Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно её удалить. Сохраняя данный текст, Вы несёте ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Наоми Лукас

Прикоснуться к дракону

Серия: «Венера нуждается в мужчинах», книга 2

Над переводом работали:

Перевод: Елена

Сверка: Юлия

Редактор: Мария

Вычитка: Галина

Русификация обложки: Оксана

Глава 1

ДО СВИДАНИЯ, ЛЕЙТ

Я прижимаю руки к плечам брата и сжимаю.

– Ты храбрый, – говорю я ему.

Его прищуренный взгляд опускается с ярко-красной кометы в небе. Я стараюсь скрыть тревожный хмурый вид, который скрывается за моими изогнутыми губами. Брату не стоит видеть, что я отражаю его чувства.

– Но, Исса, это не так. Храбрый человек не боится покидать свой дом.

Волны разбиваются о скалы под нами. Они приносят с собой запах залива, соли и вымытых водорослей. Они также приносят силу воды.

Вот почему я привела сюда своего младшего брата, чтобы вдохнуть немного силы океана. Сегодня ему шестнадцать лет – возраст, в котором он должен нас покинуть. В то же самое время Красная комета вернулась, чтобы напомнить нам о своем проклятии.

– Так и есть. – Мой голос тверд и серьезен. Ложь, чтобы скрыть мою печаль. – Ты родился, когда солнце улыбалось тебе, и небо гордилось тобой. Ты заставил нас всех гордиться. Вдохни воздух, Лейт, осмотри пейзаж. Помни, что, когда ты будешь посещать нас, у тебя есть место, которое напомнит тебе об этом моменте.

– Да, Исса.

Он встает немного прямее.

– Я буду часто навещать тебя, – говорит он с мальчишеской убежденностью. – Когда-нибудь ты станешь великим монархом.

– Как и ты, – говорю я.

– Я позабочусь о том, чтобы жители Песчаных угодий позаботились о тебе и Скалистой местности, когда я вступлю во владение.

Его чувства вызывают улыбку на моих губах.

– Может быть, тебе удастся убедить одно из других племен выдать мне мужчину, пока я не состарилась, превратившись в старуху и став ужасно забывчивой.

Я делаю гримасу, когда Лейт смотрит на меня.

– Я уговорю их послать к тебе всех мужчин!

Мы оба смеемся, но смех длится недолго.

Через некоторое время я веду его вниз от скал к пляжу, где остальные ждут, чтобы проводить нас. Они собирались возле нашей прибрежной деревни, где ждет наш плот, наполняемый припасами для предстоящего путешествия, дарами жителей Песчаных угодий.

В прозрачных водах нас ждут русалки. Они сидят на насесте и отдыхают вокруг нашего плота, их длинные блестящие хвосты покачиваются в воде позади них.

Наш отец, Эстей, находится среди группы на суше, сморщенный и согбенный, несущий бремя нашего племени, приближающегося к концу. Мой рот сжимается, когда мы приближаемся. «Скоро это станет моим бременем».

В прошлом начало паломничества для человека было одним из больших праздников, с музыкой, танцами и подарками, которые даровали в начале его путешествия. Но не в этот раз. Лейт – наш юный, драгоценный ребенок. Он мой младший брат, и мне была дана задача – честь – защищать его ценой своей жизни, чтобы однажды он мог вырасти и иметь собственных детей.

Его жизнь стоит больше, чем все наши жизни вместе взятые.

Лейт – последний мужчина, родившийся в нашем поколении у прибрежных племен. Сегодня его должны доставить к Песчаным угодьям, – вниз по Русалочьему заливу, – чтобы он мог дать этому племени новое поколение и сохранить чистоту родословной.

Чтобы, возможно, иметь собственное потомство мужского пола, которое можно было бы продать другим умирающим племенам. Чтобы сдержать наше вымирание… по крайней мере, еще немного.

Мои руки сжимаются, ногти впиваются в ладони. Маленькая масса лиц передо мной полна счастья. На самом деле никто не счастлив. Никто не хочет, чтобы мой брат уходил. Лейт принес столько жизни и смеха всем нам. Он был нашим самым маленьким, самым любимым.

Глубоко вздохнув, я иду к остальным, Лейт рядом.

Русалки улыбаются и машут, когда видят нас. Я хватаю брата за руку и тащу за собой, когда он начинает волочить ноги. Йелия, наша тетя, ставит последнюю корзину с фруктами на плот, а отец стоит рядом с ней, держа одно из наших весел.

Тулия, моя сводная сестра, раскрывает объятия, и Лейт вырывает свою руку из моей, бросаясь к ней в объятия. Она была бы нашим будущим монархом, если бы не упала со скалы, когда ей было три года, сломав ногу. Это причиняет ей сильную боль, боль, которую я хотела бы унять. Тулия не может уходить далеко от деревни, и из-за этого должность перешла ко мне.

У меня есть еще три сводные сестры. Все они старше меня на дюжину лет, все были от отца Эстея и его первой жены, которая умерла еще до моего рождения.

Наша с Лейтом мать, Исмена, тоже умерла. Она умерла во время родов, забрав с собой мою сестру. После этого Эстей отказался взять другую невесту.

К большому разочарованию других пожилых женщин, которые хотели мужчину.

В нашем племени есть еще двое мужчин, оба старше Эстея. Пернис, мой дед, и Олед, правивший нами до того, как Эстей занял его место. Олед произвел на свет трех сыновей, отданных другим племенам, а Пернис – только дочерей, включая мою мать Исмену. Пернис и Олед оба пришли к нам в Скалистую местность много-много лет назад.

Олед из племени Песчаных угодий, куда мы с Лейтом отправляемся сегодня.

Мы все надеемся, что Лейт благословит Песчаные угодья тремя сыновьями, как Олед благословил нас несколько поколений назад.

Но эти сыновья, если они придут, будут отданы другим племенам. Чистые родословные имеют первостепенное значение. Мы все слышали, что происходит, когда племя становится жадным. Рассказы об этих ужасах наполняют мою голову и по сей день.

Русалки клянутся отнять у них благословение, если когда-нибудь что-нибудь случится снова.

Я смотрю, как Лейт подходит к каждому из жителей деревни и крепко обнимает их. Они дают ему свои благословения и дары, чтобы начать его путь. Ожерелья из раковин, мешочки с морскими ушками, шарфы из разноцветных птичьих перьев и шкуры животных, чтобы подарить жене. Одни рассказывают похабные анекдоты о том, как доставить удовольствие женщине, другие дарят ему мази мужественности.

Тяжело сглотнув, я не могу сдержать сжимающую мою грудь печаль. Скрывать свои эмоции было трудно, но, как всегда, Тулия замечает это и хромает ко мне, подальше от остальных.

– Женщины Песчаных угодий будут праздновать несколько недель, даже сезонов, – говорит она.

Я стараюсь говорить тихо.

– Жаль, что мы тоже не можем отпраздновать.

– Ты хочешь мужчину для себя.

Это не вопрос. Я всегда хотела мужчину. Она знает это лучше, чем кто-либо. «Кроме, может быть, Аиды…»

Но Тулия знает мою правду. Она знает обо мне больше, чем кто-либо другой. Тулия будет самой молодой в нашем племени, как только мы с Лейтом уйдем. Но ей не нужен мужчина, ведь почти восемь лет назад она завела любовницу. Нелл любит мою сводную сестру, как любит ее Тулия. Даже если Тулии предложат мужчину со сломанной ногой, она никогда этого не сделает. Никогда.

Ее слова причинили мне боль, но я стараюсь не показывать этого. Больше всего на свете я хочу мужчину. Жажду его.

– Мне страшно, – шепчу я.

Лейт встает перед нашим отцом, и отец дарит ему весло к плоту.

Тулия берет мою влажную руку.

– Ты не одинока.

Я сжимаю ее руку так же, как раньше сжимала руку Лейта, и киваю, отпуская. Прежде чем подойти к плоту, я проверяю лук и стрелы, нож, висящий на боку, и рыболовные сети, свисающие с левой руки.

Мой отец смотрит на меня с тревогой, когда наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Доставь Лейта, – шепчет он. – Однажды он может стать нашим спасением, Исса.

Ему не нужно было этого говорить. Я и так знаю. Я слышу это каждый день с самого рождения Лейта. Но я принимаю его слова близко к сердцу, как всегда, и целую его в щеку в ответ.

Он смотрит на комету над нами, и я следую за его взглядом.

– Будь осторожна, доченька, – предупреждает он.

Меня пробирает дрожь.

– Я буду защищать его ценой своей жизни.

Он похлопывает меня по плечу, когда я отворачиваюсь. Я толкаю плот в воду, и Лейт прыгает в него.

И мы отплываем.

Глава 2

БРАЧНЫЙ ЗОВ

Вода грохочет, бурлит и кипит, пока мы плывем на север. Русалки следуют за нами и ведут нас через скалы мимо островов вокруг Скалистой местности. Они ведут нас через бурные воды.

Это занимает большую часть дня, потому что течение против нас, и причалы вдоль островов являются обязательными не только для Лейта и меня, но и для трех морских жителей, помогающих нам. Ида, Джай и Элаэ. Все женщины, так как никто из тритонов к нам не присоединился. Они остаются в глубоких водах, когда Красная комета находится в небе. Русалки издеваются над ними.

Русалки думают, что могут спрятаться от силы кометы. Шутницы.

Давным-давно, когда впервые появилась комета – еще до моего рождения, – равновесие природы сдвинулось. Все, что мы должны помнить сейчас, – это истории, передаваемые по наследству, как истории о плохих родословных. Мы все их знаем. По крайней мере, мы все знаем их версию. У каждого племени немного другая правда.

Природа изменилась, и это все, что имеет значение. Безумное, неудобное смещение, подпитываемое магией или какой-то другой невидимой силой. Даже сейчас, когда комета возвращается, старейшины говорят, что мир стал диким. Мы можем быть слепы к магии, но она повсюду вокруг нас. Она встряхивает все, и почти никогда в хорошем смысле.

Мы миновали последние скалы, и я взялась за весла, снова толкая нас в открытую воду. Лейт со стоном падает на корзины, тяжело дыша. Его грудь выставлена на обозрение солнцу, и одна из русалок, хихикая, стряхивает с него воду. Им нравится видеть его стройные мускулы. Русалки любят флирт.

Сердце стучит в ушах, дыхание тоже прерывистое, но одному из нас приходится грести, а я – защитница моего брата. Но в отличие от него я много раз выходила за скалы, прежде охотясь на крупную рыбу. Одна.

Джай с ее ярко-желтым хвостом, длинными рыжими волосами, пронизанными белыми ракушками, и тревожно глубокими черными глазами плывет за плотом и толкает его. Она показывает мне язык, заставляя улыбнуться.

Формируется ритм, и мое дыхание успокаивается. Лейт поворачивается к Элаэ, которая свисает с борта и гладит его по руке. Он дразнится одним из ее обнаженных острых сосков, и смеется, хлопая хвостом. Я отвожу взгляд, когда они начинают шептаться друг с другом.

Русалки, как и все виды на Венере, так же прокляты, как и мы, люди. Когда Красная комета появилась впервые, в последующие годы было ясно одно: рождаемость среди мужчин резко упала. Для всех. Разница, однако, в том, что, как и многие магические существа, русалки живут исключительно долго и берут много партнеров. Они не думают о вымирании, по крайней мере, в данный момент.

Но русалки обожают наших мужчин, а наши мужчины обожают их.

Какое-то время я продолжаю грести с Джайей за спиной. Проходя мимо устья реки джунглей, мы идем параллельно берегу.

Зеленые деревья возвышаются вдалеке, словно пышное покрывало мха. Некоторые деревья высокие, некоторые низкие, некоторые бледно-зеленые, а другие ярко-желтые, как хвост Джайи. Они все сливаются друг с другом на расстоянии. Джунгли полны жизни.

Перед обширным устьем реки лежит устье, где великолепная голубая вода русалочьего залива становится солоноватой, а за устьем, где начинается река – и то, что представляют собой эти ярко окрашенные деревья, – это Запретные джунгли. Пляжи тянутся вдоль побережья лимана и вдоль всего русалочьего залива.

Мой дом, Скалистая местность, находится в стороне от основных джунглей, укрытый в лагуне. Хотя границы джунглей близки, крутые скалы отделяют нас от них. Мы также защищены от набегающих волн многочисленными островами и большими скалами, которые поднимаются из залива.

Скалистая местность защищена от волн яростных океанских штормов и от самых страшных чудовищ джунглей.

Время от времени к нам пробирается гигантский крокодил, но ни один из них так и не пробрался сквозь наши защитные сети.

Я тереблю цепочку крокодильих зубов, висящую у меня на шее. Мой взгляд возвращается к устью реки джунглей. Войти в такое место… оно только для самых опытных, самых сильных. Отважиться на это всегда было для меня мечтой о мужестве. Мои пальцы покидают ожерелье, чтобы снова сжать твердое весло. Сегодня, я не могу рисковать. Мои губы приоткрываются. Лейт нуждается в моей защите.

И все же я мечтаю пронзить копьем огромную обезьяну и принести ее шкуру моему народу. Теперь, когда мой отец стар, я лучший охотник, но мне никогда не давали шанса доказать это.

Мой взгляд возвращается к брату, который теперь томится на боку, его пальцы играют с влажными волосами Элаэ, в то время как русалка осыпает его челюсть поцелуями.

«Лейт нуждается в моей защите», – кисло думаю я.

Ида делает гребок на спине в воде рядом с ними.

– Разве ты не должна следить за крокодилами, змеями и остроносыми акулами? – фыркаю я.

Ида показывает мне язык и поворачивается, чтобы нырнуть под плот. Резкий, странный шум под задницей наполняет мои уши, и я щурюсь. Она тянет ногти под лодку, чтобы выбить меня из колеи. Джай и Элаэ хихикают. Эти русалки и их игры.

Высокое солнце приходит и уходит. По мере того, как день удлиняется, Красная комета едва движется по небу. Пот сочится из каждой поры, смешиваясь с солью океанской воды. Мои волосы прилипают к затылку там, где косы падают на него.

Устье реки джунглей давно исчезло, и теперь мы идем вдоль берега, ища дымовые сигналы на далеком горизонте. Песчаные угодья призывают нас.

Кто-нибудь из далекого племени может спросить, почему мы не ходим по побережью, но они могут не знать о многочисленных голодных существах, обитающих вдоль него.

Пронзительный, резкий визг пронзает воздух.

Весла падают из моих рук, и плот останавливается. Птицы взлетают в небо каркающими стаями, со страхом хлопая крыльями высоко в тонких облаках над головой. Деревья джунглей дрожат от их массового подъема. На берегу в воду снуют рептилии.

Лейт садится. Прекращая обращать внимание на Элаэ.

– Что это было?

Я перегибаюсь через борт, чтобы поскорее спасти весла, которые уронила.

– Я не знаю.

Мы ждем, что крик раздастся снова, но его нет.

Ида тычет меня в руку.

– Нам надо плыть. Оставаться здесь небезопасно.

– Ты знаешь, что это? – спрашиваю я.

– Что-то такое, что пугает всех птиц в небе и рептилий в воде. Такого звука я не слышала со времени последнего пролета кометы, – отвечает Джай, голос у нее серьезный, тревожный.

Мы все поворачиваемся к ней.

– Это брачный зов, – говорит она нам.

– Например, когда обезьяны прыгуны воют во время брачной лихорадки? – спрашивает Лейт.

Джай кивает.

– Да, но для могущественного существа, которое редко шевелится. Как и сказала Ида, мы должны продолжать плыть. На открытом месте уже небезопасно.

Дрожь пробегает по моей спине.

Лейт берет второе весло. Ида и Элаэ идут на помощь Джай в задней части плота.

Навязчивый брачный визг остается в моих костях.

Нас предупредили.

Глава 3

СЛУХИ О ДРАКОНАХ

Мы гребем в сумерках, постоянно осматривая темнеющий берег. Мы все очень устали. Мои мышцы дергаются и дрожат, боль укоренилась за глазами несколько часов назад, а ладони… Я вздрагиваю, думая о них. Даже наросшими с годами мозолями они сырые. Каждые несколько минут я поднимаю их и дую на них.

Мы молчим. Русалки потеряли свою игривость после леденящего душу визга, и я знаю, что мы все думаем об одном и том же. Что это было за существо в джунглях? Что происходит сейчас с кометой, парящей в небе? Луна уже взошла и светится красным, как комета, как будто свет кометы изменил и ее.

Комета появилась несколько недель назад, но я почти не заметила ее из-за Луны. Я никогда раньше не видела, чтобы когда-то серебристая луна была какой-то другой, кроме тускло-желтой до красной... сдвиг был поразительным и резким. Только солнце всегда было красным.

Мысли проносятся в моей голове, как водовороты. Но нет времени тратить силы на разговоры об этом – мы все хотим успеть к месту назначения.

Когда солнце опускается за горизонт, небо становится глубоким сине-серым, и вдалеке появляются клубы факельного дыма, освещая берег. Факелы.

Песчаные угодья. Слава кристальным водам внизу. Теперь я могу думать только о койке, которую они приготовят для меня, и о сне, которым я в конце концов буду наслаждаться. Но сначала они отпразднуют прибытие Лейта.

Ропот собранного облегчения эхом отдается вокруг меня, и я знаю, что у всех нас похожие мысли.

Когда мы гребем к песчаному анклаву и поднимающимся утесам, две женщины выходят вперед, чтобы поприветствовать нас, помогая нам сойти с плота. Я чувствую, как дрожат мои конечности в объятиях женщины. Ее пальцы сжимаются вокруг меня, придавая мне силы.

Как только я оказываюсь на твердой земле, мы прижимаем головами друг к другу в знак приветствия. Затем она идет к моему брату с другой женщиной, и они начинают нести подарки, которые мы привезли, и вещи моего брата к ближайшему подъемнику.

В Песчаных угодьях нет стен лагуны, чтобы защитить их, как в нашей Скалистой местности. У них есть ряд массивов суши, которые давным-давно отвалились от скал джунглей. Массивы суши, как и скалы, поднимаются высоко над водой, и поэтому единственный способ добраться до их деревни с пляжа – это подняться наверх или подняться на подъемнике. Всего есть три небесных острова, все они покрыты тенистыми деревьями джунглей и хижинами, и все они соединены шаткими корягами и веревочными мостами. Последний, единственный мост соединяет их с джунглями.

И я знаю, из моих предыдущих визитов, что они держат охотника на посту у моста джунглей все время. На всякий случай, вдруг что-нибудь появится из-за деревьев.

Я поворачиваюсь к русалкам, развалившимся на пляже и тяжело дышащим.

– Спасибо за помощь. Без вас мы бы так быстро сюда не добрались.

– Всегда пожалуйста, подруга, – произносит голос Джай в сгущающемся сумраке.

Я прищуриваюсь, чтобы разглядеть ее лицо.

– Как долго нам ждать твоего возвращения? – спрашивает Элаэ.

– До завтра

– Так скоро?

– Это к лучшему, – шепчу я. – Сегодня вечером Лейт станет мужчиной, и мои обязанности будут исполнены.

Я стараюсь, чтобы в моем голосе не звучала печаль, но знаю, что русалки ее слышат.

– Мы будем ждать, – тихо напевает мне в ответ Джай. – Зови, если мы будем в воде.

Я киваю, и они скользят по мелким волнам, как угри, исчезая без единого звука.

Женщины и Лейт ждут меня у подъемника. Мы с братом поднимаемся первыми с нашими дарами.

Костер и смех встречают нас. Свет пламени почти прогоняет красное сияние кометы-Луны, которая, когда я поднимаю глаза, похожа на бусинку злого глаза, смотрящего прямо на меня.

«Это всего лишь луна», – напоминаю я себе, отгоняя от себя мысли.

Когда я смотрю, как Лейта знакомят с избранной невестой Песчаных угодий, тихое удовольствие уносит мою жуткую тревогу.

Я напрягаюсь, когда вижу ее.

Она красивая, пышная девушка его возраста с толстыми темными косами, перекинутыми через плечо и удерживаемыми на месте тяжелой на вид лентой из золотых ракушек, одаренная раскосыми темными глазами, подведенными углем. Она носит змеиную кожу на груди и юбку в тон. Плетеные нити и множество других золотых раковин свисают с ее волос, шеи, запястий и лодыжек.

Я ее узнаю. Делина. Прекрасная девочка Делина. Младшая сестра моей подруги Аиды. Это не Аида. Я осматриваю деревья, но не вижу мою подругу. Я ожидала, что Лейту представят Аиду, а не Делину.

Свет костра за спиной Делины делает ее кожу еще темнее, а глаза и раковины вызывающе блестят.

Проверяя выражение лица Лейта, я нахожу его возбужденным и пораженным, с улыбкой на лице, большей, чем я видела за последние недели. Легкость поднимает мое тяжелое сердце. Он притягивает Делину к себе и целует в губы.

Крестьяне радостно кричат, и из моих глаз скатывается подлая слеза. Я вытираю ее, пока никто не заметил.

Какая-то часть меня страстно желает такого праздника, как этот. Наряжаться в лучшее платье деревни, чтобы предложить себя мужчине, который приехал издалека, чтобы стать моим. Вести его за руку к моей постели и принимать его мужское достоинство в себя…

Я сжимаюсь от этой фантазии.

Точно так же я сжимаюсь и стону поздно ночью, когда мое тело наполняется пустотой. Я жажду, отчаянно хочу насытиться этим туманным мужчиной, которого не существует. Другой половинкой меня, которая будет вечно отсутствовать.

Я вздыхаю.

Затем, как всегда, одиночество проходит, заполняя мою пустоту, как холодный ветерок, и я прячу лицо.

Тулия заметила, когда у меня появилась первая кровь, когда выросла грудь и когда мои глаза стали задерживаться на русалках, которые иногда приходили ко мне в гости и улыбались. Им нравилось заманивать меня к себе обещанием простого поцелуя, только чтобы посмеяться надо мной и поиграть со своими товарищами по играм. Как я смотрела на них теперь с завистью, желая сделать то же самое, что и они.

Тулия была мне как мать в те годы, когда я пыталась понять, что происходит с моим существом, почему я так забочусь о своей собственной паре. Она помогла мне понять, что все мои ночи будут одинокими. И что есть другие способы найти удовлетворение… Например, забота о моем племени, помощь старейшинам и защита моего брата, что другие не могут того, что могу я.

Я подношу ободранные ладони ко рту и снова дую на них, охлаждая ожог.

Делина уводит Лейта в темноту. Прощай, брат.

Его ночи никогда не будут одинокими. И из-за этого у нашего народа все еще может быть хорошее будущее. «В этом тоже есть гордость», – замечаю я. – «Я помогла этому случиться».

Аида появляется из ниоткуда, присоединяясь ко мне теперь, когда наши брат и сестра ушли.

Ее соплеменники начинают танцевать вокруг костра, когда по кругу проходит свежеприготовленный пир из рыбы и фруктов.

– Я думала, что это будешь ты, – шепчу я, опуская руки и глядя на нее.

– Старейшины думают, что Делина родит больше и здоровее меня, – шепчет она в ответ.

Боль пронизывает ее голос. Аида с нетерпением ждала этого праздника в течение многих лет, веря, что Лейт будет ее. Мы обе думали, что мой брат будет ее.

Аида не очень похожа на Делину, унаследовав от матери более бледную коричневую кожу. В отличие от Делины, Аида высокая, худощавая, с резкими чертами лица. Она не заплетает тяжелые косы, как ее младшая сестра, а прядет их туго, чтобы они не падали на лицо и на спину. Браслеты украшают ее руки, а перья украшают ее собранные в пучок волосы. Аида носит маленький головной убор из ракушек. Глаза у нее такие же раскосые, как у Делины, но Аида использует меньше краски на лице.

Она и я не могли выглядеть более разными.

Она такая красивая, что больно.

В то время как у меня светло-русые волосы почти такой же длины, как у Аиды, хотя мои не держатся в прическе, если только они не высушены океанской водой, и даже тогда, локоны создают не просто слабый бугорок. Я держу свои косы распущенными – если я даже трачу время, чтобы их подчинить – и коль не то, что использует мое племя. Мы живем вдали от теней джунглей, и наш камуфляж состоял из немой окраски и белых раковин, отражающих, как песок. И хотя моя кожа золотистая от солнечного света – мои волосы такие же – они все еще светлые по сравнению с богатством Аиды. Жители Песчаных угодий носят в основном змеиную кожу и крокодильи шкуры, а жители Скалистой местности плетут раковины, рыбью чешую и сети из водорослей, чтобы покрыть нашу кожу. Мы похожи на русалок, которые играют в нашей лагуне.

Аида как-то сказала мне, что люди ее отца пришли на восток из сухих пустошей, чтобы поселиться и объединиться с племенем, уже основанным на русалочьем заливе.

– С тобой все будет в порядке? – спрашиваю я.

Мое одиночество и тоска – ничто по сравнению с Аидой.

– Да. У меня было время погоревать.

Она лжет.

Это не только мрачное будущее нашего народа, но и многое другое. Мы видим старейшин наших племен и удивляемся, почему их сейчас не так много, как несколько поколений назад. Мы видим любовь, заботу и стоицизм, которые они разделяют со своими супругами, со своими детьми, и желаем, чтобы мы могли иметь это для себя.

Красная комета сверху отбрасывает на нас приглушенный красный свет.

Я выдыхаю.

– Хочешь отправится со мной в Скалистую местность и пожить у нас какое-то время?

Это лучшее, что я могу предложить: отсрочка от брачного ухаживания, которое вскоре должно было произойти здесь. Я снова подношу ладони ко рту, чтобы подуть на них.

Аида отрывает мои руки от лица и хмурится, видя мои раны.

– Пойдем со мной.

Не оставляя мне выбора, она тащит меня к ближайшей хижине на дереве и усаживает у неглубокого костра. Надув губы, она берет миску и наполняет ее травами, размельчая их вскоре после этого камнем.

– Ты всегда рискуешь ради брата. – В ее голосе слышится обвинение. – Ты когда-нибудь думала, что случится с твоим племенем, если они потеряют тебя?

Я пожимаю плечами.

– Ты не ответила на мой вопрос.

Она притягивает мои руки к себе и кладет их внешней стороной на пол, обнажая мои ладони во всем их красном великолепии.

Аида растягивает губы, чтобы заговорить, когда очень холодный, резкий крик наполняет воздух, затмевая смех снаружи, потрескивание огня, свист ночного бриза. Он отдается эхом между скалистыми островами даже после того, как кончается. Мы смотрим друг на друга, когда взмах птичьих крыльев и их карканье заканчивают атакующий призыв.

Этот брачный зов был гораздо ближе, чем предыдущий.

К моему удивлению, Аида возбужденно улыбается, как будто все мысли о Лейте и Делине исчезли из ее мыслей. Ее легкомысленная улыбка останавливает меня от того, чтобы испуганно отпрянуть и броситься к деревенским, где их тревожный шепот теперь сливается с морским бризом.

– Почему ты улыбаешься?

– Ты не слышала слухов? – спрашивает она вместо этого.

Мне начинает казаться, что в последнее время она не любит отвечать на вопросы.

– Каких слухов?

– Неделю назад к нам прибыл посланец от одного из северных прилежных племен. Она принесла новости.

Аида останавливается, набирая мазь на пальцы.

– Какие новости?

Она намазывает мазь на мои ладони, и я морщусь, изо всех сил стараясь не сжать пальцы и не отдернуть руки.

– Крики, это драконы. Они спариваются во время красной луны.

Мои глаза сужаются.

– И из-за этого стоит улыбаться?

Мое сердце все еще колотится, но теперь оно гремит. Драконов не видели еще до поколения моего деда, и о них говорили только как о страшных гигантских чудовищах из легенд. Они были зверями, которые заполняли небо, могли управлять погодой и пожинать разрушения по всей Земле, изменяя ее по своей прихоти.

