Unknown

Бригадир

Автор: Пайпер Стоун

Жестокая Империя: Книга 3

Аннотация

Он пришел мне на помощь, греховно прекрасный мужчина, который был моей фантазией. Теперь он владеет мной.

Николай Кузьмин был сводным братом моего приемного отца, человеком, которого я не видела годами. Он считался одним из самых опасных людей в НьюЙоркской братве, пока я проводила свою жизнь в Лос-Анджелесе. Теперь я приближалась к могущественному и точеному мужчине с глазами такими голубыми, что они завораживали. Когда я совершила одну ошибку, больше некому было прийти мне на помощь, и в благодарность я решила держаться на расстоянии. Заключенная в поместье под его защитой, он предложил мне новую работу. Стать няней его четырехлетнего сына.

Вскоре я узнала, что у обаятельного и красивого мужчины есть и темная сторона. Когда наши желания столкнулись, мы больше не могли отрицать притяжение между нами. С каждым прикосновением, каждым грубым поцелуем и ударом его ремня я училась принимать свои необузданные желания.

Но с каждым поворотом моя безрассудная ошибка следовала за мной, опасность таилась в тени. Только тогда я приняла его жестокую, безжалостную сторону.

Я узнала, что каждый бескорыстный поступок имеет последствия. Я. Мое тело и мое сердце.

Глава 1

Николай

«Позвольте мне сделать предложение, к которому вы должны прислушаться, Джордж. Вы заключили честную сделку. Вы владеете тремя прибыльными предприятиями на моей территории. Пахан не похож на других лидеров. Вы почти не платите налоги, и это не только за какую-то паршивую защиту, но и за некоторые финансовые советы. Правда в том, что эти деньги компенсируют расходы на частную охрану, которую мы нанимаем. Но мы не ссоримся из-за денег, Джордж. Мы больше озабочены качеством и заботой о наших людях. Но вы должны знать, что мы не разбогатеем за счет вас. Это никогда не было нашей целью. Я предлагаю вам вытащить голову из задницы и вести себя немного более благодарно».

«Иди на хуй, Николай».

У этого человека были яйца. Я бы отдал ему должное.

«Будь очень осторожен, Джордж. Действительно очень осторожен».

Я закончил звонок, шипя и швыряя свой iPhone через стол. «Или ты получишь уголь в свой гребаный рождественский чулок, придурок».

Дэнни Синклер рассмеялся, покачав головой. Мой Капо знал меня лучше, чем большинство. Черт, мы вместе учились в колледже, часами бросали мячи в корзину и избегали занятий, выпивая и пытаясь соблазнить женщин. Он был надежным и чертовски хорошим стрелком.

«Ты ненавидишь всех, кто неблагодарен», — сказал он, посмеиваясь себе под нос.

«Ты чертовски натурал». Я опрокинул остатки бурбона. В моем шкафу не было достаточно спиртного, чтобы утихомирить гнев, который полз во мне, как лесной пожар. Я был сыт по горло напыщенными придурками, которые не понимали, как отдать дань уважения своему пахану. Черт, Вадим был щедр до чертиков, о чем я ему не раз говорил.

Люди раз за разом доказывали, что они жадные ублюдки.

Раскат грома привлек мое внимание, когда я наливал еще полстакана. Я также был чертовски болен последними погодными условиями. Тьма. Уродливые облака. Проливной дождь. Черт, задняя комната на нижнем этаже сочилась водой, как решето. И я заплатил три миллиона долларов, чтобы отремонтировать этот чертов дом.

Когда сверкала молния, Дэнни стонал. Он ненавидел бури больше, чем я.

Раздался громкий стук в парадную дверь, и сигнализация взбесилась, учитывая силу звука. Обычно это был плохой знак. Хотя дом на Брайтон-Бич находился недалеко от одной из улиц, расположенных перед водой, в районе с большим количеством транспорта, никто не лез в этот дом. По крайней мере, обычно.

Мы уставились друг на друга, одновременно выхватив оружие.

«Я сделаю это», — сказал он мне.

Зазвонил мой телефон, и я кивнул. Он получил за меня не одну пулю. Еще двое солдат были размещены, чтобы ошиваться вокруг собственности, но сценарий «что если» никогда не выходил из моей головы. Я усилил охрану, потому что на улицах были некоторые беспорядки. Да, это всегда было связано с Братвой Чернова, но это почти никогда не считалось чем-то личным. Всегда существовала концепция, что второстепенная и меньшая Братва, Каськовы, в конце концов попытается свергнуть нас, но Вадим сказал мне, что этого никогда не произойдет.

Никогда не говори никогда.

Я схватил телефон, отвечая на третий звонок. «Картер. Что случилось?» Я сразу понял, что что-то не так, мой солдат затаил дыхание. И он истово занимался.

«Извините, босс. Я пытался ее догнать, но она убежала, и черт, эта женщина была быстрой. У нее была машина, водитель, и они умчались. Из-за сильного дождя мы не могли видеть ни черта. Я преследовал эту чертову машину, но ничего не мог сделать».

"О чем ты говоришь?"

«Вам оставили посылку у входной двери».

«А, бля. Бомба».

«Сомневаюсь», — сказал Картер, все еще пытаясь отдышаться.

«Николай».

Я услышал голос Дэнни и тоже понял, что что-то не так, что-то... что перевернет мой мир.

Когда я обернулся, все, что я мог сделать, это сделать глубокий вдох. Дэнни положил руку на плечо маленького мальчика. Маленького мальчика, который был ужасно похож на меня.

«Спасибо, Картер. Я беру это на себя». Завершение звонка на этот раз было совсем другим, чем раньше. Сказать, что я был сражен, было бы преуменьшением.

Неловкое молчание было ощутимым и выворачивающим наизнанку. Я бы не назвал ребенка испуганным, хотя его нижняя губа была надута. В нем чувствовалось неповиновение, которое также напомнило мне о том времени, когда я был маленьким мальчиком. Черт. Что, ради Бога, это могло быть? Шутка?

«Есть письмо», — сказал Дэнни. Его голос был слишком сдержанным.

Маленький мальчик казался таким маленьким, таким несчастным. На нем был рюкзак, и он нес плюшевого мишку, который казался почти таким же большим, как он сам. Хотя ему было три или, может быть, четыре года, он все еще сосал большой палец. Его глаза внезапно наполнились слезами, но он оставался тихим.

Мое сердце уже ныло, но гнев все еще нарастал. Кто бы мог просто так оставить ребенка на пороге дома, тем более дома чрезвычайно опасного человека?

Я сделал шаг вперед, на мгновение проигнорировав письмо в запечатанном конверте, которое протягивал Дэнни. Вместо этого я опустился на колени перед маленьким человеком. Он был хорошо одет в маленькие джинсы, чистую рубашку и джинсовую куртку, учитывая, что на улице было прохладно. Он моргнул, когда я присел перед ним. Я понятия не имел о детях. Я никогда не проводил с ними время. У меня их не было. Я не хотел их.

«Как тебя зовут?» — спросил я, изо всех сил стараясь скрыть ярость и хрипоту в своем голосе.

Он просто уставился на меня такими же голубыми глазами, как у меня. Я наконец-то почувствовал страх этого ребенка. Черт, я не мог его винить. Я был уверен, что выгляжу устрашающе для этого парня с моими татуировками на костяшках пальцев и предплечьях, учитывая, что рукава моей рубашки были закатаны ниже локтей. Плюс ко всему, я расстегнул ее на несколько пуговиц, что позволило увидеть очень темные чернильные лозы, ползущие по обеим сторонам моей шеи.

«Вы не можете сказать мне свое имя? Меня зовут Николай».

Он ничего не сказал.

Вздохнув, я поднялся на ноги, бросив взгляд на Дэнни. Он широко раскрыл глаза. Это было чертовски запутанно.

Я наконец взял конверт, отрывая клапан, не уверенный, что хочу знать его содержимое. Но мне пришлось. Тот, кто был настолько глуп, чтобы вторгнуться в мое пространство и безопасность, и сумел легко сбежать от моих людей, заслуживал, чтобы я хотя бы выяснил, почему она была такой смелой.

«Хотите, я проверю камеры?» — спросил он.

«Через пару минут, да».

Письмо было коротким и заставило мою кровь застыть в жилах.

Ник,

Я знаю, что ты, вероятно, не хотела слышать обо мне больше никогда, но у меня не было выбора. За мной охотятся плохие люди, и я уезжаю из страны. Последнее, что мне нужно, это багаж, а ребенок только пострадает в этой неразберихе, в которой я оказалась. Пожалуйста, не ненавидь меня за то, что я не рассказала тебе о твоем сыне и держала его подальше от тебя. Учитывая то, как мы расстались, я не думала, что ты хочешь напоминания о нашей катастрофе. Пожалуйста, знай, мне не все равно на Дэмиена, но лучше я оставлю его с тобой. Говори ему время от времени, что его мамочка его любит.

Заботиться.

Имбирь

Это был не просто привет из прошлого. Это был мой личный кошмар.

Глядя на очаровательного маленького мальчика, я поняла, что мое предчувствие было верным.

Мой мир только что изменился.

Теперь я боялся, что будет хуже.

Ни один маленький мальчик не должен расти в этой жизни. Никогда.

Глава 2

Николай

Шесть месяцев спустя…

«Боже мой. Я не слышал от тебя ничего уже сколько лет, пять?»

Мой сводный брат рассмеялся. «Семь, но кто считает, и я пытался позвонить тебе. Забавно, что ты слишком занят, чтобы поднять трубку для семьи. Думаю, этот твой Пахан держит тебя на побегушках». Виссарян был полной противоположностью мне, настоящим плейбоем, даже если он был женат на одной и той же женщине много лет. Он учился в Калифорнии и остался, не только открыв несколько законных предприятий за эти годы, но и некоторые из них были совершенно беспринципными.

Плюс ко всему, он считался известным криминальным авторитетом.

Почему это должно меня волновать? Мы были сделаны из одного теста. У него был свой мир. У меня был свой.

Мы провели несколько лет, живя вместе. Он был старше, он собирался поступать в колледж, когда мне было девять или около того. Честно говоря, я не была уверена, чтоснова услышать этого парня. Наш последний разговор не закончился на позитивной ноте. Мы могли бы поспорить с лучшими из них.

«Очень смешно. У меня высокооплачиваемая работа», — напомнил я ему. Это включало не только должность капитана печально известного нью-йоркского Pakhan, но и владение несколькими предприятиями напрямую. Несколько из них были поменьше на Брайтон-Бич, где у меня был свой дом, в районе Бруклина, где русские иммигранты обосновались десятилетия назад.

Это были организации Mom and Pop, богатые культурой, то, что я жаждал сохранить. Большинство из них на тот момент были крупным бизнесом, не приветствуемым старой гвардией. Я вырос здесь. Я провел годы, играя на улице, ходил в кондитерскую на углу и кафе-мороженое, когда был ребенком. Это было в основном безопасно, там были люди, с которыми я мог себя понять, и которые не смеялись над моим акцентом, и, честно говоря, это было невероятное место для взросления.

Они также были чрезвычайно преданы Вадиму, учитывая его щедрость.

Мы так отличались от головорезов из Братвы Каскова, гораздо меньшей, но дикой группы, которая обычно держалась в тени в южной части штата. Они отчуждали всех вокруг себя.

Может быть, разница была в том, что я также владел чрезвычайно прибыльными корпорациями, включая часть акций ювелирного магазина, который был прикрытием для продажи южноамериканских бриллиантов напрямую богатым покупателям. Это сделало меня миллиардером вместе с Паханом и его советником.

И более изощренные, чем бандиты.

«А если я правильно помню, твой едва сводит концы с концами», — поддразнил я. Он прозвал себя Паханом Лос-Анджелеса, взяв под контроль банды в районахкогда-то почти разрушил. Поскольку он использовал свои деньги на реконструкцию всего, от инфраструктуры до зданий, добавив две разные причудливые художественные виллы, обслуживающие разные культуры, он был скорее героем, чем злодеем для жителей Лос-Анджелеса.

Боже, как изменились преступные синдикаты за эти годы.

«Ты истеричка. Возьми это с собой в дорогу», — прорычал он.

Сдавленный стон заставил меня повернуть голову и посмотреть на моего Капо. «Заставьте его замолчать, черт возьми», — сказал я, закрыв рукой динамик. Я принял телефонный звонок на кухне одного из ресторанов, которыми владел, держа пистолет, пока двое моих людей держали проклятого предателя, который не только украл у меня деньги, но и осмелился прийти в мой ресторан со своими дружками, чтобы поесть пиццы. Этот человек подписал себе смертный приговор.

Так тому и быть.

Где-то около пяти часов. Я бы выпил после этого здоровенный напиток, прежде чем отправиться домой.

Дэнни закатил глаза, а Максим зарычал и воспользовался возможностью, чтобы ударить мужчину по голове своим пистолетом. Он обожал насилие, что часто меня беспокоило.

«Привет, я хотел сообщить тебе, что Даниэлла, Шантель и я собираемся приехать в город на несколько дней».

«О, правда. Вторгаешься на территорию моего пахана? И я каждый день узнаю о тебе что-то новое. Ты вальсишь».

«Я тебя заставлю танцевать, когда приеду. Я не дурак, братец. Мне нравится жить, и я обожаю Лос-Анджелес. Но у меня могут быть дела с большой группой с Восточного побережья, которая хочет инвестировать в одну из моих корпораций. Плюс, Шантель переезжает в Нью-Йоркк моему большому огорчению. Я просто хочу устроить ей хорошие проводы. Понимаешь?

Шантель. Я не видела его приемную дочь по крайней мере десять лет, может больше. Черт, я качала девочку на коленях на последнем семейном воссоединении. До этого я сворачивалась калачиком, когда она читала ей свои истории. «Разве она только что не окончила среднюю школу?»

Виссарян расхохотался. «Бро, где ты был? Ты становишься старым как дерьмо. Она закончила колледж со степенью магистра по рекламе и второй степенью по маркетингу. Эта девчонка умна как черт. Тем не менее, она получила работу в какой-то дешевой фирме на Манхэттене, и это меня бесит. Зачем ей быть в двух тысячах миль от дома?»

«Потому что она взрослая, а ты властный отец». Что было правдой. Я все еще был в шоке от того, сколько ей было, двадцать четыре или пять? Куда, черт возьми, ушло время?

«Тебе действительно нужно отправиться в путь со своим комедийным номером. Мы будем в городе завтра. На следующий вечер у меня забронирована задняя комната в Grill House. Я пригласил всего нескольких друзей, поэтому хочу, чтобы ты пришел».

«У тебя нет друзей. Ты хочешь сказать, что пригласил своих клиентов или потенциальных клиентов, их жен и любовниц, может быть, еще пару человек, чтобы заменить их, чтобы ты мог их угостить вином и ужином».

"Точно."

«Твоя дочь не получает свои мозги от тебя». Нет, она получила их от своей прекрасной матери, которой повезло, что Виссарян был ее защитником, хотя бы случайно. Я слышал все о том, как мой брат нашел мертвого и давно расчлененного бывшего мужа этой женщины, избивающего ее до полусмерти. Если тамВ нашей довольно опасной и жестокой семье мы были едины в одном: женщины — это драгоценности, а не груши для битья.

Я хотел увидеть брата, но я ненавидел светские мероприятия. От них у меня мурашки по коже. Но я мог бы потерпеть ради приличного стейка с кровью и приятного визита. «Во сколько?»

«Ровно семь, приятель. Ты не знаешь Даниэллу. Она превращается в тигрицу, когда кто-то опаздывает на что-то, что она организует». Он зарычал, как зверь, и все, что я мог сделать, это рассмеяться. «Буду рад тебя увидеть».

«Тебе тоже, братан. Удачного полета». Закончив разговор, я позволил своим мыслям вернуться в то время, когда мы росли. Брайтон-Бич был известен смешанными семьями. Это было нормой. Мы были близки. Когда он переехал, я был опустошен, как ребенок. Но Виссарян был на много лет старше и хотел расправить крылья.

И, боже мой, он когда-либо это делал.

Я засунул телефон в карман и положил оружие на одну из многочисленных стоек из нержавеющей стали. Сегодня моя куртка была чертовски тесной. Конечно, на улице было тепло для октябрьского дня, на кухне было почти душно, учитывая, что я прервал приготовление ужина, но это не должно было занять много времени. У меня была команда снаружи, готовая быстро справиться с уборкой, не то чтобы я обычно уходил, но слишком много крови и крови. Это было не в моем стиле.

Но сегодня я должен был признать, что я был зол. Королевски зол. Этот парень, которого я буквально воспитал из уличной крысы в парня, имеющего влияние. У него были люди, которые его уважали. И он облажался, почему? Наркотики. В моем представлении они были проклятием существования в Америке. Мы не имели дела с наркотиками. Мы не допускали их в наши ряды. Я экспериментировал несколько раз, пока мой отец не поставил меня на место.

И ты никогда, никогда не хотела, чтобы русский мужчина вымещал на тебе свое раздражение.

«Чарли. Ты понимаешь, почему ты здесь, твое лицо распухло, а живот болит?» — спросил я довольно небрежно, чтобы выразить свои чувства.

«Мне жаль, сэр. Мне правда жаль. Я просто... Моя зависимость от меня ушла, и я был должен этому парню кучу денег, и я пытался вернуть ему долг и завязать. Я правда сделал это. Спросите моих ребят». Теперь я понял, что он говорил, хотя его произношение некоторых слов было неправильным из-за его распухшей губы.

Я взглянул на своих двух мужчин, Максим закатил глаза. Это было всегда одно и то же. Они сожалели. Они больше никогда так не сделают. Они загладят свою вину передо мной. Точно. Если бы мне давали по центу за каждое услышанное оправдание, я был бы чертовски богат.

Подождите, я уже это сделал.

«Кому ты должен был денег?» Я мог сказать, что Чарли не хотел мне говорить. По крайней мере, он не хотел, чтобы его считали стукачом. Думаю, это что-то говорило о его характере. Я кивнул Дэнни, который ударил его по лицу. Я мог сказать, что Максим предпочел бы шанс, но я не был готов услышать крик этого парня. Даже сейчас это было чертовски нервирующим.

Мне его почти жалко стало. Наркотики — зверь. Когда они тебя захватывают, они уже не отпускают.

Чарли теперь рыдал, что я ненавидел почти так же сильно, как и извинения. Я держал свое оружие обеими руками перед собой, когда подошел ближе. «Кому ты должен денег?»

Парень фыркнул и постарался посмотреть мне в глаза, как настоящий мужчина. «Бобби-Змей».

Ого. Парень был не в духе героина. Бобби был известным ростовщиком, этот чувак был почти таким же извращенным в своих методах убеждения своих «клиентов» вернуть долг, как и я. С пятидесятипроцентным процентом, наложенным на это каждую неделю. «Какого хрена ты связался с этим чуваком?»

Слезы текли по щекам Чарли. Он шмыгнул носом еще пару раз, прежде чем ответить. «Я продал часы моего отца в его магазине. Одно привело к другому».

Что означало, что Бобби пронюхал, почему. Я покачал головой. Мне было жаль ребенка. Это было очень редко для меня. Я взглянул на Дэнни. Иногда нам не нужно было разговаривать. Мы знали друг друга достаточно долго, чтобы хорошо общаться с помощью кивков, движения глаз и жестов. Когда он понял, что я не собираюсь убивать ребенка, он теперь закатил глаза.

Но он знал, что я редко предлагала второй шанс кому-либо. Любому отдельному человеку, включая женщин, которые трахались со мной. Не то чтобы я поднимала на них руку. Я просто послала их паковать вещи. Я присела перед Чарли, думая о его маленьком мальчике, которого, как я знала, он обожал.

Я потер глаза, ненавидя эту работу. «Чарли. Вот что мы собираемся сделать. Как ты можешь себе представить, тебя нужно наказать за твои действия. Я просто не могу позволить тебе уйти безнаказанным. Мне нужно поддерживать репутацию. Однако, сегодня твой чертовски счастливый день. Но я скажу тебе вот что. Если ты посмеешь снова со мной связываться, от тебя не останется достаточного количества, чтобы акулы могли питаться тобой. Ты понял?»

«О, Боже. О, Боже. Спасибо, сэр. Я буду вашим лучшим сотрудником. Я заплачу вам тем же. Обещаю. Клянусь могилой моей матери. Да упокоит Господь ее душу».

Я махнул рукой. «Однако ты мне скажешь, насколько тебе нравится Бобби».

Он снова всхлипнул и кивнул. «Пятьдесят больших».

Ну, черт. Этого было достаточно, чтобы его ребенок мог оказаться в опасности. И в мой мир это тоже не пускали. Думаю, мне нужно было бы позаботиться о стервятнике раз и навсегда. «Ладно. Твоя проблема уйдет. Но из-за этого я отправляю тебя в реабилитационный центр с проживанием, о котором я знаю. Долгосрочно и очень эффективно. За мой счет. Ты будешь мне должен, и один из способов отплатить мне — оставаться чистым. Одна икота, и тебя больше нет».

«О, Боже. Ох…» Его вопли становились слишком громкими.

"Достаточно."

«Сынок, я просто…»

«Я прослежу, чтобы с ним все было в порядке. А теперь прими свое наказание как мужчина. Хорошо?»

«Да, сэр. Спасибо, сэр».

Я поднялся на ноги и поманил Дэнни к двери.

«Ты действительно хочешь это сделать?» — спросил Дэнни, отчасти забавляясь.

«Да. Моя единственная карта освобождения из тюрьмы в этом году. Высади его в Shepherd Farms. Я позвоню заранее».

«Ого, это дорого».

«Да, я знаю. Я вытащу это из него».

«А пока какое наказание вы предлагаете?»

Я подумал об этом и заметил группу острых ножей, которые недавно были вымыты. «Он теряет палец, но я не хочу, чтобыДругие гости ужина прервали его. Убедитесь и заткните ему рот. И не позволяйте Максиму сделать это, черт возьми.

Он усмехнулся. «Да, он становится все более агрессивным в последнее время. Я с этим разберусь».

Я похлопал его по руке и вздохнул. «Ненавижу эту хрень. Я думал, мы уже прошли необходимость прибегать к насилию».

«Да ладно, босс. Ты же знаешь лучше».

«Я думаю. Заскочи позже выпить, когда рабочий день закончится».

"Сделаю."

Я натянул куртку, засунув оружие в карман. Большинство посетителей знали, кто владелец заведения, и порой догадывались, что происходит за закрытыми дверями, но сегодня вечером в ресторане были женщины и дети.

Меньше всего мне хотелось создавать больше кошмаров, чем может предложить жизнь в целом.

Когда я вышел из кухни, я помахал своему менеджеру, прежде чем выйти на солнце. По крайней мере, Нью-Йорк в октябре был прекрасным временем года.

Глава 3

Шантель

Нью-Йорк.

Город миллионов огней.

Большое Яблоко.

Я всю жизнь хотел жить в этом оживленном месте. Конечно, Лос-Анджелес был по-своему потрясающим, особенно когда у твоего отца были деньги. Я вырос в сказочном доме в Беверли-Хиллз, люди наблюдали за всеми этими прекрасными людьми, стоящими миллионы.

Включая знаменитостей всех мастей.

Я жила роскошной жизнью, никогда ни в чем не нуждаясь.

Пальмы вдоль улиц были прекрасны, но движение транспорта было ужасным.

Моя мать не была настоящей матерью в традиционном смысле, обожала деньги и влияние, возможность переделывать и украшать средиземноморский дом каждые несколько лет. Она знала, как броситьсамые потрясающие вечеринки, те самые, благодаря которым вы заслужили репутацию.

Я думала, что живу в сказке.

Я был подростком, когда осознал всю степень опасности моего отца. Для меня он был просто отличным парнем, который каждое Рождество притворялся Санта-Клаусом и даже помогал с проблемами мальчиков.

Пока однажды я не застал его хладнокровно казнившим человека.

Эта сказка была разрушена.

Мой отец сказал мне, что этот человек предал его, но пустить ему пулю в голову? Это было то, из чего делают триллеры. С тех пор я собирал информацию и лучше прислушивался к разговорам, включая шепоты, которые мои предполагаемые друзья вели за моей спиной. Я научился никогда не доверять никому, кроме семьи.

Но в Нью-Йорке, к гневу моего отца, я отказалась от своей фамилии, используя девичью фамилию матери, чтобы вписаться в коллектив. Я хотела сделать себе имя. Не быть известной как принцесса Братвы. Мне пришлось умолять и уговаривать, а затем, наконец, напомнить отцу, что мне скоро исполнится двадцать пять, и я могу просто уйти.

Он позволил это, настаивая на том, чтобы дать мне денег, от которых я отказался. Это был решающий момент для меня.

Итак, работа была в самом низу, но я не планировал там долго оставаться. Я работал, как проклятый.

К сожалению, мне пришлось исполнить еще один последний долг как дочери печально известного Виссаряна Кузмина, пахана Лос-Анджелеса.

Мне нужно было пойти на вечеринку с родителями.

Не то чтобы я была против дизайнерских платьев и каблуков, или идеального макияжа и прически, но наряды были не в моем стиле. Это было делом моей матери. Или, может быть, я должна сказать, настойчивостью. Она всегда выглядела гламурно. Я понятия не имела, как женщина может прожить весь день и не выглядеть испорченной.

С другой стороны, я не думала, что она работала хоть день в своей взрослой жизни. У нее определенно никогда не было грязи под ногтями. Нет. Мой отец нанимал людей, чтобы они делали все. Я? Я была ребенком, который мог легко поменять масло в машине, заменить свечи зажигания и еще кое-что. Я даже могла поменять шину сама.

Мой отец обычно просто качал головой, пока моя мать терзала меня, что я никогда не выйду замуж за правильного мужчину. Как будто он был где-то там. Не для такой девушки, как я. Когда они узнавали, кто я, или, что важнее, кто мой отец, они либо убегали далеко в страхе, либо были настолько глупы, чтобы попытаться произвести впечатление на важного мужчину.

Большая ошибка.

Огромный.

Он помог им недвусмысленно понять, что им здесь не рады.

Вот вам и бойфренды.

По крайней мере, моего отца не было рядом в тот неловкий момент, когда я потеряла девственность. Это был такой ужасный опыт, что я зареклась от мужчин, сосредоточившись на школе, где я преуспела.

Но сейчас? Мне хотелось нормальной жизни.

Мне просто нужно было пережить сегодняшний вечер.

Пока мои родители болтали на заднем сиденье арендованного, очень безопасного внедорожника, одного из двух в нашей маленькой свите, я изучал яркие огни вблизи и лично. Я был в Нью-Йорке дважды до этого, но я был намного моложе. Я не был дураком. Я знал, что он был охвачен преступностью, полон смога, мерзких людей и опасных ситуаций. Не говоря уже об аренде, отстойной, ужасно дорогой, независимо от того, что вы арендовали. Если вы могли что-то найти.

Я убедился в этом на собственном горьком опыте.

Слава богу, моя кузина Соня жила в городе несколько лет, а то я бы остановился в ночлежке, когда мои родители уехали, а не в самом дорогом отеле в городе. Она нашла место, хотя и не гламурное, и даже умудрилась заставить нескольких своих друзей найти и помочь перевезти мебель в стиле Goodwill. Это было начало. Это все, что мне было нужно.

Когда водитель подъехал к месту, я вздохнул. Я научился улыбаться, смеяться над шутками и прятаться за приличным бокалом каберне. Именно это я и планировал сделать сегодня вечером, наслаждаясь изысканной едой. После этого я еще долго буду есть лапшу рамен.

Когда двери открылись, началась суматоха: солдаты моего отца следили за тем, чтобы не было убийц, способных выстрелить, а также помогали моей матери сделать славный выход на тротуар. В конце концов, она была королевой пчел этой ночи.

Я выпрыгнула сама, хотя была немного неуклюжей, так как давно не носила каблуки. Отцу пришлось схватить меня за руку, его глубокий смех был звуком, который я любила в детстве.

«Ты просто пацанка», — тихо сказал он.

«Но ты любишь меня за это». Учитывая, что всего две недели назад мне удалось починить его любимую спортивную машину, чтобы он смог вовремя уехать на встречу, ему лучше любить меня.

«Ты знаешь, я буду любить тебя, что бы ты ни выбрал в своей жизни. А теперь постарайся хорошо провести вечер. Ты выглядишь очаровательно».

«Есть одно слово, папа».

Когда нас провели внутрь, я снова был поражен тем, насколько знаменитым было наше окружение. Даже в гламурном городе, где постоянно были замечены знаменитости, не было ни одного человека в главном зале, который не повернул бы голову, когда нас вели в отдельную заднюю комнату. Папа давно усвоил, что никогда не следует садиться у окна, выходящего на улицу, или выставлять спину напоказ. Это позволяло врагам нападать.

К счастью, за последние годы не было ни одного случая насилия.

Я отбросила все негативные мысли. Я была достаточно обязана своему отцу, чтобы превратиться в леди, если не в чем-то другом.

Отдельная комната была очень милой, огонь горел в каменном камине, играла прекрасная джазовая музыка. У нас был свой бармен, довольно горячий парень, я бы сказал. Свет был приглушенным, атмосфера, которую я бы назвал романтической. На столах были свечи, скатерти готического оттенка красного. Мой любимый цвет.

Было тепло, уютно, и я сразу почувствовал себя комфортно. Кто-то предложил взять мое пальто, и я позволил ему это сделать. После этого я немедленно направился в бар. Мне бы лучше насладиться ночью. Завтра я приведу свою квартиру в порядок, а моя новая работа начнется с утра после этого.

«Самое лучшее каберне у вас есть», — сказал я бармену, явно кокетничая. Почему бы не кокетничать? Это ни к чему не приведет, потому что не может.

«Все что угодно для прекрасной леди».

Я заметил краем глаза одного из людей моего отца и съёжился. Он уже следил за мной так, словно меня собирались похитить прямо из этого охраняемого объекта. Я изо всех сил старался не обращать на него внимания, расхаживая по комнате после того, как получил своё вино. По крайней мере, винтаж был замечательным, лучшее вино на вкус, которое я пробовал за долгое время. А у моего отца была обширная коллекция вин.

Когда гости начали появляться, я знала свое обязательное место, изо всех сил стараясь вести себя как идеальная русская принцесса. Между разными мужчинами, целующими мою руку, другими, которые поглядывали на меня издалека, примерно через тридцать минут мой желудок скрутило.

Я знал, как работает эта игра. Еще полчаса коктейлей, а затем пара официантов подавали закуски на серебряных подносах. После этого мы садились ужинать.

Затем, после десерта и кофе, на котором настояла моя мать, мужчины усаживались в кресла и на диваны вокруг камина и около пятнадцати минут обсуждали дела.

До тех пор я буду в ловушке.

«Постарайся не выглядеть так, будто ты готовишься к лечению корневого канала без новокаина», — сказала мне мама. Она церемонно отстранилась от жен разных гостей, чтобы просто сказать мне это?

«Я отлично провожу время. Разве ты не видишь?»

Она закатила глаза. «Только не делай глупостей, милая девочка. Это может быть очень важный вечер для твоего отца».

«Перестань волноваться, мама. Я знаю, что делать». Я одарил ее широкой улыбкой. Конечно, я подстрекал ее оставить меня в покое.

Ее взгляд был таким же суровым, как и макияж, который она нанесла, но, по крайней мере, она ушла. Вздохнув, я оглядел учреждение. Внезапно в комнате стало очень жарко. Я внезапно заметил то, что, казалось, было дверью, ведущей наружу.

«Что там?» — спросил я бармена.

«О, чудесное патио с видом на Пятую авеню».

"Идеальный."

«Позвольте мне налить вам вина».

Я широко ему улыбнулся. «Я не против, если так и сделаю».

Наполнившись вином, я оглядел комнату, чтобы убедиться, что никто не обращает внимания, и направился к двери. Я был шокирован, когда за мной не последовали немедленно. Вскоре солдаты заволнуются, пытаясь найти меня. До тех пор я мог быть очень одинок.

Патио было невероятным, все украшено красивой садовой мебелью, каменный камин на одном конце, обогреватели повсюду. Было две решетки, и я мог сказать, что были навесы, чтобы этим местом можно было наслаждаться в ненастную погоду. Что мне нравилось даже больше, чем все мерцающие белые огни в великолепных фикусах, так это звук движения внизу. Я не обратил внимания на разницу в высоте. Я был всего на один этаж выше, но это позволяло больше погрузиться в царство фантазий, чем находясь прямо на улице.

Плюс ко всему, можно было услышать музыку, доносящуюся с нескольких направлений.

Я мгновенно переместился к богато украшенным железным перилам, глубоко вздохнув. Да, я чувствовал запах бензина и намек на мусор, учитывая легкий ветерок, но также были невероятные ароматы корицы исоус для спагетти, чеснок и китайская еда. Жители Нью-Йорка были эклектичной группой едоков.

Атмосфера была почти электрической. Не хватало только чего-то маленького. Ну, ладно; по крайней мере, я смог насладиться чем-то таким невероятным на одну ночь.

Я не знала, как долго смогу там стоять, но я наслаждалась каждой секундой.

Пока я не почувствовал присутствие. Конечно, один из солдат нашел меня, как я и предполагал.

Я мгновенно напрягся, но произошло нечто странное.

Пламя, которого мне не хватало в моей скучной жизни, потрескивало вокруг меня, словно лесной пожар.

Какая-то часть меня словно застыла, что было совсем на меня не похоже.

Кто бы это ни был, он определенно не работал на моего отца. Но я думал, что у всех мужчин внутри были жены или любовницы. Часто вы никогда не могли заметить разницу.

Он подошел к перилам примерно в десяти футах от меня. Не знаю почему, но я не мог взглянуть в его сторону. Может быть, я боялся, что это разрушит чары. Мурашки поползли по моим рукам, и я инстинктивно понял, что это не имеет никакого отношения к легкому ветерку или прохладе в воздухе. Хотя я не был в пальто.

«Есть что-то, что можно сказать о ярких огнях Бродвея». Голос мужчины был глубоким, хриплым и чрезвычайно чувственным. У него был такой голос, который ощущался как мягкий бархат, нежно струящийся по твоей обнаженной коже.

У меня внезапно пересохло во рту, а в голове уже начали формироваться образы того, как мог бы выглядеть сексуальный мужчина.

«Да, только отсюда мало что видно».

«Все, что вам нужно сделать, это посмотреть на восток. Мир уже другой всего в паре кварталов отсюда. Бродвей может создавать или разрушать мечты и карьеры».

Даже его мрачный смех был заманчивым, настолько, что моя киска пульсировала, мои соски мгновенно затвердели и заныли. Я была шокирована реакцией своего тела. Я также боялась, что если я повернусь и посмотрю на него, еще одно заклинание будет разрушено. В мире преступных синдикатов все любовные романы были неправы. Очень немногие мафиози были могущественными альфами, которые выглядели так, будто сошли с обложки журнала GQ .

«Ах. Мечты приходят в изобилии. Реальность сурова».

«Очень пресыщен для столь молодого человека».

Я поднял свой бокал, не обращаясь ни к кому конкретно. «Я был доза в реальности давным-давно. Нет никаких фантазий, нет идеальных отношений. Жизнь может быть такой, какой вы ее делаете, но если вы не родились с серебряной ложкой во рту, вам суждено потерпеть неудачу по крайней мере пару раз. Лучшее, на что может надеяться любой из нас, — это найти того, кого мы сможем терпеть большую часть времени, построив жизнь, которая в конечном итоге сведет нас с ума, но в промежутке мы можем притворяться, что нам не все равно».

«Ой. Ух ты, милая леди. Кто сегодня утром нассала в твои хлопья?»

Улыбнувшись, я наконец взглянул в его сторону. Заклинание продолжится. Даже при быстром взгляде, и только при возможности различить его профиль среди яркого света города, было ясно, что этот человексложенный как греческий бог. Покраснев, я отвернулся: «У меня уже давно нет причин верить в сны».

«Поверьте мне, иногда самые захватывающие и меняющие жизнь моменты случаются тогда, когда вы меньше всего их ждете».

Я чуть не облилась слюной от одного его голоса, но я не из тех, кто любит банальности. «Не для меня».

В этот момент, без всякого колебания или чувства приличия, сильный альфа-самец дернул меня к себе, выбив из меня дух.

Его член сильно давил мне на живот.

Моя киска пульсировала.

Мой пульс учащается.

Мне было бы все равно, даже если бы этот мужчина взял меня прямо здесь и трахнул, как дикое животное.

Я хотел жить.

Я был наэлектризован.

И этот сильный, властный мужчина, от которого веяло мечтой, был именно тем, кто мне был нужен.

Глава 4

Шантель

Он оттолкнул меня от перил.

И прочь от света в тень. Когда меня спиной ударило о внешнюю часть здания, это был не сильный толчок, который заставил меня затаить дыхание. Или заставил звезды проплыть перед моими глазами.

Его руки бродили вверх и вниз по моему телу, и поцелуй превратился в страстный рев.

Это было так неправильно.

Грешный.

Запрещенный.

Секс с незнакомцем был диким и необузданным.

Мой отец был как раз по ту сторону этой самой стены, стоял с другими сильными мужчинами. Этот красавец, кем бы он ни был,Если нас обнаружат, он может быть мертв. Почему-то у меня было чувство, что он может сам о себе позаботиться.

О, черт. Какое мне дело? Это была моя новая жизнь, и я был взрослым.

И он был невероятен.

Я обхватила обе стороны его лица, когда он втолкнул свой язык внутрь. Его лицо было таким точеным, с челюстью, предназначенной для резки камня. Оно было покрыто щетиной, но это только добавляло ему сексуальности и грубой доблести.

Когда он поднял мое платье, я не оказала сопротивления. Я была мокрой, о чем он вскоре узнал по тому, насколько мокрыми были мои трусики.

Мой таинственный незнакомец зарычал, пока я стонала в поцелуй, наши головы двигались из стороны в сторону от нашего сильного голода. Даже наши зубы скрежетали вместе, но он был экспертом по поцелуям, полностью контролируя ситуацию.

Не теряя времени, он отодвинул мои стринги в сторону, сначала провел пальцем по клитору, а затем глубоко ввел несколько пальцев внутрь.

Я была так наэлектризована, что не могла думать. Не хотела. Когда он несколько раз качнул, я обнаружила, что тру бедрами об него. Это было волшебно, чего у меня никогда не было. Пока он продолжал брать полный контроль, я почувствовала, что он расстегивает молнию на брюках.

Это действительно происходило.

Я провел рукой по его плечу, сжимая его предплечье, чтобы почувствовать его мускулы. Черт, этот человек был сложен.

Через несколько секунд он вставил свой член внутрь, подтолкнув меня на цыпочки. На мгновение поцелуй был прерван, мы оба дышалиТяжело. Задыхаясь, я держала одну руку на его челюсти, потирая большой палец взад и вперед. Он колебался, тусклый свет едва позволял мне видеть какие-либо морщины на его лице. Он спрашивал у меня разрешения?

Он доказал мне, что я не права, вытаскивая и вбивая в меня с силой. Мне нравилось грубо, и он давал мне это. Когда он схватил одну руку, дернул ее через голову и прижал к стене, я подумала, что умерла и попала на небеса.

Несколько секунд вокруг нас не было никого, никакой опасности или чего-то еще. Незнакомец трахал меня, и это было потрясающе. Мы работали вместе, электричество взлетало. Я сильно дернулась, и его члену удалось скользнуть глубже, растягивая мышцы моей киски. Мне было больно от того, насколько он был большим, но это было чудесное чувство, идеальное приветствие в моем новом городе.

Мы затаили дыхание, наши стоны и его рычание добавляли запретного момента. Я никогда не знала такой страсти и молилась, что однажды найду ее для длительных отношений. Не то чтобы это когда-нибудь обернулось чем-то. Ничто столь восхитительное не длилось долго.

Я знала, что этот момент не продлится долго, мы оба все еще осознавали неловкую и, возможно, опасную ситуацию, в которой мы оказались. Он качнул четыре раза, и внезапно мощнейшая кульминация устремилась вверх от моих пальцев ног. Я была так застигнута врасплох, что мне пришлось сдержать крик. Я прижалась головой к стене, закрыв глаза.

«Прекрасно. Просто прекрасно», — сказал он хриплым голосом.

Завораживающий эффект только усилился, когда оргазм пронесся сквозь меня. Я вообще не могла дышать, и это было нормально.

Когда я почувствовала, что он близок к извержению глубоко внутри, я сжала мышцы. Как будто я сама брала на себя какой-то контроль. Все его тело напряглось, и тремя резкими рывками я почувствовала, как он извергается внутри.

Наполняя меня своим семенем.

Наслаждение медленно угасало, наше дыхание возвращалось к норме. Он отстранился на несколько дюймов, что позволило ему прижаться губами к моим. После этого он коснулся лбом моего лба, его дыхание все еще было прерывистым.

«Это было потрясающе», — сказал он, и его голос стал еще ниже, чем прежде.

«Да, так и было».

"Как тебя зовут?"

Я не была уверена, что хочу ему это сказать. «Давай просто оставим этот замечательный момент как особый момент во времени. Хорошо?»

Его смешок вызвал волну вибраций во мне. «Справедливо». Он отступил, тут же засунув член обратно в брюки и застегнув их.

Через несколько секунд я пришла в себя, поправляя промокшие стринги и прижимая платье. Он взял меня за руку и начал тянуть обратно на свет. Боже. Мужчина хотел увидеть мое лицо. А что, если он был отвратительным?

Это невозможно.

Он остановился, едва не втянув нас под более яркий свет, но это позволило мне увидеть дополнительные черты. Мужик. Я был прав. Он сидел в костюме, как никто другой, кого я встречал, все его лицо было высечено.

Но было что-то знакомое. Не было ли? Где? Как?

Другой звук привлек мое внимание, и я прикусил губу. Мы были «настолько» близки к тому, чтобы нас поймали.

«Кто ты, черт возьми, такой? Что ты делаешь?» — я легко узнал грубый голос этого мужчины.

Солдат моего отца нашел меня и рычал на новичка. Рычал? Серьезно? Кем он себя возомнил, каким-то варваром в боевом режиме?

Я только покачал головой.

«Отойди от нее». Даже голос солдата был совершенно другим. Как будто он был готов убить человека и понятия не имел, что мы только что сделали.

«Все в порядке, Сергей. Я гость. Помнишь меня?»

Ого. Ого. Мое любопытство было настолько возбуждено, что я снова застыл.

Голос моего незнакомца. Я знал это. Странное предчувствие пробежало по моему позвоночнику. Ни за что. Никакого. Ноль. Я должен был ошибаться.

Я услышал топот ног и тишину. «О, Боже», — сказал солдат в полном смущении. «Простите, господин Кузьмин. Я очень извиняюсь. Давно не виделись. Как вы?»

«Отлично. Я не знал, что ты все еще работаешь на моего брата».

Глубокий, сексуальный голос, который подарил мне самые соблазнительные, сладострастные фантазии, которые у меня были за очень долгое время, также был табу. Полностью вне досягаемости и запретен.

Одни только мои мысли о том, чтобы упасть на колени и отсосать член этого мужчины, в конечном итоге приведут меня в особое место в аду. Я был в этом уверен.

Он меня трахнул.

Человек, которого я знал в детстве, был…

Когда я медленно повернулся и пошел дальше на свет, чтобы встретиться с этим человеком, я изо всех сил старался не потерять сознание, вынужденный изо всех сил схватиться за перила.

Я надеялся, что мой рот не был широко открыт. У меня было больше класса, чем это. Теперь, вместо видений сексуального величия, мой разум переместился в ранние годы, те, когда я считал его моим настоящим дядей. Он не был кровным родственником, ни в малейшей степени, только имел титул и ничего больше. Мой отец усыновил меня, когда я был совсем маленьким, когда они с моей матерью сошлись, но это ничего не изменило.

Но мысль о том, насколько табуированы мои мысли, задержалась в моем сознании. Боже мой, я ничего не мог с собой поделать.

И мы действовали таким образом.

Когда он наклонил голову ко мне, ему потребовалась целая минута, чтобы понять, с кем он флиртовал. Я не была полностью уверена, но мне показалось, что на его лице промелькнуло кратковременное выражение ужаса от греха, который мы только что совершили.

Темные, вьющиеся волосы, мерцающие глаза в мерцающих огнях. Тело, созданное для греха, и точеное лицо, которое могло бы соперничать с любым богом. Он также источал опасность и изысканность, человек, который мог выглядеть одинаково хорошо как в костюме, так и в джинсах.

«Я оставлю тебя в покое. Только не выпускай ее из виду», — сказал ему Сергей.

«О, уверяю вас, я этого не сделаю».

Ни один из нас не сказал ничего поначалу, когда Николай подошел ближе, не торопясь. В тот момент, когда его осенило, его мир потряс его так же, как и мой. Я почувствовал, что онподвергая сомнению его прежние мотивы, как это делала я, пытаясь понять, как он мог пропустить знаки.

Когда он оказался всего в нескольких дюймах от меня, я была уверена, что его мускусный лосьон после бритья опьянит меня сильнее, чем три выпитых мной бокала вина.

«Шантел», — сказал он, его голос рычал. В тоне явно чувствовался ужас.

Но я не могла перестать думать об этом прекрасном, страстном моменте.

Хотя я и хотел надеяться, что их будет больше, мои мысли были прямо противоположными. Я молил Бога, чтобы я никогда больше его не увидел.

Мой отец убил бы меня, моя мать была возмущена.

Но образы непослушных девочек вернулись.

«Шантел», — повторил он, его тон не отличался от прежнего, его глубокий голос сочился соблазном и сексуальными намёками. И недоверием.

Наступила еще одна минута тишины, пока я осознавал произошедшее.

«Дядя Николай».

Я сразу поняла, что ему не по себе. Мы не виделись с тех пор, как мне было лет десять или одиннадцать. Я проводила с ним так мало времени, что не должна была чувствовать себя плохо. Но он держал меня на коленях, когда я была намного младше, и читал мне истории. О, Боже. Да, я действительно буду гореть в аду.

Он покачал головой, ухмылка скользнула по его лицу. «Я давно не был для тебя таким. Я так понимаю, ты переезжаешь в Нью-Йорк?»

Мы сейчас вели обычный разговор?

Его взгляд скользнул вниз, к моим шпилькам? Да, скользнул. Как только он вернулся к моему лицу, я невольно провела языком по нижней губе, что, как мне говорили пару раз, было крайне сексуально.

Я флиртовал. Опять.

Как очень плохая девчонка.

Ад меня волновал меньше всего.

«Да, новая работа. Новое чувство жизни. Ты здесь?» Я тоже перестал узнавать свой голос. Он звучал слишком уж страстно.

«Да. Я живу и работаю здесь. У меня есть дом на Брайтон-Бич и еще один на берегу».

«Вы хорошо постарались».

«Да, я это сделал».

Наступивший неловкий момент был подпитан высокой энергией, электричеством, которое могло бы осветить город, и голодом.

Это было крайне опасное сочетание.

К счастью, и я не мог поверить, что думаю о чем-то столь греховном, моя мать выскочила из комнаты. «Вот ты где, Николай. Я не видела, как ты вошел». Она бросилась к нему, обнимая его за шею. «Ты просто загляденье. Ты поздоровался со своим братом?»

Он усмехнулся. «Мужчина был втянут в разговор. Я знаю, насколько важна эта поездка».

«Да, ну, он немного взвинчен. В любом случае, ты сидишь напротив него и прямо рядом с Шантель за ужином. Мы можем снова познакомиться после слишком долгого перерыва. Мне нужно убедить тебя приехать к нам в Беверли-Хиллз. Пошли. Ты же знаешь, Виссарян не любит, когда его заставляют ждать».

Она убежала, а мы с дядей Николаем переглянулись.

По-моему, слишком тоскливо. Хотя я могла бы быть просто молодой и очень неопытной девушкой, которая мечтает о чем-то хорошем.

Но эй, девушка может фантазировать. Правда? Табу или нет.

Я только что трахнулась с единственным мужчиной, с которым никогда не могла быть.

Глава 5

Николай

Что за фигня?

Среди множества любовниц и услады для глаз на вечеринке мне удалось трахнуть дочь Виссаряна. Нет, она не была кровью. Мне приходилось постоянно напоминать себе об этом. Однако запретный аспект таился на заднем плане моего сознания в течение гребаных часов. Я никогда не делал ничего столь импульсивного в своей жизни.

Я потер челюсть и остался напряженным.

Напоминание себе о том, что она прекрасная взрослая женщина и больше ничего, было своего рода мантрой, но это не успокоило зверя внутри.

Одного вкуса оказалось недостаточно.

Кем это меня сделало?

О, да. Зверь.

«На данный момент это всего лишь слухи, но услышать из двух источников, что кто-то важный пытается пробраться в нашуМеня бесит, когда бизнес использует подлые методы». Вадим был горяч.

Меня выдернули из моего личного шоу ужасов.

«Да, и эти источники тоже заслуживают доверия. Я дважды перепроверил с нашим бухгалтером, нашими банкирами и всеми главами различных отделов. Пока ничего не перекошено», — заявил Александр Семенов. Он был советником, адвокатом режима, а также владел половиной акций самой уважаемой и востребованной юридической фирмы во всем Нью-Йорке.

Еще один момент неловкого молчания. Прямо как тот, что был у меня с Шантель.

«Земля вызывает Ника. Ты с нами?» — наконец раздался в моем мозгу голос Вадима.

«Да. С тобой. Кто-то пробирается в наш бизнес». Господи. Мне пришлось сосредоточиться.

Вадим усмехнулся. «Верно».

«Ух ты. Он вне себя», — сказал Александр.

Он взял отпуск, чтобы сосредоточиться на делах Братвы, а я предавался мечтам.

Сосредоточьтесь.

Мне удалось выкинуть ее из головы, вложив все свои мысли в разговор. Я восхищался Алексом так же, как и Вадимом, паханом, которого легко уважать.

Дамой его жизни была Рафаэлла Бернарди, которая как раз оказалась отчужденной дочерью старейшей итальянской Коза Ностры в городе. Ее дед приехал прямо с Сицилии, ее отец, Лучано Бернарди, все еще держал двор, хотя он былприближался к отставке или гибели, учитывая его небрежность.

Из-за ее связи с Александром она изначально была подвергнута остракизму до определенной степени, но всегда был свой метод в безумии, когда были вовлечены два разных преступных синдиката. Связь стоила риска, маловероятный альянс сформировался.

К тому же они были безумно влюблены и планировали большую семью.

«Мне не нравится то, что я слышу», — сказал Вадим.

«Мы за этим присмотрим», — выдавил я.

«Хорошо. Я не люблю сюрпризов», — сказал Вадим, все еще внимательно глядя на меня.

Мои мысли снова вернулись к Шантель, которая была две ночи назад. Когда я видел ее в последний раз, она носила косички и брекеты. А сейчас? Черт. Я уснул после ужина и фантазировал о ней. С тех пор я делал все, что мог, чтобы не заснуть.

Виссарян надрал бы мне задницу за мои жуткие мысли и видения, способные сжечь мир.

«Узнайте как можно больше. Последнее, что нам нужно делать, — это делать поспешные выводы», — сказал Вадим. «Однако, если у нас возникнут проблемы, нам нужно будет быстро с ними разобраться. Через две недели из Южной Америки прибудет самая крупная в истории партия розовых бриллиантов, и покупатели уже выстроились в очередь. Мы не можем все испортить».

«Вот что меня беспокоит», — прорычал Александр. «У меня такое чувство, что именно это им и нужно».

«Не спеши с выводами. Помнишь?» — наконец вклинился я, хотя большая часть меня все еще была далеко, на той террасе. Черт возьми. Что, черт возьми, со мной не так?

«Я слышал что-то от Дэнни о Бобби-мудаке?» — спросил Вадим.

Когда я не ответила сразу, он встал передо мной.

«Извините. Да, мне нужно разобраться со старым добрым Бобби Змеем. Его ростовщический бизнес выходит из-под контроля вместе с его процентными ставками. Каким-то образом он заполучил нескольких человек с Брайтон-Бич, которые никогда не смогут позволить себе вернуть ему долг. Он делает какую-то ложную рекламу».

Вадим усмехнулся. «Он такой долбаный халтурщик. Да, разберитесь с ним. Мне надоело, что он ведет себя так, будто он был в нашей фаворитке годами. Он использует это дерьмо».

«Да, я знаю». Я снова отвернулся, и мой член дернулся, просто думая о ней. Что, черт возьми, со мной не так? Каждая соблазнительная мысль была строго запрещена, ради Бога.

Вадиму пришлось прикоснуться к моей руке, чтобы вернуть меня в строй. «Что с тобой происходит? Я никогда не видел тебя таким озабоченным».

Я рассмеялся, ненавидя тот факт, что мои яйца были тугими. «Виссарян приехал в город со своей женой, и мы поужинали. У него здесь дела».

«Ладно. Вы что, поссорились?»

Вздохнув, я вдруг почувствовал благодарность за то, что в комнате не было никаких солдат. «Нет, но он бы надрал мне задницу».

Вадим фыркнул, а Александр рассмеялся.

«О чем ты говоришь?» — спросил Александр, полностью развеселившись. «Твой брат на самом деле приехал в город, чтобы увидеть тебя?»

«Не только я. Мой брат никогда ничего не делает без вложенных долларов. Да, он здесь. А для веселья и смеха, с собой на ужин и переезд в Нью-Йорк на работу — Шантель Кузьмин».

Я понял, что никто из них не имел ни малейшего представления, к чему я клоню.

«Приемная дочь Виссаряна, которая сидела у меня на коленях, пока я читала ей сказки?»

«Не слишком ли она молода, чтобы переезжать в Нью-Йорк одной?» — спросил Александр.

Я сразу понял, что Вадим подсчитывает годы и дни рождения. «Нет. Ей сколько, двадцать четыре?»

«Очень хорошо. Ей будет двадцать пять через два месяца. Окончила с отличием, имея не одну, а две степени магистра. Нашла какую-то паршивую работу в рекламе».

«О, черт. Дай-ка угадаю», — встрял Александр. «Она уже не маленькая девочка».

«Э-э, нет. Я даже не знала, кто она такая в своем обтягивающем изумрудно-зеленом платье, которое подчеркивало каждый изгиб, дарованный ей Богом, и ноги, которые должны были обвивать талию мужчины. Пока не стало слишком поздно».

Вадим втянул воздух и присвистнул. «Ты не…»

«Мы… немного сблизились. Слишком сблизились. Плотски сблизились».

"Вот дерьмо."

«Не напоминай мне. Мы не знали. Мы не обращали внимания. Это было импульсивно».

«Я скажу».

«Между нами было столько электричества, что нас полностью тянуло друг к другу. Даже сейчас мои мысли определенно не чисты».

Александр пытался сдержать смех, даже пошел к бару в качестве оправдания, хотя еще не было и полудня. Мне, возможно, придется присоединиться к нему в этот момент. Я бросил на него неприятный взгляд и поймал взгляд Вадима, указывая на него пальцем. «Ты знаешь, как прыгать в огонь обеими ногами», — поддразнил он.

«Не смотри на меня так. Мне напомнить тебе, что Кэролайн, твоя прекрасная нынешняя жена, была и остается одной из лучших подруг твоей взрослой дочери?»

«Угу. По крайней мере, она не была моей семьей».

«И Шантель тоже! Не такой!» Теперь я огрызался. А потом я рычал.

Вадим тоже был в восторге, а я страдал. Какого хрена я собирался делать? Избегать ее. Это должно быть легко. Мы бы не ходили по одним кругам.

«Друг мой, позволь мне дать тебе совет. Ты ведь близок с Виссаряном. Да?»

Я пожал плечами. «Да, в какой-то степени. Он мой единокровный брат, но мы не так много времени проводили вместе».

«Но у вас хорошие отношения».

«Очень даже».

«То, что ты не хочешь испортить. Верно?»

«Конечно, нет. Я знаю, что ты делаешь», — сказал я ему.

«Я пытаюсь спасти твою задницу и твое сердце. Не трогай девушку. Больше. Ни при каких обстоятельствах».

Александр кашлянул. «Как бы там ни было, я согласен. И не смей напоминать мне, кто моя жена. Все получилось отлично».

После многих испытаний и невзгод в то время.

«В море много хорошей рыбы», — добавил Вадим.

Я просто посмотрел на него. «Ты же знаешь, как мне не везло с женщинами».

Он усмехнулся. «Ладно, ты это сделал, но твоя племянница, или как ты там ее называешь, — это не выход».

«Она мне не родня в этом смысле. Никаких кровных родственников».

«Как ты думаешь, Виссарян это увидит?»

Застонав, я ненадолго закрыл глаза. «Чёрт, нет. Думаю, мне придётся сбросить немного ненужной энергии».

«Как?» — спросил Александр, теперь уже открыто смеясь.

Я показал ему средний палец. «Сначала я собираюсь применить свою магию к плохому ростовщику. После этого я пойду домой в свой спортзал».

После этого я, пожалуй, напьюсь до беспамятства, чтобы не думать.

Глава 6

Николай

Ростовщический бизнес.

В моем представлении выбранная профессия была сродни продавцам подержанных автомобилей и ничем больше. Они были низшими, теми, кто наслаждался трагедией и финансовыми проблемами других, получая при этом большую прибыль. Мы позволили Бобби выжить просто потому, что он однажды дал наводку, которая привела к другой ядовитой змее, которая планировала напасть на Пахана.

С тех пор он стал для нас только проблемой, ведя себя как наш лучший друг.

Он должен был прийти ко мне по поводу Чарли, и он это знал. Это было одно правило, которое обычно оставалось невысказанным, но профессионалы понимали, чего от них ожидали.

Он не был профессионалом.

Но черт, он даже выглядел как надо в своей одежде из полиэстера и с зачесанными назад волосами. Этот чувак даже носил длинные золотые украшения. Это дерьмо вышло из моды в семидесятых, но он отказался вести себя соответственно своему возрасту.

Дэнни, Максим и даже Таннер, бывший морской пехотинец, с которым я спарринговал в баре несколько лет назад, были на буксире. Я должен был отдать должное Таннеру. С того вечера мы не только стали друзьями по бильярду и дартсу, но и с тех пор, как он начал работать со мной, он добавил совершенно другой уровень защиты, о котором я и не подозревал, что он мне нужен.

Когда мы вчетвером стояли перед неоном, мы, кажется, все стонали. Его дерьмовый бизнес был прямо рядом с причудливым книжным магазином и очаровательной кофейней. Он думал, что он нечто и пакет чипсов в придачу.

«Какие у тебя планы на его счет?» — спросил Максим, все еще горя желанием нанести ему какой-нибудь урон, переломать ему несколько костей.

«Как обычно, все будет зависеть от того, как он себя поведет, но на данный момент я жажду крови после того, что случилось с Чарли. Я думаю, нам нужно преподать ему урок манер и уважения, включая его драгоценный магазин».

«Мне нравится ход твоих мыслей», — сказал Дэнни.

«Просто помните, он все еще считается каким-то долбаным столпом этого сообщества. Прекращение его жизни может привести к дополнительным проблемам». Таннер всегда старался быть голосом разума, что было хорошо, но часто забавно.

«Я знаю. Однако этот чувак выжал из меня последние нервы».

«Давайте убьем его. Сначала я сломаю ему несколько костей», — с нетерпением сказал Максим.

Усмехнувшись, я пошла к двери, вынужденная сглотнуть, чтобы сдержать желчь. Как только мы вошли, двое клиентов, казалось, занервничали. Парень за стеклянными прилавками, очевидно, понятия не имелкем мы были, постоянно твердившие о том, как этот парень мог бы выкупить свои поддельные Rolex, когда у него были бы деньги.

Верно.

Другой парень, у которого в руке, судя по всему, были какие-то коллекционные карточки, быстро ушел, обходя нас четверых так, словно мы были заражены чумой.

А этот парень продолжал лепетать. Пока я стоял у двери, сцепив обе руки перед собой, мои люди осматривали магазин, изучая различные ящики, полные дерьма. Хотя я должен был признать, что то, что некоторые люди отпускают, само по себе было преступлением. Я даже заметил несколько бриллиантов, гитару Les Paul и несколько единиц оружия.

Однако я ожидал, что действительно хорошие вещи будут в задней комнате. Это было типично.

«Ладно. Вот твои пятьдесят долларов», — сказал парень.

«Пятьдесят? Мы же договаривались на семидесяти пяти!» — завыл мужчина.

Теперь парень пожал плечами, его дерьмовая ухмылка была такой, что мне хотелось стереть ее с его лица. «Бери или не бери, но когда ты выходишь за дверь, выкуп подскакивает до сотни».

Мужчина спрятал деньги в карман, тихо ругаясь. «Ты преступник». Он бросился к двери, разбивая рукой стекло.

Когда мы остались одни, стало ясно, что ребенок видит четырех китов, а не опасных людей. «Могу ли я вам помочь? У нас в коллекции есть несколько прекрасных экспонатов. Или, если вы продаете, я готов заплатить вам максимальную цену».

Я заметил, что Максиму понравились несколько бейсбольных бит, висевших на стене за другим рядом стоек.

«Вообще-то, я пришел увидеть твоего босса», — сказал я ему, подходя ближе. Я продолжал улыбаться. Не было причин вести себя как придурок.

В этот момент.

«Э-э, его здесь нет». Парень заметил, что Максим обошел стойку, выбрал три биты и раздал по одной остальным ребятам.

Мальчик прищурил глаза, изображая беспокойство.

«Позволь мне дать тебе совет», — сказал я ему, приближаясь к стойке. «Приведи его. Мне все равно, будет ли Бобби в кресле дантиста или его будут трахать всю его жизнь. Дай ему знать, что его хороший приятель Николай пришел его навестить».

Парень сглотнул. «Я же говорю, его здесь нет».

Мне оставалось только вздохнуть.

И дайте волю ребятам.

Я стоял в том же положении, когда они начали качаться, стекло легко разбилось. Сработала сигнализация, но это никого из нас не смутило.

Парень тем временем скорчился за стойкой, закрыв голову руками.

Хотя шум был ужасным, именно смех Максима стал почти раздражающим. Я собирался предложить этому человеку заняться боксом.

«Эй. Что за фигня?»

Когда раздался новый голос, Бобби вбежал в комнату, ребенок вскочил и направился к входной двери. Я не знал, что кто-то может бегать так быстро.

