Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Карла Дойл

Вера змеи

Серия: «Монстры в твоей постели, 2 сезон», книга

Над переводом работали:

Перевод: Дарья

Редактор: Галина

Вычитка: Алена

Русификация обложки: Оксана

Глава 1

Кора

Как девушка «размер плюс» для популярного онлайн-журнала, я пишу на темы, которые быстро находят отклик. Тенденции в моде, прическах и макияже. Что можно и чего нельзя делать на свиданиях. Советы по улучшению вашей сексуальной жизни. Во всех вещах у меня нулевой опыт, потому что я редко покидаю уютную безопасность своей двухкомнатной квартиры. Мой гардероб состоит из одежды, рассчитанной на уровень комфорта ленивца, прошло больше года с тех пор, как я заходила в парикмахерскую, а самое близкое к косметике, что у меня есть, – это гигиеническая помада «Вишня». Что касается советов по знакомствам и сексу… Давайте просто скажем, что я последний человек, который должен давать рекомендации.

В реальной жизни я примерно так же крута, как отключенный холодильник. Судя по кликам на мои статьи и партнерским доходам от продуктов, которые я рекламирую, моя онлайн-персона горяча, как городской тротуар летом. Настолько, что мой босс попросил меня написать статью для первой полосы. Настоящий журналистский материал с реальными интервью. Моя первая возможность продемонстрировать степень, ради получения которой я надрывалась.

Конечно, я ухватилась за это предложение. Я выпалила «да», как только мой босс сказал, что у него есть для меня «чудовищная возможность». Оглядываясь назад, я должна была прослушать дальше. Тогда бы я поняла, что он имел в виду буквально.

Сказала бы я «да» в любом случае, даже если бы знала все, что повлечет за собой это задание? Абсолютно безбашенно, с акцентом на странную часть, основываясь на материале темы. Отказаться от возможности увидеть мою подпись на первой странице было бы безумием. Это могло бы стать моим шансом на что-то большее, чем страница с трендами… не то, чтобы с этими статьями было что-то не так. Компания оплачивала аренду и обеспечила регулярный поток курьеров к моей двери. Я ни о чем не жалею. Но мне также не было бы грустно двигаться дальше.

Я готова к этому заданию, хотя для него мне пришлось надеть брюки на молнии вместо эластичного пояса и кожаные ботинки на каблуках вместо тапочек со стельками из пены с эффектом памяти, обтянутыми махровой тканью. Мой обычный неряшливый пучок снят, его заменила свежая прическа, которая касается моих плеч. Я даже накрашена по-настоящему… ладно, только тушью, но все же… и да, это бренд, который, как я обещала, изменит жизни моих читателей в колонке за прошлый месяц.

И знаете что? Я действительно чувствую, что моя жизнь вот-вот изменится. Однако косметика и одежда не являются причиной трепета в моем животе. Это ощущение больше, чем блеск моей внешности. Я на переломном этапе. Поворотный момент. Вот тут-то я и поворачиваюсь.

Во-первых, мне нужно написать статью, для которой требуется выйти из квартиры ради чего-то другого, кроме покупки продуктов на обочине или пробежки по городу, чтобы уложиться в норму потребления кофеина. Я пыталась убедить своего босса, что могу написать эту статью удаленно. Я зарекомендовала себя за три года работы с супер-кликабельным контентом на основе пижам. Путешествия были обязательными для этой статьи, и не по выбору моего редактора.

Оказывается, он не выудил эту концепцию из своего мозга и не позаимствовал ее у конкурента. Эта статья подготовлена по запросу. Мэр Кричащего Леса обратился к журналу в поисках какой-нибудь позитивной информации о городе в обмен на то, что, несомненно, будет чрезвычайно кликабельным контентом. Теперь, когда двухдесятилетняя тайна Кричащего леса раскрыта, они предпочли бы, чтобы посетители не были вооружены деревянными кольями, серебряными пулями и вилами. Они хотят, чтобы мир понял, что монстры – это тоже люди.

Вот и вся история. Конечно, я и представить себе не могла, что напишу ее, но, когда вселенная бросает тебе на колени золото, ты хватаешь этот самородок и бежишь с ним в банк. Или совершаешь двухчасовой перелет, за которым следует головокружительная поездка, в данном случае. Но сейчас я здесь. Готова превратить монстров Кричащего Леса в мое личное золото.

Город разворачивается вокруг меня, пока я веду машину. На первый взгляд, здесь нет ничего необычного. То же голубое небо, белые облака, зеленая трава, которые вы найдете практически везде. Деревья, здания, машины… все нормально. Пока я не замечаю своего первого монстра.

Ростом не менее семи футов, с темным мехом, у него безумно широкие плечи, горящие красные глаза и набор рогов, которым позавидовал бы даже самый большой лось. Мужчина… я должна называть его мужчиной, верно?.. выгуливает свою собаку. Маленькая пушистая собачка с желтым бантом, завязанным в крошечный хвостик на макушке. Поговорим о противоположностях. Человек-монстр, должно быть, чувствует, что я таращусь на него, потому что поворачивает голову как раз в тот момент, когда я проезжаю мимо. Встретившись со мной взглядом, он улыбается… по крайней мере, я думаю, что это улыбка, хотя ряды неровных зубов выглядят угрожающе… и поднимает руку, чтобы помахать.

Океюшки, дерьмо официально реально. Я быстро возвращаю жест, прежде чем сосредоточиться на дороге впереди. Когда я соглашалась на это задание, мне пришлось подписать контракт, в котором говорилось, что я понимаю, что все городские монстры когда-то были людьми, и, следовательно, к ним будут относиться как к таковым. В этом нет проблем. У журналистов нет предвзятости. Во всяком случае, не у хороших, а я отлично справляюсь со своей работой. Кроме того, я никогда не боялась монстров. Ни в книгах, ни на телевидении, ни в фильмах. Я идеальный кандидат для этой возможности… если не считать того, что мне нужно выйти из своей квартиры и пообщаться с ними лицом к лицу.

К тому времени, когда я добираюсь до маленького мотеля, где администрация города забронировала для меня номер, я уже вижу монстров с рогами, крыльями, мехом, хвостами и копытами. Они не все беспорядочно махали мне, как в первый раз, но, если не считать их внешности, они казались нормальными людьми, живущими своей жизнью. Нулевой фактор пугливости. Я понимаю озабоченность мэра репутацией и безопасностью Кричащего Леса и его жителей, но я не могу представить, чтобы кто-то здесь чего-то боялся. Все мелкие опасения, которые были у меня, когда я взяла на себя обязательство опубликовать позитивную статью, исчезли. Эта статья практически будет написана сама собой.

Я паркую взятую напрокат машину, забираю свои сумки из багажника, затем направляюсь в главный офис веселого, очаровательного здания. Стойка регистрации свободна… или нет? Один из монстров, с которыми у меня запланировано интервью, – человек-невидимка, владелец кофейни в центре города, но, возможно, он не единственный.

– Эй? – спрашиваю я, качая головой, когда наступает тишина.

Конечно, никто не отвечает, потому что я одна в комнате. Человек-невидимка, очевидно, поприветствовал бы меня, когда я вошла. Плюс, я бы увидела его одежду. В городе меньше пяти минут, а мой разум уже в чудовищном возбуждении.

Я подхожу к стойке и нажимаю на классический серебряный колокольчик, стоящий на столе, затем достаю свой телефон, чтобы казаться занятой и беспечной. Как бы мне ни хотелось устроиться, я не хочу казаться назойливой или нетерпеливой. Общение с людьми – не моя сильная сторона, даже в знакомых ситуациях. Общение с монстрами выводит это на совершенно другой уровень.

– Я сейчас приду, – кричит мужчина из короткого коридора.

Я перегибаюсь через стойку, готовая заверить обладателя спокойного голоса, что спешить не нужно, но все, что слетает с моих губ, – это сдавленное бормотание. Теперь, когда он направляется ко мне, сформулировать слова невозможно.

«Он просто мужчина. Он просто мужчина».

Независимо от того, сколько раз я мысленно произношу эти слова, мой разум отказывается в них верить. Я не боюсь монстров, но я боюсь змей.

– Добро пожаловать в мотель «Солнечный уголок», – говорит он, как только оказывается за стойкой регистрации.

Нет, я не могу этого сделать. Я чувствую, как мой рот открывается и закрывается, но ничего не выходит. И я дрожу. Дрожу с головы до ног.

– Вы, должно быть, мисс Рейвин, журналистка из журнала.

Мне удается слегка кивнуть, затем он… улыбается? Я думаю? Трудно сказать, потому что у него широкий рот и почти безгубый. Каждый видимый дюйм кожи зеленый и чешуйчатый, и он смотрит на меня немигающими желтыми глазами.

«Не кричи. Не убегай. Он просто...»

Прежде чем я успеваю мысленно закончить предложение, длинный, черный, раздвоенный язык выскальзывает у него изо рта. Всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы у меня подогнулись колени и мир погрузился во тьму.

***

Лерой

Для маленькой женщины она издала чертовски громкий звук, когда упала. Я должен был это предвидеть. Все краски отхлынули от ее лица, когда я вошел в комнату. Затем был безмолвный рыбий рот. Она не из Кричащего Леса, но она знает, что это город, полный монстров. Вот почему она здесь. И, что касается монстров, я не самый страшный в округе. Если она упала в обморок при виде меня, она может с таким же успехом пропустить регистрацию и вернуться туда, откуда приехала. Это предложение на потом. Убедиться, что с ней все в порядке, – моя первоочередная задача.

– Мисс Рейвин...

Учитывая ее бурную реакцию на мою внешность, я не должен быть первым, кого она увидит, когда откроет глаза, но некому занять мое место. Если не считать уборщицы, которая ушла несколько часов назад, днем я управляю мотелем один. Одного человека достаточно, чтобы сдавать всего шесть номеров.

Тихий стон срывается с ее приоткрытых губ, и она поворачивает голову из стороны в сторону на сложенном свитере, который я подсунул под нее.

– Мисс Рейвин, меня зовут Лерой, я владелец этого мотеля, – говорю я, когда ее веки трепещут. – Я тот человек, который разговаривал с вами перед тем, как вы упали в обморок. Вы упали довольно сильно, так что не садитесь слишком быстро.

Не беспокойся об этом. Ее тело напрягается, и она прижимает руки к груди. Вместо того, чтобы открыть глаза, она зажмуривает их еще крепче.

Прошло более двадцати лет с той роковой ночи, когда я превратился в человека-змею, и почти столько же с тех пор, как кто-то реагировал на меня так драматично. Если бы эта женщина не была приглашенной гостьей мэра, я бы... ну, я не знаю, что бы я сделал то же самое. Не быть грубым, это никогда не было в моем стиле, даже когда я был молодым человеком мужского пола.

Я поднимаюсь со своего положения на корточках, затем увеличиваю дистанцию между нами.

– Я сейчас стою за прилавком, мисс Рейвин. Не похоже, что у вас идет кровь, но у вас на затылке большое гусиное яйцо, поэтому я советую вам не торопиться садиться.

– Не могли бы вы... – выдыхает она, и это действие уменьшает напряжение ее тела.

Даже в положении лежа на спине ее плечи, кажется, опускаются.

– Неважно.

– Не мог бы я, что сделать? Я не могу гарантировать, что выполню вашу просьбу, но никто из нас не узнает, пока вы ее не озвучите.

– Отвернитесь, – едва слышно прозвучало, но безошибочно можно понять.

Эта женщина находится в моем родном городе, на моем рабочем месте, и у нее хватает наглости просить меня избавить ее от дискомфорта при виде моего лица?

– Дело не в вас, дело во мне, – мягко говорит она. – Я...

У нее на переносице образуются морщинки, затем она вздыхает. Звук поражения, как будто она поставила все свои деньги на красное, а мяч выпал на черное.

– Я боюсь змей.

– Тогда я бы сказал, что у нас проблема «это у меня и у вас», мисс Рейвин.

– Мне так жаль, – она закрывает лицо обеими руками. – Я не должна была просить вас отвернуться. Это было невероятно грубо и бесчувственно с моей стороны. Я горячая во многих отношениях, чем могу сосчитать, но обычно я не грубая. Это касается только меня. Я позабочусь о том, чтобы вам все равно заплатили полную сумму за мое пребывание, но, вероятно, будет лучше, если я найду другой отель, чтобы больше не обращаться с вами ужасно.

Она переворачивается на бок, отворачиваясь от меня, и со стоном садится.

– Боже, это худшая головная боль в моей жизни.

Милая. Юмор – хороший знак.

– Могу я принести вам воды? Я подкачу ее для вас по полу. Прямого контакта не потребуется.

– Нет, я в порядке.

Явно истолковав комментарий как подкол, а не как искреннее предложение, она спешит встать… движение, которое ее тело отвергает.

– Извините, я хочу убраться с вашего пути, мне просто нужно, чтобы сначала комната перестала вращаться, – говорит она, плюхаясь на задницу.

У нее классная задница, даже в такой позе. Поскольку я знаю, что она не обернется и не заметит, как я пялюсь, я могу насмотреться вдоволь. Я ценитель женских форм во всех вариациях, но ее фигура... моя любимая – соблазнительный силуэт, который так и просится обрисовать. Я обожаю округлую талию и обхватывающие бедра. Настолько, что мне приходится вытереть ладони о штаны, чтобы унять желание прикоснуться к ней.

– Вы мне не мешаете, – говорю я. – И предложение выпить было искренним.

– Что ж... спасибо. Я в порядке, правда.

Она нежно дотрагивается до своего затылка.

– Вы не шутили насчет гусиного яйца.

– Я никогда не шучу насчет яиц.

Маленькая шутка вызывает у меня тихий смех, и этот звук вызывает во мне искру, из-за которой я чувствую себя идиотом.

– К счастью, вы споткнулись о свои сумки, когда падали. Если бы это было прямое падение, вас, скорее всего, увезли бы на каталке.

У меня нет причин испытывать теплые чувства к этой женщине, но мысль о том, что она могла быть серьезно ранена, выворачивает меня наизнанку.

– Потратьте несколько минут на то, чтобы собраться с мыслями, пока я сделаю несколько звонков, чтобы найти вам другой отель. Как только с этим будет покончено, я договорюсь с таксистом, который доставит вас туда в целости и сохранности. Звучит хорошо?

– Это звучит намного больше, чем я заслуживаю после того, как так обошлась с вами. Мне действительно жаль.

– Не волнуйтесь об этом. Я знаю, что вы вошли сюда не с намерением упасть в обморок от страха при виде моего лица.

Она снова стонет, на этот раз в ее голосе слышится боль, вызванная смущением.

– Вы уверены, что хотите мне помочь?

– Сто процентов, – говорю я, набирая номер ближайшего отеля типа «постель и завтрак».

– Спасибо вам за то, что вы такой добрый и понимающий.

– В благодарности нет необходимости. Я монстр только снаружи.

– Ох. Конечно. Вы знаете об этой статье.

Ее волосы колышутся мягкими каштановыми волнами, когда она кивает.

– Просто для протокола, я беру на себя всю ответственность за этот беспорядок. Я знаю, что проблема во мне. Я собираюсь написать только хорошее о вас и вашем мотеле; вам не нужно беспокоиться об этом. Если вы поэтому помогаете мне найти другое место для ночлега...

– Это не так, мисс Рейвин.

– Хорошо, и... зовите меня Кора. Или, если это слишком личное, учитывая обстоятельства, тогда подойдет мисс Бентон. Это мое настоящее имя. Рейвин – псевдоним для журнала. Владелец любит, чтобы у всех писателей были «крутые» имена, – говорит она, сопровождая это воздушными кавычками.

Просто так, желание погладить руками ее изгибы возвращается. Приставка «мисс» не гарантирует, что она одинока, но повышает шансы. Не то чтобы ее статус в отношениях имел значение. Она находит меня отталкивающим. Не может даже смотреть на меня. Когда она выйдет отсюда, я никогда больше ее не увижу, потому что я последний человек на земле, на которого она хотела бы взглянуть, не говоря уже о других частях тела.

– Посидите спокойно, пока я сделаю несколько звонков, мисс Бентон.

– Будет сделано, – тихо говорит она, опуская подбородок.

Мне хотелось бы думать, что в ее голосе, в ее позе слышится сожаление. Я бы с удовольствием это заметил, но теперь я умнее. Желание чего-то не делает это реальным. Не двадцать с лишним лет назад, когда я каждый чертов день молился о том, чтобы снова превратиться из змеи в обычного человека. Ни в те времена, когда я верил, что нахожусь в начале отношений, а потом понимал, что женщину интересует только удовольствие, которое может доставить моя змеиная анатомия.

Лучшее, что я могу сделать для нас обоих, – это найти Коре место, куда можно пойти. Тогда делай то, что она делает прямо сейчас… никогда не оборачивайся, чтобы оглянуться назад.

Глава 2

Кора

Головокружение проходит к тому времени, когда Лерой заканчивает очередной звонок словами «Спасибо, что проверили». На этот раз, однако, он не сразу набирает следующий телефонный номер. Это не может быть хорошим знаком.

– Пока не повезло? – спрашиваю я из своего неловкого положения, сидя на полу посреди его вестибюля.

Слава богу, больше никто не заходил с тех пор, как я вышла из себя.

– Боюсь, все гораздо хуже, мисс Бентон. Свободных мест нет.

Этого не может быть. Может быть, он звонит только в самые хорошие места или пытается уложиться в тот же бюджет, что и мой заказ здесь.

– Я не привередлива. Я могу остановиться где угодно. Пять звезд, одна звезда, кровать и завтрак, люкс… Черт возьми, это может быть мотель «Таракан».

– Понял. Мотель «Таракан» – хорошо. Безупречный, хорошо оборудованный мотель, принадлежащий змее – плохо.

– Я не это имела в виду.

Я зажмуриваю глаза, но на самом деле, это мой рот я должна держать на замке. Вот почему мне следует разрешать работать только в безопасности и уединении моей квартиры. Живое, личное общение всегда доставляет мне неприятности, и это определенно худший момент в моей жизни. Я веду себя ужасно, просто и ясно, и я ненавижу это.

– У тебя милый мотель, и ты такой милый… Это все я. У меня был ужасный опыт общения со змеями, когда я была маленькой, и теперь я просто...

Я содрогаюсь при воспоминании о том дне в поле с моими старшими братьями и гремучей змеей.

– Это было давно, и я слишком остро реагирую. Мне просто нужно несколько минут, чтобы отключить свой мозг.

Позади меня Лерой выдыхает, долго и медленно.

– Я понимаю. Страхи у всех разные, и, к сожалению, я – ваш.

– Ты проявляешь гораздо больше понимания, чем я заслуживаю.

– Вы бы поступили так же, если бы наши позиции поменялись местами?

– Абсолютно, – отвечаю я, не задумываясь.

Я бы, наверное, уже надела мешок на голову, чтобы успокоить его.

– Тогда не думайте об этом больше. Что касается номеров, то в Кричащем Лесу буквально нет отелей любого уровня или разнообразия. Я также проверил наличие свободных мест в ближайшем городе, но и там не повезло. Там есть палаточный лагерь, если хотите, я...

– Определенно, нет.

Дрожь пробегает по моей спине.

– Прости. Просто... ходить в походы для меня тяжело. Но спасибо, что спросил.

– Боюсь, у вас нет выбора, мисс Бентон. Во всяком случае, на эту неделю. Может быть, вы сможете перенести свои собеседования и написать статью на более поздний срок.

– Это не вариант.

Если я не справлюсь с этим заданием, мне повезет, если мой босс разрешит мне вернуться на страницу трендов. У меня есть только один шанс, и это сейчас. То есть, пришло время подтянуть трусики моей взрослой девочки. Перестать быть неврастеничкой, хотя бы на ближайшие несколько дней.

Я осторожно подтягиваю под себя ноги. Затем, еще более осторожно, поворачиваюсь к нему лицом. Он сложен как человек, но с зеленой чешуйчатой кожей, желтыми глазами с щелевидными зрачками и этим ртом…

«Он просто человек. На самом деле не змея».

Я задерживаю дыхание, чтобы подавить писк, когда он высовывает язык. Это непроизвольно или он намеренно мучает меня? Если последнее, то я это заслужила.

