Глава 1

1.

Огромная туша пассажирского авиалайнера медленно выруливает на взлетку. Сложенный рукав перехода остается позади, вместе с зеркальными стенами терминала центрального корпуса аэропорта. Гул набирающих обороты турбин, самолет разгоняется, величественной птицей уходя в голубое небо.

Красивое и завораживающее зрелище. Нагретый воздух от бетонных плит искажает картинку, на мгновение силуэт лайнера теряет четкие очертания, кажется, что в воздух поднялся фантом. Затем видение проходит и самолет вновь возвращается в реальный мир, откуда на мгновение пропал.

— Счастливого полета, — шепчу я и отворачиваюсь.

В стороне от аэропорта еще одна полоса с линией ангаров, здесь стоят частные борта, в основном членов клана, управляющих компаний и чиновников, входящих в органы власти Северного Удела.

Вокруг суета, несколько темных внедорожников застыли темными каплями, ожидая пока бизнес-джет готовят к полету. Идет выгрузка багажа, последние этапы предстартовой подготовки.

Обтекаемый корпус реактивного красавца украшает герб клана Бельских: расправивший крылья сокол хищно смотрит на мир, в любой миг готовый обрушится вниз настигнуть добычу. Черное на белом, в схематичном, но при этом удивительном четком исполнении.

С глубокого синего неба светит солнце, на улице жарко, подходят к концу последние дни поздней весны. Удивительный контраст в очередной раз заставляет задуматься, всего в нескольких десятках километрах отсюда царство вечной зимы, где до сих пор лежит снег и властвует жгучий мороз.

Хлад протянул щупальца далеко, но не дотянулся до сюда. Аэропорт гораздо южнее столицы Удела. Возводя воздушную гавань, проектировщики озаботились, чтобы хоть какое-то время в году не пришлось возиться с очисткой взлетных полос от налетевшего снега.

— Все равно, что в другой климатический пояс попасть, — ворчу я, но скорее одобрительно. Мне нравилась необычность своего нового дома. А домом теперь можно назвать весь Северный Удел. В конце концов, я считаюсь его полноправным правителем.

Ха, правителем. Или скорее властителем без власти. Фактически всеми делами до сих пор заправляют Советники, после смерти князя договорившиеся с правящим родом, и создавшие альянс, в противовес молодому чужаку, волей судьбы оказавшегося на вершине клановой иерархии.

Они терпеть друг друга не могут, и за глаза презирают друг друга, но быстро спелись, стоило понять, что ссориться дальше бесполезно, иначе можно потерять все. Такая приспособляемость удивляла, и даже вызывала уважение решимостью поступиться эмоциями ради сохранения власти.

— Чертовы ублюдки, — я оглянулся. Стоящий у одного из джипов Скрябин почувствовал взгляд и тут же вопросительно изогнул бровь, безмолвно спрашивая «повелителя» нет ли «распоряжений».

Глеб Павлович Скрябин — Советник левой руки, вторая по значимости фигура среди помощников бывшего князя. Сухощавый мужчина в дорогом, но неброском костюме с неприметной внешностью средней руки клерка с огромным влиянием и властью почти на весь бюрократический аппарат Северного удела, благодаря которому колесики и винтики клановых земель и предприятий продолжают крутиться.

Его коллег — Якова Сигизмундовича Радова — Советника правой руки и Екатерины Львовны Милорадской — Советника сердца, сегодня нет. Провожать молодого князя в столицу отправили лишь одного. Непонятно радоваться этому или печалиться, слишком все запутано после моего появления. И неизвестны границы приказов, которые будет исполнять привыкшая к самовластному правлению тройка.

У другой машины — приземистого серебристого спорткара, небрежно облокотившись упругой попкой на крыло шикарного авто, стоит Юлия Бельская, кузина, о чьем наличии я до последнего времени не подозревал. Она представляет противоположную сторону весов — правящий род клана Бельских. Здесь тоже все не просто, хотя мы официально и являемся родственниками.

У правящего рода, отстраненного старым князем от рычагов управления, накопился ворох претензий, в конечном итоге закончившийся заговором. Недальновидность и слабость, помноженные на старческое безумие, и как конечный итог — появление на троне бастарда.

По моему лицу скользнула ухмылка. Никто из этих деятелей понятия не имел, чем закончатся их дурацкие игры в погоне за властью. Я стал темной лошадкой, нарушившей весь порядок. Хуже того, получил власть над Сейд-Озером, и этот факт теперь защищал не хуже стены верных телохранителей. По крайней мере на данный момент.

— Пока дядя Герман не найдет подходящую замену, более послушную и предсказуемую, — буркнул я под нос, наблюдая, как Юлия оторвавшись от любимого авто, подходит, держа в руках телефон. Похожий маневр совершил Скрябин, но держа перед собой тонкий планшет. У обоих почти одинаковое выражение недовольства на лицах. Это насторожило.

— Что? — я нахмурился.

Вместо ответа кузина протянула телефон экраном вперед. Серебристая игрушка органично смотрелась в руках хозяйки — платиновой блондинки, одетой в серый брючный костюм.

Я не стал брать устройство, лишь вопросительно приподнял бровь. Юлия терпеливо пояснила:

— ЧП на дальней заставе.

Какой еще к черту дальней заставе?

— А точнее на северной оконечности передовых рубежей северной границы, — уточнил Скрябин, подходя ближе.

— Что там случилось? — телефон я все же взял, но подумав, поменял на планшет Советника с большим экраном. Судя по застывшей картинке мне хотели показать одну и ту же запись, одновременно присланную Скрябину и княжне.

Интересно, почему мне ничего не присылают? Телефон у меня есть, учетную запись во внутренней системе клановой сети я тоже завел, получив неограниченный доступ.

Хотя на счет последнего — это наверное видимость. Вряд ли настоящие хозяева позволят копаться в секретных данных недавно появившемуся «чужаку». Возможно поэтому и нет оповещения, аккаунт с изъяном или с ограничениями.

Подумал об этом мельком, изучая присланный на планшет видеофайл.

— Какого черта? Это что тела?

А точнее три тела, выложенные в странную фигуру на вершине каменистого холма. Все обнажены, у всех на коже непонятные рисунки и письмена. Что за хрень?

— Дежурная смена станции климатических наблюдений, — сухо доложил Скрябин. — Они не вышли на связь в контрольный срок и туда отправилась группа проверки. Они и обнаружили тела, а также сожженную станцию.

— Там же рядом находился радионавигационный маяк, он тоже выведен из строя, — угрюмо добавила Юлия.

Я вновь обратил взор на экран. Снимавший увеличил фокус, беря крупным планом нарисованные на мертвецах знаки.

— Что за каракули на них намалеваны? Кто-нибудь знает? — я поднял голову, успев заметить, как Советник и княжна обменялись быстрыми взглядами.

Как интересно, у них общие секреты? А с остальными поделиться не хотят? Я показательно нахмурился, и оба поняли, что безмолвный обмен не остался незамеченным.

— Рассказывайте, — велел я, не слишком уверенный, что собеседники поведают именно правду, а не навешают лапши, искреннее считая, что юному правителю незачем влезать в такие дела.

Однако оба удивили, почти в унисон заявив:

— Это неоязычники.

Скрябин произнес с кислой миной, Юлия с раздражением. Какая разная реакция на одни и те же слова.

— Какие еще неоязычники? Наши?

Княжна отрицательно качнула головой.

— Нет, скандинавские. Неовикинги, практикующие человеческие жертвоприношения Одину. Как они говорят: — «возвращаясь к истокам».

Сообщение заставило на несколько секунд зависнуть.

— Они сумасшедшие, ваша светлость. Кучка психопатов, не признающие общечеловеческих правил. Изгои, которым нечего терять, — сказал Советник, чем заслужил неприязненный взгляд со стороны княжны. Похоже у нее на это имелось свое мнение, отличное от чиновника.

— Они маги? — не понял я. — Пытаются через ритуалы увеличить силу?

— Некоторые да, но не все, — ответила Юлия, бросила еще один косой взгляд на Советника и быстро продолжила, не дав тому заговорить: — Официально власти Скандинавского альянса их не поддерживают, но ходят слухи, что движение финансируется в том числе через органы муниципального управления нескольких норвежских и шведских городов.

— Это только слухи, — быстро произнес Скрябин, явно о чем-то сильно переживая. Он тревожно посмотрел на меня, но тут же скосил глаза в сторону.

— У них есть корабли? — я продолжил расспросы, не обратив внимания на реакцию Советника. Тот скорчил кислую мину, но промолчал.

— Разве что рыболовецкие траулеры, — ответила Юлия. — Давать военные корабли скандинавы им все же не рискуют, понимая, чем это может закончится.

— Правительство Скандинавского альянса официально признало группировку неовикингов радикальным объединением и запретило ее на своей территории, — быстро проговорил Скрябин.

— Но не всех, а только силовое крыло. У них есть еще общественная организация, призванная популяризовать среди населения древние верования, — возразила княжна. — Она не запрещена, и больше того — процветает. Многие крупные скандинавские компании и предприниматели жертвуют им огромные деньги, и это не запрещается.

— Связь между неоязычниками и Обществом за древние верования до сих пор официально не подтверждена, — скупо напомнил Советник, но выглядел он при этом сильно недовольным.

Сзади раздался гул мощных двигателей — очередной авиалайнер заходил на посадку. Мельком оглянувшись на небесного гиганта, способного за раз перевезти до четырехсот пассажиров, я вернулся к разговору.

— Они что идиоты, зачем полезли в земли Бельских?

На мгновение по лицу Юлии скользнула гримаса раздражения.

— Это уж не первый инцидент с этими ублюдками на нашей земле, — неохотно призналась она. Ей явно не нравилось говорить о подобной слабости. А это именно она — слабость. Ведь после первого раза их не убили, раз психи полезли на чужую территорию второй раз. Или сколько раз они уже сюда лезут?

— Для них северные земли имеют мистический смысл. Древние капища сакральных мест поклонения силы. В древности здесь проходила граница между миром смертных и богов, — торопливо пояснил Скрябин. Он все больше переживал, с тревогой вглядываясь в мои глаза, где медленно растекался лед.

— Эти придурки верят, что там должен проходить рубеж между реальным миром и миром божественных сущностей, — с презрением бросила Юлия. — И плевать, что все эти дебильные верования, базируются на знаниях, когда понятия не имели о спутниковых снимках и нормальных картах. Для них мир живых заканчивался на границе земель куда древнескандинавские племена просто боялись заходить.

Я качнулся с носки на пятку, засунув руки в карман брюк, рассеяно оглядел, готовящийся к полету белоснежный бизнес-джет с черным соколом на борту.

— Мда, а теперь похоже они не боятся туда заходить, — протянул я, хмуро обдумывая ситуацию.

Советник открыл рот, собираясь что-то сказать, но его перебила Юлия.

— Старый князь запретил реагировать на нападения, не хотел раздувать конфликт, — она покосилась на Скрябина и злорадно закончила: — И ближайшее окружение его в этом поддерживало.

Намек на Советников более чем прозрачен.

Да, биологический папаша, это не дед. Тот бы сразу поджарил задницы всем причастным и непричастным. Или хуже того — организовал ответный карательный рейд, стерев с лица земли пару десятков городков Скандинавии.

Властители Северного Удела всегда славились жестким нравом, и только на последнем природа отдохнула, сделав слабохарактерным слизняком. Под конец жизни и вовсе сошедшим с ума. Что забавно, он наверняка думал, что поступает логично, не видя какой на самом деле наносит вред.

С Советниками понятно, эти по натуре не вояки. Им бы жизнь послаще, да проблем поменьше. И не дай боги, выйти на улицу под «холодный ветер и проливной дождь».

— Хочу напомнить, что за все предыдущие инциденты власти Скандинавского альянса в полной мере выплатили компенсацию, — осторожно произнес Скрябин. — И принесли официальные извинения.

— И сильно это помогло? — с кривой усмешкой спросил я, боковым зрением успев заметить, как вспыхнули глаза Юлии. Она догадалась, что последует дальше.

Советник тоже это понял, кисло заметив:

— Это может раздуть никому не нужный конфликт.

— Зато отучит некоторых идиотов от нападений на земли Бельских, — парировал я и повернулся к княжне: — У клана есть боевые корабли?

— Два эсминца, — с готовностью подтвердила Юлия. — Не самые современные, но вполне готовые для боевых действий.

Скрябин протестующе поднял руку, сделав последнюю попытку помешать, как он считал напрасному кровопролитию.

— Ваша светлость, я не думаю, что…

— Не беспокойтесь, Глеб Павлович, я не собираюсь отправлять в бой лично вас, — бесцеремонно перебил его я. — Этим займутся более подготовленные люди.

Княжна бросила победоносный взгляд на Советника, по ее лицу скользнула презрительная усмешка.

— И никаких денежных компенсаций. Только кровь за кровь, — жестко произнес я.

Советник вздрогнул, усмешка княжны стала шире.

— Когда выступать? — Юлия плотоядно заулыбалась. Боевой маг, стихия боя для нее была привычной. Но пришлось ее разочаровать.

— Ты едешь со мной. Наказанием скандинавов займутся другие. Ведь у рода Бельских не один боевой маг?

На секунду в глаза княжны мелькнула неуверенность.

— Я не… — она запнулась.

— А если другие Бельские не захотят выполнять приказ, я отсеку их от Сейд-Озера, — любезно пояснил я, поняв с чем связана заминка. — Либо они берут эсминцы и отправляются топить скандинавские корабли, либо начинают готовиться остаться без силы. Мне плевать, хотят они или не хотят подчиняться «безродному чужаку и бастарду», но если ублюдки не захотят мстить за собственный Удел, то значит они недостойны быть Бельскими. Я изгоню каждого, отказавшегося выполнять приказ и плевать к каким это приведет последствиям.

Долгую секунду Юлия стояла молча, не зная, как реагировать на ультимативный тон, затем склонила голову в коротком поклоне:

— Они пойдут, ваша светлость.

Ошарашенный Скрябин наблюдал, как она отошла с телефоном, потом посмотрел на меня, увидел тусклое серебро по краю радужки глаз и ощутимо вздрогнул. Он явно хотел что-то сказать, но увидев проявление Хлада передумал.

Обслуживающий персонал тем временем заканчивал последнюю предполетную подготовку. Скоро самолет поднимется в воздух и направиться в столицу Конфедерации. Неизвестно что там меня ждет, но интуиция подсказывала, что по сравнением с этим проблема скандинавских неоязычников вполне могла пройти по разряду несущественных трудностей.

Глава 2

2.

Приглушенный гул мощных двигателей за бортом едва пробивался сквозь корпус. Шумоизоляция шикарно обставленного салона демонстрировала высокий класс. Все ради спокойного времяпрепровождения вип-пассажиров. Даже бежевое оформление интерьера направленно на одно — вызывать умиротворение в ходе долгого путешествия.

Юлия на диване, листает глянцевый журнал, из тех, что обычно в руках девиц, увлекающихся модой. Она боевой маг, но она так же женщина, поэтому смотрит, но похоже без особого интереса. Перелистывание идет быстро и нервно, княжна до сих пор бесится, что ей не позволили отправиться карать наглецов, напавших на родовые земли Бельских.

Впервые за последнее время никто не стягивает удавку на шее вооруженных сил клана, ограничивая действия по отношению к врагу. Но вместо боя, она вынуждена сидеть здесь, ожидая пока самолет прибудет в столицу.

Ее раздражение понятно, но она нужна на Совете, где высшие представители древних родов будут решать, достоин ли юный князь Северного Удела стать одним из них, или же от него придется избавиться, как от опасного конкурента, представляющего угрозу для всех.

А вот Скрябина пришлось оставить дома. Вечно бубнящий о миролюбии бюрократ будет не к месту на встрече с хищниками, привыкшими пожирать не только чужих, но и своих, если последние проявляют слабость.

— И вообще любого, кто попадется на зуб, — тихо хмыкнул я, без особой радости думая о предстоящем мероприятии.

Совет является высшим управляющим органом Конфедерации, внутри него, как и внутри другой подобной структуры, есть различные фракции и группировки, со своими целями и интересами. При другом раскладе ритуал признания мог быть обычной формальностью, где новичка поддержали бы все, но со мной ситуация иная.

Бельские слишком долго вели жизнь затворников и уже на протяжении нескольких десятков лет не являлись активными участниками политики. При этом Северный Удел вел бизнес со многими, одновременно сохраняя дистанцию. Это создало Бельским репутацию высокомерных снобов, не желающих опускаться до общения с остальными кланами. Что в свою очередь повлияло на популярность северного клана.

Бельских недолюбливали, это факт. У них почти нет друзей в столице, и это тоже факт. Все это в совокупности может повлиять на заседание Совета, на котором будет решаться не только моя судьба, но и судьба всего Северного Удела, а точнее Озера Грез, до которого многие бы хотели добраться.

Заиметь столь мощный источник, значит сделать собственный клан еще сильнее. Другое дело суметь совладать с ним, но это уже мелочи, которые патриархов не волновали. Главное убрать соперника, а затем приниматься за дело.

Они будут решать проблемы по мере поступления. И первой проблемой буду я — бастард, неожиданно ворвавшийся в ряды магической высокородной элиты. Против такого будут все, не стоило обманываться иллюзиями. Даже Дашковы, чью дочь я спас, не станут помогать, потому что речь идет о высокой политике.

— Стая гиен, перестрелять бы их всех, — едва слышно пробормотал я, но Юлия среагировала.

— Что ты сказал?

Я повернулся к ней.

— Да так, мысли вслух.

Отвлекая, легкая вибрация пробежала по корпусу самолета. Сработали встроенные в фюзеляж артефакты, усиливая защиту на высоте десяти тысяч метров. Теоретически даже зенитная ракета класса «земля-воздух» с умной системой наведения и особой начинкой в боеголовке не сможет уничтожить клановый борт.

Поправка — полностью. А вот сбить может. Как минимум вынудит зайти на экстренную посадку. Но шансы на выживание весьма высоки, подобные аппараты специально конструировали особо живучими.

— Эсминцы готовятся к выходу в море, — сообщила Юлия, небрежно отбросив журнал. Взгляд девушки пробежался по экрану телефона, куда пришло короткое сообщение. — Два отряда гвардии в полной боевой выкладке поднялись на борт, по одному на корабль.

Я молча ждал продолжения, зная, что оно обязательно последует. Обязано последовать. Иначе угроза отрезать клан Бельских от Священного озера будет приведено в исполнение.

— Четыре боевых мага из правящего рода возглавили операцию возмездия. По два на борт. Плюс еще шестеро в резерве на случай непредвиденных обстоятельств.

— Как они собираются добираться до места в случае необходимости? — уточнил я.

— На скоростных вертолетах. Три вертушки будут ждать на низком старте, готовые прийти основным силам на помощь. Так же подняты по тревоге приграничные заставы и военные базы.

То есть, почти все вооруженные силы Северного Удела приведены в боевую готовность. Наверное, впервые за последние десять лет.

— Какой приказ у эсминцев? — спросил я, думая, что последует заминка. Но Юлия ответила четко, словно исполняла доклад.

— Проверка всех встречных судов под флагом Скандинавского альянса. В случае обнаружения у членов экипажа символики или атрибутики неоязычества силовой допрос на предмет причастности к совершенному нападению. После подтверждения физическая ликвидация и продолжение миссии.

Иначе говоря: вскрыть глотку и за борт, кормить рыб. Сурово. Но справедливо.

— При отказе остановиться для досмотра эсминцам разрешено применять бортовое вооружение вплоть до торпед и крылатых ракет.

На секунду я задумался. Вот что значит дать свободу застоявшимся воякам. Надеюсь, они там не спалят к чертям собачим пару прибрежных городков. С другой стороны, мы защищаемся, а значит любые средства хороши. Надо преподать жесткий урок, чтобы остальным неповадно было лезть на территорию Северного Удела. Старый князь подпортил репутацию владык севера, ведя миролюбивую политику (пацифист херов), надо это менять.

— Пусть возьмут пленных для показательного суда, — велел я.

— Будешь их казнить лично? — спокойно уточнила Юлия.

Насаженные на ледяные пики европейские наемники на многих произвели впечатление. Обдумав идею, я отрицательно покачал головой.

— Нет, пусть их повесят где-нибудь на берегу северных границ, в качестве наглядного примера.

Княжна невозмутимо кивнула, словно до этого каждый день слушала подобные приказы.

— А что делать с захваченными траулерами? Если на них обнаружатся последователи неоязычников?

Корабли? Что в таких случаях делают с кораблями? С преступниками понятно, а с их добром? Кажется принято забирать в казну? Но не будет ли это выглядеть, как пиратство? В конце концов проводится операция возмездия, а не грабеж.

— Пусть топят, — после секундного размышления решил я.

Мне ответили внимательным взглядом.

— Уверен? Промысловые траулеры стоят дорого.

Юлия ждала ответ, закинув ногу на ногу, в отличие от меня она сидела в пол-оборота по ходу движения самолета на небольшом диванчике.

— Уверен. В конце концов это миссия священного права мести, а не разбойничий набег.

Взгляд из внимательного стал скептичным.

— Кстати, ты в курсе, что все движения денежных масс внутри кланового банка отслеживаются? И что переводы, особенные крупных средств, стоят на особом контроле?

Я ждал этого вопроса, но не волновался. На уроках по бизнесу в Серебряном Ручье учили не только открывать банковские счета, среди прочего там рассказывали об уловках как скрыть деньги, причем не только от обычной проверки, но и от строгого ока налоговой службы.

Преподаватель по финансам был опытный дядька и понимал, что золотой молодежи в жизни придется не только тратить семейные деньги на кутежи, но и прятать их от любопытных глаз в оффшорных зонах.

Отследить выведенные суммы невозможно, я это точно знал, потому что заплатил хорошую комиссию, проводя электронные переводы через цепочку подставных лиц. Этим занималась специальная контора, дерущая за свои услуги в три шкуры, но и отрабатывающая по полной. Так что деньги ушли и осели на безымянных счетах вдали от Северного Удела.

— Хочешь подстраховаться, на случай если ничего не выйдет? — спросила Юлия.

Она знала о детдоме, о статусе бастарда, ей и в голову не могло прийти, что деньги не для личного пользования. Точнее для личного, но не только. Про Глебова, фанатика от науки, повернутого на Хладе и Конденсате, никто из Бельских не знал. И я намеревался проследить, чтобы так оставалось и впредь. Он был моим джокером, на случай, если исследования увенчаются успехом.

Не получив ответа, а лишь неопределенное покачивание головой, княжна продолжила:

— И еще, ты знаешь, что запросы во внутреннюю клановую сеть отслеживаются? И что твое внимание к разделу статистики не осталось незамеченным. Зачем тебе это? Хочешь что-то узнать?

— Вроде того, — я ушел от прямого ответа.

Но как оказалось у платиновой блондинки на это имелось свое мнение.

— Если верить записям ты изучал экономический блок, сравнивал показатели за последнее десятилетие.

Захотелось выругаться. Как в анекдоте блин, спокойно посрать нельзя, все сразу узнают.

— Какого черта вы следите за собственными сетями? — спросил я, и понял, что сморозил глупость.

— Потому что это наши сети, — спокойно ответила Юлия.

Ну да, логично, сетевые взломщики, хакеры и другая подобная публика не дремлет. Конкуренты из других кланов и родовых корпораций опять же. Многим охота узнать внутреннюю кухню друг друга.

В салон заглянула стюардесса, прерывая разговор. Последовали стандартные вопросы не нужно ли что пассажирам. Получив отрицательный ответ, девушка испарилась, аккуратно прикрыв дверь.

За иллюминатором мелькнули барашки редких облачков на фоне голубого неба. Взгляд скользнул вниз и зацепился за значок на лацкане пиджака в виде расправившегося крылья сокола. Теперь это обязательный атрибут, как принадлежность к клану Бельских. У Юлии похожий, но выполненный в более изысканном виде, как и полагается женским украшениям.

— Девяносто процентов населения безвольны и аморфны, они идут туда, куда их гонят и не испытывают от этого проблем, — размеренным тоном начал я. — Еще пять процентов имеет мнение и умеет думать. Эти более независимы, ими труднее управлять, однако их мало. Оставшиеся либо находятся вне системы, либо связаны с ней, получая привилегии, недоступные остальным. Такова структура почти любого общества.

Сказал и перехватил пронзительный взгляд из-под платиновой челки.

— Знаешь, а ты удивительно быстро освоился. Роль властителя Удела тебе даже к лицу. Когда ты говорил, у тебя на лице появилось выражение этакой холодной надменности и отстраненности, — сказала Юлия и посоветовала: — Не теряй его, на Совете может пригодиться.

Я хмыкнул, отвесил шутливый поклон.

— Слушаюсь, моя повелительница.

Однако княжна не приняла веселый тон.

— Что касается всего остального, то ты прав. В некоторых родовых корпорациях даже изучают данный феномен, пытаясь воздействовать на социум в своих интересах. Есть специальные отделы, которые занимаются отслеживанием настроением масс. Это называется поведенческими реакциями.

— Потому что овцами легче управлять? — я поднял на собеседницу вопросительный взгляд. Мне ответили прямым взглядом.

— Именно поэтому, — последовала короткая пауза. — На этом фоне твои попытки заигрывания с обычными людьми выглядят смешными. Ты ведь этого добиваешься? Хочешь завоевать популярность у простого народа?

В ответ снова неопределенное пожатие плеч.

— Только ты сам говорил, что большинство без инициативны и послушны, как ты собрался их вести за собой?

В этот раз я решил все же ответить.

— Зачем вести за собой? Достаточно чтобы они испытывали чувство благодарности, — сказал я и сразу продолжил: — Ты права, я изучал экономическую статистку и финансовые показатели за последние десять лет, и даже без профильного образования могу сказать, что дела в Уделе не очень. На поставках Конденсата наживается узкая прослойка лиц, связанная либо с Советниками, либо с корпорацией Бельских. До рядового обывателя деньги почти не доходят. Хуже того, за последнее время чиновники приняли несколько неверных решений, еще больше ухудшив ситуацию и нанося урон карману простых людей. Это создает напряжение в обществе.

Юлия прищурилась.

— Хочешь направить народный гнев в нужное русло? — спросила и сама же заметила: — Ты сам назвал их стадом баранов, почему думаешь, что они пойдут за тобой?

Я устало вдохнул. Кажется меня слушают, но не слышат. Или не желают слышать. А главное понимать. Разговор начал утомлять.

— Во-первых, я не называл никого баранами. Во-вторых, еще раз повторяю — я не собираюсь вести за собой. Всего лишь хочу сделать жизнь людей чуточку лучше.

И вот тут до нее наконец дошло, глаза княжны расширились.

— Сделать лучше, но при этом указать на тех, из-за кого жизнь была хуже? Ты спятил? Это же гражданский мятеж! Они снесут администрацию и Советников, а заодно и всех нас!

Ну это она загнула. На самом деле никакого желания устраивать революцию я не испытывал. Слишком хлопотно, и чего греха таить опасно. Начнешь строить справедливое общество, не справишься, и сам окажешься на колу. На хрен такое счастье. Становится всеобщим благодетелем не входило в мои планы. Зато входило другое.

— Ты мыслишь слишком прямолинейно, — скривился я. — Идея не зависеть ни от Советников, ни от правящего рода, конечно, заманчива, но мы оба знаем, что это нереально. По крайне мере не с такой системой управления.

— Тогда чего ты хочешь? Провести реформы? — Юлия так увлеклась разговором, что наклонилась вперед, оперившись локтями на колени.

— Провести реформы и заслужить благодарность населения Удела, — я развел руками. — Разве это плохо?

— Чтобы когда тебе найдут замену, преемника как минимум не так хорошо встретили, — сообразила Юлия и быстро поправилась: — Если найдут замену.

Я усмехнулся.

— Не если, а когда. Дядя Герман спит и видит, как бы удавить неудобного бастарда, чтобы поставить послушную фигуру. И рано или поздно у него это получится.

— Да брось, никто не… — поспешно проговорила Юлия и замолкла под моим насмешливым взглядом.

Ну да, не ищет, а терпеть меня будут по доброте душевной, из-за природного обаяния. Пока Советники и Бельские думают, что грязную работу за них выполнит Совет, опасаться действительно не стоит. Плюс признание Озером висит дамокловым мечом, влияя на поставки Конденсата. Но стоит чему-нибудь измениться, как цепные псы получат команду фас и наглого чужака разорвут в клочья. Я понимал расклады, поэтому старался подселить соломки там, куда возможно придется падать.

— Смотри, столица показалась, — я кивнул на иллюминатор. Юлия бросила рассеянный взгляд, но предпочла вернуться к журналу.

Сверху главный город Конфедерации напоминал лоскутное покрывало. С юга и запада неряшливое полотно исторической застройки с редкими вкраплениями современных зданий. Север и восток более ухожены, даже есть островок новомодного Сити, увенчанного свечками небоскребов.

В центре знаменитый холм, бывший прибежищем в древние времена Круга Волхвов. Теперь на склонах разбросаны представительства кланов, а вершину венчает Зал Совета, монструозное сооружение, прозванное в народе за помпезность — Собором.

Именно там будет проверка на одержимость. Остальные князя не допустят, чтобы один из них стал безумцем, тем более взошел на трон Удела, поставляющего столь ценное сырье, как Конденсат. В случае провала, новоявленного властителя сместят общим решением Совета, и там же скорее всего убьют. Не многим это понравится, так как будет бросать тень на их собственные привилегии, но иного пути нет — никто не допустит в свои ряды одержимого.

Забавно, но страха нет, только раздражение, что приходиться выполнять волю старых придурков, боящихся любой мелочи, могущей помешать им править дальше.

— Может устроить им революцию? Было бы забавно, клянусь всей магией мира, — я ухмыльнулся.

Услышавшая меня Юлия поморщилась, но ничего не сказала, вновь уткнувшись в журнал.

Самолет начал заходить на посадку.

Глава 3

3.

Створки разошлись, открывая ворота из кованного железа. Шины прошуршали по асфальту, въезжая на подъездную дорожку. Кортеж растянулся, поэтому привратникам пришлось подождать, пока последний внедорожник втянется внутрь.

У парадного входа выстроилась линия местной прислуги. Не часто хозяева баловали столичную резиденцию своими визитами.

— Что-то их слишком много для представительства, в котором никто не живет, — заметил я, выходя из машины, не дожидаясь, пока подскочивший охранник откроет дверь.

— Здесь бывают не только Бельские, гостевыми покоями разрешено пользоваться чиновникам Удела и высшему корпоративному менеджменту, когда они посещают столицу, — пояснила Юлия, выбираясь с другой стороны лимузина.

— То есть, клановое представительство используется в качестве гостиницы, — хмыкнул я. — Неудивительно, что к правящему роду даже обычные бюрократы относятся с пренебрежением.

Княжна наградила меня пронзительным взглядом.

— Никто не относится к нам с пренебрежением, — отчеканила она, сделав вид, что не заметила, как у части прислуги отвисла челюсть, услышав, о чем спорят приехавшие аристо.

А вот главный управляющий схлынул с лица. В отличие от рядовых слуг, он моментально просчитал куда может привести подобный разговор, и даже спрогнозировал чем все это может в итоге закончиться.

По морде сразу видно — хитрая бестия. Исполнительная, но ограниченная. Слишком умных на подобной работе держать нельзя, иначе рано или поздно начнут подгребать под себя, служа в первую очередь своим интересам. Как в ситуации с Советниками и Уделом, но только в меньших масштабах.

— Спорим, половина местных приходится друг другу родственниками, — я предложил пари. Практика пристроить родню на теплое место являлась в таких случаях классикой.

Однако Юлия на провокацию не повелась, и просто промолчала.

— А еще наверняка штат раздут сверх меры. И у всех зарплаты огромные, даже по столичным меркам, — продолжил я, чисто из вредности.

Тут княжна не выдержала, обведя быстрым взглядом шеренгу слуг. Их действительно оказалось чересчур много для вместительного, но явно не гигантского дома.

— Половина скорее всего прячется, чтобы многочисленность не бросалась в глаза, но если выгнать всех во двор, то можно оценить количество нахлебников, привыкших жить за счет Бельских в столице, ничего не делая, получая щедрый оклад, — сказал я.

По лицу кузины пробежала тень. Она осознала правдивость услышанных заявлений. Легко смотреть со стороны, замечая недостатки, невидимые вблизи.

Последовал властный взмах рукой, подзывая главного управляющего. Мужик просеменил, заранее склонившись в угодливом поклоне. Расплывшаяся фигура, дряблые щеки, старомодный сюртук с выглядывающей из кармашка золотой цепочкой для глупых понтов. Ничего особенного, типичный жирдяй, задержавшийся на средней начальственной должности, из тех, что думают о себе слишком много.

Не глядя на него, Юлия сухо обронила:

— Сколько всего слуг в доме?

Пузан запнулся, зачем-то оглянулся назад, но шеренга прислуги ответила ему угрюмым молчанием. Даже до самого тупого дошло, что на светлом горизонте халявной жизни возникли грозовые тучи в виде двух неожиданно свалившихся на голову хозяев. У каждого на физиономии буквально читалось: лучше бы сидели в своем Северном Уделе и не лезли к «несчастным», подобно пиявкам, присосавшимся к деньгам из клановой казны.

А что творилось в эмоциональном фоне, вообще мрак. Некоторые на полном серьезе возмущались, что кто-то посмел сомневаться в необходимости их нахождения здесь.

Считав последние эмоции, я удивленно качнул головой. Это-ж надо какая невообразимая уверенность в собственной правоте. В другом месте и при других обстоятельствах такой наглости можно лишь позавидовать.

— Ну? Я жду, — Юлия притопнула ножкой, разыгрывая из себя взбалмошную аристократку, потом передумала и свистящим шепотом пообещала: — На воротах повешу.

Резкие качели эмоций помогли, управляющий вздрогнул, суетливым движением протер невесть откуда возникшим платком вспотевший лоб. Очень тихо прозвучало:

— Девяносто шесть.

— Сколько? — брови княжны скакнул вверх.

Даже она не ожидала такой цифры. Я, честно говоря, тоже обалдел, снова оглядев не такое уж и большое здание клановой резиденции. Два крыла в классическом исполнении, центральный корпус под старину, вот собственное и все. Не загородный коттедж, но и не гигантский дворцовый комплекс.

— По-моему этот слизняк врет, — задумчиво обронил я. — Не может здесь жить сотня слуг. Даже если всех расселить по хозяйским комнатам все равно места не хватит.

Мужик протестующе вскинул руки.

— Мы никогда… все гостевые помещения и хозяйские покои находятся в режиме постоянного ожидания, никто в них не живет, — торопливо проговорил он.

И столько убежденности было в его словах, что я на секунду поверил. Потом проверил через эмо-фон, и удивленно хмыкнул. Действительно правда, в хозяйских комнатах никто не живет, по крайней мере он в это искреннее верит. Другое дело обычные слуги могли нарушить приказ, но это уже на уровне индивидуальной проверки каждого.

— Все равно, девяносто шесть человек слишком много. Где они все живут? Здесь столько не поместится, — строго спросила Юлия.

Я снова оглядел хмурые физиономии выстроившихся в шеренге, некоторые уныло смотрели на ворота, догадываясь, что последует дальше.

Правильно кстати. Если это не сделает Юлия, то сделаю я. Держать столько нахлебников, платя бешенную зарплату, слишком расточительно даже для богатого клана. Не хрен сидеть на заднице ровно, пусть ищут работу.

— Дело в том, ваше сиятельство, что прислуга работает в несколько смен, чтобы быть готовыми в любой час дня и ночи принять гостей, — пробормотал управляющий, видя по глазам молодой хозяйки, что нет — не сработало. Объяснение надуманное, и он сам это понимал.

— И все равно, это слишком много. Даже для трех смен, не считая водителей, охранников и поваров, хватит в три раза меньше.

Я с трудом подавил зевок, мазнул рассеянным взглядом по управляющему, затем оглядел строй, среди которых попались вполне симпатичные служаночки.

— Спорим, он еще и трахал некоторых из них, шантажируя увольнением, — я подлил масла в огонь.

Толстяк побледнел, покачнулся, в унисон тревожно качнулась золотая цепочка на сюртуке. Я мысленно ухмыльнулся. Сделал гадость — сердцу радость.

— Нет-нет, у меня жена, я никогда ей не изменял! — управляющий умоляюще взглянул на княжну, на меня он старался больше не смотреть. Что-то не понравилось ему во взгляде юного господина.

— А вот эмоции вон той и той девчонки говорят обратное, — я указал на двух тощих девиц с дальнего края, видимо новеньких, и злорадно добавил: — Толстячок явно любит зажимать горничных в темных углах, принуждая удовлетворять свою похоть.

И вот тут дурак совершил ошибку — поднял на меня полный ненависти взгляд. Я поймал его, словно протягивая между нами невидимую нить.

Секунду ничего не происходило. Управляющий застыл, как изваяние. Затем его обрюзгшее тело напряглось, вытянулось, по дряблой коже прошла волна дрожи, глаза закатились и вдруг из носа густым потоком пошла кровь.

Ноги любителя молоденьких служанок подкосились, он тяжело осел на землю, теряя сознание.

— Медиков сюда, — хмуро приказала Юлия, наблюдая, как грузная туша опускается вниз.

— Кажется ему поплохело от жары, солнечный удар и все такое, — протянула я, подставляя лицо прохладе наступавшего вечера, одновременно поднимая голову к уходящему в закат солнцу.

Княжна ничего не ответила, взглядом подозвав ближайшего слугу.

— Кто у него заместитель?

— Ааа… эммм…

— Ладно, неважно, будешь ты. Штат прислуги сократить на две трети, всех лишних уволить, но выплатить двухмесячное жалование в качестве компенсации. Больше никого не нанимать без разрешения из Удела, только на замену ушедшим. Понял? Что будет в случае неисполнения полагаю говорить не надо.

Мужичек быстро кивнул, скользнул взглядом по лежащему на земле. предшественнику и снова закивал, напоминая болванчика.

— Конечно, ваше сиятельство, все понял, ваше сиятельство, все будет исполнено в лучшем виде, ваше сиятельство, не извольте беспокоится, ваше сиятельство, я не подведу, — затараторил он и вновь согнулся в глубоком поклоне, одновременно вытягивая руку в сторону парадного входа, приглашая пройти внутрь дома. Мы с Юлией проследовали в указанном направлении.

Мы вошли в просторный холл. Выложенный камнем пол отдавал холодом, на стенах в противовес располагались деревянные панели, придавая интерьеру тепло. Странное сочетание, вызывающее неоднозначные впечатление.

— Зачем ты это сделал? — мрачно поинтересовалась она.

— А зачем он принуждал к сексу двух едва достигших совершеннолетия девиц? Они, конечно, дурехи и могли найти другую работу, но согласись, как-то это неправильно.

Княжна на меня покосилась,

— Откуда такое стремление к справедливости? Не ты ли часом ранее говорил в самолете, что не собираешься становится всеобщим благодетелем.

— Все мы должны творить добро в меру своих сил, — ответил я рассеяно, разглядывая лестницы, ведущие на второй этаж, и добавил. — А кто усомнится в нашей доброте, тот умоется кровью.

Юлия поморщилась.

— Оно и видно, — и оглянулась на открытые двери, там продолжали возиться с не приходившим в сознании экс-управляющим. Кто-то велел вызвать скорую помощь.

Никаких угрызений совести я не испытывал. Толстяк сам нарвался, и тем что раздул чрезмерно штат прислуги (наверняка с каждого имел копеечку) и тем что возомнил себя феодалом с правом первой брачной ночи. В конечном итоге, хренов извращенец получил свое.

А вообще, чувствовал я себя отлично. Мысли работают четко, никакой неуверенности, сомнений или других подобных чувств. Наоборот, все кажется кристально ясным. Мозг работает на все сто, охватывая картину событий со всех ракурсов. И я четко знаю, что раньше ничего похожего не испытывал, значит дело в проникшей внутрь стихии. Хлад все больше изменял меня, и мне это нравилось. Если так будет продолжаться и впредь, то я не против.

* * *

Утро встретило осторожным стуком в дверь и приглушенным голосом, зовущим от лица ее сиятельства на завтрак. Но внутрь никто не зашел. После вчерашнего прислуга старалась избегать меня, если что-то и говорили, то уперев взгляд в пол, не встречаясь глазами.

Я сокрушенно покачал головой, по лицу скользнула мрачная усмешка. Вот она, людская благодарность, их спасают от тирана-начальника, а они боятся спасителя.

Хотя, справедливости ради, радуются скорее всего только те милашки, кому больше не придется обслуживать жирного урода в сюртуке, остальным изменения пошли поперек горла. Если уволили остальных, то в любой момент могут погнать и их.

— И еще не факт, что тем девицам не нравилось их положение. По крайней мере, они вполне могли рассуждать так, что проще пять минут потерпеть сальные прикосновения жиртреса, чем весь день стоят за кассой в супермаркете, — подумал вслух и зевнул.

Подняться с постели, принять контрастный душ (в последнее время мне особенно нравилось стоять под холодной водой), одеться, и в сопровождении слуги отправиться на поиски веранды, где приказала накрыть Юлия.

— Доброе утро, — приветствовали меня, на секунду оторвавшись от газеты.

В отличие от меня княжна не утруждала себя переодеванием, явившись на завтрак в махровом халате белого цвета с золотистой монограммой на левой груди.

— Из отеля что ли стащила? — спросил я, усаживаясь за стол. И тем сбил с мысли княжну, явно нацелившуюся прочитать лекцию по поводу вчерашних событий.

— Что? В смысле?

Я кивнул на халат, она почти утопала в нем, явно не по размеру, и вышитые золотом буквы совсем не в стиле Бельских.

— Не слишком тебе подходит.

Княжна оглядела свое одеяние, нахмурилась, поняла на что намекаю и проворчала:

— Это подарок друга.

— Близкого друга? — продолжил провоцировать я.

Секундная пауза, внимательный взгляд и холодный вердикт.

— Не твое дело.

Какие мы грозные.

Быстро позабывав о короткой стычке, я оглядел блюда на столе. Весьма недурно, и разнообразно. Веранда, где накрыли завтрак, находилась сбоку от западного крыла. Справа увитая плющом стена и створчатые двери, слева деревья с пышными кронами и запахом леса. Сверху кожу ласкает утреннее солнце. Сказка, а не жизнь.

— Кстати, если тебе интересно, управляющий выжил, — бесстрастно сообщила Юлия, глядя, как я наливаю себе кофе из начищенного кофейника причудливой формы, отделено напоминающего восточную лампу, в которой живут джины. Интересно, где такую штуку достали, неужели трофей из дальних походов?

— Не интересно, — беззаботно откликнулся я с удовольствием делая первый глоток. Плевать я хотел на судьбу любителя молоденьких девочек.

Княжна по достоинству оценила равнодушие в прозвучавшем ответе.

— Ты ведь понимаешь, что такое отношение к людям, делает тебя первым среди подозреваемых на одержимость. Мог хотя бы изобразить сочувствие.

Сказала и осеклась, наткнувшись на насмешливый взгляд поверх фарфоровой чашки.

— Только не говори, что тебе жалко этого извращенца, — размеренным тоном произнес я, аккуратно ставя чашку на блюдце. — И вообще, почему мы разговариваем об этом тупом ублюдке? Разве нет более приятных тем для беседы за завтраком?

Риторический вопрос повис в воздухе. Она чувствовала происходящие во мне изменения, видела своими глазами, но продолжала удивляться.

На ум пришли бывшие соученики из школы-интерната Серебряный ручей. Ставлю медную копейку против рубля в золотом номинале, что никто из них не узнает теперь в Андрее Ковалевском нынешнего Андрея Бельского. Хотя с последней нашей встречи прошло не так уж и много времени. Хлад в буквально смысле сделал из меня другого человека. Холодного, безжалостного, любившего рисковать, не боявшегося смерти, как раньше.

— И тем не менее, чем чаще ты себя так ведешь, тем сильнее вызываешь подозрение, — размеренным тоном сказала Юлия.

Спорить не хотелось, да и вообще говорить, но прояснить ситуацию стоило. Однако мне не дали этого сделать, лежащий на краю стола телефон прозвучал сигналом. Девушка покосилась на устройство без всякого энтузиазма.

— Может наконец возьмешь эту дрянь? — любезно спросил я, намазывая масло на тост.

Смартфон пиликал не переставая. Юлия наконец мазнула пальчиком по дисплею, подняла трубку к уху.

— Да.

Следующие несколько секунд она только слушала. Я успел сжевать тост, отпить треть чашки кофе, и приняться за какой-то экзотический фрукт с начинкой из ярко-розовой мякоти.

— Только не говори, что куда-то срочно надо ехать, я еще не доел, — попросил я, увидев чересчур спокойное лицо княжны, после законченного разговора. На меня обратился задумчивый взгляд.

— Не буду, — пауза. — Но ехать придется. В центре города произошел теракт, расстреляли несколько десятков человек.

Я непонимающе нахмурился.

— Новость, конечно, плохая, но при чем здесь мы? Разве этим не должны заниматься полицейские и спецслужбы?

— Среди пострадавших наша общая знакомая — Арина Дашкова. Правила этикета требуют, что бы мы ее навестили.

— Она же целитель, наверняка уже сама себя вылечила, — я сделал последнюю попытку увильнуть от поездки. В самом деле, что за дурость ехать непонятно куда, непонятно зачем. А в больницу можно и позже. Однако Юлия осталась непреклонна.

— Мы едем, — решительно заявила она, поднимаясь со стула.

Проводив взглядом закутанную в махровый халат фигуру, я вздохнул. Забавно все-таки, иногда она на меня смотрит, как на истинного властителя и безропотно исполняет приказы, а иногда сама начинает командовать, словно князь.

— Может ей сесть на трон и все противоречия исчезнут? — проворчал я, но отправился следом, переодеваться.

Глава 4

4.

Бронированный седан представительского класса величественно катил по дороге, за окном проплывали улицы города. Тонированные стекла делали оживленные тротуары безжизненными, мертвыми. Люди куда-то спешили, не лицах не видно потрясений, только деловая сосредоточенность. Еще не знают, что в центре случилась трагедия, или не желают знать, занятые своими проблемами. Их интересует только одно — начало дня в любимой столице.

Но не знать они не могут, как и не обращать внимание на случившееся. В сети вся лента забита экстренными выпусками новостей.

На полпути в больницу, Юлия неожиданно передумала, велев шоферу ехать к злосчастному торговому центру, где произошло нападение. До этого она, морща лоб, вела интенсивную переписку через смартфон.

— Не хочешь поделиться? — я кивнул на телефон, и нарвался на лаконичный ответ:

— Не сейчас.

И снова уткнулась в экран. А я продолжил наблюдать за столичными жителями. Сначала действительно казалось, что для них все идет как обычно, но потом проступили детали, показывающие, что безразличия все-таки нет. Кто-то тревожно смотрел в телефон, останавливаясь на тротуаре, кто-то поднимал голову на уличные экраны, куда вместо привычной рекламы вывели трансляцию новостей.

Они не хотели знать о трагедии, но жестокая реальность следила, чтобы никто не остался в стороне.

— Не жизнь, а вулкан, то одна хрень происходит, то другая, — задумчиво проронил я, глядя, как разговаривающая по телефону женщина вдруг резко остановилась и заплакала. Через секунду она бросилась к проезжей части, ловя такси. Еще одна жертва случившейся трагедии, кому сообщили о пострадавших родных.

Впрочем, с таким же успехом это могло быть что-то иное. Умерший родственник на другом конце страны, вскрывшаяся измена мужа, или еще какая беда, являющаяся катастрофой только для этой женщины, а для остальных всего лишь мелким эпизодом чужой жизни.

— Впереди оцепление, — сообщил телохранитель, сидевший рядом с водителем.

Улицу, включая дорожную часть впереди перегораживали металлические барьеры, за ними виднелась суета людей в форме. Мигали проблесковые маячки многочисленны машин полиции и скорой.

В свете утра, все это выглядело нереальным, похожим на искаженную картинку привычного дня.

— У нас клановые номера, — указала Юлия.

Однако проехать дальше не удалось, не из-за того, что кортеж из двух внедорожников и одного седана не захотели пропустить полицейские, а из-за банальной невозможности проехать дальше чисто физически.

— Останавливай, — велела княжна, поняв, что больше машины просто не протиснутся.

И не дожидаясь ответа, потянула за ручку дверцы. Помедлив, я вышел со своей стороны, мгновенно очутившись в окружении зевак, репортеров, полицейских и еще кучи непонятной публики.

Несчастные телохранители пытались оттеснить толпу, но всем было слишком интересно, что происходит за линией оцепления. Люди вытягивали шеи, держали над головами телефоны, и снимали-снимали все подряд.

В своем неизменном брючном костюме серого цвета Юлия подобно лезвию стального клинка рассекла толпу, не оглядываясь на сопровождающих. Люди расступались перед платиновой блондинкой, ощущая исходившую от нее скрытую мощь.

Как инстинкт, говоривший не заступать дорогу, вышедшему на охоту хищнику. Люди это чувствовали, и послушно расходились в стороны. Но в одном месте притормозить все же пришлось, один из патрульных повелительно поднял руку, останавливая непонятную группу мужчин во главе с девушкой, чьи волосы отливали цветом холодного серебра.

— Это закрытая зона. Прошу…

Юлия уверенно шагнула вперед. Вверх поднялась рука с кольцом с изображением расправившего крылья сокола.

— Права Кланов!

Герб узнали и посторонились, пропуская. Княжна уверенно прошла за ограждение. Подскочившие на подмогу коллеге полицейские остановились, наблюдая, как быстро она проходит вперед.

У них был приказ не пропускать посторонних. Но как понять, кем является внезапно явившаяся на место теракта аристократка. С одной стороны ее клан участвует в Совете, высшем органе власти Конфедерации, с другой она не входит в органы столичного управления и не может влиять на политику местных.

Парадокс разрешил подскочивший мужчина со знаками различия майора Департамента полиции.

— Ваше сиятельство, позвольте узнать, каковая цель вашего визита? — спросил он, вроде и мягко, но с нотками требовательности.

— Хочу осмотреть место нападение, — спокойно ответила Юлия.

Полицейский помедлил, затем сожалеющее покачал головой.

— Боюсь это невозможно, сейчас там работают эксперты и любое вмешательство может помешать сбору улик.

Долгую секунду Юлия и полицейский начальник смотрели друг на друга. Как ни странно выиграл полисмен упрямо вздернувший подбородок.

— И все же я не могу вас пропустить, — повторил он, и развел руками, смягчая ответ. Ссориться с одним из представителей правящего рода Уделов, он тоже не хотел, несмотря на то, что имел для отказа все основания.

Княжна помедлила, ее рука медленно протянулась назад, в мою сторону.

— Это властитель Северного Удела Андрей Мстиславович Бельский, ему вы тоже запретите проходить?

Я про себя криво усмехнулся. Кузина вытащила из рукава козырной туз, бить который не один полицейский чин (даже столичный) не в состоянии. Слишком разные весовые категории. Одно дело препятствовать обычной аристократке, и совсем другое — заступать дорогу одному из правителей Уделов. Это не просто нарушение субординации, это политический скандал. В котором, ни один здравомыслящий полицейский не захочет быть замешанным.

На меня посмотрели, увидели не возраст, но титул, склонились в коротком поклоне.

— Конечно, ваша светлость, вы можете пройти, — последовала заминка, следом прозвучала просьба: — Только не могли бы вы оставить своих людей за лентой? Работа экспертов еще не завершена и большое количество следов затруднит…

— Разумеется, — я кивнул, бросил через плечо: — Ждите здесь.

Телохранителям это явно не понравилось, но спорить на людях, они не решились.

— Прошу за мной, — майор повел рукой, приглашая следовать за ним.

Юлия бросила на меня косой взгляд, но послушно пристроилась за левым плечом, играя роль то ли помощника, то ли еще одного телохранителя. Против нее полицейский не возражал, понимая, что рядом с человеком такого ранга, как князь (пусть и молодой), кто-то обязательно должен присутствовать, играя роль свиты.

Мы прошли по улице и почти сразу наткнулись на трупы. Они лежали везде, похоже террористы, начали убивать еще на парковке торгового центра.

Вокруг вились люди в белых комбезах — судмедэксперты. Некоторые тела уже упаковали в черные пластиковые мешки, с остальными еще что-то делали.

— Я думал речь идет о нескольких десятках жертв, — проронил я, задумчиво наблюдая, как очередной черный мешок двое парней в куртках коронеров поднимают на носилки.

— Скорее их число приближается к сотне, а может быть и больше, — вздохнул полицейский и отмахнулся от подбежавшего патрульного, подумавшего, что начальству нужна помощь.

Майор снял фуражку и вытер вспотевший лоб, глаза полицейского метнулась на высокое солнце и вновь обратились на трупы.

— Надо, как можно быстрее их убрать. Сегодня обещали жару, и родственники убитых не поймут, если тела начнут разлагаться, — тихо проговорил он, словно рассуждая сам с собой, опомнился, и развернулся к нам. — Прошу прощения, ваши светлости. Прошу за мной.

Мы двинулась в сторону стеклянных подвижных дверей торгового центра, где разыгралась основная трагедия. Юлия спросила на ходу:

— Представители других кланов не проявляли интерес к случившемуся?

Майор, не оборачиваясь покачал головой.

— Нет, ваше сиятельство. Прибыл эмиссар Совета, но он ограничился наблюдательными функциями, предоставив вести расследование столичным властям.

В голосе мужика прозвучал тонкий намек: мол, и вы бы шли куда подальше отсюда, нечего лезть не в свое дело.

