Информация о переводе:

Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчик и редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Poison Princess

Пролог

Брохан Неустрашимый оглядел ночной клуб для бессмертных и нахмурился. «Слишком много людей. Слишком громкая музыка. Слишком яркие стробоскопы. Слишком приторные запахи». Он ненавидел это место. Правда, он ненавидел большинство мест.

В данный момент она сидел в одиночестве за находящемся в тени столиком. Он всегда предпочитал одиночество. Никто не оказался настолько туп, чтобы к нему подойти. Он покинул Невай, самый верхний уровень небес, доступный только Посланникам, и вошел в нижние уровни, доступные всем, чтобы понаблюдать за младшим братом.

Он растил мальчика как сына в течение сотен лет после того, как их родители сочли проблемного трехлетнего МакКадена «зараженным демоном», чтобы снять с себя за него всякую ответственность. Учитывая, что Брохан и МакКаден родились и воспитывались убийцами демонов, у их лейбла возникли проблемы.

Хотя Брохану было тогда всего пятнадцать, он переехал и сам присматривал за ребенком. В ту секунду, когда он увидел крошечного, орущего младенца, он впервые ощутил любовь. Настоящую любовь, которая основана, скорее, на решении, чем на чувстве. Добровольное желание защитить мальчика ценой своей жизни, независимо от того, что он думал и чувствовал. Чего бы это ни стоило.

Большую часть своего существования Брохан жил ради счастья его ребенка. В возрасте восемнадцати лет он даже подал прошение в Высший Совет о женитьбе, желая подарит мальчику мать.

Совет согласился и выбрал Вестника по имени Саманта. Возлагая большие надежды Брохан женился на тихой работнице. Но после всего трех лет она разорвала безрадостный союз и ушла от него, никогда не оглядываясь назад.

Ее уход разбил сердце МакКадена также сильно, как дезертирство их родителей. В отчаянии Брохан женился на второй женщине, Ребекке.

Она ушла через два года.

То, что Брохан воспринял как легкое неудобство, чуть не погубило мальчика. Еще одно трагическое горе, которое пришлось пережить. После этого Брохан дал клятву. Он и МакКаден до конца, только он и МакКаден. Они вдвоем и никого больше.

Так почему прежде готовый смеяться над чем угодно солдат в последнее время вел себя так странно? Постоянно погружен в свои мысли. Угрюм. Его улыбки, его веселье стерлись без остатка. Его дразнящий характер? Внезапно исчез.

Что-то сильно беспокоило парня, но что? Почему он не хотел признаваться? На протяжении веков, проведенных вместе, Брохан никогда не высказывал суждений, только решения.

Даже сейчас тусклое освещение бара не могло скрыть страдания МакКадена. Черные стены и окружающая толпа веселых выпивох лишь подчеркивали это.

Какое-то движение привлекло внимание Брохана слева, где бессмертные всех видов отступали, создавая проход. По нему шагала женщина, появившаяся в поле зрения, и у него отвисла челюсть.

Движимый какой-то невидимой силой он вскочил на ноги. Его массивные золотисто-белые крылья прижались к бокам, подол мантии цвета слоновой кости упал на ноги, обутые в сандалии. Она приблизилась… к нему?

У Брохана перехватило дыхание, сердце заколотилось. Видел ли он когда-нибудь более великолепное зрелище?

Густая грива светлых волос обрамляла самое прекрасное лицо на свете — тонкий гобелен совершенства. Безупречная золотистая кожа, яркие янтарные глаза и алые губы создавали калейдоскоп цветов. На ней было короткое, едва прикрывающее платье из тончайшего льдисто-голубого шелка, подчеркивающего пышные изгибы.

Вопросы заполнили его голову. «Кто она? И как скоро я могу ее забрать?»

Кровь закипела в его венах, обжигая все сильнее. Оставляя волдыри! Пот выступил на лбу. Сердце забилось с большей силой. Достаточно, чтобы сломать ребра. Или приступы боли по другой причине? Откуда ему знать о чем-либо из перечисленного? Он никогда не испытывал ничего подобного.

Женщина неторопливо подошла ближе, вскоре оказавшись в пределах его досягаемости. Каждая клеточка его существа напряглась и закричала: «Моя! Моя пара».

Пара? Его? Супруга? Та, кого судьба послала насытить его жизнь.

Он изменил свою клятву. Брохан, его брат и его женщина до конца. Втроем. Он никогда не испытывал желание обладать. Но с ней… «Я завладею. Горе тому, кто попытается отобрать ее у меня!»

Он напрягся, приготовившись к прыжку. Чтобы завладеть своим призом. Потребность прикоснуться к ней оказалась почти непреодолимой. В глубине души он хотел ее больше, чем что-либо другое в жизни.

Чувствовала ли она подобное притяжение? Должна. Ее взгляд на него… словно она никогда не видела более великолепного зрелища.

Его грудь раздулась от гордости. Он не был красивым мужчиной. Факт, о котором он не сожалел до сих пор. В бою он сражался с безжалостной точностью. Более того, он сохранял силу, давая телу необходимую энергию. Никто не защитил бы ее лучше Брохана.

Когда она оказалась в пределах его досягаемости, сладкий аромат ударил в ноздри. Его голова затуманилась. Мгновение он не мог двигаться… только вдыхать ее запах.

Ее губы изогнулись в мягкой улыбке как раз перед тем, как она прошла мимо него. Брохан сжал кулаки. Он не понял, что только что произошло. Несомненно, она что-то почувствовала к нему. Он не мог быть в этом одинок. Это чувство слишком сильно… Что она делала?

Он втянул воздух. Кажется, она устремилась к… МакКадену? Парень наблюдал за ней с таким интенсивным желанием, какое ни к чему не проявлял прежде.

Нет. Этого не могло случится.

Но так было.

Шок пригвоздил Брохана к креслу, пока они оценивали друг друга. Затем последовал ужас, захлестнувший волной. Его женщина и его брат… пара? Нет. Судьба не могла быть настолько жестока.

Он рухнул на свое место, от резкого движения перья выпали из его крыльев. Золотое облако кружилось вокруг, пока он наблюдал за улыбкой МкКадена… наблюдал, как проходили часы, и она вызывала у парня смех.

С тех пор они резко расставались. Через неделю она добилась от парня решительного признания в любви.

Брохан наблюдал за расцветающим любовным союзом из тени, всегда из тени, испытывая боль и проклиная свою страсть к женщине. Ее звали Виола Бесподобная, и она была богиней Загробной жизни. Она обращалась с домашним похожим на дьявола псом, как с младенцем, и регулярно делала себе комплименты, постоянно вызывая улыбку на губах Брохана, как и у МакКадена.

Перестать тосковать по ней? Невозможно. Сопротивляться ей? Да. Всегда. Как он мог сделать меньшее? Она одна способствовала излечению его брата.

Сегодня Брохан держался на расстоянии от пары. Он всегда сохранял дистанцию — его темперамент был на небывало высоком уровне. Он мерил шагами свой дом, облако в Нивае, верхнем уровне небес, где все располагалось так, как ему нравилось: минималистично, его единственной мебелью были кровать и шкаф. МакКаден и Виола сейчас были на особенном свидании. Чтобы скрепить их отношения? Желудок Брохана скрутило.

Раздался громкий хлопок. Затем тяжелый удар. Он выпрямился, инстинктивно выпрямив руку. Огненный меч появился в ладони. Входная дверь? Брохан переместился туда. МакКаден! Его брат вполз внутрь с кровью, размазанной по лицу и пропитавшей некогда белоснежную мантию. А его крылья…

Они начали иссыхать.

На Брохана нахлынул ужас. Иссыхающие крылья означали лишь одно… смерть на пороге.

«Только не он!» Брохан как можно осторожнее поднял парня и отнес на кровать. Кто-то за это заплатит! «Сегодня».

— Что случилось? Что с Виолой? — его охватила паника. — Где она? — пострадала? Все еще жива?

У него во рту пересохло. «Только не она!»

МакКаден отвел взгляд, слезы катились по его щекам.

— Она это сделала, брат. Она забрала мое бессмертие. Скормила своему питомцу и оставила умирать.

Что… нет. Она бы этого не сделала. Не приговорила бы единственную семью Брохана к смерти. Не заставила бы наказать единственную женщину, которую стремился защитить.

— Ты уверен? — Брохан вытер рот рукой. — Возможно, ты не так понял…

— Я все понял правильно! — выплюнул МакКаден слова и перекатился на бок. Некроз продолжал распространяться по его крыльям — белые и золотые перья чернели. — Она никогда обо мне не заботилась. Она меня использовала.

Праведная ярость, исходившая от брата, подчеркивала правдивость каждого слова. Действительность пришла на место шока. Богиня это сделала. Пара из мечты Брохана осмелилась на такое.

Из его ногтевых пластин выросли когти, более острые, чем когда-либо прежде. Виола причина вред его брату самым ужасным способом. Следовательно, она не могла быть его парой. Он просто ошибся. Защитить ее? Ни сейчас, ни когда-либо. Она заплатит за свое преступление. Он лично об этом позаботится.

Жизнь за жизнь.

Без крыльев… источника его силы и единственным ключом к этой реальности… МакКаден не сможет оставаться в Нивае. Он станет Падшим. Врагом.

В этот момент Брохан понял две вещи. Он не оставит брата. Значит, должен пасть.

Злоба запрещена Посланникам. на это имелись веские причины! Она действовала как ужасный яд. очень заразная болезнь, от которой лишь одно лекарство — прощение. Без прощения крылья Брохана иссохнут, как и у его брата.

Если ему удастся избежать обнаружения достаточно долго, чтобы процесс завершился. Как только другой Посланник пронюхает о злобе, которое он тайно носит в своем сердце, ему грозит немедленное изгнание и принудительное удаление крыльев.

Он ожесточился. Простить Виолу? Нет. Он едва смог пойти на этот подвиг со своими родителями и женами.

Жжение расцвело в его груди, быстро усиливаясь, и он моргнул. пыталась ли злоба уже проникнуть и пустить корни?

Лучше покинуть Нивай сейчас. Если будет ждать официального выселения, его крылья удалят клинком, а не временем. Чтобы отомстить богине, ему нужно сохранить крылья как можно дольше.

— Не волнуйся, брат. Я позабочусь о богине, — пообещал он. — Она заплатит за это. И я найду способ тебя спасти. Ничто меня не остановит.

Глава 1

«Восхитительная. Удивительная. Несравненная». Виола, богиня Загробной жизни, упивалась открывшимся перед ней зрелищем. Красота! Видела ли она когда-нибудь столь безупречный шедевр? Такое совершенное совершенство? Ошеломленная, она наклонила голову влево и вправо, вверх и вниз, изучая изображение под разными углами. «Становится только лучше».

Углубления и изгибы. Едва уловимые оттенки цветов. Слои различных деталей. Честно говоря, ничто с этим не сравнится. Чистое, неподдельное величие вызывало слезы у нее на глазах.

Где-то рядом мужчина спросила:

— Она восхищается… собой?

— Да, — ответил другой мужчина с ликованием в голосе. — Она одержима демоном Нарциссизма. Чтобы привлечь ее, мне только и нужно было поднять это зеркало. Через несколько секунд она перестала сопротивляться.

Двое рассмеялись, довольные собой.

Глупцы. Она не одержима — термин весьма часто используемый среди их вида. Она притеснена. Это большая разница. Одержимость равносильна полному поглощению личности. Притеснение свидетельствовало об оковах влияния, которыми демон охотно пользовался из безопасной крепости, которую он построил в ее сознании. Крепости, которую она позволила ему построить.

Невежество ранило также сильно, как клинок.

Теперь Нарциссизм стремился к обожанию и разрушению в равной степени и использовал ее для получения результата.

Кто-то надавил ей на плечи, заставив сесть на неудобный стул. О, вау. «А я то думала, что такое совершенство невозможно улучшить». Стоя она была великолепна. Но сидя? Тем более.

Один из беседующих завел ей руки за спину. Что-то холодное и твердое обхватило ее запястья. Те же ощущения появились и на лодыжках. Оковы?

«Я потрясающе выгляжу в цепях».

«Нет, нет. Это неправильно».

— Заберите у нее оружие, — приказал второй мужчина.

В темном уголке сознания Виола знала, что допустила этот плен с определенной целью. Она помнила, что проснулась под звон будильника… хлопки и одобрительные возгласы, как она и заслуживает.

Затем она приукрасилась… то есть вдохнула… и пошла в бра, чтобы приговорить кого-то к смерти и… что, что? Как только она разрушит чары зеркала, то вспомнит окончание, затем спасет себя и весь день. Очевидно. Нет никого столь же мудрого и сильного, как она. Но…

Разве ей не следует еще немного полюбоваться своей загорелой кожей? А озорным блеском в ее насыщенных янтарных глазах? Классическим совершенством ее костной структуры. Водопадом шелковистых светлых локонов. Нежностью…

Темная ткань со свистом опустилась на стекло, скрывая ее отражение.

Нарциссизм протестующе заскрежетал когтями. Его сильная сторона.

Когда острая боль пронзила ее голову, Виола взревела:

— Я задушу тебя твоими внутренностями!

Она вскочила со стула, планируя сделать именно это. Неа. Путы прочно удерживали ее на месте.

Пришло осознание. «Я в ловушке?» Паника сражалась с яростью. Она плохо переносила плен. Дочь могущественной богини, Виола провела первые двадцать шесть лет своей жизни запертая во дворце, спрятанная ее матерью от более могущественного супруга. Спрятанная от всего мира. да, это был роскошный дом, но все еже тюрьма.

Вскоре после побега ее арестовала армия богов. В итоге она провела множество столетий запертая в непроницаемом Тартаре, тюрьме для бессмертных. Хуже того, до недавнего времени она считала себя виноватой в своем заключении.

Думала, что сделала что-то ужасно неправильное и забрал не ту душу не в то время. На самом деле, демон скрыл от нее правду, которая оказалась гораздо хуже, чем Виола могла себе представить. Правду, разрушающую ее чувство собственного достоинства.

Ну, никогда больше! Никакой заниженной самооценки и, конечно, никакой тюрьмы.

Демон продолжил свой натиск, и как же она ненавидела это мерзкое, отвратительное существо. Демоны источали злобу и порок.

У них не было положительных качеств, и с ними нельзя договориться. Их нельзя удовлетворить или утихомирить. Коварный каждый из них, с единственной целью: причинить как можно больше боли и разрушений. Для их хозяев. Для тех, кого любили их хозяева.

Сначала она даже не заметила присутствия демона. Затем он начал нашептывать. Она по глупости послушалась, позволив своему новому компаньону вызвать определенные эмоции. Оскорбление. Зависть. Последовал новый шепот.

Чем больше она размышляла над его словами, тем сильнее становились эмоции, вскоре создав связь между ними, сделав ее рабыней коварства ее злейшего врага. В последствии человек, которым она была… которым должна стать… потерялся.

«Сосредоточься. Думай». Прошлое не имело значения. Виола устроилась на сиденье. Вдох. Выдох. Когда к ней вернулось осознание сложившейся ситуации, она подвела итоги.

Маленькая комната. Не клетка. Промозглая и грязная, с земляным полом и крошащейся кирпичной кладкой с пятнами крови. на стенах висело множество факелов, дающих свет без тепла. Холодный воздух был затхлым и пропитанным запахом гнили.

Из легендарного вампирского бара в дерьмовое подземелье? Это оскорбительно! Такая изысканная женщина, как Виола, заслуживала вина и ужина в роскошном месте, не меньше.

Другие обитатели: ее похитители, говорящие. Двое Павших с крыльями. Бывшие Посланники. Только у них не сгнили крылья, что лишило бы их бессмертия и всех других благ. Как некоторым удавалось сохранить свои крылья, она не знала. Но те немногие, кто смогли… изменились.

Эти двое претерпели трансформацию, и результат был не из приятных.

Они стояли в другой стороне камеры, рядом с прутьями, одетые только в свободные штаны. У самого высокого была жесткая темно-красная кожа. Другой красовался зеленой кожей с вкраплениями оникса. У обоих были слишком выдающиеся черты лица и радужка цвета выгребной ямы. Черные крылья с острыми краями выгибались над широкими плечами. Загнутые когти имелись на руках и ногах.

Чего хотели от нее эти мужчины? Кроме очевидного, конечно.

Виола преувеличенно вздохнула.

— Послушайте, парни. Вы не первые заблудшие души, которые меня похищают, надеясь повысить свой уровень и завоевать самую прекрасную богиню из когда-либо рожденных. Как и раньше, мой ответ нет. Я ни за что не соглашусь быть пленной невестой, вынашивать твое падшее потомство и сделать тебя счастливейшим из созданий. Хотя у тебя действительно восхитительные мускулы, так что какого черта? Небольшая ролевая игра не помешает. Постарайся не обижаться, если я начну выкрикивать чужое имя.

Багрянец вздрогнул, затем бросил на меня укоризненный взгляд.

— Я против всеми фибрами души. Предпочитаю, чтобы мои женщины были…. не тобой.

— Ну да. Конечно. — она закатила глаза. — Можешь убеждать себя. — все ее хотели. Как они могли не хотеть? Даже если забыть о потрясающей красоте и блестящем уме. Если получится. У нее так много потрясающих качеств. Она могла предложить гораздо больше.

Ее искрометное остроумие и волшебный смех восхищали всех, кто ее слышал… и даже тех, кто нет. Благодаря невероятному уму она помогла своей матери ее родить. Виола сделала почти всю работу! Забудьте о Елена Троянской. Виола запустила две тысячи кораблей, не моргнув глазом.

«Не обращай внимания на укол неуверенности в своей груди. Это ничего не значит».

— Твоя конечная судьба определена, богиня, — заявил Падший. — Будь уверена, ты умрешь сегодня. Но у тебя нет причин беспокоиться оп данному поводу. Ответь на мои вопросы, и я все сделаю быстро.

«Бедная, запутавшаяся душа». Он верил, что обладает необходимой силой, чтобы ее победить. Ее! Стоит ей сейчас рассмеяться или позже?

Подождите. Почему позже, а не сейчас?

Виола рассмеялась, и это было еще более волшебно, чем заявлялось ранее.

— Быстро звучит скучно.

Он пожал плечами.

— Твой выбор. Просто понимай, что я все еще планирую тебя убить. Но при таком подходе, уверяю, все произойдет очень медленно.

— Ооо. Да, давай сделаем это. — она кивнула для пущей убедительности. — Я люблю драматические прощания. Нет, знаешь что? Думаю, вместо этого я выберусь из своих уз и убью тебя. Да, именно так. Но нет причин волноваться по этому поводу, — добавила она. одарив его ослепительной улыбкой. — Я причиню тебе много боли, что бы ты ни делал.

Замешательство исказило черты мужчин, когда они обменялись взглядами. Один пожал плечами, затем другой. Затем ими овладела ярость, охватившая крылья.

— Очевидно, ты не осознаешь серьезность своего положения, — сказал Багрянец. — Позволь тебя просветить. Кандалы не дадут тебе перемещаться, пропадать или развоплощаться каким-либо образом. Побег невозможен. Ты в моей милости, а у меня ее не так много в запасе.

Так оковы помешают ее лучшим трюкам. Ну и что? Это расстраивало, но не сдерживало. Итак, похитители отобрали у нее мечи, кинжалы, яды и арбалет. И вновь, ну и что? Они не потрудились снять с нее множество украшений. Самое опасное оружие из всех.

Клоуны! Мало кто ожидал, что такая великолепная богиня преуспеет в оружии. Но, если у тебя одинокое детство, в котором не на кого положиться, ты научиться себя защищать различными способами.

— Давай начнем наш разговор, хорошо? — Багрянец подтянул металлический стул, демонстрируя свои поигрывающие мускулы. Он осторожно опустил крылья. Все это время его приятель Гангрена расхаживал в отдалении.

Она могла догадаться, что они хотели обсудить. В течение нескольких месяцев третий Падший с голубой кожей и серебристыми глазами выслеживал ее во всех реальностях. Его зовут Брохан, и он был монстром. Настоящим зверем.

Хотя он появлялся перед ней только по двум причинам: когда ее угрожала опасность, и когда она охотилась за добычей для Принцессы, своей любимой половинки. Тасманский дьявол/вампир… или, скорее, дьявампир.

Принцесса не раз спасал ей жизнь. Буквально! Он был лучше, чем многие люди. Верным, храбрым, непоколебимым, независимо от цели. Про скольких можно сказать то же самое?

Глупый Брохан разработал определенный порядок. Появлялся, спасал день, если необходимо, затем указывал на нее и нараспев произносил «Отрекшаяся», прежде чем исчезнуть. Он не делал ни больше, не меньше. Несмотря на свое осуждение, он никогда не причинял ей вреда и не позволял другим это делать.

Очевидно, он влюбился в нее и понятия не имел, как выразить свои чувства. Сюрприз, сюрприз. «Вступай в клуб, громила».

Как, должно быть, Брохан ненавидит себя за свою (понятную) слабость. Он отчаянно жаждал женщину, которая украла жизненную силу его брата. Внешний аккумулятор.

В свою защиту, она делала, что хотела и когда хотела. Это что-то вроде науки. Хотя, да, ее действия приговорили Посланника… МакКадена… к смерти.

Чувствовала ли он вину или сожаление? Конечно. Но также нет. По большей части, нет. Все ее действия направлены на благополучие Принцессы. О чем тут сожалеть?

Не были такой черты, которую бы она не переступила ради своего любимца. Принцесса никогда ей не лгал. Его рычание и жужжание всегда правдивы. Он никогда не предавал и не бросал на произвол судьбы. Никогда не испытывал к ней горькой неприязни, улыбаясь внешне, а внутри умирая от ревности.

В чем вообще была проблема Брохана? МакКаден все равно не подарил ей классное бессмертие или что-то такое. И года не прошло, как Виола скормила его Принцессе, а ее очаровательный дьявампир требовал другой еды.

Желудок Виолы скрутило, когда мысли о его кончине заполнили разум. Снова и снова Брохан сводил на нет ее попытки добыть хоть какое-то пропитание. Сколько еще месяцев… недель?.. протянут ее малыш?

«Не могу его потерять». Итак. Ее путь ясен. Брохан должен умереть. никто не подвергал опасности ее драгоценность и выжил, чтобы об этом рассказать. на самом деле, Виола уже считала Брохана покойником. теперь ей оставалось только определится со способом.

Было два возможных пути. Первый — допросить ее похитителей, чтобы выяснить слабые места, затем всех убить. Второй — подождать, пока не появится сам Брохан, позволить ему убить своих собратьев от ее имени, затем измениться и убить его.

Хорошая новость в том, что оба пути заканчивались удачей для нее.

Если бы только она могла скормить этих мужчин Принцессе. Но крылатые Посланники были ядом для всех других видов. Их кровь убивала вампиров, а их души уничтожали фантомов и других духовных существ.

— Богиня, — рявкнул Багрянец. — Ты меня слушаешь?

— Нет, — призналась она. — Совет профессионала. Если хочешь привлечь мое внимание, будь поинтересней. Получишь бонусные баллы, если ты хоть немного красив. На случай, если тебе никто не говорил, ты можешь выглядеть почти нормально, если изменишь в себе… все.

Его глаза пылали страстью. без сомнения от восхищения. обычное явление для Виолы. Он проскрежетал:

— Почему Брохан защищает кого-то столь презренного, как ты?

— Презренная? — рявкнул нарциссизм, наполняя яростью ее разум. Демон требовал обожания постоянно. Без этого он набрасывался на нее, переставая скрывать худшие из ее воспоминаний, выпуская на волю бурлящую реку ненависти к себе.

О, да. Под поверхностью достойной и идеально гордой, кипел океан ненависти к себе. «Нелюбимая! Нежеланная! Так легко забываемая!»

Как только она достаточно выстрадала, Нарциссизм исцелял ее и начинал процесс снова. Любовь, ненависть, Любовь, ненависть. Жестокое перетягивание каната, которое она выигрывала и проигрывала одновременно. Ужасный цикл, который Виола презирала и ценила. Раньше она вообще не испытывала любви к себе.

Время от времени она улавливала вспышки этих страшных воспоминаний, похороненных так глубоко. В каждом она улыбалась и разговаривала. Только не понимала, как такие воспоминания могут ее ранить? И все же, в глубине души, Виола знала, что ее ждет полное опустошение. Так всегда было.

Багрянец щелкнул пальцами перед ее лицом, вытаскивая ее из темной трясины размышлений.

— Я задал тебе вопрос, богиня.

Правда? О, да.

— Ты спросил, почему Брохан так щепетилен со мной. Вопрос с очевидным ответом. Но давай расскажи мне о своих теориях. Я дам знать, если ты угадаешь или нет.

Багрянец прищурился.

— Брохан — мужчина с единственной целью. Спасти своего брата. Никто и ничто не может помешать ему достичь своего цели… кроме тебя. Почему?

— Он любит и обожает меня. Почему еще? — Виола проявила должную осмотрительность и поспрашивала окружающих. Ходили слухи, что ее чудовищный преследователь был высоко почитаемым Посланником, убивший демонов больше, чем кто-либо другой. — Если бы он винил меня, то попытался убить хоть раз.

— Брохан никогда не возжелает убийцу своего брата, — сказал Багрянец. — Он презирает тебя всем своим существом. Попробуй еще раз.

Презирает ее? Виола поморщилась — ей было так жаль это забывчивое создание.

— Эм. Это неловко. Один из нас совершенно не прав, и всем в комнате ясно, что это ты. Как же тебе, должно быть, неловко.

Багрянец вскочил со стула и влепил ей пощечину. Боль взорвалась в ее щеке, от такого удара ее голова наклонилась в сторону. Когда Виолы выпрямилась, из уголка ее рта текла кровь.

«Спокойно». Она глубоко вдохнула, ее сердцебиение гармонировала с клацаньем когтей Гангрены, когда он зашагал быстрее. Когда вспыльчивость Виолы взяла верх, она превратилась в ужасающую комбинацию Нарциссизма и… чего-то еще. Ее вторая половина.

Она съежилась. Самая убогая мерзость на всей земле… обычный кошачий оборотень.

О, она сгорала от унижения при этой мысли! Почему ее мать изменила с обычным уличным котом? Почему этот факт нельзя было скрыть от Виолы?

— Я привлек твое внимание? — спросил Багрянец, устраиваясь поудобнее на своем стуле. — Ты просила мою теорию. Получай. Когда Брохан не преследует тебя, он расспрашивает других о тебе и о ключе в Нивай. Подозреваю, он есть у тебя, и Брохан планирует его украсть. Итак. Что думаешь? Моя теория верна?

— Ты имеешь в виду слух, пущенной мной… я имею в виду, кем-то другим… утверждающий, что мое тело является ключом к Ниваю? Потому что так и есть.

— Дай мне ключ, богиня. — Багрянец произнес эти слова с таким жаром, что их бы хватило для сжигания дотла целой планеты.

— Раз ты попросил вежливо… нет, спасибо.

Он оскалил клыки.

— Дай мне. Ключ. Иначе пострадаешь.

— Боже милостивый, — сказала она, улыбаясь ему. — Мне так жаль. Я только сейчас поняла, что ты говоришь серьезно. Конечно, я отдам тебе ключ. Я спрятала его в одном из своих пальцев. Сними наручники, и я покажу тебе.

Он замахнулся на нее, его ладонь во второй раз коснулась ее щеки. Ее голова откинулась в сторону с еще большей силой, тело дернулось, туго натягивая оковы. Появился громкий звон в ушах.

Выпрямившись, она ему улыбнулась. Певуче Виола произнесла:

— Ты умрешь с криками.

— Хватит! — подошел Гангрена и ударил ее кулаком. — Отдай нам ключ!

На этот раз ее мозг ударился о череп, обжигающая боль разлилась по челюсти. началось головокружение, и тошнота усилилась, когда кровь выступила на языке. Она отступил? Ни на шаг. Виола плюнула в Гангрену, наслаждаясь, как красный цвет окрасил его лицо.

Он приготовился ударить ее снова, но остановился, когда воздух наэлектризовался. Подул странный, дикий ветер, задувая все факелы. Виола выпрямилась. Брохан?

Сначала ее охватило возбуждение. «Не может оставаться в стороне. Хочет меня слишком сильно». Вскоре дрожь пробежала по спине. Что, если она, возможно, вероятно, может быть… неправильно истолковала его чувства к ней, и Падшие были правы? Что, если Брохан ее презирал?

Не все достаточно умны, чтобы осознать ее удивительность. Если Брохан ее ненавидит, то может напасть в любой момент, когда узнает правду о несуществующем ключе. Да, нелепая идея, но иногда ей приходилось допускать даже самые надуманные предположения, чтобы докопаться до истины.

Пока Виола украдкой расстегнула наручники, сковывающие ее запястья… да! успех!.. внешне сохранила невозмутимое выражение на лице.

— Если Брохан планирует украсть у меня ключ, не думаете, что он сделает все возможное, чтобы меня спасти? Даже убьет своих сородичей. Думаете, он сейчас здесь?

Багрянец провел сдвоенным языком по резцу. Показательный жест. Он очень боялся Брохана.

— Иди. Убедись, что мы одни, — сказал он Гангрене, который исчез из поля зрения через секунду, переместившись. Хмуро на нее посмотрев, Багрянец процедил: Хочешь сохранить свое милое личико? Покажи, где спрятан ключ.

— Милое личико? Знала, что ты меня хочешь. Похоть практически сочится из твоих пор.

Зарычав, он обнажил заостренный клинок.

— Я начну с твоего языка. Так или иначе ключ выйдет наружу.

Странный звук заставил его замолчать… тяжелый удар и перекат. Одновременно Виола и Багрянец посмотрели в сторону, наблюдая, как голова Гангрены катится по полу… без тела.

Брохан здесь.

Она вздрогнула, желание освободить лодыжки и переместиться в ближайшее безопасное место были слишком сильным, чтобы им пренебрегать. Ради принцессы она нашла в себе мужество сопротивляться. Хороший план всегда стоил немного здравомыслия. Она приведет свой план в действие и доведет до конца.

Багрянец прыгнул, расправив крылья и готовясь к атаке. Слишком поздно. Брохан появился в нескольких футах, семифутовая громада чистой мощи, с длинными острыми когтями, уже рассекающими воздух. Голова ее похитителя полетела на землю, присоединившись к голове Гангрены. Брызнула кровь, когда остальная часть его тела упала.

Во рту у Виолы пересохло, когда она посмотрела на мужчину, который так долго ее выслеживал. Такая мощь. Иногда он представлялся ей чудовищным. В других случаях, великолепным. Сегодня он выглядел и тем, и другим, и ей в каком-то роде… понравилось это.

Из его черепа росли черные рога с острыми кончиками, загибающимися назад. Его лоб казался более выпуклым, чем раньше. Щеки и подбородок тоже. Широкие плечи вели к четко очерченным грудным мышцам и прессу. На синей коже появились закрученные узоры, которые тянулись по всей длине его рук. Когти выросли из кончиков пальцев рук и ног. И это же так мило?

Она нахмурилась. Он не имел права демонстрировать такую сексуальную привлекательность в данный момент. У нее слишком много работы, и отвлечение не входило в ее планы.

Виола решительно выдохнула. «Надо вести себя хладнокровно».

— Эм, Брохан? Привет. Это я, великолепный объект твоей величайшей одержимости.

Выглядя так, словно только что вернулся из столетнего запоя стероидов, тестостерона и неразбавленным злом, он перевел свой сверкающий серебристый взгляд на нее и поднял руку, указывая.

— Я Отрекшаяся, — сказала она, прежде чем он успел заговорить. — Да, знаю. Будь милым и отпусти меня? — Виола взмахнула ресницами, изо всех сил стараясь казаться расстроенной. — Я так беззащитна… в такой ужасной опасной ситуации, и готова торговаться за свою неприкосновенность. Обменяю ее на что угодно. Конечно, если у меня есть, что тебе нужно. Твои друзья упоминали ключ. У меня их так много. Я с легкостью расстанусь с одним из них.

Он оставался на месте, не двигался и, казалось, не дышал. Решал, убить ее сейчас или предложить помощь, как делал в прошлом?

В любом случае, он сегодня умрет. Он представлял опасность для Принцессы… и для Виолы.

— Если хочешь помочь мне без компенсации, это тоже прекрасно, — продолжила она, в совершенстве играя свою роль. Тем не менее, она сняла металлический браслет со своего запястья и ухватилась за один конец. Она не расстроится из-за кончины Брохана. Совсем нет. — Хотя, мое счастье, вероятно, лучшая компенсация в городе.

Он пристально посмотрел на нее, словно намереваясь заглянуть ей в душу.

— В любом случае, почему ты помогал мне в прошлом? — спросила она. Почему бы не воспользоваться этой прекрасной возможностью? — Что ты планируешь со мной сделать?

Прошло несколько минут. Он не пошевелил и мускулом. Наконец, заговорил.

— Ты узнаешь, что я решил с тобой сделать, как только я приступлю к действиям.

Больше слов он никогда не говорил. И таким гортанным голосом. Вау! Полутона и оттенки нахлынули на нее, вызвав мурашки по коже. Затем он подошел…

«Мой план работает? Конечно, мой план работает. Я блистательна!»

На ее лице появилось подобие улыбки, когда Брохан наклонился, чтобы расстегнуть ей наручники. Без колебания она взмахнула рукой. Цель? Его горло. От ее движения браслет раскрывался секция за секцией, прекращаясь в длинный тонкий меч. Раздался свист.

Как Гангрена и Багрянец до него, Брохан потерял голову. Шок отразился в каждой черте его лица. Тело рухнуло на пол.

— Прости, но я пошла дальше и сама решила, что ты со мной сделаешь, — сказала она истекающему кровью трупу, освобождая свои лодыжки. — Ничего. Наслаждайся.

Наконец освободившись, Виола встала. Сложив руки в знак хорошо выполненной работы, она перешагнула через каждого Падшего и зашагала прочь, не оглядываясь. Теперь, пришло время навестить своего любимчика.

Глава 2

Брохан открыл глаза под хор проклятий, любезно издаваемыми двумя Отрекшимися, которые потеряли свои головы в этот день. Реальность ударила его. «Убит снова». От ее руки.

Это была его четвертая смерть, и виновницей каждой, так или иначе, являлась богиня. Хотя она это и не знала. Но впервые она лично наблюдала за происходящим, используя хриплую мольбу и острое, как бритва, лезвие, которое стало неожиданностью.

Даже когда он сожалел о ее существовании, Брохан восхищался ее изобретательностью и хитростью. Ее красотой и обаянием. Хотя его реакция на нее всегда колебалась из одной странности к другой. От страстного желания к негодованию, от презрения к желанию, от беспощадности к нежности.

«Ненавижу её».

«Желаю её».

Без сомнения, она верила, что убила Брохана навсегда. Однако вскоре узнает правду. Падшие, такие как Брохан, Мидиан и Джозеф… также известные как Отрекшиеся… были бессмертными. Никакие увечья, даже обезглавливание, не могли остановить их надолго.

После смерти, любой смерти, их разум отключался на некоторое время, и их тела каким-то образом трансформировались. В первый раз бронзовая кожа Брохана стала синей. Во второй — его темно-синие глаза посветлели до серебристого цвета. Затем перья выпали из его крыльев. Какие ужасные перемены ожидали его сегодня?

Он оглядел сцену своего нового воскрешения. Его голове еще предстояло воссоединиться с телом. Как и голове Мидиана и Джозефа. Виолы нигде не было видно, хотя ее сладкий аромат роз все еще витал в воздухе.

Мидиан… Отрекшийся с красной кожей и чрезмерной яростью… рявкнул:

— Богиня назначила срок твоему брату, а ты предпочитаешь помогать ей, а не нам, твоим товарищам? Дурак! Мы просто ищем ключ к Ниваю. Которым поделились бы с тобой.

— Богиня моя, — прорычал в ответ Брохан. — Ее боль и кончина принадлежат мне. Только мне. — в какой-то момент Брохан нанесет удар. Пока же должен сделать все необходимое, чтобы его ненависть победила в битве с желанием. — Никто больше к ней не прикоснется.

Он никогда ни по кому не тосковал так, как по Виоле. Никогда ни к кому не стремился так сильно.

Как ему это остановить?

— Ты не ищешь ключ, — выдохнул Мидиан. — Ты хочешь ее, как она и хвасталась.

Признаться в своей слабости к богине другому? Никогда!

— Я жажду мести и ожидаю… требую… расчищенного пути.

Когда-то он и Мидиан служили вместе в армии Посланников. Они сражались бок о бок, битва за битвой. В тот момент, когда мужчина посмел ударить Виолу, он положил конец тому, что еще оставалось от их дружбы.

Внезапно голова Джозефа заскользила по полу, мимо прутьев решетки и дальше по коридору, словно дернули за невидимую ниточку, мистическим образом прикрепленную к обезглавленному телу, оставленному в коридоре наверху.

Вскоре после этого тело Мидиана завибрировало, его голова скользнула вниз, чтобы начать процесс прикрепления. Через несколько секунд то же самое произошло и с Броханом — жгучая боль то утихала, то усиливалась.

Он сжал зубы. «Заслужил». Он пришел за богиней не потому, что хотел уничтожить ее, как и следовало бы, а потому что продолжал вожделеть.

Стыд охватил его. Сейчас Брохан существует только ради спасения брата. Как только он завладеет землей в Нивае, где время не властно, МакКаден будет жить вечно без своих крыльев и бессмертия. Тогда Брохан, наконец, начнет мстить. Существовало так много способов наказать богиню…

Сначала о главном. Как ему раздобыть ключ в Нивай? Как только она объявила толпе мужчин, что у нее он есть, Брохан тут же изменил курс. Сначала ключ, затем месть.

Независимо от того как упорно и часто Брохан и другая Отрекшаяся по именно Фэрроу атаковали невидимую завесу, которая разделяла вневременное царство от любого другого, им не удавалось ее пробить.

— Мы достанем ключ, — поклялся Мидиан, задыхаясь от боли.

Угроза! Инстинкты Брохана обострились. Инстинкты, которые ему удавалось подавлять лишь изредка. «Защитить богиню любой ценой». Когда-то это было обострение, которое просто нужно пережить. Теперь же это сложное, но необходимое стремление.

Все Отрекшиеся боролись с одной и той же навязчивой потребностью вернуться в Нивай. Включая его. Хотя возвращение его брата значило для него гораздо больше, чем собственное. Теперь мужчины ни перед чем не остановятся, чтобы схватить Виолу.

— Встанешь у нас на пути, — рявкнул Мидиан, — и мы соберем остальных. Мы убьем твоего брата сразу, а богиню подвергнем пыткам, прежде чем тоже предать ее смерти.

Брохан рассмеялся, этот звук был таким же безумным, каким он иногда… всегда… себя чувствовал.

— Давай. Атакуйте моего брата и богиню всем скопом. — три самых могущественных из существующих Посланников охраняли МакКадена. — Брохан об этом позаботился. Что касается Виолы, воины должны победить его, чтобы добраться до богини. Никто не победит его. — Я обращу свой взор на тебя. Ничто не радуем меня больше страданий своих врагов. Ты знаешь это лучше остальных.

Злоба исходила от другого мужчины.