Зато… Красная комета не пересекала наше небо так долго.

– Несколько охотниц из одного из этих племен отправились собирать пищу и наткнулись на спящего дракона в глубине равнины неподалеку от своего дома. Неуклюжий бурый зверь с зубами длиной с наши руки, с хвостом, который мог бы хлестать облака, и телом, которое охватывало сотню из нас, лежащих.

Я вырываю свои руки из ее рук и обхватываю себя.

– Я все еще не понимаю твоей ухмылки. Как мы можем защитить себя от таких существ? Особенно если у них течка? Если они хотят создать молодых?

– Очевидно, одна из охотниц предложила себя в качестве приманки, чтобы прогнать дракона с их земель. И с усилием она попыталась разбудить зверя прикосновением, преодолевая потребность почувствовать его…

– Идиотка, – бормочу я.

– Возможно, но то, что произошло потом, было поистине чудесно. Дракон превратился в человека, Исса, в человека!

Я разинула рот.

– Не просто мужчина, а мужчина сильный, мощный, как зверь, которым он был. Он взял охотницу, которая прикоснулась к нему, и наполнил ее своим семенем. Пока мы говорим, она с молодыми, и с тех пор этот человек-дракон не покидал ее.

Я с трудом верю тому, что она мне говорит. Но ее волнение, ее улыбка так полны надежды, что трудно отрицать. Аида никогда не увлекалась историями и суевериями. Она никогда не пойдет на неоправданный риск и не покинет свою деревню без всех запасов, которые могли бы обеспечить ее выживание. Поверить в такое трудно, но, глядя в ее лицо и широко раскрытые темные глаза, я вижу надежду – такую редкую вещь, чтобы быть свидетелем – это заразительно. Я хочу, чтобы меня поймали. Мне нужно, чтобы меня поймали.

– Как ты можешь верить в такое?

– Исса! – вырывается мое имя из ее горла, как будто я его не понимаю. – Посланник искал потенциальную будущую пару для ребенка. Будущий союз.

Мои глаза расширяются.

– Как? Комета только началась. Откуда они знают, что эта охотница беременна, что это мальчик?

– Дракон знает, – выдыхает Аида, вызывая холодок по моей коже.

Затем она задумчиво вздыхает.

– Я собираюсь найти себе такого, – говорит она серьезно.

Ее слова остаются со мной до глубокой ночи. Еще долго после того, как я покидаю ее и ложусь на койку, предназначенную для моего пребывания, я лежу без сна, глядя на звездное ночное небо и комету.

«Если то, что говорит Аида, правда, единственное прикосновение к шкуре дракона – это все, что нужно для нашего спасения?»

«И визг… это значит», – я едва могу сформулировать мысль из-за страха разочарования, – «что поблизости может быть один из этих драконов».

Глава 4

ОХОТА НАЧИНАЕТСЯ

Я просыпаюсь на следующее утро вскоре после восхода солнца, чувствуя боль от энергичной поездки накануне. Мое племя не ждет моего возвращения в течение нескольких дней, и я с удовольствием снова засыпаю.

Но я сказала русалкам, что встречусь с ними, и сказка Аиды о драконах, людях и превращениях не давала мне покоя.

Я подношу ладонь к глазам, чтобы защитить их от солнца, пока мой взгляд задерживается на небе. Красная комета едва продвинулась дальше. Пока я изучаю ее, запах готовящейся пищи наполняет мой нос и заставляет мой живот урчать. Умывшись и заправив койку, я надеваю одежду, оружие и снаряжение. После этого я направляюсь к центральному костру.

Когда я подхожу, мать Аиды и Делины, Шин, жарит рыбу. Мы обмениваемся улыбками, и она предлагает мне шампур. Она излучает гордость; морщинки от смеха вокруг ее рта и глаз говорят сами за себя. Ее темные волосы коротко подстрижены и стянуты вокруг головы.

Я не могу не завидовать ей и той жизни, которую она ведет.

– Ты скажешь Аиде и Лейту, что я ушла? – спрашиваю я. – Я не хочу их будить.

Ее лицо вытягивается.

– Так скоро?

– С Красной кометой в вышине и с миром, волнующимся…

Я знаю, что она слышала визг прошлой ночью. Мы все слышали.

– Думаю, мне лучше быть со своим племенем. Лейт здесь хорошо защищен.

Пытаюсь улыбнуться, но не преуспеваю. Вместо этого я вцепляюсь в свою рыбу.

Шин смотрит на небо.

– М-мм. Я понимаю.

– Лейт выглядел довольным прошлой ночью, – быстро говорю я, изо всех сил стараясь поддерживать ее хорошее настроение. Она этого заслуживает.

– О да! Слава водам. Последние недели Делина была почти невыносима от беспокойства.

Кивнув, я могу только надеяться, что Шин тоже знает о несчастье Аиды. Но моя подруга хорошо умеет скрывать свои эмоции. Между нами воцаряется молчание.

Покончив с завтраком, я поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Исса! – останавливает меня Шин. – Если тебе или Скалистой местности что-нибудь понадобится, пожалуйста, дайте нам знать. Мы всегда были вашими союзниками и в большом долгу перед вами.

На этот раз моя улыбка искренняя.

– Сначала мы были у вас в долгу.

Через некоторое время я ослабляю шкивы каната на подъемнике с помощью одного из разведчиков внизу. Добравшись до плота, я достаю свои припасы и проверяю их. Закончив, я просматриваю побережье и кристально чистую воду.

Где русалки?

Я начинаю напевать и напевать их имена, когда они не появляются, но мой голос воняет, как гнилая рыба. «Ты их отпугнешь, Исса!»

Но я все равно продолжаю. «Меня ждет целый день поддразниваний», – надулась я.

Проходят минуты – их не видно.

Нахмурившись и вытащив из плота копье, я иду по берегу, напевая громче. «Если они играют со мной… им придется терпеть мой голос».

Солнце неуклонно поднимается, и ничего. Ни сверкающего хвоста, ни хихиканья. Я зря теряю время. Надеясь, что они покажутся, когда я вернусь к плоту, поворачиваю назад, но, когда я помещаю свое копье в него несколько минут спустя, ничто не движется в океанских волнах.

Странно.

Но я толкаю плот в океан и все равно прыгаю, поднимаю весла и поворачиваю на юг, думая, что они появятся в любую минуту. Время идет, и Песчаные угодья становятся далекой точкой позади меня, но они все еще не показываются.

«Надеюсь, они присоединятся ко мне позже».

«Я уже совершала это путешествие в одиночку. Все хорошо». В отличие от вчерашнего дня, я на всякий случай держусь поближе к берегу. Но по мере того, как проходят часы, мое внимание привлекает все больше странностей.

Здесь нет ни крокодилов, ни рыб, плавающих под моим плотом – ни даже случайных любопытных дельфинов. Обезьяны прыгуны отсутствуют, их вой не доносится до моих ушей. Время от времени я вижу птицу, но даже сейчас она далеко не такая, как вчера.

Повернувшись, я внимательно осматриваю все вокруг в поисках виновника. Я никогда не видела ничего подобного, да и русалки тоже отсутствуют…

Мой желудок скручивается и сжимается, а пот на лбу собирается немного быстрее. «Может быть, лучше быть поближе к дому».

Прошло несколько часов, и все осталось по-прежнему. Я вижу, как внизу бурлят воды, и знаю, что нахожусь недалеко от устья реки джунглей. «Как только я доберусь до островов, смогу сделать перерыв и отдохнуть…»

Прежде чем я успеваю закончить мысль, в ушах раздается пронзительный визг, похожий на крик, такой близкий, что мои глаза устремляются к деревьям. Треск и хруст стволов – как огонь, пожирающий сухую древесину – сопровождает его. Только несколько птиц наполняют воздух, остальные давно улетели.

И в отличие от двух последних воплей, этот длится дольше, с визгом – как будто он пытается сообщить что-то конкретное другому далеко-далеко.

Драконы.

Брачный зов.

Слова Аиды: «Я собираюсь найти себе такого».

Я повторяю.

– Найти себе такого. – Снова.

Мой взгляд остается прикованным к звукам. Спина напрягается, моя хватка на веслах ослабевает – всего на секунду. Визг обрывается, и когда ни на берегу, ни в небе не появляется огромное чудовище с длинными зубами, я выдыхаю, даже не осознавая, что задерживаю дыхание.

За коротким поворотом впереди открывается устье реки джунглей.

Я быстро проверяю свои припасы, запасы еды, оружие.

«У меня есть все необходимое на несколько дней». Побережье по-прежнему лишено всякой жизни, и я могу только предположить, что в джунглях так же тихо.

Мое сердце колотится. Это самый безопасный вариант для похода в джунгли.

Мне с трудом верится, что во мне трепещут эти мысли.

«Никто не ждет меня дома какое-то время. Мне не нужно беспокоиться о русалках».

«У меня нет Лейта. Я свободна принимать собственные решения».

«Я проверю, поищу, и если найду дремлющего дракона...»

Я гребу к устью реки, затаив дыхание.

Глава 5

КАОС ПРОБУЖДАЕТСЯ

Пронзительные крики пробуждают меня ото сна. Брачные крики драконицы. Поначалу я не обращал на них внимания, несмотря на подергивание моего древка – у него есть собственный разум. Нет ничего лучше драконицы в течке, чтобы разбудить дракона.

Грязь холодная и густая вокруг моей чешуи, и я устраиваюсь в самой глубокой части речной воды, где меня никто не беспокоит. Где меня никто не беспокоил... целую вечность.

Зов раздается позже, и я просыпаюсь, неподвижный, как камень, чтобы не пугать тварей наверху. Их все равно отпугивает отчаянный брачный визг. Мой ствол выталкивается из задних ног, твердеет, зарываясь в ил внизу. Тепло нарастает в моей груди и скользит по телу к нему.

Я различаю зов драконицы теперь ближе – и она не из моей породы. Шаг слишком высокий, длина слишком многословная… Либо яд, либо болото, а может быть, и то и другое. Из-за шторма? Я – дракон земли и воды, древний и сильный, рожденный от двух могущественных пород стихий, имеющих сходство с обоими. Дракон джунглей.

Я давным-давно претендовал на эти джунгли.

Мужчины, особенно такие могущественные, как я, остаются на своих территориях. Я чувствую других альфа-драконов, когда они двигаются, когда охотятся, но это родство касается только их.

Если я почувствую что-то еще – если что-то более слабое попытается потревожить меня, особенно бета-дракон, крылатый дракон, писк – это будет последнее, что они сделают перед смертью.

Эти меньшие драконы бродят; у них нет территории, и они не представляют никакой угрозы.

Но драконица гнездится с тем, кто спаривался с ней последним.

Зов вызывает у меня боль и беспокойство, но я заставляю себя успокоиться.

«Другой ответит».

Если два альфы ответят на вызов, то битва гарантирована. Как только мы позволяем течки драконицы проникнуть в наши ноздри, наши древки остаются напряженными до тех пор, пока наше семя не исчезнет – или не умрем. «Жить бесконечно – тяжело, – хуже смерти», – однажды предупредил мой отец. И все же я жду.

И не все победители милосердно убивают своего противника.

«Если бы мне бросили вызов…»

Щупальце тепла растет внутри меня. «Я не буду милосерден».

«И, насколько я помню, поблизости есть несколько человеческих племен». Брачное неистовство – не единственное, о чем стоит беспокоиться. В прошлый раз, когда я вставал, люди были не более чем далекой помехой. Когда я давно решил поспать, количество людей уменьшилось настолько, что они больше не представляли угрозы для моего вида.

Я не удивлюсь, если они уже давно покинули эту землю.

Через некоторое время снова раздается брачный зов. Еще ближе. Мой ствол появляется, полностью твердый, и тепло, которое он излучает, согревает грязь и воду вокруг него. Семя вытекает из кончика. Если я сейчас подниму голову из воды, запах феромонов драконов будет обеспечен.

«Она приближается».

Я чувствую, как она прочесывает мои джунгли, ожидая достойного ответа. Другие, возможно, уже ответили бы – возможно, даже попытались бы взобраться на нее, – но только беты. Она не возьмет ни одного, если не будет другого выбора.

В ответ из моего тела вырываются феромоны. Я чувствую, как где-то далеко зашевелился еще один дракон альфа-самец, начинающий реагировать так же, как и я. На севере находится альфа водяной дракон, а на юге и западе – еще два дракона джунглей.

Жар, нарастающий внутри, подстегивает мое беспокойство. Он струится по моим конечностям, отрывая их от покоя. Мой хвост двигается первым, лапы – вторыми. Вытянув когти, они пронзают мягкую, влажную землю под собой, так глубоко, что находят сухую грязь под грязью. Они толкаются в нее, готовясь к движению моего тела.

Все конечности ослабевают, кроме моего древка – твердого и готового.

Это требует времени, и, чувствуя, что другой альфа шевелится, я знаю, что он проходит через тот же процесс.

«Но драконица находится на моей территории. Я возьму ее прежде, чем он поднимется».

Прогоняя жар через остальную часть моего тела, мое желание размножаться опасно возрастает, несмотря на мучительно долгий процесс.

Глава 6

РОКОВОЕ ПРИКОСНОВЕНИЕ

– Исса, расслабься, – бормочу я себе под нос.

Я уже давно потеряла из виду океан, и река джунглей сузилась до извилистого русла с перепончатыми деревьями, растущими из глубин, и маленькими растениями, скрывающими большую часть берегов по обе стороны. Солнце прошло зенит некоторое время назад, и я могу видеть его сквозь путаницу ветвей деревьев наверху. Веревки виноградных лоз падают с высоких ветвей наверху.

Все потемнело от жуткого зеленого свечения, с редкими полосками золотого солнечного света, пробивающимися сквозь него. Это потрясающе. Речная вода мутна от диких водных растений и ярких цветов, которые покачиваются. Мох и крупнолистные растения растут на любой доступной поверхности.

Звуки возобновились.

Не те, к которым я привыкла, а те, что принадлежат бесчисленным тварям, слишком маленьким или совершенно не знающим крупных хищников, чтобы беспокоиться. Пушистые мухи с большими изумрудно-зелеными крыльями, яркие радужные лягушки, а иногда и змеи.

Я благодарна, что крокодилы прячутся, что не слышно воя и хрюканья обезьян. Но даже в этом случае расслабление – последнее, о чем я думаю. Я много раз охотилась в джунглях – никогда так же глубоко, – и я знаю, что нужно высматривать и как защищаться.

Риск того стоит. Если Аида считает, что это того стоит, значит, так оно и есть. Я доверяю ей свою жизнь – жизнь Лейта. Наши навыки совпадают. Я сражалась со змеями и кишащими акулами. Я испытала свою силу против бродячих, бешеных джунглевых кошек и длинноногих хищников. Однажды я спасла Лейта от гигантского краба, в три раза больше меня, который решил поселиться на одном из небольших островов Скалистой местности.

Вода передо мной колышется, и я медленно гребу. Пузырьки пульсируют на поверхности, маленькие в некоторых местах, но большие в других. Плот дрейфует, пока я изучаю их.

Сильный, густой, мшистый, мускусный запах наполняет мой нос – он не похож ни на что, что я когда-либо чуяла раньше. Я вдыхаю, не в силах насытиться.

Медленно поднимаюсь на ноги, вдыхая аромат, я вглядываюсь в воду, но она мутная, затмеваемая большим количеством цветов, чем я когда-либо встречала. Далеко за ним река снова открывается, и вода прозрачна, но этот участок – с его глубокими тенями и тяжелыми ветвями деревьев – достаточно растянут.

Дурное предчувствие сжимает мне горло, и я ищу обходной путь, но не нахожу его, если только не встану на якорь и не оставлю плот здесь, чтобы продолжить путь пешком. Так не пойдет. Либо рискнуть, проплывая через него, либо развернуться и вернуться.

Внезапное красное свечение пробивается сквозь деревья, приглушая зеленую зелень до темно-желтых и оранжевых. Я бросаю взгляд вверх через шахту, ожидая увидеть комету, но нет, это луна начинает подниматься. У меня перехватывает дыхание.

Солнце уже садится. Так и должно быть.

Я потеряла счет времени в тени джунглей и опустила глаза на свои запасы. Я полагала, что если действительно соберусь найти дракона – приложа к этому хорошие усилия, – то мне придется провести ночь или две в джунглях.

Но я думала, что у меня будет больше времени, чтобы найти место для ночлега. На это уйдет добрый час.

Мой взгляд возвращается к луне и изучает красное свечение вокруг меня. Час, может быть, два, прежде чем солнечный свет исчезнет, в зависимости от того, насколько темными становятся тени джунглей в сумерках…

Хлопающий звук возвращает мои глаза к реке. Теперь пузырей стало больше. Они тоже больше, такие большие, что заставляют цветы прыгать и двигаться.

Что-то скользит по дну моего плота, и я падаю обратно, хватаясь за копье. Проверяя воду с каждой стороны, ничего не появляется. Я опускаюсь еще ниже, готовясь к новому удару.

Одно из моих весел начинает скользить в воду. Затаив дыхание, я хватаю его и жду, стараясь не шевелиться. Ничто, кроме звука пузырей, не нападает на меня.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп.

Я спокойно положила копье и медленно подняла весло из воды.

Хлоп-хлоп-хлоп- хлоп…

Что-то длинное, невероятно толстое и покрытое водорослями появляется из воды, прямо там, где было мое весло. Блестящие зеленые и черные чешуйки ловят свет там, где водоросли исчезают. Нет ни конца, ни начала придатку, прежде чем он упадет обратно в темные воды внизу.

«Удав?» – Застыв, я смотрю на то место, где исчезла змееподобная тварь. – «Это не может быть крокодил – у них нет чешуи».

Хлоп!

Вздрогнув, чешуйчатый отросток появляется снова, на этот раз выше и длиннее.

Мое сердце бешено колотится, ударяясь о грудную клетку. Слюна во рту пересыхает, а спина становится такой жесткой, что я боюсь, что она больше никогда не сможет двигаться.

Хвост – это хвост, он должен быть хвостом – ведет к телу настолько огромному, что вся река смещается, когда оно поднимается вверх. Дюжины гигантских черных шипов, словно акульи плавники, прорезают поверхность воды. Мой плот цепляется за бурлящую воду и устремляется к берегу, заставляя меня отвести взгляд от зверя.

Мой плот ударяется о ствол дерева, сбивая меня с равновесия, и я поворачиваюсь, чтобы удержаться и встать на якорь у ствола, задыхаясь, держась за несколько толстых лиан. Повернувшись обратно к монстру, я ничего не вижу.

Он снова под водой.

Я едва слышу, как стучит мое сердце.

«Во что я вляпалась?»

Я жду, напрягшись всем телом, когда оно всплывет на поверхность – но оно не всплывает. Остались только пузыри.

Через некоторое время ко мне возвращается мужество, и я осматриваюсь. Я понимаю, что красное свечение стало сильнее, тени стали гуще и глубже.

Оглушительный визг брачного зова атакует воздух, пробивая мне живот.

Пузыри возвращаются.

«Беги! Немедленно». Мои руки падают с виноградных лоз. «Ты в опасности!»

Я быстро беру весла и опускаю их в воду. Оттолкнувшись от дерева, когда крик эхом разносится по деревьям, я начинаю вращать свой плот. Держа плот подальше от того места, где впервые показался хвост, я гребу изо всех сил.

Хвост вспыхивает над водой, заставляя мой плот вернуться к дереву, от которого я только что сбежала. Судно заливает водой. Весло выскальзывает у меня из рук, и оно исчезает в реке.

Затем чудовищное тело появляется снова – снова появляются острые как бритва черные шипы.

Плот качается. Я слышу треск.

Зверь продолжает подниматься, обнажая тело, такое большое, такое темно-зеленое и черное, что я не могу отличить тень от конечности. Я сдерживаю крик. Длинные черные полосы кожи, похожие на змееподобные шнуры, двигающиеся вокруг, вырастают из-за четырех толстых рогов далеко впереди, которые появляются.

Отлитая ярко-красным, эта голова поднимается над рекой, в сгущающийся мрак джунглей. Он издает рев, который заставляет меня кричать во всю мощь моих легких. Его зубы – когда он поднимает голову к небу – такие же длинные и толстые, как мои ноги.

Дракон.

Хвост, почти в дюжину длин от меня, взмывает в воздух и шлепается обратно, заглушая мои крики.

Падая с разбитого плота, я погружаюсь в воду. Хватаясь за волны, угрожающие потопить меня, втягивая и вытягивая, я ищу что-нибудь, за что можно ухватиться.

Вытянув пальцы, они скользят по чему-то скользкому и толстому. Толкаясь в его сторону – должно быть, это дерево, – я хватаюсь за него.

Затем дерево двигается, и, когда оно полностью вытягивает меня из реки, я понимаю, что я цепляюсь за дракона, от которого пытаюсь убежать.

Тот самый, за которым я пришла сюда.

Глава 7

БРАЧНЫЕ УЗЫ КАОСА

Подняв голову к небу, я издаю долгожданный, бурный рев. Жар, который накапливался в течение последних дней, вырывается из глубины моей груди и наполняет воздух. Затем следует странный шум. Лес кричит в ответ?

Но шум исчезает прежде, чем я успеваю разобраться.

Затем зов драконицы откликается на мой собственный, такой близкий-близкий. Листья шелестят, земля дрожит. Так близко, что я чувствую ее вкус. Мой язык высовывается, чтобы сделать именно это, проникая сквозь дым от моего рева.

Мои крылья отрываются от тела, чтобы рубить и ломать деревья с обеих сторон, пока я стряхиваю с себя вековые водоросли. «Сегодня я спарюсь. Сегодня ночью драконица – моя, чтобы размножаться, защищать и заботиться». Ее феромоны наполняют мои ноздри, и я открываю глаза, чтобы оглядеться.

Красное сияние окружает меня со всех сторон. Комета. Она снова вернулась.

– Проклятие древних, – рычу я. – Смерч жизни и земли.

Мое тело напрягается, когда мои крылья стряхивают грязь и воду. Неважно – изо рта идет пар. Магия кометы уже овладела мной. Воспламенение уже началось.

«Я уничтожу все и вся, даже саму комету, если она встанет у меня на пути».

Что-то раздражающее все еще висит у меня на хвосте, и я щелкаю им снова. Странный крик леса возвращается к моим ушам, и на этот раз у меня болит голова. Досада остается. Я взмахиваю крыльями, чтобы взлететь в небо, зная, что скоро оно сорвется, но, когда я поднимаюсь, ничего не происходит.

Рыча, я пытаюсь снова. Ничего.

Снова.

«Мои крылья не выдерживают моего веса. Как долго я спал?»

Ярость переполняет меня, но, как я ни стараюсь, мои крылья не могут поддерживать мое тело. Сотни лет существования, и я никогда не страдал такой слабостью.

Я обращаю свой гнев на надоедливую тварь на моем хвосте, поворачиваюсь к ней, готовясь откусить препятствие. Держа его перед глазами, я обнаруживаю, что это вовсе не часть зарослей джунглей, а существо, обившееся вокруг моей конечности, крепко сжимающее ее, туманное в вечерних тенях.

Оттягивая губы, обнажая зубы, я огрызаюсь. Все, что оно делает, это открывает рот и…

«Этот крик!»

Он разрывает меня на части, приводя в чувство, разгоняя феромоны драконицы из моих ноздрей. Слабость захлестывает меня повсюду.

Это уже не только мои крылья начинают опускаться, но и мое внутреннее тепло – все мое тело. Мои когти теряют хватку на земле. Мой рот открывается, и я пытаюсь выпустить дым, но мало что выходит.

Брачный зов драконицы снова наполняет мои уши, и на этот раз он сотрясает мою голову острой болью. Я не произведу на нее впечатления.

Мой хвост падает к воде, и существо движется на меня, ловя мой взгляд, фокусируя его.

Две ноги, две руки, двуногое. Мои ноздри раздуваются. Ярость нарастает, как никогда раньше, когда я начинаю понимать, что держит меня так крепко.

«Жалкий, слабый человек!»

Его кожа прижата к моей. Его руки касаются моей древней и могучей шкуры. Его маленькие блестящие глазки смотрят на меня в страхе. Ужас и ярость пронзают меня.

Единственное существо, кроме моего собственного, которое может сразить дракона. Единственное существо, которое может украсть наше бессмертие и породниться с нами.

– Человек, – злобно произношу я на древнем драконьем языке, мой голос хриплый и гортанный. Губы человека приоткрываются. – Ты знаешь, что ты сделала?

Я отшвыриваю хвост, не в силах вынести зрелища своей гибели, не заботясь о том, умрет ли при этом негодяйка, и снова поднимаю голову к небу.

Из моего горла вырывается непохожий прежде рев-проклятие комете, Кровавой луне, человеку, с которым я теперь связан, – когда я чувствую, как мое тело, конечности, внутренности и все остальное изгибаются и меняются.

И все, о чем я могу думать, когда боль разрывает мои чувства, – это месть.

Глава 8

ДРАКОН ОБРАЩАЕТСЯ

В тот момент, когда мои руки обхватили хвост дракона, я поняла, что Аида была права, посланник сказала Аиде правду.

Сила, которую я не могу отрицать, делает мои конечности тяжелыми на теле дракона, не давая мне отпустить. Я хочу остаться, даже если это означает смерть, остаться на драконе и впитать немедленное удовлетворение, пульсирующее внутри.

Тепло, которого я никогда не знала, отталкивает мои страхи, и, к моему смущению, похоть – возбуждение к этому гигантскому, ужасному зверю, который мог так легко убить меня – затмевает все остальные чувства в моем теле.

Но я теряю хватку на хвосте дракона и кувыркаюсь по земле, по растениям и лиственной траве. Хвост падает рядом со мной, когда я останавливаюсь и бегу назад, ожидая, что он поднимется и ударит меня насмерть.

Самый страшный, полный ярости рев извергается из дракона, и мой взгляд устремляется к нему. Я вздрагиваю и закрываю уши, когда рев продолжается и продолжается, наполняя меня ужасом, заменяя прежнее тепло. Яростная, бурлящая свирепость дракона взметнулась в воздух.

Мои мысли разбегаются, зная, что это я виновата.

«Он ревет из-за меня».

Каждая клеточка моего существа побуждает меня бежать, бежать и никогда не оглядываться назад, но я не могу найти в себе желания сделать это.

Что-то происходит с драконом, и я чувствую, как он меняется, трансформируется, переходит в другую форму.

В человека…

Мужчина. Мысль берет верх над всем остальным. Мужчина! Я перевожу взгляд на гигантского зверя, сражающегося с невидимой силой. Вода брызжет мне в лицо, когда его хвост втягивается обратно в реку, шлепается, прежде чем подняться и хлопать взад и вперед, ударяясь о деревья по обе стороны. Они трещат и ломаются, и я откатываюсь от падающих веток.

Перебравшись в более безопасное место, я с ужасом и трепетом наблюдаю за происходящим.

Чешуя падает, клыки выпадают из его разинутой пасти, а шипы на спине укорачиваются, как будто их втягивают в позвоночник. Рога на голове утягиваются точно так же.

Он становится все меньше.

Мое горло сжимается от болезненного рева, который издает дракон. Я не думала о том, что произойдет после прикосновения к дракону – только мысль, надежда. Как будто хуже и быть не может, его тело начинает деформироваться, сжиматься. Я хватаю растения поблизости и дергаю их. Выживет ли он?

Мой лоб морщится, когда я задыхаюсь. «Пожалуйста, выживи».

Я никогда не прощу себе, если убью такое великое создание, особенно зная, что оно не причинило мне никакого вреда, прежде чем я потревожила его.

Его хвост растворяется сам по себе, кожа втягивается внутрь. Его кости раскололись, и я вижу их даже в тусклом свете. Крича, я подползаю как можно ближе, не опасаясь причинения вреда.

