённого парня, быстро приобрело оттенок безумия и превратилось в настоящий кошмар. Макс долго преследовал меня в моих худших снах. Я неделями не могла заснуть без ночника, и это в семнадцать лет! Постоянно носила с собой перцовый баллончик. Отпускать всё это я стала лишь весной. Но сейчас… страх вернулся.

— Мы знакомы? — вскинул бровь Феликс.

Оказывается, он тоже обернулся и, кроме того, решил, что Макс обращается к нему. Ну конечно, откуда бы мне или девочкам быть знакомыми с Гремучими.

— Ой, ты думаешь, я к тебе обращался, симпатяжка? — фыркнул старый знакомый. — Нет, я здоровался со своими старыми подружками. Лина, Мила, Соня, давно не виделись.

Девчонки дружно вышли вперёд, прикрывая меня своими спинами. В этот миг я стала им так благодарна, что готова была пасть на колени. Мила скрестила руки на груди.

— Какая неприятная встреча, — скривилась она.

Вот это была моя подруга. Та, что готова дать бой любому негодяю. Прежнее волнение и страх скрылись в тени её разума.

— Что пай девочки забыли здесь в такой час? — продолжал напирать он.

— Меня развлекают, а что? — вставил свои пять копеек Феликс.

Кажется, он успел оценить собеседника, и поэтому решил набросить образ избалованного богатенького паренька, которым, отчасти, и являлся на самом деле.

— Ой, Лина, так вот он? Тот парень, про которого ты мне все уши прожужжала?

— Твоя подружка, Макс? — хмыкнул один из его дружков.

Только сейчас я обратила внимание на то, что Макс пришёл не один. Кажется, он вообще просто проходил мимо в компании таких же отбитых негодяев, как и он, но вдруг заметил знакомые лица. Парней было четверо. Каждый был непредсказуем.

— О да, это моя старая и очень интересная подружка, — улыбнулся парень.

По спине побежал холодок. Мила, как всегда, держала оборону.

— Слушай, тебе того раза мало было, или еще раз попросить Алека размазать твою физиономию по асфальту? Возможно, в этот раз он решит, что новая форма носа пойдёт тебе больше.

Эти слова явно задели Макса, он ощетинился и подошёл ближе.

— Вот так ты встречаешь старых друзей, Мила Арден? Легко, наверное, угрожать. Только вот твоего парня нигде не видно.

— А что? Ты вновь готов ударить девчонку? — не сдавалась подруга.

Друзья Макса озадаченно переглянулись, но настроя не изменили. Тот уже почти вплотную приблизился к Миле. Однако его остановила ладонь Феликса.

— Шел бы ты отсюда, да по-хорошему, — протянул он, вклиниваясь между ними. — Давай не будем разводить шум и портить всем вечер.

Эта была чертовски милая попытка, но Феликс не знал, кто стоит перед ним. Макс был безумцем, идущим до конца.

— Кажется, я тебя вообще не спрашивал, — прошипел он. — Эй, Лина, солнышко. Почему ты молчишь? Я так соскучился по твоему сладкому голосу! А пахнет от тебя всё так же умопомрачительно?

Я сглотнула и прикрыла глаза. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Вот, тот момент, которого я так боялась. Мне придётся встать с Максом лицом к лицу, как бы я не пыталась избежать этого. Вариантов было два: бежать или бороться. Ни в одном из этих способов я не была сильна. Но что я буду за человек, если позволю кому-то обращаться со мной так? Как с игрушкой? С вещью? С ничтожеством. Почему я должна слушать мерзости от кого-то, вроде Макса?

Я искоса взглянула на Милу. Образ подруги всегда меня подбадривал. Её сила и отвага придавали уверенности. Макс всегда был жалким и слабым, бравада руководила им лишь перед юными школьницами. Мне становилось дурно от одной мысли, сколько же других девочек могло оказаться, если не оказалось, на моём месте. С этим точно надо что-то делать.

Вздохнув, я гордо вскинула голову, нацепив образ, как это недавно сделал Феликс. Медленно обойдя друзей, я встала прямо перед своим обидчиком.

— Ну что, Макс? Соскучился? Нравится мой запах? — он мерзко самодовольно улыбнулся. — Наслаждайся, пока можешь. Это первый и последний случай, когда я добровольно приближаюсь к такой грязи, как ты. Запомни раз и навсегда: ты можешь засунуть свои мерзкие извращённые фантазии обо мне в своё самое глубокое место. Потому что я никогда, запомни, никогда, даже не посмотрю в твою сторону. Ты самый гнусный человек на земле, и мне противно даже дышать с тобой одним воздухом, не то, что допускать мысли о тебе. И я надеюсь, что ни одна женщина на земле не допустит такой ошибки.

Я вложила в эту речь столько желчи, сколько вообще была способна выплеснуть. Раньше я никогда никому не говорила подобного, но и такой глубокой ненависти я никогда ни к кому не испытывала. Лишь к Максу. Я ждала, что он снова улыбнётся, продолжив свою игру. Или сбежит, поджав хвост, как делал раньше. Но вместо этого он замахнулся и дал мне такую пощёчину, что искры посыпались из глаз.

— Ах ты грязная шлюха! — заорал он.

Больше выкрикнуть он не успел, Феликс заехал ему по физиономии в ответ. Но и его друзья не теряли времени, один схватил меня за волосы, а второй рукой прижал к себе, чтобы не рыпалась. Краем глаза я заметила, что двое других попытались схватить Соню и Милу. Но безуспешно. Одного Соня отпугнула чем-то острым, кажется, скальпелем, второй получил ногой по причинному месту.

Феликс ударил Макса повторно, пока тот не успел очухаться. Я же постаралась попасть своему сопернику по колену. Великие силы, будь у меня сейчас каблуки, я бы на раз-два отдавила ему пару пальцев. Но незнакомец вновь дёрнул меня за волосы, из глаз брызнули слёзы. Я одарила его парой грязных словечек.

Меньше, чем через минуту, Соню и Милу тоже скрутили. Феликс был единственным, кто держался, но даже его надолго не хватит.

Великие силы! Мне уже казалось, что после всего случившегося, вечер просто не может быть еще хуже. Однако…

— Что здесь, чёрт возьми, происходит? — властный голос Кристиана сработал, словно заклинание. Мы все дружно замерли.

Да и не только мы. Вообще все вокруг. Оказалось, что толпа расступилась и во все глаза пялилась на нас. Да уж, хорошее шоу мы устроили, ничего не скажешь.

Кристиан стоял совсем рядом. Он не выглядел удивлённым или уставшим, наоборот, в нём сквозила уже знакомая мне небрежность. А в его глазах искрилось лёгкое любопытство. Виви и другие приближённые тоже были здесь, но никто не улыбался.

— Мне повторить вопрос? — театрально нахмурился Лакхезис, поворачиваясь к толпе, а затем кивнул парням. — Макс?

Тот медленно встал и отряхнулся, бросая гневные взгляды в сторону Феликса. Его губа успела порваться, из неё стекала тонкая струйка крови. Макс попытался стереть её кулаком.

— Ничего особенного, — наконец ответил он — просто встретил свою бывшую подружку.

От такой наглой лжи мы вчетвером дёрнулись в сторону подлеца. Я бы так ему глаза и выцарапала!

— Какую из них? — просиял змей, проходя мимо каждой из нас. Для него это была просто игра. Наконец он остановился напротив Сони. Кристиан потянулся пальцами к её волосам, пока не соприкоснулся. — Эту?

Макс нервно фыркнул.

— Соня? Нет уж! Меня не интересуют чокнутые психички, помешанные на смерти. Я предпочитаю мир живых.

Кажется, его слова о Соне лишь разогрели любопытство Лакхезиса. Он взглянул на неё, как на интересную задачку. Казалось, подругу сейчас стошнит. К счастью, парень быстро от неё отвернулся. Он показал пальцем на Милу.

— Эта цеплялась за Антверлена, значит, она не подходит.

Он повернулся в мою сторону.

— Остаётся брюнеточка.

Кристиан преодолел разделявшее нас расстояние за несколько шагов.

— Чем ты его так обидела, милая?

Что ответить? Соврать? Или сказать правду?

Я решила не рисковать, боясь, что такие парни как Кристиан Лакхезис, чуют ложь за километр, и дать честный ответ.

— Я его просто отшила, причём очень давно, — прошипела я, стараясь не задохнуться от крепкой хватки дружка Макса. — Ты дружишь с безумцем, который не умеет проигрывать. И когда-нибудь заплатишь за это.

Феликс, стоявший за спиной парня, ошарашено уставился на меня. Будто я только что подписала себе смертный приговор.

Но я почему-то знала, что Кристиан мне не навредит. Я не могла этого объяснить. Просто чувствовала. Словно… Если бы он хотел это сделать, он бы уже сделал.

— Это угроза? — змей повеселел еще больше.

— Предупреждение, — парировала я. — Гнилые люди отравляют собой всё вокруг. Их надо вырывать, как сорняки. Главное вовремя обнаружить.

Мы смотрели друг на друга целую минуту. За это время я успела хорошо разглядеть Змея. Забавно, встреться мы при других обстоятельствах, я бы даже посчитала его красивым. Жаль, что судьба превратила этого юношу в настоящее чудовище.

Наконец, он подал знак парню позади меня. Тот мгновенно ослабил хватку и отстранился. Аналогичный манёвр повторили его друзья.

— Неужели ты ей поверишь? — вспыхнул Макс.

Его Кристиан тоже заткнул взмахом одной руки. Феликс подошёл к нам, через пару секунд мы вновь встали плечом к плечу.

— Максимилиан, — властно произнёс Лакхезис. — Ты знал, что эти люди приехали с Алексеем Антверленом?

Макс нервно сглотнул.

— Отвечай! — рявкнул змей. Да так громко и зло, что я вздрогнула.

— Я предполагал. Не сложно догадаться.

— Тогда ты знал, что сегодня эти люди мои гости.

Мы все, включая самого Макса, выпучили глаза.

— Я не…

— Люсьен.

— Нет, Кристиан, пожалуйста!

И вновь, как по волшебству, из толпы вынырнул парень, очень похожий на самого Кристиана. Только, в отличие от брата, фигура Люсьена была не такой крепкой, а на голове, место густой чёлки занял короткий ёжик. Сам он был одет в черные джинсы, такую же черную майку и красную кожаную куртку. Очередной змей.

Он крепко схватил Макса за плечо и буквально утащил куда-то в толпу. Тот явно был напуган, но не рисковал сопротивляться. А может, знал, что ему это не поможет?

Я очень надеялась, что Макс получит достойное наказания, и наши жизни никогда, вообще никогда больше не пересекутся.

От мыслей меня вновь отвлёк Кристиан. Он протянул руку к моему лицу и ласково провёл по щеке, принявшей на себя удар. Кожа до сих пор горела. Скорее всего, через пару часов нальётся страшный синяк.

— Как жаль, что Максимилиан испортил такую красоту, — заметил змей, а затем бросил руку. — Не переживайте, больше вас не побеспокоят. Могу вам гарантировать.

Сразу после этих слов, он отвернулся, лишь на краткое мгновение взглянув на Соню, а затем сразу поспешил прочь.

— Эта ночь никогда не закончится, — выдохнул Феликс.

И хоть Кристиан Лакхезис был далеко, по краткому повороту головы мне показалось, будто он нас слышал.

Алек был в ярости. Он готов был порвать Макса на мелкие кусочки. Нагнала тучи и новость о покровительственной выходке Кристиана. Сорвать злость парень решил на Феликсе.

— Я же просил тебя! Неужели так сложно было не вляпаться в очередную историю?

— Эй! Феликс не виноват! — встряла я. — Он даже не был знаком с Максом, всё произошло из-за меня.

Друг перевёл гневный взгляд на моё лицо и поморщился при виде отёка на щеке.

— Тебе вообще следовало сидеть дома. Как и всем вам! Мало мне было забот…

— Хватит! — скомандовала Мила. — Тебе нужно остыть. Уже ничего не исправишь. Поэтому, вместо того, чтобы отчитывать нас как малых детей, сосредоточься на том, ради чего сюда приехал.

Кажется, её слова сработали. Алек перестал скалиться и скрестил руки на груди, отчего кожаная куртка натянулась, демонстрируя силу своего владельца.

— Я прекрасно знаю, что мне нужно делать, — холодно ответил он. — В отличие от некоторых, я следую плану. Я предупреждал, что здесь опасно, но вместо того, чтобы не высовываться, вы не можете держать свой рот на замке. Впрочем, другого от тебя, Мила, я и не ждал.

Подруга уставилась на него, словно не поверила собственным ушам.

— И не смей указывать мне — что делать, а что нет, — закончил Алек. — Феликс, отведи их обратно в машину.

— Даже не думай, — выставила вперёд ладони Мила и подарила своему парню взгляд полный огня. — Договорились. Я не буду указывать тебе, но тогда и ты не указывай мне.

— Как скажешь, любимая, — вскинув ладони, парировал он.

После чего поспешил покинуть нас.

— Он просто волнуется, — я предприняла очередную попытку примирить всех.

— Он просто ведёт себя, как козёл, — отрезала подруга.

Но, несмотря на резкий тон, её глаза вновь наполнили слёзы.

Глава 18

— Феликс, — взмолилась Мила — останови его!

От её слов друг по-настоящему взбеленился.

— Я не могу! — в ответ зашипел он. — Если ты не заметила, я пытался сделать это весь вечер.

— Там, на парковке, перед первым испытанием, вы сказали, что всё идёт по плану! — не унимала истерики подруга. — Неужели, это тоже входило в план?!

— А ты думала, я шутил, когда говорил, что это опасно? Думаешь, я бы просто так, ради забавы, понёсся в Равен за тобой?! — к концу предложения Феликс сорвался на крик.

— Не смей так с ней разговаривать, — встряла я, прикрывая собой Милу.

Парень сжал кулаки, стараясь унять собственный гнев. Казалось, он мог одним взглядом прожечь во мне дыру, но я не смела отвести глаз. Медленно, очень медленно, я коснулась кончиками пальцев его руки и прошептала:

— Я с ней поговорю, но прошу, не срывайся.

— Я… — попытался возразить он.

— Я знаю, — перебила я. — Мы все на грани. Но скоро, надеюсь, всё закончится.

На это он ничего не ответил, но, поразмыслив несколько секунд, наконец, коротко кивнул и отступил. Затем повернулся к нам спиной, всецело обращаясь в сторону последнего испытания.

Я же в свою очередь поспешила к Миле, плечи которой вздрагивали от еле сдерживаемых рыданий.

— Это же самоубийство, — прошептала она.

И после этих слов, как по сигналу, сработал стартовый сигнал. Показался ярко-оранжевый дым. Но он был полнейшей ерундой, в сравнении со спичкой, брошенной в дорожку керосина. Змейка пламени вспыхнула мгновенно и побежала вслед за последней партией гонщиков — прямо в сердце трёхэтажного бетонного склада. Пара минут, и он вспыхнет, как факел. Повезёт тем, кто успеет выбраться живым.

— Ты не обязана на это смотреть.

— Я должна! — возразила Мила.

Мои руки сами потянулись к ней. Я прижала подругу к себе и стала лаково гладить по волосам.

— Тогда я буду с тобой, — обещание само-собой сорвалось с губ.

Я не знала, кому Мила должна. Себе? Алеку? Вселенной? Кажется, она сама этого не знала. Возможно, смотреть было не так страшно, как томиться в неизвестности, слушая собственные жуткие мысли.

— Он обязательно справится, — попыталась добавить щепотку поддержки Соня.

Соня тоже была рядом. Она сжимала своё волшебный чемоданчик с таким воинствующим видом, словно в нём содержалось лекарство от всех болезней. Возможно, так оно и было.

— Алек — один из самых сильных людей, которых я встречала в жизни. Один его отец чего стоит! Если Алек сумел противостоять ему, то уверена, такие орехи, как Кристиан, он раскалывает легче лёгкого, — продолжила Соня.

— Этого-то я и боюсь, — выдохнула Мила.

Я изумлённо уставилась на неё, но не успела и рта раскрыть, как из центральной арки выехал первый байк. К нашему всеобщему ужасу, это был не Алек. Незнакомец отличался ярко-жёлтым шлемом. Под всеобщий рёв, он размахивал подгоревшим флажком. Вот он: победитель «Гонки стихий». Только вот, мне, да и моим друзьям, было уже абсолютно плевать на победу. Главное, чтобы Алек вернулся. Желательно целым и невредимым.

— Он ведь не собирался им подыгрывать в последнем этапе? — высвободившись из моих объятий, воскликнула Мила. — Феликс!

Друг мрачно обернулся, на его лице играли отсветы распоясавшегося пламени.

— Не собирался. Но могла произойти любая случайность, я уверен…

Новая волна криков не дала ему договорить. Сопровождаемый снопом искр, из горящего здания выехал второй мотоцикл. И вновь это был не Алек.

— О великие силы, — вздохнула Соня. — Если он не появится третьим, то всё, что случилось сегодня, было напрасно, даже хуже…

— Он появится, — прорычала Мила. — Феликс, у тебя есть в машине виски?

Она напряженно зашагала вокруг машины, спеша к пассажирскому сиденью, чтобы порыться в бардачке. Друг ринулся следом за ней и даже успел перехватить её руку, когда та потянулась к дверной ручке.

— Есть, но что ты опять задумала?

— Я не знаю, — в отчаянии выкрикнула она. — Сделаю коктейль Молотого и буду отпугивать каждого, кто посмеет приблизиться к выходу раньше Алека!

— Ты сдурела?! — взвился он ещё хлеще.

— Мила, нет! — вспылила я.

— Собираешь подорвать невинного человека? — а это Соня. — А если ты убьёшь кого-нибудь?!

— Я обещал Алеку, что буду тебя беречь. Даже если ты решилась заделаться в камикадзе. Я не позволю, — строго, словно отчитывая маленькую девочку, отчеканил Феликс.

— Хочешь, чтобы он навсегда остался с Кристианом? — возразила она.

Феликс и бровью не повёл.

— Алек — большой мальчик, он уже однажды справился с Лакхезисом, справится снова.

Мила подняла руку и ткнула пальцем Феликсу в грудь.

— Если он не выберется, я никогда тебя не прощу, — она обернулась на меня и Соню, в глазах отражалось пламя. — И вас не прощу.

Я знала, в ней говорят лишь эмоции… Но каждое её слово било под дых.

Ответить Миле никто не решился и она, гордо вскинув нос и скрестив руки на груди, вернулась к капоту. Я больше не смела к ней приближаться, вместо этого стала ждать со своего места. А секунда тянулась за секундой. Здание разгоралось всё больше, и теперь от него расходился пугающий жар.

В последнем этапе участвовали восемь человек, на его прохождение давалось десять минут. Но, как рассказал Феликс, после того, как линию финиша пересечёт третий участник, испытание прекратится, и пожарные возьмутся за своё дело. Частная служба МЧС также была тут как тут, готовая спасать от смертельных ран и ожогов.

Первая пара финишировала меньше, чем за пять минут. Но сейчас, цифры на больших часах показывали почти восемь. Кажется, затихла не только толпа, но и сама природа. Весь мир затаил дыхание.

Наконец, внутри показалось какое-то движение. Мила мгновенно вытянулась в полные рост, я поддалась вперёд и… Сначала был яркий всполох искр, а потом, громко кашляя, вместе с пышным облаком дыма, на поверхность вырвались двое. Причём, эти двое ехали на одном байке.

Мне понадобилась секунда, чтобы оценить обстановку. Это был Алек. Он сидел чуть сзади и где-то успел потерять шлем, а перед ним, словно туша, развалился второй парень. Вмиг взревевшая толпа, так же быстро и затихла. Стоило Алеку немного отъехать от входа, как спасатели ринулись внутрь.

Но на них никто не обращал внимания, все смотрели лишь на бронзовых призёров.

— Алек! — громко крикнула Мила и побежала к нему навстречу.

Феликс непристойно выругался и рванул следом. Переглянувшись с Соней, мы тоже поспешили за ними. Впрочем, бежать было совсем недалеко. Вокруг Антверлена уже образовался знакомый мне пятак света, разумеется, Лакхезисы были тут как тут.

— Это не по правилам! — услышала я крик незнакомой мне девушки. — Нельзя ехать вдвоём.

Алек выглядел спокойным, только сильно перепачканным в саже и вспотевшим, словно вернулся из самой преисподней. Парень, которого он приволок с собой, еле держался на ногах. Он свернулся в три погибели, словно его вот-вот вырвет.

— Так точно, не по правилам, — поддержала незнакомку Виви.

Мне захотелось хорошенько ей вмазать. Судя по тому, как зарычала Мила, ей этого захотелось куда больше.

— Полегче, волчица, — с ехидцей отреагировал Кристиан. Он хотел добавить что-то еще, но вдруг тот самый парень, спутник Алека, свалился на землю без чувств. — Дьявол, — вздохнул Лакхезис. — Позовите кто-нибудь медика, срочно!

Я даже удивилась, что ему не всё равно. Но куда больше я удивилась, когда через секунду к парню подлетела Соня, она опустилась на колени и, открыв свой чемодан, начала доставать какие-то пузырьки.

— Дайте воздуха! — приказала она неожиданно твёрдым голосом.

Но никто не шелохнулся, все ждали команды главного змея. Он помедлили лишь несколько мгновений, затем приподнял руку и слегка взмахнул ею. Это было похоже на волшебное заклинание, ведь стоило ему проделать этот простой жест, как толпа расступилась. Словно маленькая ручная армия, получившая приказ полководца.

Соня невозмутимо вскинула голову и взглянула в глаза Кристиану.

— Продолжайте, — приказала она.

Он даже бровь вскинул от удивления. Послышались взволнованные шепотки.

— Повторяю, это не по правилам, — вернулась к главной теме девушка.

— Ты бы предпочла, чтобы я оставил его там без сознания? — встрепенулся Алек. — Я устал от этого цирка. Кристиан, отдай мне Марселя, и мы мирно уедем. Этот самосуд просто нелеп.

— Разве? — вновь встряла Вивьен. — Чисто технически, Лен первый пересёк линию финиша.

— Так-то! — поддержала её вторая.

Мила вышла вперёд так неожиданно, что я просто не успела её остановить.

— Чисто технически, — парировала она. — Первым пересёк линию финиша мотоцикл Алека.

— А ты кто вообще такая? — возмутилась девушка. — Ты не делала ставки!

Это многое объяснило. Кажется, эта настойчивая особа была хозяйкой Лена. Теперь ясно, почему она так настаивала на победе своего кандидата.

— Кристиан, неужели ты позволишь ему победить? — не сдавалась Виви.

Я перевела взгляд на Кристиана, который толком и не участвовал в полемике. Только вот это не мешало ему смотреть на Алека, как коршун на падаль.

— Победу можешь забрать себе, Сесилия, мне нужен только мальчик, — парировал Алек.

Наконец Кристиан рассмеялся.

— Что же мне выбрать? Я могу отпустить тебя, Алексей Антверлен, и потерять Марселя. А могу присвоить победу Лену, и вы с малышом останетесь в Змеях навсегда. Действительно, это невероятно трудный выбор.

Моё сердце упало. Всё к этому шло! С самого начала! Он и не планировал отпускать Алека, это всё была обычная игра, шанса выиграть которую не было. Ширма. Забава. Театральное представление. А мы все — личные шуты Кристиана Лакхезиса.

— Довольно, — послышался над толпой голос Сони.

Все дружно обернулись на девушку, она держала в руках шприц с какой-то прозрачной жидкостью. Тот был занесён над распахнутой рубашкой Лена.

— Ты отпустишь всех нас, — вкрадчиво произнесла она — иначе никакого третьего финалиста не будет. Мёртвые не умеют побеждать.

— Ты не посмеешь, — взвизгнула Сесилия.

Я смотрела на подругу во все глаза, ужасаясь и восхищаясь её смелостью одновременно. Я знала, это всё не больше, чем блеф, однако… Она была так зловеще серьёзна, что у меня невольно зашлось сердце. А если она не лжет? Я бросила короткий взгляд на змея. Кристиан воззрился на неё с нездоровым блеском в глазах, словно воочию узрел Священный Грааль — одновременно опасный и желанный.

— Еще как посмею, — возразила Соня, пугающе безумно склонив голову.

Сейчас она была похожа не на эльфа, как мы обычно привыкли её называть, а на призрака. Сумасшедшего, который приходит за вами в ночных кошмарах. У меня от страха мурашки побежали по спине. Она резко обернулась на главу джентльменского клуба.

— Кристиан Лакхезис, — вкрадчиво заговорила она. — Ты отпустишь нас и мальчика либо по-хорошему, либо по-плохому. Выбирай.

Только сейчас я осознала, что эта ночь вполне может стать последней в моей жизни. Один знак этого змея в овечьей шкуре, и я могу просто не добраться до дома. Могу больше не увидеть ни друзей, ни отца. Никогда больше не услышать его голоса, не почувствовать объятий, ни запаха. Один кивок или взмах руки и я встречусь с пулей, ножом или поездом. А может и чем-то похуже. Я не знала, как сохраняют самообладание остальные, моё же тело так сильно свело от напряжения, что я даже дышать не могла.

Наконец Гремучий принял своё решение.

— Ладно, — как бы нехотя, признал он.

— Что?! — не поверила ушам Виви.

— Дай слово, что не будешь преследовать нас, — потребовал Алек.

Кристиан посмотрел на него так пристально, что мне показалось, что он в этот же миг передумает.

— Даю слово. Вы все свободны. От клятвы клуба и его преследования. Навсегда.

Дважды повторять не требовалось. Алек схватился за мотоцикл, чтобы смыться как можно скорее, Мила держалась рядом. А вот Соня бежать не спешила. Она эффектно выпустила струю жидкости в воздух, и та вылилась, образуя небольшую дугу, прямо на туфли Сесилии.

Девушка медленно захлопнула чемоданчик и выпрямилась.

— Ты сделал хороший выбор, — улыбнулась она Лакхезису. — Бешенство очень неприятно лечится. Даже у ядовитых змей.

Кристиан и его свита проводили нас долгим взглядом. Я изо всех старалась не бежать, хотя именно этого мне и хотелось. Феликс забрал у Люсьена Марселя, и мы вшестером поспешили к машине.

Стоило всем завернуть за капот и хотя бы отчасти скрыться от любопытных взглядов толпы, как Соню вывернуло. Мы с Милой мгновенно оказались рядом, придерживая её за плечи. Подругу начало трясти еще хлеще, чем Милу перед последним испытанием, по её щекам катились крупные слёзы, но она никак не могла вздохнуть. Потому что каждый новый вдох вызывал очередной позыв к рвоте.

— Всё закончилось, — зашептала я. — Всё закончилось.

— Феликс, есть вода? — позвала Мила.

Феликс замер, гладя на Соню, его лицо морщилось, словно от боли. Но не из-за малопривлекательного зрелища, скорее ему было невыносимо видеть её такой. Услышав вопрос, друг печально покачал головой.

— Воды нет, прости.

Вместо этого он вытащил из кармана пиджака шелковый платок и протянул его Соне. Она мгновенно вытерла губы.

— У меня в сумке есть вода, она на заднем сидении, — встряла я.

Понадобилась еще пара минут, прежде чем Соня смогла произнести долгожданное:

— Я в норме.

Я облегченно вздохнула.

— Поехали уже отсюда поскорее.

— Мы все не поместимся, — заключил Феликс. — Алек, тебе придётся ехать на мотоцикле.

— Сначала мне нужно его осмотреть, — слабо возразила Соня, поднимая взгляда на Антверлена.

Алек выглядел вполне здоровым, только вот его одежда во многих местах была подгоревшей или порванной. И волосы… Обычно он носил аккуратный хвостик, но сейчас резинка осталась где-то в змеином аду, и поэтому волосы друга растрепались по плечам, они были всклокочены так, что напоминали осиное гнездо. Но больше всего меня испугала частично оплавленная кожа куртки и перчаток.

Словом, я была полностью согласна с Соней.

— Нет, — покачал головой Алек. — Сначала нам нужно убраться из порта. Поверь, я цел.

Он говорил спокойным голосом, так что слова прозвучали убедительно.

— Вы поместитесь сзади? — спросил Феликс у меня, Марселя и Сони.

— Я готов ехать в багажнике, если потребуется, — впервые с начала вечера подал голос Марсель.

Алек провеет пятернёй по волосам.

— Я могу поехать с Ми… — он не успел договорить, как подруга уселась на переднее сиденье машины и характерно хлопнула дверцей.

Антверлен проводил это действо долгим и печальным взглядом.

— Я могу поехать с тобой, — предложила я. — А Соня в машине осмотрит Марселя.

— Я в порядке! — упрямо возразил юноша.

— Хорошо, — мгновенно согласился Алек. — Не будем терять время.

Это стало сигналом к действию. Соня распахнула дверцу и начала впихивать парня внутрь, словно это не она пять минут назад извергла наружу содержимое своего желудка. Алек оседлал байк и с пол-оборота завёл его. Я уже собиралась перекинуть ногу, как меня остановил Феликс.

— Один момент, — улыбнулся он, и накинул мне на плечи своё пиджак. — Чтобы не замёрзла.

Я посмотрела на него с благодарностью, а затем, не удержавшись, наклонилась и прижалась губами к его щеке. Феликс, явно не ожидая подобного, замер. Я ждала какой-нибудь язвительной шутки, но той не последовало.

— Поехали домой, — заключил он, когда я отстранилась.

— Поехали домой, — повторила эхом я.

А затем развернулась на носочках и, запрыгнув за спину Алека, приготовилась встречать ветер свободы и безопасности.

* * *

Я прижалась к Алеку всем телом, стараясь отжать у него все возможные крупицы тепла. Но мои зубы и не подумали перестать стучать. Конец сентября давал о себе знать, и даже сочетание шерстяного пиджака и спортивной олимпийки не спасало от пронизывающего ветра. Правда, во всём этом был один весомый плюс. Когда холод занимает все твои мысли, невозможно размышлять о чём-либо еще. Например, о «Гонке Стихий».

— Так. Хватит, — скомандовал Алек, тормозя у обочины.

Мы сейчас были где-то за городом, вокруг не было никаких зданий, только столбы с проводами, да поля с редкими деревьями. Феликс уехал вперёд почти сразу, сославшись на то, что ему нужна фора для заправки. Мы не возражали.

— Слезай! — послышался очередной приказ друга.

— Т-ты от м-мен-ня изб-бавляеш-шься? — сквозь зубную дробь пролепетала я.

— Чтобы меня потом выгнали из собственного дома? — усмехнулся Алек.

Казалось, он совсем не замёрз. Спрыгнув за мной с мотоцикла, он схватил меня за плечи и начал усердно их растирать.

— Сейчас мы тебя согреем, а потом ты сядешь передо мной.

В его словах не было и намёка на вопрос, но я всё равно кивнула. А потом начала подпрыгивать, чтобы усилить кровоток.

— Не знаю, смогу ли сказать тебе это после, но то, что ты сегодня сделал…

— Было ужасно, — отводя взгляд, закончил он.

Я недовольно уставилась на его профиль.

— Я хотела сказать: было ужасно смело. Теперь я понимаю, почему Марсель позвонил именно тебе.

Алек недоверчиво посмотрел на меня, но я продолжала прыгать по очереди то на одной, то на другой ноге, не замечая его хмурого взгляда.

— То есть, я имею в виду, что это было по-настоящему героически. Мне было страшно просто стоять в стороне и наблюдать за всем происходящим, но ты ринулся в самое сердце этой заварушки, еще и смотрел при этом Лакхезису в глаза. Непоколебимо, без тени испуга или сомнения. Это не может не восхищать.

Алек почти не раздумывал над ответом.

— Это было вовсе не так просто, как могло показаться со стороны. Кристиан… возможно когда-то он не был плохим человеком, возможно в глубине души он всё еще не плохой, раз смог отпустить нас. Но его действия… Я был свидетелем многих из них, и всё это до сих пор преследует меня в дурных снах. Будь моя воля, я бы никогда в жизни не встречался с этим человеком. Но Марсель… Я не мог оставить его в лапах Кристиана. Не мог позволить, чтобы он повторил мою судьбу или того хуже — судьбу Тео.

— И ты не позволил, ты спас его.

— Но какой ценой? — вздохнул друг.

Выражение лица сразу выдало, что сейчас все мысли Алека были о Миле.

— Эта ночь оставила свой след на каждом из нас, и боюсь это не простое пятна, а самые настоящие шрамы. Но только от нас зависит: сплотит ли это всех или разобщит.

— Следы… — протянул Алек и, посмотрев на мою скулу, поморщился. Я даже боялась вообразить: насколько всё плохо. — Я сделаю всё возможное, чтобы это сплотило нас.

— И я тоже, — кивнула я.

Не сговариваясь, мы дружно потянулись друг к другу. Алек обнял меня за плечи, я же обхватила его за талию. В этом не было ничего интимного, лишь обещание преданной дружбы. Обещание надёжного плеча рядом. Я старалась запомнить каждый миг этих объятий. Всепоглощающе прожить этот прекрасный момент.

— Что бы ни случилось, ты, Алек Антверлен, можешь на меня рассчитывать, — клятвенно пообещала я. — Знай, что у тебя всегда, на протяжении всей твоей жизни, есть и будет преданный друг.

— Ты тоже всегда можешь на меня рассчитывать, Лина Солмей, — прошептал в макушку он. — Я никогда не предам тебя, никогда не отвернусь и всегда буду рядом.

Я улыбнулась прямо ему в куртку. Чувствуя, как наши внезапные клятвы обретают силу. Мы постояли так еще какое-то время, вслушиваясь в приятную тишину, нарушаемую лишь стрекотанием сверчков, шелестом ветра и нашим дыханием.

— А ты тёплый, — наконец выдала я. — Но пахнешь, как горелая резина.

В ответ Алек весело фыркнул, а затем перевёл взгляд на небо. Я повторила его действие и обомлела. Всё небо было усыпано звёздами.

— Обалдеть!

— Такого в городе не увидишь, — восхищённо добавил друг.

Я вообще не могла припомнить ночи, когда небо не было бы занавешено облаками. Казалось, звёзды вообще не обитают в наших краях. Но сегодня привычный для меня мир рухнул во всех смыслах.

Я уже собралась напомнить Алеку о том, что нам пора торопиться, как небо озарила падающая звезда.

— Ты видел?! — словно шестилетняя, воскликнула я.

— Видел, — улыбнулся Алек, а через миг шепнул — Не забудь загадать желание.

Зажмурившись. Я так и поступила. А через минуту мы уже летели навстречу ночи.

К особняку мы подъехали довольно тихо. Присутствие выдавал лишь хруст гравия под колёсами, да лёгкий шум мотора. И хотя во дворе было довольно темно, я всё равно мгновенно различила Феликса, присевшего на нижней ступени боковой лестницы.

Парадных входа в особняк было два: первый — это величественная гранитная лестница, чьи ступени вели к просторной террасе второго этаже, и второй — это высокие дубовые двери чуть поодаль, ведущие к этажу первому.

Пальцы Феликса сжимали уже знакомый мне стакан с янтарной жидкостью, он по-прежнему оставался в одной рубашке, словно совсем не чувствовал холода. А может, после всех событий минувшей ночи — заигрывания погоды были для него не более чем мелкой досадой. Судя по тому, с каким наслаждением он подставлял лицо прохладному ветерку, так оно и было.

— Ты решил уничтожить все запасы в моём баре? — усмехнулся Алек, подходя к другу ближе.

Феликс медленно поднял на него глаза.

— Знаешь, сегодня для этого как никогда есть повод.

Сразу после этих слов, Феликс протянул стакан Алеку, тот, не задумываясь, принял его.

— Ты тут… — я не знала, как правильно подобрать слова — отходишь от произошедшего?

— И да, и нет. Конечно, двадцать минут тишины и выпивки, без какого-либо стресса очень приятны, но на самом деле я тут жду вас. Точнее, тебя, Алек.

Что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Судя по тому, как напряженно поднял голову Алек, он тоже уловил эти нотки.

— Что случилось?

Феликс резко вскинул ладони, поняв, что задал неправильный тон.

— Нет-нет, ничего не случилось. Просто… — он глубоко вздохнул — Мила ведёт себя странно. Она словно в трансе, не разговаривала ни с кем из нас всю дорогу. Хотя, не сказать, что нас самих тянуло на поболтать. Сам понимаешь, каждому сегодня досталось. Но ей будто больше других. И что-то мне подсказывает, что это из-за тебя, а не из-за Кристиана или гонок. Я не знаю. Просто решил предупредить тебя заранее, чтобы ты был готов к любому исходу.

С каждым произнесённым словом шестерёнки в голове Алека крутились с новой силой.

— Она очень сильно за тебя беспокоилась — добавила я. — Возможно, у неё просто шок, и она сейчас отходит от него.

Кажется, мои слова ничуть его не утешили. Алек схватился за переносицу и глубоко вздохнул. Лишь сейчас я поняла, насколько сложной была ночь и для него. Особенно для него. И вместо долгожданного покоя, парня ждали очередные разборки. Только уже не с бандой ядовитых джентльменов, а собственной девушкой.

— Всё будет хорошо, — шепот слетел с моих губ. — Я буду рядом и поддержу, чем смогу.

Феликс кивнул, подтверждая свою солидарность.

— Тогда давайте не затягивать, — подытожил хозяин дома и, отпив еще глоток, пошагал наверх.

Феликс поднялся рывком. От чего рубашка натянулась на его плечах и спине. Картина вновь напомнила мне о том, что его пиджак по-прежнему грел мои собственные плечи. Я мгновенно потянулась к лацканам, чтобы снять его. Но друг остановил меня, опустив ладонь мне на спину и покачав головой.

— Мы всё равно сейчас окажемся в тепле, — настояла на своём я.

Мы вошли в гостиную следом за Алеком. Мой взгляд мгновенно упал на Милу, которая сидела на диване, притянув к себе колени и опустив на них подбородок, и смотрела в одну точку. Её мысли явно блуждали где-то очень далеко отсюда. Она даже не заметила, что количество человек в помещении резко увеличилось. Однако это заметил кое-кто другой.

— Великие силы, — ошарашено вздохнула Кира, поднос с чайником затрясся в её руках.

Обернувшись на голос подруги, я поняла, что она смотрит прямо на меня. Точнее, на моё лицо. На то место, куда пришелся кулак Макса.

— Вы что там устроили?! — накинулась она на Алека и Феликса.

Парни в унисон виновато опустили головы.

— Я был на трассе, — первым попытался оправдаться Алек. — Даже не видел, как всё случилось.

— А я пытался его остановить, — в свою очередь добавил второй. — Но всё произошло очень быстро.

— Кого его? — нахмурилась девушка.

— Макса, — опередила всех с ответом я. — И я сама напросилась.

— Я тебе не верю, — её идеально прямые волосы взметнулись, когда Кира резко покачала головой и с грохотом водрузила поднос на журнальный столик. Мила даже не шелохнулась. А потом брюнетка повернулась к Феликсу. — Ты потащил их туда, и ты должен был обеспечить их безопасность.

— Кира! — в ответ взвилась я. — Он не виноват. И мы не маленькие девочки, чтобы кто-то принимал за нас решение. Мы сами захотели поехать с Алеком. Не надо спихивать всё на Феликса.

— Не надо меня защищать, — совершенно спокойно произнёс он. — Пусть думает обо мне всё, что хочет.

— Ты не права, Кира, — поддержал меня Алек.

Девушка скрестила руки на груди, готовая спорить до последнего, однако, её опередил голос Милы.

— Разве?

Мы дружно обернулись на неё. Алек сделал шаг ей на встречу, но подруга так резко дёрнулась, что он мгновенно замер. Все ждали продолжения, через несколько секунд Мила тихо засмеялась.

— Я теперь поняла, о чём меня всё это время предупреждал Глеб. «Гремучая змея» — якобы джентльменский клуб, частью которого ты когда-то был, — с иронией произнесла она. — Скажи, Алек, вы и вправду этим занимались? Приставляли нож к горлу, когда вам кто-то не нравился?

Я нервно сглотнула. Вот оно, то о чём предупреждал Феликс. Выходит, как он и предсказал, Мила всё это время думала не о событиях в порте, а о роли Алека в мире Кристиана Лакхезиса. Меня это слегка удивило. Разумеется, я заметила, как подруга была напугана во время прохождения каждого их испытаний, но мне казалось, что это относилось к самой системе и миру, окружающему нас. Но никак не могла подумать, что Милу напугал Алек.

— Мила… — протянула Феликс, словно пытаясь остановить её. Бесполезно.

— Молчи! — криком перебила она его.

Друг мгновенно послушался. Воцарилась тишина. Алек не торопился подтверждать слова своей возлюбленной, но и отрицать их не спешил.

— Мы, — он кашлянул, словно пытался избавиться от кома в горле — занимались разными вещами.

Милу затрясло.

— Ты принимал в этом участие? — надломившимся голосом спросила она, но почти через мгновение взяла себя в руки и вскинула ладонь. — Впрочем, знаешь, не говори ничего. Я видела достаточно. Но всё еще не хочу знать правду.

— Хочешь, — тихо ответила ей Кира. — Иначе это не ты.

Мила зло уставилась на подругу.

— Возможно, в другой ситуации…

— Не в этом дело. Мила Арден, которую я знаю, всегда хочет докопаться до правды.

— Возможно, Мила Арден, которую ты знаешь, сегодня умерла. Потому что та Мила обещала себе больше ничего и никогда не бояться. Но это, — она с тревогой посмотрела на своего парня, в глазах уже блестели слёзы — это меня до чёртиков пугает. И я не знаю, хочу ли иметь с этим хоть что-то общее.

Алек зажмурился, словно Мила дала ему пощёчину. Он продолжал стоять неподвижно, даже когда девушка встала с дивана и демонстративно покинула комнату. Его руки повисли вдоль тела, как плети.

— И это твоя девушка? — пренебрежительные слова разнеслись по комнате, отрезвляя всех нас.

До этого мгновения мой мир сузился до очень узкого пространства. Была только Мила, и Кира с Алеком заодно. Но я больше ни на что не обращала внимания. Не заметила, сколько людей еще находилось в комнате, и чем они были заняты. Я забыла даже о себе, о своих мыслях, о позе, в которой остановилась, полностью погрузившись в роль стороннего наблюдателя.

Но слова Марселя вернули меня к себе.

— Не стоит, — на удивление резко осадил его Феликс.

— Почему? Я думал, раз она приехала в порт, то знает, с кем начала отношения. Я может и не такой взрослый, как ты Алек, но уже понимаю, что нельзя просто взять и выбросить прошлую жизнь, словно её никогда не было.

— Она это знает, — мягко ответила я, пока Феликс не начал огрызаться. — Просто знать и увидеть своими глазами — разные вещи, — я повернулась к другу — Алек, иди за ней.

Тот невесело усмехнулся.

— И что я её скажу? Я ведь был там, и знал, что они делают. Да, возможно, я не принимал во всём этом прямого участия, но я ведь и не останавливал его.

Я подошла к парню ближе и положила ладонь ему на плечо, а затем заглянула в глаза.

— Но ты сделал это сегодня. Ты не позволил ему забрать Марселя. Ты рисковал собой. Это очень многое значит, — а затем добавила шепотом — помнишь, что я сказала тебе сегодня на дороге?

Алек медленно кивнул.

— Друг, она не должна тебя бояться. — Кого угодно, но не тебя.

— Феликс прав. Так что иди и догони её скорее. А что сказать… сердце подскажет нужные слова.

И снова последовал кивок. Правда, в этот раз его сопровождало не отчаяние, а только что загоревшаяся решимость. Алек спешно покинул комнату. Я проводила его взглядом, молясь великим силам, чтобы этих двоих не постиг разлад.

— Сколько себя помню, мы были на одной стороне, — снова заговорил Марсель, обращаясь к Феликсу. — Почему сейчас всё изменилось?

— Потому что ты не знаешь, о чём говоришь. Мила не просто очередная подружка Алека.

— Это ничего не меняет.

— Это меняет всё.

Ответ, не терпящий возражений. Мне не хотелось, чтобы в доме завязалась очередная ссора, поэтому я решила сменить тему.

— Кстати, мы еще официально не знакомы, — улыбнувшись Марселю, я протянула ему ладонь. — Я — Лина.

Парень недоумённо уставился на меня.

— Марсель Паскуаль, Лина без фамилии, — ответил на рукопожатие он. — Ты девушка Феликса?

Феликс, который в этот момент отпивал виски из стакана, поперхнулся.

— Что? Нет! — засмеялась я.

Марсель приподнял одну бровь.

— Странно, я видел, как ты его поцеловала возле машины, вот и подумал.

— Это… ты неправильно всё понял, — попыталась оправдаться я, чувствуя, как краснеют щёки.

— Как скажешь, — пожал плечами парень.

В воздухе повисло неловкое молчание.

— Ты наверное, ужасно голоден, — сменила тему, Кира, обращаясь к Марселю.

— Ужасно — не то слово, — капризно протянул он.

Подруга засветилась энтузиазмом, как мне показалась, чрезмерным.

— Тогда пойдём искать кухню, я что-нибудь приготовлю.

— Погнали, я знаю дорогу.

Они уже почти ушли, когда Кира резко обернулась.

— Ты что-нибудь будешь, Лина? — бросила она через плечо.

— Спасибо, нет аппетита, — отмахнулась я.

Феликса она не удостоила даже взглядом.

— И снова старая песня. Она меня ненавидит, а я даже не знаю за что. Зато к этому малолетнему сопляку она сразу проявила сочувствие.

В его словах слышалась плохо скрываемая ревность. Но если Феликса волновали чувства Киры, то почему он не вмешался в мой разговор с Марселем и не подтвердил, что между нами ничего нет? Мне вспомнились все наши встречи наедине. Прогулка по садам особняка в день рождения Инги. Первый настоящий поцелуй в библиотеке, который, казалось, произошёл сто лет назад. Затем эта ночь, объятия в закусочной, то, как он держал меня за руку во время второго испытания. Поцелуй в щёку перед отъездом. И десятки других маленьких моментов. Это всё заставило задуматься: а действительно ли между нами ничего нет?

Наверное, нам нужно обсудить это с Феликсом напрямую. Но, если честно, сейчас у меня не было на это сил. Поэтому я коротко ответила.

— Марсель тоже многое сегодня пережил, ему нужна забота, он же еще такой юный.

— Знаю, я же не полный идиот. Но почему именно она? Вы все очень добрые, внимательные и участливые девушки. Но сюсюкаться с ним, пошла именно Кира.

Я не знала, как объяснить другу, что Миле сейчас явно не до Марселя, Соня, после того, что она сотворила, тоже наверняка не в форме. Инга куда-то исчезла. А я… Я эгоистично понадеялась, что нужна Феликсу. Просто, чтобы быть рядом. И также наивно подумала, что имею право ответно нуждаться в нём.

Я… я не знаю, — растерянно пролепетала я. — Наверное, это просто случайность.

Да уж, лучшего аргумента было не придумать.

— Нет, не случайность, — заметила Инга, входя в комнату. — И говорите тише.

— О чём ты? — встрепенулась я, радуясь, что появился повод отвлечься от печальных размышлений по поводу меня, Феликса и Киры.

— Может, хотя бы сядем? — предложила она.

Согласиться было быстрее, чем спорить.

— Кира сказала, что ты не голодна, — обратилась Инга ко мне. — Но я всё равно принесла сэндвичи к чаю. Тебе нужно подкрепиться, чтобы было легче заснуть.

Мои колени начали подгибаться от усталости еще пару часов назад, так что в любой момент была готова отключиться, но я не стала акцентировать на этом внимания. Вместо этого послушно позволила Инге поухаживать за собой. В отличие от Киры, она не оставила Феликса без внимания, налив чая и ему. Парень искоса взглянул на виски, но затем потянулся к чашке с горячим напитком и сделал глоток.

Инга расправляла подол своего платья, не спеша начинать разговор. Мы с Феликсом встретились глазами, я послала ему мысленный сигнал помалкивать. В ответ парень сощурился, но продолжил молчать.

— Вообще не в моих правилах делиться чужими секретами, — наконец начала Инга. — Но даже мне уже невыносимо смотреть на твои мучения.

Лишь спустя секунду я поняла, что речь идёт о Феликсе.

— Как вы могли заметить, Кира не поехала с вами к Гремучим.

— Да, потому что у тебя было к ней какое-то дело, — припомнила я.

Инга слегка улыбнулась.

— Не совсем. Дело у меня было одно — увести Киру подальше от всех этих разговоров, — она глубоко вздохнула. — У Киры есть брат. Его зовут Марк. И у него довольно сложные отношения с такими, как ты.

Она вновь повернулась к Феликсу. Тот нахмурился, обдумывая её слова. Я же смотрела на Ингу во все глаза.

— Как это у неё есть брат? Мы знакомы уже… года четыре? Я никогда о нём не слышала.

— Разумеется, нет. Кира не любит о нём говорить, хотя они и довольно близки.

— Что ты имеешь в виду, под «довольно сложными отношениями»? — вернулся к основной теме Феликс.

Подруга внимательно на него посмотрела.

— Марк, как и Кира, рос не в самых благоприятных условиях. Но это не помешало ему довольно быстро сделать себе имя среди уличных банд. Всё шло хорошо, даже отлично, пока Марк не влип в историю с богатыми ребятами. Я не знаю, подробностей, Кира никогда о них не распространялась. Я знаю лишь, что он обманным путём украл у какого-то обеспеченного парня довольно приличную сумму. И сильно обжегся, поняв, что не все мажоры лопухи.

Желудок неприятно свело, я уже предчувствовала плохую развязку всей этой истории.

— Они подкараулили его, когда тот встречал Киру из школы. Ей тогда было четырнадцать. Они схватили Марка и решили поразвлечься.

— В каком смысле поразвлечься? — отсутствующим голосом спросил Феликс.

Инга обернулась в сторону коридора. Лишь убедившись, что никто нас не подслушивает, девушка пояснила:

— Эти… монстры. Они порезали ему лицо. А на груди вырезали сумму долга, чтобы он никогда об этом не забывал. Порезы были не смертельными, но достаточно глубокими, чтобы остались уродливые шрамы. И число было… семизначным.

Она выдержала паузу, дав нам переварить услышанное. Феликс побледнел, а гнев в нём выдавали лишь крепко сжатые челюсти.

— Они бы убили его на месте. Но Кира умоляла их об отсрочке. И те дали Марку три дня, чтобы выплатить долг — продолжила Инга. — В противном случае они пришли бы и за Кирой.

— Какие ублюдки, — ругательство сорвалось с уст друга.

— И они не пошли в полицию? — нахмурилась я.

— И на чью сторону бы они встали? — горько усмехнулась девушка. — Парень из трущоб против наследника крупной империи. Скорее всего, они подстроили бы всё так, словно на него напал один из своих.

На языке вертелся вопрос об отце Инги, он ведь еще тогда варился в большой политике. Но мне не хватило мужества задать его напрямую.

— Помню, как она примчалась ко мне. Вся в грязи, крови и слезах. Но не для того, чтобы попросить папу о помощи, — словно прочитав мои мысли, сказала Инга. — Она попросила у меня денег и врача, который не стал бы болтать.

— И ты дала ей деньги в долг? — уточнил Феликс.

— Я просто дала ей деньги, — поправила Инга. — Но Кира пообещала выплатить всё, до последней копейки. Она устроилась для этого на три подработки.

— Она же была совсем ребёнком!

— Да, Лина, она была младше, чем Марсель сейчас.

— И когда она выплатила долг? — вновь спросил Феликс.

Инга посмотрела на него долгим, очень долгим взглядом.

— А кто сказал, что она его уже выплатила? Она продолжает переводить мне деньги до сих пор.

— Великие силы, — прошептала я.

И вновь между нами повисла тягостная тишина.

— Она думает, что я такой же, как и они? — наконец озвучил пугающую мысль Феликс.

— Ты посмотри на Змеев. Глеб был таким, как они, затем Алек.

Феликса её слова, казалось, оскорбили.

— Да, только я никогда не поощрял подобного и не был частью этого.

— Возможно. Но ты являешься частью неприкосновенного мира. А Кира… Думаю, она давно перестала задумываться: кого относить к злодеям, а кого к героям.

— То есть, раз у меня есть деньги, значит, это автоматически делает меня избалованным мажором, который позволяет себе всё, что хочет?

— Для неё да, — без обиняков заявила Инга.

Я тихо кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Конечно, ты ни капли не похож на Кристиана и ему подобных. Но я могу так говорить, потому что знаю тебя. Знаю, насколько ты внимательный, ответственный, сопереживающий. Знаю, что ты очень предан своим людям и никогда никому не навредишь. Но если бы я тебя не знала, то со стороны ты и в правду похож на избалованного парня. Ты покупаешь, что хочешь и когда хочешь, летишь куда хочешь и когда хочешь, делаешь тоже что хочешь и когда хочешь. Да, ты не хочешь вредить людям, но если бы ты захотел, то мог бы. И тебе вряд ли что-то за это было.

Феликс уставился на меня, не веря своим ушам.

— Не смотри так на меня. Я не хочу тебя оскорбить.

— Разве? Что-то не похоже.

И хоть меня задела его реакция, я пообещала себе на неё не реагировать. В Феликсе просто говорит усталость. Он это не всерьёз.

— Я имею в виду, что если ты сможешь показать Кире, что ты совсем не такой, как она думает. То это всё изменит.

Пока Феликс не успел сказать чего-то, о чём в последствие может пожалеть, Инга поспешила вновь вклиниться в диалог.

— Феликс, и я, и Лина, говорим обо всём лишь из лучших побуждений. Потому что желаем тебе добра. Я бы вообще не стала поднимать эту тему, если бы мне было всё равно. Но я вижу, что её пренебрежение несправедливо. Особенно учитывая то, что с Глебом и Алеком она смогла кое-как сдружиться, а тебя по-прежнему отталкивает.

Друг внимательно выслушал каждое её слово, а затем погрузился в собственные мысли. Пока он находился в грёзах, я решила пересказать Инге всё, что произошло в порту. С каждым произнесённым словом с моих плеч словно спадал тяжёлый груз. Инга не расспрашивала о подробностях, лишь изредка задавала наводящие и уточняющие вопросы. Но большую часть истории она охала и неприлично ругалась. Я как раз перешла к части про появление Макса, когда в дверном проёме показалась Кира.

— Эй, Инга, мне нужна твоя помощь.

Феликс резко вскинул голову. Он одарил Киру таким всепоглощающим взглядом, что она вздрогнула. А может, поняла: он что-то знает.

Инга перевела взгляд с одного на другого, а затем медленно встала и, отряхнув подол от крошек, пошла к подруге.

— Спасибо, за разговор, — улыбнулась она. Затем девушки скрылись в коридоре.

Феликс перевёл усталый взгляд на меня.

— Насколько я выпал? — попытался пошутить он.

— Минут на двадцать пять, — хмыкнула я, и мы дружно перевели взгляд на часы. Те показывали половину шестого.

— Наверное, нужно пойти отдыхать, — заключил друг.

— Наверное, — согласилась я.

Феликс поспешно поднялся и уже собирался уйти, но тут заметил, что я не двинулась с места.

— Что такое?

Его брови образовали домик. Я лишь пожала плечами.

— Мне некуда пойти в этом доме. Я ничего здесь не знаю.

Складка на лбу парня лишь усугубилась. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошло. Я ждала очередной шутки, типа: «А зачем я тогда проводил экскурсию?», но Феликс меня удивил.

— Пойдём со мной, переночуешь в моей комнате, — предложил он, протянув руку.

Я слишком устала, чтобы отказываться от помощи, поэтому мгновенно ухватилась за друга. После чего он повёл меня сквозь длинные тёмные коридоры, пока мы не добрались до достаточно светлой комнаты на третьем этаже. Правда, сейчас в ней царил полумрак, разгоняемый лишь серым светом, льющимся из предрассветного окна.

Парень не стал включать большой свет, ограничившись лишь прикроватной лампой. В тусклом золотистом свете я смогла различить пару кожаных чемоданов, кипу небрежно разбросанных на столе бумаг и потрёпанный томик у кровати, название которого я не могла рассмотреть с такого расстояния.

— Хочешь сходить в душ согреться? — предложил Феликс, растирая своё сонное лицо.

Казалось, он готов отключиться на ходу. На его предложение я ответила коротким отрицанием.

— Тогда лови, — скомандовал он, бросая мне что-то из одежды.

Развернув комок, я не удержалась от смешка.

— Что?! — улыбнулся Феликс.

— Не думала, что ты носишь футболки.

— А я и не ношу. В этой положено спать, но здесь слишком жарко. А тебе в самый раз. Прости, штаны отдать не смогу. Разве только ты не захочешь попасть в одну весьма пикантную компрометирующую ситуацию с участием обнаженного мужчины.

Его слова вызвали у меня смех.

— Я бы не позволила себе тебя ограбить.

— А я бы позволил, — на автомате парировал Феликс.

А через миг, понял, что сморозил. Мой смех оборвался. Щёки покрыл смущенный румянец.

— Я пойду в ванную и переоденусь, — выпалила я на ходу.

Если ответ и был, то я его не услышала.

Глава 19

Когда я проснулась, комнату озаряли закатные лучи. Взглянув на часы, я обомлела. Я проспала почти двенадцать часов.

Вчера вечером, я не дала Феликсу сказать и слова, боясь, что друг решит уйти. А мне совсем не хотелось засыпать в полном одиночестве после такой ночи. Так я ему и заявила. И Феликс остался.

Забравшись под одеяло, я стала расспрашивать. Почему его вещи сейчас у Алека, а не в загородном доме? Почему он вообще еще в Солярисе? Я ведь думала, что Феликс давно вернулся в Лондон. Говорить о Змеях, Максе или Кире не хотелось. А спрашивать о том, что происходит между нами, было попросту страшно.

Феликс забрался на покрывало и привалился к соседней подушке. Он скрестил руки на груди, небрежно закинул одну ногу поверх другой, а сам смотрел на противоположную стену, лишь изредка обращая на меня косые взгляды. Мысленно он был не в этой комнате, а в своих историях. Я же свернулась калачиком и, стараясь не смотреть на его обнаженный стройный торс, ловила каждое слово, но почти сразу провалилась в глубокий сон. За что мне было ни капельки не стыдно. К облегчению, кошмары из реальной жизни не просочились в мои грёзы.

Когда утром морок начал потихоньку отпускать меня, я сначала ощутила на себе тёплые руки, их приятную тяжесть, затем, почувствовала запах и лёгкое дыхание на своей шее. Феликс крепко прижал меня к себе, словно какую-то драгоценность. Я снова закрыла глаза и прислушалась к собственным ощущениям. Это определённо было очень приятно, я бы даже сказала очень-очень, но… не более.

— Как бы я хотела в тебя влюбиться, — сокровенные мысли шепотом сорвались с языка.

Я постаралась аккуратно выбраться из его объятий. Когда мне это удалось, я отошла на пару шагов от кровати и замерла. С губ слетел восхищённый вздох. Феликс, с его взлохмаченными волосами, в переплетении простыней и солнечного света, был похож на картину эпохи романтизма. Живое произведение искусства. Не последнюю роль в этом играла обстановка: кремовые стены и тяжелая деревянная мебель. А светлые шифоновые шторы словно плыли в воздухе, когда к ним прикасался прохладный ветерок из приоткрытой форточки.

Залюбовавшись, я сделала еще шаг назад, но внезапно уперлась во что-то твёрдое. Коротко обернувшись, я обнаружила высокий письменный стол, на нём, как и вчера, повсюду были разбросаны бумаги. Я протяжно зевнула и подняла к глазам первый попавшийся лист. «При содействии благотворительной организации «FP Fund». Программа «Строители будущего». Целью и задачей проведение программы является развитие и повышение уровня образования детей и молодёжи в отдалённых населённых пунктах…».

Нахмурившись, я перечитала предложение еще раз, а затем еще раз. Голова очень плохо соображала спросонья. Усилием воли я заставила себя сосредоточиться и взяла другой лист, на нём также стояла эмблема «FP Fund», и этот документ был также посвящён «Строителям будущего», только здесь уже был запрашиваемый перечень участников программы. Бóльшая часть фамилий мне ни о чём не говорила, к счастью, рядом имелась пояснительная приписка. Список включал очень многих: от сотрудников Роскосмоса и Сколково до олимпийских чемпионов. На столе было несколько аналогичных бумаг.

Перебрав несколько листов, я нашла другой, более исписанный. На нём также имелись уже знакомые слова «При содействии благотворительной организации «FP Fund». Программа «Созерцая мир». Целью и задачей проведение программы является популяризация искусства среди социальных масс, повышение интереса к мировой и отечественной истории, культуре, живописи, музыке… Проведение благотворительных вечеров, концертов, выставок… Собранные средства будут переданы на получение грантов на бизнес и образование в сфере культуры и искусств…».

Что это за бумаги? Неужели Феликс как-то связан с благотворительными фондами? Я напрягла память, пытаясь вспомнить, о чём он мне вчера рассказывал. Друг говорил что-то о том, что сегодня… нет, не сегодня, завтра. Завтра у него встреча с держателем картинной галереи для обсуждения… чего-то. Чего?

Как бы я не напрягалась, мозг отказывался содействовать мне в поиске ответа. Разочаровано опустив лист на стол, я провела по эмблеме пальцем. «FP Fund»… «FP»… Феликс Паррес.

От догадки у меня выпучились глаза. Так вот чем он занимается!

— Великие силы, — ошарашено прошептала я.

Слова прозвучали чересчур громко. Я это поняла, когда матрац на кровати слегка скрипнул, затем послышалось шелестение простыней. Резко обернувшись, я поспешно отошла от стола. Феликс потёр один глаз, затем несколько раз моргнул, пока его взгляд не сфокусировался на мне.

— Доброе утро, — заспанным голосом пробормотал он, а затем зевнул.

— Я бы сказала «Добрый вечер», — не удержалась от шутки я.

Друг улыбнулся, а затем перевёл взгляд на синее небо за окном.

— Который час? — приподнимаясь на локтях, поинтересовался он.

— Почти шесть. Я сама только-только проснулась. Прости, что разбудила.

Не сдержавшись, я присела на краешек широкой кровати. Так мы оказались лицом к лицу. Феликс взял меня за руку.

— Как ты? — нерешительно спросил он, поглаживая мои пальцы. — Ты вчера так быстро отключилась.

Я старалась не обращать внимания на то, как радостно моё тело отозвалось на его прикосновение.

— Сама пока не знаю. Но спалось мне хорошо. Спокойно.

Это было верное слово. Но причиной тому был не особняк, а Феликс. Рядом с ним мне было спокойно. И в этом была его главная ценность.

— Если я встречу этого мерзавца, то прибью на месте, — неожиданно резко заявил друг.

Оторвав взгляд от наших переплетённых пальцев, я посмотрела на парня. Его взгляд был направлен на мою щёку. Я вмиг поняла, что он говорит о Максе. Да уж, старый знакомый наградил меня приличным синяком. В этом я убедилась вчера, когда, наконец, добралась до зеркала в ванной. Сине-фиолетовое пятно расползлось от носа до виска и по форме и цвету напоминало баклажан.

— Он этого не стоит, — покачала головой я, а затем поспешно добавила — но мне приятно, что ты готов отстаивать мою честь, как настоящий рыцарь.

Феликс нежно улыбнулся. Я даже обомлела. Никогда не видела у него такой улыбки. Ироничную, весёлую, самодовольную — да. Но нежную… никогда.

— Ради тебя, Лина Солмей, я готов на многое.

Вот оно. Идеальный момент, чтобы спросить. Пока мы одни, в безопасности, и никто нас не беспокоит. Я крепче сжала его ладонь и тихо сказала:

— Думаю, настало время нам поговорить.

Феликс заметно напрягся, но, спустя секунду, согласно кивнул. Он подтянулся на оной руке, чтобы сесть ровнее.

— Я просто хочу понять, разобраться в том, что между нами. Как это называть? Дружба или отношения? Что-то между? Или ни то, ни другое?

— А что ты чувствуешь? — в ответ спросил парень.

Я задумалась, подбирая правильные слова.

— Я… Я чувствую, что ты очень важен для меня. Когда ты рядом, я чувствую себя спокойно, в безопасности. Чувствую, что могу быть собой на сто процентов. Рядом с тобой мне всегда становиться лучше. Даже в самые плохие дни, — Феликс улыбнулся, а я продолжила. — Ты заставляешь меня смеяться и радоваться. Я чувствую, что ты очень хороший человек, и что я могу доверить тебе всё, вплоть до собственной жизни. И мне невероятно приятно прикасаться к тебе, возможно, я даже испытываю нежность, но не… — я запнулась.

— Страсть, — подсказал Феликс.

Я нерешительно кивнула, подтверждая его догадку. Это было самое точное слово.

— А что чувствуешь ты? — дрожащим голосом спросила я.

Феликс накрыл мою ладонь второй рукой и сжал, заставив встретиться с ним глазами.

— Я чувствую, что одна из самых прекрасных женщин, что я встречал в своей жизни. Невероятно красивая, умная, добрая и внимательная. Когда ты входишь в комнату — хочется смотреть только на тебя, когда ты говоришь — хочется слушать только тебя. И при этом ты кажешься настолько хрупкой, что мне хочется бросить все свои возможности на то, чтобы оберегать тебя. Не будь я последним дураком, то уже давно целовал бы землю, по которой ты ходишь.

От его слов мои глаза наполнились слезами.

— Ты однозначно особенная девушка. И я, наверное, до конца жизни буду кусать локти, за то, что не удержал тебя рядом. Но я просто не могу этого сделать, не могу обещать тебе преданность, когда часть меня невольно смотрит на другую.

Я понимающе улыбнулась ему.

— Знаю. И я не сержусь, ты ведь ничего мне не должен.

— Как бы я хотел в тебя влюбиться, — прошептал Феликс.

Моё сердце заколотилось. Именно эти слова я прошептала ему совсем недавно. Неужели друг услышал их во сне?

— Так было бы проще, да?

— Намного.

Парень выглядел так, будто мы разбили друг другу сердце. Я ласково провела пальцами по его щеке. Даже сейчас мне хотелось обнять его, и, вопреки собственным словам, поцеловать. Феликс не заслуживал таких переживаний. Но вместо этого я процитировала строчки, врезавшиеся в мою память очень много лет назад.

— Мы любим тех, кто нас не любит, мы губим тех, кто в нас влюблён…

— Мы ненавидим, но целуем, — печально улыбнувшись, продолжил друг. — Мы не стремимся, но живём.

А затем Феликс сам притянул меня к своей груди. Не выдержав, я расплакалась. Слёзы капали на его обнаженную грудь и живот.

— Ты всегда будешь особенной для меня, — прошептал он, поглаживая меня по волосам.

Я ничего не ответила.

Было невыносимо грустно от собственной беспомощности. Хотелось спросить собственное сердце: почему оно влюбляется не в тех парней? Почему выбирает таких, как Никита, а таких, как Феликс обходит стороной? Но, как бы я не кричала на жестокий орган, он не мог дать мне ответ.

* * *

К семи часам проснулся весь дом, и мы собрались поужинать за одним большим столом. По негласной договорённости все избегали разговоров о поездке к «Гремучим змеям», обсуждая планы на выходные и ближайшие месяцы.

Мы с Феликсом сидели в объятиях друг друга еще минут двадцать, пока я не успокоилась. А после довольно быстро привели себя в порядок. Мы дали друг другу слово оставаться друзьями, несмотря ни на что. И хоть разговор был очень эмоциональным, я почувствовала, что мне стало ощутимо легче. Спокойнее что ли. Словно нить непостоянства, тянущаяся еще со дня рождения Инги, наконец, оборвалась. Судя по тому, как расслабленно держался Феликс, он чувствовал себя схожим образом.

Но он, в отличие от многих, не распространялся о своих планах. Что лишь подливало масла в огонь уже разожженного любопытства, особенно после того, как я обнаружила на столе те бумаги. Правда, интерес улетучился так же быстро, как и возник, стоило мне вспомнить о собственной жизни.

— Чувствую, нас ждёт трёпка, — повернувшись к Миле и Кире, заявила я.

— Плевать, — вырвалось у Милы. — Если бы мне вновь пришлось выбирать, я бы всё равно поехала с Феликсом и пропустила сегодняшние занятия.

Судя по напряженной позе Киры, та была не согласна с блондинкой, но промолчала. Припоминая вчерашнюю историю Инги, я теперь совсем иначе воспринимала все слова и действия Киры. Сейчас я понимала, насколько для подруги важна учёба в Академии и особенно место на бюджете.

Мне вспомнились все наши лекции и классы. Уроки миссис Дамески и Офелии никто никогда не пропускал, не считая Кристофера, которого отправили на классы Павлова из-за травмы. Даже моя одногруппница Катя, когда приболела, притащилась на балет с насморком.

— У вас могут быть проблемы? — поинтересовался Евгений, возвращая меня в реальность.

Оказывается, Феликс так испугался за Алека, что вырвал его старшего брата прямо из поездки. Только вот это всё равно ничего не изменило. Евгений решил остаться в Солярисе на уик-энд, и уже после улететь обратно.

— Ничего серьёзного, — отмахнулась Мила. — Скорее всего, будет выговор.

— Если они не решат нас отчислить, — добавила Кира.

Алек изумлённо уставился на неё.

— Из-за одного пропуска?

Сегодня он держался спокойно, ничем не выдавая своего настроения, но, судя по отсутствию публичных нежностей с Милой, вчерашний разговор прошёл не очень гладко. Мне хотелось поскорее расспросить обо всём подругу, но время и место для этого были неподходящими. Такие разговоры проводятся наедине.

— В Равенской Академии очень строго с посещаемостью, — пояснила я. — Но, я согласна с Милой, думаю, мы отделаемся предупреждением.

— А из-за той поездки в клуб у тебя проблем не будет? — вдруг всполошилась Мила.

Я замерла. Стараясь придать лицу беспечное выражение и ничем не выдать собственного беспокойства. Пропущенный день учёбы, исчезновение из общежития без предупреждения, прогул репетиции с Айваном, из-за которого наше так называемое «сотрудничество» может прекратиться раз и навсегда… Кому мне было жаловаться? Миле и Алеку у которых случилась ссора? Феликсу, который и так переживал за каждый мой шаг? Кире, которую гложели призраки прошлого? Соне, которая выглядела так, словно ей всю ночь снились кошмары? Или Инге, Глебу и Евгению, с которыми я месяц общалась только по СМС? Хотя еще, как вариант, оставался Марсель — самодовольный юнец, с которым я познакомилась только вчера. Да уж. Психологи как на подбор — выбирай любого.

— Что за поездка в клуб? — удивился Глеб.

— Ничего особенного, — попыталась отмахнуться я. — Просто у меня уже есть одно предупреждение.

Ребята явно мне не поверили, но мой тон довольно ясно дал понять, что тема закрыта. Я постаралась не замечать, как они многозначительно переглянулись. Вместо этого сосредоточила всё внимание на чашке кофе.

* * *

Когда Феликс привёз нас к шлагбауму, небо уже совсем стемнело. В голове не укладывалось, что я еще вчера я стояла возле общежития и даже не подозревала, что меня ждёт. Неужели прошёл всего один день? По ощущениям, меня не было в Равене несколько недель.

— Спасибо, что отвёз нас, — поблагодарила парня Мила.

— Да, спасибо, — поддержала я.

Кира ограничилась кивком.

— Удачи вам, — улыбнулся Феликс.

Девчонки уже открыли дверцы, чтобы выбраться из салона. Но я немного задержалась.

— Ты надолго в городе?

Друг пожал плечами.

— Пока не закончу с делами. Может еще на месяц, дальше видно будет.

— Не пропадай насовсем, — умоляюще попросила я.

А затем отправила парню многозначительный взгляд. Тот сразу всё понял.

— Хорошо, — пообещал он.

Я посмотрела на Феликса долгим взглядом. Мне опять захотелось обнять его на прощание, или снова поцеловать в щёку, но и то, и другое, было плохой идеей. Сегодня мы провели черту. Если кто-то из нас будет постоянно её пересекать, то в чём вообще был смысл её рисовать?

Поэтому я лишь игриво откинула волосы и, бросив на прощание «до встречи», выскочила из машины.

С девчонками мы расстались тоже довольно быстро. Мила рвалась к своему блокноту со стихами, минувшая ночь навеяла ей много мыслей, которые подруге не терпелось выразить в новых текстах. Кира же надеялась успеть на пробежку до начала комендантского часа. Иначе говоря: каждой из нас хотелось оказаться наедине с собой. Я махнула обеим на прощание у лестницы. И медленно пошагала наверх, прикидывая, какое оправдание придумать для Нины на этот раз? Или, может, стоит рассказать соседке правду?

Мои мысли оборвались, когда я, завернув на следующий пролёт, чуть не споткнулась о человека, сидевшего на ступеньках. Подняв взгляд на его лицо, я мысленно выругалась.

— Приятно знать, что ты жива и здорова, — заявил Айван, захлопывая книгу и поднимаясь со ступенек.

В голове мгновенно закрутились десятки вопросов и ответов, но сказала я то, что первым пришло в голову.

— Почему ты не на репетиции?

— Плечо потянул, — съязвил парень, даже не пытаясь скрыть враньё. — Хотел бы я спросить тебя о том же, но мне, пожалуй, всё равно.

Что ж, я была к этому готова. Знала, что будет непросто еще вчера, когда я исчезла, без звонка и предупреждения, просто напросто запретив себе думать об этом, пока ночь не закончится. А дальше… дальше меня слишком поглотили проблемы друзей. Но теперь от разговора не убежишь и не спрячешься. Наступила пора, наконец, вспомнить о самой себе.

— Прости, что не предупредила. У меня были причины.

— Мне всё равно, — повторил Айван, угрожающе подходя ближе.

Знал бы он, что после встречи со Змеями, у меня к таким приёмам выработался иммунитет.

Я пристально посмотрела ему в глаза. Этот тон и высокомерная поза ужасно бесили. Меня так и подмывало крикнуть ему в лицо: «Я не обязана перед тобой оправдываться!». Но, на самом деле, я была обязана. Айван сделал мне очень большое одолжение, когда согласился помочь, а я его подвела.

— Думаю, нам не стоит больше репетировать вместе. Как ты там говорила? Это был любопытный эксперимент? Именно, но с меня хватит, — отрезал парень и отвернулся, чтобы уйти.

— Потому что так проще?! — не выдержав, вновь вспылила я.

Айван замер.

— Ты всегда так поступаешь, да? — не унималась я. — Когда кто-то делает что-то, что тебя задевает. Проще сразу оттолкнуть его, не давать шанса на объяснение или искупление. Нет человека — нет проблемы. Верно? И боли от предательства нет.

Судя по тому, как крепко Айван сжал кулаки, я попала в яблочко. Он повернулся, чтобы дать отпор.

— Уж извини, Лина. Но мне нравится работать с людьми, которые относятся к своему делу ответственно, а не легкомысленно. Почему помощь тебе должна быть для меня важнее, чем для тебя самой?

— Ты действительно в это веришь? Я понимаю, мы не так давно знакомы, но, по-твоему, я похожа на человека, который будет прогуливать занятия без причины? На человека, который ради забавы исчезнет на сутки, а затем вернётся провонявший гарью и с синяком на всё лицо?! — для убедительности я заправила прядь волос за ухо, демонстрируя дело рук Макса.

С Айвана моментально слетела вся спесь. Что ж, хоть для чего-то это пригодилось.

— Ну разумеется, теперь я привлекла твоё внимание. Знаешь, Айван, я прекрасно осознаю, что у тебя есть все основания злиться на меня и что ты мне ничего не должен. Но это не даёт тебе права обвинять меня в безответственности. Ты понятия не имеешь, почему меня не было на репетиции. Но знаешь, мне тоже теперь всё равно. Потому что я не хочу работать с человеком, который мне не доверяет, даже если этот человек — мой последний шанс не вылететь из Академии.

Я не хотела с ним разговаривать. Вообще ни с кем не хотела говорить. Хотелось лишь запереться в танцевальном зале и импровизировать до потери пульса.

Я пошагала по ступенькам, мечтая поскорее добраться до душевой и смыть с себя всё: от мыслей до грязи. Но Айван перегородил мне путь рукой. Я зло на него посмотрела.

— Тогда расскажи мне всё, — потребовал он.

— Тебе же всё равно, — вспыхнула я.

Айван сделал очень глубокий вдох, казалось, он борется с собой, чтобы не закричать на меня прямо сейчас. Через несколько секунд ему удалось обуздать собственный гнев.

— Ты сама сказала, что я не даю шанса на объяснение. Сейчас я это делаю. Разве не это тебе нужно? — он наклонился ниже, почти к самому уху. — Или гордость пересилит?

Теперь настала моя очередь сдерживать гнев дыхательной гимнастикой.

— Хорошо. Я всё расскажу. Но учти, история будет очень долгой.

— У меня предостаточно свободного времени.