Я позволил парням продолжить, пока Бобби сверлил меня взглядом, его лицо было опухшим и красным. Сегодня он был одет в чертов светло-голубой спортивный костюм. Я мог ослепнуть, просто увидев его.

Когда я выбросил руку, попытка крушить и бежать полностью прекратилась. Тишина в этот момент была прекрасной.

Бобби все еще кипел от злости, как будто это могло его куда-то привести. Когда он вышел из-за стойки, делая вид, что собирается напасть на меня, я просто расстегнул пиджак, позволив ему увидеть оружие прямо там, в моей кобуре.

Он резко остановился, возможно, поняв смысл сообщения.

«Чего ты хочешь, Николай? Мы всегда были приятелями. А теперь это? Ты облажаешься с моим магазином?»

«Вот в чем дело. Мы не приятели. Мы никогда не были друзьями. Ты как таракан, ползающий по земле в поисках крошек. До этого момента это было разрешено. Теперь нет. Ты трахался с Чарли, мой друг. Помнишь его? Он запал на тебя на пятьдесят тысяч. С этого момента этот долг прощен. Ты понял?»

«Ты же знаешь, я не могу этого сделать. Я бизнесмен».

Мой гнев обычно был достаточно сдержанным.

Но не сегодня.

С желанием, от которого я не мог избавиться, с ревом Чарли и с тем, что какой-то придурок хотел наши алмазы, я плевался от злости. Вместо того, чтобы пристрелить его на месте, я переместил предплечьепод его горло, с легкостью отталкивая его мускулистое тело назад и разбивая его о другую стену. Дерьмо упало на пол, и я был уверен, что он сейчас заплачет как ребенок.

Я был невероятно силён и мог легко сломать человеку шею.

Он задыхался, хотя я не использовал всю возможную силу давления. Он размахивал руками, бил меня открытыми руками. Неужели его отец никогда не учил его драться?

Я надавил сильнее, пока его лицо не стало свекольно-красным. «Идите назад, где все самое лучшее», — сказал я своим людям. Им потребовалось всего три секунды, чтобы среагировать.

Тем временем Бобби умолял глазами.

Почему меня это должно волновать? Неуважение было невыносимым. По крайней мере, если бы я решил не убивать напыщенного ублюдка, я бы ударил его по самому больному месту. По его товарам. По его любимому магазину.

Раздающиеся звуки возобновились, и из глаз Бобби потекли слезы. Я сделал правильный выбор, даже если часть меня его ненавидела.

Прошло совсем немного времени, и наступила новая волна тишины.

Вот тогда я отпустил Бобби. Он задохнулся и согнулся, делая вид, что сейчас умрет.

«Ты будешь жить, Бобби. На этот раз. Однако долг был прощен. Ты должен сказать мне, что это так, и я поверю тебе на слово».

Я отступил, ожидая, пока он соберется с мыслями, когда мои люди вернутся из задней комнаты. Он кашлял и хрипел, словно пытаясь выиграть премию «Оскар».

Вздохнув, я закрыл глаза. Временами я чувствовал себя слишком старым для этого дерьма. Мы должны были быть профессиональными бизнесменами, старые пути остались в прошлом. Но все больше и больше, особенно с тех пор, как в городе появились новые преступные синдикаты и картели, казалось, что нам нужно прибегнуть к тому, как наши отцы вели дела. Или к любому, кто пытался встать на пути режима.

«Ладно. Ладно. Его долг прощен».

Я похлопал его по руке. «Молодец. А теперь я дам тебе совет, который больше не повторится. Понял?»

Он кивнул, как кукла-болванчик.

«Не связывайся с нами и не проявляй ко мне неуважения больше никогда. Если кто-то из моих людей или моего Пахана или его советника даже придет к тебе, ты не только откажешь им, ты еще и снимешь трубку и позвонишь. Ясно? Потому что если ты снова связываешься с кем-то из нас, я так просто не сдамся».

«Да, сэр. Ясно. Совершенно ясно».

«Хороший мальчик. Разберись с беспорядком. Ты же не хочешь быть обузой для соседей».

По дюжине причин это не дало мне ни единого мгновения удовлетворения. Может быть, мне следовало бы вместо этого орудовать одной из бит.

Пошел в свой домашний спортзал. Мне нужно было попотеть для разнообразия.

Глава 7

Шантель

Метро.

Это была одна из частей Нью-Йорка, которую я ненавидел. У меня была прекрасная маленькая красная спортивная машина, когда я жил дома. Теперь у меня была квартира с тонкими, как бумага, стенами и соседями, которые все время кричали.

Мне предстояло много работать, чтобы выбраться из трущоб.

Но мне пришлось напомнить себе, что это все мое.

Новый старт. Работа, которую я получил.

Я устроился на сиденье, достаточно умный, чтобы держать свои вещи очень близко. По крайней мере, мой кузен был настолько добр, что купил и положил продукты в старый холодильник. Это означало, что я не буду голодать, пока не получу свою первую зарплату. Конечно, я знал, что Папа добавил денег на мой жалкий банковский счет, но я был полон решимости зарабатывать деньги самостоятельно, используя его только в экстренных случаях.

Пока поезд продолжал двигаться к моей станции, я пытался думать о чем-нибудь другом, или, по крайней мере, я молился, чтобы это было так.К сожалению, как и прежде, мои мысли всегда были обращены к Николаю.

Я его трахнула.

Мне понравилось его трахать.

Мне снова захотелось его трахнуть.

Ох, я была такой плохой девочкой.

Я перестал думать о нем как о своем дяде, иначе я бы сошел с ума. Он действительно им не был, и я даже больше не знал его, а он не знал меня. Мы были просто знакомыми незнакомцами.

И Боже, этот мужчина был сексуальным, как все. Я слишком много времени провела, фантазируя о нем, когда убиралась в своей квартире накануне, пытаясь сделать ее своей.

Его точеное лицо.

Его изумительные мускулы.

Его чрезвычайно высокое тело. Я не помнил, чтобы он был таким высоким, но тогда все мужчины были огромными по сравнению со мной. Я не рос, пока мне не исполнилось пятнадцать или около того.

И он этого не знал.

Я не мог сдержаться, представляя себе его тело без изысканно сшитого костюма.

Слава богу, моя остановка была на подходе. Я приехал намного раньше, но последнее, чего я хотел, — это опоздать в свой первый день. Это определенно не сулило ничего хорошего моим планам на будущее.

Когда поезд метро остановился, это было более резким, чем я думал, пассажиры бросились к дверям в безумной давке. Я не был уверен, что смогу к этому привыкнуть. Боже.

Но мне удалось сойти и постоять несколько секунд, пытаясь сориентироваться. Это было так интересно, разница между Лос-Анджелесом и Нью-Йорком. Я был в центре Лос-Анджелеса, хотя там были части города, захваченные бандами, мой отец не пускал меня туда. Все, кто был богат, останавливались в районе Беверли-Хиллз и нескольких других элитных районов. В Нью-Йорке сердце всего было прямо посреди оживленного центра города.

Энергия была безумной.

Электрическая смесь людей, совершенно разных.

И у меня в животе порхали бабочки.

Я расправил плечи и прошел два квартала до здания, где я теперь работал. Когда я вошел внутрь, свежий вид мрамора повсюду напомнил мне, что я был кем-то. Кто-то важный.

Берегись, мир. Я собирался добиться успеха.

***

«Я не могу долго сидеть на телефоне. Мне нужно заполнить дополнительные документы», — сказала я тихим голосом. Моя кабинка находилась в оживленном месте в офисе, но женщины вокруг меня были как стервятники, готовые растерзать новенькую. Особенно когда они узнали, что я из Лос-Анджелеса.

Соня рассмеялась. «Работающая девчонка. Я свожу тебя сегодня на обед. Точка. Ты ведь получаешь обед, да? Или работаешь в потогоническом цехе?»

«Очень смешно. Да, я получаю обед».

«Я буду у вашего дома в полдень. Меньше чем в квартале отсюда есть потрясающий гастроном. Хорошо? Я угощаю».

«Хорошо, но нам нужно поторопиться».

Она снова рассмеялась, прежде чем закончить разговор. Я взглянул на свои часы, Rolex, которые мне подарил отец, когда я окончил колледж. Я видел, как другие женщины пялились на них. Они были достаточно умны, чтобы понимать, что они дорогие. Может, мне стоило надеть мои старые любимые часы из подросткового возраста — яркие Swatch.

Офис-менеджер Бетси внезапно появилась за тесным столом. «Через десять минут состоится собрание всего этажа. Поверьте, оно не продлится долго, и вы сможете насладиться обедом. Мистер Дэвенпорт быстро выдает свою информацию о тех, кого он называет врагами в бизнесе. Это просто наглый способ сказать, что он не позволит нашим конкурентам надирать нам задницы».

Она была со мной исключительно мила, настолько, что я не был уверен, не были ли ее приторно-сладкие глупости всего лишь игрой, чтобы набрать очки у босса.

«Уф. Ладно. Где?»

«Хотите верьте, хотите нет, этажом ниже есть небольшая комната в стиле аудитории. Вы ее найдете». Она улыбнулась и уже собиралась уйти, когда взглянула на женщин, стоявших поблизости, наклонившись. «Не позволяйте его грубости быть слишком отталкивающей. Но никогда, никогда не попадайтесь ему на глаза. Если вы это сделаете, он сделает вашу жизнь невыносимой. По крайней мере, вы в его вкусе».

«Его тип?»

Она подняла одну бровь. «К сожалению, я думаю, ты узнаешь».

Я не успел ее поймать, прежде чем она ушла. К чему она клонит? Да, у этого человека была довольно брутальная репутация в отрасли, но его типаж? Холодная дрожь пробежала по моей спине. Нет. Я не собирался разделять ее страх, который она, очевидно, испытывала.

Десять минут спустя я последовала за женщинами в аудиторию. Это был действительно прославленный конференц-зал размером с аудиторию средней школы, но гораздо лучше оборудованный: со стойкой с напитками, медиа-работами по всему залу и потрясающим освещением.

Однако большинство людей сидели как можно дальше от сцены. К тому времени, как я проскользнул в пространство, стоячие места были только у передних рядов. Черт. Я только надеялся, что он меня не заметит. Это не было моим намерением.

Я изо всех сил старался быть мухой на стене, и всего через три минуты свет погас, и в просторной комнате зазвучало несколько тактов темы Рокки . Этот человек шутил? Я тоже слышал, какой он высокомерный, но, боже мой. Я изо всех сил старался не смеяться, прикрывая рот.

Когда свет вернулся туда, где он был раньше, я понял, что нахожусь всего в пятнадцати футах от самого высокомерного на вид человека, которого я когда-либо видел в своей жизни. И я был чертовски хорошим знатоком людей. Мой отец отточил мои навыки наблюдения. Он допрашивал меня годами, потому что он сказал, что если я знаю своего противника наизусть, меня никогда не поймают на похищении или чем-то похуже. Я оценил Дэвенпорта в мгновение ока.

Маленький член.

Компенсируя это высокомерием.

Человек, который считал, что его дерьмо не воняет.

Мужчина, который верил, что может заполучить любую женщину, которую захочет.

Тот, с кем вы бы не хотели оказаться в темном помещении.

И большой пугливый кот. Когда дело доходило до драки, он отступал.

Хм…

Он начал говорить о прибылях и о том, кто такая Weaver Technology, ведя себя так, будто другая компания была ужасной. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что нашу фирму отвергли для использования в качестве их основной рекламной фирмы.

Что-то, что сказал этот человек, вызвало у меня смех, и, Боже, помоги мне, я рассмеялся, не успев вовремя прикрыть рот рукой. Можно было подумать, что я вломился в дорогой ювелирный магазин. На меня тут же осветили прожектором, как будто это сделала полиция.

Вся аудитория ахнула от моей оплошности.

А мужчина, от которого у меня уже мурашки по коже, резко повернул голову в мою сторону так быстро, что я был уверен, что он сломает шею.

Он изучал меня в резком свете, втягивая воздух. Когда он медленно опустил взгляд, у меня не возникло сомнений, что он раздевает меня глазами. Мне нужен был душ. Нет, мне нужна была дубинка, чтобы я мог ударить этого человека в живот.

Вниз, девочка. Вниз.

В комнате не было ни звука, когда он начал идти ко мне. Все, что я слышал в какой-то момент, было мое быстро бьющееся сердце и один человек, осмеливающийся сказать: «Ух-ох».

Когда он внезапно оказался прямо перед моим лицом, я с трудом удержался, чтобы не ударить его со всей силы, учитывая, как он на меня смотрел.

Мне показалось странным, что все, кто находился в большой комнате, затаили дыхание и отпрянули назад, изо всех сил стараясь не привлекать внимания могущественного человека...

Возможно, по стандартам других он был бы красив. Зачесанные назад черные волосы. Очень хороший костюм. Темные глаза. Но для меня он был не более чем взрослым симпатичным мальчиком на стероидах.

Я сделал то, чему меня научил отец. Встал прямо. Посмотри этому человеку прямо в глаза. И даже улыбнулся. Я видел, что он изо всех сил старается меня запугать. Это не сработает.

Когда он приблизился, на моем лице почти появилось скучающее выражение. Я мог сказать, что он был раздражен.

Когда он был всего в трех дюймах от меня, слишком близко для типичного начальника и сотрудника, он наклонил голову. Второй взгляд был еще более провокационным, и мне пришлось бороться, чтобы не вздрогнуть.

«Идеально. Абсолютно идеально». Странные слова, казалось, указывали на то, что он нашел свою следующую… жертву? Любовный интерес? Я не была уверена, но если он думал, что я буду спать со всеми подряд, чтобы заскочить вперед, он ошибался.

Он продолжил встречу, которая была короткой, и я лишь вздохнул с облегчением, осознав, что большинство сотрудников уставились на меня.

Да пошли они к черту.

***

«Что он сказал?» Соня была близка к истерике и взбешению. Она была грубоватой девчонкой с татуировками, кольцом в носу и дикими розовыми волосами. Как художница, работающая в Сохо, она могла быть кем угодно.

Везучая девочка.

Я прожевал и проглотил свой сэндвич с пастрами, вероятно, лучший в моей жизни. Деликатес был потрясающим выбором. «Без вранья. Плюс, он был таким жутким, когда раздел меня взглядом».

«Я бы пнул его по яйцам».

Я погрозил ей пальцем. «Обычно это не самое лучшее поведение для первого дня на новой работе».

Она пожала плечами, макая французский соус, пока хлеб не размок. Она была одета во все черное, армейские ботинки дополняли ее розовые волосы. По крайней мере, она делала то, что любила, жила как богема. Я думала о том, чтобы жить с ней, но из фотографий, которые она прислала пару месяцев назад, казалось, что она близка к тому, чтобы жить в коммуне.

Нет, спасибо.

Мне нужно было личное пространство и уединение.

«Тебе нужно быть очень осторожной и установить границы как можно раньше, иначе эти придурки будут тебя обходить стороной». Соня бросила на меня тяжелый взгляд, запихивая в рот горсть картофельных чипсов.

«Да, ну, посмотрим, как пойдет. Я думаю, держаться от него подальше — в моих интересах».

Она кивнула, сок капал из ее рта. Свободный дух насквозь. «Как вам квартира, кроме тесной, с тонкими стенами и, вероятно, пахнущей индийской едой, в отличие от шикарного особняка, в котором вы выросли?»

«Вот так все и сказано».

«Держу пари, через полгода ты будешь жить в пентхаусе».

«Я не знаю об этом». Я посмотрел на часы, и она застонала. Пора было заканчивать. Сорок пять минут пролетели быстро.

«Позвольте мне дать вам настоящий совет. Потеряйте часы. Сделайте себе укрытие. Вы напрашиваетесь на ограбление в метро или по пути в свою грязную квартиру».

Она была права, но я чуть не подавился, когда она назвала это грязным. Хотя это было так. Хорошо, что мой отец не настоял на том, чтобы посмотреть его, а то я бы летел домой с ними на чертовом самолете.

«Хорошее замечание. Я так и сделаю».

«Думаю, мне не нужно говорить тебе, чтобы ты не высовывалась», — сказала Соня, и ее лицо стало еще мрачнее.

"Что это значит?"

Она пожала плечами, и я был готов ее ударить. «Просто хорошо, что ты используешь девичью фамилию тети».

"Почему?"

«Потому что твоего отца не очень любят в Нью-Йорке. Не знаю, кому он насолил, но болтовня, которую я слышал последние пару месяцев, нехорошая».

«Есть ли какие-нибудь подробности?» — надавил я.

«Ничего, кроме некоторых людей, не знает, что у него тесная связь с Братвой здесь. И их тоже не любят».

Я знал, что мой кузен общался с некоторыми довольно сомнительными людьми, но на самом деле? «А откуда ты это знаешь?»

«Я сотрудничаю с определенными клубами, девочка. Ты это знаешь. Тусовщица. Просто будь осторожна. Тебе не нужны дополнительные осложнения, кроме того свинского босса, который у тебя есть».

Я покачал головой. Моего отца и уважали, и боялись, я всегда это знал. То, что она мне рассказывала, не должно было быть настоящей новостью, но у меня было чувство, что она знала больше, чем хотела мне сказать. Мы не были так близки, и ее жизнь была далека от моей, но ее слова все равно меня удивили. «Спасибо за предупреждение».

«Да, я подумала, что ты должна знать. А что насчет той вечеринки, на которую ты ходила? Какие-нибудь симпатичные мужчины?» Она соблазнительно ухмылялась.

Яркие, очень провокационные образы всплыли в моем сознании. Я не могла поверить, как сильно я хотела Николая. Это было смешно.

Некоторые назвали бы это отвратительным.

«Возможно. Но я ничего не могу с этим поделать».

Теперь она погрозила пальцем. «Никогда не говори никогда, девчушка».

Из ее уст — в уши Бога.

***

Три замка. Три.

Да, дом моего отца был чрезвычайно защищен, с солдатами, гуляющими по обширному периметру, но это было больше похоже на... тюрьму. Просто подниматься по лестнице, слышать отвратительные споры с одной стороны, а затем с другой, было достаточно, чтобы у меня заболела голова.

Я жил на третьем этаже, прямо спереди, что мне и нравилось. Возле окна моей спальни была пожарная лестница, которая вызывала у меня всевозможные ужасающие мысли о триллерах, которые я видел годами. Однако, это был быстрый побег, если это было необходимо. Верно?

Я закатил глаза, отпирая последний из старых замков, скользнув внутрь, оглянувшись через плечо. Когда я оказался внутри, замки были снова заперты.

Выдохнув, я быстро пошла в спальню, чтобы переодеться. Единственное хорошее, что я могла сказать об оставшейся части дня, было то, что мистер Дэвенпорт ушел на несколько дневных встреч. Несколько девушек предупредили меня, чтобы я затаилась. Они также сказали мне, что у этого человека не только влиятельная семья, но и друзья.

Как будто это меня напугает.

К счастью, никто из них не понял, какую фамилию я использовал. Я должен был быть благодарен за что-то.

Надев джинсы и сексуальный свитер, который я обожала, я направилась к уже открытой бутылке вина и любимой закуске: Nacho Doritos. Я заслужила вредную еду после пережитого дня. Я села на оливково-зеленый диван, включив древний телевизор. Прием ослаб, но мне был нужен только шум.

Положив ноги на поцарапанный журнальный столик, я отхлебнул вина, поздравляя себя с тем, что пережил этот день. Однако, несмотря на всю проявленную мной браваду, на вспыльчивые разговоры с отцом, в которых я настаивал на том, чтобы жить своей жизнью, мне пришлось признать, что это не совсем то, на что я надеялся. На меня накатила меланхолия, и я попытался ее проигнорировать.

Я напоминал себе об этом, наверное, раз десять, хотя каждый раз, казалось, все больше не получалось. Когда я вздохнул, серия громких гудков снаружи сменилась ужасающим грохотом. Я был не похож на любого другого вуайериста в мире, тянущегося к двум большим окнам, выходящим на улицу. Хотя я ничего не видел, я оставался на месте, осматривая улицу. Было уже темно, два уличных фонаря давали ограниченный свет. Различные рестораны и заведения с отверстиями в стене усеивали другую сторону улицы, запах индийской еды заставлял мой желудок урчать. К сожалению, ужинов не будет, насколько дешевой может быть еда в городе. Невозможно было не почувствовать ряд эмоций, включая надежду.

Жизнь как-то сама собой складывалась.

Я собирался вернуться к своим вкусностям, когда что-то привлекло мое внимание. Казалось, это был кто-то, стоящий прямо перед ближайшим уличным фонарем, скорее всего, мужчина, судя по широким плечам. Я бы ничего об этом не подумал, если бы не одно обстоятельство.

Он смотрел на здание и прямо на мое окно. Мое зрение было чертовски хорошим, и я мог поклясться, что этот человек смотрел на меня. Я был потрясен и загипнотизирован, изо всех сил стараясь не чувствовать ужаса. Почему я должен был? Улица была заполнена людьми, входящими и выходящими, направляющимися в рестораны и несколько останавливающих такси.

Но ледяной холодок пробежал по моему позвоночнику. Мои инстинкты никогда не ошибались.

Он изучал меня.

Наблюдает за мной.

И впервые я осознал, как мне повезло, что у меня есть встроенная система безопасности.

Комок образовался в моем горле, предупреждение Сони просочилось в мой разум. Возможно ли, что моя истинная личность была раскрыта, и кто-то хотел отомстить? О, господи. Может быть, я смотрел слишком много триллеров. Соня была многим, в том числе и драматичной. Даже моя мать, ее тетя, предупреждала меня.

Но в этот раз время было выбрано не хуже. Мне нужно было допросить женщину, когда я снова ее увижу, чтобы я мог рассказать об этом отцу и двигаться дальше.

Я переместилась к краю окна, повернулась лицом к своей квартире, пытаясь отдышаться. Внезапно я разозлилась на себя. Я собиралась позволить какому-то придурку, который, вероятно, последовал за мной от метро, поскольку я была настолько глупа, чтобы надеть Rolex, напугать меня? Ни единого шанса. Я была большой девчонкой, обученной владению оружием, боевым искусствам и другим полицейским приемам.

Зашипев, я снова подскочила к окну, готовая проявить к нему хладнокровие.

Только он, если это вообще был он, исчез.

Мне нужно было больше вина.

Глава 8

Николай

Найм няни.

Все, что я мог сказать, было «фу!» и «мне нужен был крепкий напиток».

Было едва одиннадцать утра, а я уже побеседовал с тремя людьми.

Они все были отстойными.

Ладно, может, мне не стоит так думать, но одной из них было около восьмидесяти лет, и она казалась очень милой, но она носила трость и осмелилась сказать мне, что с ее помощью можно вылечить все.

Действительно?

Другая была робкой и настолько испугалась, что, когда Дэмиен чуть не устроил истерику, я попросила ее уйти.

А третье? Мне не нравились синие и зеленые волосы или десятки пирсингов. Девушка все время жевала жвачку, рассказываямне обычно платили четыре тысячи в месяц плюс обеспечивали жильем и питанием.

Как я мог забыть? А еще машина, которую ей разрешалось оставить себе, если что-то пойдет не так.

Я очень хорошо отсеивал кандидатов, которые распространяли ложь и чушь.

Но Господи, я был в таком стрессе, что просто вылетел из головы. Я даже поговорил с двумя по телефону, и мне пришлось напрячься, чтобы не бросить трубку.

Посмотрев на часы, я понял, что четвертый кандидат уже опоздал на десять минут. Это тоже не предвещало ничего хорошего.

Я тоже обращалась в агентство, но поскольку мой сын числился аутистом (во что я ни на секунду не верила), кандидатов на должность няни было мало.

«Сэр», — Аманда вошла в комнату.

Я повернул голову, изучая очень консервативную женщину, которая выглядела старше своих лет. Она была очень хорошей няней, оставаясь дольше, чем большинство, но я понимал, что мой сын может нанести урон даже самым сильным решениям. То, что я пытался донести до каждого человека, который работал на меня, было то, что он мог определить слабость или страх с лучшими из них.

Если Дэмиен на секунду верил, что кто-то его хоть немного боится, он ставил своей жизненной целью довести человека до нищеты. Парень был на самом деле гениален, точно зная, что делает. Я это чувствовал.

«Да, Аманда?» Я был настолько раздражен, что подошел к краю стола и сел. Не думаю, что какой-либо аспект моего бизнеса истощал меня так сильно.

«Я знаю, что вам трудно найти кого-то, и я бы хотел остаться подольше, но я принял другую должность. Но у меня есть предложение, даже на короткий срок».

«Я выслушаю любые предложения на этом этапе». Я скрестил руки, пытаясь понять, что она могла бы предложить.

«Недалеко отсюда есть учреждение. Выслушайте меня. Это прекрасное место. Я проверил его и принес вам пару брошюр. У них есть веб-сайт, так что вы можете лучше рассмотреть то, что они предлагают, но у них есть врачи-специалисты, их учреждение больше похоже на прекрасную школу с проживанием в холмистой местности. Много природы. Озеро. Ручьи. Они проводят всевозможные мероприятия. У него может быть своя собственная комната. Круглосуточный уход».

Хотя у меня не было причин злиться на нее, поскольку у нее было доброе сердце, я все равно ощетинился.

Она подошла ближе, бедная девочка сразу поняла, что задела струну. Когда она вручила мне брошюры, я с трудом удержался, чтобы не вырвать их из ее рук.

«Я ценю это предложение. На данный момент я просто не уверен, что буду делать».

«Я понимаю, сэр. Это была мысль. Он очень умный ребенок, просто ему нужен правильный подход, я думаю».

Я верила ей, и боль в моем сердце временами заставляла тяжесть и чувство вины казаться непреодолимыми. Я пыталась найти его мать, но она исчезла где-то в Европе, а это означало, что она хотела, чтобы ее было невозможно найти. Мой малыш заслуживал всего самого лучшего, и я была полна решимости дать ему это.

Блин.

«Я полностью с тобой согласен, Аманда. Я посмотрю».

«Хорошо, сэр».

Как только она вышла из комнаты, я пролистал глянцевую брошюру, и мой желудок тут же сжался. Она не притворялась, что учреждение выглядит потрясающе, но внешность может быть обманчива, и я, черт возьми, отказался отсылать своего мальчика. Со мной ему было гораздо лучше.

После того, как она ушла, я поднялся на ноги, немедленно отбросив глянцевые журналы. Я направился к окну, пытаясь понять, что, черт возьми, я собираюсь делать.

Резкий звонок телефона заставил меня рассмеяться. Я был очень глубоко погружен в свои мысли. Увидев номер Вадима, я вздохнул. Он знал, чем я сегодня занимаюсь. Но когда мне было нужно, Вадим звонил. «Что тебе нужно?»

«Ух ты. И тебе привет. Я так понимаю, поиски идут не очень хорошо», — сказал Вадим, больше веселясь, чем что-либо еще.

«Вовсе нет. Ненавижу, блядь, нанимать людей».

Он рассмеялся. «Я пытался вспомнить кого-нибудь из своих знакомых, но я знаю, что ты не доверяешь кому попало. Слушай, почему бы тебе не провести немного времени с Дэмиеном? Тот дерьмовый шторм, с которым нам предстоит столкнуться, может подождать».

«Мне, возможно, придется взять пару дополнительных дней, когда Аманды не будет. Это так чертовски раздражает. Она предложила школу. Запереть моего ребенка? Я не могу этого представить».

«И я не ожидал этого от тебя. Тебе нужно мыслить нестандартно, чтобы найти нужного человека».

«Что это значит?» Я был настолько измотан, что у меня болели глаза.

«То есть, моя бабушка учила меня, что когда ты перестаешь искать, нужный человек появится, но, в данном случае, возможно, тыслишком традиционно. То есть вам просто нужно найти кого-то, кто любит детей, обладает огромным терпением и может сделать что угодно веселым. Это может быть студентка колледжа или бывшая учительница. Никогда не знаешь наверняка».

Он был прав. «Посмотрю, смогу ли я расширить свои горизонты. Есть новости о поставке?»

«Хотите верьте, хотите нет, я звонил не по деловым причинам. Однако, раз уж вы спросили, все идет по плану, никаких странностей при доставке в порт не было. Но мое нутро подсказывает мне, что что-то назревает».

«Да, я понял. Нужно, чтобы солдаты ползали по улицам, обыскивали бары и рестораны, где болтливые люди топят корабли».

«Я думаю, ты прав. Ребята были больше похожи на слонов в посудной лавке», — признался Вадим. «Просто сделай мне одолжение и проверь свои связи на Брайтон-Бич».

«Сделаю». Всякий раз, когда мне удавалось вытащить себя из ямы.

После того, как мы оба закончили разговор, я откинула голову назад и застонала. Возможно, он был прав, что судьба вмешается. Все, что я могла сделать, это рассмеяться в этот момент.

Если бы я этого не сделал, я бы очень разозлился.

И когда я приходил в ярость, случались плохие вещи.

***

Шантель

Бугимены.

Я ненавидел плохие сны, кошмары, которые не давали мне спать больше пары часов. Это была моя предыдущая ночь. Среди постоянного шума транспорта и скрипов, которые заставляли меня думать, что кто-то взломал квартиру, я был измотан и зол. Я даже оставил сообщение для Сони за обедом, но она мне не перезвонила.

Я бросила сумочку на свой маленький стол, фыркая из-за последних нескольких дней. Вдобавок к дерьмовой ночи, которая у меня была, надвигалась буря, ветер уже хлестал нас. Я не взяла с собой зонтик. Если бы дождь пошел до конца работы, я бы промокла насквозь к тому времени, как добралась бы до своей дыры. Я имела в виду свою квартиру.

«Тебе нужно держаться от него подальше», — раздался тонкий голосок у меня за плечом.

Я наклонила голову. Мисти показалась мне милой девочкой, немного робкой и робкой, но милой. «Что-то случилось?»

Она взглянула в сторону коридора, где находился офис мистера Дэвенпорта. «Он спросил, где вы были, сразу после того, как вы ушли на обед».

«Отлично. Он всегда такой?»

«Как ты думаешь, почему я так одеваюсь?» — спросила она так, что явно не хотела, чтобы кто-то еще это услышал. «Он даже не знает о моем существовании. Ты прекрасна, даже слишком».

Черт. «Почему ты здесь работаешь? Почему здесь работает какая-то женщина?»

Мисти пожала плечами. «Это хорошая стартовая площадка. Я разослала резюме и получила несколько укусов. Я могу почти удвоить свою зарплату, если буду осторожна».

Ну что ж, молодец.

Я был готов выдать шквал вопросов, когда воздух вокруг нас, казалось, стал ледяным. Женщины разбежались, спрятались перед своими компьютерами и молчали.

«Блин. Надо бежать», — пробормотала Мисти.

Что, черт возьми, со всеми не так? Я слегка повернулся. Вид мистера Дэвенпорта вызвал у меня приступ желчи в горле.

«Мисс Майерс. Мой кабинет. Сейчас же». Он развернулся в своих туфлях за четыре тысячи долларов и широкими шагами направился обратно в свой кабинет.

"Дерьмо."

«Бедная девочка».

«Слава богу, я не ты».

Я не был полностью уверен, откуда исходят эти комментарии, но это не имело значения. Ублюдок не собирался растрепать мне перья. Нет. Я сделал те же самые большие шаги, почти колотя в дверь мужчины, когда добрался до его офиса.

«Войдите». Его голос стал немного грубее, когда я вошел. Он изучал файл, не утруждая себя тем, чтобы поднять на меня глаза. «Закройте дверь».

Я так и сделал, но остался в нескольких футах от его стола. Он изо всех сил старался заставить меня чувствовать себя некомфортно, заставляя меня ждать.

Пять минут.

Десять.

Я был близок к тому, чтобы уйти, когда он наконец поднял голову, изучая меня совершенно по-другому. Он бросил файл и обошел стол. Было что-то во взгляде наего лицо, которое меня чертовски раздражало. Я отказывался двигаться, даже когда он приближался.

«Я не одобряю тех, кто лжет о своей личности».

И вот оно. Как, ради Бога, он это выяснил? Кроме связей, о которых я слышал. «О чем ты говоришь?»

Мужчина ухмыльнулся, и как только он поднял руку, как будто хотел меня коснуться, я щелкнул пальцами вокруг его запястья. Это был один из тех жестов, когда я знал, что, скорее всего, только что подписал свое увольнение, но мне было наплевать. Это было далеко за пределами сексуальных домогательств, и я не собирался этого терпеть.

«Ваш отец — Виссарян Кузьмин, известный криминальный авторитет из Лос-Анджелеса».

Черт, его глаза сверкали так, словно он выиграл куклу-пупса на ярмарке штата.

"Так?"

Он прорычал. «А твой псевдодядя — бригадир Братвы. Да?»

«Какое это имеет значение?»

Он ухмыльнулся. «Потому что обе сущности — плохие семена и создали проблемы для моего мира».

Я даже не был уверен, есть ли мне дело до того, к чему он клонит. Но я сразу понял, что он попытается использовать эту информацию в качестве рычага. «Я сам по себе, мистер Дэвенпорт. Я думал, вы наняли меня за мои навыки».

«Я бы вообще не нанял тебя, если бы знал. Теперь ты можешь просто уйти из помещения и никогда не возвращаться, или можешь согласитьсяСтань моей любовницей. Если ты это сделаешь, ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Та паршивая квартира, в которой ты живешь, исчезнет, и ты будешь жить в пентхаусе. Как тебе такое?»

Этот ублюдок знал, где я живу? Ну конечно. Мне пришлось указать адрес в заявлении. Меня вернули к бугименам и кошмарам.

Я уже сталкивался с подобным дерьмом. Если тебя считали красивой девушкой в Беверли-Хиллз, к тебе приставали, предлагали, или ожидали, что ты «выступишь», но он выбрал не ту девушку. Кроме того, между тем, что мне сказала Соня, и этим, мое нутро подсказывало мне, что что-то происходит. Как будто мир готов был взорваться. Неужели мой отец сделал что-то, о чем я не знал, пока был здесь? Я бы не стал исключать это из его уст.

Но я сейчас не была дочерью своего отца. Я была собой, упрямой стервой.

«Что это будет?» Он осмелился провести кончиками пальцев по моей руке, и это было все. И я действительно имела это в виду. Я рванула вперед и ударила его со всей яростью принцессы мафии.

«Вот мой ответ. Я ухожу. Ой, и иди на хер, свинья».

Я распахнул его дверь с достаточной силой, она ударилась о стену. Не было ни одной пары глаз, которые не были бы устремлены на меня, пока я шел по коридору стыда к своей кабинке. Забудьте о бассейне помощников. Мне хотелось крикнуть, чтобы мне дали немного чертового попкорна, но я все равно подумал, что лучше не делать ничего столь импульсивного.

Даже если это может заставить меня почувствовать себя немного лучше.

Я схватила сумочку и маленький пакет с ланчем, в котором я принесла свой PB&J, и направилась к лифту. Может, этот человек позвонитПолиция. Я не планировал торчать там достаточно долго, чтобы выяснить, черт возьми. Боже, я был зол. И обеспокоен.

И разочарован.

И нужна была боксерская груша и…

О, Боже. Что мне было делать?

Найди работу в другом месте. Я отказался поджимать хвост и бежать домой к папочке. Черт, насколько я знаю, этот человек заплатил мистеру Дэвенпорту за то, что он сделал, просто чтобы заставить меня вернуться домой. Ох, мужики.

Как только я вышел на улицу, раздался раскат грома. Конечно, он раздался. Я сделал большой шаг к метро, вынужденный ждать почти десять минут. Я продолжал оглядываться через плечо, уверенный, что увижу преследующих меня парней в синем.

Я не мог позвонить отцу.

Тогда мне пришлось бы сказать ему, что я провалил задание. Он бы настоял, чтобы я вернулся домой.

Дерьмо.

Меня охватило жуткое чувство мурашек. Почему?

Сглотнув, я огляделся вокруг, но не увидел ничего, кроме людей, пытающихся найти путь туда, куда их вела жизнь.

Но странное чувство осталось.

Нет. Я туда не собирался.

Метро пришло, и я, кипя от злости, забирался в него, потрясенный тем, как много народу было в это время дня. И самое странное, что я мог поклясться, что за мной наблюдали. Конечно, это было безумием, но за несколько секунд до того, как я ступил, я взглянул налево. Мужчина вбыстро надел толстовку с капюшоном, но не прежде, чем взглянуть в мою сторону.

Благодаря зловещему свету я смог разглядеть его черные и очень пронзительные глаза.

Когда метро тронулось с места, я взглянул на двери, соединяющие два вагона, и мое сердце забилось быстрее. Сначала ничего не произошло, но внезапно двери открылись, и хотя на пути была толпа людей, я был почти уверен, что человек в капюшоне прошел внутрь.

Словно разыгрывая фильм, я медленно приближался к началу, пытаясь понять, что делать. Я не очень хорошо знал местность, что ставило меня в невыгодное положение. Но я знал, что остановка будет меньше чем через минуту. Возможно, самым умным решением было бы сойти там и помчаться обратно в свою квартиру. Было еще светло. Я мог идти быстро и уж точно не хотел, чтобы этот ублюдок поймал меня здесь.

Остановка наступила, и я первым рванул с места, не потрудившись обернуться, прежде чем огромными шагами подняться по лестнице на улицу и целеустремленно направиться по тротуару.

Через несколько секунд я осмелился прислониться к одному из зданий, окидывая взглядом толпу.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Человек в капюшоне был там, следовал за мной. Я был уверен в этом. Черт возьми, на мне были каблуки, но я помчался так быстро, как никогда раньше, и едва успел перейти боковую улицу, прежде чем пешеходный знак стал красным.

Машины сигналили. Люди кричали из окон, но мне было все равно.

Через несколько секунд я снова посмотрел. Как, черт возьми, он умудрился угнаться за мной? Мое сердце ушло в горло, мой разум пытался оставаться спокойным, но я должен был признать, что я был в ужасе.

Сверкнула молния, и я чуть не закричал, вынужденный прикусить нижнюю губу. Через несколько секунд начался дождь, сначала не слишком сильный, но с почти черными облаками я знал, что это всего лишь вопрос времени.

Я был прав. Я был в квартале от своей квартиры, и это было так, как будто небо рухнуло, лился проливной дождь. Я едва мог дышать, отказываясь оглядываться еще раз, прежде чем вставить ключ в наружный замок здания. Как и в любом фильме ужасов, мои трясущиеся руки едва не заставили меня выронить ключи, но как только я зарычал, тряска прекратилась.

Не думаю, что я мог бы бежать по лестнице быстрее, шипя все время, пока я отпирал засовы. Я влетел внутрь, хлопнув дверью и заперев все замки, пятясь назад, как будто из-под двери собирался выскользнуть Бугимен.

Это было безумие.

Я откусил больше, чем мог прожевать.

Я продолжал пятиться, пока не споткнулся о диван. Мое дыхание было прерывистым, мой разум все еще пытался осмыслить последний час или около того. Разочарованный, я застонал и удержался от того, чтобы топнуть ногой по полу, вместо этого направившись к окну.

На этот раз я остался на обочине, выглядывая в стекло и затаив дыхание. Я ничего не мог увидеть. Улица и тротуары были не только слишком заняты, но и дождь лил как из ведра.

Я отошла, немедленно отправившись в спальню, чтобы вытереться и переодеться. Я понятия не имела, что буду делать дальше, но я знала, что не смогу сидеть в своей квартире до конца жизни. Однако сейчас я была вполне довольна тем, что оставалась запертой запертой дверью.

Прошел час.

Два.

Три.

Я постоянно смотрел в окно, но ничего не видел.

Я сделал сэндвич, еле ел. Я схватил воду, пытался ее выпить и чуть не подавился.

Еще два часа. Темнело, мои страхи росли.

Я ходил и ходил еще немного, стараясь не пялиться в окно. Но когда стемнело, я вернулся к окну. О, Боже. Вот он, стоит прямо под уличным фонарем и смотрит прямо на мою квартиру.

В толстовке с капюшоном.

Под дождём.

Я не могла больше этого выносить. Я была в ужасе, больше не подозревая, что за мной следят. Это подтвердилось. Отступая, я бросилась к сумочке, схватив телефон. Я вся тряслась, когда попыталась позвонить отцу. Я знала, что он вернулся в Лос-Анджелес, но мне нужно было поговорить с голосом разума.

«Привет, малышка. Как новая работа?»

«Папочка», — это было единственное слово, которое я смогла вымолвить.

«Что, черт возьми, не так?»

«Я ушла. Этот человек был свиньей. Но кто-то следил за мной. Он стоит прямо у моей квартиры. И Соня предупредила меня, и я не знаю, что делать». Я никогда в жизни не была склонна к истерике, но сейчас я была близка к гипервентиляции, в моей голове крутились безумные возможности, включая убийство.

Кровопролитие.

«Ого. Успокойся. Когда это началось?»

«Вчера. Он сейчас снаружи, просто стоит там. Но он следовал за мной в метро. Я в этом уверен».

Его рычание было деловым. «Ты будешь меня слушать, и ты не будешь со мной шутить. Собери сумку с вещами на несколько дней. Оставайся в своей запертой квартире. Я пришлю за тобой людей, и они отвезут тебя в безопасное место. Слушайся их, и с тобой все будет в порядке. Хорошо?»

«Ладно». А что еще я должен был сказать? «Мне никогда не было так страшно».

«Я вижу, дорогая. Все будет хорошо. Просто дыши и делай, как я говорю. Держись подальше от окна».

«Ладно». Я не хотела его отпускать, но выбора не было. Когда я снова осталась совсем одна, слеза скатилась с моих ресниц. Это было не похоже на меня, но я ничего не могла с собой поделать. Сделав еще один глубокий вдох, я побежала в спальню, чтобы схватить одежду и туалетные принадлежности.

Я совершил огромную ошибку. Огромную.

Глава 9

Николай

По крайней мере, Дэмиен наконец-то уснул, хотя это и потребовало некоторых усилий.

Единственное, что ненавидел маленький мальчик, это грозы. Обычно он впадал в истерику, как и сегодня вечером. Мне потребовалось два часа, чтобы успокоить его, ребенок плакал до изнеможения.

Я был взвинчен, пил свой второй скотч и не был уверен, как я с этим справлюсь. Что-то должно было произойти. Это просто должно было произойти.

Напиток показался мне тяжелым, и я поставил его на стол, пытаясь придумать, чем бы заняться.

Когда мой мозг оставался в замешательстве, я хлопнул руками по поверхности, почти сбив компьютер. Вы бы не знали, мой чертов телефон зазвонил. Я чуть не швырнул его через всю комнату, но вместо этого схватил его, выдохнув, когда уставился на номер.

Виссарян.

Дерьмо.

Я не был в настроении терпеть его дерьмо, но он был моим братом и никогда не звонил. «Виссарян. Сейчас неподходящее время».

Тяжелая вина также пронеслась сквозь меня, как лесной пожар. В тот момент, когда мои мысли переместились к тому, как хорошо было чувствовать свой член внутри тугой киски Шантель, я дернул его обратно. Больше никогда. Я обещал себе это.

«Мне нужна твоя помощь», — сказал мой брат голосом, которого я никогда не слышал, в нем был страх.

Я резко поднял голову, так как мой брат никогда не звучал испуганно. Никогда. Сегодня он звучал испуганно, что определенно не было похоже на этого грандиозного человека. «Что происходит?»

«Это Шантель. Она уволилась с работы, за что я благодарен, но кто-то следил за ней. В метро. По улице. Они припарковались возле ее квартиры, и она в ужасе».

«Блядь. Какого черта?» Я знал, что она носит девичью фамилию матери, но если кто-то догадается об этой связи, она станет свежей добычей, оружием против Братвы. «Где ее дом? Я пришлю пару человек, чтобы забрать ее».

«Я надеялась, что ты это скажешь. Пожалуйста, позаботься о ней. Она моя малышка».

«Даю тебе слово, брат. Жизнью». Он выпалил адрес, и я тут же повесил трубку, набирая номер Дэнни. «Мне нужно, чтобы ты забрал мою… приемную дочь моего брата». Я понятия не имел, почему я так выразился, кроме мрачных мыслей, которые остались в глубине моего сознания.

«Хорошо. Она в опасности?» — спросил Дэнни.

«Да, какой-то придурок следил за ней, стоял прямо у ее дома. Наблюдал. Приведи ее сюда. Возьми Максима или Таннера».

«Сделаю. Дай мне адрес».

Девчонка сняла дерьмовую квартиру в Бруклине, но, по крайней мере, это было близко. Бля. Все еще шел дождь, достаточно сильный, чтобы мужчины могли попытаться войти в ее квартиру через другой вход. Но я знал своих парней. Они поспешат схватить ее.

В этот момент я был уверен, что это как-то связано со слухами о том, что кто-то пытается нас уничтожить.

Я набрал номер Вадима, не заботясь о том, ужинает ли он сейчас.

«Ого. Два раза за один день», — пошутил он.

«Да, ну, это не могло ждать».

«Кажется, ты напряжен».

Я выпил большую часть выпивки, убедившись, что оружие все еще в ящике стола. Я вытащил его и проверил камеры видеонаблюдения. Однако я сомневался, что они придут за кем-то из Братвы в этот момент. Кто бы это ни был, он считал, что нашел легкую добычу.

Но это может измениться.

«Стресс, да. Звонил брат. Кто-то угрожал Шантель».

«Ну, бля. Какого хрена? Разве она не переехала сюда только что?»

«Да», — сказал я ему, возвращаясь в бар. Моя защитная сторона уже брала верх, моя потребность в том, чтобы она была здесь, в безопасности, со мной, была сильнее, чем должна была быть, но мне уже было все равно. «Я хотел предупредить тебя и Александра. Я думаю, у нас больше, чем просто маленькая проблема».

«Я согласен. Солдаты делают именно то, что вы предложили. Нам нужно попытаться поймать передышку. Надеюсь, ваши люди попытаются поймать этого парня?»

«Я уверен, что так и будет».

Вадим прошипел. «Ты чертовски хорош в допросах. Просто не позволяй своим личным чувствам вмешиваться в это».

Этот человек слишком хорошо меня знал. «Я постараюсь этого не делать». Черт, было слишком поздно. «Я дам вам знать, если что-то узнаю».

«Я позвоню тебе завтра. Думаю, нам пора стать более агрессивными».

"Согласованный."

Теперь пришло время ждать.

И черт возьми. Я не был терпеливым человеком.

***

Шантель

Страх.

Он делал сумасшедшие вещи с вашим разумом и также с вашим телом. Жуткие ползучие твари отказывались уходить, но мой разум вызывал в воображении опасность, непохожую ни на что, с чем я сталкивался. Я сделал в точности так, как сказал мой отец,запихивая одежду в сумку как попало. Мне было все равно. Одежда не имела значения, если я не был жив. Черт. Я сходил с ума.

Несколько минут спустя я выпрыгивал из своей кожи. Особенно, когда прозвучал звонок. Я почти колебался, пока не понял, что происходит. Я не мог бежать к домофону достаточно быстро.

«Да?» Это единственное слово ясно указывало на то, насколько я был напуган.

«Меня зовут Дэнни Синклер. Я лейтенант Николая Кузьмина. Мне сказали, что вы в опасности, и Николай послал меня за вами. Вы можете меня впустить?»

Я почти чувствовала, что не могу, но другого выбора не было. Хотя девушка никогда не может быть слишком осторожной. «У дяди Николая есть особая татуировка на шее».

Он усмехнулся. «Уродливая черная лоза».

Мне может понравиться этот парень.

«Ты прошел». Я отпер все механизмы, кроме одного, и остался в ужасе, снова отступая от двери.

Он был у моей двери и стучал, как мне показалось, меньше чем через минуту. «Шантел? Это Дэнни. Все будет хорошо. Просто открой дверь, и я вытащу тебя отсюда».

Мне потребовалась секунда, чтобы среагировать, и, наконец, мне удалось открыть последнюю. Он медленно открыл дверь, методичный в своих действиях. Парень был огромным, и это заставило меня почувствовать себя чертовски хорошо. «Он был там и наблюдал за мной».

"Где?"

«На другой стороне улицы». Я указал на окно и закрыл дверь, все еще настолько напуганный, что едва мог дышать.

Он сделал большой шаг к окну, осматривая улицу. «Во что он был одет?»

«Какая-то толстовка с капюшоном. Кажется, серая».

«Его сейчас там нет, но он мог видеть, как мы приближаемся. Есть ли в этом здании черный вход?»

«Да. Где-то в переулке».

Дэнни кивнул и выдернул телефон. Кому, черт возьми, он звонил? «Максим. Обойдите машину и высматривайте мужчину в серой толстовке с капюшоном. Это он следил за Шантель».

«Сделаю. Буду меньше чем через две минуты».

«Хорошо. Мы спускаемся». Он закончил разговор и направился ко мне.

Я отступил.

«Все будет хорошо. Ты должна мне доверять. Хорошо? Ты что-нибудь берешь с собой?»

Мой разум все еще обдумывал услышанное, но я взглянул на набитую до отказа спортивную сумку, которую он схватил.

«Возьми свою сумочку. Пошли».

Я сделал, как он просил, и наконец вернулся к реальности.

Он вытащил оружие и двинулся к двери, медленно ее открывая. Выглянув наружу, он поманил меня. «Где задняя лестница?»

«Конец коридора», — сказал я.

«Приятно знать. Держись прямо за мной. Хорошо?»

"Хорошо.

И я это сделал. Он был очень осторожен на каждом шагу, заглядывая вниз по лестнице, прежде чем позволить нам спуститься.

Его оружие все еще было в его руке, и когда мы достигли дна, он повернулся ко мне. «Как только я удостоверюсь, что Максим снаружи, ты будешь держать голову опущенной и прыгать назад, где ты будешь лежать на сиденье. Ты не двинешься, пока я не скажу тебе, что все в порядке. Ты понял?»

«Я проходил такие учения. Со мной все будет в порядке».

«Хорошо. Поехали». Он открыл дверь, и я увидел черную машину снаружи. Из нее выскочил еще один мужчина, открыл заднюю дверь, и я, не колеблясь, помчался к ней, Дэнни прикрывал меня как можно лучше.

Когда я оказался внутри, мой чемодан был сброшен на пол, и я сделал, как он мне сказал, лёжа поперек сиденья, пока двое мужчин прыгнули спереди. Они не теряли времени, Максим нажал на акселератор. Они ничего не сказали, и моё сердце оставалось в горле, пока они ехали. Насколько я мог судить, они пытались оставаться в переулке как можно дольше.

Неровности и виражи свидетельствовали о том, что они изо всех сил старались избегать мусорных контейнеров, коробок и прочего мусора, который люди обычно выбрасывают в переулке.

Я уже начал дышать легче, когда Максим первым выругался по-русски. «У нас компания. Серая толстовка».

Моим естественным инстинктом было вздрогнуть, пытаясь разглядеть этого придурка.

«Оставайся внизу!»

Я резко откинулся назад, когда машина внезапно резко остановилась.

«Не двигайся!» — прошипел Дэнни, и оба мужчины выскочили из машины.

Мне не нужно было ничего видеть, чтобы понять, что они гнались за парнем или, по всей видимости, поймали его. Раздался звук тяжелой борьбы. За жестокими ударами последовало то, как кого-то швырнули на капот машины.

Я не очень хорошо выполнил приказы, поднял голову и уставился в холодные черные глаза человека, следовавшего за мной.

И будь я проклят, если он не ухмылялся.

Он не оставался там долго, его дернули и швырнули. Послышалась еще серия сильных ударов.

Я был так чертовски напуган, что отреагировал или, может быть, отреагировал слишком бурно, пытаясь открыть дверь. Не колеблясь, я выскочил, помчался за машиной и обратно к квартире.

«Господи Иисусе Христе», — закричал Дэнни.

Через несколько секунд я услышала шаги позади себя: мужчина схватил меня и прижал к кирпичной стене.

Дэнни толпился у меня на площадке, качая головой. «Какого черта ты творишь?»

«Я испугалась. Он посмотрел на меня. Он улыбнулся. Он…»

«Мне плевать. Ты мог погибнуть. Давай. Ты больше так не сделаешь. Ты меня слышишь?»

Невозможно было сказать, сколько раз я кивал. Я знал лучше. Конечно, я знал, но я был совершенно не в своей тарелке, более напуган, чем когда-либо в жизни. Он дернул меня, удерживаяменя прикрыли, когда он направился обратно к машине. Я успел мельком увидеть Максима, направившего пистолет на преступника, прежде чем меня затолкали обратно внутрь, захлопнув дверцу машины. Дэнни ругался.

Еще больше хрюкающих звуков.

Жестокие удары.

Наконец, одиночный выстрел.

Я закрыл уши, делая все возможное, чтобы не паниковать. Прошло несколько секунд, к счастью, я слышал голоса и Дэнни, и Максима.

Затем багажник открылся.

А внутрь бросили тело.

Это было сюрреалистично.

Нет, это было вполне реально.

Я оказался в эпицентре кошмара.

Глава 10

Николай

«Мы приносим с собой багаж», — сказал Дэнни.

«Ты его поймал».

«Да, пришлось выстрелить ему в ногу, чтобы этот ублюдок не убил Максима, но он в безопасности в багажнике».

Я был зол до чертиков, но благодарен тем двум мужчинам, что поймали этого ублюдка. «После того, как приведешь ее сюда, отведи его в ледник».

«Вот о чем я думал. Мы будем там через пять».

«С Шантель... все в порядке?»

«Напугана, но не царапина. Но она думает, что она крутая. Господи».

«Ладно. Просто иди сюда». Крутая. Это подсказало мне, что она пыталась сбежать.

Я был вне себя, когда прошло пять минут, в ярости от того, что кто-то добрался до члена моей семьи. Это означалоЗа всей семьей, а возможно, и за всем режимом велось наблюдение, что не предвещало ничего хорошего с точки зрения принятых нами мер безопасности.

Когда я заметил фары, я засунул оружие за пояс за спиной. Девушка знала, что делать. Она была обучена, но последнее, что мне было нужно, это напугать ее до смерти.

Я уже был у двери, когда раздался стук или звонок, и взглянул на камеру системы безопасности, прежде чем распахнуть ее.

Шантель промокла, ее длинные волосы прилипли к лицу. Когда она подняла голову, я был в ярости, как никогда за долгое время.

«Иисус Христос», — сказал я, кивнув своим людям. «Давайте заведем вас внутрь». Меня охватила еще одна волна вины, но еще хуже были два других чувства.

Похоть.

И собственническое чувство.

Вместо кабинета они последовали за мной в гостиную и остановились прямо в дверном проеме.

«Ты в порядке?» — спросил я ее. В тот момент, когда мы встретились взглядами, мы оба перенеслись в момент, произошедший две ночи назад. Я видел ее беспокойство по этому поводу, а также продолжающееся напряжение, которое она испытывала из-за преследователя.

Я чувствовал, что двое мужчин внимательно за нами наблюдают.

«Шантел? Ты в порядке?»

«Да. Просто... Просто немного испугалась», — сказала Шантель, ее голос уже не был тем сильным, который я знала по той ночи. Она также была очень смущена, глядя куда угодно, только не на меня. Это было похоже на то, как будто ее заставляли снова и снова переживать кошмар.

Мне нужно было взять себя в руки.

«Прямо по коридору есть ванная комната с полотенцами. Почему бы тебе не переодеться в сухую одежду, пока я буду докладывать своим людям?» Я попытался улыбнуться, но был вне себя от злости.

«Я сделаю это». Она вся дрожала, тепло было первым, что ей было нужно.

Я наблюдал, как она выхватила свой чемодан у Дэнни, слегка повернувшись, чтобы посмотреть на меня. Были времена, когда можно было наладить связь с кем-то, и слова были не нужны. Это был один из таких случаев.

И я принял решение прямо тогда и там: никто больше не причинит ей вреда.

Так что, черт возьми, помоги мне, Боже.

Когда она ушла, я глубоко вздохнул.

«Ты в порядке, босс?» — спросил Дэнни. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы заметить что-то странное.

«Да, хорошо. Этот ублюдок что-нибудь сказал?»

«Ни слова. У меня была короткая возможность обыскать его, и у него нет никаких документов, ничего», — сказал Максим.

«Она попыталась убежать, Николай. Мы были как раз в процессе усмирения этого придурка. Она могла погибнуть». Дэнни был вне себя.

Сделав глубокий вдох, я понял, что девушка прожила слишком шикарную жизнь. Ей нужен был урок правил.

И жесткая порка.

Это произойдет.

Может быть, тогда она поймет, что правилам нужно следовать не просто так, а наш мир опасен.

Ебать.

«Да, ты прав. У этого придурка было оружие?»

«Он это сделал», — ответил Максим. «Насколько я могу судить, номера были спилены. Я изучу их подробнее, когда приедем на склад».

«Еще одно незаконное оружие», — рассеянно сказал я. Это не указывало на какой-либо конкретный синдикат или картель. На данный момент это мог быть кто угодно.

«Ладно, присылайте дополнительных людей, чтобы охраняли это место и держали его взаперти. Утром я нанесу этому сукину сыну долгий и приятный визит. Спасибо, что забрали ее».

Дэнни кивнул. «Крепкая девчонка. С ней все будет в порядке».

«Я знаю, но кто-то хочет навредить семье Кузьминых или режиму Чернова, и этого не произойдет».

«Понял, босс», — прошипел Максим.

«Мы разберемся с этим ублюдком», — добавил Дэнни.

«Хорошо. Мне нужно провести время с Шантель». Я волновалась до чертиков, но знала, что они правы. Она была жесткой девочкой. Но ей нужно было узнать, что в этом мире есть зло.

Они ушли, а я продолжал кипятиться, пытаясь понять, как с ней справиться. Когда она наконец вошла в комнату, ведя себя застенчиво и скромно, я с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на нее.

Вместо этого я подошел к бару и налил нам обоим по виски.

Она все еще дрожала, но, по крайней мере, на ней была более теплая одежда. Я сделал еще один глубокий вдох, прежде чем направиться к ней. Мне не пойдет на пользу потерять терпение или самообладание в этот момент.

«Выпей, Шантель. Тебе пришлось пережить ужасное испытание».

Она это сделала, ее глаза пронзили мои. Электричество пронзало нас, как звезды, потрескивая до такой степени, что мне пришлось сглотнуть желчь в горле.

«Садись. Расскажи мне все», — я указал на диван, отказываясь принимать ответ «нет».

Она сделала, как ей сказали, опускаясь так, словно диван вот-вот сломается под ней. Я не мог не заметить, что она потирала одну руку о джинсы, поднося стакан к губам, ее рука сильно дрожала.

Через несколько секунд она начала рассказывать мне все подробности того, что произошло за последние два дня. Включая то, что сказал и сделал ее босс-придурок.

И что сказала ей ее кузина, племянница ее матери.

Что, черт возьми, происходит?

Я позволил ей договорить, прежде чем что-либо сказать, стараясь сохранить ровный тон. «Ты убежала от машины».

Ее глаза широко раскрылись. «Да. Я испугалась. Мне жаль. Мужчину бросили на капот, и он посмотрел на меня. И улыбнулся. Он мертв?»

Я на мгновение отвел взгляд, сделал глоток напитка, прежде чем ответить. «Он, так сказать, на льду. Не мертв. Я планирую завтра вытянуть из него информацию. Итак, ты сбежал».

«Я знаю, что я это сделал. Я сказал, что мне жаль».

«Недостаточно хорошо, Шантель. Ты знала лучше и могла бы убить себя или моих людей».

Она опустила голову и стала глубоко дышать.

«Теперь, когда ты находишься под моей защитой и в моем доме, нужно соблюдать правила. Я не потерплю, чтобы ты снова делал что-то столь глупое. Ты понял?»

"Да."

«Что ж, я собираюсь помочь укрепить это понимание».

Подняв голову, она посмотрела мне в глаза. «Что это значит?»

Я потер щетину на подбородке, размышляя, стоит ли ждать шлепков. Нет. Ей нужно было научиться. «Я жестко тебя отшлепаю».

Глава 11

Шантель

Этот мужчина только что сказал мне, что собирается меня отшлепать? Что?

Это было хуже, чем тот ужасный момент, когда мы оба были пойманы, как олени в свете фар. Я молилась, чтобы никогда больше его не увидеть, но карма, очевидно, имела в виду что-то другое.

Сука.

Это было по-другому. Он был другим. Больше не мой таинственный любовник.

«Я не понимаю», — сказал я, даже если бы я и понимал.

«Существует очень мало способов достучаться до человека с такой твердой головой, как у вас. Я думаю, это поможет вам сосредоточиться. Да, я понимаю, что вы пережили что-то ужасное, но вы могли сделать все гораздо хуже».

Я был настолько ошеломлен, что понятия не имел, что сказать. Но случилось самое безумное. Я почувствовал, как тепло разливается по всему телу.Как будто я этого хотел. Или, по крайней мере, как будто я знал, что заслужил суровое наказание.

«Я... я не могу просто сказать тебе, что мне жаль?» — спросил я довольно смущенно.

«Недостаточно хорошо. Мне жаль. Итак, вот как мы это сделаем. Я буду с тобой сегодня полегче, только рукой», — сказал Николай, как будто это было обычной практикой.

«Эм... Ладно. Ну и как?» Я не мог поверить, что позволю этому случиться. Я что, с ума сошёл?

Нет, я совершил глупость и заслужил наказание за это. Я знал это. Но я ненавидел это. Никто меня не наказал. Может быть, это было частью проблемы.

«Ты подойдешь ко мне и сбросишь свои джинсы и трусики. А потом ляжешь ко мне на колени. Вот так просто».

Все просто. Этот человек шутил?

Его голос был таким глубоким, таким сильным. Прямо как этот мужчина. Я никогда не испытывала такого влечения к кому-либо в своей жизни. Желание только усилилось за последние пару дней, и я могла видеть тот же голод в его глазах.

Но я была унижена, уже достаточно смущена, мои щеки горели. Я была взрослой, взрослой женщиной, с которой обращались как с непослушным ребенком.

Вот что ты получаешь, занимаясь бегом.

Мой тихий голосок решил, что сейчас самое время проявить активность? Черт.

Он похлопал себя по коленям, и я сглотнул, чувствуя себя дурно. Это было безумие, но я сомневался, что выберусь из этого.

Я стоял на трясущихся ногах, пытаясь не потерять сознание. Между ужасной ночью, экстремальным ужасом и теперь этим, я был более озадачен, чем чувствовал себя за долгое время.

«У меня был паршивый день», — сказал я мимоходом.