Волны вокруг него уменьшаются по мере того, как его тело становится все меньше и меньше. И не успеваю я опомниться, не знаю, прошло мгновение или несколько минут, как все кончается. Последний из них падает ниже линии реки, и все, что мне остается, это звук падающих листьев и успокаивающейся воды.

Сидя на самом краю берега, я жду его появления. Его тело всплывает наверх.

Хлоп. Как пузыри из прошлого. Мой рот отвисает, когда крупный мужчина, плывущий лицом вниз, заполняет мои глаза.

Бросившись в воду – доплыв до середины, где он плавает, – я хватаю его за руку, переворачиваю и тащу к берегу. Он невероятно тяжелый, и мои пальцы не могут полностью охватить его запястье, в отличие от любого другого мужчины, которого я когда-либо знала или встречала. Это борьба, но я вытаскиваю его из воды полностью на сушу.

Измученная, я падаю рядом с ним.

Несколько веток падают сверху и ударяются о воду, заставляя меня подпрыгнуть. Кустарник исчез настолько, что на нас падает красное сияние кометы и последние лучи солнца. Хриплый скрежет и кашель пугают меня еще больше.

Я поворачиваюсь к нему и задыхаюсь.

Рядом со мной лежит мужчина, не похожий на того, которого я когда-либо знала, которого я могла бы понять. Мужчина, который мог быть создан только из самых темных снов и самых необычных фантазий, кашляет водой джунглей, но затем падает обратно. «Живой, замечу, очень живой – и настоящий». И, к счастью, спит.

Это позволяет мне глазеть без стыда. Тритоны возмутительно красивы, но они ничто по сравнению с этим мужчиной. Опасность и сила исходят от него даже в покое, настолько, что я чувствую себя слабой и дезориентированной, и настолько несравнимой с его силой, хотя я бодрствую, а он нет. Выпуклые, тугие мышцы перекатываются по его рукам и ногам, грудь вылеплена до ужасного совершенства.

Его член твердый, загрунтованный и невероятно большой на бедре. Мой взгляд впивается в его член со сжимающим страхом. Своенравная мысль на мгновение заполняет мой разум, приказывая мне сесть на него и облегчить его ноющий придаток – мое тело жадно соглашается, напрягаясь в ожидании, чтобы удовлетворить мою собственную потребность. Каждое полночное отчаянное желание возвращается ко мне, и я протягиваю руку, чтобы схватить его и взять в руки.

Я резко останавливаюсь, когда он снова кашляет. Я с досадой прижимаю ладонь к лицу.

Вдыхая, чтобы успокоить мое быстро растущее желание, я изучаю его дальше. Его тело бледно-зеленого цвета, со смесью мшистой и изумрудной чешуи на суставах, гораздо меньше, чем у него было, когда он был драконом, хотя все еще есть. Черные волосы, длинные, змееподобные и прямые, влажно падают на его лицо – вниз по груди – там, где они прилипли к его конечностям. Странные черные крылоподобные отростки торчат по бокам его рук. Они напоминают мне его большие крылья, только поменьше.

Он снова кашляет, и его руки сжимаются в кулаки. Маленькие черные когти там, где должны быть ногти. Я дотрагиваюсь до одного из них кончиком пальца, и он отдергивает руку.

Отдаленные треск и щелчки наполняют мои уши, и мой взгляд отрывается от него на другой берег, откуда доносится звук – напоминая мне, что приближается ночь, что бессознательный мужчина и я далеко не в безопасности.

Громкий визг разрывает воздух. Он уже близко.

Я пригибаюсь к мужчине, надеясь, что растения спрячут нас.

Из-за сломанных деревьев появляется еще один дракон, гораздо меньше предыдущего. Все по-другому, но жутко одно и то же. Длинная червеобразная зеленая голова без рогов раскачивается взад-вперед. Его ноздри высоко поднимаются от тонкого рыла, чтобы понюхать воздух. Раскосые блестящие черные глаза осматривают местность. Я изучаю его в ответ, насколько могу сквозь листья. Похоже на гигантский валун, проломленный насквозь.

Новый дракон шипит и расправляет длинные крылья. Он поднимает голову и кричит.

Брачный зов.

Мужчина подо мной напрягается, его мышцы подскакивают, его член дергается под моей рукой. Я молюсь, чтобы он не проснулся и не выдал нас. «Пожалуйста, спи, пожалуйста, пожалуйста, спи».

Новый дракон замирает после окончания зова. Он ждет. Мое сердце стучит так громко, что я уверена, он услышит. Я боюсь пошевелиться, чтобы не выдать себя.

Я не переживу еще одного дракона, я знаю это. Я даже не уверена, что переживу первого.

Когда я уже не могу больше терпеть, дракон поворачивается и исчезает в джунглях, размахивая длинным тонким хвостом из стороны в сторону. Тошнотворно сладкий запах остается в воздухе после того, как он исчез.

Я выдыхаю.

«Спасибо, вода».

У меня едва есть мгновение, чтобы быть благодарной, прежде чем чья-то рука хватает меня сзади за шею, опрокидывая. Задыхаясь, я лежу на земле и смотрю в яростные темные глаза человека-дракона. Усмешка кривит его губы. Его ногти впиваются в мою плоть.

Я прижимаю руки к его твердой груди.

«Он собирается убить меня».

Глава 9

ДРАКОНИЦА

– Ты, – рычит он.

«Он говорит на моем языке!» Прижимаясь еще сильнее к его груди, я пытаюсь оттолкнуть его. Он не шевелится.

– Ты знаешь мой язык, – выдыхаю я.

Тепло его тела окутывает меня так густо, что я чувствую, что могу утонуть.

– Ты жалкий человек, – говорит он, крепче сжимая мою шею. – Смерть слишком хороша для тебя.

Он ударяет кулаком в землю рядом с моей щекой.

Я вздрагиваю и пытаюсь отвернуться, но он все еще держит меня.

– Я был бессмертен, – кричит он мне в лицо, поднимаясь, чтобы оседлать меня. – Я был уважаем, неоспорим, могуществен! Ты забрала все это. Теперь я обречен погибнуть – не в битве, не с великой честью, – но слабыми и болезненными человеческими путями.

Он поднимает руки между нами, его яростные глаза перебегают с меня на его руки. Они такие большие, что с одним уверенным ударом я исчезну из этого мира в мгновение ока.

Его голос становится тише.

– Мои когти исчезли, их заменили эти твари, которые даже не смогут разорвать джунгли.

Я смотрю, как он прикасается к ним, и на его лице появляется отвращение. Он высовывает язык и трет зубы.

– У меня нет клыков. Исчезли!

Он крутится и рычит.

– Мой хвост!

– Прости, – еле слышно шепчу я.

Его рука снова на моей шее, прежде чем мои слова заканчиваются, его лицо прямо над моим.

– Извинения недостаточно, негодяйка. Извинения никогда не будут достаточно хороши. Ты проведешь остаток своих дней, расплачиваясь за то, что сделала. Теперь мы связаны узами, ты и я, на всю жизнь. Ты понимаешь, что это значит?

Я отрицательно качаю головой.

Его губы раздвигаются, обнажая зубы.

– Если ты умрешь, умру и я. Если я умру, ты тоже умрешь. Твое прикосновение безвозвратно сплело нас вместе. Нет никакого спасения! Вот почему ты меня понимаешь! Почему я тебя понимаю! Мы связаны!

Мои глаза закрываются, когда его горячее дыхание ударяет мне в лицо, его гнев наполняет мои уши. Что я наделала? Я чувствую связь, о которой он говорит, несоизмеримое притяжение во мне, которое радуется его близости, но я все еще чувствую все, что делала раньше, и это больно. Рациональность, страх, даже сожаление.

Я не обдумывала свои действия, даже не верила, что найду дракона, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему. Это был всего лишь слух, и я впервые с тех пор, как родился Лейт, безрассудно освободилась от своих обязанностей.

«Я перешла от одного мужчины, управляющего моей жизнью, к другому. Меньше чем за день».

Рука на моем горле разжимается, и я судорожно вдыхаю.

– Открой глаза, – требует он.

Я открываю их.

– Отведи меня на свою территорию, негодяйка.

Он поднимается с меня, но спотыкается, цепляясь за низко свисающую ветку. У него вырывается шипение, но я не вижу его лица. Он поворачивается ко мне.

– Вставай!

Медленно просунув руки под себя, я поднимаюсь, мокрая и ноющая, наши взгляды прикованы. Тяжкий труд его превращения причинил боль не только ему, но и мне. Пульсирующие синяки дают о себе знать под моей плотью, царапины и порезы. Я поджимаю пальцы ног в промокших сандалиях и напрягаю ноги, проверяя свое тело. Волна облегчения проходит через меня, понимая, что ничего не сломано. Затем я справляюсь с шоком.

– Быстро!

Он хмуро смотрит на меня.

Я хмурюсь, но встаю, поправляя сетчатый топ и юбку. Когда я заканчиваю, я мельком вижу его лицо. Его темные глаза, окрашенные тусклым сиянием кометы, струящейся сверху, блуждают по моему телу, останавливаясь на груди, и где мои ноги исчезают под юбкой.

Меня охватывает дрожь.

Его сосредоточенность на мне так тяжела, что я чувствую это всей душой. Толстый, твердый контур его ствола почти светится от мрачного света, бьется красным, дергается, злится и полностью открыт для моего взгляда. Моя кожа непроизвольно краснеет, и я обхватываю себя руками.

Он, должно быть, заметил, потому что сокращает расстояние и хватает меня за волосы, откидывая мою голову назад. Моя шея напрягается.

– Это не для тебя, – хрипит он, и в его голосе нарастает буря. – Это было для великой драконицы, которая охотится за мной.

Я облизываю губы, и мое сердце замирает.

– Охотится за тобой? – спрашиваю я.

Он рывком отпускает меня, взмахивая рукой, как будто не может вынести моего прикосновения. Я делаю быстрый шаг назад, когда он нюхает воздух.

– Она где-то рядом, ищет. Здесь она чувствует мой густой запах. Она готова к спариванию.

Его глаза снова скосились на меня.

– Мы немедленно должны уйти, или она убьет нас обоих. Меня быстро, из жалости, но не тебя. И это будет еще хуже из-за нашей связи.

Словно по сигналу, визгливый пронзительный зов дракона наполняет наши уши. Это единственное предупреждение, которое мне нужно.

– Хорошо, – говорю я, двигаясь вокруг его большого тела к краю реки, останавливаясь, прежде чем упасть. – Мы на правильной стороне.

К счастью. Я ищу все, что осталось от моих вещей, плота, оружия… когда я вижу кожаный комок, застрявший на краю частично раздавленного куста справа от меня. Я бросаюсь за ним, но большая рука хватает меня за руку.

– Двигайся медленнее, – тихо рычит мужчина, покалывая мою кожу.

Я не знаю, то ли это предупреждение из-за драконицы, то ли потому, что он плохо держится на ногах. В любом случае, его хватка остается.

– Мне нужно забрать сумку, – говорю я через мгновение. – Это в направлении... моей территории, – добавляю я, когда он отвечает рычанием.

Его хватка крепче, но, к моему удивлению, он первым ступает на мокрый берег, таща меня за собой. Чуть не падая, он берет меня с собой. Я приземляюсь рядом с ним. Он отталкивает меня – все еще держась за меня – и с небольшой неловкостью и еще несколькими спотыканиями мы вместе добираемся до сумки.

Подняв ее вверх, она полностью пропиталась, но внутри оказались фрукты и несколько глиняных кувшинов с измельченными травами и специями, лекарственными и другими.

– Что это? – спрашивает он, отпуская меня, чтобы схватить сумку.

– Пища, некоторые лекарства.

Я вижу свою сеть на том месте, где был мешок, запутавшуюся в сорняках. Взволнованная, я хватаю и распутываю ее и проверяю сеть на наличие дыр. Не найдя ничего, я прижимаю ее к груди.

– Моя сеть, – говорю я, заметив, что он с любопытством изучает меня.

До меня доходит, и уже не в первый раз, что рядом со мной находится мужчина. Невозможность этого все еще трудно для меня принять, даже после всего. Даже если есть чувство вины. Хотя я своими глазами видела, как он превратился из гигантского, могучего дракона. Он потерял что-то... великолепное.

Его губы превратилась в презрительную усмешку.

«Есть мужчина, и он меня ненавидит».

Он снова берет меня за руку и толкает вперед.

– Ступай.

Глава 10

ПЕРВЫЙ ВЕЧЕР

Визг драконицы следует за нами – каждый раз, когда я надеюсь, что это последний – и резкий звук поднимается обратно в воздух, чтобы атаковать мои уши. Вскоре наступает ночь, и мы оба спотыкаемся обо все подряд.

Он продолжает держать меня, делая еще хуже – возможно, не для него – и наши тела продолжают сталкиваться. Он огромен, на целую голову выше меня, и, хотя ничто, кроме приглушенного красного света, не направляет нас, я все еще чувствую тень его тела на себе. И что еще хуже, его член все еще тверд, и он бьет меня по спине и боку снова и снова.

Я начинаю думать, что он делает это нарочно.

Я бы все отдала, чтобы вернуть свой плот прямо сейчас. Я отмахиваюсь от светлячка перед собой.

Он спотыкается на неровной земле, и его проклятия наполняют мои уши. Мне едва удается удержаться на ногах, когда он колеблется и выпрямляется.

– Хилые, слабые ноги, без доспехов. Как выжил ваш нелепый вид?

Его вопрос обжигает меня.

– Мы выжили, потому что не бродили ночью по опасным джунглям! – рявкаю я.

Его ногти впиваются в мою плоть.

– Ты должна была подумать об этом, прежде чем прикасаться ко мне! Где твоя территория, негодяйка? Должно быть, она уже где-то рядом.

Шипя, он шлепает рукой по бедру.

– Эти проклятые жуки. Если бы они знали, во что вгрызаются, то держались бы подальше. Я уничтожу вас всех!

Он отпускает меня и, как сумасшедший, хлопает себя по коже. Разинув рот, я следую за его очертаниями, извиваясь, желая увидеть его лицо.

– Жуки меня не кусают, – говорю я.

Взревев, он поворачивается ко мне, снова проводя рукой перед лицом.

– Твоя плоть слишком слаба, – выпаливает он. – Тебе повезло, что у них есть богатая, древняя драконья плоть на обед, иначе бы они охотились за тобой. Должен ли я пожертвовать всем ради бессильного человека!

– Бессильного?

Я раздраженно хмурю брови.

– Если моя плоть так слаба, почему одно прикосновение моей руки так сильно действует на тебя?

Он снова хватает меня, прежде чем я успеваю среагировать, и дергает вперед. Его дыхание касается моего лица. Мой нос наполняется его диким цветочно-пряным ароматом. Его тепло разливается по мне, и я чувствую его целиком. Я даже вижу, как он хмурится в кромешной тьме. Мои ладони поднимаются, чтобы прижаться к его груди, когда его твердый член толкает меня в живот.

– Где твоя территория?

– День или два ходьбы отсюда, при свете. Сюда.

Я указываю за спину, используя звук реки рядом, чтобы ориентироваться.

Он сокращает дистанцию, и мы оказываемся вплотную друг к другу.

– День? День! Два?

Повернувшись в сторону, он бьет кулаком по дереву рядом с нами. Я вздрагиваю, когда звук пульсирует в воздухе.

Мы оба останавливаемся, прислушиваясь, как оседают листья, в такт воя драконицы. Я понимаю, что не слышала его уже несколько минут, и это заставляет меня нервничать.

– Почему она молчит? – спрашиваю я через мгновение.

– Она либо гнездится на ночь, либо выслеживает добычу.

Мой желудок сжимается.

– Нас?

Я почти слышу его ехидную улыбку.

– Это тебя пугает?

– Да.

– Хорошо, – ухмыляется он. – Если бы у тебя был этот страх раньше, мы бы не оказались в такой ситуации.

Он швыряет меня и толкает вперед.

– Иди.

Я едва удерживаюсь на ногах.

– Я и раньше боялась. Я не знала, что под моим плотом дракон!

Еще один толчок.

– Я в это не верю.

Я молчу, что искала кого-то из его рода, чтобы прикоснуться… но не обязательно именно его. Может быть, такого, как золотисто-коричневый спящий дракон, о котором мне рассказывала Аида. В тот момент, когда я коснулась его, я потянулась к дереву.

Некоторое время мы идем дальше, держа реку слева от нас. Мы ведь не заблудимся, если пойдем по ней, верно? В конце концов она приведет к заливу и пляжам, которые я так хорошо знаю. Что ставит другой вопрос: что будет делать мое племя, если я приведу этого человека-дракона в их среду? Ничего подобного никогда раньше не случалось, и иерархии и обязанности обсуждаются в мельчайших подробностях – и новый мужчина, присоединившийся к нам, так сильно отличающийся от них, неизвестен.

Примут ли они его?

Примут ли они меня? Если мужчина держится за меня так, будто я в любой момент убегу от него, то я чувствовала себя так же, как чувствовала себя внутри от его близости, и, если в эту связь действительно можно было поверить… что мы связаны друг с другом. «Если мое племя будет избегать его, они будут избегать меня».

Если только эта связь не исчезнет? «Он говорит, что это необратимо. Но о скольких человеческих и драконьих узах он слышал или встречал?» Тяжелая печаль омрачает мое сердце. Я не хочу, чтобы эта связь исчезла, так эгоистично. Мой разум продолжает тянуться к его руке на моей плоти и утешению, которое она дает, хотя должна делать прямо противоположное.

Но могла ли я оставить свое племя ради этого, ради этого чувства? Могу ли я провести всю свою жизнь с существом, которое ненавидит меня?

Моя нога цепляется за корень, и я падаю вперед. Мужчина ловит меня и прижимает к своей груди. Я напрягаюсь, он напрягается. Его член двигается против меня, и беззвучный вздох вырывается из моего горла. Я даже не знаю его имени. У него есть имя?

Потом у меня урчит в животе, а лоб морщится от унижения.

– День, при свете? Может быть, два.

Его голос такой глубокий, такой низкий, что мне требуется мгновение, чтобы понять, что он вообще что-то сказал. Не говоря уже о том, что он имеет в виду.

– До моей территории?

Я облизываю губы.

–Да.

– Мы остановимся здесь и продолжим завтра, – бормочет он.

Я жду, что он меня отпустит, но он не отпускает. Мы стоим рядом, мой зад прижимается к его переду. Его хватка на моей руке ослабевает, но его ногти задерживаются, проводя маленькие ласки взад и вперед по моему бицепсу. Его член вонзается мне в спину.

Если бы он был отдан мне, мы бы провели нашу первую ночь вместе. И на следующую ночь, и на следующую. Пока я не отяжелела от его ребенка.

У меня пересыхает во рту.

Образы наших тел, сливающихся вместе, расцветают в моем сознании – он входит в меня, а я принимаю его – поцелуи, облизывания и поглаживания. Я хорошо разбираюсь в сексе, будучи самой молодой женщиной в своем племени, единственным спасением Скалистой местности от продолжения рода. Я узнала, что такое секс, потому что Лейт должен был узнать, что такое секс. А наши соплеменницы и мужчины, которые спариваются, не стесняются привязанности и своей любви. Русалки особенно не стесняются.

Он протягивает другую руку между нами и поправляет свой член. Каждый мускул во мне напрягается. Его когти продолжают делать ту мучительную ласку, которая щекочет меня до глубины души.

– Я чувствую запах твоих феромонов, – говорит он.

Я чувствую, что немного увядаю, огорчаюсь.

– Я уже два дня толком не мылась.

Речная вода не в счет, без соли и цветочного масла. Этого достаточно, чтобы очистить грязь и пот, но…

Он трет меня своим членом из стороны в сторону. Сжимая кулаки, я бормочу, желание растет вместе с моим смущением.

– Я не возражаю, – ворчит он. – Я думаю, что мое новое тело реагирует на них. Каким слабым я стал.

Его голос сердит, но… почти нерешительно, как будто он что-то обдумывает.

Знает ли он вообще, что такое спаривание между людьми?

– Ты меня ненавидишь…

Он шипит.

– Да.

«Пожалуйста, отпусти меня, и я свернусь калачиком под растением, чтобы погибнуть, и буду ждать, когда крокодилы и кошки джунглей вернутся, чтобы забрать мое тело».

Его руки отпустили меня, и я быстро отодвинулась, повернувшись к нему лицом, сжимая ладони, чтобы избавиться от мешанины чувств, терзающих меня. Его рука остается на древке, и я не знаю, смягчает ли он его твердость – твердость, которую я знаю не понаслышке, – или пытается убрать. Мне почти жаль его. Это не может быть хорошо.

«Я могу заставить его чувствовать себя лучше». Эта мысль проносится у меня в голове. Затем мой желудок снова урчит, напоминая мне, что я не ела с раннего утра.

Его рука замирает, как и тело. Он наклоняет голову в мою сторону. Его лицо – не что иное, как череда неясных теней на более темных тенях с мягкими очертаниями. Жаль, что я не вижу его лица, не знаю, о чем он думает.

– Этот звук. Что это? – спрашивает он.

– Голод, – отвечаю я, прижимая ладони к животу. – Человеческие желудки издают звуки, когда им нужна пища.

Он делает нечто такое, что поражает меня до глубины души. Он падает на колени, хватает меня за бедра и прижимает ухо к моему животу. Я втягиваю воздух, и все становится жестким. Его ухо и подбородок прижаты ко мне. Такой мягкий, что на его лице нет даже намека на щетину. Мои руки тянутся к его макушке, чтобы удержать. То ли для того, чтобы не дать ему приблизиться, то ли для того, чтобы отодвинуться подальше, я не уверена.

Он остается там до тех пор, пока мой живот снова не заурчит. Его губы приоткрываются, и он придвигается ближе, как будто это самый интересный звук во Вселенной. Что-то горячее и влажное скользит по моему животу. Я издаю звук, когда его язык скользит по моей плоти. Я сопротивляюсь, но он прижимает меня к себе и облизывает. Мои ногти впиваются в его голову.

Он рычит, держит меня в плену и продолжает, несмотря на мою жесткость. Облизывая, проводя своим тупым, горячим языком по мне снова, дрейфуя дальше наружу с каждым взмахом. Откинувшись назад, его большие руки сжимают меня сильнее, покрывая так много моих боков и спины, что они похожи на стену.

Когда его язык ныряет под пояс моей юбки, я вскрикиваю, дергаю пучок его длинных волос и отрываю его. Мой желудок снова заурчал, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на меня.

– Голод? – спрашивает он, его тон немного больше, чем сердитое ворчание.

– Д-да.

Он отпускает меня, и я отшатываюсь. Он отцепляет сумку, лежащую у него под мышкой, и бросает ее мне. Я ловлю ее прежде, чем она падает.

– Ешь, – приказывает он, поднимаясь во весь рост. – Ешь, пока я тебя не съел.

Он стремительно уходит, и я вижу, как его очертания уменьшаются, прежде чем исчезнуть совсем. Опустившись на колени и вытащив фрукт, я ем, гадая, когда он вернется и снова прикоснется ко мне.

У меня как раз достаточно времени, чтобы закончить с фруктами, прежде чем хруст грязи и листьев возвращается и его массивное тело появляется снова. А также прерывистые проклятия.

– Идем, – приказывает он, снова хватая меня за руку и поднимая на ноги. – Я нашел логово, где мы можем переждать ночь.

Он выдергивает сумку из моей руки и вешает ее обратно на плечо.

Отшвырнув сердцевину плода и спотыкаясь, иду за ним, мне ничего не остается, как последовать за человеком-драконом вглубь диких джунглей.

Глава 11

КАОС СТРАДАЕТ

Ослабив хватку, пытаюсь оторвать руки от плоти человека. Но звуки джунглей заставляют мои руки взметнутся, и я, словно параноик, отодвигаюсь.

«Она устала», – замечаю я, наблюдая, как она устраивается там, где я ее оставил, закрыв глаза. Когда ее дыхание становится глубже, я передвигаюсь, чтобы исследовать наше окружение.

В пустоте костей давно умершего предка я дважды обхожу строение – несмотря на свои ужасные ноги – чтобы обеспечить его безопасность. Виноградные лозы и растительная жизнь давным-давно обвили и покрыли кости, и, разрывая их, я возвращаю то, что было потеряно.

На одну ночь. Он защитит нас. Даже мертвый и ушедший, он все еще остается стражем на моей территории.

Ни один голодный зверь не приблизится, пока я бдителен. Понюхав свою плоть, я обнаруживаю, что сохранил свой драконий запах, но в состоянии покоя самые голодные все еще могут пытаться, самые храбрые – или самые глупые – могут подкрасться, чтобы украсть то, что принадлежит мне.

Не всех здесь пугает запах драконицы. Не все меня боятся, больше нет. Несколько часов назад мои зубы были самыми большими, а теперь они маленькие.

Взять эти проклятые человеческие конечности под контроль и восстановить свою силу – это первостепенная задача. Мой член болезненно ноет. Рыча, я выпускаю пар. Нечестивые жуки грызут те части моей кожи, которые не покрыты чешуей, и даже те чешуйки, которые я сохранил, гораздо слабее тех, что я потерял.

Закончив обход, мои ноздри снова наполняются ее ароматом.

Ее запах. Резко, напряженно останавливаясь, я сжимаю руки в кулаки. Я ударяюсь о костяную стену рядом с собой, останавливаясь, прежде чем издать звук. Прислонившись к стене, мои легкие раскрываются, и мое горло расширяется, чтобы принять больше ее аромата в меня, даже когда я пытаюсь остановить его.

– Не хочу, чтобы она видела меня таким, – рычу себе под нос. – Она сделала это со мной против моей воли.

И мой член безжалостно дергается, чтобы попасть домой между ее глубоких бедер. Это все, о чем я могу думать. Это лишает меня чувств.

«Если бы мы не были так беззащитны здесь…»

«И эти жуки!» Я стискиваю зубы.

Единственное, что мне остается, – это то, что моя плоть продолжает быстро заживать, и эти ужасные укусы исчезают так же быстро, как и появляются. Иногда, на долю секунды, они отвлекают меня от инстинктов спариваться, только чтобы эти инстинкты вернулись снова мгновением позже, хуже, чем раньше.

Запах женщины-человека милосерден и извилист – и с каждым вдохом он становится все хуже. Мощный экстаз и нераскаявшаяся тоска, каждая из которых управляла моим телом одновременно. Моя поза расширяется, когда я вдыхаю ее аромат, зная, что ее захватывает возбуждение, как и меня.

Я рычу. «Она повсюду! Везде!»

«Я должен был свернуться калачиком с драконицей прямо сейчас» – я стискиваю зубы сильнее, – «не нуждаясь в существе, которое уничтожило меня». Мои бедра извиваются во влажном воздухе, ища плотного удовлетворения там, где его нет. Женский аромат – цветочный и густой, насыщенный водяными лилиями и... и океанской водой. Как будто ее феромоны пришли из океанских песков и теперь греются на солнце.

Мое тело мокрое и нуждается в таком восхитительном солнце. Я слишком долго спал под пологом джунглей и прохладной водой.

Хрустнула ветка, и мои уши дернулись. Она переворачивается.

Она проснулась? Если бы не кость между нами, она была бы на расстоянии вытянутой руки. Устроив свое тело как можно лучше, я двигаюсь за поворот к входу, ныряя в отверстие глаза дракона.

Она замечает мое приближение, и ее тело напрягается, отвечая на мой вопрос. Я больше слышу, чем вижу, как это происходит; я хорошо знаю ее реакцию на меня в этот момент. Раньше я спотыкался не только из-за новых конечностей, но и потому, что не обращал внимания ни на что, кроме нее.

Двигаясь рядом с ней я сажусь, молчание затягивается. Единственные звуки теперь – дыхание и ночная музыка джунглей. Квакают лягушки, визжат отважные птицы, время от времени издалека доносится трепет растений и ветвей. В конце концов, они отключаются, когда дыхание человека снова углубляется.