Я был с ним в принципе согласен. Терактом должны заниматься полиция и спецслужбы, причем Конфедерации, а не Уделов. Потом результаты доведут до Совета, а через него до всех кланов, и после уже что-то можно будет решать. Влезать в само расследование выглядело, как минимум неосмотрительным, а как максимум опрометчивым решением. Могут возникнуть вопросы.

Огромный холл торгового центра пах порохом, смертью и кровью. Тела лежали здесь намного чаще, в причудливых позах, застигнутые внезапно открытым огнем. Оглядев без всякого интереса погибших посетителей, Юлия обратилась к майору:

— Где нападающие?

— Вот сюда, — полицейский указал на дальний конец зала, где начинались эскалаторы. — Первого смогли уничтожить прибывшие патрульные, но сделали это с трудом, ведя плотный огонь из автоматического оружия.

— У него была защита? — Юлия приподняла бровь.

Вместо ответа майор подвел нас ближе. Лежащее у остановленного эскалатора тело было одето в военизированную одежду цвета хаки, которые любят использовать, как рыбаки и охотники, так и наемники со всех концов света.

Когда речь зашла о защите, я ожидал увидеть бронежилет, однако вместо этого террориста охватывала сбруя из эластичных лент — по две через плечи и грудь. В центре темная шайба из неизвестного материала.

— Малый артефакты щит, — мгновенно опознала техно-магический девайс Юлия.

Полицейский мрачно кивнул.

— Патрульным пришлось опустошить по два рожка, прежде чем запас энергии кончился, и террорист был убит.

Юлия бросила взгляд по сторонам, быстро заметив тела в характерной темно-синей форме.

— Много своих потеряли?

Майор поджал губы, но все же ответил:

— Троих. Еще пятерых на выходе с западной стороны, куда прорывалась основная группа преступников.

— Сколько их всего было?

Пауза.

— Четверо.

То есть разменяли два к одному, не слишком хороший расклад для полицейских. И это, не считая убитых гражданских.

— Европейцы? — Юлия подошла к трупу террориста и попыталась его перевернуть.

— Почему? — удивился майор.

Говорить о недавней атаке на перерабатывающий комплекс Бельских, в котором принимали участие европейские наемники ни я, ни княжна не стали. Может эти два события никак между собой не связаны.

Оказалось так и есть — перевернутый террорист имел узкий разрез глаз.

— Азиат? — настала очередь удивляться Юлии.

— Согласно характерным морфологическим признакам — выходец из Средней Азии, — подсказал полицейский.

Хм, неожиданно. Мы с Юлией переглянулись, я едва заметно пожал плечами. Странно все это.

— Это его оружие? — княжна наклонилась и не слушая протестующего возгласа майора подняла компактную штурмовую винтовку в черном обрамлении.

Судя по форме и компоновке оружие специально предназначалось для ведения боевых действия в условиях ограниченного пространства плотной городской застройки и внутри зданий. А увеличенный магазин на сорок патронов указывал, что нападающие изначально нацелилась стрелять по большому скопления народа. К тому же рожки были сдвоенные для быстрой перезарядки.

Демонстрируя сноровку, Юлия уверенно отстегнула магазин и заглянула внутрь. Ухоженные пальцы легко выщелкнули патрон. Майор с удивлением наблюдал за происходящим. Не ожидал от ухоженной красотки таких навыков по обращению с оружием.

— Спецбоеприпасы, — сообщила княжна и бросила патрон полицейскому. — Как их смогли остановить обычные патрульные? Одного еще понимаю, но остальных, когда шли на прорыв?

Повертев патрон между пальцев, разглядывая шероховатую поверхность странной гильзы с нанесенными рисунками, майор неохотно признался:

— Основную группу остановил прибывший спецназ. Они тоже были в «полном обвесе» и воевали с ними на равных. Учитывая подготовку и удачную позицию…

— У них было преимущество, — закончила за него княжна, кивком принимая объяснение.

Я протянул руку, и майор послушно вложил патрон в мою ладонь.

Какая интересная штука. Если не ошибаюсь, это называют рунической магией. Напитанные энергией пули из особых сплавов, усиливаются рунами. Такие малышки пробивали магические щиты влет, не говоря уже о заурядных бронежилетах. Неудивительно, что справиться с террористами не смогли сразу.

— Благодарю, господин майор, мы узнали все что хотели, — вдруг заявила Юлия, хотя по физиономии полиса видно, он думал, что пойдем дальше, разглядывать место основного побоища, где остановили основную группу прорыва.

— Разумеется, ваше сиятельство, — обозначил поклон полицейский, покосился на меня и на всякий случай уточнил: — Смотреть, где воевал спецназ не будете?

— А что, вооружение других боевиков отличалось от этого? — Юлия небрежно пихнула носком туфли труп у собственных ног.

Пренебрежительное отношение к покойнику майора если и удивило, то не особо, впечатления он держал при себе. К тому же похоже уже догадался, что имеет дело с боевым магом, а те привыкли к крови и мертвецам.

— Нет, все то же самое. У всей группы была одинаковая экипировка.

— Ну тогда и смотреть не на что, — резюмировала Юлия и решительно развернулась на выход, сдвинувшись так, чтобы я пошел первым.

— Ну и зачем мы сюда тащились? — проворчал я, послушно двигаясь к дверям торгового центра, обходя тела, и стараясь не запачкать обувь в крови, которой здесь хватало с избытком.

Работающие эксперты удивленно пялились на нас, но ничего не говорили, видя, что два гражданских изначально зашли внутрь холла в сопровождении высокого полицейского чина.

— Это клановое вооружение. Не разрядники, конечно, но очень близко, — сказала Юлия. Вид она имела задумчивый. — Пули пробивают защитные заклятья до третьего уровня включительно. Артефактные щиты крайней эффективны против кинетического оружия. Кто-то снабдил «среднеазиатов» этим оружием, экипировал, научил пользоваться и отправил в бой.

— Кто?

— Хороший вопрос.

Некоторое время мы шли молча, пока не выбрались на улицу. Снаружи все так же весело светило солнце, волновалась у оцепления толпа, перемигивалась проблесковыми маячками машины полиции, медиков и спецслужб.

Рядом протопала группа мордоворотов в черной экипировке с закрытыми шлемами с тяжелыми штурмовыми винтовками наперевес. Должно быть тот самый спецназ, остановивший прорыв террористов.

— Черный рынок? — предположил я, продолжая прерванный разговор. — Там вполне могли продавать артефакты и пули.

— Возможно, — подумав, согласились Юлия. — Но очень дорого. Такие «игрушки» стоят приличных денег. И отвечая на твой первый вопрос: собственные разведки Уделов вскоре обязательно подключаться к расследованию. Мы просто успели первыми.

Обдумав, я кивнул. Вполне вероятно. Похоже кто-то донес об использовании нестандартного вооружения в ходе террористической атаки, и Юлия захотела взглянуть лично. Мы всего лишь успели раньше всех.

Хорошие осведомители у Бельских, несмотря на то, что формально сами они в столице почти не появлялись. Интересно, чья это инициатива, создать такую шпионскую сеть? Явно не старого князя. И самое главное — как бы мне получить к ней доступ.

Мы прошли сквозь оцепление, патрульные безропотно пропустили нас, даже приподняли желтую ленту и отодвинули металлическое ограждение в сторону. Нас тут же взяли в плотное кольцо подоспевшие телохранители. Дальнейший путь до машин прошел в тишине, не считая пересудов возбужденно толпы.

— А это кто?

— Не видишь что ли, значки на лацканах, кто-то из клановцев.

— Чего они сюда приперлись, это ведь не их епархия. Столица нейтральный город.

— Может поэтому такое безумие и творится. В Уделах нет такого бардака. Там знают, как обеспечивать порядок. Живо всех ублюдков по деревьям развешают, — заметила женщина.

— У них не забалуешь, — одобрительно прогудел кто-то за ее спиной.

— На кол их всех надо, мразей. Как недавно в Северном Уделе, вот это я понимаю правосудие, — суетливо пробормотал невысокий мужичок и зачем-то сунулся в мою сторону. Ойкнул, получив чувствительный удар от бодигарда и испуганно отлетел, успев заглянуть мне в лицо. Судя по расширившимся глазам — узнал, поэтому и бросился назад, спасаясь не от злого охранника, о холодного взгляда подростка, который и на подростка не походил.

— В Первый ветеранский госпиталь, — велела Юлия, усаживаясь в машину.

Перед тем как последовать ее примеру, я мельком оглянулся, успев заметить, как тот самый мужичок о чем-то возбужденно нашептывает соседу, тыча в сторону нашего кортежа с гербами вместо номеров.

Ну вот, скоро по городу начнут гулять очередные слухи о гостях из Северного Удела. Я хмыкнул и потянул за дверцу. Нас ждал Первый ветеранский госпиталь и Арина Дашкова.

Глава 5

5.

— Вдох — вниз. Выдох — вверх, — размеренным тоном звучит над головой. — Дыхание не задерживать, двигаться плавно.

Руки сгибаются, опуская тело параллельно земле, и по команде разгибаются обратно. Никогда не думал, что обычные отжимания могут исполняться с точностью хорошо отлаженного механизма. Еще больше не думал, что буду исполнять это сам, в жизни не считал себя любителем физкультуры. Даже в интернате ограничивался обычной программой, не играл в командные игры, выполняя минимум для хорошей оценки.

Но сейчас нагрузки мне даже нравились.

— Вдох- вниз. Выдох — вверх. Усилие всегда на выдохе, крепко запомни, — Юлия стоит у головы, ведя размерный счет: — Вдох — вниз. Выдох — вверх.

Раньше я так не занимался, но Юлия оказалась жестким тренером.

— Глубже! Держи корпус прямо, тело всегда должно находиться параллельно земле. Не выгибай спину.

Выложиться по полной. Узнать предел своих возможностей. До изнеможения, до пота. Таков девиз у боевых магов на тренировках, и княжна Бельских строго его придерживалась.

Занятия проходили на столичном магическом полигоне размером в половину футбольного поля. Поверхность — щебень вперемешку с песком. По краям каменные плиты — поглотители. Больше никаких строений, только еще одна линия ограждения, закрывающая происходящее от глаз снаружи. Аскетично и предельно функционально. Все для отработки магических упражнений.

— Вдох — вниз. Выдох — вверх.

Солнце светит, но не греет, несмотря на открытость здесь почему-то прохладно, и поэтому так комфортно для занятия спортом.

После посещения госпиталя (где мы не застали Арину, ее увезли домой родственники), Юлия решила, что неплохо будет немного потренироваться и приказала ехать сюда, где вместо отработки боевых заклятий неожиданно решила начать с силовых упражнений.

И теперь, вместо того чтобы прохлаждаться в дорогом ресторане в ожидании обеда, я дышу пылью, ритмично отжимаясь посреди поля, окруженного криптами-поглотителями.

Одно хорошо — мы все же переоделись, и теперь вместо привычной одежды нас плотно облегают тренировочные костюмы, специально привезенные охраной из столичной резиденции клана.

Я знал, что Юлия подтянутая девушка, но не подозревал, что настолько хорошо развита в физическом плане. Ее атлетичная фигура была идеально сложенной, напоминая тщательно выточенный кусок металла, где нет ни грамма лишнего жира. В обтягивающем костюме с неизменным соколом на правой груди это стало особенно заметно.

В какой-то момент я даже на нее засмотрелся. Она выглядела сексуально. Пришлось прогонять лишние мысли, напоминая, что мы родственники. Пусть и не близкие.

Черт, может найти себе девчонку? Или проще, воспользоваться услугами профессионалки?

Подумал и понял, что размышляю с холодной отстраненностью. Есть проблема, ее надо решить, для этого требуется оптимальное решение. Заводить близких подруг опасно, могут подсунуть, чтобы влиять через постель.

Поймал себя на мысли, чертыхнулся. Все-таки я действительно сильно изменился под действием Хлада. Даже удивительно насколько. Так рассуждать мог только человек с приличным багажом жизненного опыта за плечами, но точно не шестнадцатилетний пацан.

Но самое пугающее — я это понимал, замечая за собой нехарактерное поведение, и принимал как должное.

— В хорошем теле — хороший дух, это не преувеличение, — речитативом раздалось над головой, пока тело ритмично опускалось и поднималось. — Перестройка внутренней энергетики продолжается. Сейд-Озеро воздействовало на организм, оказывая влияние не только на психологическом, но и на физическом уровне, ведя тело к дальнейшей трансформации.

Последнее не слишком понравилось.

— У меня вырастут рога? — мрачно пошутил я, опуская корпус параллельном земле и тут же с выдохом ритмично поднимая обратно. Мышцы отдавали приятной ломотой, но не было усталости.

Сверху хмыкнули.

— Не беспокойся, внешне это не проявляется. Изменения в основном носят внутренний характер.

— В основном? — спросил я, и вспомнил: — Глаза.

Юлия кивнула.

— Да, это первый признак происходящих воздействий стихийных энергий. У разных одаренных это может принимать разные черты, но общий принцип сохраняется в неизменном виде.

Вот как можно узнать намерение одаренного — по глазам, готовит ли он атаку или просто сердиться. Не обязательно пробивать ментальные щиты. С другой стороны, некоторые могут контролировать себя, что даже через взгляд ничего не узнаешь, пока не последует внезапный удар.

— Такие тренировки должны стать регулярными, — продолжила Юлия. — Каждый день, не меньше часа. В конце концов это станет привычкой, и ты не будешь замечать нагрузок.

Вроде и сейчас они не слишком сильные. Но об этом лучше не говорить.

— Где бы еще времени найти, — ворчу я, но послушно продолжаю отжиматься.

— В первую очередь необходимо развивать выносливость. Это требуется для внутренних резервов организма. При использовании магической энергии тело испытывает нагрузки, время восстановления напрямую зависит от его физического состояния.

Проще говоря, хиляком лучше не быть, если не хочешь после каждого заклятья, валиться замертво.

— Все закончили. Вставай.

— Что-то не видел среди аристо качков, — сказал я, поднимаясь слитным движением. Юлия одобрительно кивнула, оценив пластику.

— Разве я говорила про качков? — напомнила она. — Речь про выносливость, и внутренние резервы, с мышечной массой это не связанно. Тем более, не все одаренные часто применяют магические конструкты. Это напрямую зависит от физических кондиций самого человека.

Я медленно кивнул, понимая. Не все маги в хорошей физической форме, но большинство стараются ее поддерживать на уровне, имея, как минимум атлетическое сложение.

Взгляд пробежался по подтянутой фигурке княжны. Я на ее фоне выглядел рыхловатым.

— Итак, сейчас… — Юлия не договорила, разворачиваясь. На другом конце полигона появились фигурки двух людей.

— А это еще кто?

Княжна прищурилась, стараясь не обращать внимание на бьющее сверху солнце…

— Эй, Бельские, как насчет небольшого спарринга? — донеслось от нежданных гостей.

Парень и девушка, лет двадцати-двадцати пяти, одеты в тренировочные костюмы, как у нас, только над грудью каждого символ, напоминающий цветок.

— Голицыны, стихия хаоса и разрушения, — вполголоса сообщила Юлия, опознав незнакомцев. — Девицу не знаю, а парень — Григорий, из второй линии крови. По слухам неплохой боевой маг. Официально считается «четверкой», но говорят, давно уже подошел к границе «пятерки».

Выдав расклад, княжна встала так, чтобы прикрыть меня. Это польстило, но в то же время не понравилось, меня словно задвигали на задний план. Внутри колыхнулось раздражение, сразу погасшее под действием Хлада. Драка? Стихия проявила интерес, желая выплеснуться вовне в форме всепожирающего могильного холода.

Пришлось приложить усилия, чтобы задавить порыв атаковать подходивших людей.

Проклятье, может это и впрямь одержимость? Что за хрень? Именно игрушка Голицыных взорвалась на выставке в Сибирске. Может это подсознательная реакция?

— Не дергайся, я разберусь, — что-то почувствовав прошептала Юлия.

Я мрачно кивнул. Нет ничего хорошего в отсутствии контроля собственных порывов. И неважно с чем это связано. Бросаться на людей просто так, как минимум признак дурного тона. Подумал и хмыкнул. Нашел, о чем переживать.

Необходима самодисциплина, и тренировать ее надо, как тело, иначе ничего не получится.

— Так что насчет небольшого поединка? — спросил парень подходя ближе.

Черноволосый, худощавый, с ястребиными чертами лица, он двигался плавно, не уступая в легкости движений Юлии. Его спутница — такая же черноволосая девица, чуть выше среднего роста, осталась позади.

— Давно не валялся в грязи, Гриша? — довольно грубо осведомилась Юлия.

Как ни странно, парень обращение проглотил, только лицо прорезала кривая ухмылка.

— А ты все такая же злобная стерва, — спокойно произнес он, останавливаясь в нескольких метрах.

Глаза молодого Голицына быстро пробежалась по фигурке княжны и тут же вперились в меня, изучая.

— А это должно быть знаменитый бастард, сделавший то, что другим Бельских оказалось не под силам, — издевательским тоном произнес он, при этом его взгляд оставался предельно холодным и собранным.

— Нарываешься? — Юлия улыбнулась, но так что парень вздрогнул.

Едва заметно, но все же вздрогнул. Похоже среди остальных одаренных-аристо у Юлии сложилась репутация человека с кем лучше не шутить.

— Всего лишь хотел предложить небольшой дружеский спарринг, — развел руками Григорий.

Внезапное отступление выглядело наигранным. Нас провоцировали, но зачем? Через секунду стало понятно.

— Как насчет новичка в наших дружных рядах? Не желает он испытать полученные силы?

А вот и причина — меня хотели увидеть в настоящем бою. Точнее оценить, что из себя представляет темная лошадка, претендующая на трон одного из Уделов. Примитивная, но эффектная разводка на классическое «слабо». Мол, испугаешься и отступишь?

Останься я прежним, то прием мог сработать. Но я это уже не я. Не обычный подросток, что пытается доказать, чего он в действительности стоит.

— Чтобы собирать твои останки потом по всему полю? — Юлия покачала головой. — Нет, если хочешь драться, то дерись со мной.

— А что твой повелитель не хочет? И почему он молчит, или ты всегда за него отвечаешь? — Григорий улыбнулся.

Юлия не стала оборачиваться, оценить мою реакцию. А я стоял и смотрел, и думал: а ведь я могу его убить, этого напыщенного представителя древнего рода, считавшего себя всесокрушающей боевой машиной, напитанной боевой магией под завязку. Убить исключительно за счет грубой силы. Проломить выставленные Щиты, и выпить все тепло тела, одним единственным прикосновением.

Это было словно откровение, на секунду я даже потерялся, не зная, как реагировать на открывшуюся грань характера. Рассуждать об убийстве без злости, без ярости, ненависти или любых других чувство было странно и не слишком приятно.

— Хорошо, как хочешь. Давай разомнемся с тобой, я не против, — так и не дождавшись ответа, произнес Григорий. Бросил на меня еще один оценивающий взгляд и направился на другую половину полигона.

Княжна только теперь обернулась, а точнее бросила через плечо.

— Только не вмешивайся. Здесь везде блокираторы, это тренировочный поединок.

— Понял, — я кивнул и отошел к границе поля. На противоположной стороне стояла спутница Голицына, так и не потрудившаяся подойти ближе.

Соперники застыли друг напротив друга в разных концах площадки. На секунду наступила тишина, такая плотная, что об нее можно порезаться. Затем мир вздрогнул и чуть изменился. Совсем немного, но этого хватило чтобы по магическому фону пробежала легкая рябь.

Первым атаковал Григорий, за его спиной сформировалось темное облачко, быстро выраставшее в размерах. Один удар сердца — и вперед метнулись антрацитово-черные щупальца.

Юлия резко вскинула руку перед собой. Гибкие отростки словно натолкнулись на невидимую стену, чтобы в следующее мгновение пасть на землю в виде разбившихся осколков.

— Даже магия превращается в лед, — пробормотал я, впечатленный.

Все произошло невероятно быстро. Удар и тут же защитное контрзаклинание.

Голицын пробормотал под нос ругательство, кажется он не ожидал, что с его творением справятся так легко. Не делая пауз, Григорий снова атаковал, на этот раз вперед полетело нечто напоминающее неряшливый комок из пепельно-призрачных лезвий.

Княжна провела ладонью перед собой. Воздух заискрился, темные лезвия на секунду застыли, увязая в выставленной защите. Стало понятно, что произошел классический перехват заклинания.

Контур «лезвий» подвергся вмешательству, дополнен аккуратными штрихами, словно украшен узорами, придавшими ему завершенность. Это было даже эстетически красиво, для тех, кто мог видеть магические переплетения энергии. Затем измененное заклятье полетело назад.

Все заняло не больше секунды, и со стороны выглядело так, словно Юлия отбила голой рукой боевое заклятье.

Хоп — и темные лезвия летят к отправителю. Почти сразу слышится вскрик.

— Проклятье! — Григорий трясет рукой. На коже проступает ожег от жгучего холода.

Девушка на противоположном конце полигона качается вперед, готовая прийти сородичу на помощь, но Голицын приходит в себя, отмахиваясь, чтобы не мешала.

Интересно, кто это? Судя по готовности бежать, кто-то из младших ветвей клана.

Наступает очередь Юлии переходить к атаке. Колючий белый шар, уже однажды виденный во дворе складского комплекса, отправляется в полет. В прошлый раз, он превратил машину в замерзшую игрушку. Однако противник похоже знал, что его ждет, поэтому мгновенно выставляет щит, переливающийся черными прожилками сложных узоров.

Шар с гулким хлопком взрывается, Голицын одним движением свертывает защиту и пытается перейти в контратаку. От разрыва заклятье Хлада разлетается на куски, смешанная с песком каменистая поверхность полигона затягивается корочкой льда. Григорий не обращается на это внимание, а зря. Через секунду лед вдруг взрывается острыми шипами.

— Ай! — новый вскрик, Голицын хватается за щеку, из глубокого пореза течет кровь.

Воздух вокруг резко становится холодным, злым, обжигающим горло морозом. Из рта растерявшегося парня вырываются клубы пара. Но воздействие продолжается, пространство идет кривыми линиями, распадаясь на осколки, подобно веретену. Появляется странное образование в виде белого вихря. Оно то распадается, то собирается вновь, танцуя перед замерзшим в испуге молодым аристократом.

Становится ясно, что все серьезно, игры кончились.

— Останови это! — кричит Григорий, похоже не на шутку испуганный.

Вихрь рассыпается на снежинки, чтобы через секунду соткаться вновь. Двигаясь невероятно быстро, что не поспевал взгляд. Я завороженно наблюдаю за вихрем, ощущая его чем-то живым. Долгие две секунды ничего не происходит, затем срабатывают блокираторы полигона.

Невидимая сила сминает заклятье, как лист бумаги, рвет связи, вытягивая энергию с бешенной скоростью. Плиты по краям поля вспыхивают синим, чтобы через секунду вновь обратиться в мертвый камень.

— Ты совсем сдурела⁈ — Голицын орет, стоит белому вихрю исчезнуть, и быстро шагает в сторону Юлии, тряся кулаком. Но быстро останавливается, через плотно сжатые зубы вылетает ругательство. В противовес ему, на лице Юлии блуждает легкая полуулыбка ожидания. Дальше идти Григорий не рискнул.

— Сумасшедшая! — выкрикнул он, разворачиваясь. — Все Бельские психи!

Ему навстречу бросилась девица, весь поединок простоявшая на краю поля. Вскоре парочка покинула полигон. Мы остались одни. Я задумчиво поднял голову, наблюдая за высоко стоящим солнцем.

Юлия потянулась.

— Неплохо размялись, — выглядела она донельзя довольной.

— Ты намеренно сняла контроль с заклятья. Зачем? — я не обвинял, я просто констатировал факт. Это было хорошо видно, когда вихрь начал собираться и распадаться, ведя, себя как спущенная с цепи гончая.

Княжна пожала плечами.

— Иногда жизни необходимо придать остроты. К тому же я знала, что вмешаются подавители, — она отряхнула руки. — Пошли, нам пора. Из-за теракта заседание Совета перенесли на три дня, есть время подготовиться. Тебе нужно выучить церемониал, чтобы не выглядеть деревенщиной.

Я лишь усмехнулся. На самом деле, Совет меня не беспокоил, была твердая уверенность, что все пройдет гладко. А если все же нет, то какой смысл волноваться заранее?

Глава 6

6.

«Голицыны — стихия хаоса и разрушения. Основная сфера деятельности — передовые военные технологии, имеется постоянный контракт с вооруженными силами Конфедерации. Столица Удела — Усть-Каменск».

Под названием города герб рода — темный цветок причудливый формы, сотканный из рваных лепестков мрака. Я с интересом рассмотрел рисунок. Художник с невероятным мастерством передал символ, цветок казалось жил, готовый распустить лепестки.

— Весьма недурно, — проворчал я, скользя взглядом по тексту.

Так, что тут у нас… экономика, политическое положение Удела, взаимоотношение с другими кланами, влияние в Совете, историческая справка о зарождения рода…

Показательный момент: Усть-Каменск, несмотря на говорящее название, находился вовсе не на Урале, как можно подумать, главный город Голицыных располагался ближе к Сибири, на южных границах Конфедерации, а значит с остальными приграничными Уделами сейчас занимался вопросами нелегальной миграции.

Учитывая связь с чернотой и стихией разрушения, ставлю пятерку против сотни, что «черныши» не отличались гуманизмом при решении данной проблемы.

— У этих субсидий не дождешься и депортацию на халяву не получишь, — пробормотал я, запуская ролик из окрестностей Усть-Каменска, где возвели один из палаточных лагерей для временного задержанных мигрантов.

Охрана по периметру, пулеметные вышки, нечто напоминающее боевые модули, на крышах стоящей здесь же военной техники. Все стволы направлены в одном направлении. Либеральничать никто не будет, при малейшей попытке прорыва — безжалостный огонь на поражение.

— Суровые ребятки, — я переложил планшет на другую сторону диванчика.

Знакомство с кланом Григория шло в одной из комнат столичного представительства Бельских. После обеда Юлия куда-то уехала, оставив меня одного. Я не возражал, и первым делом занялся изучением Голицыных, пытаясь понять, связаны ли между собой попытка покушения на оружейной выставке и вызов на поединок.

На первый взгляд нет. Но ведь Григорий хотел видеть на месте Юлии меня, это настораживало. Вопрос, зачем ему это? Какая-то личная неприязнь? Сомнительно, я в первый раз сегодня его увидел на полигоне. Древняя вражда между кланами? Тоже мимо, судя по исторической справке, Голицыны и Бельские редко пересекались друг с другом. А если и вели дела, то все заканчивалось нормально.

Напрашивался вывод — кто-то попросил «разрушителя» спровоцировать поединок с молодым князем Северного Удела. Возможно, чтобы проверить реакцию на факт вызова, возможно вызвать агрессию, возможно оценить силу потенциального «одержимого», с которым вскоре предстоит разбираться Совету.

Последний вариант выглядел правдоподобней всего. Я бы тоже на месте патриархов перестраховался, желая заранее знать, что может выкинуть непонятный «сопляк», поглотивший слишком много Хлада.

Хмм… я задумчиво шевельнул пальцами. Откликаясь на вызов на ладони сформировалась кристаллическая субстанция. Словно живая она перекатилась по руке, служа олицетворением чистой стихии. В помещении резко похолодало, из-за рта вырвалось облачко пара. В районе затылка появилось приятное ощущение прямого обращения к магической силе.

Проверку значит затеяли старые пердуны. Ну-ну.

Прекратив баловаться с магией, я вновь потянулся к планшету. Что сегодня по новостям. Впрочем, ясно что — теракт по всем каналам. Давно в центре столицы не случалось ничего подобного. Проворонившие атаку спецслужбы получат по шапке с обязательным приказом найти организаторов нападения.

Совет в ярости, даже отменил заседание по вопросу потенциального одержимого в своих рядах, а это многое значит.

Кланы требуют крови и хотят узнать, кто посмел бросить им вызов, да еще в столь наглой форме. Атаковали не просто город — главный оплот Союза, именно здесь в свое время зарождалось государственное образование, сегодня принявшее форму Конфедерации. Следовательно, атаковали не отдельный Удел, а всех разом, и это требовало ответа.

— «В настоящий момент неизвестно точное количество жертв, но по информации медиков, пострадавших привозят каждые десять минут. Многие ранены или убиты на парковке перед торговым центром, но основная масса была застигнута уже внутри. Большое количество посетителей в это время позволила преступникам вести огонь по беззащитной массе людей, пытавшихся вырваться наружу» — драматичным тоном поведал ведущий.

Следом пошли кадры с места событий, к счастью, без подробностей с окровавленными телами.

— «На месте пришествия были замечены представители клана Бельских, прибывшие к торговому центру одними из первых», — добавил голос за кадром.

Показали нас с Юлией, выходивших из машины и пробирающихся сквозь толпу в окружении телохранителей.

— «Напомним телезрителям, именно молодой князь Северного Удела лично казнил бандитов, напавших на один из перерабатывающих комплексов родовой корпорации Бельских».

Ну да, сейчас только об этом вспоминать, нашли время придурки. Словно опомнившись, новостной канал вернулся к главной теме экстренного выпуска.

— «Источники в полиции сообщают о применении техно-магического оружия в ходе нападения террористов. Именно данное обстоятельство не позволило прибывшим на место патрульным сразу нейтрализовать угрозу. Для ликвидации преступников пришлось задействовать спецназ».

Показали парней в черной экипировке с закрытыми шлемами. Голос за кадром что-то бубнил о тактико-технических характеристиках снаряжении бойцов и на что оно способно. Выглядели ребятки брутально. В какой-то момент один из спецназовцев оказался рядом со случайным гражданским, сразу бросилась в глаза разница в росте и комплекции.

— Здоровые лоси, — я слегка удивился. Мордоворот в черном выглядел на голову выше и гораздо шире в плечах. Когда были у торгового центра такими огромными они не казались.

Или это специально подобрали такой кадр? Мол смотрите, какие нас защищают богатыри. А может дело в накладных пластинах брони, сливающихся с эквипом на фоне черного цвета? В любом случае, выглядел боец весомо. Сразу поверишь, что такая ряха голыми руками порвет любых террористов.

Дальше пошло бурное обсуждение самого теракта, предполагаемых заказчиков и причин его проведения. Никто не мог понять, зачем кому-то надо устраивать нечто подобное, да еще в сердце Конфедерации. Однако никто ни на секунду не усомнился, что виновные будут найдены и понесут заслуженную кару, где бы не находились.

Организаторы должны были это понимать, и непонятно на что они рассчитывали. Их обязательно будут искать, а когда найдут, зная отношение некоторых кланов к преступникам, можно не сомневаться, что месть будет жестокой.

Именно такой нарратив передавался в общем новостном фоне. Людей пытались успокоить заранее.

— «Предлагаю название для операции 'Неотвратимое возмездие», — сказал какой-то эксперт в твидовом пиджаке.

Забавно, выглядел он типичным интеллигентом, но при этом предлагал самые радикальные способы наказания для преступников, вплоть до физического уничтожения родни.

— Интересно, если дать ему нож, сможет сам кого-нибудь зарезать, — хмыкнул я, наблюдая за воинственной риторикой с другой стороны экрана. Типичное поведение обывателей, пообсуждать что-нибудь с грозным видом, а как дойдет до дела — тихо слиться, предпочитая мягкий уютный диван реальным действиям.

— «Кстати о возмездии, нам стало известно, что как минимум три скандинавских промысловых траулера были потоплены в Баренцевом море военно-морскими силами клана Бельских. Согласно официальному коммюнике, разосланном пресс-службой Северного Удела, данные действия носят ответный характер, после убийства мирных жителей членами экстремисткой организации неоязычников Скандинавии» — сказала миловидная ведущая в студии.

На экране появилась картинка, снятая с борта одного из траулеров. Похоже кто-то из членов экипажа успел записать встречу с эсминцем Бельских на видео, сделав отложенную загрузку в сеть.

Боевой корабль Бельских выглядел внушительно. Серый цвет, сливающийся с фоном волн, угловатые формы, вытянутый силуэт, резкие надстройки с радарами и тарелками связи, на носу артиллерийская пушка, за ней пусковые контейнеры с крылатыми ракетами.

Сначала по радио последовал приказ заглушить двигатели и лечь в дрейф. Потом прозвучало повторение по громкоговорителю. Что примечательно оба раза на русском языке.

Капитан траулера сглупил, посчитал себя бессмертным и заявил, что такой досмотр в международных водах незаконен, и попытался сменить курс. Идиот.

Выстрел. И сразу за ним еще один. И еще. Снаряды рвали корпус траулера на части, как бумагу. Картинка дергалась, за кадром слышались испуганные крики. Никто до последнего не верил, что русский корабль откроет огонь. Без предупреждения, без переговоров, без новых требований остановиться. Просто началась стрельба.

Стоящая на носу эсминца пушка ухала, по рыболовному корыту прилетал снаряд за снарядом. Капитан траулера что-то жалобно визжал в микрофон, пытаясь достучаться до Бельских, но те продолжали обстрел. На пятом выстреле все закончилось. Изображение на камере телефона последний раз дернулось с заваливающимся на бок кораблем, и погасло.

В студии наступила тишина.

— «По неподтвержденным данным приказ находить и атаковать суда под скандинавским флагом отдал лично молодой князь Северного Удела Андрей Бельский. Напомним телезрителям, что юному князю на данный момент всего шестнадцать лет» — очень тихо произнесла ведущая, потрясенная увиденным.

— «Да-а-а, этот не подставит вторую щеку», — протянул один из экспертов и нервно хохотнул.

— «Скорее отрежет руку напавшему и заставит ее сожрать» — поддержал другой и тоже беспокойно хихикнул.

Было видно, что на сидящих в студии произвело сильное впечатление безжалостное уничтожение одного корабля другим. Больше всего шокировала бескомпромиссность эсминца под флагом сокола. Не останавливаешься? Получай снаряд в борт. Даже на меня это произвело впечатление.

— Так они все рыболовецкие суда потопят, — пробормотал я, но скорее с удовлетворением, чем с осуждением.

Решительность Бельских вызвала удивление. Похоже старый князь понятия не имел, насколько сильно застоялись боевые маги клана. Достаточно указать цель — все остальное они с удовольствием сделают сами.

— «Уже известно о реакции со стороны Скандинавского альянса, официальная нота с требованием немедленно прекратить нападения была отправлена в посольство Конфедерации и канцелярию Северного Удела. Так же по предварительным данным скандинавские власти готовы к обсуждению вопроса о незаконной деятельности неоязыческого объединения».

«Незаконной деятельности» — да они издеваются. Так теперь называются человеческие жертвоприношения. Ублюдки знали о психах, спонсировали их через частные фонды, а теперь удивляются, что за пролитую кровь приходиться платить другой кровью.

— Нет, уроды, так просто вы теперь не отделаетесь, — я жестко усмехнулся.

Идти на попятный в такой ситуации все равно, что провоцировать дальнейшие нападения. Как говориться — приходите, режьте нас, малюйте свои дурацкие символы на мертвецах и вообще, чувствуйте себя как дома.

Совсем другое дело, когда сдохнет пару десятков их собственных людей, будут затоплены траулеры (на которых предположительно передвигаются неоязычные психи). В этом случае, плата уже не покажется легкой. В следующий раз, выродки три раза подумают, прежде чем соваться в земле Северного Удела.

— Мда, подложил «папаша» свинью, — я покачал головой, вспоминая «мирные инициативы» прежнего князя. — А мне теперь разбираться.

Он похоже и впрямь окончательно поехал крышей, если думал, что принятие денежной компенсации и принесенные извинения остановят набеги неовикингов. Нет, в такой ситуации играет роль только — «кровь за кровь». По-другому никак. По-другому — слабость.

Может для острастки провести мобилизацию? Не для настоящей войны, для придания нужного импульса в мозгах зарвавшихся скандинавов. Какие вооруженные силы в Северном Уделе? Есть гвардия, есть ополчение, так называемый резерв, всего около двадцати-тридцати тысяч. Для полуторамиллионного княжества более чем достаточно. Для полноценных боевых действий с сильным врагом нет.

Разумеется, это всего лишь домыслы. Никто объявлять мобилизацию не позволит. И если боевые маги правящего рода будут лишь рады, то Советники сделают все, чтобы не допустить разрастания конфликта.

Скандинавы, впрочем, со своей стороны тоже этого делать не будут, понимают — если начнет воевать один Удел, остальные будут вынуждены присоединиться. Так у них принято. И тогда уже будет война против всей Конфедерации, а этого Скандинавскому альянсу не выдержать.

Я мазнул пальцем по значку переключая канал.

— «Это называется фактор удачи. У каждого человека он есть, в большей или меньшей степени. Например, два солдата, в окопе, идет обстрел, оба находятся в одинаковых условиях. Однако по итогу одного зацепило осколком, а другого нет. Тот, кому повезло, имеет более высокий уровень удачи. А это, как понятно, напрямую влияет на выживаемость, — произнес мужик, напоминающий профессора философии. — Достаточно самой малости, что бы произошло удачное стечение обстоятельство: летчик немного задел штурвал и штурмовик отклонился от курса. Почти незаметно, но градус падения бомбы изменился. Может даже на сотые миллиметра, но этого хватило повлиять на конечный результат — боец остался жив».

А это еще что за научно-развлекательная программа? Я с интересом прилип к экрану планшета.

— «Данный феномен активно используют провидцы и видящие, создавая линии вероятности выгодные им»

— «Но я слышал с этим бывают проблемы» — перебил другой ведущий — худощавый очкарик лет тридцати в вязанном свитере.

— «Верно. Используя магию, они затрагивают ментальную сферу, в том числе эмоциональный и энергетический фон. Другие, более сильные одаренные могут влиять на них, причем не обязательно намеренно, а просто своим присутствием. Поэтому ментальная магия не считается сильной. Хотя при прочих раскладах с помощью нее можно многого добиться».

Ментальная магия… я вспомнил, что собирался сделать после приезда, потянулся за телефоном. Номер был вбит в память мобильника.

— Алло, — в динамике раздался женский голос.

— Это я.

— Я поняла.

Пауза.

— Все получилось? Ты нашла их?

— Только одного.

Снова пауза.

— Надеюсь главного. Ты ведь понимаешь, что только так послание достигнет нужной цели.

Короткая тишина в трубке.

— Не надо меня учить.

— Ты сама согласилась с условиями.

— Да.

И снова очередное молчание в трубке, разрушенное мной.

— Уверена, что получится? Что это лучший вариант?

— Ты сам его предложил, — напомнили мне. — Я говорила, что исход предсказать трудно. Это не обычные банкиры, на них так просто не надавить.

Все верно говорила, и план предложил именно я, безумный с точки зрения обычного человека. Когда Лидия его выслушала, то сказала, что это идиотизм, и что так это не работает. Но я настоял, потому что за последнее время стал лучше понимать взаимоотношения внутри кланов. Если бы корпоративная наемница действовала самостоятельно, тогда бы ее ждал провал и обязательное наказание. Но она действовала от моего имени, а это в корне меняло ситуацию.

— Все получится, ты главное застань его врасплох, лучше всего, когда он расслаблен, — произнес я.

Лидия еще немного помолчала, неохотно заметила:

— В общих чертах я уже придумала, как это сделать, — и не дожидаясь ответа отключилась.

Судя по голосу, затея ей не понравилась, но согласие служить мне, не оставляло ей выбора.

Глава 7

7.

За окном сгущался вечер, налетевший с открытого балкона ветерок шевелил занавески, напоминая резвящегося котенка. Планшет лежал под рукой, отдаваясь в сознании эхом просмотренных новостей. Ничего не хотелось делать, ни думать, не шевелиться, пришло умиротворение. Тем сильней вызвал раздражение стук, грохотом разнесшийся по комнате.

— Да?

— Ваша светлость, — в дверном проеме нарисовалась долговязая фигура слуги. — Извините, что мешаю, но к вам пришли гости.

Гости? Какие еще к демонам гости? Я повернул голову, слуга еще ниже согнулся, стараясь не встречаться со мной взглядом. Чертов холуй. После сокращения персонала, оставшиеся переживали, как бы их тоже не попросили на улицу. А тут тепло и уютно, платят хорошо, и работать почти не надо. Неудивительно, что даже девицы были готовы терпеть жирного управляющего, лишь бы не терять халявное место.

Я дернул рукой, приказывая свалить, слуга торопливо поклонился, закрывая за собой дверь. Что тут скажешь, холуй и есть холуй, терпеть не могу таких персонажей. Готовы на все, лишь бы поближе к хозяйскому столу. Такие, когда рождают детей, воспитывают их в схожем ключе, и получается на выходе целая династия слуг, ничего кроме прислуживания не умеющие.

— Полы всех заставить подметать с утра до вечера, — буркнул я, но скорее на автомате. Без прислуги содержать представительство тоже не получится. Хотя слышал некоторые кланы используют для схожих задач големов. Дешево и сердито, а главное безопасно, искусственные конструкты не могут предать.

Я поднялся с дивана и направился к выходу, на ходу гадая, какие могут быть гости. Если бы вернулась Юлия, она бы точно не отправляла предупреждать о своем приходе, тем более, объявлять себя гостей — здесь княжна, по сути, хозяйка. Тогда кто?

И кстати, куда вообще идти? Резиденция большая искать непонятных гостей по всем комнатам? Внутри шевельнулось раздражение. Однако слуга сообразил, что ушел слишком быстро и поджидал в коридоре.

— Гости ожидают в Синей гостиной, ваша светлость, — поклонился он, стоило пройти чуть дальше.

Знать бы еще где эта Синяя гостиная.

— Веди, — велел я, но тут же поинтересовался. — Что за гости?

Лакей на секунду запнулся.

— Их светлости князь Волков-Русов и князь Корсаков, — и тут же принялся оправдываться. — Мы не посмели держать их на пороге, поэтому охрана велела отвести их в Синюю гостиную, как самую отдаленную от остальных помещений…

— Понятно, — я отмахнулся от дальнейших объяснений, но все же уточнил: — Они прибыли одни?

Слуга закивал.

— Да, ваша светлость, сопровождающие остались за воротами.

Ну хоть что-то. Хотя, по сути, и этих двоих тоже не следовало пускать, совсем местные мышей не ловят. С другой стороны, как они могли противостоять двум князям? Этих двоих и танковая бригада не остановит.

И все равно бардак. Слишком долго Бельские находились в самоизоляции, даже охрана отвыкла от взаимодействия с представителями других кланов. Для них не должно быть авторитетов, князь не князь, неважно, ты служишь одному господину, а на остальных тебе должно быть плевать. А эти испугались, привыкли иметь дело с обычными корпорантами, чиновниками и другой схожей публикой. Тем указывать подождать за воротами не стеснялись, а перед аристократами сдулись.

— Придурки, — я ругнулся и подумал о Юлии, и какой она устроит разгон, когда узнает о случившемся.

Это не шутки, это урон репутации, еще один прокол и скоро по столице пойдут гулять слухи, что клановое представительство Бельских проходной двор.

С другой стороны покушения можно не ждать. Здесь так не принято — приходить в гости и нападать на хозяев. Это дурной тон. После такого отвернуться даже свои и человек превратится в изгоя.

Услышав ругательство, идущий впереди слуга дернулся, но оборачиваться поостерегся.

После смены старого управляющего в резиденции стало малолюдно, разогнали большую часть персонала. Зато новый старался за троих, пытаясь выслужиться. Знал, что должность даст перспективы. К тому же столица, а не захудалый север, где почти не бывает лета. И у всех слуг схожее настроение. Никто не хотел уходить.

Эмоциональный фон идущего впереди кретина в ливре удалось считать невероятно легко. Но эмпатия по отношению к обычным людям начала раздражать. Каждый испытывал эмоции и каждый выплескивал их во внешний мир. В отличие от одаренных и тех, кто с ними долго общался, зная на что способны хорошо тренированные маги.

Как например Советники, эти всегда пытались скрыть истинный настрой либо за артефактом, возводящим ментальные щиты, либо за специальной психотехникой, вводящей сознание в транс. В последнем случае иногда случались накладки, выстроенная защита давала трещины и просачивались эмоции.

Что касается обычных людей, то от них я старался отгородиться. Причем интересный момент — совершенно случайно заметил за собой такое, когда шел в толпе к торговому центру, где произошел теракт. Слишком убойным оказалось воздействие, окружающие люди испытывали целый ворох разнообразных эмоций, начиная от гнева и заканчивая скорбью. Сам не заметил, как закрылся, стараясь отсекать внешнее влияние, выстраивая между собой и людьми стену из ментального льда…

Очистив разум от посторонних мыслей, постарался вспомнить о Волков-Русов и Корсаковых.

Первые практикуют магию оборотничества, на что чуть ли не прямо указывает фамилия. Могущественный, уверенный в себе род, живущий за Уралом в Сибири. Герб — голова волка. Очень тесная связь с природой, питают силу от нее напрямую. Довольно сильны в боевом плане, в звериной форме способны разорвать в клочья даже экипированного по высшему уровню защиты бойца. Сталь и броня для зачарованных клыков и когтей, словно простая бумага, с такими лучше в ближнем бою не связываться, и бить издалека.

Корсаковы другие, мирные, владеют стихией, связанной с водой, точнее с речными течениями, или что-то вроде того. Не открытый океан точно, там есть свои повелители. Занимаются коммерческими перевозками по воде с давних времен, чуть ли с эпохи «из варяг в греки», имеют репутацию стабильного клана, умеющего защищать свое, но не лезущего к другим.

А вот Волков-Русы частенько пробовали соседей на зуб, не стесняясь устраивать даже дальние походы. Интересно, что князям двух настолько непохожих друг на друга кланов понадобилось в представительстве Бельских? Хотят поговорить? О чем? На ум приходит только будущее заседание Совета.

— Прошу вас, ваша светлость, — слуга открыл сдвоенную дверь Синей гостиной.

Она и правда оказалась синей, декорированной синим камнем с намеком на морской пляж. Мебель подобрана в тон, как и остальной интерьер.

С дивана поднялись два мужчин. Я машинально отметил — рядом находились два пустых кресла, но эти выбрали один диван, тем самым демонстрируя то ли факт близкой дружбы, то ли единство миссии, с которой прибыли.

— Добрый вечер, господа, — как младший по возрасту и хозяин места встречи я первым приветствовал гостей.

— Оскар Бенедиктович, — представился один.

— Владимир Савельевич, — кивнул другой.

Они одновременно походили и не походили друг на друга. Оба в пиджаках без галстуков с небрежно расстегнутыми воротами рубашек — напоминали бизнесменов средней руки, не любящих официоз, но вынужденных придерживаться дресс-кода. Обоим ближе к пятидесяти, у обоих на лацканах гербовая символика. В глазах уверенность в собственных силах, когда не нужна показуха, и человек точно знает на что способен. Такое же спокойное поведение.

Что касается внешности, то здесь различия были более кардинальны. Волков-Русов поджарый, с проседью в волосах, гладко выбритый, напоминал боксера в среднем весе. Корсаков, наоборот, грузный, медлительный в движениях, с темными густыми волосами и небольшой аккуратно подстриженной бородкой — чем-то смахивал на купца из былин.

На секунду в гостиной наступила тишина. Никакой враждебности, только оценивающие взгляды и внимательные лица, обращенные на меня. Другой бы на моем месте потерялся, я же лишь испытал любопытство.

— С чем прибыли, господа? — спросил я, поведя рукой, предлагая присесть.

В глазах князей одновременно мелькнула тень удовлетворения, им понравилось, что новоиспеченный «коллега» не терялся, несмотря на юные годы.

— Сразу скажу, мы прибыли не от Совета, — густым басом, произнес Корсаков, оправдывая дородное телосложение. На фоне поджарого Волкова он выглядел тяжеловесом, напоминая борца.

— Это наша частная инициатива, — подхватил Волков-Русов, глядя немигающим взглядом. Голос прозвучал с легкой хрипотцой, легко представить, как вместо него из горла князя вырывается волчий рык.

Интересные дяденьки. Опасные. И сильные, именно личной силой, а не выставленным напоказ титулом.

Разум провалился в транс, разгоняя сознание, давая возможность за короткое время просчитать всевозможные варианты. Волков-Русы — могущественный клан с обширными владениями в Сибири, сильные, амбициозные, агрессивные. Корсаковы — полные антиподы, с фокусом на развитие речного снабжения и торговли, где важен покой.

Что могло заставить представителей двух столь разных родов объединиться? Только одно — интриги внутри Совета. Меня хотят использовать в своих целях, вероятно, как дополнительный рычаг давления на другие фракции или группы. Так что все заявления о частной инициативе полная ерунда, как минимум лукавство об истинных причинах прихода.

— Это называется «слияние». Кто-то называет это одержимостью, но на мой взгляд это чушь. Просто слабые духом ломаются, сходят с ума, и после это списывают на влияние стихии. Хотя на самом деле, это человек виноват в том, что не смог выдержать испытание, — ровным тоном произнес Волков-Русов. — Такая практика подготовки порочна, она делает слабым, уязвимым перед чистой стихией.

Заявление удивило. Инициация? Это при чем? Или дело и впрямь не в интригах? Быть марионеткой для опытных манипуляторов все равно, что нарисовать на лбу мишень для их оппонентов.

— В старые времена основатели кланов подчиняли себе места силы за счет чистой воли. Их никто заранее не готовил, не тренировал, не учил контролю. Они впускали в себя стихию полностью, позволяя дойти до самых дальних уголков, тем самым наделяя магический дар твёрдости алмаза, — басовитым голосом подхватил Корсаков. — Это позволяло полностью овладеть родовым источником.

Последовала короткая пауза, испытывающий взгляд и вопрос, заданный мягким тоном:

— Полагаю вам это знакомо, молодой человек.

Я на автомате кивнул, потому что действительно понял, о чем речь.

— Ты интуитивно ощущаешь силу, можешь ей управлять. Тебе не нужны костыли в виде постоянно подвешенных схем-чар, — продолжил Волков.

Разум машинально отметил: схем-чары — формы-матрицы не до конца активированных заклинаний по-старинному.

— Это дает тебе невероятное преимущество, которое необходимо использовать, — добавил Корсаков.

Они походили на хорошо слаженный дуэт, где каждый играет свою роль. Мое лицо прорезала кривая усмешка:

— Остальные так не думают, — прямой намек на других патриархов. — И не считают такую инициацию преимуществом.

Волков хищно усмехнулся в ответ.

— Поэтому они слабые, и с каждым поколением становятся еще слабее.

— Проблема в том, что они этого не видят, — Корсаков развел руками, как бы говоря: что взять с ущербных.

На короткое время в комнате наступила тишина. Меня прощупывали, но делали это осторожно.

— Так что вы хотите? — как и полагается молодости, первым разрушил молчание я.

Точнее сделал это осознанно, именно так должны подумать сидящие напротив патриархи. Лучше сформировать образ, чтобы потом получить поле для маневра действовать не по шаблонам, когда от тебя ожидают одного, а ты поступаешь по-своему.

Понятия не имею откуда это, но инстинкт подсказывал, что лучше подстраховаться, чем потом жалеть, когда будет подстава. А она обязательно будет, с той или иной стороны.

— Мы всего лишь хотим сказать, что в Совете есть люди, которые понимают, что так называемая «одержимость» вовсе не повод, чтобы смещать властителя Удела с трона, — ровным тоном произнес Волков-Русов, и веско добавил: — Сколько бы ему не было лет.

Все-таки политика. Боятся прецедентов. Какая-то группировка в Совете просчитала риски возможных осложнений в будущем, и отправила эмиссаров договориться. Некоторые патриархи бояться, что в дальнейшем их тоже начнут снимать большинством голосов, и самостоятельности Уделов придет конец.

Что же, мне это выгодно. По крайней мере пока.

— Не буду скрывать, радостно слышать, что в Совете не все подверглись надуманным страхам об одержимости, — медленно произнес я, прикидывая, потребуют ли гости за помощь услуги в дальнейшем. Если новичку окажут поддержку, то он будет должен, а долги принято отдавать, особенно в таких случаях.

С другой стороны, я к ним не обращался, и потенциальная «помощь» может оказаться всего лишь иллюзией. Так что пошли они, лучше заранее ни на что не подписываться.

Видимо правильно поняв настрой собеседника, князья поднялись.

— В любом случае, мы лишь хотели сказать, что у клана Бельских в Совете есть сторонники, и мы понимаем, что зацикленность некоторых князей на так называемой «одержимости» не более, чем личная причуда, а не забота об общей безопасности, — заявил Волков-Русов.

Ну да, так я вам и поверил, скорее это вы свои задницы прикрываете на случай будущих проблем с другими фракциями, — подумал я, одновременно вставая и вежливо улыбаясь.

— Для меня честь познакомиться с вами, — сказал я.

Оба князя изобразили ответные улыбки, но в глазах стыл оценивающий лед. Они гадали, чего ожидать от непонятного персонажа уже перебаламутившего спокойное болото столицы. Похоже толком просканировать меня не удалось, и это смущало.

Как гостеприимный хозяин я проводил гостей до парадного входа, пожал на прощение руки, выслушав очередные реплики о готовности встать плечом к плечу на Совете, о традициях и правах властителей Уделов, и только после этого вернулся в дом.

* * *

Позже два кортежа остановились у безлюдной обочины, один пассажир пересел в другую машину, под присмотром телохранителей.

— Ну что скажешь Оскар Бенедиктович? — Корсаков тяжело вздохнул, утопая под собственным весом в кожаном сиденье комфортабельного седана Волков-Русов.

— У мальчика есть потенциал. Именно этого нам не хватало, — откликнулся хозяин автомобиля.

Корсаков на секунду задумался.

— А я вижу, что у волчонка прорезались зубки и похоже он хочет крови. Плевать он хотел на нас. В будущем это может стать проблемой, — грузный князь покосился на визави.