Он самодовольно скрестил руки на груди.

Так вот что за зверь прячется внутри того молчаливого сдержанного парня, которого я привыкла лицезреть на занятиях. Долой все маски? Ну хорошо, Айван Каспар.

Я откинула волосы обратно на лицо, чтобы случайный знакомый не увидел моей «окраски».

— Кто тебя так? — как бы ненароком заметил парень.

На этот раз в голосе Айвана не было злости. Я увидела в этом своеобразное проявление протянутого белого флага.

— Одна сволочь, — красноречиво призналась я.

Айван усмехнулся и покачал головой.

— В этом я и не сомневался.

Я качнулась с носка на пятку и обратно.

— Давай только не здесь, — просьба сорвалась с моих губ.

— Можем пойти пройтись на свежий воздух, — предложил Айван уже совсем спокойным голосом.

— То, что нужно.

Он многозначительно посмотрел на мою спортивную сумку.

— Это вчерашняя. Я как раз собиралась к тебе, когда всё произошло, — быстро объяснила я.

Айван удивлённо моргнул. Словно ждал подвоха, а получил взамен честность.

— Хочешь оставить её в комнате?

Я отрицательно покачала головой.

— Не хочу видеть Нину. Она мне нравится, но от её вопросов вовек не отделаешься.

— Можешь оставить у меня, — пожав плечами, предложил парень.

Я постаралась не обращать внимания на то, как на миг поджались его губы при упоминании Нины. Когда-нибудь я расспрошу его об этом, но не сегодня.

— Буду признательна, — благодарная улыбка озарила моё лицо.

Я рассказала ему всё. Разве что не стала упоминать о тонкостях наших отношений с Феликсом. Во-первых, это Айвана не касалось, во-вторых, теперь это не имело значения. О ссоре Милы и Алека я тоже не планировала распространяться, но Айван спросил напрямую, а врать ему мне не хотелось.

Мы гуляли до самого комендантского часа. Он даже позволил мне зайти в столовую за кофе. Айван слушал внимательно, почти не перебивая. Лишь время от времени вставляя удивлённые комментарии. Поначалу он не хотел верить моим словам, но доказательства в виде запаха на одежде и моего лица были достаточным доказательством.

— Ну и жизнь у тебя, Лина Солмей, — покачал головой парень, когда мы поднялись к развилке между крылом парней и девушек.

Я облокотилась на перила, не спеша прощаться. Несмотря на нашу эмоциональную встречу, эта прогулка дала мне возможность от души выговориться. Словно, недавней беседы с Ингой было недостаточно. К концу у меня даже поднялось настроение.

— Так значит, мы сможем репетировать дальше вместе? — нерешительно спросила я, поправляя на плече лямку.

— Ну, ты была вполне убедительна, — ухмыльнулся Айван.

— Тогда завтра вечером в тоже время?

Парень ненадолго задумался.

— У меня есть идея получше, — наконец произнёс он.

— Какая? — насторожившись, поинтересовалась я.

— Это будет сюрприз.

Мои губы расплылись в улыбке.

— Ладно.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Я не знала, что еще сказать и как попрощаться.

— Тогда увидимся завтра на классах? — наконец нашлась я.

Айван медленно кивнул. Казалось, ему тоже понравился этот тихий вечер, и он не хотел его заканчивать.

— Будь готова после занятий.

— У твоего сюрприза есть дресс-код?

— Нет, — улыбнулся он — надень то, в чём обычно ходишь гулять.

— Хорошо. Тогда до завтра.

Не зная, как правильно попрощаться, я просто махнула ему рукой.

— До завтра, — бросил Айван мне в след.

* * *

— Солмей, вас вызывают к ректору, — войдя в кабинет, первым же делом бросил Яков Владимирович.

Все присутствующие мигом замолкли и обратили свои взгляды на меня. Я глубоко вздохнула. Кажется, Шекспир на сегодня отменяется.

Стараясь не смотреть на ребят, я быстро встала и начала собирать собственные вещи. Лишь перед самой дверью я осмелилась взглянуть на Айвана. Тот послал мне ободряющий кивок, от чего мне сразу стало легче. Он лучше всех знает местные правила. Если бы меня ожидало что-то плохое, парень наверняка бы не был настолько спокоен.

До кабинета Натальи Каспар я добиралась довольно долго. Он находился рядом с той аудиторией, где проходило собрание «приглашенных» студентов. Только сейчас я осознала, что не была в этой части кампуса с тех самых пор. Двор академии заворожил меня и в этот раз.

Несмотря на пришедшие холода, фонтан по-прежнему продолжал работать. В воде плавали уже не цветы, а упавшие желтые и оранжевые листья. Они выглядели особенно ярко на фоне тяжёлых серо-белых туч. Я на миг замерла, прислушиваясь к благоговейной тишине раннего утра. Казалось, роса еще не успела сойти. В воздухе по-прежнему блуждал лёгкий туман. Я ощущала его на кончиках пальцев. Поёжившись, я плотнее стянула шарф. Почти сразу над головой заиграла музыка. Пробежавшись взглядом по светлому фасаду здания, я вмиг отыскала её источник — это была уже знакомый мне класс миссис Дамески.

Хорошо, что сегодня первой парой стояла литература, а не классика. Я бы этого не пережила.

Когда рука, наконец, потянула за холодную металлическую ручку двери заветного кабинета, я ожидала увидеть внутри кого угодно, но точно не Евгения Антверлена. Я даже слегка опешила, на секунду задержавшись у двери, но быстро взяла себя в руки.

Старший брат Алека развалился в одном из двух кресел напротив широкого стола Натальи. В противоположном углу, почти у самого входа, скрестив руки, стояла Офелия Морган. Сама Наталья сидела в своём ректорском, с большой буквы «Р», кресле.

Мила, присевшая на край кожаного диванчика, приветственно мне улыбнулась.

— А вот и мисс Солмей, — заявила Наталья, приветствуя меня.

— Здравствуйте.

— Присаживайся рядом с мисс Арден, — добавила она.

Повторять дважды не требовалось.

— А где Кира? — как можно тише поинтересовалась у подруги я.

— У неё класс у Симеонова, с ней будут разбираться позже, — разъяснила она.

Я сразу припомнила её куратора. Седовласого мужчину, который также приветствовал нас в первый день.

— Если до этого дойдёт, — добавил Евгений, услышавший слова Милы.

Я несколько раз удивлённо моргнула. И не только из-за произнесённых слов. Евгений сейчас не был похож на себя… обычного. В данную секунду передо мной сидел не старый друг, чьё лицо было загорелым и обветренным от частых походов, джинсы выгоревшими, а волосы слегка взъерошенными. Это был наследник империи Антверленов — в дорогих песочных брюках, белоснежной рубашке поло и такой же белоснежной улыбке. Я отсюда чувствовала аромат его дорогого парфюма и видела блеск таких же дорогих часов. Впрочем, коричневая кожаная куртка и очки авиаторы в нагрудном кармане добавляли ему такой знакомой родной небрежности. Маскарад. Но для чего?

— Давайте прямо, — заговорил Евгений, обратившись в сторону Натальи — сколько мне нужно заплатить, чтобы замять этот пропуск?

У меня отвисла челюсть. Я не знала: расцеловать его или отчитать за наглость.

Мисс Морган громко фыркнула. К слову, она сегодня тоже выглядела превосходно. Привычная спортивная униформа осталась в рамках тренировочного класса, сейчас учительница была одета в широкие кремовые брюки и шоколадный укороченный джемпер, светлые волосы были перетянуты шелковым платком в тех же цветах, в ушах красовались серьги в винтажном стиле. От неё так и веяло изяществом. А я, впервые за долгое время, вспомнила, что она совсем молода. Лишь на несколько лет старше нас с Милой. Внутри проснулось притупившееся восхищение.

— Я сказал что-то смешное? — нахмурившись, взглянул на неё Евгений.

Его Офелия и близко так не очаровывала, как меня. Преподавательница пожала плечами.

— Просто дело здесь в правилах, а не в деньгах. Мы очень переживаем за всех своих учеников. Когда я узнала, что Лины не было на занятиях — я забеспокоилась, но когда выяснилось, что накануне она не ночевала в общежитии и никто не знает, куда она исчезла… — Офелия не договорила. Но выражение е лица красноречиво говорило о том, что преподавательница места себе не находила. Приглядевшись, я заметила лёгкие морщинки у неё на лбу и чуть покрасневшие глаза, словно она плохо спала и много хмурилась в последнее время.

— Лина? — удивлённо переспросил Евгений. — А вы у нас, простите, педагог чего?

Офелия гордо вскинула голову.

— Я мисс Морган — её куратор и руководитель кафедры хореографии. И мне не всё равно, где проводят дни и ночи мои подопечные. Как и всем в нашей Академии.

— Оно видно. Судя по отсутствию в кабинете куратора Милы.

Офелия напряженно замерла, а Евгений мгновенно догадался, что прав. Он вновь повернулся к Наталье.

— Еще раз спрашиваю, сколько мне нужно заплатить?

Да уж, он умел произвести впечатление важного человека, когда того хотел. Я даже мысленно присвистнула. Но на ректора это, кажется, не подействовало. Либо же она привыкла иметь дело с такими, как он.

— А я еще раз повторю вам: нам не нужны деньги, просто назовите причину отсутствия девочек.

— Это так обязательно?

— Да.

— Я удвою сумму, — как ни в чём не бывало, заявил он.

Меня замутило.

— Великие силы, да почему вы так упрямы! — не выдержала Офелия.

В ответ на это Евгений начал молча выписывать чек.

— Не надо! — взвилась Мила.

— Наш друг был в беде, — быстро добавила я. — Мы были ему нужны. Это не требовало отлагательств.

— Евгений, спасибо, что приехал, мы очень это ценим, — поддержала меня Мила — но правда, давай обойдёмся без этого, — она многозначительно стрельнула глазами в сторону бумажки в его руках.

— Глупости, — добродушно улыбнулся он — я всегда готов поблагодарить Академию за то, что взяла наших девочек под своё крыло. Да и подстраховка никогда не помешает.

— Это возмутительно, — не унималась Офелия.

Евгений протянул чек миссис Каспар. Стоило ей увидеть сумму, как глаза ректора поползли на лоб.

— Чем вы недовольно? — обернувшись на мисс Морган, нахмурился Антверлен.

Она вновь гордо вскинула подбородок.

— Вы бы совсем по-другому запели, если бы они по-настоящему исчезли. Сначала вы приходите и закрываете нам рот деньгами, а потом тащите в суд, потому что мы недостаточно трепетно относимся к своей работе. Не сомневаюсь, если бы с девочками что-то случилось, вы бы разнесли нашу Академию в щепки.

Евгений повернулся к Наталье.

— Вопрос закрыт?

Она нерешительно посмотрела на Евгения, затем на нас, затем на Офелию и снова на Евгения.

— Думаю да, мистер Антверлен.

Мисс Морган сжала кулаки.

— Славно, — улыбнулся наш спаситель.

Поднявшись с кресла, он расправил невидимые складки на куртке и подошёл к Офелии.

— Я благодарен вам за ваше беспокойство о девочках, приятно знать, что они находятся в надёжных руках. Всего доброго.

В ответ преподавательница наградила его испепеляющим взглядом.

— Мы можем идти? — вдруг спохватилась Мила.

Ректор быстро махнула рукой, отпуская нас. Подруга мигом вскочила с дивана и помчалась за Евгением. Я тоже встала.

— Лина, подожди меня снаружи, — вдруг приказала мисс Морган.

Я удивлённо нахмурилась, но спорить не стала.

— Хорошо.

Чувствовалось, серьёзные разговоры еще не окончены. И не только между нами. Когда дверь закрылась, я думала, что Офелия начнёт ругаться, выскажет Наталье всё, что сдерживала при Евгении. Однако, хоть я и не могла разобрать слов, интонации обеих женщин были довольно спокойными, хоть и холодными. Когда куратор сказала миссис Каспар то, что «не предназначалось для детских ушей», она вышла из кабинета, дверь захлопнулась. Я ждала трёпки, и очень удивилась, когда услышала вопрос мисс Морган.

— Кто этот человек?

Я в замешательстве уставилась на неё.

— Друг семьи, — подобрала я наиболее лаконичный ответ.

Я не знала, что успел наплести в кабинете Евгений и почему никто не позвонил моему отцу, но уже успела помолиться за это Великим силам.

— Ты должна знать, что можешь довериться мне, если кто-то заставляет тебя делать что-то против твоей воли, — тихо произнесла преподавательница.

Когда до меня, наконец, дошёл смысл её слов, я изумлённо вскинула брови.

— Мисс Морган, вы неправильно всё поняли! Евгений он… он очень хороший человек. И правда друг нашей семьи, мой друг. Если вам показалось, что он как-то связан с нашим исчезновением, то знайте, что ошиблись. В плане нашей с Милой и Кирой безопасности вы можете полностью ему доверять.

Преподавательница с облегчением выдохнула и слегка смущённо улыбнулась.

— Пойдём, я провожу тебя до корпуса, — предложила она.

Мне оставалось только согласится, впрочем, я сама не имела ничего против.

— Ты прости мне мою осторожность, просто я очень сильно беспокоилась, когда ты вчера исчезла, — после некоторой паузы вновь заговорила Офелия. — А после того, как Нина сказала, что ты не ночевала в комнате, я забеспокоилась ещё больше.

Я слегка нахмурилась.

— Нина вам рассказала?

— Да, — кивнула собеседница. — Она не делала из этого никакой тайны. Наверное, тоже беспокоилась из-за твоего исчезновения.

— Наверняка, — кивнула я.

— Так что у вас произошло? Что за друг, которому понадобилась помощь?

Я укусила себя за щёку изнутри.

— Секреты, — вздохнув, протянула Офелия, когда поняла, что я не заговорю.

— Простите, — виновато пожала плечами я.

Конечно, преподавательница была очень милой и дружелюбной, и я искренне ей восхищалась, но это не значило, что я могу разбалтывать ей свои и чужие секреты.

— Ничего, — покачала головой она. — Возможно, в другой раз.

И вновь я не ответила. К счастью, мы дошли до входа в учебный корпус.

— Ладно, я рада, что всё обошлось. Но давай больше без инцидентов, — совсем по-дружески улыбнулась мисс Морган.

В этом простом жесте было столько искренности, что я не смогла сдержать ответной улыбки.

— Очень постараюсь, всего доброго.

— Пока, — она махнула на прощание рукой и поспешила по своим делам.

Завертела головой, ища Милу. Не может быть, чтобы подруга вернулась на занятия без меня. А как же посплетничать? Мне понадобилось секунд десять, чтобы различить стройную фигурку Милы недалеко от справочной. Точно! Она наверняка отправилась с Евгением на парковку. И как я сразу не догадалась?

Я мысленно прикинула варианты своих действий: первый — вернуться в класс и сидеть под пристальным взглядом всей группы, и второй — подойти к друзьям и, если успею, поблагодарить Евгения за помощь.

Выбор был очевиден. Когда я со всех ног рванула в сторону парковки, мои сапоги громко застучали по асфальту. Евгений встретил меня улыбкой, Мила громко засмеялась, когда я, как ребёнок, с разбегу обняла его. Пока я рассыпалась в словах благодарности, Мила уговаривала друга остаться на небольшую экскурсию и чашечку кофе. И во всём этом смехе и радости мы не заметили, что совсем невдалеке остановилась мисс Морган, наблюдая за двумя молодыми студентками и подозрительным синеглазым незнакомцем.

Глава 20

«Надень то, в чём обычно ходишь гулять». Слова Айвана снова и снова проносились в моей голове, когда я с усердием разбрасывала по комнате собственную одежду.

— Сказать проще, чем сделать.

Смешок сам собой слетел с моих губ. «В чём обычно ходишь». Великие силы, поразительно, насколько наивными были некоторые парни! Они и вправду верили, будто девушка не будет заморачиваться. Особенно когда её пригласили на свидание, смеш…

Свидание!

Последнее слово заставило меня замереть, удивившись собственному ходу мыслей.

Ну, вероятно, это не совсем свидание. Скорее дружеская прогулка. Даже не дружеская, а приятельская. Мы же с Айваном вовсе не друзья. Но это пока что… ведь сегодня была я намерена это исправить.

Ночь была долгой. Если вчера мне удалось окружить себя теплом и запахом Феликса, и тем самым спрятаться от всех кошмаров, то нынешней ночью они всё-таки сумели нагнать меня.

Приятное впечатление от прогулки с Айваном как отрезало, стоило мне войти в комнату и увидеть Нину. Соседка выглядела озабоченной, словно ждала моего появления с минуты на минуту, а может, боялась, что я исчезну и на вторую ночь.

Девушка сходу завалила меня вопросами, их число удвоилось, когда она различила синяк у меня под глазом. Возможно слово «усталость» было написано у меня на лбу. Так что Нина быстро догадалась о моём нежелании делиться подробностями и сама настояла на моём немедленном отдыхе.

Соседки с её болтовнёй было так много, что я вновь начала закипать от раздражения. Но потом, после принятия душа, я обнаружила у себя на тумбочке чашку ароматного травяного чая и несколько овсяных печенек. И то, и другое сопровождало участливое лицо Нины. Это заставило мою злость испариться за считанные мгновения. Мне даже стало стыдно за собственные чувства. Быстро перекусив, я отправилась под одеяло.

Только вот не сладость десерта, ни успокаивающие ароматы напитка меня не спасли. Казалось, я одновременно спала и не могла уснуть. Сон и реальность смешались. Мне снилось, как Виви Лакхезис пришла в класс миссис Дамески, как Мила едет на мотоцикле в «Гонке стихий». Мне снился Макс, в моменте, где я его спровоцировала. Только лицо у него было не Макса, а Никиты. Тот снова и снова замахивался на меня, а я никак не могла увернуться, каждый раз придумывая новый сценарий. Когда кулак достигал лица, я будто бы просыпалась, затем погружалась в дрёму вновь и пыталась «пройти уровень» заново. В какой-то момент там появились Кира и Айван, оба подбадривали меня и давали советы. А затем всё стало ещё хуже. Парень обнял подругу, как свою собственность. Она потянулась к его губам… Я помню, как начала ворочаться. Не знала, чего хотела больше: найти во сне Феликса, или же просто выколоть себе глаза. В любом случае, я не успела ни того, ни другого, ведь кулак Никиты снова попал мне в лицо и я проснулась.

После этого мне совсем не хотелось возвращаться в мир сновидений. Моя пижама насквозь промокла от пота, простыня и одеяло тоже. Туман за окном добавлял дёгтя в настроение. К счастью, в этом мире пока не было ничего, что нельзя было бы исправить вкусным кофе и горячим душем.

Это на самом деле помогло. Голова почти сразу проветрилась. Нервы успокоились. Я даже смогла объяснить себе некоторые моменты из сна. Например, про Макса и Никиту. Но вот момент про Киру и Айвана оставался для меня загадкой. И куда больше не само действо, сколько моя реакция на него. Ведь в ту секунду я почувствовала всепоглощающую ревность.

Мне не хотелось признавать это, но врать себе о собственных чувствах не хотелось больше. Казалось, приезд Евгения должен был развеять мои мысли. Это сработало. Минут на двадцать пять. А потом я вновь принялась всё обдумывать.

Это происходило бесконтрольно. Словно моё причуды моего сознания жили собственной жизнью. Но как же я от них устала! Устала от собственной беспомощности и нытья, устала от неудачных попыток стать сильнее. Мне хотелось выключить голову хотя бы ненадолго и просто начать жить. К тому же, ночь в порту показала, насколько это на самом деле ценно. Поэтому предложение Айвана было как нельзя кстати. Зачем думать о том, что я к нему чувствую, когда можно просто взять почувствовать это? Прожить. Вкусить.

Но для начала, мне нужно было одеться. Не могла же я пойти гулять прямо в лифчике. Конечно, это произвело бы неизгладимый эффект, но погода была явно неподходящей.

— Дурацкая погода, — вновь забубнила я, отбрасывая любимую блузку.

Она была идеальна: красиво оттеняла кожу, облегающий силуэт и вырез подчёркивали фигуру, а еще она была из шифона. Что автоматически делало её непригодной в такую холодрыгу. Аналогичный сценарий постиг еще несколько платьев, топов и блузку, которую я надевала на вечеринку в «Фокстрот». Нарядные вещи, вроде моего любимого чёрного атласного платья, тоже отпадали. Возможно, оно было идеально для вечеринки, но если я надену его на прогулку, Айван точно заметит мои старания. А какое главное правило свидания? Правильно: не показывать, что ты провела перед зеркалом три с половиной часа.

В конечном счёте, я остановила свой выбор на самом универсальном варианте: свободном белом свитере с широким вырезом, который постоянно съезжал, оголяя ключицу и плечо, и кружевном белом топе в цвет. Это сочетание добавляло пикантности. А также простых синих обтягивающих джинсах. Широкий пояс, ботильоны на каблуках, серёжки-кольца и можно покорять мир. Ну, или одного парня.

Меня переполняло такое возбуждение и предвкушение, что я не просто вышла из комнаты и спустилась вниз, я выпорхнула на улицу. Меня мгновенно окутали волшебные запахи осени: прелая листва, влажная трава, пыль и еще этот необъяснимый сладковатый аромат, предшествующий грозе. Мой взгляд упал на небо, где всё сильнее сгущались графитовые тучи. Кажется, совсем скоро и вправду пойдёт дождь.

С Айваном мы договорились встретиться у скамеек, но не на полюбившемся мне поле, а возле аллеи, недалеко от парковки. Я немного удивилась его выбору, потому как всё это время невольно обходила это место и даже ненадолго забыла о его существовании. А зря. Здесь было красиво. Только Айвана нигде не было видно.

Я медленно прошлась в одну сторону, затем в другую, бросая взгляды на всех присутствующих. Между скамейками стояли густые кустарники и невысокие деревца, что создавало некоторые неудобства. Но мне не предвиделось, Айвана и вправду здесь не было.

Рука потянулась к телефону, чтобы узнать точный час. Всё верно. Я не пришла раньше, даже опоздала почти на десять минут. Может он решил, что я не приду и ушёл? Или же…

Неприятная мысль кольнула меня изнутри. А вдруг всё это было дурацкая шутка? Розыгрыш? Ведь после того, что я сделала, Айван вполне мог не простить меня.

— Я в это не верю, — попыталась убедить себя я, а затем плюхнулась на одну из лавочек и спрятала лицо в ладонях.

Я же почувствовала, что вчера Айван был вполне искренним, когда мы гуляли. А чутьё меня еще никогда не подводило. Почти. И этим «почти» всегда был Айван Каспар. Ну конечно! Он просто мной манипулировал. Как тогда в библиотеке, или перед футбольным матчем. А ведь Нина меня предупреждала. Говорила держаться от него подальше. А я ей не поверила, решила, что доверяю себе больше, чем словам соседки. Вот и обожглась, Лина. Пора уже привыкать, что все парни тебя используют…

— О чём думаешь? — неожиданный вопрос выбил меня из колеи.

И подняла голову и увидела Айвана, сидящего рядом, но в противоположную сторону. Его слова прозвучали так неожиданно, что я потеряла дар речи. Открыла рот, но так и не нашлась со словами, поэтому снова закрыла его.

Парень наблюдал за всем этим с лукавой улыбкой. Словно наслаждался произведённым эффектом. Он медленно опустил взгляд на мои губы, словно ожидая, что из него вот-вот прозвучит ответ. Но ответа не было, потому что этот взгляд заставил меня онеметь еще больше. Только сейчас я поняла, что мы оказались лицом к лицу. Ну практически, учитывая что даже сидя Айван был на голову выше меня.

Парень снова посмотрел мне в глаза, слегка склонил голову.

— Так о чём ты думаешь? — более вкрадчиво спросил он.

О тебе, придурок. Мне хотелось закричать: «О тебе!». Великие силы, он будто спрашивал не меня, а само моё сердце.

Быстро же ты посыпалась, Лина. Очень быстро. Только вот это не в твоём стиле. Поэтому немедленно соберись, и покажи, кто здесь главный.

Я медленно выпрямила спину, расправила плечи и, наконец, улыбнулась.

— О тебе, — прямо сказала я. Глаза Айвана вспыхнули, но сам он ничуть не смутился. — Ты опоздал.

Брови парня чуть приподнялись.

— Нет, Лина, — усмехнулся он — это ты опоздала, а я пришёл вовремя.

— Но…

— Мы ведь договаривались встретиться возле скамеек, а не на одной из них.

Я снова потеряла дар речи.

— Я ждал тебя в трёх метрах от аллеи, — добавил Айван. — Ты так быстро пронеслась мимо, что просто не заметила меня.

Мой взгляд проследовал в указанном направлении, словно я могла повернуть время вспять и лично убедиться в его словах. Мне стало неловко за свою суетливость. Я пригладила волосы и тихо засмеялась.

— Прости. Мало того, что опоздала, ещё и всё перепутала, — смесь стыда и облегчения захлестнула меня. — Хорошо, что ты нашёл меня.

Айван широко улыбнулся, но взгляд его оставался серьёзным.

— Тебя было трудно не заметить.

Словно в подтверждение своих слов он пробежался по мне взглядом. Сначала вниз, потом наверх, лишь на миг задержавшись на полоске кружева, которую было видно даже под курткой. Я покраснела еще больше.

— Так куда мы пойдём? — перешла к делу я.

Айван медленно поднялся, затем обошёл лавочку и, оказавшись рядом, протянул мне ладонь. Сомнения меня не одолевали. Я мгновенно приняла помощь.

— Мы поедем, — ответил он, когда я встала рядом.

А затем, не отпуская мою руку, повёл в сторону парковки. Я смотрела на то, как его пальцы сжимают мои и не могла поверить собственным глазам. Как ни странно, но уверенность Айвана больше не пугала меня, сейчас она меня восхищала. Тот факт, что он вот так просто взял меня за руку, потому что захотел, заставлял сердце биться быстрее. Я не могла думать ни о чём другом, пока парень не подвёл меня к блестящему джипу.

— Да ты шутишь, — не сдержалась я.

— Что? — нахмурился он.

Я покачала головой.

— Извини, просто никак не привыкну к тому, что у всех вокруг есть машины. Это кажется странным, когда тебе всего восемнадцать.

Спутник открыл для меня пассажирскую дверь, и не успела я сесть, как он ответил.

— Это машина дедушки. Он давно уже не садится за руль, поэтому отдал её мне. Сказал, что это единственный способ вытащить меня из Академии и танцевального зала.

Я несколько секунд обдумывала ответ, пока наконец не выдала:

— Мне нравится твой дедушка, — и скрылась в салоне.

Внутри было чисто, а запах напоминал о самóм Айване. Мне это нравилось.

Когда мой спутник занял своё место, я начала украдкой разглядывать его. Сегодня он выглядел потрясающе. Тёмные брюки, белый обтягивающий джемпер, кожаная куртка. Всё сидело безукоризненно и также безукоризненно ему шло.

Я еще раз пробежалась взглядом по тому месту, где светлая ткань плотно прилегала к крепкой груди. Да уж, кажется, я не одна сегодня подготовила боевую артиллерию.

— Я думал, тебя такими вещами не удивишь, — заметил Айван, когда мы выехали на трассу, чем вернул меня в реальный мир.

— Какими? — не поняла я.

— Машиной. Ты же училась в этой престижной школе для «золотой» молодёжи. Я думал, там у всех свои машины, яхты и самолёты.

Я удивлённо вскинула голову.

— Откуда ты знаешь, в какой школе я училась?

Айван слегка пожал плечами.

— Люди едут в Равен со всего мира, а вас с этой школы трое, и почти все по приглашению. Я, конечно, не самый социальный человек на свете, но тоже живу не в пещере, и легко заметил эту любопытную тенденцию.

Знаю, дело было не во мне, но всё же его слова вызвали во мне радостное тепло. Я улыбнулась.

— Вообще-то нас четверо.

— Тем более, — усмехнулся Айван. — Как так вышло?

— Хочешь, чтобы я рассказала про школу? — недоверчиво поинтересовалась я.

— Хочу, чтобы ты рассказала о себе, — поправил парень.

В этот самый миг я обрадовалась, что он смотрит на дорогу и не видит моих вспыхнувших щёк. Кажется, Айван будет заставлять меня краснеть весь вечер.

Успокоив дыхание, я начала рассказывать.

— Ты прав. Практически. В Средней Школе Соляриса учится много обеспеченных ребят. Я бы даже сказала, что их большинство. Но есть и исключения, в виде стипендиатов. Только вот…

Я не знала, как выразить свою мысль.

— Что? — подтолкнул меня Айван.

— Стипендию в школе давали за знания. Знаю, это логично, но… Моя лучшая подруга — Мила, её отец очень богат, но она всё равно училась бесплатно, из-за того, что была лучшей в классе. Я не считаю, что она заняла чьё-то место, ни в коем случае, но…

— Я понимаю, о чём ты, — просто ответил парень. Я облегчённо вздохнула. — А ты тоже была стипендиаткой?

— Да, — кивнула я. — Правда я попала в СШС не с первого класса, а с пятого. Поэтому первый год училась платно, но потом быстро нагнала программу и мне дали стипендию. Но, как я уже сказала, не все там настолько крутые, чтобы обзаводиться личными автомобилями.

Уголок губ Айвана приподнялся в полуулыбке.

— Возможно дело в том, что они еще несовершеннолетние?

— Возможно, — хмыкнула я.

— Так значит, у вас там куча талантов?

— Можно и так сказать. Но это из-за обязательной программы. Помимо основных уроков, в школе обязательны факультативы на выбор. Я в том году изучала историю искусств, это был настоящий ад из-за чокнутого престарелого преподавателя из Джульярда. А еще зарубежную литературу и итальянский язык.

Собеседник не ответил. Но слегка прищуренный взгляд и крепко сомкнутые губы подтверждали, что каждое моё слово было услышано. Кажется, Айвану потребовалась целая вечность, чтобы переварить информацию.

— Красивая девушка с безупречным образованием. Впечатляет, — наконец заключил он.

Я так до конца и не поняла, в какой момент он стал так открыто со мной флиртовать. Это на самом деле свидание. Мне не показалось. Это оно.

Я легонько толкнула Айвана в плечо.

— Перестань меня смущать!

— Я всего лишь говорю то, что думаю, — совершенно серьёзным голосом парировал он, хотя в глазах плясали чёртики. — А ты можешь сказать что-нибудь на итальянском?

— Хмм…

Неожиданная просьба заставила меня задуматься. Часть знаний выветрилась из моей головы за долгие месяцы без практики, а из того, что в ней осталось… Вряд ли Айвана впечатлит, если я спрошу у него дорогу или закажу пасту. Я постучала пальцем по губам, перебирая в голове одну фразу за другой, а потом… Бинго!

— Mi piace il tuo sorriso.

Айван коротко взглянул на меня и, увидев игривую улыбку, насторожился.

Он вновь пристально следил за дорогой, когда тихо спросил.

— И что это значит?

Я по-кошачьи склонила голову.

— Мне нравится твоя улыбка, — перевод слетел с губ, как признание.

И впервые. Впервые! За этот вечер я увидела, как щёки Айвана Каспара покрывает лёгкий румянец. Я бы сказала, что теперь счёт 1:1, только вот на самом деле я уже давно проиграла. И ничуточки об этом не жалела.

* * *

Место, в которое привёз меня Айван, ни о чём мне не говорило, но судя по возвышающимся офисам и широким, шумным улицам, это был один из центральных районов города. Пока машина петляла между дворами, я мотала головой из стороны в сторону, стараясь впитать окружающую действительность.

Высотки здесь сменялись историческими постройками и жилыми домами, на первых этажах которых располагались магазины и ресторанчики. По обеим сторонам сновали десятки людей. Было непривычно видеть город в его индустриальном смысле. Я ведь так привыкла к полному парков Солярису и загородному Равену.

— Что это за место? — поинтересовалась я, когда Айван ловким движением припарковал свой автомобиль.

По тому, как быстро он нашёл свободную парковку, я догадалась, что друг был здесь далеко не в первый раз.

— Ты здесь ни разу не была? — настороженно спросил он, я отрицательно покачала головой. — Прекрасно, тогда всё становится еще интереснее.

Я была заинтригована. Ни вид улицы, ни здания вокруг не давали мне хоть какой-либо подсказки.

— Придётся пробежаться, — заметил Айван, глядя на струи дождя, спускающиеся по лобовому стеклу.

— Ничего страшного, это всего лишь вода.

Парень слегка удивлённо уставился на меня. Неужели он думал, что я из тех девчонок, что боятся сломать ноготь и намочить причёску? Забавно.

— На счёт три? — предложила я.

— Беги вперёд, — подсказал Айван, а затем отсчитал заветные три цифры.

Выпрыгнув из машины, я со всей силы захлопнула дверцу и рванула вперёд. Парень почти сразу нагнал меня и, схватив за руку, потянул в сторону невысокого песочного здания с редкими окнами.

Нам понадобилось секунд сорок, чтобы укрыться под козырьком, но этого времени хватило, чтобы с моих волос и подбородка начала капать вода. Айван выглядел не лучшим образом. Он слегка нахмурился и уже набрал воздуха в лёгкие, что бы сказать что-то, как я подозревала, извиняющееся. Но я не выдержала, и засмеялась. А когда парень во второй раз удивлённо уставился на меня, затрясла волосами, так что капли полетели во все стороны.

— Это было весело, — наконец произнесла я. — Ну признайся!

Наконец, Айван тоже улыбнулся.

— Немного.

Я снова схватила его за запястье и потянула под ливень.

— Может, повторим?

— Ну нет! — дёрнув меня на себя, воспротивился он.

Айван немного не рассчитал силу: меня сильно занесло, и я врезалась прямо парню в грудь. Еще бы чуть-чуть и мы бы упали, и оказались бы не только промокшими, но и по уши в грязи.

Карие с золотинками глаза посмотрели на меня сверху вниз. Не успела я осознать всю близость и отстранится, как рука Айвана легла мне на спину, удерживая рядом. Я на мгновение забыла, как дышать. Ну, или на несколько мгновений. Он продолжал сверлить меня взглядом, я продолжала сверлить его. Но никто из нас не решался на большее. А в паре метрах продолжал барабанить дождь.

— Пойдём, у нас не так много времени, — Айван немного отодвинулся и кивнул мне за спину, но руки с талии так и не убрал. Не дожидаясь ответа, он повёл меня внутрь.

Перешагнув за порог, мы оказались в довольно просторном и светлом холле. Мой взгляд мгновенно упал на широкую лестницу у дальней стены, она выглядела такой внушительной, будто состояла из сотни ступенек. С высокого потолка спускались богато украшенные люстры, освещавшие помещение золотистым светом. Пространство разделяли широкие квадратные колонны, выполненные из такого же светлого камня, как пол и стены. Под некоторыми из них располагались бархатные диванчики. Аналогичные скамейки были расставлены и в центре зала.

Пройдя слегка вглубь, я заметила, что стены украшены огромными зеркалами в рамах из тёмного дерева. Они были настолько большими, что здесь в пору было устраивать танцевальный зал. В каждое могли посмотреться не один, не два и даже не десять человек одновременно. За зеркалами обнаружилась просторная ниша, в которой пристроилась гардеробная. Пока еще пустая.

— Мы в музее или театре? — восхищённо спросила я, обернувшись на Айвана.

Он самодовольно улыбнулся.

— Мы в театре. Он называется «Дом муз».

— Класс, — моя радость была искренней. Я, наверное, лет сто не была в театре. — А почему такое название?

Айван на несколько секунд задумался.

— Наверное, создатели слишком чтили наших покровителей. Да и не хотели выделять никого конкретного. Хотя мне название «Дом Терпсихоры» нравится намного больше, — хмыкнул он.

— Муза танца, — догадалась я. — Здесь показывают балеты?

Парень кивнул.

— И не только. Еще дают вокальные и инструментальные концерты, а также театральные постановки.

— Тогда ты прав, для Мельпомены, Талии и других это было бы оскорбительно.

Очередная улыбка вновь озарила лицо моего спутника. А я поймала себя на том, что начинаю к ней привязываться.

— А куда ты меня ведёшь?

Глаза Айвана весело блеснули.

— Хочу кое с кем познакомить. Но для начала проведу экскурсию. Не против?

Это шутка?

— Не против ли я? — я не могла поверить своим ушам. — Ну конечно не против! Я очень-очень хочу экскурсию!

Радость так сильно охватила меня, что я даже несколько раз подпрыгнула. Айван тихо засмеялся, явно удовлетворённый моим ответом. А затем повёл меня наверх.

Помещение изнутри оказалось намного больше, чем я предполагала. На втором этаже тоже располагался просторный холл, только на этот раз его стены украшали бесконечные ряды фотографий: актёров, артистов балета, концертмейстеров, хореографов, режиссёров и знаменитых гостей. Самая настоящая стена почёта. Стена воспоминаний. К моему удивлению, черно-белых снимков было, чуть ли не больше, чем цветных.

— Сколько же ему лет… — прошептала я, останавливаясь центрального группового снимка.

— Около сотни, — тоже прошептал Айван. — Это основатели театра и первая труппа.

Меня умилило то, как он подыграл мне. Я еще больше засияла.

Кроме холлов в театре располагались несколько офисов, общая столовая, зона отдыха, а еще цеха по изготовлению костюмов и декораций. Первый оказался закрыт для посещения. А вот во втором мы застали создание роскошной винтовой лестницы. Кажется, я готова была провести в нём весь день, но Айван утащил меня дальше, обещая впереди самое интересное. Так и случилось, мы добрались до главной сцены. Но вышли к ней не со стороны кулис, а, как и полагается гостям, через центральный холл. Один шаг, и я мгновенно оказалась в царстве красного бархата.

— Потрясающе! — восхищённый вздох сорвался с губ.

Мой взгляд мгновенно упал на сцену. На ней прямо сейчас готовили декорации: широкий помост, кованую кровать с пышным матрацем, деревянную лавку и многое другое. Несколько рабочих устанавливали длинные свисающие лампы, другие расставляли по сцене подсвечники. Выглядело как нечто грандиозное.

— Как думаешь, какой балет сегодня исполняют? — полюбопытствовал Айван.

— Спящую красавицу? — предположила я.

— Если так, то я буду самым мрачным принцем из всех, — послышался низкий голос.

Обернувшись на него, я заметила высокого крепкого мужчину, сидящего на сцене. Артист, точнее, танцовщик, догадалась я. Его возраст определить было практически невозможно, ведь его лицо было тщательно загримировано белой и чёрной краской. Ему могло быть семнадцать и тридцать в равной степени. Но когда незнакомец спрыгнул с грацией кошки, и подошёл ближе, я поняла, что ему примерно посередине.

— Михаил, — улыбаясь, протянул Айван. — Рад тебя видеть.

— Ты ведь знал, что я буду здесь. Так чему удивляешься?

Это было похоже на встречу хороших друзей.

— Пришёл поглазеть на премьеру, — продолжил Михаил, а затем перевёл многозначительный взгляд на меня. — Да и не один. Кто твоя спутница?

В этом человеке было столько громкости и пафоса, что даже встреть я его в обычной жизни, запросто распознала бы артиста.

— Михаил, познакомься, это моя подруга — Лина Солмей — молодая перспективная танцовщица из Равена. Лина — этот наглый юноша — Михаил Нижинский — премьер «Дома Муз».

— Так вы из Академии? — удивился Михаил. — Приятно познакомиться, Лина. Надеюсь, вы также талантливы, как этот наглый юноша, — парировал подкол он.

Меня ничуть не задели его слова, даже наоборот, я обрадовалась, что здесь тоже знают о невероятных способностях Айвана.

— Я тоже на это надеюсь, — согласилась я, глядя при этом на своего спутника, а не на его друга.

Глаза Айвана слегка расширились. Я послала ему тёплую улыбку.

— А вы чего тут так рано прохлаждаетесь? До начала почти два часа, — сменил тему Михаил.

Каспар перевёл взгляд с меня, на своего знакомого.

— Я проводил Лине экскурсию. Полагаю, ей очень любопытно посмотреть на подготовку премьеры.

— Очень правильно полагаешь, — подтвердила я.

Михаил понимающе закачал головой.

— И как вам танцевальные залы? — с интересом спросил он.

Я слегка опешила.

— Я еще, — запнулся Айван. — Я еще не успел ей их показать.

— Да ну тебя?! — не поверил ушам Михаил. А через мгновение отпихнул собой Айвана. — Тогда, миледи, предлагаю вам себя в качестве более эффективного экскурсовода, — он положил руку на сердце — клянусь верой и правдой, что продемонстрирую вам самые незабываемые места этого театра и, возможно, пару укромных уголков.

В конце своей эффектной речи, он весело мне подмигнул. Я захихикала. Мне начинал нравиться этот Михаил Нижинский. И на миг мне даже захотелось подыграть ему, но потом…

— Благодарю, сударь, но боюсь, я предпочту остаться верной своему спутнику, не сочтите за грубость.

— Вы разбиваете мне сердце, но, так уж и быть, я принимаю ваш выбор. И хоть моя гордость невероятно задета, я всё равно прошу вашего позволения, присоединиться к вам в этой небольшой экскурсии.

Я не знала, что сказать. Всё-таки я приехала сюда с Айваном, было ли правильно идти куда-то с другим парнем?

— Ты хочешь сбежать с прогона? — догадался Айван.

По лицу Михаила стало ясно: его раскусили.

— Еще пара комбинаций прыжков и сил моих на сам балет не останется.

Я улыбалась, словно ребёнок в парке аттракционов.

— Ладно, пойдём, — сдался Айван. — Только умоляю, не драматизируй.

Михаил замер в притворном изумлении.

— Да я! Никогда!

Не выдержав, все трое прыснули со смеху. Уж не знаю, чем закончится сегодняшний день, но его начало мне определённо нравилось.

-

Михаил повёл нас по еще более извилистым коридорам. По дороге он рассказал, что на самом деле танцует Воланда в премьерном современном балете «Мастер и Маргарита», а вовсе не принца из «Спящей красавицы». Я была заинтригована, особенно словом «современный». Но когда спросила, мне сказали, что лучше увидеть всё своими глазами. Так что я очень надеялась, что мы с Айваном останемся на представление.

— Посторонись, придурок.

Грубость раздалась дальше по коридору, а через миг девушка в спортивном костюме пронеслась мимо, грубо пихнув Михаила. Мне бы тоже досталось, если бы Айван вовремя не оттащил меня в сторону. Так что до моего лица долетели лишь её пышные волосы. Я высунула язык, пытаясь избавиться от ощущения её причёски у меня во рту.

— Полегче, — едкий комментарий сорвался с языка.

Незнакомка показала мне неприличный жест. Я напряглась всем телом, чтобы крикнуть ей всё, что я думаю, но та уже скрылась за поворотом. Однако буквально в эту же секунду мимо пронёсся еще один человек. Это был парень в трико.

— Чего глазеете, неполноценные? — наехал он, проходя мимо.

— Да пошёл ты, — бросил Михаил.

Но дальше ничего не последовало. Парень убежал за своей, как я могла догадаться, подругой. А мы продолжили стоять в коридоре, переваривая то, что сейчас произошло.

— Словно гопник на районе, — вздохнул Айван, отпуская мои плечи.

Я переводила непонимающий взгляд с него на Михаила и обратно.

— И что это было?

— Артисты классического балета, — буркнул Михаил, прежде чем вновь поспешить по коридору.

— Айван?

— Здесь две танцевальные труппы — пояснил он — современная и классическая. Эти двое — из последней.

— А почему он назвал нас неполноценными? — нахмурилась я.

— Потому что у некоторых эго больше, чем планета земля. И они полагают, что современный танец для тех, кто просто не умеет танцевать академический, — добавил Нижинский.

— Какая чушь, — не задумываясь, бросила я.

Михаил остановился. Он медленно обернулся на меня через плечо, затем взглянул на Айвана.

— А она мне нравится, — заявил он.

— Мне тоже, — без обиняков ответил Айван.

И снова мои проклятые щёки покрылись предательским румянцем. Я не знала, что сказать. Впрочем, ничего говорить не пришлось, потому что мы оказались на месте. Михаил открыл одну из дверей, пропуская нас внутрь. В глаза тут же ударил свет множества ярких лампочек.

Я несколько раз моргнула, адаптируясь к освещению. Когда зрение вернулось, я увидела просторный светлый зал со станками и зеркалами. Но больше всего меня впечатлил потолок — он был стеклянным! И прямо сейчас за ним чернели грозовые тучи. Я восхищённо задрала голову, и в этот самый миг небо прорезала молния.

— Ты видел? — восхищённо прошептала я.

— Да.

Через несколько секунд раздался звук грома. У меня по спине побежали мурашки. Как же волшебно было здесь танцевать. А видно ли сквозь купол звёзды? А когда небо голубое? А когда закат?

— Ты как-то бурно реагируешь, — как бы ненароком заметил Михаил.

— Она всегда так, — фыркнул Айван. — У неё слабость к стеклянным стенам и потолкам.

Я удивлённо взглянула на него, а потом вспомнила, как неделю назад мы были в очень схожей ситуации. Когда шли в театр Академии по стеклянному коридору. Тогда тоже шёл дождь.

— Михаил, уже пора? — неожиданный женский голос отвлёк меня от воспоминаний.

Я обернулась и увидела стройную высокую девушку с волосами цвета мёда. Она была одета в простой чёрный топ и спортивные штаны, но голову венчали множество шпилек, невидимок и бигудей. Ярко загримированное лицо выдавало в ней танцовщицу. Несмотря на простой наряд, девушка была похожа на прекрасную антилопу в человеческом обличье. Как никогда я почувствовала себя самой настоящей замарашкой.

— Нет-нет, — ответил Михаил. — Айван привёл свою подругу, я решил присоединиться к их экскурсии.

Она быстро осмотрела меня, затем, не увидев ничего интересного, переключилась на Айвана. И вот здесь я по-настоящему удивилась.

— Дорогой! — весело воскликнула она, а затем, поцеловала его в обе щёки, крепко схватив за плечи. — Я так соскучилась. Рада, что ты здесь.

Казалось, парня немного смутило столь бурное приветствие. А может, мне просто хотелось, чтобы его это смутило.

— Здравствуй, Зоя. Познакомься с моей подругой Линой Солмей, Лина — это моя старая знакомая Зоя Дельфѝ.

— Эй, не такая уж я и старая!

— Совсем не старая, — подхватил Михаил.

Девушка одарила его убийственным взглядом.

— Приятно познакомиться, — решила встрять я.

— Взаимно, — к моему удивлению, Зоя улыбнулась. — Так значит, вы пришли на премьеру?

— Да, — подтвердил Айван.

Я внутренне возликовала. Мне очень хотелось посмотреть на работу ребят.

— Но пока мы гуляем.

— А ты тоже сегодня танцуешь, — мои слова были скорее утверждением, нежели вопросом. — Кого?

— Маргариту, — коротко ответила Зоя.

— Звучит здорово.

— Так и есть.

Я не нашлась, что сказать дальше. Зоя была интересной девушкой, но у меня создалось двоякое ощущение, будто я ей нравлюсь и не нравлюсь одновременно. А может, она ревнует меня к Айвану?

Сделав глубокий вдох, я скрестила руки на груди и пристально посмотрела на Зою, погружаясь в самые глубины своей интуиции. Она явно была взволнована, но возможно, виной тому была премьера, а не ревность. Да и к тому же, Михаил явно был от неё без ума. А если бы у неё были чувства к…

— Наверное, мы вас оставим, — внезапно прервал меня Айван. — Вам пора переодеваться и идти на финальный грим.

И я, и Михаил, и Зоя выглядели удивлёнными, но никто спорить не стал. Да и мне, если честно, хотелось вновь оказаться с Айваном наедине.

— Тогда увидимся после, — кивнула девушка.

— Договорились, — улыбнулся парень и, схватив меня за руку, потянул к двери.

Айван повёл меня обратно и, лишь когда мы вновь оказались возле центральной сцены, отпустил.

— Может, немного посидим? — предложила я. — Всего пять минут.

Все эти разговоры и экскурсии были невероятно увлекательны, но, в тоже время, быстро утомляли.

Айван окинул меня взглядом и, кажется, заметил моё сбившееся дыхание. Только вот на этот раз это было не из-за его обезоруживающего поведения, а быстрой ходьбы.

— Конечно, — спохватился друг.

Я с большим облегчением плюхнулась в ближайшее кресло.

— Ты прости Зою, она бывает не слишком приветлива, — мягко начал он.

— Не стоит извиняться, она на самом деле довольно милая, — возразила я. — Да и поверь, я встречала по-настоящему неприветливых людей.

В памяти всплыла классическая реакция Киры на Феликса. То, как она… Так, стоп! Я не хочу сейчас о них думать. Ни о каждом по отдельности, ни, тем более, о них вместе.

— О ком ты вспомнила?

Проницательный вопрос заставил меня заглянуть собеседнику в глаза. В них было любопытство, но не весёлое, а скорее настороженное. Словно он почувствовал мгновенную перемену в моём настроении.

— Это не важно, — отмахнулась я.

Айвана такой ответ явно не устроил. Он многозначительно склонил голову.

— Расскажи мне.

— Это правда не важно, — мягче ответила я. — Честно, я ничего не скрываю. Просто не хочу сегодня об этом думать.

Но парень так просто не отступил. Он пристально заглянул мне в глаза, ища правду там. И я дала ему эту правду, отвечая на его изучающий взгляд своим прямым и честным. Я ведь и не врала ему. Наконец, Айван это понял.

— Хорошо, — сдался он.

Я облегчённо вздохнула. Мне было важно сохранить его доверие. Особенно учитывая, насколько хрупким оно было все последние недели.

— А с кем еще ты меня познакомишь? — игриво спросила я.

Мне очень хотелось разрядить обстановку и вернуть нашему общению былую лёгкость. Айван и это понял.

— Отдохнула? — решил уточнить он, а когда получил положительный ответ, встал и протянул мне ладонь. — Пойдём, я познакомлю тебя с Лотти.

Глава 21

Если до этого мне казалось, что театр полупустой, то сейчас я убедилась в обратном. Мы пробрались за кулисы, и здесь — в царстве костюмерных и гримёрных зон — кипела бурная жизнь.

— Горожане, вы должны быть в костюмах через десять минут, иначе я за себя не ручаюсь! — звонкий голос пронёсся у всех над головами.

Айван ловко лавировал между туалетными столиками, освещёнными яркими лампочками и заваленными многочисленными баночками с гримом. В воздухе стоял знакомый мне запах гуаши, лака для волос и антистатика. А от количества ярких костюмов и не менее ярких лиц перехватывало дыхание. Я словно оказалась в стране чудес!

— Лотти, — окликнул Айван.

— Что на… — зазвучал ответ, но он оборвался, когда девушка увидела моего спутника. — Каспар! Глазам не верю!

А через секунду она бросилась ему на шею. Парень мигом выпустил мою ладонь, чтобы ответить на объятие.

— Привет, малышка, — просиял он.

Лишь когда их руки разомкнулись, я смогла внимательнее разглядеть девушку. Лотти оказалась миниатюрной брюнеткой. Она была одета в накрахмаленную белую рубашку, серый приталенный жилет и такие же серые брюки. На шее девушки болтался приспущенный галстук, а её кудрявые волосы до плеч венчала стильная кепка в стиле «Острых козырьков».

— Кто твоя подружка? — спросила Лотти, одарив меня придирчивым взглядом.

— Её зовут Лина, — Айван легонько подтолкнул меня вперёд. — Лина, это моя давняя подруга Шарлотта.

Шарлотта мгновенно скривилась, но затем протянула мне руку.

— Умоляю, называй меня Лотти, то, что моя бабушка была англичанкой, еще не значит, что мне тоже нужно носить столь чопорное имя.

Я ответила на рукопожатие.

— Приятно познакомиться, Лотти.

— И мне, — подмигнула та. — Вы пришли на премьеру?

— Нет, просто проходили мимо, — съязвил Айван. — Почему все задают столь глупый вопрос?

Я согласно хмыкнула.

— Потому что кто-то сказал, что уезжает на эти дни.

Айван как ни в чём не бывало пожал плечами.

— Планы могут меняться.

Лотти даже притворяться не стала, что поверила ему.

— Наглый врун, — она ткнула пальцем парню в грудь.

В ответ тот показал ей язык, чем заставил меня весело рассмеяться.

— Вы как дети!

— Годы идут, но ничего не меняется, — согласился Айван.

Лотти покачала головой, хотя с её лица не сходила счастливая улыбка.

— Если вы пришли на премьеру, то почему ты в джинсах? — внимание девушки вновь вернулось ко мне.

Я неловко осмотрела собственный наряд, казавшийся мне сногсшибательным какие-то два часа назад. Да уж, если бы Айван сразу сказал, что мы пойдём в театр, то я бы надела что-то более презентабельное.

— Он сказал мне надеть то, в чём я обычно иду гулять, — кивнула в сторону парня я.

— Ты что?! — визг Лотти был слышен на весь павильон.

Айван переводил недоумённый взгляд с меня на свою подругу и обратно.

— А что такого? Это же всего лишь премьера, а не день рождения. Зачем наряжаться? Я вот обычно хожу в джинсах…

Лотти даже слушать его не стала, она властно вскинула ладонь, призывая его замолчать.

— Мужчины, — только вздохнула она, а затем, схватив меня за руку, потянула за собой, пока не толкнула за одну из полупрозрачных ширм. — Сейчас мы всё исправим!

Я снова рассмеялась.

— Это совсем не обязательно, Лотти, — попыталась выйти из-за ширмы я, но девушка толкнула меня обратно, прямо в облако розовый перьев.

— Еще как обязательно! Я здесь главная по костюмам. Не обижай меня. Позволь над собой поколдовать.

Из-за ширмы послышался тихий смех Айвана.

— Я бы на твоём месте с ней не спорил.

Не успела я ответить, как перед носом оказалась вешалка, на которой висел невероятный водопад — смесь белого, голубого и лавандового шифона. Платье самой настоящей примы.

— Возьми-ка это!

— Ты с ума сошла?! — не сдержавшись, вспыхнула я. — Хочешь, чтобы я боялась дышать, сидеть и вообще как-либо двигаться?

Кепка Лотти показалась раньше, чем она сама. Но когда наши взгляды встретились, я умолкла.

— Как я уже сказала, здесь я главная по костюмам, так что если захочу — могу дать тебе хоть платье Марии Антуанетты, — спорить с Шарлоттой казалось глупым. — Ну хотя бы примерь его, — смягчилась девушка.

— Ладно, — выдохнула я.

Лотти весело хлопнула в ладоши и скрылась за рядами шелка. Пока я избавлялась от своей одежды и пыталась кое-как разобраться в многочисленных слоях, выяснилось, что платье было в пол и куда откровеннее, чем могло показаться изначально. Задрапированный сиреневыми слоями лиф был похож на лепестки цветка, от ложбинки между грудями до низа живота его украшали камни, пайетки и бисер, они были разбросаны спонтанно, словно звёзды на небе. И создавали ощущение, будто кроме этих блёсток на тебе ничего нет.

Передняя юбка оказалась и вовсе прозрачной. В один слой белого шифона она открывала мои не самые загорелые ноги. А вот остальная ткань образовывала толстый слой льющегося со спины шлейфа. И то и другое украшали такие же «звёзды», как и лиф, но куда более редкие, а еще белое кружево. Это было платье феи или принцессы, похожее на ожившую мечту.

Пока я переодевалась, мой слух улавливал отдельные слова из разговора Айвана и Лотти, но связать их в полноценную историю мне так и не удалось. Но когда я закончила, ребята, словно почувствовав это, тоже перестали говорить. Я крепко сжала кулаки и сделала глубокий вдох, а затем… шагнула наружу.

В эту секунду время будто бы замедлилось. Или же это произошло, когда Айван повернул голову в мою сторону и замер, словно это платье его околдовало? Его взгляд остановился на моём лице, а затем медленно, очень-очень медленно, заскользил вниз. По груди, по талии и, особенно, по ногам. А когда Айван вновь посмотрел мне в глаза, в них читалось… О великие силы! Это было восхищение, а еще вожделение, и обещание. Ни первое, ни второе, ни третье парень даже не пытался скрыть. Я почувствовала, как под этим взглядом закипает кровь. Кажется, еще чуть-чуть и я вспыхну, как спичка.

— О-бал-деть! — по слогам произнесла Лотти. — Обалдеть! Выглядишь невинно, но в тоже время…

— Притягательно, — нашёлся Айван.

Я медленно сглотнула. Лотти перевела свой взгляд на него, потом вновь повернулась ко мне.

— Именно. Невинно и притягательно. «Сон в летнюю ночь» наяву.

Усилием воли, я перевела взгляд на Шарлотту.

— Спасибо! Оно просто невероятное, но Лотти, я ведь и вправду не смогу в нём ходить. Оно слишком длинное, и слишком пышное. Этот подол идеально подходит для сцены, но как только я выйду в холл, на него будут наступать все, кому не лень. А мне бы не хотелось испортить столь чудесное…

— Прекрати, — перебила девушка. — Я тебя поняла.

Она повернулась к одной из стоек с костюмами и начала новые поиски. В этот момент я вновь взглянула на Айвана, его взгляд был направлен на мои ноги. Словно почувствовав, что на него смотрят, он вскинул голову, а затем приподнял уголок рта в лукавой улыбке.

— Тогда примерь вот это.

На этот раз платье было коротким, а еще не светлым, а наоборот: чёрно-красным. У него были широкие расклешенные рукава, но при этом — оголённые плечи. Талия выглядела узкой благодаря шнуровке от груди до живота, что создавало эффект самого настоящего корсета. Юбка свободно спадала с бёдер. Она состояла из множества отрезов выше колена, одни были красными, другие черными. Наверное, что-то подобное носили на бальных танцах. Хотя мне платье напоминало безумную смесь Эсмеральды и блио двенадцатого века.

— Я боюсь представить, для какой постановки был создан этот наряд, — объявила я, выходя к ребятам.

На этот раз даже Лотти потеряла дар речи. Впрочем, совсем ненадолго.

— Ты была права, то платье никуда не годилось, — в лоб заявила она.

Я смущённо посмотрела в пол, стараясь избегать прямого взгляда Айвана. У меня по-прежнему подкашивались ноги, стоило вспомнить, как он посмотрел на меня в первый раз. Боюсь, второго раза я просто не переживу.

— Я совсем не это сказала, — засмеялась я, обращаясь к девушке.

— Не важно, это платье — идеально. И твои сапожки, и волосы, и даже эти серёжки — всё так классно к нему подходит! Ты просто обязана пойти на балет в нём! Особенно учитывая, что времени на дальнейшие переодевания у тебя не осталось.

-

Премьера прошла даже лучше, чем все предполагали. В конце зал аплодировал стоя, а артистов звали так громко, что им пришлось выйти на третий поклон. Весь спектакль мы с Айваном просидели в специальной ложе, в которую, как сказал друг, допускаются только друзья и родные труппы.

Я не знала, благодаря везению или же дружеским связям Каспара, мы оказались в первом ряду балкончика. И так вышло, что я сидела первой, зажатая между стеной и Айваном. Не то что бы я возражала, но… Если честно, первую половину представления я могла думать лишь о его руке, лежащей возле моего колена, о его запахе, медленно сводящем меня с ума и тихих комментариях, которые парень шептал мне на ухо.

Но прошло некоторое время, и я поймала себя на том, что увлечена постановкой. Михаил оказался очень харизматичным на сцене, а Зоя, несмотря на мягкую внешность, была самой настоящей роковой красавицей. Особая порция моего восхищения досталась и кордебалету. Они не были фоном, как это бывает в классическом балете, они были уникальными, характерными. Во многом благодаря неповторимым костюмам.

— Их всех одевала Лотти? — восхищение шепотом сорвалось с моих губ.

— Да, — также тихо подтвердил Айван. — Она очень талантлива.

— Это точно!

Но больше всего меня покорила сама хореография. Я впервые увидела спектакль, где балет грамотно переплетается с современным танцем. И хотя данная задумка была отнюдь не новой, она всё равно покорила меня своей органичностью. Возможно, потому что я увидела её вживую, а не в голливудском кино.

Когда представление подошло к концу, у меня глаза были на мокром месте от восхищения. Мне так хотелось сохранить это мгновение навсегда: это невероятное шоу, полутьма, я в красивом платье, полная вдохновения, и Айван, Айван рядом.

Мы продолжали сидеть на местах, даже когда кулисы закрылись окончательно, а ложа опустела. Лишь тогда я поняла, что пора возвращаться. Но перед этим… Я медленно повернула голову в сторону Айвана. Он наблюдал за мной, сев вполоборота.

— Спасибо, что привёл меня сюда.

От избытка чувств, я потянулась к его ладони и коснулась его пальцев своими. Погладила их, затем в обратном направлении, затем еще раз и еще. Наконец, парень не выдержал, и крепко переплёл их, словно этим движением привязал меня к себе. А мы ведь не первый раз держались за руки сегодня. Но в первый вот так… Глаза в глаза, нос к носу, губы к губам. Губам…

Я медленно перевела взгляд с глаз парня на его губы. Интересно, а я и не замечала, что они такие полные. А может, они еще и мягкие? Наверняка. Может проверить?

Пока я размышляла, чем мне лучше проверить: пальцами или губами, Айван откашлялся.

— Наверное, нам пора, — тихо скомандовал он, разрушая всю интимность момента.

Я нехотя рассоединила наши руки и поднялась. Спутник последовал моему примеру. Но когда он подставил локоть, чтобы я могла на него опереться, всё внутри меня готово было поклясться, что он тоже смотрел на мои губы.

-

На самом деле, была еще одна причина, по которой мне не хотелось вставать с того дурацкого кресла: это означало, что наш вечер подходит к концу. Я думала, что мне удастся развеяться с Айваном, но он взял и перенёс меня на другую планету. Вот так просто. И мне впервые не хотелось возвращаться в свою собственную жизнь.

— Вы просто сумасшедшие! — крикнул Айван ребятам, стоило нам пробраться обратно за кулисы.

— Тебе понравилось? — широко улыбнулась Зоя. — Михаил, слышал, ему понравилось!

— Ну разумеется ему понравилось, — покачал головой парень, который танцевал Мастера.

Из красочной программки, которую Айван купил для меня на память, я узнала, что его зовут Рей Кабальеро. Это же подтверждал сильный акцент.

— А что думает Лина? — обратился ко мне Михаил.

Я на мгновение растерялась, чувствуя себя посторонней в этом безумном обществе.

— Я в восторге! Никогда не видела ничего подобного!

В ответ послышался одобрительный смех и довольные комментарии, которые я не сумела разобрать.

— Мы идём праздновать, вы с нами? — предложила Лотти.

Решение по поводу нашего вечера всецело лежало на Айване, так что я не сразу поняла, что девушка обращается ко мне.

— Я… я не знаю. Как скажет Айван.

Она приподняла одну бровь.

— А ты сама-то чего хочешь?

— Я бы с удовольствием.

Только-только я подумала, как не хочу уходить, так мне выпал шанс остаться. Это ли не проказа судьбы? Кажется, Лотти удовлетворил мой ответ.

— Тогда решено.

— Но, мне нужно переодеться. Я… — я запнулась — это платье…

— Это не обязательно, — отмахнулась девушка. — Можешь пока оставить его себе и вернуть в следующий раз. Ну или оставить у Айвана, а он отдаст.

Меня так сильно удивило её предложение оставить платье на вечер, что до меня не сразу дошёл смысл её последних слов.

— Оставить у Айвана? В смысле занести ему?

Шарлотта одарила меня снисходительной улыбкой.

— Нет, глупышка, оставить у Айвана, когда он снимет его с тебя собственными руками.

Что? ЧТО?!

Вот теперь я всё поняла.

У меня пропал дар речи.

Великие силы, если до этого я краснела, то сейчас, наверное, стала пунцовой с головы до пят.

— У нас не тот тип отношений, — наконец произнесла я.

Лотти выглядела искренне удивлённой. Она обернулась на Айвана, который в этот самый момент разговаривал с Реем.

— Ты уверена? Он так на тебя смотрит… особенно когда ты переодевалась, Айван глаз не мог от ширмы отвести. Впрочем, это неважно, — она обернулась на меня. — Ведь жизнь тем и хороша, что может меняться. Не так ли? Поэтому мой тебе совет: не упусти момент. Айван отличный парень.

На этом девушка отвернулась, словно поставила жирную точку, и пошла всех поторапливать. Но каждое произнесённое ею слово очень чётко отпечаталось в памяти, продолжая время от времени звучать эхом.

Айван не возражал насчёт ужина, даже сам хотел предложить мне пойти с ребятами. Угробив на сборы около пятнадцати минут, мы отправились в ресторанчик неподалёку. Дождь прекратился, так что навстречу индийской кухне мы шли прямо под оранжевыми лучами заката.

Компания у нас была совсем небольшая: мы с Айваном, Михаил, Зоя, Рей, Лотти и её девушка — Надя. Я даже удивилась, что ребята больше никого не пригласили, но и не возражала этому. Провести вечер в обществе новых друзей было очень интересно, особенно, когда ты мог удержать в памяти все их имена.

Оказалось, что ресторан находится буквально за углом и столик ребята забронировали заранее. Не прошло и получаса, как его поверхность заполнило множество тарелок, а яркий запах специй начал кружить всем голову.

— Да уж, легенды об аппетите танцоров правдивы, — заметила Надя.

Она, как и Лотти, не была танцовщицей, но работала с ними в качестве гримёра.

— Я сегодня не выступал, но всё равно ужасно голоден, — усмехнулся Айван.

Я согласно промычала, жуя рис.

— А мог бы и выступать, — как бы невзначай заметила Зоя.

Вилки мгновенно замерли в воздухе.

— Зоя… — протянул Михаил — Мы же договаривались больше об этом не говорить.

К моему удивлению, эти двое оказались парой. Никогда бы не подумала, глядя на поведение Зои в «Доме муз». Но сейчас, за пределами театра, девушка сидела практически на коленях Михаила.

— Мы договаривались, потому что он сказал, что будет в отъезде.

Внешне Айван выглядел абсолютно спокойным, однако… Я искоса посмотрела вниз, где его руки крепко впились в ножки стула.

— Так и планировалось, — медленно заметил он — но планы изменились.

— Хочешь сказать, что это не было запланировано заранее? — девушка показала на него вилкой.

— Я хоть раз тебе врал? — слова прозвучали резче, чем ему явно хотелось.

— Никогда, но…

— Зоя хватит, — оборвала подругу Лотти. — Мы пришли сюда праздновать, а не ругаться. Лично я очень рада, что Айван смог присутствовать на премьере, да еще и познакомил нас всех с Линой, — она обернулась ко мне. — Ты мне нравишься. И я надеюсь, что это не последняя наша встреча.

— Я тоже на это надеюсь, — улыбнувшись, ответила я.

— Тогда предлагаю поднять бокалы за новые крутые знакомства, — закончила она.

Остальные, как по мановению волшебной палочки, подхватили тост. Громко чокнувшись, мы вновь набросились на еду и напитки. У кого-то последние были крепче, чем у других. Мы с Айваном оказались на стороне клюквенного морса. Казалось, все забыли о словах Зои, но меня захватило любопытство. Хотелось скорее расспросить обо всём Айвана, но делать это при всех было бы ужасно глупо. Впрочем, я готова была подождать. А сейчас нужно было увести разговор в другое русло.

— Слушай, а ты случайно не родственник Вацлава Нижинского? — обратилась к Михаилу я, вспомнив, почему его фамилия показалась мне такой знакомой. Вацлав был известным артистом и хореографом и даже в своё время работал с Дягилевым.

— Ну да, — улыбнулся парень. — Он мой прадед.

Слова прозвучали с такой небрежностью, словно Михаил комментировал погоду, а не признавался в том, что его прадед — легенда. Возможно, на то был и расчёт. Я чуть не подавилась.

— Ты шутишь? — выпучив глаза, уточнила я.

Михаил рассмеялся.

— Нисколько.

А затем его смех подхватили ребята и, наконец, я сама.

Потом Зоя и Рей начали расспрашивать меня про Академию. К сожалению, я не смогла дать им того, чего они прежде не узнали от Айвана. Но их очень зацепила моя история поступления. Всем хотелось узнать мельчайшие подробности первого конкурса стипендиатов РАИ, ведь, хоть присутствующие уже вышли из возраста студентов, они многое слышали и о Наталье Каспар, и о Хелене Дамески. А Офелия, как выяснилось, когда-то была сокурсницей Рея. Уважение, с которым присутствующие относились к Академии, вызывало радость, словно я лично получила одобрение от ребят старше.

Правда вряд ли они ожидали услышать про дурдом, творящийся за кулисами конкурса под финал. Когда я произнесла словосочетание «порезанное платье» даже Айван замер.

— Кто-то порезал тебе платье? — недоверчиво переспросил он.

Спустя столько месяцев я перестала принимать эту историю близко к сердцу.

— Они хотели отомстить моей подруге, тем самым наказав меня.

Михаил тихо выругался.

— И как же ты выступила? — глаза Лотти были похожи на блюдца.

— Другая моя подруга занимается дизайном, она прямо на мне штопала дырки и отрезала лишние лоскуты, пока Мила выигрывала время на сцене. Я до сих пор не могу спокойно вспоминать об этом, потому что ради меня она рассказала всем свой секрет.

— Никто не знал, что она поёт? — вскинула брови Зоя.

Я покачала головой.

— Только я и её парень — Алек.

— Обалдеть.

— И сейчас она учится в Академии? — удивился Рей.

— Да, — мягкая улыбка озарила моё лицо. — Её пригласила София Дамрош. Всё закончилось хорошо.

Ребята остались довольны моим ответом.

— Так значит, та весёлая блондинка, с которой ты всё время ходишь это Мила Арден? — спросил Айван.

— Угу.

— Знаешь её? — спросил у Айвана Михаил.

— Мы не знакомы, но я хорошо запомнил её после футбольного матча, на участие в котором меня подбила Лина. Они с подругой пришли на него в форме болельщиц.

Вот этого я точно не ожидала услышать.

— Ты и футбол?

— Лина подбила?

— Что?!

Вопросы посыпались с удвоенной силой. Мои новые друзья требовали всё больше подробностей, удивляясь, как безумно проходит наша жизнь в Равене. «Не то слово» — мысленно произнесла я, прежде чем начала рассказывать новую историю.

Ужин прошёл классно. В нём всего было много: вкусной еды, громкой музыки, звонкого смеха и захватывающих историй. Но я поняла, что время Золушки истекает, когда за окнами загорелись первые фонари. Мне очень хотелось остаться с ребятами подольше, даже казалось, что я готова слушать их до рассвета. Но у Айвана были другие планы. Ведь, в отличие от меня, он соблюдал правила Академии, и в частности — комендантский час. Во время прощания мы взяли друг с друга обещания встречаться чаще. И мне искренне хотелось сдержать слово.

— А ты им понравилась, — заметил Айван, когда машина несла нас обратно в Равен.

— Они мне тоже, — улыбка расплылась на моём лице.

— Это я заметил. Даже подумал, что мне придётся силком выносить тебя оттуда.

Я театрально округлила глаза.

— Только не говори, что жалеешь о сегодняшнем дне.

— Не жалею. Ни об одной секунде.

И снова эта его привычка отвечать на мои шутки всерьёз. Да еще и так, что у меня по всему телу начинали бегать мурашки.

— Несмотря на то, что мне не хотелось уходить, я благодарна, что ты меня увёз. Боюсь, еще одного опоздания в Академии бы не стерпели, и завтра я могла поехать прямиком домой.

Айван очень долго не отвечал. Наверное, прошло минут пятнадцать. Меня даже начало клонить в сон, так что я облокотилась на боковое стекло, прикрыв глаза. Вполне возможно, слова парня мне и вовсе приснились.

— Только об этом я тогда и думал, — сказал он.

А потом я провалилась в грёзы.

-

— Эй, спящая красавица, просыпайся, — знакомый шёпот вытягивал меня в реальность, словно поднимающийся якорь. — Я, конечно, могу понести тебя на руках, словно рыцарь, но не уверен, что нас так пропустят через турникет.

Его слова доносились до моего сознания урывками.

— Может попробуем? — предложила я, потому как вставать мне совсем не хотелось.

— Хм…

Этот звук… Я открыла один глаз, затем второй. Айван облокотился на распахнутую дверцу и внимательно разглядывал меня. Всё в нём говорило, нет, кричало о том, что парень что-то задумал. Об этом заявил и его взгляд, когда наши глаза встретились. Не успела я вздохнуть, как Айван подлетел ко мне.

— Ну давай попробуем, — заявил он, подхватывая меня на руки и вытаскивая из машины.

Я не сдержала визг.

— Ты что! Я не то… в смысле… ты…

Я умолкла, ошарашенная тем, с какой лёгкостью он оторвал меня от земли. Глупо было удивляться, учитывая, сколько раз он поднимал меня в танцевальном зале. Но когда выходишь за рамки собственной нормальности, привычные вещи кажутся тебе невероятными. И было так странно ощущать себя невесомой.

Я взглянула на Айвана, стараясь не думать о его тёплых руках. Ни о той, что лежала у меня на рёбрах, ни о другой, что лежала на моём бедре.

— Ого, так вот как выглядит мир с высоты твоего роста. Интересно, — как ни в чём не бывало, заметила я.

— Интересно? — со смесью удивления и любопытства переспросил он.

— Поставь меня, пожалуйста, на землю.

Айван не сопротивлялся. Даже на каблуках я была почти на голову ниже его. Ну, хотя бы не дышала в пупок, как было с Алеком.

Парень медленно опустил меня.

— Так мне больше нравится, — без обиняков заявила я, глядя на него снизу вверх.

— Мне тоже, — признался он, заправляя мне одну прядь волос за ухо.

Его рука ненадолго задержалась у лица и, нежно скользнув по шее, упала. Одно крошечное движение, а внутри меня будто взорвался салют. Но не снаружи. Снаружи я замерла, как заколдованная. И смогла кое-как очнуться лишь через миг.

— Спасибо тебе за сегодняшний день, — тихо сказала я. — Это было… то что нужно. И даже больше.

— Даже больше? — парень весело склонил голову, хотя голос оставался серьёзным. — Я думал, ты просто хотела сбежать.

— Но важно же не просто сбежать, — я положила ладонь ему на плечо — а с кем ты сбегаешь.

Айван медленно посмотрел в сторону, опустив взгляд на мою руку, а когда повернулся обратно, встретился с моими губами.

Точнее, с моими губами встретилась его щека, совсем близко к уголку рта. Парень замер. Но я не отступила, наоборот, сильнее наклонила голову, чтобы поцелуй был мягче, и дольше. Не спешила отстраняться, ярко запечатлевая момент и в своей, и в его памяти. Но когда прикосновение оборвалось, мне показалось, что всё произошло слишком быстро.

— Спасибо за то, что сбежал со мной, — мягко улыбнулась я.

А затем, быстро наклонилась к сиденью, чтобы забрать вещи, и уже собралась уйти… Я даже сделала первый шаг в сторону общежития, когда Айван схватил меня за руку, вынуждая развернуться.

Он держал очень крепко, словно не хотел меня отпускать. А его взгляд… великие силы… этот взгляд мгновенно приклеил меня к месту. В нём было не пламя, пожар! «Так просто ты не уйдёшь» — говорил он. И мой внутренний огонь вторил ему с большой охотой.

Наконец Айван медленно, незаконно медленно отпустил мою руку.

— Доброй ночи, Лина, — хрипло произнёс он.

— Доброй ночи, Айван, — со всей нежностью, на которую была способна, и при этом, глядя ему прямо в глаза, ответила я.

Ни один мускул на лице Айвана не дрогнул. Поняв, что этот факт лишь сильнее подзадоривает меня, вынуждая совершить какую-нибудь глупость, я быстро отвернулась и поспешила прочь.

* * *

— Ого, ты сегодня не опоздала, невероятно, — весело заметила Нина, когда я вошла в комнату. — Кстати, классное платье.

У меня всё еще подгибались колени, а кожа будто пылала. И всё же у меня нашлось что ответить.

— Ну не могу же я всё время хулиганить, в этом нет ничего интересного, — подмигнув, я направилась к своей кровати. — А за платье спасибо.

— У тебя хорошее настроение, — заметила Нина, а затем, выдержав паузу, внезапно выдала — Наверное, это из-за твоего нового парня? Честно признаться, я не думала, что ты так быстро найдёшь кого-то после Никиты.

Она весело отбросила модный журнал и вперилась в меня взглядом, явно ожидала откровенных признаний. Но я была слишком удивлена, чтобы вот так сразу начать объясняться. Неужели она видела меня в окно с Айваном? Быть не может, ни одно из них ведь не выходит на парковку.

Мысленно я перебрала в памяти расположение комнат всех наших друзей. Крыло с той стороны было отдано парням, а крайнюю комнату в нём занимал сам Айван. Так что Нина никак не могла увидеть нас вместе. С улицы тоже, ведь девушка была уже в пижаме. Если только всё не произошло утром…

— Ну так что? Когда ты собиралась мне рассказать? Кто он? — подтолкнула меня соседка.