«А как ты думаешь, как бы отреагировал твой отец, если бы мне пришлось позвонить ему и сказать, что ты ранен? Или еще хуже?»

Я поняла его точку зрения и возненавидела ее и себя за нее. Через несколько секунд я обнаружила, что придвигаюсь ближе. Когда я уловила запах его лосьона после бритья, мои трусики стали влажными. Отлично. Теперь он точно знал, насколько он может меня возбудить.

«Давай. Будь хорошей девочкой», — его голос стал еще более хриплым, чем прежде.

Он имел в себе что-то, что привлекало меня, и я обнаружила, что подчиняюсь, расстегивая джинсы. Но мне пришлось закрыть глаза, когда я начала одновременно спускать джинсы и трусики. Когда я уловила легкий запах своего томления, я съёжилась до самых пальцев ног.

Если он и заметил, то никак не отреагировал, действуя скорее как дисциплинирующий, чем как-то иначе. Я не мог не заметить, насколько большой была его рука. Его шлепок был бы болезненным.

Думаю, в этом и был смысл.

Когда моя одежда была спущена до колен, он осторожно положил меня к себе на колени, осмелившись погладить мой голый зад.

Мне показалось странным, что со спущенными до колен штанами я чувствовала себя более голой, чем если бы стояла перед ним полностью голой.

«Теперь это будет больно, но это то, что тебе нужно. Я сделаю двадцать пять сегодня вечером. Это должно быть отличным первым напоминанием. Если нет, я сделаю больше».

Больше? Он что, шутит?

Я не мог вспомнить последнее наказание, которое я получил. У моего отца действительно не было времени, к тому же он предпочитал быть героем-папой. Моя мать была слишком занята своей общественной жизнью и ей было все равно, что я делаю, пока я не спалил ее любимый дом. Но в основном я был хорошим ребенком. Конечно, были мелочи. Я не был идеальным и имел очень едкий рот. Все мои учителя говорили мне это.

Но жесткая порка? Я был сражен.

Когда он опустил свою большую руку, я честно думал, что умру. Я знаю, что я ахнул. Может быть, я закричал. Как бы то ни было, я был совершенно ошеломлен, извиваясь до такой степени, что я чуть не упал с его колен.

Он зарычал. Серьёзно? И дернул меня обратно к себе на колени. И примерно на десять секунд я оказался в моменте, когда всё время остановилось.

Порка была ясным напоминанием о том, как я молода и что я была в доме Николая, вынужденная следовать его правилам. Но его очень твердый, пульсирующий член сказал мне кое-что еще.

Он был чисто мужского пола.

Я была полностью женского пола.

И запретная тема ничего не значила.

«Оставайся на месте», — сказал он своим обычным глубоким, властным голосом, обхватив меня за талию одной мускулистой рукой. Я мог двигаться сколько угодно. Я никуда не собирался идти. «Или мне придется начать все сначала».

«Нет. Нет!» Он быстро опустил руку, двигаясь от одной стороны моего и без того чувствительного и ноющего зада к другой. Я мог сказать, что я был полностью красным, пытаясь удержать свой разум и свою решимость вместе.

Однако этот человек был прав в том, что раунд дисциплины заставил меня забыть о том, что произошло, по крайней мере, до определенной степени. Я медленно восстанавливал способность дышать, мои ноющие мышцы были менее напряжены, чем раньше. Как это было возможно?

Еще четыре жестоких удара, и он вздохнул. «Ты хорошая девочка. Я чувствую это. Я просто не понимаю, почему ты убежала».

Я попытался поднять голову, борясь с волосами на лице. «Ты не представляешь, как он посмотрел на меня, с такой ухмылкой на лице, словно он знал что-то, чего не знал я. Как будто воплощался в жизнь какой-то огромный план. Это было жутко и пугающе, и я потерял самообладание».

«Я думаю, ты это сделал. Это поможет тебе сосредоточиться».

Было что-то настолько интимное в том, как он ласкал мою кожу, тепло, передававшееся от его пальцев к моей попке, было значительным и посылало электризующее тепло по всему моему телу. Я хотела спросить его, сколько еще, но я боялась, что он увеличит это число.

Николай провел рукой по моей пояснице и вверх и вниз по позвоночнику. Когда он снова погладил мои ягодицы, прежде чем начать опускать один палец, я втянула воздух. Я не осознавала, что мои ноги были раздвинуты, и не было никаких сомнений, что он мог видеть, насколько я мокрая. Ни одного. Я была уверена, что мои половые губыбыли опухшими и блестящими. О, Боже. Линии уже были пересечены.

Прежде чем он успел начать снова, я услышал шум и воскликнул тонким голосом.

«Эм... Извините, что прерываю вас, босс, но этот придурок устроил переполох, и я всадил ему несколько, прежде чем мы ушли». Дэнни. Господи Иисусе.

Я все еще сидела на коленях Николая, как ребенок, с обнаженной попоной, и в комнату только что вошел один из его людей.

«Ладно. Он что-то сказал?» — спросил Николай.

«Да», — сказал Дэнни. «Что апокалипсис вот-вот начнется. Какого хрена?»

Николай усмехнулся. «Может, этот чувак пытается нас напугать».

«Возможно. Единственное, что я смог уловить, это итальянский акцент».

Даже я обратил внимание на то, что сказал Дэнни. Николай втянул в себя воздух. «У нас не было никаких проблем с Коза Нострой с тех пор, как Александр начал встречаться с Рафаэллой. Задавайте разные вопросы на улице, но будьте осторожны. Союз, который Вадим и Александр установили, все еще в силе, и есть две отдельные группы итальянских свиней».

Дэнни фыркнул. «Я знаю. Посмотрим, смогу ли я получить что-нибудь еще от этого бандита, прежде чем официально отправить его на лед».

Когда парень тихонько хихикнул, я втянул в себя воздух.

«Приятного вечера, босс».

Настала очередь Николая рассмеяться. «Я».

Могущественный русский наслаждался этим? Он что, шутил?

Шаги были тяжелыми, но, к счастью, через несколько секунд мы снова остались одни, и Николай всерьёз двинулся дальше.

«Правила. Они могут спасти твою жизнь. Черт, они могут спасти мою», — сказал он своим грубым, но слишком сексуальным голосом. «Мы еще поговорим о них завтра, но здесь ты в безопасности. Это твой дом».

«А как насчет работы? Этот придурок был животным». Слова вылетели из моего рта прежде, чем я успел их остановить. Я легко мог понять, насколько зол был Николай.

«Позже я сам разберусь с этим придурком, но сейчас его выходки не входят в мой список приоритетов».

Еще четыре щелчка его руки, и будь я проклята, если три его пальца не коснутся моих половых губ. Я была безумна несколько секунд, но настоящая причина была в том, что я была возбуждена больше, чем когда-либо в своей жизни. Настолько, что у меня кружилась голова, звезды плавали перед глазами.

Момент был сумасшедшим, сдержанным, но я ничего не мог с собой поделать.

Разве он не обещал, что мы закончим раньше?

О, Боже. Все, что я делал, уже раздражало его.

«Еще шесть, и мы закончим. Затем вы можете насладиться своим напитком, прежде чем я отведу вас в вашу комнату».

Моя комната.

В этот момент все было сюрреалистично, включая тот факт, что в течение двадцати четырех часов я потеряла работу, вероятно, потеряла квартиру, за мной следили, меня чуть не убили, и теперь я живу по другому адресу с мужчиной... Я жаждала. И я бы получила свойсобственная комната в огромном, великолепном доме. Не знаю, ненавидела ли меня карма или любила, но, возможно, вмешалась судьба.

Конечно, возможно, я просто пыталась жить той же фантазией, которая теплилась у меня в голове о мужчине после нашей встречи несколько ночей назад, когда крошечный вибратор, который я принесла с собой, интенсивно использовался той ночью.

Мне пришлось перестать быть глупым.

Он мог бы быть моей фантазией, но не более. Мой отец умер бы.

Нет, мой отец убил бы нас обоих. Или, по крайней мере, попытался бы.

О, это было нехорошо. Совсем нехорошо.

«Все в порядке, малышка. Сегодня ночью ты будешь спать лучше».

Один два три.

Удары его руки стали сильнее, боль сильнее, а мое желание зашкаливало.

Четыре. Пять. Шесть.

Мне захотелось упасть на колени между его ног и сосать его член, пока он не кончит глубоко в моем горле.

Видение затуманило мой разум. Но оно было прекрасным.

«Ты отлично справилась», — сказал он, его голос был полон сексуальных намеков. Может быть, я слишком пристально вникала в это, но именно так я себя чувствовала.

Когда он снял меня с колен, у меня кружилась голова, и я старалась не упасть в обморок в его присутствии. Смущение осталось, но было гораздо больше.

Это было самое ужасное.

Когда он медленно поднял голову, я был уверен, что сейчас скажу что-то совершенно неуместное. Но мне удалось сделать шаг назад, обернувшись и натянув джинсы на место. «Еще раз. Извините. Я не подумал. Спасибо, что спасли меня».

«Ну, у меня плохое предчувствие, что это только начало».

Когда я снова обернулся, он схватил свой напиток, откинувшись на спинку дивана. Он выглядел более задумчивым, чем прежде.

«Что это значит?» Я даже не был уверен, куда поставил свой стакан, но быстро нашел его. Этот человек заставил меня нервничать до чертиков. Думаю, он это знал, но его метод не был направлен на то, чтобы командовать мной. Он просто был... защитным.

Прямо как мой отец.

«Это значит, что мы с Вадимом недавно узнали, что ходят весьма отвратительные слухи о том, что еще один преступный синдикат или картель пытается проникнуть на нашу территорию».

«Разве ты не собираешься вести себя более законопослушно, как мой отец?»

Он усмехнулся, глядя на меня, поднося стакан к губам. «Да. Я владею несколькими прибыльными и вполне законными предприятиями, как и Вадим с Александром. Однако с самого начала времен Братвы, включая эту главу, наш хлеб с маслом по-прежнему поступает от нескольких более недобросовестных видов бизнеса. Больше всего нас беспокоят поставки розовых бриллиантов. У нас есть очень прибыльный ювелирный магазин на Манхэттене, который из задней комнаты поставляет самые красивые ювелирные изделия для очень дорогих клиентов».

«Похоже, вы следуете букве закона».

Его улыбка была почти заразительной. «За исключением того, что почти все, что идет из Южной Америки или частей Африки, не обходится без... скажем так, трудностей. В этих странах все еще используются рабы другого рода. Мы бы с удовольствием вели дела с более щепетильными людьми, но так это не работает. Уничтожение поставок может обойтись в миллионы и нанести ущерб нашей репутации».

«Жизнь любого члена мафии».

Он выдохнул, как будто бы измученный. «Пей свой напиток. Пора тебе устроиться. Завтра мы поговорим подробнее, хотя у меня будет как минимум одна встреча, на которой я должен присутствовать. Уверяю тебя, что тебя будут усиленно охранять».

«Встреча. Это сигнал к жесткому, жестокому допросу человека, который следовал за мной?»

Его улыбка была медленной, лукавой и вызвала у меня холодок по спине.

«Ты слишком хорошо знаешь уклад Братвы, моя дорогая».

Я кивнул и сделал еще один глоток напитка, пытаясь успокоить нервы.

«Один вопрос», — спросил он через несколько секунд. «Я правильно расслышал, что твой кузен предупреждал тебя о твоем отце?»

«Да. Это как-то вышло из ниоткуда. Она пыталась предостеречь меня лично от продолжения использования девичьей фамилии моей матери в бизнесе».

"Причина?"

«Потому что моего отца и его мир ненавидели».

«Интересно. Возможно, мне придется поговорить с ней».

«Не знаю, будет ли она с тобой разговаривать. Она очень... эксцентричная».

Его ухмылка озарила его точеное лицо, и мое нутро забилось сильнее, чем прежде. «Она будет со мной говорить. Уверяю тебя в этом».

«Ты не причинишь ей вреда. Я не позволю!» Я мог поклясться, что мужчина, казалось, был удивлен.

«Я не привык причинять боль женщинам, Шантель. Однако ей придется рассказать мне все, что она услышала. Но есть и другие аспекты ситуации, с которыми нужно разобраться в первую очередь».

Я чувствовал, как его ярость нарастает. Но он был таким защитным, что мне казалось, будто он становится собственником.

Навязчивый.

И мне понравилось.

«У меня отец, который не хранит секретов. Надеюсь, ты будешь таким же». Я не была уверена, почему произнесла эти слова, кроме того, что у меня было чувство, что мужчина, сидящий в нескольких футах от меня, тот, который заставлял мой пульс биться чаще, а мою киску мокрой, станет более постоянной частью моей жизни.

По крайней мере, я на это надеялся.

Кем это меня сделало?

Очень плохая девочка.

Глава 12

«Познание собственной тьмы — лучший способ справиться с тьмой других людей».

—Карл Юнг

Николай

Я не мог вспомнить, где я слышал эту цитату, но она была более чем уместна в этот момент. Я пытался стать легче, свободнее. Быть тем, кто может больше наслаждаться жизнью, но, как всегда, что-то вернуло меня к реальности.

Быть в Братве было почти как в тюрьме на всю жизнь. Хотя я не был дураком. Та жизнь была полна богатств и мужских игрушек, огромных домов и частных самолетов.

И часто красивые женщины.

В этом случае женщина, которая разожгла во мне не только потребность защищать, не выходила из моей головы несколько дней. Я не сомкнул глаз ночью. Я продолжал представлять ее округлую попку, то, как изгиб и тепло ощущались в моей ладони.

Я почти сошел с ума, засовывая пальцы в ее блестящую киску.

Не было никаких сомнений, что наше влечение было взаимным, даже слишком. Мне нужно было держаться от нее подальше. Как будто это, черт возьми, возможно.

Я позвонил Виссариану, когда она была в безопасности, и рассказал ему об обстоятельствах. Я также допрашивал его, занимался ли он «другим» видом бизнеса до или во время своей недавней поездки. Он вел себя так, будто был почти в ярости, когда я спросил, но когда я напомнил ему, что Соня, племянница его жены, выдала неожиданное и, как я считал, неуместное предупреждение, я почувствовал его гнев по телефону.

Потом, когда я упомянул о возможности участия одного из итальянских преступных синдикатов, он затих. Я не стал допрашивать его, пока он был здесь, о том, чем он занимается, потому что, по правде говоря, мне было все равно.

Теперь я это сделал.

Но я знал своего сводного брата. Ему потребовалось бы некоторое время, чтобы признаться. После того, как он, возможно, очистит свой собственный дом.

Я поднес кружку кофе к губам, все еще злясь, что Шантель была вынуждена жить в этой дыре, в которой она жила, и вынесла как опасность, так и возросший страх. Подлость ее босса раздражала меня до чертиков, но, как я ей и сказал, его покаяние придется отложить.

Но я бы распределила это таким образом, чтобы гарантировать, что этот мужчина больше никогда не будет относиться к женщинам как к шовинистическим свиньям.

Я набрал номер Дэнни, пытаясь убедиться, что мой новый гость надежно заперт на складе.

Он зевнул сразу после того, как ответил на звонок. «Господи, Николай. Еще чертовски рано».

«Семь тридцать, ради Бога. Не так уж и рано. Ты разве не помнишь, что у меня сын, которому нужен завтрак, и он почти без няни?»

«Все еще безуспешно?» — спросил он.

"Еще нет."

«А как насчет Шантель? Она потеряла работу и ей нужно чем-то заняться».

Я сдержала смех. «Мне она не кажется похожей на женщину, которая любит материнство».

«Я об этом не знаю».

Временами его поддразнивающий голос меня просто бесил. «Наш приятель на льду?»

«Он такой. Он тоже не в восторге».

«Он еще что-нибудь вылил?» — спросил я, уставившись на черноту в своей кружке. По миллиону причин кофе был горьким. Обычно это случалось, когда я не чувствовал, что контролирую ситуацию.

«Какая-то чушь на итальянском, которую я не понял. Но клянусь Богом, глаза у этого человека злые».

То, что Дэнни сказал что-то подобное, было захватывающе. «Я пройду через этот слой зла, как только разберусь, что делать с Дэмиеном. Я дам тебе знать время. Я хочу, чтобы ты и остальные были там. Мне не нравится, как ведет себя этот чувак».

«Ты и я оба», — фыркнул Дэнни. «Просто дай мне знать».

«Есть ли какие-нибудь новости с улицы?»

«Как и прежде, все слишком тихо, почти зловеще. Я, возможно, позже отправлю пару человек на территорию Коза Ностры. Кстати, вы говорили с Александром, чтобы узнать, знает ли его жена что-нибудь?»

«Ее отец не очень-то охотно делится делами преступного синдиката. Но я планирую поговорить с ним позже, вдруг он что-нибудь услышал. Дай-ка я разбужу Дэмиена. Всегда тяжело его одеть и приготовить к завтраку».

«Я не знаю, как ты это делаешь, Ник. Он милый, но я знаю, что он трудный».

«Да, но он мой сын. Это важнее всего остального».

«Ты хороший человек», — сказал Дэнни. «Позвони мне, когда придет время».

"Сделаю."

Поставив кружку на стол, я мельком взглянул в окно. На протяжении десятилетий различные синдикаты боролись за территорию и семью, браки по договоренности стали модными задолго до того, как остановить насилие. Из каждой истории, которую я слышал, проводя время со старожилами Брайтон-Бич, которые пережили так много, я понял, что эволюция мафии была неизбежна. Конечно.

В старые времена кровопролитие было почти ежедневным, поэтому так много из того, что называлось пятью семьями, были на радаре каждого правоохранительного органа. В век компьютеров, крупного корпоративного бизнеса и большей легитимности, в дополнение к владению половиной полицейского управления, организации делили улицы в определенных отношениях. ФБР и ЦРУ в основном оставили нас в покое.

Пока вы не вторгались в сферу влияния друг друга, что большинство синдикатов уже не беспокоило, вы могли легко уживаться друг с другом в ограниченных пределах.

Я вышел из офиса, размышляя о том, как Шантель спала. Лучше, чем я, я надеялся. Даже несмотря на ужас, она, по крайней мере, понимала жизнь принцессы Братвы.

Меня беспокоили несколько аспектов того, что мы услышали и пережили за последние десять дней.

Кто бы ни стоял за этой угрозой, а я начинал думать, что именно это и было сделано, чтобы поставить нас в неловкое положение, они не желали открыто заявлять, кто они и какие у них претензии. Это не было нормой с неписаными правилами, которые были почти в каждом городе. Никто не хотел, чтобы города были разрушены или чтобы они не могли наслаждаться временем со своими семьями. Это было просто неприемлемо больше.

Я взбежал по лестнице, повернув направо. Оба номера Шантель, которые я предоставил, и Дэмиена были близко друг к другу.

Ее дверь была широко открыта. Его дверь была приоткрыта.

По какой-то глупой причине я подошел осторожно. Я оставил свое оружие в своем офисе. Я никогда не хотел, чтобы оружие было рядом с моим сыном. Он был слишком любопытен ко всему.

Я был еще в нескольких футах от него, когда услышал радостную болтовню. Радостную болтовню. Это было странно, потому что Дэмиен ненавидел утра, обычно устраивая истерику. Мое сердце колотилось не так, как обычно, мой разум надеялся, что ребенок не ненавидит Шантель.

Используя один палец, я медленно открыл его дверь. Я потратил целое состояние с момента его прибытия, стараясь изо всех сил, чтобы он чувствовал себя особенным. Плюс, сенсорная активация с помощью цветов и текстур, казалось,хорошо для него. Иногда это было не так с детьми-аутистами, но он обожал свою комнату.

Я и раньше была шокирована как хорошими, так и плохими вещами в своей жизни. Кто не был? Но видеть Шантель на полу с ним, гонящим по полу его любимые грузовики и машины, как он их обожал, было бесценно, и мое сердце почти остановилось.

Она вела себя так, будто полностью понимала, что он ей говорит, и я должен был признать, что его речь была более взрослой этим утром. Плюс, она была полностью внимательна, ее глаза светились так же, как и его.

Маленький человечек тоже был одет, волосы причесаны.

У меня не было слов, не было простого способа осмыслить то, что я видел, но не было сомнений, что связь моего сына с Шантель была такой же сильной, как и моя. Возможно, она могла бы стать находкой, по крайней мере, на время.

Что-то привлекло ее внимание, и она наконец повернула голову, улыбаясь мне. «Я нашла этого маленького парня скулящим. Я не знала, что делать».

«Ты молодец», — сказал я ей, проходя дальше в комнату. «Эй, дружище. Что ты думаешь о нашем госте?»

Он сморщил свой маленький носик, глядя на нее несколько секунд, прежде чем кивнуть. «Она красивая. И милая. Я хочу оставить ее себе».

Мы оба рассмеялись, а он задумался, что тоже было необычно.

«Я просто подумала, что ты занята, а он, похоже, хотел переодеться из пижамы», — сказала она, сохраняя напряжение. Я ненавидела, когда это было так неловко.

«Никогда не бывает слишком занят».

Я попытался сосредоточиться на моменте. Она была одета в темные джинсы, ярко-красную футболку и теннисные туфли. И не кроссовки. «Как его зовут?»

«Дэмиен и его одевание обычно… сложны».

«Вовсе нет. Я просто превратила это в игру. Но мне кажется, он голоден». Она поднялась на ноги, взъерошив ему волосы.

«Тогда пойдем на кухню. Я покажу тебе шесть его любимых хлопьев», — сказала я ей.

«Шесть, да? Ого».

«Увидишь. Эй, малыш. Ты голоден?»

Он посмотрел на меня и закатил глаза. Думаю, это было еще одно первое. Может быть, Шантель была ему полезна.

И, возможно, я поторопился.

Мы все сбежали вниз на светлую кухню, моя домработница должна была приехать только через несколько часов. Она не готовила, но заботилась о доме, как у меня был ландшафтный дизайнер и мужчины, которые занимались любым ремонтом в разных домах. Учитывая, что ремонт был закончен несколько месяцев назад, ландшафтный дизайнер был нужен только раз в неделю.

Недвижимость была крошечной, как и почти все дома в районе Брайтон-Бич.

Я открыла дверь в кладовую, пытаясь изобразить восторг за Дэмиена. «Какие хлопья сегодня утром?»

Она подошла ближе, смеясь. «Весь полон сахара».

«Поверьте мне. Вы быстро поймете, что заставить его поесть может быть непросто».

«Трикс!» Он казался счастливее обычного. Обычно присутствие гостей в доме беспокоило его больше всего. Каким-то образом она задела нужную струну.

«Трикс, это так». Пока я доставала миску из шкафа и одну из его любимых фиолетовых ложек, она доставала молоко. Вместе мы убедились, что он получил именно то, что хотел. «Давай, малыш. Давай тебя подготовим».

Дэмиен усмехнулся, и это было едва ли не самое милое, что было за утро. «Я уже большой мальчик, пап».

«Папа?» — прошептала она, подняв голову и устремив на меня взгляд. В ее взгляде чувствовалась смесь любопытства и беспокойства, словно у меня где-то пряталась жена.

«Ладно. Я отнесу миску», — сказал я ему, подождав, пока он сам не запрыгнет на стул. Сегодня были достигнуты большие успехи. Когда я вернулся на огромный остров, она скрестила руки на груди и смотрела на меня с полным трепетом на лице.

«Скажи мне быстро. Ты замужем?» Она подошла к кофемашине Keurig, схватила кружку и нашла капсулу с малиновым шоколадом. Было интересно увидеть ее выбор, и то, что она, похоже, уже освоилась на моей кухне. Однако она сердито посмотрела на меня, вытаскивая половину на половину из холодильника.

Неужели она действительно так думала? Очевидно, да. «Нет, я не женат и никогда не был. Ты можешь себе представить, как тяжело любой женщине терпеть меня». Я пытался сделать это непринужденно, но она только наклонила голову, бросив на меня взгляд, который недвусмысленно говорил, что я не смешон. «Я не женат, Шантель. Однажды ночью посреди шторма его мать, женщина, с которой я спалс, может быть, дважды появлялась, высаживая Дэмиена с плюшевым животным и чемоданом. Было письмо, в котором объяснялось, что Дэмиену слишком опасно находиться рядом с ней. Прежде чем мои люди смогли поймать ее, она исчезла, запрыгнув на пассажирское сиденье автомобиля. До этого я не знала о его существовании. Она никогда мне не говорила. Мы не разговаривали с последней ночи, которую провели вместе.

«Она просто высадила его и ушла».

«Именно так. С несколькими вещами, игрушками и письмом».

«Какая сука», — пробормотала она себе под нос, чтобы Дэмиен ее не услышал. Но я услышал. «Как, черт возьми, мать, любая мать могла так поступить?» Кофе заварился, она вытащила кружку и плеснула внутрь пополам, повернувшись ко мне лицом.

«Ну, в письме говорилось, что она в опасности, а это значит, что Дэмиен в опасности. Она уезжала из страны и чувствовала, что лучше всего, чтобы этот маленький человек был со мной».

«Вы сказали, что это опасно».

«Да», — сказал он сквозь стиснутые зубы. «Но Джинджер Ли всегда была диким ребенком».

Шантель могла бросить на нее самый суровый взгляд, который позволял точно узнать, о чем она думает. «П-правильно. Ты пытался ее найти?»

"Ты шутишь, что ли?"

Она фыркнула и взглянула на Дэмиена. «Не знаю, как он так хорошо приспособился. Но он такой умный и милый». Она сделала глоток, держа горячую кружку обеими руками. Как это сделал бы ребенок.

«Он аутист».

«Нет, не он». Ее настойчивость была первым случаем, когда кто-то противоречил и письму, написанному Джинджер, и результатам осмотра у чертового врача.

Не то чтобы я доверял врачам.

«Почему ты так говоришь?» — спросил я, заполонивший ее пространство. Было очевидно, что она приняла душ, гель для душа или шампунь, который она использовала, источал аромат свежих, спелых персиков, одного из моих любимых фруктов в мире. Мой член тут же дернулся, что было нехорошо. По крайней мере, не в этот раз.

«Ну, я бы легко сказал, что он очень застенчив, у него не хватает социальных навыков. Я также считаю, что он пережил травму, из-за которой у него возникают мысли, которые он не может полностью осмыслить. Но аутист? Ни за что. И нет, я не врач, но это сразу видно. Он жаждет нормальной жизни и семьи. Черт, да он мог говорить только о своем искусстве, своих книгах и о том, что хочет собаку».

«Собака?» — спросил я. «Впервые он что-то сказал».

«У него наверху шесть чучел собак, все с пушистым подобием черного лабрадора. Ты правда думаешь, что он не хочет настоящую версию?» Она сделала еще глоток, ухмыльнувшись ему, когда он взглянул в нашу сторону. «Трикс хорош?»

«Да!» — взвизгнул Дэмиен. «Папа разрешает мне есть сахар».

«Угу», — сказала она. «Может, позже яблоко?»

«Он этого не будет есть», — пробормотала я себе под нос.

Его лицо снова сморщилось. «Гвин?»

«Гвин один», — повторила она.

Что, черт возьми, здесь происходит?

«Ух ты. Ты понял моего сына лучше, чем кто-либо другой. Когда-либо».

«Несложно, если вы любите детей и готовы их слушать. Я имею в виду, действительно слушать. Даже на своем ограниченном языке в этом возрасте они рассказывают вам истории и желания».

«Ты любишь детей?» — спросил я, немного шокированный.

«Я люблю детей. Они тянулись ко мне, если я когда-либо был рядом с ними. К большому огорчению моего отца. Я чувствовал себя свободным рядом с ними, зная, что их маленькие души и сердца еще не пресыщены злом этого мира».

Для почти двадцатипятилетней она была мудра не по годам. Отлично. Теперь я думал о себе как о старике, а о ней как о молодой девушке. Это не очень хорошо сочеталось с моими продолжающимися мрачными мыслями.

Блин.

«Послушай, мне не хочется просить тебя об одолжении после всего, но я буквально застряла между молотом и наковальней. За шесть месяцев у него сменилось шесть нянь. Шесть».

«Ух ты. Что он о них сказал?» Ее глаза загорелись, как петарды.

Честно говоря, мне пришлось задуматься над ее вопросом. Мне также нужно было понизить голос. «С одной он сказал, что она хочет моих денег».

Она чуть не выплюнула кофе, слегка поперхнувшись.

«Я знаю прием де Хаймдика, Шантель, если тебе нужна моя помощь». Его голос был громким и ясным.

Я понятия не имел, как мой четырехлетний сын только что вырос на четыре или пять лет, но перемена была поразительной. Я толькомолился, чтобы это не было плато, которое рухнет на землю.

«Спасибо большое, Дэмиен. Думаю, со мной все будет хорошо. Ты очень милый», — сказала она ему.

Мальчик покраснел.

«Он был прав?» — спросила она.

Мне тоже пришлось об этом подумать. «Если подумать, то он был. После того, как она ушла, я понял, что она рылась в моих вещах».

«Что еще?» Она ухмылялась так же, как Дэмиен.

«Этот зацепил часы на моем комоде».

Шантель наклонила голову.

«Ладно. Он был прав, а я был глуп, что не уделил ему столько внимания».

«Ты не совсем готов стать отцом в одночасье. Не пренебрегай».

Я рассмеялся. «Ты совершенно прав. Я был в шоке целый месяц».

«Ты хочешь, чтобы я остался с ним, пока ты занимаешься делами. Так?»

«Это будет слишком хлопотно? Он немного требователен. Его няня, у которой осталась еще неделя, заполняет документы в доме своего нового работодателя».

«Я могу справиться с требовательными мужчинами», — сказала она слишком соблазнительно. «Может быть, позже мы сможем отвести его куда-нибудь на ужин или сделать это здесь».

«Признаюсь, я бы предпочел приготовить что-нибудь здесь, но не уверен, что вы захотите есть мою стряпню».

«Думаю, я выживу», — промурлыкала она. Она чертовски промурлыкала. «Иди на свою встречу. С нами все будет в порядке. Я полагаю, что не смогу выйти из дома, чтобы поиграть. Я не могу никуда его брать, очевидно. Что-нибудь еще?»

"Нет."

«Ну, в какой-то момент вам придется осознать, что ваш сын — маленький мальчик, и обучение его игре в софтбол или баскетбол может пойти ему на пользу. Просто побыть на улице».

«Принято к сведению», — сказал я, отдавая ей честь. Мой член все еще был твердым. «Я вернусь через три часа».

"Не торопись."

«Сделай мне одолжение в этот момент. Не звони никому, кроме родителей. И уж точно не звони Соне. Хорошо?»

Ее вздох был прерывистым. «Ладно. Я буду очень хорошей девочкой».

«Солдаты были отправлены, чтобы обеспечить безопасность дома. У вас есть телефон?»

«Конечно», — она вытащила его из заднего кармана, хотя это было нелегко, учитывая, насколько узкими были ее джинсы.

«В конце концов я куплю тебе одноразовый телефон, но пока им можно безопасно пользоваться».

«Это не круто, Николай ».

Наступил еще один момент неловкого напряжения. «Послушай. Это не обязательно должно быть сложным».

«Нет? Ты в этом уверена?» В ее глазах было больше вызова.

"Да, я."

И мой измученный разум не мог перестать думать о том, как сексуально она стянула остальные джинсы со своих пышных бедер, обнажив самую красивую розовую киску, которую я видел за долгое время.

«Я собираюсь запрограммировать свой номер, а также номера Дэнни и Максима, двух мужчин, которые спасли тебя от тебя самой прошлой ночью».

«Ты никогда не дашь мне этого забыть. Правда?»

«Сомнительно».

«Ты очень подлый человек».

Я не ожидал, что буду вести себя так, как вел себя с ней, потеряв немного своего обычного сильного контроля. Но мне нужно было прикоснуться к ней, чтобы убедиться, что она в безопасности, защищена и действительно здесь. Я согнул руку и коснулся ее кончиками пальцев, не делая ничего, кроме как лаская ее щеку.

У нее перехватило дыхание, как и у меня, глаза открылись шире, чем прежде.

А мощный разряд электричества грозил сжечь нас дотла.

Или хуже.

Отправьте нас прямиком в ад.

Глава 13

Николай

Мне пришлось принять холодный душ, чтобы избавиться от дурных мыслей о ней.

Даже тогда я мастурбировал, чтобы попытаться сбросить давление. Это не сработало.

Просто попрощаться с ними двумя казалось совсем не так, как с любой другой няней. Плюс, он не закатил истерику. Я установила камеру с няней номер два, чтобы убедиться, что мой сын не подвергается насилию. Он не подвергался. Однако только последняя женщина не оставила его одного в его комнате, чтобы он выплакался.

Сегодня утром? Дэмиен помахал. Едва-едва.

Я давно поняла, что иногда люди просто сходятся, независимо от возраста. Но я никогда не чувствовала себя так комфортно, оставляя его с кем-то еще.

Когда я подъехал к одному из немногих складов, перед которым находился прекрасный ресторан, которым я владел, я понял, насколько этот бизнеснаказания становилось все унылее. Конечно, это было необходимое зло, но обычно таких придурков нанимали, чтобы они умирали, если это было необходимо. Я надеялся, что, поскольку я свободно владел итальянским, это застанет неизвестного преступника врасплох. Если нет, то не было смысла тратить время.

Максим и Дэнни были снаружи ресторана. Он еще не открылся, хотя подготовительные работы уже велись. К счастью, само складское помещение было звукоизолировано. Это не означало, что не было движения, которое нам нужно было не беспокоить, поставки осуществлялись регулярно. Ресторан был популярен как среди туристов, так и среди местных жителей, их настоящая русская еда дополнялась одним из лучших выборов вин где-либо.

И атмосфера была праздничной, особенно с четверга по воскресенье вечером, когда еще и музыка звучала.

Я засунул солнцезащитные очки в куртку, удивляясь, насколько теплее был воздух по сравнению с предыдущим днем. Перепады в октябре часто были значительными.

«Ты сделал это. Как это стало возможным?» — спросил Максим. Он даже пробовал себя в роли няни пару раз. Это не прошло гладко.

«Я последовал совету Дэнни. Шантель, похоже, очень хорошо подготовлена к общению с моим сыном, и она ему нравится. Сумасшедшая, но он уже обожает ее».

«Ну, она довольно очаровательна», — тихо сказал Максим. «Когда она не пытается покончить с собой».

Я выбросил вперед руку, мой указательный палец был почти у его лица. «Тронешь. Умрешь. Вот и все».

«Ему нравится эта девчонка, — рассмеялся Максим. — Я бы не посмел к ней прикоснуться».

«Ты последовал моему совету?» — спросил Дэнни, хлопнув себя рукой по груди.

«Да, я так и сделал. У меня не было особого выбора».

Я думал, что эти двое мужчин упадут на тротуар. «Земле приходит конец», — фыркнул Дэнни.

"Очень смешно."

«Солдаты прибывают?» — спросил Максим, меняя тему.

«Они сделали. У нас все готово».

«Уже почти время обеда», — сказал Максим. «Пытки людей вызывают у меня голод. Может, потом перекусим».

«Я беспокоюсь о тебе», — сказал я ему.

Он рассмеялся. «Что? Мужику же надо есть. Так?»

Дэнни посмотрел на меня, приподняв брови. «Наш таинственный гость, должно быть, уже немного не в себе. Никакой воды. Никакой еды. Скорее всего, никакого сна».

«Хорошо. Я хочу, чтобы он был на взводе. Это жизненно важно». Служебная дверь сбоку была открыта, и мы вошли, и нас тут же встретил шеф-повар.

Он подошел, крепко пожимая мне руку. Я мог владеть рестораном, но он был волен делать с ним все, что хотел. Плюс, я создал программу, чтобы он мог выкупить его обратно. По гораздо более низким ставкам, чем любой банк.

«Господин Кузьмин. Так рад вас видеть. Пожалуйста, скажите, что вы присоединитесь к нам на обед». Его русский акцент был сильным, его семья и это место были для него самыми важными вещами в мире.

«Я бы хотел, Омар. К сожалению, дела в подсобке. У тебя сегодня нет доставок. Так?»

«Просто наша обычная доставка вина около четырех. Надеюсь, Дэмиен в порядке?» Он не переставал спрашивать о моем сыне, независимо от обстоятельств.

«У него все отлично. Спасибо, что спросили».

«Хорошо. Очень приятно слышать. Я не буду пускать никого ни в кладовую, ни на склад», — сказал он мне.

«Отлично. Это не должно занять много времени». Я подождал, пока он отступит, прежде чем направиться к запертой двери. Большую часть времени никому из ресторана не нужно было идти в заднюю часть. Хотя часть использовалась для дополнительных столов, скатертей, стульев и даже более мелких приборов для его диких идей с волосами, которые он получил за эти годы, меньшее хранилище содержало большую часть сухих товаров. Только два огромных холла все еще использовались, обычно только один. Их купили, потому что, когда я купил это место много лет назад, там было старое оборудование.

Омар пытался работать со всем, но один сбой в работе компрессора и тысячи долларов еды были потеряны. И этот человек был горд, отказываясь позволить мне заполнить пробел.

Однако у меня было все в виде нового оборудования и проверки проводки. Кроме того, я купил еще два современных холла, чтобы успокоить мужчину. В последнее время один обычно не работал, просто запасной, но оба активно гудели, как это делают холодильники.

«Ты включил его?» — спросил я, когда мы приблизились. Я мог сказать, что они привязали таинственного гостя к стальному стулу, пятна темной крови были несомненны.

«Да, почему бы и нет? Нет, я не устанавливал его на тридцать пять или сорок, но я просто добавил ему приятной прохлады в воздух». У Дэнни тоже была злая жилка, которая обычно вызывала у меня улыбку.

«Я попросил нашего врача заняться огнестрельным ранением. Это было насквозь», — сказал Дэнни. По крайней мере, он знал, что я не заинтересован в том, чтобы парень истекал кровью.

У нас был хороший дежурный врач, который помогал с такими травмами и огнестрельными ранениями, с которыми лучше не обращаться в больницу.

«Хорошо. Надеюсь, он не эскимо». Я открыла дверь, вынужденная отмахнуться от морозного воздуха, но он оказался не таким холодным, каким должен быть холодильник такого размера.

Вот он, два светодиодных фонаря на крыше из нержавеющей стали, подчеркивали тот факт, что он сидел в углу, изо всех сил стараясь согреть свое голое тело. «Ты снял с него одежду?»

«Скорее это психическое явление», — прорычал Максим.

Как бы мне ни нравилась кровавая сторона бизнеса в молодости, когда я вел дела с Вадимом так, словно мы собирались править миром, наш режим превратился в полноценную череду предприятий, а не в камеру пыток.

«Ты готов поговорить?» — спросил я его.

Он поднял голову, усталость была очевидна. « Non ho niente da dire ¹». Его голос был надтреснутым, что имело смысл.

Я пошел дальше, решив не устраивать допрос внутри. «Тебе нечего сказать? Кого ты защищаешь? Они не придут тебе на помощь».

Казалось, он был шокирован тем, что я его понял, но вел себя так, словно собирался плюнуть от отвращения.

«На вашем месте я бы этого не делал», — сказал я ему. «Я просто хочу задать вам несколько вопросов. Не больше. Не меньше. Если вы будете честны со мной настолько, насколько это возможно, то мы прекрасно поладим, и я с радостью отпущу вас обратно к тому, кто вас послал. С сообщением, конечно. Если нет, ну, вам не понравится то, что может произойти».

Максим буквально рычал рядом со мной, как дикий зверь. Я повернула голову в его сторону, приподняв одну бровь.

Он ухмыльнулся и отступил.

« Non so chi mi ha assunto. Non hanno Offerto la Loro identificazione ², — дышал он и дрожал.

«Что, черт возьми, он сказал?» — спросил Дэнни.

«Тот, кто его нанял, не назвал свою личность. Я не знаю. Это возможно. Уведите его отсюда. Мне холодно».

Я отступил, пытаясь придумать, как с этим справиться. Возможно, то, что он мне говорил, было правдой. Это случалось. Часто ворчуны использовались для передачи одного сообщения, но двухдневного значения? Вот что мне нужно было взвесить.

Пока я потирал руки, его вытащили, швырнули обратно на жесткий металлический стул. Когда Максим начал его связывать, я махнул рукой.

«Я не думаю, что нам это нужно сейчас. Он никуда не денется», — сказал я им, глядя прямо сверху вниз на незнакомца. Он был молод, может быть, около тридцати. Я не видел следов на его руках, как будто он был наркоманом, но некоторые из них появились между пальцами ног. Нет, его глаза не были налиты кровью, и к настоящему времени он должен был пройти через ограниченную ломку.

Дэнни захлопнул входную дверь, и оба мужчины вместе с четырьмя другими солдатами, которые всю ночь охраняли парня, отошли в сторону.

Я снял куртку, желая, чтобы он увидел, что у меня в кобуре оружие. «Слушай, у меня такое чувство, что ты мне только что сказал, правда, но это не меняет того, что ты следовал за женщиной, напугал ее и заставил моих людей преследовать тебя. Для чего тебя наняли? Начнем с малого».

«Они убьют меня», — сказал он по-английски, что было заметным улучшением.

«Рискну предположить, что тот, кто вас нанял, сделал это, потому что говорил по-итальянски».

Он вздохнул, отвел взгляд, и Максим не удержался и ударил парня по лицу.

Я снова протянул руку. У меня было отчетливое ощущение, что этот человек хотел поговорить. Или, по крайней мере, он хотел жить.

«Ответьте на вопрос», — сказал я ему. «Телефон или прямой контакт?»

Он слишком долго отвечал. Я присел, вытаскивая оружие. Часто с теми, кто не в бизнесе и нанят только на ограниченный срок, просто дать им понять, что может произойти, давало результаты. «Еще один последний раз, или я позову своего русского друга, чтобы убедить тебя заговорить».

Он взглянул на Максима, явно испуганный. «Кампус колледжа».

«Какой колледж?»

«Колумбия», — сказал он почти смущенно, как будто я собирался посмеяться над ним.

«Правда? Увлекательно. Ты студент?»

"Да."

Мне было любопытно, что он изучает, но я не был уверен в сути. «Как они к вам обратились и почему, как вы думаете, они это сделали?»

«Я изучал итальянский. Чистоплотный парень поймал меня, когда я зашел в гастроном на территории кампуса. Он сказал, что учится в моем классе. Он большой, так что я не мог знать. Мы поболтали, вместе пообедали, и я, должно быть, упомянул, что плата за обучение — это для меня круто. Он сказал, что знает способ заработать немного денег».

«Как он выглядел?»

«Как студент», — ответил он, начиная нервничать. «Темные волосы и глаза. Кажется, немного старше всех остальных, но в кампусе есть люди из всех слоев общества. Ничего особенного».

Они бы использовали кого-то, кто мог бы выглядеть как студент. Это имело смысл.

«Он описал работу?»

«Нет. Когда я сказал, может быть, он попросил мой номер телефона, чтобы отправить дополнительные подробности, когда узнает их», — продолжил парень. Он постоянно смотрел на дверь, как будто ожидал, что в нее войдут плохие люди. Мы были прямо перед ним.

«Тебе это не показалось подозрительным?» Я знал достаточно мужчин, которые страдали из-за денег, просто пытаясь свести концы с концами, что они продали бы свою мать за несколько баксов. Жить или учиться в Нью-Йорке было дорого, как ни посмотри.

Он пожал плечами, его дыхание стало более прерывистым. «Мне нужны были деньги, и больше их негде было взять. Моего отца нет в живых, а мама очень больна. Никаких братьев. Никакой другой семьи».

«Сколько они тебе заплатили за то, чтобы ты выдавал себя за преследователя?» — вмешался Дэнни.

«Двадцать тысяч долларов за две ночи работы. Две. У меня было десять на счету перед первой ночью. Еще пять после второй. Они были настроены серьезно. Я не собирался причинять вред девушке. Это не про меня, и они не просили меня об этом. Мне просто нужно было напугать ее, и мне сказали по СМС, что они позаботятся об остальном».

Я взглянул на обоих своих людей. Парень говорил правду. Если бы я был совсем нищим, за двадцать тысяч я бы стал чертовым преследователем на пару дней.

Это также означало, что если бы мы не забрали ее накануне вечером, кто-то другой мог бы это спланировать. Это бы их разозлило из-за потери. Ах, как жаль.

«Почему, ради Бога, вы просто не ушли, когда узнали, что за ней пришли двое грубых мужчин?»

«Эй. Я не грубый», — прорычал Максим.

Я посмотрел на него. Он был вышибалой на стероидах. Ничего больше.

«Они сказали мне не выпускать ее из виду, пока не закончится смена». Теперь я был уверен, что ребенок сейчас заплачет. Для всех его крутость, он просто хотел заработать дополнительные деньги. Что, черт возьми, мне с этим делать?

«Ладно. Ты понятия не имел, кто мои люди?»

Он несколько раз покачал головой. «Клянусь Богом, я этого не делал. Я этого не делаю».

Выдохнув, я поднялся на ноги, проводя рукой по волосам. Мы его изрядно напугали. Я махнул головой Дэнни и Максиму, уводя их обоих из зоны слышимости. Я был более чем шокирован, и мои люди тоже будут шокированы, я собирался оставить ребенка в живых. Но его убийство ничего не решит. Кто бы это ни делал, он играл в хорошую игру. Они, вероятно, подозревали, что я сожгу город дотла. Нет. Я не собирался идти по этому пути.

«Что вы хотите сделать, босс?» — спросил Дэнни.

«Убей его», — фыркнул Максим.

«Нет. Он настоящая пешка. Эти придурки сделали это намеренно. Ты отвезешь его за вещами из школы, а потом отвезешь на вокзал. Если он не захочет идти, мы умываем руки. Понимаешь?» Я сердито посмотрел на Максима.

Он фыркнул и отвернулся, словно испытывая отвращение.

«Смотри. Парень не знал, что делает», — добавил я. Хотя у парня наверняка было предчувствие, что преследование молодой женщины может привести к его гибели.

«Да, я понял. Кто бы ни были эти ублюдки, они пытаются нас нервировать», — выдохнул Дэнни.

«Да, они такие. Жесткие. Они ничего не добились, кроме того, что еще больше нас предупредили». И сталкивая меня с женщиной, я был вожделея. «Я собираюсь помочь парню понять, что он должен покинуть город. Если он этого не сделает, наши руки будут вымыты из этого дела».

«Понял, босс», — ответил Дэнни за них обоих.

Я направился обратно. Слишком много времени было потрачено впустую. «Я собираюсь сделать тебе это предложение только один раз, малыш. Ты не отсюда. Так ведь?»

Он покачал головой.

«Вот что я и думал. Возвращайся домой, где бы ни был твой дом. Я, возможно, позволю тебе жить, что совсем на меня не похоже, учитывая, что ты угрожал тому, кто мне дорог. Но человек, который тебя нанял, так же опасен, как и моя организация. К тому же, им не понравится, что ты потерпел неудачу».

«Я не потерпел неудачу!»

«В их глазах ты это сделал. И они не позволят этому остаться безнаказанным. Ты упомянул, что у тебя больная мать. Сомневаюсь, что она захочет потерять своего единственного сына. Мои люди сопроводят тебя обратно, где бы ты ни жил, прежде чем отвезти тебя на вокзал и убедиться, что ты благополучно добрался. Это мое предложение. Если ты уйдешь по собственному желанию, ты можешь выжить. Но если я снова с тобой столкнусь или если ты будешь настолько глуп, что окажешься в подобном затруднительном положении, и я об этом узнаю, я не буду с тобой церемониться. На самом деле, я стану твоим худшим кошмаром. Понял?»

Он весь трясся. «Да, сэр. Спасибо. Я просто…»

«Я знаю. Тебе нужны деньги. Один совет. Если это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, так оно и есть».

С этими словами я вышел, посмотрев на своих людей. Максим знал, что лучше не терпеть наказания в одиночку. Я был щедр, может быть даже слишком, но дни моей кровожадности давно прошли.

Может быть, правда была в том, что я завидовал тому, что было у Александра и Вадима. Как это стало возможным?

Когда я выходил, я заметил, что кто-то позвонил. Поскольку склад был звукоизолирован, он также не позволял принимать телефонные звонки.

Я быстро набрал номер Вадима.

«Эй, мой бригадир», — сказал Вадим, словно чувствуя необходимость напомнить мне. «Как гость?» Я бы хотя бы дал ему знать, что, черт возьми, происходит, включая преследователя.

Вся ситуация выходила из-под контроля. «Она устроилась, у нее все хорошо с Дэмиеном».

«Ух ты. Разве я не говорил, что тебе следует смотреть нестандартно?»

«Да, ну, это может быть опасная ситуация».

«Опасно?» — спросил он, полусмеясь. «Почему?»

«Ты знаешь почему».

«Приятель, тебе нужно избавиться от этой похоти. Она тебя убьет».

«Посмотрим. Зачем ты позвонил?»

Он выдохнул. «Заскочи ко мне домой на короткую встречу. Я проинформировал Александра, и он немного побеседовал с Рафаэллой». Если бы его жена знала хоть что-то о том, что происходит, это могло бы остановить войну еще до ее начала.

Может быть, мы к чему-то пришли. «Ты дома?»

«Да. Со всем, что сейчас происходит, лучше быть подальше от Манхэттена. Плюс, Кэролайн скучала по поместью. Ты же знаешь, какие женщины».

«Да, я знаю. Буду через двадцать минут».

Я был там через пятнадцать, нажимая на газ. Я снова проверил свой телефон и позвонил одному из солдат в доме, чтобы убедиться, что ничего не происходит. Все было тихо. Но у меня было чувство, что это может измениться.

Как только я оказался на крыльце, дверь открылась, и на пороге появилась Кэролайн, которая, как всегда, поприветствовала меня.

«Такое ощущение, что прошла целая вечность», — сказала она.

Вечеринок давно не было, а Вадим и Каролина хотели их устроить. Мы просто были слишком заняты. Она открыла дверь пошире, пропуская меня внутрь.

«Я знаю. Время идет. У тебя была возможность поговорить с Софией в последнее время?»

«На прошлой неделе. Ей так хорошо в Италии, она счастлива, как никогда. Надеюсь, она приедет и останется на праздники».

София была ее лучшей подругой, родной дочерью Вадима. У него также была приемная дочь, которая жила в Майами, насколько я слышал.

«Маленькая птичка сказала мне, что у тебя гость». Она бросила на меня дерзкий взгляд, которым она славилась.

«В этой империи нет секретов. Никаких».

«Я бы с удовольствием пообедала с ней. Может быть, через пару недель», — сказала она.

"Может быть."

Она рассмеялась. «Они на веранде. Прекрасный, теплый октябрьский день».

«Да, это так». Я направился к задней части дома, который я хорошо знал. У Вадима была земля, прекрасное поместье, где все было покрыто деревьями и цветами. Он был счастливым человеком, чего я не ожидал в наши ранние дни, учитывая его склонность к насилию.

С другой стороны, мы были молодыми людьми, сеявшими овес.

Когда я вошел, двое мужчин лишь встали со своих мест.

«Это не займет много времени», — сказал Вадим. «Я уверен, что вы хотите вернуться к своему гостю и Дэмиену».

«Я не хочу ее перегружать. Мой маленький мужчина может быть проблемой».

Они оба рассмеялись.

«Я разговаривал с Рафаэллой, которая допрашивала своего отца. Теперь вы знаете, каким был этот человек, но он, казалось, был искренне шокирован тем, что мы были под... я бы сказал, под давлением». Александр был абсолютно уверен в женщине, на которой женился. Я не мог его винить, и отец Рафаэллы был бы идиотом, если бы так нагло разорвал союз.

«Вы доверяете сказанному», — добавил я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Вадим кивнул. «Он собирается посмотреть, чему он может научиться со своей стороны. Да, меньшая итальянская группа была занозой, но в основном в его заднице, пытаясь украсть поставки и территорию. У нас будет объединенное совещание через несколько дней. Тем временем, мы должны внимательно следить за деловой активностью, включая меньшие предприятия, и нашими семьями. Вы знаете, как некоторые из этихгрызуны действуют. Они найдут способ пробраться туда, где вы меньше всего этого ожидаете».

«Груз?» — спросил я.

«В порту. На борту дополнительные люди. Пока никаких проблем», — сказал Александр. «Я также связался со своим партнером в юридической фирме, попросив его выяснить, не было ли в последнее время серьезных арестов в итальянской общине».

«Хорошая идея», — сказал я. «Происходит что-то безумное, парень преследует Шантель, нанятую из Колумбийского университета, не иначе. Итальянец. Он был напуган до смерти, но только после того, как его поместили на ночь в лед».

«Итальянец. Довольно совпадение», — размышлял Алекс, потирая челюсть.

«Я знаю», — согласился я.

«Ого. Технологии определенно отличаются от тех, что были раньше», — сказал Вадим, слегка посмеиваясь. «Давайте не будем делать поспешных выводов по этому поводу. Я заставляю своих компьютерных гениев следить за любыми попытками взлома».

«Я сомневаюсь, что они снова пойдут так же хорошо», — заявил Александр с большей уверенностью, чем я чувствовал.

«Да, вы правы, но все пути должны быть проверены. Нам нужно быть очень осторожными».

«Согласен. Теперь, если вам больше ничего не нужно прямо сейчас, я пойду домой», — сказал я им. «Я скажу, что разыгрывается какой-то фарс. Похоже, тот, кто это делает, намерен наслаждаться представлением. Извращенный ублюдок».

Алекс ухмыльнулся. «Просто помни, обычно за каждой игрой стоит жадность или месть».

«Да», — фыркнул я. «Я знаю».

«Береги спину, мой друг. Сталкер был умным, но рискованным. Тот, кто за нами гонится, впутал Шантель в эту историю», — предупредил Вадим.

«И мне интересно, имеет ли мой брат какое-либо отношение к этой беде».

Оба мужчины посмотрели друг на друга.

«Не спрашивайте. Но я веду дальнейшие переговоры с Виссаряном», — сказал я им.

«Сделайте это. Нам не нужны дополнительные сюрпризы», — сказал Вадим.

Он был прав. За эти годы мы уже натерпелись, все мы верили, что времена изменились.

Они этого не сделали.

Глава 14

Шантель

Семья.

Это было важно для меня, даже если я росла довольно нетрадиционно. У меня было так много всего в жизни, я могла посещать лучшие школы и никогда не знала голода.

Я на самом деле никогда не думала о том, чтобы иметь свою собственную семью, разве что в мимолетных мыслях. Зачем мне это? Я знала, что большинство мужчин в обычных секторах жизни не могли терпеть мое семейное наследие, и любая идея о том, чтобы быть связанной с мужчиной в том же бизнесе, вызывала у меня отвращение.

Теперь был Николай.

Смелый.

Мощный.

Не терпите дерьма.

Сексуально.

Боже, помоги мне.

Я все еще чувствовал последствия жесткой порки, хотя он, конечно, не был жесток в своем методе. Тем не менее, это было ясное напоминание о том, что опасность существовала повсюду вокруг нас.

Черт, я должен был это знать по тому, что только что произошло. Я не хотел об этом думать, наслаждаясь временем, проведенным с Дэмиеном.

Я знала, что позволила себе смелые замечания по поводу его аутизма, но, учитывая, что мы вместе обедали (моим и его любимыми бутербродами с арахисовой пастой и желе), и что он был разговорчивее и общительнее большинства взрослых, я не стала сомневаться.

Тот факт, что он конкретно спросил, читал ли я ему две его любимые книги сразу после того, как мы поработали над некоторыми художественными картинами, подтвердил это в моем сознании. Я не подталкивал Дэмиена никоим образом, но я мог видеть печаль в его глазах. Как ни странно, затравленный взгляд был похож на тот, который я не раз видел у его отца.

Я свернулась калачиком рядом с ним на его кровати, чувствуя себя слишком расслабленной. Я закончила вторую историю и посмотрела вниз. Казалось, я его измотала.

Очень осторожно я вылезла из кровати, подоткнув ему одеяло. Мысль о том, что его собственная мать просто оставит его на пороге, взбесила меня больше, чем большинство вещей в моей жизни. Я просто не могла представить, что могу сделать это с любым ребенком. У нее, очевидно, были свои причины, но если я когда-нибудь ее увижу, я бы убедилась, что она точно знает, что я думаю о ее действиях.

Я держал дверь частично открытой, убедившись, что маленькая система связи, установленная в его комнате, работает. Я видел другие устройства по всему дому, которые позволяли мне слышать, есть ли у него какие-либо проблемы, включая кошмары.

Когда я спускался вниз, я задавался вопросом, что сделал Николай с мужчиной, который шел за мной. Я мог только представить, что этот парень плавал с рыбками.

Выражение заставило меня рассмеяться. Мне действительно пришлось прекратить смотреть плохие телешоу.

Домработница представилась, но также скрылась, просто потратив пару часов на уборку перед уходом. Я не был уверен, что именно было таким грязным, но она пропылесосила и подкрасила ванные комнаты. Это я уловил.

Я был удивлен, увидев, что уже больше трех, хотя он ушел только в десять тридцать или около того. Я чувствовал себя почти неловко, находясь в доме Николая без него, но в то же время чувствовал себя почти как дома.

Как это вообще было возможно?

В этот момент бокал вина показался мне восхитительным. К счастью, я нашел прекрасную бутылку мерло, которую, очевидно, недавно открыли, и легко нашел бокалы в одном из шкафов. По крайней мере, его кухня была типичной для любого, кто ведет домашнее хозяйство, со всеми традиционными приборами, посудой, кастрюлями и сковородками.

Налив себе вина, я решил пройтись по дому, посмотреть, какие восхитительные секреты я смогу узнать об этом могущественном человеке. Я чуть не рассмеялся от этой мысли. Как будто этот человек держал их лежать на виду.

Вино было восхитительным, а день все еще теплым. Я стоял, глядя на пляж, несколько минут, размышляя о том, каково это — засунуть туда пальцы ног.

Может быть позже.

Я не хотел уходить далеко от дома на случай, если Дэмиен проснется.

Честно говоря, я мало что знал об этом районе, кроме того, что он был переполнен русскими людьми, изначально иммигрантами, которые обосновались здесь в надежде на лучшую жизнь. То немногое, что я видел, ничего мне не показало. Вздохнув, я понес вино в другие комнаты, поглядывая на различные произведения искусства и коллекцию фильмов Николая, которая в основном состояла из детских фильмов. Это заставило меня улыбнуться.

Когда я проходил мимо открытой двери его кабинета, я остановился. Мне не сказали, что я не могу войти внутрь, но это было, очевидно, его личное пространство, еще одна рабочая зона, когда он был вдали от того шикарного офиса, частью которого ему приходилось быть.

Я не мог удержаться и не зайти внутрь. Все пахло им. Его лосьоном после бритья. Его тестостероном. Самим мужчиной.

Сильный и тот, кто отказывается принимать ответ «нет».

Хотя я видел только несколько настоящих фотографий в других комнатах, одну на тумбочке у сына с его матерью, было несколько, расположенных на полках одного из нескольких книжных шкафов. Они были сделаны в основном недавно, включая фотографии Дэмиена. Ребенок редко улыбался, что было так грустно для меня.

Я думала, что он мне больше улыбался за несколько часов, чем за последнее время. Может, меня посчитали заслуживающим доверия.

Мое любопытство к этому человеку, учитывая, что я не видел его и не разговаривал с ним годами, было настолько сильным, что я обнаружил, что трогаю разные фотографии. На одной из них он где-то принимает награду, а двое мужчин стоят по бокам от него.

И была одна фотография, когда он был намного моложе, стоя на пляже с несколькими молодыми людьми, с футбольным мячом в руке. Я не знаю, почему, по-моему, ему никогда не позволяли жить нормальной жизнью. Это было безумие.

Я заметил диплом на стене и направился к нему. На самом деле он получил степень в области уголовного правосудия в Колумбийском университете, но имел степень магистра делового администрирования. Ну, я думаю, он охватил все основы.

Я прикасался к дипломам, когда почувствовал чье-то присутствие позади себя. Я напрягся, обернувшись, и заметил насмешливое выражение на лице Николая.

«Да, я образованный человек», — сказал он, входя, делая расчетливые шаги. Интересно, что он ни разу не моргнул, его глаза оставались прикованными к моим.

«Я никогда не спрашивал тебя об этом раньше, когда был... моложе».

«Нет. Я уверен, что это не было чем-то, что занимало тебя, когда тебе было шесть или восемь лет». Он ухмыльнулся, заметив вино в моей руке.

Мне не было причин краснеть, но я не могла сдержаться рядом с ним. Он просто так на меня действовал.

«Я рад, что ты чувствовала себя как дома», — сказал он, приближаясь к бару и вынужденно протискиваясь мимо меня.

Я знала, что он сделал это намеренно, и это заставило меня поежиться.

«Дэмиен спит. Сегодня он создал невероятные произведения искусства. Он очень талантлив».

Он усмехнулся и налил себе скотча. «Я определенно не могу сказать, что он похож на меня. Он обедал?»

«Каждый маленький кусочек».

«Никаких истерик?»

«Ни одного».

Он изучал меня несколько секунд, словно обсуждая что-то. «Нам нужно поговорить».

«Я так и ожидал».

«Я знаю, что ты надеялась начать карьеру в рекламе, но это не может произойти в ближайшее время. Я думала, не подумаешь ли ты о том, чтобы занять должность няни. В последнюю минуту, я знаю, но мне нужен кто-то, кому я могу доверять, и кто-то, кого он сможет терпеть. Ты делаешь его счастливым. Я имею в виду, что ты очень хорошо с ним обращаешься. Кажется, он тебя обожает, и я думаю, ты ему подойдешь».

Доверие, которое он мне оказывал, заставило мое сердце петь.

«Да, решительное да». Я не удержалась, подбежала к нему и обхватила его шею рукой. Близость была потрясающей, ощущение его разгоряченного тела было одним из самых приятных ощущений за долгое время.

Затем возникла проблема с его очень твердым членом, который давил мне на живот. У меня в животе порхали бабочки, я пыталась не чувствовать эротические ощущения, которые, казалось, терзали нас обоих. Мне казалось, что я терплю неудачу, тоска по нему разрасталась до такой степени, что я задыхалась.

Он обнял меня сначала, а потом напрягся, даже оттолкнул меня через несколько секунд. Однако наши губы были всего в двух дюймах друг от друга.

Я поняла, что невольно облизнула свой рот, во рту у меня внезапно пересохло.

Это был один из тех неловких моментов, когда я была уверена, что он меня поцелует. И, Боже, я хотела этого больше всего на свете.