Тот смотрел вперед и пожал плечами.

— И где только Бельские его выкопали, — пожаловался Корсаков, так и не дождавшись ответа.

— Он бастард, — напомнил Волков.

— И что? Из-за этого он еще более опасен. Бастарды привыкли полагаться на себя, быть все время настороже, не доверяя никому. Таких трудно поймать на слабости.

Обдумав мысль, поджарый князь кивнул.

— Ты прав, это может стать проблемой.

Больше они не говорили до самого приезда в загородный дом, где на вечер была назначена еще одна встреча. Каждый думал о своем, но в первую очередь о том, что ни одному не удалось пробить ментальную защиту едва оперившегося юнца, и это вызвало тревогу. Никто не знал к чему может привести сложившаяся ситуация, но то, что времена впереди сложные понимал и Корсаков, и Волков-Русов.

Глава 8

8.

Одной из слабостей Игната Оболенского всегда являлись женщины. Он перепробовал их множество от утонченных ухоженных моделей с подиумов до развязных официанток из придорожных забегаловок. Единственным критерием отбора были внешняя привлекательность и возрастные ограничения от восемнадцати до тридцати.

Глава Консорциума любил женщин, никогда этого не скрывал и пользовался любой возможностью чтобы попробовать что-нибудь «новенькое», делал для этого все и никогда не скупился, благодаря чему заполучил репутацию щедрого любовника в столичной тусовке.

Дамы это знали и с удовольствием прыгали ему в постель, прощая многочисленные измены и быстрые расставания, получая при прощании откупные в виде хороших подарков.

Ведущая с телеканала новостей Диана Соркова знала об этих нюансах и как все женщины понимала, что молодость быстро проходит и нужно пользоваться моментом, когда такой мужчина обратил на тебя внимания.

Они играли игру: он красиво рассказывал истории, поил дорогим шампанским, пригласил в дорогой ресторан, после учтиво предложил прогуляться по набережной. Но каждый знал, чем закончится вечер. Оболенский ее покупал, делал это изысканно, но все равно превращая в товар.

В какой-то момент девушка это почувствовала и ощутила горечь. Игнат, опытный ментальный маг мгновенно уловил перемену. И хотя частенько ему было плевать на переживания очередной сучки, выбранной в качестве развлечения на ночь, сегодня он решил постараться, очень уж ему понравилась статная брюнетка с эффектной фигурой телезвезды.

Пришлось приложить усилия, тонкими воздействиями оказывая влияние на ментальный настрой девицы, которую он планировал оставить как минимум еще на пару недель, прежде чем расстаться. А так как нет ничего более отвратительного, чем любовница, притворяющаяся что ей хорошо, то Игнат поневоле был вынужден обратиться к магии.

Именно сосредоточенность на ментальном настрое слишком возомнившей о себе сучке, помешало вовремя заметить несоответствия в узоре защитных заклятий высотки ЖК, куда он обычно приводил женщин на ночь. Поднимаясь на лифте, Игнат был занят мозгами поплывшей брюнетки и ее роскошным телом, готовым выполнить все его прихоти. Когда дверь в апартаменты открылась и зажегся свет что-то пшикнуло, растворяясь на фоне звука сработавшегося выключателя.

В воздухе распылилось бесцветное вещество. Несмотря на отвлеченность Игнат это успел это понять и даже задержать дыхание, не зная, что специальный раствор проникает даже сквозь кожу, действует мгновенно, оказывая воздействие на мозговую активность через нервные окончания.

Все было кончено за секунду. Открывается дверь, включается свет и два тела мужчины и женщины падают у порога. Последней мыслью младшего Оболенского была о об оставленных внизу телохранителях. Проклятая высотка имела собственную систему охраны до этого никогда не подводившую.

Пробуждение было резким, подобно щелчку выключателя. Первое что увидел Игнат придя в себя оказалось обнаженное женское бедро. Ведущая с новостного канала лежала на кушетке подобно кулю, вечернее платье задралось, бесстыдно оголяя длинные ноги.

— Красивая девочка, — раздалось сбоку. — Я ее сразу узнала. Наверное кроме подарков рассчитывала на помощь в карьере. Ведь таких как она слишком много в столице, и каждая мечтает забраться повыше.

Игнат с трудом повернул голову, ощутив стянутые за спиной руки.

— Привет, Лидия, давно не виделись, — хрипло произнес он, лихорадочно соображая, что делать.

А ведь этого стоило ожидать. Несмотря на усиление собственной охраны, он доверился статусу жилого комплекса, расположенного в центре столицы. Думал, здесь не рискнут напасть. Ошибся.

— Думаешь об охране? Не беспокойся, они внизу, уверены, что ты развлекаешься, — корпоративная наемница кивнула на бессознательную брюнетку: — Ставишь очередную послушную куклу раком и дерешь ее в свое удовольствие.

Игнат едва не заскрежетал зубами с досады. Проклятье! Как же глупо попался. Как и Прохор, он был уверен, что бывшая «работница» отправиться в бега, и это они будут ее преследовать, выступать в роли загонщиков, но никак не наоборот.

А стоило догадаться, что это будет не так. Согласно психологическому профилю Лидия не подходила на роль безропотной жертвы, кто станет ждать прихода охотников. Нет, такие как она предпочитали сами выступать в роли загонщиков.

— Чего ты хочешь? Гарантий безопасности? Считай они у тебя есть. Только расскажи, кто приказал тебе привести бастарда на Сейд-Озеро для инициации. Скажешь — и считай мы с тобой в расчете, — произнес Игнат.

Даже несмотря на то, что он был связан, а оппонент сидела в кресле закинув ногу за ногу, младший Оболенский чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы выдвигать условия.

По лицу корпоративной наемницы скользнула улыбка.

— Знаешь, при других обстоятельствах, я бы, наверное, согласилась. Предложение и впрямь хорошее, учитывая случившиеся. Ты, конечно, мразь и подонок, но слово держишь. Однако ситуация изменилась, — спокойно произнесла Лидия и замолчала.

Игнат извернулся, чтобы смотреть на нее.

— В каком смысле — изменилась? — хмуро обронил он, не сумев прочитать по эмоциональному фону проклятой суки ничего, кроме холодной сосредоточенности. А еще линии вероятности скрывала белая хмарь, и он догадывался, что услышит дальше. Так и произошло.

— В данный момент у меня новый работодатель, требующий выполнения определенных условий, в отношении вас с братом, — сказала Лидия и с сожалением развела руками, показывая, что ничего не может поделать.

Учитывая, что раньше она работала на него, заявление выглядело издевательством. Захотелось убить наглую суку. Медленно, наслаждаясь каждым моментом.

— На кого ты работаешь? — он скосил глаза, пытаясь определить сработала ли внутренняя сигнализация, сенсор находился на уровне тридцати сантиметров от пола. Дурацкое устройство должно было включить тревогу, реагируя на чужое присутствие. Но похоже Лидия знала свое дело, раз сигнал до сих пор не прошел.

— Смотришь на сенсор? Не беспокойся, он отключен, как и все остальные детекторы, разбросанные по квартире, — «успокоила» его Лидия. — Что касается твоего первого вопроса, то полагаю ты уже догадался сам.

Игнату не понадобилось много времени, чтобы понять о ком идет речь. Брови Оболенского в притворном удивлении скакнули вверх.

— Бастард Бельских? Он же сопляк. Ты что рискнула шкурой ради этого молокососа?

Он провоцировал ее, мысленно пытаясь пробиться сквозь выставленные щиты (у суки работал хороший артефакт, защищая разум), одновременно следовали попытки достучаться через ментал до брата. Но похоже старший Оболенский либо был слишком занят и не чувствовал посыл, либо что-то мешало к нему пробиться.

Тогда Игнат сменил тактику и попробовал дотянуться до телохранителей, но и тут ждала неудача, ублюдков словно не существовало в данный конкретный период времени на данном участке пространства. Их словно вычеркнули из этого слоя реальности. И тогда Оболенскому стало по-настоящему страшно. Не тем паническим страхом, что заставляет совершать необдуманные поступки, а трезвым опасением за свою жизнь, с холодным расчетом, что можно отдать и чем поступиться, чтобы выпутаться из неприятного положения.

— Прикидываешь, как меня купить? — проклятая сука легко читала его и не скрывала этого. — Неужели ты еще не понял, что предстоит договариваться не со мной?

С этими словами Лидия вытащила тонкий телефон и наклонилась вперед, ставя перед лицом Оболенского экран. С него на связанного Игната взглянул бастард Бельских. Проклятый мальчишка все это время находился на связи и слышал весь разговор!

— Добрый вечер, Игнат Михайлович, — вежливо поздоровались с ним.

Пришлось взять себя в руки и учтиво ответить.

— Добрый вечер, Андрей Мстиславович. Давно мечтал познакомиться с вами лично.

— Ну, это еще не лично, — глаза мальчишки на экране смартфона странным образом сверкнули.

Прошла секунда, прежде чем Оболенский понял, что это блеск разлившегося по краю радужки тусклого серебра. По спине пробежал холодок, он уже слышал о таких проявлениях.

Проклятье! Не следовало влезать в авантюру с поставками Конденсата!

— Я знаю, что вы деловой человек, и не стану отнимать у вас много времени. Вы пытались использовать меня в свои целях и это ваше право. Но в этом мире за все приходиться платить, в том числе за ошибки. Понимаете, о чем я?

На Игната обратился не возрасту серьезный взгляд, который мог принадлежать кому угодно, но только не шестнадцатилетнему пацану. Да он по сути им уже и не был. Кто бы не вышел из Сейд-Озера, он перестал существовать в тот день, когда зашел в воду священного озера, став чем-то большим, чем обычный подросток.

— Понимаю. Чего вы хотите? — Оболенский хмуро кивнул, сам не заметив, как стал обращаться к собеседнику едва ли не как к равному.

Мальчишка (ха, мальчишка) скупо улыбнулся, сказал:

— Компенсации. Если мы уладим данный вопрос, то наши с вами разногласия можно будет считать законченными. Вы согласны?

Игнат жадно облизал губы. Ему совершенно не нравилось, что он видел в глазах бастарда Бельских, но не спросить он не мог.

— А если я откажусь? От выплаты компенсации, и вообще?

Улыбка на экране смартфона стала шире.

— Боюсь тогда придется вычеркнуть вас из общего уравнения и договариваться с вашим братом. Уверен он поймет, что лучше решить вопрос полюбовно, чем устраивать войну.

В руках Лидии как по мановению волшебной палочки возник тонкий стилет с узким блестящим лезвием. Игнат даже не заметил, откуда она его достала. Он понял, что если откажется, то ему банально перережут глотку и оставят умирать в комфортабельных апартаментах на последнем этаже элитного жилкомплекса в компании с бессознательной шлюшкой с ТВ.

Захотелось задушить коварную суку, сидящую в кресле, небрежно играющую клинком. Одновременно Игнат просчитывал ситуацию, абстрагируясь от эмоций. Не зря его род носил титул властителей ментальной магии.

Если они договорятся, то добраться до Лидии уже не получится, как и отомстить за предательство. Теперь она работает на клан Бельских, а значит любое нападение на нее, станет нападением на них, что автоматически развяжет войну.

Нужна Оболенским война? Нет. Особенно в данный момент. Особенно с молодым Бельским, с которым явно что-то не то. Так рисковать, значит подставляться под прямой удар, а они с братом никогда не были сильны в ведении прямых боевых действий. Значит придется платить, и чем быстрее будет закрыт вопрос, тем лучше, можно спокойно вернуться к решению ежедневных проблем, не ожидая нападений.

Игнат думал хладнокровно, отложив эмоции в сторону, хотя ему до ужаса хотелось сначала прикончить наглую белобрысую суку, потом найти борзого сопляка и свернуть ему шею. Но разум ментата подсказывал, что иногда лучше отступить, чем лезть напролом.

К тому же, и это главное, основное оружие Оболенских — возможность видеть вероятные линии будущего, с проклятыми Бельскими не работало. Хлад закрывал все, не позволяя заглянуть за грань грядущего. Это вызывало опасение больше всего. Даже угроза немедленной смерти не воспринималась настолько остро.

— Хорошо, я согласен. Сколько? — Игнат пошевелился, стараясь принять достойное положение, но связанные руки мешали подняться.

Он был уверен, что речь о заурядных деньгах, тем сильней оказалось его удивление, когда сопляк с экрана имел дерзость сказать:

— Пятнадцать процентов от активов Консорциума, — пауза и внимательный взгляд. — Собственно, я хочу войти в долю вашего родового предприятия.

Игнат задохнулся от ярости и возмущения.

— Что⁈ Ты спятил!! Какие еще пятнадцать процентов⁈

В ответ равнодушное выражение лица.

— Кажется наш друг немного переволновался. Приведи его в себя, — обратились с экрана к Лидии.

И корпоративная наемница выполнила приказ, потянувшись вперед и нанеся удар наискосок лезвием. Прямо по перекошенному лицу младшего Оболенского. Последнего изумил не сам удар и боль, а с каким безразличием он был выполнен. Проклятая сука словно рубанула по деревяшке, оценила результат и удовлетворенно качнула головой.

Игнат почувствовал, как по коже потекла кровь. Красные капли закапали с подбородка, падая на шелк белоснежной рубашки. Это и безразличие, с которым наносился удар, отрезвили Оболенского, заставив замереть. Так делают травоядные, подчиняясь инстинктам, увидев приближение хищника.

Он понял, что если и дальше будет вести себя неправильно, то его просто убьют и спокойно пойдут договариваться с Прохором. А если тот заупрямится, то еще на одного Оболенского станет меньше.

Их убьют. Спокойно. Хладнокровно. Безжалостно.

— Надеюсь мы поняли друг друга.

Игнат мрачно кивнул. Дерзость молодого Бельского поражала. Такого от него не ожидали.

— Вы с братом, конечно, можете передумать, нарушив условия сделки, — юноша с глазами цвета стали холодно улыбнулся. — Но в таком случае вам придется жить, постоянно оглядываясь, потому что в этом случае, я расскажу остальным Бельским о вашем участии в попытке покушения на семейный бизнес хозяев Северного Удела. Семья у нас небольшая, но сплоченная, и даже самые миролюбивые члены рода не поймут, когда узнают, что представители некого столичного клана желали их разорения.

И тогда вся сумасшедшая семейка бешенных северян придет с войной к тебе домой — говорил взгляд парня. Игнат поджал губы, понимая, что угроза реальна. Судя по последним новостям из Баренцева моря, Бельские и так хорошо порезвились топя скандинавские корабли. Вспомнили, что они боевой клан, вкусили свежей крови и потребуют добавки. Останется лишь указать новую цель и разошедшиеся Бельские порвут ее в клочья.

— Мы закрепим сделку юридически, я стану вашим деловым партнером, — сказал юноша на экране смартфона, и уточнил: — Но это буду именно я, а не весь клан Бельских. Понятно?

Игнат поневоле воспрял духом, почувствовав облегчение. Оболенских не пытались подавить другим кланом, просто один наглый пацан желал влезть в бизнес на равных условиях. А значит есть шанс избавиться от нежелательного партнерства, если не сейчас, то в будущем.

В худшем случае, можно потянуть время и подумать.

— Хорошо, я согласен, — повторно произнес Оболенский с легкой хрипотцой.

К его изумлению, сидящая в кресле Лидия достала тонкую папку, откуда появилась стопка распечатанных документов.

— Значит договорились, — произнес Андрей Бельский, растягивая губы в улыбке голодной рептилии. — Осталось поставить подпись, и сделка завершена. Все бумаги нотариально заверены, со своей стороны я их уже подписал.

Игнату захотелось взвыть с досады. Как легко его переиграли. И кто? Шестнадцатилетний сопляк! Впрочем, насчет последнего вряд ли. Глаза с серебристой окантовкой принадлежали кому угодно, но только не малолетнему пацану. Хлад и правда его изменил.

— Вот здесь и здесь, — Лидия заботливо указала на места с галочкой, одним движением стилета разрезав стяжки за спиной Игната, а другим сунув в освобожденную руку ручку с золотым пером.

Поколебавшись, и еще раз покосившись на продолжавший работать экран телефона, младший Оболенский поставил размашистую подпись в указанных местах, затем швырнул ручку на пол и отправился в спальню, не обращая внимания на валяющуюся на пуфике без сознания девицу с ТВ, с которой ночью намеревался вволю порезвиться.

Аккуратно сложив документы в папку, корпоративная наемница поднялась и направилась к двери. Безумная затея ее нового нанимателя удалась.

Глава 9

9.

— Значит вот так просто взяли и приехали. Волков-Русов и Корсаков. Лично, — Юлия сидела на стуле небрежно поигрывая ножиком для открывания писем. Красивая безделушка из далекого прошлого. Хотя, официальные приглашения от других кланов до сих пор приходили в бумаге, как дань уважения древним традициям.

— Именно так, взял и пришли, — я подтвердил, и взглянул на княжну. В неизменном брючном костюме платиновая блондинка со стальным блеском в глазах посмотрела в ответ.

Разговор происходил в рабочем кабинете, обставленном под старину. У стены глобус, замаскированный под бар, на стенах дубовые панели, на потолке хрустальная люстра. Сбоку полки с книгами, похожими на старинные фолианты. Везде благородное дерево, аристократичный стиль. Тяжеловесный, но основательный. Не люблю. Предпочитаю более современный дизайн.

— И заверили в своей поддержке в Совете? — продолжилось уточнение.

Я кивнул. Разговор напоминал допрос и начинал раздражать. Приезд князей вызвал целых ворох вопросов начиная от недоверия и заканчивая подозрением, почему-то направленным в мой адрес. И вот мы уже битых двадцать минут сидим, обсуждая прошедшую встречу. За окном полдень, до заседания Совета меньше двух дней, а меня спрашивают непонятно, о чем, вместо того, чтобы готовить к будущей «экзекуции». Несмотря на заверения в лояльности некоторых князей, непонятно чего ожидать от остальных патриархов, лучше заранее подготовиться.

— Не понимаю, чего тебе не нравится, — я пожал плечами. — Даже если они соврали, что от этого изменится?

Юлия внимательно посмотрела, швырнула ножик на стол. Звук ударяющегося металла об дерево прокатился по комнате. Прозвучали слова, сказанные скучающим лекторским тоном:

— Неофициально Совет разделен на три фракции. Условно их можно назвать: консерваторы, прогрессисты и умеренные. Название отражает суть каждой группы. Первые за сохранение существующего статус-кво. Им не нужны перемены, не нужны потрясения. Их полностью устраивает сложившийся порядок вещей. Вторые полные противоположности, считают, что Конфедерация должна непрерывно развиваться, в том числе путем войн и внешних завоеваний. Для них силовые методы привычны, как удобный инструмент для решения разных проблем.

О чем-то подобном я читал, пока изучал взаимоотношения внутри Совета. Проблема в том, что разделение являлось чисто символическим, и фракции часто не оправдывали свое название, меняя мнение по тем или иным вопросам.

Наверху сидели не закостенелые старики, как можно подумать. Обладая звериным чутьем на проблемы, патриархи при необходимости умели быть гибкими, подстраиваясь под ситуацию. Сама структура властной системы Конфедерации приучила оставаться настороже.

— Умеренные, я так полагаю, совмещают в себе признаки обеих сторон, — проронил я, вспомнив выдержку из Энциклопедии.

Юлия кивнула.

— Вроде того. Они выступают за осторожный прогресс, без применения силы. Медленно, но верно двигаясь вперед.

Логично, я качнул головой, показывая, что понимаю, о чем речь. Классическое разделение любого социума, кто-то за прогресс, кто-то за неизменность, кто-то за осторожное развитие. Ничего нового. По сути Кланы, отражали устремления обычного общества.

Подумал и вспомнил о прошлом вечере. Задумка с Оболенскими удалась, хотя являлась чистой воды авантюрой, поэтому Лидия и назвала ее безумием. Но ставка на дерзость сработала.

И расчет, куда без него. Наемница хорошо описала бывших работодателей, на прямую конфронтацию не пойдут, постараются договориться. Слишком привыкли использовать экономические методы и растеряются от прямого удара. Так и произошло.

Ну и конечно помогло уточнение, что сделку заключаю только я, а не клан Бельских. Это оставляло для считающего себя хитрым младшему Оболенскому свободу маневра. Я намеренно не загнал его в угол, оставляя путь к отступлению. Считай Игнат, что разговор идет о поглощении одним кланом другим, то наотрез отказался бы, так как это дорога в никуда. А так есть шанс вывернуться. Надежда, что однажды «наглый сопляк» склеит ласты и сделка закончится сама собой. В этот момент я буквально прочитал мысли Оболенского, несмотря на то, что находился по другую сторону экрана смартфона за множество километров. Хитрозадый пройдоха надеялся соскочить, нарушив договоренности.

Это не стало сюрпризом. Но время есть. Сразу действовать братья поостерегутся, не зная, чего ожидать. Но главное — обязательно дождутся окончания Совета. Что в целом логично, зачем напрягаться, если грязную работу за тебя сделают патриархи?

Так или примерно так думал Оболенский, и я не собирался разубеждать его. Как и рассказывать о случившемся Юлии или кому-то еще из Бельских.

— Это все? Я еще не обедал, — я прервал молчание, княжна о чем-то крепко задумалась.

— Поедим вместе, если ты не против, — сказала Юлия, оживая. — Надо все тщательно обсудить. Я не зря упоминала разные фракции, Волков-Русы и Корсаковы имеют разные предпочтения. Первые…

— Прогрессисты, вторые консерваторы, — перебил я ее.

Юлия покачала головой.

— Скорее умеренные. Корсаковы не против развития, но постепенным путем, без войн и боевых действий. Их бизнес…

— Речная транспортировка, — я махнул рукой. — Может хватит? Я прочитал о них все, что можно.

Меня окатили раздраженным взглядом из-под платиновой челки.

— Не сомневаюсь, — ядовито заключила княжна. — Но что-то подсказывает, что информация была неполной, из открытых источников, и ничего путного кроме общих сведений ты не почерпнул. Поэтому может заткнешься и дашь высказаться человеку, который дольше варится в этом котле?

Крыть нечем. Хотя…

— Бельские вели затворническую жизнь на протяжении столетия, — напомнил я, — и в столице бывали наездами. Вы даже в заседаниях не участвуете, хотя до сих пор сохранили место в Совете.

Теперь ей оказалось нечего возразить.

— И тем не менее, я в этом разбираюсь больше тебя, поэтому…

Речь княжны прерывает сигнал тревоги, разнесшийся по дому. В ту же секунду двери распахиваются, в кабинет врываются телохранители.

— Госпожа, нападение! — кричит один.

Царапнуло обращение — госпожа. На меня ноль внимания. В голове мелькает мысль — пора обзавестись собственной обоймой телохранителей, преданных лично мне.

— Кто? Откуда? — от Юлии следуют быстрые уточнения.

— Неизвестно. С северного и южного направления, — отвечает главный охранник.

Я прикидываю расположение резиденции и прилегающих земельных участков, получается атакуют главный вход у ворот и тыл с небольшой парковой зоной.

— Они прорвали периметр, двигаются к дому. У нападающих техно-магическое оружие, — предупреждает второй бодигард.

С их точки зрения логичное действие — бегство. Для них главное спасти охраняемую персону. Но бежать из собственной резиденции, значит выставлять клан в дурацком положении перед столицей. Не можешь защитить свое, значит слабак, значит тебя можно рвать на части. Так подумают остальные. И Юлия лучше других это понимала.

— Все наличные силы направить на южное направление, стрелять без предупреждения, разрешаю применять все наличные силы и средства, — отрывисто бросает княжна и кивает мне. — Мы на главные ворота.

— Но госпожа… — протестует начальник охраны, и затыкается под взглядом стальных глаз.

По резиденции распространяется паника, бегают слуги, слышится стрельба и кажется даже несколько взрывов. Мы с Юлией выбегаем к парадному входу как раз в тот момент, чтобы увидеть, как одного охранника в пиджаке с эмблемой сокола на груди с дикой силой швыряет в стену неподалеку.

— У них кислотник! — орет кто-то.

И еще одно тело врезается в стену дома, изломанной куклой сползая вниз. Судя по вывернутым конечностям — не жилец.

— Справа! — кричит Юлия.

Я машинально качаю маятник, в последний миг ощутив, как что-то чиркнуло по виску. Приходит позднее понимание — пуля, в меня кто-то стрелял.

На полном автомате возвожу вокруг себя стены из призрачной ряби. Я понятия не имею, что это за заклятье, но желание жить, заставляет обратиться к глубинным инстинктам, туда, где прячется скрытая мощь Сейд-Озера.

Хлад приходит на помощь, наделяя силой и мощью. Холодная ярость захватывает сознание, отсекая и вымораживая лишние чувства. Я хочу убивать.

Преображение выходит мгновенным. Только что на подъездной дорожке стоял обычный подросток, один удар сердца и вместо него появляется идеальная боевая машина. Все движения выверены, точны и экономны. Появляется пластичность невиданная в повседневной жизни. Хлад наделяет носителя способностями, невообразимыми даже по сравнению с другими одаренными.

Я не думаю, я действую, реагируя на опасность.

— Аа-аа-аа!!! — кто-то кричит от боли неподалеку, но сосредоточенный разум занят приближающимися фигурами.

Их несколько, они в военизированной одежде, которую любят охотники и рыболовы. Бегущий первым вскидывает оружие — короткоствольный автомат с необычно широким стволом.

Следует три выстрела подряд. Ядовито-зеленые искры проносятся мимо с легкостью прожигая входную дубовую дверь. Вспоминается недавний вскрик — «у них кислотник». Еще один образчик оружия на основе сплава магии и технологи вроде разрядника. Попадать под пули, похожие на зеленые капли, не рекомендуется.

Я вскидываю руку, ощущая, как сила перетекает изнутри на ладонь. Миг — и серебристая стрела срывается с кончиков пальцев. Боевик еще бежит, и даже стреляет, но он не знает, что уже мертв. Я переключаюсь на следующую мишень, равнодушно отмечая, как падает на землю сложившаяся пополам фигура. Ледяная стрела пробила человеческое тело насквозь, перебив позвоночник и перемешав внутренние органы в требуху.

— Ааа-аааа!!! — орет бандит, выгибаясь на аккуратной асфальтовой дорожке. Боль дикая, его корежит, остатки заклятья проникают в рану, вымораживая все изнутри. Приятели мертвеца сбиваются с шага, ужасная смерть оказывает деморализующее воздействие. К несчастью, всего на мгновение. Еще один вскидывает автомат и начинает стрелять, им занимается Юлия.

Не вижу, что она делает, но фигура бандита замертво падает на газон, орошая кровью подстриженную с утра траву.

— На десять часов! — телохранители открывают бешенный огонь в сторону ограды. Кованная решетка легко пропускает пули, не позволяя боевикам проникнуть за периметр. Сколько же всего этих ублюдков?

Со стороны сторожки выбегает очередной автоматчик. Небрежное движение кисти, бандит спотыкается, падает. Из спины брызжет кровь. Торчат вывороченные кости, остатки перемолотых в фарш позвонков. «Ледяные стрелы» заклятье простое, но эффективное.

Я чувствую угрозу еще до того, как она проявляется. Хлад проник во все клетки тела, беря управление на себя, позволяя ощутить необыкновенную свободу. От всего — от сомнений, колебаний, угрызений совести, медлительности. Все лишнее исчезает. Есть цель, все остальное неважно. Я рисую картину своего мира. Именно здесь. Именно сейчас. Этот кусок пространства становится моей отдельной реальностью, которую творю я.

Я и Хлад.

— У ворот! — Юлия ведет рукой и целый веер сверкающих жемчугом звезд отправляется в полет. На полотно нанесен еще один штрих. У княжны свой рисунок.

Сразу троих срезает, как лезвиями. Тела складываются пополам. Хлещет кровь. Много крови.

Но один остается на ногах. Осознание приходит вместе с мыслью.

— У них артефакты!

Сработала защита, перед человеком задрожал воздух, создавая невидимую глазу пленку. Она принимает на себя удар, гасит, убивая жемчужный свет звезд. Тут же следует ответный выпад. Бандит вскидывает руку над головой, пальцы крепко сжимают предмет похожий на обычную палочку.

В нашу сторону несется волна искажений. Слышится изумленный вскрик Юлии. Княжна Бельских не ожидала встретить чего-то подобного в бою с обычным боевиком.

Разрушительная рябь несете подобно всесокрушающему прибою. Сразу двое охранников не успевают убраться с дороги и погибают мгновенно, обращаясь в прах. Очередной образчик боевой магии с ужасающим разрушительным эффектом с легкостью забирает новых жертв.

Рябь несется дальше, наливаясь багрово-оранжевым, становится ясно, что против нас применили одну из модификации «огненной стены», залитой в артефакт. Я вскидываю руку, и холод окутывает ладонь. Пламя и Хлад, стихии антиподы, непримиримые соперники, враждебные друг другу с начала времен.

Огонь ударяет в выставленную защиту, секундная пауза, слышится треск. Давление нарастает, чтобы через секунду исчезнуть. Не успеваю порадоваться победе, как прилетает пучок извилистых молний. Еще один сильный удар. Выставленный щит быстро тает. В воздухе разливается запах озона, как после грозы.

— Я его уберу! — кричит Юлия.

Но с моей ладони уже срывается очередное боевое заклятье. Все происходит очень быстро, и в тоже время медленно. Личное восприятие многократно ускоряется, раскручиваясь подобно спирали. Но картина внешнего мира замирает, становится вязким, как поставленный на паузу кадр кино.

Боевик с разрядником и артефактом падает на землю, его защита истощилась, позволив ледяным стрелам пробить тело насквозь. Опять кто-то кричит, от боли или от ужаса, непонятно. Хлад вдруг стремительно отступает и все прекращается.

Мир оживает, возвращается к привычному ритму. Из-за рта вырывается стон. Бешенные нагрузки не проходят бесследно, внутренние резервы организма истощены. На плечи наваливается дикая слабость, кажется, каждая клеточка тела болит.

— Какого хрена, — из-за рта вырывается ругательство вместе с удивлением. Только что ощущал себя суперменом, способным справится с целой армией, а через секунду превращаюсь в развалину, едва способную устоять на ногах.

— Это откат, — рядом останавливается Юлия. Ее лицо устало, но в глазах задор боевой радости. Ей понравилась короткая стычка, в которой мы одержали победу. — Тебе нужно отдохнуть, это перенапряжение.

Подбегают телохранители, что-то говорят, но смысл проносится мимо. Разум словно оцепенел. Охота прилечь и не двигаться.

— Ты в порядке? — Юлия кладет руку на плечо, явно собираясь поддержать. Кивает телохранителю, тот понятливо подскакивает, собираясь перебросить руку через шею и потащить в дом. Но происходит нечто невероятное, откуда-то находятся силы, я стою на ногах, пошатываюсь, но стою без поддержки. В глазах княжны изумление.

Организм восстанавливается, что-то изнутри стремительно наполняет его силой, каждую клеточку, каждый закуток. Хлад, он снова приходит на помощь, не давая носителю проявить слабость.

— Нормально, — я оттолкнул руку бодигарда и выпрямился. В кончиках пальцев немного покалывало, но ощущение будто ничего не произошло, будто не было недавнего боя.

— Это Щит, он высосал силы, — подсказала Юлия и кивнула на горстки праха на подъездной дорожке, бывшие недавно живыми людьми. — «Огненная стена» была не меньше пятого уровня, — пауза, оценивающий взгляд в мою сторону. — Удивительно, как ты вообще ее сдержал.

Не только сдержал, но и погасил. Я киваю, вспоминая момент боя. А ведь он и правда был ключевым. Стрельба, убитые боевики, все мелочи. Если бы волну не удалось остановить, все могло закончится совершенно иначе.

— Пошли, посмотрим, откуда у этих ублюдков такие игрушки, — я шагнул к воротам, где остались трупы основной группы боевиков.

С задней части дома слышится редкая стрельба, охрана добивает остатки нападающих. Все действительно кончилось.

Глава 10

10.

В лучах дневного солнца кровь и трупы на лужайке и подъездной дорожке выглядели сюрреалистично, напоминая кадры из кинофильма или компьютерной игры. Но для меня теперь это жизнь.

Кажется со времен Серебряного ручья прошла целая вечность.

— Проклятье, — рядом ругнулась Юлия, оттирая с руки капли крови.

— Ты ранена? — я не заметил, чтобы в княжну успели попасть.

Девушка покачала головой, кивнула за спину, где лежал труп одного из охранников.

— Это от него, кислотник пробил бронежилет насквозь, кровь веером разлетелась в точке выхода.

Я сделал шаг и подобрал с земли кислотник. Изогнутая рукоять, очень широкий ствол, толстое дуло, в корпус интегрирован кристалл, закрытый специальным щитком и подвижной задвижкой — продукт производства мануфактур клана Шуваловых. Еще один образчик смеси магии и технологии наподобие «разрядника».

— Дерьмо, эта хрень пробивает бронежилеты, у парней не было шанса, — я повертел в руках необычное оружие.

— Для этого его и выбрали, знали, что с обычными стволами в резиденцию лучше не соваться, — заметила Юлия, смирившись и перестав тереть руки.

Кровь слишком глубоко въелась в кожу, и ее оказалось неожиданно много. Странно, выстрелы из «кислотника» должны прожигать рану, не давая кровотоку разойтись, но похоже пластины в бронике сыграли роль шрапнели, увеличив область повреждений.

— Скорая едет, есть несколько раненных, — доложил подошедший телохранитель, но Юлия на него не смотрела, кивнув на лежащий чуть в стороне труп нападающего. — У него был защитный артефакт. Подобрать, никому не отдавать. Приедет полиция, скажете это дела кланов и вольных Уделов. Оружие тоже соберите, особенное внимание уделить техно-магии, ни один образец не должен пропасть. Ясно?

Боец кивнул, покосился на «кислотник» в моей руке, но ничего не сказал, отправившись выполнять распоряжение. Я бросил пистолет на спину трупа, отворачиваясь, открыл рот, собираясь спросить, что делать дальше, как вдруг княжна вздрогнула, достав из кармана телефон. Тонкая пластинка усиленно вибрировала.

— Да. Что⁈ Ты уверен⁈ Когда⁈ Сколько всего⁈ Проклятье! Да, у нас тоже. Нет, все в порядке, отбились. Да, арты и стволы с начинкой. Нет, пока не знаю. Хорошо, будем на связи.

Она нажала отбой, посмотрела на меня.

— Еще на несколько клановых представительств напали одновременно с нами. Судя по всему, атака была скоординирована по времени. Есть пострадавшие. Голицины, Корсаковые, Вяземские, Шуваловы и другие.

— Шуваловы? — я указал на лежащий на спине трупа «кислотник», — против них использовали их собственное оружие?

Юлия покачала головой.

— Не знаю. Мне не рассказали подробности, но кажется артефакты и техномагическое оружие применяли все нападающие. Что логично, иначе охрану клановых резиденций не пройти.

Я еще раз оглядел убитых преступников, в военизированной одежде с валяющимся рядом оружием, они не походили на уличную шпану, решившую вдруг пострелять.

— Тебе не кажется, что это что-то напоминает?

Княжна мрачно кивнула.

— Как в торговом центре, при нападении террористов.

Да, это не бандитское нападение. Кто-то снарядил, обучил и отправил в бой наемников.

Я пинком перевернул ближайший труп. У мертвеца оказалась вполне европейская внешность, не как у среднеазиата при теракте в ТЦ.

— Не косоглазый, — нахмурился я. — Европеоид, как при нападении на перерабатывающую фабрику.

Юлия подошла ближе, глаза девушки внимательно оббежали лицо мертвяка.

— Думаешь они связаны с атакой на Северный Удел?

Я пожал плечами.

— Черт его знает. Но в торговом центре были азиаты. Поголовно.

От лежащего чуть в стороне тела вдруг донесся слабый стон.

— Живучая падаль, — сказал маячивший неподалеку телохранитель, смутился: — Прошу прощения, ваши светлости.

Юлия поморщилась, но кивнула, принимая извинения. Боец до сих пор не отошел от боя и находился немного на взводе. Мне было наплевать на приличия, вместо этого кивнул в сторону выжившего:

— Тащи его сюда.

Бодигард кивком подозвал коллегу, и они вдвоем приволокли наемника к нам, не обращая внимания, что ноги волочатся по асфальту. Бросили, перед этим быстро проверив на предмет опасных предметов на теле. Из рта раненного вырвался хрип, затем хриплый сип.

— Что он мычит? Кто-нибудь понимает этот собачий язык? — спросил я, вслушиваясь в незнакомые слова.

Телохраны пожали плечами. Ожидаемо, полиглотами их не назовешь. Ответила Юлия.

— Это вроде итальянский, хотя не уверена.

Помолчали, наблюдая, как наемник пытается что-то сказать. Судя по всему ему было очень больно, одна из «ледяных стрел» пробила бок, вырвав приличный кусок мяса. Но позвоночный столб не задела, поэтому он еще мог хрипеть.

— Повезло ублюдку, — заметила княжна, приподнимая телефон, который с момента звонка держала в руках.

— Что ты делаешь? — удивился я.

На меня недоуменно взглянули.

— Собираюсь вызвать еще скорую, а что? У нас тоже есть раненные.

— Скорую и полицию уже вызвали, — подсказал стоящий сбоку телохранитель.

— Наших отправить в больницу. А всех выживших нападающих добить, — жестко произнес я, и встретил прищуренный взгляд платиновой блондинки.

— Он может что-нибудь знать о нанимателях, — мягко заметила Юлия.

— Да щас, ты не хуже меня знаешь, что найм наверняка проходил через цепочку посредников и конечного заказчика не отследить, — я помедлил. — Впрочем, можно по-быстрому его допросить, — пауза. — А потом прикончить.

Оба телохрана, притащившие раненного наемника, одобрительно качнули головой. Сегодня они потеряли нескольких товарищей и не горели желанием отправлять одного из убийц в руки докторов.

Наемник шевельнулся, прохрипел на плохом русском:

— Я гражданин Объединенной Европы…

Прозвучало невнятно, с жутким акцентом, но вполне понятно. Я хмыкнул:

— Поздравляю, — кивок телохранителю. — Жесткий полевой допрос, затем вскройте ему глотку. Если есть еще выжившие — всем контроль в голову.

Боец довольно заулыбался.

— С удовольствием, ваша светлость, — небольшая заминка и вопросительное уточнение: — А куда девать тела?

Теперь задумался я. Надо преподать жесткий урок, как со скандинавами, чтобы неповадно было.

— Парочку повесить прямо перед воротами резиденции. Остальных на свалку биологических отходов, где этим гребанным отбросам самое место.

Теперь заулыбался и второй бодигард. Похоже им все больше и больше нравился новый властитель Удела.

— Вы не имеете право, — просипел пленный. Кажется по русский он понимал лучше, чем говорил.

Я посмотрел на лежащего на земле практически мертвеца, холодно заметил:

— Ты пришел на мою землю, пытался убить меня и моих людей, и теперь что-то говоришь о правах? — из меня вырвался злой смешок. — Скажи спасибо, что я не приказал тебя живьем освежевать. Прилюдно, — пауза. — Впрочем, тебя это еще ждет впереди. Методы полевых допросов не отличаются особой гуманностью.

Молчавшая до этого момента Юлия заметила:

— Вообще он прав, существуют определенные правила…

— Это территория резиденции Северного Удела. Здесь правлю я, — на окружающих дохнуло стылым морозом. Немигающий взгляд уперся в княжну. — Если ты оспариваешь мое право на власть…

Юлия вскинула руки.

— Вовсе нет, просто я хотела сказать, что у столичных властей могут появится вопросы. Особенно в части вывешивания трупов перед воротами представительства.

Я махнул рукой.

— Пошли они. Раз не могут обеспечить безопасность и позволяют всяким отбросам свободно шляться по городу с оружием в руках, пусть теперь терпят и смотрят, как надо защищать свою землю, — я посмотрел на телохранителя. — Забирай.

Прозвучало очень спокойно и очень уверено. Юлия нервно хмыкнула, заметила:

— До сих пор не могу привыкнуть с какой легкостью ты отправляешь на смерть.

Можно было сказать, что это Хлад, спрятаться за этим, но я понимал, что это не так и поэтому промолчал.

— Они это заслужили, — я отвернулся. Рука коснулась виска, где остался легкий порез. Пуля прошла близко, чиркнула, но не задела кость, а ведь все могло закончится по-другому.

Странно, но никакого страха не было. Смерть прошла рядом, едва не достав, а я чувствовал себя словно ничего не случилось. Несколько недель назад это бы вызвало панику, а сейчас лишь легкое недоумение, почему все случилось.

Телохранители обходили тела нападающих и методично стреляли в головы, делая контрольные выстрелы. Рядом с кованными воротами остановился полицейский автомобиль, первый среди многих, вскоре прибывших на место происшествия. Прилегающие к резиденции улицы заполнялся полицейским спецназом в черной экипировке. Но все будут знать, что все закончилось, что Бельские отстояли свое, защитили свою землю от нападения. Как и всегда, случилось с древних эпох.

* * *

— Зачем ты это сделал? — хмуро осведомился Прохор.

— Жить хотелось, потому и сделал, — грубо ответил Игнат.

Разговор происходил в офисе, после совещания с юристами, где братьям заявили, что разорвать заключенную сделку почти невозможно, сам процесс потребует времени и ресурсов, без гарантии на успех.

Игнат действительно испугался, но признаваться в этом не хотел, скрываясь за грубостью и раздражением. Причем напугала его не Лидия, сучка выступала всего лишь инструментом в руках сопляка, а вот он и правда нагнал на Оболенского жути.

Мальчишка, но проглядывало из него иногда нечто такое, что глядело на мир глазами голодной бездны. И это вызывало безотчетный ужас.

Вспомнив взгляд затянутых серой пленкой глаз, Игнат передернул плечами. Проклятый щенок, и зачем они с ним связались?

— Девку хоть трахнул? — спросил Прохор.

— Какую девку? — отвлекаясь от неприятных воспоминаний недоуменно переспросил Игнат.

— Ну ту, шлюшку с ТВ.

Перед глазами мелькнуло задранное платье и оголенные стройные ножки лежащей без сознания ведущей новостей. После всего пережитого ни о каких постельных забавах речи не шло. Единственное на что тогда хватило Игната растолкать ничего не понимающую девицу и выставить за дверь, а самому вылакать пол бутылки виски и завалиться спать, чтобы забыть об случившемся кошмаре.

— Не трахнул, — угрюмо буркнул Игнат и отвернулся, с отвращением глядя в панорамное окно за которым раскинулся город.

Снова хотелось напиться, чтобы хотя бы на время забыться, но младший Оболенский понимал, что это не решит проблему, поэтому с утра пил кофе, усиленно размышляя о собственных дальнейших действиях.

Ловко его подловили, и документы составили на высшем уровне, не вывернуться. Наверняка за всем стоит Лидия, хитрая сучка, мальчишка бы сам до такого не додумался.

Или додумался? Вспомнив пугающий взгляд на совсем юном лице, Игнат поежился. Что бы не поселилось внутри сопляка после Сейд-Озера, это пугало до колик в желудке. Это что-то на глубинном уровне, когда в древности люди боялись грозы, считая проявлением божественной воли и чувствовали себя беззащитными перед мощью стихий, которая может тебя поглотить тебя с легкостью. Так и при разговоре с молодым Бельским, Игнат ощущал себя букашкой, перед лицом силы, для которой отдельный человек всего лишь соринка, что могут смахнуть не глядя.

Бельский… а ведь он еще не прошел Совет. Может судьба будет благосклонна к клану Оболенских и сопляка прибьют остальные князья? Было бы неплохо.

Представив как это будет, Игнат довольно заулыбался, но потом нахмурился. Снова перед мысленным взором мелькнул стальной взгляд, затянутый жидким металлом. Что-то не верилось, что даже патриархи смогут справиться с монстром, заключенном в теле юного годами мальчишки.

— Что делать будем? Мы не можем отдать ему долю в Консорциуме. Даже пятнадцать процентов это… — начал Прохор.

— Знаю, — раздраженно отмахнулся Игнат.

— Это наше родовое предприятие, — не успокаивался старший брат. — Если каждому позволять…

— Да знаю я! — младший Оболенский сверкнул глазами. — Не рассказывай прописных истин!

Прохор угрюмо засопел, но смолчал. Игнат отвернулся к окну, засунув руки в карманы, медленно выговорил:

— Я думал он кровью захочет виру взять, а он на деньги позарился. Нетипичное поведение для северян, эти ублюдки всегда были чувствительны к законам чести, а этот легко переключился на золото.

— Современное поколение, — пробубнил Прохор. — Никакого понятия о чести.

Было непонятно, то ли он издевается, то ли просто не знает, что еще сказать. Ситуация выходила за рамки привычного, и чего греха таить, складывалась совершенно по дурацкий для братьев.

Тяжело роняя слова Игнат произнес:

— Я тут подумал, если сука Лидия будет и дальше ему подсказывать, то в какой-то момент они дойдут до идеи скупки акции Консорциума на бирже, и тогда общий объем может перевалить далеко за пятнадцать процентов, достигнув уровня контрольного пакета, что автоматически даст блокирующий статус на любом заседании совета акционеров.

Прохор вытаращился на младшего (но не по положении) родственника.

— Хочешь сказать, у нас могут полностью отнять Консорциум⁈ Мы же специально сделали так, чтобы это было невозможно сделать!

Игнат кивнул, неохотно протянул:

— Да, вот только это было до того, как пятнадцатая часть всего оказалась в чужих руках. Как понимаешь, разрабатывая структуру управления группы компаний, я не учитывал, что однажды мы сами передадим часть своей доли чужаку. Перераспределение квоты владения нарушило общий баланс.

— Надо немедленно выкупать свободные акции с рынка! — эмоционально воскликнул Прохор и даже привстал с кресла, словно намереваясь куда-то бежать и лично заниматься торговыми операциями.

— Уже сделано, — Игнат вяло махнул рукой. — С утра я отдал необходимые распоряжение. Сразу несколько брокерских контор от нашего имени занимаются выкупом акций Консорциума с биржи, — он невесело усмехнулся. — Смешно, из-за этого начался рост, и общая капитализация наших компаний даже увеличилась. Этому не помешал даже недавний теракт и утренние нападения на представительства кланов.

— То есть мы еще и заработаем на этом? — уточнил Прохор.

Младший Оболенский пожал плечами.

— Если это можно назвать заработком, — он вздохнул. — По итогу все равно мы лишились полного блокирующего пакета. В случае необходимости придется советоваться с нашим новым «партнером».

Последнее слово прозвучало с нескрываемым сарказмом, но здоровяк не обратил на это внимание вместо этого переведя взгляд на горящий экран на стене. Телевизор работал без звука, показывая кадры с места нападения на резиденции кланов.

— Ходят слухи Совет хочет ужесточит правила въезда на территорию Конфедерации, — заметил Прохор, глядя, как коронеры на экране убирают трупы в черные мешки. — А в приграничных Уделах собираются строить дополнительные миграционные лагеря. В Улусы Таджикии, Узбекии и Казахии отправлены предупреждения о новых правилах пересечения границ. Беи уже выразили протест, но их послали на три веселых буквы.

— Но ведь последние нападающие были выходцами с Европы, — без особого интереса заметил Игнат, поневоле переключаясь на новую тему.

Массивный Прохор пожал плечами.

— А какая разница? Западников тоже прижмут. После всего случившегося, чужаков не хотят видеть ни обычные жители, ни властители Уделов. Кто бы не организовал это, он неплохо все рассчитал.

Младший Оболенский прищурился, внимательно посмотрев на брата.

— Что ты имеешь в виду?

Прохор вновь пожал плечами.

— Но ведь за всем этим дерьмом кто-то стоит. Не знаю какие цели он преследует, но это точно не может быть обычной случайностью.

Игнат посмотрел на экран телевизора, вспомнил как с утра телефон разрывался от звонков, как ехал в офис по городу и видел страх и недоумение людей на улице, и про себя согласился с братом. Кто-то действительно хотел навести шороху в Конфедерации, и пока у него это неплохо получалось. Выяснить бы еще кто и зачем, и тогда это может удастся использовать в свою пользу.

Глава 11

11.

В салоне лимузина пахло новой кожей от сидений, дорогими напитками из угла мини-бара, витал легкий аромат гвоздики от сидящей рядом Юлии. За тонированными стеклами медленно проплывали улицы города. Тихо бормотал телевизор.

— «По последним данным число жертв достигло сотни человек. Департамент полиции заявил, что делает все возможное для наведение порядка и призывает население оставаться в домах, не выходя на улицы», — женский голос за кадром, и кадры погромов на экране с бегущей строкой.

Столицу Конфедерации лихорадило. Второе нападение подряд после теракта в торговом центре (а точнее целая серия, осуществленная по клановым представительствам), переполнило чашу терпения. Вспыхнули беспорядки.

Началось с резиденции Шуваловых, где один из нападающих веером обстрелял прилегающий переулок. Попал в кафешку со столиками на тротуаре, и что хуже — во второй этаж здания, где находилась детская танцевальная школа.

Неизвестно какие цели преследовал убийца, находился ли он под действием наркотиков или просто был психом, но реакция последовала незамедлительно.

В век информационных технологий кадры с погибшими людьми, особенно лежащие на асфальте искалеченные детские тела, мгновенно разлетелись по городу, вызвали гнев и жажду расплаты. Толпы людей высыпали на улицы, требуя возмездия.

— «Посольства европейских государств уже заявили о непричастности к совершенным нападениям и вместе со всем миром осуждает ужасные преступления, повлекшие смерть мирных жителей».

Когда стало известно, что нападающие в основном европейцы, ярость людей обратилась на всех, кто был из так называемых западных стран вне зависимости от их причастности к терактам.

Громили европейские бутики, жгли итальянские пиццерии, находили иностранных туристов и забивали прямо на улицах. Офисы нескольких западных банков были сожжены. Десяток германских бизнесменов вытащили на улицу из ресторана, где они обедали и повесили прямо на фонарных столбах, не слушая крики о том, что они ведут дела в Конфедерации уже многие годы.

Все без исключения посольства европейских стран получили по десятку зажигательных коктейлей, где-то начался пожар, где-то его успели потушить, но ни один дипломатический сотрудник не рискнул выбежать на улицу, где их поджидала жаждущая крови толпа.

Поначалу полиция пыталась навести порядок, но быстро поняла, что справиться с таким количеством людей без применения летальных средств невозможно. Не желая поднимать градус напряжения в обществе, а главное устраивать гражданскую войну на территории столицы, власти велели силам правопорядка не вмешиваться, следя только за тем, чтобы не пострадали местные жители.

И полиция начала действовать в определенном ключе: сжечь и разграбить бутик модной французской одежды — пожалуйста, вывесить его хозяина лягушатника в петле — без проблем. Но не сметь трогать расположенную по соседству булочную, принадлежащую гражданину Конфедерации. Реакция следовала незамедлительная и жестокая.

Толпа быстро поняла правила игры и с воодушевлением принялась искать все иностранное, обходя стороной обычные заведения.

Объединенная Европа выразила протест, потребовав немедленно прекратить бесчинства. Однако западники не учли момент атаки на представительства кланов. К этому моменту почти все великие рода впали в бешенство, пошли разговоры об объединенном походе на запад, чтобы наказать зарвавшихся европейских ублюдков.

И европейцы сдали назад, вспомнив итоги последней войны, когда они шли грабить и убивать, «освобождая восточные пространства под заселение цивилизованных наций».

В тот раз ответный удар объединенных русских земель был страшен. Тотальное истребление населения европейских стран, по которому прокатился ответный поход — сжигались города, уничтожались поселения, заводы, пастбища и любые объекты инфраструктуры. Не жалели никого и ничего, подчиняясь лишь одному закону — священной жажды мести.

Европейцы взмолились, предлагая заключить мир, но русские кланы еще долго шли вперед, не идя на контакт, безжалостно истребляя перед собой все живое. Жители запада бежали в Африку. Впоследствии какой-то шутник назвал это «великим переселением народов», настолько много людей перебралось на африканский континент.

Только после этого подключились страны остального мира, надавили, призывая заключить мир. Но Конфедерация еще три месяца не соглашалась, продолжали истреблять все живое, обращая западные города в пыль.

Утолив жажду мести, русские кланы согласились, выдвинув условие казни всех причастных к организации восточного похода. Вторым требованием было снижение уровня популяции населения европейских стран до приемлемого уровня, чтобы не было новой войны. На второе естественно никто не согласился, но к тому моменту столько европейцев разбежалось по миру, что патриархи удовлетворились первым условием и успокоились.

И вот повторение пройденного. Зазвучали голоса, самые радикально настроенные начали требовать закрыть «вопрос запада» навсегда, полностью зачистив европейский континент от населения.

Это испугало европейцев, там понимали, что основная масса членов Совета не хочет войны, всех устраивает сложившееся положение вещей с торговлей на взаимовыгодных основах, но рисковать никто не хотел, как и устраивать новую мировую бойню. И требования прекращения беспорядков сменились на предупреждение гражданам западных стран об опасности нахождения на территории Конфедерации с советом немедленного отъезда в соседние страны.

— Пересрались ублюдки, — хмыкнул я, глядя как на экране телевизора какой-то худощавый тип с лошадиным лицом мычит о необходимости организации эвакуации из аэропортов столицы русских земель. Судя по акценту, иностранец, предлагает открыть воздушные коридоры, прислать авиалайнеры и вывезти граждан Объединенной Европы.

Хрен, конечно, что ему позволят, слишком взбудоражено общество. И если люди узнают, что власти помогают спастись иноземцам, то могут начаться настоящие бунты, и тогда три-четыре сотни убитых европейцев покажется для столицы легкой разминкой.

