Книга: Жестоко и прекрасно

Книга: Жестоко и прекрасно

Автор: А.М. Харгроув и Терри Э. Лейн

Жанр: Современный любовный роман

Рейтинг: 18+

Серия: Жестоко и прекрасно #1 (про разных героев)

Номер в серии: 1

Главы: Пролог+32 главы+Эпилог

Переводчик: Наталья В.

Редакторы: Алина М., Юлия Ц.

Вычитка и оформление: Ленуся Л.

Обложка: Алёна К.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books, https://t.me/kn_book)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Я проснулась от чьего-то скрипучего голоса. Честно говоря, это не совсем правда, потому что я больше не сплю. Мое сознание застряло где-то между сном и реальностью. В прошлом году я спала так мало, что не уверена, что смогу когда-нибудь выспаться.

— Кейт?

— Да? Что случилось? — Я мгновенно прихожу в состояние повышенной готовности.

— Думаю, пора. Я хочу поехать в больницу.

Слова, которые я боялась услышать неделями, прозвучали, словно удар под дых. Но я не позволю ему это заметить.

— Да, хорошо. Дай мне одеться.

— Кейт? Стоит позвонить в 911. Думаю, я не смогу идти. — Он вдыхает, и тогда я слышу слабый хрип где-то глубоко в его груди. О, Боже, как я пройду через это?

— Вызвала? — Я наклоняюсь и прижимаюсь своей щекой к его. То, что раньше было твердой плотью, теперь не что иное, кожа, обернутая вокруг костей. Мои руки обнимают его за плечи, и я чувствую это. Вся масса исчезла, украденная болезнью, опустошающей его прекрасное тело и душу.

— Все будет хорошо, Кейт, я обещаю. Все будет хорошо. Просто позвони 911. — Он изо всех сил пытается откашляться.

Всегда на позитиве. Я хочу кричать и реветь, топать ногами и крушить все вокруг. Но не делаю ничего из этого. Я смотрю в его мутно-голубые глаза, которые когда-то были чистыми и потрясающими, и только киваю. Я беру телефон у кровати и звоню, попросив голос на другом конце сказать врачам скорой помощи, чтобы они не включали сирены или мигалки, и объясняю, почему. Когда они подъезжают к нашему дому, я веду их к Дрю, а затем следую за машиной скорой помощи в больницу. По дороге мне приходится обзванивать всех родственников.

Пустота. Я больше ничего не чувствую, когда смотрю, как Дрю везут на каталке. Из меня вырвали все — внутренности, сердце, душу. Я кусаю свой кулак, пока стою там. Он знал, что происходит. Он врач. Он все показал и все мне объяснил, хотя я не верила ни одному слову. Почему он должен был быть прав? Мой разум принимает лишь часть правды. И это в нее не входит.

Когда мы наконец добираемся до палаты, он спит. Глубокие фиолетовые синяки под его глазами резко контрастируют с его бледной кожей. И я вспоминаю, что раньше он был загорелым. И его волосы, представляющие собой нежный пушок, отросший после крайней неудачной химиотерапии, теперь так отличаются от густой массы спутанных волн, которые всегда выгорали на солнце, даже зимой. В этом состоянии, почти скелет, он по-прежнему мой идеальный Дрю. И я снова, в тысячный раз спрашиваю себя, как я с этим справлюсь?

Позже в тот же день, когда Дрю просыпается, он зовет меня к своей постели.

— Кейт, знаешь, когда я впервые увидел тебя на той вечеринке, я понял, что ты моя единственная. Моя девочка. А потом твое сопротивление оказалось таким чертовски сильным, что я и подумать не мог, что когда-нибудь приглашу тебя на свидание. Но я смог.

Я посасываю нижнюю губу, стараясь не зарыдать, когда вспоминаю об этом.

Левый уголок его верхней губы изгибается, это его небольшая визитная карточка, которую я так люблю. Это врезается в меня, как чертов танк, и мне хочется заползти на кровать рядом с ним и слиться с ним навсегда.

— Я знал, что если осмелюсь пригласить тебя на свидание, то смогу покорить тебя. Слава богу, я смог. Ты была моей жизнью, Кейт, причиной моего существования. Мне только жаль, что все обернулось вот так. Это, — и он водит рукой вверх и вниз по телу, — не входило в мои планы с тобой. Я хотел всего — брака, и мы сделали это, но ещё я хотел детей, внедорожник, большой дом и внуков. Мне так жаль, что я все просрал, детка. Но послушай, я люблю тебя больше жизни. И выслушай меня сейчас. Я хочу, чтобы ты поехала домой.

Я киваю и сглатываю слезы.

— Хорошо. Я поеду домой и приму душ, потому что я изрядно воняю. Я тоже люблю тебя, Дрю. Сильнее чем я могу сказать.

— Кейт, подожди. Это не то, что я имел в виду. Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала, хорошо? Поклянись мне прямо сейчас. — Его голос тверд, намного сильнее, чем был в последние дни.

— Хорошо. Что?

— Я хочу, чтобы ты сейчас же покинула эту палату и пошла домой, и я не хочу, чтобы ты возвращалась сюда после душа. Я хочу, чтобы ты попрощалась со мной прямо здесь и сейчас.

— Что!? Что ты говоришь? — Мое сердце застревает в горле.

— Я сказал, то, что ты подумала. Я люблю тебя гораздо сильнее, чем то, что ты просидишь рядом со мной следующие несколько дней. Я не хочу этого. Ты поклялась мне, Кейт.

— Дрю, я не могу.

— Да, ты можешь. Теперь иди. Обернись, пройди через эту дверь и никогда не оглядывайся назад. Все мои вещи упакованы именно так, как я просил, и ты знаешь, что с ними делать. Мои родители и твои будут здесь, рядом с Беном. Но тебе не нужно быть здесь. Я не хочу, чтобы ты была здесь. Я хочу, чтобы ты помнила меня таким, каким я был, когда был здоров, в наши лучшие дни. А теперь посмотри на эту дверь и сделай первые шаги в свою новую жизнь, Кейт. И обещай мне, что будешь жить. Просто живи, Кейт. Сделай это за меня.

Глава 1

2 года и 4 месяца назад

Жуткий холод пробирается под мое шерстяное пальто, словно сквозь сетку, заставляя меня крепче обнять себя. Когда я перехожу через дорогу, обратный отсчет на светофоре для пешеходов почти заканчивается, и я ускоряю шаг. Судя по тому, как мне везет в эти дни, я не успею вовремя. Вместо этого меня, скорее всего, собьет крошечная машина вроде Smart, потому что таксисты округа Колумбия такие же сумасшедшие, как и в Нью-Йорке. И каким-то образом я выживу, только уже без своих конечностей.

Как только моя нога касается тротуара, мимо с ревом проносится такси, разбрызгивая поток льда и снега на мои ноги и нижнюю половину пальто. Я содрогаюсь, холод пробирает до костей.

— Отлично, — бормочу я, отряхиваясь и обходя ледяные участки, которые попадаются на тротуаре после вчерашней зимней бури. Надо же, как повезло. Вашингтон, округ Колумбия, должен быть исключением для северных зим, по крайней мере, мне так сказали. Он достаточно далеко на юге, чтобы худшая из северных зим обошла его стороной. Так же, как и в Чарльстоне, исторически, старушка зима не разбрасывает горсти снега по всей территории — или по крайней мере не разбрасывала, пока я не решила сделать это место своим домом.

Вчерашний снег почти побил рекорд по осадкам в это время года от 5 октября 1892 года. Он выпал на целых семь дней раньше. Кого-то это возможно радует, но не меня. Я не фанат белого, именно поэтому я предпочла Вашингтон Большому Яблоку (прим. ред. «Большое яблоко» (англ. «The Big Apple») — самое известное прозвище Нью-Йорка. Возникло в 1920-х годах). Мои желания были чрезвычайно просты, а требований мало, когда около года назад я приняла решение покинуть Южную Каролину, два из которых были жить в большом городе и желательно на севере. На что я не рассчитывала, так это на жизнь в месте, где холод является нормой большую часть года. Думаю, шутка удалась.

Отвлекшись на свои воспоминания, я делаю неверный шаг и в конечном итоге поскальзываюсь, скользя с широко раскинутыми руками, вращая ими как мельница. Комичные движения не останавливают движение, и я теряю равновесие. Рука появляется из ниоткуда и хватает меня за руку, пока другая поддерживает мое бедро. Мне приходится бросить взгляд вверх, чтобы увидеть своего спасителя, который находится где-то в стратосфере, возвышаясь надо мной.

Мгновенно тусклый серый день исчезает, и я обнаруживаю, что плаваю в океане тропической синевы. Неверие затуманивает мой взгляд, потому что я мгновенно узнаю своего спасителя. Как будто судьба решила сыграть с моей жизнью в русскую рулетку, и я, наконец, с жадным треском нажала на курок.

— Привет, — бормочу я.

Мужчина с глазами цвета морской волны и лицом, которое я могу изучать вечно, смотрит на меня на секунду дольше, чем необходимо. Широко раскрытые глаза подтверждают, что он так же удивлен, увидев меня.

Когда он говорит, его голос такой же глубокий, как дерьмо, в котором я стою. Между нами слишком много всего было. Тем не менее, на секунду сексуальный блеск в его глазах зачаровывает все мои сдержанные мысли о прошлом.

— Привет. Я... ах... никак не ожидал увидеть тебя здесь. — Это преуменьшение века. — На улицах Вашингтона много мест, а я играю в спасателя.

Его южный акцент скользит по языку, как теплый мед.

Подталкиваемый прохожими, он не отпускает меня. Вместо этого он молча уводит меня из пешеходного потока к стене здания рядом с банкоматом.

Хотя мы оба с ног до головы одеты в зимнюю одежду, мы достаточно близко, чтобы я чувствовала, что от него исходит тепло. Мысли о прошлом мелькают в моем мозгу, как странная поговорка о том, что кто-то прошелся по моей могиле, и я вздрагиваю.

Его рука в перчатке гладит мою руку, как будто автоматически.

— Ты сейчас живешь здесь?

Я глупо киваю, потому что он был последним человеком, которого я когда-либо ожидала увидеть снова, тем более что я убегала именно от него.

— Да. А ты? — Спрашиваю я, с искренним любопытством, в гостях он или нет.

Морозное облако пара вырывается из его рта, когда он вздыхает и проводит рукой в перчатке по волосам, которые, несмотря на сезон, кажутся выгоревшими на солнце.

— Я не уверен.

Мои брови лезут вверх, когда я бросаю на него многозначительный взгляд, прежде чем ответить легким смешком.

— Это странно. Либо да, либо нет. — Мой шутливый тон не мешает скручиваться морским узлам в моем животе.

Он пожимает плечами.

— Я прощупываю почву. Теперь, когда я окончил учебу…

— Ты закончил? — выпаливаю я, удивленная его признанием.

Он тепло улыбается, но улыбка не затрагивает взгляд. И я чувствую себя глупо, из-за того, что спросила. Конечно, он закончил. Он был близок к окончанию, когда я сбежала.

— Не надо, — шепчет он, подходя ближе.

Даже на многолюдной улице его тихие слова гремят у меня в ушах. То, как он смотрит на меня, как будто читает мою душу. Внезапно я чувствую боль, которую он должно быть видеть на моем лице. Он смотрит мне в глаза немного дольше. Затем он выпрямляется и продолжает так, как будто времени в разлуке не было.

— Я временно работаю с одним из лучших специалистов в области онкологии. Врач, работающий с ним, сейчас в декретном отпуске. Я замещаю ее, но это может привести к постоянной занятости. Это может быть шанс на всю жизнь. Тем не менее, мне нужно выяснить, достаточно ли мне нравится этот район, чтобы переехать навсегда. Ты знаешь, что мое сердце принадлежит Чарльстону. Остальное зависит от судьбы.

Снова это слово. Неужели судьба свела нас? Каковы шансы, что я поскользнусь, и он поймает меня за много миль от нашего родного города?

Есть много причин, по которым мне не следует быть любопытной. Самая большая из них та, что я слиняла из Чарльстона после того, как он показал много причин для того, чтобы остаться.

— Мне пора возвращаться на работу. Я уже опаздываю, — бормочу я, отводя взгляд.

Его рука останавливает мое бегство, предотвращая возможность обойти его. Его серьезные глаза изучают меня прежде, чем он решается сказать.

— Мы можем пообедать или поужинать? Просто поедим. Я знаю, что ты любишь итальянскую кухню. Говорят, недалеко отсюда есть хороший ресторан.

— Не знаю, — признаюсь честно. Мой завороженный взгляд отрывается от него, смотря в землю в поисках выхода из ситуации. Каким бы красивым ни был этот мужчина, так много боли окружает возможность продолжения наших отношений. Я причинила ему боль, когда ушла, и себе тоже.

Пальцем поднимает мой подбородок, заставляя меня смотреть в его великолепные глаза.

— Нам не нужно говорить о прошлом — Чарльстоне, больнице, обо всем остальном. Представим, что мы встретились впервые. Мы можем начать снова.

Мое сердце скачет, как чистокровная верховая лошадь на охоте на кабана.

— Дрю…

Он снова качает головой.

— Нет, давай попробуем по-другому.

Он делает небольшой шаг назад, прежде чем протянуть руку.

— Привет, я Энди.

— Энди? — Я полагаю, что мои брови взлетели до корней волос.

Он наклоняется и шепчет:

— Называя меня иначе, ты вспомнишь о прошлом.

Я прикусываю нижнюю губу, потому что это имя вызывает у меня неприятные эмоции. Они из тех, от которых мое лицо краснеет, а по щекам градом текут крупные слезы. Я убегала от этих эмоций и мужчины передо мной.

Не в силах что-либо еще сделать с протянутой мне рукой, словно в знак перемирия, я беру ее со слабой улыбкой.

— Привет, Энди.

Он держит мою руку очень долго, гораздо дольше, чем любой незнакомец. Когда мы, наконец, разрываем рукопожатие, на его лице появилась кривая улыбка, которую следовало бы назвать сексуальной ухмылкой.

— Приятно познакомиться, Кейт. — Он игриво шевелит бровями. — Можно Ваш номер?

Фраза должна быть банальной, но от того, как он это говорит, у любой женщины намокнут трусики.

Я отвожу взгляд, не желая, чтобы он увидел, насколько я взволнована. Более того, таким образом он дает мне понять, что знает, что я сменила свой номер. Это значит, что он пытался дозвониться до меня, несмотря ни на что. Тот факт, что он не говорит мне об этом дерьме, добавляет значимости его заявлению о новом начале.

Он использует свою руку в черной кожаной перчатке, чтобы коснуться моей щеки и вывести меня из суматохи, творящей у меня в голове. Я вынуждена посмотреть ему в лицо и отвечать за свои действия.

— Я знаю, как работает твоя хорошенькая головка. Мы здесь, в округе Колумбия, вдали от всего. Никто не узнает, — говорит он, прежде чем отпустить меня.

Мысль о том, что наша семья или друзья могут уловить малейший намек на то, что мы собираемся встречаться, приводит меня в замешательство. После всего, я до сих пор не простила себя. Я отбрасываю эту мысль. Через мгновенье, я достаю телефон из кармана. Одному Богу известно, правильно ли я поступаю, но я устала бежать. Позвольте уточнить. Я устала бежать от него.

— Твой?

Его улыбка заставляет таять меня от макушки до кончиков пальцев. Он не отвечает. Подушечки его больших пальцев в перчатке скользят по моим щекам.

— Ты так же прекрасна, как в первый день, когда я увидел тебя.

Он прожигает меня взглядом так, что мое сердце заходится стуком. Как и тогда, я смущена своей реакцией на него. Мысль о его прикосновении заставляет мой центр сжаться от ожидания.

Я смотрю, как шевелятся его губы, когда он повторяет свой номер. Удивительно, как мне удается его расслышать, когда я завороженно думаю обо всем, что он может сделать своим чутким ртом. Текст, который отправляю, прост. Три слова, порядок которых подсказывает моя внутренняя мегера.

Обед, ужин или завтрак.

Желая быть сексуальной впервые за многие годы, после быстрого прощания, я начинаю уходить, усиленно покачивая бедрами только для того, чтобы снова поскользнуться.

Когда он ловит меня во второй раз, он шепчет:

— Если ты будешь продолжать падать, я подумаю, что ты хочешь, чтобы мои руки были на тебе. И это будет означать, что наша первая совместная трапеза будет завтраком.

Его страстные слова касаются моей щеки, и их жар заставляет меня дрожать. Поскольку он у меня за спиной, я не могу видеть выражение его лица. Но я достаточно хорошо знаю, что на его лице дерзкая ухмылка. Только когда я поворачиваюсь, чтобы что-то сказать, он уже уходит в противоположную сторону. Я засасываю нижнюю губу и осторожно прикусываю. Я стараюсь не волноваться из-за обеда с Дрю… нет. Энди. Я заставляю себя выбросить из головы мысли о прошлом. Я все еще не готова простить себя. После всего, что мы потеряли, и после того, как я ушла, я никак не могла ожидать, что он когда-нибудь захочет меня увидеть или простит.

Но каким-то образом за последние десять минут моя жизнь сделала решительный поворот. Хуже того, я не могу выбросить его из головы. За все время, прошедшее с тех пор, как я видела его в последний раз, я много работала над тем, чтобы забыть и попытаться двигаться дальше. Я осторожно шагаю вперед в нервном предвкушении. Меня пугает тот факт, что после него я ни с кем серьезно не встречалась. Меня пугает то, что я позволяю себе рисковать своим сердцем. Но возможность позавтракать с ним пробуждает во мне голод, который еда никогда не удовлетворит.

Когда я получаю ответное сообщение: «Ужин с возможным завтраком» с подмигивающим смайликом, я задаюсь вопросом, имею ли я право на улыбку, расплывающуюся на моем лице.

Глава 2

Прошлое

МОЯ СОСЕДКА, ДЖЕННА, ПРИСЛОНЯЕТСЯ К дверному косяку. Уголком глаза я улавливаю ее движения. Она знает мое правило — не отвлекать меня, пока я пишу. Я утыкаюсь носом в экран компьютера, а пальцы бегают по клавиатуре. Чувствую, что причиной появления такого правила является тысяча с лишним работ, которые я должна сдать в первый месяц этого семестра. Дженна не говорит; она просто смотрит. К сожалению, она сильно отвлекает, я теряю ход мыслей и начинаю печатать бессмысленную чушь.

— Хорошо. Я сдаюсь. Что ты хочешь? — Вопрос задан наполовину от разочарования, наполовину в шутку.

Она скрещивает руки на груди, решив что-то мне сказать.

— У меня есть новости. — На ее лице, как сорняк, растет неприличная ухмылка.

— Новости? — Я хмурюсь.

— Помнишь друга моего брата, который был на вечеринке в прошлые выходные?

— Наверное. — По правде говоря, я понятия не имею, о ком она говорит, но мне необходимо вернуться к статье, которую нужно сдать завтра. Кроме того, у Бена была куча людей на той вечеринке. Я почти отвожу взгляд, но она быстро отвечает, чтобы удержать мое внимание.

— Ты должна помнить. Он восхитителен. Высокий, белокурый блондин, голубые глаза. Его зовут Дрю?

Ее лицо сияет так, будто она репортер, который ведет срочный выпуск новостей.

— И? — Потому что, честно говоря, как бы мне ни хотелось поболтать, вся работа, которую мне нужно сделать, важнее общения с парнями.

— Он хочет тебя. Развратно.

Я на секунду замираю, услышав, как она добавила последнюю часть. Потом вздрагиваю.

— Это то, ради чего ты прервала ход моих мыслей, сумасшедшая? — Улыбаясь, я швыряю в нее карандаш, засунутый мне за ухо.

— Хей! — Она смеется, потому что думает, что я сдамся. — Дрю сексуальный. Горячая штучка. Как грешный крекер Грэм (прим. это крекер со сладким вкусом, приготовленный из муки грэм, который появился в Соединенных Штатах в середине 19 века, а коммерческое развитие началось примерно с 1880 года).

— Хорошо, во-первых, у меня нет времени на Горячую Штучку Дрю. Во-вторых, какой, черт возьми, грешный крекер?

— Тем более. Он это что-то. И даже лучше. И ты знаешь, как сильно я люблю зефир с крекерами.

Я качаю головой, потому что Дженна всегда была сумасшедшей. К счастью для нее, ей всегда удавалось знакомиться с правильными парнями.

— Как бы привлекательно он не выглядел, я слишком занята сейчас. Я должна поддерживать свою успеваемость, чтобы сохранить стипендию. — Я поворачиваюсь к компьютеру и пытаюсь вспомнить, что собиралась напечатать.

— Боже, Кейт, ты только и делаешь, что учишься и пишешь. Мне практически пришлось тащить тебя на ту вечеринку в субботу. Клянусь, если бы Бена не было в городе, ты бы никогда не пошла.

Я наклоняю голов в разные стороны, пытаясь ослабить скованность в шее.

— Ты знаешь, почему я не могу сделать перерыв. Если я потеряю стипендию, мне придется платить за обучение. А я так едва могу позволить себе то, что не покрывает стипендия. Мои родители предупредили меня, что не смогут оказать материальную поддержку, когда я решила пойти учиться сюда.

Она смотрит на меня так, словно забыла. Я вздыхаю.

— Это моя ответственность.

Наконец, я произношу это по буквам, надеясь, что она вспомнит.

— У моей семьи нет денег, как у вас. Это означает, что я должна поддерживать свою успеваемость. Я чуть не облажалась с этим дерьмом.

Дженна хмурится.

— Боже, Кейт. Один небольшой перерыв не убьет тебя.

— Да, я пошла на вечеринку и напилась. Я не помню половину того, что делала. Кроме того, в прошлый раз, когда я уделяла внимание какому-то парню, это дорого мне стоило. Я усвоила урок полученный тогда. Помнишь?

— Да, но я думала, что ты говоришь о том, как…

Я должна остановить ее. Это воспоминание нужно похоронить. Моя ладонь взлетает в воздух, я стону.

— Это была чертова катастрофа. Я имею в виду, я пыталась переспать с этим придурком, и ты знаешь, что из этого вышло.

Она подбегает ко мне и обнимает меня.

— Мне жаль. Я знаю, что он ранил тебя.

— Да, даже хуже, это было унизительно, — бормочу я ей в плечо. — Мало того, моя успеваемость упала. Я не могу пройти через это снова. Я хожу на дополнительные занятия и работаю вдвое больше, чтобы компенсировать тот семестр. Так что нет. Грешный крекер Грэма сейчас не вариант. Я бы хотела, чтобы все было по-другому.

Дженна стаскивает резинку с волос и скручивает их в небрежный пучок, снова оборачивая резинкой.

— После того, как ты потратила столько времени, глазея на него и болтая с ним в субботу, я подумала, что, может быть, тебе это интересно.

Наморщившись, я произношу:

— Эм, да, все эти детали совершенно отрывочны для меня.

— Значит, ты уверена?

— Я бы хотела, но учеба на первом месте. А теперь катись, чтобы я могла хоть что-нибудь сделать.

Она боком выходит за дверь, и я возобновляю свою работу. Но теперь я думаю лишь о всякой чуши, потому что старая мысль «чух-чух» тут же вылетела из головы. Это отстой. Минут через двадцать я встаю и решаю пробежаться. Бег всегда помогает моему мозгу работать. Я завязываю шнурки и выбегаю за дверь. Сорок минут спустя, когда я возвращаюсь, на стойке стоит прекрасный букет цветов.

— Пока тебя не было, тебе доставили посылку, — с ухмылкой объявляет Дженна.

Я кладу руки на стойку и разминаю икры, потом из любопытства склоняюсь к маленькой белой карточке с надписью «Кейт Форбс».

— От кого?

— Я предполагаю, что они от Дрю, вот от кого, — говорит Дженна, наклоняясь ко мне.

— Верно. — Я смеюсь, потому что знаю свою лучшую подругу. — Ты купила их и притворяешься, что они от Дрю, не так ли?

У Дженны хватает приличия выглядеть потрясенной. Приложив ладонь к шее, она говорит:

— Серьезно. Думаешь, я бы так поступила?

— Да. — Я киваю.

— Черт. Ты не очень высокого мнения обо мне, не так ли?

— Да. Я люблю тебя, на самом деле. Но когда ты что-то задумала, девиантная Дженна выходит из-под контроля.

Она закатывает глаза и хихикает.

— Хорошо, я не отправляла цветы, но теперь мне жаль, что это не я их послала. Это смущает.

— Ты действительно не знала?

— Могу поклясться на мизинчике, если хочешь. — Она протягивает палец.

Так, если она этого не делала, то это должен быть тот чувак Дрю. Я поворачиваюсь к цветам и нерешительно тянусь к маленькой карточке, лежащей в них.

— Они не кусаются, ты же знаешь. — От Дженны через всю комнату несет сарказмом.

Я беру карточку и читаю.

Я бы хотел пригласить тебя на ужин.

Дрю Макнайт.

— Что там написано?

В недоумении я бормочу:

— О боже. Он пригласил меня на ужин. А они красивые. Мне еще никогда не дарили цветов.

Я наклоняюсь, чтобы вдохнуть их аромат.

— Да, и когда он пригласил тебя на свидание? И не хмурься. Знаешь, моя мама говорит, что это верный способ получить ранние морщины.

Вся эта история с цветами потрясла меня. Никто и никогда еще не делал для меня ничего столь милого.

— Нет точной даты, просто написал, что хочет пригласить.

— О Боже.

— Не намочи из-за этого трусики. — Я говорю это, но на самом деле нервничаю.

— Ты клянешься, что не помнишь его? Он был с моим братом всю ночь. И у вас двоих была приятная беседа.

Схватив ее за руку, пищу:

— Нет, не помню! Помоги мне, Дженна! Я была в сопли. Я едва помню, что видела Бена. — Ночь в лучшем случае нечеткая. — Подожди минуту. Если он друг Бена, то сколько лет этому чуваку?

— Того же возраста, что и Бен.

— Что? Сколько ему сейчас? Двадцать семь?

— Да, наверное.

— Боже. Это все равно что дедушка. Я никак не смогу встречаться с таким старым мужчиной.

— У него второй год ординатуры. Он врач. — Она говорит это так, словно размахивает золотой морковкой перед моим лицом.

— Так? Это должно сделать его привлекательным? Меня не волнует, если он сын президента Соединенных Штатов. Он слишком стар для меня. Он, вероятно, готов к женитьбе или что-то в этом роде. Я пытаюсь закончить обучение, а не заводить семью.

— Проклятье, Кейт, успокойся. Он же не на двадцать лет тебя старше. Всего семь. Вот и все. Многие девушки нашего возраста встречаются с парнями на семь лет старше их.

— Ах, да? И кто.

— Эта цыпочка первокурсница Скарлетт с нашего класса английского. Она.

— Да, и она спала почти со всеми парнями в Пердью (университете). Она поддерживает работоспособность механиков. В тот год она единолично сделала минеты всем ребятам инженерам-механикам четвертого курса.

— Чистое предположение.

— Чистое? Я бы не стала использовать это слово в том же предложении, которое имеет какое-либо отношение к Скарлетт.

— Черт возьми, ты упрямая. Просто сходи с ним. Одно свидание. Если он тебе не понравится или ты посчитаешь, что он слишком стар, то ладно. Тебе больше никогда не придется его видеть.

Когда я думаю об этом, то понимаю, что между нами должна была быть какая-то искра, раз я провела время с ним на вечеринке, даже если я была немного пьяна. Это на меня не похоже. Мой стиль — держаться подальше от всех парней.

— Хорошо… я сделаю это. Дай ему номер моего сотового. Но, пожалуйста, не ругай меня, если что-то не получится, тем более что он друг Бена.

— Не беспокойся об этом, подруга.

Поздней ночью того же дня я просматриваю свой список дел по количеству статей, которые мне нужно написать, и по тому, сколько из них потребует значительного объема исследований. Иметь двойную специализацию не так уж и сложно, но я не могу сделать выбор между бухгалтерским учетом и журналистикой, поэтому я надрываю свою задницу. Но, честно говоря, мне это нравится.

Когда звонит мой телефон, я отвечаю, не глядя на определитель номера. Я полагаю, что это моя мама. Обычно она звонит в это время, потому что знает, что это лучшее время, чтобы поймать меня.

— Привет, мама.

Безумно сексуальный голос отвечает:

— Да, это не мама. Это Дрю…— Когда я не отвечаю, он добавляет. — Макнайт.

Дерьмо. Дрю. Цветы и любитель свиданий. Дедуля!

— О, привет. Ч-что такое?

Я заикаюсь. Это странное волнение овладевает мной, потому что я ничего не могу вспомнить о нем, и вдруг я чувствую себя ужасно из-за этого. Но если он хотя бы наполовину так хорош, как кажется или как говорит Дженна, у меня могут быть проблемы.

— Дженна дала мне твой номер. — Его голос теплый и свежий, и заставляет меня вспомнить, как долго мои женские органы оставались без внимания.

— Да! Большое спасибо за цветы. Они великолепны. Это было очень мило с твоей стороны, — добавляю я.

— Пожалуйста. Я, эм, не знал, как еще заставить тебя согласиться на свидание.

Теперь я чувствую себя отвратительно. Это заставляет меня чувствовать себя стервой, потому что ему пришлось пойти на все это.

— О, я не…

— Не беспокойся, Кейт. Я просто дал почувствовать тебе мое доброе, старомодное южное обаяния. — Я чувствую улыбку, когда он произносит эти слова и сразу чувствую себя лучше.

— Ну, это сработало. Как я могла отказаться от цветов? — Я только что флиртовала с ним? Мне нужно взять себя в руки. Он пробивает брешь в моей защитной стене, и мне нужно напомнить себе, что у меня нет времени на свидания.

— Ты занята в субботу?

Занята? Кто спрашивает, занят ли кто-то? Я давлюсь смехом.

— Дай мне проверить. — Конечно, нет, но я не хочу, чтобы он подумал, будто я неудачница. Поэтому я подождала несколько секунд, прежде чем ответить. — Нет, я свободна.

Слова вырываются, потому что Дженна права. Я слишком много времени провожу за компьютером. Одна ночь безобидного веселья не лишит меня стипендии.

— Великолепно! Я бы хотел пригласить тебя на ужин.

— Хорошо. — Я замолкаю, потому что улыбаюсь. Кусаю губу, чтобы остановить улыбку. Это нехорошо.

— Я встречусь с тобой, — бросаю я.

— Нет, я заеду за тобой. В семь нормально?

— Семь — это идеально. Я могу скинуть тебе свой адрес.

— Не обязательно. Помнишь, я послал тебе цветы? Бен был достаточно любезен, чтобы дать его мне.

Дерьмо. Вот тупица.

— О верно.

— Честно говоря, Кейт, на самом деле это я помог Бену доставить Дженну домой.

— Ой. — Удивлюсь я. — Я не знала.

— Тебе нравится итальянская кухня?

— Мне нравится все, но итальянская — моя любимая.

— Отлично, значит итальянская. Все будет просто.

— Звучит здорово. — Я собираюсь закончить разговор, но что-то меня останавливает. — Можно вопрос?

— Конечно.

Глубоко вздохнув, я делаю решительный шаг.

— Почему я? Очевидно, я учусь в колледже, и мы толком не знаем друг друга, кроме одной встречи на вечеринки.

— Когда я указал на тебя Бену на вечеринке, он дал мне нагоняй, и я был еще более заинтригован, поэтому я разыскал тебя. После нашего разговора я понял, что хочу узнать тебя получше.

Я жую кончик ручки.

— После нашего разговора?

— Ага. Как мы говорили о Чарльстоне.

— Эм…

Его смешок темный, с опьяняющим оттенком, словно виски, выпитый в первый раз.

— Ты не помнишь его, да?

— Я не буду лгать. Нет. Мне жаль. Я виню в этом алкоголь.

— Как в песне, да? — Он смеется. — Мы говорили о том, как забавно, что мы никогда не встречались, хотя мы оба были из Чарльстона, и ты была лучшей подругой Дженны, а я — Бена. Припоминаешь?

Моя рука автоматически тянется к затылку и чешет его. Боже мой, почему я не могу этого вспомнить? Я больше никогда не буду пить.

— Нет, и мне стыдно признаться в этом.

Он снова смеется, и на этот раз от этого звука у меня по спине пробегают теплые мурашки. Ух ты! Такого никогда не случалось. Теплый озноб.

— Кейт, не беспокойся об этом. Хочешь знать, что еще ты мне сказала?

— О Боже. Я не уверена, — хрипло произношу я.

Глубокие раскаты его смеха заставляют мой живот сжиматься. Что в нем такое? И я даже не могу вспомнить, как он выглядит, черт возьми!

— Все не так уж и плохо, правда.

— Ладно, что?

— Ты хотела знать, что такой парень, как я, делает на такой вечеринке. Я сказал, что тусуюсь с Беном. Тогда тебе потребовались подробности. Я рассказал тебе, что делаю, а ты прошептала мне на ухо, что если бы я был гинекологом, ты бы никогда не пришла ко мне в кабинет, чтобы не опозориться во время осмотра.

Святой Иисус. Я закрываю лицо подушкой. Я слишком огорчена и не знаю, что сказать.

— Кейт, ты здесь?

— Уууггххх, — стону я. Все хуже, чем я ожидала.

— Должен сказать, это было чертовски мило.

— Я сделала что-то еще, что навсегда испортит мою жизнь?

— Нет, просто некоторые вещи о моей сексуальности, но я не могу вспомнить что именно.

Перевод — он не хочет больше смущать меня.

— Сексуальный? Я назвала тебя сексуальным в лицо? — Жар на моих щеках, вероятно, расплавит мою кожу.

— Ты сделала это и покраснела всеми оттенками, когда поняла, что сказала это вслух.

Я снова пытаюсь заговорить, но мои слова звучат приглушенно, потому что я снова уткнулась лицом в подушку. Я сижу и решаю просто спросить.

— Итак, теперь остается вопрос — почему ты хочешь встретиться с девушкой, которая выставила себя дурой при знакомстве?

— Честно говоря, Кейт, я нашел твою откровенность освежающей, особенно в такой красивой женщине, как ты. Даже в слегка нетрезвом состоянии ты была остроумна и сексуальна. Если бы я мог уговорить тебя пойти со мной домой, я бы это сделал. Однако Бен убил бы меня.

Мой рот растягивает в широкой ухмылке.

— Да?

— Ага.

Мое тело нагревается от его признания. И это просто телефонный разговор. Что, черт возьми, будет при встрече?

— Ну, тогда, Дрю, я с нетерпением жду встречи с тобой снова.

— Отлично. Кейт?

— Ага?

— Я обещаю не вести себя как дедуля. Увидимся в субботу в семь. — Юмор в его тоне очевиден.

Я убью Дженну. Очень медленно и мучительно.

***

В субботу ровно в семь раздается звонок в дверь. Когда я открываю ее, я смотрю в прекраснейшую пару лазурных глаз. В уголках они морщатся, когда он улыбается, и в этот момент я получаю полную картину. Дрю никоим образом не дедуля. Он определенно горячий. Грешный крекер с зефиром, по словам Дженны. А в моем — горячее мороженое с фруктами, со взбитыми сливками и вишенкой сверху, плюс шоколадный торт с глазурью из масляного крема.

Густые волнистые светло-каштановые волосы, поцелованные солнцем, покрывают его голову. Волосы в беспорядке, как будто он только что провел по ним руками, но мне хочется погрузить в них пальцы и поиграть во время секса. Чрезвычайно плохим образом. Высокие скулы, нос, который не слишком мал и не слишком велик, и губы, которые заставляют меня сглотнуть до того, как изо рта потекут слюни, объединяются, чтобы создать красивое лицо. Идеальные зубы блестят, так как он продолжает улыбаться. Передо мной стоит не обычный мальчик из колледжа. И я молчу. Как, черт возьми, я могла забыть такое лицо?

— Я так понимаю, ты одобряешь?

Даже его голос идеален. Южный акцент, по которому я так скучаю, живя здесь, на Среднем Западе, заставляет меня расплыться в широкой улыбке.

— Извини. Я просто хотела посмотреть, поможет ли мне вспомнить тебя твой внешний вид. — Это неправда, и я уверена, что он это знает.

Он усмехается, когда я украдкой бросаю на него еще несколько взглядов. Он широкоплечий, с широкой грудью, которая сужается к узкой талии. Мои гормоны бушуют, как у подростка, пока я истекаю слюней, разглядывая его рубашку на пуговицах. Я бы хотела посмотреть, есть ли у него шесть или восемь кубиков. Мне также любопытно увидеть его V-линию, потому что я чертовски уверена, что она у него есть. Он носит темные джинсы с низкой посадкой на бедрах, которые облегают его бедра. Я хотела попросить его повернуться, чтобы я могла рассмотреть его задницу, но я воздерживаюсь.

— Нравится? — Его кривая ухмылка только добавляет ему привлекательности.

— Ладно, я спалилась.

Я поднимаю руки в воздух. Я всегда стеснялась того, чего хочу, и только Дженна знает правду. Думаю, то, что я считала тайными взглядами, был не таким скрытным, как я хотела. Что, черт возьми, на меня нашло?

Он запрокидывает голову и от души смеется.

Нуждаясь в скорейшей реабилитации, я бормочу:

— Я подумала, это справедливо, так как я была слишком пьяна на вечеринке и не помнила, что встречалась с тобой. Я уверена, что у тебя была возможность рассмотреть, поэтому я решила использовать свой шанс сейчас.

Он опускает голову и говорит:

— Надеюсь, я не разочаровал.

— Нисколько.

Я закусываю губу зубами. По крайней мере, я всерьез подумываю о сексе на одну ночь. Это определенно не мой стиль, но, черт возьми, он того стоит.

Он сдерживает ухмылку, и я могу сказать, это борьба.

— Ну что ж, мисс Форбс, ты готова рискнуть и поужинать со мной? — Спрашивает он, протягивая мне руку.

— Я не возражаю.

Я хватаю маленькую сумочку с телефоном и ключами, прежде чем взять его за руку.

После того, как я запираю дверь, мы направляемся к Toyota 4-Runner. Модель не самая новая, но и не старая. Она очень чистая, в отличие от моей неорганизованной и грязной Honda Civic. Пожалуйста, пусть Дрю не будет чистюлей. Если так, то он может возненавидеть меня и покончить со всем еще до того, как у нас что-либо начнется. Как ни странно, у меня есть ощущение, что я буду разочарована, если это случится.

— Итак, Дженна сказала мне, что у тебя две специальности: бухгалтерский учет и журналистика.

— Верно. А что еще Дженна рассказывала тебе обо мне? — Я игриво подталкиваю его.

— Не вини ее. Я доставал ее до чертиков несколько дней. Сначала она была довольно сдержанной, я просто вымотал ее до смерти. Я должен предупредить тебя. Я могу быть таким.

— О, только не один из таких! — Я изображаю шок. Это дает желаемый эффект; он смеется.

— Ага. У меня был самый лучший учитель. Моя мать.

— Хм. По крайней мере, ты предупредил меня.

— Так?

Одно это слово заставляет меня сфокусироваться на его губах. Мне требуется мгновение, чтобы моргнуть и встретиться с ним взглядом.

— Ага. Две специализации. Сначала я занималась исключительно бизнесом, но мне это не нравилось. Потом я открыла для себя бухгалтерский учет и полюбила его. И у меня всегда была склонность к писательству, поэтому я подумала, что, может быть, я могла бы использовать их в бизнес-журналистике или работать в крупной корпорации и писать деловые письма. Я еще не знаю.

— Звучит как план.

У него теплая улыбка, и мне легко с ним разговаривать. Я подумала, что мне, возможно, придется втягивать его в разговор. Но меня тошнит словами, как будто у меня желудочный грипп.

— Или полуосел, как говорит мой папа. Он думает, что я где-нибудь получу какую-нибудь черную работу. — Я смеюсь и качаю головой, думая о своей семье.

— Да, родители могут быть либо очень изобретательными, либо огромным препятствием, когда дело доходит до такого рода вещей. Ты должна следовать зову своего сердца.

Я ухмыляюсь. Не многие видят мою логику, когда дело доходит до моих специальностей. Похлопывая его по руке, я говорю:

— Спасибо. Это очень приятно слышать, потому что даже Дженна считает меня сумасшедшей. Она заставляет меня страдать, потому что я постоянно учусь.

— Хорошо, когда тебе это нравится, Кейт. Не все такие.

Я разглаживаю платье по ногам.

— Я бы не назвала это нравится. Это своего рода необходимость.

Я объясняю сделку со своими родителями о моих стипендиях.

— Ах, я понял. Но это делает тебя еще более мотивированной. На мой взгляд, ты могла бы пойти по легкому пути и выбрать специальность, которую они хотели. Но вместо этого ты выбрала Пердью и упорно трудишься, чтобы остаться здесь. Это твой выбор, верно?

— Ну, да. Когда ты так говоришь, я думаю, да.

Он заставляет меня чувствовать хорошо от того факта, что я должна тяжело учиться. Все остальные, включая мою лучшую подругу, не дают мне покоя из-за этого.

Я смотрю на его профиль, пока он ведет машину, и вижу, как его губы изгибаются в улыбке. Он совсем не такой, как я ожидала. Чего я ожидала? Какого-то взрослого чувака. И почему? Я не знаю. Через семь лет я буду в его возрасте. Буду ли я считать себя старой? Я отбрасываю эту мысль, потому что вижу, как нелепо я себя вела.

— Почему ты затихла?

Он смотрит на меня, прежде чем повернуться к дороге.

— Честно?

Я должна чувствовать себя глупо, но не чувствую. Он кажется по-настоящему хорошим.

— Ага.

— По нескольким причинам. Во-первых, ты понимаешь, почему мне приходится тратить так много времени на учебу. Все остальные обвиняют меня в этом. А во-вторых, я подумала, что двадцать семь — это не старость.

— А, так может, тогда я и не дедуля?

Он смотрит на меня и подмигивает.

Я качаю головой.

— Не могу поверить, что Дженна рассказала тебе об этом.

— Не осуждай ее. Как я уже сказал, я умею убеждать. Я должен был знать, почему ты так против встречи со мной. Тогда мне это показалось забавным. Старик Макнайт к Вашим услугам.

Это смешно, когда он так говорит.

— Ну, это было отчасти потому, что я не хожу на свидания, потому что мне нужно поддерживать свою успеваемость. Значит, вы с Беном давно знакомы? — Спрашиваю я.

— Ага. Мы дружим с детского сада.

— Забавно, что мы все из Чарльстона, не так ли?

— Ага, но еще смешнее, что ты не помнишь наш разговор об этом, — говорит он, ухмыляясь.

Я закрываю лицо руками.

— О Господи. Мне так стыдно за это. И прости. Поверить не могу, что я была такой дурой. Итак, расскажи мне, что я упустила.

— Только то, что мы с Беном дружим с детского сада, как ты и Дженна.

— Это безумие!

Я бью себя по коленям. Достаточно странно, что Дженна и я, обе из Чарльстона, находимся здесь, в Пердью. Большинство южан никогда не покидают юг. Вообще. Если только у них нет очень веских причин для этого, таких как свадьба с миллионером, получение предложения о работе, за которое платят миллионы, вы поняли тенденцию. А южане редко идут учиться в колледжи на севере, если только не для получения степени в чем-либо, в чем они не могут получить степень в южной школе. Но на самом деле? Это вообще возможно? Так как же мы с Дженной оказались в Пердью? Потому что ее брат Бен учился здесь, и ему ПОНРАВИЛОСЬ, и в течение четырех лет это единственное, что мы слышали. Когда Дженна уговорила меня погостить у нее, и, надо признаться, я тоже в него влюбилась.

— Так почему же я никогда не слышала о тебе?

Он поднимает одну руку.

— Без понятия. Посмотри, на что еще тебе не хватает времени. — Он смеется, и я вижу его жемчужно-белые зубы.

Ни хрена. Я собираюсь свернуть Дженне шею при первой же возможности. И если подумать, почему она не сохла по Дрю все это время? Она никогда не говорила о нем. Никогда.

Мой глупый рот без фильтров извергает:

— Почему Дженна никогда не упоминала о тебе? Серьезно, после всех этих лет я думаю, что должна была бы слышать о тебе.

Его лицо приобретает самый красивый из розовых оттенков. Он доходит до кончиков его ушей.

— Ну, наша разница в возрасте может иметь к этому какое-то отношение. Дедуля, ты помнишь. Подумай об этом. Бен и я были в старшей школе, когда ты и Дженна были в начальной или средней школе. — И он подмигивает. Затем выражение его лица становится мрачным. — И еще два года назад у меня были серьезные отношения.

— Ах. Извини, Я не хотела совать нос не в свое дело.

Теперь все ясно, но я хочу держаться от него подальше.

— Да, я встречался с ней в колледже и думал, что мы поженимся, а она нет. Она закончила его, когда я учился на третьем курсе медицинского.

— О?

— Я буду честен сейчас. Я воспринял это довольно плохо. Так что да, наверное, поэтому.

— Я понимаю. — Я делаю некоторые расчеты в голове. — То есть, если прошло более двух лет, можно ли считать это подъемом?

Вот дерьмо. Я только что сказала это вслух?

— Подъем? Думаешь, я нахожусь на подъеме? — Он паркует машину, и я поднимаю голову и вижу ресторан.

— Я, э-э, — я втягиваю воздух сквозь зубы, — я не хотела, чтобы ты это услышал. Я подсчитала время в голове.

Он поворачивается на своем сиденье и пронзает меня взглядом. Меня пригвоздила к месту его чертова меланхолия. Это действительно что-то.

— Я не на подъеме. Я месяцами не мог даже поговорить с женщиной. Почти год, если быть точным. Потом я сходил на несколько свиданий и покончил с этим. Просто не был готов. Но, в конце концов, я пошел дальше. Когда я отпустил все это, я понял, что мы не пара. Наши планы на жизнь были разными. Когда это произошло, все встало на свои места. Прошло более двух, почти трех лет с момента расставания, и сейчас я счастливее, чем когда-либо. Так что нет. Я не восстанавливаюсь, Кейт.

— Спасибо. Тебе не нужно было мне все это рассказывать.

— Нет. — Он говорит это любезно. — Странно, однако, что мы из одного города и никогда не встречались. Плюс тот факт, что я лучший друг брата твоей лучшей подруги, делает это еще более странным. Это требовало какого-то объяснения. Я рад, что сказал тебе. Так что, давай пойдем поедим?

— Давай.

Он обходит машину и открывает мою дверь, как истинный джентльмен.

— Кстати, я говорил тебе, как прекрасно ты сегодня выглядишь? — Спросил он.

— Нет.

— Виноват. Выглядишь потрясающе.

— Спасибо.

Я смотрю на свой наряд, черное трикотажное платье, облегающее мое тело. В нем нет ничего особенного, но оно подчеркивает мои достоинства, и я всегда чувствовала себя в нем красивой.

— Я должен сказать тебе кое-что. В ту ночь, когда я увидел тебя на вечеринке, я мог смотреть только на тебя. После нашего небольшого разговора я сделал своей целью заставить тебя пойти со мной на свидание. Спасибо, Кейт, за то, что помогла.

— Помогла тебе?

— Ну, да. Ты помогла мне достичь моей цели, — говорит он, шевеля бровями.

— Эм, у тебя есть еще какие-нибудь цели, связанные со мной? — Спрашиваю я. Я не осмеливаюсь сказать ему, что уже поставила свои собственные. И они не из тех, которыми я хотела бы поделиться.

— Да, но я пока не могу раскрыть их. Может быть, позже, после бокала-другого вина.

Я наклоняюсь к нему.

— Хм, ты держишь меня в неведении, Дрю.

— Все хорошо, Кейт.

Ужин восхитительный. Здесь лучшая итальянская кухня, которую я когда-либо пробовала за пределами Чарльстона и Нью-Йорка. Дрю сделал заказ для нас обоих, потому что я не смогла принять решение. Наконец, я попросила его сделать мне сюрприз. Когда приносят еду, ее так много, что я смеюсь. Я уверена, что мы отнесем остатки в коробках домой, но Дрю ест так, будто у него бездонная яма вместо желудка. Я впечатлена.

— Где все это помещается? До пальцев ног?

— Ага. Об этом. Я много бегаю и поднимаю тяжести, поэтому всегда голоден.

Теперь я очень хочу увидеть его V-линию. Может быть, даже лизнуть и укусить там. Я никогда не видела ни одной в реальной жизни. Если на то пошло, у меня был только один псевдосекс с придурком, с которым я встречалась в прошлом году. Однажды ночью он пытался несколько раз проткнуть мою вагину своим пенисом, и это было так ужасно, что я заставила его остановиться. В конце концов, он обзывал меня всевозможными ужасными эпитетами, такими как антисексуальная и морозная пизда, поэтому я рассталась с ним, лежа голой в своей постели и рыдая. Это был самый унизительный момент в моей жизни. Мне до сих пор снятся кошмары об этом инциденте. И этот мудак не был даже близко к V-линии. Его пресс больше походил на миску Jell-O. Внешне он был довольно симпатичным, но после его движений задницей в спальне, каждый раз, когда я видела его после этого, я клянусь, он превращался в тролля. Я до сих пор молюсь, чтобы орда пчел-убийц спустилась на его буёк и адски жалила его. Это меньшее, что он заслуживает.

— О чем, черт возьми, ты думаешь, что заставило тебя нахмуриться? Надеюсь, это не я?

О Боже!

— О, нет! — Я неуверенно смеюсь. — Это точно не ты. На самом деле, ни о чем, правда.

Я потираю руки, глядя на салфетку на коленях. Почему я вспомнила о той ужасной ночи?

— Давай, Кейт. Несколько секунд назад ты выглядела как убийца в одном из тех фильмов о Джейсоне Борне.

— Я?

— Ага. Выкладывай. — Его улыбка обезоруживает.

— Нет. Ты подумаешь, что я ужасна.

Последнее, что я собираюсь делать, это рассказывать ему о том мудаке.

— Только если это касается меня, — говорит он.

— Это не так, но я не могу тебе сказать. Это очень личное.

— Ну, я надеюсь, что я никогда не заставлю твое лицо принять такое выражение.

— Я тоже надеюсь на это. Позволь мне сказать только, что это было связано с пчелами-убийцами.

— Пчелы-убийцы. Я это запомню. Кстати, как насчет убойного десерта?

Пока это связано с твоей V-линией, конечно.

— Хорошо. Что ты хочешь?

— У них лучший тирамису.

— Хочешь поделиться?

— Неа. Я слишком жаден, когда дело доходит до сладостей.

— Я люблю честных мужчин. Тогда закажи два.

Официант принимает наш заказ, и когда его приносят, Дрю оказывается прав. Оно невероятно вкусное. Но держу пари, его V-линия лучше. Почему я сегодня как охотничья собака? Я съела два кусочка, а его тарелка пуста. Его рука тянется через крошечный квадратный столик, и он опускает свою ложку в мою порцию.

Его воровство десерта заставляет меня смеяться.

— Черт, ты действительно жадный.

— Прости. Я удивлен, что мои зубы не гигантских размеров. У меня огромное пристрастие к сладкому.

— Съешь.

Почему я флиртую?

Он снова играет бровями и говорит:

— Надеюсь.

Я чуть не выплюнула кусок тирамису, который только что съела. Он снова немного розовеет, что я нахожу довольно очаровательным, и говорит:

— Извини. Это было немного неуместно.

Я сглатываю, чтобы не подавиться, и отвечаю:

— Нет. Я не против неуместного. Ты просто застал меня врасплох.

К тому времени, когда я готова съесть еще один кусочек десерта, я обнаруживаю, что моя тарелка пуста. Он бросает на меня виноватый взгляд. И почему мне хочется ущипнуть его за щеку и сказать, что все в порядке. Насколько это странно? Обычно я не хихикающая, щипающая за щеку девушка. Теперь, когда я об этом думаю, обычно я не делюсь своим десертом.

— Прости, что украл твой тирамису.

— Все нормально. Ты сделал мне одолжение.

— Как это?

— Мне не нужны были все эти лишние калории.

— О, Боже, пожалуйста, скажи мне, что ты не одна из них?

Он садится и осматривает меня.

— Одна из кого?

Я действительно сбита с толку.

— Любительниц кроличьей еды. Девочки, которые едят как кролики.

— Нет, я не смогла бы выжить без пиццы. Ты уже мог это заметить.

— Я могу сказать, что для меня ты выглядишь идеально.

Ага. Они все так говорят, когда хотят залезть к тебе в трусики.

— Ты мне не веришь?

— Нет, верю. Но брось. Большинство парней интересует только одно.

— Правда. Но Кейт, я не большинство парней.

Я смеюсь.

— Вот это оригинально.

— Дерьмо. Это было ужасно, не так ли?

— Не самое худшее, что я когда-либо слышала.

Мы оба смеемся.

— Итак, Кейт Форбс, ты не против пойти со мной выпить?

— Ага. Один вопрос. Где ты живешь?

Эта очаровательная улыбка появляется снова, и он говорит:

— Инди. Но не волнуйся. Я забронировал номер в гостинице на ночь. Я подумал, что мы можем задержаться, и не хотел бы потратить час на поездку.

Это было мило.

— Где ты остановился?

— В Унион.

— Круто. Тогда давай сделаем это.

Мы выбираем клуб под названием Чаки. По дороге Дрю наклоняется ко мне и спрашивает:

— Кейт, раз уж тебе нет двадцати одного, можешь ли ты ходить в клубы?

Я делаю взмах рукой.

— Не волнуйся. Я находчивый студент колледжа. У меня поддельное удостоверение личности.

— Я так и думал, поскольку ты подруга Дженны.

Добравшись до Чаки, идем прямо к бару. Дрю заказывает нам пару напитков — водку с содовой для меня и водку с тоником для него — и ищет место, где можно поговорить. Он хватает меня за руку и ведет через все помещение к маленькому столику рядом с танцполом.

— Я удивлена, что мы нашли его.

— Я знаю. Счет.

Я ударяю его кулаком, и мы чокаемся стаканами. Музыка гремит, когда люди танцуют, и я оглядываю комнату, проверяя, не узнаю ли я кого-нибудь.

Я никого не замечаю и вместо этого сосредотачиваюсь на великолепных глазах Дрю. Он смотрит на меня так, как будто я особенная. Это немного неловко. Раньше никто никогда не заставлял меня чувствовать себя особенной, но когда он смотрит на меня, я чувствую именно это. Я улыбаюсь, а затем потягиваю водку с содовой.

— Если ты продолжишь смотреть на меня, я подумаю, что у меня что-то с лицом.

Он складывает руки и опирается на стол, чтобы наклониться ко мне.

— Я пытаюсь вести себя хорошо и не поцеловать тебя так, как хочу, сейчас, на глазах у всех.

— Может быть, я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — бесстыдно говорю я.

Он уже собирался сказать, что я блефую, а потом я вижу официантку, которая ставит два шоту перед нами. Дрю платит, и я беру один.

— Это заказал ты?

Уголок его рта изгибается в сексуальной ухмылке.

— Виноват. Я знал, что ты любишь водку, поэтому решил, что пара лимонных леденцов может быть забавой.

— Я люблю леденцы. Ты пытаешься напоить меня, Дрю Макнайт?

— Я изо всех сил пытаюсь заполучить тебя, Кейт Форбс, любыми возможными способами.

Мне не нужна водка, потому что я пьяна от него. С ним рядом легко, и мне так комфортно с ним, как будто мы знаем друг друга годы, а не часы.

— За лимоны, водку и гм, леденцы!

Широкая улыбка Дрю заставляет меня улыбнуться в ответ. Черт, этот парень слишком хорош для меня. Или это для его же блага? Мы чокаемся своими крошечными рюмочками и пьем из них. Все слишком легко. Затем начинается I Gotta Feeling группы The Black Eyed Peas.

Я подскакиваю со своего места, чувствуя себя бесстыдной. Выбегая на танцпол, как чокнутая, в восторге от жизни и Дрю, я начинаю покачиваться. Алкоголь расслабил меня, и я решила устроить небольшое шоу. Дрю сидит, и я танцую только для него, покачивая бедрами и поворачиваясь вокруг. Меня несколько раз качает, но исправляюсь, поднимая большой палец вверх, показывая Дрю, что я сделала это намеренно. Он смеется и дает мне пять. Когда песня заканчивается, я встряхиваю волосы и возвращаюсь к нашему столу.

— Ты та еще шутница, Кейт.

— Да, это один из моих скрытых талантов. Ты счастливчик, Дрю. Большинство людей не знают об этой скрытой способности. — Я наклоняюсь к его уху и говорю: — У меня есть секретные движения.

— Действительно?

— Ага. У меня есть пара движений.

— Я уверен, что да, но я должен кое-чем с тобой поделиться.

— Да, чем?

— У меня тоже есть секретные движения, Кейт.

— Ах, держу пари, что да.

Играет медленная песня, и Дрю берет меня за запястье, раскручивает и говорит:

— Как сейчас. Как насчет танца, сверкающие ножки?

Я оказываюсь на площадке в его руках, прежде чем успеваю подумать об этом. И это приятно. Нет, это идеально. Его руки прижимают меня к себе, гораздо ближе, чем любого знакомого. Дело в том, что я хотела бы убрать руку с его плеча и вместо этого запутаться пальцами в его волосах. От него приятно пахнет. Аромат не слишком сильный, но свежий и чистый, и мне хочется уткнуться лицом в основание его шеи и прижаться ближе прямо здесь, на танцполе. Моя рука лежит в его руке, но затем он кое-что меняет. Он сдвигает свою руку так, что наши пальцы переплетаются. Это крошечное движение заставляет мышцы моего живота сжаться, и я понимаю, что отчаянно хочу, чтобы он поцеловал меня. Я откидываюсь назад, чтобы посмотреть на него, и вижу, что он смотрит на меня. На его лице нет улыбки, его взгляд серьезен. Песня внезапно заканчивается, и мы стоим там, застыв, глядя друг друга, когда начинает играть более быстрая песня. Дрю не говорит ни слова, и уводит меня с танцпола, положив руку мне на плечо. Когда мы возвращаемся к столу, он говорит:

— Спасибо за танец, Кейт.

Он наклоняется и целует меня в щеку.

Мы пьем и танцуем еще немного. И мне очень весело. Так весело, что Дрю практически приходится вытаскивать меня оттуда. К счастью, после ужина он заехал на своей машине в гараж Униона, а оттуда мы пошли пешком к Чаки. Теперь нам нужно идти домой пешком. Мне нравится быть с этим мужчиной. Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. И я говорю ему.

— Это лучшее свидание, на котором я когда-либо была.

— И подумать только, что ты называла меня дедулей.

Его локоть толкает меня.

— Кто знал, что дедуля такой сексуальный?

Уже конец сентября, и ночи стали холоднее. Своими руками я охватываю себя за талию, а рука Дрю лежит у меня на плече. Но я хочу большего. Я хочу, чтобы обе его руки обнимали меня, и я хочу попробовать его на вкус. Итак, мой коварный ум начинает работать, и я притворяюсь, что натыкаюсь на что-то воображаемое. Это прекрасно работает. Он тянется ко мне, упираясь руками в бедра, чтобы поймать меня, и мы стоим лицом друг к другу. Мои руки обвивают его шею, и он наклоняет голову, пока наши губы не касаются друг друга. Мне этого мало. Я хочу больше Дрю Макнайта. Я хочу всего Дрю Макнайта. Но я не очень опытна, поэтому позволяю ему вести.

Он откидывается назад и шепчет:

— Скажи мне, что все хорошо.

— Это лучше, чем хорошо.

Его рот прижимается к моему, сначала неуверенно, пробуя на вкус. Его губы, мягкие, но твердые, гладят мои, а затем появляется язык. Он проводит им по моей нижней губе, и я открываю рот. Внезапно мы целуемся. Агрессивно целуемся. Он притягивает мое тело к себе, крепко обнимает меня руками, наклоняет голову, и поцелуй становится глубже. Он исследует мой рот, когда его тело полностью прижимается к моему. Я чувствую его твердость и силу через тонкую ткань своего платья. Мое тело становится проводом под напряжением — от шеи до лодыжек бегут мурашки; мой живот сжимается; мои соски напрягаются; и впервые в жизни я мокну. От поцелуя. Святой сексуальный ад.

Мы перемещаемся. Дрю поднимает меня, и мы двигаемся, целуясь. Я не знаю, где мы, и мне все равно, лишь бы он не переставал меня целовать. Когда моя спина обо что-то ударяется, мы останавливаемся. Каждый раз, когда он делает вдох, он кусает мои губы, заставляя меня хотеть большего. Затем одна рука скользит вниз к моему бедру и сжимает, когда он крепче обнимает меня, прижимая к своему телу. Он отрывает свой рот от моего.

— Блядь. Кейт. Кейтилин. Кейт, Кейт, Кейт.

Длинный список Кейт.

Затем его рот возвращается к моему всего на секунду, и я протестующе стону, когда он отстраняется. Мне приходит в голову мысль, что это больше, чем просто поцелуй. Мое тело покалывает, а колени подгибаются. Мои пальцы сжимают его плечи, чтобы не упасть на тротуар. Об этом пишут стихи и эротические романы. У меня все мокрое между ног, хотя единственное, к чему он прикасался, кроме моего лица, — это к моему рту и бедру. Еще раз его губы находят мои и страстно целуют меня, язык скользит по моему, превращая мой желудок в узел безумия и заставляя мою голову кружиться. На этот раз, когда он останавливается, мне требуется секунда, чтобы собраться.

— Пойдем со мной в мою комнату. Пожалуйста. Мы не обязаны делать то, что тебе не нравится. Я клянусь. Я просто хочу обнять тебя. И смотреть на тебя. И проснуться с тобой. И, может быть, я говорю как какая-то сучка, которой выбрили киску, но я не готов отправить тебя домой.

Мои брови поднимаются к волосам, и я хихикаю. Только потому, что я пьяна — пьяна его поцелуями. Я ненавижу хихикающих девчонок, но мысль о том, что он сучка с выбритой киской, заставляет меня умереть со смеху.

— Да. Хорошо, я пойду. Но я не буду трахаться с тобой, — выпаливаю я.

— Нет. Никакого траха. Никакого намека на секс. Я торжественно клянусь. Честь разведчика. Боже, какая ты чертовски красивая.

Этот мужчина идеален. Он парень моей мечты. И подумать только, я с ним раньше не встречалась! Я хотела этого, но это было бы огромной ошибкой. Он сплетает наши руки, и мы возвращаемся в его комнату. Я надеюсь, что это реальность, а не алкоголь заставляет меня чувствовать себя так. Я останавливаюсь на секунду и щипаю себя за руку.

— Что не так? Тебя укусил жук?

— Нет. Я только хотела убедиться, что не сплю.

И через мгновение его руки обвивают меня, его рот нависает над моим.

— Ты не спишь, Кейт. Это по-настоящему.

И он снова целует меня, лишая меня воздуха до последней капли. Когда он, наконец, прерывает поцелуй, я провожу пальцами по его губам.

Я качаю головой, чтобы прояснить мысли.

— Я не знаю, о чем я думала.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему я не ухватилась за шанс пойти с тобой на свидание? Что, черт возьми, со мной не так?

Потом я понимаю, что это глупо, и я сказала эти слова вслух. Мне нужно закрыть рот, пока я не спугнула беднягу.

— Вот почему у меня была эта цель, Кейт.

— Я должна признаться, — говорю я, когда мы снова начинаем идти.

— Да?

— Я споткнулась намеренно. Мне нужен был предлог, чтобы прикоснуться к тебе.

Он останавливается и смотрит на меня.

— Серьезно?

Я киваю, и он снова меня целует.

— Когда я увидел тебя на той вечеринке, я знал, что мы поладим.

Вскоре перед нами маячит Унион, и я начинаю нервничать. Что, если мы разденемся? О, нет! Я не делала никаких эпиляций. Без бритья и воска. Голяк! Я внизу похожа на гризли-переростка. О черт! Что я собираюсь делать? Это так неожиданно; я никогда не думала, что мы пойдем куда-то после ужина! Может быть, я смогу прокрасться в ванную и воспользоваться его бритвой. Но потом я смотрю на его лицо и вспоминаю, что у него немного щетины, так что я сомневаюсь, что он вообще взял ее на ночь. Долбанное дерьмо.

— Что такое? Пожалуйста, не говори, что у тебя есть сомнения. Обещаю, Кейт, мы можем просто посидеть и поговорить. Я хочу провести время с тобой.

— Я знаю. Я доверяю тебе, Дрю. — И как ни странно, это правда.

Когда мои мысли возвращаются к вариантам, я нахожу возможный выход. Я могу сказать, что никогда не раздеваюсь на первых свиданиях. Да. Вот и все. Вполне разумно и приемлемо. Мы добираемся до его комнаты, и он спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь выпить. Я прошу воды. Через несколько минут она у меня в руке, и я жадно пью.

По тому, как он смотрит на меня, я предполагаю, что он знает, что я нервничаю.

— У тебя есть сомнения, не так ли?

Я качаю головой.

— Это не так.

— Скажи, пожалуйста. Я не хочу, чтобы что-то тяготило тебя.

Мой глупый, глупый рот выпалил:

— Ниже пояса я похожа на гризли-переростка.

— Хм?

Я полагаю, будучи мужчиной, он просто не понимает. Поэтому я поднимаю указательный палец и направляю его прямо между бедер.

Становится очевидно, когда загорается лампочка, потому что он улыбается. Невероятно.

— Все нормально. В любом случае, я не планировал раздеваться.

Итак, я просто рассказала ему свой самый сокровенный, самый темный, самый унизительный секрет — ну, почти самый унизительный — просто так? Я опозорилась до смерти, просто так? Я хочу заползти в нору и умереть. Я делаю единственное, что могу. Я хватаю ближайшую подушку и прячу в нее лицо. Самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, с самыми великолепными глазами на планете, сидит передо мной, и я только что сказала ему, что мой пирожок похож на Снежного человека. Это войдет в историю как самый унизительный момент в моей жизни, заменив мудака. Я никогда не переживу этого. Никогда.

Глава 3

Настоящее

ЖИВАЯ МУЗЫКА И МОИ оживленные коллеги заполнили зал. Но я ничего не вижу и не слышу. Я смотрю в зеркало на задней части бара, гадая, чье отражение я вижу. Я едва узнаю женщину, смотрящую на меня пустым взглядом. Дрю… Энди здесь, в городе. Прошло три дня с тех пор, как я увидела его, и я не могу выбросить его из головы.

— Кейт, ты слишком тихая. Это праздник. Мы завершили работу над проектом Кейна. Может быть, теперь мы сможем спать больше четырех часов в сутки. — Даниэль усмехается и подносит стакан к губам. — По крайней мере, до встречи в следующий понедельник, чтобы обсудить наш следующий проект.

Он смеется над собственной шуткой, когда к нему подходит Мэнди с двумя бокалами в руке. Она наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.

— Я не уверена, что происходит с тобой, но сегодня вечером ты должна праздновать.

Я пью предложенный напиток, чувствуя себя как первоклассная зануда. Она поднимает свой стакан, и все мои коллеги поднимают свои бокалы. Не желая быть белой вороной, я делаю то же самое и улыбаюсь.

— За нас и особенно за Кейт. Если бы не ее помощь в последнюю минуту, мы все могли бы сейчас в офисе переделывать проект, — объявляет Мэнди.

— За Кейт, — повторяют тост все.

— За команду, — возражаю я. — В команде нет Я. Мы все потратили часы, и мы все, надеюсь, пожнем плоды.

— Вот-вот! – Раздаются радостные возгласы.

Я понятия не имею, получим ли мы какие-нибудь бонусы за вовремя выполненную работу, кроме дополнительного выходного дня, который нам дали. Тем не менее, девушка может надеяться. Я опрокидываю стопку, понятия не имея, что это за спиртное.

Горло обжигает, и я чувствую вкус корицы не только во рту, но и в слезах, которые наворачиваются на глаза. Это огненный шар! Мои глаза вылезают из орбит, Мэнди бьет меня по спине, как будто я задыхаюсь. Я держу рот закрытым, опасаясь, что буду дышать огнём, как дракон.

— У тебя на груди волосы встанут, — щебечет Мэнди. Ее медово-каштановые кудри подпрыгивают, словно она с трудом сдерживает энергию, которая у нее внутри. — По крайней мере, так папа сказал моим братьям, когда они впервые попробовали алкоголь.

— Я почти уверена, что мой пищевод никогда не восстановится, — хриплю я.

— Сейчас. Есть еще?

Мое выражение лица застывает, когда я смотрю на нее, как на сумасшедшую.

— Ты шутишь, да? Или, может быть, ты просто пытаешься меня отравить.

Она откидывает голову назад и заразительно смеется.

— Кейт, клянусь, мы любим тебя. Я знаю, что ты беспокоишься, потому что ты новенькая в нашей команде, и ты чувствуешь, как мы напуганы тем, что ты вытащила нас из этого дерьма. Но, честно говоря, все счастливы, что ты здесь. Счастливые клиенты обеспечивают нас работой. Так что выпей еще один за команду.

Она права. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя лишней. Беспокойство затуманило мои мысли. Чего она не знает, так это того, что это Дрю, или, скорее, Энди, вывел меня из себя. Увидев его после стольких лет, я сожалею об этом.

Я поднимаю шот, и на этот раз я готова к этому. Я чокаюсь с ней и повторяю «За команду», прежде чем выпить.

Хитрый взгляд Мэнди вызывает у меня подозрения.

— Есть еще одна вещь, которую ты должна знать.

— Что такое? — Я промокаю глаза, надеясь, что влага, вызванная огненным шаром, не испортит мой макияж.

— Дэниел влюблен в тебя.

Пока я едва не давлюсь, взгляд Мэнди не отрывается от меня.

— Он тебе нравится? — Спрашиваю я в замешательстве.

— Нет. — Она яростно качает головой. — Просто… он милый. Очень симпатичный, — поправляется она. — И я знаю его целую вечность, и чувствую, что должна защищать его. Так что не разбивай ему сердце.

Она хлопает меня по плечу, прежде чем уйти, и я быстро моргаю, не понимая, что только что произошло.

— Эй. — Я поднимаю глаза и вижу, что Дэниел стоит передо мной. — Не возражаешь, если я сяду с тобой?

— Конечно.

Я пожимаю плечами, пытаясь не позволить комментариям Мэнди установить странное напряжение между нами. Тем не менее, я нервничаю из-за того, что он собирается сказать. Я беру последний из шотов и пью его. Он улыбается, но вздыхает, и я понимаю, что он собирается что-то сказать.

— Выпей со мной.

Слова вырываются из меня, потому что я не хочу отказывать ему. Мэнди права в одном. Он милый в этом занудном супергеройском стиле. Смотря на него, на его темные волосы и очки в черной оправе, я задаюсь вопросом, надел ли он под костюмом сине-красный купальник. Или, может быть, это говорит алкоголь. Прежде чем он успевает ответить, я заказываю еще два раунда. Напитки начинают уходить легче, особенно после пятого.

Мне удаётся избегать любых тем о свиданиях и только обмениваться улыбками. Я препятствую любой возможности с его стороны высказаться, выкрикивая тосты за всех, от нашего босса до уборщиков в здании. Но теперь у меня закончились оправдания.

— Кейт, мне было интересно…

Музыка останавливается, и из динамиков раздается голос Мэнди.

— Кейт! Где ты, девочка?

Чувствуя себя неуверенно, я все еще могу сказать, что она выпила гораздо больше, чем я, потому что ее слова невнятны.

— Подожди, это меня, — говорю я, указывая на себя. Я хмурюсь, когда замечаю, что мне труднее общаться, чем должно было бы быть.

— Кейт, Кэйтии, спойте со мной, — напевает Мэнди.

Толпа начинает скандировать мое имя, и я смотрю на Дэниела. Мой взгляд тяжелеет. Тем не менее, это тот повод для побега, который я искала.

— Мне пора. Но увидимся позже.

Я немного покачиваюсь, когда встаю на ноги, и руки Дэниела поддерживают меня. На самом деле, он помогает мне ориентироваться в толпе.

— У тебя красивые руки и красивые зубы. Мне нравятся мужчины с хорошими зубами, — рассеянно говорю я.

Дэниел качает головой.

— Осторожнее там, Кэти, — поддразнивает он, помогая мне подняться на сцену, и это похоже на то, как было раньше. Я думаю о Дженне и ужасно по ней скучаю. Она собирается приехать, и что я скажу ей о Дрю… Я имею в виду Энди. К этому нужно немного привыкнуть.

Мэнди сходит с ума еще до того, как начинает играть песня. Когда начинается популярная мелодия, я автоматически узнаю песню. Я обхватываю подругу рукой, и мы начинаем с энтузиазмом петь. Дэниел — наш единственный коллега, которому удалось занять место впереди. Когда на нас падает свет, мне не на ком сосредоточиться, и я заканчиваю тем, что пою Дэниелу серенаду, чтобы мое полусмущение не вызвало у меня рвоту. К сожалению, песня, которую выбрала Мэнди, не совсем то, что я хотела бы ему сказать. Энтузиазм толпы подстегивает меня.

Я знаю, что только что встретила тебя,

И это безумие,

Но вот мой номер,

Так может позвонишь мне!

Через какое-то время после караоке и еще нескольких шотов я забыла о беспорядке, который я создаю. Дэниел все время рядом со мной, напоминая мне о том, что пора перестать пить, но не предпринимает никаких действий. К тому времени, как мы выбираемся из бара, нам жарко и потно. Дэниел ловит нам такси, пытаясь удержать нас с Мэнди на ногах. Холодный воздух должен был стать бальзамом, но я едва могу переступать с ноги на ногу.

— Кэти, я так рада, что ты переехала сюда, — бормочет Мэнди. — В офисе было так скучно, пока ты не появилась.

Наконец, спотыкаясь, мы останавливаемся возле бордюра.

Я кладу руки ей на плечи, требуя, чтобы она сосредоточилась на мне, и рассказываю ей о своих чувствах, потому что для меня чувства важны.

— Я не знаю, что бы я делала, если бы не встретила тебя. Это жестокий, жестокий мир, но ты самый веселый человек, которого я когда-либо встречала. А мне нужно веселье. Ты мой лучший друг, но не говори моему лучшему другу, что я это сказала. Обычно Дженна не ревнует, но не зли эту девушку. Она забияка.

Мэнди кивает, потому что понимает меня.

— Я обещаю, что не скажу. Мы можем быть тайными закадычными друзьями.

Мы обнимаемся до тех пор, пока Дэниел не разнимает нас. Я хочу сказать ему, что хоть я и не люблю его, но и девушек тоже не люблю. Его голос прерывает мои бурлящие мысли. Теперь я уже не уверена в том, что мне было так важно это сказать.

Дэниел и его четыре двойника поддерживают нас.

— Ладно, дамы, будьте осторожнее со снегом и льдом.

Я чувствую, что нахожусь на корабле.

— Лодка качается. Думаю, мы можем перевернуться. Где наши спасательные жилеты?

— Кейт.

Этот голос, я его знаю. Я поворачиваюсь, и мир наклоняется.

— Это Титаник снова и снова, — кричу я, падая вперед.

Но я так и не достигаю дна.

— Слава богу за спасательный жилет, — бормочу я. Я чувствую тесные объятия.

— Кейт, — снова говорит голос.

— Дрю. — Я качаю головой. — Нет, теперь Эн… Энди, — бормочу я. — Не Дрю, я не могу тебя так называть. Ты Энди.

Дэниел появляется в поле зрения, и я не уверена, Энди тут или нет, или я просто слышу голоса.

— Все нормально. Я могу забрать ее у тебя из рук. Я отвезу ее домой, — говорит Дэниел.

Каким-то образом я встаю на ноги, но все вокруг продолжает кружиться. Проклятые четырехдюймовые каблуки не помогают.

— Мне нравятся эти каблуки, — отвечает Мэнди, и я понимаю, что сказала это вслух.

Когда я успокаиваюсь, я смотрю в пронзительные голубые глаза. Я чувствую арктический воздух, который они приносят. Энди. Я ставлю себе большой палец вверх за то, что вспомнила его новое имя.

— Ты действительно здесь.

Я замечаю его успокаивающую руку на пояснице. Я начинаю растворяться в нем и наклоняюсь, чтобы прижаться губами к его губам, когда замечаю двух парней позади него. Я машу, потому что нужно проявить вежливость. Как бы я ни была пьяна, я не хочу позорить Энди перед его друзьями или коллегами.

— Кэти, можешь перестать махать рукой. — Мэнди рядом со мной и заговорщически шепчет только мне. Судя по ухмылкам на лицах парней, у них должен быть сверхчеловеческий слух. — Кто эти красавчики? Ты их от меня скрывала?

— Кейт, Мэнди, я вызвал такси. Нам пора идти.

Дэниел звучит слишком трезво. Мы с Мэнди поворачиваемся к нему лицом.

— Не будь таким Кларком Кентом, — говорю я ему через плечо.