Меня охватывает раздражение. Сон так далек от моих мыслей – он должен быть далек и от нее тоже! «Ее разум и тело должны испытывать те же муки, что и мои». Не осознавая, что делаю, я притягиваю ее тело к себе. Ее сопротивление возвращается. Хорошо.

Проклятие, мне больно и я в ужасе, чувствуя, что ее гибкое, мягкое тело повсюду – прикасается ко мне. Но когда она не наклоняется ближе, я хватаю ее за ногу, перекидываю ее через свою и опускаю нас на травянистую землю, пока мы почти не оказываемся рядом. Моя спина и голова слегка примостились на драконьем черепе. Таким образом, если бы не было темно, я мог бы видеть человеческую женщину, неподвижно лежащую на мне.

«Будь я все еще драконом, я бы сделал то же самое с драконицей». Я буду защищать ее маленькое тело после энергичного спаривания, обеспечивая ее безопасность своими когтями, зубами и хвостом, используя свое большое тело, чтобы покрыть ее как можно более полно.

Гнев, в котором я нуждаюсь, отказывается возвращаться, и вместо этого я чувствую удовлетворение. Удовлетворение, которого не должен иметь, не должен принимать. Но я чувствую это, несмотря ни на что.

«Человеческая женщина теплая». Вместо этого я размышляю. В отличие от драконицы. Драконицы маленькие, но жесткие, быстрые и жестокие. Они не делятся своим теплом и любовью ни с кем, кроме своих детей. Они независимые существа до самой своей сути, очень похожие на своих собратьев-мужчин.

Но этот человек… это не дракон.

«Она может обвиться вокруг меня, как я вокруг нее, чтобы защитить ее, как будто мы равны». Тепло в моей груди нарастает при этой мысли.

– Как тебя зовут? – шепчу я, охватывая руками ее спину, чтобы притянуть ближе ко мне. Такая маленькая, что даже под тонкой броней чувствуются ее кости.

Я чувствую, как ее рот двигается по моей плоти за короткое время до того, как она отвечает, посылая удары давления прямо в мой ствол.

– Исса, – наполняет мои уши ее мягкий голос.

Драконицы редко снисходят до того, чтобы заговорить со своими самцами, если только это не связано с их нуждами.

– Как тебя зовут? – так же тихо повторяет она мой вопрос, и в ее словах сквозит усталость.

Желая зарычать от ярости на ее дерзость, гнев все еще не возвращается. Вместо этого, учитывая ее великодушие в ответе на такой личный вопрос, единственный выход, который у меня есть, – сделать то же самое.

– Каос, – говорю я ей, мой тон более сильный и предостерегающий, чем мне бы хотелось. Как будто я хочу произвести на нее впечатление, показать ей, что я достоин ее как таковой.

У меня вырывается шипение.

Ее тело начало расслабляться до озвучивания мной моего имени, но оно снова напряглось. Она пытается оторвать от меня ногу, но один резкий рык заставляет ее остановиться.

– Не двигайся, – мое шипение превращается в рычание.

Некоторое время мы лежим, прислушиваясь к джунглям. Она поднимается и опускается вместе с моей грудью, когда я вдыхаю и выдыхаю воздух. Постепенно она снова начинает расслабляться, и я расслабляюсь вместе с ней. Нежно обнимая ее, я обмахиваю пучок ее длинных волос у себя на груди, наслаждаясь простой игрой вытягивания завитков.

– Каос, – шепчет она мое имя, и моя рука останавливается. – Зачем ты лизал мне живот?

Хм, вкус ее кожи возвращается и ошеломляет меня.

– Шум, который он издавал, был похож на крик детеныша дракона.

Исса выдыхает.

– Детеныша дракона?

– Да.

Она кивает и замолкает. Вскоре после этого последнее напряжение покидает ее, и я понимаю, что она спит.

Слушая ее храп, ночь проходит без сна. И когда слабый отблеск света возвращает зелень джунглей в мое окружение, я обнаруживаю, что не хочу, чтобы ночь заканчивалась. Глядя вниз на женщину, которая украла мою жизнь, когда цвет расцветает вокруг… Наконец, волна гнева возвращается, чтобы сжать мое горло и сжать челюсть. Все спокойствие внутри меня улетучивается вместе со светом.

Мой член болезненно напрягается, когда сияющие, длинные светлые локоны заполняют мой взгляд, и мягкое золотое тело появляется из глубокой тени. Поцелованная солнечным светом, сформированная и любимая им. Поцелуи, от которых на ее носу и щеках появлялись маленькие веснушки. То, что было красным и темным прошлой ночью, восхитительно и интригующе в растущем рассвете.

Ее голая нога все еще лежит на моей, дразня меня, чтобы я отодвинулся в сторону – взял другую – и открыл ее. Ее нежная человеческая рука покоится на моей груди.

Моя грудь. Оторвав от нее взгляд, я осматриваю свое тело. Волна гнева поднимается вверх, обжигая мои легкие и язык. И мой ствол. Он ужасно болит.

Я снова перевел взгляд на нее, и с моих губ сорвался темный звук.

Мои пальцы сжимаются, чтобы прижать ее к земле и поглотить все, что она есть, пожирая ее до тех пор, пока мне не останется ничего, кроме удовлетворения и насыщенной мести. Необходимость вернуть все, что я потерял – все из-за нее – это ее бремя.

Отталкивая человека от себя, поднимаясь над ней, я приказываю ей проснуться.

Глава 12

ДАВЛЕНИЕ НАРАСТАЕТ

Резко открываю глаза, сон покидает меня быстро и тяжело. Я кричу, когда меня прижимает большое мужское тело с острыми, яростными глазами. Глубоко вдавливаясь в покрытую листвой землю, насколько могу, Каос заполняет мое зрение. Кожа у него светло-зеленая, волосы черные и длинные, как змеи. В одну секунду его глаза становятся черными, а в следующую-изумрудными. Мой взгляд скользит по его похожим на крылья отросткам вдоль рук.

События прошлой ночи поразили меня еще сильнее, и я открыла рот. Он не тот человек, которому я начала доверять в глубоких тенях. Он – мои пальцы на ногах сжимаются – все еще дракон.

– Исса, – хрипит он, и его голос одновременно разжигает во мне страх и жар.

Сдерживая стон, я стараюсь не шевелиться.

– Я больше не собираюсь страдать из-за тебя.

Широко раскрыв глаза, я не успеваю ответить, как он переворачивает меня на живот и задирает сетку и юбку. Большие, ощупывающие руки хватают меня сзади за бедра и раздвигают их. Шок пронзает меня, когда он широко раздвигает их, открывая меня своему взгляду.

Поднимаясь, я пытаюсь перевернуться на спину, ударить ногой. Его сила останавливает меня.

– Каос! – кричу я, даже когда мое лоно сжимается и раскрывается, завязываясь узлом и наполняясь теплом, отвечая – против моей воли или части моей воли, я не знаю.

Мои ногти впиваются в растения подо мной, пока я продолжаю бороться.

– Подожди! – умоляю я.

Моя борьба прекращается, когда он позволяет мне истощить себя, удерживая меня открытой, удерживая меня внизу. Я обладаю большей выносливостью, чем кто-либо в моем племени, и все же я истощаю себя в мгновение ока. Стыд переполняет меня, и я оседаю на землю.

«Постарайся расслабиться», – говорю я себе, закрывая глаза. Я не ожидала, что наш гон произойдет именно так, но я также никогда не думала, что буду с мужчиной не моего вида.

Но проникновения не происходит, даже когда я выгибаю бедра вверх, облегчая путь и обнажая себя еще больше. Я готова и жду – хочу – теперь, когда мой шок прошел. Его руки на моих бедрах начинают возбуждать меня, теплое ощущение трепещет во мне. Это правильно… Как и должно быть. Мы связаны.

«Он ненавидит меня», – эта мысль поднимается, и я хмурю брови. – «Я собираюсь спариться с мужчиной, который меня ненавидит».

Но ничего не происходит.

Медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть на Каоса, я вижу, что он смотрит мне между ног. Реагируя на напряженность в его взгляде – пытаюсь отгородиться. Его хватка усиливается. Жар приливает к моим щекам, и я откидываюсь назад, чтобы прикрыться рукой.

Он рычит, и вся сила его веса накрывает меня с головы до ног. Его длинный член ударяется и скользит по моей заднице, по моей руке, чтобы устроиться между моих ног.

Его губы касаются моего уха.

– Как мне наполнить тебя?

Я напрягаюсь.

– Что?

Его член трется о меня, и он наклоняется, чтобы сбить мою руку.

– Глубокая часть тебя, которая примет мой член, покажи мне, – приказывает он, его зубы покусывают мою мочку.

«Он не знает». – Моя грудь сжимается. – «Откуда ему знать? Я не знаю как драконы спариваются…»

Его тело отстраняется от меня, а руки раздвигают мои ягодицы. Мои колени слегка подгибаются от смущения.

– Покажи мне!

Приказ вызывает у меня дрожь, судороги и новые стоны. Рот наполняется слюной. Откуда-то сверху доносится глухое ворчание, и я понимаю, что не только у меня кружится голова от желания.

Снова потянувшись назад, скользя пальцами между его ладонями, по моему заду, я нахожу свое лоно – и оно влажное и скользкое. Это то самое место. Даже если бы те, кто для меня матери, не научили меня, как работает мое тело, я бы все равно знала, что это то, куда идет его член.

Его руки сжимают мой зад, приподнимая его над землей, в то время как я просовываю палец внутрь и снова вытаскиваю. Мокро.

– Здесь? – его голос – глухой скрежет.

Кивнув, он убирает мою руку и ощупывает его. Отрываясь от земли, его ноготь задевает мою самую чувствительную плоть. Вспоминая его острые когти, мое тело напрягается. Но он ласково гладит меня, тычет и щупает, исследует, как я сама себя ублажала в прошлом.

– Я не смогу влезть, – говорит он, неглубоко просовывая в меня кончик пальца, прежде чем вытащить его обратно. Опустив руку и поднеся ее к лицу, я потираю лоб с нарастающим отчаянием и разочарованием.

– Попробуй? – умоляю я.

– И разорвать тебя? – рычит Каос. – Ты заслуживаешь такой боли? Будешь ли ты терпеть это ради меня?

Ох, влага.

– Влага, которую производят человеческие женщины, должна помочь.

Боль – это последнее, о чем я думаю. В этом нет ничего болезненного. Пока что.

Его палец скользит обратно в меня, на этот раз глубже. Он вертит им и играет, ощупывая меня повсюду.

– Ты заслужила это за то, что сделала, маленькая негодяйка. Украсть мое бессмертие и соединиться с мужчиной из твоей лиги. Ты заслуживаешь этого и даже больше.

Он толкается еще глубже.

Я стону. Его слова должны напугать меня, но это не так. Это всего лишь слова. Я даже не слышу в них ненависти, которую он испытывал ко мне. Все, что я слышу, – это потребность, моя потребность, отражающаяся во мне.

Я собираюсь умолять его о большем, наполнить меня еще, потому что его пальца недостаточно, когда оглушительный крик драконицы пронзает пространство, в котором мы находимся. Его руки ускользают от меня, палец исчезает, и я вскакиваю, подтягивая под себя ноги.

Щелчок и треск ломающихся деревьев и ветвей грохочут вокруг нас. Каос тянет меня под себя, тянет дальше в странное место, где мы устроились на ночь, глубоко в густых зарослях разросшихся растений и лиан.

Держа меня в тени листвы, земля дрожит, и он закрывает мне рот рукой.

Драконица снова визжит, заставляя меня вздрогнуть. Каос обхватывает меня одной из своих больших ног, чтобы я не двигалась.

– Она прямо возле входа, – шепчет он. – Только не шуми.

В лианах и на вершине странного логова, в котором мы находимся, есть отверстия. Отверстия также густо заросли лианами, но все же они достаточно велики, чтобы видеть сквозь них – даже проползать. Я мельком замечаю, как что-то чешуйчатое движется за отверстием наверху. Большие конечности и длинное скольжение сложенного крыла. Оно черное, гладкое и блестящее. ОНА.

Звуки резко прекращаются снаружи, когда она проходит мимо.

– Она чует меня, – предупреждает Каос, и я начинаю дрожать.

Гигантский глаз щелкает к отверстию, заглядывая внутрь. Каос крепче сжимает меня, едва позволяя дышать. Глазное яблоко бродит по дуплу в поисках нас.

Давя на него изо всех сил, Каос больше не издает ни звука, но его хватка на мне жестока.

Гигантский драконий глаз исчезает, но затем снова появляется за пределами меньшего промежутка дальше по дуплу.

Если она увидит нас, негде будет спрятаться. Оторвав взгляд от драконицы снаружи, я смотрю на дыру, через которую проползла прошлой ночью. Когтистая лапа блокирует его. Нет выхода. Мое сердце колотится так сильно, что я боюсь, что драконица услышит его.

Ее острые черные когти медленно царапают землю, смыкаясь в кулак. Закрыв глаза, сосредоточившись на своем грохочущем сердце, молясь успокоиться, я чувствую, как дыхание Каоса обдувает мою шею.

Она дергается назад, скорее слыша, чем видя его, и земля дрожит, все шуршит. Ее визг наполняет воздух, вслед за ним раздаются вопли, и потоки света проникают в щели нашей лощины. Я слышу, как она яростно отступает и вскоре ломает еще больше деревьев.

Я тяжело выдыхаю, но ни Каос, ни я не двигаемся некоторое время, ожидая на случай, если драконица решит вернуться. Когда звуки джунглей возвращаются, его хватка ослабевает. Прежде чем я успеваю покинуть наше укрытие, он садится на меня сверху и выходит первым. Приподнявшись на локтях, я наблюдаю, как он выглядывает из норы и оглядывается. Он поднимает руку и показывает, что я могу выйти.

– Нам нужно уходить, – бормочет он.

Кивнув, я хватаю сумку и следую за ним из укрытия.

Мой рот открывается, когда я вижу, в чем мы спали. Отступив на несколько шагов, я вижу гигантский череп, частично лежащий на боку. Впадина, в которой мы лежали, была длинной мордой, и я... я только что вылезла из глазницы.

Отвлекшись, пытаясь разглядеть, где кончается череп, я врезаюсь в дерево, но все равно вижу начало изгиба грудной клетки и позвоночник, исчезающий глубоко в заросших кустах джунглей. Настолько большой… Больше, чем был Каос, почти в три раза.

Он, должно быть, заметил мое благоговение, потому что в следующую секунду Каос хмуро закрывает мне вид на мертвого зверя.

– Дракон? – шепчу я, хотя мой рот остается приоткрытым, как будто зверь внезапно вернется к жизни, если я буду говорить слишком громко.

– Предок, – огрызается он. – Тот, кому было позволено прожить свою старую жизнь полностью и выбрать свой конец из этого мира без вмешательства.

Вздрагивая, я чувствую себя виноватой.

– Мне очень жаль.

Мои руки сжимаются в кулаки, и я смотрю вниз. Я искренне сожалею. Но его большая теплая рука обхватывает мою шею сзади и заставляет меня снова посмотреть на него.

– Он большой. Когда-нибудь я был бы таким же большим, как он, – говорит он мне, темные черно-зеленые радужки скользят по моему лицу.

– Ты тоже был большой. Я думала, что твой хвост раздавит меня, – мой голос едва ли выше шепота.

– Но не такой большой, как он.

Каос вытягивает руку, указывая на скелет.

Я сглатываю, смущенно щурясь. Он хочет, чтобы я снова извинилась?

– Вы были близки, – говорю я. – По размеру.

Его острые губы растягиваются.

– Ты не должна мне лгать.

Его пальцы перебирают пряди волос на моем затылке, касаясь моей кожи.

– Разве это имеет значение? Он мертв, а ты – нет. Ты победил.

Пальцы сжимают меня.

– Это все, что тебе нужно? – еще один рык. – Живой супруг, даже если он меньше!

Каос опускает руку и рычит.

О.

Мои глаза расширяются. Ух. Мой взгляд скользит по его телу с головы до ног. Каос, даже человек, самый большой человек, которого я когда-либо видела, гигант по сравнению с любым мужчиной в любом племени, которое я встречала.

– Если… – начинаю я, но сглатываю, – если бы ты был таким же большим, как этот мертвый дракон… ты был бы слишком большой для меня.

Вспоминая его палец внутри меня, я краснею.

– Возможно, ты уже слишком большой для меня.

Мои глаза опускаются на его твердый член.

– Ты меня пугаешь, – бормочу я, снова сглатывая.

Каос весь напрягается, и я знаю, что он понимает, что я имею в виду. Мои щеки пылают.

– Да, – шипит он, глядя на меня, на меня всю, со всей своей грубой мужской мощью и яростным жаром.

Я чувствую, как он пронзает меня до самой души, и мое тело откликается. Мое лоно трепещет и течет. Его ноздри раздуваются.

– Возможно, ты и права. Такой большой дракон тратится впустую на такого маленького и хрупкого человека, как ты.

– Я вовсе не такая хрупкая и маленькая, как ты думаешь.

Разочарование сковывает мой голос.

Он делает шаг вперед, прижимая меня к стволу дерева.

– Хрупкая, маленькая, и ее легко загнать в загон.

Его лицо склоняется ко мне, и, застыв в шоке, я думаю, что он собирается поцеловать меня.

Ветка трескается и падает рядом с нами, и он останавливается, пораженный. Испортил бурный момент. Он делает шаг назад, его внимание устремляется в ту сторону, куда улетела драконица.

– Нам пора идти.

Я задумчиво облизываю губы.

– Да, – соглашаюсь я, подходя к нему, одновременно грустная и благодарная за потерю его внимания. Зная, что в следующий раз, когда он снова будет так яростно направлен на меня, мне придется бороться, чтобы выжить.

Его пальцы обхватывают мое запястье. И, не оглядываясь, мы ускоряем шаг.

Глава 13

ЗАПРЕТНЫЕ ДЖУНГЛИ

Крики драконицы, следуют за нами, заставляя нас идти так же быстро.

Как только мы добираемся до реки, я использую шанс смыть самую большую грязь с моей кожи, пока мы идем, только погружая руки в самые мелкие части, и проверяю свое тело на наличие порезов и царапин, которые, возможно, нуждаются в очистке.

Я замечаю, что побита, но не сильно. У меня есть несколько царапин, и некоторые мышцы болят, хотя ничего, что могло бы помешать идти. Поскольку в прошлом я страдала гораздо сильнее, мое ноющее тело будет исправлено небольшим количеством мази и некоторым отдыхом позже. Достав лекарство из нашей сумки, я намазываю его и использую.

Вскоре после этого, я нахожу длинную, крепкую ветку. Сорвав ее с дерева, я вытираю свисающий с нее мох. Испытывая ее, хотя, она не совсем идеальна, она все равно будет служить тростью, оружием.

Все это время Каос не сводит с меня глаз, торопит меня, наклоняет голову то в одну, то в другую сторону, словно прислушивается к чему-то большему, чем дракон. Он слушает любых хищников, которые могут оказаться рядом.

Он смотрит на мою трость, но ничего не говорит.

Удивительно, но хищники не появляются. Ни обезьян, ни нагов, ни даже смертоносных синехвостых хищников, которые путешествуют стаями. Время от времени появляется змея, а однажды по воде слева от нас скользил удав, но они оставляют нас в покое, пока мы оставляем их в покое.

Это не мешает мне быть настороже, следить за каждым нашим шагом и вести себя как можно тише.

Я не смею успокаиваться.

Особенно, когда на меня смотрит обжигающий взгляд Каоса, угрожающий, блуждающий по моей коже и наблюдающий за каждой мелочью, которую я делаю. Он идет позади меня, позволяя мне идти впереди, если только он не хочет проверить что-то впереди нас или предпочитает параллельный путь. Это единственный раз, когда я получаю отсрочку от его обжигающей силы.

Он натыкается на меня своим большим членом, когда спотыкается, потому что еще не до конца разобрался в своих новых ногах, но я начинаю думать, что он делает это нарочно.

Удар. Скольжение. По моей коже пробегают мурашки. Резко обернувшись и сузив глаза, я отталкиваю его. Он не шевелится.

– Прекрати это.

Улыбка кривит его губы, почти крадя мое раздражение. Дракон умеет улыбаться.

– Прекратить что? – спрашивает он.

– Перестань давить на меня своим членом. Это отвлекает и опасно…

– Опасно?

– У меня нет оружия, настоящего оружия, и, если кто-то охотится на нас, я могу не понять этого до тех пор, пока не будет слишком поздно, потому что мои мысли заняты этим. – Кипя от злости, я указываю на его член, не глядя на него.

– Пока ты со мной, тебе ничто не угрожает.

Я фыркаю.

– Ты не можешь быть в этом уверен.

Мы слышим отдаленный треск и шелест деревьев.

– Вот она.

– Кроме нее. Звери в этих джунглях, те, что живут на моей территории, знают мой запах, как знают, как драгоценна их короткая жизнь. Они меня не побеспокоят. И тебя тоже, пока ты со мной.

– Я не знаю твоего запаха, – парирую я.

Но я помню мшистый запах, исходящий от пузырей реки. Даже сейчас, стоя так близко к нему, я чувствую слабый запах на его коже. Вдыхая его, я выдаю себя, наклоняясь чуть ближе, желая большего.

Его улыбка исчезает, но он замечает это, выпячивая грудь. Он тоже слегка наклоняется ко мне.

– В твоих словах есть смысл, – звучат медленно, глубоко его слова.

Его ствол утыкается мне в живот, и я больше не обращаю внимания. Я прижимаюсь лбом к его груди, вдыхая, нуждаясь в большем. Я хочу, чтобы он был весь во мне. Его пальцы запутались в моих растрепанных волосах и заставили меня запрокинуть голову. Краем глаза я вижу, как крылья на его руках расправляются.

Приоткрыв губы, я надеюсь, что он сократит расстояние и возьмет их. Но все, что он делает, это блуждает глазами по моему лицу.

– Меня никогда не целовали, – шепчу я.

– Что такое поцелуй?

– Губы соприкасаются между двумя людьми, лаская и потирая друг друга. Я видела поцелуи, но никогда их не испытывала.

Поцелуй меня.

Каос хмурит брови.

– Какой смысл в поцелуях?

Толкаюсь ближе к нему, вгоняя его член между нашими телами.

– Чтобы показать свою привязанность.

Он внезапно отпускает меня и рычит, забирая с собой свое тепло и пьянящий запах.

– Не навязывай мне свои слабые человеческие привычки, женщина. Мы можем быть связаны, но я никогда не стану человеком – никогда! Пойдем, – говорит он, проталкиваясь мимо меня, чтобы взять инициативу на себя. – Только самый невежественный и слабый из хищников не чует территориальных отметин, – бормочет он намеренно достаточно громко, чтобы я услышала.

Я почти забыла, что он меня ненавидит. Часть меня хочет закричать, что он теперь человек, и принять это – единственный способ выжить. Я могу помочь ему выжить. Я все равно хватаю его за руку, не давая уйти.

– Подожди!

– Что?

Он поворачивается назад, ярость отражается на его лице.

Сняв сетку, которую я спасла прошлой ночью, я обвиваю руками его талию, накидываю ее на бедра и прикрываю его член. Его длинные черные волосы запутываются в сетке, но я выдергиваю их. Его тело напрягается, но он позволяет мне сделать это. Сложив ее спереди, я завязываю ее там, прикрывая сколько могу.

– Хорошо, – бормочу я.

Каос смотрит на себя и трогает материал. Он сделан из нитевидных волокон морских водорослей и самой длинной травы, которая растет вокруг лагуны моего дома.

– Ненавижу, – ворчит он.

Хмурясь, на этот раз я протискиваюсь мимо него, возвращаясь к передней части.

– Считай это брачным подарком. На это у меня ушло несколько дней.

К счастью, Каос не произносит больше ни слова, и мы продолжаем наш путь.

Идут часы, пока мы идем вдоль реки, и, хотя драконица уже давно не издает ни звука, мы не останавливаемся. Время от времени я слышу, как Каос ругается и спотыкается. Когда нам приходится идти вдоль реки вплотную, мы оказываемся по голени, он падает полностью, насквозь промокнув. Используя свою палку, я рассекаю мелководье, отпугивая любых змей, которые могут скрываться. Это останавливает меня от смеха, когда он встает с хмурым видом.

Так ему и надо.

Утро приходит и уходит. Я наблюдаю за тем, как солнце падает сквозь отверстия в навесе над нами, чтобы определить время. В конце концов, берег реки превращается в крутые скалы, и мы остаемся с выбором: перейти вброд на другой берег или углубиться в джунгли, где мы могли бы следовать сверху.

Не веря, что крокодилы ушли, я двигаю нас вверх. Каос снова хватает меня после первых шагов, и я не уверена, для равновесия или для того, чтобы держать меня рядом. Но сеть остается на месте, он больше не ударяет в меня своим древком.

Скалы становятся круче, все труднее подниматься, загоняя нас все дальше и дальше в джунгли, чтобы найти опору, замедляя нас до скорости улитки. Дело доходит до того, что Каосу приходится тащить меня вверх по худшим уступам, когда мы приближаемся к вершине.

«Я скучаю по своему плоту», – не могу не думать я, когда скалы выравниваются. Пот скользит по моей коже, впереди нас ждет последний утес.

Я знаю, что Каос тоже чувствует напряжение, и его запах расцветает в воздухе повсюду. Он делает со мной странные вещи, от чего становится тяжелее.

Пока я смотрю, стоя неподвижно от усталости, он перелезает через выступ позади меня и переходит к следующему. Ненавижу, что он не задыхается, пока я хриплю.

– Иди сюда, человек, – приказывает он.

Поднявшись на ноги, он хватает меня за талию и рывком поднимает в воздух, руки скользят по моим бедрам и ногам, когда я подтягиваюсь на ровную землю. Даже на вершине полог джунглей остается густым.

Но яркая вспышка света и сияние кометы пронзает насквозь, чтобы блеснуть небольшой тазик с водой.

Цепляясь, мои глаза расширяются, мое зрение заполняется струящимся водопадом и кристально чистым бассейном. Я стону и ползу к краю, уже чувствуя вкус воды во рту. Его столь необходимая бодрость пронзает меня насквозь. Слыша, как Каос подтягивается ко мне сзади, я не могу оторвать взгляд от потенциального убежища.

Бросившись вперед, сложив ладони рупором, я подношу воду ко рту.

Я слышу тяжелые шаги и звук сминаемой травы. Две большие руки хватают меня, поднимая с земли. Вода стекает с моих пальцев. Я издаю недовольный звук, но звук обрывается, когда меня бросают в бассейн.

Дико брызгаясь, охваченная ужасом и полностью потрясенная, я нахожу опору под ногами и выныриваю из воды, разъяренная.

Я поворачиваюсь и вижу, как ко мне пробирается Каос.

– Мы умрем, производя столько шума! – кричу я.

– Я больше не мог выносить запаха твоих феромонов.

Нахмурившись, я толкаю его в грудь, когда он встает прямо передо мной.

– Мои феромоны? Это от тебя воняет мхом – это тебя вынюхивает драконица! Кто знал, что люди-драконы обладают такими ужасными навыками выживания?

Найдя в воде свою трость-копье, я хватаю ее и направляюсь к берегу.

– А ты не думал, что там могут быть пиявки?

Его руки на моей талии останавливают меня, и, прежде чем я успеваю среагировать, он притягивает меня к себе.

– Вода кристально чистая. Смотри, – рычит он мне в ухо.

Тяжело дыша, я смотрю, но не потому, что хочу. Волны бассейна успокаиваются, пока я изучаю воду, и мое разочарование растет, зная, что он прав. Я знала, что он прав, с того самого момента, как опустилась на колени, чтобы напиться.