Потом вспомнили о теракте и об участии в массовом убийстве жителей столицы мигрантов. Начался новый виток, в этот раз задевший нелегалов.

Беспорядки перекинулись на Уделы, особенно приграничные. Зазвучали призывы сбросить на миграционные лагеря термобарические бомбы и ударить по сопредельной территории создавая безопасную «санитарную зону». Тут уже напряглись беи, они знали о бешенном нраве некоторых русских князей и не спешили провоцировать конфликт, понимая, чем это может закончится. Особенно в свете последних событий, связанных со Скандинавией.

На этом фоне в СМИ все чаще упоминалась фамилия Бельских. Северный Удел ставили в пример, как надо отвечать ударом на удар, согласно древним законам. Разумеется, не прошли мимо меня, снова замелькали кадры с казни.

Начались рейды против мигрантов. Полиция действовала жестко, играя на опережение, пока взбешенные обыватели не принялись и за них. Колонны задержанных отправлялись в лагеря временного содержания. Со стороны выглядело жестоко, но в то же время все понимали, что многим мигрантам спасают жизнь. Что не мешало применять довольно суровые методы для сопротивляющихся, вплоть до суда с лишением вида на жительство, запретом на дальнейшее проживание на территории Конфедерации и принудительной депортацией в ускоренном порядке.

Современная история не знала таких нападений, лихорадило всю Конфедерацию. Люди испугались, а страх порождает агрессию. Гнев обратился на исполнителей, но все понимали, что это лишь первый шаг.

Пресс-секретари Уделов выглядели растерянными, хотя старались держаться уверенно, заявляя, что все под контролем. Заказчиков нападений непременно найдут и вывернут наизнанку. Но при этом страна была в хаосе, в этом не признавались, это старались скрыть, но от этого некуда было деться.

Тем удивительней был вызов на собрание Совета. Думал отложат, но нет, князя решили провести общий сход. Возможно, чтобы решить все проблемы разом.

— Они так просто это не оставят, — заметила Юлия, поймала мой вопросительный взгляд и пояснила: — Объединенная Европа. Они обязательно ответят на истребление своих граждан.

Я прищурился, обдумывая замечание.

— Думаешь нас стравливают?

И увидел одобрительный взгляд. Княжне понравилось, как быстро молодой князь сообразил, на что она намекала.

— Не исключено. К тому же у нас никогда не было нормальных отношений. Вся история сплошные противостояния и войны. Это нужно учитывать. Возможно, мы на пороге новой масштабной войны.

— Которая сейчас особо никому не нужна, — задумчиво проронил я, вспоминая Советников и их отношение к выходкам неоязычников из Скандинавии.

Современным миром правят деньги и финансовые интересы. Но похоже кто-то задумал очередной глобальный передел. И клан Бельских поневоле оказался вовлечен в эту игру.

Что-ж, будем защищать свое, как было уже не раз за историю рода.

— Кто к нам с мечом придет, тот им и подавится, — угрюмо выдохнул я.

Юлия улыбнулась.

— Правильный настрой.

Как боевой маг, для нее война была естественным продолжением внутренней сути. Не знаю, могу ли похвастать таким. Хотя нет, наверно могу. Достаточно вспомнить готовность мстить за убитых дежурных с метеорологической станции. Кровь за кровь. Таков порядок вещей.

Я вновь обратил взор на экран, показывали утренние сводки. Веселье продолжалось весь день и всю ночь, и начало сбавлять обороты ближе к полудню. После этого за дело взялась полиция.

Дали выпустить пар, а потом принялись паковать особенно непонятливых. Умно.

— Порезвились и хватит, — прокомментировал я кадры, как полицейские в штурмовой экипировке довольно жестко задерживают парня с монтировкой в руке.

— Хорошо хоть город не сожгли, — я зевнул, на убитых иностранцев мне было плевать.

— «Предварительная оценка ущерба от страховых компаний достигает семидесяти миллионов рублей в золотом номинале. Власти уже заявили, что все расходы по восстановлению будут возложены на компании европейского происхождения».

Тоже вполне ожидаемо. Не со своих же трясти.

— Что дома? Большие беспорядки? — я повернулся к Юлии.

Княжна с момента посадки в лимузин сидела в телефоне, не обращая внимания на экран телевизора, и с кем-то интенсивно переписывалась, изредка читая ответные сообщения, по размерам похожие на полноценные доклады.

— В пределах разумного, спалили пару ресторанов и еще что-то по мелочи, — отмахнулась девушка, задумалась на мгновение и добавила: — Ах да, еще лютеранскую церковь сожгли.

— Лютеранскую? — удивился я.

— Твой отец разрешил финляндцам открыть миссию в Северном Уделе для обмена культурным опытом и прочей ерунде, — объяснила Юлия, помедлила и усмехнулась: — Похоже у кого-то из местных руки чесались спалить дурацкую избушку, а тут такой повод.

— Почему избушка? — не понял я.

— Она была вся из дерева. Внутри стоял орган, когда на нем играли, слышно было далеко, наверняка это раздражало соседей. Вот и сожгли под подходящий момент.

Я откинулся на спинку, покачал головой.

— Да уж, одни языческим богам поклоняются, человеческие жертвоприношения устраивают, другие отправляют проповедников открывать «просветительские» миссии. Какой забавный плюрализм веры.

Княжна хмыкнула.

— И не говори. Лично по мне, и те и другие просто религиозные фанатики, кому заняться больше нечем, — она помолчала и с чувством закончила: — Лучше бы полезным чем-нибудь занялись.

На несколько мгновений в салоне лимузина наступила тишина, только телевизор глухо бормотал, да улицы за тонированными окнами продолжали стелиться.

— Что Советники? — спросил я.

Девушка пожала плечами.

— Недовольны. Любые беспорядки всегда плохо для бизнеса. Сначала нападение на перерабатывающий комплекс, затем твоя выходка с утоплением скандинавских рыболовных судов, потом эта хрень. Жизнь в Северном Уделе все больше напоминает вулкан и многим это не нравится.

— При старом князе было лучше? — я прищурился.

— Спокойнее, — Юлия посмотрела на меня. — Но лично меня сейчас не ситуация в Уделе беспокоит, а это, — она кивнула на меня.

Сегодня вместо привычной одежды на мне церемониальное одеяние: свободные штаны и такая же рубаха, все светло-серого цвета, из чистого льна, никакой синтетики. Пояс обхватывает тонкая бечевка с вшитыми серебряными нитями. Напротив груди вышивка — черный силуэт расправившего крылья сокола — родовой герб Бельских.

Все согласно обычаям. Ведь мы ехали на Совет.

За окном сменились улицы, вместо современных зданий пошли родовые поместья, дорога свернула направо и направилась вверх. Все выше и выше, на самую вершину к главному зданию Совета.

Переход произошел плавно, словно лимузин переместился из двадцать первого столетия в более поздние времена. Здесь даже светофоров не было, вместо них эту роль выполняли маячки, видные только в специально запрограммированном навигаторе.

Здесь не встретишь праздношатающуюся публику, любого забредшего человека аккуратно подхватит патруль из гвардейцев, расспросит, что он здесь делает, и, если оказался случайно, проводит до выхода из закрытой зоны. Если же ответы не устроят, то… что-же, скажем так, допрос примет более интенсивный характер.

— Дубовая Аллея, — Юлия кивнула в окно.

Вековечные гиганты, видевшие первых князей и возможно даже волхвов, возникли внезапно, окутали густой тенью, словно провожая внимательным взглядом. Каждое накрывало облако непонятной магии, замешанной на жизни и смерти.

— Говорят в древности волхвы живьем в них помешали преступников, нарушивших законы богов, — тихо произнесла княжна.

По моему лицу скользнула усмешка.

— Уверен законы волхвы придумывали сами, как и правила их исполнения.

Юлия усмехнулась.

— Ты быстро понял правила игры. Да, в легендах много сакрального смысла, но почти все придумали люди, — она помолчала. — Но пытаться вредить этим деревьям я все же поостереглась бы. Слишком много в свое время в них вложили убийственной магии, в том числе замешанной на человеческой крови.

Вспомнились выложенные в странных позах тела на станции метеонаблюдения. Язычество дожило до информационного века, и его последователям было плевать на технологии и науку.

— Прикончить бы их всех, — пробормотал я, сам не зная кого имею ввиду.

Юлия странно покосилась, но ничего не ответила. В этот момент машина остановилась. Хлопнули дверцы, вышел водитель, следом сидящий рядом телохранитель. Оба заученно придержали нам с княжной двери. Машины сопровождения остались в начале дубовой аллеи, куда им хода нет.

Лимузин остановился на открытой площадке, отсюда была лишь одна дорога — наверх по широкой каменной лестнице. Кивком отпустив охранников, Юлия повернулась ко мне.

— Отсюда ты пойдешь сам. Таковая традиция.

Я кивнул, вчера весь вечер, мне рассказывали о порядке прохождения пути в Собор.

Каменные ступени, побитые ветром, временем и дождем. Каждая символизирует один род, на каждой изображен герб одного из кланов. Темный цветок Голицыных, словно сотканный из лепестков мрака, оскаленная волчья морда Волков-Русов, замысловатый ни на что не похожий знак Вяземских, расправивший крылья сокол Бельских и многие-многие другие. Шуваловы, Старицкие, Дашковы, здесь были все.

По этим ступеням поднимались множество раз, в разные времена и разные эпохи. С другой стороны холма есть более удобная подъездная дорога, больше того на вершине имелась вполне современная вертолетная площадка и даже не одна, но традиции требовали, чтобы первый раз новый князь прошел путь до конца, показывая общность с Советом.

— Я буду ждать внизу, — Юлия выглядела спокойно.

— Даже если меня там убьют? — я посмотрел на княжну.

Она поморщилась.

— Тебя не убьют.

Фраза заставила на секунду задуматься.

— Твоя уверенность случайно не связанна с ранним замечанием о возможных проблемах с Европой? Полагаешь князя не захотят терять мощь Северного Удела перед потенциальной войной?

Княжна пожала плечами.

— Считай это интуицией, — сказала она и направилась к лимузину.

Я посмотрел ей вслед, мысленно хмыкнул и повернулся к ступеням. Предстояло пройти долгий путь, прежде чем предстать перед Советом. Надеюсь, интуиция сереброволосой красавицы не подвела, и меня действительно сегодня не убьют.

Глава 12

12.

Подъем и правда оказался долгим. Выбитые символы кланов мелькали перед глазами, а ступени, казалось, не заканчивались. Пару раз оглянулся назад, позади раскинулся город, видный отсюда в малейших подробностях. Холм, где стояло главное здание Совета доминировал над столицей подобно громаде, заметный из самых дальних окраин.

Наконец последняя ступень позади, ноги шагнули на каменную площадку, почти точную копию, лежавшую у основания лестницы. Я поднял голову разглядывая монументальное строение перед собой.

— Невероятно, — губы прошептали сами собой, взгляд не отрывался от гигантских стен, упирающихся в небо.

Не зря его называли Собором, издалека он выглядел именно так, но вблизи впечатление многократно усиливалось. Место поклонения силы. Место власти. Цельный монолит без всяких зазоров. В своем время его строили не зодчие, в отличие от разбросанных на склонах родовых поместий, являющихся произведением архитектурного искусства, а маги — патриархи-основатели кланов. Первый и последний раз столько разнообразных стихий, порой враждебных друг другу объединялись между собой для создания нечто великого.

Величественное, помпезное здание внушало трепет неуловимой законченностью. Именно это почему-то приходило на ум — абсолютная завершенность. Никаких добавлений не требовалось, потому что изначально его задумывали таким, чтобы осуществить потом замысел в камне.

В камне, который и на камень не походил, чувствовалось в нем нечто такое, что заставало трепетать струны души. Даже в современном мире не найти ничего похожего при всех достижениях технологического процесса.

— Сколько же магии в тебя влили, — задумчиво проронил я, не в силах отвести взгляд от матовой поверхности.

Черный? Нет. Коричневый? Тоже не похоже. Даже чертов цвет я не мог описать. Он словно перетекал один в другой при легчайшем повороте головы, но при этом вовсе не создавал впечатление разноцветной палитры. Это было нечто иное, настолько отличающееся от всего виденного ранее, что не находилось слов описать величие замысла древних мастеров.

Даже в современном мире здание смотрелось монументально и чуждо всему созданному человеку ранее, чего уж говорить о более поздних веках, когда самое больше строение могло похвастать высотой всего в несколько этажей.

Собор был тем, чем задумывался изначально — памятником гордыни первых князей. И при всем при этом устройство главной обители Совета являлось невероятно простым — гигантские стены, а внутри пустота. Я знал это, заранее просмотрев информацию об обители Совета. Но ни одно изображение, ни одна видеозапись не могло передать впечатление, словно обрушивающееся на тебя, когда бы глядел вблизи на это невероятное творение.

— Постарались предки, — я шагнул вперед, выходя на выложенную гранитом дорогу.

Широкая, без ограждений, с аккуратно постриженным газоном по бокам, она вела в огромный проем врат без створок. Единственное украшение — застывшие справа и слева статуи, словно утопающие наполовину в стене. Мужчина и женщина в старинного кроя одеждах, смотрят придирчиво, оценивая каждого входившего в арку. Если не видеть из чего сделаны, то изваяния напоминали живых.

Я усмехнулся, отвесил шутливый поклон, понимая, что это всего лишь иллюзия, призванная создать нужный настрой у претендента.

Шаг, еще шаг и еще дальше по туннельному коридору, где без проблем разъедется несколько всадников или пара автомобилей, если переходить на современный манер.

Здесь все дышало древностью и историей, но почему-то нужный настрой не приходил. Впечатление уважения и трепета осталось далеко позади, на исходной площадке вместе с лимузином и Юлией.

Наконец выхожу под открытое небо. Идеально ровный гигантский круг, в центре столбы по периметру, на каждом выбит символ клана. Каменные сиденья находится впереди, образуя подобие амфитеатра. Как и говорил, Собор имел простое устройство и не предназначался ни для чего, кроме заседания Совета. Громадные стены и пустое пространство внутри.

Крыши нет, еще один символизм — первым князьям нечего было скрывать от небес. Больше тысячи лет назад здесь собирался Круг Волхвов, проводя обряды, призывя божеств. Идолы пали, их место заняли патриархи, познавшие суть управления стихий, сместившие жрецов, и сами ставшие воплощениям чистой силы.

— Приветствую первого сына из Дома Ледяного Хлада, — разнесся гулкий голос, звонким эхом отлетая от окружающих стен.

Я послушно остановился, отвесив церемониальный поклон, на этот раз без шуток, сохраняя серьезность даже внутри. Сидящие в креслах хищники в человеческих обличьях строго наблюдали за новичком. Их мощь подавляла, каждого окружала жесткая аура, похожая на злой черный ветер. У кого-то более мягкий, обволакивающий, у кого-то похожий на иглы алмаза.

На секунду наступил ступор. Встреча не выглядела дружественной. Неужели каждый из присутствующих имел что-то конкретно против меня? Или против Бельских? Или Северного Удела? Однако впечатление быстро прошло. Это была не ненависть в концентрированном виде, направленная против человека, скорее приветствие, должное показать, что здесь собрались не в игры играть. И несмотря на возраст, для меня не будет скидок.

Стоило об этом подумать, как давление многократно усилилось. Казалось одинокую фигурку у арочного прохода накрыл прилив, сотканный из сырой силы смешанных между собой стихий.

Я покачнулся, но тут же выпрямился, гордо вскидывая подбородок. От меня ожидают увидеть слабость, не дождутся. Хлад плотно окутал носителя, температура вокруг резко скакнул вниз, по каменным плитам зазмеились ленты колючего льда.

Это произвело впечатление. Я не видел это, скорее почувствовал, каждый из князей сохранял бесстрастное выражение лица, не показывая, что удивлен проявленной выдержкой новичка.

— Как твое имя? — спросил голос, и эхо продолжило гулять между стен. Князья безмолвствовали, молчаливо наблюдая за происходящим.

— Андрей Бельский, — спокойно ответил я.

— По какому праву ты здесь находишься?

— По праву силы.

Именно так, титул, родословная не имеют значение, если ты не прошел инициацию источника, не доказал, что достоин ты не мог стать во главе клана. Каждый из присутствующих патриархов в свое время прошел через похожий обряд, поставив на кон жизнь и выиграв. Их окружала аура власти, личной, не заемной и это была еще одна глыба, на которой покоилась мощь вольных Уделов.

Будь все иначе, становись главным тот, кому всего лишь повезло родиться в нужной семье, то Конфедерацию давно бы растерзали, начиная от кочевников с юга и заканчивая псами с запада, вечно голодными до чужого добра.

— Для чего ты здесь? — продолжил расспросы голос.

— Хочу занять место, принадлежащее мне по праву.

Вопросы раздавались мощно, гулким громом прокатываясь по воздуху. Ответы звучали глухо, словно их специально заглушали.

Давление увеличилось, теперь это походило на стремительный горный поток ревущей реки. Сила на силу. Упрямство на упрямство. Выдержка на выдержку. Неукротимость против все возрастающего желания смять наглого новичка.

Я вздрогнул, но почти сразу почувствовал поддержку, пришедшую изнутри. Хлад не бросил носителя, позволив выстоять под усиливающимся напором.

Нахлынуло понимание, меня провоцировали. Дать волю ярости, позволить эмоциям выхлестнуться наружу. Для одного — выявить одержимость. Заставить стихию взять верх на разумом, тем самым доказывая, что молодой князь всего лишь пустая оболочка, не личность, а значит не заслуживает вставать вровень со всеми.

Князя желали посмотреть на реакцию, оценить уровень силы — слабый отступит, недостойный падет. Но я уверенно сделал шаг вперед по выложенной камнем дорожке.

Волков-Русов и Корсаков. Где же обещанная вами поддержка? Но сидящие в разных концах князья давили не меньше собратьев.

— Я беру то, что принадлежим мне по праву, — повторил я, гордо вскидывая подбородок и делая очередной шаг.

По рядам скользнуло легкое замешательство, едва уловимое, похожее на мимолетную тень, но ощутимое для тех, кто умел прислушиваться к эмоциональному фону.

Часть выразила едва заметное удивление, прочитав в ответном взгляде «мальчишки» властность и высокомерие. Откуда такие метаморфозы, читалось в глазах князей, ведь совсем недавно это был обычный мальчишка. А потом приходит понимание, они вспоминают себя, вспоминают собственную инициацию и принимают изменившийся характер.

Мальчишки давно уже нет, есть лишь выглядевший слишком молодо властитель Северного Удела. Именно он ступил на берег Сейд-Озера, выходя после пройденного пути.

Источник преобразовал хранителя, как в свое время преобразил каждого из сидящих в Совете. И теперь перед ними стоял юный годами, но один из них. Полноправный владыка. Князь.

— Ты достоин, — прошелестел голос, гораздо тише, отражаясь от стен почти неуловимым эхом.

Я решительно прошел вперед, нашел глазами гранитный столб с изображением расправившегося крылья сокола и уселся на пустое кресло, стоящее перед ним. Никто из князей не возразил.

Утреннее предчувствие не подвело, все прошло просто и буднично. Не верилось, что не будет подвоха. Но опасения носили машинальный характер, не опираясь на что-нибудь стоящее. У Совета на руках кризис, не до внутренних разборок. Будь иначе, наверняка бы последовали попытки подковерных интриг в попытках использовать ситуация в своих целях. Визит Корсаков и Волков-Русов брошенный шар наобум, чем действительная попытка перетянуть на свою сторону молодого князя.

Я это понял, стоило занять свое место, почти сразу на меня перестали обращать внимания, переключившись на новую тему.

— Предлагаю обсудить нападения на клановые представительства, — сказал незнакомый старик, сидевший справа через несколько кресел. В черном кафтане с алой окантовкой несмотря на возраст он производил серьезное впечатление.

Кто это? Память быстро перебирала родовые цвета и символ в форме переплетенных замысловатым образом лент. Кажется патриарх рода Кравчев-Лазаревых. Сильный клан, практикующий стихию смерти. Их сила была сходной с силой Голицыных, отдавала чернотой, но имела свои оттенки, замешанные не только на тьме, но и на свете.

Потому что смерть без жизни ничего не стоит, ее просто нет.

— Погиб мой троюродный внучатый племянник, — глухо продолжил старик, — и я хочу знать, кому предъявлять кровную виру.

Верно, кровную, жизнь за жизнь, кровь за кровь, согласно древним законам.

— Полагаю все испытывают подобное желание, — мягко заметил сидящий слева патриарх.

— Вот-вот, убить ублюдков, — поддержал другой князь.

— Для этого их надо сначала найти, — саркастически заметил князь напротив.

— Найдем, не впервой. Или вы Виктор Александрович как всегда собираетесь отсидеться в стороне?

Сомневающийся побагровел, явно собираясь бросить наглецу в лицо ответ с чем-нибудь оскорбительным, но вместо него это сделал сидящий по его правую руку.

— Куда уж нам сирым до вас, Петр Евгеньевич, вы у нас охотник знатный, всегда стараетесь догнать дичь. Вот только не часто у вас это почему-то получается.

Прозвучало издевательски. Настала очередь надуваться от негодования первого говорившего. Но ему не дали этого сделать, поднялся гвалт. Все старались перекричать друг друга. Всплеск эмоциональных страстей больше подходящий для торговок на базаре, чем на разговор серьезных властителей Уделов, вызвал закономерное изумление. Я едва не распахнул от удивления рот. К счастью на новичка почти не обращали внимания.

Обвинения сыпались со всех сторон, припоминались старые обиды. Стало понятно, что в первую очередь патриархи подозревают в наглом нападении своих, не веря, что нашелся безумец извне, способный на подобную глупость.

Почти сразу четко выразилось три мнения начиная от немедленной атаки на предполагаемого противника (хватит и косвенных доказательств, а там уже разберемся) и заканчивая предложением переждать, тщательно взвесив подробности дела.

Умеренные, консерваторы и прогрессисты, прямо как по учебнику. У каждого своя точка зрения, которую они не стеснялись отстаивать. Как и ожидалось, больше всех давили сторонники войны, предолгая для начала забрать несколько приграничных областей Объединенной Европы на западе под предлогом участи их граждан в атаках. Знали не знали сами власти неважно, главное на месте преступления попались их люди.

Как ни странно, определенная логика в этих словах присутствовала. Если человека ловят над трупом с ножом в руках, то как правило он и является убийцей. На это напирал Волков-Русов, эмоционально рассказывая о нападении. У части князей при этом кривилось лицо, большинство знало, что в отличие от многих оборотни с честью отстояли свою резиденцию, не только не потеряв ни одного человека (даже среди охранников), но и захватили самое больше количество пленных. Которых, к слову, потом следуя примеру Бельских, вывесили сушиться на солнце перед воротами представительства.

Еще через несколько минут стало понятно, что несмотря на разногласия в действительности все князья раздражены, не потерями, а самим фактом атаки. Никто не ожидал такой бесцеремонной атаки от неизвестного противника, и даже самые умеренные жаждали крови. Просто по инерции отыгрывали роль в действительности желая вцепиться кому-нибудь в горло.

Плевать на террористическую атаку в ТЦ, плевать на погибших жителей столицы Конфедерации, плевать, если уж на то пошло на саму Конфедерацию. Кто-то осмелился напасть на их кланы, и это требовало немедленной расплаты.

Была задета честь рода, а значит никаких компромиссов.

Даже патриарх Дашковых, представитель сугубо мирного клана, занимающегося целительством, сидел раздумывая ноздри, ему явно хотелось найти причастных к нападению и провести над ними вивисекцию, наслаждаясь каждым исторгнутым воплем.

Дискуссия протекала то достигая острой фазы, переходя из обычной свары чуть ли не в бросании друг в друга обвинениями, то растекаясь медовой патокой обычного разговора, который можно услышать на бизнес-встрече.

Все это настолько не вязалось с виденной надменностью и властностью вначале, что поневоле накатила оторопь. Князья походили на ругающихся базарных торговок и это вызвало в души странный диссонанс напополам с изумлением — и эти люди управляют Конфедерацией?

Я в основном помалкивал, присматриваясь и прислушиваясь. Когда обращались напрямую отделывался общими туманными фразами, напирая на недавнее нахождение в статусе князя. Особо новичка не беспокоили, предпочитая выяснять отношения между собой.

Не скрою, иногда становилось страшновато, пару раз ситуация накалялась до предела, казалось спорящие между собой патриархи готовы броситься друг на друга, устроив банальную драку.

Сначала не понял, почему не применяют Силу, но потом дошло — стены Собора могли легко сыграть роль подавителей. Причем не каких-нибудь, установленных на учебном полигоне, а чем-то гораздо большим, что так приложит, что мало не покажется никому.

Кричали и рядились долго, пока вдруг дружно не уставились вверх, где солнце достигло зенита. И крики стихли, как по мановению волшебной палочки.

— Обеденный перерыв? — вполголоса пошутил я. Но ни справа, ни слева меня не поддержали, вместо этого сидящие патриархи начали слезать с импровизированных тронов. Следуя примеру моих соседей остальные князя, тоже покидали свои места. Похоже заседание Совета закончилось.

Ну и дурдом. Неудивительно, что Бельские отказались участвовать в этом балагане. Ноги бы моей здесь не было.

Глава 13

13.

— Удивлены? — ко мне подошел Волков-Русов. Как всегда подтянутый, с легкой полуулыбкой на гладко выбритом худощавом лице. Наши серые одеяния по цвету были похожи, только у него вместо сокола напротив груди скалилась волчья морда.

— Не совсем то, что ожидал, — дипломатично ответил я, но потом признался: — Все это больше напоминает выяснение личных отношений, чем заседание высшего управляющего органа Конфедерации.

В ответ раздался тихий смешок.

— А так оно и есть, — легко согласился князь с чересчур хищным для человека взглядом, где то и дело мелькало нечто плотоядное от голодного зверя. — Если бы они все, — последовал пренебрежительный жест рукой, обводящий пространство вокруг тотемных с гербами, — занимались управлением страной, то она давно бы распалась на отдельные Уделы. Ежедневной государственной текучкой занимаются совершенно другие люди.

Подумав, я понятливо кивнул. Логично, патриархи выбирают стратегию, оставляя претворение в жизнь решений компетентному персоналу, освобождая себя от рутины.

— Весьма разумный подход, — заметил я по-другому глядя на завершившееся заседание.

По губам Волков-Русов скользнула неопределенная улыбка. Отвечать он не спешил, как и развеивать возможное заблуждение юного годами князя.

Политика. В нашем случае — большая политика. Здесь никогда не скажут правду в лицо, постаравшись все замаскировать под туманную недосказанность. Я мысленно чертыхнулся. Жутко захотелось домой, в Северный Удел, а лучше прямо на берег Сейд-Озера.

Сюда бы Юлию, она наверняка бы чувствовала себя здесь как рыба в воде. Проглядывало иногда в ней нечто такое, несмотря на статус боевого мага.

— Не хотите пообедать? — неожиданно предложил Волков-Русов.

Сама любезность. А всего несколько минут назад чуть ли не крыл матом противников немедленного ответного удара.

— Меня ждут внизу, — я кивнул за спину, где осталась площадка с лимузином и Юлией.

— Ваша очаровательная кузина может к нам присоединиться. Хотя я бы предпочел не спускаться по ступеням, а поехать на машине. Может позвоните ей по дороге?

Подумав, я кивнул. Но решил намекнуть княжне, что приглашение лишь формальность и нужно оставить меня с Волковым наедине.

— С удовольствием, Оскар Бенедиктович, — на имени возникла небольшая заминка, мне не сразу удалось вспомнить имя и отчество стоящего напротив патриарха.

И снова в ответ неопределенная улыбка, словно он понял о чем я подумал. Черт бы их всех побрал, прожженных политиканов.

Мы прошли к выходу, противоположному главному входу в Собор. С другой стороны к зданию примыкала парковка, заставленная машинами, куда уже усаживались расходившиеся князя. В отдалении в небо взмыл вертолет, до этого стоящий на обустроенной посадочной площадке. Удобно.

— Прошу, — Волков-Русов кивнул своему водителю, тот понятливо бросился открывать вторую дверь черного автомобиля. В отличие от прочих глава клана оборотней предпочитал передвигаться на бронированном внедорожнике, отдавая должное основательности комфорту.

Через тридцать минут мы выходили у роскошного ресторана, обустроенного в стилистике древнерусского зодчества. Метрдотель без долгих вопросов провел нас на открытую веранду, где был уже сервирован стол на двоих. Судя по обращению, князь являлся здесь частым гостем.

— Гадаете почему все так прошло легко? — спросил Волков-Русов, словно продолжая прерванный разговор.

Я удивленно приподнял бровь.

— Вы о чем?

— О вашем признании, конечно же, — князь неопределенно повертел в воздухе рукой, внимательно посмотрел: — Или вы думаете о чем-то другом?

Я пожал плечами.

— Сложно сказать, слишком быстро все произошло.

Оборотень понятливо кивнул. Странно, но к нам не подошли официанты. Должно быть мой собеседник и правда здесь частый гость, и его вкусы прекрасно известны местному персоналу.

— Ответ на первый вопрос, если вы о нем все же задумывались, одновременно сложен и прост, — продолжил Волков-Русов. — Случившиеся события нарушили привычный порядок вещей, отодвинув второстепенные проблемы на задний план. Потенциальная одержимость преемника старого князя Бельских уже не считается чем-то ради чего стоит устраивать разбирательство.

Ну-ну, так я и поверил. Скорее «проблему» решили отложить в долгий ящик, и при случае обязательно к ней вернуться. Но об этом я говорить конечно не стал, вместо этого заметив:

— Полагаю ваша фракция получила внушительную поддержку.

Волков непринужденно кивнул. Я решил рискнуть, сделав опасное замечание.

— Что наводит на мысль о выгодоприобретателях от произошедшего.

— Намекаете, что нападения устроили мы? — патриарх улыбнулся. — Это слишком опасно. Всегда есть шанс, что замысел раскроется, и тогда от нас не оставили бы и мокрого места. Ничто бы не спасло заговорщиков от гнева остальных кланов.

Он не обиделся на обвинение, признал факт и легко от него отмахнулся, показывая, что скрывать ему и его сторонникам нечего.

Настала моя очередь кивать с пониманием. Верно, если бы такую заварушку устроил кто-то из своих, его бы живьем съели. А правда рано или поздно все равно вскроется.

— Провокации подобного рода проводят либо безумцы, либо люди четко понимающие какие будут последствия, — продолжил Волков-Русов. — Никто бы из членов Совета не рискнул поступать таким образом, отдавая себе отчет, чем потом придется расплачиваться.

— Что-то не было видно, что князя заставляли себя хоть немного думать, — проворчал я, и прикусил язык. Нашел что высказывать одному из тех, кто был на Совете. Однако патриарх сибирского клана не обиделся.

— Слишком много противоречий скопилось, — легко пожал плечами Волков-Русов. — Первым делом все принялись выяснять отношения в попытках использовать ситуацию в своих интересах. Я не исключение. Но, поверьте, это больше от растерянности, чем от чего-то другого.

Князя быстро придут в себя и захотят понять, кто на них напал и зачем, — мысленно заключил я.

— Они напоминали спорящих торговок, — я припомнил свое первое впечатление, когда начался гвалт с бросанием взаимных обвинений друг в друга.

И снова никаких обид, словно разговор шел между добрыми друзьями, лишь небрежно пожатие плеч.

— Князя-политики властители Уделов и князя — члены Совета порой совершенно разные личности, — заметил Волков-Русов. — Там им не нужно сдерживаться. В здании Совета нет камер, нет лишних свидетелей. Все референты и помощники остаются внизу. Таков порядок, заложенный патриархами-основателями.

— Хотите сказать, заседания для них отдушина? Место где можно не сдерживаться? — искренне удивился я, и получил в ответ насмешливый взгляд.

— А вы считали нас бездушными истуканами? — изумление новичка патриарха забавляло, он даже не скрывал этого.

Проклятье. Ловко он меня переиграл. Хотя чего еще ожидать от природного князя?

Я пробубнил нечто невразумительное. К счастью вовремя подошли официанты с заставленными подносами. Разумеется, там было мясо. Много жаренного мяса. Неудивительно, учитывая сидящую напротив личность. Было бы странно, если бы оборотень предпочел овощи. Впрочем, овощи там тоже присутствовали, приготовленные на гриле.

Откусив кусок и быстро его прожевав, Волков-Русов заметил:

— Стать на короткое время тем, кем ты являлся когда-то — обыкновенным человеком — дорогого стоит. Надо этим пользоваться. Но поверьте, это быстро проходит и не каждое заседание напоминает базар. Часто мы ведем себя вполне сдержанно. Но прошедшие нападения действительно выбило многих из колеи. Уже давно в Конфедерации не случалось ничего подобного. А тут такая… — он замолк, неопределенно крутанув в воздухе рукой с зажатой вилкой, подбирая подходящее слово.

— Возможность, — подсказал я и развил мысль: — Особенно для партии войны. Многим надоело скучать в Уделах, бесцельно прожигая жизнь.

— Скорее нам надоел покой, — мягко поправил меня Волков-Русо, возвращаясь к блюду.

— Партия войны выигрывает? — осмелился уточнить я.

Тонкая улыбка мелькнула по лицу патриарха оборотней.

— Конфедерация сложная система сдержек и противовесов, — проронил он. — Но не стоит забывать, что каждый властитель Удела в первую очередь преследует собственные интересы. На этом держится договор заключенный при основании Союза. Единственный повод отойти от полученных вольностей это…

— Внешняя угроза, — сказал я.

Волков кивнул.

— Верно. Внешняя угроза. Когда кто-то нападает извне, князя забывают склоки, встают плечом к плечу, дружно встречая опасность. Таков закон, доказавший неизменную эффективность за века существования Союза. Междоусобицы отбрасываются прочь для достижения общей победы.

Но позже князья обязательно вернуться к выяснению отношений, — мысленно добавил я. В голове мелькнули примеры из истории с мировыми войнами. Властители Уделов и впрямь демонстрировали удивительную сплоченность, когда возникала опасность для всех. И стоило кому-то со стороны влезть в их дрязги, как немедленно следовал жесткий отпор.

Это впитывалось с молоком матери. Каждый клан мог интриговать против соседей, но всегда оставались красные линии, за которые никто не переступал. Одна из них — сговор с внешним врагом. В этом случае все кланы проявляли удивительную солидарность в деле наказания изменника.

Потенциальные нарушители понимали, что в этом случае их разорвут на куски и не пробовали идти на риск.

Даже если какому-нибудь патриарху вдруг стрельнет в голову безумная мысль заключить союз с кем-то извне для достижения внутренних интересов, его не поймет своя родня и пресечет предательство.

Это настолько въелось в суть всех родов, что стало одной из граней характера одаренных-аристо. Базировалось данное свойство на событиях, произошедших на заре основания Союза и дальнейшей Реформации, когда стало понятно, что для общего выживания необходимо объединиться. Тогда сложилась ситуация — либо выживут все вместе, либо погибнут также все вместе. Иного не дано.

Пару минут мы молча насыщались. Потом я спросил:

— Зачем вы мне все это рассказываете? Хотите помочь новичку?

В бескорыстие оборотня не верилось. Он понял, что я это понял, по губам худощавого мужчины вновь скользнула быстрая как тень улыбка. Впрочем, ее место так же быстро заняло серьезно выражение лица.

— Хочу предостеречь от необдуманных поступков, — ровным тоном произнес князь. Настолько ровным, что даже самому тупому стало понятно, что прозвучало предостережение. Не угроза, не требование, просто совет. — Не нужно вносить в ситуацию больше хаоса и неопределенности, чем уже есть.

Намек на Оболенских? Не стоит раздувать конфликт? Похоже Волков-Русову известно больше, чем он пытается показать. Стоило принять во внимание.

— Я понял, — я кивнул, показывая, что услышал собеседника.

Не зря он вспомнил о сплоченности. Если на пороге война, все разборки стоит отложить, каким бы серьезными они не являлись. Что-ж, похоже ментатам повезло. Или все же мне и Бельским? В любом случае, против нарушителя спокойствия в случае необходимости поднимутся все, заставив вспомнить древние договоренности.

Не удовлетворившись простым ответом Волков-Русов внимательно на меня посмотрел. Я вдруг заметил, как зрачки его глаз на секунду изменились получив желтоватый оттенок, став звериными.

Напротив, сидел Оборотень, не стоило б этом забывать. Внутри поджарой фигуры скрывалась сущность зверя, яростного, не признававшего чужие авторитеты.

Взгляд молчаливо говорил: не стоит мутить воду, мешая партии войны сколачивать внутри Совета коалицию, привлекая на свою сторону умеренных и пацифистов. Конфедерация очень долго не вела войн (за редким исключением, чей представитель сидел напротив), и несмотря на атаки придется постараться, чтобы убедить колеблющихся в необходимости быть готовым к войне.

— Что я буду с этого иметь? — жестко спросил я.

Князь удивился, но не сильно. Предполагал, что услышит нечто подобное.

— А что ты хочешь? — он непринужденно перешел на ты, как знак, что признает юного годами собеседника равным. Своим.

Что хочу? Пришлось быстро соображать, подыскивая подходящий ответ. Долго сидящий по другую сторону стола ждать не будет.

— Армейское снаряжение и амуницию на тридцать тысяч человек, — сказал я. И сумел застать врасплох неожиданным ответом.

— Зачем⁈ — Волков-Русов вытаращился, едва не забыв проглотить едва прожеванный кусок. Потом до него дошло. Надо отдать должное, соображал он невероятно быстро, что подтвердило слова о том, что патриархи выпускают на Совете пар. В случае необходимости они умели быть умными, жесткими и собранными. — Боишься проблем со Скандинавией?

— Скажем так, не исключаю разных развитий событий, — взвешивая слова, проронил я, и заслужил одобрительный взгляд.

Волков-Русов подумал, проглотил злосчастный кусок, кивнул:

— Понимаю. Разумная предосторожность.

Он взял бокал с красным вином (мне принесли морс по моей просьбе) и салютнул, подтверждая заключенные договоренности.

Князь снова вернулся к еде, в отличие от меня ел он быстро, ловко орудия ножом и вилкой.

— Кстати, надеюсь ты понимаешь, что вопрос с одержимостью не закрыт, — заметил он спустя небольшую паузу и вдруг процитировал —: «Познать себя — значит определить пределы собственного могущества». Советую больше заниматься полученными силами. То, что ты получил в дар от Сейд-Озера требует жесткого контроля. Несмотря на проявленную способность сдерживаться, это не значит, что однажды стихия не возьмет верх.

Я ожидал нечто подобного, поэтому покачал головой.

— Я чувствую себя прекрасно и не ощущаю каких-либо перемен. Даже когда Совет объединенными усилиями пытался…

— Это была всего лишь поверхностная проверка, — перебил Волков-Русов. — Пока ты думаешь, что все под контролем, но в какой-то момент ситуация может измениться и тогда спасения не будет. Причем неизвестно что будет опаснее — вышедший из-под контроля Хлад или же, те кто будет его останавливать. В первом случае твоя личность будет разрушена, во втором ты умрешь.

— То есть разницы никакой, — невесело усмехнулся я.

Князь пожал плечами.

— В старые времена одаренным удавалось справиться с мощью источников, возможно и у тебя получится подчинить их сырую силу, став вровень с патриархами-основателями.

Он отложил столовые приборы, отодвинул тарелку с недоеденным мясным блюдом.

— На этом позволь попрощаться, сегодня меня ждут еще другие дела, — он кивнул в глубь зала, где в углу неприметной фигурой застыл один из свитских, поднялся. — По поводу снаряжения, мои люди все устроят, необходимые комплекты доставят на базу ВВС Конфедерации в Северном Уделе.

Мы обменялись крепким рукопожатием. Не прощаясь, патриарх оборотней направился к выходу. Я остался сидеть, задумчиво размышляя, что своим невольным решением о готовности не мутить воду, принял сторону партии войны в Совете. Интересно насколько сильно разозлятся Советники, и что на это скажет Юлия?

Кстати, о ней. Я сделал знак официанту принести телефон. Надо предупредить кузину, что сразу возвращаться в резиденцию Бельских не буду. Захотелось прогуляться по городу. Когда еще представиться возможность без надзора осмотреть столицу страны. Сделать это в окружении телохранителей будет непросто, гораздо лучше побыть одному.

Но для начала следует переодеться, традиционное одеяние с клановой символикой не та одежда в которой можно свободно разгуливать по городу не привлекая внимания. К счастью, я предусмотрел подобный вариант и заранее запомнил пин-код и номер одной из банковских карт, так что с оплатой покупок не возникнет проблем.

Глава 14

14.

— Благодарю, — девушка натянуто улыбнулась, в очередной раз скользнув взглядом по гербовому соколу. Тонкие пальчики пробежались по терминалу вводя номер банковской карты. Аппарат мигнул, подтверждая транзакцию.

С моей стороны последовал кивок. Взяв пакет с покупками, направился в ближайшую кабинку переодеться, ощущая на спине тревожный взгляд продавщицы.

Охранник в торговом центре, где находился бутик, тоже смешался, разглядев клановую символику, напрягся, и даже зачем-то потянулся к рации на плече. Но к счастью быстро понял, что выглядит глупо и зачем-то выпрямился по стойке смирно, вызвав с моей стороны кивок.

В последние дни в город приехало много клановых представителей. Наплыв в столицу такого количества людей из Вольных Уделов поневоле вызвал напряжение среди жителей, привыкших ощущать себя гражданами Конфедерации. Проходящее заседание Совета и приезд князей на некоторое время затмил даже прошедшие нападения и теракт, став центральной темой разговоров для обывателей.

Впрочем, на улицах все еще сохранялись усиленные патрули после беспорядков — выйдя через стеклянную дверь, уже переодетый в обычную одежду, я первым делом наткнулся на трех полицейских, скучающих у входа в ТЦ. Еще несколько обнаружились у ближайшего перекрестка. Эти сидели в патрульной машине и судя по черной экипировке входили в состав специального отряда быстрого реагирования.

Готовность властей жестко отвечать на противоправные действия пропитала город как вязкая масса. С экранов телевизоров то и дело доносились призывы не поддаваться на провокации, сохраняя спокойствие.

— Быстро очухались, — я остановился у ближайшего экрана, откуда обычно лилась городская реклама, и с которого сейчас выступал бледный тип, представляющий муниципальные органы власти. Шла очередная пресс-конференция.

— 'На сегодняшний день известно о причастности лишь отдельных личностей из числа так называемых лиц европейской национальности к прошедшим нападения. К предыдущему теракту в Торговом центре они не имеют никакого отношения и не связаны с атакой на представительства Уделов, об этом уже можно сказать наверняка.

— То есть, вы хотите сказать, что это два разных нападения? — спросила привлекательная на вид дотошная журналистка.

— Абсолютно, — уверенно ответил муниципал. — Это две разные атаки. В первом случае, как помните, террористы состояли из числа выходцев из среднеазиатских территорий, в основном из Узбекии, Таджикии и Казахии. Во втором случае, атаку совершили лица европейской национальности из разных регионов так называемой Объединенной Европы. По предварительным данным, они не знали друг о друге и совершили действия самостоятельно.

— Но уже известно, что при теракте, повлекшем массовую гибель людей и при нападении на клановые представительства, так же закончившиеся смертью многих гражданских, действовали профессиональные наемники, — симпатичная журналистка не успокаивалась.

Лицо муниципала приняло кислое выражение, кажется про себя он проклял «настырную бабу». Я мысленно усмехнулся. И попробуй не ответь. На территории Конфедерации, имеющей нейтральный статус, дела со свободой прессы обстояли получше, в отличии от Уделов. В последнем случае излишне ретивым писакам легко затыкали рот.

В столице работники СМИ чувствовали себя уверенно. В первую очередь потому, что Совет еще не выработал общего мнения, как реагировать на случившееся, велев властям снизить накал страстей и успокоить общественность. Однако потом возможны варианты, если партия войны одержит вверх, то ситуация изменится кардинальным образом, и всем излишне говорливым, идущим против общей точки зрения, быстро и жестко велят заткнуться, не допуская разобщенности.

— Прошлая сфера деятельности преступников в настоящий момент устанавливается, — хмуро ответил чиновник и замолк, выразительно поглядев на журналистку. Мол, не пора ли дать коллегам задать вопрос, иначе можно и аккредитации лишиться. Девица оказалась понятливой, послушно села на место, вместо нее поднялся дородный мужчина в очках. На него смотреть я не стал, вновь двинувшись по улице.

Власти просили людей по возможности оставаться дома и без необходимости не выходить, но прохожих все равно оказалось много. Размытые формулировки «рекомендации» позволяли по-своему трактовать понятие «необходимости». Ввести комендантский час ни администрация столицы, ни Совет не решились.

Зевак оказалось много, но и полицейских немало. Рядом с большими скоплениями людской массы изредка мелькали фигуры, отличающиеся даже от затянутых в штурмовую экипировку спецназа. Клановые гвардейцы. Этих вызвали на подмогу из Уделов в разгар хаоса и пока решили не отпускать.

Оснащение полиции и гвардейцев отличалось, как небо и земля. Клановцы были затянуты в панцирные доспехи. Почти у всех в элементы брони интегрированы кристаллы-накопители, что говорило о наличии защитных или укрепляющих чар, потребляющих маго-энергию. Вшитые в сплав, в магическом зрении, плетения выглядели, как сеточка молний на черном металле. Очень тонкая работа, превращающая доспехи в настоящие амулеты.

Дополняли образ глухие шлемы, напичканные электроникой. Выглядели воины кланов брутально и очень опасно. Поэтому рядом с ними людское море всегда оставалось спокойным. Никто не хотел почувствовать на себе ярость этих парней.

— Эти колебаться не будут, начнут стрелять сразу, — пробормотал я, наблюдая за спокойным и уверенным поведением гвардейцев. Тренированные и явно обстрелянные, они напоминали ветеранов, сдернутых с места постоянной дислокации для экстренного наведения порядка.

В целом, улицы не напоминали себя прежних, трупы повешенных европейцев сняли, пожары потушили, разгромленные заведения закрыли временными щитами, на тратуары вышли уборщики. Столичные власти явно не зря ели свой хлеб, убрав следы спонтанного мятежа за несколько часов.

— Как будто ничего не было, — хмыкнул я и присел на столик в кафе, на площадке прямо рядом с прохожей частью.

Почти сразу подскочила молодая официантка в блузке и черной юбке с коротким белым передничке поверх.

— Что будете заказывать?

Взгляд из-под густых ресниц быстро пробежался по мне, оценивая платежеспособность клиента. Я закупался в бутике и выбрал дорогую, но неброскую одежду: легкие летние брюки и рубашка с короткими рукавами, все нейтральных бело-серых тонов.

Подумав об этом, про себя усмехнулся. Официальные родовые цвета Бельских — белый и серый. Неужто сработало подсознание, когда выбирал? Раньше бы взял что-нибудь темное.

— Кофе со сливками и какое-нибудь пирожное, на ваш вкус, — помедлил и уточнил: — Хотя нет, давайте круассан вместо пирожного.

Девушка улыбнулась, явно ожидавшая услышать что-нибудь более «мужское», но промолчала. Шариковая ручка застрочила по микроскопическому блокнотику, записывая заказ.

— Что-нибудь еще?

Я покачал головой.

— Пока все. Спасибо.

Официантка кивнула и испарилась. Я неспешно огляделся, за соседними столиками сидело несколько посетителей, многие уткнулись в планшеты и телефоны, просматривая последние новости. Кто-то обсуждал происходящее, сходясь во мнении, что ничего не закончилось.

— Говорю тебе, Клан Сокола ударит первым. Они уже сцепились со Скандинавским альянсом и потопили несколько норвежских и шведских судов, — горячо заявил парень за столиком в углу. Его спутники: еще один молодой парнишка с огненное рыжими волосами и девица лет шестнадцати, одетая в обтягивающий топ, молча внимали говорившему.

— А потом раз — и глобальная война. Когда Скандинавы падут, остальные европейцы будут вынуждены вмешаться и помочь союзникам.

Понадобилась секунда, чтобы сообразить, что речь шла о Бельских. Клан Сокола — забавно, раньше такого не слышал.

— Бельские не справятся, — безапелляционно заявил рыжий. — У них всего два эсминца и почти нет солдат. Когда-то они были грозной силой, но сейчас лишь бледная тень себя прежних.

Решительность собеседника поколебала уверенность первого, но он не сдавался.

— И все равно, это мощный боевой клан.

— Когда-то им был, — перебил его рыжий.

В разговор вмешалась девица.

— Мальчики, давайте о чем-нибудь другом, — томно протянула она, капризно надув губки.

— Да подожди ты, — отмахнулся рыжий, войдя в азарт. До этого он слушал, а теперь готовился высказать свое мнение, и этому не могла помешать даже спутница.

Девчонка состроила обиженную гримаску, но дальше этого не пошла, женским чутьем уловив, что момент не лучший для сцен. Вместо этого огляделась, почти моментально вычленив меня — «еще одного перспективного кандидата» на потенциально свободное место близкого приятеля. По симпатичному личику мелькнула завлекательная улыбка, я не удержался и в ответ подмигнул. Девица отвернулась, сделав вид, что не заметила подмигивания, но одновременно выгнула спину, натягивая и так плотно сидящий топ, подчеркивая небольшие, но крепки груди.

Охренеть, может ей не шестнадцать? Иначе откуда такие познания по соблазнению мужиков? Хотя, о чем это я, у них это просыпается на подсознательном уровне.

— … говорю тебе, Соколы не потянут, у них нет подходящей инфраструктуры для развертывания большого числа войск, — уверенно заявил рыжий.

— На их территории находится база ВВС Конфедерации, — перебил собеседник.

— Ерунда, — рыжий отмахнулся. — Конфедераты не лезут в дела Уделов, даже если это касается внешних отношений. Пока боевые действия не начнутся рядом с территорией базы вояки и пальцем не пошевелят. А Совет сейчас не объявит войну скандинавам, пока не прояснится ситуация с Объединенной Европой. Бельским придется в одиночку выяснять отношения с любителями трески, — рыжий на секунду запнулся, и бросив косой взгляд на экран лежащего перед ним телефона, с жаром продолжил: — К тому же сейчас в Северном Уделе правят дельцы — Советники прошлого князя, эти не допустят крупномасштабной войны, от боевых действий пострадает бизнес.

— У них там вроде сейчас новый князь, молодой, — припомнил оппонент рыжего. — Именно он отдал приказ найти и наказать неоязычников. Помнишь в новостях…

— Фигня, — вновь отмахнулся нетерпеливый, перебив приятеля. — Это только показывают, что он независимый и самостоятельный. Я в сети читал, у них там грызня идет между магами и чиновниками, не могут поделить власть.

Такая осведомленность вызывала удивление. С другой стороны разногласие между правящим родом и Советниками никто особо не скрывал. Всегда найдутся скучающие конспирологи, кому больше заняться нечем, как следить за политической обстановкой в Уделах. К тому же есть аналитические отделы крупных коммерческих игроков, внимательно наблюдающих за единственным источником Конденсата. Там тоже могли найтись любители поболтать языком в сети.

— Лучше бы полезным чем-нибудь занялись, — проворчал я под нос.

В этот момент подошла официантка, принеся заказ — исходящая паром чашка кофе со сливками и пахнущий свежей выпечкой круассан.

— Спасибо, — поблагодарил я и сделал глоток. А неплохо, как минимум кофе здесь точно готовить умеют, надо будет запомнить местечко.

Между тем спор за соседним столиком продолжался:

— И где взять столько людей? В Северном Уделе население не больше полутора миллионов, даже если собрать резервистов, а это на минуточку — тридцать тысяч человек, то все равно с такими силами Скандинавию не завоюешь, — с видом знатока рассуждал рыжий.

На это собеседнику возразить было нечего. Подумав, я тоже кивнул, соглашаясь. Все верно, тридцать тысяч — это три пехотные бригады или две мотострелковые дивизии. Не та сила, с которой стоит лезть на Скандинавский альянс.

И это было бы справедливо при все прочих равных, если бы не одно «но». О чем и вспомнил другой парень:

— Ты забываешь о магии. У Бельских есть боевые маги.

— У скандинавов тоже есть одаренные, — быстро возразил рыжий.

— Ты верно подметил — одаренные, но не подготовленные боевые маги. Клан Сокола издревле считался грозной боевой силой, с которой лучше не связываться. А про их Хлад до сих пор слагают легенды. Если молодой князь выпустит его на волю из Замка Ледяных Грез, то от Скандинавии останется лишь гигантский ледник.

— Ерунда, никто не допустит столь масштабных разрушений, — легкомысленно отмахнулся рыжий. Но в то же время в голосе парня скользнула неуверенность.

Почувствовав это, оппонент начал давить.

— Вспомни вымороженные от шпиля до основания германские замки. Бельские никогда не жалели врагов. У них хищная натура, взращенная целой чередой поколений предков, любовно пестовавших своих отпрысков, делая из них идеальных воинов. То, что прошлый князь оказался тюфяком ничего не значит, новый может вспомнить традицию семьи, истреблять противников до конца. Достаточно посмотреть кадры с последней казни напавших на обогатительный комплекс боевиков, чтобы понять, что новый властитель отличается от старого.

Оставалось лишь удивляться осведомленности простых обывателей, за кланами следили не хуже, чем за светскими звездами. Лучше бы и правда чем-нибудь полезным занялись.

Лежащий под рукой рыжего телефон снова тренькнул. Прочитав сообщение, парень скривился:

— Нам пора, Пашка уже подъехал и ждет.

Троица засобиралась. Не показывая вида, что последние минуты невольно стал свидетелем их разговора, я неспешно пил кофе, закусывая круассаном.