— Постигнут ли меня те же страдания, что и богиню? Скажи мне, могучий Брохан. Какие ужасы ты обрушил на ее голову, ммм?

Брохан разразился проклятьем, вскоре потеряв представление обо всем, кроме агонии. Кости, мышцы и артерии срослись. Органы ожили, легкие наполнились воздухом. К тому времени, ка кон обрел контроль над своими конечностями, от его вежливости не осталось и следа.

Делая неглубокие и быстрые вдохи, он рывком принял вертикальное положение… как раз вовремя, чтобы поймать замахнувшийся кулак. Мидиан обрел контроль на долю секунды раньше него. Удерживая руку соперника, Брохан поднялся на ноги и взмахнул крыльями. Но не стал нападать, а зашипел и оттолкнул другого Отрекшегося.

Мидиан столкнулся с Джозефом, который только что ворвался внутрь. Он рявкнул:

— Ты заберем ключ и богини. Так или иначе.

Парочка исчезла, и Брохан с трудом подавил желание найти богиню. Чтобы наказать ее… чтобы вновь утонуть в ее взгляде. Чтобы наконец попробовать ее губы на вкус.

Сжав зубы, он расставил ногу и наклонил свою недавно прикрепленную голову влево и вправо. Кости хрустнули, и сросшаяся плоть натянулась. Он также расправил крылья, моргнув, когда заметил десять крючков из слоновой кости, торчащих из суставов. Этих крючков не было до стычки с Виолой.

Так, так. За это конкретное изменение он готов поблагодарить.

По опыту он знал, что с момента его смерти прошло три дня. и все еже сладкий аромат духов Виолы все еще витал в воздухе, розы затмевали гнилостный запах прошлых пыток. Брохан глубоко вдохнул, потому что должен был. Одурманивающий аромат закружил голову, разжигая огонь в крови, каким-то образом успокаивая и подталкивая к насилию одновременно.

Где она сейчас?

Брохан заплатил хорошие деньги за мистическую татуировку на своем предплечье. Кровная связь запрещена у Посланников. Эта связь позволяла ему быть в курсе эмоционального состояния Виолы и расположения. Когда она перемещалась, карта менялась, позволяя ему перенестись прямо к ней.

Она понятия не имела, что он следил за ней таким образом или что чувствовал все ее эмоции. Никто не имел понятия. Это был его глубочайший позор. О, как низко он пал. Насколько еще можно упасть?

Он изучал линии и точки, испещряющие его плоть. Ах. В данный момент его богиня находилась в мире смертных. В частности в месте под названием Оклахома. Она посещала этот район раньше. На этих землях волчьи стаи легко уживаются с обществом.

Что Брохану с ней делать сейчас, когда другие Отрекшиеся заподозрили, что у нее есть ключ в Нивай?

Он должен разработать план перед их следующей встречей. Также ему следует навестить хранителей своего брата.

Сжав кулаки, он переместился в «Падение», где работал МакКаден. Ночной клуб для бессмертных размещался в четырехэтажном здании — сам клуб находился внизу, а офисы и жилые помещения наверху. Расположенный на третьем уровне небес, он был доступен любому, у кого имелись крылья или возможность перемещаться.

Двое огромных вышибал… оба Посланники… стояли на страже у красный двойных дверей.

— Я поговорю с Тейном, Бьорном или Ксерксесом. — хриплый голос Брохана превратил приказ в угрозу.

Эта парочка знала его в лицо и больше не реагировала на не слишком удачную внешность. Хотя они ничего не сказали вслух и остались на месте, Ксерксес вскоре подошел к дверям. Все Посланники обладали способностью общаться телепатически. Это Брохан потерял, когда пал — его связь с товарищами оборвалась. Еще одна причина презирать Виолу.

Светловолосый, покрытый шрамами Ксерксес был таким же высоким, как Брохан, и таким же сильным. Глаза цвета радиоактивной крови светились долей беспокойства. Он был одет в белую мантию, золотые крылья простирались за плечами. Эти крылья выдавали его ранг — Элитная Семерка. Самый свирепые и безжалостные из солдат.

Несмотря на падение Брохана, он считал Ксерксеса своим соратником.

— Что случилось?

— Отрекшиеся полны решимости схватить МакКадена и использовать его против меня. Будьте готовы.

— Всегда. — Ксерксес жестом указала ему зайти внутрь. На кончичках его пальцев были подстриженные ногти, а не отвратительные когти. Одно из тысячи различий между ними. — Зайди и поговори со своим братом. Он волнуется о тебе.

— Я войду, но не стану говорить с МакКаденом. — пока Брохан не найдет путь в Нивай или не разберется с Виолой раз и навсегда, он не мог предложить ничего ценного мальчику… мужчине… которого он вырастил.

— Скажи почему, — настаивал Ксерксес.

— Нет. — Брохан больше не терял времени даром, переместился в квартиру на чердаке, которую ему выделили в «Падении». Дверь оставалась закрытой, поэтому никто не мог видеть, как он заходит или выходит. Он принял душ и переоделся в чистую кожаную одежду, но ноги оставил босыми. Как обычно. Острые демонские когти выросли у него и на ногах. Это зрелище заставило его сжать челюсти.

Собрав множество оружия, он вернулся в бесплодную пустошь, которую объявил своей личной территорией. Мир без воды, листвы или жизни, который он обнаружил год назад.

Он жил в единственном сохранившемся строении реальности: пыльном, заплесневелом дворце на вершине крутого холма. В частности, в апартаментах короля и королевы. Хотя Брохан решал все дела в тронном зале. Высокие потолки позволяли ему летать.

Несмотря на частые визиты, он оставил дворец в заброшенном состоянии. Трон был задрапирован черной тканью. Материал также закрывал большинство портретов на стенах. На открытых были изображены монархи прошлого. Колдуны и ведьмы. Одинокий скелет приютился у подножья трона, как будто кто-то свернулся калачиком в любимом месте, после того как сделал все возможное, чтобы сохранить артефакты погибшей цивилизации.

Когда Брохан подошел к столу, который передвинул в центр комнаты, осколки стекла порезали ему пятки. раны были незначительны, но все еже оставляли кровавый след при ходьбе. Что же. Это не в первый раз и не в последний.

На столе были разбросаны книги и древние свитки, в большинстве из которых рассказывалась история Виолы. В своем стремлении отомстить ему удалось собрать воедино кусочки ее прошлого.

Самое раннее упоминание? Неясная ссылка на «прекрасную, золотоволосую богиню Загробной жизни, которая питалась душами». Происхождение неизвестно, говорилось, что она холодная, жестокая и бессердечная.

В следующем упоминании говорилось о преступлении против богини Дионы, первой жены Зевса. Обе бывшие влиятельные фигуры среди Олимпийцев. Рассказывалось, что эта золотоволосая красавица убила слуг Дионы ради развлечения.

С холодной и жестокой Брохан был согласен. Но бессердечная? Нет. Никто не любил сильнее Виолы. Она любила себя безгранично, безумно, полностью.

Итак, очевидно, у нее есть сердце. Да, оно скукоженно, но оно на месте, значит, у нее есть слабость. Ему только нужно ее найти.

Брохан схватил свиток с наброском Виолы. Люди назвалы бы это магической фотографией. Диона отомстила, устроив заточение Виолы в Тартаре, где богиня провела столетия.

Юная Виола смотрела на него с изображения с испуганным выражением на лице, ее волосы были растрепаны.

Его грудь сжалась. Брохан провел кончиком пальца по ее губам и нахмурился. «Прекрасна снаружи. Чудовищна внутри». Эгоистична. Надменна. Жестока, как и говорилось. Все, с чем он боролся на небесах. Но…

Также она очаровательна. Удивительно уверена в себе, независимо от ситуации. Никогда не отличалась застенчивостью и тихостью, какими были его бывшие жены. Нет, Виола брала, что хотела, когда хотела, и не позволяла никому ее остановить. Похвальная черта. Невыносимая черта. Но даже несмотря на все это, Брохан ее желал.

«Глупец!» Все мерзости, которые она совершала, были во имя одной цели: спасти своего дьявольского пса. Как будто ее кровожадный питомец значил больше, чем МакКаден. Или кто-то другой.

Если Брохан вынужден наблюдать, как стареет и умирает его брат, Виола должна испытать то же самое со своим любимым Принцессой. Он ожидал… нет, требовал… око за око.

Вспылив, он сосредоточился на истории заточения богини. На протяжении веков Виола томилась в своей одиночной камере. В какой-то момент она стала связана с Нарциссизмом.

Согласно отчету надзирателя, эту связь навязали ей насильно. Однако Брохан отказывался испытывать к ней зависть. Он…

Татуировка на его руке загорелась, и он раздраженно отбросил свиток. Виола чем-то взволнована. Уже охотится за доверчивым бессмертным? Этого нельзя допустить.

Ярость вскипела внутри него. Вместе с предвкушением. Время для наблюдений и надежд, что богиня случайно покажет ключ в Нивай, закончилось.

Он быстро сформировал план. «Привезти ее сюда. Заключить в тюрьму, пока она не отдаст ключ. Выбрать ее окончательную судьбу». Его страсть к ней не имела значения и не будет.

Приняв решение, Брохан обнажил клинок и переместился.

Глава 3

«Не он». Его аура пылает слишком ярко.

«Не он». Его аура свидетельствует о вспыльчивом характере.

«Не он». Его аура говорила о страхе. Никакого мужества.

Гремела музыка, пока Виола с важным видом шествовала по переполненному ночному клубу, вглядываясь в море лиц. С момента смерти Брохана прошло три дня, а она вспоминала о нем едва ли больше сотни раз. Практически никогда, если учесть, что у большинства людей в день возникают миллионы мыслей. Но…

Возможно, ей в какой-то степени не хватало раздражения от его настойчивого преследования. Иметь такого преданного телохранителя не так уж и плохо. По крайней мере, Брохан больше не помешает ей накормить Принцессу и временно утихомирить Нарциссизм. Именно это она и планировала сделать сегодня вечером.

Меховому малышу требовалась полная подзарядка, а демону — порция обожания. Завоевание мужского сердца давало и то, и другое. По крайней мере, на некоторое время.

Два зайца одним выстрелом. Ничего особенного. Боль, которая сейчас ее пронзала, ничего не значила.

Два дня она не справлялась со своей миссией. Но не сегодня вечером. Победа критически важна. Вскоре демон начнет лишать ее уверенности в себе, делая уязвимой перед горой нерешительности и отвращения, погребенных под ее великолепной уверенностью. Это обстоятельство вызывало у нее презрение… как и у всех остальных. Ее слезы текли без перерыва, в страхи постоянно овладевали разумом.

Уверенность в себе была ее любимым наркотиком, и она планировала вкатить себе мощную дозу. Итак. «Вот оно». Виола пыталась делать то, что ненавидела и любила одновременно: очаровать кого-то, чтобы он в нее влюбился.

Именно так она поступила с МакКаденом и многими другими. Это значит, что другая семья будет опустошена.

Ее грудь напряглась, сдавливая ребра.

«Ты заслуживаешь лучшего, — прошептал Нарциссизм. — Всегда лучшее».

Да. Она заслужила.

Сдавливание усилилось. Почему ее вообще волновали другие? Люди могут этого не хотеть, могут активно пытаться этого не делать или иметь самые лучшие намерения, но они всегда предают. Это случалось неизбежно. Но как же ей хотелось помучить демона также, как он часто мучил ее. Если кто и заслужил страдания, то это он. Но как ей бороться с монстром, ответственным за ее уверенность?

«Просто покончи с этим и двигайся дальше».

Вспыхнули огни, когда волки-оборотни закружились по танцполу. «Не он. Не он. Не он». Как обычно она искала мужчину определенного типа. Кого-то, кто отчаянно жаждал любви… и смерти. Ее подарок самой себе.

Выбор мужчин на грани смерти сдерживал чувство вины… в основном. По крайней мере, наполовину. Почему она должна позволять смерти лишать ее такой силы? Почему бы сначала не лишить его силы? Беспроигрышный вариант.

Виола родилась со способностью читать ауры. Несомненно, ценное умение. Ауры хранят самые сокровенные секреты. Состояние сердца: чистое или порочное. Состояние разума: спокойный или взволнованный. Количество времени, которое у него осталось: века или часы.

Теперь, когда она подумала об этом, Брохан и его товарищи, крылатые Падшие, не обладали аурами. Почему? Что это значит?

— Эй, секси… — позвал кто-то.

— Нет, — ответила она без промедления. «Не он, не он. Не… хм. Он?» Она замедлила шаг, изучая мужчину пристальней.

Он сидел в одиночестве в дальнем конце зала, потягивая напиток. Его голова была уныло опущена. Мягкое сияние его ауры выдавало измученную душу, испытывающую страдания. По краям проступали темные пятна. Смерть уже вонзила острые когти в его будущее.

Виола присмотрелась к нему повнимательнее. На его ауре не было никаких маслянистых пятен, что наводило бы на мысль о неизлечимой болезни, но ему оставалось всего две недели. Может, три. Он вскоре умрет. Почему бы не подарить ему лучшую неделю в его жизни?

Семь дней оживленных бесед, смеха и доброты, прежде чем она приберет к рукам его бессмертие и улетит, оставив его умирать как обычного человека. Или семь часов. Да, этот срок ей нравился больше. Ему, вероятно, тоже.

«Я практически гуманист». Его семья должна поблагодарить ее за услуги. По крайней мере, они должны дарить ей подарки бесконечно. Как и Брохан.

Ее грудь снова сжалась. Что, если бы все случилось по-другому? Что, если бы она не убила Падшего? Что, если бы объяснила, как опасно близко МакКаден стоял на краю пропасти между жизнью и смертью, прежде чем вмешалась она? Поблагодарил бы он ее за поступок? Не то чтобы это ее волновало. Сжатие усилилось. И что? Скорее всего, приступ изжоги. Ничего страшно. Нужно двигаться дальше.

Да, она нашла своего мужчину. Возбуждение без малейшего намека на чувство вины… на капли, честно!.. разлилось по венам. Одетая в обегающее белое платье с максимально кротким подолом и глубоким вырезом, чтобы лучше подчеркивать свою пышную грудь, она неторопливо подошла к нему.

Она опустилась на стул рядом с ним и произнесла приветствие сильным голосом, словно эротическая ласка.

— Привет, красавчик.

Он пораженно вздрогнул, прежде чем перевести на нее взгляд. Нахмурившись, он указал себе на грудь.

— Я?

— А почему не ты? — она спросила с чарующим смехом. Несмотря на то, что ей не нравилось необходимость этого, она также этим наслаждалась. Свободно флиртовать, зарабатывать обожание. Общаться с другими. Жить! Все то, чего она была лишена, коротая годы в каждой из своих тюрем.

«Оставь прошлое в прошлом».

— Я Виола, твоя новая одержимость. И нет, ты не спишь. Я не плод твоего воображения. — она одарила его ослепительной улыбкой и провела кончиком пальца по его лбу, оставляя духовную метку, которую могли почувствовать только она и Принцесса, чтобы его легко можно было отследить в случае расставания. — Я здесь, и я реальна.

Он уставился на нее ошеломленно… конечно… позволяя прикоснуться, не вздрагивая и комментируя.

— Я просто хочу побыть один, мэм.

Мэм. Мэм? «Он умрет сегодня!»

«Думай о Принцессе». Сделав глубокий вдох и выдох, Виола обуздала свои кровожадные порывы. Но он заслужил то, что сейчас произойдет, и точка.

Она изобразила еще более ослепительную улыбку.

— Если кто-то не может очаровать тебя и заставить передумать за пять минут, значит, он лентяй. Я сделаю это за четыре. Ты готов дать мне шанс?

Он нахмурился, его замешательство отчетливо читалось на лице.

— Ты хочешь меня очаровать? Почему?

Она наклонилась ближе, сказав ему:

— У меня есть вопрос получше. Почему бы мне этого не хотеть? — странное ощущение пробежала по ее затылку, и она подняла взгляд. И ахнула. Никоим образом она не могла такое увидеть. Это… это… невозможно. Или возможно?

— Я не понимаю, — сказал оборотень.

— Как и я. — Это игра света? Пожалуйста, пусть будет так.

Музыка резко оборвалась, и все оборотни в просторном здании замерли. Брохан, когда-то обезглавленный, стоял в глубине зала, живой и здоровый… и явно разъяренный.

Но, но…

— Я отрубила ему голову. Как босс, — сказала Виола, вскакивая на ноги. Она покачнулась на своих высоких шпильках. Он был призраков, решившим ее преследовать?

Брохан стоял без рубашки — в одних кожаных черных штанах. Это скорее обычная одежда мифологического воина, чем призрака. Хотя другие воины носили ботинки. Его ноги были босы. Кожа приобрела более глубокий оттенок синего, черты лица заострились, а крылья стали больше. Ее сердце затрепетало. Из суставов торчали костяные крюки. От него исходила смертельная опасность, от которой ее бросало в дрожь.

Вокруг раздались проклятья и угрозы, когда ее спутник вскочил на ноги.

— Встань позади меня, — приказал он, закрывая ее собой. — Я тебя защищу.

Да конечно! Никто не защитит ее лучше, чем она сама. Этот урок она усвоила, будучи уязвленным ребенком, благодаря своей матери.

Когда она обошла его, оборотни взревели от гнева из-за внезапного вторжения. Черные тени просочились из пор и соединились вместе, создавая волчий образ с головы до ног.

У нее пересохло во рту. Нет, это не игра света и не призрак. Он был здесь, очень даже реальный, и смотрел прямо на нее.

Как Брохан смог выжить после обезглавливания? Даже Виола не смогла бы, а она могла делать абсолютно все лучше, чем другие, ее таланты и способности безграничны.

Мутировавший Падший стоял в другом конце зала, не сводя с нее пристального взгляда. В его серебристых зрачках появился маниакальный блеск, а мрачное выражение лица граничило с жаждой убийства. Возможно, он и проявлял к ней милосердие раньше, но больше этого не повторится. От него исходило обещании вечных мух.

— Я решил, что с тобой сделаю, — заявил он, чтобы все слышали.

От его глубокого хрипловатого голоса по ее коже пробежали мурашки. Виола притворно зевнула.

— Ты планируешь сделать мне массаж передней части тела?

Он моргнул и зарычал.

— Не массаж. Но руки будут задействованы.

Едва он шагнул вперед, оборотни пришли в движение и набросились на него. Брохан приподнялся, опустился, качнулся влево и вправо, постоянно оставаясь в движении, пока неумолимо шел к ней. Никто не сбил его с ног.

Несколько волков поцарапали его руки и туловище, но они его не замедлили и сильно пострадали за свои попытки. В отместку Брохан оторвал им конечности. Вроде как, все. И руки, и ноги. Его когти оказались намного больше и острее.

Виола зачарованно смотрела. В бою он был великолепен, и точка. Яростный и неумолимый. Совершенно дикий. Такой сильный! Брохан был полон решимости до нее добраться, чего бы это ни стоило. Он хотя бы понимал, насколько это сексуально? Ее сердце затрепетало, ладони увлажнились. Он оставался безжалостным к любому, кто был достаточно глуп, чтобы подойти. Сея хаос, он вертелся, расправляя и складывая крылья по мере необходимости. Его противники падали, иногда по несколько за раз, не в силах устоять. Или дышать.

Но, даже убивая, Брохан не сводил взгляда со спутника Виолы. Когда мужчина приблизился, монстр наклонил рога и замахнулся когтями с большей силой.

Она медленно отодвинулась от оборотня, увеличивая дистанцию между ними, и Брохан вернулся к нормальной скорости.

Хорошо. Ладно. Из-за ее близости еда Принцессы может быть съедена раньше.

Уверенность дала трещину, Нарциссизм нанес ей ответный удар, высвободив зародыш страха. Из него один за другим вылезли побеги, каждый из которых связан с воспоминаниями. Становясь сильнее. Сильнее.

Она обладала мастерством, выдержкой и коварством, но, возможно, их недостаточно, чтобы победить этого мужчину. Но отступить? Никогда! Тем не менее, перерыв может помочь делу.

Несколько месяцев, лет или веков, чтобы по-настоящему все обдумать, прежде чем Виолы выследит его и продолжит их войну, одержав над ним сокрушительную победу. Конечно. Сегодня попозже, как только выбранная ею цель выйдет из бара, она найдет его и вновь представится.

Да. Идеальный план. Как обычно, без изъянов. Судьба, похоже, согласна. Аура оборотня не изменилась, значит, он не умрет от ярости Брохана.

— Иди домой, — сказала она мужчине. — Поговорим позже. Обещаю. — Вола переместилась на отдаленный остров в мире смертных, оставив оборотней разбираться с монстром. «Мой подарок им».

Волны набегали на сверкающий белый песок, мгновенно успокаивая ее нервы. Запах кокоса и соли наполнял воздух. Глубоко вздохнув, она упала на теплый песок, ударившись коленями, и…

— Нет!

Брохан возник в нескольких ярдах перед ней, омытый солнечным светом. Но, но… Как ему удалось так быстро ее найти?

С колотящимся сердцем она вскочила на ноги и сорвала с себя браслет — тот самый, которым отрубила ему голову. Легким движением запястья она превратила драгоценность в меч и приняла бытовую стойку. Почему, почему, почему у него не было ауры? Он воплощал смерть или что-то такое?

— Как ты выжил? — потребовала она.

Брохан прищурился.

— Ничто не способно меня убить, богиня. Особенно ты.

Ох, сказал, как отрезал. Но она способна на все.

— Держу пари, я найду способ. — на самом деле, идея уже пришла ей в голову…

— Тебе не сбежать от меня. Ни сейчас, ни когда-либо. Неважно, сколько раз мне придется умереть, я всегда за тобой вернусь. — он сделал еще один шаг вперед. Его голос излучал агрессию и угрозу. — Я просто разозлюсь еще больше.

Мурашки страха пробежали по ее коже. Определенно страха, а не предвкушения.

— Ты приложила все усилия, чтобы приблизить конец моего брата, и забрала мою жизнь, — продолжил он. — С этого момента твоя жизнь принадлежит мне.

Она медленно отступила. Не потому что была напугана, а потому что имела мозги. Здравый смысл подсказывал: «Держись подальше от монстра-убийцы».

Ее сердце выдвинуло множество возражений. «Подойди ближе…»

Подняв меч, она проскрежетала:

— Я могу наподдать тебе так, как не смогут другие.

Он остался невозмутимым.

— Бей меня сколько хочешь. Раньше ты заставала меня врасплох. В этот раз я готов.

Не преувеличение, а неприкрашенная правда. Любой, кто сражался с целой стаей волков-оборотней, даже не вспотев, обладал навыками, намного превосходящими ее. И вновь она медленно отступила назад.

— Я не отдал ключ от Нивая. — она не могла. Но, если он продолжит настаивать, что он ей принадлежит, тогда ему придется бороться за ее безопасность, даже против самого себя.

Великолепная бомба… блестящий манипулятор.

— Ты отдашь его, богиня. Это я тебе обещаю. — в его голосе прозвучали гортанные нотки. — Пока ты этого не сделаешь, будешь жить в моем доме. Если сбежишь, я верну тебя назад. Если устроишь засаду — накажу. Если ослушаешься, хоть раз, я тебя накажу еще сильнее.

Нарциссизм выглянул из уголка ее сознания. С каждым мгновением все более уверенный в себе демон бродил по коридорам ее разума. Вскоре он наполнится перспективами. Завоевать сердце монстра… существовало ли более величайшее покорение? А после разбить его… Демону точно вскружило голову.

Нет. Она предпочла бы убить Брохана, чем использовать против него свои уловки. Принцесса не мог полакомиться его бессмертием. Кроме того, Виола не хотела завоевывать и разбивать его сердце. Что вполне могла сделать. Если приложит усилия, хотя бы немного. Он не стоил ее времени. Он планировал ее запереть.

Ее пробрала дрожь. Почему бы не признаться? Какого от этого будет вред?

— Твоему брату оставалось жить несколько недель. Не из-за меня, конечно. Когда я забрала его бессмертие, я изменила его судьбу и фактически продлила жизнь. Я оказала вам обоим услугу, так что готова выслушивать благодарность.

— Ты получишь мою благодарность. Сейчас. — вспышка. Брохан появился прямо перед ней, свирепо глядя на нее, и сжал большой мускулистой рукой ее горло. Кончики его когтей коснулись ее кожи, отчего ее пульс ускорился. Другой рукой он удерживал ее оружие на расстоянии.

Конечно, он не поверил ей. Да и с чего бы? Они были заложниками обстоятельств. Именно по этой причине она не пыталась объяснить свои мотивы раньше.

— Ты скажешь что угодно, лишь бы спастись, — прорычал он.

— Да, — призналась Виола, и он удивленно моргнул. — Но правда остается правдой, независимо от того, признаешь ты ее или отвергаешь.

— В таком случае, как удобно для тебя, что эту истину невозможно доказать. — он крепче прижал ее к себе. — МакКаден тебя любил, а ты его предала.

Посланник действительно ее любил? Возможно. Молил ее о пощаде, просил сражаться бок о бок и изменить его судьбу иначе? Определенно. Каждый мужчина, которого она когда-либо очаровывала, искушал ее проявить милосердие.

Может, Виола и была немного эгоистична, но могла подарить много любви. Спросите Принцессу. Поэтому, прежде чем лишить кого-то бессмертия, предлагала пройти тест на лояльность. Единственный вопрос с единственным правильным ответов. На протяжении многих лет она слышала только неправильные ответы.

— Бесчисленное количество людей любили меня, — сказала Виола, вздернув подбородок. — Должна ли я угождать всем?

Брохан провел большим пальцем по ее щеке, оставляя теплый след. Это тепло распространилось по всему телу, вызывая дрожь.

— Ты чувствуешь хоть каплю раскаяния, богиня? Держу пари, ты бы причинила боль моему брату во второй раз, если бы представился шанс.

Над ответом ей даже не пришлось думать.

— Ты бы выиграл пари. — ради Принцессы она бы сделала что угодно, с кем угодно и когда угодно.

И снова Брохан моргнул, удивленный ее честностью. Он сжал ее горло ровно настолько, чтобы перекрыть дыхательные пути, и прошипел:

— Возможно, мне следует отдать тебя моим товарищам. Они идут за тобой и жаждут твоей крови так же сильно, как и ключа. Вероятно, даже больше.

Остальные тоже воскресли? Как такое могло быть?

Отчаянно пытаясь переварить полученную информацию, Виола приготовилась переместиться в идеальное место назначения. На землю для тех, кто в бегах. Он никогда не сможет ее найти. Затем до нее дошел смысл его слов, и она решила остаться на месте. Возможно, ей не следует сбегать от Брохана. Возможно, стоит остаться с ним и использовать как щит против других крылатых Падших.

Она позволит ему держать ее взаперти, пока сама не решит снова его бросить.

Иногда матери нужно страдать ради здоровья и благополучия ее ребенка.

— Ладно, — сказала она с преувеличенным вздохом. — Ты меня убедил. Я пойду с тобой. Но только потому, что я такая щедрая. только знай, что я рассчитываю на превосходные условия проживания. По-настоящему роскошные. Кроме того, я могу покормить своего ребенка без твоего вмешательства. — слишком уставший, чтобы следовать за ней как обычно, Принцесса ждал ее в обычном убежище. — Теперь эта чепуха прекратится.

В его взгляде был только злобный огонь.

— Будь благодарна, что я позволяю твоему питомцу сделать следующий вздох, богиня.

Она разозлилась.

— Как ты смеешь? Он мой ребенок. И мои условия не подлежат обсуждению, монстр.

— И все же ты идешь со мной и больше никогда не увидишь своего дьявольского пса. — он сжимал ее запястье до тех пор, пока Виола не застонала от боли и бросила меч. Не потому что ее заставили. Совсем нет. Она могла бы держаться вечно, если бы захотела. Ключевое слово: если.

Она предпочла должным образом защититься. Но, прежде чем успела сдвинуться хоть на дюйм, Брохан заломил ее руки за спину и прижал ее тело к себе.

Она ахнула, когда ее груди прижались к его торсу, а соски терлись о платье при каждом неровном вздохе. Сердце бешено колотилось, когда Виола поймала его взгляд. Они одновременно замерли. Он задышал тяжелее. Она задышала тяжелее. Длинные черные ресницы обрамляли радужки. Россыпь веснушек усеивала его нос.

Насколько это восхитительно?

Восхитительно? Этот мужчина угрожал передать ее другим для пыток. Она усмехнулась.

— Отпусти меня, Брохан. Немедленно! Я снова передумала. Ты недостоин моего общества.

Он вздрогнул, но поднял подбородок.

— Сейчас ты услышишь мои условия. Единственные условия, которые имеют значение.

— Вряд ли. И сейчас нашу пути расходятся. — Виола постаралась переместиться и… ничего. Она осталась на месте. Что за… что? Ее брови сошлись на переносице, пока она пыталась найти объяснение. Почему она не могла перенестись?

Она безуспешно металась в его хватке, пока монстр излучал удовлетворение. Когда задела что-то твердое… вновь ахнула. Вау! Брохану нравятся ее движения. И сильно. Он мог отрицать это, но он ее хотел. Еще как. У нее задрожали колени.

Возможно, у нее в голове что-то не так. По какой-то причине ее похититель стал еще интереснее и симпатичнее, и Виола об этом не сожалела.

Выражение его лица потемнело, и на мгновение, только на мгновение, она подумала, что он, возможно, самый красивый мужчина в истории человечества. Затем он вытянул ее руки вперед, обнажив тонкое, легкое металлическое кольцо на ее левом запястье.

— До конца своих дней ты будешь подчиняться каждому моему приказу. Пока ключ от Невая не окажется в моих руках, клянусь, ты не получишь удовольствия ни от одного из этих дней. Я гарантирую, что ты пожалеешь о том, что сделала с моим братом. Возможно, я заставлю тебя пожалеть и о своем рождении.

Он думал ее запугать? Ну, миссия выполнена. Тюремное заключение стало для нее самым страшным кошмаром, воплотившимся в жизнь. И все же она стояла на своем.

— Как мило. Неистовый дикарь думает, что выиграет великую войну. Давай расстегнем молнию и измерим степень несогласия твоего тела.

Его свирепость возросла. Губы приоткрылись, обнажив ровные белые зубы и пару клыков.

— Я скорее умру окончательно, чем позволю тебе прикоснуться к этой части своего тела.

— Настоящую смерть можно устроить. — она не забыла свою идею…

Нарциссизм стал излучать ярость. Демон бродил в ее сознании, разжигая ненависть к себе, наказывая ее за неудачи, как Виола и опасалась.

«Слишком слабая, чтобы сбежать от этого Падшего… презираемая по праву… заслуживающая только страданий и трагедий… Принцесса заслужил лучшей матери…»

Вдруг ее пушистый малыш умрет в ее отсутствие, одинокий и испуганный, как когда-то Виола? Вдруг… нет! Нет, нет, нет. Совершенно нет. Виола не слабая. Она сильная временами. Очень сильная! Ведь ее удар наотмашь однажды отправил Чака Норриса во вчерашний день.

Она защищала себя и своего ребенка любой ценой. И, если Принцесса беспокоился или нуждался в помощи, он мгновенно оказывался рядом. В конце концов, он в буквальном смысле нес частичку ее сердца, что и дало ему это способность. Эта частичка была вплетена в его сердце и теперь действовала как батарейка, которая заряжалась бессмертием других.

Что касается Падшего, она с ним справится. Она должна. У нее остались уловки, которых Брохан никогда не видел, и мужчина действительно питал к ней тайное желание, как Виола и подозревала. «Его лихорадочный взгляд не отрывался от меня даже сейчас». Словно она уже раздетая лежала в его постели…

Ее уверенность росла. «О, да. Я справлюсь с этим». Она бы использовала его ради защиты и заставила бы признаться в его ненасытном голоде к ней. Брохан угрожал ее семьей… и теперь должен страдать. Как только она поставил его на колени, Нарциссизм сможет подкрепить его восхищение комплиментами Виоле.

«Он не уйдет от меня. Он будет ползти».

Никогда больше он не бросит вызов богине Загробной жизни.

Виола улыбнулась своей самой порочной улыбкой и промурлыкала:

— Давай отметим этот день в твоем календаре, монстр. Сегодня ты сам подвел себя к падению. — не хвастается своим финалом? Едва ли.

Он дернулся напротив нее, его мышцы напряглись.

— Ты надеешься меня соблазнить?

— Это не так сложно, как измерение твоего достоинства, — сказала она. — признай это. Ты страдаешь по мне.

— Что бы ты ни сделала, — проскрежетал он, игнорируя ее резкие слова, — ты. Потерпишь. Неудачу.

Виола никогда не проигрывала. Она подняла взгляд в его слова и ухмыльнулась.

— Ты мой, монстр. И скоро я это докажу.

Глава 4

«Нет, богиня. Это ты моя».

Брохан подавил рев тревоги… и триумфа. Он заполучил Виолу. Она оставалась в его власти, и не было такой силы, которая смогла бы ее отнять у него. Ни сейчас, ни когда-либо.

Он пострадал от ее руки, месяцами ходил по пятам. Вожделел. Презирал и захватил ее в плен. Теперь она принадлежала ему.

Дрожа от ярости, он перенес ее в свою крепость в заброшенной реальности. Как только они оказались в покоях хозяина дворца, Брохан разорвал контакт и отошел. К его ужасу он возбудился, его ладони покалывало, словно он отчаянно хотел снова ощутить мягкость ее кожи.

Опасность, которую она представляла…

Виола была гораздо хуже демона, которого носила в себе. Она воплощала искушение. Все, о чем когда-либо мечтал Брохан, упаковали в самую изысканную упаковку.

— Что это за место? — спросила она, и ее порочный голос вызвал образы смятых простыней и извивающихся тел. Виола повернулась, разглядывая ему скудные пожитки. — Ну помимо того, что мы в лачуге.

Его кулаки сжались. Изысканные предметы интерьера, находившиеся в этой комнате, напоминали ему Виолу. Они были прекрасны и гораздо лучше, чем он заслуживал. Во время своего первого пребывания здесь он уничтожил всю мебель, заменив ее просто кроватью, столом и стулом. это единственная комнату, которую он по-настоящему переделал.

— Добро пожаловать в свой новый дом, богиня. Настоящая роскошь, — насмешливо произнес он. Как Посланник он не мог врать. Как Отрекшийся он не испытывал подобных проблем.

Единственный свет проникал через разбитое окно, занавешенное рваными шторами. Вокруг кружились пылинки, покрывая стены, каждый предмет мебели и даже пол. Она ходила туда-сюда, теребя грязную одежду, висевшую на комоде, и морщась.

— Чтобы завоевать мое сердце, другие мужчины предлагали огромные сокровища, — сказала она. — Это… интересное начало.

— Мне нужно твое сердце, я не предлагаю тебе ничего кроме дальнейшего выживания. Но только если ты будешь хорошо себя вести. — ее презрение к дворцу его раздражало. Как будто он не мог обеспечить ее самым лучшим. Лучше, чем кто-либо другой. — Если тебе не нравится состояние комнаты, уберись.

— Конечно, конечно. Я немедленно начну уборку. Как только ты вызовешь слуг, я прикажу убрать.

С большим удовольствием он сообщил ей:

— Отныне ты станешь сама себе прислугой. — другие мужчины, в том числе и МакКаден, потакали ее прихотям. Чего Брохан не хотел делать. С какой стати он должен был это делать?

Она никогда не пыталась его очаровать, никогда не общалась с ним также ласково, как с другими, не смотрела на него с сияющими глазами и улыбкой, и это искреннее поведение… Нет, это всего лишь фантазия. Она никогда не хотела его, даже при лучшем состоянии.

— Слишком многие баловали тебя на протяжении веков, — отрезал он. — Их ошибка. Я не совершу такую глупость.

В любом случае, зачем ему желать того же, что она давала другим? Какой толк от нежных взглядов украдкой? От изящных прикосновений ее пальцев к его щеке или руке? От ее тела, прижимающегося к его?

Вместо того чтобы съежиться от его явного раздражения, Виола одарила его очередной фальшивой улыбкой.

— Ох. Я понимаю, что здесь происходит. У тебя фетиш на французских горничных.

— У меня нет фетиша, — рявкнул он. Одна только мысль об этой чувственной женщине, одетой в едва прикрывающее черное платье, грозила лишить его уверенности. «Возможно, у меня есть фетиш».

Очередной неприемлемый результат. Никто не должен вестись на хорошенькое личико и пышные формы. Даже если обладательница и того, и другого была создана в соответствии с его самыми дикими, потаенными желаниями. Для него. Его должны волновать ее действия… и их плоды… больше, чем что-либо другое.

— Ну, к счастью для тебя, — продолжила она беззаботно, — я с радостью сыграю эту роль. Надеюсь, наше энергичное занятие любовью улучшит тебе настроение.

Занятие любовью? Энергичное? Пот выступил у него на лбу. Он мог по пальцам пересчитать количество сексуальных контактов, которые у него были с Самантой и Ребеккой, его единственными любовницами. Он предпочел бы забыть эти скучные, вызывающие дискомфорт встречи.

«Тебе больно?»

«Нет, все в порядке».

«Уверена? Ты кажешься страдающей».

«Уверена, но… ты почти закончил? Я не возражаю, если ты хочешь поторопиться».

После третьей неудачной попытки с каждой из них он переставал делать первые шаги. Теперь же Виола его дразнила. И все же он задался вопросом… потребует ли Виола исполнение обязательств?

— Тебе лучше быть осторожной, богиня. — прищурившись и опустив подбородок, Брохан пристально на нее посмотрел. — Что произойдет, если я когда-нибудь приму твое предложение?

— Хвастун, — съязвила она, вся такая соблазнительная и снисходительная, накручивая светлую прядь на палец.

Она дразнила его. Воспламеняла.

«Сократи дистанцию. Заставь ее отступить».

Но отступит ли она? Или позволит сделать то, о чем он смел мечтать только самыми темными ночами?

«Искушение само по себе…»

— Почему ты зовешь меня Отрекшейся? — спросила она. — Неужели мы достигли стадии ласк в нашем общении?

— Я просто тебя предупреждаю. Ты сделала меня Отрекшимся. Поэтому я поступлю с тобой также.

— Поняла. Ты говоришь о биологическом виде. В этом я должна разбираться. Знаешь, что это значит? Вы, парни, дерьмовые пиарщики. — задумавшись, она осмотрела комнату. — Для ясности, Отрекшиеся — это Падшие с крыльями, да?

Он коротко кивнул в ответ.

— Полагаю, в этом есть смысл. Ты действительно отрекшийся, даже от смерти. Если кто-то отрежет тебе крылья, станешь ли ты Падшим смертным, которого можно убить?

Как быстро работал ее разум. Он покачал головой.

— Ущерб уже нанесен. Хотя я приветствую любые попытки отрезать мои крылья. — на самом деле он был рад любому предлогу, который позволял ей прикоснуться к его телу…

— Спасибо за разрешение, дорогой. Иначе я бы никогда не попыталась отнять твои крылья, честное слово. Ну, почти честное. — она ему подмигнула. — Где ванная?

Брохан выпятил челюсть, прежде чем указать. Словно она сама еще не заметила дверь.