Так стоп. В смысле: «Кто он?». Она не знает, кто? Если она не подумала на Айвана, тогда это точно какая-то ошибка.

— С чего ты взяла, что у меня кто-то есть? — наконец спросила я.

Нина ни на секунду не растерялась.

— Тебе вечером прислали цветы. И прости, я не удержалась и подглядела в записку. Знаю, это личное, но всё же… И у него такое интересное имя.

Между словами девушка указала мне на пол у стола, где не в вазе, а в самом настоящем ведре стоял букет нежно розовых пионов. И как я сразу их не заметила? Ни их, ни яркого аромата цветов на всю комнату?

— Сколько же их здесь? — изумилась я, наклоняясь к букету, чтобы вдохнуть приятный запах и найти записку.

— Пятьдесят, — хмыкнула Нина. — Я еле удержала его.

Наконец пальцы нащупали кусочек картона. Он оказался приятного жемчужного цвета, что меня, в целом, мало интересовало. Я быстро перевернула его другой стороной и не удержалась от тяжёлого вздоха.

— О, Феликс, — имя близкого мне человека шепотом слетело с губ.

Я во второй раз пробежалась глазами по строчкам, а затем в третий. «Я дал обещание, и никуда не исчезну. Спасибо за ту ночь. Никогда её не забуду. И всё что было, и всё что будет. Всегда твой, Феликс».

Глава 22

Порой жизнь подкидывает нам пищу для размышлений. У меня есть три способа справиться с этим: медитация на свежем воздухе в обнимку с кофе, пробежка вдоль Равенского леса или, самое любимое, танцы. Танцы до умопомрачения. Выплеск эмоций прекрасно прочищал голову, лишая её всего дурного, и оставляя лишь истину.

Накануне вечером я была убеждена, что мне придётся прибегнуть к одному из решений. Столько всего произошло с Айваном… а потом еще и Феликс вздумал напомнить о себе. Но оказалось, моё сердце сделало свой выбор раньше головы, и оно было непреклонно.

Однако танцы никто не отменял. Сегодняшний день был особенным, ведь именно сегодня проходила одна из немногочисленных репетиций Зимнего спектакля. И я ждала её с нетерпением, поражаясь собственной новоприобретённой ясности.

Удивительно, как всё в этой жизни может быть взаимосвязано. Стоило мне отпустить все тревоги: по поводу Феликса и Айвана, по поводу Никиты и Макса, Кристофера с его травмой… Стоило забыть ту ужасную ночь в порту, а потом то, как я оказалась на волоске от вылета из Академии и, даже, как встретила волка в лесу, и моя уверенность в танцах вернулась.

Все последние недели находилось что-то, что бередило мой покой. Сегодня же я не думала ни о миссис Дамески, ни о мисс Морган. Не думала о том, что я — первокурсница, которую взяли в серьёзную постановку. Я просто чувствовала, что мне это по плечу. Нужно лишь танцевать.

С этим настроением я поднялась пораньше, чтобы прийти к сцене одной из первых. Не спеша размяться и повторить все связки. Я даже завтрак пропустила, лишь перехватила яблоко по дороге, забрав кофе с собой. Это было весьма кстати, ведь солнце и пышные облачка еще не гарантировали тепло. А я, по своей наивности, решила ограничиться толстовкой, которая грела, но недостаточно для раннего утра октября. К театру я двигалась почти вприпрыжку.

— Зато разогреюсь, — сквозь зубы заметила я самой себе.

Как и в первый раз, сцена встретила меня сильным запахом пластика. Однако вместо студентов и полутьмы, здесь было совсем тихо и совсем темно.

— Интересно, — вырвалось у меня, когда я преодолела входную дверь.

Смущённо взглянув на экран мобильного телефона, я обнаружила, что до начала класса осталось всего сорок минут. Но я всё равно пришла первой.

Ладненько. И где здесь выключатель?

Пошарив ладонью по стене, я смогла обнаружить несколько поворотных выключателей и замерла, затаив дыхание.

— Так, надеюсь, я ничего не взорву.

Зажмурив один глаз, я повернула ближайший. В ответ раздался негромкий щелчок, а затем лампы в последних рядах ярко вспыхнули. С каждой секундой их свет становился всё ярче. С губ сорвался облегчённый вздох.

Повертев еще несколько выключателей, я зажгла свет на трёх первых рядах, чтобы тот попадал и на сцену. Дальнюю же часть зала я оставила в блаженной полутьме. Довольная собой, я скинула уличные кроссовки и взлетела по ступенькам. По спине сразу побежали мурашки. В голове возник образ меня же, парящей здесь перед зрителями. Ноги сами понесли меня вперёд. Я сделала несколько па, воображая своё будущее. Ведь когда мне еще представится возможность побыть здесь одной? Только я и сцена, сцена и танец, танец и зрительный зал. Когда-то это станет реальностью. Эта площадка. И я на ней.

Мои мечтания прервал шум снизу. Ну вот, недолго я наслаждалась собственным одиночеством. Быстро сев, я притворилась, что разогреваюсь. Не успели мои ноги сложиться «бабочкой», как в зал ворвалась Софи.

— О, не думала, что кто-то уже здесь, — весело заметила девушка.

— Я ранняя пташка, — постаралась искренне улыбнуться я.

У меня не было причин ненавидеть Софи. Не считая той, что именно с ней изменял мне Никита.

— Ты с первого курса, да?

Девушка присела на кресло в первом ряду и начала неспешно расшнуровывать свои мартинсы. Она была такого же невысокого роста, как и я. С пухлыми губами и милым круглым личиком, которое казалось еще круглее из-за пышного каре. Сегодня она надела тёмный боди с высоким горлом, а также длинные легинсы, из-за чего создавался эффект, будто девушка собралась танцевать в водолазном костюме. Я же ограничилась чёрными лосинами до пят и своим любимым красным купальником с открытой спинкой. К счастью, та почти оправилась от ссадины, и я могла не бояться открывать её на людях.

— Да, я с первого курса, — вторила словам Софи я.

— Так здорово, что в этом году у вас есть возможность участвовать в спектакле, — мечтательно заметила девушка. — Если бы мне такое сказали в первый год, я бы, наверное, умерла от счастья.

Софи, не церемонясь, запрыгнула на сцену и, перекинув стройные ноги, присела рядом.

— Погоди, я тебя помню, — внезапно просияла она — ты была в первом ряду на прошлой репетиции. У тебя отличный батман.

Её слова не могли оставить меня без ответной улыбки.

— Спасибо.

— Ты… Лена?

— Лина Солмей, — поправила я, вспоминая старого друга из Соляриса, который всегда называл меня Леной. Интересно, как сейчас поживает Луиджи?

— Точно! — хмыкнула Софи, но затем замерла. — Погоди, я где-то о тебе слышала.

Я смущённо опустила глаза, стараясь сосредоточиться на разогреве стоп.

— Откуда я могу тебя знать? — продолжала размышлять вслух собеседница.

— Я стипендиат конкурса РАИ, — тихо произнесла я.

Но этого было достаточно, чтобы глаза Софи расширились и она весело улыбнулась.

— Точно! Ты же выиграла, да? Мне про тебя рассказывал Никита Золотов. Вы же с ним знакомы, я права?

Я отвернулась, чтобы девушка не увидела хмурой морщинки, прорезавшей моё лицо. Интересно, знает ли она? Или Никита пудрит её мозги, как пудрил мне? Ответа у меня не было, но зато была уверенность, что мне самой хотелось бы знать правду с самого начала. Ведь если бы меня спросили: жалею ли я обо всём, что было между нами? То я бы дала утвердительный ответ. Никита Золотов принёс мне куда больше боли, чем радости, и я бы хотела никогда его не встречать.

— Да, — тихо ответила я, приготовившись сбросить бомбу — мы с Никитой встречались больше года.

Софи явно не ждала такого ответа.

— Ого. Об этом он не говорил.

— Мы познакомились в танцевальном лагере в Австралии.

Счастливое и наивное время моей жизни. Девушке потребовалась целая минута, чтобы переварить услышанное. Её возбуждённую радость как ветром сдуло.

— Погоди, он же приезжает в тот лагерь каждый год, когда вы познакомились?

Вот оно. Она не знает. Мозг Софи сложил два и два, но девушка всё равно пыталась найти объяснение. Что ж, я тоже весь год так делала.

— Мы познакомились прошлым летом.

Она изумлённо раскрыла рот.

— А расстались?

— В начале этого учебного года.

— Но тогда он…

— Встречался с тобой, — закончила я.

Софи ошарашено кивнула.

— И еще бог знает с кем.

Я глубоко вздохнула. Может это судьба, что мы сегодня оказались здесь одни? Может, мне суждено было поговорить с этой девушкой? А я ведь только-только радовалась, что моя голова чиста от тревог и драмы… Но что, если бы на месте Софи сейчас была я?

Я изучающе взглянула на девушку, мысленно подбирая слова. Надеюсь, она простит меня за роль палача.

— Слушай, Софи, я понимаю, что причин мне верить, у тебя нет. Но да — я встречалась с Никитой Золотовым почти год. Как мы расстались? Я узнала, что у него есть ты. Позже Никита сказал, что у нас, оказывается, всё это время были свободные отношения. Он очень сильно обидел меня. А потом моя соседка рассказала, что Золотов — бабник. И что, цитирую: «Все это знают». Я не была уверена, в курсе ли ты. Да и мы даже не были знакомы. Но сейчас, раз ты спросила, я говорю всё, как есть. Повторюсь — можешь мне не верить. Но прошу, присмотрись к человеку, который целует тебя по утрам.

Софи не нашлась, что ответить. Да и я не ждала слов. Узнать такое о человеке, в которого очень сильно влюблён, мягко говоря, больно. На миг мне даже стало совестно от того, что я вывалила всё это на Софи. Но потом девушка, наконец, вскинула голову и прошептала короткое:

— Спасибо.

Я кивнула. А затем вернулась к разминке. Больше мы не разговаривали. Но я не чувствовала напряжения, просто Софи нужно было всё переварить, а мне не хотелось ей мешать.

Постепенно зал заполнился другими студентами. Каждый раз, когда снизу раздавались шаги, у меня перехватывало дыхание. Но ни первый, ни третий, ни седьмой раз это был не Айван. Я перестала считать, когда к сцене пришёл Саша.

— Я даже не удивлён, что ты пришла первой, — улыбнувшись, заметил он.

Игриво склонив голову, я потянулась к другу, чтобы обнять его. Мы не общались всего несколько дней, но за эти дни произошло столько всего, что мне казалось, будто миновала вечность.

— Почему Нина не с тобой?

На секунду мои щёки залил смущенный румянец.

— Я ушла до того, как она проснулась, — призналась я.

— О. А она не обидится?

Этот вопрос время от времени всплывал в моей голове с начала учебного года. Но ответ оставался неизменным.

— Думаю, она привыкла.

К тому же Нина сама большую часть времени проводила с Кристофером. Мне честно хотелось стать частью их маленького круга, но меня слишком сильно перетягивала моя собственная жизнь.

— А почему ты пришёл один? — перевела стрелку я.

Саша пожал плечами.

— Хотел повторить связки, а то они у меня получаются грязноватыми.

Словом «Грязно» в танцевальном мире обозначали хореографию, которая не доведена до заданного совершенства. Недотянут носок, мах недостаточно высокий, голова повёрнута не в ту сторону и так далее.

— Ришар, ты сейчас шутишь? Ты один из лучших классических танцоров в нашей группе! Если уж у тебя получается грязно, то тогда я вообще деревянная.

Саша усмехнулся.

— Выходит, мы оба не очень.

Его слова заставили меня звонко рассмеяться.

— Какой дурак вообще взял нас в Академию? Ума не приложу.

— Наверное, кто-то слепой, — поддержал парень.

Мы расхохотались с удвоенной силой.

— Ну лично меня взяли за энтузиазм и красоту, — между приступами смеха вставила я, наигранно поправляя волосы и дуя губы.

— И скромность, — закончил Саша.

Я фыркнула.

— Нет уж, за скромность взяли тебя.

— Нет, меня взяли за мой непревзойдённый талант в современной хореографии. Особенно за координацию.

В памяти мгновенно всплыл урок Офелии, где преподавательница давала нам комбинации на джазовые вращения. Они были настолько непохожи на классические, что у ребят с усиленной классической школой взрывался мозг. За два часа повторений Саше не удалось освоить даже половину. Тогда же он громко заявил, что это был худший день в его жизни.

Вспомнив это, я уставилась на друга. Тот смотрел на меня совершенно серьёзно. Ровно три секунды. А потом мы вновь захохотали.

— Надеюсь, мы вам не помешаем? — внезапно вклинилась Нина.

Девушка, пришла в своём неизменном сопровождении — с Кристофером и Денисом.

— Ого, ты явилась на класс не после звонка, — весело заметил Саша. — Наверное, сегодня пойдёт снег.

Нина самодовольно вскинула нос.

— Вообще-то до начала осталось три минуты, так что я почти себе не изменила.

Ребята снова засмеялись. Но меня слова подруги всполошили, я вновь начала невольно осматривать всех присутствующих в поисках Айвана.

— Лично я вообще не понимаю, зачем приходить раньше. Всё равно разминка и растяжка включены в занятие, — внёс свою лепту Денис.

— С такими рассуждениями ты никогда не получишь сольную партию, — уколол его Кристофер.

Я была с ним согласна. На занятиях нагрузка у всех одинаковая. Если хочешь быть лучше других — то будь готов работать больше других.

— Ладно, мальчики, не ссорьтесь, — встряла Нина.

Она сказала что-то еще, но я не расслышала, так как в зал, наконец, зашёл Айван. Он был одет в чёрную майку и спортивные штаны. Так же парень обычно одевался на наши вечерние репетиции. С его плеча свисала спортивная сумка, а в руках друг нёс чёрную толстовку. Айван не смотрел по сторонам, не разглядывал сцену. Словно никого вокруг не существовало. Лишь подойдя к сцене, он вскинул голову. Ему потребовалась секунда, чтобы отыскать меня. Когда наши взгляды встретились, в моей памяти сразу возник вчерашний вечер и, особенно, наше прощание. По спине побежали мурашки. Я улыбнулась и подняла руку в приветственном жесте. Губы Айвана расплылись в ответ, и парень приветственно кивнул. Я продолжала следить за тем, как он поднимается к сцене, когда кто-то дёрнул меня за руку.

— Эй, Лина, ты заснула? — весело хмыкнула Нина.

Я несколько раз моргнула, прежде, чем взгляд сфокусировался на подруге.

— Прости, ты что-то спросила?

— Да, Солмей. Я спросила, почему ты еще не рассказала Саше о вчерашнем сюрпризе.

Краем глаза я заметила, как Айван остановился неподалёку. Мы всё еще продолжали сохранять дистанцию на глазах одногруппников, хотя мне это уже порядком поднадоело.

— Сюрпризе? — переспросила я. — Да нет, это ерунда. Ничего такого, о чём стоит рассказывать.

— Правда? — удивился Денис. — А Нина нам за завтраком все уши прожужжала про этот «сюрприз». Правда так и не призналась, что это. Сказала, что ты сама расскажешь. Мы заинтригованы.

— Ничего себе «ничего такого»! — встряла девушка. — Ну, раз для тебя это мелочи, то думаю, ты не будешь против, если я всё-таки расскажу ребятам?

Я покачала головой, хотя мне не хотелось, чтобы подруга болтала.

— В общем, сижу я вчера, пишу реферат по Шекспиру, и тут стук в дверь. Ну, я думала, что это кто-то из вас, но нет, там оказался курьер. А у него — здоровенный букет розовых пионов. Я так и обомлела на месте.

Кристофер и Денис замерли, ловя каждое слово соседки. Саша же перевёл взгляд на меня.

— Не такой уж и здоровенный, — пробубнила я.

— Ага, всего лишь пятьдесят штук! Я еле его подняла.

— Считала она, не я.

— Точнее, пятьдесят одна, я сегодня пересчитала.

Но парней это особо не волновало.

— Кхе, — откашлялся Крис — это… впечатляет.

— Пятьдесят штук! Да это же целое состояние, — заметил Денис.

— Ага, поэтому я сразу поняла, что это не мне, — съехидничала Нина.

Знаю, в её шутке не было злобы, но мне всё равно стало обидно за Криса. Подрабатывая в папином ресторане, я быстро поняла, как сложно зарабатываются деньги. Судя по тому, как друг отвёл взгляд, он тоже не разделил юмора.

— Может, он флорист, — сухо заметил Саша.

Я удивлённо взглянула на Ришара. Кажется, его не очень впечатлила новость о «сюрпризе» Феликса. Либо же он не видел в этом чего-то особенного.

— Я не понимаю, почему ты сразу не сказала, что у тебя появился парень, — продолжала возмущаться Нина.

Я тяжело вздохнула. Мне начинал надоедать этот разговор.

— Во-первых, Саша, он не флорист, Феликс занимается благотворительностью. А во-вторых, Нина, я тебе уже вчера сказала, что он мне не парень. Мы просто друзья.

— Друзья не дарят друг другу таких букетов, — повторила вчерашние слова подруга.

Меня злило её упрямство. Нина не знала и толики того, что происходило между мной и Феликсом, не знала, насколько сложны и запутанны наши отношения. Она судила их по одному публичному букету. Решив, что это делает всё очевидным.

— Я не хочу об этом разговаривать, — отрезала я.

Встав, я оставила друзей, отправившись в другую часть сцены, подальше от этих сплетен. К счастью, в этот самый момент в зал вошла миссис Дамески. Все присутствующие мигом вскочили на ноги.

— Так значит, у меня появился конкурент? — тихо заметил подкравшийся ко мне Айван.

Его слова зазвучали так неожиданно, что я подпрыгнула на месте. Сердце забилось, как сумасшедшее. Не сдержавшись, я толкнула парня в плечо.

— Перестань меня пугать!

— Или что?

И снова эти чёртики в его глазах.

— Или я натравлю на тебя Лотти, — нашлась я.

Айван мгновенно вскинул ладони.

— Так и знал, что знакомить вас было опрометчиво. Но ты так и не ответила на вопрос.

— Попрошу тишины, — громко потребовала миссис Дамески. — У меня для вас важная информация. С сегодняшнего дня мы начинаем готовить партии па-де-де….

Я мысленно промотала нашу с Айваном беседу к началу. Он сказал «конкурент»? Мне не послышалось?

— Что ты имел в виду?

Айван придвинулся еще ближе, чтобы мне пришлось смотреть на него снизу вверх. А затем чуть склонился, чтобы никто не слышал нашего разговора.

— Тебя невозможно оставить одну. Прошла всего ночь, а какой-то парень уже успел подарить тебе цветы.

Выходит, он всё слышал. Ну ладно.

— Если вы хотели бы претендовать на ведущие партии, вам необходимо выбрать себе партнёра, — продолжила Хелена. — Но будьте готовы, что вас будут оценивать как единое целое…

— Ах, ты об этом, — улыбнулась я, опуская ладонь парню на плечо, прямо как накануне вечером. — Тебе не стоит беспокоиться.

— Хм?

— Вчера у тебя не появилось никакого конкурента, — поспешила утешиь Айвана я. — Они были всегда.

Парень многозначительно вскинул брови.

— Даже так?

Я не менее многозначительно пожала плечами, опуская руку.

— Я понял.

Усмешка искривила его губы. А затем Айван очень быстро перехватил мою ладонь, переплетя наши пальцы.

— Мы готовы, — во весь голос заявил он.

И в этот самый момент все присутствующие обернулись на нас. Все. Вообще все. Включая Нину, Люсинду, Никиту и даже миссис Дамески.

— Прекрасно, — отчеканила последняя. — Кто еще?

Со всех сторон послышались шепотки, но большая часть ребят уже отвернулась и начала образовывать пары.

— Ты с ума сошёл? — прошептала я.

— Я? Нисколько. Ты же хотела со мной танцевать.

— Да, но не в Зимнем же спектакле!

— А какая разница? Чем Щелкунчик отличается от связок, которые нам даёт ведьма?

Неужели он не понимал?

— Я не готова быть солисткой.

Айван приобнял меня за талию и, на этот раз, по-настоящему наклонился, чтобы прошептать на ухо:

— Ты готова больше кого бы то ни было. И я буду с тобой.

А затем он слегка отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

— К тому же, по условиям сделки ты должна мне.

Долг… Я нахмурилась, но потом вспомнила. Утро в лесу. Волк. И наша сделка. Я дала слово.

— Хорошо, — сдалась я. — Но как же Люсинда? Она ведь твоя партнёрша.

— С ней я договорюсь, — заверил парень. — Ну что, ты со мной?

Я медленно вздохнула, стараясь унять бурю в сердце, а затем крепче сжала его ладонь.

— Я с тобой.

* * *

Айван верил в меня. Это придало мне сил и уверенности. Достаточно, чтобы пережить ажиотаж вокруг.

Первым делом мы пошли к Люсинде Райсек. Не Айван, а именно мы, так как парень, не при каких обстоятельствах, не хотел отпускать меня. Лицо Люс как обычно не выражало ярких эмоций. Скрещенные руки и лёгкая складка между бровей говорили скорее о настороженности, а не о злости. Но одногруппница явно ждала пояснений. Я же не знала, как их дать. Поэтому, когда мы подошли, я демонстративно отвернулась в сторону, предоставляя Айвану разбираться со своей парой самому.

Это было опрометчиво. Ведь почти сразу я встретилась взглядом с друзьями. Те глаз не могли отвести от нас. Кристофер выглядел напряжённым, куда сильнее, чем Люсинда. Ему явно не нравилось то, что произошло. Денис и Саша отреагировали чуть лучше. Они казались больше ошарашенными, чем расстроенными. Оба недоумённо посматривали то друг на друга, то на нас с Айваном. Но их реакции не шли ни в какое сравнение с Ниной. Лицо девушки выражало неподдельный ужас.

Мне стало не по себе. Может, я должна чувствовать себя виноватой, но я себя таковой не чувствовала. Наоборот — мне казалось, будто я приняла самое правильное решение в своей жизни. Но взгляды друзей… Мне бы хотелось, чтобы они были на моей стороне. Но кажется, это невозможно.

— Они поймут, — тихо заметил Айван.

Обернувшись на друга, я поняла, что Люсинда уже ушла. Теперь он наблюдал за мной.

— Я в этом сомневаюсь.

— Они любят тебя, поэтому поймут.

Мне захотелось грустно усмехнуться и рассказать Айвану про то, как однажды Мила спровоцировала Дениса, и как быстро он тогда вычеркнул меня из друзей. Но вместо этого сменила тему.

— Всё путём? — я кивнула в сторону сестёр Райсек.

— Всё хорошо, не беспокойся об этом.

— Люс сильно расстроилась?

Айван усмехнулся.

— Солмей, упрямая же ты женщина, я же сказал, что всё хорошо. Если хочешь знать, то Люс не расстроилась, она будет танцевать с Ришаром. Так что да, всё путём.

С Сашей?! Но он же…

— А Ана?! — выпалила я.

Но взгляд Айвана был таким многозначительным, что я мигом притихла. Казалось, еще один вопрос, и он закроет мне рот ладонью.

— Ладно, тогда давай танцевать.

— Слава Великим силам, — вздохнул он, и повёл меня к свободному островку.

А потом мы танцевали. У всех на глазах. Я думала, что это будет сложнее. Но стоило мне увидеть протянутую Айваном ладонь и его обнадёживающий взгляд, как я забыла обо всём. Он был партнёром во всех смыслах этого слова. Не только танцевал со мной, но и направлял, поддерживал, был опорой. Ловил меня, когда я шаталась, и подставлял плечо, когда я чувствовала волнение перед очередным элементом.

В свою очередь я очень старалась оправдать доверие Айвана, и быть ему партнёршей. Мягко передвигать его руки, чтобы те держали надёжнее. Ободрять, когда силы были на исходе.

Хоть наших вечерних репетиций было совсем немного. Они сразу дали мне понять, что, не смотря на свой профессионализм, Айван Каспар тоже был человеком. Он был талантлив. Но так же, как и все допускал ошибки. Так же уставал. Так же волновался и расстраивался, если что-то ему не поддавалось. И в эти моменты я старалась быть его опорой.

Мы стали музами друг друга, но в тоже время художниками, созерцающими танец и воплощающими его в жизнь. Это казалось так естественно и легко, что я совсем не чувствовала хода времени. И поэтому удивилась, когда объявили окончание репетиции.

— Так жаль, что всё уже закончилось, — искренне огорчилась я.

Айван спрыгнул со сцены, а затем протянул мне ладонь. Я покачала головой.

— Я лучше сидя.

Вслед за словами, я плюхнулась на сцену и, свесив ноги, соскочила с неё.

— Я мог бы снять тебя, — как бы ненароком заметил парень.

Внутри меня всё перевернулось от мысли, что это произошло бы у всех на глазах. Но волнение мгновенно сменилось другим, более приятным чувством.

— В следующий раз, — промурлыкала я, отворачиваясь к своей сумке.

— Я запомнил, — весело заметил Айван за моей спиной.

Мне хотелось спросить, чем он планировал заняться дальше, до следующего класса, но меня остановило внезапное появление Нины. Девушка выглядела немного бледной.

— Пообедаем вместе? — выпалила она на одном дыхании.

— Я… — замешкавшись, я бросила взгляд на Айвана.

Мне не хотелось расставаться с ним. Еще больше мне не хотелось обедать с Ниной. Наверняка меня ждёт важный разговор. И я догадывалась, о чём он будет. Только вот у подруги было несколько недель, чтобы поговорить со мной. Я просила, даже нет, упрашивала её рассказать мне. Но она отнекивалась, избегала откровенной беседы. Сейчас же мы поменялись ролями.

Я уже набрала воздуха в лёгкие и собралась отказаться, как Айван еле заметно кивнул. Я даже рот захлопнула от удивления. Но затем быстро взяла себя в руки.

— Хорошо.

Я надеялась, что Нина подождёт меня у выхода или вообще снаружи. Но не тут-то было. Подруга терпеливо ждала, пока я зашнурую кроссовки, а затем, подхватив под локоть, повела вон. Я успела лишь обернуться, прежде чем Айван исчез из поля моего зрения.

Мы пошли через внутренний двор. Тот кишел студентами, многие из которых, не испугавшись пронизывающего ветра, обедали прямо на скамейках. А может, они всего-навсего пытались поймать последние относительно тёплые солнечные деньки?

— Может сначала переоденемся? — предложила я.

Однако Нина отрицательно замотала головой.

— Нужно поговорить.

Я не понимала, чем наша комната плоха для разговоров и уже хотела настоять, но потом передумала.

Подруга продолжала молчать, пока мы не набили подносы едой и не заняли стулья у самого отдалённого столика. Лишь когда я ткнула вилкой в салат, Нина наконец выдала:

— Ты с ума сошла?!

Я медленно пережевала огурец.

— Нет.

— Я же тебя предупреждала на его счёт.

Погодите, она отчитывала меня? Я резко опустила вилку на стол.

— Нет, Нина, ты всего лишь сказала держаться от него подальше. Не объяснив, почему и из-за чего. А я ведь неоднократно тебя об этом спрашивала. Но ты молчала.

К глазам девушки подступили слёзы. Мне сразу стало не по себе от своего резкого тона.

— Разве ты не поняла, что я не могу рассказать?

— А сейчас ты рассказать можешь? — немного мягче спросила я.

Нина покачала головой и всхлипнула.

— Он узнает, что я тебе рассказала, и тогда… тогда…

Моя ладонь накрыла трясущиеся пальцы подруги, а сама я постаралась заглянуть ей в глаза.

— Если ты не расскажешь, то я не смогу поверить тебе на слово.

— Ты можешь пообещать, что наш разговор останется между нами?

Такой простой и в тоже время сложный вопрос. Так легко было бы ответить «да» и заставить Нину говорить. Но я не хотела идти по лёгкому пути, потому что не хотела врать.

— Прости, но я не смогу дать тебе такого обещания. Но я могу дать слово, что это не выйдет дальше людей, которым я безоговорочно доверяю.

Я видела, как в голове Нины крутятся шестерёнки.

— А он входит в твой доверенный круг?

Я знала, какой ответ она хочет. Поэтому просто молчала. Но девушка и так всё поняла. Она резко выдернула руку.

— Ладно, будь по-твоему, — выпалила Нина. — Значит, ты успела за моей спиной подружиться с Каспаром?

— Успела и что? — мне не нравился упрёк в её голосе.

— А так ли ты хорошо знаешь своего нового друга?

— Полагаю, достаточно.

Все мои сомнения по поводу Айвана окончательно исчезли после вчерашней поездки в «Дом муз».

— То есть тебя совсем не волнует, что еще два месяца назад он встречался с Анабель Райсек?

Я изумлённо замерла.

— Я тебе не верю.

— Зачем мне врать? Тем более, об этом знают все, кто был на летних курсах. Спроси любого: Криса, Катю или Стефана. Они подтвердят.

Глаза Нины блестели, она ждала реакции.

— Хорошо. Допустим, это так. Ну подумаешь, Ана его бывшая. Что в этом ужасного?

— То, что за эти отношения её хотели исключить. Анабель, вроде как, очень любила его, точнее, до сих пор любит. Но её семья по меркам Каспаров не являлась достойной. Поэтому Наталья поставила Ану перед выбором: либо та расстаётся с Айваном, либо пока-пока Академия. А вместе с тем и мечта быть примой.

Я молчала, переваривая слова Нины.

— Наша милая ректор так сильно печётся о репутации семьи, что предпочитает устранять всех, кто портит воздух вокруг Айвана.

— Это какой-то бред.

Нина поджала губы.

— Тогда как ты объяснишь, что он ни с кем не общается? Ты ведь не могла не заметить, что все вокруг его избегают. Твой новый друг самый настоящий отшельник.

На этот раз я плотнее сомкнула челюсть. Отстранённость Айвана сразу бросилась мне в глаза, но я не могла найти ей объяснения. Парень ведь и вправду почти ни с кем не общался, кроме Люсинды, иногда Стефана и, с недавних пор, меня. По сравнению с его дружбой с Лотти, Зоей и Михаилом, это было почти ничто.

— Судя по тому, что Ана здесь, она его бросила, — тихо заметила я.

— Именно, — кивнула Нина.

Но это не объясняло ненависти, которую Нина, Кристофер, Саша и Денис испытывали к нему.

— Почему ты не могла рассказать раньше? — тихо спросила я.

Нина отвернулась к окну, собираясь с мыслями. Мне не хотелось на неё давить.

— У него есть на меня компромат, точнее, на меня и Криса, — не оборачиваясь, прошептала девушка.

Я терпеливо ждала, пока она переборет ком в горле.

— Ты знаешь, что я самая настоящая сплетница, — невесело хмыкнув, заметила Нина. — Летом мне это аукнулось. Когда я узнала, что собралась сделать Наталья… Мне хотелось всех предупредить. Я и не думала болтать ради веселья, это ведь совсем не весело. Мне лишь хотелось, чтобы все знали правду об Айване. Но он быстро понял, кто болтает громче всех.

— Что он сделал? — не сдержавшись, подтолкнула собеседницу я.

— Он? Да почти ничего. Это я идиотка. Похотливая идиотка.

По щеке Нины скатилась слеза, девушка уткнула лицо в ладони. Невольно у меня сжалось сердце.

— У нас с Крисом был секс, прямо в библиотеке. Это было поздним вечером. Тогда все уже ушли, до закрытия оставалось не больше часа, а мы сидели в обнимку на полу, среди дальних стеллажей. Мы думали, что нас никто не видел. Но Каспар был там. Он услышал, чем мы занимались.

— Он вас снял? — я в ужасе прикрыла рот ладонью.

Нина уставилась взглядом в стол.

— Зачем самому делать грязную работу, когда у тебя есть доступ ко всем камерам. Как оказалось, мы развлекались прямо под одной из них.

Девушка вздохнула.

— Каспар сказал, что если я продолжу болтать и чернить его репутацию, то видео мгновенно окажется на ютубе.

— Это же статья! — возмутилась я.

— А в чём проблема выставить его с третьего компьютера?

Я не знала, что на это ответить.

— Понимаешь, Лина, меня волнует не то, что все нас увидят. Подумаешь, озабоченная молодёжь. Нам ведь уже есть по восемнадцать. Куда хуже то, что нас исключат. Сначала выставят за дверь Академии, а потом из всего танцевального мира. Один скандал и прощай карьера.

— Ты уверена, что это не блеф?

Девушка покачала головой.

— Он показал мне его.

Я медленно сглотнула. В голове не укладывалось, что Айван на такое способен. Нина словно говорила о другом человеке.

— И поэтому я не могла тебе рассказать. Ты ведь только приехала и не знала всей этой истории. А если бы новенькая вдруг начала избегать Каспара и шарахаться от него, он бы точно всё понял.

Пока Нина рассказывала, я начала перекатывать оливки по тарелке. Аппетит пропал. Кажется, мне не хотелось даже кофе.

Лишь спустя минуту я подняла глаза на соседку и поняла, что она ждёт реакции.

— Я тебя услышала, — тихо произнесла я.

Девушка несколько секунд изучала меня. Её глаза успели высохнуть от слёз. Последние выдавали лишь еле заметные следы туши. Нина глубоко вздохнула, наконец поняв, что большего её от меня не добиться.

— Ладно, наверное, тебе нужно всё обдумать. Поэтому я пойду.

— Угу.

— Извини, что вот так всё на тебя вывалила. Но я не могла рассказать раньше, ты же понимаешь.

— Угу.

Честно? Я понимала и не понимала одновременно. Я и не знала, что думать.

Не получив более развёрнутого ответа, Нина подняла свой поднос и поспешила удалиться. Я же уставила в окно, пытаясь переварить всё услышанное.

Слова Нины снова и снова звучали в моей голове. Но я не верила в них. Если бы подруга рассказала мне всё как есть в самом начале нашего знакомства, то я наверняка бы купилась на эту байку. Купилась и смогла сыграть «неосведомлённость», чтобы обезопасить её и Криса. Так почему Ветрова тянула до последнего? А если бы я всё-таки послушалась и стала бы держаться от Айвана подальше, рассказала бы она мне тогда?

Я не верила, что ректор исключает учеников по своей прихоти. Я не верила, что Айван способен на шантаж. А может, я просто не хотела верить? Может, всё дело в том, что я, пора уже было это признать, по уши втрескалась в Айвана Каспара? И мне не хотелось, чтобы образ парня, к которому у меня возникли чувства, разбился.

— Ты чего такая хмурая? Что-то случилось? И почему ты сидишь здесь?

Кира. Подруга поставила поднос и присела на место, которое совсем недавно занимала Нина.

— Ты одна? — вместо ответа с моих уст слетел вопрос.

Девушка закивала.

— Мила отшила меня и пошла на обед с Виленом.

Эти новости заставили меня нахмуриться еще сильнее. Я не была против их общения, но в последнее время я чувствовала, как Мила отдаляется. Словно Вилен постепенно вытеснял нас из её жизни.

— Так что случилось? — вернула меня к реальности подруга.

— Всё так очевидно? — жалобно произнесла я.

Кира скрестила руки и посмотрела на меня, как на наивного ребёнка.

Сдавшись, я глубоко вздохнула и пересказала ей всё, что только что услышала от Нины.

— Как-то это всё странно, — заметила брюнетка, когда я закончила. — Она могла рассказать раньше.

С моих губ сорвался облегчённый вздох.

— Я тоже сразу об этом подумала!

— И её слова о Наталье и том, что та якобы угрожала Анабель, скорее похожи на сценарий турецкого сериала.

— Знаю. И я бы сразу ей не поверила, только…

— Только что?

Я закусила губу.

— Как тогда объяснить то, что он одиночка? Он не общается с группой, предпочитает сидеть один. Он даже живёт без соседа.

— Я тоже живу без соседа. Возможно, это просто совпадение. Ты ведь как-то рассказывала, что он занимался здесь еще в том году и его даже хотели взять на партию принца в Зимнем спектакле. Наверняка Айвана поселили отдельно, потому что он еще не был студентом.

В словах Киры была логика. Но вопросы от этого не убавлялись, а только росли.

— О чём ты думаешь?

— Думаю, что нужно спросить Айвана напрямую.

Девушка многозначительно изогнула строго очерченную бровь. Это было единственным проявлением её эмоций.

— А не боишься, что слова Ветровой окажутся правдой?

— Боюсь. Но я очень в этом сомневаюсь и готова рискнуть.

— Это смело.

Я с благодарностью посмотрела на подругу.

— Хорошо, что я тебя встретила. У меня все мысли встали на место. Ты очень помогла.

На это Кира лишь отмахнулась и сделала глоток из чашки.

— Ерунда.

— Нет, правда. Ты помогла понять, что во мне говорят не только чувства, но и логика.

Девушка мгновенно приняла театральную позу.

— Здравый смысл Киры О'Хайя к вашим услугам.

Я улыбнулась. Впервые за этот дурацкий обед я улыбнулась.

* * *

Решиться на разговор было легко. Начать его — отнюдь. На вечерней репетиции я была просто отвратительна. Всё потому, что все мысли занимали не движения, а слова Нины.

План в моей голове предполагал, что я перейду к сути сразу. Но стоило мне переступить порог репетиционного зала, стоило увидеть загоревшийся взгляд Айвана, и все мысли как ветром сдуло.

— Так стоп, — терпение Айвана лопнуло, после очередной глупой ошибки.

Парень героически держался целых сорок минут.

— Лина, посмотри на меня, — нехотя, но я послушалась — скажи, чем забита твоя голова?

Он не злился, просто чувствовал, что мои мысли витают далеко отсюда. Смутившись, я отвернулась и посмотрела себе под ноги, не зная как подобрать объяснение.

— Это из-за Нины, да? — догадался он. — Что она тебе сказала?

Я начинала ненавидеть себя за свои сомнения, Айван этого не заслуживал.

— Она много чего сказала, — наконец ответила я, присаживаясь на ступеньку возле зеркала.

Айван предпочёл остаться на расстоянии.

— Например?

— Например, что ты встречался с Анабель.

Наши взгляды встретились.

— Тебя это волнует? Если хочешь знать…

— Меня не это волнует, — перебила я.

Не знаю, мои ли слова, выражение лица или интонация переменили настроение Айвана. Но он явно почувствовал моё смятение. Парень медленно расправил плечи и поднял голову. В этот момент он был похож на льва, встающего в гордую позу. И при этом: ни крупицы волнения или страха в глазах, лишь спокойствие.

— Спрашивай обо всём, что хочешь. Обещаю отвечать честно.

Я на миг опешила от такой прямолинейности. Думала, он разозлится или вообще пошлёт меня куда подальше.

— А тебя это не обижает? Что у меня есть вопросы?

Айван пожал плечами.

— Ну, я не самый открытый человек на свете. Но и скрывать мне нечего. Так что вперёд, я не кусаюсь.

С его губ слетел короткий смешок. «И всё-таки он волнуется» — подумала я, стараясь не засматриваться на парня.

— Ладно, — вздохнув, я расправила на шортах невидимые складки. — Это правда? Что ты встречался с Анабель?

— Да.

Так. Ладно. Допустим.

— Это правда, что её хотели исключить из-за вашей близости?

А вот этого Айван никак не ожидал, с его лица мгновенно слетела маска спокойствия.

— Что? Нет.

— То есть твоя тётя не угрожала Анабель отчислением, если та тебя не бросит?

Айван нахмурился.

— Во-первых, мы встречались еще до нашего поступления. Так что отчислить Анабель могли лишь с курсов, но никак не из Академии. А во-вторых, она меня не бросала.

Это было сказано так отчётливо, что у меня невольно перехватило дыхание. Чего скрывать, я немного слукавила, говоря, что меня не волнуют его отношения с Анабель. Так что стоило мне услышать «во-вторых», как сердце радостно подпрыгнуло. Пытаясь не выдать своего облегчения, я задала следующий вопрос.

— Что тогда произошло?

— Нам было неинтересно вместе. Было лето. Ана всё время хотела гулять, я хотел танцевать. Мои чувства были не настолько сильными, чтобы я отказался от своей жизни ради её удовольствия. Когда я это понял, то предложил Анабель разойтись. Она, — парень задумался — она восприняла это немного сложнее, чем я.

Вот так просто. Ни скандалов, ни шантажа. Версии Нины и Айвана отличались, это еще больше подстёгивало меня продолжать задавать вопросы. Я закусила губу, обдумывая следующую фразу.

— Айван, я знаю, что дала слова не заикаться о том, что произошло между тобой и Кристофером, пока ты сам не захочешь…

— Я хочу, — внезапно перебил парень — точнее, я могу тебе рассказать. Если тебе важно знать.

— Пожалуйста, — попросила я.

Айван секунду над чем-то раздумывал, но потом, подошёл ближе и сел рядом. Такое естественное движение, но всё внутри меня напряглось. Кажется, я на расстоянии могла почувствовать, исходящее от Айвана тепло. Когда друг заговорил, его взгляд был направлен прямо на меня.

— У меня нет прямого конфликта с Кристофером, — его слова заставили меня отвлечься от романтичных мыслей и удивлённо вскинуть брови. — Да, знаю, кажется совсем наоборот, но на самом деле это всё напрямую связано с Анабель. Как я уже сказал, она восприняла наше расставание куда сложнее. Ана… она девушка из особенной семьи, они с Люс с детства привыкли получать всё, что пожелают. Но если Люсинда уже успела познать отказы и поражения, то Анабель не была к этому готова.

Я задумалась, вспоминая всё, что слышала о сёстрах.

— Я думала, Ана в этом смысле более подкована. Не хочу так говорить, но я слышала, будто она всё детство была в тени сестры.

Айван неопределённо покачал головой.

— В танцах возможно. Но не во всём остальном. Анабель всегда была любимой дочерью и внучкой.

— А потом ты стал первой игрушкой, которая ей не досталась… — вздохнула я.

С губ парня слетел грустный смешок.

— В том то и дело, что досталась. Правда игрушка быстро передумала, — Айван откинулся на спину, скрестив руки на груди, от чего мышцы на плечах напряглись. — Анабель очень важна её репутация, не только как танцовщицы, но и как человека. Поэтому, утешения ради, она решила перевернуть наше расставание и распустить слух, будто бы это она меня бросила. Якобы потому, что я ужасный человек, мучитель и абьюзер, и так далее по списку.

С каждым произнесённым им словом, моё лицо мрачнело всё больше. Кажется, я погорячилась с выводом, насчёт отсутствия интриг.

— Утешения ради? — не сдержавшись, вспылила я. — Да это месть чистой воды. Не могу поверить, что она до такого опустилась.

— Ну «месть» очень громкое слово, — протянул друг. — Думаю, ей простобыло больно.

Судя по выражению лица Айвана, он и сам не особо в это верил.

— Выходит, быть брошенной портило её репутацию, а распространение очерняющих слухов нет? — удивилась я. — В этом же нет никакой логики.

— А вот здесь, — вздохнул Айван — в игру вступает наша общая подруга и главная сплетница академии — Нина Ветрова.

Несмотря на то, что сегодня Нина самолично призналась мне в том, что распространяла про Айвана грязные слухи, у меня всё равно отвисла челюсть. Но куда больше меня удивили другие его слова.

— Что значит, «наша общая подруга»?

Губы Айвана изогнулись в усмешке.

— А ты думала, что единственная водишь с ней дружбу?

Я несколько раз моргнула. Погодите, что? Нина и Айван? Друзья? Не она ли, часом, просила меня в начале года держаться от него подальше?

— Я думала, вы друг друга ненавидите, — честно призналась я.

— На самом деле, еще в середине лета мы были отличными друзьями: я, Нина и Анабель.

Обалдеть! Я точно не сплю?!

— С Ветровой мы сдружились в первый день, когда она приехала навестить Кристофера, — продолжил Айван. — Но когда мы с Аной расстались, дружба тоже дала трещину. Мне было всё равно, но Анабель поставила Нину перед выбором: либо она, либо я.

Казалось, мой мозг сейчас взорвётся.

— И она выбрала Анабель? — предположение слетело с губ.

— Нет, Лина, она выбрала меня. Но Анабель же никогда не проигрывает. Она проследила за Ниной и Кристофером, дождалась особо компрометирующего момента и засняла всё на камеру. Оставалось лишь сделать последний ход.

— И она заставила Нину распространять слухи? Шантажируя её?

— Бинго.

Кира была права. Это чёртов турецкий сериал. Я потёрла виски, но это не помогло. Не выдержав, я вскочила на ноги и стала расхаживать взад вперёд.

— Это всё равно не объясняет, почему Кристофер тебя ненавидит.

Айван посмотрел на меня так, будто ответ лежал на поверхности.

— Он винит во всём меня. Крису кажется, что если бы я не бросил Анабель, то ей бы не пришло в голову заманить Нину шантажом.

— Великие силы, какая чепуха.

Собеседник подал плечами.

— Ему так не кажется.

История Айвана была такой насыщенной и полной безумных фактов, что мне казалось, будто голова вот-вот лопнет. Его история была одновременно похожей и непохожей на ту, что рассказала Нина. И легче от этого не становилось.

— То есть, по-твоему, Нина ни в чём не виновата? — наконец спросила я.

Мне было важно знать его мнение. Ведь соседка мне нравилась. Нина была весёлой и внимательной, да, немного скрытной, но ведь и я не была полностью откровенной. Мне бы очень хотелось верить, что Нина Ветрова — не более чем заложница обстоятельств.

— Думаю, что она хороший человек, ставший жертвой кого-то более влиятельного, — ответил Айван. — Нина очень открытая и искренняя, даже чересчур. У неё что на уме, то и на языке. Это её и подвело. Но, — парень задумался — почему ты спрашиваешь?

Кажется, истории о прошлом остались в прошлом. Айван хотел знать, что об этом всём думаю я. Мои пальцы потянулись к волосам, чтобы заправить прядь за ухо. Парень ловил каждое моё движение.

— Она сказала, что её шантажировал ты.

Лицо друга сначала исказило лёгкое удивление, но затем он вновь взял себя в руки.

— Ты поверила?

— Нет, — покачала головой я. — Может мы знакомы совсем немного, но я вижу тебя настоящего и знаю, что ты на такое не способен. Ты хороший человек, Айван.

Айван наградил меня долгим взглядом. Так он смотрел на меня вчера: в машине, в театре, и после того короткого поцелуя на парковке. От воспоминаний у меня по спине побежали мурашки. Он словно касался меня на расстоянии.

— Ну вот, — его лицо озарила озорная улыбка — а мне говорили, что девушкам нравятся плохие парни.

Я на миг опешила, но затем весело засмеялась, благодаря Айвана и всю вселенную за эту перемену. Одна фраза, и всё напряжение от разговора растаяло в воздухе. А с моих плеч словно свалился тяжкий груз. Покачав головой, я решила подыграть. Мне ведь так нравилось флиртовать с ним.

— Тебе не соврали.

Услышав мои слова, Айван замер, в глазах заплясали чёртики.

— Выходит, чтобы понравится тебе, мне нужно совершить что-нибудь плохое? — чуть хрипло спросил он.

Его голос заставил мою кровь бежать быстрее. А взгляд был настолько пронизывающим, что, не выдержав, я смущённо опустила глаза, чувствуя, как к лицу приливает румянец. Но это лишь подстегнуло парня. Он рывком поднялся со ступеньки.

— Умоляю, Лина, не заставляй меня гадать. Я и так мучился мыслями о тебе всю ночь.

Слова Айвана заставили моё сердце пропустить удар. Кожу слегка закололо. Парень крался, словно хищник. Это заставило меня игриво попятиться в противоположную сторону, пока я, в итоге, не уперлась спиной в танцевальный станок.

— А может, всё, что я сейчас тебе рассказал — неправда. И на самом деле я являюсь злодеем и мучителем.

— Я в это не верю, — наконец произнесла я.

А Айван тем временем оказался совсем близко. Он медленно опустил одну руку на станок, затем другую, отрезая мне пути к отступлению. Однажды мы уже были в похожей ситуации, но казалось, это произошло в прошлой жизни.

— Да ладно, — соблазнительная улыбка Айвана перетянула на себя всё моё внимание. — Скажи, ты хоть на миг ей поверила?

— Ни на секунду, — прошептала я.

Айван склонился надо мной, сокращая расстояние между нашими лицами до считанных сантиметров.

— Выходит, у меня не было шансов, — прошептал он.

Внутри меня всё горело. Сердце стучало как сумасшедшее, и всё, о чём я могла думать, это губы Айвана, его горящие глаза и пьянящая близость.

И всё же… Я быстро накрыла его рот своим пальцем.

— Если ты меня сейчас поцелуешь, репетиции придёт конец. Я не смогу думать о танцах.

Айван быстро опустил мою руку.

— Не говори ерунды, — на одном дыхании прошептал он, прежде чем накрыть мои губы поцелуем.

У меня не осталось отговорок. Я мгновенно ответила на поцелуй, притягивая парня ближе. Это было похоже на взорвавшийся сноп искр, меня будто обуяло настоящее пламя. Движения Айвана не были осторожными, и это еще больше меня распаляло. Парень быстро присел и, обхватив мои бёдра руками, поднял в воздух. Я мгновенно обхватила ими его спину. Айван еле заметно вздрогнул и поцеловал меня с удвоенной силой. Мои пальцы скользнули ему в волосы. Кажется, я забыла, как дышать и как думать. И была невероятно счастлива от этого.

Айван еще раз приподнял меня. На этот раз, чтобы посадить на станок. Теперь я оказалась почти на голову выше его, но от этого поцелуи стали еще слаще. Мне потребовалась не одна секунда, чтобы прервать их. В противном случае я бы просто-напросто задохнулась.

Я медленно подняла взгляд на Айвана. Его глаза безумно блестели, губы раскраснелись, а широкие плечи и грудь быстро вздымались и опускались. Но в целом он выглядел очень довольным собой.

Уголок моих губ приподнялся в полуулыбке.

— Что ты наделал. Теперь придётся отменять тренировку, ведь все мои мысли будут не о движениях, а о твоих губах. Я же предупредила.

Парень весело улыбнулся и нежно провёл пальцами по моей щеке.

— Ну мне это только на руку, — признался он.

— Коварный соблазнитель, — поддразнила я, обвивая его шею руками.

— Нет, Лина, это ты соблазнительница, — возразил Айван. — Ты бы знала, сколько раз я воображал этот момент.

— Не меньше, чем я, — призналась я и на этот раз первая прижалась губами к его губам.

Глава 23

Наверное, я еще никогда не чувствовала себя такой счастливой. Что, впрочем, не мешало мне ворочаться с боку на бок в постели. Вместо сна, голову занимали мысли о словах Нины и Айвана. Айван, что подруга была лишь жертвой Анабель. Но если так, то почему она не смогла довериться мне? Неужели Нина настолько боялась Ану Райсек? Или дело было во мне? Я горько хмыкнула себе под нос. Если у кого и есть право обвинять Нину в отсутствии доверия, то не у меня.

Мне казалось, что я хочу усидеть на двух стульях, пытаясь сохранить тёплые отношения и с ней, и с Айваном. Но разве это было плохо? Мне искренне нравилась эта весёлая дерзкая девчонка, приносящая столько сумасбродства в мою жизнь, я не хотела её терять. Но поймёт ли она мой выбор? Примет ли? Если Айван был убеждён в том, что Нина на его стороне, значит и у меня есть шанс.

Я молилась об этом всем Великим силам, пока, наконец, не провалилась в глубокий сон.

* * *

— Ты точно уверена, что хочешь этого? — настойчиво спросил Айван на следующий день, когда мы стояли возле класса истории искусств.

Я заглянула парню в глаза и рывком притянула его за ремень на брюках. Глаза Айвана удивлённо распахнулись, но через миг губы уже искривила хулиганская улыбка.

— Я-то уверена, а вот ты, кажется, начал сомневаться.

Айван нежно коснулся пальцами моего подбородка и приподнял его.

— Я никогда не сомневаюсь в своих решениях, — прошептал он, подтверждая свои слова поцелуем.

За последние двенадцать часов мы так много целовались, что мои губы распухли и раскраснелись. Глаза блестели, а щёки пылали так, что о косметике можно было забыть. Отстранившись, Айван переплёл наши пальцы.

— Скажи потом, какая песня заиграет у тебя в голове, — хмыкнул он.

— И ты, — усмехнулась я.

Но парень медлил. До последнего оставлял мне шанс передумать, благородный рыцарь.

— Давай уже, — подтолкнула я, нисколько не сомневаясь в собственных чувствах.

Это сработало. Наконец, он навалился на дверь, чтобы мы вместе вошли в класс. И, разумеется, как и следовало ожидать, половина присутствующих обернулась на нас. Честное слово, я почувствовала себя Беллой из Сумерек, когда та впервые появились в школе вместе с Эдвардом.

Пока мы проходили мимо парт в дальнюю часть класса, к нам обращалось всё больше и больше лиц. Я крепче сжала ладонь Айвана и мигом почувствовала ответное пожатие. Затем, он медленно отпустил мою руку и отодвинул стул, предлагая мне сесть.

— Спасибо, — кивнула я.

Пока парень опускался рядом, я мельком пробежалась взглядом по лицам ребят. Мои друзья были мрачнее тучи, особенно Нина. Я попыталась послать ей тёплую улыбку, но девушка тут же отвернулась. Стефан и Миша многозначительно переглядывались и хихикали. Люсинда казалась холодной, как лёд. А вот с лица Анабель сползла привычная ехидная усмешка. Катя и Селия то и дело касались её руки, пытаясь привлечь внимание.

— «La Paura Del Buio» Måneskin — отвлёк меня голос Айвана.

Я заставила себя отвернуться от Анабель.

— «Bad Habits» Ed Sheeran — парировала я.

Парень приподнял одну бровь и опустил руку на спинку моего стула.

— Неплохо. Как там? «Мои вредные привычки ведут к тебе»?

Интонация, с которой он произнёс это, заставила меня вновь опустить взгляд на его губы.

— Лина Солмей, перестань провоцировать меня, — прошептал Айван.

Я знала, целоваться у всех на глазах было неразумно. Одно дело открыто заявить о своих отношениях, и сосем другое — демонстрировать их. Однако мне так хотелось…

Звонок на урок прогнал все мысли из моей головы. Мы были спасены.

* * *

С тех пор, как барьеры были разрушены, мы с Айваном проводили вместе каждую свободную минуту. Расставаясь, разве что, на сон, душ и редкие приёмы пищи, во время которых я болтала с Кирой. Мила погрязла в репетициях, поэтому лучшая подруга лишь изредка заглядывала с нами поздороваться. Нина с ребятами меня избегали. Порой, я ловила себя на том, что очень по ним скучаю. Но Айван быстро озарял всё вокруг своим присутствием, словно солнце, прогоняя мои печальные мысли. За всем этим я даже не заметила, как вновь наступили выходные.

— Мой дедушка устраивает званый вечер, ты должна прийти, — заявил Айван, когда мы шли с репетиции в пятницу вечером.

Я удивлённо вскинула голову.

— Ты хочешь познакомить меня с семьёй?

Парень смущённо засунул руки в карманы и опустил взгляд в землю.

— Ты не переживай, там будет много людей. Это что-то вроде вечеринки для нашей труппы из «Дома Муз». Лотти, Михаил и Зоя тоже будут там. Но, в общем да, я хочу познакомить тебя с семьёй.

Я подошла ближе и, потянувшись к его куртке, тоже опустила ладонь в её карман. Айван резко остановился. Не отрывая взгляда от его медово-золотистых глаз, я нежно погладила пальцами тыльную сторону его ладони.

— Для меня это будет честью, — тихо произнесла я. — Даже, несмотря на то, что твой дедушка сам Фаддей Корнелиевич Каспар.

Плечи парня заметно расслабились.

— Для меня он дедушка Фад, — уголок губ Айвана приподнялся в ухмылке — но это не мешает ему быть менее важным.

— И менее пугающим, — выпалила я, представляя себе встречу с легендой мирового балета.

— Перестань, — засмеялся друг, щелкая меня по носу.

— Эй!

Мы обменялись еще несколькими шутовскими выпадами.

— Пойдём уже, — наконец сдался Айван — иначе я превращусь в сосульку еще до наступления ноября.

— Не возражаю.

Всё это время он не выпускал мою ладонь, продолжая крепко держать её в своём кармане.

Я блаженно наслаждалась этим островком тепла. За последние несколько дней в Равене резко похолодало. И никакой тёплый свитер не мог уберечь меня от коварных порывов холодного ветра.

Мы уже были возле общежития, когда я увидела знакомый «порше». Невольно, всё внутри меня содрогнулось. В последний раз эта машина приезжала сюда при очень скверных обстоятельствах, оставалось молиться, чтобы сейчас причина была иной.

Айвану потребовалась секунда, чтобы уловить перемену в моём настроении. Но не успел он задать вопрос, как его опередили.

— Солмей, тебя не дождёшься! — весёлый возглас Феликса сопровождала его фирменная обезоруживая улыбка. — Я торчу здесь почти час, чуть мужское достоинство не отморозил!

Лишь спустя несколько секунд он заметил, что я не одна. Улыбка мгновенно растаяла, а взгляд стал цепким и оценивающим. Мельком обернувшись на Айвана, я поняла, что тот ни в чём не уступил Парресу.

— Здравствуй, Феликс, не ожидала тебя здесь увидеть… так скоро.

Кажется, мои слова дошли до него чуть с запозданием, потому как парень не сразу возвратил свой взор на меня.

— Ну я же обещал, что надолго тебя не оставлю. Хотя, кажется, ты и так отлично проводишь время, — последние слова сопроводил многозначительный взгляд на мою руку, спрятанную в куртке Айвана. — Всё в порядке? — совсем тихо добавил он.

Внутри меня всё сжалось, но не от страха или волнения, а от трепета. После всего, что было и чего не было, Феликс продолжал за меня беспокоиться. Это не могло не задевать самые потаённые струны моей души.

— Всё прекрасно, — борясь с внезапно подступающими слезами, я улыбнулась во весь рот и обернулась к Айвану — Айван, познакомься с моим очень хорошим другом — Феликсом Парресем. Феликс — это Айван Каспар, мы…

Я на миг запнулась, подбирая правильное слово.

— Вместе, — закончил за меня парень. — Приятно познакомиться.

Несмотря на напускную браваду, Айван держался довольно скованно. Я это чувствовала по тому, как он напружинился. Стараясь не выглядеть слишком обеспокоенной, я пыталась отыскать причину этого холода. Они с Феликсом не были знакомы, и никогда друг о друге даже не слышали, так почему же тогда…? О, Великие силы! Мысль, посетившая мои мысли, расставляла всё на свои места. Мне захотелось застонать.

Ну разумеется, Айван вспомнил о букете. Даже если бы пионы прислал не Феликс, я бы, на месте Айвана, именно на него бы и подумала. Да еще и я, как последняя дурочка, в тот день его раздразнила. Болтала о конкурентах и прочую чушь. Теперь всё стало ясно.

— Вместе? — переспросил Феликс, улыбаясь еще шире. — Интересно.

— Интересно? — поднял одну бровь Айван.

— Расслабься, приятель, я не претендую на твою девушку. Хотя, она, конечно, очень красивая и вообще просто чудо.

Эти слова ничуть не расслабили Айвана.

— Я знаю, — отрезал он.

В воздухе запахло тестостероном и керосином. Я понимала, что каждое брошенное слово может обернуться горящей спичкой, этого нельзя было допустить.

— Так зачем ты здесь? — вмешалась я, выпуская руку Айвана и вставая между парнями.

Внимание Феликса вновь переключилось на меня, он посерьезнел.

— Я тут думал о том, что произошло.

— Уточни.

— Да тут так просто и не уточнишь, — парень провёл пятернёй по волосам. — О том, что случилось в порту. О том, что рассказала Инга про Киру.

Услышав незнакомые имена, Айван чуть отошёл назад. Разумеется, он продолжал ловить каждое слово, но для приличия сделал вид, что увлечённо рассматривает липы возле дороги. От этого маленького жеста внутри меня всё потеплело.

— Еще думал о том, как на всё отреагировала Мила. Кстати, Алек до сих пор не пришёл в себя. Я не видел его таким подавленным со времён похорон.

Кажется, речь шла о маме нашего друга. Она покинула семью Антверлен чуть больше года назад. И для Алека и для Евгения это стало большой трагедией. Невольно, и моя старая рана всколыхнулась. Словно шрам, который погладили шершавыми пальцами.

— И всё это навело меня на мысль, — продолжал Феликс — что нужно ценить эту проклятую жизнь и ловить момент.

Я мысленно отмахнулась от мыслей о маме и покачала головой.

— Хорошая мысль.

— Угу. Ты сказала мне, что мне стоит показать одной особе, что я лучше, чем кажусь. Думаю, мне уже давно пора это сделать. Только вот за эти несколько дней я не придумал ничего лучше, чем обратиться к тебе за помощью.

В конце своей пламенной речи Феликс уставился на меня ну практически ангельским взглядом. Явно брал уроки у Кота в Сапогах из мультфильма «Шрэк».

— То есть ты хочешь, чтобы я помогла тебе подкатить к Кире? — уточнила я, обрекая его слова в менее изящную форму.

— Попрошу! Я хочу, чтобы ты помогла мне добиться её сердца. Желательно так, чтобы она меня не убила.

Сзади послышался сдавленный смешок, но Феликс его, разумеется, расслышал.

— Именно, приятель. Так что если у тебя тоже есть идеи — высказывайся, не стесняйся. Я в отчаянии.

Не сдержавшись, я закатила глаза и рассмеялась. Ох уж эта его любовь к театральности!

— Ну для начала, — я выдержала многозначительную паузу — перестань присылать мне цветы.

Феликс изумлённо округлил глаза, а затем испуганно посмотрел на Айвана.

— Это был дружеский жест в знак благодарности, — многозначительно пояснил он.

— И да, за записку я тебе тоже потом устрою отдельный нагоняй!

Конечно, я могла бы сделать это и прямо сейчас. Но лучше моему парню быть подальше, когда я начну апеллировать цитатами, вроде: «Спасибо за ту ночь».

— В чём проблема просто позвать её погулять? — наконец, решился вернуться в разговор Айван.

— Она не согласится, — в унисон ответили мы.

Парень выглядел еще более озадаченным, чем в начале разговора.

— А если мы пойдём вместе с тобой? — предложил Феликс.

Я хмуро уставилась на него, скрестив руки на груди.

— Она и так думает, что между нами что-то есть. А ты предлагаешь нам втроём сходить на свидание? Хочешь, чтобы она почувствовала себя окончательно униженной?

Лицо парня вытянулось, скулы напряглись.

— Разумеется, я не хочу, чтобы девушка, которая мне очень нравится, чувствовала себя униженной. Что за глупости? Я просто… — и вновь он провёл ладонью по волосам — я не шучу, говоря, что в отчаянии, понимаешь.

— Я могла бы пойти с Айваном, — предложение слетело с моих губ, в ответ на него в глазах Каспара заплескалась лёгкая паника — но Кира сразу раскусит, что это двойное свидание. Надо её заманить как-то иначе.

Мужчины молчали. Не выдержав, я начала мерить шагами тропинку. Туда-сюда, туда-сюда. Голова загудела от напряжённого размышления. Ну чем же можно её завлечь? Кира не из тех, кто поведётся на простую уловку. Туда-сюда, туда-сюда, туда… Бинго! Я мгновенно обернулась к Феликсу.

— Говоришь, Мила и Алек до сих пор в ссоре?

— А ты не в курсе? — удивление озарило его лицо.

Я отрицательно покачала головой.

— У нас с Милой не было возможности поболтать после той ночи.

К чести Феликса, он не стал это никак комментировать.

— Я бы не назвал это ссорой, скорее Мила закрылась от Алека. Наглухо.

— Вот тебе и повод! — я щёлкнула пальцами. — Я могу сказать Кире, что мы хотим свести Милу и Алека вновь. Но для прикрытия пойдём просто повеселиться куда-нибудь.

— А она согласится?

— Думаю, да. Ей слишком не нравится парень, с которым сдружилась Мила.

Друг на миг замер, позабыв о своих заботах.

— Какой парень?

— Её одногруппник, Вилен Ли. Они очень много общаются в последнее время.

— Между ними что-то есть? — сейчас в Феликсе говорил лучший друг Алека Антверлена.

Я мысленно перебрала все ситуации, в которых видела ребят вместе.

— Не думаю, по крайней мере, я ничего такого не замечала. А ты, Айван?

Парень отрицательно покачал головой.

— Нет, но и не скажу, что часто с ними пересекаюсь.

Кажется, Феликса этот ответ не удовлетворил.

— Ничего конкретного. Скорее «нет», чем «да», но всё же «может быть». Возможно, сама судьба привела меня сегодня к этим стенам. И отнюдь не из-за Киры О'Хайи.

«Возможно» — я мысленно вторила его словам. Возможно, Феликс был прав.

— Так что? Ты сможешь ввести в игру Алека?

— Думаю, ради шанса повидаться с Милой, он пойдёт на всё.

— Вот и славно. Так мы убьём двух зайцев: и тебе поможем, и, возможно, спасём любовь тех двоих. Только не говори ему про Вилена.

Феликс промолчал. Но взгляд выдал его с головой. Между этими двумя не могло быть секретов.

— Но куда мы пойдём? — перевёл тему друг.

— Есть у меня на уме одно местечко, — расплылась в коварной ухмылке я.

Сегодня была суббота, а значит, в «Фокстроте» будут танцы. Я быстро пересказала парням свои соображения.

— Звучит круто, — согласился Феликс, а затем потянулся за телефоном, чтобы набрать Алека.

Я же повернулась к Айвану и, отвела его чуть в сторону.

— Ты пойдёшь со мной? — произнесла я, не решаясь смотреть ему в глаза.

Хоть мы и встречались, парень мог быть не готов к знакомству с моими друзьями.

— А ты хочешь, чтобы я пошёл? — вкрадчиво спросил он, обхватывая меня за талию.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты позволил заглянуть в свой мир. Познакомил с Лотти и остальными друзьями, привёл в «Дом муз». Мне бы хотелось отплатить тебе тем же: показать мой мир.

Айван нежно коснулся пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на него. За несколько дней этот жест стал для нас совсем родным.

— Ты же не думаешь, что что-то должна мне?

На этот раз в его голосе промелькнули нотки напряжения.

— Нет, конечно, нет. Я хочу это сделать не из чувства долга, а потому, что хочу, чтобы в нашей жизни было больше общего. Ты доверился мне, пришёл мой черёд. К тому же, — я шутливо наклонила голову — как я могу пойти танцевать без тебя?

Айван улыбнулся.

— Нужен партнёр?

— Нужен ты, Айван, ты.

Кажется, мои слова что-то задели в его сердце. Парень на миг погрустнел, а потом наклонился, чтобы поцеловать меня.

Это не было похоже на наш первый поцелуй, но у меня внутри всё затрепетало, как в первый раз. Сейчас Айван был сама нежность. И всё вокруг: чёрное небо, мягкий свет фонарей и даже холод, добавляли моменту волшебства. Как так получалось, что каждый раз, когда он целовал меня, я готова была молить вселенную, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось? Но… у нас еще будет время.

Оборвав поцелуй, я не спешила отстраняться. Холодные пальцы, коснулись его щеки.

— Наверное, это значит «да», — шепотом предположила я.

Айван улыбнулся. А затем выпрямился и, сжав меня в объятиях, заговорил в волосы.

— Это значит «да и тысячу раз да». Я пойду за тобой куда угодно, Лина, только попроси.

В ответ я обвила руками Айвана так крепко, что его кости должны были почувствовать мой ответ: «Я тоже».

— Готово, — объявил Феликс, заставляя меня обернуться и посмотреть на него. — Теперь твой ход, Солмей.

* * *

— Ты слышала, что Мила и Алек до сих пор не помирились?! — возмущённо выпалила я, как только Кира отворила дверь.

Подруга была одета в свой любимый джинсовый комбинезон. Из нагрудного кармана торчали ножницы и несколько лоскутов ткани. Волосы Кира собрала на затылке крабиком, пряди у волос придерживал засунутый за ухо карандаш. Ко второму уху был прислонён мобильный.

— Пока, Марк, — бросила в трубку она и, игнорируя возмущение на другом конце провода, отключилась.

Я виновато улыбнулась.

— Сильно помешала?

В ответ подруга тяжело вздохнула, приглашая меня войти.

— Нет, на самом деле ты меня спасла.

Усталость в её голосе, заставила меня забыть и о Миле с Алеком, и о Феликсе, и даже об Айване.

— Всё в порядке?

Кира медленно прошла к столу, на котором были разбросаны её наброски. Рядом лежали распахнутые книги с различными выкройками, тут же стояла небрежная стопка с учебниками. Чуть ниже пристроилось мусорное ведро, доверху набитое обрезками бумаги и тканей, а также самыми разными шоколадными фантиками. Присмотревшись внимательнее, я заметила развёрнутые фантики и на столе.

Пока подруга ловко укладывала свои заготовки в большую бархатную папку, я огляделась по сторонам. Кира превратила комнату в самую настоящую мастерскую. Причём, немного безумную. В одном углу высился ящик с рулонами тканей, причём некоторые успели размотаться и явно были запихнуты внутрь наспех. В другом углу, у окна, стоял эффектный мольберт. Рядом были разбросаны краски и палитры. Я бы подумала, что застала подругу за рисованием, только вот кисточки были сухими.

Кровать была заправлена, но покрывало несколько измялось, что создавало ощущение, будто Кира спала прямо на нём. На полу и у изголовья стояли новые стопки с книгами: по истории платьев и костюмов, биографии модельеров и различных художников. Не знай я, что это за место, никогда бы не догадалась, что когда-то это была простая спальня.

— Всё хорошо, — ответила Кира, поворачиваясь ко мне и присаживаясь на стол. — То есть, нормально. Я сказала брату, что не смогу приехать на выходные, из-за завала по учёбе. Вот он и расстроился.

— Брату? — я постаралась удивиться как можно искренне.

Подруга ведь не знала, что Инга уже успела поведать о существовании Марка.

— Да, родному брату, ничего особенного, — отмахнулась она.

— Может, тебе помочь?

— С учёбой? Нет, спасибо, думаю, я справлюсь.

Судя по окружающей нас обстановке и тому, какой измождённой выглядела подруга, я в этом очень сомневалась.

— Ты хоть сама себе веришь? — тихие слова слетели с губ, сопровождаемые мягкой улыбкой.

Меня разрывало от желания помочь Феликсу, а также Миле и Алеку. Но какое это имело значение, если Кире сейчас так плохо? Хотя, возможно именно Феликс мог стать тем лекарством, которое сейчас так требовалось подруге. Славный златовласый рыцарь, готовый на всё ради дамы своего сердца. Я подумала о чувстве защищённости, которое испытывала рядом с ним всегда. Да, точно, Феликс был в силах дать ей то, что нужно.

Либо сами Великие силы направляли нас, либо это было банальным совпадением, но моё сердце весело подпрыгнуло, когда Кира наконец ответила.

— Не верю. Хочешь помочь? Забери меня отсюда. Я сойду с ума, если не получу глоток свежего воздуха. И не только в буквальном смысле.

— Тогда ты будешь рада узнать, что именно за этим я и пришла.

Девушка удивлённо приподняла брови.

Через пять минут мы уже колотили в дверь Милы.

— Её здесь нет, — ответила нам её вечно хмурая соседка — ушла к своему дружку Ли.

Мы с Кирой напряженно переглянулись. Может, беспокойство Феликса и не было таким беспочвенным?

— Какой номер комнаты?

— Двести сорок, — на этих словах, она захлопнула перед нами дверь.

— Надеюсь, мы ничему не помешаем, — напряжённо заметила я, разворачиваясь к другому крылу.

Кира уже неслась впереди.

— А я надеюсь, что помешаем, — крикнула она через плечо.

Несмотря на тревогу, я усмехнулась.

Мне не верилось, что Мила была способна на нечто подобное. Да, кажется их с Алеком отношения стали довольно хрупкими в последнее время, но это ведь не означало, что она перестала его любить. Они так много преодолели вместе. Стольким людям пошли наперекор, просто потому что их желание быть вместе было сильнее. Это чувство не могло просыпаться сквозь пальцы, словно песок, из-за одной страшной ночи и очарования Вилена Ли. Это было просто невозможно.

Но в этом мире, как говорится, нет ничего невозможного. Поэтому сейчас, несмотря на свою уверенность, я постаралась не отставать от Киры.

— Привет? — неуверенно спросил Вилен, когда распахнул дверь и увидел на пороге нас.

Так, он был одет, это хорошо. Но одежда весьма помята, это плохо.

— Мила у тебя? — вежливо поинтересовалась я, пока Кира не выдала чего-то в своём стиле.

Коротко кивнув, парень распахнул дверь, пропуская нас внутрь.

Его комната ничем не отличалась от моей, если не считать личных вещей и немного иначе расставленной мебели.

Милу мой взгляд отыскал сразу. Подруга валялась на одной из кроватей и покусывала кончик гелевой ручки. Её взгляд был устремлён в раскрытую тетрадь. Несколько таких же тетрадок валялись рядом, но две упали на пол. Когда мы вошли, Мила вскинула голову и округлила глаза.

— Что вы тут делаете? — со смесью удивления и радости пропела она.

Вилен медленно перевел взгляд с нас на Милу и обратно, явно догадавшись, что мы зашли не просто так, парень напряжённо перекатился с носка на пятку.

— Кажется, у Фила остались мои ноты, схожу за ними, — тактично заметил он и шмыгнул за дверь.

— Ну вот, теперь мы выгнали человека из его же комнаты, — весело заметила Кира.

— Шшш, — остудила её я.

У нас было мало времени. Вилен мог вернуться с минуты на минуту. А мы, вроде как, собрались украсть Милу прямо у него из под носа.

Но я зря переживала, на изложение сути ушло не более пяти минут. Только вот мне пришлось изрядно напрячься, чтобы ловко лавировать между полуправдой. Я бы с радостью предоставила роль рассказчика Кире, только вот мы обусловились, что для Милы причиной нашей вечеринки стали мои зародившиеся отношения с Айваном.

— Я хочу познакомить его с вами поближе.

Слова шли от чистого сердца, но подруга всё равно замешкалась. Меня это удивило. Мила Арден, которую я знала, всегда выпытывала все подробности. А тут… ничего. Ни радости, ни сплетен. Я словно сидела перед незнакомкой, из-за чего еще больше убедилась в необходимости её спасения.

— А можно позвать Вилена? — наконец тихо произнесла она.

Кира споткнулась на ровном месте, я многозначительно на неё взглянула.

— Слушай, я была бы не против… в другой раз. Уверена, он отличный парень. Но я с ним практически не знакома. Мне бы хотелось представить Айвана тем, кому я могу на сто процентов доверять.

В ответ девушка слегка поджала губы, но через мгновение резко выдохнула.

— Ты права. Прости, я как-то об этом не подумала.

— Ну так что? Ты с нами? — не сдержавшись, встряла Кира.

Мы ужасно опаздывали.

— Я с вами, — наконец согласилась Мила. — Мне не повредит смена обстановки.

— Уже уходишь? — заметил, внезапно вошедший Вилен.

Я мысленно выругалась, надеясь, что он не подслушивал.

— Прости, — виновато улыбнулась подруга, вставая с кровати. — Обещаю, я завтра доделаю свою часть. Всё будет в лучшем виде!

— Обещаешь? — хмыкнув, переспросил Ли.

— Зуб даю, — еще больше просияла она.

Мне пришлось оттеснить Киру в коридор, иначе она бы схватила Милу за руку и уволокла бы со всех ног. Мы дали ребятам несколько секунду наедине, естественно, подглядывая и подслушивая, насколько это возможно. Кажется, запрещённых звуков не было.

— Ну что, готовы погулять? — заметила Мила, наконец, присоединившись к нам.

— Готова оторваться, да так, чтобы потом неделю ноги болели от танцев, — поправила её Кира.

— Это… — протянула подруга — нравится мне даже больше!

Я была с ней полностью согласна.

* * *

Я была рада возможности проветриться. Но Кира и Мила подхватили идею с «Фокстротом» с таким энтузиазмом, что невольно заразили им и меня.

— Зачем делать что-то обыденным, если можно сделать это особенным?

Ради веселья, мы решили все одеться в одном стиле — в чёрное. Мила радостно натянула свои любимые обтягивающие джинсы и укороченный топ, прикрыв голые руки кожанкой. Кира отдала предпочтение короткой юбке, тоже из кожи, и полупрозрачному сетчатому топу с азиатскими принтами. Я же извлекла из глубин шкафа простое коротенькое платье на тонких бретелях в стиле девяностых.

Пока я прикидывала, что бы накинуть сверху, чтобы не окоченеть по дороге к машине, в голову пришла интересная затея. Руки стянули с вешалки белый бомбер, тот самый, который Айван одолжил мне на футбольный матч, и который я так и не вернула.