Там всего несколько водяных цветов и лягушек. Бассейн настолько мал, что едва хватает места для наших тел, лежащих поперек него. Под нами и вокруг нас нет ничего, кроме прохладных гладких камней, струящейся воды с выступа наверху, падающей в скалистую нишу, из которой вода должна стекать к реке.

– Если от меня так сильно воняет, то остановиться, чтобы смыть запах, это хорошо, не так ли? – размышляет он, раздражая меня еще больше. Я вырываюсь из его объятий, и когда он действительно отпускает меня, я немного разочарована.

Перейдя на противоположную сторону, вылезая из бассейна, я поворачиваю назад только после того, как осматриваю путь вниз, все время стискивая зубы. Раковины, вшитые в мою одежду, звенят, когда я сажусь на край и наконец получаю тот глоток воды, которого так жажду.

Я жаждала этого с тех пор, как он отказался меня поцеловать. Когда я поднимаю взгляд, он просто стоит в бассейне и смотрит на меня кинжалами. Моя кожа нагревается.

– Приведи себя в порядок, – ворчу я, дотягиваясь до копья и сжимая его. Я стараюсь не дать ему добраться до меня.

– Иди сюда, – приказывает он.

– Нет.

Его глаза темнеют.

– Немедленно, Исса.

Поднимаясь, я подтягиваю свое копье ближе, хотя мой живот ноет и мое ядро трепещет по его команде. То, как он произносит мое имя…

– Я не буду выполнять приказы того, кто меня ненавидит, – огрызаюсь я, поджимая под себя ноги и отворачиваясь, хотя мое любопытство сильно протестует.

Мне не нужно сидеть с ним, пока он моется. Мне не нужно видеть это и давать ему знать, как сильно он влияет на меня.

Внезапный резкий вдох и глубокое, ужасающее рычание наполняют воздух. Всплеск воды. «Не смотри. Не доставляй ему такого удовольствия». Но я все равно поворачиваюсь назад, обнаруживая Каоса прямо в потоке солнечного света с красным сиянием кометы, сияющим над ним, как плащ любовника.

Все, что я собиралась сказать, потеряно, потому что это не человеческий мужской взгляд, пронзающий меня своей свирепостью, а дракон, одержимый только одной вещью... мной.

Его темные глаза вспыхивают зеленым, смешиваясь с красным. Втягивая живот, мои чувства кричат: что-то не так! Свечение сливается с бледно-зеленым цветом его кожи, затемняя ее оттенок, но и освещая. Это придает его длинным черным волосам рубиновые отблески, концы которых плавают в воде, где они извиваются и танцуют, как угри.

Но мой взгляд застывает на его теле целиком. Никогда прежде не видела его мускулы такими напряженными, что вены чуть не выскакивают из-под них, словно что-то пытается вырваться из него.

Он борется за то, чтобы сдержать себя.

Его руки сжимаются по бокам, а крылья расправляются, угрожающе выпячиваясь наружу. Я раньше чувствовала, как они касаются меня – мягкие и гладкие – теперь они выглядят как оружие.

И его глаза – дьявольские и острые – терзают мою душу, заставляя меня задыхаться. Голодная. Слабая.

Влажная, дрожащая, холодная для его прикосновений, его вкуса, его всего. Насыщенный мускусный запах мха, гораздо более сильный, чем раньше, наполняет мои ноздри, ускоряя дыхание. Мне нужно больше.

Все, что происходит с ним, происходит и со мной.

Дрожь сотрясает мое тело.

– Каос? – нерешительно произношу я его имя, горячо.

Он делает большой шаг ко мне – и все это время остается в пределах красного света. Я отскакиваю назад, но не потому, что хочу, а потому, что боюсь того, что сейчас произойдет.

– Подойди. Сюда. Или я заставлю тебя, – говорит он тихо и глухо, его голос другой и более резкий, чем несколько минут назад; он затмевает мое желание и наполняет меня еще большим страхом, я не двигаюсь.

Мои ладони вспотели, и копье дрожит в моей руке.

«Я могу сбежать», – у меня голова идет кругом. – «Я могу спуститься с утеса», – вспоминая, что лежит позади. У меня слюнки текут. Теперь меня трясет всю, и мои инстинкты бегства начинают кричать.

Поднимаясь на ноги, его взгляд вспыхивает страстью, мышцы напрягаются еще сильнее. Я делаю медленный шаг назад, и его пронзительный взгляд падает мне на ноги. Он издает рев и бросается на меня, и мои инстинкты заикаются. Развернувшись, я бросаюсь к выступу.

Но он слишком быстр, слишком отточен в своих желаниях, его руки обвились вокруг меня, когда я прыгаю, дергая меня назад.

– Зачем ты это делаешь?! – вскрикиваю я, когда мое импровизированное копье вырывается из моей хватки и со звоном падает на камень.

Его руки одновременно повсюду на мне, раздвигая мою одежду. Несколько полос рвутся, когда его большие ладони и пальцы блуждают.

– Лихорадка, – шепчет он мне на ухо. – Брачная лихорадка.

Он облизывает соблазнительную оболочку моей мочки, заставляя каждый нерв и мышцу моего полового узла напрячься.

– Я чувствую запах твоих феромонов, твоего возбуждения. Не отказывай мне, Исса! – рычит он на меня, царапая зубами и облизывая мои волосы, мое внутреннее ухо, мою щеку. – Твое прикосновение связало нас, и теперь пришло время покончить с этим!

Он прижимается бедрами к моей заднице, и его огромный массивный член скользит по мне. Он потерял свою сетчатую набедренную повязку.

Сила на его стороне, и это так тяжело, когда его руки гладят и касаются моего тела – как будто это его. Я хватаю его за руки, чтобы остановить.

– Здесь мы не в безопасности.

Каос рычит и кружит меня, мои ноги не касаются земли с тех пор, как он поймал меня.

– Неужели ты думаешь, что я позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось?

Я облизываю губы.

– А ты?

– А что я?

– Ты защитишь меня от себя?

Я опускаю глаза и смотрю на его грудь. И как будто его тело не могло стать тверже, оно стало каменеть под моими ладонями. Его настроения перекручиваются и рикошетят во мне, ощущения, которые одновременно являются моими собственными, но не полностью, больше нет. Тяжело дыша, я жду его ответа. Если он будет ждать еще немного, я утону в пьянящей ауре, которую испускает его тело, и увядаю.

Но Каос отпускает меня. Я почти ненавижу его за это. Он ставит меня на ноги, отходит назад и входит в воду. Мое дыхание мучительно. Мои пальцы на ногах сжимаются, останавливая меня от крика, идущего за ним и притягивающего его обратно ко мне. Я вглядываюсь в его лицо, когда он проскальзывает обратно под полосу красного сияния.

Его напряженность возвращается в десять раз, когда меня охватывает замешательство.

– Иди ко мне, Исса. Я больше не буду спрашивать.

На этот раз его голос грубый и требовательный. Полный страстной боли.

Я знаю, потому что тоже это чувствую.

Глава 14

КАОС ПЫЛАЕТ

Скользнув обратно в прохладную воду, я наблюдаю, как моя человеческая пара дрожит на выступе, неуверенность и похоть окрашивают ее лицо. Она мокрая от воды, мокрая для меня. Запах ее возбуждения наполняет воздух, толкая меня к краю контроля.

Не важно, как сильно я хочу взять ее и прижать к себе, чтобы снова найти глубокое, горячее место в ней, чтобы засунуть свой член так глубоко, чтобы не осталось ничего, что могло бы отрицать нашу связь – я жду. Мужчины-драконы, даже альфы, – по крайней мере, мои предки, – не заставляют самок принимать их, независимо от того, в течке они или нет. В том, чтобы быть избранным, есть честь, и, если возникает конкуренция, сражайтесь за эту честь не на жизнь, а на смерть.

Глядя, как пальцы Иссы изгибаются в ее открытой броне, потребность скользнуть языком и попробовать ее там – попробовать ее везде – сильно бьет. Я вижу, как облизываю ее языком от ступни до нежного уха, вверх и вниз, пока во рту не остается только ее вкус. Пока моя слюна не покроет ее кожу повсюду.

Поскольку у меня больше нет крыльев, чтобы парить, чтобы предложить в качестве прикрытия и защиты, я вместо этого поднимаю руку к ней, поворачивая ладонь вверх и растопырив пальцы. Ее взгляд опускается на них, изучает их, но затем ее горло дергается, как будто она с трудом сглатывает. Проглатывает меня, потому что я знаю, что мое собственное возбуждение расцветает в пространстве вокруг нас.

Сияние кометы обжигает мою кожу, пока я жду, когда она выберет меня, давя на меня, чтобы облегчить ужасную боль в чреслах. Болезненный жар нарастает внутри меня, сползая вниз, чтобы тяжело собраться в моем члене, и холодная вода почти не помогает.

«Только глубоко в Иссе», – ревут мои мысли. Только она может теперь унять мою боль. Моя рука начинает дрожать между нами.

Затем она кладет пальцы на свою кожу, зацепляет их под своими слабыми покровами и снимает их. То же самое она проделывает со своими ножными доспехами. Пальцы ее ног снова поджимаются.

Я медленно поднимаю взгляд и вижу ее мокрую обнаженную фигуру, стоящую передо мной на выступе, и, хотя она не дракон, мое тело дико реагирует. Восхитительная, чарующая мягкость повсюду, у меня слюнки текут.

Щепка ярости почти берет верх, ярость, что я чувствую что-то к этому человеку… но ненадолго. Как бы я ни боролся за то, чтобы оно осталось в прошлом, оно не остается. «Она не злая», – замечаю я. – «Она наивна. Молода».

«И теперь она моя».

Одержимость, горячая и свирепая, пронзает мою грудь. Потребность заявить на нее права и покончить с этим нарастает. И мой взгляд – глубочайшие тени! – мой взгляд не будет отрываться от ее мягких холмиков и острых сосков. Они для меня, для меня! Не молодого дракончика, а меня.

Я не понимаю ни людей, ни того, как они выжили так долго, но я нахожу, что их мягкость – мягкость Иссы – мне слишком нравится.

«Возьми ее, пока не пришел другой мужчина. Заяви на нее права, прежде чем другой дракон увидит ее ценность и добровольно выберет человечество!»

Она опускается в воду, и у меня вырывается рычание. Пар поднимается в животе и вырывается из ноздрей, когда Исса останавливается прямо передо мной.

«ИДИ КО МНЕ!»

Она берет меня за руку.

Мои мысли бурлят, борются и формируются вместе. Я готов наброситься на нее и отречься от чести моих предков.

Но она пронзает меня своими ярко-голубыми глазами, когда берет мою дрожащую руку.

Мои пальцы обвиваются вокруг нее, удерживая ее там, сжимая, давая ей знать, когда моя тень и тело возвышаются над ней, убирая свет с ее кожи, что… она сделала свой выбор.

– Каос, – снова нерешительно произносит она мое имя.

Ее губы сжимаются, чтобы сказать больше.

Тяжело падая на нее, прижимая спиной к краю бассейна, я рычу ей в лицо, чтобы остановить.

– Больше никаких слов, – шиплю я. – Я не хочу их слышать, пока не попрошу о них конкретно, понятно? Женщина, которая выбрала себе пару, отдается ей полностью. Ты подчинишься!

Ее рот раскрывается еще шире.

Не в силах больше ждать, прижимая ее спиной к скользкому краю, толкая ее вниз, раздвигая ее ноги, я выпрямляюсь между ними. Она пытается приподняться на локтях, но я хватаю ее за руки и толкаю вперед.

Я хочу, чтобы она лежала на земле, подо мной. Я буду доволен. Снова зарычав, я говорю ей об этом.

– Ты позволишь мне взобраться на тебя!

Она так напряжена, что ее ноги задевают мои бедра. Снова рычу я.

– Покажи мне еще раз свое глубокое место, женщина, – приказываю я.

Мой член тверд и готов извергнуть свой огонь по всему ее маленькому тазу и впалой талии. Когда она не сразу повинуется, я просовываю руки между ее бедер и раздвигаю их.

Пронзительный писк наполняет мои уши, когда руки Иссы сжимают мои запястья. Ее крошечные ногти впиваются мне в кожу. Мне нравятся ее звуки – ее ногти впиваются в меня. Ее реакции посылают восхитительные ощущения вниз по моему позвоночнику. Драконица никогда не делает больше, чем просто ляжет и возьмет член своего партнера.

Но более сильное желание побуждает меня взять ее и наполнить своим семенем. Ее феромоны умоляют меня об этом.

Ее бедра выгибаются, как сегодня утром, обнажая ее скрытое место для секса. На этот раз я нахожу ее глубокое, горячее место без всякой помощи, вкусный маяк для моих глаз.

Она такая влажная, ее сущность густая и сочащаяся – для меня! – что мой член выпрямляется к ней, нацеливаясь на ее обволакивающую гибель. Прижимая один ноготь к ее маленькому, скользкому отверстию, бедра человека снова выгибаются, и на этот раз она издает более глубокий звук.

– Ты хочешь этого, – говорю я, скользя когтем по кругу, вспоминая, насколько тугой на самом деле ее вход. –Ты будешь страдать за это, – продолжаю я, неглубоко погружая в нее палец. – Ты заслужила это за то, что выбрала дракона, за то, что выбрала себе пару, слишком большую для тебя.

Мой палец толкается до конца, и ее маленькое отверстие сжимается вокруг него.

– О, тени, – ворчу я, – я буду страдать еще больше.

Что-то останавливает мой палец от проникновения глубже, и мои глаза сужаются между ее ног, чувствуя плотную оболочку моего человека повсюду.

Она стонет и напрягается, сильнее сжимая мой палец. Судорожный вздох вырывает мой взгляд на ее заостренное лицо.

– Что это? – спрашиваю я, прикасаясь к нему.

Чем сильнее я давлю на нее, тем сильнее она пытается вырвать мое запястье.

– Мой барьер, – выпаливает она.

– Барьер?

Она снова наклоняется, и на этот раз я позволяю ей. Румянец на ее щеках углубляется, и это не из-за красной ауры с неба.

– Он должен сломаться в первый раз, когда меня возьмет мужчина, – шепчет она.

Я замер, мой палец напрягся внутри нее. В первый раз? Моя грудь тревожно сжимается.

– Ты никогда раньше не брала мужское семя? Это твоя первая течка? – я едва могу произнести эти слова.

Исса кивает.

Драконицы встречаются редко, и еще реже такая молодая особа, которая переживает свою первую течку. Обычно ее отец или мать выбирают ее первого партнера, гарантируя, что она будет отдана достойному мужчине, который обучен способу правильного размножения, без тенденции повредить ей или ее будущему потомству.

Я прожил долгую жизнь и никогда не встречал цельную женщину, не говоря уже о том, чтобы встретить одинокую самку. С тех пор, как появилась комета и изменила мир.

Прижимая палец к ее драгоценному барьеру, я испытываю опасное чрезмерное возбуждение.

«Эта женщина выбрала меня несмотря на то, что забрала мою драконью форму, она путешествовала через коварные джунгли и коснулась меня».

Хотя я думал, что мой член не может стать тверже, он стал.

Ныряя на нее, я кусаю ее за шею, прижимаю к себе, грызу нежную кожу, восторженно облизываю ее, прежде чем прикусить зубами ее горло. Мяуканье наполняет воздух, и все это время мой палец ласкает ее барьер.

– Я сломаю это, – предупреждаю я ее, нажимая немного сильнее. – Я сломаю его, заберу у тебя и сделаю своей.

Она дрожит.

Тем не менее, ноги Иссы расслабляются и раздвигаются для меня. Удовлетворение, которого я никогда не испытывал, уничтожает мои чувства.

Она подчиняется. Полностью, готовая принять все, что я ей дам. Она доверяет своему мужчине.

Чувствуя потребность наполнить свой рот ее вкусом так же полно, как мои ноздри расцветают от него, я поднимаюсь с нее, покусывая ее горло в последний раз.

– Не уходи, – печально стонет она и тянется ко мне.

Я обхватываю одной рукой ее горло.

– Бросаешь мне вызов?

Мои глаза сужаются. Когда я смотрю на нее сверху вниз, меня охватывает желание съесть ее заживо, и наши глаза встречаются. Она отрицательно качает головой.

– Малышка, я никуда не уйду до тех пор, пока не дойду до самых глубоких, самых тесных частей тебя, чтобы наполнить их своим семенем, – говорю я, мой голос так же мрачен, как и мои мысли.

Лаская ее сладкий барьер, который скоро разрушу, я убираю палец. Она отпускает мои запястья, чтобы схватить меня за раскачивающиеся бедра – я трусь своим опухшим членом по ее бедрам и животу – и я подношу свой скользкий палец ко рту и пробую ее на вкус.

Мои руки-крылья трепещут, мое сердце грохочет, и вкус извергается на мой язык. Толчок моего члена дико растет против покорной формы Иссы, в то время как я сосу свой палец. Кряхтя, она ощущается на вкус также, как и пахнет. «Моя!»

Резко отстранившись, я опускаю рот над ее влажным отверстием и пожираю.

Ее тело склоняется под моим, руки вцепляются в мои волосы, притягивая меня ближе, а затем отталкивая. Звуки, так много горячих звуков исходит из ее рта, что они сливаются в музыку, чтобы играть ее телом. Мой язык врезается в нее, двигаясь вперед, чтобы лизнуть то, чего коснулся мой палец, чтобы найти ее цельность, и когда кончик языка попадает в цель, мое тело вспыхивает. Жар поднимается к моему горлу и наполняет его. Такая горячая, ее сущность наполняет мой рот, и она стонет.

Тело Иссы дергается в воздухе, и мне приходится удерживать ее, чтобы она не взлетела в небо, прижимая ее талию к плоскому камню руками. Она начинает неудержимо трястись, стоны усиливаются, и я понимаю, что все это происходит из-за моего языка. Загипнотизированный, вытягивая ее реакцию так сильно, как я могу, мне нужно больше ее соков во рту.

По подбородку, по щекам, капая с подбородка. Мне это нужно. Кто знал, что люди так хороши на вкус?

Мучительные вздохи вскоре перекрывают ее стоны, и я чувствую, как ее пальцы сжимают мои волосы, поднимая меня. Ее ноги раздвинуты, в то время как моя большая фигура полностью нависает над ней. Взглянув на ее лицо, я нахожу его красным и влажным от сладкого пота, ее большие голубые глаза смотрят на меня с удивлением.

Выражение ее лица высасывает воздух из моих легких. Отталкиваясь бедрами назад между ее ног, я потираю своим членом то место, куда только что проник мой язык.

«Моя», – крутится слово в мыслях, но не произношу его вслух.

– Держись, – вместо этого предупреждаю я.

Она отпускает мои волосы одной рукой и тянется между нами, сжимая основание моего члена и направляя мой кончик к ее глубокому месту. Наши глаза встретились, и я толкаюсь в нее.

Мои глаза закатываются вверх, когда мой позвоночник выгибается дугой, когда наши животы прижимаются друг к другу. «Она такая горячая, такая тугая». Скользнув глубже, я задыхаюсь, как будто это невероятное удовольствие в любой момент превратится в боль.

Но это не так.

Контроль ускользает из моих рук.

Рев дракона ускользает от меня.

Такая тесная, такая маленькая, такая нежная и горячая. Неизвестная всем драконам, и она моя! Мои кулаки ударились о камень, и я рванулся вперед. Во мне нарастает дикость, и я теряюсь.

Глава 15

ОПЛОДОТВОРЕННАЯ

Крик рвется из моего горла, когда Каос засовывает в меня весь свой член, моя влага мало помогает с его толстым обхватом. Я чувствую, как мой женский барьер уступает ему.

Его рев наполняет мои уши, его тело приподнимается надо мной, но мои глаза крепко зажмурены, борясь со слезами.

Он вошел полностью, и, зная боль, которая сопровождает первый раз, я приготовилась к ней, но – мое сердцебиение учащается – я не была готова к дракону. Слыша, как его ногти царапают камень рядом с моими ушами, я пытаюсь расслабиться, пытаюсь вспомнить свое учение, но затем царапанье исчезает, и его руки хватают мои, толкая их над моей головой.

Он держит их там, и, открыв глаза, я встречаюсь взглядом с его обжигающими глазами.

Изо рта и ноздрей льется пар. Он вжимается в меня своим членом – теперь, когда мои бедра напрягаются, прижимаясь к его, – и Каос бросает на меня мрачный, первобытный взгляд. И снова обретая мое блаженство – блаженство, которое он дразнил своим языком – моя плоть сжимается вокруг него. Он большой и мощный, почти в два раза больше меня.

Но мы подходим. Он заставил нас приспосабливаться.

Такой мощный, сильный… и между ног. Я втягиваю живот, облизываю губы. Он глубоко внутри меня, давая мне все, о чем я мечтала: пару. И никто не говорит мне, что он принадлежит другой, что я не могу его заполучить. Никто не поступит со мной так, как они поступили с Аидой. Никто не сможет украсть мою пару, мои надежды. Мой.

Я смотрю, как он облизывает свои изогнутые, горячие губы. Моя душа трепещет, когда мы застываем во времени. Затем во мне снова возникает потребность в движении.

Зелень в его глазах исчезла, теперь ее заполнили глубокие, преследующие, голодные черные ямы. И они смотрят прямо на меня.

И тут происходит то, к чему я совершенно не готова.

Его рот широко раскрывается, его пальцы переплетаются с моими, и обжигающий жар, не похожий ни на что, что я когда-либо чувствовала, наполняет меня.

Горячая струящаяся жидкость врывается внутрь меня, наполняя меня даже больше, чем его большие размеры. Прежняя боль сменяется нарастающим давлением, и я чувствую, как она уходит из-под наших ног, отовсюду.

Слегка подергивая бедрами, Каос продолжает смотреть на меня, даже когда жидкость из его члена продолжает течь.

Начинаю трястись, скользя попавшим в ловушку задом из стороны в сторону, пытаясь сбросить растущее давление, становится только хуже. Извергается еще больше.

– Каос, – кричу я, отчаянно пытаясь переместиться под ним, он просто держит меня, заставляя принять его. Все это. – Пожалуйста!

Ничего подобного не происходит между человеческими парами. Ни одно учение не говорило мне о таком количестве семени.

Жар нарастает, его семя повсюду, внутри и снаружи, я чувствую его вкус в воздухе, чувствую его запах в носу. Я чувствую, как он наполняет мое лоно. Мой живот растет – совсем чуть-чуть – или, может быть, я схожу с ума. Я не могу говорить, больше не могу!

Я застряла, а он спаривается со мной, вкладывая в меня всего себя. Это кажется очевидным, но он не спаривается, как человек. Он спаривается, как бешеный дракон, наполняя меня своим семенем так глубоко и крепко, что я ничего не могу сделать, кроме как принять его.

– Расслабься, человек, – говорит он мне, когда я думаю, что больше не выдержу. – Я почти закончил, – предупреждает он.

Почти? Я выгибаюсь и извиваюсь, дрожа, ища облегчения и... почти? Он стонет и двигается, наблюдая, как я бессильна против него, зная, что это поглощает меня. Прищурившись, я нахожу его удовольствие в моем потреблении. Он наслаждается этим.

Я заслуживаю этого, страдая от этого... от него – его слова возвращаются ко мне. В моем горле нарастает крик.

Каос дернулся назад, и давление лопнуло вместе с ним.

Снова плачу от удовольствия, страшное давление исчезает. Его семя изливается из моего лона, когда точки проносятся перед моим взором. Я едва слышу его смех, когда он снова входит в меня, заставляя меня кричать громче.

Он кусает меня за шею.

Блаженство снова поражает меня, и я крепко сжимаюсь вокруг него. Он стонет у моей шеи и врезается в меня, толкая мои бедра в воздух. Он отпускает мои руки и обнимает меня, притягивая к своей груди, поднимая на ноги.

Он пятится в бассейн, все время врезаясь в меня. Мои ступни и голени погружаются в воду, когда я цепляюсь за него.

Положение, о котором я даже не мечтала.

Меня подбрасывает в воздух, я качаюсь на нем, оседлав дракона. Еще одна вспышка горячего семени наполняет меня, и он становится более диким, двигая мое тело туда и сюда.

Еще один звериный рев наполняет мои уши, и мы падаем в воду.

Проходит время, пока он прижимает меня к своей груди, его большие руки гладят мою спину и волосы, все еще находясь во мне. Мы оба молчим. Нет слов. Прохладная вода снимает ожог, но не его жар. Прижавшись к нему, я позволила себе поверить, что он защитит нас.

Его тело большое, его присутствие пугает, и я даже не могу обхватить пальцами его запястье. Я никогда не встречала такого мужчину, как он, и быть так близко к нему, имея его внутри себя, действительно поражает.

Положив ладони ему на грудь, я пропускаю его длинные волосы между пальцами. Даже его волосы отличаются от тех, что я когда-либо видела. Они падают ему на спину, мимо задницы, цепляясь за него, как виноградная лоза. Они шелковистые и никогда не спутываются.

Чешуя на его суставах ловит мой взгляд, когда блестит сверкающим изумрудом и нефритом. Она движется вместе с ним, извиваясь и изгибаясь, как бронированные драгоценности, принадлежащие только ему.

И его крылоподобные отростки вдоль рук… Они бархатистые и толще, чем кажутся. Их концы остры, как хрящи, не острее его маленьких ногтей.

Интересно, что он обо мне думает?

Наше дыхание выравнивается, и звуки джунглей возвращаются.

– Что теперь? – спрашиваю я, слушая, как его сердце стучит у меня под ухом.

Каос шевелится, прислонившись спиной к краю водопада, и царапает ногтями мою шею.

– Я защищаю и обеспечиваю тебя, пока ты растишь моих детенышей.

Напрягшись, я открываю глаза.

– Детенышей?

– Я альфа. Мое семя сильно, и я отдал тебе все. Если он еще не поселился в твоем чреве, то скоро появится. Детеныш гарантирован при спаривании со мной.

Укол ревности пронзает меня, прорезая мое удивление.

– Ты уже спаривался раньше? – спрашиваю я.

– Нет.

О… Наслаждение наполняет меня.

Но его тело застывает.

– Разве это проблема? – спрашивает он.

– Нет, я счастлива. Мне не нравится знать, что есть еще одна женщина – драконица – к которой ты прикасался, – решаю сказать ему правду.

Он издает хриплый смешок, который я чувствую всем своим телом.

– С драконом не спаривался.

– Мне все равно, – ворчу я.

– Ты бы стала сражаться за меня с драконицей, если бы я это сделал? – дразнит он меня.

– Да, – огрызнулась она в ответ.

Снова раздается смех, и мои глаза сужаются.

– Единственная драконица, с которой тебе, возможно, придется столкнуться, – это та, которая ищет меня.

Между нами воцаряется молчание. Драконица почти исчезла из моих мыслей, но теперь она снова здесь, как тень, нависшая над нами.

– Я не слышала ее, – осознаю я вслух. – Какое-то время нет. Неужели она ушла?

Я надеюсь, что ушла. Тогда ничто не встанет у нас на пути… Кроме моего племени. Я не буду зацикливаться на этой мысли, не сейчас, и потерлась щекой о грудь Каоса.

Он все еще внутри меня. И мое тело больше не болит от его толщины. Как будто я расширилась, чтобы вместить его.

– Она уйдет только в том случае, если другой альфа-дракон покажется или если ее жар станет слишком сильным, и она позволит меньшему дракону спариться с ней. Она не знает, что я теперь человек, только то, что мои феромоны задерживаются. В конце концов она перестанет охотиться за мной, но до тех пор мы должны держаться от нее подальше. К счастью, я знаю, что поблизости поднимается еще один альфа. Не пройдет много времени, как он окликнет ее и меня с вызовом.

Я напрягаюсь.

– Еще один дракон?