Это всего на несколько дней, и мне не придется часто с ним видеться. Я справлюсь с этим. Если только это больше не вариант.

– Ты бы позволил мне остаться здесь? Я пойму, если это не так, после всех непреднамеренных, но все равно ужасных вещей, которые я наговорила.

– Комната в вашем распоряжении.

Его внимание переключается на компьютер. После нескольких щелчков он кладет планшет и стилус на стол со стороны клиента вместе с карточкой-ключом.

– Если вы просто подпишете заявление об отказе от ответственности, мисс Бентон, я закончу регистрацию, чтобы вы могли устроиться.

Мне кажется, или он действительно прошипел все эти слова со звуком «С»? Конечно, это я. Никаких новостей по этому поводу. Это всегда я.

***

Лерой

Я не видел Кору и ничего не слышал о ней с тех пор, как отправил ее в номер два. Если только она не сбежала через заднее окно, она все еще в своей комнате. Даже если бы она вылезла из окна, я бы видел, как она села в свою машину и уехала. Планировка мотеля обеспечивает полный обзор всех шести комнат из главного офиса.

И я наблюдал. Потому что я внимательный бизнесмен, а она – ценный гость в Кричащем Лесу. Это ложь, которую я говорил себе в течение трех часов.

Правда в том, что я хочу увидеть ее снова. Что бессмысленно и, честно говоря, немного по-мазохистски. У меня никогда не было проблем с привлечением женщин… ни в молодости, ни в двадцать один год, когда я был человеком-змеей. Как только пыль осела на наш населенный монстрами город, одинокие женщины всех форм, размеров и видов поняли, что в моей новой физиологии есть преимущества. Если я хочу женского общества, особенно физического разнообразия, я могу его получить. Легко.

Может быть, именно по этой причине я хочу Кору. Я кажусь ей настолько отвратительным, что она скорее остановилась бы в мотеле «Таракан», чем была вынуждена снова меня увидеть. Она милая, мягкая, соблазнительная девушка.

Передав дела своему ночному сотруднику, я захожу в свой кабинет и закрываю дверь, затем звоню с настольного телефона в комнату Коры.

– Алло? – отвечает она после второго гудка.

От звука ее голоса мои брюки спереди мгновенно становятся туже. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был с женщиной, вот и все.

– Добрый вечер, мисс Бентон, это Лерой. Надеюсь, я вам не помешал. Я хотел проверить и убедиться, что с вами все в порядке. Если вы чувствуете тошноту или другие необычные симптомы, я могу вызвать врача.

– Это так заботливо, спасибо. Если не считать гусиного яйца и боли в локте, со мной все в порядке. Я уверена, что со мной все будет в порядке.

– Рад слышать. Если что-то изменится или вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, позвоните на стойку регистрации, независимо от времени. Мой ночной портье будет там до восьми утра, и я уже проинформировал его о вашей ситуации. Он в вашем распоряжении. Его зовут Фред, и он каплевидный монстр.

–...Монстр-капля?

Судя по недоверчивой интонации в ее вопросе, я бы предположил, что у нее широко раскрытые глаза и рот. Держу пари, это очаровательно.

– Да. Вы боитесь капель, мисс Бентон? – спрашиваю я тоном, который, надеюсь, она воспримет как поддразнивание.

Тихий женский стон наполняет мое ухо.

– Я даже не знаю, что такое капля. Я совершенно не готова к этому заданию. Мне пришлось подписать форму, в которой говорилось, что я не боюсь монстров, и я думала, что это не так, но мне никогда не приходило в голову, что термин «монстр» может означать практически все, что угодно. Что, если я боюсь капель? Что, если окажется, что я боюсь всех в городе?

– Я уверен, что этого не произойдет. Вы испугались меня из-за существовавшего ранее страха перед змеями, а не потому, что я монстр. Почему бы вам не зайти в вестибюль и не познакомиться с Фредом? Я скажу ему, что вы уже в пути, и постою в коридоре рядом со своим личным кабинетом. Я буду достаточно близко, чтобы помочь, если понадобится, но вне поля вашего зрения.

– Я не заслуживаю вашего беспокойства и помощи. Почему вы так добры ко мне?

Я откидываюсь на спинку стула, массируя виски свободной рукой. Я делаю это только потому, что она первая вызывающая женщина, встретившаяся на моем пути за последние годы, и мне не помешало бы отвлечься, а не потому, что она мне небезразлична. Кроме того, статья, которую она напишет, послужит толчком для бизнеса. Моего и всех остальных в городе. Если миру неизбежно станет известно о нашей популяции монстров, я бы предпочел, чтобы это сделал кто-то приземленный и искренний. Кора определенно подходит под это описание.

– В Кричащем Лесу много хороших людей, которые заслуживают того, чтобы их истории рассказывали. Мне бы не хотелось быть причиной, по которой их не услышат.

– Хорошо, – тихо говорит она. – Я приду и познакомлюсь с Фредом.

– Я дам ему знать.

– Вы будете там? На всякий случай?

Черт, ее голос творит со мной чудеса.

– Я буду там, мисс Бентон. Прямо по коридору.

– Спасибо. За все. Я смотрю на свой чемодан с тех пор, как пришла в свою комнату, пытаясь решить, стоит ли мне позвонить своему редактору и попросить его переназначить статью.

– Вам не нужно делать этот звонок.

Я позабочусь об этом, независимо от того, за сколько ниточек мне придется потянуть или о каких одолжениях попросить.

– Хотела бы я быть такой же уверенной в себе, как вы.

Она легко смеется, и, клянусь богом, я чувствую этот звук до глубины души.

– Я только плесну себе в лицо холодной водой, а потом сразу приду.

– Не спешите, я подожду вас.

В коридоре рядом с вестибюлем. Вот и все, что значат эти слова, независимо от того, насколько значительнее они кажутся, когда я их произношу.

***

Кора

После всей моей нелепости его доброта не имеет смысла. Я думаю, он верит, что я не хотела быть грубой. Несмотря на это, большинство людей послали бы меня на хуй или, по крайней мере, умыли руки. Лерой продолжает поступать наоборот.

Меньшее, что я могу сделать взамен, – это попытаться справиться со своим страхом. Немного освежившись, я достаю блокнот и ручку. Если я собираюсь встретиться с монстром-каплей, я могла бы быть готова сделать заметки для своей статьи.

Чуть больше семи часов, когда я выхожу из своей комнаты. Сентябрьский вечер отличается идиллической температурой, а сумеречное небо окрашено в голубые и золотые тона. Мотель «Солнечный уголок» расположен на тихой улочке недалеко от окраины города. Полоса ухоженного газона тянется вдоль задней стороны здания, а за ней раскинулся лес. Я не знаю, живут ли какие-нибудь монстры среди густых деревьев, но птицы, безусловно, живут. Воздух наполнен их веселыми песнями.

Там, где я живу, я не часто слышу птиц. Моя квартира находится на пятнадцатом этаже и выходит окнами на бетонные джунгли. Отсутствие природы было частью привлекательности, когда я подписывала договор аренды. Я была сыта по горло дикой природой в детстве, большое спасибо.

В главном офисе мотеля горит свет, что позволяет легко разглядеть монстра за стойкой регистрации, когда я подхожу. Несмотря на зеленую чешую Лероя, желтые глаза и черный раздвоенный язык, он все еще гуманоид. У него две ноги, две руки. Он носит обычную одежду. Чего нельзя сказать о Фреде.

Когда я открываю дверь и вхожу внутрь, Лероя нигде нет. Я бросаю взгляд в сторону коридора, где он обещал быть. Там темно, но покалывающее тепло, распространяющееся по мне, заставляет меня поверить, что он там, присматривает за мной. Мой собственный змей-охранник. О, ирония судьбы.

Я сосредотачиваю свое внимание там, где оно должно быть… на большом полупрозрачном розовом монстре за столом. У него два больших, преувеличенно круглых глаза, а на несколько дюймов ниже есть углубление, которое может быть ртом. В остальном он просто… капля.

– Привет, я Кора Бентон, журналистка из журнала «B:Здесь», пишу статью о Кричащем Лесе и его обитателях.

Я протягиваю руку, смущение заливает мои щеки, когда я понимаю, что натворила.

– Ой! Мне так жаль. Привычка. Боже!

– Никаких проблем, – говорит он, когда его студенистое тело формирует короткую руку с тремя пальцами, которую он прижимает к моей протянутой руке.

Я перестаю дышать, когда его прохладная, гладкая субстанция соприкасается с моей кожей. По крайней мере, я не упала в обморок и не сделала неуместного, оскорбительного комментария. «Пока». Ночь еще только начинается.

– Приятно познакомиться с тобой, Кора.

– Я тоже рада с тобой познакомиться.

Широко раскрыв глаза, я наблюдаю, как полутвердое розовое желе отступает, чтобы впитаться в его, по сути, бесформенную форму. Черт возьми, я только что пожала руку монстру-капле.

На этой ноте я открываю свой блокнот и нажимаю кнопку на ручке.

– Не мог бы ты ответить на несколько вопросов для статьи? Тон статьи будет позитивным, и ты можешь остаться анонимным, если хочешь.

– Ты можешь называть меня Фредом для твоей истории. Хотя лучше оставить только мое имя. У меня есть несколько членов семьи, которые, вероятно, предпочли бы, чтобы мир не знал, что они связаны с причудой природы.

– Под «там» ты имеешь в виду за пределами Кричащего Леса?

У него нет четко выраженной головы или шеи, но по движению его выпуклости становится ясно, что он кивает.

– Кто-нибудь рассказывал тебе о той ночи, когда мы стали монстрами?

– Напрямую – нет, пока нет. Мэрия предоставила отчет о событиях, а также интервью с несколькими жителями, которые изменились на вечеринке в честь Хэллоуина почти двадцать один год назад.

– Ах. Я уверен, что документация о той ночи, когда мы изменились, фактически верна. Хотя, возможно, тебе не хватает личной точки зрения.

– Я бы с удовольствием послушала твою.

Движение в коридоре привлекает мое внимание. Я снова оглядываюсь, на этот раз мельком замечая спину Лероя, когда он поворачивается и уходит. Вероятно, предполагая, что он не нужен, поскольку я не упала в обморок и не оскорбила его сотрудника. Мужчина, вероятно, хочет уйти домой на весь день, но вместо того, чтобы пройти через вестибюль и уйти, он ждет там, где я не могу его видеть. Продолжает быть внимательным, хотя моя боязливость – прямое оскорбление того, кто он есть.

– Фред, – говорю я, поворачивая к нему голову. – Можно я запишу наш разговор? Я единственный человек, который это услышит, и я удалю запись после того, как расшифрую свои заметки.

– Конечно.

Он отходит назад и садится… или, во всяком случае, его версия сидения… на табурет за столом.

Мои ладони уже вспотели, и наблюдение за тем, как его розовое желеобразное тело наполовину заглатывает темный деревянный табурет, нервирует меня до такой степени, что я начинаю теребить свой телефон, как будто жонглирую.

– Я обещаю, что я гораздо более профессиональна и собрана, когда работаю за компьютером, чем лично.

– У тебя все хорошо получается, – говорит Фред со смехом, который на удивление человечен, как и его голос. – Я полагаю, ты не знала, что монстры существуют, пока не получила это задание?

– Довольно очевидно, не так ли?

Я улыбаюсь, настраивая телефон на запись, затем кладу его на стойку.

– Не кори себя за то, что у тебя совершенно естественная реакция на нас, монстров. Мы были там. Ты бы видела массовое столпотворение, когда половина города преобразилась за один раз. Прошло пару десятилетий, но когда-то давно мы были людьми. Мы знаем, что это трудно переварить.

– Спасибо. Вы с Лероем оба такие понимающие.

– Ну, у меня все валится из рук, – говорит Фред, подмигивая одним из своих больших мультяшных глаз.

Я смеюсь, потому что это явно та реакция, на которую он рассчитывал, к тому же это забавно. Сомневаюсь, что у меня было бы такое хорошее чувство юмора, если бы я вдруг превратилась в монстра-каплю.

– И Лерой хороший парень. Один из лучших, – говорит Фред. – Мотель «Солнечный уголок» – хорошее место для проживания, но держу пари, мэр поселил тебя здесь из-за Лероя, а не из-за нашего общего рейтинга в 4,8 звезды на «TripAdvisor».

Мой первый инстинкт – задать побольше вопросов о Лерое. Как только мой первоначальный страх прошел, я смогла увидеть, что он больше человек, чем змея. Логически я понимаю, что на самом деле он вовсе не змея. Сегодня не время для моих вопросов о Лерое. Я вернусь за этим в другой раз. Это время Фреда в центре внимания.

– Расскажи мне о той ночи, когда ты стал чем-то отличным от человека.

– Нормально говорить «монстр». Когда стало ясно, что отменить изменения невозможно, большинство из нас научились принимать себя вместе со словом «монстр». Если кто-то этого не сделал, что ж… их не будет в твоем списке собеседников, так что тебе не нужно беспокоиться о них.

– Принято к сведению, спасибо.

Его широкая, липкая фигура ерзает из стороны в сторону, как будто он пытается устроиться поудобнее на стуле, который примерно в четверть ширины его тела.

У меня так много вопросов, большинство из которых, вероятно, слишком личные, поэтому я прикусываю язык и жду, чем бы он ни решил поделиться.

– Мне было семнадцать, когда я пошел на ежегодную городскую вечеринку в честь Хэллоуина с кучей приятелей. Мы провели большую часть ночи, слишком громко разговаривая, пытаясь выделиться в толпе и привлечь внимание девочек из школы. Типичные подростковые штучки. Все тоже шло неплохо. Симпатичная рыжеволосая девушка смеялась над моими неудачными шутками и улыбнулась, когда я обнял ее. Помню, я подумал: «Сегодня та самая ночь», когда мы взяли пару напитков со столика с закусками, а затем направились в уединенное место, чтобы поцеловаться. Оказалось, что в эту ночь должно было произойти что-то грандиозное, просто не то, что я имел в виду.

Ничто в тоне Фреда не говорит о том, что он ищет жалости или сочувствия, но мое сердце все равно сжимается за него.

– Не мог бы ты рассказать мне о реальных изменениях? Где ты был, что почувствовал… если только ты не предпочитаешь сохранить эти подробности в тайне.

– Я не против поговорить об этом. Как ты можешь видеть, я довольно прозрачный парень.

Его фигура трясется от смеха над собственной шуткой.

– Не самый прозрачный монстр в городе, но я уверен, что мэр назначил тебе интервью с Роаном, нашим человеком-невидимкой. Он – опора сообщества. Его кофейня «Счастливые зерна» была одним из первых предприятий, адаптировавшихся и удовлетворявших все потребности и предпочтения монстров.

– Да, Роан Бирн – один из моих собеседников. Я рада буду познакомиться с ним, но удивлена, что тебя не было в списке.

Он снова пожимает плечами, как я предполагаю.

– Офис мэра, вероятно, забыл обо мне. Большинство людей так и делают.

– Как это возможно? В городе много таких монстров, как ты?

– Нет. Я единственный.

– Тогда я не понимаю, как кто-то мог забыть тебя, Фред. Я знаю, что не забуду.

– Это мило с твоей стороны.

Его тело изгибается, когда он делает то, что я считаю полупоклоном.

– Прошу прощения, если я пялюсь. Я так заинтригована твоей... сущностью. Что это?

– Никто не знает. Доктор Карлофф пытался взять образец для анализа, но иглы не проникают в поверхность. Я не могу быть поврежден, и я не болею. Из чего бы я ни был сделан, это полностью самодостаточно, поэтому мне не нужно есть или пить.

– Вау, это невероятно. Возможно ли для тебя глотать пищу или жидкость?

На этот раз мне удается обуздать свою склонность выбалтывать все, что приходит мне в голову, и не упоминать об отсутствии у него настоящего рта. Хотя мне действительно интересно, как все это работает, потому что на самом деле этого не должно быть.

– Нет, я буквально ничего не могу проглотить. Как часть целого, ничто не может проникнуть.

– Как ты передвигаешься? Этот вопрос слишком личный?

– Давай, спрашивай все, что, по твоему мнению, люди захотят узнать… и что твой журнал готов напечатать, – говорит он со смехом. – Я могу изменить свою массу незначительными, общими способами, как я сделал, чтобы пожать тебе руку. Поэтому я делаю это в нижней части своей массы, когда перемещаюсь из пункта А в пункт Б, или чтобы ответить на телефонный звонок, воспользоваться клавиатурой, открыть дверь и т.д. Но я могу удерживать эти преобразования только в течение коротких периодов времени. Я не могу превратиться в полноценного человека. Я обычная капля. Не самый захватывающий или активный монстр в округе, поэтому я в основном держусь особняком.

Ладно, теперь мое сердце сжимается из-за него. Я уверена, что мои чувства написаны у меня на лице. Этот бедный человек. Неужели он думает, что никто не захочет его компании? Люди в городе заставили его чувствовать это?

– Что касается того, где и как, – продолжает он, толи не обращая внимания на выражение моего лица, то ли просто погрузившись в свои воспоминания, – я целовал ту милую маленькую рыженькую, когда началась трансформация. Это было похоже на сильнейшее несварение желудка в мире, и мне пришлось оставить ее на переднем сиденье отцовского грузовика, где мы хорошенько запотели стекла, и сбежать в лес неподалеку. Думал, меня сейчас вырвет или обосрусь, а может, и то, и другое. Затем я увидел, как моя кожа начала меняться, а одежда рваться на части, когда я раздулся, а ноги исчезли. Я подумал, что спятил, что кто-то подсыпал мне в напиток наркотик.

– Я даже представить себе не могу, насколько это было ужасно, – говорю я, обхватывая себя за талию.

Не очень профессиональная или беспристрастная позиция, но ладно. Личные интервью о том, как люди становятся монстрами, точно не являются частью моего обычного рабочего дня.

– Я был там, один в лесу, в панике и не в состоянии ничего сделать из-за изменений, происходящих с моим телом. Затем начались крики. Из моего грузовика, с вечеринки за парковкой...

Он выдыхает, его огромные глаза медленно моргают.

– После этого все стало немного хаотичным. Большинство людей, которые не превратились в монстров, довольно быстро покинули город. Некоторые остались ради семьи. Некоторые пытались остаться, но просто не смогли этого сделать.

– Ты упомянул своего отца. Пострадал ли кто-нибудь из членов твоей семьи?

– Нет. К счастью для моих родителей, они пропустили городскую вечеринку в тот вечер.

В моем горле стоит комок, блокирующий вопрос, который я не имею права задавать, за исключением того, что я это делаю. Вот почему я здесь… чтобы задавать вопросы.

– Они все еще в Кричащем Лесу?

– Нет. К сожалению для меня, они также сбежали из города. Не смогли смириться с жизнью среди монстров или с тем, что у них сын-капля.

– О, Фред, мне так жаль.

Как я, по-вашему, должна написать позитивную, сочную статью об этом городе, услышав его историю? Потому что я уверена, что будут и другие, похожие на нее.

– Я ценю это, но я в порядке. Я редко выхожу из дома и мало чем занимаюсь, но у меня есть несколько хороших друзей. Я оставлю свой номер здесь на столе. Если тебе захочется поиграть в шахматы или «Марио Карт», пока ты в городе, позвони мне.

– Две моих любимых игры. Возможно, я воспользуюсь твоим предложением, – говорю я, поднимая телефон и заканчивая запись. – Спасибо за предложение и за интервью. Если ты оставишь мне свой адрес электронной почты, я вышлю тебе копию статьи. А если ты этого не сделаешь, я обязательно отправлю ее в мотель.

– Будет сделано, Кора.

Он снова формирует короткую руку, на этот раз используя ее, чтобы приподнять шляпу, прежде чем снова вобрать временный отросток в свою массу.

– Хорошего вечера, и просто позвони сюда, если тебе что-нибудь понадобится.

– Спасибо.

Мне нужно задать ему еще так много вопросов. Может быть, во время игры они казались бы менее назойливыми. Или, может быть, просто в таких обстоятельствах я чувствовала бы себя менее назойливым нарушителем.

– Спокойной ночи, Фред, – говорю я, слегка помахав ему на прощание.

