12

12

ДАЛИЯ

Я долго думала, стоит ли мне спускаться на ужин сегодня вечером. С одной стороны, провести свою первую ночь в новом месте в одиночестве, спрятавшись в своей спальне и не общаясь ни с кем, казалось бы, лучшим вариантом. Но с другой стороны, я не хотела, чтобы Алек думал, будто я специально прячусь от него - что было бы отчасти правдой.

Наконец, когда я распаковала примерно половину коробок, я отправилась в душ, который находился в смежной ванной комнате, чтобы привести себя в порядок. Это была не моя ванная комната в моей старой квартире, которую я обставила и покрасила в розовый цвет, как гримерку в стиле старого Голливуда. Но здесь, в этом особняке, ванная комната была такой же роскошной, как и всё остальное.

Я приняла долгий горячий душ, чтобы смыть с лица следы слёз, которые, казалось, не прекращались весь день. Затем я надела тёмные джинсы и бледно-голубую шёлковую блузку. Мои волосы были уложены феном, а на лице был лёгкий макияж, я не хотела, чтобы Алек подумал, что я слишком стараюсь. Чувствуя себя немного более презентабельной, я была готова предстать перед всеми.

К моему облегчению, когда я вхожу в столовую, его ещё нет. Эвелин рассказала мне, что они с Дмитрием обычно едят в небольшой столовой в неформальной обстановке, если только у них не намечается званый ужин. Они уже сидят вдвоём, Эвелин справа от Дмитрия, и о чём-то тихо разговаривают. Эвелин поднимает голову, услышав мои шаги, и на её лице появляется улыбка.

— Я так рада, что ты решила присоединиться, — радостно говорит она, но я замечаю в её глазах лёгкое беспокойство, которое, я уверена, связано с тем, что нам с Алеком придётся сидеть друг напротив друга за столом.

— Я подумала, что было бы неплохо не прятаться наверху всю ночь, — говорю я, садясь рядом с Эвелин. Она тянется к хрустальному кувшину с водой, стоящему в центре стола, и наливает немного в стакан.

— Я скажу персоналу, чтобы они накрыли на стол, — говорит она, быстро вставая. На мгновение я остаюсь наедине с Дмитрием.

— Я понимаю, что обстоятельства не самые приятные, — осторожно говорит Дмитрий, глядя на меня и протягивая руку за бокалом вина. — Но я уже воспринимаю тебя как сестру, Далия, учитывая вашу с Эвелин близость. Я рад, что это станет реальностью.

Его лицо излучает доброту, и часть моего раздражения от того, что он с самого начала пытался убедить нас с Алеком пожениться, отступает. Эвелин много раз говорила мне, когда речь заходила о них двоих, и я не совсем понимала, что Дмитрий вырос в мире, который сильно отличается от того, к чему привыкли мы с Эвелин. Для него это кажется правильным и нормальным, и я знаю, что он старается понять, почему я не чувствую того же.

Эвелин возвращается почти сразу же, за ней следуют двое сотрудников. Один из них держит для меня дополнительную посуду, а другой толкает тележку с тем, что, как я предполагаю, является первым блюдом на ужин. Дмитрий хмурится, глядя куда-то вдаль, когда Эвелин подходит и снова занимает место между ним и мной.

— Конечно, он опаздывает, — бормочет Дмитрий, когда нам приносят салат "Цезарь" и густой суп-пюре с кусочками крабов и ломтиком лимона сверху.

Может быть, он вообще не спустится к ужину. На мгновение я надеюсь, что мы будем только втроём, но через несколько секунд, как раз когда я собираюсь проглотить ложку супа, за дверью раздаются шаги по деревянному полу.

Алек появляется в комнате, и моё предательское тело реагирует на его присутствие. Желудок сжимается от мысли о том, что придётся провести много времени за ужином в его компании. На нём чёрные джинсы и приталенная тёмно-серая футболка с длинными рукавами. Татуировки украшают тыльную сторону ладоней и шею, а шрам на лице выделяется как фирменный знак в тихой и элегантной обстановке столовой. Однако ничто из этого не делает его менее привлекательным. Он по-прежнему великолепен, крадётся к своему креслу, как волк, и я стараюсь не думать о том, как наслаждалась, позволяя ему "есть" меня.

Выражение его лица становится мрачным, когда он видит меня, но он опускается на стул, не встречаясь со мной взглядом, и тянется за столовыми приборами. Он делает небольшой глоток супа, и я чувствую, как напряжение в комнате нарастает, словно мы все ожидаем, что он что-то скажет.

Через мгновение Алек поднимает голову.

— Я не думал, что ты присоединишься к нам, — говорит он ровным голосом, и его взгляд наконец встречается с моим, суровый и мрачный.

Я с трудом сглатываю, не в силах выдавить ни слова из-за комка в горле. Эвелин говорит за меня, ее плечи напряжены:

— Почему бы и нет? — Резко спрашивает она, и я чувствую острую боль из-за того положения, в котором она оказалась: зажатая между тем, что она моя лучшая подруга, и тем, что Алек - брат Дмитрия.

Алек смотрит на нее, затем на меня и снова возвращается к еде, больше ничего не говоря.

— Как только ты устроишься, тебе следует пойти посмотреть конюшни на территории поместья, — говорит Эвелин, поворачиваясь ко мне и быстро меняя тему. — Я знаю, что ты занималась верховой ездой, когда мы учились в колледже, и до этого. Возможно, тебе понравится на них посмотреть.