Когда я смотрю на Энди, он стоит ко мне спиной. Я не слышу, что он говорит. Когда он оборачивается, я поражаюсь тому, насколько он охренительно красив.

Я слышу, как Мэнди представляется, и парни отвечают, но мой взгляд прикован к глазам Энди.

— Кейт.

Я несколько раз моргаю, только сейчас сообразив, что Энди разговаривает со мной.

Два симпатичных парня быстро прощаются и уходят.

Произношу непроизвольно:

— Не надо было их отпускать. Супермен здесь, — я указываю большим пальцем в сторону Дэниела, — он спасет положение и отвезет нас домой.

Когда Энди превращается в одного вместо двух, я вижу, как его брови изгибаются.

— Супермен, да?

Взгляд на Дэниела подтверждает, что трое из них согласны, поскольку их улыбки сияют, как у девушки в рекламе зубной пасты.

Я похлопываю Энди по груди, и когда я чувствую твердую мышцу под своей ладонью, я поглаживаю ее еще несколько раз.

— Не надо ревновать. Ты настоящий Бэтмен, и все знают, что Бэтмен самый сексуальный из всех.

— Не все, — заявляет Мэнди. Кажется, она пьяна, и мне почти стыдно за нее. — Без обид, Бэтмен, но мне действительно нравится Тор. Итак, если ты действительно Темный рыцарь, не могли бы ты познакомить меня с этим двойником Криса Хемсворта, который только что ушел? Как же его звали …?

Она говорит быстро и бессвязно, но каким-то образом получается понятно.

— Ребята, такси ждет.

— Дэниел, придержи лошадей, — протягивает Мэнди, переключая внимание на нашего коллегу. — Подожди… ты действительно похож на Кларка Кента.

Мы даем пять, но промахиваемся. Это странно. Мы пытаемся снова, и терпим неудачу. Я начинаю ржать, потому что это чертовски смешно. Она качает головой и решает сделать шаг в сторону Дэниела. Я пытаюсь сделать тоже самое, потому что его лицо такое кислое, что можно подумать, что он проглотил лайм. Однако Энди не отпускает меня.

— Я позабочусь о том, чтобы она благополучно добралась до дома, — заявляет Энди.

Дэниел выпрямляется, его суперсила позволяет ему превратиться из трех в пять. Не могу не прокомментировать это.

— Ты в меньшинстве, — говорю я Энди или никому. Я не уверена.

Энди смотрит на меня сверху вниз, но в его глазах нет смеха. Когда его лицо становится размытым, как в фильме ужасов, я бормочу:

— Ты не Бэтмен, не так ли? Ты нечто другое?

— Я нечто, — бормочет он в ответ. Затем его голос берет басы и усиливается. — Она со мной. Ты можешь отвезти ее подругу домой.

Океан снова прибывает, и я опираюсь на Энди, прижавшись щекой к его груди. Его грубое шерстяное пальто касается моей замерзшей щеки, но я придвигаюсь ближе, желая услышать его сердцебиение. Мне нужно знать, что он жив, а я не вижу какой-то безумный сон.

— Я не уверен, что это хорошая идея. Мы коллеги, и я не знаю, кто Вы, — говорит Дэниел.

Голос Энди звучит приглушенно в одном ухе и четко в другом.

— Кейт и я… у нас общее прошлое. Я гарантирую, что она в безопасности со мной. Я отвезу ее домой.

Информация, которой мне нужно поделиться, дает мне силы снова встать на ноги.

— Да, мы собираемся поужинать и вспомнить старые времена. Я имею в виду новые времена. И мы планируем позавтракать. — Я смеюсь, прежде чем задумаюсь.

— Я давно не завтракала, — рассеянно говорю я. И еще более мягким голосом, потому что я должна поделиться этим секретом только с Мэнди, я добавляю, — Ты знаешь, для чего завтрак является кодовым словом.

Я хихикаю и не могу остановиться, хотя ненавижу хихикать.

— Завтрак, — Мэнди поднимает большой палец вверх. Должно быть, что-то попало ей в глаз, потому что один из них закрыт, а на лице странное выражение. — Позвони и расскажи мне обо всем утром. Я тоже не завтракала, а колбасу люблю.

Она все время хихикает, когда Дэниел заталкивает ее в машину, и я чувствую, как мир переворачивается. Энди поддерживает меня. Затем Дэниел кричит:

— Кейт, ты уверена, что с тобой все будет в порядке?

Я хочу кивнуть, но меня начинает тошнить.

— Вы оставляете меня в хороших руках. Ты знаешь, он врач.

Дэниел потерял своих клонов и коротко кивнул мне, прежде чем сесть в такси рядом с Мэнди. Когда они уезжают, я удивляюсь, почему мне стыдно из-за того, что я сказала. Я была честна. Но эта мысль уходит, когда меня накрывает новая волна морской болезни.

— Моя машина здесь.

— Теперь есть машины в океанах? Думаю, мне нужно немного Драмамина. Я не очень хорошо себя чувствую.

Мы останавливаемся, и Энди смотрит на меня.

— Сколько ты сегодня выпила?

Я пытаюсь пожать плечами, но мои плечи словно свинцовые гири.

— Ты что-нибудь ела сегодня вечером?

Картошка фри приходит мне на ум первой. Неприятное бульканье в животе заставляет отодвинуть образы еды. Я качаю головой и говорю сквозь сжатые губы.

— Я не могу об этом говорить.

— Ладно, хорошо, давай отвезем тебя домой.

Энди ведет меня вперед, и у меня начинают болеть ноги. Я останавливаюсь и пытаюсь снять каблуки, но руки Энди останавливают меня.

— Кейт, милая, сейчас слишком холодно ходить босиком.

— У меня болят ноги, — жалуюсь я, но он снова заставляет меня встать прямо.

— Здесь недалеко, обещаю.

— Не думаю, что у меня получится. Спастись. Я просто останусь здесь, чтобы умереть.

Я стряхиваю его руки, пытаясь позволить гравитации притянуть меня к земле.

Энди усмехается, а потом поднимает меня.

— Полегче, ковбой. Ты перевернул мир с ног на голову.

Он говорит так тихо, что я не уверена, что действительно слышала, как он это сказал.

— Ты перевернула мой мир с ног на голову.

Нормальным голосом, я почти уверена, что мне приснились эти и другие слова, он говорит:

— Мы почти у цели.

Он заставляет меня чувствовать себя Золушкой, и я жду, когда волшебство исчезнет. Он не должен быть таким милым со мной.

— Почему ты всегда пытаешься позаботиться обо мне?

Он смотрит на меня. И когда он перестает двигаться, его слова не синхронизируются с открытием и закрытием рта.

— Потому что я… — Какое бы направление не приняли его мысли, все меняется. — Мы не будем говорить о прошлом, верно?

Я не отвечаю, потому что где-то сквозь облако опьянения я вспоминаю, что таков план. Я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы добраться до его машины, не облевав его. Когда мы подъезжаем к общественному гаражу, единственное, что я позже вспомню о его машине, это то, что она гладкая и блестящая. Он помогает мне опуститься на маслянистое кожаное сиденье, и я закрываю глаза, радуясь, что меня не стошнило ни разу за всю дорогу сюда.

Когда мои ресницы раздвигаются, я понимаю, что я дома. Темно, и я не помню, как я сюда попала. Что я действительно замечаю, так это то, что я все еще полностью одета, и моя одежда воняет алкоголем. Вонь заставляет меня поперхнуться, но мне удается встать. Тот факт, что я качаюсь на ногах, говорит мне о том, что алкоголь все еще течет по моим венам. Должно быть, я пробыла дома не очень долго. Мне приходится держаться за стену, чтобы сделать несколько шагов. Звонкая боль в ногах предупреждает меня, что я все еще на каблуках. Я сбрасываю их, прежде чем выйти из комнаты в поисках туалета. Я не стала включать свет из-за страха вызвать ослепляющую головную боль. Первая дверь, которую я открываю, оказывается шкафом. Я качаю головой и кружусь, пока мой мир продолжает вращаться вокруг меня. Я иду по коридору, пока, наконец, не захожу в ванную.

Возясь со свитером, я вспоминаю про тонкий пояс на талии. Я отлично провожу время расстегивая его вместе со стягиванием свитера через голову. Выполнив задание, я иду дальше, расстегивая юбку. В итоге я гоняюсь за молнией сзади, как собака за своим хвостом. Наконец, я сдаюсь и срываю ее. Мои стринги — легко, но бюстгальтер доставляет мне адские мучения. Когда я, наконец, раздеваюсь, я хватаюсь за ручку душа и жду теплой воды. Я открываю дверь и останавливаюсь, потому что что-то не так. Затем я вспоминаю ночь с Энди и Дэниелом. Я моргаю, но иду в душ, надеясь избавиться от путаницы с помощью пара.

Стоя там секунду, я вспоминаю опустошенный взгляд Дэниела. Интересно, как я встречусь с ним на работе в понедельник и как переживу гнев Мэнди. Она предупреждала меня.

После хорошей чистки, я практически вываливаюсь из душа и точно что-то забываю. Мои зубы. Я беру зубную щетку и пасту и приступаю к работе. Мятное свежее дыхание не раздражает желудок. Я пробираюсь в спальню, оставляю полотенце на полу и заползаю в постель. Несмотря на то, что у меня было столько проблем с раздеванием, я не собираюсь тратить время на то, чтобы надеть пижаму.

Когда я моргаю, открывая глаза несколько позже, я замечаю три вещи. Во-первых, ужасная головная боль пульсирует прямо под поверхностью моего черепа. Я знаю, что обезвожена выпитым алкоголем, и мне нужно выпить немного воды, чтобы изменить это. Во-вторых, неприятный привкус во рту. Вот вам и моя предыдущая чистка. Я высовываю язык, надеясь справиться с сухостью во рту. В-третьих, мне очень тепло, как будто меня завернули в электрическое одеяло. Я отбрасываю все эти соображения и надеюсь, что сон снова поглотит меня. Я не совсем готова проснуться, и сквозь шторы не проникает свет. На улице еще темно, так что рано вставать.

Страна фантазий — лучшая часть сна. Я так легко возвращаюсь в страну грез. Меня так долго не трогали; я очень ловко наколдовала своего главного героя с помощью нескольких полных любовных романов, которые я недавно прочитала. Его руки, которые я всегда любила, скользят по моему телу. Я немного злюсь, что он не воздает должное моей груди, но эта мысль улетает прочь, когда его пальцы гладят мой узелок нервов с идеальным давлением.

— Боже мой, это было так давно, — томно говорю я.

— Да, это так.

Я чуть не выпрыгиваю из кожи. Мои глаза распахиваются, когда я оказываюсь в сидячем положение. В моей постели мужчина!

— Дрю, я имею в виду Энди.

Я успокаиваюсь, потому что кто еще это может быть? Кроме того, я узнаю его голос где угодно.

— Кейт?

— Почему ты в моей постели?

Теперь я полностью осознаю, что я раздета. Страна фантазий превратилась в реальность. Несмотря на нашу историю, он никогда не позволял себе вольностей. Я дергаю простыню до уровня шеи.

— Вообще-то это ты в моей постели.

Его заявление переворачивает мой мир.

— Что?

Я продолжаю сжимать простыню и отползаю назад, чтобы опереться на спинку кровати. Вот тогда я впервые замечаю комнату. Темная мебель расположена не так, как моя более современные обстановка. На самом деле дверь находится даже не в той части комнаты, где должна быть. Так что это не может быть моей спальней.

Он садится также у изголовья, только не прикрывается. Его обнаженная грудь здесь, чтобы я могла рассмотреть ее глазами и руками, если бы у меня хватило смелости сделать это. Его мускулистое тело очерчено гребнями и вершинами холмов, которые требуют внимания. Боже, он прекрасен. Я чувствую влагу между ног, которая предшествует жару на щеках.

Он берет мою свободную руку в свою и нежно улыбается.

— Кейт, милая, ты потеряла сознание в моей машине. Я понятия не имел, где ты живешь. Я проверил твою сумочку, но у тебя все еще водительские права Южной Каролины. Между прочим, тебе следует поменять их.

Он целует мою руку, словно успокаивая меня. Его взгляд останавливается там, где я сжимаю простыню побелевшими костяшками пальцев, и он тихонько хихикает.

Я чувствую себя глупо, потому что он видел всю меня, но я не могу отпустить простыню. Вместо этого я заполняю тишину поспешным объяснением.

— У меня нет машины. Поэтому я все время забываю сменить права.

Он кивает и сжимает мою руку.

— Я пытался разбудить тебя, но ты не шевельнулась. У меня не было другого выбора, кроме как забрать тебя домой, но я не сожалею об этом.

Его глаза скользят по моему телу, словно лаская.

— Куда домой?

Один взгляд сквозь полуоткрытые жалюзи, и я понимаю, что нахожусь не в центре округа Колумбия.

— Балтимор.

— Балтимор?

Он снова кивает. Я могла бы задать ему больше вопросов об этом, но у меня есть другие серьезные вопросы, на которые мне требуются ответы.

— Почему я в твоей постели?

Дрю, которого я знала, был джентльменом. Если он хочет, чтобы мы начали с нуля, он бы не предположил, что я буду с ним спать.

— Я не знаю. Я положил тебя в свою свободную спальню, могу добавить, полностью одетой. Я проснулся от того, что ты зовешь меня по имени, умоляя прикоснуться к тебе.

Его взгляд скользит вниз по моему телу, покрытому простыней, и снова поднимается. Несмотря на то, что я не раздета, я огорчена такой откровенностью. Воспоминания о хождении по его квартире и потери пути среди ночи возвращаются ко мне. Я искала ванную и, в конце концов, голышом забралась к нему в кровать. Он проспал все эти испытания, пока я не озвучила свои фантазии. Я сползаю вниз и поднимаю одеяло, чтобы полностью прикрыться, а потом вижу, что я не одна раздета.

Сдергиваю одеяло с головы. Тогда имей силу духа, чтобы снова прикрыть свою грудь.

— Ты голый, — обвиняю я.

— Да, я так сплю. Но ты должна это знать.

Проблема в том, что я слишком много знаю. Это так не работает. Это слишком неловко для меня. Прошлое постоянно сталкивается с настоящим. И хотя он, кажется, прекрасно с этим справляется, я — нет. Я откатываюсь к краю кровати, таща за собой простыню. Я не оглядываюсь назад, когда встаю, прикрывая свою голую задницу, и спешу в ванную, где оставила свою одежду, если мне не изменяет пьяная память. К тому времени, когда я выхожу, полностью одетая, без нижнего белья, он уже в пижамных штанах и держит в руках стакан воды и таблетку Адвила.

В одной руке я держу скомканные стринги, которые мне было слишком противно надевать после душа, и планирую бросить в сумочку, как только найду ее. Он протягивает мне две таблетки, и я запиваю их стаканом воды, который беру у него.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности. Я бы отвез тебя домой. — Он смотрит на часы. — Но я должен быть в больнице через полчаса. Кажется, я проспал.

Я отмахиваюсь от этого.

— Нет, все хорошо. Я вызову такси.

Он качает головой.

— Нет надобности. Ты можешь подбросить меня до работы, а потом воспользоваться моей машиной. Она мне не потребуется. Приходи позже сегодня вечером, и мы сможем поужинать. Тогда я отвезу тебя домой.

— Я не могу воспользоваться твоей машиной. А если вдруг она тебе понадобится?

Он делает шаг вперед и берет меня за подбородок. Он трет мою щеку подушечкой большого пальца. В его прекрасных глазах я вижу все воспоминания о том, что мы делали вместе. По тому, как он сжимает челюсти, я знаю, что он старается не напоминать мне обо всем, что мы разделили.

— Я буду на работе весь день. Она мне не понадобится. И я знаю, что мы начинаем заново, но мы знаем друг друга лучше, чем сейчас. Возьми мою машину и возвращайся сегодня вечером. На самом деле, ты можешь забрать меня с работы. Это даст тебе повод поужинать со мной.

Он целует меня в висок, прежде чем уйти, оставляя меня пережевывать его слова. Я смотрю, как он поднимает штаны, висящие на стуле в его комнате, и достает ключи от машины. Он берет меня за руку и разгибает пальцы, кладет ключи мне на ладонь и сжимает их в моей руке.

— Дай мне несколько минут, чтобы принять душ, — говорит он, прежде чем исчезнуть в ванной.

Я сжимаю ключи и сдерживаюсь от того, чтобы последовать за ним в ванную. Было бы так легко присоединиться к нему. Труднее оставаться на своем месте, а не просто соскальзывать в рутину былых отношений.

Несколько долгих минут спустя мне кажется, что я едва дышала все это время. Ключи впиваются мне в ладонь от силы сжатых пальцев. Он выходит с полотенцем на бедрах, и легкая боль в моей руке забывается. Он все еще мокрый, капли воды стекают по его спине, когда он направляется в свою гардеробную. Я закрываю глаза, и тут же меня атакуют фантазии о том, как он поднимает меня своими мощными руками и прижимает к облицованной плиткой стене душа. Очевидно, это было давно, говорю я себе, несколько раз моргая, в попытке развеять образы.

Когда он выходит, на нем зеленый халат. Это напоминает мне старые времена. Он подходит ко мне и приглаживает мои непослушные волосы назад. Вероятно, это беспорядок в изголовье кровати. Одевшись, я не удосужилась взглянуть на себя в зеркало.

— Приходи сегодня вечером. Я приготовлю тебе ужин.

Он всегда был из тех, кто просит то, что хочет. Я колеблюсь, думая о своем странном поведении после пробуждения в его постели.

— Без завтрака. — Как бы сильно он ни разжигал мой огонь, я не могу. — Я не готова к завтраку.

Из-за его снисходительной ухмылки я чувствую себя глупо потому, что заговорила об этом.

— Без завтрака. Нет, пока мы оба не готовы к завтраку. Но, может быть, перекус.

Его бровь вопросительно изгибается, и я смотрю на его губы. Мой взгляд, должно быть, задерживается слишком долго, потому что он предполагает мой ответ. Его губы излучают тепло и безопасность, когда они прижимаются к моим. Как долго я скучала по этому. Я скучала по нему. Он отстраняется, и я почти жалею, что он не углубил поцелуй.

— Просто ужин, — шепчет он.

Я закусываю нижнюю губу и вздыхаю. Я понятия не имею, как он не ненавидит меня или почему он не ушел. Он отличный улов и привлекателен. Женщины должны ломиться в его дверь, что вызывает у меня зависть при одной только мысли об этом. С другой стороны, несмотря на наш договор начать все заново, между нами никогда не может быть ничего простого. Но я давно не чувствовала себя так. Я закрываю глаза на секунду, прежде чем встретиться с ним. Я решаюсь.

— Тогда ужин.

Глава 4

Прошлое

Полдень, и я более чем готова к выходным.

— Что? — Спрашиваю я. Ее хитрая улыбка говорит мне, что что-то не так.

— Тебя ждет подарок, — отвечает она, напевая.

Мое волнение достигает предела. Ее тон указывает на то, что он может быть только от одного человека. Я встречаюсь с ним завтра, так что меня почти трясет, когда я спрашиваю.

— Где он?

— На столе.

Я направляюсь туда и нахожу коробку, завернутую в красочную бумагу с красивым бантом. Мои жадные пальцы касаются бумаги, разрывая ее в процессе. Коробка меня не интересует. Когда я поднимаю крышку, я громко заразительно смеюсь. Это огромный, милый, пушистый снежный человек с прикрепленной запиской.

Извини, но когда я наткнулся на него, просто не смог удержаться.

Не могу дождаться встречи с тобой.

Твой, Дрю.

Дженна смотрит с ухмылкой.

— Могу я спросить?

Она тянется к моему новому пушистому другу, а я все еще смеюсь.

— О боже, я не уверена, что ты захочешь знать.

— Верно. Как ты сможешь объяснить это.

Я должна была догадаться. Поэтому я рассказываю ей о своем признании Дрю на нашем первом свидании.

Она выпрямляется и раздраженно скрещивает руки на груди.

— Пожалуйста, Господи, скажи мне, что ты не рассказала ему об этом.

Я закрываю лицо своим новым пушистым другом.

— Да. Я выпила немного и вроде как рассказала. Что я могу сказать?

— Так, давай-ка проясним. Ты сказала ему, что похожа на гризли? — Выражение ее лицо говорит само за себя. На нем выражение, как будто она надкусила лимон.

— Вроде как. Это было сначала. Потом я сказала, что больше похожа на Снежного человека.

— Правда, Кейт? Ты точно знаешь, как создать настроение.

Теперь моя очередь корчить рожу.

— Тебе станет легче. Это было после того, как он сказал, что не собирается раздеваться и спать со мной.

— О, это уже херня вдвойне. И он снова пригласил тебя на свидание. Я впечатлена. О чем, черт возьми, ты думала?

Я тру лоб.

— Я уже сказала тебе! Мой мозг не успевал за моим языком.

— Хорошо. Правило номер один. Не напивайся до такой степени, чтобы на первом свидании с парнем ты позволила себе сказать ему такую чушь.

Я опускаю голову.

— Я знаю. Я не хотела. Но это как-то случилось. Нам было так весело.

— Ясно. Должно быть, ему тоже. Иначе зачем бы он снова приглашал тебя? Он купил тебе плюшевого снежного человека, Кейт! — Затем она поворачивается ко мне с серьезным взглядом. — Ты сделала эпиляцию?

— Да! Теперь я похожа на кексик.

— Кто делал тебе эпиляцию? Надеюсь, ты пошла в нужное место.

Теперь я знаю, что она меня убьет. Я кричу:

— Я сама.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь сама? Никто не делает себе эпиляцию!

За все годы, что я знаю Дженну, я никогда не видела ее такой разъяренной.

— Ну, я сделала. Я пытался сэкономить несколько баксов, — признаюсь я.

— А я пытаюсь спасти тебя от унижения. Ты, наверное, похожа на ПолуСнежного Человека. — Она достает из кармана телефон и пролистывает контакты. — Вот номер салона, которым я пользуюсь. Позвони им, чтобы тебе сделали эпиляцию должным образом.

Она скидывает номер.

Тогда я начинаю думать об этом. Она может быть права. Я действительно не могла видеть там внизу, когда делала это. Может быть, я оставила пучок волос. Это было бы ужасно. Хуже, чем ужасно. Это была бы кексострофа.

— Хорошо. Я позвоню им. Просто чтобы Луиза могла выглядеть чистой.

— Кто, черт возьми, такая Луиза?

Я поднимаю указательный палец и тычу им в сторону Луизы.

— Боже. Ты назвала ее Луизой? Как я могла этого не знать?

— Это личное.

— Все равно. Я должна идти. Просто убедись, что о Луизе позаботятся.

Она закрывает за собой дверь, и я звоню в салон, в котором она работает. Когда они называют мне свои цены, я едва не задыхаюсь. Это не входит в мой бюджет, если только я не пропущу оплату счетов за электричество за месяц. Так что я набрала номер косметологической школы, в которой делаю стрижки, чтобы узнать, делают ли они восковую депиляцию. Когда они говорят мне, что они делают, я спрашиваю их цену. Я рада, что могу себе это позволить. Они говорят мне, что могут принять меня через двадцать минут, поэтому я выбегаю за дверь, едва успев записаться на прием.

Вся сессия оказалась неловкой: двое незнакомцев смотрят на Луизу как бараны. А Луиза довольно застенчива. Их сочувствующие взгляды на мою неудавшуюся-самостоятельную-восковую-работу заставляют меня думать, что у меня между ног прорастает дерево.

Когда я возвращаюсь домой, Дженна уже вернулась. Она смотрит на меня с легкой усмешкой.

— Что с тобой не так?

— Я не знаю. Я пошла и сделала восковую эпиляцию, но мои ягодицы кажутся странными — как будто они слиплись. Это нормально?

— Что? Твои ягодицы слиплись? Нет, это ненормально. Кто делал тебе эпиляцию? Обычно в моем салоне все великолепно.

Я бросаю на нее застенчивый взгляд.

— Ну?

— Я ходила в косметологическую школу, — признаюсь я.

Она смотрит в ужасе.

— Что ты сделала?

— Я не могла позволить себе твой салон, — плачу я. — Это выходило за рамки моего бюджета.

— Хорошо, давай сохранять спокойствие сейчас. Значит, твои ягодицы слиплись, да?

Затем она хихикает, но это превращается в истерику.

— Стой. Это не смешно. Моя нижняя часть полностью забита.

Она хлопает себя по колену от этой новости и фыркает.

— Ч-что? Боже мой! У тебя восковая танкетка!

Я бросаю в нее подушкой.

— Стой! Что я буду делать?

— Давай погуглим, как снять воск.

Дженна гуглит на своем компьютере, и с помощью специального масла мои ягодицы освобождаются из восковой тюрьмы. Как только мы заканчиваем, мой телефон вибрирует. Я опускаю глаза и вижу имя Дрю. Слава богу, он не позвонил час назад. Я была бы унижена.

— Привет, Дрю.

— Кейт. Что такая великолепная девушка, как ты, делает в пятницу днем?

Вырываю все мои волосы с корнем и, освобождаю задницу, чтобы я могла быть гладкой, если завтра ты захочешь засунуть руку мне в штаны.

— О, ничего особенно интересного. Пытаюсь немного поучиться перед завтрашним днем.

— Да, о завтрашнем дне.

Мое сердце сжимается. Я знаю, что он собирается отменить свидание, и я никогда не чувствовала себя так, когда кто-то отменял свидание.

— Что?

— Я подумал, не будешь ли ты сильно возражать, если я приду пораньше.

— Раньше?

— Да, днем. Это будет нормально?

— Это было бы прекрасно. — Мой живот внезапно согревается. — Мне бы понравилось это.

Хотела бы я, чтобы он сказал сегодня вечером.

— Ты уверена? Я не хочу исчерпать свой лимит времени или что-то в этом роде.

Как будто это может когда-либо случиться!

— Нет, я уверена. И приглашение все еще действительно, если ты захочешь остаться. Я ненавижу, что тебе приходится платить за номер в отеле. И Дженна не возражает.

— Я собирался спросить тебя об этом. Если вы обе согласны, я приму ваше предложение.

— Это будет прекрасно. На самом деле здорово.

Боже мой. Он собирается провести здесь ночь! Я так сильно сжимаю телефон; он выскакивает из моей руки и падает на пол, теряясь в этих похотливых мыслях. Я должна ползти, чтобы поднять его.

— Что это?

— Значит, обед не слишком рано, так?

— Нисколько. Это идеально. О, и спасибо за моего снежного человека. Я буду спать с ним сегодня ночью. — Я смеюсь.

— Никогда не думал, что буду ревновать к плюшевой игрушке.

— В жизни случаются странные вещи, Дрю.

— Безусловно, случаются. Так расскажи мне, как прошла твоя неделя.

— Сумасшедше. Как на счет тебя? Я мало знаю о том, чем занимается врач.

— Я провожу много времени в клинике, наблюдая за пациентами. Потом у меня приемные часы и обходы. Это была хорошая неделя. Но я хочу знать о тебе. Что ты любишь делать в свободное время?

Я смеюсь. С трудом.

— Когда я могу, я бегаю. Это в значительной степени мой путь. Мне нравится бегать всякий раз, когда я могу, хотя делаю это не так часто, как хотелось бы. Это странно, но помогает мне думать. Если у меня возникает писательский кризис, меня обычно подстегивает пробежка.

— Я знал, что у нас есть что-то общее. Я тоже люблю бегать.

— Да, я помню, ты упомянул о беге в тот вечер за ужином. Ты так же поднимаешь тяжести.

— И ты?

— Нет, к сожалению.

— Я чувствую, как ты корчишь рожицу?

Откуда, черт возьми, он это знал?

— Ты угадал.

— Почему нет?

— Я ненавижу считать.

— Кейт, это не имеет смысла. Ты специализируешься на бухгалтерском учете.

Как только он это сказал, мы оба расхохотались.

— Так и вижу. Кейт Форбс, бухгалтер, которая ненавидит считать. Хочешь, я сделаю тебе вывеску? Можно было бы написать: «Кейт Форбс, дипломированный бухгалтер. Я ненавижу считать!»

— Это действительно плохо, не так ли? Я буду сосать.

Внезапно мы оба замолкаем, но тут до меня доносится его голос, и он говорит:

— Э-э, я мог бы что-то сказать на этот комментарий, но, пожалуй, воздержусь.

Я снова чувствую эти теплые взрыв и мурашки, расползающиеся по всему телу.

— Хм. Я не знаю, что сказать сейчас.

— Тогда позволь мне высказаться. Могу я просто сказать, что действительно очень жду встречи с тобой завтра?

— Я тоже.

— Я, пожалуй, пойду. Только что пришло сообщение из больницы.

— Хорошо. Увидимся завтра. И будь осторожен за рулем.

— Всегда. Хорошего вечера, Кейт.

Я стою там, сжимая свой телефон.

— Если бы ты только могла видеть улыбку на своем лице, — говорит Дженна, прерывая мои мысли. — Моя девочка Кейт, я верю, что ты плохо относишься к этому мужчине.

Я? Я не уверена, потому что у меня нет компараторов. Я не умею считывать мудаков. Он никогда не вызывал глубоких чувств, кроме унижения. Были и другие, с которыми я встречалась, но ни один из них даже не запомнился. Звучит так, как будто я неудачница, если подумать, но это только потому, что никто никогда не привлекал моего внимания. До Дрю.

— Он определенно привлекает мое внимание, я дам ему это.

— Ты дашь ему это? Я никогда не видела тебя настолько заинтересованной, чтобы беспокоиться о твоих девчачьих прелестях. Честно говоря, Кейт, я раз или два задавалась вопросом, играла ли ты за другую команду.

— Что?

Боже мой! Не могу поверить, что она это сказала.

— Не сердитесь. Но, черт возьми, к тебе все время пристают, но ты никогда никого не подпускаешь к этому.

У нее есть веская причина.

— Не знаю, потому что ни один из них меня не заинтересовал. Хорошо, был мудак.

— Да, и я подумала после него, раз это была такая катастрофа, что, может быть, он толкнул тебя на другую сторону.

Не могу поверить, что Дженна так думала.

— Почему ты никогда ничего не говорила?

Она берет прядь своих волос и накручивает ее.

— Я думала, ты пытаешься все уладить.

— Давай проясним одну вещь. Я фанатка мужчин. Пока я не встретила Дрю, я никогда не встречала никого, кто бы меня зажигал. Может быть, я слишком придирчива.

Во всяком случае, я всегда так думала.

Она кидает в меня мимолетную улыбку.

— Ну, Дрю, безусловно, достаточно разжег пожар, чтобы ты могла отполировать Луизу.

— Ладно, больше никаких разговоров о Луизе. Это то, что могу знать только я.

— Он тебе очень нравится, не так ли?

— Ага. Мне было так весело на этом свидании, как никогда ни с кем.

— Включая меня? — Она подмигивает.

— По-другому весело, Дженна.

***

Дрю точно достигает одного. Он выглядит лучше, чем хорошо одетый в джинсы и футболку мужчина. Когда я открываю дверь, он первым делом обнимает меня и целует. Мне нравится чувствовать его рядом.

— Ты выглядишь прекрасно.

Я одета в джинсы и топ с длинными рукавами. В этом нет ничего особенного, но он заставляет меня чувствовать себя особенной.

— Спасибо. Ты сам прекрасно выглядишь. — Я наклоняюсь для еще одного поцелуя. — Ты принес свои вещи?

— Нет, я оставил их в машине. Пойдем. Я хочу отвезти тебя в мое любимое место. Я принес обед.

— О, хорошо.

Он предлагает мне взять с собой куртку или толстовку. Мы прыгаем в его машину и едем за город. Уже первая неделя октября, поэтому погода прохладная. Это прекрасный день, и Дрю подвозит нас к действительно аккуратному старому крытому мосту. Он съезжает с дороги, и в задней части его машины находится рюкзак, в котором лежит наш обед.

— Я купил его в этом отличном гастрономе в Инди. В центре Индианаполиса есть отличные кафе и гастрономы. Одна вещь, которую я больше всего люблю в этом месте. Надеюсь, ты любишь бутерброды.

— Я люблю все. Мне легко угодить, Дрю.

Мы немного гуляем и находим отличное место, чтобы упасть отдохнуть. Он расстилает одеяло и раскладывает еду. Он был прав. Бутерброды отличные. Они сами пекут свой хлеб каждое утро, говорит он мне. Пока мы едим, он рассказывает о медицинском институте и о том, как он не знал, каким врачом хочет быть.

— Как ты понял? Что хочешь быть врачом, я имею в виду?

Он пожимает плечами.

— Я просто понял. С тех пор, как был ребенком.

Солнечные лучи струятся сквозь деревья и создают эффект ореола вокруг Дрю. Его рука проводит по его густым волнам, откидывая их со лба, и я поражена тем, как его лицо выглядит так, словно оно было нарисовано. Его брови образуют идеальные дуги над поразительно голубыми глазами, и они сияют, когда он говорит. И тут я понимаю, что могу смотреть на него часами.

— Что? — спрашивает он.

Я качаю головой, улыбаясь.

— Ничего особенного. Везет тебе. Не многие люди знают, чего они хотят от жизни. А ты знал это в таком раннем возрасте.

— Знаю. Я считаю себя одним из счастливчиков. Сначала я думал, что хочу заниматься спортивной медициной. Ортопедия. Но затем, во время учебы в медицинском институте, у меня была первая смена в отделении онкологии, и меня просто зацепило.

Он щелкает пальцами.

— Это тебя не пугает? Работа с онкологическими больными?

— Нет. Почему?

— А если ты сблизишься с ними? Я могу только представить, как мое сердце было бы разбито.

Я потираю грудь, думая, как она будет болеть.

— А, я вижу, куда ты клонишь. Я смотрю на это с другой точки зрения.

Он протягивает руку и проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке.

— С какой?

— Рак уже не тот, что раньше. Существует так много различных вариантов лечения, и иногда пациенты могут жить с ним годами. Поэтому я смотрю на это как на способ продлить жизнь или вылечить болезнь. И если я приближаюсь к пациенту в процессе, это делает его еще более особенным. Имей в виду, я все еще в ординатуре. Я должен получить степень в области онкологии, прежде чем смогу стать практиком. А затем, если я захочу продолжить этим заниматься, это может занять еще год.

Он должно быть гений. Он не только горячий, но еще и добрый, умный и милый. Я смотрю на него с глуповатой улыбкой на лице.

— Могу я тебе кое-что сказать? — спрашивает он.

— Конечно.

— Я много работал на этой неделе и сегодня поменялся сменами кое с кем, чтобы провести это время с тобой. Всю неделю ты — единственное, о чем я мог думать, Кейт. — Он хватает меня за запястье. — Иди сюда.

Мы находимся лицом друг к другу, скрестив ноги. Я не уверена, что понимаю, что он имеет в виду.

Он похлопывает себя по ноге.

— Прямо сюда. Я хочу, чтобы ты была у меня на коленях, чтобы я мог тебя поцеловать.

Я развожу ноги и перебираюсь к нему на колени. Я не хочу раздавить его, поэтому забираюсь сверху и покачиваюсь, пока не сяду как следует. Наконец я смотрю на него, и на его лице появляется удивленное выражение.

— Ты меня не раздавишь. Я довольно крупный парень, Кейт.

— Но я и не какая-то крошечная миниатюрная штучка.

До того, как я успеваю договорить, он притягивает меня к себе и его губы касаются моих. Мои пальцы запутались в его волосах, что я очень хотела сделать с тех пор, как он вошел в мою квартиру, и он делает то же самое с моими.

Поцелуи Дрю сногсшибательны. Я не знаю, то ли это потому, что я не очень опытна, то ли потому, что он разжигает огонь внизу. В любом случае, я разогреваюсь. И не только мой рот. Между моими ногами становится очень жарко. Мой живот сжимается от желания настолько сильного, что, в конце концов, я ерзаю у него на коленях, пытаясь утолить жжение. У меня нет способа сделать это, поэтому я обхватываю его ногами и прижимаюсь к нему. Я трахаю его? Черт, мне нужно обуздать себя. Я отрываю свой рот от его, и это требует огромных усилий.

— Все в порядке, Кейт?

Он кажется таким равнодушным ко всему этому.

— Эм, да. Отлично. Хорошо.

Мой голос немного хриплый.

Он наклоняется, чтобы продолжить поцелуй. Я откидываюсь назад, чтобы он не мог дотянуться.

— Я сделал что-то не так?

— Ты все сделал правильно. По-моему, слишком правильно.

Я наклоняю голову, потому что не хочу, чтобы он видел мои горящие щеки.

— Тогда почему ты избегаешь моего поцелуя?

Я только качаю головой.

— Пожалуйста, поговори со мной, Кейт. Я не читаю мысли, и если чем-то обидел тебя, мне нужно знать.

Сейчас я все усложню.

— Я не обижаюсь, просто все перепуталось. Я практически терлась об тебя.

О боже, я сказала это вслух? Конечно, я это сделала. Я и мой глупый рот.

— А что не так с трением? Это чертовски сексуально. Я хочу, чтобы ты оттрахала меня. — Он хватает меня за бедра и сжимает. — Если бы я знал тебя лучше, я бы раздел тебя догола и трахнул прямо сейчас.

— О, Боже, почему ты не знаешь меня лучше?

Он откидывает голову назад и смеется. Прежде чем я это осознаю, я смеюсь вместе с ним. С ним так легко.

Когда мы прекращаем смеяться, он говорит:

— Никогда не закрывайся от меня. Я не люблю игры в угадайку. Черт, я ненавижу любые виды игр. Просто скажи мне. Мне нравится, когда ты откровенна в подобных вещах. Никогда не меняйся. Теперь я могу еще немного поцеловать твои сексуальные губы?

— Это все, что ты хочешь поцеловать? — Спрашиваю я.

— Нет. Вскоре я буду целовать каждый твой дюйм. — Он не улыбается. Он только приковывает меня своим невероятным взглядом. Сейчас он настолько интенсивен, что я не могу разорвать связь.

— Отлично. Я не могу ждать. Надеюсь, мне не придется ждать слишком долго.

— Нет, не слишком долго. Но не сегодня. Я немного старомоден в этом отношении.

Разочарование накатывает на меня. Впервые в жизни я чувствую, что собираюсь стать преследователем.

— Эй, не смотри так грустно, — говорит Дрю. — Обещаю, я сделаю все, чтобы ожидание того стоило.

— Да?

— О, да.

А потом его губы снова касаются моих, делая то, что у них получается лучше всего. Превратив меня в маньяка петтинга.

В тот вечер Дрю пригласил меня на ужин. Мы оказываемся в стейк-хаусе по его настоянию. Я чувствую себя виноватой, потому что это большие деньги.

— Ты позволишь мне хотя бы немного произвести на тебя впечатление? — Спрашивает он, повращав свое вино в бокале, прежде чем выпить его. Я делаю глоток, и это восхитительно. Он заказал его для меня, потому что я ничего не смыслю в выборе вина.

— Хорошо. Но тебе не нужно пытаться. Ты и так произвел на меня впечатление, когда впервые вошел в мою дверь.

— Ах, хорошо, что я узнал об этом. Тогда отныне для тебя будут гамбургеры и фаст-фуд.

Я прикусываю губу, чтобы подавить смех. Мне нужно, чтобы он кое-что знал.

— Дрю, мне не нужно много, чтобы быть счастливой.

Его улыбка исчезает, и он берет меня за руку.

— Я вижу это. Я хочу сделать тебя счастливой, Кейт.

— Ты делаешь. Я счастлива, когда я с тобой.

Ухмылка расплывается по его лицу.

— Я хочу у тебя кое-что спросить. Хочешь приехать в Инди на следующих выходных?

— Ты хочешь терпеть меня все выходные?

Мне интересно, где он живет, с кем тусуется. Конечно, я хотела бы приехать.

— Я хочу тебе признаться. У меня короткая смена в субботу. С шести до полудня. Будет ли это проблемой для тебя?

— Нисколько. Я могла бы немного поучиться.

Он улыбается мне мегаваттной улыбкой.

— Да? На самом деле?

— Да.

Я улыбаюсь ему в ответ.

— Есть еще кое-что. В субботу днем у меня хоккейный матч.

Мой лоб морщится, когда он говорит это. Хоккей. Я ничего не знаю о спорте. Где, черт возьми, он научился играть?

— Я могу предположить, что тебе это не интересно, не так ли?

Он неверно истолковал мое молчание.

— О нет, это совсем не так. Я пыталась выяснить, где ты научился играть. Я выросла в Чарльстоне, в смысле, катание на коньках было не совсем обычным явлением.

— Ты права. Я не занимался им до Пердью. Обещай, что не будешь смеяться, когда я тебе это скажу. — У него самое серьезное выражение лица.

— Обещаю.

— Я брал уроки фигурного катания, когда поступил в колледж. Я очень любил хоккей и хотел научиться играть, но знал, что сначала мне нужно научиться кататься на коньках. Так что я смирился с этим и взял уроки. Это было ужасно. Куча маленьких девочек, и я на фигурных коньках. Учился делать сальхов, лутц, тулуп и аксель. Веселые времена. Я рвал свою жопу так, как ты не поверишь. Но я научился. И когда я стал опытнее, я присоединился к хоккейной лиге. Я все еще был дерьмом, но со временем я стал лучше, и теперь я довольно приличный игрок.

— Хоккей.

Я поражена тем, что он играет.

— Итак, ты думаешь, что хочешь прийти на мою игру?

Когда я думаю о Дрю, одетом в форму, я хватаю его за руку и говорю:

— Я ни за что не пропущу этого. Но должна тебе сказать, я ничего не смыслю в хоккее.

— Я могу научить тебя. Это довольно просто. Очень похоже на футбол, только быстрее.

— Ага. Хорошо, тогда в следующие выходные. Я подъеду в пятницу.

— Идеально.

Приносят нашу еду, и она восхитительна. Стейки идеальны. Неудивительно, что он хотел есть здесь. Десертное меню вызывает слюноотделение, и мы оба заказываем шоколадное суфле, которое тает во рту.

Мы заканчиваем вечер у меня дома. Он выходит, чтобы выпустить меня из машины, и, помогая мне, наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Я не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь так развлекался, Кейт.

— Я тоже не могу.

Он берет меня за руку, и мы поднимаемся наверх. Дженны нет дома, поэтому мы плюхаемся на диван. Я поворачиваюсь к нему и говорю:

— Я хочу, чтобы ты сегодня спал со мной.

— Это может быть слишком большим искушением.

Он серьезно? Что за парень говорит такие вещи? Большинство из них делают все возможное, чтобы залезть вам в штаны.

— Обещаю, что буду хорошей девочкой, — говорю я, подмигивая. — Кроме того, если Дженна приведет кого-нибудь домой, тебе будет не так неловко.

— Она часто так делает?

— Не скажу.

Я протягиваю ему руку, и он берет ее. Мы идем в мою комнату. Она не очень большая, но вмещает двуспальную кровать. По общему признанию, моя комната выглядит довольно девчачьей. Я указываю на ванную, чтобы он мог почистить зубы и сходить в туалет, если захочет. Он входит внутрь и закрывает дверь. Пока он там, я раздеваюсь и надеваю футболку и боксеры, мою обычную одежду для сна. Когда он появляется, я меняюсь с ним местами. Я быстро умываюсь, чищу зубы и пользуюсь зубной нитью. Закончив, я присоединяюсь к нему под одеялом.

— Сколько чертовых подушек у тебя?

Смеясь, я говорю:

— Понятия не имею. Десять?

— Восемнадцать. Я и не думал, что смогу скинуть их с кровати.

— Обычно я отодвигаю их в сторону.

Я ныряю под одеяло и нахожу его без рубашки. Прекрасно.

— Кейт, ты принимаешь какие-либо противозачаточные?

Я поражена его вопросом.

— Нет. Я никогда не принимала таблетки, если ты об этом спрашиваешь.

— Да, это то, о чем я спрашиваю. Если мы дойдем до близости в наших отношениях, ты будешь против?

— Нисколько. Почему?

— Любопытство. У меня никогда не было секса без презерватива, но я бы очень хотел с тобой.

Я нахожу странным, что он был с одной и той же девушкой все это время, и они никогда не доходили до того момента в своих отношениях, когда доверяли друг другу настолько, чтобы он обходился без презерватива. Я смотрю на него и вижу, что он смотрит на меня. Я думала, что он будет улыбаться, но это не так.

Мой глупый рот выпаливает вопрос, который у меня в голове.

— Да, полагаю, это должно было сказать мне больше о том, что она чувствовала. Она единственная, кто не хотел, чтобы я был без него, а я был ей верен.

— Ой. Мне жаль.

— Не надо. Это старые новости.

Мой рот решает, что хочет извергнуть еще более интимную информацию обо мне.

— Дрю, у меня никогда раньше не было секса. Не весь секс.

Я думала, что это будет неловко, но это не так.

Он — смесь сбитых с толку жестов. Он кивает, качает головой и, наконец, говорит:

— Я не совсем понимаю, что это значит.

Так я объясняю о мудаке.

— Думаю, в конце концов, он так и не смог по-настоящему проникнуть. Это было не из-за отсутствия попыток. Он был… действительно ужасен… винил во всем, что пошло не так, меня, и это был плохой опыт. — Я вздрагиваю при воспоминании. — Он был просто мудаком.

Он придвигается ближе и гладит меня по руке. Мягким тоном он говорит:

— Если тебя это утешит, я рад не тому, что он так плохо с тобой обращался, а тому, что ты никогда не занималась с ним сексом. Если мы в конце концов займемся сексом, я обещаю, что не буду мудаком, Кейт, и сделаю это так хорошо, насколько это возможно в первый раз. — Он понимающе кивает мне.

Какие еще милые штучки у этого парня в рукаве?

— Ты серьезно?

— Я не понимаю.

— Все о тебе. Большинство парней сорвали бы с меня одежду, но ты больше беспокоишься о том, чтобы мне было хорошо, когда мы это сделаем. Я никогда раньше не встречала таких, как ты.

Я кладу руку ему на грудь, надеясь, что он не возражает, потому что у меня есть острая потребность прикоснуться к нему.

Его рука накрывает мою.

— Надеюсь, это хорошо. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

— Видишь, вот что я имею в виду. Ты всегда говоришь правильные вещи.

— Нет, не вижу. Сейчас я веду себя хорошо, потому что пытаюсь произвести на тебя впечатление. Но могу ли я сказать тебе, что мне нужно прилагать огромные усилия, чтобы не подвернуть тебя под себя и не делать с тобой всякие грязные вещи?

— Дрю?

— Да?

— Клянусь богом, я хочу, чтобы ты сделал со мной грязные вещи.

Он берет мою руку и целует ее.

— Я сделаю. Только не сегодня.

— Дрю?

— Да?

— Не мог бы ты дать мне некоторое представление, когда состоится это волшебное свидание, чтобы я могла заняться другими делами до этого времени?

Его тело содрогается от смеха.

— Как насчет следующих выходных?

— Серьезно? Это ты имеешь ввиду?

— Ага. — Он поворачивается ко мне и говорит. — Я серьезно. Теперь обещай, что будешь вести себя хорошо. Ты совсем не облегчаешь мне задачу.

— Хорошо, но если ты думаешь, что это легко для меня, я должна открыть тебе маленький секрет. Это не так.

— Я должен открыть тебе еще один секрет.

— Хорошо, какой?

— Я натерла для тебя Снежного человека воском. Она вся красивая и гладкая, как попка младенца. Думаю, тебе придется подождать до следующих выходных, чтобы увидеть это.

Мне кажется, я слышу, как он стонет.

— Дрю, ты в порядке?

— Да, Кейт.

Хотя голос у него хриплый.

— Мне было весело сегодня вечером.

— Мне тоже.

— Могу я получить только один маленький поцелуй? — Спрашиваю я.

— Только если ты пообещаешь не объезжать меня. Это станет моей погибелью.

Его слова заставляют меня так сильно смеяться, что я даже фыркаю.

Глава 5

Настоящее

ЭТО НЕ МАШИНА, А МЕЧТА, или, может быть, я просто привыкла к поездам метро и такси за эти дни. Делая глубокий вдох, я улавливаю его запах и снова думаю о голом Энди под простынями. Он был тверд и готов. Не могу отрицать, что я была так же готова.

Осталась только тупая боль. Воспоминания о том далеком дне живы. Как я могу забыть прошлое, даже если захочу?

Мой телефон звонит, но трафик все еще бешенный. Я переключаю звонок на голосовую почту, пока не понимаю, что это может быть Дрю… Энди. Так тяжело думать о нем под новым именем. Я роюсь в сумочке и чуть не врезаюсь в кого-то сзади. Разве это не здорово? Позвонить ему, чтобы он отменил ужин из-за того, что я разбила его машину, было бы не лучшим способом начать все заново.

Спасибо за распознавание отпечатков пальцев. Я разблокирую свой телефон прикосновением большого пальца и украдкой смотрю на экран, когда передо мной останавливается движение. Дженна.

Я тянусь, чтобы уменьшить громкость радио, и случайно нажимаю дополнительную кнопку.

Знойный голос обрывает песню и говорит:

— Bluetooth распознан. Хотите синхронизировать этот телефон?

— Да уж, — легкомысленно говорю я.

— Bluetooth принят.

— Что? — спрашиваю я вслух, удивленная тем, что машина меня поняла. Всплывающее окно появляется на моем телефоне и привлекает внимание. Я нажала «ОК», чтобы разрешить сопряжение моего телефона с его машиной, хотя, когда я говорила вслух, я пошутила. Мне нравятся новые технические штучки, поэтому я зондирую почву.

— Позвонить Дженне.

— Звоню Дженне. Домашний или рабочий?

— Мобильный, — говорю я вместо этого.

Телефон звонит через аудиосистему, и я очарована, но снова сосредоточена на дороге.

— Эй, ты. Я только что звонила.

— Я знаю. Я за рулем.

После того, как слова вылетают из моего рта, я понимаю свою ошибку.

— За рулем? Ты купила новую машину? Я думала, ты не хочешь её.

— Нет, это друга. Как дела? Почему ты позвонила? — Я спрашиваю резко, пытаясь отвлечь наш разговор от машины. Я просто еще не готова говорить о Дрю.

— Я не могу тебе позвонить? — То, как она насмешливо драматизирует, заставляет меня смеяться.

— Конечно, можешь. Ты знаешь, что я не это имела ввиду.

— Нет, на самом деле, я просто проверяю, как ты. В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты собиралась в кафе со своими коллегами. Я так надеюсь, что ты встретила мужчину и покончила со своими сухими временами.

Я буквально вижу, как она ругается, когда говорит.

— Все наши разговоры будут сводиться к моей сексуальной жизни?

— Я не знаю как там Снежный человек, но надеюсь, что ты, по крайней мере, немного увлажнила его.

Я вздыхаю.

— Я продолжаю в том же духе, мама, — резко говорю я. — Благодарю тебя за то, что ты заставила меня проделать ту маленькую восковую работу, меня травмировали, чтобы привести Луизу в порядок.

Вздрагивая, я смеюсь над воспоминаниями, ее болтовня эхом отражается в звуковой системе машины.

— Серьезно, ты кого-то встретила?

— Счастливого часа не было, — признаюсь я. — Кстати, мой коллега запал на меня.

Видите, это было не полностью ложью. Я просто редактирую то, что говорю. Мне нужно рассказать Дженне о Дрю лично.

— О, расскажи.

Я рассказываю то, о чем помню, заканчивался тем, что Даниэл вызывает для нас такси.

— Даниэл выглядит как Кларк Кент. Звучит многообещающе.

— Звучит больше похоже на то, что этого никогда не произойдет. Я не могу встречаться с парнем с работы. Если дела пойдут наперекосяк, это будет слишком неловко. А потом одному из нас придется уйти, а мне нравится эта работа, — говорю я, выплюнув обличительную речь.

Она вздыхает.

— Когда я приеду через несколько недель, я устрою тебе перепихон, если тебе все еще не удастся найти парня сунул-вынул-и-пошел самостоятельно.

— Сунул-вынул-и-пошел?

— Да! Тебе нужна хорошая одноразовая связь, прежде чем ты будешь готова к другому мужчине. В противном случае, если ты увлечешься парнем и трахнешь его после засухи, ты отпугнешь бедного парня своими движениями.

Я смеюсь, и она тоже.

— Кстати говоря, что происходит между тобой и одним парнем?

— Шш, мы не будем говорить об этом. Я работаю над кое-чем. Но мне нужно бежать. Долг зовет. Я должна сводить маму по магазинам. Пообщаемся позже.

Она определенно что-то скрывает, но я на нее не давлю, потому что я делаю то же самое. Как только я попадаю в Вашингтон, движение замедляется. У них есть камеры на стоп-линию, камеры контроля скорости, и я не удивлюсь, если у них есть камеры над головой, чтобы определить, держит ли водитель телефон в руках во время управления транспортным средством.

Когда я сворачиваю на общественную площадку в квартале от своего дома, мой телефон снова звонит. Я жду своей очереди, чтобы получить билет, прежде чем ответить.

Я вижу имя на дисплее прямо перед тем, как сказать:

— Привет.

Ответ шепотом настолько слаб, что я говорю:

— Мэнди, перезвоню тебе. Я тебя плохо слышно.

— Не звони, — громко шепчет она. — Я перезвоню тебе через десять минут.

— Хорошо, — говорю я, беря билет. Звонок обрывается так резко, что я не знаю, то ли сигнал потерян, то ли она сразу повесила трубку.

Я нахожу удобное место рядом со стеной и достаточно большое, чтобы любой, кто припарковался рядом со мной, мог широко открыть свою дверь, и не в машину Дрю… машину Энди.

В своей крошечной квартирке я кладу свою сумочку на маленький столик в моей импровизированной кухне-столовой.

Мой телефон звонит прежде, чем я успеваю сделать еще один шаг. Я отвечаю, и тут же на меня нападает Мэнди, с требованием подробностей.

— Расскажи мне, что случилось прошлой ночью.

Она все еще шепчет, так что я предполагаю, что у нее похмелье.

Я возвращаюсь в свою комнату с телефоном, зажатым между плечом и ухом, и начинаю снимать грязную одежду.

— Ничего, не случилось, мы много выпили и пели караоке. А что?

— А что? — Пищит она.

Я бросаю юбку в кучу в шкафу, включаю телефон на громкую связь и снимаю рубашку.

— Да, что? — Потому что я в полной растерянности. Она говорит так, как будто произошел зомби-апокалипсис.

— Как ты добралась до дома?

Бросаю рубашку в ту же кучу.

— Меня подвез друг. Вы с Дэниелом сели в такси и уехали. Это последний раз, когда я видела тебя. Все в порядке?

Я чувствую себя ужасно, хотя понятия не имею, что не так.

— Нет, он здесь!

Кровать немного проседает, что свидетельствует о качестве матраса, который я купила через веб-сайт, когда переехала сюда в такой спешке. Примечание на будущее — никогда не покупайте кровать онлайн.

— Кто здесь? — спрашиваю я, направляясь в ванную и проверяя состояние своих волос.

Я расчесываю их, когда она говорит:

— Дэниел. Он все еще здесь.

Останавливаясь, я не знаю, что она собирается сказать дальше, но задерживаю дыхание после того, как спрашиваю:

— Это проблема?

Она быстро произносит слова, но кажется, что она спряталась в своей ванной от слабого эха, которое я слышу, несмотря на ее шепот.

— Он спит в моей постели.

Я не была в ее квартире, поэтому не могу представить.

— Хорошо.

— Хорошо? — Она переспрашивает так, словно я сумасшедшая. — Он не одет, а на моем ночном столике лежит пустая упаковка от презерватива.

У меня отвисает челюсть, прежде чем улыбка появляется на моем лице, и я сжимаю кулак. Одна проблема решена.

— Думаю, он тебе нравился больше, чем ты показывала.

— Не знаю, — говорит она слишком быстро, чтобы это могло быть правдой. — Он друг. Ему нужен кто-то, вот почему я пыталась свести вас двоих. Так почему же он в моей постели, а не в твоей?

Не в силах сдержаться, я смеюсь и не могу не поддразнить ее.

— Я думаю, что он там, где должен быть. Вы, ребята, очаровательная пара.

Ее следующие слова все еще еле слышны, но ей удается их прорычать.

— Я бы возненавидела тебя, если бы я уже не ненавидела себя.

— Мэнди, — окликает мужской голос. По телефону это звучит откровенно сексуально. Иди к Дэниелу.

— Мне нужно идти.

— Позвони мне позже, — говорю я, прежде чем вспоминаю о своих планах на сегодняшний вечер.

Она быстро вешает трубку, и я надеюсь, что она не услышала последнюю фразу. Теперь я начинаю с нетерпением ждать понедельника, особенно когда неловкость исчезла.

Я включаю душ. Слова Дженны захватывают мои мысли и заставляют меня волноваться. Хотя у меня нет планов спать с Энди, на этот раз я правильно назвала его имя, я хочу убедиться, что за мной ухаживают, на всякий случай.

Мучительным будет выбор одежды. Поэтому я решаю сделать его сейчас, а не откладывать на потом. Он говорит, что собирается приготовить ужин. В конце концов я выбираю кокетливый топ, который намекает на декольте, и мою самую удобную пару джинсов. Я бросаю пару чистых трусов в сумочку, затем сажусь на диван, чтобы попытаться отвлечься от всего и посмотреть какую-нибудь телепрограмму.

Я закрываю глаза, чтобы дать им отдохнуть, но просыпаюсь от будильника, который поставила на случай, если засну. Я быстро собираюсь и оплачиваю парковку, чтобы вывезти его машину из гаража. Выезжать из Вашингтона так же медленно, как и въезжать. К счастью, я выделила для этого достаточно времени. Мне нужно пару раз объехать вокруг больницы Энди, прежде чем он появляется.

— Привет, красавица, как прошел твой день? — спрашивает он, садясь в машину.

О, я не знаю. Думая о тебе, я хотела сказать Лучше всех, но решила подождать.

— Ничего особенного, посмотрела немного телевизор. А ты?

— Еще один хороший день.

— Как так?

Его улыбка не достигает его глаз.

— Никто не умер на моих глазах.

Разговор о серьезных вещах.

— Как ты продолжаешь это делать?

Он замолкает надолго, и я знаю, что он обдумывает вопрос.

— Из-за того ребенка, которого ты лечишь и посещаешь в профилактических целях спустя годы, чтобы убедиться, что он все еще здоров. Или матери семьи из пяти человек, чьи дети все еще нуждаются в ней. Из-за надежды, что я могу что-то изменить, дать им хотя бы еще один день жизни, вот то, что движет мной.

Его переполняет страсть и нежность. Я не могу сдерживать слезы, которые текут из моих глаз. Он подушечкой большого пальца вытирает их.

— Я знаю, что с моей стороны безумием думать, что мы можем забыть о прошлом, но я считаю, что встреча с тобой — это какой-то знак. Кейт, мне нужно, чтобы ты не отказывалась от этого. Рак всегда будет частью моей жизни. Я хочу, чтобы ты дала мне второй шанс, чтобы увидеть, можешь ли ты тоже стать частью моей жизни.

Я ничего не говорю, потому что он подсказывает мне дорогу к его дому. Я слышу его отдаленный голос, когда погружаюсь в море горя. Рак станет частью его жизни. Несмотря на то, что у меня есть определенные чувства к нему, я не уверена, что смогу прожить такую жизнь.

Он указывает мне путь к гаражу под своим домом, и пустое пространство между нами заполняется мрачной атмосферой. После того, как я паркуюсь, он выходит из машины, предоставляя мне полный обзор. Я видела его, когда забирала с работы, но я была сосредоточена на движении вокруг меня, а не на великолепном мужчине в синей форме. Я поражена невозможным человеком и его невозможной жизнью. Я разрываюсь между ними, зная, что должна связать одно с другим. Еще раз застуканная за рассматриванием его после всех этих лет, я любуюсь им, как идиотка.

— Ты рассматриваешь меня? — шутит он.

Отклонившись, я говорю:

— Ты напоминаешь мне смурфа.

Он посмеивается и ведет меня к двери, где нажимает кнопку лифта.

— Я не знаю, как это воспринимать, если только я не Красавчик Смурф или Сексуальный Смурф. Я знаю, что во всей этой синеве есть только одна девушка. Смурфетта.

Поддразнивая, я говорю:

— Точно. Какая девушка не хотела бы иметь гарем парней, единственным выбором которых является она?

Его бровь поднимается сексуальной дугой.

— Гарем?

Чувствуя себя застенчивой, я беспомощно пожимаю плечами. Дверь открывается, и мы входим. Мне вдруг становится не по себе. Набрав номер этажа, он поворачивается ко мне, удобно оперевшейся на одну из стен лифта. На его лице появляется слабая улыбка.

Он идет вперед и говорит:

— Меня всегда кое-что удивляло.

Мое тело находится в состоянии повышенной готовности к вторжению, к которому я не совсем уверена, что готова.

— Что же?

Мой голос звучит с придыханием. Не может быть, чтобы он не понял, что я практически задыхаюсь от желания. Он держит меня в клетке, но не прикасается ко мне. Мои руки обвисли по бокам, я не в силах бороться с желанием, которое настигает меня. Отражение в зеркальных стенах открывает мне вид на его невероятную задницу в этой пижаме. Не думала, что бесформенная одежда может быть чертовски сексуальной.

Он облизывает губы.

— Прости меня заранее.

Прежде чем я успеваю ответить, его губы встречаются с моими. Его язык разрывает шов между моими губами, проникая в мой рот и мою душу. Сумка, которую я держу, падает на пол, когда я начинаю терять контроль над мышцами.

На вкус он как мята. И я знаю, что он снова жует жвачку. Почему? Потому что я знаю о нем кое-что, чего не могут знать другие. Это не первый раз, когда нас одолевает похоть.

Я собираюсь поднять руки. Но прежде чем я успеваю принять это решение, он отступает. В его глазах бушует шторм, и они горят желанием.

— Извини. Я не должен был этого делать. Это просто…

Он замолкает, наклоняясь, чтобы подобрать для меня мою сумку. Когда он поднимает взгляд, его взгляд оказывается на уровне Луизы, и я чувствую, как сжимаюсь от желания. Дженна права. Мне очень нужно потрахаться.

Звонит лифт, и он поднимается. Он протягивает сумку, и все, что я могу сделать, кроме как взять ее у него, это улыбнуться. Я должна как-то дать ему понять, что все в порядке. Если я попытаюсь заговорить, это прозвучит нелепо, потому что в данный момент мой мозг как у младенца. Я даже не уверена, что могу озвучить слова из трех букв.

Когда мы входим в его квартиру, я могу думать только о том, как хорошо он работал над моим телом в последний раз, когда мы были вместе. Кейт, соберись, ругаю я себя.

— Ты работал весь день. Почему бы тебе не расслабиться? Я принесла десерт. — Я держу сумку с улыбкой, которую я отчаянно пытаюсь сохранить. — Мне еще нужно приготовить его, чтобы он был готов к обеду. Я также могу сыграть роль су-шефа, если хочешь. Я, может, и не мастер-шеф, но хорошо режу и чищу.

Его взгляд все еще похотлив. Я бы заплатила миллион долларов, чтобы услышать его мысли.

— Мне не помешал бы душ. Горячая вода расслабит мои мышцы.

Он вытягивает шею то туда, то сюда, и я оказываюсь позади него. Я нажимаю пальцами на то место, где, как я знаю, у него болит. Он стоит, так что я не могу точно нажать, потому что он намного выше меня.

— Это прекрасно.

— Ага. Почему бы тебе не присесть, и я попытаюсь расслабить тебя перед душем. Так будет эффективнее.

Он оборачивается и хватает меня за руку.

— Думаю, будет эффективнее, если ты присоединишься ко мне в душе.

Я поднимаю другую руку и пальцем машу ему как непослушному мальчишке.

— Не так быстро. Ты еще не приготовил мне ужин. Я не какая-нибудь дешевка. — Я подмигиваю ему.

Он смеется.

— Мама всегда говорила мне, что за спрос денег не берут.

— Верно, но не получилось.

Это честная игра, думаю я про себя. Воспоминания напоминают мне, что я умоляла его быть со мной.

Он кивает и направляется в свою ванную в одиночестве и без предложенного мной массажа.

Позже он изучает меня сидя за столом.

— Я рад, что у тебя есть аппетит. Я бы не хотел, чтобы остались объедки.

Я бросаю ему салфетку, которая никуда не годится.

— Ты пытаешься мне что-то сказать?

— Только то, что ты выглядишь действительно великолепно, и мне трудно притворяться крутым.

Дрю… Энди терпеливый человек, по крайней мере, он был в начале наших отношений. Кажется, сейчас он потерял это терпение.

— Тот еще мастер флирта. Готов к десерту? — Я встаю, чтобы собрать посуду.

— Ты не обязана это делать.

— Конечно, я сделаю. Ты приготовил одно из моих любимых блюд — курицу с пармезаном.

— Серьезно, — говорит он и начинает вставать. Я пытаюсь остановить его и оказываюсь у него на коленях. — Ну, я должен был попробовать это раньше.

Он снова целует меня, и так естественно быть с ним вот так. Неохотно я отстраняюсь.

— Дай мне взять десерт.

Он вздыхает.

— Ты убиваешь меня, Кейт.

Это работает в обе стороны, поскольку его возбуждение становится очевидным, когда я сижу у него на коленях и знаю, что мои трусики промокли.

— Тебе понравится.

Он смотрит на меня.

— Кейт, нет ничего вкуснее тебя. Ты должна знать, что мне сложнее, чем подростку справиться со своими чувствами. Я буду уважать твое решение, если ты хочешь продолжать в том же духе.

Его честность — одно из качеств, которыми я восхищаюсь в нем больше всего. Это не первое наше свидание. Я не нарушу правила свиданий, если пересплю с ним. Однако близость меняет все. Соприкосновение чувств может стать неожиданным.

— Я тоже хочу тебя. Я просто не хочу торопить события.

Не дожидаясь ответа, я ставлю тарелки в раковину, чтобы помыть их перед уходом. Я не собираюсь позволять ему делать какую-либо работу. Как бы то ни было, он убирался, пока готовил. Так что остается только помыть противень и кастрюлю вместе с тем, что мы только что использовали.

Я достаю из морозилки пару литров мороженого, которое принесла из дома, и тянусь в холодильник за фруктами, которые нарезала, пока он принимал душ. У меня даже есть посыпка и взбитые сливки наготове. Взяв две миски, которые нахожу в одном из шкафов, я возвращаюсь в столовую. Она больше моей и подходит к его столу на шестерых. Интересно, как часто у него бывают гости. Черт, я не знаю, как долго он был в этом районе. Он встает, чтобы помочь, когда его телефон гудит.

Он помогает мне расставить все на столе, прежде чем ответить на звонок.

— Привет.

Я слышу только слабый голос на другой линии.

— Да, это он. — Он делает паузу. — Хорошо… Конечно… хорошо… Пока.

Я знаю, что у него плохие новости, когда он печально смотрит на меня.

— Прости, Кейт. Но меня вызвали.

Я отмахиваюсь от его извинений. Я знаю, чего ожидать от его работы.

— Нет, все нормально. Я вызову такси или воспользуюсь Uber, чтобы добраться до дома.

Он вторгается в мое пространство, удерживая меня на месте.

— Не уходи. — Он практически умоляет. Я переношусь в прошлое, когда мы обменялись словами, похожими на эти. — Я не задержусь слишком долго. Мы можем съесть десерт и наверстать упущенное. Потом я отвезу тебя домой.

Часть меня знает, что я должна уйти. Вина, которую я чувствую, похожа на непроницаемый экран между нами, заслоняющий свет тенями и сомнениями. Однако другая часть меня отчаянно хочет остаться.

— Хорошо.

Легкая улыбка появляется на его губах, прежде чем он дает мне еще больше поцелуев, которые я жадно принимаю.

— Я вернусь раньше, чем ты думаешь.

Он снова в форме, когда выходит за дверь. Я стою одна в его квартире, и меня одолевает любопытство. Стоит ли мне проявить любопытство? В памяти всплывает рекламный ролик, когда девушка в ванной комнате своего парня решает заглянуть в его аптечку, и все рушится. Я предпочитаю убираться на кухне и убрать приспособления для приготовления собственного мороженого в холодильнике и морозильной камере.

Закончив с этой задачей, я сажусь на его диван и включаю телевизор. Со временем становится все труднее оставаться в сознании. Когда я просыпаюсь, я уже не в гостиной. Солнце ярко светит, и я лежу полностью одетая на кровати, которую не помню. Даже мебель не моя и не та, что я помню в комнате Энди. Однако тело, обернувшееся вокруг меня, мне знакомо.

Я поворачиваюсь, а глаза Энди открыты.

— Доброе утро, — говорит он со слегка бодрой улыбкой. — Извини, что я вернулся так поздно. Я хотел разбудить тебя, но ты так мило спала на моем диване. Я принес тебя сюда, и подумал, что не хотел бы спать один.

Его улыбка гаснет, и я знаю, что у него вчера был паршивый вечер.

— Что случилось? — Моя рука тянется к нему.

Он смотрит на меня, как будто не хочет говорить, а я уже знаю ответ.

— Я потерял пациента.

Я обнимаю его, зная, как это тяжело ему дается.

— Мне жаль.

Он крепко сжимает меня, и мы цепляемся друг за друга изо всех сил.

— Чудеса не всегда случаются, — добавляет он.

Мы долго молчим. Опять, я столкнулась со всем этим и не совсем уверена, что смогу это сделать. А также не представляю, как он может так думать. Я уже не тот человек, которым была.

— Я должна вернуться домой. У меня… — я машу рукой, сажусь и выпутываюсь из его рук. — Стирка и покупка продуктов. — Я собираю волосы, пока он зевает. — А тебе следует немного отдохнуть. Я могу взять такси.

— Точно нет. Если мне придется отпустить тебя, по крайней мере, дай мне еще немного времени побыть с тобой.

— Энди…

— Кейт, пожалуйста. Я вижу в твоих глазах, что ты готова сбежать.

— Нет.

Это ложь.

— Дай мне время. Послушай, у меня на следующей неделе благотворительный вечер. Я собирался ехать один, но у меня приглашение на двоих.

Ему не нужно говорить, что это, скорее всего, как-то связано с раком. Это слишком много, слишком тяжело, слишком жестоко. И все же я ловлю себя на том, что хочу поддаться надежде, написанной на его красивом лице. Я знаю, как мне хорошо, когда я с ним, и как я хочу почувствовать это снова.

Я неохотно улыбаюсь.

— Хорошо, я буду твоим плюс один.

Благотворительный вечер, однако, оказывается большим, чем я предполагала.

Глава 6

Прошлое

БОЖЕ, ЧТО ЗА НЕДЕЛЯ. СЕМЬ статей. Не говоря уже о двух викторинах и одном экзамене. Когда наступает пятница, меня подпитывает адреналин. Я направляюсь к Дрю и не могу дождаться встречи с ним. Дженна помогла мне собраться. Я надела совершенно новые сексуальные лифчик и стринги, которые Дженна помогла мне купить. Готово. Сексуальная ночная рубашка, которой Дженна вооружила меня. Готово. Несколько крутых нарядов. Готово.

Дорога до его квартиры занимает всего около часа и десяти минут. Я написала ему прямо перед отъездом, так что он ждет меня. Этот мужчина — горяч как бог. Он открывает дверь моей машины, лезет в нее, отстегивает ремень безопасности и вытаскивает меня наружу.

— Я скучал по тебе, милая Кейт.

Затем он целует меня. Этот поцелуй, сбрасывает трусики, скручивает пальцы ног, плавит тело. Мои руки обвивают его шею, пока он углубляет его. Он прижимает мое тело к своему, и когда он это делает, я обхватываю ногами его бедра. У меня такое впервые. Я никогда не делала ничего подобного раньше, и никогда не проявляла страсть на публике. Что ж, беру свои слова обратно. Мы были чертовски разгорячены на первом свидании, но было поздно и было много алкоголя, так что тот раз можно не брать во внимание.

— Мммм, у тебя невероятный вкус, — говорит он. — Я ждал тебя всю неделю.

— У тебя тоже.

Я запутываюсь пальцами в его волосах. Они напоминают мне пляж посреди лета, его волосы с золотыми прядями. Ярко-голубые глаза ловят мои, и он озаряется сексуальной улыбкой.

— Сколько у тебя багажа?

— Только одна сумка и кое-что на вешалках.

— Я понесу тебя и сумку, а ты возьмешь вешалки.

— Договорились, — говорю я.

Он открывает заднюю дверь и наклоняется, чтобы схватить висевшую одежду. Затем он передает их мне, когда идет к багажнику. Я открываю багажник, и он тянется за сумкой.

— Что у тебя здесь? Она весит тонну!

Я смеюсь.

— Все, кроме кухонной раковины. Но мой рюкзак с книгами и компьютером там.

— Черт. Я так и думал.

Он широко распахивает дверь, и мы входим в его квартиру. Она красивая и аккуратная, оформлена в мужественных коричневых тонах. Мы идем прямо в его спальню, где он кладет мою сумку на кровать и вешает мою одежду в свой шкаф. Затем он несет меня обратно на кухню и спрашивает, не хочу ли я бокал вина.

— Я думал, мы сегодня поедим здесь, если ты не против.

— Это идеально. Ты будешь готовить?

— Я?

Его лицо представляет собой смесь притворного ужаса и отвращения. Я не могу не рассмеяться. Он сажает меня на стойку, раздвигает мои ноги и вклинивается между ними своим большим телом.

— Кто-то еще находится в этой комнате? — Я оглядываюсь, прижимаясь к нему. — У тебя спрятан повар в одном из твоих шкафов?

— Нет, но у меня есть секретный повар. Он работает в местной пиццерии.

Его язык тыкается во внутреннюю часть щеки, когда он пытается не рассмеяться.

— Хм. Пицца. Я вижу, ты очень стараешься произвести на меня впечатление. Это одно из моих любимых блюд.

Он опускает голову, так что его рот находится рядом с моим ухом. Теплое дыхание обдувает мою шею, вызывая мурашки по коже.

— Хм-м-м. Еще не совсем. Я буду стараться сделать это после того, как мы поедим.

Мой рот образует идеальное О, когда жар поднимается от груди к макушке. Я уверена, что мое лицо такое же красное, как яблоко, которое я заметила на его кухонной стойке.

Его губы едва касаются меня, но они словно прожигают меня насквозь. Следуя по дорожке к ложбинке у основания моего горла, он осыпает меня поцелуями, пока не достигает моего лифчика. На мне свитер с V-образным вырезом. Опустив голову, он поднимает глаза, спрашивая разрешение. Дождавшись кивка от меня, он продолжает, просовывая палец между тканью моего лифчика и моей грудью. Мой сосок реагирует так, как будто к нему никогда раньше не прикасались. Он оживает, превращаясь в колючую вершину. Я хочу, чтобы его рот сосал его. Должна ли я сказать ему об этом? Я не хочу выглядеть какой-то бесстыдной шлюхой. Но, возможно, он хочет, чтобы я сказала именно это.

— Дрю?

— Ага.

— Было бы ужасно, если бы я сказала тебе, что хочу, чтобы твой рот был на мне, а не твоя рука?

Синие глаза останавливаются на мне. Его зрачки расширяются, говоря мне, что я попала в точку. Он хочет меня так же сильно, как я хочу его.

— Нет. Это не так. Кейт, я хочу раздеть тебя и прикоснуться к тебе везде. Но, может быть, мы должны сначала поесть. Если мы этого не сделаем, мы, вероятно, вообще не будем есть. Ты — все, о чем я думал всю неделю.

— О… ладно. — Он прав. — Тогда пицца?

— На самом деле, я пошутил об этом. Я буду готовить для тебя. — Он целует меня, прежде чем отпустить. Затем он подходит к холодильнику и начинает вытаскивать еду. Курица, разные овощи, какие-то соусы в бутылочках. Он смотрит на меня. — Ты сможешь догадаться?

— Стир-Фрай?

— Прекрасно!

В мгновение ока блюдо готово.

— Кейт, в холодильнике есть бутылка Шардоне. Возьмешь его вместе с двумя бокалами из шкафчика рядом с раковиной?

Я нахожу упомянутые бокалы и бутылку вина и несу их к столу. Расставляем тарелки с едой, и садимся есть. Он смотрит, как я откусываю первый кусочек.

— Это вкусно.

— Тебе нравится?

— Да, это действительно вкусно. — Удивительно. Я ожидала, что это будет средне, но это очень вкусно. И я ему так говорю. — Ты действительно хорош на кухне.

— Подожди, пока не увидишь меня в спальне.

Я чуть не выплёвываю кусок еды, который только что откусила. Он хлопает себя по колену, потому что думает, что он смешной.

Я поднимаю брови.

— У меня сложилось впечатление, что ты старше двенадцатилетнего подроста, в отличие от большинства мужчин.

— О, Кейт. Как ты могла так ошибаться насчет меня?

И у него такое щенячье выражение лица, и я тут же умираю со смеху.

— Итак, человек многих талантов.