Но Николай, похоже, пришел в себя, отталкивая меня мягко, но твердо. Он даже обошел меня стороной, двигаясь к французским дверям, глядя на задний двор.

Напряжение было сумасшедшим, но я понятия не имел, что ему сказать.

Он засунул одну руку в карман, сделав несколько глотков скотча. Я попытался спрятаться за бокалом вина, пытаясь понять, что лучше сказать, если вообще что-то сказать.

«Я дам тебе очень хорошую зарплату, которая должна помочь тебе в будущем, когда все это закончится. И я заверяю тебя, что тебе не придется быть моим пленником до конца жизни. Мы докопаемся до сути, почему какой-то придурок нанял гребаного студента, чтобы тот играл в преследователя. Но в то же время этот дом сейчас — твое убежище. Он также принадлежит моему сыну. Он самый важный человек в моей жизни, и так оно и есть, Шантель».

"Я понимаю."

«А ты?» Он слегка наклонил голову.

«Абсолютно. Я его обожаю».

«Хорошо. Теперь мы попытаемся выйти из дома в разные моменты. Может быть, он наконец сможет насладиться пиццей или мороженым, не создавая проблем для бизнеса, но не сейчас. Ты все еще в опасности, и я не хочу, чтобы ты об этом забыл».

«Я не буду».

«Это означает, что жизнь Дэмиена также может оказаться в опасности, и это неприемлемо».

Я снова обнаружила, что меня тянет к нему. Я могла сказать, что он намеренно отключает меня. Я не могла этого вынести. У нас было что-то, что-то электрическое и удивительное. Я знала, что это былонеправильно. Я прекрасно понимал, что если мой отец узнает, он будет очень зол, но я был близок к тому, чтобы не беспокоиться. Когда я осмелился положить руку ему на плечо, он выдохнул так, что я понял, что он недоволен, и снова оглянулся через плечо на то, что я делаю.

Это был такой неловкий момент, что мне стало не по себе, а совсем не радостно.

Хотя жгучее желание все еще оставалось.

Наконец он так резко повернулся ко мне лицом, что мне пришлось сделать огромный шаг назад.

Выражение его лица было тревожным, как будто он не мог решить, злиться ли ему, раздражаться или просто принять ту же потребность во мне, которую я испытывала к нему.

«Теперь ты меня выслушаешь», — сказал он более грубым голосом, чем я слышала накануне вечером. «Это не фантазия, не ситуация, когда что-то хорошее может получиться из наших извращенных чувств. Ты — дитя Виссариана. Ты не раз сидела у меня на коленях, пока я читала тебе, вероятно, так же, как ты читаешь моему сыну. Это не сработает».

"Я…"

Он покачал головой. «Я еще не закончил. Я восхищаюсь тобой. Я считаю тебя прекрасной. И я чрезвычайно благодарен, что ты взяла на себя ответственность за меня, чего я никогда не забуду. Однако это... Этого не может случиться».

«Это? Ты имеешь в виду тот факт, что нас влечет друг к другу?» Теперь я уже немного злился.

«Да», — прорычал он, и этот звук пронесся сквозь меня, словно ракетное топливо. «Я не смогу защитить тебя, если я…»

«Твою мать», — вставил я. «Ну, мне это кажется отвратительным».

«Именно так. Мы не знаем, с чем имеем дело. Мы понятия не имеем об уровне опасности, но я не могу быть с тобой в постели и при этом охранять этот дом. Черт возьми».

Я мог сказать, что это решение толкало его туда, куда он не хотел идти, но это было и со мной. Я был в ярости, больше, чем следовало бы, учитывая, что его слова не были чем-то, о чем я не думал. «Так что я просто твой подопечный, так сказать, тот, кого тебе нужно защищать, и твой сотрудник. Так?»

Он должен был подумать о том, что я говорю. «Да. Вот именно. Больше быть не может. Не может».

Я был бы проклят, если бы жилы на его шее не стояли в гордой позе «смирно».

Что я сделал вместо того, чтобы вести себя как взрослый? Я выплеснул ему в лицо свое вино. «Ладно, Николай. Я буду твоим работником и больше никем. Ты не услышишь от меня ни единого звука. Не волнуйся. Я могу держать себя в руках. Я привык проводить много времени один, так как мой дорогой старый папочка был слишком напуган, чтобы выпускать меня из дома большую часть моего детства. А теперь ты. Думаю, вы действительно братья».

После этого я подождал две секунды, чтобы посмотреть, скажет ли он что-нибудь, опровергая то дерьмо, что я только что услышал.

Но он этого не сделал.

Слез навернулось достаточно, что было глупо, и они жгли мне глаза. Я боролся, чтобы удержать их там, где они были, повернулся на каблуках и вышел.

Но я не смогла сдержать слезу, скользнувшую по моим ресницам.

Черт его побери.

К черту фантазию.

К черту всех мужчин. Я покончил со всеми ними.

***

Прошел день, и настало время ужина.

Я приготовила что-то, что, как я знала, понравится Дэмиену, заставив его отца пойти поесть с нами. Я читала книгу. Я оставалась в своей комнате, пока Дэмиен не проснулся.

Мы вообще не смотрели друг на друга, ведя себя так, будто мы незнакомцы. К счастью, Дэмиен продолжал болтать, что немного сгладило ситуацию.

Я все еще заканчивала уборку на кухне, когда вернулся Николай. Он настоял на том, чтобы сам уложить Дэмиена спать, и я подумала, что это хорошая идея.

Я не могла повернуться и посмотреть на него, бесцельно протирающего стойку.

«Я думаю, ты права», — наконец сказал он. «Он не аутист. Ему просто нужны творческие выходы».

«Я рада, что ты так думаешь», — сказала я ему, кладя губку обратно в держатель. Я сделала глубокий вдох и постаралась ничего не сказать. Все, что я хотела ему сказать, больше не казалось важным.

Когда я обернулся, то, как мы смотрели друг на друга, было настолько наполнено электричеством, что я был сражен. Но он ясно дал понять, что я нужен ему только для того, чтобы помочь его сыну.

«Я иду спать». Когда я попыталась обойти его стороной, покалывание, которое я почувствовала, стало еще сильнее.

Вдруг он схватил меня за руку, дернув к теплу своего тела. Когда он положил руку мне на затылок, удерживая меня на месте, я затаила дыхание.

«Теперь послушай меня. Я просто...» Он не смог закончить фразу, его дыхание было затруднено.

«Я знаю. Этого не должно было случиться», — прошептал я, но звук был таким же хриплым, как и в ту ночь, когда мы позволили нашим плотским желаниям взять верх. «Мы уже искушали судьбу».

«Нет, не должно быть».

«Мы будем гореть в аду».

«Может быть, но мне все равно», — прорычал он, тут же прижавшись своими губами к моим.

Казалось бы, фантазии могут сбываться не раз.

Я ощутил вкус вина и соуса для спагетти, остатков скотча и мужчины, который привлек мое внимание, и я, казалось, не мог отпустить его. Когда он просунул внутрь свой язык, я осторожно провел ладонями по его груди, удивляясь ощущениям его мускулов.

Поцелуй был сильным, сильнее всего, что я когда-либо испытывал. Мы оба могли быть не в своем уме, но в тот момент я мог сказать, что это не имело ни малейшего значения.

И я была счастливой девочкой.

Что бы ни случилось, нас могли постичь проклятие, и я точно знал, что это всего лишь фантазия, а не игра, в которую стоит играть слабонервным.

Но мне было все равно.

Мы жаждали друг друга.

Снова.

Это все, что имело значение.

Даже если монстры продолжат таиться во тьме…

Глава 15

Николай

Моя решимость угасла.

Это был подростковый взгляд на мое нелепое поведение, плевание опасностью в глаза. Я пошел на значительный риск, просто попробовав Шантель, о чем мне следовало бы сожалеть.

Но я не был.

Вдыхая аромат клубники и легкий привкус соленой воды, я затаила дыхание.

Мое желание было невероятным.

Я притянул ее еще ближе, скользнув рукой по ее спине, обхватив ее ягодицы. Я даже поднял ее над ногами, наслаждаясь каждой секундой ее пребывания в моих объятиях. Когда я скользнул языком внутрь, она мяукнула в поцелуй, обхватив мое плечо одной рукой, чтобы запутаться пальцами в моих волосах, дергая, как будто подчеркивая это.

Запрещенный?

Да, черт возьми.

Момент потери рассудка?

Без сомнения.

Волновало ли меня это еще больше?

Ответ был простым: «Нет, черт возьми». Да, в конце концов я столкнулся с гневом брата, но сейчас этого не было. Теперь я просто брал то, что хотел.

То, что принадлежало мне.

Она обвила ногой мое бедро, ее собственническая хватка заставила меня внутренне улыбнуться. Я развернул ее по кругу, поцелуй стал настоящим лесным пожаром, грозящим поглотить нас. Я мог бы часами исследовать каждый дюйм ее тела, целуя ее сочную кожу, прежде чем поглотить ее, но прямо сейчас наши потребности были слишком интенсивными.

И правда это или ложь, время, казалось, имело решающее значение.

Я продолжал поглощать ее рот в течение нескольких секунд, прерывая поцелуй, приподняв ее подбородок большим пальцем. Мое дыхание было таким же пылающе горячим, как мое безумное либидо. Я подул на ее рот и подбородок, прежде чем сначала провести зубами с одной стороны ее челюсти на другую, затем языком.

Она извивалась в моих объятиях, стонала, закрывая глаза. Когда она начала бороться с моей рубашкой, я не остановил ее.

Смех почти сформировался, когда я понял, что благодарен, что снял куртку. Было тесно, мое оружие было спрятано внутри, но мы были в безопасности с мужчинами, стоящими снаружи.

Никто и ничто не потревожит нас.

Блин.

Пососав ее нижнюю губу, мы оба издали животные звуки, я отстранился достаточно, чтобы сорвать с нее то, что было надето, едва сопротивляясь, чтобы не сорвать это, как настоящий зверь. Увидев ее сладострастное обнаженное тело, я снова почувствовал себя подростком. Из всех прекрасных женщин, с которыми я играл, из тех немногих, с кем я провел некоторое время в интимной обстановке, только это невероятное существо пробудило во мне такую сильную потребность, что я почувствовал себя хищником.

Очень властный человек.

Да, я привык получать все, что хотел. У нее не было выбора, кроме как полностью сдаться.

Мне не так повезло, что лисица была так нежна в попытках найти свой приз. Ликование в ее глазах, когда она рвала мою рубашку, отрывая пуговицы повсюду, создало легкую волну легкомыслия.

Но наш голод, наша потребность разделить нашу объединенную страсть вернулись в мгновение ока. Она возилась с пряжкой моего ремня, дернув так сильно, что дернула меня вперед. Как только она расстегнулась, она упала на колени с определенной целью.

Я откинул голову назад, когда она сдернула с меня брюки, будучи такой же сильной, какой я хотел быть. О, черт, да. Это придет со временем. Теперь, полностью голый, я чувствовал, что хочу колотить себя в грудь, как будто я Тарзан. Между звуками, которые она издавала, и тем, как ее длинные волосы скользили по моей коже, я потерялся в дымке похоти.

Шантель слегка провела кончиками своих длинных пальцев вверх от моих икр, прижимая поцелуи каждые несколько дюймов. Каждая мышца моего тела была напряжена, мой разум взорвался, когда она не торопилась. Она знала меня почти так же хорошо, как я знал ее тело. Но, Боже мой, я хотел узнать о ней все.

Ее симпатии и антипатии.

Ее потребности и желания.

Черт, я хотел приготовить ее любимые блюда. Даже если я уничтожу это блюдо. Я вытер челюсть, пытаясь не трястись, как какой-то дурак.

Пока она не добралась до моего члена. Как голодная маленькая ведьма, она обхватила одной рукой основание моего ствола, потратив несколько секунд на то, чтобы дразнить меня так, как могла делать только она. Крошечные струйки воздуха, которые она выпускала, то, как она щелкала пальцем по моим яичкам, было достаточно, чтобы свести мужчину с ума.

Когда она достаточно разозлилась, чтобы продолжить, я, наконец, решил, что мне это надоело, и схватил ее за голову с обеих сторон.

«Ты плохой. Это больше не хорошая идея», — выдохнул я, больше не узнавая свой голос.

Она хихикнула, все еще находясь между моих ног, наконец, проведя языком вперед и назад по моей щели. Каким-то образом ей удалось сделать все более чувствительным. И она свела меня с ума.

«Открой рот. Сейчас же».

Она взглянула на меня так, словно знала, что все под ее контролем.

На данный момент.

Я наконец закрыл глаза, как только она это сделала, поглощая кончик. Я продолжал крепко держать ее, изо всех сил стараясь не вдавливать свой член в заднюю часть ее рта. Но черт, это было тяжело. Даже то, как она перекатывала мои яйца между пальцами, добавляло давления моменту, предэякулят уже вытекал. Как только она получила свой рот полностью вошел в меня, опустив меня на пару дюймов вниз, и я потеряла всякое чувство контроля.

Я ввел свой член ей в рот на всю длину, зная, что ее рот горячий и влажный, и я потеряю его, если не буду осторожен.

Этого не могло случиться. Мне нужно было быть внутри нее.

Скоро.

Шантель кружила языком взад и вперед, не отступая от того, что я наполнял ее рот своими мужскими потребностями. Трахать ее рот было чистым наслаждением. Я накачивал его сильно и быстро, пот стекал по моему лбу.

Пока я не смогу больше это выносить. Если я подожду, я заполню ее рот и горло своей спермой.

Я не был нежен, подняв и почти швырнув ее тело на остров. Хотя было очевидно, что она убрала кухню, на поверхности все еще оставались некоторые предметы.

Больше никогда.

Я собрала то, что осталось, включая держатель для полотенец и контейнер со шпателями.

«Тссс. Ты разбудишь Дэмиена», — сказала она тихим, но укоризненным голосом.

Я и сам был диким задирой, быстро наклонился и схватил ее мокрые трусики. «Тогда, полагаю, мне придется заставить тебя замолчать». Не колеблясь, я воспользовался небольшой возможностью, когда она открыла рот, чтобы запротестовать, чтобы засунуть ей в рот алые кружева.

Она закатила глаза в своем обычном стиле своенравной девчонки, и это только подстегнуло меня еще больше. Не колеблясь, я потянулся к одному из ящиков, нащупывая и находя то, что искал. Было что-то еще более особенное в том, чтобы собрать ее ноги в свои объятия, широко раздвинуть ее, чтобы удовлетворить мои потребности.

Ее киска блестела, ее клитор уже набух и был красиво розовым. Но я планировал сделать его еще розовее.

Но прежде я планировал напомнить ей, что часто боль нужна вместе с удовольствием. Это делало меня садистом? Может быть, но я чувствовал, что она могла справиться со всем, что я мог ей дать. Я крутил деревянную ложку, головокружительно глядя на то, как широко раскрылись ее глаза. И когда я опустил инструмент на ее половые губы, даже через импровизированный кляп, ее стоны были глубокими и прерывистыми.

После одного сильного удара мне пришлось сделать еще один.

И еще.

Шести было достаточно, чтобы слегка воспламенить ее ткани. Последнее, что я хотел сделать, это причинить ей боль каким-либо образом. Я тут же опустил голову, успокаивая ее пиршеством.

Она извивалась и стонала в моих объятиях, опуская руки вниз, одной рукой сжимая мои волосы, а другой отбивая воздух. Я следил за каждым ее движением, пока не стал слишком поглощенным, пожирая ее, как будто она была единственной едой, оставшейся на этой земле.

Я яростно облизывал ее и попеременно сосал ее клитор. Было что-то особенное в том, как она подпрыгивала на стойке. Ей даже удалось так сильно надавить телом, что ее голова упала за противоположный край.

Отказываясь отпускать, я наконец дернул ее обратно в положение, засунув внутрь свой язык и несколько пальцев. Пока я качал, я поднял голову один раз, слизывая сладкий сок с губ. Но в действительности мода на садиста я был, я шлепал ее пизду и щель ее сладкой попки ложкой. Я так любил, как она стонала.

Этого было достаточно.

На данный момент.

Я вернулся к пиршеству, не спеша наслаждаясь вкусом, на этот раз как персики со сливками. Прошло немного времени, прежде чем ее тело напряглось. Она резко подняла голову, ее глаза полностью расширились. Оргазм пронесся по ней, и это было прекрасное зрелище. Но я был слишком жадным, моя потребность попробовать ее на вкус намного перевешивала желание наблюдать, как она содрогается.

Одна кульминация, казалось, переходила в другую, и я чувствовал себя зверем, жаждущим ее опустошить.

Когда она вздохнула сквозь кляп, я поднялся в положение стоя, вытирая рот тыльной стороной ладони. Она повернула голову, уставившись на меня, и протянула обе руки. Я понял намек. Кого я обманываю? Она была моей, и поэтому я хотел трахать ее каждый день.

Теперь я бы так и сделал.

Эта мысль была отвратительной, и я оторвал ее зад от края стойки, высота которой была как раз идеальной для того, чтобы вогнать внутрь свой член.

Она закричала сквозь кляп, больше не боясь, что Дэмиен нас услышит.

Или кто-то еще, если уж на то пошло.

Я качал долго и сильно, напрягаясь, чтобы не извергнуться глубоко внутри нее. Я стоял на носках, колени стучали по стойке.

И мне все равно.

Пот стекал по обеим сторонам моего лица, в конце концов капая на ее сочное тело. Она наконец согласилась, растирая соленые капли по всей своей груди. Я был заворожён этим простым действием.

Включая тот факт, что она щипала и выкручивала свои соски.

Прошло несколько секунд.

Минуты.

Я едва мог ясно видеть. Я определенно не мог ясно мыслить. Я просто реагировал на свои инстинкты и голод, как любой зверь.

Но мне нравился каждый ее аспект, каждая дырочка. Почему бы не сделать сильный акцент. Как будто она уже не поняла этого. Ее тело так хорошо отреагировало на мое, что когда я стащил ее со стойки, перевернув на живот, она только взмахнула руками, сбив последнее, что осталось на стойке, на пол.

Деревянная ваза с фруктами.

Не колеблясь, я сделал две вещи. Я снова ввел свой член в ее сладкую киску и щелкнул деревянной ложкой по ее заднице, как я делал это раньше, покрыв ее нежную кожу легкими алыми прикосновениями.

Но, как это было типично для меня, этого было недостаточно. Убедившись, что мой член смазан ее сладким соком, я не колеблясь вставил кончик своего ствола в ее темную дырочку.

Было что-то такое же сладкое в том, чтобы взять ее в третью дырочку, как и тогда, когда я трахал ее раньше, а на этот раз, возможно, даже более сладкое. Я был осторожен, погружаясь по дюйму за раз, пока полностью не оказался внутри.

Она вскочила со стойки, прижав ладони к ее поверхности.

Привести ее сюда в этот момент было даже жарче, чем я мог себе представить. Я оставался как какое-то животное, жестоко поглощающее ее. Казалось, ей было все равно. Прекрасная душа была именно тем, что мне было нужно.

И многое другое.

Я колотил так сильно, но это было не громче, чем быстрый стук моего сердца. Но как и все хорошее, это должно было закончиться. Я наконец потерял весь контроль, извергаясь глубоко внутри. Удовлетворение было еще более захватывающим, моя душа очистилась.

Если бы я не знал ее лучше, я бы сказал, что она стала моим спасением.

Если бы это было возможно.

Глава 16

Николай

Сегодня темнота была успокаивающей.

Я лежал на спине, в комнате было совсем темно. Она свернулась калачиком рядом со мной, а я гладил ее руку, не делая ничего, кроме как глядя в потолок. Устройство для связи с ребенком позволяло мне слышать тихий храп Дэмиена, что заставляло меня улыбаться. Я заснул, но оставаться в таком состоянии было невозможно.

Драма, которая развернулась за последние несколько дней, продолжала тяготить мой разум. Нахождение с Шантель помогало, но мне не нравилось то, что происходило, неизвестность или цели, которые были поражены.

Все улики, которые упали, включая тот факт, что ее кузен бросил предупреждение, не должны были быть приняты легкомысленно. Одно я знал. Поговорить с девушкой может дать больше результатов, чем пытаться выбить это из какой-нибудь задницы из Коза Ностры на улице. Сегодня был бы очень хороший день, чтобы сделать это.

Я притянул ее как можно ближе, гадая, не держу ли я гранату, держа палец там, где раньше была чека.

Мой брат тоже знал кое-что, что было столь же сбивающим с толку, как и все остальное. Я не помнил, чтобы он когда-либо случался со мной намеренно. Я напоминал ему, что без моей помощи он был бы никем, включая ссуду, которую я дал много лет назад. Конечно, я говорил себе, что никогда не напомню ему об этом, его плата взамен была бы существенной, но у меня было чувство, что напоминание сейчас было бы благоразумным.

Она бормотала во сне, даже прижимая поцелуи к моей шее. Кровать пахла сексом, вторым раундом, таким же энергичным, как то, что произошло на кухне. Мы смеялись, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Однако трещина в деревянной миске определенно была тем, что мой маленький мальчик в конечном итоге увидит.

Он был, пожалуй, самым наблюдательным человеком, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Я потер челюсть, думая о том, сколько изменений произошло в моей и его жизни за короткий промежуток времени. Я не позволял женщине провести ночь со мной с тех пор, как он приехал. Даже до этого я избегал пускать любую женщину в мои личные миры, включая пляжный домик в Сагапонаке. Это место было для меня особенным, убежищем, о котором знали только двое: Вадим и Александр.

Вздохнув, я не смог сдержаться, отстранился и перевернулся ровно настолько, чтобы иметь возможность поцеловать ее губы, пока она спала. А также заняться ее все еще торчащими маленькими сосками. Боже, они были твердыми как камень. Я пососал сначала один, потом другой, один раз, наслаждаясь ее мягким мурлыканьем и тем, как изгибались ее губы.

После того, как она испустила глубокий вздох через несколько секунд, я обнаружил, что улыбаюсь как ребенок. Я вернулся на спину, сложив руку за спиноймоя голова. Прошло совсем немного времени, и первые слабые лучи утреннего света просочились сквозь открытые жалюзи. Забавно, что я убедился, что все жалюзи закрыты, прежде чем наступила темнота.

Вчера вечером ничто не имело значения, кроме как быть с ней. А она обожала смотреть на звезды. Я усмехнулся, изо всех сил стараясь не разбудить ее. Я сомневался, что мне удастся поспать еще. Я мог бы также вернуться к началу того, чему мы все трое научились, что на данный момент казалось ужасным. Были дни, когда я желал, чтобы наступили те добрые старые дни, о которых я слышал. Мужчины с оружием, а не сложные компьютеры и современные технологии.

Однако я не мог лгать: без существенных изменений, произошедших в нашей профессии, ее было бы не так легко легитимизировать.

Электронные письма.

Отправка текстовых сообщений.

Интернет-банкинг.

Черт, даже использование даркнета и найм лучших хакеров в мире казались благоразумными. Просто новая норма ведения бизнеса.

Может быть, Империя Черноффа слишком старалась стать легитимной, в том числе жертвуя на благотворительность. Мы недостаточно хорошо прикрывали свои спины.

Я осторожно слез с кровати, убедившись, что она укрыта простынями и одеялом. Достав пару спортивных штанов из ящика комода и надев их, я несколько секунд постоял у окна спальни. Как часто я удосуживался обратить внимание на восход солнца, на прекрасные цвета, добавляющие мерцания океанской воде?

Черт, я не мог вспомнить. Разве не так устроен мир? Ты так много работал, что никогда не мог оценить то, что имел.

Этому нужно положить конец.

Зевая, я направился к своему пиджаку, который я, по крайней мере, не забыл достать, выдернув оружие в руку, затем телефон. Этот был в запертом ящике моего стола. У меня также был один в этой комнате, приклеенный скотчем к нижней стороне ящика тумбочки.

И, конечно же, у меня был целый тайник для хранения оружия, где его никто не мог найти.

Я выскользнул из комнаты, бросив последний томительный взгляд, от которого мой член набух. Может, ей удастся поспать побольше. После всего, что она пережила, ей это определенно было нужно.

Мои уши оставались настороженными, как и всегда, когда я спускался вниз, направляясь на кухню за кофе. Это было первым в такое утро.

Все потому, что я наконец позволил своей защите упасть. Ухмылка осталась, когда я вошел в кухню, остановившись, когда я мог поклясться, что все еще мог уловить запах нашей сексуальной авантюры. Я не мог не рассмеяться, пока искал в нижних шкафах освежитель воздуха любого типа. К счастью, удивительная женщина, которая убиралась в моем доме, обычно следила за тем, чтобы в доме было все необходимое.

Я распылил щедрое количество в воздух, достаточно, чтобы я закашлялся не один раз. Этого должно было хватить. Кофе имел странные новые варианты, включая черничный и малиновый шоколад. Влияние Шантель, несомненно.

Какого черта. Черника может быть хороша для разнообразия. Я засунул стручок в машину, и через несколько секунд аромат, наполнивший воздух, был восхитительным. Невероятно.

Я наполовину смеялся, когда нёс свою чашку кофе в дальний угол. Вкус был лучше, чем я ожидал, свежий, с ароматом, скользящим по моим ноздрям. Да, возможно, её влияние во многих вещах было тем, что мне было нужно.

Звонок моего телефона в такую рань мгновенно вывел меня из себя. Еще не было и семи утра.

«Вадим».

Это все, что мне нужно было сказать.

«Какие-то ублюдки пытались ворваться в дом около часа назад. Они отключили электричество и перелезли через стены. То, что мои люди их не заметили, говорит о том, что они прошли военную подготовку». Он был раздражен, более чем когда-либо за долгое время.

«Блядь. Пожалуйста, скажите мне, что они не взломали систему безопасности».

«Нет. У меня была другая серия растяжек, генератор включился примерно в то же время. Внешние огни сделали свое дело. Мои люди набросились на них, как мухи на мед. Один из нападавших, а их было восемь, был застрелен, но этот ублюдок скрылся. Они все скрылись. Как, черт возьми, это могло произойти? Кто, черт возьми, этот ублюдок?»

Этот человек почти всегда был холоден как огурец. Это то, что я в нем ценил. Сегодня утром я мог сказать, что он был готов сжечь мир дотла. Не то чтобы я его винил. У него была жена, намеки на ребенка или шестерых на подходе, и жизнь, котораяНаконец-то сделал его счастливым. Угрожать этим в любой форме было равносильно началу войны.

Я тут же поставил кружку на кухонный стол и направился к передней части дома, держа оружие в обеих руках. Мне нужно было рискнуть, что мой сын увидит, как его отец держит пистолет. В какой-то момент ему нужно будет узнать правду обо мне.

«Они перелезли через стену, чтобы попасть внутрь», — сказал я, скорее обсуждая ситуацию.

«Да, с использованием крюков и толстой веревки. Ловкая операция. Никакого предупреждения. Никаких указаний на то, кто, черт возьми, несет ответственность. Никакого проблеска охраны. Никаких странных изображений на камерах. Ничего. Черт возьми. Это дерьмо не должно происходить».

Никто не трахал его пространство больше, чем мое. «Пахан. Позволь своим людям разобраться с этим за тебя. Отправляйся в безопасное место. Возьми с собой свою семью и держи свою задницу там».

Он ненавидел, когда я называл его Паханом.

«Теперь ты меня держишь?» Он рычал, что было нехорошим знаком для кого-либо еще, но это было просто его разочарование.

«Да, я такой. Смирись с этим. Тот, кто это делает, хочет, чтобы ты был напуган, и знаешь что? Ты напуган, больше, чем когда-либо, потому что он, она или оно задели за живое. Остановись. Подумай. Дыши. Это просто чертов фарс. Бал-маскарад, на который он приглашает игроков. Если ты так думаешь, может, ты сможешь спланировать небольшой прощальный подарок для гостей. Если ты понимаешь, о чем я».

Несколько секунд не было слышно ни звука. Затем он рассмеялся, как тот человек, которого я знал. «Ты всегда был единственным человеком, который могЛегко представить вещи в том ракурсе, который имеет значение. Успокаивающий, но хитрый.”

«Это я. Два «С». Теперь не веди себя так, будто ты в шоке. Просто уезжай из города. Дай мне провести расследование».

«Следить. Хорошо. Да, я подготовлю семью. Я могу управлять всеми аспектами бизнеса из нашего другого дома. Кэролайн довольно напугана. Она понимает то, что делаю я, и всегда понимала. Она может терпеть, когда за ней следуют мои люди, но это было суровым напоминанием о том, насколько близко она остается к опасности. Александр тоже переезжает со своей семьей, хотя он пока не заметил никого, кто бы скрывался около его поместья. Я предлагаю вам сделать то же самое. Что бы ни означало это нападение, оно готовится к эскалации».

В гостиной было большое окно, считавшееся пуленепробиваемым. Я стоял в утренних тенях, глядя на уже оживленную улицу. На Брайтон-Бич всегда кипела жизнь.

«Ничто не способствовало этому? Никаких споров. Никаких конфронтаций?» Хотя мой хороший друг обычно очень хорошо владел собой, часто он не понимал, что его резкие заявления не приносили ему никаких выгод. Он стал очень упрямым человеком.

Я обратил внимание на машины на улице, внезапно возненавидев тот факт, что дом был так чертовски близко. Конечно, любая нерусская организация была бы полным дураком, если бы осмелилась подумать о нападении на то, что называлось принцами русской королевской власти, на весь режим. Это могло быть нелепым названием, но оно существовало уже долгое время. Старожилы еще сохраняли в себе боевой дух и приходили на место происшествия с полным намерением и целью жестоко атаковать врагов.

Это была одна из причин, по которой так много людей были привлечены к сообществу. Защита. Командная работа. Редкость в наши дни. Тем не менее, у меня было тревожное чувство, которое еще больше усилилось после нападения на Вадима.

«Нет. Вчера в основном была работа с офисными документами. Могу сказать, что Кэролайн поливала цветы на улице и могла поклясться, что заметила два темных внедорожника, проезжавших мимо ворот не один раз».

«И ваши гребаные охранники этого не видели?»

«Вот в чем дело. Это было как раз в те несколько мгновений, когда охранники перешли в новую группу. Как будто тот, кто планировал это нападение, знал время». Вадим не успокаивался.

Черт, я тоже.

«Ради любви к Богу. Это значит, что это было спланировано изнутри». Почему мы не допросили наших чертовых сотрудников? Кто больше всего терял? Как говорил мне отец, любой продаст душу дьяволу за правильную цену. К сожалению, это ударило по дому.

Я посмотрел на часы. Смена охранников вот-вот должна была смениться. Появились две машины, которые я хорошо знал. Внезапно волосы на затылке встали дыбом. Я чувствовал, что что-то происходит.

Вадим фыркнул. «Уверяю вас, список разрабатывается».

Список. Мы забыли каждый аспект того, почему старая система, которую использовали его отец и дед, работала и работала хорошо. Включая запугивание, чтобы все сотрудники были честными, независимо от уровня оплаты. И как это делалось? Регулярные проверки их банковских счетов на предмет выплат. Ладно, это было в менее сложное время ведения бизнеса.

В моем представлении это было так же просто, возможность держать трекеры на рабочих компьютерах и всех формах общения и социальных сетях была достаточно простой. Даже телефоны можно было легко просканировать. Вместо того, чтобы использовать постоянно растущие способы шпионажа за кем-то, Вадим был полон решимости доверять людям.

Да, я был чертовски раздражительным и, возможно, немного старомодным, но это сделало меня очень хорошим наблюдателем, а также научило меня ловить придурков на месте преступления, как только они начинали.

Что-то привлекло мое внимание, и я остался приклеен к окну. Мимо медленно проезжал чертов темный внедорожник. Теперь я не был дураком; улицы Нью-Йорка были заполнены ими. От знаменитостей до политиков, от монстров до музыкантов, машины могли быть оснащены всем, от полномасштабного коммуникационного оборудования и пунктов питания до определенных пуленепробиваемых материалов.

Это был новый, улучшенный лимузин.

Что еще позволяло, так это затемненные окна. Законно это или нет. Никто ни с кем не трахался за дымчатым стеклом.

«Какого черта, Николай? Я тебя потерял?» — спросил Вадим.

«У меня плохое предчувствие, что эта группа переходит из семьи в семью».

«Что, черт возьми, это значит?»

Учитывая, что оружие все еще было у меня в руке, я принял решение отпереть дверь, в конечном счете предупредив или пригрозив своим людям быть более внимательными. «Я перезвоню вам через несколько минут. Мне нужно кое-что проверить».

«Николай. Подожди».

Но я этого не сделал, мой инстинкт взбудоражил меня. Наступил момент замедленного действия, достаточный, чтобы потрясти всю мою систему.

В тот момент, когда я заметил второй внедорожник, едущий еще медленнее, я сунул телефон в карман своих спортивных штанов, мчась к своим людям. У меня была короткая, изогнутая подъездная дорога. Да, там были камеры. И да, там был какой-то уровень безопасности, но его было недостаточно.

Включая расстояние от улицы.

«Ложись. Ложись сейчас же!» — закричал я, но было слишком поздно для мужчин, стоявших ближе всего к улице.

Раздались выстрелы, остальные мужчины немедленно отреагировали. Я не мог вспомнить, когда в последний раз на улице была эта чертова перестрелка. Но босиком я помчался к быстро движущимся внедорожникам, выпустив несколько выстрелов. Хотя я ясно видел, что несколько моих пуль попали в цель, в том числе разбив заднее стекло одной машины, было невозможно сказать, нанес ли я ущерб одному или двум внутри.

«Блядь!» Я буквально оказался на улице, осознавая, что почти произошло две аварии, в которых участвовали обычные граждане, просто пытавшиеся пробраться по дороге. Как и следовало ожидать в таком тесно сплоченном сообществе, несколько мужчин выскочили из своих машин, делая вид, что собираются обеспечить защиту.

Они кричали и вопили, двое мужчин погнались за ними, размахивая оружием.

«Не надо!» — крикнул я, но вскоре они сбавили обороты, учитывая, что оба водителя нажали на педаль газа. «Чёрт».

Вздохнув, я наклонился, положив руки на колени. Как можно было допустить, чтобы произошло хотя бы одно из нападений?

«Ты в порядке, Ник?» — спросил один из старших парней, направляясь ко мне. Я всегда узнавал его не только по грубому говору с русским акцентом, но и по армейским ботинкам, которые он носил даже в семьдесят.

«Да, просто разозлился», — я встал, качая головой.

«Вы хотите, чтобы мы пошли за ними?» У одного из владельцев бара в руке было ружье, и я знал, что он настаивал на том, чтобы его ломаный английский сохранился, учитывая, что он жил на Брайтон-Бич с двадцати лет.

Потирая челюсть, я не мог не посмеяться. «Нет, Омар. Их не найти». Я не хотел упоминать возраст мужчин, которые пришли мне на «спасение»; их съедят на обед. Может, мне не стоит сметь так думать. Они все были жестокими дикарями в свое время.

«Мы не допустим здесь этого дерьма», — прохрипел другой грубый голос.

Я кивнул одному из мужчин, бывшему полицейскому, с которым я выпил пару стаканчиков. Он был одним из нас, человеком, который принял видную роль в обществе.

Кивок был простым жестом. Пока я не разберусь с ситуацией, он и его компания собутыльников будут прикрывать мне спину.

К сожалению, нападавшие, в которых я не сомневался, были те же самые, что напали на дом Вадима, добились своего.

«Сомневаюсь, что это повторится снова». Я был в этом совершенно уверен. Это была всего лишь очередная попытка смутить режим Чернова.

Да пошли они к черту.

«Мы будем наблюдать».

«Я это ценю».

Когда я повернулся обратно к дому, Максим, который дежурил всю ночь, присел рядом с двумя мужчинами, в которых стреляли. Он поднялся и покачал головой.

Двое моих людей были убиты, и теперь подъездная дорожка была залита кровью.

Я запрокинул голову, уставившись на восходящее солнце. Какого хрена все так далеко зашло от курса?

Через несколько секунд он внезапно оказался рядом со мной, буквально дернув меня к дому, а двое старых солдат тут же закрыли меня своими телами.

«Тебе нужно попасть в дом. Дальше мы разберемся», — прошипел Максим, как будто я нарушал правила.

Возможно, так оно и было.

Я отреагировал, не позволив никому вторгаться в мою жизнь. Мы все были дураками.

«Найдите этих ублюдков. Отправьте людей на это немедленно».

«Я сделаю все, что смогу», — фыркнул Максим. «Я еще и бригаду зачистки вызову».

Я кивнул, во второй раз уперев руки в бока. Черт, я становился слишком старым, чтобы играть в игры. Ощущение холодной, твердой стали, прижимающейся к моей голой коже, было ненавистным напоминанием о моей жизни, о мире, в котором я жил.

Когда я проходил мимо своих других мужчин, я не был уверен, были ли на их лицах выражения жалости или гнева. Они имели полное право злиться. Я должен был иметь возможность предупредить их.

«Тебе нельзя здесь оставаться, босс. Ты же знаешь», — добавил Максим.

«Да, я знаю. Я пойду в пляжный домик. Мне понадобятся люди, чтобы остаться там. Координируйте свои действия с Дэнни».

«Сделаю. Просто иди к своей семье. Я обо всем позабочусь».

Мужчина был измотан, но лоялен до крайности. Я бросил последний взгляд, прежде чем войти внутрь, и сразу же направился в свой кабинет. Вероятность того, что шум был услышан, была слишком велика. «Вадим. На меня напали, двое мужчин упали».

«А, черт, — прошипел он. — Мы идем на Defcon четыре».

Он не использовал термин, созданный его отцом, за все время, что я с ним работал. Ему это было не нужно. Если и была ситуация для его использования, то сегодня. «Хорошо. Я пойду на пляж через час. Однако нам нужно поговорить с отцом Рафаэллы. Этот человек должен что-то знать. Что угодно. Если он этого не сделает, клянусь Богом, я убью его сам».

«Я назначу встречу, даже если он не захочет или не будет готов к ней».

Теперь мы оба были потрясены. Самое смешное, что я нутром знал, что это дерьмо только начинается. «Мы обсудим дальнейшую стратегию, когда я доберусь до пляжа». Я бросил телефон на стол, совершенно разъяренный. Сначала я разбил кулаками поверхность. Но этого мне было недостаточно. Мне нужно было выплеснуть свой гнев, попытаться не загнать его внутрь. Я провел рукой по половине стола, по крайней мере, избегая ноутбука и других важных предметов. Но мне удалось заполучить лампу, разбив ее вдребезги. Какое мне, черт возьми, дело? Я мог позволить себе миллионы больше.

Я почти истерически рассмеялся от этой мысли. Возможно, те, кто не был связан опасной профессией или деньгами, которых хотели другие, чувствовали себя не такими заключенными. Это было смешно. Все деньги мира и никакой возможности свободно ими наслаждаться.

«Что, черт возьми, эта лампа с тобой сделала?»

Услышав голос Шантель, в котором звучал легкий упрек, я горько рассмеялся. Я поднял голову, грудь напряглась от тяжелого дыхания. Она выглядела еще прекраснее, чем накануне вечером, румяно-розовый халат сидел на ней идеально. Даже ее кожа мерцала сильнее, чем я видел. Ее глаза горели огнем, что означало, что она инстинктивно знала, что что-то не так.

«Мы уезжаем меньше чем через час. Мне нужно, чтобы ты успокоил Дэмиена и постарался захватить некоторые из его любимых игрушек и книг. Там, куда мы направляемся, у него целая комната, но без его любимых вещей, включая книги, он не будет счастлив». Черт. Мое дыхание было затруднено, и у меня кружилась голова, учитывая количество ярости.

"Что происходит? Поговори со мной. Мне показалось, что я слышал выстрелы".

Выдыхая, я даже почувствовал горький привкус во рту. Мне хотелось попробовать кровь. Я бросил взгляд через ее плечо в коридор. «Дэмиен не проснулся?»

«Нет, он проспал. Что случилось?» Она практически рванулась вперед, едва избежав разбитого стекла лампы.

Не было смысла скрывать от нее правду.

«На Вадима напали вчера вечером, наемные убийцы, без сомнения, знавшие, что делают. Им не удалось никого ранить или проникнуть внутрь, поэтому они пришли сюда. Двое моих людей были убиты. Я пытался остановить нападение, но было слишком поздно». Я слышал в своем голосе такую вину, такую печаль, и это было необычно. С другой стороны, такого дерьма никогда не случалось. Не до такой степени.

«О, Боже», — прошептала она, ее колеса крутились, словно она строила собственные планы. «Куда мы можем пойти, чтобы быть в безопасности?»

«У меня есть пляжный домик в Сагапонаке, о котором почти никто не знает. Он не зарегистрирован, в округе нет возможности его проверить, и только мои самые доверенные люди знают о его существовании. Там вы будете в безопасности».

«Подожди, блядь. Либо ты пойдешь, либо я не пойду».

Я в мгновение ока обогнул стол и схватил ее за обе руки.

«Ты делаешь мне больно». Ее глаза были широко открыты.

Я откинулась назад, проводя рукой по волосам. «Я не пытаюсь. Но ты и мой мальчик должны оставаться в безопасности. Ты — все, что у меня есть».

Ей удалось освободить руку, положив свою холодную ладонь мне на челюсть. «Вокруг тебя много людей, которым не все равно. Не распускай язык. Не впадай в отчаяние. Тебе нужно выяснить, кто это делает. Это твоя цель».

«Моя цель — защитить свою семью!» Даже это было слишком яростно. Я отвернулся, злясь на себя за то, что потерял хладнокровие. Взяв ее за руку, я поцеловал ее ладонь. «Как ты стала такой чертовски умной?»

Она вздохнула. «Я думаю, ты помогла мне научиться. Давай вместе составим план. Единственное, чему меня научила мама, что я сочла бы достойным, это то, что нельзя избежать сложной ситуации или, в данном случае, грубой и реальной опасности без достойного плана. Если у тебя его нет, то человек, пытающийся тебя распутать, уже победил».

«Согласна, и вы очень умная женщина».

Она вздохнула, в ее глазах читались страх и усталость от того, что она днями сталкивалась с одним и тем же дерьмом. «Не забывай об этом».

Я ласкал ее лицо, нуждаясь в этом моменте близости. Я ненавидел неизвестность и никогда не работал хорошо, когда не мог четко схватить ситуацию. Каким-то образом она приземлилась. «Не позволяй Дэмиену смотреть вперед или в любое другое окно, пока я не дам разрешение».

«Он не знает о мире, в котором живет. Не правда ли?»

Я покачала головой. «Нет, и я не готова. У меня такое чувство, что то, что он пережил с матерью, было достаточно травмирующим».

«Согласен. Это то, что вы видите, когда он устраивает истерики. Он не может понять, что он видел или пережил. Ни один ребенок не может».

Женщина оказалась гораздо умнее, обходительнее и проницательнее, чем я предполагал.

Позор мне.

«Тогда мы над этим поработаем. После того, как разберемся с этим дерьмом».

По крайней мере, я был вознагражден легкой улыбкой.

«Просто помни, он очень умный, как и его отец. Он разберется. Ты это уже знаешь».

Да, я это сделал. И это не сделало все это легче.

Или я буду менее разгневан.

Глава 17

Шантель

Опасность.

Это было что-то особенное. Осязаемое.

Постоянно растет.

А опасность могла учуять страх за милю. Однако я не был героем боевиков. Я никогда не считал себя храбрым. Но сейчас это было очень важно, чтобы я мог сохранять спокойствие. В Николае была сила, которую я, кажется, инстинктивно чувствовал еще ребенком. Он был созерцательным, и только его гнев время от времени вставал на пути, когда кто-то осмеливался тронуть тех, кто ему был дорог.

Что было достойно восхищения.

Его любовь к сыну рассказала мне все, что мне действительно нужно было знать об этом человеке.

Он был честен.

Вот почему мне было так трудно отделить фантазию от реальности. Мы сошлись. Мы жаждали.

Мы баловались.

Мы были в отчаянном положении, и отрицать этого было невозможно. То, через что нам предстояло пройти, потребовало бы каждой капли храбрости, которую я мог бы подделать. Но человек, которого я... Но Николай был здесь. Я мог рассчитывать на него. Я поднялся на цыпочки, целуя его в губы.

«Ой…» — раздался тихий голосок позади нас. «Поцелуи бабочки. Они приносят удачу, папочка. Мне так мама говорила».

Я видел, как изменился свет в глазах Николая. Он мгновенно побледнел, вспыхнул гневом и на мгновение ощутил радость, когда кивнул мне в знак благодарности. Я ничего не сделал, кроме как посыпал Дэмиена небольшой щепоткой магической пыли, чтобы его прочная стальная броня, которую он надел на себя, могла рухнуть, и супергерой внутри снова почувствовал себя в безопасности.

С мальчишеской улыбкой на лице, даже в моменты крайней опасности, этот могущественный и очень беспощадный человек с репутацией жестокого человека и сам отреагировал как ребенок, отстранившись и присев на корточки.

Я не мог не оставаться вуайеристом, пораженный тем, что такой крутой парень может быть немного мягким. Зефиркой. В конце концов, у меня появится шанс дразнить его неустанно.

Если бы мы жили.

Будь я проклят, если Дэмиен не захихикал и каким-то образом не оделся. Мне хотелось хлопать и подпрыгивать.

Даже если рубашка была вывернута наизнанку.

Я не могла дать себе «пять», но само то, что маленький мальчик ведет себя как разумный четырехлетний ребенок, заставило мое сердце петь.

Дэмиен подбежал к отцу и захихикал, как любой нормальный и очень счастливый ребенок.

Я видела, что Николаю понравились объятия, которые заняли немного больше времени, чем я уверена, он хотел. Когда он отстранился, он игриво ущипнул Дэмиена за щеку. «Мы собираемся отправиться в приключение. Ты хочешь этого?»

"Как?"

«Ну, а помнишь, как я водил тебя в другой пляжный домик?»

Дэмиен кивнул.

«Тебе там понравилось».

Мальчик хлопнул в ладоши. «Строим замки из песка».

Я не был уверен, не запоет ли Николай. «Именно так. Я думал, мы поедем туда на пару недель. Тебе понравится?»

Я ясно видел Дэмиена, его раздумья, включая сморщенное лицо. «Только если придет Шантель». Затем он скрестил руки, словно упрямясь.

Николай посмотрел на меня. «Уверяю тебя, малыш, Шантель теперь станет частью нашей жизни».

«Тогда ура!» Дэмиен отпрыгнул назад, хлопая в ладоши и кружась.

Я не мог поклясться на Библии, но был почти уверен, что Николай добавил еще одно слово во время игривой суматохи.

Навсегда…

***

Защита.

Интересно, насколько защищенной можно чувствовать себя, при этом беспокоясь о каждом человеке, каждой машине. Думаю, и Николай, и я были благодарны Дэмиену за то, что он был взволнован поездкой, помогая мне решить, какие игрушки и книги брать с собой. Я понятия не имела, как долго мы там пробудем, одежды у меня было отвратительно маленькое количество, но Николай сказал, что мы легко сможем купить еще, когда приедем.

Я знала этот район, дорогие дома за миллионы. Не то чтобы я была там. Мой отец никогда не любил уезжать из Лос-Анджелеса в другой американский город, как он часто говорил. Мексика была прекрасна. Карибское море было идеально. Швейцария. Я никогда не сомневалась, но мне пришлось задуматься, хотел ли бы он жить в России.

Не дай Бог.

В то время как мой собственный могущественный русский настаивал на том, чтобы вести одну из своих спортивных машин, внедорожник оставался впереди нас, отставая на два часа от всей поездки. Время в пути составило всего два с половиной часа, хотя мы попали в пробку. Дэмиен болтал большую часть времени, пока я не прочитала ему историю, и он не уснул.

После вынужденной остановки на заправке я пересела на переднее пассажирское сиденье, все еще пытаясь осмыслить то, что он мне сказал ранее.

«С Вадимом и его женой все в порядке?»

«С ними все в порядке. А вот Вадиму не нравится, когда его загоняют в угол. Он бык», — тихо сказал Николай, посмотрев в зеркало заднего вида.

«Ты тоже. Есть идеи, кто ответственный за всё это?»

Он выдохнул, как будто был так же измотан, как и я. «У нас есть варианты, но их еще предстоит подтвердить. Если мы правы, это может навредить нашей семье».

Это меня одновременно и заинтриговало, и напугало. О ком он говорил?

«Но они попробуют еще раз».

«Я должен рассматривать это как вполне возможную вероятность».

План состоял в том, чтобы направиться к пляжному домику, а его люди все время оставались на страже. Он заверил меня, что территорию будет легче охранять, если соседей даже не будет видно. Однако мужчина оставался беспокойным, что держало меня в напряжении. «Каковы твои планы?»

«Организуется встреча с членами основной Коза Ностры. Я должен быть там».

«И оставить нас?»

Протянув руку, он схватил и сжал мою руку. Забавно, что я не почувствовала дополнительного комфорта в этот момент.

«Не волнуйся. Во-первых, я не буду долго отсутствовать. Во-вторых, мои самые доверенные, бесценные люди будут защищать тебя, пока меня не будет. И, наконец, как я уже говорил, никто не знает о доме».

«Ладно. Как скажешь. Просто кажется, что они знают каждую деталь твоей жизни и местонахождения».

Я изучала его после того, как сделала это заявление, и вздохнула. Он беспокоился, что происходящее было внутренней проблемой. «Твои люди действительно заслуживают доверия?»

«По крайней мере, те, что на этой детали».

Деталь. Это слово казалось мне таким чуждым, таким странным слышать его. Однако, если я хотела быть с ним вечно, мне нужно было научиться жить с его жизнью, которая была гораздо опаснее, чем та, которую прожила я. И вот я снова, думаю о славной сказке. Позор мне.

«Теперь перестань волноваться. Я думаю, тебе понравится этот дом. Мы почти на месте».

Я откинула голову назад, глядя в лобовое стекло. Когда показался пляж, мягкие накатывающие волны, я была потрясена, насколько пейзаж отличался от Брайтон-Бич. Маленькие дома сменились большими, большинство из которых находились на значительном расстоянии друг от друга. Было немного коммерческих предприятий, небольшая группа того, что казалось причудливыми магазинами и небольшими закусочными вдалеке. Солнце светило ярко, на небе было всего несколько облаков, и я задумалась о том, что это было так близко к раю, как только я могла бы получить.

Если бы только это могло продолжаться вечно.

Помни, это не фантазия.

Этот тихий голосок не должен продолжать ворчать на меня. Хотя некоторые и считают меня своего рода принцессой, правда в том, что мне не следовало вести себя как принцесса. Я все еще хотела быть просто обычной девочкой.

Возможно ли это?

«Вот она». Он указал на лобовое стекло, и мне пришлось сесть.

Открывшееся передо мной зрелище поразило меня.

«Боже мой». Не было точного способа описать мое впечатление от невероятно великолепного дома. Двухэтажный дом с пристроенным крыльцом, видневшимся спереди, вел к другой части массивного здания, которое, судя по всему, было обшито кедровой щепой, окна повсюду и большая труба с одной стороны. Подъездная дорога была из щебня, гараж в стиле кареты на три машины добавлял дому индивидуальности.

Я открыла окно, вдыхая морской воздух, отмечая великолепный ландшафт, все расположенное в прекрасном каменном дизайне. Через пристроенную крытую веранду я могла видеть океан, включая длинную деревянную дорожку, ведущую к воде.

Я могу только представить, насколько потрясающим был дом внутри.

«Ух ты. Никакого другого слова не подобрать».

Он рассмеялся, заглушая двигатель. «Ты меня умиляешь».

Выбравшись из машины, я несколько секунд просто наслаждалась видом, прежде чем поднять сиденье. «Привет, Дэмиен. Мы приехали».

Для маленького мальчика, которому было трудно или совсем не хотелось вставать по утрам, он выскочил из машины, как будто наступило рождественское утро.

"Ура."

Мне не пришлось беспокоиться о том, чтобы вытащить его. Он выскочил, смеясь, и побежал к дому.

«Эй, малыш. Не уходи далеко!» — крикнул Николай, когда мы оба направились к багажнику. Тем временем внедорожники сновали вверх и вниз по обеим сторонам улицы. По крайней мере, не было никаких близких соседей; единственный другой дом, мимо которого мы проезжали некоторое время назад, находился в начале довольно узкой дороги.

Дом Николая был в конце дороги, других не было. Сбоку была дюна, которая блокировала все, что было на другой стороне.

«Давай. Нам нужно забросить сумки внутрь и убедиться, что Дэмиен не убежит слишком далеко. Он любит этот пляж и он любит воду». Николай вел себя так, будто мы приехали в отпуск и ничего больше.

«А как насчет твоих людей? Где, ради Бога, они собираются остановиться или хотя бы поесть? Я даже не видела ни одного мотеля». Я схватила две сумки, взглянув на мужчин, каждый из которых выходил из машин, как будто это была запланированная операция.

Он усмехнулся и вытащил связку ключей. «Обрати внимание на здание справа? Внизу, как ты видишь, находится гараж. Однако на верхнем этаже находится полностью оборудованная квартира с тремя спальнями, где они живут. У них есть лучшее спутниковое и коммуникационное оборудование, а также лучший развлекательный центр, который они когда-либо видели, с четырьмя телевизорами, стереосистемой и целой коллекцией старомодных DVD-дисков, а также всеми сетевыми и кабельными станциями, которые они только могут пожелать».

«Ты все продумал». Я была впечатлена.

«Папаша научил меня, что если хорошо относиться к тем, кто на тебя работает, то это вернется к тебе десятикратно. Я также убедился, что их холодильник и кладовая полностью укомплектованы всем необходимым, надеюсь. Но поблизости есть мотель и пара небольших продуктовых магазинов».

«У тебя здесь тоже есть экономка?»

Поднявшись на крыльцо, он заглянул в ближайшее окно, прежде чем вставить ключ в старомодный замок. То есть он не использовал сканер глаз или рук. Мне пришлось посмеяться над собой. С каких это пор эти вещи стали необходимостью?

«Нет, но я плачу женщине очень хорошие деньги, чтобы она время от времени проверяла место, приводила его в порядок перед моим приездом и покупала «Необходимые вещи. Она была просто находкой. Давай. Этот дом — твой дом».

В тот момент, когда он открыл дверь, и я сделала один шаг, одного взгляда на потрясающие виды было достаточно, чтобы заставить меня лишиться чувств. Из того, что я могла видеть в доме, включая комнату сбоку, дизайн был пляжным и классическим. Аура была легкой и современной, мебель выглядела красивой и, вероятно, дорогой, но удобной.

«Почему бы тебе не пойти на улицу и не убедиться, что он не упадет в море, пока я отнесу сумки наверх?»

Я чувствовала тепло, исходящее от тела мужчины, пока он изучал меня.

"Упасть в море? Ты что, думаешь, я доктор?"

«Нет, но ты ведь умеешь оказывать первую помощь, да?»

«Перестань волноваться. Я справлюсь». Не было четкого кадра задней двери, что позволило мне на несколько секунд увидеть другие комнаты прямо перед собой, включая кухню в стиле кантри с элементами пляжного стиля, с побеленными шкафами и огромным островом с удобными на вид барными стульями. Я даже заметила, что там был каменный камин. На кухне.

Двойные французские двери вели на огромную террасу, которая, как я предполагала, соединялась с проходом, который я видела спереди. Я выбежала наружу, наконец разобравшись с довольно сложным замком, подбежала к перилам и закрыла глаза. Я осмотрел пляж, быстро почувствовав облегчение, когда заметила, как Дэмиен бежит и подпрыгивает по длинной дорожке, кружась по кругу, счастливый, насколько это возможно.

Даже если в моем представлении он был слишком близко к воде.

Может быть, в моем теле была одна-две материнские косточки.

Я не спеша спускалась по деревянной конструкции, раннее полуденное солнце создавало идеальное золотистое сияние на воде. Убедившись, что он все еще на пляже, я обернулась и снова уставилась на него. Я не заметила огромного бассейна, джакузи или огромного открытого патио, которое было соединено с застекленной верандой.

В моем представлении это было официально. Это было самое красивое место на земле и так похоже на дом моей мечты.

Реальность, девочка. Реальность.

Внутренний голос действовал мне на нервы.

Когда я спускалась по лестнице, я сняла свои теннисные туфли, отбросив их в сторону. Хотя солнце было теплым, учитывая начало октября, сам песок был холодным для пальцев ног, но мне это нравилось.

«Не намочи свои теннисные туфли», — крикнула я, и он тут же захихикал.

Я могла легко сказать, что это было его счастливое место. Боже мой, я молилась среди всех прекрасных вещей, которые, как я знала, мне предстояло получить, чтобы у Николая были книги. Я не думала о том, чтобы попытаться найти одну или две.

Я была поражена, что там был огромный участок травянистой земли, хотя и сохраненный в совершенно естественном виде с кустарниками, кустами и несколькими маленькими деревьями. Хотя я бы считала пляж частным, он также был нетронутым, как будто его только вчера поместила сюда Мать-природа.

Ветерок был приятным, хотя я немного холодным, вид океана был настолько другим, что все, что я могла, это сделать глубокий вдох. На какое-то время было нормально позволить Дэмиену наслаждаться своим окружением в одиночку.

Всего несколько секунд спустя я почувствовала горячее присутствие позади себя. Когда что-то положили мне на плечи, все, что я могла сделать, это улыбнуться.

«Здесь гораздо прохладнее, хочешь верь, хочешь нет. Особенно ночью. Когда я здесь, я почти всегда ночью разжигаю огонь». Его глубокий голос всегда заставлял меня возвращаться к фантазии, чувственные образы вспыхивали на переднем плане моего сознания. Хотя он не обнимал меня, близость, просто быть здесь с ним все равно было особенным.

«Это великолепно».

«Не буду врать. Дэмиен любит это место, и это мое самое любимое место в мире, я думаю. А еще у семьи есть несколько тропических домов, шале в Швейцарии».

«Ну конечно».

Его смех был немного более расслабленным. «Мой отец был полон решимости заняться коммерческим развитием в какой-то момент своей жизни. Наша мать настояла, чтобы он изменил свои планы. Компромиссом стала покупка нескольких домов. В качестве инвестиционной стратегии, конечно».

"Конечно."

«Папа! Пойди посмотри на ракушку, которую я нашел». Дэмиен был так взволнован, так полон жизни.

В глубине души я знала, что это то место, где он сможет исцелиться.

«Ракушка? Сейчас буду. Отцовский долг зовет».

«Он тебя обожает».

Что-то странное было в его глубоком выдохе. «Мне интересно. Он все еще сосет большой палец?»

Какой странный вопрос в этот момент. «С первой ночи — нет».

"Очаровательно."

Мужчина был таким же многослойным, как и его сын.

И точно так же покрыт броней.

Когда Николай убежал, я была немного удивлена, увидев, что он тоже снял обувь. Я наблюдала, как они общаются, радость в душах обоих мужчин, когда Николай поднял очень большую раковину. Я понятия не имела, что раковина может жить в более холодном климате. Если только раковина не была растением. Я покачала головой. Кто оставит после себя такую прекрасную раковину?

Они казались такими счастливыми вместе, и я была взволнована, что стала частью этого. Может быть, я тоже могла бы быть счастлива впервые в жизни. Девушка может надеяться и мечтать. То, что я делала много в последнее время.

Через несколько минут я направилась в их сторону. «Привет, ребята. Не хочу портить вечеринку, но нам пора готовить обед».

Они оба посмотрели на меня одновременно, оба с одинаковыми сморщенными лицами. В этот момент я поняла, насколько они похожи друг на друга. На самом деле, сходство было жутким. Они определенно были отцом и сыном.

«Вот так мы ее и начнем называть, малыш. Зануда».

Дэмиен захихикал так, как умеют только мальчишки. «Какашка. Какашка. Какашка».

Я поплелась вперед, едва не споткнувшись о пару камней, скрытых песком. Когда я летела к нему в объятия, Николай поднял меня с земли, закружив. «Ты неисправим».

«Ты делаешь меня таким».

Может быть. Это было плохо?

Когда он опустил меня, был тот особый момент связи, необузданное электричество, которое невозможно было сдержать или сфабриковать. И это было чудесно.

Прежде чем мы сделали что-то сбивающее с толку перед Дэмиеном, я намеренно отступила. Это была настоящая сказка.

Но в тот момент, когда я повернулась, чтобы пойти обратно в дом, огромная доза реальности ворвалась в мою бурлящую фантазию, взорвав ее.

Снаружи уже находились четверо солдат, обходящих территорию в рамках своего дежурства.

Ищущих монстров в мужчинах.

И обеспечивает нашу безопасность.

Если бы все было так просто.

Глава 18

Николай

«Никаких новых инцидентов», — сказал я, откинувшись на спинку своего офисного кресла. У меня была своя собственная просторная комната связи на втором этаже, комната, отведенная для бизнеса, но была также оборудована еще одна военная комната, которую еще предстояло полностью обустроить. Современные спутниковые и коммуникационные системы, включая морские возможности, были установлены сразу после покупки дома, одна также для гостевого дома.

Это было только начало того, с чем можно было справиться в этом месте, точные копии во-вторых домах Вадима и Александра.

В этом месте хорошо спрятанные камеры были инфракрасными, возможности видеть на большом расстоянии военного класса. Они были в трех десятках мест, включая несколько, расположенных на специальных столбах за пределами основной части собственности. Это также включало наблюдение за дюной. На протяжении миль не было ничего, кроме дополнительного пляжа, включая толстые, естественные насыпи песка. Я был в восторге. Дюны были созданы для защиты от южных ветров и обеспечения дополнительной приватности.

Однако пустующее пространство также идеально подходило для того, чтобы позволить противнику спланировать и осуществить скрытую атаку, даже если камеры были установлены для предотвращения таковой. Единственной опасной вещью в жизни на прекрасном пляже с холодной погодой, штормами и песчаными бурями была коррозия, которую она в конечном итоге вызывала у камер. Не говоря уже о том, что линзы часто были покрыты песком.

Хотя мой кабинет был расположен так, что я мог видеть дюну, на мой взгляд, этого было недостаточно, по крайней мере, для какого-то мастера маскарада.

Вадим установил звонок по Zoom с Александром из офиса Пахана, который считался скорее убежищем. Хотя это было все еще необычное место, оттуда открывался вид на горы. Находясь всего в ста милях от города, Катскилл предлагал и защиту, и природную красоту. И Кэролайн, похоже, обожала находиться там, как и Шантель в этом доме.