— С удовольствием, — это всё, что я могу произнести, моё горло всё ещё сжимается, и я едва слышу, как Дмитрий переводит разговор на другую тему, поддерживая светскую беседу под звон столового серебра о тарелки.

Еда здесь восхитительная - салат и крабовый суп - одни из лучших, которые я когда-либо пробовала. А главное блюдо - невероятная утка болоньезе с яблочной стружкой сверху и десерт из шоколадного суфле, просто вне всяких сравнений. Однако я съедаю всего по несколько кусочков каждого блюда, и мой желудок снова и снова переворачивается, когда я стараюсь не смотреть на Алека, опасаясь, что не смогу проглотить ужин.

За всё время трапезы он не проронил ни слова. Он доедает десерт, осушает бокал вина, стоящий рядом с его тарелкой, и резко встаёт, бросив салфетку на стол, прежде чем развернуться и выйти из комнаты.

Эвелин поджимает губы, а лицо Дмитрия мрачнеет. Он тоже начинает вставать, но Эвелин касается его руки, и он останавливается.

— Возможно, ему просто нужно время, — тихо произносит она. — Ты же сказал, что он вообще не рассказывал о том, что произошло.

Дмитрий сжимает челюсти, но кивает.

— Я пытался дать ему время, — говорит он таким же тихим голосом, как будто они не хотят, чтобы я слышала их разговор. — Я старался не давить на него, требуя ответов. Но рано или поздно ему придется открыться, если мы хотим оставить это в прошлом…

— Ты даже не представляешь, что это такое, — Эвелин качает головой. — Мы поговорим об этом позже, — добавляет она, взглянув на меня. — Не думаю, что Далия хочет заниматься этим сегодня вечером.

Я даже не совсем понимаю, о чём они говорят. Но воспоминания о тех шрамах, которые я чувствовала на своей собственной коже возвращаются ко мне, и я задаюсь вопросом, что ещё скрывается под внешностью моего будущего мужа, чего я даже не могу себе представить.

Эвелин всегда стремится поднять мне настроение по утрам, и я понимаю, что это для моего же блага. Она попросила прислугу принести мне завтрак - французские тосты с корицей, фрукты и апельсиновый сок, и я уже почти проглотила его, борясь с утренней тошнотой, когда она постучала в мою дверь.

— Ты готова отправиться за покупками? — Спрашивает она с сияющей улыбкой, и я многозначительно смотрю на нее.

Она вздыхает.

— Я знаю, — говорит она, опускаясь на кровать рядом со мной и беря кусочек яблока из вазы с фруктами. — Я просто хочу помочь тебе извлечь из этого максимум пользы, вот и всё. У меня назначена встреча в том же салоне, куда мы ходили за моим свадебным платьем. И, повторюсь, у меня есть кредитная карта, которой мы можем всё это оплатить. — Она дарит мне еще одну улыбку. — По крайней мере, мы можем с удовольствием тратить деньги Дмитрия, верно?

Я не могу сдержать смех.

— Да, это действительно делает ситуацию немного лучше, — соглашаюсь я. — И будет здорово устроить девичник.

— Я также пригласила Женевьеву, — говорит Эвелин. — Она собирается встретиться с нами за чашкой кофе перед тем, как мы отправимся на встречу.

Примерно через полчаса я заканчиваю сборы и встречаюсь с Эвелин внизу. Когда я спускаюсь по лестнице, мой желудок сжимается от страха, я надеюсь, что не столкнусь с Алеком. Его нигде не видно, пока мои ноги не ступают на мраморный пол прихожей. И тут я замечаю, как он выходит из комнаты слева, его взгляд мрачен. Он направляется к задней двери, даже не замечая меня, но это дает мне возможность понаблюдать за ним.

В нём чувствуется напряжение, словно он ожидает надвигающейся бури. Он выглядит обеспокоенным, и я вспоминаю, как он вел себя в ту ночь, когда мы возвращались домой вместе. Тогда казалось, что что-то в нём словно вырвалось наружу. Как будто он жаждал всего, что мы могли бы сделать вместе. Я не понимала этого ни тогда, ни сейчас.

— Машина уже ждёт, — говорит Эвелин, выходя из гостиной в легком платье с запахом, украшенном ярким, игривым рисунком в мятных, розовых и кремовых тонах, который подчеркивает малейшие изгибы её фигуры. — Женевьева собирается встретиться с нами в "Бобы и Страницы".

Я выдавила из себя улыбку - эта кофейня долгое время была одной из наших любимых, представляя собой наполовину книжный магазин, наполовину кофейню-шопинг. Мы с Эвелин часто ходили туда делать домашние задания, когда учились в колледже, и я знаю, что она выбрала это место из-за ностальгии и близости.

Когда мы приезжаем, Женевьева уже ждет нас, одетая в темные джинсы и укороченный кремовый свитер, с распущенными волосами. Как всегда, она выглядит элегантно, и, когда встает, чтобы обнять меня, ее объятия крепко сжимают меня.

— Эвелин рассказала мне все, — говорит она. — Я так сожалею о твоей семье. И о… обо всем этом. — Она криво улыбается мне. — Мир тесен, не так ли? Мужчина, с которым ты вернулась домой, оказался братом Дмитрия?