— Боюсь, тебе придется выяснить это самой. — Теперь он не шутит. Его голос стал более глубоким, почти хриплым. Он наклоняется и говорит. — Я почти ни о чем другом не думал, кроме возможности быть с тобой. Во всех смыслах этого слова. Но скажи одно слово, Кейт. Одно слово, и мы ничего не будем делать, только сидеть и разговаривать. Это полностью твой выбор.

Я кладу нож с вилкой и смотрю на него. Его глаза ясны, как небо в весенний день. В них нет юмора; только честность и забота, правда и искренность. Дотянувшись до его руки, я беру ее в свою и долго смотрю на нее. Длинные пальцы идеальной формы находятся на сильной, твердой руке. Не мозолистая, но и не мягкая. Я подношу ее к губам, целуя его костяшки пальцев.

— Я знаю, что ты никогда не сделаешь со мной того, чего я не хочу. Но я бы обманула себя и тебя, если бы сказала, что не заинтересована в том, чтобы быть с тобой. Я тоже почти ни о чем другом не думала всю неделю. Это чертовски усложняло подготовку к экзаменам и викторинам. И я почти хотела писать эротические журналистские статьи из-за тебя. Ты занимал мои мысли во сне и наяву всю неделю, так что я тоже не могу дождаться того, чтобы быть с тобой, Дрю. Любым способом.

Он разворачивает свою руку, чтобы взять мою.

— Ну что, ты закончила есть? Потому что после этого признания я обнаружил, что все, чего я хочу, — это видеть тебя голой.

Я отодвигаю стул и встаю. Он тоже. Он пытается помешать мне взять мою тарелку.

— Оставь здесь.

— Нет. Это будет отвратительно, если мы это сделаем.

Мы в спешке убираемся. Пока мы это делаем, он касается меня, моей руки, моей щеки, ничего откровенно сексуального, но все это настолько интимно, что, когда мы заканчиваем, он поворачивается ко мне, и наши губы сливаются в сокрушительном поцелуе. Это сочетание сладкого и острого одновременно. Затем я отступаю назад, пока он ведет нас в спальню.

Моя сумка все еще стоит на его кровати, и он спрашивает меня, не нужно ли мне в туалет. Я хотела бы почистить зубы, поэтому я говорю да. Я копаюсь в своей сумке, чтобы найти то, что мне нужно, но когда я оказываюсь за закрытой дверью, мои нервы сдают. Мои руки дрожат, когда я мажу зубную щетку зубной пастой. А если я ему не нравлюсь? Что, если я не соответствую его стандартам? Что, если я настолько неопытна, что могу разочаровать? О, Боже, где Дженна, когда она мне так нужна? Мне нужна серьезная ободряющая беседа прямо сейчас.

— Кейт, все в порядке?

Дерьмо!

— Ага. Дай мне секунду.

Мои планы на сексуальную ночную рубашку рухнули. Я не могу больше откладывать это, поэтому открываю дверь. Вот он стоит, уголки его глаз опущены вниз от беспокойства.

Когда я была ребенком, мне нравилось летом в Чарльстоне после сильного ливня. Когда прилив необычайно высок, мелководье затапливает прибрежные районы, а когда штормы выливают несколько дюймов осадков, повсюду появляются небольшие бассейны. Я чувствую, будто мои кости растворились в одном из этих бассейнов.

— Кейт. — Он снова зовет меня. Мое имя, произнесенное его губами, звучит хрипло. — Ты уверена?

Я тру потными ладонями о джинсы.

— О нас? Об этом? Да. Я никогда ни в чем не была так уверена. Я просто немного нервничаю, если честно. И не уверена, когда не с тобой.

Он протягивает руку, кладя руки мне на плечи.

— Не стоит. Я засыпаю, думая о тебе, и просыпаюсь, делая то же самое. Тебе нечего бояться, обещаю.

Глядя в пол, я смотрю на его босые ноги. Должно быть, он снял обувь, пока я была в ванной. Я сжимаю руки, потому что по какой-то причине они покалывают.

— Дрю, не говори так. Помнишь мудака?

Я скрещиваю, опускаю и снова скрещиваю руки.

Он кладет на них руки, останавливая мои повторяющиеся движения.

— Эй, я хочу, чтобы ты была здесь и сейчас. Не с ним.

Его глаза потемнели. Это от гнева?

— Дело не в том, что я с ним. Дело в том, что я не уверена в своей способности…

Мне так неловко.

Он затыкает меня поцелуем. И это не просто поцелуй. Его руки находятся по обе стороны от моего лица, а его язык проникает сквозь складку моих губ. Он притягивает меня к себе, углубляя поцелуй. Здесь он идет ва-банк и добивается успеха. Все, о чем я беспокоилась, вылетает в окно, когда мои руки обвивают его талию. Я втягиваю его в себя и стону. Когда он отпускает меня, я протестую.

— Я хочу, чтобы ты раздела меня, а потом я хочу сделать то же самое с тобой. Ты не против?

Я киваю.

Мои руки дрожат, когда тянут его рубашку. Неуклюжими движениями, с его помощью, я снимаю ее. Я провожу руками по напряженным мышцам его тела, бедрам и спускаюсь к талии джинсов. Я жуткая неумеха, поэтому ему приходится помочь с молнией и пуговицей. Снять штаны не так уж и сложно. Может быть, я успокаиваюсь или моя координация стала лучше. Мои взгляд опускается, и я не могу не заметить, как эрекция растет в его боксерах. Меня это так шокирует, что я тут же отвожу взгляд. Он улыбается.

— Я думаю, что нахожусь в этом состоянии с тех пор, как мы встретились. Ты должна винить только себя.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому ничего не говорю, только смотрю. Он поднимает мои руки, накрывает их своими, и мы оба заканчиваем снимать с него боксеры. Трудно не глазеть на то, что явно торчит передо мной. Я не могу не прикоснуться к нему. Я всегда думала, что члены — это странные придатки. Черт, как и вагины, если уж на то пошло. Но возьмем, к примеру, член. Я видела их на фотографиях, когда они были мягкими, и это были причудливые штуки с прикрепленным сзади мешком. И когда они твердые, некоторые из них кривые, или очень худые, или что-то в этом роде. Член Дрю — это то, что я бы назвала идеальным. Не слишком большой и не слишком маленький, но если член можно назвать красивым, то у него он красив.

Он прерывает мои мысли о членах. Его большой и указательный пальцы хватают меня за подбородок и наклоняют так, что я вынуждена смотреть на него.

— Сейчас моя очередь.

Мои ладони, которые все еще потные, нуждаются в том, чтобы быть вытертыми об джинсы, но я не хочу показывать это. Он знает, что я нервничаю. Черт, он, наверное, слышит, как бьется мое проклятое сердце. Для меня оно звучит как чертов отбойный молоток.

Он стягивает мой свитер через голову и смотрит на меня в лифчике. Затем он садится на кровать и раздвигает бедра. Притянув меня между ними, он расстегивает мои джинсы. Теперь я стою только в лифчике и трусиках. Хорошо, что я сняла носки и обувь в ванной.

— Твоя кожа идеальна. — Он проводит пальцами от моей шеи к верху трусиков. — Расстегни для меня свой лифчик, пожалуйста. — Я делаю, как он просит, и смотрю на его лицо. Его глаза блуждают по моему телу, но я думала, что они сосредоточатся на моей груди. На мгновение они делают это, но затем, в конце концов, приземляются на мои глаза. — Ты сводишь меня с ума, Кейт.

Его палец перемещается к верху моих кружевных трусиков. Он пробегает им по резинке трусиков, но ниже пока не опускается.

— Это нормально?

— Да.

Мой голос дрожит, и я не узнаю себя.

— Ты выглядишь достаточно сексуально, чтобы тебя съесть, и я собираюсь съесть тебя, Кейт.

— Я знаю. Я тоже хочу тебя.

— Сейчас я сниму с тебя трусики. — Он сталкивает их с моих ног, и я нервно выхожу из них. Затем он берет мои руки и кладет их себе на плечи. В голове всплывает мимолетная мысль о том, какой гладкой и опрятной выглядит Луиза. Но с его следующими словами все исчезло. — Раздвинь для меня ноги. И, кстати, твоя киска выглядит красивой, вся гладкая, но мне бы она понравилась в любом случае.

Когда он прикасается ко мне, мне хочется закричать, но я зачарованно наблюдаю. Я кусаю губы, потому что не хочу выставлять себя дурой. Горячая волна захлестывает мой живот, когда он гладит меня взад-вперед, а затем круговыми движениями. Я уверена, что теку. Теперь я знаю, почему он положил мои руки себе на плечи. Когда он останавливается, я кричу.

— Нет!

— Тсс, подожди. — Он поднимает меня и кладет обратно на кровать. Сначала я не понимаю, почему, но то, что он делает дальше, дает мне ответ. Он раздвигает мои ноги и его рот дразнит внутреннюю часть сначала одного, а потом другого бедра. — Я умираю от желания сделать это. Я хочу услышать свое имя, когда ты кончишь, Кейт. Я хочу ощутить твой вкус на своем языке, когда ты кончишь со мной в первый раз.

О Боже. Когда его язык скользит по моему клитору, я почти кричу. А я тут думала, что его пальцы были потрясающими. Что, черт возьми, я знала? Луиза собирается станцевать счастливый танец. Но больше всего мое сердце захватывает то, когда его глаза ищут мои над линией моего тела. Его веки трепещут, как будто я лучший деликатес на Земле. Он мычит, касаясь моей кожи, и я поражена тем фактом, что он получает от этого такое же удовольствие, как и я.

Я выхожу из транса, когда он добавляет палец и попадает в эту мистическую точку G, о которой все мои друзья говорят. Он нажимает и трет ее, пока его язык продолжает танцевать круги вокруг этого крошечного пучка нервов, и я чувствую, как все сжимается, напрягается. Мои руки широко раскинуты, и я сжимаю одеяло между пальцами. Я чувствую каждый вдох, который касается моей плоти, и это только усиливается там, где он лижет и сосет. И тогда это происходит. Он начинается в сводах моих ступней и распространяется вверх по ногам, расходясь веером по моему телу. Мой первый Дрю-газм.

— О боже, Дрю, Дрю, Дрю.

Это все, что я могу думать или говорить, когда кончаю на его рот и руку. И это необычно. Мои руки тянутся к его волосам, и я ничего не замечаю, пока мой мир сужается до интенсивности моей кульминации.

Когда он наконец прекращается, мои пальцы все еще сжимают его волосы. Отпускаю, как только прихожу в себя. Бедный парень. И он никогда не говорил об этом ни слова.

— Ух ты. Это было… вас этому учили в медицинском институте?

Он качает головой, посмеиваясь.

— Нет, у нас не было факультатива по оральному сексу. Но Кейт, ты была прекрасна. — Он подползает и ложится рядом со мной, опираясь на локоть. Рука скользит вверх и вниз по изгибам моего тела. — Я хочу тебя больше, чем когда-либо хотел чего-либо. — Он делает паузу и смотрит на меня с таким благоговением, что я почти боюсь того, что он может сказать. — Я знаю, что уже спрашивал тебя об этом. Но ты уверена, что готова к этому? Скажи слово, и нам не нужно идти дальше.

Мне вообще не нужно об этом думать. Я была готова потерять свою девственность после придурка. Он просто не справился со своей работой, и пока я не встретила Дрю, подходящего кандидата не находилось. Я не уверена, куда приведут эти отношения. Но я знаю, что он сделает этот опыт чем-то, что я захочу запомнить, а не забыть.

— Да, я готова. Я хочу тебя, Дрю. Сейчас. Пожалуйста.

И это правда.

Он тянется к тумбочке и достает презерватив. Я смотрю, как он раскатывает его по стволу, и это горячо. Совсем жарко.

— Могу я сделать это в следующий раз?

Он усмехается.

— Конечно. — Снова став серьезным, он спрашивает. — Ты хочешь быть сверху или снизу? Сверху даст тебе больше контроля и, возможно, сделает это приятнее для тебя.

На меня нападает крайняя застенчивость, поэтому я пытаюсь скрыть свою наготу руками. Сверху для меня слишком откровенно. Как я смогу это сделать?

— Я-я не могу быть сверху, — бормочу я.

Он приковывает меня взглядом. Рука накрывает мою, и он ослабляет почти мертвую хватку на моей руке. Когда его пальцы переплетаются с моими, он мягко тянет, и моя рука расслабляется.

— Тебе не обязательно быть сверху, Кейт. Это была просто мысль. Я хочу, чтобы это было настолько хорошо, насколько это возможно. — Он двигается надо мной, осторожно надвигается и опирается на предплечья. — Если я тебе этого не говорил, ты так прекрасна, что лежишь здесь со мной. Быть с тобой, вот так, пленило меня. Я знаю, что это может быть отстойно для тебя, но дай мне знать, если ты захочешь, чтобы я остановился в любое время. Я буду двигаться медленно, но от боли никуда не деться.

Я кладу руку ему на щеку.

— Дрю, меня не беспокоит боль. Знаешь, мне было немного неловко быть голой… — я замолкаю. — Давай просто покончим с этим. — Мой желудок сжимается от предвкушения, но я хочу, чтобы этот первый раз уже был позади.

Его взгляд гаснет.

— Я не хочу, чтобы это было так.

Я сразу сожалею о своих словах.

— Я не это имела в виду. Я просто хочу, чтобы боль прошла быстро.

— Я совсем не хочу причинять тебе боль.

— Но, возможно, ты не сможешь ничего изменить.

Его рука перемещается между нами, и он немного гладит меня. Затем он толкается в меня. Понемногу он входит, а потом останавливается. Его лоб морщится, когда он пытается держать себя в руках. Могу сказать, что ему тяжело.

Я хочу перейти к хорошей части, но я знаю, что эта часть должна произойти первой. Я слышала, как друзья говорили об этом. Так что я готова настолько, насколько я могу быть.

— Ты знаешь слоган Nike?

Он смотрит на меня как на сумасшедшею.

— Да, а что?

— Просто сделай это, Дрю.

Его рот искривляется.

— Продолжай, — призываю я.

Одна рука тянется ко мне, и я уже вижу извинение в его глазах. А потом он толкается. Нет, это больше похоже на серьезный таран. Раз, два, а потом он внутри. И, черт возьми, он жжет, как огонь. Он замирает, и я знаю, что это потому, что я превратилась в мрамор. Застывшие во времени. Я не могу двигаться. Я просто хочу лежать там, пока боль не пройдет. Он издает все эти успокаивающие звуки, но я их не слышу секунду или две. Я кусаю губы, чтобы не завыть. Но потом боль ослабевает и еще через минуту, две-три, наконец, ускользает. Я медленно прихожу в себя.

— Глубокий вдох, дорогая. Ну давай же. Только один, — говорит он.

Я дышу. И мое тело расслабляется. Я делаю это снова, и чувствую себя все лучше и лучше.

Затем я замечаю, что он трет мое лицо, лоб и осыпает меня крошечными поцелуями.

— Тебе лучше? — Спрашивает он.

— Ага. Да. Как ты думаешь, ты можешь двигаться? — Когда он начинает сползать с меня, я останавливаю его, хватая его за лицо, и улыбаюсь. — Нет, не так двигаться. Я имею в виду движение внутри меня.

— Ты уверена? — Осторожно спрашивает он.

Все еще улыбаясь, я говорю:

— Я совершенно уверена.

Его губы скользят по моим.

— Тебе не больно?

— Теперь нет.

Он начинает пробовать продолжать. И хотя я должна сказать, что не совсем избавилась от боли, это скорее болезненность, чем реальная боль. Об этом я говорю ему.

— Слава Богу. Я боялся, что действительно причиню тебе боль.

Я качаю головой.

— Я в порядке. На минуту было не очень хорошо, но сейчас я в порядке.

Медленно он увеличивает свой темп, пока не начинает на самом деле двигаться. Он немного приподнимает свое тело, но только настолько, чтобы просунуть руку между нами. Затем я чувствую его пальцы на моем клиторе, и все усиливается. На протяжении всего этого я не могу не наблюдать за ним. Несмотря на то, что ощущения, которые я испытываю, потрясающие, наблюдение за ним само по себе является чувственным путешествием, и я реагирую и на это тоже. Вскоре меня охватывает все: Дрю, звуки, которые он издает, то, как он выглядит и ощущается на моей коже и внутри меня, и то, как он реагирует на меня. И прежде, чем я успеваю понять, что происходит, я падаю в оргазм, и он выкрикивает мое имя, следуя за мной.

Мои руки прижаты к его заднице, и я даже не знала, что положила их туда. Я ослабляю давление на них и провожу ладонями по его щекам, а затем блуждаю по широкому морю его спины. Его мускулы напрягаются под моими пальцами, но мои глаза впиваются в его ярко-голубой цвет с более глубокими бороздками. Они напоминают мне океан в ясный весенний день.

— Поцелуй меня, Дрю.

Он делает это, начиная с одного уголка моего рта, играя с моей верхней и нижней губой. Его язык проникает в мой рот и выходит из него. Он искусно целуется, делая всевозможные милые вещи своим языком. Внезапно он переворачивается, и я оказываюсь сверху.

— Я хочу тебя так, в следующий раз. Я хочу увидеть, как ты оседлаешь меня, Кейт. С откинутой назад головой и развевающимися волосами. Скажи, что тебе было не очень больно. Я знаю, ты уже говорила об этом, но мне нужно услышать это снова.

Он берет меня за руку и целует каждый кончик пальца.

— Сначала больше щипало, чем болело, а потом прошло. Но потом… у меня был потрясающий оргазм.

— Я понял. Я почувствовал это, когда ты кончила.

— Ты понял? — Это чертовски завораживает меня. — Объясни мне.

— Ты сжала меня. Несколько раз подряд. Как песня, в быстром темпе.

Хороший способ выразить это.

Я нахожусь на пике после секса, и мне нравится, что я не чувствую себя неловко с Дрю, как чувствовала себя с этим мудаком. Мне так хорошо, что я могу просто честно признаться в своих чувствах.

— Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда кончаешь.

Я уверена, что мое лицо розовое, когда я говорю об этом.

— Хм. Тогда мне придется кончать чаще, не так ли?

Он заставляет меня чувствовать себя уверенной, что я могу привести его туда. Тем не менее, я немного стесняюсь, когда говорю:

— Наверное, да.

— Но прямо сейчас мне нужно выбраться из тебя и избавиться от этого презерватива, хотя это последнее, что я хочу делать.

— Верно. Думаю, это умный поступок.

Я слезаю с него и отпускаю. И я сразу скучаю по нему. Я слышу смыв унитаза и журчание воды. Затем он возвращается с улыбкой, стаканом и чем-то в другой руке.

— Что это?

— Ибупрофен. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Спасибо.

Я глотаю таблетки.

Он тянет меня обратно на себя.

— Я бы хотел, чтобы ты кончала снова и снова, но не хочу, чтобы тебе было больнее, чем сейчас.

— Я думаю, ты делаешь из мухи слона.

— Нет, не делаю. Кроме того, мне нужно рано вставать на смену.

Он гладит меня по спине, и я мурлычу.

— Хорошо, тогда я дам тебе отдохнуть.

— Кейт, тебе нужно в туалет.

— Нет, я в порядке.

— Нет, милая, тебе надо.

Подняв голову, чтобы посмотреть на него, я спрашиваю:

— Почему?

Он берет меня за щеку и говорит:

— По нескольким причинам. Во-первых, это отличная идея после секса. Это предотвращает инфекции мочевого пузыря. Я мог бы дать тебе свое профессиональное объяснение, но не думаю, что тебе это нужно прямо сейчас. Во-вторых, когда ты доберешься до ванной, ты поймешь почему.

И тут меня осенило. Кровь. Блядь! Как неловко. Он видит мою реакцию и говорит:

— Не смей смущаться из-за этого. Это было прекрасно и изумительно, и я не променял бы это ни на что. А теперь иди, пока я сам тебя не отнес.

Выбравшись из постели, я бегу в ванную и, когда смотрю на свои бедра, визжу. Меньше, чем через несколько секунд дверь распахивается, и он оказывается там рядом со мной.

— Могу я просто сказать тебе кое-что? Небольшое количество крови вытекало долго. То, что на тебе выглядит много, на самом деле совсем немного. Успокойся, а почему бы нам не пойти в душ?

Я качаю головой и говорю:

— Хорошо. Но позволь мне сначала воспользоваться ванной, а потом убрать волосы.

Он уходит, и я пользуюсь удобствами. Затем я зову его обратно, и он входит, пока я закручиваю волосы резинкой.

Он включает душ, и когда температура становится подходящей, мы заходим внутрь. Он брызгает гелем для душа на руки и растирает их.

— Можно?

— Да.

Как я могу сказать нет?

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он разворачивает меня и притягивает к себе.

— Ты такая красивая, Кейт.

Затем мыльные руки окунаются между моих бедер и нежно моют меня. Он водил ими между нами и обратно, чтобы убедиться, что вся кровь смыта. Затем он поворачивает меня обратно и позволяет душу смыть пену. Он снова намыливается и моет остальную часть моего тела.

Когда он заканчивает, я говорю:

— Моя очередь.

Я повторяю все, что он делал. Это немного забавно, потому что, когда он стоит ко мне спиной, он намного выше меня, я чувствую себя маленьким ребенком. Но мои руки тянутся и хватают его стоячий член. Его руки вытягиваются, чтобы упереться в стену. Я наношу пену вокруг него, и он стонет. Это может превратиться в нечто большее, чем душ. Когда я поворачиваю его обратно, выражение его лица заставляет меня тоже стонать.

— Дрю.

— Кейт.

— Я хочу тебя.

— Нет. Завтра тебе будет слишком больно.

— Я должна судить об этом. Не ты.

— Не здесь. Нет презерватива.

Я смотрю на него, а затем на его эрекцию. Я принимаю решение. Я опускаюсь на колени и прижимаюсь к нему ртом. Он большой, но не такой смехотворно огромный, как вы читали в тех любовных романах. Его член не выступает и не достигает груди, а это означает, что его длина меньше восемнадцати дюймов. Нет, слава богу. Я бы с криком убежал из этого душа, если бы это было так. Но он большой и толстый. Просто идеально красивый. Красивый рыжевато-коричневый оттенок с красивой шляпкой гриба сверху. И он чувствуется бархатным.

Минет — не моя специальность. На самом деле, я делала его всего пару раз. Поэтому я решаю остановиться и сказать ему, что если я делаю что-то не так, он должен сказать мне. Или, если есть что-то, что он хочет, чтобы я сделала, сказать мне об этом тоже.

— Просто прикоснись ко мне своим красивым ртом, Кейт, лижи и соси. И спрячь зубы подальше от него. Ну, можно немного покусать.

С его эрекцией у меня во рту, я делаю то, что, как я думаю, хотела бы, будь я мужчиной. Судя по всему, я права. Потому что он выдвигает свой таз вперед, чтобы соответствовать моему ритму, и начинает говорить.

— О боже, Кейт. Так чертовски хорошо.

Мой язык решает отправиться в путешествие по всей длине члена. Так он бродит от основания к кончику, вверх-вниз, вверх-вниз. Быстрее, быстрее, а потом я кладу все это в рот и сосу, пока не съедаю все, и он втягивает воздух сквозь зубы. Затем он издает этот стонущий звук, и я решаю поиграть с его яйцами. Я сжимаю, как будто накачиваю, но мягко, нежно. И он снова начинает звать меня по имени.

— Кейт, Кейт, Кейт, Кейтлин. Кейтлин.

В последний раз он говорит это очень долго и растянуто. Затем он пытается отвернуться от меня.

— Я кончаю.

Разве не в этом суть? Почему он отходит?

— Кейтлинннннн!

И он кончает.

— Ах, ах, ах, — повторяет он. Парни действительно любят свою голову.

Закончив, он касается моей щеки самым любящим жестом. Затем он поднимает меня и целует.

— Этот душ должен был быть посвящен тебе. И посмотри, что ты сделала. Ты сосала меня, пока… ну, пока я не потерял себя. Ты не должна была позволять мне кончить тебе в рот.

— Почему нет? Разве не в этом суть? Кончить?

— О, Кейт.

Затем он смеется. Снова ополаскиваемся, затем выбираемся из почти холодного душа.

Вытираясь, мы возвращаемся в постель. Дрю поворачивается ко мне и спрашивает:

— Ты довольна сегодняшним вечером?

— Это вопрос с подвохом?

— Нет. Я не хочу, чтобы ты ушла отсюда, не чувствуя, что у тебя был лучший секс в твоей жизни.

Теперь я смеюсь.

— Дрю, у меня был единственный настоящий секс в моей жизни, и это было здорово. И если бы ты позволил мне, я бы трахнула тебя прямо сейчас.

Он проводит рукой по моим волосам.

— Ты неприятность.

Широко раскрытыми глазами я смотрю на него.

— Ты так думаешь?

Его улыбка игривая.

— Ага.

— Значит, тебе понравилась Луиза?

С озадаченным видом он спрашивает:

— Кто, черт возьми, такая Луиза?

— Соседка снежного человека.

Сначала он кричит:

— Какого хрена.

Затем смех эхом отражается от стен. Наконец он говорит:

— Луиза — одна на миллион, Кейт.

— Ну, Луиза хочет, чтобы я сказала тебе, что она в восторге от того, что наконец-то встретилась с тобой.

Глава 7

Настоящее

Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ПОКИНУЛА ЭТУ комнату сейчас и пошла домой, но я не хочу, чтобы ты возвращалась. Я хочу, чтобы ты попрощалась со мной прямо здесь и сейчас.

Тонкий слой прохладного пота покрывает все мое тело, когда я стряхиваю с себя остатки сна. Эхо его голоса делает это более реальным, чем что-либо еще. Влажность на моих ушах говорит о том, что я плакала. Я сижу и борюсь с желанием спрятаться под одеялом от своего прошлого. Я знаю, почему я начинаю мечтать в этот момент. Я только удивляюсь, почему на это потребовалось несколько дней.

Позже, когда я прижимаюсь головой к прохладной плитке в душе, воспоминания все еще не исчезают. Я позволяю остаткам слез пролиться, пытаясь смыть свои грехи. Только когда я приступаю к работе, воспоминания, наконец, возвращаются на свое место, глубоко в укромный шкаф на задворках моего сознания.

Еще рано, и я зачарованно наблюдаю, как Мэнди прокрадывается внутрь в больших солнцезащитных очках и с низко опущенной головой, как будто прячется от папарацци. Я отталкиваю клавиатуру, когда она входит в мой кабинет, оставляя дверь открытой.

— Что мне делать? — спрашивает она, падая на стул и закрывая лицо руками. Я не могу сдержать смех, который ускользает от меня. — Это не смешно.

— Совершенно верно, — говорю я еще больше раздражая ее.

Она смотрит в одну точку, склонив голову на край стола. Она снимает солнцезащитные очки и смотрит прямо на меня.

— Я ничего не помню.

Я выгибаю бровь.

— И?

— А он все помнит. Мне пришлось придумать встречу, чтобы выбраться от него. Он хотел позавтракать со мной. Ты можешь в это поверить?

Мой смех немного снимает напряжение, которое я чувствовала все утро.

— Признай, что он тебе нравится.

Все на ее лице увеличивается. Ее рот и глаза приобретают нереальные размеры, поскольку они имитируют блюдца.

— Я так не думаю.

— Ты знаешь, — говорю я, посмеиваясь. — У тебя плохо получается.

— Я не завожу отношения, — говорит она со страстью, в которую я почти верю.

— Доброе утро. — Я поднимаю взгляд и вижу, что Дэниел стоит в дверном проеме. Он направляет свой следующий комментарий в спину Мэнди. — Доброе утро, красавица.

Я не знаю, как она это делает, но глаза Мэнди становятся все больше и больше, как в мультяшном стиле. Я просто смотрю, не желая ничего пропустить. Она медленно поворачивается, и я вижу намек на улыбку, которую она дарит ему.

— Доброе утро, Дэниел. Мы должны…

Он обрывает ее и вытаскивает из-за спины руку, полную маргариток.

— Дэниел, — выдавливает она, явно удивленная и тронутая его жестом.

Вместо того, чтобы смотреть на нее, он отходит в сторону, когда офис-менеджер несет вазу, полную розовых роз на длинных стеблях. Она направляется прямо ко мне и кладет их на единственный свободный от беспорядка угол моего стола.

— Это для тебя. У тебя должно быть есть поклонник, — говорит она, прежде чем выйти так же легко, как и вошла. Она быстро кивает двум другим людям в моем кабинете, уходя. Дэниел смотрит вниз, и мне становится не по себе от того, что мои цветы убрали ветер из его парусов.

— Дэниел, они прекрасны, — говорит Мэнди, вставая на ноги. Она берет небольшой букет цветов из его рук. — Я найду, во что их поставить.

Потом она уходит. Дэниел полуулыбается мне, прежде чем уйти. Мне осталось вытащить маленькую белую карточку из собственного букета. Внутри написано…

Кейт,

Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Мне жаль, что наш вечер прошел не так, как планировалось. С нетерпением

жду нашего свидания.

Э

Записка написана от руки, а не напечатана. Я узнаю его попытку написать немедицинские каракули. Его каракули на самом деле очень хороши. Я посылаю ему быстрое сообщение с благодарностью за цветы, прежде чем углубиться в работу.

Ближе к вечеру меня тянут на собрание. Я резко останавливаюсь, когда человек, стоящий во главе стола переговоров, оборачивается. Он мог быть на обложке любого журнала.

— Кейт, — говорит мой босс, заставляя меня переключиться. — Это Тед Кейн.

Я снова стою перед мужчиной, который не получил бы ни одной награды за рост. Он подходит и становится прямо передо мной. Он примерно моего роста в туфлях, которые я ношу.

Он протягивает руку, и я быстро, но крепко пожимаю ее. Не могу не заметить, какая у него мягкая кожа. Его костюм кричит о деньгах, так что я не удивлена, что его руки гладкие, как попка младенца.

— Рад встрече.

Мой босс вскакивает:

— Она тот сотрудник, о котором я Вам говорил. — Тед отступает, и я ловлю его серьезный взгляд, но он возвращается к делу до того, как это становится неловким. Мой босс указывает рукой, чтобы я села. — Тед был нашим клиентом в течение многих лет, — с гордостью объявляет он. — Недавно он приобрел компанию и поручил нам оценить их бухгалтерский отдел на предмет передового опыта. Он хотел бы, чтобы Вы возглавили команду.

Я? Почему мой босс рассказал ему обо мне?

— Он был впечатлен тем, что Вы нашли ошибку в ежеквартальном отчете 10Q и исправили проблему, так что он все же вышел вовремя.

Наша команда надорвала себе задницу, чтобы обеспечить своевременную и точную подачу ежеквартального исчерпывающего отчета о финансовых показателях корпорации с оборотом в миллиард долларов в Комиссию по ценным бумагам и биржам. Вот почему мы напились той ночью на празднике. Это была его компания? Я ошеломлена.

— Да, — отвечает Тед, как будто я задала вопрос вслух.

Он ерзает на стуле, и свет падает на его макушку. Я замечаю, что в его густых перечных волосах смешано немного соли. Он берет на себя ответственность за встречу и начинает рассказывать мне свой план.

— Я хотел бы, чтобы Вы вошли и прощупали ситуацию. Нюанс заключается в том, что я хотел бы, чтобы Вы сделали это незаметно. Я бы представил Вас как нового сотрудника.

— Могу я спросить, почему?

Мне любопытно, зачем эта уловка.

— Мы сделали все необходимые проверки. Все проверяется на бумаге. Теперь, когда сделка заключена, мне нужно знать, нужно ли вносить изменения. Я обнаружил, что большинство сотрудников боятся перемен, особенно когда приходит новое руководство. Они боятся за свою работу. Мне нужно знать, соответствуют ли их правила и процедуры стандартам моей компании. Лучший способ узнать это — изнутри.

После обсуждения я приняла решение начать работу в его офисе в понедельник. Таким образом, у него есть время, чтобы устроить меня на фальшивую работу. Уходя, Тед пожимает мне руку и держит ее немного дольше, чем это требуется в обществе. И его взгляд заставляет меня поверить, что он заинтересован. Возможно, я была бы польщена, потому что он очень привлекательный мужчина. Однако все, о чем я могу думать, это цветы на моем столе от Энди.

Остаток недели проходит с мамой Мэнди, посвященной статусу отношений межу ней и Дэниелом. Энди тоже молчал. Его график был сумасшедшим, и у нас почти не было возможности поговорить, кроме ночных сообщений. Некоторые сладкие, а некоторые заставляли мои пальцы ног подгибаться.

В пятницу я получаю электронное письмо из офиса Теда относительно моего задания, которое начинается в понедельник. Я получаю информацию о местонахождении офиса и о том, куда мне нужно сообщить, чтобы получить пропуск для службы безопасности. Я устанавливаю напоминание в календаре на своем телефоне, чтобы быть готовой.

В ту ночь, после напряженного дня, все, что я хочу сделать, это задрать ноги и посмотреть фильм, когда я вернусь домой. Вместо этого я вытаскиваю платье, которое подобрала во время похода по магазинам за обедом.

Цвет платья, ярко-фиолетовый, немного не в моей зоне комфорта. Однако, по словам Мэнди, шелковое платье с вырезом в форме сердца и облегающим лифом заставляет меня выглядеть посланной небесами. Должна признаться, оно облегает мои изгибы своим А-образным силуэтом, и я чувствую себя красивой. Я стою перед зеркалом, когда у меня звонит телефон.

— Я здесь. Мне припарковаться и подняться?

Я слышу сексуальный голос Энди на другом конце провода.

— Нет, я спущусь.

Я заканчиваю разговор и проверяю прическу. Благодаря видеороликам на YouTube мне удалось собрать волосы в прическу с несколькими распущенными прядями, обрамляющими лицо. Мой макияж едва заметен, но он есть. Засовываю телефон в клатч и спускаюсь вниз.

Энди удалось найти временную уличную парковку у обочины. Мое шерстяное пальто распахивается, когда я иду к машине, едва преодолевая затянувшиеся льдом участки и умудряясь не упасть лицом на землю.

Прежде чем успеваю открыть дверь, Энди оказывается рядом. Его рука на моем плече не должна была вызывать у меня мурашки по коже, учитывая, что он не прикасался ко мне кожа к коже. Но это так.

— Привет, красотка.

Он быстро целует меня, прежде чем открыть дверь, и я проскальзываю в машину. Внутри жарко, и я благодарна, потому что переосмысливаю правильность решения надеть обувь с открытым носком.

— Это не слишком далеко, — говорит он, оказываясь в машине. — Извини, у меня не было возможности поговорить с тобой на неделе. Моя смена была тяжелой.

— Не беспокойся об этом. Это жизнь врача.

Он вздыхает.

— Иногда я задаюсь вопросом, почему выбрал эту профессию, особенно когда вижу, что я пропустил за всю неделю.

Он смотрит на меня, и я чувствую тепло его взгляда, прежде чем его глаза снова устремляются на дорогу. И он не солгал о том, что место проведения близко. Мы находимся у входа в исторический отель Willard в мгновение ока.

Служащий открывает мою дверь незадолго до того, как появляется Энди с протянутой рукой помощи. Очередь машин впереди и позади нас впечатляет, наряду с мужчинами и женщинами с большим количеством побрякушек, чем я могу себе представить.

Моя выгодная находка, которая была дизайнерским платьем предыдущего сезона, начинает бледнеть в моих глазах, когда мы идем к гардеробу рядом с огромным бальным залом. Но у Энди глаза чуть не вылезли на лоб, когда он увидел меня без пальто.

Он проводит большим пальцем по тонкой лямке, наклоняется и говорит:

— Ты потрясающая.

Мои щеки вспыхивают алым во второй раз за ночь.

— Ты и сам хорошо выглядишь.

И это на самом деле так. Его смокинг, хоть и классический, сидит на нем так, словно пришит к телу.

Он берет меня за руку и уводит в сторону от бального зала. Я на миллисекунду удивляюсь, почему мы останавливаемся в нише.

— Д… Энди, — исправляю я посредине визга. Его внезапная смелость застает меня врасплох, когда он загоняет меня в угол.

— Кейт. Ты собираешься убить меня сегодня вечером. Я почти не думал ни о чем другом, кроме встречи с тобой этим вечером. А ты надеваешь это платье, и все, что я хочу сделать, это сорвать его с тебя.

Он не спрашивает, крепко прижимаясь своим ртом к моему. Когда он целует меня, я боюсь, что крошечный клочок ткани между моими ногами не удержит влагу, которая, как я чувствую, собирается от одного только его поцелуя. Его рука оставляет мои бедра и переходит к пояснице. У меня появилось желание поднять ногу и оседлать его прямо там, не заботясь о людях, которые могут пройти мимо. На самом деле, эта идея волнует меня, и я знаю, что мне придется пойти в ванную, вытереть влагу, чтобы не испачкать шелк моего платья. Когда он прижимается ко мне сильнее, его твердая длина идеально вклинивается в мое сладкое место, заставляя меня стонать.

— Господи, если ты продолжишь издавать такие звуки, я отнесу тебя, как пещерный человек, наверх, в одну из комнат.

— Почему не здесь?

Я вдыхаю. Я дразню, но в то же время подталкиваю его к этому.

Он стонет и отступает. Я завороженно наблюдаю, как он поправляется. Он следует за моим взглядом вниз к своим мужским частям, а затем его глаза темнеют от жара.

— Ты играешь нечестно.

Моя жизнь изменилась, и я уже не тот человек, которым была.

— Я вообще не играю.

Я удерживаю его лазурно-голубой взгляд, давая ему понять, насколько я серьезна.

— Позже, — обещает он.

Я киваю в знак согласия.

— Жду.

Я достаю из клатча пудреницу, чтобы поправить помаду. Затем я делаю шаг вперед и вытираю ему рот, пытаясь удалить остатки моей не размазываемой помады. Думаю, мне нужно вернуть деньги. Энди решает поиграть с огнем и сосет мой большой палец ртом.

Я качаю головой, высвобождая большой палец.

— Ты сказал позже.

Он встает позади меня после того, как я поворачиваюсь, чтобы выйти. Он останавливает меня от движения вперед, крепко упираясь руками в бедра.

— Я должен быть честен с тобой. Когда я, наконец, снова попаду внутрь тебя, это будет жестко и быстро. Я слишком долго ждал, чтобы ты снова оказалась в моей постели. Это будет не сладко, но обещаю, что тебе понравится.

Я отступаю назад, прижимаясь к нему задницей. Я в полном восторге.

— Покажи мне худшее.

Звук, исходящий из его горла, напоминает мне рычание, когда он проводит руками по моим бедрам, прежде чем проводить нас обратно в бальный зал. Прикосновения этого мужчины каждый раз зажигают меня. Мои мысли блуждают по поводу того, как он прикасался ко мне на прошлой неделе в своем доме, прежде чем я остановила его. Я должна сосредоточиться на многочисленных гостях сегодняшнего гала-концерта, сжигающими свое состояние, чтобы отключить похоть в своей голове.

Среди филантропов, присутствовавших на этом мероприятии, должно быть были мужчины и женщины, чей собственный капитал соперничал с активами некоторых банков, поскольку они тратят деньги на свои наряды от кутюр и украшения с бриллиантами.

Женщина в скромном платье с планшетом останавливает нас, пока мы не зашли слишком далеко. Я занята, пытаясь не смотреть на задницу Энди, поэтому вместо этого я осматриваю комнату, пока она шепчет приглушенным тоном.

Наверху люстры спускаются с потолка изящными каплевидными формами. Перила окружают комнату, создавая впечатление второго этажа. А отделка стен и стулья золотистого цвета, соответствуют изобилию в помещении.

— Твой столик здесь.

Я слышу, как она говорит Энди.

Мы идем по лабиринту между круглыми столами к одному у входа. Недалеко от нас установлен подиум.

— Я забыл упомянуть, что сегодня вечером я почетный гость, — говорит он с озорной улыбкой.

Прежде чем я успеваю расслышат шепот Энди, женщина в греческом платье из белого с золотом проплывает мимо, а ее распущенные золотые волосы следуют за ней.

— Дрю! Я так счастлива, что ты смог прийти.

Она берет его за руку и поворачивает лицом к себе.

— Дезире, — едва успевает сбежать Энди, прежде чем она целует его в обе щеки.

— Ты такой замечательный. И ты будешь в порядке сегодня вечером. Моя сестра бы так сказала.

Ее слова кажутся искренними, но она звучит так фальшиво. Я не могу не сожалеть о том, что ей нужно так стараться. Затем она прижимается к нему, когда ее голоса прерываются на ее следующем заявлении.

— Я знаю, что она бы это сделала.

Я смотрю, как рука Энди медленно поднимается, чтобы погладить ее по спине. Я надеюсь, что его эрекция ушла, или она воспримет это как хороший знак. Прошло несколько секунд, прежде чем он смог выпутаться из рук женщины.

— Дезире, познакомься с Кейт Макнайт, моей девушкой этим вечером.

Она не скрывает своего удивления.

— О, Кейт Макнайт, — повторяет она, как будто может знать меня. Женщина женщине, я знаю ее мысли. Она берет себя в руки. — Я думала, ты придешь один.

Его улыбка широка, и я вижу, как растет ее разочарование. Энди отступает назад, чтобы обнять меня за талию.

— В последнюю минуту мне удалось убедить Кейт присоединиться ко мне.

В ее глазах расчет, так что я готова к тому, что она собирается сказать.

— Вы родственники…?

Я прерываю ее прежде, чем она продолжит.

— Нет, мы не родственники.

Она чертовски хорошо знает, что мы не родственники. Пренебрежительно, она бросает взгляд на мое платье. Без сомнения, она решила, что оно не прямо с подиума. Затем ее взгляд останавливается на моем голом безымянном пальце. Удовлетворенная, она ухмыляется. Тот факт, что она теперь считает, что у меня нет постоянных претензий к Энди, доставляет ей удовольствие.

— Это очень плохо. Я надеялась, что кто-нибудь из его семьи приедет отпраздновать его успех, — надменно говорит она, отмахиваясь от меня. Она снова обращает внимание на Энди. Я начинаю думать, что только кольцо на моем пальце заставит ее отступить. Она потрясающе улыбается ему, и на секунду я думаю, что она, вероятно, ему больше подходит. Я полагаю, они происходят из одного и того же круга. — Что ж, не могу дождаться твоей речи.

Речь? Я смотрю на Энди, но стараюсь не выглядеть слишком удивленной. Я не хочу, чтобы у мисс Поддержка Задницы были еще причины думать обо мне еще хуже.

Она еще раз улыбается ему и неторопливо уходит, шагая плавно двигая бедрами, которые умоляют мужчин смотреть. Энди получает очки за то, что не заметил. Тем не менее, он не объясняет речь. Он обводит нас вокруг стола, чтобы найти наши именные карточки. Когда мы это делаем, я знаю, что мое имя в списке; Я хочу догнать ее и сказать ей. Но я этого не делаю.

— Речь, да? — спрашиваю я, когда он отодвигает мой стул и помогает мне сесть.

— Да. Извини за это. Это не так уж важно.

Но Энди важнее, чем он говорит. Люди продолжают останавливаться и разговаривать с ним. Я чувствую себя глупо, когда меня представляют снова и снова, а затем игнорируют из-за того, кто такой Энди. Энди — хороший парень и пытается привлечь меня, но я сижу и играю с карточкой или телефоном, чтобы скоротать время.

— Не смотри так мрачно, дорогая. Все это игра.

Я смотрю на пожилую женщину, которая могла бы быть моей бабушкой, хотя она более царственная, чем моя. Об этом свидетельствуют бриллианты в ее ушах и на пальцах.

— Не обращай внимания на Дезире. Она зануда и вне конкуренции с тобой, моя милая девочка. Этот человек не может оторвать от тебя глаз. — Когда она говорит, ее глаза перемещаются влево от меня. — Ну, думаю, что есть еще кое-кто, кто тоже положил на тебя глаз.

Я поднимаю глаза и вижу Теда Кейна. Для мужчины лет на десять старше меня, если не больше, он сексуален, как Джеймс Бонд.

— Дрю, рад тебя видеть.

Энди поворачивается ко мне и снова начинает представлять меня, но Тед наклоняется, берет мою руку и целует костяшки пальцев.

— Рад снова видеть Вас, Кейт.

Энди смотрит на меня. Я быстро продолжаю приветствие, надеясь, объяснить, не объясняя.

— И я Вас тоже, мистер Кейн. Я получила электронное письмо из Вашего офиса и с нетерпением жду начала работы над проектом.

Его взгляд мерцает и танцует надо мной.

— Давайте не будем говорить здесь о делах. Работа может подождать до понедельника.

Я улыбаюсь и отворачиваюсь, надеясь избежать дальнейшего разговора. Тед привлекателен, но он практически мой босс. Кроме того, Энди нажимает на все мои кнопки.

— Я вижу, ты знаком с моей девушкой, Кейт. Прости, я думаю, что они вот-вот начнут, — говорит Энди, вежливо отмахиваясь от другого мужчины. Я поднимаю глаза и вижу, как челюсть Энди напрягается, как будто он говорит сквозь стиснутые зубы.

Тед кивает и садится за соседний столик, когда Дезире, конечно же, появляется на сцене.

— Я хотела бы поприветствовать всех вас на первом ежегодном благотворительном мероприятии Davenport Cancer Research Fund. Как вы все знаете, я потеряла свою сестру из-за этой смертельной болезни два года назад. Но был молодой человек, присутствующий здесь, дежуривший однажды более шести лет назад, который заметил что-то настолько крошечное, что его можно было не заметить. Он дал моей сестре больше времени. Даже с помощью экспериментальных лекарств и лучевой терапии мы не смогли ее спасти. Но мы смогли продлить ей жизнь, чтобы мы с ней могли вместе путешествовать и смотреть мир, пока она была еще относительно здорова. Этот молодой человек рано обнаружил неизлечимую болезнь. Только эта болезнь уже унесла мою сестру. И время было против нас. Тем не менее, перед смертью она попросила меня сделать это. Она хотела, чтобы я продолжала бой, даже если она ушла. Она хотела, чтобы я поблагодарил резидента, который дал ей время попрощаться со всеми, кого она любила. Она дала мне это.

Дезире достает лист бумаги и начинает читать письмо, от которого даже я вытираю глаза. К тому времени, когда она приглашает Энди подойти и сказать несколько слов, вы можете слышать всхлипывания по всей комнате.

Я хочу услышать, как Энди говорит, но у Дезире другие планы. Она плюхается в его освободившееся кресло.

— Он действительно великолепен, не так ли?

— О да.

Я стою лицом к трибуне, не желая пропустить его речь.

— Он никогда не упоминал о тебе.

Оглядываясь назад, я пожимаю плечами, не собираясь играть в эту женскую игру. Я снова переключаю свое внимание на Энди, зная, что она задумала. Я хочу, чтобы Дженна была здесь. Она бы уже отчитала ее. Я не такая смелая, по крайней мере, во время выступления Энди.

— Я имею в виду, буквально вчера, когда я была в больнице, и он репетировал со мной свою речь, он ни слова не сказал о тебе.

Очко в мою пользу, я продолжаю улыбаться.

— Забавно, он и о тебе не упоминал.

Я едва не вставляю комментарий о том, что мы провели ночь вместе, хотя ничего не произошло. Тем не менее, я знаю, что она скажет что-то еще в мой адрес. Я действительно не уверена, что хочу знать, спал ли Энди с ней или нет.

Речь Энди коротка, потому что, когда он замолкает, зал взрывается аплодисментами. Она улыбается мне и встает, чтобы еще раз обнять Энди. Только она наклоняется и прижимается своим ртом к его. Его глаза широко раскрыты, и он смотрит на меня, отступая назад, пытаясь быть вежливым. Она оказывается снова на подиуме, представляя следующего оратора, когда Энди садится. Он вытирает рот салфеткой, а мне интересно, что было между ними двумя.

Он пытается взять меня за руку, но мне удается положить ее себе на колени, не устроив сцены. Я не то, чтобы сержусь на него. Он не был инициатором поцелуя. Тем не менее, я чувствую себя ошеломленной, и было бы неискренне с моей стороны притворяться, что я в не против того, чтобы эта ночь зашла дальше. Он вздыхает, и мы слушаем еще несколько речей, прежде чем приносят еду, что кажется странным. На нескольких мероприятиях, которые я посещала, сначала мы ели, а затем слушали речи.

Я ковыряюсь в еде и благодарю, когда появляются официанты, чтобы убрать тарелки. После этого, когда к Энди приходит больше людей, я извиняюсь и иду в туалет. Когда я возвращаюсь, я иду в атриум, чтобы подышать воздухом вместо того, чтобы возвращаться в бальный зал. Несколько человек проходят мимо меня, и я кладу руку на перила, когда голос заставляет меня обернуться.

— Длинная ночь.

Я поворачиваюсь лицом к Теду.

— Можно так сказать.

— А, — говорит он, слегка откинув голову назад. — Дезире положила глаз на Вашего молодого человека. Не могу сказать, что я этим недоволен. Я рад, что вышел из-под ее прицела.

Он подмигивает, а затем весело смеется. Я не уверена, что именно это он имеет в виду.

— Она знает, чего хочет.

Это лучший комплимент, который я могу сделать. Я не совсем уверена, кто она для него, и не хочу обижать одного из лучших клиентов моей компании.

— Это точно.

Мы стоим в тишине некоторое время, прежде чем он останавливает официанта и берет два бокала с шампанским.

— Тост, — говорит он. — За Дезире.

Я понятия не имею, к чему он клонит, поэтому неохотно поднимаю свой бокал.

— Пусть она никогда не получит того, чего хочет, по крайней мере, когда дело касается мужчин.

Я поднимаю свой бокал немного выше, а затем делаю большой глоток.

Тед начинает рассказывать мне истории о ее любовных увлечениях. Уже после одного я знаю, что он не один из ее поклонников. Я складываюсь чуть ли не пополам от смеха, когда он рассказывает мне о девушке одного парня, которая облила красным вином Дезире и ее белое платье, когда ей наконец надоело гоняться за своим мужчиной. Именно тогда Энди находит меня.

— Я искал тебя.

Тед переводит взгляд от него ко мне.

— Что ж, весело пообщались, Кейт. Увидимся в понедельник.

Я киваю, чувствуя себя немного навеселе.

— Так ты знаешь Теда? — неловко спрашивает он.

Опять же, его челюсть напряжена, а ревность мила. Но у меня есть вопросы.

— Не так хорошо, как ты знаешь Дезире.

Он испускает страдальческий вздох.

— Кейт.

— Знаешь, я устала. Если ты не готов ехать, думаю, я возьму такси.

Он изучает меня, и я выдерживаю его взгляд.

— Такси не нужно. Я привез тебя и отвезу домой. Позволь мне просто попрощаться перед тем, как мы уйдем.

Он берет меня за руку и не отпускает, и мое сердце нуждается в этом. Кроме этого, я хочу растаять, сцепив его пальцы с моими. Этот человек значит для меня больше, чем я хочу признать, поэтому мне так больно. Я знаю, что мой гнев иррационален. Энди — джентльмен. Дезире, с другой стороны, змея, и я не должна позволять ей испортить мне ночь. Только она уже это сделала.

После прощания и грусти по поводу раннего отъезда, Энди помогает мне надеть пальто. Пока мы ждем камердинера, он говорит:

— Дезире — друг.

— О, я знаю, — саркастически говорю я.

— Кейт…

— Не волнуйся. Я знаю, что ты ей нравишься, а тебе, возможно, нет. Я понимаю. Но она слышала твою речь, а я нет. Черт, я даже не знала, что ты должен ее произнести.

— Почему ты не слышала мою речь? — спрашивает он озадаченно.

— Она занимала меня, рассказывая мне о том, сколько времени она проводит с тобой и как ты репетировал с ней свою речь.

— Кейт…

— Энди. Я не хочу спорить. Я просто хочу домой.

Появляется камердинер, и после передачи чаевых Энди без дальнейших разговоров отвозит меня домой. Как будто госпожа удача любит его, он ставит машину на стоянку перед входом. Я иду открывать дверь, и он берет меня за руку.

— Я сожалею о сегодняшнем.

Я слабо улыбаюсь, потому что я тоже. Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я отклоняюсь назад.

— У тебя тут помада.

Я прикасаюсь большим пальцем к уголку рта, чтобы направить его.

Помада — это уловка, но я высказала свое мнение. Пока он смотрит в зеркало, я выхожу из машины. Опять же, мой гнев нелогичен, я это знаю. Но от мысли об Энди с другими женщинами мне становится физически плохо. И Дезире внушила мне эту мысль, хотя я не имею права расстраиваться. Я была той, кто ушел. Я та, кто сбежал.

Если бы не сообщение от Дженны, напоминающее мне, что она будет в городе на следующей неделе, мои перспективы на предстоящую неделю могли бы быть мрачными. Но Дженна всегда полна приключений, и ее визит в этот раз не стал исключением.

Глава 8

Прошлое

МЕНЯ БУДИТ ЯРКОЕ СОЛНЦЕ. Я протягиваю руку и чувствую только холодную пустую постель. Тогда я вспоминаю. Дрю должен был работать этим утром. Сев, я смотрю на часы и вижу, что сейчас девять пятнадцать. Одеяла запутались вокруг моих ног, поэтому я сбрасываю их и встаю. Вот тогда я и замечаю это — кровь на простынях. Все происходящее заставляет меня задуматься, видел ли Дрю это, когда проснулся. А потом я вспоминаю прошлую ночь, когда он сказал мне идти в ванную. Хах. Теперь я уверена, что он это видел.

Я сдергиваю простыни с кровати, решив постирать их и снова натянуть к его возвращению. Как только они оказываются в стиральной машине, я прыгаю в душ. Остатки крови смываются. Я и подумать не могла, что будет столько крови. Но затем мои щеки краснеют, когда я думаю обо всех удивительных вещах, которые его рот и тело сделали с моим. Я уверена, что если бы я посмотрела в зеркало, у меня было бы мечтательное выражение лица. Мои пальцы исследуют область между моими ногами, проверяя, насколько у меня там болит, и я счастлива обнаружить, что все не так плохо, как я думала. Я быстро купаюсь и наматываю на волосы полотенце. Поскольку Дрю вернется только после полудня, у меня будет время заняться учебой. Надев джинсы и топ с длинными рукавами, я даю высохнуть волосам и иду на кухню, чтобы приготовить кофе. Именно тогда я замечаю записку.

Кейт, Кейтилин, моя Кэти…

Как мне тебя называть? Я решу, когда вернусь домой. Я надеюсь, что твой сон был таким же крепким, как мой, и я должен благодарить за это только тебя. Я считаю, что все это произошло из-за величайшей ночи в моей жизни. Чувствуй себя как дома, увидимся около двенадцати тридцати.

Твой,

Дрю

Какое милое письмо, но, если он назовет меня своей Кэти, мне придется его убить. Эти слова заставляют меня вспоминать мою бабушку, и это плохо. Потом перечитываю еще раз и на лице появляется дурацкая ухмылка. Он говорит, что это была лучшая ночь в его жизни. Он действительно это имеет в виду? Зачем он это сказал, если это не так? Есть только один человек, который может помочь. Как только кофе готов, я звоню ей.

— Это не может подождать до одиннадцати? — Стонет она.

— Слишком много выпила прошлой ночью?

— Грррр. Что скажешь?

— Мне нужен совет.

— Ладно.

Я читаю ей записку и рассказываю совсем немного о нашей ночи.

— Ты для этого меня разбудила? — Спрашивает она.

— Да! Это важно!

— Он имел в виду каждое слово. Ему не пятнадцать, Кейт. Если бы все, что его интересовало, это одноразовый секс, он бы нашел какую-нибудь местную цыпочку и развлекся с ней. Он хочет тебя. Хватит быть такой не уверенной.

— Да. Верно. Понятно. Хорошо спасибо. Возвращайся в постель.

Щелчок. Тишина, и Дженна отключилась. Но я все еще не уверена в себе. И я предполагаю, что это потому, что я не понимаю, почему он хочет именно меня. Но я беру себя в руки и мирюсь с этим. Какого черта, да? Я могу наслаждаться моментом, пока он длится.

Взяв чашку кофе, я открываю его шкафы в поисках перекуса. Они полностью укомплектованы. Я выбираю банан. Это должно поддержать меня, пока он не вернется домой. Примерно в это же время гудит стиральная машина, поэтому я бросаю простыни в сушилку, а затем вытаскиваю свой компьютер, чтобы начать работу над другим документом, который нужно сдать на этой неделе.

Вскоре я вхожу в курс дела, и мой телефон вибрирует. Это сообщение от Дрю.

Дрю: Доброе утро, красотка! Как спалось? Не хочешь пообедать?

Я: Отлично выспалась и с удовольствием пообедаю.

Дрю: Это план. Я заберу тебя. 12:30. Рад, что ты хорошо выспалась. <3

О, он прислал мне сердце. Это было мило. Я возвращаюсь к работе, но вскоре сушилка напоминает о себе. Со стоном я встаю, чтобы вытащить простыни и заправить постель. Итак, я счастлива видеть, что кровь отстиралась. Застелив постель, я возвращаюсь к своему документу, и мой телефон снова вибрирует. Боже! Я никогда ничего не доделаю.

Дженна: Позвони мне!

— Как дела? — Спрашиваю я.

— Я уже проснулась.

— И?

— Так? Вы делали это?

— Да. Я уже говорила тебе об этом.

— И?

Теперь ей интересно.

— Это было потрясающе. Он был великолепен. Что еще я могу сказать?

— Вот и все?

— Ага.

— Кейт! Мне нужны подробности!

— Никаких подробностей.

— Боже мой! Ты действительно втюрилась!

— Что это должно означать? — Я озадачена ее комментарием.

— Это значит, моя дорогая девочка, что если бы он тебе был безразличен, ты бы выплескивала всю информацию. Но пока ты держишь все в себе.

Я перевариваю то, что она говорит, и с изумлением обнаруживаю, что она права. Мы с Дженной обычно делимся всем, от того, как парень целуется, до того, как выглядит его задница в джинсах. Но с Дрю я молчалива, как никогда. Твою мать!

— По твоему молчанию я могу сказать, что я права, а?

— Я, э-э, я не говорю ни да, ни нет.

Я слышу ее взрывы смеха по телефону. Она знает меня, как никто другой.

— Кейт, все в порядке. Дрю лучший. Я бы не сказала этого, если бы не имела это в виду. И, честно говоря, он мне почти как брат, поэтому я уверена, что не хочу знать подробностей.

— Это хорошие новости, потому что ты их не получишь.

Она смеется.

— Иди развлекайся и обязательно делай серьезные заметки о хоккее. Если ты продолжишь проводить с ним время, ты будешь много его смотреть.

Теперь моя очередь смеяться.

— Да, капитан. Увидимся завтра.

Когда я смотрю время на своем телефоне, вижу, что сейчас одиннадцать тридцать. Я решаю поправить прическу и макияж, чтобы, когда Дрю придет, я была готова. Потом смотрю на свою жалкую работу и вздыхаю. Я еще не закончила даже четверть, а ведь планировала добить это сегодня утром. Я снова погружаюсь в работу и, кажется, через несколько минут слышу ключ в замке, и вот он, видение в зеленой одежде.

— Привет, сексуальный писатель, — говорит он, входя в дверь.

— Привет, сексуальный доктор.

Он откладывает мой компьютер в сторону, поднимает меня на ноги и целует.

— Я не думал ни о чем другом все утро. Ты сильно отвлекаешь, моя прекрасная Кейт. Кстати, так я и буду звать тебя. Это или Кейтлин. Кэти не пойдет.

— Слава Богу. Я собиралась сказать тебе. Моя бабушка называет меня своей маленькой Кэти. Каждый раз, когда я слышу это, я думаю о ней.

— Да, нехорошо. Я люблю Кейтлин. Но Кейт тоже идеальна».

— Твой выбор.

Он снова целует меня.

— Я все утро думал о том, как было бы здорово поваляться с тобой в постели. Тебе больно?

Клянусь богом, если бы мои глазные яблоки не были так хорошо прикреплены, они бы катились по ковру в его гостиной.

— Эм, ах, нет, — пискнула я.

— Извини. Я тебя шокировал?

— Немного. Да, черт возьми!

— Да, наверное, я привык задавать пациентам личные вопросы, и мне нужен фильтр получше. Извини.

Может быть, я выгляжу как жук, который вот-вот врежется в лобовое стекло, или что-то в этом роде, потому что он начинает смеяться. Затем он заключает меня в свои объятия.

— Все в порядке, Кейт. Не смущайся. Я спросил только из эгоистичных соображений.

Затем он откидывается назад, и на его лице появляется такое милое выражение.

Я могу только кивнуть.

— Итак, обед?

Я снова киваю. Кажется, я потеряла способность говорить.

— Хорошо. Позволь мне сначала вылезти из нее, — он показывает пальцем на свою форму, — и я буду готов через секунду.

Он пробирается в спальню. Когда он возвращается, я все еще стою посреди гостиной, как идиотка.

Он внимательно смотрит и спрашивает, в порядке ли я.

— Ага.

Я осматриваю его. Джинсы, рубашка с длинными рукавами. Хорошо. Очень хорошо. Черт, он хорошо выглядит в джинсах.

Он хватает меня за руку, и мы уходим.

— Тайский, хорошо?

— Мне нравится.

Потом он рассказывает мне о своей смене. Все рутинно, по его словам. Я теряюсь, потому что до сих пор не могу понять, как он может так выглядеть в джинсах. И я хочу его. После того, как мы делаем заказ, он начинает говорить о хоккее. Он объясняет правила игры и то, что они очень похожи на футбол. Я знакома с футболом, потому что играла в него, когда росла и училась в старшей школе. Он рассказывает мне о позициях игроков и основных различиях.

— Это так быстро, а шайба такая маленькая, что иногда мне трудно уследить за ней, — говорю я.

— К этому привыкаешь, когда долго смотришь.

— Я не понимаю, как это можно делать на льду.

— Это всего лишь затягивает игру. Это замедляет игру.

— Думаю, когда я увижу тебя сегодня, я буду сбита с толку. Может помочь, если мы вместе посмотрим несколько игр.

Дрю громко смеется.

— Не волнуйся. У тебя будет много возможностей сделать это.

— Разве все это снаряжение не тяжелое и громоздкое?

— Не тяжелое, но громоздкое. Впрочем, к этому привыкаешь.

— На какой позиции ты играешь?

— Я с правого фланга. Это как правый нападающий в футболе.

— Попался. Значит, ты быстрый?

— Весьма. Имей в виду, что это любительский уровень. Я не настолько хорош.

— Послушай, если ты можешь встать на коньки, я буду считать тебя классным.

— Просто подожди. У меня постоянно где-то синяки. Ты увидишь, как я буду биться, как ненормальный.

— Дрю, только зубы не выбивай.

Позже в тот же день, когда мы едем на хоккейную площадку, я немного нервничаю. Он сказал мне захватить куртку, потому что внутри будет холодно. Когда мы заходим, его рука небрежно обнимает меня за плечи. Натыкаемся на еще одну пару. Это его товарищ по команде с женой.

— Сэм. Кэролайн. Привет, это Кейт. Она готова к выходным, — говорит он, представляя меня.

Мы все приветствуем друг друга, и ребята направляются в раздевалку.

Кэролайн смотрит на меня.

— Хочешь найти место?

— Конечно.

Итак, мы подходим к трибунам и садимся прямо за толстой разделяющей перегородкой рядом с ложей, где сидят игроки.

— Приятно видеть Дрю с кем-то. Хоккейная шлюха, которая сейчас околачивается здесь, может быть, наконец-то поймет.

— Ой? Хоккейная шлюха?

Я смеюсь.

— Просто подожди. Она будет здесь с его номером. Вот увидишь.

— Это просто ужасно.

— Это да. Она увивается вокруг него тоже. Он делает все, чтобы избавиться от нее, но она не оставляет его в покое. Теперь ей придется. Я не могу дождаться, чтобы увидеть выражение ее лица, когда она узнает, что он здесь, с тобой.

— О, может быть, это и плохо.

— Что ты имеешь в виду?

— Подумай об этом, Кэролайн. Это звучит чертовски безумно. Что, если она попытается ударить меня ножом или что-то в этом роде?

— Я не думаю, что она такой уж псих.

— Надеюсь, нет.

Я просто останусь рядом с Дрю после игры и буду надеяться на лучшее.

Проходит несколько минут, и Кэролайн толкает меня локтем.

— Вот она.

Я смотрю на дверь, и входит обесцвеченная блондинка. Ее сиськи размером с летние мускусные дыни, а губы выглядят так, будто они застряли в мамином пылесосе Dyson. Какого черта? У нее есть карта постоянного покупателя в местном кабинете пластического хирурга?

Кэролайн начинает смеяться.

— Точно!

— Я сказала это вслух?

— Да, сказала.

— Ой. Мне нужно лучше фильтровать свои мысли.

— Нет, ты права. Она шоу уродов. Что не так с людьми?

— Я не знаю, что на это ответить.

Она поднимается на трибуну, я имею в виду поднимается. Когда я вижу, что у нее на ногах, я понимаю почему. На ней пятидюймовые туфли на шпильках. Твою мать. Ради всего святого, это хоккей. Ее джинсы такие узкие, что я боюсь, что они порвутся посередине. И когда она, шатаясь, поднимается по ступенькам, что-то роняет, наклоняется, чтобы поднять, и видна щель ее задницы. О, ради любви ко всему. Закройте трещину! Потом я начинаю думать об этом… эта штука гоняется за Дрю, и мне становится щекотно. И меня это так сильно задевает, что я начинаю смеяться. Я смеюсь, пока не плачу. Затем Кэролайн начинает смеяться, и мы знаем, что привлекаем к себе внимание, но не можем остановиться. Это как когда ты в церкви и знаешь, что смеяться нельзя, но чем больше ты стараешься не смеяться, тем больше ты смеешься. Следующее, что я помню, я фыркаю, а ШоуУродовХоккейнаяШлюха наблюдает за нами. О, Боже, заставь нас остановиться!

Наконец-то, наконец-то! Ребята выходят на лед, и на этом мы останавливаемся. Мы обе немного хрипим, но пытаемся отдышаться.

— Это было слишком хорошо, чтобы отказаться от этого, верно? — Спрашиваю я.

— О, теперь я вижу это. Это будет твоим пиком славы. Ему придется пережить это, да?

— Ах, да.

Хоккейная Шлюха находится всего в нескольких рядах от нас, поэтому нам нужно прервать наш разговор. Затем она встает и, переваливаясь, подходит к стеклу, которое стоит прямо рядом с нами, прижимает к нему свои дыни и выкрикивает имя Дрю. Я прикрываю рот рукой и снова фыркаю. На задней части ее майки номер семнадцать — номер Дрю. Она на секунду поворачивается к нам, и я вижу, что номер так же спереди.

Кэролайн наклоняется ко мне и говорит:

— Говорила тебе.

Я могу только качать головой.

Затем Хоккейная Шлюха кричит:

— Я болею за тебя, Дрю. Покажи им!

И она бьет свои дыни друг о друга.

Вытаскиваю телефон и делаю фото. Я не могу сопротивляться.

Когда команда заканчивает разминку, они катаются в своей ложе, а Дрю и Сэм смотрят на нас. У Дрю застенчивое выражение лица, когда он пожимает плечами. Я смеюсь. Затем что-то находит на меня, и я кричу:

— Я болею за тебя, Дрю! — И свищу. Это мой звездный час. Я могу очень громко свистеть пальцами. Он смотрит на меня и шлет воздушный поцелуй.

Глаза Хоккейной Шлюхи выпучены, и размером с ее дыни. Она смотрит на меня, потом на Дрю и снова на меня. Затем она кричит:

— Я сказала это первая, Дрю.

Я закрываю лицо руками, сгибаюсь пополам и умираю со смеху. Я растопыриваю пальцы и вижу, как плечи Дрю трясутся от смеха.

Честно говоря, и это грустно говорить, я не знаю, на кого больше смотрю во время игры, на Дрю или Хоккейную Шлюху. Каждый из них развлекает по-своему. Хоккейная Шлюха играет яркого чирлидера команды. А Дрю эффектен на льду, на мой неискушенный хоккейный взгляд. Он грациозен, но агрессивен, быстр и точен с шайбой. Он недооценил свои способности, как я и предполагала. Меня поражает, что человек с юга, который не вырос на коньках, смог освоить этот вид спорта за такое короткое время. Я не уверена, настолько ли хороша команда Дрю, или команда, с которой они играют, настолько плоха, но они бьют их восьмеркой до упора. Дрю забил пять голов и сделал три результативные передачи. И я впечатлена.

Его улыбка до ушей в конце игры говорит сама за себя. Я прыгаю вместе с Кэролайн, аплодирую и кричу, Хоккейная Шлюха, давно забыта. Когда они выходят из раздевалки, приняв душ и в уличной одежде, он берет меня на руки и целует.

— Ты был великолепен!

— Меня поддерживали фанаты! — говорит он. Затем он смотрит на Сэма и Кэролайн. — Увидимся позже, ребята.

Они оба машут руками, и Кэролайн говорит:

— Кейт, я надеюсь скоро увидеть тебя снова.

— Я тоже. Было очень приятно пообщаться с тобой, Кэролайн. Тогда, может быть, на следующей игре.

Я машу рукой на прощание, пока мы идем к машине Дрю.

— Это было так весело. Мне понравилось смотреть на тебя. Я не могу поверить, что ты так хорошо катаешься на коньках. Я имею в виду, что ты был там всем.

Я бью его кулаком по плечу.

Он бросает свои вещи в багажник, и, когда я уже собираюсь сказать что-то еще, он хватает меня, и его рот врезается в мой. Руки зарываются в мои волосы, и он обхватывает меня другой рукой, прижимая к себе. Боже, может ли что-нибудь чувствоваться лучше? О, да, когда мы занимаемся сексом.

Мои руки прячутся за пояс его джинсов. У меня есть потребность раздеть его. Он должно быть чувствовал это, углубляя поцелуй. Я стону в ответ, потому что хочу его всем, что у меня есть, пока моя кровь пылает в моих венах. У меня все внутри пульсирует, и я понимаю, что трусь о его бедро. Я просовываю одну руку ниже его джинсов сзади и прижимаю к его идеальной заднице. Проклятие. Я люблю его задницу. Теперь я знаю, почему. Все это фигурное катание сделало его таким.

Он отстраняется и смотрит, не говоря ни слова. Он обводит очертания моего лица, носа и губ. Это почти невыносимо. Мое тело переполнено желанием.

— Дрю, я…

Он хриплым голосом отвечает:

— Тебе не нужно говорить ни слова. Я знаю. Пойдем ужинать. Мне нужна еда, а потом ты. В худшем смысле.

— Да.

Ужин в небольшом местном ресторане. Они знают Дрю, потому что он, похоже он здесь часто бывает. Мы торопимся с едой, потому что оба продолжаем намекать на то, что мы будем делать вместе в постели. Это все, чего хочет каждый из нас.

Мы срываем друг с друга одежду, как только заходим в дверь. Я никогда не испытывала этого раньше, но я не хочу, чтобы это чувство прекратилось. Когда мы оба спускаемся ниже, он кладет одну руку мне под колени и буквально сбивает меня с ног.

— Как одной девушке удалось занять почти каждую минуту моего бодрствования, я понятия не имею. Но ты проделала чертовски хорошую работу. Я рад, что ты здесь, и мы собираемся лечь в постель.

Его голос хриплый от похоти. Он ставит меня на ноги и стягивает свои боксеры. Его эрекция вздымается, как будто она ждала этого момента. Я хочу чувствовать это, поэтому я тянусь к нему.

— Ты такой мягкий, но твердый. Такой контраст.

Моя рука сжимает его.

— Не слишком сильно, Кейт.

— Я сделала это неправильно?

Я поднимаю глаза, чувствуя себя наказанным щенком.

— Нет. Боже, нет. Я просто слишком сильно тебя хочу. — Руки тянутся ко мне сзади и расстегивают лифчик, затем снимают кружевные трусики. — Ты такая невероятно сексуальная. Вот почему я не могу думать ни о чем, кроме тебя.

Он снова целует меня, пока его руки находят путь к моему входу. Его пальцы нежные, но целеустремленные. И он знает, какое давление нужно применить. Я стону, когда мои пальцы погружаются в мышцы его плеч. Я должна держаться, потому что мои ноги подгибаются.

Он убирает руку и говорит:

— Давай ляжем.

Откинув одеяло, он спрашивает:

— Ты постирала простыни?

— Да, — говорю я.

— В этом не было необходимости.

— Да, была. Они были грязными.

Это неприятный момент для меня, и я съеживаюсь.

Его рука скользит мне под подбородок, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Как я сказал прошлой ночью, не превращай что-то красивое в смущение. Это было прекрасно, Кейт. Я не мог бы желать ничего лучшего.

Его прекрасные слова стирают мою неловкость, и я бросаюсь на него. Как только я собираюсь его поцеловать, уголок его рта приподнимается, и он швыряет меня на кровать. Воздух со свистом вырывается из моих легких, когда он касается моих губ своими. Затем он начинает спускаться к вершине моих бедер. Мышцы напрягаются, когда воздух заканчивается у меня в груди. На мгновение я забываю, как дышать. Предвкушение того, что вот-вот произойдет, вкупе с лихорадкой в моей крови сводит меня с ума к тому моменту, когда его губы и язык касаются этого крошечного пучка нервов. Я разрываюсь между желанием его таким и желанием его внутри меня. Но прежде, чем я успеваю подумать об этом дальше, он делает то же самое со своим пальцем, вставляя его чуть-чуть, и мне вообще не нужно принимать решение. Моя спина выгибается, когда я цепляюсь пальцами за его волосы и кончаю, выкрикивая его имя. Когда он начинает скользить вверх по моему телу, я тянусь к его рту, чтобы поцеловать. Я хочу впитать этого человека в свою душу, залезть внутрь него и остаться там навсегда.

— Кейт, ты уверена, что тебе не больно?

— Просто будь нежнее, и я буду в порядке. Я хочу тебя, Дрю.

— Почему бы тебе быть сверху? Тогда ты будешь контролировать все.

— О, ладно. Я немного нервничаю по этому поводу. Я никогда не делала этого, и я буду чувствовать себя так беззащитно.

Он переворачивается на спину и тянется за презервативом. Я смотрю, как он его надевает, и мне хочется прикоснуться к нему ртом. Когда он готов, я обхватываю его бедра своими, и он протягивает мне руки.

— Для небольшого рычага.

Он кладет их себе на бедра.

— Найди свой ритм, и я подстроюсь под него.

Я киваю, хватаю его и ввожу наконечник. Затем я медленно приближаюсь к нему. Немного побаливает, но это нормально. Я продолжаю двигаться вперед и назад, пока он не сядет до упора. Я останавливаюсь на секунду, позволяя себе приспособиться к нему. Я совершаю ошибку, мельком взглянув на его лицо. Его губы едва приоткрыты, но глубокий лазурный цвет его радужных оболочек цепляет меня.

— О Боже. Ты секси.

Другая боль заменяет ту, что была у меня раньше.

— Блядь.

Он приподнимает бедра, и я двигаюсь синхронно с ним.

— Я близко.

Он скользит зубами по нижней губе и прикусывает. О, черт, когда он начинает играть с моей грудью, я знаю, что долго не продержусь. Это нехорошо. Но, возможно, это его план.

— Скажи мне, правильно ли я поступаю, Дрю. Мне нужно знать, нравится ли тебе это.

— Блядь, Кейт. Как ты думаешь?

Я запрокидываю голову, прочувствовав ритм, прежде чем выпрямиться и сказать:

— Если это что-то похожее на то, что я чувствую сейчас…

Его взгляд заставляет плавится, когда его рука перемещается к моему клитору. О, господи.

— Я, я не могу, не могу, я кончаю.

Моя голова откидывается назад, и я тянусь к его яичкам за моей спиной. Когда я сжимаю его яйца, он немедленно реагирует, садится и притягивает меня к себе. Когда я кончаю, он целует меня пока я кричу от удовольствия, прежде чем последовать за мной. Вау! Это было невероятно.

— Не двигайся. Позволь мне тебя поцеловать, — говорит он.

Оставляя легкие поцелуи на моем лбу, щеках, а затем и в губах, он перемещается из одного уголка в другой. Затем он опускается на мою шею, проводя языком вверх и вниз с одной стороны. Это хорошо. Горячий вид хорошего. Его зубы и губы смыкаются, он переходит на другую сторону и повторяет свои действия. Когда он заканчивает, я всего лишь извивающаяся куча.

— Я знаю, что ты не можешь, но я хочу тебя снова.

— Кто сказал, что я не могу? — В его взгляде озорство. — Возможно, я не смогу испытать оргазм, но ты сможешь.

— Пожалуйста, прижми меня к себе вот так.

Я хочу чувствовать на себе всю его тело.

Он это делает и доказывает свою теорию, покачивая бедрами в меня, когда мои глаза расширяются от удивления. Я хватаюсь за его бицепс и пытаюсь соответствовать его толчкам.