Подружка рыжего проходя мимо словно невзначай задела меня бедром, позволив ощутить приятную упругость. На столик приземлилась сложенная квадратиком салфетка. Ее спутник ничего не заметил, занятый разговором с приятелем, насчет какого-то нетерпеливого Пашки.

Развернув записку, я прочитал номер телефона и имя — Юля. Подумал, хмыкнул и скомкал листок в аккуратный шарик. Нет уж, хватит с меня Юлий, одна уже есть, не знаешь, как отделаться.

Стоило об этом подумать, как звякнул на этот раз уже мой телефон. Взгляд на экран подсказал, что писала выше упомянутая особа. Кузина волновалась долгим отсутствием, напоминая о пропущенной тренировке.

Черт, совсем из головы вылетело. Пришлось оправдываться, рассеянностью и впечатлениями об архитектурных изысках столицы. Не знаю, насколько мне поверили, но уточняющих звонков не последовало.

Я вновь приступил к тому, чем занимался с самого появления в кафе — наблюдением за противоположной стороной улицы. Точнее наблюдением за высотным зданием, расположенным напротив выставленных на тротуаре столиков. Вывеска на здании гласила — «Первый ветеранский госпиталь».

Да, здесь я оказался совсем не случайно, и сидел вовсе не наслаждаясь кофе, а ожидая одного человека.

Благодаря связям корпоративной наемницы Лидии, имеющий обширные знакомства в разных сферах, удалось достать список потенциальных кандидатов на должность личного телохранителя. А точнее на позицию командира специального отряда, в будущем могущего заменить гвардейцев из ближнего круга.

Доверия к нынешним, служащим еще старому князю, а теперь фактически подчиняющихся Советникам у меня не было. Как и к приставленной охране из обоймы телохранителей, которые вообще непонятно кому служат — то ли правящему роду (читай Юлии), то ли чиновникам из администрации Северного Удела, откуда официально получают зарплату. А учитывая мое шаткое положение, такая ситуация выглядела опасной.

Следовало это менять и обзаводиться своими людьми, желательно с боевым опытом. А где лучше подбирать кандидатов, как не после ранения у выхода из госпиталя?

Глава 15

15.

Лукьян довольно зажмурился на яркое солнце, с удовольствием вдыхая свежий воздух, не пропитанный тоннами антисептиков. Все это осталось позади, за стеклянными сдвоенными дверями. И почти сразу почувствовал чей-то внимательный взгляд, сработало чутье военного с богатым боевым опытом за плечами.

Незаметный поворот головы, скользящий рассеянный взгляд, словно случайно, и точка фокуса определена — столик кафешки напротив через дорогу. Совсем молодой парень пил кофе, изучая выходящих из стен Первого ветеранского госпиталя.

Мазнув глазами по юному лицу, Лукьян сразу опознал незнакомца — делать в больничной палате нечего и часто приходилось смотреть телевизор, особенно с последними новостями. Одним из главных событий последнего месяца было появление нового князя в далеком Северном Уделе.

Это гуляющие вокруг гражданские могли не понять, кто находится рядом, слишком заняты своими чересчур «важными» мыслями. Для них нормально не замечать человека, пока того не обрядят в клановые одежды с соответствующей символикой. У него же сработал профессиональный рефлекс подмечать детали.

— Проклятье, — тихо прошелестели слова. Он сам не знал почему, но был уверен, что парень появился здесь по его душу.

Подходить не хотелось, но также имелось понимание, что придется, потому что от таких личностей так просто не уйти.

Будь Лукьян кем-то другим, одним из тех, кто сейчас беззаботно гуляет по улице, он бы наверняка подумал, что это возможно — сделать вид, что ничего не заметил и спокойно пойти по делам. Но он был уже не маленький мальчик с Урала.

Родившийся в семье мелкого фермера, он никогда не хотел идти по стопам отца и братьев, занимаясь сельским хозяйством. Посевная, сбор урожая, ежегодные переживания не вырастет ли стоимость топлива, не изменятся ли цены на собранный урожай, от чего зависит удастся ли протянуть до следующего сезона. Лукьян быстро понял, что это не для него.

Имея авантюрный склад ума, он выделялся в даже в среде сверстников, гораздых на проказы. Так что никто особо не удивился, когда по достижении шестнадцати лет юный Лукьян (Григорий Лукьянов по паспорту) решительно заявил на семейном совете о желании уехать в город

Родители не возражали, понимая, что юнца не остановить, будет только хуже, если силой заставить непутевого сына остаться. Поэтому благословили на отъезд, дали немного денег и вскоре благополучно забыли, перенеся внимание и заботу на более послушных и «правильных» отпрысков.

Лукьян на такую быструю забывчивость не обижался, даже был благодарен, что родня позволила уйти. Его приятелю Богдану с соседней фермы повезло меньше. Отец отходил нагайкой, как узнал, что собрался учудить младший сынок. Что, впрочем, не помешало последнему все равно в дальнейшем сбежать, и даже найти приятеля в городе.

Дальше оба мальчишки, чувствуя себя опытными искателями приключений, попытались устроиться в незнакомой для себя обстановке. И закономерно не преуспели.

Поступить учиться, как изначально планировалось не вышло. Деньги, выданные родителями, быстро подходили к концу, пришлось искать работу.

Стоя за прилавком ресторана быстрого питания и сооружая очередному любителю фастфуда заморскую диковинку, недавно появившемуся в Конфедерации — булку с мясной котлетой, овощами и соусом, Лукьян с кристаллической ясностью понял, что так дело не пойдет. Он увидел свою дальнейшую жизнь в подробностях и ему стало тошно.

Сначала работа в таких или похожих забегаловках, потом возможно учеба, но к тому времени запал пройдет и дальше сельский паренек просто поплывет по течению. Получит среднее техническое образование, найдет «приличную» работу (узнав, родители скорее всего даже обрадуются), станет жить в городе, жениться, заведет детей, купит квартиру, и не успеет опомниться, как придет старость.

Жизнь, как у всех, где каждый следующий день не отличается от предыдущего. Не такого он ожидал, покидая отчий дом. И наверняка родители бы за него порадовались, пойди жизнь таким путем, но он этого не хотел. И Лукьян решился на отчаянный шаг — записался в рекруты Армии Конфедерации.

В дальнейшем он не раз жалел об этом, но сжав зубы упорно шел вперед, понимая, что повернуть время вспять невозможно.

Сначала учебка, потом тренировочный лагерь в Сибири. Смышленого новобранца, приметили, взяли на заметку. Обладая хорошими природными физическими данными ему без труда давалась программа подготовки, с которой многие не справлялись.

Это он уже потом понял, что гоняли их специально, чтобы понять, кто на что способен, и куда кого определить. Тогда же он просто выкладывался по полной, наслаждаясь редкими похвалами требовательных инструкторов.

Его, как и еще пару сотен таких же, отправили в пограничную стражу, куда обычно брали лучших, учитывая постоянные стычки на рубежах необъятной страны. Служить нравилось, то, что для кого-то считалось трудным, у него воспринималось игрой.

Дальше первый рейд, крещение боевым опытом. Отбитый набег хунгузов и ответная вылазка на территорию врага. Отход обратно и заслуженный отдых. Первая боевая наград и увольнительная. Забавно, сейчас он даже не помнил за что конкретно дали ту медаль, зато хорошо запомнил, как спустил все денежное довольствие и наградные за три дня, вернувшись в расположении части на двое суток раньше конечного срока.

После снова бои, изредка переходящие в настоящие сражения с поддержкой авиации и техники. Границы Конфедерации то тлели, то разгорались, вспыхивая подобно редким, но быстрым пожарам. Об этом почти не знали внутри страны, предпочитая не обращать внимания на беспокойный юг, откуда в Конфедерацию то и дело лезла всякая нечисть, зарабатывая на контрабанде, проводе мигрантских караванов, а то и откровенном грабеже приграничных поселков.

Хорошо вооруженные степняки стали основным противником для их полка, дислоцированном на передовых позициях. В тех краях понятия государственной границы зачастую отсутствовало, этим пользовались личности, желавшие на неопределенности заработать.

Власти Таджикии и Казахии делали вид, что борются с нарушителями, но по большому счету им было плевать. Беи зарабатывали на этом, используя контрабандные каналы и бандитов в собственных интересах, нередко отправляя с ними своих воинов.

Впрочем, это работало в обе стороны. Приграничные Уделы так же пользовались сложившимся положением вещей в своих интересах. Слишком прибыльным оказался приграничный бизнес для обеих сторон.

А потом случилось это — проклятый прорыв через границу настоящего боевого отряда, метившего куда-то в центральные районы. Этого нельзя было допустить и командование бросило наперерез ближайшие подразделения.

На несчастье Лукьяна, он оказался на острие удара и попал под раздачу. Оказалось, у бандитов кроме прочего на вооружении имелось не только обычные игрушки, но и техномагическое оружие с артефактами.

Мерзкая штука — умная граната с кислотной начинкой, разорвалась на высоте пятнадцати метров, обдав находящихся внизу каплями ядовито-зеленого цвета. Дрянь, с легкостью прожигавшая плиты брони, почти не заметила человеческих тел. Семерых из взвода Лукьяна убило сразу, его еле живого вытащила команда эвакуации, экстренно вызванная на место побоища.

После ему сказали, что с отрядом нарушителей разобрались, применив одну из клановых штучек. Это порадовало, но не изменило полученных серьезных ранений. Его вместе с еще десятком раненых перевезли в главный военный госпиталь столицы, где два месяца ставили на ноги, собирая буквально по кусочкам.

Но радоваться было рано, оказалось, кислотная дрянь, кроме прочего несла в себе специальные органические соединения, воздействующие на костную структуру тела. Отложенный урон летального действия, как называли его в боевых частях, растянутый по времени.

Конечно, его почистили, как смогли, и даже гарантировали от семи до десяти лет нормальной жизни. Но потом рано или поздно проникшая внутрь субстанция выполнит свое предназначение и доведет дело до конца.

Полное восстановление стоило слишком дорого и проводилась только в особых лечебницах под присмотром профессиональных целителей из числа клановых одаренных. Будь Лукьян не обычным сержантом, а хотя бы майором или даже капитаном, возможно ему бы предоставили полноценное лечение за счет казны Конфедерации, оправдывая вложенные в подготовку офицера деньги. Но он был обычным бойцом, которых тысячи, и военные не заморачивались, списав ветерана вчистую.

И вот теперь он стоит у дверей госпиталя, глядя на сидящего за столиком парня на другой стороне улицы, гадая, чего от него может понадобиться молодому князю далекого Северного Удела. Лукьян не был глупцом и понимал, что это не могла быть простая случайность.

Ничего не оставалось, как перейти дорогу. На лице Бельского гуляла легкая полуулыбка.

— «Я стрела, пронзающая мрак, даже сквозь вечность», — продекламировал юноша, вместо приветствия и усмехнулся кончиками рта: — Слегка патетично, не находите?

Лукьян поморщился, неформальное название их части «Стрелы Перуна», принятое с чьей-то легкой руки, раздражало, как и такой же неформальный девиз их части, пропитанный пафосом.

Война это не пафос, война это кровь, страх и выпущенные кишки. Это мертвецы, разбросанные на земле, и вечная неуверенность, вернешься ли домой с очередного «выхода в поле».

— Григорий Лукьянов, позывной Лукьян, 345-й полк пограничной стражи Южного стратегического командования, оперативно-тактическое соединение ЮГ-3. Рота А, третий взвод, — проявляя осведомленность продолжил молодой Бельский, подтверждая, что он забрел в эту часть города не выпить чашечку кофе.

— Чем могу быть полезен? — сухо осведомился Лукьян.

Чутье подсказывало, что парень чрезвычайно опасен несмотря на мирный вид. Впрочем, большинство из них были чрезвычайно опасны — дети Кланов, рожденные убивать.

Как и большинство его сослуживцев Лукьян знал насколько бывают опасны клановые отродья. Это только с виду шестнадцатилетний пацан, внутри это давно не ребенок. В кланах вообще не бывает детей в привычном понимании слова. Особенно прошедших инициацию родовым источником.

Юный властитель, чья кровь бурлит от полученной силы. Готовый убивать с такой же легкостью, как профессиональный военный. И кадры казни пойманных наемников об этом прямо говорили. Но поверх всего этого легкая снисходительность с налетом властности, как любили смотреть только аристократы.

Лукьян не обманывался, доводилось слышать (и собственными глазами видеть) о грязных делишках кланов, и догадывался, зачем такой как он может понадобиться юному князю, но хотел услышать об этом от него лично.

Хотя надо признать платили властители всегда Уделов щедро.

— По глазам вижу, что все уже понял, — снова усмехнулся молодой Бельский. — Но полагаю надо озвучить условия, прежде чем ты согласишься.

— Кто вам сказал, что я соглашусь? — быстро спросил Лукьян, недовольный тем, что его так легко просчитали. С другой стороны, парнишка наверняка считывал эмоциональный фон и легко мог угадать мысли собеседника, если не точно, то хотя бы примерное направление.

— Потому что у тебя нет выбора, — жестко ответили бывшему пограничному стражу. — Отрава в твоем теле полностью не выведена. Тебя привели в порядок, но полностью не вылечили, не посчитали нужным. На операцию нужны деньги, ветеранская пенсия, которую тебе назначили, конечно, щедра, ее с лихвой хватит на безбедную жизнь, но для посещения магических клиник, и тем более оплаты услуг квалифицированных целителей, ее будет мало.

Последовала выжидательная пауза, следом прозвучал уточняющий вопрос.

— Не согласен?

Помедлив, Лукьян неохотно кивнул. Ежемесячное пособие от военного ведомства Конфедерации кому-нибудь и впрямь могло показаться неплохим, а для некоторых и вовсе огромным, сумма позволяла жить ни в чем себе не отказывая. Но даже экономя на всем, вплоть до еды, он бы не смог скопить достаточную сумму, необходимую для операции. И это включая дополнительную работу.

— Чего вы хотите? — хмуро повторил он, понимая, что молодой, но явно не глупый княжонок его крепко прижал.

— А сам еще не догадался? Службы конечно же.

Лицо Лукьяна скривилось.

— Кто-то нужен для грязных делишек?

Нельзя сказать, что он считал себя святым, всякое приходилось делать, особенно в рейдах, но и переступать определенную черту бывший боец-ветеран не желал.

— Нет, — бесстрастно ответил молодой Бельский, словно ожидая такого вопроса. Иной на его месте мог и вспылить, этот же оставался спокойным. — Всего лишь нанять в качестве личного телохранителя.

Брови Лукьяна удивленно скакнули вверх.

— С последующим возможным устройством на должность командира гвардейцев из ближнего круга, — невозмутимо продолжил парнишка.

Заявление вызвало изумление, и Лукьян не стал этого скрывать.

— Зачем вам телохранитель? Разве у вас их недостаточно? — спросил и тут же вспомнил о статусе потенциального будущего нанимателя, а так же подробности его личной истории.

Юный князь тоже находится в подвешенном состоянии, зажатый между правящим родом и Советниками старого князя. Наверняка и те, и другие спят и видят, как бы избавиться от внезапно объявившегося выскочки. Судя по тому, что писали в сети, появление бастарда никто не планировал, только угроза потери контроля над магическим источником вынудила смириться обе стороны с восхождением на трон чужака.

— Ты все верно подметил, — проницательно заметил молодой Бельский, вновь его «прочитав», — у меня проблемы с нынешней «родней», а также с чиновниками из аппарата управления Уделом. И первым, и вторым, я как кость в горле. С моим присутствием мирятся, но не более того. Уверен такое положение лишь временно. В какой-то момент, от меня захотят избавиться, и на этот случай мне необходимы поблизости верные люди.

Лицо Лукьяна прорезала кривая усмешка.

— Кто вам сказал, что я вас не продам?

Парнишка вернул ему усмешку, но в его исполнении она выглядел хищным оскалом.

— Потому что я подстрахуюсь и оставлю распоряжение, что в случае предательства с твоей стороны твою семью вырежут подчистую. Это будет открытый контракт на достаточную сумму, чтобы за ними начали гоняться все подряд.

Руки бывшего стража рефлекторно сжались, на щеках заиграли желваки.

— Не боитесь так прямо об этом говорить? — угрюмо выдохнул он, справившись со вспышкой ярости. Все подозрения насчет грязных методов кланов только что подтвердились. — И кто сказал, что ваши противники не смогут использовать такой же прием, склонив меня к сотрудничеству?

Молодой Бельский развел руками.

— Если такое произойдет, то ты придешь ко мне и все расскажешь, — словно объясняя очевидное, проронил он. — Я пойду к тем, кто будет угрожать твоей семье, и сделаю тоже самое. В конце концов это игра в обе стороны, и в случае необходимости семьи чиновников или кого-то другого, можно достать даже за границей, — последовала короткая пауза. — Или устроить все здесь. Если дело будет касаться моих ненаглядных родственников.

Последнее слово прозвучало с нескрываемым сарказмом. Похоже юный князь не слишком любил новоиспеченную родню.

Одна половина Лукьяна вопила отказаться и быстро уйти, но другая хотела принять предложение. Слабая надежда найти за семь лет необходимую на операцию сумму разбивалась вдребезги о трезвый рассудок, подсказывающий, что такие деньги законно достать невозможно. А раз так, какая разница, где ее зарабатывать, у преступников или на службе у клановца.

— Хорошо, я принимаю ваше предложение.

Глава 16

16.

— Здравствуйте, Аристарх Юрьевич. Как ваши дела? — поприветствовал я ученого, рассеянным взглядом окидывая просторное помещение. Пока пустое, выкрашенное в белый цвет, так подходящий для научно-исследовательских лабораторий.

— Здравствуйте, ваша светлость, все в порядке. Скоро начнут завозить оборудование, — ученый вежливо раскланялся с новым покровителем.

Забавно, поначалу он производил впечатление фанатика от науки, готового на все ради открытий. Но при близком знакомстве выяснилось, что бывший сотрудник Пулковского института прикладной физики обладал взвешенным взглядом на жизнь, где имелось место и для здоровых амбиций, и для желания власти.

— Хочу напомнить, что для начала экспериментов необходимо сырье, в частности Конденсат в необработанном виде, — сказал профессор.

С моей стороны последовал неспешный кивок.

— Все будет доставлено на один из накопительных складов, откуда его привезут сюда, — успокоил я ученого. — В течении недели придет не меньше десяти килограммов прямо из-под Сейд-Озера.

Доставкой занимается Лидия, от нее уже пришло сообщение, что посылка в пути. Осталось лишь дождаться приезда курьера. Об этом я профессору не сказал, у него и так много вопросов по поводу обустройства лаборатории.

Точнее пяти лабораторий, размещенных в двухэтажном здании в промышленной зоне столицы. Здесь тихо, неприметно, а исследовательская фирма скрывается под невзрачной вывеской — «Биотехфармсинтез». Таких мелких контор в городе не одна тысяча. Попробуй найди, если не знаешь толком, что искать.

— По поводу списка заказанного оборудования, в настоящий момент я нашел примерно половину из необходимого, остальное придется брать через неофициальные каналы. Это повысит стоимость, но значительно ускорит процесс, — поделился Глебов.

И снова с моей стороны неспешный кивок, на этот раз понимающий. Черный рынок, через него всегда дороже, но быстрее, и зачастую качественнее. Почему? Потому что нелегальный продавец отвечает головой за свой товар перед покупателем. И если подсунут фальшивку, то рискует не дожить до следующей сделки. Лица, обращающиеся к услугам такого рода дельцов, ребята суровые, спрашивают по полной, и продавцы это понимают.

— Денег хватает? — уточнил я для проформы, хотя помнил, что перевел на обезличенный счет достаточное количество полновесных рублей в золотом номинале не только для того, чтобы оборудовать несколько лабораторий по последнему слову техники, но и чтобы они функционировали без дополнительных финансовых вливаний на протяжении минимум полутора лет.

Глебов знал об этом, и был благодарен. А еще такое количество денег обеспечивало его лояльность. Он видел, что игра идет в долгую и намеревался воспользоваться подвернувшейся возможностью.

Так что на первых порах подвоха можно не ждать. Даже подворовывать скорее всего не будет — не рискнет. Но потом придется приглядывать. Особенно если исследования зайдут в тупик. Как упоминалось, Глебов трезво смотрел на жизнь, и упорствовать до конца не будет, постарается слиться, прихватив оставшийся на счетах бюджет. Важно не упустить этот момент и напомнить о «преданности дела науки».

— Надо сказать, что вы меня удивили, ваша светлость. Так все быстро организовать, снять помещение, договориться о поставках Конденсата, зарегистрировать компанию и даже обеспечить ей финансовую историю. Я полагал, что все это займет куда больше времени, — Глебов развел руками, как бы говоря: вы меня поразили.

Я кивнул, принимая похвалу. Хотя в действительности, организация процесса не заняла много времени. Это только кажется, что предстоит много хлопот. Когда берешься за дело все проходит быстро.

Берешь и делаешь. Действуешь, а не думаешь, как будет тяжело. Большинство людей девяносто процентов времени проводят в размышлениях о прошлом и будущем, и сами этого не замечают. А когда начинают планировать и вовсе в мозгах происходит затык. Появляются посторонние мысли, переживания, получится не получится, пройдет хорошо или начнутся проблемы. И все — планов больше нет, а есть размышления на предмет предстоящего провала.

После Сейд-Озера я понял это с кристальной ясностью, словно нахлынуло откровение. Не надо придумывать проблемы, их и без этого хватает. Просто берешь и делаешь, не откладывая в долгий срок, и не находя отговорки.

И все, дальше идет как по маслу.

Нашел подходящее помещение, снял его. Купил подставную компанию с историей через сеть. Открыл банковский счет для текущих расходов, перевел деньги. Заказал необходимое оборудование по списку, обеспечил доставку. И все за один вечер, сидя за ноутбуком.

Все просто, когда знаешь, что делать. И делаешь, а не сидишь, размышляя получится не получится, надо не надо, или другой хренью загружая мозги. Принял решение — делай. Не мучайся сомнениями, и жизнь станет проще.

— Кстати, образцы с вашей модернизированной ловушки тоже будут доставлены, — сообщил я.

Глебов благодарно наклонил голову, при этом оставаясь спокойным, словно не ожидая услышать иного.

Все-таки интересный тип, при первой встрече произвел впечатление упрямца, помешанного исключительно на исследованиях, но в дальнейшем продемонстрировал качества неплохого администратора, оперативно наладив работу зарождающегося предприятия. Я знал, что он уже нанял несколько сотрудников, сделал заказы необходимых для экспериментов химических и магических реагентов. Самостоятельно нашел посредника для выхода на черный рынок, объяснил, что ему нужно и получил согласие на проведение сделок. Обычный лабораторный гик еще бы долго раскачивался, а этот активно включился в работу.

— Касательно персонала, полагаю не нужно напоминать, что всех необходимо предупредить о нюансах работы. Будет печально, если результаты исследований всплывут где-нибудь на стороне, — сказал я. Прозвучало нейтрально, но профессор почему-то вздрогнул.

— Разумеется, ваша светлость. Я лично позабочусь о разделении сфер обязанностей для своих помощников. Никто, кроме меня, не будет знать всей полноты картины.

А вот это умный подход. Если чего-то не знаешь — не разболтаешь. А главное — не продашь.

Сразу вспомнился Григорий Лукьянов, бывший военный, сержант из подразделения пограничной стражи «Стрелы Перуна». На него тоже пришлось давить, используя силу. Договориться удалось неожиданно легко. Использованный рычаг давления оказался может и не совсем этичный, зато действенный, выложенный в два слоя — деньги и опасение за жизнь родни.

Да жестко, и даже жестоко, но по-другому никак. Необходимо обеспечить лояльность новоиспеченного телохранителя, даже не совсем чистыми методами. Иначе его действительно банально перекупят. А я его именно купил, и отдавал себе в этом отчет.

Механика создания клятвы, при помощи которой биологический папаша держал под контролем Советников, мне неизвестна. А что-либо другое вряд ли повлияет на опытного ветерана с обширным боевым опытом за спиной. Риск, конечно, но куда деваться? По волчьи жить, по волчий выть.

Кроме прочего Лидия прислала личное дело Лукьяна, где отдельным файлом шел его псиопрофиль. И по нему выходило, что сержант поймет ситуацию, отнесется к произошедшему с пониманием и не станет делать глупости, затаив обиду. Окажись на его месте кто-то более впечатлительный, стоило волноваться, но закаленный в боях ветеран не станет обижаться на дополнительную предосторожность.

Забавно, весь разговор я провел сохраняя ледяное спокойствие, и угрозы семье произнес, как об обыденной вещи. Что не осталось незамеченным ни мной самим, ни сержантом.

Подобное хладнокровие провоцировало вопрос: становлюсь ли я абсолютным чудовищем, для которого рамки морали отодвинуты за пределы стандартного человеческого восприятия? Или, что гораздо хуже, — давно им стал? В частности, после прохождения Сейд-Озера.

А еще, являются ли такими же чудовищами другие князья, коснувшиеся искры изначальных стихий, впустившие их в себя не в полной мере, как я?

Неприятные вопросы, на которые не хотелось слышать ответы.

— Что-ж, вижу у вас все в порядке, — заключил я, еще раз рассеянным взглядом окинув стерильно белые стены будущих лабораторий.

— Да, ваша светлость, — ответил Глебов и бросил косой взгляд в сторону одного из углов, где стояло уже прибывшее оборудование, запакованное в плотный полиэтилен.

— Что касается основного вектора вашей деятельности, когда вы рассчитываете получить первые образцы?

— Более концентрированная форма, собранная при помощи модифицированных ловушек, позволит проводить обработку изначального сырья уже прямо сейчас. Если, говоря о первых образцах, вы имели виду кристаллы на основе измененного хладагента, то я полагаю, результат может быть получен в течении следующих тридцати дней. Не раньше, — ученый сожалеюще развел руками.

Тридцать дней. Неплохо. Очень даже неплохо. Думал начнет юлить, ссылаясь на сложности первооткрывателя. Но похоже Глебов человек слова, и затягивать ему самому не с руки. Хочет поскорее добиться первых результатов и продемонстрировать их заказчику, чтобы потом работать спокойно. Не самый глупый подход.

— Полученный при помощи синтеза кристаллы на основе Хлада будут обладать такими же характеристиками, как и кристаллы-накопители других стихий? — уточнил я.

Профессор пожал плечами.

— На данный момент трудно сказать. Все-таки кристаллы, используемые в разрядниках, обладают специфическими свойствами, непригодными для создания заклятий.

Глебов без труда угадал, о чем в первую очередь будут спрашивать. Окажись на моем месте любой другой представитель кланов, он бы делал так же. Использование нового открытия в военных целях, потому что для кланов это вопрос выживания. Это всегда вопрос выживания.

— Но что касается практического применения, а тем более производства в промышленных масштабах, то здесь боюсь ничего не могу гарантировать, пока рано говорить о точных сроках.

Я понимающе смежил веки. В любом случае проект «Глебов» это задел на будущее. Козырь в рукаве, который может выстрелить, а может и не выстрелить. Через несколько месяцев или даже через несколько лет.

— Хорошо, работайте, если что-нибудь случится, свяжитесь со мной по запасному каналу.

— Разумеется, ваша светлость, — ученый отвесил церемониальный поклон.

Я рассеяно кивнул в ответ и вышел.

На асфальтированной парковке перед зданием одиноко стоял полноприводный «Баргузин». Внедорожник с усиленной рамной конструкцией и форсированным движком. На последнее указывал соответствующий значок рядом с лейблом марки автомобиля.

Любопытно, «Баргузины» в основном использовались в армии Конфедерации и поставлялись по военным контрактам большими партиями. На гражданский рынок оставалось немного и все машины имели урезанные характеристики. Но похоже профессору каким-то образом удалось достать армейский оригинал и перекрасить, замаскировав под гражданский вариант.

— Не меньше сотки заплатил, — хмыкнул я, разглядывая массивный внедорожник.

Странное сочетание: ученый и брутальная махина. Для него подойдет какая-нибудь малолитражка или на худой конец седан. Однако на парковке стояло полноприводное чудовище, способное выдержать длительный обстрел из автоматического оружия.

Выбросив из головы необычные вкусы к машинам Глебова, я вызвал такси. Потом помедлив, набрал еще один номер.

— Привет, это я.

— Я узнала, — голос Лидии показался усталым.

— Ты следишь за расследованием о нападении на обогатительную фабрику?

Последовала короткая пауза.

— Да, как вы и приказали. Дознавателям пока известны только общие сведения. Наемников нанимали через цепь посредников, конечный заказчик неизвестен. Попытка проследить финансовый след ни к чему не привела, — корпоративная наемница помолчала и со значением добавила: — Кстати, кроме обычных дознавателей этим делом активно интересовались другие люди, в том числе из окружения вашего дяди Германа.

Как и ожидалось — правящий род Бельских ищет заказчиков нападения. В принципе ничего удивительного, такие оскорбления не оставляют безнаказанным.

— А что по поводу теракта и атак на резиденции кланов, никаких слухов не ходит?

Лидия вздохнула.

— Ничего, кроме того, что роют все: и спецслужбы Конфедерации и разведки Уделов. Насколько я понимаю, всем хочется знать, кто организовал весь этот бардак и какой ожидать в дальнейшем реакции.

Я хмыкнул. Понятно какой. Одну из разновидностей силового решения.

— Думаешь хотят столкнуть с Объединенной Европой?

Кто-то задумал очередную глобальную войнушку. Предположение, еще вчера выглядевшее надуманным, сегодня становилось реальным.

— Такое возможно. Но я не могу представить зачем и кому это нужно, — пауза, и осторожное: — Кроме фракции войны в Совете. Наиболее агрессивно настроенные кланы вполне могли спровоцировать конфликт для дальнейшего оправдания агрессии.

Из меня вырвался короткий смешок.

— Кощунственные вещи говорите, Лидия. Разве могут радеющие о мире и благоденствии патриархи задумывать глобальную бойню?

Наемница хмыкнула в ответ, расслышав сарказм в моем голосе.

— Они и не на такое способны. Стоит вам пообщаться с другими князьями поближе, как поймете, что это вовсе не те благообразные персоны, о которых рассказывать в СМИ для простого народа.

— Да, я уже сегодня побывал на Совете, не скажу, что впечатления самые радужные, — признался я, мимолетно вспомнив обед с Волков-Русом.

Вот уж кто точно не моргнет глазом, наняв наемников устроить кровавую стрельбу. Другое дело, что оборотень не может не понимать риск раскрытия собственного участия. И тогда остальные князья с удовольствием скопом набросятся на отступника.

Нет, в причастность кого-то из властителей Уделов я не верил. Слишком опасно устраивать подобные представления, можно лишиться головы.

— Кстати, ты достала то, о чем я просил?

Наступила долгая пауза. Ради ответа на этот вопрос и затевался звонок, все остальное отвлекающий фактор.

— Да, — неохотно выдавила Лидия, спустя несколько секунд напряженных размышлений.

Я знал, что она будет упираться до последнего, считая что мы заходим слишком далеко. Но сидеть в пассивной обороне нельзя, необходимо атаковать. Делать шаги первым, чтобы противник реагировал на твои ходы, но никак не наоборот. Иначе рискуешь остаться в роли догоняющего, а это по любому конец.

— Перешлешь файл?

На этот раз пауза вышла короткой, решившись, корпоративная наемница стала действовать быстро.

— Отправила на твою почту, — спустя пару секунд ответила она, помолчала. — Если ты используешь это, то назад дороги не будет. Тебя обязательно постараются убрать.

— Меня уже хотят убрать, — проворчал я. — Советники спят и видят, как бы сместить «упрямого юнца», а Бельские желают избавиться от чужака. Если не сделать неожиданный шаг и просто выжидать, в конце концов до меня доберутся или первые или вторые.

В трубке вздохнули. Опытная шпионка и диверсантка как-никто другой понимала сложившиеся расклады.

— Имей ввиду, когда ты заваришь эту кашу, я отойду в сторону. Не хочу попадать под удар. Надеюсь ты это понимаешь.

— Понимаю, — успокоил я ее и нажал отбой.

Постоял, глядя, как на парковочную стоянку въезжает вызванное такси, затем быстро открыл с телефона почту. Одно письмо без текста с вложением, обозначенное короткой аббревиатурой — ЛК-1.

Расшифровывалась ЛК, как личный код. А если точнее личный код князя. Электронный код-ключ старого князя, позволявший входить в клановую сеть Бельских с приоритетным доступом.

А главное дающий право запускать такую интересную штуку, как протокол «Война».

Глава 17

17.

— Во имя бездны, что еще за протокол «Война»⁈ — Яков Сигизмундович Радов — Советник правой руки почти с ненавистью уставился на главного программиста, отвечающего за компьютерные системы клана.

Тот в ответ лишь промямлил что-то невнятное. Тонкие пальцы усиленно стучали по клавиатуре, меняя на экране коды и строчки. Но за последние двадцать минут бурная деятельность его и еще двух худощавых технарей, обряженных в потертые джинсы и вязанные свитеры, ни к чему толковому не привела. Блокировка осталась висеть, красной рамкой выделяясь на фоне.

Все началось ровно в девять утра, внезапно все компьютерные системы, входящие в пул управляющих сетей клана Бельских, вышли из строя, выведя на экраны предупреждение об активации неизвестного протокола. Все предыдущие допуски оказались либо блокированы, либо сильно урезаны в правах. Любая торговая или денежная операция на территории Северного Удела приостанавливались. Замерло все, вплоть до закрытых серверов родовой корпорации Бельских, которые неожиданно выдали директиву о смене приоритетов, отдав приказ оружейному отделу увеличить поставки военного оборудования в сотни раз больше от обычных объемов. До отдельного распоряжения остальная деятельность переходила в разряд второстепенных задач.

— Может нас взломали? — Глеб Павлович Скрябин второй советник, скрестил руки на груди.

Стоило произойти происшествию, как все трое Советников примчались в резиденцию и отправились в центральный компьютерный зал. Даже их допуск через личные комп-терминалы оказался блокирован, что вызвало у фактического руководства Удела панику.

На прикол встало все. Словно кто-то щелкнул выключатель и перевел активные операции клана в состояние стазиса.

— Это не внешняя атака, я это могу гарантировать точно, — угрюмо откликнулся программист. — Это какая-то внутренняя подпрограмма, запущенная через корневой каталог.

— И что это значит? — презрительно кривя губы спросила Екатерина Львовна Милорадская — Советник сердца.

Технарь на секунду запнулся, пытаясь сформулировать объяснение не для профессионалов.

— Это значит, что активация функции была заложена изначально, при проектировке единой информационной сети, — он повернул голову к женщине. — Протокол изначально был вшит на уровне центральных директив.

— Хотите сказать, он находился там всегда, просто мы о нем не знали? — недоверчиво протянула Милорадская.

— Вроде того, — программист отвернулся.

— Единую информационную сеть разрабатывали по шаблону Мальцевых, — припомнил Радов. — Насколько знаю, была взята основа именно с их сети. А Мальцевы известные забияки и наверняка не прошли мимо такой вещи, как война.

— Думаешь, протокол скопировали, не зная о его существовании? — с сомнением хмыкнул Скрябин. Из троих он лучше всех сохранял спокойствие, первым делом хладнокровно посадив программистов выяснять в чем дело, отогнав от компьютерных терминалов взбудораженных Скрябина и Милорадскую.

— Это невозможно, — подал главный из технарей, рискнув вмешаться в разговор начальства. Дождавшись вопросительно приподнятых бровей от Советников, он быстро продолжил, будто ожидая, что его прервут: — Об устройстве сети было известно заранее. Делом в том, что в свое время первую сеть действительно спроектировали в клане Мальцевых. Остальные Уделы не стали изобретать велосипед и взяли за основу оригинал, заменив способы шифрования и точки доступа, но оставив в неприкосновенности общую конфигурацию.

— Зачем они это сделали? Не проще все поменять? — быстро спросила советник-женщина и добавила, развивая мысль: — Разве не опасно, полностью все копировать?

— Копировали не все, — терпеливо объяснил программист, — а только основы. Общую архитектуру и дизайн дома, если так будет понятнее. Но расположение дверей и замки на них были полностью изменены.

— И в контуре клановой сети каждого Удела вшит протокол, способный вмешиваться во все компьютерные системы? — нахмурился Радов.

Техник пожал плечами.

— Если у них такая же сеть, как у нас, то да.

Советники быстро переглянулись. За время деятельности они не разу не сталкивались ни с чем подобным. С другой стороны, они никогда особо не интересовались войной или боевыми действиями. Только с точки зрения потенциального вреда для бизнеса.

— Старый князь наверняка знал об этом. Не мог не знать, — с ненавистью выдохнула Милорадская.

Скрябин усмехнулся.

— Уверен и остальные патриархи в курсе. Слишком это удобно — иметь под рукой инструмент, дающий возможность сосредотачивать в своих руках абсолютно все рычаги власти на территории Удела.

— Со временем сеть разрасталась, к ней подключали больше функций, включая банковские и торговые операции, но исходный код всегда нес в себе возможность запуска изначально заложенных протоколов, — задумчиво продолжил мысль Радов и заложил руки за спину, неспешно качнулся на ногах. — Хитро, — признал он и добавил: — Спорю на что угодно, никто не думал, что его когда-нибудь активируют, ведь это ломает привычный порядок вещей, нарушает работу всех служб Удела, включая региональные и муниципальные.

Техник откашлялся, привлекая внимание и даже приподнял руку.

— Извините, только что через систему оповещения было объявлено о проведении учебных сборов резервистов на территории Северного Удела. Всем находящимся на учете предписано прибыть в тренировочный лагерь рядом с базой ВВС Конфедерации.

Лица Советников вытянулись.

— Что⁈

— Как⁈ — Раздалось с их стороны.

— Ты что издеваешься⁈ Если это какая-то шутка, то очень дурацкая, — ядовито добавила Милорадская. Лицо женщины от ярости пошло красными пятнами, сделав его безобразным. Техник тактично отвернулся к экрану компьютера.

— Нет, леди, сообщение прошло по всем клановым каналам.

— Не называй меня леди, придурок!! — совершенно неожиданно для всех вдруг взвизгнула Советница.

Радов со Скрябиным с удивлением уставились на коллегу, не понимая столь острой реакции. Да, проблема, конечно, есть, но это не повод впадать в истерику, тем более демонстрировать ее подчиненным. Не успеешь опомниться, как слухи разлетятся по резиденции, а затем выйдут за пределы, сделав несдержанного на эмоции чиновника посмешищем для других кланов. На обычных людей плевать, их мнение давно никого не интересует, но если о выходке узнают другие власть предержащие, то на репутации сдержанных профессионалов, хорошо знающих свое дело, можно ставить большой жирный крест.

Похоже Милорадская это и сама поняла, усилием воли загнав ярость внутрь.

— Прошу прощения, — буркнула она.

Советники мужчины понимающе качнули головой, обменявшись быстрыми взглядами. Непроизнесенный вслух намек на «женские дни», был легко угадан Милорадской, но она, скрипнув зубами, предпочла этого не заметить, про себя поклявшись когда-нибудь отплатить «идиотам-мужланам». В конце концов она сама виновата, что не сдержалась.

— Ты же главный программист, сделай что-нибудь, — сказал Скрябин, сделав вид, что ничего не произошло.

Техник покачал головой.

— Извините, не могу, — он тут же поспешил объяснить, чтобы начальство не думало, что он не хочет выполнить приказ. — Именно не могу, а не по какой-то другой причине. Протоколы завязаны на аппаратном уровне, включая центральное хранилище данных и вспомогательные модули исполнения. Фактически это основа, база, без которой вся остальная система работать не сможет.

Видя, как все трое Советников недоверчиво кривят губы, программист заторопился:

— Поймите, нельзя выбить фундамент и ждать, что дом останется цел. Это все порушит, создав хаос. Начнется неконтролируемое разрушение структуры клановой сети, без возможности дальнейшего восстановления, — он помедлил и признался: — К тому же, я понятия не имею как это сделать. После активации протокола автоматически включилась дополнительная система защиты. Любое вмешательств будет воспринято, как попытка вторжения и внешнего вмешательства. Последует соответствующая реакция, вплоть до отправки гвардейцев уничтожить источник опасности.

Теперь все трое Советников скептически заулыбались.

— Что, прямо-таки гвардейцам отдаст приказ? Компьютерная система? — не скрывая насмешки спросила Милорадская.

К ее удивлению программист серьезно кивнул.

— Да, система. У протокола «Война» высший приоритет. Для защиты единой информационной сети допускаются любые действия, вплоть до приказов клановым военным формированиям.

В комнате наступила тишина, присутствующие обдумывали услышанное.

— Первые электронные базы данных закладывались еще при деде нынешнего князя, — припомнил первый Советник. — Наверняка там спрятано много секретов, не предназначенных для широкой публики. В том числе исполнение таких вот программ.

— Протокол скопировали с сети Мальцевых, — хмуро возразил второй Советник. Но главный лишь отмахнулся.

— Я про то, что клан скрывает много того, о чем мы не знаем, — он помедлил и задумчиво добавил: — И ставлю золотой против медяка, не все в правящем роде Бельских об этом в курсе.

— Скорее всего такие секреты передаются по наследству, — сказал Скрябин.

Мужчины-советники переглянулись и одновременно помрачнели.

— Что? — не поняла Милорадская.

— Щенок взял нас за горло не только поставками Конденсата, но и экономикой Удела, — хмуро сказал Радов.

— В деда пошел, у того тоже была лютая хватка, — грустно буркнул Советник левой руки.

До женщины-советницы наконец-то дошло.

— Где этот мелкий поганец, я из него душу вытрясу! — шипящим шепотом спросила она.

Но оба советники ее не слушали, не сговариваясь повернувшись к программисту.

— Ты точно уверен, что протокол нельзя обойти?

Техник покачал головой.

— Нет, у него высший приоритет. Фактически на территории Северного Удела введено военное положение до особого распоряжения князя.

— Князя⁈ — возмущенно переспросила Милорадская. — Да этот сопляк ничего не решает! У него нет никаких прав! Он лишь дурацкая марионетка, нелепая кукла, посаженная на трон спятившим стариком!

Главный Советник бросил на женщину предостерегающий взгляд, глазами указав на остальных программистов. Не время и не место хаять прежнего властителя Удела, тем более при посторонних. Но Милорадскую уже было не остановить.

— Старый кобель трахнул какую-то шлюшку на стороне и появился этот выродок! У него нет никакой власти! Он лишь бастард, случайно оказавшийся там, где ему не место!

Она повернула покрасневшее лицо к мужчинам и жарко прошептала:

— Я же говорила, что этого ублюдка надо было убить сразу, как он появился, и не давать ему проходить через озеро.

Радов пожал плечами, но промолчал. Скрябин сделал вид, что происходящее его не касается. Оба обладали чутьем на опасность, и оно сейчас говорило, что лучше прикусить язык, чем вступать в опасную дискуссию. Которая непонятно куда всех троих может завести.

Да, они до сих пор являлись Советниками, фактически управляющими Северного Удела, в их руках была сосредоточенна экономическая власть, позволявшая влиять на все сферы жизни. Но полчаса назад, у них эту власть отобрали. Причем с такой небрежной легкостью, что поневоле заставляло задуматься и начать вести себя осторожно.

Дверь в машинный зал открылась, вошел Герман Бельский, как всегда вальяжный, изысканно одетый, благоухающий дорогим парфюмом.

— Ну что, господа Советники, можно вас поздравить, вас переиграли на собственном поле, — произнес он бархатистым басом.

Радов и Скрябин остались бесстрастными, по лицу Милорадской скользнула тень отвращения, она никогда не любил этого лощенного мага-аристократа.

— Вы уже в курсе? — нейтральным тоном спросил Советник правой руки, как главный среди троицы.

«Дядюшка Герман» уверенно кивнул.

— Разумеется. Об этом весь Удел уже гудит. Не знаете, где мальчик смог достать княжеский ключ?

— Ключ? — тупо переспросил Скрябин.

Более сдержанный Радов лишь приподнял вопросительно бровь. Милорадская и вовсе отвернулась, сделав вид, что рассматривает что-то на экране компьютера.

— Да, ключ, — терпеливо, как детям пояснил Герман Бельский. — Электронный ключ-код, дающий доступ к клановой сети на уровне полного управления. Он был только у князя и переходил от одного владыке к другому в ходе церемонии передачи власти. Учитывая, что официально мой брат не успел сделать Андрея наследником и провести ритуал, как надо, странно, что ключ все же оказался у мальчика.

— Может князь отдал его у Озера, — хрипло выдохнул Радов.

Бельский вежливо улыбнулся, показывая, что оценил догадку, до которой сам бы «ни за что не додумался».

— Не забывайте, тогда мальчик еще не прошел инициацию, а Мстислав умер до того, как тот вернулся. Брат, конечно, был немного рассеянным в последние дни жизни, но он бы никогда не рискнул отдавать ключ претенденту до того, как тот пройдет испытание Озером, — маг помедлил. — А при нем после смерти ничего не нашли.

— Выходит ключ-код хранился у кого-то другого, — сказал Скрябин. — У доверенного лица, которому приказали передать код новому властителю Удела.

— Это мог быть какой-нибудь электронный тайник, сработавший автоматически на отсылку, — подал голос главный программист и замолчал под ледяным взглядом старшего Бельского.

— Для этого надо знать кому и куда его отсылать, — озабоченно произнес Радов, не обращая внимания на вольность со стороны подчиненного. Которого, к слову, давно пора прогнать из помещения, как и парочку его приятелей, раз уж толку от них всего равно никакого. Нечего посторонним греть уши при таких разговорах.

— Значит, это сделал кто-то еще, доверенное лицо, выполнявшее секретные поручения князя, — Скрябин посмотрел на дедушку Германа. — У вас нет случайно на примете похожих лиц?

Аристократ небрежно обозначил пожатие плечами.

— Может и есть. Только вы упускаете из вида главное…

Он не договорил, Радов мрачно буркнул, перебив Бельского.

— Протокол уже активирован. Каким образом ключ-код достался сопляку уже неважно, он его запустил.

Герман кивнул, словно не заметив, что его перебили.

— Вот именно. Сейчас надо думать, как выкручиваться из сложившейся ситуации. Вы в курсе объявленной мобилизации?

— Насколько я понял, это учебный сбор резервистов, — осторожно уточнил Скрябин.

Бельский отмахнулся, как от несущественной мелочи.

— Неважно, как это называется, принцип один — все армейские подразделения Удела поднятые по тревоге. Всем членам ополчения, состоящим на учете, пришло оповещение с приказом явиться на место сбора рядом с базой ВВС Конфедерации.

— То есть вы знали о протоколе «Война»? — въедливо уточнил второй Советник.

— Разумеется знал, — с достоинством ответил Герман Бельский. Его взгляд презрительно говорил: я же не всякое отребье, по недомыслию наделенное властью и влиянием.

— Почему нам не сказали? — хмуро спросил Радов и тут же замолк, понимая, что ответ очевиден. Кто будет делиться секретами с потенциальным противником? Советники и Бельские всегда недолюбливали друг друга. Странно еще, что после смерти прежнего князя не вцепились друг другу в глотки. Точнее так и случилось бы, но этому помешал бастард, спутавший все карты чересчур независимым поведением.

— Если бы вы нас предупредили заранее, возможно программистам удалось бы заблокировать исполнение протокола, — хмуро сказал Скрябин.

Бельский лишь вежливо улыбнулся. И трое Советников поняли, что лощенный аристократ держал этот козырь для себя. Не исключено, что для противостояния с ними. И не думая, что им воспользуется кто-то другой, уже против них всех разом.

Милорадская открыла рот, явно собираясь сказать что-нибудь ядовитое по поводу умственных способностей стоящего перед ними мага-аристократа, но в этот момент подал голос один из технарей.

— Получен полетный лист тяжелых военных транспортников от Волков-Русов. Ожидается прибытие в течении следующих сорока восьми часов. Просьба обеспечить свободный воздушный коридор и быть готовыми принимать груз.

Советники и Герман Бельский обменялись озадаченными взглядами, на лице каждого отобразился немой вопрос: при чем тут Волков-Русы, и что вообще во имя всех богов происходит⁈

Глава 18

18.

Два разгоряченных тел оторвались друг от друга, изможденно упав на кровать.

— Тебе понравилось? — тяжело дыша спросила она.

— Да, — ответил я. А что еще можно на такое ответить?

Несколько секунд мы приходили в себя.

— А ты уверен, что не слишком молод заниматься таким? — отдышавшись спросила девушка, и тут же рассмеялась: — Хотя о чем я, может это и к лучшему. Такая выносливость. Давно меня так не изматывали, уже скоро почти рассвет.

Я промычал нечто неопределенное, выравнивая дыхание. Ночной «марафон» и правда оказался немного выматывающим. Тело устало, но это была приятная усталость.

— Ты просто супер, милый, — девушка погладила меня по волосам, поцеловала в плечо. — Как будешь готов к новым подвигам, только скажи.

По моим губам скользнула усмешка. Похоже кому-то все еще мало. Или это игра, попытка угодить очередному клиенту? Я посмотрел на партнершу недавних постельных забав. Анкета не врала, как и фото. Слегка за двадцать, черноволосая, стройная. Черное кружевное белье валяется на полу у огромной кровати. Ухоженное подтянутое тело, без единой дряблой морщинки. Все по высшему классу, как и полагается эскортнице из дорогого агентства.

Ночь обошлась в тысячу полновесных рублей в золотом номинале, но я не жалел ни об одной потраченной копейке. Девочка отработала со старательностью истинной профессионалки.

— Знаешь, ты не похож на моих обычных гостей, — потянувшись улыбнулась она. — Ты был неутомим, давно меня так не мучили в приятном смысле этого слова.

Снова лесть, или нет? Развлекались мы действительно всю ночь напролет. Организм требовал разрядки. А после Сейд-Озера у него появилась выносливость, проявившая себя в том числе таким образом.

Я почувствовал под рукой гладкую поверхность дорогого постельного белья. Шелк и атлас. Большая двуспальная кровать в просторной спальне. Апартаменты в престижном жилом комплексе на одном из верхних этажей с видом на ночной город. В месяц аренда не меньше семи-восьми золотом. Приличная сумма даже для хорошего специалиста, но подъемная для элитной жрицы любви.

— Но ты выделяешься не только молодостью, — продолжила она. Кажется кому-то хотелось поговорить. — Ты случайно не из свиты кого-нибудь князя?

Девушка снова провела рукой по моему плечу, мило улыбнулась, показывая, что отвечать, разумеется, не обязательно, и что она примет любой ответ, в том числе даже грубый. Потому что заплачено.

— Почему ты так решила? — удивился я. Впрочем, не сильно, у ночных фей чутье подмечать подобные детали, выявляя особенности клиентов. Жизнь научила. Вдруг попадется какой-нибудь псих.

— Несмотря на молодость, чувствуется в тебе некая непреклонность. Скрытый стержень внутри. Клановцы все такие, постоянно напряжены, даже в постели, словно ожидают удара.

— Все? — я усмехнулся кончиками губ, не обращая внимание, что женские поглаживания стали гораздо ниже и самую капельку чуть более настойчивыми.

— Мужчины, — подумав ответила девушка. — Воины, бойцы, не знаю, как вас там называют. И обязательно из высшего круга, тех кто близок к власти.

Надо же, какая проницательность. С другой стороны, ей наверняка есть с чем сравнивать. Это подтвердилось в следующих словах.

— Просто богатые бизнесмены или даже чиновники не такие, у них нет внутренней уверенности в собственных силах, всегда чувствуется рисовка, желание показать себя. Вы же ведете себя так, словно знаете пределы собственной силы и уверены в ней.

Она говорила тихо, будто размышляя вслух, женский голос звучал предельно искренне. Но я вдруг понял, что это тоже одна из форм обработки, скорее всего принятой у девушек подобной профессии. Нужно похвалить мужчину после проведенной ночи, показать что он отличается от основной массы, что неповторим. Все, для того чтобы клиент вернулся снова.

Стало скучно. Психологические игры надоели еще при общении с «родственничками» и Советниками. Не говоря уже об общении с представителями других кланов, где постоянно приходилось отслеживать, что говоришь.

— Скоро светает, — нейтральным тоном заметил я, кивнув на широкое панорамное окно. За стеклом виднелся город, на границе горизонта заалела полоска встающего солнца.

Опытным чутьем уловив, что дальнейшие разговоры будут неуместны, и что близости клиент тоже не хочет, девушка прекратила поглаживания, но не отстранилась, показывая, что если захочу, она готова к исполнению своих обязанностей.

— Хочешь позавтракать? — предложила она.

Я кивнул.

— Было бы неплохо.

Девушка упруго перевернулась к краю постели, в последний миг затормозив, обольстительно поднимаясь, позволяя насладиться красотой стройного тела. У нее это вышло автоматически, не раз и не два проделывала подобное перед мужским взором. Сейчас по сценарию я должен жадно схватить податливую девицу за руку и опрокинуть назад. Но все выглядело столь наиграно, что мне было даже лень притворяться.

И она это поняла. Смешно, кажется даже на секунду обиделась. По крайней мере в эмоциональном фоне мелькнуло именно это чувство. Но именно что мелькнуло, профессионалка оставалась профессионалкой до конца, быстро забыв неуместную для элитной эскортницы эмоцию.

— У меня есть грейпфрутовый сок, бекон и яйца, — вместо выражение неудовольствия, что игра не прошла, произнесла девушка.

— Просто отлично.

— Еще есть тосты. Будешь тосты?

— Тосты это прекрасно.

Снова обольстительная улыбка, показывающая, что кроме меня в этом мире мужчин больше нет.