— Замечательно. После нашей небольшой стычки на пляже я грязная. — она замолчала, чтобы окинуть его взглядом, словно увидела вкусный десерт. — Я вымоюсь… а потом мы снова можем испачкаться.

Когда она прошла мимо него, испуская аромат роз, его голод усилился. Должна ли соблазнительница так качать бедрами?

Когда Брохан остался на месте, она остановилась в дверях и оглянулась через плечо. На лице появилась полуулыбка. Темно-карие радужки заблестели.

— Можешь наблюдать за мной, если хочешь.

Наблюдать, как маленькая красавица… купается? Он прикрыл рукой разинутый рот. Брохан никогда не видел, как купается женщина, и подумал, что мог убить за это сейчас.

«Нужно увидеть ее».

«Нужно увидеть ее мокрой».

— В этой реальности нет воды. — внезапно пожаловался он.

— Тогда почему я ее чувствую?

Виола могла ощущать воду? Этого факта он не знал.

— Ты всегда права? Никогда не ошибаешься? — с любопытством спросил Брохан.

Едва слышный звонкий смешок вырвался у нее, дразня его слух.

— Вряд ли. Однажды я ошиблась. Тогда я думала, что ошиблась. — она исчезла в ванной. А через несколько секунд уже вскрикнула от восторга. — О, смотри. Я снова права, как и ожидалось. У нас бесконечный поток.

Жар пробежал по его спине. Что еще приводило ее в восторг?

«Встряхнись». Бесконечный поток был мифом. Не так ли?

Он шагнул в ванную, движимый непреодолимой силой, но тут же резко остановился. Богиня стояла в душевой кабинке, являя собой видение в облегающем белом платье. Подол приподнялся, когда она потянулась к насадке.

— После активации он должен работать с помощью простых голосовых команд. — когда Виола нажала на символы у основания носика, из него хлынула чистая вода, намочив ее. Она разразилась очередным приступом смеха, который он посчитал очаровательным и раздражающим одновременно.

Все еще улыбаясь, она повернулась к нему лицом. Такая прекрасная, что его грудь сжалась. Такая сексуальная, что его член грозил порвать молнию.

Ткань ее платья стала прозрачной, когда намокла. От ее вида у Брохана перехватило дыхание.

— Ой, — сказала она, хлопая ресницами. — Кажется, из уголка твоего рта потекла слюна.

Неужели? Его мучал голод, и Брохан, не отводя от нее взгляда, потянулся, чтобы вытереть рот. Сухо.

— Ты солгала о чем-то настолько тривиальном? — он прищурился. Тот, кто лгал о мелочах, лгал обо всем остальном. Сколько еще неправды она ему наговорила?

— Я определенно не лгала. У тебя на лице метафорические слюни. Не моя вина, что ты не видишь разницы. Кстати, я рада, что ты решил понаблюдать. — Виола провела кончиком пальца по своим губам. — Ты готов к шоу всей своей жизни?

Каким-то чудом ему удалось отвести от нее взгляд. Она же не серьезно. Его сердце забилось быстрее. Или серьезно?

Между нами вспыхнул вызов. Медленными, плавными движениями она стянула бретельки с плеч. Промокший топ свисал с ее талии, где стянутый материал удерживал юбку на месте.

Она серьезно.

Его ноги задрожали. На ней не было лифчика, и пышные изгибы были прекрасно видны. Татуировка бабочки блестела на ее торсе, крылья которой простирались от плеч до талии, где изображение исчезало под тканью.

То, чего он жаждал сделать с этой женщиной…

Нет! он усердно работал над своей железной волей, чтобы его решимость оставалась непоколебимой. Веками мириады демонов мучали его, но никто не сломал. И богиня не преуспеет там, где многие другие потерпели неудачу.

Получить удовольствие от той, кого он презирал? Нет.

— Твоя игра провалится. Я никогда не куплюсь на это как МакКаден. Ты никогда не будешь мной руководить.

— Скажи это снова, когда я полностью разденусь. — она потянулась за спину, расстегивая юбку. Юбку, которую удерживала на месте. — Никто из нас тебе не верит, но мы с радостью посмеемся над этим позже.

Брохан застыл, каждый его мускул напрягся. Она не стала бы продолжать этот фарс, не сбросила бы ткань и не обнажилась бы перед монстром, который заточил ее в пустыне.

Но Виола это сделала. Материал шлепнулся на пол кабинки. Внезапно, Виола встала перед ним в черных шпильках и с заискивающей улыбкой.

Он… она… Его атаковали разные желания, одно сильнее другого. Он вскипел от желания раздеться и присоединиться к ней. Прижать ее к кафелю и… сделать всякое. Чтобы услышать, как она выкрикивает его имя снова и снова.

«Вероломная соблазнительница».

«Сопротивляйся».

— Что ты хотел сказать? — подсказала она, наматывая длинную прядь на палец. — Что-то о том, что моя игра провалится.

Он проскрежетал:

— Я не пересплю с тобой и не прощу твои преступления, которые ты совершила против моего брата. Ты разрушила драгоценную жизнь ради своей гордости и дьявольского пса. — напоминание как для нее, так и для него самого.

— Да, я это сделала, — сказала она, снова удивив его своей честностью. Виола нырнула под струю, капли окатили ее с головы до пальчиков ног, на мгновение заворожив его. — Но у тебя нет права судить. Ты делаешь то же самое, и не можешь этого отрицать. Ты переступишь любую черту, чтобы помочь своему близкому человеку.

Он не стал это отрицать.

— Кроме того. — Виола провела пальцами по влажным волосам. — Все говорят, что я невероятно храбрая из-за своих поступков.

«Отведи взгляд. Просто отведи». Приказ, в котором уже не было нужды. Приказ, которого он не послушался. Брохан вздернул подбородок и посмотрел на нее сквозь ресницы.

— Кто это все в этом сценарии? — ее начал окутывать пар, превращая в реальность все его фантазии, которые он позволял себе иметь… больше чем на несколько минут за раз. — Думаю, все это ты, — прохрипел он.

— Безусловно, я для тебя все. — ее губы растянулись в очередной улыбке, ленивой, но острой по краям. — Будь добр и принеси мне все необходимое. Мыло. Шампунь. Кондиционер. Пеньюар. Постарайся выбрать все самое лучшее. Я не заслуживаю меньшего. Ну? — напомнила она, когда он остался на месте. — Чем дольше я вынуждена ждать, тем дольше остаюсь в душе.

Зарычав, он переместился в свою комнату в Падении и быстро сгреб все из ванной. Раздраженно он вернулся к Виоле и бросил все в кабинку.

Когда она все осмотрела, то издала еще один восторженный вопль.

— Спасибо, спасибо, спасибо. — затем нахмурилась и заметила. — А где мой пеньюар? Я точно помню, что называла его, поскольку твои штаны стали заметно теснее, когда я его упомянула.

Брохан поджал губы. Благодарность удивила его и, возможно, немного смягчила. Насмешка задела его нервные окончания.

— Можешь считать туалетные принадлежности знаком моей доброй воли только до тех пор, пока отвечаешь на мои вопросы.

— Конечно. Спрашивай. Мне нечего скрывать. — она выдавила шампунь на ладонь. — Я с радостью обсужу самую лучшую тему в мире… меня.

Как она могла вести себя так естественно обнаженной в присутствии полностью одетого мужчины? «Не очарован ее уверенность. Раздражаюсь все больше и больше». Ее смелость выводила его из себя.

— Кто твои родители?

— Ого. Ты сразу решил копнуть поглубже, да? — Виола намылила волосы чувственными движениями. — Как насчет такого? Я расскажу тебе, кто они такие, когда ты заслужишь мое доверие или устроишь ужин при свечах на двоих. В зависимости от того, что наступит раньше. Это не отказ отвечать, так что не смей меня шлепать. Во всяком случае, в качестве наказания…

Брохан скрипнул зубами. Что она ему наговорила?

— Почему ты скрываешь личность своих родителей? — и это явно секретно. Большинство найденных им записей подделаны. — Ты их стыдишься?

Она ополоснулась и вздохнула.

— Возможно и так. Моя замужняя мать спала с мужем, но не со своим. Я стала результатом. Чтобы скрыть это, она прятала меня более двух десятилетий. Ее предательство по отношению к тем, кого она должна была любить и лелеять, вызывает у меня отвращение по сей день.

— В этом мы солидарны. Нет более отвратительной черты, чем предательство. — «не обращай внимания на боль в груди». — Она жива или мертва?

Виола слегка вздрогнула.

— Она мертва.

«Меня не волнует, что прошлое ее расстраивает. Это неважно». Ничто не загладит ее вину за преступления против его семьи.

— Она вызывала у тебя отвращение, но ты все равно ее любила. — утверждение, а не вопрос.

— Ну, сюрприз, сюрприз. Ты только что убедил меня, что я не люблю говорить о себе, — пробормотала она. Втирая кондиционер в свои великолепные локоны, выгибая спину и выпячивая грудь, Виола утробно зарычала. — Когда ты попросил о разговоре, я думала, ты собираешься задавать вопросы о том, что меня возбуждает.

Он дернулся и попытался скрыть это за кашлем. Что ее так задело?

— Скажи мне, где ключ, и нам вообще не придется ни о чем разговаривать.

Вместо ответа она намылила тело, уделяя особое внимание интимным местам, тем самым провоцируя его остановить Виолу. Или прокомментировать. Запах роз смешался с ароматом сандалового дерева. Ее парфюм смешался с его, став их общим.

Брохан провел рукой по лицу.

— Скольких бессмертных ты обворожила и бросила? — эта тема, несомненно, погасит огонь, который разливается по его венам.

— Сотни, — беззаботно ответила она. Затем наклонила голову и подумала. — Умножь на три.

— Ты принимала ванну с кем-то из них? — вопрос вырвался сквозь стиснутые зубы.

— Они хотели! Но так и не прошли мой тест, поэтому так и не прошли дальше первой базы. Они не заслужили.

МакКаден не спал с богиней? Почему каждая клеточка тела Брохана внезапно вспыхнула?

— Нет мужчины прекрасней моего брата. Он достоин любой. Более чем достоин.

— Если это так, тогда почему он?.. — она сжала губы, замолкая. — Я одарила его единственным поцелуем. Достаточная награда за его жертву.

Он нахмурился.

— Мой брат отказался от своего бессмертия ради единственного поцелуя?

— Я настолько хороша. — она ополоснула волосы.

Мыльный пузырь, появившийся над выпуклостями, привлек его внимание, и он подавил стон. Возможно, Брохан никогда не узнает, как ему удалось остаться на месте и не броситься к ней.

— Расскажи мне о своем тесте.

Виола села на скамейку и наклонилась, до последнего дюйма воплощая викторианскую леди, одетую в оборки и кружева. Вода брызнула на ее вытянутые ноги.

— Я бы предпочла поговорить о тебе? Ну, я уже знаю, что ты был прославленным убийцей демонов на небесах и главным раздражителем в реальности, которую мы сейчас занимаем, но не более того.

Она интересовалась его прошлым? «Притворись, что твоя грудь не выпячивается».

— Я прославленный убийца, да. Я любил свою работу. Но брата я люблю больше.

— Ты пал с небес, чтобы остаться с МакКаденом? Вау. Ты ценишь преданность так же сильно, как и я, — сказала она ошеломленно. — Разожги мое любопытство. Ты достоин всего этого? — она провела кончиком пальца по своем пупку, и Брохан сглотнул. — Давай выясним. Как только ты влюбишься в меня, я проведу свой тест.

Вид этой женщины… «Сосредоточься».

— Что именно женщина, обрекающая невинных бессмертных на гибель, считает достойным, если не принуждение мужчины подписать себе смертный приговор?

— Поверь мне, — промурлыкала она. — ты скоро это выяснишь.

«Не подходи ближе и не трогай ее».

«Не надо».

«Не…»

Нет! Он тяжело дышал, каждый вздох резал его легкие.

— Заканчивай мыться. — полотенце. ей нужно полотенце. Да. Он переместился в Падение и вернулся, держа в руках махровую ткань. Виола не поменяла позы. — На сегодня ты использовала достаточно воды.

— Сэр, да, сэр. — промокшая, раскрасневшаяся и крайне порочная, она прислонилась к стене и подставила ногу под струю воды. — Только… Разрешите мне немного задержаться, сэр. Мои мысли становятся только грязнее. Их бы не мешало хорошенько промыть.

— Не испытывай мое терпение, богиня. До сих пор я был добр к тебе. — намного добрее, чем она того заслуживала, что шло вразрез его низменных инстинктов. — Это может измениться в любой момент.

— Что мне, по-твоему, надеть? Кое-кто забыл принести мне пеньюар. Или мне разгуливать голой?

Снова зарычав, он вернулся в свою комнату в Падении, где забрал несколько предметов одежды из шкафа. Затем вернулся в то же самое место и… перестал дышать. В ожидании его прихода Виола сменила местоположение. Теперь она стояла всего в нескольких шагах впереди. Так близко, что он увидел золотые искорки в ее глазах цвета виски.

Его сердце бешено колотилось.

— Богиня?

— У меня к тебе вопрос, — произнесла она нараспев, глядя на него снизу вверх. Ее вишнево-красные губы были приоткрыты, и стон наслаждения, казалось, готовился вырваться наружу. — Насколько ты сильно меня хочешь, монстр?

Глава 5

Втянула в свою собственную игру? Сделано. Виола все время забывала, что Брохан затаил на нее страшную обиду. Но, возможно, он тоже все время об этом забывал?

Чем дольше она принимала душ и болтала с ним, изо всех сил стараясь казаться беззаботной, тем пристальнее он ее разглядывал. Брохан производил впечатление мужчины, который после годового голодания только обнаружил последний кусок еды. Как она могла не желать большего?

Она была не единственной такой. Нарциссизм тоже наслаждался каждой секундой. С каждым долгим взглядом Брохана она чувствовала удовлетворение и ни с чем не сравнимую силу. Что может быть лучше?

Почему вообще она сбежала от Брохана? Здесь, сейчас, когда Отрекшийся излучал огромную волну жара, ей захотелось придвинуться к нему поближе. ради своей миссии, конечно. Только ради своей миссии.

«Будет приятно очаровать этого переменчивого мужчину, затем наказать за то, что он посмел угрожать Принцессе».

Если только Виола на самом деле не заставит его влюбиться в нее. А должна ли она? Дополнительный бонус: она накажет его гораздо сильнее. Страсть вспыхивает ярким пламенем всего на мгновение. Любовь длится вечно.

Измени конченую цель мужчины, и ты навсегда изменишь ход его жизни. Когда она завоюет сердце Брохана, его вендетта закончится. Любовь побеждает все, и это непреложная истина.

Она видела это снова и снова. В тот момент, когда отрекшийся ее полюбит, он будет стремится защитить ее и доставить удовольствие. Причинить вред Принцессе? Никогда больше. Возможно, он даже будет также предан Виоле, как МакКадену.

Верность была ее главной слабостью, а Брохан продемонстрировал ее так соблазнительно.

Какой бы удивительной, изумительной, совершенной, восхитительной, изысканной, блистательной и восхитительной она ни была, она заслуживала подобной преданности. И все же ни один поклонник никогда не демонстрировал такой верности по отношению к ней.

Прежде чем Виола принимает дар бессмертия у мужчины, она предлагает ему возможность, которая выпадает раз в жизни: Предай <подставляла имя его самого дорого человека>, и я останусь с тобой навсегда. Нет и никогда не отвечал правильно.

Брохан бросил сверток с одеждой к ее ногам. Даже когда он тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки, он напоминал статую. Холодную. Твердую. Непокорную.

— Отойди от меня, богиня. — в хриплом приказе отсутствовал смысл.

— С удовольствием, — сказала она ему мягко. Виола потерлась кончиком носа об его нос. — Как только ответишь на мой вопрос. В случае, если он забыл, она напомнила. — Насколько ты сильно меня хочешь? Если ты предпочтешь не вдаваться во все детали, то подойдет простой способ.

— Пойми уже. Я никогда тебя не возьму, — пообещал Брохан, глядя ей прямо в глаза. Хотя его зрачки расширились, вытеснив бледные радужки.

«Он отчаянно меня хочет». Кто мог его винить? Она была обнаженной, влажной… и голодной.

— Ну-ну, Брохан. Это неприемлемый ответ. Это ложь. — Виола обняла его за плечи и поиграла кончиками его волос. — Кроме того, подумай хорошенько. Я никогда не предлагала тебе воспользоваться моим телом. Просто интересовалась твоими ошеломляющими чувствами по этому поводу.

Его веки опустились, маска спокойствия сползла с лица. Как раз достаточно, чтобы увидеть дикого зверя, скрывающегося под ней.

— Чувства не имеют никакого отношения к ситуации, — проскрежетал он. — Ошеломляющие они или какие-то другие.

Очаровательный монстр с длинными, завивающимися ресницами и веснушками. Агрессивный воин с резкими чертами лица и крупным телом, которое становится все горячее и горячее. Сексуальное тело. Самое мускулистое из всех существующих… пир для глаз! Безупречное.

Как он еще не потерял контроль? Хотя был вопрос получше: как далеко она хотела зайти?

Тихим и вкрадчивым голосом она спросила:

— Не имеют никакого отношения к ситуации? Совсем? Потому что я чувствую потребность тебя поцеловать. Конечно, ты задавался вопросом, насколько хороша я на вкус…

В его груди зародилось дыхание.

— Я ничего тебе не должен, богиня. Ни ответов. Ни, конечно, поцелуя. — Брохан обхватил ее за бедра, приподнял и поставил в нескольких футах от себя. Шли секунды, но он не отпускал. Начал тяжело дышать. — Я должен бы л позволить другому Отрекшемуся тебя забрать.

— А они хотели? Потому что я могла бы пойти добровольно. — пока она ждала его следующего движения, холодный воздух коснулся разгоряченной кожи. Что бы он сделал? — Я бы сделала все прямо сейчас. Это же очевидно.

Брохан прищурился и крепче сжал ее, прежде чем поднять и поставить прямо перед собой.

— Тебе следует добиться моего расположения.

— Или тебе моего. Когда я счастлива, то крайне шаловлива. Кстати, я счастлива, когда в безопасности… и восстанавливаюсь после оргазма.

Его взгляд скользнул к ее губам, и Брохан сглотнул.

«О, да. Он меня хочет». Осознание этого опалило ее мозг, каждую клеточку. Жгучее возбуждение разлилось по венам. Ее конечности задрожали. Ей следовало раздеться и принять душ в присутствии этого мужчины раньше.

Через день, может, два Брохан будет настолько очарован, что сделает все, о чем бы они ни попросила, даже придаст сил ее Принцессе. Тогда они смогут работать вместе, чтобы навсегда уничтожить Отрекшихся.

Все складывалось довольно удачно.

— Мне нравится, что в тебе есть что-то девичье и что-то завоевательское, — сказала она ему, проводя ногтями по его голову. — Да, ты прав. Тебе, вероятно, не следует меня целовать. Мне бы это понравилось. — когда Виола погладила основание его рога, у него перехватило дыхание. Восхитительная реакция. — И ты надеешься меня наказать, да?

— Надеюсь? Нет. Я это сделаю. — двигаясь слишком быстро, что невозможно уследить, Брохан схватил ее за горло. Очевидно, это его любимый захват. Когда он приподнял ее подбородок, то когтями задел ее сонную артерию. Почему, почему, почему это движение ее так взволновало? — Пойми, богиня. Я не одна из твоих побед. И никогда ей не стану.

«Ты уверен, монстр?»

— Отлично. Если ты не хочешь перегнуть меня через скамейку и врезаться в меня сзади, это твое право. Давай лучше обсудим детали нашего партнерства. — при каждом произнесенном слове горло двигалось под его ладонью, что ощущалось потрясающей эротической лаской. — С моей помощью ты можешь уничтожить оставшихся Отрекшихся.

— Выбрать вероломную бывшую своего брата, а не себе подобных? — он осмотрел ее с головы до ног, словно находится на кровавом поле боя. — С чего бы это?

— Для начала, голой я выгляжу лучше.

— Ты… да, — проскрежетал он, упираясь своим твердым членом между ее ног. Сухожилия напряглись, словно он боролся с собой… и проиграл.

У нее вырвался восторженный возглас.

— Кроме того, они твои конкуренты. Они тоже ищут ключ. Ты правда веришь, что они поделятся с тобой, если найдут? — Виола использовала свое преимущество. — К тому же, ты жаждешь меня.

— Ты говоришь о наслаждении. — прищуренные глаза, напряженный тон. Брохан провел подушечкой пальца по ее пульсу. — Я думал, мы закрыли эту тему.

— Так и было. Но ты вернул ее к жизни, проведя реанимацию своим членом, упирающемся мне между ног.

Его маска цивилизованности вновь слетела. Удерживая ее взгляд, он положил свои большие мозолистые ладони на ее бока… его дрожащие ладони. У Виолы перехватило дыхание от осознания этого. Он был стойким воином… если не рядом с ней.

Дрожа также сильно, она ждала его следующего шага. Прошла одна минута. Две. Они стояли неподвижно и молчали, глядя друг на друга.

— Чего ты ждешь, Брохан? — жажда в ее голосе смутила Виоле, потому что была не притворной. Но она все равно продолжила. — Попробуй уже меня на вкус. Я хочу, чтобы твои губы прикоснулись к моим.

Он покачал головой, но война внутри него заметно усилилась. Казалось, напряжение сковало каждый его мускул. Затем…

— Это ничего не значит. — с рычанием он наклонился и обрушился на ее рот. Брохан не колебался, просто не был искушен. Он с силой прижался своим языком к ее, самозабвенно покоряя, забирая все и требуя большего.

Виола ответила на поцелуй с не меньшим пылом, но более нежно. Хотя его страсть разжигала в ней внутренний огонь, она не стремилась побыстрее прийти к финишной черте. Это словно прекрасное вино. Им следовало наслаждаться медленно.

Вскоре он откликнулся на более нежные ласки. Брохан лизал, посасывал и стонал, его аппетит к ней не угасал. Она прильнула к нему, отчаянно желая большего.

Когда он провел своими большими грубыми руками по ее спине, царапая ногтями позвоночник, она вздрогнула. Затем Брохан обхватил ее зад, притягивая ближе и стирая последнее расстояние между ними. Внезапно каждый ее глубокий вдох вызывал мучительное трение.

— Больше, — потребовала она.

Ошибка с ее стороны. Секундная пауза позволила его ярость поднять свою уродливую голову. С ревом он оторвался от ее губ.

Оставаясь на месте и тяжело дыша, он смотрел на нее, все еще туго сжимая ее в объятиях. Туже.

— Я был прав. Это совершенно ничего не значит!

— Давай сделаем так, чтобы это значило еще меньше. — она невозмутимо встала на цыпочки, ухватилась за его рога и… ах!

Брохан отпрыгнул назад, высвобождаясь из ее хватки. Хотя он и кипел от злости, но не бросился наутек. Или воспользовался расстоянием, чтобы успокоиться. Нет, с каждой секундой становясь все более диким, он прижал ее к стене, шагая сквозь пар и горячую воду, не заботясь о своей одежде. Его внимание по-прежнему было приковано к ней, когда Брохан оперся ладонями о стену по бокам от ее головы.

Голос, больше напоминавший скрежет, он сказал:

— Тебе не следовало трогать мои рога, богиня.

— Почему? Я пробуждаю в тебе самые низменные инстинкты?

— Да, — прошипел он, прижимая Виолу к холодному камню. — Почему ты такая красивая? — несмотря на свой резкий тон, Брохан погладил ее по бедру, заставив вновь ахнуть. Когда она растаяла от этого прикосновения, его глаза вспыхнули. — Почему ты должна выглядеть, пахнуть и ощущаться как рай?

— Ответ очевиден. Я и есть рай, Брохан.

— Этого не… неважно. — он прикусил ее нижнюю губу. — Скажи мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится.

Пока что у нее не было жалоб.

— Ты не догадаешься об этом по моей реакции? — что-то теплое и сладкое разлилось внутри нее. Виола склонила голову набок. — Ты девственник, Брохан? — многие Посланники были такими.

Покраснев, он попытался отвернуться. Она вонзила острые розовые коготки ему в плечи. И, да, Брохан достаточно силен, чтобы вырваться из ее хватки. Но он этого не сделал.

— Ну? — подталкивала она, используя мягкий, вкрадчивый голос. Он застыл на месте, ее нос заполнил его богатый древесный аромат. — Девственник?

— Нет, — рявкнул он, защищаясь по максимуму.

— Но?..

— Но. — он посмотрел на нее сверху, как будто она виновата, что информация выскользнула. — Я никогда раньше не целовался. Обе женщины подставляли свои щеки.

Сладкое тепло окутало каждую частичку Виолы, и все ее тело затрепетало от восхищения.

— Глупышки. Я в восторге от твоего поцелуя. На самом деле, я требую продолжения прямо сейчас. — она обхватила его затылок и притянула лицо Брохана к своему, встав на цыпочки.

Он не сделал ничего, чтобы ее остановить. Скорее поощрял ее, а его мягкие губы манили Виолу углубить поцелуй. Эта мягкость… особенно по сравнению с твердостью везде… она задрожала от его силы.

Их языки сплелись, отдавая и принимая. Затем он взял все в свои руки, целуя также, как и боролся. Яростно и необузданно. Первобытно и по-настоящему. Дико. Он наслаждался ее ртом, ничего не скрывая.

Виола растворилась в нем, их тела слились воедино, и он прижался к ней. Волны наслаждения заставили ее задыхаться. Ее сердце бешено колотилось, вызывая беспорядочную пульсацию во всех частях тела. Боль то утихала, то усиливалась, и вскоре она оказалась в ловушке бесконечного круга ожидания и отчаяния.

— Нет ничего лучше этого. — Брохан просунул руку под одно из ее колен, высвобождая своего внутреннего пещерного человека. — Никогда не хочу останавливаться.

Хорошо. Даже лучше, чем хорошо.

— Никогда не останавливайся, — вторила она.

Качание…

— Никогда в руках не держал ничего столь совершенного, как ты.

Его похвала вскружила ей голову. Опьянев, Виола царапнула вдоль основания его крыльев. Дрожь пробежала по шелковистой ткани черного дерева, и она повторила движение.

Застонав, Брохан прижал свои великолепные крылья к ее бокам, отгораживая от остального мира. Она провела кончиком пальца по взрывоопасному сочленению, наслаждаясь его новой дрожью. Подняв руки, Виола погладила его торс, его затылок… его рога.

Эти рожки стали прямее, за что вам огромное спасибо. Откликался ли когда-нибудь какой-либо мужчина на ее ласки так пылко и быстро?

Он качнулся с большей силой.

У нее вырвался стон, потребность в нем усиливалась. Он обожал ее. Это очевидно. Именно такого обожания она всегда заслуживала. Если Брохан продолжит в том же духе, она расцветет, как роза, и будет полна энергии недели, месяцы. Года!

За пределами спальни он сделал все, что в его силах, чтобы ее осчастливить. Конечно! И, и, и… прямо сейчас ее больше ничего не волновало. Она только сильнее жаждала Брохана.

Нарциссизм мурлыкал и урчал, желая подчинить мужчину настолько сильного, как Отрекшийся… шанс завоевать его, ранить и причинить ужасную боль.

«Слишком увлеклась. Опасность! Это не учебная тревога». Виола сделала то, что должна была, чтобы помочь Принцессе и спастись самой. И да, она абсолютно точно планировала использовать Брохана, а затем бросить его из-за угроз в адрес ее семьи. Может быть. Возможно. Чего бы она не стала делать? Угождать личному развлечению ужасного демона.

Она должна остановить поцелуй прямо сейчас, прежде чем все зайдет слишком далеко. Должна…

Брохан издал гортанный рев и медленно оторвался от ее рта, дюйм за дюймом. Сначала он поднял голову. Затем отступил назад, стараясь к ней не прикасаться. Виолу охватила дрожь.

Пошатываясь, она попыталась восстановить дыхание. Виола не могла понять, что только что произошло. Он остановил поцелуй. Он? Он посмел? Но почему?

Возможно ли это?.. Нет, исключено. Только если его воля сильнее ее?

Но, но… Она предпочитала выигрывать, не проигрывать. Неужели он этого не понимал?

Новый всхлип грозился вырваться, но она его подавила. Война не проиграна. Виола могла переубедить его. Могла заставить Брохана взглянуть на ситуацию ее глазами.

— Ты сказал, чтобы я дала знать, если мне что-то не понравится, — сказала она настолько небрежно, насколько смогла. — Ну, ты сделал кое-что, что мне не нравится. Ты остановился.

Он втянул воздух. Затем переместился за пределы кабины и поднял полотенце, которое уронил. Отведя взгляд, Брохан протянул ей ткань.

— Выключи воду. Вытрись и оденься. Теперь у тебя есть одежда, так что никакие отговорки неприемлемы.

Война может быть проиграна.

Хотя ее колени дрожали, она гордо вздернула подбородок и приняла подарок. Пока Виола одевалась, он стоял к ней спиной.

Ее движения стали резкими.

— Ты собираешься сказать, почему остановился? — великолепно. В ее голосе прозвучало скорее любопытство, нежели обида. Потому что ей не обидно. Чтобы испытывать боль от оказала, он должен ее волновать, а Виоле было все равно. — Ты же помнишь тот факт, что кто-то с таким уродливым лицом недостаточно для меня хорош?

«Сделаешь мне больно, и я сделаю тебе еще больнее». Но опять же, ей не больно. И все еще безразлично.

Твердый, как доска, Брохан сказал:

— ты найдешь пищу в тронном зале. Пока ты в крепости, ты в безопасности. не нужно беспокоиться, что тебе причинят вред. Здесь нет никаких угроз, потому что ты единственная обитательница. Я вернусь примерно через неделю или около того…

Что!

— Ты сказал неделю? Или около того? Ты уходишь? — он планировал ее бросить? — И что ты подразумевал под единственным обитателем? — придется коротать дни без компании, точно также как в детстве в забытом дворце своей матери? По крайней мере, в Тартаре в соседней клетке был пленник. — Мне нужна обожающая публика! — закричала она в панике.

— И все же ты его не получишь.

Паника перешла в настоящую истерику.

— Не бросай меня здесь, Брохан. Прошу! — она умоляет? Да! от ее гордости не осталось и следа. — Обещаю быть хорошей. Я не стану целовать тебя снова, честною даже не буду принимать душ. Хорошо? Просто оставайся здесь и…

— Прощай, богиня. — не дав ей времени сформулировать другой ответ, он исчез, оставив ее наедине с ее страхами.

* * *

«Она убийца моего брата».

«Моя одержимость».

Несмотря на все протесты, Брохан не смог выкинуть богиню из головы. Взбешенный он появился в своей спальне в Падении. Подошел к шкафу и сменил мокрые кожаные штаны на сухие.

То, как Виола его поцеловала… «Я настолько хороша», — сказала она. Да. Да, она такая. Брохан все еще жаждал ее, и сила его желания почти затмевала опасения и защитный инстинкт.

Если бы только он чувствовал ее эмоций. Ее возбуждение. Удовольствие. Неудовлетворенность. Она застыла в его объятиях, прежде чем погрузиться в свои мысли. Что он сделал не так? Или Виола просто притворялась с ним? Вдруг представляла кого-то другого на его месте?

Он прикусил язык. Она всего лишь пыталась манипулировать Броханом. Как манипулировала многими другими до него. Поцеловала… соблазнила его… прежде чем потребовать у него подарить ей целый мир в обмен на обещание попробовать что-то еще.

«Искушение само по себе…»

Но он знал лучше. Знал!

Должно быть кто-то услышал его топот, потому что раздался стук в дверь.

— Брат? Ты здесь?

МакКаден.

Напряжение охватило его с рекордной скоростью, предательство наступало ему на пятки. Поговорить со своим братом всего через несколько секунд после поцелуя с женщиной, которую МакКадден когда-то любил? Как он мог осмелиться?

Как трус Брохан переместился к самому краю Навая… завесе между этой и остальной частью небес. Он взмахнул крыльями и завис в ночном небе. Несмотря на смену местоположения, Брохан не мог выкинуть из головы панику Виолы. Он почувствовал ее также, как и все остальное. Уловка. Это просто уловка. Ей не понравилась мысль о том, что ей отказано в любимце или обожании, вот и все. И все же его охватило беспокойство.

«Сосредоточься». Желания его врага ничего не изменит.

Перед ним простиралась завеса, невидимая и нерушимая. За ней виднелась местность, холмы которой покрывали цветы. Земля, нетронутая злом. Царство, которое он когда-то называл домом. Царство, которое он когда-то называл домом. Всего несколько месяцев назад легионы Посланников сновали по этому району в любое время дня и ночи. Сейчас оно оставалось заброшенным, тысячи солдат вели войну в Преисподней.

Сезон охоты открыт.

Неподалеку маячил еще один Отрекшийся. Кое-кто, с кем Брохан работал и будучи Посланником, и будучи Отрекшимся. Фэрроу. Она была одета в белые одежды их бывших товарищей и напомнила ему Саманту и Ребекку. Тихая. Мягкосердечная. Даже немного кроткая. Он не мог представить, чтобы она совершила что-то, достойное изгнания с небес.

Хотя она и пала с небес по неизвестным причинам, Фэрроу никогда не превращалась в монстра, как любила говорить Виола. Нет, Фэрроу только стала еще красивее. Копна черных волос ниспадала на загорелые плечи. Губы, такие же красные, как и ее алые крылья, и прямые жемчужные белки. Темные, чуть приподнятые глаза оставались полуприкрытыми и выглядели сонными, как будто она всегда была готова лечь спать.

— Что ты пробовала со времени моего последнего визита? — спросил он.

— Я запустила сюда ядерную бомбу. Но по завесе этого не скажешь. — она указала на невидимое пятно. Возможно, она не такая уж мягкосердечная и кроткая. — А как твои поиски? Как прошло с богиней?

Он заколебался, прежде чем ответить. Фэрроу знала о ключе Виолы. Они постоянно сообщали друг другу свои мысли и ошибки — причина, по которой Брохан собирался проводить ее в Нивай, как только отведет туда МакКадена. Теперь он не был уверен, что хочет с кем-то обсуждать богиню.

В конце концов, неохотно признал:

— Теперь она в моем распоряжении.

Отрекшаяся ахнула и подлетела ближе.

— У нее есть ключ, как предполагалось?

— Да. — почему у него появилось чувство, будто он предает Виолу? Из-за единственного поцелуя? он фыркнул от этой нелепой идеи. — Она скрывает его. Пока что.

Во время душа Виола упомянула о временном перемирии. О сотрудничестве, направленном на уничтожение Мидиана и Джозефа. Брохан чуть его не принял. Эти двое планировали для нее что-то плохое, и с ними нужно разобраться. Поскорее.

— Я хочу с ней встретиться. — Фэрроу излучала возбуждение. — Возможно, я смогу убедить ее расстаться с ключом.

В его голове клокотало отрицание. Виола была его пленницей, в его крепости, в его мире. Она принадлежит ему. Сама ее жизнь зависела от его доброй воли. Именно этого Брохан и хотел.

С другой стороны, жизнь МакКадена зависела от этого ключа.

Он боролся с нерешительностью, прежде чем тяжело вздохнул.

— Пока нет. — у него был план, и он доведет его до конца. — Я привел в действие план.

Две или три недели изоляции, и Нарциссизм обратится против богини. Демоны всегда жаждут жертв. Уверенность Виолы пошатнется. В отчаянии она отдаст Брохану все, чего он пожелает.

Он проигнорировал жгучее чувство вины в груди.

— До его завершения, — обратился Брохан к Фэрроу, — мы будем использовать все возможное.

Глава 6

Виола еле шла по крепости, чувствуя, как у нее сводит живот. Конечно, у нее никогда не сводило живот до настоящего момента. Брохан отсутствовал целую вечность!

Шесть дней безысходного отчаяния, неослабевающего одиночества и безумного беспокойства. По сути, ее худшие кошмары воплотились в жизнь. Все, с чем она боролась в детстве, умножилось на десять.

Она обыскала дворец в поисках кого-нибудь живого или мертвого, но ничего не нашла. Абсолютно ничего! Как богиня Загробной жизни, она могла сделать такое, что не под силу большинству других существ. Питаться душами. Ну, раньше она питалась душами, до одержимости.

Но она все еще могла перемещаться по любому миру, видеть духов умерших и общаться с призраками. К ее ужасу, даже духи покинули этот мир. Вокруг не существовало ничего, словно земля здесь проклята. Словно саму планету оторвали от магистрали галактик и оставили парить в бесконечной пустоте.

Метафора существования ее похитителя?

Или ее самой?

На глаза навернулись слезы, затуманивая зрение. Чувствуя себя безумно одинокой, Виола решила открыть портреты на стенах, чтобы просто было с кем поговорить. Ее аудитория состояла из суровых, раскрашенных лиц давно умерших колдунов и ведьм, которых можно было узнать по едва заметным извилистым линиям, прочерченным на их лбах.

Виола потянула за металлический браслет, который Брохан застегнул на ее запястье. Как обычно, тот не поддался. В этот момент она возненавидела Брохана с силой тысячи солнц. Как посмел он сотворить с ней такое!? Ей не с кем поговорить, кроме себя самой.

И хотя у нее была замечательная компания… самая лучшая… она не могла обрети привычную уверенность в себе. Самоуничтожение ежедневно одолевало ее. Да, возможно, она не так уж и сильно ненавидела Брохана. Скорее всего, с силой нескольких сотен солнц.

Однако в глубине души Виола подозревала, что ненавидит лишь саму себя.

Что, если она худший человек, когда-либо родившийся на свет? Что, если без нее мир станем намного лучше?

Умрет ли она в одиночестве, ка ктого заслужила? Будет ли кто-нибудь кроме Принцессы вспоминать о ней с нежностью?

У ее подруги Камео, возможно, останется несколько приятных воспоминаний. Первый и единственный друг Виолы, не считая Принцессы. Женщина, когда-то одержимая демоном Несчастий, почти таким же ужасным, как и Нарциссизм. Камео недавно вышла замуж за любовь всей своей жизни, Лазаря, и наконец зажила долго и счастливо.

«Где мое долго и счастливо?» — горько сглотнула Виола. Она так сильно скучала по своему малышу. Печаль отдавалась болью в ее костях. Идеальное дополнение к занозе беспокойства в мозгу.

Почему Принцесса не пришел к ней? Как же мучительны ожидание и неведение. беспомощность от того, что приходится сталкиваться с вопросами, на которые нет ответов. Такую плату взымает каждый всплеск эмоций.

Слезы потекли по ее щекам. Она всхлипнула. Неужели Брохан всегда себя так чувствовал? Гадая, когда смерть вонзит когти в его брата. Терзаемый тем, что могло… должно было… случиться.

Всхлипнув, она вытерла глаза дрожащей рукой. Она поняла несколько фактов. Первый — Брохан дорожил своим братом. Второй — чудовище видело в Виоле жестокого палача любимого родственника. Третий — он в чем-то прав.

Как она могла винить его за то, что он плохо с ней обращался? Она вела себя гораздо хуже с теми, кто причинил ей зло. За исключением того, что Виола винила его — ведь оказала чудовищу услугу. МакКаден отправился бы на передовую, где погиб, потеряв бессмертие, если бы не вмешательство Виолы. И свою жизнь.