Снаружи меня окутывает умиротворяющая тишина, пока я прохожу небольшое расстояние до своей комнаты на первом этаже. Эмоциональное истощение от всех шагов, которые я предприняла, выходя из своей зоны комфорта, обрушивается на меня, когда я поворачиваю ключ. В прекрасно отремонтированной ванной комнате стоит огромная ванна, и она зовет меня по имени. И все же я не могу удержаться, чтобы не оглянуться на зеркальное окно офиса мотеля, вместо того чтобы направиться в свой уютный номер.

В этом офисе два монстра. Двое мужчин, невольно превратившихся в существ, теперь вынуждены оставаться в Кричащем Лесу до конца своих дней из-за таких людей, как родители Фреда. Таких людей, как я.

С этого момента я буду действовать лучше. Неважно, с какими монстрами я встречусь, я буду относиться к ним как к людям, которыми они являются. Что касается ущерба, который я причинила сегодня… возможно, я смогу исправить и его тоже. Теперь, когда я знаю, чего ожидать, когда захожу в офис мотеля, я могу контролировать свои реакции. Лерой не виноват, что он воплощение моего самого большого страха в человеческий рост. Если бы он мог превратиться обратно в обычного человека, я уверена, он бы это сделал.

Однако я могу измениться. Я могу стать лучшим человеком, чем тот, у кого хватило наглости попросить Лероя отвернуться. Я не просто выгоню эту версию себя с работы, она уволена из моей жизни. Я знала, что это назначение стало поворотным моментом, но предполагала, что оно связано с карьерой. Теперь я задаюсь вопросом, не ради ли большего изменения я здесь…

Глава 3

Лерой

В мотеле шесть арендуемых комнат, и свободных мест нет. Так было в течение многих лет, несмотря на уединенную природу Кричащего Леса. Хотя некоторые гости останавливаются только на короткий срок, другие останавливаются на более длительный срок. Мне так больше нравится, даже несмотря на то, что доход меньше, потому что я снижаю тарифы. Гости, приезжающие надолго, чувствуют себя скорее друзьями. Как семья.

Из-за этого я часто одеваюсь на работу небрежно. Нет необходимости надевать костюм, чтобы ответить на телефонный звонок, поработать за компьютером или обменяться несколькими любезностями с горсткой людей, которых я вижу в течение дня. Даже когда новоприбывшим предстоит пройти регистрацию, подойдут брюки и накрахмаленная рубашка. Вчера, зная, что моего нового гостя лично выбирал мэр, я надел костюм. С таким же успехом я мог быть голым, потому что единственное, что видела Кора, была моя кожа. И она надеется никогда больше этого не увидеть.

И все же, я здесь, снова в костюме. Шансы, что она переступит порог офиса, пока я здесь, невелики. Но если она это сделает, возможно, она будет держать глаза открытыми достаточно долго, чтобы заглянуть внутрь меня.

Ее чувства ко мне не должны иметь значения. Она не более чем клиентка. Через несколько дней она уйдет.

Тем не менее, в моей привлекательности есть нечто большее, чем вызов, который она представляет. В этом больше, чем просто в том, что я нахожу ее красивой, или в осознании того, что я достиг предела своего добровольного воздержания.

Несмотря на ее реакцию, когда мы встретились, я верю, что Кора хороший человек. Сострадательный. Внимательный. Обе черты были очевидны и искренни во время ее вчерашнего разговора с Фредом.

Я слышал каждое слово со своего места в затемненном коридоре. Даже после того, как я удалился в свой личный кабинет, я задержался в дверях, жаждая услышать еще больше ее мягкого голоса.

Мне не должно быть дела до того, что Кора думает обо мне, но мне не все равно. Я хочу, чтобы она видела меня таким, каким она видела Фреда… больше, чем монстром. Наблюдение за их взаимодействием должно было принести облегчение. Вместо этого мой желудок скрутило от неуместной, неоправданной ревности. Желание вмешаться в их разговор, заставить ее посмотреть на меня… увидеть меня… было настолько сильным, что мне пришлось отойти за пределы слышимости. Мой номер спрятан в дальнем углу здания, и, запершись там, я разделся догола, чтобы не выходить из комнаты.

Кора упала в обморок при виде моего лица. Я не могу представить ее реакцию на остальную часть моей змеиной анатомии.

Даже после долгого отмокания в ванне заснуть было невозможно. Я часами ворочался, не в силах выбросить из головы ее образ и звук ее смеха. Поглаживая себя, представляя женщину, которая находит меня отталкивающим, это даже не должно было быть возможным, но это было так. Это было просто охуенно. Я не кончал так сильно с тех пор, как стал монстром. Тогда это было из-за того, что я был молод, перегружен тестостероном и очарован своей новой анатомией ниже пояса.

Кора была ответственна за вчерашний релиз, который потряс меня до глубины души. Каким бы бессмысленным это ни было, я не могу отрицать свою привлекательность. Я хочу раздеть ее догола… снять с нее одежду и убрать ее опасения… и попробовать на вкус каждый дюйм ее мягкости, затем погрузиться внутрь и заставить ее тело петь песню только для меня. Это не имеет смысла, хотеть ее так сильно. Происходят нелогичные вещи. Монстры из Кричащего Леса – тому доказательство.

В главном вестибюле мотеля с двух сторон большие стеклянные панели, и, хотя маловероятно, что кто-то из моих гостей будет смотреть из своих окон в мое, я не рискую. Некоторые парни могут быстро перестроиться, когда у них возникает неподходящий стояк. Моя анатомия требует большей утонченности. Я в своем личном кабинете перестраиваюсь, когда звенит звонок на входе, возвещая о чьем-то появлении. Как только все расставлено по местам, я выхожу в коридор. И сразу же нуждаюсь в еще одной корректировке.

Кора стоит у стойки администратора, вздернув подбородок и глядя прямо перед собой, руки сжаты в кулаки на столешнице. Не та поза женщины, которая хочет быть там. Конечно, она этого не хочет. Зная, что она вот-вот встретится со мной лицом к лицу, она, вероятно, изо всех сил старается держать себя в руках.

Ее поза должна быть достаточной, чтобы погасить мое желание. Во всяком случае, с каждым шагом к ней я становлюсь тверже. Хорошо, что ей не интересно пристально смотреть на меня, потому что я сомневаюсь, что мое недавнее изменение положения скрывает твердость, давящую на молнию.

– Доброе утро, мисс Бентон, – говорю я, укрываясь за высокой стойкой. – Как прошел ваш первый вечер… все ли вас устроило?

Румянец заливает ее щеки, и из горла вырывается тихий писк.

– Да, эм, да. Комната кажется такой домашней. И ванна потрясающая. Я никогда не была в такой большой. Это было очень приятно.

Образ Коры вспыхивает в моем сознании. Обнаженная и расслабленная в ванне, ее кремовая кожа блестит от влаги, выпуклости ее полных грудей пробиваются сквозь воду, твердые соски манят чуть ниже поверхности…

Мой язык высовывается изо рта, непроизвольная реакция, о которой я сожалею в тот момент, когда ее глаза расширяются.

– Мои извинения. Я постараюсь контролировать более змеиные аспекты моей физиологии в вашем присутствии.

Это законное предложение, но прямо сейчас я наслаждаюсь ароматом, уловленным языком. Благодаря моим змеиным чувствам я практически ощущаю ее вкус… и она восхитительна.

– Нет, пожалуйста, не извиняйтесь и ничего не меняйте ради меня. Я здесь гость. Это мне нужно измениться, а не вам.

– Я восхищаюсь вашей точкой зрения, мисс Бентон, но я не хочу, чтобы вы чувствовали себя некомфортно рядом со мной, поэтому...

– Тогда зовите меня Корой, – перебивает она. – Пожалуйста, – добавляет она, и мягкость в ее голосе делает меня невыносимо твердым.

Я намеренно использовал ее официальное имя. Это способ сохранить профессиональную дистанцию, поскольку это предел нашей связи.

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты называл меня Корой. Пожалуйста, Лерой?

Если бы она была другой женщиной, трепет ее темных ресниц можно было бы расценить как флирт.

Даже с учетом того, что у меня между ног сейчас находится большой объем крови, я не настолько глуп, чтобы думать, что она проявляет ко мне какой-то интерес помимо необходимости.

– Кора, – произношу я.

Мне нравится, как ее имя звучит у меня на языке. Слишком. Но это не ее вина.

– Я рад, что тебе понравилась огромная ванна. Когда я покупал мотель, я переделал все комнаты, чтобы они были удобны для монстров. Хотя я того же роста и телосложения, что и до моего превращения, некоторые жители города значительно увеличились в размерах.

– Как Фред.

– И другие, – говорю я, перенаправляя разговор, поскольку во мне разгорается беспричинная ревность. – Кричащий Лес – дом для множества крупных монстров. Возможно, у тебя будет интервью с некоторыми из них.

– Я не знаю. За исключением заметки рядом с именем Роана Бирна о том, что он невидим, в моем списке контактов есть только имена, а не... обозначения видов.

Ее лицо теперь ярко-розовое.

– Но по дороге в город я в самом деле увидела действительно большое, эм...

– Монстр, Кора. Это нормально – говорить монстр. Это то, кто мы есть.

Она фыркает, что звучит как внутреннее разочарование.

– Это кажется неправильным, но ладно. Первым монстром, которого я увидела, был очень крупный мужчина с темным мехом, красными глазами и огромными рогами.

– Ты испугалась?

– Нет, я не испугалась. Но я, конечно, таращилась на него, потому что у меня нет самоконтроля, как тебе хорошо известно, – заканчивает она с легким смешком, который делает ее самоуничижительный комментарий милым и располагающим. – Он поймал мой пристальный взгляд и помахал.

– Звучит как Ван Бристол. Он вендиго.

– Вендиго. Еще одно существо… я имею в виду монстра… термин, с которым я не знакома, – вздыхает она.

– С какими монстрами ты знакома?

– Вампир, оборотень, огр, орк, горгулья, – говорит она, загибая пальцы, – зомби, йети, фея, человек-невидимка… о, и феникс.

Ее гордый кивок очарователен.

– У нас все это есть в Кричащем Лесу. Плюс многое другое.

– Дай-ка я проверю, есть ли Ван Бристол в моем списке, – говорит она, роясь в сумке в поисках телефона.

Как бы мне ни хотелось по-прежнему привлекать ее внимание, приятно видеть, что ей становится со мной комфортнее.

– Его нет в моем списке. Это очень плохо. Он казался дружелюбным.

– Я думаю, ты обнаружишь, что большинство местных жителей дружелюбны. Посмотри, есть ли в твоем списке какие-либо из этих имен: Рис Спенсер, он циклоп и декан близлежащего колледжа монстров. Диего Сантос – дракон и ювелир. Есть сатир по имени Джейс…

«Черт». Я определенно не хочу, чтобы Кора встречалась с Джейсом. Не потому, что она бы его боялась. Наоборот, если слухи о том, что он собирает, правдивы.

– Ванесса Силке – сесаелия. Милая дама, с ней очень интересно разговаривать.

– И еще один монстр, о котором я никогда не слышала, – говорит она, глядя на меня снизу вверх без намека на страх или настороженность в своих прекрасных аквамариновых глазах. – Что такое сесаелия?

– Выше пояса в основном человек, с щупальцами на нижней половине.

– Щупальцы?

– Как у осьминога. Ты боишься осьминогов? – беззаботно спрашиваю я.

Во всяком случае, таково мое намерение, но оно проваливается, когда она не улыбается и не смеется, только качает головой.

– Нет. Только змей.

«Только змеи». Эти два простых слова подобны словесной пощечине. И мне это было нужно. А то мне было слишком уютно.

– Верно. Что ж, я единственный человек-змея моего типа в городе, но есть наг. А еще близнецы, которые обе стали горгонами после того, как распили бутылку пунша на нашей злополучной вечеринке в честь Хэллоуина. У них... красивые волосы. Основываясь на твоей реакции на меня, я думаю, тебе следует избегать их всех, если это возможно. Если ты хочешь, чтобы я просмотрел твой список интервьюируемых, я с удовольствием помогу.

– Я также не знаю, что такое наг или горгона.

– Наг – это в основном человек сверху и змея снизу. У горгон вместо волос змеи, как у Медузы.

– Я...

Она с трудом сглатывает. Прежний румянец полностью сошел с ее лица. Даже с ее нынешней истощенной бледностью, она по-прежнему самая красивая женщина, которую я видел, сколько себя помню.

– Боже, я так растерялась. Я не знаю, почему мой редактор выбрал меня для этого задания.

– Не твой редактор выбрал тебя. Это сделал мэр.

Голова Коры дергается, когда она резко отступает назад.

– Она выбрала? Откуда ты это знаешь? И почему я?

– Она упомянула об этом, когда бронировала твой номер. Я предположил, что она выбрала тебя, основываясь на твоей работе.

Смех, который вырывается из уст Коры, не такой, как тот, который я слышал прошлой ночью, во время ее перепалки с Фредом, или сладкий звук несколькими мгновениями ранее. Эта версия более жесткая. Без чувства юмора.

– Мой объем работы определенно не подходил для этого задания. За последние три года буквально каждая моя колонка была об одежде, макияже, свиданиях или сексе.

И... я снова в полном восторге. Лишен дара речи и немного сбит с толку решением мэра написать важную статью, но в то же время чертовски напряжен. Кора пишет о сексе? Я знаю, что буду читать сегодня вечером. Каждую чертову колонку от первой до последней.

Вздохнув, она пододвигает свой телефон через стол.

– Вот. Не мог бы ты проверить список и посмотреть, должна ли я вежливо отменить какие-либо интервью?

– Конечно.

Не поднимая ее телефона, я просматриваю имена, места и время ее интервью. Мэр подготовила много всего, и все это должно пройти гладко.

– Если у тебя нет других страхов перед монстрами или существами, с тобой все будет в порядке. Никто в этом списке никоим образом не относится к рептилиям. Я единственная змея, которую тебе придется увидеть.

– Ладно, хорошо.

Из ее горла вырывается еще один тихий писк, на этот раз проскальзывающий сквозь приоткрытые губы.

– Это прозвучало не так, как я хотела. Я имела в виду, хорошо, что я тебя вижу.

– Правда?

– Да, это так.

Кора протягивает руку, я полагаю, чтобы забрать свой телефон, но я ошибаюсь. Она полностью вытягивает руку, устанавливая прямой, непоколебимый зрительный контакт.

– Я бы хотела начать сначала.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? – спрашиваю я, глядя на ее протянутую руку. – Я довольно толстокожий, но если ты закричишь, когда мы пожмем друг другу руки...

На этот раз, когда она смеется, это такой смех, который пронзает меня, как провод под напряжением.

– Я не собираюсь кричать. Или падать в обморок.

– Мне нравится эта уверенность, но это быстрый поворот на сто восемьдесят со вчерашнего дня.

– Не совсем быстрый. Я думала об этом всю прошлую ночь.

– Ты думала о том, чтобы пожать мне руку? Всю ночь?

– Да, – тихо говорит она, ее ресницы трепещут, как крылья колибри. – Я много думала о тебе, на самом деле.

Думала ли она обо мне во время своей долгой, «очень приятной» ванны? Вероятность этого маловероятна. Моему телу было наплевать на вероятность, оно возбуждено и гудит, когда мой разум возвращается к мысленному образу Коры в ванне. За исключением того, что в этой версии она трогает себя и стонет мое имя.

Качая головой, чтобы отогнать эротические фантазии, я поднимаю руку и беру ее.

Ее глаза широко распахиваются в тот момент, когда наша кожа соприкасается, но она не кричит. Не отстраняется и не выглядит не в себе. Ее зрачки расширяются, и тихий выдох срывается с ее приоткрытых губ, затем она улыбается и обхватывает мои пальцы своими.

– Привет, я Кора Бентон, журналистка из журнала «B:Здесь» и социально неловкая интровертка, которой, вероятно, следовало бы чаще выходить в свет, но на самом деле не очень этого хочу.

Улыбаться – рискованно, потому что она может увидеть мои клыки, но невозможно сохранять невозмутимое выражение лица в присутствии такой привлекательности.

– Как ты пишешь колонки о свиданиях и сексе, если нечасто выходишь в свет?

– Честно?

Она прикусывает свою полную нижнюю губу, затем наклоняется ко мне.

– Из любовных романов, – шепчет она.

– Не из личного опыта или клинических исследований?

– Ноль, – говорит она, и еще один симпатичный румянец заливает ее лицо. – Не в буквальном смысле ноль, никогда. Я смотрю на некоторые вещи после того, как прочитаю о них. И я не полная монашка, я… ты знаешь. Просто не в той степени или, гм, разнообразии, в которые могли бы убедить читателей мои колонки.

Мне нравится эта информация намного больше, чем я имею на это право. Эта женщина никогда не будет моей в том смысле, в каком я жажду, но есть некоторое удовлетворение в осознании того, что она также не принадлежит никому другому.

Когда звонит телефон, фраза «Спасен звонком» никогда не была более правдивой. Мне нужна причина, чтобы разорвать контакт, потому что здравый смысл не помогает. То, что Кора ведет себя дружелюбно, не означает, что она видит во мне нечто большее, чем версию своего величайшего страха весом в сто восемьдесят фунтов.

– Вперед, – говорит она, указывая на настойчиво звонящий прерыватель. – О, но сначала у тебя есть лист бумаги?

Кивнув, отвечая на звонок, я кладу перед ней блокнот и ручку. Мотель всегда забронирован, и поиск подходящей свободной комнаты в расписании занимает больше времени, чем ожидалось.

Трудно сосредоточиться на звонке, пока Кора уходит. Она не похожа на тех, кто сознательно пытается быть сексуальной, и это одна из причин, по которой она такая. Ее мягкие изгибы, конечно, не причиняют вреда. То, как материал ее короткой юбки туго обтягивает ее круглую попку, – это предмет мечтаний, а ее стройные голые ноги в высоких черных сапогах будут преследовать меня наяву, пока я не увижу ее в следующий раз. Что, согласно записям, которые она нацарапала и оставила для меня, произойдет сегодня вечером.

«Если ты не занят, я бы хотела продолжить наше новое начало позже. Если тебе интересно».

Если мне интересно. Слава богу, что у меня высокий стол, за которым я стою, иначе она бы увидела, насколько мне интересно. И это определенно заставило бы ее уйти с криком.

Глава 4

Лерой

Не проходит и часа, как арендованная машина Коры сворачивает на стоянку мотеля. Беспокоиться о преждевременном возвращении не стоит… она могла бы сходить куда-нибудь перекусить перед своим первым собеседованием сегодня утром. То, как она захлопывает дверцу машины, вызывает у меня беспокойство. Это ее сгорбленные плечи и красное, залитое слезами лицо, когда она бросает взгляд в сторону офиса, прежде чем скрыться в своей комнате.

Если бы ей нужна была моя помощь или поддержка, она бы пришла в офис. Или позвонила бы на ресепшн. Ни того, ни другого не произошло, да и зачем ей это? Мы не друзья. Мы едва знакомы. Она моя клиентка. Женщина, которой приходилось напрягаться, чтобы только взглянуть на меня.

Очевидно, все это не имеет значения, потому что следующее, что я помню, – это то, что я стою у ее двери и стучу, как будто имею на это право. Я делаю шаг назад, услышав звук поворачивающегося замка, затем дверь открывается внутрь, и все остатки здравого смысла исчезают.

Я переступаю порог, прежде чем она успевает пригласить меня войти или отослать прочь.

– Почему ты расстроена? – спрашиваю я, осторожно закрывая за собой дверь.

Черт, может, она пошла в кондитерскую «Сладкие штучки» и столкнулась лицом к лицу с одной из горгон. Недостаточно было просмотреть список имен, я должен был сказать ей, каких мест в городе следует избегать.

Она качает головой, отчего кончики ее светло-каштановых волос падают на плечи.

– Мне здесь не место.

– Мало кто из людей чувствует себя по-другому.

«И я хочу, чтобы она была одной из них».

– Что заставило тебя так себя чувствовать? Ты случайно не столкнулась с одним из монстров, которых я советовал избегать? Мне следовало предупредить тебя, чтобы ты держалась подальше от кондитерской «Сладкие штучки». Я приношу извинения, если это является причиной твоего расстройства.