«Приятно слышать. На Александра было совершено нападение вскоре после того, что было у тебя дома», — Вадим задумался, даже постукивая пальцами по столу.

Я перевел взгляд с Вадима на Александра, который был явно взбешён. «Где?»

«Я зашел в свою юридическую контору, чтобы захватить несколько вещей. Когда я вышел, можно было подумать, что начался ад. Весь вестибюль был разрушен от количества летящих пуль».

«Кто-нибудь пострадал?» — спросил я, даже закинув ноги на стол. Я слышал, как по коридору бегут маленькие ножки, и был уверен, что Шантель не отстает. Не знаю почему, но я остался. Я в шоке, насколько изменился мой ребенок за несколько коротких дней. Это было почти как чудо.

Алекс сначала покачал головой. «Нет».

«Это значит, что они вынесли нам предупреждение». Что также может означать, что я был предполагаемой целью.

«Да, я бы согласился. Однако ущерб был нанесен в диапазоне от ста тысяч долларов. И к дому подъехала машина. Выстрелов не было, но я почти уверен, что это была та же команда, судя по тому, что видели мои люди. Рафаэлла уже устроилась в домике. Я отправлюсь туда через несколько минут. Завтра у нас встреча с Лучано Бернарди. Он был не слишком рад, что его подталкивают, но я помог ему разобраться в обстоятельствах».

В глазах Александра был блеск. Он мог быть таким же жестоким, как и я, если на него давили.

Различные места были стратегически выбраны для нас троих, возможности оборудования сияли, учитывая местоположение. Мы могли вести чертову войну в стране между собой втроем. Плюс, у нас была возможность отслеживать опасность в каждом месте, включая те, что в Нью-Йорке, с того места, где мы находились.

« Così è la vita in tempo di pace и in tempo di guerra ³». Я сказал это довольно тихо, учитывая уровень гнева, который я продолжал чувствовать.

«Твое невероятное знание итальянского языка можно было бы счесть предательством», — сказал Вадим, смеясь. «Так что же ты, черт возьми, сказал?»

«Я только что сказал, что такова жизнь и в мирное время, и в военное. И не заблуждайся. Эти вопиющие действия я считаю началом войны». Я был совершенно серьезен.

Оба мужчины кивнули. Как еще можно было думать о ситуации? Кто-то стрелял в нас.

«Завтра пойдем на встречу и посмотрим, что скажет Лучано. Честно говоря, я сомневаюсь, что он за этим стоит. Я просто не думаю, что он разорвет альянс», — задумчиво сказал Вадим.

Я хотел не согласиться, но Лучано был таким же расчетливым, как и все остальные. «А как насчет Братвы Каськова?»

Александр фыркнул. «Они хвастаются, что скоро станут большой рыбой. Это не они».

Может быть, по крайней мере мы исключили несколько кандидатов.

Их было еще несколько десятков.

«С нападениями на улицах стало больше разговоров. Но никто открыто не берет на себя вину». Вадим внезапно вскочил со стула, отходя от камеры.

«Это может означать ряд вещей, включая внешний синдикат или картель, или кого-то, кто не вращается в тех же кругах», — предположил я.

«Я проверил со своими приятелями в ЦРУ, но никто не обсуждает, кто решил сделать Большое Яблоко своим новым домом», — ответил Алекс. «Он еще не закончил проверять свои различные темные источники».

«Кстати, — вставил я. — А есть что-нибудь в даркнете?»

Вадим вернулся, плюхнувшись на стул, с напитком в руке. «Ничего особенно необычного. Конечно, есть некоторая радость от того, что империя Чернова может быть разрушена, но этого следовало ожидать. Так происходит каждый раз, когда случается что-то подобное».

«Если бы только мы могли проследить, кто нанял преследователя», — предположил Алекс.

Я слегка рассмеялся. «Это была просто часть игры. Это было почти как если бы преступник хотел убедиться, что Шантель будет принята в свои ряды».

«Сволочь. Он хочет более легкого доступа ко всему режиму, я тебе говорю». Вадим быстро приближался так, как он шел сразу после нападения на его дом.

«Он хочет, чтобы мы все были напуганы. Он надеется, что мы примем плохие решения». На этот раз мое напоминание, похоже, не было услышано.

Все трое из нас казались более задумчивыми, чем обычно. Я сам выглянул в одно из окон, моя челюсть болела от того, сколько раз я ее сжимал. «Может, мы действительно лаем не на то дерево. Что, если это не имеет никакого отношения к режиму, а больше ко мне?»

Алекс фыркнул. «Что это значит?»

«Почему мать Дэмиена просто исчезла?»

Когда двое мужчин переглянулись, я сел, опустив ноги на пол. «Погоди. Ты мне что-то не рассказал?»

Алекс усмехнулся. «Ничего особенного, приятель. Я знал, что ты пытался ее найти, но я также сделал все, что мог, чтобы проверить ее прошлое, финансы. Все, что смог найти. Она была актрисой, и из того, что я смог собрать воедино, она совершила ошибку, заведя роман с видным ведущим мужчиной, будучи всего лишь третьесортной актрисой. Ей угрожала семья. Это я выяснил, отец этого человека был какой-то большой шишкой в Голливуде. Бежать означало уйти от их пристального внимания и угроз, принимая при этом участие в Болгарии. Не самое лучшее место для ребенка».

Я почувствовал, что сужу глаза. «Болгария?»

Оба мужчины рассмеялись. «Они там тоже снимают фильмы», — фыркнул Вадим. «В любом случае, я сомневаюсь, что это как-то связано с ней, но, возможно, ты прав. Кто-то из твоего прошлого. Или кто-то, кого ты мне курировали. Знаешь, те, кто отреагировал хуже всего».

«Хорошо. Но не сейчас. К тому же, учитывая, что Алекс представлял не слишком щепетильных клиентов, кто-то с противоположной стороны мог действовать из желания отомстить». Отлично. Теперь я думал именно так, как предупреждал Вадима, что преступник хотел.

«Я согласен с тем, что Ник сказал ранее. Нам нужно сохранять хладнокровие. Мы можем поручить кому-то из наших сотрудников составить списки возможных кандидатов, но это займет много времени, и даже вместе у нас не хватит людей, чтобы выследить все возможные зацепки».

«Хорошее замечание», — прошипел я.

«Есть ли вероятность, что это как-то связано с ее боссом?» — спросил Алекс. Теперь он плыл по той же линии, тянущейся к соломинке.

«Ни одного. Несмотря на все хвастовство мистера Дэвенпорта, его семья не так уж и богата. Никаких реальных связей». Я не стал тратить время на этого придурка, даже если бы мне хотелось свернуть ему шею за то, как он обошелся с Шантель.

Вадим покачал головой. «Все, о чем мы говорили, понятно, но да, Ник прав. Мы не мыслим ясно. Это необходимо. В этот момент я предлагаю нам всем немного отдохнуть и расслабиться. Мы все знаем, что все, что происходит, будет обостряться еще больше, когда этот придурок не сможет нас найти. Будьте начеку. Не позволяйте своей обороне рухнуть. Встреча состоится в мексиканском заведении на третьей улице в час дня. La Casitas».

«Мексиканский, да?» Черт, я был в настроении выпить. Ветер подул. Это была бы идеальная ночь для костра, может быть, и больше. Отлично. На нас всех троих напали, а я думал о жарком сексе. Кем это меня сделало?

«Нейтральная территория», — сказал Алекс, ухмыляясь еще шире.

«Принято к сведению, неплохая идея». Был мексиканский картель, который годами рыскал вокруг, но настоящие испанцы еще не решили, что холодная погода севера — лучшее место для них. Однако это был настоящий плавильный котел преступной деятельности, как и люди. «Я буду там, но не буду задерживаться».

«Мы оба понимаем, Ник. Позаботься о своей семье, а мы позаботимся о своей». Вадим уже наклонился вперед, готовый закончить встречу. «И помни, что я сказал раньше».

Не трогай ее больше.

«Я знаю и сделаю это. Завтра». Когда экран потемнел, я подумал о заявлении Алекса относительно Джинджер Ли. Честно говоря, я не был уверен, что поверил в историю актрисы. Но в этот момент она была в другой стране, и не была связана ни с одним из обнаруженных преступных синдикатов. Мне пришлось рассмотреть последнее предложение. Я избил достаточно мелких врагов в своей жизни, убив достаточно много людей давным-давно, чтобы могла быть вереница людей, которые затаили обиду. Вопрос был не только в том, кто был способен сделать такое, но и в том, почему. Это заняло бы время, которое, я сомневался, было у кого-либо из нас. Казалось, будто тикают какие-то невидимые часы.

В моей голове накапливались вопросы. Если это месть, то зачем так долго ждать? Тюрьма? Может быть. Зачем играть в игры? Большинство здоровенных придурков, с которыми я пересекался, никогда бы не зашли так далеко. И все же я бы попросил своих хакеров провести проверку. Они могли бы сделать это гораздо быстрее меня.

Прямо сейчас я хотел бы чувствовать себя комфортно, оставив все позади. Хотя бы на одну ночь. Возможно, это слишком много, но вихрь насилия и постоянной активности истощал. Я мог только представить, что чувствовала Шантель. Она была жесткой, но также мягкой внутри.

Я оттолкнулся от стола, не осознавая, как долго я был в своем офисе. Казалось, солнце садилось все раньше и раньше. Мимолетная мысль о Хэллоуине и приближающихся рождественских праздниках пришла мне в голову.

Этого никогда не случалось.

Я сделал Рождество лучшим, на что был способен в прошлом году. Время было неподходящим, Дэмиен приехал между Днем благодарения и Рождеством. Мне пришлось постараться, чтобы вести себя как отец, в том числе купить елку и подарки. Тогда он оставался в основном вялым. За исключением того, что он устроил свою первую истерику на Рождество, чуть не разорвав елку.

Если бы я был лучшим отцом и понимал, что ему нужна просто любовь, а не игрушки.

Если бы я только знал, что он существует.

Если бы я только позволил себе заботиться о ком-то особенном.

Ах, черт. Правдива ли старая поговорка о том, что опасность порождает страсть? Как бы то ни было, я не только сильнее жаждал эту женщину, чем прежде, я еще и чувствовал что-то еще.

Что-то, что, скорее всего, приведет к гибели нас всех.

Необходимость сохранить Шантель не просто на неопределенный срок, а навсегда.

Глава 19

Николай

«Вечность» длилась очень долго.

Действительно ли я готов иметь семью, которую мне нужно защищать любой ценой каждый час дня? Эта мысль пугала, но я не был уверен, что можно и дальше заботиться о том, насколько тяжело это будет.

На данный момент нет.

Эта женщина меня полностью выбесила.

Я протер глаза в пятый раз за день, когда вышел из комнаты, сначала направившись в игровую комнату, примыкавшую к спальне Дэмиена. Я был поражен тем, насколько красочной была игровая комната. И как она была полна книг и игрушек. Его не было внутри. Но я не мог не заметить прекрасную и очень красочную картину на мольберте.

Не в силах сдержаться, я вошёл внутрь, изучая удивительное произведение искусства, которое никогда бы не появилось, если бы не пришла Шантель в нашу жизнь. Боже мой. Это была семья, включая собаку. Солнце светило, цветы цвели, деревья качались, а позади был идеальный дом.

Самое невероятное в акварели, помимо того, что ее нарисовал мой сын, было то, что у женщины были темно-каштановые волосы, а не интенсивные светлые, как у Джинджер Ли. Странное и очень электризующее ощущение пронзило меня.

Он уже думал о нас как о семье. Я не был до конца уверен, хорошо это или плохо, так скоро.

И из-за сложных обстоятельств. Но в моем сознании это все равно считалось прогрессом.

Дверь в его спальню была приоткрыта, и я с трудом ее открыл, чтобы заглянуть внутрь.

Спит. Он съел свой любимый сэндвич с арахисовым маслом, поиграл на пляже с Шантель и, вероятно, после этого нарисовал картину. Для моего малыша это был очень насыщенный день. С морским воздухом, который оказывал такое же опьяняющее действие на дорогого старого папу, неудивительно, что он задремал.

Это был еще один момент, когда все казалось почти нормальным, что было ровно настолько тревожным, насколько и должно было быть.

Дом казался слишком тихим, хотя я все еще мог слышать шум океанских волн, ветер был немного сильнее, чем когда мы приехали. Для меня, человека, который все планировал и был обычно очень организованным, это был сюрреалистический период в моей жизни.

Когда я направился на кухню, я подумал о Виссариане. Пришло время поговорить с этим человеком, даже если это означало солгать ему на данный момент. По крайней мере, я мог сказать ему, что его дочь в безопасности. Пока я его допрашивал.

Я приготовил себе напиток, оставаясь на кухне. Я видел, как она сидит снаружи. Она была закутана в теплый плед, который нашла, поджав под себя ноги, и сидела, уставившись на океан, с бокалом вина в руке. Не было места ни внутри, ни снаружи, где бы не было слышно Дэмиена.

Поскольку связь была надежной, я позвонил.

«Я хотел бы услышать от тебя что-нибудь», — сказал он вместо приветствия.

«Я был занят уборкой беспорядка».

Он рассмеялся. «Разве это не твоя работа как бригадира?»

«На этот раз все более личное: нападение на мой дом на Брайтон-Бич, смерть двух моих людей».

«Ого. Что, черт возьми, происходит?»

«Империя подвергается нападению, как я уже говорил. Угрозы усиливаются, поэтому мне пришлось переместить нас в то, что я считаю своим убежищем».

"Где?"

Даже моему брату неизвестно, где находится этот прибрежный дом. Чем меньше тех, кто знал, тем лучше. «Безопасное место».

«И ты мне не скажешь. Моя дочь с тобой?»

«Она здесь. К счастью, она согласилась стать няней, и она прекрасно ладит с Дэмиеном».

«Я пытался ей позвонить».

"Когда?"

«Совсем недавно».

На обратном пути я принял несколько решений, которые, как я знал, Шантель не понравится. В том числе, я полностью отключил ее телефон, хотя мне пришлось бы разбить его компоненты. Я также купил несколько одноразовых телефонов. Я не мог представить, что у этого придурка есть способ найти номера сотовых телефонов и использовать их для отслеживания его... Черт, я чуть не сказал жертв. К черту это.

Вздохнув, я прислонился к стойке. Он был раздражен тем, что я ему не доверял. Жестко. «Ее телефон отключен. У нее скоро будет новый одноразовый телефон. Ты, как никто другой, знаешь, как можно отслеживать и взламывать мобильные телефоны. Я не могу этого допустить. Уверяю тебя, что она в полном порядке и в хорошем расположении духа».

«Мне это не нравится».

«Мне тоже. Почему бы тебе не рассказать подробнее, чем ты занимался в Нью-Йорке». Это не было просьбой, и мой тон это указывал. Я отпил свой напиток, и на другом конце провода воцарилась тишина.

«Ты, блядь, в чем-то меня обвиняешь? Брат?»

«Я не знаю. А должен?»

Его смех был горьким и полным такой же ярости, какую чувствовал я. Как это бывает у русских мужчин, которые имели в виду либо жгучую потребность в возмездии, либо чувство вины за его недавние действия. В данном случае я предположил последнее. «Как ты смеешь? Я приезжаю в Нью-Йорк и провожу с тобой время, а ты ведешь себя так, будто я твой враг».

«Не напрямую, Виссарян. Однако тот факт, что ты скрываешь свои действия, когда мы довольно много рассказывали о нашей работе, личной жизни и семье, говорит мне, что тебе есть что скрывать».

«Ты ебаный мудак. Что видишь, то и получаешь. Ты это знаешь».

Он и не подозревал, что я подвергаю сомнению всех и их лояльность в этот момент. «Да, я знаю. Однако я пытаюсь определить, кто пытается свергнуть этот режим. Это подвергает твою дочь опасности, брат мой. Теперь я полностью намерен сделать все, что в моих силах, чтобы она оставалась здоровой и счастливой, но это будет нелегко, если у меня не будет всей информации, которая поможет мне это сделать».

Я позволил информации повиснуть. Я слышал его тяжелое дыхание и не сделал ничего, кроме как отпил большую порцию своего виски.

«Иисус Христос. У меня была встреча с представителями Коза Ностры и армянами по их просьбе. Они хотят установить линии между двумя городами».

«Какое дело?» Я снова пошёл туда, скрежеща зубами. Мой стоматолог был бы не слишком доволен мной.

«Блядь. Оружие. Ладно?»

Мой брат внезапно начал заниматься нелегальным оружием? Он что, издевается? «Ты шутишь».

"Нет."

«Какого хрена ты такой тупой, чтобы заниматься оружием?»

Он молчал.

«Блядь, давай поговорим сейчас».

«Отлично», — прошипел Виссарян. «Мой законный бизнес не процветает больше года. Я перепробовал все, кроме одной ошибки с контрактом, и я потерял деньги. Большие деньги. Я чувствовал, что у меня нет выбора, особенно когда предлагался возможный союз. Но мы говорим об ограниченном бизнесе. Не более того.”

«Кто?»

«Дон Коза Ностры».

«Какой именно?» — теперь рычал я.

«Росси. Джордано Росси. Нет, они не самые большие, но они владеют Нью-Джерси и претендуют на Нью-Йорк».

Росси. Одной из вещей, которую просвятил этот разговор, было подтверждение того, что Лучано не был глупым. Я задавался вопросом, знал ли он об этой встрече. Это было совсем не неслыханно. На самом деле, это происходило постоянно.

«Это был не лучший твой поступок, брат. У нас союз с Бернарди Коза Ностра, семьей, обосновавшейся здесь три поколения назад».

Он не был ни шокирован, ни обеспокоен. «Бизнес есть бизнес. Я никогда не говорил, что буду иметь какое-либо отношение к проникновению в какой-либо альянс, который вы создали. И мне не предоставляли такую информацию. Я просто пытаюсь улучшить свои банковские счета, и свою репутацию. Так же, как сделал бы ваш Пахан».

«Не так. Ты должен был сказать мне с самого начала».

«Какая разница? Мы не вторгаемся на твою территорию. Я бы никогда этого не допустил. Мне нравится Лос-Анджелес. Ты же знаешь. Теперь это мой родной город, и моя жена никогда бы не переехала». Он рассмеялся. «Я могу быть большим занудой, но ты поймешь, что никогда не противоречишь желаниям своей жены. Если ты когда-нибудь поддашься браку».

Он всегда заставлял меня смеяться.

Спорить было бесполезно. Мужчина был таким же упрямым, как и я. «Надеюсь, ты мне все рассказываешь. Нападение на мою семью неприемлемо. Ты понимаешь?»

«Я тоже твоя семья».

«Я предлагаю тебе помнить об этом, брат».

«Вот гребаный придурок».

Теперь мы препирались, как раньше. По какой-то причине это немного сняло напряжение.

«Вот так я остаюсь в живых. Мне нужен ответ на один последний вопрос».

Виссарян рассмеялся, как будто все это было смешно. «Продолжай. Ты уже высказал свою точку зрения о моей важности в твоей жизни».

Причиной того, что мы так и не сошлись во мнениях, было его высокомерие. Или, может быть, мое. «Соня Олив. Ты предлагал ей следить за твоей дочерью, в том числе предупреждать ее? Или она делала это сама?»

Возникло легкое колебание, и я разозлился еще больше, чем прежде. «Я попросил ее присмотреть за моей дочерью. На этом наше взаимодействие и закончилось. Ничего больше».

«А ты случайно не проверял ее союзы?»

«На что ты намекаешь?»

«Ничего. Однако предупреждение было сделано в интересный момент».

«Нет, не знал. Я думал, что выдающейся репутации, которую обеспечила ей ее мать, было достаточно».

Дозвониться до этого человека было невозможно. Да его это и не волновало, но я-то знал лучше. Его подтолкнули.

Или угрожали.

«Хорошо. Мне нужно было спросить. Если есть что-то, что ты можешь рассказать мне о ваших разговорах с любым из синдикатов, что может быть полезно, сейчас самое время — это сделать».

«У нас была двухчасовая встреча. Точка. Наша дискуссия была основана на их деловых предложениях, которые я еще не принял. И нет. Ты в них не посвящен. У меня свой мир, а у вас свой. Ты совершенно ясно дал понять, что эти две семьи должны оставаться раздельными. Неважно, что мы привыкли говорить друг другу, мы слишком много знаем. Мы слишком много пережили. Обмен таким большим объемом информации может быть опасен».

Его выбор слов был интересным.

«Будь по-твоему».

«Просто позаботься о моей дочери, Ник. Она особенная, а ты хулиган».

Мне пришлось рассмеяться. Так он называл меня в детстве. «Задиры обычно лучше защищают людей, чем те, кто продолжает держать глаза закрытыми. Я не собираюсь допустить, чтобы с Шантель что-то случилось. Да, она очень особенная. Действительно очень особенная». С этими словами я повесил трубку. Ситуация была чертовски раздражающей. Но этот разговор позволил мне понять, что мой брат ввязался в то, из чего он не может выбраться. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Соня все еще была из тех, кого не загнали в угол. Поскольку я вернулся в Нью-Йорк на несколько часов, пришло время разобраться с этой ситуацией.

Прошедшее время.

Я связался с Таннером, который остался под моим командованием.

«Эй, босс. Ты в безопасности?» — спросил он, ответив на второй звонок.

«Да. Мне нужна услуга».

«Понял».

«Я упоминал Соню Олив, кузину Шантель. Ты помнишь?»

«Да, та девчонка с растрепанными волосами».

Я усмехнулся. «Та самая. Я приезжаю в город завтра на важную встречу в час дня. Мне нужно, чтобы ты забрал ее к тому времени. Отвези ее в безопасное место около двух тридцати. Просто напиши мне, куда. Мне нужно с ней поговорить».

«А что, если она не захочет ехать?» — спросил Таннер.

«Тогда помогите ей понять, что это не просьба».

Настала его очередь рассмеяться. «У меня нет проблем с этим».

«Как-то я не думал, что они появятся. Дай мне знать, если возникнут какие-то проблемы».

«Будет сделано, босс».

Теперь я закончил с этими чертовыми звонками на ночь. Я сделал все, что мог, в том числе и разозлил брата. Однако, если бы он задумал что-то более гнусное, кто-нибудь бы поднял свою уродливую голову. Это могло бы оказаться полезным.

Или опаснее, чем когда-либо.

Глава 20

Шантель

Прохладный воздух был освежающим, а заходящее солнце было еще прекраснее, чем Брайтон-Бич.

Я не была уверена, почему, но я чувствовала себя здесь более умиротворенной. День пролетел быстро, Дэмиен все еще был счастлив как жаворонок. К счастью, он уснул в мгновение ока, не сражаясь со мной. Он ел как лошадь, что также было хорошим знаком.

Я осмотрела припасы, даже заметила морозильник в гараже. Там было достаточно еды, чтобы кормить армию в течение длительного времени.

Выбор вин был таким же невероятным, бар был полон. Я могла приготовить на ужин почти все, что угодно, хотя не была до конца уверена, что именно хочу.

Как только я поплотнее завернулась в одеяло, Николай вышел на крыльцо. Или, я бы сказала, он выбежал, направившись прямо к перилам. Я видела его на кухне, очень оживлено говорящим по телефону. Он казался встревоженным, что, вероятно,означало дополнительные проблемы. Скажет ли он мне, что это были за проблемы, еще предстоит выяснить.

Он стоял, глядя на океан, и окружающая его аура тишины действовала удручающе.

И, честно говоря, немного пугающе.

«Твой отец меня чертовски раздражает», — наконец сказал он.

Я была удивлена. «Он твой брат».

«Мы совершенно разные. Да, немного другая смесь ДНК, но он не проницателен».

«В бизнесе или в жизни?»

Усмехнувшись, он наклонил голову через плечо. «Немного того и другого. Он попал в переделку. Конечно, он в этом не признается».

«Я так и думала».

Теперь он обернулся. «Почему?»

Я пожала плечами, отпивая еще вина. «Ты мог не обратить внимания, но мой отец был весь в шике и блеске на ужине, на котором он требовал, чтобы я была. Я встретилась с несколькими людьми, с которыми он собирался вести дела, и они, похоже, определенно знали меня. Даже слишком хорошо».

«Я не увидел там никого, кого бы я знал».

«Может, и нет. Я поняла из разочарования отца, которым он поделился с моей матерью позже, что большие шишки не потрудились присутствовать. Очевидно, были посланы заместители командира или даже нижестоящие. В качестве жеста доброй воли. Что бы это, черт возьми, ни значило».

«Там был итальянец, но остальные трое, насколько я мог судить, казались полностью американскими мужчинами», — сказал он, слишком задумчиво. Его представили всем, и за ужином его, похоже, не волновало, кто они. Конечно, названия фирм, в которых они работали, казались странно пресными. Скорее всего, поддельными. Или, может быть, Николай привык иметь дело с головорезами со всего мира. Я знала, что это несправедливо, учитывая, что мой таинственный любовник не был похож на моего отца, но два мира могли столкнуться.

Возможно, я понятия не имею, о чем говорю.

«Честно говоря, мой отец упомянул компанию, в которой участвовали две стороны, а не крупных шишек, с которыми он встречался на следующий день. Держу пари, что встреча была трудной, учитывая ужин».

«Да, я готов поспорить. Ты помнишь название компании?»

«Что-то вроде Rossi Enterprises, но признаюсь, я отключилась».

«Ты отключилась, да?» По крайней мере, в его голосе стало немного меньше резкости.

"Да."

"Почему?"

Он должен был задать этот вопрос сейчас. Разве не так? «Скажем так, некий человек, о приходе которого я не имела ни малейшего представления, человек, которого я почти не узнала. Он меня смутил».

Николай глубоко вздохнул. «Это не было моим намерением. Надеюсь, ты это знаешь».

«О, ты просто флиртуешь с каждой девушкой, стоящей в одиночестве на балконе? Ты также осмеливаешься трахнуть их всех?» Да, я знаю, что я перехожу границы, но это оставалось как какой-то слон в комнате.

«Не делай этого, Шантель. Не обесценивай то, чем мы поделились».

Я не осознавала, что сделала это, но он был прав. «Мне жаль. Та ночь была для меня волшебной, даже после того, как я узнала, кто ты. Я никогда не чувствовала себя так в своей жизни. Так удивительно. Так наэлектризованно». Это была правда. Не было смысла скрывать это.

«Я чувствовал то же самое».

Но между нами все равно было напряжение. Рассеется ли оно когда-нибудь? «Я не хотела быть чопорной и порядочной дочерью, ведущей себя как какая-то мафиозная принцесса, чей герой пришел мне на помощь».

«Я не герой, Шантель. Ты и так это знаешь. В ту ночь ты выглядела такой несчастной, такой неуместной».

Я пожала плечами. «Наверное, так и было. Отец никогда не спрашивал меня, чего я хочу, и его это, похоже, не волновало. У меня всегда было чувство, что он собирается заставить меня вступить в какой-то безумный брак по договоренности с каким-то стариком, чтобы создать какую-то финансовую империю. Может, моя мать не позволяла ему этого. Я не знаю».

«Это не похоже на Виссаряна».

«Возможно, ты не знаешь его так хорошо, как тебе кажется. За последние несколько лет он сильно изменился. Стал более отстраненным. Более... погруженным в себя. Было больше деловых встреч, больше стресса. Он и моя мать ссорились. Это было не самое веселое время, но я заканчивала аспирантуру и, честно говоря, делала все возможное, чтобы не выходить из дома».

Он снова задумался. «Ну, на данный момент тебе не о чем беспокоиться».

«Полагаю, нет. Есть ли успехи по предателю внутри вашей организации?»

«Нет. Я могу ошибаться. Это может быть очень старый враг. Есть несколько переменных».

«Расскажи мне о своей жизни», — предложила я, похлопав по стулу рядом с собой.

Он рассмеялся. «Все эти восхитительные подробности?»

По крайней мере, он подошел и сел рядом со мной, повернув свой стул так, чтобы он мог смотреть на меня. Тусклое освещение было впечатляющим, позволяя наблюдать за звездами, и в то же время обеспечивая достаточно света, чтобы наслаждаться тем, с кем вы разговариваете.

«Мечты. Надежды. Что угодно». Я чувствовала, что никто никогда не задавал ему этот вопрос. У меня также было отчетливое ощущение, что он никогда ни с кем не был близок.

«Я родился в этой жизни, Шантель. Так же, как и ты. У меня были мысли, как у любого ребенка. Я хотел стать астронавтом и торговым моряком в какой-то момент. Я был просто ребенком. Но как только жизнь представилась мне, я не мог оглянуться назад. Это не то, что ты делаешь, когда рождаешься в мире Братвы».

«Но Вадим — не член семьи».

«Нет, но ты права в том, что различные союзы формируются, часто только с помощью деловых сделок. Так и произошло. Мой отец в итоге заключил одну с отцом Вадима. Они работали вместе много лет, пока Вадим и я не стали друзьями». Николай изучал меня, явно задаваясь вопросом, зачем я копаюсь в его прошлом.

Может быть, он не понимал, как сильно я хотела узнать о нем все. Хорошее, плохое и, если нужно, уродливое. «И ты не возненавидел это?»

«Нет. Страшные истории, которые ты, возможно, читала или видела в фильмах, не всегда правдивы. Мне повезло, и Вадиму тоже. Мы выросли с отцами, которые очень заботились о своих семьях. Мы выросли. Мы взяли верх».

«А как же Дэмиен?» — спросила я. «Ты хочешь, чтобы у него была такая же жизнь?»

«Очень хороший вопрос, и он меня беспокоит. Нет. Я бы предпочел, чтобы он выбрал свой мир, свою профессию. Все. Но он никогда не сможет выйти из тени того, кто я есть. Так это работает. Это всегда будет мишенью на его спине».

«Так грустно, но я понимаю. Может быть, поэтому я так старалась жить нормальной жизнью. Что бы это ни было нормально».

Он глубоко вздохнул, взглянув на небо. «Подойди сюда на секунду».

Вставая, он протянул руку, как джентльмен, и потянул меня к перилам. «Что я должна увидеть?» — спросила я.

«Посмотрите на звезды. Они яркие. Они прекрасны. Они часть неизведанного мира, о котором люди мечтают уже сотни лет. Иногда наблюдатели за звездами верят, что получают нужные им ответы. Может быть, о любви всей их жизни или о работе, которую они ищут. Это дает им надежду, нечто иное, чем религия или семейные ценности. Так же, как я хочу, чтобы мой сын стал тем, кем он хочет быть. Я думаю, что ты тоже можешь и должна быть такой».

«Но у меня на спине всегда будет мишень».

«Да, но со временем их станет меньше».

Я бросила на него взгляд. Он был так близко, его тело было горячим. Я так хотела, чтобы он взял меня в свои объятия, поцеловал меня, как если бы от этого зависела его жизнь. Каким-то образом я чувствовала, что сегодня он был в основном занят делами, тревога тяжким бременем лежала на его плечах. «У меня много желаний, и всегда было. Я была ребенком, потерявшимся в книгах и мечтах. Фантазиях, я полагаю, ты бы их назвал. Моя мать смеялась надо мной, но мне было все равно. Заперта как Рапунцель, они не оставили мне возможности делать что-то еще».

«Теперь ты свободна», — сказал он, осмеливаясь приблизиться ко мне. «Посмотри на звезды. Найди самую яркую и закрой глаза. Загадай желание».

Я взглянула на звезды, найдя идеальную, прежде чем закрыть глаза.

Я бы хотела, я бы хотела загадать желание на звезду сегодня вечером.

Мой разум уже ухватил идеальную жизнь, идеальную профессию. Именно то, что сделает меня счастливой. Я обнаружила, что прижимаюсь к нему, может быть, он это ненавидел, но мне нужно было его чувствовать. Я жаждала быть ближе. Гораздо ближе.

«Мне любопытно. Чего ты хочешь? У тебя есть диплом по маркетингу и рекламе. Это то, чем бы ты хотела заниматься?»

«Если я скажу тебе», — прошептала я, — «то это может не сбыться, а я очень хочу, чтобы это произошло».

Он быстро развернул меня, обхватив свободной рукой мое горло. Не было никакой угрозы, никакого намерения причинить вред. Его хватка была направлена исключительно на обладание, и я чуть не расплакалась.

«Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь воплотить эти мечты в реальность», — прошептал он.

«Почему? Зачем?»

«Ты еще не поняла, моя маленькая шалунья? Потому что я не собираюсь выпускать тебя из своей жизни. Ни сейчас, никогда-либо».

Были моменты, когда поцелуй был таким же сильным, как занятие любовью. Это был один из таких моментов. Собственничество сохранялось, даже когда он обнял меня, притянув к себе. Его губы сегодня были мягче, его нежность неожиданна. После нашего предыдущего раунда горячего секса я думала, что он слишком интенсивен, чтобы допустить романтику. Может быть, я ошибалась во многих вещах о нем.

Это наполнило меня гораздо большим, чем просто похоть. Я жаждала провести с ним время, так счастлива была от того, что он сказал.

Поцелуй стал более интенсивным, но остался мягким и особенным. Как будто мы изо всех сил пытались узнать друг друга так, как я хотела. Я обняла его свободной рукой, борясь с эмоциями больше, чем раньше. Но я наконец поняла, чего хочу в каждом аспекте своей жизни. Я была потрясена, насколько это было уместно, насколько идеально и то, о чем я не думала очень долгое время. С Николаем рядом со мной я знала, что мы можем добиться чего угодно.

И встретить лицом к лицу любую опасность, которая будет у нас на пути. Вот как сильно я заботилась об этом человеке.

Он скользнул языком внутрь, наконец, сокрушив мой рот своим. Он был силой, с которой приходилось считаться, человеком с такой доблестью и игривостью, что мысль провести с ним остаток жизни была лучше всего. Все что угодно.

Он рычал в момент нашей близости, а я мяукала, как котенок в дикой природе. Но я могла сказать, что ему это нравилось, судя по тому, как затвердел его член.

В тот момент, когда он разорвал поцелуй, я почувствовала небольшую потерю. Или, может быть, это было от легкого головокружения, звезды теперь спускались с неба, чтобы засиять в моих глазах.

Его нежность продолжалась, когда он обхватил мое лицо, водя большим пальцем по щекам. «Ты такая красивая, талантливая женщина. Ты можешь делать все, что захочешь. Я, конечно, поддержу тебя во всем, чего бы ты ни захотела. Но я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Ты нужна мне в моей жизни. Да, я знаю, с чем нам придется столкнуться с твоим отцом, но ты заслуживаешь прожить свою жизнь именно так, как хочешь».

«Я хочу этого, Николай. Больше, чем ты думаешь. Я просто…» Я попыталась опустить голову, но он не позволил мне этого сделать, приподняв мой подбородок тем же большим пальцем.

«Что именно?»

«Ничего. Это мое желание. Этот дом. Дэмиен. Ты. Все».

«Ты не можешь не хотеть чего-то для себя. Я этого не допущу». Его улыбка была такой очаровательной, что я снова чуть не упала в обморок.

«Ты будешь надо мной смеяться».

Он без колебаний шлепнул меня по попе. «Ты заслуживаешь еще одной порки».

«Не эта девчонка. Я так хороша, что аж пищит».

Его смех был громким и таким, что мог легко превратить меня в кашу. «Эм, мне неприятно тебе это говорить, но ты негодяй. Надежный негодяй».

Я укусила его за подбородок и прикусила губу, не в силах сдержаться. Он снова шлепнул меня в ответ. Поэтому я двигала бедрами вперед и назад.

«О, ты так этого хочешь», — прорычал он снова. «Но ты не уйдешь от того, чтобы рассказать мне, чего ты хочешь в жизни».

Он снова разлучил нас, что я ненавидела. «Я хочу писать и иллюстрировать, детские книги. Я писала их, когда была моложе, но совсем забыла об этом. Я даже рисовала. У меня были все эти альбомы для рисования, полные рисунков. Драконы. Медведи. Собачки. Кто угодно. Это были только ручка и карандаш, но я думала, что они чертовски хороши. Я нарисовала, кажется, три рассказа, и была так взволнована одним, что наконец показал его маме».

«Я уверен, она была в восторге».

Я рассмеялась, это воспоминание было всего лишь еще одним, которое я всеми силами пыталась отодвинуть в сторону. «К сожалению, к тому времени меня уже называли принцессой мафии, а это означало, что в будущем у меня будут определенные обязанности как у дочери видного, могущественного человека. По крайней мере, мне это полностью объяснили, когда она разорвала мою историю на мелкие кусочки».

«Господи Иисусе. Какого черта?»

«Она сказала мне, что любит меня, но что я слишком мечтательная и что у меня нет настоящего таланта».

«Зачем маркетинг? Столько времени потрачено».

Пожав плечами, я спряталась за бокалом вина. «Потому что я наконец нашла то, что одобрил мой отец, вероятно, разделив мой опыт с его компанией. Так что я потеряла свою мечту, желая просто убраться подальше от той жизни, в которой я родилась. Разве это не грустно и не слабо?»

«Ты вовсе не слабая, любовь моя. Тебе не нужно больше об этом беспокоиться. Ты скажешь мне, что тебе нужно, и я куплю тебе мир. Ты получишь свою мечту так или иначе».

«Ммм… Мне это нравится, и я, возможно, воспользуюсь твоим предложением. У меня есть еще одна мечта, с которой, возможно, ты мне поможешь». Я не удержалась и провела пальцем по его точеному лицу. Он носил щетину, вероятно, три дня, и, честно говоря, она делала его еще более грубым.

«Я могу попробовать. Dream Maker спешит на помощь».

Сначала я провела кончиком пальца по его пухлым губам, смеясь, когда он втянул мой палец полностью в свой рот, ведя себя как какой-то зверь, который собирается его откусить.

«Вниз, большой мальчик. Вниз».

Было так много сложных аспектов этого человека, но одна вещь продолжала заставать меня врасплох. Я никогда бы не поверила, что крупный мафиози может вести себя игриво. Ни за что на свете. Мне пришлось напомнить себе, что он был очень человечным, с симпатиями, антипатиями, потребностями и желаниями, как и Джо-бухгалтер.

Возможно, я ошибочно сравнивала его с моим отцом, который всегда был на грани нервного срыва.

«Я буду дикарем позже. Берегись, маленькая девочка. Сегодня ночью придет большой, злой волк».

Он мог заставить меня улыбнуться даже посреди опасности и страха.

«Я буду иметь это в виду».

«Какую мечту я могу осуществить?» — грубо спросил он.

«Помоги мне придумать вкусный, пикантный и веселый ужин». Я оттолкнулась от него, смеясь, прежде чем попятиться к двери.

Он застонал так, словно попытка приготовить еду была в десять раз хуже, чем хладнокровное убийство человека.

Безумие моих мыслей застало меня врасплох, когда я направилась на кухню. Я говорила о том, что мне нужна норма в жизни. Моя норма — знать, что плохие люди, такие как Николай, убивали и будут убивать людей. Это было продуктом профессии, мужчины становились жадными и предательскими.

Больше всего меня беспокоило то, что в глубине души я знала, что кто-то из его близких замышляет и планирует его гибель и гибель других людей.

Может быть, пришло время для Супергёрл выйти. Я больше не была принцессой.

Или была?

Глава 21

Шантель

«Ты весь в клубничном сиропе, малыш». Дэмиен, казалось, не мог перестать хихикать, когда Николай сдернул салфетку с его колен, и тихонько рассмеялся, вытирая лицо Дэмиена.

Паста, которую мы на самом деле приготовили на ужин, с креветками и мидиями, произвела на прекрасного мальчика неожиданное впечатление. Из того, что мне сказали, он был тем ребенком, который ел только SpaghettiOs из пасты. Он даже не любил макароны с сыром.

Ну, мне придется приготовить ему знаменитый рецепт моей бабушки.

Не то чтобы его показала моя собственная мать.

Я откинулась назад, изучая Николая. Он казался расслабленным, даже надел фартук после того, как я настояла.

«Папочка, можно мне поиграть всего несколько минут?»

Николай посмотрел на меня так, словно я была матерью ребенка. Это вызвало еще одну боль в моем сердце. «Ладно. Десять минут, а потом пора спать».

Дэмиен сморщил нос и посмотрел в мою сторону.

«Не смотри на меня, милый мальчик. Твой отец правит всем». Я встретилась глазами с Николаем, темный взгляд мужчины пронзил мой. Я чувствовала жар на протяжении всего ужина, глаза, постоянно следящие за мной, радость и беспокойство на лице русского. Думаю, это была новая норма.

«Да», — сказал Дэмиен, вставая со стула и уперев свои маленькие ручки в бедра. «Папа думает, что он — все это и еще пакетик чипсов».

Я отпила вина и чуть не задохнулась, вынужденная схватить салфетку и заткнуть ею рот и нос, чтобы не расхохотаться.

«О, да?» — прорычал Николай и вскочил со стула, ведя себя как монстр с когтями. «Я еще и монстр щекотки».

Я просто не могла поверить в изменения в этом человеке. Конечно, у каждого есть две стороны, но перемена в легкости и радости была настолько значительной, что я была честно говоря поражена.

Он погнался за Дэмиеном, который истерически хихикал, до двери, успев пощекотать животик мальчика, прежде чем поцеловать его в лоб. «Десять минут».

«Да, картофельные чипсы, папочка».

Мне пришлось затаить дыхание, когда Дэмиен отдал честь отцу, прежде чем выйти из кухни, как это сделал бы солдат.

Николай вздохнул, его плечи поникли. «Этот ребенок сведет меня в могилу. Четыре на пятнадцать».

«О, ты не помнишь себя пятнадцатилетнего, да?» — спросила я, все еще оставаясь на том же месте. «Скоро будут девчонки, девчонки, девчонки. Спорт. Отказывать во всем, что ты просишь. Засиживаться допоздна с приятелями и сбегать через окно своей спальни. Ты очень, очень скоро состаришься».

Ник смотрел на меня хищно. Он действовал так, будто собирался преследовать меня, делая большие шаги назад к столу и стаскивая меня со стула.

«Кого ты назвала старым, юная леди? Я покажу тебе кто тут старик. Будь готова к целой ночи разврата».

Я не удержалась и потянулась за остатками мороженого Дэмиена. Собрав в пальцы огромную холодную лепешку, я разбила ее о центр его лица и сильно размазала. По крайней мере, мы оба могли сегодня посмеяться. Завтра, скорее всего, будет другая история.

«Ты просто невыносима», — сказал он своим низким, хриплым голосом. «Позже, женщина. Ты получишь самую тяжелую порку в жизни».

«Может быть, я не позволю тебе поймать меня».

Он ухмыльнулся и слизал часть падающего мороженого с лица, прежде чем схватить салфетку. Мы оба рассмеялись, прежде чем странное и очень беспокойное чувство охватило нас.

«Не могла бы ты убраться на кухне, пока я проверю своих людей?» Я видела, что его мысли по-прежнему были заняты бизнесом.

«Конечно. Ты хочешь, чтобы я уложила мальчика спать?»

«Нет, я сам. Каким-то образом это меня заземляет. Это также хорошее напоминание о том, что жизнь драгоценна».

«Ну, когда закончишь, ты, возможно, найдешь меня в джакузи».

Выражение его лица сменилось с делового на похотливое. «Не покидай помещение».

Я подмигнула и схватила вазочки с мороженым. «Лучше вытри лицо. От тебя пахнет клубникой».

«Зачем беспокоиться? Просто еще один слой духов».

«Будь по-твоему».

«Плохая девочка. Очень плохая».

Я также никогда не слышала, чтобы он говорил таким образом. Было что-то необычное в том, как он это говорил, как будто впервые за свою блистательную карьеру он был обеспокоен потерей жизни.

Может быть, потому, что он не просто заботился.

Эта мысль была пугающей.

***

Николай

«Сэр», — сказал Максим, приветствуя меня, оставаясь на посту, охраняя дом. «Все в порядке?»

Мне почти захотелось рассмеяться. «Все в порядке. Просто внимательно следите за домом».

«Конечно. Все было тихо, если не считать шумной вечеринки примерно в миле отсюда». Он улыбнулся, и слабый свет в проходе подчеркнул его ухмылку.

«Прекрасный вечер для одной». Не то чтобы я знал. Вечеринки — это дело моего брата, а не мое. «Завтра я собираюсь на встречу в городе, и мне нужно, чтобы ты присутствовал. Мы выезжаем завтра около десяти утра. Дэнни на дежурстве?»

«Нет, сэр. Он наверху. Он сменит меня примерно через два часа».

«Хорошо. Приятно знать».

«Я не хочу проявить неуважение, но в последнее время у тебя в глазах появился огонек, даже несмотря на уровень опасности».

Было почти легко смеяться перед лицом опасности. «Никакого неуважения. Хорошо вернуться сюда».

«Мужчинам это тоже нравится».

Я был уверен, что так и есть, учитывая условия проживания.

«Еще кое-что, что приятно знать». Я гордился тем, что хорошо заботился о своих людях. Это было важно для меня. Но, оказавшись здесь в этот раз, я вспомнил, что Шантель была права. В любой момент за нашими спинами могли оказаться мишени. Черт. Я не мог позволить этому влиять на меня.

Не сейчас.

Вечер был приятным. По-моему, даже слишком. Проведенное время с… семьей напомнило мне обо всем, что я мог потерять. Когда я направлялся к лестнице, ведущей в отдельную квартиру, я снова подумал о том, что мне сказал брат. У меня было чувство, что кто-то угрожал ему или подтолкнул его к тому, чтобы он не принимал правильных решений.

Это не было похоже на могущественного человека, но с его падением бизнеса у меня было чувство, что его застали врасплох. Он всегда был больше, чем жизнь.

Я постучал в дверь, даже не потрудившись сначала позвать своих ребят. Как только я вошел, группа встала и вытянулась по стойке смирно.

Как будто я сержант-инструктор по строевой подготовке.

«Я полагаю, у вас все спокойно?»

«Дэнни проверяет спутник и канал Береговой охраны. Было тихо, но вы знаете, какой он». Джозеф был еще одним солдатом, на которого я мог рассчитывать, хотя он и не был высокопоставленным. Лояльность не основывалась на звании, а на том, как вы относитесь к человеку. Этому было легко научиться в первые дни.

«Я свяжусь с ним. Меня не будет большую часть завтрашнего дня. Дэнни решит, кто останется, а кто уйдет. Однако, те, кто останется и будет охранять дом, будьте начеку. Моя семья должна быть защищена, и на данный момент я не могу отрицать возможность того, что наши враги используют креативные методы, чтобы обнаружить наше местонахождение».

«Не волнуйтесь, босс», — заявил Майк. Он был еще одним бывшим морским пехотинцем, экспертом по оружию и наблюдению. «Мы относимся к этой работе серьезно. Никто не доберется до вашей семьи. Точка».

«Спасибо, ребята». В моем мире благодарность часто выражалась тем, что люди оставались в живых и не попадали под прицел. Может быть, я испытывал ностальгию для разнообразия. Я направился к огромной комнате связи, все еще впечатленный тем, что могла предоставить технология. Было так много достойных, правдивых историй о различных мафиозных организациях прошлого, которые подчеркивали, насколько опасен был этот образ жизни. Обычно единственный способ узнать, собирается ли ваш враг атаковать, — это если бы приличные информаторы предоставили информацию.

Дэнни переключался с одного огромного экрана на другой, количество компьютеров и спутникового оборудования легко соперничало с любой военной операцией. Я стоял, засунув руки в карманы, и переводил взгляд с одного экрана на другой. Другая передовая технология, нетипичная для типичной операции, улавливала шум со значительного расстояния.

Учитывая довольно уединенное расположение дома, дюны и океанские волны, возможность пробиться сквозь естественный шум удержала группу убийц от приближения к собственности.

Это было много лет назад, через три месяца после покупки дома.

Я не помнил этого события до сих пор, в основном потому, что борьба с любым врагом, который взбесился, казалась мне нормальной до этого момента. Даже забавной в некотором роде. Возможно, мне слишком нравилось эксплуатировать более жестокую сторону организации.

«Ничего не происходит, босс. Вам не о чем беспокоиться». Дэнни откинулся назад, поднося к губам кружку кофе. «Хотя в Атлантике наблюдается значительная активность. Насколько я могу судить, надвигается шторм, прибрежный шторм».

«Когда это произойдет?»

«Через несколько дней. Но есть за чем следить. Погодные условия становятся непредсказуемыми. Через пару дней может налететь шторм».

Одно я усвоил давным-давно: враги ценят и используют любое укрытие. Ночь. Оживленный ресторан. Шторм. Стоит беспокоиться обо всем, что может понадобиться, чтобы скрыть свое приближение.

«Просто следи за порядком», — сказал я ему. «Уже назначена встреча с Бернарди и его людьми».

Он развернул свой стул в мою сторону. «Ты действительно думаешь, что мы имеем дело с Коза Нострой?»

«В этот момент возможно все. Координируй действия охранников, но ты, Максим и еще двое отправитесь в город со мной. Я также попросил Таннера выследить кузину Шантель».

«Я забыл о предупреждении. Ты собираешься допросить ее».

«Предупреждения обычно не даются просто так. Что-то мне подсказывает, что кто-то заставил ее выдать предупреждение. Мне нужно знать, кто и почему».

Дэнни ухмыльнулся. «Ты настроен стереть с лица земли всякую дрянь».

«Ты понятия не имеешь. Как я уже сказал, убедитесь, что здесь достаточно освещения. Мы уезжаем завтра в десять утра, вернемся около пяти или шести».

«У нас достаточно людей, — сказал он мне. — Перестань беспокоиться».

Я покачал головой. «Это в моей природе — беспокоиться».

Он подался вперед. «У меня плохое предчувствие».

"У меня тоже."

«Мы что-то упускаем».

Вздохнув, я снова взглянул на экраны. «Перемены грядут. Я чувствую это нутром».

«Может, и к лучшему». Его улыбка означала одно. Меня дразнили из-за Шантель.

Правда в том, что мои мужчины никогда не видели меня с кем-то. У меня было чувство, что это был настоящий шок. «Тогда давай убедимся».

«Два вопроса. Первый. Почему ты пахнешь клубникой?» Его ухмылка была чертовски озорной.

«Не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответ. Второй вопрос».

Он рассмеялся, снова закружившись на стуле. «Завтра будет мощная огневая мощь?»

«Это не должно быть больше двух встреч, но, как обычно, мы всегда будем готовы».

«Понял. Мы будем».

Почему у меня было такое чувство, что нам это необходимо?

***

Трудно было не думать о беспокойстве и необходимости в тяжелой огневой мощи, когда я направлялся вверх по лестнице в комнату Дэмиена. Я слышал, как он говорил, и мое сердце было тяжелым, хотя этого не должно было быть. Но прямо сейчас, ужасное осознание того, что жизнь может потребовать более значительных потерь, было тем, о чем я не мог не думать.

Сначала он меня не заметил, радостно катаясь по кровати и играя на своем детском планшете Amazon Fire, в который он до сих пор почти не играл.

Так много изменений.

Столько времени потеряно.

Как только я вошел, я заметил, что он переоделся в пижаму. «Ты готов ко сну, малыш?» Я сел на кровать, осторожно забирая планшет из его руки, когда я сел на край. «Я положу его сюда, но никакого серфинга ночью».

Он хихикнул. «Нет, папочка».

«Хочешь историю?»

"Я устал."

«День тебя измотал. Ну, хорошо». Я снова пощекотала его, наслаждаясь временем в одиночестве. Наклонившись, целуя его в лоб, я сказала ему: «Спи спокойно». Когда я откинулся назад, вид его сморщенного лица означал, что у него был серьезный вопрос.

"Папочка?"

«Да», — я поправил простыню и одеяло, укрыв его так, как ему нравилось.

«Шантель — моя новая мамочка?»

Было несколько моментов, когда я чувствовал, что мое сердце остановилось. Прямо сейчас был один из них. Я не ожидал такого вопроса месяцами, если вообще когда-либо. Он был так зол, обвиняя меня в том, что его мать бросила его. Я честно не мог вспомнить последний раз, когда он хотя бы упоминал ее, не закатив немедленно истерику.

«Малыш. Никто никогда не заменит твою мать. Она тебя обожает». Я нарочно пошевелил его носом. «У нее были дела, но я уверен, что однажды ты будешь проводить с ней больше времени. Шантель особенная для нас обоих, но она здесь не в качестве замены. Ты понимаешь?»

Он кивнул несколько раз, но черт, если этот парень не искал мои глаза лучше, чем большинство. Я также чувствовал, что Шантель была права в том, что он увидел или услышал что-то. Мне так хотелось выведать этос его стороны, но это было худшим в мире делом. «Она тебе нравится. Шанти».

"Да."

«Мне тоже». Эта легкая ухмылка едва не разбила мне сердце снова.

«Я рад. Тебе пора отдохнуть».

«Ты не понравился маминому парню».

Во-первых, откуда он мог знать, кто я? Дэмиен вел себя так, будто никогда меня раньше не видел, когда его высадили.

Меня мгновенно пробрал холодок. «Какой парень, малыш?» Я, конечно, никогда не ожидал, что он скажет что-то о каком-то парне. Плюс, почему парень Джинджер мог меня не любить? Зачем меня вообще упомянули?

«Не знаю. Здоровенный мужик. Не особо часто приезжал. Страшный».

Мне пришлось сглотнуть, успокаивая свой гнев. «Он ведь не причинил тебе вреда, правда?» Я понял, что зашел слишком далеко. Его глаза были огромными. Черт возьми.

Дэмиен покачал головой, но я затронул струну его души.

«Хорошо, не беспокойся об этом. Многим людям не нравится твой волшебный папочка, и это пугает». Я снова пощипал его за нос, сохраняя новую информацию в глубине своего сознания.

Он хихикнул, прежде чем снова зевнуть. «Папа. Ты не волшебник. Не совсем».

«Ты можешь быть удивлен». Я убрал волосы с его лица, раздумывая, стоит ли спрашивать его о чем-то еще. Он был в таком хорошем месте, что последнее, чего я хотел, это травмировать его. «Малыш. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно. Да?»

Он энергично кивнул.

«Неважно что. Если что-то случилось. Мы все время от времени пугаемся».

«Я не боюсь».

Шантель была права. Что-то уже травмировало его до внезапного исчезновения Джинджер. Взгляд в его глазах говорил о многом, но я знал, что лучше не давить на него. «Ну, хорошо. Просто помни. Монстры не существуют. И я всегда буду твоим защитником».

По крайней мере, он снова кивнул.

Когда он перевернулся, я прижал его к себе еще сильнее, и в моем животе внезапно образовалась ямка.

Однако мне пришлось напомнить себе, что дети видят вещи по-другому. Я включил его специальный свет, прежде чем направиться к двери.

Выходя, я услышал его тихий голос.

«Монстры реальны».

Глава 22

Шантель

Грешница.

Плохая девчонка.

Да, да, именно так.

Ощущение нахождения голышом в джакузи на открытом воздухе, когда по пляжу бродят солдаты, было по меньшей мере декадентским.

Теплая вода приятно ощущалась на моих напряженных мышцах. Не слишком горячая. Не слишком прохладная.

В самый раз.

Я нашла пушистые большие полотенца и два халата в тон. Они были расположены близко, тяжелые пузырьки легко скрывали мою наготу. Однако, если бы возникла проблема, добраться до одного из халатов заняло бы несколько секунд.

Ах, какого черта. Что плохого в том, чтобы быть плохой девочкой?

Откинувшись назад, я взглянула на небо. В городе, если поднять глаза от светового загрязнения, можно было увидеть только светящийся оттенок неона.

Звезды.

Я не могла поверить, что меня заставили загадать желание на звездах. Я откинула голову назад на край джакузи, пузырьки были близки к ярости. О, Боже. Теперь я сравнивала пузырьки в джакузи с чем-то ярым?

Моя голова была недостаточно хорошо прикручена.

Я продолжала смотреть на яркое небо, пытаясь расслабиться. Не знаю, почему я думала, что смогу. Какая бы встреча ни была у Николая завтра, она меня беспокоила. Для этого не было никаких причин. Он ничего мне не сказал и вел себя так, будто это был просто вопрос бизнеса.

Но интуиция мне подсказывала обратное. Может, я делаю из мухи слона. В этот момент все было возможно. Особенно с моим диким умом.

Моя мать назвала бы это рассеянностью.

Я усмехнулась, пока что-то не заставило меня напрячься. Вздрогнув, я быстро обернулась, мгновенно испугавшись.

«Николай». Я прошептала его имя, из-за странного выражения на его лице. Не было никакого способа объяснить разницу, кроме того, что его выражение было намного темнее. Как будто что-то произошло.

Как будто он узнал что-то ужасное.

Он просто смотрел на меня, засунув руки в карманы. Я чувствовала вибрации, проходящие по каждому дюйму его тела. Секундой позже, пронзительная волна электричества пробудила желание, но что бы ни произошло, это пробудило в нем нечто гораздо более темное.

Я двинулась к краю, положив обе скрещенные руки на поверхность. Он остался в двух футах от меня, его грудь тяжело вздымалась. «Что-то не так? С Дэмиеном все в порядке?»

Тишина была почти такой же ужасающей, как и взгляд в его глазах. Что, черт возьми, происходит?

«Все в порядке». Три слова были мрачными, полными власти и совершенно непохожими на прежние. Настолько отличались от его тона на кухне, что я была уверена, что он считал, будто я сделала что-то ужасное.

«Тогда почему…» Я не была уверена, о чем спрашиваю.

«Ты мне нужна. Сейчас». Пока он срывал с себя одежду, сбрасывал обувь и стаскивал рубашку с шеи, я замерла в благоговении.

Как я могла не сделать этого? Он был великолепным образцом мужчины, идеальным во всех отношениях. Я могла смотреть, как он раздевается, днями. Когда он отбросил последний кусок в сторону, я переместилась обратно на другой край огромной ванны. У меня было чувство, что мужчину не заинтересует никакая прелюдия.

Он присел на край, склонив голову. Его глаза стали более похотливыми, но я не сомневалась, что все изменилось.

Его потребность обладать мной была гораздо сильнее.

В тот момент, когда он прыгнул в воду, я втянула в себя воздух и затаила дыхание. Куда он клонит?

Он не терял времени, прижимая меня к краю ванны, обхватив одной рукой мое горло. Казалось, он просто хотел изучить меня вблизи и лично, легкого давления было недостаточно, чтобы задушить меня, но достаточно, чтобы напомнить мне, что я принадлежу ему.

Мечта сбылась.

Все в его действиях, казалось, замерло в замедленной съемке. Он опустил голову, его дыхание обжигало мою кожу так же, как вода. От него разило страстью и тестостероном, ощущение его тела было таким чертовски приятным, что я была возбуждена сильнее, чем прежде.

То, как он захватил мой рот, было захватывающим, еще один яркий удар звезд, проплывающих через мое поле зрения. Мужчина мог легко украсть мою душу с такой страстью, с такой потребностью.

Он открыл и закрыл мой рот своим, наконец, засунув внутрь свой язык. Я обнаружила, что сосу его, извиваясь в его хватке, имея возможность тереться бедрами по его уже твердому члену.

Я никогда раньше не занималась сексом в джакузи, но этого мужчину было не остановить. Он собирался взять то, что хотел.

И, вероятно, не один раз.

Поцелуй был сильным и полным удивления, даже обещаний на будущее. Но я продолжала не позволять себе думать об этом. Мы были здесь и сейчас. Завтра все может измениться.

Я обхватила его шею руками, продолжая дразнить его бедрами. Стоны вырывались из моего горла, и он поглощал их, дикость его потребностей увеличивалась. Он водил языком, как обычно доминируя над моим. Я не пыталась бороться с ним. Это было бесполезно. Я просто запуталась пальцами в его волосах, мне нужно было больше его, чтобы за него зацепиться.

Наконец он кбрал руку с моего горла, используя обе, чтобы поднять меня над землей. Через две секунды он вонзил свой член на всю длину глубоко внутрь меня.

Сила была настолько невероятной, что я невольно толкнула его рукой в плечо, прерывая поцелуй. Пока я хватала ртом воздух, каждый звук был приглушен, он начал трахать меня. По-настоящему трахать меня. Я была в шоке, насколько он был безжалостен, каждое брутальное падение вбивало меня в бортик.

Его дыхание было настолько затруднено, что я не была уверена, что он физически в порядке. Но, как обычно, я оказался неправа. Ебля продолжалась, мое тело отвечало покалыванием по всему телу даже в горячей воде.

Каким-то образом ему удалось изменить угол, и его члену удалось попасть в мою точку G. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного, но в тот момент, когда его член коснулся ее, меня накрыло головокружительным оргазмом.

Я сделал все, что могла, чтобы заглушить крик, закусив нижнюю губу. Я могу только представить себе солдат, мчащихся к нам, находящих нашу безумную страсть.

Мое зрение было полностью затуманено, мои мысли спутались, но я знала, что мы должны быть вместе. В моем разуме не было никаких сомнений.

Я наконец ахнула, когда капли пота потекли по обеим сторонам моего лица. Он вспотел, его животные звуки усилились. Я обхватила его ногами, что дало ему еще больше контроля.

Через несколько секунд еще один мощный оргазм устремился от моих пальцев ног, щекоча мои чувства, пока не стало так, будто глубоко внутри разгорелся огонь. Теперь дышать было почти невозможно, но я не волновалась.

Я знала, что этот сумасшедший, удивительный человек при необходимости сделает искусственное дыхание рот в рот.

«Моя очень хорошая девочка», — выдохнул он. «Та, которую я обожаю». Он продолжал трахать меня, как будто его целью было свести меня с ума.

И мне это понравилось.

Я заметила разницу в его напряжении, даже взгляд его стал темнее. По мере того, как его дыхание становилось все более затрудненным, я могу сказать, что он был близок к тому, чтобы наполнить меня своим семенем.

Я не была совсем хорошей девочкой, сжимая мышцы киски вокруг его пульсирующего члена. Он мгновенно ответил, его тело слегка содрогнулось.

Извержение было встречено тихим ревом из его горла, глаза наконец закрылись.

Мы были предназначены друг другу судьбой, мысль о том, что я проведу с ним остаток жизни, была для меня захватывающей, и чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я понимала, что он никогда меня не отпустит.

Аминь.

***

Теперь Николай действовал обдуманно.

Он вытащил меня из джакузи, тут же схватив полотенце на случай посторонних глаз. Его глаза не отрывались от моих,он накинул халат мне на плечи, и выражение его лица было таким мрачным, что я не совсем понимала, что он собирается делать.