Ее действия дали ему дополнительное время. Да, как смертному, но дополнительное есть дополнительное. Он никогда не был на поле боя, поэтому избежал неминуемой смерти. Ее должны вознаградить за героизм. Кое-что она объяснила МакКадену. Не то чтобы он ей поверил. Его восхитительный старший брат, от которого текут слюнки, не стал исключением.

Если ее малыш пострадает…

— Принцесса, — позвала она сквозь рыдания. — Приди к мамочке. — она молилась, чтобы ее слова долетели до других миров, и у питомца осталось достаточно сил, чтобы до нее добраться. «Я подпитаю его, и все будет хорошо».

Виола завернула за угол, войдя в другой коридор. Солнечный свет струился сквозь цветное стекло, освещая забытые тумбочки и вазу с засохшими, поникшими цветами. На стенах висело еще больше портретов, прикрытых пыльной тканью. С изменением направления ее мысли тоже сменились, снова переключившись с ее питомца на похитителя.

Предложить Брохану воспользоваться ее обожаемым телом… получить удовольствие с мужчиной, который ее не любит и не уважает, с тюремщиком, который намеревался ее обокрасть… Неужели ее совсем не волновало собственное будущее?

Великолепная богиня Загробной жизни не поддается влечению к другим… другие поддаются влечению к ней!

Ладно, она снова возненавидела Брохана. И, может быть, даже отчасти ему сочувствовала? Несмотря на то, что он винил ее в будущей смерти своего брата, каждое утро приносил ей корзину с вкусностями. Свежие хлеб и сыр. Джем и мед. Вино. Пиры, достойные королевы. Чего она не понимала, так это почему он дарил подарки и в то же время настраивал ее против себя?

«Он в такой же растерянности, как и я?»

Не может быть. Похититель также принес ванные принадлежности и одежду: футболки и спортивные штаны, которые Виола скорее умерла бы, чем надела, а также костюм французской горничной. Жестокий зверь явно над ней насмехался.

В первый раз она была права. «Определенно его ненавижу».

Когда она в следующий раз его увидит, то непременно все выскажет. Во время всех визитов он каким-то образом оставался скрытым, как будто знал — когда она засыпает, пусть свободен. Хотя у нее не было четкого графика или понимания, когда ей захочется отдохнуть. Думал ли он об их поцелуе? Или желал большего?

Внутри нее всколыхнулась новая волна гнева. Он подарил ей лучший поцелуй в ее жизни, правду об его обожания заглушила ложь демона. А потом Брохан отверг ее. Бросил.

Он должен понимать, что с ней сделает разлука с обожающей публикой. Он же наблюдал за ней несколько месяцев. Но все равно держался в стороне?

Решено. Больше никаких поцелуев с ним!

Дрожь сотрясла ее тело, пока Виола двигалась вперед. Когда ее колени почти подогнулись, она захныкала. Ослабленный демон питался, ослабляя ее. Бессердечный изверг даже начал открывать те давно похороненные воспоминания, ужасную правду, которая теперь стала такой ясной…

Когда она улыбалась и болтала в своих воспоминаниях, то уничтожала людей своими словами. Мужчины и женщины, смертные и бессмертные, увядали от ее похвал. Потому что ее похвалы были оскорблениями!

Скребущий звук ее остановил. Ее уши дернулись. Она уловила чей-то вздох?

Здесь кто-то есть!

Задыхаясь, она прижалась к ближайшей стене, прячась в темном углу. Хотя Виола была храброй… самой храброй!.. но понимала, чтобы бывают моменты, когда нужно быть осторожной. Сейчас именно такой момент момент. В ее распоряжении осталось мало сил и оружия.

Отрекшиеся ее нашли? Возможно, Брохан вернулся навсегда. Возможно, в реальность забрел незнакомец. Вдруг Принцесса пришел?

«Пусть это будет Принцесса».

Раздалось вновь царапанье и пыхтение, за которым последовала мужская ругань.

— Просто убей меня уже!

Определенно не Принцесса. Или Брохан. И все же она узнала тембр.

Виола уронила вазу на пол и съежилась, услышав звон бьющегося стекла. Подобрав самый большой осколок, она бросилась вперед, завернула за угол и… Что?!

— Принцесса! — ее охватило облегчение, когда меховой малыш потащил за собой протестующего волка-оборотня, крепко вцепившись зубами в лодыжку мужчины. Того самого из бара. — Мой сладкий малыш, — воскликнула она, наклоняясь ближе, переполненная радостью.

Ее маленький вампир с жесткой шерстью выпустил свой приз. Издавая очаровательные пищащие звуки, он подбежал и бросился в ее ждущие объятия.

Осторожно, чтобы не задеть его осколком, Виола потерлась щекой об него и прижала к груди тринадцать фунтов (около 6 кг) любви, красоты и ярости.

— Я так по тебе скучала, — сказала она ему, и слезы вновь потекли рекой.

— Ты, — сказал оборотень, неуклюже поднимаясь на нетвердые ноги. — Ты привела крылатое чудовище в бар. — он выказал беспокойство, а не обвинение. — Ты сбежала от него. Я рад.

— Да, я сбежала от него. — в общей сложности секунды на две. Затем обратилась к Принцессе. — Мой дорогой учуял мой запах, разгадал мой план и поймал волка, прежде чем появиться здесь? Кто такой мамин хороший мальчик? Ты. Да, да, это так.

С усталым вздохом любимец положил голову ей на плечо. Он тоже ослабел. Стал слабее, чем раньше. Страдал ли он без нее?

Она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы заглушить хныканье. Принцессе требовалась новая порция бессмертия, и прямо сейчас. Не было времени очаровывать волка.

— Я Виола, богиня Загробной жизни, — объявила она, встретившись с ним взглядом. — Одна из многих, но, безусловно, лучшая. Я вижу ауры, и ваша говорит мне о том, что вы скоро умрете. Скоро. — до этого в светящемся контуре вокруг него было немного черных полос. Теперь же аура стала черной с красными и серыми полосами — маленькие трещинки, вызванные яростью и печалью. Эти два чувства действовали сообща, истощая его силы так же быстро, как Нарциссизм истощал ее. — Смерть преследует тебя даже сейчас.

— Правда? — к ее изумлению он опустился на колени и улыбнулся. — Наконец, я присоединись к своей паре.

Ооо. Он был из таких. Редчайший, сладчайший фрукт на свете. Избранник судьбы, желающий умереть, жаждущий снова быть с убитой возлюбленной. Хотя, его жизненная сила, наверно, слабее, чем кажется. Слабая, да, но жизнеспособная. По крайней мере, он подзарядит Принцессу, дав ему больше времени. Возможно, месяцы. Кроме того, такая преданность заслуживала награды. Виола могла бы помочь ему и своему малышу.

— Ты собираешься сопроводить мой дух в загробный мир? — спросил он, с каждой минутой проявляя все большее нетерпение. Возможно, восхищение. Да, определенно восхищение.

Она вздрогнула, ее глаза расширились. Это восхищение послужило ей высокооктановым топливом. Сила затопила ее, словно прорвало плотину. Ммм. Вкусно.

Этот оборотень мог бы стать решением всех ее проблем.

— Никакого сопровождения не будет. Я планирую… принять дар твоего бессмертия. — почему бы не сказать прямо? — Ты станешь человеком и умрешь быстрее. Мне нужно лишь твое согласие.

— Да. Оно у тебя есть. Согласен. Принял. Любое слово, которое ты хочешь услышать. — он вскочил на ноги и направился к ней, его нетерпение было ощутимым, а восхищение возросло. — Возьми мое бессмертие. Возьми его сейчас же.

Ух ты. Убедить мужчину расстаться со своей жизненной силой еще никогда не было так просто.

Поцеловав Принцессу в пушистую мордочку, она опустила его на пол, где он устроился поудобнее. Виола выпрямилась и сосредоточилась на своем новом лучшем друге, оборотне.

— Начнем?

— Я удивляюсь, почему мы еще не начали, — сказал он, подходя ближе. — Что я должен сделать?

— Сопротивляйся желанию сразиться со мной, когда придет боль. — с наручником на запястье у нее не получится сделать это простым способом. А значит, она не могла принять форму духа, проникнуть внутрь его тела и осторожно отделить суть бессмертия от его духа. Ей придется прибегнуть к методам старой школы.

Виола преодолела разделявшее их расстояние и положила руки ему на плечи. Волк напрягся, но не стал протестовать. Она сделала глубокий вдох, чтобы упорядочить мысли. Через несколько секунд она оборвет его жизнь. «Еще одно пятно смерти на моей душе». Временное решение проблем и еще одно средство, которое Нарциссизм может использовать против нее.

Но разве у нее был выбор?

Давно забытая часть ее сознания прошептала: «Всегда есть выбор».

Возможно, это правда, возможно, нет. В любом случае, Виола не видела другого пути.

— Спасибо за твое жертву, волк. — она одарила его робкой улыбкой, прежде чем прижаться губами к его губам.

Он выдохнул, приоткрыв рот. Превосходно. Виола резко вдохнула, перехватывая дыхание и заставляя суть его бессмертия подняться из самых глубин.

Он издал мучительный звук, но не разорвал контакт. Виола втянула воздух сильнее и быстрее, пока из оборотня не выплыл маленький шарик приглушенного света. Чем слабее жизненная сила, тем тусклее сияние.

Благодаря этому Принцесса сможет выиграть месяц, но не больше. Это неважно. Теперь у них было время. При необходимости можно найти других доноров и привести их сюда.

Как только Виола поглотила приглушенный свет, отделив его от оборотня, то отпустила его плечи. Он рухнул — живой, но быстро угасающий. Тепло разлилось по ее животу, когда она опустилась на колени рядом с Принцессой и прижалась губами к его губам. Глубокий вдох. Медленный, но уверенный выдох. Поскольку шарик еще не был привязан к какой-либо части ее тела, он легко поднялся и втек в открытую пасть животного.

Как только процесс завершился, Принцесса улыбнулся и вскочил на ноги. Счастливый от того, что снова жив и силен, он носился из одного конца зала в другой, а затем обратно. Как мило. У него были огромные глаза.

Виолу охватило облегчение. Она вновь обратила свое внимание на оборотня, который с любопытством наблюдал за ней со своего места на полу.

— Спасибо, — прохрипел он. Обожание в его темных, щенячьих глазах усилилось.

Должно быть, она потрясающая. Как же сильно она ему помогла.

В ее конечностях появилась сила, в этот раз приток был гораздо мощнее. Дрожь прекратилась. Как чудесно! Никто никогда не благодарил ее за этот поступок. Чаще всего она получала возгласы сожаления и просьбы все исправить.

— Спасибо, — сказала она, и это был искренне. — Твоя доброта принесла мне огромную радость. — если бы только она могла его вознаградить. Пометить его, чтобы в царстве духов он оставался защищенным. Но наручник все портил. Включая ее наряд: белое платье, которое она постирала в раковине в ванной. — Однажды, я найду твой дух и помогу тебе как-нибудь. Клянусь.

Она может забыть об этой клятве на несколько столетий, но рано или поздно вспомнит.

С последним вздохом оборотень прохрипел:

— Ты уже помогла мне, богиня. Я ухожу искать свою девушку. — его взгляд стал отсутствующим, устремленным в никуда, а голова склонилась набок.

Виола сморгнула слезы… вины? Облегчения? Неважно. Эмоциям придется подождать.

— Перенеси мамочку домой, — сказала она Принцессе. Это он делал уже не раз.

Малыш прыгнул ей на руки. Спустя несколько секунд ничего не произошло. Ее питомец заволновался, а Виола нахмурилась.

— Наручник, — проскрежетала она. — Он мешает кому-либо кроме Брохана ее перемещать. — ну, ей придется справиться с монстром. Но сейчас у нее появились на это силы.

Заставив себя лучезарно улыбнуться, чтобы успокоить своего питомца, она поставила Принцессу на пол и встала.

— Отнеси тела в бар, дорогой. Затем принеси мамину дорожную сумку. — спортивную сумку, набитую оружием, оружием и еще раз оружием. Брохан конфисковал ее драгоценности во время одного из своих визитов.

Пока его не было, она могла переодеться и… черт возьми… прибраться в одной или двух комнатах. Принцесса заслуживает того, чтобы жить в роскошном дворце, а не в дряхлой лачуге. Когда Брохан вернется, она, возможно, предложит чудовищу последний шанс поработать с ней, чтобы уничтожить Отрекшихся, которые угрожали ее благополучию. Если он откажется во второй раз… она могла бы сделать с ним то же самое, что с оборотнем или нет.

Виола бросила взгляд на металлический браслет на запястье. Будут предприняты отчаянные меры.

* * *

Брохан задержал дыхание и приготовился к удару. Он прижал к груди потерявшего сознание Посланника. Мужчину, которого он никогда не встречал. Солдата, которого он сорвал с небес всего несколько минут назад.

Он парил в миле от завесы, его крылья скользили вверх и вниз. Фэрроу находилась рядом. Она тоже держала на руках потерявшего сознание Посланника.

Она кивнула Брохану.

— Я готова.

— На счет три, — сказал он ей. — Один. Два. Давай! — Брохан взмахнул крыльями с большей силой и устремился вперед. Живая стрела.

Фэрроу летела рядом с ним. Они неслись к завесе все с большей и большей скоростью, наращивая скорость, надеясь обойти невидимый барьер с помощью Посланников, которых держали.

Ближе…

Осталось всего несколько секунд да…

Удар! Брохан отлетел назад, его кости сломались, а внутренние органы превратились в кашу. Посланник пролетел сквозь барьер, проскользив по зеленой траве. Посланник Фэрроу покатился рядом с ним.

Его охватила боль, кровь прилила к глазам, затуманив зрение. Усилием воли он удержался в воздухе. Фэрроу с трудом перевернулась на бок, ее крыло было вывернуто под странным углом. А лицо покрыто глубокими ранами.

Его кольнуло чувство вины.

— Еще одна неудача, — сказал он, проведя языком по зубам. Он напрягся, когда чувство растущего беспокойства перешло по его связи с братом.

МакКаден!

— Я нужен брату. — он переместился на нижний этаж «Падения», не заботясь о приличиях. Стены клуба материализовались вокруг него, явив бушующую битву повсюду. Орда Отрекшихся вторглась внутрь.

Мидиан сдержал обещание и теперь боролся, чтобы захватить МакКадена и обменять его на Виолу.

Покрытый шрамами Ксерксес стоял рядом со светловолосым Тейном и бронзовым Бьорном, образуя круг. Троица жестоко убивала Отрекшихся, нанося удары огненными мечами.

Словно машины они калечили своих врагов без остановки, и делали все это, оставаясь на месте. Их золотые крылья широко раскрылись, закрывая татуированного, розововолосого МакКадена и нескольких женщин, создав непроницаемый щит, через который не мог пробиться враг.

Рядом с Броханом появилась Фэрроу, ща секунды оценив ситуацию.

Брохан бросился в бой, без жалости раздирая когтями и новыми суставами на крыльях тех, кто оказывался поблизости. Солдаты падали, иногда по трое за раз, окружая его. Он вцепился в свою следующую жертву и оторвал мужчине голову. Брызнула ледяная черная кровь, обрызгав его.

Что бы его пара подумала о нем сейчас?

«Не думай о богине». Одна мысль всегда вела ко второй, затем к третьей и четвертой, пока он только и мог думать, как вернуться к богине. И она не его пара.

С ревом и ударом рогов он расправился со следующими двумя… тремя… солдатами. Он царапал и рвал. Кромсал. Но несмотря на это, ему не удалось выбросить богиню из головы. Почему он не поцеловал и не прикоснулся к ней, когда был шанс? Почему не насладился ею, пока она была теплой и податливой?

«Потому что я хочу, чтобы она хотела меня так же сильно, как я хочу ее, а не становиться послушным орудием в ее руках».

Ее уверенность в себе уже пошатнулась? Он не был уверен, что сможет прожить без нее еще неделю, или даже день. Как только он чувствовал, что Виола спит, то проверяет ее. Она никогда не засыпала на одном и том же месте, всегда пряталась в каком-нибудь полузащищенном месте. За стеной, после того как проползла мимо сломанных перекладин. В маленькой дыре в полу. Под балкой, прикрепленной к потолку.

Какой маленькой и хрупкой она показалась вчера. Желание свернуться калачиком рядом с ней почти поглотило его. С каждым днем она становилась все бледнее. Под глазами залегли темные круги. Ее страдания не доставляли ему удовольствия. Чувство вины не просто укололо его — оно уничтожило его.

Взгляд Брохана остановился на МакКадене, который наблюдал за его яростью через щель между крыльями Тейна и Ксерксеса. Его брат источал ужас.

Брохан вспылил, уничтожая следующий поток солдат. Рядом с ним Фэрроу жестоко расправлялась со своими противниками.

Как и другие Отрекшиеся, он потерял способность вызывать огненный меч. Но не Фэрроу. Хотя ее способность видоизменилась — меч превратился в гротескный хлыст. Тысячи зубов торчали из сотен сплетенных вместе щупалец.

Когда она взмахнула рукой, в ее руке появилась рукоять хлыста. Щупальца облепили разные части тела Отрекшегося, привязали его крылья и руки к туловищу, стянули ноги вместе и душили до тех пор, пока голова просто не оторвалась.

В конце концов, осталась лишь горстка Отрекшихся, среди которых были Мидиан и Джозеф. Взгляд Мидиана встретился со взглядом Брохана, когда он вонзил одну пару когтей в череп воина, а другую — в горло мужчины. Одним плавным движением Брохан оторвал голову своему противнику.

— Это не конец, — склюнул Мидиан прямо перед исчезновением. Другие Отрекшиеся отступили, последовав за ним.

Брохан и его союзники задержались на месте, готовые к повторной атаке. Минуты прошли без происшествий. Он понял, что все еще держит оторванную голову. Голову, шипящую проклятья, к большому удивлению Посланников и тех, кого они защищали.

— Сожгите кости. Сожгите все, — приказал он. — Давайте выясним, действительно ли Отрекшиеся могут возродиться после любой смерти. — если нет, то, возможно, это могла сделать некая богиня Загробной жизни.

Предвкушение затмило остатки ярости, и он сжал свободный кулак. Должен ли он расспросить ее, прежде чем она заснет?

Когда Посланники увели своих подопечных подальше от места побоища, татуировка связи на руке Брохана нагрелась. Нет, она просто пылала. Выброс адреналина во время битвы заглушил жар от метки. Теперь, когда бой закончился, эмоции Виолы захлестнули его, и он нахмурился. Страх? Возбуждение? Он не мог сказать наверняка.

— Я должен идти, — крикнул он остальным, а затем перенесся в крепость, чтобы предстать перед своей богиней.

Глава 7

Виола пела балладу красивейшим голосом за всю историю голосом, пока прибиралась в хозяйской спальне, планируя (тайно) делить с Принцессой, который еще не вернулся со своего задания. Однако, на этот раз она была не против одиночества. Во всяком случае, ненадолго.

Поскольку ее тревоги затмило ожидание, у Нарциссизма нечего было использовать против нее, поэтому наступило блаженное молчание. Она даже разработала надежную стратегию борьбы с Броханом. Представьте себе.

Когда он вернется домой, Виола будет его игнорировать. Это являлось худшим наказанием, по ее мнению. Если бы он появился прямо сейчас, она бы смотрела сквозь него.

Так, эта идея провалилась в прошлом, позволив другим мужчинам притворить, что их это не волнует, отплатив ей той же монетой. И что? Брохан с пеной у рта будет пытаться вернуть ее расположение.

— Что за шум? Что ты делаешь? — вопросы пронеслись по комнате, и она ахнула, встретившись с Отрекшимся взглядом через плечо. Он оглядел ее, нахмурившись сильнее. — Ты на коленях. Убираешься. Одетая в костюм и стринги. И каблуки. — ярость исчезла с его лица, сменившись недоверием. Он сглотнул, его кадык дернулся.

У нее скрутило живот, когда она бросила тряпку в ведро с мыльной водой и вскочила на ноги, повернувшись к нему лицом. «О, Боже». Он выглядел… вау.

Он был без рубашки, его кожаные штаны висели низко на талии и были порваны в нескольких местах. Черная кровь забрызгала выпуклые мышцы и татуировку на предплечье… перекрещивающиеся линии и разбросанные точки.

Он тяжело дышал и сжимал в руках отрубленную голову. Говорящую голова, капающую смертью на ее чистый пол.

Вскрикнув, она топнула ногой.

— Мерзавец! — намерение его игнорировать забылось. — Ты портишь мой пол. Я мыла его несколько минут, а ты испачкал его за секунды. Никогда не прощу тебе этого. Никогда! — ее тирада мгновенно сменилась высокомерным одобрением. Она больше не одна! — Но я рада этому подарку и принимаю его должным образом. Мы можем поставить его на каминную полку?

Морщины на его лбу стали глубже. Он посмотрел на голову в своей руке и поморщился.

— Ты убираешься, — сказал он, вновь сосредоточившись на ней. — В костюме.

Его изумление доказывало, что ее наряд произвел впечатление.

— Да. Я надела костюм французской горничной, чтобы заняться домашними делами. — Виола даже собрала свои густые светлые волосы в пучок. — Другим вариантом были спортивные штаны, но я думаю, мы оба согласимся, у меня нет стояка, чтобы их носить.

— Ты… — его глаза расширились, когда он еще раз внимательно на нее посмотрел… только медленнее. Он судорожно сглотнул, глядя на лиф и оборки на середине бедер. — Ты…

Виола наслаждалась приливом сил и удовольствия. Ммм. Еще одна порция чистого, неразбавленного обожания. Как же ей этого не хватало.

— Я великолепная? Совершенная? Поверь, знаю. — она печально вздохнула. — Но это мое бремя, которое я должна нести. То, что мало кто сможет понять. Насчет тебя…

Столь же неспешно оглядев его, она отметила, что все больше находит Брохана привлекательным. Какая агрессивная мужественность. Такой силы она никогда не встречала ни у кого другого. Его крылья были частично расправлены, а свободная рука сжата в кулак, и он излучал едва сдерживаемую свирепость.

Пока она продолжала его осматривать, Брохан наклонился. Ожидал оскорблений в свой адрес?

— Меня не волнует, что ты обо мне думаешь. Я хочу знать, что вызвало в тебе такую перемену, и немедленно. — эти заявления хлестали, как кнут. — Вчера ты была печальна. Слаба. Сегодня ты счастлива. Сильна. Почему?

«Осторожно. Нельзя ничего раскрывать». Но, эээ, как именно он почувствовал ее эмоции?

— Возможно, я вспомнила о твоем огромном желании ко мне. Возможно, есть другая причина. В любом случае, я не стану ничего обсуждать с мужчиной, который в процессе портит мой пол. Особенно ту область, которую я собиралась вычистить следующей.

Его глаза сверкнули.

— У тебя есть час. Я вернусь, и ты дашь мне ответ, который я ищу. Будь готова.

— Ты вновь уходишь? — ее пульс подскочил, паника мгновенно нахлынула. К счастью, Виола ее быстро подавила и изобразила на лице презрение. — Ну, скатертью дорога. Меня не волнует, что ты делаешь. Никогда не волновало и не будет волновать.

Хмурый Брохан исчез, и Виола поникла.

Это чрезвычайно короткий диалог прокручивался в ее голове. Что он хотел обсудить? Ключ? Способы, которыми планировал ее мучить? Все удивительные вещи, которых ему в ней не хватало? Что она вновь от него хотела?

Его внезапное появление выбило из головы ее последнее решение.

Что бы она ни решила, ей нужно быстрее подготовиться. Необходимо сократить сорок шесть часов приведения себя в порядок до шестидесяти минут.

Она влетела в ванную и поспешила принять душ, притворившись, что туалетные принадлежности не пахнут Броханом, а ее кровь не кипит при каждом вдохе.

Виола высушила и уложила волосы, затем подошла к шкафу, ожидая найти там множество топов с дырками и завязками сзади гигантских размеров. Она носила рубашки Брохана вместо платьев.

Подождите. На вешалках висела новая одежда. Платья всех цветов и фасонов. Из шелка, атласа и бархата. Ее сердце чуть не растаяло от радости. Где хозяин нашел этих красавиц, достойных королевы?

Она выбрала прелестное платье из ткани такого же оттенка, что и глаза Отрекшегося. Шелк подчеркнул ее изгибы, оставив неприлично большое декольте. Подол доходил до пола, а высокие разрезы обеспечивали свободу движения. Ужасные браслеты были ее единственными украшениями.

Ну, ну. Брохан забыл захватить нижнее белье. Как интересно. Он, должно быть….

Виола почувствовала его еще до того, как увидела, его жар воспламенил ее нервные окончания. Она повернулась и увидела, что Брохан стоит всего в нескольких футах от нее. Он тоже успел принять душ.

К счастью, он спрятал отрубленную голову в другом месте. Пряди влажных волос прилипли к его лбу и щекам. Он надел простую белую футболку и черные кожаные штаны. Ботинок по-прежнему не было.

Брохан выглядел… прекрасно. И он уставился на нее, разинув рот.

Переполненная силой она уставилась на Брохана с восхищением.

— Позволь мне озвучить твои мысли, монстр. Весь твой мир перевернулся, мой образ навсегда запечатлится в твоей памяти.

Он сглотнул, кивнул и взял ее за руку, его грубая ладонь щекотала ей кожу. Брохан повел ее на балкон, где плечом распахнул двойные двери. Ворвался прохладный ветерок, окутывая ее холодком, пока Брохан не притянул ее к своей груди.

— Держись крепче, — приказал он, обняв ее сильными руками. Взмахнув крыльями и разбрызгав повсюду капли воды, он взмыл в воздух.

Ветер растрепал ее волосы, когда Виола прижалась к своему спутнику.

— Куда мы летим? — спросила она нервно, но в то же время взволнованно. Ей никогда раньше не приходилось летать в чьих-то объятиях.

Ее окутало восхитительное тепло, смешанное с пьянящим мужским ароматом Брохана. Его сила волновала его так же, как восхищение волка.

— К оазису, который возник нас следующий день, после того как ты воспользовалась краном. — он пролетел сквозь пушистое белое облако, взмыл над голым холмом и начал снижаться.

Виола четь не взвизгнула от разочарования. Так скоро?

Приземлившись, он поставил ее на ноги. Но не отпустил, а она не отстранилась. Его пристальный взгляд искал ее, когда Брохан провел руками по ее спине, прежде чем помассировать затылок.

От него исходила странная тоска. И ярость. От всей этой едва сдерживаемой ярости у него трепетали крылья, и Виола боролась с желанием его утешить. Обнять его и никогда не отпускать.

Затем ее охватило желание поцеловать его, и Виола, наконец, отпрянула.

Поцеловать своего похитителя прежде чем он начнет умолять о прощении? Нет. Кроме того, им нужно прояснить некоторые тонкости их отношений. В течение шести дней Брохан держал ее изолированной, раздраженной и несчастной. Продолжал угрожать ее питомцу и обвинять в состоянии своего брата. Он еще не заслужил поцелуя.

Она повернулась на пятках. Пора это прекратить. И она не станет сожалеть об этом! Даже когда позже будет вспоминать вспышку боли, которая быстро промелькнула на его лице.

Как и было обещано, перед ней раскинулся оазис на много миль. От пышной изумрудной листвы, изобилующей розовыми и желтыми цветами, у нее перехватило дыхание. Бабочки размером с кулак порхали тут и там. Эти джунгли были достойны богини.

Виола бросилась вперед, чтобы понюхать цветок. Воин не стал бы награждать презренного врага таким призом. Но мог бы привести женщину, которую надеялся затащить в постель…

Брохан последовал за ней, не отставая ни на шаг.

— Знаю, это не ужин при свечах, — сказал он ей неохотно. Против воли. — Надеюсь, это лучше.

Намного.

— Это наше первое свидание? — выдохнула она, прижимая руку к колотящемуся сердцу.

Он потер свои слишком резкие черты лица.

— Это временное перемирие.

* * *

— Уверен, что это не свидание? — спросила Виола, хлопая ресницами. — Если это выглядит как свидание и ведет себя как свидание…

Брохан стиснул зубы.

— Свидание проходит с надеждой на дальнейшее совместное будущее.

«А у тебя нет будущего со своей парой?»

«Она не моя пара».

— И на страсть, — съязвила она.

Она закрыл глаза на мгновение, пытаясь успокоиться. «Просто покончи с этим».

С большой неохотой и явным нетерпением он обнял ее за талию, подталкивая вперед. Когда они шли бок о бок, у него по спине побежали мурашки от беспокойства. Она была могущественной богиней Загробной жизни и обладала уникальным набором навыков. Умением убивать неубиваемых. Эти опасные таланты она могла использовать против Брохана, как только разделается с Мидианом и Джозефом.

Однако, ради МакКадена Брохан был готов рискнуть чем угодно.

Казалось, мягкая листва тянулась к ней и отстранялась от него. Брохан посмотрел вверх. Куда угодно только не на свою спутницу. На одной стороне лилового неба сияли золотыми прожилками ряды маленьких солнц.

— Как ты нашел это место? — спросила она.

Безопасная тема. Он с облегчением вздохнул.

— Еще будучи Посланником я охотился здесь на орду приспешников Гнева. — демоны низкого происхождения, который служил мастеру более высокого ранга. — Когда-то это было процветающее королевство фей. Но жители прислушались к зловещему шепоту демонов и поддались их порочному влиянию, вскоре уничтожив свой мир и друг друга. К тому времени, когда я уничтожил последних приспешников, осталась только эта пустошь.

— Ах. Я хорошо знаю этот зловещий шепот.

Он верил, что так и есть.

— Почему тебя выбрали носительницей Нарциссизма?

Мгновение прошло в тишине, прежде чем Виола вздохнула.

— Я уже открыла дверь и повесила неоновые вывеску «Демонам напитки бесплатно»!

Он понял ее метафору. Одинокий разум обширнее любой галактики, наполненный бесконечными дверями, путями и порталами, каждый из которых вел к несказанным удовольствиям… и ужасам.

Но ни один демон не мог проникнуть в разум без разрешения владельца, независимо от того, пришло это разрешение сознательно или нет. Разрешение приходит через мысли и эмоции, поскольку мысли и эмоции держат двери, пути и порталы закрытыми или широко открытыми.

— К какой эмоции привязался демон? — спросил он.

— Неуверенность. К какой еще?

Это казалось немыслимым.

— Ты? Неуверенная в себе?

Минута прошла в тишине.

— Кстати, — сказала она, — оазис появился не из крана.

Хотя он был разочарован, но позволил сменить тему без комментариев.

— Откуда же он появился?

Она провела кончиками пальцев по листку.

— Эта реальность благодарит меня за то, что я приехала сюда, принося красоту, мир и любовь. А также за то, что я подвергаюсь жесточайшему наказанию, если мои желания не исполняются. И принимаю это, — воскликнула она, раскинув руки.

Словно в подтверждение ее слов, распустились новые цветы.

Он не хотел очаровываться этим, ею, но… несомненно был очарован

— У нас же перемирие в разгаре? — спросила. — Мне нужно услышать, как ты говоришь эти слова.

— У нас… да.

— Отлично. — она схватила его одной рукой за предплечье, а другой указала куда-то высоко над их головами. — Это должно быть у меня. Как мой союзник, ты обязан мне это принести.

Неважно, что послужило причиной прикосновения — оно его обожгло. С колотящимся сердцем он проследил за линией ее вытянутого пальца, но не обнаружил ничего необычного.

— Что я должен принести, богиня? — чем бы это ни было, Брохан достанет его, какого бы труда это не стоило. Потому что… просто потому что. Ему не нужно было ни перед кем оправдываться, и меньше всего перед самим собой!

— Вишнево-красный плод высоко-высоко на дереве. Видишь? — она повернулась к нему всем телом и захлопала ресницами. Солнечный свет омыл ее безупречные черты, окрасив кожу золотым сиянием. — Сорви его для меня. Помоги утолить мой голод.

Он сглотнул. Такой удивительный фрукт? Не в силах сопротивляться ей… в этом, только в этом… он расправил крылья и взлетел, протягивая руку.

— Не этот, — закричала она. — И не этот. Нет. Неа. Брохан, ты вообще слушал, когда я описывала объест своих желаний? Я сказала «вишнево-красны», не «мерло», «алый», «яблочный» или «гранатовый». Нет, не «сангрия» или «смородиновый». Да! Вот. Вот тот.

Она определенно знала, чего хотела. Это всегда его в ней восхищало. Эту черту он заметил сразу. Она смотрела на МакКадена и не отводила взгляд ни на секунду. Пока не покорила его.

Нахмурившись, Брохан сорвал фрукт, какой было указано, затем опустился на ноги и протянул ей подарок.

С ослепительно-яркой улыбкой она приняла его и сняла кожицу, обнажив пухлые серебристые ягоды с крупной косточкой.

— Они такого же цвета, как твои глаза. Такие прелестные.

Его хмурое выражение исчезло, когда он моргнул.

— Тебе нравятся мои глаза?

— Очень. — к его удивлению, она предложила ему первую ягоду, как своего рода плату.

Яд? А не все ли равно? Когда он открыл рот, не в силах противостоять искушению, она положила фрукт ему на язык. Брохан сомкнул губы вокруг ее пальцев и стал сосать, сладость пробудила его вкусовые рецепторы.

Ее зрачки расширились, а губы приоткрылись. Затем Виола усмехнулась.

— Распутный зверь.

Мышцы рефлекторно сжались. Желание заключить ее в объятия грозило лишить его мужества. Все в этой женщине соблазняло. Как будто она была создана для него.

Что если она была его парой?

Он скрипнул зубами. Сколько раз другие испытывали к ней подобные чувства?

— Если бы ты мог заполучить любую женщину, — сказала она, когда они продолжили прогулку, разделяя и доедая фрукт, — кто бы это был и почему я? Ожидаю услышать три основные причины. Как минимум.

Ему следует опровергнуть предположение. Если он так поступит, то солжет. А лгут только трусы.

«Сосредоточься на чем-нибудь еще».

— Чем ты занималась всю неделю?

Как и он, Виола позволила без возражений сменить тему разговора.

— Уверена, тем же, чем и ты. Представляла все то, что ты хотел бы сделать со мной, пока принимала душ.

Прямолинейность поразила его прямо в сердце.

— Перестань пытаться вызвать у меня нежные чувства, богиня. Будь честна со мной хоть раз.

— Я всегда честна с тобой, Брохан. — она подмигнула. — Почти всегда.

Эта игривость в ней нервировала его, напоминая о тысяче других вопросов, которые мучили его с момента возвращения. Куда делать ее печаль? Она беспокоилась за своего любимого питомца? Или она тоже бросила его?

— Почему ты начала убирать спальню именно сегодня? — спросил Брохан резче, чем намеревался. Она сделала это в тот же день, когда испытала прилив возбуждения. Это не было совпадением. Что-то случилось.

— Почему это имеет значение? Ты меня бросил, — сказала она, ожесточаясь с каждым словом. — Ты хотел ослабить меня, чтобы я добровольно отдала ключ.

Стыд попытался вспыхнуть с новой силой. «Игнорируй».

— И все же ты окрепла. Как?

Виола самодовольно встряхнула волосами.

— Возможно, я вновь влюбилась в себя. Ты ведь встречался со мной, верно? Мы оба согласны, что нет никого более поразительного.

— Или сексуального, — пробормотал Брохан, не подумав. Его щеки вспыхнули. Возможно, она не расслышала…

Она встала перед ним и прижалась к нему, заставив его остановиться и схватить ее, чтобы его большое тело не придавило ее к земле.

— Я знала, что ты меня жаждешь!

— Я этого не говорил.

— Но ты это имел в виду.

Возможно. Как же хорошо она ощущалась в его объятиях.

— Хочешь услышать мое признание? Ладно. Дай мне ключ, которым ты не пользуешься, и я опишу все свои грязные фантазии о тебе, которые у меня когда-либо были.

Закатив глаза, Виола сказала:

— Во-первых, ты опишешь все своих грязные фантазии, несмотря ни на что. Не сможешь ничего с собой поделать. Во-вторых, кто сказал, что я не пользуюсь ключом? К твоему сведению, мне нравится иметь убежище от легиона моих поклонников.

— Дай мне ключ, спаси МакКадена, и я погашу твой долг передо мной.

Она дернулась — ее охватила паника, прежде чем Виола вновь успокоилась, ведя себя так, словно ничего странного не произошло.

— Я перестану преследовать тебя, клянусь, — сказал он ей, хотя его инстинкты протестовали. Не увидеть ее снова? Не защитить от других угроз?

— Зачем мне расставаться с таким преданным поклонником? — спросила она, казалось, искренне. — Чем больше поклонников, тем лучше, я всегда так говорю.

— Всего несколько мгновений назад ты говорила, что желаешь сбежать от толпы поклонников, — проскрипел он.

— И что? Мне не нужно быть логичной или последовательной, чтобы быть точной.

Его коренные зубы едва не стерлись в порошок. Но раздражение длилось недолго. Зачем мучить себя? Почему бы не насладиться перемирием, пока есть возможность?

Вздохнув, Брохан заключил ее в объятия. Не колеблясь, она положила голову ему на плечо, устраиваясь поудобнее. Нежность ее кожи потрясла его, когда он нес ее ко входу в большую пещеру, изобилующую веточками розовых цветов.

— Может, у тебя и нет ключа от Нивая, — сказала Виола, поигрывая мочкой его уха, — но у тебя есть билет в рай.

Небо без предупреждения разверзлось и обрушило на оазис дождь. Запрыгнув и закружившись на выступе в центре пещеры, как будто это была ее сцена, Виола его загипнотизировала. Она залилась смехом. Такого смеха он не слышал со времен своего пребывания на самом верхнем уровне небес. Искреннего и не разбавленного грустью. Эта женщина наслаждалась жизнью так, как никогда не наслаждался он.

— Почему ты вообще захотел покинуть это место? — спросила она.

Его грудь сжалась, дыхание перехватило.

— Я ищу страну без времени, где МакКаден никогда не состарится. Мне еще предстоит найти такую, как Нивай.

Виола поджала губы.

— Он хочет жить вечно?

— Конечно. — что за глупый вопрос? — Я должен отправить его в Нивай, Виола. Ему было всего три года, когда наши родители сочли его испорченным. Они выгнали его из нашего дома, разбив его хрупкое сердце. Мне тогда только исполнилось пятнадцать. Я переехал и взял на себя заботу о нем, делая все возможное, чтобы обеспечить его всем необходимым. — о чем Брохан никогда не жалел.

Краска отхлынула от ее щек.

— Я понимаю.

— Да?

— Да. — она прижала руки к животу. — Он твой нежно любимый ребенок.

Возможно, она действительно понимала. Напряжение в его груди ослабло.

— Да. Он мой ребенок во всех смыслах. — Брохан прошел мимо нее и укрылся в пещере, не упуская богиню из виду.

Капли дождя продолжали стекать по ее пышным изгибам, пропитывая платье, напомнив ему о моменте в душе.

Его напряжение вернулась, став сильнее прежнего. Брохан опустил подбородок направив пронизывающий взгляд на свою спутницу.