— Я быстро, — набросив на тело короткий полупрозрачный халатик, она выскочила из спальни.

Не зря все же выбрал такой вечер, бесценный опыт наблюдения за людьми, играющих отведенные себе роли.

Можно было конечно поступить проще и подцепить обычную девчонку в баре, но это несло риски, за мной могли следить, а подставлять случайного человека не хотелось. Несмотря на весь цинизм и хладнокровие, пропитавшие характер после Сейд-Озера, остатки совести все же остались, требуя не подставлять под удар посторонних.

А профессионалка всегда останется профессионалкой, если к ней придут, то максимум выяснят несущественные подробности проведенной ночи. Пытаться захватить и шантажировать через нее не станут, понимая, насколько это будет глупо выглядеть со стороны.

Разглядев на стене телевизор, я нащупал пульт и нажал на кнопку включения. Экран загорелся, освещая полутемную комнату.

— Где у тебя новостные каналы? — крикнул я, увидев интерфейс онлайн-кинотеатра.

— Я не смотрю новости, — донеслось издалека с кухни.

Чертыхнувшись, принялся искать настройки, с горем пополам получилось найти выход на сетевой медиаресурс, почему-то иностранный. Говорили на английском, внизу бежали субтитры перевода на русский, включенные автоматически.

— «Общественность требует от властей более решительной реакции на совершенные злодеяния. Убиты наши сограждане, не понимаю, почему правительство Объединенной Европы до сих пор ничего не предприняло», — говорил худощавый очкарик, гневно глядя в глазок телекамеры.

Кроме него в студии еще несколько человек. Шла какая-то аналитическая передача, посвященная последним событиям в Конфедерации. В частности, массового избиения лиц европейской национальности на улицах русских городов.

— 'Власти призвали наказать преступников, — напомнил очкарику другой мужик, одетый в твидовый пиджак. — Ожидается высылка дипломатов и сокращение дипломатического корпуса. А также возможные экономических санкций до тех пор, пока преступники не будут наказаны.

— Этого мало, — воинственно воскликнул задохлик, опасно блеснув очками. — Мы должны показать русским дикарям их место, и продемонстрировать как опасно трогать кого-то из европейцев!

— Вы намекаете на войну? — скептически осведомилась у него женщина средних лет с неряшливой прической активистки всякого рода политических движений. Такие любят ходить на митинги и протесты не ради целей, а чтобы просто ходить.

— Я не намекаю, я об этом прямо говорю — мы должны объявить Конфедерации войну и продемонстрировать свою силу. Властители русских Уделов распоясались, раз думают, что могут давать своему быдлу возможность убивать граждан Объединенной Европы!'

Прозвучало патетически, но пара гостей в студии согласно закивала.

Забавные все-таки эти европейцы, видимо думают, что воевать будут только в одну сторону. Но так не работает. Если у власти сильные личности (а князья именно такие, несмотря на все заскоки) и решительные, то боевые действия быстро перейдут на землю врага. Сидеть в обороне, пассивно наблюдая, как атакуют Уделы патриархи не будут, они быстро объединятся и радостно пойдут убивать жителей запада, как уже бывало не раз.

Без жалости, без пощады, стирая в пыль европейские города, не оставляя после себя ничего, кроме выжженных пустошей.

Похоже кто-то забыл историю, раз с таким рвением вякает за войну. Я усмехнулся. Сторонники Волков-Русов были бы довольно услышанным.

— «Однако потенциальная война затронет стороны жизни всего населения. Согласно оценкам независимых экспертов ущерб может оказать колоссальное влияние на экономику еврозоны», — заметил сидящий на правом краю тип в костюме-тройке. Судя по бледной роже, на улице он появлялся редко, предпочитая проводить время в офисе.

— «На самом деле мы можем уже это наблюдать. Падение индексов за последние время достигло угрожающих масштабов. Рынки реагируют на негативные новости, идут активные распродажи» — поддержал его второй, похожий на расплывшуюся амебу.

В качестве подтверждения на экране позади гостей вывели графики с характерными красными линиями, стремящимися вниз.

Любопытно.

В это время Консорциум занимался скупкой дешевеющих акций. Братья Оболенские зря времени не теряли, пользуясь подвернувшейся возможностью.

Подумав о клане ментатов, я почесал подбородок. Интересно, когда два брата-акробата все-таки выдавят меня из своего детища? И какие за это предложат отступные? Поняв, что князя на Совете молодого выскочку не прикончили, братья постараются пойти на мировую. Они вряд ли будут терпеть присутствие чужака в родовой корпорации — Консорциуме.

Я усмехнулся. В еще одном месте чужак. Похоже у меня это на роду написано. А с братьями и правда предстоит что-то решать. Иметь дела с ними нельзя, всегда будут стараться обмануть, подсидеть. К тому же опасно. В какой-то момент другие патриархи могут подумать, что Консорциум стал слишком силен и Оболенским подрежут крылья на взлете.

Баланс. Система сдержек и противовесов. Вот на чем держится Конфедерация. Если кто-то начинает получать слишком много власти или влияния, на него ополчаться. Создать империю с единственной главенствующей династией не дадут. Не так воспитаны. Не ради этого их предки основывали Союз, тогда еще древних племен под управлением Круга Волхвов.

— Поэтому никаких императоров, — тихо промолвил я, наблюдая за полемикой на экране, одновременно продолжая размышлять на тему Консорциума и Оболенских.

Или довести дело до конца, поступить так, как задумывалось изначально: скупить на свободном рынке акции компании, получить контрольный пакет и выкинуть двух веселых братцев из собственного предприятия?

Обдумав мысль, покачал головой. Слишком хлопотно и затратно. Зато обещает неплохие барыши в будущем. Судя по всему, Консорциум весьма прибыльный бизнес, даже если исключить все нелегальные операции. А их, судя по всему, хватает, вспомнить хотя бы склад в Елизоветограде и бандитов, охранявших фуры с наркотиками.

Мысль свернула в другую сторону, вспомнился «Серебряный ручей». Как же давно это было, хотя по времени прошло всего-ничего. Теперь мой дом Сейд-Озеро.

Подумав о Северном Удел я не сдержался и широко ухмыльнулся. Представляю какой там с утра стоит переполох. После активации протокола «Война» вся жизнь в княжестве перевернулась, от былого спокойствия не осталось и следа.

Весь день названивала Юлия, пытаясь выяснить что происходит. Не исключаю, что по прямому указанию из Замка Ледяных Грез. Точнее из клановой резиденции, где сейчас собрались Советники и руководящий состав Бельских.

— Решайте-решайте, все равно ничего не получится. Заблокировать клановую сеть невозможно, — злорадно прошептал я.

О княжеском электронном ключе мне стало известно случайно. В одной из сетевых статей об укладе жизни кланов мимолетно упоминалось о неком способе, позволяющем патриарху взять под контроль весь Удел. Понятия не имею, почему этим не воспользовался мой биологический отец, когда Советники начали наглеть, подчиняя экономику Удела собственным интересам. Возможно, и правда был слабохарактерным и не осмелился на такой резкий шаг, но я в отличие от него не стал медлить.

Небольшое давление на Лидию и наемница неохотно призналась, что старый князь оставил ключ ей. Дальше дело техники, достать файл из тайника и передать прямому наследнику заняло не так много времени. В конце концов, в этом и заключалась ее обязанность.

— Завтрак готов, — прокричал из кухни женских голос, через секунду в комнату заглянула голова его обладательницы. — Или тебе принести сюда?

Скользнув взглядом по короткому халатику и чистой коже длинных ног, я отрицательно покачал головой.

— Нет, мне пора уходить.

Не дожидаясь ответа, стал быстро одеваться. Девушка ничего не сказала, молча наблюдая, стоя в двери. Она привыкла, что мужчины могут спонтанно собраться и уйти.

— Все было замечательно, — я чмокнул ее в щеку на прощение.

— Приходи еще, я всегда рада, — прозвучало в ответ с легкой грустинкой.

И непонятно, то ли снова игра, чтобы завлечь клиента на очередную ночь, то ли действительно ей грустно, что все закончилось и не получилось сыграть в игру под названием — завтракающая на рассвете пара.

Психологические игры, приемы непрямого вербального воздействия, попытки скрытого манипулирования — от всего этого уже голова шла кругом. Не знаешь когда врут, а когда говорят правду. И самое паршивое, даже считывание эмоционального фона зачастую не помогает. Ведь девчонка действительно могла грустить, но кто сказал, что это не притворство, основанное на искусственно вызванном чувстве? За годы практики можно овладеть и не такими хитростями.

С той же Юлией Бельской намного проще, прирожденный боевой маг, она плохо скрывала эмоции…

Здесь я запнулся. Или это был тоже обман? Еще один метод обработки легковерного малолетки? Дать почувствовать себя хитрым и мудрым, способным видеть людей насквозь, чтобы потом использовать в своих целях.

— Я с ними скоро свихнусь нафиг, — ругнулся я, выходя из лифта.

На парковку перед зданием комплекса въехал микроавтобус и три внедорожника. Все черные, тонированные, с мощными обводами. Хлопнула дверь первой машины, наружу выбрался Лукьян, в полной боевой выкладке. Броник, гарнитура связи, на груди короткоствольный автомат для боев в условиях города — в общем полный комплект.

— Ты похож на наемника, — хмыкнул я, кивнул на другие машины. — Остальных собрал?

— Да, ваша светлость. Как вы и хотели, двадцать человек — один взвод. Все ветераны с боевым опытом, ни один не связан с Уделами, раньше служили только в структурах Конфедерации.

— Хорошо. Ты быстро управился, не ожидал, — похвалил я. — Перешли мне потом их данные, а также свои, я поставлю вас на довольствие, как клановых гвардейцев рода Бельских.

— А эмм… ваши другие родственники не будут против этого? Все-таки мы чужаки, — неуверенно протянул Лукьян.

Я усмехнулся.

— Я тоже в некотором роде для них чужак, так что плевать. Что касается возражений — мне теперь не нужно спрашивать у кого-либо разрешения.

Дальше распространятся не стал. Не говорить же про электронный ключ-код, дающий возможность свободно распоряжаться в клановой сети, в том числе назначая и снимая с должности любого в структуре властной вертикали Северного Удела.

Я даже Советников мог отправить в отставку. Другой вопрос, что делать пока это рановато.

Или как раз самое время? Надо подумать.

— Ладно поехали.

— Куда?

— В аэропорт, наш ждет самолет. Пора возвращаться обратно.

Больше ничего не спросив, Лукьян придержал дверь, пока я садился в машину, сел рядом с водителем, и небольшой кортеж начал петлять по улицам столицы, выдвигаясь на трассу, ведущую за город.

Глава 19

19.

Исходя низким гулом мощных турбовинтовых двигателей последняя пара военных транспортников зашла на посадку. Остальные восемь уже разгружались в специальных отстойниках, куда подогнали армейские грузовики.

На фюзеляже самолетов клановая эмблема Волков-Русов — оскаленная волчья морда. На тентах грузовиках символ Бельских — расправивший крылья сокол. Столь близкое соседство гербов никогда особо не сотрудничающих кланов вызывало у стороннего наблюдателя удивление.

Вот и генерал Марков, начальник военно-воздушной базы Конфедерации Северного Стратегического командования, стоял, не зная, как реагировать на столь необычное явление.

— Может вы все же объясните, что происходит? — хмуро осведомился он у девушки рядом.

В сером брючном костюме, с волосами, отливающим чистым серебром, Юлия Бельская не меньше генерала хмурилась, наблюдая за происходящей разгрузкой.

— Что вы имеете ввиду? — спросила она для проформы, хотя прекрасно поняла подоплеку вопроса.

Другое дело, что внятного ответа у ней самой не имелось. События последних дней развивались слишком стремительно, и в центре почти каждого всегда оказывался он — нежданно возникший из ниоткуда кузен, не желавший играть по общим правилам, ставший для нее личной головной болью. С легкостью опытного интригана ломавший привычный порядок, ведущий себя так, словно является хозяином положение. И что худшее — похоже имеющий для этого все основания.

— Вы понимаете, что Волков-Русы усиленно накачивают ваш Удел оружием, не считаясь с затратами? — глухо спросил генерал. — Какую бы вы не заключили сделку с оборотнями, они ни за что бы не отдали такое огромное количество армейского снаряжения просто так, не будь это в их интересах.

Юлия не стала говорить, что не в курсе договоренностей между несносным мальчишкой, по прихоти судьбы завладевший статусом владыки Удела, и одним из самых умных и хитрых патриархов в Совете Конфедерации Кланов.

Проклятье! Да она вообще не знала, что они между собой говорили! И о чем конкретно был разговор, приведший к неожиданной поставке огромного количества военного оборудования.

— Вы знаете, что это такое? — носок лакированной туфли генерала небрежно ткнулся в лежащий неподалеку контейнер с разводами камуфляжа.

Мазнув взглядом по ряду цифр на поверхности плотного пластика, Юлия хладнокровно ответила:

— Судя по маркировке — портативный реактивный гранатомет, предназначенный для поражения тяжело бронированной техники.

Как боевой маг она была обязана разбираться не только в магических средствах поражения противника, но и в обычных вооружениях.

Генерал Марков крякнул от равнодушия в голосе девушки.

— Именно, что для поражения бронированной техники, и выстрел из такого стоит немало. Это вооружение тяжелого класса, подобные игрушки не дарят на рождество и не отдают просто так. Надеюсь, вы это понимаете?

Что ей оставалось? Только кивнуть. Не признаваться же в собственном полном неведении. По Уделам и так ползут слухи, что у Соколов в клане полный раздрай, левая рука не знает, что делает правая, и обе между собой враждуют.

Ладони Юлии сжались в кулачки. Проклятый Советники! Проклятый старый князь, допустивший такое! Все они виноваты, что сейчас клан Бельских выглядит слабым. И что самое обидное, началось это довольно давно.

— По моими оценкам, здесь снаряжения примерно на тридцать тысяч человек. А вчера я узнал, что в Северном Уделе объявлен сбор резервистов. И угадайте, где они будут собираться? Правильно, под стенами моей базы, — Марков повернулся к княжне. — Вам не кажется, что пора раскрыть карты? Вы что готовитесь к войне? Со Скандинавским Альянсом?

Разумеется, он слышал про неоязычников, напавших на земли Бельских и совершивших человеческие жертвоприношения, а также о последовавшем ответе в виде рейда двух эсминцев с боевыми магами на борту. И как любой, логично предположил, что нынешняя активность напрямую связана с чересчур обнаглевшими «викингами».

Другой вопрос, что должность начальника передового пункта вооруженных сил Конфедерации на северном направлении, подразумевала способность видеть наперед, просчитывая последствия потенциальных боевых действий. Если в ходе конфликта скандинавы случайно нанесут удар и попадут по его базе (а такая вероятность присутствовала), то в войну автоматически будет втянута вся Конфедерация, а не только Северный Удел.

По правилам, в этом случае, он даже не должен связываться со столицей, а ответить на агрессию немедленно всеми имеющимися средствами. А их у генерала было немало, учитывая, что кроме радарной станции дальнего обнаружения, здесь базировался полк тяжелых бомбардировщиков стратегического назначения. Огромная куча «птичек» способных стирать в пыль целые города.

Юлия понимала беспокойство Маркова и как могла старалась сгладить ситуацию. Даже приехала лично, показывая, что прибытие грузов вовсе не является прихотью одного шестнадцатилетнего мальчишки, неожиданно возомнившего себя невесть кем.

— Господин генерал, уверяю вас, никакой угрозы прибытие груза клана Волков-Русов и объявленные на территории клана Бельских военных учения, ни лично вам, ни вашим подчиненным не несут. Считайте это отработкой взаимодействия между вооруженными силами Конфедерации и отдельных Уделов. Это все что я могу сказать на данный момент.

Марков засопел, еще раз окинул раздраженным взглядом взлетное поле, заставленное прибывшими транспортниками. По сравнению с изящными стратегами грузовые самолеты выглядели нелепо. Окрашенные в серое тушки походили на огромных бегемотов, забежавших на территорию базы.

— Идиотизм, — сквозь сжатые зубы выдохнул генерал.

Княжна приподняла бровь.

— Извините, ваше сиятельство, вырвалось, — тут же повинился военный.

Юлия благосклонно кивнула, принимая извинения. Нервы, конечно, у всех на пределе, но это не повод нарушать этикет, как минимум вести себя вежливо в присутствии женщины.

У девушки зазвонил телефон.

— Прошу прощения, — извинилась она и отошла к своему серебристому спорткару, припаркованному прямо на одной из взлетных полос.

Генерал хмурым взглядом проводил княжну и тут же уставился в дальний конец подъездной дороги. У ворот остановилась очередная колонна тентованных грузовиков с расправившим крыльями соколом по бортам. Такие конвои циркулировали сегодня регулярно, вывозя груз на пределы базы. Оставлять даже один ящик Марков категорически запретил, не желая впутываться, как он думал, в очередные межклановые интриги.

Вдруг история со Скандинавским Альянсом всего лишь обман, и по-настоящему Волков-Русы и Бельские объединились против кого-то другого. Возможно даже против одного из членов Совета, слишком много о себе возомнившего. А все это лишь способ оказать давление, концентрируя у границ строптивца вооруженные силы. Конечно, до открытого боя вряд ли дойдет, подобного рода междоусобицы между своими давно канули в лету, но кто знает, что на уме у воинственных оборотней и северян, никогда не отличавшихся покладистостью характера.

Как командующий базой Конфедерации в таких делах Марков был обязан соблюдать строгий нейтралитет. Любые разборки между властителями Уделов не касались объектов, находящихся под зонтиком защиты договора о совместных вооруженных силах Совета. Будь его воля, он бы даже транспортникам Волков-Русов не позволил приземлиться на базе, тем более служить пунктом дальнейшей разгрузки. Но, к сожалению, на этот счет имелась отдельная оговорка, позволявшая кланам, на чьих территориях находились военные объекты Конфедерации, использовать их в своих, строго оговоренных, целях.

Воевать, используя базу как плацдарм для атаки, клан Бельских не мог. А вот попросить дать на время в «аренду» взлетные полосы, для прибытия грузовых самолетов (с условием, что все произойдет быстро и не будет нарушена работа стратегического полка), имел полное право. Чем Соколы и воспользовались.

— Проклятые политиканы, — проворчал генерал и с мрачным выражением лица двинулся к собственному джипу, где ждали водитель и адъютант.

Тем временем убедившись, что лишних ушей поблизости нет, Юлия нажала кнопку ответа. Звонил дядюшка Герман.

— Слушаю, дядя.

— Ты на базе?

— Да. Только что приземлились последние самолеты. Идет активная выгрузка.

В трубке помолчали.

— Там действительно так много, как заявлено в полетной декларации?

— По словам генерала Маркова, военного снаряжения и амуниции где-то на тридцать тысяч человек. Не меньше.

На другом конце шумно выдохнули.

— И столько же примерно призвано на сбор резервистов, — заметил дядюшка Герман. Голос главного Бельского звучал задумчиво.

— Все верно, — подтвердила Юлия, успевшая ознакомиться с порядком развертывания так называемой «волны первого порядка».

В телефоне снова помолчали.

— Похоже мальчик ведет свою игру, — проронил Бельский.

— Похоже, — согласилась Юлия.

Это стало последней каплей.

— А ты я вижу племянница не слишком об этом беспокоишься, — ядовито произнес Герман и резко спросил: — Или может ты уже переметнулась и стала работать на две стороны сразу?

— У меня всегда была только одна сторона — клан Бельских, — столь же резко, ледяным тоном ответила Юлия.

На другом конце телефона на секунду замолкли, затем прозвучало раскаяние, правда непонятно мнимое или искреннее:

— Извини, племянница, здесь все на нервах, вот и я не сдержался.

— Понимаю, — сказала Юлия и взглянула в сторону генерала о чем-то разговаривающего у своей машины с адъютантом. — Сейчас многие на нервах.

— Что ты собираешься делать? — спросил дядя Герман, спустя короткую паузу.

Юлия была готова к этому вопросу, поэтому ответила правдиво:

— Дождаться прибытия Андрея. Должен прилететь еще один борт, пассажирский.

В подтверждении ее слов на горизонте показалась одинокая точка, быстро вырастающая в размерах. Летел самолет.

Его увидел и Марков, и судя по поведению, он знал, кто на борту. Но вместо всех традиций, предписывающих начальнику базы встретить властителя одного из Уделов (и неважно сколько ему лет, и каким образом он очутился на троне), генерал быстро засобирался, садясь в машину, явно не намереваясь встречаться с главным виновником возникшего переполоха лицом к лицу.

Улыбнувшись проявленному военным малодушию (наверняка опасался, что не сдержится и наговорит лишнего), Юлия бросила в телефон:

— Это все, дядя?

Старший Бельский помедлил, хмуро буркнул:

— Да, все, оставайся на связи.

В трубке послышались гудки отбоя. Княжна усмехнулась. Считавший, что держит ситуацию с бастардом под контролем, дядюшка Герман в глазах остальных Бельских теперь выглядел глупо.

Впрочем, не только он. Юлия криво улыбнулась, ее кузен тоже выставил не в лучшем свете, показав норов. Это же надо додуматься, активировать личный княжеский ключ! Интересно, где он его достал? Такие вещи не всплывают просто так и всегда несут за собой цепь громких событий.

Юлии вдруг стало зябко. Неукротимая непреклонность кузена пугала. Он вроде выглядел смирным, со всем соглашался, но при этом всегда делал все по-своему, не считаясь с последствиями. Это дало свой эффект. Она даже про себя перестала раздраженно кривиться, называя Андрея кузеном. Потому что никто другой не мог обладать столь жестким характером как тот, в чьих жилах текла кровь Бельских — неукротимых владык Севера.

Она признала его. Но это не давало ему право так вести себя, не ставя в известность остальных из правящего рода. Ведь именно они формировали клан.

— Мелкий засранец, выпороть бы его, — тихо прошептала девушка, понимая невозможность выполнить озвученную угрозу. Попробуй, выпори такого. После слияния с Сейд-Озером, личная сила кузена возросла на порядки, дав доступ к таким возможностям, о которых другие только мечтали.

Между тем самолет быстро заходил на посадку. Это оказался обычный бизнес-джет, нанятый для частного перелета. А вот пассажиры для таких машин оказались нестандартные. Глядя на спускающихся по трапу бугаев в военизированной экипировке с оружием в руках, княжна удивленно вскинула брови.

— Привет, — сам юный князь спустился последним на ходу вскинув руку в приветственном жесте. Махнул за спину и представил, маячившего за левым плечом человека. — Познакомься, это Лукьян, начальник моей личной охраны.

Юлия с прищуром оглядела незнакомца. Судя по выправке — бывший вояка, и не из другого клана, скорее всего из ВС Конфедерации, никого иного кузен брать бы не стал.

— А это моя кузина Юлия, — представил ее в свою очередь Андрей.

Вояка сдержанно кивнул.

— Ваше сиятельство.

Помедлив, княжна решила ответить коротким наклоном головы, показывая, что услышала приветствие.

— Можно тебя на минутку, — ровным тоном произнесла она.

Кузен бросил быстрый взгляд на разгружающиеся грузовые самолеты с гербом Волков-Русов, кивнул телохранителю.

— Найди транспорт, скоро выезжаем.

И только после этого подошел к ней.

— Ты что творишь⁈ — без долгих прелюдий начала Юлия свистящим шепотом. — Вводишь в Уделе военное положение, ставишь ополчение под ружье. Переводишь непонятно куда огромные суммы. Думаешь этого не заметили? Во многих переводах используются реквизиты, записанные за компаниями, входящими в пул Консорциума. Какие у тебя дела с Оболенскими?

Резким наездом по финансовой части она надеялась смутить, но получила лишь равнодушное пожатие плеч и молчание.

— Ты понимаешь, что теперь тебе точно не дадут уйти? И скорее всего просто убьют? — устало спросила княжна, поняв, что не получилось пробить сосредоточенность собеседника. Знать бы еще, на что он с такой решительностью нацелился.

— Как будто у меня до этого был шанс, — криво усмехнулся Андрей. — Не надо считать меня идиотом. Озеро изменило меня, сделав другим. Перед тобой не тот мальчик, которого ты встретила в Серебряном ручье. Так что не стоит разговаривать со мной в таком тоне.

Слова прозвучало неожиданно жестко. Их подкрепил холодный взгляд, от которых веяло смертельной угрозой. Радужки зрачков юного одаренного подернулись мелкой сеткой серебряных линий, показывая действие проснувшейся стихии.

В этот момент Хлад как никогда четко стал ощущаться в нем, и Юлия отступила, не рискнув связываться с полноправным носителем древней магии.

— Что ты собираешься делать? — уже спокойнее спросила она.

Внезапное появление в подчинении кузена боевого отряда в полной боевой выкладке под руководством опытного ветерана, она предпочла проигнорировать.

— Мне надо в Замок Ледяных Грез.

Возникла очень долгая пауза. Юлия переваривала услышанное. Такого она не ожидала, и теперь гадала, что скрывалось за коротким, но ничего не объясняющим ответом.

— Зачем? — наконец спросила она.

И получила спокойный ответ, произнесенный бесстрастным тоном.

— Я собираюсь его разбудить.

В первые секунды она даже не поняла, что услышала. Понадобилось мгновение, чтобы сообразить. Глаза Юлии в ужасе расширились.

— Ты понимаешь, что говоришь? Ты вообще понимаешь, что ты только что сказал?

В эту секунду все произошедшее до этого — непонятные переводы денег, найм наемников, даже объявление военного положения и перехват управления над Уделом, показались незначительной мелочью, не стоящей внимания.

— Конечно понимаю, — усмехнулся юный безумец. — Вы превратили крепость в дурацкий музей, хотя самому последнему дураку понятно, что делать этого не стоит. Это место силы, место могущества всего клана, а вы туда нагнали смотрителей, и возите туристов, будто это и впрямь обычная достопримечательность. Но ведь это не так.

Он посмотрел ей в глаза, и княжна не нашлась с ответом.

— Согласись, неправильно это, превращаться боевую цитадель в балаган для развлечения всяких придурков, — сказал кузен и шагнул в подъехавшему внедорожнику военной модели. За ним следовал один из тентованных грузовиков с эмблемой клана Бельских на борту. Похоже Лукьян не стал заморачиваться и реквизировал у военных транспортные средства, пользуясь статусом кланового гвардейца.

— Увидимся, кузина, — попрощался молодой князь, садясь в машину.

Юлии ничего не оставалось, как молча проводить его взглядом.

Глава 20

20.

В комнате бесшумно работал кондиционер разгоняя прохладный воздух. На стене горел телевизор, без звука показывая последний выпуск экстренных новостей. Где-то далеко внизу как потревоженный муравейник гудел мегаполис, взбудораженный последними событиями.

Когда-то знакомый и родной офис казался теперь казался враждебным, чуждым. Даже выглядывающие из-под мини-юбки длинные ножки услужливой секретарши, готовой исполнить любое желание босса, уже не радовали, а вызывали раздражение, отвлекая на мысли о сексе.

Подумав о девице в приемной, Игнат хотел вызвать ее в кабинет для исполнения внеслужебных обязанностей (пусть отрабатывает немалое жалование), но потом вспомнил, что за день делал это уже не раз и поморщился. В отличие от остальных, выбирающих алкоголь или наркотики, стресс он предпочитал заменять старым добрым сексом, доводя партнерш до изнеможения неутомимой выносливостью.

— Нет, хватит на сегодня, — устало обронил младший Оболенский, откидываясь на спинку кресла, без особого интереса проследив, как открывается и закрывается дверь в кабинет, впуская старшего брата.

Потап выглядел помятым, в правой руке привычный стакан с виски, галстука нет, несколько верхних пуговиц на рубашке расстегнуты, пиджак в тон лицу мятый.

— Привет, — стоило ему открыть рот, как по комнате разнесся запах хорошего двадцатилетнего скотча, щедро приправленный перегаром.

Игнат скривился.

— Ты бы хоть душ принял после своих ночных гулянок, — проворчал он, кидая косой взгляд на экран работающего компьютера, куда выводились последние сводки с биржи. Котировки радовали угрюмой краснотой. Все падало, а это для умных людей хорошо. Консорциум энергично скупал дешевеющие активы других компаний.

— Да я уже, просто не переоделся, — не моргнув глазом соврал старший по возрасту, но не по положению в паре братьев Оболенских Потап.

Игнат на такое откровенное вранье лишь махнул рукой. Сейчас имелись дела поважнее, чем выводить на чистую воду явно страдающего от похмелья братца.

— Итак, мальчишка жив, Совет принял его, это уже известно точно.

— Как он прошел испытание? — с интересом спросил Потап и сделал щедрый глоток из стакана, одновременно плюхаясь в глубокое кожаное кресло сбоку от стола.

Младший Оболенский поморщился, увидев, как несколько капель упали на пол. Иногда показательные простонародные повадки родственника его дико бесили, иногда раздражали, реже веселили. Сейчас был первый вариант. Вдруг захотелось бросить в опухшую морду чем-нибудь тяжелым и посмотреть, как братец будет уворачиваться.

Что-то почуяв (все-таки одаренный ментат), Потап беспокойно поерзал, вскидывая руки в извиняющем жесте. Но правильно поняв настрой младшего брата, не стал ничего говорить, изобразив молчаливую статую раскаяния. Со стаканом, в мятом пиджаке выглядела поза нелепо, но, как ни странно, успокоила Игната.

— Когда-нибудь ты доиграешься, — утомленно бросил он, приправив фразу выразительным взглядом.

Потап лишь широко усмехнулся, но опять ничего не сказал, слишком хорошо знал младшего, но более умного брата.

На несколько секунд в кабинете повисло молчание, вскоре разрушенное Игнатом.

— Что касается твоего вопроса, то полагаю мальчишке помогло Сейд-Озеро, предоставив силы выстоять против объединенного давления патриархов. Все-таки оно наделило его не совсем обычными способностями, так что возможностей у него хватало.

— Ты про одержимость? — подал голос Потап.

По лицу младшего скользнула гримас пренебрежения.

— Одержимость — старые сказки, придуманные для дурачков, чтобы не лезли куда не надо. Если следовать этой логике, то всех древних чародеев, подчинивших своей власти и воле Места Силы следует называть одержимыми. Что, конечно, не так. Просто у нынешнего поколения не хватает способностей, чтобы совладать со всей мощью стихий, вот и прикрываются глупыми сказками. Бастарду в этом плане повезло. Точнее он продемонстрировал то, чего не смогли показать обычные одаренные, взращенные в рафинированном обществе равных — силу и волю. То, чего не хватает нынешнему поколению магов.

Здоровяк в кресле удивился.

— Странно слышать от тебя такие речи.

Игнат пожал плечами.

— Обстоятельства заставляют пересмотреть прежние взгляды. Помни, наша семья всегда умела подстраиваться под изменяющийся порядок, благодаря этому и выжила, процветая сотни лет. И сейчас я тебе говорю — не стоит вставать перед катком в виде бастарда. Мальчишка явно нацелился выбить себе место под солнцем и горе тому, кто попытается ему помешать. И неважно, посторонний это кто-то или из родни, которую он явно не считает за таковую.

Подумав, Потап важно кивнул. Связываться с уже показавшим себя серьезной фигурой бастардом ему тоже не слишком хотелось.

— Платит им той же монетой, Бельские воспринимают его безродным выскочкой, не ровней себе, — заметил он.

— За что в свое время и поплатятся, — задумчиво добавил Игнат.

Признание вызвало живой интерес, здоровяк быстро осведомился:

— Ты что-то видишь? — спросил, подразумевая способности провидца.

Игнат с сожалением качнул головой.

— Нет. Всего лишь личные ощущения, — он помолчал. — Что касается предвидения будущего, то сегодня ночью я увидел кое-что другое.

Наступила короткая пауза, Потап терпеливо ждал, зная, что в таких делах нельзя поторапливать. Сам неоднократно приводил мысли в порядок, пытаясь словами передать разрозненные видения, ведущие к разным веткам развития будущего.

Наконец Игнат заговорил:

— Примерно через семь часов два шведских фрегата при поддержке эскадры норвежских корветов обстреляет портовую инфраструктуру Северного Удела в Баренцевом море. Прибрежные системы обороны нанесут ответный удар, один из кораблей будет потоплен. Это даст необходимый толчок и события посыпятся одно за другим. В конечном итоге все приведет к большой войне, — младший Оболенский откинулся в кресло и тяжело взглянул на брата.

Наступила тишина, слишком мрачным выглядело озвученное пророчество.

— Откуда такая смелость? Скандинавы не понимают к чему это приведет? — недоуменно нахмурился Потап.

Скандинавский Альянс выглядел довольно мощным объединением, но однозначно недотягивал до Конфедерации. Даже ближайшие три приграничные Удела, объединившись, могли нанести потомкам викингов урон, после которого они еще долго будут приходить в себя.

— Во-первых, скандинавы в курсе о мобилизации во владениях клана Бельских, и считают это актом слабости, а не силы. Во-вторых, они получили неофициальную поддержку Объединенной Европы. Ну и в-третьих, и это главное — лобби неоязыческих организации оказалось слишком велико, они не захотели спускать недавние нападения на их траулеры.

— Но они же первыми полезли.

Игнат пожал плечами.

— Что ты хочешь от фанатиков? Разумность в их поступках отсутствует по определению. Дураки в скандинавском правительстве пошли у них на поводу, не осознавая последствий. Мой прогноз — как минимум две из пяти стран, входящих в Альянс, прекратят существование. Скорее всего Финляндия и Норвегия, как наиболее близко расположенные к границам Северного Удела. Но, возможно, достанется и Швеции. Лучше всех будут себя чувствовать Исландия и Дания, но их тоже прилично заденет. Молодой князь Бельский захочет показать силу и постарается ударить по всем участникам конфликта.

— В Исландии населения с гулькин нос, они не понимают, что рискуют своим существованием? — хмыкнул Потап.

Игнат усмехнулся в ответ.

— Они считают, что боевые действия в основном будут вестись на море, не понимая главный постулат Клана Сокола, пришедший из древних времен — война обязательно должна прийти на землю врага, чтобы умыть его кровью. Так Бельские поступали, когда громили замки Ливонского Ордена, стирая с лица земли их поселения, так поступят и в нынешней ситуации, уничтожая вражеские города.

Апокалиптические картины будущих масштабных сражений одновременно мелькнули перед мысленным взором обоих провидцев. И как существа хоть и не чурающихся силовых методов, но предпочитавших менее агрессивные подходы в решении проблем, оба одновременно скривились.

— Кровавая баня, — хмуро буркнул здоровяк.

Младший Оболенский поддержал брата мрачным кивком.

— Кто-то хочет развязать глобальную бойню, и пока у него это неплохо получается.

Некоторое время братья молчали, обдумывая ситуацию. Первым подал слово Потап:

— И все-таки не верится. Без предварительной подготовки, без информационной обработки населения. Как они решатся?

— В том-то и дело, на другой стороне тоже хотят форсировать события, им нужна война, не меньше наших. Сошлось много факторов, это выгодно всем. Конфедерации, Властителям Уделов, Объединенной Европе, Скандинавскому Альянсу. Похоже политики считают, что это будет небольшая, но быстрая стычка, позволившая решить множество внутренних проблем.

— Хотят пустить друг другу кровь, — Потап понимающе кивнул. — Армии застоялись, уже лет семьдесят не было нормальной заварушки, локальные конфликты не в счет. Нужна встряска.

По лицу Игната скользнула неопределенная улыбка.

— У всех свои причины. Например, у наших князей скорее всего это связано с местами силы.

— Как это? — не понял Потап.

Младший Оболенский помедлил, словно раздумывая, говорить ли дальше. Но потом вспомнил, что напротив сидит не чужой человек, а родной брат, а значит откровенность необходима.

— Я ради интереса как-то провел некоторые исследования в этой области, и узнал, что сравнительные характеристики личной силы одаренных за последние годы неуклонно снижались. Причем это действует везде, не только у нас, но и по всему миру. Следуя примеру простых людей одаренные все больше полагаются на техно-магические устройства. Вспомни банальные разрядники. Имея в руках такое оружие легко вырубить среднего по силе мага третьего или четвертого ранга. А при удаче даже «пятерку» можно завалить. И это влияет на восприятие окружающего мира. Члены магических семей не хотят чувствовать себя уязвимыми и пытаются создать средства защиты. Но при этом все больше ударяются в артефакторику, а не развивая личные силы.

— Сами себе подрезают крылья, — дошло до Потапа.

— Верно, — подтвердил Игнат. — И это не только за последние десятилетия. Процесс начался раньше, просто научно-техническая революция ускорила его. Если брать масштабнее — два последних века шла деградация. Вспомни исторические хроники. Сегодня далеко не любой князь может уничтожить целый город, находясь вдали от магического источника, а раньше это могли делать почти не напрягаясь.

Здоровяк заинтересованно взглянул на более прозорливого родственника.

— Ты поэтому заинтересовался одержимостью, считаешь, что наш юный друг первая ласточка грядущих перемен?

Младший Оболенский поморщился.

— Я уже сказал, что больше не хочу с ним связываться. Ни с ним конкретно, ни со всеми Бельскими в частности. Клан Сокола становится слишком непредсказуемым фактором в неустойчивом уравнении будущего. Как бы не попасть под случайный удар. А бить там будут наотмашь, не считаясь с потерями, можешь мне поверить.

— А как же Консорциум? У парня пятнадцать процентов, думаю просто так он от них не откажется.

И снова по лицу хозяина кабинета мелькнула гримаса неудовольствия.

— Он молод, но не дурак. Я предложу выкупить его долю. И думаю, он согласится. Не станет связываться, понимая, что мы всеми силами будем выдавливать чужака из родовой корпорации.

— Считаешь? — с сомнением протянул Потап.

Игнат пожал плечами.

— Сделаем щедрое предложение, деньги ему сейчас понадобятся.

Оба одновременно вспомнили кадры из новостного выпуска, посвященного внезапным сборам резервистов Северного Удела.

— Не надо было с ними вообще связываться, — с чувством прогудел Потап.

— Кто же знал, что старый князь окажется такой хитрой лисой и заранее подготовит наследника, да еще бастарда, — младший Оболенский откинулся в кресле, скользнув ленивым взглядом по экрану работающего телевизора. Звук оставался выключенным, внизу красной строчкой шло напоминание о статусе экстренного выпуска новостей.

— Думаешь он все рассчитал заранее? — спросил здоровяк и уточнил: — Старый князь.

— Думаю у него явно был какой-то план, который до сих пор исполняется, — с неохотой откликнулся Игнат. — Все купились на слабохарактерность последнего князя Бельского, а он решил устроить подлянку перед смертью. Смотри какую бучу поднял его незаконнорожденный сынок, внезапно для всех ставший полноправным преемником. Думаешь это случайность? Нет, все взаимосвязано, и честно говоря, я не хочу в это влезать.

Потап удивленно вскинулся.

— Все же удивительно слышать от тебя такие речи. Разве не ты всегда ратовал за вмешательство в политику?

Игнат задумчиво покачал головой.

— Нет, братец, хватит с меня. Оказывается, политика куда более опасная вещь, чем финансы. Так и головы лишиться недолго. Предлагаю повременить и устранится от активных дел в этой сфере. Выкупим долю в Консорциуме и понаблюдаем со стороны. Если все идет к большой войне, то лучше сохранять нейтралитет. Это возможность заработать неплохие деньги.

Старший брат понимающе кивнул. На военных контрактах делались состояния, главное знать с кем и как говорить, чтобы получить нужные заказы, выгодные настолько, что никакие сделки в мирное время не принесут. За исключением незаконных, но там иное, прибыль напрямую коррелирует с уровнем риска.

Здесь же все легально. Триста, четыреста, даже пятьсот процентов не выглядят фантастическими. Придется, конечно, повысить зарплату обычным рабочим для увеличения количества смен. Процентов на двадцать, не больше. Этого хватит с лихвой, даже благодарить будут, не понимая, что конечные владельцы заводов получать намного больше. Но обыватели на то и обыватели, чтобы радоваться мелочам, не умея смотреть за край горизонта.

Так в истории уже бывало не раз, кто-то зарабатывает состояние, а кто-то радуется небольшой прибавке, считая, что поймал удачу за хвост.

Времена впереди непростые, но обещающие процветание малочисленному, но крепко спаянному клану Оболенских. Главное не пересекаться с бешенными Бельскими, от которых одни неприятности, и забыть тему с влиянием на Конденсат, иначе в другой раз все может закончится куда хуже.

Будто отвечая на последние мысли старшего брата Игнат задумчиво проронил:

— Эти северяне всегда отличались скверным нравом, и характер похоже проявляется через поколение. Внучок пошел в деда. Поэтому предлагаю забыть и не связываться больше с кланом Сокола, с Конденсатом и вообще со всем, что исходит из Северного Удела. Наша история с кланом Бельских завершена. Займемся более насущной деятельностью. Хватит с меня этих северных отморозков, не хочу однажды снова проснуться и почувствовать у горла клинок, — в подтверждении последних слов Игнат хлопнул по столу.

Потап кивнул, признавая верность сказанного, перекликающегося с его мыслями. Последний месяц вышел скомканным, ничего кроме убытков не принес. Что для привыкших к стабильным доходам Оболенских воспринималось провалом.

— Что касается будущей войны, предлагаю подумать над поставками в армию. На чем конкретно мы сможем заработать и какие контракты для этого следует заключить.

Незаметно встреча братьев переросла в совещание, первый забыл о выпивке, второй о стройных ножках секретарши, оба с азартом включились в работу. В конце концов и тот и другой являлись профессионалами дела.

А то, что от чрезмерной самоуверенности влезли в чужую игру, связанную напрямую с политикой, и получили обидный щелчок по носу, об этом можно забыть. Впереди ждали сложные, но прибыльные времена. А потягаться за власть можно и позже, когда клан крепко встанет на ноги и будет чувствовать себя более уверенно.

Глава 21

21.

Высокие шпили в лучах солнца казались хрустальными. Но это был обман зрения, настоящий цвет стен — тусклое серебро, потемневшее от дыхания времени.

— Впечатляет, — признал Лукьян, выбираясь из внедорожника.

Рядом остановился армейский грузовик. Откинув тент на землю спрыгивали новоиспеченные гвардейцы клана Сокола. Судя по сноровке и как придерживали оружие — делать им такое не впервой.

— Это родовая крепость вашей семьи? — спросил Лукьян подходя ближе.

Узкие бойницы Замка Ледяных Грез смотрели на окружающий мир с мрачным прищуром, откуда в любой момент была готова выглянуть смерть. Могучие стены вздымались к небесам, крича о неприступности. Аура твердыни подавляла, вызывая трепет и шок, советуя держаться от родового гнезда Бельских подальше.

Пропитанные древней магией стены отозвались на мой дар, входя в резонанс со спрятанным внутри Хладом. Меня словно приветствовали, как давно отсутствующего хозяина.

— Да, когда-то Бельские здесь жили, — неспешно ответил я, разглядывая семейную цитадель.

Дом Хлада, Обитель Северных Колдунов — в свое время у крепости было много названий. Но мне больше всех нравилось изначальное — Замок Ледяных Грез.

Навстречу нежданным гостям уже спешил главный смотритель. Небрежно одетый старикашка размахивал руками крича:

— Сегодня экскурсии нет! Немедленно уберите машины и уезжайте!

У распахнутых настежь врат толпился десяток служителей помладше. Эти подходить не спешили, успев разглядеть на чем приехали незнакомцы.

— Это возмутительно! Это исторический памятник наследия рода Бельских! Вы не имеете право здесь находиться! — фальцетом воскликнул старик, наконец сообразив, что на обычных туристов странные гости не похожи.

— Я властитель Северного Удела, болван, это мой дом, — беззлобно буркнул я и бросил через плечо: — Все людей убрать.

— Есть, — донеслось четкое из-за спины.

Тут же посыпались отрывистые команды:

— Рассредоточится! Взять территорию под контроль! Выставить оцепление! Всех посторонних удалить за периметр!

Послышался бодрый топот, солдаты принялись исполнять приказание. К счастью, никто их работников музейного комплекса не стал изображать героя, позволив выгнать себя и коллег на прилегающую к замку парковочную стоянку. Больше всех возмущался главный смотритель, пытаясь что-то сказать все время хватаясь за телефон, который у него в конце концов бесцеремонно отобрали.

Один из более молодых помощников схватил неугомонного старикана под руку и стал ему что-то настойчиво нашептывать, попеременно указывая то на меня, то на эмблему сокола на борту армейского внедорожника и тентованного грузовика. Наконец до старикашки дошло, он обмяк, послушно дав отвести себя в сторону.

Надо же, похоже действительно переживает за сохранность «музейных экспонатов».

— Внутрь никого не пускать, — напоследок распорядился я и упругим шагом направился к центральному входу.

О дальнейшем можно не беспокоиться, бойцы Лукьяна опытные ветераны, таким дополнительные приказы не нужны. Сказано не пускать, значит никто не войдет.

Добравшись до главного здания, я переступил порог, ощутив, как витавшая в воздухе призрачным флером аура донжона — сердца крепости, на секунду раскрылась, позволив ощутить собственное присутствие. А затем начала стягиваться, обволакивая тело подобно приятному покрывалу.

Меня признали за своего, почувствовав присутствие Хлада. Пока это были робкие касания, пока замок окончательно не проснулся. Явление четко указывало, что я был прав — твердыню в свое время усыпили, подавив скрывающуюся внутри мощь.

Кто это сделал и по каким причинам уже неважно. Явно кто-то из прошлых князей, другого бы крепость к управляющим системам не подпустила. Но то, что была совершенна роковая ошибка я понял в первое посещение, увидев превращенную из боевой цитадели в музейный комплекс твердыню.

Тогда Юлия долго рассказывала об истории рода, напирая на опасность одержимости, я же слушал вполуха в первую очередь прислушиваясь к эху медленно текущих вокруг дремлющего гиганта потоков энергии.

Замок погрузили в сон, нивелировав большинство возможностей, вложенных на этапе строительства. Сделали бесполезным, превратив в красивую игрушку. Полагаю это случилось на заре появления технологий, когда началась первая научно-техническая революция. Кто-то не захотел, чтобы мощь колдовского творения мешала развитию клана, идущему не по классическому пути.

Это стало причиной заката. Не самой главной, но одним из кирпичиков, повлиявших на дальнейший прогресс чисто магических практик. Тогдашние властители Северного Удела посчитали, что крепость будет мешать, искушая молодое поколение скрытой внутри мощью, и превратили ее в бесполезную игрушку, направив усилия на смешанное техно-магическое развитие.

Подобным образом поступили все кланы. И стало, как стало. Артефактное оружие прочно заняло свое место в арсеналах великих родов. Часто маги стали приложением к техно-магическим устройствам, играя вспомогательную роль. Полного вырождения не произошло, но судя по тенденции к этому все шло. Уже сейчас большинство одаренных не дотягивали до уровня «четверки»-«пятерки», рангов, которые в старые времена считались чуть ли не базовыми.

— И в конечном итоге это привело к краху, — тихо проронил я, останавливаясь перед очередной развилкой.

Кажется направо.

Гулкие шаги эхом разнеслись под сводами анфилад просторных залов. Когда-то в донжоне жили сотни человек, а сама крепость вмещала не одну тысячу. Теперь здесь пусто, только собирают пыль вещи, оставшиеся от предыдущего поколения, по-настоящему живших внутри Бельских.

Я направлялся к сердцу твердыни — тронному залу. Двери передо мной бесшумно распахивались, словно замок знал для чего я иду.

Наконец появился он — с высокими потолками, с узкими колоннами по бокам, с полом, выложенным гладкими плитами матового серебра. Витражные окна пропускали солнечный свет, наделяя его серебристым оттенком. Огромное помещение вытянулось с одного конца на другой, и внутри ничего кроме постамента у дальней стены не было. На нем стоял трон — простое на вид кресло с высокой спинкой, с изображением расправившего крылья сокола.

Я сделал шаг и ощутил, как сердце предательски дрогнуло. А что если не получится? Барьер ставили не простаки и наверняка предусмотрели «предохранители», сжигавшие святотатцев, посмевших бросить вызов воле предков.

Но потом пришло понимание — не могло быть абсолютной защиты. Тем более, как наследник рода, прошедший Сейд-Озеро, я обладал большей властью, чем призраки старых князей, давно упокоившихся в старинных усыпальницах. А раз так, колдовская сеть, наброшенная на замок, должна меня признать, дав полный доступ и не реагируя на старые приказы.

Слабое утешение, но позволило взять себя в руки. Будто подбадривая по залу прокатился ледяной ветер, вымывая из головы посторонние мысли. Сознание наполнилось уверенностью, что все идет как надо.

Еще один шаг и последняя ступенька позади. Трон принимает меня, обхватывая со всех сторон окружающей магией. На секунду перед глазами плывет белая дымка. Сгустившаяся в зале энергия буквально проявляется на физическом уровне в виде всполохов серебристых огней.

Возникает давление. На мгновение тело скручивает от боли, но быстро отпускает, принося небывалый подъем. Кажется, что здесь и сейчас, я могу смять в комок оставшийся снаружи армейский внедорожник и это не потребует сил.

Эйфория захватывает, но секунду спустя проходит. Древняя магия повела за собой, открывая секреты стариной твердыни.

Замок Ледяных Грез. Это был не просто замок, в свое время его действительно пропитали Хладом с основания до последней верхушки острого шпиля. Это потребовало неимоверных усилий, но предки Бельских справились, с достоинством отстояв титул могучих чародеев эпохи становления кланов.

Целая система причудливых колдовских плетений пронзала крепость насквозь. Это походило на странный призрачный механизм с центром управления в тронном зале. Потянешь за одну нить, и вся сеть приходит в движение, тонко реагируя на мысль-приказ повелителя.

Изысканная работа, эстетически это даже выглядело красиво. Жаль, что не всем дано это увидеть.

Ажурная паутинка подрагивала, изредка по ней проносились искры, сотканный из серебристого света. Предки Бельских и правда были мастерами своего дела, ни о чем подобном даже близко не упоминалось в сети. Бледные описания мистических мест Силы не могли передать всю красоту выстроенных плетений. И самое главное — они до сих пор работали, несмотря на то что их давно отключили от основного источника.

Кстати, о нем.

Подчиняясь мысленному приказу, невидимая сила вознесла сознание на вершину самого высокого шпиля. С высоты птичьего полета перед внутренним взором раскинулся замок и прилегающие окрестности.

Внизу суетились смотрители, отогнанные бойцами Лукьяна. На парковке появилось несколько новых машин, в основном тонированные внедорожники. В стороне обнаружился спорткар Юлии, серебристой каплей выделяясь на фоне черных автомобилей. Сама княжна стояла, облокотившись на крыло своей игрушки, скрестив руки на груди, не обращая внимание на спор между телохранителями и новоявленными гвардейцами клана. Похоже именно внезапно возникший статус последних смущал бодигардов в костюмах, заставляя держаться настороже, не торопясь вызывать подмогу из резиденции.

Окинув взглядом картину и поняв, что стрельбы не предвидится, я сосредоточил внимание на окружающих энергетических потоках. И почти сразу понял, где установлен барьер, препятствующий высвобождению скрытой внутри крепости мощи.

Глубоко под землей на уровне грунтовых вод шла четко видимая разделительная линия. Плотина, выполненная из мелких, пересекающихся внахлест энергетических ячеек. Она служила преградой, не давая подводным водам Сейд-Озера добраться до замка в первоначальном, напитанном силой виде.

Это было невероятно, будто кто-то поставил гигантский фильтр, очищая текущую под землей влагу от воздействия Хлада, превращая ее в обычную грунтовую воду. Именно так в свое время строители Замка Ледяных Грез напитали его силой стихии, связав путем подземных вод Сейд-Озеро со своим творением. И века спустя, кто-то этот поток перекрыл, создав своеобразную энергетическую дамбу.

Обдумав увиденное, я мысленно покачал головой, отдавая должное, как создателям древней крепости, так и творцам, запирающего ее заклинания. Фактически замок наглухо отрезали от изначального источника силы, позволив жалким крохам просачиваться другими путями, посадив систему колдовских заклинаний на голодный паек.

Теперь предстояло разрушить барьер. Сломать плотину, дав подземным водам вновь напитаться энергией Сейд-Озера, позволив ему дотянуться досюда.

— Знать бы еще, как это сделать, — тихо прошептал я, оглядывая колдовскую сеть.

На первый взгляд сотканные из колдовской энергии ячейки выглядели не плотными, малейшее усилие — и разорвешь на раз-два. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что все не так просто. Магический барьер обладал хорошим запасом прочности, выложенным в несколько слоев, идущих друг за другом внахлест. Такую штуку просто так не порвать.

Требовалось усилие, а точнее приложение сил в одной конкретно выбранной точке. Причем бить придется быстро и сильно, пока не сработала защита и не дала удержать конструкцию в изначальной форме.

Кстати, похоже в структуру заклятий внедрены специальные маркеры-маяки, реагирующих на попытку внешнего воздействия.

Нет, одним наскоком такую защиту не взять. Впрочем, как и долгой осадой. Предки позаботились о крепости навешенного запирающего устройства, оснастив его многочисленными предохранителями и дублирующими плетениями. Меня просто вывернет наизнанку, если попробую сунуться наобум. Надо что-то другое. Например…

— Против лома нет приема, — прошептали губы оставшегося в зале тела, и по лицу скользнула усмешка.

На что создатели барьера явно не рассчитывали, так это на уровень слияния потенциального вторженца с родной стихией. Сейд-Озеро дало мне возможности, о которых другие могли лишь мечтать. Зачем биться головой о стену, если можно ударить тяжелым тараном?