— Ничего, если я его надену? — спросила я у нашего директора по стилю. — Всё равно потом сниму на месте.

Кира покачала головой.

— Уверена, он проглотит язык от изумления, — ухмыльнулась она.

Одного взгляда на бесконечные ноги подруги хватило, чтобы понять: Феликса ждёт та же участь. Я благоразумно об этом промолчала. А вот о другом смолчать не могла.

— Вы же не против того, что я позвала Алека и Феликса? — как бы ненароком заметила я.

Кира изумлённо уставилась на меня, словно вопрошая: «Ты не говорила, что и Паррес там будет!». Я многозначительно на неё посмотрела и подала мысленный сигнал не возникать.

— Как тебе хочется, — с неубедительно наигранным весельем ответила Мила.

Наши с Кирой взгляды встретились, судя по мелькнувшему в них напряжению, девушка всецело разделяла мои чувства.

— Так будет даже веселее, — подыграла мне она.

Мила резко обернулась и уставилась на подругу во все глаза.

— Погоди, и ты даже не будешь возмущаться из-за Феликса?

Не сдержавшись, я хихикнула. Кира пожала плечами.

— У меня сегодня слишком хорошее настроение. Настолько, что я готова потерпеть его пару часов.

На этот раз мы рассмеялись вместе.

— Какая неслыханная щедрость, — заметила Мила.

Знаю, всё это было игрой. Но возможно, именно этот блеф был Феликсу на руку.

Когда я отправилась за Айваном, чтобы известить его о нашей готовности, с лица не сходила улыбка. Воображая, как же он отреагирует на мой наряд, я даже и не подозревала, что сама потеряю дар речи.

Стоило двери отвориться, как я растерялась, не зная, куда смотреть. Черная рубашка, расстёгнутая на несколько верхних пуговиц, волшебным образом сочеталась с тёмными волосами Айвана и подчёркивала смуглую кожу. Она, как и чёрные джинсы, сидела довольно свободно, но всё равно выгодно подчёркивала все достоинства его фигуры. А достоинств у Айвана было хоть отбавляй. Единственной яркой деталью были его золотисто-карие глаза, глядящие на меня с восхищением.

— Ну вот, теперь мне кажется, что я оделась слишком просто, — я смущенно отвела взгляд и потеребила край бомбера, доходящего мне до бедра.

Вместо слов, Айван опустил руку мне на спину и медленно привлёк в свои объятия. Меня мгновенно окутало его древесным запахом. Парень пропустил мои волосы сквозь пальцы и отвёл их ха ухо. Потом неспешно склонился, так что я почувствовала его всем телом, и прошептал:

— Никогда не видел ничего прекраснее.

Двигаясь, словно в замедленной съёмке, Айван поцеловал моё ухо, затем шею, постепенно опускаясь сантиметр за сантиметром. Я не сдержала вздоха. И сразу почувствовала кожей его улыбку.

Парень отстранился и заглянул мне в глаза, в его собственных играли уже знакомые мне черти.

— Не будем заставлять людей ждать.

Я была категорически не согласна. Когда Айван меня целовал, я готова была заставить ждать весь мир. Но через миг догадалась, что он специально меня дразнит, наслаждаясь моим возмущённым разочарованием.

Я пальцами коснулась воротника его рубашки, затем нежно провела ногтем по шее, опускаясь вниз, вдоль разреза. Парень напрягся и затаил дыхание. Я медленно, очень медленно приподнялась на цыпочках и, приблизив свои губы к его, прошептала:

— Ты прав. Не будем. Нам пора.

На этих словах, я развернулась и выскочила за дверь, чувствуя, что моё самообладание держится на очень тонкой ниточке здравого смысла. И любое дальнейшее действие со стороны Айвана сотрёт эту нить в пух и прах.

— Мы с девочками ждём тебя внизу, — крикнула я уже из коридора и краем уха услышала его смех.

Айван спустился через минуту. Внешне он выглядел абсолютно спокойным, но глаза так и кричали: «Мы не закончили!». Я старалась не давать воли воображению, но унять колотящееся сердце была не в силах.

По дороге, парень заглянул в комнату коменданта и что-то ей шепнул. Женщина улыбнулась и добродушно похлопала его по руке. В ответ Айван перехватил её руку и галантно поцеловал, чем вызвал смущённый смех. Она отмахнулась, прогоняя его.

— Кажется, он тебе изменяет, — хихикнула Мила.

Я на секунду улыбнулась, но потом напряглась. В голову влезли непрошеные воспоминания.

— Не очень уместная шутка, — хмуро заметила Кира, будто прочитав мои мысли.

Мила непонимающе уставилась на неё, после на меня, а затем смущённо вспыхнула.

— Великие силы, — наконец поняла подруга — Лина, прости! Я не подумала…

— Я знаю, — перебила я. — Ничего страшного.

Казалось, девушка мне не поверила, но задать новый вопрос ей помешало приближение Айвана.

— Что ты ей сказал? — первой полюбопытствовала Кира.

— Что мы немного погуляем, — подмигнул он, беря меня за руку. — Она разрешила опоздать на пару часов.

Я восхищённо уставилась на него.

— Это потому что ты…? — многозначительно спросила Мила, имея в виду явно его родственные связи.

Её слова были как ложка дёгтя в бочке мёда, но Айвана это, казалось, ничуть не задело.

— Нет, — он отрицательно мотнул головой. — Мы просто хорошие друзья.

Я вспомнила, что и с местным лесничим Айван в хороших отношениях. Кажется, он нравился всем, кроме моих одноклассников. Я надеялась, что и мои друзья не станут исключением.

Айван великодушно предложил поехать на его машине. Феликс умчал за Алеком около получаса назад и, наверное, они оба были уже на пути в «Фокстрот». Услышав предложение моего парня, Мила просияла. Хоть подруга и водила уже несколько месяцев, она всё еще побаивалась садиться за руль после захода солнца.

Как и в прошлый раз «Фокстрот» встретил меня яркими огнями, приглушённой музыкой и стильной молодёжью, трущейся у входа.

— Это просто чума! — выпалила Кира, когда мы вышли из машины.

— Ребята ждут нас внутри, — объявила я, поднимая голову от экрана мобильного.

Дважды повторять не требовалось. Мы поспешили в клуб.

Внутри вовсю шумела вечеринка. Поразительно, как парням удалось отвоевать местечко в этой неразберихе. Мы дружно завертели головами, разыскивая в толпе два знакомых лица.

— Нашла! — скомандовала Кира, пытаясь перекричать музыку.

Кивком головы она указала в дальний конец зала. Там, за столиком, расположившимся прямо возле сцены, развалились ребята. Феликс тоже нас заметил. Он толкнул плечом Алека и что-то быстро заговорил, через секунду Антверлен младший тоже поднял голову, отыскав взглядом, нет, не нас, Милу. Для него в этом клубе больше никого не существовало.

Не теряя времени, я потянула девушку за руку сквозь толпу. Айван и Кира не отставали. Но нам потребовалась не одна минута, чтобы добраться до цели.

— Привет! — широко улыбнувшись, я обняла парней по очереди.

Кира и Мила ограничились взмахом ладоней. Лица ребят, к их чести, остались непроницаемыми.

— Ребят, это Айван, мой молодой человек, — поспешила заполнить неловкую паузу я. — Айван, это мои друзья из Соляриса — Алек и Феликс.

— Мы ведь… — начал, было, возлюбленный, вопросительно глядя на Феликса, но я быстро пихнула его бедром. — Приятно познакомиться! — быстро переключился он, распознав намёк.

— Взаимно, — закивали парни, пожимая руки.

Я толкнула Милу вперёд, чтобы она первой пробралась на диванчик и, таким образом, оказалась рядом с Алеком. Девушка было засопротивлялась, но Кира удвоила напор, поэтому блондинке пришлось сдаться. Следом место за столиком заняла сама Кира. Мы же с Айваном сели с краю, готовые в любой момент сбежать на танцпол.

— Вы уже что-то заказали?

— Взяли на всех колы и закуски, — кивнул Алек.

— Что, никакого алкоголя? — тихо заметила Кира.

Я не была уверена, что это камень в чей-то огород, но всё же…

— Я за рулём, — как бы в оправдание заметил Феликс.

И вновь за столом повисло напряжение.

— Погоди, ты что, расстроилась? — засмеялся Айван.

Кира смущённо закусила губу.

— Если только чуть-чуть.

Сорвавшееся призвание вызвало всеобщий смех.

— Где-то я уже видел это симпатичное личико, — внезапный голос, отвлёк наше внимание.

Подняв голову, я увидела владельца клуба. Вряд ли он целенаправленно подошёл ко мне, скорее заметил, когда шёл к группе.

— Здравствуйте, Горген! Как вы?

— Прекрасно, милая. Как Крис?

Его явно заботило состояние своего бывшего работника.

— Ему уже намного лучше, — мягко улыбнулась я. — Через неделю должны снять гипс. Я передам ему, что вы интересовались.

— Славно, — удовлетворённо закивал мужчина, но затем посерьезнел. — Шуметь сегодня не будете?

У меня внутри всё похолодело. Он поочерёдно наградил каждого из нас строгим взглядом.

— А эти сегодня здесь? — ответила я вопросом на вопрос.

Горген мгновенно понял, о ком речь.

— Нет, с того случая им сюда путь заказан.

— Тогда будем паиньками, — пообещала я от чистого сердца, придав лицу ангельское выражение.

Горген не сдержал улыбки.

— Отдыхайте, дети, — наконец изрёк он, прежде чем удалиться.

Пять пар глаз внимательно уставились на меня, ожидая пояснения. Пришлось пересказать историю того злополучного вечера, когда Крис повредил руку, а я лишилась партнёра. О том, кто только что стоял перед ними, я тоже не умолчала.

К концу истории на столе уже стояли напитки и закуски в виде запеченных овощей и горы картошки фри, причём, и того и другого успело слегка поубавиться.

Повернувшись ко мне, Айван протянул раскрытую ладонь.

— Окажешь мне честь? — уголок его губ приподнялся в лукавой усмешке. Моей любимой. Перед которой я никогда не могла устоять.

— С удовольствием, — промурлыкала я, поднимаясь с диванчика.

Отступив от столика на шаг, я обернулась.

— Вы идёте?

Алек и Мила сидели не шевелясь, за весь вечер они не обмолвились и парой слов. Я многозначительно посмотрела на Феликса. Намёк был жирнее некуда. Он медленно сглотнул и протянул руку к Кире.

— Потанцуешь со мной?

В глазах парня клубочком свернулась надежда. Но она таяла с каждой секундой, пока девушка мешкала.

— Кто-то хотел оторваться так, чтобы потом неделю ног не чувствовать, — громко заметила я.

— Ну же, я не кусаюсь, — Феликс наградил подругу своей фирменной улыбкой.

Не так давно я сама поддалась на эти чары.

— Ладно, — наконец сдалась она, покачав головой, но, не сдержав при этом ответной улыбки. — Ты ведь не принял бы «нет»?

Паррес сжал её пальцы в своей руке и заглянул прямиком в глаза.

— Не правда. Я бы принял любое твоё решение, даже если бы оно задело мою гордость и хрупкое самолюбие.

Не ожидавшая подобного поворота, девушка чуть не оступилась. Феликс мигом оказался рядом, чтобы поддержать её. Щёки Киры покрыл смущённый румянец.

Обернувшись на парочку на диване, я поняла, что лучшим решением будет не давить, а оставить их одних. Чуть ослабив беспокойство за ребят, я позволила Айвану меня увести.

Мы зажигали, как сумасшедшие. Словно всего час назад не потели в тренировочном зале. За всеми выверенными па, которые нам час за часом приходилось оттачивать в классе, терпя боль в мышцах, бесконечные мозоли и моральное давления, подобная свобода окрыляла. Кружась, взмахивая руками и двигая бёдрами, мы будто бы вспоминали, какие еще бывает танец. И почему мы его так любим.

Голова чиста от мыслей, в крови бушует адреналин, а сердце переполняется радостью. Глядя на отражавшееся на лице Айвана наслаждение, я сама кайфовала еще больше. Снова и снова мы обменивались энергией, возводя эйфорию до абсолюта.

Когда очередная песня закончилась, я не сдержала радостного смеха. Айван сгрёб меня в объятия, целуя в висок. Лицо пылало от быстрых движений, но я всё равно ощутила исходящий от парня жар.

— Перерыв, — объявила я. — Иначе я свалюсь от обезвоживания.

— Даже не думай, — вмиг посерьёзнел Айван и повёл меня обратно к столу.

Алек встретил нас в одиночестве. Плотно сомкнутые челюсти были красноречивее любых слов. У меня сжалось сердце.

— Всё так плохо?

Ответом мне послужил полный отчаяния взгляд.

Не произнося ни слова, я потрепала Алека по руке.

— Лина, представляешь, они исполняют музыку на французском! — взвизгнула Мила, подлетая ко мне и хватая меня за плечи.

— Я знаю, — засмеялась я, округлив глаза, изумлённая её реакцией.

— И они разрешили мне спеть с ними! — восторг Милы был таким непомерным, что мгновенно завладел и мной.

— Что?! — выпалили я, Айван и Алек в один голос.

Подруга обвела всех нас взглядом и радостно закивала.

— Эй, ты идёшь? — позвала её вокалистка.

Эта была та же девушка, что выступала в клубе в прошлый раз. Невероятно притягательная со своей смуглой кожей и длинными тёмными волосами. Её голос оказался заметно ниже, чем я предполагала.

— Уже бегу, — крикнула она, затем обернулась ко мне. — Пожелайте удачи!

— Удачи! — наши с Айваном голоса вновь зазвучали в унисон.

— Она тебе не нужна, — заметил Алек. — Ты и так отлично справишься.

Мила изумлённо взглянула на него, словно увидела того самого Алека, в которого когда-то влюбилась.

— Блондиночка! — вновь окликнули её со сцены.

На этот раз подруга не мешкала.

— Что здесь происходит? — выпалила запыхавшаяся Кира.

Феликс тоже был тут как тут. Мы протянули им по стакану с колой и стали вместе наблюдать за тем, как подруга надевает гитару и протягивает второй девушке телефон.

— Она что, будет петь?! — изумился Феликс.

— О да, — восхищённо улыбнулась я.

Не верилось, что еще год назад Мила держала свою любовь к музыке в секрете. Готовая выйти на сцену в совершенно незнакомом клубе, на глазах совершенно незнакомых людей, кажется, именно об этом подруга всегда мечтала. Внутри меня переполняли радость и гордость за неё.

— Слушай, а ты не хочешь показать всем здесь, что такое настоящие танцы? — шепотом предложил Айван.

— Ты имеешь в виду, больше, чем три моих фирменных движения? — приподняла брови я.

Парень засмеялся.

— Да, именно это.

— Я согласна, — с ним, на всё что угодно.

— Уверена?

Я поднялась с диванчика.

— Пойдём.

— Вы снова танцевать? — удивилась Кира.

Я быстро склонилась над столом, отщипывая ломтик картошки прямо у девушки под носом.

— Раз Мила хочет сделать шоу, мы ей поможем, — подмигнула я.

Оставив друзей в очередном изумлении, я потянула Айвана прямо к сцене.

Не успели мы остановиться, как из гитары Милы полились первые звуки. Музыка была мелодичной, но не очень медленной. Идеальной. Партнёр опустил руку мне на лопатку, я в ответ положила свою ему на плечо, свободные ладони мы переплели. Сделав несколько шагов на месте, я постаралась полностью подстроиться под ритм Айвана, позволяя ему вести. Это было даже проще, чем дышать, казалось, мы всю жизнь танцевали вместе.

На первых словах, мы сделали несколько шагов на него. Затем замерли. Я красиво изогнула ногу и в то же мгновение услышала свист со стороны нашего столика, кажется, это был Феликс.

Затем мы повторили шаги, но уже в мою сторону. Айван провёл меня под рукой, сделав «ронд», я поменялась с ним местами. Наши носы вновь оказались чрезвычайно близко. Затем, парень медленно наклонил меня назад. Добытая годами гибкость позволила мне выгнуться так сильно, что я практически коснулась головой пола. А когда выпрямилась, Айван, ничуть не отставая, сам сделал несколько эффектных движений ногами.

Музыка нарастала. Мягкий и звонкий голос Милы сочетался с низким и бархатистым голосом её напарницы. А французские слова любви и льющаяся, словно ручей, мелодия, кружили голову, словно вино.

Когда музыка достигла припева, мы сделали несколько коротких шагов: я на него, а он на меня, а потом Айван со всей силы закрутил меня, после чего я вышла в эффектный выпад. Послышались восхищённые возгласы. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло, когда парень резко потянул меня на себя и я, подпрыгнув, оказалась в его руках. Толпа разразилась восторженными криками. Я засмеялась, пока Айван медленно кружил меня.

Вырвавшись из его объятий, я затанцевала соло. Затем остановилась, давая партнёру возможность «ответить». И еще раз, и еще раз. Пока мы вновь, не сдержавшись, рухнули в объятия друг друга, переплетая не только руки и ноги, но и наши души. Это была безумная смесь из танго, румбы и ча-ча-ча. Казалось, что вместо меня танцует моё сердце. Настолько сильно счастье заполнило мои вены.

Когда Мила начала петь последние строчки, а мелодия пошла на спад, Айван вновь поднял меня на руки, теперь уже над собой, и медленно закружил. С каждым оборотом я сползала всё ниже и ниже, пока наши губы не оказались на одном уровне. Тогда он поцеловал меня с такой любовью, что я почувствовала себя героиней прекрасной сказки. Обхватив в ответ шею Айвана, я ответила на поцелуй, стараясь вложить в него всё, что сейчас испытывала.

А когда затихла последняя нота, на нас обрушился град аплодисментов. Люди буквально закричали и засвистели. Отовсюду слышались смех и радость.

— Мне это не снится? — слова прозвучали совсем тихо, но Айван всё равно меня услышал.

— Если так, — он прислонил свой лоб к моему — то я не хочу просыпаться.

Идеальнее ответа просто не было. Я прижалась к нему, мечтая никогда не просыпаться. И лишь спустя секунду отыскала взглядом Милу. Та стояла на сцене, очарованная реакцией толпы и улыбалась. Наши взгляды встретились, девушка засмеялась. Кто-то потребовал спеть что-то еще. Озадаченная, она повернулась к группе, потеряв ко мне всякий интерес.

Возле столика нас ждали восторженные возгласы ребят. Даже Алек приободрился.

— Теперь мне точно нужно отдохнуть, — засмеялась я, разваливаясь на диванчике.

— Пойду, принесу еще еды и колы, — предложил Алек, бросая мне подушку.

— Я помогу, — предложил Айван, поднимаясь следом.

На меня нахлынула новая волна тепла. То, что Айван мог легко общаться наедине с кем-то из моих друзей было весомым показателем. Значит, вечер точно прошёл не зря и план работал. К слову о планах… Я повернулась к Кире и Феликсу, пристально следящим за движением на сцене.

— Ну как? Ты получила глоток «свежего воздуха», о котором так мечтала?

Кира с благодарностью, нет, почти с нежностью, посмотрела на меня. Я даже слегка опешила. Подруга всегда была такой строгой и собранной, но сейчас передо мной сидела очень мягкая девушка. Столь же редкое явление, что и лунное затмение.

— Всё чудесно, Лина. Спасибо тебе большое! Тут так стильно, и красиво, одновременно винтажно, но и современно…

— И вкусно, — добавил Феликс.

Кира засмеялась.

— И вкусно, — согласилась она. — Я думала, что отдохну здесь от учёбы, а получила столько вдохновения, что не могу дождаться момента, когда вновь сяду за холст.

— Лучше и быть не могло, — улыбнулась я.

— А тебе как здесь, Феликс? — Кира неожиданно повернулась к парню.

Он, явно еще не отошедший от её смеха, обомлел еще больше. Кажется, она впервые за полгода ему улыбнулась.

— Я… — он кашлянул, стараясь взять себя в руки. — Я тоже рад, что приехал и немного развеялся. Работы сейчас выше крыши, иногда нужно и выходной устраивать.

Казалось, подругу этот ответ вполне удовлетворил. А вот меня, его слова чем-то зацепили. Я мысленно прощупала каждое слово, произнесённое другом. «Рад»… «приехал»…«развеялся»… «работы». Бинго! Работа! Мысль в моей голове сложилась так стремительно, казалось, все вокруг услышали этот знаменательный щелчок.

— Кстати, Феликс, — весело начала я, припоминая сферу, в которой работал друг. — А ты случайно не знаешь, кто организует выставку Милле?

Услышав имя знакомого художника, Кира выпрямилась, как стрела. Феликс перевёл растерянный взгляд с меня на неё и обратно, затем слегка нахмурился.

— Ты имеешь в виду выставку прерафаэлитов?

Я многозначительно взглянула на девушку.

— Я это имею в виду?

— Да, — возбуждённо кивнула она — ты это имеешь в виду.

Кажется, Феликса это запутало еще больше.

— Да, конечно, я знаю, кто её организует. А вам это зачем?

Кира хотела вставить слово, но я не позволила.

— А «FP Fund» случайно не является одним из партнёров?

— Да, — ошарашено кивнул друг — главным спонсором. Но откуда ты…?

— Что за «FP Fund»? — перебила девушка.

Она так сильно мечтала увидеть Милле, что это объясняло плещущееся из неё нетерпение.

— Да так, — улыбнулась я. — Фонд, в котором работает Феликс.

Друг удивлённо поднял брови, готовый возразить, но Кира буквально вцепилась ему в рукав.

— Ты можешь достать билет на выставку?!

В её глазах была не просьба, мольба. Наконец, до этого идиота начало потихоньку доходить.

— Ты хочешь пойти?

— Очень хочу, — простонала она.

Феликс замер, обдумывая какую-то мысль и внимательно разглядывая девушку.

— Я достану билет, если ты согласишься пойти со мной.

Наконец, и до неё начал докатываться смысл его слов. Я скрестила под столом пальцы, молясь Великим силам, чтобы любовь к искусству пересилила в ней любые предрассудки.

— Это свидание?

Феликс опустил взгляд на её губы, затем на глаза и вновь на губы. После медленно сглотнул и кивнул.

— Свидание. Ну что, согласна?

Девушка набрала в лёгкие побольше воздуха. Второго такого шанса у Феликса не будет.

— Согласна! — она смущенно закусила губу, а затем радостно взвизгнула и обняла парня. — Пойду, позвоню Инге и похвастаюсь!

Кажется, от счастья Кира была готова прыгать до потолка. Феликс неотрывно провожал её восхищённым взглядом.

— Что это было? — наконец спросил он.

— Ты только что исполнил её очень-очень большую мечту.

Парень резко повернулся ко мне.

— Что, правда? — в ответ я уверенно кивнула. Друг, не веря глазам и ушам, откинулся на спинку дивана. — Лина, ты просто чудо.

Я улыбнулась еще шире.

— Это она еще не знает, что её принц на белом коне, тот, кто привёз в город её любимого художника — это ты, Феликс.

— Почему ты сразу ей не сказала? — удивился друг.

Передёрнув плечами, я посмотрела на бархатную штору, за которой несколькими секундами ранее скрылась подруга.

— Хочу, чтобы ты сам ей об этом рассказал. Она должна знать, что ты не такой, как она думает. Не тот, кто отнимает, а тот, кто даёт, кто спасает и помогает.

— Ты думаешь, это что-то изменит?

Я ласково взглянула на него, поражаясь, как в этом красивом, умном и добром парне оказалось столько неуверенности.

— Ну конечно. Это изменит всё! И, кроме того, — я многозначительно посмотрела на парня — перемены уже начались.

Глава 24

Я старалась держать свои нервы под контролем, но ладони продолжали предательски потеть. Мечтая поскорее смыть свидетельства своей тревоги, я влетела в ближайшую к сцене уборную и замерла. Люсинда и Анабель обернулись, обрывая свой разговор.

— Привет, — тихо поздоровалась я.

Хотя мы и не были друзьями, но всё же учились в одной группе, было бы странно игнорировать друг друга до конца учёбы.

— Привет, — со сдержанным дружелюбием ответила Люсинда. Ана ограничилась коротким кивком.

Большего я и не ждала, учитывая, что по недавно выясненным обстоятельствам, она летом встречалась с Айваном. Я часто обдумывала версии, которые рассказали мне мой парень и соседка по комнате. И сейчас, искоса поглядывая на девушку через отражение, я прикидывала: действительно ли она была способна на распространение грязных слухов? Возможно. А на шантаж? В этом я сомневалась.

Все эти дни я искала ниточки, которые привели бы меня к правде. Но как бы я не ломала голову, становилось всё яснее, что единственный способ выяснить истину — поговорить с самой Анабель. Как я уже сказала: мы не являлись друзьями. И причин откровенничать у старшей Райсек не было. Но мне следовало попытаться. Я и так избегала этого разговора больше недели, ссылаясь на нелепые оправдания. Сейчас же мне представился отличный шанс.

Однако… А если окажется, что правда на стороне Нины, а не Айвана? Что, если он на самом деле шантажировал её и Криса? И что, если Наталья Каспар собиралась исключить Ану за их отношения? Всё во мне отрицало такую вероятность. Но не потому ли, что я окончательно и бесповоротно отдала Айвану своё сердце?

— Анабель, — осмелившись, позвала я — мы можем поговорить?

Девушка удивлённо приподняла брови бросила взгляд на сестру. Люсинда тоже выглядела сбитой с толку.

— Ты и я? Извини, я опаздываю на разогрев.

Вообще-то, я тоже на него опаздывала.

— Это не займёт много времени, — переминаясь с ноги на ногу, настояла я.

— Хорошо, — пожала плечами Ана. — Но Люс остаётся.

И вновь я на мгновение замешкалась.

— Можешь начинать, — подтолкнула она меня.

— Я хотела спросить про тебя и Айвана…

— О, он всё-таки тебе рассказал, очень мило с его стороны, — слова Анабель сочились сарказмом, из-за чего я не могла понять её истинных чувств. Что ж, одно было ясно — они и вправду встречались.

— Разумеется, он мне рассказал, — нахмурилась я.

Уточнение того, что первой мне об этом рассказала Нина, не привели бы ни к чему хорошему.

— Он… он и вправду тебе угрожал?

Произнесённые слова мгновенно согнали с её лица ехидную ухмылку.

— Ну…

Собеседница перебросила волосы через плечо.

— Ана, — неожиданно встряла Люсинда. Она многозначительно посмотрела на сестру и сжала её локоть. — Скажи ей правду.

Я напряженно поджала губы. То, что Ана собиралась соврать, было печально, но, увы, ожидаемо. Но я даже не успела подумать об этом как следует, слишком сильно меня удивила Люс. С каких пор она встаёт на мою сторону?

Анабель пристально взглянула в зелёные глаза младшей сестры, ведя мысленный поединок, но в конце концов сдалась под её строгим взглядом.

— Ладно, — плечи девушки опустились в беззвучном выдохе. Она вновь посмотрела на меня. — Нет, Лина, это неправда.

Я постаралась, чтобы облегчение так явственно не читалось на моём лице. Конечно, иного и быть не могло! Но слова Анабель меня окончательно успокоили.

— Но почему тогда вы расстались?

— А ты еще сама не догадалась?

Снисходительная улыбка вновь вернулась на её лицо. Я недоумённо на неё уставилась.

— А должна была?

— Не знаю, — Ана пожала плечами — мне кажется, это сложно не заметить. У Айвана уже есть любовь всей его жизни. И это танец. Что бы не лежало на другой чаше весов, он всегда выбирал и будет выбирать только его. Я была наивной дурочкой, когда верила, что также важна ему. А теперь наивная дурочка — ты.

Мне вспомнилась наша последняя репетиция, где как раз я настаивала на танцах, а Айван всячески отвлекал меня поцелуями. Это совсем не походило на слова Анабель.

— Если всё было так плохо, то почему ты сама его не бросила?

— Сначала мне нравилась эта его увлечённость. А потом я решила, что он сможет измениться. Ради меня. Но, как я уже сказала, это было слишком наивно.

— Это задело твоё самолюбие, и поэтому ты решила осквернить его теми слухами?

— Что?! — взвилась Ана. Её глаза изумлённо округлились, а через миг в них показались гневные нотки.

— Выбирай выражения, — многозначительно заметила Люсинда, скрестив руки на груди.

Прокрутив собственную реплику в голове, я была вынуждена признать, что та и в самом деле прозвучала довольно грубо.

— Прости. Я не хотела хамить.

— Да плевать! Как ты вообще смеешь бросаться такими обвинениями! Если хочешь знать, кто распространял те слухи — обрати внимание на ту, что живёт с тобой в одной комнате. Это была её идея.

На этот раз моё самообладание по-настоящему треснуло.

— Зачем ей это?! Или, может, всё дело в видео, которым ты её шантажируешь?

Ана и Люс удивлённо переглянулись. Я думала, что обе сейчас вспылят и будут всё отрицать, но вместо этого…

— Какое видео? — нахмурилась Люсинда.

— И Айван, и Нина убеждены в существовании некоего сексуального компромата. По их словам именно поэтому Ветрова помогала тебе распространять те слухи.

— Вот стерва, — прошипела Анабель.

Я даже удивилась, поняв, что слова обращены не ко мне.

— Лина, я знаю, ты вряд ли нам поверишь, но ничего такого нет, — поспешила заверить меня Люс. — Я была с Анабель всё лето и собственными ушами слышала, как Нина предложила распространить слухи про Айвана.

— Она сказала, что он меня не достоин, — придя в себя, добавила Ана. — И что это послужит ему уроком. Зачем ей самой это понадобилось — не знаю. Но я была так расстроена нашим расставанием, что согласилась. Но идея целиком и полностью принадлежала Нине.

— Так и было, — кивнула Люсинда.

Я изумлённо слушала, стараясь переварить всё, что сейчас услышала. В голове наконец начала вырисовываться финальная картинка, но до полной прозрачности было еще далеко.

— Думаешь, она придумала про видео-шантаж, чтобы оправдать своё участие в этом всём? — тихо произнесла я.

Судя по лицу Анабель, именно так она и думала. Но сквозь маску уверенности всё еще проступал шок.

— Похоже на то, — наконец подытожила она.

Несколько секунды мы стояли в абсолютном смятении.

— Ладно, — наконец сдалась я, вспомнив, что времени до кастинга осталось совсем немного. — Спасибо, что поговорила со мной. И ты, Люсинда, тоже.

Ана хмыкнула.

— Не думала, что скажу это, но и тебе спасибо. Оказывается, мне также нужен был этот разговор, чтобы понять кое-что.

Кажется, под «кое-что» подразумевалось то, что её же псевдо подруга её использовала. Думаю, я могла это понять.

Вскоре и сёстры вспомнили о времени. Подняв сумки, они поспешили к выходу.

— Солмей, — окликнула меня Ана уже в дверях. — Но я не отказываюсь от своих слов. Не будь наивной дурочкой. Не повторяй моих ошибок.

На этих словах девушка оставила меня одну. Я понимала, что она завуалировала в эти слова. Но разве это имело какое-то значение? С такими сильными чувствами, как у меня, пути назад уже не было.

* * *

— Не пугай меня так больше, — Айван старался говорить тихо, но, судя по интонации, это удавалось ему с трудом.

Встав на цыпочки, я быстро поцеловала его в щёку.

— Извини, дела задержали.

Не дав мне отстраниться, Айван внимательно посмотрел мне в глаза.

— Что может быть важнее просмотра?

«Ты» — мысленно проговорила я. Но вслух сказала совсем другое.

— Я успею, не волнуйся.

— У тебя десять минут!

Весёлая ухмылка озарила моё лицо.

— Это звучит как вызов.

— Ничего смешного! — возмутился собеседник, но через мгновение сам улыбнулся и покачал головой.

Я накрыла ладонью его плечо. Ту самую руку, что сейчас покоилась на моей талии.

— Если ты меня сейчас же не отпустишь, то десять минут превратятся в пять.

Айван так резко вскинул ладони и принял виноватый вид, что я невольно рассмеялась. А затем, принялась за дело.

Сегодня было самое важное утро за весь период учёбы в Академии. Миссис Дамески, мисс Морган и еще полдюжины педагогов с кафедры хореографии проводили предварительный просмотр пар на Зимний спектакль. Результат не давал никаких гарантий, но значительно повышал шанс на участие в постановке. Кроме того, сегодня, наконец, определятся претенденты на главные роли. Я чувствовала, нет, знала, что Айван обязан стать Принцем-Щелкунчиком. Он был восхитителен. А вот я… Я была неплохой. И близко не такой, как мой партнёр, но вполне сносной. И я надеялась, что сегодня его не подведу.

Цоканье каблуков миссис Дамески было красноречивее любых объявлений. Она, вместе с другими педагогами вплыла в актовый зал. Ведьма возглавляла шествие, что было немного странно, потому что не она, а мисс Морган была главой нашей кафедры.

Но моя любимая учительница шла самой последней, держа в руках стаканчик с кофе и тихо переговариваясь с незнакомым мне мужчиной. Он был немолод, я бы даже назвала его пожилым, ведь, несмотря на утончённую фигуру, его волосы сплошь покрыла седина, а лицо избороздили морщины. Он не преподавал в нашей академии, я знала это наверняка, ведь еще летом изучила каждого педагога. Но лицо незнакомца всё равно показалось мне знакомым…

— Великие силы! Он то, что здесь делает? — ошеломлённо прошептал Айван.

Я с изумлением на него взглянула, а затем перевела взгляд обратно.

— Только не говори мне…

— Да, — ответил Айван, прочитав мои мысли.

И хоть голос моего парня звучал твёрдо, я ощутила лёгкое напряжение, исходящее от его тела. Не глядя, я нащупала его ладонь и переплела наши пальцы, а затем почувствовала лёгкое пожатие в ответ.

«Великие силы, помогите нам», — мысленно взмолилась я.

— Прошу всех подойти ближе, — скомандовала миссис Дамески. — У меня для вас важное объявление.

Присутствующие покорно повиновались. Теперь всеобщее волнение стало глубже, ощутимее. В голове каждого звучал вопрос: что может быть важнее просмотра?

Настороженно оценивая обстановку, я продолжала краем глаза наблюдать за Айваном. Снаружи он выглядел абсолютно обычно — держался с присущим ему хладнокровным отчуждением. Но кожей я ощущала бешеный пульс у него на запястье, это был разверзшийся ураган, природу которого не могла до конца расценить. Мне казалось, знакомое лицо добавит Айвану уверенности, но в карих глазах читалось тяжелое напряжение.

Мне ужасно хотелось сказать или сделать что-нибудь, развеять тучи. Но сейчас, в полной тишине театральной сцены, это было неуместно. И мне оставалось лишь крепче сжимать его ладонь.

— Во-первых, приветствую всех на первом кастинге Зимнего спектакля в истории российского филиала Равенской Академии Искусств. Какая бы роль вам не досталась — вы войдёте в историю.

Хелена выглядела довольной как никогда. Для преподавателей сегодняшний день был не менее важен, чем для нас. Ребята воодушевлённо зааплодировали, кто-то даже выкрикнул. Миссис Дамески вскинула ладонь, призывая нас угомониться.

— Это важное событие не только для нашей Академии, но и для города. Поэтому местный телеканал прислал свою команду журналистов, которые будут снимать цикл репортажей о Зимнем спектакле и подготовке к нему. Будьте готовы к тому, что у вас могут взять интервью. Разумеется, на репетициях и отборе также будет вестись видеосъёмка.

В подтверждение своих слов, преподавательница указала ладонью в дальнюю часть актового зала, где, за длинными рядами кресел, расположились несколько операторов с камерами на штативах. Они были одеты в чёрное и носили на голове объёмные наушники, из-за чего практически сливались с интерьером. Не удивительно, что никто их сразу не заметил.

Я вновь взглянула на любимого, но тот, кажется, даже не слышал слов миссис Дамески, продолжая сверлить взглядом старика.

Подумать только! Телевидение. Это повышало ставки в разы. Лучшие танцовщики прославятся на всю область, а, может, и на всю страну. А когда видео попадёт в социальные сети, то весь мир сможет увидеть артистов из «РАИ». Готова была биться об заклад, что каждый в этом зале мысленно вообразил себе толпу театральных агентов, пытающихся отхватить себе лучших из лучших.

— Разумеется, такое пристальное внимание к нашей работе сопряжено и с большой ответственностью, но не дайте им себя запугать. Часть вас, в любом случае столкнулась бы со славой в будущем. Съёмки, фотосессии, крупные баннеры с вами на лучших проспектах страны. Эти репортажи лишь ускорят процесс. Поэтому покажите им, кто здесь настоящие звёзды.

Казалось, произнесённые ведьмой слова должны нас воодушевить. Но меня особенно зацепило словосочетание «часть вас». Между строк так и сквозило: всем не прорваться. Выживут лишь избранные, на остальных будет повешено позорное клеймо аутсайдеров.

— Но не будем забывать о главном — вы здесь не ради съёмок, а ради постановки. Мы будем строги и объективны, дальше пройдут лишь те, кто докажет свой профессионализм такими критериями как техника, музыкальность, артистизм и, разумеется, взаимодействием с партнёром. Убедите нас, что именно вы достойны этой роли. И что вы никому никогда её не отдадите. Тогда возможно, у вас появится крошечный шанс.

Я мысленно покачала головой. Ведьма, как она есть.

— Сегодня в нашей комиссии произошло приятное пополнение. К нам неожиданно присоединился Фаддей Корнелиевич Каспар — руководитель театра «Дом Муз», постановщик международных балетов «Домино», «Сад Прозерпины», «Легенды школы Ночи» и многих других. Заслуженный артист и педагог СССР и России.

Миссис Дамески повернулась в сторону дедушки Айвана.

— Благодарю, Хелена, — фамильярно отозвался он, будто они были давними друзьями — боюсь, артист из меня уже никудышный, чего, надеюсь, нельзя сказать об этих молодых людях.

На этих словах мужчина посмотрел на Айвана, словно обращая их именно своему внуку. Тот медленно сглотнул и опустил взгляд в пол. Я нежно погладила его руку большим пальцем, призывая взглянуть на меня. Но Айван меня проигнорировал.

— Мне бы хотелось, чтобы сегодняшний выбор был лёгким. Но, зная историю студентов Равенской Академии, это будет не так. Поэтому, я хочу пожелать удачи, как вам, молодые люди, так и тем, на чьи плечи легла нелёгкая доля выбора. — Он окинул студентов смешливым взглядом. — Давайте же, поднимите нам настроение.

Эта короткая речь казалась мне более воодушевляющей, чем слова миссис Дамески. И я мысленно поблагодарила Фаддея Корнелиевича за напутствие.

Вновь выйдя вперёд, Хелена назвала очерёдность пар по группам и отпустила всех на пятиминутный разогрев. Мы с Айваном попали в последний блок — третий. Оказалось, что из всех курсов на прослушивание ролей Маши и Принца-Щелкунчика подали заявку только двенадцать пар, половина из которых училась вместе со мной. Знакомые лица внушали лёгкую уверенность. Только вот… с нами в одной группе оказались Никита и Софи. Я старалась вытравить из головы любые мысли о них, сосредоточившись на своём партнёре.

— Пойдём со мной, — прошептала я и потянула возлюбленного глубоко за кулисы.

Лишь когда тяжёлые бархатные ткани скрыли нас от посторонних ушей и глаз, Айван посмотрел на меня. И то, что я увидела в его глазах, взволновало меня еще больше. Ничего не осталось. Собственные тревоги растворились под натиском этой силы.

— Скажи мне, что с тобой, — как можно ласковее попросила я — прошу.

Айван медленно, очень медленно вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Я уже подумала, что он не заговорит или начнёт заверять, что всё в полном порядке, но…

— Его здесь не должно было быть.

Голос казался глухим и далёким.

— Я не понимаю. Я думала, вы в хороших отношениях. Ты ведь столько мне о нём рассказывал!

— Так и есть.

— Тогда что произошло? Я же вижу, что ты сам не свой.

Но он не хотел мне говорить. Я отчётливо читала это по тому, как он избегал зрительного контакта. Внутри всё сильнее росло тревожное предчувствие, будто мой партнёр хотел взять и всё бросить. Волна внезапной паники накрыла меня с головой: словно всё повторялось. Я вспомнила драку в клубе, больницу и новости о Кристофере, то, как я лишилась партнёра и мой мир рухнул. Затем ночь в Солярисе, приезд Евгения, то утро, когда меня чуть не исключили, и всё пошатнулось вновь. Ощущение падения в пропасть вернулось. Нужно было срочно что-то с этим делать.

— Айван, — более требовательно попросила я, опуская ладонь ему на щёку и поворачивая голову к себе, так что ему пришлось на меня посмотреть — это я — Лина. И ты можешь мне доверять.

Время текло сквозь пальцы, приближая мгновение нашего выхода на сцену.

— Мы уже это проходили, помнишь? Когда я исчезла на сутки, а потом вернулась с синяком на лице. Ты ведь тогда мне поверил. А потом, когда я узнала твою историю, те ужасные сплетни. Я тоже поверила тебе. Мы доверяем друг другу. Поделись со мной, пожалуйста.

Айван накрыл рукой мою ладонь и отвёл от своего лица. Моё сердце пропустило удар.

— Я тебе всё испорчу, — наконец вымолвил он. — Если не пройдём, можешь попрощаться с карьерой. Если пройдём — все скажут, что это по блату. А очернённая репутация, всё равно, что конец карьеры.

— Почему ты думаешь, что все подумают именно так?

Айван невесело усмехнулся.

— Потому что они всегда так думают. Всю мою жизнь. В каком бы конкурсе я бы не принял участие, в каком бы кастинге, везде, где появляется Фаддей один ответ — блат. Я надеялся, что хоть в Академии смогу доказать всем, что достоин сцены. Но он решил великодушно приехать и всё испортить.

Я часто-часто заморгала. Так вот в чём дело? В памяти яркими вспышками пронеслись отрывки различных разговоров и сплетен, которые я сама неоднократно слышала в стенах РАИ. Это всё объясняло.

Сейчас перед моими глазами предстал не тот самоуверенный юноша, который стойко игнорировал все подколы и косые взгляды сокурсников. Это был ранимый, уязвимый молодой человек, в чьей душе глубоко пустили корни сомнения. И мне было больно смотреть на то, как он в себя не верит.

— Ты поэтому пошёл на летние курсы?

— А ты догадливая, — чересчур резко и саркастично ответил Айван.

Эта интонация… Я подавила вздох. Айван просто не в себе. Он еще пожалеет о своей грубости. Только вот положение дел это никак не меняло. Ведь здесь и сейчас тот, на кого я привыкла полагаться, потух у меня на глазах. Нельзя допустить, чтобы Айван окончательно раскис. У меня не было идеи или конкретного плана, но были чувства. Я глубоко вдохнула и уперла руки в бёдра, решив говорить от чистого сердца.

— А теперь послушай меня, — стараясь звучать дерзко, подобно Миле и Кире, заговорила я, надеясь, что непривычная интонация отвлечёт собеседника от горьких мыслей. — Перестань рассусоливать. Если ты сейчас будешь думать о Фаддее Корнелиевиче, и о других студентах, то у нас точно ничего не получится. Есть только один способ доказать всем, что ты чего-то достоин — это выйти и показать лучшее, на что ты способен. Потому что именно ты задаёшь правила. Да, люди будут говорить гадости, такова уж человеческая природа. И дело будет не в том, что ты плох. А в том, что ты хорош. Настолько хорош, что они будут зеленеть от зависти и оправдывать это блатом только для того, чтобы потешить собственное жалкое эго. Ни один из этих человечков и волоса твоего не стоит.

Я сделала шаг ближе, надеясь, что это придаст еще больший эффект моим словам.

— Думаешь, я выбрала тебя просто так? Когда мне было не с кем репетировать, и я искала новую пару. Нет! Я сделала это, потому что знала, что лучше тебя никого в этой Академии нет. Я это поняла сразу, когда впервые тебя увидела. Знаешь, когда это было?

Всё это время Айван изумлённо смотрел на меня, словно увидел впервые, словно я пробудила его ото сна. Мой вопрос вернул его к реальности. В карих глазах сверкнула искра.

— Мы столкнулись с тобой в коридоре, когда вывесили списки поступивших, — сразу нашёлся с ответом парень.

Я даже оторопела от того, что он помнит эту встречу. Выходит… он знал, кто я такая? Усилием воли, я отправила эту мысль в ящик под названием «Подумаем об этом позже» и заставила себя не сбиваться с мысли.

— Нет, Айван. Я впервые увидела тебя через стекло на финальном экзамене. Знаешь, первое, что я тогда спросила, было: «Кто это?». Ты сразу запал мне в душу, а потом ни на миг не покидал её.

Кажется, мои слова по-настоящему его ошарашили. На лице любимого выступило такое искреннее удивление, что я не сдержала улыбки. Он должен знать, насколько он особенный.

— Ты запала мне в душу, когда я впервые увидел видео с твоим выступлением. Я тогда подумал и спросил сам себя: «Кто эта девчонка?».

Настала моя очередь удивлённо моргать. Покачав головой, я обхватила себя руками, чтобы хоть как-то унять пылкое сердце.

— Ты предложил мне стать твоей парой в этом конкурсе…

— Я тебя вынудил, — поправил Айван.

— Ну, — я хмыкнула — надо же было меня подтолкнуть.

Парень тихо усмехнулся.

— Ты попросил тебе довериться, — продолжила я. — И я доверилась. Позволила вести меня все эти дни, каждую минуту нашей репетиции. И это было лучшее решение в моей жизни. Прости, что скажу это, но ты не можешь вот так всё бросить только потому, что кто-то там может пустить слухи. Ты попросил тебе довериться, — с силой повторила я.

И это что-то в нём щёлкнуло. Айван переменился в лице. Тревога ушла, сменившись знакомым мне холодным спокойствием. Спина его распрямилась, плечи отпустило напряжение.

— Ты права, — тихо проговорил он. — Мы пара, и я не могу тебя подвести. Прости, Лина, я не должен был терять голову.

Притянув меня к своей груди, Айван опустил руку мне на голову и нежно погладил по волосам. Сквозь футболку я слышала сумасшедший стук его сердца, и у меня в голове будто бы собрался кубик Рубика.

— Ты больше не один.

Догадка была такой кристально ясной: Айван Каспар привык большую часть жизнь быть совсем один. И когда ты ни от кого не зависишь, то и терять тебе нечего. Но сегодня на кон было поставлено чуточку больше.

— Знаю. Ты — моя сила. А с силой приходит и ответственность. Я больше этого не забуду.

На мгновение парень встрепенулся и, слегка отстранившись, заглянул мне в глаза.

— Ты ведь всё еще мне доверяешь?

Вместо ответа, я отвела его руку от головы и опустила на грудь, там, где располагалось уже моё сердце. Затем приподнялась на цыпочки и нежно коснулась его губ своими. Поцелуй получился робким, но в грудной клетке будто поселилась живая птичка. Почувствовал это, Айван резко втянул воздух, а затем так крепко сжал меня в объятиях, что я приподнялась над полом, и впился в мои губы ответным поцелуем. Он был глубоким, словно жаждущий путник наконец обрёл источник. Мы стали источниками друг друга. И всё в этом: в движении губ, рук, тел — говорило о страхах, о сомнениях, о тревогах, но в тоже время и об обещаниях, о надежде, о любви. Вечности не хватит, чтобы напиться.

— Станцуй со мной, — прошептала я ему в губы — Не для них, а со мной.

— Всегда, — улыбнулся Айван, чмокая меня в висок.

Это слово повисло между нами, словно клятва. Словно обещание. И я поверила, что это действительно навсегда.

* * *

— Приступим, — властно скомандовала миссис Дамески.

— Действие первое, картина вторая, — улыбнулся Фаддей Корнелиевич Офелии. — Одна из моих любимых партий.

Преподавательница согласно закивала.

Когда полились первые звуки, из головы исчезли все мысли. Лишь ощущения — трепет, любовь, наслаждение продолжали пульсировать внутри. Вот Айван подал мне ладонь, а приняв его, я почувствовала разряд электричества. Как в тот день, когда у нас было свидание в Доме Муз, и Айван впервые взял меня за руку, как девушку, не как партнёршу. Тогда меня поразила легкость, уверенность и естественность этого жеста. Сейчас ощущения повторялись. Будто наши прикосновения были самым естественным и прекрасным, что есть в этом мире.

Глядя в любимые глаза, я не замечала ни шагов, ни поворотов. А когда крепкие руки привычно легли на бёдра, чтобы поднять меня в ту самую поддержку, которая так долго у нас не получалась, я вспомнила вечер, когда я уснула в машине Айвана. «Так вот как так вот как выглядит мир с высоты твоего роста!» — зазвучали слова в голове. Я чуть не повторила их вслух, но вовремя прикусила губу, лишь приподняв уголок рта, нежась в воспоминании.

Мягко опустив меня, Айван надёжно перехватил мою руку и заглянул в глаза сверху вниз. «Так мне больше нравится» — снова вспомнила я. Судя по гуляющим в его взгляде чёртикам, партнёр думал о том же самом. Великая, древняя, прекрасная музыка и сила этого мужчины рядом пьянили. Мне остро захотелось его поцеловать. Как раз в тот момент, когда наступило решающее вращение.

Перед тем, как расцепить наши руки, Айван коротко мне кивнул. Подбадривающий жест призвал сосредоточиться. День за днём я училась вращаться без падений. То самое движение, из-за которого Хелена меня выставила с занятий. То самое, из-за которого мы с Айваном заключили сделку. То самое, из-за которого я сейчас стояла здесь. Начало и конец, как иронично.

«Не забывай о руках», — голос любимого раздался в голове, словно он прямо сейчас говорил со мной с помощью телепатии. Оставалось повиноваться. Коротко вздохнув, я оттолкнулась от пола. Один поворот… два, три… четыре, пять… шесть… На седьмом я вышла в уверенное плие по четвёртой позиции и сделала элегантный жест руками.

Музыка стихла. Отсчитав несколько секунд, я осмелилась выйти из финальной позы и взглянуть на Айвана. Его взгляд выражал невероятную гордость. В ответ меня затопило такой детской радостью, что захотелось подпрыгнуть на месте. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не сделать этого перед всей комиссией. Мы поклонились и медленно прошли со сцены.

Я даже не пыталась оценить реакцию педагогов, зная, что мы сделали всё, что могли. Скрывшись от глаз миссис Дамески, Фаддея Корнелиевича и Офелии Морган, я дала волю чувствам и обняла Айвана со всей силы. Он весело засмеялся и закружил меня. Не сдержавшись, я залилась радостным смехом в ответ.

— У нас получилось! — не веря, хихикнула я, когда парень опустил меня обратно на землю.

— Я в тебе не сомневался, — заправляя мою выбившуюся прядь, сказал Айван.

— И я в тебе, — повторила я. — Но это было так… так! Понимаешь…?

— Словно мы были вдвоём. Только вдвоём.

Короткая фраза, как острая стрела, попала точно в цель. Именно это я и имела в виду.

— Да, — кивнула я.

Айван не спешил расцеплять объятия, чему я была несказанно рада.

— Спасибо, — тихое слово повисло между нами. Но взгляд говорил куда больше.

«За то, что поверила в меня». «За то, что не испугалась». «За то, что вышла со мной на сцену». «За то, что я больше не один».

Я приподнялась на цыпочках, потянувшись губами к его губам.

— Солмей, ты как всегда на высоте, — внезапно раздался за спиной голос.

Айван резко вскинул голову, на лице отразились гневные нотки. Я резко коснулась его плеча, останавливая вертевшуюся на его языке колкость. Парень замер. Обернувшись, я окинула говорившего холодным взглядом.

— Спасибо, Никита.

Я надеялась, что после этого он уйдёт. Но Золотов продолжал развязно стоять, облизывая меня любопытным взглядом. Когда-то я на него повелась. Когда была молодой, глупой, заглядывающейся на авторитеты. Казалось, это было в совсем другой жизни.

Меня наполнил внезапный гнев. Редкое для меня чувство. Но сам факт, что Никита продолжал смотреть на меня как на принадлежащую ему вещь, выводил меня из себя.

— Извини, не могу сказать тебе того же. Ну понимаешь, была сосредоточена на себе и всё такое.

Мне очень хотелось сказать «на своём партнёре», показать, что я больше не его «милая». Но памятуя о старой вражде этих двоих, мне не хотелось, чтобы внутренние шакалы Золотова переключились на Айвана.

— Понимаю, — тихо проговорил Никита, переводя взгляд между нашими с Айваном лицами и его ладонями, покоившимися на моей талии.

От дальнейших реплик Никиту отвлёк голос миссис Дамески. Всех призывали вновь собраться на сцене.

Мы с Айваном обождали, позволив Золотову скрыться с наших глаз, и лишь потом двинулись следом.

— Как же он… — начал парень, но я оборвала его взмахом руки.

— Не обращай внимания. Сегодня слишком хороший день, чтобы позволить ему испортить нам настроение.

Айван удивлённо взглянул на меня.

— Хороший? Ты ведь еще не знаешь, прошли ли мы.

Я покачала головой.

— Мне всё равно. Вот сейчас стою и понимаю, что это не важно. После того, как мы танцевали… Это кажется мелочью.

— Знаешь, — вновь соединяя наши ладони, признался Айван. — Я чувствую тоже самое.

Это была такая яркая перемена в сравнении с тем, какие эмоции переполняли парня до нашего выступления, что внутри меня вновь наполнили покой и умиротворение. Продолжая подпитывать друг друга этими светлыми чувствами, мы рука об руку вновь шагнули в свет софитов, чтобы услышать наш приговор.

* * *

Мы прошли. К своей радости, и немного ужасу. Потому что из двенадцати пар взяли лишь три: меня и Айвана, Люсинду и Сашу и, разумеется, Никиту с Софи, которые танцевали эту партию в прошлом году. Нас объявили последними. Хелена назвала выступление «сносным», хотя сама смотрела на Айвана как на живого бога. Мне же достался снисходительный вздох, говорящий больше любых слов. Кажется, миссис Дамески была вообще неспособна на похвалу в мой адрес. То ли личная неприязнь, то ли нелюбовь ко всем современщикам в целом были заложены в её ДНК.

Осмелившись взглянуть на Офелию, ту, чьё мнение имело для меня настоящий вес, я прочитала в глазах наставницы абсолютное удовлетворение и немного расслабилась.

— Весьма достойно, — заметил дедушка Айвана, когда мы пробивались сквозь толпу к выходу.

Парень хотел смыться незаметно, но Фаддей Корнелиевич будто знал всё о характере внука и, предвидя такое развитие событий, ожидал нас у самого выхода. Наклоном головы он пригласил нас отойти в сторону.

— Рад, что ты оценил, — прохладно отозвался Айван, краем глаза оглядываясь на других студентов.

Невольно, я тоже осмотрелась и обомлела. Несколько небольших группок остановились и откровенно разглядывали нас, перешёптываясь. Они даже не пытались скрыть презрительных взглядов. Кое-кто начал указывать пальцем. Среди прочих я даже разглядела Кристофера, Нину и Дениса. Внутри неприятно кольнуло. Мне вспомнился утренний разговор с сёстрами Райсек, но я решила заняться этим позже.

Столпотворение вокруг превосходило все мои фантазии от недавних слов Айвана, теперь я острее начала ощущать его тревогу на этот счёт. «Ответ один — блат», — послашались слова в голове. Мне мгновенно захотелось прикрыть Айвана собой. Однако Фаддей Каспар не обращал на это никакого внимания, словно проиходящее было столько же обыденно, как мухи в жару.

— Не познакомишь? — деликатно намекнул он, многозначительно взглянув на меня.

Айван глубоко вздохнул и повернулся, коснувшись пальцами моего локтя.

— Лина, позволь представить тебе моего деда — Фаддей Корнелиевич Каспар, все его титулы ты уже сегодня слышала. Дедушка, — парень перевёл взгляд на родственника — это Лина Солмей, действующая победительница конкурса РАИ и моя девушка.

Я остолбенела, ошарашенная такой прямолинейностью. Но на Каспара старшего и это не произвело особого впечатления. Словно он и сам обо всё догадался.

— Приятно познакомится, Лина, можете звать меня Фад, — он галантно протянул руку.

— Спасибо, взаимно, — пожала её я, стараясь выдать свою самую лучезарную улыбку.

Во всяком случае, мне и вправду было приятно, наконец, с ним познакомится. Просто я не думала, что это произойдёт сегодня.

— И когда ты собирался рассказать мне о том, что у тебя появилась девушка? — весело спросил Фад у внука.

— Как раз планировал познакомить вас на твоём приёме в субботу, — без обиняков заявил Айван. Кажется, прямолинейность была их семейной чертой.

— О, дорогая, вы придёте? — по-мальчишески обрадовался мужчина.

Его улыбка была заразительной. Не сдержавшись, я расплылась в своей в ответ.

— Почту за честь.

— Она мне нравится, — хмыкнул Фаддей Корнелиевич, поворачиваясь к внуку.

— Не поверишь, мне тоже, — хмыкнул Айван, но затем посерьезнел. — Это всё? Мы можем быть свободны?

Я думала: ну вот сейчас! Сейчас Каспар старший точно отреагирует! Но нет. Хладнокровие этого человека, не шло ни в какое сравнение с тем же качеством у Айвана. И всё равно я стояла с отвисшей челюстью, поражаясь фамильному сходству не столь внешнему, сколько внутреннему.

Всё с той же искренней радостью, Фаддей Корнелиевич заговорил:

— Вообще то, я бы хотел поговорить с тобой наедине. Простите Лина, это семейные дела.

Айван виновато взглянул на меня.

— О, ничего, я всё понимаю.

— Ты уверена? — тихо спросил парень.

Я кивнула.

— Конечно. Общайтесь, я тоже позвоню папе, поделюсь с ним новостями.

— Я напишу тебе сразу, как освобожусь, — тихо заверил меня он, целуя напоследок в висок.

Слегка смутившись от публичного проявления чувств, я кивнула обоим Каспарам.

— Приятно было познакомиться, всего доброго, — попрощалась я со старшим и поспешила покинуть актовый зал.

Я не хотела оставлять Айвана. В том смысле, как влюблённая девушка не хочет отпускать любимого ни на секунду. Мне хотелось вцепиться в Айвана, как обезьянка и тихо нежится в обоюдной радости друг друга. Мы бы могли прогуляться к осеннему лесу, не боясь сбиться с пути, ведь мой спутник знал каждую тропинку. Выпись сладко-пряный кофе. А когда замёрзнем, пойти греться в душ. Ах, если бы в этом общежитие был отдельный душ!

Пробираясь через Равенское поле в сторону общежития, я позволила себе пофантазировать, как по крепким мышцам Айвана стекают струйки горячей воды. По спине, по груди, всё ниже. Собственные щёки опалил приятный жар, так что холод поздней осени показался лёгким шепотом.

Поднимаясь по лестнице к комнате, я молилась, чтобы та оказалась пуста. Я не знала, как говорить с Ниной после всего, что я сегодня узнала. У меня в голове не укладывалось, какие запутанные интриги сплела эта невинная с виду девушка, и что из слов Анабель правда, а что из них — ложь. Если повезёт, я успею встретиться с Кирой раньше, чем с самой Ниной. Подруга точно поможет разложить мысли по полочкам, найти правильный путь и из этого треклятого лабиринта и чёткие ответы.

— Пожалуйста, пожалуйста! — повторяла я себе под нос мантру, преодолевая последние метры.

Дёрнув за ручку двери, я с ужасом обнаружила, что та не заперта.

— Чёрт.

Мне потребовалась секунда на то, чтобы собраться с мыслями и приготовится к словесной атаке. Подняв нос повыше, я сделала шаг внутрь.

Но постель Нины была пуста и аккуратно заправлена. Опешив, я замерла, затем услышала тихий всхлип откуда-то сбоку. Медленно обернувшись на звук, я обнаружила, что его источник расположен на моей кровати. Девушка лежала на боку, отвернувшись к стене, и тихо плакала. Длинные белые волосы разметались по подушке. Я бы узнала их где угодно.

— Мила?

Услышав собственное имя, подруга зашевелилась. Она медленно приподняла голову и обернулась на меня, продолжая крепко сжимать руками подушку в мелкий розовый цветочек. На щеках виднелись серые полоски туши, волосы сбились в колтуны, словно Мила очень много ворочалась. Нос красный и мокрый, а глаза… в них оказалось столько боли и смятения, что я онемела. Но особенно насторожило то, что с моим появлением подруга не расслабилась, а, будто бы, еще больше напряглась. Словно боялась меня.

— Великие силы! Что случилось? — подлетев к кровати, набросилась я.

Руки мгновенно распахнули спортивную сумку в поисках бумажных платочков, отыскав находку, я протянула её Миле. Та осторожно приняла её и, громко высморкавшись, нерешительно приподнялась на кровати.

— Спасибо, — с забитым носом поблагодарила она.

На языке вертелись десятки вопросов и не меньшее число страшных предположений, но я продолжала смотреть на собеседницу, не произнося ни слова. Знала, что нужно дать Миле минуту другую и та сама заговорит.

— Лина, — она выдержала короткую паузу — я такая идиотка! Полная дура.

Не справившись с эмоциями, Мила вновь зарылась лицом в ладони и заплакала с новой силой.

— Эй, всё хорошо, — я мягко опустила руку ей на спину и медленно погладила. — Я с тобой.

Достав второй платок трясущимися пальцами, подруга заговорила вновь.

— Ничего не хорошо! Я тоже думала, что всё, наконец, наладилось. Что я нашла своё место, где меня понимают…

— Разве это не так? — нахмурилась я.

Слова Милы были расплывчатыми, и мне никак не удавалось уловить их суть. Но одно я полагала точно: что она счастлива в Равене. По крайней мере, так было до этого дня.

— У-у, — промычала Мила. — Я такая никчёмность. Как я могла вообще поверить, что чего-то стою…

— Великие силы… — изумилась я. — А ну перестань! Откуда вообще у тебя в голове такие глупости?

— Вилен сказал…

— Ах, Вилен! Сейчас я из него все кишки… — не договорив, я вскочила на ноги и даже успела повернуться к выходу, когда Мила схватила меня за руку.

— Подожди, — уже куда более спокойным голосом попросила она, а после короткой паузы кисло добавила — успеешь еще.

К собственному облегчению, мягкое лицо девушки на секунду озарилось улыбкой. Мне было радостно, что этот короткий спектакль смог привести её в чувство, но и тревожно, ведь Вилен что-то натворил. Прежде чем, присесть обратно на краешек одеяла, я налила полный стакан воды и, лишь когда Мила приняла его и сделала глоток, серьёзно посмотрела на неё.

— Расскажи мне, что произошло. С самого начала.

Она еще раз отхлебнула воды, собираясь с мыслями.

— Сегодня у нас была двойная пара по музыкальной композиции. Преподаватель на ней очень лояльный и после лекции на первом занятии, даёт нам свободное время на практику и личные дела. В прошлый раз он даже разрешил нам уйти из кабинета… Но сейчас не об этом. Утром мы с Виленом и еще несколькими ребятами писали музыку, — она на мгновение запнулась. — Так вышло, что у меня накопилось много стихов. Ну, знаешь, наши отношения с Алеком стали довольно сложными, мне было грустно, и я изливала все мысли на бумагу. Тексты писались сами собой. А вот с мелодиями у меня всегда было хуже. Вилен же наоборот, из-за активного прошлого в музыкальной группе, отлично умел разбираться в нотной грамоте и с радостью вызвался помогать мне.

— И что же произошло?

— Мы говорили о прошлом. Ребята рассказывали истории из музыкальных школ и с выступлений. Не знаю, где беседа повернула не туда, но Вилен сказал, что я учусь здесь, мягко говоря, незаслуженно. Не дословно, но суть была именно такой. Что-то вроде: «Тебе не понять. Ты же никогда не обучалась музыке профессионально, только на уровне любителя». При всей группе он заявил, что меня взяли в Академию за потенциал, что у меня милые стишки о любви, но я не имею правильного музыкального образования. Я не ходила с семи лет на сольфеджио и не страдала многие годы в музыкальной школе.

— А может, он просто завидует твоему таланту? Тому, что тебя и без музыкальной школы взяли в лучшую академию искусств в стране? И даже в мире.

Мила посмотрела на меня полными слёз глазами.

— Но почему тогда мне кажется, что он прав, — прошептала она.

От растерянного вида подруги, внутри меня всё сжалось. Мила, как и Айван, была золотой рыбкой, пойманной в тугие сети общественного мнения. Два сомневающихся гения моей жизни.

Обхватив плечи Милы покрепче, я притянула её к своей груди и начала медленно раскачивать, гладя по волосам.

— Неужели ты думаешь, что Вилен лучше разбирается в этом, чем, допустим, София Дамрош?

Мила не ответила.

— Понимаю, сколько страхов и сомнений находятся сейчас внутри тебя. Поверь, я вправду понимаю! Но каждый день, поднимаясь с кровати и глядя на себя в зеркало, я продолжаю повторять себе: «Если ты по-прежнему здесь, значит, ты этого достойна». Думаю, раз ты тоже до сих пор здесь, это значит, что ты — умница, а Вилен — идиот.

Девушка хмыкнула.

— Даже если он наговорил все эти вещи из-за своей внутренней обиды, от этого не становится легче, Лина. Я ведь доверяла ему! Я… я думала, что нашла человека, похожего на меня. Такого же любопытного и страстного до музыки, такого же увлечённого. И он хороший человек, из хорошей семьи, и не замешан в преступной деятельности.

Я медленно сглотнула, неожиданно осознав, как часть её слов перекликается с нашей с Айваном историей. Но с губ слетел другой вопрос.

— Думаешь, тебя потянуло к нему потому, что он не похож на Алека?

— Возможно еще потому, что он талантлив, красив, уверен в себе, внимателен…

Она оборвалась на полуслове. А мне стало трудно дышать. В душе появилось нехорошее предчувствие. Решившись, я немного отстранилась, чтобы лучше видеть лицо подруги.

— Слушай, прости мне моё любопытство, но вы с ним… — я многозначительно подняла брови.

Мила отвела глаза, из-за чего меня замутило.

— Если ты про секс, то его не было. Мне кажется, что я никогда не привлекала Вилена на самом деле.

— Но он привлекал тебя? — осторожно уточнила я.

Мила дерзко вскинула голову.

— Да, привлекал, — каждое слово она пускала, словно стрелу. Но, увидев, что я не реагирую, поумерила пыл. — После той ужасной ссоры с Алеком, я очень испугалась. Захотелось сбежать, как в том году, когда я узнала о его помолвке с Катериной. Но учёба, обещание, данное родителям, всё это держало меня в городе. Я ведь не дура и знала: один-два прогула и меня вышвырнут с потрохами. То, что тогда сделал для нас Евгений, просто чудо. Но это не умерило паники от действий и слов Алека в ту ночь.

Мне не нравилось, куда шел диалог. Поднявшись на ноги, я отошла в сторону и скрестила руки на груди.

— Мила, ты же понимаешь, что членство в Гремучей змее еще не делает тебя преступником уровня Кристиана Лакхезиса. Неужели ты действительно решила, что Алек был и остаётся таким же монстром?

— Сейчас я понимаю, что это глупо, — отстранённо заговорила она. — Но тот Алек, которого я увидела в порту, был мне чужим. Незнакомцем. И он вправду был похож на чудовище. Он ведь чувствовал себя на этих гонках, как рыба в воде. И когда главный, это Кристиан или как его там не хотел нас отпускать тоже.

— Что ты сделала?

Слова прозвучали чуть резче, чем я планировала. И на этот раз Мила выдержала мой выпад. Наш диалог фраза за фразой превращался в пикировку.

— Я хотела попробовать отдалиться. Сделать перерыв. Вспомнить, какогó мне было до наших отношений. Спустя год я понимаю, что они завязались чересчур стремительно, два-три свидания, и мы были уже влюблены. А тут еще и…

— …Вилен, — лаконично закончила её фразу я.

— Именно, — не стала спорить Мила. — На следующих выходных, после гонок, Вилен устраивал вечеринку у себя в комнате. Алек постоянно мне названивал, даже Феликса подключил, я так разозлилась из-за этого, что выключила телефон и немного перебрала. Не знаю, как Вилен оказался рядом. Может случайно, может я инстинктивно тянулась к тому, с кем чувствовала себя другой.

Она вновь замолчала.

— Не тяни, — не выдержала я.

— Я его поцеловала! — выпалила она, вскинув руки. — Ты это хотела услышать? Да, это правда, я его поцеловала.

— Великие силы, — прикрыв глаза, выдохнула я.

Кажется, эта фраза вылетала из моих уст трижды за последнюю четверть часа. Я до конца отказывалась верить в подозрения своих друзей, но их интуиция оказалась сильнее моей. Я была идиоткой. Наивной идиоткой, которая пыталась видеть в людях лучшее, хотя должна была видеть правду. Я попыталась представить Алека, когда он узнает эту новость, и у меня разбилось сердце. Будто меня саму предали.

— Ты же шутишь? — в надежде попыталась отрицать я, но, увидев лицо подруги, мгновенно сдалась. — О нет, ты не шутишь.

У Милы гневно запылали щёки, от слёз ни осталось и следа.

— Не тебе меня осуждать! — выпалила подруга. — У тебя самой, сколько ухажёров сменилось за эти два месяца? Стоило Никите бросить тебя, так ты уже побежала флиртовать с дружками Нины, вы вместе поехали в клуб пить и танцевать. Признайся, кто из троих тискал тебя на танцполе? А может все вместе?

Я поморщилась, даже не пытаясь сдержать шок и отвращение от её слов. Но Мила лишь продолжала.

— О, и конечно не будем забывать тот легендарный футбольный матч, где ты открыто соблазняла племянника ректора. Быстро же он повёлся, судя по тому, что ты потащила его в Фокстрот вместе с Алеком и Феликсом. И как вишенку на торте добавим самого Парреса. Думаешь, я не знаю, что ты в ту ночь осталась в его комнате? Вы тогда уже встречались с Каспаром или еще нет?

Последние слова прикончили всю мою рациональность. Мне захотелось бросить в подругу чем-то тяжёлым.

— Во-первых, ты ничего не знаешь о моей личной жизни, чтобы судить. Знала бы, если бы эгоистично не променяла меня на своего Вилена. У тебя было всё! Парень, который тебя любит больше жизни, лучшие подруги, которые понимают и поддерживают. Отец позволил тебе поступить сюда. В кои-то веки у тебя всё наладилось, но ты решила, что этого недостаточно!

— А, ну конечно! Тебе-то с твоей колокольни виднее чего мне достаточно, а чего нет. Стоило мне разойтись с Алеком, как ты мгновенно побежала нас мирить. Даже не спросив о моих чувствах! И с Кирой ты поступила также, разве нет? Самой Феликс не пригодился, так с подружкой решила его свести. Милая и заботливая Лина, всегда лучше других знает, что им нужно. Только ты не господь бог, чтобы знать, что у нас на уме и на сердце!

Я крепко обняла себя за плечи, почувствовав внезапную уязвимость. Каждый день своей жизни я старалась заботиться о близких, поддерживать их счастье, когда то становилось особенно хрупким. Никогда бы не подумала, что все мои действия вывернут наизнанку и обратят против меня.

— Ты права, — отстранёно сказала я. — Я манипулировала. Но не потому, что пыталась навязать свою правду, а потому что люблю тебя. После смерти мамы у меня было всего два близких человека: это папа и ты. Ты стала мне ближе, чем просто друг, я считала и, продолжаю считать тебя своей сестрой.

Ярость в глазах Милы сменилась недоверием.

— Когда я узнала, что вы с Алеком поссорились, мне показалось, что ты совершила очень большую ошибку. Прости, если я не права, и, на самом деле, тебе без него лучше. Я приму любой твой выбор. Но позволь объяснить почему, я так решила.

Сдержанный кивок стал молчаливым разрешением продолжить.

— Я не помню, чтобы видела тебя такой счастливой, как тогда, когда ты с ним познакомилась. Даже когда ты встречалась с Дмитрием Милкейном, это было будто эхо той любви, что тебе подарил Алек. А потом я увидела тебя в ту ночь в порту и сразу догадалась, что в тебе что-то переменилось. Возможно, я была недостаточно внимательна, потому что сама была поглощена страхом и волнением. Ты говоришь, что Алек показался тебе тогда чудовищем. Но я хочу напомнить, что он приехал в порт, чтобы спасти подростка. Марсель ровесник Арины, — с ужасом догадалась я — представь, если бы она оказалась в лапах Лакхезиса?

Мила сглотнула.

— Она бы не оказалась. Она хорошая девочка.

— Да ну? Особенно хорошей она была в том году, когда подружилась с маникюрной бандой, да? Эти трое легко привели бы её в лапы змеев.

Кажется, подобное сравнение что-то сдвинуло в голове подруги.

— Уверена, если бы с Кристианом можно было договориться простым путём — Алек бы так и сделал. Но у него не было выбора. Чтобы одолеть монстра, нужно самому стать монстром. Если помнишь, именно я тогда возвращалась с ним в Солярис на его мотоцикле. Мы тогда говорили. Больше всего он жалел о том, что пришлось пойти по такому пути. И о том, что тебе пришлось это увидеть. Он любит тебя Мила, больше всего на свете любит. Просто напомню, что он заключил сделку с твоим бывшим парнем, чтобы быть с тобой. Я думала, что ты тоже его любишь, но если я ошиблась…

— Люблю, — тихо произнесла Мила, затем глубоко вздохнула.

Несмотря на видимую искренность, признание далось ей нелегко. Словно сети упрямства и обиды по-прежнему крепко удерживали подругу. Но пересилив себя, Мила позволила словам пролиться вновь.

— Прости. Я же сказала, что идиотка. Пришла к тебе, потому что не знала, к кому еще пойти, а в итоге наговорила гадостей. Наверное, я ужасный человек.

Последние частички злости внутри меня растаяли. Мне стало ужасно жаль девушку, сидящую напротив.

— Или просто запутавшийся, — поправила её я.

— Еще раз, прости меня за то, что я наговорила. Мне было так обидно из-за того, что Вилен использовал меня ради собственной потехи. А когда я увидела в твоих глазах осуждение, я просто… просто сорвалась. Великие силы. Неужели, я и вправду всё это сказала?! Лина, я на самом деле ничего подобного не думаю, я не хотела…

— Я знаю, — перебила я.

На самом деле мне просто хотелось в это верить. По правде говоря, меня давно гложели подозрения, что о моих отношениях с Феликсом ходят неоднозначные слухи. А после завязавшихся отношений с Айваном, неудивительно, что подобные домыслы возникли в голове Милы. Ирония в том, что в каждой её фразе была толика правды. Еще два месяца назад я была влюблена в Никиту, затем флиртовала с Сашей, чтобы тот согласился репетировать со мной вместо Кристофера. Феликс поцеловал меня на дне рождении Инги, а потом в мою жизнь с ноги вошёл Айван, и поселился здесь, как мне хотелось верить, навсегда.

— Как мне всё исправить? — тихо спросила Мила. — В силах ли я вообще еще что-то изменить? Или Рубикон уже пройден?

Я мысленно прикинула, есть ли действительно хоть какой-то шанс вернуть то, что Мила умудрилась разрушить за эти недели. И в конце концов решила, что именно руины служат отличной почвой для постройки новой жизни. Заново присев на край кровати, я заглянула девушке в глаза.

— Надеюсь, сегодня ты свободна, нам нужно очень много наверстать.

Глава 25

Неожиданно для себя я оказалась вдоль кромки леса. Я не приходила сюда несколько недель, с тех пор, как мы с Айваном начали репетировать вместе. Но сейчас, после долгого разговора с Милой, мне хотелось убраться подальше от чужих глаз. Чтобы ни взгляд, ни голос, ни силуэт не отвлекали от голоса в собственной голове.

Стремительно вечерело. Присев на край пня, я плотнее засунула руки в карманы и всмотрелась в подёрнутый дымкой тумана горизонт. Солнце пробивалось сквозь густые серые облака, освещая пожухлую траву вдалеке. Где-то там, за километрами пропитанной дождём почвы, раскинулся мой родной Солярис. Город не детства, но юности, мой дом, по которому я иногда так скучала.

Порой, мне хотелось вернуть в прошлое, к тому времени, когда я жила в Солярисе. В свою уютную комнату с голубыми стенами, в квартире, которую мы делили с папой. В ресторан, где я знала каждый сантиметр и могла перемещаться с закрытыми глазами. В школу, где я жила жизнь, которую контролировала, а не ту, которая стремилась всё чаще уложить меня на лопатки. Именно так. Я скучала по двум вещам: папе и контролю. И то, и другое остались в Солярисе.

Так мне казалось. До разговора с Милой. Моя лучшая подруга, моя наречённая сестра… Мы столько всего пережили вместе, но не успели моргнуть, как отдалились и превратились в чужаков. Что, если бы мы не очнулись? Если бы Мила не очнулась? Неужели, мы бы отдалились друг от друга навсегда? Я бы продолжила жить так, словно ничего не происходит? Быть эгоисткой, сконцентрированной лишь на себе? Манипулятором, как она меня назвала?

