ДЕСЯТЬ

ДЕСЯТЬ

ТЕЙТУМ

— Какого хрена сообщнику мафии быть в местном маникюрном салоне? — голос Макс прорывается сквозь мою утреннюю дымку. Шумная атмосфера маленькой кофейни ничуть не успокаивает мои напряжённые нервы. Я сижу как на иголках после последней встречи с Антонио, и сейчас кажется, что всё вызывает у меня вздрагивание. Я думаю, это всё из-за встречи с прошлым.

Прошло три дня с тех пор, как я в последний раз видела или слышала о Лиаме Сантосе. Не то чтобы я считала, но мне просто кажется странным, что он пригрозил мне раскрыть правду и затем просто исчез. Хотя мы, возможно, и не были вместе долгое время, я знаю, что он особый вид упрямца. Такого, который будет биться головой о кирпичную стену только потому, что ему сказали этого не делать. Иными словами, он бы никогда не сдался так, как это кажется сейчас.

Не говоря уже о том, что пропали все, кроме Макс. Я ничего не слышала ни от Ли, ни от Антонио, ни даже от Брайса. Хотя я рада, что Веранго не висит у меня на шее, вся ситуация все еще вызывает у меня зуд.

Последние полнедели мы пытались отслеживать Пелоси с помощью устройства, которое Макс хитроумно установила на обувь одного из его охранников. Хотя это пока не дало никаких результатов, я всё ещё надеюсь, что скоро появится что-то новое. А пока нам остаётся только ждать, а я ненавижу сидеть без дела.

— Может, он хочет сделать педикюр, — я заставляю себя улыбнуться, снимая крышку с горячего капучино и перемешивая его. Я пытаюсь извлечь максимум пользы из дерьмовой ситуации, но чувствую, что у меня это плохо получается. В любом случае, Макс все равно всегда видит меня насквозь.

— Точно, — фыркает она. — Такой тип скорее позволит ногтям сгнить, чем обратится к профессионалу. — Она на мгновение поднимает на меня взгляд, ухмыляется и снова начинает быстро набирать текст на клавиатуре. — Он что-то замышляет, я это чувствую.

Я пожимаю плечами и откидываюсь на спинку стула.

— Почему ты так думаешь? — спрашиваю, не особо интересуясь её доводами. Дело не в том, что я не считаю её хорошей в своей работе; на самом деле, всё как раз наоборот. Она настолько хорошо замечает все грязные делишки наших целей ещё до того, как они их совершат, что это даже пугает. Обратная сторона её профессионализма в том, что она иногда склонна чрезмерно анализировать незначительные детали. Например, почему телохранитель оказался в маникюрном салоне.

В общей картине этого расследования один жалкий громила в салоне для ногтей — это мелочь по сравнению с главным вопросом. Нам нужно найти порт, через который всё это проходит, и нужно было найти его ещё вчера. Я до сих пор не знаю, что именно Антонио ввозит в страну, а мне необходима эта информация. Меня совершенно не волнует маникюрный салон. Всё, что меня волнует, — это завершить это дело и убраться нахуй из этого города. Убраться подальше от Ли.

Мысли о Ли снова пытаются завладеть мной, прежде чем я успеваю их контролировать. Последние несколько дней это повторяется, как будто я не могу себя сдерживать. Воспоминания о том сломленном мужчине, который сидел передо мной несколько ночей назад, заставляют моё сердце сжаться. До тех пор, пока я не вспоминаю, как он касался меня после этого.

Макс что-то бормочет, но я уже слишком погружена в свои воспоминания, чтобы слышать хоть слово.

Я чувствую, как шею охватывает жар, когда я вспоминаю, как его пальцы ощущались на мне. О, как же я скучала по тому, как этот мужчина умеет играть с моим телом. Словно у него есть врождённое знание о том, как я отреагирую на его прикосновение. Если он ласкает меня определённым образом, я становлюсь мягкой глиной в его руках, которую он может лепить по своему усмотрению. И он знает, что сказать, чтобы сделать меня податливой для его ласк.

Мой окружающий мир тускнеет, а взгляд начинает стекленеть. Все осознанные мысли исчезают, уступая место воспоминаниям о том, что было когда-то. Если кому-то когда-либо понадобилось доказательство того, что мозг — это мышца, его несложно найти. Потому что, как и мышечная память, мой разум точно помнит, как это было, и легко может создавать новые фантазии, беря кусочки из прошлого, чтобы создавать новые реальности.

Я чувствую его грубые руки на своей гиперчувствительной коже, когда он ищет новые способы возбудить меня. Мои губы начинают покалывать от воспоминаний о том, как его губы, такие мягкие в контрасте с суровыми чертами остального тела, накладывались на мои. О том, как его язык раздвигал мои губы и проникал в мой рот, забирая мое дыхание и возвращая его только тогда, когда он сам этого захочет.

Его сильная челюсть и слегка кривой нос становятся такими же реальными, как и капучино, который я продолжаю размешивать в своей чашке. Его глубокие шоколадные глаза словно пронизывают меня насквозь, видя саму суть моей души. Все пропущенные швы и изношенные края раскрываются перед ним, чтобы он мог их или залатать, или разорвать, как ему угодно.

Мои соски напрягаются под хлопковым бюстгальтером, когда я ощущаю, как его сильные пальцы скользят по моей грудной клетке, проложив раскалённый путь прямо к напряжённым вершинам. Он дергает за пирсинг, который там находит, зная, как это меня заводит.