— Отдай мне ключ, богиня.

* * *

Забарабанил дождь, и радостное возбуждение Виолы стихло. Брохан, несомненно, знал, как испортить момент. Он не был бы в восторге, узнав правду о несуществующем ключе. Возможно, даже почувствовал бы, что снова потерял свою единственную семью.

Внутри у нее все сжалось. Как мать могла ли она причинить боль отцу?

Если она найдет другой способ спасти МакКадена? Она спасла Принцессу из лап смерти, используя частичку своего сердца. Щепотку, которую она оторвала от себя и вложила в его… духовный процесс, которому она научилась из книг.

Если бы Виола поделилась частичкой себя с МакКаденом, ей пришлось бы кормить его так же, как и Принцессу. Ее сердце не являлось естественной частью его сердца, и оно бы истощалось, требуя подзарядки.

— Дай мне то, что я хочу, — сказал Брохан. — Я… я готов сотрудничать с тобой, чтобы навсегда нейтрализовать других Отрекшихся.

— Подожди. Остановись. В этом предполагаемом партнерстве ты получишь избавление от врагов и ключ? — только не тот, который хотел. — А что получу я? — она сорвала цветок и прижала его мягкие лепестки к своей щеке, прежде чем вплести их в волосы.

— Ты также получаешь избавление от врагов. И свободу, — проскрежетал он. — Ты согласна или нет, богиня?

— Нет! — легкомысленно… безжалостно… она взглянула на него через плечо. Она победила. По большинству пунктов. Убить Отрекшихся, ее врагов, и получить разрешение Брохана кормить Принцессу без помех? Сделано. — Я требую клятву вечной защиты. Считайте, что это налог на неволю. Это мое предложение. Соглашайся или нет.

Его ноздри раздулись.

— Посланники дают клятву вечной защиты только своим парам.

— Хорошая новость — ты не Посланник. Хотя, есть небольшой шанс, что меня можно убедить подумать о долгосрочном союзе с тобой. — почему нет? Если Брохан пройдет ее тест…

Вспышка раздражения.

— Прекрати притворяться, что желаешь меня, Виола.

Что-то в его тоне и оборонительной позе ее встревожило. Она вспомнила, как он демонстрировал свою уязвимость в душевой кабинке. Как покраснел, когда они обсуждали занятия любовью. Как его предыдущие партнерши отворачивались, избегая его поцелуя. Унижали его гордость.

«Я могу укрепить его уверенность в себе».

«Ты не можешь укрепить даже свою собственную». - демон рассмеялся.

Виола съежилась, словно сосед ее ударил. Нужно перефразировать. Она хотела укрепить его уверенность в себе. Раз они партнеры, ей стоит попытаться.

«Да. Помоги ему сейчас, уничтожь после. Хороший план».

Виола вздрогнула, затем попыталась скрыть это, притворившись, что нюхает еще один цветок.

— Брохан, если ты не можешь понять, искренне я говорю или нет, это твоя проблема. Итак. если ты хочешь получить доступ к моему ключу, то должен проводить со мной час в день. Хотя бы. — хотя он продолжал отрицать это, но тосковал по ней так же сильно, как и она по нему. Он должен. Ему не хватало только повода уступить.

«Рада услужить, дорогой». Впервые за долгое время мужчина ее заинтриговал. Почему бы не исследовать их связь, пока у нее есть такая возможность?

Повернувшись к нему лицом, она сказал:

— Ты согласен, монстр?

У него вырвался сдавленный стон.

— Ты вновь пытаешься мною управлять.

Частично, да. Но ей также нравилось то, что этот мужчина заставлял ее чувствовать, и она хотела большего. Тем не менее, Виола пожала плечами.

— Тогда давай вернемся к нашей старой сделке. Ты держишься от меня подальше, а я тебе ничего не говорю.

Брохан провел зубами по своим ровным белым зубам.

— Что бы ты ни сделала, это не изменит моего мнения о тебе. И я не собираюсь ложиться с тобой в постель.

Она одарила его язвительной улыбкой.

— Не помню, чтобы просила тебя со мной переспать.

Его ноздри раздулись. Итак, ее первые попытки укрепить его уверенность только что потерпели крах. Это не ее вина. Его.

— Думаешь, что тебе это понравится, — прошипел ей Брохан. — С нетерпением жду шанса доказать, как ты ошибаешься.

Приподняв свою шляпу-невидимку, Виола сказала:

— Желаю удачи, сэр. Твои попытки увенчаются неудачей, но ты хотя бы попытаешься, да?

Он вздернул подбородок. К ее удивлению, он огрызнулся:

— Я согласен на твои условия, богиня. Просто знай, что буду ненавидеть каждый момент, который мы проведем вместе.

Сомнительно. Она услышала нотку предвкушения. Даже почувствовала перемену в атмосфере. Электрический разряд возбуждения.

Радость победы, которая вот-вот взорвется. Это настоящая бомба удовольствия. Она выиграла этот раунд. Как и выиграет все последующие. Но ее мучило собственное предвкушение…

— Зачем ждать? — спросила она. — Я готова к твоему благоговению.

— Сначала ты ответишь на мои вопросы. — Брохан сложил руки на груди. — Как давно у тебя ключ?

«Осторожно».

— Сколько себя помню.

— Ты когда-нибудь разрешала другим им пользоваться?

Острая печаль кольнула ее прямо в сердце.

— Даже слишком часто, — призналась Виола. Мужчины, о которых она заботилась, получали от нее огромное удовольствие… в течение короткого периода времени.

Почему люди уходили из ее жизни? Как они не замечали ее невероятную ценность?

— Откуда у тебя ключ? — спросил Брохан.

— Мои отец и мать дали его мне. — еще один честный, но вводящий в заблуждение ответ. — Послушай. Я понимаю, почему ты хочешь, чтобы МакКаден оказался на земле, где нет времени. Но почему другие Отрекшиеся хотят вернуться?

— Для таких как я, это необходимость. Непреодолимое влечение. — он провел рукой по волосам, и выражение его лица стало напряженным. — Почему ты выбрала МакКадена?

Эта тема ей совсем не нравилась.

— Я сказала тебе почему, — ответила она мягко и тихо. — Но ты назвал меня лгуньей.

— Потому что он должен был скоро умереть? Нет. — Брохан резко замотал головой. — ты можешь многое, богиня, но не в силах предсказать, когда умрет другой. Ты могущественна, но не оракул.

— И слава богам! Оракулы — самые ужасные из всех, они всегда раскладывают пазлы, в которых есть только половина деталей, и предсказывают гибель, которая сбывается сама собой. Но, как богиня Загробной жизни, я подготавливаю… скажи это со мной. К загробной жизни. Я читаю ауры.

Виола подошла к другому цветку и взглянула на своего крылатого воина из-под густых ресниц. Но не увидела ни намека на смягчение.

Стоит попробовать снова.

— Я выбираю мужчин, которые в скором времени умрут, либо тех, в кого могу влюбиться. Дополнительный плюс, если они сочетают в себе оба признака, и я могу спасти его от когтей смерти. — создать настоящую семью? Принадлежать кому-то еще. Кому-то, кто понимает ее и ее трудности… нет ничего лучше! — Я действительно хочу собственного мужчину, Брохан. Очень хочу.

Есть ли у нее где-то в мире пара?

Ее собеседник никак не отреагировал.

Идем дальше.

— Я завоевываю сердца флиртом и улыбками, затем проверяю на верность. Когда мужчины проваливаются… а они всегда проваливаются… я принимаю их бессмертие в качестве платы за свое время.

Она согнул пальцы, затем вновь их разогнул.

— Твое время более ценно, чем их?

— Да. Нет. Когда-то мои доводы имели смысл. — Виола ему грустно улыбнулась, и вся ее решимость испарилась. В последнее время этот мужчина заставлял пройти ее через все муки. А она жаждала покоя. — Меня не воспитывали среди людей. Я провела свое детство в запертом доме, скрываясь ото всех. Вырвавшись на свободу, я почти сразу оказалась заключена в Тартар по самой коварной из причин… и не по своей вине. Я научился рассчитывать на себя задолго до того, как появился Нарциссизм. — признания срывались с ее губ, и она не могла остановиться. «Что этот мужчина делает со мной?» Виола поспешила сменить ее тему, пока он не среагировал на ее нехарактерную откровенность. — Расскажи мне о своих бывших возлюбленных. О тех двоих, которые избегали твоих поцелуев.

Хотя его щеки покраснели, он не сводил с нее пристального взгляда, а на его лице было любопытство и… она не была уверена. Что бы это ни было за чувство, оно ее беспокоило.

Он расправил крылья.

— В восемнадцать лет я обратился к совету Посланников выбрать мне жену. Мать для МакКадена.

Он был женат? Ревность пронзила Виолу, и она прикусила щеку.

— Тогда я не знал, что Саманта любила другого. В конце концов, она развелась со мной, чтобы выйти за него замуж. Ребекка бросила меня по неизвестным причинам. — мускул под его глазом дернулся. — Возможно, она просто не хотела видеть мое отвратительное лицо.

Ох. Ладно. Виола нанесла ему оскорбление, чтобы обидеть. Потому что, да, он сделал больно ей. Предполагалось, что ответный удар принесет ей удовольствие, а не мучения.

Она решила сделать первый шаг к примирению.

— Так уж случилось, что мне нравится твое лицо. — это правда. — А у меня лучший вкус за всю историю. Спроси любого.

Он поджал губы, выглядя совсем не успокоившимся.

— Только я могу тобой восхищаться. Конечно, тебе нравится мое лицо прямо сейчас.

Вглядываясь в своего похитителя… в своего партнера… в мужчину, которого она желала, с его резкими чертами лица, грубыми манерами и безжалостностью короля, Виола пришла к поразительному решению. Она хотела большего, чем собственное наслаждение… она хотела его. И не только для того, чтобы доказать свою правоту.

— Почему ты так на меня смотришь? — потребовал он, становясь напряженным как струна.

— Как так? — прохрипела она, подойдя к нему. — Словно хочу показать тебе, какой ты красивый?

Глава 8

Брохан зачарованно наблюдал, как его богиня сокращает разделявшее их расстояние, словно видение в серебристом платье. Ее глаза были прикрыты, алые губы приоткрыты. Длинные светлые волосы колыхались при каждом движении. С каждым шагом разрезы на ее влажной юбке раздвигались, открывая все больше ее идеальных ног.

С листвой и цветами за спиной, с блестящими глазами цвета виски она с таким же успехом могла бы выйти из сна.

Он проворчал:

— Виола, я не причиню тебе вред. Не нужно притворяться, что желаешь меня.

— Я думала, мы это уже обсудили. — она остановилась перед ним. Из-за дождя ткань ее платья стала прозрачной. — Я не притворяюсь.

Мышцы сжались на костях, тело заболело. «Чистое искушение…»

«Отвернись!»

— Раньше ты меня не хотела. — дуться и жаловаться, вместо того чтобы констатировать очевидный факт? Отлично. — Когда мы целовались, ты была погружена в свои мысли. — точно так же поступали Саманта и Ребекка, когда он к ним прикасался.

— Почему бы мне не погрузиться в свои мысли? Я целовалась с парнем, который намеревался меня убить. У меня были сомнения.

«Ох». Из его легких вышел весь воздух, и его закрутило в штопор от воспоминаний детства, которыми она поделилась. Страданий, которые пережила. Боли, которую он почувствовал, что чуть не разорвала его надвое. В нем проснулась потребность ее защитить. Защитить и утешить.

Защищать, оберегать и утешать потенциальную убийцу МакКадена? Нет. Но уделять ей час внимания каждый день? Это он мог… и должен был… сделать. Не было лучшего способа удержать ее в повиновении.

— Брохан?

Чего она попросит сейчас?

— Да, Виола?

— Моя демонстрация твоей привлекательности требует изменения позы для нас обоих. Сядь. — обхватив его за плечи, она усадила его на землю.

Брохан не оказал никакого сопротивления, когда она устроилась у него на коленях. Такая легкая, и все же он ощущал ее каждой клеточкой своего тела. Его сердце бешено колотилось.

— Чего ты надеешься достичь этим, богиня?

— Много чего.

— Перечисли пять первых пунктов в списке. — его руки сами по себе сжали ее талию. Вид его когтей, касавшихся ее хрупкой фигуры, показался ему непристойным. Щеки вспыхнули, когда он высвободил пальцы, один за другим.

— Только пять? Ты меня сильно ограничил. — Как раз перед тем, как он полностью разорвал контакт, она схватила его за запястья, удерживая на месте, и одарила своей самой нежной улыбкой. — Возможно, есть причина, которая превосходит все остальные. Возможно, я ищу… удовлетворения.

Все его тело дернулось.

— И ты считаешь, что сможешь получить удовлетворение со мной?

— Да.

Как же сильно он хотел ей поверить. Но опыт подсказывал другое.

— Прекрати думать. Это должно стать весельем, а не мученьем. — она наклонилась к нему и нежно прижалась губами к его губам. — Расслабься немного.

Веселье? Было ли ему когда-нибудь весело? В небесах он прошел путь от обучения на воина до воспитания младшего брата, сражался в армии Посланников, пал, превратился в монстра, переполненного ненавистью и жаждой мести.

Местью. Да. Ему следует помнить об этом. Но… все мысли о брате исчезли. Брошан ухватился за них, отчаянно пытаясь хоть как-то защититься от могущественного очарования этой женщины.

— Ты можешь догадаться о том, что будет дальше? — Виола потерлась кончиком своего носа об его.

Он резко покачал головой.

— Скажи мне, что делать.

Удерживая его взгляд, Виола спросила:

— Что ты хотел сделать со мной в душе?

«Все».

У нее вырвался слабый смешок, словно она прочла его мысли.

— У меня есть к тебе еще один вопрос, за которым последует просьба. Что ты будешь делать потом, решать тебе. Ты готов? Где ты хотел прикоснуться ко мне в первую очередь? Где бы это ни было, я даю тебе на это разрешение…

Он сглотнул, его мысли спутались. Что же выбрать. Почему он должен выбрать. Чего она сама могла желать. Но честно говоря? Было одно место, к которому он хотел прикоснуться больше всего на свете. Так что…

Он сделал это. Брохан протянул руку и обхватил ее подбородок, проведя большим пальцем по скуле.

Ее зрачки расширились, а губы приоткрылись. Виола быстро заморгала, и слои ее спокойствия рассыпались у него на глазах, пока не осталась только уязвимость.

— Не понимаю. Ты мог выбрать любую часть и начал с этого. Почему?

— Потому что могу. — потому что она была для него не просто телом, хотя ему и хотелось, чтобы это было так.

— О. - широко раскрыв глаза, Виола уткнулась носом в его ладони. — Где бы ты хотел прикоснуться ко мне в следующий раз?

Брохан провел кончиками пальцев по ее обнаженным плечам. Нежность ее кожи превратило невинное действие в непристойную ласку, и он чуть не зарычал. Его дыхание стало затрудненным, воздух вокруг него… вокруг них… стал плотнее.

— Где еще? — спросила она низким голосом, запрокинув голову и обнажив элегантный изгиб шеи. Это приглашение?

Он облизнул губы, глядя на ее учащенный пульс. «Я только прикоснусь там. Не стану лизать. Буду сопротивляться своим желаниям. Буду сопротивляться…»

Брохан наклонился и провел языком по этому месту. Легчайшее прикосновение, и все же она застонала в ответ. Музыка для его ушей.

В теле вспыхнула боль… мучительная. Всепоглощающая. Здесь. Там. Везде. Пот выступил у него на лбу, когда он согнул колени, прижимая ее ближе к себе. Дополнительное давление почти сломило его решимость. Он хотел, чтобы это было из-за нее, только из-за нее, и все же…

— Зверь, — выдохнула она, словно это прозвище было самой сладкой лаской.

Раздался треск… сопротивление было сломлено. Он быстро перевернул ее, подхватил и мягко опустил спиной на землю, затем приподнялся и навис над ней. Одно слово вырвалось у него. Приказ.

— Еще. — он никогда не ощущал себя настолько близким к зверю.

Распростертая под ним она улыбнулась с чем-то похожим на нежность.

Такой. Такой она нравилась ему гораздо больше, понял Брохан. Придавленная его силой. Его добровольная пленница. Он мог сделать все, что угодно…

Инстинкт взял верх. Он прикоснулся к ней везде, кроме тех мест, которых она ожидала. Провел пальцем по ее ушным раковинам. Вдоль линии подбородка. По всей длине ключицы. Лаская каждый палец, даже промежутки между ними. Скользнул руками вверх, задерживаясь на сгибах локтей.

Мурашки пробежали по коже, когда он принялся двигать ткань ее платья и исследовать живот. Ее пупок его очаровал. И ее ноги! Брохан подавил стон. Тыльная сторона ее коленей… Было ли что-нибудь мягче? О, какие звуки она издавала. Вдохи и постанывания. Хриплые вздохи.

— Ты сводишь меня с ума, — пробормотала она. Виола выглядела потрясенной, раскрасневшейся и поразительно нуждающейся.

Какая опьяняющая мысль.

— Я веселюсь, как ты и советовала. — Впервые… впервые за жизнь он развлекался.

Она задрожала под ним.

— Разве ты не хочешь большего?

— И так быстро закончить с этим? — неужели никто больше не потратил время на то, чтобы изучить каждый ее нюанс? Если не… Он замер. — Ты хочешь, чтобы я поторопился?

— Нет! — выпалила она, и его напряжение улетучилось. — Я буду счастлива, если ты никогда не остановишься.

Правда? Осмелев, Брохан издал, как ему казалось, удрученный вздох.

— От всей этой болтовни я забыл, где остановился. Придется начать сначала.

Виола уставилась на него, разинув рот.

— Начать сначала? То есть с самого начала?

Ее следующий всхлип вызвал у него подобие улыбки. И да, он начал с самого начала, лаская ее лицо, декольте, руки, пальцы, ноги и живот. Ее дрожь не прекращалась. Как и его.

Когда он больше не мог выносить эту сладкую пытку, то наклонил голову, накрывая ее губы, и вскоре у него закружилась голова от желания. Он задрал ее платье вверх. «Осторожно, осторожно». Целуя и покусывая, Брохан проложил путь вниз по всей длине ее шеи и начал играть с другой частью ее тела…

— Брохан! — вскрикнула она, запустив ногти в его волосы.

Желание увидеть выражение ее лица стало слишком сильным, чтобы его игнорировать, и Брохан приподнял голову. Шок! «Ей это нравится. Нравлюсь я». Ее глаза были закрыты, а красные губы приоткрыты.

Веки Виолы приподнялись, показав остекленевшие глаза цвета виски.

— Еще, Брохан.

— Да. Еще. — никогда он не испытывал ничего подобного. Никогда у него не было подобной женщины.

Зарычав, он расправил крылья и поднялся на колени. Решимость проникла в каждую его кость, каждый мускул. Горе тому, кто попытается отнять у него это женщину.

* * *

Виола задрожала, когда Брохан осмотрел ее, без сомнения, изучая воздействие своих прикосновений на ее тело. Черты его лица были напряжены, рога заострились и стали прямыми, как линейка. Глаза блестели, зрачки затмили радужную оболочку. Остался только серебряный ободок. Каждый вдох заставлял его грудь вздыматься.

Он взял все под свой контроль, заставив ее страдать. Она нуждалась… в нем. Только в нем.

— Если бы ты была моей, то не испытывала бы недостатка ни в чем. Я бы позаботился об этом. — в его хрипловатом тоне слышались нотки собственничества.

— Хочешь, чтобы я стала твоей? — «я могла бы согласиться».

Он глубоко вдохнул, словно готовясь к тому, что ждет его впереди. Затем… Вместо ответа Брохан протянул к ней дрожащую руку. Не сводя с нее пристального взгляда, погладил ее между ног.

— Да! — закричала она и выгнулась от его прикосновения.

— Ты возбуждена. — его челюсть отвисла, и он перевел взгляд на ее лицо. — Из-за меня.

Дрожь возбуждения пробежала по ее телу.

— Ты обещал мне больше, Брохан, — сказала Виола, гадая, не говорит ли она как пьяная.

— Этого ты жаждешь, богиня? — он погрузил палец глубоко в ее лоно.

— Да! — закричала она. — Этого!

Внутрь и наружу.

— Тебе подойдет любой?

Кое-кому определенно понравилась чувственная мощь, которой он обладал. Хорошо, что ей это тоже понравилось.

— Только ты. Ты вызываешь во мне великолепные ощущения. — она дрожала от каждого движения. — Не смей останавливаться.

— Я скорее снова умру. — он оскалился. — Ты думала обо мне, пока меня не было, богиня? — Внутрь. Наружу. — Мечтала обо мне?

Виола знала, что он хотел услышать… знала, что он добивался признания… знала, что ей не следовало… тьфу… «Не могу думать».

— Да!

— Я тоже думал о тебе, и собираюсь сделать с тобой все, что представлял в голове. — внутрь. Наружу. — Ты будешь кричать и умолять.

Умолять? Виола? Нет! Точно нет. Но… возможно?

— Скажи, что ты представлял, — приказала она, между хриплыми вздохами. — И я могу позволить тебе это…

Стал бы он умолять ее?

— Позволишь мне? — он хмыкнул… и добавил второй палец. — Ты всего в нескольких минутах от удовлетворения, к которому стремишься. Ты позволишь мне делать все, что угодно.

Он не ошибся. У Виолы закружилась голова. Беспокойство возросло, но тут же превратилось в пепел. Напряжение нарастало, удовольствие грозило перерасти в боль. Она билась, терялась в муках.

— Скажи это, — потребовал он.

— Да, да! Что угодно.

— А если я перестану прикасаться к тебе? — его обжигающий взгляд работал в паре с пальцами. Он был мужчиной на грани блаженства и агонии, полностью сосредоточенным на ней. — Тогда ты будешь меня умолять?

— Я… я доведу себя до оргазма? — вопрос, который должен был прозвучать утверждением. Сможет ли она сама закончить? Ее тело жаждало его дикой потребности и его благоговейных ласк.

Раздалось еще одно шипение.

— Пойми меня, богиня. Ты не заберешь то, что принадлежит мне. Никогда больше.

Ее оргазм принадлежит ему? «Почему мне это так нравится?» Она выгнулась навстречу его прикосновениям и выдохнула:

— Как насчет такого? Остановишься, и я не закончу с тобой.

— Речь не обо мне, — прорычал он, и его раздражение внезапно отдалось бешеной пульсацией на ее коже.

Подождите. Он планировал отказать себе в удовольствии? Чтобы скрыть страстную потребность в ней? О, нет, нет, нет.

Почти ничего не соображая, она обхватила его рукой за шею, удерживая лицо всего в нескольких дюймах от себя. Свободной рукой Виола расстегнула ему ширинку. Он застыл, как хищник. Солнечный свет омывал его, и голубая кожа блестела. Его невероятный аромат наполнил ее голову, легкие, клеймя так же уверенно, как и прикосновения.

Их взгляды встретились. Она обхватила основание его члена.

Брохан втянул воздух.

— Что ты делаешь, Виола?

— Довожу тебя до оргазма. Будешь хорошим тюремщиком и позволишь мне?

Напряжение отразилось в каждой черточке его великолепного лица, ярость и желание боролись в его глазах. Он сделал глубокий вдох, но все же покачал головой.

— Только ты.

«Он отказывает мне?» Прищурившись, она свободной рукой ухватила верхнюю часть его крыла. Ее когти впились в жесткую дугу, гарантируя, что пленник станет захватчиком. Затем…

Виола его погладила.

И тут же его сопротивление ослабло. С рычание Брохан наклонился и ее поцеловал. Сильнее, чем раньше. Быстрее. Победа никогда не была слаще. Он заклеймил ее, завладел ею. Она горела для него, как живое пламя.

Просунув руку между ними, он схватил ее запястье и начал сжимать до тех пор, пока она не выпустила свою добычу. Затем поднял и прижал ее руку к голове. Один удар сердца. Второй. Выглядя напряженным, Брохан убрал руку с ее лона.

Протест замер у нее на языке, когда он прижался к ней. Плоть к плоти. Мужчина к женщине. Без проникновения. Виола ахнула.

И это было только начало.

Он имитировал движения, происходящие во время секса, толкаясь и создавая трение, сводя ее с ума.

Поцелуй длился и длился. Они жадно поглощали друг друга, обмениваясь дыханием и страстью. Все это время Брохан ласкал ее свободной рукой, оставаясь нежным. Такое положение тел только еще больше сводило ее с ума, давление и удовольствие сливались воедино, угрожая разбиться вдребезги.

Прерывистые вздохи переросли в прерывистые стоны. Так хорошо, так хорошо, так хорошо. «Хочу его».

«Нуждаюсь в нем».

«Слишком сильно?» Никогда еще она не испытывала такую страсть, внутри Виолы все бурлило. И все из-за воина, который желал ее, но не любил.

Угрызения совести вспыхнули с новой силой, но она зашла слишком далеко, чтобы обращать на это внимание.

— Брохан. Я… ты… мы…

С безжалостной точностью он прижался к ней. Когда они оба содрогнулись от желания, от их тел пошел пар, заполняя небольшое пространство между ними, пока…

Они оба не шагнули за край.

Виола с криком кончила, в то же время он запрокинул голову и заревел. Они прижались друг к другу, потерянные…

Но, наконец, обретенные?

Глава 9

Восторг и стыд охватили Брохана. Он заставил богиню кончить. Он заставил Виолу кончить, самую непростую из всех богинь. Он наслаждался ее самозабвенными криками и боялся, что никогда не сможет стать прежним.

Он сделал это. В конце концов, поддался искушению, принимая то, за что его брату вскоре предстояло умереть… каждое прикосновение этой женщины.

Он оказался ужасным братом и еще худшим отцом. И заслужил жесточайшую взбучку. Более того, он взял то, что Виола не дала бы ему, если бы рядом оказались другие мужчины.

Когда она пошевелилась под ним, довольно улыбнувшись, у него сжалось сердце. Его стыд усилился, когда Брохан заметил белые разводы на ее платье. И все же, он уже жаждал Виолу вновь.

Хоть внутри он и рассыпался, снаружи оставался тверд. Как смогла такое с ним сотворить?

Он сорвал с себя рубашку, только потом осознав, что оставил ее на себе, отказавшись от удовольствия прикосновения кожи к коже. Ошибка, которую он не повторит снова. Или никогда. Потому что не прикоснется к ней второй раз. И определенно не в третий.

Прикусив язык, он вытер ее платье, прежде чем встал. Застегивая молнию, Брохан смотрел куда угодно, только не на богиню.

— Приведи в порядок свою одежду. — «пожалуйста». Прежде чем в его мозгу не произошло короткое замыкание.

— Ты заставишь меня пожалеть о том, что здесь произошло, не так ли? — сказала она одновременно печально и сердито. Виола приняла сидячее положение. — Ну, не нужно ругать меня за то, что я была с тобой такой распутной. Нарциссизм решил наказать меня от твоего имени.

Его охватило замешательство. Что она имела в виду? Наказать ее? Как наказать? И зачем? Она получила желаемое — его капитуляцию.

Нахмурившись, он протянул ей руку.

— Нам пора возвращаться во дворец.

— О, да, ты собираешься заставить меня пожалеть о том, что произошло, — пробормотала она, оставаясь на месте.

Он дал ей время вернуть платье на месте, прежде чем повернуться лицом.

Первое, что он заметил? В глазах цвета виски промелькнула боль. Затем ее губы приоткрылись, и стон вырвался на свободу. Кровь отлила от щек. Схватившись за виски, Виола простонала:

— Не здесь. Не сейчас.

Ее колени подогнулись, и она упала.

Брохан захлопал крыльями, поймав ее прежде, чем она ударилась о землю.

— Что случилось? — просто уловка? Или он причинил ей какой-то вред? Брохан прижал ее к своей груди.

— Они поднимаются. Все они. Заполняют меня. — Виола дернула себя за волос. — Заставь их прекратить!

Его охватило беспокойство.

— Скажи мне, что не так, Виола. Сейчас же! — прежде чем он уничтожит эту реальность.

— Ты не видишь? Я недостойна любви, — закричала она, рыдая. Мучительно. — Я так уродлива внутри. Ужасно, ужасно, ужасно, ужасно уродлива. Ты должен убить меня, Брохан. Да! Убей меня. — в отчаянии она вонзила свои маленькие коготки в его грудь, глядя на него снизу вверх душераздирающими глазами. По ее щекам текли слезы. — Я не заслуживаю жить за то, что сделала с МакКаденом. Ты хочешь сделать это, и ты должен. Прошу.

Его внутренности словно резало ножом. Что вообще сейчас происходит? Его разум не мог этого осознать.

— Виола?

— Я ужасна, как демон. И достойна только страданий. Обещаю, что не стану сопротивляться, когда ты ударишь. Ладно? Хорошо? Только… пообещай, что сделаешь мне больно. Ради справедливости я должна умереть в мучениях. — новые рыдания вырвались из нее. — Пожалуйста, Брохан. Правда еще никогда не была настолько ясной.

Какой настойчивой она казалась. Каким надломленным был ее голос. Что-то треснуло у него в груди, кислота вылилась наружу, опаляя вены. Он следил за этой женщиной несколько месяцев, но никогда не видел ничего подобного — чтобы она теряла всякую уверенность в себе. Демон…

На Брохана снизошло понимание, и он прищурился. Демон. «Нарциссизм сделал это… с моей помощью». Она упоминала наказание.

Огромное обожание равнялось огромной любви к себе. Огромное презрение после огромного обожания означало еще большую ненависть к себе. Неудивительно, что она стремилась предотвратить это, какие бы границы ей ни пришлось пересечь. Кто бы смог это вынести?

Кислота слой за слоем выжигала его ярость, оставляя только первобытный инстинкт. Брохан действовал без раздумий. Прижавшись своей заросшей щекой в ее влажной, он сказал:

— Я думаю, ты самое прекрасное создание, какое когда-либо встречал. Я жаждал тебя с момента первой встречи.

Виола затихла.

— Правда? — она наморщила нос и свела брови вместе. Открывала и закрывала рот, словно не знала, что ответить.

Различные эмоции мелькали в ее невероятных глазах. Страдание сменилось удивлением, затем неуверенностью, которая постепенно притупилась, уступив место уверенности.

— Брохан, это так… поверхностно с твоей стороны. Я в первую очередь замечаю интеллект. — она задумчиво наклонила голову в бок. — Хотя, полагаю, придется тебя простить. Потому что у меня такое доброе сердце и все такое. Самое доброе!

Его охватило облегчение, и он крепче сжал ее в объятиях. Мучительное напряжение спало. К ней вернулась уверенность, и Брохан молился, чтобы она никогда больше не угасала.

Он понял, что ему нужно кое о чем подумать. Принять несколько новых решений.

— О, богиня. — со звонким смехом она потрогала свою розовую кожу. — Я так рада, что плачу красиво.

— Очень красиво, — сказали они одновременно, и Виола еще выше вздернула подбородок.

— Давай вернемся к истории о том, как ты впервые меня встретил. — она поудобнее устроилась в его руках, прижимаясь ближе. — Расскажи все, что пришло тебе в голову по поводу каждой моей черты. Начни с шелковистых волос и гипнотизирующих глаз. Ничего не упускай.

— Не стану. — он подпрыгнул и захлопал крыльями, ловя потоки воздуха. Они взмыли в небо, направляясь к множеству солнц, которые в данный момент садились вдалеке.

— Обещаю не смеяться над тобой, разве что чуть-чуть.

— Теперь ты испытываешь мое терпение.

Пряди светлых волос попали ему в лицо, когда она придалась ближе.

— Ты так мной одержим. По шкале от одного до десяти ты ставишь мне двенадцать.

— А ты мне ноль.

— Вряд ли. Я ставлю тебе как минимум два балла за твой хороший вкус в отношении богинь.

Он поджал губы.

— Я был в баре в тот день, когда ты встречалась с МакКаденом. Ты прошла мимо меня.

— А у тебя были эти рога? — она игриво об него потерлась. — Потому что они заводят.

Если бы Брохан шел, а не летел, но споткнулся бы — ее слова сбили его с толку.

— Тебе нравятся мои рога? — после вынужденной паузы, он добавил. — Они не слишком звериные?

Искоса взглянув на него, Виола облизнула верхнюю губу.

— Они как раз то, что нужно.

Его сердце заколотилось, тело снова вступило в войну с разумом. Брохан изо всех сил боролся с нахлынувшим желанием, решив сопротивляться ей… пока. Сначала ему нужно переварить все, что он узнал об этой женщине.

Он должен определить, сказала ли она правду или солгала о том, что МакКаден висел на волосок от смерти, и что он чувствовал по этому поводу, каким бы ни был ответ. По крайней мере, Виола оказалась не безжалостной соблазнительницей, какой он ее когда-то считал. Главное, нужно решить, как с ней поступить. Нужно ли ее как-то наказать? Поблагодарить? Он больше ничего не знал.

Дворец появился на горизонте. Брохан направил свои мысли в другое русло.

— Теперь, когда мы заключили временное перемирие и соглашение о партнерстве, нужно составить план нападения на других Отрекшихся.

— Не волнуйся. Я уже разработала идеальный план. Думала сделать это с тобой, когда ты заковал меня в наручник на пляже. — она похлопала его по груди. — Следи за мыслью. Я богиня Загробной жизни, верно? И могу забрать не только жизненную силу. Я могу проникнуть внутрь любого человека и вырвать его духовное сердце, вместилище жизненной силы. Ни тело, ни дух не могут существовать без него. Но буду честна. Я никогда не пробовала это на бессмертном существе, потому что никогда с таким не сталкивалась.

Он изумился ее изобретательности. Зная, что она могла попытаться сделать это с ним, но не стала… «Она действительно не такой уж монстр, какой я ее считал». Ему придется обдумать гораздо больше, чем предполагалось сначала.

— Мы попробуем, — сказал он, удивив самого себя. Он… тень шевельнулась внутри дворца, возле окна в тронном зале.

Кто-то двигался внутри? Один из Отрекшихся? Может быть, другие прятались по всему двору, ожидая возможности нанести удар? В нем вспыхнула ярость.

— У нас гости, — сообщил он Виоле. — Когда я опущу тебя на балкон, оставайся там. Поняла? Спрячься в уголке, пока я не вернусь за тобой.

— Ты планируешь нападение? Пока на мне наручник? — запаниковав, она начала извиваться и брыкаться, пока не смогла обхватить ногами его талию и посмотреть ему прямо в лицо. — Возможно, вторженец не желает нам вреда. Или тебе просто почудился кто-то. Или придумай любое другое оправдание, которому ты поверишь. Давай немного разберемся, прежде чем нападать на кого-то, на кого не следует нападать. Ладно?

Откуда такое поведение? Она знала что-то, чего не знал он? Брохана охватили подозрения.

— Делай, как я приказал, богиня.

— Послушай, — сказала она с паникой в голосе. — Если там опасно, то сними с меня наручник. Если опасности нет, ты можешь ненароком напасть на своих близких друзей.

— У меня нет друзей.

— Ты же не хочешь случайно причинить вред невинному человеку, да? — она взяла его за подбородок, изо всех стараясь поймать его взгляд, когда он повернулся всем телом, готовясь перенестись. — Брохан…

Он появился на балконе.

— Я требую, чтобы ты остался со мной! — Виола вцепилась когтями в его плечи, чтобы он не смог освободиться. Истерика и ярость исказили ее черты.

Полный решимости защитить ее и не зная, что еще можно сделать, он оторвал Виолу от себя. Прежде чем она снова успела вцепиться в него, Брохан пронесся сквозь двери, направляясь в тронный зал. Его переполняла агрессия, когда он врезался в…

Шок охватил Брохана, когда он опознал человека. Он и МакКаден покатились по полу, прежде чем остановились у ног Фэрроу.

Посетители не переоделись после битвы, на обоих была та же одежда, забрызганная кровью Отрекшихся. Единственное отличие? Теперь они были покрыты сажей.

— Мои извинения. — Брохан взмахнул крыльями, поднимаясь и помогая брату встать на ноги. Его охватило чувство вины, когда он вспомнил, что делал менее получаса назад. — Как вы меня нашли? Что-то еще случилось? — еще одно нападение?

Прежде чем его брат или Фэрроу смогли ответить, Виола ворвалась в комнату. Его глаза расширились. Она приняла другую форму. Котенка. Он видел ее превращение только один раз, и то на расстоянии.

Кто-то угрожал ее питомцу, и этот кто-то с криками умер, раздираемый когтями. При ближайшем рассмотрении Брохан разглядел удивительные детали, которые пропустил.

На ней все еще было платье. И она выглядела совершенно очаровательно. Пара крошечных рожек напоминала ушки. Из-за красно-оранжевого меха она казалась одновременно мягкой и чешуйчатой. Малиновые глаза сверкали, а зрачки превратились в узкие щелочки. Над нижней губой торчали клыки.

Почему она так изменялась? Другие одержимые демонами бессмертные так не делали.

«Сосредоточься». Обнажив свои смертоносные когти, она подлетела ближе. МакКаден и Фэрроу приготовились защищаться. Брохан взмахнул крыльями, отбросив парочку назад, и прижал Виолу к своей груди.

— Никто к ней не прикоснется! — проскрежетал он, пытаясь ее удержать.

Они боролись за главенство. Виола воплощала ярость и не проявляла милосердия, нападая, чтобы покалечить. Или того хуже. В нем вспыхнул гнев, но его притупило недоверие. И все это потому, что он оставил ее в целости и сохранности на балконе?

Брохан не нанес ни одного удара. Даже сейчас он не мог заставить себя причинить ей вред. Дважды он поймал потрясенный взгляд своего брата.

— Прекрати, котенок. Пока не поранилась. — мягкий тон Брохана удивил даже его самого.

— Ты не причинишь вред моему малышу! — взвизгнула она.

Его взгляд метнулся к брату, у которого упала челюсть.

Богиня сражалась из-за своего дьявольского пса? Он сверкнул глазами, уклоняясь от особенно сильного удара по яичкам. Виола воспользовалась возможностью и разодрала ему верхнюю часть тела. Хлынула кровь.

— Я не навредил твоему малышу, — проскрежетал он. Пока.

— Верно, и не причинишь! — нанося удары и кусаясь, слишком коварная, чтобы сдерживаться, она атаковала с еще большим рвением. Пока не выдохлась и пока ее движения не замедлились. Когда Виола заметила их аудиторию, то, наконец, остановилась.

— МакКаден. Незнакомая женщина, которую я никогда не встречала. Вы не Принцесса.

В мгновение ока она приняла свой обычный облик и разгладила ткань платья.

— У вас, должно быть, пересохло в горле, — сказала она как ни в чем не бывало. — Мне отправить Брохана за напитками?

МакКаден хмуро уставился на нее, вытатуированные слезы на его лице стали заметнее обычного. Розовые волосы растрепались. Серебряный пирсинг, украшавший одну из его бровей, поблескивал на свету. Его покрытые чернилами руки слегка приподнялись, когда он шагнул к богине.

Брохан обнял Виолу своими крыльями и прижал к груди. Положив руки ему на грудь, она заморгала, глядя на него снизу вверх и тяжело дыша.