— Кейт, обними меня ногами.

Его властный голос заставляет мое тело невольно сжаться.

— Это мило.

Он сейчас так глубоко.

— А теперь обними меня за шею.

Его легкие команды заводят меня.

— Ох, ладно.

Нам так тесно. Прикосновение везде. Я прижимаюсь к нему, пытаясь найти идеальное положение.

— Вот, позволь мне…

Он просовывает руку между нами, и я чувствую, как его палец касается меня.

— Ах!

Он смеется.

— Слишком?

— Нет. Просто удивил.

Он нажимает и трет слегка круговыми движениями. И это так хорошо. Я вишу на самом краю.

— Я почти там. Ты можешь кончить? — Спрашиваю я, потому что это справедливо.

— Отпусти, Кейт. Не беспокойся обо мне. Я просто хочу посмотреть.

Я облизываю губы и киваю. Его глаза останавливаются на моих. Его взгляд захватывает. Также как и его тело, поскольку оно доводит мое до еще одного захватывающего апогея, когда я выкрикиваю его имя.

— Господи, Кейт. Смотреть, как ты кончаешь, чертовски приятно.

Он все еще погружается в меня, хотя и медленно, не торопясь, проводя руками по всему моему бескостному телу.

В одно мгновение он переворачивает меня на спину и убирает волосы с моего лица.

— Красивая Кейт. Я мог бы заниматься с тобой любовью целыми днями. — Он перекатывается на бок и кладет руку мне на бедро после того, как перетягивает мою ногу на свою. — Все в порядке? Все еще не слишком болит?

— Я великолепно.

Он улыбается.

— Ты действительно такая.

— Дрю, я, ну, я не принимаю противозачаточные средства. Помнишь?

— Помню. Ты беспокоишься о презервативе?

— Ага.

— Я по-прежнему твердый, поэтому мы продолжили.

Я чувствую, как горят мои щеки.

— Хорошо.

Он все еще движется во мне, внимательно наблюдая за мной.

— Я остановлюсь, если хочешь.

— Я хочу, чтобы ты продолжал вечно, — признаюсь я. — Я просто не хочу ребенка.

Он смеется, когда вытаскивает.

— Нет детям. — Затем его лицо становится серьезным. — Когда-нибудь я женюсь на тебе, Кейтилин Форбс. И тогда у нас будут дети.

Когда я открываю рот, чтобы заговорить, он говорит:

— Нет, подожди. Я знаю, что еще слишком рано говорить о таких вещах. Ты на самом деле меня не знаешь, а уж тем более не любишь, как и я тебя. Но у меня есть странное чувство о нас. И это сильно. И когда я говорю, что когда-нибудь женюсь на тебе, я не говорю о завтрашнем дне. Но запомни мои слова.

У меня нет слов. Я ничего не могу на это сказать. Правда в том, что у меня к нему тоже сильное и странное чувство. И я не могу понять, что к чему. Может быть, он просто сделал это за меня.

— Я тебя напугал? — Спрашивает он.

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Не совсем.

Лежа рядом друг с другом, как мы, было бы трудно солгать.

— Я верю тебе.

Его рот ловит мой, и он обжигает меня еще одним поцелуем.

Только на следующий день у меня появляется желание заставить себя уйти. Бумаги и экзамены зовут меня обратно в школу, но Дрю соблазнителен.

— Иди. Тебе нужно получить два диплома.

— Я иду. У тебя уже есть свой, а я все еще работаю над своими, — говорю я.

— Не волнуйся. Ты получишь их раньше, поймешь это. — Он окутывает меня своим теплом, и его губы в последний раз находят мои. — Это должно помочь мне продержаться до следующих выходных.

— Мы все уладим, — говорю я ему.

— Конечно. Будь осторожна за рулем и позвони мне, когда приедешь.

***

Неделя пролетает очень быстро. Я сделала не так много как Дрю, моя работа ждет меня. Дрю звонит во вторник и хочет знать, сможет ли он приехать, чтобы провести ночь в среду.

— Я хочу сказать «да» больше, чем ты думаешь, но сейчас я зашиваюсь. У меня три контрольных и экзамен в четверг. Если ты придешь, я не закончу свою работу.

Я ненавижу говорить ему нет. В моей жизни было несколько случаев, когда я не хотела упускать что-то из-за учебы, но этот занимает первое место.

— Не беспокойся. Я понимаю. Кейт, я был на твоем месте. Никогда не расстраивайся из-за того, что говоришь мне это.

— Хорошо, — говорю я с некоторым облегчением, но признаю: — Хотя, конечно, это заманчиво.

— Итак, пятница или суббота? — Спрашивает он.

— Вечер пятницы. Твое место. У тебя есть хоккейный матч?

— Я играю. Снова в субботу. Но ночью, — говорит он.

— Круто.

— Эй, мне нужно бежать. Я на работе, и мне только что пришло сообщение.

— Хорошо. Позвони мне позже.

По крайней мере, у меня будут потрясающие выходные, которых я с нетерпением жду.

Глава 9

Настоящее

ЕХАТЬ НА МЕТРО В ПОНЕДЕЛЬНИК утром — ошибка. Я привыкла ходить на работу пешком несколько кварталов, поэтому я и выбрала эту квартиру. Место работы, куда я направляюсь, находится примерно в десяти кварталах отсюда. И хотя я могу пройти его пешком, я не хочу прибыть в виде сосульки. Я могла бы взять такси, но я подумала, что буду авантюристкой и попробую что-то новое и необычное.

Утренняя суета неумолима. Толчки людей двигают меня вперед и, в конце концов, катапультируют на тротуар, где выплевывают, словно табак. Я еще не знакома с Вашингтоном, поэтому трачу несколько минут, пытаясь сориентироваться. Когда я ориентируюсь, я бегу в серо-стальное здание.

После танго с охраной и сальсы, стараясь не попасть в лифт, я иду к стойке регистрации на этаже, на который меня направили.

— Миссис Макнайт? — Грубо спрашивает женщина.

Строгий пучок на затылке, кажется, является причиной ее натянутой улыбки. Это заставляет меня задаться вопросом, страдает ли она от частых головных болей с такой прической. СлишкомТугоСтянуто.

— На самом деле, мисс Макнайт.

Она хмурится, и я задаюсь вопросом, было ли хорошей идеей поправить ее и заслужить ее отрицательную оценку. Она отводит взгляд от меня, не закатывая глаз, хотя я могу сказать, что ей трудно этого не сделать. Она нажимает кнопку на телефоне.

— Мисс Макнайт здесь. — Она убирает с кнопки идеально накрашенный ноготь и фокусируется на мне. — Вы можете присесть. За вами придут.

Я молча отвечаю на ее строгий тон и сажусь на место, которое она указывает. Через некоторое время высокий стройный мужчина в очках в черной оправе, уткнувшись в газету, слепо идет к приемной, а брюнетка следует за ним по пятам.

— Да, да, все в порядке. Просто смирись с этим, — оживленно говорит он брюнетке.

Она кивает и убегает.

— Кейт? — Спрашивает парень, когда останавливается передо мной.

Он протягивает руку. Я беру её и быстро встряхиваю.

— Это я, — радостно отвечаю я, не в силах рискнуть взглянуть на двадцатилетнюю секретаршу, которая больше походила на мою мать.

— Джефф, — говорит он и добавляет заговорщицки, — и не обращай на нее внимания. Она немного сука. Ей нравится думать, что она как привратник в World of Warcraft.

Я понятия не имею, что это такое, но я благодарна, что я не единственный человек, который ей, вероятно, не нравится.

— Следуйте за мной, и я покажу тебе твой стол и познакомлю тебя с командой.

Мы оказываемся в зоне, заполненной кабинками, которые напоминают мини— офисы с передвижными или сносимыми стенами. Они достаточно высоки, чтобы дать уединение, когда сидишь, но когда я стою, я вижу их огромное количество, разбросанное по всей большой открытой комнате. Через одно из отверстий я замечаю женщину, которая наполняет коробку вещами. Она поднимает тяжелую картонную коробку на стол, используя изящные ручки по бокам.

Джефф делает паузу и ждет. У меня неприятное ощущение, что я заменяю эту женщину.

— Не волнуйся. Ее не увольняют или что-то в этом роде. Ходят слухи, что она встречается с боссом. Из-за соглашения о неразглашении она не может подтвердить или опровергнуть это. Но она не может работать на него из-за этого.

Темноволосая женщина смотрит вверх, и она прекрасна. Если слухи верны, я понимаю, почему любой мужчина захочет встречаться с ней. Она хлопает глазами, поднимает коробку и уходит, не сказав ни слова.

— Пока, мисс Вещь, — бормочет он ей в спину. Мне он говорит: — Значит, это твое место. И я буду тренировать тебя.

Он протягивает руку, словно ведущий игрового шоу. Я сижу, потому что это проще.

— Входишь в систему таким образом.

Он начинает показывать мне, что делать, и выдает бумагу со всей необходимой информацией. Он вытаскивает ее откуда-то из середины стопки бумаг, которые держит в руках. Я удивлена его организованностью. Некоторое время спустя, во время нашей тренировки, нас обоих пугает голос.

— Мисс Макнайт, я нашел их на стойке регистрации, и мне сказали, что они не были доставлены вам по ошибке.

Мы с Джеффом поворачиваемся одновременно. Когда я вошла, я увидела маленькую вазу, полную фиолетовых и сиреневых цветов. Интересно, они не были доставлены, потому что женщина, которую я заменила, все еще была в офисе, или злобная секретарша мне отплатила. Насколько я понимаю, и то, и другое.

Я беру их из его протянутых рук.

— Спасибо, мистер Кейн.

— Просто Тед.

Тяжесть улыбки на его красивом лице слишком велика, чтобы сопротивляться.

— Говорю тебе, он не плюшевый мишка, — быстро бормочет Джефф. — Наоборот, если быть точным.

— Джеффри, то, что мы родственники, не означает, что я не могу тебя уволить. — Джефф закатывает глаза. — Пожалуйста, дайте Кейт и мне минутку.

Губы Джеффа поджаты, и он мудро ничего не говорит, выходя из моего кабинетика.

— Спасибо за цветы, — говорю я.

— Все получают их.

Бестелесный голос Джеффа проникает сквозь тонкие стены.

Тед вздыхает.

— Да, политика компании заключается в том, чтобы все новые сотрудники чувствовали себя желанными гостями.

— Некоторые больше, чем другие, — напевает голос Джеффа.

Челюсть Теда сжимается, и я хочу остановить Джеффа, потому что он кажется очень хорошим парнем, и я не хочу, чтобы он потерял работу из— за предупреждений в мой адрес.

— Я надеялся, что смогу пригласить тебя сегодня на приветственный обед.

Голос Джеффа стал ближе, и я понимаю, что он стоит в кабинете позади меня, наклонившись ко мне.

— Боюсь, она не может. Мы берем ее на обед как сотрудника отдела.

Тед едва сдерживает свой гнев, когда говорит:

— Тогда завтра.

Ему удается сделать так, чтобы это звучало приятно, прежде чем он склоняет голову ко мне и уходит.

Джефф громко вздыхает, и вокруг меня появляется еще несколько голов.

— Он такой душка, — выдыхает милая блондинка в очках.

— Я согласна, — говорит женщина с сильным латинским акцентом.

— Я тоже так думаю, — от другой женщины, чья карамельная кожа подчеркивает карие глаза на красивом лице.

— Ты несешь бред, — говорит Джефф последней женщине. — Он приставал к тебе, а ты отказала ему.

Она пожимает плечами.

— Мой мужчина надерет мне задницу.

Джефф качает головой.

— Возвращаемся к работе, люди.

Все, включая двух парней, которые ничего не говорят, снова исчезают за коричневыми стенами.

— Этот стол проклят, — говорит Джефф. — Не влюбляйся в него. Обещай мне. Мне не нужно терять еще одного сотрудника.

У меня нет времени обдумывать это, потому что Джефф снова переключается на бизнес, как будто у него биполярное расстройство, когда он продолжает. Мы тратим день на тщательное рассмотрение всего. Я впечатлена его управленческими способностями. Он, кажется, раскрывает мой уровень мастерства и работает с ним. За один день я узнаю об их работе больше, чем ожидала. Если не считать информативного обеда, на котором офисное грязное белье проносится в водовороте имен, которые я никогда не вспомню, я чувствую, что мы многого добились.

К тому времени, когда я прихожу домой, я измотана. Мне лень готовить и слишком голодно, чтобы ждать еду на вынос, я делаю салат со всем что нашла в холодильнике. Я только собираюсь приступить к ужину, когда звонит мой телефон.

— Дженна, — визжу я.

— Привет, любимая букашка, Луиза уже получила дозу?

Я вздыхаю.

— Серьезно, это все, что тебя интересует?

— Я предполагаю, что нет. Не беспокойся, гунн. Мы собираемся на бал-маскарад, когда я доберусь до города.

— В пятницу? — спрашиваю я, не в силах сдержать своего волнения, в ожидании встречи. Я соскучилась по ней безумно.

— Нет, в субботу, но я клянусь, ты перепихнешься.

— Я не буду заниматься сексом с незнакомцем, Дженна.

— Незнакомец, незнакомец, младенец Иисус в яслях. Ты сделала что-нибудь из того, что я предложила в отношении свиданий? Я исследовала все способы знакомств с одинокими парнями в Вашингтоне, и ты ничего не делаешь с этой золотой информацией.

— Нет, — бормочу я.

— Даже Match.com?

— Конечно, нет, и не надо о приложениях для знакомств.

— Что не так со смахнуть налево? — спрашивает она, едва сдерживая смех.

В приложении, на которое она ссылается, на вашем экране отображаются фотографии профиля потенциального партнера для свиданий. Если вам понравилось то, что вы видите, вы проведите пальцем вправо, чтобы увидеть, нравится ли этому человеку ваша фотография. Если вам не нравится, как они выглядят, проведите пальцем влево. Это кажется слишком подлым для меня. Кто-то с низкой самооценкой может быть доведен до крайности, если он проведет пальцем вправо, а этот человек проведет пальцем влево.

— Так много всего, — говорю я.

— Как бы то ни было, ты найдешь мужчину своей мечты на бале-маскараде.

— Что такого особенного в этом балу? Если не считать того, что я потрачу слишком много денег на платье, которое больше никогда не надену.

— Что такого особенного? В мероприятии примут участие все деятели города. Там будет так много завидных холостяков. Ты обязательно с кем-нибудь познакомишься. И не беспокойся о платье. У меня все под контролем.

К тому времени, когда мы заканчиваем разговор по телефону, я на самом деле очень взволнована. Не столько о встрече с мужчиной, ни о переодевании, ни о встрече со знаменитостями, если верить тому, что говорит Дженна. Я не могу дождаться, чтобы увидеть ее. Я думаю об Энди в смокинге и о том, как он выглядел прошлой ночью. Я проверяю свой телефон, а он не звонит. Я думаю написать ему, но решаю, что, может быть, это и к лучшему, что мы больше не общаемся. У нас слишком много прошлого, чтобы это сработало.

На следующий день Джеффу удается отмазать меня от обеда с Тедом. Это легко, когда его ассистент звонит, пока Джефф сидит за моим столом.

— Мне нужно идти на встречу, — вздыхает Джефф. — Стервятники здесь.

— Стервятники?

— Аудиторы. Они как ротвейлер с костью. Они цепляются за любую ошибку и придают ей огромное значение.

Впервые чувствую себя плохо. Вот я, один из тех аудиторов, шпионящих за этими хорошими людьми. Когда они узнают, что Тед нанял меня делать, они возненавидят меня. Я едва знакома с ними, но они заставили меня почувствовать себя желанной гостем.

— В чем дело? Ты выглядишь так, словно увидела привидение.

— Аудитор, — шучу я.

Он смеется.

— Я вернусь через час, если меня не разорвут на части.

Я сижу, уставившись в компьютер, и думаю, как справиться со всем, когда правда выйдет наружу, когда мне звонит Мэнди.

— Боже мой, он не оставляет меня в покое. Когда ты вернешься? — Спрашивает она.

— Когда ты признаешься, что тебе нравится Даниэль.

Я рада, что она смогла отвлечь меня от моей текущей проблемы.

— Он хочет потусить в эти выходные. Это код для секса. И я даже не могу вспомнить последний раз.

— По крайней мере, у одной из нас был секс.

Она задыхается.

— Ты не занималась сексом с убийственно красивым доктором?

— Во-первых, я думала, ты ничего не помнишь с той ночи.

— Воспоминания возвращаются, — признается она.

— А во-вторых, нехорошо упоминать доктора и убийство в одном предложении.

Я смеюсь.

— Ну да, нехорошо. Как насчет доктора Мечта?

— Кажется, я уже слышала это раньше.

Я слышу стук на другом конце.

— Я что-нибудь придумаю.

Меняя тему, я говорю:

— А между тем, ты когда-нибудь слышала о ежегодном бале-маскараде со всеми важными людьми города?

— О Боже, да, — хрипит она. — Моя бывшая подруга однажды пошла и встретила адвоката, за которого вышла замуж. Я слышала, что у нее сейчас трое детей.

— Ты слышала? Она тебе не сказала? — осторожно спрашиваю я.

— Она вышла замуж за адвоката, — повторяет она, проясняя, в чем проблема. — Теперь, со всеми ее светскими мероприятиями, у нее нет времени на нас, маленьких людей. В любом случае, ты идешь?

— Да, — начинаю я.

— Пообещай мне, что не выйдешь замуж за адвоката и забудешь обо мне. Или просто возьми меня с собой, — умоляет она.

Я фыркаю, и мне приходится прикрыть рот. Я боюсь, что люди вокруг меня услышат.

— Я бы взяла тебя, но я плюс один. У моей подруги есть приглашение, и она берет меня с собой.

— Ну, упакуй в сумочку презервативы. Я слышала, что там бывает немного дико.

Я все еще думаю о комментарии Мэнди в пятницу после того, как вернусь домой с работы. Джефф подробно рассказал мне о системе и методах бухгалтерского учета компании Теда. Это хорошо, и кажется, что он и его команда знают, что делают. Я назначила встречу с Тедом в офисе в понедельник утром после того, как подала отчет моему боссу. Мне придется принести кексы, пончики и кофе в качестве примирительной жертвы и, возможно, взять их всех на изысканный ужин, чтобы компенсировать мою уловку.

В мою дверь стучат, и я в шоке. Поскольку я не была уверена, когда вернусь с работы, Дженна согласилась взять такси до моего дома, когда она приземлится.

— Дженна, — говорю я, распахивая дверь. Только это не Дженна. — Энди.

Сбитая с толку, я просто стою. Поскольку он не звонил всю неделю, я предположила, что он отказался от нас.

— Кейт, — говорит он, прежде чем наклониться, чтобы погрузить меня в собственнический поцелуй.

Он отстраняется, и я тупо повторяю:

— Энди, — снова, как будто мой рот заклинило.

Его улыбка становится шире.

— Кейт.

Обвивая рукой меня за талию, он отталкивает меня назад, чтобы дверь могла закрыться за ним.

— Энди, я так рада тебя видеть. Заходи, — усмехается он.

— Я… — начинаю я, но не могу закончить. Дженна будет здесь в любое время, и я не готова к тому, чтобы она узнала о нем. Ей будет что сказать, но ничего хорошего.

Он отстраняется, чтобы встать прямо. Его руки исчезли, и я внезапно похолодела от прохладного воздуха, образовавшегося между нами.

— Я могу уйти.

Его лицо такое серьезное, и я знаю, что между нами уже все запуталось.

— Нет, ты неверно понял. Ты не звонил всю неделю. Я предполагала… — я пренебрежительно машу рукой между нами.

— Я не звонил, но и ты не звонила. Я планировал дождаться тебя и не давить. Но когда я хочу чего-то или кого-то, я не играюсь. Я хочу тебя, Кейт. Я не могу выкинуть тебя из головы. Кажется, на этой неделе я случайно упомянул твое имя как минимум двадцать раз в нескольких разговорах. Я должен был тебя увидеть.

— Просто… — я пытаюсь снова, но его губы касаются моих.

Он притягивает меня к себе, и я чувствую, как его желание прижимается ко мне.

Я практически глотаю его язык, открывая ему вход. У него вкус кофе и фундука. Я встаю на носочки, желая быть ближе.

Он помогает мне, приподнимая меня за задницу. Он поворачивается и подносит меня к столику из Ikea. Это не дорогая твердая древесина, и я боюсь, что она не удержит нас обоих, если у него на уме то, о чем я думаю.

Ему удается вытащить мою блузку из юбки, которую я одевала на работу. Я еще не переодевалась, не зная, что Дженна может захотеть делать сегодня вечером. Его руки клеймят мои бедра. Я хочу, чтобы они двинулись на север и коснулись меня там, где я ною. Я стряхиваю его пальто с плеч. Он понимает намек и позволяет ему упасть с рук и на пол.

— Бля, Кейт, ты мне нужна. Я люблю чувствовать тебя.

Одно это слово заставляет меня похолодеть. Любовь. Как будто он потянулся к моей груди и сжал мое сердце в кулаках. Любовь. Это ругательство в моей книге, и оно возвращает меня к прошлому, которое мы оба обещали оставить позади. Но это есть. Я с мучительной ясностью помню все причины, по которым он должен ненавидеть меня, а я ненавидеть себя.

Он отстраняется и внимательно смотрит на меня.

— Кейт.

Он говорит это так мягко, что это звучит почти безнадежно.

— Я не могу.

Мой голос срывается на этом слове, и я чувствую, что вот-вот расплачусь.

— Не делай этого. — Он говорит спокойно, но я слышу гнев в его словах. И он имеет полное право злиться. — Ты собираешься бежать, не так ли?

Он отступает, не удосужившись дождаться ответа. Я прикрываю рот рукой, опасаясь всхлипа, который вырывается из моих сомкнутых губ. Я ничего не говорю, потому что извергнется только боль. Он наклоняется, чтобы поднять свое пальто, и когда он встает, я вижу выпуклость на его брюках. Но уже слишком поздно. Он поворачивается и направляется к двери. Она стучит, когда он ее закрывает, заставляя меня подпрыгнуть. Я уже готова выпустить всхлип, когда в дверь стучат.

Я бегу к ней, надеясь, что смогу все исправить. Когда я открываю её, я понимаю свою ошибку.

Дженна с широко раскрытыми глазами указывает пальцем в коридор.

— Этот парень очень похож…

Она смолкает, поворачиваясь и внимательно рассматривая мое лицо.

— Дорогая, что случилось? — Вот тогда мои шлюзы открываются. — Это было?..

Я качаю головой.

— Я не могу. Я не могу говорить об этом прямо сейчас.

Она входит внутрь, роняет чемодан, и тут же сжимает в крепких объятиях.

— Нам не обязательно говорить об этом сегодня вечером. Но мы поговорим об этом до того, как я уеду, — заявляет она. — Сегодня вино и мороженое. Плюс… — Она отступает на шаг и достает из массивной сумочки DVD. — Я купила это.

Она с гордостью держит копию последней части серии «Супер Майк». Насколько я знаю, это шестнадцатая или семнадцатая.

— Мы можем посмотреть это без звука.

— Без звука, — бормочу я, вытирая слезы.

— То, что они говорят, не важно. — Она смеется. — Давай просто напьемся. Завтра ты потрахаешься.

Потому что, несмотря ни на что, она не отказывается от своей погони за счастьем для Луизы.

Глава 10

Прошлое

— КЕЙТ, У МЕНЯ ЕСТЬ СЮРПРИЗ для тебя в эти выходные. Ты за?

Волнение в голосе Дрю заразительно.

Сквозь смех, я говорю:

— Пока это законно, да.

— О, это законно, милая. Погода должна быть шикарной. Максимум семьдесят градусов по Фаренгейту, а минимум около пятидесяти. Это идеальная погода для того, что я задумал. Я приеду завтра вечером, и мы уедем в субботу утром. Ты не брезглива?

Брезглива? Что он имеет в виду?

— Ты имеешь в виду, кровь и прочее? Ты ведь не заставишь меня смотреть на эти отвратительные медицинские штуки?

Мне приходится держать телефон подальше от уха, потому что его смех оглушает.

— Никаких медицинских штук. Будет весело.

Какое облегчение.

— Ладно, тогда нет, я не брезглива.

— Великолепно. Увидимся завтра. Не могу дождаться.

Я остаюсь озадаченной его планами.

На следующую ночь подъезжает Дрю, его машина набита всевозможными вещами. Я заглядываю назад и спрашиваю:

— Что там?

— Вещи для нашей завтрашней небольшой поездки.

— Куда мы идем?

— Ты потом узнаешь.

Мы гуляем держась за руки. Дженна лежит на диване, так что мы болтаем с ней. В итоге мы заказываем пиццу и ужинаем вместе. Наконец… наконец мы идем спать.

— Я не думала, что когда-нибудь смогу заполучить тебя, — говорю я, практически набрасываясь на него, когда дверь моей спальни закрывается. Его руки обвивают меня, и вступает в игру.

— Я скучал по тебе, Кейт. Ты отрада для моих жадных глаз. Но нам нужно немного поспать, потому что мы рано встанем, чтобы встретить восход солнца утром.

— Хм?

— Восход солнца. Завтра у нас день природы.

День природы? Что, черт возьми, это значит? У меня были планы поваляться в постели с моим сексуальным парнем, а он хочет наблюдать за птицами и пчелами на восходе солнца. Какого черта?

— Не смотри так. Тебе понравится. Просто подожди. Подними руки.

Когда я это делаю, он снимает с меня рубашку. Затем он помогает мне снять джинсы. Когда я опускаюсь до нижнего белья, он говорит мне пойти в ванную и почистить зубы. Пока я чищу, я пытаюсь угадать, куда он меня ведет. Все мои размышления оказываются безрезультатными.

Когда я выхожу из ванной, я твердо намерена допросить его, но он стоит, без рубашки, в боксерах и с самой милой улыбкой. Все мои вопросы испаряются.

— Моя очередь.

Он исчезает, и я гляжу на него, пока он уходит. Я ложусь в кровать и жду. Когда дверь снова открывается, он причмокивает и напоминает мне милого маленького ребенка.

Когда он скользит под одеяло, мои нетерпеливые руки тянутся к нему, но он хватает их и целует.

— Кейт, дорогая, ты же знаешь, если мы начнем, мы никогда не проснемся до рассвета.

— Что такого важного в рассвете, что мы должны вставать так рано?

— Я не могу тебе сказать. — Он успокаивает мои блуждающие руки. — Показать это тебе будет намного лучше.

Блин, лучше отложить секс на ночь.

— Хорошо. Тогда поцелуй меня на ночь, о скрытный.

— Тебе понравится, обещаю, — говорит он, прижимаясь своими губами к моим.

— Я не смогу любить это так сильно, как люблю, когда ты внутри меня.

— Черт, женщина, с тобой сложно вести переговоры.

— Гм, я думаю, что у тебя все наоборот. Ты тот, с кем сложно договориться.

Он щиплет меня за зад и говорит:

— Умница.

Свернувшись калачиком рядом с ним, я кладу голову ему на грудь, и следующее, что я помню, это то, что он тряс меня, чтобы разбудить.

— Кейт, давай. Вставай и принимай душ.

— Хм?

— Подъем. Душ. Пора.

— Который сейчас, черт возьми, час?

— Пять.

— Черт.

Он вытаскивает меня из постели за собой, и мы идем в душ. Пока я сушу волосы, он говорит мне, что соберет вещи для меня, так как отказывается сказать мне, куда мы едем. Я нахожу это необычным, но он уже видел, как я вытаскиваю одежду, поэтому знает, где я все храню. Поскольку это только одна ночь, я не слишком волнуюсь. В рекордно короткие сроки мы оказываемся около двери.

Мы едем в местную закусочную и берем завтрак на вынос — бутерброды с беконом, яйцом и кофе. Затем мы отправились в путь. На улице еще темно, и я пристаю к Дрю по поводу нашего конечного пункта назначения.

— Скоро увидишь. Тебе осталось недолго ждать.

Минут через двадцать мы подъезжаем к государственному парку и въезжаем в подъезд.

— Государственный парк?

— Ага.

Это все, что он говорит.

Он немного проезжает, прежде чем припарковать машину.

— Пойдем, — говорит он, протягивая руку.

Я следую за ним по тропе, ведущей к деревянному мосту. Мост пересекает узкую реку, и по обеим сторонам есть крутые скальные образования. Очень красиво даже в предрассветном сером свете. Я уверена, что днем — это зрелищно.

— Присаживайтесь, миледи. — Дрю указывает место сбоку от моста, поэтому я опускаюсь и сажусь. Он делает то же самое. — А теперь смотри туда.

Он указывает на камни, и мы ждем. Минут через пятнадцать солнце поднимается над горизонтом, и его лучи заливают скалы оранжево-красным сиянием. Сначала это незаметно, но когда солнце доходит до определенной точки, скалы выглядят так, будто они светятся. Это происходит так быстро и длится всего минуту или две, что если бы мы не оказались здесь в нужный момент, мы бы никогда этого не увидели.

— Боже мой! Как ты узнал?

— По чистой случайности. Однажды я буквально наткнулся на него в кемпинге. Это действительно что-то, не так ли?

— Это феноменально. Я никогда не видела ничего подобного! Спасибо, что показал мне это.

Я поворачиваюсь к нему лицом и замечаю, что он вообще не наблюдает за восходом солнца. Он смотрит прямо на меня. Мое тело нагревается, и мой желудок трепещет, когда это знакомое ощущение начинает расти во мне. Но затем его слова заставляют мое сердце споткнуться.

— Кейт, это ничто по сравнению с тобой.

Его рука тянется к моей, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Прежде, чем мой мозг превратится в кашу, все, что я могу думать, это то, что Дрю Макнайт во всех смыслах потрясающий.

Мы остаемся погруженными друг в друга, пока солнце не всходит высоко и день не становится ярче. Когда он помогает мне подняться на ноги, я не могу не заметить его озорную ухмылку.

— Так что ты еще задумал, мистер?

Он подмигивает.

— Вот увидишь.

Мы идем обратно к машине и через несколько минут езды подъезжаем к станции рейнджера.

— Оставайся здесь. Я вернусь через секунду.

Он прыгает и вбегает внутрь. Через пару минут он снова садится в машину. Мы отъезжаем и вскоре подъезжаем к стоянке с номером двенадцать. Здесь есть гравийная площадка, стол для пикника, кольцо для костра, и теперь я разобралась.

— Итак, красавчик, я так понимаю, мы в кемпинге?

— Ага, — нетерпеливо говорит он, останавливая машину. Когда он поворачивается ко мне, у него все еще мальчишеский вид. — Как ты к этому относишься?

— Хм. Знаешь, в детстве я была в лагере, и мне это нравилось, но я никогда не ночевала в палатке. Так что я в игре. Но у меня есть вопрос. Это один из тех тестов?

Он морщит лоб в недоумении.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, я знаю парней, которые проверяли девушек, водя их по местам или делая то, что им нравилось, и если девушке это не нравилось, то все.

— Итак, ты спрашиваешь меня, что, если ты не любишь кемпинг, я собираюсь покончить с тобой из-за него?

— Примерно, — говорю я, слегка нахмурившись.

— Кейт Форбс, ты действительно так плохо обо мне думаешь? — Он выглядит подавленным. — Потому что, если ты так думаешь, я напрасно старался показать, как я к тебе отношусь.

У меня перехватывает дыхание от его слов. Я не могу позволить ему чувствовать себя так, поэтому я выпаливаю:

— Нет! Я полагаю, это просто моя неопытность.

Теперь я чувствую себя дерьмово от того, что спросила его об этом.

— Услышь меня наконец. Если ты ненавидишь кемпинг, мы никогда не будем делать это снова. Это не значит, что я не буду, но тебе не придется терпеть еще одну ночь. Поняла?

— Абсолютно. И благодарю тебя. Так ты действительно любишь это, да?

Его улыбка возвращается, когда он говорит:

— О, да. Просто подожди.

Он начинает вытаскивать все снаряжение из багажника своего 4Runner, и кто знал? Что так много всего нужно, чтобы разбить лагерь. Через некоторое время я прекращаю допрос про всякие приспособления для кемпинга, потому что не хочу мешаться под ногами.

Стало значительно теплее, и Дрю сбросил свою толстовку, так что теперь он только в футболке с короткими рукавами. Он ставит палатку, и я смотрю на мышцы его рук, пока он работает. Раньше я никогда не обращала на них особого внимания, потому что меня всегда привлекали его пресс и грудные мышцы, но, черт возьми, эти руки тоже потрясающие. Они двигаются, когда он хватает то и это, и я ловлю себя на том, что снова и снова облизываю губы. Но что мне действительно нравится, так это когда ему приходится поднимать руки, и его рубашка обнажает эту сексуальную полоску плоти. Это дает мне всевозможные идеи и заставляет меня хотеть упасть на колени и откусить кусочек тут и там. Думаю, мне понравится кемпинг.

— Эй, Кейт, можешь передать мне вон тот молоток?

— Да, конечно.

Я нахожу упомянутый молоток и стою позади него, пока он забивает колья. Только я не смотрю, как он это делает, потому что теперь я рассматриваю его задницу. На нем мои любимые джинсы. Они идеально прилегают к его ягодицам, и мне хочется упасть на колени и укусить его.

— Кейт? Кейт? Кейт, ты где? Алллоооо?

— Ой, извини. Что тебе нужно?

— Мне нужна помощь с молнией.

— Серьезно? Тебе нужна помощь с молнией?

Меня охватывает волнение.

Он закатывает глаза, чего никогда не делает.

— Нет, Кейт, не с ширинкой. Молния. Она закрывает палатку, чтобы защитить нас, если пойдет дождь.

— О, — тихо отвечаю я, чувствуя себя разочарованной и немного глупой.

— В чем дело?

— Я была бы рада помочь тебе с твоей ширинкой, — отвечаю я.

Когда на его лице появляется улыбка, его взгляд пляшет от возбуждения. Он роняет все, что держит, делает гигантский шаг, чтобы добраться до меня, и внезапно я оказываюсь в его объятиях, прежде чем он целует меня. И какой это поцелуй. Грубый, требовательный и совершенно непохожий на нежного Дрю. Ему удается расстегнуть палатку, не отпуская меня. Пригнуться и заползти внутрь.

— Теперь ты можешь помогать мне с моей ширинкой, сколько хочешь.

Мои руки возятся с его молнией, пока я занимаюсь его джинсами, и чувствую, как его руки делают то же самое с моими. В моей голове возникает вопрос.

— Есть ли кто-нибудь рядом с нами?

— Я не знаю, и мне все равно.

— Они могут видеть сквозь эту палатку?

— Нет, но они могут слышать.

Полезно знать. Я наконец-то спустила его штаны достаточно, чтобы появился его член, и все, что я хочу сделать, это лизнуть его. Так я и делаю. Он такой приятный на вкус и ощущается как бархат на моем языке.

— Кейт. Это чертовски хорошо. — Он гладит меня по волосам синхронно с моим ртом. Чем быстрее я двигаюсь, тем быстрее движется его рука. Затем он останавливает мое движение. — Я хочу внутрь тебя.

Я встаю, и он грубо стягивает с меня джинсы, освобождая ноги. Он достает из кармана презерватив и надевает его.

— Оседлай меня, Кейт. Я люблю видеть тебя на мне.

Я тоже люблю кататься на нем, так что я делаю приятно нам обоим. Я погружаюсь в удовольствие, которое познала только с Дрю. В том, что мы делаем, нет ничего легкого. Это тяжело и безжалостно, когда мы теряем контроль над ситуацией. Когда наши рты смыкаются в жгучем поцелуе, наши руки соединяются, и короткая медлительность становится быстрой и грубой, когда мы взмываем к вершинам. Его поцелуй поглощает мои стоны, и мы оба кончаем, Дрю сразу после меня.

— Господи, что это было, черт возьми? — спрашиваю я, когда снова смогу составить связное предложение. Я все еще сижу у него на коленях, пока мы смотрим друг на друга.

— Чертовски круто, вот что. — Он проводит носом по моей шее и оставляет там дюжину поцелуев. — Каждый раз с тобой…— Он медленно качает головой, словно подбирая слова. — Ты никогда не разочаровываешь, Кейт.

Я не могу сдержать широкой улыбки. Меня вдохновляет то, что я могу тронуть мужчину так, как, кажется, я тронула его.

— Могу ли я просто сказать, что пока кемпинг — это довольно круто?

Его тело содрогается от смеха.

— Надо будет запомнить ту фразу про молнию. Это было бесценно.

Моя улыбка превращается в мегаваттную улыбку.

— Хорошо. Правда в том, что я смотрела на твою задницу. Ничего не могу поделать с тем, что у тебя такая классная задница.

— Моя задница? Ты шутишь?

Я качаю головой.

— Зачем мне шутить о твоей заднице?

— Моя задница, да?

Он пожимает плечами.

— Это чертовски симпатичная задница.

Он смеется.

— Думаю, нам пора закончить установку лагеря.

— Вероятно.

Я не возражаю, потому что он делает большую часть работы, и я люблю наблюдать за ним.

День закончен походом к великолепному водопаду. К тому времени, как мы возвращаемся в лагерь, пора готовить ужин.

Той ночью он готовит лосося в чугунной сковороде, которую ставит на решетку, предоставленную лагерем, над дровами. Он заранее бросает в огонь пару картофелин, завернутых в фольгу, и заранее приготовил салат.

— Я не могу в это поверить. Это достойно ресторана. Я полагала, что мы будем есть хот-доги или гамбургеры. Но этот лосось… у него такой дымный привкус от костра.

— Да, неплохо получилось.

— Так ты всю жизнь в походах?

— Э-э, Скаут здесь.

Он отдает мне честь.

— Скаут? Я впечатлена. Ты никогда не перестанешь меня удивлять. Но в Скаутах не учили, как готовить лосося.

Он смеется.

— Нет, это мое собственное изобретение. Каждое лето мы всей компанией ходим в походы и на рыбалку, и мы пытаемся превзойти друг друга в кулинарии. Для меня это пробное блюдо. Я никогда не делал этого раньше, но я подумал, что должно получится неплохо.

Он начинает раскладывать крекеры, маршмеллоу и шоколад для зефира. У меня текут слюнки.

— Ты готова?

Облизывая губы, я говорю:

— Да.

Он протягивает мне палочку и зефир. Я загружаю его и начинаю жарить.

Огонь потрескивает, и наш зефир готов. Мы собираем наш десерт, и я откусываю. Зефир вытекает и размазывается по всему моему подбородку. Дрю смотрит на меня и качает головой.

— Это так вкусно, но все в беспорядке. — Затем он наклоняется и слизывает липкую массу с моего подбородка. — Ммм, я думаю, ты вкуснее, чем зефир.

Когда он отстраняется после того, как не поцеловал меня, его глаза морщатся от моего замешательства и желания. Потом я понимаю, что он дразнит меня, и мы смеемся.

— Как так вышло, что ты не попал на подбородок? – Спрашиваю я.

Он стреляет в меня хитрым взглядом и шевелит бровями.

— Кейт, я скаут, помнишь?

Я чуть не выплюнула полный рот зефира. Затем он встает, разжигает огонь и подкладывает к нему еще одно полено. Мне нравится смотреть, как он заботится об этом. Это так… по-мужски. И сексуально.

— Эм, Дрю?

— Ага?

— Я должна пописать.

— Хорошо. У тебя есть несколько вариантов. В лагере есть туалеты. Отсюда до них рукой подать, или можешь пописать в лесу.

— Писать в лесу? Разве там нет животных?

— Да, у них там дом, Кейт.

— Так, как пописать в лесу. Что, если я писаю в лесу, а змея подпрыгнет и укусит Луизу?

Он сжимает губы, и это так очевидно, что он изо всех сил старается не рассмеяться. Я даю ему знать.

— Не смейся надо мной, Дрю Макнайт. Я боюсь писать в лесу и ненавижу змей. Луиза тоже.

— Луиза любит мою змею, Кейт.

Я бью его по руке.

– Это не честно. Это серьезно. Мне нужно пописать, и я боюсь.

— Верно. Я пойду с тобой и отпугну любых своенравных змей, которые могут подумать о том, чтобы вскочить и укусить Луизу. Согласна?

Я прищуриваю на него глаза.

— А как насчет других гадов, таких как крысы и опоссумы?

Он медленно вдыхает и снова сжимает губы. Затем он встает, протягивает руку, роется в сумке и достает рулон туалетной бумаги. Он включает фонарик и ведет в лес.

Когда он находит идеальное место, он говорит:

— Вот.

И поворачивается спиной, пока я приседаю, чтобы пописать. Но в спешке я делаю что-то очень глупое. Я сдергиваю джинсы и оставляю трусы, поэтому писаю в штаны.

— О, НЕТ!

— Что? — Он поворачивается ко мне лицом.

— Я только что обмочила трусы!

— Как ты это сделала?

Я объясняю, и он роняет фонарик, сгибаясь пополам от смеха. Теперь нам нужно охотиться за фонариком, и я спотыкаюсь, пытаясь снять джинсы, не запачкав их.

— Значит, ты помочился на свои «кальсоны»? Я не уверен, что смешнее. Что ты писаешь на себя или на то, что называешь их кальсоны.

— О, да, так их называет моя мама, так что я как бы унаследовала этот термин.

— Я понимаю. Итак, подожди.

— Ага. Дерьмо! Ты нашел фонарик?

Смеясь, он говорит:

— Да.

Я выпрямляюсь и решаю вернуться в палатку с голой задницей, чтобы как следует привести себя в порядок. Дрю всю дорогу смеется, и я не могу его винить.

— Может ли кто-нибудь увидеть меня в таком виде?

— Я так не думаю. Кроме того, кран для воды находится за палаткой, поэтому она загораживает обзор. Вот мыло и мочалка, если хочешь помыться.

— Спасибо, что так подготовился.

— Скаут.

Я ворчу, быстро привожу себя в порядок и быстро снова в джинсы.

— Я не могу поверить, что сделала что-то настолько глупое.

— Э-э, я должен согласиться.

Где-то среди ночи я просыпаюсь и слышу всевозможные звуки — рычание, царапанье и другие звуки животных.

— Дрю! Кто-то пытается разорвать нашу палатку!»

— Хм? — Спрашивает сонный Дрю.

— Что-то за пределами палатки пытается добраться до нас! Проснись!

— Не переживай. Вероятно, енот. Давай спать.

Он выдыхается, оставляя меня в беспокойстве, когда я просыпаюсь. Конечно, гигантские животные-людоеды, угрожающие разорвать нашу палатку и съесть нас заживо, возобновляют свою деятельность. Я знаю, что их десятки прямо за этим хлипким куском ткани, который не дает мне никакой защиты от чудовищных тварей. Я натягиваю спальный мешок на голову, как будто это поможет. Но шумы становятся еще громче.

— Дрю! Проснись! Я думаю, там гризли!

Он сидит прямо в палатке, и его голова качается, как у одной из тех старых кукол с качающейся головой. Я думаю, он все еще спит. Поэтому я хватаю его за руку и трясу.

— Встааааавааай! Там медведь!

— О чем ты говоришь?

— Что-то пытается съесть нас заживо!

Одна рука трет глаза.

— Иисус. Кейт, там ничего нет, кроме надоедливых енотов или, может быть, скунсов.

— СКУНСЫ! КАКОГО ЧЕРТА!

Немедленно я карабкаюсь к выходу из палатки. Только вот проблема. Я все еще застегнута в спальном мешке, и это один из тех стилей мумии, которые сужаются к ногам. В своем безумном состоянии я пытаюсь встать, но в итоге делаю трехдюймовый шаг и утыкаюсь лицом в грязь прямо у входа в палатку. Теперь я отчаянно пытаюсь встать и убежать от так называемого медведя гризли или скунсов, которые угрожают съесть или провонять меня до смерти. Мои руки трясутся, и я ничего не могу сделать из-за дурацкого спального мешка. Две руки хватают меня и тащат обратно в палатку. Я русалка, вытащенная из воды, закутанная в пух, мечусь, как сумасшедшая. Так было до тех пор, пока сильное и сексуальное тело не заманило меня в ловушку, не схватило за подбородок и не поцеловало в губы. Жар сменяет панику, и мои руки перестают метаться и находят путь вокруг его шеи, пальцы вплетаются в его густые волны. Что это мяукает? Только когда он отрывает свой рот от моего, я понимаю, что это я.

— Намного лучше, — говорит он. — Медведя нет, милая. Здесь, со мной, ты в полной безопасности. Что мне нужно сделать, чтобы доказать это тебе?

— Я-я не знаю. Мне очень страшно.

— Я знаю и не хочу, чтобы ты была такой. Давай осмотримся снаружи. Тебе от этого станет лучше?

— Возможно, — говорю я скрипучим голосом.

— Хорошо. Пойдем.

Мы вылезаем из спальных мешков, обуваемся, и он хватает фонарик. Затем он проводит тщательный осмотр снаружи палатки, и мы ничего не находим. Он поворачивается ко мне, заправляет мне за ухо прядь волос и говорит:

— Дорогая, это их дом. Маленькие существа живут здесь, в лесу. Многие из них выходят ночью, чтобы поесть. Они живут на растениях и в норах. Они не причинят тебе вреда, я обещаю. Иногда они издают звуки, когда кормятся, и кажется, что они рычат, но это не так. Они боятся тебя больше, чем ты их. Ты бы испугалась кролика, если бы увидела его?

— Нет.

— Тогда тебе и их не стоит бояться.

— Но скунс?

— Не побеспокоит тебя, если ты не будешь угрожать.

Я опускаю голову, чувствуя себя довольно по-идиотски.

Он кладет палец мне под подбородок, говоря:

— Эй, ты не знала. Ты здесь впервые. Все нормально. Давай вернемся в постель.

Он берет меня за руку, и я чувствую утешение, а не наказание. В его объятиях я проваливаюсь в глубокий крепкий сон. К утру просыпаюсь на удивление отдохнувшей.

Мой желудок издает громкий рев, и Дрю хихикает в ответ.

— Думаю, это мой тревожный звонок. Пора кормить мою девочку.

— Ты снова будешь готовить?

— О, да. Ты получишь полный походный завтрак.

— Могу ли я чем-нибудь помочь?

Я чувствую, что меня балуют, но мне плохо от того, что он делает всю работу.

Он серьезно смотрит на меня.

— Ты можешь сказать мне, что хорошо проводишь время?

— Прошлая ночь меня напугала, но я, честно говоря, хорошо провожу время с тобой.

Он улыбается, затем приступает к приготовлению кофе, бекона, яиц и блинчиков.

— Не могу поверить, что ты все это сделал. — Я говорю с набитым блинами в сиропе ртом. — Это очень хорошо.

— Скаут.

От этой его ухмылки мне хочется его поцеловать.

Я качаю головой. Затем я говорю:

— Спасибо, что терпел меня прошлой ночью. Думаю, именно это ты имел в виду, когда спросил меня, брезглива ли я.

— Вроде, как бы, что-то вроде. Это, и не против ли ты испачкаться. — Он протягивает руку и вытирает мой подбородок. — Просто немного сиропа, который ты прихватила.

— Боже. Сначала зефир, а теперь это.

— Ты выглядишь мило с едой по всему лицу».

— Как раз то, что девушка хочет услышать.

— Хорошо. Как это? Ты достаточно сексуальна, чтобы тебя облизать, Кейт.

О, парень.

— И ты будешь продолжать это делать?

Спрашивать было не нужно. Дрю всегда идет до конца. Он подхватывает меня и застегивает обратно в палатку. Утром мы собираемся и отправляемся домой. Ну, возвращайся ко мне домой. Оказавшись там, Дрю провожает меня до моей квартиры. Он ставит мою сумку и держит меня за руку.

— Всю неделю я с нетерпением ждал наших совместных выходных. Я отлично провел время.

Я полностью погружаюсь в его голубые глаза.

— Я тоже. За исключением мочи на кальсонах и звуков животных. Мне жаль, что это закончилось.

— Я не возражал против них обоих.

Он заправляет пряди непослушных волос мне за ухо, прежде чем обхватить меня за затылок, чтобы поцеловать. На этот раз поцелуй медленный, и я чувствую, как что-то напрягается внутри меня. И дело не только в моих гормонах. Я чувствую это в своей груди. Этот человек оказался всем, о чем я думала, что никогда не смогу иметь. Когда эмоции нарастают, я чувствую, как все плывет перед моими глазами.

Когда он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, выражение его лица становится озабоченным.

— Что случилось, Кейт?

Я качаю головой, боясь того, что начинаю чувствовать.

— Ничего. Кажется, что-то попало мне в глаз.

Я не вру — там до сих пор горят непролитые слезы.

Его глаза фокусируются на мне, и я улыбаюсь. Он наклоняется и дует мне в глаза.

— Лучше?

Я смахиваю слезы и киваю.

— Я буду скучать по тебе. Я хочу, чтобы ты жил поближе.

— Я тоже буду скучать по тебе, моя девушка из кемпинга. — Он облизывает губы и делает паузу, как будто хочет сказать еще что-то. — На следующих выходных?

Я киваю, я недостаточно сильна, чтобы признать, что сильно влюбилась в него. Я могу только надеяться, что если он не почувствует того же, я не сломаюсь, когда достигну дна. Он нежно целует меня в губы, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

— На следующих выходных, — говорю я себе, когда он уходит.

Глава 11

Настоящее

Переворачиваясь в постели, я натыкаюсь на стену из подушек.

— Привет, — говорит Дженна, высовываясь из-за стены. — Я не готова вставать.

Ее нытье заставляет меня улыбаться, потому я так скучала по этой девушке. Только моя ухмылка превращается в хмурую гримасу, а голова пульсирует. Я не могу вспомнить, сколько вина мы выпили прошлой ночью. Мое замешательство не останавливает игривую подначку, вырывающуюся из моего рта.

— Ты говоришь во сне. Ты знаешь это?

— Я говорила? Что я говорила? — С тревогой спрашивает она.

— Кое-что о Брэндоне.

Ее лицо светится.

— Не упоминай это имя, когда мы встретимся с Кеннетом сегодня вечером.

— Кто такой Кеннет? — Мой нос морщится.

Она машет рукой в воздухе и падает за подушки, чтобы спрятаться.

— Я встретила его в загородном клубе несколько месяцев назад. Я не часто его вижу. Он живет здесь большую часть года, но его семейный дом находится в Чарльстоне.

— Ты мне о нем не рассказывала.

Она не поворачивается ко мне лицом.

— Ты знаешь. Это не серьезно, просто несколько встреч. Я думаю, что он влюблен в меня. Он происходит из хорошей семьи. Все равно…

Я решаю не давить на нее. Она не упоминала его раньше, но я поверю ей на слово.

— Ты пинаешься, знаешь? Вот почему у меня здесь эти подушки.

— Я не пинаюсь, — хнычу я.

— Да-да. Клянусь, мне было бы лучше на диване. По крайней мере, я не была бы черно-синей.

Я почти верю ей, пока она не начинает хохотать. Я кидаю в нее подушку.

— Было бы глупо, если бы одна из нас спал на диване, когда у меня есть эта двуспальная кровать.

Я поднимаюсь на ноги, не совсем готовая вставать сегодня.

Наш разговор, как и мой мозг этим утром, перескакивает с темы на тему.

— Если ты носишь их в постели, теперь я знаю, почему ты не трахаешься.

Я смотрю на свою огромную футболку и пушистые пижамные штаны с принтом из крошечных свиней.

— Что не так со свиньями? — Спрашиваю я.

Она садится, и когда я иду к двери, чтобы пойти в ванную, я добавляю:

— Утки ничем не лучше.

Она начинает крякать, и у меня возникает ностальгия. Она так сильна, что у меня есть дикое желание вернуться в Чарльстон, там, где у меня будет больше таких моментов.

— Не лезь ко мне. Не пойми меня неправильно, от общения маленькой девочки с девочкой еще никому не было плохо. Но ты смотришь на меня так, как должна смотреть на член.

Я надуваю губы, и тогда меняю курс и бросаюсь на нее.

— Я так скучала по тебе, — говорю я, приземляясь на кровать и обнимая ее.

— Ладно, ладно, я тоже по тебе соскучилась. Она сжимает в ответ, и тогда я отпускаю ее. Она садится и опирается на спинку кровати.

— Я знаю, ты рассказала мне все вчера вечером, но об этом мы не говорили. Я до сих пор злюсь на тебя за то, что ты не сказала мне до сих пор.

Я вздыхаю и смотрю на свои кутикулы, которые внезапно требуют моего внимания.

— Не ворчи на меня, — говорит она.

Я не помню, чтобы я что-то говорила.

— Ты оказалась в постели с Дрю и говоришь, что не делала с ним ничего грязного. И то, как вы были взлохмачены у двери. Я бы поклялась, что ты занималась с ним сексом, если бы ты не сказала обратного. И ты удивляешься, почему Луиза такая ржавая.

— Луиза не заржавела. Секс похож на езду на велосипеде.

— В твоем случае ржавый велосипед, учитывая, как давно это было.

Я падаю обратно на стену из подушек.

— Что я должна делать?

— Я не могу ответить тебе на этот вопрос. Часть меня думает, что он, очевидно, все еще без ума от тебя, и ты была бы сумасшедшей, если бы не ухватилась за этот шанс.

— Как я могу? Почему он не ненавидит меня? — Я прячу лицо в ладонях.

— Гунн, он может обвинить тебя в том, что ты ушла. Но он чертовски хорошо знает, почему ты ушла.

Я прижимаю ладони к глазам.

— Каждый раз, когда я смотрю на него, чувство вины причиняет мне боль.

Она тяжело вздыхает.

— Я не говорила этого раньше, потому что тогда у тебя было слишком много дел. И тебе не нужен был такой совет. Но тебе нужно простить себя. Ты сделала то, что, как ты думала, должна была сделать. Он явно не сердится на тебя. И ему тоже не легко. Если он хочет попробовать…

— Он хочет, чтобы я называла его Энди, как будто это каким-то образом стирает прошлое и дает нам новое начало.

— Дрю? — она спрашивает. Я киваю, и она добавляет: — Когда я его увидела, клянусь, это было все равно, что увидеть привидение.

Я смотрю на нее.

— Слишком рано?

У нее выражение «мне жаль».

— Призрак, правда?

Я машу рукой.

— Прости меня, Кейт. Дрю — Энди — какого хрена, он сейчас здесь. Ты должен решить, чего ты хочешь, и, возможно, выход в свет сегодня вечером — это ответ.

— Как так?

— Мужчин будет много…

Я обрываю ее.

— Как это поможет?

Она протягивает руку.

— Подожди. Много мужчин, богатых мужчин…

— Деньги меня не трогают, Дженна.

— Ты позволишь мне сказать пару слов?

Я вздыхаю, затем киваю.

— Если ты сохраняешь непредвзятость и встречаешь кого-то, кто тебе интересен, значит, ты готова двигаться дальше. Если ты будешь продолжать прятаться, как ты узнаешь, ответ он или нет?

В этом есть смысл.

— Хорошо, но я не буду ни с кем спать.

— Тебе не обязательно.

— Что? Ты отказываешься от своего любовного приключения для Луизы?

— Я не сдаюсь. Я даю тебе отпуск на сегодня. Кроме того, у меня такое чувство, что сегодня вечером там будет мужчина твоей мечты.

— Ты говоришь это потому, что Дрю там не будет?

— Я говорю это, потому что у меня такое чувство внутри. Плюс не страшно, завтра Хэллоуин. Что-то витает в воздухе, и сегодняшний бал-маскарад — взрослая версия вечеринки в честь Хэллоуина. Много проделок и шалостей. Пора тебе отказаться от некоторых своих удовольствий.

Ее глаза искрятся жизнью, и я узнаю этот взгляд. Я стону. Я также знаю, что если я не выберусь отсюда, она спланирует, все вместо меня. Так что я встаю и направляюсь в ванную. Принимая душ, я думаю, что она права. После него я никому не давал настоящего шанса. И, может быть, мне пора расправить крылья и узнать, готова ли эта птица к полету.

Через несколько часов после кофе и завтрака в кафе рядом с моей квартирой приходит доставка. Женщина ловко проносит в мою квартиру несколько сумок.

— Что это? — Спрашиваю я Дженну, прячась за закрытой дверью своей спальни, потому что не хочу спрашивать перед нетерпеливо выглядящей женщиной.

— Это лечение от Белфура, — говорит она так, словно это ответ на все вопросы. Когда я складываю руки на груди, она хлопает ресницами и вздыхает. — Кеннет оплачивает мое платье и твое, хотя он еще не знает об этом.

Это Дженна для тебя. Она собирается заставить заплатить парня и за мое платье тоже.

— Дженна, я не могу.

— Ты можешь, потому что, если ты не пойдешь, я не пойду.

Она пожимает плечами, как будто это конец.

Только так, потому что протест не работает. Меня заставляют вернуться в гостиную, а женщина достает великолепное платье за великолепным платьем из отдельных пакетов с одеждой известных дизайнеров высокого класса. Также есть туфли и клатчи, специально подобранные для каждого наряда. Есть даже белье. Женщина, чей нос не мог быть выше в воздухе, наконец уходит, показав нам все и пообещав забрать все, что мы не хотим, на следующий день.

— Давай, выбирай одно, и тогда мы сможем посмотреть друг друга.

Я указываю на сумки.

— Нет, ты первая. Это твой день, Золушка. Твоя фея-крестная только что ушла.

Ее рот раскрывается.

— Я не Золушка на этом балу. У меня есть мой Принц, и пришло время тебе найти своего или хотя бы того, кого опробуешь ночью.

— Хорошо, но Золушка не выбирает первой. Ее злые сводные сестры получают лучшие платья.

Она выглядит ошеломленной, указывая на себя.

— Я злая?

— Да, да, ты. — Я смеюсь. — Ты та, кто хочет, чтобы меня наряженную трахал какой-то незнакомец, пока сам сможет добраться до моей стеклянной туфельки.

— Что ж, правда.

Она суетливо кружится и выходит из комнаты со всеми сумками. Она примеряет платья и останавливается на королевском синем платье с кружевными аппликациями, которые скрывают определенные части тела, обнажая кожу таким образом, что у Кеннета отвиснет челюсть.

— Вот, попробуй вот это.

Она протягивает мне белоснежное платье. Это не тот вариант, который я бы выбрала, но она напоминает мне, что у Золушки нет выбора. Так много хочется ответить. Платье имеет низкий вырез с глубоким декольте. Если бы не прозрачный кусок ткани посередине, я бы выскочила из него. Тем не менее я не смогу надеть лифчик, и, судя по обтягивающему виду платья, я не смогу надеть и трусики.

После того как я надела его, я знаю, что мне придется полностью обнажиться под платьем. Когда я выхожу, Дженна радостно хлопает.

— Вот и все. Это то самое.

— Больше ничего не мерила, — жалуюсь я.

— Тебе не обязано. Твое тело идеально подходит для этого.

Ненавижу это признавать, но платье потрясающее. Ценников нет, но я знаю, что платье стоит немалых денег, судя по названию магазина, напечатанному на визитной карточке, которую женщина вручила нам перед уходом.

Переодевшись обратно в собственную одежду, мы идем по улице в один из моих любимых ресторанов и едим легкий ланч. Дженна боится, что если мы будем есть слишком много, мы можем быть слишком раздутыми, чтобы наши платья хорошо сидели, и я должна согласиться. Ткань на обоих не прощает ошибок. Каждый изгиб и складка будут видны.

Позже я принимаю душ и провожу час, завивая волосы, чтобы добавить кудри, а Дженна помогает поднять часть волос вверх, оставив остальные распущенными. Я не могу не чувствовать себя принцессой, когда за нами приезжает лимузин. Балл проходит в незнакомом мне месте, так что я рада поездке. Нас провожают по красной ковровой дорожке, и мы даже останавливаемся, чтобы сфотографироваться, прежде чем войти. Я узнаю спикера палаты, который стоит позади нас. Хотя это довольно круто, интересно, все ли мужчины будут серебристыми лисами или сегодня вечером появятся парни помоложе.

Внутри играет приятная мелодия, и одни люди танцуют, а другие общаются. Но она слишком тихая, и я не могу расслышать ее.

Я надеваю белую маску с серебряной отделкой и плюмажем из перьев с одной стороны, которая была в отдельном мешочке внутри мешка для одежды для моего платья. Дженна надевает свою королевскую синюю маску, покрытую черным кружевом.

— Дженна, — говорит мужчина с поразительными чертами лица и темными, как полночь, волосами.

— Кеннет, — визжит она и практически прыгает ему в объятия.

Они смотрят друг на друга только мгновение, и я виню себя за то, что не спрашивала о нем больше, потому что я была увлечена своей собственной жизнью.

— Кеннет, это моя лучшая подруга Кейт Макнайт. Кейт, это Кеннет Белфур.

Он берет мою руку и целует ее.

— Кейт, я столько о тебе слышал.

Я улавливаю его акцент и улыбаюсь. Я киваю, потому что не хочу лгать и повторять то, что он сказал. Прежде чем я успеваю что-то сказать, появляется суровая женщина в одежде официантки. Она прикладывает палец к губам.

Кеннет кажется удивленным, но сердечно кивает и прикладывает палец к губам в знак признательности. Я поворачиваюсь к Дженне с широко раскрытыми глазами, когда наконец понимаю, почему вокруг так жутко тихо, несмотря на музыку. Никто не разговаривает. Дженна пожимает плечами. Я качаю головой, давая ей понять, что мы поговорим об этом позже. Как она ожидала, что я с кем-нибудь встречусь, если нам не разрешено разговаривать?

Рядом с Кеннетом подходит мужчина и указывает на меня. Кеннет улыбается и показывает большой палец вверх. Парень берет мою руку и целует ее. Кажется, это то, что нужно сделать. Я ловлю себя на том, что делаю реверанс. Он указывает на танцпол, и я соглашаюсь, потому что Дженна и Кеннет вовремя исчезли.

Сначала звучит классическая музыка, и мы танцуем так, словно находимся при дворе перед королем. Я почти хотела бы знать, какой танец потребуется, чтобы я могла взять уроки. Однако с наступлением ночи музыка превращается во что-то более современное. Мой партнер неумолим, и я начинаю уставать. Слава богу, урчание в моем животе поглощается ритмом, который продолжает набирать обороты с более пьянящими звуками. Салат, который Дженна выбрала для моего обеда, сбежал, и я умираю от голода.

Я собираюсь попросить перерыв, когда появляется другой мужчина. Его соленые, но скорее перченые волосы примечательны. Это и рот Теда — явно выдают того, кто он такой. Он кивает моему партнеру, и парень кивает в ответ, прежде чем отступить. У меня нет возможности согласиться или не согласиться на передачу до тех пор, пока Тед меня не унесет. Он, кажется, предпочитает формальный способ танцевать, когда он несет меня по полу вопреки музыке. Интересно, как я не спотыкаюсь и не наступаю ему на пальцы ног, когда он ведет меня через сложные шаги. Когда песня заканчивается, я качаю головой.

То ли у меня от него кружится голова, то ли нехватки еды и воды. Я жестикулирую рукой, словно поднося стакан к губам, и смотрю на большие люстры, расставленные по комнате.

Он кивает, берет меня за руку и ведет к столику с напитками и закусками. Перед ним появляется очередь официантов с несколькими подносами с напитками и закусками. Они на секунду отвлекают его внимание от меня. Несмотря на то, что я голодна, я запихиваю в рот крекер с какой-то субстанцией сверху, как потерянный ребенок.

Когда он весело оборачивается, я понимаю, что попалась. Я прикрываю рот и быстро жую. Он протягивает мне бокал шампанского, и я тут же осушаю его, чтобы откашляться. Мы смеемся, пока нас не затыкает шумовая полиция. Кажется, они повсюду. После предупреждения от женщины, похожей на библиотекаря, он заговорщически подмигнул мне, после того как она ушла, чтобы отругать других посетителей вечеринки. Он берет другую штуку типа крекеров, покрытую икрой. Я позволяю ему положить порцию размером с укус в мой рот. Я жую, пока он ждет моей реакции. На секунду мои глаза закатываются, и я хочу стонать от того, как это хорошо, но я знаю лучше. Шумовая полиция не далеко. Он протягивает ко мне большой палец, чтобы стереть что-то с моего лица. Только чья-то рука вырывается из-за моей спины и хватает меня за талию. Меня уносит на танцпол, оставляя Теда с широко открытыми глазами. Я вытираю рот, боясь, что у меня не будет другого шанса.

Музыка меняется с современной на вневременную мелодию. Я сразу узнаю ритм танго. Хотя я никогда их не танцевала, меня умело ведут движения, когда я замечаю своего партнера по танцу. Я так удивлена, что мой рот все время открыт. Он диктует каждое мое движение, и мы должно быть выглядим потрясающе, потому что я вижу, как люди поблизости смотрят. Его маска не скрывает эти пышные светло-русые волосы, и я теряюсь в голубых глазах, которые переносят меня туда, откуда я не уверена, что смогу вернуться. Он наклоняет меня как раз в тот момент, когда песня заканчивается, его губы нависают над моей шеей на долгие секунды, пока он не оставляет нежный поцелуй на моем горле. Раздаются аплодисменты, и он ставит меня на ноги. Мне остается смотреть, как он исчезает в толпе, оставляя меня стоять в одиночестве. Однако, пока я ищу его, я замечаю двух парней, которые кажутся мне знакомыми по той пьяной ночи на тротуаре с Мэнди больше недели назад. Я почти уверена, что они его друзья. Они смотрят на меня так, словно знают всю глубину моих грехов.

Смущенная, я отворачиваюсь и направляюсь к столу с едой, где беру бокал вина. Я проглатываю его и хватаю другой. Я открываю свой клатч в поисках телефона. Нам может быть запрещено разговаривать, но никто не говорил, что мы не можем писать сообщения.

Я: 911

Дженна: В чем проблема?

Я: Он здесь.

Дженна: Кто здесь?

Я не успеваю ответить, когда появляется Тед. Я кладу телефон обратно в клатч, а он берет из моей руки третий стакан и предлагает что-то похожее на брускетту. Он молча говорит мне съесть что-нибудь, прежде чем я выпью слишком много. Он заботится обо мне. И, может быть, это то, что мне нужно на ночь.

К счастью, внимание Теда незаметно отвлекается от меня, когда женщина подходит и входит в его личное пространство. Я беру еще один бокал вина и осушаю его, прежде чем проскользнуть в толпу. Мне нет дела до Теда. Моя голова очень далека от принятия правильных решений сегодня вечером.

На танцполе я начинаю теряться в теплом кайфе, который просачивается в мой мозг от пары бокалов вина. Я беззаботно двигаюсь под латиноамериканский ритм посреди толпы, пытаясь забыть, каково это быть в объятиях Энди. Он приходил и уходил, а я пытаюсь найти покой в музыке. Если бы он хотел меня, он был бы там.

Следующая песня начинается с эротического соло на трубе, грустного, но в то же время сексуального. Когда начинают звучать барабаны, ритм начинает ускоряться, и мои бедра двигаются сами по себе. Я вижу, как несколько парней наблюдают за мной, в том числе друг Кеннета, и это только подстегивает меня. Я поднимаю руки в предвкушении, покачиваюсь и медленно сгибаюсь в коленях, покачивая задницей так многозначительно, что один парень закусывает губу. В глубине души я надеюсь, что Энди увидит меня и пожалеет, что не ушел раньше. Я продолжаю играть с огнем, устанавливая хороший зрительный контакт с несколькими мужчинами. Дженна права. Один из них очень милый. Может быть, я должна дать шанс кому-то еще.

Собственнические мужские руки ложатся мне на талию. Хоть он и позади меня, я уже знаю, кому они принадлежат. Я понятия не имею, как мы оказались в одном и том же месте в одно и то же время. Может судьба. Но я больше не позволяю себе думать. Размышления до сих пор не принесли мне ничего хорошего.

Мелодия уносит меня в тропическое место, где все происходит под всепрощающей луной. Его губы приземляются на мою шею, и я сгораю от неистового жара. Я трусь о него, надеясь, что он почувствует огонь, который разжигает во мне. Его руки скользят по моему животу, сильнее прижимая меня к себе. Затем его волшебные пальцы скользят вверх, и он уже в нескольких секундах от того, чтобы обхватить мою грудь. Меня не волнует, что мы опасно близки к тому, чтобы показаться, что занимаемся любовью на глазах у всех. Я хочу его в плохом смысле.

Мы продолжаем наш приватный, но публичный танец и привлекаем внимание толпы. Потерявшись в ритме, несколько пар вокруг нас перенесли свои танцы в другое место, которое не является бальным залом. Мы больше не являемся пионерами в изменении настроения вечеринки на что-то гораздо более соблазнительное. Пока знойный гул продолжается, я тоскую по четырем стенам и кровати. Я скучаю по огню страсти, который может создать во мне этот мужчина.

Это завершенность музыки с ее скорбными тонами, которые напоминают мне о прошлом. Я хочу остаться там с ним, но боль, как копье, вонзается мне в грудь. Я убегаю, когда песня заканчивается трубным аккордом. Я не оборачиваюсь из страха, что могу развернуться и убежать к нему. Я выбираюсь на балкон, вдыхая морозный воздух. Несмотря на холодную ночь, воздух горяч от желания, и я задыхаюсь. Я держусь за обледеневшие перила, глядя вниз, пока пешеходы и автомобили постоянно проезжают мимо, несмотря на поздний час.

Почему жизнь не может быть простой? Я хочу отказаться от контроля и просто чувствовать, но боюсь снова потерять себя. Боль чуть не убила меня раньше. Я не уверена, что смогу сделать это снова.

Я слышу слабый щелчок, когда двери террасы закрываются. Быстрый взгляд через плечо, и я вижу, что занавески на двери с окном отделяют нас от толпы внутри. Он подходит с моей слепой стороны. Теплое тело, горячее грехов, от которых я бегу, прижимается ко мне. Я поворачиваюсь к нему лицом, но его руки на моем горле и подбородке, указывая мне повернуться лицом вперед, его сообщение твердое и ясное.

Он не произнес ни слова, но я знаю его прикосновение. Его другая рука змеится по моей правой груди, обтянутой тканью, и умудряется отлепить лейкопластырь слева, который надежно удерживал ткань на моей коже. Он просовывает пальцы под ткань, чтобы погладить левую грудь. Даже самый короткий контакт заставляет мой сосок вздыматься. Он прижимается носом к моему затылку, прижимаясь своим твердым телом к моему заду. Я ловлю себя на том, что отталкиваюсь. Это может быть вино, но я устала бороться. Мне это нужно больше, чем я хочу признать.

Музыка вплывает сквозь дверной проем, и я ловлю себя на том, что трусь него в темпе музыки. Он просовывает ногу между моими и раздвигает их. Его обладание всеохватывающе, когда его рука перемещается ниже от моей груди. Интересно, как долго он наблюдал за мной сегодня вечером. Могло ли его сильное желание родиться из ревности?

Разрез на спине моего платья играет важную роль, когда его рука скользит между моих бедер и обхватывает меня, словно хочет заклеймить. Он легко раздвигает мои обнаженные складки и не проявляет нежности, когда вонзает два пальца внутрь моего ядра. Я чувствую, как влага стекает по его руке, когда он пару раз толкает меня.

Моя голова падает вперед, и я крепче сжимаю перила, забывая о холоде, когда позволяю его вторжение. Машины на улице внизу не имеют значения. Я хочу чувствовать себя впервые за слишком долгое время. Я стону, и вдруг его пальцы исчезают. Его средний палец снова появляется, чтобы сначала заставить меня замолчать, а затем скользит по моей нижней губе. Секунду, может две, затем он вводит палец мне в рот, заставляя меня ощутить вкус своего возбуждения на его трахающем меня пальце. Мне все равно, потому что я крепко обхватываю его губами, прежде чем он вытаскивает его обратно.

Он кусает меня за шею, не настолько сильно, чтобы оставить след, но достаточно, чтобы предупредительный разряд пронзил мой центр. Он снова хватает меня за горло, расстегивая то, что, как я думаю, может быть его молнией. Он поднимает мою ногу, кладя руку мне под колено, и удерживает меня. Я удивляюсь, когда его длина упирается в мое отверстие, и я чувствую, что ему каким-то образом удалось защитить себя и меня от того, что происходит миллисекундами позже.

Вознагражденная за все то время, что я ждала этого момента, я задыхаюсь, когда он толкается в меня. Его рука поднимается от моего горла, чтобы закрыть мне рот, как будто боится появления шумовой полиции. Он наполняет меня так, как я и не думала, что вспомню. Я кусаю его палец — не слишком осторожно — когда он оказывается слишком близко к моим зубам. Он не шумит. Он продолжает двигаться во мне, заставляя перила соприкасаться с моим клитором таким образом, что начинается обратный отсчет до моего оргазма.

Рукой, чтобы заглушить мои крики, он с каждым карающим ударом все глубже вклинивается в меня. Он слегка наклоняет меня вперед, и такой угол позволяет ему попасть в то место, которое выстреливает из моего первого оргазма как фейерверк. Он не закончил. Он перекатывается внутри меня, снова и снова поглаживая мою точку G, пока я не готовлюсь к еще одному взрыву, который не уверена, что смогу выдержать. Его рука оставляет мой рот, и каким-то образом он раздвигает мое платье так, что он может убаюкивать мой центр и проводит подушечкой большого пальца по моему клитору, продолжая наполнять меня изнутри. Крик, который вырывается из моего горла, приглушается нотой трубы, звучащей в крещендо песни.

Затем он уходит, заставив меня почти рухнуть на колени. Сила обоих оргазмов ослабляет меня до такой степени, что гравитация начинает тянуть меня вниз. Он поворачивает меня, и я получаю вспышку горячих лазурных глаз, прежде чем он заставляет меня встать на колени со своим большим, чем жизнь, членом перед моим лицом. Презерватива нет, два пальца, которые все еще ощущают мой вкус, готовы открыть мой рот, пока он входит внутрь. Он отбрасывает мои волосы в сторону, когда я уступаю его молчаливому требованию. Я втягиваю щеки и сжимаю губы вокруг его толстой длины. Даже под таким углом он не может полностью поместиться мне в рот.

Я вращаю языком, покачиваясь вверх и вниз по нему. Его хватка почти болезненно сжимает мои волосы, и вскоре я ощущаю последствия его оргазма, пронзающего мое горло. Я вижу, как напрягаются мышцы его челюсти, когда он приглушает собственные стоны удовольствия. Я проглатываю все, прежде чем он наконец вырывается. Он аккуратно заправляет штаны, прежде чем поднять меня на ноги. Он поворачивает меня и стряхивает с меня пыль.

Сначала я слишком боюсь встретиться с ним лицом к лицу. Мои губы все еще покалывают от всего, что мы только что сделали. Затем я слышу, как открываются двери патио, и оборачиваюсь. Я слишком опоздала, чтобы что-то сказать; его темно-русая голова уже проглочена толпой. Я стою и думаю, что, черт возьми, только что произошло. Меня буквально трясет, когда я достаю свой телефон. Я ошибаюсь несколько раз, прежде чем мне удается отправить сообщение Дженне. Я никак не могу остаться. Я чувствую влагу на ногах. Освещение в бальном зале может быть тусклым, но я думаю, что мое белое платье не такое идеальное, каким оно было, когда я вошла. Я собираюсь поймать такси до дома и написать об этом Дженне. Я не осмеливаюсь сделать шаг, пока не получу ответный звонок, сигнализирующий, что мне пришло сообщение.

Дженна: Подожди меня.

Я: Нет. Оставайся. Я еду прямо домой. У тебя есть ключ.

Я дала ей один на случай, если она захочет остаться со своим парнем и вернуться позднее.

Дженна: Ты уверена?

Я: Абсолютно. Я поймаю такси.

Дженна: Напиши, когда будешь там.

Я: Напишу.

Вечеринка в самом разгаре. Я не единственный человек, который шалит и не заботится о подглядывающих. Я пробираюсь сквозь гедонистическую толпу. Мэнди была права насчет этой вечеринки. И то, что я сделала, это не я. Я не занимаюсь сексом в общественных местах. В довершение всего, он ушел, даже не попрощавшись и даже не поблагодарив за трах. Мы были одни. Он мог бы нарушить правило «молчать», если бы захотел.

Тем не менее он никогда раньше не был таким со мной. Как много я действительно знала о нем раньше? Возможно, есть причина для нового имени. Никогда бы не подумала, что он придет на такую вечеринку. Опять же, кто я такая, чтобы судить? Я здесь.

Я толкаю двери, по обеим сторонам которых стоят двое крупных мужчин в костюмах. Я нажимаю кнопку лифта и молюсь, чтобы остаться в одиночестве. Удача на моей стороне, и я добираюсь до вестибюля без единой души. Я практически бегу на улицу с поднятой рукой в поисках такси, когда меня окликает холодный голос.

— Кейт.

Я оборачиваюсь, и Тед стоит перед открытой дверью лимузина.

— Тебя подвезти?

Я почти говорю «нет», но ловлю себя на том, что киваю.