– Дело не в этом.

Рыдание застревает у нее в горле.

– Фред сказал, что ты хороший парень, и он, очевидно, прав. Я ценю твое терпение и поддержку, но сегодняшний день доказал, что я совершенно не подхожу для этого задания и этого города. Как только я возьму свои эмоции под контроль, я позвоню мэру и сообщу ей, что ухожу. Надеюсь, она выберет кого-нибудь другого из «B:Здесь» на мое место, но если она этого не сделает, и это будет стоить мне работы, тогда так тому и быть.

Кора заметно дрожит, и желание заключить ее в объятия почти берет надо мной верх. Если бы ее обняла змея, она бы убежала из КричащегоЛеса быстрее, чем я смог бы проглотить свой завтрак целиком. Как только она уйдет, я больше никогда ее не увижу. Я к этому не готов.

– Что случилось? – снова спрашиваю я, отступая на шаг в надежде, что это уменьшит напряжение в ее позе. – Может быть, я смогу помочь.

– Зачем тебе это?

– Потому что я хороший парень, как и сказал Фред. И я не хочу, чтобы ты уходила.

– Статью напишет кто-нибудь другой, – говорит она, опуская голову и обхватывая себя руками.

– Мне насрать на статью, Кора.

Ее взгляд встречается с моим, и ее глаза широко раскрываются, когда я подхожу ближе. Достаточно близко, чтобы дотронуться до нее, что я и делаю, потому что, очевидно, я не такой уж хороший парень. Ее рубашка с длинными рукавами предотвращает соприкосновение кожи с кожей, когда я обхватываю ее за плечи, но мое тело реагирует на это ощущение, несмотря ни на что. К счастью, мой пиджак застегнут на все пуговицы, скрывая свидетельства моего дикого влечения.

– Расскажи мне, что случилось, чтобы я мог решить проблему и убедить тебя остаться.

– Ты не сможешь меня вылечить.

Эти слова поразили меня так, как и должны были… как напоминание о том, что сама моя физиология является ее проблемой, а значит, я никогда не смогу ее решить. Я опускаю руки.

– Давай сосредоточимся на том, что расстроило тебя этим утром. Возможно, я смогу помочь с этим.

В ее сине-зеленых глазах отражаются эмоции.

– У меня была назначена встреча с человеком-невидимкой, владельцем кофейни «Счастливые зерна» в центре города.

– Роан. Я знаю его с тех пор, как мы были людьми. Мы вместе играли в футбол в старшей школе. Он скрытный человек, но вдумчивый и порядочный. Я не могу представить, чтобы он был кем-то иным, кроме как дружелюбным… если только он не думал, что у тебя есть виды на его женщину. Я шучу насчет последней части. За исключением единственного случая, когда Роан ошибочно поверил, что я интересуюсь любовью всей его жизни, мы всегда ладили.

– Женщина, которая работает с ним в кафе? Та, с острыми перьями?

– А, так ты познакомилась с Мелиндой.

Должно быть, что-то произошло, раз Мел отрастила свои перья. Большую часть времени они лежат ровно, что делает их незаметными.

– Нет, Роан и Мелинда просто друзья. Девушка Роана – человек из другого города, но она так хорошо вписывается в обстановку, как будто прожила в Кричащем Лесу целую вечность.

Почему-то выражение лица Коры становится еще более мрачным.

– Я никогда так не вписывалась ни в одно место. Хотела бы я, чтобы это было так.

Я тоже этого хочу, и я хочу, чтобы это место было здесь. Я отбрасываю бессмысленную тоску в сторону и сосредотачиваюсь на настоящем.

– Я нечасто захожу в «Счастливые зерна», но я знаю, что это милая маленькая кофейня, непринужденная и уютная, очень гостеприимная для всех посетителей, как для монстров, так и для людей. Что там произошло, что тебя так расстроило?

– Я стояла в очереди, чтобы спросить Роана. В заведении было довольно оживленно, поэтому стоял обычный шум от разговоров людей и работающего оборудования. Но затем внезапно раздался пронзительный визг, от которого задребезжали окна, и розоволосая фея взлетела к потолку. Похожий на дракона мужчина с крыльями ворвался в дверь, за ним последовал темноволосый мужчина, который выглядел как человек, но, казалось, был чем-то большим, и женщина, размахивающая бейсбольной битой. Парень-человек, который сидел с феей, был вне себя. Фартук и перчатки человека-невидимки, лишенные тела, плавали вокруг, и это было так необычно, что я... я испугалась. Я развернулась и ушла, не сказав ни слова.

– Я сделаю несколько звонков и выясню, из-за чего был такой переполох, но уверяю тебя, такого рода вещи не являются нормой ни для «Счастливых зерен», ни для любого другого заведения в Кричащем Лесу.

– Тогда, может быть, это все из-за меня. Вселенная посылает мне знаки, что я не должна здесь находиться. Я с трудом переношу общение с обычными людьми и, очевидно, не готова к личному контакту с людьми-монстрами.

Подняв глаза к потолку, она вскидывает руки в жесте разочарования.

– Ты победил, хорошо? Я не знаю, зачем ты привел меня сюда, но я сдаюсь, я иду домой.

У меня внутри все сжимается, когда она хватает свой чемодан, бросает его открытым на кровать и начинает складывать в него свою одежду.

– Ты была великолепна с Фредом. Никаких проблем. Я знаю, потому что наблюдал и слушал все это взаимодействие.

– Я подумала, что ты ушел в свой кабинет через пару минут. Я видела, как ты уходил.

– Я отступил, когда увидел, что тебе не нужна помощь, но я не ушел.

Потому что я не мог. Точно так же, как я не могу сейчас.

– Ну... тот разговор с Фредом был единственным случаем, когда я не потеряла самообладания. Это не имеет большого значения после того, как я отреагировала сегодня или, что еще хуже, как я взбесилась, когда встретила тебя.

– Теперь ты не боишься меня, – говорю я, подходя ближе.

Это смелый шаг, но я ловлю ее за запястье, прежде чем Кора успевает потянуться за следующим предметом одежды. Когда она не сопротивляется и не вырывается, я задираю ее рукав, прикасаясь кожей к коже.

– Как ты себя чувствуешь, Кора?

Произнося ее имя, держа ее, даже так, я чувствую близость.

– Ты боишься меня?

– Нет, – шепчет она. – Вовсе нет.

– А теперь?

Я высовываю язык, наблюдая, как ее глаза расширяются при виде этого.

– Мой язык пугает или отталкивает тебя?

Я прижимаю его к небу, едва сдерживая стон, когда ощущаю ее запах.

Ее пульс учащенно бьется в горле, когда она качает головой.

– Я начинаю привыкать к этому, теперь это просто язык. Чем больше я смотрю на тебя, тем меньше вижу в тебе змею и... тем больше вижу мужчину.

– Хорошо, – говорю я, отпуская ее, прежде чем сделаю что-нибудь, что ей не понравится, например, засуну свой раздвоенный язык ей в рот. – Ты также привыкнешь к другим монстрам в городе. Тебе просто нужно увидеть, как они занимаются повседневными делами в ситуации, когда на тебя никто не давит.

– Ты предлагаешь мне преследовать их? Потому что ты достаточно на меня насмотрелся, чтобы понять, что это не увенчается успехом. Я не создана для хитрости или скрытности. Кроме того, я уже пропустила одно интервью, а следующее назначено на сегодня после обеда… если я вообще смогу собраться для него. У меня нет времени на предварительное «преследование монстров».

– Что, если я мог бы помочь с этим? Все по-честному, никаких неприятных ощущений? Ты бы доверилась мне и попробовала, прежде чем сдаваться?

– Я бы хотела, но, думаю, я слишком взвинчена, чтобы что-то сработало.

О, если бы только она позволила мне помочь ей по-настоящему расслабиться. Я мог бы заставить ее почувствовать, что каждая косточка в ее теле стала мягкой, как подушка. Она была бы так расслаблена, что не заметила бы, если бы мимо прошла стая снежных людей. Поскольку это невозможно, я выберу другой путь.

– Как насчет того, чтобы сделать так: я попрошу кого-нибудь присмотреть за офисом некоторое время, и мы отправимся на прогулку, чтобы проветрить тебе мозги. После этого, если ты решишь, что готова попробовать мою абсолютно нормальную идею, не вызывающую отвращения, сегодня вечером, я позвоню в «Счастливые зерна» и тому, с кем ты должна была провести интервью сегодня днем, чтобы перенести твои встречи.

– Ты сделаешь все это, чтобы статья была написана?

– К черту статью, – говорю я, отбрасывая профессионализм на ветер. – Я бы сделал все это и даже больше, чтобы заставить тебя остаться.

Кора прикусывает нижнюю губу и медленно отпускает ее, дразня меня, чтобы я встряхнул ее, даже не пытаясь.

– Хорошо, – тихо говорит она. – Я пойду с тобой на прогулку, может, это поможет мне прочистить мозги.

Победа звенит в моем сердце, как колокольчик, хотя, рассуждая логически, я понимаю, что она согласилась на эту возможность, а не на меня.

– Я вернусь в офис и договорюсь, чтобы кто-нибудь присмотрел на ресепшеном, а затем переоденусь для прогулки. У тебя есть джинсы и свитер или куртка?

– Эм, да.

Кора бросает взгляд на свою юбку.

– Я не могу просто быть в том, что на мне есть, чтобы отправиться на прогулку?

– Не для этой прогулки.

Улыбаться рискованно, потому что я не хочу, чтобы мои клыки отпугнули ее еще больше. Поскольку она, похоже, не возражает против моего языка, я позволяю ему высунуться.

– Ты когда-нибудь каталась на мотоцикле, Кора?

***

Кора

Очевидно, все, что связано с этой поездкой в Кричащий Лес, будет выходить за рамки моей зоны комфорта, даже занятие, которое должно меня расслабить.

То, что я сказала Лерою, что никогда не ездила на мотоцикле, его не разубедило. Он просто добавил к своим инструкциям:

– Убедись, что твои лодыжки защищены.

И ушел, чтобы переодеться.

Я знакома с правилами безопасности на мотоциклах. Я выросла в сельской местности с двумя братьями, которые катались на грунтовых велосипедах. Даже на таких маленьких велосипедах трубы нагревались настолько, что прожигали легкую ткань и кожу. Я знаю это по тому, как это происходило. Есть причина, по которой я никогда не ездила на мотоцикле, точно так же как есть причина, по которой я боюсь змей. И мои братья ответственны за оба страха.

Отказываться от искренней попытки Лероя помочь было бы дерьмово, поэтому я оделась, чтобы справиться с еще одним страхом… настолько, насколько может вместить мой гардероб. Кожаные брюки и защитная куртка на подкладке были бы великолепны. Придется обойтись обтягивающими джинсами и кожаными сапогами до колен, которые я носила ранее. Мой блейзер до бедер далек от идеала, но это самое близкое, что у меня есть, к пиджаку. В чем плюсы? Если я так умру, то буду хорошо выглядеть в нем. Одежда, которую я купила, основываясь на последней моей колонке о трендах, получилась такой же стильной и подчеркивающей фигуру, как я и обещала читателям.

Я расхаживаю по комнате достаточно быстро, чтобы оставить след на полу, когда стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Сердце подскакивает к горлу, и комната начинает кружиться. Я не могу этого сделать. Как бы сильно я ни хотела побороть свое безумие и выйти из этого путешествия, выбрав перед собой смелый, блестящий новый путь, реалистичная я знаю, что все, на что я способна, – это «уйти». Я поблагодарю Лероя за его доброту и старания, затем закончу собирать вещи и уберусь к черту из города, пока еще не отняла у него время.

Приняв решение, я делаю глубокий вдох и открываю дверь.

– Черт возьми, привет!

У меня отвисает челюсть. Не знаю, чего я ожидала, но только не этого. Я видела Лероя в костюме, и нельзя отрицать, что этот мужчина разбирается в деловой одежде.

Но это? Лерой в массивных мотоциклетных ботинках, идеально сидящих джинсах и черной кожаной куртке поверх белой рубашки с V-образным вырезом… Мужчина-змея сексуален. Да, я это сказала.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – говорю я, используя этот ответ как способ оторвать нижнюю губу от пола.

Мое тело уже реагирует на его горячность, но жар усиливается, когда его желтые глаза внимательно изучают меня, а язык несколько раз выскальзывает изо рта. Вчера вечером я погуглила это физиологическое подергивание. Змеи используют свой язык для обоняния, а затем, в некотором смысле, для определения вкуса. У Лероя то же самое? Пробует ли он меня на вкус, когда высовывает язык?

– Это единственная куртка, которая у тебя есть?

Он наклоняет голову, когда я киваю.

– Сегодня теплый день, но на мотоцикле всегда прохладнее. Если тебе станет слишком холодно во время поездки, крикни мне, и я вернусь в мотель. Хорошо?

– Поняла.

Сейчас у меня есть повод прервать это приключение, не раня его чувств и не признавая, что я боюсь еще одной вещи.

– Ты можешь оставить свою сумочку и ключи здесь, чтобы тебе не пришлось брать их с собой. Мы можем воспользоваться ключом от главной комнаты в главном офисе, когда вернемся.

– У тебя нет седельных сумок на твоем мотоцикле?

– Нет, – говорит он, и его губы изгибаются в подобии улыбки, насколько это возможно при его чертах лица. – Когда я выезжаю на мотоцикле, то не для того, чтобы пройтись по магазинам.

– Тогда я оставлю свои вещи здесь.

Я вынимаю все из карманов и бросаю сумочку на кровать, затем собираю остатки разума и пожимаю плечами.

– Готова.

– Отлично.

Лерой открывает дверь и придерживает ее, пропуская меня вперед.

Для этого нужно пройти перед ним. Это не первый раз, когда я оказываюсь так близко к нему, но сейчас все по-другому. Другие были случайными или по необходимости. Это кажется... личным.

– Этот?

Я резко останавливаюсь на тротуаре, который проходит вдоль фасада номеров, и Лерой врезается в меня.

Его руки ложатся мне на бедра и остаются там, пока его «Да» щекочет мне ухо.

– Он точно такого же зеленого цвета, как и твоя кожа.

Боже, я такая отстойная. Просто назовите меня королевой нелепых наблюдений.

– Покраска на заказ.

Он отходит от меня, чтобы поднять и вручить мне шлем.

– Это «Монстр Дукати».

– Это зеленое Чудовище.

Лерой пожимает плечами.

– Знаю, это слащаво, но я не смог устоять.

– Мне нравится, – говорю я, и первая улыбка, появившаяся на моем лице после хаоса в кафе, рассеивает все мои тревоги.

По крайней мере, на данный момент. Остается только гадать, как долго я смогу сдерживать панику, прежде чем воспользоваться предлогом, который предоставил Лерой, чтобы закончить поездку. А пока мне нравится видеть его с другой стороны. Он не такой собранный и серьезный, как Лерой, управляющий мотелем в костюме.

– Тебе помочь со шлемом? – спрашивает он, надевая свой на голову.

Потому что, да, я все еще смотрю на него, держа в руках твердую белую оболочку, которую он мне дал. Я натягиваю шлем, ерзая и переминаясь с ноги на ногу, пока мне не становится настолько комфортно, насколько это возможно в роли пассажира.

Узкие щелочки его желтых глаз сфокусированы на моих пальцах, которыми я безуспешно тереблю ремешки на подбородке.

– Можно?

– Да, пожалуйста.

– Я постараюсь не прикасаться к тебе, но мои пальцы могут задеть твой подбородок, пока я буду затягивать ремешок.

– Я не против, – слетают с моих губ слова так же легко, как дыхание.

И так же искренне. За один день я перестала сходить с ума при виде него, перестала волноваться и стала думать, что он сексуальный. Возможно, у меня еще есть надежда. Но дело не только в этом. Я больше не боюсь змей. Меня интересует этот мужчина.

По мне пробегает дрожь, когда тыльная сторона его ладони касается моей кожи.

– Извини за это, – говорит он, отступая назад.

– Не стоит. Мне не жаль.

– И не должно.

Его змеиные черты не так выразительны, как у человека, но если голос может хмуриться, то он только что это сделал.

– Подожди, – говорю я, хватая его за руку, прежде чем он сядет на мотоцикл. – Я думаю... я думаю, ты неправильно меня понял. Когда я сказала, что мне не жаль, я имела в виду, что мне не жаль, что ты прикоснулся ко мне. Я не возражала. Вообще. Хорошо?

Лерой кивает, всего один раз, затем перекидывает ногу через мотоцикл и указывает мне левой рукой.

– Эм, где я должна сидеть?

Зеленый монстр совсем не похож на большие туристические байки, которые я видела в фильмах.

– Вот здесь, – говорит он, похлопывая по небольшому месту позади себя. – Это называется сиденье с откидной спинкой. Не самое удобное место, где ты когда-либо сидела, но я обещаю, что ты даже не заметишь, как начнется ветротерапия.

– Ветротерапия?

– Ты поймешь, что я имею в виду.

Он указывает на короткую подставку, торчащую из мотоцикла над трубами.

– Поставь ногу на колышек, затем обхвати меня за талию и закинь другую ногу, как это делал я. С другой стороны есть колышек для твоей правой ноги.

«Обхвати его за талию». Обхвати за талию сексуального мужчину-змею, от страха перед которым я пришла в ужас… еще вчера днем. Возможно, все это нереально, и мне снится самый безумный сон в моей жизни.

– Я крепко держу мотоцикл, Кора. Все, что тебе нужно сделать, это убедиться, что твоя нога в безопасности, а затем использовать меня как рычаг. Все будет в порядке.

– Это не тот вызов, который ты хочешь бросить вселенной, когда я участвую в этом уравнении.

Его плечи поднимаются и опускаются в такт его смеху.

– У нас со вселенной все хорошо. Мы давным-давно помирились. Доверься нам обоим и садись на мотоцикл.

– Ты храбрый человек, – говорю я, ставя ботинок туда, куда он указал.

Я хватаюсь за его кожаную куртку и усаживаюсь на крошечный клочок кожи, который якобы служит мне сиденьем.

– И что теперь?

– Расслабься, обхвати меня руками и держись.

Даже когда он поворачивает голову в сторону, его лицо скрыто черным шлемом.

Я слышу его, и на этот раз в его голосе определенно звучит улыбка. И мне это нравится. Мне это очень нравится.

Глава 5

Кора

Лучшая. Вещь. Когда-либо.

Я не знаю, как долго мы были в движении. Сначала было несколько минут страха, но как только я привыкла к движению на поворотах и ощущению, что нахожусь на ветру, время перестало существовать.

Лерой велел мне обхватить его руками и держаться, что я и сделала. Сначала я боялась, что упаду с мотоцикла. Причина, по которой я продолжала обнимать его, не имела ничего общего со страхом.

Мне нравилось ощущать его сильное тепло, когда я крепко прижималась к его широкой спине. Однажды он снял одну руку с руля и накрыл ею мою, когда я сцепила их перед ним. Я думала, что это проявление нежности, пока он не поднял мои руки выше. Я и не подозревала, что они у него ниже пояса. Я подумала, что эта твердая выпуклость под моими руками – это закатанный край его пиджака. Хм, нет. Очевидно, я держала его за член. Неловко? Боже мой, да. Но еще... вау. Это была чертовски большая выпуклость.

Может быть, езда на зеленом монстре возбуждает зеленого монстра. Я бы не стала осуждать его за это. Сочетание урчания двигателя «Дукати» подо мной и того, что я раздвинула ноги и мои, крайне редко используемые, женские части тела были плотно прижаты к заднице Лероя, заставляло мое тело гудеть.

Неужели я подсознательно ласкала его промежность, потому что была возбуждена? Возможно. Придется ли мне сдерживать свое вновь пробудившееся желание, когда мы вернемся в мотель? Определенно. Я никогда не была большим любителем самоудовлетворения, но я также никогда не испытывала такой сильной потребности в разрядке.

Мотель появляется в поле зрения раньше, чем я успеваю подумать об окончании поездки. Я ослабляю хватку, когда он заезжает на стоянку, и кладу руки на его куртку, когда он паркуется у двери офиса.

– Пассажир заканчивает первым, – заглушая двигатель и поднимая забрало, говорит он.

