5

АВА

Холод всегда первым делом бьет по мне. Я так устала быть голой, но еще больше я устала бодрствовать. Каждый раз, когда я бодрствую, я боюсь. И я так устала бояться.

Я понятия не имею, как долго я здесь. Здесь нет окон или внешнего шума, которые могли бы дать мне какие-либо подсказки. Мой позвоночник и моя кожа, где меня держат ремни, горят от того, что я так долго лежала в этом положении. Мне нужно в туалет, но я боюсь спросить.

Попытка сосредоточиться на чем-то другом оказалась сложной из-за того, насколько я остро осознаю свою наготу. Они поддерживают такую низкую температуру, что кажется, будто мои соски постоянно твердые. Я слушаю дребезжание кондиционера и тихий звук капания позади меня. Где-то рядом может быть раковина, но я не могу быть уверена. Вода капает непрерывно. На несколько минут я забываю, где я нахожусь и как сильно мне нужен туалет.

Мой временный покой нарушается, когда одна из моих дверей распахивается, и в комнату входит широко раскрытый мужчина. Я замираю и стараюсь не показывать лица, чтобы он не узнал, как я напугана. Он улыбается мне, словно я его самый любимый человек на свете, и придвигает стул к кровати.

— Как ты сегодня, дорогая? – сегодня он, кажется, взволнован. По какой-то причине, это пугает меня еще больше. Он немного хмурится, когда я не отвечаю, и убирает мои волосы с лица.

— Ты очень важна для меня, Ава, — говорит он, голос его внезапно становится мягким. — Я этого не ожидал. Ты всегда интриговала меня, но теперь ты действительно что-то значишь. У меня невероятные планы на тебя, и ты прекрасно их воплотишь.

Его глаза снова приобрели этот странный свет. Я помню, как впервые увидела это. Я крепко зажмуриваюсь, когда воспоминания о его клинке заполоняют мой разум. Он снова и снова врезался в мою плоть, и я помню, как просила его убить меня. Не было такого удовольствия, как с Калом. Был только страх, которого я никогда раньше не испытывала.

— Открой глаза, Ава, – я игнорирую его и держу их закрытыми. Секунду спустя мой сосок скручивается и тянется. Я задыхаюсь, глаза невольно распахиваются от болезненного ощущения. — Гораздо лучше, — бормочет он и слегка проводит по моему соску кончиками пальцев. Мои глаза наполняются слезами, когда он наблюдает за выражением моего лица. — Как я уже говорил, ты очень важна для меня и для моих будущих начинаний. Теперь ты моя, и тебе пора с этим смириться, – я понятия не имею, о чем он говорит, и открываю рот, чтобы спросить его, когда его рука сгибается на внутренней стороне моего бедра. Я задыхаюсь, слеза течет по моей щеке.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Пожалуйста, не надо, – я не хотела умолять его таким образом, но все остатки моей гордости улетучились.

— Ты моя, Ава. Я буду обращаться с тобой как с таковой, и ты будешь вести себя как таковая, — твердо говорит он, раздвигая мою щель. Порез на моей промежности горит, когда я чувствую, как она снова открывается. Слезы текут свободно, когда он обводит мой клитор.

— Пожалуйста, — выдавливаю я. Он не отвечает, вставляя палец в мое отверстие. Он резко вводит и выводит пальцы, и этот влажный звук наполняет меня стыдом.

— Твое тело хочет меня, — говорит он. — Разве ты не слышишь? Твое тело знает, кому оно принадлежит, – он вытаскивает пальцы и грубо обводит мой клитор. Мое тело отвечает на ощущения, выгибаясь от кровати. — Вот и все, — бормочет он, не отрывая глаз от моего клитора. Я тянусь к ограничениям, и в моем животе нарастает постыдное удовольствие.

— Кал убьет тебя за это, — задыхаюсь я. Он ухмыляется мне и снова погружает пальцы в мое тепло.

— Каллум даже не захочет тебя после этого, – он вдавливает пальцы в мою вагину одной рукой, а другой обводит мой клитор. Я знаю, что близка к оргазму, и пытаюсь его опустить. — Кому ты принадлежишь? — шепчет он, засовывая в меня еще один палец. Я всхлипываю, но этот звук, кажется, только поощряет его. Его действия становятся неистовыми, но когда я не отвечаю, он сильно щиплет мой клитор. Я кричу, прежде чем раствориться в рыданиях. — Кому ты принадлежишь? — снова спрашивает он. Когда я все еще не отвечаю, он полностью отстраняется от меня.

На мгновение мне кажется, что мое сопротивление сработало. Когда я поднимаю глаза, он наблюдает за мной.

— Я могу сделать это очень болезненным для тебя, Ава, и я это сделаю, – его глаза приобрели хищный блеск, когда он плюет себе в руку.

— Нет, нет, пожалуйста, — я виню, когда он вдавливает три своих пальца в мое отверстие. Я кричу от жгучей боли и неоспоримого, ужасающего удовольствия. Я знаю, что не хочу этого от него, но когда он снова кладет свою другую руку на мой клитор, я знаю, что не смогу бороться с реакцией. Его движения жестоки, и он снова задает свой вопрос.

— Кому ты принадлежишь? — рычит он. Я не могу заставить себя ответить. Если я это сделаю, мне кажется, что это официально разрушит все, что есть у Кала и у меня вместе. Боже, одна только мысль о Каллуме сейчас наполняет меня большей ненавистью к себе, чем когда-либо.

Он снова отстраняется, внезапное отстранение пугает меня. — Я могу заставить тебя страдать весь день, Ава. Я буду держать тебя на грани часами, пока ты не будешь умолять меня прикончить тебя. Ты когда-нибудь чувствовала такую боль? Каждый раз, когда ты отказываешь мне, я буду растягивать тебя еще больше. Даже если это означает разорвать тебя на части, – он снова плюет себе в руку, пока я толкаю и тяну свои ограничения.

Рана на моей промежности постоянно сочится кровью, когда он вставляет четыре пальца в мое отверстие. Он не отводит взгляд от моего ядра, пока я рыдаю и умоляю. Он щиплет мой клитор; чрезмерная стимуляция болезненна.

— Кому ты принадлежишь? — снова говорит он. На этот раз его голос звучит смертельно.

— Тебе, — шепчу я, и слезы капают мне в рот. Он ухмыляется и снова подносит пальцы к моему клитору. Я мгновенно кончаю, удовольствие тут же сменяется тошнотой. Он остается во мне, пока мои мышцы не перестают сжиматься.

— Меня зовут Кил, — говорит он мне, прежде чем встать и выйти из комнаты, оставив меня с моим стыдом.