— Не хочешь объяснить, что только что произошло? — хотя он уже и сам догадался. Она ожидала, что ее питомец будет здесь. Вероятно, это и являлось причиной ее прежнего всплеска радости.

— Нет, спасибо, — сказала Виола, повернувшись в аудитории. — На случай если ты не заметил, у нас гости.

Он обнял ее за талию, удерживая на месте, чтобы она не сорвалась с места. Но Виола не пыталась убежать или сопротивляться. Нет, она прижалась к нему. Не задумываясь, он снова перевел взгляд на своего брата. Тот все еще сердито смотрел. Щеки Брохана вспыхнули от легкого чувства вины, но он не изменил позы.

— Здравствуйте, и добро пожаловать в наш дворец, — сказала Виола, внезапно развеселившись. — Пожалуйста, не обращайте внимания на строительные работы. В наши дни очень тяжело найти золотых дел мастера, согласны? О, это напомнило мне кое-что. Брохан, я хотела сказать тебе, что решила переделать все королевство. Представь себе. Это лучшее королевство, которым кто-либо когда-либо правил. — говоря это, она обвела руками комнату, как будто описывала каждую мелочь в мельчайших подробностях.

Было ли на свете более очаровательное создание?

— Как ты меня нашла? — спросил он Фэрроу. С Виолой можно поговорить позже. Он настоит.

— Твоя татуировка, — сказала Отрекшаяся, указав на его руку. — Я увидела координаты, прежде чем ты переместился.

Она использовала его собственный маячок против него? Зачем? Неважно. Будто он не знал. Возможный ключ в Нивай может превратить друзей во врагов.

— Зачем ты привела МакКадена?

— Я беспокоился о тебе, — рявкнул его брат. — И правильно. Богиня явно стремится тебя погубить.

Виола слегка вздрогнула.

— Я партнер Брохана. Конечно, до сих пор только я выполняла свою работу, разрабатывая план и приводя в порядок штаб-квартиру, но очень надеюсь, что в конце он нам поможет.

Это вздрагивание… Брохан провел своими когтями вверх и вниз по ее животу, словно успокаивая боль. К счастью, крылья скрыли это действие.

Фэрроу склонила голову на бок и сосредоточилась на Виоле.

— Это из-за тебя столько проблем среди Отрекшихся? — ее рот презрительно скривился. Смерть заплясала в ее радужках, кружась, пытаясь загипнотизировать богиню. — Отдай мне, что я хочу, или…

— Я сказал, никто к ней не прикоснется, — прорычал Брохан, крепче сжимая свою добычу.

Другая Отрекшаяся моргнула, ее брови нахмурились в замешательстве.

— Ты охраняешь тайник с ключом?

— Да. Свирепо. — Виола излучала самодовольство.

Уголок его рта дернулся. Ему понравилась ее уверенность.

МакКаден перевел взгляд с Брохана на Виолу, и его лицо потемнело.

В этот момент веселье Брохана рассеялось. Чувство вины превратилось в кислотный дождь внутри. Хотя его чувства к богине смягчились, а планы на ее счет стали неясны, он знал, что не имеет права наслаждаться женщиной, которую любил его брат.

— Оставайтесь здесь, — сказал он. — Я скоро вернусь.

Брохан с Виолой переместился в хозяйскую спальню, где увидел неожиданное зрелище. Ее питомец действительно был здесь, прыгая по кровати, как несдержанный ребенок. Когда маленькое существо заметило его, оно застыло, прежде чем принять боевую стойку и обнажить клыки.

У Брохана отвисла челюсть.

— Как? — потребовал он.

Она съежилась и попятилась от него, встав между ним и существом.

— Ты не причинишь ему вред. Пообещай.

Он мысленно вернулся назад. Каждый раз, когда она и дьявольский пес перемещались вместе, она держала это существо в своих руках. В те моменты, когда Виола спускала его с рук, оно оставалось на месте…по крайней мере, пока Брошан следовал за богиней. Но что было в промежутке?

Понимая, что не получит ответов, пока не даст обещание, он сказал:

— Я не причиню ему вреда. Сегодня. — Брохан мог смягчиться по отношению к богине, но не к дьявольскому псу. Хорошие люди умирали из-за этой дворняги.

Виола прищурилась.

— Этого недостаточно. — она поспешила прикрыть животное.

— Как? — повторил он. — Животные, какими бы удивительными они ни были, не могут перемещаться.

— Поверишь, если он оказался по соседству и зашел одолжить сахар?

— Как? — настаивал Брохан.

— Ты не заслужил это знать!

— Ты скажешь мне в любом случае!

Она бросила на него укоризненный взгляд.

— Обязательно кричать? Серьезно, Брохан. У нас гости. — Словно она была последним здравомыслящим существом во вселенной, Виола бросилась на кровать, приземлившись рядом со своим питомцем и подпрыгивая. Они переглянулись, прежде чем прижаться друг к другу. — Кстати, о незваных гостях, ты должен извиниться за нанесенное мне оскорбление. Кстати, кто эта женщина и почему она здесь? Я отчетливо помню, что не приглашал ее на чай.

Он потер свой затылок.

— Ее зовут Фэрроу, и она Отрекшаяся, как и я. Мы планируем вместе отправиться в Нивай.

Виола резко выпрямилась, ее спина стало прямой, как шомпол.

— Войти в Нивай. Вместе, ты сказал? — ее спокойный тон заставил его нервничать.

— Как я оскорбил тебя ранее? — потребовал Брохан, резко взмахнув руками.

— Как будто ты не знаешь.

Он действительно не знал.

— Объясни мне.

— Я твой партнер, если ты забыл. Предполагается, что ты подтверждаешь абсолютно все мои слова.

Она же не серьезно.

— Серьезно, Брохан, если ты не можешь быть хорошим союзником для кого-то, не жди что кто-то станет хорошим союзником для тебя. — она добавила к своему раздражительному тону звуки поцелуя своего питомца. — Итак? Мой малыш в безопасности навсегда или нет?

«Раздражающая женщина!»

— Я не причиню этому вреда, но и помогать не стану. — это признание обожгло язык Брохана.

Виола дернулась, словно ее ударили.

— Этому?

— Женщина…

— Нет. Ни слова больше. — Виола вытянула руку в ожидании. На ее запястье блеснул браслет. — пришло время действовать. Будь добр, убери это отвратительное устройство. Оно противоречит моей свободной воле.

Брохан продолжал стоять на своем.

— Отдай мне ключ, и я сниму наручник.

— Сними наручник, и я дам тебе ключ.

Он… не смог бы. Нет, не стал бы. Может, она и не была злой соблазнительницей, которая лгала, очаровывала и пускала в ход свои уловки против ничего не подозревающих мужчин. Но, возможно, она и была такой. Если он снимет наручник, Виола переместится, заставив его пуститься в погоню… нет.

Он не станет рисковать и делить свое внимание между братом и его женщиной… э-э, своей партнершей. Сначала он все обдумает.

— Просто… оставайся здесь со своим дьявольским отродьем, пока я разбираюсь с гостями. Мы обсудим наручник завтра.

Глава 10

— Мы обсудим этот вопрос завтра, — пробормотала Виола, стремительно пересекая территорию дворца. Пышный сад, как и оазис, ожил буквально за одну ночь.

Под балконом ее спальни выросли трава, деревья и множество цветов. Появились также насекомые и несколько мелких животных. Они, должно быть, были здесь всегда и казались вымершими, как и все остальное.

В первый раз все насекомые и животные разбежалась при виде ее. Почувствовали опасность ее настроения?

С момента приезда МакКадена и Фэрроу прошло несколько дней, но Виола и Брохан так ничего и не обсудили. Даже их дождливую интерлюдию, когда он шокировал и взволновал ее своим благоговейным исследованием ее тела. Или тот факт, что он назвал ее «котенком», прозвищем, которое заставило ее сердце трепетать.

Терпение Виолы подходило к концу. Неужели он не понимал, насколько она важна для него? Для всей реальности? Как важно делать ее счастливой? Этот несравненный, благоухающий цветами воздух исчезал по одному ее приказу. Мир стремился ей угодить. Где же благодарность за это? Признательность?

Нужно было что-то делать. Скорее. К несчастью для Брохана, не было лучшего исполнителя, чем Виола. Сегодня они возобновят обсуждение наручника. Вместе с Отрекшимися, которых они планировали убить, и тем фактом, что Брохан не обожал ее по часу в день, как было условлено.

Она развернулась и помчалась ко дворцу, более чем готовая встретиться с ним лицом к лицу.

«Он смущен своим влечением к тебе и надеется сохранить вашу договоренность в секрете».

Она замедлила шаг, от дрожи у нее чуть не подогнулись колени. Был ли Нарциссизм прав? Хотел ли Брохан сохранить их соглашение… и свою растущую привязанность к ней… в тайне?

Кислота разлилась в ее груди, глаза защипало. Защипало? От слез? На смену печали пришел гнев. Как он посмел?! Брохан должен гордиться ею. Если бы она могла встречаться сама с собой, она бы это сделала. Был хороший шанс, что она сама себе пара!

Вдох. Выдох. Ладно. Хорошо. На Виолу снизошло некоторое спокойствие. Какими бы ни были его чувства к ней, он все еще ее желал. Это не подлежало сомнению. Хотя они не разговаривали, и он избегал ее, насколько это было возможно, они общались раз или два. Его горящий взгляд придавал ей сил. Такое с ней было впервые.

Виола ускорила шаг, едва войдя во дворец. Ой! Она на кого-то налетела. И с разочарованием поняла, что это МакКаден. Как только она восстановила равновесие, то заметила за его спиной довольно привлекательную Фэрроу.

Четвертый пункт в списке претензий Виолы. Если МакКаден был в комнате, а Виола входила, он немедленно выходил. Он разговаривал с ней только мимоходом и только для того, чтобы оскорбить. Ну, не более того.

Сегодня он выслушает ее, как и его брат, и на этом все. Она совершила ошибку в отношениях с ним и была достаточно взрослой, чтобы признать это.

Да, крошечную ошибку, но все же ошибку. И, возможно, она могла бы отнестись к нему чуточку лучше после того, как получила от него желаемое, вместо того чтобы принять его подарок, посмеяться над ним и убежать.

— МакКаден, — начала она, — я рада, что ты оказался достаточно груб, чтобы встать у меня на пути. Я хотела бы поговорить с тобой и изви…

— Замолчи. — его губы скривились. Он прижал ее к стене и прорычал:

— Держись подальше от моего брата. — явно неготовый слушать или прощать, МакКаден ушел, прежде чем она успела ответить.

Первый удар. Ее плечи поникли, пока Виола не выпрямилась. Какова вероятность второй неудачи за день? Ноль целых ноль десятых. Она никогда не терпела поражение дважды.

Фэрроу осталась на месте, наблюдая за ней напряженным, немигающим взглядом.

Как же раздражает!

— Я только хотела извиниться перед ним, — сообщила Виола другой женщине.

— Интересно, насколько красивой ты будешь себя считать, когда я разрежу тебя на кусочки.

Она перекинула волосы.

— Больше не спрашивай себя. Мне это понравится. Чем больше частичек меня, тем лучше.

Если бы эта женщина не уделяла столько внимания Брохана, то Виола, возможно, прониклась бы в ней симпатией. Но двое Отрекшихся почти всегда были вместе, перешептываясь и планируя свое будущее на небесах. Ревность закипала в ней каждый раз, когда она видела их вместе.

— Я оторву тебе голову. Скоро. Этот день приближается. — женщина удалилась с важным видом, следуя за МакКаденом.

— Если хочешь устроить девичник, так и скажи, — крикнула Виола ей вслед. Второй удар. Возможно, ей следует избегать Брохана, вдруг полоса невезения продолжится.

«Нет!» Но сейчас как никогда нужно снять этот наручник. Пытаться сразиться с Броханом, МакКаденом и Фэрроу без возможности использовать все силы… Виола вздрогнула. Если кто-то из этой троицы нападет на нее, она должна быть готовой. Сильный.

Однако встреча с Броханом могла подождать пару минут. Сначала нужно соответственно одеться.

Она бросилась в хозяйскую спальню и выбрала алое платье. Прозрачный материал открывал больше, чем скрывал. Как она и просила, Принцесса собрала ее дорожную сумку и подходящие идеальные украшения. Ожерелье со свисающими пулями.

Ожерелье со свисающими пулями. Кольцо с пистолетом, которые использовало эти пули. Еще одно кольцо с миниатюрной пилой, спрятанной под центральным камнем. Еще браслет, способный удлиняться и закрепляться на месте, превращаясь в меч. Каждое изделие было изготовлено из разного металла для борьбы с разными видами существ.

К Виоле вернулась уверенность, и она зашагала по дворцу, который понемногу приводила в порядок. На этот раз Принцесса не отставал от нее, его рысь была такой же очаровательной, как и всегда.

— Я найду Брохана и дам ему возможность исправить свои ошибки, — объяснила она.

Она скучала по их непринужденному общению в оазисе. Скучала по тому, как узнала его и позволила ему узнать ее. Ни один взгляд не действовал на нее так, как его. Его комплименты обладали возбуждающим действием.

Ее малыш защебетал. Перевод: «Блестящий план, мамочка».

— Поверь мне, малыш. Я знаю.

Если Брохан решит не снимать наручник, Виоле ничего не останется, как умыть руки и покончить с их сотрудничеством. Она отказывалась жить в клетке. И уж точно не хотела быть отодвинутой на второй план.

Одна из причин, почему она ушла от Камео и других Повелителей Преисподней. Других одержимых демонами бессмертных она считала друзьями. Они обожали ее, как и все остальные, но не ценили ее боевые навыки.

Может быть, она была дурой, что объединилась со зверем, который в один момент возвысил ее, а в следующий раз уничтожил… так же, как и демон. Не говоря уже о его ненависти к ее любимому меховому ребенку. Брохан все еще хмурился и ругался, когда видел Принцессу.

Виола прижала руку к своему урчащему животу. Когда она сбежала из позолоченной клетки своей матери, то была не готова к встрече с остальным миром.

Она влюбилась в первого парня, который ей улыбнулся, легко рассталась со своей девственностью и проснулась одинокой и забытой. Использованной. Эта схема продолжалась, подрывая и без того хрупкое чувство собственного достоинства.

Она стала лишь оболочкой себя прежней, когда нашла Принцессу, раненую и брошенную сородичами. Виола лечила и растила его. Снова и снова он доказывал свою преданность ей, рискуя своей жизнью, чтобы ее спасти. Как посмел Брохан думать, что его любимый значит больше, чем ее?

Из тронного зала донеслись голоса, и она на полной скорости прошла через двойные двери.

Троица стояла вокруг стола, расположенного в центре комнаты, на котором были разложены свитки и карты. Ее волнение усилилось. В очередной раз группа решила исключить ее из списка.

— …устроим засаду здесь, здесь и здесь одновременно, — сказал Брохан, постукивая когтем по разным точкам на карте. Словно почувствовав ее присутствие, он поднял взгляд. Его челюсть отвисла, а рога встали торчком. Признак возбуждения. Или, может быть, агрессии. Серебристые радужки сверкнули, посылая мурашки по ее спине.

— На кого планируете напасть из засады? — спросила она.

— Фэрроу заметила одного из воинов, которых они сожгли. — он оглядел Виолу и сглотнул. — Они ожили.

Нарциссизм попытался заговорить, но ее восторг заглушил голос демона.

Ее свирепый мужчина возвышался над ней, такой высокий и гордый, одетый в простую белую футболку и черные кожаные штаны. Идеальное дополнение к его прекрасной лазурной коже. Его темные волосы встали дыбом, а крылья враждебно затрепетали. Почему она никогда не уделяла времени тому, чтобы погладить их каждый дюйм?

Тайна, которую предстоит разгадать позже. «Давай сделаем это».

Скользнув вперед, она изобразила улыбку.

— Большое вам спасибо, что собрались и подождали моего прихода.

МакКаден ощетинился, а Фэрроу напряглась. Вероятно, от зависти. Никто не обращал внимание на себя лучше Виолы.

Брохан побелел от напряжения, наблюдая за каждым ее движением.

— Тебе что-то нужно, богиня?

— Много чего. И все благодаря мне. Стоит ли мне напомнить про нашу сделку, зверь? Я с удовольствием объясню нашим гостям мельчайшие детали, если хочешь, но, так или иначе, разговор произойдет сейчас.

Под его глазом дернулся мускул, прежде чем он кивнул.

— Оставьте нас, — сказал он МакКадену и Фэрроу.

Падший запротестовал, но подчинился, в то время как Отрекшаяся сердито посмотрела на него и исчезла.

Брохан подошел к табурету, стоящему у дальнего конца стола и опустился на него, словно нес большой груз и нуждался в отдыхе.

— Говори.

Она наклонилась, чтобы погладить Принцессу по драгоценной головке и поцеловать его в мордочку.

— Возвращайся в спальню, дорогой. Если Брохан будет хорошим мальчиком, мама его щедро вознаградит.

С отвращением в глазах он быстро исчез.

Брохан выпрямился.

— Почему ты называешь его Принцессой?

Будто его это волнует. Без сомнения он просто тянул время. И все же она ответила:

— Все те годы, что я провела взаперти в тайном доме моей матери, я читала, чтобы убить время, — объяснила Виола, выпрямившись. — Моя любимая история вращалась вокруг волшебного плюшевого мишки по имени принцесса Флаффиканс.

Брохан вздрогнул и потер место над сердцем.

Интересная реакция. Покачивая бедрами, Виола преодолела оставшееся расстояние, смахнула стопку бумаг на пол и запрыгнула на стол прямо перед ним.

— Дай угадаю. Ты здесь, чтобы снять наручник, — сказал он с запинкой в голосе.

— Среди прочего.

— Ты также ожидаешь, что я буду тебя обожать.

— Да, ожидаю. — заложив руки за спину, она слегка наклонилась. Разрезы на юбке позволяли ей поставить по одной ноге на каждый подлокотник его кресла. — Но только потому, что ты, на самом деле, меня обожаешь.

Он обхватил ее лодыжки сильнее, чем она ожидала. Дрожь передалась от него к ней.

— Я… могу, — признался он.

От потрясения она выдала правду.

— Я хочу, чтобы у нас появился реальный шанс. Мне нравится быть с тобой. Ты мне нравишься. И подозреваю, что мне действительно понравится быть с тобой, когда я останусь здесь по собственной воле. Тебе бы этого не хотелось? Знать, что я здесь потому, что хочу, а не по принуждению?

Он на мгновение закрыл глаза, его длинные ресницы отбрасывали колючие тени на щеки. Брохан глубоко дышал, его тело сотрясалось от напряжения.

Внутри Виолы расцвела надежда. она воспользовалась своим преимуществом.

— В обмен на снятие наручника у меня есть замечательная идея, как обеспечить МакКадену бессмертие. Это, конечно, не поездка в Нивай, но даст твоему брату немного времени.

Его брови низко опустились на глаза.

— Почему тебе просто не отдать мне ключ?

— Отдать тебе его, чтобы ты смог переспать с другой женщиной? — она фыркнула. — Не будь ребенком.

У него отвисла челюсть.

— Ты… ревнуешь к Фэрроу?

Она? Ревнует? Виола втянула воздух сквозь зубы.

— Как ты смеешь? Хоть понимаешь, как нелепо это звучит? Да я никогда ни к кому и ни к чему не ревновала ни секунды в своей жизни. Я слишком совершенна!

— Так и есть. Ты ревнуешь. — Брохан излучал удовлетворение и восхищение. Возможно, даже легкое удивление. — Позволь открыть завесу для МакКадена, затем я верну тебе ключ. И снова буду обожать каждый дюйм твоего тела.

Ее сердце подпрыгнуло. «Осторожно».

— А вдруг… я потеряла ключ? Или еще что-то.

Он застыл, его удовлетворение, восторг и удивление быстро испарились.

— Это правда?

— Я… ты… это не имеет значения! Сейчас важно только снятие наручника. Как только ты это сделаешь, я буду обожать каждый дюйм твоего тела.

Мышца под его глазом снова дернулась.

— Мой ответ… нет.

Он заколебался. Она делает успехи!

— Думаю, твой напряженный член с тобой вновь не согласен.

— Так и есть, — прошипел Брохан, только для того чтобы вздернуть подбородок.

— Сними наручник. И я не заставлю тебя пожалеть об этом.

— Я… нет. — его голос стал уверенней. — Я недостаточно тебе доверяю. И не хочу причинять боль МакКадену больше, чем необходимо. Я вырастил его, Виола. Он мой брат, да, но также мой сын. Большую часть своей жизни он чувствовал себя никчемным, и то, что он пережил с тобой, этому не помогло. Если я предпочту тебя ему, пусть даже на время… Я не могу с ним так поступить.

Демон поднялся в ее голове, нашептывая самые глубокие страхи. «Нелюбимая. Нежеланная. Брошеная». Как однажды назвал ее Брохан.

Ее плечи опустились, хотя она изо всех сил старалась сохранить безразличное выражение лица. Еще один удар. Ее нижняя губа задрожала.

Брохан потер татуировку на своей руке и нахмурился.

— Виола…

— Больше ни слова. Я думаю. — Или, скорее, пытается скрыть свою реакцию. Виола полностью откинулась назад, разлегшись на столе и глядя в сводчатый потолок. Она даст этому мужчине еще один шанс. Всего один. Она зашла с ним слишком далеко, чтобы останавливаться сейчас. Кроме того, в глубине души она жаждала его безоговорочного принятия. Так же, как когда-то жаждала безоговорочной любви своей матери.

Почему она всегда выбирает безнадежные случаи?

Нет, нет. не безнадежные. Еще нет.

— Позволь мне убедиться, что я тебя правильно поняла, — сказала она. — Твой брат ненавидит меня, поэтому ты ко мне не прикоснешься. Ты заставляешь его чувствовать себя достойным, заставляя меня чувствовать себя недостойной. Верно?

Он напрягся, отпустил ее и провел рукой по своему усталому лицу.

— Разве ты не делала то же самое с бесчисленным количеством других?

— Разве ты не учился на моих ошибках? — отрезала она, смахнув слезу. В эту игру могли играть двое.

Брохан зарычал.

— Я никогда не пройду твой тест, Виола.

— Мы не узнаем, пока я не испытаю тебя. Но я не могу это сделать, пока ты не признаешься в своей великой любви ко мне. — в ее тоне сквозила горечь. — Кроме того я не предлагаю тебе остаться со мной навсегда прямо сейчас. Это лимитированная и слишком хорошая возможность провести со мной больше времени, чтобы ее упустить.

— Время, да, — поспешил он ответив, энергично кивнув. — Просто дай мне больше времени. Ты будешь носить наручник, пока я со всем не разберусь. Так многое изменилось. Я должен разобраться в деталях, прежде чем действовать.

— Ты не так понял. — как только ее слезы высохли, она поднялась на ноги. — Сними наручник, или с нами будет покончено.

Его измученный взгляд встретился с ее, и Брохан повторил:

— Просто дай мне еще время, котенок.

А сейчас котенок. Ее любимое ласковое обращение сопровождалось окончательным отказом. Внутри Виолы что-то начало разрушаться. Струпья отслаивались от внутренних ран, оставляя их незаживающими и кровоточащими. Силы иссякли, и ее конечности задрожали.

И все еже она лучезарно улыбнулась. Как обычно улыбалась своей матери.

— Конечно. Больше времени. — она похлопала его по щеке. — Занимайся этим столько времени, сколько тебе нужно. А теперь, если позволишь, я должна проведать Принцессу. Мы же не хотим, чтобы он помочился на твои туфли в шкафу, правда? Только не снова.

Брохан вновь вцепился в подлокотники кресла, словно не мог позволить сам себе к ней приблизиться.

— Виола. Богиня.

— Нет. Не нужно больше ничего говорить. Прощай, Брохан. — она вышла из тронного зала, словно ей было все равно.

Он не окликнул ее.

МакКаден ждал снаружи, его тело дрожало от ярости. Он подслушал? Он молча смотрел на нее, когда она проходила мимо.

Каким-то образом она сохраняла непринужденный вид всю дорогу до спальни, где Принцесса одновременно играл в две свои любимые игры: «Тыгыдык» и «Пол — это лава», перепрыгивая с одного предмета мебели на другой с захватывающей дух скоростью.

Она закрыла и заперла дверь, хотя знала, что Брохану достаточно переместиться, чтобы войти. Питомец почувствовал ее тревогу и бросился к ней на руки, чтобы обнюхать и утешить.

— Мы сматываемся, дорогой. — она поцеловала его в щеку и опустила на землю. — Будь умницей, принеси мамин топор.

Он бросился к спортивной сумке, которую она спрятала под кроватью, затем вернулся с небольшим золотым топором во рту. Виола опустилась на колени и погладила его по голове, воркуя слова похвалы, прежде чем забрать оружие.

Этот план был разработан несколько дней назад. Хороший план. Брохан никогда не сможет ее найти.

Она имела в виду то, что сказала.

Это было прощание.

Глава 11

Брохан оперся локтями о стол и склонил голову, уткнувшись лбом в поднятые ладони. Неужели он только что совершил серьезную ошибку?

Виола предложила ему все, чего он когда-либо хотел. Шанс насладиться ею в свободное время. Исследовать ее тело и душу, узнать мельчайшие нюансы ее прошлого. Все, что делало ее такой, какой она была, — женщиной, которая безмерно очаровывала его и не переставая влекла к себе.

Ему не нужно думать, чего она хотела — она всегда ему это говорила. Брохан мог бы позаботиться о том, чтобы она всегда получала комплименты и была полна удовлетворения, в то время как Виола наполняла бы его жизнь волнением и трепетом.

Смогла бы она стать счастливой с таким как он? По-настоящему счастливой в долгосрочной перспективе?

Двинется ли дальше, если он провалит тест?

Его терзала нерешительность. Как он мог предпочесть Виолу МакКадену? Но как он мог выбрать МакКадена, а не богиню? Они оба нужны ему в жизни. Его брат и… его женщина. Женщина, которую он целовал и ласкал всего раз. И этого даже близко недостаточно.

Как ему примирить свои противоречивые желания? Особенно когда он уже знал результат ее испытания. Он потерпит неудачу, как и его брат, который предпочел Брохана богине.

Как мог Брохан поступить иначе? Но как мог позволить ей уйти?

— Брат? — МакКаден взял его за плечо, отвлекая от размышлений.

Не поднимая взгляд, он протянул руку и похлопал по ладони брата. Пока он сидел на своем стуле, МакКаден стоял рядом.

Простит ли его этот мужчина, если он начнет ухаживать за богиней, как того требовала каждая клеточка его существа?

— С тобой она другая, чем когда-либо была со мной. — в тоне брата послышались странные нотки. МакКаден сел на стул рядом с Броханом. — После нашего знакомства Виола больше не искала меня, хотя и планировала использовать. Мне пришлось ее искать. Оглядываясь назад, я понимаю, что она никогда не говорила обо мне ни одного доброго слова, только о себе. В то время я был слишком влюблен в нее, чтобы признать, что был единственным, кто вкладывался в наши отношения.

— Но?

— Несмотря на изменения в ней, я все еще не доверяю Виоле.

— Знаю. И все же… я желаю ее, — признался он, стыдясь каждого слова. — Хочу ее больше, чем кого-либо хотел в своей жизни.

— Если она использует тебя, как когда-то меня?

Она могла. Как он узнает, если не рискнет? Кроме того, часть его подозревала, что красавица с тяжелым детством могла на самом деле иметь в виду то, что она сказала — он ей нравился.

Боль, которую он продолжал ощущать в ней, пронзала его сердце. Не говоря уже о ненависти к себе, которую она обычно так хорошо скрывала. Брохан вспомнил, с какой радостью она танцевала под дождем, и стон сожаления застрял у него в горле.

Он поднял глаза и встретился с напряженным взглядом брата.

— Ты хочешь жить вечно, МакКаден?

МакКаден дернулся, как от удара.

— Я…

Внезапно предплечье Брохана, где была татуировка, охватила жгучая боль, и он зашипел. Он резко выпрямился с единственной мыслью. Виола. Затем вскочил на ноги.

— Богиня. Что-то случилось. — Брохан не стал ждать ответов, а просто перенесся в спальню, выкрикивая ее имя.

От нее не осталось и следа… только лужа крови возле камина. Она… она была… ужас охватил его. В центре лужи крови лежала отрубленная рука… крошечные розовые ноготки впивались в ладонь, за исключением среднего, который был оттопырен. Наручник лежал рядом с обрубком. Как и топор.

На него снизошло озарение: она сама сделала это с собой. Отрубила себе руку, чтобы сбежать. И все потому, что он отказался с ней работать. Вместо этого решил работать против нее. Конечно, она ушла от него. Любой здравомыслящий человек поступил бы так же.

Страдание породило истошный рев. Отчаянно желая найти ее, помочь и защитить, пока она исцелялась… она должна исцелиться… Брохан изучал свою татуировку. Изображение показывало, что Виола находится… нигде.

С болью в груди он хлопнул ладонью по карте. Потряс рукой.

Ничего не изменилось. Он не мог ее отследить. Не мог почувствовать.

Паника нарастала, быстро набирая силу. Куда она пропала? «Думай, думай». Он следил за ней несколько месяцев. Она побывала в сотнях реальностей, домов и областей. Но в одном месте она бывала чаще, чем в любом другом.

Полный надежд, Брохан перенесся в реальность смертных. Будапешт, Венгрия. Темное, затянутое тучами небо обрамляло массивную каменную крепость, расположенную на вершине поросшего деревьями холма. Когда они не воевали в Преисподней, то жили здесь — банда одержимых демонами бессмертных и множество их близких. Могущественные мужчины и женщины не питали любви к Брохану.

Прохладный ветер колыхал ветви деревьев. Стрекотали насекомые. За пределами крепости не было никакой необычной активности.

Хотя Брохан и осознавал опасность, он перенесся внутрь крепости. Пустые комнаты. Неубранные кровати. Беспорядочно опустошенные шкафы. Наполовину наполненная кофейная кружка на кухонном столе. Холодная. Жильцы уехали в спешке. Его паника усилилась.

Где она была? Слабая и раненая — она представляла собой легкую добычу для любого, кто решит причинить ей вред. А другие Отрекшиеся были заинтересованы только в том, чтобы ей навредить. На глаза Брохана упала красная пелена.

Его нервы были на пределе, когда он вернулся в покинутую реальность. В ее спальню. Брохан упал на колени перед лужей крови, запрокинул голову и издал дикий рев. Дворец содрогнулся. На окнах появились трещины. Почему он не освободил ее? Из-за ключа, как он пытался убедить себя, или из-за своей ненасытной потребности в ней?

Был ли у нее вообще ключ? Временами Брохан сомневался.

В любом случае, он должен был предоставить ей шанс проявить себя. Если бы она решила уйти, что с того? По крайней мере, он бы точно знал ее истинные желания.

— Брохан? — голос брата проник в его сознание. заметив кровь, мужчина подбежал ближе. — Что случилось?

— Она ушла. — ему едва удалось выговорить слова. — Она ушла от меня. — «и я это заслужил».

— Я убью ее!

Прежде чем он понял, что двигается, Брохан уже возвышался над с обнаженными клыками.

— Ты не причинишь ей вред. Понял?

МакКаден моргнул, но кивнул.

— Даже после всего, ты ее хочешь. — прозвучало утверждение, а не вопрос. Сначала он был шокирован, потом изумлен.

— Я всегда буду ее хотеть, — прохрипел Брохан. Почему бы не признаться в остальном? — Она… моя. Моя женщина. Так, что предназначена мне. — «моя пара. Моя жена». Термин не важен, важно, что Виола создана для него.

Раньше его просто забавляло это предположение. Но сейчас правда ясна. Как он мог сомневаться?

Он повернулся к брату.

— Мне ненавистно причинять тебе боль. Я не хочу потерять тебя из-за этого. Но она нужна мне. Если она примет меня, я посвящу свою жизнь тому, чтобы сделать ее счастливой. — слова, которые он должен был произнести в тот момент, когда появился его брат. Маккаддену и Виоле. — Я найду ее. Я должен.

МакКаден глубоко вздохнул. Затем отрывисто кивнул.

— Думаю, ты поступаешь глупо. Она заботится только о себе и своей дворняжке, и в какой-то момент причинит тебе боль. Но не стану стоять у тебя на пути. И даже помогу в ее описках.

— Спасибо. — Брохан притянул брата к себе, чтобы быстро обнять, а затем направился в кладовку за своим оружием. Если кто-то встанет у него на пути, то умрет. Ничто не помешает ему заявить права на свою пару.

* * *

Спотыкаясь, Виола шла по лесу, окутанному тьмой, а Принцесса не отставал. При каждом шаге сердце ее колотилось о ребра. Ветки и листва царапали. Из глубокой раны на лбу текла кровь, заливая глаза, но она не замедляла шага. Бессмертные охотились за ней.

Нарциссизм играл с Виолой все время, напоминая обо всех, кого она когда-либо предавала. «Хуже, чем моя мать».

Она пыталась отвлечься, придумывая план спасения МакКадена. Что, если она обратит его в вампира вместо того, чтобы разделить с ним частичку своего сердца? В отличие от Принцессы он создан для длительного бессмертия. Но.

Обращение было не таким уж простым, как утверждали книги и фильмы, но, будучи богиней Загробной жизни, она могла гарантировать, что он переживет превращение. Конечно, Посланники презирали вампиров. Даже бывшие Посланники. Хорошей новостью было то, что он будет жить, не питаясь от живых батареек. Не то чтобы Виола заботилась о МакКадене и его семье. Брохан был не более чем второстепенной задачей.

Только это не так.

Всхлип вырвался у нее, и Принцесса потерся об ее ноги, успокаивая. Если бы не ее меховой малыш, она, возможно, перестала бы убегать и позволила бессмертным ее поймать.

«Да. Сделай это». Нарциссизм перестал подпитывать ложную любовь к себе и начал раскрывать незыблемые истины. Демон презирал саму ее сущность, каждое его предложение причиняло страдания. Ей. Другим. Если не сейчас, то позже.

— Нет, — отрезала Виола. Внимание ее возлюбленного могло придать ей сил, с которыми не сравнился бы никто другой, но его отказ ранил еще сильнее. Кроме того, она не могла переместиться — ее физическая слабость слишком возросла.

С тех пор как Виола ушла от него, она потеряла счет времени. Ей показалось, что прошло два дня. Может быть, неделя. Или год. Так почему же ее рука не отросла?

На глаза навернулись слезы, несколько из них скатились по щекам. Зависела ли она теперь от Брохана? Без его обожания она могла навсегда остаться в этом ослабленном состоянии. Часть ее души не хотела исцеляться. Заслуживала ли она этого?

Кончик ветки задел сырой, окровавленный обрубок, причинив ей мучительную боль, и Виола закричала.

Издалека раздались голоса.

— Я ее слышал!

— Сюда!

— Она моя! Встанешь у меня на пути и пострадаешь!

— Перенесись в безопасное место, — приказала она своему малышу между тяжелыми вздохами. — Прошу! Я вылечусь, что бы ни случилось, если буду знать, что с тобой все в порядке.

Его преданность была непоколебима, и он отказался, решив выстоять или погибнуть рядом с ней.

Слезы потекли быстрее. Если случалось худшее и они оказывались в безвыходном положении, Принцесса боролся до последнего. Он всегда так поступал, потому что любил ее так же сильно, как и она его, и был ее единственным утешением. Только по этой причине она не свернулась калачиком и не разрыдалась.

Ветки и листья хрустели под ее босыми ногами. Она была в таком настроении, что даже не подумала снять платье и надеть сапоги, прежде чем отрезать руку.

Ее изуродованное запястье пульсировало, когда она оперлась на большой ствол дерева. Толстые корни-подпорки подломились, и она упала. Когда Виола приземлилась, грязь попала на ткань, прикрывавшую рану. Подступила тошнота. Виолу вырвало скудным содержимым желудка, прежде чем она с трудом поднялась на ноги с помощью Принцессы и заставила себя идти дальше.

Она с хрипом и неглубоко дышала, каждый вдох резал ее легкие, как лезвие ножа. Понимая, что дальше идти нельзя, Виола упала. Она прислонилась к колючему стволу дерева.

Острые шипы вонзились в ее спину, пополнив коллекцию ран, но ее это не волновала. Перед глазами все поплыло. Голова закружилась.

Кровь застучала в ее ушах, оглушая звоном.

— Мне так жаль, дорогой. Мамочке нужно немного отдохнуть. Она не может… она… — из ее груди вырвались рыдания. Она подвела своего малыша. Она подвела саму себя. А что было самым разочаровывающим? Брохан не собирался бросаться на помощь. Не в этот раз.

Но она и не нуждалась в спасении. Она не из тех типов богинь, которые попадали в беду, даже когда она оказывалась в беде. Но она познала чудесные ощущения присутствия рядом партнера. И пристрастилась.

Скучал ли он по ней вообще?

Виола горько рассмеялась. Конечно, скучал. Ему нужен был ключ, которым она не обладала.

Трое мужчин… два вампира и берсерк… выскочили из-за стены листвы и остановились, увидев ее. Вампиры улыбнулись, показав клыки. Она узнала их. Родственники того, кого она обрекла на смерть.

Берсерк издал ликование. В последний раз, когда она была здесь, он приставал к ней, а она дала ему отпор.

Шерсть Принцессы встала дыбом, воздух наполнился едким запахом. Это его лучшая защита. Мало кто мог выдержать этот резкий аромат. Он оскалил свои маленькие острые зубки и громко завизжал, описывая круги.

Бессмертные поморщились и отступили назад. Но не убежали.

Высокий вампир потер бледные ладони.

— Посмотрите на эту великую и могущественную богиню. Одетую в лохмотья и покрытую грязью. Наконец-то, внешность соответствует внутреннему наполнению.

Виола вздрогнула. Кто-то поднял меч, металл блеснул в лунном свете. Собрав остатки сил, она поднялась на ноги. Встав между своим ребенком и врагами. Или балансируя между своим ребенком и врагами.

— Здравствуйте, джентльмены, — сказала она как можно более беспечно. — Я так рада, что вы меня нашли. Тоже пришли на семинар по прощению? Давайте сходим вместе. Я слышала, после него будет банкет.

— Я с удовольствием разорву твое тело на такое количество кусочков, что и не сосчитать. — голос берсерка источал наслаждение.

— Ты сможешь забрать ее тело, — сказал второй вампир, — только после того как мы ее осушим.

— Принцесса, — произнесла она нараспев, а он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, чего Виола ожидает.

Он прыгнул к ней в объятия, когда троица бросилась на нее… как она и надеялась. В последний момент Виола собрала остатки сил, чтобы окутать себя и своего дрожащего питомца туманом, став неосязаемыми. Мужчины ударились о ствол и с проклятиями отшатнулись.

Она попыталась бежать, но ноги подкосились. Ее охватила слабость.

Через несколько секунд ее мистическая способность тоже ее подвела, и она начала твердеть. Принцесса обладал такой же способностью и смог ее использовать, вернув их в иллюзорное состояние. Она на цыпочках отошла, но было слишком поздно. Виола вновь начал твердеть, силы Принцессы истощились также быстро. Их все окружили.