– Как только я окажусь в своей комнате, – шепчу я, прикрываясь шлемом.

– Нужна какая-нибудь помощь? – спрашивает он, как только мы оба оказываемся на твердой земле.

О боже, он услышал меня. Я моргаю, широко раскрыв глаза и разинув рот.

– Ремень.

Он указывает на мои пальцы, которые неподвижно лежат у меня под подбородком.

– Нужна помощь?

– О! – воскликнула я.

Черт, мое лицо горит, как в бушующем аду. Он, должно быть, думает, что я сумасшедшая. Или идиотка. Вероятно, и то, и другое.

– Я, эм… Кажется, у меня получится.

Еще немного возни, и ремешок соскальзывает.

– Я разберусь с этим, – говорит он, осторожно снимая шлем с моей головы. – Давай я возьму главный ключ, чтобы ты могла попасть в свою комнату.

– Спасибо. И спасибо тебе за ветротерапию. Мне действительно понравилось. Я уже много лет не получала такого удовольствия от активного отдыха.

Когда Лерой смеется, мои щеки вспыхивают еще сильнее.

– Я же говорила, что редко выхожу из дома.

– Это не осуждение. Просто огромное желание участвовать в большем количестве мероприятий, которые тебе понравятся.

Он... флиртует? Мог ли это быть сексуальный подтекст? Нет, он просто дружелюбен. Таким же дружелюбным парнем он был до того, как мой клитор проснулся после многолетнего сна и решил наполнить мой мозг мыслями о сексе. Секс с ним.

– Теперь, когда ты чувствуешь себя более расслабленной, могу я убедить тебя попробовать мою другую идею?

Ту, что с монстрами, во множественном числе. Я уже чувствую, как напряжение возвращается, просто при мысли о другой встрече, например, в кафе. После всего, что он для меня сделал, я должна, по крайней мере, выслушать его.

– Что у тебя на уме?

– По вторникам вечером мы собираемся в парке на товарищескую игру в мини-футбол.

– Ты хочешь, чтобы я поиграла в футбол с монстрами?

– Нет, не играть, – говорит он, даже не пытаясь скрыть своего веселья.

Да и не стоит… смех ему идет.

– Я хочу, чтобы ты была самой красивой зрительницей, на глазах у которой мы когда-либо имели удовольствие обниматься.

– Ох.

Это был флирт, верно? Боже, я так отвыкла от общения с мужчинами, что даже не могу сказать наверняка.

– Мы просто компания приятелей, которые перебрасываются мячом, а иногда и друг с другом. Такие же, как в любом другом городе страны, только с мехом, крыльями, клыками и чешуей. Приходии посмотри. Видя, как мы занимаемся обычными, повседневными делами, ты, возможно, почувствуешь себя более комфортно во время интервью.

Если он прав, я могла бы вернуться к работе над завтрашней статьей для журнала, а не поджимать свой фигуральный хвост и убегать от такой возможности.

– Хорошо, я пойду. Только скажи мне, когда, куда и как мне нужно одеться.

– Что бы ты ни надела, все будет идеально, Кора. Я постучу в твою дверь без четверти семь.

– Ты думаешь, я не появлюсь, если ты меня не заберешь.

– Дело совсем не в этом. Я хочу, чтобы каждый одинокий монстр в городе завидовал мне, когда ты выйдешь из моей машины, – говорит он и открывает дверь офиса мотеля. – Я сейчас принесу ключ от твоего номера.

Это определенно был флирт, верно? Я надеюсь.

***

Кора

Я не спортивная девушка. Я, наверное, знаю о спорте меньше, чем о монстрах. Но после того, как я увидела, как Лерой бегает взад-вперед по полю в черных спортивных шортах и светло-серой футболке, которая теперь пропиталась потом и прилипла к его стройной, мускулистой верхней части тела, я стала новым поклонником футбола. Не просите меня объяснять правила игры, потому что я до сих пор не понимаю, какие они. Я знаю только, почему мне вдруг это понравилось, и в данный момент он пожимает руки и дружески хлопает других монстров на поле.

– Хорошая игра.

– Отличная игра.

– Я думал, ты отправишь меня в больницу из-за этого подката в концовке.

Все, с кем Лерой общается по пути с поля, получают разные комментарии. Мой мужчина-змея чертовски любит общаться с людьми.

«Мой мужчина-змея». Есть мысль, которая никогда в жизни не приходила мне в голову. И все же она не покидает меня, согревая меня изнутри, пока я наслаждаюсь последними секундами, которые у меня остаются для того, чтобы поглазеть.

– Ну что, – говорит он, подходя к небольшой деревянной трибуне, на которой я сижу. – Как ты теперь относишься к нам, монстрам? Стало немного спокойнее?

Честно говоря, если бы он задал мне популярную викторину, в которой требовалось перечислить разных монстров, населявших поле боя, я была бы счастлива получить минимальный проходной балл. Не потому, что их слишком много, чтобы их запомнить. Просто они не запечатлелись в моем мозгу. Я была слишком занята, наблюдая за Лероем.

– Я совсем не чувствую страха, – говорю я, опуская тот факт, что имею в виду исключительно его.

– Отлично. Это значит, что ты будешь распаковывать чемодан, когда вернешься в свою комнату.

Я киваю, потому что это меньше похоже на ложь, чем на использование слов. Ему не обязательно знать, что я распаковала вещи после поездки на мотоцикле. Хорошо, технически, я распаковала вещи после поездки на мотоцикле, что заняло больше времени, чем я думала. Видимо, мне нужно было выплеснуть из себя много накопившегося. Судя по тому, как гудит сейчас мое тело, кажется, что осталось еще больше.

– Готова идти? – спрашивает он, беря свою небольшую спортивную сумку со скамейки рядом со мной.

Я еще раз киваю и спрыгиваю на землю.

– Мне действительно понравилось наблюдать за твоей игрой.

– И мне понравилось наблюдать за тобой.

– Ты и двух секунд не мог устоять на месте. Я удивлена, что у тебя хватило времени заметить это.

Он встречается со мной взглядом, когда мы синхронно ступаем по гравию на парковке.

– Я заметил. Я не мог перестать замечать это с тех пор, как ты вчера вошла в мотель.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда мы подходим к его машине, где он открывает и придерживает для меня пассажирскую дверцу.

– Ты видел записку, которую я оставила тебе вчера вечером, верно?

– Да.

– Наверное, сейчас уже слишком поздно для ужина, но, может быть, мы могли бы поужинать завтра вечером, раз уж я остаюсь в городе писать статью?

– Я бы с удовольствием сводил тебя куда-нибудь, – говорит он, высовывая язык.

При виде этого меня бросает в жар. Я уверена, что его язык не показывался во время футбольного матча.

– Твой язык работает так же, как язык обычной змеи? Чувствуешь ли ты им запах?

– Да, – говорит он, удерживая мой взгляд.

– Это непроизвольно или ты контролируешь это?

– И то, и другое.

Его язык снова высовывается наружу, задерживаясь снаружи дольше, прежде чем вернуться в рот.

– И в обоих случаях, чем больше я наслаждаюсь ароматом, тем больше мне хочется его запечатлеть.

Желание возникает прямо у меня между ног.

– Насколько это тонко настроено? Например, когда ты улавливаешь мой запах. Он всегда один и тот же?

– Запах каждого человека уникален, поэтому в этом отношении он всегда одинаков. Но другие факторы могут влиять на твой запах и варьировать его.

– Например, что кто-то ел? – спрашиваю я, затаив дыхание в ожидании его ответа.

– Да. Я всегда могу определить, когда человек ел лук, чеснок, гвоздику или корицу.

– Это хорошо или плохо?

– Мне не нравятся эти ароматы.

На заметку себе: пока я в городе, избегать употребления лука, чеснока, гвоздики и корицы, особенно завтра за ужином.

– Какие ароматы тебе нравятся?

– Волнение – один из моих любимых.

О, черт. Он имеет в виду возбуждение, возбуждение?

– А я-то думала, что это больше будет похоже на клубнику или лимон.

Моя попытка перевести разговор в юмористическое русло вызывает у меня смешок.

– Змеи – плотоядные животные.

– Но ты не настоящая змея. У тебя есть руки и ноги, и...

Я прикусываю язык, прежде чем названия других частей тела, на которые я пялилась, слетают с моих губ. Может, его шорты темные и свободного покроя, но я не забыла, как классно смотрелась его задница в джинсах раньше, или размер его выпуклости под молнией. У змей нет таких частей тела.

К счастью, он не обращает внимания на мое смущение.

– Кто-то может подумать, что мне не повезло стать наполовину змеей в ту ночь, когда мы стали монстрами. Я бы не выбрал такой образ жизни, это правда. Но во мне есть лучшее от обоих видов. Я принимаю свои змеиные качества так же, как и человеческие.

– Если бы завтра кто-нибудь пришел к тебе с лекарством, ты бы принял его?

– Ты спрашиваешь ради своей истории или по личным причинам?

– Я не думала о задании, когда спрашивала.

Я ни на секунду не задумалась о статье с тех пор, как открыла дверь и обнаружила за ней сексуальную, как грех, змею.

После долгой паузы он кивает.

– Я уверен, что ты получишь разные ответы на этот вопрос, но мой – нет. Я был змеей всю свою сознательную жизнь, дольше, чем человеком. Вот кто я такой.

Кивнув, я сажусь на пассажирское сиденье. Но Лерой не закрывает дверцу. Вместо этого он наклоняется ко мне, его спортивное, покрытое зеленой чешуей тело заполняет весь кадр, когда он встречается со мной взглядом.

– Завтра у тебя будут интервью с Финном, йети, который живет на вершине горы, а затем с Райеттом, виверном, чья хижина находится в лесу. Ни в одно из этих мест не так просто добраться, а GPS не всегда надежен в районе Кричащего Леса. Как бы ты отнеслась к тому, если бы я поехал с тобой в качестве шофера?

– Это было бы замечательно, но ты и так уже взял отгул на весь день, чтобы подержать меня за руку.

– Я буду брать отгулы каждый день, если это позволит мне держать тебя за руку, Кора.

– Мне бы этого хотелось.

Мне бы понравилось еще больше, если бы он говорил буквально. Может быть, завтра.

– Твой друг-гном снова сможет тебя заменить?

– Нет, Джерри завтра занят, но я уже договорился, чтобы за столом сидел кто-нибудь другой.

– Сначала твой друг-гном, теперь кое-кто еще. В дополнение к тому, что ты заботился о мотеле, ты также перенес оба собеседования, которые я пропустила, и ни один из тех, кого я сегодня поддержала, похоже, не возражал. У тебя, конечно, нет проблем с тем, чтобы заставить людей что-то делать.

– Обратное змеиное очарование, – говорит он, высовывая язык и посмеиваясь.

Бабочки порхают у меня в животе и груди, когда я улыбаюсь ему.

– Я знаю, на меня это тоже действует.

***

Лерой

Сегодня утром я постучал в дверь Коры, одетый в джинсы и футболку с длинным рукавом, обтягивающую бицепсы, на которые она не переставала смотреть до и после вчерашнего футбольного матча. Я был спортсменом до того, как стал монстром, и поскольку мне посчастливилось сохранить этот аспект моего прежнего телосложения, я приложил все усилия, чтобы сохранить его.

Наша продолжительность жизни в качестве трансформированных монстров неизвестна. Доктор Карлофф утверждает, что двадцать с лишним лет назад он пытался создать «средство для улучшения настроения»» для местной вечеринки в честь Хэллоуина, но слишком поздно понял, что использовал неправильный ингредиент. Некоторые люди считают, что это было сделано намеренно. В любом случае, это сделано, и, как я уже сказал Коре, я смирился с тем, кто я есть. Независимо от того, есть ли у меня еще один день или сто лет, я планирую использовать свое время по максимуму.

Сегодня я был рад, что уделял время Коре. Ей не нужна была моя помощь. Она могла бы найти хижины обоих монстров по карте, которую предоставила мэр. Я не беспокоился о ее реакции на Финна или Райетта. Ни один из них не похож на змею, и они оба приличные парни, хотя и не самые общительные. Вот почему меня удивило, что ее интервью с Райеттом затянулось дольше, чем ожидалось. После того, как он ответил на все чудовищные вопросы, они заговорили о скульптурах, вырезанных бензопилой, которые он продает онлайн. Оказывается, Кора – поклонница изделий ручной работы. Информацию я приберегаю для дальнейшего использования.

Из-за их продолжительной беседы пришлось пропустить обед, что меня вполне устроило, поскольку я боюсь объяснять ей, почему не ем. До сегодняшнего ужина еще достаточно времени, чтобы сделать это неизбежно неприятное открытие.

Из хижины Райетта мы с Корой направились прямиком на ее третью встречу, которая первоначально была назначена на вчерашний день. Для Коры это интервью должно было пройти легко. В Дженни Харпер нет ничего угрожающего. Если не считать нескольких перьев, сирена выглядит как обычная женщина. Голос Дженни не действует на монстров так, как на людей, но ей это и не нужно. Ее красота и раскованность – это песня сама по себе. Когда Дженни хочет мужского внимания, она его получает, с песней или без нее. Ее история о монстрах должна стать интересным контентом.

Мое сиденье откинуто назад, а ноги задраны вверх, и я высовываюсь из переднего окна со стороны водителя, когда Кора выходит из дома Дженни вместе с ясноглазой сиреной. Я поспешно привел себя в порядок, затем вышел из машины, обошел ее и открыл Коре дверцу со стороны пассажира. Я слышал, что рыцарство умерло в мире за пределами Кричащего Леса. Пока я жив, я всегда буду ставить дам на первое место. Особенно одну даму, если все пойдет по-моему.

– Дамы, – говорю я, кивая, когда пара подходит ко мне. – Всегда рад тебя видеть, Дженни. Ты занята со студентами-музыкантами?

– Я не настолько занята, чтобы отказаться прокатиться на зеленом монстре.

Ее песня сирены, может, и не трогает меня, но это не значит, что я не слышу ее в ее голосе. Этот звук я хорошо знал год или около того назад.

Кора переводит взгляд с меня на Дженни.

– Ты каталась на мотоцикле Лероя?

– Нет, милая. Это другой его зеленый монстр, – говорит Дженни, даже не удостоив Кору вежливым взглядом. – Или ты бы сказал, монстры? Что из этого верно, Лерой? Как мы теперь называем одноглазых змей?

«Дерьмо».

– Дженни просто дразнится, – говорю я, жестом приглашая Кору садиться в машину.

– О, любимый, – напевает Дженни. – Ты же знаешь, я никогда не дразню тебя.

Двойное дерьмо.

– Нам лучше идти, чтобы Кора не опоздала на следующую встречу.

– Да, – говорит Кора, улыбаясь Дженни и следуя моему примеру. – Спасибо, что нашла время поговорить со мной. Я пришлю тебе копию статьи, прежде чем она будет опубликована.

– Не могу дождаться.

Эти слова идеально сочетаются с комментарием Коры, но когда Дженни шлепает меня по заднице, когда я прохожу мимо, становится очевидно, что она имела в виду меня.

– Я думаю, вы с Дженни близки, – говорит Кора, когда я отъезжаю от тротуара.

Ее внимание по-прежнему сосредоточено не на мне, и она даже краем глаза не смотрит в мою сторону.

– Больше нет. Уже больше года нет.

– Ну, я думаю, она хотела бы снова быть с тобой.

Кора сжимает пальцы на коленях, пока они не превращаются в маленький комочек. Она ревнует? Она ревнует, это видно по ее виду и по голосу.

Я был бы чертовски счастлив, если бы не беспокоился, что длинный язык Дженни все испортил.

– Мы с Дженни никогда не были вместе как пара.

Я оглядываюсь, но Кора не поворачивает головы и не отводит взгляда от лобового стекла.

– И даже если она и заинтересована в возобновлении отношений, я – нет.

Пока я совершаю короткую обратную поездку в мотель, в машине царит тишина. На сегодня интервью больше не будет. Я солгал, чтобы убраться к чертовой матери, пока Дженни не сказала что-нибудь, что могло бы усугубить ситуацию, что она могла бы сделать, если бы добровольно рассказала больше о наших прежних связях.

Приближаясь к мотелю, я протягиваю руку и накрываю сжатые в кулак ладони Коры своими.

– Прости, что поставил тебя в такое неловкое положение.

Теперь она смотрит на меня.

– Ты не обязан передо мной извиняться или что-то объяснять, но...

– Но что? – спрашиваю я, разжимая ее сжатые пальцы, чтобы переплести свои с ее.

– Но было бы приятно узнать, что я брала интервью у одной из твоих бывших – кем бы она ни была. Жаль, что я не знала этого до того, как начала говорить.

– Это изменило бы ответы на вопросы, которые ты задавала?

– Нет, но это изменило бы то, что я сказала.

На ее щеках вспыхивает румянец.

– Я не знаю, почему я рассказала так много информации.

– Какой информации?

– Просто... разные вещи. О тебе. Обо мне. В основном о тебе.

С ее губ срывается легкое ворчание, которое, вероятно, является разочарованием, но звучит очаровательно, как у котенка.

– Только что я задавала ей вопросы из своего списка, а в следующую минуту я...

Она качает головой и вырывает свои руки из-под моих.

– А в следующую минуту ты что? – спрашиваю я, сворачивая на стоянку мотеля.

Припарковавшись на своем обычном месте рядом с офисом, я заглушаю двигатель, затем нежно беру ее за подбородок и поворачиваю ее лицо к себе.

– Дженни пела для тебя?

Я могу представить себе это так, как если бы я был там…Дженни использовала свой голос, чтобы Кора могла описать его для статьи.

– Она сирена, Кора. Именно так они заставляют людей выполнять их приказы.

– И ты думаешь, она сделала это, чтобы я поговорила о тебе?

– Вполне возможно. Я, вероятно, обратил на это ее внимание, когда позвонил, чтобы перенести твое собеседование. Потом, вчера вечером я повел тебя на футбол, а я никогда раньше не водил туда женщину. Монстры сплетничают так же часто, как и люди, так что, возможно, она уже слышала об этом понаслышке. Сегодня я поведу тебя в город… Если она думает, что между нами что-то происходит, я вижу, что она пытается этому помешать.

– Потому что она хочет, чтобы ты вернулся.

Я качаю головой.

– Раньше она не хотела быть со мной, во всяком случае, в смысле настоящих отношений. Но она также не хотела, чтобы я расставался с ней.

– Ты порвал с ней, потому что хотел серьезных отношений с ней?

– Не обязательно с ней. Я просто хотел отношений. Я устал от женщин, которые приходили ко мне, чтобы хорошо провести время. Я был готов к тому, что кто-то захочет меня и в другие моменты.

– Ты когда-нибудь находил этого кого-то? – тихо спрашивает Кора.

– С тех пор у меня никого не было.

Черт возьми, я собираюсь это сделать. Я провожу большим пальцем по ее нижней губе и наклоняюсь ближе.

– Только ты привлекла мое внимание.

– Ты собираешься поцеловать меня? – шепчет она, и ее зрачки расширяются, когда я высовываю язык. – Ты можешь поцеловать меня?

– Это будет отличаться от того, к чему ты привыкла, потому что форма моих губ не такая, как у тебя.

– Я ни к чему не привыкла. Я пишу колонки о знакомствах и сексе, но с тех пор, как я устроилась на работу, у меня не было ни парня, ни свидания.

Это три года. Она сказала мне, что уже три года ведет колонки. Я не знаю, почему мужская часть населения земли так сильно упустила эту возможность, но я не собираюсь делать то же самое.

– Ты...

Она прикусывает нижнюю губу, покусывая ее до тех пор, пока та не становится влажной и рубиново-красной.

– Спроси меня о чем угодно, Кора, и я дам тебе честный ответ. Может, я и змея, но я не прячусь. Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.

– Ты кусаешься?

– Только если ты сама этого захочешь, милая, – говорю я, растягивая губы в самом близком к улыбке выражении, которое у меня есть.

– Это нормально? У тебя были женщины, которые хотели, чтобы ты их укусил?

Рассказывать ей о прошлых встречах – это последнее, о чем я хотел бы говорить, но я сказал ей, что отвечу на все вопросы.

