ЭПИЛОГ

8 ЛЕТ СПУСТЯ

ЭЛИША

Я смотрю на задний двор, где листья деревьев колышутся на теплом летнем ветерке. Мои нервы начинают расслабляться, когда успокаивающий солнечный свет касается моей кожи, когда я сижу на балконе, наслаждаясь тишиной и покоем. Я мягко улыбаюсь и смотрю вниз на свой выросший живот под белым летним платьем. Мои руки нежно ласкают его, когда я чувствую, как ребенок толкается от моих прикосновений.

Я тихонько посмеиваюсь из-за связи с моим будущим ребенком, которому осталось жить в животе всего два месяца.

Это были блаженные восемь лет. Судьба, наконец, привела меня к тому, чтобы я жила долго и счастливо с мужчиной, которого я люблю больше всего на свете. Такое чувство, что вчера он сделал мне предложение, и мы обвенчались в церкви, сопровождаемые нашей семьей и друзьями в память о нашем самом дорогом воспоминании. Я застенчиво улыбаюсь при воспоминании о том, как Максвелл назвал меня своей женой в нашу первую брачную ночь, и о том, как от нашего многочасового траха развалилась кровать. Но это не помешало моему властному мужчине-защитнику сделать меня слабой в коленях на следующие несколько дней. И когда он пообещал вырастить со мной много детей, он не шутил.

На следующий год я забеременела и родила нашу прекрасную дочь Инессу. Она действительно изменила наш мир, делая его с каждым днем все более прекрасным и запоминающимся. И Максвелл определенно соответствует поговорке - отцы любят своих дочерей сверх всякой меры, потому что этот маленький ребенок обвел его вокруг пальца.

К своему удивлению, я чувствую две сильные мозолистые руки на своих плечах, что заставляет меня улыбаться и трепетать изнутри. Есть только один человек, который мог бы заставить меня чувствовать себя так же.

Максвелл.

Я запрокидываю голову и вижу, что он стоит прямо у меня за спиной, смотрит на меня сверху вниз с любовью. Как будто с каждым днем его любовь ко мне растет все больше и больше. Он одет в темно-серый костюм и брюки с черным галстуком, дополняющие его грубоватый и доминирующий вид. Его мышцы натягиваются под тканью, еще больше подчеркивая черты лица.

— Когда ты вернулся? — спрашиваю я, чувствуя, как его правая рука скользит вверх и сжимает мою челюсть. Он откидывает мою голову назад, лаская большим пальцем мою нижнюю губу.

— Только что, и я не мог удержаться, но понаблюдал за тобой несколько минут. Ты выглядишь такой красивой и aнгельской, — бормочет он. Максвелл наклоняется вперед и целует меня в губы, посылая электризующее ощущение по всему телу. Он углубляет поцелуй, лаская языком мои губы, прежде чем смешать его с моим языком, когда по моей коже разбегаются мурашки. Я уже чувствую, как мои ноги сжимаются вместе, чтобы унять боль, которую я ощущаю в своей киске. Мои гормоны определенно вышли из-под контроля, но всякий раз, когда в кадре появляется Максвелл, его прикосновения сводят меня с ума от желания и тоски.

Он мрачно улыбается мне в губы, как будто знает, какой эффект производит на меня.

— Кое-кто определенно скучал по мне.

— Тебя не было четыре дня, конечно, я скучала по тебе, — хнычу я.

Он покусывает мою губу, и я тихо стону. Боже, что заставляет меня чувствовать этот мужчина.

— Полагаю, телефонных звонков было недостаточно. — Я качаю головой в ответ на его слова, что вызывает у него только усмешку. Он сжимает мою челюсть чуть крепче, и мое сердце начинает бешено колотиться в груди. — Думаю, я заставлю тебя подождать еще немного, angel.

Я мяукаю в отчаянии.

— Я хочу, чтобы сегодня вечером ты умоляла меня о члене. Ты нужна мне так отчаянно, что одной мысли о том, что мой член будет грубо трахать твою киску, будет достаточно, чтобы ты стала мокрой для меня.

Твою мать.

Он целует меня в щеку, прежде чем пробормотать мне под нос.

— Но когда я заполучу тебя всю сегодня вечером, тебе лучше быть на коленях. Я провел последние четыре ночи, дроча при мысли о твоем рте на моем члене. И сегодня вечером ты будешь стоять на коленях, голая, с широко открытым ртом и высунутым языком. Я буду трахать твой рот грубо и жестко, и я не остановлюсь, даже когда ты будешь давиться, потому что я знаю, что это признак того, что ты хочешь большего, как маленькая шлюшка. Я прав, angel?

— Пожалуйста, Максвелл, — умоляю я, закрывая глаза и отчетливо представляя сценарий в своей голове.

Он приоткрывает мне рот поцелуем, прежде чем отстраниться.

— Сегодня вечером, angel. Сегодня вечером, — обещает он.

Я уже промокла насквозь от его грязных разговоров и, возможно, не доживу до вечера.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Ты такой ублюдок. Подожди, пока я закончу рожать нашего ребенка. Я определенно надеру тебе задницу за то, что ты такой дразнящий.

Он только смеется и проходит передо мной, жестом предлагая мне встать. Я встаю, и он садится на мое место, раздвигая ноги и усаживая меня к себе на колени. Он обнимает меня и целует в висок, другой рукой касаясь моего живота.

— Наш сын становится все сильнее, — бормочет он с гордой улыбкой.