– Не беспокойся. Он пойдет к ней, она пойдет к нему, и они оставят нас в покое. Как только он почувствует запах ее феромонов, как только окажется в лучах кометы, он не будет думать ни о чем другом, кроме боли в своем стволе.

– О…

Я никогда не встречала дракона до Каоса, не говоря уже о меньших или альфе. И узнать, что было по крайней мере двое так близко к моему племени, меня тревожит.

Если бы не Каос и скелет дракона, в котором мы спали в первую ночь, я бы подумала, что все драконы одинаковы: одинаково страшные, большие и редкие. Событие, вызванное только движением красной кометы…

Альфа-дракон… Альфа-семя. Опустив руку с его груди, я сгибаю ее на животе, вспоминая, что Аида рассказывала мне об охотнице и ее драконе.

Надежда и трепет шепчут во мне, и я почти боюсь спросить.

– Ты узнаешь, что я с детенышем?

Он кладет одну руку между нами, просовывает ее под мою и прижимает к моему животу.

– Если это так, я скоро узнаю. Очень скоро. – Голос у него грубый.

– Как? – спрашиваю, глядя на него снизу-вверх.

– Драконы чувствуют друг друга.

– Неужели?

– Да.

Я облизываю губы.

– А если нет?

Глаза Каоса вспыхивают, мгновенно меняя цвет с зеленого на черный.

– Я буду наполнять тебя своим семенем снова и снова, пока ты не будешь с детенышем, – его голос становится глубже.

Я сглатываю, чувствуя, как румянец приливает к моим щекам.

– А что, если я все равно захочу, чтобы ты снова наполнил меня?

Он напрягается и садится прямее, его руки опускаются на мои бедра. Двигаясь к нему лицом, оседлав его мускулистые бедра, я извиваюсь и сжимаю его толстый член, показывая ему, как я жажду большего.

Его черные глаза сужаются, подбородок и скулы становятся острыми, брови выгибаются дугой.

– Люди спариваются ради забавы?

– Они все время спариваются, если у них есть пара, – добавляю я, стараясь не улыбаться лукаво.

Его пальцы кусают мою кожу.

– Теперь ты человек, и мы связаны. В моем племени церемония бракосочетания длится месяцами, и женщина берет своего партнера каждую ночь – даже поощряется брать его каждый день – чтобы обеспечить здоровый брак.

Из его приоткрытых, задыхающихся губ вырывается тонкая струйка пара. Его грудь прижимается к моей.

– Меня не возьмешь. Я возьму тебя.

Я чувствую, как его член дергается во мне.

– Твое прикосновение сделало достаточно.

Схватив его за плечи, я прыгаю на него.

– Ты уверен?

Его рычание наполняет мои уши.

Обхватив его за талию, я прохрипела.

– Позволь мне доставить тебе удовольствие. Как меня обучали.

На этот раз он не останавливает меня, когда я поднимаюсь и снова опускаюсь. Он не останавливает меня снова, когда я делаю это еще несколько раз. И с его грешным взглядом, сверлящим его дикость прямо в мою душу, я показываю ему, как будущий матриарх берет свою пару.

Глава 16

ВТОРОЙ ВЕЧЕР

Лежу под подмышкой Каоса, мы уже давно измотали себя. Наступил вечер, а мы все еще не двинулись с места.

Его грудь прижимается к моей спине, где мы лежим у водопада; он крепко спит. Я не знаю, спал ли он всю предыдущую ночь и насколько утомительным было для него это превращение. Когда моя рука сжимает мое импровизированное копье передо мной, удовольствие – это все, что есть, зная, что я могу сделать это для него и что я также могу защитить его.

Скоро наступит темнота. Время от времени я бросаю взгляд на небо, видимое между пологом, где голубовато-красное небо давно превратилось в темно пурпурное, все еще углубляясь, все время прислушиваясь к любым предательским признакам хищников или приближающейся самки дракона. Мы купали наши тела и смывали его семя несколько раз, после каждого гона, чтобы скрыть наш запах.

Вот уже несколько часов я не слышала ничего, кроме стонов Каоса, кваканья лягушек и журчания воды. Надеясь, что драконица двинулась дальше, я принимаю сигнал от расслабленной формы Каоса, хотя мои уши все еще дергаются при каждом звуке. «Быть так высоко на склонах помогает», – понимаю я. По крайней мере, о крокодилах здесь можно не беспокоиться.

Наша вторая ночь вместе. Такое чувство, что мы знаем друг друга целую вечность. Я не могу вспомнить, каково это – не быть связанной с ним, не чувствовать этого тепла и удовлетворения, не иметь его тела так близко к моему.

Мне было холодно. Одиноко. Мучила жажда. До этого. Я давно уже отказалась от пары, сосредоточившись на своем младшем брате, Лейте, чтобы убедиться, что он когда-нибудь станет великим и достойным мужчиной для другой. Гордость переполняет меня, зная, что он будет именно таким. И хотя Аида все еще грустит, так внезапно потеряв надежду на пару, я помню, как Каос упоминал о другом драконе поблизости…

«Может быть, Аида не так уж и потеряна, как я думала». Насколько я ее знаю, она уже ищет собственного дракона.

Грудь Каоса ударяется о мою спину еще несколько раз, и, прижимаясь к нему еще сильнее, я наслаждаюсь его теплом в наступающем ночном холоде.

Потом у меня урчит в животе, и он напрягается.

Внезапно я оказываюсь на спине, а он нависает надо мной, пригвоздив меня взглядом.

– Голод, – напоминаю я ему.

Низкий шум отвечает мне. Его зубы сверкают. Мои ноги раздвинулись для него в ответ. Мое сердце трепещет. Боль от его первого проникновения давно исчезла, успокоенная его семенем.

– Или детеныш дракона, – бурчит он, поднимаясь и глядя на мой живот.

Он придвигает свое лицо прямо ко мне.

Дрожа, моя рука скользит по животу.

– Человек, – шепчу я. – У нас будет человек, а он, насколько я знаю, не рычит в утробе. Это всего лишь голод…

Хотя, говоря это, я начинаю тосковать. Больше всего на свете я хочу, чтобы это был ребенок, даже ребенок дракона, что-то от нас обоих, растущее в моем животе, издающее шум.

– Это просто голод.

Приподнявшись на локтях, он снова смотрит мне в глаза.

– Мне снова тебя наполнить семенем? – спрашивает он низким и лукавым голосом.

– Разве ты не голоден?

– Да, – говорит он еще тише.

Порыв тепла проходит сквозь меня.

Мой желудок снова урчит. Мое лицо вспыхивает.

– Нам надо поесть. Я ни разу не видела, чтобы ты ел.…

– С тех пор, как впервые меня увидела?

– Д-да.

Каос встает с меня, подтягивая к себе мешок с едой, который лежит рядом. Он вытаскивает два плода и протягивает один мне. Даже в тусклом свете я вижу, что они помяты. Но пища есть пища и никогда не должна пропадать впустую, если только она не гнилая или не больная.

Каос наблюдает, как я подношу фрукт ко рту и откусываю, постанывая, когда сок стекает по моему языку. Подняв руку к подбородку, я ловлю пару капель. Его взгляд следует за ней.

Он стонет.

– Я очень голоден.

Смущенный звук вырывается из меня, когда он наклоняется вперед и облизывает мой подбородок.

– Что ты делаешь?!

– Кушаю.

В течение следующих нескольких минут мы делимся плодами. Когда я кусаю, он кусает тот же фрукт, его лицо прямо перед моим. Это так интимно, что я не знаю, что еще сделать, кроме как быстро закончить. Его язык скользит между укусами и облизывает мое лицо, смывает с меня сок, прежде чем откусить еще кусочек.

Никогда еще я ни с кем не делилась так едой. И я никого не видела, даже русалок, которые ели так близко. Ощущения пробегают по моему телу, и его мшистый запах возвращается в мои ноздри. Делясь едой с Каосом, я становлюсь мокрой. Когда мы заканчиваем с первым, он подносит второй фрукт к моим губам, и мы начинаем заново. Но на этот раз его рука прижимается к моему горлу, лаская его каждый раз, когда я глотаю.

– Моя, – хрипит он. – Я наполню тебя пищей, как я наполнил тебя своим семенем.

Облизнув губы, я могу только кивнуть. После того, как мы отбросили в сторону вторую сердцевину плода, между нами осталось пространство шириной в ладонь.

Вот каково это – иметь мужчину? Вот как это – спариваться? Этого не может быть. Я никогда не видела, чтобы мужчины вели себя так, как Каос. Его рот приближается к моему…

«Пожалуйста, Поцелуй меня». – Я делаю глубокий вдох. – «Пожалуйста».

Но он останавливает свои губы на волосок от меня, его горячее дыхание обдувает мой рот. Моя душа готова, мое тело желает, и все остальное исчезает из моего ума.

Он отшатывается, его взгляд становится сердитым. Он вскочил на ноги с моим копьем в руке, глядя на меня с яростью, как будто я сама навлекла на себя все это.

– Сегодня мы будем спать здесь, – рычит он. – Не покидай этого места. Я собираюсь разведать местность.

Я смотрю, как он отворачивается только для того, чтобы отпрянуть назад, одарив меня взглядом.

– И снова искупайся. Твой запах повсюду.

Он отошел в сторону, и в следующий момент исчез из виду.

Проходит несколько мгновений, прежде чем я в состоянии пошевелиться, потрясенная его реакцией. Сжав руки в кулаки, закрыв рот, я наконец стряхиваю похоть с тела, возвращаясь к своим чувствам. Боль переполняет мое сердце, когда я ползу к водопаду, медленно скользя в него.

«Он все еще ненавидит меня».

«Прекратится ли это когда-нибудь?»

Сейчас я больше всего на свете хочу, чтобы он меня простил. Глупые, слабые слезы заливают мои глаза. Ныряя под воду, я вытираю лицо, прежде чем он вернется и заметит их – учует. Он чует все остальное, почему не слезы?

Снова вытираю кожу, смывая возбуждение между бедер, я клянусь загладить свою вину перед Каосом. «Я не могу вернуть ему его силу или его бессмертие, но я могу отдать ему всю себя». Вытирая ладонью живот, я могу дать ему детенышей. Они тоже будут моими детьми.

«И, если детеныш – это все, что я получу от него, я буду довольна». – У меня болит сердце. – «Я никогда больше ни о чем не попрошу».

Через некоторое время я лежу на траве, свернувшись в калачик, чтобы согреться, и ненавижу себя за то, что уже скучаю по нему.

«Теперь мы связаны узами, ты и я, до тех пор, пока мы оба живы. Ты понимаешь, что это значит?»

«Наши тела безвозвратно сплели нас воедино. Нет никакого спасения!»

Сон, наконец, приходит, когда его слова, наконец, болезненно попадают в цель.

Глава 17

ОДЕРЖИМОСТЬ КАОСА

Глядя, как она купается, я мечтаю подойти к ней. Я наблюдаю, как на ее лице отражаются эмоции, которые едва понимаю, хотя и чувствую их глубоко внутри. Она потирает руки по всему своему гибкому человеческому телу, вызывая во мне столько всего, что я почти бросаюсь к ней, чтобы заменить ее руки своими, и все это время прячусь в кустах неподалеку.

Двигаться легче после долгого дня, проведенного в походе по ужасной местности джунглей. Шум сырого леса скрывает большую часть моих движений, и я жду, пока Исса нырнет под воду, прежде чем подойти ближе, зная, что она слушает.

«Она никогда не теряет бдительности». Это раздражает меня не меньше, чем наполняет гордостью. Она может выжить в этом опасном мире и все, что тот может бросить на нее. Она пережила меня. Но в то же время я в ярости, что ей пришлось это сделать. Я должен защищать ее, защищать, заботиться о ней.

Крылья на моих руках расправляются и трепещут.

Гнев за утрату моей драконьей сущности возвращается.

«Если бы я был таким же могучим, никто не осмелился бы приблизиться к ней. Она была бы самой защищенной женщиной во всех мирах».

Мне потребовалось разделить с ней еду, чтобы понять, что я больше не ненавижу ее. Это агония сама по себе. Теперь я понимаю все, чего мне не хватает. Я никогда не смогу стрелять в ее врагов, никогда не разрежу их надвое своими когтями».

«Она понесет всех моих детенышей» – не одного дракончика, понимаю я, а многих, – «и у меня больше нет хвоста, чтобы обвить их, или крыла, достаточно большого, чтобы защитить их от бурь».

Чего я не знаю, так это ее мужчин, моих противников.

То, что могут предложить мужчины ее вида. И с каждым часом это беспокоит меня все больше.

Если ее мужчины смогли вырастить детенышей и удержать такой хрупкий вид, как человечество, от вымирания, то мне есть за что бороться. Мои инстинкты побуждают меня убить любого, кто может забрать ее у меня... но их пути… будут ли они лучше меня?

«Исса моя!» – Сердитое рычание вырывается из моего горла. – «Я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать ее».

«Она связана со мной! Со мной!» Мои мышцы напряглись, готовясь к бою. Я все еще силен, гораздо сильнее ее – она крошечная в моих объятиях и ничего не весит. – «Я могу победить ее поклонников – мужчин». Это только вопрос времени.

Она поднимается из бассейна и надевает свою сшитую из ракушек сеть и шкуры – вода стекает по ее телу, сверкая красным. Темнота полностью опустилась, но сияние кометы освещает ее кожу. Мои пальцы сжимаются, ногти впиваются в ладони, когда я смотрю, как она заплетает свои длинные светлые волосы, распутывая их, чтобы вскоре заплести.

Исса оглядывается – ищет меня. Я напрягаюсь, успокаивая свое дыхание, пока она не опускает взгляд.

Кто знал, что люди могут быть такими соблазнительными? Такими красивыми? Я никогда не испытывал влечения за всю свою долгую жизнь, никогда не спаривался с другой, хотя и знал как. Как такое древнее существо, как я, может не знать? Я видел, как бесчисленные животные спариваются и размножаются, бесчисленные молодые звери бродят по моей части джунглей, зная, что когда-нибудь у меня будет одна… хотя никогда не задумывался, когда.

Но то, как люди спариваются, сбивает меня с толку. Спаривание между людьми происходит постоянно, и Исса показала мне это только в последние часы. Ее слова возбуждают меня, особенно в моем новом теле, чувствуя себя намного сильнее, чем когда-либо в качестве дракона.

Она сидела надо мной, оседлав меня, ее нежная кожа была влажной, щеки розовыми, она все время подпрыгивала и стонала. Разрушая меня ради любого другого, ломая мой разум. Будучи твердым с момента пробуждения, я тверже сейчас, нуждаясь в ее тугих ножнах, чтобы снова обхватить мой член.

«Неудивительно, что люди выживают», – хихикаю я про себя, наблюдая, как дыхание моей пары становится глубже, а ее тело расслабляется. С телами, созданными для удовольствия – и выживания, интеллекта – им есть ради чего жить.

Семя капает с моего члена. Протянув руку вниз, хватаясь за свою длину, я начинаю тереть ее.

И это так приятно!

Обладая способностью наблюдать за своей парой и одновременно прикасаться к себе!

Она повернулась ко мне спиной, но ее соблазнительная попка прямо передо мной. Зная, что находится прямо под ее юбкой, семя капает с моего кончика. Воспоминания о ее стонах наполняют мои уши, и я подумываю о том, чтобы подойти к ней, толкнуть ее вперед и взобраться на нее, яростно проникая в ее глубокое место всем своим существом.

Но она спит, и когда я выхожу из своего укрытия, чтобы встать рядом с ней, она не просыпается. «Я не разбужу ее», – стону я. – «Ей нужен отдых». Но я не устал.

Энергично потирая, чувствую, как тяжесть втягивается в мои яйца, глядя на нее сверху вниз, зная, что у меня есть вся эта сила, что она спит, потому что знает, что я буду защищать ее, мой пах напрягается.

И сжимается еще сильнее, нарастая, как дикий гон, как мысли, терзающие мою голову. Ветерок проносится сквозь деревья, звуча как стон, и он убивает меня. Головка моего члена извергается, и семя выплескивается наружу.

Стиснув зубы, стараясь сохранять тишину, насколько это возможно, становится все труднее, я двигаю руку, наслаждаясь брызгами, которые попадают ей на спину, на ее одежду, но от этого мои стоны становятся громче. Двигая рукой интенсивней, нуждаясь в большем, чтобы увидеть больше моего семени на ней... мое возбуждение нарастает.

Она поворачивается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Моя рука застывает.

– Каос? – говорит она, и это почти заставляет меня взорваться снова. – Что ты делаешь?

Ее взгляд покидает мой и устремляется вниз, на то место, где я сжимаю себя, не в силах оторваться.

– Исса, – простонал я, снова двигая рукой по члену. – Мне нужно… – Я не знаю, что мне нужно.

Она садится, откидывается назад, оглядывается.

– Мы в безопасности? – шепчет она.

– Ну конечно! – рычу я. – Вокруг нас ничего нет.

Как она смеет спрашивать? Я собираюсь показать ей, насколько она в безопасности, переверну ее и, наконец, сяду на нее, как дракон взбирается на свою самку, когда ее руки поднимаются и обвиваются вокруг моего ствола, сначала легко, но, когда с моих губ срывается еще один стон, ее пальцы сжимаются сильнее.

Глядя на меня вопрошающими глазами, моя одержимость этим человеком хаотично нарастает.

– Исса, – на этот раз в моем голосе прозвучало предупреждение, – если ты... – я хриплю от желания, – дотронешься до меня еще, я покрою семенем твое лицо, твою плоть.

Она облизывает губы.

– Нет, не покроешь.

– Ты будешь слушать, когда тебе говорит дракон! – кричу я, но тут ее рот заглатывает мой кончик и слизывает семя дочиста.

Моя челюсть отвисает, удовольствие и эйфорическая сила врезаются в меня. Она поднимает глаза, и я знаю, что она видит ошеломленный шок, смотрящий на нее.

Мое блаженство с ревом возвращается к жизни и, хлынув в ее рот, она берет мою сущность самым извращенным способом, который я только могу себе представить. Запутавшись руками в ее влажных волосах, вырывая их и прижимая ее волосы к голове, я удерживаю ее там – на месте – в то время как мой пах напрягается, чтобы выплеснуть еще больше. Язык Иссы скользит по моему стволу, и, глубоко застонав, из него вырывается еще одна волна семени.

Сглатывая вокруг меня, хлеща меня своим языком, я откидываю голову назад, проливаясь в нее. Мои мышцы сжимаются, мои ноги широко расставлены, когда сила такого человеческого отклонения восхитительно затуманивает мой разум.

«Так вот как люди спариваются?» Исса давится, но не отстраняется, только глотает быстрее. Я двигаюсь вперед, нуждаясь в ее горячем рте, покрывающем меня целиком, и мое семя вырывается наружу. Ее руки сжимаются вокруг моего члена, когда я бью ее сзади по горлу. Да! Ее стоны атакуют мои уши. Да! Распахнув глаза, я вижу, как по ее щекам катятся слезы.

Да!

Я отдаю ей все, что осталось внутри меня, наклоняясь над ней, слегка двигаясь вперед и назад. Ее крошечного ротика не хватает, только там, где она глотает, и я отпускаю ее. Она со вздохом падает назад, и я падаю на нее, раздвигая ее ноги и толкаясь в тугую, влажную часть ее тела.

Она вскрикивает, кашляет, но все равно обхватывает ногами мои бедра, открываясь для меня.

Обладание.

Толкаясь изо всех сил, заставляя ее тело раскрыться, она душит меня повсюду. Мои бедра хаотично танцуют, швыряя ее на землю. Да, драконы, да! Моя сущность – на ее подбородке и губах.

«Мое семя на твоем лице, женщина».

Темное безумие берет верх.

Тяжело стуча, с ее прекрасной, желанной, разрушенной красотой, затмевающей мое видение, я отдаю ей все, что осталось внутри меня. Всего себя.

Если бы я только знал, что все это влечет за собой.

– Всего себя! – кричу я, ныряя вниз.

Мои зубы хватают ее за плечо и кусают.

Глава 18

БЕГИ!

Каос обнимает меня всю ночь, прижимая к себе. Каким-то образом, находясь так близко к нему, он держит всех подальше, и я сопоставляю это с его присутствием. Может быть, звери джунглей знают, кто он такой; меня даже жук не укусил.

Он, с другой стороны, был укушен... и каждый раз, когда его проклятия наполняют мое ухо или его рука поднимается, чтобы прихлопнуть светлячка, я улыбаюсь, иногда сдерживая смех.

Я улыбаюсь, и это потрясает меня до глубины души.

Я вижу, как тусклые лучи утреннего света пронзают мрак джунглей, и, поднеся руки к губам, я улыбаюсь! Измученная, сытая и улыбающаяся. Я едва могу поверить, как я счастлива. Ничто в моей недавней памяти не заставляло меня чувствовать себя так. Подавляя руками головокружительный смех, я закрываю глаза и наслаждаюсь этим ощущением.

Будущее с Каосом расцветает в моей голове. Мой желудок трепещет от этой мысли. И хотя я беспокоюсь, что все произошло так быстро, это прекрасно.

Это лучше, чем идеально.

Делина могла позволить себе роскошь познакомиться с Лейтом до того, как они поженились. Но в большинстве церемоний между племенами женщины и мужчины совершенно незнакомы, и они не всегда ладят. Или их возраст экстремален, или любовь между супругами не так легко случается, или вообще не происходит.

Но с Каосом… Связь, которую мы имеем… Что-то теплое и прекрасное начало расти во мне. Я едва понимаю это, но чувствую, что это исходит от него. Если бы только люди были связаны таким образом… Умирающий мир был бы более оптимистичным местом. Он не умрет раньше меня, замечаю я, моя улыбка становится похожей на ухмылку. Он подарит мне много детей, это я знаю в глубине души. И, возможно, Скалистая местность сможет переломить ход событий для всех племен, живущих вдоль русалочьего залива.

Я могу представить себе будущее, которое мне нравится.

Каос снова шлепает себя по руке, ворча во сне, и мне приходится изо всех сил сдерживать свое веселье и не смеяться вслух. Ничто не может отнять у меня радости, даже если он снова станет задумчивым.

Он задумчивый, мой драконий самец.

Но я не хочу его будить. Кто знает, что бы он сделал, если бы увидел, как я радуюсь его неудобству? Я в восторге, вода, что со мной происходит…

До моих ушей доносится свистящий звук, и шорох ветвей над головой раскалывает воздух. Все еще улыбаясь, я смотрю вверх, думая, что это приземляется стая чаек. Тело Каоса исчезает с моей стороны, и через мгновение он уже на ногах.

Моя улыбка исчезает. Схватив меня за руку, он поднимает меня на ноги.

– Она здесь, – ревет он сквозь нарастающий шум. – Беги, Исса!

Листья и древесная материя начинают падать вокруг нас. Свист нарастает, затмевая все. Затем появляются большие черные драконьи когти, разрывающие навес над головой.

Вопль вырывается из нее, уронив мое сердце в желудок. Каос подталкивает меня к выступу. Я хватаю сандалии и надеваю их. Прежде чем спрыгнуть вниз, я оглядываюсь на него. Он не двигается.

Он рычит, его масса снижается, когда он готовится к... нападению? Он наблюдает, как драконица пробивает себе путь сверху, звуки ее тяжелых хлопающих крыльев наполняют воздух.

– Каос, нам нужно уходить! – кричу я ему. – Прежде чем она приземлится!

Его глаза устремляются на меня. Я хватаюсь за него, дрожа и паникуя. Почему он не двигается?!

– Она не убьет меня. Иди, Исса! – рявкает он. – Теперь уже недолго.

– Недолго чего?! Ты не можешь этого знать, – умоляю я, видя, что драконица приближается. – Пожалуйста, мы можем уйти. Джунгли густые.

– Исса, – бормочет он, поворачиваясь к дракону.

Я вижу, как его глаза сужаются, а тело напрягается.

– Если она увидит тебя, она убьет тебя, хотя бы потому, что ты прикоснулась ко мне и отказала ей в том, чего она хочет больше всего.

– Каос…

– Беги! – рычит он, заставляя меня вздрогнуть.

Драконица почти насквозь пробила наше укрытие, и все мое тело отшатывается от ее огромных размеров. Она взмахивает хвостом, и Каос пригибается.

– Сейчас! Подумай о ребенке, растущем внутри тебя!

Голова драконицы просовывается внутрь, длинная и ветреная, изгибаясь, чтобы посмотреть прямо на него. Она кричит ему прямо в лицо, и все улетучивается. Опускаясь на землю, слезы наполняют мои глаза, и Каос смотрит на меня.

Мы обмениваемся последним отчаянным взглядом. Он умоляет меня, как я умоляю его.

«Я не могу оставить тебя».

– Я пойду за тобой, – шепчет он.

Я не хочу уходить, не хочу оставлять его, но, медленно опускаюсь за выступ, чтобы избежать внимания драконицы, я все время смотрю на Каоса, даже когда слезы затуманивают мое зрение.

Отводя взгляд, падаю вниз, боль пронзает меня, когда я теряю его из виду.

Крик сверху заставляет меня вздрогнуть, потерять равновесие, и я плюхаюсь, скользя вниз по склону. Река проступает сквозь густую листву деревьев.

Еще один визг, похоже, драконица идет прямо за мной, как будто она знает, что я здесь и убегаю, и она в ярости из-за этого. Легкий ветерок хлещет меня по спине. Я встаю, продираюсь сквозь последние лианы и спешу к берегу реки.

Когда мои ноги коснулись воды, я повернулась назад, всхлипывая имя Каоса, видя, что навес выступа надо мной теперь дико дрожит. Ни птиц, ни обитателей джунглей. Больше ничего не двигается – и я понимаю, что все они давно ушли, зная об опасности.

«Подумай о ребенке, растущем внутри тебя». Вытирая слезы со щек, я поворачиваюсь и бегу, все время умоляя воды сохранить ему жизнь.

Миг моего счастья прерван.

Глава 19

ЕЩЕ ОДИН АЛЬФА ПОДНИМАЕТСЯ

Глядя в черные глаза драконицы, я ничего не чувствую. Ее пар обдувает мое лицо, покрывает мое тело, и, если какая-то вода из бассейна, какая-то сущность Иссы остается на мне, она быстро испаряется.

Все, что я могу сделать, это выжидать.

Ее тонкие ноздри раздуваются, вдыхая меня. Я знаю, что мой запах наполняет ее, знаю, что она пытается понять, почему мой запах тянет ее ко мне, и я вижу это – мысли, бурлящие в ее голове, когда ее блестящие зрачки пристально смотрят на меня. С каждой секундой все тяжелее.

Каждая секунда – это все, к чему я стремлюсь. Каждый миг, когда она сосредоточена на мне, она отвлекается от другого запаха в воздухе – запаха Иссы. Несмотря на то, что мы вымыли наши тела, камни вокруг водопада, все очищено от моего семени, но запах наших феромонов все еще витает в воздухе.

Драконица делает еще один вдох и резко дергается назад, мотая головой из стороны в сторону. Ее когти скрежещут и раздавливают землю.

– Человек, – говорит она глубоким и протяжным голосом. – Человек-дракон.

Склонив голову набок, я решаю пока не отвечать. «Она невежественна», – замечаю я. – «Хорошо». Я сражаюсь с женщиной намного моложе и слабее, чем когда-либо был драконом. Преимущество.

– Почему от тебя пахнет драконьим жаром, человек? – спрашивает она.

– Разве ты не знаешь проклятия кометы? – спрашиваю я в ответ.

Если нет, то я огорчен тем, что мой род так глубоко подвел ее. «Возможно, она из дальних краев света, или ее мать и отец погибли, не сообщив об этом». Как бы редко ни связывали человека и дракона, это то, что должны знать все драконы.