– Да. Некоторым людям нравится этот кусочек. Если это не для тебя, я не буду этого делать, и никогда не буду скучать по этому.

– Но тебе это нравится. Кусаться. Тебе нравится это делать.

– Мне нравится доставлять удовольствие. Что это включает в себя, зависит от каждого человека.

– Откуда ты знаешь, чего кто хочет? Откуда мне знать, хочу ли я чего-то, если у меня этого никогда не было?

– Открытия и эксперименты – это часть удовольствия, – говорю я, обхватывая пальцами ее запястье и поднося его ко рту, чтобы запечатлеть поцелуй на точке, где бьется пульс.

– Твои губы более сухие, чем я ожидала. И упругие. Не такие, как у меня.

– Моя анатомия во многом отличается от анатомии человека.

Ее брови приподнимаются, а губы складываются в круглую букву «О», которая так красиво смотрелась бы вокруг моего члена.

– Ты говоришь о своем...

Ее взгляд падает на мои колени.

– Это Дженни имела в виду, говоря о твоем другом зеленом монстре? Что он другой?

Если есть шанс, что все пойдет так, как я надеюсь, лучше всего выложить карты на стол сейчас.

– Кроме того, что ты боишься змей, ты что-нибудь о них знаешь?

– Не так уж много. Я знаю, что некоторые из них опасны, а некоторые – нет, и не всегда очевидно, какие именно. Я выросла в сельской местности, и змеи были обычным явлением во дворе и в лесу за его пределами. Мои старшие братья ловили кукурузных змей и ужей-подвязочников и мучили меня ими. Я знаю, что это были шутки с безобидными змеями, но я все равно их боялась. И вот однажды, когда мне было девять, я была в поле, и мои братья начали кричать на меня, чтобы я убиралась подальше от змеи. Я подумала, что они смеются надо мной, и решила положить этому конец, показав им, что не боюсь прикоснуться к этой дурацкой змее. Это оказалась гремучая змея, и она не оценила мою храбрость. Худший момент в моей жизни.

И вот оно. Травма, из-за которой она упала в обморок, когда встретила меня. Переживания, которые оставались с ней на протяжении двадцати гребаных лет, не прошли за пару дней, как бы мне этого ни хотелось. Мне не следовало даже шутить о том, чтобы укусить ее. Легкомысленный идиот. Удивительно, что она все еще со мной в этой чертовой машине.

Ее брови сходятся на переносице, когда я убираю руки и отступаю назад, давая ей пространство.

– Я рассказала тебе все это, потому что хочу, чтобы ты знал, чтобы лучше понимал мое сумасшествие.

– Ты не сумасшедшая, Кора.

– Это вопрос мнения, и многие из тех, кто меня знает, не согласились бы с тобой, но это хорошо, что ты так ко мне относишься.

– Я по-разному отношусь к тебе. После того, что ты пережила, у меня нет к тебе деловых чувств. После того, как я узнал тебя всего за несколько дней.

– Тогда, должно быть, я тоже не имею права испытывать такие чувства, – говорит она, поворачиваясь на сиденье лицом ко мне. – Но я не собираюсь извиняться за то, что чувствую, или притворяться, что этого нет.

Она вздыхает, когда я не отвечаю.

– Все в этом для меня ново. И это пугает, но не потому, что я боюсь тебя. Не боюсь. Я не вижу змею, когда смотрю на тебя. Я вижу мужчину.

– Но я змея.

Я открываю рот достаточно широко, чтобы показать свои клыки. Они расположены рядом с небольшим рядом человеческих зубов, оставшихся после трансформации. Мои клыки маленькие по сравнению с клыками настоящей змеи, но они достаточно длинные и острые, чтобы прокалывать кожу.

– Если я поцелую тебя, ты почувствуешь мои клыки, даже без укуса.

– Возможно, к этому придется привыкнуть, но, если ты будешь терпелив со мной, я привыкну.

– Тебе не нужно «привыкать» к поцелуям, Кора.

– Разве это не мне решать?

Игнорируя ее вопрос, я перехожу к следующему блюду, которое, я знаю, покажется ей отвратительным.

– Когда мы пойдем куда-нибудь ужинать, я не буду заказывать что-то из меню, потому что не ем то, что едят люди.

– Хорошо, тогда мы никуда не пойдем. Мы останемся дома и приготовим все, что ты захочешь.

– Я ничего не готовлю. Мои блюда всегда сырые.

– Любишь суши?– спрашивает она тихим голосом.

Я качаю головой. На этом мое общение с ней заканчивается. Как я и предполагал, так и будет, хотя и пытался обмануть себя, заставив поверить, что мы в начале чего-то великого.

– Я плотоядный, который заглатывает пищу целиком, как это делают змеи, потому что я такой и есть. Я ем мышей, лягушек, слизней, червей, жуков... и других хищных существ. Иногда они мертвые, а иногда и нет. Но их никогда не готовят, а я не жевал пищу больше двадцати лет.

– Это...

Я вижу, как крутятся шестеренки в ее прекрасной голове, и я знаю, куда они заведут ее… как можно дальше от меня. Я знал, что она покинет Кричащий Лес и никогда не вернется. Ожидать чего-то другого… черт возьми, надеяться на другой исход… было бессмысленно с самого начала. Раз уж я довез ее так далеко, то могу и довезти до конца пути.

– Я пью только воду, и то в небольшом количестве. У меня в квартире тоже есть огромная ванна, и мне приходится отмокать в ней каждый вечер. Именно так я получаю большую часть воды… через кожу. Что касается комментариев Дженни о моем зеленом монстре… или монстрах…я похож на моих родственников-змей, их у меня два.

– Два... чего?

– Два члена. У змей два пениса. Это одна из физиологических особенностей, которые я унаследовал, когда стал монстром. Только змеиные пенисы остаются в теле до тех пор, пока в них не возникнет необходимость, а у меня – нет. Они расположены снаружи, такого же положения и размера, как и человеческие пенисы, но теперь у меня их два.

– И они оба... функционируют?

– Полностью.

На самом деле, они работают так хорошо, что сейчас они оба стоят просто потому, что я знаю, что Кора думает о них. Целеустремленному телу, черт возьми, наплевать, что я не в ее вкусе, потому что она в моем вкусе. Я никогда никого не хотел так, как хочу ее.

Краем глаза я замечаю какое-то движение внутри офиса и, повернувшись, встречаюсь взглядом с братом через стекло. Он указывает на телефон в своей руке, затем на меня, поднимая вверх большой палец, когда я киваю.

Я поворачиваюсь к Коре, указывая большим пальцем в сторону кабинета.

– Мой брат сигнализирует мне, что мне нужно ответить на звонок.

– Это твой брат?

Ее глаза широко раскрываются, когда она заглядывает в кабинет.

– Он человек.

– Джимми был слишком мал, чтобы пойти на вечеринку в честь Хэллоуина. Ему тогда было всего десять.

Между ее бровями пролегают морщинки, а губы шевелятся, когда она мысленно подсчитывает.

– Ему тридцать один? – спрашивает она, и я киваю. – Мне двадцать девять. Я никогда не думала спросить, сколько тебе лет.

– Сорок.

– Ну, ты выглядишь ни на йоту не старше снейктина (прим.: змея-подросток), – говорит она, улыбаясь.

Милая. Это так чертовски восхитительно, что мне приходится сознательно сдерживаться, чтобы не ответить на поцелуй, который у нас почти состоялся.

– Твой брат красивый, – говорит она, и ее щеки заливает легкий румянец, а ресницы трепещут, пока она смотрит мне в глаза. – На мой взгляд, он немного бледноват, но красив.

– Хочешь, я тебя представлю?

– Нет, но иди и ответь на звонок. Я отняла у тебя достаточно времени.

Кора отстегивает ремень безопасности и открывает дверцу, замирая, одной ногой в машине, а другой – снаружи.

– Спасибо, Лерой. Твое терпение, доброта и честность изменили, ну... все.

– Пожалуйста, – говорю я и, дождавшись, пока она закроет за собой дверь, добавляю: – мисс Бентон.

Я снова один, одинокая змея. Несмотря на постоянный поток гостей, друзей, родственников и доступных любовников, я одинок. Из всех змеиных качеств, которыми я обладаю, это единственное, что я хотел бы изменить. Наблюдая, как Кора пересекает парковку и входит в свою комнату, ни разу не оглянувшись, я понимаю, что мое будущее – это узкая тропинка, по которой я пойду в одиночестве.

Кора

Он собирался поцеловать меня. Поцеловал бы, если бы я могла контролировать поток убивающих настроение комментариев, которые слетали с моих губ. Даже когда я хочу быть кокетливой или соблазнительной, моя неловкость все портит.

Громко застонав, я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку. Вместо того, чтобы спрашивать, собирается ли он поцеловать меня, я должна была сказать ему об этом. А еще лучше, я должна была сделать шаг и поцеловать его. Мы могли бы прямо сейчас быть в его комнате, целоваться и прикасаться друг к другу, а то и больше…

Страстное желание и осознание охватывают меня между ног, и я просовываю руку под свое распростертое тело, прижимая два пальца к клитору. Я мастурбировала в этом номере мотеля больше раз, чем в своей квартире, где прожила три года. Даже те несколько раз, когда я это делала, это было вынужденным и тусклым. Это было похоже на обязанность, которую я должна была выполнять, чтобы иметь хоть какое-то подобие легитимности в качестве автора колонок о том, как заниматься сексом. Я была обманщицей. Пугливый, самодовольный автомат, скользящий по поверхности жизни.

Жить и быть живой – две разные вещи. Теперь я это знаю. Я ожила, когда встретила Лероя. Даже в тот первый момент страха я была более живой, чем когда-либо… Я не знаю, как долго, но это ощущение незащищенности было ужасающим.

Мне снова было девять лет, и я хотела спрятаться от монстров. Убежать и отгородиться от всего, что не гарантировало безопасность. Осознанно или нет, но именно так я прожила всю свою жизнь. Я не хочу так прожить остаток своей жизни.

Я лучше испугаюсь, чем оцепенею. Я скорее рискну почувствовать боль, чем упущу шанс почувствовать все остальное.

Даже после всего, что он мне рассказал, я еще многого не знаю о Лерое. И то, что я только что узнала... важно. Различия между нами, наверное, должны пугать меня, но, когда я представляю, какие ощущения были бы от прикосновения его зубов, языка и кожи комне, во мне нет и тени страха, только трепетное желание почувствовать все это. Всего его.

Я могла бы сказать ему это еще в машине. Когда он пытался отпугнуть меня своими змеиными фактами, а у меня не было ни малейшего желания убегать… Я могла бы прямо тогда сказать ему, что это не сработает. Что все это не имеет значения, потому что я влюбляюсь в него.

Я все еще не собираюсь ему говорить. Сегодня вечером я собираюсь показать ему.

Глава 6

Кора

Я улыбаюсь и машу рукой, входя в офис мотеля.

– Привет, Фред.

– Рад тебя видеть, Кора. Как продвигается работа над статьей?

– Действительно хорошо, – говорю я, останавливаясь у стойки. – Лерой повел меня посмотреть, как монстры играют в футбол, и сегодня у меня было три очень интересных интервью. Завтра я встречаюсь с человеком-невидимкой, владельцем «Счастливые зерна», и феей, управляющей библиотекой. Затем у меня назначена встреча с мэром, которой я очень рада.

– Похоже, тебе здесь становится хорошо и уютно.

– Да. Вообще-то, я собираюсь поговорить с Лероем о возможности долгосрочной аренды.

И без того большие глаза Фреда раскрываются еще шире, а ямочка под ними превращается в линию, изгибающуюся вверх.

– Я уверен, он будет рад удовлетворить эту просьбу.

Боже, я надеюсь на это. Я киваю, перекидывая сумку с покупками повыше через плечо.

– У нас были планы на ужин сегодня вечером. Ничего, если я пройду?

– Конечно.

Розовое желе Фреда вытягивается наружу, образуя короткую руку, направленную в сторону коридора, ведущего в личный кабинет Лероя и дальше, в его апартаменты.

– Хорошего вечера.

– Спасибо, Фред. Не стоит переутомляться.

– Никаких проблем, – говорит он, двигаясь так, что его желеобразная фигура покачивается.

Я все еще улыбаюсь шутке Фреда, когда стучусь в дверь Лероя в первый раз, надеюсь, из многих. Моя улыбка превращается в разинутый рот, когда дверь распахивается.

Лерой стоит в дверях, держась одной рукой за дверь. Он обнажен по пояс и босиком, его зеленая кожа блестит от свежей влаги. Светло-серые спортивные штаны низко сидят на его подтянутых бедрах, и совершенно очевидно, что под ними ничего нет. Сказать, что это слишком много для восприятия, было бы преуменьшением.

– Извини, я подумал, что это, должно быть, Фред. Я не ожидал, что это будешь ты, иначе я бы оделся получше, – говорит он, отступая на шаг.

– Не думаю, что найдется женщина, которая пожаловалась бы на то, во что ты одет. Или «сезон серых спортивных штанов» здесь не в моде?

– В Кричащем Лесу нет сезона для серых спортивных штанов. Мы носим их круглый год.

Я прикусываю щеку изнутри, но это не мешает мне хихикать. Для человека, который, кажется, знает практически обо всем, он совершенно ничего не замечает.

– Серые спортивные штаны сейчас не в моде, Лерой. Это поговорка. Термин, который женщины используют, когда оценивают, как выглядит мужчина в серых спортивных штанах, из-за...

Я делаю круговое движение в сторону внушительного свертка, виднеющегося спереди на его штанах.

– В общих чертах.

Я понимала эти мемы, но так и не оценила их по достоинству. Ну и что, что вы могли увидеть очертания члена? Теперь я понимаю. Я действительно понимаю.

Как бы мне ни хотелось выразить свою новообретенную признательность этим серым спортивным штанам, я здесь не для этого… и это не то внимание, которого хочет или заслуживает Лерой.

– Я принесла ужин, – говорю я, похлопывая по сумке, которую держу в руках. – Нам не имеет смысла куда-то идти, если я буду единственной, кто сможет поесть, поэтому я зашла в магазин и купила то, что понравится нам обоим. Можно мне войти?

– После того, что я тебе сказал, ты хочешь поужинать со мной, – медленно слетают с его губ слова, как будто он пытается разгадать загадку.

Я киваю.

– Да, я была удивлена этой информацией. Даже немного шокирована, и я думаю, это понятно, поскольку я новичок в мире монстров. Но я не испугалась и никогда не говорила, что хочу отменить наши планы. А ты?

– Я думаю, будет лучше, если мы это сделаем.

Во мне вспыхивает желание спрятаться в безопасном месте, где отказ невозможен, но я подавляю его, стоя на своем и выдерживая его взгляд.

– Это не ответ на мой вопрос. Я спросила, хочешь ли ты отменить наши планы. Просто «да» или «нет».

– В том, чего я хочу от тебя, нет ничего простого.

Он отступает в сторону, приглашающе протягивая руку.

– Мне было бы очень приятно составить тебе компанию за ужином.

– Пока мы едим, – говорю я, когда он закрывает за мной дверь. – Я знаю, что дала тебе все основания сомневаться в том, что я справлюсь. Теперь я прошу тебя дать мне шанс справиться с большим. Пожалуйста, дай мне попробовать, Лерой. Потому что я хочу попробовать все вместе с тобой.

Я ставлю сумку на пол и достаю упаковку замороженных мышей, которую, по словам владельца зоомагазина, регулярно покупает Лерой.

– Я хочу понять, как ты питаешься.

– Я не ем в присутствии людей.

– Я не «человек». Или, по крайней мере, я не хочу, чтобы ты так обо мне думал. Я не хочу быть человеком, я хочу быть самой собой.

Я сокращаю расстояние, которое он установил между нами, держа пакет в одной руке, а другую кладу ему на обнаженную грудь.

– Поешь со мной. А потом поцелуй меня и... что будет потом.

– Кора.

Лерой высовывает язык, когда я провожу рукой по его коже, исследуя контуры его мышц под чешуйчатой текстурой.

– Я тебя не боюсь.

– Значит, мы поменялись ролями, – говорит он, когда я провожу пальцами по его лицу. – Потому что я боюсь бесконечных способов, которыми ты сломаешь меня, когда уйдешь.

– Я не уйду.

Мы можем обсудить мои планы относительно колонки и пребывания в городе позже. Прямо сейчас я хочу показать ему, что я именно там, где хочу быть. Я беру его за руку и переплетаю наши пальцы, по моей руке пробегают искры от ощущения прикосновения его кожи к моей.

– Давай поедим.

Он позволяет мне подвести себя к столу на двоих, где он сидит напряженно, его желтые глаза следят за мной, пока я открываю шкафчики в его маленькой кухоньке.

– У тебя нет посуды.

Я легонько хлопаю себя по лбу.

– Конечно, у тебя ее нет. Ты проглатываешь пищу целиком.

– Кора...

Я прерываю его, покачав головой и улыбнувшись.

– Мы купим немного для меня. В любом случае, сегодня она нам не понадобятся. У нас есть закуски на двоих.

– Хочешь купить посуду, чтобы хранить ее на моей кухне?– спрашивает он, когда я сажусь напротив него и ставлю наши контейнеры с едой на стол.

Жар обжигает мои щеки.

– Или мы можем поесть у меня дома, где бы это ни было в итоге. Прости, я не хотела перебарщивать на первом свидании. Не волнуйся, в моей сумке нет тампонов, которые я планирую спрятать в твоем шкафчике в ванной.

Я подмигиваю ему.

– Пока нет.

Несмотря на ограниченную мимику, его замешательство очевидно, и я не могу удержаться от смеха. Я разворачиваю свой заказ на вынос и отправляю в рот один из суши-роллов, жую и проглатываю, а он продолжает пялиться на меня.

– Я бы предложила поделиться, но в дополнение к сырой рыбе тут есть рис и морские водоросли, а ты сказал, что ты строго-настрого ешь только мясо. Я убедилась, что в них нет чеснока, лука, гвоздики или корицы.

Я делаю круговое движение перед пакетом, лежащим перед ним.

– Съешь. Чем скорее мы закончим эту часть свидания, тем скорее сможем перейти к поцелуям.

С явным трепетом он открывает пакет и достает одну из мышей.

– Они совсем не холодные.

– Продавец в магазине посоветовал подогреть их до комнатной температуры, поэтому я пошла к себе в комнату и включила микроволновку. Хотя, если это неправильно…

– Все правильно, Кора. Ты уверена в этом? – глядя на меня, спрашивает он.

– Теперь твоя очередь довериться мне.

Это смелые слова, прозвучавшие в мире, и я затаила дыхание, когда Лерой запрокинул голову и невероятно широко раскрыл рот. Загипнотизированная, я наблюдала, как неподвижная мертвая мышь исчезает в щели, затем слежу за комком, который движется по его горлу, и, в конце концов, исчезает из виду.

Прикрыв рот, он выпрямляется, встречаясь со мной взглядом.

– Ты не упала в обморок.

– Тебе придется заняться чем-то более интересным, чем еда, чтобы заставить меня упасть в обморок во время ужина.

– Я запомню это на будущее.

Лерой встает со стула, обходит маленький столик и помогает мне подняться на ноги.

– Спасибо. Я уже давно перестал есть в присутствии людей из-за той реакции, которую это вызывает.

– Я же говорила тебе, – говорю я, скользя ладонями по его груди и обхватывая его за шею. – Я не из всех людей.

– Нет, это не так. Ты особенный человек. Мой человек.

Лерой наклоняет голову, задерживаясь ровно настолько, чтобы высунуть язык, прежде чем прикоснуться своими губами к моим. Его кожа упругая и теплая, и несмотря на то, что у нас разные формы, мы идеально подходим друг другу. Ощущение его клыков, прижимающихся к моим губам, осознание того, что он мог бы укусить меня, но не сделает этого, пронзает меня до глубины души.

У меня перехватывает дыхание, когда его язык проскальзывает между моими губами. Он запускает руку в мои волосы и обхватывает мою голову, регулируя угол нашего поцелуя, пока его язык скользит по моему, затем по всему телу. Раздвоенные кончики щекочут мне небо, и я извиваюсь, крепче прижимаясь к нему. Большая, твердая выпуклость его члена упирается мне в живот, и искры желания между моих ног разгораются в дикий пожар.