Я покачала головой, словно кто-то мог увидеть меня со стороны и услышать заданный самой себе вопрос. Равен оказался паутиной, пленившей меня. В которой я потеряла ориентиры, ведомая чувствами, а не здравым смыслом и логикой.

Вглядываясь в пейзаж, вдыхая запахи земли и ощущая холод тумана на коже, я неожиданно для себя осознала, что я не хочу возвращаться к прошлому. Да, в Солярисе всё было гораздо проще. Но и я была тогда другой. Более невинной и наивной, большой мечтательницей. Равен лихо опустил меня с небес на землю. Но в то же время подарил много прекрасного. Я нашла чудесных наставников, встретила множество единомышленников и… Айвана. Великие силы, мы были знакомы несколько недель, но будто бы вечность. Как? Как я вообще жила раньше, до встречи с ним? Воображение не может дать ответ, потому что… я ведь будто бы и не жила. И никакая ностальгия не превысит моей любви к нему.

Но разговор с Милой помог мне понять важное — я запуталась. Очень сильно запуталась. Потеряла свою суть, свой стержень. И мне хотелось это исправить. Взять щётку, мыло и наконец прибраться в своей жизни. Начать с малого — вернуть нашу дружбу с Милой в прежнее русло, то самое, где я могла полностью доверять подруге. Затем начистоту поговорить с Ниной, выяснить наконец правду. А еще с Кристофером.

Пора бы уже отпустить всю ту злость и обиду, которая накопилась во мне из-за той злополучной драки в клубе, из-за того, что Криса отправили на классы Павлова, а меня позорно унижали на уроках Хелены Дамески. Ведь несмотря на помощь Айвана и то, что мы вместе участвовали в пробах на Зимний спектакль, именно Кристофер остаётся моим партнёром в па-де-де. А мне хотелось, чтобы между нами оставались хорошие отношения.

Голова кружилась от потока мыслей, но это даже вдохновляло.

— Это похоже на план, — со вздохом проговорила я.

Солнце опустилось ниже, намекая на то, что пора возвращаться в кампус. Мне хотелось посидеть еще немного, но дела не ждали. Мила попросила меня о помощи. Но для того, чтобы её осуществить, мне предстояло поговорить с Айваном.

Цели, задачи и пути их решения укладывались в уме, словно маршрут путешествия. С наслаждением я чувствовала, как твердеет почва под ногами. Еще секунда и вот я уже уверенно стою на своих двоих. А ведь правда — если я не могу вернуться во времена, когда могла контролировать свою жизнь, то почему бы контролю не прийти в настоящее? Именно это сейчас и происходило.

Позволив себе еще несколько минут полюбоваться горизонтом, я уверенно поднялась и расправила плечи. А затем, почувствовав, как кожу покалывает от вновь приобретённой уверенности, пружинистой походкой отправилась обратно к стенам Академии.

Пальцы тряслись от нетерпения, а в груди разлилось приятное волнение. Словно я наконец смогла разглядеть тропинку из леса. Окрылённая этим чувством, я пронеслась по ступенькам и коридору, пока не очутилась напротив двери Айвана. На мгновение остановившись, я нежно провела пальцами по её поверхности. Интересно, чем он сейчас занимается? И находится ли вообще внутри? Или же всё еще пребывает на встречи с дедушкой? Ответ я могла получить лишь одним способом: решительно подняв кулак, я несколько раз постучала в дверь.

Прошла секунда, прежде чем изнутри донеслось движение. Облегчённый вздох слетел с моих губ, но, когда дверь отворилась, тот замер на полпути. Айван выглядел напряженным и расстроенным. Его взгляд на короткий момент стал озадаченным, словно он совсем не ожидал меня увидеть, но затем озарился пониманием.

— Великие силы, Лина, прости, я забыл тебе позвонить, — виновато заговорил Айван. — Входи, пожалуйста.

Я послушно проследовала за ним в комнату, окидывая ту быстрым взглядом. Но ничего не могло подсказать мне, что же произошло. Я внимательно посмотрела на парня.

— Что случилось? На тебе лица нет.

Он посмотрел в сторону и напряженно сжал челюсти. Затем тяжело вздохнул и тихо ответил:

— Не сейчас. Не хочу об этом говорить. Мы можем сделать это позже?

— Ладно, — мгновенно откликнулась я. — Как скажешь.

Я медленно, словно крадущаяся кошка, подошла ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Когда стало ясно, что Айван не оттолкнет меня и не встанет в защитную позу, я осторожно раскрыла руки и обхватила ими парня, прижимая наши тела друг к другу. Затем опустила голову ему на грудь и с облегчением ощутила, как его крепкие ладони легли на мою спину в ответ.

— Расскажешь, когда захочешь, — тихо произнесла я. — Или не расскажешь. Как сам захочешь. Если хочешь, можем просто помолчать. Столько, сколько потребуется. Я буду с тобой.

Айван нежно провёл рукой по моим волосам, от чего по шее побежали приятные мурашки. Затем коснулся пальцами моей щеки, заставляя ту отстраниться от его груди, приподнял подбородок, пока наши глаза не встретились. Его взгляд был полон тоски и, в тоже время, благодарности.

— Хорошо, что ты есть, — ласково заметил Айван, а затем поцеловал меня в лоб. Бабочки в моём животе зашевелили своими крылышками. — Я бы с радостью помолчал с тобой, но ты ведь не за этим сюда пришла.

— Это не… — поспешила возразить я, но парень опустил палец на мои губы, заставляя замолчать.

— Не нужно. Думаешь, я не заметил твой пылающий решимостью взгляд? Ты явно что-то задумала. И мне интересно что.

— Но ты… Как я могу… — мысли никак не хотели формулироваться в предложения. Да, конечно, я пришла не просто так. Но если Айван огорчён чем-то, разве я могу отвлекать его своими заботами?

— Со мной всё хорошо, правда. Просто немного расстроен, но это мелочи, — словно прочитав мои мысли, заметил он. — Давай рассказывай.

Я внимательно вгляделась в его лицо. В кофейно-медовые глаза, так красиво сочетающиеся с тёмным изумрудом стен. Словно янтарь заключили в малахитовую шкатулку. Подняв кисть, я накрутила вьющуюся прядь его волос на палец, но та выскользнула, словно неуловимый шелк. Затем я медленно провела подушечкой по лбу и носу, пока не опустилась к пухлым губам. В памяти мгновенно вспыхнуло воспоминание об их вкусе. Они, как магнит, тянули меня к Айвану. С трудом, но мне удалось опустить палец чуть ниже, скользнуть кончиком по линии подбородка.

— До сих пор с трудом верю, что ты настоящий. Мне это не снится?

Не получив ответ, я скользнула взглядом обратно к глазам любимого. Айван затаил дыхание и опустил веки, словно мои прикосновения его заворожили. Редкий солнечный луч осветил комнату, из-за чего на щёки Айвана легла тень от его ресниц. Он выглядел таким юным и прекрасным. Но стоило ему открыть глаза — и передо мной престал мужчина. Сильный, волевой, полный желания.

У меня подкосились ноги. Буквально. Я, словно масло, начала нагреваться и плавиться под этим взглядом. Айван резко присел, подлавливая меня. Пытаясь, устоять на ногах, я обхватила любимого руками, тот ловко приподнял меня и уткнулся носом мне в шею. По спине вновь побежали мурашки. Только больше. Гораздо больше.

— Я такой же настоящий, как и ты, Лина Солмей, — его голос был хриплым и тихим, почти как шепот, а дыхание щекотало шею.

А затем Айван вновь коснулся её, но на этот раз своими губами, превращая меня в оголённый провод. Одно ловкое движение его губ, и я превратилась в электричество. Айван поцеловал еще раз, перемещаясь то за ухо, то опускаясь к ключице. Из меня вырвался неопределённый звук, похожий одновременно на стон и мурчание.

— Твой запах сводит меня с ума, — простонал Айван, заставляя себя отстраниться.

Но не успел он отодвинуться и на пару сантиметров, как я запустила пальцы в его волосы и притянула к своим губам. На этот раз ему не удалось сдержать стон. От чего во мне вспыхнуло приятное самодовольство. Если я смогла вызвать у Айвана такую реакцию, на что я еще была способна? Любопытство и возбуждение во мне смешались. Не разрывая поцелуя, я опустила ладони под футболку парня и, нащупав выпуклые мышцы живота, толкнула его вперёд. А затем еще раз, и еще, пока мы не завалились на его кровать.

Айван засмеялся и ловко перевернул меня, оказавшись сверху. Мы уставились друг на друга, переводя дыхание. Он медленно поправил прядь волос, упавшую мне на глаза. Затем приподнялся на локте, а вторую руку уверенно опустил мне на рёбра, тем самым припечатав меня к постели.

— Ты сегодня была просто великолепна, — его голос был тихим.

— Спасибо, ты тоже был восхитителен.

Парень широко улыбнулся и отвёл глаза в сторону. Я с интересом наблюдала за тем, как он смущается. Каждый раз, когда кто-то делал Айвану комплимент, он вот так отводил взгляд. Ему не потребовалось много времени чтобы справиться с эмоциями. Уже через мгновение он с интересом разглядывал меня, так же внимательно, как и я его несколько минут назад.

— Ты такая красивая, — восхищённо прошептал он. — Это было первое, о чём я подумал, когда впервые тебя увидел. Это то, о чём я думаю каждый раз, когда вижу тебя. Каждый божий день.

Я не знала, что сказать, поэтому произнесла то, что первым пришло в голову. Три слова, исходящих от самого сердца.

— И я твоя. Твоя, Айван Каспар.

— Моя, — слегка очумело повторил Айван, блуждая по мне взглядом, словно сам не мог до сих пор в это поверить. — А я твой, Лина Солмей. Если ты примешь меня такого, какой я есть.

— Приму! — вырвалось у меня чуть громче, чем я рассчитывала. Айван усмехнулся. Смерив пыл, я продолжила. — Принимаю. Уже приняла. Всецело и полностью.

Глаза Айвана слегка расширились, а через мгновение он наклонился и вновь меня поцеловал. Крепко, с любовью, по-настоящему. Вверяя мне всего себя: своё сердце и душу. Пока я даровала ему обратное.

Вместе с губами, в движение пришла и рука любимого. Его пальцы начали лениво поглаживать мои рёбра. Казалось бы простое, невинное движение, только вот из-за него я совсем позабыла, как думать.

Слегка подвинувшись, я переплела наши ноги. Затем вновь скользнула ладонями под футболку Айвана, исследуя бока, спину и живот. Его крепкое тело под моими прикосновениями то напрягалась, то расслаблялось вновь. Не сдержавшись, я настойчиво потянула ткань вверх.

— Покажи мне, — потребовала я, закусив губу.

Айван сощурился и наклонил голову, медля.

— Что ты задумала?

— Хочу проверить совпадут ли плоды моих фантазий с реальностью.

На его лице отразилось столько эмоций: удивление, возбуждение, радость, даже немного смущения, но самой яркой из них было любопытство. В глазах заиграли знакомые мне чертики. Что было верным признаком моей скорой капитуляции.

Не произнося больше ни слова, Айван встал на колени, возвышаясь надо мной, словно какое-то божество. Затем игриво усмехнулся. Великие силы, его взгляд так и кричал мне: "Ты этого не потянешь! Будешь сражена на месте, как от удара молнией". Что ж, моя жизнь была яркой, а смерть от экстаза, ну… не худшая смерть. Наконец он потянул футболку наверх. Мой взгляд сопровождал каждый сантиметр оголённой кожи. А говорят, в жизни не бывает слоу моушена. И всё равно, всё произошло слишком быстро. Хлоп. Смена кадра. И вот Айван уже бросает ткань на пол, представая предо мной, словно шедевр Микеланджело.

Никогда в жизни я не жаловалась на плохую фантазию, но, великие силы, она меня подвела. Казалось, мои глаза округлились, как чайные блюдца. Мой парень выглядел чертовски самодовольным. Не сдержавшись, я подобрала колени и уселась на них, оказавшись с Айваном лицом к лицу. Ну практически, если учитывать нашу разницу в росте и то, что мои глаза приклеились к совсем другой части его тела.

В любовных романах часто описывают "идеальное" мужское тело, таким словосочетанием как "плоский живот". Но идеальное тело Айвана не было плоским, оно имело рельеф. Мышцы были выпуклыми и перекатывались, когда парень их напрягал.

Я с любопытством опустила пальцы на нижние кубики пресса. С лица Айвана мгновенно слетела маска самодовольства, он резко втянул воздух. Не обращая на это внимание, я заскользила ладонью вверх, исследуя его, словно карту, на которой мне хотелось оставить свои следы. Айван не шелохнулся даже когда моя рука достигла его груди. Я с любопытством вскинула подбородок и заглянула ему в глаза. Любимый наблюдал за мной так же внимательно, ожидая, каким будет мой следующий шаг.

Вновь посмотрев туда, где наши тела соприкасались, я последовала инстинкту. Наклонившись, коснулась губами голой кожи, в том самом месте, где секунду назад лежали мои пальцы. В ответ на поцелуй, Айван издал тихий стон. Всё внутри меня захотело услышать этот прекрасный звук еще раз, поэтому я наклонилась, и повторила содеянное. А затем снова. И снова. Скользя то вправо, то влево, миллиметр за миллиметром поднимаясь выше, к ложбинке между ключицами, шее, и, наконец, губам.

Всё это время Айван стоял покорно, поддаваясь моим ласкам, но стоило нашим губам найти друг друга, как он потянулся к моим бёдрам, прижимая меня к себе.

Потеряв равновесие, мы вновь упали, только на этот раз, мне удалось завалить Айвана на спину. Не теряя времени, я забралась на него сверху, чувствуя, как идеально наши тела сочетаются. Словно нас создавали под мерки друг друга.

Крепкие руки продолжали поглаживать мои бёдра, заставляя меня извиваться, как уж, и тереться об Айвана, инстинктивно требуя… чего? Ответ пришёл быстрее, чем я успела обдумать вопрос. Стоило на миг включить голову, и я почувствовала, что и Айван сильно возбуждён. Не ментально, а вполне себе физически. Доказательство тому, упиралось во внутреннюю сторону моего бедра, недалеко от того места, где у меня самой всё горело от желания.

Заметив моё замешательство, Айван вопросительно взглянул на меня.

— Ты в порядке?

— В полном, — глотая воздух, кивнула я. — Только думаю, что мы немного перешли черту.

На лице Айвана отразилось замешательство, но через мгновение в глазах загорелось понимание. Он оценивающим взглядом окинул свои ладони, лежащие на моих бедре и талии, затем проследовал ниже, к паху. Не помню, чтобы взгляд Айвана когда-либо так быстро возвращался к моему лицу. На его собственном отразились испуг и паника, вопреки которым, он не сбросил меня с себя, а аккуратно приподнял и посадил рядом. Затем медленно сел и взял меня за руку.

— Прости. Ты права, нам не стоит торопиться. Просто, когда я вижу тебя, сразу теряю голову. Хотя это слабое оправдание…

— Айван, — строго перебила я. — Нас здесь двое. И ты не сделал ничего такого, что могло бы как-то меня обидеть. На самом деле, я чувствую себя просто замечательно. И, скажу по секрету, я тоже теряю голову, когда вижу тебя.

Ответом мне послужила робкая улыбка.

— А еще, — я закусила губу — я не против того, чтобы поторопиться.

Айван изумленно взглянул на меня.

— Просто я не думала, что всё может зайти дальше именно сегодня. Я не была к этому готова.

— Поверь, я тоже не был, — парень провёл пятернёй по волосам. — И хорошо, что ты меня остановила. Вопреки, — он окинул меня голодным взглядом — желаниям тела, умом я хочу оттянуть этот этап. Не потому, что не мечтаю о тебе. Ох, Лина, лишь Великим силам известно, как много тебя в моих мыслях. Но, мне хочется оттянуть напряжение. Ты вызываешь ураган во мне одним своим взглядом, одним прикосновением. А когда целуешь, я забываю собственное имя. Боюсь, шагни мы дальше, я не выдержу. Разорвусь на миллионы атомов, превращусь в ничто перед тобой.

— Слова поэта, — ласково произнесла я. — И каждое из них откликается во мне пониманием. Ты говоришь — ураган. А я скажу — буря, шторм, землетрясение. И не только от взгляда, но и от одного твоего присутствия рядом, от твоего запаха внутри меня будто распускаются цветы. А может, они растут взаправду? Или же бабочки на самом деле существуют? Я чувствую так много! Но в тоже время, рядом с тобой, мне всегда будет мало. Будто одной жизни не хватит, чтобы прожить все чувства. А я хочу их прожить. И ты прав, говоря, что нужно делать это постепенно, а не бросаться в омут с головой. Ведь с такой сильной любовью, как у меня, велик риск захлебнуться.

— Любовью? Ты сказала любовью, или мне послышалось? — встрепенулся Айван.

Я замерла.

— Лю…? Лю…? — я сделала вид, что задумалась. — Не знаю, я много чего говорила. А вообще, — я приподнялась на постели — я ужасно голодна.

— А ну стоять! — шутливо приказал он, хватая меня за талию и притягивая обратно к себе.

Я весело взвизгнула и засмеялась. Затем быстро чмокнула парня в нос. Айван не смеялся, вместо этого он смотрел на меня, как на чудо, в существование которого не мог поверить. На этот раз я не выдержала и опустила взгляд на подушки, пока щёки покрывал румянец.

— Говоришь, ужасно голодна? — откашлявшись, нарушил молчание любимый.

— Ужасно! — я многозначительно округлила глаза. — За весь день, во рту ни крошки!

— Тогда нам срочно нужно это исправить, — поднявшись с кровати, Айван предложил мне ладонь, а когда наши пальцы переплелись, потянул за собой.

* * *

Двумя руками, я крепко обхватила бумажный стаканчик с кофе, наслаждаясь испускаемым им теплом. Горячий обед приятно осел в желудке, притупляя октябрьский холодный ветер, поглаживающий мои щёки. Сегодня небо заволокло белой облачной пеленой, но, несмотря на отсутствие солнца, я чувствовала себя превосходно. Айван стоял рядом, опустив одну руку в карман своей коричневой дублёнки, а другой сжав схожий с моим стакан, но таящий в себе чёрный чай. Не смотря на множество точек соприкосновения, любимые напитки у нас отличались.

— Она точно придёт? — тихо уточнил парень, внимательно поглядывая по сторонам.

— Точно, — я постаралась, чтобы в моём голосе звучали самые уверенные нотки.

Мила должна была подойти с минуты на минуту. Вчера мы с подругой пытались придумать план, как бы примирить их с Алеком. Но в конечном итоге пришли к тому, что обе устали от каких-либо планов и лучшим решением будет просто встретиться и поговорить начистоту.

Единственным, о чём попросила Мила, было то, чтобы я оправилась с ней. В свою очередь, я попросила взять с собой Айвана, ведь я не могла находиться с Милой всё время. Разговор возлюбленным предстояло осуществить самостоятельно, без посторонней помощи.

Я мысленно вернулась к этому разговору:

— Что ж, пожалуй, это к лучшему. Это отрежет меня от возможности запаниковать и ретироваться, — хмыкнула Мила.

— С каких пор Миле Арден не хватает решимости? — подколола девушку я.

Мила задумчиво надула губы.

— Ты права.

Предложение прокатиться в Солярис — город моей юности, я выпалила Айвану во время обеда.

— Я увижу твой дом? И школу? И студию, в которой ты танцевала? — весело ухмыльнулся он.

— Думаю, да, — не сдержала ответной улыбки я. — Но вначале нам нужно будет приехать в особняк Антверленов.

— Там живёт тот парень, Алек? С которым я встречался в "Фокстроте"?

— Да, именно так, — приятное удивление разлилось по телу, но затем я посерьезнела. — Думаешь, мы можем это устроить? Я имею в виду, что нам нужно готовиться к следующим пробам. Да и домашней работы просто масса…

Память в ужасе перебирала многочисленные проекты и эссе, которые должны были быть написаны к среде. По сравнению с этим мерк даже страх перед миссис Дамески.

— Полагаю, после сегодняшнего кастинга мы можем себе позволить два дня отдыха, а вечером вместо репетиции заняться письменными работами. Если не будем терять время впустую, то даже успеем до наступления комендантского часа.

Так мы и поступили. Собрав необходимые конспекты, вооружившись ноутбуками и кучей канцелярии, отправились покорять домашнее задание в библиотеку. Правда поначалу Айван предложил остаться в его комнате, но я боялась, что при виде смятой постели, на меня нахлынут будоражащие кровь воспоминания, и я не смогу сосредоточиться. К тому же, мне нравилось заниматься в библиотеке. Здесь было уютно и спокойно, а длинные стеллажи с книгами словно переносили в новый, уникальный мир. Окруженная книгами, я всегда вдохновлялась на получение новых знаний. Это был какой-то особенный вид волшебства.

Айван провёл в Равене немного больше времени, чем я, поэтому без труда сумел отыскать нам большой стол, рассчитанный лишь на двоих. Это место было запрятано среди лабиринтов библиотеки. И я с удивлением обнаружила, что ни разу не встречала его, хотя неоднократно блуждала вдоль книжных полок. Устроившись поудобнее, мы прозанимались до самого закрытия.

Время от времени я отвлекалась и рассматривала черты своего возлюбленного, когда тот этого не видел. Любовалась тем, как его взгляд сосредоточенно ищет что-то на страницах учебника, как он легко хмурится, сталкиваясь с трудной задачей, как радостно вскидывает брови, когда в его голову приходит новая идея. Мне было так хорошо от того, что я просто сидела рядом и видела Айвана. Наше уютное молчание было негой, и я с удивлением подумала, что, наверное, такие простые моменты и есть счастье.

Иногда мне всё же удавалось оторвать взгляд от красавца напротив и заняться своей работой. Начав с простого и понятного, я задала довольно высокий темп. Так что за считанные часы большая часть заданий была выполнена. Но затем я перешла к более сложному и застряла. Поток мыслей в моей голове будто бы остановился. Глядя на чистый вордовский лист, я не могла придумать ни слова.

Словно почувствовав моё напряжение, Айван вскинул взгляд, затем внимательно оглядел меня и, отодвинув свой стул, поднялся на ноги. Обойдя стол, он подошёл ко мне сзади, опустил ладони на плечи и слегка надавил. Почувствовав, как напряжение покидает мышцы под его уверенными пальцами, я не смогла сдержать облегчённый вздох.

— Могу я чем-то помочь? — склонившись к моему уху, предложил Айван. Его тёплое дыхание щекотало мне ухо, пока пальцы продолжали уверенно разминать мои плечи.

— Нет, в этом сочинении я должна дать личную оценку пьесе, — я кивнула в сторону пухленького Шекспира. — Никак не могу собрать все впечатление воедино и подобрать правильные слова. В голове такой сумбур.

Руки Айвана скользнули вниз, погладив мои собственные до локтей.

— Уверен, ты со всем справишься. В этой красивой голове очень много умных мыслей, — и словно в подтверждение своих слов, он поцеловал меня в висок. Затем медленно выпрямился и неспеша вернулся к своему месту. — Не буду тебя отвлекать. Но если понадобиться помощь — только скажи, ладно?

— Хорошо, — я протянула ладонь и, коснувшись пальцев парня, мягко пожала их. — Спасибо, Айван.

Он ласково улыбнулся мне и, прежде чем отстраниться, сжал мою ладонь в ответ.

Ветер переменился, отрывая меня от воспоминаний. И вовремя. Повернув голову, я заметила приближающуюся к нам фигуру. Как и Айван, Мила отдала предпочтение дублёнке. Только та оказалась не коричневой, а молочно-белой. И в сочетании с длинными белыми волосами подруги и голубыми джинсами, делали весь её образ воздушным и почти что ангельским.

— Привет, простите, что заставила ждать — воскликнула Мила, подходя вплотную.

— Привет! — я сжала подругу в крепких объятиях. — Ничего, ты как раз вовремя. Мы захватили тебе кофе.

— Звучит здорово! — просияла она, отстраняясь и поворачиваясь к Айвану. — Кажется, мы с тобой в прошлый раз не с того начали. — она уверенно протянула парню руку — Я Мила, очень рада с тобой познакомиться.

Если Айвана и смутил столь неожиданный жест, то он ничем это не показал. Губы парня расплылись в приветственной улыбке.

— Привет, я Айван, и я тоже рад с тобой познакомиться, Мила, — вторил он, отвечая на рукопожатие.

— Спасибо, что согласился помочь мне сегодня, и прости… эээ… за всё, что было до этого. Я была немного не в себе.

Если бы не холод, я бы приняла покрасневшие щёки девушки за смущение. Но очевидно, что виной тому был именно осенний ветер.

— Забудем, — согласился Айван. — И я всегда рад помочь друзьям Лины, — он весело взглянул на меня.

— В этом мы с тобой похожи, — хмыкнула Мила.

— Тогда не будем терять времени? — вклинилась в диалог я.

Как бы приятно не было смотреть на воссоединение двух близких мне людей, всё же у нас было лишь несколько часов.

После крайнего взыскания, я старалась строже относиться к дисциплине. И, несмотря на обуревающие меня желания, приходить в общежитие ровно в комендантский час и ночевать исключительно в своей комнате. Мыслями я всё чаще возвращалась к Нине. Мне не хотелось давать соседке очередной повод заявить о моём исчезновении. Однако, это не делало моё пребывание в её обществе легче. Наши отношения давно запутались, и я чувствовала, как час откровенного разговора приближается ко мне с каждой секундой, словно несущийся в темноте поезд.

Путь до Соляриса мы провели в уютном молчании, редко нарушаемым короткими обменами репликами. Иногда Мила тихо подпевала доносящейся из радио песне, а я с восхищением ловила подругу на том, как легко и естественно она стала петь на людях. Дни, когда она пряталась на крыше и в стенах Книжного клуба казались далёкими, словно остались в прошлой жизни.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я, когда мы начали приближаться к городу.

— Взволнованной. Подавленной. Виноватой. Раскаявшейся. Отчаянно влюблённой, — начала перечислять Мила. — Мне очень страшно, что ничего не получится. Что Алек не пожелает даже выслушать меня. Что он отвергнет меня после всего, что я натворила…

— Мила…

— Но, — резко оборвала она. — я обязана попытаться. Я всю ночь не могла заснуть, думала, перебирая события в голове по кругу. А потом кое-что осознала. Понимаешь, Лина, я не боролась за нашу любовь тогда, когда всё началось. Испугалась и сбежала. И в этот раз повторила свою глупую ошибку: испугалась и сбежала, — повторила она. — А разве это не я говорила всем подряд быть смелыми? Ты знаешь, что Инга отчислилась с международных, потому что я её вдохновила? А в конечном итоге выяснилось, что у сапожника нет сапог.

Я пожалела, что в данную секунду не могу обнять подругу. Однако, у меня всё еще оставались слова.

— Ты не обязана быть стойким солдатиком всё время. Мила, ты всего лишь человек. А мы, как известно, иногда испытываем чувства, вопреки голосу разума.

Мой взгляд сам собой упал на Айвана. Да уж, иногда судьба плетёт свои собственные сети. Я лично была тому доказательством. Вопреки навязанным предубеждениям и давлению окружающих, моё сердце с самого начала выбрало прекрасного мужчину напротив. Поймав мой взгляд, Айван понимающе улыбнулся. Протянув руку, он перехватил мою ладонь и, поднеся к своим губам, поцеловал костяшки пальцев.

— Ты имеешь право бояться и сомневаться. Ты имеешь право совершать ошибки. Если любовь Алека всё так же сильна, как и прежде, то он выслушает и простит тебя. И даст тебе второй шанс.

— Это самое большое, на что я смею надеяться, — тихо прошептала Мила, так, что её слова были почти неразличимы за музыкой. — Просто получить еще один шанс.

Мне хотелось найти еще хотя бы несколько слов, чтобы утешить подругу, хотя я и понимала, что всё это будет тщетно. Ни слова, ни жесты, ни взгляды не смогут стереть с сердца девушки волнительный трепет.

— Мила, я… — тихим голосом начала я, но слова прервал звонок мобильного.

Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что звук исходит от телефона Милы.

— Слушаю, — серьёзно ответила она. — Поняла. Спасибо, что сообщил, Феликс.

Друг снова заговорил на том конце провода. Я не могла разобрать слов, но увидела, как лицо Милы смягчилось.

— Спасибо. Да, я тоже надеюсь. Пока.

Опустив телефон на колени, она повернулась к Айвану.

— Новый маршрут. Феликс сказал, что Алек уехал в "Вольный ветер".

— Что это? — с любопытством поинтересовался Айван, внося коррективы в навигатор.

— Конный клуб. Алек увлекается верховой ездой, его конь — Буцефал, содержится в "Вольном ветре".

— Интересно, — протянул парень, сворачивая с шоссе на объездную дорогу.

На некоторое время воцарилась тишина, пока ту не нарушил горький смешок Милы.

— Что такое? — нахмурившись, обернулась я.

Девушка покачала головой и снова хмыкнула.

— Ничего. Просто я подумала о том, что это будет символично, если всё закончится там же, где и началось.

Не дав мне ответить, Мила отвернулась и уставилась в окно, где на многие километры развернулись жухлые поля. Напоминая и ей, и мне, ту, другую осень, когда Мила Арден впервые встретила Алека Антверлена.

* * *

"Вольный ветер" встретил нас тишиной. Я полагала, что в послеобеденное время здесь будет полно детишек, занимающихся поло или прочих любителей скачек. Но снаружи длинного обтёсанного деревом здания создавалось ощущение, будто на десятки километров не было ни души. Заполненная наполовину парковка подсказывала: ощущения ложные. И всё же трудно было не верить собственным глазам и ушам.

Настороженно осмотревшись, Мила первой решила выйти из машины. Почти сразу взгляд подруги приклеился к припаркованному неподалёку мотоциклу. Обменявшись с Айваном взглядами, мы последовали примеру Милы. Стоило распахнуть дверцу, как в нос сразу ударил запах прелых листьев. Я почти позабыла о нём.

Равенский лес состоял преимущественно из хвойных деревьев, а липы, высаженные вдоль Равенского поля высохли и начали активно осыпаться, почти не источая запаха. Но здесь — в мире лиственниц, я вновь почувствовала себя как дома.

— Здесь очень красиво, — заметил Айван, подходя ближе и беря меня за руку. — Столько красок.

В унисон мы продолжали крутить головами, наслаждаясь переплетением красных, желтых и зеленых веток. Где-то над головами громко каркнула ворона, добавляя обстановке загадочности. За этим громким своевольным звуком, я сумела различить пение других птиц. Лёгкое и невесомое, как ветер.

— По другую сторону вид еще лучше, — улыбнулась Мила.

Мне показалось, что это была первая её улыбка с тех пор, как подруга села в машину.

— Вы можете осмотреться, пока я ищу Алека, — продолжила она. — Здесь есть музей, комнаты отдыха, ресторан с террасой, а также целая зона для пеших прогулок. Может, кто-то занимается на крытом манеже, или же открытом ипподроме. Что вас больше заинтересует.

— Хорошо, — закивала я. — Но, прежде чем отпустить тебя, давай зайдём вместе внутрь?

Мила даже рассмеялась моим словам.

— Конечно!

Раньше я никогда не бывала в подобных местах. Несмотря на то, что младшая сестра Милы занималась поло и даже выступала на соревнованиях, это совсем не было похоже на то, что предстало перед моими глазами. "Вольный ветер" был лощёной версией охотничьего домика и немного напоминал мне загородный коттедж Феликса, в котором мы провели минувший новый год.

Обстановка состояла преимущественно из дерева и камня, которые в свою очередь были прикрыты тёплыми коврами, кожаными диванами и рамками с фотографиями. "Стена почёта" или "Стена истории" — пронеслись догадки в моей голове. Часть снимков была чёрно-белой и явно потускневшей от времени. Под многими были золотые таблички, с надписями, которые я не могла различить с большого расстояния. Но любопытство толкало меня приблизиться и рассмотреть каждую.

— Мила Арден, какая встреча! — послышался голос за нашими спинами.

Обернувшись, я увидела широко улыбающегося мужчину. Его виски и густую, аккуратно подстриженную бороду уже тронула седина, что никак не влияло на мальчишеский блеск в глазах. Элегантный свитер на молнии и тёплая спортивная жилетка подходили к окружению, словно сам этот человек был частью интерьера "Вольного ветра". Впрочем, лёгкость, с которой он держался, выдавала в нём не последнего человека в конном клубе близ Соляриса.

— Виталий Семёнович, добрый день! Рада вас видеть! Как вы?

— Прекрасно, прекрасно, дорогая. Ты приехала вместе с Алеком?

Его вопрос был простым, но тут же заставил Милу замереть. Лишь на миг. Возможно, никто и не заметил бы этой растерянной ноты, но я слишком долго была знакома с подругой и успела изучить значение каждого её вздоха.

— Не совсем, — поправила Мила — с друзьями, — она жестом указала на нас с Айваном. — Ребята, это Виталий Семёнович — владелец и полноправный хозяин этого прекрасного места. А это мои друзья: Лина Солмей и Айван Каспар.

— Рад познакомиться, — мужчина поочерёдно наградил нас крепким рукопожатием.

— Честно говоря, — вновь заговорила Мила. — Алека я бы тоже хотела найти. Вы случайно не знаете, куда именно он отправился? Мы немного разминулись…

— Кажется, он сразу пошёл к Буцефалу. Сегодня Алек был немного не в духе. Ты, случаем, не знаешь, почему?

Я растерянно взглянула на Милу, но та лишь отрицательно покачала головой.

— Если поспешишь, то еще застанешь его в денниках.

Коротко поблагодарив собеседника, Мила скользнула взглядом по Айвану и, почти сразу, переключилась на меня. Я постаралась направить на девушку всю ту уверенность, на которую была способна. Словно уловив моё хладнокровное спокойствие, подруга кивнула. Я мгновенно повторила её жест. И, не успела моргнуть, как та развернулась на каблуках и поспешила прочь.

— Вы тоже хотите прокатиться на лошадях? — внезапный вопрос Виталия Семёновича выбил меня из колеи.

В подобных вещах я была абсолютно некомпетентна. Хотя лошади были невероятно красивыми созданиями, у меня никогда не было особой тяги к ближнему знакомству с ними. Я вопросительно уставилась на Айвана. Тот выглядел таким же потрясённым, как и я — рот приоткрылся, брови слегка приподнялись. Но затем Айван решительно поджал губы и, глубоко вздохнув и расправив плечи, развернулся ко мне.

— Как скажет леди, — мягко улыбнулся он, заглядывая в мои глаза.

Я смущенно прикусила нижнюю губу. Оба мужчины внимательно ждали моего решения.

— Честно говоря, я бы предпочла просто прогуляться. Если вы не против? — последний вопрос был обращен к Виталию Семёновичу.

— Глупости, — отмахнулся тот. — Тогда оставлю вас на волю ветра, — от весело подмигнул нам и, пожелав хорошего отдыха, ретировался.

— Спасибо, что не заставила меня впутываться в столь постыдную ситуацию. Я и лошади — это как говорить на чуждом мне языке, — тихо заметил Айван.

Я не сдержала тихого смеха.

— Я думала, ты был готов к любому решению леди!

Парень притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

— Лина, ради тебя я готов собирать с неба звёзды и покорять океаны. Я бы сдержал слово — если бы ты попросила, я бы залез на коня и отвёз тебя на невероятно романтичное свидание. Но всё же предпочитаю доверять своим ногам, а не животному под ними.

Слегка отстранившись, я опустила ладонь на щеку Айвана, заставляя того заглянуть мне в глаза.

— Я понимаю, о чём ты. Не волнуйся, я не заставлю тебя делать что-то вопреки твоим собственным желаниям. Но всё равно думаю, что тебе бы очень пошло.

Взглянув куда-то выше моей головы, Айван ухмыльнулся.

— Оставлю это твоей фантазии…

Не успел он договорить, как я заставила слова оборваться поцелуем. Словно не ожидая такого наглого вмешательства, Айван удивлённо замер. Я надеялась, что это продлится лишь миг, но парень не шелохнулся, даже когда мои пальцы скользнули ему в волосы. Я уже собралась отстраниться и выяснить, в чём дело, но краем глаза заметила, как в его собственном взгляде играют весёлые искорки. Айван делал это специально, играя со мной, словно кошка с мышкой. Он с весельем наблюдал, каким же будет мой следующий ход.

Приготовившись, я резко отстранилась и отвернулась к тому проходу, в котором совсем недавно скрылась Мила.

— Если хочешь, можешь и дальше стоять здесь, а я пойду…

На этот раз Айван не дал мне договорить. Стоило мне сделать шаг, как возлюбленный поймал меня за плечо и, развернув, притянул в свои объятия. В этот раз не было и намёка на отстранённость. Его губы настойчиво впивались в мои, пока пальцы ласково скользили по щекам и мягко приподнимали подбородок. Наш поцелуй был коротким, но нёс в себе больше, чем все любовные романы, прочитанные мной за всю жизнь.

— Давай уже сбежим отсюда куда-нибудь, где сможем побыть вдвоём, — предложил Айван.

Сейчас его голос казался чуть более хриплым и низким чем обычно. Когда он звучал так, функция отказа в моей голове отключалась. И я готова была следовать за ним, как корабль на свет маяка.

— С радостью, — я взглянула на парня из-под опущенных ресниц. Ему потребовалась секунда, чтобы обнять меня за талию и увести долой с чужих глаз.

Целый час мы гуляли по окрестному парку, болтая обо всём на свете. Небо немного прояснилось, пропуская редкие островки солнечного света. Каждый раз, когда луч падал на нас, я радостно прикрывала глаза и поднимала лицо к небу. Пользуясь этим, Айван дарил мне поцелуи в щёчки.

Моя рука вновь пряталась в кармане его куртки. Это происходило так естественно, словно наши ладони были созданы друг на друга задолго до нашего знакомства. В какой-то момент я даже перестала обращать на это внимание, пока Айван не сжал мои пальцы крепче. Взглянув на парня, я заметила, что он непривычно серьёзен. Сами собой мы остановились.

Очередной солнечный остров погрузил нас в свой свет, но на этот раз поцелуев не последовало. Я ждала, предоставив Айвану время собраться с мыслями, с нежностью наблюдая, как ветер перебирает его волосы. В этом оазисе осеннего леса он был похож на героя ромкома нулевых, что заставляло меня влюбляться в юношу еще больше. На мгновение моё сердце пропустило удар. Неужели мы и вправду стоим здесь? Я и он? Это реально? Кажется я каждый день жизни буду задаваться этим вопросом.

— Всё хорошо, — ласково протянула я, пожимая пальцы Айвана в ответ.

Мои слова вызвали на лице парня мягкую улыбку, но затем он отвёл взгляд в сторону и лишь тогда заговорил.

— На благотворительный вечер дедушки Фада приедут мои родители.

— Твои родители? — как попугайчик переспросила я.

— Да, — тяжёлый вздох сорвался с его губ.

Я мысленно начала перебирать в памяти все воспоминания, связанные с мамой и папой Айвана, но с ужасом поняла, что на этом месте зияет пропасть. Огромный черный пробел. Пустота. Я знала о его тёте — ректоре РАИ, знала о дедушке, но о родителях… Я даже никогда до сих пор не задумывалась о них.

— Я с ними почти не общаюсь, — тихо продолжил Айван. — В последний раз мы виделись на новогодних праздниках, года два или три назад. Но вчера я узнал, что в выходные это измениться.

— Фаддей Корнелиевич для этого позвал тебя на разговор?

Собеседник кивнул, подтверждая мою догадку.

— И ты поэтому был расстроен?

Снова кивок.

— Но я не понимаю…

— В пять лет дедушка забрал меня у родителей, — перебил Айван. Я изумлённо уставилась на него. — Наверное ты слышала, что моя семья имеет довольно длинную историю в хореографической сфере.

— Конечно, — "как и Райсек" — мысленно добавила я.

— Есть семьи, в которых целые поколения хирургов. В других юристов. У нас — балетных танцовщиков или педагогов. Но мама… — опять тяжёлый вздох. — она решила пойти по своему пути. Сцена, станок, паркет — всё это ей претило. Она чувствовала такое сильно отторжение, что в какой-то момент ушла из семьи. Поступила в какой-то техникум, чтобы заниматься керамикой, а сейчас делает посуду своими руками. Тётя говорит, она популярна, но я так ни разу и не смог открыть страницу её магазина в интернете.

— А твой папа?

— Папа, — мысль об отце вызвала у Айвана печальную улыбку. — Он такой же далёкий от оваций, как и моя мать. У него небольшая риелторская фирма, в которой они занимаются продажей загородных коттеджей. С мамой они познакомились, когда он устроился в схожую фирму еще стажером, это было одно из его первых дел, а мама в тот день как раз привезла свои изделия для украшения дома. Одна случайная встреча и сразу любовь.

— Наверное, это у вас в крови, — попыталась пошутить я. Было невыносимо смотреть на то, как Айвана терзают призраки прошлого. Мне хотелось сгладить эту боль. Пусть даже неловким юмором.

К моему удивлению, это сработало. Уголки губ возлюбленного вновь приподнялись. Он внимательно посмотрел на меня и пробормотал:

— Наверное.

— Так что же произошло дальше? Как так вышло…

Мне не требовалось продолжать, Айван и так всё понял.

— Несмотря на то, что мама ушла из семьи, дедушка Фад всё равно за ней приглядывал. Насколько я знаю, за все эти годы она не взяла от него ни копейки, но он всё равно продолжал присылать деньги. Суммы увеличились после моего рождения. Когда мне стукнуло пять, он, не предупредив никого, заявился на мой день рождения.

Всё, что я помню с того вечера, это большой голубо-красный торт в виде машинки, который родители заказали специально для меня, затем появление мужчины в светлом костюме и в шляпе, а после — заплаканное лицо мамы. Не знаю, как всё произошло, но через считанные дни я уже переехал к нему.

— Ты когда-нибудь говорил с ним об этом? Почему он тебя забрал?

Образ очаровательного джентльмена, с которым я познакомилась вчера, разваливался на куски, являя иную сущность. Но я так и не могла понять: почему, после того, что этот человек сделал, Айван продолжал восхищённого говорить о нём?

— Не очень много раз, — покачал головой Айван. — В основном, когда был совсем ребёнком и еще скучал по родителям. Но когда я стал старше, вопрос: "Почему он меня забрал?" превратился в вопрос: "Почему они меня отдали?".

— Ох, Айван…

— Дедушка Фад говорил, что как только увидел меня, то сразу понял, что из меня выйдет великий танцовщик. Пропорции, рост, пластичность, гибкость — всё это оказалось частью моего ДНК. Он считал и продолжает считать, что раз мама отказалась от своей семьи, это не значит, что я тоже должен лишаться привилегий Каспаров.

— И ты совсем не сожалеешь о том, что он так поступил?

Айван покачал головой.

— Возможно, я бы жалел, но в конечном счёте он оказался прав. Не знаю, как он сумел разглядеть это в том маленьком мальчике, но как оказалось — танцы это и вправду моё.

— Тут не поспоришь, — усмехнулась я.

— Это первая вещь, которая стала у меня легко получаться. И я благодарен ему за то, что он направил меня на этот путь, пусть и таким жестоким способом. Именно дедушка Фад нашёл мне лучших учителей, благодаря его связям я смог еще подростком пройти стажировки заграницей, выступить на сцене Большого театра в двенадцать лет и Опера де Пари в четырнадцать. И теперь я здесь. Если так рассуждать, то даже в том, что мы встретились, отчасти есть его заслуга.

Я подумала о том, что по такой логике в этом есть и заслуга его родителей, ведь именно благодаря им он вообще появился на свет. Но решила придержать эту мысль до лучших времён.

— И как часто ты виделся с мамой и папой в тех пор?

— До десяти довольно часто — пару раз в месяц, может в два, особенно хорошо это удавалось на школьных каникулах. После стало труднее, во многом из-за моих учебных поездок. Встречи превратились в звонки. К тринадцати родители совсем отдалились. Приезжали лишь на день рождения или новый год, а когда не приезжали — отправляли СМС. Я всё гадал, почему они больше не звонят, но сейчас понимаю, что, наверное, им просто нечего было мне сказать. С шестнадцати мы не виделись ни разу.

— Но в субботу всё изменится, — вспомнила я.

— Я не знаю, чего ждать, — признался Айван. — Наверное, они ожидают увидеть мальчишку, которого когда-то знали, но я…

Так и не найдя слов, парень растерянно развёл руками. Даже не пытаясь сдержать свой порыв, я встала на цыпочки и крепко обхватила Айвана руками.

— Ты самый прекрасный мужчина, которого я встречала в своей жизни. Ты умный, невероятно талантливый, поразительно красивый, но еще и чуткий, внимательный, целеустремлённый, ранимый. У тебя огромное и доброе сердце, ты открыт к переменам, ты умеешь наслаждаться жизнью, ты видишь то, что другие упускают. Ты преданный друг, отличный напарник, а еще сводящий с ума возлюбленный. Не знаю, что скажут и как поведут себя эти люди, но никто из них тебя не определяет. Ты самое настоящее чудо — такой, какой ты есть. И я…

"Люблю тебя". Осознание поразило меня, словно молния. И хотя я неоднократно ловила своё сердце на сумасшедшем трепете рядом с этим парнем, я не думала, что подобное признание возникнет в моей голове так быстро. Но, кажется, так и было на самом деле.

— Ты просто невероятная, Лина Солмей, — прошептал на ухо Айван, отвлекая меня от мыслей о любви. — Не знаю, чем я тебя заслужил.

— Я только что тебе перечислила чем, — тихо засмеялась я.

Но Айван не засмеялся, он накрыл мои губы поцелуем. И в этот раз в нём не было ни смеха, ни лёгкости. Только отчаяние, тоска и надежда.

— Я буду с тобой, — шепот, слетевший с моих уст, не требовал возражений. — Я буду с тобой, — повторила я, целуя парня в щёку — Я с тобой — поцелуй в другую — Я твоя — поцелуй в нос — А ты мой — поцелуй в лоб — И мы вместе — поцелуй в правый висок — Как единое целое — поцелуй в левый — И чтобы ни произошло — поцелуй в подбородок — Я всегда буду рядом с тобой.

Последние слова я запечатала, снова поцеловав Айвана в губы. Крепкую спину под моими руками пронзила лёгкая дрожь, словно мужчина в моих объятиях пытался сдержать эмоции. Он крепко прижал меня к себе.

— Моя Лина, — прошептал Айван мне в губы. — Хранительница моего сердца.

От его слов по спине пробежали мурашки. Мне захотелось потянуться к нему, раствориться в нём. Пока любовь окончательно не сведёт меня с ума. Айван зарылся носом мне в волосы, вдыхая их аромат, пока его руки лениво поглаживали мою спину, кружа голову круче крепкого вина.

— Спасибо, что рассказал мне, — каким-то образом я сумела составить связное предложение.

Эти слова немного его отрезвили. Парень выпрямился и, отойдя на шаг, заглянул мне в лицо.

— Спасибо, что выслушала.

Мы замерли, не понимая, что следует сказать или сделать дальше. Первой очнулась я, протянув ладонь своему спутнику. Тот ухватился за неё и уже по привычке засунул в свой карман, заставляя меня вновь подойти вплотную.

— Наверное, нас потеряли, — предположение слетело с моих губ, окончательно рассеивая туман тяжелого разговора.

— Сомневаюсь, — усмехнулся Айван. — Если этот Алек влюблён в Милу хотя бы наполовину так же сильно, как я влюблён в тебя. То ему жизни не хватит, чтобы насладиться её обществом.

— На сколько же жизней хватит твоих чувств? — подзадорила его я.

Айван задумался.

— Боюсь, мне и вечности будет мало.

Я ожидала, что он выдаст что-нибудь подобное, а вот к абсолютно серьёзному взгляду была не готова. Засмотревшись на эти красивые глаза, я не заметила коряги, раскинувшейся под ногами и, как самая грациозная танцовщица на свете, полетела лицом в низ.

— Осторожно! — подхватил меня Айван. — Не обязательно сразу лишаться чувств.

Я засмеялась, мысленно благодаря парня за то, что тот перевёл мою неловкость в шутку.

— Я просто представила вечность с тобой, и знаешь: в глазах сразу потемнело… — подыграла я.

— Вот как? — с вызовом хмыкнул Айван.

Внезапный шум прервал нашу очаровательную перепалку. Обернувшись на звук, я, к своему изумлению, увидела Алека. Тот вышел на длинную терассу, громко хлопнув дверью. За прозрачной стеной взгляд различил силуэт Милы. Девушка беспомощно обхватила плечи руками и, кажется, плакала. Моё сердце сжалось.

— А может… — начал Айван, но я быстро шикнула на него. Если мы хоть пошелохнёмся, то нас, скорее всего, заметят. А мешать этим двоим было самым последнем делом в списке моих дел.

Алек ходил по террасе из стороны в сторону, пока очередной прилив гнева не заставил его ударить кулаками по перилам, а затем еще раз. Алек крепко вцепился в них и прикрыл глаза, стараясь унять сбившееся дыхание. На это ему потребовалось не меньше минуты, всё это время лицо парня озаряла болезненная гримаса. Он потёр его ладонями, а затем развернулся и широким шагом отправился обратно в дом.

Стоило Алеку переступить порог, как настроение его ту же переменилось. Парень крался к Миле, как к раненному зверю. Медленно подойдя к девушке, он мягко отвёл ладони от её собственного лица и, не обращая внимания на содрогающиеся плечи, провёл по щекам большими пальцами, с нежностью вытирая слезы.

Затем Алек что-то сказал, слегка склонив голову, так что прядь волос выпала из общего хвостика и упала ему на глаза. Не успели последние слова слететь с его уст, как Мила в отчаянии замотала головой и еще сильнее заплакала.

— Он что…? — тихо заговорил Айван, подходя ближе и обнимая меня со спины за плечи.

— Надеюсь нет, — горько ответила я, цепляясь за его руки — Великие силы, надеюсь, что нет.

Тем временем Мила перехватила руки Алека и быстро что-то ему заговорила. Всё в её мимике и позе кричало о боли, страхе, раскаянии и чувстве вины. Взгляд метался, словно ей трудно было смотреть на любимого, но снова и снова возвращался к его глазам, чтобы после убежать вновь. Мила была похожа на раненного зверя в клетке.

Не зная куда себя деть, она отстранилась от парня и плюхнулась на краешек дивана, вновь спрятав лицо в ладонях. Алек медленно проводил её взглядом, будто бы не знал, что делать дальше. Но спустя мгновение всё в нём будто бы переменилось, глубоко вздохнув, друг подошёл к Миле и опустился перед ней на колени. Она изумлённо уставилась на него.

Взяв девушку за руку, Алек прижался губами к костяшкам её пальцев, другой рукой провёл по щеке. Я дальнего расстояния мне казалось, что движения его невесомы, словно дыхание ветра. Мила всхлипнула, но больше от удивления, чем он горя. Алек что-то сказал. Затем скользнул пальцами в светлые волосы подруги и, приподнявшись, поцеловал её. Миле потребовалось несколько секунд, чтобы осознать всё происходящее и самой прижаться к Алеку.

— Думаю, всё хорошо, — вновь отвлёк меня Айван.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец. Мы не должны были этого видеть. И всё же внутри меня всё трепетало от радости за друзей.

— Думаю, да, — согласилась я.

— Ты не замёрзла?

Кажется, Айван уловил дрожь, исходящую от моего тела. Несмотря на окружающую нас красоту, ветер был довольно прохладным.

— Когда ты так обнимаешь, никакой холод мне не страшен, — улыбнулась я, крепче прижимаясь к парню. — Но думаю, нам пора возвращаться. Может, я еще сумею уговорить тебя покататься на лошадях.

Обернувшись, я увидела изумлённое лицо Айвана и не смогла сдержать звонкого смеха.

— Сколько дерзких слов из этих сладких губ, — покачал головой он. — Что же мне с этим делать?

Коварный блеск в глазах любимого подсказал, что в его голове уже готов план моего наказания. Впрочем, я еще могла сделать первый ход.

— Сначала догони! — весело бросила я, срываясь с места.

Айван ошеломлённо замер, но спустя несколько секунд усмехнулся и бросился вслед за мной.

Глава 26

Вечер превзошёл все мои ожидания. Несмотря на море слёз, Мила всё же смогла поговорить с Алеком, и возлюбленные воссоединились. Теперь мне казалось, что оба держатся друг за друга еще крепче, чем прежде. Впрочем, мы с Айваном от них не отставали, пленённые своей еще юной влюблённостью.

Проведя остаток вечера и поужинав в "Вольном ветре", мы отправились гулять по Солярису. За громкими разговорами и смехом, разглядыванием любимых улиц и ярких витрин, я не заметила, как ноги привели меня к отцовскому ресторану. "Delizioso" работал до позднего часа, озаряя один из главных проспектов города словно светочь в темноте. Горожане были мотыльками, влекомыми на этот таинственный свет и старомодные красные козырьки.

Подойдя к витрине, я сумела различить за стеклом папин силуэт. Мужчина сидел за баром вполоборота и приглядывал за всем, что происходит в зале. В эту самую секунду один из гостей подошёл к нему, чтобы о чём-то поболтать. Я легонько коснулась пальцами стекла.

— Не хочешь зайти? — подойдя ближе и склонив голову, спросила Мила.

Её голос был нежным и убаюкивающим.

— Очень хочу, — признание легко сорвалось с губ. — Я так сильно по нему соскучилась.

— Тогда пойдём? — подтолкнула подруга.

Я беспомощно оглянулась на Алека и Айвана. Те явно нашли много общих тем для соприкосновения, и порой у меня возникало ощущение, что свидания у них не со мной и Милой, а друг с другом.

— Понятия не имею, как вести себя, — покачала головой я. — Что сказать? Как представить Айвана? Я не хочу лгать и выставлять его лишь своим партнёром, но я никогда не знакомила папу с парнями. Великие силы, у меня кроме Никиты и парней то никогда не было.

— Но его же ты знакомила с отцом.

Лёгкая складка между бровей Милы явно свидетельствовала о лёгком её замешательстве.

— Неловкие приезды Никиты сложно считать за официальное знакомство. При папе он вёл себя со мной холоднее, чем дальний родственник. Сомневаюсь, что тот воспринимал его всерьёз.

— Но с Айваном всё иначе? — интонация девушки вновь стала лукавой. Дождавшись от меня неловкого кивка, Мила улыбнулась. — Тогда какая разница? Он всё равно рано или поздно узнает. К тому же, твой бойфренд очень клёвый, уверена, он понравится Андрею Николаевичу, так же, как и нам. И еще, — быстро добавила девушка — твой папа куда более продвинутый, чем мой. Но даже мой отец не откусил мне голову за отношения с Алеком. Так чего бояться? Разве не ты сегодня говорила мне быть смелее?

Мила говорила так быстро, что я с трудом поспевала переваривать каждое её слово.

— Ловко ты всё переворачиваешь, — наконец заключила я.

Подругу, казалось, это замечание ничуть не смутило. Она лишь самодовольно ухмыльнулась.

Я неловко обернулась к парням.

— Ребят, не хотите кофе?

— С удовольствием, — неожиданно первым поддержал Айван.

Алек быстрым взглядом окинул дверь, возле которой мы остановились, словно только сейчас её заметил. Он слегка вскинул брови.

— Хочешь зайти в отцовский ресторан?

Айван, уже успевший подойти и обхватить меня руками, резко вскинул голову и посмотрел на нового друга. Затем так же быстро перевёл вопросительный взгляд на меня.

— Это ресторан твоего папы?

К моей радости, в его голосе не было панических ноток, лишь любопытство.

— Ты не против? Я просто давно с ним не виделась…

— А еще здесь лучший кофе, — поддержала меня Мила. — Только, пожалуйста, не говорите Глебу, что я это сказала.

Алек засмеялся, но я почти этого не слышала, так как всё моё внимание было сосредоточено на тёмных с золотинками глазах.

— Разумеется не против, — выдохнул Айван, словно само моё сомнение его задевало. — Я давно хотел увидеть это место своими глазами и познакомиться с твоим отцом. Ты же нас познакомишь?

Я изумлённо приоткрыла рот, застигнутая врасплох таким энтузиазмом. Мне казалось, все парни боятся знакомства с родителями, но сейчас всё выглядело так, словно Айван желал встречи с моим папой больше меня самой.

— Тогда чего мы ждём? — в который раз подтолкнула меня Мила.

Разомкнув объятия, Айван позволил мне подняться на ступеньки и потянуть на себя тяжёлую дверь.

Девушка из хостес мгновенно меня узнала.

— Лина! — взвизгнула она. — Это ты?! Что ты здесь делаешь?

— Привет, Мирай, — подмигнула я и в туже секунду пролетела мимо, стремясь поскорее увидеть и обнять родного человека.

Стоило мне вынырнуть из-за угла, как папа мгновенно перевёл на меня взгляд, отвлёкшись от разговора с гостем. Глаза его расширились, словно он, как и Мирай, не мог поверить в моё присутствие. Одной короткой фразой, он распрощался со своим собеседником. Тот, заметив нового посетителя, понимающе кивнул и поспешил удалиться.

— Это и вправду моя дочь-красавица или плод воображения?

— Во плоти, — засмеялась я, бросаясь ему на шею.

Один миг и я снова очутилась дома. Вся любовь к городу меркла в сравнении с объятиями этого человека. Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний. Я почувствовала себя одновременно очень маленькой и очень взрослой. Как бы не текло время, наша с папой связь всегда оставалась неизменно крепкой.

— Я скучала, — прошептала я ему в плечо.

— Я тоже скучал, мышка.

Чувствуя, что наше воссоединение слегка затянулось, я неловко выбралась из отцовской хватки. Тот внимательно изучал меня с ног до головы, словно это могло дать ему какие-то дополнительные сведения о моём состоянии.

— Так какими судьбами? — наконец спросил он.

— Мы приехали к Алеку, — как можно аккуратнее и лаконичнее призналась я. — Потом пошли гулять и вот решили зайти к тебе.

Если исключить из событий сегодняшнего дня все эмоциональные качели и оставить сухие факты, то так и произошло. Отец слегка отклонился в сторону, чтобы разглядеть компанию за моей спиной. Почувствовав, что речь зашла о них, ребята оживились. Первой к нам подскочила Мила, она сжала папу в объятиях не менее крепких, чем я. Ведь, учитывая, как много лет мы были лучшими подругами, он в какой-то степени тоже был ей как отец.

— Мила, ты всё хорошеешь, — засмеялся мужчина, трепя волосы ей на макушке.

— Ваша школа, Андрей Николаевич, — в ответ разразилась смехом девушка.

— Рад видеть, — Алек улыбнулся одной из своих ослепительных улыбок, с которой, наверное, заключал все бизнес сделки.

— А ты… — задумчиво начал папа, переводя взгляд на Айвана

Без моего повеления, собственное сердце пустилось вскачь.

— Здравствуйте, — заговорил Айван прежде, чем я успела моргнуть — меня зовут Айван Каспар, — а затем, как бы ненароком добавил — я друг вашей дочери.

В отличие от улыбки Алека, выражение лица Айвана было более сдержанным. Словно, ему хотелось быть максимально искренним. Я бы с радостью оценила столь милый жест, если бы не стояла с отвисшей челюстью. Прямолинейность, с которой мой парень протянул руку моему отцу полностью выбила почву у меня из под ног.

— Приятно познакомиться, Айван, я Андрей Николаевич, папа Лины, — во время рукопожатия, в его голосе проскальзывали весёлые интонации, а взгляд метался с меня на Айвана. Судя по всему, его очень забавляла моя реакция на слова парня.

— Ребят, займёте столик? — наконец очнувшись от оцепенения, попросила я, отпихивая Айвана бедром от папы. — А я пока закажу на всех кофе.

— Мне тоже приятно познакомиться, — напоследок успел бросить Айван, прежде, чем Мила его уволокла.

Я была благодарна подруге за помощь. Кто знал, что еще выкинет этот нахальный молодой мужчина, которому я всецело отдала своё сердце? Но, кажется, папа догадался обо всём и без помощи Айвана.

— А он симпатичный, — хмыкнул он, обходя бар, служивший по совместительству стойкой бариста.

— Пап! — невольный возглас сорвался с моих уст.

Щеки залил румянец, выдающий меня с головой. Папа засмеялся.

— Что? Могу я хоть порадоваться, что моя дочь гуляет с приятным парнем, — но беспечность быстро сменилась серьёзным выражением лица. — Он же приятный? Или я делаю поспешные выводы?

Я усмехнулась и покачала головой.

— Он замечательный, — только и сумела сказать я.

Отцу этого, казалось, было достаточно.

— Я тебе доверяю, — прямо сказал он. Голос был абсолютно спокоен, но от этого слова проникали лишь глубже в моё сердце. — И я рад, что ты решила поделиться со мной, а не скрывать до своей беременности.

Обескураженная, я фыркнула и бросила в него первым, что попалось под руку — пластиковой трубочкой. Тот ловко от неё увернулся и строго уставился на меня.

— А об этом, Полина Андреевна, мы еще поговорим.

Повелительная интонация шла вразрез с весельем, плянущим в его взгляде. От протянул мне четыре чашки свежесваренного кофе и миску с печеньем.

— За счёт заведения, — подмигнул он. — Повеселитесь хорошенько. Я не буду вам мешать, но Лина, — он сделал короткую паузу, чтобы я смогла сосредоточить на нём всё своё внимание — завтра я буду ждать от тебя звонка со всеми подробностями и новостями.

— Обещаю.

Мои слова были искренними и шли от сердца. Я понимала, что папу волновало скорее не то, что я нашла себе таинственного бойфренда, а то, что я была здесь — его плоть и кровь — но не могла уделить ему всё своё внимание. Великие силы, я столь много ему задолжала. Папа подарил мне свободу, в ответ я закрылась от него, редко писала, редко звонила. Пришло время это исправить. И даже не завтра, а сегодня — было первым шагом в этом направлении.

* * *

Солярис всегда занимал огромное место в моём сердце, но вернувшись в Академию, я к собственному удивлению, тоже почувствовала себя как дома. Прошла лишь пара месяцев, но я успела пристально изучить этот маленький городок под названием Равен и полюбить его. Полюбить все его уголки: от родного танwевального зала и Равенского поля, от просторной библиотеки и до пыльных аудиторий, от кромки леса и до собственной комнаты.

Теперь каждая ступенька казалась мне родной, а привычные звуки общежития — разговоры за тонкими стенами, шаркающие шаги в коридоре, звон посуды, музыка и шелест бумаги — казались мне самим ритмом жизни. Словно Равенская Академия Искусств была живым организмом, и здесь билось его сердце.

Попрощавшись с друзьями, я медленно прошла в своё крыло, жалея о том, что мы не можем остаться вместе и проболтать до самого утра. Толкнув дверь комнаты, я совсем не удивилась, увидев в комнате Нину. Соседка сидела за своим столом и что-то печатала в ноутбуке. Справа и слева от клавиатуры лежали раскрытые учебники и конспекты. Кажется, девушка занималась тем же домашним заданием, которое мы с Айваном одолели вчера.

— Ого, ты пришла! — коротко обернувшись, бросила Нина. — И даже не после наступления комендантcкого часа. Поразительно! Это на тебя не похоже.

Мне не понравилась издёвка, которую соседка даже не пыталась скрыть. У меня был слишком хороший день, чтобы позволять Нине испортить мне настроение своими саркаcтичными комментариями. А вот у неё тот, кажется, не задался.

Неожиданно для себя я поняла, что пришёл тот самый момент. Момент, чтобы начистоту поговорить с той, кого я долгое время считала своей подругой, чтобы понять, является ли еще Нина таковой, или наши отношения безвозвратно испорчены тоннами произнесённой лжи.

На мгновение мне захотелось мысленно натянуть на себя образ Милы или Киры, чтобы почувствовать тебя такой же решительной и жесткой, как они. Но я быстро осознала, что мне больше этого не требовалось. Я была такой, какая есть — просто Линой Солмей, и этого достаточно.

— Прости, что лишила тебя удовольствия позвонить мисс Морган и нажаловаться на меня, — я решила сбросить первую фишку домино.

Нина замерла. Прошло несколько секунд, прежде чем девушка развернулась, оставив учёбу. Лицо соседки окрасили боль и уязвимость, но не удивление.

— Я переживала за тебя! — воскликнула она, но быстро опомнилась, поднесла пальцы к губам и продолжила гораздо тише. — Ого. Не думала, что дружеское беспокойство воспримется так. Ты и вправду думаешь, что я специально хотела тебе насолить?

В этот момент Нина казалась такой маленькой и хрупкой, что мне захотелось взять свои обвинения обратно. Пришлось напомнить себе обо всех несостыковках в рассказах этой, на вид невинной, девушки, и призвать свои эмоции под контроль.

— Как много у тебя, оказывается, друзей, за которых ты беспокоишься, Нина. И Анабель, и Айван, и я. Только это всё как-то противоречит друг другу.

Вот оно! От моих слов в глазах Нины промелькнула паника. Соседка прекрасно владела собой и я бы, возможно, даже не заметила этого короткого всплеска, если бы не знала, что искать.

— Не понимаю, о чём ты, — с каменным лицом парировала собеседница.

— А я думаю, что понимаешь, — склонив голову, возразила я. — Ответь мне, зачем ты мне врала? Зачем сказала, что Анабель хотели исключить из-за отношений с Айваном? Зачем просила меня держаться от него подальше? Зачем очерняла его репутацию среди всех студентов?

— Твои чувства вскружили тебе голову, — с губ Нины сорвался горький смех. — Ты так сильно влюбилась, что теперь веришь каждому его слову? — она покачала головой. — А я ведь знала, что так и будет. Что стоит ему взмахнуть пальцем и ты отбросишь всю рациональность. Я была о тебе лучшего мнения, Лина.

— Я поверила не ему.

Мой голос был холодным и ровным, словно лёд. Нину, казалось, удивили мои слова. Она непонимающе нахмурилась.

— Я поверила Анабель.

Между нами повисла пауза. До соседки медленно начал доходить смысл сказанных слов. Судя по тому, как углубились морщинки на её лбу, девушка никак не ожидала, что я отправлюсь с расспросами прямо к Ане Райсек ведь мы, как можно было предположить, должны были стать врагами.

— Печально осознавать, что ты в меня совсем не веришь. Но всё же я предпочла услышать версии всех трёх сторон, прежде, чем делать какие-либо выводы — продолжила я. — Скажи, хоть слово во всём, что ты мне наплела было правдой?

— Конечно это была правда! — от возмущения Нина даже вскочила на ноги.

— Да ну? А кроме того факта, что Ана и Айван встречались?

Лицо девушки сказало мне всё.

— Так я и думала, — горький смешок слетел с губ. И горьким он был не от лжи Нины, а от того, что я потеряла ту, кого считала близким другом.

— Ты такая же, как и они, — горько выплюнула Нина.

В этот момент с лица девушки словно бы слетела маска. Растерянность и непонимание сменились злостью и чем-то похожим на презрение.

— Самовлюблённая элита, которая переживает лишь о себе и себе подобных. Одна из тех, кому не нужно даже тренироваться, они заведомо подписывают контракт с ведущими труппами. Сёстры Райсек, Каспар, теперь и ты. Разве это не забавно? Скажи, Лина, зачем ты вообще тратишь время на Академию?

На этот раз шок отразился на моём лице.

— Твои обвинения несправедливы.

И речь шла не только обо мне. Память подкинула воспоминание о дне, когда вывесили списки прошедших конкурс. И Айван, и Анабель были зачислены специальной комиссией по результатам экзамена. Они честно доказали всем свой талант.

— Разве? — Нина громко рассмеялась. — Фаддей Каспар приходит на прослушивание и вуаля — тебя и Айвана отбирают на Зимний спектакль! А кого же еще взяли? — девушка задумчиво постучала по губе. — Ах да! Люсинду и Анабель Райсек. А еще Никиту Золотова и Софи Мелроуз, у которых, о Великие силы, родители работают в Парижской опере и Мариинском театре! Какое интересное совпадение.

— А может, дело не в связях, а в том, что они лучше тебя? — внутри меня разгорелось настоящее пламя.

— Конечно-конечно! А тебя взяли не потому, что ты призёр конкурса РАИ. Рассказывай сказочки! Я видела, как вы мило общались с дедушкой Айвана после отбора.

Эта девушка сошла с ума. Иначе я не могла найти разумного объяснения всему тому бреду, что сейчас лился из её рта. Я смотрела на Нину и не узнавала в ней то невинное создание, которое встретило меня в мой первый день в Академии.

— Ты ничего не знаешь.

— О, я всё знаю! Почему бы вам сразу не заселиться в отдельный домик? Очевидно ведь, что нас — простолюдинов, держат здесь только ради забавы.

Я в ужасе покачала головой. Нина была убеждена в своей правоте, но это не объясняло, зачем она мне солгала. Зачем выдумала такую изощрённую ложь… Мои глаза изумлённо округлились, когда до меня наконец дошло осознание причины всех её действий. Это было нелепо и логично одновременно.

— Ты с самого начала это задумала, да? — выпалила я, прерывая поток обвинений уже бывшей подруги.

— Что? — растерянно уточнила Нина.

— Как это правильно называется? Разделяй и властвуй? Ты специально подружилась со всеми кто, по твоему нелепому суждению, обладает тем или иным влиянием в академии, а затем рассорила, выставив себя невинной овечкой?

Нина несколько долгих секунд пристально смотрела мне в глаза. А затем расправила плечи и, самодовольно скрестив руки на груди, откинулась на край рабочего стола.

— Это было проще простого, — честно призналась она. — Связи в этом мире решают всё.

— Ты хотела, чтобы и Айван и Анабель считали тебя подругой и всячески тебе помогали, а друг друга ненавидели? — Нина как ни в чём не бывало передёрнула плечами. — Великие силы! Но причём здесь я? У меня нет ни потомственного рода ни влияния в хореографической сфере?

— У тебя есть влияние в Академии. Ты первый победитель конкурса российского филиала РАИ. Я поняла, что от тебя будут проблемы, в тот же миг, когда ты спросила об Айване. В твой первый день здесь.

Мысленно я вернулась в конец лета, вспоминая момент, когда впервые увидела возлюбленного. Сердце затрепетало от переполнявших меня чувств. Но затем упало в пятки, когда я вспомнила об еще одном участнике этого лживого танца.

— Про компромат ты ведь тоже всё выдумала? Нет никакого эротического видео? Или Крис всё это время был с тобой заодно?

— Нет, — без обиняков призналась Нина. — Но мы на самом деле занимались любовью в библиотеке.

— Разумеется, иначе как бы ты заставила Кристофера поверить в собственную ложь.

— Ему так лучше.

— Ты так думаешь? — изумлённо засмеялась я.

Как эта девушка вообще пришла к мысли, что ложь и манипуляция — к лучшему?

— Ты можешь считать меня злодейкой, но я люблю Кристофера. Он слишком наивен, чтобы думать дальше своего носа. Но я позаботилась о нас обоих.

— Ты ни о чём не позаботилась! — неожиданный приступ злости заставил меня перейти на крик. — Ты доставила огромному количеству людей лишь боль и страдания, наивно полагая, что это каким-то образом возвысит тебя над другими. Но правда в том, что тебе это не поможет. Никакие связи не сделают тебя примой или главной танцовщицей Академии.

— Разве? — Нина широко улыбнулась. — Но с тобой это отлично работает. Стоило прыгнуть в постель к Каспару и даже ведьма забыла о том, как тебя ненавидела.

— Наши с Айваном отношения здесь не причём, — прошипела я.

— Продолжай убеждать себя в этом, — хмыкнула Нина.

Кажется девушке надоел этот разговор, либо же ей просто хотелось выйти из него победителем. Но я не могла позволить ей и дальше чувствовать собственное превосходство. Не после всей той боли, которую она причинила близким мне людям.

— Продолжай наслаждаться остатками сплетённой тобой лжи. Этот мираж уже начал бледнеть, а спустя дни окончательно рассеется, явля всем твою истинную сущность.

Не дав девушке ответить, я схватила с полки косметичку и полотенце, а затем выскользнула вон.

* * *

— На остановке, пожалуйста!

Несмотря на внутреннюю дрожь, мой голос звучал уверенно и спокойно. Водитель маршрутки затормозил, позволяя мне выйти неподалёку от театра, того самого, что изменил мою жизнь раз и навсегда. Я не была в "Доме Муз" несколько недель, но сейчас воспоминания о нём были свежи, словно все события произошли в нём лишь вчера.

Осмотревшись по сторонам, я неуверенно перешла дорогу. Память навязчиво подкидывала картинки из прошлого, напоминая о дожде и объятиях возлюбленного. Не желая больше мешкать, я нырнула под козырёк и толкнула тяжёлую дверь. Ноги сделали несколько шагов по богатому красному ковру. Прошло не больше минуты прежде, чем глаза отыскали другие — еще плохо знакомые, но полные добра и радости.

— Привет!

Лицо девушки озарила искренняя улыбка. Она стояла в нескольких шагах от меня, рядом с большой мраморной колонной. Я остановилась, не решаясь подойти ближе.

— Привет! — уголки моих губ нерешительно приподнялись. — Спасибо, что согласилась встретиться со мной, Шарлотта.

— Разве я могла отказать? — девушка была решительнее меня. Сократив разделяющее нас расстояние, она взяла меня под локоть и повела к широкой лестнице. — Ты хорошо добралась?

Мои плечи опустились от нахлынувшего облегчения. Мы с Лотти были знакомы совсем недолго и я боялась, что подруге Айвана будет неудобно найти время для встречи со мной. Но кажется, все опасения были напрасны. Брюнетка широко улыбалась и расспрашивала меня о жизни в Академии так, словно это была самая интересная тема на планете.

За то время, что мы не виделись, Шарлотта ничуть не изменилась. Кучерявые волосы были собраны в небрежный пучок, часть прядей выбилась и красивыми спиралями обрамляла лицо. Даже деловой стиль в одежде остался при ней. Сегодня Лотти отдала предпочтение коричневому брючному костюму в клетку и лоферам. Пиджак сидел на ней свободно, тем самым подчёркивая хрупкую фигуру девушки. А простая бордовая футболка перекликалась цветом с её губной помадой.

— Как Надя? — в свою очередь поинтересовалась я.

— Вся в работе, — вздохнула собеседница. — Я стараюсь поменьше её отвлекать. Через несколько дней она должна представить свой отчёт, тогда и решится, получит она работу или нет.

В отличие от меня и Лотти, её девушка была далека от творческой сферы. Надя решила связать свою жизнь с финансовой аналитикой и прямо сейчас вместе с несколькими кандидатами проходила стажировку в престижном рекламном агентстве.

— Передай ей от меня пожелания удачи, — от всей души попросила я.

— Обязательно, — собеседница весело мне подмигнула и отстранилась. — А теперь давай перейдём к тому, зачем ты сюда приехала.

Открыв незнакомую дверь, Шарлотта жестом пригласила меня войти первой. Я с опасением перевела взгляд на таящуюся по ту сторону порога темноту, однако любопытство взяло верх, и ноги сами понесли меня вперёд.

Щёлкнув выключателем, девушка заставила огни над нашими головами вспыхнуть.

— Великие силы! — в изумлении пробормотала я, не в силах уместить в голове увиденное.

Это была костюмерная, лишь отдалённо напоминающая те ряды рейлов, которые я видела в прошлый раз. Айван познакомил меня с Лотти в общей гримёрке. Тогда повсюду сновали артисты, а большую часть пространства занимали туалетные столы с яркими лампочками, в свете которых пудрились лица и подводились глаза.

В комнате, в которую меня привела Шарлотта тоже были лампочки. Но они спускались с потолка многочисленными рядами, превращая помещение в волшебный сад и при этом освещая его, словно полуденное солнце. Центр комнаты занимал огромный стол и, несмотря на хаос вокруг, он был идеально чистым. Приглядевшись, я различила рядом несколько столов поменьше, часть из них была заставлена стопками документов и различной канцелярией, на другой примостились отрезки тканей, коробки с нитками, иглами и ножницами. Довершал ансамбль квартет из стульев. Вдоль правой стены в ряд стояли манекены, на некоторых из них были надеты платья, пачки и жакеты, явно находящиеся в работе. Остальное же пространство было отдано под костюмы. Сотни, нет, тысячи! Тысячи нарядов окружали меня со всех сторон.

— Кажется, тебе понравился наш маленький склад? — хмыкнула Лотти, явно забавляясь моей реакцией.

— Маленький? Ты шутишь?

Девушка постучала пальцем по своим губам.

— Смотря с чем сравнивать. Кофе?