— Пойдем, — говорит он, махая мне рукой.

Глава 12

Прошлое

В четверг становится все яснее, что мне, возможно, придется перенести поездку к Дрю на субботу. Я знаю, что если я поеду в пятницу, то ничего не сделаю, а в понедельник мне нужно сдать две работы. Меня это убивает, но я заставляю себя позвонить.

Веселый голос Дрю отвечает:

— Ты именно тот человек, которого я надеялся услышать.

Мое настроение еще больше падает от его слов. Его улыбающееся лицо всплывает в моей голове, и это изображение делает мою тягу к его рукам на моем теле еще сильнее.

— Я ненавижу быть вестником плохих новостей, но…

— Это проклятое, но, — усмехается он. — Как дела?

— Учеба. Я тону под количеством бумаг. Я знаю, что если я приду завтра, то не сделаю того, что нужно, а в понедельник у меня две длинные статьи. Мне придется отложить визит до субботы.

— Эй, Кейт, не беспокойся об этом. Ты должна делать то, что важно, а учеба важна. Понимаешь?

— Да, но я тоже хочу тебя видеть.

— И ты увидишь. Всего на день позже запланированного. И не волнуйтесь, я это компенсирую, — говорит он. Я почти вижу, как он улыбается.

— Ах, да? Расскажешь мне.

— Хм. Я так не думаю. Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно я обожаю твою шею? Это должно держать тебя в тонусе.

От его глубокого смешка у меня по спине бегут мурашки.

— Ты играешь нечестно.

Он снова смеется.

— Я знаю, но когда я говорил, что играю честно?

Я роюсь в мыслях в поисках чего-нибудь, за что можно зацепиться, но ничего не получаю.

— Я когда-нибудь говорила тебе, что против?

— Ты сказала это сейчас.

Мой рот изгибается в уголках.

— Но Кейт, я играю в хоккей, помнишь? Я знаю, как драться очень грязно.

Боже мой. То, как он говорит: «Очень грязно», заставляет меня желать его. Как раз в эту секунду. Как я дождусь субботы?

— Эм, Кейт, ты еще здесь?

Я сглатываю огромный горячий комок желания, который комком застрял у меня в горле, и хриплю:

— Ах, да. Я здесь.

— Хорошо. Потому что мне нравится оборот, который принял этот разговор. Я думаю, что хотел бы посадить тебя в свою скамейку для штрафников и, возможно, наказать.

— Н-наказать меня? Как?

— Ммм, я должен позволить тебе подумать об этом некоторое время.

Ебена мать. О чем он сейчас говорит?

— Итак, Кейт?

Его глубокий сексуальный голос взбудоражил меня.

— Да, Дрю.

— Как думаешь, во сколько ты сможешь быть здесь в субботу?

— Грех. Я имею в виду шесть.

Непристойный смешок достигает моего уха.

— Хм. Это время, когда начинается моя игра.

— Я говорю про шесть утра.

Он хохочет.

— Ты нетерпелива?

— Я бы, наверное, назвала это как-то иначе, Дрю.

— О, и что бы это было?

— Я должна дать тебе подумать об этом некоторое время.

Его смех звучит в трубке.

— О, и Дрю, просто чтобы ты знал, Луиза тоже очень рада тебя видеть. — С придыханием добавляю: — Будь готов ко встрече со мной в шесть в субботу.

Отодвигая телефон от уха, я слышу, как он все еще смеется.

Пятница — это не что иное, как постоянная работа. Но хорошая часть всего этого в том, что я выполняю то, что намеревалась сделать, чтобы я могла пойти к Дрю с чистой совестью. Я собираю сумку на ночь, так что утром мне остается только быстро принять душ и уйти. Я ставлю будильник на четыре сорок пять, и через пятнадцать минут уже на трассе. Через час я подъезжаю к стоянке Дрю. Словно по сигналу, он стоит в дверях своей квартиры и ждет.

В выцветших джинсах с расстегнутой верхней пуговицей и только с растрепанными волосами, он выглядит достаточно хорошо, чтобы съесть.

— Ты даже не дал мне возможности постучать, — говорю я.

— Я думал, ты придешь вовремя. Ты сказала шесть, и сейчас шесть. — Его рот изгибается в сексуальной улыбке, поэтому я встаю на цыпочки и целую его. Он ладонями прижимает мою задницу и поднимает меня, чтобы мы были одного роста, и целует меня в ответ. — Это все?

Он имеет в виду небольшую сумку, которую я держу.

— Все, кроме пары вещей, которые висят в машине, но я могу забрать их позже.

— Хорошо, — говорит он, закрывая за собой дверь ногой. Затем он начинает сдирать с меня одежду. — Это мешает.

— Я заметила. А как насчет тебя?

— Не проблема.

Он расстегивает молнию, стягивает свои джинсы, и под ними он красив и гол.

— Мне нравится, — говорю я, проводя рукой по выпуклостям его тела. Но я не задерживаюсь, потому что есть кое-что еще, что требует моего внимания. — Ммм, мне очень нравится.

— Не так сильно, как мне. — Внезапно он поднимает меня и перебрасывает через плечо, тогда я визжу. — Я слишком долго ждал этого, Кейтилин.

Его спальня всего в нескольких шагах. Он бросает меня на кровать и следует за мной. Встав на колени, а затем снова садясь на пятки, он говорит:

— Сейчас я слишком нетерпелив.

Экстаз скоро придет ко мне, потому что Дрю прав. Он нетерпелив. Его тактика состоит в том, чтобы заставить меня кончить, и он добивается этого блестящим выступлением.

Поцелуй с Дрю сам по себе является сексуальным опытом. Я люблю волшебство его рта и языка. Это как попасть в сказку, сверкающую и наполненную фантастическими чарами. Мое тело становится совершенно другим, когда он меня целует.

Находясь внутри меня, он перемещает руку между нами; я знаю, что это ненадолго.

— Кейт, я больше не продержусь.

Слава Богу.

— Я тоже.

Я кричу его имя. Он вырывается, и я задаюсь вопросом, что происходит, пока не вижу, как он кончает мне на живот. Только тогда я понимаю, что на нем не было презерватива. Дерьмо.

Мне нужно время, чтобы отдышаться, но, когда я это делаю, я хочу отчитать его. Он дает объяснения до того, как я собираюсь говорить.

— Я так увлекся тобой, что забыл про презерватив. Слава богу, я не забыл вытащить.

Потирая лоб, я говорю:

— Ну, ты же знаешь, что это не сто процентов.

— Кейт, все будет хорошо. Ты не забеременеешь. Но я бы хотел, чтобы ты начала принимать какие-нибудь противозачаточные средства. Ты не против?

— Конечно. У меня просто не было времени.

— Я понимаю, — говорит он. — Если хочешь, я могу позвонить в клинику сегодня, чтобы узнать, смогут ли они тебя принять.

— Да?

— Конечно. Они открываются в семь тридцать.

— По субботам?

— Ага. У них есть субботние часы.

— Хорошо.

— Оставайся на месте. Позволь мне взять тряпку, чтобы вытереть тебя.

Он выпрыгивает из постели, и я любуюсь прекрасным видом, пока он идет. К тому времени, как он возвращается, я уже наполовину сплю. Он вытирает меня, и я засыпаю, свернувшись калачиком рядом с ним.

Следующее, что я помню, это то, что я просыпаюсь от запаха бекона, распространившегося по комнате. Подняв голову, я оказываюсь одна на кровати. После быстрого похода в ванную я беру одну из футболок Дрю и иду на кухню, где от аромата бекона у меня в животе урчит.

— Доброе утро, соня, — слышу я его голос сзади. Я поворачиваюсь и вижу его с кружкой кофе и компьютером на коленях.

Зевнув, я перестаю потягиваться.

— Который сейчас час?

Он отодвигает компьютер, встает, и я в его руках, когда он отвечает:

— Десять. Я подумал, что тебе может понадобиться сон.

— Десять! Я никогда не сплю до такого времени!

— Должно быть, в этом виноват тот удивительный любовник, с которым ты столкнулась сегодня утром.

Просто, чтобы держать его дерзость под контролем, я говорю:

— Нет, я думаю, это все из-за проклятой учебы, которой я была занята на этой неделе.

Его кислое выражение лица заставляет меня хихикать. Я ерошу ему волосы и говорю:

— Конечно, это был тот удивительный любовник, с которым я столкнулась. — Затем я целую его. — И где я могу получить часть этого бекона? Вся эта любовь заставила меня проголодаться.

— Сюда, красотка.

Он берет меня за руку и ведет к месту за стойкой.

— Ты поел?

Выражение вины затуманивает его взгляд.

— А, да. Я не спал с половины седьмого. Мой голод взял верх над моим желанием ждать. Мне жаль.

— Не извиняйся. Прости, что так поздно легла.

Он начинает вытаскивать вещи из шкафов.

— Хочешь яиц?

— Знаешь, бекон и тосты были бы великолепны. И кофе, пожалуйста.

Передав мне кружку, он кладет в тостер немного хлеба. Когда все готово, он намазывает его маслом и спрашивает, не хочу ли я полить его желе. Я отказываюсь. Затем он протягивает мне тарелку с тостами и грудой бекона. Я потягиваю кофе и наслаждаюсь тостами с беконом.

— Хотела бы я, чтобы бекон был здоровой пищей, — говорю я, откусывая кусок.

— Было бы неплохо, правда?

— Он лучший.

Я отчищаю свою тарелку и ставлю ее в посудомоечную машину, когда заканчиваю.

— О, у тебя сегодня назначена встреча в час. Хорошо?

Я хмурю брови, потому что растеряна. Что за встреча?

— Помнишь? Контроль рождаемости?

— Вот черт. Фейсспалм. Я забыла. Да, это здорово. Спасибо, что делаешь это для меня. Ты знаешь, с кем я встречусь?

— Не совсем. Она друг друга.

— Хорошо. Итак, какая у нас сегодня повестка дня?

— Если не считать твоей встречи и игры, мы открыты. Есть что-нибудь, что ты хочешь сделать?

Я шевелю бровями, и он усмехается.

— Да, почему бы нам не повременить со вторым раундом и дождаться твоей встречи? Скорее всего, они проведут вам гинекологический осмотр.

Ой. Это странно. Это не то, что я обычно обсуждала бы со своим парнем или просто с парнем, если уж на то пошло. Мои щеки горят.

— Кейт, я знаю, что тебе неловко из-за этого, но ты не должна стесняться. Это не то, что я… Я думаю, я пытаюсь сказать, что иметь дело с такими вещами мне не неудобно, поэтому я не хочу, чтобы ты беспокоилась об этом. Я знаю, что принимаю все это как должное, и, возможно, ты воспринимаешь это слишком серьезно.

Чертовски верно. Это чертовски странно. Можно я прямо сейчас засуну голову под диван?

— Я могу сказать, что усугубляю ситуацию. Я просто замолчу.

Хорошая идея.

— Думаю, я приму душ, — говорю я.

Так что теперь я смогу смыть все оставшиеся следы и улики о тебе. Боже. Почему я согласилась на это? О чем, черт возьми, я думала? Ладно, Форбс, соберись. Это намного лучше, чем ребенок, верно?

Когда я разворачиваюсь, чтобы пойти в ванную, меня обхватает пара рук, и я обнаруживаю, что прижата к чему-то вроде бетонной стены. Голова Дрю оказывается рядом с моим ухом, и он бормочет:

— Пожалуйста, не стесняйся этого. Это нормальные вещи. Твое тело прекрасно для меня, так же как все его крошечные частички.

Затем он тыкается в меня своим носом, прежде чем отпустить. Он прав. Это глупо. Он видел все крошечные частички меня. Теперь у меня нет причин стесняться.

Поворачиваясь в его объятиях, я обхватываю руками его шею и улыбаюсь.

— К этому нужно привыкнуть, вот и все. Я никогда открыто не обсуждала эти вещи.

— Я понимаю. А теперь иди в душ, и мы придумаем, что делать сегодня.

Пока я принимаю душ, я понимаю, что хочу увидеть больницу Дрю. Мне интересно, что он делает каждый день. Так что он устраивает мне экскурсию, а затем заранее отвозит меня в клинику, чтобы показать мне все вокруг, потому что он тоже принимает здесь пациентов.

— Тебе действительно нравится здесь, в этой больнице и все такое, не так ли? — Спрашиваю я.

— Да, у меня это отлично получается.

— И ты никогда не думал вернуться в Чарльстон для учебы или жизни?

— Знаешь, какое-то время я думал об этом. Но потом у меня сложились замечательные отношения с моими профессорами в медицинском институте, и все было как будто подстроено под меня, поэтому я подумал, зачем портить великую вещь?

Размышляя над этим, я должна спросить его.

— Как это у вас работает? Ты просто говоришь, что хочешь заниматься онкологией, верно?

— Точно. Может быть, потом я вернусь в Чарльстон. У них есть отличная онкологическая программа, и тогда, возможно, пришло время расправить крылья. Сейчас с онкологией все основные онкологические центры так или иначе связаны, так что все не так, как раньше.

— Тогда это там у тебя будет больше возможностей.

— Да! — Отвечает он.

Близится время моей встречи, поэтому я предлагаю отправиться в то отделение. Когда я закончу, Дрю ждет меня.

— Как дела?

— Великолепно. У меня есть рецепт на таблетки. Врач сказал, что это лучший вариант для меня. Не мог бы ты подвезти меня до аптеки, где я смогу купить все необходимое?

— Конечно.

Он ведет меня в одну из этих сетевых аптек, и как только мы убеждаемся, что это не проблема, я получаю противозачаточные.

Мы выходим, и по пути к машине Дрю притягивает меня к себе.

— Итак, когда ты сможешь приступить к этому?

— Я должна подождать, пока не начнутся мои следующие месячные.

— Когда это будет?

— На этой неделе.

Я награждена сияющей улыбкой, которая заставляет меня таять. В этот момент мой желудок урчит.

— Хм. Кто-то голоден.

Проклятый желудок.

— Да, наверное.

— Давай поедим. Мне нужно немного еды, и мы не сможем поужинать до окончания игры.

Он ведет меня в милый маленький паб в центре города. Хозяйка усаживает нас и все время строит Дрю глазки. Во время обеда у Дрю звонит телефон, и когда он проверяет его, он не отвечает. Но он также не говорит, кто это. Интересно, почему. Я хочу спросить его, но я не хочу быть любопытной. Затем наша официантка ходит рядом, и единственный способ, которым она могла бы быть более очевидной в своей симпатии, это если бы она на самом деле пускала слюни за нашим столиком. Я хочу сказать что-нибудь умное, но не хочу, чтобы он подумал, что я ревную. Сейчас я бы хотела, чтобы Дженна была в моем заднем кармане.

Наконец он должен заметить, что я как бы дуюсь, потому что он спрашивает:

— Все в порядке?

— Отлично.

Мой резкий тон говорит об обратном.

Он откладывает вилку и смотрит на меня.

— Я что-то сделал, Кейт? И не заставляй меня пытаться быть одним из тех, кто умеет читать мысли, пожалуйста.

Чёрт, он прав. Я не могу винить его за то, как к нему относятся другие. Улыбаясь, я говорю:

— Нет, я в порядке. Действительно.

— Ты уверена? Потому что минуту назад ты выглядела так, будто в твоем пиве был керосин.

— Я уверена.

Он поднимает мою руку и проводит губами по костяшкам пальцев. Это происходит как раз в то время, когда появляется наша мечтательная официантка. Она бросает на меня злобный взгляд, а я, в свою очередь, бросаю на нее самодовольный взгляд. Затем я кладу свою руку на его руку и говорю достаточно громко, чтобы она могла услышать:

— Я думаю, нам следует съесть десерт дома.

— Я могу вам что-нибудь еще предложить, или все, что вам нужно, это чек? — спрашивает официантка, глядя на меня.

— О, я думаю, мы уже закончили, — ласково говорю я. — Не так ли, дорогой?

— Ага.

Дрю кладет деньги на стол и встает.

— Ты не собираешься ждать чека?

— Этого более чем достаточно. Пойдем!

Глаза, такие же голубые, как небо в ясный осенний день, смотрят на меня, и он полностью стер всю мою неуверенность в себе одним этим всеобъемлющим взглядом. Ко мне протягивается рука, и я беру ее. Мне нужно все, чтобы не броситься на него и не поцеловать.

Мы идем рука об руку к его машине, и к тому времени, когда мы возвращаемся домой, моя рука находится у него в штанах, и мы ведем себя как два подростка, целующихся в машине.

— Кейт, я… — и это все, что он говорит, прежде чем погрузить руки в мои волосы и поцеловать. Мы оба тяжело дышим и царапаем друг друга, и я думаю, что это я предлагаю войти внутрь.

— Хорошая идея.

Он вылезает и бросается к моей двери, где помогает мне выбраться. Затем он почти тащит меня к входной двери. Я останавливаюсь и думаю о цитате, которую я где-то прочитала, когда-то о том, что путешествие — это не конечная цель, а то, что вы делали на этом пути. И общение с Дрю напоминает мне об этом. Я хочу запомнить каждую секунду того времени, которое мы проводим вместе, потому что быть с ним так здорово. Я хочу вдохнуть его прикосновение, его объятия, его поцелуй, его красоту, каждую мелочь в нем. Я хочу запечатлеть их в своем мозгу, чтобы каждая мельчайшая деталь оставалась в памяти, потому что однажды, когда я состарюсь и одряхлею, я хочу иметь возможность полагаться на эти воспоминания, вытаскивать их вперед и с улыбкой вспоминать о счастливых временах.

Его рот прижимается к моему, когда он спрашивает:

— Что вызвало у тебя такое удовлетворение на лице?

— Мысли о тебе.

Не шевеля губами, он говорит:

— Ну, тогда позволь мне присоединиться к ним.

— Будь моим и Луизы гостем.

Он не отказывается от моего предложения.

Через пару часов мы сидим на парковке катка. Он поворачивается ко мне и улыбается, но затем его лицо становится серьезным.

— Господи, Кейт, не смотри на меня так.

— Как так?

— Как будто ты подаришь мне мир прямо здесь и сейчас.

Я не осознавала, что смотрю на него вот так. Но это правда. Я бы сделала именно то, что он сказал, без угрызений совести или колебаний, если бы могла. И я никогда не думала, что какой-то парень когда-либо заставит меня чувствовать себя так. Все, что между нами происходит, становится все глубже. С одной стороны, мне это нравится, а с другой, меня это пугает до смерти.

Он должен видеть, что это пугает меня, потому что следующие его слова успокаивают меня. Его голос низкий, когда он выдыхает слова.

— Нет. Не позволяй этому испугать себя. Ты единственный человек, которого я хочу изучить. Давай исследуем нас, Кейт. Это стоящая вещь. Я знаю это.

Его рот врезается в мой, оставляя синяки, и у меня перехватывает дыхание. Он прав. Я не могу этого отрицать — что бы ни было между нами, и я не могу оттолкнуть его, да и не хочу. Это может быть наш единственный шанс в жизни найти свой собственный кусочек счастья.

— Я не позволю этому напугать меня, Дрю.

— Хорошо. А теперь поцелуй меня на удачу.

Когда мы входим на каток, я тут же замечаю Кэролайн. Она сидит там же, где мы сидели в прошлый раз. Она тоже видит меня и машет рукой. Дрю говорит мне, что найдет меня после игры.

— Кейт, я так рада, что ты здесь! — говорит Кэролайн, когда я сажусь рядом с ней.

— Я тоже. Думаешь, они победят?

— Я надеюсь, что это так. Сэм говорил об этой игре всю неделю. Я буду рада, когда это закончится.

Я не могу не смеяться. Затем я поднимаю глаза и вижу, как входит ХоккейнаяШлюха.

— О боже.

Мы обе хихикаем.

Кэролайн втягивает воздух, и я приподнимаю брови.

— Хочешь взглянуть на это?

Я кашляю, чтобы скрыть свой смех.

— Какого черта? Приближается День Благодарения. Разве она не понимает, что мы живем не во Флориде?

— Не думаю, — бормочет Кэролайн между хихиканьем.

На ХоккейнойШлюхе топ от бикини, украшенный перьями.

— Может быть, она подумала, что рубашки с номером Дрю было недостаточно.

Я просто очарована ее наглым поведением.

— О, Боже. Посмотри на ее шляпу.

На ней одна из этих соломенных ковбойских шляп, а спереди наклеена табличка с надписью: «Я влюблена в Дрю Макнайта». Кроме того, на своей заднице она написала: «Фанатка Дрю №1».

— Ты видела ее задницу?

Кэролайн согнулась вдвое.

— Она не сдастся. Я отдаю ей должное за настойчивость.

— Да, или просто глупость.

Ребята выходят на лёд, и ХоккейнаяШлюха сходит с ума. Я не могу не закатить глаза. Дрю смотрит на трибуны и кажется очень огорченным, когда видит ее. Я ставлю ему большой палец вверх. Сэм бьет его по руке, и остальная часть команды устраивает ему ад. Бедный парень. Я должна пожалеть его. Однако, эта цыпочка чокнутая.

Во время игры ХоккейнаяШлюха гладит себя и свои двойные D, которые угрожают выскочить из ее топа от бикини на стекло, и похоже, что она трется об него. Откуда берутся такие люди? Я в недоумении.

Дрю играет великолепно, а ХоккейнаяШлюха играет роль проститутки-чирлидера. К сожалению, я так увлеклась ею, что пропустила один из голов Дрю. Черт бы побрал ее! Когда игра, наконец, заканчивается, мы с Кэролайн бежим туда, где находится команда, и поздравляем их. Дрю наклоняется и целует меня. ХоккейнаяШлюха недовольна.

Мы с Кэролайн ждем у входа в раздевалку, но ХоккейнаяШлюха подкрадывается к нам. Я не уверена, думает ли она, что у нее действительно есть шанс с Дрю или нет. Стыдно на нее смотреть. Парни, наконец, выходят из раздевалки, и когда Дрю замечает ее, он не хочет двигаться. Я успокаиваю его и бросаюсь в его объятия.

— Детка, это было потрясающе. Поздравляю с очередной победой. — Он поднимает меня и целует, и не просто чмокает в губы. Когда он отпускает меня, я говорю ему на ухо:

— Просто продолжай общаться со мной так же сексуально, чтобы у нее не было возможности вмешаться.

Его рука в моих волосах, но ХоккейнаяШлюха, у которой нет интеллекта, все равно вмешивается.

— Привет, Дрю. Как насчет того, чтобы пойти отпраздновать?

ХоккейнаяШлюха определенно медленно соображает.

— Хм? Нет, я иду домой со своей девушкой, и мы займемся сексом. — Затем он шепчет мне: — Извини, но я думаю, что мне понадобится все, что у меня есть, чтобы избавиться от нее.

— Я не думаю, что женщина, которая так одевается, когда-либо поймет намёк.

— Возможно ты права.

Затем ХоккейнаяШлюха говорит:

— Ну, тогда в следующий раз, — и уходит оттуда.

Мы все можем только стоять и смотреть на нее. Что еще мы можем сказать?

Наконец Сэм спрашивает, идем ли мы ужинать, и мы все решаем перекусить в местном ресторане, который часто посещает команда. Некоторые из них уже здесь, когда мы приходим, и Дрю представляет меня. Приятно смотреть, как ребята шутят об игре. Но я замечаю, что Дрю не шутит так часто, как другие.

Кэролайн и я сидим вместе, и я спрашиваю об этом.

— Они всегда так себя ведут?

— О, сегодня не так плохо, как обычно. В большинстве случаев они похожи на двенадцатилетних детей на игровой площадке в школе. Это нелепо. Я доставляю Сэму неприятности по этому поводу. Приятно иметь рядом еще одну девушку, скажу я тебе.

— Должно быть, дело в тестостероне.

— Да, но считай, что тебе повезло. Дрю лучше большинства из них. Я думаю, что он намного скромнее. Но другие — когда они приходят с девушкой — о боже, это ужасно. Можно подумать, что они играют в царя горы.

Мы вместе смеемся.

— Однако похоже, что ты держишь Сэма под контролем.

— О, тебе лучше поверить в это. Если он начнет вести себя как один из них, мне придется очень быстро завязать узел в его трусах. Однажды я уехала из города, чтобы навестить свою семью в Мичигане, и когда я вернулась, он снова стал неандертальцем. Это было смешно. Неделю он сидел в собачьей конуре. Я вообще не терплю этого дерьма.

Дрю подходит к нам и спрашивает:

— Что вас двоих так сильно рассмешило?

— Вы, ребята, и то, как вы себя ведете, — говорю я.

— Что с этим не так?

— Это напоминает мне Майки Фаррелла в начальной школе.

Затем я объясняю, что Майки был классным клоуном, которого постоянно посылали в кабинет директора.

Выражение лица Дрю бесценно. Потом он превращается во что-то совсем другое. Взгляд его становится горячим и дымным; он отрывает мой стул от стола, кладет руки по бокам и поднимает меня со стула.

— Это напоминает тебе Майки Фаррелла?

И его губы сжимают мои в опьяняющем поцелуе. Я так потрясена его действиями, что открываю рот, и он, пользуясь случаем, скользит языком в пещеру моего рта. На заднем плане слышны неизбежные освистывания, но я почти не слышу их, когда обнимаю его за шею.

— Снимите комнату!

— Отведи ее домой, братан!

— Сделай ее! Сделай ее!

Наконец он отпускает меня и говорит:

— Нам нужно выбираться отсюда.

У меня кружится голова от его поцелуя, и я могу только кивнуть. Я смотрю налево от его плеча и вижу, как Кэролайн показывает мне большой палец вверх.

— Моя сумочка, — слабо говорю я.

— Понял, — его ответ.

Помахав Кэролайн на прощание, я позволяю Дрю увести меня оттуда. К тому времени, когда мы возвращаемся домой, мы полуголые, и я рада, что мы благополучно добрались до дома. Это было бы трудно объяснить, если бы мы попали в аварию. Мне нужно лишь избавиться от нижнего белья, так что время в машине облегчило нам задачу.

Глава 13

Настоящее

ДРУГАЯ ПАРА ГЛАЗА ВСТРЕЧАЕТСЯ с моими, когда я проскальзываю в лимузин. У меня нет возможности спросить или выбрать другое место, когда Тед запихивает меня внутрь и закрывает дверь.

— Где тебя высадить? — Спрашивает он.

Взволнованная, я называю свой адрес, задаваясь вопросом, как мне перейти от Теда к женщине, которую я запомнила, когда она собрала вещи и ушла в первый же день, когда я появилась в его офисе. Она сидит, поджав под себя ноги. Черное платье, в которое она одета, сливается с интерьером автомобиля, но мое внимание привлекает игривое колье с шипами. Я не помню, чтобы видела ее на вечеринке. И это украшение настолько впечатляющее, что я бы запомнила его.

Тед сообщает водителю мой адрес, нажимая кнопку на пульте рядом со своим сиденьем. Когда он поворачивается ко мне, его улыбка теплая и манящая.

— Вечеринка слишком трудна для тебя? — Спрашивает он, глядя на мое платье.

Я прослеживаю его взгляд на моем когда-то безупречном белом платье, которое теперь покрыто складками и выглядит немного менее идеальным, чем когда я его надела.

— Я просто устала.

Часть меня беспокоится, что я излучаю запах секса, хотя сама ничего не чувствую.

Женщина рядом со мной не имеет понятия о личном пространстве. Она переползает через мои колени и прижимается лицом к лицу Теда. Мне так некомфортно от того, что половина ее тела все еще нависает над моим, что я пытаюсь втиснуться обратно в кожаное сиденье.

— Сейчас, Пет, — говорит он, но я не смотрю в их сторону. Я уверена, что мои щеки горят, как сердцевина ядерного реактора. — Сядь вон там и будь хорошей девочкой.

Он шутит? Но нет, она делает именно так, как он просит. Отстранившись, она садится, прежде чем переместиться на сиденье перпендикулярно нашему на четвереньках как кошка.

— Она здесь не для того, чтобы играть? — мурлычет женщина.

Я чувствую на себе взгляд Теда, но отказываюсь смотреть ни на кого из них. Я чувствую, что вмешиваюсь в то, что совершенно не в моей лиге.

— Мы подвезем Кейт. Вот и все.

Я практически чувствую, как она дуется, по тихому мычанию, которое она издает. Боже мой, это Сумеречная Зона? Я не осознаю, что сдвинулась, увеличивая расстояние между нами, пока Тед не спросил:

— Комфортно?

Случайно взглянув на него, я киваю.

— Извините, наверное, мне следовало взять такси. Я не знала, что у тебя есть компания.

Его губы хитро изгибаются.

— Это действительно совсем не проблема. — Он подмигивает, а затем добавляет: — Мне понравилось танцевать с тобой сегодня вечером.

Странно, что он говорит, когда его девушка или компаньон сидит прямо напротив нас.

— Это был веселый вечер.

Как бы я хотела снова взять такси.

Когда лимузин останавливается и я вижу в окно свое здание, я благодарна, что живу в городе, где почти все рядом.

— Спасибо за поездку, — говорю я, когда Тед выходит и помогает мне выбраться из машины на скользкий тротуар.

Он провожает меня до главного входа. Он берет мою руку и целует ее.

— Милая Кейт, мне жаль, что Пет заставила тебя чувствовать себя некомфортно. Но я рад, что могу проводить с тобой больше времени. До понедельника.

Он снова целует мне руку, прежде чем вернуться к лимузину. К тому времени, как я добираюсь до своей квартиры, мой телефон разрывается от сообщений от Дженны.

Дженна: Я так зла. Я возвращаюсь к тебе.

Дженна: Я не могу в это поверить.

Дженна: Я злюсь на них обоих.

СМС приходят так быстро. Мой собственный ответ отказывается уходить. Я должна задаться вопросом, не попала ли я в мертвую зону, и тексты наконец появляются на моем телефоне. Наконец, я отправляю ей текст.

Я: я дома.

Дженна: Хорошо. Я на пути вверх.

Едва я ставлю сумку, как слышу звук поворачивающихся ключей в двери. Дженна врывается как ураган. Она останавливается, когда видит меня.

— Что с тобой случилось?

— Ты первая, — говорю я, потому что она, должно быть, ушла сразу после меня. — Почему ты здесь, а не с Кеннетом?

Она вздыхает и усаживается на диван, который выпускает воздух, очень похожий на ее собственный вздох. Еще одно напоминание: никогда не заказывайте мебель в Интернете, не посидев на ней и не протестировав ее. Я сижу на противоположном конце и смотрю на нее, ожидая, когда она выскажется.

— Все шло отлично, пока Брендон не написал мне. Я думала, что это ты, поэтому я не спрятал свой телефон, когда смотрел в него.

Я могу сказать, что она беспокоится, потому что начинает грызть ноготь — неприятная привычка, которая проявляется только тогда, когда она в стрессе, что случается нечасто.

— Хорошо, нам нужно немного прояснить ситуацию. Кто вообще такой Брэндон? Я думала, твоего механика зовут Брэндон.

— Он есть, — говорит она, глядя в небо.

— Так почему твой механик пишет тебе в субботу вечером? — Спрашиваю я, многозначительно глядя на нее.

— Это был вопрос Кенни. — Она вскидывает руку, как будто это смешно. — Он также задавался вопросом, почему у меня есть фотография Брэндона, сидящего на моем диване, в качестве его фотографии профиля на моем телефоне.

— И? — Спрашиваю я, потому что согласна.

— И у Кенни нет причин ревновать. Брэндон и я просто друзья. Мы болтаем. Ничего больше быть не может. Можешь представить, что я приведу Брэндона домой, чтобы познакомиться с моими родителями? Они сошли б с ума при одном только виде его татуировок. Просто он слушает меня, понимаешь. — Она останавливается, чтобы отдышаться. Когда она начинает снова, ее первые слова звучат так, будто она читает первую строчку романа. — Это началось в один прекрасный день, когда законы вселенной сговорились против меня. Моя машина стояла на замене масла. И он настоял на том, чтобы принести мне кофе, и чтобы я избавился от своего дерьма, как он говорит, с моей груди. И мы… — Она машет рукой, подыскивая слово. — Вспыхнули.

Мои брови поднимаются, и она начинает поворачивать назад.

— Как друзья. Я не знаю, чему Кенни может завидовать. Кенни ждет успех. Однажды он станет сенатором, как его отец, а я буду его женой. Он именно тот парень, с которым мне следует быть.

Когда Дженна становится такой, лучше не спорить. Я не согласна, поэтому меняю направление разговора.

— Давай посмотрим на ту фотографию Брэндона.

Нерешительно она вытаскивает телефон из сумки. Пока она прокручивает галерею, я могу сказать, когда она добралась до картинки. Все ее лицо светится. Она передает его. Там, с ухмылкой плохого мальчика, находится объект привязанности Дженны, хочет она признать это или нет.

— Он горячий.

Она пожимает плечами, и я вижу копну темных волос и татуированные рукава. У мальчика лицо, которое заставило бы девушек задрать юбки, это точно.

— Он тебе нравится, — говорю я, потому что на самом деле это не вопрос, основанный на языке ее тела.

Она снова вздыхает.

— Мы с ним похожи, — наконец признается она. — Теперь твоя очередь. Что ты делала на вечеринке, потому что ты выглядишь так, будто Луиза наконец-то напилась, и не алкоголя?

По крайней мере, она признает, что ей может нравиться этот Брэндон. Итак, я рассказываю ей о танцах с другом Кеннета, а затем с Тедом.

— Он был там, — хнычу я.

— Кто был?

На ее лице замешательство.

— Энди.

Ее челюсть отпадает… и остается там.

— Точно. В одну минуту я танцую с Тедом, в другую танцую танго с Дрю. Затем эта чертовски сексуальная песня, и я в огне. Я так хочу его, так что мне делать? Я сбегаю.

— Только не снова, — вздыхает Дженна.

— Я ничего не могла сделать. Мое сердце горело и болело под давлением происходящего. Клянусь, я хотела его и ненавидела одновременно.

— А что потом? — Ее бровь вопросительно поднимается.

— Я позволила ему трахнуть меня на балконе. Кто так делает? Было жарко и грязно, и это было прямо на открытом воздухе, где все могли видеть.

Гигантская струя воздуха со свистом вырывается из ее легких.

— Вау. Звучит более чем горячо. — Она воздевает руки к потолку и улыбается. — Слава маленькому Иисусу, Луизу наконец-то обслужили.

Я хватаю подушку и бросаю ей.

— Это не смешно. Он подарил мне лучший оргазм, который у меня когда-либо был, и ушел. Зачем ему это делать?

Она поджимает губы, и я вижу, что она думает, что я должна знать ответ.

— О, я не знаю. Чтобы научить тебя, каково это быть тем, кто остается стоять, когда кто-то убегает от тебя?

Я закрываю рот и опускаю голову.

— Значит, это моя вина.

Она подходит и заключает меня в объятия.

— Я люблю тебя, Кэтти Медвежонок, но Дрю… — Когда я бросаю на нее взгляд, она поправляется. — Энди, должно быть, сыт по горло твоей беготней.

— Значит, я ошибаюсь.

Она отстраняется и смотрит на меня.

— Дело не в том, что ты ошибаешься. Тебе нужно решить, чего ты хочешь. Тебе нужно простить себя и дать ему шанс или уйти навсегда. Ты не можешь продолжать прятаться и не выходить из дома, потому что боишься любить его или кого-то еще.

— Мне нужно немного вина, — говорю я, потому что она права.

— Мне нужно мороженое. Так что доставай и то, и другое.

После того как мы наполнили наши животы, пока шутливо ненавидели мужчин, я так много ворочаюсь ночью, что Дженна в конечном итоге спит на диване. Когда наступает утро, мы проводим остаток дня вместе на Национальной аллее, и это не только для шоппинга. Мы делаем селфи, создавая впечатление, что монумент Вашингтона находится в наших руках, и подмигиваем Эйбу, когда он хорошо выглядит, на нашем с ним селфи. Это так тяжело, когда мы хватаем Uber, чтобы отвезти ее в аэропорт. Я приклеиваюсь к ней до тех пор, пока она не обещает скоро еще один визит, если я просто отпущу ее.

Другая причина для Uber в том, что я решила встретиться с Энди на работе. У него сегодня обход в больнице. Благодаря детективным навыкам Дженны, которая звонит в его офис и симулирует чрезвычайную ситуацию, служба вызова выдает его местонахождение. Боже, я люблю эту девушку.

Поездка на Uber в аэропорт, а затем к Энди — это несильно долго, но я понимаю, что должна это сделать. Энди отличный парень, и я была бы тупицей, если бы не воспользовался вторым шансом с ним.

Направив свою внутреннюю Дженну, мне удается выяснить, где находится отделение онкологии, от человека на стойке информации в больнице. Что еще более важно, я получаю бейдж посетителя, чтобы ко мне не приставала охрана, когда я брожу по залам. Дело в маленькой лжи о том, что мой брат, доктор, получит сюрприз в день его рождения, и это делает свое дело.

Я взволнован, когда выхожу из лифта. Я думаю о том, чтобы затащить Энди в кладовку и заняться с ним делом. Я практически вибрирую от желания, когда наконец добираюсь до онкологического отделения, когда меня настигают воспоминания. Я должна остановиться, потому что чувствую, что что-то сжимает мое сердце тисками. Я не могу дышать. Достаточно увидеть пациентку с безволосой головой, чтобы вспомнить, где я нахожусь, и все воспоминания всплывают снова. Я прислоняюсь к стене, задаваясь вопросом, как Энди это делает. Как он может стоять здесь? Мне так больно, и я знаю, что он хочет помочь людям победить эту неприятную болезнь. Я знаю это. Я выпрямляюсь и контролирую дыхание. Это часть соглашения, Кейт. Если ты не можешь справиться, тебе нужно уйти от него.

Я вспоминаю образ Энди. Он того стоит, говорю я себе трижды, потом выпрямляюсь и начинаю идти. На сестринском посту, мимо которого я прохожу, стайка медсестер оживленно болтает. Они напоминают мне, что на этом этаже не только смерть и полное разрушение сердца.

— Она сейчас с ним, — слышу я одну из них.

Я думаю, что сплетни — это факт рабочей жизни. Я должна позвонить Мэнди и узнать, как прошли ее выходные с Дэниелом. Я должна помнить, что даже если Дженны нет в городе, я не одинока.

Когда я поворачиваю за угол, мое внимание привлекает резкое движения в нише. Мне приходится прикрыть рот, чтобы не дать вырваться хрипящему звуку. Взъерошенной шапки грязно-светлых волос над блондинкой с хвостиком достаточно, чтобы я могла разглядеть Дрю, чьи губы прилипли к другой женщине. Я не теряю времени зря, когда мои ноги скрипят по кафельному полу. Я бегу, и на этот раз не зря.

На тротуаре на меня обрушивается порыв морозного воздуха. Начинают падать снежинки, и я пытаюсь решить, стоит ли мне вызвать еще один Uber или просто взять одно из такси, ожидающих у тротуара. Я в центре города, и такси в изобилии. Я прохожу мимо и сажусь в первую попавшуюся.

— Куда ты направляешься? — спрашивает пожилой мужчина, напоминающий мне моего папу.

— Округ Колумбия.

— Вау, леди, это будет стоить вам недешево. Железнодорожный вокзал Марк и Amtrak находится всего в нескольких кварталах от отеля. Это было бы намного дешевле.

Я могу сесть на поезд до Юнион-Стейшн, а потом доехать на метро до дома. У меня такое ощущение, что ни один из таксистов не захочет ехать, и это может быть быстрее, чем ждать, пока приедет Uber после того, как я забронирую его.

— Тогда отвезите меня на вокзал. И спасибо за подсказку.

— Без проблем. Мы скоро вступаем в сезон отпусков. Нам всем нужно экономить наши копейки.

Я киваю, благодарная за некоторых дружелюбных и честных людей. Удача со мной. Поезд Amtrak прибудет через несколько минут. Билет стоит чуть меньше двадцати долларов, что является грабежом. Поездка дает мне время подумать о том, что изменилось в Энди. Он явно не тот человек, которого я помнила, но опять же, я тоже изменилась. Той ночью я почти не сплю и добираюсь до офиса Теда, чувствуя себя измотанной.

— Сейчас он встретиться с вами, — советует его админ. Ее идеальная улыбка слишком идеальна, чтобы быть настоящей. Однако мой мозг лишен сна, и я могу только надеяться пройти через эту встречу, не выставив себя дурой. Мои слова — полная бессмыслица. Кажется, что всё, что я собираюсь сказать ерунда.

— Кейт, — говорит Тед на полпути к двери, чтобы поприветствовать меня.

Я позволяю ему взять меня за руку и профессионально встряхиваю.

— Присаживайся.

Его кабинет огромен, а из ряда окон за столом открывается прекрасный вид на Капитолий. Его письменный стол выглядит тяжелым и сделанным из цельного дерева. Когда он сидит, он выглядит командиром и главой своего домена. Я сажусь в кресло, более современное, чем письменный стол, и ставлю сумку на пол. Я восхищаюсь произведениями искусства, разбросанными по его комнате, и я имею в виду буквально, а не фигурально. Каждое полотно может похвастаться вкраплениями абстрактного искусства. Однако, чем дольше я смотрю, я начинаю видеть формы и, возможно, объекты в этом хаосе.

— Тебе нравится искусство, Кейт?

Я резко поворачиваю голову в его сторону.

— Я не заядлый любитель искусства, но ваша подборка настолько необычна, что сразу бросается в глаза.

Он кивает.

— Их нарисовал местный художник. Мне посчастливилось убедить ее расстаться с ними.

Я представляю себе его способ убеждения и решаю больше не задавать вопросов.

— Итак, — начинает он. — Я получил копию твоего доклада. Похоже, ты веришь, что Джеффри и его команда хорошо справляются со своей задачей.

— Я верю.

— И ты не поддалась своей любви к ним?

— Нет, сэр, — говорю я, начиная чувствовать себя отруганным ребенком.

— Сэр? Кейт, я ненамного старше тебя. Зови меня Тед.

— Конечно. Тед.

— Единственная твоя рекомендация — иметь набор письменных политик и процедур.

Я киваю.

— Великолепно. По словам твоего начальника, ты также специализировалась на журналистике. Я думаю, ты идеально подошла бы для документирования этого процесса.

— Я?

— Я уже договорился с твоим боссом. Мы будем видеть тебя здесь чаще.

Я закрываю рот. Как бы я не отказывалась писать в школе, мне это нравится.

— Хорошо, — говорю я с энтузиазмом. — Тем не менее, мне интересно, могу ли я одолжить команду и конференц-зал. — Я поднимаю пакет с покупками. — Я принесла предложение мира. Я знаю, что они расстроятся, когда узнают, почему я на самом деле была здесь.

Он кивает.

— Я думаю, что Джеффри будет скучать по тебе. Он в восторге от того, какая ты замечательная. Ему придется начать процесс собеседований заново.

Я хочу знать о ссоре между ним и Джеффри, но не спрашиваю. Я начинаю вставать.

— Кейт, еще кое-что.

Я сажусь обратно.

— Я надеялся, что ты сможешь мне помочь. Я бы хотел, чтобы ты присоединилась ко мне в субботу вечером на благотворительном мероприятии.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но снова закрываю его. Я пользуюсь моментом, потому что я устала и не уверена, что правильно его расслышала. Он сжимает руки и улыбается, как будто может читать мои мысли.

— А как насчет… — начинаю я, но понимаю, что так и не узнала имя женщины.

— Пэт.

Я киваю.

— В эти выходные ее не будет в городе, она навестит свою мать. Но Кейт, ты мне очень нравишься. Я не буду ходить вокруг да около. Я хочу узнать тебя получше.

— Но я работаю на вас, — выпаливаю я.

— Технически нет, и даже больше не для вида. Я нанимаю тебя для написания политики и процедур, которые уже действуют. Так что нет этической причины, по которой мы не можем встречаться.

Мгновенное воспоминание о предупреждении Джеффа о Теде и виде Пэт на сиденье в лимузине заставляет меня задуматься.

— Ты кажешься порядочным парнем, но я не собираюсь встречаться с мужчинами, которые, как я знаю, встречаются с другими женщинами.

Он сцепляет пальцы.

— Почему бы нам не посмотреть, как пройдет ночь? Я не против навешивания эксклюзивного ярлыка на отношения с подходящей женщиной. И нам не нужно давить на себя этой ночью. Мы просто посмотрим, как все пойдет без каких-либо ожиданий.

Совет Дженны заполняет мою голову. Если ты не собираешься встречаться с Энди, то дай кому-нибудь шанс.

— Хорошо.

Его улыбка широка, и я вижу, как он просчитывает свою победу. Я почти отказываюсь от своего соглашения.

— Не беспокойся о том, что надеть. Полагаю, у тебя четвертый размер, тридцать шестой «С» в груди и седьмой или восьмой размер обуви.

У меня отвисает рот. Он убивает.

— Обувь восьмого размера.

— У меня есть твой адрес. Я пришлю кое-что в субботу утром.

Я думаю о Дженне и Кеннете, посылающих ей одежду. Так действуют все богатые мужчины?

— Я могу найти что-нибудь для себя, чтобы надеть.

Он качает головой.

— Позвольте мне сказать тебе это в последнюю минуту. — Я киваю. — Тогда давай сообщим команде, что среди них был шпион, — заговорщицки говорит он.

Я стону, а он смеется.

Остаток недели проходит незаметно. Я провожу часть времени в его офисе, и бухгалтерия Теда прощает меня, но я вижу обиду и недоверие в некоторых из них. Тед отправляет им по электронной почте часть моего отчета, который дает восторженный отзыв и немного снимает напряжение. К пятнице я почти принимаю приглашение по тусоваться с Мэнди, но плохо сплю, поэтому отказываюсь. Она заставляет меня пообещать, что я встречусь с ней на следующей неделе, когда я сообщу ей о моем свидании в субботу.

Энди не звонил, и я не уверена, что это благословение или проклятие. Он явно ушел, но это больнее, чем я думала.

В субботу с неба падает зимний микс. Невзирая на погоду, моя вечерняя одежда прибыла, как и обещал Тед. Я смотрю на красивые вещи, которые он прислал. Платье черное, классическое и простое, но совершенно потрясающее. Из мягкой ткани не видно кружевного бюстгальтера La Perla и трусиков, входящих в комплект. Пояс с подвязками и чулки стали сюрпризом, но опять же, Тед кажется очень внимательным к деталям. Однако именно туфли на красных подошвах заставляют мое сердце трепетать… пока я не дохожу до прямоугольной коробки. Внутри есть колье из ленты с большим камнем ониксом, который свисает с него. Камень увенчан крошечными сверкающими черными драгоценными камнями. Есть также подходящая пара висящих сережек-гвоздиков. Я не хочу быть ослепленной богатством его подарков, но это трудно не сделать. У меня, наверное, достаточно времени, чтобы пойти и найти себе платье.

— Дженна, что мне делать?

Ее голос наполнен юмором.

— Пусть он балует тебя. Он может себе это позволить. Иначе он бы этого не сделал, Кейт.

То, что он потратил, вероятно, для него ничто. Поэтому я одеваюсь и укладываю волосы в сдержанную, но элегантную прическу, она не будет конкурировать с моим нарядом и украшениями. К тому времени, когда я добираюсь до лимузина Теда, я чувствую себя прекрасно.

— Кейт, ты прекрасна.

— Спасибо. Ты тоже отлично выглядишь. — И это так. Он одет в классический смокинг с белой рубашкой, и это ему идет. — Должна сказать, что я немного колебалась стоит ли надевать это украшение.

Его палец касается камня, и одномоментно я думаю, коснется ли он моей кожи. Он шевелит рукой, и момент упущен.

— Оно дорогие, но не настолько, чтобы тебе понадобился телохранитель, чтобы носить его. И это мой подарок тебе. Не спорь. Я уже вижу это в твоих глазах. Я бы не стал этого делать, если бы не хотел. А по подаркам условий нет. Я ничего не жду от тебя сегодня вечером. Мы просто два друга в городе.

Вряд ли, но ничего не говорю. Он не бедный выпускник колледжа. Он миллиардер, и все, что он потратил на меня, вероятно, он потратил бы на бутылку хорошего вина.

Я меняю тему.

— Ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся?

Его глаза мерцают.

— Надеюсь, тебе нравится балет. Мы идем на премьеру Щелкунчика. Все вырученные средства идут в пользу одной из моих любимых благотворительных организаций для детей.

Балет и Щелкунчик в придачу. Это напоминает мне, как близко мы к праздникам. Я и представить себе не могла, что это будет звездная ночь. Мы фотографируемся на красной дорожке. Я озадачена тем, как изменилась моя жизнь за последние пару недель. Это третье мероприятие, на котором я была, где знаменитости присутствуют не случайно, а ожидаемо.

— Кейт, — зовет женщина. Прежде чем я успеваю ее остановить, Дезире целует меня в воздухе. — Вау, Тед, ты выглядишь очень элегантно этим вечером.

Тед угождает ей и дарит ей два воздушных поцелуя, которые я забыла подарить этой фальшивой женщине.

Ее улыбка становится мега ваттной, и она направляет ее на меня.

— Мы с Дрю скучали по тебе прошлой ночью на ужине для прессы в Белом доме. Теперь я понимаю, почему он не привел тебя. О, и я должна сфотографировать вас двоих.

Моя рука поднимается, чтобы заблокировать фото, но она бьет меня телефоном. Я опаздываю, тогда ее большие пальцы яростно бегают по экрану.

— Молод и влюблен. Коротко и мило для InstaGram, не так ли?

Она подмигивает, прежде чем уйти.

Я стону. Я не сомневаюсь, что она разместила фотографию не только там. Я не знаю, о чем мне беспокоиться, о фотографии или о том, что Энди был с ней прошлой ночью.

— Ну что?

Тед протягивает руку, ничего не подозревая о моем внутреннем смятении.

Я принимаю его руку, отдаваясь ночи. Тед кажется нормальным парнем. Энди явно не в теме. Пришло время двигаться дальше, вернуть свою жизнь и немного насладиться ею.

Мы оказываемся в ложе одни. Балет зрелищный. После у нас поздний ужин. Тед сердечный и наш разговор легкий. Он не косится на меня и не делает намеков. Я начинаю думать, что неприязнь Джеффа к этому человеку не имеет никакого отношения к Теду.

— Почему ты не ладишь с Джеффом? — Спрашиваю я.

Он вздыхает и берет салфетку, чтобы промокнуть рот.

— Правду? — Спрашивает он. Я киваю. — Это прозвучит несколько высокомерно, но другого выхода нет. Просто Джеффри интересовала женщина, которая больше интересовалась мной. — Потрясенная, я чувствую, как мои глаза достигают бровей. — Не смотри так удивленно. Джеффри немного приторен, но ему нравятся женщины.

Он смеется над моим открытым ртом. Мы заканчиваем вечер тем, что Тед развлекает меня рассказами об авантюрах Джеффа, за которыми Тед его застал. Ни о какой работе речь не идет, и я понимаю, что Тед — профессионал и не рассказывает мне информацию о своих сотрудниках, связанную с работой.

Когда лимузин останавливается перед моим домом, я могу честно сказать, что хорошо провела время. Тед, снова джентльмен, провожает меня до двери, держа под руку.

— Я прекрасно провел время, Кейт. Надеюсь, ты тоже.

— Я тоже.

Он берет меня за руку и целует костяшки пальцев.

— Я бы поцеловал тебя, Кейт, но не хочу тебя пугать, потому что уверен, что Джефф сделал все, что мог. И, возможно, что-то из того, что он сказал вам, правда. Но я могу сделать это незабываемым для тебя опытом, и кто знает, что принесет будущее. Я еду во Францию на каникулы после Рождества и до Нового года. Может быть, ты подумаешь о том, чтобы присоединиться ко мне.

Я слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать. Он наклоняется и целует в уголок моего рта, едва не задев мои губы. Я смотрю, как он уходит и снова садится в лимузин. Когда он уезжает, я пытаюсь решить, стоит ли мне беспокоиться о том, что на самом деле сказал мне маленький Джефф. Он мало что сказал, но многое подразумевал. Я поворачиваюсь к дому, когда слышу свое имя.

— Кейт.

Я поворачиваюсь так быстро, что качаюсь, пытаясь найти равновесие. Я вижу, как Энди закрывает дверцу машины и идет ко мне. Я не слышала, как отключился двигатель, поэтому мне интересно, ждал ли он меня все это время. Он выглядит расстроенным, все еще в халате. Его волосы всклокочены, а на лице щетина. Он останавливается в нескольких футах от меня, его взгляд скользит вдоль моего тела и обратно.

— Боже, у меня перехватывает дыхание. — Его слова мягки, но печаль в его глазах затмевает его комплимент. — Ты встречалась с Тедом Кейном. Я видел фотографии.

— Энди.

Слово слетает с моих губ по ветру, унося прочь, словно мы два корабля, проплывающие сквозь ночь.

— Он поцеловал тебя?

В его голосе чувствуется боль.

Я отрицательно качаю головой, не в силах говорить из-за страха, что мой голос сорвется.

Он подходит и обхватывает руками мои замерзшие щеки. Его теплые губы на моих губах рассеивают холод в воздухе. Когда он отстраняется, я ловлю себя на том, что тянусь к нему, но он выходит за пределы моей досягаемости.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Кейт. Всегда хотел. Ты единственная женщина, из-за которой я захотел изменить свою жизнь и сделать тебя центром моей вселенной. — Его глаза наполнены таким количеством эмоций, что я пленена ими. — Может быть, судьба ошибается или моя интерпретация ее ошибочна. Я больше не буду преследовать тебя. Я оставлю тебя, чтобы ты была принцессой, которой Тед может тебя сделать. — Он смотрит на мое платье, которое частично видно сквозь распахнутое шерстяном пальто. — Может быть, так лучше.

Мое сердце стучит в груди. Быть так близко к нему возвращает все чувства, которые заставляли меня влюбляться в него в первую очередь. Я не понимаю его слов и почему он так на меня злится. Он тот, кто пошел дальше. И все же он здесь. Я смотрю, не в силах пошевелиться, не в силах дышать, как он быстро уходит. Он мчался так быстро, что почти добрался до своей машины, когда я чувствую его имя на кончике языка.

Глава 14

Прошлое

УЖЕ НОЯБРЬ, И День Благодарения приближается к нам. А потом будет окончание. Трудно поверить, что я встречаюсь с Дрю почти два месяца. Трудно поверить, что каждый раз, когда я с ним, каждый уик-энд, который мы проводим вместе — а мы совсем не разлучались, — лучше, чем в прошлый раз.

Когда я думаю о нем, мой телефон загорается, и это он. Простой факт, что я вижу его имя, заставляет мое сердце колотиться. Сейчас шестьдесят миль, которые нас разделяют, кажутся тысячей. И я благодарна, что он не дальше.

— Привет, — отвечаю я с ухмылкой.

— И тебе того же. Вопрос. Ты собираешься домой на День Благодарения? — Спрашивает Дрю.

— Да, а ты?

— Ага. Я уезжаю в среду, но должен вернуться в пятницу вечером, потому что я работаю в эти выходные.

— О, это нехорошо.

Я почти вижу, как он пожимает плечами.

— Нет, меня это не беспокоит. Это жизнь ординатора. Я должен платить взносы. В следующем году будет легче.

— У тебя лучший настрой, — говорю я. — Я уезжаю во вторник и вернусь в воскресенье.

— Кейт, я хотел бы пригласить тебя встретиться с моими родителями в День благодарения. Ты можешь прийти? Мы могли бы подстроиться под график вашей семьи.

Святое дерьмо! Познакомится с его родителями! Это серьезно. Я должна ответить взаимностью?

— Эм, да, мы могли бы это сделать. Я могу спросить маму, во сколько мы ужинаем и все такое.

— Это было бы прекрасно. Вы все полюбите друг друга. Я просто знаю это. — Улыбка в его голосе согревает мою кожу.

— Дрю, если они хоть чем-то похожи на тебя, почему я не смогу? — И это правда. Они воспитали этого человека таким, какой он есть — добрым, благородным, заслуживающим доверия и внимательным к другим. Что не любить? — И я бы хотела, чтобы ты познакомился с моей семьей тоже.

Откуда, черт возьми, это взялось? Я даже не сказала маме, что встречаюсь с кем-то. Дерьмо!

— Мне бы понравилось это. Но я встречусь с ними, когда приеду за тобой.

— О, верно. Я не подумала об этом. Моя семья сумасшедшая. Я просто предупреждаю тебя.

— Сумасшедший, как сумасшедший? Или сумасшедший, как ха-ха?

— Э… оба. Спроси Дженну. Она может дать тебе эксклюзив.

— Я хочу, чтобы ты дала мне эксклюзив, — говорит он.

Я съеживаюсь, когда говорю:

— Да. Хорошо. Ну, моя мама может быть замечательной, но она также может быть очень сварливой. А папа, он вроде ипохондрик. Поэтому я заранее извиняюсь, потому что, когда он узнает, что ты врач, он будет обращаться к тебе за всевозможными медицинскими советами по поводу его так называемых болезней.

Дрю только смеется над моим отцом.

— Эй, смейся сейчас, но подожди. Они сведут тебя с ума. Я люблю их до смерти, но в то же время они сводят меня с ума. Ты понимаешь?

— Ага. Похоже на мою тетю Эдну. Боже, эта женщина такая милая, насколько это возможно, но чертовски сумасшедшая.

— Может быть, нам стоит пригласить тетю Эдну. Похоже, она идеально подошла бы моей семье.

— А как насчет твоих братьев и сестер?

— Моя младшая сестра не обращает на них никакого внимания. Она слишком эгоистична, а моего брата обожают, потому что он звездный спортсмен.

— Каким видом спорта он занимается?

— Всеми. Но не хоккеем. Знаешь, в Чарльстоне нет хоккея.

Дрю усмехается.

— Да, верно.

— Я удивлена, что мой папа разрешил кому-то из нас заниматься спортом. Он так беспокоится о том, что мы можем пострадать.

— Чрезмерная защита?

— Ты не поверишь, если я тебе скажу. Пришлось выпрашивать ролики. Он велел моей маме разрешать мне кататься только на траве! Из всего на свете!

— Хм. Я часто задавался вопросом, каким бы я был отцом.

Этот разговор превращается в нечто более серьезное, чем я ожидала.

— Ах, да?

— Я думаю, что иногда я буду как твой отец. Когда я вижу детей, приходящих в клинику избитыми, мне становится любопытно. А ты?

— Я не придавала этому особого значения, если честно.

— Ты хочешь детей, Кейт?

— Да, наверное. Когда-нибудь.

— Хорошо. Я надеялся, что ты это скажешь.

Почему? Он сразу хочет детей? Почему он говорит об этом?

— Я тоже хочу когда-нибудь иметь детей, но не сразу.

Слава Богу!

— Да, совсем не сразу, — смеюсь я. — Следовательно, контроль над рождаемостью. Подсказка.

— Похоже, кто-то очень помешан на карьере.

— Черт, да. Я бы не училась как проклятая, чтобы заработать двойную специализацию. Я надеюсь увидеть, что это окупится здесь в ближайшее время.

Он тяжело вздыхает в трубку.

— О, Кейт, будь уверена в себе. Конечно, это окупится. Взгляни на себя. Ты блестящая, талантливая, умная женщина. Тебя ждет очень светлое будущее. Ты поразишь своих потенциальных работодателей, помяни мои слова.

Его слова заставляют меня светиться изнутри.

— Дрю, ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо.

— Тебе не нужно, чтобы я делал это. Серьезно, Кейт. Ты полный пакет, если бы ты только увидела это сама.

Той ночью я рассказываю Дженне о нашем разговоре.

— Ты встречаешься с его родителями? На День Благодарения? — Ее хитрая улыбка говорит мне больше, чем ее слова.

— Что? Что это значит?

— Дрю Макнайт не из тех, кто водит девушек домой, чтобы познакомиться с его родителями, вот что.

— А откуда ты это знаешь?

Дженна бросает на меня один из своих взглядов и говорит:

— Я сестра его лучшего друга, помнишь? Я знаю о Дрю гораздо больше, чем ты думаешь.

— О, да, — говорю я слабым голосом. — Дерьмо. Это важная встреча, верно?

— О, я бы сказала, что это очень важная встреча.

Она хватает свой телефон и начинает писать сообщение. Через несколько минут она получает ответ. Дженна ухмыляется, передавая мне телефон. Это от Бена.

Бен: Что за черт! Дрю берет Кейт на встречу с Р! Почему я этого не знал?! Большое дерьмо происходит в кроватке МакКея.

— О, нет! Я буду на выставке или что-то подобное?

— Или что-то подобное? Черт, да. А ты знаешь его маму, да? Большое чарльстонское общество во всех высоких кругах и все такое. Я говорю о деньгах, Кейт. Я рассказывала тебе?

Я собираюсь, черт возьми, убить ее.

— Нет, ты мне не рассказывала. Как, черт возьми, ты могла забыть о чем-то подобном? Что, черт возьми, не так с тобой?

По крайней мере, у нее хватает совести выглядеть виноватой, хотя, зная Дженну, она совсем не чувствует себя таковой. Затем она издает булькающий смех.

— Несмотря на все деньги Летти и круги, в которых она вращается, она обожает Дрю и является самой милой женщиной, которую ты когда-либо встречала. Я обещаю, что ты полюбишь ее, а она полюбит тебя, потому что ты не одна из тех жеманных сучек, которые всегда увиваются за ее сыном.

— Летти?

— Мэри Леттингтон Стенфорд Макнайт.

— Ты шутишь. Она из тех Стэндфордов?

— Ага, — говорит Дженна с довольной улыбкой. — Следовательно, Эндрю Стенфорд Макнайт.

— Боже. Спасибо за предупреждение.

— Я действительно думаю, что вы двое отлично поладите.

— Ну, я говорила тебе, что Дрю начал говорить о детях?

Это заткнуло ее на минуту. Потом она вдруг становится похожей на кошку, проглотившую канарейку.

— Я знала, что вы двое идеально подходите друг другу. Тебе нужен парень постарше. Вот почему все парни, с которыми ты встречалась, не мочили тебе трусики, а одно свидание с Дрю и БАМ. Тебя захватило. Мне кажется, я слышу свадебные колокола в твоем будущем.

— О, мисс гадалка, позволь мне открыть вам маленький секрет. Я думаю, что слышу свадебные колокола и в твоем будущем.

— Смешно, Кейт. Но я серьезно. Ты должны признать это. Он идеален для тебя. Что еще ты можешь желать?

У меня нет ответа для нее, потому что она абсолютно права.

— Это происходит слишком быстро, Дженна.

— Хорошо, я понимаю, почему ты так думаешь. Но это совсем не быстро. Вы встречаетесь уже около двух месяцев. И Кейт, Дрю не какой-то молодой чувак, который понятия не имеет, чего хочет от жизни. Он собрал свое дерьмо и далеко пойдет, как и ты. Но не волнуйся. Ты не собираешься ничего делать, пока не закончишь учебу, так что расслабься и наслаждайся, — она преувеличенно прочищает горло, — будь в седле.

Затем она хлопает себя по колену и воет со смеху.

— Не бросай учебу. Над твоим комедийным номером нужно поработать, — шутливо говорю я.

***

Две недели спустя я обнаруживаю, что расхаживаю по фойе родительского дома. Дрю должен быть здесь, чтобы встретиться с моей семьей в любую минуту. Моя пятнадцатилетняя сестра вприпрыжку спускается по лестнице и говорит:

— Нервничаешь из-за нового бойфренда? Парень Кейтлин приедет в гости. — Она поет громко неприятным голосом.

Моя мама кричит из кухни:

— Ты уверена, что ему не хочет перекусить?

— Я не знаю, мам. Ты можешь спросить его сама.

Она спрашивала меня об этом уже раз десять. Затем входит мой тринадцатилетний брат, смотрит на меня, пожимает плечами и уходит. Наушники у него в ушах, так что ему плевать на меня или Дрю.

— Как вы думаете, у Дрю будет время поговорить со мной о моей семейной истории рака толстой кишки? — Хочет знать мой папа.

— Нет, папа! Он здесь не для того, чтобы обсуждать вопросы твоего здоровья, и он не твой врач.

Сегодня мы прошли через это не менее десяти раз. Это будет пыткой. Почему я согласилась на это? Я должна была просто встретиться с ним в его доме.

Движение снаружи привлекает мое внимание, и я смотрю на подъездную дорожку и вижу, как он подъезжает. Мне открыть дверь или подождать, пока он постучит? Я встречу его на крыльце, чтобы предупредить.

Я выбегаю наружу, прямо в его объятия.

— Эй, — он ловит меня прежде, чем я успеваю что-то выболтать, и прижимается к моим губам легким поцелуем.

— О, я скучала по тебе, — говорю я вместо этого.

— Мне нравится это приветствие.

Он выглядит как солнечный свет в этот мрачный день, и я никогда не была так счастлива видеть кого-либо прежде. Я хочу цепляться за него и никогда не отпускать, но не могу, потому что уверена, что у нас есть зрители.

— Послушай, моя семья сошла с ума.

Он смеется.

— Нет, я серьезно. Я вышла, чтобы быстро предупредить тебя.

— Я понимаю. Что ж, тогда пойдем познакомимся с безумной семейкой Форбс.

Он подмигивает, и мы входим в логово безумия.

Моя семья стоит в фойе, как отряд солдат, готовый к осмотру.

— Мама, папа, это Дрю Макнайт. Дрю, мои родители, Боб и Лидия Форбс, а также мои брат и сестра, Шеннон и Эрик».

Обмениваются приветствиями, но моя сестра, кажется, пускает на него слюни. Она стоит там, с открытым ртом, мечтательным взглядом, не говоря ни слова. Это не ее обычное поведение.

— Шеннон, теперь ты можешь идти, — говорю я ей. Она не двигается. — Шеннон? Наконец, я разворачиваю ее и толкаю в сторону кухни. Моя мама раз пять спрашивает Дрю, не хочет ли он что-нибудь из остатков еды на День Благодарения. Мне хочется кричать: «НЕТ, МАМА, НЕТ». Но я не думаю, что это принесет пользу. И, наконец, решающий удар — мой папа спросил Дрю о его мнении о пальцевых ректальных исследованиях при обследовании рака толстой кишки. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПАПА?

— И на этой ноте я думаю, что пора нам с Дрю отправиться к нему домой. Ты готов, Дрю? Я совершенно уверена, что мое лицо цвета клюквы, которую моя мама подавала за ужином, и мое выражение лица должно быть похоже на клоунское. Мне нужно убраться к черту отсюда.

Я вывожу Дрю так быстро, что кажется, что мы на коньках. Я буквально ныряю в его машину, не давая ему возможности открыть мне дверь. Когда он садится за руль, его трясет от смеха.

— Наш уход был необычен.

— Ты шутишь, что ли? Я должна была уйти оттуда. Я так огорчена поведением своего отца!

Он только смеется.

— Не беспокойся об этом. Ты не поверишь, какие вопросы мне задают пациенты. Это было пустяком. И он переживает из-за семейной истории болезни.

Я прячу лицо в ладонях.

— Мне все равно! Я просила его не говорить с тобой об этом.

Мой голос приглушен.

— Детка, все в порядке. — Он дергает меня за волосы, так что я вынуждена смотреть ему в лицо. Уголок его рта приподнимается, а в глазах пляшут смешинки. — Я думал, что твоя мама была очень забавной, когда пыталась заставить меня поесть. Я выгляжу так, как будто я голоден?

— Нет. — Я разражаюсь смехом. — Но ты ввела мою сестру в мальчишескую кому. Я никогда раньше не видела, чтобы она была так молчалива. Возможно, мне придется иногда одалживать тебя.

— В любое время, — мурлычет он.

Тогда это поражает меня. Я улыбаюсь ему дурашливой улыбкой и говорю:

— Ты назвал меня малышкой.

— Да. Это против правил?

— Нет. Просто ты никогда раньше меня так не называл.

— Это не тот термин, который я когда-либо использовал в прошлом. Но когда я думаю о тебе, на ум приходит и сладкий мед.

— Ты этого не повторишь?

— Нет, потому что мед недостаточно сладок, чтобы описать тебя.

Его взгляд ловит мой и вонзается в меня. Это сильно и жарко, и я хватаю его лицо и прижимаюсь губами к его губам.

— Кейт, я мог бы сидеть на подъездной дорожке и целоваться с тобой весь вечер, но боюсь, у нас целая аудитория, и моя мать никогда меня не простит.

Взглянув вверх, я вижу четыре пары глаз, выглядывающих из-за жалюзи. Что за хуйня!

— О боже! Поехали!

Он посмеивается, отъезжая от подъездной дорожки. По дороге к его дому я прошу его рассказать мне о его родителях. Он не дает мне информацию, которую рассказала Дженна.

— Мой папа тоже врач. Но он не хотел, чтобы я пошел в медицину. Он считает, что это по большей части неблагодарная профессия — слишком много часов, проведенных вдали от семьи. И, оглядываясь назад, я полагаю, что он прав, потому что в его время все было иначе, чем сейчас. Я не скажу, что сейчас ты не работаешь на износ, но у сейчас есть госпиталисты, которые занимаются стационарным обслуживанием, в отличие от его дней, так что работать проще.

Мы подъезжаем к их подъездной дорожке, и, конечно же, их дом прекрасен. Это не экстравагантно, но красиво. Его родители встречают нас у дверей. Дженна была права. Летти очень теплая и любезная, и меня сразу тянет к ней. Отец Дрю, Рэй, тихий, неразговорчивый. Я чувствую, что он не впечатлен мной. Дрю должно быть получил свой общительный характер от своей матери. Летти ведет нас в рабочий кабинет, теплую и уютную комнату, освещенную огнем, и предлагает принести нам напитки. Дрю тянет меня на двухместное сиденье рядом с собой, пока его отец уходит, чтобы принести нам по бокалу вина.

— Ну, Дрю говорил только о тебе, Кейт. Он сказал нам, что ты сейчас в его Альма-матер и что ты студентка.

— Да, мэм. Я изучаю бухгалтерский учет и журналистику.

— Ты, должно быть, очень занята, — говорит она.

По-моему, преуменьшение.

— Да, и я с нетерпением жду рождественских каникул.

Примерно в это же время возвращается Рэй с нашим вином, и я благодарю его. Внешность Дрю унаследована от отца, потому что Рэй очень красив, а красивые глаза унаследованы от матери.

— О, Кейт, ты ожидаешь трудного периода экзаменов? — спрашивает Летти.

Рэй сидит и смотрит. Это немного смущает, но Дрю берет мою свободную руку и подносит к своим губам. Меня удивляет, насколько он нежен со мной перед своими родителями.

— Кейт будет очень занята. Она работает на износ, мама.

Я поворачиваюсь к Дрю, довольно потрясённая тем, что он сказал это в присутствии своих родителей.

— Ну, сынок, после того как она закончит, тебе нужно будет ее побаловать. Она заслужила перерыв.

Я удивлена, что Рэй так сказал.

— О, не хочу ничего слышать об этом, — говорю я.

Летти наклоняется ко мне и говорит:

— Кейт, дорогая, позволь мне дать тебе небольшой совет. Когда мужчина говорит, что хочет тебя избаловать, ты никогда не отказываешься, слышишь?

И она подмигивает.

Я смеюсь и говорю:

— Да, мэм.

— Мама, не волнуйся. Я планирую много исправить это. И я имею в виду много.

Затем он целует меня в щеку.

— Я вижу это, Дрю.

Мы довольно долго болтаем, и я должна сказать, что чувствую себя здесь как дома. Мы с Летти так хорошо ладим, что мне не хочется расставаться, и я даже полюбила Рэя. Но уже поздно, и я хотела бы провести несколько минут наедине с Дрю. Итак, по дороге домой мы припарковались в теперь уже пустой туристической зоне, посидели и немного поболтали. Он улетает на следующий день поздним рейсом, потому что у него раннее дежурство в субботу утром.

— Когда я тебя увижу? — он спрашивает.

— Ух, экзамены начнутся через неделю, так что я приступаю к работе.

— Какие планы на Рождество? Ты вернешься сюда?

— Да, но я за рулем, потому что у меня месяц отпуска.

Он берет меня за руку и большим пальцем проводит по костяшкам пальцев.

— Почему бы тебе не провести со мной немного времени до и после?

Я думаю о его предложении, и оно звучит заманчиво. Я могла бы остаться с ним на несколько дней после того, как сдам экзамены, а потом поехать домой. А после каникул я могла бы приехать к Дрю и вернуться в школу в воскресенье перед занятиями.

— Да, звучит довольно круто. Ты вообще приедешь домой на Рождество?

— Ага. С двадцать третьего по двадцать восьмое.

— О, круто. Тогда я могла бы вернуться к тебе на Новый год, что скажешь?

— Ты бы хотела?

Он кажется в нетерпении, но потом я понимаю, что пригласила себя к нему домой на свидание. Это слишком быстро?

— Да, если бы у тебя не было других планов.

— Кейт, мне нужны только планы с тобой. На самом деле, даже если это было не сказано, я хочу, чтобы мы были друг у друга единственными. Я имею в виду, что в значительной степени принял это как должное, так как мы спим вместе, и я знал, что ты не из тех, кто спит со всеми подряд.

— Нет, не из тех, кто спит со всеми. Так что да, хотелось бы быть единственной. На самом деле я требую этого, — говорю я с фальшивой бравадой.

— Я тоже.

От его глубокого голоса у меня по спине бегут мурашки.

Меня поражает мысль.

— Эй, значит ли это, что мы встречаемся?

Уголок его рта приподнимается, и он говорит:

— Однозначно. — Он наклоняется, и наши губы встречаются. — Раз мы пара, могу я заинтересовать тебя сексом в машине?»

Я, хихикая, отвечаю:

— Не знаю. Ближе всего я подошла к этому с тобой.

Несмотря на то, что темно, свет на парковке отражает блеск его голубых глаз, и он говорит:

— Раз ты в юбке, я думал, ты это спланировала.

— Ну, если твой папа не возражает, раз это его машина.

Вырывается смешок.

— Мы не скажем ему.

Он помогает мне перелезть через центральную консоль, пока я не сажусь его колени. Хорошо, что сиденья откидываются. Моя юбка сбивается вокруг талии, и мы, должно быть, соскучились друг по другу, потому что все развивается очень быстро. Это все так невероятно, и единственное, что я потом замечаю, это то, что это действительно правда — окна запотевают во время секса в машине.

Когда я говорю об этом Дрю, он сухо говорит:

— Я рад, что ты была так увлечена моими навыками, что это все, что ты заметила.

— После, — напоминаю я ему, — не вовремя.

— Спасибо за разъяснение.

Он выскальзывает, и я спрашиваю его, есть ли у него салфетки. Пошарив в консоли, он предлагает мне горсть. Когда я пытаюсь сползти на свое место, он останавливает меня руками.

— Оставаться. Я еще не совсем готов к тому, чтобы ты слезла с меня.

Его руки держат мои бедра, а его брюки расстегнуты и спущены до колен. Блин, мужик сексуален.

— Я хочу провести с тобой ночь, — говорю я.

— Не больше, чем я хочу. Это возвращение домой — отстой.

Мы оба смеемся.

— Ты чертовски горяча, сидя вот так у меня на коленях.

Выражение его полуприкрытых век заставляет меня думать о нем то же самое. Он хватает салфетки, которые я держу в руке, и начинает вытирать меня, но вместо очищения, это заводит нас обоих. Я зачарованно наблюдаю, как его член оживает. Не удосужившись спросить, я беру его в руку, поднимаю бедра и насаживаюсь на него. Его руки перемещаются от моих бедер к моей попе, и его пальцы погружаются в мою плоть, когда он поднимает меня вверх и вниз, помогая мне, направляя меня. Мои руки ложатся ему на плечи, и я на секунду кладу свой лоб на его, пока он не говорит:

— Поцелуй меня, Кейт.

Это один из тех моментов, когда ты оглядываешься назад и вспоминаешь, как все это глупо, но вот мы в машине ради всего святого, занимаемся одним из самых горячих сексов. Но это еще не все. То, как он смотрит, как выдыхает мое имя, как его руки держат меня. И это то, что происходит с моим сердцем. Дрю Макнайт запутывается в этом до тех пор, пока я не перестаю понимать, какая часть этого — он, а какая — я. И то, о чем я думала, меня не пугает. Ни одна деталь. Я хочу влюбиться в этого мужчину. И я сильно хочу влюбиться. Но я думаю, что уже. Вопрос в том, что чувствует Дрю?

Мне не нужно ждать, чтобы узнать. Поскольку мы оба кончаем вскоре после этого, и когда мы сидим после этого, он слегка целует меня и говорит мне в губы:

— Кейтлин Форбс, я люблю все, что есть в тебе. Я никогда не думал, что есть кто-то вроде тебя. Я не верю в то, что у каждого из нас есть только один человек. Но я чертовски хорошо знаю, что найти идеальную пару очень трудно. Ты моя идеальная пара. Пожалуйста, скажи мне, что я не одинок в своих чувствах.

Я убираю его волосы со лба и говорю:

— Ты не одинок, Дрю. Я тоже тебя люблю.