Я обратился внутрь себя и вызвал Хлад, клубящийся в глубинах сознания. Стихия проявлений изначальных сил с готовностью откликнулась, предоставляя носителю необходимые объемы энергии.

В другое время мне бы пришлось постараться, чтобы удержать эту прорыву энергии, особенно если бы захотел заключить ее в контуры заклинания. Но здесь и сейчас это не требовалось, я просто направил бушующий поток в сторону сотканных из плетений дамбы.

Словно почувствовав приближение собрата, всколыхнулась пропитанные Хладом грунтовые воды. Древняя магия вскипела, столкнувшись между собой. Земля под ногами дрогнула. Снизу послышались крики, людям на парковке показалось, что началось землетрясение.

Сотканная из энергетических линий преграда содрогнулась и продавилась. Неохотно, демонстрируя неплохой запас прочности, но уступая метр за метром. Замок тряхнуло, раздался сильный треск. Энергетическая сеть вспыхнула ослепляющим светом. Контур плетений расползся на отдельные лоскуты, выгорая, как сухие опавшие листья.

Все было кончено, барьер исчез, выжженный неистовым потоком дикой стихии. В следующее мгновение плотину прорвало, и я закричал, не в силах совладать с затопившей сознание гигантской волной сырой энергии Хлада.

— А-а-а-а!!! — казалось каждая частичка тела горит обжигающим ледяным пламенем. Холод проник в организм, вымораживая все изнутри. Долгую секунду длилось это состояние, а потом так же резко наступил откат.

И я вновь закричал, но на этот раз от восторга. Океаны энергии обрушились на меня, расширяя границы внутреннего резерва, наполняя небывалой мощью, готовой выплеснуться вовне.

Замок преображался. Получив доступ к магическому источнику, древняя цитадель активно наполняла себя силой. Тусклый цвет серебра стен смылся, засверкав первозданной чистотой. Внизу вновь послышались новые крики, теперь уже от удивления. Старая твердыня изменялась на глазах, сбрасывая тяжесть прошлых лет, наполняясь энергией, как и положено колдовской крепости.

В следующий миг я осознал себя сидящим на троне, кончики пальцев подрагивали, но ощущение поглощенной мощи никуда не исчезло. Энергия переполняла, вызывая чувство восторга.

Тронный зал изменился. Тонкие колонны светились изнутри, переполненные магической силой. Пол стал гладким, как стекло. Окна и стены стали похожи на поверхность отполированного зеркала из сверкающего серебра.

Я направился к выходу, поражаясь произошедшим внутри донжона изменениям. Словно покрытое пылью и паутиной убранство смыло потоком кристальной чистой воды. Везде все блестело, переливаясь в лучах солнца, бьющих из витражных оконных проемов.

Снаружи меня ждали, первым подошла Юлия, не обратив внимание на дернувшегося на перехват Лукьяна, остановленного мной жестом не вмешиваться.

— Ты все-таки сделал это, — хмуро сказал княжна, глядя мне за спину на оживший замок.

— Это давно нужно было сделать, — я пожал плечами.

Юлия ничего не ответила, вместо этого достала телефон, протянув экраном ко мне.

— Полчаса назад объединенная шведско-норвежская эскадра нанесла ракетный удар по нашему порту на побережье Баренцева моря. Ответным огнем потоплен один корабль, остальные с разными степенями повреждениями ушли, — сообщила она и не дожидаясь ответа, направилась к своему автомобилю.

Глава 22

22.

— Вы не имеет право!

— Что вы себе позволяете!

— Отпустите меня немедленно!

Три голоса сливались в один, пока их обладателей вытаскивали через резные дубовые двери. В окнах мелькали любопытные лица прислуги с живым интересном наблюдая издалека. Неподалеку растерянно толпились телохранители и парочка гвардейцев из старого набора.

Человеческий мозг странная штука, столкнувшись с нестандартной ситуацией он впадает в ступор, не зная, как реагировать. Вот и бодигарды с солдатами не понимали, что предпринять. С одной стороны их работодателям грозить прямая опасность. С другой они в меньшинстве. К тому же «самоуправством» занимается не кто-то чужой, а верховная власть в лице молодого князя. А значит это уже и не самоуправство вовсе, а законное деяние, осуществляемое по праву. Тем более, рядом стоят другие представители правящего рода, а значит, как бы попытку вмешательства не восприняли бунтом уже с их стороны.

— Это произвол! — фальцетом воскликнул Скрябин Советник левой руки, безуспешно пытаясь вырваться из крепких рук бойцов с гербовыми шевронами клановых гвардейцев, но почему-то одетых, как простые наемники.

Радов поступил умнее попытавшись воззвать к стоящему неподалеку дядюшке Герману.

— Вы же понимаете, что этим не закончится и будет только хуже⁈

Старший Бельский ответил невозмутимым взглядом, хотя видно, что и он в некоторой растерянности от скорости, с которой происходили события. Привыкший быть в курсе, как и остальные он теперь не поспевал за стремительно изменяющейся обстановкой.

Стоящая рядом Юлия выглядела невозмутимой, но и у нее нет-нет, да мелькало в эмоциональной ауре растерянность. Этим она в чем-то походила на старых гвардейцев. Остальные двое Бельских — мужчина и женщина (полагаю помощники дядюшки Германа) имели лучший контроль, сохраняя бесстрастность, наблюдая за происходящим со стороны.

— Да что вы стоите⁈ Сделайте что-нибудь! — воскликнула Милорадская, обращаясь к телохранителям.

Но что парни в черных костюмах могли сделать, когда их окружали бойцы с автоматическим оружием наизготовку, четко демонстрируя готовность стрелять? Только молчать, стараясь не делать резких движений.

Впрочем, попытка сопротивления скорее всего все же последовала бы, если бы не я не присутствовал лично. После Замка Ледяных Грез меня переполняла энергия Хлада, временами это даже прорывалась на физический уровень, заставляя людей держаться подальше — слишком жадно стихия стремилась выпить живое тепло из окружающего пространства.

Из-за этого реальность вокруг иногда исходила ломанными линиями, что кажется пугало даже привыкшим к проявлениям боевой магии Бельских. Выложенная плиткой земля под моими ногами давно покрылась корочкой льда, что добавляло эффект выброса убийственного силы.

И тем не менее Бельским происходящее не нравилось, несмотря на всю неприязнь к Советникам. Будь их воля, родственники княжны выступили бы против меня единым фронтом вместе с телохранителями и старыми гвардейцами клана. Но вибрирующая паутина стихийной энергии пугала одаренных, не хуже наставленного на гвардейцев оружия.

Вибрации прокатывались в магическом фоне, сплетались в узоры. Нестерпимый холод разливался подобно волне, захватывая в объятия всех окружающих. Неуловимое как тень дыхание Хлада скользило, вцепляясь в реальность ледяными крючьями, рождая кристаллическое образования. Голодное до тепла, жуткое, нечеловеческое, не принадлежащее обычному миру, где светит солнце, явление стихии заставляло даже самых отчаянных оставаться в стороне, не вмешиваясь в происходящее.

— Так тебе это даром не пройдет! — с ненавистью выдохнула мне в лицо Екатерина Львовна Милорадская — Советник сердца, когда ее протаскивали мимо.

— Это… — фальцетом воскликнул Скрябин и закашлялся, случайно вдохнув разлитый вокруг холод.

На лице старшего Советника все сильнее проступала неуверенность. Он начинал понимать, что это не шутки, не дурной сон и не розыгрыш со стороны сбрендившего юнца. Единственная попытка повлиять на ситуацию была от него одна:

— Требую официальный суд! — закричал он, в первую очередь обращаясь к Бельским. Понял, что взывать ко мне бесполезно.

Дядюшка Герман пошевелился, но Юлия предостерегающе положила ему ладонь на плечо. Правильно, не стоит злить меня еще больше, выступая адвокатами на стороне свергнутых Советников. Иначе число виселиц легко может увеличиться.

С ними кстати особо мудрить не стали, использовали стоящие вдоль площадки клановой резиденции столбы с осветительными лампами. На перекладины закинули веревки и сделали петли. Пара подчиненных Лукьяна деловито готовила картонки с надписями, что вскоре повесят на шею приговоренным. И похоже подобная деловитость пугала больше всего. Видно, что новым гвардейцам исполнять такие приказы не впервой.

Правильно, ведь они в основном с периферии, а там всякое случалось за годы службы. Имея дела с обнаглевшими нарушителями из Средней Азии, приграничная Стража особо не церемонилась, и зачастую исполняли приговоры на месте.

— Слушай, Андрей, ну нельзя же так, — в последний раз попыталась обратиться ко мне напрямую Милорадская, хотя было видно, что ломала себя. Неприятно унижаться перед «бастардом-выскочкой».

Хорошо играет, чертовка. Буквально минуту назад испепеляла взглядом, полный ненависти, а теперь смотрит чуть ли не как на родного сынка. Притворство на самом высоком уровне, ей бы в актрисы идти с такими талантами.

Я усмехнулся.

— Почему нельзя? Это княжеский суд, и вы все трое за преступления против Удела и его жителей приговорены к смертной казни. Приговор озвучен и обжалованию не подлежит, — добавлять, что все по закону не стал, не желая выслушивать очередную порцию истерики со стороны Скрябина. Второй Советник держался хуже всего, его поведение вызывало раздражение.

А вот Радов все еще на что-то надеялся, вместо женщины, взывающей к милосердию, он решил прибегнуть к логике, опять обращаясь к Бельским, в первую очередь к дядюшке Герману.

— Он сошел с ума. Вы что не видите? Это одержимость. Остальные кланы вам этого не простят.

Хороший ход, умный, но запоздалый. Совет уже проверил меня и принял, а значит любые обвинения будут выглядеть смехотворно, ставя под сомнение способность патриархов определить безумца среди своих.

Опытный политик, старший Бельский понимал это лучше других. Поэтому даже не изменился в лице, равнодушным взглядом скользнув по фигуре бывшего соперника.

И все равно, замешательство и некоторая оторопь чувствовалось. Никто не ожидал, что юный властитель Удела будет действовать столь быстро и жестко, начиная от активации княжеского ключа и заканчивая арестом Советников.

На последнее меня сподвигли новости с нападением объединенной норвежско-шведской эскадры. Думал останется больше времени, но нет, скандинавы оказались чересчур расторопными. И от ненадежных чиновников пришлось экстренно избавляться. Если начнется война, иметь за спиной таких индивидов, все равно что постоянно ждать удара в спину.

— Кстати, чуть не забыл, — я жестом велел бойцам Лукьяна притормозить и обратился к Советникам: — Ваше имущество и банковские счета в Северном Уделе помещены под арест и вскоре будут конфискованы в пользу клановой казны. Но я знаю, что у вас есть заначки за рубежом в иностранных банках. Предлагаю прямо сейчас добровольно и чистосердечно рассказать обо этих деньгах.

Физиономия Милорадской скривилась в презрительной гримасе, став выглядеть еще непригляднее, хотя казалось что это уже невозможно. Скрябин перестал истерить, на мгновение успокоившись, в глазах второго Советника мелькнула безумная надежда на спасение. И лишь Радов холодно просчитывал ситуацию, напряженно думая, сможет ли выторговать себе жизнь за недосягаемыми для меня финансовые активы.

Прикидывал, засранец, чем придется поступиться, а что можно будет оставить, чтобы продолжать жить в привычном комфорте, а не прозябать. Стало смешно. На пороге смерти ментальная защита слетела, я читал всех троих с такой же легкостью, с какой мог прочитать книгу.

Милорадская уперлась и желала умереть, зная, что «мелкому выскочке» ничего не достанется. Похоже успела наворовать немало, и основную часть вывела за бугор. Скрябин просто надеялся, и был готов отдать деньги, лишь бы все побыстрее все закончилось. Радов даже стоя у черты, старался вывернуть ситуацию в свою пользу. Что-ж, не зря он был среди них главный.

— Кажется вы меня не совсем правильно поняли, — вкрадчивым тоном заметил я. — Это вовсе не переговоры, как вы вероятно подумали. Это приказ властителя вашего Удела.

Кончики губ Радова иронично дрогнули. Понятная реакция. Напоминать о долге насквозь коррумпированным чиновникам смешно.

— Не убедил? — я тоже усмехнулся и резко переменился в лице, холодно взглянув на Советников. — Вы бы лучше подумали о своих семьях, и что их ждет, — пауза и уточнение: — Вы же не надеетесь, что о них забыли и что они выйдут сухими из воды.

Лица всех троих Советников покрыла мертвенная бледность.

— Ты не посмеешь, — прошипела Милорадская.

— Ка-ак, ка-ак… — Скрябин начал заикаться.

И только Радов (опять!) демонстрируя выдержку лишь скрипнул зубами, и затем уточнил:

— Какие гарантии, что ты их не тронешь?

Он сразу поверил в угрозу. В то, что могу нанять людей для охоты за родственниками проворовавшихся чиновников. Вспомнил деда, сученок. Тот не боялся лить кровь в таких ситуациях, мстил жестоко, истребляя целыми поколениями. В лучших традициях древних колдунов сурового Севера.

— Если отдадите все, то смысла искать их не будет, — ответил я, пожав плечами. Мол, заняться мне больше нечем, чем тратить время и ресурсы на ваших выкормышей.

Радов долгую секунду смотрел мне в глаза, пытаясь разглядеть там будущее своей семьи, предусмотрительно вывезенной за границу в начале кризиса, когда старый князь собрался отправиться на покой.

— Я согласен, — произнес первый Советник и устало уронил голову, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз.

Смирился с судьбой и предстоящей казнью, но напоследок хотел сделать хоть что-то полезное для родни, понимая, что в противном случае их ждет более худшая участь.

— Неее-ееет!!! — вдруг закричала Милорадская, пытаясь вырваться из цепких рук наемников Лукьяна.

— Заткнись, Катька, — устало буркнул Скрябин, неожиданно приходя в себя. — Ты же видишь, что мы проиграли. Все кончено.

Забавно, а только что походил на безвольную куклу после очередной истерики. Но услышав, как вожак сдался, безропотно последовал его примеру. Все-таки Радов неплохой управленец, раз сумел внушить такую веру в себя подчиненным. Может его оставить в живых?

Обдумав идею, я тут же от нее отказался. Уже была попытка саботажа через офицеров гвардии. К счастью, неудачное. Но оказываемое давление через живое общение и угрозы в конце концов могли сработать. Допускать такое нельзя, иначе посыпится вся система управления. Включая экономический блок. А там недалеко и до попытки физического отключения серверов, что станет настоящей катастрофой, слишком много завязано в Уделе на единую информационную сеть.

Советники должны умереть. Точка.

Я сделал знак стоящему поодаль юристу, нанятому через посредников в качестве консультанта. Худощавый сухарь в сером неброском костюме с папкой на сгибе локтя, молча подошел, доставая из внутреннего кармана продвинутый сотовый телефон с выходом в сеть.

Радов тихо забормотал реквизиты, юристы быстро проверял, прямо тут входя в банковские сервисы и сверяя остатки с предполагаемым объемом выведенных за границу общих сумм.

Конечно, я не обольщался и понимал, что абсолютно все уворованное вернуть не получится, о чем-нибудь обязательно умолчат, оставят деткам на проживание. Но даже возвращение большей части будет несомненной победой.

— Хочу сразу предупредить, если ваши детки или другие родственники в течении следующего года вдруг приобретут яхту, фешенебельную виллу или дорогой спорткар, и вообще внезапно начнут жить на широкую ногу, то к ним явятся мои люди для уточняющих вопросов насчет происхождения денежных средств, — произнес я, не отрывая взгляда от лица первого Советника.

Не знаю, что он увидел в моих глазах, но вдруг вздрогнул и принялся торопливо добавлять новую информацию. Я по очереди взглянул на других Советников и добавил:

— Ваших родных это тоже касается. Мир сейчас маленький, даже на другом конце света толком не спрятаться. Так что настоятельно рекомендую отвечать честно и не пытаться спрятать слишком много.

Намеренная оговорка не осталась незамеченной. Значит допустимые пределы все же есть и немного можно оставить родным, что бы не просто выживали на чужбине.

— Спасибо, — тихо поблагодарил Скрябин, понимая, что им оказали услугу.

Милорадская ничего не сказала, только обожгла еще одним ненавидящим взглядом. Я хмыкнул, энергию бы этой женщины да в мирное русло. Ишь, как глазами сверкает, готова вцепиться в глотку, только бы не отдать то, что считает своим.

Но в конечном итоге и она выложила всю подноготную своих зарубежных активов. Вспомнила, с кем имеет дело, и что рисковать не стоит. Кто знает этого «малолетнего князя-безумца» может и правда отправит убийц и родных потом найдут с перерезанным горлом.

— Правильное решение, — похвалил я, дождавшись одобрительного кивка от юриста.

— Все в порядке, ваша светлость, — сказал он, отходя назад и снова превращаясь в безликую статую, на которую никто не обращает внимание.

Я посмотрел на троих Советников, потом на Бельских, наверное надо что-то сказать, прокомментировать дальнейшие действия, но Хлад внутри выжег эмоции, к тому же крутящаяся энергия стихии продолжала вымораживать окружающее пространство. Пора кончать. Поэтому я просто кивнул Лукьяну.

Все остальное было дело техники. Сломленные Советники без сопротивления позволили подвести себя к импровизированным виселицам, послушно просунули голову в петли и без слов закачались на легком ветру, когда из-под их ног выбили вынесенные для этих целей из резиденции стулья.

Казнь свершилась. Буднично. Быстро. Без суеты.

— Все снял? — я повернулся к стоящему поодаль бойцу, ведущему съемку с телефона на вытянутых руках.

— Да, ваша светлость. Четко и подробно.

— Хорошо, — я кивнул.

Запись после редактирования отправиться в студию местного новостного канала, откуда разойдется по всем СМИ сначала Конфедерации, а затем и всего мира. Казнь Советников привлечет внимание, но это уж пройденный этап. Пора заниматься следующей проблемой.

Атака на портовую инфраструктуру. Шведские и норвежские фрегаты и корветы сделали залп, неплохо повредив имуществу кланов. Крылатые ракеты с магической начинкой системы ПВО в большинстве успели перехватить, но некоторые долетили, нанеся приличный урон.

После последовал ответный удар со стороны прибрежного противокорабельного комплекса, распложенного стационарного неподалеку. Итог — один корабль потоплен, остальные с разной степенью поврежденностью успели уйти.

Скандинавы решили огрызнуться, резко повысив ставки. На что я честно говоря не рассчитывал. А все старый князь, спускавший с рук предыдущие нападения неоязычников. Теперь приходилось за это расплачиваться.

Что-ж, посмотрим кто кого, не зря же была объявлена мобилизация и заключен союз с Волков-Русами. Скандинавы хотят войны? Будет им война. Только на их территории и на моих условиях. Противник сделал первым ход. Придется исправлять ситуацию и наверстывать.

Хлад бурлил в моих венах, требуя крови. И скоро он ее сполна получит. Клан Бельских покажет, что не является мальчиков для битья, хочет этого остальной правящий род или нет.

Глава 23

23.

Серая пустошь, уходящая за горизонт. Без конца и края, как центр мироздания, которому наконец пришел конец. Именно так должен выглядеть апокалипсис, когда окружающий мир превращается в ничто, здесь нет ничего, но еще ощущаются остатки прежней реальности.

Вокруг серая хмарь, она то собирается, то распадается, кружась в бесконечном вихре. Неряшливые комки превращаются в плотные комки, чтобы через мгновение вновь превратиться в легкую дымку, стелющуюся над землей.

Я стою посреди пустоты, и понимаю, что это сон. Признание приходит одномоментно, подобно вспышке. И в глубине души зреют сомнения в здравости происходящего. Чем больше проходит времени, тем сильнее расцветает неуверенность, вызывая желание вырваться.

В какой-то момент стремление перейти из мира сновидений в реальный оказывается столь велико, что возникает сопротивление. Меня не пускают, удерживая в бескрайней пустоши, наполненной серо-серебристым туманом.

Стоит об этом подумать, как окружающая картинка резко меняется. Я вижу себя повисшим в воздухе. Далеко внизу береговая кромка, отделяющая скопление домиков от россыпи причалов с пришвартованными военными и гражданскими кораблями. Чуть дальше город, как пятно с большим количеством зданий.

На мгновение кажется, что это порт Бельских на Баренцевом море, но приходит узнавание — внизу одна из крупнейших военных баз Скандинавского Альянса.

Я парю в небе, подобно птице, разглядывая постройки. По дорогам ездят фуры, суетятся люди, в гавань то и дело отправляются. Бегают колонны солдат База походит на разворошенный муравейник. Идет активная подготовка к боевым действиям.

Мысль возникает и пропадает. В ту же секунду сознание дергается от рывка, и я ощущаю себя лежащим на кровати, глядя в потолок.

Высокий, машинально отметило сознание, и тут же вспомнился сон. Значит скандинавы активно готовятся, первый урок не прошел даром и будет дальнейшее противостояние.

Хорошо.

И все же сон непонятный. Странный. Похожий на видение, насланное со стороны. Работа кого-то из Видящих? Увиденное не вызывало сомнений в достоверности. Но кто смог проникнуть в разум, связанного с источником одаренного? Хлад бы не допустил.

Хлад.

Может это его работа? Чистая стихия, иногда, казалось, обладала собственным разумом. Нечеловеческим, непохожим ни на что другое, но разумом. Если так, это могло серьезные проблемы в будущем. Или даже сейчас.

Но об этом позже, пора вставать.

Я плавно поднялся с кровати. Короткий разминочный комплекс. Душ. Завтрак. Последний на открытой веранде восточного крыла резиденции. На столе сок, фрукты, яичница — традиционный английский брекфест. И обязательный планшет на подставке с последними новостями.

В медиасфере шторм. Слишком много случилось за последнее время. Насыщенность событиями создала водоворот, который не хотел останавливаться. И каждая новая сенсация подогревала интерес публики, служа топливом для нескончаемых ток-шоу и аналитических передач.

В пределах Конфедерации в основном обсуждали казнь Советников Северного Удела, вновь намекая на безумие молодого годами князя. В фокусе внимания международных агентств потенциальная война, грозившая выплеснуться за пределы европейского континента.

CNN: «Продолжается нагнетание ситуации вокруг расправы над гражданами Объединенной Европы на территории Конфедерации. Заявление европейских властей о непричастности к террористическим атакам на представительства русских Кланов не было принято официальными представителями Совета, потребовавшегося предоставить доступ к данным о наемниках, действующих на основании закона о частных контрактных армиях».

CNBS: «Пресс-секретарь комиссии о религиозных убеждениях и вопросах веры Скандинавского Альянса заявил о недопустимости давления в сторону объединения неоязыческих организаций. Любой человек имеет право выражать свои убеждения, в том числе путем проведения соответствующих обрядов. Касательно серии нападений на рыболовные траулеры Скандинавского Альянса и последовавшему ответу в лице атаки на портовые коммуникации Северного Удела, в ходе которой был потоплен один из кораблей шведско-норвежской эскадры, действующей в рамках соглашения о совместной обороны стран Альянса, власти заявляют…».

АТР: «На сегодняшний момент точно неизвестны причины проведенной казни, но самый молодой князь Конфедерации уже не первый раз бросает вызов устоям общества, лично устраивая судебные разбирательства на основе древнего права, не применявшегося на протяжении многих лет, и по мнению экспертов обладающего сомнительным статусом с точки зрения современных юридических законов. Непонятно какие именно цели преследует юный властитель, но уже известно о многочисленных случаях нарушения работы управленческого аппарата Северного Удела, где в данный момент проходят сборы солдат-резервистов с дальнейшим проведением уже объявленных военных учений».

РСН: «Это безумие» — именно так прокомментировал один из старейших и уважаемых патриархов рода Старицких, ответ на вопрос, что он думает о недавних действиях Андрея Бельского в отношении Советников, служивших его отцу. Стоит напомнить, что молодой князь является незаконнорожденным отпрыском почившего Мстислава Игоревича, и если бы не проведенная инициация, то у него не было бы шансов занять место правителя Северного Удела'.

Вестник Конфедерации: «Беспрецедентное нападение на одного из членов Союза требует немедленного совместного ответа всех Вольных Уделов. Уничтожение фрегата из состава эскадры агрессора недостаточно, учитывая факт, что именно скандинавы изначально спровоцировали конфликт, отправив своих религиозных фанатиков в земли чужого государства с разрешением проводить человеческие жертвоприношения. Что категорически неприемлемо не только с точки зрения международного права, но и недопустимо с точки зрения морали и этики цивилизованных сообществ разумных людей!»

GlobalNew: «Неопределенность среди представителей русских Кланов продолжается. Неспособность выработать общее решение на очередном заседании Совета выставляет Конфедерацию в слабом свете, учитывая недавние террористические атаки. Массовые убийства мирных жителей из числа граждан Объеденной Европы, по воле случая оказавшихся в момент трагедии на территории Конфедерации, подчеркивают это положение, делая князей в глазах общественности сборищем стариков, неспособных принять решительные меры против врагов государства».

EuroNews: «Очень редко лидеры магических семей планеты осмеливались избавляться от ближайших помощников столь радикальным образом, да еще делая это публично. Пока неизвестно, какие именно причины сподвигли молодого князя Бельского на такие радикальные шаги по отношению к Советникам прошлого князя, но уже ясно, что это не прибавило стабильности в обществе. Наблюдателей сообщают о попытках покинуть территорию самого северного Удела Конфедерации многими чиновниками разного ранга, что напрямую влияет на способность властей сохранять контроль над всеми ветвями власти. Многие эксперты сходятся во мнении, что мы наблюдаем начало политического кризиса в одном из Вольных Уделов, который, возможно, распространится на всю Конфедерацию».

— «Начало политического кризиса» — знали бы придурки, чем им это грозит, — проворчал я, бегло пробежав глазами текст статьи с сайта центрального новостного канала Объединенной Европы. У них война на носу, а все туда же — норовят сунуть нос во внутренние дела соседа с востока. Идиоты.

Впрочем, они не одни такие. Кто-то тоже не обращал внимания на международную обстановку, усиленно делая деньги на тревожности людей. Сеть заполонила реклама: курорты, дорогие цацки, вперемешку с банковскими кредитами на покупки ненужного барахла. Прием из разряда — живем одним днем, а если завтра сдохнем, то сделаем это с удовольствием.

Мир на пороге глобальной бойни, а этих одно на уме — бесконечные прибыли.

— Засранцы, — обронил я, впрочем беззлобно.

Лучше так, чем накручивать людей. Было в рекламе нечто успокаивающее, показывая, что окружающая действительность осталась прежней, а не сошла с ума. Обывателям нужны привычные ориентиры, за которые цепляется сознание. Иначе не выдержат.

Но о главном, конечно, не забыли, постепенно вводя в сознание факт потенциальной войны. Накручивали, создавая нужный эмоциональный фон, распространяя его в общественном мнении. Первые попытки манипуляции видны по медийному полю. Специалисты по информационной обработке населения активно включились в работу, бодро указывая людям о необходимости будущей войны. И конечно молниеносной и победоносной.

Причем данные тезисы продвигались с обеих сторон. И Объединенная Европа, и Скандинавский Альянс, и Конфедерация считали что выиграют, одержав быструю и бескровную победу. Наивно? Нет, только трезвый расчет. Спецы знают, что необходимо населению. Дать уверенность, что противостояние не затянется, что оно его не коснется, и вообще, наша армия (неважно чья) самая сильная и бесстрашная, а значит победа будет за нами (и опять неважно за кем — за европейцами, конфедератами или скандинавами, главное создать уверенность у населения).

И патриотизм, куда же без него. И с той, и с другой стороны упирали на собственную идентичность, вспоминая свободу и величие своих народов, беря примеры из истории. Великие свершения предков, особенно на поле боя, отлично подходили в качестве образов для подражания.

— А ведь может сработать, — я задумчиво почесал нос, оценив общий настрой, создаваемый в сети. Если отгородиться от происходящего и смотреть со стороны, то манипуляции виделись весьма четко.

Ну и черт с ними…

Тренькнул входящим сообщением планшет. Письмо от Консорциума, пришло по официальным каналам — братья Оболенские делали предложение о выкупе доли своего ненаглядного детища.

Прочитав сумму, я откинулся на спинку стула. Взгляд рассеяно скользнул за балюстраду на территории парка, разбитого в задней части клановой резиденции. Помедлив, наслаждаясь красивым видом, снова взглянул на экран.

Щедро. Очень щедро. Похоже Игнат Оболенский долго думал, прежде чем сделать предложение, на которое будет трудно ответить отказом. К счастью для него, я и не собирался. Деньги сейчас нужны.

Посчитав количество нулей, я хмыкнул. Действительно щедро, а главное вовремя. Вопрос с Консорциумом следует закрыть. Либо попытаться отобрать контроль над предприятием. Два хозяина в таком деле не уживутся.

— Ладно, бездна с вами, забирайте, надеюсь это будет уроком, — пробормотал я и отослал ответ с реквизитами банка куда следует переводить деньги. Следом отправился документ, пришедший с предложением продажи, заверенный электронной подписью главы клана Бельских.

Вот и все, я стал еще больше богат. Прежние суммы ни шли ни в какое сравнение с полученными деньгами. Причем это были именно мои личные деньги, и не подлежали клановому контролю, а значит Бельским до них не добраться.

Бельским… а ты кто? Задал мысленный вопрос и криво усмехнулся. Мне никогда не стать своим, теперь это стало кристально понятно. После пробуждения Замка Ледяных Грез, все «родственнички» старались держаться подальше, устрашенные проявленной мощью. «Бастард» показал такую силу, на которую никто не рассчитывал. Правящий род получил зримое подтверждение, что успешная инициация Сейд-Озера вовсе не случайность и что появившийся из ниоткуда молодой князь действительно обладает недосягаемыми для них возможностями. И самое обидное — источник проигнорировал их, вместо этого выбрав безродного бродягу.

Это вызвало обиду, а самое главное — неуверенность в собственном положении. То с какой легкостью молокосос отправил на казнь Советников, с которыми Бельские до этого бодались, считая чуть ли не равными противниками, вызвало смятение и страх, что их постигнет та же участь.

Все это я легко «прочитал» в Юлии, и точно так же думали остальные члены клана Сокола, неожиданно оказавшиеся чужими в собственном Уделе. К старой твердыне Бельские опасались приближаться, держась на почтительном расстоянии и явно опасаясь пробужденной стихии.

Кстати, о Замке, даже сейчас он ощущался на периферии некой громадой собранной мощи. От него тянулся невидимый ручеек энергии, обещая поддержку в критической ситуации. Это придавало дополнительную уверенность.

— Не помешаю? — дверь на террасу открылась, в проеме стояла Лидия. Как всегда сдержанная, в темном брючном костюме, с небольшим количеством косметике на идеальном ухоженном лице.

Я махнул рукой.

— Проходи. Позавтракаешь?

— Да, спасибо, — женщина без стеснения уселась за стол, налив в стакан немного апельсинового сока.

Дождавшись пока она сделает глоток, я осведомился.

— Как продвигаются дела? Нашла необходимые замены?

По моей просьбе корпоративная наемница занималась чисткой среди сторонников казненных Советников. Кого-то отстраняли, с запретом занимать любые государственные должности, кого-то арестовывали, кому-то наглядно объясняли, что власть сменилась и следует проявить лояльность к новому руководству.

В общем ничего особого, все в духе корпоративного рейдерского захвата. У Лидии имелся опыт в таких делах и я ее пригласил, параллельно сделав предложение занять освободившееся место одного из Советников. На что был получен положительный ответ, наемница увлеклась идей поиграть открыто на уровне кланов.

Хотя, она и до этого играла отнюдь не в низшей лиге, так что непонятно кому еще повезло, мне или ей.

Отпив из стакана, Лидия внимательно на меня посмотрела, произнесла:

— Это произойдет в ближайшее время, чтобы не дать тебе утвердиться и пока в памяти населения твоя личность не соотносится с настоящим правителем.

Заявление не вызвало удивления, что-то подобное я ожидал. Она проигнорировала вопрос о заменах чиновниках, сразу перейдя, как считала к главному.

— Скорее всего все будет организованно в людном месте. Необходим резонанс. Возможно случайные жертвы, чтобы общественный гнев повернуть в твою сторону. Выставят, как припадок одержимости, скрыв реальную причину атаки. А своих людей сделают спасителями, пытавшимся сберечь простых людей.

Я спокойно кивнул, сказал:

— Не самая худшая идея. Я бы поступил также.

Спокойствие вызвало удивление, брови женщины приподнялись.

— Считаешь, я ошибаюсь?

По моему лицу скользнула улыбка. Меня неправильно поняли.

— Нет, что ты. Просто я тоже думал об этом и пришел к похожим выводам. Больше того, я почти уверен, что они постараются использовать старых гвардейцев. Необходимый опыт и навыки обращения с боевыми артефактами и техно-магическим оружием у них есть. Уверен, они с удовольствием согласятся поучаствовать.

— Тебе не следовало их разгонять, лишая выслуги лет и единственного источника дохода, — заметила Лидия. — Если так не хотелось держать их при себе, мог отправить в качестве подкрепления в полевой лагерь к резервистам.

— Но тогда бы они стали искать других исполнителей, — возразил я. — И мы бы не узнали конечного заказчика.

Покушение. Мы обсуждали покушение на меня. Оно не могло не произойти после всего случившегося. Слишком многим я отдавил мозоль, казнив Советников и устроив чистки на уровне государственного аппарата, безжалостно оттирая от власти всех проявивших малейшую нелояльность.

Лидия прищурилась.

— Умно, — она по достоинству оценила незамысловатый, а оттого эффективный план. — Ты следил за уволенными гвардейцами и понял, кто предложил им деньги за нападение на тебя.

— Разумеется, — по моим губам скользнула улыбка. — Они оказались слишком нетерпеливыми, и первые, и вторые, в попытках отомстить за свои обиды.

Женщина подалась вперед, навалившись на стол.

— Ты узнал кто?

Я кивнул.

— К сожалению не те, на кого я рассчитывал. Бельские оказались слишком умны, чтобы впутываться в заговор. Это всего лишь кучка обиженных чиновников, оторванных от кормушки. Справиться с ними будет легко.

— К тому же, Бельские вряд ли бы доверили атаку кому-то другому, иначе это выставило бы их слабаками, — подумав, согласилась Лидия.

И снова с моей стороны последовал неспешный кивок. Все верно, если бы родственнички хотели напасть, то сделали бы это сами, не прибегая к помощи обычных людей. Таким образом они бы показали свою силу, свое право на власть. Но дядюшка Герман и остальные оказались слишком умны для такой глупости. Особенно после того, как оценили мой резко возросший магический уровень.

Наверняка они знали о покушении и наблюдали со стороны, не предупредив идиотов заговорщиков, в какое дерьмо те вляпались. И заодно следили за моей реакцией на атаку, чтобы оценить уровень силы на практике. Ведь ощущение это одно, а реальное применение совершенно другое. Если демонстрация не впечатлит, то попытка устранить нового властителя последует уже со стороны Бельских.

Об этом я и рассказал Лидии.

— То есть, ты не хочешь пресечь нападение, а дашь им нанести удар, чтобы показательно расправиться со всеми разом, — проронила корпоративная наемница и уточнила: — Не слишком ли опасно? Может стоить не рисковать и пресечь все на этапе организации?

Я собирался ответить, но в этот момент вновь подал голос планшет, сообщив о входящем вызове. Увидев имя абонента я вынуждено извинился:

— Прошу прощения, мне надо поговорить.

Лидия кивнула и сделав на прощание еще один глоток сока, вышла с террасы, оставляя меня одного.

Глава 24

24.

На экране планшета возникла клановая эмблема Волков-Русов — оскаленная волчья морда. Секунду повисела и пропала, открывая канал шифрованной связи. Появился сам князь, сидящий в кресле с высокой спинкой. Элегантный костюм-тройка, аккуратная прическа — патриарх походила на респектабельного джентльмена из Сити. На стене позади клановый герб, что секунду назад мелькнул на экране. На нем я и сосредоточил внимание, сбивая с толку.

— Серебро? — я кивнул на массивный знак.

Лидер оборотней моргнул, не ожидал услышать такой вопрос, но, к его чести, быстро собрался.

— Да. А подложка выполнена из векового дуба, — любезно пояснил худощавый колдун, в чьей крови струилась сила стихии Превращения.

— Впечатляет, — признал я, отдавая должное мастерству неизвестно мастера. Морда выглядела почти живой.

Волков-Русов усмехнулся кончиками губ.

— Могу дать контакты, закажешь себе Сокола. Это придаст солидности.

Тонкий намек на обычную футболку и террасу фоном, вместо кабинета с официальной обстановкой вокруг.

— Завтракаю, — пояснил я, и пожал плечами. Мол, не каждому с утра наряжаться в официоз словно для деловой встречи.

— Ах да, у нас же с тобой разница во времени, — будто только что вспомнил князь.

Ладно хоть по лбу не хлопнул, изображая рассеянность. Естественно, все это лишь игра и притворство, глаза худощавого мужчины по другую сторону экрана оставались холодными. Меня внимательно изучали, сканируя на предмет изменений. Это выделялось столь четко, что заставляло чувствовать себя неуверенно.

— В чем дело? — не выдержал я.

— Ты пробудил родовую твердыню, — без паузы произнес Волков-Русов.

Это был не вопрос, а утверждение. Я нахмурился.

— Шпионите?

Неприятно сознавать, что деловой партнер, только что подогнавший огромную кучу военного снаряжение, следом отправил лазутчиков, проследить, как будет использован его дар.

Или все проще, и у Волков-Русов давно сеть осведомителей в самом северном Уделе Конфедерации? Нисколько не удивлюсь, воинственные оборотни всегда славились предусмотрительностью. С другой стороны, до меня Бельские особо не контактировали с сибирским родом, предпочитая водить знакомство с теми, кто поближе. Зачем тратить деньги, ресурсы и время на слежку за тем, с кем особо не общаешься? Слишком затратно.

— Нет, не шпионю, — ответил поджарый князь, проведя рукой по идеально уложенным волосам, пояснил: — Почувствовал колебания в магическом фоне. Пробуждения такого мощного артефакта не могло не остаться незамеченным.

Замок Ледяных Грез — артефакт? Помедлив, я кивнул, то ли отвечая на уточнение патриарха с экрана, то ли на собственный мысленный вопрос. В принципе ничего удивительного, древнюю цитадель и правда можно назвать артефактом. В свое время в нее влили столько магии, наделив необычными свойствами, что обычным строением крепость точно не назовешь.

— Вы почувствовали пробуждение? — опомнившись, сообразил я. — И все остальные одаренные тоже?

— Только патриархи, — успокоил меня Волков-Русов. — Хотя эхо проведенных манипуляций прокатилось по всей планете. Слишком мощные потоки силы пришли в движение, когда заслон рухнул.

Он знал про энергетическую плотину, отрезавшую Замок от Сейд-Озера? Проклятье, чувствую себя несмышленышем, кому мягко указывают на место. Мол, ты и половины не знаешь, что знаю я, а уже лезешь в большую политику. Но ведь он сам меня туда затащил, сделав союзником по партии войны в Совете.

Стоп. Тогда уж невольным сторонником силового варианта меня сделали скандинавы, разрешив своим психам человеческие жертвоприношения на земле Бельских. Именно это в первую очередь побудило отправить эсминцы на поиск и уничтожение траулеров неоязычников, параллельно объявив сбор резервистов.

Потому что другого не оставалось. Было необходимо жестко отреагировать на агрессию, чтобы не допустить повторения вновь.

И это лишь начало. Ответ Скандинавскому Альянсу необходимо продолжить. Прийти с войной на их территорию, показать, что если бросаешь вызов клану владык севера, то отныне для тебя безопасных мест нет. В лучших традициях Повелителей Хлада древности. Стереть с лица земли прибрежные города. Уничтожить флот, военный и гражданский. Заставить отойти вглубь континента. Выждать. А затем нанести заключительный удар, окончательно ставя на колени и уничтожая остатки противника.

До геноцида дело, конечно, довести не дадут, влезут. Объединенная Европа, иные русские кланы, не желающие обострять ситуацию до предела, представители других государств. Но преподать хороший урок я успею.

Потому что по-другому нельзя. Когда тебя бьют по левой щеке, только глупец подставляет правую. Нормальный человек ударит в ответ. В идеале — достанет нож и вонзит обидчику в печень, не оставляя врага в живых.

И никаких вторых шансов, бить наотмашь, чтобы противник никогда не поднялся.

— Скажи, если ошибаюсь, но похоже ты собираешься воевать с нашими друзьями-викингами при помощи магии, для этого ты разбудил старую крепость. Я не прав? — произнес Волков-Русов.

Ну об этом догадался бы и самый тупой. На тупым князь оборотней никогда не был.

— У меня недостаточно наличных сил, чтобы вести классическую войну, — я пожал плечами. — Да и к чему, если есть вариант получше, более экономный и действенный.

По лицу патриарха скользнула улыбка.

— Так давно никто не воевал, — напомнил он.

Верно, масштабное применения боевой магии незаметно ушло в прошлое. Многочисленные техно-магические устройства прочно заняли место в арсеналах почти всех кланов. Зачем колдовать, если можно сбросить бомбу с чародейской начинкой? Есть боеприпасы по мощностью не уступающие самым сильным боевым заклинаниям.

— Давно вообще не воевали, — возразил я и уточнил: — В больших масштабах. Пограничные стычки не в счет.

— Это могут счесть, как применение оружия массового поражения, — указал Волков-Русов. Но было видно, что его лично не интересует мнение других. Просто напомнил, проявляя вежливость по отношению к коллеге властителю другого Удела.

— И что? Предлагаете воевать по правилам, навязанным более сильным? — я усмехнулся. — Это глупо и стопроцентно приведет к поражению.

Впервые в глазах патриарха мелькнуло нечто похожее на одобрение. Он тоже не признавал чужие правила и законы, руководствуясь лишь своими. Так могли поступать лишь сильные, кого не сломить, и на кого давить бесполезно.

— Впрочем, если клан Волков-Русов подкинет клану Бельских немного военной техники, то полагаю здесь это воспримут с удовлетворением, — продолжил я.

Теперь глаза князя откровенно смеялись.

— А ты парень не промах да, — с экрана донесся короткий смешок, помедлил и сообщил: — Ладно, мы что-нибудь придумаем.

Старые армейские склады в Северном Уделе благодаря еще позапрошлому князю были полны, но это была старая техника. Ее предстояло снимать с консервации, приводить в порядок, оснащая, как минимум современными средствами связи, как максимум проводя полную модернизацию, на что не хватало времени.

— Боевые машины пехоты, бронетранспортеры, системы координации и управления, мобильные командные пункты, средства ПВО, комплексы РЭБ, — принялся перечислять я. — Неплохо бы усилить авиацию. Транспортные вертолеты у нас есть, но ударных только две единицы.

По мере роста списка глаза Волков-Руса весело расширялись, под конец он не выдержал и рассмеялся.

— Ого, вот это запросы. И с чего ты, мой юный друг, взял, что мой клан все это тебе предоставит? Особенно в условиях надвигающейся войны. Согласись, такое количество военной техники пригодится мне самому. На чем предлагаешь воевать моим солдатам, если вся техника уйдет в Северный Удел?

Я покачал головой.

— Не вся. Клан Волков-Русов часто воюет. Вы находитесь на границе и постоянно вступаете в стычки, в том числе устраивая ответные рейды на вражескую территорию. И учитывая, что вы человек явно предусмотрительный, у вас наверняка есть стратегические запасы различного вооружения на экстренный случай, — и не давая себя перебить я быстро продолжил: — Мы же с другой стороны сейчас находимся на острие атаки. Северный Удел готовится схлестнуться со всем Скандинавским Альянсом. Они уже нанесли удар и обязательно повторят вновь. И если клан Бельских не выдержит и отступит, то в конечном итоге это нанесет ущерб всей Конфедерации.

Волков-Русов поднял указательный палец.

— Ключевое слово — Конфедерации. Тогда почему за помощь должен платить я один, а точнее мой клан?

Настала моя очередь улыбаться.

— Уверен, вы сможете убедить остальных членов Совета в необходимости помощи приграничным Уделам в будущей войне и стрясете с них необходимую компенсацию.

Патриарх взял паузу, обдумывая предложение. Для него и партии войны сложилась ситуация из разряда, когда уже вложили очень много, и теперь пытаться экономить становилось невыгодно, иначе все рухнет. Он это понимал, я это понимал. Фактически я прижал его, и судя по нахмуренному лицу, главе оборотней это не нравилось.

Под таким предлогом можно еще долго тянуть ресурсы, заставляя оплачивать войну другие Уделы. Кому такое понравится? Только идиотам, не заботящимся о собственном владении.

— У тебя уже есть план военной кампании? — наконец спросил князь.

— Предварительная подготовка. Один массированный удар. Высадка десанта в стратегических точках. Затем снова удар по прибрежным городам, заставляя отступить вглубь суши. Продвижение десанта на освобожденные территории.

Здесь я сделал ошибку, проговорился. Глаза патриарха вспыхнули.

— «Освобожденные территории»? Ты, что собираешься оставить завоеванные земли Скандинавского Альянса себе, — удивился он.

Я мысленно чертыхнулся, состроив смущенную физиономию. Развел руками, как бы говоря — а куда деваться, они не оставляют мне выбора.

В чем-то правда, в чем-то подвох. В этом случае, подмена понятий. Обычные вещи, принятые в политике. Оскар Бенедиктович Волков-Русов тонко различал нюансы в подобных делах, поэтому неохотно кивнул — согласился. Похоже аппетиты юного компаньона застали патриарха врасплох. Я мысленно усмехнулся. То ли еще будет дядя.

Члены Совета расслабились. привыкли действовать, не оглядываясь на других, использовать в собственных интересах. Со мной такой фокус не пройдет, не собираюсь становится послушной марионеткой, которую дергают за веревочки когда нужно кукловодам, спрятавшимися за кулисами.

Хрен им на рыло. Хотят войну? Будет им война. Но становится расходным материалом, ослабляя Северный Удел я не собираюсь. Мы возьмем свое, и это станут территории Скандинавского Альянса.

— Это может вызвать возражение со стороны многих заинтересованных лиц, — нейтральным тоном заметил Волков-Русов.

Именно в этот момент я нанес второй удар, которого тоже не ждал.

— Например со стороны вас и князя Голицына? — я не мигая смотрел на собеседника.

Надо отдать должное, неожиданный выпад он принял достойно, на лице не дрогнул ни один мускул.

— Не совсем понимаю, о чем ты, — ровным тоном произнес патриарх.

Но я видел, что попал в цель, что собеседник напрягся. Почти незаметно для случайного глаза, но напрягся. А значит я угадал и предположение верно.

Еще со времени первых террористических атак сначала в Торговом центре, затем на клановые представительства, я задумался кому это действительно может быть выгодно. Кто осмелился так высоко поднять ставки, играя на глобальном уровне, что не боялся гнева хозяев мира? Кто стоял за происходящим, играя в свою, непонятную для многих игру. Кого они представляют? Кому служат? Какие цели преследует?

И меня вдруг озарило. Представляют себя. Служит себе. И цели преследует только свои. Но для этого необходимы силы, несравнимые с способностями простых одаренных.

— Сколько всего одержимых князей? — резко спросил я.

И это был третий, заключительный удар, пропущенный князем. Он долго молчал, сверля меня ледяным взглядом, пока неохотно не выдавил:

— Двенадцать по всему миру. Один в Европе, двое в Североамериканки Штатах, двое в Латинское Америке, столько же в Африке и Азии. Плюс трое в Конфедерацию, то трое — я, ты и Голицын, — Волков-Русов помедлил. — Кстати, не подскажешь, как ты догадался о Голицыне?

— Григорий. Когда Юлия с ним дралась на полигоне, я что-то почувствовал. Я только потом понял, что именно, что его накачали чистой силой стихии. Он искусно притворялся, но отдельные всплески все-таки прорывались. Похоже его готовили для схватки со мной и с княжной ему пришлось сдерживаться, но у него это не всегда выходило.

Наступила еще одна пауза, пока Волков-Русов сдержано не произнес:

— Григорий перспективный юноша, весьма способный для своих лет, но без достаточного опыта.

Черт! Значит я прав и все действительно так. Я откинулся на спинку стула, нервно побарабанив пальцами по столу, не обращая внимания на остатки завтрака и залитую солнцем террасу. Все внимание захватил разговор.

— Сначала я подумал, что это заурядный передел мира, но пораскинув мозгами понял, что все гораздо сложнее. Вы хотите изменить вектор развития цивилизации, уменьшив долю технологической составляющей и дать больше свободы магии. Я прав?

Волков-Русов криво усмехнулся, но ничего не ответил. Он явно не готовился к такому разговору, рассчитывая обсудить детали будущей военной кампании против Скандинавского Альянса, и резкая смена темы беседы ему не особо понравилось. Однако он понимал, что отступать нельзя, что по другую сторону экрана сидит будущий соратник, который при желании может испортить план, на подготовку которого ушли годы.

Проклятье. И старый князь Бельских наверняка в этом участвовал. Только в отличие от меня и других «Одержимых» он не смог удержать безумие под контролем. Стихия съела его сознание, поглотив разум.

— Голицын в шутку называет нас Двенадцатью Проклятыми, — устало произнес Волков-Русов, словно продолжая давно прерванный разговор со старым приятелем. Кто знает, может он действительно видел во мне отражение Мстислава Игоревича Бельского, которого наверняка знал многие годы. — Но лично я предпочитаю относится к этому, как к благословению.

— Двенадцать благословенных? Как двенадцать апостолов? — я криво усмехнулся.

Как ни странно, князь усмехнулся в ответ.

— Никогда не любил религию, — заметил он.

Можно было бы задать миллион вопросов — именно столько крутилось на языке, но я задал один, больше всего беспокоящий в это мгновение.

— Это действительно сводит с ума? — и уточнил: — Стихия в самом деле делает одержимым?

Патриарх помолчал.

— Все индивидуально и зависит от человека, от его силы и воли, — наконец изрек он. — Не справишься, дашь слабину и закончишь в психлечебнице, а то и хуже — сгоришь за пару дней изнутри.

— Как мой биологический отец? — быстро спросил я, и получил спокойный ответ.

— Да, — князь помедлил. — К сожалению Мстислав не справился, хотя очень старался. Но иногда происходит то, что происходит, и мы ничего не можем с этим поделать.

Волков-Русов покосился за экран, отвлекаясь на что-то другое.

— Извини, Андрей, мне пришло срочное сообщение, договорим позже.

Но я ему не дал прервать связь, быстро спросив:

— Почему вы так откровенно говорите об этом? Это конечно зашифрованный канал, идущий через отдельную орбитальную группировку связи, но ведь все равно разговор могут перехватить. Даже при личной встрече стоит опасаться прослушки.

— Потому что все кто должен знать о нас, давно знают о Двенадцати Проклятых, — терпеливо объяснил патриарх. — Не думаешь же ты, что такой масштабный замысел удалось сохранить в секрете вообще ото всех? Это физически невозможно.

— Но почему тогда вас… — тут я запнулся и поправился: — нас не остановят?

Уточнение понравилось, взгляд князя на секунду потеплел. Впрочем вновь быстро став серьезным и сосредоточенным.

— Потому что это слишком многим выгодно, — терпеливо пояснил он и заторопился: — А теперь извини, мне действительно пора.

Экран погас, оставив после себя изображение оскаленной волчьей морды. Через секунду и она исчезла, сменившись заставкой с рисунком расправившего крылья сокола.

А еще через десять минут пришло подтверждение о переброске военной техники на базу ВВС Конфедерации в Северном Уделе из владения Волков-Русов. Первые тяжелые военно-транспортных самолетов обещали прибыть в течении суток. Уверен, все было подготовлено до звонка, князь знал, что буду просить о помощи с техникой и заранее отдал необходимые распоряжения.

Что-же, отдаю должное его предусмотрительности.

Глава 25

25.

— Корпоративная наемница, да? — Лукьян оперся на косяк скрестив руки на груди.

Сидящая за столом женщина подняла голову, отрываясь от ноутбука. Ледяной взгляд равнодушный скользнул по солдату и вернулся обратно. Красивое лицо оставалось бесстрастным, словно в комнате никого не было.

Лукьян на секунду залюбовался. Несмотря на негостеприимный прием новая советница молодого князя была хороша. Длинные стройные ноги, подтянутая фигура, ухоженная внешность, волосы стянуты на первый взгляд в небрежную прическу, но при этом придававшую хозяйке некую элегантность.

Одета в деловой брючной костюм, приятно облегающий в нужных местах атлетически сложенное тело. Пиджак расстегнут, верхние пуговицы белой блузки тоже, выделяя приятную мужскому глазу ложбинку куда хочется заглянуть. И при всем при этом холодная отстраненность, советующая держаться подальше. К ней боялись подходить и что-либо спрашивать, как прислуга, так и чиновники, вертящиеся до сих пор в административном крыле клановой резиденции несмотря на продолжение чисток.

К счастью, бывший сержант Пограничной Стражи был не робкого десятка и вознамерился свести знакомство с привлекательной помощницей нанимателя почти сразу, как ее увидел. Другое дело, что сделать получилось это не сразу, слишком много возникло срочных дел у новоиспеченного командира гвардейцев.

Наконец высвободилось свободное время и первым делом он отправился искать понравившуюся незнакомку.

— Если хочется любовных приключений, то советую наведаться в жилое крыло резиденции, там всегда полно горничных, голодных до постельных утех, — сухо заметила женщина, поняв, что гость не собирается уходить.

Насчет голодности она, конечно, преувеличила. Хотя служанки из местного персонала иногда были не против завести интрижки с солдатами, охранявшими резиденцию. Лукьян слыша несколько подобных историй. Другое дело, что сам не намеревался идти по пути подчиненных, выбрав для себя более сложную цель.