Шок еще не спал окончательно, так что я смогла лишь кивнуть, пока взгляд снова и снова пробегал по вешалкам. Лотти деликатно подтолкнула меня вперёд, к одному из стульев, чем вывела меня из оцепенения.

— Извини, — внезапно к лицу прилила краска — я просто никогда не видела ничего подобного.

Брови собеседницы слегка приподнялись.

— Разве у вас в студии не было костюмерной?

— Конечно была. Но она и близко не походила на… — я обвела рукой комнату — это.

— Понятно, — коротко усмехнулась Шарлотта.

При очередном осмотре помещения, я почувствовала себя совсем маленькой. Словно я была Алисой в стране чудес, которая выпила таинственный напиток и стала совсем крошечной, как дюймовочка. Внезапная мысль заставила меня отвлечься от созерцания окружающей красоты.

— А где все?

Хоть в помещении и царил порядок, часть столов казалась брошенной за работой.

— Моя команда на обеде, — быстро пояснила девушка. — У нас есть пара часов.

— Твоя команда? — я с любопытством выгнула одну бровь.

Лотти засмеялась.

— Да. Возможно, тебе кажется, что в театре над костюмами работают целые цеха. Возможно, где-то это даже является истиной. Но "Дом муз" маленький театр. В моей команде трудятся четыре человека.

— И всё это сотворили вы?! — я в изумлении обвела рукой костюмерную.

— Именно так, — с её губ сорвался весёлый смешок.

Девушка протянула мне дымящуюся чашку.

— Благодарю.

Я дождалась, пока собеседница усядется на стул напротив и только тогда позволила себе сделать глоток.

— Так значит, приём Фаддея Корнелиевича, — заметила Лотти, тем самым подводя черту под всеми вежливыми ритуалами. На этот раз мы действительно перешли к делу.

— Да, — согласно выдохнула я.

— Что ты о нём знаешь?

— О мероприятии? — Шарлотта кивнула. — Совсем не много. Знаю, что это званный ужин, на который приглашены люди из танцевальной и театральной сферы. Что там, скорее всего, будет очень много артистов и сотрудников "Дома Муз". Айван сказал, что в основном придут друзья и хорошие знакомые Фаддея Корнелиевича, а также члены семьи.

— Ну вот, а говоришь, что знаешь совсем чуть-чуть.

— Я никогда не была на таких вечерах, — признание сорвалось с моих губ прежде, чем я успела передумать и остановить его.

Лотти понимающе закивала.

— Ты знаешь тему вечера?

— Тему? — я слегка нахмурилась. — У вечера есть тема?

— Айван не сказал тебе?

Я отрицательно замотала головой. В ответ девушка тяжело вздохнула.

— Это парень… — её слова были безобидны, но интонация, с которой те срывались с языка, напоминала ругательства.

— Вот поэтому я и обратилась к тебе за помощью!

Мы с Шарлоттой рассмеялись.

— Не волнуйся, ты попала в правильные руки.

Весь следующий час знакомая, которую я, пожалуй, уже могла с осторожностью называть своей подругой, подробно инструктировала меня относительно грядущего вечера. Оказалось, что приём, устраиваемый Фаддеем Каспаром, является многолетней ежегодной традицией.

— И сколько лет его проводят?

Девушка задумалась.

— Полагаю, лет шестьдесят, не меньше. Фаддей Корнелиевич как-то обмолвился, что начало положил его отец, причём, когда сам дедушка Айвана был еще ребёнком.

Это впечатляло. Это вызывало уважение и благоговение. То, что поначалу казалось чем-то неформальным, с каждым открытием принимало всё более официальную форму. Сначала новость о том, что на приём приедут родители Айвана, потом все эти условности о которых рассказала Шарлотта. Я медленно сглотнула, стараясь прогнать дрожь.

— Ты в порядке? — кажется, моё волнение не укрылось от наблюдательности собеседницы.

— Да. Просто не думала, что всё так серьёзно.

— Это не так страшно, как кажется, — Лотти опустила ладонь мне на плечо.

Как ни странно, но ласковый взгляд и эта скромная попытка утешения возымели своё воздействие. Мне стало немного легче.

— Если у тебя больше нет вопросов, тогда давай найдём тебе подходящий наряд.

Подруга решительно встала со своего стула.

— Это не обязательно, — поспешила вмешаться я. — Просто расскажи, какие существуют критерии, уверена у меня найдётся подходящее платье.

Шарлотта недоверчиво посмотрела на меня.

— Я думала ты пришла именно за этим.

Её слова меня удивили. Я слегка нахмурилась.

— Это не так, — медленно возразила я. — Одежда — последнее, что я хотела от тебя получить.

На этот раз смятение отразилось на лице собеседницы.

— Мне нужен был совет друга. Кого-то, кто хорошо знает Айвана и его семью, кому я могу доверять. Я лишь хотела сделать всё правильно. Мне жаль, если создалось обратное впечатление.

Лотти долго молчала. И на протяжении всей паузы с её лица не сходило хмурое выражение. Наконец, морщинки разгладились, а губы изогнулись в сдержанной улыбке.

— Это ты меня извини. Кажется, я просто привыкла, что друзья обращаются ко мне именно за этим.

Мне стало ужасно жаль девушку. Она была чудесной собеседницей и невероятно интересным человеком и заслуживала большего, чем это всё.

Кажется, внутренние эмоции явственно проступили на моём лице, потому как Шарлотта засмеялась и покачала головой.

— Не переживай ты так! На самом деле, я делаю это с радостью. Я ведь, — она окинула взглядом комнату — очень люблю свою работу.

— Мне действительно не нужна твоя помощь.

После всего сказанного, я не смела даже намекнуть Лотти на подобную услугу. Но девушка меня удивила.

— Почему? — неожиданно спросила она. — Когда еще у тебя представится возможность выбрать любое платье из костюмерной театра? К тому же повод весьма важный.

— Я не…

— Лина, позволь мне помочь тебе. Раз уж ты пришла ко мне за этим. Давай доведём всё до конца? Или хотя бы попробуем? Обещаю, если ничего не придётся тебе по вкусу, я отпущу тебя с пустыми руками и позволю выбрать что-то из своего гардероба.

— Ладно, — неуверенное согласие сорвалось с губ, словно облачко пара.

Этого Шарлотте было достаточно, она взяла меня за руку и потянула дальний угол зала. Всё произошло так внезапно, что я с трудом успела поставить на стол чашку кофе, чудом не расплескав её содержимое.

— Это будет грандиозно!

Обещание подруги еще долго звучало эхом в моей голове.

Глава 27

Солнце опустилось за горизонт, когда я, заканчивая последние приготовления, услышала стук в дверь.

— Секунду!

Пальцы вставили в локоны последнюю шпильку. Вскочив со стула, я приподняла подол платья, и босыми ступнями пробежала до двери.

Щелк. И на меня смотрела пара любимых глаз.

— Ты… — начал было Айван, но осёкся на полуслове. Его взгляд проследовал от моей макушки до пят и обратно за считанные доли секунды.

— Я…? — моё поддразнивание сопроводила широкая улыбка.

Парень разомкнул губы, но так не нашёлся что сказать.

— Войдёшь? Я почти готова.

— Ты одна? — тихо выпалил он, оглядываясь по сторонам, словно в любой момент могла выскочить Нина и испортить всё веселье. Если так, то стоило подпереть дверь стулом.

Я закусила губу, чем вновь привлекла внимание Айвана.

— Теперь нет.

Если бы друг пришёл в смокинге, я бы затащила его в комнату за галстук. Но ни галстука, ни бабочки на парне не оказалось. Вместо них — простая белая рубашка, расстегнутая на две пуговицы у горла, бежевый костюм и пальто. Впрочем… я коснулась подушечками воротника, провела вниз. Айван мгновенно перехватил мою руку за запястье, сжал крепче.

— Так ты войдёшь? — еле слышно повторила вопрос я.

Другой рукой он коснулся моего подбородка и провёл по губам большим пальцем.

— Я бы с радостью, но мы опаздываем.

— Тогда нам нечего терять, — парировала я.

— Лина, — надавил он.

Я тяжело вздохнула.

— Ладно. Только возьму сумочку и туфли.

На этих словах я отвернулась, демонстрируя парню не столько шпильки в виде серебряных звёзд в чёрных локонах, сколько абсолютно обнажённую спину. Платье открывало кожу на плечах, лопатках и даже пояснице. Вырез был глубоким и заканчивался на несколько сантиметров выше крестца.

Айван с шумом выдохнул. Следующим, что я услышала был стук захлопывающейся двери. А следующим, что почувствовала — тёплое тело, обнимающее меня со спины. Широкая ладонь легла на живот, притягивая ближе. Губы Айвана коснулись моего уха.

— Это запрещённый приём, Солмей.

От звука низкого голоса по всему телу побежали мурашки. Любимый это почувствовал и улыбнулся. Я чувствовала его улыбку кожей.

— Я всего лишь хотела взять сумочку, Каспар, — соединив наши ладони, я отвела его руку от своего живота и выпуталась из манящих объятий. — И вообще, прошу винить во всём Лотти. Именно она нашла это платье.

— Вернее подсунула орудие пыток, — поправил Айван.

Я рассмеялась, натягивая босоножки.

— Почему?

Он цокнул.

— Предлагаешь смотреть на тебя битых три часа и не иметь возможности коснуться.

— Что за чушь? Ты можешь меня касаться.

Друг многозначительно посмотрел на меня.

— Но не так, — пояснение сорвалось с губ.

Кажется, я ожидала чего-то подобного.

Схватив серебристый, в тон украшениям, клатч, я толкнула Айвана в грудь.

— Переживёшь. Сам сказал, что мы опаздываем.

Еще один толчок и еще. Пока мы не оказались около двери.

— Ты злая, жестокая женщина, — покачал головой Каспар.

— Ты уже говорил, — напомнила я. — К тому же…

Окончательно прижав парня к двери, я опустила ладонь ему на грудь, затем переместила её чуть ниже, к животу. Айван, казалось, перестал дышать.

— … это всего-лишь три часа.

После этих слов я приподнялась на цыпочках, хотя на каблуках это было практически нереально, и поцеловала его. Он не коснулся меня в ответ, но на поцелуй ответил с настойчивостью.

— Это обещание? — произнёс Айван, в глазах плясали весёлые искры.

Вместо ответа я опустила ладонь еще ниже — к брюкам.

— Понял, — засмеялся друг. — Великие силы, это будут длинные три часа.

* * *

Особняк Фаддея Каспара встретил нас музыкой. Я была убеждена, что родственник Айвана живёт в старинном замке, похожем на поместье Анверленов. Но ошиблась — передо мной предстал просторный лофт, окруженный идеальным газоном и широкими подъездными дорожками, вдоль которых были припаркованы самые разные автомобили. Из огромных французских окон лился золотой свет.

Я обернулась на Айвана. Его взгляд тоже был направлен на дом, а на лице застыла маска тревоги. От показной игривости, которой парень одаривал меня час назад, не осталось и следа. Потянувшись вперёд, я коснулась пальцами его ладони.

— Всё будет хорошо, это лишь один ужин. Ты не обязан налаживать с ними отношения или менять свою жизнь. Не обязательно сегодня.

Но Айван лишь плотнее сомкнул губы.

— Я просто боюсь… не знаю, — он тяжело сглотнул — правды.

Я мгновенно догадалась, что он имеет в виду. Сердце сжалось. Я скользнула рукой выше, пока не коснулась его подбородка. Затем медленно повернула голову, заставляя Айвана посмотреть на себя.

— Эй, мы пройдем через это вместе. Я с тобой.

Несколько дней назад я уже говорила ему об этом. И, судя по тому, как взгляд парня потеплел, он тоже об этом вспомнил. Он с нежностью перехватил мою ладонь и, поднеся костяшки пальцев к губам, мягко поцеловал.

— Не представляю, как бы решился, если бы не ты.

— Давай просто сделаем это, хорошо?

Я не стала говорить о том, что в Айване и так нашлось бы достаточно смелости. И то, что он сегодня здесь — совершенно не моя заслуга. И всё же, я была рада, что моё присутствие ободряет его, придаёт уверенности. Спутник медленно обошёл автомобиль, открывая для меня дверь. Выскользнув, я крепко вцепилась в его рукав.

Внутри царил полный хаос, гостей оказалось гораздо больше, чем я могла вообразить. Но это даже был плюс — в такой толпе гораздо проще затеряться от нежелательных глаз.

— О, наконец-то вы приехали!

Радостный возглас исходил не от кого иного, как от Лотти. Сегодня девушка напоминала спелый персик — воздушное платье, цвета заката, изящная высокая прическа и ореховые глаза — сияющие подозрительно ярко.

— Зоя и Михаил не отлипают друг от друга, а Рей меня бросил, оставив одну вести светские беседы. Еще пара вопросов о работе и я свихнусь. Хотите чего-нибудь выпить? У твоего дедушки отличный пунш. — Она помахала пустым бокалом у себя над головой.

Я не смогла сдержать широкую улыбку.

— Мы с радостью, да, Айван?

— Выпить мне не помешает… — тихо подтвердил он.

— Вот и отлично!

— … Но я за рулём.

Радостная улыбка на миг соскользнула с лица Шарлотты, сменившись разочарованием. Она с надеждой взглянула на меня.

— Я не против попробовать, — робко пожала плечами я.

Уголки губ Лотти вновь приподнялись.

— Верно! Нам больше достанется!

После чего девушка почти вприпрыжку повела нас вглубь зала.

— Я и не знала, что она умеет быть такой, — шепотом призналась я Айвану.

Парень покачал головой.

— В умении веселиться — она всем нам даст фору.

Пробираясь сквозь толпу, я мельком разглядывала окружавших нас людей. Все они были одеты торжественно, но не слишком вычурно. Темой вечера оказалось творчество Микеланджело — знаменитого итальянского скульптора. Из-за чего, большая часть гостей была облачена в светлые, почти белые, одежды. Напоминающие мрамор, с которым, если я правильно помнила по урокам истории искусств, Микеланджело на деле работал не так часто. Я же напоминала каплю чернил в этом молочном море.

Мы с Айваном решили одеться в “День” и “Ночь” — скульптуры из гробницы Медичи во Флоренции. Его костюм напоминал тёплые лучи, а идею образа подтверждала золотая брошь в виде солнца. И то, и другое красиво сочеталось со смуглой кожей и темными кудрями. Я же была полной его противоположностью — бледная кожа, чёрные волосы и такое же чёрное шелковое платье, струящееся до пят. Простое, но в тоже время шикарное. Волосы я украсила заколками в виде серебристых звёзд. Из-за них мои глаза тоже немного напоминали серебро.

— Здесь всегда так оживлённо?

— Это традиция, — пожал плечами Айван.

Он взял один из бокалов и, наполнив, передал мне. Затем сделал то же для Лотти. Себе же налил апельсиновый сок.

— За хороший вечер! — громко воскликнула подруга, поднимая бокал вверх.

— За хороший вечер! — вторили мы и со звоном соединили наши напитки.

Поднеся бокал к губам я почувствовала приятное тепло, а после сладость. На языке разлился привкус чего-то фруктового. Я даже зажмурилась от удовольствия.

А открыв глаза, заметила, что Айван пристально куда-то смотрит. Обернувшись в том же направлении, я увидела Фаддея Корнелиевича. А еще пару средних лет — высокого, крепкого мужчину, а также миниатюрную темноволосую женщину. И если внешность первого была мне совсем не знакома, то во второй я мгновенно узнала черты своего возлюбленного.

Родители Айвана. Ну разумеется.

Стоило мне об этом подумать, как взгляд Фаддея Корнелиевича устремился на внука.

Рядом послышался еле заметный вздох.

Я перевела взгляд на Айвана. Он будто бы окаменел, мечтая застыть во времени, как можно дольше оттягивая момент Х.

На языке у меня вертелось много слов, но все они казались пустыми и бесполезными. Я подняла руку и твёрдо коснулась плеча парня, проведя по ткани снизу вверх и слегка пожимая. Немое, но ощутимое подтверждение — ты не один. Это заставило Айвана переключить всё внимание на меня.

Наши взгляды встретились. Я ободряюще кивнула. Затем еще раз сжала его плечо. Этого оказалось достаточно. Айван слегка расправил плечи, на глазах наполняясь необходимой уверенностью.

— Идём, — наконец заговорил он и приобнял меня за спину — нам нужно официально поздороваться. А также тебя представить.

В любой другой ситуации, я бы сама запаниковала. Ведь официальное знакомство с родителями любимого это невероятная ответственность. В моей голове наверняка бы вертелось множество вопросов, вроде: Как мне себя вести? Что сказать? На кого смотреть? Стоит ли мне вообще разговаривать или Айван всё сделает за нас обоих? И многие другие. Но весь мой страх потух, уступив переживаниям за своего парня.

Несколько шагов показались одновременно мгновением и вечностью.

— А вот и он! — радостно воскликнул Фаддей Каспер, открывая объятия навстречу внуку.

— Здравствуй, дедушка, — улыбнулся Айван и наклонился ниже, чтобы обнять того за плечи.

В его голосе почти не было слышно дрожи. Почти.

— Лина.

Глаза собеседника были полны тепла.

— Фаддей Корнелиевич.

Я ограничилась лёгким кивком и искренней, как я надеялась, улыбкой.

— Рада вас видеть! Прекрасно выглядите.

— Взаимно, дорогая. И я же просил тебя называть меня Фад!

— Никогда к этому не привыкну, — засмеялась я.

Айван перекатился с носка на пятку.

— Мама. Папа.

Никаких объятий и улыбок, лишь два коротких слова.

Взгляд Айвана перебегал с одного лица на другое, словно он оценивал все перемены, которые произошли с родителями за те несколько лет, что они провели порознь. Прибавилось ли у отца седины на висках, а у мамы морщинок вокруг глаз? Поменялась ли её любимая помада, начал ли папа бриться иначе? Что изменилось у них внутри?

Мы дружно затаили дыхание.

— Здравствуй, Иван, — сдержанно произнесла женщина, во все глаза глядя на сына.

Могу себе представить, как сильно переменился он в её глазах. В последнюю встречу был юнцом, а сейчас стал красивым мужчиной.

Губы женщины дрогнули в лёгкой улыбке, а рука приподнялась, словно та хотела коснуться сына, но так и зависла на полпути, пока через секунду не рухнула в нерешительности.

Стоило прозвучать искажённому имени моего парня, как я невольно вскинула брови. Никогда не слышала, чтобы его…

— Ирина, — с нажимом прервал мои мысли отец Айвана. — Мы же договорились.

Вместо ответа, она лишь напрягла челюсть и посмотрела в пол.

— Кажется, только ты меня так называешь, — неловко пробормотал Айван, его шея покрылась красными пятнами. — Я уже и забыл.

Я продолжала недоумённо переводить взгляд между ними.

— Разумеется, это ведь твоё имя.

— Боюсь, давно нет, — натянуто парировал он.

Женщина приоткрыла губы, чтобы сказать что-то еще, но её прервал Фаддей Корнелиевич.

— Прошу, давайте сменим тему, например, я наконец представлю вам эту прекрасную молодую леди.

Четыре пары глаз одновременно повернулись в мою сторону. По спине побежал холодок.

— Лина Солмей — одна из блестящих студенток Равенской Академии Искусств. Еще совсем юная, но невероятно одарённая.

— Вы мне льстите, — лёгкий смех сам собой сорвался с губ. Уняв его, я повернулась к супружеской паре, стараясь улыбаться как можно приветливее. — Здравствуйте, я очень рада с вами познакомиться.

— Иссави Кава, — представился мужчина с лёгким акцентом. Он рассматривал меня не менее пристально, чем сына. В порыве чувств Иссави протянул руку и пожал мои пальцы. Чем полностью завладел моим ответным вниманием. Только сейчас, приглядевшись к нему по-настоящему, я поняла, как много в нём общих черт с Айваном. Поначалу мне показалось, что тот совсем не похож на отца, но то была ошибка. Разрез глаз, оттенок кожи, губы — всё ему досталось по мужской линии. О росте и телосложении говорить и не стоило.

— Это моя жена Ирина.

— Я тоже… рада, — сдержанно улыбнулась она.

А вот Ирину я явно совсем не интересовала. И всё же я постаралась не придавать большого значения её прохладности, ведь, наверняка, встреча с сыном волновала её не меньше, чем самого Айвана. Вместо этого, я вновь повернулась к отцу своего парня.

— У вас очень красивое имя.

— Благодарю. Оно персидское. Назвали в честь родного дяди.

Ничего себе! Я повернулась к Айвану.

— Ты не рассказывал, что у тебя персидские корни.

— Их гораздо меньше, чем ты думаешь, — со смехом отмахнулся он.

Иссави тоже усмехнулся и покачал головой. Он казался небрежным, или, может, хотел казаться, но его взгляд почти непрерывно был прикован к сыну. Он следил за каждым изменением в его мимике, ловил каждое слово. Даже обращаясь ко мне, он то и дело был прикован к Айвану.

— Ты очень повзрослел, — с восхищением произнёс он.

— Да, в последнюю нашу встречу мне было пятнадцать.

Казалось, от озвученного факта всем резко стало неловко. Иссави опустил глаза в пол, не скрывая чувства вины. А вот Ирина наоборот — приподняла подбородок. Удивительная женщина.

— Знаешь, мне сложно представить тебя прыщавым и щуплым подростком, — попыталась разрядить атмосферу я.

Айван громко расхохотался. А я мысленно прибавила себе очко за победу.

— Я и не был прыщавым, — подмигнул он.

— И щуплым не был, — с усмешкой добавил Фаддей Корнелиевич.

Отец Айвана слегка кашлянул, вновь привлекая к себе внимание.

— А вы, Лина, тоже танцуете? Или учитесь на другом факультете?

— Я танцую, — подтвердила я, кивая.

Ирина весело хмыкнула.

— Ну разумеется танцуете.

Она сказала это так, будто знала мой ответ еще до того, как мы вошли в этот зал. Или, возможно, я сама каким-то образом себя выдала?

Короткая реплика оборвала наши улыбки, вызвав неловкую паузу. Первым от неё очнулся Айван.

— Вы не будете против, если мы ненадолго вас покинем? Я бы хотел еще кое с кем поздороваться, прежде чем ужин начнётся.

Айван произнёс это так, что все поняли: это не вопрос. Лишь констатация факта, завёрнутая в красивую обёртку светской вежливости.

— Конечно, — дежурно ответил Фаддей Корнелиевич. — Развлекайтесь.

Ответа от родителей Айван не стал ждать. Он резко развернулся и, взяв меня за руку, уверенным шагом пошёл прочь. Казалось, парень выбрал направление наобум, лишь бы скрыться от глаз своих родственников. Как только это произошло, Айван так же резко остановился. Его плечи опустились с тяжелым вздохом.

— Всё хорошо! — попыталась подбодрить я.

Айван посмотрел на меня глазами, полными отчаяния. Лишь наедине он позволял себе такую слабость. Руки сами собой обвились вокруг моей талии, притягивая ближе, словно он нуждался во мне, как в спасательном круге.

— А по-моему всё прошло просто ужасно.

— Неправда!

Парень вопросительно поднял бровь.

— Твой папа очень милый и приветливый, он мне очень понравился. А мама…

Айван прищурился, ожидая, какое оправдания я придумаю на её счёт. Но дело в том, что я не собиралась ничего придумывать.

— … видно, что ей сложно. Но, может, ей просто нужно чуть больше времени. Кажется, что она тоже старается.

Последовал еще один тяжелый вздох.

— Ты так думаешь?

— Уверена! Кажется, ей также непросто, как и тебе. Но всё наладится.

Внезапно Айван улыбнулся и весело покачал головой, а затем наклонился ниже и поцеловал меня в щёку.

— А это за что? — засмеялась я.

— За твой неисправимый оптимизм. За то, что ты так мило и наивно в нас веришь.

— Если хочешь, я буду верить за нас обоих. Мне совсем не трудно.

В ответ я получила лишь еще один поцелуй. Внезапный прилив нежности захлестнул меня до кончиков ушей.

— А вот и голубки!

Весёлый возглас заставил нас разомкнуть объятия. Обернувшись, я заметила знакомую ухмылку и громко рассмеялась.

— Привет, Рей!

— Малышка, — позвал он и, схватив в охапку, приподнял над полом. — Ты как дьяволица в этом шелковом отрезке нефти. Обалдеть можно!

— Приятель, убери руки, пока я не сделал это за тебя, — шутливо встрял Айван.

Угроза была напускной, но глаза Рея округлились так, будто риск оказался реальным.

— В каждой шутке доля правды, — многозначительно шепнул он, возвращая меня на пол и поднимая ладони вверх.

— Привет, дружище.

Парни крепко обнялись и похлопали друг друга по спине. А я впервые за вечер увидела на лице любимого такую широкую улыбку. Хорошо, что его друзья были здесь. Кажется, они помогут нам пережить этот шторм.

Мы болтали о всяких пустяках минут пятнадцать, когда я, оглянувшись на толпу, увидела знакомый силуэт. Девушка стояла одна и, раскачивая пунш в бокале, время от времени бросала на нас короткие взгляды.

— Я на секунду отойду, — шепнула я парням.

Айван мгновенно проследил за моим взглядом. Мы обменялись короткими кивками, после чего тот продолжил рассказывать Рею о программе РАИ. Незаметно отделившись от друзей, я пересекла зал.

— Привет, — тихо поздоровалась я.

— Привет, — также неловко ответила Люсинда.

Сегодня она выглядела особенно сногсшибательно. Яркие рыжие волосы девушка уложила на одну сторону и вплела туда голубые бусины, красиво сочетающиеся с длинным сине-голубым платьем. Его оттенок напоминал мне небо на одной из фресок в Сикстинской капелле. Он предавал Люсинде по-настоящему царственный вид.

— Ты сегодня очень красивая, — комплимент сорвался с моих губ сам собой, неожиданно для нас обеих.

Люсинда от удивления приоткрыла губы, но затем криво улыбнулась.

— Спасибо. Ты тоже ничего.

В ответ я могла только усмехнуться.

— Ты одна?

Девушка пожала плечами.

— Ана во всю эксплуатирует родителей, чтобы те познакомили её с наибольшим количеством гостей. Мне захотелось побыть в тишине.

— О. Тогда извини, что нарушила твой покой.

И в самом деле. Зачем я вообще к ней подошла?

Но не успела я сделать и шага, как Люсинда прервала меня.

— Всё в порядке! На самом деле, — она смущённо опустила взгляд в свой бокал — я рада, что ты здесь.

Я лишь могла удивлённо на неё уставиться.

— С Каспаром, — пояснила она — он хорошо это скрывает, но ему нужна поддержка. Не моё дело лезть в дела Айвана, но так уж вышло, что их драма с Анабель разворачивалась на глазах всех студентов…

— Не всех, — и вновь слова вылетели до того, как я успела их удержать.

Девушка посмотрела мне прямо в глаза и, после небольшой паузы, продолжила.

— Да, не всех, — она глубоко вздохнула. — Прости. Наверное, мне стоило рассказать тебе раньше. Но я думала, что кто-то сделает это за меня.

Ошеломлённая её откровением, я с трудом могла подобрать слова для ответа.

— Тебе не за что извиняться, — неловко пролепетала я. — Ты не обязана была меня оберегать. К тому же, я разбила вашу пару. Наверное, извиняться следует мне.

На этот раз удивилась Люсинда. Впрочем, она быстро пришла в себя.

— В таком случае, думаю, мы квиты.

Это похоже на белый флаг. Кажется, вечер станет знаменательным не только для Айвана.

— Квиты, — согласилась я.

— Да и к тому же, это уже не важно. Вы — вместе, а я всё же прошла пробы.

— И скорее всего получишь главную роль.

— Думаешь, старшекурсники так просто нам уступят? — кажется, она считала меня наивной, как ребёнок.

Перед глазами всплыл образ Никиты и Софи. Они были очень хороши. Но мне не хотелось думать о них, не сегодня.

— К счастью, решение не на нас. Моя задача — лишь хорошо станцевать.

— Туше! — вздохнула Люсинда, а затем бросила еще один взгляд на Айвана и Рея.

Поначалу, я думала, что девушка поглядывала на меня, но теперь поняла, что ошиблась. Её интересовали мои спутники. Наши с Люсиндой взгляды вновь встретились, и она поняла, что попалась. Щёки одногруппницы окрасил лёгкий румянец, отчего веснушки появились отчётливее.

— Ты… — начала было я, но Люс перебила.

— Это Рей Кабальеро? — пошла ва-банк она.

Я моргнула. Затем еще раз.

— Вы не знакомы?

На этот раз окрас на лице девушки стал еще ярче.

— Нет. Он же выпустился раньше, чем мы поступили. Ты знала, что он учился вместе с мисс Морган?

— Да. Знала.

Рей как-то рассказал мне об этом за совместным ужином, в вечер нашего знакомства.

— Я пыталась несколько раз попасть на его мастер-классы, но всё тщетно, — со вздохом призналась Люсинда.

От чего-то моё сердце наполнилось теплом. И азартом.

— Хочешь, я вас познакомлю?

Головой я понимала, что такое предложение стоит делать деликатно. Мне понравилась эта слабая попытка перемирия между мной и Люсиндой, и мне не хотелось бы разрушать её, показавшись высокомерной выскочкой. Реакция Люс была абсолютно непредсказуема: от восторга от пренебрежения.

К счастью, глаза девушки озарил огонёк любопытства.

— А… А ты можешь?

Она будто бы смущалась своего собственного смущения.

— Я с радостью, — как можно мягче кивнула я.

— Давай!

Несмотря на попытки сдержаться, лицо Люсинды вот вот готово было треснуть от широкой улыбки. Подобную реакцию я видела только у Киры, когда Феликс сказал, что сможет провести её на выставку её любимого художника. Интересно, я также мило выгляжу, когда смотрю на Айвана? Скорее всего еще хуже.

Вернувшись к парням, я ласково коснулась локтя своего парня.

— Айван, смотри, кого я встретила!

Он обернулся, открывая больше пространства и подпуская нас в свой маленький круг. Его взгляд упал на Люсинду.

— Привет! Рад тебя видеть! Думал, родителям тебя вовек сюда не затащить.

— Ну я же теперь студентка Академии, и впредь от светских ужинов так просто не отделаться. К тому же твой дедушка всегда устраивает улётные вечеринки.

Она всячески старалась не пялиться на Рея, адресуя свои слова Айвану. От этих неловких попыток у меня вырвался лёгкий смешок.

Ребята уставились на меня, а я от неловкости прикрыла рот ладонью.

— О да, улётные не то слово, — попыталась отшутиться я. — Боюсь представить, что было, когда Фаддей Корнелиевич был моложе.

— Лучше об этом не знать, — подмигнул Рей.

Все дружно засмеялись.

— Рей — это наша одногруппница и моя партнёрша по па-де-де Люсинда Райсек, — наконец представил девушку Айван.

— Привет, — Люсинда неловко махнула ему ладонью, но, кажется Рея это лишь позабавило. Он махнул ей в ответ.

— Ты одна из Райсек, да? Из сестёр? Я о вас слышал.

— Ага…

— Младшая или старшая?

От смущения Люс была готова превратиться в помидор.

— Младшая.

— Младшая… — повторил Рей. — Что ж, теперь я точно запомню.

Мы с Айваном весело переглянулись.

— Ты уж постарайся, — подкинула дров в огонь я.

Люсинда посмотрела на меня так, словно её глаза, как два лазера, могли прожечь во мне дыру. А вот Рей наоборот, слегка нахмурился.

— Люсинда у нас лучшая студентка, — пояснила я. — Уверена, скоро ты часто будешь о ней слышать.

А вот теперь взгляд Рея стал заинтересованным. Он пробежался по девушке с головы до ног и обратно, оценивая, приглядываясь.

— Это неправда, у меня очень много недостатков! — воскликнула Люс.

— Это каких? — с азартом спросил Рей.

— Лина, — внезапно встрял в разговор Айван, — я забыл, что хотел найти Михаила по очень важному делу, ты мне не поможешь?

— Я…

Айван многозначительно посмотрел на меня, затем на ребят, затем снова на меня.

— Да, конечно! — спохватилась я. — Нет ничего важнее этого!

От моей плохой актёрской игры, Айван засмеялся, но скрыл это за кашлем.

— А вы пока общайтесь, — обратился он к Рею. — Мы скоро вернёмся.

— Смотри, не обижай её, — пригрозила пальцем я, прежде, чем Айван успел меня утащить.

Последним, что я увидела, перед тем как мы скрылись, словно нашкодившие дети, был ошарашенный взгляд Люсинды.

* * *

Ужин проходил на удивление спокойно. Поняв, что вокруг него больше союзников, чем врагов, Айван слегка расслабился, хоть время от времени и бросал тревожные взгляды на родителей. Я не была столь наивна, чтобы позволить себя снять защиты. Возможно, для моего парня светское общество было родной стихией, но для меня — нет. Я чувствовала себя маленькой рыбкой, которая заплыла в незнакомые воды. Лишь близость Айвана не подпускала панику. Его поддержка — физическая и моральная придавали мне сил. И я старалась играть по правилам, слушать, впитывать. Ведь в будущем этот мир станет и моим тоже.

Я переживала, что Айвану, как наследнику рода Каспаров придётся сидеть возле деда и родителей, в отдалении от всех друзей, но Фаддей Корнелиевич позволил внуку большую свободу — не слишком близко, не слишком далеко. Место справа от Фаддея Каспара заняла тётя Айвана и ректор нашей Академии, там же оказались и его родители. Кажется, напряжение Ирины переключилось с сына, на родную сестру. А я всё никак не могла понять — рад этому Айван или нет.

Поначалу все говорили о делах театра, после о новостях мира искусства, гастролях, постановках, я и не заметила, как речь зашла о Зимнем спектакле.

— Так значит, теперь задействовано и местное телевидение? — с любопытством поинтересовался Иссави Кава.

— Я делаю всё возможное, чтобы материалы были опубликованы на международных площадках, — самодовольно заявила Наталья Каспар.

Я задержала дыхание, боясь даже представить подобный масштаб. Конечно, в наши дни телевидение сдало свои позиции интернету. И всё же даже для молодой девушки вроде меня, попасть на голубой экран сродни огромному достижению. Это невероятная честь!

Судя по тому, как Иссави взглянул на сына, он разделял мои чувства.

— И ты, Айван, будешь танцевать?

Айван пожал плечами.

— Это пока под вопросом, мы прошли лишь часть кастинга. Окончательный список ещё не утверждён. — Уверена, у вас всё получится, — весело поддержала Зоя.

Я ласково ей улыбнулась. За последний час стало ясно, что она недолюбливала Люсинду Райсек. Хотя и была похожа на неё, как давно потерянная сестра. К счастью, Рей этой неприязни не разделил. Он до сих пор отвлекал Люс всякой болтовнёй, так что та, наверное, даже не услышала замечание Зои.

— С такими генами иначе быть не может, — поддакнула одна из пожилых женщин, сидящая возле Фаддея Корнелиевича. Кажется, я видела её в каком-то старом фильме…

Другие гости за столом закивали в знак поддержки.

Ну хотя бы тему связей никто открыто не смел поднять. Я боялась, чем мог обернуться ужин, случись подобное.

— А ты, Лина, — внезапно заговорила Ирина Каспар — тоже из танцевальной династии?

Её пальцы крепко сжимали стакан с водой, лишь этим выдавая напряжение.

Гости, явно заинтересованные новым объектом сплетен в моём лице, притихли. Я слегка поёрзала.

— Вовсе нет. У моего папы свой ресторан итальянской кухни. Он не танцует.

— Интересно, — протянула Ирина.

— Милая, вы, наверное, имели в виду, рестораны? Как они называются? — вновь вклинилась в разговор актриса.

Я медленно сглотнула и, стараясь отвечать твёрдо, посмотрела незнакомке прямо в глаза.

— Вовсе нет, ресторан один. Он называется «Delizioso».

Послышались шепотки. Я воткнула вилку в кусочек утки, надеясь, что дальнейших вопросов не последует. Поддерживать Айвана — это одно, а самолично отбиваться от стаи гиен — совсем другое. Вот значит как Айван себя чувствует? Словно лягушка на столе хирурга.

— Но как же он тогда оплачивает вашу учёбу?

От такой прямолинейности я оторопела.

— Она выиграла конкурс, — вмешался Айван, накрывая мою ладонь своей. Этот маленький жест также не остался без внимания. — У неё стипендия, как у победительницы.

Его взгляд выражал невероятную гордость, от которой у меня защемило сердце. В ответ я посмотрела на Айвана глазами полными любви и благодарности.

— Весьма достойно, — подхватил Фаддей Корнелиевич.

Но Ирину это не удовлетворило.

— А ваша мать?

Вопрос, который с грохотом опустил меня с небес на землю.

Я медленно моргнула. Наверное, к этому всё рано или поздно пришло бы. Это был абсолютно логичный вопрос. Откуда Ирине знать, насколько тема родителей болезненна для меня? Я и сама этого не подозревала, пока Академия не вернула мне давно забытые воспоминания о маме. И сожаления. Огромное количество сожалений.

Собственный голос показался мне чужим.

— Она танцевала. И была весьма талантлива.

На этот раз интерес загорелся и на лице Айвана. Еще бы, мы ведь никогда не говорили о моей маме. Это странно, учитывая, что с папой он уже познакомился. Подумать не могла, что всё произойдёт так.

— А сейчас она не танцует? — с интересом поинтересовался Фаддей Корнелиевич.

— Да, почему ты сказала «была»? — поддержала Ирина.

И тут мой взгляд упал на Наталью Каспар. Женщина смотрела на меня с сочувствием. Ну разумеется. Она единственная из всех знала. Она видела моё личное дело при поступлении, видела прочерки в графе о матери.

— Ей не стало, когда я была маленькой девочкой.

Я старалась вложить в ответ всю силу, на которую еще была способна, но на деле он прозвучал не громче шепота. И всё равно его услышали. Температура вокруг будто бы упала. Даже дедушке Айвана стало слегка неуютно, не говоря уже о самом Айване, который смотрел на меня во все глаза.

Одними губами он произнёс:

— Почему?

В этом слове было всё. И я хотела ответить ему. Очень хотела! Но не могла. Не здесь.

— Так значит, вы решили стать танцовщицей, чтобы исполнить её мечту?

Ни извинений, ни соболезнований, лишь честное любопытство.

— Ирина! — на этот раз Иссави осадил жену жестко. Но это не сработало.

— Удивительно, что мой отец тебя так ласково принял, — проигнорировав супруга, продолжила она. — Обычно у Фаддея Каспара пунктик на чистоте рода, — она с ненавистью взглянула на него. — Честно говоря, я ожидала увидеть Айвана в паре с кем-то вроде Люсинды, — теперь Ирина многозначительно посмотрела на младшую Райсек — О да, дорогая, я хорошо тебя помню. Как и твоего отца, — она стрельнула взглядом чуть дальше и вновь вернулась ко мне. — Но ты, Лина, кажешься обычной девочкой. Непримечательной. Хоть и, несомненно, очень красивой.

Я не могла пошевелиться, а Ирина продолжала.

— Такая милая, сентиментальная, хрупкая. С любовью и гордостью говоришь про отца и мать. Это очень похвально, правда. Но не для этого мира. Не для этих акул, — она презрительно обвела взглядом стол.

Казалось, её силой заставили явиться на этот званный вечер, играть в вежливость, но её терпение имело границы, и из-за меня они рухнули. Я не могла понять чем это заслужила. Ирина впилась в меня взглядом, стараясь вложить наибольший вес в свои следующие слова.

— Просто хочу предупредить: будь осторожнее с Каспарами, они используют и переломят тебя, и даже не моргнут.

— Хватит!

Айван произнёс это спокойным, но ледяным тоном. У меня потемнело в глазах. Не просто предостережение — угроза. В подтверждение своих намерений, он поднялся на ноги. Стул со скрипом отъехал назад.

— Ты сказала более чем достаточно, мама. Думаю дальше тебе стоит помолчать.

Фаддей Корнелиевич лишь тяжело вздохнул.

— Айван, мой мальчик, сядь на место — он перешёл на громкий шепот — люди же смотрят.

На что Айван лишь усмехнулся.

— Мне наплевать, — отчеканил он и вновь взглянул на Ирину — Я пришёл, чтобы дать тебе, вам обоим, шанс. Шанс узнать меня, шанс снова стать семьёй. Но очевидно, тебе это совсем не нужно.

На лице Ирины не дрогнул ни один мускул, а вот Иссави заметно побледнел.

— Сын…

— Прости папа, но я не намерен терпеть оскорбления ни в адрес своей семьи, ни в адрес своей девушки. Мы уходим.

Обхватив крепкими пальцами моё запястье, Айван заставил меня подняться. Впрочем, я бы сделала это с удовольствием и без его помощи. Мне хотелось убраться подальше как можно скорее и стереть с кожи все эти взгляды и сплетни.

— Айван, не глупи! — предпринял еще одну попытку Фаддей Каспар.

Мы уже стояли за стульями, когда Айван внезапно остановился и обернулся на мать.

— Он принял её, — он многозначительно показал на деда — за то, что она всего добилась в этой жизни сама. Её чистота, трудолюбие и любовь сделали её талантливой, а не родственные связи, репутация и деньги. Она лучше чем мы все.

На этих словах, он отвернул меня от стола и повёл в сторону гардеробной. Никто не смел перечить или останавливать нас.

А мне просто хотелось закричать от переполнявших меня чувств. Благодарности и протеста, разочарования и любви, одиночества и поддержки. Последние слова Айвана казались самыми ласковыми и искренними, но я почему-то сама не могла в них поверить. Так долго во мне жило слово “недостаточно”.

Накинув на мои плечи пальто, Айван быстрым шагом вывел меня во двор. Лишь добравшись до машины, он дал волю своему гневу. Кулаки с грохотом обрушились на крышу автомобиля.

— Зачем он вообще её пригласил! — в бешенстве произнёс он. — Зачем пытался оживить то, что давно умерло. Я просто наивный идиот. Как ребёнок повёлся на приманку. Пора уже признать, что некоторые люди никогда не меняются!

Айван был похож на раненого зверя. Я хотела его обнять и утешить, но могла лишь стоять рядом, глубже кутаясь в пальто и прячась от пронизывающего холода.

Заметив мою дрожь, парень замер, отвлекшись от собственного потока мыслей. Он медленно зажмурился, словно от боли.

— Прости меня.

Он медленно подошёл ближе, словно боялся, что я в любую секунду отстранюсь, испугаюсь его. Медленно, очень медленно он обхватил моё лицо руками.

— Прости меня, — повторил он.

Айван внимательно разглядывал меня, пытался прочитать каждую эмоцию, словно только это… только я имела значение. Внутри что-то сжалось, заставив глаза наполнится слезами. Мне невыносимо было видеть, как Айван, разбитый и сломленный, думал обо мне, а не о себе.

— Это ты меня прости, — прошептала я. — Если бы я была сильнее, если бы смогла дать им отпор…

— Тсс… — прервал меня Айван, опуская палец мне на губы. — Не говори так. Ты была великолепна, они не достойны и волоска с твоей головы.

В ответ я могла лишь замотать головой, но Айван держал меня крепко.

— Ты не виновата, — упрямо произнес он. — Даже не смей так думать.

— Но я заставила тебя прийти, дала тебе надежду, что всё будет хорошо.

Он переменился в лице.

— О милая, — послышался вздох. — И я очень тебе за это благодарен. Теперь я знаю наверняка…

Настала моя очередь перебивать.

— Давай не терять надежды, ладно? Это всего одна попытка.

Айван прикрыл глаза, которые тоже начали наполняться слезами и усмехнулся.

— И снова ты веришь за нас двоих, — тихо произнёс он, целуя меня в висок.

Но мне этого было мало. Я поднялась на цыпочки и дотронулась губами его губ. От лёгкого прикосновения, внутри всё перевернулось. Вокруг нас происходило много волнующих событий, жизнь была полна сомнений и страхов, но во всём этом мы оставались друг у друга. Касаться Айвана, касаться вот так, казалось мне самой правильной вещью на свете. И вновь я поверила, что преодолею всё что угодно, если он будет рядом.

Судя по тому, как Айван впился в мои губы в ответ, он верил в то же самое. И дать ему это — было меньшим, что я могла для него сделать.

— Давай уже уедем отсюда, — предложила я, прервав поцелуй.

— Я даже знаю куда тебя увезу, — шепотом признался Айван. И на его губах расцвела слабая улыбка.

Глава 28

Городские огни проплывали мимо, пока Айван вёл автомобиль в неизвестном направлении. Я то и дело поглядывала на толпы незнакомцев, веселящихся на громких улицах. Выходные. Вечер. Именно в это время любой город особенно оживал. Шум и радость резко контрастировали с нашим внутренним состоянием. Осадок от неудачного ужина сидел где-то под сердцем и не давал о себе забыть. Судя по лицу Айвана, он думал о том же самом. Пальцы любимого вцепились в руль так крепко, что костяшки побелели.

— Дыши, — ласково попросила я, опуская ладонь на его бедро.

Айван моргнул, словно очнулся от гипноза. Затем бросил короткий взгляд вниз.

— Решила отвлечь меня?

— Если это заставит тебя расслабиться, то да.

Парень медленно сглотнул.

— Да, расслабиться не помешает. Но это не поможет, — он накрыл мою руку собственной ладонью и отвёл в сторону, но не отпустил. — Скорее наоборот.

Айван бросил на меня короткий многозначительный взгляд, по которому я поняла что натворила. Прикосновение было скорее машинальным, я не вкладывала в него никакого другого намерения, кроме как успокоить и поддержать возлюбленного. Но вышло совсем иначе. По телу побежали мурашки.

— Хотя отвлечь меня тебе удалось, — добавил Айван, весело улыбаясь.

Он медленно погладил мою ладонь большим пальцем. Я почувствовала, как к щекам подступает краска. За секунду температура в салоне будто подпрыгнула. Дышать стало труднее.

— Даже жаль было тебя останавливать.

Интересно, если бы я сказала, что мне тоже жаль, он бы остановил машину? Выехал бы на обочину, чтобы притянуть к себе и целовать, пока у обоих не закончится воздух? На мгновение мне захотелось продолжить его дразнить — всё лучше, чем позволять дальше тонуть в бездне отчаяния.

Заметив мою задумчивость, Айван раззадорился еще больше.

— О чём ты думаешь?

— Да так, о том, о сём… — протянула я.

— Лина… — на этот раз голос возлюбленного стал на тон ниже.

— О тебе. Обо мне. Обо мне на тебе…

Автомобиль резко затормозил. Снаружи послышался скрежет резины. К счастью, мы ехали по пустой улице, иначе случилась бы авария.

Айван резко повернулся ко мне. Судя по пламени в его глазах, он был готов сорвать с меня платье здесь и сейчас. Взгляд парня забегал вверх вниз, исследуя каждый сантиметр моего тела.

— Ну что ты со мной творишь? — вздохнул он.

Я покачала головой, а затем посерьезнела, сбрасывая игривость.

— Рада, что тебе помогло.

— Определённо, — изумленно пробормотал Айван, вновь заводя мотор и награждая меня еще одним взглядом.

Я почувствовала облегчение. От тревоги, застывшей в его сердце несколько минут назад не осталось и следа. По крайней мере, теперь Айван выглядел чуть более расслабленным.

Понадобилось еще около двадцати минут, прежде чем я увидела знакомые пейзажи. Но нет, это была не Равенская Академия. Мы оказались в порту. Сердце пропустило удар, а кровь на мгновение застыла в жилах. Воспоминания о Гонки Стихий были выжжены в моей памяти и, наверное, навсегда останутся в ней яркой вспышкой. Айван и Змеи? Не может быть! Вероятно это просто совпадение.

Обернувшись на парня, я не увидела в его лице ни одной перемены. Он вывернул руль, сворачивая в другую сторону. Еще немного и доки остались позади, мы приближались к марине, где стройными рядами на воде покачивались корабли и яхты. Я медленно выдохнула и позволила себе вновь расслабиться.

— Это то, о чём я думаю?

— Уверен, что да, — улыбнулся Айван, останавливая машину на парковке.

Впереди простирался причал. В лунном свете всё мерцало и сверкало, как в сказке. Я даже приоткрыла рот в изумлении.

— Идём!

Айван ловко выбрался из машины, затем обошёл её и открыл дверь для меня. Свежий холодный воздух мгновенно окутал с ног до головы, попал в лёгкие и сорвался с губ облачком пара. Переплетя наши пальцы, парень повёл меня вперёд — к причалу, где стояли небольшие яхты.

— Когда мне было шестнадцать, один бренд пригласил меня сняться для рекламы. Им нужен был танцовщик, а я в то время выкладывал редкие видео в социальные и сети и через них они наткнулись на меня, — начал рассказ Айван. — Это была не главная роль, использовали лишь мой силуэт. Но заплатили очень хорошо. Квартиру или дом покупать не имело смысла, я ведь всё время переезжал. Жил то в гимназии, то в общежитии для артистов или, как сейчас, в академии. Но иметь свой уголок, о котором никто не знает, я всё равно мечтал.

Я слушала, как заворожённая.

— И ты купил лодку?

— Лучше! — просиял парень, подводя меня к судну — Я купил яхту.

Я с изумлением уставилась на синие борта. Верхняя часть была, как на всех картинках в моём воображении — белой. А задний борт, кажется был выполнен из дерева.

— Я сплю? — я даже не пыталась сдержать восторга.

Айван лишь отрицательно покачал головой.

— Прокатимся?

— Ты еще спрашиваешь?!

В ответ послышался громкий смех.

А затем Айван подхватил меня на руки, на что я успела лишь весело взвизгнуть. Одним ловким движением он перепрыгнул на палубу. Расстояние, вероятно, не было настолько огромным, каким его нарисовало моё воображение, но от страха я всё равно зажмурилась и прижалась к парню ближе. И вновь Айван засмеялся. Совсем близко. Заставляя меня вновь покрыться мурашками.

— Лина, открой глаза, — позвал он, целуя меня в нос.

Я упрямо помотала головой, продолжая держать веки закрытыми.

— Ну хорошо, — подыграл Айван.

Он понёс меня дальше, пока я куталась в его тепло. Уши отчетливо различали плеск волн, где-то вдалеке крикнула чайка. Затем послышался звук открывающейся двери, а через секунду я ощутила что-то твёрдое под собой.

— Посиди здесь, мне нужно завести мотор, иначе мы замёрзнем в темноте.

Пришлось подчиниться. Я открыла глаза, пальцами цепляясь за то, на чём сидела. Это оказался небольшой стол. Я с любопытством осмотрелась по сторонам.

Каюта оказалась совсем скромной, большую часть занимало кресло капитана и панель управления, на которой было столько кнопок, что я боялась вникать. Вокруг столика, на котором я сидела, расположился крошечный угловой диван. А за ним, справа — стеклянная дверь, ведущая на одну из палуб. Кажется, на ней тоже были диваны, но сейчас обивка отсутствовала. Возможно, Айван спрятал её из-за холода.

Я повернула голову налево и…

— О великие силы, это что лестница?! — возглас разнёсся по комнате в ту же секунду, как Айван включил зажигание. Нас окутало тёплым светом, в котором я еще отчётливее различила спуск.

— Основная зона расположена внизу, — кивнул Айван, скидывая пальто и протягивая мне ладонь — Пойдём, проведу экскурсию.

Дважды просить не пришлось.

Несколько крутых ступенек вели в довольно просторную комнату, видом напоминающую гостиную. Центр занимал большой овальный стол и диван, а прямо напротив расположились два кресла с телевизором между ними.

— Обалдеть! Это что, кухня?

Длинная столешница с плитой и раковиной занимала целый коридор справа от меня.

— Она самая. У меня и стиралка, и холодильник есть — рассмеялся парень, раскрывая дверцы в подтверждение своих слов.

— А еще, — добавил он — ты поверишь, если я скажу, что здесь три спальни?

Я изумлённо выпучила глаза. Снаружи яхта казалась не более десяти метров длиной, неужели здесь могло столько всего поместиться?

— Покажи! — я радостно хлопнула в ладоши.

И Айван показал. Две потайные комнаты, примыкающие к гостиной, одна из которых была совсем крошечной, но очень уютной. Здесь же находился полноценный санузел с душевой кабиной. Но всё, кроме центральной комнаты и кухни, казалось новым, будто Айван вовсе здесь не бывал.

— И в какой из них ты спишь? — подняв бровь, поинтересовалась я.

Парень взглянул на меня с ответным интересом.

— В другой.

Вместо пояснений, он просто повёл меня за собой — мимо кухни, в дальний конец коридора. За которым, как оказалось, скрывается еще одна вполне просторная комната. В центре — двуспальная кровать, рядом тумбочка, на которой были аккуратно сложены личные вещи. И множество полок и шкафчиков, на которых тоже пылились сувениры. Мне хотелось разглядеть каждый, чтобы поближе узнать Айвана.

— Это удивительно, Айван! Целый маленький мир.

— Тебе нравится? — с надеждой в голосе произнёс он.

— Мне не просто нравится. Я в восторге! — мне хотелось прыгнуть парню на шею. — А мы прокатимся?

Я умоляюще сложила ладони и выпятила губы.

— Ну пожалуйста пожалуйста пожалуйста!

Айван тихо рассмеялся.

— Ну разве я могу тебе отказать?

— Йес!

Помахав кулаками в воздухе, я наградила парня поцелуем в щёку.

— А еще раз?

Я поцеловала снова. И снова. Из-за чего Айван стал похож на очень довольного кота.

— Всё, хватит, — со смехом приказала я. — Ты и так жалуешься, что я тебя отвлекаю.

Айван драматично приложил руку к сердцу.

— Разве я жаловался? Не было такого!

Я начала подталкивать его к выходу, но парень стоял как стена и так ласково смотрел на меня. Казалось, еще пара секунд и я сломаюсь под натиском этой нежности.

— Ну Айван!

— Ладно-ладно! — наконец сдался он и пошёл сторону верхней палубы.

Я следовала по пятам.

— Судну нужно еще немного времени, чтобы прогреться. Можешь пока полистать каналы, а я поищу что-нибудь перекусить, — предложил любимый.

Нам потребовалось не более пяти минут. Я отыскала какой-то музыкальный канал, где транслировали чарт с песнями из разных фильмов. Кажется, это была романтическая подборка, да еще и без комментариев ведущих. Идеально.

Пока я убавляла звук, Айван вытащил из ящиков несколько консервных банок: оливки, маслины, ананас, персик. На полноценный ужин не пойдёт, но мы и не были голодны.

Мысли о еде живо напомнили и о приёме, слегка смирив мой энтузиазм.

— Победа! — весело воскликнул Айван, доставая откуда-то из глубины бутылку красного вина.

— Знаешь, обычно я не пью, но сегодня с радостью это сделаю.

Мы обменялись понимающими и слегка грустными взглядами.

— Бокалы вон там, — парень носом указал на шкафчик, в то время как его руки начали ловко отвинчивать пробку.

Еще несколько минут и мы, вместе с фужерами переместились наверх. Айван толком не пригубил вина, сказав, что лучше сначала прокатиться, и лишь потом отпускать себя. На это мне было нечего возразить.

Прогулка в заливе оказалась удивительной! Гул мотора отдавался у меня внутри. Вместе со скоростью возрастал и адреналин. В какой-то момент я перестала замечать что-либо вокруг, словно мы оказались в чернильнице.

Будто почувствовав мой трепет, Айван замедлил ход.

— А сейчас будет магия, — мечтательно предупредил он. — Готова?

— К чему? — заинтригованно засмеялась я.

Айван не ответил. Вместо этого нажал на один из переключателей, заставляя свет вокруг погаснуть.

От неожиданности я громко ахнула. Мы будто оказались в открытом космосе. Вокруг корпуса во все стороны простиралась темнота. Море сливалось с небом, и контур их пересечения невозможно было отследить. Но главным, что завораживало — были звёзды. Бесконечные и невероятно яркие!

— Поразительно, — восхищенно прошептала я, вертя головой из стороны в сторону.

Судно двигалось в воде бесшумно, как по маслу.

— Иди ко мне, — ласково позвал Айван.

На ощупь я преодолела несколько шагов, пока не оказалась в плену тёплых и крепких рук. Парень усадил меня к себе на колени, по-свойски обхватив за талию.

— Айван, я никогда не видела ничего прекраснее.

Он ненадолго задумался.

— А я видел, — тихо прошептал он, а затем заправил мне прядь волос за ухо. — Тебя.

От его ответа внутри всё перевернулось. Я опустила голову Айвану на плечо и потёрлась носом о его шею. Отчего мускулы на теле парня ощутимо напряглись. Он крепче стиснул пальцы на моей талии, чем запустил волну жара.

— Скажи еще раз, — попросила я.

Он приподнял мой подбородок и прошептал прямо в губы:

— Никогда не видел ничего прекраснее, чем ты.

А затем поцеловал. Очень медленно, глубоко. Мои пальцы сами собой скользнули Айвану в волосы, притягивая его еще ближе.

— Ты на вкус, как вино — весело заметил он, слегка отстранившись — И пьянишь ничуть не меньше.

— А еще мой сегодняшний наряд очень подходит под обстановку, — подыграла я.

— Это точно. Как увидел эти звёзды, — он провёл рукой по заколкам у меня на затылке — то сразу вспомнил про это место. Захотел его тебе показать.

— То есть ты привёз меня бы сегодня сюда, даже если бы ужин прошёл хорошо?

Айван помедлил, прежде чем ответить.

— Не знаю. Возможно, не сегодня. А может, — предположил он. — Это была судьба.

— Не думаю, — протянула я, слегка нахмурившись.

Мне не хотелось бы верить, что судьба уготовила нам столь драматичный семейный вечер.

— Всё должно было пойти не так, — добавила я.

— Ну есть же поговорка: бойся своих желаний.

“Потому как они могут воплотиться самым невероятным способом” — мысленно продолжила я.

Айван отстранился еще больше. Глаза постепенно привыкли к темноте и теперь я могла различить его задумчивый профиль. От игривости не осталось и следа. Над нами вновь повисли тучи прошедшего вечера.

— Поговори со мной, — попросила я, поглаживая Айвана по плечу.

Но он меня проигнорировал. Вместо этого потянулся к пульту управления и включил свет.

— Давай возвращаться.

— Айван.

Я старалась придать своему голосу чуть больше требовательности. Казалось неправильным, что он продолжит носить всё в себе.

— Говорить не о чем, Лина. Моя мама, очевидно, не хотела этого воссоединения. Я лишь зря надеялся…

Он упрямо продолжал смотреть перед собой.

— Почему она назвала тебя Иваном?

— Потому что это было моё имя при рождении и большую часть жизни. Мне оно даже нравилось. Но такого имени практически не существует за пределами этой страны. Но заграницей… Куда бы я не приезжал — учиться или работать, все неизменно называли меня Айваном. Так им было привычнее и проще. Со временем я и сам начал так представляться. Этим именем меня объявляли, это имя печатали в буклетах.

— И ты его поменял?

Айван коротко кивнул.

— Когда мне было четырнадцать и нужно было получать паспорт. Мне показалось, так проще. Когда тебя годами не зовут Иваном… от этого отвыкаешь.

— Ты говорил, что твоя мама не хотела танцевать и поэтому, — я не знала как правильно и тактично описать её поступок — отдалилась от семьи?

— Ты имеешь в виду бросила всё? — более красноречиво поправил Айван. — Да, она чувствовала себя белой вороной. Так сказала тётя Наталья.

— А что говорил Фаддей Корнелиевич?

Айван слегка поёрзал.

— Дедушка редко мне рассказывал о маме, в то время, когда она еще танцевала. Или пыталась танцевать. Кажется, она была невероятно одаренной. Дедушка хотел, чтобы она работала с Джеймсом Райсеком.

Я вопросительно приподняла брови.

— Отцом Люсинды и Аны, — пояснил друг.

Мне сразу вспомнились слова Ирины, обращённые к Люсинде и её папе. Так вот что она имела в виду.

— Твой дедушка хотел, чтобы они только танцевали вместе или чего-то большего? — как можно деликатнее спросила я.

На что Айван встрепенулся.

— Ты думаешь она намекала на личную связь?

— Всё может быть, — пожала плечами я.

Казалось, такой поворот событий ошарашил Айвана.

Мы как раз вернулись к причалу. И он, отмахнувшись от этой мысли, сосредоточил всё внимание на швартовке. Я поднялась с кресла, освобождая ему пространство, и начала шагать из стороны в сторону.

— Если честно, — я резко остановилась — мне кажется, твоей маме было сегодня очень трудно. Ты сам сказал, что её все считают белой вороной. Даже ты — её родной сын, больше похож на окружающих, чем на неё. Кроме твоего папы у неё не было союзников, но она всё равно пришла — в общество, которое её не приняло.

Я стояла сзади, поэтому не видела лица Айвана. Но голос его был полон льда.

— Не общество её отвергло, а она сама.

— Но был ли у неё выбор?

Закончив швартовку, Айван встал с кресла и прошёл мимо, чтобы привязать яхту к кнехту. Я следовала за ним по пятам, не давая возможности сбежать от разговора.

— Представь, что тебе сейчас запретят танцевать и скажут заняться химией, — предложила я.

Айван взглянул на меня, как на умалишенную.

— Ты хочешь сказать, что она правильно поступила, выбрав себя, а не семью?

Я не видела смысла отвечать вслух, он и сам знал, что я скажу.

— Допустим, — продолжил друг, перекидывая канат через предплечье и формируя хитроумный морской узел. — А отказавшись от меня, она тоже поступила правильно?

Я возмущённо ткнула руки в бока.

— Разумеется нет! Я лишь хотела сказать, что она была другой. И за это у неё забрали всё: семью, родного сына, даже имя, которое она подарила тебе при рождении.

— Но у неё не забрали возможность любить меня! — в ответ выкрикнул Айван.

Громко топая, он поднялся наверх и, пройдя мимо меня, схватил бокал вина. Отпив один глоток, он уткнулся взглядом в половицы.

Ощутив, что градус беседы возрос чересчур, я сделала глубокий вдох, усмиряя собственный пыл. Криками мы точно ничего не изменим.

Я подошла к Айвану и легко погладила его по плечу.

— Она ведь тоже человек и может совершать ошибки. Думаю, она бы не пришла сегодня, если бы не хотела всё исправить.

— И именно поэтому оскорбила и меня, и тебя? — парировал друг.

Айван напоминал мне открытую рану. Мне хотелось его излечить, убрать боль. Но перед этим ту нужно было почистить. Достучаться до него.

— Я думаю, — тихо предположила я — что ей стало очень больно, когда она поняла, что я не из потомственного рода танцовщиков. Обычная девчонка, — парень хотел что-то возразить, но я не позволила. — Если наша догадка про папу Люсинды верна, то за твою маму всё решал Фаддей Корнелиевич. А за тебя — нет. Ты сам выбрал меня. У тебя есть то, чего у неё не было.

Наконец, в глазах Айвана загорелся огонёк осознания.

— Думаю, — продолжила я. — За неё говорили эмоции.

Парень сделал еще один глоток.

— А твоя мама? Почему ты не рассказывала, что её больше нет?

Внезапная смена темы заставила меня отшатнутся. На этот раз моя собственная рука потянулась за вином.

— Это было очень давно, — призналась я. — Я почти её не помню.

— Но ты помнишь, что она тебя очень любила, да? — продолжал любопытствовать Айван.

— Это одно из немногочисленных моих воспоминаний. А что?

Парень грустно усмехнулся.

— Иронично получается. Твоей мамы давно нет, но она очень тебя любила. А моя жива и здорова, но меня совсем не любит. Даже не знаю, что хуже.

Его слова были отвратительны, мне захотелось дать ему пощёчину.

— Даже не смей так говорить! — прошипела я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты каждый день можешь всё исправить. Дать вам еще один шанс. Дать ей возможность показать свою любовь. Да я бы всё за это отдала!

Игнорируя его изумленный вид, я схватила собственный бокал и пошагала на открытую палубу. Мне хотелось глотнуть воздуха и побыть одной. Подальше от этого идиота, не понимающего, каким сокровищем он на самом деле обладает.

Неуклюже сбросив туфли, я пробралась по палубе в носовую часть, игнорируя обжигающий холод. Я повернулась к кабине спиной и взглянула на звезды. Вблизи берега они казались совсем не такими яркими, но всё равно восхищали. Может, какая-нибудь сейчас упадёт? Тогда бы я могла загадать желание.

Сзади послышался шорох. Мне из принципа не хотелось поворачивать головы. Но ему и не нужно было разрешение.

Айван набросил мне на плечи какой-то плед и обнял. Совсем невесомо, словно давая возможность в любой момент отстраниться, если я того пожелаю. С тяжелым вздохом он ткнулся носом мне в висок и слегка потёрся.

— Прости меня, — голос любимого звучал отстранённо и низко — ты права. Сам не знаю, что на меня нашло.

— Всё в порядке.

Слова сорвались в пустоту. Но через мгновение, я подняла взгляд на Айвана.

— Ты просто ребёнок, который ищет любви своей мамы.

— Просто ребёнок… — эхом повторил Айван. — Ты правда веришь, что всё можно исправить?

Я всерьёз задумалась.

— Знаешь, я люблю один фильм, он как раз о любви. В какой-то момент главная героиня сдаётся, потому что боится проиграть, хотя и может выиграть. А другой герой решил сыграть, даже когда заведомо знал, что проиграет.

— И чем всё закончилось?

Я улыбнулась.

— Они оба выиграли, хоть и прошли не одно испытание.

Айван скептически прищурился.

— Такое бывает только в кино.

— Но мне нравится в это верить. В то, что всё так или иначе закончится хорошо. Даже если шансы ничтожно малы. Ты ведь не можешь заглянуть в будущее и знать наверняка.

— Значит, ты оптимистка?

— Я не знаю, как бы преодолевала все трудности, если бы верила только в плохое. Иногда кажется, что лишь надежда придаёт мне сил. И вера в счастливый финал.

Айван всерьёз задумался над моими словами. Прошла минута, прежде чем я заговорила вновь.

— Ты прав. В том, что некоторые вещи исправить невозможно. Но если не пытаться, то ничего и не изменится.

— И сколько попыток стоит предпринять?

Я внимательно посмотрела ему в глаза.

— Зависит от того, насколько сильно тебе этого хочется.

Рука сама потянулась к его лицу, нежно погладила по щеке. Айван прикрыл глаза, ловя каждое моё прикосновение.

— Я верю, что тебе очень больно, — продолжила я. — И не говорю, что исправить всё легко. Но, будь я на твоём месте, я бы не выходила из игры.

Парень тяжело вздохнул и посмотрел на звёзды, где-то внизу играла музыка. Затем Айван притянул меня к своей груди и поцеловал в макушку.

— Ты права.

Я тоже как ребёнок ищу любви, — призналась я, тоже глядя на звёзды — Но в других. Раз не могу больше получать её от мамы.

Любимый ласково заправил прядь волос мне за ухо.

— В папе, в друзьях, — продолжила я — в том, что люблю и чем занимаюсь. В том, что делает меня к ней ближе. В тебе.

Айван смотрел на меня так, будто не верил, что я открыла перед ним своё сердце. Но мне было легко это сделать. И я хотела этого.

— С тобой я чувствую себя очень счастливой. Забываю о том, что где-то внутри есть пустота. Думала, её никому не под силу заполнить, то ты каким-то образом это делаешь.

— Потому что люблю.

Слова сорвались быстро, но Айван, кажется об этом ничуть не жалел.

— Люблю тебя, — повторил он, уже твёрже.

— Я тоже тебя люблю.

Медленно, не отводя от меня взгляда, Айван забрал у меня из рук пустой бокал и опустил его на палубу. Затем выпрямился во весь свой могучий рост и, подхватив меня на руки, впился в губы жарким поцелуем. Одна ладонь легла под бёдра, пальцы второй стиснули талию. Сама я обхватила Айвана за шею.

Каким-то чудом, он умудрился пробраться по борту, не выронив меня и не прервав поцелуя. Ловко открыв дверь кабины, он понёс меня внутрь и дальше — на нижнюю палубу. С каждым шагом звуки музыки увеличивались.

— Люблю эту песню, — хихикнула я, на мгновение прервав поцелуй.

Айван смотрел на меня, будто опьянённый. На губах играла весёлая полуулыбка, а глаза ярко блестели. Он наклонился ниже, чтобы поцеловать меня в шею. Одно прикосновение, и я не смогла сдержать вздох. Тело напряглось, как от разряда. Заметив моё возбуждение, Айван поцеловал еще раз и еще.

За всеми поцелуями, я не заметила, как мы добрались до кухонного коридора. Плед остался валяться где-то на полпути.

— Осторожно, здесь узко, — предупредил парень, опуская меня на пол. Но мне было всё равно. Обхватив его лицо ладонями, я вновь поцеловала его и одновременно потянула за собой. Айван не сопротивлялся. Неловко шагая, мы добрались до спальни. Но не рухнули на кровать, нет.

Прервав поцелуй, Айван повернул меня к себе спиной. Он медленно провёл пальцами по позвоночнику, снизу вверх, оставляя путь из мурашек.

— Я уже говорил, что это платье сводит с ума?

Хрипотца в его голосе вызвала во мне новую волну жара. Он поцеловал меня в плечо, затем в шею. Пальцы осторожно легли на застёжку.

— Давай же, — нетерпеливо выдохнула я.

И Айван подчинился. Потянул ткань вниз, пока та шелковым водопадом не рухнула на пол. Горячие руки коснулись голой кожи и начали исследовать. Сжимая, поглаживая, надавливая. Но мне было мало.

Повернувшись к Айвану лицом, я поцеловала его, как умалишенная. Он вновь приподнял меня в воздух, но лишь для того, чтобы бережно опустить на постель. От ощущения его веса надо мной, мне захотелось умолять о большем. Но Айван и не думал торопиться. Он медленно, очень медленно начал рисовать на мне дорожки из поцелуев. В глазах потемнело от удовольствия.

— Моя очередь, — нетерпеливо выпалила я, перекатывая его на спину и усаживаясь сверху.

Глаза Айвана изумлённо расширились. Я слегка поёрзала, занимая более удобную позу. Парень с шипением втянул воздух. Мои пальцы ловко начали расстёгивать пуговицу за пуговицей на его рубашке. Когда работа была выполнена, я легко коснулась обнаженной груди ногтями и, слегка царапая, провела вниз. Взгляд Айвана потемнел, зрачки расширились.

Он резко сел, накрывая мои губы поцелуем и впопыхах избавляясь от рубашки. Когда с той было покончено, я игриво оттолкнула его, так, что парень вновь упал на подушки.

— Я еще не закончила, — промурлыкала я, касаясь пальцами пояса его брюк.

Айван затаил дыхание. А меня заполнило невероятное удовольствие, такое, что сложно описать словами.

Мне хотелось пищать от восторга. От того, как он реагировал на мои взгляды, прикосновения и поцелуи… от того, как я отдавала их взамен. Мне не хотелось это заканчивать. Никогда. Каждую секунду своей жизни наслаждаться этим мужчиной и собой в его объятиях.

Он заставлял меня забыть обо всём, даже о собственном имени. Оставляя лишь одно слово: “люблю”.

Глава 29

Плечи быстро поднимались и опускались, а тело приятно покалывало от нагрузки. Я танцевала уже второй час и, кажется, только сейчас смогла в полной мере выпустить кипящие внутри эмоции.

Всю ночь и половину следующего дня мы с Айваном провели на яхте: валялись в постели, целовались, позавтракали, снова целовались, много смеялись и болтали. Иначе говоря: всячески откладывали возвращение в академию.

Я мечтательно прикрыла глаза, вспоминая, как настойчивые пальцы Айвана скользили по моим волосам, перебирали пряди, играли с ними. Он был очарован мной словно котёнок, завороженный клубком ниток. Как бы мне хотелось остаться с ним на той яхте навсегда! Внутри был наш маленький мир, полный абсолютного счастья и спокойствия. Он напоминал мне тёплое одеяло из под которого совершенно не хотелось выбираться в холодный реальный мир.

С большим трудом Айван всё же выпустил меня из объятий.

— Не представляю, как проведу и час без тебя, — прошептал он мне в волосы, когда мы остановились на развилке на нашем этаже.

— Тебя ждёт эссе, а мне нужно отрепетировать партию, — я прикусила губу, чтобы сдержать очередной порыв к поцелую.

Парень вмиг посерьёзнел.

— Тебе точно не нужна моя помощь?

— Думаю, за одну репетицию я без тебя не пропаду.

Между бровей Айвана пролегла небольшая складка.

— Не беспокойся, — выпалила я и, чмокнув его в нос, побежала в сторону своей комнаты. — Увидимся! — добавила я через плечо.

В ответ по холлу прокатился смех.

Мне было просто необходимо остаться наедине с собой. Хотелось переварить все события последних суток, а кожу буквально покалывало от переполняющих меня эмоций. Мне хотелось танцевать! Не в себя. Как будто в последний раз. И зал встретил меня, как старого друга.

Я импровизировала трек за треком, повторяя самые невероятные элементы, пока не почувствовала ту самую долгожданную усталость в мышцах. Я испытывала какое-то извращенное удовольствие, от того как каждая часть тела ощущала напряжение. Лёгкие горели, кровь шумела в ушах, а сердце яростно билось в грудной клетке.

Прошёл час прежде, чем я немного успокоилась. Рука даже потянулась к телефону, чтобы отключить музыку. Пора было приступать к отработке балетных партий. Состояние лёгкой изможденности подходило для этого как нельзя лучше. Тупая тянущая боль была хорошим проводником к глубинам собственного тела. Сейчас я могла управлять такими мышцами и суставами о существовании которых большая часть человечества даже не подозревала.

Я уже протянула ладонь в сторону мобильника, как внезапно заиграла одна из моих самых любимых песен. Было просто бесчеловечно проигнорировать её. Я заняла исходную позицию. На губах сама собой заиграла широкая улыбка.

— И пять, шесть, семь, восемь, — прошептала я себе под нос, а после начала двигаться, очень медленно.

Это был один из тех треков, которые начинались тихо, словно шепот, но с каждой секундой увеличивали градус. Пока исполнительница не начинал петь на разрыв.

Я не часто выступала под такую музыку, её не признавали в танцевальных кругах, отдавая предпочтение чему-то более экстравагантному. Но двигаться под неё было отдельным видом счастья. Под такие композиции вместе со мной танцевала моя душа. А что еще приятнее: все мысли вылетали из головы, давая той долгожданную передышку.

Battement, Port de bras, plié и fouetté… Я даже не заметила, как волосы растрепались и вместо аккуратного пучка теперь спадали вниз длинными прядями. Собственный взгляд, который я ловила в отражении был наполнен блеском. От восхищения перехватило дыхание. Не помню, когда я видела себя настолько красивой! Возможно, никогда.

Музыка стихла быстрее, чем мне хотелось бы. Я блаженно прикрыла глаза. Но не успела сделать и вдоха, как по залу эхом разнеслось несколько громких хлопков. Это произошло так неожиданно, что от испуга я вздрогнула и стремительно развернулась.

— Это было красиво, — без тени сарказма заявила миссис Дамески.

— С-спасибо.

Что она вообще делает в этой части академии в такой час?

— Я понимаю, что комиссия разглядела в тебе, и почему ты стала победительницей конкурса.

Кажется, от изумления у меня слегка отвисла челюсть. Я могла ожидать комплименты от кого угодно, но не от этой женщины. Мне всегда казалось, что она меня ненавидит. Нет, не казалось, я была глубоко в этом убеждена.

— Почему? — не сумев сдержать любопытства, выпалила я.

Ведьма улыбнулась одним лишь уголком рта.

— Ты определённо талантлива. Знаешь, есть танцовщики-ремесленники, а есть те, кому артистизм дан природой, словно дар. Таким исполнителям даже не обязательно делать всё идеально, их движения, энергия — завораживают сами по себе. У них всегда горят глаза. Такому не научиться, это либо есть, либо нет, — она немного помедлила, прежде чем продолжить. — А еще ты напоминаешь мне Офелию.

Смятение охватило меня с головы до пят. Вряд ли она имела в виду Шекспировскую героиню или… Внезапная догадка поразила меня, словно молния.

— Мисс Морган? — шокированно произнесла я.

Мне не представлялось, что у нас может быть общего кроме наших танцевальных направлений. Да, конечно, мисс Морган всегда мне нравилась, я даже искренне восхищалась ею. Но мне и близко не хватало навыков, знаний и таланта чтобы даже приблизиться к её уровню.

— Она всегда была такой же целеустремленной и упрямой. В этом вы схожи.

Что ж, такой аргумент парировать было нечем.

— Но она, — внезапно продолжила миссис Дамески — в отличие от тебя, всегда знала в чём её сила и не пыталась прыгнуть выше головы.

Я усмехнулась, то ли от удивления, то ли от облегчения. Вот оно! Я же чувствовала, нет, знала, что где-то должен скрываться подвох. Не могла миссис Дамески так просто меня похвалить. Это противоречило её естеству. Причина нашего разговора определённо заключалась в другом, и теперь мы, наконец, приблизились к сути.