Но ее невежество работает на меня. Есть еще альфа-дракон, которого я почувствовал перед тем, как подняться, прежде чем я перекинулся и потерял свое бессмертие. Я все еще ощущаю его присутствие, хотя это ощущение приглушено и скрыто под кожей… слои человеческих эмоций.

«Самец, с которым я не так давно боролся бы насмерть», – шиплю я про себя, – «это самец, которого я сейчас ищу, чтобы спасти меня от этой самки, спасти Иссу».

Исса сейчас во мне больше, чем когда-либо, чувствуя ее адреналин, ее страх, ее печаль, как острый коготь в моем сердце. Подумать только, всего несколько минут назад все, что я знал, было возвышенным счастьем. Теперь с каждой секундой, когда она уходит все дальше, мне требуется каждый кусочек контроля, чтобы удержаться от погони за ней.

Охотиться на нее, ловить, заставить валяться в джунглях и наказывать за то, что она покинула меня. От того, чтобы взять ее, напомнить ей, что она выбрала меня своей парой, и не один раз, а дважды – много раз. Хотя именно я потребовал, чтобы она сбежала.

Но ощущение ее потери причиняет мне боль, как ничто другое, и чем дальше она уходит, тем хуже становится, сжимая мое горло и душа меня.

«Я теряю ее».

«Она уходит». Мои руки дергаются по бокам.

«Она мне нужна».

«Защитить ее любой ценой».

Горячее дыхание самки дракона обдает меня.

– Проклятие кометы? Той, которая изменила образ жизни Венеры, изменила брачные циклы и заставили многие виды вымереть или... трансформироваться, чтобы приспособиться? Это проклятие, человек-дракон? Я знаю об этом.

– Но знаешь ли ты, что она сделала с нами, с людьми?

Ее крылья трепещут, и листья падают вокруг нас.

– Люди? Почему я должна заботиться о таком слабом, умирающем виде?

«Она не знает».

Я улыбаюсь и поднимаю руку, ладонью вверх между нами. Что-то, чего она должна очень бояться. Но я уже связан узами и знаю, что мои прикосновения не окажут на нее никакого воздействия. Она этого не знает.

– Когда человек прикасается к дракону, – начинаю я, поворачивая руку один раз, затем снова ладонью вверх, – дракон сам перекидывается и становится человеком, теряет свое бессмертие и навсегда фатально вплетен в этого человека.

Она отступает назад.

– Ты лжешь!

– Еще раз понюхай воздух, драконица. Ты чувствуешь мой запах. У тебя течка, и ты разговариваешь со мной. Как это возможно? Ты когда-нибудь раньше разговаривала с человеком?

Я держу ладонь наготове, между нами. Необычная угроза.

Драконица рычит, ее когти царапают землю. И тут я понимаю… Красный свет кометы не сияет ни над ней, ни надо мной. Взглянув вверх, я вижу облака, закрывающие небо – рассветное солнце. Осматривая местность, я нахожу тени глубокими и мрачными. Небо темнеет.

И под запахом самки дракона расцветает аромат мокрой земли.

Вдалеке происходит какое-то шевеление.

«Великий альфа, древний поднимается». Я внутренне рычу, беспокоясь, что Исса совсем одна. «У нее есть возможность встретиться с моим видом…»

Драконица смотрит на небо, потом направо, в ту сторону, куда бежала Исса. «Она тоже это чувствует. Она слаба и молода, но у нее такое же неистовое телосложение, как и у меня».

Ее взгляд возвращается ко мне.

– Ты говоришь на драконьем языке, – хрипит она. – Ты обратился? Если нет, то, где моя пара?

– Я обратился, драконица, больше суток назад. Я должен был стать твоей парой.

Черные глаза вспыхивают, зубы сверкают.

– Нет!

– Ты же знаешь, что я не лгу. Мы не лжем.

Она хрипло шипит, и ее крылья яростно расправляются, с силой рассекая несколько стволов деревьев.

– Я не позволю человеку одолеть меня!

– Я не пытался превзойти тебя, великая, но уже слишком поздно. Я связан узами, и здесь ты не найдешь себе пару.

Из ее морды начинает валить пар. «У меня не так много времени, прежде чем она нанесет удар. Если я умру, Исса умрет». – Напрягаясь, я готовлюсь. – «Я не позволю Иссе умереть. Если она умрет, умрет и наш детеныш. Наше будущее потомство перестанет существовать».

– Я уничтожу тебя, недодракон! Тогда мы увидим, кто прав. Твое прикосновение не лишит меня бессмертия.

Она оттягивает назад свой хвост, чтобы наброситься.

– Драконица! – кричу я в ответ. – Разве ты не чувствуешь, как в этот момент поднимается другая, более достойная пара?

Ее хвост останавливается.

– Он скоро будет искать тебя, ты хочешь разжечь его гнев, заставив его искать тебя на территории другого альфы? Ты хочешь рискнуть моим прикосновением, прежде чем он найдет тебя? – лгу я.

Она пристально смотрит на меня, ее длинное черное тело застыло, обдумывая мои слова, ощущая своими собственными способностями, как поднимается другой альфа. Зная, что она может жестоко обойтись со мной в любой момент, я напрягаюсь и смотрю на выступ справа от меня, готовясь броситься туда, если дела пойдут плохо. Ругаясь себе под нос, я молюсь, чтобы мои новые конечности не мешали моей скорости.

– Еще один альфа, – шипит она.

– Более сильный.

Я наклоняю голову.

– Сейчас он направляется к тебе.

Она опускает челюсть, и в воздухе раздается брачный крик.

– Более сильный, – хрипит она после, соглашаясь.

Еще день назад я бы убил другого альфу только за ее слова. Теперь мне наплевать.

– Более крупный.

– Более крупный!

– Он даст тебе самых сильных драконят в этой части света. Он древний и могущественный. Я чувствую это. Ты можешь это почувствовать.

Драконица вскидывает свою большую голову, и шар горячего голубого пламени взмывает в небо, обугливая оставшиеся ветви. Он исчезает в темных облаках над головой, превращая их в сверкающий, электризующий сапфир, прежде чем исчезнуть.

Затем следует сильный гром.

– Иди, драконица, и познакомься со своей парой!

– Моя пара!

Ее крылья хлопают, когти растопырены, она отталкивается от земли и поднимается в воздух. Прикрывая лицо ладонью, я наблюдаю, как она поднимается, и в этот момент первые капли дождя падают мне на лицо.

И прежде, чем она соскальзывает в облака, я разворачиваюсь и спрыгиваю с карниза. Исса.

Я не солгал, что придет еще один. Еще один, с которым я не сталкивался уже бесчисленное количество лет, задолго до первой кометы.

Тот, кто может вызывать бури со своей территории по своему желанию.

Он поднимается в том направлении, в котором бежала Исса, в направлении ее территории, в направлении, в котором будет двигаться драконица, когда другой альфа издаст свой зов. Ни один из драконов не должен ее поймать.

И чем дальше Исса от меня уйдет, тем труднее будет ее выследить. Пробираясь сквозь лианы, я чувствую ее слабый запах, который становится все слабее, когда первый дождь пробивается сквозь деревья.

Животные инстинкты пробегают сквозь меня, когда мои ноги спешат, кровь стекает с моей кожи, мчась через заросли колючих растений.

«Я иду за тобой, Исса». – Рыча, я обнажаю собственные зубы. – «Я иду за тобой, и на этот раз ты никогда не освободишься от меня».

Глава 20

ШТОРМОВОЙ ПОЦЕЛУЙ

Не знаю, как долго я бежала, но, когда запах морской соли и морской воды окутывает меня, вижу океан, который так хорошо знаю, сквозь деревья впереди. Я уже почти дома. Пробиваясь сквозь последние завитки густых джунглей, лиан и паутины, я бросаюсь вперед, падая на колени с рыданием в тот момент, когда мои ноги коснулись пляжа.

Сжимая куски золотисто-белого песка в кулаках, я наклоняюсь вперед, упираясь лбом в тыльную сторону ладоней, голова кружится от усталости, от страха.

В какой-то момент пошел дождь, охлаждая мою кожу, полностью промочив меня. Он скрывал мои слезы, но также и мой запах, и любой оставшийся запах дракона на мне.

Звуки преследовали меня, даже звуки отважных хищников. Большинство остановилось, но звуки драконов продолжаются. Они все еще следуют за мной.

«Ни один из них не принадлежит Каосу. Из-за меня он больше не дракон». Потирая лоб руками, я сдерживаю рыдания.

Вокруг гремит гром, ветер отбрасывает волосы с лица, и, наконец, когда я поднимаю глаза, белые буйные волны разбиваются о берег, каждая выше и бурнее предыдущей. Вытирая капли дождя с ресниц, я сажусь, охваченная благоговейным страхом.

Я никогда раньше не видела такого океана. Устье реки и близлежащий залив закручиваются водоворотами. На пляже нет ничего, даже крокодила, – нигде, – и прилив поднимается гораздо выше, чем когда-либо прежде, быстрее, чем когда-либо прежде.

И самое главное, красное свечение кометы исчезло. Облака темно-синие и серые, клубящиеся, как водовороты, и я вижу, как в них вспыхивает свет, а гром продолжает греметь.

Дождь попадает мне в рот, и я плотно сжимаю губы. Мой страх не утихает, даже когда я пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании.

Я стою, молния ударяет в океан передо мной, сверкая сквозь проливной дождь и показывая еще больше волн, таких больших, направляющихся прямо к берегу.

Карабкаясь назад, я добираюсь до более высоких деревьев джунглей, когда они ударяются. Я поворачиваюсь назад, чтобы увидеть, как пляж исчезает под водой.

Вода откатывается назад, чтобы ударить еще раз.

Я прижимаю руку к стволу дерева, снова вспыхивает молния, и каждый дрожащий мускул во мне напрягается.

Я вижу, как что-то движется сквозь завесу дождя.

Что-то гигантское – чудище. Существо, достаточно большое, чтобы бороться с драконьей формой Каоса, зверь, который мог пойти против старого дракона, мертвого в джунглях, когда он был жив.

Еще один альфа…

Он летит медленно, ныряя в океан и выныривая из него, исчезая и возвращаясь с каждой волной молнии. «Волны», – понимаю я, – «волны исходят от него!» Его крылья вытягиваются наружу, затем опускаются обратно в тело – в одну секунду морской змей эпических размеров, в следующую – полноценный дракон. Я задыхаюсь, ужас наполняет меня, никогда не думала, что такое огромное чудовище обитает глубоко в водах, которые мой народ лелеет.

Длинная голова дракона поворачивается в мою сторону, и я замираю.

Его тело останавливается, падает обратно в воду, и когда молния вспыхивает снова, я знаю, что он смотрит прямо на меня.

Мое сердце останавливается. Мои прерывистее вздохи прекращаются. Я чувствую, как моя смерть смотрит на меня, мокрая и тяжелая.

Сделав медленный шаг назад, заставляя свои конечности двигаться против их воли, я падаю в тень джунглей и проскальзываю за дерево, надеясь, что все еще нахожусь на территории Каоса.

Падая на землю, неудержимо дрожа, я прижимаю руки ко рту, молясь, чтобы дракон заметил меня только в моем воображении.

«Уходи… Пожалуйста, пожалуйста, уходи».

Имя Каоса наполняет мою голову.

«Я не переживу еще одного дракона».

Нет. Я знаю, что нет.

Оглушительный рев разрывает воздух, и я вздрагиваю, обхватывая руками колени и сворачиваясь клубком. Он продолжается и продолжается, громче с каждой секундой, доминируя над бурей, поднимаясь над громом, грохотом волн и дождем.

Разрывая мои нервы, он продолжается. Я впиваюсь ногтями в кожу головы там, где закрываю уши. И когда я думаю, что больше не выдержу, большие руки обнимают меня.

Начиная с визга, мои глаза открываются, чтобы найти Каоса. Его промокшее тело прижимается ко мне, чтобы еще крепче обнять.

– Каос, – задыхаюсь я, обвивая свои руки вокруг него.

– Ш-ш-ш, – проскальзывает мне в ухо его голос. – Он наблюдает. Он бросает мне вызов, ждет, когда я выйду из джунглей и встречусь с ним лицом к лицу.

Каос притягивает меня к себе. Крепко держась за него, мое сердце наполняется чувством успокаивающего страха.

Я больше не одинока. И по какой-то причине это все, что имеет значение, когда буря бушует вокруг нас.

– Он бросает вызов нам обоим, – шепчу я в шею Каоса, чувствуя, как мой страх начинает исчезать, а гнев овладевает мной.

Я поднимаю глаза и смотрю на него.

– Ты встретишься с ним не один.

Каос бросает на меня удивленный взгляд, что-то еще, что я не могу прочитать после, но, когда его губы изгибаются в одну сторону, я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не прижаться к нему губами. Он замирает, и я отступаю. Его рука поднимается, чтобы схватить меня за подбородок, когда я пытаюсь уткнуться лицом ему в грудь.

Зелено-черные глаза пригвождают меня, сужаясь до полной черноты, когда он заставляет меня смотреть на него.

– Прости…

Слова не заканчиваются, когда его рот врезается в мой.

Поцелуй застает меня врасплох, но я падаю в него и его внезапное безумие с самозабвением. Горячие, требовательные губы прижимаются к моим, и его язык ласкает и красит мои губы, пробуя, проникая в мой рот, прежде чем снова лизнуть. Его рука скользит по моей голове, удерживая меня на месте, когда я пытаюсь хоть немного контролировать себя.

Он мне не дает. Не думаю, что он когда-нибудь это сделает.

Открыв мой рот, чтобы вдохнуть, Каос протаскивает свой язык внутрь меня, крадет мое дыхание, когда дождь стекает с листьев наверху. Притянув меня к себе на колени, я прижимаюсь к нему, и его жар окружает меня, наполняет, заливает рот, заливает горло и живот. Я полностью отдаюсь ему.

Мне и в голову не приходит, что рев прекратился, пока он не отстраняется. Открыв глаза, я обнаруживаю, что он пристально смотрит на меня. Он облизывает губы, привлекая к себе мой взгляд. Такое ощущение, что облизывает меня.

Его дыхание все еще внутри меня.

Если бы мы не прятались, спасая свои жизни, его ошеломляющий эффект взял бы верх. Я это знаю. Но когда Каос отстраняется, убирая руки с моего тела, все время пристально и властно глядя мне в глаза, у меня вырывается печальный стон, и дыхание, которое он дал мне, уходит вместе с ним.

Я смотрю, как он поднимается и отрывает свой взгляд от моего, чтобы посмотреть на океан. Ветер треплет его волосы. Я в шоке.

Он дикий лесной бог. Воин джунглей – примитивный и могучий. Крылья вдоль его рук вылетают из тела, расширяясь, как никогда раньше, заостряясь, держась даже в муссонных ветрах, как будто они стали твердыми, как камень.

Он выходит из тени дерева, и я с трудом поднимаюсь на ноги. Глядя мимо него, водяной дракон летит вдоль берега к Охотничим угодьям.

«Лейт». – Страх возвращается в мое сердце. – «Аида».

Пробираясь мимо Каоса к устью реки джунглей, так близко, что волны бьются о мои голени, я понимаю, что не смогу пересечь пролив. Не переплыву, даже на плоту. Я бы опрокинулась в считанные минуты.

Я не могу гнаться за драконом. Нет способа добраться до Охотничьих угодий раньше дракона.

Потом меня тянут и поднимают с земли. Я даже не сопротивляюсь, беспомощность уже взяла верх. Каос несет меня обратно в джунгли и ставит на землю. Взглянув на его лицо, я вижу гнев в его глазах.

– Одна волна может сбить тебя с ног! Одна! – кричит он.

Слезы наполняют мои глаза.

– Зачем прятаться от дракона только для того, чтобы через несколько мгновений убить себя за глупость! Я не могу потерять тебя. Почему ты плачешь?

Его гнев угасает, когда он хмурит брови.

– Мой брат, моя подруга, – говорю я. – И племя Охотничьих угодий… они в том направлении, куда ушел дракон.

Остальная часть несчастья Каоса исчезает. Он смотрит в том направлении, о котором я говорю, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Я ничего не могу сделать, чтобы предупредить их, – продолжаю я, боясь за их жизни.

– Зайр не приблизится к ним, – говорит он, обхватив мое лицо ладонями. – Он может даже не знать, что они там.

– Зайр? Он узнает! Они живут высоко на скалах вдоль побережья. Их не пропустит ни дракон, ни тот другой дракон.

Взгляд дракона, направленный прямо на меня, все еще пробирает меня до костей. «Он знал, что я стою на берегу. Даже сквозь дождь, ветер и волны он видел меня».

Каос заставляет меня посмотреть ему в лицо.

– Он и близко к ним не подойдет.

– Как ты можешь знать?

– По той же причине, по которой я не подошел бы к ним, будь я все еще драконом. Он не станет рисковать их прикосновением, – фыркает он. – Ты когда-нибудь видела дракона до меня? – спрашивает он, сбивая меня с толку.

– Нет.

Одна острая бровь выгибается.

– Для этого есть причина. Мы строим свои дома в глуши мира, ради спокойствия, но также и для того, чтобы быть подальше от людей. Ваш вид может быть редким, но мы еще более редки. Нет никаких причин для того, чтобы наши виды сталкивались друг с другом.

Он наклоняет голову.

– Если только кто-то не ищет…

Я пытаюсь надеяться, найти утешение в его словах, но не могу, не полностью. Мне кажется, он видит, как я борюсь. Мои слезы продолжают течь.

– Исса, у Зайра брачный жар. Ты понимаешь? Посмотри на меня, – шипит он, когда я опускаю глаза.

Мой взгляд возвращается к нему по команде.

– Драконица зовет. В этот момент она почти лишилась разума. Ее феромоны повсюду, и даже эта буря не очистит их от воздуха. Зайр не будет думать о ничтожных людях. Он будет искать ее, меня, но не твоих сородичей. Как только они найдут друг друга, они отправятся в безопасное место и будут гнездиться, и ты, скорее всего, никогда больше их не увидишь. Они не захотят, чтобы их дракончики были рядом с людьми. Ты мне доверяешь?

«Доверяю ли я ему?» Я смотрю в его зеленые глаза, смаргивая слезы. Доверяю ли. Это тяжелый вопрос, и я его почти не рассматривала, у меня не было времени подумать. «Мы вместе всего несколько дней».

Но эти дни кажутся вечностью, как будто я знаю Каоса всю свою жизнь. Как будто он ждал меня в джунглях, и мне было суждено найти его, как только он проснется. Как будто это мгновение было нашим, и больше никого и ничего.

Я до сих пор не могу поверить, что отправилась на охоту на драконов, не зная ничего, кроме простых слухов.

«Красная комета делает нас дикими». Возможно, комета делает с нами гораздо больше, чем это…

Я думаю об Аиде, даже о Делине и об охотницах-хранительницах Охотничьих угодий. Они пережили бури, болезни и нападения обезьян. Они и это переживут. Я знаю это глубоко внутри. И если Каос так уверен, что его род – этот Зайр – не нападет на них, то я ему верю.

Охотничьи угодья не зря носят это имя, и их племя почти вдвое больше моего собственного.

«И у них есть пещеры, куда можно убежать. Они пойдут к ним, как они делают во время всех плохих штормов. Они безопасны, и спрятаны далеко от берега». Я знаю это, потому что видела их. Жители Скалистой местности были приглашены укрыться там, если нам когда-нибудь понадобится.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на Каоса, на его спокойное поведение, на его подавляющую силу, на его пьянящую уверенность, которую он пытается передать мне своим пронзительным взглядом. И это пронизывает мое сердце и душу.

«Я ему доверяю». Полностью.

– Я доверяю тебе, – шепчу я.

Улыбка срывается с его губ, он наклоняется и крепко целует меня. Он все больше втягивает меня в себя, снова обдавая меня своим теплом, любя его всем, что у меня есть. Первый поцелуй был диким, но этот... этот вечный.

Он слишком быстро отстраняется.

Облизывая мои губы, Каос сам придвигается, чтобы вытереть слезы с моего лица.

– Мы пойдем к ним, как только буря уляжется, – говорю я, когда его губы мягко скользят по моим щекам.

– Да, – соглашается он. – Мы пойдем к ним. Я не знал, что у тебя есть брат. Я хотел бы познакомиться с твоими родственниками.

Его слова согревают меня больше, чем его дыхание. Моя безнадежность иссякает с каждой секундой, и я обнимаю его.

– Мне бы этого хотелось. Он был моим подопечным всю мою жизнь… До недавнего времени он был моей жизнью. Он также нуждается в сильном мужском руководстве, и ты будешь совершенен.

Каос фыркает.

– Я сделаю все, что смогу. Но сначала, – он отстраняется, оглядываясь, – где твоя территория? Я не так люблю дождь в своем новом теле, – ворчит он дальше. – И я хочу, чтобы ты была подальше от этих волн.

Схватив его за руку и кивнув головой в сторону, я решаю поверить его словам.

– Пошли. Если мы хотим добраться до темноты, то должны идти сейчас.

И тут я вспоминаю скалистый берег и неровную местность впереди.

– Надеюсь, ты уже знаешь, как пользоваться своими ногами. Они тебе понадобятся, – предупреждаю я, пряча свою маленькую, дразнящую улыбку от его взгляда.

Глава 21

ДОМ

Большая часть дня осталась позади, когда мы поднимаемся на утес, возвышающийся над лагуной моего дома. Следуя по каменистому берегу, мы смогли подняться по высоким тропам к моему дому. Они редко используются, разве что для охоты – обычно слишком опасны, чтобы пересекать их из-за неровной местности и хищников, которые создают свой дом у воды.

Но хищников все еще мало, и у нас нет плота, чтобы использовать его, нет русалок, чтобы направлять нас. А даже если бы и были, то выходить в океан во время такого шторма было бы невозможно и глупо.

Худшее, что я видела за последние годы.

Глядя на океан и его буйные волны внизу, меня пробирает дрожь, и не только из-за хаотических вод, но и от осознания того, что прямо под ними могут плавать огромные, ужасающие звери. Я всегда знала, что змеи, кракены и гигантские акулы существуют, но они редко приближаются к моему дому… а в тех редких случаях, когда мимо проходило что-то большое, русалки всегда предупреждали нас заранее.

Теперь, когда я вижу свой дом, подо мной, еще ниже, с большими деревьями джунглей, защищающими его, мое сердце сжимается.

Искать Каоса означало оставлять их дольше, чем я намеревалась. Странное чувство охватывает меня, я надеюсь, что мое племя – моя будущая ответственность и гордость – в порядке.

«Они будут оплакивать потерю Лейта. А также будут праздновать его будущее».

Я бросаю взгляд на Каоса. Что они о нем подумают? Будут ли они доверять ему?

Примут ли они его? Позволить мне держать его так, как он держит меня? Или они откажут ему – откажут нам?

Ветви внизу бешено трясутся, как и все остальное. Кристальная лагуна колышется в середине, но волны океана не приближаются, будучи заблокированы множеством островов и больших валунов в море передо мной. Любовь наполняет меня, когда я смотрю на свой идеальный дом.

«Покидать дом будет очень больно». Я сжимаю руку Каоса, такую массивную, что моя даже не обхватывает ее. Но если Лейт может оставить его, я тоже могу. «Я всегда буду наблюдать за ними и защищать их издалека». Я никогда не оставлю их.

И еще раз, всего один раз, я говорю себе, что с Лейтом все в порядке. Аида в порядке. Если дракон нападет на Охотничьи угодья, даже такой, как этот Зайр, Аида уничтожит его. Зная ее, она выхватит все оружие и бросится на него головой вперед, чтобы защитить свое племя.

– Там, внизу? – спрашивает он прямо у меня за спиной, защищая меня от ветра, насколько это возможно, отвлекая мои мысли от Аиды.

– Да, я живу там, внизу.

Он рычит.

– А как мы спустимся? У тебя есть крылья, о которых я не знаю? Если бы ты утаила это от меня…

– Нет, пойдем, я покажу тебе.

Следуя по краю утеса к каменистой инкрустации, протягивая руку вниз, где ветви скрывают ее, я обнаруживаю две толстые веревки и лестницу между ними. Она мокрая, но твердая.

– Мы спустимся здесь.

Каос шипит, и я слышу в нем разочарование даже сквозь далекий гром.

– Не могу поверить, что ваш вид все еще существует.

– Теперь твой вид, дракон, – бормочу я.

Он отталкивает меня в сторону и проверяет веревку.

– Я пойду первым, а ты, – пыхтит он, глядя на меня, – последуешь за мной.

– Я преодолевала этот подъем много раз.

– Мне все равно!

Не дожидаясь, он спрыгивает с выступа, и его сердитое лицо снова находит мое. Ветер треплет его волосы, когда он сжимает веревки, и я вижу, как вздуваются его огромные мускулы.

– Я провожу тебя домой в целости и сохранности, или я умру и погибну, пытаясь это сделать, – объявляет он сквозь стиснутые зубы.

Сдерживая еще одну улыбку, я поворачиваюсь и спрыгиваю с выступа между его руками. Мы начинаем наш медленный спуск домой. И когда Каос достигает земли, он хватает меня за бедра и помогает мне пройти остаток пути. Обернувшись, я обнимаю его изо всех сил, не желая, чтобы это время вместе заканчивалось. Его руки обнимают меня, удерживая в ответ.

Мы дома. Наконец-то дома. И я едва могу в это поверить. Несколько минут я обнимаю его, прижимаюсь лицом к его груди, и меня переполняет облегчение. То же самое облегчение, которое наполнило меня, когда Лейт отошел от меня, чтобы пойти к Делине. Своего рода облегчение от завершенности, от переживания чего-то тревожного. Выйти с другого конца и обнаружить, что я все еще жива.

С Каосом. На этот раз мое облегчение разделяют все. И это делает его еще лучше.

Когда через несколько минут я отстраняюсь, вдыхая его успокаивающий аромат, я снова беру его за руку и веду через деревья к деревне.

Здесь тихо. Окна плотно закрыты ставнями. Все сидят в своих хижинах на деревьях, готовясь к буре. Даже животные, которых мы держим, находятся в конюшнях. Приход мужчины в племя не похож на это, но я счастлива, что нас никто не встречает.

«Они не поверят, что Каос реален. Он мой, только мой, еще на немного».

Вдалеке вспыхивает молния, гораздо реже, чем раньше, но, когда лагуна светлеет, я замечаю, что уже поздно. Таща Каоса за собой, я направляюсь к своему дому – внезапно взволнованная – он позади, глубже в деревьях по другую сторону голубого водоема. Подойдя к дереву, вокруг которого выстроена моя хижина, я обнаруживаю, что кто-то пришел и закрыл ее для меня.

Открыв дверь, я ввожу Каоса внутрь, надеясь, что ему понравится. Наконец-то на моей территории, а не на его, впервые.

Мое жилище построено между двумя деревьями и круглое, как большинство строений в Скалистой местности. В середине – яма для костра, пол устлан старыми шкурами, окна повсюду закрыты ставнями.

Он разделен на несколько секций стенами, расходящимися от деревьев по кругу. Мои запасы находятся сзади и слева, а моя кровать и вещи – справа. Глиняные сосуды и корзины выстроились вдоль стен на встроенных полках. Трофеи и раковины украшают все вокруг, размещенные в узорах, которыми я восхищаюсь. Шкуры и сети свисают с ветвей, которые находятся внутри, и есть лестница, которая ведет на крышу и более высокие части моих деревьев, создавая точку обзора, откуда я могу смотреть на лагуну.

Двигаясь к середине, я разжигаю костер, нервничая и радуясь, что вернулась в свое пространство. Но когда я снова поворачиваюсь к Каосу, то вижу, что он не отошел от двери.

– Это твоя территория? – с любопытством спрашивает он, пока я изучаю его поверх пламени, ожидая какой-то реакции.

«Любопытство лучше разочарования», – замечаю я. Не знаю, что бы я сделала, если бы он был разочарован или, что еще хуже, испытал отвращение.