Глава 15

Настоящее

Моя грудь сжимается, пока я смотрю, как Энди уезжает. Я ругаю себя за то, что не могу говорить и сказать что-нибудь, чтобы он не уходил. Все это кажется слишком знакомым, и мне приходится заставлять себя войти в здание.

Лифт приближается ко мне, вызывая чувство клаустрофобии. Боль дня возвращается, и я задаюсь вопросом, смогу ли я когда-нибудь пройти через это. Я скучаю по той беззаботной девушке, которой была раньше, по той, которая могла смеяться и смотреть в светлое будущее. Теперь мрак зимы затягивает меня в сгущающиеся тучи. Жизнь потеряла свой блеск, и я думаю, что, возможно, потеряла единственный шанс на счастье.

Когда двери открываются, я вылетаю как свет. Интересно, как я могу размыть границы между прошлым и будущим. Чувство вины — это то, что удерживает меня. И все же обещание любви толкает меня вперед.

Я снимаю платье и украшения. Я позволяю своим волосам упасть на плечи. Затем я вхожу в очищающий душ. Чувство вины за то, что я вышла из больничной палаты, как просили, а потом убежала и бросил вещи, давит на мою грудь, как пятидесятифунтовая гиря. Я не знаю, как простить себя. Я не знаю, как двигаться дальше. Пока на меня льется вода, я принимаю решение.

Одевшись в удобную пижаму, я беру телефон и начинаю печатать. Я секунду сомневаюсь и перечитываю свои слова, прежде чем нажать «Отправить».

Я: Прости.

Я долго смотрю в стену, ожидая ответа, и ничего не получаю, прежде чем сон побеждает меня. Воскресенье начинается со снежной бури. Я стираю белье и начинаю работу над руководством по политикам и процедурам, которое пишу для бухгалтерии Теда, потому что я чувствую себя отстойно. Я болтаю с Мэнди и Дженной всего по несколько минут с каждой, совершенно неготовая к разговору.

Мама звонит и жалуется на Шеннон. Видимо, она пропустила комендантский час. У моего брата есть девушка, которую моя мать описывает как принцессу рока во всем черном, от одежды до помады, лака для ногтей и волос. Она не в духе, и теперь папа думает, что у него какое-то редкое заболевание, которое она не может произнести, потому что у него пять из семи симптомов, которые, по ее словам, совпадают с симптомами простуды. Я, разговариваю с ней по телефону и подвожу итоги своей жизни. Я одна и у меня нет перспектив на свидания, потому что я не поеду во Францию с Тедом, каким бы богатым он ни был. Вокруг меня не летают бабочки, когда я с ним. У меня раньше были бабочки, и я не могу согласиться на меньшее.

Когда наступает понедельник, снег падает густыми хлопьями, скапливаясь на дорогах и тротуарах. Я иду в свой офис, потому что офис Теда открывается позже. Домашняя лихорадка не позволяет мне оставаться дома; Мне нужно выбраться, прежде чем стены сожмутся вокруг меня еще сильнее.

Когда я добираюсь до офиса, мне кажется, что я не видела своего стола целую вечность. Из-за сильного снегопада помещение почти пустует даже в девять часов, когда обычно в этот час в офисе кипит жизнь.

— Кейт. — Я поднимаю взгляд и вижу Даниэля в дверях. — Есть минутка?

— Конечно.

Я благодарна за отвлечение от моих мыслей. Когда он садится, я, сцепляя руки в замок на столе, говорю:

— Что случилось?

— В ту ночь мы вместе вышли, — начинает он. — Я пытался пригласить тебя на свидание. — О, мальчик, это будет странно. — Потому что я хотел поговорить с тобой о Мэнди.

Я внутренне вздыхаю одновременно с облегчением и огорчением. Я предполагала, что он увлечен мной.

— Она всегда мне нравилась. Только она считает нас просто друзьями.

Интересно.

— А что насчет того, что произошло в ту же ночь между вами двумя?

Я не уверена, что должна сообщить ему, что знаю, что между ними произошло. Опять же, он здесь за советом. Он должен знать, как девушки разговаривают.

— Что насчет этого? Она была пьяна и пыталась стащить с меня одежду, — откровенно признается он. Я расслабляюсь, потому что он может говорить об этом. — Когда я не подчинился ее цепким рукам, она сняла свою. — Его лицо краснеет, и он действительно краснеет. Это мило. — Я пытался оттолкнуть ее, потому что не хотел, чтобы она сожалела о том, что произошло между нами на следующий день. Она упорствовала, пока, наконец, не потеряла сознание лицом вниз на своей кровати.

— Ничего не случилось той ночью?

Мэнди понятия не имеет и сожалеет о том, что, по ее мнению, произошло.

Он качает головой.

— Я спал в ее постели только потому, что слышал о пьяных людях, которые задыхались и умирали от своей рвоты. Я не хотел уходить или спать на диване, зная, что мог бы спасти ее, если бы что-то подобное случилось. Когда я проснулся, она уже встала и с кем-то разговаривала по телефону. — Этим кем-то, вероятно, была я. — Она практически выгнала меня из своей квартиры. И с тех пор она делает все возможное, предлагая друзей и родственников, с которыми она хочет меня свести. — Его глаза серьезны, и я могу сказать, что он в растерянности. — Что я должен делать?

Я люблю Мэнди, но она лжет себе о своих чувствах к Дэниелу. Она абсолютно точно влюблена в него, но по какой-то причине не признается в этом.

— Дай ей дозу ее собственного лекарства, — говорю я, пожимая плечами.

Мы еще немного разговариваем, прежде чем офис начинает оживать. Мэнди пробирается в мой кабинет, и останавливается.

— Дэниел, — говорит она, и в ее голосе чувствуется шок. Надеюсь, она не думает, что между нами что-то происходит.

Он поворачивается в ее сторону, прежде чем встать.

— Спасибо, Кейт, — говорит он через плечо. Ей он говорит:

— Доброе утро, Мэнди. Я только что сказал Кейт, что планирую последовать твоему совету. Я собираюсь пригласить Тэмми на свидание. Вы знаете — Тэмми снизу. Она секретарша в юридической конторе.

Мэнди кивает, и Даниэль выходит после своего заявления. Я смотрю, как она бледнеет.

— Я не могу поверить, что он собирается пригласить ее на свидание. Она милая и грудастая, но…

— Она не ты, — заканчиваю я за нее.

Она кивает, прежде чем покачать головой.

— Нет, это не так. Хорошо, что он движется дальше.

Ясно, что она не готова к проверке реальностью. Я решаю прояснить ее мысли кое о чем.

— Он пришел поговорить о том, как странно ты себя ведешь. Он говорит, что в ту ночь между вами двумя ничего не было.

Ее взгляд становится заинтересованным.

— У нас не было секса?

— Неа. Он говорит, что ты пыталась залезть на него, пока не потеряла сознание.

— Я была голая, — рассеянно говорит она.

— Он говорит, что это все ты. И он покраснел, вспоминая об этом. Я думаю, ты сошла с ума, раз не встречаешься с ним.

Как раз когда я думаю, что достучалась до нее, она спрашивает:

— А как насчет тебя и этого великолепного доктора?

Я пережевываю ее слова все утро. Разве мои слова не были советом, который я должна была бы сказать себе? Я смотрю на свой телефон. Энди не ответил мне. Если бы он был любым другим парнем, я бы отпустила его и не считала это потерей. Но он не просто еще один парень. У нас есть история. История, от которой я не готова отказаться, я понимаю.

Я беру телефон и пробую снова.

Я: Прошу прощения. Интересно, пойдешь ли ты на свидание вслепую.

Я смотрю на свой телефон и жду ответа. Через пару минут я кладу трубку. Он, вероятно, работает, а не игнорирует их, думаю я, ободряя себя.

Как только я снова начинаю печатать, звонит телефон. Я так надеюсь, что это Энди, что даже не жду, пока на экране появится имя звонящего, и беру трубку и подношу к уху.

— Привет.

— Прости, а?

Несмотря на его грубый тон, его голос — это кислород, который мне нужен для дыхания. Я говорю:

— Да.

— Извини, ты хочешь отправить меня на свидание с кем-то другим?

Я слышу, как люди разговаривают на заднем плане. Он должно быть на работе. Я закрываю рукой глаза. Думаю, то, что я посчитала остроумным, оказалось эпическим провалом.

— Нет, не с кем-то другим. Я не это имела в виду.

— Но…

Я обрываю его.

— Со мной. Я хочу, чтобы ты не заметил мою глупость, и дал мне шанс пригласить тебя на ужин.

— О, — говорит он, ошеломленный. — Такое свидание вслепую.

— Да, похоже, я не мастер словесности, которым должна бы быть.

Наступает затяжная пауза, переходящая в тяжелую неловкость.

— Кейт, — начинает он, и это звучит как сожаление.

Никто не любит отказов, меньше всего я.

— Мы можем пойти как друзья, — выпаливаю я. — Просто позволь мне загладить свою вину.

— Друзья?

Его односложный вопрос не дает мне достаточно информации, чтобы понять, хорошо это или плохо.

— Ага. Я имею в виду, даже несмотря на то, что у нас все было супер быстро. Я думаю, что на каком-то уровне мы изначально были друзьями. Разве это не основа хороших отношений?

Еще одна пауза. Я думаю, что потеряла свой шанс, когда он наконец заговорил.

— Когда состоится это свидание вслепую?

У меня готов ответ.

— Когда ты свободен.

На этот раз тишина между нами не такая невыносимая. Надеюсь, он сверяется со своим расписанием, а не думает о том, как меня кинуть.

— Сегодня я работаю допоздна. Затем у меня утренний обход завтра. Вечер среды подойдет, потому что у меня нет консультаций до полудня в четверг.

— Это подходит. Я не освобождаюсь до шести. Так что к восьми я могу быть в Балтиморе. Сначала мне нужно было пойти домой, чтобы принять душ и переодеться.

— Ты работаешь в четверг. Почему бы мне не заехать за тобой?

Я чувствую себя более уверенно, поэтому позволяю вырваться короткому смешку, наполовину похожему на хихиканье.

— Свидания так не работают. Я должна забрать тебя.

Он не присоединяется к моему смеху.

— В нас с тобой нет ничего обычного, Кейт. — Его серьезный голос убирает улыбку с моего лица. — Просто скажи мне, где тебя встретить.

Почему у меня такое чувство, что то, что, как я надеюсь, станет возрождением, в конечном итоге обернется прощанием? Разве он не должен был забрать меня? Я смотрю на часы на компьютере.

— Дай мне время до полудня, чтобы забронировать место, а потом я сообщу тебе адрес.

— Звучит отлично. Я должен идти. Долг зовет.

— Конечно, — слабо говорю я.

И он вешает трубку.

Я хочу позвонить Дженне, но знаю, что она скажет. Она сказала это уже тысячу раз, и может быть уже слишком поздно для всего. По крайней мере, у меня будет возможность спросить его о женщине, с которой он целовался в больнице, и о свидании с Дезире. Мы не говорили об обязательствах. Так есть ли у меня действительно причина злиться, особенно когда я был то горячей, то холодной?

Наверное, поэтому он и согласился встретиться со мной. Он хочет сказать мне, что встречается с другими, и я тоже должна.

Я все равно заказываю столик в McCormick & Schmick's. Он охватывает весь спектр от стейков до морепродуктов, поэтому я отправляю Энди сообщение о месте и времени в шесть тридцать. В тот день я не иду в офис Теда. Вместо этого я иду туда рано утром на следующий день, где меня встречает Джефф.

— Предатель, — выплевывает он.

Я останавливаюсь как вкопанная.

— Что я сделала?

— Я видел фотографии вас двоих. Ты встречалась с ним после всех моих предупреждений.

Я слышала мнение Теда. Пришло время послушать Джеффа.

— Твоя ненависть к нему из-за женщины?

Он делает паузу.

— Он рассказал тебе?

— Немного. Он просто сказал, что все всегда сводится к женщине, и она больше интересовалась им.

Он фыркает:

— Да, там была женщина. Но это еще не вся история.

— Не вся. — Я тяжело вздыхаю. — Послушай, ты мне нравишься, Джефф. Но твои предупреждения были напрасны. Тед был идеальным джентльменом все время, пока мы были вместе. Он ничего не делал и не пробовал. Тебе не о чем беспокоиться. Мы просто друзья.

— Он никогда не бывает просто другом, — и он шевелит пальцами, — с женщиной, — бормочет он, прежде чем отправиться к своему столу.

Я не хочу драки, поэтому не спорю. Я сажусь и приступаю к работе. Тед заходит.

— Кейт, ты думала о Франции?

Я оглядываюсь, беспокоясь о тонких стенах.

— Я не уверена, что это хорошая идея.

Он принимает это хорошо.

— Справедливо. Я оставлю тебя.

Спокойствие, с которым он уходит, нервирует, но я отпускаю его.

К среде беспокойство нарастает. Я работаю вне офиса и ухожу раньше, взяв только половину обеденного перерыва. Я иду домой, чтобы привести себя в порядок и переодеться в обтягивающий красный свитер с круглым вырезом, узкие черные брюки и туфли на каблуках для свиданий, или то, что Дженна называет «трахни меня на каблуках». Я проезжаю на такси несколько кварталов до ресторана, потому что я никак не могла бы пройти их пешком и выжить. Погода по-прежнему пасмурная, а тротуары по-прежнему покрыты ледяными корками. Обувь, которую я надела, не совсем предназначена для ходьбы.

Служащий открывает дверцу машины и помогает мне выбраться. Это то, что вы получаете, когда обед будет исчисляться сотнями, если не больше. Энди уже пришел, и администратор провожает меня к нашему столу. Он встает и помогает мне снять пальто. Его руки теплые и случайными прикосновениями прожигают ткань моего свитера. Я вздрагиваю и скучаю по его прикосновениям, когда они исчезают.

— Красива, как всегда, — говорит он, обращаясь к моей спине.

Я поворачиваюсь к нему лицом, потому что надеюсь, что наша связь все еще существует. Только он отворачивается, чтобы повесить мое пальто на крючок возле нашей кабинки. Я проскальзываю и жду, пока он сядет.

К тому времени, когда он это делает, официант выдает блюда дня, прежде чем извиниться и дать нам время сделать выбор.

Энди прячется за своим меню. Я беру свое и решаю, что заказать.

— Что ты хочешь? — спрашивает он, все еще закрытый меню.

— Думаю, я выберу лосося на выбор шеф-повара.

Он фарширован и подается с овощами, и звучит очень вкусно.

— Ты?

Впрочем, я уже знаю, что он решит. Он выберет на стейк, поэтому я выбрала этот ресторан. Они специализируются на рыбе и стейках.

— Думаю, я возьму рибай на кости.

Я улыбаюсь про себя, потому что я, вероятно, могла бы заказать для него. По крайней мере, большая часть его не изменилась.

— Ты улыбаешься.

— Все нормально. Я просто знала, что ты закажешь.

Его рот слегка искривляется, и узел в моем животе ослабевает.

— Я настолько предсказуем?

— Вообще-то, нет.

Никогда бы не подумала, что он выведет меня на балкон бала-маскарада.

Подходит официант, и мы делаем заказ. Когда он уходит, между нами остается неловкая тишина. Решив, что хуже быть не может, я решаю получить ответ на один вопрос.

— Я приходила в больницу на днях. — Я делаю паузу. — На следующий день после бала, — уточняю я.

Его пронзительные голубые глаза наконец сосредотачиваются на мне, и я чувствую, что он избегает контакта.

— Ты заходила? Ты не остановилась и не поздоровалась?

Его голос сдержан, и расстояние, которое выросло между нами, становится ощутимым.

— Вообще-то ты был очень занят. Кто-то может сказать, что твой язык был занят.

Его глаза сузились.

— Ты видела меня.

Я киваю и, наконец, просто выпаливаю.

— Тебя обнимала какая-то блондинка. Я не хотела прерывать.

Его глаза округляются.

— Шум, — говорит он больше себе. — Это была ты. Я услышал, как кто-то уходит. Я предположил, что кто-то из персонала нас поймал.

— Виновата, — говорю я, слегка вяло поднимая руку, как ребенок в дошкольном возрасте. — Представь мое удивление, особенно после того, как ты… мы, эм… на балконе.

— Кейт.

— Нет. — Я качаю головой. — Я должна была предположить после того, как ты ушел и ничего не сказал той ночью, ты просто действовал в духе вечеринки, и это ничего не значило для тебя.

— Это не так, — рычит он. Я смотрю, как его челюсть напрягается. Он немного жесток, когда решил что-то. — Я был зол в ту ночь, увидев тебя там. Танцующую с парнями, их руки на тебе. — Это преувеличение, но я молчу. — Когда я надеялся, что ты почувствуешь, что между нами, ты выбежала на балкон. Тогда я последовал за тобой туда, я понятия не имел, что собирался делать или говорить. Когда ты позволила мне прикоснуться к тебе…

— Ваше вино, — говорит краснолицый официант с бутылкой мерло.

Энди поднимает взгляд, когда раскрасневшийся официант наливает ему немного и дает попробовать, прежде чем оставить нам бутылку.

Энди продолжает, как будто прерывания не произошло.

— Я взял то, чего мы оба хотели. То, что ты охотно отдала мне, и я не буду извиняться за это.

Я не могу винить его.

— Я не жду, что ты это сделаешь.

— Но то, что ты видела в больнице, было не тем, о чем ты подумала. Медсестры приставали ко мне с первого дня, но это, вероятно, потому, что я новенький и не женат. Та, кого ты видела, немного более агрессивна, чем большинство. Она не принимает ответа «нет».

— Сексуальные домогательства, — говорю я, но это скорее шутка.

— Точно. Мне пришлось сообщить о ней, потому что это не первый раз, когда она не отступает.

Я сижу сложа руки, потому что нечасто слышишь, как мужчины отказывают женщине, добровольно бросающейся на них.

— Она симпатичная?

Он останавливается на середине глотка.

— Это имеет значение? Мне неинтересно. Это причина, по которой ты встречалась с Тедом Кейном?

Я могла бы солгать. Вместо этого я говорю правду.

— Это было не назло тебе. Он спросил, и я предположила, что ты двигаешься дальше.

Его ответ быстр.

— И ты знаешь, как говорят. Предполагать — значит делать из нас с тобой придурков.

— Прекрасно, — говорю я, побеждено. — Я могла бы поговорить с тобой об этом. — Мне не нравится какую сторону, принимает наш разговор. — Но это не объясняет, почему вы пошли с Дезире на обед для прессы в Белом доме.

— И это то, что ты думаешь?

— Это то, что она сказала, когда проводила меня с Тедом и сделала снимок, чтобы поделиться им со всем миром, но особенно с тобой.

— Опять ты предполагаешь худшее. Когда на самом деле она была там, но не со мной. Я пошел со своим приятелем из колледжа. Помнишь двух парней, которые были со мной в ту ночь, когда я отвез тебя домой? Я знаю их со школьной скамьи. Когда я переехал в этот район, я позвонил им, зная, что они живут здесь. Ну, один из них конгрессмен. Его пара бросила его в последнюю минуту, и он уговорил меня пойти с ним.

Дала маху. Я все поняла неверно.

— Как прошло? Или ты злишься на меня? — Спрашиваю я заранее.

Он вздыхает.

— На обоих на самом деле. Я чувствую, что все это недоразумение можно было бы легко объяснить, если бы ты просто доверилась мне.

— Я доверяю.

Он качает головой.

— Нет. И, может быть, это отчасти моя вина, потому что я ушел с балкона.

По крайней мере, он выглядит немного пристыженным.

Мы молчим.

— А другая причина твоего хмурого взгляда?

Ужин прибывает. Его ответ прерывает то, как организованно появляются официанты с едой и ставят ее перед нами. Пар идет от тарелок, когда я улыбаюсь официанту, прежде чем он уходит.

Энди не сразу берется за еду. Нас предупреждают, что она горячая.

— Другая причина моего хмурого взгляда в том, что мой приятель оппортунист, когда дело доходит до свиданий, и он не скрывает этого, особенно сейчас. Так что я провел ночь, получая поздравления по поводу принятия 14-й поправки, принятой несколько месяцев назад. — Он делает паузу и оценивает мою реакцию. Я улыбаюсь и не показываю, как бьется мое сердце. Он продолжает. — Там были репортеры, и я провел всю ночь, уворачиваясь от вспышек камер. И не потому, что я не согласен с решением, а потому, что не хочу объяснять коллегам свою сексуальную ориентацию.

Мне удается рассмеяться, и, наконец, он тоже смеется. Мы едим, и наш разговор становится легче. Он рассказывает мне истории о выходках своего друга. Ужин проходит нормально. Я пропускаю десерт, потому что я сыта. Мне приходится стукнуть его по руке, когда приносят чек, и он, наконец, позволяет мне заплатить. В конце концов, это я пригласила его на свидание.

— Я знаю, что тебе завтра на работу. Но могу я отвести тебя кое-куда?

Я этого не ожидала. Несмотря на ослабление напряженности, мы так и не исправили ситуацию. Мы избегали разговоров о наших отношениях до конца ужина.

— Конечно. Не подскажешь, куда?

Когда парковщик подъезжает к обочине, он лишь ухмыляется, подходя к водительскому месту. Ему нравятся его сюрпризы. Когда он подъезжает к авеню Конституции, где между фонарями развешаны лампы, до меня не доходит, куда он меня ведет, пока мы не подходим к билетной кассе. Одинокая фигура ждет, и Энди смотрит на часы.

— У меня предварительный заказ.

— Да. Дрю?

Энди кивает.

— Следуйте за мной.

Мы проходим через ворота, и я не могу поверить своим глазам. Взгляд туманиться, переполняясь эмоциями.

Он останавливается у скамейки и берет меня за руки в перчатках.

— Я знаю, что это тяжело для тебя. — Он смотрит на небо, прежде чем встретиться со мной взглядом. Вытираю уголки глаз. — Я хочу, чтобы это сработало, а игнорирование прошлого не работает. Мы должны противостоять этому.

— Я не уверена, что смогу. — Мой голос ломается, но он прав. Мы не можем игнорировать это. — Здесь никого нет, — говорю я.

— То, что нам это нужно, не означает, что ты должна делать это с аудиторией. Я забронировал это время только для нас. Тебя и меня.

При любых других обстоятельствах это был бы момент, достойный обморока, романтический жест, о котором можно рассказать будущим внукам. Вместо этого я изо всех сил стараюсь сдержать слезы. Мы надеваем нашу обувь, которая ждет нас, потому что он все предусмотрел. Я понимаю, что он заранее спланировал это, когда протягивает мне руку.

— Пришло время сделать первый шаг. Ты сделаешь его со мной?

Я смотрю на каток и все, что он олицетворяет. И я знаю, что если я не смогу доверять ему и выйти на лед, между нами ничего не получится. Я смотрю в его глаза и на его протянутую руку.

Глава 16

Прошлое

РОЖДЕСТВЕНСКИЕ КАНИКУЛЫ. ДРЮ. Очень сложно сосредоточиться на учебе, но я должна. Я почти закончила с экзаменами, и мне нужно продержаться. Я рассчитываю на 4.0 в этом семестре, так что моя голова должна работать. Дрю действует как мой тренер, отправляя мне ободряющие сообщения каждые несколько часов. Лучше бы он вместо этого присылал мне голые фото. Не совсем. Я бы никогда ничего не закончила, если бы он это сделал.

Мой последний экзамен состоится в эту пятницу днем, а затем я отправляюсь в Инди, чтобы остаться с ним на шесть дней, пока мы не улетим домой. Мы летим одним рейсом, и это будет здорово. Он может остаться в Чарльстоне только на три дня, а я пробуду там неделю. Я вернусь в Инди и проведу с ним еще неделю, прежде чем мне придется вернуться в Пердью. Это будет самое длительное время, которое мы когда-либо проводили друг с другом, и хотя волнение убивает меня, оно также заставляет меня грызть ногти. Это может быть одна из вещей, сделай это или сломай. Все наши совместные выходные всегда были похожи на каникулы, но это будет больше похоже на реальность.

Отбросив эти мысли, я снова сосредоточился на своем учете. Этот экзамен скорее всего будет той еще занозой в заднице, поэтому я наливаю еще одну чашку кофе и берусь за книги. Дженна в библиотеке, так что в понедельник в квартире тихо, как в церкви. Я останавливаюсь до двух часов ночи, когда слышу, как поворачивается замок.

— Ты все еще не спишь?

— Ага, — говорю я, потягиваясь и протирая глаза. — Я как раз собираюсь ложиться.

— Я должна бы сделать то же самое, мои веки начали закрываться. Моя 5-часовая энергия давно иссякла, — утверждает Дженна. — Я разбита. Слава богу, мой экзамен не раньше половины одиннадцатого.

— Ага. Мой не раньше полудня. Это даст мне пару часов на повторение. А потом Финансы в пятницу и вуаля! Не могу дождаться, когда закончу.

— Тебе не терпится лечь в постель Дрю.

— Ну, что есть, то есть. Но я так устала учиться. Я хочу перерыва.

— В этом есть доля правды, — говорит она.

— Ты едешь домой, да?

— Ах, да. Не хотелось так долго оставаться без машины. Я остаюсь на все три недели, в отличие от кого-то, кого я знаю, — она прочищает горло.

— Я хотела поговорить с тобой об этом. Я немного напугана, если хочешь знать. Это будет первый раз, когда мы вместе вот так.

— Вам будет хорошо. Дрю это Дрю, понимаешь? Он легкий. Он не примадонна. И ты тоже не примадонна. Вы двое созданы друг для друга.

— Боже, Дженна, я на это надеюсь.

— Я никогда раньше не видела тебя такой, Кейт. Как давно мы знаем друг друга? С детского сада? Поверь мне. Я знаю. Но просто помни. Мне все равно, что у тебя есть сестра, я буду твоей подружкой невесты на твоей свадьбе.

Я беру подушку с дивана и бросаю в нее.

— Ты псих.

— Нет. Я засыпаю на ходу, поэтому я пойду спать. Спокойной ночи.

— Спокойной.

***

Меня не удивляет, что Дрю ждет на крыльце своей квартиры, пока я подъезжаю и паркуюсь. Его улыбка от уха до уха только усиливает мое волнение от того, что я здесь. На нем мои любимые выцветшие джинсы и рубашка к одной из его пижам. Должно быть, он вернулся домой совсем недавно.

— Привет, — кричу я, вылезая из машины.

— И тебе привет. Еще один семестр позади, а?

— Спасибо, Иисус.

— Я поддерживаю это, потому что ты здесь, и я, наконец, могу уделить немного времени Кейт. — Я уже на крыльце, и он, не теряя времени, тянется ко мне. — Я чертовски скучал по тебе, сладкая моя.

— Сладкая моя?

— Слаще меда, и это точно. А теперь заткнись и поцелуй меня.

Он стопроцентный южанин. Когда я обнимаю его, он берет и поднимает меня с земли. Мне нравится, когда он это делает, поэтому я хихикаю, но он вдыхает это ртом. Он идет назад через свою дверь и ведет меня прямо на свою кухню. Его руки обхватывают мои бедра, и я обнаруживаю, что сижу на столешнице. Затем я замечаю, что рядом со мной охлаждается в ведерке со льдом, и приглушенно вскрикиваю в его губы, которые все еще покусывают мои. Он тянется и открывает холодильник, наши губы все еще сцеплены, и берет миску с рубиново-красной клубникой.

— Мммм, — бормочу я.

— Пока нет.

Когда он ставит банку со взбитыми сливками на столешницу, я понимаю, что сегодня вечером нам предстоит серьезно повеселиться. Он расстегивает мою кофту, и я пожимаю плечами. Далее идет мой бюстгальтер. Я сижу на его столешнице, голая по пояс, а он открывает пробку шампанского и наливает.

Затем он протягивает мне стакан с горящим взглядом и говорит:

— Поздравляю с еще одним падением.

Мы чокаемся и выпиваем. Он берет свой бокал и выливает немного на мою грудь, останавливаясь, чтобы слизать его, пока он оставляет след от моей шеи к пупку. Я вздрагиваю, когда по всему телу бегут мурашки. Кончики моих сосков практически кричат, чтобы их лизали или сосали, но он не делает ни того, ни другого. Вместо этого он берет банку взбитых сливок и покрывает ими их. Он холодный и вызывает у меня озноб. Но когда он сосет и слизывает ее, я хнычу от нужды.

Когда взбитые сливки заканчиваются, он отступает и предлагает мне клубнику к моему шампанскому. Затем он наклоняет мою голову назад и кормит одной из сочных ягод, покрытых сладкими белыми сливками. Я закрываю глаза, пока жую, потому что это так вкусно.

— Они дополняют друг друга, кстати.

Я не уверена, имеет ли он ввиду свой рот, взбитые сливки и мои соски или шампанское и клубнику.

Моя рука дрожит, когда я поднимаю бокал, чтобы сделать глоток шампанского.

— Конечно.

Его голубые глаза сверкают, и я могу сказать, что он знает, что его дразнят. Поэтому я решаю продолжать.

— Это наш ужин? – Спрашиваю я.

— Это?

Он проводит рукой над клубникой и шампанским.

— Ага.

— О, нет. Это просто наша закуска. Продолжение уже там. — И указывает на свою спальню. Как здорово. Я скрещиваю ноги. Он видит это, распутывает их и перемещается между ними. — В чем дело, Кейт? Тебя что-то беспокоит?

Голос у него глубокий и хриплый.

— Эм, нет. Совсем нет, — хриплю я.

Его костяшки касаются шва моих джинсов, и я извиваюсь.

— Это то, чего ты хочешь, Кейт?

— Да. — На этот раз мой голос грубый от настойчивости.

— Но я думал, ты проголодалась.

Мои пальцы вцепляются в воротник его пижамы, и я притягиваю его ближе к себе.

— Я. Изголодалась. По тебе.

— Хм. Ну, я тоже голодал по тебе. Какое совпадение. Но сначала у меня есть сюрприз.

Сюрприз? Какой сюрприз? Я хочу секса, а не сюрприза. Луиза умирает здесь, не говоря уже о том, что состояние моих трусиков дошло до того, что их скоро придется выжимать. Он стаскивает меня со столешницы, и я практически трахаю.

— Э-э, Кейт, ты что-то хочешь от меня?

— Ты ведь шутишь, правда?

Он предлагает мне только один из своих громких, глубоких, сексуальных смешков, что только усиливает мое сексуальное разочарование. Луиза вздрагивает.

— Дай мне руку.

О, нет. Пожалуйста, Господи, не говори мне, что он хочет ручную работу! В некоторых случаях я полностью за это, но сейчас я просто хочу хорошего, старомодного траха!

— Кейт?

Я кладу свою руку в его руку, и он провожает меня в свою комнату, где, к моему крайнему удивлению, я обнаруживаю, что горит по меньшей мере дюжина свечей. На тумбочке стоит ваза с невероятной цветочной композицией из роз, лилий, калл, белых гвоздик, орхидей и тюльпанов. На его кровати также есть два подноса с накрытой посудой.

— Я позволил себе приготовить ужин, пока ты ехала. Но есть условие.

— Условие?

— Мы едим голыми.

— Голыми?

— Голыми, без одежды.

— Ой. Мой. Бог.

Левый уголок его рта изгибается, когда он расстегивает мои джинсы. Расстегивается молния, и когда он срывает их с моих бедер и засовывает пальцы в резинку стрингов, он ухмыляется.

— Это будет весело.

— Э-э, да, — я сглатываю, глядя, как он раздевается. Я никогда не устану смотреть, как его мускулы напрягаются, когда он двигается. Для меня это проклятый фильм.

— Кейт? Кейт?

Он щелкает пальцами перед моими глазами.

— А, да.

— Сядь. Я хочу, чтобы ты кое-что попробовала.

— Твой член?

— Что? — Он заливается смехом, от которого сотрясается кровать, на которой я сижу. — Еще нет. Я хочу, чтобы ты попробовала это.

Я был так занята, наблюдая за его прессом и руками, что даже не заметила, как он снял крышки с наших тарелок и положил кусочек еды на вилку, чтобы я попробовала.

— Открой.

Он кладет вилку мне в рот, и намазанный маслом лобстер тает на моем языке.

— О, черт, это… это так приятно, — говорю я.

— Хорошо. Давай устроимся поудобнее и поедим.

Господи, как я могу есть с ним в постели голышом? Он так отвлекает внимание. Он подползает к изголовью и прислоняется к нему спиной, и все, чего я хочу, это смотреть на стройные впадины и изгибы его упругого тела.

Я слежу за его действиями и оказываюсь у изголовья кровати, рядом с ним, с тарелкой на голых коленях. Омар жареный и такой нежный, я не могу поверить, что он сделал все это.

— Ты приготовил это?

Его брови устремляются к небесам.

— Нет. Я заказал его, потому что знал, что если попытаюсь, то все испорчу.

— Это лучшее, что я когда-либо ела.

— Я не могу сказать то же самое.

К настоящему времени еда привлекла мое внимание, поэтому я скучаю по его порочным намекам.

— Нет? Тогда зачем ты его заказал?

— Потому что мне он нравится, и я помню, как ты сказала однажды, что тебе тоже.

— Но если это не самое лучшее…

— Нет, это ты, Кейт.

— Я? — говорю я с набитым лобстером ртом.

— О, да. Ты, с большим перевесом.

Проглотить кусок так сложно, я боюсь, что подавлюсь. Схватив шампанское, я делаю огромный глоток, надеясь помочь своей проблеме, но в итоге только усугубляю ситуацию. Когда мой кашель стихает, я ругаю его.

— Никогда больше не говори мне таких вещей, когда у меня набит рот.

— А что, если твой рот набит мной?

— Ну, я полагаю, это нормально. — Я замечаю, что его тарелка почти пуста, поэтому отодвигаю ее вместе со своей и забираюсь к нему на колени. — Спасибо за все это. Это действительно красиво. И очень неожиданно. У меня никогда не было такого чудесного ужина, и тем более в постели.

— Надеюсь, что нет!

— Ты знаешь, что я имею в виду, и ты должен знать, что я этого не делала.

— Да, и я шутил.

— Цветы тоже великолепны.

Он убирает волосы с моей шеи и целует ее.

— Все они имеют значение. Но позволю тебе посмотреть это позже. Сейчас я хочу кое-что другое.

Я касаюсь его нижней губы указательным пальцем.

— О, и что это может быть?

— Это.

Он переворачивает меня и целует.

Позже той же ночью мы используем всю банку взбитых сливок, делая разные вещи. Дрю говорит, что запланировал это на десерт. Думаю, ему просто нравятся взбитые сливки, и он хочет посмотреть, как они выглядят на Луизе. Я должна признаться. Мне нравится вкус его члена, особенно с клубникой на конце. Кажется, я напугала Дрю, когда он подумал, что я собираюсь случайно укусить его за кончик. В конце концов, душ был необходим, потому что после взбитых сливок мы рискнули залезть в морозилку Дрю и испачкались в мороженом. Могу только сказать, что мороженое доставляет удовольствие, особенно на сосках.

Утром я прогуглила все цветы, которые Дрю выбрал для композиции, которая была такой тяжелой, что мне приходилось нести ее обеими руками.

Красные розы без шипов означают любовь; белые лилии означают девственность и райское счастье быть с тобой; каллы символизируют красоту; белые гвоздики указывают на чистую любовь; орхидеи олицетворяют любовь и красоту; и значение тюльпанов почти доводит меня до слез. Есть красные, которые символизируют признание в любви; пестрые означают красивые глаза; а желтые предполагают, что в моих глазах светит солнце. Тюльпаны в целом также представляют собой идеального любовника. Тот факт, что он прошел через все эти трудности, чтобы выбрать эти цветы, говорит мне больше, чем сами цветы.

— Дрю. Я… это так красиво. Я никогда не знала ничего из этого.

— Я только хотел, чтобы у тебя было что-то, что показало бы мои истинные чувства к тебе.

— Они идеальны.

— Цветы — это идеальны, и ими нужно наслаждаться. Я рад, что ты ценишь их, потому что я хочу, чтобы ты часто ими наслаждалась, Кейт.

Еще одна причина любить Дрю Макнайта.

Наши шесть блаженных дней вместе пролетают со скоростью света, и я оказываюсь рядом с ним перед полетом домой в Чарльстон. На меня накатывает прилив счастья. Переживания, которые я испытывала из-за того, что проведу с ним время, были напрасными. Нам было хорошо вместе, как гороху и морковке, как сказал бы Форрест Гамп. Теперь я боюсь остаться в доме родителей на неделю, пока не смогу вернуться к Дрю.

— О боже, — стону я.

— Что?

— Идея остаться в доме моих родителей просто нашла полное осознание.

— Настолько плохо, да?

— Ты же знаешь, насколько они сумасшедшие. Я душив них не чаю, но…

Дрю усмехается.

— Всегда есть одно, но.

— Просто подожди. Ты не получил полного впечатления на День Благодарения. Но ты получишь. Поверь мне.

— Никогда не упускай из виду тот факт, что они любят тебя, Кейт.

Его лицо полностью серьезно.

— Ты никогда ни о ком не говоришь плохо. Ты самый добрый человек на свете. Наверное, во вселенной.

— Сомневаюсь.

— Нет, я серьезно. Я никогда не слышала, чтобы ты сказал о ком-то плохое слово. Я не думаю, что это в твоей природе. Как ты делаешь это?

— Не уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду.

Его глаза искренни, когда он говорит это.

— Тогда позвольте мне привести тебе пример. Возьмем, к примеру, мою семью. Мои родители, благослови их сердца, желают добра, и я люблю их. Но мой папа самый большой в мире ипохондрик и сводит меня с ума всеми своими неизлечимыми недугами, которые являются плодом его воображения. Ты же сидел и терпеливо слушал его, успокаивая, а я, наоборот, отмахиваюсь от него и говорю, что с ним все в порядке. Это то, что я имею в виду. Ты так себя ведешь. И ты не думаешь плохо о других. В твоем сердце только доброта.

— О, Кейт, я не знаю. Я думаю, ты видишь то, чего нет.

— Неа. Я не согласна. Я долго наблюдала за тобой. В твоем теле нет подлости, Дрю Макнайт. Ты слишком хорош для этого мира. И это правда. Я думаю, тебя послали сюда, чтобы сделать этот мир лучше.

Он наклоняет голову, и эта интенсивная синева приковывает меня, до тех пор, пока его губы не касаются моих.

— Я думаю, что ты была послана, чтобы сделать мой мир лучше, Кейт Форбс.

Его пальцы переплетаются с моими, и мы вжимаемся в кресла, когда наш самолет взлетает.

— Я думаю, что это будет мое лучшее Рождество в жизни, — говорит он.

— В моей тоже.

Наши родители ждут нас у стойки выдачи багажа, когда мы приземлимся. Родители Дрю знают все о его чувствах ко мне. Я точно не была слишком откровенна со своим. Это не потому, что я не хочу. Просто моя семья не такая. Мы не все обнимаемся и целуемся, как некоторые семьи. Так что я решила рассказать маме на праздники. Но когда пришло время расстаться на парковке, Дрю хватает меня и крепко целует на глазах у всех. И поскольку это Дрю, я делаю то, что всегда делаю — превращаюсь в бескостную груду прямо у него на руках. Я перестаю обращать внимание на то, что за этим наблюдают две группы родителей. Когда он, наконец, наконец заканчивает поцелуй, и заметьте, я действительно этого не хочу, он говорит мне перед всеми:

— Увидимся завтра, милая. И я люблю тебя больше, чем хоккей.

Не моргнув глазом, отвечаю:

— Больше, чем хоккей?

— Больше, чем что-либо.

И он дарит мне еще один жестокий поцелуй!

— Я тоже тебя люблю.

Затем я оборачиваюсь и вижу Родителей! Вот дерьмо! Его ухмыляются от уха до уха, а у моих открыты рты, челюсти на асфальте. Итак, что мне делать? Что сделала бы любая девушка на моем месте. Я хватаю родителей за руки и говорю:

— Мама и папа, пошли домой. Увидимся завтра, Летти и Рэй.

Я машу им всем рукой, и мы идем к машине моих родителей.

— Ты влюблена? — спрашивает моя мама.

— Этот мальчик любит тебя? — спрашивает мой папа.

— Да, теперь поехали.

— Почему ты ничего не говорила? — спрашивает мама.

— Я собиралась рассказать тебе, когда вернусь домой, но Дрю опередил меня.

Потом меня встречает тишина. Никто из них не произносит ни слова, пока мы не подъезжаем к подъездной дорожке и дверь гаража не открывается. Первой говорит моя мама, смеясь:

— Ну, ты могла сделать это еще хуже.

А потом папа говорит:

— И врач. Хм. Как раз то, что мне нужно. Ты выбрала его для меня?

— Да, папа, только для тебя.

— Какой он врач? — спрашивает папа.

— Он будет онкологом. Знаешь, специалист по раку.

— Онколог! Зачем ему это делать? – в ужасе спрашивает мама.

— Потому что это его призвание, мама. Вот что им движет.

— Но они все умрут!

— Они не все умирают. Вы в каком веке живете? Врачи добились удивительных успехов в лечении рака, и Дрю любит помогать пациентам. Кроме того, это его выбор, а не твой.

— Ну, я не понимаю, почему он не может быть доктором, который делает приятные вещи.

— Мама, он врач, который делает приятные вещи. Как ты думаешь, что чувствуют семьи его пациентов, когда он их лечит? Я не думаю, что им грустно, а ты?

— Нет, но это происходит не всегда.

— Лечить опасные для жизни заболевания должны все врачи, а не только онкологи. И я думаю, что нам нужно оставить эту тему, потому что это все равно не ваш выбор.

Мне нужно переключить ее, иначе это будет продолжаться часами. Она дохлую лошадь достанет, если ты ей позволишь.

Мой папа, наконец, вставляет свои пять копеек и говорит:

— Ну, я просто рад, что в доме есть доктор.

И я уверена, что так есть. Бедный Дрю.

К Сочельнику я готова нырнуть с головой в бутылку водки и плыть к забвению. Дрю только смеется над моими жалобами, потому что, когда он приезжает, мои родители, за исключением моего отца и его необычных медицинских вопросов, ведут себя наилучшим образом. Вчера мне пришлось отвести отца в сторону и предупредить его о том, что я не буду вступать в дискуссию с Дрю о его геморрое. Он продолжал упоминать его за завтраком, и это было идеальное время, чтобы поговорить о нем. Поэтому я сказала ему, что если он хотя бы осмелится упомянуть об этом, я уйду и никогда не вернусь домой. Он закрыл рот, и все. Слава богу, он еще не упомянул о нем Дрю. Или, по крайней мере, я так думаю.

— Так папа информировал тебя обо всех своих недугах?

Громкий смех сотрясает Дрю.

— Только о нескольких.

— Что? Что он спросил у тебя? Я предупреждала его.

У меня свирепый вид.

— Успокойся, злючка. Все нормально. Я не против и не собираюсь делиться тем, что мы обсуждали.

— Почему нет?

— Это личное, вот почему. Теперь давай поговорим о тебе.

Он прижимает меня к своей груди, и вскоре я растворяюсь в одном из его поцелуев. Но потом я вспоминаю, что мы в доме моих родителей, и я начинаю его отталкивать.

— В чем дело?

— Мы не можем делать это здесь, — шиплю я.

— Я всего лишь поцеловал тебя.

— Я знаю, но в семье Форбс мы не демонстрируем публичные проявления привязанности.

— Это факт? И, угадай что?

— Что?

Он проводит пальцем по моему подбородку и шепчет мне в губы:

— Это скоро изменится, милая Кейт.

Затем он захватывает мой рот еще одним поцелуем, и я отказываюсь от борьбы. Мне действительно все равно. Я влюблена в этого мужчину, так почему я не должна? Он респектабельный и не имеет ко мне ничего, кроме серьезных намерений, а мы оба взрослые люди. Черт с ним. Я чувствую, как он смеется.

Отстраняясь, я смотрю на него прищуренными глазами.

— Что смешного?

— Ничего. Я просто счастлив, что ты видишь вещи, по-моему.

Пока я хочу поцеловать его еще раз, Шеннон врывается в комнату, вся в светящаяся от счастья, потому что Дрю здесь. Рядом с ним она другой человек.

— Привет, Дрю. Ты останешься на ужин?

— Нет, на самом деле Кейт приедет ко мне на ужин с моей семьей».

— Фу. Почему ты не можешь поесть с нами? – Дуется она.

— Шеннон, в канун Рождества семья Дрю устраивает большой рождественский праздник. Так что я иду туда с ним, чтобы отпраздновать.

У нее хватило наглости бросить на меня отвратительный взгляд, как будто я кусок грязи, не стоящий ее времени. Дрю ловит его и недоволен. То, что случится через мгновение, является ярким воспоминанием для меня.

— Эй, детка. У тебя есть проблемы со мной или с твоей сестрой, которая идет ко мне домой?

Она качает головой.

— Тогда, возможно, тебе стоит извиниться перед ней.

Шеннон увядает, как цветок посреди августовской жары. Она смотрит на Дрю своими большими щенячьими глазами и говорит:

— Прости.

— Не извиняйся передо мной. Тебе следует извиниться перед Кейт.

Затем, к моему полному шоку, Шеннон поворачивается ко мне и говорит:

— Прости, Кейт. Я не имела это в виду.

Я хочу сказать: «Да, ты именно это имела в виду, ты, маленькая соплячка». Но я этого не делаю. Я киваю и вместо этого улыбаюсь. Шеннон показывает мне свою идеальную улыбку, которую она постоянно использует для мамы и папы, и пробует ее на Дрю.

Голосом, пропитанным сахаром, она спрашивает:

— Итак, Дрю, мы увидим тебя завтра?

— Да, я буду здесь к обеду.

— Ты придешь? Можно я сяду рядом с тобой?

О Боже. Мало того, что мне приходится беспокоиться о моем отце-ипохондрике, теперь моя сестра тоже гоняется за ним.

— Я думаю, тебе нужно обсудить это с мамой.

— Да, хорошо, я сделаю это прямо сейчас, — говорит она, выскакивая из комнаты.

Покачав головой, я говорю:

— И драма никогда не заканчивается в семье Форбс.

— Ее многовато, не так ли?

— А, да. И мои родители ничего не делают, чтобы сдержать этот бардак. Смешно и то неуважение, которое она к ним проявляет. Эрик нормальный. По крайней мере, на данный момент. Все, что он думает это спорт. Меня беспокоит то, что однажды он проснется, и его будут занимать другие вещи, а мама и папа не заметят этого. Но Шеннон точно запала на тебя.

— Это только потому, что она считает меня крутым. Однажды я стану занозой в ее заднице и не буду иметь никакого эффекта.

— Эй, я возьму все, что смогу, когда смогу.

— Это включает еще один поцелуй?

Он смеется.

Прижав руку к его груди, чтобы остановить его, я спрашиваю:

— Во сколько нам нужно быть у тебя дома? Я не хочу опаздывать.

— Мы успеем.

Он скользит своими губами по моим как раз в тот момент, когда моя мама входит в комнату.

— О, Дрю, прежде чем ты уйдешь, я хотела сказать тебе, что ужин завтра будет в три.

Она сказала ему уже дважды.

— Спасибо, мама, я думаю, он понял.

— Я буду здесь раньше, миссис Форбс. Я не могу так долго находиться вдали от моей девушки.

Моя мама даже краснеет. Ради бога, может мне кто-нибудь помочь? Затем она говорит:

— О, это так мило, Дрю.

Теперь моя очередь краснеть, потому что мне стыдно за маму.

— Хорошо, мама, нам пора идти. Я вернусь позже.

Зажав пальцами бицепс Дрю, я буквально вытаскиваю его из дома.

Когда мы уходим, я слышу, как Дрю кричит:

— Увидимся завтра, миссис Форбс.

Влетая в его машину, я захлопываю дверь, прежде чем он успевает это сделать. Он садится и говорит:

— Я думаю, что это становится привычкой.

— О боже! Моя мать, ведущая себя как подросток… нет. Просто нет.

— Она была не так уж плоха.

— Да она ужасна. Она хлопала ресницами, глядя на тебя. Ты так действуешь на всех женщин?

Дрю выводит машину задним ходом, но перед тем как ответить на мой вопрос он снова останавливает машину, поворачивается ко мне и говорит:

— Кейт, меня не волнует, какое впечатление я оказываю на всех женщин. Меня волнует только то, какое действие я оказываю на тебя.

Мое сердце буквально разваливается на части и превращается в одну большую гигантскую лужу слизи. Я отстегиваю ремень безопасности и лезу через консоль прямо в его объятия.

— Это только одна из многих причин, почему я люблю тебя, Дрю Макнайт.

— Ну, черт, если бы я знал, что это все, что нужно, чтобы заставить тебя влюбиться в меня, я бы сказал тебе это давным-давно. — Его голубые глаза мерцают, и мы оба смеемся. — Теперь ты вернешься на свое место и пристегнешься, чтобы мы могли пойти к моим родителям, или мы будем сидеть на твоей подъездной дорожке и целоваться, как пара подростков, и снова развлекать твою семью?

Я забираюсь обратно на свое место и говорю:

— Я не могу придумать ничего лучше, чем целоваться, но я ни за что не позволю своей семье на это шоу.

— Может быть, мне придется тайком провести тебя в свою комнату сегодня вечером и притвориться, что я тебе кое-что рассказываю, как я делал это в старшей школе.

— О, так ты это сделал?

— Да, но мои родители следили за временем, так что мне приходилось торопиться.

— Хм. Я уверена, что так и было. — Тогда я начинаю думать об этом. — Держу пари, у тебя была куча подружек в старшей школе, — поддразниваю я. — Бьюсь об заклад, они были повсюду на тебе, как муравьи на меде.

Он пожимает плечами и говорит:

— Я получил свое. За исключением нескольких, они на самом деле были очень надоедливыми.

Зная Дрю, он, вероятно, был слишком добр, чтобы сказать им, чтобы они убирались.

— Итак, у тебя был кто-то особенный?

— Не совсем. Я встречался с Джилли Риверс, наверное, дольше всего, но это было просто так, знаешь.

— Да, знаю.

— А ты, Кейт?

Я качаю головой.

— Никак. У меня были друзья-парни. Но я ни с кем из них не встречалась. Я была слишком занята в школе.

Он бросает на меня быстрый взгляд, а затем снова смотрит на дорогу.

— Мне очень трудно в это поверить. У меня представляю десятки парней, управляемых гормонами, выбивающих вашу дверь, пытаясь добраться до тебя.

— Это прекрасно, но далеко от истины.

Примерно в это же время мы подъезжаем к дому его родителей.

— О, нет. Тетя Эдна победила нас. Я надеялся, что мы доберемся сюда первыми.

Его описания ее настолько заинтриговало меня, что я не могу дождаться встречи с этой женщиной.

— Честное слово, Кейт, не удивляйся и не изумляйся тому, что исходит из уст этой женщины.

— Дрю, вспомни, с кем ты разговариваешь. Мне пришлось предупредить папу, чтобы он не рассказывал тебе о своем геморрое, а моя сестра пускала слюни в твоем присутствии, не говоря уже о том, что моя мать хлопает ресницами. Я живу в доме с психами.

— О, подожди. Ты еще не видела психа.

И он прав. Тетя Эдна сидит в кресле, и я дважды смотрю на то, во что она одета. Мне нужно некоторое время, чтобы понять это, но я думаю, что она взяла рождественские салфетки и сшила их вместе, чтобы сделать жилет. Каждая из них изображает разные сцены, поэтому у нее вполне праздничный образ. Она также носит бейсболку, инкрустированную красными и зелеными блестками и другими блестящими вещами. Из-под шапки ее волосы то тут, то там торчат различными локонами, создавая старый образ «Я только что сунул палец в электрическую розетку». Красные штаны и черные сапоги, похожие на те, что носит Санта-Клаус, завершают ее ансамбль. Без сомнения, у тети Эдны, есть дух Рождества. Не хватает только украшений и гирлянд. Я действительно потеряла дар речи.

Мы с Дрю решили обменяться подарками наедине, но я привезла подарок для его родителей. Ничего особенного, просто красивая фоторамка. Это то, что может использовать каждый, поэтому, обсудив это с Дрю, мы оба решили дарить одно и то же каждой из наших семей.

Во время обмена они очень любезны, когда открывают его. Затем Летти открывает подарок тети Эдны, и Дрю щиплет меня за бедро.

— Зацени.

Внутри коробки находится что-то, что может напоминать кошелек. Я не уверена. Похоже, что когда-то это была бутылка Clorox, но ее разрезали и проделали в ней отверстия, а затем в нее вплели красную и зеленую пряжу, чтобы создать эффект кошелька. Это так отвратительно, что мне приходится прикрывать рот, чтобы предотвратить фырканье, которое грозит вырваться из меня.

Дрю наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Что за хрень?

Это моя погибель. Я сгибаюсь пополам и пытаюсь скрыть свое фырканье кашлем.

— Кейт? С тобой все в порядке? — спрашивает Дрю.

Он чертовски точно знает, что со мной не так. Он хватает меня и тащит оттуда на кухню, где я умираю со смеху.

— Боже мой! Это было худшее, что она когда-либо делала, клянусь, — говорит он.

Ответ невозможен, я хватаю ртом воздух. Когда я могу набрать воздух в легкие, я говорю:

— Подобное впервые. Это было ужасно. Она напоминает мне тетю Бетани из фильма «Рождественские каникулы». Ты уверен, что у нее нет кота, завернутого в коробку?

Он снова начинает смеяться и говорит:

— Меня это не удивит. Может быть, я должен проверить дом. Разве я не предупредил тебя? Новый вид сумасшествия, верно?

— Верно, но больше никогда не шепчи. Вот когда я потеряла самообладание.

Мы воссоединяемся с семьей, я со стаканом воды в руке. Родители Дрю смотрят на нас, а его мама подмигивает. Мы обмениваемся взглядами и продолжаем открывать подарки. Подарок Рэя не так уж и плох. Тетя Эдна дарит ему одну из тех гигантских надувных подушек, с которыми летают. Вы должны положить ее на колени и положить на нее голову во время полета. Единственная проблема в том, что в этом случае ты выглядишь полным придурком.

Теперь очередь Дрю. Он разворачивает свою коробку и обнаруживает внутри огромную пару желтых перчаток для уборки Playtex. Он ничего не понимает, пока не вмешается тётя Эдна.

— Я слышала, как важно для вас, докторов, держать руки в чистоте, поэтому я подумала, что они пригодятся тебе, когда ты будешь осматривать своих пациентов.

На этот раз я дрожу, сдерживая смех внутри. Я не смею смотреть на Дрю, когда он благодарит свою тетю, но я могу сказать по тому, как скрипит его голос, он вот-вот сорвется. Когда я думаю, что мы закончили, я смотрю и вижу коробку у себя под носом.

— А вот тебе, дорогая, — говорит тетя Эдна, шатаясь, возвращаясь на свое место.

Дерьмо!

— Спасибо! Но не нужно было этого делать.

— Ой, просто открой.

Так я и делаю, а внутри шарф ручной вязки, который выглядит так, словно его вязал детсадовец. Это идея, которую нужно принять во внимание, Кейт. К сожалению, цвета ужасные. Красный, зеленый, лиловый, оранжевый, ржавый, смесь конфликтующих оттенков, глазам больно смотреть на это.

— О, это так… мило. Большое спасибо, что подумали обо мне.

— Пожалуйста.

Я кладу вещь себе на колени и слышу, как Дрю хихикает, поэтому не смею взглянуть на него. Но пока я смотрю на шарф, замечаю кое-что еще. Он буквально покрыт кошачьей шерстью. И, я имею в виду, во много слоев. Теперь мне очень хочется смеяться. Но я не могу. Так что я кладу вещь обратно в коробку и складываю руки на коленях.

— Ну, я думаю, пришло время для праздничного настроения, — объявляет Рэй.

— Я за это выпью, — заявляет тетя Эдна, и празднование начинается.

Начинают прибывать другие, двоюродные братья, тети и дяди, и я сбиваюсь со счета. К тому времени, как все соберутся, здесь будет в общей сложности двадцать четыре человека. Каждый приносит накрытое блюдо, как это принято на юге, а Летти занимается всеми мясными блюдами и десертами, вместе с баром. Это отличное мероприятие.

Когда ужин закончен, и родственники ушли, появляются Дженна и ее брат Бен. Я не видела Бена с той вечеринки, на которой Дрю впервые увидел меня.

Бен обнимает Дрю и говорит:

— Рад, что вы так хорошо поладили.

— Как будто когда-то были какие-то сомнения? — спрашивает Дрю.

— Ты был так чертовски настойчив в этом. Он сказал тебе, Кейт?

— Да, он это сделал. Дженна тоже.

— Какое-то время он сводил меня с ума. Я не знал, что буду делать, если ты не пойдешь с ним на свидание.

— Теперь нам не о чем беспокоиться, не так ли? — спрашивает Дрю, притягивая меня к себе.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Дрю смотрит на меня сверху вниз, ухмыляясь.

— Конечно, нет, — говорит Бен. — И я рад сообщить, что вы двое идеальная пара.

Кажется странным, что это исходит от Бена. Интересно, сказала ли ему это Дженна, но когда я смотрю на нее, она смотрит на Бена так, словно только что проглотила стакан уксуса.

— Бен Роудс, когда вы когда-нибудь говорили что-нибудь подобное кому-нибудь? — спрашивает Дженна.

— Наверное, никогда. Я мудак, когда дело доходит до такого рода вещей. Но Дрю — мой лучший друг, и я знаю, как он относится к Кейт. Я счастлив, что он нашел ее, и что она делает его счастливым, и это чертовски вовремя.

Я слышу, как Дрю говорит:

— Спасибо, чувак. Это много для меня значит.

— Я бы сказал тебе по телефону, но знал, что увижу тебя здесь, поэтому решил подождать. И, кроме того, я хотел увидеть тебя, прежде чем сказать это. Я знаю Кейт почти столько же, сколько знаю тебя, так что я должен сказать, — и он делает эту забавную вещь рукой, которая, я думаю, должна имитировать религиозное благословение, — я благословляю эти отношения.

Дрю бросает в него пустой пластиковый стаканчик.

— Ты не в теме, чувак.

— Нет, я пытаюсь быть серьезным. Я рад, что вы вместе. И, братан, Кейт здесь намного лучше, чем Ребекка.

— Ебать. Тебе необходимо испортить вечер, заговорив об этом?

Это удивляет даже меня. Ребекка — бывшая подруга Дрю, разбившая ему сердце. Дженна рассказала мне все о ней и о том, что Бен ее ненавидит. Я смотрю на Дженну, и она пытается скрыть ухмылку. Что в этом смешного? Я думаю, что это довольно бестактно. Затем я смотрю на Дрю, и его лицо медленно расплывается в ухмылке.

— Ладно, я совершенно не понимаю, что происходит, — говорю я.

Дрю кладет руку мне на плечо.

— Бен всегда ненавидел Ребекку. Я постоянно защищал ее, но потом, когда я понял, что он был прав, я был… ну, ты знаешь эту историю. Я рассказывал тебе в самом начале, когда мы начали встречаться. Что мне здесь кажется забавным, так это то, что я никогда не думал, что отмахнусь от всей этой истории с Ребеккой, а теперь я здесь с тобой, и мне на нее наплевать. Вот почему я улыбаюсь, и я думаю, что они тоже. Она всегда была болезненной темой для меня, но не больше.

Я сияю от его слов. Дрю всегда точно знает, что сказать, чтобы заставить меня улыбнуться. Наш разговор переходит к тому, как долго Дрю пробудет в городе, как долго я буду в Инди, когда мы снова сможем собраться вместе. Вскоре они уходят, и остаемся только Дрю и я. Я хочу свернуться где-нибудь рядом с ним, но уже поздно, и я знаю, что мне нужно скоро возвращаться домой.

— Да, я знаю, — говорит он, читая мои мысли. — Разве мы не собирались сегодня вечером обменяться подарками?

— Ага. Хочешь сделать это сейчас?

— Черт, да. Но мне нужно идти в свою комнату. Хочешь пойдем вместе?

— Это та ситуация, когда ты говоришь своим родителям, что должен мне что-то показать?

— Готов поспорить.

— Несомненно.

Я беру сумку, которую принесла, и хватаю ее, прежде чем мы взбегаем по лестнице и входим в его комнату. Он закрывает за нами дверь. Его руки скользят мне под юбку и скользят по моим бедрам, пока он поднимается к попе.

— Кейт, ты мне нужна. Я постоянно думал об этом.

— А если кто-нибудь услышит? Я не думаю, что смогу.

Я кусаю губу, волнуясь, так как беспокойство гложет меня.

— Я знаю. Мы не будем. Нам придется какое-то время пожить разочарованными, и я ненавижу это.

— Я тоже. Может, снова займемся сексом в машине?

— Да, но сегодня вечером я хочу вручить тебе твой подарок. — Он подходит к своему шкафу и выходит с огромным подарочным пакетом. — Счастливого Рождества, детка. Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, и спасибо тебе.

— Открой его.

Я открываю пакет, а внутри несколько коробок. Сначала я вижу большую коробку, поэтому вытаскиваю ее, разворачиваю и смеюсь.

— О, Боже мой! Ты мне поможешь?

— Конечно.

— Хорошо, потому что, если я надену эти коньки, я буду кататься как сумасшедшая.

— Кейт, я всегда поддержу тебя, если ты упадешь.

Его голубые глаза встречаются с моими, и я знаю, что он говорит не о таком падении.

— Дрю, я тоже не позволю тебе упасть. Мы в этом вместе, ты же знаешь.

Он наклоняется и целует меня.

— Там есть еще.

Я опускаю руки в пакет, и вытаскиваю еще одну довольно большую коробку. Я разворачиваю самый роскошный купальный халат, известный человеку. С одной стороны мягкая махра, с другой шелковая.

— О боже, это потрясающе. Мне очень нравится.

— Ты носишь? Я заметил, что у тебя его нет.

— Теперь буду, и мне это очень нравится. Идеально! Спасибо!

Я наклоняюсь и целую его.

— Еще один, и все.

Я роюсь на дне и нахожу последнюю коробку. Когда я поднимаю ее, я знаю, что это украшение. Выражением своего лица, я даю ему понять, что не могу поверить что он это сделал. Он пожимает плечами.

— Просто открой, — говорит он.

Когда я это делаю, я снова влюбляюсь. Это изысканное колье, очень тонкая золотая филигрань, окружающая центральный бриллиант. Дизайн простой, но элегантный, и я не мог любить его больше, чем люблю.

— Кейт, не плачь. Это всего лишь ожерелье.

Мои пальцы дотрагиваются до щек, потому что я даже не заметила, как потекли слезы.

— Вот это сюрприз, — говорю я, отмахиваясь от них.

— Ожерелье или слезы?

— Оба, я думаю. Дрю, это великолепно. Я в восторге.

— Позволь мне надеть его на тебя. — Он достает его из коробки и надевает мне на шею. — Отлично, — говорит он. Затем он поднимает меня на ноги и подводит к зеркалу. — Видишь?

Это красиво.

— У меня никогда не было ничего подобного. Это так мило. Спасибо тебе за все. — И я целую его. – Теперь твой. Я протягиваю ему красиво завернутую коробку. Надеюсь, ему это нравится. Это не так экстравагантно, как то, что он мне подарил, но все, с кем я разговаривал, советовали мне брать его. Мои пальцы скрещены.

Он разворачивает его, и я вижу, как выражение его лица меняется с озадаченного на чистое возбуждение и радость.

— Ты? Ты купила билеты на «Блэкхок»?

— Да. Всю неделю я буду с тобой.

Он встает и поднимает меня, кружа. А потом он останавливается, опускает меня и трет лицо.

— Перестань беспокоиться. Тебя не вызовут этой ночью. Я все уладила, и ты свободен.

— Что?

— Ты слышал меня. Загляни в свой компьютер и проверь расписание, если не веришь мне. Ты готов. Мы пойдем. А остальное в твоем подарке включает, если ты не читал…

— Прочел. Гостиница и ужин той ночью. Кейт, это слишком для тебя.

Это сложная часть. Я морщусь и говорю:

— Я знаю. Я собиралась пойти с тобой вдвоем.

— Отлично.

— Но, Дрю, я чувствую себя ужасно, потому что ты подарил мне так много, а я смогла подарить тебе только это…

— Останови этот поток мыслей. Мне нравится твоя идея, и билеты на Блэкхок идеальный подарок. Это лучший подарок. А теперь поцелуй меня.

Прямо перед этим я говорю:

— Счастливого Рождества.

Глава 17

Прошлое

Неделя у моих родителей без Дрю больше похожа на месяц. Без него здесь в качестве буфера моя мама безжалостна со своими вопросами. Как долго вы встречаетесь? Насколько это серьезно? Я знаю, что ты влюблена, ты собираешься замуж? Ты должна закончить колледж. Не думай о том, чтобы бросить. Серьезно, мама? Как будто я действительно бросила бы колледж и отказалась от дипломов после всех приложенных усилий. Что она думает, что я идиотка?

Мой рейс обратно в Инди наконец приземляется, и Дрю ждет у зоны выдачи багажа. Сказать, что я бросаюсь на него, значит, ничего не сказать. Мне кажется, я слышу один или два комментария «Снимите комнату». И это правда. Мы фактически набросились друг на друга, пока ждали мою сумку. Как только она появляется, мы улыбаемся зрителям, и Дрю громко говорит:

— Давай снимем комнату.

Я не могу не хихикать.

В машине мы не можем держать себя в руках.

— Это была бесконечная неделя, — говорю я.

— Да?

— Мне пришлось постоянно отбиваться от мамы, папы и Шеннон. Эрик был единственным, кому было весело, потому что мы вместе играли в видеоигры. А еще я безумно скучала по тебе. Впрочем, эту часть ты знаешь.

Его рука пробирается к пуговице и молнии моих джинсов, и его пальцы проникают внутрь.

— Пожалуйста, не начинай то, что не сможешь закончить.

— Почему ты думаешь, что я не могу закончить? — спрашивает он, проводя пальцем вокруг.

— Я не могу говорить, пока ты это делаешь.

Моя голова откидывается на сиденье, и я хнычу, когда его палец обводит мой клитор и скользит внутрь меня.

— Вау, ты сейчас мокрая. Ты думала об этом в самолете?

— Может быть. Только не останавливайся, потому что я уже близко.

Я слышу, как он смеется.

Затем он говорит:

— Прикоснись ко мне, Кейт.

Моя рука тянется над консолью, и я касаюсь его. Его эрекцию нетрудно заметить.

— Похоже, ты тоже думал об этом.

Он попадает в идеальное место, затем усиливает движение.

— Не останавливайся. Прямо тут. Я собираюсь кончить.

И примерно в этот момент я чувствую, как мой оргазм мчится вдоль моего позвоночника, вниз к сводам моих ступней, назад вверх по ногам и концентрируется в моем ядре, пока не распространяется обратно вверх по позвоночнику и, наконец, не успокаивается. Крошечные мышцы внутри меня перестают сжимать пальцы Дрю, и я вздыхаю.

— Приятно было это слышать, — говорит он.

— Да?

— О да.

Затем я протягиваю руку и расстегиваю молнию на его штанах.

— Обещаешь, что не попадешь в аварию?

Он разражается мне дрожащий смех.

— Я сделаю все возможное.

Я беру в рот его член и начинаю отсасывать. Лучшее в том, чтобы взять Дрю в рот, — это звуки, которые он издает. Они являются самым возбуждающий звук из всех. О, это, и то, как он запускает руки в мои волосы. И то, как он чувствует мой язык. Как бархат, обернутый вокруг стали.

— Я собираюсь кончить.

Я продолжаю сосать, а потом сжимаю его яйца, и он достигает оргазма. Стоны, которые он издает, достаточно, чтобы заставить меня стонать. Когда я поднимаю голову, он извиняется за то, что выстрелил мне в рот, и я смеюсь.

— Это самая безумная вещь, которую я когда-либо слышала. Мне нравится. Я люблю сосать твой член. Это необыкновенно сексуально.

— На это сексуально смотреть, но я боялся, что если я это сделаю, мы разобьемся.

Я снова застегиваю его и говорю:

— Тогда я рада, что ты этого не сделал.

Мы спокойно проводим канун Нового года дома, наблюдая за тем, что произошло в Чарльстоне после его отъезда. И, конечно же, мы делаем и другие вещи. Новый год отмечаем традиционной южной едой из ветчины и листовой капусты, а я делаю домашние макароны с сыром. Мы слишком много едим и засыпаем на диване, смотрим футбол. Это выбор Дрю, но я не против.

В середине недели мы едем в Чикаго на игру «Блэкхокс». Дрю так взволнован, что мне приходится вести машину. Всю дорогу он рассказывает статистику «Блэкхока» и рассказывает о величайших игроках. Я уверена, что никогда не вспомню ничего из этого.

У него есть GPS, и я рада этому, потому что я никогда раньше не ездила в Чикаго. Пробки не так уж и ужасны, если говорить о больших городах. Может быть потому, что мы уехали в полдень, чтобы пораньше заселиться в отель и провести немного времени в городе. В любом случае, Дрю не уделяет этому много внимания, потому что сейчас все его внимание сосредоточено на хоккее.

Когда я подъезжаю к отелю, он удивляется, что мы остановились.

— Мы приехали, — объявляю я. Выражение его лица такое комичное, что я сразу начинаю смеяться. — Чего ты ожидал? Марс?

— Нет, но время так быстро пролетело.

Он похож на такого маленького мальчика; Я взъерошиваю ему волосы и качаю головой.

— Пойдем отметимся, хоккеист.

У него глупая ухмылка, и я улыбаюсь. Его глаза блестят от волнения, и он выглядит так, будто хочет прыгать впереди меня.

— Иди и беги вперед, если хочешь.

— Я ничего не могу с собой поделать.

— Эй, это твой день, твой подарок. Действуй.

И я более чем рада видеть, как ему весело.

Внезапно он останавливается и поворачивается, берет меня на руки и говорит:

— Я говорил тебе сегодня, как сильно я тебя люблю?

— Я и так знаю.

— Ну, я тебе еще раз скажу.

Затем он целует меня в губы. И мой взволнованный Дрю снова вернулся.

Мы подходим к стойке регистрации, и он подпрыгивает на цыпочках, ожидая ключ от номера. Как только мы убираем наши сумки, мы уходим. Это ветреный день, ветер дует с озера, но мы одеты в пальто, шапки и перчатки, когда мы идем по всем известным местам, чтобы увидеть что-то за то небольшое количество времени, которое у нас есть. Дрю таскает меня по Мичиган-авеню по всем магазинам и пытается купить мне что-то, чего я ему не позволяю. Затем мы заходим выпить мокко в кофейню. Скоро пора ужинать. Мы едим в одном из известных чикагских стейк-хаусов Gene and Georgetti’s. Он получает ребрышки на кости, а я — филе-миньон. Еда более чем вкусная. Он, конечно, заказывает вино, какое-то каберне совиньон, и оно такое вкусное, что хочется облизать бутылку. Но место дорогое. Действительно дорого, и я не могу не продолжать думать об этом.

— Кейт, я могу себе это позволить. Тебе не о чем беспокоиться.

Я наклоняюсь к нему и шепчу:

— Здесь так дорого. Я никогда бы не подумала.

Он берет мои руки в свои и сжимает их.

— Все в порядке. Стоимость здесь не проблема. Могу ли я рассказать кое-что, что поможет тебе почувствовать себя немного лучше?

— Конечно.

— У меня есть трастовый фонд. Моя мама… ну, ее семья богата. Деньги для меня не проблема. Я не хочу, чтобы ты отвлекалась от удовольствия, получаемого во время еды. Хорошо?

— Но весь смысл в том, что это мой подарок тебе.

— Детка, эта мысль значит больше всего на свете, и эти билеты, и тот факт, что ты организовал для меня свободное время, ну, это лучше, чем что-либо еще. Цена этого ничто по сравнению с этим. Пожалуйста, выкинь это из головы. Я хочу, чтобы это было для тебя развлечением.

— Хорошо. Но я хочу, чтобы ты знал: то, что у тебя есть какой-то трастовый фонд, не означает, что я не возьму на себя часть расходов.

— Согласен. Теперь выпей. Мы здесь, чтобы отпраздновать.

И остальная часть еды теперь намного лучше, потому что мне не нужно беспокоиться об оплате за нее из моих денег за обучение.

Выйдя оттуда, направляемся прямо в United Center. Мне почти приходится сдерживать Дрю. Он был здесь раньше, но для него это как святыня. Когда он входит, он делает поворачиваться на 360 градусов, чтобы осмотреться. Потом, когда мы добираемся до своих мест, он в возбуждении.

— Серьезно? Как ты узнала, что нужны эти места? Большинство покупателей, покупающих в первый раз, выберут низкий и средний уровень.

— Да, я спросила это у Сэма и Кэролайн. Я хотела убедиться.

— Я знал, что моя девушка умна.

— Не я, Сэм. Он сказал мне купить угловые места, потому что, если бы я взяла центральные, углы льда были бы закрыты с той стороны, на которой мы будем сидеть. Это то, на что Кэролайн и я все время жалуемся. Так что теперь я знаю.

Это действительно потрясающие места. Они находятся на более низком уровне, но достаточно высоки, чтобы дать нам прекрасный обзор, и самое замечательное то, что они находятся прямо на изгибе катка.

Он хватает меня за руку, и мы идем вдоль ряда, чтобы занять свои места. Бедро Дрю поднимается и опускается, его волнение от пребывания здесь ощутимо. Хотела бы я разлить его по бутылкам и продать. Я была бы миллионером. Он так чертовски очарователен — не то, чтобы он не был очаровательным все время, но этот маленький мальчик заставляет меня постоянно улыбаться.

Игра начинается, и Дрю сразу же в нее втягивается. Время от времени он наклоняется ко мне, чтобы что-то объяснить или рассказать о своих любимых игроках. Но, честно говоря, я не слушаю ни слова, которое он говорит. Я так очарована его восторгом, что смотрю на лед, чтобы сделать его счастливым, но мои глаза все время прикованы к нему.

Это особые моменты, которые заставляют мое сердце биться чаще, например, когда он взлетает со своего места, крича своей команде с поднятыми руками. Именно тогда я любуюсь кусочком кожи, который выглядывает из-под его свитера, и облизываю губы в предвкушении сегодняшней ночи, когда я смогу покусывать его восхитительный пресс. И это когда, даже во время острых ощущений, он наклоняется и оставляет влажный, теплый поцелуй на моих губах. Я замечаю, что все женщины вокруг глазеют на него, и вот тогда это и происходит.

Мое сердце опухает так сильно, что почти болит. Гордость почти выплескивается из меня, потому что это то, что я чувствую. Я так горжусь тем, что Дрю любит меня. Из всех женщин, которых он мог выбрать, он выбрал меня — ту, которая никогда не думала, что влюбится. И я так горжусь тем, что он такой добросердечный человек. Он ни о ком не может сказать плохого слова из-за доброго и сострадательного характера своей души. Я так горжусь тем, что он так отдает себя, и даже о моей сумасшедшей семье он говорит добрые слова. Но самое главное, я горжусь тем, что могу назвать Дрю Макнайта своим.

Он в ту же секунду оборачивается, ловит мой взгляд, наклоняет голову и спрашивает:

— Что?

— Ничего.

— О, нет, что-то. Выражение твоего лица говорит мне об этом.

Притянув его к себе, я признаюсь:

— Для меня большая честь называть тебя своим.

Глава 18

Настоящее

Так чувство, что вся жизнь воспоминаниями проносится передо мной, пока Энди стоит там, протягивая мне руку. Воспоминание о зарождающейся любви, скорбь от рака — безликий враг, даже кривая улыбка из-за выходок ХоккейнойШлюхи и обратно в тот болезненный день моего отъезда. По прошествии нескольких мгновений я смаргиваю слезы и ничего не говорю о том огромном чувстве вины, которое витает на заднем плане.

Пока Энди ждет меня, я чувствую, как сквозь выстроенные мной стены скатывается слеза. Она стекает по моей щеке, когда я поднимаю руку, чтобы взять его. Я хочу этого мужчину больше, чем готова признать. Я позволяю боль прошлого смыть слезой, которая падает с моего лица и кристаллизуется на льду у меня под ногами.

Он берет большой палец и осторожно вытирает следы давней боли. Затем меня тянет вперед, я чувствую себя неуверенно и беспокоюсь о будущем. Его рука ощущается твердой в моей, и я знаю, что должна доверять ему всем своим сердцем. Если только я могла бы доверять себе. Мой импульс толкает его назад, чтобы он плавно скользил по льду. Меня несет, сначала шатает, пока он поддерживает меня.

Его искренний взгляд ни разу не покидал меня, и я благоговею перед бурлящими в нем эмоциями. Синий такой же чистый, как дневное небо, и сияет сквозь ночь, которая нас окружает. Меня восхищает то, как он выводит меня из моей собственной тьмы с помощью своего путеводного света.

— Я помню, как впервые увидел тебя.