Для такого жёсткого мужчины его губы и прикосновения всегда бывают мягкими там, где это нужно, и твёрдыми там, где я жажду этого больше всего. Прямо до того момента, когда он полностью оголяет меня перед собой и целиком поглощает. Я почти ощущаю верёвку на своих запястьях, как он привязывает мои руки над головой и разводит мои бедра широко в стороны. Он занимает своё место между моими раздвинутыми бёдрами, полностью открывая меня для своего горячего рта. Я чувствую, как почти выпрыгиваю из кресла, вспоминая, как его скользкий, умелый язык скользит по моему пульсирующему клитору.

То, как я извиваюсь под его уникальной формой пытки, когда он подводит меня прямо к краю, чтобы снова оттянуть от края забвения. Всегда доводит меня до того момента, где удовольствие встречается с болью, и откладывает кульминацию до тех пор, пока это становится единственным, что существует в мире. Я прикусываю губу, когда фантазия становится ощутимой. Как будто я могу дотянуться и почувствовать, как его гладкая кожа скользит по моей.

Тяжесть его тела, когда он впервые за долгие годы устраивается между моих бедер, ощущается по-настоящему и становится моей реальностью. Я вижу его толстый, длинный член, когда он подбирается к моей мокнущей щели. Вздувшиеся вены, проходящие вдоль его шелковистого ствола, заставляют мой рот наполняться слюной, искушая меня провести по ним языком. Мое дыхание замирает в груди, когда он проводит головкой вверх и вниз, начиная с моего входа, чтобы затем прижаться к моему набухшему клитору твёрдыми, безжалостными движениями. Готовя меня к тому, чтобы сойти с ума, как военный корабль в разгар морского боя.

Я даже не знаю, что именно вывело меня из этого состояния. Может, это бариста выкрикнула чьё-то имя, или раздражённый вздох в чьей-то груди. Как бы то ни было, я вдруг замечаю, насколько я возбуждена. Я почти стону, когда сжимаю бёдра, чувствуя трение, вызванное моими джинсами. Это ощущение служит лишь суровым напоминанием о том, сколь многого я себя лишила. Даже поспешный оргазм, который я выжала из себя в душе после того, как Ли ушел из мотеля, не утолил этот бурлящий внутри меня огонь.

Я быстро хлопаю глазами, как будто перестала моргать, погружённая в глубину своих возбуждённых мыслей. Когда мое зрение наконец проясняется, я вижу, как Макс смотрит на меня с другой стороны стола. Её глаза суровы, она словно пронзает меня взглядом, видя, о чём я думаю.

Я прочищаю горло и снова ёрзаю на стуле. Едва удерживая стон, который рвётся наружу, я кладу руку между бёдер, оказывая давление на пульсирующую плоть. Другой рукой я хватаю свой напиток и подношу его к губам.

Я была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как долго витала в облаках. Мой напиток значительно остыл с тех пор, как я взяла его в руки. Я проглатываю тёплую, сладковатую жидкость и снова встречаю взгляд Макс. Её брови нахмурены, а челюсть подрагивает. Взгляд, полный раздражения, направлен прямо на меня, и я не понимаю, почему.

— Что? — спрашиваю я с лёгким оттенком горечи в голосе.

Её плечи опускаются, и рот раскрывается.

— Ты серьёзно сейчас? — спрашивает она, прищурив глаза.

Я отвожу взгляд от неё и оглядываю наш стол. Не заметив ничего необычного, я снова смотрю на нее, пожимая плечами.

— Что? — повторяю я.

Я наблюдаю, как она раздражённо фыркает и откидывается на спинку стула. Резко захлопнув свой ноутбук, она сверлит меня тёмным взглядом. Я чувствую, что она злится на меня, но не могу понять, почему.

— Я что-то сделала? —

— Нет, ты ничего не сделала, и в этом вся проблема, — она смеется, но я могу сказать, что в этом нет ничего смешного. Наклонившись вперёд, Макс складывает руки на своём ноутбуке, прежде чем заговорить снова. — Я только что провела с тобой целый разговор, и ты знаешь, что ты сказала? — спрашивает она, но, не дав мне ответить, резко добавляет: — Ничего! Ты абсолютно ничего не сказала!

Я снова оглядываю наш стол и замечаю, что некоторые посетители с интересом наблюдают за нами. Я коротко улыбаюсь им, прежде чем снова повернуться к Макс.

— Тише, — шиплю я сквозь сжатые зубы. Последнее, что нам нужно, это привлекать к себе ещё больше внимания.

Я наблюдаю, как её лицо заливает яркий румянец, прежде чем она с размаху хлопает по столу и подвигает свой ноутбук ко мне. Я вздрагиваю на месте от её выпада. Никогда раньше я не видела Макс в таком состоянии и не знаю, как с этим справиться. Я никогда не сталкивалась с этой «зверушкой» и понятия не имею, как её усмирить.

— Если бы ты слушала хоть одно слово из того, что я говорю, ты бы знала, что в этом маникюрном салоне что-то нечисто, — выдыхает она с заметной злостью. — Я засекла этого типа три дня назад, Тейт. И знаешь, сколько раз он был в этом чёртовом салоне? — Макс плотно сжимает губы. Я вижу, как пульс бьётся у неё на шее, когда она заканчивает говорить.