Под моими ладонями его спина гладкая, но рельефная, широкая в плечах и сужающаяся к тонкой талии. Кончики моих пальцев задевают край его спортивных штанов, и я опускаю руки вниз, обхватывая его ягодицы, притягивая его ближе.

– Не останавливайся, – шепчу я, когда он прерывает поцелуй.

– Никогда. Это только начало.

Его язык скользит по моей шее, затем по ложбинке у основания горла.

Я мурлычу, когда он проводит языком по моей ключице и проникает в вырез моего топа с круглым вырезом.

– Ты можешь снять это, – говорю я, встречаясь с ним взглядом.

Я ни с кем не раздевалась больше трех лет, но я не боюсь того, что произойдет дальше, потому что это он.

– Я хочу, чтобы ты все это снял.

Его руки находят подол моего топа и стаскивают его через голову. Следом на пол падает мой лифчик, затем его язык оказывается на мне, скользя по моей груди, дразня соски, пока они не становятся твердыми и чувствительными.

Я склоняю голову набок, когда он берет в рот один сосок, продолжая поглаживать его языком.

– Я бы посоветовала тебе никогда не прекращать это делать, но я хочу, чтобы ты сделал это и в других местах.

– Я планирую, милая.

Лерой проводит пальцами по краю моих леггинсов и опускает их вниз, к бедрам, снимая вместе с ними и трусики.

– Я хотел попробовать тебя на вкус с того самого дня, как впервые уловил твой запах.

– Когда ты сказал, что один из твоих любимых ароматов – «возбуждение», ты имел в виду… ну, ты понимаешь.

Меня охватывает жар, когда он опускается передо мной на колени, приподнимая мои ноги по очереди, чтобы снять с меня всю оставшуюся одежду.

– Я имел в виду запах твоей киски, Кора, – говорит он, прокладывая дорожку языком по внутренней стороне моего бедра. – Твое возбуждение.

Он проводит языком между моих ног, и из его груди вырывается стон.

– Ты.

Затем Лерой поднимается на ноги, приподнимает меня, его теплое дыхание щекочет мне ухо, когда он направляется в спальню.

– Мне нужно, чтобы ты раскрылась для меня. Я хочу, чтобы мой язык был на тебе. Я хочу посмотреть, как ты разлетишься на части, когда он окажется внутри тебя.

– Никто никогда не говорил мне непристойностей, – хихикаю я, уткнувшись ему в шею. – Не возражаешь, если я использую это для колонки?

– Дай мне время, пока не закончатся твои интервью, и я позабочусь, чтобы у тебя было много исходного материала.

Я обнимаю его за шею, пока он укладывает меня на кровать.

– Что, если я захочу больше, чем на пару дней?

– Сколько ты хочешь? – спрашивает он, удерживая мой взгляд.

– Столько, сколько смогу. Столько, сколько ты захочешь поделиться со мной.

– Я могу посвятить тебе все свои дни.

Лерой наклоняется и запечатлевает на моих губах один-единственный поцелуй. Следующий поцелуй приходится мне на шею, затем он опускается ниже, зигзагами пробегая по моей груди, прежде чем провести языком горячую дорожку, которая пересекает мой пупок и заканчивается его лицом у меня между ног. Он делает один долгий, медленный поцелуй, раздвигающий мои складочки, затем смотрит мне в глаза.

– Я подарю тебе столько дней и ночей, сколько ты мне позволишь.

– Похоже, у меня будет запас исходного материала на всю жизнь.

Не сводя с меня глаз, он лижет меня снова, потом еще раз. Поглаживая, покачивая, подталкивая меня глубже к наслаждению. Вилка его языка ласкает мой клитор, подстраиваясь под его пальцы.

Мои бедра приподнимаются, встречая идеальное покачивающее давление его прикосновений. Я стону, мои руки скользят по его гладкой головке, отчаянно желая ощутить, как нарастают первые признаки оргазма.

– Еще нет, малышка. Я еще не закончил пробовать тебя на вкус. Я хочу, чтобы твой сладкий нектар стекал по моему языку, когда ты кончишь на него.

О, да. У меня будет много материала для моей будущей колонки о непристойностях.

– О боже, – выдыхаю я, когда его язык проникает внутрь меня.

Глубже, глубже, это просто продолжается. Разворачиваясь, ища и…

Сдавленный крик срывается с моих губ, когда он проводит языком по какой-то точке глубоко внутри меня, одновременно массируя пальцами мой клитор. Мое тело содрогается под ним, и все, что я могу делать, это стонать и поддаваться волне оргазмической эйфории.

Я вздрагиваю, когда его язык выходит из меня. Он тонкий и неширокий, но от потери я чувствую пустоту и жажду снова ощутить его внутри себя.

– Так вкусно, – говорит он, скользя языком по моей влажности. – Мое новое любимое блюдо.

Мои бедра сами по себе, они приподнимаются, чтобы привлечь его внимание. Как бы мне ни хотелось насладиться его языком, я хочу и остальную часть его тела тоже.

– Как это… я имею в виду, они… работают? Твои, э-э-э!

Я закрываю лицо руками.

– Почему я не могу этого сказать? Я все время пишу о сексе, и… Я имею в виду, боже, ты только что заставил меня... ну, ты понимаешь.

Его смех звучит приглушенно из-за того, что он находится между моих раздвинутых бедер, но вибрация от него подобна бензину, подливаемому в мой уже разожженный костер. Лерой прижимается ртом к моему центру, затем заползает на кровать, зажимая мое тело под собой.

– Я знаю. Я был там, когда ты кончила, и это было восхитительно.

Он нежно отводит мои пальцы от лица, затем смотрит на меня сверху вниз со своим эквивалентом улыбки.

– Члены. Скажи это вместе со мной… члены.

– Члены, – шепчу я, и жар безумного смущения приливает к моим щекам. – У меня что, лицо ярко-красное? Должно быть, я это чувствую.

Я стону.

– Почему я такая?

Его тело сотрясается от беззвучного смеха.

– Очаровательная? Красивая? Решительная? Жизнерадостная? В целом чертовски сексуальная?

– Ты не упомянул о неловкости.

– Нет.

Лерой берет меня за подбородок одной рукой и проводит большим пальцем по подбородку.

– Это часть всех остальных черт, о которых я упоминал, и я бы не стал менять ни их, ни чего-либо еще в тебе.

– Я бы тоже ничего в тебе не изменила, – говорю я, поражаясь правдивости своих слов. – Я говорю серьезно. От всего сердца.

Я обвиваю руками его шею и притягиваю ближе.

– Но тебе придется рассказать мне, как это работает с двумя членами… вот, я это сказала… потому что я никогда даже не притворялась, что знаю об этом.

Усмехаясь, он быстро целует меня в губы, а затем прижимается своим лбом к моему.

– Это работает так, как ты хочешь.

Обхватив меня руками, он увлекает меня за собой и переворачивается на спину.

– Здесь нет правил. Никаких ограничений. Никакого давления.

Очень большая, невероятно твердая выпуклость в его штанах прижимается ко мне снизу. Если бы я слегка покачнулась на нем, я бы кончила. Но я хочу, чтобы он был внутри меня, когда это произойдет.

Я опускаюсь ниже, обхватывая бедрами его колени, и запускаю пальцы за пояс его брюк.

– Могу ли я быть ревнивой девушкой-собственницей и сказать, что эти серые спортивные штаны только для меня? Я знаю, что у тебя были другие женщины, но...

В мгновение ока… очевидно, моего… он садится прямо, обхватывает ладонями мое лицо и крепко целует меня в губы.

– Других женщин нет, Кора. Прошлое не имеет значения, и ты единственная, кого я хочу видеть в своем будущем. У тебя никогда не будет повода для ревности, и, если ты захочешь быть собственницей по отношению ко мне, это сделает меня самым счастливым монстром или мужчиной в мире.

– Итак... ты сохранишь серые спортивные штаны только для меня?

Поддразнивать безопаснее, чем произносить громкие слова, которые грозят вырваться из моего сердца.

– Только для тебя, милая, – говорит он, ложась на спину. – А теперь сними их с меня и займись моими членами по-хозяйски.

– О, еще непристойности для моей колонки?

– Еще я расскажу тебе о своих чувствах, потому что хочу, чтобы ты знала.

– Еще лучше.

Настолько лучше, что я чуть не выпаливаю из себя все прямо сейчас. Я спускаю серый флис с его бедер. Резинка на талии цепляется за его большой комплект, и я прикусываю нижнюю губу, когда мои пальцы задевают два кончика, пока я их освобождаю. Булькающий вздох срывается с моих губ, когда в поле зрения оказывается полная длина обоих членов.

– Они такие...

– Похожи на змею, – говорит он, когда я не могу подобрать слов.

Незнакомая неуверенность в его голосе отвлекает мое внимание от завораживающего вида ниже его талии, и я поднимаюсь к его лицу.

– Если из-за твоего страха перед змеями ты не сможешь справиться ни сейчас, никогда, я пойму.

Мой взгляд возвращается к его членам. Он прав, они похожи на змеиные. Каждый из них длинный и толстый, того же зеленого цвета, что и его самая яркая чешуя, и с похожей текстурой. Слегка заостренные кончики действительно напоминают змеиные головы, но, когда я смотрю на них, змеи – это самое далекое, что приходит мне в голову.

– Я их не боюсь, просто боюсь, что не смогу их принять.

Потому что они длинные. Действительно длинные. И толстые. Намного толще, чем любой член, с которым я сталкивалась за свою ограниченную жизнь.

– Можно я просто... попробую?

– Пробуй все, что хочешь, – говорит он, опираясь на одну руку, чтобы дотянуться до моего подбородка. – Делай то, что доставляет тебе удовольствие, и я гарантирую, что мне будет чертовски приятно, потому что я делаю это с тобой.

Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя такой желанной, лелеемой и уважаемой, как этот мужчина. Я отступаю на дюйм назад, полностью стягивая с него штаны. Затем я проскальзываю между его ног, обхватываю по одному его члену и провожу руками вверх по стволам. Я замолкаю, когда с его губ срывается тихое шипение.

– Это нормально?

– Более чем нормально. Просто чувствовать твои руки на себе так чертовски приятно.

– Тогда давай посмотрим, что ты почувствуешь с моим ртом.

Наклонившись вперед, я провожу кончиком языка по всей длине члена. Ряды мелких чешуек придают ему нежную текстуру, которую я не могу дождаться, когда почувствую внутри себя. Держа его у основания, я обхватываю губами головку и опускаюсь ниже, втягивая щеки. Я не помню, каков на вкус член, но у члена Лероя теплый и слегка землистый вкус, и я стону, ощущая его толщину, когда его кончик касается задней стенки моего горла.

– Это восхитительное ощущение.

Он стонет, когда я усиленно сосу, двигаясь вверх.

– Это чертовски восхитительно.

Подстегиваемая его словами и нарастающим желанием, я ускоряю темп, покачивая вверх-вниз на одном члене, одновременно двигая кулаком по-другому. Я меняю позу, меняю угол, чтобы взять в рот побольше его члена. С каждым движением вниз я вхожу все глубже, и когда мой нос касается его живота, я задерживаю его там, наслаждаясь его тяжестью в моем горле.

– Еще немного, и ты заставишь меня кончить.

Я мурлычу, усердно посасывая, пока он не выскакивает у меня изо рта.

– Я хочу, чтобы ты это сделал.

Он шипит, когда я беру его в рот.

– Только один, – говорит он, удерживая мою руку на его другом члене. – Оставь этот, чтобы засунуть в твою киску.

Мысль о том, что будет дальше, усиливает страстное желание между моих ног. Я переплетаю свои пальцы с его там, где мы сжимаем его второй член, затем сжимаю первый у себя во рту.

Его бедра приподнимаются навстречу моим настойчивым, небрежным, сосущим движениям. Затем его свободная рука запутывается в моих волосах, удерживая меня на месте, пока его член пульсирует у меня во рту.

– Кора, черт возьми...

Густые, горячие струи попадают глубоко в мое горло, и я проглатываю их, пока ничего не остается, и Лерой вздрагивает подо мной. Его грудь поднимается и опускается, как будто он только что пробежал несколько кругов по футбольному полю, и когда я выпускаю его член изо рта, все его тело дергается.

– Это всегда так... напряженно?

Его пальцы скользят по моему лицу, заправляя волосы за уши.

– Мы выясним это в следующий раз.

– Потому что прошлое не имеет значения, – отвечаю я, вспоминая его предыдущие слова. – Ты действительно так думаешь.

– Каждое слово.

– В таком случае...

Я скольжу нашими соединенными руками по его другому члену, пока он не выскакивает из нашей хватки.

– Тебе лучше погрузить его в меня, как ты и говорил.

– Это не то, что я сказал, милая.

Он берет свой твердый член в руку, его язык высовывается изо рта, улавливая мой запах.

– Скажи мне точно, куда ты хочешь, чтобы я погрузил этот член.

Жар разливается по моим щекам и между ног.

– В мою киску, – шепчу я.

Его язык снова высовывается, когда он перекатывает меня на спину и устраивается между моих раздвинутых бедер.

– А теперь повтори это для меня.

– Я хочу этого.

– Не «этого», милая. Используй хорошие слова. Ругательства, от которых твое лицо приобретает такой приятный розовый оттенок.

— Я хочу твой член.

У меня перехватывает дыхание, когда он прижимает головку своего члена к моему входу, дразняще расположив кончик между моих складочек.

– Продолжай, малышка. От твоего голоса я чертовски тверд, Кора. Я слышу его в своей голове, когда поглаживаю свой член по ночам.

Я стону, когда он проникает глубже в меня.

– Погрузи свой член в мою киску, – говорю я, обхватывая его бедра ногами. – Я хочу всего его.

– Это моя прекрасная девочка.

Он заполняет меня быстро и полностью, издавая шипящий стон, когда достигает дна.

– Черт, с тобой так хорошо. Так идеально.

– С нами идеально.

С кем-то другим это было бы слишком рано. Вот только у меня не было бы никого другого. Он тот, о ком я и не подозревала, что ждала его. Единственный, кого я всегда буду хотеть.

Лерой крепко целует меня, его губы соприкасаются с моими, когда он входит в меня, заполняя по самую рукоятку. Между нами его второй член снова твердеет, прижимаясь к моему клитору и подталкивая меня все ближе и ближе к грани освобождения.

Все тело покалывает, я так близко. Так, так близко. Мои бедра выгибаются навстречу каждому глубокому, продолжительному толчку, я отчаянно хочу, чтобы что-то еще немного подтолкнуло меня.

– Мне нужно, мне нужно…

– Я держу тебя, – говорит он, меняя позу и садясь на корточки, так что мои бедра оказываются прижатыми к его мускулистым ногам.

Его язык скользит по моим соскам, дразня сначала один, потом другой, взад и вперед, пока он сжимает мои бедра и трахает меня еще глубже. Кончик его члена касается того волшебного места, о котором я писала, но не верила, что оно существует, пока его язык не доказал обратное.

Звезды вспыхивают перед моими веками, когда мой оргазм обрушивается на меня, сильный и мягкий, как гребень мощной волны и ее мягкий отлив. Это продолжается, как волны, с каждым толчком его члена внутри меня, с каждым скольжением его члена по мне, пока я не начинаю задыхаться, стонать и умолять. О большем. О меньшем. О нем.

– Кора, – слетает с его губ мое имя, как благоговейная молитва, затем по его телу пробегает дрожь, и он пульсирует внутри меня. – Кора, – повторяет он, накрывая меня одеялом и гладя по волосам. – Я не хочу тебя отпугивать, но мне нужно, чтобы ты кое-что знала.

– Что бы это ни было, я справлюсь с этим. И если это то, к чему я не готова и из-за чего теряю самообладание… потому что я – это я, в конце концов… это все равно меня не отпугнет, потому что я знаю, что ты рядом, чтобы помочь мне.

– Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Но я надеюсь, что в этот раз тебе это не понадобится.

Лерой переворачивается на бок, опирается на руку и смотрит на меня своими гипнотическими желтыми глазами.

– Я люблю тебя. Думаю, я начал влюбляться в тебя в ту минуту, когда ты вошла в мою жизнь и упала в обморок при виде меня. Это не имело смысла, но каким-то образом я понял, что моя жизнь вот-вот изменится.

– Поворотный момент, – тихо говорю я.

– Самый большой в моей жизни.

– Второй по величине. Самым большим было стать змеей.

Он качает головой. Гладит меня по щеке. Наклоняется и прижимается губами к моим губам для долгого, нежного поцелуя.

– День, когда я стал монстром, был посвящен мне. День, когда я встретил тебя, был посвящен нам. Встреча с женщиной, которую я буду любить всю оставшуюся жизнь, стала самым большим поворотным моментом.

Он любит меня. Он влюблен в меня.

– Я тоже люблю тебя, – говорю я, быстро моргая, чтобы сдержать слезы, но у меня ничего не получается, они вырываются на свободу и катятся по щекам.

Наполовину всхлип, наполовину смех срывается с моих губ, когда он высовывает язык, чтобы поймать капельки.

– А змеи любят соленое?

– У них нет привкуса соли, милая. У них вкус счастья. У них вкус любви.

Именно так, как и должно быть, потому что они о нем… о моем главном поворотном моменте. Последний мужчина, которого я когда-либо ожидала полюбить, и единственный, кого я когда-либо полюблю.

Глава 7

Лерой

Управление мотелем «Солнечный уголок» в одиночку никогда не было проблемой. Это небольшое предприятие, которым легко управлять с минимальной помощью. Работа в одиночку – хороший выбор для такого одинокого существа, как змея. Однако сегодня…

Сегодня минуты кажутся часами, а часы – днями. Не только потому, что Коры здесь нет, но и потому, что я не единственный мужчина, с нетерпением ожидающий ее возвращения. Единственный мужчина в физическом смысле, да. Но ее редактор… ворчливый, нетерпеливый человек, не умеющий разговаривать по телефону… с середины дня трижды звонил на главную линию мотеля.

Когда он сказал, что не может дозвониться до нее по мобильному, я попытался сам. До этого момента я держался. Путь к сердцу женщины лежит не через ее мобильный телефон, как бы я ни был уверен, что ей понравятся смайлики со змеями, баклажанами и кошками, а также подробное описание того, как эти символы отражают мои планы на сегодняшний вечер.

Ее редактор был прав. Телефон Коры сразу переключается на голосовую почту, а почтовый ящик переполнен, вероятно, сообщениями от ее редактора. Текстовые сообщения отображаются как отправленные, но не доставлены и не прочитаны.

Беспокойство и чрезмерная реакция не в моем характере. Что бы ни преподнесла мне жизнь… положительное или отрицательное… я смиряюсь с этим, использую это в меру своих возможностей и продолжаю жить. Да, это механизм выживания. А также эффективный и разумный способ наслаждаться жизнью.

В данный момент мой метод мне не очень подходит. Я знаю расписание Коры… места, людей, время. Она должна была вернуться несколько часов назад. Даже если ее таинственная встреча с мэром затянулась, она никак не может быть все еще там. Офисы мэрии уже давно закрыты.

Дерьмо. Первый день наших официальных отношений, и я готов перейти в режим навязчивого бойфренда.

Я держу в руке телефон, чтобы позвонить Фреду пораньше, когда арендованная машина Коры заезжает на стоянку. Напряжение в моем животе ослабевает, а затем еще больше, когда она выходит из машины, выглядя целой и счастливой.

Мы провели большую часть прошлой ночи, трахаясь, а сегодня утром Кора разбудила меня, поглаживая оба моих члена, чтобы они затвердели, прежде чем забраться сверху и трахать каждый из них, пока я не кончил так сильно, как будто это был мой первый раз. Мое тело забывает все те моменты сильного удовлетворения, когда Кора открывает заднюю дверцу машины и наклоняется внутрь, демонстрируя свою сексуальную задницу. Я хочу ее сейчас. Я хочу ее каждый день до конца своей жизни.

Большую часть времени я довольно терпелив, но ждать еще минуту, чтобы оказаться рядом с ней, невозможно. Я выскакиваю за дверь и направляюсь к ее машине, прежде чем она успевает выпрямить свою красивую задницу, и когда Кора это делает, она врезается в меня.