— Вы ведь говорите о классике, верно?

— О ней, — лаконично подтвердила преподавательница. — Офелия Морган всегда понимала, что из неё выйдет никудышная балерина, а вот бродвейская танцовщица — да.

— В этом вы нас тоже считаете схожими? — мой голос прозвучал чуть резче, чем мне хотелось бы.

Сделав вдох, я попыталась взять эмоции под контроль. Раньше это удавалось мне куда легче.

Неожиданно, но глаза миссис Дамески наполнились какой-то печалью.

— Это не делает тебя плохой, — тихо ответила она. — Я не соврала, сказав, что ты талантлива. Но ты другая. Для балета ведь тоже нужен дар. Как и артистизму, ему невозможно научиться. Можно провести в зале годы, даже десятилетия, но если тело не создано природой для классики — ты ничего не можешь с этим сделать.

Мне захотелось кричать. Потому что… потому что это было несправедливо! Это жестоко — отбирать мечту только потому, что в небесной канцелярии ты встал не в ту очередь.

— Но в мире полно нестандартных балерин! — возразила я.

— Но Плисецкая — одна, — сделала ход миссис Дамески.

И я, великие силы, не могла с этим поспорить. Таких танцовщиц, как Майя Плисецкая, за всю историю балета было настолько мало, что всех их можно пересчитать по пальцам.

— К чему вы клоните?

Мой голос прозвучал ниже, чем обычно. К тому же я, кажется, уже догадалась в чём было дело. Точнее, в ком.

— У Айвана этот талант есть, — осторожно заметила преподавательница. — Ты ведь понимаешь, насколько это редкий дар?

Я понимала, и ведьма прочитала это в моих глазах.

— На Зимнем спектакле будут представители всех главных мировых трупп. Его должны заметить.

— Хотите сказать, что на фоне меня он будет смотреться особенно талантливым? А я, как чернильное пятно, смогу оттенить его светлость?

Меня саму напугала ядовитость собственных слов. Великие силы, что за бес в меня вселился?

Лицо Хелены посуровело.

— Хочу сказать, что с тобой он может допустить ошибку, — учительница завелась. — Тебе кажется, будто ему нравится тянуть тебя за собой? В то время, как с другой, более одарённой партнёршей он мог бы расти, а не топтаться на месте?

Я ожидала чего-то подобного, но не могла в полной мере подготовиться к боли от этих слов. Мне словно дали под дых.

— Вы не правы, мы хорошо танцуем вместе. Понимаем друг друга с полуслова…

Но даже для меня самой подобные оправдания звучали неубедительно. Вот и миссис Дамески усмехнулась.

— Ты еще скажи, что обожаешь балет и он для тебя даётся легче, чем другие дисциплины.

— Я правда люблю балет! — выпалила я.

А дальше не смогла произнести ни слова. Мы обе знали, что классика была моей ахиллесовой пятой. Как бы я не трудилась, сколько бы часов не проводила за дополнительными занятиями, мне было трудно. Чего нельзя было сказать о классах Офелии, где мне всё удавалось с первой попытки.

— Знаете, — я приподняла подбородок, стараясь держаться достойно — моя первая преподавательница всегда любила повторять одну фразу: “Где сопротивление — там рост”. Она была убеждена, что нам стоит идти туда, где труднее всего, ведь именно там мы можем научиться большему.

— Это верно, — согласилась Хелена — Но порой, под давлением мы ломаемся. Готова ли ты поставить на кон карьеру Айвана?

Такого я не ожидала.

— Легко рисковать, когда терять нечего. Или когда теряешь исключительно ты сама. Но что, если твоё решение может загубить карьеру твоего партнёра?

Миссис Дамески не ждала от меня ответа. Ей было достаточно посадить в моём сознании зерно сомнения, с чем она, к моему глубокому сожалению, успешно справилась. Преподавательница развернулась, чтобы уйти, но внезапно остановилась и бросила через плечо.

— Подумай об этом. Пока не стало слишком поздно.

Её шаги гулким эхом раздались по коридору. Словно колокол, предзнаменующий приближение судного часа. Преподавательница так ни разу не обернулась, а я продолжала смотреть ей вслед, мечтая, чтобы она вернулась и забрала свои слова назад. Если бы это была шахматная партия, я бы уже лишилась всех ферзей, оставив короля и королеву обнаженными, уязвимыми. Но еще не поверженными.

В этот вечер я решила не возвращаться в комнату Айвана.

* * *

Я всегда воспринимала одежду для танцев как свою личную броню, но сегодня я по-особенному в этом нуждалась. Тугой черный купальник, который подтягивал не только тело, но и мысли. Свободные шорты, капроновые леггинсы, поддерживающие тепло в суставах. Крепко собранный пучок на затылке, и как можно больше шпилек и лака!

Было странно возвращаться к общим занятиям в группе. По ощущениям с пятницы прошли долгие недели, а не какой-то уик энд.

Сегодня нас ждала новая репетиция Зимнего спектакля. За ночь я так и не смогла решить, какой стратегии мне придерживаться. Я ни в коем случае не хотела предавать Айвана и бросать его, да и не смогла бы. Но какой-то противный голосок внутри меня продолжал повторять, что в словах миссис Дамески была доля смысла. И я никак не могла найти в себе решимость, чтобы заставить этот голос замолчать. И, кажется, начала немного ненавидеть себя за это.

Хотела бы я, словно полководец, подчинить свои эмоции, и сражаться за нас с Айваном смело, решительно. Хотела бы я крикнуть в лицо ведьме: “Нет! Вы не правы! Я докажу вам это!”. Но вдруг, она права и у меня просто нет к этому таланта? Что как бы я не трудилось, всё окажется напрасно?

Общежитие только начало просыпаться, а я уже спешила к сцене.

Мне нравилось вставать с рассветом, смотреть, как мир протирает сонные глаза. Порой, оказавшись на сцене в полном одиночестве, я могла прикрыть веки и мечтать, как кружусь на ней в яркой пачке, усеянной стразами, в лицо бьёт свет софитов, а из зала доносятся оглушительные аплодисменты.

Я глубоко вздохнула, смакуя эту мечту.

Да, возможно, я не знала, по плечу ли мне стать достойной партнёршей для Айвана. Но я точно знала, что не хочу никому отдавать сцену. Я просто не знаю какого это — жить без неё.

Я толкнула дверь и вошла внутрь. Даже спустя несколько недель занятий запах пластика и свежей мебели продолжал стоять в воздухе. Как ни странно, я оказалась не первой, кто оккупировал помещение. По углам уже во всю слонялись операторы, приводя оборудование в готовность к тяжелому и долгому трудовому дню. Казалось, что они снимают не новостной сюжет, а целую документалку — ведь камеры следовали за нами по пятам каждую секунду репетиции. Огромные черные железяки со своими красными лампочками и молчаливыми хозяевами стали полноправными участниками нашего коллектива.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

Девушка-редактор и пара операторов синхронно кивнули в ответ.

— Доброе, — добавил один из них.

Стараясь не отвлекаться на съёмочную команду, я поднялась на сцену. Там, у дальней ниши, притаились балетные станки. Никто еще не успел расставить их для утреннего класса, но мне это и не было нужно. Вставив в одно ухо наушник, я включила любимый плейлист с неоклассической музыкой и начала разминаться.

Стопы, колени, бедра, спина, шея. После моего вчерашнего безумия, мышцы отзывались болью. Они просто не успели восстановиться и теперь взывали о спасении, или хотя бы об охлаждающей мази. К сожалению, у меня был лишь стаканчик тёплого кофе.

Я принимала эту боль, как старого друга. Она напоминала мне: “Ты — студентка Равенской Академии Искусств”.

Словно в подтверждение этих слов, музыка начала набирать обороты. Это был альбом страстных и в тоже время нежных зарисовок от неизвестной пианистки. Талантливая девушка предпочитала скрывать своё лицо и личность, говоря откровенно лишь на языке искусства.

Музыка так увлекла меня, что я не заметила, как на сцене появился еще один человек. Я резко выдернула наушник и замерла.

— Доброе утро, — по-доброму улыбнувшись, поздоровался Никита.

— Доброе утро, — скорее машинально отозвалась я.

— Ты не против?

Он многозначительно посмотрел на место по другую сторону станка. Я лишь пожала плечами. Мне не было дело до того, где он предпочитает разминаться. И всё же… в животе разлилось непонятное чувство — словно я проглотила воздушный шарик.

— Не видела, чтобы ты приходил на классы так рано, — как бы ненароком заметила я.

— Если не видела, то это не значит, что я этого не делаю, — усмехнулся он, хоть и не особо убедительно.

Мы продолжили разогреваться в тишине. Я украдкой поглядывала на Никиту, понимая, что он ничуть не изменился с того дня, когда мы с ним познакомились. Это произошло полтора года назад, а будто в прошлой жизни. Те же по-армейски коротко подстриженные волосы, широкий подбородок, волевые скулы, пухлые губы. Только они уже больше не вызывали во мне трепета. К моему собственному удивлению, я обнаружила, что и боли этот мужчина во мне больше не вызывал. И ненависти тоже. Лишь лёгкое сожаление.

— Знаешь, я вообще не сомневался, что тебя сюда примут, — неожиданно бросил он.

На миг я даже решила, что мне послышалось.

— Ты не мог знать, что я выиграю конкурс.

Парень тихо рассмеялся.

— Не выиграй ты конкурс, ты бы всё равно оказалась в РАИ. Нашла бы другой способ — летние курсы или обычный кастинг. Но у них с самого начала бы не было выбора.

— С чего такие лестные слова? — я скрестила руки на груди и прищурилась, высматривая подвох.

Никита делал мне комплименты лишь в самом начале наших отношений, и был черствым, как кусок бетона в последние их месяцы. Так с чего ему распыляться сейчас? И вообще…

— А где Софи? — вкрадчиво заметила я, меняя тему.

Никита отвёл взгляд, рассматривая свои руки. Попался!

— Не знаю, мы с ней больше не пара.

Улыбка так и норовила растянуться у меня на лице, но ради приличия я старалась сдержать её. Правда, меня так и так выдавали подрагивающие уголки губ. Смутившись, я опустила голову ниже.

— Интересно, с чего бы это, — весело пробубнила я себе под нос, но парень всё равно услышал.

Он подошёл ближе, заставляя меня вновь вскинуть подбородок. Затем, поймав мой взгляд, пристально заглянул мне в глаза.

— Кто-то разболтал ей, что когда мы с ней встречались, я еще и с тобой гулял.

Он произнёс это с такой интонацией, словно не сомневался в имени виновного.

Я громко рассмеялась.

— То есть теперь это так называется? Здорово, Никит.

Собеседник нахмурился.

— Не важно, как это называть. Сути это не изменит. Я…

Но не успел он договорить, как я перебила:

— Самодовольный болван?! Бабник? Изменщик? Просто козёл?

— Ты можешь не орать? — прошептал Никита, многозначительно глядя на команду киношников.

Проследив за его взглядом, я заметила несколько объективов, направленных в нашу сторону, и вздрогнула. Съёмочная группа не должна была вести съёмку, по регламенту они включали запись за несколько минут до начала класса. Но кому есть дело до правил, когда под носом разгораются свежие сплетни? Кажется, профессионалы с федерального канала были ничем не лучше репортёров желтой прессы. Великие силы, Никита прав — не стоит вываливать всё грязное бельё под камерами.

— И да, — добавил Никита, вновь сосредотачивая всё своё внимание на мне — ты права. Я бабник, болван, козёл. Но знаешь что? Мне жаль. Вы обе достойны лучшего, чем я.

Я недоверчиво уставилась на парня. Кажется, моя челюсть валялась где-то на уровне плинтуса.

— Это ты так извиниться пытаешься? Не ты ли мне говорил, что я всё себе придумала?

— Лина! — моё имя громким возгласом сорвалось с его губ.

Но через мгновение Никита прикрыл веки и глубоко вздохнул, возвращая самообладание. Открыв глаза, он уставился вдаль. На лице одна эмоция стремительно сменяла другую. Причём так быстро, что я не успевала их отследить. А жаль! Хотелось бы мне знать, что за борьбу сейчас ведёт его разум. Сожалеет ли он по настоящему? Было ли ему также больно от расставания с Софи, как мне от его предательства? Или его каменное сердце не способно испытывать чувств?

Всё длилось не более пары секунд, а затем Никита вернулся в реальность. Он медленно перевёл взгляд на меня.

А затем осторожно подался вперёд, упираясь предплечьями в разделяющую нас перекладину.

— Ты можешь меня простить? — прошептал он.

Я тоже поддалась вперёд. В красках воображая, как скажу три заветных буквы: Н, Е и Т. А потом…

Никита резко наклонился вперёд и, обхватив мою голову руками, поцеловал.

Никита.

Меня.

Поцеловал.

Это было последним, чего я могла от него ожидать.

От шока всё моё тело парализовало. Это шутка? Это сон? Я сошла с ума? Меня накачали наркотиками и я словила галлюцинации? Может я упала во время репетиции и ударилась головой? Этого просто не могло произойти!

Но вот они мы — стоим напротив телекамер. И я чувствую, как горячие и мягкие губы Никиты прижимаются к моим. Нет, не просто прижимаются! Они двигаются, очень настойчиво, прямо таки призывают меня разомкнуть собственные, ответить. Как это было когда-то… Так маняще и сладко. Так больно и горько. Но я ведь не полная дура.

Я прикрыла глаза, стараясь сосредоточить как можно больше силы и ненависти в собственном кулаке. В красках воображая, куда стоит ударить: в живот или сразу по лицу?

Но я не успела даже поднять руку. Вместо этого почувствовала, как кто-то схватил Никиту за шиворот футболки и с силой оторвал от меня.

Глаза резко распахнулись.

Черт возьми.

Чёрт!

Возьми!

Айван.

— Эй, эй… — начал было ухмыляться и поднимать ладони Никита, но не успел договорить. Айван с размаху врезал ему по челюсти, от чего Золотов упал. Как в киношном боевике. На балетный линолеум брызнула кровь.

— Руки от неё убрал.

По спине побежали мурашки. Голос Айвана был неузнаваем, а тон… я сглотнула. Тон не требовал возражений.

Но Никите было всё равно. Вытирая тыльной стороной ладони кровь из рассеченной губы, он, шатаясь, поднялся на сначала на колени, а потом на ноги. А затем улыбнулся своей кровавой улыбкой.

— А то что?

От этих слов Айван просто взбесился. Он с рыком вновь бросился на Никиту. На этот раз оттолкнув его двумя руками, от чего тот влетел в поднимающегося по лестнице оператора. Послышался дикий грохот и звук бьющегося стекла. Никита вместе с мужчиной покатились по лестнице вниз.

Я в ужасе бросилась за ними, молясь, чтобы никто не свернул шею. Айван перепрыгнул через несколько ступеней и вмиг оказался возле Никиты. В гневе он схватил Золотова за воротник.

— Айван, прекрати! — взвизгнула я, боясь, что случится что-то непоправимое.

Но любимый меня не слышал, словно нас разделяла невидимая стена.

Его пальцы угрожающе скользнули от ткани к коже, к самому горлу.

— Что еще скажешь? — угрожающе произнёс он Никите в лицо.

Вместо ответа Золотов отыскал взглядом меня, его взгляд сочился таким триумфом, словно не его сейчас размазывали по полу, как кошачий паштет. Никто из нас троих не замечал воцарившегося вокруг хаоса.

— На меня смотри, — прорычал Айван, вновь переключая внимание противника.

— Айван, пожалуйста, — жалобно пропищала я.

Сердце бешено колотилось. Что-то во всём этом было чертовски неправильно. И не сам факт того, что мой нынешний бойфренд прижимал к полу бывшего. А что-то другое. Что-то еще…

Никита вновь стрельнул в меня взглядом. И тут я поняла.

Осознание напоминало эффект от разорвавшейся бомбы.

Золотов не сопротивлялся. Он позволял Айвану вот так просто избивать себя.

Он всё подстроил.

Но хуже всего были слова, слетевшие с его губ.

— Раньше она была не против, — самодовольно усмехнулся Никита.

Айван уже было вновь поднял кулак, но резко остановился.

Я почти физически ощущала как смысл произнесенных слов волнами докатывается до его сознания. Так и не выпуская футболку Никиты, Айван медленно повернулся ко мне. Его лицо было бледным, как полотно. Брови нахмурились, образуя складку.

— Раньше?

Вопрос я скорее прочитала по губам, нежели услышала.

— Это не то, о чём ты подумал! — медленно ответила я, стараясь одновременно защититься и не расплакаться.

— То есть ты никогда раньше с ним не целовалась? Не встречалась? — он вбивал каждое слово, словно гвоздь. — Не имела близости?

— Я…

— Скажи: да или нет! — прорычал Айван.

Даже в дни наших худших ссор и ожесточённых споров он никогда не смотрел и не говорил со мной таким образом. Он злился, был снисходителен, порой даже высокомерен, но никогда в этом не было ненависти. До этой минуты. И это безумно напугало меня. Настолько, что я не смогла вымолвить ни слова.

— Я… это… — продолжила мямлить я, но это было уже не важно.

По глазам Айвана я поняла: он сделал выводы. Всё произошло в считанные секунды.

В изумлённом молчании, он отпустил Никиту, растерянно глядя на свои руки. Словно не мог поверить, что те только что ожесточённо сжимали и били соперника. Айван медленно выпрямился, стремительно возвращая себе самообладание. На меня он больше не смотрел.

— Айван, позволь мне… — взмолилась я.

Но он заткнул меня одним только взглядом.

— Я не хочу тебя видеть.

Отвернувшись, он прошёл к выходу, куда, как раз влетела мисс Морган. Её взгляд быстро заметался по помещению: на Айвана, на Никиту, на разбитую камеру и, как я могла уже видеть, сломанную декорацию. Станок, возле которого я репетировала был опрокинут. Вокруг валялось разбитое стекло. Постепенно зоркий взгляд мисс Морган достиг и меня. Еще никогда я не видела её столь суровой.

— К ректору, живо, — отчеканила она ледяным тоном.

Айван лишь на миг остановился подле неё, обменявшись с Офелией короткими взглядами. После чего, не оборачиваясь, скрылся в тёмном коридоре.

Глава 30

Я смотрела на дверь перед собой. Вопреки ожиданиям, голоса, доносившиеся по ту сторону были тихими. Я не могла разобрать ни слова.

На губах всё ещё чувствовался проклятый привкус Никиты, от чего мне хотелось кричать. Тело покалывало от бушующих внутри эмоций. Мысленно я мерила шагами коридор, и время от времени царапая ногтями стену, разделяющую меня и Айвана. В реальности же я могла лишь смотреть на дверь. Проклятую дверь в кабинет Натальи Каспар.

Она распахнулась так внезапно, что я вздрогнула.

Айван выглядел обманчиво спокойным. Расправленные плечи, высоко поднятый подбородок, кулак крепко сжимает лямку спортивной сумки. Но я успела его узнать слишком хорошо, чтобы догадаться — это не более чем броня.

Парень шагнул мимо, словно меня здесь не было.

— Айван, давай поговорим.

Возлюбленный даже не остановился.

— Пожалуйста, Айван! — голос выдавал еле сдерживаемые рыдания.

И вновь тишина.

— Просто выслушай меня!

На этот раз я заметила, как его плечи слегка напряглись. Мне даже почудилось, что его походка чуть замедлилась и что он…

— Мисс Солмей? — голос ректора прозвучал, как раскат грома.

Я медленно перевела взгляд на миссис Каспар.

— Прошу вас, — холодным тоном продолжила она.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как войти. Помещение ничуть не изменилось с того дня, как мы сидели здесь с Милой. Да и с чего бы? Разве что, прекрасный принц не прискачет и не спасёт меня. Я использовала свой последний шанс.

— Присаживайтесь, — Наталья указала ручкой на кресло напротив своего стола.

Мисс Морган стояла в углу. История и правда повторялась. Я бы усмехнулась, если бы не давящие внутри слёзы.

Обойдя кресло я медленно в него опустилась.

— А теперь расскажи нам всё с самого начала.

И я рассказа.

Стоило сделать первый вдох, как слова сами собой полились наружу. Я призналась во всём: от привычки самой первой приходить на репетиции до отношений, которые когда-то связывали нас с Никитой.

Правда, которую я почему-то скрывала от Айвана, сейчас раздирала горло. Из-за Айвана я ощущала острую необходимость с кем-то ей поделиться, компенсировать нанесённый ущерб. Как глупо! Словно это могло бы отмотать время назад.

Но раз Айван не дал мне шанса высказаться, я надеялась, что слова произведут нужное впечатление на его тётю. Мне хотелось, чтобы она знала: во всём виноват Никита, он намеренно устроил эту провокацию.

Женщины внимательно меня слушали. Брови мисс Морган то приподнимались от удивления, то недовольно сходились у переносицы. Миссис Каспар же смотрела на меня с абсолютно непроницаемым видом и лишь изредка качала головой.

Когда я закончила, они обе выглядели хмурыми.

— Так значит, вы с Айваном всё-таки пара? — вопрос Офелии был похож скорее на утверждение, но я всё равно кивнула. — Я догадывалась, но не была уверена.

К счастью, в её голосе не прозвучало и нотки осуждения. Я облегченно опустила плечи.

— А вы и так это знали, — как бы ненароком подчеркнула я, оборачиваясь на ректора. — После приёма у Фаддея Корнелиевича.

Как ни странно, но обсуждать свою личную жизнь в стенах администрации с двумя преподавательницами мне казалось совершенно нормальным. Возможно, дело в том, что я могла им обеим доверять. Могла же?

— Я знала еще раньше, — отмахнулась миссис Каспар.

Моя нижняя губа отвисла в изумлении.

— Думаешь откуда у Айвана ключи от танцевального зала?

На этот раз я окончательно лишилась дара речи.

— Впрочем, это всё не имеет никакого значения, — она цокнула языком. — Куда важнее, что обыкновенная мальчишеская потасовка в течении нескольких следующих часов обернётся международным скандалом.

— Думаете, всё настолько серьёзно? — еще больше помрачнела мисс Морган.

— Наш филиал открылся лишь несколько месяцев назад, в честь этого приехали снимать репортаж с федерального канала. И телевизионщики не просто засняли драку двух мальчишек. Айван и Никита разнесли дорогостоящее оборудование и декорации для пущего эффекта! К счастью человек из их команды не пострадал. Хоть где-то повезло.

Она тяжело выдохнула и провела ладонями по лицу.

— И что теперь? — тихо прошептала я.

Наталья внимательно посмотрела мне в глаза.

— Хотелось бы мне просто всё замять…

— Но, — коротко добавила Офелия. Они с миссис Каспар переглянулись.

— Но для этого нужна показательная порка.

Внутри меня всё похолодело. Вот оно! То, чего я так сильно боялась.

— Вы нас исключите?

Наталья медленно провела пальцем по подбородку. Простой жест, показавшейся мне вечностью.

— Нет, конечно, нет. Но нужен виновный. Если его не будет, то СМИ решат, будто мы не можем управлять собственными студентами.

— И что вам всё сходит с рук, — поддержала ей преподавательница. — А такое, как сегодня, не может пройти бесследно.

— Тогда сделайте крайним Никиту! Это же он всё устроил.

Кандидатура бывшего возлюбленного казалась мне очевидной. Я не понимала, с чего было разводить столь серьёзную драму. Да, ситуация вышла отвратительной. Но, по-моему, главный зачинщик в ней был более, чем ясен.

Однако, судя по напряженным переглядкам мисс Морган и миссис Каспар, они мою идею не разделяли.

— В чём дело? — напряженно вскинулась я, окончательно забыв о какой-либо субординации.

— Никита Золотов — один из выдающихся студентов Академии, старшекурсник с безупречной репутацией, — начала Наталья.

— А еще на камерах видно, что не он начал драку, — добавила Офелия.

Перед глазами вновь вспыхнул момент, когда всё началось. Никита мягко придерживает меня за голову и тут Айван силком оттаскивает его от меня, замахивается и… я посильнее сощурилась, мечтая переписать собственные воспоминания.

— Более того, — продолжила учительница. — Он даже не нанёс ни одного удара. Со стороны всё выглядит так, будто Айван просто его избивает.

Я в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Значит, накажут Айвана?

— Я, как минимум, сниму его с роли в Зимнем спектакле, — напряженно ответила миссис Каспар — как максимум его стоит вообще лишить всех сольных партий, а то и права работать в постановках ближайший год. Пока вся история не утихнет.

— Нет нет! — вскинулась я. — Вы не можете так поступить. Он… он так мечтает об этой роли. Вы же знаете, что произошло в прошлом году? Когда его утвердили, но в последний момент отказали так как он не был студентом Академии, а лишь мальчишкой с курсов. Тогда Академия сделала новым Щелкунчиком Никиту. И что теперь? Вы хотите, чтобы в этом году история повторилась? Это же его сломает!

Каждое моё слово билось в невидимую преграду, которой Наталья Каспар окружила себя. Я видела, что внутри она тоже испытывает боль от собственного выбора. Но как руководитель академии она просто не могла поступить иначе.

— Это, на самом деле, мелочь, — тихо и как-то печально добавила Офелия. — Несколько пропущенных постановок он переживёт. Да, ударит по гордости, но это лучше, чем лишиться места в Академии.

Мои пальцы крепче стиснули подлокотники.

— А что тогда не мелочь?

— Репутация. Он может быть прекрасным танцовщиком, но драка… драка это серьёзно. Многие труппы не рискнут взять себе артиста, страдающего агрессией.

— Но он не страдает агрессией! — вспыхнула я.

Однако, меня никто не слушал.

— Да брось, Офелия, — покачала головой миссис Каспар — многим вообще плевать на репутацию. Большинство современных зрителей не читают даже брошюры к спектаклям, не то что новости из мира балета.

— Но эту историю покажут по федеральному каналу.

Спорить было не о чем.

— Я всё равно не верю, что театры поведутся на это. Их желание перещеголять друг друга в мастерстве трупп куда важнее, чем репутация самих артистов. Ради прим и премьеров разворачиваются целые голодные игры. А Айван настолько талантлив, что его заберут, будь он самим демоном ночи.

— Ему в любом случае придётся подождать год. И он так или иначе потеряет эту роль.

Картина стояла у меня перед глазами ясная, как день. Айван этого не переживёт…

Мне вспомнился день нашего первого отбора. Лицо возлюбленного, когда он увидел в зале своего дедушку. Страх, что все осудят, решат, будто всё куплено.

Айван столько лет трудился ради того, чтобы доказать всем и каждому — он заслуживает быть на вершине. Он продолжать идти вперёд несмотря на страх и предрассудки, несмотря на полное одиночество… Он на десять, нет, на сто голов выше Никиты Золотова, но потеряет свою мечту, свои честь и достоинство… из-за меня.

От этого простого осознания внутри меня что-то разбилось. Возможно, это было сердце.

— А что если, — тихо, почти шепотом начала я — если я возьму всю вину на себя?

Обе собеседницы изумленно уставились на меня.

— Не скрою, — первой ожила миссис Каспар — я рассматривала такой сценарий, но не думала, что ты сама его предложишь.

— Почему? — медленно спросила Офелия.

Я пожала плечами.

— Я всё равно не гожусь на роль Маши. Да и на роль любой другой балерины, раз уж на то пошло.

Мисс Морган подошла ближе и ласково коснулась моего плеча.

— С чего ты взяла такую глупость?

— Да ладно вам, — я горько усмехнулась. — Я ведь не полная дура. У меня есть глаза, уши и зеркала, в конце концов. Мне объективно не хватает подготовки, — почему-то мне не хотелось говорить им обеим о мнении миссис Дамески. Не хотелось быть ябедой.

Офелия собиралась было что-то возразить, но я не позволила.

— Возможно, — куда мягче добавила я. — Если у меня будет год отстранения, то я смогу нагнать программу, которую мне не смогли дать в школе, закрыть пробелы и подтянуться за девочками, вроде Люсинды Райсек.

К собственному удивлению, такое решение и в самом деле казалось мне правильным. Несмотря на то, что мне до одури хотелось танцевать Зимний спектакль в объятиях Айвана. Но стоило вспомнить его пустой взгляд… нет, этой мечте уже не суждено сбыться.

— Лина, — голос Натальи стал низким. — Если ты возьмёшь вину на себя, то последствия будут хуже, чем у Айвана.

Я похолодела. Кажется, испуг отчётливо был написан у меня на лбу, потому как взгляд миссис Каспар наполнился сочувствием.

— Так как у тебя в личном деле уже имеются два нарушения, — она выдержала душераздирающую паузу — я буду вынуждена лишить тебя стипендии.

Если до этой секунды от моего сердца оставались хотя бы осколки, то сейчас и они превратились в пыль. Я прикрыла глаза и прочитала короткую молитву, стараясь не растерять самообладания. Ведь на этот раз слёзы оказались предательски близко. Я напоминала самой себе плотину, готовую вот вот рухнуть.

— Мне нужно подумать, — в голове шумело, я слышала свой голос словно издалека.

Мисс Морган встрепенулась, но я боялась посмотреть ей в лицо, вместо этого, как дурочка, таращилась в половицы.

— Лина, не глупи, — с нажимом сказала она.

— Сколько у меня времени на принятие решения?

Наталья взглянула на часы. Кажется, она была заинтригована.

— Учитывая скорость развития событий — два часа.

— Хорошо.

С этими словами я поднялась и поспешила к двери. Не знаю, к печали или к радости, но никто не стал меня останавливать.

* * *

Из всех мест в кампусе я выбрала именно Равенское Поле. Ноги сами привели меня сюда, прямо к большому дубу. Это место было сердцем Академии. Где, как не здесь мне нужно было вершить свою судьбу?

Ради приличия я немного поплакала. Но здравый смысл быстро взял верх. Чего еще я могла ожидать? После крайнего случая, когда Евгений за нас заступился, мне следовало быть осторожной. Словно я хожу по минному полю. Но наивность, глупость и беспечность взяли верх. Не прошло и месяца, а я снова влипла.

— Чёртов Никита! — выругалась я себе под нос.

Хотелось бы мне винить во всём его. Но правда в том, что я сама облажалась. Не будь в моём личном деле чёрных пятен, выбор был бы так прост. А моё сердце не разрывалось бы на части.

— Вот ты где! — звонкий голос лучшей подруги вырвал меня из размышлений.

Мила быстрым шагом приближалась ко мне. Она была одета в голубой свитер и серое шерстяное пальто. Распущенные волосы спадали по плечам густым водопадом. Они сильно отросли, как и челка, которую подруга начала укладывать на бок. Ей шло.

В руках у Милы были два бумажных стаканчика. На плече болталась сумка, набитая чем-то объёмным.

— Что ты здесь делаешь? — изумилась я. — Сейчас же идёт первая пара.

Мила серьёзно взглянула на меня.

— Миссис Дамрош рассказала мне о произошедшем перед началом занятий. Я вызвалась первой защитить проект, чтобы отпроситься. Она пошла мне навстречу.

Я тихо рассмеялась.

— А со стороны она кажется такой строгой.

Мила улыбнулась.

— Да. Я тоже так думала, пока не познакомилась с ней поближе. На самом деле она влюблена в своё дело не хуже любого студента. А, возможно, даже больше. И она искренне заботится о нас, словно какая-то курица-наседка.

— Это здорово, — я обняла себя за плечи.

Чем дольше я жила в Академии, чем больше узнавала студентов и преподавателей, знакомилась с местными традициями и устоями — тем больше влюблялась в это место. Такое могло быть только там, где каждый встречный дышит и горит теми же идеями и мечтами, что и ты. В один день вы — соперники, а в другой уже единомышленники, почти братья и сёстры. Поддерживаете друг друга, вдохновляете и с восхищением смотрите на звёзды.

От этого так больно было осознавать, что тебе в нём не место.

Кажется, печальные мысли отразились на моём лице. Мила вздохнула и протянула мне стаканчик, а свободной рукой обняла меня за плечи и притянула ближе. От подруги приятно пахло корицей и шерстью.

— Просто расскажи мне, что произошло, — ласково попросила она. — Позволь мне помочь.

Вместо ответа я протянула руки и обняла Милу в ответ. Слёзы вернулись, пара из них скатилась по щекам.

— Эй, — подруга ласково провела ладонью по моим волосам — ты помнишь? Для нас нет ничего непреодолимого. Мы обязательно со всем справимся.

Не “ты”, а “мы”. Я всхлипнула с удвоенной силой.

— А еще я принесла пледы и булочки. Знаю, это не решит все проблемы, но стоило же с чего-то начать.

Я еще раз крепко сжала Милу в объятиях прежде, чем отпустить и отстраниться. Она с осторожностью вглядывалась в моё лицо.

— Давай постелим всё возле самого дуба? Земля еще сухая. Хотя нет, ты сиди, я сама всё сделаю.

Вскочив на ноги, она принялась сооружать ложе из пледов прямо под стволом главного дерева Академии. Затем, осторожно взяв мою ладонь, пересадила меня, как маленького ребёнка. И еще накрыла сверху вторым слоем пледа. Не забывая подбить его внизу, как одеяльце.

— Тебе с кремом или с корицей? — она улыбнулась с наигранным энтузиазмом и подняла обе булочки в воздух.

— Никита поцеловал меня при Айване, — наконец выдала я, забирая рогалик с корицей из её застывших пальцев.

Да, такого поворота она явно не ждала. Стряхнув с себя ошеломление, она понимающе покачала головой.

— Теперь понятно, что за драку упоминала миссис Дамрош.

— Что именно она сказала? — поинтересовалась я, откусывая приличный кусок.

Мила отпила из своего стаканчика.

— Что в театре произошла драка. И что там были ты и Айван, про Никиту она не упоминала. София сказала, что тебя сразу увели к ректору. Она подозревает, что это что-то серьёзное.

Последние слова были одновременно утверждением и вопросом.

— Позавчера мы с Айваном переспали, он признался мне в любви, а сегодня утром увидел, как меня целует Никита, — лицо подруги медленно вытянулось. — Он просто взбесился. Набросился на Никиту с кулаками, толкнул его прямо в оператора. Они разбили оборудование и декорации, и всё это под камерами.

Мила ошарашенно прикрыла ладонью рот.

— Но хуже всего то… — я заикнулась — то… — еще вздох — что Никита сказал: “Раньше она была не против”.

— Великие силы.

Лицо девушки сморщилось. Она с сочувствием посмотрела на меня.

— Айван не знал?

Я могла лишь помотать головой.

— О, Лина, — подруга вздохнула и погладила меня по плечу. — Почему ты ему не рассказала?

— Мы только стали парой и были так счастливы. Не подвернулось подходящего момента для такого разговора. Мы ведь не говорили о… — слово “бывших” повисло в воздухе. Я поняла, что ошиблась. Мы говорили. Он говорил, но не я.

Кажется, Мила догадалась о ходе моих мыслей, но деликатно промолчала. Я решила предпринять вторую попытку.

— Это не казалось мне чем-то значимым. Хотя, это и глупо, учитывая, что они — заклятые враги. Возможно, я боялась, будто он решит, что я использовала его, чтобы насолить Никите или что-то ему доказать. О, Великие силы, он ведь так и подумает, да?

Я в ужасе спрятала лицо в ладонях.

— Ты ведь попыталась ему всё объяснить?

— Неоднократно. Он не хочет меня ни видеть, ни слушать.

— Дурак, — буркнула подруга, а встретившись с моим недоумённым взглядом, добавила — он, вероятно, думает, что ты ему изменяла. Но это ведь не так. Да, ты когда-то встречалась с Никитой. Что, прости пожалуйста, и отношениями можно назвать с натяжкой, учитывая, сколько раз этот козлина тебя обижал и динамил. К тому же, вы разошлись задолго до того, как ты начала встречаться с Айваном. — Незадолго.

— Но когда ты узнала, что он променял тебя на Софи вы с Айваном даже не были знакомы, ведь так?

— Да.

— Ну вот! — Мила гордо вскинула нос. — Просто нужно набраться чуть терпения. Уверена, Айван остынет и даст тебе шанс объясниться.

Я вспомнила холодность, с которой он прошёл мимо меня возле кабинета миссис Каспар. Остынет ли он? Вряд ли. Скорее захлопнет свою душу на семь замков, спрячет ключи в сундук и выбросит тот в океан.

— Есть еще кое что, — тихо продолжила я.

Мила навострила уши.

— Еще?

— Еще хуже.

Она испуганно на меня уставилась. На лице так и читался вопрос: Что может быть еще хуже?

— Фактически, была не драка. Айван просто избил Никиту под камерами. Всё сняли. Телевизионщики хотят раздуть огромный скандал в лучших традициях желтой прессы. Они требуют крови и козла отпущения.

— Это ожидаемо, — только и смогла выдавить подруга.

— Миссис Каспар хочет снять Айвана с роли и отстранить от всех выступлений до конца года. Его сделают виноватым. Его репутации может прийти конец. Хотя мнения миссис Каспар и мисс Морган на этот счёт расходятся.

Я взяла подругу за руку.

— Мила, — мой голос дрогнул. — Это его сломает.

Собеседница начала складывать в голове всё сказанное. Пока догадка не отразилась в глазах.

— Нет! Лина, это очень плохая идея!

— Но я люблю его, — жалобно пропищала я.

— Но ты заслужила эту роль не меньше! Ты уверена, что хочешь отказать от мечты только из-за чувства вины? Ох, Мила даже не подозревала, насколько попала в точку. И в каких масштабах я намеревалась отказаться от мечты. Я сделала глубокий вдох, стараясь произнести то, чего боялась больше всего на свете. По ощущениям, я подбрасывала в воздух гранату.

— Меня не просто снимут с роли. Учитывая накопившиеся предупреждения меня лишат стипендии. Миссис Каспар ясно дала это понять. Только вот, она не еще не знает, что я не могу себе позволить оплачивать обучение. Таких средств нет даже у папы, — подруга вскинулась, желая возразить, но я не позволила. — Мила, пойми! Я не могу себе позволить продолжать ходить на репетиции и занятия как ни в чём не бывало, когда Айвана лишат его мечты из-за меня! Уверена, Никита всё придумал давно, возможно, он захотел убить двух зайцев одним выстрелом. И ему удалось! Либо Айван, либо я — кто-то точно пострадает.

— И ты хочешь благородно пожертвовать собой из-за любви и вины?

— И да и нет! — мой голос стал выше, но резко оборвался. — Я не справляюсь, Мила, — уже тише призналась я. — Я провожу в зале по двенадцать часов в день, моё тело болит от нагрузки, мышцы не спасает даже лёд, пальцы стёрлись до крови, а психика вот вот даст сбой. И результат всего этого — презрительные взгляды миссис Дамески и слова “тебе никогда не стать балериной”. Айван возиться со мной, как с ребёнком, а результата — нет. И я чувствую, как тяну его вниз. Чувствую себя курицей, которая пытается стать ласточкой. И мне так плохо! Я думала, что здесь будет мой второй дом, но занятия в академии всё равно, что джинсы не по размеру. Я всё пытаюсь их натянуть, но ничего не получается. И мне кажется, что никогда не получится.

— О Лина… — Мила горько вздохнула.

— А теперь добавь к этому то, что самый любимый и прекрасный мужчина на свете, в которого я влюблена больше всех на свете, может лишиться своей мечты из-за меня. Да, возможно всё обойдётся, но если нет — его до конца жизни будут презирать все мировые театры.

— Этого не будет, — постаралась возразить подруга.

— Откуда ты знаешь? К нему и так все относятся предвзято из-за его семьи. Большинство думает, что его взяли в Академию и отобрали в спектакль по блату. Завистливые идиоты! Мила, ты не знаешь, сколько лет он потратил, чтобы доказать что дело в нём, а не в его фамилии.

— Но как же твоя мечта?

Ответ лежал на поверхности, прямо перед моим носом.

— Кажется, я люблю Айвана больше, чем танцевать.

Я сама этого не понимала, пока не сказала вслух. Но стоило словам повиснуть в воздухе, как я осознала: решение принято. Я медленно отодвинула плед и начала подниматься. Мила последовала за мной.

— Спасибо, что помогла во всём разобраться.

Подруга широко распахнула глаза.

— Погоди! Ты хочешь сделать это прямо сейчас?

— А чего тянуть? Это ничего не изменит.

— А если нет? Вдруг миссис Каспар найдёт другое решение?

— Тогда может быть слишком поздно.

— Лина…

— Спасибо, — перебила её я — за то, что ты у меня есть. За твою поддержку и заботу. Я знаю, ты хочешь как лучше, но так не получится.

После этих слов я быстро приобняла подругу и, развернувшись на каблуках, поспешила прочь. Я успела пройти несколько метров когда услышала из-за спины нервное:

— Чёрт возьми!

Вдох. Выдох. Снова вдох.

Я понимала, почему Мила хотела меня остановить. Более того — я бы поступила на её месте точно также. Продолжала бы твердить, что ни один парень на свете не стоит того, чтобы лишиться своей мечты. Но разве я лишалась? Я принимала решение сама.

Проходя по Равескому полю в сторону учебного корпуса и внутреннего садика, я старалась впитать всё, что меня окружало. В памяти вспыхивали воспоминания с самого первого дня, когда Нина проводила нам экскурсию. Это было словно в другой жизни.

Я раньше не задумывалась: какого это — отказаться от мечты? Особенно тогда, когда стремишься к ней всем сердцем.

Я в деталях помню, как мама впервые привела меня в танцевальную школу. Помню её розовые стены, запах старого паркета, большие окна и зелёные шторы. Помню длинное, мутноватое зеркало у дальней стены и строгую белокурую преподавательницу. Она всё время громко хлопала в ладоши, отбивая ритм.

Помню, как восхищенно делилась с матерью своими эмоциями, а та широко улыбалась и одобрительно качала головой. «Настанет время, и ты обязательно взлетишь, моя птичка», — говорила она. Но мама ошиблась. Некоторым мечтам не суждено сбыться.

С самого первого танца я начала жить на сцене, болеть ею, любить её. Мы были одним целым, сколько я себя помню. И она навсегда останется моим старым другом. Возможно, иногда я буду её навещать. А возможно — не увижу больше никогда. Время подскажет.

Во всяком случае, музыка всегда будет напоминать мне обо всех светлых мгновениях, проведённых в стенах Академии. И я никогда не пожалею о своём выборе.

Я подняла руку и громко постучала в тяжелую дубовую дверь.

— Войдите, — послышалось с другой стороны.

С поразительной решимостью я проскользнула внутрь.

Миссис Каспар подняла на меня взгляд.

— Я согласна, — выпалила я, боясь, что страх внезапно заставит меня отступить.

Ректор отложила ручку и выпрямилась. Забыв о бумагах она полностью сосредоточилась на мне.

— Садись, — осторожно предложила она. — Ты уверена?

Опустившись на краешек кресла, я кивнула.

— Но вы должны кое-что знать.

Наталья слегка приподняла брови.

— Я слушаю.

— Я не могу позволить себе платное обучение. А значит, не смогу учиться дальше.

Мои пальцы нервно теребили прядь волос. Усилием воли, я заставила себя прекратить и опустила ладони на колени. Те сразу сжались в кулаки.

— Мне жаль, что я подвела вас и заняла чужое место. Вероятно, вместо меня вы могли потратить время на того, кто заслуживает этого больше…

— Остановись, — прервала мой речевой поток миссис Каспар. — Ты не заняла ничьё место. Да, может допустила много ошибок. Но ты выиграла конкурс и по праву оказалась в Равене, в этом можешь не сомневаться.

Её слова подействовали успокаивающе.

— Ты точно хорошо всё обдумала? — казалось, она боялась спугнуть меня неосторожным словом.

Зря.

— Точно, — куда более уверенно, чем в первый раз, подтвердила я. — Но я хочу, чтобы Академия опубликовала официальное заявление, в котором упомянула, что виноваты мы с Никитой вместе. Можете не снимать его кандидатуру с роли, но это, по крайней мере, будет честно по отношению к Айвану.

Наталья протянула мне чистый лист и ручку.

— Я помогу тебе написать объяснительную. — Она секунду помедлила. — Ты правда сделаешь это ради Айвана?

Сейчас со мной говорила не глава Академии, а его родственница. Член семьи, которому было не всё равно до судьбы племянника.

— Я это делаю не ради него. Точнее, не только из-за этого, — я удобнее расположила лист перед собой и занесла руку, готовая записывать — а еще я хочу поступить правильно.

Наталья посмотрела на меня долгим внимательным взглядом. А затем вздохнула.

— В правом верхнем углу, — начала она…

Прошло минут десять, прежде чем бумага была готова. Мне пришлось потратить пару листов, чтобы письменно изложить все события происшествия и попросить возложить всю ответственность на меня.

Ректор внимательно перечитала содержимое. Затем поставила печать и… расписалась. Один короткий росчерк, а моя жизнь навсегда изменилась.

— Чисто технически, я могу лишить тебя стипендии со следующего семестра, а этот ты можешь доучиться, — деликатно предложила она.

На что я отрицательно покачала головой.

— Ходить на занятия как ни в чём не бывало? Когда вся академия будет обсуждать меня в лицо и за спиной? Видеть, как Айван меня ненавидит? Ради того, что я не смогу получить? Думаю, не стоит.

Как и задерживаться здесь дальше.

Я поднялась на ноги, колени предательски дрожали. Наталья тоже встала.

— Ты хочешь, чтобы я что-то ему передала? — тихо спросила она.

Не стоило уточнять о ком шла речь.

— Передайте, что я никогда ему не лгала. И что мне жаль. Жаль, что я причинила ему боль. Он заслуживает большего. Пусть не сомневается в себе и своих способностях.

— Хорошо. Я передам.

— И еще! — быстро добавила я. — Наталья, не позвольте ему зачерстветь.

Женщина посмотрела на меня понимающе. Она прекрасно знала о стремлениях Айвана податься в отшельники. И, как я надеялась, тоже хотела уберечь его от одиночества.

— Всего доброго, — бросила я на прощание.

Миссис Каспар приоткрыла губы, но так и не нашлась что сказать. Может, она не могла выбрать между жестоким “Прощай” и наивным “До свидания”? Между лаконичным “Всего хорошего” и простым и глупым “Пока, Лина”?

Как бы мне хотелось, чтобы она меня остановила. Ведь я чувствовала — стоит сделать шаг за порог и настанет конец. На этот раз бесповоротный. Но это было невозможно. Пора было нести отвественность за свою жизнь сполна. И лучше сделать это быстро, как сорвать пластырь.

Сжав вспотевшие ладони в кулаки, я в несколько быстрых шагов приблизилась к двери, глядя себе под ноги. Ладонь легла на ручку, плечо с силой врезалось в дерево. Я вывалилась наружу и мгновенно врезалась во что-то твёрдое.

Крепкие руки схватили меня за плечи и встряхнули, заставляя поднять голову.

Лицо Айвана перекосилось от злости и ужаса. За его плечом маячила Мила.

— Что ты сделала? — прошипел он.

Я широко распахнула глаза и уставилась на подругу. Ну конечно, она нашла его и всё ему рассказала.

Айван крепче сжал меня, переключая внимание обратно на себя.

— Лина, что ты сделала?! — он перешёл на крик.

Моё молчание сказало ему больше любых слов. Опустив мои плечи, любимый притянул меня к себе. От удивления я даже вздрогнула. Одна его ладонь легла между лопаток, другая опустилась на волосы. Он провёл по ним также, как Мила совсем недавно.

— Мы всё исправим, — завил он дрожащим голосом. Да и сам он дрожал. — Мы обязательно всё исправим.

Глава 31

Я крепко прижала к себе подушку.

— Спасибо, что разрешила у вас временно остановиться.

— Без проблем. К тому же этот месяц полностью оплачен, а со следующего ты сможешь вносить собственную долю, — подмигнула Лотти.

Я была благодарна подруге за то, что она обошлась без всяких “если”. Это слово сводило меня с ума на протяжении последних месяцев.

— Обещаю не подвести, — засмеялась я. — Кажется пора переименовать тебя в телефоне в Фею-крёстную.

Девушка опустила голову набок, пристально изучая меня. А затем вздохнула и, подойдя ближе, опустила ладони мне на плечи.

— Я знаю, какого это — оказаться одной в мире взрослых проблем, боясь вернуться к семье. Ты со всем справишься!

— Спасибо, — повторила я одними губами.

Шарлотта отстранилась.

— Не буду больше тебе досаждать, устраивайся как дома. Печенье и чай на кухне. И вообще — бери всё, что захочешь. Если что-то понадобиться, ты знаешь где меня найти.

После этих слов она выскользнула за дверь.

Присев на край кровати, я крепче обняла подушку и посмотрела на стену своей новой комнаты. Та была обклеена милыми желтыми обоями в цветочек. Настоящие цветы тоже были здесь — стояли по углам в причудливых ярких кашпо, превращая помещение в маленькую оранжерею. Над кроватью висели полки, заполненные книгами, журналами и статуэтками в виде кошек. Мне здесь нравилось. Сочные цвета немного поднимали настроение. Пусть это было маленькое, но лекарство.

После подписания документов я не хотела и дальше оставаться в Академии. Просто не представляла, как проведу ночь в одной комнате с Ниной. Еще одну ночь в Равене, который вмиг стал мне чужим.

Айван несколько часов не находил себе места. Шок от моего поступка стёр в нём всё негодование от ситуации с Никитой, будто ни драки, ни поцелуя не было. И черная кошка между нами вовсе не пробегала.

Любимый пытался отговорить меня от принятого решения, после — переложить вину на себя, он даже устроил скандал в кабинете миссис Каспар. Но осознав всю тщетность этих попыток пообещал, что пусть не сразу, но он обязательно найдёт решение.

Я же, наоборот, не подпускала надежду и на мгновение. Просто боялась, что если она поселиться внутри — я буду жить, переполненная пустыми мечтами и сожалениями. А реальность, хоть и была горькой, но давала шанс обрести пусть маленькую, но радость от жизни.

Узнав о случившемся, Шарлотта немедленно позвонила мне и предложила помощь. Из их квартирки как раз недавно съехала Зоя. Подруга наконец решилась перебраться к Михаилу, и мы все были очень за них рады. Но вот теперь комната в общих апартаментах пустовала, а Лотти и Наде не хватало средств на полную оплату аренды. — Возможно, тебе это не очень интересно и ты хотела бы заняться другим, но я как раз ищу помощницу в мастерской. Зарплата небольшая, но на бытовые и личные нужды вполне хватит.

Я обняла себя за плечи и задумалась. Это было не тем, о чём я мечтала. Но в моём случае и выбирать было особо не из чего. Я могла оставаться в академии дальше, вернуться в Солярис, жить и работать с папой или же принять предложение Лотти.

— Спасибо, — я благодарно склонила голову — я с радостью.

По крайней мере работа в костюмном цехе профессиональной балетной труппы была интересной. Возможно, я бы даже смогла тайком подглядывать за репетициями и бесплатно посещать спектакли.

— Это похоже на план, — прошептала я себе под нос, укладывая голову на подушку и натягивая одеяло до груди.

Внезапно по квартире пронёсся звонок.

Дверной?

Выскользнув из постели, я любопытно выглянула в коридор. Шарлотта уже была здесь. Она в замешательстве обернулась на меня.

— Ты ждёшь гостей?

— Нет. А ты?

— Тоже нет, — заключила подруга.

Но раз ни я, ни она никого не ждали, то кто же…

Лотти ловко поднялась на цыпочки и прислонилась к глазку.

— О! — только и воскликнула она, прежде чем схватиться за дверную ручку и надавить.

Входная дверь распахнулась. На пороге, весь промокший от дождя, стоял Айван.

Я почувствовала как желудок сделал кульбит.

— Наталья дала мне на сегодня освобождение, — быстро пояснил он, затем посмотрел прямо мне в глаза. — Не мог оставить тебя одну.

Неимоверная тяга окутала всё моё тело. Судя по напряжению в Айване, этот магнетизм был взаимен. Он разлился в воздухе, как аромат пряных духов. Столь яркий, что его услышала даже Шарлотта.

— Я пожалуй вас оставлю, — смущенно проговорила она, и в несколько шагов исчезла за дверью.

Это возымело эффект спускового крючка.

Я подбежала к Айвану и прижалась к нему всем телом, игнорируя влагу и холод, проникающие сквозь тонкую ночную сорочку. Главное что он был здесь — живой, нежный, любящий. Айван крепче обхватил меня руками, словно хотел навсегда оставить возле собственного сердца. Затем, чуть отстранившись, коснулся ладонями моих щёк, заставляя заглянуть ему в лицо.

— Я люблю тебя, — решительно признался он.

Это было больше, чем бабочки в животе. По венам будто разлилось чистое счастье, его было так много, что казалось — вот вот оно вырвется наружу. Будто в любой момент моя кожа начнёт светиться, пока не случится большой взрыв. До этого дня я и не знала, что могу любить так сильно.

— И я очень-очень тебя люблю.

— Моя… — прошептал Айван.

А затем склонился и подарил мне долгожданный поцелуй. Я выгнулась навстречу, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. Снова, снова и снова. В сердце будто поселился огромный магнит, который тянул меня к Айвану. И душой, и телом мне хотелось быть с ним. Может это и было тем самым соединение двух половинок? Когда две потерянные частички находят друг друга, чтобы стать одним целым?

Тёплые губы соскользнули в сторону, коснулись щеки, затем виска. Айван зарылся носом в мои волосы и застонал.

— Они такие шелковистые, а твой запах… — его голос стал ниже.

По телу пробежалась волна жара. Но вместо долгожданного опьянения, я будто бы наоборот отрезвела. Отстранившись от Айвана, я легко коснулась кончиком пальца его подбородка.

— Ты ведь останешься?

Он пристально оглядел меня с макушки до кончиков пальцев. Атласная ночная сорочка внезапно стала невероятно неудобной.

— Я для этого и приехал.

— Тогда не будем больше здесь задерживаться.

Ухмыльнувшись, я опустила руки ему на плечи и потянула дублёнку вниз. Дважды повторять не требовалось. Избавившись от верхней одежды и обуви, Айван позволил мне взять его за руку и повести за собой в мою новую комнату.

— Я верно сплю, — пробормотал он.

Взгляд любимого затуманился, словно от вина. Только вот я знала, что в Айване не было ни капли алкоголя. Впрочем, на меня он сам оказывал тот же эффект.

Усадив парня на кровать, я ловко уселась к нему на колени.

— Продолжай, — рассмеялся он и подарил очередной поцелуй в щеку.

Внезапно, на место разгорающейся страсти пришли сомнения. А что, если я больше его не заслуживала?

Почувствовав мою нерешительность Айван замер.

— Ты злишься на меня? — я устремила на него взгляд, полный раскаяния.

Мне было важно знать, что он чувствовал кроме любви. Не было ли в его душе яда.

— Из-за Золотова? — уточнил он.

Я кивнула.

— Немного, — челюсть Айвана непроизвольно сжалась. — Но не из-за поцелуя, а из-за того, что ты раньше мне не рассказала. Хотя ты была не обязана…

— Обязана, — перебила я. — Я могла бы долго искать оправдания, они были бы банальными и дурацкими, — после разговора с Милой я отчётливо это осознала. — Не подвернулось подходящего момента, мне казалось это не важным и прочее. Но даже если так, я должна была тебе рассказать. Мы с тобой ведь соревновались с ним и Софи в очном формате. И мне следовало признаться. Сама не знаю, почему этого не сделала и чувствую вину за это. И за то, что сделала тебе больно.

— Тссс, — любимый коснулся пальцем моих губ. — Уж в этом ты точно не виновата. Но да, рассказать следовало, — он помедлил, тщательно обдумывая следующий вопрос. — Ты была счастлива с ним?

Я горько рассмеялась.

— Точно нет. Я была юна, наивна и влюблена в его величественный образ. Но на деле Никита плохо со мной обращался, а потом и вовсе растоптал моё сердце.

— Что именно он сделал?

Сквозь ткань я ощутила, как напряглось подо мной тело Айвана.

— Встречался с Софи, когда я думала, что он предан мне. Я просто увидела их вместе и он сделал вид, что я — никто. Наверно, именно такой я для него была.

В глазах парня сверкнул гнев. А хватка на моей талии непроизвольно стала крепче.

— Но это всё не имеет значения, — быстро добавила я. — На самом деле то, что было между нами, и что сложно назвать отношениями, разрушилось за много месяцев до того, как я узнала о Софи. Да и теперь всё это в прошлом. Никита не значит для меня абсолютно ничего.

— Он больше не доставляет тебе боли? — тон Айвана был серьёзным, это было ему по-настоящему важно.

— Больше нет, — покачала головой я. — После того, как я встретила тебя, — я коснулась ладони Айвана и погладила его пальцы. — Ты вытеснил всю боль. Показал, что такое настоящая любовь. Как бывает, когда ты кому-то в самом деле интересна, нужна, желанна.

— Милая, — вздохнул он, притягивая меня к своей груди. Я свернулась комочком, словно котёнок. — До тебя я тоже не испытывал подобных чувств, — по погладил меня по спине. — Только с тобой я перестал ощущать щемящее одиночество. Будто до этого бродил в тумане, словно потерявшийся путник. Ты же вывела меня на свет.

Подняв голову, я посмотрела Айвану в глаза.

— Поэтому если ты думаешь, что я позволю тебе пожертвовать собой ради меня — ты ошибаешься.

— Как и я не позволю жертвовать тебе, — парировала я.

Тёплые пальцы коснулись моей щеки.

— Мы вместе что-нибудь придумаем, — поклялся Айван.

— Я знаю, — кивнула я.

После чего подалась вперёд и коснулась мягких губ Айвана своими. В ответ он слегка прикусил мою. Одним рывком Айван перевернул меня на спину. Прижал меня к кровати своим собственным весом, от чего по телу прокатилась волна удовольствия. Руки и ноги переплелись. Следующий поцелуй оказался горячее и глубже.

Как ни странно, но я и в самом деле не боялась. Ведь несмотря на все трудности я по-прежнему была не одна.

* * *

Опустив пачки, я вновь их пересчитала. После чего взяла планшет и поставила новую отметку.

— Кажется всё, ровно тридцать пять, — скомандовала я.

— Отлично! — Лотти смахнула со лба прядь волос. — Развесь их, пожалуйста, по размерам, отпарь и отнеси на рейл номер А-2. Уже завтра мы должны будем выдать их второму составу для репетиции.

— Рейл А-2 занят тем, что накопилось на реставрацию, — послышался голос с другого конца рабочей зоны.

Мы обе обернулись в сторону миниатюрной блондинки со стрижкой писки. Девушку звали редким именем Селена. Прямо сейчас она трудилась над одним из многочисленных мундиров.

— Но нам нельзя убирать их далеко! — возмутилась Шарлотта.

— Мы с Линой можем временно перенести всё на передвижные рейлы и заняться этими малышками после обеда, — встряла появившаяся из-за угла Инас.

Длинные тёмные волосы развевались за спиной, подчеркивая гибкую фигуру девушки.

— Возьмешь новенькую под своё крылышко? — хмыкнула Селена.

Инас уперлась рукой в бедро и уставилась на коллегу огромными серыми глазами.

— Лина отлично справляется, — она весело мне подмигнула. — А мне нужна дополнительная пара рук.

— Она всем нам не помешает, — пробубнила под нос блондинка.

— Вот и решили! — хлопнула в ладоши Лотти, возвращая всех нас к работе.

Ближайшие два часа я сосредоточенно водила отпаривателем по белоснежному фатину. Тот поддавался с боем, из-за чего работа невероятно замедлялась. Посчитав вид пачек вполне приемлемым, я водрузила на каждую бирку с размером и потянула всю эту кучу в сторону рейла А-2.

— Великие силы! — недовольный восклик послышался с другого конца цеха.

Судя по грохоту, Селена наводила шум в зоне с фурнитурой.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что мне некуда перевесить повреждённые костюмы. Плечи сами собой опустились. Но, запретив поддаваться усталости, я набрала в лёгкие побольше воздуха и крикнула.

— Девочки, кто-нибудь видел свободный рейл?

— У Селены должен быть, — крикнула Инас.

— Лотти! — взревела Селена вновь. — У нас проблема!

Потянувшись на источник шума, я натолкнулась в проходе на Шарлотту. Та выглядела еще более растрёпанной, чем утром. А ведь нам предстояло еще много часов работы.

— Надеюсь, у неё ничего серьёзного, — прошептала она мне, возводя очи к небу.

Приблизившись к полкам с фурнитурой, я мгновенно заприметила свободный рейл. Но взгляд сразу переметнулся на Селену. Лицо девушки исказилось от волнения. Трясущимися пальцами она коснулась волос, но, поймав мой взгляд, одёрнула руку.

— Что случилось?

— Золотые пуговицы.

— Что пуговицы?

— Их нет!

Лотти нахмурилась.

— В смысле нет?

Селена вскинула руки.

— В прямом!

— Каких именно? С гербом? Ты можешь взять…

— Никаких нет! — девушка начала энергично загибать пальцы. — Ни с гербом, ни с якорем, ни со звёздами, ни с серпом и молотом, ни уж тем более с инициалами царя…

Шарлотта вскинула ладонь, прерывая её.

— Я поняла.

— У меня еще двенадцать мундиров на реставрации. Уж не знаю, что эти идиоты делают с ними до, во время и после спектакля, только выглядят они так, будто лично побывали в бою с Наполеоном.

Я видела предмет её работы лично, так что была полностью согласна с девушкой. Над починкой каждого изделия у неё уходило не менее часа.

— Заказать мы не успеем, — начала рассуждать вслух Лотти — выдача завтра после обеда?

— Да, к вечернему прогону, — кивнула Селена.

— Может купить в обычном магазине? — внезапно для самой себя предложила я.

Две пары глаз повернулись в мою сторону.

— Я видела его недалеко от нашей квартиры, — пояснение быстро слетело с губ.

А учитывая, что мы жили не так далеко от театра. Я мысленно рассчитала маршрут.

— Это минутах в тридцати отсюда.

В глазах Шарлотты засветилось одобрение, она медленно перевела взгляд на Селену. Затем вопросительно подняла бровь.

— Ты бы очень меня выручила, — с надеждой в голосе прошептала она.

— Супер, — заключила Лотти, после чего вскинула запястье и взглянула на часы. — До обеда остался час, но ты можешь уйти сейчас, заодно сходишь за пуговицами.

— А как же пачки?

Я вспомнила о своём текущем задании.

— Перенеси костюмы с А-2 на пустой рейл, — ловким движением Шарлотта толкнула мне стойку на колёсиках — пока Селена готовит тебе список. Остальным она сама займётся позже.

— Перевешивать костюмы? — блондинка скептически скрестила руки на груди.

— Шить тебе всё равно сейчас нечего, — холодно заметила Шарлотта. Ей очевидно не понравился своенравный тон подчинённой и своей собственной интонацией она решила напомнить, кто на самом деле здесь главный. Это сработало. Селена вмиг смутилась и кивнула.

— Подходи через десять минут, — бросила она мне, прежде, чем скрыться между рядами костюмов.

Что ж, прогулка сейчас мне определённо не повредит.

* * *

Улица встретила меня солнцем и прохладой. Я плотнее закуталась в шарф, а затем подняла нос к небу и сделала глубокий вдох. После жаркой мастерской свежий воздух казался головокружительно пьянящим. Вставив наушники, я запустила свой любимый плейлист и бодрым шагом направилась в сторону магазина.

Улицы в этот час оказались практически пусты. Это напомнило мне о днях, когда мы с Милой прогуливали уроки, чтобы посетить итальянский район Соляриса. Интересно, как сейчас поживают Луиджи и Карла?

А я ведь могла бы вернуться домой. Стать преемницей в ресторане отца или устроиться продавцом в винтажный магазин “Шик” — наше с Милой излюбленное место.

Но правда в том, что я не хотела так резко отрывать пластырь под названием танцы. Да, мне не хватало смелости на то, чтобы надеяться на лёгкое возвращение в Академии, да и какое-либо возвращение вцелом. Но внутренний голос шептал: а может… Может в следующем году я смогу попытать удачу вновь и поступить в другое училище? Конечно, оно не сравнится с Равеном, но… поток мыслей прервало осознание: вероятно, из-за того, что скандал в РАИ попал на плёнку съёмочной группы, после выхода репортажа мне в хореографию путь будет заказан. Максимум, на который я могла надеяться — разрешение Фаддея Корнелиевича подглядывать или даже репетировать с труппой “Дома Муз”. Но что, если даже дедушка Айвана поверит в то, что я виновна? Даже если сам Айван заступится за меня. Захочет ли Фад Каспар видеть такую, как я, возле своего внука?

Живот свело от ужаса. Если после скандала я потеряю Айвана, то, вероятно, сойду с ума.

Мой взгляд упал на мальчишку, держащего мать за руку на противоположной стороне пешеходного перехода. За спиной у него висел рюкзак в виде жирафа, на голове была надета шапка с Молнией Маквином, а на ногах — кроссовки с переливающимися огнями. Озорной взгляд, энергичность — его ждало большое будущее. Целый мир, который ему обязательно подчинится. Хотелось бы мне тоже ненадолго стать маленькой. Не знать проблем, кроме дневного сна в детском садике или невкусной каши на завтрак.

И всё же… я не была маленькой девочкой. Я была Линой Солмей — девушкой, совершившей много прекрасного, чей путь порой омрачали ошибки, но которая всё равно шла вперёд, потому что любила то, что делала.

Планировала ли я вылететь из Академии? Определённо нет! Думала ли я, что мои решения приведут к этому? Тоже нет. Но могла ли я поступить иначе? И стала бы? Пожалуй, ответ останется отрицательным.

Даже если бы я могла изменить прошлое — я бы всё равно поехала в больницу с Кристофером. Ведь он был мне не просто партнёром, но и другом. Одним из первых, кто принял меня в Равене, как родную. Неожиданно, я осознала, как сильно по нему соскучилась.

Также я бы поехала и к Алеку — поддерживать его в ужасной ночи Гремучих Змеев. Алексей Антверлен был мне не просто другом, почти что братом. Я бы примчалась к нему и на край света, если бы была нужна. И я знала, что он поступил бы точно также. Перед глазами вспышкой пронеслась усыпанная звёздами ночь, когда мы обменялись клятвами.

Да, танцы всю жизнь были моей самой страстной любовью. Моей болезнью, одержимостью и в то же время родной душой. Но они не заменят мне друзей, не заменят возлюбленного. Возможно, через много лет я пожалею о своём выборе, но сегодня на сердце не лежало и тени сомнения.

Мысли прервала возникшая перед глазами витрина галантерейного магазина. Он имел красивую изумрудную вывеску. За большим окном скрывалась загадочная темнота. Но фантазия могла легко нарисовать, как красочно стекло светилось в вечернее время суток, словно приглашало в сказочный мир.

Я потянула на себя входную дверь, над головой мгновенно звякнул колокольчик. Внутри оказалось несколько посетителей. Одного из них обслуживал молодой человек за прилавком. Он приветливо мне улыбнулся, прежде чем вновь сосредоточиться на клиенте.

Дожидаясь своей очереди, я покружила между рядами с пряжей, рассмотрела вывески атласа — те сияли словно драгоценные камни. Я даже полистала несколько книг с выкройками, а потом услышала за спиной характерное покашливание.

— Добрый день, — улыбнулась я, подходя к незнакомцу.

— Добрый, — кивнул в ответ он. — Чего желаете?

Вместо ответа я протянула листок, на котором мелким почерком Селены был выведен список покупок.

Мужчина вскинул брови, затем еще раз внимательно пробежался взглядом по буквам и с интересом посмотрел на меня.

— У вас всё это найдётся? — взволнованно спросила я.

Если сейчас мне откажут — пиши пропало. Шарлотта точно меня уволит, я ведь дала своим коллегам надежду и обязана её оправдать.

— Дайте мне пять минут, — наконец выдохнул парень.

Я опустила плечи в облегчённом вздохе.

Продавец не обманул — он собрал несколько свёртков в точно отведённое время. Я даже мысленно присвистнула от такой пунктуальности. Быстро рассчитавшись, я выскользнула за дверь.

Сверившись с часами, я поняла, что потратила на всё не более сорока минут. А значит — у меня было предостаточно времени на обед. Отлично! В паре улиц отсюда как раз было симпатичное кафе. Я каждое утро проходила его по дороге в театр, но так и не находила минутки, чтобы заглянуть внутрь. Но, кажется, сегодня появился повод. Пирожное — отличная награда за успешный шопинг. А если я потороплюсь, то сумею занять хороший столик. От предвкушения я даже подпрыгнула.

Горячий обед, сладкий сахар и огромная порция кофе подарят столько сил, что точно хватит до конца смены. А судя по панике, которую успела развести Селена перед моим уходом — ей определённо понадобится моя помощь.

Несколько кварталов я преодолела так быстро, что сама не заметила. Несмотря на то, что осень успела пустить глубокие корни, на улице всё ещё была раскинута веранда. Малиновый козырёк прикрывал собой полдюжины деревянных столиков, вокруг стояли кресла с подушками того же розового оттенка. Многие места были заняты посетителями.

Я стремительно поднялась по ступенькам в узких проход. Тот вывел меня в более просторный зал, выдержанный в красочном бохо-стиле. Я уж было хотела рассмотреть интерьер, но тут моё внимание привлекла витрина с различными пирожными. Они были такими яркими и сочными, что рот вмиг наполнился слюной.

Корзиночки с персиками, синнабоны, чизкейки с клубникой, голубикой и кремом, круассаны… глаза разбегались. Моё внимание привлёк необычный капкейк с голубым и красным кремом, к сожалению, свет в окне отсвечивал название ингредиентов. Я подвинулась левее, чтобы лучше разглядеть табличку, но внезапно один из посетителей задел мою, склонившуюся вниз, макушку.

— Ай!

Рука взметнулась вверх, чтобы погладить ушибленное место. От боли я даже прикрыла глаза и постаралась глотнуть побольше воздуха.

— Великие силы! Прошу прощения, я…

Собеседник внезапно замолчал. Я приоткрыла один глаз, стараясь распознать в чём дело и тут…

— Евгений?!

Боль прошла, как по волшебству.

— Привет, Лина, — так же ошарашенно поприветствовал меня брат Алека.

— Что ты здесь делаешь?! — воскликнули мы в унисон.

Забавно. Встреча огорошила нас обоих так сильно, будто мы столкнулись не в одном районов города, а на Луне. И всё же, Евгений будто немного нервничал.

— Меня отпустили из мастерской на обед пораньше.

— А я… — он многозначительно закусил губу, словно собираясь с силами. Затем сделала глубокий вдох и отошёл в сторону.

Прямо за его спиной я увидела молодую девушку, сидящую за одним из столиков и листающую меню. Она была увлечена перечнем блюд и поэтому не заметила ни меня, не наше столкновение. Её белые волосы спадали на столик шелковистым водопадом. В лучах солнца она была еще красивее, чем всегда.

Мне следовало сказать что-то, но я абсолютно растеряла способность к извлечению звуков. Вместо этого стояла, выпучив глаза, то открывая, то закрывая рот, словно рыбка. Наконец, отойдя от шока, я перевела изумлённый взгляд на Евгения.

— Это то, о чём я думаю?

Он лишь пожал плечами. Секунда. Вторая.

Не сдержавшись, я улыбнулась во весь рот.

— Я. Хочу. Знать. Всё! — наконец драматично прошептала я.

В ответ на это Евгений разразился громким смехом, чем привлёк внимание не только всех присутствующих, но особенно своей спутницы.

Оторвавшись от меню, она изумлённо уставилась на Антверлена, а затем встретилась взглядом со мной.

— Лина?!

Я сделала короткий книксен.

— Добрый день, мисс Морган.

Мне стоило неимоверных усилий не хихикнуть. Какова была вероятность нам встретиться сегодня? Лотти не должна была меня отпускать так рано. Еще утром я не собиралась сюда приходить. А само кафе находится ой как далеко и от Равена, и от Соляриса. Но вот они мы — здесь. Судьба, не иначе.

— Девушка присоединится к вам, сэр? — возникший из ниоткуда официант развеял немую паузу.

Мы втроём вопросительно переглянулись.

— Ты пришла одна? — спросил Евгений.

Я кивнула. Он перевёл внимание на Офелию.

— Присоединишься к нам? — осторожно поинтересовалась она.

Любопытство распирало так сильно, что я забыла об аппетите. Разве я могла упустить такую возможность?

— Полагаю, будет странно отказываться, раз мы встретились, — деликатно пояснила я.

— О, если ты не хочешь… — начал Евгений, но я его перебила.

— Я с огромным удовольствием! — поправилась я. — К тому же я очень сильно соскучилась по вам обоим.

Несмотря на то, что с мисс Морган я виделась меньше недели назад.

Наконец во всём разобравшись, официант поспешил удалиться. Евгений же прошёл вперёд и, как истинный джентльмен, отодвинул для меня стул. Я порхнула на него, словно бабочка. Мужчина опустился на кресло рядом.

— Вы меня извините, — я почувствовала, как обретаю прежнюю уверенность — но обалдеть! В смысле… вы разве не жутко ругались, когда познакомились?

Пара смущенно переглянулась.

— Как ни странно, но в тот раз у нас была одна цель — почесав за ухом, заметил Евгений.

Затем поднял со стола бокал воды и поднёс к губам.

— Защитить вас, — дополнила мисс Морган.

— А ты времени не терял, — не сдержалась я.

Евгений поперхнулся. Учительница вмиг повернулась к нему, чтобы положить ладонь на спину. Отставив стакан, Евгений быстро откашлялся.

— Говоришь, как Мила, — хрипло заметил он.

— С кем поведёшься… — хмыкнула я.

Реакция парня доказывала лишь то, что я оказалась права. Не сложно было распознать — кто был инициатором их сближения. Евгений смотрел на мисс Морган открыто, с обожанием, словно на сокровище. Она же смущенно опускала взгляд в стол и то и дело краснела. Вот бы не подумала, что женщина, которая в двадцать четыре года стала ректором, может таять, как мороженое от страстных взглядов влюблённого мужчины. Восхитительно!

— У вас Антверленов, у всех слабость к ругающим вас женщинам?

Евгений на миг растерялся, но затем догадался и расхохотался.

— Судя по всему — да.

Мисс Морган же выглядела озадаченной.

— Именно так Алек — брат Евгения, познакомился с Милой. Он опрокинул на неё кофе, а она его обругала.

— Кажется, по версии Алека она сама опрокинула на себя кофе, — поправил Евгений.

— Не было такого! — запротестовала я. — Если придётся, я стану адвокатом и буду защищать честь лучшей подруги в суде!

На этот раз они оба рассмеялись.

— В любом случае, он сразу влюбился, как мальчишка, — мечтательно пробормотал парень.

В это время он вновь посмотрел на Офелию, и я задумалась: точно ли речь шла об Алеке?

— Теперь ясно, — улыбнулась мисс Морган. — Но ты лучше расскажи, как тебя сюда занесло?

— О, история берёт начало в военных мундирах и скандале из-за пуговиц, — играя бровями заговорчески шепнула я.

Собеседники вновь переглянулись. Великие силы! Да они точно два сапога пара.

— А теперь поподробнее, — скомандовала учительница. — И да, раз сейчас ты не моя студентка, думаю мы можем называть друг другу по имени.

— Рефлексы так просто не исчезают, — вздохнула я. — Но я попытаюсь, Офелия.

— Договорились, Лина, — подмигнула она.

К моему сожалению, история о пуговицах была не столь интересна, как можно было вообразить. Я уложилась буквально в несколько минут. К этому времени как раз принесли наш заказ.

Евгений многозначительно уставился на две огромные порции картошки и салата, которые мы с мисс Морган выбрали не сговариваясь.

— Все миниатюрные женщины столько едят?

— Тебе ли, как превосходному повару, не знать, — с ухмылкой заметила я.

— Сколько обычно длится твоя тренировка? — ласково заметила девушка.

Собеседник задумался.

— Если не говорить о самих поездках, где порой приходится бродить в лесу или горах много часов подряд, то я занимаюсь три раза в неделю по два часа.

Мисс морган, кажется, была удовлетворена его вердиктом.

— А мои проходят пять раз в неделю по пять часов. Это если не считать подготовки до и после классов.

Евгений замер с вилкой на полпути и посмотрел на неё с лёгким ужасом. Затем взглянул на меня. В глазах горел немой вопрос.

— До моего исключения, я занималась в зале пять за в неделю по шесть-семь часов плюс дополнительные репетиции с Айваном — это еще от часа до двух.

Он, казалось, нам не поверил. Но через миг…

— Пожалуй, в конце мы возьмём еще добавки, — заключил он.

На что мы весело захихикали. Всегда было забавно ввергать в шок мужчин, убеждённых в женской хрупкости и беспомощности.

— Как тебе у Шарлотты? — деликатно заметила Офелия, вытирая губы салфеткой.