Вытерев себя и надев халат, он тут же подхватил меня на руки и понес в дом. Сексуальный русский был абсолютно амбидекстром, легко мог запереть двери, проверить систему связи в своем офисе и поднять меня по лестнице в свою спальню. Он включил свет на тумбочке, впустив в комнату теплый свет. После этого он закрыл жалюзи, поглядывая в мою сторону каждый раз, когда делал что-то из этого.

Не было необходимости держать дверь открытой, радионяня была на месте и работала. Мы могли это определить по тихому храпу, доносившемуся от Дэмиена, который заставил нас обоих улыбнуться.

Но через несколько секунд мужчина снова занялся своими делами, нежно развязывая и стаскивая с меня халат. Позволив мягкой махровой ткани упасть на пол, он обхватил обе стороны моего лица. Я не могла поверить его выражению, строгому, но страстному взгляду. Он определенно был всепоглощающим, его телосложение было настолько впечатляющим, что я не могла не быть полностью загипнотизирована им.

Он опустил голову, нежно поцеловав меня в губы, прежде чем провести языком по моей челюсти. Вот и все. Он сделал шаг назад, держа указательный палец перед моим лицом, используя его, чтобы проследить линии, спускаясь к расщелине между моими грудями. Проведя кончиком вокруг одного соска, он ущипнул, пока я не издала прерывистый стон. Как и ожидалось, он повторил это с другим затвердевшим соском. Вот и все. Он сделал шаг назад, все еще протягивая палец.

"Не шевелись."

Его слова были убедительными, полными власти и их нельзя было игнорировать.

Конечно, как только он вошел в ванную, я не смогла сдержаться, моя озорная сторона вырвалась наружу. Я сдержала смех, двинулась к гардеробной, найдя приятное темное место за длинным плащом, который был его. Было трудно не захихикать, как какой-то ребенок.

Мне показалось, что я ничего не слышала минут десять, хотя без часов и iPhone я не очень хорошо умею определять время.

Ничто не указывало на то, что он где-то поблизости, но когда дверь внезапно распахнулась и яркий свет осветил просторную комнату, я содрогнулась до глубины души.

И вот он, отдергивая пальто в сторону, его плечи вздымались, когда он издал серию глубоких рыков. Как и прежде, он ничего не сказал, просто перебросив меня через плечо. И я не могла не заметить, что он схватил ремень.

Я укусила его, даже ударила кулаками по спине, хотя знала, что это бесполезно. Оказавшись в ванной, я поняла, что в душе течет вода.

Он не терял времени, осмеливаясь свистеть, когда он помещал меня внутрь, брызги горячей воды стекали по моим волосам и лицу. Кто, черт возьми, свистел в такой момент? Он развернул меня лицом к великолепной гранитной стене.

Когда он дернул одну мою руку через голову, а затем другую, у меня возникло чувство, что я влипла, но я сдержала смех. Он использовал ремень, чтобы закрепить мои запястья, и потянул их.

Я никуда не собирался идти.

Не было смысла говорить что-либо, ничего не делая, кроме как пытаясь контролировать свое прерывистое дыхание. По крайней мере, он позволил мне увидеть, как он раздевается, чтобы я снова могла полюбоваться его мускулистым телом.

Когда он вошел внутрь, закрыв за собой стеклянную дверь, он тут же провел руками по моей спине, вызывая покалывание.

«Хорошее и плохое, — хрипло сказал он. — Ты — дихотомия восторга».

Меня точно так раньше не называли.

Он продолжал ласкать, не торопясь, покрывая поцелуями мою шею. «Такая грязная девчонка, которой нужно выучить еще один урок. Разве никто не говорил тебе не мучить своего хозяина?»

Почему его слова так меня взволновали? «Я знаю, как сильно тебе это нравится».

Его смех был мрачным, как раз таким, каким я его обожала. «А ты знала, что вода усиливает боль от шлепка?»

Черт. Я должна была догадаться, что он что-то задумал. Как обычно, он, конечно, не дал мне возможности что-либо сказать, опустив свою большую ладонь на одну сторону моих ягодиц, а затем на другую. Мне не нужно быть гением, чтобы понять, что он прав. Я была шокирована тем, как боль украла у меня дыхание, хотя я знала, что это будет ненадолго.

Он продолжил шлепать, снова насвистывая, как будто ему было слишком весело. По правде говоря, может, и мне тоже.

Но я все равно пожаловалась. «Ой. Жжет».

«Да. Тебе придется запомнить это на будущее». Хруст его ладони был быстрым и яростным, а вся его манера держаться была настолько сдержанной, что это было поразительно.

Я извивалась и извивалась, делая все возможное, чтобы освободить руки.

Как будто это возможно.

Но я продолжала извиваться и поворачиваться, вероятно, возбуждая его еще больше.

Я была права, его рычание усиливалось так же, как и брутальный треск его руки. Когда он мял мой зад, я была сбита с ног обширным уровнем тепла.

Мой зад горел, мой разум кружился. Это было очень горячо.

Может быть, он прочитал мои мысли, и его рука нанесла еще один залп с такой силой, что мое тело качнулось на импровизированном держателе для связывания.

«О, ты имеешь в виду боль». Конечно, я была мокрой и горячей, моя киска пульсировала. Капельки пота уже образовались над моей верхней губой, причиной этому было скорее мое тяжелое дыхание, чем горячая вода.

Или мысль о жарком сексе.

«Ммм… Я чувствую запах твоего возбуждения. Вкусно».

Каждый раз, когда он говорил, серия вибраций проносилась по моей системе. Это был прекрасный, трансцендентный момент.

Как только начался жестокий раунд дисциплинарных мер, он тут же закончился.

Но он еще не закончил со мной.

Николай схватил меня за бедра, оттягивая меня так далеко от стены душа, как позволяли жесткие путы. Он никогда не был тем мужчиной, который будет ждать, его уровень терпения соответствовал моему. Когда он вставил свой член внутрь, он дернул меня на цыпочки, и мы оба издали сдавленные стоны.

Каждый раз, когда он трахал меня, ощущения были совершенно другими. На этот раз это было владение, собственность. Я закрыла глаза, когда он вытащил почти до конца, снова вонзившись в меня.

Между горячей водой, паром и мощной страстью, которая была до этого, я могу сказать, что начинаю уставать. Но это не остановит его.

Спустя четыре глубоких толчка, три удара его руки по моему ноющему заду, он полностью вышел.

Я могла читать мысли этого человека. Не было никаких сомнений в том, что он собирался сделать.

Когда он просунул головку своего члена в мой темный канал, невозможно было не напрячься.

«Расслабься, малышка», — он прикусил мочку моего правого уха, даже просунул язык в раковину, проталкиваясь еще на несколько дюймов внутрь.

Боль была не такой острой, как в первый раз, мышцы быстро расслаблялись. Я как будто принимала его полное господство.

Разве может быть близость или страсть лучше этого?

Когда он полностью был внутри, его тело тряслось почти так же сильно, как и мое.

«Полное совершенство».

Мне так нравилось, когда он говорил по-русски. «Что это значит?»

Прежде чем ответить, он укусил меня за плечо. «Абсолютное совершенство».

Я сомневалась, что я идеальна, но когда тебя так называл горячий мужчина, ты не спорила. Мы оба дрожали, от дикого белого жара, электричества, достаточного, чтобы осветить город.

Николай не отступал, трахал меня как дикое животное. Это было прекрасно.

Мы оба вспотели, соленые капли падали мне в глаза. У меня не было возможности вытереть их, я просто наклонил голову, чтобы теплая вода сделала это за меня.

Звуки внутри плотного пространства были чудесными, одновременно животными и гортанными. Я могла легко впасть в гипнотическое состояние.

Но я чувствовала, что он не позволит этого, переместив одну руку на мое бедро и играя с моим клитором. Он точно знал, что делает, и через несколько секунд я возбудилась еще больше, не в силах остановить оргазм, который взорвался глубоко внутри меня.

Он воспользовался этой возможностью, а может, потерял контроль, и врезался в меня еще три раза, прежде чем наполнить мою задницу своим семенем.

Замедлив свои движения, он обнял меня, и я почувствовала полное удовлетворение, полное расслабление и...

Черт. Я не была готова признаться в этом даже себе, но не было никаких сомнений, что я влюбилась.

У меня также не было никаких сомнений, что это будет использовано против нас.

Иногда я ненавидела эту жизнь.

Глава 23

«Давайте не молиться о том, чтобы нас защитили от опасностей, а молиться о том, чтобы быть бесстрашными, сталкиваясь с ними».

—Рабиндранат Тагор

Николай

Меня всю жизнь считали бесстрашным, даже в детстве. Хотя я понимал, что встреча с Бернарди не должна была быть спорной, при общении с другими синдикатами многое зависело от настроения мужчины. Особенно когда мы должны были быть врагами. Я не видел этого мужчину с тех пор, как Александр сделал предложение Рафаэлле, вечеринка по случаю помолвки была чем-то особенным для социальных сетей.

Даже если это было запрещено.

Лучано был любезен, хотя и все еще не был уверен в целесообразности союза, который уже предложил Вадим.

«Что-нибудь необычное?» — спросил я, направляясь к тротуару и оглядывая улицу. Ресторан был не в лучшем районе города, но часто места с лучшей едой находились в дыре. Особенно в Нью-Йорке.

Забавно было вернуться в Большое Яблоко, где когда-то кипела жизнь, и все время что-то кипело. Сейчас, среди движения и шума, количество людей раздражало. Казалось, тихая жизнь больше подходила мне.

Вадим покачал головой. «Ничего. Подождем и посмотрим, что у Лучано. Я пробежался по армянам, и, насколько нам известно, наши источники и информаторы не заметили никакой активности. Это какой-то армянский праздник или что-то в этом роде. Планируются грандиозные празднества на улице».

Я нашел это интересным, но не обязательно удивительным. Единственное, что я знал о жестоком режиме, помимо того, что они были свиньями, было то, что они часто использовали другие национальности для выполнения грязной работы.

Как будто они были слишком хороши, чтобы их осквернять безвкусными делами.

Сейчас мало что решалось. Я надеялся, что встреча поможет, но не был уверен.

«Мы в безопасности?» — спросил Александр.

«Да», — заявил Вадим. «Мы просто группа друзей, которые обедают. Давайте зайдем».

Безопасность.

Это была забавная вещь о безопасности. Вы могли бы легко подумать, что скрывали встречу или даже личный ужин, но в наши дни люди всегда следили.

Видео.

Фотографии.

Особенно туристы хотели заявить о своей славе знаменитостей. Не то чтобы я относил себя к этой категории, но я видел, как туристы делали снимок за снимком после ужасного несчастного случая. А мы были известными криминальными авторитетами.

Не было никакого стыда.

Я взглянул на свой телефон, прежде чем направиться за ними. Пока ничего от Таннера, что не обязательно что-то значило. Он знал время встречи. Однако мне не терпелось вернуться в пляжный домик.

Больше, чем я думал.

«Ничего по убийцам?» — тихо спросил я, когда мы вошли через празднично украшенную входную дверь. Музыка была громкой и не неприятной, но я не был уверен, насколько хорошо пойдет напряженная беседа.

«Нет, за исключением того, что я проверил свои источники в различных военных организациях», — размышлял Вадим. «Хотите верьте, хотите нет, но их действия больше напоминали действия армянской армии, чем любой другой организации».

Казалось, его это забавляло.

Я разозлился и взглянул на Александра. Может, он ожидал итальянских или американских спецназовцев, но армянин? Ты делаешь пару покушений, а потом планируешь грандиозные празднества?

«Имей в виду», — сказал Александр, пока мы обыскивали небольшой ресторан и легко нашли отдельную комнату. «Обучение — это ключ, и любого человека можно научить чему угодно, если дать ему достаточно времени».

Что могло означать, что покушения были спланированы давно. Это, конечно, не заставило меня чувствовать себя более комфортно.

Лучано был формальным человеком, полностью из старой школы. Он принял Рафаэллу, когда был старше, мать девушки была его второй и гораздо более молодой женой. Мне было все равно. Он казался подтянутым, жаждущим поговорить с нами, и, вероятно, тем человеком, который предпочитает сохранять шок и благоговение разговора до самого конца.

Мы с Вадимом стояли в стороне, ожидая, пока наш брат возьмет на себя инициативу.

Хоть я и ненавидел тратить время впустую, но это было нормально, пока он делал что-то полезное.

«Александр», — сказал Лучано, вставая, с сильным акцентом.

Они пожали руки, прежде чем Лучано заключил его в медвежьи объятия. С мужчиной было четверо солдат, вероятно, больше тех, кто шатался между передней и задней частью ресторана. Водители остались позади, но со мной были и Дэнни, и Максим. Оба, казалось, были удивлены этим обменом. Русские обычно не были такими гостеприимными.

Нет, нас считали варварами, и это всегда заставляло нас троих смеяться.

Учитывая его статус и тот факт, что он мог предложить информацию, мы позволили ему уделить немного времени приветствию Алекса. « La vita e l'amore sono stati buoni con te ⁴».

Я наклонился и прошептала Вадиму на ухо: «Жизнь и любовь были к тебе добры».

И, по правде говоря, так оно и было. Я никогда не видел Алекса таким счастливым.

«Мммм… Да». Вадим, похоже, не был впечатлен. Как и требовалось, Алекс ответил.

« Отцовство, вино и хорошие друзья сохранили тебе молодость» .

Отцовство, вино и хорошие друзья сохранили твою молодость.

Лучано расхохотался. «Ты хорошо тренируешь своих людей, Вадим. Настоящее наслаждение. Пожалуйста, садись, и мы преломим хлеб, еще больше укрепив наш крепкий союз».

Стол был рассчитан на пятерых, что дало нам немного места. Два официанта появились через несколько секунд и предложили напитки, чипсы и холодную воду.

«Ну, мы трое уже давно дружим», — сказал Вадим, устраиваясь поудобнее и взяв меню, хотя мы пришли не ради еды.

Лучано уже поставил перед собой выпивку. Он сложил руки и наклонился вперед. «Дружба, как часто бывает в семье, к сожалению, создает слишком много целей и возможностей для предательства. Я знаю это лучше, чем большинство мужчин». Он поднял руку так высоко, как мог. Ее почти отрубил человек, с которым он вырос на Сицилии, привезший его сюда и ставший его заместителем. Лучано был полностью застигнут врасплох, миллионы украдены прямо у него из-под носа. Он почти полностью потерял руку. На данный момент он пользовался ею ограниченно.

«Принято во внимание, дон Бернарди», — сказал Вадим. Проявление уважения было хорошим делом. «Мы осторожны».

Он взглянул на дверь, ведущую в главную часть ресторана. «Когда принесут напитки, мы поговорим. Данте, убедись, что нас не прерывают, пока мы не будем готовы сделать заказ».

«Да, сэр».

Напитки прибыли через несколько секунд. Лучано поднял свой бокал. «За прочный мощный союз. Перед лицом невзгод даже старыйчеловек понял, что наличие дополнительных безжалостных соратников может быть очень полезным».

«Согласен», — сказал Вадим. «И за нашу неизменную деловую хватку».

Мы выпили, чокнувшись бокалами, и я все еще чувствовал себя неуютно. Не было никакой реальной причины, кроме, возможно, того, что сказал этот человек ранее. Доверие было сложным в нашем мире. Стоит тебе только ослабить бдительность, и тебя легко могут трахнуть.

«Теперь, не хочу нагнетать обстановку, но что у тебя есть? Ты же слышал о наших атаках». Вадим всегда любил говорить прямо и по существу. Мы все трое так делали.

Лучано ухмыльнулся. «Уверяю тебя, в тот же день была подобная попытка на мой дом в Хэмптонсе. Как ни странно, меня и моей жены там не было. Мы говорили о том, чтобы пойти».

Это было странно. «Ты передумал?» — спросил я.

«Нет. Это обсуждалось пару месяцев назад, но, учитывая все происходящее, я посчитал нецелесообразным покидать город. Слишком многое поставлено на карту».

«Что ты слышал в своих кругах?» — вмешался Александр. По крайней мере, на тот момент у него были очень хорошие отношения с тестем, что было не всегда.

Лучано, казалось, задумался, отпивая еще глоток своего напитка. «Мы имеем дело с итальянцами. Джованни Росси — человек старой закалки, но моложе, его отец более жесток, чем мой. Ожидается, что он возьмет на себя управление в этом году, насколько я понимаю, это требование. Если он добьется успеха, то получит не только благословение отца, но и всю его бизнес-империю. Включая его бизнес по торговле алмазами».

Мы слышали слухи, но ничего больше. «Где?»

«Из того, что я узнал, Демократическая Республика Конго, — рассмеялся Лучано. — Не обязательно самая высокопроизводительная страна».

«Но есть надежда попасть в Южную Африку», — сказал Вадим.

Лучано кивнул. «Вот почему твой груз оказался под угрозой. Он уже в безопасности в Соединенных Штатах?»

Александр покачал головой. Он был ответственным за то, чтобы не было дополнительных сбоев.

«Груз не прибудет в течение четырех дней. Пока никаких проблем».

«Будьте готовы», — предложил Лучано. «Они любят наносить удары поближе к дому, чтобы запятнать репутацию. Вы не хуже меня знаете, как устроен этот город».

«Принял к сведению», — прошипел Вадим сквозь зубы. «Слышал что-нибудь о братве Каськова?»

Лучано выругался по-итальянски, с ненавистью. «Однажды я убью этого пахана, но он недостаточно умен, чтобы планировать атаки такого рода».

«Тогда кто же это может быть?» — спросил я, и Лучано тут же повернул голову в мою сторону.

«Возможно, у нас в городе появился новый игрок, но даже я в этом не уверен». Дон Бернарди задумался и выпил. Его заявление стало напоминанием о том, что он действительно верил, что он был лучшим.

По крайней мере, я почувствовал в Вадиме веселье, а не раздражение. У каждого лидера была своя надменность. Даже у моего хорошего друга. «Мы проверили вдоль и поперек Восточное побережье, и картели. Если только мы не говорим об игроке издалека, у меня есть ощущение, что враг ближе».

Кандидаты кончались. Хотя отец всегда говорил мне, что враги часто бывают очень близко, достаточно близко, чтобы дышать на тебя.

«Честно говоря, хотя я и верю, что у Росси есть планы по истреблению как можно большего числа врагов в эффектном виде, я думаю, что они просто должны были поставить всех на место, изменив их обычные планы. Это допускает дополнительные ошибки, возможный поворот силы». Лучано обдумывал это.

Я знал, что он говорит. Если мы прыгали через обручи, любой, кто был лоялен к Росси, имел прекрасную возможность лучше следить за ситуацией и находить дополнительную конфиденциальную информацию. Я откинулся назад, глядя на Вадима. Это было не обязательно что-то, чего я не знал. «Мне нужно задать тебе более конфиденциальный вопрос».

Вадим, казалось, удивился, но понял, о чем я собираюсь спросить.

«Мы гордимся тем, что наш альянс не хранит определенные секреты». Лучано усмехнулся. У обеих организаций были секреты. Невозможно, чтобы мы делились всем. Почему это произошло?

«Как ты знаешь, мой брат приехал в Нью-Йорк на деловую встречу с Росси и армянской группой. Для меня это стало неожиданностью, но мой брат всегда игнорировал мои деловые и элементарные опасения по поводу опасности. Так сказать, джокер. Я не верю, что для него все прошло так, как он ожидал. Есть ли вероятность, что ты знал об этой встрече или принимал в ней ограниченное участие?»

Лучано фыркнул, переводя взгляд с одного из своих людей на другого, которые рассмеялись, словно по команде. «Ты очень умный человек, бригадир Кузьмин, человек, которым я восхищаюсь и которого уважаю. Однако спрашивать меня, буду ли я когда-либо вести дела с этими мерзкими армянами, — это пощечина».

«Без обид, дон Бернарди, но некоторые сложные вопросы необходимо задать».

Лучано усмехнулся. «Я так и думал. Не в обиду твоей семье, но твой брат сделал несколько неудачных инвестиций, яма, которую он вырыл для себя, достаточно широка, чтобы его в конечном итоге проглотили. Ни одна из организаций не могла взять на себя такую ответственность. Слухи в любом случае не были хорошими в нашем кругу. Не то чтобы русских любили. Насколько мне известно, его предложение было отклонено. Если армяне имеют к этому какое-то отношение, то они наемники и ничего больше. Это вполне вероятно. И если позволить твоему брату войти в их ряды, это может привести к утечкам».

«Хорошее замечание», — сказал Вадим. «Это нас нисколько не приблизило».

«Есть группа из Филадельфии, за которой я внимательно наблюдаю. Возможно, их стоит изучить вашим экспертам», — предложил Лучано.

«Неплохая идея», — сказал Александр. «Я с этим разберусь».

Почему было такое чувство, будто этот человек бросает нам кость? Да, мы выкладывали некоторые из своих карт, редко хорошая идея, но это было что-то другое. Я бросил Вадиму еще один взгляд, и я не был уверен, чувствовал ли он то же самое или нет. Я знал, что лучше не давить.

Я также знал, что итальянец не хотел никого обидеть. У них были особые имена для нас, как и у нас для них. По-старому. Но наши организации отличались тем, что Лучано все еще концентрировался на своих не слишком щепетильных делах, разбрызгивая очень хорошее казино, которое было относительно новым. Из того, что я слышал от Алекса, его собственная дочь попросила его сменить направление.

Рафаэлла могла бы управлять казино после его смерти.

Если бы Алекс позволил.

Черт, мы трое тоже были старой закалки, по крайней мере, в плане женщин. Мне это нравилось больше, чем я думал.

Алекс одарил меня долгим и тяжелым взглядом. «Не волнуйтесь, дон Бернарди, мы тоже не особо любим итальянцев».

Все рассмеялись.

«В какие неприятности попал мой брат?» Конечно, у меня была идея. Всю свою взрослую жизнь мой брат не мог удержаться от ставок на скачках в Калифорнии. До недавнего времени он выигрывал, сводя ставки к минимуму.

«Такого рода, которые обычно приводит к сломанным костям и трупам, плавающим в реке Гудзон». Лучано не моргнул, когда посмотрел на меня. «Я могу ошибаться, но он был в обеих группах из-за большой суммы денег. Я слышал, что это было сделано для того, чтобы попытаться профинансировать его терпящую крах компанию, но я могу ошибаться. Если мои источники верны, долг был прощен, потому что твой брат обеспечил выплату большей части того, что он был должен, но это также оставило неприятный привкус во рту. Они могли ожидать кровопролития в тот день. Они дикари».

Я потер лоб. «Я могу понять. Мой брат весь такой светящийся и тчеславлый, что многих отталкивает».

Лучано рассмеялся. «Мне нравятся мужчины, которые выходят за рамки, но только если у них есть полный контроль. В любом случае, я бы не беспокоился об этом. Оба синдиката не хотят иметь ничего общего с Лос-Анджелесом. Зачем им это, когда Большое Яблоко полностью созрело для сбора? Старики, такие как я, вымирают и появляются новые поколения, такие как вы. Власть — это нечто совершенно иное, чем во времена моей молодости».

Вадим фыркнул. «Значит, они считают, что у Большого Яблока есть недвижимость и темперамент, которым можно поделиться. Они не понимают цепочек команд».

Лучано поднял свой бокал, кивнув в знак уважения. «Нет, они не понимают. Мы их научим. У тебя сердце льва, Пахан. Неудивительно, что люди тебя уважают».

«Спасибо, дон Бернарди».

Праздник любви уже чертовски надоел.

«Нам нужно продолжать обеспечивать дополнительную коммуникацию, чтобы ни одна из организаций не оказалась в замешательстве», — вставил я, и это было правдой.

«Согласен», — сказал Лучано. Он кашлянул, и мы все трое посмотрели друг на друга. «Как я уже сказал, я старый человек. Я не задержусь на этой земле надолго. Я бы с удовольствием познакомился с внуком, прежде чем покину этот мир. Я бы также хотел, чтобы он продолжал быть мостом между нашими семьями».

Конечно, он смотрел прямо на Александра. Мы не учли тот факт, что если бы у него и Рафаэллы родился сын, его можно было бы считать новым доном семьи Бернарди. Даже если бы его половина крови и фамилия были русскими.

Мысль была довольно авангардной для синдиката старой школы. Но не плохой.

Александр ухмыльнулся. «Я обсужу это с моей прекрасной невестой».

Лучано был очень доволен, его улыбка сияла. «Я предоставлю вам любых дополнительных солдат, если это необходимо, пока это неудобство не будет устранено».

Вадим поднял бокал. Протокол. Политика. Это было все еще жизненно важно и необходимо в это время раздоров и волнений. «Как всегда, дон Бернарди, вы полны благодати. Мы можем принять это во внимание».

Лучано поднял свой бокал, встретившись взглядом со всеми тремя из нас. «А теперь давайте преломим хлеб. Я все еще очень голодный человек».

По крайней мере, прошел еще целый час, и, как обычно, мы втроем были готовы вернуться к работе. Плюс, я не хотел оставлять Шантель одну надолго. И у меня была еще одна встреча. Или я на это надеялся.

Когда мы вышли на улицу, я снова взял телефон в руки, восстановив звук. «Блядь». Мое шипение сопровождалось взглядами Вадима и Александра.

«Проблема?» — спросил Алекс.

«У меня назначена приятная и долгая беседа с Соней Олиов, кузиной Шантель. Она помогла моей девочке с квартирой, едой и т. д., но также предупредила о Виссаряне, что этот человек не пользуется большой популярностью».

Вадим хихикнул. «Ну, ты знаешь почему. Ты надеешься еще чего-нибудь добиться?»

«Я не знаю. Я просто хочу охватить все стороны вопроса».

«Он прав, — сказал Алекс. — Я проверю, пока я здесь».

«Не делай глупостей», — предложил Вадим. «Я знаю, что сказал Лучано, но ты должен помнить, что враги могут изменить планы в любой момент. Особенно, когда им предоставлена неожиданная возможность. Плюс, женщины очень восприимчивы к переменам лояльности. Я могу форсировать обязательную встречу с армянским лидером».

***

«Ты с ума сошел?» — спросил я. «Балиан — настоящая свинья».

Вадим рассмеялся. «У кого есть пристрастие к определенной выпечке. Я знаю владельца, и этот человек приходит каждую неделю в одно и то же время. Это будет дружелюбно. Я хочу знать, слышал ли он что-нибудь. Как ты сказал. Прикрою базы».

«Не делай глупостей», — предупредил я.

Он посмотрел на меня с удивлением. «Я же тебе это сказал, брат».

«Да. Да. Я знаю, Вадим. Вот почему ее везут в безопасное место, выбранное Таннером. Я не хочу, чтобы мне мешали».

Вадим вздохнул. «Ладно, но запомни, что я сказал».

«Да, хорошо. Я ухожу», — сказал я им. «Так или иначе. Дай мне знать насчет Балиана». Вадим нервничал больше, чем я изначально думал.

«Погоди. Твоя гостья?» — Александр не удержался и начал меня поддразнивать.

Я ударил его в живот. «Не твое дело. Как там фабрика детей?»

Он закатил глаза. «Представляешь реакцию Рафаэллы? Она не хотела иметь ничего общего с этим бизнесом. Если бы ее единственный сын вдруг стал Доном, я думаю, она бы сошла с ума».

«Было бы интересно посмотреть», — предположил Вадим.

«Вы двое ужасные друзья. Ужасные. Я ухожу». Алекс вел себя так, будто уходил в гневе, но мы-то знали, что это не так.

«Если ты узнаешь что-то, дай мне знать. Береги себя», — сказал Вадим. Находиться на открытом пространстве было не в наших интересах, независимо от того, на какой улице находился ресторан.

Я быстро направился к внедорожнику, набрав номер Таннера. Мое терпение сегодня лопнуло.

«Блядь, босс. Мне жаль. Мне потребовалось некоторое время, чтобы выследить ее, и эта маленькая жилистая цыпочка сумела ускользнуть от меня. Она была уверена, что я коп», — рассмеялся Таннер.

«Ты уже в пути».

«Да. Разве ты не слышишь ее приглушенные крики?»

«Ты заткнул ей рот?» Я не мог не посмеяться. Если что-то и ненавидел этот мужчина, так это болтливых женщин.

«И связал эту сучку. Ты же знаешь, какой я».

Я ухмыльнулся, когда Максим открыл заднюю дверь, позволяя мне запрыгнуть внутрь. «Больше, чем ты думаешь. Отправь адрес».

«В пути». Я убедился, что он довел дело до конца, прежде чем выдохнуть.

«Ладно. Не трогай ее. Понял?»

Таннер фыркнул. «Мне нравится резать и рубить, но не женщин. У них на костях не так много мяса».

«Ты больной человек».

Он просто рассмеялся, звук был довольно маниакальный. Нужно быть немного сумасшедшим, чтобы получать удовольствие от такой профессии.

Дэнни залез на переднее пассажирское сиденье, тут же обернувшись на меня. «Она у Таннера?»

"Да."

«Шантель знает?»

«Она понимает, что ситуация выходит из-под контроля. И что мне нужно сделать то, что необходимо», — сказал я им.

«Угу», — сказал Максим. «Он ей не сказал».

«Нет», — добавил Дэнни.

«Очень смешно. Давайте просто разберемся с этим дерьмом». Я откинулся на спинку сиденья, схватив телефон. Я сделал несколько крайне провокационных и совершенно личных фотографий. Только для моих глаз.

Шантель была…

По-моему, полное совершенство.

Глава 24

Николай

Я чертовски много знал о Нью-Йорке. Улицы, заведения. Где располагались полицейские участки, но этот район Адской Кухни меня удивил. Я догадался, что это означало, что Соню преследовали где-то поблизости. Тем не менее, мне не нравился этот район, и я не собирался оставаться здесь надолго.

«Это свалка», — сказал Максим.

«Ну да. В этом большом городе есть несколько мест, о которых люди так думают», — сказал я ему.

«Ты видел крыс там, в переулке?» Могущественный русский казался таким потрясенным.

Дэнни ухмыльнулся, барабаня пальцами по двери. «Он хрупкий».

«Я собираюсь ударить тебя. А потом я познакомлю тебя с крысами», — прорычал Максим. Он также был чертовски хорош в создании этого звука.

«Просто помните, мы не пробудем здесь долго». Когда водитель замедлил ход, я заметил здания. Они были достаточно старомодными, а не сломанными, как можно было бы ожидать.

«Что ты хочешь сделать с девушкой, когда закончишь?»

Я бросил взгляд на Дэнни, когда мой водитель припарковался на обочине. «Напомнить ей держать рот закрытым и отвези ее туда, куда она хочет. Я не собираюсь брать заложников на данном этапе».

Черт, я действительно был скорее традиционным бизнесменом, а не безжалостным убийцей.

Не было нужды ждать, пока Дэнни вылезет, открывая дверь. Я устал от протоколов в этот момент. К тому же я не был королем. Просто обычный человек.

Да, конечно.

«Ты уверен? Она может работать на кого-то», — напомнил мне Дэнни.

Я сдержался, чтобы не закатить глаза. Этот человек всегда был голосом разума, и были времена, когда он был единственным, кто удерживал меня на земле. Черт, он не раз напоминал мне, что моя должность бригадира не похожа на старые времена с главной ответственностью такой престижной должности.

Жестокий.

Неумолимый.

Кровавый.

Он также не раз спасал мне жизнь, когда жизнь возвращалась к старым временам.

«Имей в виду кое-что», — сказал я ему. «Если она приведет нас к тому, кто оказывает на нее давление, это может быть полезно. Дареному коню в зубы не смотрят». Я мог сказать, что мои мужчины пялились друг на друга или на меня в зеркало заднего вида. Я был настроен более философски, чем обычно. Может быть, я изменился под влиянием Шантель.

Поездка продолжилась, и мой водитель наконец притормозил возле участка со старыми предприятиями, которые, вероятно, существуют уже пару сотен лет.

«Какое здание?» — спросил Максим, подойдя ко мне сбоку.

Я взглянул на текст и вздохнул. «Вот это. Маленький магазинчик фарфора».

«Почему посудная лавка?»

Это, скорее всего, была личная шутка или что-то, что Таннер знал, что удержит девушку от истерики. «Чтобы быть милым, возможно». У меня было плохое предчувствие, которое обычно означало, что что-то не так. Возможно, девушка его подвела. Когда мы вышли, мои люди быстро осмотрели территорию, я оглядел улицы. Мне район показался слишком тихим для данного времени суток. Это было слишком тревожно. Я был не из тех мужчин, которым нравится ходить в неопределенных обстоятельствах.

«Мне это не нравится», — сказал Дэнни. «Я не думаю, что нам следует идти. Может, тебе стоит позвонить Таннеру».

«Зачем беспокоиться? Однако держите ухо востро и, как только мы войдем, обратите пристальное внимание на всех, кто находится внутри, и на тех, кто спешит убраться отсюда».

Максим вздохнул. «Ты уверен, что это не подстава?»

Усмехнувшись, я направился к причудливо украшенной входной двери, задержавшись на секунду, чтобы заглянуть внутрь. «Я ни в чем не уверен на данный момент».

Это не сулило ничего хорошего ни моей жизни, ни моему бизнесу.

Или режиму.

Когда я зашёл внутрь, я понял, что это на самом деле кофейня, но через несколько секунд мои волосы встали дыбом.

Я сразу понял, что что-то не так, как подсказывал мне инстинкт.

Я вытащил оружие, осматривая местность.

Я заметил на двери часы работы, и, когда они были открыты, за стойкой никого не было.

В комнате было много электричества.

Как и в моем кровяном давлении.

«Вы были правы. Отойдите. Это подстава», — сказал я своим людям как можно тише.

«Чёрт!» — воскликнул Дэнни.

Было слишком поздно. Когда из каждого угла, из задней комнаты и из-за стойки появились неизвестные мужчины, все с оружием в руках, я задался вопросом, не мертв ли Таннер.

Раздался одиночный выстрел. Предупредительный выстрел.

Мы разбежались в разные стороны, пытаясь найти укрытие.

Прежде чем кто-либо из нас троих успел выбраться, мне в затылок направили дуло пистолета.

«Не так быстро. Я заберу твое оружие». Голос был глубоким и сердитым.

И узнаваем.

Я мгновенно пришел в ярость, увидев кровь в глазах.

«Таннер», — прошипел я. «Предатель гребаный. Какого хрена ты творишь?»

«Чёрт возьми», — прорычал Максим. Я мог сказать, что он приближается, пытаясь прикрыть мою спину. Почти мгновенно три вражеских солдата двинулись вперед, двое направили оружие на его голову, третий — на мою.

Таннер сначала рассмеялся, как будто это был розыгрыш на Хэллоуин. Он подошел ближе, окидывая меня взглядом с ног до головы.

С презрением.

«Ты предатель», — прошипел Максим, делая шаг вперед.

Я был уверен, что Таннер собирается застрелить его, и сам сделал шаг вперед. «Хватит. Ответь на этот чертов вопрос. Ты мне должен».

«Блядь. Я тебе ничего не должен, но сегодня у меня очень хорошее настроение, потому что моя жизнь вот-вот изменится к лучшему. Я катализатор начала конца. Было бы так здорово запереть тебя, а твое тело использовать так, как сочтет нужным мой босс».

Слово «апокалипсис» было использовано. Теперь катализатор к концу. Это было похоже на написанный сценарий.

«Твой босс? Или ты просто мудак, как я и думал?» Максим зарычал и попытался удержать свое оружие от изъятия. Моему солдату врезали по голове, оружие все равно вырвали.

Таннер был весь в ликовании, смеялся как маньяк. «Кто-то, кто обо мне заботится».

Что-то было не так в его глазах, взгляд, который предполагал, что он находится под давлением. Я не был уверен, что меня это волнует.

Не было смысла спорить, кто о ком заботится. Честно говоря, я был в той точке, где я был зол на себя. С по крайней мере двенадцатью орудиями, направленными в нашу сторону, шансы были полностью против нас.

Мой бывший сотрудник обошел меня, схватив оружие в моей руке. «Я возьму это. Оно тебе больше не понадобится».

Я не был дураком. У меня было еще два надежно закрепленных.

«Скажи мне, Таннер. За сколько можно продать душу?» — спросил я без всяких эмоций в голосе.

«Достаточно, и дальше будет больше».

Вздохнув, я заметил странное движение, доносившееся из заднего коридора, который, вероятно, вел к аварийному выходу.

Я отдал свое оружие, не сражаясь с ним, но был бы готов быстро забрать его обратно. Если нет ничего другого, мне нравилось это оружие, мой старый фаворит, и я не планировал уходить без него.

И вы можете быть уверены, что я вернусь домой.

К моей женщине.

Теперь мне нравилась собственническая натура в моем отношении. Шантель была моей.

«Ты понимаешь, на что я способен. Да? Даже если тебе сегодня это сойдет с рук, Вадим, Александр и еще около двухсот человек пошлют сигнал, чтобы выследить тебя любой ценой. Неважно, куда ты пойдешь. Неважно, под какой камень ты заползешь. Так что планируй долгосрочное путешествие на Луну».

Максим хихикнул, и Таннер за долю секунды направил ствол своего оружия в голову мужчины.

«Я бы заткнулся на твоем месте», — прошипел Таннер. «Все карты у меня на руках».

«Где девушка?» — спросил я, стараясь говорить как можно более спокойным тоном.

Когда я обернулся, я улыбнулся. По какой-то причине Таннер стиснул зубы. Мне действительно было интересно, как долго это продолжается. Не то чтобы это имело значение в данный момент.

Но нытье осталось. Что же на самом деле здесь происходило? Я изо всех сил старался оставаться наблюдательным, не позволяя своему гневу встать на пути.

«Это не имеет значения. Не так ли?» — спросил он, полусмеясь.

Злость ничего не решит. «Полагаю, нет. Так в чем план, Таннер? Ты убиваешь моих людей и отводишь меня к великому боссу?»

«Довольно», — сказал он. Он потел как свинья, что было еще одним признаком того, что ему было не совсем комфортно с тем, что он делал.

Остальные солдаты ждали, как статуи, но я чувствовал, что по крайней мере трое из них чешутся. Не было никакого способа узнать, на кого они работают, в том числе по цвету лица или волос. Конечно, получение приличных солдат в любом синдикате тоже не было похоже на старые времена, что означало, что вы нанимали только в пределах своей национальности. Если бы это было так, не было бы достаточно людей, чтобы служить наемными орудиями.

Или, в моем случае, квалифицированные сотрудники.

Легкий скрип привлек внимание Максима. Я мог это определить по вспышке в его глазах, но больше никто этого не видел.

Странное чувство вибрации пробежало по моей спине. Мои инстинкты не просто были точны. Они никогда не ошибались. В рамках режима трех основных лидеров мы выработали восприятие, которое некоторые могли бы назвать сверхъестественным. Как бы то ни было, работая вместе, разделяя нашу личную жизнь, включая выпивку за футбольными и баскетбольными матчами, и даже сочувствуя нашим влечениям к женщинам, мы научились ощущать присутствие друг друга.

Пришло время поменяться ролями.

«Знаешь, — сказал я, заметив, что он все еще держит мое оружие в руке, а два других лежат на прилавке. — Один мудрец однажды сказал мне, что когда змея поднимает свою уродливую голову, чтобы нанести удар, они больше не нужны».

Таннер рассмеялся, как я и предполагал. «Я змея, но уверяю тебя, я все еще очень полезен. И ядовит».

В воздухе витал электрический накал, и я понял, что мой хороший приятель был достаточно обеспокоен, он последовал за мной. Само собой разумеется, Вадим не следовал ничьим приказам или даже просьбам. Особенно когда он считал, что замешано предательство. Однако у меня было отчетливое чувство, что мы все еще в меньшинстве. Можно было надеяться только на чудо, а это было совсем не похоже на меня.

Но тут из тени появился Вадим, на мгновение встретившись со мной взглядом, и я ухмыльнулся.

Треск вызвал странное выражение на лице Таннера, и он значительно побледнел.

В этот момент я заметил на лице мужчины быстрый взгляд, выражающий страх.

Вадим не собирался тратить время попусту, тем более, что это не было на нашей территории. Он кивнул мне, что я знал слишком хорошо, и мы трое не хотели делиться этим ни с кем. Теперь я полностью понял, почему.

Как там было в старом выражении? Держи друзей близко, а врагов еще ближе? Или, может быть, мне следует сказать: никогда не принимай никого за того, за кого он себя выдает. Как я давно понял, купить можно любого. Означало ли это, что этот случай не был болезненным, очень личным?

Пора приступить к делу.

«Падайте и катитесь», — сказал я своим двум другим мужчинам, когда раздались выстрелы. Они сделали, как я просил, пока я полз к стойке, легко дотягиваясь и хватая свое любимое оружие.

Тем временем, учитывая, что Максиму не нравилось, когда его били по голове, он немедленно набросился на Таннера, но перед этим пуля пробила плечо Таннера.

Я бросил оружие своим людям, прицелившись в нескольких солдат. С каждым жестоким хлопком моего оружия, а также хлопком Вадима и его солдат, еще двое или трое ублюдков падали.

Шум был ужасным, хрюканье и животные звуки заполняли плотное пространство. Я ничего не мог с собой поделать, но владельцам этого места пришлось бы потом делать полную реконструкцию.

«Справа!» — крикнул Вадим.

У меня была доля секунды, чтобы среагировать, прыгнув вправо, прежде чем очередь пуль ударила. Как только я упал, скользя по полу, я изогнулся и, держа обе руки на оружии, выстрелил прямо в солдата, все еще решившего покончить с моей жизнью.

Из-за силы и того, как близко этот человек сумел подобраться, его тело отбросило назад, ударило о прекрасную, разбитую стойку. Весь момент был словно замедленная съемка узурпировала естественное время, отголоски выстрелов были далеко не такими сильными, как шок в его глазах, когда он понял, что его мир растворяется во мраке.

Хлопок! Хлопок! Хлопок!

Максим упал рядом со мной, выстрелив тяжелым снарядом, прежде чем найти момент, чтобы взглянуть в мою сторону. Его ухмылка означала, что он, как обычно, слишком уж веселился.

Да возлюбит Бог этого человека и его энтузиазм.

Воздух наполнился новыми выстрелами, вонь пороха и крови проникла в мои ноздри. Один из придурков появился из ниоткуда, нацелившись мне в голову. Это было близко. Слишком близко. Мне удалось схватить мужчину в середине действия, сначала сломав ему руку, прежде чем швырнуть его об стену.

После единственного выстрела ему между глаз и пятна крови на стене, когда его тело начало скользить, я был полностью уверен, что этот ублюдок мертв.

Я заметил, что Вадим стоял над другим придурком, его обычно безупречный костюм был покрыт кровью. Он вытер лицо, усмехнувшись мне, прежде чем покончить с жизнью того, кто мог быть последним вражеским солдатом.

Я медленно поднялся на ноги, проверяя, что мои люди в безопасности и невредимы. Дэнни слегка рассмеялся.

«Ты знаешь, как веселиться, босс». Он понизил голос, на всякий случай, если другие придурки поджидали его в сторонке.

Все в нашей команде делали то же самое: двое солдат Вадима бросились к задней двери, чтобы убедиться, что снаружи нет других, поджидающих, как стервятники.

Через несколько секунд тишина стала настолько жуткой, что я продолжил осматривать территорию, уверенный, что из тени вот-вот появятся еще эти сукины дети.

«Проверь фасад», — сказал я Дэнни, который тут же направился к двери. Я мог только представить себе, какой страх царил в этом районе. Мне достаточно было выглянуть в разбитое окно здания, чтобы заметить, что на двухполосной улице не просто тихо.

Не было буквально никакого движения, ни одного покупателя, слоняющегося по тротуарам, или хотя бы какого-то пешеходного движения.

Это нападение было приманкой.

И хорошо спланировано.

Вадим поднялся на ноги, покачал головой и подошел ближе. «Я вообще не могу отпустить тебя одного. Да?»

«Откуда ты знал?»

Он окинул взглядом комнату, сосредоточив свой горячий взгляд на Таннере. Теперь оба моих человека грубо обращались с ним, смягчая его, как сказал бы Максим.

Я отпустил их. Я был достаточно зол, чтобы переломать ему все кости, но какая от этого польза? Никакая.

Я мерил шагами пол, тихо ругаясь. Когда я снова взглянул, Таннера тащили ближе.

«То, что сказал Лучано. Мы оба знали, что среди нас есть кто-то, кто, как минимум, прислушивается к происходящему. Я уверен, что мне тоже нужно навести порядок в доме».

«Да, но мне интересно, попадает ли человек из нашего мира так близко к дому».

«С такими вещами никогда не знаешь наверняка. Что ты должен понимать, так это то, что тот, кто стоит за этим дерьмом, имеет большой вес. Если он смог обратить Таннера, то, будь уверен, у него достаточно денег и влияния, чтобы сделать то же самое с дюжиной других наших людей».

«Тогда нам нужно их проверить». Мои слова были пронизаны абсолютным ядом. Я не мог поверить, что такое могло произойти. Не только в этот период существования, но и под руководством того, кого я считал другом.

Дэнни вернулся, кивнув. «Все чисто». Он заметил Таннера, и его глаза почернели. «Ебаный мудак». Он сделал большой шаг, немедленно нанеся жестокий удар в живот Таннера.

Вадим вздохнул, и мы оба пошли к Таннеру, Пахан что-то бормотал по-русски, что было слишком приглушенно, чтобы я мог расслышать, но это было нехорошо. Когда Пахан плюнул в мужчину, Таннер просто зарычал.

Я изучил его рану на плече, прежде чем посмотреть ему в глаза. В этот момент было только одно, что можно было сказать этому человеку, хотя это изменится, когда я попытаюсь извлечь информацию. «Предатель».

Предатель.

— Один мудрый человек однажды посоветовал мне никогда не класть яйца в одну корзину, — прошипел он в ответ.

Один мудрый человек однажды сказал мне никогда не класть яйца в одну корзину.

Я должен был признать, что на мгновение я был шокирован. Этот парень был американцем до мозга костей. Яблочный пирог и хот-доги, защищая свою страну. Где, черт возьми, он выучил русский?

Мы с Вадимом переглянулись. Мы оба думали об одном и том же.

Максим не выдержал, засунув два пальца в свежую рану. Таннер тут же откинул голову назад, хрюкая, как дикое животное.

Понимание Таннером русского языка означало, что он понял все, что услышал на моем родном языке, и что, возможно, его прошлое не было должным образом изучено. Я покачал головой, махнув рукой Максиму, в то время как Таннер изо всех сил старался не закричать. «Хватит». Я подошел ближе, изучая Таннера. «Один вопрос. Откуда ты знаешь русский?»

Все, что сделал этот человек, это ухмыльнулся, как идиот. Как будто в какой-то момент я не собирался стирать это и все остальное с его лица. Вздохнув, я потер глаза.

«Я попросил Александра разыскать адрес Сони. У меня такое чувство, что мы знаем, что с ней случилось», — тихо сказал Вадим.

В этот момент я только кивнул. Да, определить ее местонахождение было необходимо, но у меня было чувство, что она не игрок в этом дерьме, а пешка.

Что означало, что ее убили.

Так много, возможно, было скомпрометировано в нашей организации, наших деловых отношениях. И где мы держим тех людей, о которых заботимся. Возможные последствия были огромны в моем сознании. Я был уверен, что Вадим уже думал об этом тоже. Что, черт возьми, было не так?

«Что ты хочешь с ним сделать?» — спросил Дэнни, прежде чем ударить парня по ребрам, согнув его пополам. Я услышал треск, вероятно, ребро сломалось надвое, но меня это не особо беспокоило.

«Я хочу, чтобы он был заперт несколько дней. Только вода. Обработайте рану. Убедитесь, что пуля извлечена. Мы не можем допустить, чтобы у него развился сепсис, прежде чем я успею с ним поговорить».

«Понял, босс», — сказал Дэнни скорее из уважения, но было легко заметить, что ему не понравилась моя решимость в том, что я хочу сделать. Другие вещи были важнее, чем проводить время с предателем, включая перемещение Шантель в более безопасное место. Черт возьми, это дерьмо.

Я ушёл, прежде чем сделать что-то действительно жестокое с этим придурком.

Боль не остановила Таннера. Он все еще жаждал крови. «Ты не победишь».

Да. Этот человек мог меня задеть. Что побудило меня сделать несколько широких шагов вперед, схватив этого придурка за горло. «Ты за это заплатишь».

У Таннера хватило смелости и умения смеяться, учитывая толстые связки на шее. «Пусть так и будет. Я сделал то, что должен был сделать».

«Да? И я сделаю то, что мне нужно. Тебе не понравится быть по ту сторону моей личности».

«Уверяю тебя, мне будет приятно увидеть, из чего ты сделан. По-моему, ты — слабое звено».

Возможно, мне следует быть благодарным за то, что он говорил по-английски, чтобы не дать тошнотворному ощущению скапливаться у меня в желудке.

«Может, я и не супергерой, но, если понадобится, я получу удовольствие, разбирая тебя по частям», — сказал я ему.

Прошло несколько секунд, прежде чем я почувствовал, что мне хочется отпустить свою дикую хватку. К тому времени он уже кашлял, его лицо было кроваво-красным. Кровь. Лучше бы этому уроду привыкнуть.

Мне нужно было убраться отсюда к черту.

Я направился к главному входу, получив разрешение водителя, который в данный момент держал в руке дробовик. Каждому свое.

Оказавшись снаружи, я провел рукой по волосам и сделал глубокий вдох. Откуда-то я все еще мог уловить запах итальянской еды, честно говоря, одной из моих любимых. Даже убийство не остановило все аспекты поддержания бизнеса на плаву. Вадим стоял сбоку от меня, и мы оба смотрели на различные здания. Конечно, мы были на открытом пространстве, но к этому времени любые убийцы уже нанесли бы удар.

Вадим покачал головой. «Ты жесткий человек».

«Не обязательно. Мне просто не нравится, когда со мной играют. Ты уже должен был это знать».

«Да, я знаю. У тебя были какие-нибудь идеи насчет Таннера?»

«Он никогда не давал мне повода глубже погрузиться в его жизнь. Кто, черт возьми, этот человек?»

«Нам нужно его тщательно проверить. У него может быть русский родственник или друг, но может быть и хуже. Мы никогда не думали, что в этом может быть замешана нью-джерсийская «братва».

Я горько рассмеялся. «Итальянцы. Армяне. Русские. Ирландцы. Мы не можем продолжать гадать. Нам нужны ответы».

«Да, я знаю. Слушай, тебе нужно провести людей в доме через нашу частную систему. Я позвоню Алексу и скажу ему сделать то же самое. К настоящему времени этому человеку за кулисами могло быть предоставлено слишком много информации. Кем бы он ни был».

«По крайней мере, Таннера держали в основном снаружи с определенной целью. Он не знает, где находится дом на пляже. Честно говоря, у меня не было времени ему рассказать».

«А бизнес упоминается на русском языке?»

Я задумался над вопросом, что было необходимо. «Я не знаю наверняка, но наши обсуждения на родном языке всегда проходили за закрытыми дверями. Каждая комната регулярно проверяется на наличие жучков, применяются различные военные тактики, чтобы исключить возможность попытки кого-либо получить информацию с большого расстояния».

Вадим теперь смеялся. «Что-нибудь из этой безопасности, предложенно Таннером?»

Я открыл рот, чтобы возразить, но не смог сказать этого честно. «Не знаю. Я разберусь».

«Тебе лучше радоваться, что ты не предложил ему ключи от твоего королевства пляжного домика», — сказал Вадим, похлопав меня по руке. «Оберегай Шантель и будь готов к переезду в любой момент».

«Я планирую оставаться в безопасности. Она особенная».

«Среди насилия любовь может возродиться из пепла, как феникс».

«Более романтично, чем я помнил, Вадим».

«Спиши это на Кэролайн, которая открыла мне глаза. Приятно видеть, что ты заботишься о ком-то еще, а не только о Дэмиене. Даже если ты не последовал моим рекомендациям».

«Знаешь, когда я чего-то хочу, я это получаю».

Он фыркнул. «Мы все трое такие».

Не знаю, почему я находил утешение в том, чтобы смотреть с одной стороны улицы на другую. Движение снова медленно двигалось, но пешеходов по-прежнему не было. Как это могло быть сотни лет назад. Отлично. Теперь я сетовал на прошлое, которого никогда не узнаю. «Тебе стоит увидеть ее с Дэмиеном. Этот ребенок совсем другой, чем три дня назад. Я понятия не имел, что слишком внимательно слушаю экспертов, которые ни черта не знают о моем мальчике».

«Только не вымещай на них свою крайнюю ярость. Не уверен, что смогу тебя защитить». Его смех был полон веселья, но он понимал, насколько сильно изменил меня приход моего маленького мальчика в мою жизнь. Пока свистел ветер, мы оба стояли молча, может быть, благоговейно, несколько секунд. Сегодня было более жестоко, чем мы привыкли. Да. Может быть, мы становимся мягкими.

У него зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана пиджака. Как только он ответил, он повернулся ко мне. «Девушка? Ты ее нашел?» Его челюсть тут же напряглась. «Да, как мы и подозревали. Есть идеи, кто?» Когда он снова рассмеялся, я отвернулся.

Нас обыгрывали со всех сторон.

«Да, пусть ваши люди обыщут это место. Часто при устранении сопутствующего ущерба совершаются ошибки».

Я подождал около трех секунд после того, как он закончил разговор. «Она мертва».

«Да, вместе со своей соседкой по комнате. Не в том месте, не в то время. И это была кровавая бойня».

«Должно быть, это дело рук Росси».

«Я собираюсь проверить, но делать какие-либо предположения — не лучшее решение».

Вадим, как всегда, был мудр.

«Да, я знаю», — сказал я с некоторой долей гнева в голосе. Правда была в том, что я был измотан этой непредвиденной войной, хотя мои мысли были в диком состоянии.

Вадим похлопал меня по спине, и через несколько секунд я заметил, что подъехали два фургона. Это была наша команда по уборке, многие из них были экспертами в области судебной экспертизы.

«А как насчет владельцев магазинов? Стоит с ними пообщаться?»

Вадим снова оглядел улицу. «Сомневаюсь, что они заговорят. Они верные и умные. Они знают, что лучше не помогать тем, кто не их. Если они осмелятся вымолвить хоть слово, их могут убить. Включая их семьи».

«Я так и подозревал. Мы вернулись к исходной точке».

«Не обязательно», — сказал он, посмеиваясь. «У нас есть предатель. Он так или иначе сдастся. Даже если не сдастся, мы будем знать больше о том, что искать. Александр будет отвечать за эту информацию, включая возможность того, что этот человек работает с кем-то из наших списков сотрудников».

«Я заставлю Дэнни сделать то же самое. Охота. Если бы мы только могли сделать это в реальной жизни».

«Неплохая идея. Нужно убедиться, что за нами не следят на обратном пути. Убедись, что с тобой достаточно доверенных людей».

«Не волнуйся. Не быть преследуемым достаточно легко. Есть несколько маршрутов, по которым может пойти мой водитель. Первое, что я сделаю, это попрошу своих ребят проверить оборудование безопасности, не только прочесать его, но и определить, использовал ли Таннер свои связи, чтобы снабжать нас товарами». Черт возьми. Я был так зол, что не мог ясно видеть.

«Хорошо. Нам всем троим нужно прочесать, проверить даркнет и полностью запереться».

Он был самым хитрым человеком, которого я знал. Это было то, что мне в нем очень нравилось. «Уходя в тень, ты пытаешься выманить высокомерного ублюдка на открытое пространство».

«Ты же знаешь, какие мужчины жадные. Они нетерпеливы».

«Тебе следует это знать». Я наконец надел солнцезащитные очки, хотя на небе было пасмурно.

«Ты, мой друг, такой придурок. Но я рад, что ты не потерял чувство юмора. Я прослежу, чтобы стервятник был надежно заперт», — заявил Вадим. «Я знаю идеальное место, где мы можем сделать так, чтобы предателю было хорошо и комфортно».

Я сжал собственное запястье, желая только одного — использовать свою технику, чтобы сломать ему каждую кость в шее, но я повеселюсь с Таннером позже. В свое время.

"Отлично."

«Бригада по уборке вернет все в норму через несколько часов. Я также размещу на месте охрану, включая доберманов».

«С каких это пор у тебя есть собаки?»

«Я не знаю. Один из моих людей знает. Их трое. Они ведут себя так, будто собираются оторвать тебе лицо, но они хорошие слабаки».

Было так забавно, как жизнь продолжалась после трагедий или войн, потрясающих мир или любой другой болезни, навязанной человечеству. В то время как злые мужчины и женщины мира питались несчастьями других людей, хорошим людям просто нужно было вернуться к какому-то ощущению нормальности, обрести покой.

И надежду.

Мне бы хотелось верить, что её можно найти.

Так же, как и спасение.

Когда Таннера вывели и поместили в багажник одного из внедорожников Вадима, я изо всех сил старался не убить его средь бела дня.

«Зачем убивать Соню?» — спросил я, хотя не был до конца уверен, зачем я спрашиваю. Шансы получить прямой ответ были ничтожны и равны нулю.

«Просто сука, которая стоит на пути», — пробормотал Таннер сквозь распухшие губы. Каким-то образом ему все же удалось ухмыльнуться, словно он одержал верх.

Вот и все. Я не удержался и ударил его с такой силой, что он отлетел к стене, а затем к полу. «Разве я не учил тебя, что так о женщинах не говорят?»

«Отпусти его», — настаивал Вадим. «Он того не стоит. Пока».

Я снова отпустил его, стараясь не отступить назад. Наконец, я засунул свое оружие во внутренний карман своей испорченной куртки, дав Таннеру понять по моему взгляду, что он облажался.

И платить придется очень дорого.

Его бросили вместе с другим мужчиной в багажник внедорожника. «Убедись, что твои ребята проверили его тело на наличие любых признаков инъекций».

Вадим сначала казался сбитым с толку. «Блядь. Я даже не подумал об этом. Мы доберемся до отдаленного места и узнаем. Хорошая идея».

«По крайней мере, сегодня у меня была пара идей. Больше ничего обещать не могу».

«Перестаньте быть строгими к себе. Все трое из нас позволили нашим мирам и нам самим стать мягкими. На какое-то время мы прибегнем к старым методам».

"Согласен."

Глава 25

Шантель

Беспокойство.

Я осталась пронизан этим, испытывая отвращение к тому, что столько солдат ходят и охраняют дом. Я поняла более часа назад, что должно было произойти что-то ужасное или трагическое, каждый оставшийся солдат находился где-то по периметру.

По крайней мере, Дэмиен не заметил, и, честно говоря, я была благодарна, что он попросил поплавать в подогреваемом бассейне. Я надела костюм, надеясь, что нахождение в воде с ним, резвясь с пляжными мячами и лапшой, выведет меня из состояния уныния, в котором я находилась. Но я быстро поняла, что это просто невозможно.

Я, вероятно, был взволнована больше, чем все солдаты вместе взятые.

Меня что-то беспокоило, и по правде говоря, это вызвало у меня ужасную головную боль, которую не смог снять даже Тайленол.

Дэмиен хихикнул, когда пляжный мяч попал мне в голову, наконец отвлекая мое внимание от темноты.

Я резко повернула голову, ахнув. «Ты озорной мальчишка. Я тебя за это накажу». Я постаралась сохранить свой смешной голос, который ему, похоже, так нравился. Обычно это вызывало у него приступ смеха.

Я подхватила его, развернув на мелководье. Я настояла на спасательном жилете, который был первым, с чем он боролся. Но, учитывая мое состояние и возможность вмешательства или чего-то похуже, я не собиралась рисковать.

Этот маленький мальчик был мне слишком дорог, я бы очень хотела иметь сына.

О, боже. Я прыгнула двумя ногами в глубокую воду. Самонадеянность не была сильной стороной ни для кого.

Включая мужчину, которого мне было так трудно игнорировать. Это не было полностью физическим или химическим, или как бы кто-то это ни назвал. Я заботилась о нем. Снятие различных слоев лука показало мне так много невероятных сторон.

«Ах ты, маленький негодяй, — он хлопал руками по воде, его улыбка была такой же яркой, как солнце.

Когда мне удалось вытащить его из воды, осторожно подбросив, его лицо засветилось, как петарды. Я воспользовалась возможностью поплыть к борту. Это было так близко к раю, что это было безумие. Но я сомневалась, что Николай или я сможем расслабиться на долгое время.

Смогу ли я когда-нибудь?

Это был сложный вопрос. Возможно, жены высокопоставленных людей и главарей мафии привыкли быть под прицелом практически все время. Думаю, ко всему можно привыкнуть после достаточно длительного периода времени.

Или если бы вы были влюблены.

Любовь. Опять это слово.

На внешней стене были установлены старомодные большие часы, которые давали мне знать, что Дэмиену скоро понадобится перекус. Еще час, может быть, вздремнуть. Если бы Николай к тому времени не вернулся, я бы потеряла свой вечно любящий разум.

Я повернулась и положила голову на скрещенные руки, наблюдая, как маленький мальчик теперь счастливо играет сам по себе. Я нашла какую-то безумную музыкальную станцию восьмидесятых, надеясь, что она займет мой разум. Даже Мадонна или Journey не подняли мне настроение.

По крайней мере, мне было комфортно в воде, я с удовольствием двигала ногами и делала вид, что расслабляюсь.

Внезапно, прямо в мое ядро потекло электричество. Я резко поднял голову, прикрыв глаза и огляделась по сторонам. Отражение было достаточно жестоким, мои усилия были бесполезны. По крайней мере, то, что я чувствовала, не было страхом. Это был... голод.

В этот момент мой мужчина вышел из тени, прислонившись к дверному косяку, ведущему на кухню. Он обожал не только удивлять меня, но и устраивать грандиозные появления. Ну, ему не нужно было много делать, чтобы привлечь мое внимание. Электрические покалывания все еще проносились сквозь меня.

Я пыталась выскочить, но почувствовала, что что-то не так. Челюсть мужчины была слишком сжата.

Но Дэмиен был быстрее молнии. «Папа. Папа. Папа. Шанти научила меня плавать».

Шанти. Теперь у меня было милое прозвище. Мне оно нравилось.

Могущественный мужчина поднял брови, бросив на меня насмешливый взгляд. Я пожала плечами.