– О! – восклицает она, а затем «о...», когда я обхватываю ее руками и крепко прижимаю к своим твердым, как скала, членам. – Такое чувство, что ты скучал по мне. Я не знаю, как это возможно после всего, что мы сделали за последние двадцать четыре часа, но я не злюсь из-за этого.

Ее тихий смех словно ракета попадает мне в сердце.

– Это возможно, потому что я люблю тебя.

Я не могу прикасаться к ней так, как мне хочется, пока мы на виду у стольких окон, поэтому я наклоняю ее голову набок и провожу языком по ее шее.

– Я никогда не смогу насытиться тобой. Я воспользуюсь каждым шансом попробовать тебя на вкус, наполнить тебя, заставить тебя кончить… Я собираюсь воспользоваться им.

– Боже, я надеюсь на это, – отвечает она, и ее голос звучит с придыханием, а румянец заливает ее кремовые щеки. – Во сколько придет Фред, чтобы мы могли пойти в твою комнату?

В мою комнату. Это нужно изменить.

– Через тридцать минут.

– Отлично, – говорит она, поворачиваясь в моих объятиях, а затем обвивает руки вокруг моей шеи. – Мне как раз хватит времени, чтобы все подготовить.

– Единственное, что мне нужно, это ты.

– Что ж, хорошо. Потому что ты мне тоже нужен. А когда я в чем-то нуждаюсь, берегись. Я как неприятный запах… ты никогда от меня не избавишься.

Я высовываю язык и улыбаюсь, когда при виде этого ее губы приоткрываются.

– Ты восхитительно пахнешь. Я знаю, что у меня в меню на ужин.

– Я могу стать твоим десертом.

Кора приподнимается на цыпочки и целует меня.

– У меня есть сюрприз на ужин. У тебя найдется время помочь мне с несколькими пакетами?

– У меня всегда найдется для тебя время, с багажом или без.

– Ха-ха, мистер Весельчак.

Она игриво шлепает меня по плечу, прежде чем направиться к машине, чтобы забрать несколько пакетов с покупками из различных магазинов города.

– Я возьму это, можешь достать то, что в багажнике?

– Теперь я знаю, почему ты опоздала. Торговая палата Скримлинг Вудс благодарит тебя за поддержку.

Я беру у нее из рук брелок и открываю багажник.

– Но почему твой телефон был выключен?

– Потому что я из тех людей, которые не могут не ответить на звонок.

Легкая, расслабленная улыбка исчезает с ее лица.

– И я ожидаю звонка из журнала, который, возможно, окажется не тем, что я хотела бы услышать.

– Что бы они ни хотели сказать, они намерены сделать это как можно скорее. Сегодня днем твой редактор оставил на автоответчике три сообщения. Он просит тебя позвонить ему как можно скорее.

– Черт, – говорит она, и ее плечи опускаются вовсе не из-за тяжести сумок с покупками.

– Это из-за статьи?

– Да. Вроде того.

Кора отступает, когда я направляюсь в ее комнату с двумя сумками, которые я достал из багажника.

– Эм... это в твою комнату.

Ее щеки покрываются розовым румянцем, когда она прикусывает нижнюю губу.

– Все сумки туда, но не волнуйся, это всего лишь часть того, что я запланировала на вечер. Ничего из этого не должно остаться, и я обещаю, что позже ты не откроешь шкафчик в ванной и не найдешь там коробку тампонов, – заканчивает она, хихикая.

Так мило.

– А что, если я этого хочу?

Между ее бровями пролегают морщинки, и она морщит нос.

Я сокращаю расстояние между нами и смотрю в глаза цвета морской волны, в которых я мог бы плавать вечно – и надеюсь, что буду это делать.

– Парковка – не то место, где я планировал завести этот разговор, но, когда придет время, ты не будешь ждать. И никогда не будет лучшего времени, чтобы сказать тебе, что я хочу начать совместную жизнь, прямо сейчас, потому что я не хочу упускать ни одного дня, который мы могли бы провести вместе. Я не хочу упускать ни минуты.

– О чем ты говоришь?

– Я хочу сказать, что хочу, чтобы твоя коробка с тампонами стояла в шкафчике в ванной. В нашем шкафчике в ванной. Я хочу, чтобы посуда, звон которой я слышу в этих пакетах, стояла на наших кухонных полках. Я хочу, чтобы завтра подъехал грузовик и сгрузил все, что у тебя есть, в нашу комнату.

– Я никогда ни с кем не жила, – тихо говорит она.

– Я тоже.

– Откуда ты знаешь, что я не сведу тебя с ума своим сумасшествием?

– Я не стану любить тебя меньше, если ты это сделаешь. Я буду любить тебя только сильнее, Кора.

Пакеты с покупками, которые она держит в руках, падают на землю. Я едва успеваю аккуратно поставить на пол хрупкие предметы, которые несу, прежде чем она бросается на меня. Я ловлю ее, когда она обвивает меня руками и ногами, как коала, и прячет лицо у меня на шее.

– Ты испортил мой сюрприз.

– Твой сюрприз состоял в том, чтобы ты сообщила мне, что переезжаешь ко мне?

Я смеюсь, когда она хватает мою кожу зубами, как сердитый маленький котенок.

Очаровательно фыркнув, щекоча мне шею, она отстраняется, и мы оказываемся лицом к лицу.

– Грузовик должен прибыть на следующей неделе. Как можно скорее.

Я жду кульминации, но ее все нет.

– Ты серьезно.

Ее волосы блестят в лучах заходящего солнца, когда она кивает.

– Насчет переезда в Кричащий Лес, да. Только не сюда, конечно.

Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не вскочить и не сказать ей, что это единственное место, где она должна жить.

– Я предложила мэру идею. Вместо одной статьи обо всех обитателях Кричащего Леса я предложила создавать периодические колонки, каждая из которых была бы посвящена отдельному монстру, бизнесу или событию. Если Кричащий Лес собирается открыть свои двери для обычных людей, я думаю, имеет смысл по-настоящему подчеркнуть все, что делает это место особенным. Не просто блеск волос, а роскошное глянцевое покрытие. Кроме того, здесь есть несколько действительно замечательных мастеров и предпринимателей, которые ведут онлайн-бизнес. Освещение в национальном цифровом журнале могло бы действительно помочь.

– Это отличная идея.

– Мэру она понравилась. Мой редактор не был так восприимчив к предложению.

– Так вот почему он звонил, пытаясь дозвониться до тебя, чтобы сказать тебе закончить задание и убираться восвояси в город?

– Это был его первоначальный ответ. Но я отклонила его. Я сказала ему, что он может либо дать шанс новой колонке в течение года, либо я могу уволиться и перевести ее в другое издание. В конце концов, статья о Кричащем Лесе – идея мэра. Она может нанять кого угодно, чтобы опубликовать ее. У «Б:Здесь». пока нет прав ни на что.

– Тогда почему ты избегаешь звонка своего редактора? Похоже, у тебя на руках все козыри.

– На бумаге – конечно. Но если мой редактор раскроет мой блеф, мне придется уволиться. Возможно, я не сразу найду место для колонки о монстрах, если вообще найду. Мне было бы легче найти работу по специальности, живя в городе, а не здесь, в полузасекреченном городке. Думаю, после того, как я поговорю с ним, я пойму, стоит ли мне отказаться от переезда грузовика. У меня не все так гладко, как можно предположить из-за похода по магазинам.

Вздохнув, Кора высвобождается из моих объятий и возвращается на твердую почву под ногами.

– Я знаю, в этом нет ничего сюрпризного.

– Все, что связано с тобой, стало лучшим сюрпризом в моей жизни, – говорю я, беря ее за руки. – Теперь, когда мы нашли друг друга, никто, кроме нас самих, не может решать наше будущее. Я хочу чувствовать тебя рядом с собой в постели каждую ночь и видеть, как ты тратишь невероятное количество времени на пережевывание пищи на завтрак каждое утро. Я хочу помогать тебе, когда ты в этом нуждаешься, и быть твоей самой большой поддержкой, когда ты в этом не нуждаешься. Позвони в службу доставки и измени адрес доставки на адрес мотеля «Солнечный уголок», где аренда бесплатна, а для владельца приоритетом номер один является твое удовлетворение.

– Он очень хорош в своей работе.

Ее смех подобен солнечному свету в самый пасмурный день.

– Но что дальше?

– Потом позвони своему редактору и поблагодари его за предоставленную возможность, потому что, каким бы ни было его решение, ты собираешься надрать задницу этому проекту. Я верю в тебя, Кора. Я тебя люблю. Будь здесь, со мной. Всегда.

– Нет такого места, где я бы предпочла быть, – говорит она, и большая круглая слеза скатывается по ее щеке, когда она обнимает меня. – Я тоже тебя люблю. Отведи меня домой.

Эпилог

Лерой

Пронзительный крик Коры заставляет меня бросить трубку и побежать по коридору к нашей двери. После года, проведенного вместе, я научился различать различные звуки, которые она издает. Обычно крики, которые она издает, находясь в нашей комнате, вызваны удовольствием. Как прошлой ночью, когда мы…

– Слава богу, ты здесь!

Она бросается ко мне, как только я открываю дверь, и обхватывает меня так крепко, что любой удав-констриктор побежит за деньгами.

– Там есть еще один паук? – спрашиваю я, поворачиваясь влево и вправо, чтобы осмотреть близлежащую местность.

Я надеюсь, что Кора никогда не преодолеет свой страх перед пауками. Я люблю приходить ей на помощь, когда она видит кого-то из них. К тому же это острое лакомство, которым у меня нечасто есть возможность насладиться.

– Никаких перекусов. Тебе придется подождать с ужином, – говорит она, хихикая и соскальзывая с моих рук. – Я получила электронное письмо! – снова взвизгивает она, на этот раз в очаровательном маленьком танце, который заканчивается взмахом двух кулаков.

– От твоего редактора, или от «Victoria's Secret» распродажа за полцены? – не могу я удержаться, чтобы не поддразнить, но, честно говоря, мне бы понравилось и то, и другое.

Может, я и не позволю ей носить это долго, но мне нравится новообретенное пристрастие Коры к красивому нижнему белью.

– Из журнала!

Она все еще сияет от уха до уха, когда игриво хлопает меня по плечу.

Мой язык высовывается наружу – непроизвольная реакция, которую я больше не пытаюсь контролировать. Я жажду ее запаха, и то, что я улавливаю его, заводит ее. Для меня это двойная победа.

Она тает, когда я заключаю ее в объятия, ее губы приоткрываются, когда я прижимаюсь к ней губами. К тому времени, как прерываю поцелуй, я становлюсь вдвойне твердым, но моей нескончаемой потребности в ней придется подождать.

– «Б:Здесь» полагаю, продлили рубрику «Монстр между простынями» еще на год? – спрашиваю я, ставя ее на ноги, обтянутые розовыми тапочками. – Как и следовало ожидать, поскольку это фантастика и приносит им кучу партнерских денег.

– Да, но дальше будет еще лучше.

Она буквально сияет. Моя Кора, она чертовски красива.

– Одно из крупных нью-йоркских издательств заинтересовано в том, чтобы объединить статьи в книгу. Книгу!

Еще один вопль наполняет комнату, когда я подхватываю ее на руки и кружу.

– Слишком сильно, слишком сильно!

Кора зарывается лицом мне в грудь.

– Я не хочу, чтобы меня снова стошнило.

Я замираю от ее слов и запрокидываю голову, чтобы встретиться с ней взглядом, когда она поднимает глаза.

– Что значит, снова? Когда тебя тошнило? Почему ты мне не сказала? Ты была у врача?

– Так много вопросов, папочка.

– Папочка?

Я не против этого термина, но он никогда не был частью нашей сексуальной жизни.

Кора кивает, и нежный румянец заливает ее лицо, когда она прикусывает нижнюю губу.

– Отвечая на все твои вопросы, я хочу сказать, что последние пару недель меня немного подташнивало, я не говорила тебе, потому что не хотела, чтобы ты переходил в режим «Я могу это исправить», и да, вчера у меня была назначена встреча с врачом.

– Я всегда буду работать в режиме «все исправить» ради тебя, милая. Я бы не отключал это, даже если бы мог. Я тебя люблю. Ты – весь мой мир.

– Я тоже люблю тебя. Очень сильно.

Ее ресницы бешено трепещут, когда она кладет ладонь мне на лицо.

Я знаю этот взгляд. Слезы наворачиваются на глаза, как бы она ни старалась их сдержать, и у меня внутри все сжимается от страха при мысли о возможных причинах.

– Что сказал доктор?

– Настанет день, когда я перестану быть для тебя целым миром.

Я дрожу всем телом.

– Нет. Мы найдем другого врача. Тесты. Лечение. Все, что нужно. Я не потеряю тебя, Кора. Я не могу.

– Ты не потеряешь меня. Ты обретешь маленькую половинку меня. Примерно через восемь месяцев, плюс-минус. Невозможно предсказать, сколько продлится беременность, поскольку ребенок будет наполовину монстром.

– Ребенок, – говорю я, как будто впервые произношу это слово. – У тебя будет ребенок.

«Так много вопросов, папочка».

– Технически, да, – отвечает она. – Я возьму на себя всю тяжелую работу, но...

– Больше никакой работы. Даже пакетов с покупками. Я все делаю сам.

– Лерой…

Я качаю головой, осторожно укладывая ее на диван.

– И больше никаких поездок на мотоцикле.

– Но я люблю зеленого монстра.

Ее смех наполняет комнату, мои уши, мое сердце.

– Хорошо, я возьму перерыв в катании на твоем мотоцикле. Но даже не думай о том, чтобы лишить меня других моих зеленых монстров. И, прежде чем ты спросишь, да, я уже посоветовалась с врачом. Пока мне удобно, я могу заниматься сексом безопасно. Любым сексом. Любым, который я захочу, – говорит она, приподнимая брови.

– Я люблю тебя, малышка.

Встав на колени между ее ног, я наклоняюсь и целую ее в пупок.

– И я так же люблю тебя, детка.

Незнакомый комок встает у меня в горле, когда я откидываюсь назад.

– Спасибо.

– За что? За то, что у меня самая гостеприимная матка в мире? – спрашивает она, хихикая. – Это была лучшая догадка доктора о том, как я забеременела, после того как он сказал нам, что в противозачаточных средствах нет необходимости, поскольку твои головастики, вероятно, не подойдут для моего пруда.

– У нас все хорошо сочетается идеально.

– Подходит как нельзя лучше.

В ее глазах вспыхивает жар, когда она снимает толстовку, чтобы показать, что под ней ничего нет. Затем Кора приподнимает бедра и стягивает леггинсы с бедер, вниз по ногам и снимает их.

– Сегодня никаких «Victoria's Secret», – говорит она, раздвигая ноги, чтобы я мог видеть ее обнаженную киску. – Есть еще кое-что, что тебе следует знать об этом чуде беременности.

– Говори.

Я не настолько близко, чтобы лизнуть ее, но я ощущаю ее возбуждение на своем языке, когда он выскальзывает наружу.

– Доктор сказал, чтобы я не удивлялась, если у меня возрастет аппетит не только к еде.

Меня это устраивает. Действительно, чертовски идеально.

– Ну и как тебе такое чудо? – спрашиваю я, расстегивая молнию на джинсах, чтобы освободить свои члены.

Ее пристальный взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, пока я раздеваюсь до зеленой кожи, которую она любит гладить руками.

– Потому что, я думаю, будет чудом, если кто-нибудь из нас хотя бы немного поспит в ближайшие восемь месяцев, поскольку я уже так проголодался.

Твердый, как гребаный камень, я встаю у нее между ног.

– Проголодалась? Скажи мне это как хорошими, так и грязными словами, малышка.

– Что ж, я изголодалась по тебе, – говорит она, сжимая оба моих члена и вводя один себе в рот так глубоко, что у меня вырывается стон.

Она позволяет мне высвободиться, облизывает губы и смотрит мне в глаза.

– Я люблю высасывать тебя досуха. Мне нравится чувствовать, как твоя сперма стекает по моему горлу.

А вот и моя непристойная девчонка. Она так преуспела в этом, что ей больше не нужны мои исходные материалы.

– Но прямо сейчас я хочу чего-нибудь другого.

– Все, что угодно, малышка. Я хочу с тобой всего, черт возьми.

– Я хочу, чтобы оба твоих члена были во мне. Оба сразу, – говорит она, скользя рукой вниз по своему телу, чтобы коснуться клитора. – Один в моей киске, другой в моей заднице. Вот так, чтобы я могла видеть твое лицо, когда ты войдешь в меня.

Я опускаюсь на колени и наклоняю голову к ее киске, но Кора преграждает мне путь рукой, которая теребит клитор.

– Только не это, не сейчас, – звучит ее голос с придыханием, как будто она уже на полпути к этому.

Возможно, так оно и есть, судя по запаху и гладкости ее киски.

– Я так возбуждена, что не могу дождаться… Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, наполнял меня до тех пор, пока я не перестану дышать.

Блядь. Да.

– Я вернусь через десять секунд.

Она хватает меня за руку, когда я собираюсь в спальню за смазкой.

– Я не хочу, чтобы все было гладко и легко. Я хочу по-настоящему почувствовать тебя. Всего тебя.

Я устраиваюсь между ее ног, и один член проникает в ее киску.

– Сделай меня мокрым, милая.

У нее перехватывает дыхание, когда я погружаюсь в ее тепло.

– Возьми меня, – говорит она, приподнимая бедра, когда я выхожу из нее.

Как будто я могу ей отказать. Я бы никогда этого не сделал. Держа по члену в каждой руке, я прижимаюсь к двум ее дырочкам. Она и раньше брала оба моих члена, но никогда без разминки и не в такой позе.

Я прижимаюсь к ней, постанывая от сопротивления, наблюдая за ее выгнутой спиной и великолепных сисек с твердыми розовыми вершинками.

– Дыши, детка. Подумай о том, как тебе будет приятно, когда я погружу в тебя оба своих члена.

Пьянящий стон срывается с ее приоткрытых губ, когда я проталкиваюсь глубже, сквозь плотное кольцо мышц.

– Лерой...

Мне чертовски нравится, когда она произносит мое имя, когда я внутри нее.

– Вот моя хорошая девочка, – говорю я, ритмично раскачиваясь взад-вперед, мой взгляд прикован к тому, как мои члены все глубже и глубже погружаются в ее тело.

– Ты такая красивая, малышка.

Стон вырывается из моей груди, когда я погружаюсь в нее на последние дюймы.

– Ты так чертовски хороша, я долго не продержусь. Потри этот прелестный клитор и кончи вокруг моего члена.

– Да…– стонет она, потирая свой клитор сильнее, быстрее.

Держа ее за бедра, я вонзаюсь в нее. Неглубокие движения, которые удерживают меня глубоко внутри и позволяют почувствовать, как крепко сжимается ее киска и попка вокруг меня. У основания моего члена вспыхивает пламя. Стиснув челюсти, я сдерживаю желание. Я не буду. Не раньше, чем она это сделает.

– О боже...

У нее перехватывает дыхание, ее сексуальное тело натягивается, как тетива лука, а затем извивается и содрогается под пальцами и моими членами, когда она кончает.

Встретившись с ней взглядом, я отпускаю себя, шипя от наслаждения, а затем прижимаюсь к ней, пока мы оба пытаемся отдышаться.

– Я люблю вас, миссис Шортт.

В моих объятиях Кора поворачивается ко мне лицом, насколько позволяет наше неловкое положение.

– Ты меня слышала, – говорю я, прижимаясь губами к ее лбу, единственному месту, до которого я могу дотянуться. – В сейфе в офисе есть кольцо, но я не хочу ждать столько времени, чтобы достать его. Я должен был уже спросить тебя. Я должен был спросить тебя об этом в тот день, когда купил его. Я и так самый счастливый человек на свете, но я хочу большего. Я хочу, чтобы у нас с тобой было все. Пожалуйста, окажи мне честь и выйди за меня замуж, дорогая.

– Да, – говорит она, и ее лицо озаряет широчайшая, прекраснейшая улыбка. – Да, я согласна.

Лучший день в моей жизни. Снова. Из-за нее. Из-за нас. И дальше будет только лучше.

Конец