— Иди, — приказала она Принцессе. — Приведи Бро… Камео. — Отрекшийся упустил свой шанс. Отказался от ее товаров и услуг. Теперь Камео и ее новый муж возьмутся за дело. — В Будапешт, — добавила она.

В настоящее время пара жила в Преисподней, куда Принцесса не мог переместиться. Он мог перенестись только в те места, которые раньше посещал, а Виола избегала Преисподней любой ценой. Там ее ожидало слишком много воздыхателей. Но в Будапеште Принцесса будет в безопасности. К тому времени, как он поймет правду, Виола либо победит, либо умрет.

Троица подошла ближе, образовав круг вокруг нее. От них исходила агрессия.

— Она поможет мне. — правда. Камео обязательно помогла бы… если бы могла. Но она не может.

Несмотря на отчаяние, Принцесса подчинился, переместившись в Будапешт.

Оставшись наедине с предполагаемыми нападавшими, Виола прижала изуродованную руку к груди и усмехнулась.

— Ну что, продолжим?

Один из вампиров схватил ее за волосы и заставил опуститься на колени, толкнув ее. Волны агонии затуманили ее зрение. Потерять сознание прямо здесь и сейчас? Нет! Она отказалась. Но, хоть и боролась, тьма подступала все ближе и ближе.

— Ай-ай-ай. Тебе следовало быть со мной повежливее, — сказал берсерк с ухмылкой.

Когда он хлопнул в ладони, тьма окончательно ее поглотила, и Виола больше ничего помнила.

Глава 12

Брохан перенесся в крепость в Будапеште, как делал это последние четыре дня с момента исчезновения Виолы. На всякий случай. Отчаяние стало его постоянным спутником. По мере того, как он переходил из комнаты в комнату, его охватывало разочарование. Ни его богини, ни ее друзей пока не было видно.

Он посетил «Падение», чтобы расспросить Ксерксеса. Или Тейна. Или Бьорна. Любого. Но никого не нашел. Мир словно сговорился против него.

МакКаден оставался в покинутой реальности, допрашивая всех, кого приводил к нему Брохан. То есть всех, с кем Виола разговаривала в прошлом, кто мог знать, где она находится сегодня. Он переходил из одной реальности в другую, посещая все ее любимые места и разыскивая каждого.

Покинутая реальность сильно скучало по ней… и протестовало. Оазис уже высох.

Фэрроу все это время разыскивала Отрекшихся, не желая, чтобы они нашли ее первыми. Ее преданность делу оставалась непоколебимой.

Брохан собрался перенестись в мир, который ему еще предстояло исследовать. Осталось всего сорок два человека. Знакомый шум привлек его внимание, и он замер. Его глаза расширились. Принцесса? Сердце бешено колотилось, он появлялся в разных коридорах, пока не обнаружил дьявольского пса, в бешенстве мечущегося по спальне.

Когда питомец Виолы заметил его, он остановился, хотя продолжал издавать ужасные звуки. Кровь забрызгала его шерсть, как свежая, так и засохшая.

Паника охватила каждую клеточку Брохана.

— Где она? — он повернулся налево, направо и закричал. — Виола? Виола!

Дьявольский пес закружился по кругу — это был единственный ответ, который получил Брохан.

Ее здесь не было?

— Пожалуйста, отведи меня к ней. Позволь помочь. Я должен ей помочь. — казалось, животное всегда понимало Виолу, подчиняясь ее приказам. Он молился, чтобы питомец также отнесся к нему. — Я защищу ее. Клянусь.

Брохан так долго ненавидел это существо. Теперь придется положиться на его милосердие.

— Пожалуйста, — взмолился Брохан.

Принцесса бросился на него, вцепившись зубами в лодыжку. Брохан позволил ему, не желая причинять вред… крепость исчезла, и через секунду их окружил лес. Дьявольская собака его переместила?

Облегчение сменилось тревогой, когда он заметил кровь, но не Виолу. Брохан учуял… нескольких вампиров и берсерка. Мужчин. Его когти удлинились, заостряясь, когда он бросился вперед, следуя за кровью.

Принцесса бежал впереди, направляя. если мужчины причинили вред его богине…

Его охватил гнев. «Они заплатят за это своими жизнями».

Листья и ветки хлестали его по рукам и задевали крылья. Его босые ноги ступали по камням, растирая их в порошок.

Его уши дернулись, уловили радостный смех. Хлопки. Восемь различных голосов. Там! Брохан прибавил скорость и прорвался сквозь стену из колючей листвы.

В поле зрения появилась группа бессмертных. Двадцать две особи, в основном мужчины и лишь несколько женщин. Разнообразих видов. Вампиры и берсерки, которых Брохан учуял раньше, плюс несколько оборотней, колдунов и банши. Они стояли в кругу, окружая что-то… или кого-то… слишком увлеченные происходящим в центре круга, чтобы его заметить.

— Теперь не такая хвастливая, да? — крикнула банши, заработав множество смешков.

Брохан не стал останавливаться, чтобы задать вопросы. Он ударил. Банши, самые опасные существа, упали первыми. Он полоснул когтями по их горлам, заставив замолчать прежде, чем они успели закричать. Когда они упали, остальные заметили его и приготовились атаковать.

Слишком поздно. Он взмахнул крыльями, сбив половину группы на землю… разрезав их на куски. К его удивлению, Принцесса сражался рядом, не давая вампиру подкрасться к нему.

В поле зрения появилась бледная фигура со спутанными светлыми волосами, и Брохан чуть не сошел с ума. Виола стояла на коленях, ее руки были привязаны к столбу за спиной. Голова была низко опущена, во рту торчал кляп. Она была перепачкана грязью и кровью с головы до ног. От платья осталось всего несколько нитей.

Его уверенная в себе богиня выглядела… сломленной.

У него задрожали колени. Брохана охватило желание подойти к ней. Сопротивление разрывало его на части, но он устоял. Эти люди причинили ей вред. Они должны страдать.

На глаза упала красная пелена, когда Брохан атаковал с удвоенной энергией, безжалостно прорубаясь сквозь их ряды. Смех и хихиканье переросли в крики. Он позаботился о том, чтобы каждый удар причинял максимальную боль и наносил урон.

Последние из бессмертных сбежали, спасая свои жизни.

— Отпусти их, — казалось, Виола говорила через кляп. Должно быть, он неправильно расслышал ее, потому что готов был поклясться, что следующими ее словами были: Это заслужено.

Брохан покачал головой. Он отказывался ей верить, но ее заплаканные глаза его убедили. Она действительно просила пощады для своих мучителей.

Он подчинился… с трудом. Хотя его ярость не утихла, он подскочил к своей богине. Своему котенку. Слезы навернулись ему на глаза, когда он осмотрел все ее раны. Как можно нежнее Брохан освободил ее из пут. И ее тело сразу же обмякло.

В горле у него образовался комок, который его душил.

— Я здесь, котенок. Я здесь. Все наладится. — обхватив ладонями ее щеку, он повернул ее лицо к себе.

Воспаленные глаза, остекленевшие от боли, пытались сфокусироваться на нем. Свободной рукой Брохан вытащил кляп. Все это время Принцесса бегал кругами вокруг них.

— Мне так жаль, что я не снял наручник. Мне так жаль, что я подтолкнул тебя к этому.

— Больше нет нужды меня спасать. — ее голос был прерывистым, слова невнятными. — Ключа нет. Это только слухи. Я не могу спасти МакКадена. Не так, как ты надеешься.

— Я уже начал подозревать. Мы поговорим об этом, когда ты поправишься. — она исцелиться. На меньшее он не согласен. Брохан старался держаться как можно спокойнее, изо всех сил стараясь ее не толкнуть. — Пойдем домой, хорошо? Позволь мне позаботится о тебе.

— Нет, — ответила Виола со стоном, борясь с ним, несмотря на слабость. — Я не стану пленником.

— Я больше никогда не совершу подобной ошибки, клянусь. Пожалуйста, котенок, окажи мне честь. Я тобой очень дорожу.

— Мной? — ее сопротивление ослабло, пока Виола полностью не обмякла.

— Пошли, Принцесса, — сказал он, пока Виола не успела передумать. Он переместился в ее спальню. Животное последовало за ним.

Брохан прошел в душевую кабинку. Не выпуская из рук свою добычу, он открыл воду. Кровь и грязь потекли в канализацию. Он не стал утруждаться себя попытками раздеться — просто сел и прижал богиню к своей груди. Сняв с нее платье, он оценил ущерб. Ее бедная культя так и осталась живой раной.

— Всегда оказываюсь в воде, — пробормотала она, когда их окутал пар. — Логично. Мою мать зовут Диона. Первая жена Зевса.

— Океанида и мать Афродиты?

— Та самая.

— Но именно эта богиня заключила тебя в Тартар, да? — та, которая заточила ее в детстве.

— Угу. После того, как я сбежала от нее, она обвинила меня в ужасном преступлении. Приказала арестовать. И да, я вроде как убила ее слуг и разрушила ее дом. Если это означает, что все они умерли, крича, а я оставил это место в пепле. Но у меня была веская причина! Моя свобода. Она боялась, что Зевс узнает правду о ее романе с кошкой-оборотнем. Не то чтобы я помнила эту ужасную, разрывающую душу правду целую вечность.

— Что случилось с твоей памятью?

— Демон. Ему нравится что-то скрывать от меня. Особенно нравится заставлять верить, что я обрекла себя на пожирание душ. Думаю, осознание того, что твоя мать разрушила твою жизнь, не способствует твоему самоуважению. Но я отвлеклась. Мой отец был… — Виола застонала. — Не могу поверить, что признаю это вслух. Он был безродным… мартовским котом. Он подарил мне девять жизней, каждая из которых связана с одной из моих способностей. Именно из-за него моя божественность вращается вокруг Загробной жизни. Я использовала две из этих жизней, чтобы сбежать от нее, и три, чтобы выбраться из Тартара. Затем я отдала одну Принцессе.

Комок в горле помешал ему говорить, поэтому он просто поцеловал ее в висок. Виолу предала женщина, которая должна была ее любить и защищать. У нее не было друзей. Неудивительно, что она ненавидела оставаться одна. Неудивительно, что она отрубила себе руку, чтобы сбежать из тюрьмы. Неудивительно, что она так привязана к своему малышу — единственному существу, который был ей верен.

— Я могу отдать одну и МакКадену, — отчаянно предложила она. — Ему, вероятно, придется питаться как Принцессе, но он будет жить. Или могу помочь ему стать вампиром. Что тебе больше нравится.

Все его существо отвергало мысль о том, что Виола расстается с очередной жизнью, оставив себе только две и лишив себя способности, необходимой для ее безопасности.

— Ты не откажешься от одной из своих жизней. Обещай мне.

— Ни за что, — ответила Виола чуть громче.

Вместо того чтобы спорить с ней, он сказал:

— Прямо сейчас ты должна сосредоточиться на исцелении. — пока он обрабатывал ее самые серьезные раны, то признался: Я был безутешен без тебя, котенок. Вне себя от горя. Я обыскал столько миров. Задал вопросы тысячам бессмертных. Не имея возможности найти тебя… — он содрогнулся.

— На земле потерянных никого невозможно отследить. — ее слова звучали все более и более отчетливо. — Как ты выслеживал меня раньше?

Должно быть, его комплименты придавали ей сил.

— Мы обсудим это позже, хорошо? Прямо сейчас я хотел бы перечислить все то, что меня в тебе восхищает.

— Ммм. Да. Нет! — она резко покачала головой. — Обсудим, как ты меня выслеживал, сейчас.

Хоть он и боялся ее реакции, но сказал правду.

— Татуировка на плече. Она мистическим образом связана с твоей кровью.

Секунды проходили в напряженном молчании, пока он отмел бесчисленные оправдания своим действиям.

— Из всех навязчивых поступков, что ты совершил, — наконец сказала она, и Брохан уже мысленно приготовился к худшему — уйти от нее. — Этот лучший. — он уловил улыбку в ее тоне? Возможно. Здоровый румянец выступил на щеках. — Ты совершенно мной одержим.

— Да, — сказал он с кивком. — С первого момента как увидел, я желал только тебя и никого другого. Нет никого лучше.

Ее румянец стал еще ярче, кожа на изуродованном запястье срослась. Но всего через несколько секунд румянец исчез, и исцеление прекратилось. Она вздрогнула, прижавшись к нему.

— Те люди меня ненавидели. Некоторым из них я причинила боль так же, как тебе и МакКадену. Я просто… я хотела спасти своего малыша. — Виола всхлипнула, и слезы потекли по ее щекам. — Он мой лучший друг.

— Знаю, котенок. Знаю. — Брохан качал ее, пока она плакала, и его сердце разрывалось. — Ты прекрасная мать. Именно такую я искал для МакКадена. — «такую я хочу для своих будущих детей».

Сможет ли он завоевать эту драгоценную женщину, когда многие другие потерпели неудачу? Нет, не сможет. Он сделает это. Потому что должен. Потому что не мог представить свою жизнь без нее. Она служила именно тем стимулом, которого у него никогда не было. Удовольствием, которое он всегда мечтал испытать. Утешением, в котором он и не подозревал, что нуждается.

Когда ее слезы иссякли, она снова прижалась к нему, ее веки сомкнулись. Вскоре дыхание Виолы выровнялось. Он закончил мыть ее, затем выключил воду, вытер ее и отнес на кровать, где укрыл одеялом. Он должен был сказать своему брату и Фэрроу, что нашел ее, но не мог заставить себя уйти. Когда она проснется, он будет здесь.

Оставить ее? Никогда снова.

— Брохан? — позвала она невнятно, борясь со сном.

— Да, котенок?

— Ты влюбился в меня.

— Я… возможно, — прохрипел Брохан.

— Тогда я, должно быть, какая-то особенная, — сказала она и медленно выдохнула, уплывая в страну сна.

Он снял с себя промокшую одежду и лег рядом с ней, стараясь не побеспокоить ее раны. Так же осторожно он уложил ее поудобнее, прижавшись грудью к ее спине и расправив под ней крыло. Ох, как это казалось правильно… как идеально ее тело прижималось к его.

Если он ее потеряет… в горле зародился рев отрицания, но он прикусил язык, прежде чем с губ сорвался самый слабый звук. Напугать ее? Нет.

Принцесса запрыгнул на кровать и устроился с другого бока Виолы.

Даже во сне она чувствовала близость питомца и бормотала всякую чепуху, протягивая к нему руки. «Хочу, чтобы она так ко мне тянулась».

Брохан не спал с момента ее исчезновения, но был слишком взвинчен, чтобы заснуть.

Он цеплялся за свою пару, как за спасательный круг. Возможно, так оно и было. Впервые за все время его существования удовлетворение было в пределах его досягаемости. В его объятиях лежала его богиня… но она могла прогнать его, когда проснется. Отрекшиеся охотились за ней из-за ключа, которого у нее не было, и воины никогда не поверят правде.

Он должен разобраться с Отрекшимися как можно скорее, так или иначе. Также должен завоевать Виолу. Сможет ли он? Скоро она устроит ему испытание.

Брохан крепко зажмурился. В голове у него крутились мысли. И что с Принцессой? Животному нужно постоянно питаться. Ему хотелось подарить питомцу бессмертие, заряжая его энергией на всю оставшуюся вечность. Хотя…

У него появилась идея. Вдруг есть способ? Если ему не удастся, Принцесса может умереть. Но есть все получится.

Любимый «меховой малыш» сможет жить вечно, и ему не понадобятся другие батарейки.

Что бы ни сделал Брохан, он не мог… и не стал бы… вычеркивать брата из своей жизни, и именно об этом попросила бы его Виола. Он знал это. Она ожидала полного обожания, не меньше.

Так как же Брохану завоевать ее, сохранить брата и спасти Принцессу?

Глава 13

Согретая и расслабленная, Виола потянулась. Ее сознание слегка прояснилось, и она приоткрыла глаза. Эй! Это не земля потерянных.

Она лежала в хозяйской спальне, которую никогда не думала увидеть снова. Виола лежала на мягкой кровати, окруженная еще более мягкими крыльями. Знакомыми крыльями. Но… конечно, это не он…

Она сглотнула. Возможно, и он. Ее внимание привлекло ровное дыхание.

С бешено колотящимся сердцем она вытянула шею. О, да. Брохан свернулся калачиком у нее за спиной, одна из его ног оказалась зажата между ее коленями. Глаза Виолы расширились. Выглядел ли он более прекрасным?

Утренний свет подчеркивал все, что ее в нем восхищало: длинные ресницы, веснушки и аппетитные рожки. Они были загнуты назад и обрамляли спутанные темные волосы. У него были заостренные уши! Восхитительная черта, которую она раньше не замечала.

Как?.. Воспоминание о спасении нахлынули на нее, и она ахнула. О, боже. Каким же диким он был.

Движение привлекло ее внимание к Принцессе, который лежал перед ней животиком вверх и вытянутыми в воздухе всеми четырьмя лапками. Улыбаясь, она поцеловала его драгоценное личико и перевернулась на другой бок, лицом к Брохану, и только тогда поняла, что ее рука снова отросла.

Еще одна улыбка вырвалась на волю, когда Виола провела пальцами по шелковистым волосам своего спутника и поиграла с кончиком его уха. Он что-то пробормотал и подался навстречу ее прикосновению.

«Я завоевываю его тело и душу». Он верил, что влюбляется в нее.

Он простил все ее преступления? Возможно? Если он мог простить ее, когда у него было больше причин, чем у других, ненавидеть не должна ли она простить себя? Она уже не та девушка, какой была раньше. Теперь у нее появилась уверенность… настоящая уверенность. Демон разыграл свои лучшие карты, но она вышла победительницей.

«Я найду путь», — прорычал он едва слышно.

Она закатила глаза, не впечатлённая, и только ахнула, когда удивление словно воздушный шарик лопнуло у нее в голове, осыпав ее дождем из конфетти. Демон ослаб, а она стала сильнее.

Какое пьянящее осознание! Однако следует быть осторожной. Из опыта Виола знала, как легко вернуться к старым привычкам и стереотипному поведению. А это означало, что ей нужно быть честной с самой собой каждую секунду каждого дня.

Даже самая сладкая ложь приводила к горькому раскаянию. Поэтому ей всегда нужно оставаться осознанной. Проверять свои мотивы и намерения. Она не станет набрасываться на других, чтобы почувствовать себя сильнее. Не променяет настоящую уверенность на надуманную самоуверенность демона.

Брохан пробормотал ее имя, и Виола погрузилась в атмосферу теплого, удивительного удовлетворения. Возможно, он был не единственным, кто влюблялся. В глубине души она понимала, что у них есть шанс обрести счастье здесь. Но…

Пройдет ли он ее тест?

Напряжение пробрало ее до костей. Ладони вспотели. Да, он был предан до предела, но достаточно ли этой преданности? Она отказывалась отдавать свое сердце тому, у кого были сомнения в верности. Благие намерения — это хорошо и все такое, но они ничего не значили по сравнению с подлинной надежностью.

С ощущением пустоты в животе Виола высвободилась из объятий своего спутника. Она встала, стараясь не разбудить зверей, как больших, так и маленьких. В ванной почистила зубы и включила душ, чтобы вода ее успокоила. Виолу преследовали самые тревожные мысли. Она не хотела терять Брохана. Не было воина более свирепого, более блестящего или более красивого, и она заслуживала самого лучшего. Он должен был пройти ее испытание. Он просто… должен был.

Позади нее раздалось рычание, заставившее ее вздрогнуть. Она резко повернула голову и ахнула.

— Брохан.

Он появился в дверном проеме и уперся руками в противоположную стену, наклонившись обнаженным телом вперед. От его человечности не осталось и следа. Рога встали торчком. Пламя расплавило радужки его глаз. «Как ртуть». В его крыльях сквозила агрессия. Мышцы живота выглядели так, словно он тайно перевозил камни под своей синей кожей. Брохан часто дышал.

И был возбужден.

— Я проснулся, а тебя нет. Подумал, что ты снова меня бросила.

Острая боль пронзила ее грудь, а в животе все затрепетало. Это свирепый мужчина точно пройдет ее тест.

Смягчившись, она ему сказала:

— Я не уйду, предварительно не поговорив с тобой.

— Ты не уйдешь вообще, — сказал он хрипло. Вау! Мысль о том, что в его жизни не будет ее, пусть даже на мгновение, разрушала его.

Виола окинула взглядом его тело.

— Ты это пришел мне сказать?

— Я услышал шум воды и вспомнил все, о чем жалел, что не сделал этого раньше. — он шагнул в кабинку. Всего один шаг.

— Ого. Подожди. — она подняла руки, чтобы его остановить. — Прежде чем мы зайдем дальше, нам нужно поговорить. — тест. Лучше побыстрее с этим покончить.

От него исходило беспокойство.

— Ты все еще плохо себя чувствуешь? Тошнота или слабость?

— Нет. Со мной все хорошо.

— Ты боишься, что Принцесса может увидеть что-то, чего ему видеть не следует? Потому что он вышел из спальни по моему настоянию.

— Нет, — повторила она, покачав головой.

Он не расслабился, в воздухе повисло напряжение.

— Тогда я не хочу говорить. Я хочу забрать свое.

Ладно. Хорошо. Возможно, это самые сексуальные слова, которые она слышала. Ее сопротивление рухнуло. Тест мог подождать.

— Значит, я твоя?

— Да. Знай это, котенок. Я клянусь тебе в вечной преданности. Ты моя пара. Моя жена.

Его жена? Тяжелые веки опустились, когда она промурлыкала:

— Подойди, зверь.

Не нуждаясь в дальнейшем поощрении, он прошел вперед.

— Однажды ты назовешь меня мужем.

Она… могла бы.

Брохан обнял ее за талию, и наполовину повел, наполовину понес к дальнему углу кабинки, где прижал к прохладному кафелю и поцеловал. Когда его губы прижались к ее губам, она обвила его руками и закинула ногу ему на зад.

Он целовал ее крепко и страстно, поглощая. Его изысканный вкус дразнил ее. Его кожа, казавшаяся ледяной, обжигала ее до костей. Он мял и сжимал ее груди, покусывая шею по всей длине.

Душераздирающее блаженство. Отчаянно желая ответить тем же, Виола обхватила основание его черных рогов и погладила вверх. Его спина изогнулась, голова запрокинулась к потолку, когда он издал могучий рев.

Как только Брохан замолчал, то снова прильнул губами к ее губам, пируя. Когда он в следующий раз поднял голову, они оба тяжело дышали.

Он прижался лбом к ее лбу и прорычал.

— Я хочу ощутить твой вкус. Скользить внутри тебя. Смаковать. Вколачиваться. — убрав когти, он провел рукой по ее животу, прямо к ее возбужденному месту. — Я хочу делать все и сразу.

У нее перехватило дыхание, когда его палец скользнул глубоко внутрь.

— Брохан!

— Никогда не чувствовал ничего более совершенного.

Дрожь нахлынула на нее таким же потоком, как и вода. Все клетки воспламенились, разогревая кровь в венах. Конечности задрожали. Как же у нее все болело. Неутолимая боль вспыхивала то тут, то там, и ни одна часть ее тела не оставалась нетронутой.

Ей нужно… ей нужно.

— На колени. Попробуй меня.

— Да, — быстро бросил он, но тут же остановился, уставился на нее и медленно провел языком по зубам.

А раньше она считала его лишенным цивилизованности. Нет, нет. Вот сейчас вся цивилизованность испарилась, на лице выступил зверский голод.

— Скажи, если я сделаю что-то не так.

Он никогда прежде не делал этого? Понравится ли ему?

— Гарантирую, что буду наслаждаться каждой секундой.

Обхватив ее руками за талию, он наклонился ближе, высунув язык…

Лизнул. Ее следующий вздох перерос в прерывистый стон. Восторг!

Он простонал.

— Никогда не забирай это у меня. — зарычав, он нырнул вниз. Лизал. Толкался языком, имитируя секс.

Виола сошла с ума, ее мысли спутались. Она могла только держаться за его рога и раскачиваться.

— Я уже так близко, — закричала она. Ближе…

Виола с криком разлетелась вдребезги.

Его свирепость только усилилась.

— Еще! — Брохан вновь начал атаку.

Обхватив его ногами, она переместила их на кровать, швырнув на спину.

— Моя очередь, — промурлыкала Виола.

Их взгляды встретились, его серебристые радужки горели, дыхание было прерывистым.

Опустившись на колени, она устроилась между его ног. Виола поцеловала его живот, оставляя дразнящий след счастья.

— Это станет еще одним новым опытом для тебя?

— Да, — прошипел он. — Да. Сделай это. — агония, которая его мучала… Он оперся на локоть и протянул руку, чтобы обхватить ее затылок. — Пожалуйста, жена. Сделай это.

Он снова назвал ее женой. От волнения у нее закружилась голова, когда Виола облизнула губы.

— Не пугайся, когда перейдешь от мысли, что любишь меня, к осознанию этого.

Виола облизала его по всей длине. У него вырвалось хриплое ругательство, а пальцы запутались в ее волосах и сжались. Когда она стала сосать, Брохан отпустил ее и откинулся назад, ухватившись за спинку кровати позади себя.

— Еще, — взмолился он.

Всегда. Она начала действовать руками, поглаживая в такт.

Он бормотал что-то бессвязное вперемешку с пошлостями. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Быстрее. Медленнее. Его мускулы напряглись.

— Виола! Я собираюсь… я… не смогу больше… не могу…

Она стала сосать быстрее. Его спина выгнулась, когда он кончил. Виола упивалась его покорностью, пьянея. В то же время она никогда не чувствовала себя такой пустой. Боль внутри нее казалась невыносимой.

Приподнявшись, она прижалась губами к его губам. Их языки сплелись, когда Брохан перевернул ее на спину. Широко раскинув крылья, он втиснулся между ее бедер, просунул руку под ее колени и приподнял, создавая для себя колыбель.

Да! Его член прижался к ее входу, и она застонала.

— Не могу насытиться тобой. Хочу большего, — отрезал он. — Хочу всегда.

Отчаявшись, Виола обхватила ладонями его щеки, так же, как он когда-то обхватывал ее.

— Возьми меня, зверь. Я твоя.

С ревом наслаждения, смешанным с болью, он наполнил ее. Да! Виола вцепилась в него, вонзив когти ему в спину.

— Брохан! — объятие превратилось в цепляние. Вот он, поклонник, который так упорно боролся, чтобы ее завоевать. Воин, который ради нее убивал. Мужчина, который ее ценил.

Он вышел. И вновь в нее погрузился. Снова. И снова. С Брохана капал пот. Его губы по-прежнему были плотно сжаты, обнажая зубы. Виола погрузилась в агонию, и каждое движение разжигало огонь ее желания. То, как он двигался, ощущалось таким чувственным и собственническим.

Его большое тело прижималось к ней. Жестче. Быстрее. Вызывая райское трение. И восхитительную пытку. Она извивалась и билась под ним. Кричала. Умоляла.

Брохан все время наблюдал за выражением ее лица — его сосредоточенность пугала и вызывала восхищение. Оценивал каждую ее реакцию, чтобы получить максимальное удовольствие?

— Брохан! — закричала она, когда достигла оргазма.

Гортанные звуки вырвались из его груди. Он взмахнул крыльями. Его тело резко выпрямилось. Брохан крепко обнял ее, увлекая за собой… не разрывая контакта, усадив ее к себе на колени. Следующее, что она осознала, это то, что он вбивался в нее. Брохан завладел ее губами в жестоком поцелуе. Они обменялись вздохами и стонами, ее наслаждение все нарастало и нарастало.

Когда она высвободилась, чтобы прикусить сухожилие, соединявшее его шею и плечо, он запрокинул голову и проревел:

— Да, Виола! Да!

Он содрогался, оставляя синяки. Затем они оба замерли.

Минуты проходили в подвешенном состоянии. Они тяжело дышали, но не двигались с места, пойманные в ловушку состоянием где-то между голодом и насыщением. Мозгу было необходимо время, чтобы все осознать.

На его лице расцвела улыбка. Теперь Виола ощущала его полностью и понимала, что больше не одна.

— Это было… это… — пробормотал он, запинаясь. Воздух выходил сквозь его цель между губами.

— Сногсшибательно. Знаю. — задыхаясь, она без сил на него рухнула. Эмоции, которые теперь поддавались контролю, нахлынули на нее. Их оказалось слишком много, чтобы в них разобраться. Виола знала только, что никогда еще не чувствовала себя такой… уязвимой.

Этот мужчина мог сломать ее до совершенно непригодного состояния.

Он обхватил ее своими сильными руками, прижимая к себе.

— Я никогда не отпущу тебя, котенок. Никогда, — прорычал Брохан, как будто она пригрозила уйти. Когда она пришла в восторг от его собственнических чувств, он повалил ее на матрас и навис над ней. — Я собираюсь снова сделать тебя своей. Весь день. Всю ночь.

К радости Виолы он сдержал свое слово.

Глава 14

Брохан крепко прижимал к себе свою измученную и спящую Виолу. Они лежали на кровати, прижавшись друг к другу всем телом. Он провел пальцами по ее волосам и прочертил изгибы ее позвоночника.

Брохан потерял счет тому, сколько раз они занимались любовью — его потребность в этой маленькой красавице была неутолимой. Он познал настоящую страсть, и знал… знал… что больше не сможет без нее жить.

Все это время он считал себя бессмертным. Правда заключалась в том, что он был ходячим трупом, пока не появилась Виола. Она вернула его к жизни. Стала его парой, его возлюбленной и его спасательным кругом. Его единственным будущим.

Ему никогда не приходилось задумываться, что ей нужно — она сама говорила. Для его богини Брохан не был обузой, которую нужно терпеть. Он был ее партнером. Призом. Теперь пути назад нет.

Чувство удовлетворения поселилось глубоко внутри него. Это был Нивай на Земле. Брохан моргнул. Ключ всегда был у него в руках. Оставался только один шаг: простить. Зло нельзя победить злом, только добром. Для него Виола была воплощением всего хорошего.

От самой мрачной из судеб до самой светлой из всех. Он ухмыльнулся. Все следы его горечи растворились, ушли навсегда. Для этого не было места. В любом случае, он не имел права ее хранить.

Не имел права судить и бросать камни. Лучше посмотреть на поступки, которые он совершал по незначительным причинам. Сражаясь за ту, кого любил, он стал тем, кого когда-то презирал.

Виола права — она заслуживала лучшего. Но не получит этого, потому что застряла с Броханом, так как он не собирался ее отпускать. Никогда. Он не думал, что любит эту женщину — он знал это. Он любил ее всем своим существом.

Любовь лечит все раны.

Но, что случится, если он провалит тест?

Его тело дернулось в знак отрицания. Он не позволит себе потерпеть неудачу. Но и сдать тест тоже не мог. Так что ему оставалось делать?

Почувствовав его напряжение, Виола заворочалась рядом.

— Брохан?

— Я здесь, котенок. — он поцеловал ее в висок, наслаждаясь тем, как она об него терлась.

— Хорошо. — она моргнула и раскрыла глаза, такая сонная и ласковая, и посмотрела на него с нежностью. — Насколько сильно я потрясла твой мир?

— Невозможно описать, — признался он, и Виола просияла.

— Ты так долго находился рядом со мной, что стал умнее! — немного смутившись, она прикусила нижнюю губу. — Итак? Хочешь знать, насколько сильно ты потряс мой мир?

— Я уже знаю. — его грудь раздулась от гордости. — Догадался, когда ты выкрикнула мое имя вместо своего собственного.

— Удивительно, правда? — она переплела их пальцы и положила подбородок ему на грудь, прямо над сердцем. — Богиня здесь я, но именно ты творишь чудеса.

Уголок его рта дернулся. Он обожал эту мягкую, игривую сторону ее натуры. Он также обожал ее полную уверенность в своей власти над ним. Ее уверенность подпитывала его.

— Чем бы ты хотела заняться сегодня? — спросил он.

— У тебя сегодня выходной?

— да. Мы можем исследовать реальность или остаться в постели, если пожелаем. Для протокола, я бы хотел остаться в постели.

— Прости, дорогой, но у твоей крошки-босса плотный график. Первым в списке стоит извинение перед МакКаденом, нравится ему это или нет. И мне нужна твоя помощь, поскольку я никогда прежде такого не делала. Честно. Кроме того, я бы хотела спланировать ремонт дворца. Конечно, мы будем прерываться на оргазмы каждый час, но это необходимо сделать, если мы хотим подготовиться к вечеринке по случаю нашей помолвки на следующей неделе. Я серьезно. Не отвлекай меня более чем несколько десятков раз. Не могу дождаться, когда смогу показать тебя своим знакомым.

Он застыл. Все сказанное ею поразило его словно мчащийся на полной скорости автомобиль, почти вытеснив из головы все мысли.

— Каждый час? Помолвка? Показать меня? Меня? — его захлестнули самые невероятные эмоции. Она хотела быть с ним. Из всех мужчин всех миров она выбрала его.

— Мы женаты, для ясности, — только и удалось ему сказать.

— Дорогой, если бы я выходила замуж за каждого мужчину, который считал бы себя моим мужем, меня бы арестовывали во множестве стран. Считай, что ты помолвлен, пока не пройдешь мой тест. Кроме того, — поспешно продолжила она, когда он открыл рот, чтобы возразить, — мы еще не преодолели самое важное препятствие. Принцесса должен принять тебя как своего отца.

Она назвала его дорогой. Ему крайне понравилось это ласковое обращение.

— Мы спасли тебе жизнь вместе. — без Принцессы Виола бы умерла. — Он принял меня. — а если нет, Брохан бы постарался это исправить. Он обязан этому малышу всем.

Виола закатила глаза, явно борясь с довольной улыбкой.

— Ты так сильно влюблен в меня, что даже смущает.

Пугает? Меняет мир? Да. Смущает? Нет.

Как скоро он начнет настаивать на проведении теста?

Его хорошее настроение улетучилось.

— Забудь о лежании в кровати. Давай оденемся и кое-что сделаем. — ему бы не помешало отвлечься. У него появится время подумать и составить план. Как он может выиграть и проиграть одновременно?

Она притворно скорбно усмехнулась.

— Ладно, но, думаю, мы оба знаем, что ты заставляешь меня делать это только для того, чтобы посмотреть, как я разгуливаю голой.

Приподняв брови, он спросил:

— Разве ты можешь меня винить? — Брохан не устанет любоваться совершенством из всех совершенств.

— Ни в малейшей степени. — не в силах скрыть свою мечтательную улыбку, Виола торопливо поцеловала его в губы и вскочила с кровати. — Тебе так повезло, что ты меня завоевал?

Брохан сглотнул? Он? Завоевал ее? Этот тест…

Он сжал простыни и нахмурился. Он не мог выбросить из головы это глупое испытание. Вся его судьба зависела от результатов. Сдаст или не сдаст, не пройдет или не пройдет? Если он проиграет в одном, он потеряет все.

Встав с кровати, Брохан встал прямо перед ней, обнял за талию и запустил пальцы в ее волосы.

— Признай, что ты моя жена, котенок. — слова были произнесены поспешно и настойчиво. — Не будет мужчины более преданного, чем я.

— Поверь, я знаю, — сказала она, растворяясь в нем. — И ты знаешь, что должен сделать, чтобы осуществить свои самые смелые мечты и получить все это, — она махнула рукой, указывая на свое тело, — навсегда.

«Еще нет, еще нет. Не готов». На его затылке выступили капельки пота. Больше всего на свете он хотел, чтобы она согласилась на союз, и хотел этого сейчас. Ему нужно привязать ее к себе всеми доступными способами. Теперь они семья, да? Сплоченная команда, которая оставалась вместе, несмотря ни на что. Даже если кто-то не прошел определенный тест.

Брохан крепче прижал ее к себе.

— Пошли. Покажешь мне, какие улучшения ты бы хотела во дворце. Любая твоя просьба приказ для меня.

Можно сказать, что это доставило ей удовольствие. Она прижалась к нему, обхватила руками и провела ими по его заднице.

«Моя!» Он завоюет его. А пока он молился, чтобы Фэрроу вернулась с Отрекшимися. Все усилия Брохана были направлены на обеспечение безопасности Виолы. Он не успокоится, пока не повергнет врагов к ее ногам.

«Просто переживи этот день. Делай что угодно, но избегай теста».

— Кто ты? — спросила она, наклонив голову и прикусив мочку его уха, — и как долго ты останешься в теле Брохана?

Совершенно серьезно он сказал ей:

— Я новый мужчина и никуда не уйду.

* * *

— Мой портрет, на котором я улыбаюсь, будет висеть вон там. — указала Виола. Они с Броханом рука об руку прошлись по фойе. Принцесса был рядом. — Мой портрет, на котором я хмурюсь, будет висеть вон там. А там я буду насупленной. Над камином будет висеть наш набросок. На нем ты будешь улыбаться, хмуриться и супиться в одно и то же время. И да, это возможно. Все дело в глазах.

Брохан пробормотал что-то в ответ, явно не вслушиваясь в ее гениальные идеи. Он был слишком занят, излучая агрессию и нервозность. Что ж, его отвлечение было на руку Виоле. Она пожирала его взглядом, даже не пытаясь скрыть ухмылку.

На нем была его обычная одежда: белая футболка и черные кожаные штаны. Он выглядел потрясающе, под синей кожей бугрились мускулы. Темные волосы были растрепаны, а рога стояли торчком. В глазах цвета расплавленного серебра светились радость, ярость, удовлетворение и ужас.

Что его беспокоит? Почему он не расскажет?

Вздохнув, она провела его в гостиную с грязными диванами и перевернутыми столами. Открытые балконные двери впускали солнечный свет и свежий воздух, благоухающий розами из сада. Да, оазис и сады выросли заново.

— Не знаю, знаком ли ты со мной, — заявила она сурово, — но игнорирование — не лучший способ меня завоевать.

— У меня есть к тебе предложение, — выпалил он, словно слишком долго подбирал слова. Он потер затылок, от растущего смущения. — Что, если я смогу вечно держать Принцессу на подпитке без необходимости в другой жизни? Ты бы тогда вышла за меня замуж?

— Да! — Виола схватила его за руку и запрыгала на месте. — Тысячу раз да! — она сделает, что угодно. Даже отложит свой тест.

— А если эта процедура… его убьет?

— О. - она замерла, ее плечи поникли. — Я все еще заинтригована. Рассказывай. Что может спасти или погубить моего малыша.

— Нашего малыша, — поправил он, и Виола хмыкнула. — Мои крылья — источник моего бессмертия. Их яд — часть меня, глубоко укоренившаяся. Если мы пересадим Принцессе крыло с корнем, и тот приживется, он станет таким, как я.

Определенный риск с невероятной наградой. Страх пробился сквозь ее возбуждение.

— Как это повлияет на тебя? — она не собиралась рисковать Броханом. Даже ради чего-то столь грандиозного.

— Я восстановлюсь. У меня уже было оторвано крыло, и оно выросло снова.

— Но тебе будет больно? — спросила она, прижимаясь к нему.

Брохан ей улыбнулся.

— Если это сработает, котенок, мне будет великолепно.