Если кто-то из них и заботился о том, что мальчик был мокрым, они, конечно, не показывали этого. Николай присел, принимая мокрые, неряшливые объятия и поцелуи.

Я могла только восхищаться бормотанием, которое вел маленький мальчик, в основном полными предложениями. Может быть, я приближалась к тому, чтобы снять еще один замок. Почему у меня возникло чувство, которое могло оказаться более полезным сейчас, чем когда-либо?

Я не воспользовалась лестницей, яидостаточно гибкая, чтобы выскочить, схватив полотенце со стола. Я выпила остаток воды, понимая, что она немного прохладная, учитывая, что набежало несколько облаков.

Наконец, я подошла ближе, и Николай надел свои солнцезащитные очки на Дэмиена, который хихикал громче, чем прежде. Когда он поднял голову, глядя мне в глаза, я внезапно похолодела как лед.

По его глазам я поняла, что я права.

Произошло что-то ужасное.

Пока он снимал куртку, я заметила больше, чем несколько капель крови на его рубашке. Почему у меня было чувство, что ее было гораздо больше?

«Плаваешь, да? Ты становишься слишком большим мальчиком. Может, я не позволю тебе взрослеть. Я собираюсь оставить тебя такого размера навсегда». Пока он стоял, пытаясь изобразить улыбку, Дэмиен упер руки в бедра.

«Папа. Не будь глупым. Маленькие мальчики моего возраста вырастают примерно на два-три дюйма в год. Прогресс не остановить».

Я была уверена, что мы оба задохнемся.

«Это так?» — наконец выдавил из себя Николай.

«Да. Тебе нужно посмотреть канал Discovery». На этот раз заявление Дэмиена было осуждающим.

Что побудило меня зажать рот рукой.

Дэмиен покачал головой, как будто он был мистером Всезнайкой. Это было восхитительно.

Я не могла видеть, но у меня было чувство, что парень сейчас щурится. Когда он указал на рубашку Николая, я вздохнула.

Кровь пропитала несколько пятен, в том числе и его брюки.

«Папа. Что это?»

Сексуальный русский не растерялся. «Краска. Я случайно встал на пути человека, который использовал красную краску, и он швырнул свою кисть. Моя вина».

«Глупый папочка. Тебе нужно быть осторожнее».

Николай бросил на меня быстрый взгляд, и я кивнула в знак одобрения. Хотя я и задавалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем его собственный сын станет слишком взрослым, чтобы врать.

При таком раскладе осталось совсем недолго.

«Знаю. Почему бы мне не принести тебе немного закуски, Дэмиен, включая один безалкогольный напиток. Один. Я возьму что-нибудь для твоего папы и для себя».

Он вытянул шею, чтобы посмотреть на меня. «Тай. Голодный». Он почесал живот, и что-то подсказало мне, что этот почти всегда голодный ребенок вырастет очень большим мальчиком.

Прямо как его папа.

«Идеально. Папа-пес. Что бы ты хотел выпить?»

«Мое любимое. Если можешь, принеси бутылку».

Это означало, что произошедшее было еще более ужасным, чем я изначально предполагала.

Мое сердце затрепетало и от того, что я услышала его страстный тон, и от того, что это значило. «Ты поняла». Единственное, что не было укомплектовано, — это летняя кухня, что было неплохо, учитывая обстоятельства. Я не беспокоилась о мужчинах, только о том, что Дэмиену будет слишком любопытно, что находится внутри этих симпатичных маленьких бутылочек.

У меня в голове вертелось столько вопросов, но я пока отбросила их, схватив поднос, который нашла ранее на холодильнике.

Закуски.

Я попыталась приготовить несколько полезных блюд сразу после того, как мужчина ушел, даже сделала маленькие контейнеры симпатичными. Или я на это надеялась. С виноградом, нарезанной морковью и сельдереем, маленькой чашкой ранча, не хватало только его любимой пачки Doritos. К счастью, у того, кто подобрал сотни предметов, были дети. Она купила коробку разных чипсов, идеального размера для четырехлетнего ребенка.

Для себя я нашла белое вино, сделав из него шпритцер с лаймами и лимонами. Напиваться не входило в мои планы, и я бы не позволила этому случиться с могущественным русским. Найдя любимый безалкогольный напиток Дэмиена, спрятанный в глубине холодильника, я заполнила поднос и быстро отнесла его на террасу у бассейна.

Николай отвел сына за столик, подальше от солнца, хотя оно уже начинало темнеть. Я поставила поднос на стол, предоставляя угощение очаровательному маленькому мальчику. «Теперь не пачкайся».

«Шанти. Крути меня».

Время от времени маленький мальчик снова становился четырехлетним ребенком, а не ученым-атомщиком. Я была благодарн за это. Я бросила взгляд на Дэмиена и отнесла поднос к барным стульям возле тики-бара. Он был защищен и от ветра, и от любопытных глаз, которые могли пролетать мимо с «Узи» в руках.

Мой разум работал сверхурочно.

Никому не на пользу.

Я налила Николаю выпить, в стакане уже было два кубика льда. По крайней мере, в нескольких футах от меня работал ледогенератор, я это проверила.

Я села и должна была схватить его за руку, прежде чем он тоже сел. Он был настолько нервным, что я чувствовала его гнев в каждом его движении.

Сначала он не притронулся к своему напитку, потратив время на то, чтобы расстегнуть рубашку, включая рукава. Пока он их закатывал, я отпила глоток своего напитка.

По крайней мере, это было освежающе.

Закончив, он схватил напиток, поднес его к губам и держал. Это позволило мне прекрасно рассмотреть одну из его великолепных татуировок. Не то чтобы я не изучала их раньше. Но в этом свете все казалось совершенно другим.

Может быть, я пыталась осмыслить вещи совершенно по-другому. Я не была уверена. Поскольку он не рассказал о том, что происходило, я не подталкивала.

По крайней мере сейчас.

«Я никогда не спрашивала тебя о татуировке на этой руке. Она великолепна».

Думаю, он был шокирован тем, что я завязала разговор именно с этого, вместо того чтобы перейти к своим обычным острым вопросам.

«Мой фамильный герб. Да, в русских семьях они есть. Подозреваю, что они есть в каждой культуре, но в нашей их почитают. Как будто, надевая этот символ, ты никогда не забудешь, откуда ты родом. Нищий или принц. Я был горд, когда мне исполнилось восемнадцать, и отправился к тату мастеру».

Я глубоко вздохнула, прослеживая драгоценный кинжал. Лезвие было воткнуто не в череп или голову животного, а в красную розу. Которая, в свою очередь, кровоточила. «Никогда не забудем распри?»

«Что-то вроде того. У моего брата была такая татуировка на шее, это был предпочтительный выбор, но когда ты управляешь миллиардной империей, это тот тип пиктограммы, который пугает людей». По крайней мере, он усмехнулся.

«Господи. Держу пари. Мудрый выбор. Но я нахожу это сексуальным».

«Да?» Теперь он поднял одну бровь.

Мы молчали, но в воздухе витало зловещее ощущение, в том числе из-за повышения давления, которое предвещало приближающуюся ужасную бурю.

«Что происходит?» — пришлось спросить мне после того, как несколько минут напряжения прошли. «Твоя рубашка и брюки в крови. Ты более встревожен, чем когда-либо. Я вижу, что ты… другой».

Его смех был таким горьким, как будто он был побежден. Но я чертовски хорошо знала, что это была просто первоначальная реакция. Или, может быть, вторичная. Его ярость была прямо под поверхностью.

Когда я протянула руку и взяла его за руку, он поднял взгляд, словно я коснулась той части его тела, которая была доступна лишь немногим.

«В старые времена мафии жестокость царила большую часть времени. Пять семей, среди которых были некоторые известные тебе имена, правоохранительные органы и пресса считали не более чем безграмотными созданиями, что, конечно, было неправдой. Они были чрезвычайно стратегически настроены в своих действиях, зная, что любого главаря мафии, которого они устранили, или территорию, которую они попытались захватить, последует возмездие, которое они тщательно просчитывали. Было ли это кровавым и жестоким? Черт возьми, да. Все эти истории о целых разрушенных ресторанах, о невинных людях, погибших вместе с членами любого синдиката, преуменьшены, но так и было».

Он держал свой голос ровным и мягким, чтобы ветер не разнес его слова. Я чувствовала, что мне нужно помолчать некоторое время.

Я могу поклясться, что его рука дрожала от адреналина, когда он поднес стакан к губам, осушивая весь напиток. Когда он поставил его обратно на стол с сильным стуком, он согнул другую руку под моей, заставив наши пальцы переплестись.

Другой рукой я налила ему еще, изо всех сил стараясь сохранять терпение.

«Единственное, чего не было у синдикатов двадцатых и тридцатых годов, и, конечно, у нескольких других поколений, — это современные технологии, которые давали бы им дополнительные и гораздо более мощные возможности для стратегических ходов и обеспечивали бы различные методы ведение бизнеса, в том числе законного. Им не нужно было полагаться на бутлегерство и продажу грузовых судов, заполненных сигаретами и другой контрабандой, в другие города и страны. Рэкет и шантаж пошли на спад с изобретением компьютеров и электронной почты, различные мафиозные организации поняли, что большой бизнес предлагает им возможности, которых у них никогда не было раньше. По крайней мере, они были достаточно умны, чтобы ухватиться за технологию после некоторого сопротивления. Сегодня умные используют наемных хакеров, которых они держат у себя для защиты своего интернет-банкинга».

Мне показалось интересным, что он говорил о себе, как будто он не был важной персоной в самой могущественной Братве в мире. Я провела небольшое расследование, пока его не было. Я нашла компьютер, потрясенная тем, что смогла вычислить пароль. Огромная ошибка, день рождения его сына. Все, что мне нужно было сделать, это спросить Дэмиена, который знал и продолжал рассказывать, что он хотел на свой предстоящий день рождения.

Я нашла несколько статей о Братве. Не все плохие. Их считали героями в мире Брайтон-Бич, который я знала, но также и порядочными филантропами для некоторых представителей прессы. Может быть, им платили. Может быть, они думали, что смогут получить свои пятнадцать минут славы. Как бы то ни было, это обеспечило им приличную репутацию. Однако я также просмотрела несколько отвратительных статей о насилии и кровопролитии, трех членах высшего эшелона Братвы, предположительно ответственных за некоторые ужасные преступления. Однако, за исключением нескольких незначительных арестов, никто не был обвинен в некоторых из более ужасных преступлений.

«В любом случае, в наши дни преступные синдикаты в значительной степени легитимны, но вынуждены полагаться на старые методы насилия, когда дела идут... хреново. Это случается. Ты можешь хорошо относиться к своим сотрудникам, даже лучше, чем любая компания и люди из списка Fortune 500, особенно, кажется, мужчины могут быть жадными. Плюс, они поддаются угрозам, если у них есть семья. Уверяю тебя, жестокие придурки могут быть очень убедительны, когда им нужно, чтобы ты сменил лояльность. Если ты ослабляешь бдительность, вот тогда это и происходит. Мы стали самодовольными, убежденными, что мы в основном бизнесмены, а не гангстеры».

Он снова горько рассмеялся, глядя на Дэмиена, когда маленький мальчик прыгнул обратно в бассейн, снова полный энергии.

«Я все время забываю свои корни, как и Александр, и Вадим. Это обойдется нам дороже, чем уже обошлось. Я все время думаю, что я не более чем бизнесмен, человек, на которого можно равняться. Что за дерьмо».

«Это несправедливо. Ты и двое других финансировали программы чтения для неблагополучных детей в районах с низким доходом. Вы жертвовали деньги больницам, в том числе больницам для детей, больных раком. Вы даже жертвовали деньги различным организациям по спасению домашних животных. Ты хороший человек и влиятельный бизнесмен».

«Ты читала обо мне». Он притянул меня ближе, одновременно с этим сдвинув мой стул. На несколько секунд он словно забыл о том ужасном, что только что пережил.

«Тебе нужно сменить пароль на компьютере. Я сама довольно хороший хакер, и если я смогла взломать его меньше чем за минуту, ты знаешь, что другие могут взломать эту ограниченную систему безопасности без каких-либо затруднений». Я ухмыльнулась, и он покачал головой.

«Напомни мне потом отшлепать тебя за подглядывание. Плохая девочка».

«Может быть, я нужна тебе в штате?»

«Может быть, мне просто нужно, чтобы ты была в моей жизни, даже если это не очень хорошая идея. Я плохой человек. Во мне не осталось настоящей порядочности. Мое наследие убедило меня в этом. Да, мы втроем сели и много говорили о том, как улучшить нашу репутацию и улучшить наш итоговый счет. Половина наших клиентов упоминают все те невероятные вещи, которые мы делаем, когда подписываются в итоговой строке. Все это дым и зеркала. Не обманывай себя. Мы можем орудовать могучим пером в наших обычных повседневных деловых действиях, но в глубине души мы безжалостные убийцы и ничего более».

Я не была до конца уверена, почему он порочит репутацию своей организации, кроме того, что он ее оскорбляет.

Плохо.

«А как же Дэмиен? Ты принял его, не задавая вопросов. Ты честно понятия не имел, что он твой сын. Я знаю, что у него твои глаза, но это ничего не значит. Эта женщина лжет сквозь зубы об обстоятельствах как минимум. Я знаю это в глубине души».

Когда он обхватил мое лицо, проведя большим пальцем по моей нижней губе, как он делал это много раз прежде, я почувствовала, что часть его закрылась, может быть, навсегда. К сожалению, это была часть, которую я обожала. «Такая милая и невинная. Я понятия не имею, почему я тебе нравлюсь».

«Ты мне нравишься? Я люблю тебя».

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Слова вырвались прежде, чем я успела что-либо понять. Я втянула воздух, думая, что он ответит плохо, но он только вздохнул. Что за херня происходит?

Он наконец отпустил меня, в том числе и свою руку, сжимающую мою. «Таннер предал меня. Он предал всех нас».

"Что это значит?"

«Это значит, что он работает на еще не полностью раскрытого врага. Я вытащу из него это, но его новая преданность сильна».

«Зачем он это сделал?» Я не была потрясена или удивлена, но у него явно была на то причина.

«В этом случае я искренне считаю, что его семья подвергается серьезному давлению».

«Ты знаешь, кто эти члены семьи?»

Он сделал еще один глоток своего напитка. «Я знаю все о своих мужчинах, включая даты рождения и номера социального страхования. Назови что угодно».

«Тогда ты знаешь, что он страдает. Разве он не был одним из твоих самых преданных людей?»

«Да, но что с того? Я уверен, что ему чертовски хорошо заплатили за его... нелояльность».

Я ненавидела его чертову ухмылку, как будто он знал каждую деталь. «Так он еще жив?»

"На данный момент."

«Ты собираешься его пытать?» Я знала, что мой голос повысился слишком сильно. Я бросила быстрый взгляд на Дэмиена, который слишком много плескался, чтобы что-то услышать.

«Что я тебе говорил о том, кем я был, Шантель?» Он посмотрел мне в глаза так, словно признавал, что только что совершил несколько убийств. Я не была уверена, что хочу услышать больше об этой ужасной истории. Но мне пришлось поднажать. Я чувствовала это нутром.

«Хорошо. Тебе нужно сделать что-то другое в вашем бизнесе, что не кажется нормальным внешнему миру. Но знаешь, что? Разве ты не думал, что некоторые из самых богатых корпоративных магнатов с безупречной репутацией заказывали убийства врагов? Разве ты не думаешь, что все эти улыбающиеся политики, которые ведут себя безупречно, не совершали актов насилия? А как насчет обычных простых парней в этой области, может быть, тех, у кого компания поменьше, и кто понимает, что шантаж поможет им быстрее продвинуться? Если ты так думаешь, то тебе нужно проверить голову».

На этот раз его глаза широко раскрылись. Думаю, я его шокировала. Шокирующе.

Николай расхохотался. «Ты чертовски права».

«В колледже я посещала несколько курсов по мировой экономике, включая творческий курс, посвященный истинной силе, стоящей за крупнейшими компаниями и богатыми предпринимателями мира. Единственное, что было постоянным, — они часто отступали от протокола. Они шли против собственных правил. Они поступали неожиданно. Хитро, да. Гениально? Еще бы. Это принесло им еще больший успех. Есть истории, от которых у тебя отвиснет челюсть».

«Интересно. Зачем ты мне это рассказываешь?»

Когда я в этот раз сжала его руку, я убедилась, что он знает, что никуда не денется. «Ты думал, что Таннер был другом, а не только преданным сотрудником. Да?»

«Верно. Черт, мы вместе играли в бильярд за текилой и говорили о мире за дартсом».

«Кем бы ни был этот враг, он, скорее всего, бросил его обратно к тебе, словно застрелил добычу в логове, полном волков. Он ожидает, что ты убьешь парня, после того как будешь пытать его. Но вот в чем дело. Таннер любит свою семью. Верно?»

Он остался удивленным, но в его «да» промелькнула легкая дрожь. «Да, очень даже. У него есть жена и дочь, мать, которая живет с ними. И сестра, с которой он также близок».

«Это первая преданность каждого, если у него есть чертово сердце. Это убьет его буквально, но он умрет, думая, что защищает свою семью. Уверяю тебя, это чушь. Ты можешь сказать мне это лучше, чем кто-либо другой». Я фыркнула, чувствуя, как сильный жар в моем теле разгорается, словно лесной пожар.

И это не имело никакого отношения к сексуальным потребностям.

«Что ты предлагаешь?» По крайней мере, этот придурок был заинтригован.

И я была на коне.

«Делай неожиданные вещи».

«Что именно?»

«Не убивай его. Попроси его рассказать тебе, куда увезли его семью или сколько мужчин следят за ними, вероятно, под угрозой смерти. Положись на преданность, которая все еще там. И она есть. Он, скорее всего, предпочтет сам отрубить себе правую руку, чем предать тебя или Братву. Ты отлично разбираешься в людях. Так что пусть он поможет тебе и убьет ублюдков, которые этого заслуживают, одновременно спасая его семью. Уверяю тебя, если ты хочешь преданности, ты получишь ее в десять раз больше до конца своей жизни и его».

Он откинулся назад, не пытаясь высвободить руку.

Я отказалась отступать. «Вся эта экстремальная стратегия, о которой я говорила с другими организациями? Это то, чего тебе с Паханом не хватает. Может быть, вы правы в том, что вы стали ленивыми. Все трое. Вы полагаетесь на большой бизнес, купаетесь в своем богатстве. Думай, как профессионал. Таким образом, Таннер расскажет тебе все, что он знает, и план, который тебе нужно разработать, начнет приходить в действие. В каждой выигранной войне самые сильные, самые квалифицированные умы работают вместе, а не друг против друга».

Другой рукой он барабанил по столу, наконец встретившись взглядом с моим. «Должен признать, женщина. Это, пожалуй, самая умная вещь, которую я слышал за чертовски долгое время».

Я достаточно хорошо понимала империю своего отца и мир, в который меня привели, чтобы знать, что худшее в мире — это когда тебя предает доверенный член более высокого ранга. Это вызвало эффект обрушения.

Но я также верила в то, что говорила, даже если это было импровизацией.

«Да, блестящий план, и мне нужно будет сделать несколько телефонных звонков. Единственное, что меня беспокоит, так это то, что я боюсь, что мы уже скомпрометированы больше, чем я изначально предполагал, хотя я и напрягал голову, и не уверен, как это возможно».

«Дом?» — спросила я.

Он кивнул. «К счастью, Таннер не знал этого места. Хотя я знаю, что он знал о его существовании».

«Подумай об этом. Для того, чтобы он мог обнаружить информацию, у тебя либо есть след где-то в интернете по адресу, либо он заплатил кому-то, чтобы тот следил за тобой и твоими людьми. Возможен ли какой-либо из этих сценариев?»

«Таннер участвовал в спецоперациях в морской пехоте, но его экспертиза касалась оружия и стратегических операций, включавших некоторые из самых компрометирующих действий и убийств, которые считались невозможными. Он и его команда имели показатель успешности почти стопроцентный».

«Похоже, он тебе нужен», — сказала я с усмешкой. «Но это не ответ на вопрос».

По крайней мере, его смешок был легче, не наполненным потребностью отомстить. «Он блестящий человек, но он не хакер. Я плачу людям за это. Нет, он не дружит ни с кем из них. Мы намеренно держим разные отделы в неведении друг от друга в качестве метода безопасности. Таннер даже не знает их имен. У меня слишком много мер безопасности, чтобы он мог следовать за мной сюда. Ты можешь расслабиться», — заявил он, и я могла сказать, что его колеса крутятся и крутятся.

«Ладно. Тогда тебе следует сделать это раньше, а не позже. Если ты этого не сделаешь, это будет грызть тебя до тех пор, пока ты не сможешь больше это выносить. А тут еще и буря надвигается».

Он поднял глаза и принюхался. Неужели этот человек действительно думал, что это скажет ему что-то точное относительно погоды? «Не волнуйся. В это время года у нас часто бывает такой штормовой вид. Увидишь. Скоро снова засияет солнце».

По крайней мере, его голос звучал более оптимистично, что меня потрясло.

«Наслаждайся», — продолжил он. «Я последую твоему совету, и если ты не будешь осторожна, ты окажешься в списке моих сотрудников, молодая женщина».

«Только если мне предложат шестизначную зарплату, высокую шестизначную зарплату». Я просто поддразнивала, но все выражение его лица снова смягчилось. Этот человек был двойственностью эмоций.

Он провел тыльной стороной костяшек пальцев по моей щеке. «Милая. Ты понятия не имеешь, как много ты стоишь. То, что ты дала мне и моему сыну, бесценно. Я хочу, чтобы ты была рядом очень долго. Ты меня понимаешь?»

Долгое время. Он не признавался в любви, но слова значили для меня так много, что я легко могла сказать, что он имел это в виду. «Я знаю. Делай то, что нужно. У нас все будет хорошо. Твои люди очень хороши в своем деле, и Дэмиена они нисколько не беспокоят. Я буду скучать по тебе, если ты уйдешь, но я буду здесь».

«Попробуешь пойти куда-нибудь, и я тебя найду. Неважно, сколько времени это займет».

Николай поднялся на ноги, а я вздрогнула от его слов, чувствуя так много эмоций сама. Когда он наклонился, целуя мои губы, это был первый раз, когда он проявил такую привязанность, перед своим сыном. Казалось, времена меняются.

Может быть, это и к лучшему.

С другой стороны, очень немногие фантазии сбылись.

Однако, это было нежно и сладко, его язык слегка скользил по моему рту. Это было все еще собственнически, но нежно. Он пытался сказать мне без слов, что он чувствовал и насколько важной я стала для него.

Черт возьми, если я не дрожала.

«Я собираюсь привести себя в порядок перед стратегическим совещанием с моими людьми здесь, включая звонок по Zoom с Александром и Вадимом. Чем больше я думаю о твоей идее, тем больше она мне нравится. Это потребует отъезда, и это займет некоторое время. Может быть, всю ночь».

«Я понимаю. По крайней мере, я могу приготовить еду, которая нравится Дэмиену, и у нас много фильмов».

«Теперь ты просто пытаешься заставить меня ревновать. Маленькая негодяйка».

Его смех еще долго резонировал во мне. Это пугало меня до смерти.

Уходя, он несколько секунд смотрел на Дэмиена, даже присел и что-то сказал, но я не расслышала, но подозревала, что Николай признал, что ему снова нужно уходить.

Хотя я и знала, что я была права, мое сердце болело больше, чем когда-либо прежде. Как будто конец был близок.

Но какой конец?

Я потягивала вино несколько секунд, наконец, заметив, что малыш явно устал. Между солнцем и плаванием я могла сказать, что ему нужно вздремнуть.

Мысль провести ночь без Николая была отвратительна, но я стояла на своем убеждении. Враги проигрывают, когда ты делаешь именно то, чего они от тебя не ожидали.

К сожалению, я знала, что то, что Николай узнал от Таннера, наверняка изменит человека, к которому я привыкла.

Навсегда.

Глава 26

Николай

Женщина была чертовски гениальна, ее стратегическая идея была одной из лучших, которые я когда-либо слышал, не говоря уже о том, чтобы использовать. Пока я все это время упивался жалостью к себе и яростью, я забыл все, чему меня научил отец.

Я подозревал, что Вадим и Александр поступили так же.

Как эта женщина могла так чертовски легко внести ясность? Я был поражен.

Я восхищался ею.

Смех вырвался из моего горла. Звук был почти горьким, но я определенно не чувствовал к ней никакой обиды, только обожание за ее глубокие мысли и помощь мне вытащить голову из задницы.

Наконец я позволил воде течь мне на голову, надеясь, что это хотя бы частично очистит мою душу.

Как будто это возможно.

Столько всего нужно было сделать, все еще беспокоясь, что я не был уверен, кому можно доверять. Да, у меня было несколько людей без семей, как Дэнни и Максим. Враг не сможет добраться до них, но как насчет рядовых?

Единственное, что было в этой теории, так это то, что мало кто из рядовых солдат знал обо мне, режиме или бизнесе. У меня было чувство, что тот, кто это сделал, слишком много знал о том, как управляются организации такого типа.

Что бы это могло значить, если бы я был прав?

Да, это потребовало бы интенсивного планирования, и было еще много неизвестного, включая то, с кем, черт возьми, мы имеем дело, но я действительно поверил в то, что она сказала о Таннере, предпочитающем отрезать себе правую руку. Может быть, поэтому я впал в состояние такого полного шока.

Становлюсь слабым.

Христос.

Я был полностью противен себе.

Одежду я бросил. Душ был быстрым, но я оттер кровь, покрывавшую часть моих рук и шеи. Тяжело. Наблюдая, как красное завихряется в сливе, я положил руки на стенку душа.

Смогу ли я быть безжалостным бизнесменом по-старому и при этом сохранять хоть какое-то чувство порядочности?

Честно говоря, я понятия не имел, но я знал, что верю в то, во что сказала Шантель.

Я не был хорошим человеком. Как я мог им быть? Я определенно не попаду на небеса, когда умру. К этому моменту я уже покалечил или убил слишком много людей.

Конечно, я мог сделать меньше, чем некоторые в мире, в котором я был, но что, черт возьми, это значило? Не было бесплатного билета, чтобы пройти через жемчужные врата. Я ничего не мог сделать, чтобы стать лучшим человеком.

И мне не следовало брать с собой ни Шантель, ни Дэмиена, но если бы кто-то поверил, что они найдут способ отнять их у меня, я бы не колеблясь убил его.

Голыми руками.

Мне наконец надоело быть угрюмым, запрокидывать голову и царапать мокрые волосы руками. Стратегия была лучшей. Работа только ради мести ничего не даст, кроме дополнительного кровопролития.

Черт, женщина была хороша.

Как только я выключил воду, я почувствовал чье-то присутствие в комнате.

Ее присутствие.

Ее сладкий запах нельзя было спутать ни с чем, даже измененный водой из бассейна. Я ухмыльнулся, не торопясь и схватив полотенце, которое я повесил на задний край душевой двери. Я также не спеша вытирал воду с тела.

Да, я был напряжен.

Да, я был зол.

Однако мой член был полностью возбужден. Вот что делала со мной женщина.

Все время.

Когда я наконец открыл дверцу душа, впустив в комнату дополнительный пар, я, как обычно, был поражен видом ее красоты.

Шантель прислонилась к краю стойки в ванной, скрестив ноги в лодыжках, держа полотенце одной рукой у своего обнаженного тела. Она понятия не имела, насколько она провокационна, насколько соблазнительна в своих довольно сдержанных манерах.

Я втянул воздух, и она застенчиво улыбнулась, отбрасывая полотенце. Я никогда не привыкну к виду ее сладострастного тела, включая ее длинные ноги, которые должны были обвиваться вокруг меня и только меня. Когда она набралась смелости раздвинуть ноги, обнажив свою симпатичную розовую киску и набухшие губы, блестящие только для ее мужчины, я стал ненасытным. Как какой-то хищник в дикой природе.

Сделав один шаг, я оказался перед ней, качая головой. «Никогда не искушай дикого зверя».

Она зевнула, что было фальшиво. «Я с легкостью справлюсь с любым зверем. Попробуй меня». Ее голос сочился сексуальностью и сильной потребностью.

Я упал на колени, широко раскрыв ее пизду обеими руками. Просто впитывать ее медовый аромат было даром богов. Я был слишком голоден, чтобы ждать. Подняв ее на цыпочки, я услышал, как она требует, чтобы ее руки держались за что-то, ее тихие стоны покалывают мои уши.

Она намеренно боролась в моих руках, билась по стойке. Но она должна была уже знать, что ей никогда не сбежать от меня.

По крайней мере, ненадолго.

Я провел языком вокруг ее клитора несколько раз, прежде чем пососать нежный бутон, как будто это был единственный сладкий сок, который мог утолить мою жажду. Рычание вырвалось из моего горла, такое гортанное, что она рассмеялась, когда оно разнеслось по комнате.

Забавно, что я не удосужился спросить о Дэмиене, ведь я уже хорошо знала ее облик. Он был в безопасности, скорее всего, уложен в свою маленькую кроватку для долгого сна.

Это дало мне небольшую свободу действий, даже если время имело решающее значение.

Она так же нуждалась во мне, как и я, ее извивание только подливало масла в огонь. Я провел языком по ее сладкой киске, пробуя на вкус вишни и абрикосы. Черт возьми, я мог бы пировать ею днями. Когда я вернусь и все будет кончено, я дал себе слово пообещать себе, что так и сделаю.

Я не был уверен, как я ухмылялся, когда я ел ее со страстью, но я мог чувствовать это на своих щеках. Я засунул свой язык и оба больших пальца в ее тесный канал, пытаясь сохранить спокойствие. Как это было возможно рядом с женщиной, такой сочной и идеальной?

«О, Боже. Ты…» Она смеялась, ударяя рукой по зеркалу и широко разводя ноги, даже откидываясь назад.

С ее широко открытыми губами она только больше соблазняла зверя. Это было потрясающе. Я облизывал и сосал, доводя ее до оргазма и отстраняясь. После того, как я сделал это несколько раз, она наконец схватила мои волосы, переплетая пальцы и чередуя рваные стоны с тихими всхлипами.

Мой член болел и пульсировал так, что я едва мог его контролировать.

Но я не хотел, чтобы это закончилось.

Что-то застряло в глубине моего сознания и едва не испортило этот момент.

Что мы оба были в отчаянии, потому что знали, что это может быть последний интимный момент вместе. Выбросить это из головы было сложнее, чем я когда-либо мог себе представить.

Но я давно уже сказал себе, что никто и ничто не прикоснется к людям, которые мне дороги. Точка.

«Мне нужно кончить», — пробормотала она, и ее голос уже не принадлежал ей.

«Пока нет. Если ты это сделаешь, ты будешь наказана». Я выждал несколько секунд, проводя губами по ее животу.

Она рассмеялась, мотая головой. Когда она моргнула, я мог сказать, что ее глаза были расширены. И, скорее всего, она не могла долго продержаться.

Я вернулся к своим обязанностям, действуя еще более энергично, чем прежде.

Когда ее тело начало дергаться, я понял, что потерял ее. Кульминация вырвалась из глубин ее существа, ее стоны нарастали до такой степени, что она прикусила нижнюю губу. Но звуки были восхитительны, толкая меня за пределы мужчины, жаждущего женщины.

Откуда у нее такая способность?

Каждый хрюкающий звук, который я издавал, каждое дикое движение моего языка приносило новый оргазм. Но когда она начала выходить из нирваны, я выполнил свое обещание. Я щелкнул тремя пальцами по ее киске, недостаточно сильно, чтобы повредить ее сладкие, нежные ткани, но резко напомнил ей, что она должна подчиняться мне любой ценой.

«Ой. Ты ужасен. Ужасен!» Она накрутила на руку прядь моих волос, а другой рукой ударила по зеркалу.

«Ты жаждешь боли».

«Заткнись и дай мне еще. Пожалуйста».

Как может мужчина не улыбнуться в ответ на эту просьбу? Я подчинился без колебаний, используя пальцы и язык, чтобы подвести ее все ближе и ближе к экстазу, все еще отстраняясь, а затем толкая несколько раз. Я был уверен, что она упадет со стойки от своей бурной реакции, и мне пришлось удерживать ее, высасывая ее сладкие соки.

Я понятия не имел, как долго она пребывала в муках нирваны, прежде чем ее рука медленно скользнула вниз по зеркалу, и она обмякла, тяжело дыша. Это только подстегнуло меня еще больше.

Даже после того, как я встал, ее сок покрывал мой рот. Я не стал вытирать его, накрыв ее рот своим. Было что-то собственническое с ее стороны, когда она обхватила меня за шею, притянув меня как можно ближе. Это был неловкий угол, но мне было все равно. Я бы трахнул эту женщину где угодно и когда угодно.

Шантель застонала в поцелуй и обхватила своими длинными ногами мои бедра, как я и любил. Комната уже пахла сексом, и это был самый сильный афродизиак в мире.

Все в этом моменте было еще более особенным, цепляние друг за друга было необходимым. Как такому человеку, как я, так повезло?

Я втолкнул свой язык внутрь, мой поцелуй был более доминирующим, чем прежде. Я был таким сильным, что почти случайно оторвал ее. Но она осталась цепляться за меня, извиваясь подо мной так, как могла делать только она.

Она сосала мой язык, удерживая меня на месте, и изо всех сил старалась тереться своей мокрой киской о мой член. Через пару минут я уже не мог выносить этого. Я оторвал ее задницу от края стойки наполовину, перекатившись на подушечки ног, чтобы легко пронзить ее своим членом.

Каким-то образом ей удалось вырваться из поцелуя, запрокинув голову и издав стон, свидетельствующий о крайней страсти.

Момент был невероятным, настолько, что я был брошен в свое собственное сладкое блаженство. Как будто я всегда был предназначен быть с ней. К черту скептиков или тех, кто мог бы осудить нас обоих за запретный аспект. Почему я должен волноваться о том, что кто-то думает обо мне?

«Я хочу тебя. Ты мне нужна. Ты будешь моей». Для нее это было какое-то странное заявление, как будто кто-то из нас в этом нуждался.

Шантель медленно подняла голову, бросив на меня еще один из своих дразнящих взглядов. «Это хорошо, потому что ты не можешь от меня избавиться. А теперь трахни меня так, словно от этого зависит твоя жизнь». Она приподнялась на стойке, выгнув спину, пока мое внимание не переключилось на ее сладкие соски.

«Это вполне возможно, моя милая принцесса». Мне хотелось прошептать ей на русском языке столько всего, столько ласковых слов, которые я хотел, чтобы она услышала, но это было важнее.

Плюс ко всему, мне нужно было, чтобы она поняла, насколько это важно для нас.

И так оно и было.

Она старалась изо всех сил встретить каждый жестокий толчок, ее улыбка была коварной. Когда она убрала руку с моей головы, впиваясь острыми ногтями в мою спину, я оказался втянут в еще один сладкий вакуум потребности в ней.

Жаждая ее.

Я понятия не имел, как долго мы трахались, как два животных, но достаточно долго, чтобы пот тек по обеим сторонам моего лица, а в груди сжалось от настойчивости и потребности.

Мы наполовину смеялись вместе, наполовину рычали, как дикари. Зеркало запотело, вся комната была как парилка.

Но это было совершенно идеально.

С еще несколькими жесткими ударами моего ствола я мог легко сказать, что долго не продержусь. Но мы пытались. Бог знает, мы пытались, но сладость нахождения внутри нее, то, как ее киска затягивала меня еще глубже, было слишком.

По ее тяжелому дыханию и мотанию головы я понял, что она снова готова кончить.

В следующие несколько драгоценных секунд мы кончали одновременно.

На самом деле, не было ничего лучше, чем наполнить ее своим семенем.

Когда-нибудь я надеюсь завести с ней собственного ребенка.

Господи. Откуда взялась эта мысль?

Когда пульсация моего члена начала замедляться, ее киска продолжала сжиматься и расслабляться, и я был уверен, что она доведет меня до еще одного оргазма.

Через несколько секунд она открыла глаза. Было что-то совсем иное в том, как она смотрела на меня. И снова, у меня было чувство, что мой жесткий взгляд был прежним. Она положила ладонь мне на грудь, разминая мышцы.

Не было никаких сомнений, что ее терзали какие-то тяжелые мысли.

Даже ее нижняя губа дрожала.

Я схватил ее за подбородок, заставляя держать голову так, чтобы я мог видеть ее глаза. «Детка. Все будет хорошо».

«А что, если это не так?»

«Это была твоя идея, чертовски хорошая. Лучшее, что я когда-либо слышал».

«У меня просто... у меня просто плохое предчувствие».

«Послушай», — прошептал я, убирая волосы с ее лица. «Это понятно. После всего, что произошло, ты, вероятно, в шоке. Так бывает не всегда». И я не лгал. Хотя мне было интересно, похоже ли это больше на то, каким будет будущее.

Если бы я был молящимся, я бы так и сделал, потому что не был уверен, что думать. Кроме того, что-то темное и зловещее держали над нашими головами.

«Я не могу потерять тебя. Я просто…» Она была близка к слезам.

Я нежно поцеловал один глаз, потом другой. «Тссс. Ты меня не потеряешь. Я слишком подлый и крутой, чтобы умереть. Однако мне нужно одеться и разобраться с этим. Как ты и хотела. Твоя блестящая идея».

Конечно, она во многом сожалела о своих невероятных мыслях, но я был ей бесконечно благодарен.

«Черт возьми», — пробормотала она, но ее глаза загорелись немного больше, чем раньше. Тот факт, что она ударила меня кулаком в грудь, было неожиданно, но это заставило меня ухмыльнуться. Как это возможно? «Если ты хоть немного пострадаешь, я буду чертовски зла. Я…»

«О, да, крутая девчонка. Что ты собираешься делать?» Она даже зашла так далеко, что попыталась ударить меня. Я схватил ее за руку, через несколько секунд перевернув ее на стойке, заломив ей руку за спину. «Это было действительно плохо. Что мне придумать, чтобы сделать с тобой?»

Она как можно тщательнее стерла пар с зеркала, глядя на меня игривыми, но серьезными глазами.

«О, да. Я знаю». Было так приятно засунуть руку ей в зад. Я даже отодвинулся, чтобы иметь доступ к обеим сторонам, наслаждаясь каждой секундой, заставляя ее кожу согреваться до сладкого глубокого румянца.

«Злюка. Злюка!»

«С таким сказочным словарным запасом ты называешь меня подлым?» Она открыла рот, и я снова ее шлепнул, двигаясь из стороны в сторону. Она извивалась и стонала, и мне хотелось остаться подольше, чтобы как следует ее отшлепать, но времени на это не было.

Я чувствовал это нутром.

Мне пришлось отступить, и мы еще несколько секунд смотрели друг на друга в зеркало, прежде чем я схватил полотенце с пола и направился к двери. «У меня есть вопрос».

«Конечно», — ее прошептанный ответ заставил мое сердце разбиться.

«Если что-то случится, ты позаботишься о Дэмиене?»

Шантель медленно повернула голову, глядя мне в глаза с сильным чувством, в котором я не был уверен. «Конечно. Я люблю его так же, как люблю его отца».

Любовь.

Я не был уверен, как она могла использовать это слово, но это был еще один удар под дых, потому что я знал, что она имела в виду то, что сказала.

И я не был до конца уверен, что было бы разумно ответить взаимностью.

Кивнув, я вышел, ненадолго прикрыв глаза. Зачем я вообще себе врал?

Я чувствовала по отношению к ней то же самое.

Почему-то я боялся, что это навлечет проклятие на нас обоих.

Глава 27

Николай

«Где, черт возьми, Максим?» — спросил я, входя в дом через гараж.

Дэнни был занят тем, что пялился на компьютеры, стоя, а не сидя. Он едва повернул голову, но все мои люди знали о Таннере. Слухи такого рода всегда быстро распространялись.

«Он смотрит вместе с другими мужчинами. Это важно». Его ответ был лаконичным и каким-то образом наполненным грустью. «Сколько времени ты ему дашь?»

Я подошел ближе, и мои остальные мужчины столпились вокруг, злясь сами. Я не мог их винить. Таннер предал не только мою семью, но и их тоже.

Хотя я считал их всех своей семьей. Это было использовано как еще одна слабость?

«Все изменилось. Сейчас я хочу по-другому ко всему относиться. Это рискованно, но если сработает, то будет очень успешно». Я постарался сохранить твердый тон, без эмоций.

«Как, босс?» — спросил один из солдат.

«Я собираюсь объяснить план, и нет, я еще не проработал все детали, но скоро это сделаю с помощью Вадима и Александра. Но чтобы это сработало, это нужно будет сделать под покровом темноты. Понятно?»

Я привлек все внимание Дэнни, мужчина обернулся. «Ты оставил меня заинтригованным».

«Очень смешно. Это будет долгая и кровавая ночь, и нам понадобится как можно больше наших людей, плюс, конечно, люди Пахана и его советника».

«С длинными ночами мы справимся», — сказал Дэнни, скрестив руки на груди. «Что это за план?»

Итак, я объяснил, сдвинув несколько деталей, добавив некоторые из тех, о которых я думал. Это был действительно блестящий план, тем более, что я мог в него поверить.

Все еще.

Когда я закончил, комнату словно охватили шок и благоговение.

Дэнни наконец ухмыльнулся. «Это потрясающе. Это будет совершенно неожиданно. Мне нравится».

«Картер, вызови Вадима по Zoom. Наводчик, убедись, что оборудование связи работает без сбоев». Мои приказы были выполнены немедленно.

Когда они ушли, а двое других пытались помочь, Дэнни встал передо мной. «Это твоя идея?»

Я улыбнулся, отводя взгляд. «Не совсем».

«А. Я был прав насчет Шантель. Она тебе подойдет».

«Вопрос в том, хорош ли я для нее?»

Он уже повернулся, но теперь покачал головой. «Прими это от друга, а не от верного солдата. Я не хочу проявить неуважение, но перестань недооценивать себя. Ты также оправдаешь ее мир». Хотя он и говорил тихо, чтобы другие не могли услышать, все, что он сказал, это усилило глубокую вибрацию.

«Ты не проявил неуважение».

«У меня Пахан на связи по Zoom», — крикнул Картер. «Советник Семенов только что подключился».

Я стиснул зубы. Это должно быть интересно. Когда я подошел к большому экрану компьютера, я сразу понял, что Вадим выглядит усталым. «Ты выглядишь дерьмово».

По крайней мере, он рассмеялся. «Да, ну, говори за себя. Это дерьмо надоело».

«Я знаю». Я не знал почему, но я был более взволнован, чем обычно. Я знал, что оба мужчины сочтут меня сумасшедшим. Черт, я тоже немного так думал, но я также искренне верил, что это лучший и единственный способ выманить этого ублюдка.

«Господа», — вмешался Алекс. «Надеюсь, это не займет много времени. Хотите верьте, хотите нет, но у меня короткая встреча с клиентом».

«Я в ужасе», — поддразнил Вадим. Алекс продолжал консультировать фирму, в которой он теперь был скорее молчаливым партнером. Его экспертные знания были очень востребованы. «Я начну. У нас был милый разговор с Росси. Увлекательно. Я также проверил Филли. Ходят слухи, как и о том, что приезжают придурки из Чикаго. Слишком много слухов, чтобы верить. Однако я не думаю, что они достаточно организованы.

«Ну, еще один возможный финал — псу под хвост», — с отвращением сказал Алекс, обращая внимание в мою сторону. «Слушай, я слышал о Таннере. Мне жаль, Николай. Предательство — это тяжело, независимо от того, кто и когда».

Кивнув, я не осознавал, насколько я устал, до этого момента. «Я знаю. Я был раздавлен, но его предательство может оказаться полезным».

«Извлечение информации. Удачи», — усмехнулся Вадим.

В этот момент я проигнорировал комментарий.

«И?» — спросил я, не уверенный, имеет ли это значение. «Что случилось с Росси?»

«Скажем так, он был не слишком рад нас видеть», — хихикнул Вадим. «Серьезно. Было очевидно, что он применял различные деловые приемы, которые могли помешать нашим. Не обязательно вопиющие, но было очевидно, что он лгал. Или, может быть, он работал с кем-то и не хотел раскрывать источник».

Алекс вздохнул. «Ах, черт. И что случилось?»

Вадим не выглядел счастливым. «Честно говоря, я собирался держать его на льду, но он совершил роковую ошибку, потянувшись за оружием. Я выстрелил в него. Но у меня такое чувство, что армяне на взводе. Я еще не видел Балиана».

Отлично. Еще один главарь мафии был только что устранен. Это должно стать интересной пищей для всего города. Армяне скорее всего, получили бы сообщение, что с нами не стоит связываться. Возможно, это было не самое худшее, что могло произойти.

«Какой придурок», — выдавил я. «Однако, возможно ли, что это была просто очередная часть разыгрываемого фарса, и мы прыгнули прямо в руки преступника?»

«Как так?» — спросил Алекс.

Вадим прошипел. «Нет, я так не думаю. Он был в отключке, обеспокоен. Он также не воспринял мой визит легкомысленно и не собирался быть таким уж полезным. Однако он сделал что-то странное».

Я усмехнулся. «Странное?»

Вадим кивнул. «Да. Он умирал, едва дыша, но он схватил меня за запястье, дернув вниз, чтобы я не пропустил его предсмертные слова. Они были не такими, как вы ожидаете. Он сказал что-то вроде «это не тот, кто вы думаете». Он также пробормотал, что кто бы это ни был, он хочет захватить власть».

«Это имеет смысл, учитывая некоторые вещи, которые мы слышали», — предположил Алекс.

«Это было не то. Я видел это по его глазам. Я спросил его, кто это, и он начал рассказывать мне, но потом умер». Вадим перевел взгляд с одного из нас на другого.

Тем временем я взглянул на Дэнни, который все это впитывал.

«Мы вернулись к чертовой точке отсчета», — прорычал Алекс.

«Подожди минутку. У меня есть идея. Как я уже говорил своим людям, это рискованно и странно, но, по-моему, это может быть единственным способом вывести преступника на чистую воду».

Вадим, казалось, был в восторге. «Тогда давай послушаем».

«Да, извлечение информации — это то, что нужно, но Таннер не собирается ничего отдавать, потому что его чертова семья, скорее всего, была взята в заложники».

Алекс присвистнул. «Это жестко, но он должен был прийти к нам. Никаких оправданий».

«И мы с вами оба знаем, что преступник ждал, что сделает Таннер. Вся его семья была бы убита и брошена на нашем пороге».

Я видел, что Вадим внимательно за мной наблюдает. «Я с тобой соглашусь, хотя его нельзя простить».

«Не совсем прощен, но, возможно, ему можно позволить попытку спасения». Я подождал, пока слова дойдут до него. «Но он сделает это только в том случае, если мы будем тайно работать вместе, чтобы спасти и защитить его семью».

«Ты предлагаешь вернуть его в логово врага?» Алекс поднял брови.

«Пока он не выведет нас, а это займет время. Помни, он расскажет правду, только если мы найдем его семью. Я сделал пару запросов, и сестра пропала вместе со всей его семьей. Дом пуст. Таннер определенно находится под давлением».

«Я не хочу портить твою идею, но мы не можем найти преступника. Как, черт возьми, ты думаешь, мы найдем, где может или не может содержаться его семья?» Вадим был более чем любопытен, услышав мой ответ.

Теперь я ухмыльнулся. «Потому что по нашему опыту охрана людей и объектов считается черновой работой, и солдаты ее ненавидят. Они всегда делают что-то глупое, например, пьют и пускают слюни, когда их смена заканчивается. Мы можем легко это понять».

«Он прав», — согласился Алекс. «Ты уверен, что Таннер что-то знает?»

«Не все детали, но считай эту головоломку лестницей. Еще одна или две ступеньки плюс поиск солдат и… веселье с ними дадут гораздо больше, чем то, что у нас есть сейчас».

Вадим приблизился к экрану своей камеры. «Ты ведь не сам это придумали. Да? Это креативно и очень необычно».

«Ты хочешь сказать, что я не креативен?» Я изобразил ужас.

«Ты по книге, черное и белое, и ты это знаешь», — поддразнил Вадим. «Отвечай на вопрос».

Дэнни кашлянул у меня за спиной. Я ткнул его локтем в ответ. «У меня в голове возникла пара мыслей. Хороших».

Вадим потер челюсть. «Это должно быть очень скоординировано. Если у нас есть хоть малейшее представление о том, кто стоит за этой чертовой шарадой, нам понадобится полная рабочая сила из всех наших источников».

«Тяжелая затея», — сказал Алекс себе под нос. «Это почти как координировать чертову войну».

«Если позволите, я вмешаюсь», — сказал Дэнни. «Мы настроены управлять именно этим отсюда, если это необходимо. Плюс у нас есть портативные средства связи и спутниковые устройства, которые могут соперничать с любыми военными. Мы можем использовать это, когда находимся в полевых условиях».

В поле. Он говорил слишком похоже на Таннера.

Вадим выглядел встревоженным, несчастным как черт. Я редко злил этого человека, но, возможно, эта идея была слишком надуманной.

«Послушай, я знаю, что это где-то там, но это очень важно. Для меня. Для моего мальчика. Ты понимаешь».

«Мне нужно сказать тебе еще кое-что, и это может помешать твоему желанию сделать это». Когда Вадим сосредоточил свой взгляд на мне, его глаза потемнели.

«Ладно. Сомневаюсь, что что-то будет не так. Что?»

Теперь он взглянул на Алекса, и это означало, что советник знал хоть какую-то информацию, которую Вадиму было трудно высказать.

«Я знаю, что ты потратил время, усилия и деньги на поиски Джинджер Ли», — заявил он, но звучание его голоса было совершенно неестественным.

«Да. Почему?»

«Потому что у меня есть коллеги по всему миру, работающие на разных должностях. Одна из них была мне должна. Ее нашли в Болгарии».

Я не был уверен, что мне есть до этого дело. «И что? Она для меня умерла».

Вадим фыркнул. «В том-то и дело. Ее убили».

Тяжело было осознать то, что он только что сказал. «Что?»

«Стиль исполнения. Это не было случайным попаданием».

«Что может означать, что она в большей степени вовлечена в это, чем мы осознаем», — сказал Алекс, также сохраняя мягкий тон. Я не был влюблен в эту девушку.

Но он был прав.

«Понятия не имею, кто? Никаких претензий?» — наконец спросил я.

«Нет. Силовое проникновение, и никто ничего не слышал. Она сопротивлялась, но проиграла».

Дерьмо.

«Ну, теперь я знаю. И нет, это не меняет моего желания сделать это. Если она была частью того, что, черт возьми, происходит, то организатор становится неуловимым. То, что я предлагаю, должно сбросить его с вершины».

Вадим и Алекс переглянулись. Душевный поиск. Это потребовало бы больше, чем просто координация. Это потребовало бы доверия, преданности и веры в то, что наши миры не будут раздавлены. Трудная задача.

Вадим сделал глубокий вдох, подождал несколько секунд, прежде чем выдохнуть. «Это достаточно рискованно и странно, чтобы сработать, но я советую тебе держать Таннера на коротком поводке. Он может полностью свихнуться».

«Согласен, но я видел по его глазам, что он был напуган и полностью полон раскаяния. Я доверяю своей интуиции. Я должен». Я имел в виду то, что сказал.

Вадим кивнул несколько раз. «Тогда мы пойдем на это. Но да поможет нам Бог, если мы ошибаемся».

«Если так, то мы продолжим бороться. Нам есть что терять».

Я имел в виду то, что сказал. Я отказался потерять то, в чем я не знал, что нуждаюсь.

Семья.

Глава 28

Николай

Месть.

За эти годы — это стало причиной десятков войн.

Мне нужно было сохранять хладнокровие. Я говорил себе это не раз. Если Таннер не даст ключ к тому, что происходит, то у меня было плохое предчувствие, что мы окажемся в более чем плачевном положении. У меня также было плохое предчувствие относительно входящей поставки, предлагающее Александру действительно внимательно следить за нашим продавцом и посмотреть, не связывался ли с ним кто-нибудь еще... иностранец. Время покажет.

Теперь мне предстояло справиться с тем, что, по моему мнению, было, вероятно, самой сложной ситуацией, с которой мне пришлось столкнуться с момента вступления в должность бригадира. Я знал еще с восьми или девяти лет, что если я займу какую-либо должность в организации Братвы, моя жизнь не будет состоять из солнечного света и единорогов, вынужденных убивать по команде или получать пулю за кого-то.

Когда произошел союз с двумя могущественными отцами, ни мое идиллическое детство, ни детство Вадима по сути не изменилось, меня соблазнила вера в то, что, может быть, просто может быть, не будет необходимости убивать на регулярной основе.

Или иметь дело с предателями, которые могут погубить мою семью.

Я быстро понял, когда наших отцов едва не убили в один и тот же день, моего прямо передо мной. Я держал его окровавленное тело в руках, каждый мускул содрогнулся, а кровь выплеснулась изо рта, и я был уверен, что мой мир вот-вот рухнет.

Он жил по милости Божьей, как сказала моя мать. Но я хотел отомстить. Это было так, как будто я сам почувствовал вкус крови.

Это произошло позже, когда я выследил ублюдка, который почти покончил с собой. Это было мое первое, самое жестокое и восхитительное убийство.

И я ни разу не пожалел об этом по сей день.

Я больше не мог думать о том, как я молод. Просто младенец на самом деле. Жизнь, в которой я родился.

Но времена изменились, планы Вадима стали грандиозными и в основном далекими от старых традиций. Сначала я ненавидел эту идею, а потом полюбил ее. И... пятнадцать лет спустя мы все трое добились большого успеха в законном деловом мире. По правде говоря, мы стали избалованными. Теперь я это знал. В глубине души я притворялся, что мне, возможно, больше никогда не придется убивать.

Как обычно, вмешалась жизнь, и мне пришлось спасти жизнь Вадима, убив при этом троих человек.

Я вздохнул и занял парковочное место рядом с морозильником, который Вадим использовал для «хранения» Таннера. У этого человека также было извращенное чувство юмора. Обычно мне это в нем нравилось, но сегодня я был просто выше всех игр, в которые играли все и вся.

Я щелкнул брелком, заперев Ferrari, застегнув пиджак и уставившись на старое здание. Оно было весьма впечатляющим в своем креативном дизайне, кирпичи, использованные в проектах двадцатых годов, о существовании которых я не знал. Завод все еще использовался для льда, это была лишь часть пакета из нескольких коммерческих зданий, которые мы трое купили вместе. Производство продолжало быть первоклассным.

Конечно, все оборудование было заменено на современное, каждый кирпич переделали, а конструкцию проверил инженер, но это того стоило. Небольшая компания спросила, могут ли они предоставить слаш в крошечном магазине спереди, используя лед. Черт, я никогда не знал, что слаш бывает таким большим. Даже зимой.

Направляясь к боковой двери, ведущей на склад, я думал о корпоративном предательстве и о том, что сказала Шантель в своей просьбе взглянуть за пределы коробки. Да, это было так же плохо, как то, что сделал Таннер. Возможно, даже хуже. И обычно это было основано исключительно на жадности, а не на страхе, что семья будет убита. Но я должен был признать, что те, с кем я контактировал, были худшими змеями из всех. Настолько ядовитыми, что один укус — и сторона, получившая его, теряла все.

Пуф.

Люди пытались и терпели неудачу с нами, наш конгломерат был слишком силен, слишком могущественен. И мы раздавили каждого из них, как букашку.

Но ни один из инцидентов не был личным. Это все равно оставило сильный удар в моем животе.

Я ждал, пока Дэнни приблизится с другим мужчиной, оба изучая здание. «Интересный выбор», — сказал Дэнни.

«И правда. Роджер. Оставайся снаружи и следи. Дэнни. Ты со мной».

Когда мы вошли, скрип металлических петель заставил меня покачать головой. Современное дерьмо и петли не могли быть заменены? Наши шаги раздавались эхом, когда мы шли вперед, направляясь к меньшей и более приватной комнате.

Почти сразу, как я приблизился к двери, я стиснул зубы. Я слышал, как доберманы рычат и скулят, их крепкие когти царапают крашеный цементный пол. Я никогда не встречался с щенками, но мне придется поверить Вадиму на слово, что они не были злыми собаками.

Даже если они совсем не похожи на милых, любящих ретриверов.

Собаки были достаточно плохи, но видеть Таннера, подвешенного, с раскинутыми руками, как на каком-то кресте, закованного в кожу и цепи под потолком, было просто невыносимо. Он болтался достаточно высоко в комнате, чтобы доберманы могли подпрыгнуть, но не могли его достать. Это был дым и зеркала, основанные на психологическом страхе.

Но черт возьми, мучительный эффект невозможно было отрицать, и это меня бесило.

«Господи», — пробормотал Дэнни себе под нос.

Таннер раскачивался, его дыхание было затруднено.

Мужчина предал меня, и все же я не мог выносить это дерьмо? Боже, мои методы значительно изменились. Разве не так?

Наблюдавшие за ним солдаты смеялись.

И гребаные ставки.

Как только мы подошли ближе, будь я проклят, если солдаты Вадима не отдали честь и не заткнулись, но ущерб был нанесен. Я посмотрел на них с настоящей ненавистью, прежде чем поднять глаза на Таннера. Он был избит, его губы распухли, но он внимательно меня изучал. Не ухмылялся. Не смеялся. Я чувствовал запах его страха, скорее всего, из-за меня и гребаных придурков, которые заставили его страдать. Я начинал ненавидеть людей с полной страстью.

«Уберите собак», — приказал я, глядя то на одну, то на другую, пока они тянулись ко мне, их хвосты мелькали взад и вперед по полу. Я мог сказать, что это не злые собаки. Они бы не укусили, но они сделали свою работу лучше, чем любое человеческое запугивание. Черт. Куда катился мир?

«Да, сэр», — заявил очевидный владелец. Это был один из людей Вадима, кого я не знал, но предполагаю, что ему доверяли. На данный момент ему, черт возьми, лучше быть лояльным.

Я подождал, пока трех собак выведут из комнаты, и уставился на одного из мужчин. «Спусти его и поставь стул. О, и найди чертово полотенце или чертову футболку, чтобы он мог вытереть лицо». Я заметил кулер и указал на него. «И я надеюсь, у тебя там есть бутылка воды. Принеси мне одну».

Таннер поднял голову, пока шестеро мужчин пялились на меня. Может, у меня все-таки выросло две головы. Мне было противно то, что я увидел, хотя я и понимал, почему Вадим приказал это. Может, я просто устал от дерьма, которое раздавали как конфеты.

Почти мгновенно принесли два стула, и блок, державший Таннера, качающегося в воздухе, медленно опустили. По крайней мере, мне не пришлось просить мужчин помочь ему добраться до стула. Он почти сразу же споткнулся, мужчина был измотан, избит и взволнован. Я мог только догадываться, что творилось у него в голове. Я все еще был зол? Конечно, но ради Бога, хоть какая-то порядочность все же была. Верно?

Наконец, все вещи были принесены, Таннер осторожно взял их. Все это время он внимательно смотрел на меня, уверенный, что я собираюсь выхватить свой пистолет. Да, это то, что я обычно делаю, и он это знал. Когда он вытер лицо, успешно сделав несколько глотков воды, я подошел, схватил второй стул и развернул его так, чтобы он стоял в другую сторону, прежде чем сесть на него верхом. Я откинулся на спинку, изучая его. По крайней мере, он, похоже, не был серьезно ранен. Если бы он был, это бы значительно затруднило мою текущую операцию.

«Вы можете уйти. Я позову вас, когда буду готов», — сказал я солдатам. Им не нужно было слышать этот разговор. Им потребовалось всего несколько секунд, чтобы уйти, направившись в другую комнату.

Дэнни занял свое место, следя за двумя дверями на всякий случай, если будет засада. Я знал, что у него смешанные чувства, но, по крайней мере, он понял метод моего безумия. Я мог рассчитывать на него.

Вздохнув, я подумал, что сказать. Это было нелегко для всех. «Тэннер. Я не собираюсь устраивать здесь шоу собак и пони. Времени нет почти на каждом уровне. Я полностью осознаю, что твоя жена, дочь, мать и сестра пропали. Это подтверждено».

Его глаза широко раскрылись, парень, вероятно, был готов наложить в штаны. «Да, сэр. Их похитили несколько дней назад».

«Слушай, я понимаю, что семья на первом месте. Я только сейчас понял, насколько это важно, но тебе следовало довериться мне, а не быть частью гребаной шарады. Я собирался убить тебя, но очень важный человек в моей жизни помог мне понять, что то давление, которому ты подвергаешься, может изменить все поведение мужчины. Я не собираюсь говорить, что смогу доверять тебе снова. Это еще предстоит увидеть, но я найду твою семью. Но я смогу сделать это только с твоей помощью».

Таннер казался сбитым с толку. «Зачем ты это делаешь?»

«Потому что убить тебя означает, что этим придуркам позволят вырезать твою семью, а я не тот парень. Плюс, я думаю, что у тебя есть кое-какие знания, которые могут помочь раскрыть эту тайну. Один вопрос, прежде чем мы перейдем к возможным местам, где может содержаться твоя семья. Есть ли у тебя какие-либо идеи, кто стоит за этим?»

«Нет, сэр. Он так и не появился. Он послал пару человек, чтобы они предоставили свои методы... поощрения. Я знаю, что они следили за мной. Их могло быть двое. Я не знаю».

Два. Это было интересно и легло в основу моей собственной теории.

«И они приказали тебе убить Соню?»

Он кивнул, все еще трясясь как лист. «Я сделал это и ненавижу себя за это».

«Хорошо. Я так и думал. Он гарантирует, что никто не сможет предоставить даже крошечную часть информации, но у меня такое чувство, что ты — самая близкая из возможных версий. Итак, давай поговорим о том, где может находиться твоя семья. Где ты познакомился с этими людьми? Ты что-нибудь подслушал?»

«Это было просто здание. Я…» Он отвернулся, его мозг явно пытался осмыслить происходящее.

«Давление в том, что как только они поймут, что я держу тебя в плену, твою семью убьют. Закрой глаза и подумай. Ты лучший из тех, кто у меня есть в наблюдении. Ты предоставил детали, которые сразили меня наповал на протяжении многих лет. Ты что-то услышал. Мужчины говорят. Они хвастаются. Они взяли тебя первым, верно?

«Да, сэр. Выброшен в багажник. С завязанными глазами».

«Но ведь нет наушников, да?»