– Да, – отвечаю я.

– А как насчет всех остальных строений, мимо которых мы проходили?

– Это дома других членов моего племени или места для животных, которых мы держим. Подойди к огню. Ты быстрее высохнешь.

Мы оба промокли до костей. Я смотрю, как он движется, чтобы сесть напротив меня.

– Ты живешь не одна? У тебя нет своей территории?

– Эта хижина принадлежит мне, и я живу здесь одна с тех пор, как достигла совершеннолетия, но нет, в других зданиях, мимо которых мы проходили, живут люди. Это их территория. Нам не нужно много места, чтобы процветать, – говорю я, вскоре уходя, чтобы принести несколько одеял из шкур, сложенных на моей койке, натягивая одно вокруг себя, протягивая ему тоже.

Каос входит в комнату и повторяет то, что делаю я – вытирает с кожи воду. Его крылья трясутся, и вода разбрызгивается по всему пространству.

Его лицо темнеет, когда он опускает шкуру, напряженное и почти угрожающее. Это застает меня врасплох. Что-то не так?

– Мы в безопасности. Дома. Мой дом, – тихо говорю я. – Что случилось…

Дверь в мою хижину с грохотом распахивается. В следующее мгновение Каос вскакивает на ноги, стоит с раскинутыми руками и когтями, блокируя меня.

– Исса! – кричит знакомый голос. – Ты вернулась…

Глава 22

ПРАВИЛА КАОСА

Это еще одна женщина, которая стоит на пороге на территории Иссы. Женщина, а не мужчина. Не противник для меня, чтобы сражаться. Ее глаза широко распахиваются, и она видит перед собой меня, а не Иссу. Оскалив зубы, она раскрывает рот.

– Тебе повезло, что ты не мужчина, – огрызаюсь я, не в силах сдержать свою агрессию.

– Тулия!

Исса пытается обежать меня, но я останавливаю ее вытянутой рукой, притягивая к себе.

– Тулия? – спрашиваю я, едва сдерживая рычание.

Мой взгляд не отрывался от нового человека. В руке у нее палка с изогнутой ручкой наверху. Она совершенная и гладкая, не похожая ни на одну палку, которую я видел раньше.

Она не пошевелилась во время моего высказывания, хотя дождь колотил ее по спине. Хорошо.

Разинув рот, эта Тулия заикается.

– Исса, кто это?

– Каос. Его зовут Каос. Входи, – говорит она, притягивая женщину к себе, но я крепче сжимаю ее, – пожалуйста, и я все объясню.

Тулия делает шаг вперед, используя палку как рычаг, и я рычу. Она останавливается. Дверь хижины дребезжит от ветра.

Исса толкает меня.

– Каос, она моя сестра. Ей позволено находиться в моем доме, – с упреком в голосе говорит Исса.

Безжалостный к ее воле, я двигаюсь, чтобы позволить Тулии войти, потянув Иссу назад в процессе. Кружась вокруг нее, чтобы закрыть дверь, я не отрываю взгляда. Она отшатывается от меня, когда я загоняю ее к огню, где она быстро находит табурет и садится.

Я замечаю ее наклонные, неровные движения, как будто у нее проблемы с ногами, как у меня не так давно. «Она сжимает свою гладкую палку и использует ее, чтобы помочь себе сохранить равновесие», – понимаю я. Она вытягивает перед собой одну ногу, и я прихожу к выводу, что ей больно. Другая остается согнутой в колене, прекрасно.

Исса сердито смотрит в мою сторону и садится рядом с сестрой. Требуется каждая унция контроля, чтобы не растащить их и не спрятать мою пару, но я в конечном итоге позволяю ей приблизиться к этой новой женщине, хотя бы потому, что теперь я знаю, что она не представляет большой угрозы. Моя пара ей доверяет.

Повернувшись обратно к входу, я забаррикадировал его большой деревянной конструкцией, на которой что-то лежит. Некоторые из этих человеческих вещей падают на пол, когда я толкаю кусок дерева на место. Но теперь никто больше не войдет, и никому не будет позволено уйти, пока я не остановлю их.

Обернувшись, женщины шепчутся друг с другом.

– Кто он, Исса? Что он такое?

– Это долгая история, – говорит она, потирая лоб.

– Я дракон, – выдыхаю я, раздраженный этим вторжением.

Обе женщины смотрят на меня.

– Дракон?

Я бросаю взгляд на Тулию.

– Да.

Она бросает взгляд на Иссу.

– А что такое дракон?

Исса вздыхает, когда меня пронзает шок. «Как этот человек мог не знать моего вида? Мы были королями этого мира в течение тысяч лет, правя всем, что мы видим или хотим. Как долго я спал?»

Моя пара рассказывает историю, которую я сам не слышал. О ее брате Лейте и о том, как она отправилась на другую территорию, чтобы доставить его к своей паре, о том, как услышала брачный зов самки дракона, о том, как другая женщина – Аида – рассказала слухи о драконах, превращающихся в людей, когда их коснулись. Как все это произошло при повторном появлении Красной кометы…

Как она решила отправиться в джунгли, чтобы найти меня…

«Она искала меня». Но не меня, а дракона, любого дракона – чтобы проверить, реальны ли слухи, которые рассказывала ей подруга. Я обнаруживаю, что не сержусь. Я даже не чувствую досады на ее маленький обман. «Они были реальны, эти слухи, и я не могу винить ее за то, что она сама узнала правду».

«Но зачем рисковать жизнью ради такого слуха?» Все в моей паре до сих пор казалось способным, уравновешенным. «Она не подвергает себя неожиданной опасности, всегда держит рядом оружие, всегда прислушивается и осматривается».

Исса продолжает рассказывать, как произошла наша встреча, ее страх, ее прикосновение к моему хвосту. Я чувствую это даже сейчас, когда она говорит об этом, снова переживая каждый первый момент вместе. Она заканчивает свой рассказ путешествием по джунглям, встречей с самкой дракона, объяснением, что шторм начался, когда из моря поднялся еще один дракон, и, наконец, нашим походом сюда.

Она не говорит своей сестре о нашем брачном союзе или о том, почему она решила рискнуть своей жизнью, чтобы найти меня.

Когда Исса замолкает, я делаю шаг вперед. Теперь Тулия смотрит на меня с удивлением. Мой взгляд падает на мою пару.

– Зачем ты пошла в джунгли искать дракона? – спрашиваю я, когда во мне начинает нарастать гнев.

– Чтобы узнать, правдивы ли эти слухи, чтобы выяснить это для себя, – шепчет она.

– Но зачем рисковать жизнью ради слухов? Зачем делать такую глупость? Ты не дура!

Она дергается, но быстро успокаивается. Оранжево-желтый отблеск огня обостряет черты ее лица, зажигает глаза и заставляет ее великолепные длинные светлые волосы переливаться мириадами теплых оттенков.

– Мне нужно было, – начинает она, – сделать это для моего племени... и для меня. Ради возможности будущего для меня, для моего народа.

Будущее ее народа? Секунду я смотрю на Тулию.

– Почему у тебя нет будущего?

Исса хмурит брови. Я бы с удовольствием слизнул складку на ее лице, но Тулия протягивает руку и кладет ее на плечо моей пары. Рычу на нее, она смотрит на меня, но не убирает руки с Иссы.

– У нас нет будущего, потому что наши мужчины умерли, дракон. Ну, не полностью, не в каждом племени, но здесь у нас их больше нет. Исса – наша младшая дочь, и из-за этого она когда-нибудь возглавит наш народ, но у нас нет детей, а остальные стареют. Она обречена смотреть, как умирает ее народ, не видя, как рождается новое поколение. Вот почему у нас нет будущего.

Глядя на Иссу, я вижу правду в ее глазах.

Она облизывает губы.

– Лейт был нашим последним, и для меня было честью защищать его до тех пор, пока он не достиг совершеннолетия, чтобы соединится с женщиной другого племени. Но ни одно племя на побережье за последние десять лет не родило мужчину. А те, что есть, обещаны другим. Я должна быть последней из моего народа, и из-за этого... – она украдкой смотрит на меня своими голубыми глазами, – я отправилась в джунгли только из-за слухов.

Последняя. Я не могу себе представить, чтобы это был последний дракон моего вида или моего пола во всех близлежащих землях. «Моя пара несет на своих плечах тяжелую ношу».

– Вот почему, – вмешивается Тулия, – видеть тебя – такое потрясение. Ты не должен существовать, человек-дракон. Наблюдать за твоим существованием – это чудо. – Ее голос обрывается на шепот.

– Почему ты мне не сказала?

Мой взгляд все еще прикован к Иссе.

Она хмурится.

– У нас на уме было совсем другое.

Это правда. Пыхтя, я наконец устроился у костра сам.

– Да... совсем другое.

Между нами воцаряется тишина, и единственными звуками, нарушающими наши мысли, являются бушующая снаружи буря и треск пламени.

Я не знаю, что я чувствую, чувствуя Иссу так глубоко внутри себя – зная, что она обременена и напряжена – я не могу не чувствовать чувство эгоистичного облегчения, что она моя, полностью, и нет мужчины, который мог бы попытаться украсть ее у меня. Мой дракон радуется, в то время как мои человеческие эмоции онемели.

«Ее народ теперь мой народ. Ее бремя – мое. И если у нас будут дети, я не хочу, чтобы они видели, как их народу приходит конец. Я не хочу, чтобы этот стресс лег на их плечи».

– Мы принесем новое поколение, – объявляю я, мое зрение обостряется от похоти, глядя на мою женщину. – У нас будет много детей, и в их жилах будет течь драконья кровь, делающая их сильными. Будет много сыновей и дочерей, и они пойдут в каждое племя, пока ваш человеческий род снова не восстанет.

Ее губы приоткрываются.

– В тебе уже мое семя, женщина. Твоя ноша исчезла, сменившись постоянной тяжестью моего семени, – рычу я, поднимаясь на ноги.

Наблюдая, как Исса напрягается, вытягивая шею, чтобы посмотреть на меня, я приближаюсь к ней, стоя в нескольких дюймах от ее фигуры.

– Уходи, Тулия, – приказываю я другой женщине. – Мы с Иссой должны многое сделать.

Желание пронзает меня, и тонкий аромат возбуждения моей женщины начинает цвести в воздухе. Только ее запах способен отправить меня в бездну.

Тулия приближается к двери, но задерживается, отодвигая кусок дерева.

– Этого будет недостаточно, – говорит она, прежде чем открыть дверь.

– Это будет началом, – говорю я, не сводя с Иссы пристального взгляда и слыша, как снова колотится ее сердце. Для меня. – Скажи остальным, если здесь есть другие, чтобы готовились к следующему поколению. Они придут раньше, чем позже. Очень скоро.

Я слышу, как уходит Тулия, но не отвожу взгляда от моей пары.

Она совершенна. Моя, полностью. Я никогда не понимал, насколько одинокой была моя жизнь раньше, пока она не вошла в нее, никогда не думал, что есть что-то большее, чем защита моих земель, выживание и ожидание… Ожидание чего?

Ее.

Снаружи гремит гром. Дождь с силой обрушивается на мой новый дом.

– Больше никаких секретов, – бормочу я, опускаясь на колени рядом с Иссой.

Она облизывает соблазнительные губы.

– Это никогда не должно было быть тайной. Мужчины моего вида, многих видов, вымирают с тех пор, как прилетела первая комета. Я не думала…

Я обхватываю ладонью ее щеку, поворачивая ее голову ко мне.

– Есть еще что-нибудь, что я должен знать?

Ее прекрасные глаза широко распахиваются.

– Знать?

– Прежде чем я объявлю это место и твой народ своей собственностью, своей территорией, – заявляю я.

Может ли ее взгляд стать шире? Ее рот больше не приоткрывается красиво?

– Каос…– Ее голос мягкий и удивленный. Мне это нравится. – Им придется принять тебя, – она делает паузу, сглатывая. – Но они примут тебя, если ты примешь их. Они будут сбиты с толку и зададут много вопросов.

Я киваю. Это понятно. У меня самого тоже много вопросов.

– Все в порядке.

– Ты действительно думаешь, что мы можем изменить ход событий? – спрашивает она.

Пристально глядя ей в глаза, я беру ее руку свободной и прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Ты готова к этой задаче? – мой голос понижается, углубляясь сам по себе.

Эта задача – то, чего я с нетерпением жду вместе с Иссой, и только с Иссой.

– Да, – отвечает она хриплым шепотом.

Жар, не похожий ни на что другое, взрывается в моем сердце. Несмотря на дождь, это похоже на то, как солнце катится к земле, стремясь прямо ко мне: великолепное, яркое и чистое. Я беру ее руку и прижимаю к своей груди.

– Исса, – говорю я, – мое сердце горит ради тебя.

Не знаю, как еще описать это чувство. Это чувство дает мне только она.

Я с пьянящим изумлением наблюдаю, как ее глаза смягчаются, а на губах появляется сладчайшая улыбка. В ее доме, в этом мире, нет ничего, что могло бы разлучить нас. Чувство внутри меня становится сильнее, когда я чувствую, что оно исходит и от нее.

Она утыкается носом в мое лицо и берет меня за руку.

– Мое сердце тоже горит для тебя, дракон.

– Касание.

– Простое касание.

– Дало мне жизнь, – добавляю я.

Мои губы касаются ее щеки.

Мы будем править этими землями вместе, и я позабочусь о том, чтобы она никогда не увидела, как ее народ погибнет. Теперь, когда я здесь, вымирание – это старый кошмар.

Драконы – самые могущественные существа. Почему бы не использовать эту силу, чтобы сделать мою пару счастливой?

– Я люблю тебя, Каос.

Ее губы ловят мои.

Любовь.

Это самое подходящее слово. Жжение в груди взрывается.

«Я тоже люблю тебя, Исса».

Эпилог

НАЧАЛО

Дождь продолжается и на следующий день, хотя гром и молния давно исчезли. Мы были заперты, и одна вещь, которую я узнала о жизни с человеком-драконом, это то, что они не любят тесных, ограниченных пространств. Они это ненавидят.

Но ни драконицы, ни альфа-дракона с моря не видно, и Каос уверяет, что мы видели их в последний раз.

– Венера – огромный мир, в конце концов, – говорит он мне. – Они не будут гнездиться рядом с людьми.

И все же я беспокоюсь за Лейта, Аиду и Охотничьи угодья. И хотя мне приходится ждать, пока буря пройдет, прежде чем я смогу найти их, погода не мешает мне готовиться к путешествию. Держать руки занятыми, это единственное, что я могу сделать, единственное, что Каос позволяет мне сделать, когда он проливает в меня семя снова и снова.

И, по-видимому, посев – тяжелая работа для такого тела, как у него, потому что он уже съел половину моего соленого мяса и сушеной рыбы.

Я заметила, что фрукты не годятся для людей-драконов. Мясо годится.

«Эта задача меня измотает». – Я улыбаюсь. – «И я бы не хотела ничего иного».

Отложив в сторону костяной нож, – я точила кончик старого копья, – прижимаю руку к животу. Я не могу дождаться того дня, когда Каос со всей уверенностью скажет мне, что я беременна. Я мечтала иметь собственную семью, и с трудом могу поверить, что это действительно возможно сейчас, хотя Каос напоминает мне об этом ежечасно… в очень физическом смысле.

Он расхаживает вокруг меня. И когда он не ходит, он ест или трогает и спрашивает обо всем в моей хижине, проверяя их, используя их в своих руках. Но сейчас, по мере того как день удлиняется, он расхаживает взад-вперед, ожидая действий, и это меня тревожит.

И когда я начинаю беспокоиться, он становится еще более встревоженным. Наши эмоции перетекают друг в друга. Я делаю глубокий вдох и заставляю себя успокоиться, призывая к терпению. А также чтобы не вскочить на ноги и не поцеловать его снова.

Старейшины племени уже знают о его существовании. Утром отец первым делом постучал в дверь, разбудив нас. Тулия и несколько моих сводных сестер стояли по бокам от него.

Его шок – их шок – было на что посмотреть. Мои сводные сестры спорили и обменивались предметами, делая ставки на безумие Тулии.

– Значит, ты дракон? – спросил Эстей, мой отец, настороженно глядя на Каоса. – Мужчина из джунглей?

– Я был драконом. Теперь нет. Возможно, вы слышали мой рев несколько дней назад, глубокий и ужасный. Я не всегда был человеком.

– Но теперь ты человек…

Каос раздраженно фыркнул.

– Да.

– А эти штуки у тебя на руках, что это? Почему ты зеленый, молодой человек?

Это было интересное утро. Я снова рассказала свою историю, и Каоса засыпали вопросами. Отец не понимал существования Каоса, но к концу утра он понял, что Каос значит для меня и что мы не можем расстаться. Что мы отказались расстаться. Что если его не примут в племя, они потеряют меня… потому что я не оставлю его.

Отец и мои сестры оставили нас, зная это.

Они ушли, чтобы подготовить нашу защиту к предстоящим переговорам со старейшинами.

В какой-то момент Эстей вернулся с подарком в виде кожаных штанов для Каоса, сделанных из крокодиловой кожи, чтобы заменить скудное покрытие его сетчатой накидки. Они сидели плохо, но мне не потребовалось много времени, чтобы добавить полоски кожи по бокам, улучшая посадку. И все же они доходили только до середины голени. Проблема на потом.

И все же дождь не давал нам убежать, он не дает нам убежать и сейчас. Мне не терпится показать ему красоту моего дома, кристально чистую лагуну и русалок рядом с нами. Охотиться вместе с ним. Чтобы разделить мою жизнь с ним.

Мне также интересно, вернулись ли Элаэ, Джай и Ида до того, как разразилась буря. Интересно, почему они не ответили на мое пение в то утро, когда я покинула Охотничьи угодья?

Но нет, дождь и ветер продолжаются.

И погода – это не совсем то, почему я беспокоюсь, или почему Каос ходит взад и вперед, иногда рыча.

Нет, старейшины обсуждают Каоса и его включение в наше племя, мой отец возглавляет Совет. Мы ждем, когда нас вызовут.

Поэтому, когда позже вечером в дверь наконец-то постучали, мы оба мгновенно вскочили на ноги, и снова Каос встал передо мной. Он подходит к двери и открывает ее. Налетает порыв дождя и ветра.

Отец стоит у входа. Он пришел забрать нас для старейшин.

– Пора, – говорит он.

Мы с Каосом следуем за ним к центральной общинной хижине на неглубоком краю лагуны, построенной почти над полудюжиной деревьев, некоторые из которых нависают над водой. Близость к воде облегчает жизнь русалкам, которых мы считаем частью нашего племени.

Она была построена давным-давно, но поддерживается, как и любое здание в Скалистой местности, даже если они не используются. Сейчас хижин больше, чем нам нужно, но, возможно… мы наполним их еще раз. Я бросаю взгляд на Каоса.

Общинная хижина – основа нашего племени. Здесь происходят праздники и трапезы, важные беседы, и именно здесь собираются старейшины и встречаются посланцы и путешественники из других племен. Она круглая, с несколькими комнатами, ответвляющимися от большой средней, где хранятся продукты, медицинские принадлежности и гостевые койки. Когда-то она использовалась ежедневно, как место сбора, но теперь она в основном занята только старейшинами.

Рядом с ней, вдоль берега лагуны, есть большая яма для костра, но в нее уже несколько месяцев не клали свежих дров. «В любом случае, не похоже, что сейчас может произойти пожар», – замечаю я. – «Старое дерево, все еще стоящее на месте, промокло».

Глядя на воду, прежде чем мы войдем, я не нахожу русалок. Я думаю, что огромный водяной дракон, которого видела вчера, может иметь к этому какое-то отношение.

Нет, сегодня не будет никаких фанфар по поводу добавления мужчины в племя. Это должно было бы меня огорчить, но не огорчает. Каос обнимает меня одной рукой, держа над моей головой шкуру животного. Как крыло дракона. Я улыбаюсь про себя.

Мы следуем за отцом в здание, и Каос бросает мокрую шкуру на пол – как будто крючков нет. Моя улыбка становится шире.

«Его сердце горит для меня».

Все остальное… это просто другое.

Мой взгляд останавливается на женщинах и паре мужчин, сидящих на табуретах вокруг центрального очага внутри. Никто не смотрит на меня, все с благоговением смотрят на Каоса. Я не могу их винить. Если бы кто-то из других племен привел к нам Каоса, я бы сделала то же самое. Хотя я знаю, что мои глаза задержались бы, и я была бы напряжена от некоторой ревности. Схватив руку моей пары, я заявляю на него права перед моим народом.

Это заявление не осталось незамеченным.

Пернис, мой дед, встает со своего места и откашливается. Его седые волосы коротко подстрижены, спина сгорблена от многолетнего труда, но тело все еще мускулистое. Мужчина, который есть и всегда будет сильным.

– Так это и есть мужчина... – говорит он, принимая во внимание все странные черты и отличия Каоса.

Чувствуя, как кончики крыльев Каоса касаются меня, я киваю.

– И ты нашла его глубоко в запретных джунглях, как гигантского зверя? – спрашивает Пернис.

– Да, дедушка.

Некоторые старейшины кашляют и что-то напевают.

– Откуда нам знать, что он не превратится обратно в одно из этих гигантских существ?

Каос делает шаг вперед. Пернис выпрямляется.

– Я связан с Иссой, как и проклятие, наложенное Красной кометой на моих сородичей, мы принимаем человеческий облик, когда к нам прикасаются.

– Невероятно, – ворчит Олед. – Говорят, ты был драконом. Ваш род никогда прежде не украшал эти земли – по крайней мере, при моей жизни. Почему ты сейчас здесь? Почему мы слышим громкий рев ветра? Стоит ли нам беспокоиться?

– Мой вид всегда был здесь, человек.

Каос устремляет свой стальной взгляд на Оледа.

– Эта лагуна лежит между двумя территориями альф-драконов, моей, которая была на юге, покрывая большую часть джунглей, и другой – на севере, которая управляет глубиной воды. То, что вы нас не видели, не означает, что нас там нет. Я пробудился от долгого сна, когда ко мне подошла Исса. Возможно… слишком долгого сна.

– Это угроза? – рявкает Олед.

Дедушка хватает Оледа за плечо.

– Не надо, старина. Если он тот, за кого себя выдает, он мог бы уничтожить нас давным-давно. Он и теперь может причинить нам вред. И все же он этого не сделал.

– Я ему не доверяю, – бормочет Олед.

– Тебе и не нужно.

Эстей стучит ладонью по столу.

– Достаточно. Доверие придет со временем.

Отец снова поворачивается ко мне и Каосу.

– Стоит ли нам беспокоиться об этом другом драконе?

– Нет, он зациклен на одном, – мрачно бормочет Каос. – И только одном.

Его рука жжет мою, заставляя меня волноваться, заставляя краснеть мои щеки.

– Он будет преследовать драконицу, проходящую через наши территории, чтобы спариться с ней. У них не будет причин искать вас или причинять вам боль, до тех пор, пока вы не будете искать их или причинять им боль, – добавляет он. – Я против последнего.

– Молодой человек, – начинает Пернис.

– Я намного старше тебя, человек, – огрызается Каос. – Более древний.

– Значит, Каос? – спрашивает дедушка.

– Это мое имя.

Пернис успокаивается и смотрит на меня, прежде чем одарить Каоса своим стальным взглядом.

– Ты держишь за руку мою внучку. Что у тебя на уме для нее?

– Спариваться с ней, плодиться и защищать наш выводок и ее до конца наших жизней.

Я напрягаюсь, потрясенная его упущением, темным желанием в его голосе. Оторвав взгляд от деда, я испытываю волнение и смущение. Я краснею еще сильнее.

С наступлением тишины становится еще хуже. Я сглатываю, жалея, что не удивляюсь мыслям, которые проносятся в их головах.

Тогда мой дед продолжает, еще больше унижая меня.

– А твои дети будут людьми?

– Да, – говорит Каос так буднично, что я бросаю на него взгляд.

– Ты бы спаривался с другими женщинами нашего племени?

Мое сердце замирает от этого вопроса.

Каос рычит и скалит зубы, заставляя некоторых старейшин вскочить со своих мест.

– Никогда!

– Хорошо, – улыбается Пернис.

Пораженная, я смотрю на деда, его мягкие глаза встречаются с моими.

– Я принимаю тебя как одного из нас, Каос, – говорит он, когда я разеваю рот.

Рычание Каоса прекращается.

– Я принимаю тебя как члена нашего племени, – заявляет отец.

Они поворачиваются к Оледу.

– Я не приму тебя, пока ты не докажешь, чего стоишь, – выпаливает Олед.

Он бросается к двери и выходит, не оглядываясь. Аида отдаленно связана с Оледом, и все же я вижу их сходство. «Каос докажет свою ценность», – размышляю я, облегчение уже переполняет мои чувства. Настоящее, успокаивающее облегчение. – «Он докажет это во всей красе».

Отец и дед приближаются к нам, когда я отвожу взгляд от двери.

– Добро пожаловать в Скалистую местность, дракон, – говорит Эстей. – Тулия! – кричит он.

Моя сводная сестра, спотыкаясь, входит в главную комнату, откуда она пряталась и прислушивалась из-за одной из скрытых стен. Позади нее выходят еще несколько – женщины племени, шепчутся и смотрят на моего мужчину.

– Да? – спрашивает она, улыбаясь мне.

– Собери всех, кто еще не… подслушивает, – смеется он, глядя на толпу женщин. – Нам нужно подготовиться к празднику!

В тот вечер и всю ночь мы праздновали, делясь историями и бесконечными вопросами. В воздухе раздается больше смеха, чем я слышала от своих людей за многие годы. Даже на Каоса это влияет.

И все же мое веселье растет с каждой секундой. Надежда, так много надежды и любви наполняет меня. Я понимаю, что это счастье – все, чего я когда-либо хотела. Это будущее для моего народа. Они потеряли со мной последнюю надежду, когда Лейт ушел, и немного мужества. Но судьба – Красная комета в небе – улыбается мне. Оно вернуло нам наше будущее.

Глядя на своих людей, я вижу в них себя, ощущаю их так, как никогда раньше. Каос встречает мой взгляд поверх костра, где он зажат между отцом и дедом, тлея на меня. Странное зрелище – видеть его между моими предками.

Но Тулия, Нелл и другие мои сводные сестры уводят меня прежде, чем я успеваю подойти к нему.

Они украшают меня в платье из белых ракушек и черепков морских зверушек. Они вплетают ракушки в мои волосы, увенчивают меня цветами океанских рифов и украшают сетчатыми шнуровыми украшениями. Они продолжают до тех пор, пока мои длинные волосы не отяжелеют от даров океана, и каждый изгиб моего тела не будет подчеркнут почти открытым брачным платьем.

И когда они закончили – когда еда и напитки были приготовлены – они представили меня ему.

Каос медленно поднимается на ноги, его глаза блестят от благоговения. Я смотрю на него как загипнотизированная, ни разу не представив, что буду здесь, в этом месте, представлена мужчине, который весь мой.

«Мой», – думаю я, когда похоть в его глазах становится глубже, когда они скользят по каждому дюйму моего тела, наслаждаясь.

На нем тоже несколько украшений, на шее наброшена кожаная накидка, и, к моему удивлению, несколько костей хищника вшиты в его длинные волосы, удерживая их от лица. Я тоже пирую.

У меня слюнки текут.

Он сокращает расстояние и целует меня, притягивая в свои объятия и обжигая мои губы своими голодными. Это не то, как должен проходить ритуал, но он не человек, не совсем. Для меня он всегда будет моим драконом.

Мой дракон.

Мой. Дракон.

Мой.

Наши люди ликуют, когда он поднимает меня на руки и уносит в ночь, его губы все еще на моих. В наш дом. Где наше путешествие действительно начинается, и поцелуи никогда не заканчиваются.