— Мне нравится, — честно ответила я. — Здорово, что я продолжаю так или иначе быть связана со сценой и танцами, хоть и не могу сама продолжать занятия. Но Зоя сказала, что позже научит меня некоторым связкам из программы театральной труппы. Пару раз в месяц зал в театре пустует.

Я старалась говорить бодро, но сама слышала, как фальшиво это звучит.

— Знаете, ваша Академия вроде такая крутая, но в то же время такая глупая, — неожиданно вспыхнул Евгений.

Я посмотрела на него во все глаза.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Офелия.

— В ней куча нелепых правил. Например, о посещаемости. Лина пропустила всего два дня за семестр, и её исключили.

— Во-первых, — мисс Морган подняла палец вверх — за половину семестра. Во-вторых, не исключили, а лишили стипендии. В-третьих, это был её выбор — взять вину на себя.

— Но если бы не она, то выгнали бы её парня, верно? Как его там? А…

— Айвана, — подсказала я. — И нет, его бы сняли с роли.

Евгений непонимающе уставился на нас.

— Это с высокой долей вероятности разрушило бы его карьеру.

— Допустим, — кивнул он. — Но вернёмся к моему тезису. У тебя, Лина, обе причины для пропуска были уважительные. Первый раз — ты была в больнице, второй — помогала другу в беде.

Я испуганно уставилась на Офелию.

— Она вкурсе Гонки Стихий, — пояснил парень. — Именно поэтому я и возмущён.

— Технически, в первый раз я была в клубе…

— Но ты ведь собиралась вернуть до комендантского часа?

— Да.

— А еще Офелия сказала, что драку начали старшекурсники.

Я приподняла бровь, глядя на учительницу.

— Я читала это дело, — кивнула она. — Много раз.

— Я к тому, что важны, в первую очередь, результаты экзаменов, а не посещаемость. Обстоятельства бывают разные — болезнь, семейные проблемы, даже, не дай великие силы, смерть. Университет должен быть местом обучения, а не тюрьмой, — он обернулся к своей спутнице — Офелия, как думаешь, сколько студентов смогут соблюдать такой график все четыре года? Стольких вы будете вынуждены исключить?

В его словах была логика. По глазам мисс Морган я видела — она тоже об этом задумалась.

— А еще, — продолжал восклицать Евгений — что за глупость ставить в конце семестра именно классический балет?

— Ты о чём? — мои брови сдвинулись к переносице.

— Если мне не изменяет память, то ты не балерина, — он внимательно осмотрел меня от рук до макушки.

— Не балерина.

— А ты, — он опустил ладонь на спину Офелии — преподавательница современного танца.

Можно было не отвечать, но она всё равно кивнула.

— То есть в Равен набрали целую группу студентов, танцующих модерн, дали им преподавателя по этому же стилю, но итоговый спектакль ставите в академической манере? Разве это не дискредитирует половину ваших студентов? Разве может Лина наравне состязаться с выпускниками Вагановки?

Ох, он даже не подозревал, насколько был близок к истине.

— Дорогая, — он ласково взглянул на Офелию, — у тебя блестящие рекомендации от самых разных режиссёров и хореографов. Почему ты сама не ставишь балет? Ты же, в конце концов, ректор.

Глаза учительницы расширились настолько, что были похожи на два блюдца.

— На самом деле, — тихо добавила я. — Мы с ребятами искали в интернете ваши работы. У вас, мисс Морган, правда талант.

— О чём я и говорю! — всплеснул руками Евгений.

Девушка немного поёрзала на стуле, подбирая слова для ответа.

— Ты в чём-то прав, — наконец заговорила она. — Я раньше, почему-то, даже не задумывалась о том, что выбор жанра не достаточно честен по отношению к ученикам, работающим в современных стилях.

— Вот!

— Но, — Офелия охладила его пыл одним взглядом. — То, что ты предлагаешь, будет также несправедливо к ученикам-классикам.

— Может стоит найти компромисс, — подытожила я.

Мне было это важно. Не для себя, а для тех ребят, которые остались в стенах Равена и были мне друзьями — Кристофер, Денис и Саша, Анабель и Люсинда, Стефан и Миша, Катя, Селия, а так же многие другие. Но и Айван, конечно же.

— Лина — одна из лучших студенток, она доказала это, выиграв один из ваших конкурсов. Ты сама говорила, что она прошла в финал отбора на этот ваш Зимний спектакль, а это не будучи профессиональной балериной. Но даже она вынуждена была покинуть академию.

Евгений мог не продолжать — его прежние слова и так посеяли смуту в уме мисс Морган. Но он был бизнесменом, как и его отец, поэтому мыслил стратегически, наперёд, наверняка. Если в воздухе витали аргументы — он вбивал их, словно гвозди.

У Офелии Морган не было шансов парировать их.

— Ваш десерт, — голос официанта разорвал напряженное молчание.

Перед моим носом оказалась тарелка с клубничным чизкейком. Но ни долгожданным сладостям, ни внушительно порции кофе не удалось вернуть за наш столик прежнюю беззаботность.

Глава 32

— Лина, к тебе посетитель! — громко скомандовала Шарлотта, опуская трубку стационарного телефона.

Я резко вскинула голову, рука так и зависла над графой журнала учёта.

— Ко мне? — неуверенно начала я, не до конца понимая, что следует сделать.

Вчера был мой первый опыт работы на спектакле. На этот раз показывали современную версию “Венецианского купца”. В подготовке костюмов к которому Шарлотта превзошла сама себя. Это было целое море атласа, бархата и кружева. Десятки головных уборов, бесконечные ленты. А от бесчисленных корсетов мои пальцы болели даже спустя сутки.

Сегодня же мы устраняли последствия — приводили гримёрные в порядок, собирали костюмы на реставрацию и чистку. Пришлось изрядно повозиться. К вечеру усталость проступила во всём теле. Но я, как ни странно, гордость и удовлетворение её пересилисвали. Чем дальше мы продвигались — тем больше воодушевления растекалось внутри. Приятная тяжесть после продуктивного дня напоминала мне о танцах.

— Ты закончила подсчёт? — громко поинтересовалась Шарлотта, вырывая меня из размышлений.

Я внимательно осмотрела стоящие в ряд шляпки. Количество совпадало с цифрой в таблице. Все графы до последней были заполнены. Я поставила быструю роспись.

— На самом деле да.

— Подшила ленты на платьях?

— Еще утром.

— Развесила…

— …по разным отсекам платья, сюртуки и костюмы прислуги. Пересчитала недостающие застёжки и пуговицы, а также не забыла про испорченную собачку на молнии — всё отдала Селене. Париками занялась Инас.

— Я уже заканчиваю! — голос девушки раздался с другого конца помещения.

— Я тоже, — добавила Селена, высовывая голову из под длинного бального платья. — Чтоб я еще раз согласилась на многоярусные юбки!

Шарлотта пропустила её реплику мимо ушей. Она перевела взгляд на настенные часы. До конца нашей смены оставалось чуть более двадцати минут.

— Тогда верни журнал на полки и можешь быть свободна, — вынесла свой вердикт Лотти.

Я радостно кивнула и повернулась к выходу.

— И еще, — быстро добавила подруга — ты молодец, Лина. Нужно было сказать тебе раньше.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

Эти слова были нужны мне больше, чем я могла представить. Пусть я не была прирождённой швеёй и выполняла самые простые поручения, но было приятно знать, что моя работа ценна ничуть не меньше, чем у других. Что я тружусь не напрасно.

Забрав сумку с вещами, я быстро попрощалась с девочками и поспешила вниз по ступенькам. Гадая, что за загадочный посетитель мог осчастливить меня в этот вечер.

У подруг и возлюбленного сегодня были неотложные дела, а значит, это был кто-то неожиданный. Но я даже не представляла насколько.

Стоило обогнуть пролёт, как перед глазами открылась входная зона. Людей здесь было не много, но взгляд сразу выцепил знакомый силуэт.

— Ничего себе, — удивлённый комментарий непроизвольно сорвался с губ.

Возле одного из окон стояла Люсинда Райсек. Волосы собраны в высокий хвост. Светлая кожаная куртка и брюки в тон добавляли ей элегантности, подчеркивали стать. Девушка была красива и грациозна, как и всегда. Любой прохожий с одного взгляда распознает в ней балерину.

преодолевала последние ступеньки, когда она поймала мой взгляд. На лице Люсинды проступила лёгкая улыбка.

— Привет, — как-то неуверенно начала я.

— Здравствуй, — поддержала Люс, а затем смущенно добавила — извини, я надеюсь, что не оторвала тебя от работы.

Я взмахнула ладонью.

— Ничего страшного, я закончила дела и меня отпустили чуть раньше.

— О! — собеседница поднесла пальцы к губам. — Я была уверена, что приеду уже после окончания смены.

Она выглядела чрезвычайно смущенной и, кажется, уже пожалела о своём появлении в стенах “Дома Муз”.

— Не переживай. Как я и сказала — всё в порядке, — на несколько секунд воцарилось неловкое молчание. — Могу я тебе чем-то помочь?

Некоторое время Люсинда явно боролась с собой, стараясь подобрать правильные слова. Но в конце концов выдала простое:

— Сама не знаю.

Но в этих трёх словах было столько честности, что я мгновенно догадалась, что она имела в виду.

— Как насчёт кофе? Сегодня прекрасная погода, можем посидеть на веранде или прогуляться. Что думаешь?

Плечи девушки расслабились.

— Кофе — это отлично.

Мы сумели поймать предзакатный час. Улицы заливал угасающий солнечный свет, сидеть в кафе в такую прекрасную погоду было настоящим преступлением. Поэтому, обзаведясь двумя внушительными порциями карамельного латте, мы неспешно отправились изучать окрестности.

Я не давила на Люсинду. Было очевидно, что ей хотелось всего навсего поговорить. Ни она, ни я до конца не понимали, почему для этого её выбор пал именно на меня. Но раз Люсинда решилась проехать столько километров ради простой встречи, я была готова выслушать. К тому же, чего скрывать, я и сама была рада её увидеть.

— После твоего ухода в Академии всё изменилось, — тихо начала Люс.

— В каком смысле? — я слегка нахмурила брови.

— Появилась какая-то тяжелая атмосфера. Ребята в группе слишком хорошо тебя знают, поэтому никто не поверил, что ты спровоцировала Айвана и Никиту на драку.

— Но технически, это правда.

— Но то, что тебе пришлось уйти — просто ужасно. Всем страшно, что за любую оплошность они тоже могут вылететь.

Я уже открыла рот, чтобы вставить свои пять копеек, но Люсинда не позволила.

— Да, я знаю, что мы все понимали, куда поступаем, — она словно прочитала мои мысли. — Но одно дело знать и совсем другое — увидеть воочию.

На это я не нашлась, что ответить.

— Мы по тебе скучаем, — мягко призналась девушка. — Айван хорошо скрывает свои чувства, но все видят, что это лишь маска.

— Он не сдаётся, пытается найти выход, — пояснила я. — Чувствует вину за то, что произошло.

— И его можно понять, — кивнула Люсинда. — Если честно, я не знаю, как поступила бы на твоём месте. Но если ты уступила своё место ему — могу только позавидовать вашим чувствам.

— К счастью, ты не на моём месте, — грустно хмыкнула я. — А что насчёт спектакля? Как идёт ваша подготовка? Дату финального отбора уже назначили?

— Да. Пятнадцатое ноября. Но, знаешь, после того, что случилось, совсем не хочется иметь со всем этим дела. Кажется безумием, что одна постановка может определить твою карьеру. Это же глупость! Сколько подобных спектаклей будет у нас на следующих курсах?

Она была права и всё же.

— Ты же знаешь, что первый показ самый важный…

— Конечно конечно! — перебила Люсинда. — И всё равно: в одного “Щелкунчика” не запихнёшь все сливки Равенской Академии. Почему я должна считать, что моя карьера рухнет, если не смогу принять участие в одном спектакле? Какая глупая система.

Я рассмеялась, чем заработала удивлённый взгляд собеседницы.

— Ты не первая, кто мне это говорит, — пояснила я. — Мой друг вообще считает, что раз в РАИ набрали так много современщиков, то академический спектакль — самая настоящая дискредитация.

— Он прав! — Люсинда активно закивала. — Вот было бы еще здорово подписать петицию, чтобы каждый курс ставил свой собственный спектакль. Потому что сталкивать лбами новичков и выпускников просто глупо!

— И не обязывать первый и второй курс умирать ради внимания скаутов. Нам до выпуска еще несколько лет. Почему не дать нам поучиться в удовольствие, не переживая за своё будущее?

— Да!

Я вздохнула, сожалея, что всё это останется только нашими мечтами.

— Если бы мой голос еще имел значение, то я бы поставила подпись самой первой.

Люсинда внезапно остановилась и серьёзно посмотрела мне в глаза.

— Не сдавайся. Ещё ничего не потеряно.

Вместо ответа я сконцентрировалась на крышке своего стаканчика.

— Лина! — одёрнула меня Люс, вынуждая поднять взгляд.

— Если у тебя есть решение, я с радостью его выслушаю, — лаконично заметила я.

Но, конечно, ответом мне было молчание.

— Просто знай, что все в Академии на твоей стороне, — наконец заключила девушка.

— Я рада, — только и смогла ответить я. — Спасибо вам за это.

Жаль только, этого было недостаточно, чтобы всё исправить.

Над головой пролетела ласточка. Маленькая птичка села прямо на забор перед моим носом и, склонив клювик, уставилась прямо на меня.

— Я думала, они уже улетели, — озвучила я мысли вслух.

— Жизнь не подчиняется нашим планам, — по-философски заметила Люсинда.

Я протянула палец к птице и, как следовало ожидать, лишь спугнула её. Взмахнув черными крыльями, она взметнулась в небеса.

— Это точно, — выдохнула я, опуская ладонь вниз.

* * *

— Слушай, а тебе идёт!

Шарлотта весело хихикнула, оценивая мой наряд. Вчера вечером она решила внезапно перебрать свой гардероб. Громкая музыка, бокал вина и уборка переросла в вечеринку с переодеваниями. На утро мой собственный шкаф заполнился новыми вещами. А прямо сейчас я красовалась в радужном свитере.

— Никогда не носила ничего подобного, — призналась я, внимательно рассматривая широкие вязаные рукава.

— Грядут холода, — подруга отпила кофе из чашки в виде мухомора. — Каждому необходима цветотерапия, чтобы не впасть в депрессию и уныние.

— Так значит, ты меня так утешить пытаешься?

— В том числе, — хмыкнула Лотти. — Но тебе правда идё…

Договорить она не успела. Прервал внезапный дверной звонок.

Мы переглянулись.

— Ты всегда такая популярная? — заметила подруга.

Я уперла руки в бедра.

— С чего ты взяла, что это ко мне?

— Да в моей жизни не появлялось столько внезапных посетителей, сколько у тебя за последнюю неделю.

Мы дружно выскочили в коридор, когда настойчивая трель повторилась.

— Великие силы, когда-нибудь я дозвонюсь до коммунальщиков и заставлю починить наш домофон!

— Зато на ключах экономим, — усмехнулась я.

Щелкнул замок.

Из-за распахнувшейся двери на нас уставилась Мила.

— Что ты здесь делаешь?! — вспыхнула я. — Сейчас восемь утра!

Мне ведь в самом деле казалось, что в такой час посетители могли быть только у соседки.

— Слава Великим силам, успела!

Подруга тяжело дышала, словно поднималась на пятый этаж бегом по лестнице, а не на лифте. Она согнулась пополам и уперлась ладонями в колени, стараясь восстановить дыхание. Светлые волосы растрепались не хуже, чем у девочки из “Звонка”.

— Твоя подружка выглядит жутковато, — заговорчески шепнула мне Шарлотта, а затем добавила чуть громче — Может, зайдёшь?

Мила резко вскинула палец, а через пару секунд и голову, после чего кое-как выпрямилась.

— Прошу прощения, — она пригладила копну волос, стараясь вернуть себе хоть на каплю благопристойный вид и шагнула в квартиру. — Ты Шарлотта?

Соседка поморщилась. Она терпеть не могла, когда её называли полным именем. Хотя мне оно, говоря по-секрету, очень нравилось.

— Лотти, — поправила девушка, закрывая дверь.

— Я — Мила, — подругаа протянула ладонь. — Приятно, наконец, с тобой познакомиться!

— Взаимно!

Девочки обменялись не только рукопожатиями, но и улыбками.

Я скрестила руки на груди, привлекая к себе внимание.

— Если вы закончили, то могу я еще раз спросить, — я перевела взгляд на блондинку — Что ты здесь делаешь в такую рань? Разве сейчас не время завтрака в Академии?

Глаза Милы округлились.

— Ах да! — она взволнованно закусила губу. — Ты должна срочно поехать со мной!

По спине пробежал холодок.

— Куда?

— В Академию! Миссис Каспар попросила тебя привезти.

— Что?!

Мы с Шарлоттой изумлённо переглянулись.

— Кажется, — многозначительно добавила Мила — у твоей проблемы появилось решение.

От шока я замерла, стараясь переварить только что полученную информацию. Мысли метались в голосе, словно шарики для пинг-понга. Этого не может быть!

Лотти первая пришла в себя. Она подошла ко мне ближе и коснулась плеча, слегка встряхивая, возвращая меня в комнату.

— Поезжай, — чётко и ясно скомандовала она.

Да, это, пожалуй было то, что нужно. Потому что от паники я совсем перестала понимать, что следует делать и как быть.

— Не выпадай, — она повторно встряхнула меня. — Сосредоточься!

— Да, да, — закивала я.

Затем несколько раз моргнула, пока мозг окончательно не отошёл от шока. Ноги сами понесли меня в комнату. За считанные минуты я была готова к выходу.

— Эй, Лина, — окликнула меня в дверях Шарлотта. В последнее время она взяла это себе в привычку. — Чтобы забила нам с Надей два места в первом ряду в вашем первом спектакле.

— То, что меня позвали к ректору, еще ничего не значит.

Но по взгляду подруги я поняла — она в успешном исходе отнюдь не сомневается.

— Два билета. Обещай!

Уголки губ дрогнули. Я не смогла сдержать улыбку.

— Обещаю.

На улице нас ждал небесно голубой кабриолет Милы. Сейчас крыша была закрыта. Интересно, что за время, проведённое в РАИ, я крайне редко куда-то выезжала с Милой на этом автомобиле. А вот поездка в наш первый день в Академии запомнилась ярко. Словно это было вчера.

— Ты думаешь о том дне, да? — догадалась подруга.

— Так точно.

— Я тоже, — со вздохом Мила плюхнулась на водительское сиденье. — Нам нужно спешить.

Оставалось подчиниться. Пока за окном проносились улицы, меня переполняла смесь из страха и любопытства. С каждой минутой сердце стучало всё быстрее и быстрее, словно за завтраком я выпила десять банок энергетика.

Заметив моё волнение, подруга включила радио. По выбранной частоте крутили старые хиты, которые мы обе очень любили. Музыка всегда меня отвлекала и Мила прекрасно была об этом осведомлена. И пользовалась этим, хитрюга.

Она вытянула правую руку и переплела свои пальцы с моими.

— Всё будет хорошо, — пообещала она.

Хах, словно от неё здесь могло что-то зависеть. И всё же… я была ей очень благодарна. Мила знала меня столько лет, что мы были не просто хорошими друзьями, я искренне считала её своей семьёй. Мы были словно родные сёстры. Она понимала меня без слов, чувствовала, была моим якорем. И это было взаимно.

— Тебя миссис Каспар ко мне отправила?

Волнение уступило место любопытству.

— На самом деле, мисс Морган и миссис Дамрош.

Брови поползли вверх. Ладно моя учительница, но что могло связывать меня и наставницу Милы?

— С утра происходит что-то нечистое. Как я поняла: Миссис Каспар разослала ректорам утренние письма и назначила каждому личную встречу. Судя по содержанию, она определённо что-то задумала. Наши наставницы были чрезвычайно взволнованы и как раз говорили об этом, когда я проходила мимо в столовой и поздоровалась.

— А причём здесь я?

— Миссис Каспар сказала мисс Морган, что в твоём деле случился неожиданный поворот. Я толком не разобралась, да и она, кажется тоже. Но я вызвалась привезти тебя сиюминтурно и — подруга сверилась с навигатором на телефоне. — Если мы не застанем утренние пробки, до успеем вернуться в Академию до начала пар.

Я бросила быстрый взгляд на часы. Тридцать минут. У нас оставалось всего тридцать минут.

— Какая пара стоит у тебя первой по расписанию?

— Литература у Якова Владимировича, — быстро пояснила подруга, сейчас всё её внимание было поглощено дорогой.

— О, мне нравятся его занятия.

На ум пришли вдохновенные лекции Якова Владимировича. Как и многие преподаватели в Равене, он просто обожал свой предмет.

— Сейчас мы проходим Джордано Бруно, — поделилась Мила. — Пишет он красивее Шекспира, но черт ногу сломит в его философских трактатах.

— А чего еще ты хотела от мага-еретика, учёного, полиглота и одного из самых разыскиваемых персонажей Возрождения?

Мила весело рассмеялась.

— Круче только Крис Марло.

Мы продолжали говорить о литературе и искусстве. Это здорово отвлекало от бесконечных “а что если?” в моей голове.

Но в конце концов машина вырулила на парковку Равенской Академии.

— Двенадцать минут, — подытожила я, когда мы выбрались из машины.

— Я спрячу телефон под учебник и буду ждать сообщений от тебя, — заверила Мила, хватая меня за плечи.

— Буду строчить тебе каждую свободную секунду, — поклялась я.

— Люблю тебя! Всё обязательно будет хорошо!

Мила крепко прижала меня к груди. В очередной раз я почувствовала себя дома. Не из-за Равена, а потому, что близкий и родной человек был рядом.

— Я тоже тебя люблю, — слова прозвучали глухо.

Через несколько мгновений мы разомкнули объятия. Нам не хотелось расставаться, но время поджимало. К тому же, это ведь не навсегда. Всего на полтора часа. Но какими же важными они были!

Мой пропуск по-прежнему действовал. Ведь технически, до конца декабря я всё еще числилась как действующая студентка. По всему телу пробежала волна возбуждения. Прошло меньше двух недель, а я успела соскучится по Академии.

За то время, что меня не было, зелень вокруг равенского поля совсем оскудела. Липы осыпались, и даже главный дуб потерял большую часть своей листвы. Я прошла к главному корпусу, вокруг суетились студенты. Я чувствовала внутренний рефлекс — зайти внутрь вместе с ними. Но мой путь пролегал дальше — во внутренний двор, к кабинету миссис Каспар.

Тот встретил меня привычной тишиной и спокойствием. Фонтан был выключен и закрыт защитными панелями. Это объясняло отсутствие студентов. Без главного источника красоты это место теряло своё очарование.

Завернув за угол, я увидела мисс Морган. Та сидела на скамеечке возле кабинета миссис Каспар и теребила кромку своего пальто. Уловив краем глаза движение, она подняла голову. Наши взгляды встретились. Не удержавшись, я побежала вперёд. Мисс Морган поднялась на ноги как раз вовремя, чтобы заключить меня в объятия.

— Это правда? — выпалила я, отстраняясь. — Что появились какие-то подвижки?

Учительница выглядела растерянной, но в тоже время в её глазах светилась надежда.

Сердце дрогнуло. Словно фонарщик, Офелия Морган зажгла и мой внутренний огонёк.

— Я не знаю, — взволнованно поспешила объяснить она. — Я еще не была внутри. Но какая еще может быть причина?

Я не успела ответить, как дверь распахнулась. Навстречу нам вышла миссис Дамрош. Завидев меня она вежливо кивнула и посмотрела на Офелию.

— Ты просто обалдеешь, — только и выпалила она.

— Что? Что именно?! — взвилась мисс Морган.

В ответ София Дамрош подняла запястье с часами вверх и потрясла им над головой.

— Извини, у меня через четыре минуты практическое занятие. Но после — жду тебя в столовой. Мы всё обсудим!

Сразу после этих слов она скрылась за углом, оставив нас в еще большем замешательстве.

— О, мисс Солмей, вы здесь, — заметила внезапно вышедшая из кабинета миссис Каспар. — Как удачно!

В глазах женщины светились такие решимость и бодрость, словно сейчас было вовсе не раннее утро. Но её боевое настроение было заразным. Мне это нравилось.

— Раз вы здесь, могу я попросить вас, мисс Морган, подождать еще немного. Уверяю, это займёт не более пяти минут.

Пяти?! Моя судьба может решиться за каких-то пять минут?

— Да, конечно, как скажете, — закивала мисс Морган.

Казалось, она сама была готова предложить подобный вариант. Офелия успела послать мне быстрый ободряющий кивок прежде, чем дверь в кабинет ректора захлопнулась.

— Присаживайся, Лина.

— Зачастила я в ваш кабинет, миссис Каспар, — не сдержавшись заметила я.

— Определённо, — хмыкнула она, занимая своё огромное кресло.

Она сомкнула ладони на столе и пристально посмотрела мне в глаза.

— Буду краткой. Позавчера днём на твоё имя поступила крупная сумма. Банку понадобились сутки на то, чтобы всё перепроверить. Окончательное подтверждение я получила сегодня утром.

Моя челюсть отвалилась и потерялась где-то на полу.

— Судя по тому, что пожертвование оказалось анонимным, я сделаю предположение, что оно не от тебя.

Прикрыв рот, я отрицательно замотала головой.

— Нет. Я уже говорила вам, что не могу позволить себе оплачивать занятия самостоятельно. — В любом случае, это больше не проблема.

Я медленно сглотнула, стараясь постичь услышанное.

— Вы хотите сказать, что этих денег хватит… — правильные слова никак не шли на ум.

— Денег хватит до выпускного. Сумма покрывает все семестры до конца обучения, — подсказала ректор.

Я была не просто ошеломлена. Шокирована! Когда Мила сказала, что у меня появился шанс, то я могла подумать на какую-то лазейку в системе или отмену моего наказания. Но никак не то, что кто-то анонимно даст академии астрономическую сумму.

— Тебе нужно подписать новый договор — об обучении на платной основе.

Миссис Каспар положила передо мной несколько листов и ручку. Всё ещё пребывая в тумане, я поставила свои автографы там, где она потребовала. Когда бумаги вернулись в моё личное дело, а то — в шкаф, женщина заметно смягчилась.

— Я рада, что ты вернулась, — призналась она.

— Спасибо.

— Знаю, что ты успела забрать большую часть вещей из кампуса и понимаю, что на обратное заселение может понадобиться время. Но советую поскорее вернуться к учёбе.

Сейчас передо мной сидела не грозная ректор лучшей академии искусств в мире, а тётя моего возлюбленного. Друг. Через некоторое время мы с ней тоже можем стать семьёй. Точнее, мы обязательно ей станем.

Кажется, Наталья думала о том же самом и поэтому была ко мне добра. И раз уж на то пошло, мне захотелось этой добротой воспользоваться.

— Знаю, это не по правилам, — осторожно начала я. — но могу я переселиться в другую комнату? Мы с Ниной в большом конфликте, а моя подруга живёт без соседки. Она учится на “дизайнера”…

Да и, откровенно говоря, я большую часть ночей собиралась проводить в комнате Айвана. Но об этом миссис Каспар было знать не обязательно.

— Я что-нибудь придумаю, — быстро кивнула Наталья.

Облегчённый вздох сорвался с моих губ.

— Спасибо!

— И давай больше без происшествий, — усмехнулась она, поднимаясь с кресла.

Я выпучила глаза, словно кот из “Шрека” и приложила ладонь к груди.

— Обещаю, нет, клянусь сделать всё возможное!

Миссис Каспар закатила глаза.

— До свидания, мисс Солмей!

— Всего доброго! — широкая улыбка озарила моё лицо.

Мисс Морган сидела на том же месте, что некоторое время назад. Она взглянула на меня глазами, полными надежды.

— Я возвращаюсь! — выпалила я, всё еще до конца не осознавая сути этих самых слов.

Преподавательница просияла. Она быстро поднялась на ноги и крепко меня обняла.

— Я очень за тебя рада, Лина!

— Я тоже очень рада, мисс Морган!

Отстранившись, я заметила, на её лице волнение. Взгляд Офелии был направлен на дверь кабинета миссис Каспар.

— Ну что ж, теперь моя очередь!

Кажется, она набиралась смелости с каждым произнесённым вслух словом.

Я взяла её за руки и сразу почувствовала себя Милой, но двадцать минут назад. Теперь была моя очередь поддерживать и ободрять.

— Судя по реакции миссис Дамрош, за дверью хорошие новости.

Мисс Морган бросила на меня короткий взгляд.

— Ты права.

Она сделала еще один короткий вдох. Затем обошла меня и опустила ладонь на дверную ручку.

— Удачи! — последнее, что я успела сказать, прежде, чем мой любимый педагог, мой кумир и мой идеал скрылась внутри.

Пытаться подслушивать не имело смысла, я давно это усвоила. Но, впрочем, у меня и так было важное дело. Достав телефон, я быстро пробежалась взглядом по списку контактов. Уверена, пожертвование сделал кто-то из моих друзей. И я была намерена выяснить — кто именно.

Глава 33

— Лина, клянусь, я здесь не причём! — заверил Евгений с другого конца провода.

— И не вкурсе, кто это сделал? — надавила я.

— Нет. Но я понимаю, почему ты подумала на меня.

Разумеется. Антверлен при мне внёс пожертвование за меня, Милу и Киру, чтобы сгладить наш прогул месяц назад. Причём для пущей убедительности удвоил сумму.

— Допустим, я тебе верю.

— Так.

— Но, пожалуйста, если узнаешь, кто это сделал — расскажи мне, хорошо? Мне очень важно это выяснить, понимаешь?

Я надеялась, что смогу интонацией передать всё серьёзность моих намерений.

— Да, конечно, Лина.

— Ведь это точно кто-то из наших. Просто никто не признаётся.

Я почти прохныкала, как пятилетка.

— Лина. Я обещаю, что расскажу тебе, — на этот раз слова Евгения прозвучали с нажимом.

— Ладно.

— Но я в любом случае поздравляю тебя с возвращением!

— Спасибо, — выдохнула я. — Ладно, не буду больше тебя отвлекать. Спасибо, что поговорил со мной.

— Ничего, звони почаще.

— Пока!

— Пока.

Отведя мобильник от уха, я тяжело вздохнула и вычеркнула из списка еще одно имя.

Рука потянулась к чашке кофе.

Друзья либо и правда не знали, кто внёс за меня оплату, либо не хотели признаваться. Я даже на мгновение подумала, что они могли сброситься — это было вполне в их стиле, но после вспомнила взволнованное лицо Милы. Нет, подруга точно была не в курсе.

У отца таких денег просто не было. Айван же продолжал искать другое решение. Да и если бы он решил заплатить за меня, то сделал бы это сразу, а не спустя недели.

Я уже было собралась набрать следующий номер, как в столовую вошла мисс Морган.

По прежнему шла первая пара, поэтому помещение пустовало. Мы мгновенно заметили друг друга. Отложив телефон, я поднялась ей навстречу.

Офелия поспешила ко мне. На лице преподавательницы светилось потрясение и мне сложно было распознать, радостное оно или печальное.

— Вы как?

Мисс Морган рассеянно опустилась на стул напротив.

— Нам дали свой спектакль, — произнесла она на одном дыхании.

Её плечи опускались и поднимались в быстром темпе, взгляд был направлен в пустоту. Верные признаки шока.

— Офелия, — я постаралась переключить её внимание на себя. — Дышите.

— Дышу, — на автомате повторила она.

— Давайте я пока принесу вам чай или кофе, а вы потом подробнее всё расскажете.

— Кофе, пожалуйста. С молоком и сахаром.

Я быстро кивнула и поднялась с места.

Пока руки колдовали над кофейным аппаратом, я всячески старалась не поддаваться собственным теориям. Кажется, случилось именно то, о чём говорил Евгений. Но так ли это на самом деле, я могла выяснить только напрямую у преподавательницы.

— Ты, наверное, помнишь тот разговор в кафе, когда мы случайно встретились? — начала мисс Морган, когда я подтолкнула к ней чашку.

— Конечно, — закивала я.

— Тогда… Евгений заставил меня задуматься о многом. Он ведь был прав, говоря о том, что система нашей Академии не совсем справедлива.

— Да.

— Я тогда подумала: Лия, ты же глава кафедры, почему тебе не попробовать всё исправить? К тебе же должны прислушаться.

У меня перехватило дыхание.

— И вы…

— Я пришла к Наталье на следующий день. Пересказала всё, о чём мы говорили. Подтвердив слова собственными аргументами.

— И миссис Каспар согласилась?

Офелия посмотрела на меня круглыми, как блюдца, глазами.

— На всё! — выдохнула она.

— Что это значит?

Мисс Морган поднесла к губам чашку и сделала большой глоток, собираясь с мыслями.

— Во-первых, у каждого курса теперь будет свой спектакль. Все направления будут объединяться и самостоятельно решать, в каком жанре они хотят представить своё творчество. Дизайнеры займутся декорациями, афишей, костюмами, театралы сценарием, светом, музыканты — живым звуком, а мы хореографией.

— Это же потрясающе! — не сдержавшись взвизгнула я. — Так волнительно и…

— Страшно, — заключила мисс Морган.

Мне захотелось обнять её, подарить свою поддержку.

— Меня, как инициатора идеи, поставили руководить первой постановкой. Всё: от идеи до конечной реализации должно быть одобрено и подтверждено мной.

— Мисс Морган, это замечательно! — постаралась уверить её я. — Вы это заслужили. И обязательно со всем справитесь. Мы вам будем помогать, обещаю.

Кажется, мои слова умилили её.

— Спасибо, Лина, — учительница снисходительно улыбнулась.

Внезапное озарение заставило меня резко выпрямиться.

— А что насчёт миссис Дамески? “Щелкунчика”? Столько дней репетиций, отборов. Что с этим будет?

Глаза мисс Морган сверкнули.

— Постановку отдали третьему курсу.

Слова дошли до меня чуть быстрее, чем их осознание. Я внимательно посмотрела на собеседницу.

— Значит, — небольшая пауза. — Танцевать будут Никита и Софи?

Офелия кивнула.

— Мне жаль, — добавила она.

Она знала моё отношение к Никите Золотову. И всё же…

— Ничего, — выдохнула я, а после перевела взгляд в сторону окна. За ним виднелась подъездная дорога и бесконечные жухлые поля. По голубому небу плыли облака в форме барашек. — Миссис Каспар была права, говоря, что Никита — превосходный танцовщик. Несмотря на свой характер, он и вправду прекрасен на сцене. Если отбросить личное, то я скажу, что он в самом деле заслужил на ней выступать.

Преподавательница согласно кивнула.

— Так и есть.

— Но вы сказали “во-первых”, значит, есть еще новости?

Вопрос оживил мисс Морган. Она села чуть ровнее.

— Теперь будет установлен лимит допустимых ежемесячных пропусков. Я настояла на том, что даже в курсантских училищах есть разрешение на беспричинные прогулы от одного до трёх дней. А мы, ведь, школа искусств, а не армия.

— Три дня, — повторила я.

Звучало как подарок небес.

— Больше никого не лишат стипендии или исключат из-за пары пропусков, — заключила мисс Морган. — Жаль, что мы пришли к такому решению слишком поздно.

Она посмотрела на меня взглядом, полным сочувствия. Но сама я, как ни странно, печали не испытывала.

— Если бы не мой прецедент, то всё могло оставаться по-прежнему долгие годы. Рано или поздно подобное бы произошло. Если не со мной, то с другим студентом.

— Скорее всего да.

— А моя история в любом случае закончилась хорошо. Ну, если не считать того, что кто-то анонимно пожертвовал на моё образование сумму размером с маленький трастовый фонд.

Уголок губ Офелии приподнялся. Она повертела чашку в руках.

— Ты уже осознала? Или пока не верится?

Эта женщина словно читала мои мысли.

— Пока не верится, — усмехнулась я. — Миссис Каспар правда не знает, кто прислала оплату? Или не хочет мне говорить?

В глубине души я надеялась, что информация сможет просочиться через какую-нибудь щёлку. К сожалению, мисс Морган покачала головой.

— Если она и знает, то мне ничего не сказала.

Она задумчиво отпила еще один глоток.

— Кажется, твой ангел хранитель хочет остаться в тени.

— Только зачем это ему? — рассеянно произнесла я.

Вопрос повис в воздухе невидимым облаком. Да и мог кто-то дать ответ, кроме самого ангела? Мне оставалось лишь воспользоваться подаренным шансом и не подвести того, кто в меня так отчаянно поверил.

* * *

Один месяц спустя.

Я провела кисточкой по панели, создавая финальный штрих. А затем отступила на шаг и склонила голову, пристально оценивая собственную работу.

— По-моему, превосходно!

Айван неожиданно возник за спиной и привлёк меня к себе.

— Очень красиво, — подтвердил он, целуя меня в плечо.

— Спасибо, — просияла я, разворачиваясь и приподнимаясь на цыпочки.

Возлюбленный заулыбался, словно чеширский кот.

— Мне знаком этот взгляд, — прошептал он, склоняясь ниже.

— Да?

Я закусила губу.

— Угу.

Коснувшись пальцем моего подбородка, Айван слегка приподнял его. А затем его горячие губы накрыли мои. Поцелуй был мягким, тягучим. А бабочки в моём животе зашевелили крылышками, как в первый раз.

Я уже собралась обхватить Айвана за шею, но вовремя вспомнила о кисти и красках в своих руках.

— Я сейчас тебя испачкаю, — хихикнула я, отстраняясь.

— И пусть, — шепнула Айван, притягивая меня ближе и вновь целуя.

— У меня много работы.

— У меня тоже, — снова поцелуй.

— У нас будет время.

— Угу, — Айван потёрся носом о мою шею, вызывая неопределённый вздох.

Это стало последней каплей. Вывернувшись из его объятий, я ловко обогнула столик. Теперь тот разделял нас, словно буферная зона.

— Так нечестно!

— Нечестно — отвлекать меня от дел, — засмеялась я.

Айван по-собственнически осмотрел меня с головы до ног. Тело предательски среагировало на это взгляд.

— Мы еще вернёмся к этому разговору, — заговорчески пообещал он.

— После работы, — согласилась я.

— После работы, — подтвердил Айван.

Он чувствовал, что я на грани. Соблазн поддаться ему был невероятно велик. Но он мог подождать. А вот подготовка к новому спектаклю — нет.

— Что после работы? — с любопытством поинтересовалась возникшая из ниоткуда Кира.

Слава Великим силам! Я спасена!

Подруга словно почувствовала, что мне нужна помощь и мгновенно оказалась рядом.

— Да так, — протянул Айван и смущённо почесал затылок. Его щёки окрасились лёгким румянцем.

Кира внимательно посмотрела на него, затем на меня.

— Великие силы! — громко воскликнула она и возвела очи к небу. — Я не хочу знать.

Не сдержавшись, я расхохоталась. Ребята удивлённо переглянулись но через миг сами захихикали, как нашкодившие дети.

— Я закончила с декорациями, — решила сменить тему я.

Рука с гордостью указала на огромную панель, покрытую толстым слоем свежей краски. Подруга окинула её критическим взглядом.

Прошла секунда, две, три… наконец уголок её губ приподнялся в улыбке.

— Хорошо, — кивнула она. — Ты отлично справилась!

От радости я склеила подушечки указательных пальцев и захлопала ими. А улыбка, кажется, показывала все тридцать два зуба.

Кира фыркнула от моей реакции.

— Если бы я раньше знала, что ты так радуешься комплиментам, начала говорить их гораздо раньше.

— Комплиментов много не бывает, — довольная, я отбросила хвост через плечо.

— Да. Но я здесь, кстати, не за этим, — подруга перевела взгляд на Айвана, который всё ещё стоял рядом. — Мне написала Шарлотта, она приготовила необходимые костюмы и ждёт нас в студии до вечера. Ты освободился?

— Ну в целом, да, — Айван провёл ладонями по брюкам и осмотрелся. — Только, помогу Лине отнести коробки на склад.

Его взгляд упал на стоящий на столе ящик. Внутри были краски, кисточки, палитры и прочая лабудень, необходимая для рисования. Большей половиной содержимого я даже не представляла, как пользоваться.

— Тогда идём вместе, — предложила подруга.

Пока мы собирались, я вспомнила день, когда мисс Морган объявила ребятам новости. О том что я сама вернулась в Академии узнали мгновенно, слухи распространялись в ней со скоростью ветра. Так что, когда мы с Айваном вместе вошли в класс на следующее утро, ребята уже ждали меня.

Как ни странно, но все отреагировали очень тепло — улыбались и дарили объятия. Разве что Анабель ограничилась прохладным приветствием, что в её случае было равносильно вынужденному перемирию и подписанному пакту о взаимном ненападении. Меня это более чем устраивало — нам обеим было не выгодно вставлять друг другу палки в колёса.

Единственной, кто был откровенно мне не рад оказалась Нина. И я понимала почему. Я ведь разрушила все её планы: вопреки предостережениям сблизилась с Айваном, после подружилась с Люсиндой. Это противоречило главному правилу Ветровой — разделяй и властвуй. Сама того не подозревая, но своими попытками разобщить нас Нина лишь больше нас сплотила. А время расставило всё по своим местам.

После занятий мисс Морган и миссис Дамрош собрали всех первокурсников в конференц-зале, том самом, в котором в мой первый день в Равене проводили встречу приглашенных студентов. Казалось безумием, что прошло всего несколько месяцев. По ощущениям — минули годы.

От того, что пришлось вновь оказаться возле фонтана и кабинета миссис Каспар, я нервно хихикнула. Вероятно — то была моя судьба с самого начала.

Офелия произнесла прекрасную вдохновляющую речь, после которой зал просто взорвался. Ребята пребывали в шоке и восторге от того, что получили не просто творческую свободу, но и возможность вершить свою судьбу. Преподавательницы открыли сбор идей для спектакля. Они установили огромный почтовый ящик, похожий на бокс для валентинок, в который каждый желающий мог положить свои идеи и наработки. Победителя объявили через трое суток.

— До выступления остались считанные дни, а я всё еще не могу поверить, что твоя идея стала лучшей, — улыбнулась я Кире, пока мы спускались по лестнице. — Это нормально?

— Ну спасибо, — хихикнула подруга, прикладывая ладонь к груди и делая притворно-оскорблённое выражение лица.

Мои щёки внезапно залила краска.

— Я не это имела в виду!

В знак протеста я даже замахала руками. От чего Кира рассмеялась еще громче.

— Я знаю, — она смущенно укусила щёку изнутри. — На самом деле я тоже всё еще не могу поверить.

После долгожданной выставки Джона Эверетта Милле, которую Кира посетила вместе с Феликсом, она оказалась в таком восторге, что на эмоциях создала прекрасную идею спектакля. Основой стали французский роман Проспера Мериме “Хроника царствования Карла IX” и полотно самого Милле “Гугенот”.

Это была история, созданная в лучших традициях шекспировской драмы. Только вместо Ромео и Джульетты главными героями оказались католичка и протестант, полюбившие друг друга накануне Варфоломеевской ночи. История о страсти, вере, преданности своим принципам и любви. Иначе говоря: легенда — разрывающая сердце на множество мелких кусочков.

Так Кира стала флагманом нашей постановки. И из неё, к слову, получился прекрасный руководитель. С ней было очень приятно работать.

— Ты поедешь с нами? — поинтересовалась подруга, когда мы покончили с коробками и вышли на свежий воздух.

— Я бы с радостью, — выдохнула я. — Я соскучилась по Лотти и девочкам. Но я обещала сориентировать Милу и её команду по расстановке на финал. Чтобы ни танцовщики, ни музыканты друг другу не помешали.

Кира закатила глаза.

— Режиссёры совсем обленились, раз припахали тебя.

— Они снимают документалку, — заступился за ребят Айван. — Нужно же компенсировать тот скандальный репортаж.

Да. Он всё таки вышел в эфир. От одного воспоминания мне стало не по себе.

— Туше, — согласилась Кира.

Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но неожиданно замерла. Взгляд подруги устремился вдаль. Проследив за ним я увидела знакомый силуэт.

— Я подойду попозже, — отмахнулась Кира, продолжая смотреть в сторону парковки.

— Буду ждать тебя в машине, — хмыкнул Айван.

Моего ответа девушка не дождалась. Бросив на прощание быстрое “угу”, она со всех ног рванула вперёд.

Феликс вальяжно оперся на свой автомобиль. Руки были спрятаны в карманах брюк, из рта облачком вырывался пар. Стоило другу нас заметить, как он быстро выпрямился.

Наши взгляды встретились. Улыбнувшись, Феликс кивнул в знак приветствия. Я проделала всё то же самое в ответ. После чего парень полностью сосредоточился на девушке, упавшей ему в объятия.

С нежностью он заправил ей за ухо прядь волос, после чего поцеловал. Я отвернулась.

Как раз вовремя, чтобы заметить проходящего мимо Кристофера.

— О, Лина, Айван, привет, — обрадовался парень. — Вы уже закончили?

— Если бы, — хмыкнула Айван. Затем подошёл ближе и обнял меня одной рукой. — Ладно, я пойду. Быстрее уеду, быстрее вернусь.

— Хорошо.

Любимый чмокнул меня в макушку.

— Не забудь про нашу вечернюю договорённость, — тихо добавил он, так, чтобы слышала только я.

— Уже считаю минуты, — наигранно томно произнесла я.

Но это возымело абсолютно серьёзный эффект. Айван внимательно посмотрел на мои губы.

— Тебе пора, — напомнила я, приводя парня в чувство.

— Да, точно, — откашлялся он. Затем выпустил меня из объятий. — Увидимся, — бросил он нам с Крисом на прощание.

А ведь не шутила, говоря о том, что собираюсь считать минуты.

— Я хочу зайти за кофе, а потом иду к сцене, помогать музыкантам с композицией финала. Не хочешь составить компанию?

Лицо Кристофера засветилось.

— С удовольствием, — он удобнее перехватил лямки рюкзака.

Мы вместе направились в сторону столовой.

— Как твоя рука? — поинтересовалась я.

Вопросы был скорее дежурным. Крис уже пару недель, как приступил к полноценным репетициям. Мы даже несколько раз пробовали поддержки. Ведь он по-прежнему был моим партнёром по па-де-де.

— Как новенькая, — гордо заявил парень. — Ужасно соскучилась по нагрузке.

— Могу представить!

Кристофер чуть замедлился и внимательно посмотрел на меня.

— Спасибо, что не отказалась со мной работать.

Сердце сжалось от мысли, что он вообще допускал подобное.

— Эй, — я ласково коснулась его плеча — мы — одна команда! И еще покажем всем на что способны.

— Обязательно, — закивал Крис, заметно более приободрённый.

Несколько минут мы молчали, прежде, чем я осмелилась задать следующий вопрос.

— А сам ты как?

Пока я делала кофе, у Криса было время обдумать ответ. Но в итоге он выдал короткое:

— Хорошо.

Я приподняла бровь, ожидая хоть каких-то пояснений.

— Намного лучше, чем, думал, буду. Всё к лучшему.

Это было исчерпывающе.

— Я за тебя рада, — честно призналась я.

— Я сам за себя рад, — усмехнулся парень.

Оказалось, что за время моего отсутствия в Академии, не только мисс Морган предприняла решительные шаги к переменам. Айван, наконец, набрался мужества, чтобы рассказать Кристоферу правду о нём, Анабель и Нине.

Это было непросто, ведь, в отличие от меня, Кристофер долгие месяцы верил лишь в одну версию, да и был предубеждён. Ещё бы! Кто с лёгкостью поверит в то, что его любимый человек выдумал не одну историю о шантаже, чтобы рассорить и настроить друг против друга своих лучших друзей. Да и половину курса, раз на то пошло.

Крису понадобилось несколько дней, чтобы самому во всём убедиться. Я не могла представить, каким образом он вынудил Нину подтвердить свою ложь. И как он после этого себя чувствовал. Разумеется, их отношениям пришёл конец. И я была счастлива, что теперь Кристофер знал правду. Он заслуживал большего.

— О, ура, ты пришла! — воскликнула Мила, заметив меня с порога. — Привет, Крис!

Я обменялась приветствиями с командой.

— Есть новости, — заговорчески шепнула Мила мне на ухо, отводя в сторону от товарищей.

Я заинтригованно на неё посмотрела.

— Я только из канцелярии. Наши приглашения разосланы. Я видела утверждённый список гостей.

— Так…?

Подруга сделала глубокий вдох, набираясь решимости.

— Я знаю, что не должна была это тебе говорить. Ведь Айван наверняка сам тебе признается, но решила, что лучше бы тебе заранее знать.

— Так? — более взволнованно заговорила я.

Мой пульс заметно участился.

— Иссави и Ирина Кава в списках.

Родители Айвана.

Я медленно сглотнула.

Мне удалось его убедить.

— Хорошо, — облегчённый вздох сорвался с моих губ.

Я потратила несколько недель, убеждая Айвана дать родителям еще один шанс. Было чертовски трудно. Но, судя по тому, что их имена оказались среди прочих приглашённых, всё оказалось не напрасно.

— Нужно будет познакомить их с папой, — начала размышлять вслух я.

— Да! — кивнула Мила. — Андрей Николаевич точно их очарует.

— Они с Иссави похожи, — согласилась я. — Могут подружиться.

— Скрестим пальцы.

Скрестим.

“Еще один шаг навстречу свету” — подумала я.

Когда-то Айван признался мне, что я избавила его от одиночества. Что несмотря на то, что его карьера с детства складывалась удачно, а он обзавёлся огромным количеством приятелей по всеми миру — в глубине души он всё равно оставался одинок. До меня.

Но это было неправильно. У каждого человека должна быть семья — не один человек, а семья.

Я знала, что Айван очень сдружился с Алеком и Милой. Еще в тот день, когда мы впервые поехали вместе в Солярис. Это грело моё сердце. Потом он стал гораздо чаще общаться со старыми друзьями из “Дома Муз”.

Но Шарлотта и Рей не заменят Айвану маму и папу. Это было ясно как день. Впрочем, у нас была целая жизнь впереди, чтобы это исправить. Карточка с приглашением на спектакль — лишь начало.

— Ну что, приступим?

Командный голос Милы выдернул меня из оцепенения. Она уткнула руки в бёдра и с энтузиазмом окинула взглядом всех присутствующих в зале.

— Сцена ждёт, — улыбнулась она мне.

— Я готова, — с трепетом в сердце призналась я.

После чего быстро поднялась по ступенькам. Бархатные кулисы, яркие вспышки софитов, громкая музыка — я была дома.

Эпилог

Я протянула руки к пламени, стараясь согреться. Разводить костры в Равенской Академии было традицией любого праздника. Первый учебный день, удачно сданная сессия, успешное выступление.

— Твой напиток, — Айван протянул мне стаканчик с лимонадом.

— Спасибо! — довольная, я наградила любимого поцелуем в щёку.

— За успех! — громко скомандовал он, привлекая всеобщее внимание.

Со всех сторон потянулись знакомые и незнакомые лица, последовала долгая череда ударов стаканчиками.

— Вы, негодяи, довели меня до слёз, — пожаловалась Соня, отпивая из своего стакана.

— Меня тоже, — добавил Алек.

Но никто ему не поверил.

Спектакль превзошёл всеобщие ожидания. И зрители, и сами артисты были в полном восторге. Весь вечер меня продолжали осыпать комплиментами. Даже миссис Дамески не осталась в стороне, что было совсем на неё не похоже. Я же сама была неимоверно счастлива от того, что смогла исполнить роль, подходящую мне во всех смыслах. Не строить из себя идеальную балерину, а быть самой собой — современщицей.

— Не выдумывай, — подразнила Мила, прижимаясь к Алеку теснее.

— Это абсолютная правда, — заверил парень, опуская руку ей на талию и притягивая ближе.

Глядя на этих двоих моё сердце радовалось. Кризис окончательно миновал и в нашей большой семье воцарилась идиллия.

— Я рада, что у меня есть напарник по созерцанию, — добавила Соня, обращаясь к Алеку. — А то эти творческие гении окружили со всех сторон.

Я изумлённо уставилась на неё.

— Не выдумывай, ты тоже гениальна, только своей области.

Соня слегка поморщилась и взглянула на огонь. В свете пламени её волосы напоминали ангельский нимб.

— До гениальности мне еще далеко, — вздохнула она. — Медицина вам не шутки.

— Ты еще нам всем покажешь, — поддержала меня Мила.

— Это точно! — закивали парни.

Под кожей разлилось странное чувство. Что-то между де-жа-вю и интуицией. Я не знала, откуда взялись следующие слова, но была откуда-то убеждена в их истинности.

— У тебя всё впереди, — заверила Соню я. — Вот увидишь.

Совсем скоро эту малышку ждут большие перемены.

Бонусная глава

КИРА

У. Меня. Свидание. С Феликсом! Самой не верится.

Я покрутилась перед зеркалом, оценивая очередное платье.

— Да, кажется, это подойдёт.

Двенадцать вариантов остались позади. В финал вышли короткое из фиолетового шелка и бархатное зелёное в пол. Последнее напоминало мне о траве и цветах, которыми была наполнена «Офелия» — самая известная картина Джона Эверетта Милле. Несмотря на трагическую подоплёку, мне показалось, что одеться в тон полотну — хорошая идея. Для пущего эффекта я приколола к груди несколько цветков.

— Ну вот, живое воплощение искусства, — заключила я, глядя на собственное отражение и удовлетворённо проводя руками по бёдрам.

Телефон зажужжал. Малыш погряз под толщами одежды где-то в глубинах моей кровати. Пришлось немного покопаться, прежде, чем найти его.

- “Я на месте. Жду внизу” — гласило сообщение от Парреса.

Что ж, кажется, настал момент Х.

Несколько недель меня мучили сомнения. Правильно ли я поступила, согласившись на свидание? Что скажет Марк? Что подумает сам Феликс? Вдруг, он решил, что я поддалась своим чувствам? Что очарована им. А я ведь… сама не знала что чувствую.

Единственное, в чём я была точно убеждена, так это моя любовь к живописи. Я мечтала увидеть прерафаэлитов с одиннадцати лет. Грезила о них. Маленькие копии Россетти, Милле и Уторехауса висели у меня над кроватью. И когда я узнала, что оригиналы привезут в страну — чуть не грохнулась в обморок от волнения.

Возможность увидеть эти полотна воочию значила для меня больше, чем все предрассудки в моей жизни.

До парковки я добралась за считанные минуты. Отыскать машину Феликса не составило труда. Прямо в центре стояла ярко-красная сияющая панамера. Если бы я умела, то вероятно бы присвистнула.

Феликс заметил меня прежде, чем я успела подойти. Он ловко выбрался из машины, оставляя свою дверь широко открытой, затем наклонился и достал с заднего сиденья букет белоснежных лилий. Я потеряла дар речи.

— Прекрасные цветы для прекрасной спутницы, — с гордостью улыбнулся Паррес.

Сегодня он оделся в классический черный костюм и белую рубашку, правда та не имела галстука и была бунтующе расстёгнута на две верхние пуговицы.

Я смущенно приняла цветы и прижала их к груди.

— Это, — я улыбнулась — мои любимые. Спасибо!

— Как удачно я догадался, — заметил Феликс, подводя меня к пассажирскому сиденью.

Слова прозвучали весьма убедительно, но недостаточно. Я вмиг поняла — он не догадался, он знал. Но откуда?

Не успела я задать вопрос, как дверца захлопнулась.

Всю дорогу мы провели в молчании. Но, как ни странно, неловкости в этом совсем не было. Даже наоборот. Тишина приятно успокаивала.

Время от времени мы бросали друг на друга пытливые взгляды, но заговорить так никто и не решался.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — тихо заметил Феликс, когда мы выехали на улицу перед музеем. Я слегка поёрзала на сиденье.

— Спасибо. Ты тоже.

— Спасибо, — его губы дрогнули в улыбке.

Со всех сторон нас окружили люди, одетые в нарядные смокинги и платья. Они бросали свои автомобили на полпути и добирались пешком. Что было резонно, учитывая, что парковочных мест совсем не осталось.

— Как же ты… — начала было я, но Феликс внезапно перебил.

— Чёрт возьми, — выругался он себе под нос.

Я постаралась проследить за его взглядом. До здания музея оставалось несколько сотен метров, на входе собралась огромная толпа. Но что именно его смутило?

— Полагаю, ты не хочешь светиться со мной под камерами журналистов? — голос Парреса звучал отстранённо.

Он даже не взглянул на меня, словно вопрос был риторическим.

А я всерьёз задумалась. Самой мне, как ни странно, было всё равно. Но я представила, как фото попадают в прессу и социальные сети. Если Марк их увидит, то точно взбесится. Одно дело — пойти на выставку. И совсем другое — пойти на неё под руку с одним из самых известных светских холостяков города.

Я медленно сглотнула.

— Пожалуй, не стоит.

Парень бросил на меня быстрый взгляд.

— Я так и думал, — он резко выкрутил руль, ведя машину дальше — за угол здания. — Зайдём с чёрного хода.

— А разве так можно? — удивилась я.

На что Феликс лишь хмыкнул.

— Ах да, я забыла, у кого спрашиваю, — я весело покачала головой.

— Ты даже не представляешь насколько, — выдохнул Паррес себе под нос. Но я всё равно услышала каждое слово.

По другую сторону музея мир казался совсем иным. Улицы практически пустовали, да и прохожих оказалось гораздо меньше. О репортёрах и говорить не стоило.

Быстро отыскав парковочное место, Феликс выбрался из автомобиля и, обойдя его, помог с этим и мне.

— Ты готова? — он смерил меня оценивающим взглядом.

— Готова, — подтвердила я, прижимая к груди клатч и стараясь не сутулиться.

— Хорошо. Идём.

Рука Феликса по-собственнически легла мне на спину, он повёл меня вперёд. Это произошло так естественно, словно парень проделывал подобное тысячи раз.

Ну разумеется! Мне представились десятки супермоделей, которые наверняка раньше сопровождали Феликса на подобных мероприятиях. Я знала — он не испытывал дефицита в женском внимании. Что еще больше наталкивало на вопрос: почему он решил пригласить меня?

— Мистер Паррес, — лаконично заметил охранник, когда мы проходили рамку досмотра.

Обалдеть! Другу не пришлось даже демонстрировать документы. Его что, знали все в городе?

— Добрый вечер, — вежливо ответил Феликс.

— Здравствуйте, — не осталась в стороне я.

На что мужчина в униформе лишь кивнул.

— Вы как раз вовремя.

Миновав просторный вестибюль, Феликс повёл меня по тёмным коридорам. Мне даже не верилось что в этом самом здании сейчас проходило одно из важнейших мероприятий мира искусства в году. Эта часть музея казалась спящей. Освещение в залах было выключено, смотрители отсутствовали.

— Сейчас будь внимательна, коридор узкий и в нём нет окон, — предупредил Феликс, заводя меня в очередной проход.

Последним, что я увидела, прежде чем мы окунулись в непроглядную смоль была рука моего сопровождающего. Он коснулся ей одной из стен и старался провести нас буквально на ощупь.

— Я могла бы включить фонарик на телефоне, — шепотом заметила я.

— Но это и в половину не было бы так весело.

В темноте голос Феликса казался ниже, глубже. По спине побежали мурашки.

Потеряв концентрацию, я бедром врезалась во что-то твёрдое.

— Ай!

Зашипев, я на автомате потёрла ушибленное место. Как назло, удар пришёлся прямо по тазовой косточке. Что было на втором месте после боли от удара мизинца.

— Ты в порядке?

Феликс оказался тут как тут. Он обхватил руками мои плечи, словно мог прямо в темноте увидеть степень увечья.

Пытаясь восстановить равновесие, я уперлась руками ему в грудь.

— Да, да, — поспешно заверила я. — Просто неуклюжая.

На что парень лишь хмыкнул. А затем его ладони неожиданно переместились мне на спину. И чуть ниже, к пояснице.

Внезапно время замедлилось.

Не нужно было обладать всеми органами чувствами, чтобы ощутить как у нас обоих перехватило дыхание. Сглотнув, я сжала кулаки. Феликс провёл рукой вверх, затем вниз. Его прикосновение было таким горячим, что, казалось, вот вот прожжёт ткань платья.

— Наверное, нам стоит двигаться дальше, — собравшись с силами выпалила я.

Темнота манила и соблазняла. В ней не существовало предрассудков, ярлыков и социальных ролей. Мы были лишь мужчиной и женщиной, который тянуло друг другу. Я боялась, что поддамся желанию в любой миг.

— Наверное, стоит, — эхом повторил Феликс.

И вновь его голос вызвал во мне мурашки.

Наконец, отстранившись, он повёл меня дальше, пока мы не оказались в следующем зале. Тот был наполовину заполнен огромными оконными проёмами, сквозь которые проникал яркий свет уличных фонарей. Я была так смущена, что могла смотреть лишь себе под ноги. Боюсь, увидь я глаза Феликса, вновь бы потеряла равновесие.

За двустворчатыми дверями раздавался шум разговоров и музыка. Из под щели внизу лился яркий свет. Мы пришли.

Вопреки логике, мне хотелось, чтобы Феликс повёл меня обратно — в тёмный коридор, в свои объятия. Судя по тому, как он медлил — ему хотелось того же. Это было абсолютно нерационально!

— Мы на месте? — я постаралась взять себя в руки.

Паррес стряхнул наваждение.

— Да, — он протянул мне локоть. — Ты готова? Через несколько секунд увидишь своих прерафаэлитов.

Это окончательно меня отрезвило.

— Готова!

После этих слов, спутник надавил на дверную ручку. Дверь распахнулась. И передо мной открылся мир искусства.

Помещение галереи, как и ожидалось, было переполнено гостями.

Я несколько месяцев изучала сайт музея, чтобы точно знать, сколько залов было отведено под выставку. Но даже в фантазиях не могла себе представить той красоты, что открылась моим глазам сейчас.

Комната была освещена тёплым белым светом. На полотна были направлены еще несколько источников, благодаря которым краски выделялись ярче и казались сочнее. Музеи часто так делали. Искусственный свет, в отличие от естественного, не вредил краскам и лаку.

Со всех сторон меня окружали лица, которые я множество раз видела в каталогах и учебниках по искусству. Справа были красавицы Россетти, слева Уотерхаус, а впереди… сердце пропустило удар.

— Ты в порядке? — поинтересовался Феликс.

Кажется, волнение и трепет были написаны у меня на лбу.

— Чувствую себя ребёнком на фабрике мороженого, — призналась я, заглядывая парню в глаза. — Спасибо!

Для меня это было намного больше, чем дежурный поход в музей. И мне хотелось, чтобы Феликс знал, насколько я ему благодарна.

Он широко мне улыбнулся.

— Проведёшь экскурсию?

Я растерянно моргнула.

— Даже не знаю, с чего начать.

— Как насчёт… её? — друг указал головой на «Леди Лилит».

Отпустив его руку и отстранившись, я, как заворожённая подошла ближе. Внимательно разглядывая прекрасную златовласку, держащую в руках гребень.

— Леди Лилит. Автор: Данте Габриэль Россетти, — как по учебнику начала я. — Эта картина является частью диптиха. Лилит демонстрирует здесь красоту тела, а на втором полотне — я указала рукой на соседнюю картину — изображена «Сивилла Палмефера», она отвечает за красоту души. Сам Россетти считал её своей главной красавицей, поэтому и назвал так. Palmifera означает «несущая пальму». Художник имел в виду пальму первенства.

— Интересно.

Феликс внимательно ловил каждое слово. В сердце разлилось тепло. И я продолжила.

— На самом деле, хоть Сивилла и не так популярна, как Лилит, в ней сокрыто целое множество смыслов. Один только Алджернон Чарльз Суинберн…

— Феликс, вот ты где!

Рядом с нами возникла стройная блондинка. Она была одета в короткое офисное платье, а в руках держала планшет с бумагами.

— Привет, Берил, — поздоровался Феликс. — Познакомься с моей подругой. Берил, это Кира. Кира, это Берил — моя ассистентка.

Я еще раз окинула длинные ноги и пышные волосы девушки. Пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Паррес был так предсказуем!

— Приятно познакомиться, — на дежурно-равнодушном выдала блондинка. После чего сосредоточила всё внимание на моём спутнике. — Я тебя уже час ищу, где ты был?

Казалось, взволнованность собственной помощницы была для Парреса не в новинку. Иначе я не могла объяснить его вальяжного равнодушия. Казалось, будь у Феликса карманы, он бы давно засунул в них руки.

— Мы приехали десять минут назад, — лаконично пояснил он.

— Опаздываешь на своё же…

— Ты что-то хотела, Берил?

Девушка на миг даже опешила. Она несколько раз моргнула.

— Да. Пришли документы из банка. Касаемо перевода на счёт той студ… — но не успела она договорить, как Феликс быстро выхватил планшет из её рук и пробежался по содержимому взглядом.

Затем он поднял голову, словно вспомнил о чём-то. Цепким взглядом он окинул всех присутствующих, пока не заметил одного из официантов. Один взмах руки и тот уже стоял рядом.

— Кира, угощайся, — он поднял с подноса бокал с шампанским и протянул мне. — Берил?

— Я на работе, — процедила она сквозь зубы.

— Да, да, — закивал Феликс, вручая ей еще один бокал. — Подержи, пожалуйста.

Пока я делала пробный глоток, парень вновь сосредоточил внимание на планшете.

— Нужна моя подпись?

— Если ты не передумал… — судя по интонации Берил, она на это надеялась.

Но взгляд Феликса мигом поставил её на место. Он быстро подписал бумаги и, забрав бокал с шампанским, вложил планшет в опустевшую ладонь ассистентки.

— Это всё? Или ты и дальше будешь мешать моему свиданию?

Девушка и бровью не повела.

— Журналисты… — начала она, но Феликс даже слушать не стал.

— Нет, — отрезал он.

— Но…

— Я сказал нет.

— Феликс.

— Пока, Берил.

Она с треском проиграла этот бой. Прошло несколько секунд, после которых блондинка сделала шаг назад и примирительно склонила голову.

— Хорошего вечера.

— И тебе, — губы Феликса растянулись в слащавой улыбке.

Он проводил Берил взглядом, после чего повернулся ко мне.

— Извини, пожалуйста. Это было не запланировано. Так о чём ты говорила?

Он смущенно перекатился с носка на пятку.

— За искусство, — неожиданно для самой себя объявила я, чокаясь нашими бокалами.

— За красоту, — поддержал Феликс, внимательно глядя на меня.

Во рту неожиданно пересохло. Я сделала куда больший глоток, чем планировала изначально.

— Так, может, ты покажешь мне своё любимое полотно? Признавайся, это «Прозерпина», «Зачарованный Мерлин», «Офелия»?

Мои глаза в изумлении распахнулись. Я шутливо толкнула парня в грудь.

— Так ты, значит, разбираешься? А для меня делал вид, что нет!

Парень звонко рассмеялся. А я невольно засмотрелась. Такой счастливый и искренний — он очень нравился мне.

— Я вовсе не разбираюсь. Уж точно не так хорошо, как вы, мисс О'Хайя.

Он наклонился ближе и заговорчески прошептал.

— Но признайся, я хотя бы угадал?

На что я хитро улыбнулась и покачала головой.

— Совсем?

— Совсем.

— Но ты покажешь мне?

Я хихикнула, как девчонка и, набравшись смелости, взяла Феликса за руку. Верно шампанское ударило мне в голову, иначе и быть не могло. Спутник опешил, явно не ожидая подобной инициативы. Но не успел вставить шутливого комментария, как я повела его за собой.

Если верить плану, представленному в официальном буклете, зал Милле должен был находиться по левую сторону от основного коридора. А значит, поворот был через три колонны от центрально перекрестия, в котором мы до этого очутились. Пришлось постараться, чтобы протиснутся через толпу. Благо, большая часть гостей столпилась возле главного шедевра, оставив моё любимое полотно без внимания.

Я заметила его сразу, стоило нам войти в зал. Картина висела в самом углу, у дальней стены. Место, предназначенное ей, казалось таким же интимным, как и её содержание.

Стараясь не обращать внимания на мягкость пальцев Феликса, я подвела его ближе к раме.

— Вот.

Лаконично. Просто. Ёмко.

Парень с интересом уставился на полотно. Затем, не менее любопытно взглянул на меня.

— Влюблённые? — казалось, он не ожидал, что чёрствая девчонка вроде меня выберет себе в фавориты романтичный сюжет.

— Трагически влюблённые, — поправила я.

Паррес слегка нахмурился и внимательнее взглянул на картину.

— Среди искусствоведов её называют просто «Гугенот», — начала я — ведь настоящее название очень длинное: «Гугенот в День Святого Варфоломея, отказывающийся оградить себя от опасности ношением римско-католического знака».

Герой сюжета держал в своих объятиях возлюбленную. Одной рукой он обхватил плечи девушки, той же рукой гугенот оттягивал белую повязку, которой любимая хотела обвязать его руку. И тем самым спасти от надвигающейся смерти.

— Это история любви двух противоположностей. Она — католичка, он — протестант. Несмотря на принадлежность разным религиям, они полюбили друг друга. А после узнали о грядущей Варфоломеевской ночи.

— Истребление протестантов, — лицо Фликса озарилось пониманием.

— Да, — подтвердила я. — Девушка пытается повязать любимому католический отличительный знак, — я указала на белую ткань. — Но он не готов предать себя, даже ради любви. Она в отчаянии. А он смирился со своей судьбой.

Я не могла глаз отвести от картины. Вживую она была великолепна. Пронизывала саму душу.

— Красивая легенда, — губы Феликса искривила печальная улыбка.

— Думаю, она вполне могла быть правдой.

— Вполне, — согласился друг.

— Меня она завораживает своей реалистичностью, — призналась я. — В ней, как в жизни, нет правильного ответа. Кто может с лёгкостью сказать, какое решение было для гугенота верным? Предать свои принципы ради истинной любви? Или выбрать личное счастье?

Феликс многозначительно на меня посмотрел.

— Куда было бы проще, если бы они были из одного мира, да?

— Тогда бы это полотно не стало великим, — возразила я.

— Хорошо, что мы живём в двадцать первом веке, где каждый имеет свободу самостоятельно выбирать свою любовь. Не оглядываясь исключительно на мнение церкви, государства, семьи. В наши дни истинные чувства могут преодолеть всё, согласна?

На этих словах парень затаил дыхание. Очевидно, он имел в виду не героев Джона Эверетта Милле, а говорил о нас. Спрашивал между строк.

Я ведь уже однажды отказала ему из-за страха и собственных предубеждений. Мы, словно персонажи с картины — были из двух совершенно разных миров. Но Феликс неоднократно демонстрировал — его это ничуть не волнует. А что до меня… я была просто трусихой. Но стала ли я от этого счастливее?

Каждый раз, когда я отталкивала Феликса, я убеждала себя, что так лучше. Что его мир принёс нам с Марком столько боли и страха, что правильнее было бы удирать, сверкая пятками. Но что, если не все такие, как Гремучие змеи? Я на собственном опыте убедилась, что деньги не всегда делают людей жестокими и безжалостными. Мои лучшие друзья были тому подтверждением. Так почему я доверилась всем, кроме парня напротив? Разве он чем-то отличался от них?

На самом деле, я не могла припомнить ни одного момента, когда Феликс проявил бы высокомерие или грубость. Наоборот, он всегда был самым отзывчивым, добрым и внимательным, с заботой относился к каждому. А я была слепа.

Мне вспомнился трепет, который охватил меня в тёмном коридоре, когда Феликс поймал меня в свои объятия. Мне захотелось большего. Кажется, моё тело поняло это куда быстрее разума.

Феликс не просто смотрел мне в глаза, он словно заглядывал в душу.

— Я… — постаравшись набрать в лёгкие побольше воздуха, я приготовилась произнести вслух самое волнующее признание в своей жизни.

— Феликс!

Берил протиснулась между нами, возвращая привычный ход времени. До этого мгновения я и не подозревала, что оно вновь замедлилось.

Паррес уставил на ассистентку испепеляющий взгляд.

— Я знаю, знаю, — простонала девушка с виноватым видом. — Я обещала вам не докучать. Но они не уходят!

Она многозначительно указала рукой в сторону главного входа.

— Требуют тебя, — пояснила Берил.

— Откуда они вообще знают, что я здесь?

— Во-первых, ты главный организатор выставки, где тебе еще быть?! А во-вторых, только слепой не заметил твою машину, проехавшую мимо главного входа час назад.

Я замерла. Г-главный организатор?! Мне не послышалось?

К щекам прилила кровь, дышать стало вмиг ужасно трудно.

— Перебьются, — прорычал Феликс.

Его начала по-настоящему злить вся эта ситуация. Но и ассистентка у него была не промах.

— Да хватит вести себя как упрямый говнюк! — Берил изо всех сил старалась говорить тихо, однако вкладывала весь гнев в интонацию. — Двое парней без аккредитации уже пытались проникнуть внутрь, мы вызвали полицию. Хочешь, чтобы еще кто-то влез и испортил открытие? Тебе-то всего навсего нужно выйти к прессе и ответить на несколько вопросов. Не будь эгоистом!

Эти двое устроили целую борьбу взглядов. Кажется, прошла целая минута, прежде, чем Феликс скрипнул зубами и выдал короткое:

— Ладно.

Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь совладать с эмоциями. После чего повернулся ко мне и, ласково коснувшись моей щеки, пообещал:

— Я ненадолго. Не забудь, о чём мы говорили.

— Х-хорошо, — пролепетала я.

Феликс ненадолго задержал взгляд на моих губах, прежде, чем опустить руку и отвернутся. Уверенным шагом он пересёк зал. Спохватившись, я поспешила следом.

Когда друг вышел на крыльцо, у меня в животе по-прежнему порхали бабочки. Парреса вмиг обступила толпа репортёров. Пришлось постараться, чтобы отыскать свободный островок. Мне было до ужаса любопытно, что последует дальше.

— Сэр, скажите, как вам удалось договориться с галереями Тейт, Олдхэм и музеем Плимута? Они ведь никогда не предоставляли предметы из своих коллекций для международных выставок.

— Благодарю за вопрос. На самом деле организовать сотрудничество с музеями всегда было проще, чем с частными коллекционерами, — пояснил Феликс, толпа рассмеялась. — Хотя за Цирцею из галереи в Аделаиде пришлось поторговаться.

И снова смех.

— Выставка прерафаэлитов стала восьмой по счёту в вашей программе «Созерцая мир», пожалуй, по значимости она встанет в один ряд с выставками импрессионистов и абстракционистов. Кого из известных художников вы планируете привезти в Россию в следующий раз?

— Я бы хотел провернуть невозможное: привезти Вермеера. Но обещать ничего не могу, — Феликс весело подмигнул. Несколько девушек в толпе ахнули.

— Как вам удаётся так легко совмещать эту благотворительную программу и «Строителей будущего»? Не увиливайте, мы уже знаем, что она принадлежит вам, — вопрос казалось, застиг Парреса врасплох.

— Какого это, благоустроить приюты двух тысяч сирот?

— Планируете ли вы и дальше сотрудничать со Сколково?

— Вы являетесь самым молодым открытым меценатом в стране…

Вопросы сыпались со всех сторон. Журналисты словно голодали три дня и три ночи и, наконец, дорвались до сочного стейка.

— Господа, — голос Берил разнёсся по толпе. — Если вопросы касаемо сегодняшней выставки закончились, то прошу вас приберечь остальные до пресс-конференции на саммите БРИКС.

Она обернулась на Феликса и одними губами произнесла: “Спасибо”.

— Прошу меня извинить.

Парень опустил руку себе на грудь и вежливо откланялся. Охранникам пришлось напрячься, чтобы создать коридор для отступления.

— Боюсь, на сегодня у мистера Парреса всё. Если у вас еще остались вопросы, я с радостью на них отвечу, — продолжала сдерживать репортёров Берил.

Заметив меня, Феликс замер. Толпа, вопросы, шум — всё отошло на второй план. Я видела лишь как его грудь поднимается и опускается. Моё собственное дыхание сбилось.

В несколько быстрых шагов, я преодолела разделяющее нас расстояние и впилась в губы парня поцелуем. Мыслей в голове не осталось, только чувства. Восхищение, волнение, желание.

Целую секунду Феликс стоял, ошеломлённый, но быстро оттаял и прижал меня к себе. Расстояние между нашими телами стёрлось, словно его никогда не существовало. А губы Феликса оказались куда мягче и настойчивее, чем я могла вообразить. По позвоночнику будто пробежала молния. Словно почувствовав это, парень провёл по нему пальцами. С моих губ сорвался вздох. В ответ я коснулась кончиками ногтей его шеи. Тело, обнимающее меня напряглось. А затем Феликс полностью завладел нашим поцелуем, мне оставалось лишь подчиниться.

Внезапно, я осознала, что хочу делать это вновь, вновь и вновь. Феликс был прав: Варфоломеевская ночь была много столетий назад. А сегодня нам следовало самим выбирать своё будущее. И я свой выбор только что сделала.

Больше книг на сайте — Knigoed.net