Его улыбка была слабой, но он, наконец, начал отходить от адреналинового прилива. «Верно».

«Закрой глаза, и что бы ни пришло к тебе, дай мне знать».

Таннер сделал, как я просил, и я взглянул на Дэнни, который уже достал свой iPad, чтобы составить список всего, что упомянул Таннер, легко находя адреса. У него была сверхъестественная способность находить самые малоизвестные места.

Прошло около трех минут, но Таннер наконец начал выпаливать все, что он помнил о поездке, в которую его затащили, о здании, в которое его бросили, и о двух разговорах, о которых он забыл, что подслушал их.

Когда он остановился и сделал глубокий вдох, его рука дрожала, когда он отпил воды, я взглянул на Дэнни.

«Бинго. Два разных адреса в двух кварталах друг от друга. И угадайте, где они находятся? Рядом с Брайтон-Бич».

Вот это я нахожу чертовски увлекательным.

«Отличная работа, вы оба. Таннер. Мы отправляемся в безопасный отель, где у тебя будет возможность привести себя в порядок. Там будет свежая одежда, еда и выпивка. И ты повторишь это упражнение с подробностями, которые могут привести нас к преступнику. Я верю. Помни, ты будешь под усиленной охраной. Когда мы найдем твою семью, а мы найдем, их привезут к тебе».

«Почему?» — спросил он едва слышным шепотом. Вопрос был обоснованным.

«Потому что я верю во вторые шансы». Может быть, это все-таки правда.

***

Нападение на оба здания, вероятно, было совершено с использованием большего количества сил, чем использовалось за долгое время, если вообще когда-либо. И это, безусловно, не было чем-то, что город привык видеть. Речь не обязательно шла о создании кровавой бани, хотя все, кто участвовал в удержании заложников, скорее всего, погибли бы. Они были слишком близко к преступнику. Они никогда не разговаривали.

Шанс всегда был, но это было бы похоже на выигрыш в лотерею.

Вадим прибыл на празднества. Было решено, что Алекс останется, не только чтобы продолжить свои необычные расследования с помощью своих очень особенных источников, но и на случай, если дела пойдут не так.

Эти ублюдки никак не могли нас ожидать. Ни одного. У нас был внедорожник, ожидающий семью, еще один с подставными людьми внутри на случай, если место было запрограммировано и за нами следили. Каждая деталь была тщательно скоординирована Вадимом, мастером ведения войны. Я понял, когда мы сошлись у двух зданий, что я делаю это не только для того, чтобы выиграть войну.

Я делал это, потому что мне хотелось испытать возможность иметь настоящую семью ради разнообразия.

Дела в моем мире пошли на поправку, и никто не собирался все испортить.

Никто.

Сколько раз я говорил или думал эб этих словах? Слишком много.

Мы обследовали здания, прежде чем приблизиться; наше военное снаряжение включало датчики тепла тела. Внутри обоих зданий было не менее дюжины или больше солдат. Оружие имело особую настройку, позволяющую нам узнать, носит ли кто-нибудь огнестрельное оружие. Похоже, я был прав насчет способностей Таннера.

Единственной странной вещью, которую обнаружили, были несколько тел в комнате. Четыре, если быть точным. Судя по размеру, одним из них был ребенок. Двое лежали. Двое других стояли, но едва двигались. Это, должно быть, были заключенные.

Интересно также было количество активности во втором здании. Солдаты охраняли что-то важное.

«Мы идем на три», — сказал Вадим. У командиров были старомодные рации. Дэнни был одним, а один из высокопоставленных солдат Вадима отвечал за взятие другого здания.

Мы намеренно освобождали заложников. После этого у нас оставалось мало времени, прежде чем все пойдет наперекосяк. Но, похоже, мы были готовы.

«Три. Два. Один».

Мужчины выбивали все найденные внешние двери, врываясь в здание целой бригадой. С нашей стороны не было никаких колебаний. Мы не задавали вопросов и не пытались вести переговоры.

Мы просто наполнили пространство запахом выстрелов.

И в конце концов, крови.

Я сам застрелил двоих, один из них собирался пустить пулю в голову Вадиму.

Все закончилось менее чем за две минуты, из здания доносились лишь несколько стонов и звон, и это был единственный оставшийся шум. В этом моменте было что-то сюрреалистическое.

Было еще кое-что, что я ненавидел.

«И?» — спросил я в рацию. Дэнни потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.

«Готово. Ты не поверишь в это дерьмо», — сказал Дэнни, полусмеясь. Это меня удивило.

"Что?"

«В этом месте десятки ящиков, наваленных до самого потолка. Три из них открыты».

«Не оставляй нас в неведении, черт возьми», — прорычал Вадим.

Дэнни вздохнул. «Подумай о миллионах и миллионах долларов героина. Кокаина. Выпивки. Сигарет и получи это. Бриллиантов».

Мы с Вадимом уставились друг на друга. Другое место было местом содержания преступника после того, как его банда украла нелегальный товар у других синдикатов. Может, и у картелей.

«Что за фигня?» — фыркнул я.

Вадим покачал головой. «Наберите больше людей и вызовите грузовики. Много гребаных грузовиков».

«Сделаю, сэр», — сказал Дэнни, отключая связь.

Мы снова переглянулись. Неужели вся эта шарада была о побеге с краденым товаром?

Пока солдаты обеспечивали нашу постоянную безопасность, Вадим, двое солдат и я направились в запертую отдельную комнату. Навесной замок был толстым, предотвращая любой побег. Мы пришли подготовленными, один из солдат схватил огромный болторез из одной из двух дорожных сумок, которые он принес заранее.

Или, может быть, надежда.

Прошло несколько секунд, но как только металлический замок упал на пол, мы вошли внутрь, по-прежнему держа оружие в обеих руках.

Тихие и очень испуганные крики едва не разбили мне сердце.

Я был на обоих концах спектра, однажды захваченных давным-давно. Но ничто не подготовило меня к тому, чтобы увидеть четырех женщин, сбившихся в кучу, явно напуганных. Однако жена Таннера осталась непокорной, притянув к себе дочь, в то время как сама она выпрямилась.

Она меня знала. Я был у них дома несколько раз. Черт. Я возил его дочери подарки на день рождения и Рождество.

Никогда в жизни я не чувствовал себя так плохо.

«Теперь вы в безопасности. Мы отвезем вас к Таннеру», — сказал я им.

Я двинулся дальше внутрь, и она освободилась от двух других женщин. И то, как она вцепилась в меня, было одновременно и трогательно, и тревожно, как никогда прежде.

«Спасибо. Спасибо, что спасли нас. Ты герой», — прошептала она. К сожалению, в ее голосе звучали нотки заложницы, полной беспокойства.

Любому, кто мучил женщин, отводилось особое место в аду.

***

Я видел, как мужчины рыдали из-за возможности потерять свою жизнь. Я также видел, как они рыдали из-за потери. Но в тот момент, когда мы вошли в номер отеля, вид Таннера, падающего на колени, слезы текли по его лицу, и человека, молящегося Богу, был зрелищем, которое я никогда не забуду.

Эта мысль будет преследовать меня до самой смерти.

Мы поступили правильно. Мы дали второй шанс пяти разным людям.

Возможно, в каком-то болезненном смысле членов режима Чернова можно было бы считать героями.

Лишь бы это не ударило нам в голову.

Вадим хлопнул меня по плечу, его прерывистый выдох тоже многое мне рассказал. Как обычно, нам не нужно было общаться. Это было и сложно, и удивительно.

Таннер бросился к жене и дочери, обнимая их своими огромными руками, слезы лились вокруг. Сначала он уткнулся головой ей в плечо, но как только он снова поднял ее, он нашел мои глаза. Беззвучно произнеся «спасибо», его выражение лица подтолкнуло меня к чему-то еще, что сказала мне женщина, которую я обожал.

То, что мы сделали, забота и усилия, приложенные для того, чтобы благополучно вернуть его семью, создали самого преданного человека в мире.

Это было тяжелое бремя, но я с радостью попытаюсь его нести.

Но пришло время закончить этот фарс.

Только тогда я смогу искать спасения.

Глава 29

Шантель

Тьма была гнетущей, страх усиливался, но вскоре могла появиться радуга. Никогда не сомневайтесь в красоте Матери-природы или ее неустанной способности использовать свою силу для отражения зла.

Я не могла процитировать свою мать напрямую, но это было то, что она собрала воедино после одного особенно ужасного шторма, когда я была ребенком. Она не была поэтом. Я не была полностью уверена, что она читала хоть одну книгу после колледжа, но я видела затравленный взгляд в ее глазах, страх, который я никогда не видел в ней раньше.

В свою очередь, я стала бояться штормов. Не дождя, а сильных штормов.

И этот в том числе.

Штормы на побережье, похоже, были даже хуже, чем на материке, океан создавал вакуум влаги, ветер мог сначала ударить по зданиям на берегу. Хотя этот конкретный шторм не был причислен к ураганам, в моем представлении он был чертовски близок к этому.

Я дрожала, замерзая до костей, а огонь горел. Температура также упала до сорока пяти градусов. Холодно в моем сознании. По какой-то причине это еще не коснулось Дэмиена, за что я была благодарна.

Мы наслаждались ранним ужином. Мы посмотрели фильм. Я прочитала ему пару рассказов, и он уснул сразу после наступления темноты.

И не было никакого знака, никакого звонка от Николая.

Я стояла над кроватью малыша, все еще думая о том, как сильно мальчик похож на своего отца. Я не могла поверить во все, что произошло, дни, проведенные вместе, ощущались как недели. Это было безумие.

Я собиралась выйти из комнаты, когда вспомнила, что у него целая коллекция неиспользованных карандашей, мелков, блокнотов, маркеров, акварелей. Назовите что угодно. Я позволила себе улыбнуться и открыла шкафчик, выбрав большой блокнот для рисования и настоящий художественный набор карандашей для рисования.

Меня больше ничто не должно шокировать. Только лучшее для сына могущественного человека.

Оставив дверь приоткрытой, я спустилась вниз, решив хотя бы отправить сообщение, чтобы убедиться, что с Николаем все в порядке. Но пришло время вина. Может, бокал или два успокоят мои нервы.

Я налила себе небесный напиток, готовая свернуться калачиком у огня и набросать несколько картинок. Может, это наконец-то меня расслабит. Я была как на иголках с тех пор, как он ушел, хотя темнота принесла совершенно новый набор забот.

Я больше не могла видеть солдат снаружи, честно говоря, не решаясь включать наружный свет и уже несколько часов не могла выйти на улицу.

Не то чтобы я хотела. Дом был заперт наглухо. Я проверила каждую дверь и окно на нижнем этаже по крайней мере три раза. Это было излишеством и нелепостью, система безопасности была включена.

Я тоже это проверяла. Четыре раза.

Я попыталась отшутиться, вытащила телефон из заднего кармана, тут же набрала номер Николая и приготовилась написать сообщение.

Я: Просто проверяю, все ли в порядке. Шторм ужасный. Будь осторожен.

После нажатия «отправить» мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что сообщение не прошло. Глядя на полосы приема, я поняла, что их там нет. Я думала, что со спутниками этого не должно было случиться. Думаю, суровые штормы переиграли сложное и дорогое коммуникационное оборудование.

Не имея других вариантов, я вернулась в гостиную, села на удобный диван прямо перед огнем. Пара охранников уже закрепили защитные шторы, которые должны были уберечь от бушующего шторма. Это также сделало весь нижний этаж немного клаустрофобным.

Мне пришлось напомнить себе, что безопасность здесь имеет решающее значение.

Вино было восхитительным на вкус, огонь согревал, и после того, как я поддалась своим страхам на несколько минут, я устроилась поудобнее, выбрав карандаш и открыв альбом для рисования. Прошло несколько секунд, прежде чем я была в какой-то степени снова в строю, строя свою фантазию, которая сама собой представляет, что я хочу нарисовать.

Я выбрала мальчика и его собаку у реки. Эта мысль была утешительной. Было что-то такое освобождающее в возможности рисовать, радость создания собственного маленького мира. Я могла только представить, что чувствуют авторы, закончив рассказ или книгу.

Вино почти выпито, когда я закончила первую картину. Я поднесла блокнот к свету, удивляясь тому, что я наконец-то нарисовала картину после всего этого времени, после всех лет, когда я хотела, но была оторванной от своей первой любви. Я не была профессионалом ни в коем случае, но я была чертовски хороша.

Быстро перейдя к рисунку номер два, я с удовольствием использовала несколько разных цветов, больше не заботясь о своей потребности в возлиянии.

Удар. Удар.

Оба звука были громкими, настолько громкими, что я резко подняла голову, немедленно прислушиваясь. Не было деревьев достаточно близко, чтобы ветка упала на крышу. Мое сердце подскочило к горлу, ужас поднимался от пальцев ног, и я стояла на трясущихся ногах. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это был за звук.

Один из крепежей, удерживающих ставни на месте, соскользнул, и дерево ударилось об оконную раму. Это было самое логичное объяснение, и я могла бы легко в него поверить.

Я медленно опустилась обратно, поджав под себя ноги. Прошло еще пять минут. Может быть, десять. Я сказочно теряла счет времени.

Стук.

«Блядь». Этот звук сведет меня с ума. Может, если я найду его источник, мне станет лучше. По крайней мере, мне будет легче дышать, без риска сердечного приступа.

Огонь был таким приятным, таким теплым. Честно говоря, мне не хотелось покидать свое маленькое место покоя.

Еще один удар вызвал крик, слабо отдавшийся эхом в переговорном устройстве в гостиной.

Я рванула вперед, как пушка, мчась к лестнице. Дэмиен закричал. О, Боже. Я не должна была оставлять его одного.

К тому времени, как я добралась до его комнаты, не только я была на пределе от адреналина, но и он плакал. Не закатывал истерику, а плакал.

«Эй, малыш. С тобой все в порядке?» В комнате не было никаких страшилок, не было никаких признаков угрозы. Но ребенок был совершенно напуган. Как только я села на кровать, он обнял меня, заползая на колени. Господи. Мальчик дрожал. Я позволил ему всхлипнуть мне в шею пару минут, прежде чем осторожно отпустить его. «Тебе приснился кошмар?»

Он шмыгнул носом, его особый свет, плывущий по потолку, мог осветить его слезы. Ему потребовалось некоторое время, но он кивнул.

«Проблема кошмаров в том, что они нереальны. Никто не может причинить тебе боль. Ты это знал?» Я постаралась говорить тихим тоном, ровным голосом.

Было так много вещей, которые я обожала в этом маленьком человечке, но одна из них — его способность анализировать вопрос, прежде чем ответить. Это было похоже на наблюдение за ученым, который строит план решения проблемы с молекулами. Может быть, это было немного преувеличено, но это была правда.

Он коснулся моего лица, и мне стало ясно, что Дэмиен что-то вспоминает. «Это было реально, Шанти».

"Что?"

Теперь он играл с моими волосами. Мне так хотелось надавить суть больше, но я знала, что лучше.

«Плохой человек».

«Плохой человек?»

Его небольшой кивок был более выраженным, чем раньше. «Ага. Сделал больно моей старой мамочке».

Мне пришлось сглотнуть. Если его подтолкнуть, он мог сойти с ума и вернуться в то состояние, в котором был до моего появления. «Его здесь нет, дорогой. Он не причинит тебе вреда».

«Но он мог бы». Дэмиен поднял свои маленькие глазки, оба умоляюще. «Он мог бы причинить тебе боль».

«Разве ты не знал, что у меня есть суперспособности?» Все, что касалось того, что и как он произносил, беспокоило меня. Маленький мальчик был серьезен.

К этому времени его нос сморщился, он покачал головой. «Он подлый, большой и ненавистный. Намного больше тебя».

На этот раз я позволила ему говорить. Я бы остановила его, если бы он зашел слишком далеко, но у меня было чувство, что ему нужно выговориться. Не было сомнений, что это то, что он держал в себе месяцами. «Продолжай, дорогой».

«Он ударил мою другую маму».

Я внутренне съёжилась. «Почему?»

«Она не хотела быть с ним».

Как, ради Бога, я должна была на это ответить? «Ты это видел или просто что-то услышал?»

«Мама сказала мне спрятаться. Но я подглядывал. Я знаю, что не должен был этого делать. У него была такая рука». Маленький человек обхватил пальцами мое горло так сильно, как только мог. Боже мой, черт возьми. Какой-то сукин сын напал на его мать, и Дэмиен был вынужден смотреть? Я была более чем в ужасе. Мне было противно. Что за человек сделал это дерьмо?

«О, детка. Мне так жаль».

«Мама не могла дышать. Я чуть не укусил его за ногу».

Парень был бесстрашен. Теперь я рискнула снова зайти с ним слишком далеко. «Знаешь, кто он?»

«Нет. Но у него был уродливый шрам на шее».

«Уродливый шрам?»

Он щедро кивнул и в своей художественной манере нарисовал мне на шее. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он рисовал.

Нож. Это было, несомненно. Моя кровь застыла.

«Петти Роуз тоже. Убивает. Не шрам». Я видела, что он осознает разницу.

Я была близка к тому, чтобы получить свою собственную небольшую паническую атаку. Было двое мужчин с такой татуировкой, один из них был описан Николаем так, как будто я не знала о ее существовании. Хотя я должна была признать, что это было редкостью, я видела каждый дюйм семейного герба.

На моем отце.

«Ты уверен?»

Он снова кивнул.

Я заметила его маленький компьютер, похожий на iPad. «Могу ли я одолжить его на секунду?»

"Ага."

Мои руки тряслись, когда я его включала, молясь, чтобы прием был лучше. И так и было. Может быть, это потому, что мы были на втором этаже. В любом случае, я не собиралась смотреть дареному коню в зубы.

Я поспешно попытался найти фотографию. Мне потребовалось несколько секунд, потому что я заблудилась в тумане. Когда я нашла, я подумала, что покажу ему.

«Хочешь увидеть его фотографию для меня? Если нет, то ничего страшного».

Его маленький носик снова сморщился, и он посмотрел мне прямо в глаза. «Ага».

Черт. Он действительно был храбрым. Я не была уверена, надеялась ли я, что он не узнает. Я перевернула фотографию. Это была фотография моего отца и его жены. Боже, его жены. Моей матери. Мой отец встречался с другой женщиной. Осознание этого должно было сильно ударить меня, но по какой-то причине этого не произошло.

Он коснулся фотографии и втянул в себя воздух, и я была готова к истерике, но он был спокоен, почти заворожён фотографией. Так уж получилось, что на ней татуировка была видна яснее, чем на любой другой, которую я видела. «Да».

«Это он?»

Каждый раз, когда он яростно кивал, мое сердце сжималось еще больше. «Ладно, ну, он вообще не может причинить тебе вреда. Ты понимаешь? Ни твой папа, ни я никогда не позволим этому случиться».

«Тай. Тай».

Когда он снова обнял меня, я почувствовала, как будто с его плеч сняли тяжелую ношу.

И поместили на мои.

Но они были широкими, и Николай знал, что делать. Верно? Что, черт возьми, это вообще значило? Было ли это чистой случайностью, что у моего отца был роман с матерью его племянника? Я, честно говоря, понятия не имею, что и думать.

Моя интуиция кричала мне, что это всего лишь очередной слой фарса.

«Еще один вопрос, малыш. Тогда тебе нужны сладкие сны».

«Что, Шанти?»

«Когда это случилось? За сколько времени до того, как мама привезла тебя сюда?» Это была еще одна болезненная тема, которая могла его вывести из себя, но поскольку фотография, похоже, не оказала на него негативного воздействия, я не слишком боялась.

Он тут же активно попытался придумать лучший ответ. «Незадолго до этого она сказала, что нам нужно идти».

Незадолго.

Этого было достаточно. Для маленького мальчика время было совсем другим. «Идеально. Как думаешь, ты сможешь немного поспать?»

«Может быть», — сказал он, моргая своими длинными ресницами. «Если ты прочтешь мне».

Он просто пытался быть милым и избежать наказания, как это делают маленькие мальчики, и я почувствовал облегчение. «Хм... Ты хитрый».

«Нет, я не такой. Просто очень умный и не по годам развитый».

И вот он снова бросил вызов всем невзгодам. «Ну, тогда, мистер Интеллигент, что мне читать?»

К счастью, он предложил счастливую историю, и довольно короткую. Я изо всех сил прижималась к нему, пытаясь оставаться живой, пока мой живот выделывал кувырки. Как я и надеялась, к тому времени, как я дочитала последнюю страницу, он крепко спал.

Я вообще не была уверена, что мне делать, кроме надежды, что я смогу связаться с Николаем. Теперь я задавалась вопросом, не размыло ли дорогу. В этот момент ночи мне будет трудно ее найти. Я вернулась к своему стакану, схватила его и на полпути побежала на кухню. Я наполнила его, все еще полна адреналина. К счастью, было несколько тактов, и я заставила предыдущее сообщение пройти, вздохнув с облегчением, когда оно было доставлено. Затем я попыталась напечатать что-то, что могло бы иметь смысл.

Дэмиен был свидетелем того, как мой отец бил его маму. Они встречались.

Я понятия не имею, что еще сказать. Все, что я могла сделать, это прислониться к стойке, потягивая вино и надеясь, что он ответит на сообщение, позвонит или, что еще лучше, войдет в эту дверь. Моя кожа зудела, когда я наконец бросила телефон на стойку. Я все еще не могла поверить, что у моего отца была интрижка.

Кого я обманывала? За эти годы я застала его в нескольких довольно интересных положениях. Я их проигнорировала. Он проигнорировал тот факт, что я могла что-то увидеть. Так было бы лучше для нас обоих.

Но это было что-то другое. Я была в этом уверена.

Я закрыла глаза, сильно потирая их. Я была слишком напряжена.

Бум. Бум. Бум!

На этот раз грохот прозвучал так, словно он раздался прямо у меня над головой. Но звук мог передаваться. Возможно, лучше всего было направиться туда, где находились солдаты. Возможно, они что-то знали. Было рискованно оставлять Дэмиена после кошмара, который ему приснился, но я буду всего в нескольких минутах.

Я внезапно поняла, что у меня есть номера и Дэнни, и Максима. Дэнни ушел с Николаем, но я не могла вспомнить, ушел ли Максим. Черт. К этому моменту мой мозг был просто перегружен. Я быстро попыталась набрать его номер, но он тут же погрузился в тишину. Неужели шторм был настолько сильным? Может, и был. Я подошла к шкафу, надеясь найти какую-нибудь куртку. Я нашла куртку с капюшоном. Она не защитит от проливного дождя, но, по крайней мере, поможет. К счастью, крыльцо было накрыто.

Еще один спор.

В следующий момент мой желудок сжался.

Я не была рада уйти, но другого выбора не было. Я не могла просто ждать здесь, ничего не зная.

Мои пальцы все еще дрожали, когда я отключала безопасность. По крайней мере, я научилась делать это для одной двери. Когда я ее открыла, я был поражена тем, насколько сильным был шторм на самом деле. Почти тут же обломки пролетели мимо крыльца. Я понятия не имею, что это было, но мне пришлось сдержать крик. Дом был гораздо более звуконепроницаемым, чем я думала, ветер завывал.

Если бы я побежала туда, я бы никогда не вернулась. Я сделала все возможное, чтобы сделать это быстро, все еще чувствуя последствия сильного дождя.

Как только я вошла в гараж, у меня возникло странное чувство. Не было ясной причины, почему. Один внедорожник, мотоцикл и еще одна машина были припаркованы внутри, выглядели красиво. Но я могу поклясться, что они были как будто инвалиды. Может быть, я так подумала, потому что несколько инструментов лежали на верстаке. У меня было чувство, что они всегда были убраны.

Не позволяй своему воображению взять над тобой верх.

Мой тихий голосок был прав. Мне нужно было сосредоточиться. Я направилась вверх по лестнице, думая постучать, но, похоже, были громкие голоса. Это был один из телевизоров или спор?

Я была не из тех девушек, которые просто стоят в стороне, поэтому я повернула ручку, благодарная, что она не заперта. Тот факт, что я пробиралась внутрь, стараясь вести себя как можно тише, определенно говорил сам за себя. Я никому не доверяла. Ну, почти никому.

Это определенно был спор, и он доносился из другой комнаты. Я подкралась еще ближе.

Хлопок!

Я зажал рот обеими руками. Не было никакой ошибки в том, что я только что услышала.

Выстрел.

Дрожь была самой легкой из моих реакций. Мне пришлось бороться, чтобы не закричать. Все внутри меня говорило бежать, но мне нужно было знать, кто в кого стрелял.

Кто-то выругался по-русски, и я не была уверена, что и думать. Его голос почти мгновенно перешел на английский.

«Здесь полный хаос», — прошипел мужчина, и я все еще не могла понять, кто говорит, учитывая его приглушенный голос. «Мне пришлось убить троих ублюдков». Мужчина втянул воздух, и на несколько секунд воцарилась тишина.

Я затаила дыхание.

«О чем ты? Нет, я понятия не имел, что эти ублюдки нашли семью Таннера. Ни один из этих ублюдков мне ни хрена не сказал. Товар? Ах, черт, мужик. Что нам теперь делать?»

Возникло еще одно колебание.

«Да, хорошо. Я разберусь с этим, если ты этого хочешь. Ты уверен? Я имею в виду... Хорошо. Я сделаю это. Нет, тебе не нужно сюда приходить. Хорошо. Все в порядке».

Я почувствовала, что он выбросил свой телефон.

«Какой придурок». Он снова выругался, и меня снова пробрал холодок.

Максим.

Что, черт возьми, происходит?

Я отступила, решив выскользнуть, не будучи услышанным. Но, как и почти в каждом триллере, глупая девчонка наткнулась на что-то, издающее звук.

Максим появился через несколько секунд, когда я распахивала дверь, пытаясь не впасть в истерику. Мне пришлось сохранять самообладание. Я помчалась к другому дому, не тратя времени на то, чтобы добраться туда.

Он кричал по-русски позади меня, и мне немного повезло, мужчина упал лицом вниз из-за воды на доски палубы. Я влетела внутрь, заперла дверь и включила систему безопасности.

«Думай. Думай».

Он колотил в дверь, и я была уверена, что он собирается ее выломать. Я вся дрожала, осознавая, что в этот момент единственное, что я могу сделать, это схватить Дэмиена и спрятаться.

И молиться.

Внезапно я перестала его слышать. Это не предвещало ничего хорошего для того, что он задумал, но в любом случае это давало несколько минут.

Обучение, которое дал мне отец, тот самый придурок, который напугал Дэмиена и заставил его сдаться тьме, дало о себе знать. Я схватила нож и тяжелый фонарик, вспомнив, где именно я видела холщовый мешок для вина. Я не могла позволить себе напугать этого ребенка.

Схватив телефон, я побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, делая все возможное, чтобы успокоить дыхание.

Когда я добралась до вершины, электричество отключилось.

Блядь, блять.

Когда генератор не включился, я поняла, что Максим намеренно отключил электричество, а значит и интернет. Я влипла, если только Николай не вернется. Это также может означать, что он отключил систему безопасности. О, Боже. Кто бы ни был на другом конце провода при разговоре сказал Максиму убить меня. Может, мне следует оставить Дэмиена. Нет. Я никогда не прощу себе, если с ним что-то случится.

Дэмиен не проснулся, когда я подхватила его на руки. Мне пришлось проявить смекалку. Максим заглядывал в комнату Дэмиена и Николая, выворачивая их наизнанку, если это было необходимо.

Я выбрала дверь, которая, казалось, никогда не открывалась. Это была комбинация спальни и кабинета, и я только надеялась, что в шкафу есть что-то, за чем можно спрятаться.

В этот момент Дэмиен проснулся, явно испуганный.

«Мы играем в небольшую игру», — прошептала я, услышав шум, доносившийся снизу.

«Игра?»

«Ага. Прятки. Но тебе не нужно говорить ни слова. Ни звука. Ни кашля. Ты сможешь это сделать?»

Он кивнул с таким же энтузиазмом, как и всегда, и я затаила дыхание, открывая дверь шкафа. К счастью, внутри были дополнительные пальто и что-то еще. Я заползла внутрь, закрыла дверь и отодвинула нас к самой дальней стене. Как будто несколько дюймов имели значение. Он был зажат между стеной и моим телом, так что это освободило мою правую руку, чтобы использовать оружие, если бы меня заставили.

«Ладно. Очень тихо. Неважно что ты услышишь».

«Нет ничего безумнее», — повторил он резким шепотом.

Мы ждали.

И ждали.

Но я слышала, как Максим начал крушить дом.

«Шанти?» — спросил он как можно тише.

«Просто не слушай. Пожалуйста, помолчи? Ладно, малыш?»

«Хорошо».

Я не была уверена, как долго это продлится, и с каждой секундой дикий страх усиливался.

Когда мы оба услышали шаги, я притянула его маленькую головку поближе, молясь, чтобы он молчал.

Прошло несколько минут, прежде чем Максим вошел в комнату. Я чувствовала, что он оглядывается, оценивая обстановку. Мы были тихими, как церковные мыши, и я была уверена, что человек, которого я приняла за Максима, собирается выйти.

Но шаги направились к шкафу, и мне пришлось сдержать крик.

Именно это и сделал Дэмиен, как только дверь распахнулась.

Глава 30

Николай

Часом ранее…

«Ты молодец, Таннер», — сказал я, хотя и терял терпение. Я повернул голову из стороны в сторону, шея была сильно напряжена. К счастью, мы не были так долго, и мне было очевидно, что он думал о любых деталях, которые могли бы помочь.

«Какого черта я. Солдаты даже были в масках, когда вытаскивали меня из багажника, привязывая меня к стулу, чтобы мне могли все объяснить». Таннер наконец держал виски в руке. Цель была в том, чтобы он расслабился.

"Ладно. Кто с тобой говорил? Один из них?"

«В первый раз, да».

«А второй?»

Рука Таннера дрожала, когда он делал глоток. «Тот, где мне обещали мир?»

«Да, этот».

Время поджимало. Я чувствовал это. Прошел всего час или около того, грузовики прибыли, чтобы забрать различные грузовые коробки. Вадим и я были поражены количеством коробок и качеством товаров внутри. Мы также узнали, что значительная часть была украдена, и если моя интуиция меня не подвела, то у различных синдикатов.

Тот, кто это делал, пытался стать царем горы.

Но не было ни единого синдиката. Никакого. Для этого потребовалась бы координация как минимум двух. У нас и так заканчивались кандидаты.

«Издалека. На меня направили прожектор, и я мог поклясться, что голос был замаскирован», — сказал Таннер.

«Что было сказано?»

Он перечислил сделанное предложение, включавшее высшую должность в организации, которая осталась неназванной. Я верил, что он рассказал мне все, что знал, чего, к сожалению, было недостаточно, чтобы помочь. Я бы порекомендовал нам просто подождать на складе, и они прибегут, но я знал лучше.

Они либо попытаются угнать грузовики, либо последуют за ними туда, куда их везут,

«Хотя голос мог быть замаскирован, ты уверен, что не услышал ничего, что могло бы показаться… необычным?» — спросил Вадим.

«Я так не думаю, сэр. Эти двое были очень осторожны в своих высказываниях».

«Двое парней», — повторил я. «Ты уверен? Иногда эти голосовые связки действительно могут заставить тебя думать, что ты слышишь двойное».

«Без обид, сэр, но нас учили в армии не позволять такому голосовому аппарату обманывать нас. Я был лучшим в нахождении странных интонаций, даже когда через них говорили придурки». Таннер перевел взгляд с меня на Вадима.

Я попробовал другую тактику, чтобы освежить его разум. Он знал больше. Я мог это чувствовать.

«Врач приходил?»

Он тут же оживился. «Да, сэр. Они в порядке. Просто обезвожены и истощены. Я не могу выразить, как сильно я ценю то, что вы сделали, и мне жаль. Я знаю, что этого никогда не будет достаточно, и вы никогда не будете мне доверять. Я понимаю, но зайти так далеко, чтобы спасти семью, — это неслыханно. Вы тот, кем я буду восхищаться и кого буду уважать, что бы ни случилось».

Я хотел ответить, но он старался изо всех сил, и Шантель была права. «Ты можешь поблагодарить женщину, которая, как я надеюсь, будет в моей жизни вечно. У нее совершенно другой образ мышления и ведения дел. Она позволила мне поверить, что каждый заслуживает второго шанса, особенно учитывая то, что эти ублюдки сделали с тобой и твоей семьей. Только не облажайся. Третьего не будет».

«О, нет, сэр. Я думаю, что за этим стоит другой русский пахан, по крайней мере, в какой-то степени».

«Почему ты так думаешь?» — спросил Вадим.

«Я почти уверен, что слышал, как несколько охранников говорили по-русски. Я уловил пару слов, значение которых я знал. Груз. Атака. Что-то в этом роде».

«Очень хорошо», — сказал я ему. К счастью, это было что-то. Но если он был прав и режим Каскова работал с кем-то, я бы поставил на Балиана. Они годами вынюхивали друг у друга.

Я не был уверен, что сейчас мы сможем получить больше, и начал вставать, когда он резко поднял голову.

«Что значит «скоро он узнает, что я сильнее и быстрее »?»

Я был потрясен тем, как хорошо он произносит русские слова, что также заставило меня немного нервничать.

«Скоро он поймет, что я сильнее и быстрее», — перевел Вадим.

Дерьмо.

Дерьмо…

Прошло очень много времени с тех пор, как холод пробежал по мне, но в этот момент я почувствовал ледяной холод. Я встал очень медленно и повернулся к Вадиму. И снова нам не нужно было разговаривать.

«Просто помни, что вы, ребята, не можете покинуть комнату. Там будет постоянная цепочка солдат, обеспечивающих вашу безопасность. Хорошо?» — сказал я Таннеру.

«Благодарю вас, сэр».

Часть меня хотела взять его с собой обратно в пляжный домик. Однако я не был жестоким ублюдком. Он заслужил провести время со своей семьей после того, что они все пережили.

«Что ты хочешь сделать?» — спросил Вадим.

«Устроим ад на земле».

***

Грехи отца…

Я слышал эту фразу так много раз за эти годы, но в этом случае речь шла о грехах брата. Меня однажды в жизни ослепили, и я не думал об этом с Таннером. Это был удар под дых, но быть ослепленным — это нечто совершенно иное.

Не было слов, которые могли бы успокоить боль или помочь мне понять.

Мой родной брат, человек, с которым я вырос и на которого равнялся, предал меня таким вопиющим образом, что я не мог мыслить так ясно, как следовало бы.

Но я все равно настоял на том, чтобы вести машину, на этот раз Вадим сидел на пассажирском сиденье рядом со мной, пока я мчался к пляжному домику. Он пытался убедить меня, что Виссаряна там не будет, но я знал лучше.

Он был готов закончить шараду. Покалеченный, но не сломленный.

Я до сих пор не мог понять, что он поместил свою собственную дочь в центр войны. Зачем? В чем был смысл?

У меня в голове была только одна догадка. Единственный способ, которым Нью-Йоркская братва позволила бы моему брату ступить в город и подумать о формировании альянса, был бы в том случае, если бы альянс был прочно закреплен.

Брак.

У Каскова был сын, брутальный придурок лет тридцати. Если Шантель насильно вступит в брак, то эти две семьи в каком-то смысле станут одной.

Еще один старый способ, но он работал на протяжении столетий.

Я сжал руль, злясь на себя за то, что не заметил этого. Подсказки были. Я предполагал, что он передал свои идеи другим синдикатам, с которыми встречался, зная, какой будет их реакция. Но к тому времени он уже собрал дополнительную информацию о нелегальных продуктах, которые он был готов украсть.

Это было действительно блестяще, даже лучше, чем я ожидал.

Хорошо продумано. Месяцы планирования. И он втянул меня в часть этого. Действительно гениально.

Я бы забил этого мужчину до смерти, если бы он хоть пальцем ее тронул.

Вадим повесил трубку и прошипел: «Ты был прав насчет груза. Грузовое судно горит».

Я был почти готов рассмеяться. Мне хотелось сказать «око за око», но бриллианты, честно говоря, не имели значения. Не сейчас. «Этот ублюдок следил за всем и прикрывал все».

«Да. Другие плохие новости. Шторм усиливается. Мы можем не успеть перейти мост».

«О, мы пересечем этот гребаный мост так или иначе. Точка».

Ветер был сильный, но дождь был ужасный. Было трудно увидеть дорогу, но я был полон решимости. Когда мы приблизились к мосту имелись всевозможные предупреждения, мигающие огни и знаки, запрещающие кому-либо пересекать его.

Как обычно, я проигнорировал все правила и слепо направился на мост.

«Ты спятил», — прошипел Вадим.

«Я влюблен. И этот ублюдок не собирается выдавать ее замуж за сына Каськова».

«А, черт. Я об этом не подумал. Ну, поторопись, а то смоется».

Я старался изо всех сил, спортивная машина, конечно, не лучшая в такую погоду, но я выстоял. Мост качался, дождь сдувал нас с одной стороны на другую, что делало эти две мили опасными.

Но мы перебрались, как и другие мужчины, следовавшие за нами.

Меня уже ничто не могло остановить. Я нутром чуял, что меня предал кто-то другой. Еще один ослепительный удар. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это был Максим. Так и должно было быть. Использование русского языка закрепило это. Почему — не имело значения.

Когда мы подошли к дому, было легко сказать, что свет выключен. Это невозможно. Был использован другой человек внутри.

Я выбежал, споткнувшись о первого мертвого солдата. Второй лежал лицом вниз в грязи, все еще держа оружие в руке.

«Какой план?» — пришлось крикнуть Вадиму.

«Виссарян будет внутри с Шантель и Дэмиеном. Возьмите несколько человек к черному входу через кухню. Мы войдем через парадный вход. Нам нужно обойти его с фланга, прежде чем он успеет сделать что-нибудь глупое».

«Мы сделаем это, но я надеюсь, ты знаешь, что делаешь».

"Я тоже."

Я промок, но мне было все равно, добравшись до входной двери без происшествий. Я чувствовал, что за мной наблюдают вражеские солдаты, и некоторым из моих людей было приказано их отстрелить. К тому моменту, как я вошел, началась стрельба.

Максим появился как по команде, с автоматом в руке. «Тебе здесь не рады».

Он выглядел совершенно иначе, его рубашка была вся в крови. «Скольких ты убил?»

"Достаточно."

Когда я приблизился, он направил на меня оружие. «Я бы этого не делал».

«Мой брат хорошо платит тебе за работу, потому что, уверяю тебя, это конец. Ты ненадежный, испорченный товар, который будет уничтожен».

Я надеялся, что застану его врасплох. Я оказался прав, мужчина совершил фатальную ошибку, очень быстро бросив взгляд в сторону, где, как я знал, находился Виссарян.

Это было все время, которое мне было нужно. Я всадил пулю между глаз мужчины. Когда он падал, натяжение на спусковом крючке было достаточным, чтобы сделать дюжину выстрелов в потолок. Весь дом скоро станет катастрофой. Кого это волновало?

Пыхтя, мы перешагнули через него. Еще одна потеря, но на этот раз не такая уж болезненная.

Я знал, что моему брату плевать на потерю людей. Они были не более чем сопутствующим ущербом. Он был более безжалостным ублюдком, чем я изначально считал.

Свечение привлекло мое внимание, очевидно, от огня. Я вошел, мужчины шли за мной; я протянул руку, чтобы они остановились. Я определенно не хотел, чтобы у этого придурка чесался палец.

«Тебе потребовалось достаточно много времени, брат», — заявил Виссарян. «Я уже начал думать, что буря тебя уничтожила».

«Ни за что». Как и предполагалось, он развалился на диване с напитком в руке, Шантель и Дэмиен сидели рядом с ним. Дэмиен был явно расстроен, он начал шататься вперед, когда я вошел.

"Папочка!"

«Заставьте его замолчать», — прошипел мой брат.

«Все в порядке, малыш», — сказала ему Шантель, крепко прижимая к себе моего сына.

«Нет. Нет. Нет!» Дэмиен был близок к истерике, пока она не прошептала ему что-то на ухо, и он успокоился. Да благословит Бог эту женщину.

Я опустил оружие и встал с ним обеими руками в нескольких футах от себя, ухмыляясь, как какой-то придурок. «Надо отдать тебе должное, брат. Ты разработал чертовски хороший план, в том числе предал меня с улыбкой на лице. Я был ошеломлен». Поговорку о том, что надо быть сильнее и быстрее, я говорил ему, когда выигрывал гонку или игру.

Он хотел стать главным. И вот он проложил себе путь на эту должность.

Его улыбка отражала его счастье. Он встал, обошел край журнального столика, осторожно шагая ко мне. «Я не ожидал, что ты так быстро поймешь, но я одержу победу. Теперь ты отдашь мне все свои активы и территорию», — начал он, — «и я оставлю тебя в живых».

«А Шантель?»

Он рассмеялся. «Ты, наверное, уже догадался. Она обещана в жены. Это укрепит новое поколение власти».

«Как ты мог так поступить со своей собственной дочерью?» — спросил я.

«Потому что он убийца. Убийца и мошенник. У него был роман с Джинджер Ли». Услышав, как Шантель изливает это, мой брат разозлился. «И будет холодный день в аду, прежде чем я выйду замуж за того, за кого ты хочешь. Как ты мог? Как?»

Он зарычал и повернулся к ней. Новость поразила меня, но я не мог отреагировать.

«Этого не произойдет. Ты не причинишь ей вреда и уж точно не отдашь ее в жены».

«И почему это, брат?» — прорычал он, резко повернув голову в мою сторону.

Я надеялся, что это его шокирует. «Потому что она принадлежит мне».

Потребовалось несколько секунд, чтобы новость улеглась. Когда это произошло, он взревел и собирался применить свое оружие, когда Вадим появился позади него из тени, прижав ствол своего оружия к затылку Виссариана.

«На твоем месте я бы этого не делал», — сказал Вадим бодрым тоном.

«Ты убьешь меня на глазах у мальчишки?»

Я кивнул своим солдатам, включая Дэнни, который подхватил ее и Дэмиена и выволок из комнаты.

«Не совсем так, Виссарян. Тебя превосходят числом. Мы справимся с этим как мужчины, или я могу тебя пристрелить. Тебе решать».

«Чего ты хочешь?» — прошипел он.

«Старая добрая драка, как в детстве. Тебя это бесило. Я был моложе и каждый раз побеждал. Почему бы и нет?»

Он был ошеломлен и первым положил свое оружие на журнальный столик. «Почему бы и нет, черт возьми?»

Я тоже положил свой на стол, наслаждаясь моментом подготовки. Я сдернул мокрую куртку, закатав рукава. Он сделал то же самое. Остальные мужчины отступили, Вадим покачал головой.

Я видел, что еще один ремонт был на подходе, но это было нормально. Я переместился в менее загроможденное пространство, ожидая, когда он подойдет. Он не терял времени, не колеблясь, нанес первый удар. Он ударил с достаточной силой, меня отбросило назад и я чуть не опрокинул лампу.

Он воспользовался этим, рванулся вперед и попытался схватить меня за горло. Мне потребовалось несколько секунд, но мне удалось оттолкнуть его, также приложив немало силы. Я не был в настроении позволить этому продолжаться, нанеся ему два хука под челюсть и один в живот.

Виссарян тяжело упал, ударившись о другой стол. Но он встал, бросившись на меня, и нанес два удара. Он был чертовски мускулистым, чего раньше не было. В следующие несколько секунд кровь хлынула изо рта у нас обоих, пот щипал мой правый глаз.

Мне удалось повалить его на пол еще четырьмя жестокими ударами, услышав, как трещат его ребра. Он лежал на спине, его дыхание было затруднено.

«Все кончено», — прошипел я. «Кончено. Ты ничего не получишь. На самом деле, тебя арестуют».

Я знал, что Вадим это сделает.

Он вытер челюсть, его правый глаз опух. Я подозревал, что мой будет позже.

«Иди на хуй, брат. Я всегда тебя ненавидел».

«Почему?» — спросил я, слизывая кровь с губы.

«Ты всегда был лучше во всем. Но я нашел способ». Он рассмеялся почти безумно, и мне стало противно. Семьи должны были заботиться друг о друге. Когда я сделал шаг назад, в воздухе послышался странный треск, и я мгновенно понял, что он собирается сделать.

У него было другое оружие, он достал его из-под штанины. Это произошло так быстро, что даже Вадим не успел среагировать достаточно быстро.

Но я смог. Я бросился за оружием, моя подготовка дала о себе знать. Я развернулся и без малейших колебаний нажал на курок.

Звук был оглушительным.

Когда моего брата отбросило на пол, пуля попала ему между глаз, я упал на колени. Я никогда не собирался убивать Виссариана, хотя он и заслуживал смерти.

Пока эхо выстрела звучало в моих ушах, Вадим подошел ближе, пригнувшись. Он ждал, чтобы что-то сказать, вместо этого сделав несколько глубоких вдохов.

«Знаешь. Ты сделал то, что было необходимо, чтобы защитить себя и свою семью. Ему было наплевать на семью».

Его голос был более успокаивающим, чем обычно. «Да, я знаю. Это не значит, что не болит». Я не стал терять много времени, стоя. «Сейчас я пойду к своей маленькой семье».

Он похлопал меня по спине, а я покачал головой. Больше никто не сказал ни слова.

Я нашёл мою прекрасную Шантель, которая рисовала акварелью вместе с Дэмиеном в его комнате. Как только я вошёл в комнату, Дэмиен примчался ко мне.

«Папа. Я испугался. У тебя кровь».

Мой смех был фальшивым, но это лучшее, что я мог сделать. «О, мы с братом иногда играем грубо. Это было неожиданно, но так мы и живем. Ты в порядке?»

Он кивнул. «Шанти обо мне позаботилась».

Я взглянул на женщину, которую любил, и в ее глазах стояли слезы, которые она лихорадочно вытерала, прежде чем броситься ко мне.

Обняв меня, она уткнулась лицом мне в шею, но я слышал ее прерывистый шепот.

«Никогда больше так не делай».

Я крепко обнял их обоих, благодарный за то, что мне дали второй шанс.

И я не собирался всё портить.

Глава 31

Шантель

Почти 3 месяца спустя…

«Ты неисправим», — простонала я, стараясь говорить тише. Николай настоял, чтобы я пошла в спальню, чтобы поговорить о «Рождестве», что было ложью. Это было наше кодовое слово, когда он нуждался во мне.

«Да, это так», — он отодвинул мои стринги в сторону, глубоко вставляя свой член в мою узкую киску.

«О, Боже. Ох». Я вцепилась ему в спину и обхватила одной ногой его бедро, хватая ртом воздух. Это было похоже на то, как мы начали. Вплотную и лично со стеной.

Когда он трахал меня сильно и быстро, у меня мгновенно закружилась голова. Это было безумие, насколько он был ненасытен, но Бог любит его. Наши дни были заполнены тяжелой работой, но наши ночи были охвачены страстью.

«Какая красивая малышка», — прошептал он, и его хриплый голос сводил меня с ума.

«На мне вечернее платье». По его настоянию. Сегодня мы заканчивали украшать елку и готовить сюрприз. «Не могу дождаться».

Плюс, Дэмиен не собирался позволять нам долго ждать. Было не так много обещаний, которые можно было дать нетерпеливому четырехлетнему ребенку.

«У нас есть несколько минут». Могучий мужчина отказался останавливаться, врезавшись в меня так, словно это был наш последний раз.

У меня перехватило дыхание, звезды плыли перед глазами. Этот момент был восхитительным, но я сама была нетерпелива, как ребенок.

Но я все же поддалась страсти, встречая каждый сильный толчок своим собственным. За считанные секунды я была близка к оргазму. Он отстранился ровно настолько, чтобы я могла стукнуть его кулаками по спине. «Не делай этого, подлый мальчишка».

Он рассмеялся и вошел в меня сильнее. Мы ударялись о стену, и я была уверена, что картины сейчас упадут.

Мое сердце забилось, пульс взлетел до небес, и я больше не могла сдерживаться. Когда оргазм поднялся от моих пальцев ног, его тело напряглось. Я улыбнулась и сжала мышцы.

Когда он накрыл мой рот своим, это было сделано для того, чтобы никто из нас не издавал слишком много шума. Поцелуй был потрясающим, как обычно, но к тому времени, как наши тела перестали содрогаться, я была готова смеяться.

Резкий стук был явным признаком того, что время истекло.

«Можем ли мы закончить украшать елку? Пожалуйста?»

Тихий голосок Дэмиена почти заставил меня захихикать. Мы быстро привели себя в порядок, вернули одежду на место, и я указала указательным пальцем на Николая, молчаливо предупреждая его вести себя хорошо.

Верно.

Я распахнула дверь и захлопала в ладоши, подхватив мальчика на руки. «Да, мы можем. Ты готов?»

"Я готов!"

Мне оставалось только снова посмотреть на Николая. Он знал, что нужно преподнести особый сюрприз, когда приходил.

Я спустилась по лестнице с Дэмиеном на руках, напевая рождественскую песенку, пока он сам не начал хихикать.

Дом был новым, по крайней мере для нас. Никто из нас не мог вернуться в пляжный домик, но нам нравился такой стиль жизни. Он нашел идеальный дом в столь же великолепном месте, хотя он нуждался в серьезной реконструкции. Он нанял лучших подрядчиков, десятки из них, и каким-то образом дом превратился в то, что мы хотели, всего за два месяца.

Как раз вовремя для нашего первого Рождества в кругу семьи.

И она была готова стать немного больше.

Когда мы добрались до гостиной, сверкающие огни, которые я настояла разместить повсюду, заставили меня затаить дыхание. Николай, человек, которого я никогда не считала способным на романтику, не просто купил рождественскую елку, а нашел идеальную. Она была почти восемнадцать футов, чтобы вместить высокие потолки, шедевр зелени и цветных огней. Мы украсили верхушку с помощью высоких лестниц, большого количества выпивки и смеха после того, как Дэмиен уснул.

Честно говоря, это была одна из лучших ночей в нашей жизни. Конечно, кто-то может спутать нас с фильмом Hallmark с ревущим огнем и ослепительной праздничной музыкой, но что с того?

После всего, что нам пришлось пережить, включая смерть и похороны моего отца, мы заслужили немного радости.

Опечалилась ли я из-за того, что мой отец был убит? Честно говоря, я не была полностью уверена. Мы подтвердили, что контракт был подписан для меня, чтобы выйти замуж за сына другого Пахана. Как только черно-белый кусок оказался у меня в руках, моя мать наконец увидела его, все улеглось, и у меня случился небольшой нервный срыв.

Я была потрясена уровнем терпения Николая и его решимостью помочь мне преодолеть кризис. Когда мы выбрали дом, я медленно перегруппировалась, наконец, начав снова чувствовать себя собой.

Эскизы и Дэмиен также оказали огромную помощь.

«Какое украшение ты хочешь повесить на елку?» — спросила я, поставив его на пол. Единственное, что было в этом маленьком человечке, — это то, насколько вдумчивым он был во всем, что делал. Он не просто хватал что-то и убегал. Он не просил игрушки просто так, чтобы их уничтожить. Я никогда в жизни не видела более зрелого ребенка.

Когда он выбрал новое, хрупкое украшение, особенного выдувного черного лабрадора-ретривера, я присела. «Этот очень особенный. Нужно поцеловать нос щенка и загадать желание на Рождество, когда будешь вешать его на елку. Ты сможешь это сделать?»

Он уперся одной рукой в бедро, как делал это, когда думал, что взрослые глупы. «Ну, Шанти. Я могу сделать все, что угодно. Помнишь?»

Мне пришлось усмехнуться. «Да, можешь. Давай. Выбери идеальное место, но поднимись так высоко, как только смогут поднять твои маленькие ручки. Там будет безопаснее».

Ему потребовалось почти две минуты, чтобы выбрать идеальное место на дереве. Тем временем Николай стоял снаружи гостиной, глядя на меня со всем нетерпением мира. Я бросила на него суровый взгляд, отчитывая его глазами. Этот человек мог свести меня с ума. Конечно, подарок не собирался держаться так долго.

Я должна была признать, что он выглядел очаровательно в своем костюме Санты. Я не могла дождаться, чтобы услышать его 'хо, хо, хо'. Может быть, Санте нравилось быть немного непослушным. Ох, я была такой плохой девочкой.

«Я люблю тебя, щенок. Счастливого Рождества. Я хочу, чтобы ты ожил. Мой папа — волшебник. Может, он сможет это сделать». Когда он повесил его на елку, я сдержала слезы.

Красивый маленький мальчик с золотым сердцем даже не подозревал, как сильно его любят.

Когда он примчался ко мне, обнимая меня, я могла поклясться, что сейчас сяду и разрыдаюсь.

«Хо. Хо. Хо».

Голос стал еще глубже, но не было никакой возможности скрыть сексуального, сильного мужчину. Ни в малейшей степени. Когда Николай вошел в комнату, неся коробку, все эти тихие вздохи, которые делал Дэмиен, просто заставили мое сердце петь.

«Санта?»

«Да, это Санта», — сказала я ему, пытаясь сдержать слёзы и смех.

Святой Ник поставил коробку на пол и остался сидеть на корточках. «Есть ли в этой комнате маленький мальчик по имени Дэмиен?»

«Это я!» — Дэмиен указал на свою грудь.

«Ты был хорошим мальчиком в этом году?» Ник быстро взглянул на меня, его глаза так сверкали, что я действительно поверила, что он полон волшебства.

«Шанти? Разве я не говорил?»

Когда его маленькое личико повернулось к моему, мальчик-о-бой, я чуть не потерялась «Ты был очень хорошим мальчиком».

«Да. Хороший мальчик», — Дэмиен был непреклонен.

«Тогда иди сюда. Все хорошие мальчики получают один особый подарок». Ник был чертовски хорош в роли Санты. Плюс костюм, о, Боже. Он выглядел таким соблазнительным, что мне хотелось атаковать его тело прямо там. Уф.

Дэмиен осторожно подошел, уставившись на коробку. «Что это?»

«Тебе придется его открыть», — сказал ему Санта.

Или он собирался открыться сам. Крышку уже отодвигали.

Дэмиен все еще был нерешительным, настолько любопытным, что его маленькое тело было напряжено. Я подвинулась, чтобы увидеть его выражение, схватив свой мобильный телефон с очага, куда я его положила, чтобы сделать несколько очаровательных фотографий.

Когда крышка отскочила прежде, чем Дэмиен успел ее снять, мальчик ахнул и захихикал.

И щенок появился как по волшебству, самый красивый черный лабрадор в мире. По крайней мере, на мой взгляд. Мохнатое создание было идеальным воплощением тех, что он начал рисовать, четырех чучел на его кровати.

«Щенок!» — радостно завизжал Дэмиен, подпрыгивая, пока Николай помогал щенку выбраться из коробки. Не то чтобы этот уже двадцатипятифунтовый большой мальчик нуждался в помощи. Нет. Он был грубым и неуклюжим, и нам сказали, что он, скорее всего, будет весить более ста фунтов, что было очень много для лабрадора. Он был бы идеальным компаньоном для маленького мальчика.

Я делала снимок за снимком, не в силах остановить слезы. Это было лучшее Рождество в моей жизни, и я запомню его навсегда.

«Щенок. Щенок!» Визги продолжались, и Николай наконец подошел ко мне, пока они резвились.

Когда щенок рванулся к дереву, нам с Николаем пришлось его остановить.

«О, боже», — пробормотал он себе под нос.

«Эта комната закрыта», — сказала я. По крайней мере, пока щенок не будет обучен.

«Думаю, мы сделали его счастливым?»

Я наклонила голову и улыбнулась. «Да, ты это сделал, папа Св. Ник».

«Ха. Так и было». Он не мог не притянуть меня к себе и не поцеловать в губы.

Внезапно, примерно через тридцать секунд, наступила тишина.

Мы посмотрели вниз и увидели, что щенок и Дэмиен смотрят на нас.

«Санте тоже нужен сахар», — сказал Николай.

Будь я проклята, если Дэмиен не закатил глаза. «Папа. Мамочка. Мне скоро будет пять. Я знаю, кто мой папа. Ты не Санта».

И вот так он снова принялся играть со щенком.

До меня не доходило почти десять секунд, что он назвал меня мамочкой. Я не могла сдержать слез. Меня переполняли эмоции. «Он назвал меня мамочкой».

«Я знаю», — сказал Николай, срывая с себя бороду и шляпу и снова притягивая меня к себе. «Теперь ты его мать. Если, я имею в виду, ты хочешь эту работу».

«Это не работа, Николай. Быть здесь с тобой. С ним. Это чистое удовольствие. Я не хотела бы быть нигде в другом месте. Я люблю тебя».

Он покачал головой, выдохнул и притянул меня еще ближе. «Я никогда не думал, что смогу полюбить кого-то, но я так ошибался. Так сильно ошибался».

Когда он снова поцеловал меня, в этот момент, полный страсти, внезапно за французскими дверями раздался какой-то шум, и я замерла.

«Николай. Там кто-то есть. Бери свой пистолет».

Он усмехнулся и мягко оттолкнул меня. «Расслабься, моя дорогая. У меня есть для тебя небольшой сюрприз».

«Я не люблю сюрпризы».

«Так цинично. Пора наслаждаться жизнью».

Наслаждаться. Мой разум все еще обрабатывал события последних нескольких месяцев, хотя я изо всех сил старалась не позволять ужасным воспоминаниям вмешиваться. Моя мать звонила несколько раз и я не была полностью уверена, что готова увидеть ее где-то еще, кроме похорон. Может быть, праздничный дух изменит это. Может быть.

Он насвистывал, направляясь к одной из дверей. Я скрестила руки. Что он делал?

Когда он открыл дверь, в комнату зашли Вадим и Кэролайн, а также Александр и Рафаэлла, неся десятки красочно упакованных подарков.

"Что это?"

«Сюрприз», — ответил Вадим, широко улыбаясь. Увидев шапку Санты на его голове, я рассмеялась. «Ты долго ждал, брат. Иисус. Там же холодно».

«Эй, мы были немного заняты», — возразил Николай.

Щенок резвился, громко лаял, а две женщины, которых я обожала, лебезили перед ним.

Может быть, мы могли бы быть просто обычной семьей какое-то время. Может быть, любви всегда будет достаточно, и мы, безусловно, чувствовали тепло такой сильной эмоции внутри этого дома.

И, возможно, только возможно, ребенок, которого я вынашивала, будет обожать своего старшего брата.

Мой маленький секрет. Мой собственный рождественский сюрприз.

***

Николай

Жизнь была драгоценна.

Я усвоил это в совершенстве, хотя это был нелегкий путь.

Я отступил, пока мужчины, которых я считал своими братьями, вошли, уже смеясь и празднуя, кладя подарки под елку. Почти сразу же Дэмиен двинулся к толпе, демонстрируя своего нового щенка.

Сказать, что я был счастлив, было бы преуменьшением, хотя в глубине моего сознания всегда будут вопросы и опасения. Я убил своего брата, и это будет продолжать преследовать меня. Другого выбора не было, но это не означало, что не было сердечной боли, пронзающей меня, как нож. Я любил его.

Я восхищался им.

Я все еще не мог поверить в то, что он продал свою дочь из жадности, даже если в контракте говорилось об обратном.

Армяне были унижены, покушение на лидера все еще преследовало группу. Он выжил, но волновой эффект от власти, которую потерял мой брат и Братва Каскова, потряс город и каждый оставшийся небольшой синдикат. Дни Каскова были сочтены. Я чувствовал это в своих костях, но мы позволили ему жить.

Может быть, мы были дураками, но в тот момент он бы никогда не пришёл за нами.

Я изо всех сил старался стряхнуть с себя это уродство, но пришло время выпить. Я направился к бару, быстро поняв, что Вадим и Александр следят за мной. Я налил три скотча, лучшего спиртного, которое можно было купить за деньги.

Когда я протянул обоим мужчинам по выпивке, Вадим покачал головой. «Дом невероятный. Дерево прекрасное».

«Я согласен. Это идеально».

«Щенок тоже неплохой», — сказал Александр.

Тихое благоговение охватило нас всех после этого события. Мы потеряли всю партию алмазов, лодка затонула в глубокой воде. Миллионы коту под хвост. Но... у нас были вещи, которые мой брат и Касков украли на сумму почти в миллиард. Это было иронично. Мы вернули украденные у Бернарди товары, что только укрепило наш союз.

Остальные?

Товары лежали на льду, так сказать. Нам не нужны были деньги. На самом деле мы пожертвовали средства в дополнительные благотворительные организации, пристально взглянув на наш бизнес. Может быть, были нужны некоторые изменения. Может быть, мы снова развивались. Может быть, мы наконец-то были готовы наслаждаться жизнью, а не только деньгами и властью.

Какая ирония.

«Я думаю, нам следует произнести тост», — сказал Вадим, взглянув на свою красавицу-жену.

«Согласен», — сказал Александр. Оба мужчины сегодня были задумчивы. Я не мог их за это винить. Это было за два дня до большого праздника.

И я планировал пировать, кормить и наслаждаться в течение нескольких дней.

Эта мысль заставила меня рассмеяться.

«И должен сказать, ты чертовски хорошо выглядишь в роли Санты», — поддразнил Вадим.

«Очень смешно. Ты нацепил костюм». Я бросил на него суровый взгляд, который был фальшивым.

Мы все смеялись. Как все изменилось.

«Тост?» — спросил Александр. «Нам пора тусоваться, ребята».

Вадим, очевидно, думал о том, что он хотел сказать. «Мы выросли как мужчины и как компания, джентльмены. У нас есть влияние, власть и все дорогие игрушки, которые мы когда-либо могли пожелать. Но нам повезло больше, чем большинству. Мы нашли истинный смысл жизни. Любовь. Мы нашли женщин, которых мы обожаем, и свежий взгляд на то, каким должно быть наслаждение. В моей книге это означает, что мы трое самых счастливых мужчин в мире».

Мы чокнулись, и в глубине души я понял, что он прав.

Мы были самыми счастливыми людьми на свете.

Три опасных, безжалостных и непреклонных парня, которые превратили идеи в состояния. Но нашим величайшим даром было найти любовь.

Действительно, великие люди были вдохновлены женщинами.

Мое сердце было переполнено.

"С Рождеством."

Конец.

Notes

[

←1

]

Мне нечего сказать.

Unknown

[

←2

]

Я не знаю, кто меня нанял. Они не представились

Unknown

[

←3

]

Такова жизнь в мирное время и в военное время

Unknown

[

←4

]

Жизнь и любовь были хороши для тебя.