Виола прижала ладони к его груди. Его сердце бешено колотилось. Их глаза встретились. Она поднялась на цыпочки. Брохан наклонил голову…

МакКаден ворвался в комнату и застыл, когда их заметил. Он перевел взгляд с Брохана на Виолу, затем снова на брата. Глубоко вздохнув, он приблизился.

Когда Принцесса прыгнул между ней и Падшим, Брохан ее отпустил. Он разорвал контакт и прочистил горло.

— Что-то случилось, брат?

У нее скрутило живот. Почувствовав возможность, Нарциссизм выглянул из глубин ее сознания.

«Возможно, Брохан все еще стыдиться ваших отношений?»

Виола покачала головой и расправила плечи. Нет! Зачем везде искать скрытый смысл? Брохан просто не хотел ранить брата, вот и все. И она тоже не хотела.

— Мне жаль, что ыт помог мне разрушить твою бессмертную жизнь, МакКаден, — выпалила она, раз появился шанс. Подождите. Это прозвучало неправильно. — Дай мне попробовать еще раз. Не волнуйся. Я смогу сделать все правильно. Потому что я могу все. — «и… вперед». — Я сожалею, что продлила твое существование ради тебя. — нет! Плохо. Как именно нужно извиняться? — Я прошу прощения за то, что ввела тебя в заблуждение? Мне жаль, что мои действия причинили вам боль? Да. Вот так. Но, может быть, мы сможем продлить твою жизнь так же, как Брохан планирует продлить жизнь Принцессе? Если хочешь. Крылом с корнем, — объяснила она. Согласен Брохан рискнуть жизнью МакКадена, как она собиралась рискнуть Принцессой? — Ты когда-нибудь думал об этом? — спросила она у возлюбленного.

— Нет. Не думал, что у меня хватит смелости позволить себе это.

— А теперь?

— Я позволю МакКадену принять решение.

Падший оттянул воротник, привлекая к себе внимание.

— Я счастлив за тебя, брат, — сказал он. — И я… прощаю тебя, богиня. По большей части. Но если ты когда-нибудь навредишь моему брату, я…

— Не надо, — прервал его Брохан тоном, который, по ее мнению, был его лучшей имитацией отцовского голоса. — Я люблю тебя, парень, но не потерплю неуважения к твоей матери.

Она подавила смешок. Вот! Он не стыдится ее. Он только что заявил на нее права в присутствии своего единственного сына, ее бывшего парня.

— Ты назвал меня матерью МакКадена? — спросила она, уверенная, что ее глаза блестят.

Брохан пожал плечами.

— Если Принцесса мой, то МакКаден твой.

Коварный Отрекшийся. Без сомнения, он просто надеялся прижать ее к стене всеми возможными способами. Отлично. Она может подыграть. Прижавшись к Брохану и улыбнувшись Падшему, она сказала:

— Не стесняйся называть меня мамой. И сделай себе одолжение. Всегда помни, что маме не нравится дерзость.

МакКаден переводил взгляд с одного на другого.

— Вы заслуживаете друг друга. Серьезно заслуживаете. — бормотал он себе под нос, уходя.

Виола хихикнула, и поначалу Брохан присоединился к ее веселью. Он сдулся прямо у нее на глазах и провел рукой по лицу.

— Брохан?

Нахмурившись, он указал на стену.

— Напомни, что мы повесим здесь.

Ладно, что происходит? Все из-за того, что она отказалась принять статус миссис Брохан… Что-то еще? Ну, он знал, что ему нужно сделать. Почему бы не пройти тест, чтобы получить желаемое?

Существовала только одна причина. В глубине души он верил, что потеряет ее.

Хватит. Виола молниеносно оказалась перед ним и схватила его за плечи, заставляя остановиться. Сузив глаза, она сказала ему:

— Никогда не говори, что я не делаю больших романтических жестов в отношении тебя. Потому что, угадай что? Я собираюсь осуществить твои самые смелые мечты и… испытать тебя. — она вздрогнула от резкости своих слов. — Надеюсь, ты счастлив.

— Я счастлив, как никогда, и никогда еще не был так расстроен, — вскрикнул он, словно обвинял ее в очередном преступлении. От напряжения его кожа и мышцы натянулись. Брохан отвел взгляд. Затем более спокойно заговорил. — Также, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Тест. Хотя ты и не умолял меня об этом, я собираюсь сделать это.

Принцесса взвизгнул и выбежал из комнаты, как будто они разделись догола. Дети!

— Нет. — Брохан покачал головой. — Не надо.

— Ты завоюешь меня, Брохан. — с каждой минутой она становилась все уверенней. Просто посмотри на него.

— Но что, если не завоюю? — он обнял ее за талию и притянул к себе. — Я не могу тебя потерять.

— Так не теряй. — пришло время доказать, что она была права везде и всегда.

Виола растворилась с нем. Используя свой самый официальный тон, сказала:

— Брохан Укротитель богинь, скажи мне. Если отречься от МакКадена навсегда — это единственный способ быть со мной, ты сделаешь это? И ты не можешь просто сказать, что сделаешь это. Ты должен это сделать. Ты предашь своего брата, чтобы быть со мной?

Тяжело дыша, он опустил голову. Его взгляд.

— Виола… богиня… котенок. Пожалуйста, не проси меня об этом. Умоляю.

— О, мой дорогой, — сказала она, поцеловав в подбородок. — Я не прошу тебя ответить. Я требую. Здесь и сейчас.

Брохан с хрипом выдохнул и сжал ее талию.

— Я не могу. Просто… не могу. Мне так жаль. Мне нужны вы оба.

«Мне нужны вы оба».

«Мне нужны вы».

«Мне нужны».

«Мне…»

Его слова эхом отдавались в ее голове, словно мини-взрывы фейерверка. На ее лице расцвела ослепительная улыбка… и да, она знала, что это великолепно, потому что она была Виолой.

— Поздравляю, Брохан! Наша вечеринка официально стала торжественным приемом. Ты только что обзавелся женой!

Он вскинул голову, встретившись с ней взглядом снова.

— Я прошел? Но… не понимаю. Я отказался расставаться с любимым человеком. По сути, я отказался от тебя.

— Немедленно прекрати сквернословить! — закричала она, накрывая его рот ладонью. Когда он просто моргнул, Виола убрала руку. — Ты был так увлечен мной, что у тебя все перепуталось в голове. Другие мужчины согласились предать своих любимых. Они легко меняли привязанности, никогда не боролись за то, чтобы защитить тех, кто находился на их попечении. Если они будут такими с другими, то будут такими и со мной, а мне хватило этого с моей матерью.

Его рот открылся, закрылся. Открылся, закрылся. Наконец, он сказал:

— Хочешь сказать, МакКаден предал… что он…

Ой. Ладно, возможно, это было не совсем то романтическое признание, которое она изначально себе представляла. Но правда есть правда.

— В защиту моего будущего пасынка, посмотри на меня. Кроме того, уверена, теперь он об этом сожалеет. И он получил бесценный урок о том, насколько ты важен для него. Гарантирую, что он больше никогда так не поступит… муж.

— Муж? — странный стон издал Брохан, когда прижался к ней. — Я люблю тебя, котенок. Я люблю тебя так сильно.

Величайшее удовлетворение переполнило ее, переполнило, чуть ли не просочилось из пор.

Нарциссизм корчился и кричал в агонии, словно… Неужели она закрыла перед ним все двери, оставив без убежища?

Должно быть, так и произошло! Он вцепился в ее разум — острая боль заставила ее поморщиться, но это уже не имело значения. Демон становился все слабее… Подождите. Ее кожа нагрелась, становясь все горячее и горячее. Она нахмурилась. Давление росло, и тревога нарастала. Это это… почему?.. От ее кожи поднялся черный туман, образуя облако.

— Виола, — выпалил Брохан, его страх был таким же, как и у нее.

Ее боль достигла апогея. Боль, какую она никогда прежде не испытывала. Разрастающаяся. Палящая. Мучительная.

— Будто… разрывают… надвое, — пыталась ему сказать Виола. Крик вырвался, когда туман полностью отделился от нее.

Какая-то внутренняя рана вскрылась, лишая ее сил. Сердцебиение замедлилось… Конечности задрожали, словно внезапно лишились костей. Она упала.

— Виола! — почему голос ее нового мужа звучит так… далеко…

Ее накрыла темнота. Она боролась с ней… и вспыхнул яркий свет. Виола ахнула и открыла глаза. Ее боль? Исчезла. Ее разум? Чист.

Брохан держал ее, источая ужас. Слезы текли из его глаз.

— Что случилось? — спросила она.

— Я думаю… я думаю, ты умерла, — прохрипел он, прижимая ее ближе. — Только на секунду. Ровно настолько, чтобы убить меня.

Туман! Он наполнил комнату, собираясь под потолком и сгущаясь. Вскоре сложилась гротескная картина, и Виола ахнула. Нарциссизм. Они уставились друг на друга, один враг столкнулся с другим.

Демон вышел из нее, по пути разрядив вечную батарею. Убив ее. Но она ожила.

Как долго этот мерзавец ее мучил.

— Ты. Карикатура, — сказала она, сморщив нос. Отвратительное существо с кроваво-красными глазами, лицом, похожим на скелет, и телом, из которого сочится что-то гнилостное. — На это действительно неприятно смотреть.

Брохан проследил за ее взглядом и застыл. Затем вытянул руку, и появился огненный меч. О, вау. Она думала, что Отрекшиеся теряли способность создавать их, когда падали.

Демон зашипел на них и исчез. И, и, и…

— Я свободна, — выдохнула Виола. Это было самое удивительное ощущение в мире!

— Да. Ты свободна, и ты все еще жива, — сказал Брохан, снова переключаясь на нее. Меч исчез, когда он к ней потянулся. — Как такое возможно?

— Наверно, я использовала одну из своих жизней, — объяснила она, затем рассмеялась, когда он закружил ее, приподнимая с пола. — Кстати. Я тоже тебя люблю.

— Ты любишь меня. Это действительно моя жизнь? — когда он опустил ее на землю и отстранился, чтобы посмотреть в глаза и улыбнуться самой великолепной улыбкой, которую она когда-либо видела…

Виола втянула воздух.

— Нет! — она не могла видеть то, что думала, будто видит.

Его улыбка пропала.

— Что? Что случилось?

— Ты… Брохан, у тебя появилась аура. — кислота разъедала ей горло. — Ты скоро умрешь.

Глава 15

За всю его жизнь с Броханом никто и никогда не нянчился. До сих пор. Он наслаждался каждой секундой. Единственным недостатком было… беспокойство Виолы. В течение нескольких дней она не позволяла ему покидать пределы королевства или даже дворца без нее.

Что его вполне устроило бы… в любом случае, он не хотел расставаться с ней ни по какой причине. Особенно учитывая потерю ее способности перемещаться.

Такова цена ее новой жизни.

Но. Ему нужно поговорить с Ксерксесом, Тейном или Бьорном без свидетелей. Брохан думал, что мог снова стать Посланником. Когда демон вышел из Виолы, Брохан ощутил угрозу для нее и среагировал инстинктивно. Меч просто появился. Меч, который не мог создать после своего падения. В то время он не осознал важности этого, но вся важность события дошла до него позже.

Ему хотелось убедиться, прежде чем сообщать новости Виоле. Но, если он вновь стал Посланником, почему он все еще выглядел как Отрекшийся? И почему не мог телепатически общаться с остальными? Был ли он бессмертным? Могла ли пересадка крыла все еще (возможно) спасти МакКадена и Принцессу?

Он с Виолой временно отложил свадебное торжество, решив вместо этого посвятить время изготовлению оружия. Ну, она изготавливала. А он наблюдал и охранял.

Даже сейчас его богиня трудилась над печью, а на заднем плане звучала ее любимая музыка. Записи ее собственного пения… настоящая пытка для ушей. И все же Брохан наслаждался каждой пронзительной нотой.

Он вытер пот со лба. Не то чтобы это помогло. Новые капли пота тут же выступили на его висках. Он уже снял рубашку и брюки. Скоро к этой куче добавится его нижнее белье.

Брохан превратил королевские конюшни в королевскую кузницу. Сначала они с Виолой купили необходимое ей оборудование и инструменты, а также самые ценные металлы, собранные в других реальностях. Огненное железо. Кровавое золото. Детали механизма. Все, что могло помочь ему защитить себя.

Он будет дорожить всем, что Виола для него изготовит, но его не волнует смерть. Умрет или нет, он найдет способ к ней вернуться. Он наконец-то ее завоевал. И не откажется ни по какой причине.

— Принцесса! — рев МакКадена эхом разнесся по кузнице. Его брат ворвался в раскаленную комнату, подняв пару ботинок. — Ваш маленький монстр помочился мне в ботинки. Снова!

Щенок лежал у ног Виолы, зевая, пока она стучала по звену.

Брохан вытянул руку, останавливая брата на полпути.

— Гений работает. Никто не должен его прерывать.

— Ты издеваешься? Сначала она рассказывает тебе, как собирается переделать твой дом. Теперь ты работаешь у нее швейцаром. — отвращение появилось на лице МакКадена. — Есть что-то, чего бы ты ни сделал ради нее?

— Нет, — просто ответил Брохан. Он получал столько радости и удовлетворения, делая своего божественного котенка счастливой, хотя даже не думал, что такое возможно.

— Я смирился с вашими отношениями, — продолжил ворчать его брат. — Я уже на том этапе, когда меня больше не тошнит каждый раз, когда я вижу вас вместе. Но этого не потерплю!

— И все же ты это сделаешь. Я веками терпел твои выходки, — напомнил ему Брохан. — Так что ты научишься с этим жить. — снова и снова он задумывался, стоит ли рассказать брату, что он знал. Знал, что МакКаден выбрал отказаться от Брохана, чтобы быть с Виолой. Но снова и снова молчал.

Ошибка совершено. МакКаден извлек из этого урок. Зачем сыпать соль на рану? Какой цели это послужит? Особенно если учесть, что Брохан уже простил его. Если бы брат прошел испытание Виолы, Брохан не получил бы ее сейчас.

Он нашел ее взглядом, как часто делал, и ухмыльнулся. Виола собрала свои густые волосы в беспорядочный пучок, но выбившиеся пряди из-за пота прилипли к щекам.

На ней была розовая рубашка с высоким воротником и длинными рукавами, пара перчаток, кожаные штаны, заправленные в ботинки со стальными носками. Грудь прикрывал кожаный фартук, на талии висел пояс с инструментами. На носу красовались защитные очки.

Она никогда не выглядела прекраснее.

Брохана накрыла нега.

— Что еще она делает? — спросил МакКаден. — Нет. Знаешь, что? Неважно. Я лучше уйду, пока она не заметила…

Виола заметила. И подняла палец, прося подождать мгновение, чтобы убавить звук.

— Привет, сын. Сейчас мамочка занята в офисе. Я почитаю тебе сказку на ночь завтра вечером, ладно?

Его брат издал рычание.

— Прекрати это. Я серьезно. Это уже не смешно.

— Вау. Я отдаю нашим отношениям всю себя, и вот что получаю. Вау, — повторила она явно оскорбленная. Она посмотрела на Брохана. — Ну и дети пошли, я права?

МакКаден сжал челюсти и пробормотал:

— Я увернулся от пули, честно. Она просто ужас.

— Да. Она такая. — улыбка Брохана стала шире. — Но она мой ужас.

Она послала ему воздушный поцелуй, прежде чем вернуться к занятию. Его сердце сжалось. Виола подарила ему Нивай на Земле, и он хотел преподнести ей ответный подарок.

А если он может тоже подарить ему Нивай? Супруги Посланников могут проскальзывать через завесу между мирами также легко, как сами Посланники. Или, по крайней мере, попытаться? Так или иначе, они выяснят его природу. Если все пройдет успешно, Отрекшиеся не смогут до нее добраться. Угроза устранена.

МакКаден переступил с ноги на ногу, привлекая к себе внимание.

— На днях ты зада мне вопрос, — тихо сказал брат. — Мой ответ… не знаю.

Брахану не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить суть вопроса6 хотел ли он остаться смертным?

— Когда решишь, дай мне знать. — он надеялся, что его брат выберет бессмертную жизнь.

Если он не сможет пересадить корень крыла, возможно, МакКаден согласиться стать вампиром, как Виола раньше предлагала. Но, если МакКаден решит жить и умереть по какой-либо причине, Брохан будет уважать его выбор. ЧТо ему ему остается?

— Брохан, браслет готов, — позвала Виола, снимая защитные перчатки. — Прости, я имела в виду мужскую повязь. Похожа на мою. Теперь ты можешь обезглавливать людей так же, как я обезглавила тебя. Легко! Так, подойди и попробуй. О! И твое кольцо. При ударе отправляет в нокаут. Бум! — она ударила кулаком по воздуху. — Ты только что выбил глаз своему противнику одним ударом. На самом деле, твои возможности ограничены только твоим воображением.

Он переместился к ней. В данный момент она сидела на табурете, склонившись над кирпичным столом. Улыбнувшись ему, она прикрепила тонкие металлические кольца от локтя к запястью. Каждый украшала надпись «Собственность Виолы».

Она показала, как им пользоваться, при этом восхваляя свою работу.

— Безупречная детализация. Острее любой бритвы. Прочнее любой кости.

— Это великолепно. — мастерство исполнения действительно внушало ему благоговейный трепет.

Прикусив губу, она оглядела его с головы до ног. Ее беспокойство возросло.

— Я была уверена, что браслет поможет, но твоя аура не изменилась.

Брохан протянул руку, чтобы убрать волосы с ее влажной щеки.

— Ничто не разлучит меня с тобой, любимая. Клянусь. Даже смерть.

— Возможно, тебе нужно больше оружия. — когда она надела на его указательный палец столь же искусно выполненное кольцо, МакКаден приблизился, чтобы все рассмотреть.

Его брат присвистнул.

— Можно сделать заказ сейчас или позже?

— Сейчас самое время, — сказала она с кивком. — Я даже сделаю тебе скидку, как члену семьи. Это полная стоимость, но отдавать буду с улыбкой. И я не стану убивать тебя ими после того, как заберу все твои деньги.

— Я захватила двух Отрекшихся.

Голос Фэрроу наполнил кузницу. Когда Брохан повернулся к ней лицом, Виола вскочила на ноги. Защитные перчатки упали с колен.

— Я поместила их в подземелье, — продолжила женщина. Она выглядела так, словно только что вылезла из блендера. Одежда разорвана и испачкана кровью и грязью. Волосы растрепаны ветром. Черты лица бледные, глаза ввалились. Она не удостоила богиню даже взглядом. — Пойдемте. Покончим с этим. — она исчезла.

Наконец-то!

— Давай проверим твою теорию об Отрекшихся, — сказал он. Удастся ли разорвать их связи с жизненными силами там, где не смог огонь?

— Я… нет. — Виола покачала головой. — Я не хочу, чтобы ты приближался к другим. Вдруг они нападут?

Он обхватил ладонями ее щеки.

— Помни, что я сказал. Я не оставлю тебя. — он больше не Отрекшийся. Его любят. — В подземелье безопасно. Я сам занимался ремонтом, когда на мгновение… по глупости… решил оставить тебя там.

Она неохотно кивнула.

— Оставайся здесь, Принцесса, и охраняй своего брата. Он такой хрупкий, — добавила она шепотом, поэтому услышали все. Затем сжала руку Брохана и глубоко вздохнула. — Хорошо. Давай покончим с этим.

* * *

Брохан перенес Виолу под дворец, где вокруг них располагалось типичное подземелье. Темное и сырое, с каменными стенами и грязным полом, в воздухе витал запах отчаяния и смерти.

Фэрроу стояла перед клеткой, где вышагивало двое Отрекшихся. Багрянец и кто-то еще, кого она никогда не встречала. Оба мужчины остановились, когда заметили Виолу… и ухмыльнулись.

От дурного предчувствия у нее защипало в затылке.

— Я же сказала, она придет, — сказала Фэрроу… и ударила. Когда она взмахнула рукой в направлении Брохана, в воздухе появился гротескный хлыст, рукоять которого оказалась в ее руке. В мгновение ока сотни шипастых щупалец обвились вокруг мужчины, которого Виола любила. Они обмотали его рот, шею, крылья, руки, которые он завел за спину, когда отпустил ее, его ноги и связали лодыжки вместе.

Отрекшаяся дернула, и он упал. Виола поднырнула, что его поймать и аккуратно опустить на пол. Их взгляды встретились, и ей пришлось подавить крик отчаяния. Его радужки пылали ярость, страхом и извинениями, пока он безуспешно пытался освободиться от пут. Худший страх Виолы воплощался в жизнь.

— Попытаешься его освободить, и он умрет. Переместишься, — сказала Фэрроу, не зная о потери способности, — и он умрет. И да, он умрет навсегда. Я солгала ранее, когда сказала, что Отрекшиеся возродились после огня. Это не так. От них остался лишь пепел на ветру. Именно это произойдет с Броханом, если ты не отдашь мне ключ, богиня. Тогда я стану твоим худшим ночным кошмаром. Потому что мы нашли способ гарантировать, что никогда больше не умрем, даже после смерти.

Хотя Виолу охватил страх, она постаралась отбросить свои эмоции, хорошие и плохие, и выпрямилась.

— У меня нет ключа, — решительно заявила она. — И никогда не было. Я распустила слух, чтобы Брохан защищал меня от других Отрекшихся.

— Ты лжешь! — закричала другая женщина, и ее глаза загорелись от ярости.

Говоря о других Отрекшихся, они распахнули дверь своей камеры… ту, которая оказалась не заперта. Улыбаясь еще шире, они подошли к Виоле, и каждый сжал ее руку.

— Я даю тебе последнюю возможность сказать, где ты держишь ключ, — сказала Фэрроу. — Отправляйся с Мидианом за ним. Я останусь здесь с Броханом, а Харли разыщет твоего питомца и брата Брохана. Уверена, ты уже догадалась, что он умрут, если ты вернешься без ключа. Поверь мне, богиня. Я все обдумала. Тщательно все спланировала. Твоя единственная надежда — сотрудничество.

Мидиан… Багрянец… наклонился ртом к ее уху.

— Я с нетерпением жду возможности провести время с тобой наедине, богиня.

Вздрогнув, Виола закрыла глаза. Как ей следует поступить? Что она могла сделать? Блефовать? Надеяться, что Мидиан перенесет ее в другое место, оторвать ему голову и надеяться, что кто-то другой перенесет ее в подземелье, молясь, чтобы Брохана не успели убить? Опять же, Фэрроу не знала, что он мог вновь стать Посланником, и теперь убить его гораздо легче.

Это был рискованный план, зависящий от многих условий, но это был план и, возможно, единственная надежда Виолы на победу.

Слезы подступили, когда она вновь сосредоточилась на своем враге. Подождите. Движение слева. Она отошла в сторону, наблюдая, как Принцесса несется по коридору. Никто его больше не заметил, если тело стало туманом.

— Сейчас ты скажешь свой ответ, — рявкнула Фэрроу.

Виола ей ухмыльнулась.

— Мой ответ нет. И вот почему.

Принцесса бросился на другую женщину, вонзив зубы ей в шею. Ее крик, полный шока и боли, оборвался, когда малыш разорвал ей горло. Она выпустила хлыст и упала, корчась и пытаясь вздохнуть.

Мадиан бросился на Принцессу, пытаясь оторвать его от женщины. Виола ударила другого своего охранника в висок. К несчастью для него, на ней было кольцо с пружинящим крючком. Этот крючок вонзился ему в мозг и остался на месте.

Пока он кричал и дергал украшение, которое не мог снять, Виола взмахнула другой рукой, пристегивая браслет и закрепляя звенья на месте. Лезвие пронзило его торс, разрезав его пополам. Но он не умер. Фэрроу не лгала о том, что нашла способ оставаться живым после смерти.

Неважно. Он не смог снова собраться, когда его разрозненные части упали на землю, из-за чего не смог до нее дотянуться. Переходим к следующему! Фэрроу все еще пыталась дышать, клыки Принцессы все еще были глубоко в том, что осталось от ее горла. Брохан использовал свой браслет, чтобы перерезать ее хлыст.

Виола сосредоточилась на Багрняце. Самой большой угрозе для жизней Брохана и Принцессы.

Отрекшийся перестал тянуть и начал наносить удары. Вскрикнув, Виола подскочила к нему и повалила на пол. Она обхватила его за талию. Пока он пытался оттолкнуть ее, она обхватила его бедрами и прижала ладонь к сердцу. Без церемоний оторвала свою духовную руку от физической и погрузилась в него. Способность, которую она не утратила.

Багрянец дернулся, его глаза расширились от боли.

— Что ты делаешь? Прекрати!

— Прекращу… когда закончу. — она вонзила ногти в его духовное сердце и дернула изо всех сил. Ее рука выскользнула из его тела, а пульсирующий шар света остался на ладони. Но затухал.

В этот момент Багрянец замер и затих, уставившись в никуда. Мертв по-настоящему. Слабость, которую Фэрроу не предвидела.

— Ну, ну. Теперь мы знаем. Это работает не хуже огня. — но умер ли он навсегда, или у него вырастет другое духовное сердце? Она решила, что не имело значения. Через час она сожжет и его, чтобы у ее истории был идеальный конец.

— Виола! — паника наполнила голос Брохана.

Она изогнулась и обнаружила, что он частично освободился от пут и… когти со свистом рассекли воздух и полоснули ее по горлу, вызвав агонию. Как и Фэрроу, она не смогла дышать и упала.

Второй Отрекшийся, Харли, полностью восстановился без ее ведома и напал.

Высвободившись Брохан бросился на мужчину. С дикой, беспощадной яростью она врезался в оппонента, разнеся его на куски за наносекунду.

Заметив позади себя выздоровевшую Фэрроу, которая подкрадывалась ближе, чтобы напасть, Виола попыталась подбежать к нему, чтобы предупредить, но у нее не было голоса, и она была слишком далеко. Отрекшаяся добралась до него первой, схватил меч, который он выронил… то самое оружие, которое подарила ему Виола… и замахнулась.

В ней вспыхнула ярость, но сразу же погасла, подавленная шоком. ВИола недоверчиво смотрела, как металл рассекает его шею. Его голова пролетела через весь коридор и ударилась о прутья решетки.

Он был…

Он…

И снова вокруг тела пропала аура.

Нет! Он не мертв. Не может быть. Он исцелиться.

— Ключ, — проскрежетала Фэрроу, направляясь к Виоле. — Отдай его мне.

Ярость вернулась и охватила ее. Это была самая сильная ярость, которую она когда-либо испытывала. Резким толчком Виола покинула свое тело. В форме духа она мгновенно вошла в Фэрроу, захватив власть. Полностью завладела другой женщиной и вырвала у нее бразды правления.

— Что происходит? Что… как?… Отстань от меня, богиня! — Фэрроу перешла от замешательства к изумлению, а затем к гневу, пытаясь взять себя в руки.

Виола боролась за превосходство до самого конца… и победила. Холодная как лед, она заставила Фэрроу обнажить кинжал, висевший у нее на поясе.

Виола не зря считалась богиней загробной жизни.

— Прекрати это! — женщина попыталась обрети контроль над собственным телом.

Она приставила кончик кинжала к сонной артерии и медленно надавила…

— Богиня!

Она слышала Брохана?

Вот! Он жив!

Она поговорит с ним через минуту. Виола начала перепиливать плоть, мышцы и сухожилия. Хотя они с Фэрроу испытывали общую боль, она не останавливалась. Продолжала, пока движение не стало невозможным и голова не отделилась от тела. Затем она вышла из неподвижного тела Фэрроу.

Обезглавленная, и все же Отрекшаяся осталась жива и в сознании, как и было обещано. Она изрыгала проклятия, пока Виола ползла к Брохану…который, в конце концов, так и не пришел в себя. Его голова оставалась неподвижной, а взгляд был устремлен в пустоту.

Н-неважно. Она могла это исправить. Могла. И сделает. Потому что она не сдается. Никогда. Тяжело дыша, Виола притянула красивую голову своего мужчины обратно к его телу, изо всех сил стараясь сложить кусочки головоломки воедино.

— Давай же! Исцеляйся! — он уже делал это раньше.

Как Багрянец, он просто… затих.

— Мне так жаль, котенок. Ты была права. Смерть пришла за мной.

Хотя Виола держала его голову у себя на коленях, он заговорил у нее за спиной. Или, скорее, его дух заговорил у нее за спиной.

Она чувствовала, что Брохан гладит ее по волосам. Чувствовала озноб, все его тепло ушло. Горячие слезы потекли по ее щекам.

— Я смогу это исправить.

— Ты не можешь создать мне новое тело, и таким я должен остаться.

Волосы хлестнули ее по щекам, когда Виола покачала головой.

— Должен быть другой способ.

Вместо того чтобы попытаться убедить ее в обратном, он сказал:

— До встречи с тобой я был живым мертвецом. Ты возродила меня к жизни. — его голос дрогнул. — Я не готов уходить. Мне так жаль, — повторил он.

Его печаль углубило ее горе, но она вновь покачала головой.

— Нет. Нет! Ты исцелишься, решено. Я самая удивительная богиня из всех, и я не потеряю своего мужа.

Она принялась за работу, отодвинув его тело в сторону, поднимаясь на ноги и отдавая команды.

— Ложись в свое тело без возражений. Сейчас же.

— Я не позволю тебе использовать одну из своих жизней. Я могу примириться с тем, что ухожу от тебя, поскольку знаю, что так тебе безопаснее.

— Я сказала сейчас же! — взвизгнула она, и стены дворца задрожали. Пол затрясся. Виноградные лозы выросли из земли и обвились вокруг его запястий и лодыжек, даже в его духовной форме, заставляя делать то, что она приказала. — Спасибо, — обратилась она к миру.

— Виола…

— Ты не бросишь меня. Не сейчас.

Он сжал губы. Неужели он побледнел еще больше?

— Я снова соединю тебя. Каждую частичку. — она сорвала с себя рубашку с длинными рукавами, обнажив под ней майку. — Я могу отделить душу от тела, так почему я не могу воссоединить тело и дух?

Виола работала часами. С кропотливой тщательностью использовала потоки своего собственного бессмертия, чтобы превратить неосязаемое в осязаемое и соединить осязаемое с осязаемым. Давая ему то, что он запрещал. Одну из ее жизней. В какой-то момент Брохан погрузился в глубокий сон, лозы ему больше не были нужны. И все же он бледнел. Бледнел прямо у нее на глазах.

«Я не паникую. Не паникую». Бледнел, но не исчезал. И это была гораздо более сложная операция, чем та, которую она сделала Принцессе, когда поделилась с ним частичкой своего сердца. И гораздо более болезненная. В некотором смысле, однако, этот процесс был проще. Тело Брохана восприняло ее жизненную силу так, как будто они были одним организмом. Две половинки единого целого. Возможно, так оно и было.

Если она потеряют еще одну свою способность, так тому и быть.

Принцесса все это время оставался рядом с ней, готовый к бою. В какой-то момент появился МакКаден, чтобы собрать останки Отрекшихся и сложить их в запертой камере, чтобы позже сжечь. Или еще одна операция. Виола лихорадочно перебирала в уме возможные варианты…

Все еще бледнел… На свете существовал только одна Лучшая пара, и им был Брохан.

«Не могу его потерять». Ее охватила агония. Слезы жгли глаза. Надо работать быстрее…

Наконец, она закончила — больше ничего нельзя было сделать. Его голова была прикреплена к телу, а дух находился внутри. Его глаза оставались закрыты, и Виола пыталась сделать вдох. Если все напрасно…

Это должно сработать.

— Брохан. — она потрясла его за плечо. — Ты проснешься прямо сейчас. Это приказ твоей жены. очнись, или я буду на тебя очень сердита. Я могу даже заставить тебя замолчать!

Ничего.

МакКаден прижал ее голову к своей груди. не для того чтобы остановить ее, а чтобы… утешить?

— Он ушел, богиня. Он ушел. Мне так жаль. Я…

— Нет! — слишком взбешенная, чтобы понять смысл его действий, она вырвалась и еще раз встряхнула Брохана.

— Или ты очнешься, или я выйду замуж за твоего брата-сына, — прокричала Виола ему в лицо.

Его веки распахнулись, в радужках вспыхнула ярость. Он моргнул.

— Котенок?

Облегчение заставило ее пошевелиться. Вскрикнув, она бросилась в его объятия, и Брохан обнял ее своими сильными руками. Пока она рыдала, он держал ее и ворковал.

Когда Виола, наконец, успокоилась, то прижалась к нему и всхлипнула.

— Я сделала это. Я нашла решение.

— Ты это сделала, — ответил он. — И сделала хорошо.

— Лучше всех. — она всхлипнула. Он был жив и здоров, а она свободна от демона. У них появилась надежда на будущее! — Не думаю, что тебе понадобится подзарядка. Ты так сильно меня любишь, что я уже стала частью тебя.

Принцесса бегал вокруг них кругами, явно радуясь, что у его родителей все в порядке.

— Ну, — сказала она, — очевидно я не только богиня Загробной жизни. Я богиня Новых начинаний.

Он перевернул ее на спину, навис над ней… ко всеобщему ужасу… и потерся кончиком своего носа о ее.

— У нас будет самая невероятная жизнь вместе.

— Все будут нам завидовать.

МакКаден прокашлялся.

— Не все.

Брохан моргнул, излучая удовлетворение. затем нежно поцеловал Виолу в щеку и сказал:

— Посиди со своих меховым братом, МакКаден. У папы есть дела к маме.

С этими словами он переместился с Виолой в ванную и раздел ее под душем…

Эпилог

Брохан стоял позади Виолы, одетый в свою лучшую кожаную одежду. Но на нем не было рубашки. Таким образом все могли оценить его по достоинству… как сказала Виола, а не он.

Свадебная/Добро пожаловать в нашу реальность вечеринка началась несколько часов назад, но он и его жена все еще стояли у входа в тронный зал, приветствуя гостей. Видимо, так поступали приличные хозяева.

Однако он не здоровался, а просто хмыкал, поскольку был слишком занят, восхищаясь своей богиней. Она надела сексуальное розовое платье, ее светлые блестящие волосы свободно развевались. Радостная улыбка озарила ее лицо, когда она разговаривала со своими друзьями и знакомыми, приветствуя семьи в просторной комнате, которую украсила бесконечными портретами супружеских пар.

Принцесса лежал на руках у Брохана, шипя на любого, кто пытался его погладить.

Брохан поцеловал его прелестное личико.

— Какой хороший мальчик. Папа тобой гордится. — он и Виола сделали все, как договаривались и пересадили ему корень крыла между лопатками. Один из корней крыла Фэрроу.

Процедура оказалась проще, чем ожидалось, как для богиня, так и для их мехового сына. Принцесса быстро поправился, отрастив пару крошечных крылышек, покрытых мягким пухом. Больше никаких манипуляций не потребовалось.

— Как долго мне еще здесь находиться? — спросил МакКаден, стоя рядом с Броханом. Ему тоже предлагали корень крыла, но он пока не согласился. Но и не отказался от этой идеи. Теперь у них есть время. Они во всем разберутся и обеспечат счастливый конец для всех.

— Пока твоя мать не разрешит тебе уйти, — ответил Брохан.

Его брат нахмурился. Пока он оставался Падшим, Брохан вернул себе статус Посланника. Без горечи он перестал вырабатывать яд. Наполненный любовью он исцелился. При этом он сохранил свою физическую форму. Ту силу, которую вы приобретаете благодаря опыту, вы сохраните.

Виола жестом позвала его поближе, говоря симпатичной брюнетке.

— Это тот преследователь, о котором я тебе писала. Разве он не божественен? — она положила голову ему на плечо. — Брохан, это моя снова вновь обретенная бывшая подруга Камео, бывшая хранительница Несчастья, мы снова общаемся, поскольку она вновь начала мне писать.

Его грудь распирало от гордости. Ему нравилось, когда его богиня заявляла на него права.

— Я теперь ее муж, — сказал он.

Брюнетка ответила ему, затем, похоже, сказала что-то дразнящее Виоле, но он не расслышал ее слов. Виола сияла, глядя на него. Он услышал только радостный возглас.

— Виола! — вскрикнул молодой парень с копной черных волос и яркими фиолетовыми глазами. Он подошел, словно находился на задании, протиснулся мимо девушки по имени Камео, но внезапно остановился и поклонился. — Богиня. Я не должен был этого говорить, потому что это якобы жутко, но я скучал по тебе и по твоей красоте, и однажды я собираюсь на тебе жениться.

Брохан напрягся. Эм… что?

— Урбан, — прощебетала Виола. — Как приятно видеть тебя, дорого. Брохан, я когда-нибудь радовала тебя рассказами о том, как спасла Повелителей Преисподней и их детей? Напомни мне рассказать все детально позже. В любом случае Я присматривала за Урбаном, и он немного увлекся. Естественно. — она наклонилась к парню. — У меня для тебя потрясающий сюрприз. На самом деле, это новая страсть.

Выпрямившись, она указала на стену позади них, расположенную между двумя лестничными пролетами, где висела голова Фэрроу, словно трофей животного… но все еще живая. И все еще без тела.

— Она прекрасна, не так ли? — спросила Виола.

Парень взглянул на Фэрроу и пожал плечами.

— Ага. И что?

— Она тоже эгоистка? — Виола, казалось, задала вопрос, констатируя факт.

И вновь мальчик пожал плечами.

— Она очень… озорная? — вновь богиня, казалась, задала вопрос.

Теперь малыш Урбан оживился. Он бросил на Фэрроу еще один взгляд, на этот раз долгий, который вскоре превратился в восхищенный. Даже с обожанием. Так, так. Он заглотил наживку. Хотя…

— Не знаю, оскорблена я или нет, — пробормотала Виола Брохану. — Я думала, что понравилась ему за свое изящное личико. Оказывается, он неравнодушен к самой плохой девушке на свете.

— Я неравнодушен к самой горячей девушке на свете, — сказал ей Брохан, заслужив улыбку.

Очередь гостей, наконец, поредела.

Брохан и Виола перенеслись из тронного зала. Он усадил Принцессу и обнял свою пару. Она стольким пожертвовала, чтобы быть с ним. Чтобы исцелить его, она утратила способность становиться туманом, одну из своих величайших защитных сил. Брохн был полон решимости всегда ее охранять. Хотя сомневался, что кто-нибудь когда-нибудь осмелится снова причинить ей вред.

Распространились слухи. Виола могла убивать неубиваемых.

— У нас самая лучшая история, — сказала она, сияя. — Самая совершенная богиня встречает матерого солдата с озлобленностью, на которую есть причин, который учит ее чему-то, прежде чем она завоевывает его сердце.

Радужки цвета виски, которые он так обожал, сверкнули. Он поцеловал ее в улыбающиеся, дразнящие губы.

— Никогда не меняйся.

— Никогда. — была дана торжественная клятва. Затем она поцеловала его в улыбающиеся губы. — Сегодня я очень горжусь тобой, так что будь милым и потерпи толпу добрых пять минут. Тогда ты сможешь крикнуть всем, чтобы уходили, и я поработаю с твоим рогом. — подмигнув, она неторопливо удалилась.

Рога мгновенно выпрямились, и он прошел за ней. Он даст ей три минуты. Возможно, две. Или одну. Или нисколько.

— Вон! Все вон из моего дворца!

Конец книги!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.