— Я похож на того, кто будет развлекаться с доступными девицами? — спросил Лукьян, сделав вид, что обиделся.

Женщина снова подняла взгляд, в нем все также плавали льдинки.

— Ты похож на кобеля, который ищет кому бы присунуть, но так как ты считаешь, что твой статус изменился, то пытаешься вести себя по-другому, ища приключений на два уровня выше, чем на самом деле стоишь, — невозмутимо пояснила она.

Жесткий отлуп заставил смешаться. Такого отказа, да еще выраженный в столь вульгарной форме, он не ожидал.

— А почему именно на два уровня? — Лукьян попытался сохранить лицо.

Хотя уже стало ясно, что здесь ничего ему не светит. Стерва в деловом костюме четко показала, что не собирается связываться с каким-то грязным наемником. Захотелось нагрубить в ответ, наговорить гадостей, но инстинкт самосохранения вовремя подсказал не связываться с ядовитой змей в образе ухоженной бизнес-леди. Слышал он о таких, обиду помнят десятилетиями, а потом безжалостно мстят, невзирая на последствия. Бешенные стервы — так в своем время называл таких баб его старый знакомец, погибший при очередном рейде против хунхузов.

— Именно столько отделяет нас друг от друга, — ответ из женских уст прозвучал почти любезно.

Лукьяну неожиданно захотелось рассмеяться, хотя на самом деле было не слишком весело. Стерва за столом вызывала раздражение. Она смотрела так, как смотрели всякие богатенькие сучки, случайно зацепившись взглядом на улице с обычным парнем не их уровня. Смотрят, как на пустое место.

— Считаешь себя особенной? — неприязнь все же прорвалась.

Как ни странно, это не задело змею в человеческом обличье. Она устало вздохнула, будто ожидал услышать нечто подобное, заранее знала, что скажет в ответ и предвидела, что произойдет дальше.

— Нет, солдат, я не считаю себя особенной в том смысле, какой в это слово вкладываешь ты. Я просто другая. Если будет понятнее — из другой лиги, где уволенным в запас сержантам из Приграничной Стражи делать нечего, — на него уставились холодные глаза. — Так понятнее?

Жутко захотелось швырнуть чем-нибудь тяжелым в красивое ухоженное лицо. Но Лукьян сдержался, понимая, что такие взаимоотношения не вызовут понимания со стороны молодого властителя Удела. Несмотря на юный возраст, он уже показал себя крутым парнем, способным на жесткие решения. И новоиспеченному гвардейцу не хотелось почувствовать на своей шкуре гнев мальчишки, который только выглядит, как мальчишка, а на самом деле является черт знает чем.

То, что скрывалось внутри благопристойного и приятного на вид юноши, вызвало опаску даже у видавших виды ветеранов. Лукьян специально спрашивал, почти у всех нанятых им бойцов появлялось ощущение опасности, стоило появится рядом их нанимателю. Будто внутри шестнадцатилетнего пацана скрывалась голодная до живого тепла сила, только и ждущая, чтобы выглянуть наружу и сожрать подставившего растяпу, не сообразившего побыстрее сбежать.

— И если ты еще не заметил, я очень занята, так что будь добр, когда будешь уходить закрой за собой дверь, — Лидия кивнула на дверной проем, в котором оставался Лукьян, так и не рискнувший зайти в комнату. — Иди лучше проверь посты своих оловянных солдатиком, разве теперь это не твоя работа — следить за новыми гвардейцами?

На этот раз кивок последовал в сторону окна, за которым в нескольких десятках метрах на крыше вспомогательной постройки маячил один из бойцов из новой охраны клановой резиденции. Теперь он совершенно не походил на наемника, как было, когда они только приехали. Крутая экипировка черно-белого цвета с изображением расправившего крылья сокола могла легко поспорить по функциональности с самыми лучшими образцами военного снаряжение, используемой элитными частями вооруженных сил Конфедерации.

Лукьян уже и сам успел оценить качество выданной брони, оснащенной кроме прочего многочисленными артефактными вставками, обеспечивающими дополнительную огневую мощь, а самое главное — выживаемость. Последнее особенно понравилось опытным солдатам, знавшим, как иногда порой судьба бывает капризна на поле боя, и случайный осколок, вошедший не под тем углом, может стать причиной смертельной раны.

— Занята тем, что увольняешь людей и выгоняешь их семьи из дома? — оставлять последнее слово за стервозной дамочкой Лукьян не захотел.

— Все нечестным путем нажитое имущество подлежит обязательной конфискации, — рассеяно заметила Лидия, не отрывая взор от ноутбука.

Пальчики с накрашенными ногтями быстро пробежались по клавиатуре, отправляя какое-то сообщение.

— И не жалко? — спросил Лукьян, понимая, что задает глупый вопрос, и уточнил: — Людей. Детей, их родителей, оказавшихся на улице.

— Они знали на что шли, когда устраивали схемы для кражи казенных средств, — таким же рассеянным тоном ответила женщина, что-то внимательно изучая на экране. Пришедший ответ?

— Может у них не было выбора, — разозлился Лукьян. Его отчитывали, как мальчишку, и не скрывали этого. Окажись здесь кто-нибудь еще, командир гвардейцев выглядел бы идиотом, не способным дать достойный ответ женщине.

А еще злила холодная безжалостность, с которой производились чистки управленческого аппарата Удела. Каждый чиновник взвешивался на невидимых весах и если проявлял нужные деловые качества, без которых владению не обойтись, то такому следовали поблажки с предложением послужить новой власти. Если же необходимых качеств не обнаруживалось, то неудачника либо отправляли в тюрьму, либо увольняли без права в будущем занимать любые посты. Некоторых и вовсе казнили, определяя в петлю. Последнее вызывало особые споры, так как казни проводились публично.

— Они всегда так говорят, но это не снимает ответственности, — Лидия наконец оторвалась от ноутбука, взглянув на мужчину. — Слушай, солдат, если ты еще не понял, у нас экстренная ситуация. Советники старого князя расставили своих людей почти везде, и каждый из них представляет экзистенциальную угрозу если не сейчас, то в будущем точно. Не знаю, что конкретно они могут натворит, но то, что в конце концов решаться на какую-нибудь пакость уверенна на сто процентов, — она помолчала и уточнила: — Хочешь однажды проснуться от сигнала тревогу, потому что какая-то канцелярская крыса, недовольная, что ее оторвали от кормушки, продала коды внутренней безопасности врагу?

Крыть нечем. Лукьян молча покачал головой.

— Вот и я не хочу, — удовлетворенно кивнула Лидия, вновь уставившись в ноутбук, показывая, что разговор окончен.

Гвардеец развернулся, собираясь уходить, но в этот момент женщина произнесла:

— Надеюсь ты и твои люди понимаете, кому поступили на службу. Если станете мешать или не выполнять свои обязанности на должном уровне, мальчишка с такой же безжалостностью избавиться от вас, с какой сейчас приказал мне избавляться от всей этой чиновничьей мути.

Слова ударили в спину Лукьяна подобно дроби, проникая в сознание ядовитыми спорами. Он знал, что сказанное правда, но не хотел отвечать, проявляя слабость. Так ничего и не сказав, гвардеец вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

* * *

Воевать никто не любит. Обыватель не любит воевать вдвойне. Он хочет сидеть дома перед телевизором, пить пиво и гордиться успехами своей армии, к которой (к счастью для него) не имеет никого отношения. И когда объявляется сбор резервистов, общество ожидаемо волнуется. Начинаются митинги, в руках недовольных трясутся плакаты с требованием прекратить подготовку к войне. Ситуация накаляется, в ход идут полицейские дубинки, волнения перерастают в стычки с применением подручных средств. Обстановка выходит из-под контроля, начинается полноценный мятеж.

Оно мне надо?

Конечно нет, поэтому применяются проверенные методы кнута и пряника. Нарушители общественного порядка получают сроки и штрафы. Обязательно крупные, чтобы как можно больнее ударить по кошельку. В отличие от сроков, часто заканчивающимся административной. Это взято не с потолка, а рассчитанная тактика, чтобы человек был занят зарабатыванием денег, а не безобразничал на улицах.

В качестве поощрения выступают объявленные в СМИ реформы с обещанием сделать жизнь жителей лучше. Снижение налогов, повышение зарплат, строительство больниц и городской инфраструктуры. И неважно, что все заявлено лишь на словах, главное понизить градус недовольства.

Не последнюю роль играют суды над проворовавшимися чиновниками, особенно трансляции с казней. Новая власть показывает, что колебаться не будет, и это приносит свою долю уверенности для населения.

Все это в совокупности позволяет сбить первую волну протестов и выиграть время для дальнейших шагов.

И конечно зримая демонстрация военной мощи. Без этого никуда, ничто не вселяет в обывателя такую уверенность, как вид браво марширующей армии.

СМИ знают об этом эффекте и поэтому первым делом отправились к полевому лагерю, где происходил сбор резервистов, снимая все подряд, и потом нарезая из отснятого материала эффектные склейки. Часто выходя за пределы разумного.

Часовых у ворот по просьбе репортеров нарядили в комплект диверсионно-разведывательных подразделений, хотя по штату такие крутые игрушки простым пехотинцам были не по уставу. Слишком дорого и сложно для простого бойца. Зато какие получились кадры, моментально облетевшие мир: глухие шлемы, штурмовые винтовки последнего поколения, техно-броня, грозные позы. Постановочный эффект почти не замечался, зато вызывал восхищение и оторопь.

Видя таких воинов, самый малодушный утверждался во мнении, что война будет быстрой, бескровной и, разумеется, закончится нашей победой.

— Хорошие машинки, — оценил я, разглядывая въезжающие на территорию лагеря боевые машины пехоты.

— «Вурдалаки», — мазнув рассеянным взглядом по технике, влет определил один из офицеров. — Хорошая модель, надежная.

Я кивнул, хотя понятия не имел о ТТХ указанной техники. Доверяю профессионалам в этих вопросах.

Следом за БМП поехали другие многочисленные машины в основном на универсальной колесной платформе. Как мне объяснили сопровождающие из числа военных клана Волков-Русов, подобный подход позволял быстрее проводить ремонт, заменяя отдельные модули, а не отправляя технику на долгий срок в тыловые мастерские.

Да, вместе с техникой прибыли военные оборотней, князь понимал, что для тех же систем РЭБ или зенитных-ракетных комплексов нужен обученный персонал, умеющий применить в реальном бою полученную технику. В противном случае, она станет бесполезным металлоломом, легкой целью для вражеских операторов.

На бортах всех машин торопливо замазан герб Волков-Русов и нанесен Сокол, символ Бельских. Показательный момент, подчеркивающий неучастие в грядущей заварушке армии другого Удела. Патриарх оборотней подстраховывался на случай, если что-то пойдет не так.

Хитрый мерзавец, но таковы правила игры. Большая политика требовала осторожности.

— Наемники уже прибыли? — я обратился к офицеру-связи из штаба Десантного Корпуса — именно так было решено назвать подразделения, задействованные в будущей операции на территории Скандинавского Альянса.

— Да, ваша светлость. Первые группы уже получили распределения и приступили к непосредственным обязанностям, — бодро ответил молодой парнишка, чуть старше меня, но уже с погонами первого лейтенанта.

— Конфликты, недоразумения? — уточнил я.

— В пределах нормы, ваша светлость.

— Хорошо, — я кивнул.

Выдернутые из мирной жизни резервисты не имели боевого опыта и при первых выстрелах могли банально разбежаться. Нужен был костяк, на котором бы держался Корпус. Им стали матерые солдаты удачи, приглашенные на разовые контракты. Большинство получили командные должности и клятвенно заверяли, что «сделает из этого сброда шпаков подобие настоящих боевых подразделений».

Получалась этакая сборная солянка, где в основном верховодили чужаки. Местным это конечно не нравилось, и периодически возникали стычки. Которые в свою очередь гасили люди Лукьяна, специально для этих целей прибывшие в полевой лагерь.

— Три-четыре месяца и мы превратим эту шпану в головорезов, готовых хоть ад штурмовать, — словно догадавшись, о чем я подумал, гордо произнес стоявший неподалеку старший над наемниками. Мордоворот под два метра ростом, лицо пересекает уродливый шрам, гладко выбритая голова и короткая черная бородка, в штанах карго и легкой полевой куртке без знаков различия — пса войны звали Ингрем и многие его недолюбливали за слишком развязное поведение.

— У вас есть три-четыре недели, не больше, — сухо обронил я, не оборачиваясь. Панибратские отношение со стороны главного солдата удачи меня тоже достали.

— Тогда ничего не выйдет, — вальяжно ответил наемник.

Я все же повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Боевик вздрогнул, и попытался вытянуться по стойке смирно. Окружающие офицеры из местных довольно заухмылялись.

— Тогда я найду тех, кто сможет обеспечить необходимые сроки, — холодно заметил я.

Здоровяк не нашелся с ответом.

— Идите и проследите, чтобы ваши люди занимались делом, а не орали на солдат, маскируя собственных неумения обучать новобранцев пустым криком.

Не знаю, что мордоворот прочел в моем взгляде, но нахальства у него поубавилось.

— Да, ваша светлость.

Наемник развернулся и отправился исполнять приказание. Я молча проводил его взглядом, мимолетно отметив, что это не первый человек, испытывающий робость после того, как заглянул мне в глаза. Даже опытные ветераны терялись, увидав или скорее ощутив присутствие смертоносного Хлада.

Так легче поддерживать дисциплину. Иначе все эти бугаи видят перед собой малолеток мальчишку и начинают наглеть, а ощущение смертельной опасности держит их в тонусе.

— Хорошо, вернемся к обсуждению плана операции, — я обратился к офицерам и указал на тент, где солдаты уже активно расставляли столы и стулья, подключали военные ноутбуки к сети, выводя на экраны карты предстоящих боевых действий.

Глава 26

26.

За тонированными стеклами мелькали леса и поля, превращая реальность в странный калейдоскоп, сменяющих друг друга картинок. Мощные внедорожники уверенно пожирали километры асфальта, несясь по загородной трассе с большой скоростью. Кортеж черных, как битум машин, напоминал летящих на всех порах поезд.

Зазвонил телефон, мазнув взглядом по дисплею устройства, я задумчиво посмотрел на бритый затылок водителя, и лишь после этого поднес трубку к уху.

— Да.

— Вы где? — голос Лидии прозвучал немного устало.

— За городом. Возвращаемся.

— Сразу в резиденцию?

— Сначала в город. Затем заедем в замок, нужно оценить его состояние перед войной, и только потом в резиденцию.

Именно из Замка Ледяных Грез планировался первый удар по Скандинавскому Альянсу. В свое время предки Бельских использовали крепость-артефакт, насылая на врагов снежные бури и ураганы — природные стихии, пропитанные боевой магией. Я намеревался повторить опыт, благо, колдовская твердыня приняла нового властителя и подчинялась приказам.

Первым мощный колдовской удар, и лишь затем высадка десанта. Только так получится перехватить инициативу у активно готовящихся к боевым действиям нео-викингов. В противном случае, все затянется, и начнется война на истощение, где Северный Удел проиграет объединению скандинавов.

Конечно, в этом случае Волков-Русы помогут и оружием, и людьми. Скорее всего даже присоединятся другие кланы Конфедерации. Но к этому моменту Объединенная Европа выставит свой ультиматум, и война разгорится на всем континенте. При таком раскладе, захватить, а затем удержать скандинавские территории в одиночку не получится, и на трофеи будут претендовать все участники конфликта.

Если, конечно, трофеи вообще удастся заполучит. При самом худшем сценарии, просчитанным военными, клан Сокола могут запереть в границах Северного Удела, не позволяя выйти на оперативный простор. Для недопущения этого был нужен магический удар большой мощи. Ошеломить, заставить обороняться, не думая об активных боевых действиях. Таков был план военной кампании.

— Ты уверен, что это правильное решение? Если используешь Замок Ледяных Грез, это развяжет руки другим магическим семьям, — с сомнением протянула Лидия. Она с самого начала была против использования древнего артефакта.

— Другие семьи привыкли полагаться на солдат и техно-магические устройства, — возразил я. — И вряд ли отступят от этой привычки.

Лидия промолчала. Она знала о повороте цивилизации в сторону техно-магического развития с преобладанием артефактных устройств. И как следствие — ослабления личных способностей отдельных представителей кланов.

Вырождение, деградация, упадок — такими словами любил описывать ситуацию Волков-Русов, главный апологет смены курса путем глобальной войны. И в чем-то был прав. С каждым новым поколением одаренные становилось слабее, и тенденция шла только по нарастающей.

Кланы медленно вымирали, но не видели этого. Не хотели видеть, предпочитая закрывать на происходящее глаза.

— Что касается покушения. Они ускорили подготовку, — сказала Лидия и предупредила: — Скорее всего нападение будет осуществлено в ближайшее время,

— Почему? — спросил я, но тут же понял, что знаю ответ.

Опасаются не успеть до начала операции против скандинавов. Если начнется война, смена власти, тем более переворот, будет восприняты населением предательством. А продажные чиновники не хотят выглядеть в глаза обычных людей предателями, они хотят быть спасителями. Именно на это будет сделан упор при освещении покушения в СМИ.

«Истинные патриоты сорвали планы узурпатора втянуть Удел в никому не нужный кровавый конфликт с соседями!». И плевать, что началось все именно с «соседей», посчитавших себя вправе отправлять в чужую страну религиозных фанатиков, убивать людей, устраивая человеческие жертвоприношения.

Главное нужным образом подать новость, остальное приложиться.

Интересно, сколько чиновничья шушера договорилась отдать скандинавам, на какие уступки пойти, заключая мир на невыгодных для Удела условиях? Наверняка особо не торговались, ведь отдавать не свое. Вот если бы речь шла об их зарубежных банковских счетах — тогда уверен разговор был бы другой.

Я жестко усмехнулся. Кому-то придется преподать хороший урок, и на этот раз конфискацией и изгнанием дело не ограничиться.

— … таким образом они надеются создать нужный информационный фон, — закончила Лидия.

Задумавшись, я пропустил начало фразы, но догадался, о чем речь.

— Полностью остановить новостную волну не получится, достаточно ее оседлать, — сдержанно заметил я.

Как дитя информационного двадцать первого века я знал, как работают средства массовой информации и примерно представлял, чего ожидать.

— Можно наложить запрет на освещение определенных событий, пользуясь военным положением, протокол «Война» все еще действует, — напомнила Лидия.

— Ограничимся небольшой цензурой, все равно основной поток не заткнуть, — я пожал плечами.

Когда у каждого есть телефон и выход в сеть, глупо надеяться, что некое событие, тем более каскад событий, удастся скрыть от общественности. Тут главное правильная интерпретация.

Наши оппоненты хотят выставить себя защитникам Удела от войны, мы будем стараться показать их предателями. Вот и вся игра, где победит тот, у кого больше административных ресурсов.

— Сколько с тобой человек? Может выслать подкрепление? Я почти на сто процентов уверена, что нападение произойдет в ближайшее время, может даже сегодня.

Я снова мазнул быстрым взглядом по бритому затылку водителя, посмотрел через лобовое стекло на едущий впереди внедорожник. Еще два двигалось позади. Итого четыре машины, в каждой по три бойца. Всего одиннадцать гвардейцев и я.

— Думаю не нужно, со мной достаточно людей. У тебя все?

Лидия замялась, даже с другого конца ощущалась неуверенность корпоративной шпионки.

— На данный момент у меня нет четких доказательств, но я думаю, что Лукьян тебя предал.

Пальцы рефлекторно сжались на трубке, пластик протестующе затрещал.

— Откуда такие подозрения? — тем не менее ровным тоном уточнил я.

Потому что предательство главного гвардейца, только что получившего должность — мечту почти каждого отставного военного, переворачивала ситуацию с ног на голову.

Не мог опытный ветеран соблазниться предложением обычной чиновничьей шушеры. Какой бы богатой она не была, и какие бы деньги не предлагала. Потому что он знал постулат, на котором уже почти тысячелетия держался союз кланов: власть — это сила. Власть, а не обычные деньги. Именно поэтому Оболенские никогда не добьются реального влияния в структурах Совета с помощью своего Консорциума, что бы они себе там не мечтали. Их просто сотрут в порошок, если почуют реальную угрозу.

Бывший боец Пограничной Стражи знал про это негласное правило, и никогда бы не купился на обещания простых заговорщиков, что бы ему не предложили. А значит, его купил кто-то другой, кто обещал защиту от гнева молодого князя.

Дядя Герман. А точнее весь правящий род.

Похоже Бельские вступили в игру.

В принципе ожидаемо, но не думал, что события начнут развиваться столь стремительно, да еще что «родственнички» сделают столь серьезный ход. По сути, они умудрились купить мое ближнее окружение, поставив в уязвимое положение. Хуже того, если об этом станет известно, я стану всеобщим посмешищем, не сумевшим проконтролировать собственных слуг. По крайней мере именно в таком свете ситуация будет выглядеть для всех остальных членов Совета. А это уже повод задуматься о легитимности властителя одного из Уделов.

Проклятье. Как не вовремя. Внутриклановые разборки сейчас совершенно не к месту. Может следовало убить всех Бельских, избавляясь от проблем? Было бы неплохо, жаль, что недостижимо. По крайней мере пока.

— Что будешь делать? — осведомилась Лидия, дав достаточно времени, чтобы прийти в себя от неприятных известий.

— Разве у меня есть выбор? — я хмыкнул. — Играть дальше свою роль. Сначала разберемся с заговором чиновников, затем будем думать о другом. Если ты права и покушение будет в ближайшее время, то что-либо предпринять уже не получится.

— Я могу прислать своих людей, — ровным тоном предложила Лидия.

Я честно обдумал идею.

— Не уверен, что Бельские спелись со ставленниками казненных Советников. Скорее всего каждая сторона действует независимо друг от друга.

— А не уверена, что бойцы Лукьяна будут помогать отбивать нападение уволенных гвардейцев, — засомневалась шпионка. — Смысл им рисковать, если они и так уже участвуют в заговоре, пусть и с другими людьми.

— Значит справлюсь сам, — я пожал плечами.

А вообще, если покушение удастся, Бельским это будет выгодно, не придется пачкать руки самим. Даже смогут сыграть на этом, выставив погибшего юного князя мучеником, а себя защитниками родной земли.

Проклятье! Как интересно получается. Если меня прикончат, то родня Юлии не только избавиться от «наглого бастарда», но и получит повод провести показательную чистку, окончательно выметая из органов управления Уделом любых нелояльных сотрудников. Одним выстрелом двух зайцев — и трон пустой, и вся власть сосредоточена в руках правящего рода. И прежнюю ошибку они точно не совершат — никаких Советников больше не будет.

— Мда, изящно получится, — пробормотал я, оценив сложившуюся интригу.

— Что? — не поняла Лидия.

— Ничего, — успокоил ее я. — Поговорим позже.

— А как же дополнительная охрана?

— А от нее будет толк? — я задал риторический вопрос. — К тому же она вряд ли успеет. Интуиция подсказывает, что уже поздно. Возможно нападение будет даже на трассе.

— Им нужны случайный жертвы среди гражданских, чтобы выставить тебя в плохом свете, — напомнила Лидия. — Желательно побольше, а для этого идеально подойдут пригороды.

Я хмыкнул.

— Сожгут какой-нибудь автобус на дороге. Сама понимаешь, сделать красочные кадры не проблема. Чем больше свидетелей, тем сложнее сформировать нужную картинку в голове обывателя. Проще не устраивать шум, а объяснить все через СМИ. Люди — тупые, схвавают.

Лидия вздохнула.

— Может ты и прав. Будь осторожней.

Из меня вырвался смешок.

— Мне показалось, или в твоем голосе проскользнула забота?

Наемница коротко рассмеялась в ответ.

— В свое время я долго следила за тобой, так что позволь женщине побыть немного сентиментальной, — она вдруг замолчала и серьезно произнесла: — Мы на финишной прямой Андрей, и от твоих дальнейших действий многое зависит. Если тебя убьют, то скорее всего ситуация кардинальным образом изменится. Причем я говорю не только о Северном Уделе, но и о событиях в глобальном масштабе.

Кто бы знал, насколько она была права в тот момент. Вот только речь шла не о смерти, а выживании. Это действительно изменило все.

— Надеюсь еще увидимся, — попрощался я и нажал кнопку отбоя.

Внедорожники продолжали пожирать километры, несясь по трассе с умопомрачительной скоростью. Попадавшиеся навстречу машины спешно уступали дорогу кортежу с гербовыми номерами.

Пальцы задумчиво крутили телефон. Ошибка. Серьезная ошибка. Недооценка решительности Бельских, нежелания стоять в стороне, пассивно наблюдая за происходящим. Дядюшки и тетушки решили вмешаться, подняв ставку на критический уровень. Они не могут не понимать, что в случае провала их ждут такие же чистки, которые недавно подвергались проворовавшиеся чиновники.

Но все равно решили действовать. Вопрос, почему?

Потому что уверены в успехе. Другого объяснения нет. Значит подстраховались даже на крайний случай. При этом, они знают о моих взаимоотношениях с Волков-Русами и партией войны, следовательно не могут не понимать всех последствий.

Чутье подсказывало, что отгадка где-то рядом, лежит на поверхности. Факт, объясняющий все и сводящий воедино последние события. Но сознание упорно не желало его цеплять, возвращаясь к предстоящему покушению. Нападение бывших гвардейцев должно было стать легкой прогулкой. Показательное избиение бунтовщиков с последующей казнью вдохновителей из числа бывших чиновников.

Но теперь меня терзали дурные предчувствия. Что-то здесь явно не так. Ловушка внутри ловушки. Интрига, прикрывающая интригу. План внутри плана. И посреди всего этого я.

— Чертовы Бельские, сидели бы на жопе ровно, нет надо вылезти, — едва слышно пробормотал я, понимая, что сказанное лишь наполовину правда, что на самом деле все намного масштабнее.

Не знаю откуда, но появилась твердая уверенность, что будущая война (спланированная многими заинтересованными сторонами, но похожая угрожающая пойти не так, как ожидалось), распри в Совете, демонстративные акты террора, готовность государств воевать — все это связано между собой.

И внутри скрывался более глубокий смысл, недоступный даже для организаторов будущего «веселья». Разгадка где-то близко, но перегруженный разум не желал ее зацепить.

Волков-Русов назвал двенадцать Проклятых, вместе со мной. Трое в Конфедерации, один в Европе, двое в Северной Америке, двое Южное, еще по паре в Азии и Африканском континенте. Сильнейшие патриархи, впустившие в себя изначальную стихию. Они захотели изменить мир, скорректировав его развитие. Остальные кланы это знали, и не мешали. Но возникает вопрос, общие ли у них цели?

Я повернул голову, несколько секунд глядя на мелькавшие за тонированным стеклом поля, деревья и кустарники. И лишь после этого мысленно ответил — нет, у них разные цели. Для других магических семей война еще один способ передела влияния. Но что касается смены вектора техно-магического развития — здесь пути Одержимых и простых одаренных расходятся.

— Потому что они слабее нас, — тихо проронил я.

Вот ключ к пониманию происходящего. Остальные кланы устраивает снижение личной силы, они компенсируют это артефактами и техно-магическими устройствами. В любом случае, монополия на производство таких вещей находится в руках родовых корпораций, а значит нет угрозы для власти.

Зато есть угроза в облике Проклятых, не желающих становится живым придатком к техно-магическому оборудованию. Тем более превращаться в заурядных ремесленников, изготавливающих артефакты.

Понимают ли это сторонники Волков-Руса? Думаю да. Не могли не понимать. Но при этом надеются, что все пойдет по их плану. Что это? Самонадеянность? Недооценка противника? Или Одержимые настолько ослеплены своей силой, что не видят очевидное.

Не хотят видеть.

Я вспомнил ощущения, когда срывал печать с оков Замка Ледяных Грез. Какой восторг испытал, когда на меня обрушился водопад энергии. Подобная мощь легко могла стать источником мыслей о собственной неуязвимости. А ведь эти патриархи взаимодействовали со стихиями намного дольше меня…

Додумать не получилось, внезапно глаза заволокло дымкой тумана, и я увидел перед собой блокпост на въезде в столицу Удела — он как раз должен был появится на дороге. Вместо патрульного перехватчика в цветах полиции за зданием прятался броневик. Обычных сотрудников не было видно, зато в укрытии прятались бойцы в штурмовой экипировке гвардии Бельских.

Вот она, обещанная ловушка. Лидия была права, заговорщики не захотели ждать и ускорили развитие событий, надеясь успеть до начала военной кампании.

— Останови здесь, — я легонько тронул за плечо водителя.

Тот повиновался, внедорожник начал замедлять ход, пока полностью не остановилась. Заметив маневр главной машины кортеж сбросил скорость, выстраиваясь на обочине.

— Всем сидеть внутри, — приказал я, и не дожидаясь ответа вышел наружу.

Хлопнула, закрываясь дверца автомобиля. Покосившись на хмурое небо, я вышел на дорогу и неспешным шагом направился в сторону блокпоста, до которого оставалось чуть меньше одного километра.

Глава 27

27.

Я не получил традиционного образования в сфере магии, и знал о построении классических заклинаний лишь в общих чертах, в основном за счет знаний, полученных на занятиях с Юлией. Но у меня было одно преимущество, недоступное простым одаренным.

Хлад.

Во время боя стихия подсказывала, вела, оберегала, помогала творить плетения, недоступные тем, кто учился с раннего детства. Это преимущество, о котором мечтали даже князя, не сумевшие (или испугавшиеся) впустить в себя частичку истинной силы при прохождении инициации…

Первым ход сделали гвардейцы. Увидев одиноко шагающую фигуру на шоссе, они поняли, что их раскрыли и нанесли удар, пытаясь нивелировать потерянное преимущество внезапной атаки.

С гулким хлопком воздух прочертили три быстрые линии. Разум автоматически отметил пуски ракет из портативных пусковых установок.

— Бум! Бум! Бум!

Взрывы. Трассу затянуло белым дымом, начавшим схватывать в морозные тиски даже воздух. Посланные подарки оказались с начинкой — очередная разработка криооружия из оружейной лаборатории Бельских. Стало смешно, использовать холод против создания, несущего в себе часть настоящего Хлада.

На что интересно они рассчитывали?

Я небрежно помахал рукой разгоняя туман. Залп накрыл приличную площадь, вызвав эффект замораживания, но мне это не доставило неприятностей.

Следующим заговорил станковый пулемет, закрепленный на башне стоящего за будкой КПП броневика. Оглушительный грохот прокатился над дорогой вместе с выпущенным градом пуль. Свинцовая карусель буквально обрушилась на меня, пытаясь смять, истребить, разорвать в клочья.

Невероятная скорострельность, помноженная на специальную особенность — сердечник каждой пули из особого материала — хрусталита, имеющего магическую природу происхождения (пробивает любую броню, в том числе Щиты до пятого класса включительно, редкое оружие, и очень дорогое, не по карману обычным солдатам), — в совокупности давали разрушительный эффект, превращая хорошо защищенную военную технику в решето.

Мои оппоненты явно решили не размениваться на мелочи и сразу зайти с козырей.

Щелкнул невидимый переключатель вгоняя сознание в боевой транс, разгоняя восприятие, замедляя окружающий мир. Реальность приобрела необычайную резкость. Я видел всю картину разом и в то же время мог разобрать мельчайшую деталь.

Еще до того, как пули достигли цели, я вскинул руку. Воздух сгустился, дохнуло свежим морозом, переходящим в обжигающий холод, с легкостью перебивший заморозку из выпущенных крио-ракет. Передо мной возникло плотное белое облако, в котором бесследно исчезали выпущенные росчерки огня.

Стрельба усилилась, превратившись в нескончаемую длинную очередь. Но все пули бесполезно пропадали в наведенную концентрацию Хлада. В какой-то момент стрелок осознал бесполезность занятия, и перестал давить на гашетку. Наступила оглушительная тишина.

Моя очередь.

В воздухе возникла точка, увеличилась в размерах, вытянулась, превратившись в вихрь в форме веретена серебристо-белого цвета, несущего внутри заряд нестерпимого мороза, способного превратить в лед даже дыхание.

Веретено дернулось и закрутился с бешенной скоростью, протягиваясь вперед словно растянутая спираль. Кончик получившего завихрения дотянулся до будки блокпоста. Прятавшиеся за ней гвардейцы бросились врассыпную.

Все ждали, что заклинание заморозит постройку. Тем сильней оказалось удивление, когда веретено вдруг раскрылось, преобразуюсь в круговерть кинжально-острых снежинок, похожих на лезвия, сотканные из кристалликов льда.

Видели когда-нибудь как работает измельчитесь? Так вот это был он, созданный при помощи магического конструкта.

Взвизгнул протестующе пластик будки. Брызнули мелкие осколки. Секунда и от блокпоста ничего не осталось, лишь разлетевшееся во все стороны конфетти. Наконечник веретена пронзил постройку насквозь, превращая в облако мусора.

Прекрасное исполнение, не менее прекрасного заклинания, не относящегося к числу классических чар.

Один из гвардейцев не успел сбежать. Его зацепило, швырнуло с дикой силой назад, перемалывая, дробя кости и плоть в мелкий фарш. За секунду человек превратился в кровавое облачко, не оставив после себя ничего.

Проклятье. Даже меня замутило. Паршивая смерть.

Солдаты решили отомстить за приятеля. Поток ветвистых, искрящихся молний пронзил воздух, метя в стоявшую посреди дороги фигуру. В ходе пошел разрядник в штурмовом исполнении, на максимально выставленных настройках способный прожечь стальную плиту.

Неплохо. Могло сработать против среднего уровня мага, но для меня уже недостаточно. На пути молний возникло белое облако с легкостью поглощая выпущенные разряды. Ему было все равно что пожирать — пули или магические конструкты.

Мой черед.

Сбоку от дороги возникла снежная круговерть, раскрылась на манер цветка, неся с собой серебристую дымку ветра. Вибрируя, субстанция полетела вперед к одной из групп нападающих.

Тут же вслед за ним броневик накрыла возникшая из ниоткуда ледяная паутинка. Мгновенно обретя объем и наливалась силой, образуя колдовской узор, притягивающий взгляд странным прерывистым рисунком. От него исходил тусклый мертвенный свет, холодный и льдистый, как смерть.

Раздался громкий скрежет металла. Броневик на глазах начал разваливаться. Военную машину словно нашинковали тонкими слоями, обращая в металлолом.

И тут же не останавливаясь еще один мощный удар, на этот раз похожий на удар морозного холода.

Заклятья срывались с кончиков пальцев быстрее мысли. Я действовал не задумывался, как хорошо отлаженный боевой механизм. Неся перед собой смерть и разрушение. Движения приобрели необыкновенную плавность и экономность. Четко выверенные, как у идеального создания, которое точно знает, что и как делать. Именно состояние подобного транса по итогу спасло мне жизнь.

Сверкнуло.

Кусок трассы просто исчез. К счастью, я среагировал, быстрее чем успел об этом подумать, ощутив, что противник хочет пустить в ход нечто нестандартное, и вовремя скользнул в сторону.

Проклятье! Откуда у них эта хрень? И если уж на то пошло — что это вообще такое⁈

Мысль мелькнула и пропала, сменившись более значимым в данный момент действием — спасти жизнь. Тело качнулось маятником, уходя от очередного удара, на этот раз с явной примесью магии хаоса. Мимо пронеслась антрацитово-черная стрела с фиолетовыми прожилками.

Дерьмо!

Нападающие знали против кого шли и хорошо подготовились. Другой вопрос — откуда они взяли боевые артефакты других кланов в таком количестве? Это штучный товар, который не купишь на черном рынке, и в арсенале Бельских они раньше не попадались.

Снова сверкнуло. И опять пришлось уворачиваться банальным скачком. По мне били из артефактов, как по кролику в тире.

Проклятье, так и сдохнуть недолго. Интересно, а это что за дрянь, превратившая часть обочины в исходящий ядовитым паром кисель? Это точно не Хаос, а нечто другое, замешанное на магии Леса.

Вслед за боевыми артефактами заговорило оружие. Скорострельный пулемет на основе некро-распада зашелся кашляющим лаем, заполняя пространством над трассой квинтэссенцию чистой гибели. Дрянь оказывала мгновенный эффект через омертвение человеческих тканей. Воздействие не прекращается, распространяясь в виде черных миазмов по телу. Чертов отложенный урон, от которого нет спасения.

Пришлось вновь прибегнуть к защите в форме облака чистого Хлада.

Но оказалось у противника и на это имелся ответ. Темная дымка возникла на высоте нескольких метров, внутри мелькнули фиолетовые прожилки тонких, как спица молний. Дымка росла, превращаясь в небольшую тучку. Похоже в ход пошел особо мощный артефакт запредельного класса. Такое точно на распродаже не найдешь.

В глубине тучи запульсировала скрыта сила. Секунда и пульсация участилась, напоминая бьющее сердце — сердце черное как антрацит. Оказываемое воздействие искажало магические потоки, нарушая целостность выстраиваемых конструктов. Любых магических проявлений превращали заклинания в энергетические ошметки.

Где эти ублюдки отоваривались? В клановых кладовых всех великих родов? Откуда у них штуки, которые обычно держат за семью замками и выдают под роспись только с прямого разрешения патриарха?

Мощный гром сотряс воздух, мелькнула черная молния. Из черной тучи проступил кусок мрака в форме наконечника копья, нацеленного в меня.

Это был конец. От такого не убежать и не скрыться, никакой щит не спасет, сколько бы мощи в него не влили.

Страха не было, отчаяния тоже, лишь холодная ярость, придававшая силы гордо стоять, глядя на надвигающуюся погибель. В какой-то момент ярость настолько затопила сознание, что выплеснулась наружу в виде эмоций, переплетенных с эманациями чистой стихии.

В ту же секунду реальность разлетелась осколками. Гибкие образование, похожие на жгуты, сотканные из льдистого материала, выстрелили вперед, метя в черную тучу. Одновременно ментальный импульс обрушился на врагов, ломая щиты, выворачивая сознание. Гвардейцы дрогнули, не в силах сдержать нахлынувшего напора, и разумы их начали угасать, напоминая потухшие огоньки.

Темная туча дрогнула, и не выдержав, начала таять, распадаясь на отдельные неряшливые куски, истаивая на глазах. Секунда и наступила мертвая тишина, настолько плотная и застывшая, что об нее можно порезаться. Целостность мира нарушилась, стало неестественно тихо.

Но это была лишь видимость.

Я стоял в центре бушующего призрачного смерча, высасывая из мира саму жизнь. Меня хотели сделать беспомощным, но нарвались на силу, которую не получит ни один выпускник магической школы.

На несколько мгновений я стал центром мироздания и заставил пространство вокруг сминаться словно пластилин, одновременно окружая себя потоком энергии, выглянувшего из-за кромки первозданного Хлада.

Область воздействия стремительно расширялась. Трасса и блокпост прекратили существование. Куски асфальта, металла и бетона обращались в ледяное крошево, не в силах противостоять накатывающим волнам лютого холода.

Хлад заглянул мне в глаза и разум, и в них отразилась ледяная пустота, завладевшая мной. Я стал стихией, а стихия стала мной. Слияние произошло незаметно, переплетая человеческое начало и первозданные силы, делая их едиными.

Не знаю сколько это продлилось, но закончилось плавно. Я вновь ощутил себя стоящим на земле. Дороги и прилегающих полей не было, все превратилось в бугрящийся наростами лед. Будто кто-то могущественный перенес сюда часть арктических пустошей.

— Кха, — вырвался кашель. Воздух обжигал густым морозом. Глаза слезились, мышцы налились тяжестью.

Я осторожно повернулся, оглядываясь. Гвардейцы, техника, артефакты, техно-магическое оружие — ничего не осталось. Несколько сотен метров шоссе с обоих сторон исчезли, превратившись в ледяную пустыню.

Но это был еще не конец. На самой границе восприятия ощущалась чья-то воля, готовящая новый удар. И знание, кто за этим стоит пронеслось по сознанию подобно вспышке.

Бельские. Юлия и боевые маги клана готовились атаковать.

И пришло понимание — в этот раз действительно все кончено. Я полностью выложился, отражая удар черного артефакта.

Ничего не скажешь, удачно подобрали момент. Тотально опустошение не даст отбить даже простенькое заклятье. В это время на границе чувствительности стремительно накапливалась энергия для сокрушительного удара, который не пережить.

Счет пошел на секунды.

Оставался единственный выход — бежать. Но как? Обратно к кортежу не успею. К тому же меня там встретят заградительным огнем. Продавшийся Лукьян наверняка проинструктировал своих людей на этот случай. Тогда что? Только умереть с гордо поднятой головой.

Внезапно вокруг забурил туман, поднимаясь густой молочно-белой дымкой от поверхности заледенелой земли. Миг — и меня окутала светло-серебристая хмарь, заключая в объятья. Сознание помутилось, последнее что помню, далекий раскат грома — подготовленное Бельскими заклятье было пущено в ход.

* * *

— Ушел! Мелкий гаденыш ушел! — Юлия в ярости пнула ледяной осколок, валяющийся на краю огромной воронки.

Трасса окончательно исчезла, сначала под действием вызванных бастардом сил, затем после объединенного удара боевых магов клана.

— Возможно он все же не выжил после атаки, — нейтральным тоном сказал подошедший дядя Герман.

Княжна наградила его бешенным взглядом, но не выдержав спокойного взгляда, отвернулась.

— Это был пространственный переход, наблюдатели четко заметили выброс на месте, где он стоял, — скрипнув зубами пояснила девушка. Она лучше разбиралась в магии, поэтому старший родственник не стал спорить.

— В любом случае, мы добились своего, — заметил он. — Северный Удел освободился от тирании малолетнего безумца.

Юлия повернулась к дяде и долгих три секунды смотрела на него, словно сомневаясь, не ослышалась ли она.

— Идея была в том, чтобы убить его при помощи артефактов, — наконец напомнила она. — Или ты забыл, ради чего все затевалось и каких результатов ждут остальные?

Упоминание других князей и лордов, следивших за устроенной засадой при помощи дистанционных технических средств, вызвал на лице старшего Бельского гримасу раздражения.

— Это наше внутреннее дело, их не касается, — процедил он.

Княжна покачала головой, то ли удивляясь проявленной наивности со стороны опытного политика, то ли восхищаясь его безразличием к замешенным в деле персонам, по силе и влиянию, не уступающим властителям Северного Удела.

— От этого зависело по какому пути мы все пойдем, — устало проронила Юлия. — Андрей нейтрализовал один из мощнейших боевых артефактов, созданный на стыке магии и технологии. Это тревожный звоночек для всех, и повод начать действовать немедля.

— Но он сбежал, — не успокаивался Бельский, не разбиравшийся в военном деле, и привыкший думать о нем с точки зрения обывателя. Раз сбежал, значит проиграл — так рассуждал он, не видя далекоидущих последствий от подобного «проигрыша».

— Сбежал, когда уже был опустошен предыдущей атакой, — указала Юлия, подняв палец. — При этом в очередной раз продемонстрировав недоступные для других одаренных возможности. Кто из Бельских способен открыть пространственное «окно»? Я отвечу — никто. Это за пределами наших способностей. Такая магия лежит в совершенно иной плоскости. А он это сделал. Причем, судя по всему, используя крохи энергии, что говорит о тонких манипуляциях на запредельных для обычных магов уровне.

— Опять намекаешь на Хлад? — кисло осведомился Герман. — Для тебя это уже стало манией.

— Не только для меня, но и для всех думающих патриархов, — холодно заметила Юлия. — Стихии предоставляют своим носителям слишком много возможностей. И остальные кланы это понимают.

— Всегда думал, что это лишь повод избавиться от конкурентов, — пробормотал старший Бельский.

Княжна пожала плечами.

— Может изначально это было и так. Но когда князья и лорды увидели подлинные способности Проклятых, то испугались, что в какой-то момент, те станут настолько сильны, что справиться с ними уже не получится даже совместными усилиями, — девушка снова пнула ледяной осколок и окинула внимательным взглядам ледяную пустошь, словно врезанную в разрушенный кусок трассы с огромной воронкой посередине. — Больше скажу, дядя, наша сегодняшняя небольшая эпопея дала необходимый толчок, и даже самые нерешительные поняли, что от Одержимых надо избавиться. Какие бы для этого не пришлось приложить усилия.

Глава 28

28.

Невыносимая жара. Над головой солнце давит на плечи раскаленным ярмом. Воздух сухой, плотный. Слева и справа в бесконечность уходят пески. Впереди плещутся волны, накатывая легким приливом. Неестественная тишина.

— Хорошо покатились, — хрипло выдыхаю я, глядя на водную гладь, теряющуюся за горизонтом.

Пространственное проход создал Хлад, подчиняясь мысленному приказу носителя, пожелавшего скрыться. Проблема в том, что в тот момент я четко не представлял, где хочу оказаться, просто хотел быть подальше. А так как в тот момент, Бельские воспринимались угрозой (и через них опасным выглядел Северный Удел, олицетворивший весь клан Сокола), то забросило меня далеко.

Черт, я даже не знал, что Хлад способен создавать пространственные проколы, перенося за тысячу километров. В «базовый набор» функций это не входило.

Интересно, куда меня занесло? Глубокое голубое небо, палящий шар солнца, песчаное побережье, похожее на дикие дюны. Океан или море? Африка что ли? Похоже на Африку. Хотя никогда раньше на черном континенте не бывал. Однако пейзаж напоминал одно из мест с характерным названием вроде «Берега слоновой кости».

Чтоб меня… Последнее, что помню — накапливающийся удар Бельских. Дальше окутывающая со всех сторон серая хмарь, короткий миг дезориентации, и осознание себя лежащим на горячем песке. В лицо беспощадно бьет раскаленное солнце, сухость во рту, ужасная жара и непонимание произошедшего.

Из горла вырвался короткий смешок. Представляю, как вытянулись от изумления физиономии «родственничков», когда поняли, что жертва исчезла прямо из-под их носа, и что создавали заклинание зря. Старались, напрягались, а на выходе пшик. Наверняка не смогли остановится и пошли до конца, хотя понимали, что на другом конце уже никого нет, слишком много энергии уже было влито в контур боевого магического конструкта.

Самое интересное, не ослабь меня артефакт в виде грозовой черной тучи, я бы наверняка отразил атаку приятелей Юлии. Сначала отразил, а затем нанес ответный удар. Что-то подсказывало, что сил у меня бы хватило. А так пришлось бежать. Бывшие гвардейцы неплохо потрепали своим нападением.

Похоже я все же ошибся, и Бельские спелись с уволенными чиновниками, организовав двойную засаду. Хотя, они могли действовать самостоятельно, заранее узнав о нападении и решив добить победителе, кем бы он не являлся. С точки зрения тактики это был наилучший вариант.

— Хитрые ублюдки, — я сплюнул. Тягучая слюна приземлилась на песок и чуть ли не зашипела. Как же здесь все-таки жарко, прямо духовка. Пора выбираться в более цивилизованные края.

Я пошарил по карманам и с радостью обнаружил телефон. Все перипетии схватки и дальнейший пространственный перенос не вывели устройства из строя. Отлично, сейчас позвоним…

Я замер, не зная кого набирать. После предательства Лукьяна поневоле начнешь подозревать всех. Лидия могла переметнуться, узнав об итогах засады и активном участии Бельских. Женщина она здравомыслящая, не станет лезть на рожон, сохраняя эфемерную верность. В крайнем случае сбежит, опасаясь мести со стороны дядюшки Германа и остальных.

Помедлив, я выбрал контакт Волков-Русова. Пошли длинные гудки, завершившиеся хриплым:

— Да.

Поначалу даже подумал, что ошибся номером, настолько обычно властный голос всегда уверенного в себе князя не походил сам на себя.

— Оскар Бенедиктович?

Долгая пауза.

— А, Бельский. Значит ты тоже выжил. Поздравляю, — тяжело дыша произнес патриарх оборотней.

Он что ранен? Звучит не очень, и выгладит, наверное, еще хуже.

— На вас тоже напали? — и не дожидаясь ответа, я коротко рассказал о засаде на трассе, о переметнувшихся наемниках и участии во всем этом Бельских.

— Значит говоришь вначале использовали артефакты? Много и всех типов? И только потом в дело вступили маги? — Волков-Русов помолчал. — Поздравляю, малыш, похоже ты выступил в роли контрольной группы. Именно так кажется ученые называют подопытные образцы, на которых проходят финальные испытания экспериментов.

— В смысле? — я не понял.

И князь устало объяснил:

— По всем расчетам нападение должно было закончится твоей смертью. Понимаешь? Атаку планировали профессионалы, четко знающие пределы возможностей одаренных. Даже князей. Но ты выжил. Почему?

Понадобилось несколько секунд, чтобы догадаться.

— Одержимость.

Князь вздохнул.

— Верно, одержимость. Они думали, что победят, что справятся. Но ничего не вышло, — снова долгая пауза, патриарх набирался сил, пока наконец снова не заговорил: — Это была проверка, эксперимент, противопоставление техно-магического пути развития и личных магических сил. Они пустили в ход все самое мощное, что имелось на вооружение кланов. Если бы тебя удалось убить при помощи боевых артефактов и техно-магического оружия, то это бы показало, что мы не сильно отличаемся от них, и что с нами можно иметь дело.

— И ничего бы не произошло, события пошли бы своим чередом план продолжил бы развиваться, и война в конце концов разразилась, — пробормотал я.

— Правильно, потому что не было смысла устраивать всю эту чехарду, — князь закашлялся.

Торопясь, я спросил:

— Какую чехарду? О чем вы?

Откашлявшись, патриархах объяснил:

— А ты еще не понял? После тебя напали на всех Одержимых князей. Выжив после атаки, ты стал спусковым крючком. Наши друзья из Совета и главы других магических семей со всего мира поняли, что простыми средствами с нами не справиться. Они полагали, что впустившие в себя слишком много стихии незначительно отличаются от обычного одаренного, но изменения зашли слишком глубоко и это их по-настоящему испугало.

— Но раньше обычные маги объединенными усилиями справлялись с одержимыми, — напомнил я. — Почему сейчас все изменилось?

Спросил и понял, что знаю ответ. Потому что с каждым новым поколением, одаренные становились слабее. И если с Проклятыми нельзя справится при помощи техно-магического оружия и боевых артефактов, то со временем ситуация вообще выйдет из-под контроля. Кто знает, где предел могущества истинного носителя изначальных стихий? Особенно когда, они перестали превращаться в безумцев, действуя и развиваясь при поддержке родовых магических источников. Чем в конечном итоге закончится подобная эволюция? Патриархи кланов со всего мира не знали этого, и не хотели знать, проверяя на практике чем это может закончиться.

— Они испугались что не смогут справиться с нами, — проронил я.

— Верно, — подтвердил Волков-Русов и вновь зашелся в кашле.

— Вы ранены? — все же рискнул спросить я.

Короткая пауза.

— Да, — тяжело выдохнул князь и с неохотой пояснил: — Стая не захотела идти за вожаком.

Выходит, как и меня его предали свои. Испугались лидера, вышедшего за пределы всех мыслимых и немыслимых возможностей. И будто вторя моим мыслям, Волков-Русов проронил:

— Они не испугались мировой войны, они испугались нас. Точнее наших возможностей. Поняли, что носители стихий в конечном итоге будут главенствовать над остальными. И небезосновательно, потому что мы и правда превосходим обычных магов. Вот этого и вызвало страх, — он снова зашелся в тяжелом кашле.

— Я могу чем-то помочь? — осторожно спросил я, когда в трубке наступила тишина.

Патриарх помолчал, словно всерьез обдумывая предложение, хотя не мог не понимать, что это лишь дань простой вежливости. Обидно, но факт, в настоящий момент, я ничего не мог сделать для умирающего на другом конце планеты князя.

— Запомни цифры, — он быстро продиктовал длинный номер, останавливаясь на короткие промежутки. — Это анонимный банковский счет в одной из оффшорных зон. Там около двух миллиардов, моя личная заначка на черный день. Я уже похоже не выберусь, а тебе деньги могут еще пригодиться, — он помолчал. — Голицын, кстати, тоже ушел, не знаю как, но как и тебя, его не сумели достать, — Волков-Русов засмеялся. — Хаос всегда был силен…

В трубке вновь наступила тишина, слышалось лишь прерывистое дыхание князя.

— Нас погубила самонадеянность и гордыня, мы думали, что держим мир за яйца, но это оказалось не так, — тихо пробормотал он. — Мы сделали ставку и проиграли. И теперь платим за это.

Последние слова были едва слышны, пока вдруг связь не прервалась и в динамке не раздались гудки.

Я нажал отбой, подумал и отключил телефон, вынув аккумулятор и симку, затем и вовсе смял аппарат, превращая в крошево. Это была продвинутая модель, подключенная в числе прочего к спутниковых системам связи, и по ней можно вычислить местонахождение абонента.

Я сидел на песке и глядел на накатывающие волны, думая о последних словах князя. Смешное, но я никаких ставок не делал, и попал в ряды Проклятых совершенно случайно. Если бы не пошедшая не по плану инициация, все могло сложиться совершенно иначе.

Когда обычный человек резко обретает богатство говорят: из грязи в князи. У меня была ситуация ровно наоборот — из князи в грязи. Даже забавно.

На горизонте показался одинокий парус, судя по размерам прогулочная яхта или нечто похоже. Надо привлечь внимание и валить с этих негостеприимных краев, пока жара окончательно не добила.

Скорее всего меня будут искать по всему миру. Но пока ничего не кончено. Покорно подставлять шею под топор палача я точно не собираюсь. А значит еще побарахтаемся.

Конец второй книги.

Продолжение следует…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Хлад 2