Его голос врывается в мои беспорядочные мысли.

— Ты понятия не имела, что я на тебя смотрю. Я помню, как подумал, что это женщина, с которой я могу провести остаток своей жизни.

Я улыбаюсь ему.

— Откуда ты мог это знать?

Он засовывает руки в карманы моего пальто и притягивает меня ближе.

— Мама сказала мне, когда я встречу ту самую, я узнаю. И папа поддержал ее. Банально, но они женаты уже более пятидесяти лет. Трудно не доверять их советам.

Он не отступает от моего вызывающего взгляда, и я теряюсь от его искренности. Я прячу лицо у него на груди, пока он берет на себя инициативу в наших любовных объятиях. Мы катаемся лицом друг к другу по льду, и он заставляет меня чувствовать себя в безопасности в его умелых руках.

Его слова мягкие, когда он снова говорит.

— Я знаю, что мы справимся, Кейт, если ты мне позволишь.

Как может что-то такое правильное быть таким трудным? Я отступаю, когда он замедляет нас до остановки.

— Честно говоря, я удивлена, что ты это сделал. — Я оглядываюсь по сторонам и думаю, что любая женщина хотела бы мужчину, арендовавшего каток для частных катаний. Это наверно одна из самых романтичных вещей. — Я была так уверен, что ты отказался от меня.

Его неуверенная улыбка превращается в задумчивую линию.

— Были времена, когда я хотел, — признается он перед затяжной паузой. Когда он снова заговорил, его голос несколько осветлился по сравнению с его мрачным тоном. — Я должен был помнить, что в жизни есть вещи, за которые стоит бороться. И ты, Кейт, одна из них. Я хочу тебя; ты должны знать это к настоящему времени. Но я не могу обещать, что буду преследовать тебя вечно. У меня еще осталось немного гордости.

Его признание почти честное, поэтому я знаю, что могу ему доверять.

— Я не знаю, что сказать.

— Скажи, что не сбежишь. Скажи, что ты в этом так же, как и я. Скажи, что хочешь меня так же, как я хочу тебя.

Решительное выражение его лица заставляет образоваться букве V между его бровями. Он в этом навсегда. И мне пора совершить этот прыжок веры.

— Когда я взяла тебя за руку и вышла сюда, я решила, что больше не буду бегать. Я хочу это. Я хочу тебя.

Он поднимает мою руку и крутит меня. Я не профессиональный фигурист, но в его руках я чувствую, что могу все. Я кружусь, но теряю равновесие, и мы эффектно падаем.

Небо над Вашингтоном, округ Колумбия, слишком яркое из-за искусственного освещения, чтобы ясно видеть звезды. Пока мы лежим, я представляю, как они выглядят.

— Ты собираешься вставать?

Я смеюсь.

— Я подумала, что, может быть, нам стоит остаться и сделать снежных ангелов. Это может быть безопаснее.

Его смешок исходит откуда-то из глубины груди. Прежде чем я успеваю подумать об этом, он обхватывает мое лицо и прижимается к моим мягким теплым губам. Я снова вспоминаю, как хорошо может быть между нами. Затем он встает передо мной и протягивает руку.

— Пойдем, снежная принцесса. Позже будет время для снежных ангелов. Мы должны покататься на лыжах… скоро.

С неохотой я снова встаю на ноги. Когда мы начинаем кататься бок о бок, я замечаю, что тупая сердечная боль в моей груди не совсем ушла. И все же на этот раз я чувствую, что могу дышать через нее.

Магия ночи отпечатывается в моем мозгу так же сильно, как и в моем сердце. Огни, которые окружают каток вместе с праздничными украшениями, мерцают и добавляют своего рода очарование нашему ночному катанию под скрытыми звездами. Даже без платья с пышной юбкой и стеклянных туфель этот мужчина заставляет меня чувствовать, что я попала в сказку.

Ночь заканчивается только потому, что парень приходит и говорит нам, что ему нужно закрыться на ночь. Я ловлю себя на том, что безудержно улыбаюсь, когда мы снова переодеваемся в туфли.

— Кто-то в хорошем настроении.

— Только потому, что я счастливая девушка.

Я все еще в мечтах по дороге домой. Он выключает двигатель после того, как паркуется около парка на другой стороне улицы.

— Давай я тебя провожу.

Я не собираюсь отпускать этого человека сегодня вечером, и я только киваю. Мы выходим, и я изо всех сил стараюсь увернуться от грязно-серого снега, который еще не растаял после последней бури. Он берет меня за руку, и мы входим в мой многоквартирный дом как единое целое, нерушимая пара. Или я так надеюсь. Когда мы подходим к моей двери, я поворачиваюсь, чтобы пригласить его войти. Прежде чем я успеваю заговорить, он переплетает наши пальцы.

— У меня была отличная ночь.

У меня отвисает челюсть, потому что он звучит так, будто действительно собирается уйти. Затем на его губах появляется греховная ухмылка, прежде чем он наклоняет голову и накрывает мои губы своими. Сначала нежное давление сладко. После одного его вкуса все меняется. Я протягиваю руку и запутываю пальцы в его волосах, пытаясь приблизить его. Его руки ложатся мне на талию под пальто, пока я исследую каждый дюйм его рта.

Когда его хватка крепче, я чувствую прохладный воздух на коже, когда моя рубашка поднимается. Он пользуется этим, и я чувствую, как кончики его пальцев скользят по моей обнаженной коже, под рубашкой и по пояснице.

Я тяжело дышу, когда отстраняюсь и говорю:

— Пожалуйста, останься сегодня вечером.

Он смотрит на меня секунду, прежде чем захватить мой рот горячим клубком эмоций. Затем он срывает ключи с другой моей руки, которая болтается сбоку. Быстро открывается дверь за моей спиной. Его рука поддерживает меня, когда мы шагаем внутрь с синхронной точностью, без единого сантиметра между нами.

Когда за нами закрывается дверь, я роняю сумочку. Он делает шаг назад, чтобы горячо взглянуть на меня. Я решаю дать ему больше обзора, поэтому я позволяю своему пальто упасть лужицей к моим ногам. Я отбрасываю его в сторону, пока он с большей осторожностью снимает свое пальто. Он вслепую кладет его на высокую кухонную стойку позади себя, которая отделяет кухню от крошечной гостиной.

Затем он подходит ко мне и собственнически обхватывает мой подбородок, обнажая мою шею. Он оставляет горячую дорожку поцелуев на моем плече, пока я пытаюсь устоять на ногах. Когда он достигает моей ключицы, его руки двигаются. Он поднимает голову, и его глаза сосредоточены на мне. Он медленно поднимает мой свитер, а его руки блуждают по моей грудной клетке, а затем по моей груди, которая мгновенно становится тяжелее. Как только мой лифчик полностью обнажается, он вцепляется в мой сосок сквозь тонкую ткань, продолжая скользить по моим рукам. Когда она достигает моего запястья, он держит мои руки там, чтобы вытянуться над моей головой, когда я чувствую, что мокну от потребности.

— Пожалуйста, — я умоляю обо всем и ни о чем одновременно.

Его горячий рот отпускает мою грудь, когда он медленно поворачивается ко мне лицом. Его губы — всего лишь шепот около моих.

— Что, Кейт? Чего ты хочешь от меня?

Я извиваюсь, пытаясь сомкнуть ноги достаточно плотно, чтобы создать давление между бедрами, которое я ищу. Его следующий шаг показывает, что он знает, чего я хочу. Его свободная рука обхватывает меня сквозь ткань штанов, а основание его ладони давит на мой клитор достаточно сильно, чтобы сделать меня еще более нуждающейся, но еще не удовлетворенной.

— Энди, — выдыхаю я.

Мгновенно его рука исчезает, и я стону от разочарования.

— Скажи мне, чего ты хочешь, милая Кейт.

— Я хочу тебя.

— Я знаю это, — уверенно говорит он. Его слова или, может быть, его голос усиливают мое желание к нему. — Будь точнее, Кейт.

— Займись со мной любовью.

Он приближается и засасывает мою нижнюю губу в рот. Он нежно кусает ее, прежде чем отпустить с тихим хлопком.

— Боюсь, я не смогу заняться с тобой любовью, Кейт.

Я опустошена, потому что он звучит серьезно. Его рука возвращается. На этот раз он большим пальцем обводит мой клитор, прежде чем сильно надавить на него. Я кричу, когда Луиза начинает стрелять на полную катушку. Как садист, он отступает перед окончанием обратного отсчета.

— Почему? — С досадой спрашиваю я.

От отвечает, когда его ловкие руки расстегивают мои штаны. Проходит секунда, прежде чем они переплетаются у моих лодыжек. Я чувствую себя в ловушке. Это должно меня напугать, но так же, как то, как он взял меня на балконе, возбудило меня, я готова и хочу быть в его власти. Тем не менее я отбрасываю штаны в сторону.

Он до сих пор не ответил мне, хотя мои тяжелые веки опустились, когда я безмолвно умоляла его. Его рука отведена назад, и я не уверена, стоит ли мне смущаться, когда его пальцы прижимают мои влажные трусики к моей горячей коже. У меня нет времени обдумывать это. Его умелые пальцы легко сдвигают тканевый барьер в сторону, когда он вводит два пальца внутрь меня.

— Ты мокрая для меня.

— Да всегда.

Я признаю это, надеясь на очки, чтобы он дал мне то, что я хочу.

Я двигаю бедрами синхронно с его точками, готовая на все, лишь бы он позволил мне кончить. Достижение моего оргазма теперь происходит быстрее, потому что я еще не перешла край. Я хочу проклясть его, когда он вытаскивает их прежде, чем я кончаю.

— Пожалуйста, — снова умоляю я.

Он стонет и прижимает меня к стене всем весом своего тела. Я чувствую, как его эрекция впивается в меня, но только один раз. Потом его тело замирает.

— Я не могу, Кейт. Я не могу заниматься с тобой любовью.

Сбитая с толку до раздражения, я ною.

— Я не понимаю. Почему ты не можешь?

Его бедра снова трутся о мои. Это сводит с ума, когда я знаю, что он хочет меня так же сильно, как я хочу его. Я пытаюсь вырваться из его сдерживающей руки на своем запястье, потому что знаю, что если прикоснусь к нему, то смогу изменить его мнение.

Он оставляет между нами некоторое пространство, и я выгибаю спину, пытаясь сохранить контакт с его нижней половиной. Только он прижимает меня к стене твердой рукой по центру, направляя мой зад к стене. Я стону, когда его прикосновение зажигает во мне огонь. Он снова убирает руку, но меня воодушевляет звук, когда он расстегивает ремень.

— Я не могу заняться с тобой любовью, Кейт, потому что сначала я должен трахнуть тебя.

У меня нет времени обдумывать его слова. Он отпускает мое запястье и поворачивает меня лицом к стене. Затем он становится так, чтобы потереться о расщелину моей задницы. Я опускаю руки, чтобы повернуться и коснуться его, но он хватает меня за запястье.

— Без прикосновений. Еще нет.

Он берет мое другое запястье и использует то, что на ощупь похоже на кожаный ремень, чтобы связать меня, когда моя щека прижимается к прохладной стене. Это ощущается грешным, и желание во мне усиливается. Я никогда раньше этого не делала, но с ним я чувствую себя в безопасности. Я знаю, что он не причинит мне вреда.

Он берет меня за плечи и поворачивает лицом к себе, прежде чем сделать шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой.

— Боже, Кейт, ты чертовски красива.

Он крепко целует меня, и я извиваюсь, ожидая, что он сделает следующий шаг.

— Ты не боишься?

Я качаю головой, не в силах подобрать слов.

— Хорошо, потому что я собираюсь трахнуть тебя сейчас.

Его большие пальцы скользят под резинку трусов-боксеров. Когда он тянет их вниз, его внушительная эрекция высвобождается, как волшебная палочка. Он делает шаг вперед и поднимает меня с удивительной силой, используя стену как опору. Я поднимаюсь, мои руки зажаты между мной и стеной. Когда я останавливаюсь, я чувствую его кончик у своего входа.

— Я хочу тебя без защиты, Кейт. Я никогда не был ни с кем другим, кожа к коже. Я не хочу, чтобы между нами были преграды.

— Да, пожалуйста. Я не была ни с кем другим после тебя.

Его улыбка совсем не сладкая. Это греховно. Затем он позволяет гравитации тянуть меня вниз на себя. Моя спина отстраняется от стены, а тело изгибается от контакта.

— Бля, — рычит он.

Я выражаю свое удовольствие мяуканьем и другими бессмысленными словами. Ему удается удержать меня одной рукой, а другой он хватает меня за голову и наклоняет для поцелуя. Его язык проникает в мой рот так же впечатляюще, как он безжалостно трахает меня у стены. Я уверена, что утром у меня будут синяки, и мне все равно.

Застигнув меня врасплох, он снимает меня и ставит на ноги только для того, чтобы развернуть. Прижав руку к моему плечу, он немного наклоняет меня, прежде чем снова войти в меня с ударной силой. Я бы ударилась головой о стену, если бы его рука не держала мои бедра. Я теряю равновесие, но удовольствие начинает затмевать все остальное, поскольку мой мозг затуманивается, и любые связанные мысли исчезают.

Он обвивает рукой мою талию и надавливает на клитор. Другой рукой он хватает меня за грудь и щиплет сосок. Изменение в его движении позволяет ему проникнуть глубже внутрь меня под другим углом. Он касается чего-то внутри, что заставляет меня выстрелить как бутылочную пробку. Я взрываюсь и кричу от удовольствия. Он безжалостен. Звука нашей плоти, бьющейся друг о друга, достаточно, чтобы начать еще один оргазм, нарастающий во мне вслед за последним.

— Кейт, детка, ты близко?

Я слышу его слова, но нахожусь в другом месте и могу только стонать в ответ.

Он сжимает мою грудь, прежде чем его рука касается моей задницы. Его палец обводит место, которое я считал запретным.

— Ой! Что ты делаешь?

— Тебе нравится это? — Он тычет пальцем в мой черный вход, а остальными пальцами проводит круговыми движениями по моему клитору. — Я хочу тебя там в конце концов. — Он продолжает гладить, подталкивать и всячески сотрясать мой мир, когда задает другой вопрос. — Ты все еще на таблетках?

Я отчаянно киваю, а он продолжает давить на мой клитор с каждым ударом.

— Хорошо, я кончаю.

Его слов достаточно, чтобы заставить меня снова взорваться, когда он врезается в меня. Мои пальцы ног подгибаются к половицам, когда я пытаюсь сохранить равновесие и не упасть. Еще несколько резких толчков, и он все еще внутри меня. Он прижимает голову к моей спине, прежде чем поставить нас обоих в положение стоя. Мои связанные руки мешают моей спине полностью коснуться его груди, но я не жалуюсь.

Мягкие губы скользят вверх по моей шее, пока он не шепчет мне на ухо:

— Ты меня не насытишь.

Рука, которая не сжимает мою грудь, умудряется расстегнуть ремень на моих запястий. Когда мои руки высвобождаются, он поворачивает меня лицом к себе, чтобы взять каждое мое запястье и нежно потереть их, пока кровь начинает циркулировать. Затем он целует каждое.

— Ты в порядке?

Я качаю головой один раз, не понимая, как мне удалось удержаться на ногах, пока ноги ощущаются резиновыми. Наконец, я начинаю падать на колени, готовая отказаться от борьбы с гравитацией. Он здесь, чтобы подхватить меня под ноги и поднять. Я томно обмякаю в его объятиях, сытая и довольная. Мне кажется, что я парю, когда он баюкает меня на руках. Он провожает меня до моей спальни, чтобы осторожно уложить на кровать.

Он целомудренно целует меня в лоб.

— Жди здесь.

Я хочу сказать ему, что не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела, но у меня не хватает сил, чтобы произнести это слово. Когда он возвращается, он вытирает меня влажной тряпкой. Мои глаза отяжелели от сна.

— Ты можешь немного отдохнуть. Но я не закончил с тобой.

Его теплые руки заключают меня в свои объятия, и я прижимаюсь к изгибу его тела, когда на меня накатывает сонливость. Я чувствую себя потрясающе, когда засыпаю. Через некоторое время я просыпаюсь, когда его член снова наполняет меня, когда мы лежим на боку. Мне немного больно, но я ничего не говорю, пока он медленно входит и выходит из меня в неторопливом ритме. Я почти уверена, что он не кончил, хотя у меня есть доказательство, когда он вытаскивает и поднимает мою ногу. Он спускается, чтобы положить свое лицо на мое бедро, когда его рот накрывает меня. Его язык ныряет в счастливую Луизу, когда я запускаю руку в его волосы, охваченная ощущениями, когда мои пальцы ног сгибаются. Он использует свой рот, чтобы трахнуть мою киску так же, как он целует, длинные поглаживания и сосет мои нижние губы и клитор, пока я не скользну по горизонту удовольствия, как падающая звезда.

Как только мой оргазм угасает, его член заменяет рот, и он снова движется внутри меня. На этот раз он занимается со мной любовью. Это не громко или безумно, как раньше. Мягкие стоны и охи наполняют комнату, мое сердце расширяется от нужды. Я понятия не имею, когда мы наконец засыпаем. Я только знаю, когда я просыпаюсь, я чувствую запах кофе.

Я открываю глаза и вскакиваю с кровати, когда вижу, что мой беззвучный будильник показывает семь.

— Черт, — кричу я. — Я опаздываю.

Я карабкаюсь в ванную и быстро принимаю душ. Я оплакиваю тот факт, что смываю с себя сексуальный аромат Энди. Это заставляет меня чувствовать себя заклейменной. Ощущение, которого у меня давно не было. Но я не могу войти в офис, пахнущая сексом. Вода теплая, и я ненавижу торопиться с душем, но если я не буду двигаться, я не успею в офис вовремя.

У меня нет времени сушить волосы феном, а это отстой, потому что температура на улице, вероятно, будет ниже нуля. Я зачесываю волосы назад и стягиваю их заколкой для конского хвоста. Я наношу немного макияжа после чистки зубов и отправляюсь в свою спальню.

Энди там, в одних штанах. Он держит две дымящиеся кружки и одну протягивает мне.

Я подхожу, чтобы взять ее.

— Ты — находка.

— Насчет этого не знаю, — говорит он, посмеиваясь.

Он чертовски красив, и от этой кривой улыбки мне хочется запрыгнуть на него.

Я наслаждаюсь вкусом доброй утренней чашки кофе, затем ставлю то, что осталось, на тумбочку и иду голой к комоду.

— Больно? – Спрашивает он.

Огорчена, что она заметила, что я иду немного странно, чувствую, как краснеют щеки.

— Немного, но в хорошем смысле.

Я вытаскиваю необходимое нижнее белье и стараюсь не корчиться под тяжестью его взгляда, когда надеваю его. Он заставляет меня чувствовать себя голой, и не только из-за отсутствия одежды. Я чувствую, что он может читать мою душу, когда наблюдает за мной.

— Ты должен снять видео, — поддразниваю я, пытаясь скрыть дискомфорт.

Его брови изгибаются.

— Не знал, что ты увлекаешься секс-видео.

— Ха-ха-ха.

Я прохожу мимо, чтобы открыть свой шкаф, чтобы найти что-нибудь надеть. Я хватаю первую вещь, которую вижу, кремовую блузку, темно-синие брюки и короткую куртку в тон. Это достаточно профессионально и стильно, чтобы появиться в офисе Теда.

Когда я надеваю блузку, Энди, все еще без рубашки, качает головой. Я отворачиваюсь, чтобы сесть, чтобы надеть штаны. Когда я снова встаю, он держит водолазку в моем направлении.

— Я думаю, что это лучше.

Я смеюсь, задаваясь вопросом, когда я в последний раз это надевала. Это то, что я должна была отдать давным-давно.

— Почему это?

Он подходит и кладет палец на верхнюю пуговицу блузки. Он приземляется прямо на ложбинку между моими грудями.

— Ты должна знать, что после прошлой ночи я не буду делить тебя ни с кем другим.

Я смотрю в бездонные голубые глаза.

— Я тоже не делюсь.

Я кладу указательный палец на его грудную клетку и провожу им по его соску.

Мы касаемся друг друга лишь кончиками пальцев, и я почти слышу, как между нами проходит потрескивание сексуальной энергии.

— Ничего не начинай. В противном случае тебе придется взять больничный сегодня.

Я беру водолазку из его рук и отбрасываю в сторону.

— Я бы хотела, но у меня сегодня встреча.

— Важная?

— Да. Я должна встретиться с Тедом. — Я не думаю о своих словах, пока его глаза не темнеют. Я быстро добавляю: — Я работаю над проектом для него, и мне нужно дать ему первый черновик.

Я усердно работала над учетной политикой и процедурами. Писать снова, хотя технически это своего рода руководство, а не редакционная статья, приятно.

Я наклоняюсь к нему и прижимаюсь губами к его.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Он смотрит на меня с минуту.

— Я доверяю тебе. Это я ему не доверяю.

— Я тоже тебе доверяю и могу справиться с Тедом. Я вздыхаю. — Хотела бы я остаться.

— Позволь мне отвезти тебя на работу. Может быть, мне стоит нанести визит Теду и поздороваться.

Что-то в его словах звучит почти как угроза. Я не могу представить их двоих вместе. Я не думаю, что Тед все еще заинтересован во мне, но мужская гордость может заставить их пойти на это, просто, чтобы доказать свою точку зрения.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Я пытаюсь изобразить смех, натягивая куртку.

— Хорошо, но я хочу пригласить тебя на обед. Я буду сегодня в Вашингтоне и встречу тебя позже.

Я молюсь, чтобы он не столкнулся с Тедом, поскольку я согласна с его планами на обед.

По пути в офис я, кажется, не могу оторвать глаз от Энди, который управляет своей машиной в пробках округа Колумбия. Это напоминает мне о том, как он обращался с моим телом прошлой ночью, и меня охватывает теплый румянец.

— Что ты так притихла?

— Честно?

— Ага.

— Думаю о прошлой ночи и о том, как бы я сожалела, если бы ты ушел из моей жизни. Я хочу, чтобы это сработало.

Я тянусь к его руке, потому что мне нужно прикоснуться к нему. Опять же, я сама себе удивляюсь.

На его лице расплывается широкая ухмылка.

— Возможно, это лучшее, что я слышал за последнее время. Кроме твоих милых сексуальных стонов прошлой ночью. И я планирую убедиться, что буду слышать их на регулярной основе.

— Ты даешь мне обещание?

— О, ты можешь на это рассчитывать. У тебя кабинет с дверью?

Сексуальный взгляд его глаз заставляет меня скрестить ноги. Мои щеки горят при мысли об офисном сексе.

— У меня нет кабинета здесь, в этом месте. Я работаю в опен-спейс.

— Тогда нам придется проявить творческий подход.

Его рука скользит вверх по моему бедру. Я игриво шлепаю его.

— Мы не будем заниматься сексом в офисе Теда, — смеюсь я.

— Жаль, я уверен, что мы могли бы научить его кое-чему.

— Ты такой испорченный.

Я с нетерпением жду встречи с Энди за обедом сегодня, но я также надеюсь, что эти двое мужчин не встретятся.

Глава 19

Прошлое

ВТОРОЙ СЕМЕСТР ПРОЛЕТАЕТ. Я злюсь на себя, потому что пообещала Дженне, что поеду с ней в Ки-Уэст на весенние каникулы. Все, чего я хочу, это провести неделю с Дрю. Она не раз замечала, что я дуюсь.

— Если ты хочешь отказаться, все в порядке.

— Я не хочу отказываться.

— Послушай, Кейт, с каких пор мы с тобой дружим? С детского сада? Я знаю, когда ты не хочешь что-то делать. Если ты не хочешь идти, я не хочу, чтобы ты ходила. Не будет никакого удовольствия таскать тебя по клубам и всякой всячине, когда твоя нижняя губа свисает до земли.

— Я так себя не веду.

— Угу, верно.

Она права, и я это знаю. Я барабаню пальцами по столу, пока она смотрит на меня.

— Ты должна принять решение в ближайшее время, потому что, если ты не едешь, мне нужно найти замену.

— Я еду. — Это хорошо для меня. — Мне нужно немного времени Дженны/Кейт.

— Ты уверена в этом? Ты постоянно с Дрю со дня Благодарения. Иногда мне кажется, что ты его третья рука.

Еще раз, я не могу спорить с этим.

— Я знаю, но ничего не могу поделать. Когда я не с ним, как будто части меня здесь нет.

— Боже. Ты ведь шутишь, правда?

— Нет! Я нет. Хотела бы я шутить.

Я опускаю голову.

— Ну, черт возьми, девочка, не нужно расстраиваться из-за этого. Будь счастлива, что нашла своего единственного! Не многие люди могут этим похвастаться.

— Я знаю, но мне кажется, что это навсегда, пока я не выпущусь.

Она бьет меня по голове.

— Возьми себя в руки, засранка. Ради всего святого, ты же не в школе в Китае. Ты в часе езды от него. Из всех людей, которых я знаю, ты последняя, с кем я думала, что буду говорить об этом. Ты, Кейт Форбс, тоскуешь по своему парню. — Она качает головой. Напомни мне никогда не влюбляться. Ты выглядишь полной дурой.

Затем она корчит рожицу и высовывает язык, и я не могу не хихикать.

— Это нелепо. Я не могу спорить с тобой сейчас. Но однажды ты поймешь, о чем я говорю. Как будто что-то держит тебя и не отпускает.

Дженна бросает на меня еще один забавный взгляд и говорит:

— Девочка, ты знаешь, что это такое, не так ли? Это проклятое сексуальное заклинание. Твой ген шлюхи был активирован, и вы почувствовали вкус этой оргазмической ДНК. Вот и все.

— Ты веришь, что для тебя есть только один человек на этой земле?

— Что? Конечно нет!

— Дрю тоже нет, но он думает, что трудно найти единственного, который сделает тебя счастливым.

— Да, я согласна с этим. Но я думаю, что море наполнено тоннами рыбы. Просто нужно использовать правильную приманку.

Дженна и Дрю, наверное, правы, но в любом случае я рада, что мы с Дрю нашли друг друга.

— Значит, Ки-Уэст со мной?

— Ага.

— Нет угрюмой Кейт?

— Ага.

— Хорошо, но если ты нахмуришься, клянусь, я надеру тебе задницу.

И она почти заканчивает тем, что делает именно это. Первые пару дней все прекрасно, я наслаждаюсь теплом и пляжем, но после четвертого дня я устаю от этого места. Каждую день и ночь мы делаем одно и то же, и планы Дженны полностью отличаются от моих. Все, что я хочу сделать к этому времени, это вернуться домой. К Дрю. Я хочу уйти от всех вечеринок, потому что мне это совсем не нравится. Липкие полы, на которые все пролили свои сладкие напитки или того хуже, и липкие сиденья, на которых ты боишься сидеть, заставляют меня съеживаться при одной мысли об этом. И когда мне приходится отбиваться от пьяных и похотливых чуваков, которые немного грустны и жалки, и сильно раздражают тем, как они обливают меня своими напитками. Каждый вечер, когда мы возвращаемся домой, я сразу же прыгаю в душ, а Дженна быстро теряет сознание. К пятому дню я провожу в уме почасовой обратный отсчет, пока не смогу покинуть это ужасное место.

В субботу утром мне практически приходится бить Дженну, чтобы она проснулась. Конечно, она не ложилась спать до пяти утра. Наш рейс в десять, значит, в восемь нам нужно выезжать в аэропорт. После четырех попыток я, наконец, подняла ее. Когда мы приземляемся в Инди, Дрю уже ждет у стойки выдачи багажа, а Дженна выглядит измученной проституткой.

— Не спрашивай, — говорит она, проходя мимо него и садясь на первое попавшееся место.

— Она в порядке? — Спрашивает он.

— Похмелье. Мне пришлось избить ее, чтобы поднять с постели. Я так рада быть дома. Я больше никогда не покину тебя.

— Мне нравится, как это звучит, — говорит он.

— Нет, я серьезно. Это было ужасно. Я не должна была никуда уезжать. Это была совсем не мое.

Он поворачивается ко мне и проводит пальцем по моей щеке.

— Мне очень жаль. Я надеялся, что ты отлично отдохнешь.

Затем его руки обвивают меня, и я прячусь в его объятиях.

Багаж начинает появляться, и я неохотно отстраняюсь. Дрю забирает наши сумки и Дженну, и мы направляемся к его машине.

— Думаю, нам нужно остаться здесь на ночь. Дженна не в том состоянии, чтобы вести машину, ей нужно поспать, и мне тоже. С тобой.

— Это можно устроить.

Когда мы добираемся до Дрю, он ведет Дженну в дополнительную спальню, и она заползает в постель. Это последнее, что мы слышим от нее до поздней ночи. Дрю и я сидим в гостиной и некоторое время беседуем. Я рассказываю ему все о своей ужасной неделе, но вместо того, чтобы пожалеть меня, он смеется. Он считает забавным, что я ненавижу клубы и бары и ненавижу задерживаться допоздна с Дженной.

— Почему это так смешно?

— Эгоистично, потому что ты не искала других парней.

— Значит, ты рад, что я была несчастна?

— О, да.

И его улыбка говорит вместо миллиона слов. Дрю Макнайт, возможно, немного завидовал, прежде чем я поехала на Ки-Уэст. Но теперь он счастливый парень, зная, что я был несчастна там. И моя очередь улыбаться. Я наклоняюсь и целую его. Затем он добавляет:

— Кстати, я хотел подождать, пока ты вернешься, чтобы поделиться с тобой этой новостью.

Он почти потирает руки.

— Какой новостью?

— Меня назначили старшим ординатором на следующий год.

— Что? Это потрясающе! Поздравляю! — Теперь я действительно целую его. — Не могу поверить, что ты молчал об этом!

— Да, знаю. Это было тяжело. — Он так взволнован; он хватает меня и выдавливает из меня весь воздух.

— Дрю, — визжу я, — не могу дышать!

— О, — тут же отпускает он меня. — Извини.

Потом мы оба смеемся.

— Боже мой, я не могу в это поверить. Это так важно для тебя. Это означает, что ты практически сможешь возглавить свою группу, верно? Я имею в виду, разве у вождей нет большого влияния?

Никогда не хвастаясь, он скромно говорит:

— Довольно большое. Хотя я думаю, что хочу в Чарльстон. Как ты к этому относишься?

Он спрашивает меня, как будто я часть его будущего. Мы как бы намекали на такие вещи, но на этот раз это не намек.

— Ты спрашиваешь, потому что хочешь узнать мое мнение, или потому, что хочешь знать, хочу ли я поехать с тобой?

Его рука обхватывает мою щеку, и радость становится серьезной.

— Кейт, я спрашиваю, потому что хочу, чтобы ты была рядом со мной, куда бы я ни пошел. Я хочу, чтобы ты был довольна этим решением. Я больше не собираюсь выбирать только для себя.

Ух ты. Я опускаю голову и смотрю на свои колени. Это неожиданная тема. Не то чтобы я не хотела быть с ним. Я люблю Дрю и в какой-то момент я думала, что у нас будет этот разговор, но я не думала, что это произойдет сегодня.

— Я понял по твоей реакции, что мы пойдем разными дорогами.

Я быстро говорю:

— Нет, совсем нет! Я только подумала, что не ожидала, что буду говорить об этом сегодня. Я тоже хочу быть с тобой, Дрю. И чтобы ответить тебе, я хотела бы вернуться в Чарльстон, если мне не придется жить с родителями.

Его глаза темнеют и покрываются занавесом, когда он говорит:

— Ты не будешь жить ни с кем, кроме меня. И когда-нибудь с нашими детьми.

Я уверена, что мои брови взлетают до небес, когда он делает это заявление. Затем он добавляет:

— Это если ты хочешь детей. Я готов сделать все что угодно, Кейт.

— Я хочу детей. Но не больше трех. Это мой предел.

— Я согласен. Но мы не будем работать над этим еще несколько лет. Мы можем пока потренироваться.

— Мне нравится эта идея.

Вечером мы немного тренируемся, а на следующее утро мы с Дженной отправляемся обратно в Пердью. На этот раз я готова взяться за книги и закончить этот семестр.

***

Выходные, посвященные моему дню рождения, приходятся на апрель, и Дрю говорит, что у него запланировано кое-что особенное. В пятницу доставляют еще одну эффектную цветочную композицию. В ней собраны все особые цветы, которые он дарил мне раньше: розы, лилии, каллы, белые гвоздики, орхидеи и тюльпаны. На этот раз я знаю, что они все означают. Челюсть Дженны падает на пол, и я беру палец и поднимаю ее, чтобы закрыть ей рот.

— Бля, он тебя балует.

Это все, что она говорит.

— Да. Он ничего не говорил тебе об этих выходных, не так ли?

— Ни слова. Хочешь, я спрошу Бена?

— Спросишь?

Она берет свой телефон и звонит. Я слышу, как они болтают, но когда она вешает трубку, на ее лице появляется лукавое выражение.

— Не спрашивайте меня ни о чем. Я обещала Бену, что не скажу тебе.

— Это не честно. Ты мой лучший друг.

— Да, но я сестра Бена, а он лучший друг Дрю. И это невольно ставит меня между молотом и наковальней. Так что я облажаюсь в любом случае.

— Если я угадаю, ты мне скажешь?

— Нет. Мой рот на замке. Когда вы уезжаете?

— Как только я соберусь.

Дженна поджимает губы.

— Он сказал тебе, что паковать?

— Нет, почему?

— Я не знаю. Просто спрашиваю.

— Ах, ты отстой.

Она строит рожицу, бежит в свою комнату и захлопывает дверь. Я смотрю на цветы, нюхаю их и иду собираться. Я хочу взять цветы с собой.

— Эй, Дженна, как я могу взять их с собой, чтобы они не рассыпались по всему дому?

— Есть коробка? Положи их в коробку, — кричит она через дверь.

Оглядевшись, я ничего не вижу, пока она не бросает одну из своей комнаты.

— Вот.

Затем ее дверь снова захлопывается. Черт, она определенно избегает меня.

Когда я, наконец, собралась, я кричу через дверь, что я ухожу. Она выбегает и сжимает меня в крепких объятиях.

— Развлекайся, именинница, и увидимся в воскресенье.

Затем она мчится обратно в свою комнату, как будто не может видеть меня лицом к лицу. Странный. Покачав головой, я направляюсь к своей машине и выезжаю на дорогу.

Сексуальный Дрю ждет меня, когда я подъезжаю к его парковке. Это великолепный весенний день, и он одет в черную футболку и выцветшие джинсы. Он, как обычно, открывает дверцу моей машины и заключает меня в свои объятия.

— Поздравляю с днем рождения, красотка.

По какой-то причине я необычайно рада его видеть.

— Спасибо, — выдавливаю я.

Затем его теплые, влажные губы находят мои, и я погружаюсь в его объятия. Мои пальцы вплетаются в его густые спутанные волосы, и все, чего я хочу, это стоять здесь и целовать его. Но он слишком быстро заканчивает мое удовольствие.

— Давай возьмем твои вещи.

Я открываю багажник, и он удивляет меня, когда берет мои вещи и вместо того, чтобы нести их внутрь, кладет в свою машину. Потом он берет меня за руку и говорит:

— Пойдем.

— Я… где… цветы.

Его брови хмурятся в замешательстве.

— Я привезла великолепные цветы, которые ты прислал.

— Ах. — Он кивает.

Он подходит к пассажирскому месту и забирает их.

— Мы их тоже отвезем.

— Куда мы идем?

— Все увидишь.

Мы едем в центр, он подъезжает к отелю «Конрад Индианаполис», и камердинер открывает мне дверь. Я смотрю на Дрю, он выходит из машины, открывает мне дверь, берет меня за руку, и мы идем внутрь, чтобы зарегистрироваться. Очевидно, он забронировал номер на выходные. Он потерял рассудок.

Наклоняясь к нему, я шепчу:

— Ты с ума сошел? Это дорого!

Он предпочитает игнорировать меня. Клерк вручает ему ключи, и посыльный следует с нашим багажом на тележке. Поднявшись наверх, посыльный проводит нам краткую экскурсию по нашему люксу с одной спальней, а затем уходит. Когда он уходит, я говорю: — Это потрясающе, но Дрю, это уже слишком.

— С днем рождения, любовь всей моей жизни. Теперь, если ты не изменишь этот ход мыслей, ты убьешь мое удовольствие. Не убивай его для нас, Кейт.

Нас ждет бутылка ледяного шампанского с двумя бокалами, и Дрю направляется откупорить ее. Он держит свой стакан и говорит:

— За девушку, которая изменила мою жизнь. С днем рождения, Кейт.

После того как мы потягиваем наши вкусные напитки, он объявляет, что сегодня нам принесут еду в номер, а завтра у меня спа-день. Он записал меня на какие-то процедуры по уходу за телом, массаж, маникюр и педикюр.

— И, кстати, их обслуживание номеров должно быть превосходным.

Я ошеломлена. Я не знаю, что сказать. Я полагаю, что выгляжу как настоящая тупица, потому что я ничего не говорю. И потом я начинаю плакать. Не полный уродства, бу-у-у-у плач. Но подавляющий тип плача. Такой, когда вы чувствуете радость и любовь.

— Не плачь, детка. Это было развлечь тебя.

— Так и есть, — вою я и фыркаю. — Но я никогда раньше не делала таких вещей, и я так тронута — в хорошем смысле.

Он кладет руки мне на плечи и говорит:

— Кейт, посмотри на меня.

Я делаю, как он говорит.

— Это только начало всего, что я хочу сделать для тебя. Так что, милая красавица, тебе лучше привыкнуть к этому поскорее.

Он весь расплывается, когда я смотрю на него, и я улыбаюсь, хоть и водянисто и противно, но он прижимает меня к своей широкой груди. И это именно то место, где я хочу быть.

***

Утром я шлепаю Дрю по рукам, когда он меня будит.

— Ты не хочешь кофе и завтрак перед тем, как пойти в спа?

— Грр. Который сейчас час?

— Девять тридцать.

— Нет, это не так.

Я засовываю лицо обратно в подушку, убежденная, что он дразнит меня.

— Да, это так. На прикроватной тумбочке часы, если не веришь.

Подняв голову, я бросаю быстрый взгляд и потрясен, увидев, что он прав.

— Черт возьми! Почему я спала так долго?

— Хочешь, я тебе скажу?

Затем я вспоминаю прошлую ночь, и мое лицо становится теплее.

— Ах, она до сих пор краснеет при мысли о сексе со своим парнем.

Не знаю почему, но это так.

— Это был не секс. То, что мы сделали, должно быть незаконным.

Я думаю обо всех вещах, которые его рот делал со мной, и о том, куда ходили его пальцы, и я почти уверена, что мое лицо теперь красное как яблоко.

— Боже, как я люблю, когда твоя кожа так краснеет. — Его рот движется по моей шее и целует меня в точку пульса. — Если ты не пошевелишься, в конце концов ты отправишься в спа-салон, пахнущая, как только что трахнутая женщина. Я не против, но я не уверен, что ты не против.

Дерьмо! Я выскакиваю из постели и бегу в душ, слыша, как его смех преследует меня.

После быстрого душа и завтрака мы отправляемся в спа. Дрю только делают массаж, и он говорит, что мы встретимся в комнате, когда я закончу.

Остаток утра и ранний день меня балуют, отшелушивают, увлажняют, массируют, обрабатывают горячими камнями и делают уход за руками и ногами. Это удивительно расслабляет, и когда я возвращаюсь в комнату, я чувствую себя новой женщиной.

Дрю смотрит хоккей, когда я возвращаюсь. Он полностью поглощен, так как плей-офф должен начаться через пару недель. Но как только я вхожу в комнату, он выключает телевизор, и я становлюсь центром его мира.

— Не надо этого делать, — говорю я.

Он смотрит на меня так, словно я один из велоцирапторов из «Мира Юрского периода», и я только что сошла с экрана в гостиную.

— Это выходные, посвященные твоему дню рождения, и я планирую быть с тобой каждую минуту. Я могу смотреть хоккей в любой день недели. Как это было?

— О, Боже мой. Это было не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше.

— Ладно, теперь ты наступаешь мне на пятки, детка. Я думал, что я твой лучший.

Он подмигивает.

Я смеюсь.

— Если ты понимаешь, о чем я.

— Значит, тебе понравилось?

— Боже, да!

— Позволь мне увидеть твои пальцы рук и ног.

Я протягиваю руки, скидывая туфли.

— Хорошо. Мне придется немного поиграть с этими пальцами ног.

— Не знала, что у тебя есть проблемы с ногами.

— У меня нет. Но мне нравится твои. Ты голодна?

— Изголодалась.

— Давай есть.

Во время обеда мы говорим о приземленных вещах, но потом я перевожу разговор в другое русло.

— Этим летом мне предложили пройти стажировку в финансовой фирме здесь, в городе. Это прекрасная возможность, и я хотела бы ею воспользоваться.

— Поздравляю, Кейт, это здорово! Когда это произошло?

— На прошлой неделе. Один из моих профессоров рассказал мне об этом и сказал, что шансов мало, поэтому я не думала об этом, пока они вчера не позвонили и не сделали мне предложение.

— Ты согласилась, я полагаю?

— Не совсем. Я сказала им, что дам им знать в понедельник.

— Почему?

— Потому что мне нужно жилье.

Он смеется.

— Что? Думала, я откажусь?

Я тереблю салфетку, прежде чем ответить.

— Нет. Просто целое лето намного длиннее, чем мы привыкли, и мои родители будут в ярости от мысли, что я буду жить с тобой.

— Хм. Я понимаю. Итак, ты готова отказаться от редкого шанса начать карьеру из-за пары мелких неприятностей.

У него есть способ заставить мои возражения звучать глупо.

— Думаю, это было бы чертовски глупо с моей стороны.

— Послушай, мы не будем действовать друг другу на нервы, если ты об этом беспокоишься. Я бы хотел, чтобы ты была со мной все лето. На самом деле, я дойду до того, что буду умолять тебя взяться за эту чертову работу. Пожалуйста, о, пожалуйста, Кейт.

Он заставляет меня смеяться к этому времени.

— А ты не говорила, что твой отец думает, что у тебя глупая специализация?

— Ага.

— Что ж, это твой шанс доказать, что он ошибается.

— Правда. Но им все равно не понравится, что мы живем вместе.

Он машет рукой в воздухе.

— О, черт, они с этим справятся, когда узнают, что у тебя нет арендной платы.

— О, нет. Я не могу этого сделать. Я оплачу часть.

Он пожимает плечами.

— Тогда что-нибудь придумаем. Но позвони в понедельник.

— Хорошо, я так и сделаю.

В тот вечер Дрю говорит мне одеваться только в то, что мне наиболее удобно. На нем джинсы и легкий свитер. Меня удивляет стук в нашу дверь, и он идет открывать с лукавой улыбкой на лице. В коридоре толпа, один точно повар. Его зовут Майкл, и он здесь, чтобы приготовить нам ужин. Я иду в спальню, чтобы быстро переодеться, и выхожу тоже в джинсах и свитере.

Шеф-повар что-то готовит, но Дрю мне не говорит, что. И другие люди исчезли. Когда я спрашиваю о них, Дрю только улыбается и пожимает плечами. Затем он ведет меня обратно в спальню на минуту.

— Это большой ужин-сюрприз в честь дня рождения, поэтому, если что-то пойдет не так, пожалуйста, не держи на меня зла.

— Почему я должна быть зла на тебя? Все, что ты сделал до сих пор, превзошло все, что я когда-либо испытывала, так что остановись. — Я обнимаю его. — Ты лучший, Дрю.

— Нет, ты. И ты украла мою фразу.

Он шлепает меня по заднице, а затем смотрит в своим горячим взглядом.

— Нет! Мы не можем. Майкл в комнате. И те другие люди.

— Не беспокойся о них.

Он начинает преследовать меня по спальне. Я не могу сдержать смех, потому что чувствую себя маленьким ребенком. В конце концов, я застреваю в углу, и он тянет меня за запястья и бросает на кровать, где щекочет меня, пока я почти не писаю.

— Все, что я когда-либо делал, все места, где я когда-либо был, и каждый человек, которого я когда-либо встречал, ничто не может сравниться с блеском в твоих глазах или любовью, которую я чувствую в своей душе, когда ты смотришь на меня, Кейт Форбс.

Его губы скользят по моим, дразня их, ощущая вкус, а его слова касаются места в моем сердце, о существовании которого я и не подозревала.

— Я тоже это чувствую, Дрю, когда ты смотришь на меня.

Это один из тех редких моментов между двумя людьми, которые любят друг друга, и я не хочу, чтобы он заканчивался. Но нас прерывает стук, и Дрю криво усмехается, когда встает, чтобы ответить. Я слышу, как они бормочут, но не знаю, что они говорят. Затем он возвращается и говорит мне, что ужин будет готов через сорок пять минут.

— Не хочешь ли немного вина? И мы можем посмотреть, как Майкл готовит.

— Это было бы чудесно.

В итоге, мы сидим за маленькой стойкой на кухне, пока Майкл занят приготовлением нашей еды, и вскоре я увлекаюсь наблюдением за ним. Он готовит запеченного в духовке лосося, обжаренные овощи и ризотто с пармезаном. Он также подаст приготовленный на гриле салат романо с грецкими орехами, сыром горгонзола и винегретом из вишни. Все выглядит и звучит аппетитно.

Когда все почти готово, повар кивает Дрю, и Дрю просит меня подождать в спальне. Я думаю, что это немного странно, но я ничего не говорю. Я вхожу и сажусь на кровать, терпеливо ожидая. Проходит около пяти минут, и Дрю приходит за мной.

— Хорошо, закрой для меня глаза, пожалуйста, и я пойду впереди.

— Мы идем куда-нибудь еще?

— Просто следуй за мной, Шерлок.

Закрыв глаза и держась за него, я следую за ним. Я делаю шаг за шагом, когда он мне говорит, и, наконец, слышу слова:

— Теперь ты можешь открыть глаза, Кейт.

Я ухмыляюсь, но затем задыхаюсь, и моя рука подлетает ко рту. Это один из тех моментов, в которые я не могу поверить. Я делаю пару пируэтов, и мои глаза становятся огромными. Одна вещь, на которую я не обратила внимания, это то, что за пределами нашей гостиной была терраса. Команда людей, которая приехала с Майклом, видимо, вышла сюда и украсила ее. Повсюду бумажные фонарики, лепестки роз, свечи и мерцающие огни. Для ужина накрыт небольшой столик, а внутри играет музыка. Официант готов обслужить нас, и это самая идеальная обстановка, которую я когда-либо видела.

Дрю отодвигает мне стул, и я сажусь. Наша еда доставлена, и она такая вкусная, что я продолжаю мычать.

— Продолжай в том же духе, ты уморишь себя до смерти.

— Возможно, но это действительно вкусно.

— Отель сказал, что я не буду разочарован, и они были правы. Майкл великолепен.

— Как ты это придумал?

— Я хотел чего-нибудь особенного на твой двадцать первый день рождения.

— Тебе это полностью удалось. Спасибо, если я еще не сказала. Ты продолжаешь повышать ставки.

— Не ставки. — Его добрые глаза серьезны и пристально смотрят на меня. — Я хочу доставить тебе удовольствие, Кейт.

Мне трудно сдержать волнение, и я чувствую головокружение.

— Ты сделал больше, чем это.

Мы заканчиваем есть, и мне стыдно признаться, что на моей тарелке не осталось ни кусочка. Затем снова появляется официант с маленьким тортом и свечами, а Дрю поет мне «С днем рождения».

— Спасибо, Дрю. Я бы ничего не изменила. Но, о боже, хорошо, что у тебя есть еще одна профессия, потому что ты разоришься как певец.

— Ага, жалко, не так ли?

— Как никогда, — говорю я, вызывая образ прошлой ночи, вспоминая, как он компенсирует отсутствие певческих навыков в других областях. — Но торт?

— Просто подожди.

Официант обслуживает нас, и это торт-мороженое с шоколадными коржами и мороженым Oreo.

— Официально. Самый лучший день рождения, — говорю я с огромным ртом сливочной вкуснятины.

Когда мы доедаем наш торт, а все подносы и Майкл ушли, я смотрю на Дрю и говорю:

— Сомневаюсь, что этот день рождения когда-нибудь можно будет превзойти.

— Ты уверена в этом?

— Черт, да. Это было потрясающе.

Тогда он лишает меня дара речи, когда встает со своего места, падает на колени и берет мои руки в свои.

— Кейт Форбс, в ту минуту, когда я увидел тебя, я знал, что однажды задам тебе этот вопрос. Ты открыла мое сердце и душу для любви, которую я не понимал, но теперь, когда я понимаю, я не хочу ее отпускать. — Он сглатывает, и я чувствую, как у меня на глаза наворачиваются слезы. — Ты скажешь «да» тому, чтобы быть моей лучшей половиной? Я обещаю быть рабом Луизы на всю жизнь. — Я открываю рот, чтобы произнести слово «да», но весь воздух покинул мои легкие. — Выходи за меня замуж, Кейт.

У него самое очаровательное выражение лица; все, что я могу сделать, это обнять его. Я так удивлена всем, что ему удалось сделать, но когда он лезет в карман и достает коробку с кольцом, он снова выглядит как тот игривый, возбужденный маленький мальчик. Он кладет его на ладонь и протягивает мне.

Наконец, слова вырвались из моего рта.

— Ты не хочешь надеть его на меня?

— Я хочу, чтобы ты посмотрела, понравится тебе оно или нет. Если тебе оно не понравится, мы купим все, что ты захочешь.

— Я уверена, что оно идеально, как и все остальное в сегодняшнем вечере.

Он просто держит коробку, чтобы я взяла ее.

— Это все твое, Кейт.

Я беру его, открываю и чувствую, как улыбаюсь от уха до уха. Я закрываю коробку и снова бросаюсь в его объятия.

— Я не могла выбрать ничего лучше.

Мое тело дрожит с головы до ног. Я никогда за миллион лет не могла себе представить, что получу кольцо с бриллиантом на свой день рождения.

— Ты так и не ответила мне.

— Хм?

— Ты выйдешь за меня?

— Да! Миллион раз «да»!

Он встает, крутит меня и издает громкий вопль!

— Когда? — Спрашиваю я.

— После того, как ты выпустишься, а я закончу ординатуру. В следующем году.

— О, это прекрасно. Может быть она будет маленькой?

— Меня не волнует, поженимся ли мы в часовне Элвиса в Вегасе. Я просто хочу быть мистером Кейт Форбс. — Он выхватывает у меня коробку и надевает кольцо на мой палец.

— Боже мой! — И мы оба начинаем смеяться. Потом я трезвею. — Мои родители!

— Они знают. Я позвонил твоему отцу, чтобы попросить твоей руки и его благословения.

Я кладу руку на сердце, думая, как это мило.

— Ты сделал это?

— Конечно! Я южный мальчик, ты же знаешь. Кроме того, моя мать убила бы меня, если бы я этого не сделал.

— А твои родители?

— Они тоже знают.

— И?

— Им не терпится узнать твой ответ. Моя мама помогла мне выбрать твое кольцо. Тебе нравится с одним камнем?

— Да! Это то, чего я всегда хотела. Просто единственный камень. Как ты узнал?

— Мама спросила, много ли ты носишь украшений, и я сказал, что нет. Это то, что она сказала купить для тебя.

— Напомни мне поблагодарить ее. Он такой большой.

— Нет, это не так. Два карата.

— Вау. Я буду бояться носить его.

— Не бойся. Он застрахован. Я тебя люблю. Ты, Кейт, для меня все.

— Я тоже тебя люблю, Дрю. Не могу дождаться, когда ты станешь Дрю Форбс. — Я успеваю сказать серьезно, прежде чем у меня вырывается смех.

Он улыбается. Затем он прикрывает глаза, и он говорит:

— Давай потанцуем.

— В чем дело? — Спрашиваю я, потому что его настроение изменилось.

— Ни в чем. Я просто чертовски счастлив, что ты согласилась сделать это официальным и быть моей навсегда.

Он заключает меня в свои объятия, и я хочу остаться здесь. На всю жизнь.

Глава 20

Настоящее

ПО РЯДУ ПРИЧИН, Я СТОЮ в лифте, глядя на свой безымянный палец. Я хочу сбежать, но пообещала Энди, что не буду. Мне дали второй шанс, и я готова им воспользоваться.

Двери раздвигаются, и Тед стоит и ждет. Я выхожу.

— Кейт, ты как раз та женщина, которую я ищу.

Я хмурюсь и говорю:

— Я?

Я кладу руку на ложбинку на горле.

— Да, я должен перенести наше десятичасовое совещание. Я надеюсь, мы могли бы вместо этого пообедать.

Я колеблюсь, потому что хочу увидеть Энди за обедом.

— На самом деле я уже опаздываю на встречу. Я должен бежать. Поговори с моим помощником, если сможешь подготовиться к обеду.

Он входит в лифт и исчезает прежде, чем я успеваю ответить. Я подхожу к месту, за которым работала. Джефф стоит и листает бумаги. Он поднимает взгляд, когда я приближаюсь.

— Почему печальное лицо?

Я качаю головой, не желая вступать с ним в дискуссию о Теде.

— Думаю, это мой последний день здесь.

— Нет, поработай на меня, — драматично умоляет Джефф.

Я улыбаюсь.

— Я буду скучать по всем вам.

— Мы должны поедать.

Я одариваю его натянутой улыбкой.

— На самом деле у меня есть планы. Однако мой офис не так уж и далеко. Мы можем запланировать обед в другой раз.

Он наклоняется для объятий.

— Я буду скучать по тебе. Мне нужно бежать на встречу, но обещай, что не станешь чужой.

Потом он уходит, а я сажусь за свой стол и загружаю компьютер. Пока я жду входа в систему, я набираю добавочный номер Теда из списка, вывешенного на стене. После короткого разговора я узнаю, что Тед занят на весь день и завтра уезжает из города. Его единственное доступное время, если не считать позднего вечера, — это обед. Срок сдачи проекта завтра. У меня нет другого выбора, кроме как пойти на встречу за ланчем.

Вздохнув, я звоню Энди, чтобы сообщить ему плохие новости.

— Эй, прости, но я должна отменить наше свидание за ланчем.

— Что-то случилось?

В его голосе слышна нерешительность. Я не могу злиться из-за того, что он звучит так, будто не совсем доверяет мне. Я убегала от него последние несколько недель.

— У меня встреча, которую перенесли на обед. Однако это означает, что я, вероятно, могу уйти пораньше. Почему бы мне не прийти к тебе домой и не принести обед, чтобы загладить свою вину?

— Ты уверена?

— Да, я хочу увидеть тебя снова.

Его голос более спокойный.

— Тогда это свидание. Увидимся позже.

— Я позвоню тебе, когда буду в пути.

Встреча с Тедом длится всего две минуты. В итоге я отправляю ему документы по электронной почте по его просьбе. Он говорит мне, что свяжется, если у него возникнут какие-либо вопросы, и приносит извинения за то, что закончил нашу встречу за ланчем. Наш разговор кажется почти бесполезным. Ясно, что он двигается дальше после моего отказа поехать с ним во Францию, что неплохо. Я благодарена, что мы можем оставаться друзьями без каких-либо отрицательных эмоций.

Тед компенсирует пропущенный обед, заплатив за то, чтобы я, Джефф и остальные сотрудники пошли гулять вместо него. К тому времени, когда я добираюсь до своего офиса в фирме, Мэнди следует за мной по пятам.

— Ты не звонишь. Ты не пишешь. Я думала, мы потеряли тебя из-за Теда.

Я поворачиваюсь и обнимаю ее.

— Я тоже скучала по тебе. Как дела?

Она кружится вихрем и садится на один из стульев перед моим столом.

— Как дела? Я расскажу тебе, как обстоят дела. Дэниел встречается с той рыжей девушкой внизу из адвокатской конторы — Тэмми. И она недостаточно хороша для него.

Я сажусь на край стола и смотрю на нее.

— Другими словами, она — не ты.

— Точно.

— Я не могу сказать, что виню его. Ты совсем взбесилась после того, как он провел ту ночь у тебя дома. Потом ты знакомила его с другими девушками.

— На чьей ты стороне?

— Твоей, но ты должна увидеть, какую роль ты сыграла в этом.

Я испытываю дежавю, когда говорю слова, которые были сказаны мне.

— Хорошо, — говорит Мэнди. — Мы соберемся в пятницу и найдем мне нового парня. И не говори нет. Я вижу это в твоих глазах. — Она поднимает палец. — Ты обещала.

Я вздыхаю.

— Отлично. Мы пойдем выпьем в пятницу.

Она стоит и ухмыляется.

— Я вижу, что кое-кто уже не в засухе.

Я открываю рот. Она качает головой.

— Не говори ни слова. Расскажешь мне в пятницу. Это даст нам тему для разговоров помимо Даниэля. В любом случае, я рада, что твое задание выполнено. Мы скучали по тебе.

Остаток утра я провожу убеждаясь, что оплачиваемые часы есть в системе, и сочиняю электронное письмо своему боссу о двухминутной встрече с Тедом. В настоящее время у меня нет никаких заданий, поэтому я могу уйти немного раньше.

Дома я быстро принимаю душ и одеваюсь. Когда подъезжает мое такси, я заканчиваю оформлять заказ на вынос, который должен быть доставлен к Энди. В тайском заведении, которое он рекомендовал, говорится, что это займет около сорока пяти минут. Ехать до него чуть больше тридцати.

Я стучу в его дверь, и он открывает ее с широкой улыбкой.

— Эй, красотка.

— Привет, — говорю я, прежде чем приподняться на цыпочках и быстро поцеловать его.

Когда он спрашивает меня: «Как работа?» это кажется таким домашним, как будто я приехала домой.

— Скучная. Я бы предпочла провести день с тобой. Что ты делал весь день?

Он берет мое пальто, и моя кожа наэлектризована везде, где он ко мне прикасается.

— Я сходил в спортзал, постирал, забрал вещи из химчистки, скукота. Я бы тоже предпочел быть с тобой.

Он целует меня, его руки скользят вниз и ложатся на мою поясницу. Он притягивает меня ближе, и я чувствую, как он счастлив меня видеть.

Я отстраняюсь достаточно далеко, чтобы сказать:

— Я заказала ужин по дороге. Он должен быть здесь минут через пятнадцать.

Он усмехается.

— Я много могу сделать за пятнадцать.

— Это вызов или подзадоривание?

Его глаза мерцают, и, прежде чем я успеваю это заметить, он становится передо мной на колени. Я провожу пальцами по его светлым волосам, наслаждаясь его голубыми глазами, смотрящими на меня.

Мы не говорим. Удерживая зрительный контакт со мной, он задирает мою юбку вверх по бедрам. Возможно, для меня было бы практичнее надеть джинсы, так как у нас не было планов выходить на улицу. Но я хотела надеть чулки, потому что они заставляют меня чувствовать себя сексуально.

Когда моя юбка собрана на талии, он немного дергает подвязки, которые держаться высоко на бедрах.

— Ты знаешь, что мне это нравится.

Я кусаю губы, потому что слишком хорошо помню.

Затем его рот на мне. Сначала через ткань, затем его дыхание согревает мою обнаженную кожу, прежде чем он пирует на мне. Он хорош, очень хорош и легко доводит меня до цели. Я испускаю неженственный крик за секунду до того, как раздается стук в дверь.

Я прикрываю рот ладонями, мои глаза расширяются. Мое лицо вспыхивает, когда Энди улыбается мне, все еще стоя на коленях. Я указываю на него, а затем на дверь.

Он смеется и встает на ноги. Моя слабая попытка изобразить сердитое лицо провалилась, потому что я пылаю от смущения.

— Минутку, — окликает он и направляется на кухню, чтобы вымыть руки. Он вытирает лицо полотенцем, и я ныряю в темный коридор.

Я не беспокоюсь о том, чтобы выйти из своего укрытия, потому что я уже заплатила кредитной картой по телефону. Энди нужно только дать парню чаевые. Когда дверь закрывается, его хохот заставляет меня прищуриться. Он ставит пакет на стол и выходит в коридор.

— Это не смешно, — пытаюсь я сказать твердо, но краснею.

— Нечего смущаться. Итак, тебе нравится секс. А кому нет?

— Я закричала, — говорю я, чувствуя себя немного глупо.

— Ну и что? Ты громко об этом говоришь. Мне нравится слышать, как ты кричишь, зная, что я могу сделать это с тобой.

Он подавляет дальнейший протест долгим поцелуем. Я чувствую себя на его языке, когда он прижимает меня к стене. Его твердый член трется об меня, и я стону, желая его внутри себя больше, чем восхитительных запахов еды.

Я тянусь сзади и расстегиваю юбку. Я позволяю ей бесцеремонно упасть на землю. Энди расстегивает пуговицу на джинсах, когда раздается стук в дверь.

Энди хмурится.

— Может быть, он дал мне не ту копию кредитной карты. Оставайся здесь.

Я киваю. Меня больше не смущает крик. Я возбуждена до такой степени, что мне все равно, кто меня увидит. У Энди есть способ сделать это со мной. Я засовываю палец в свои трусы, чтобы снять их, готовясь к тому, что будет дальше. Мимо Энди проносится мужчина.

— Дрю, мой мальчик. Я не слышал тебя больше недели. Эта женщина связала тебя в узлы. И вам нужно избавиться от этого страха. Я принес еды. — Он держит пакет. — И пиво. — В другой руке он держит шесть банок Yuengling. — Мы можем смотреть, как «Capitals» играют с «Blackhawks». Или у меня есть телефон близняшек, которые живут недалеко отсюда, если ты готов, наконец, переспать. Если мы поторопимся, я могу позвонить и вызвать их сюда.

Парень наконец поднимает голову, и хотя коридор окутан тьмой, видно, что на мне нет брюк. На мгновение я олень, а этот незнакомец охотник. Не знаю, кто больше удивлен.

— О, у тебя есть компания.

Все происходит так быстро; Энди уже двигается, чтобы заслонить меня от взгляда парня, пока он говорит. У меня смутное воспоминание о нем, пару раз я видела его мельком. Я почти уверена, что он один из друзей, с которыми Энди был в ту ночь, когда я была слишком напугана, чтобы вернуться на бал-маскарад и отправилась домой одна.

Я приседаю и надеваю юбку, а Энди ростом более шести футов немного скрывает меня. Я так огорчена, что знаю, что похожа на спелый помидор. Когда моя юбка застегнута, я подхожу к Энди сзади. Он оглядывается через плечо, прежде чем взять меня за руку и потянуть меня, чтобы я шагнула вперед рядом с ним.

— Это та самая? — спрашивает парень. — Она похожа на ту, с которой мы столкнулись дважды. Это она?

— Да. Митч, познакомься с Кейт. Кейт, это Митч, один из моих школьных друзей.

Митч немного ниже ростом, но шире Энди. Он приличный парень с глубокими ямочками на щеках. Однако стоит он так, как будто он оскорблен. Я не совсем уверена, есть ли у него проблемы или это часть его личности.

— Приятно познакомиться, — говорю я, протягивая ему руку.

Митч просто смотрит на нее. Я неловко опускаю руку обратно.

— Кейт, та, что оставила тебя в Чарльстоне. Кейт, девушка, из-за которой ты приехал в Балтимор, чтобы ее забыть. Кейт, девушка, с которой ты случайно столкнулся в Вашингтоне. Та самая Кейт?

Даже если бы он не сказал этих слов, то, как он смотрит на меня, говорит о том, что он не самый большой мой поклонник.

— Митч, не начинай.

Парень выглядит ошарашенным.

— Серьезно? Мы мало общались с тех пор, как окончили университет. Ты появляешься в Вашингтоне, тебе нужно место, остановиться на некоторое время. Мы с Дэйвом тебя хорошенько поим, и слушаем всю эту историю о девушке, которая встала и оставила тебя в нищете в Чарльстоне. Требуется время, чтобы вытащить голову из задницы и двигаться дальше, только чтобы снова столкнуться с этой девушкой.

Мне должно быть обидно, что он называет меня девушкой, но все, что он говорит обо мне, правда.

— Теперь она схватила тебя за яйца. Если у тебя дерьмовое настроение, я знаю, она играет с тобой в игры. Если ты в хорошем настроении, то я знаю, что она держит тебя за твой член.

— Достаточно, Митч. Что я решу делать с Кейт, это мое дело.

— Нет, он прав, Энди, — говорю я.

Брови Митча взлетают к линии роста волос.

— Энди? Что это за хуйня?

— Дрю, — говорю я вместо этого. — Может быть, мне стоит уйти.

— Стоит, — говорит Митч.

Энди перебивает.

— Нет, Митч, ты должен идти.

Я не хочу быть причиной проблем с его друзьями. Митч имеет право злиться.

— Нет, у меня утром работа. Я должна идти.

— К сожалению, никто никуда не уходит. Какой-то странный шторм, который должен был пропустить нас, обрушился на Вашингтон и направляется в Балтимор, чтобы протаранить нас в задницу. Мэриленд объявил чрезвычайное положение. Я уже свернул с шоссе, когда пошел снег. Я выключил Сириус, чтобы послушать местную радиостанцию, и понял, что мне пиздец. Ты застрял с нами обоими.

Я подхожу к окну и удивляюсь количеству снега на земле. Не прошло и получаса, как я здесь, а дороги уже запорошены. Под фонарями вдоль улицы видно, что падает так густо, что почти ничего не видно.

— В нескольких минутах ходьбы есть отель, — слышу я голос Энди, когда я завороженно наблюдаю за снегом.

— Так вот как обстоят дела сейчас. Я поселил тебя, когда ты впервые приехал в город, и ты отсылаешь меня в гостиницу.

— Я за это заплачу.

Я отворачиваюсь от окна.

— Нет, Митч должен остаться. Я пойду в отель.

— Ни за что, — рычит Энди.

Митч и я смотрим на Энди. Нечасто я видела его сердитым. Его упрямая челюсть не имеет ничего общего с узкими глазами, которые он смотрит на Митча.

— Слушай, — начинаю я. — Митч, ты прав. Я сделала неверный выбор с Дрю.

— Ты чертовски права.

Я выдыхаю и пропускаю комментарий Митча ради Энди.

— Я не хочу быть причиной разногласий между вами двумя. Друзья важнее любовников, — предлагаю я трубку мира.

— Братушки важнее потаскушки, ты имеешь в виду.

— К черту Митч, перестань быть мудаком. Кейт никуда не денется. Если ты хочешь остаться, ты будешь добр к ней. Тебе следует начать с извинений. Я большой мальчик. Если я хочу, чтобы Кейт держала мои яйца, то это моя вина.

Его слова могли бы быть комичными, если бы не напряжение, которое создало стену между Митчем и им.

— Я не ошибался, так за что мне извиняться? — Заявляет Митч.

— Ты прав. Мне жаль. Мне так жаль вас обоих.

Я направляюсь в ванную, потому что мне больше некуда идти, и я не заплачу перед Митчем. Я не доставлю ему этого удовольствия. И если я выйду из квартиры, я снова сбегу, а я обещала Энди, что не буду убегать. Я закрываю дверь и смотрю на себя в зеркало. Я хочу плакать, но не буду. Если я планирую быть с Энди, это будет не последний раз, когда мне придется иметь дело с обидами. Это только начало.

Я поправляю одежду, глядя на свое отражение. Я брызгаю водой на лицо, прежде чем чувствую себя достаточно сильной, чтобы столкнуться с музыкой. Когда я открываю дверь, Митч стоит там с кулаком, готовым постучать.

Он вздыхает.

— Кейт, я не хотел, чтобы ты плакала.

Я не плакала. Он ошибочно принимает мой румянец от ополаскивания лица за последствия слез, но я его не исправляю.

— Дрю плохо себя чувствовал после твоего ухода… В любом случае, ты не такая сука, как я думал. Вы могли бы назвать меня всеми видами мудаков там. Вместо этого ты приняла это. А для этого нужны яйца. Они могут принадлежать Дрю, чьи яйца ты держишь. — Он смеется над собственной шуткой. Я ничего не говорю. — Все, о чем я прошу, это чтобы ты действительно обдумала то, что делаешь. У парней тоже есть чувства. Он хороший. Он заслуживает хорошую женщину. Если это ты, что ж, все, о чем я прошу, это доказать это. — Он протягивает руку. — Согласна?

Я могла бы поступить как сука и проигнорировать его так же, как он сделал со мной раньше. Однако я хочу быть с Энди. Митч — его друг, и было бы лучше, если бы мы хотя бы поладили. Я беру его за руку.

— Согласна.

Ребята странные. После нашего разговора в ванной Митч садится на диван, как будто и не было последних пятнадцати минут. Очевидно, зная свое дело, он приготовил тарелку из китайской еды, которую принес, и тайской, которую заказала я. Я ничего не говорю и смотрю, как парни едят и пьют во время игры, после того как они спрашивают, не возражаю ли я. Как я мог сказать «нет» после того, как меня до этого поставили на место?

Энди кладет мои ноги себе на колени, так что мои ступни лежат посередине на подушке между ним и Митчем. Мои бедра становятся его тарелкой, когда он ест.

Пока я изо всех сил пытаюсь пережевывать теплую пищу, они смотрят, как хоккейный матч, показывающийся на экране. Энди и Митч шутят о хороших и плохих звонках, а я продолжаю заставлять себя глотать.

— Видишь это, Кейт? Мы собираемся вытащить победы из этого.

Все поведение Митча изменилось. Он сжимает мою лодыжку, как будто мы лучшие друзья, не сводя глаз с экрана. Он сжимает, прежде чем отпустить и вскочить на ноги, когда звучит зуммер.

Энди выглядит таким живым, его лицо безмятежным. Удовлетворение от того, что я и его друг помирились, ясно видно по его выражению лица. Мне нравится, что он так выглядит, поэтому я улыбаюсь, когда он смотрит на меня. Его глаза темнеют, и я чувствую, что он забыл об игре и хочет сосредоточиться на мне.

— Ты знаешь, где другая спальня, — говорит Энди, вставая со мной на руках. — У меня утром обход.

— Ты должен работать, — говорю я тупо. Конечно, он должен. Больницы никогда не закрываются.

Я уже получила сообщение от службы экстренной помощи офиса, в котором сообщается, что завтра офис будет закрыт.

Он смотрит на меня с широкой улыбкой на лице.

— Работа врача никогда не заканчивается. Почему бы нам не поиграть в доктора?

Митч хихикает.

— Держу пари, что все эти игры в доктора, в которые ты играл в детстве, повлияла на твой выбор профессии.

— У меня это хорошо получалось, — со смехом говорит Энди и несет меня в спальню.

Он ставит меня на ноги, и лицо у него серьезное.

— Мой офис, скорее всего, будет закрыт. Однако больница не будет. На самом деле, поскольку я живу ближе всех, меня могут вызвать.

— Как ты сказал, работа врача никогда не заканчивается. Но я не взяла с собой сменную одежду.

Его улыбка становится шире.

— Великолепно! Ты можешь спать голышом.

Он уже работает над пуговицами моей блузки.

— Митч здесь, — игриво говорю я, хлопая его по рукам.

— Я запер дверь, и он, вероятно, заснет на диване. У меня нет телевизора в другой спальне. Он останется там, наблюдая за каналом «Спортивный центр» большую часть ночи.

— Энди.

— Кейт, — говорит он, беря мою руку и кладя ее на твердую часть своего тела сквозь штаны.

— Не думаю, что смогу, зная, что он там.

Энди стонет и опускает голову на плечо.

Мысль о том, что я буду кричать, когда его друг в другой комнате, унизительна.

— У меня есть решение, — говорю я, вставая на колени и спуская его джинсы до щиколоток.

Я изо всех сил стараюсь сосать его до луны и обратно с впалыми щеками и гудящим звуком. Я знаю, что делаю хорошую работу, когда он начинает терять контроль. Он сжимает мои волосы в кулаках и начинает трахать мое лицо. Это так жарко, что я решаю использовать свободную руку, чтобы справиться с нарастающим во мне давлением.

— Кейт, детка, я кончаю.

Его выделение горячее и соленое, и я с удовольствием глотаю его, пока сдерживаю шум от собственного удовольствия. Он освобождается от моего рта и тянет меня встать.

— Ты только что кончила?

Его глаза жарко смотрят на меня. Я киваю.

— Этой рукой? — спрашивает он, беря меня за запястье.

Я снова киваю.

Он подносит мою руку ко рту и сосет мои пальцы.

— Черт, у тебя отличный вкус.

Затем он поднимает меня, и я визжу, не ожидая этого. Он бросает меня на кровать, и я хихикаю, когда приземляюсь, что так на меня не похоже. Он снимает с меня юбку и стринги, прежде чем широко раздвинуть ноги. Он прижимается там и получает меня еще два раза.

— Я не могу насытиться тобой, — говорит он, прежде чем ввести в меня свой твердый член. Он занимается со мной любовью долго и медленно, и я совсем забыла о Митче.

Мы лежим в постели, обняв друг друга, а его рука гладит меня по волосам. Я, наконец, поднимаю тему.

— Так тебе действительно было так плохо, когда я ушла?

Его рука неподвижна.

— Кейт, я думал, мы не будем говорить о прошлом.

— Я знаю, но… — не знаю, как это сказать. — Мне нужно понять.

Он делает глубокий вдох.

— Я знаю, когда все пошло не так. Я знаю свою роль в этом. Когда ты уехала, меня удивило, что ты навсегда покинула город. Никто не сказал мне, куда ты переехала и сменила номер телефона. Признаюсь, я был зол на короткое время. Я думал, что мы заслужили больше, чем то, что ты ушла таким образом. Но я понимаю. Я знаю, почему ты это сделала. Почему ты чувствовала, что должна это сделать.

Я слушаю звуки его сердцебиения несколько секунд до того, как заговорить.

— Я никогда не хотела причинить тебе такую боль.

Он молчит.

— Давай просто двигаться дальше. Ничто не решается зацикливанием на прошлом, которое мы не можем изменить. Ты здесь. Я здесь. Мы здесь вместе. В этом вместе.

— Мы вместе, и я невероятно счастлива.

Он целует меня в лоб.

— Для меня нет ничего важнее в этом мире, чем видеть тебя счастливой.

Утром меня будит запах кофе, когда открывается дверь спальни.

— Доброе утро, я принес тебе чашку.

Я визжу, потому что это говорит не Энди. Я хватаюсь за одеяло вокруг себя. Митч смеется.

— Ничего такого, чего я раньше не видел, кексик, и я не браконьерствую. Ты принадлежишь Дрю, и я это уважаю.

Он ставит кофе.

— Я готовлю завтрак, если тебе интересно.

И выходит из комнаты так же быстро, как и вошел. Только дверь не закрывает. Моя одежда в другом конце комнаты. Мне остается только гадать, в какую зону сумеречного света я попала. Мужчины сумасшедшие. Вместо того чтобы встать с кровати, я сажусь и беру кофе. На прикроватной тумбочке поверх какой-то одежды лежит записка.

Кейт,

У меня утренний обход, и я не хотел тебя будить. Ты выглядишь так красиво, когда спишь, когда бодрствуешь, где бы и что бы ты ни делала. Я оставил тебе футболку и боксеры. У Митча нет границ, когда дело доходит до личного пространства. Я ненадолго.

Вернусь до обеда. Оставайся.

Энди

Я улыбаюсь и быстро одеваюсь под одеялом, прежде чем отправиться в ванную, чтобы позаботиться о своей утренней гигиене. Я смотрю и вижу только одну зубную щетку. Мы столько раз обменялись слюной с Энди, что мне не нужно много времени, чтобы уговорить себя воспользоваться его зубной щеткой. Свежее дыхание побеждает, и я иду на кухню, чтобы наедине разобраться с другом Энди.

Глава 21

Прошлое

МОЯ РОЛЬ СТАЖЕРА в самом разгаре, и жизнь с Дрю складывается лучше, чем я ожидала. Он такой же спокойный каждый день, как и по выходным, когда мы были вместе. Он без сюрпризов, что я люблю в нем.

Мой босс, мистер Хендершот, великолепен. Он берет меня под свое крыло и кормит с ложечки той информацией, которую стажеры редко получают. Я получила блестящую работу. Помимо периодических аудиторских проверок клиентов, у которых есть финансовые проблемы, я работаю над написанием руководства по их политике в бухгалтерском отделе, что дает мне возможность использовать мою двойную специальность. Мистер Хендершот наполнен всевозможными знаниями, которые он раздает мне, как M&M’s, и я с радостью их поглощаю. В середине лета он спрашивает, каковы мои намерения относительно географического местоположения после выпуска.

— Мы с женихом возвращаемся в Чарльстон. Там он собирается получить стипендию в области онкологии.

— Ну, это досадно, Кейт, потому что я бы хотел, чтобы ты была с нами на борту. Но я определенно могу обещать тебе отличную рекомендацию. Знаешь, где бы ты ни приземлилась, ты будешь сиять.

Той ночью я прибегаю с работы, спеша поделиться своими новостями с Дрю. Ему нравится слушать о моей работе, и он всегда поддерживает все, что я делаю. Но его там нет, и я вижу записку от него на прилавке.