— Твой сын в последнее время много пинается, — говорю я, накрывая его руку своей.

— Он просто хочет поскорее выйти и встретиться со своими матерью и отцом. Он горит желанием, angel.

— На данный момент я тоже горю желанием и хочу, чтобы это поскорее закончилось.

— Ну, мы оба знаем, что после того, как он выйдет, ты будешь жаловаться на то, как сильно скучаешь по беременности.

Я легонько бью его по лицу, отчего он от души смеется.

— Я не жалуюсь.

— Ты, безусловно, знаешь. Но, эй, я не возражаю против этого, более того, это дает мне зеленый свет на то, чтобы зачать с тобой еще одного ребенка.

Мои щеки краснеют от смущения, когда я застенчиво улыбаюсь и тереблю его галстук.

Внезапно на приставном столике звонит мой телефон, и Максвелл передает его мне. Я смотрю на экран и вижу, что высвечивается номер преподавателя фортепиано Инессы. Я хмурюсь в замешательстве и чувствую, как беспокойство закрадывается в мой разум.

— Миссис Резников? — бормочет мисс Керри на другой линии.

— Да, это я, — отвечаю. Максвелл смотрит на меня с серьезным выражением лица.

— Я звоню по поводу вашей дочери, она поссорилась с мальчиком. В настоящее время она находится в кабинете администратора. Мы бы хотели, чтобы вы зашли, чтобы поговорить об этом невыносимом поведении.

— Где этот мальчик? — Я спрашиваю ее.

— Миссис Резников, как только вы доберетесь сюда, вы получите ответы на свои вопросы.

Я повесила трубку, чувствуя напряжение из-за того, что, должно быть, случилось с нашей дочерью.

— Инесса поссорилась с мальчиком. Нам нужно отправиться туда прямо сейчас.

Максвелл не ждет, мы оба встаем и едем прямо на урок фортепиано к Инессе. Мы заходим в здание, где некоторые ученики все еще занимаются, а их родители ждут их в вестибюле. Мы с Максвеллом направляемся к кабинету администратора и заходим внутрь, где Инесса сидит в угловом кресле, теребя свои руки.

Она выглядит почти идентично своему отцу, включая глаза и нос, но ей достался мой цвет волос, и она излучает невинность и чистую красоту. Вот почему мы назвали ее Инессой, что соответствовало ее красоте. Она поднимает глаза, когда видит нас, но когда я вижу небольшой синяк у нее на руках, я, блядь, краснею и начинаю злиться.

Кто, черт возьми, посмел причинить ей боль?

Рядом со мной Максвелл выглядел разъяренным, как будто был готов выследить парня, который причинил боль Инессе. Но мы оба сохраняем спокойствие, когда мисс Керри и другой учитель приветствуют нас.

— Рад видеть вас здесь, мистер и миссис Резниковы. Я Ричард, приятно познакомиться, — бормочет мужчина и встает, чтобы пожать нам руки, но мы занимаем свои места, соблюдая молчание.

Ричард неловко убирает руку и садится.

— Эм, Инесса, встань рядом со своими родителями.

Она подходит к нам, и Максвелл смотрит на свою дочь смягченным взглядом. Он держит ее за руки и не осмеливается прикоснуться к ушибленному месту, как будто боится причинить ей боль.

— Миссис Резников, ваша дочь... — Максвелл поднимает руку, чтобы остановить Ричарда, но убийственного взгляда, которым он одаривает его, достаточно, чтобы Ричард занервничал.

Максвелл оглядывается на Инессу, нежно лаская ее по щеке. В нем нет ни ярости, ни раздражения, ни темноты. Каждый раз, когда он смотрит на нее, он, не колеблясь, не скрывает своего сердца ради нее. Его даже не волнует, будут ли люди осуждать его за мягкосердечие, на самом деле его волнует то, что чувствует и думает его дочь.

— Что случилось, Инесса? — мягко спрашивает он ее.

— Этот парень дразнил меня несколько дней. Поначалу я мало что говорила и игнорировала его. Но сегодня он дернул меня за волосы и повалил на пол. Я встала, и он неожиданно ударил меня по заднице. Поэтому я пнула его и начала колотить, пока у него изо рта не потекла кровь. — Она говорит честно и смело. Она говорит правду.

Мы воспитывали нашу дочь с любовью и заботой. Мы даже научили ее не терпеть ничего плохого ни вокруг нее, ни по отношению к ней. Я несколько раз обучала ее драться и наносить удары, и я была горда видеть, что она так хорошо учится. Мы с Максвеллом знали, что не сможем растить наших детей в мире, где они думают, что ничего плохого не существует, это была бы жизнь, полная лжи, которая разрушила бы их в будущем. Поэтому мы решили заранее подготовить их к будущему и быть готовыми смело смотреть в лицо реальности.

Этот маленький ублюдок. Как только я доберусь до него, я покажу ему, как выглядит ад.

— Ты молодец, Инесса. Я горжусь тобой за то, что ты смогла постоять за себя, — бормочет Максвелл и целует Инессу в лоб. Я касаюсь ее плеча и заключаю в объятия.

— Папа сошел с ума? — шепчет она мне на ухо. Я качаю головой и нежно улыбаюсь ей.

— Ты не сделала ничего плохого. Ты защищалась. Так у тебя появились синяки? — Она кивает. — Мы достанем немного мази для них, и мы гордимся тобой за то, что ты так храбро сражалась.