Напоминаю, детка, сегодня вечером у меня хоккейная тренировка.

Буду вовремя.

Этот парень любит тебя!

Широкая ухмылка расползается по моему лицу. Он всегда оставляет мне самые милые записки. Я прижимаю его к груди по пути в спальню, чтобы переодеться. Вернувшись на кухню, я открываю холодильник и решаю приготовить на ужин курицу по-гречески. Дрю она нравится, и он будет голоден, когда вернется домой.

Когда курица подготовлена, я ставлю противень в духовку. Затем режу салат. Пока она готовится, я решаю выпить пива и немного почитать. Чуть больше часа спустя в квартире божественно пахнет, и мой желудок урчит в ответ.

Когда я открываю дверцу духовки, курица выглядит восхитительно. Настолько, что у меня текут слюнки. Глянув на время, я вижу, что Дрю должен быть дома примерно через тридцать минут. Я выключаю духовку, неплотно накрываю противень фольгой и решаю подождать его. Вскоре после этого мой телефон вибрирует. Проверяя идентификатор вызывающего абонента, я вижу, что это Дрю.

— Привет, сладкий.

— Кейт, — хрипит он.

— В чем дело?

— Мне помяли ребра, и я думаю, что они сломаны. Я иду на рентген.

— Дерьмо. Хочешь, я приеду и заберу тебя?

— Нет. Я умею водить.

— Ты уверены? Ты плохо говоришь.

— Просто дышать больно. Я скоро буду дома.

— Будь осторожен.

— Договорились.

Теперь я беспокоюсь о том, что он ведет в таком состоянии. Сидеть и ждать хуже всего. Я хочу позвонить ему, но не хочу быть навязчивой. Проходит слишком много минут, и мой телефон наконец звонит.

— Нет перелома, но я в синяках. Я скоро буду дома.

— Это хорошие новости. Будь осторожен.

Я хожу взад-вперед, пока сквозь жалюзи не вижу свет его фар, и вылетаю в дверь.

— Это прекрасное приветствие. Мне нужно чаще получать травмы.

— Дрю Макнайт. Никогда не говори так. Я ужасно беспокоилась.

Я держу его за руку, пока он выходит, замечая, как он вздрагивает.

— Может принести лед?

— Не уверен, что это поможет, хотя и не повредит. У меня есть обезболивающие, но я не люблю их принимать».

— Прими их хотя бы сегодня вечером. Можешь сказать мне что случилось?

— Ежедневная проверка тела. Случается постоянно, но в этот раз, должно быть, мне досталось больше. Хотя это было странно, потому что я не чувствовал, что парень ударил меня настолько сильно. — Он пожимает плечами и говорит. — Думаю, он попал в мое больное место или что-то в этом роде.

— Знаешь, что я думаю?

— Что?

— Дедуля больше не выдержит.

Я криво ухмыляюсь.

— О, я думаю, так и есть.

Мы уже внутри, и я спрашиваю:

— Хочешь сесть или лечь?

— Сесть. Мне нужна еда с этими обезболивающими.

— Ну, повезло тебе. Ты попал в нужное место. Давай я наложу тебе тарелку.

Он мало ест, что говорит мне о том, какую сильную боль он испытывает. Дрю не из тех, кто жалуется, и сейчас не жалуется, но, кажется, он не может сделать глубокий вдох.

— Прости, Кейт, это превосходно, но я больше не могу есть.

— Все в порядке. Я предпочитаю, чтобы тебе было комфортно, чем заставлять себя есть. Позволь мне помочь тебе лечь спать.

— Мне нужен горячий душ.

— Нужна помощь?

— Справлюсь.

Ему больно. Обычно он никогда не отказался бы от такого предложения. Я помогаю ему пройти в спальню, где он медленно раздевается. На его боку уже есть следы кровоподтеков.

— Ага. Черное и синее уже проявляется, — говорю я.

— Хм.

Его пальцы ощупывают это место, и он вздрагивает.

— Прекрати это. Ты уже знаешь, что у тебя синяки. Тебе не нужно продолжать тыкать в себя. Он держится за один бок, когда, шатаясь, идет в ванную. Вскоре он выходит и мягко плюхается на кровать.

— Черт, я чувствую себя старым.

— Но ты выглядишь на миллион долларов.

Я подмигиваю.

— Поцелуй меня, Кейт.

Я наклоняюсь над ним и подношу к нему свои губы.

— Ты лучшая будущая жена, на которую только может рассчитывать мужчина.

— И я люблю тебя больше, чем мороженое, Дрю.

— Хм. Это сильно, не так ли?

— Ты знаешь, что это так. Теперь пусть эти болеутоляющие сделают свое дело, и ты поспишь немного.

На следующее утро он чувствует себя лучше. Во всяком случае, физически. Но что-то его беспокоит, только он не говорит что. Я пристаю к нему, но он говорит мне, что с ним все в порядке.

Примерно три недели спустя, когда Дрю занимается жимом лежа в спортзале, боль в поврежденной стороне вспыхивает. Это настолько серьезно, что ему приходится убирать штангу и звонить мне.

— Кейт, ты можешь прийти в спортзал?

Я забираю его и отвожу в травмпункт. Ему делают рентген и говорят, что у него плеврит, воспаление слизистой оболочки легких. Дрю допрашивает доктора, а я, как невежественный обыватель, понятия не имею, что происходит на самом деле. Они дают ему антибиотики, в которых Дрю настаивает, что они ему не нужны, и спорят с лечащим врачом, но в конце концов они убеждают его принять их.

По дороге домой Дрю ведет себя тихо, и когда я задаю ему вопросы, он отвечает односложно.

— Ты скажешь мне, что сейчас у тебя в голове?

— Разочарование, вот и все.

— Все в порядке. Ты примешь лекарство, и будешь в порядке.

Это не так. Боль не проходит. Он идет к одному из своих лечащих в больнице, и они предлагают дополнительные анализы. Он говорит мне об этом только несколько недель спустя.

***

Лето подходит к концу, и через неделю начнется мой последний год в Пердью. Я не могу в это поверить. Я готова начать это шоу, чтобы мы с Дрю могли жить дальше. Я возвращаюсь в Уэст-Лафайет через несколько дней, так как моя стажировка закончилась, и большая часть моих вещей собрана. Дрю и я проведем эти последние несколько дней вместе, потому что по какой-то причине ему не нужно работать.

Я только что пришла из магазина, а Дрю сидит на диване. Мои руки нагружены пакетами с продуктами, и обычно он вскакивал, чтобы помочь мне. На этот раз он просто сидит там.

— Эй, — говорю я.

— Кейт. Не могла бы ты сесть здесь со мной, пожалуйста?

— Дай мне минуту. Мои руки заняты.

Меня немного бесит, что он игнорирует мои усилия. Когда все убрано, я иду в гостиную и замечаю, какой он бледный. Его обычно загорелое лицо имеет слегка сероватый оттенок, и он выглядит… напряженным. Обычно счастливый Дрю отсутствует.

— В чем дело? — спрашиваю я, сажусь и беру его за руку.

Он чешет затылок и говорит:

— Я должен быть достаточно хорош в этом, но это не так. Так что я скажу тебе прямо и, пожалуйста, прости мою резкость.

— Дрю, ты меня пугаешь.

— Кейт, со мной все это происходит, мои ребра, плеврит. Это не то. У меня рак. Рак кости. Саркома Юинга, если быть точным.

Мои руки немеют, когда наступает шок.

— Ч-что? Что ты говоришь? Рак?

Мой живот скручивает, и я хочу лишиться всего, что съела сегодня. Рак! Дрю! Мой мозг отказывается принимать его слова.

— Да, рак. Меня не устроили их диагнозы, поэтому я все обсудил с одним из сопровождающих по моей программе, и он предложил сканирование костей. Вот что оно показало. Ну, это показало образование размером с ноготь большого пальца, а затем мне сделали биопсию иглы под контролем КТ и последующее сканирование ПЭТ.

— И ты мне ничего из этого не говорил?

Я даже не знала большую часть из того, что он сказал.

— Я не хотел беспокоить тебя, если ничего не выяснится.

— Дрю, — я обнимаю его. — Я бы хотела, чтобы ты сказал мне. Я была бы там с тобой.

— Думаю, сейчас это не имеет значения, — говорит он, обнимая меня в ответ.

— Боже мой. Как ты скрыл это от меня?

Он не отвечает, только качает головой.

— Ну что теперь?

— Думаю, мой выбор ординатуры был пророческим. Онколог сам заболевает раком.

— О, Дрю.

Я сжимаю его крепче.

— Полегче, Кейт.

— О, — говорю я, отпуская его.

— Не отпускай меня, только не так сильно. Мне нужны твои руки прямо сейчас. Я боюсь. Один из первых разов в жизни.

Теперь я знаю, что это по-настоящему. Я знаю, что не могу выпустить слезы, которые пытаются прорваться сквозь меня. Я должна быть сильной ради него.

— Поговори со мной, детка. Расскажи мне, каков план, — говорю я, прижавшись лицом к его шее. Пожалуйста, Боже, позволь мне быть сильной ради этого прекрасного мужчины.

— Химия. Потом операция. Вот что странно. У меня детский рак. Это редкость для взрослого человека. Но они могут немного изменить мою химиотерапию, так как я не пациент педиатра. Я встречаюсь с командой онкологов в понедельник. Сегодня у меня был телефонный разговор с одним из них. Сначала они могут захотеть сделать хирургическое иссечение. В пятницу у них комиссия по опухолям.

— Комиссия по опухолям?

— Да, это место, где группа онкологов собирается и обсуждает каждый случай. Я буду у них в эту пятницу. Затем мы встретимся в понедельник, чтобы назначить мой курс терапии.

— Ты хорошо разбираешься в этом? Нам нужно пойти куда-нибудь еще?

— Неа. Они связаны со всеми крупными центрами, поэтому протоколы лечения практически одинаковы».

— Твои родители? Они знают?

— Еще нет. Я позвоню им завтра.

— Дрю, посмотри на меня. — Печаль заставляет потускнеть его обычно ярко-голубые глаза. — Мы собираемся надрать этому раку задницу, детка. Ты меня слышишь? Я буду с тобой на каждом шагу, и мы выбьем из тебя эту штуку. Я хочу, чтобы ты понял это.

— Я знаю. Я с тобой, Катя. Мы выиграем эту войну. Это то, что я хочу делать со своей жизнью… с нашими жизнями.

Я хватаю его за лицо и целую.

— Поклянись, что мы сможем.

— Есть еще кое-что. С химиотерапией есть большая вероятность, что она уничтожит любую возможность иметь детей.

— Дрю, мне все равно…

— Дай мне закончить, Кейт. Я хочу заморозить свою сперму. В том случае, если это произойдет, и я действительно смогу победить это…

— Не если. Ты победишь это.

— Я знаю. Так что, когда придет время, и мы захотим детей, мы все равно сможем это сделать.

— Хорошо.

И я обнимаю его, потому что если будет выбор, я всегда выберу Дрю.

***

У Дрю запланирована встреча с его онкологической командой на понедельник, в этот же день начинаются занятия у меня. Я хочу пропустить, чтобы быть с ним. Он уверяет меня, что с ним все хорошо.

— Реально, детка, что ты можешь сделать? Со мной едет один из моих помощников, и мама с папой тоже будут здесь. Не то чтобы я не хотел, чтобы ты была там, но ты должна быть в классе. Это твой последний год.

— Я знаю, но это твоя жизнь. Я часть ее. Я хочу быть с тобой, держать тебя за руку.

— И ты будешь. Мысленно.

Я хожу по гостиной. Я задержала свой отъезд на два дня. У меня пока нет ни книг, ни чего-либо необходимого. Он прав, и я это знаю. Для меня этот семестр тоже будет тяжелым. Я жду удара по яйцам восемнадцать часов.

— Иди сюда. — Он зовет меня к дивану, где сидит. Затем он тянет меня к себе на колени. Я задерживаю дыхание и пытаюсь встать. — Я не хрупкий, Кейт. Не обращайся со мной так, как будто я такой. Теперь слушай. У нас обоих есть жизнь, и я хочу, чтобы мы были настолько нормальными, насколько это возможно. Рак отстой, как ни посмотри. Будут моменты, когда я буду отчаянно нуждаться в тебе. Прямо сейчас не один из них. У меня огромная команда поддержки, и ты мой номер один. Я знаю это. Как только закончу, позвоню. Но у тебя есть работа. Когда мы поженимся в июне, ты должна быть готова, с дипломом в руках, с дипломом с отличием за твоим именем. Ты не сможешь этого сделать, если будешь пропускать уроки.

— Я люблю тебя, Дрю.

— Хорошо. А теперь раздевайся, потому что пройдет несколько дней, прежде чем я снова увижу тебя.

На этот раз, когда мы занимаемся любовью, это происходит медленно и осторожно. Кажется, глаза Дрю не отрываются от моих. Как будто он запоминает обо мне все, что может. И насколько это красиво, настолько же и пугающе. Его яркость, то, насколько он полон жизни, заставляет меня поверить, что они, должно быть, совершили ошибку. Должно быть, они все неправильно поняли. Это была чужая биопсия, которую перепутали с его. Тогда правда затрагивает фантазии, и я знаю, что это реально. Необходимость захватывает меня, и я, кажется, не могу насытиться им. Я хочу впитать его, наполниться Дрю, пока я не смогу больше терпеть. Он чувствует это; Я знаю это. Я не умею скрывать свои эмоции. Его губы захватывают мои в жгучем поцелуе, и когда он отпускает меня, он говорит:

— Все будет хорошо. Мы справимся, Кейт. Я знаю. Я собираюсь победить это.

И я ему верю. Он такой убедительный и сильный. Как он не сможет?

***

Его химиотерапия начинается на следующей неделе. К счастью, они выбрали более агрессивный подход. Препараты, которые они будут использовать, токсичны. Я вздрагиваю, просто думая об этом. Кэролайн, жена Сэма, едет с ним на первую процедуру, а на следующий день я буду там, чтобы провести выходные. Этот семестр превращается в дерьмо. Все, о чем я думаю, это быть с ним.

Когда я прихожу в его квартиру, он уже в постели. Шторы задернуты, и он спит. Я не хочу его будить, поэтому стою в дверях и смотрю на него. Он красивый. Его полные губы и прямой нос прижаты к подушке, и мне хочется наклониться и поцеловать его, но я не двигаюсь с места. Простыня стягивается с его тела, обнажая торс, и я думаю о том, что скрывается под этой великолепной кожей. Как может что-то такое уродливое, такое гротескное расти внутри всего этого великолепия? Я прикрываю рот, чтобы ни один звук не вырвался наружу. Желание поцеловать его ребра почти заставляет мои ноги двигаться вперед. Я хочу быть той, кто заберет у него все это. Смешно, я знаю, но, тем не менее, я так чувствую. Думаю, можно сказать, что это мой защитный инстинкт. Если бы я могла дотронуться до каждой частички его тела прямо сейчас, не разбудив его, я бы это сделала. Хотел бы я впитать его, впитать в себя и сохранить его там навсегда. Я поворачиваюсь и быстро убегаю, пытаясь выбраться оттуда, чтобы не разбудить его своими рыданиями. Мне чертовски тяжело держать себя в руках, когда я рядом с ним.

Вибрация в кармане заставляет меня вытащить телефон. Это Дженна.

— Привет, — я сглатываю.

— Ты в порядке?

— Ага. Просто небольшой срыв. Он спит, а я его даже не разбудила.

— К чему тогда слезы?

— Потому что я смотрела на него, лежащего там, и…

Я снова в отчаянии, рыдаю.

— Ш-ш, все в порядке, — воркует она. — Все будет хорошо, Кейт.

Дрожащим шепотом я говорю:

— Я так не думаю, Дженна.

— Кейт, возьми себя в руки. На карту поставлено очень многое, особенно тот парень рядом. Соберись.

Я громко всхлипываю и тру глаза кулаком.

— Ты права. Ты права.

— Ему нужно твое счастливое лицо, а не какая-то плакса в его жизни прямо сейчас.

— Я знаю. Я плачу только рядом с тобой.

— Ты можешь плакать у меня на плече в любой день недели, но если ты когда-нибудь сделаешь это перед ним, я лично надеру тебе задницу.

Я снова потираю лицо.

— Хорошо. Ты можешь. Я могу даже помочь тебе.

— А теперь иди внутрь и заползай в постель с этим мужчиной.

— Но ему нужно поспать.

— Слушай меня, идиотка. Он нуждается в тебе! Ему нужно, чтобы ты обняла его, так что ложитесь в эту кровать, обхвати его руками и прижмитесь к нему всем телом. О, и сначала загляни в ванную, чтобы убедиться, что у тебя нет енотовидных глаз и неприятного запаха изо рта.

Это заставляет меня смеяться, и я даже фыркаю.

— Хорошо, босс.

— Иди уже.

Прокравшись в ванную, я мою глаза, убирая все следы енота, а затем чищу зубы.

Вернувшись в спальню, я не позволяю себе никаких болезненных, слезливых мыслей. Я раздеваюсь и забираюсь под одеяло, а затем обнимаю Дрю.

Он поднимает голову и улыбается.

— Привет, детка. Ты лучшее, что я видел за последние годы. Боже, ты ощущаешься так хорошо.

Его рука крепко прижимает меня к себе и прижимает мою голову к его груди.

— Как ты себя чувствуешь?

— Буквально уничтожен. А так в порядке.

— Да?

— Да. Они давали мне всевозможные препараты для противодействия побочным эффектам, и пока все хорошо, за исключением проклятой усталости.

— Тогда спи. Я здесь и достану тебе все, что тебе нужно.

— Единственное, что мне нужно, это ты. — Он целует меня в макушку. — Я скучал по тебе.

— Я скучала по тебе сильнее.

— Как твои занятия?

Он всегда так беспокоится обо мне и о том, как я со всем этим справляюсь.

— Мои профессора потрясающие. Я в порядке.

— Хм. Приятно слышать.

— Спи, детка. Я здесь, с тобой, если я тебе понадоблюсь.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Я прижимаюсь губами к его груди.

Я не думала, что устала, но, находясь в объятиях Дрю, рядом с ним, должно быть, я достаточно расслабилась, чтобы заснуть. Когда я просыпаюсь, в комнате кромешная тьма. Он все еще спит, так что я выскальзываю из постели и потрясена, увидев, что уже больше десяти. Мне нужно приготовить что-нибудь поесть, потому что мой желудок только что громко зарычал, как у Тигра Тони. Затем я посмеиваюсь про себя, думая, что все, что вероятно, мне в конечном итоге придется есть — замороженные хлопья. Я сомневаюсь, что Дрю покупал продукты из-за всего происходящего. Но я получаю большой сюрприз, когда я открываю холодильник. Он забит продуктами. Поэтому я улыбаюсь и иду работать.

В меню есть курица и клецки, а также домашний куриный суп с лапшой. Это две вещи, которые я умею готовить и готовлю хорошо. Моя мама научила меня делать их, когда я была маленькой, и это две мои специальности. Дженна всегда клянчит их у меня, и Дрю тоже их любит. Я почти закончила с обоими, когда он появляется на кухне.

И тогда я понимаю, что облажалась. Он выглядит зеленым. А это бьет меня по лицу. Запах!

— Вот дерьмо!

Я включаю вытяжку и зажигаю пару свечей, но ущерб уже нанесен.

— Мне очень жаль. Я не подумала. Я была голодна и подумала, что они станут для тебя отличным угощением.

На нем мои любимые линялые джинсы и футболка, и он говорит:

— Я просто посижу минутку в машине.

Теперь я вообще чувствую себя идиоткой.

— О, нет. Я открою окно. Запах должен исчезнуть очень быстро.

— Все нормально. Мне просто нужно немного воздуха.

Я зарываюсь руками в волосы. Как, черт возьми, я могла быть такой чертовски глупой? Мужчине только что сделали массивную химиотерапию, он борется с тошнотой, а я здесь готовлю пир. Какая тупица!

Моя первая задача — проветрить помещение, поэтому я открываю пару окон и зажигаю еще несколько свечей. К счастью, все, что я готовила, готово. Я выключаю все это и выбегаю на улицу, чтобы проверить Дрю.

Он сидит в своей машине, откинув голову на сиденье.

— Ты в порядке?

— Просто вспотел. Меня так тошнило, я заливал эту гадость.

— Боже. Приятно знать, что твоя невеста идиотка, а?

Он немного смеется.

— Всему виной учеба, детка.

— Спасибо, что не сердишься.

— Как будто я когда-нибудь мог быть таким с тобой.

— Ты никогда не злишься на меня. Почему это?

Его голова все еще откинута назад, а глаза закрыты. Он пожимает плечами и говорит:

— Какой цели это могло бы служить? Гнев только порождает гнев. Я злюсь на тебя, потом ты злишься на меня, и это превращается в порочный круг. Будет лучше, если я проанализирую свои чувства и разберусь с ними.

Я стою прямо возле его машины, разговариваю с ним через его окно. Я прислоняюсь к раме, думая о том, что он говорит. В этом так много смысла, но большинство из нас реагируют до того, как осознаем, что происходит. Мы не останавливаемся и не слушаем, что говорит другой человек.

— Как, черт возьми, ты стал таким умным и интуитивным?

— Нет. Я просто мыслитель.

— Тогда я рада, что влюбилась в мыслителя. А раз уж ты влюбилась в вонючку, я пойду проверю, не пахнет ли в квартире до сих пор.

Я вижу, как его тело дрожит, когда он смеется.

— Кейт, поцелуй меня первой.

Наклоняясь, я прижимаюсь губами к его губам, затем вбегаю внутрь.

Запах уходит, и Дрю возвращается. Хорошо, что зеленого человека больше нет.

— Я думаю, что буду одним из тех людей, на которых влияют запахи. Некоторых это устраивает, но я уже могу сказать, что не собираюсь быть одним из них.

Положив руки ему на плечи, я говорю:

— Если это один из побочных эффектов, я обещаю не готовить в твои худшие дни.

— Странно то, что я чувствую, что могу что-нибудь съесть.

— Я приготовила куриный суп, курицу и клецки. Хочешь попробовать?

Он кивает.

— Может, тарелку супа.

Я черпаю немного, и он съедает несколько ложек.

— Это хорошо, но мой аппетит еще не в полном разгаре. Я всегда слышал, какими причудливыми тебя делает химиотерапия. Я начинаю понимать это сейчас.

— Я просто чертовски счастлива, что ты смог съесть несколько ложек. Почему бы тебе не пойти и не принять душ, а я приготовлю тебе стакан воды со льдом.

Он встает со стула и заключает меня в объятия, пока я мою его тарелку.

— Ты лучшая. Спасибо.

***

На следующее утро Дрю просыпается и трясет меня.

— Что такое? — спрашиваю я, вскакивая с постели.

Он лежит и смеется надо мной.

— Черт, ты нервничаешь.

— Ты меня напугал!

— Мне нужна услуга.

— Ты разбудил меня, чтобы попросить об услуге?

— Ага.

К нему вернулась его старая мальчишеская ухмылка, и искра в его кристально-голубой вернулась.

— Ты знаешь, что я сделаю для тебя все. Что такое?

— Я хочу, чтобы ты сегодня побрила мне голову.

— Хм? Побрить голову?

Без какой-либо грусти, раскаяния или сожаления он говорит:

— Угу. Моя шевелюра вот-вот выпадет комками, а я не хочу, чтобы в доме был беспорядок. Я решил, что хочу сбрить все, чтобы избавить себя от неприятностей. У меня осталась одна из тех парикмахерских машинок, с тех пор, когда я носил волосы почти сбритыми. Итак, ты сделаешь это?

— Ты так мне доверяешь?

Он взрывается хлестким смехом.

— Серьезно, Кейт. Я прошу тебя сбрить все это. Как ты можешь все испортить?

— Ты разговариваешь с человеком, который пытался, должна добавить, безуспешно, намазать Луизу воском. Помнишь?

— Как я мог забыть? Но я не прошу вас натирать мне голову воском. Я бы не посмел сделать это.

Мы оба корчимся в приступе смеха. В конце концов я говорю, что сделаю это, если он не будет держать на меня зла. Итак, позже в тот же день я наблюдаю, как все великолепные волосы Дрю падают, пока я работаю над ними парикмахерской машинкой. И когда я закончила, я не могу поверить, как чертовски сексуально выглядит лысый мужчина.

— Ты единственный мужчина, который выглядит так же хорошо без волос, как с ними.

— Ой, ты просто так говоришь.

— Нет.

— Иди сюда, Кейт.

Я забираюсь к нему на волосатые колени и целую его.

— Надеюсь, обычно ты не просишь об этом своего парикмахера.

— Моего парикмахера зовут не Кейт. Это Джордж. И нет, я не прошу. Но он не возражал бы, потому что он гей.

К воскресенью Дрю снова чувствует себя довольно хорошо. Ненавижу уезжать, но мне нужно вернуться в Пердью.

— Я в порядке, — настаивает он. — Идти. У тебя куча дел. И не пытайся меня обмануть.

Я обнимаю его, ненавидя отпускать.

— Я позвоню, как только приеду.

— И я обещаю позвонить, если ты мне понадобишься.

Он повторяет лечение каждый четверг, всего три раза, а затем получает двухнедельный перерыв. В конце первого раунда я у него дома в субботу. Он смотрит телевизор, а я пишу, и случайно смотрю на него. Его щеки такие же розовые и раскрасневшиеся, как будто загорелые.

Пересекая комнату, я касаюсь его лба тыльной стороной ладони, и он ощущается очень горячим. У него термометр в ванной, так что я иду за ним. Через полчаса едем в больницу. Одна из проблем с химиотерапией заключается в том, что она снижает количество лейкоцитов и делает вас очень восприимчивыми к инфекциям. Пациенты с химиотерапией должны быть очень осторожными, и если у них поднимется температура, их необходимо госпитализировать. Вот где Дрю заканчивается. У него так называемая лихорадка неизвестного происхождения. И это может быть опасно для жизни. У него была температура сто три, когда я ее измерила. Я злюсь, но не хочу, чтобы он знал об этом.

Как только мы добираемся до больницы, его кладут на каталку и увозят в одну из этих крошечных кабинок. Приходит медсестра и подсоединяет капельницу к порту, который они вставили перед химиотерапией — это прямая линия в его кровоток, которая прикреплена к его груди. Таким образом, им никогда не придется втыкать капельницу в его вену. Затем она берет несколько пробирок с кровью и говорит, что будет врач.

Час спустя, улыбаясь, входит его онколог.

— Как ты себя чувствуешь?

— Горячо, — говорит Дрю.

— Да, мы сейчас делаем посев крови, но вы знаете, сколько времени это занимает. Ты уйдешь отсюда раньше, чем они что-нибудь вырастят. Я назначаю тебе большие дозы антибиотиков с профилактической целью. Извини, чувак, но ты надолго. Мы также добавим кое-что в твой режим, чтобы предотвратить это. Ты получишь палату примерно через час. Тебе что-нибудь нужно?

— Можешь закончить мою ординатуру за меня?

Его доктор смеется.

— Я приведу сюда твоего лечащего врача. У нас есть ты, чувак. — Потом он поворачивается ко мне и говорит: — Никаких поцелуев и помой свои чертовы руки. Я бы предпочел, чтобы ты надела маску и перчатки, Кейт. Он сейчас в рискованной ситуации.

Он подходит к тележке, берет коробку с масками и перчатками и передает их мне.

— Я понимаю.

Потом он уходит.

Прежде чем я успеваю заговорить, Дрю говорит:

— Иди домой, детка. Я такой сонный. Я, наверное, просплю весь день. Эта лихорадка выбивает меня из колеи. Ты сможешь пока поработать.

— Может быть и так. Я могу принести тебе что-нибудь поесть.

— Нет, я имел в виду, иди домой. Я здесь на неделю. Я чувствую себя опустошенным. У тебя так много работы, и я знаю, что ты пускаешь пыль в глаза, когда говоришь, что все в порядке. Просто иди домой и делай свое дерьмо. Приходи в пятницу, и я буду готов вернуться домой. Я обещаю.

— Дрю! Я не могу уйти.

— Кейт, иди сюда. — Он похлопывает по кровати, и я сажусь. — Реально, что ты можешь сделать? И дай мне честный ответ.

Он прав. Я не могу сделать для него ничего, чего он не может сделать сам.

— Видишь. Я могу держать свой собственный член, чтобы пописать, — говорит он, подмигивая мне, — но если бы мне действительно нужна была помощь, я бы сказал тебе.

Я не могу сдержать хихиканья, которое срывается с моих губ.

— А мои руки были бы счастливы подержать твой член.

— О, разве я этого не знаю. Иди, детка. Иди соберись и позвони мне, когда вернешься домой. Я буду писать тебе каждый раз, когда просыпаюсь, но постараюсь тебя не беспокоить. Я люблю тебя больше, чем хоккей, но тебе есть чем заняться.

Чувство вины захлестывает меня. Я хочу остаться с ним, но он так прав. На меня сейчас так много дерьма навалилось, и на этот раз отсутствие его помогло бы.

— Я вижу это в твоем взгляде. Тебе нужно идти. Я не мог быть в лучшем месте. Иди и веди спокойно. Позвони, когда будешь дома.

Я целую макушку его прекрасной лысой головы.

— Кейт, не забывай, лысый — это красиво.

— Это точно о тебе. Люблю тебя.

Я машу ему рукой, уходя, и мое сердце сжимается, когда он машет мне в ответ. Его багровые щеки резко контрастируют с фиолетовыми полумесяцами под глазами. Он действительно лихорадит.

Дорога домой неприятна. Я то плачу, то смеюсь, то кричу от гнева в машине. Дженна ждет меня, когда я вхожу в дверь.

— Он прав, возьми себя в руки. Тебе нужно быть здесь, и ты ни черта не можешь для него сделать, потому что он лежит в постели и спит.

— Дженна, а что, если инфекция убьет его? Его врач хотел, чтобы я носил маску рядом с ним.

— Профилактика. Прекрати это. Что случилось с моей серьезной, твердо мыслящей подругой?

— Что с ней случилось? Я расскажу тебе, что с ней случилось! У ее жениха эта чертова болезнь, называемая раком, и она разрушает его тело! Вот что с ней случилось! — Я кричу изо всех сил и хочу что-нибудь сломать. — И не говори мне, блядь, успокоиться!

— Не думай об этом. — Дженна не останавливаясь ни на секунду, подходит к шкафу, достает бутылку водки и две рюмки и наливает. Затем она протягивает мне одну. — Пей.

— Что?

— Пей, черт возьми. Ты на грани того, чтобы разозлить меня. Тебе нужна гребаная выпивка. Сейчас пей.

Выхватив стакан из ее рук, я проглатываю его. Затем она протягивает мне второй.

— Еще один.

После того как я выпиваю его, она подходит к холодильнику и достает бутылку вина. Налив два стакана, она протягивает мне один и говорит:

— Садись.

Так я и делаю.

— Как долго, по-твоему, ты можешь это делать?

— Так долго как это требуется. Я сделаю для него все, Дженна.

Она качает головой.

— Это не то, что я имела в виду. Тебе нужна помощь. С ним. Ты ездишь туда-сюда, как будто ты единственная в мире, кто может ему помочь. У тебя невероятная загруженность в этом семестре. У него есть мать, знаешь ли.

— О, я не думаю…

— Иди на хуй, и ты не думаешь. Обратись к Летти. Вероятно, она пытается держаться подальше от тебя. И вот ты убиваешь себя.

— Ты думаешь?

— Я знаю. И Дрю никогда никого ни о чем не просил. Позвони ей. Она должна знать, что он в больнице.

Я звоню, и Летти договаривается об утреннем рейсе. Меня не волнует, злится Дрю или нет. Облегчение в ее голосе того стоило. Мы с Рэем тоже разговариваем. Его устраивает то, что они делают, но жаль, что Дрю не позвонил. Я рассказываю им, как он был истощен, и виню в этом все. Его это устраивает, поэтому он говорит, что позвонит Дрю позже.

Дженна вся улыбается.

— Чувствуешь себя лучше?

— Да. Спасибо.

— Ты должна начать делегировать. Это будет хорошим опытом для тебя, когда ты начнешь свою карьеру. Если ты не можешь делегировать, тебе пиздец, девочка. Ты не сможешь сделать все это. Я знаю, что ты суперклассная и все такое, но эй, ты не Чудо-женщина.

— Нет? — спрашиваю я с каменным лицом.

— Неа. Это я.

Я бросаю в нее подушку, а затем набрасываюсь на нее.

— Какого хрена я бы без тебя делала? Всегда поддерживаешь меня. Помогаешь держать себя в руках.

— Вот для чего нужны фрейлины.

Глава 22

Прошлое

Дрю справляется с остальной частью химиотерапии довольно хорошо, только с несколькими небольшими погрешностями. Еще одна угроза лихорадки, но только незначительная, когда антибиотики назначают дома, а следующее лечение откладывают на неделю. Он немного похудел, но не сильно. Что я больше всего ненавижу, так это то, что его выносливость снижается, поэтому хоккей больше не вариант. Кроме того, ему нужно работать как можно больше, поэтому его внеклассная деятельность практически сведена на нет. Его коллеги оказали невероятную поддержку. Они взяли дополнительные часы, чтобы дать ему отпуск, когда он в этом нуждается, и излияние поддержки, которое он получил, смиряет Дрю.

Его мама часто путешествует во время его лечения, пока я в школе, и ездит домой на выходные, когда я приезжаю. Мы разработали отличный график, и даже Дрю он устраивает. Ему нравится, когда она готовит для него, потому что он так вымотан, если вообще работает, и слишком устал, чтобы делать это самому. Я счастлива, зная, что, по крайней мере, он хорошо питается и кто-то присматривает за ним.

В конце февраля они делают повторное сканирование костей и еще одно сканирование ПЭТ. Новость хорошая! Опухоль уменьшилась почти до нуля, поэтому на второй неделе марта делают хирургическое иссечение. Это грубо. Они удаляют семь дюймов его седьмого ребра. Никто не подготовил меня к плевральной дренажной трубке и другим трубкам, которые выходят из него. Меня никогда особо не беспокоил вид крови, но это выводит ее на совершенно другой уровень.

Медсестры все обхаживают его, а почему бы и нет? Он один из них. Но, черт возьми, он ужасно выглядит. Когда я вижу его, я бегу к его маме, ломаюсь и плачу. Он настолько не в себе, что даже не замечает, что я здесь.

Летти держит меня, и мы цепляемся друг за друга изо всех сил. Рэй меряет шагами пространство. Ужасно, должно быть, быть врачом, когда твой сын заболел раком, а ты не можешь ему помочь. Разум Рэя всегда должен быть в режиме врача, и это должно включать прогноз с данными о результатах, которые могут быть положительными или нет.

— Он будет в порядке, Кейт. Ты должна верить в это, — говорит Летти.

— Я верю. Только я ненавижу видеть его таким. Я не хочу, чтобы ему было больно, чтобы он страдал.

— Он на лекарствах. Он даже не знает, что мы здесь, — успокаивающим тоном говорит Рэй.

— Как твои занятия? — спрашивает Летти, пытаясь отвлечь мое внимание, но я не хочу говорить об этом прямо сейчас.

— Сколько времени до того, как он проснется? — спрашиваю я Рэя.

— Может быть сегодня вечером. Чем дольше, тем лучше для него, — говорит Рэй.

— Это хорошо. Это даст мне время собраться.

Я всхлипываю.

— Ему это нужно, Кейт. Ему нужна твоя сила. И чтобы ты была рядом с ним, — говорит Летти.

— Как будто я могла бы быть где-нибудь еще.

Я упираюсь задницей в стул рядом с его кроватью и ухожу только в туалет или, чтобы выпить. Еда для меня не имеет значения. На лице у него прозрачная маска, благодаря которой в легкие поступает больше кислорода, но Рэй говорит мне, что у него все хорошо. Только когда его веки приоткрываются и я вижу, как он смотрит на меня, я улыбаюсь. Я заползаю к нему в кровать и обнимаю его.

Летти входит и видит меня.

— Кейт, я не уверена, что тебе следует…

— Оставь ее, Летти. Он в порядке, и она нужна ему прямо сейчас. Она не может навредить ему. — Говорит Рэй.

Я провожу руками по его голове и ищу его руку под простыней. Сплетя наши пальцы вместе, я счастлива чувствовать, как он слегка сжимается в моих. А потом я засыпаю.

Через некоторое время Рэй будит меня и спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь поесть.

— Я в порядке.

— Кейт, тебе нужно поесть. Ты вчера не ела, насколько я помню, и сегодня весь день ничего не ела.

Я не заметила, что маска Дрю исчезла, а на ее месте те маленькие трубочки, которые входят в его нос. Когда он говорит, я удивляюсь.

— Поешь, Кейт. Ты, должно быть, голодная.

Я смотрю на него и сияю.

— Смотрите, кто проснулся!

— Да, но я чувствую, что меня пригвоздил восемнадцати колесный грузовик.

— Ой. Это плохо?

— Да, но морфиновая помпа хороша.

— Хм?

Он указывает на маленькую машину на столбе рядом с его кроватью и объясняет, как она работает. Мне становится легче от того, что это так ему помогает.

— Это, безусловно, вызывает у меня сочувствие к пациентам, которые проходят через это. Может быть, я прохожу через это по этой причине.

Я закрываю рот, потому что ни на секунду не верю в это. Дрю самый чуткий человек в мире. Он будет последним, кого выберут по этой причине. И вот что меня убивает в том, что у него рак. Это должна была бы быть я.

Рэй снова подталкивает меня к моему ответу о еде.

— Хорошо, просто принеси мне то, что найдется.

Он кивает, и он и Летти уходят.

— Как дела у моей девочки?

Как он может меня об этом спрашивать? Он тот, кто лежит в постели с развороченной грудью.

— Разве я не должна тебя об этом спрашивать?

— Я в порядке, Кейт. Ты лежишь рядом со мной, и это все, что мне нужно.

— Честно говоря, Дрю, иногда ты меня убиваешь. Как ты себя чувствуешь?

— Как я уже сказал, я чувствую себя так, как будто меня сбил грузовик. Кроме этого, хорошо. Мне станет лучше, когда я узнаю, что эта операция помогла.

— Мне тоже. Ты хочешь пить? Принести вам что-нибудь?

— Я бы хотел немного кубиков льда. Это все, что я пока могу получить.

— Ты получишь это.

Схватив его большой контейнер с водой, я брожу по коридору, пока не нахожу медсестру, которая мне поможет. Она показывает мне, где находится автомат со льдом, я наполняю чашку и несу ее Дрю. Когда я кладу немного ему в рот, он радостно мычит.

— Никогда не думал, что мне так понравится лед.

— Это мелочи жизни.

— А ты, Кейт. — Он мычит, пока я даю ему еще льда. — Я ненавижу, что заставляю тебя пройти через это.

— Любовь включает в себя множество вещей, Дрю. И когда я влюбилась в тебя, я не влюбилась только в хорошие времена. Я повелась на все, в том числе и на это. Я здесь, и мы справимся с этим. Так что прекрати такие разговоры.

— Мне не нравится видеть тебя с темными кругами под глазами.

— И мне не нравится видеть тебя в больнице, так что мы квиты.

Он говорит, что покончил со льдом, и похлопывает по кровати, предлагая мне вернуться. — Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Ты поймал меня. — Я забираюсь обратно и кладу голову ему на плечо. — Дай мне знать, если тебе нужно что-нибудь.

— Мне ничего не нужно, потому что у меня есть ты. Ты для меня.

Затем он снова засыпает, а я беспокоюсь о том, что будет дальше.

Рэй и Летти возвращаются, но тоже не очень хорошо выглядят. Она протягивает мне пакет с сэндвичем с куриным салатом и картошкой фри. Рэй протягивает мне большой чай со льдом.

— Спасибо.

Я встаю с постели, чтобы поесть, но могу проглотить только несколько кусочков. Мой желудок сопротивляется каждому глотку.

— Это тревога, дорогая. Я чувствую то же самое, — говорит Летти.

Ставя еду на столик, я встаю и хожу по комнате. Летти смотрит на Рэя и затем говорит:

— Кейт, может быть, тебе стоит вернуться домой и принять душ. Расслабляться. Постарайся немного поспать.

— Нет. Я не оставлю его. У меня здесь есть вещи, и я могу принять душ в его ванной.

— Тогда почему бы тебе не сделать это? Это может тебя немного расслабить, — предлагает она.

Немного подумав, я решаю пойти дальше и сделать именно это. Как только вода попадает на меня, слезы вырываются наружу. Вопрос, который я постоянно задаю себе — почему Дрю — не дает ответа. Я слышала, как люди говорят, что они плакали. Я бы хотел, чтобы это случилось со мной, потому что мой запас слез бесконечен. Мне нужно встряхнуться и собраться с мыслями. Дрю не может видеть меня такой.

Закончив душ, я быстро вытираюсь и одеваюсь. Когда я выхожу, он снова просыпается. Ухмылка плохого мальчика, которую он мне предлагает, заставляет меня смеяться.

— Ты выглядишь так, будто слишком много выпил.

— Да, мне тоже так кажется.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и он говорит мне, что теперь я пахну намного лучше. Рэй и Летти посмеиваются.

— Рада, что ты заметил, — говорю я.

Остаток дня почти такой же, большую часть дня Дрю спит. На третий день он становится нервным и капризным. Он хочет домой, и я его не виню. Кажется, что его постоянно тыкают и подталкивают медсестра, врач или фельдшер. Сон становится труднее, потому что ему отменяют морфин и переводят на что-то более мягкое.

— Кейт, сегодня вечером тебе нужно пойти домой и хорошенько выспаться. Мама и папа даже так думают. Тебе не обязательно оставаться здесь.

— Хочу, — настаиваю я.

— Я знаю, но я хочу, чтобы ты поехала домой. Это безумие. Ты истощена. Тебе нужна полноценная ночь отдыха, и ты не можешь получить ее здесь. Я не хочу, чтобы ты заболела.

Он уговаривает меня согласиться, так что поздно ночью я направляюсь к нему домой. Когда я заползаю в постель, его запах заставляет меня грустить, поэтому я плачу, пока не засыпаю. Утром меня будит постоянное гудение телефона.

— Хм? — Отвечаю я.

— Кейт?

— Дженна?

— Проклятие! Ты никогда не отвечаешь на звонки! Я пыталась тебя достать три дня. Слава Богу за Бена. Родители Дрю держат его в курсе. Что, черт возьми, с тобой происходит?

— Мне жаль. Я выключила телефон в больнице, чтобы он не беспокоил Дрю.

Я рассказываю ей обо всем.

— Как ты держишься? И не отвечай мне ерундой.

— Я в порядке, — говорю я, и мои губы дрожат. Потом я срываюсь и безобразно плачу. Я имею в виду плохой уродливый крик. Я даже говорить не могу.

Она слушает, а затем говорит:

— Сейчас я сажусь в машину и еду к тебе.

Телефон замирает. Чуть больше часа спустя она стучится в дверь. Я впускаю ее, и она заключает меня в свои объятия, тогда я плачу от всего сердца. Я буквально падаю на пол в ее руках. Последние несколько дней сказались на мне, и я достигла дна. Мое истощение вкупе с тревогой за Дрю прорвало плотину, которая держала все под контролем, и присутствие Дженны позволяет мне отпустить все это.

Когда плач проходит, я делаю прерывистый вдох.

— Извини. Я не планировала этого.

— Какого хрена ты извиняешься? Я та, кто должна извиняться. Я должна была быть здесь с тобой. Но я пыталась дозвониться до тебя, но не смогла. — Она убирает волосы с моего лица и говорит: — Я почти не знаю, что тебе сказать. Как заставить тебя чувствовать себя лучше. Единственное, что я знаю, это то, что Дрю сильный и боец. Он собирается вырваться из этого. У него есть адская команда поддержки, которая его поддерживает. И дерьмовая тонна любви позади него. Не говоря уже о том, что пока все новости хорошие.

— Я чертовски волнуюсь, Дженна. Я никогда не волновалась из-за чего-либо подобного. Это гребаный рак, понимаешь? И это детский рак, поэтому они не знают, что будет в долгосрочной перспективе.

— Он собирается надрать этой раковой опухоли гребаный зад, Кейт. Ты должна верить в это. И ты должна верить в него.

— Да, да, я знаю. Просто я так его люблю и не знаю, что буду делать, если что…

— Эй, эй, не об этом. Ты меня слышишь? Мы даже не собираемся так думать. Если кто и сможет это пережить, так это Дрю Макнайт.

Она права. Я делаю самое счастливое лицо и говорю:

— Да. Я пойду в душ, а потом мне нужно вернуться в больницу.

— Я иду с тобой. Бен тоже придет сегодня. Тебе нужно немного отдохнуть сейчас.

— Я просто рада, что операция совпала с моими весенними каникулами, поэтому у меня было свободное время. Я не знаю, что бы я делала в противном случае.

Мы возвращаемся в больницу, а Макнайты уже там. Они обнимают Дженну, и Дрю улыбается ей. Это странное время, когда все мы танцуем вокруг проблемы рака. Вскоре появляется Бен.

— Чувак, если ты хотел внимания, почему ты просто не сказал об этом? Я мог бы что-нибудь придумать.

Слава Богу за Бена. Мы все весело смеемся, и кажется, что в комнате становится светлее от его присутствия. Даже Дрю веселее.

Тридцать минут спустя входит половина его хоккейной команды. К слову о толпе. Рэй и Летти выходят на улицу после знакомства, но не Дженна. Она рассматривает каждого из парней, проверяя их. Я должна смеяться. Зная ее, она, вероятно, в конечном итоге переспит с одним из них.

Дрю спрашивает Бена, не нужно ли ему место для ночлега.

— Нет. У меня есть место. Твое.

Все смеются.

Дрю сжимает кулак, чтобы Бен мог ударить его.

— Ты знаешь это, братан. Как долго ты останешься?

— Пока я тебе нужен.

Интенсивность их взглядов наполняет мое сердце глубокой любовью к Бену.

Дрю улыбается и говорит:

— Спасибо, братан. Я всегда могу рассчитывать на тебя.

— Ты знаешь это.

Дрю хватает меня за руку и тянет, так что мне приходится сесть на кровать.

— С этой девушкой прямо здесь, моими родителями, Беном, Дженной и командой, что еще мне нужно?

Мне хочется кричать — твое здоровье! Но вместо этого я закрываю рот. Я наклоняюсь и целую его, пока все свистят.

Бен хлопает его по плечу и спрашивает:

— Сколько еще ты здесь?

— Еще пара дней.

— Эй, мы можем взять тебя на прогулку в этой штуке?

Бен указывает на инвалидное кресло.

Дрю смеется, качая головой.

— Только ты, Роудс.

— Чувак, ты не хочешь сменить обстановку?

— Ты видел все то дерьмо, которое на меня накинуто?

Дрю поднимает одеяло, и Бен начинает кричать во весь голос. В комнату вбегают две медсестры, а мы с Дженной истерически смеемся, как и остальные друзья Дрю. Когда медсестры видят, что происходит, они присоединяются.

— Кто из вас нарушитель спокойствия? — спрашивает одна из них. Все указывают на другого человека, и мы снова смеемся.

— Эй, я хочу вытащить отсюда своего друга и прокатить его на этой причудливой штуковине. Как это сделать? — спрашивает Бен.

— Вы очень дружелюбно спросите у его няни, — отвечает она, подмигивая. Это женщина средних лет с добрыми карими глазами. Она очень помогла мне в последние несколько дней.

— Это правильно? Что ж, — Бен проверяет ее именную табличку, подойдя к ней боком, — медсестра Сэнди, мне бы очень хотелось, чтобы вы помогли моему лучшему другу прокатиться в этом прекрасном инвалидном кресле. Думаю, он мог бы сменить обстановку и дать своей прекрасной невесте передышку. Как насчет этого?

Он играет бровями.

— Ой, какой вы милый собеседник, — говорит Сэнди. — Я с радостью помогу вам, если доктор Макнайт позволит.

Дрю кивает, и они загружают его и все его устройства для поездки. Я хихикаю, наблюдая, как глаза Бена расширяются от ужаса, когда он видит плевральную дренажную трубку и прикрепленный к ней плеврококк.

— ААААА! Почему ты не предупредил меня? — он кричит.

— Чувак. Вырасти яйца и веди себя как мужчина. И я пытался.

Они уходят, а хоккейная команда следует за ними.

Как только пространство очищается, ко мне обращается Дженна.

— Какого черта ты мне не сказала? — Обвиняет Дженна.

— Сказала тебе что?

— Насколько сексуальны друзья Дрю?

— Я не знаю. Наверное, я никогда не обращала внимания.

— Показательно. Ты влюбляешься и забываешь о своей лучшей подруге.

Той ночью мы втроем сидим в квартире Дрю. Он заставил меня пойти с ними домой, сказав, что будет лучше спать, зная, что я здесь.

Бен достает пиво из холодильника и говорит:

— Он хорошо выглядит, Кейт. Гораздо лучше, чем я думал, что он будет. За исключением всего того дерьма, которое свисает с него. — Бен качает головой. — Я не знаю, как кто-то может хотеть быть врачом.

— Согласна, — говорит Дженна. — Насчет того, что Дрю хорошо выглядит. Точнее, об обоих.

Я полу улыбаюсь.

— Он сказал мне, что все анализы оказались положительными, — говорит Бен.

— Ага. Вот почему они вырезали ее, — говорю я.

— Он будет в порядке. Я просто знаю это. — Бен сжимает мое плечо.

Мой телефон начинает звонить. Это мама.

— Я должна ответить. Это моя мама.

Мы разговариваем минут двадцать. Она была такой замечательной во всем этом. Когда я вешая трубку, я обещаю позвонить ей завтра.

Дженна и Бен тихо переговариваются, когда я возвращаюсь к разговору. Они смотрят на меня с чувством вины, написанным на них.

— Выкладывай.

— Ничего.

Дженна такая же плохая лгунья, как и я.

— Лжешь. Я знаю, когда ты что-то скрываешь.

Бен вмешивается в разговор.

— Я поделился с ней чем-то, чем, вероятно, не должен был.

— Чем?

— Кейт, Дрю просил меня ничего не говорить.

Бен выглядит очень неловко.

— Что это такое?

— Знаешь, это ставит меня в тупиковое положение. Я и мой чертов большой рот.

— Это то, что я должна знать? — Спрашиваю я.

Бен делает глубокий вдох. Когда он заставляет мои внутренности перевернуться. Это плохо.

— Если я скажу тебе, я предам доверие своего лучшего друга. И где это оставляет меня или что это говорит обо мне?

— Бен, у Дрю рак. Мне нужно знать, связано ли это с его здоровьем. Я люблю его больше, чем свою жизнь. Можешь ли ты попытаться заглянуть за то, что ты только что сказал мне? Я не скажу ему. Мне просто нужно знать.

Мое лицо снова мокрое от слез. Дженна обнимает меня и говорит:

— Просто скажи ей, Бен. Что еще можно сделать?

Он потирает шею.

— Да, хорошо. Он действительно боится всего этого, Кейт. Больше, чем он говорит тебе. Он не хочет, чтобы ты это знала. Дело в том, что информация о лечении этого вида рака у взрослых очень разнообразна. Он сказал мне, что если бы ему было четырнадцать, он бы чувствовал себя намного лучше из-за диагноза. Другое дело — расположение рака. Прогноз лучше, когда это происходит в конечностях, особенно в ногах. Не ребра. Вот что еще его беспокоит. Я думаю, что тот факт, что он врач, делает все намного хуже.

Когда я действительно рыдаю, Бен говорит:

— И поэтому я ничего не хотел говорить.

— Она должна знать это, Бен. Она должна быть на сто процентов рядом с Дрю.

Я ненавижу то, что Дрю чувствует, что не может рассказать мне эти вещи. Я должна быть тем, на кого он может опереться. Я должна быть тем, к кому он бежит. Ни Бен, ни его родители. Я хочу кричать, плакать, брыкаться, орать. Что-нибудь что угодно, чтобы высвободить мои эмоции.

— Это просто не справедливо.

— Нет ничего честного. Ты уже должна была это усвоить, — говорит Дженна.

— Дженна, не будь такой резкой, — говорит Бен.

Дженна выглядит наказанной. Но она права. В жизни нет ничего справедливого.

— УГГГХ! Из всех, это должен был быть я. Дрю… он такой хороший и добрый.

И тут меня осенило. Есть большая вероятность, что он не успеет. На ум приходит старая поговорка — только хорошие умирают молодыми, а Дрю — лучший из всех.

Мое лицо должно отражать мои мысли, потому что и Дженна, и Бен говорят:

— Что?

Дженна добавляет:

— Ты поседела.

Бесстрастным голосом я говорю:

— Он может не выжить.

Дженна задыхается.

— Как ты можешь такое говорить?

Бен не говорит.

— Только хорошие умирают молодыми, Дженна.

— И ты собираешься позволить глупой поговорке определять продолжительность жизни Дрю?

— Нет, я позволю раку сделать это.

— Ты не можешь! Ты должна с этим бороться!

Из меня высосали жизнь.

— Хотела бы я, чтобы это была я. Я бы хотела, чтобы я была больной, а не он. Он этого не заслуживает. Он никогда в жизни не делал ничего плохого. — Когда они говорят, что у вас разбито сердце, кто бы они ни были, они понятия не имеют, о чем говорят. Сломленный не близко. Разрушенный — нет сигары. Расколотый — ничего не сделать. Измельченный — где каждая крошечная часть раздавлена до неузнаваемости — вот как это ощущается. Все кусочки моего сердца невозможно собрать вместе, потому что они полностью уничтожены.

Дженна обнимает меня и шепчет:

— Это не ты, Кейт. Это не ты. И ты должна держаться для него.

— Ты должна верить в чудеса, Кейт. Иногда они случаются, — говорит Бен.

Единственное, что я могу сделать прямо сейчас, это вылить больше слез на моих друзей. Как может жизнь так быстро измениться? В одну минуту я на вершине мира, а в следующую — на дне моря.

Время. Мне нужно дорожить этим. Несколько коротких месяцев назад я надеялась, что год пролетит так быстро, что мы с Дрю сможем пожениться, но теперь все, чего я хочу, это заморозить его. Может быть, даже вернуть его до того, как он получил удар по ребрам.

Рука Бена теперь обнимает меня и говорит:

— Эй, мы здесь с тобой. Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать одному из нас.

— Ага. Спасибо. Не знаю, что бы я делала без вас двоих.

Глава 23

Настоящее

Я ловлю себя на том, что остаюсь в комнате Энди вместо того, чтобы идти на кухню, где меня манит запах бекона. Митч устроил мне вчера драку перед Энди, и хотя он говорит, что все в порядке, теперь мы одни. Возможно, он хочет сказать больше.

Наконец, я выхожу в футболке, которая явно мне велика, а боксеры Энди подвернуты на талии, чтобы не свалиться. Я решаю высоко держать голову и напрягаю спину.

— Вот она. Принцесса Кейт.

Я не уверена, что отвечать на это, поэтому я просто спрашиваю:

— Что ты делаешь?

Я перегибаюсь через столешницу и смотрю, как он готовит то ли самый маленький в мире блинчик, то ли оладушек.

— Блинчики.

— Вау, — говорю я вслух. — Ты умеешь готовить?

Он кивает.

— Думаю, лучше спросить: были ли у Энди ингредиенты для приготовления блинов?

— Это не так сложно. Все, что вам нужно, это мука, яйца, молоко, масло, соль и вода, — говорит он.

— О, — говорю я, когда он умело переворачивает его на сковороде. — Большинство одиноких парней не стали бы держать муку у себя.

Я знаю, что Энди умеет готовить, но он не печет, по крайней мере, не делал в прошлом.

— Я уверен, что кто-то оставил ее.

Его слова обжигают, но когда я смотрю на него из-под занавески своих волос, я не вижу злобы в его выражении.

— Наверное, да, — бормочу я.

— Не беспокойся, коротышка. Дрю все о тебе. Тот кто ее оставил, тот никто.

Он пытается сгладить ситуацию, но мне становится все более неудобно думать об Энди с кем-то еще.

Я сажусь на диван и включаю телевизор. Я не хочу, чтобы Митч видел меня растерянной.

— Что ты хочешь на свой блин? Я нашел в холодильнике клубнику и взбитые сливки, — кричит он мне.

У меня нет желания есть взбитые сливки. Не то чтобы Энди постоянно что-то ел. Он использовал это на другой женщине? Я стараюсь не позволять мелкой зависти взять верх надо мной. Он имеет право быть с кем угодно — по крайней мере, имел. Потом я вспоминаю мороженое пломбир, которое оставила здесь несколько недель назад. Это не объясняет клубнику.

Дверь открывается, и входит Энди со снежинками на своем пальто. Должно быть очень холодно, раз они не растаяли по пути к его квартире.

— Ты хорошо обращаешься с моей девушкой? — Энди спрашивает Митча.

— Как с принцессой. Я делаю блины. Братан, у тебя в холодильнике есть взбитые сливки и клубника. Осмелюсь спросить?

Ответ Энди приходит так легко.

— Я купил мороженое и все остальное для десерта, который ты вчера прервал.

Митч не стыдится и только пожимает плечами.

— Виноват.

Энди подходит ко мне и быстро целует, но не раньше, чем его нос касается моего.

— Тебе холодно, — корчусь я.

— Я мог бы согреться с тобой.

— Да, не обращайте на меня внимания. Я люблю смотреть, — кричит Митч.

Энди стонет. Он выпрямляется и снимает пальто.

— Они расчищают дороги. Скоро ты сможешь вернуться домой, — кричит он через плечо Митчу.

Митч кладет руку на сердце.

— Мне больно. Вот я работаю над горячей выпечкой для твоей бабы, а ты меня выгоняешь.

Энди смеется, и мне трудно не смеяться.

— Ты слышал что-нибудь от Дэйва?

— Нет, но у этого придурка, вероятно, есть какая-нибудь компания. Дрю рассказал тебе о нашем друге Дэйве?

— Не так уж и много, — говорю я.

— Дейв самый красивый из нас, по крайней мере, так говорят женщины. Он может иметь любую женщину, которую захочет, но он не счастлив только с женщинами. Нет, он делает это со всеми, кто попадается ему на глаза.

Я смутно припоминаю парня, которого Мэнди назвала Тором в ту пьяную ночь, и соглашаюсь, что Дэйв довольно сексуален.

— Если бы не его самодовольный отец, я думаю, он мог бы отказаться от женщин, — рассеянно говорит он. — Тебе не кажется, Дрю?

Энди пожимает плечами.

— Его папа не одобряет? — Спрашиваю я.

Митч смеется.

— Его папа — старый добрый южанин и сенатор вдобавок. Дэйв — это чип из старого блока. Вроде как я. Иди по стопам наших отцов, говорят они. Однажды ты добьешься успеха… говорят они. — Он смотрит на Энди понимающим взглядом.

— У тебя был выбор, — говорит Энди. — Ты мог бы получить эту шикарную юридическую степень и устроиться в фирму.

— Ты юрист? — Спрашиваю я. Кажется странным, что кто-то столкнулся с проблемой получения юридического образования и не воспользовался им.

— Я лоббист в фирме моего отца, — говорит он, с отвращением поджимая губы.

О, я кричу, желая узнать больше, но думаю, что это не мое дело.

Теперь, когда я знаю, что взбитые сливки не являются продуктом ни одного из прошлых свиданий Энди, я ем блинчик Митча и беспокоюсь из-за него.

— Это действительно хорошо.

— Моя мама отлично готовит. У нее не было другого выбора, кроме как учить меня, своего маленького мальчика. — Он подмигивает. — Два моих старших брата не проявляли интереса к кулинарному искусству.

— Ты сделаешь какую-нибудь женщину очень счастливой, — заявляю я, подперев подбородок рукой, изучая парня, который прошлой ночью относился ко мне как к заклятому врагу номер один.

Он качает головой.

— Единственная женщина, которую я когда-либо буду любить, — это моя мать.

Я молчу, потому что большинству женщин не нужен маменькин сынок, хотя они и говорят, что мужчина будет относиться к своей жене так же, как к своей матери.

— Он не говорит правду. Правда в том, что какая-то девушка разбила ему сердце, и он так и не оправился.

Митч вскакивает.

— Она не разбила мне сердце, — отрицает он. — Кроме того, женщины не хотят, чтобы к ним относились с уважением. Они уважают вас больше, когда вы обращаетесь с ними как с грязью. — Когда я задыхаюсь, он добавляет: — За исключением присутствующих.

— Не все женщины, — говорю я, чувствуя необходимость вступиться за многих женщин.

— Хорошо, почему вы двое хотите найти компромисс? — Энди старается сохранять мир.

Митч кивает, и я тоже. Тишина окутывает нас. Я встаю и беру пустую посуду.

— Тебе не нужно убирать за нами, — говорит Энди.

— Все в порядке. Ты нас принимал, Митч приготовил, а я уберу.

Я устраиваюсь и мою посуду, пока ребята сидят на диване. Энди выглядит усталым, и я поняла, что не спросила, как у него дела. Я думаю, как поднять эту тему, пока смотрю, как снег продолжает тяжело падать в окно.

Закончив с уборкой, я присоединяюсь к мальчикам на диване. Какой-то спортивный канал бубнит про плей-офф по баскетболу или что-то в этом роде. Я сворачиваюсь рядом с Энди, нуждаясь в том, чтобы быть рядом с ним, когда начинают гудеть мобильные телефоны.

Энди осторожно передвигает мои ноги, чтобы я встала и пошел дальше, пока Митч отвечает на звонок.

Их разговоры пересекаются, поэтому я плохо слышу их обоих. Они оба завершают вызов с интервалом в несколько секунд.

— Я ухожу. У меня свидание.

Энди смотрит на Митча.

— Ты уверен, что сможешь вести сейчас?

У Митча лукавая улыбка.

— Не нужно за руль. Вчера вечером я встретил эту маленькую брюнетку в лифте. Она пригласила меня к себе на обед.

— Ты только что поел, — прагматично говорю я.

Он подмигивает мне.

— Я вдруг очень проголодался. Не жди меня.

Энди качает головой.

— Ты хуже, чем Дэйв.

— Не надо ненавидеть игрока», — говорит Митч, вставая на ноги. — Я могу вернуться. Так что не занимайся сексом на диване.

— Мне нужно в больницу. Я надеюсь, что Кейт пойдет со мной. Мы не должны задержаться.

Митч хватает свое пальто, прежде чем попрощаться с нами, направляясь к двери.

— Так ты поедешь со мной в больницу?

В его глазах надежда. Он знает, о чем просит меня, и я не уверена, что готова. Может, он и привык ходить в онкологическом отделении, но мне одного опыта хватило на всю жизнь. Тем не менее, если я собираюсь быть с этим мужчиной, мне нужно привыкнуть к тому, чем он зарабатывает на жизнь.

— У меня нет сменной одежды, помнишь? У меня каблуки и юбка. Я не могу так ходить по снегу.

— На самом деле, я вел машину сегодня утром, что оказалось ошибкой. Я оставил свою машину, потому что у них есть полноприводные волонтеры, которые играют в такси. Я договорился, чтобы кто-нибудь забрал меня через десять минут. На обратном пути дороги должны быть лучше, и я смогу отвезти нас домой.

Я вздыхаю с улыбкой.

— Хорошо, я пойду.

Он практически сияет на меня своими жемчужно-белыми глазами. Он знает, что мне нравятся мужчины с хорошими зубами, и что он одобрен стоматологом.

— Если ты посмотришь на меня так, мы пропустим твою поездку, — поддразниваю я.

— Ты предлагаешь посмотреть, что я могу сделать за десять минут?

Он бросает меня через плечо прежде, чем я успеваю ответить, и показывает, на что он способен за это короткое время. Это чертовски много.

Когда ему звонят, его машина уже здесь, я только что закончила одеваться.

— Твой офис завтра открыт?

Я проверяю свой телефон.

— Я не уверена. У меня пока нет сообщений от него. Ты знаешь, что синоптики говорят о завтрашнем дне? Я не смотрела новости с тех пор, как приехала здесь.

— Предположительно, снег закончится сегодня поздно вечером. Когда все закончится, у нас будет до восемнадцати дюймов осадков.

— Восемнадцать дюймов?

Он кивает и помогает мне надеть пальто. Мы спускаемся, и как только выбираемся наружу, ветер воет, и снег хлещет меня. Не могу представить вождение в такую погоду. В этом районе не должно быть такого снега. Мне хочется топать ногами, как малышу, что моя первая зима в округе Колумбия — худшая, которую они видели за последние годы.

Мы мчимся к внедорожнику, ожидающему у обочины. Когда Энди открывает переднюю пассажирскую дверь, я так же потрясена, увидев женщину за рулем, как и она меня.

— Привет, — говорит она, когда Энди приглашает меня сесть впереди.

Я узнаю белокурый хвостик, который носит женщина. Я не могу быть уверена, что это та же самая медсестра, которую я поймала целующейся с ним. Но на ней униформа.

Энди лезет сзади.

— Спасибо за то, что подвезешь, Бекка.

— Да, конечно. Я разговаривала по телефону со Стейси, когда ты позвонил. Поскольку я ехала мимо твоего дома, я предложила забрать тебя.

— Бекка, это моя девушка Кейт. Кейт, это Бекка. Она медсестра в онкологическом отделении.

— Любимая девушка? — Она произносит это слово себе под нос. Я не уверена, что она даже понимает, что сказала это вслух. — Приятно познакомиться, — говорит она с радостной улыбкой, я могу сказать, что она натянута.

Она протягивает руку, и на секунду мне хочется поступить как Митч. Опять же, я не уверена, что это медсестра, которая приставала к Энди. Она могла быть еще одной медсестрой, заинтересованной в нем, и могу ли я винить ее?

— Мне тоже, — говорю я, искренне улыбаясь ей, и энергично пожимаю ей руку.

Когда становится очевидно, что никто не собирается говорить, она включает радио. Песня, которая играет, я знаю. Пока я напеваю песню, Бекка крепко сжимает руль. Интересно, это потому, что дороги покрыты снегом и скользкие, или она убита горем, обнаружив, что Энди больше нет в продаже. Я буду продолжать задаваться вопросом, потому что я не собираюсь спрашивать.

Больница не далеко. Когда она паркуется, начинает играть старая песня Ника Джонаса Jealous. Это почти забавно, как быстро она глушит машину, убивая песню на полуслове.

Энди берет меня за руку, когда мы заходим в здание. Он пытается вести себя мило и болтать с Беккой, но ее обрывки ответов указывают на то, что она недовольна.

Когда мы подходим к палате, Бекка снимает куртку и знакомит меня с другими медсестрами, сидящими в отделении.

— Всем привет. Это девушка Дока Дрю, Кейт.

Я получаю несколько улыбок. Еще несколько человек обмениваются взглядами между Беккой и мной. Я начинаю задаваться вопросом, была ли Бекка бывшей девушкой Энди или интрижкой. Она знает, где он живет.

— Разве вы не были здесь раньше, док? — спрашивает медсестра с темными волосами и круглым лицом, снимая напряжение и прерывая мои мысли.

— Да. Я вернулся, чтобы увидеть Ташу. Ее мама не была здесь раньше и попросила поговорить с ней. — Он кладет пальто на стул и снова подходит ко мне.

— Ну разве ты не милый? Должно быть южное воспитание. Док Чад, придурок, никогда не вернется к пациенту.

Другие медсестры смеются над комментарием парня. Энди качает головой и уводит меня от мед поста.

— Я не должен задержаться.

Мы идем по коридору, который выглядит не так стерильно, как больницы, в которых я была. Стены обшиты панелями среднего древесного цвета и украшены красочными изображениями щенков и котят, благодаря чему помещение выглядит намного веселее, чем обычно. Стеклянные фасады палат ярко освещены, висят жалюзи, которые можно открывать или закрывать для уединения. Коридор большой, комнаты только с одной стороны.

— Подожди здесь.

Останавливаемся у противоположной от комнаты стены, где в постели лежит маленькая девочка. «Таша» написано на белой доске возле ее комнаты.

Я киваю и пытаюсь дышать сквозь тревогу. Все это возвращается ко мне, несмотря на то, что все выглядит по-другому.

— Док Дрю, — зовет медсестра, прежде чем он успевает войти в палату.

Ее светлые волосы ниспадают ей на плечи, когда она подпрыгивает к нему.

— Я думала, что не увижу тебя сегодня. Когда я услышала, что ты вернулся, мне пришлось подняться, чтобы увидеть тебя.

Она протягивает руку, но он протягивает руку и отступает. Его лицо меняется, и он выглядит почти сердитым.

— Ты должна остановиться, или я снова пойду в отдел кадров. Мне неинтересно. Моя подружка может подтвердить это, если тебе нужно услышать это от кого-то еще.

Энди указывает на меня, и я выпрямляюсь. Итак, это девушка, которую я видела целующейся с ним. Тогда кто такая Бекка?

Ее руки падают по бокам.

— Ладно, ты не знаешь, чего теряешь.

Она поворачивается в обуви мед сестры, и она протестующе скрипит. Она топает, а Энди поднимает глаза, смотрит на меня и пожимает плечами. Я поднимаю ему большой палец вверх, и он слегка улыбается. Он отводит взгляд от меня, когда маленькая девочка дергает его за лабораторный халат.

Он становится на колени, чтобы быть на уровне ее глаз. Я четко вижу маленькую симпатичную девушку с коричневой кожей и лысой головой. На голове у нее розовая повязка с бантом. Она выглядит такой крошечной по сравнению со штативом для капельниц, с которым она ходит.

— Док Дрю, — говорит она тоненьким голоском. — Они сбрили остальную часть моих волос. Вам это нравится?

Улыбка Энди не могла быть шире. Он протягивает руку и касается ее лица сбоку.

— Ты красива.

Ее лысина — еще одно напоминание о том, что Энди намного сильнее меня. Он готов убить ракового дракона, а я готова сгореть в его огне.

Ее глаза опускают.

— Ты так думаешь даже несмотря на то, что я без волос?

Его палец нежно приподнимает ее подбородок.

— Абсолютно.

Затем он наклоняется и что-то шепчет ей на ухо.

Она улыбается, но улыбка не достигает ее глаз.

— Твоя мама рядом?

Она кивает.

— Она пошла купить что-нибудь поесть. — Ее лицо сразу меняется. — Я не очень хорошо себя чувствую.

— Давай посмотрим, что мы можем с этим сделать.

Он поднимает ее, как рыцарь в блестящих доспехах. Мне трудно сдержать слезы, которые текут из моих глаз.

Он несет ее на одной руке, а свободной толкает шест. Как только он укладывает ее, она рвет печеньем на него и на кровать. Он вовсе не выглядит обиженным. Дело в том, что он даже не моргает и не пропускает ни секунды. Он спокойно тянется к пластиковому тазу на краю кровати и держит ее, пока ее не вырвет.

Подбегают две медсестры. У одной свежее постельное белье, а другая забирает девушку у Энди, пока они перестилают постель и убирают ее. При этом он не покидает ее. Он продолжает говорить с ней словами, которые могут быть только успокаивающими. Я их не слышу, но то, как он смотрит на нее, многое говорит.

Когда они укладывают ее обратно в постель, он осторожно снимает свой испачканный лабораторный халат и закатывает его. Он отстегивает удостоверение личности и достает все из карманов, прежде чем запихнуть грязную вещь в тележку для белья, которую кто-то принес.

Затем он садится в постель с девушкой и разговаривает с ней, пока не входит ее мать. Медсестры ушли, а мать не поумнела. У меня такое чувство, что Энди ничего не скажет об этом матери в присутствии маленькой девочки. Я знаю, что попала в точку, когда вижу, как он показывает ей палец и уходит с матерью.

Они тихо разговаривают возле двери, и я чувствую себя незваным гостем. Энди говорит тихо, вероятно, из уважения к частной жизни пациентов, поэтому маленькая девочка его не слышит. Мать говорит немного громче, достаточно, чтобы я могла слышать часть разговора. Она обеспокоена тем, что девочка не может есть, и «Разве лекарство не должно было вылечить у ее маленькой девочки болезнь?»

Я хочу сказать ей, что в медицине нет идеалов. Я знаю это из первых рук. Все люди разные и реагируют по-разному. Я только надеюсь, что Энди сможет подарить девочке то чудо, в котором она нуждается.

Он возвращается и еще немного разговаривает с Ташей, прежде чем, наконец, возвращается ко мне.

— Теперь мы можем идти.

Ситуация с Ташей трогает меня до глубины души. Я знаю, что не должна спрашивать, но все равно спрашиваю.

— Насколько она плоха?

Он кладет руку мне на спину и уводит из комнаты. Бекка и медбрат — единственные, кто находится на посте, когда мы подходим.

— Увидимся, Док, — говорит парень.

Энди хватает свое пальто и машет рукой. Бекка ничего не говорит.

Я хочу спросить о ней, но мне нужны ответы о Таше.

— Ты знаешь, как обстоят дела, Кейт. Мы думаем, что победим, и делаем для нее все, что в наших силах.

Он не вдается в подробности из-за конфиденциальности болезни пациента. Он замолкает, и я чувствую, как мое сердце разорвется в груди. Мне нужно сменить тему.

— Между тобой и Беккой что-то есть?

— Ревность? — спрашивает он, обращаясь ко мне с очаровательной улыбкой, но я не уступаю. Он вздыхает. — Я совершил ошибку, когда впервые пришел сюда работать.

Я не уверена, что хочу слышать остальное, учитывая, как он начинает этот рассказ.

— У нее был внедорожник. Мне прислали несколько коробок. Она предложила мне помочь их собрать. Митч и Дэйв жили в округе Колумбия. Она была здесь. Я согласился и предложил ей ужин в качестве оплаты за ее помощь. Она подумала, может быть, мне это интересно. Я сказал ей, что ни с кем не встречался там, где работал. Думаю, она надеялась, что я передумаю. Теперь она знает, что я не передумаю.

Я киваю на его клиническую оценку. По крайней мере, он понял, что она все еще влюблена в него. Некоторые парни ведут себя невежественно. Я не могу злиться на нее. Мало того, что на Энди приятно смотреть, он еще и врач-одиночка, таким образом, подвох. Если я продолжу быть с ним, мне придется обуздать ревность, потому что он всегда будет приковывать внимание.

Когда мы подходим к его машине, я снова меняю тему.

— Почему у тебя нет полного привода?

Учитывая его работу, это был хороший вопрос.

Он пристегивает ремень безопасности, когда говорит:

— В Чарльстоне он никогда не был нужен. И я еще не решил, останусь ли я.

— О, — говорю я, вспоминая, что он здесь временно.

— Привет, — говорит он, привлекая мое внимание.

Я понимаю, что ковыряю скол на ногте. Мне нужен лак, иначе он сломается. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с ним взглядом.

— Похоже, у меня есть возможность остаться в этом районе. — Он делает паузу, чтобы это дошло до моего сознания. — Я хочу, чтобы это сработало с тобой. Я склоняюсь к тому, чтобы остаться здесь из-за тебя.

Он берет меня за руку и целует костяшки пальцев. Потом мы едем обратно к нему домой. Мы не разговариваем, и я думаю о том, что он говорит.

— Надеюсь, ты останешься. Не только для меня, но и для себя тоже, — наконец говорю я, когда он паркует машину после опасной дороги обратно.

Он улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Приятно слышать. И это отличная возможность, так что я бы остался по всем правильным причинам.

Мы остаемся в постели до конца дня, пока Митч не приходит поздно. Я получила сообщение ранее, что мой офис закрыт на следующий день, так что я уютно устраиваюсь на ночь.

Однако офис Энди открыт на следующий день. Видимо, Вашингтон пострадал сильнее. На самом деле, мне звонит мама, что в Чарльстоне тоже выпал снег. Энди уходит в офис рано, но хочет вернуться к обеду, чтобы отвезти меня домой.

— Митч предложил меня подвезти, — говорю я в трубку.

— Да, чувак, мы вместе направляемся в Вашингтон, — кричит Митч на заднем плане.

— Скажи Митчу, что я могу позаботиться о своей девушке и пусть найдет себе свою.

Я не говорю, по крайней мере, пока.

— Он прав. Мы поедем вместе.

— Я почти закончил. Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя.

Я соглашаюсь, но он почти сожалеет об этом решении, когда позже в тот же день они объявляют ледяной дождь. Он побеждает следующий шторм, чтобы накатить, пока дороги чисты.

— Когда я увижу тебя снова?

— В субботу? Сегодня вечером я встречаюсь с Мэнди, потому что обещала ей уже несколько недель.

— Суббота рабочая. Я мог бы провести вечер с Дэйвом и Митчем. У Дэйва есть новости, которыми он хочет поделиться. Может быть, я позвоню тебе, и я смогу прийти на завтрак?

Он подмигивает нашему кодовому слову.

— Сомневаюсь, что я задержусь с Мэнди. Так что заходи, когда закончишь веселиться с мальчиками, и проведи ночь со мной. Тогда я приготовлю тебе завтрак.

Моя очередь подмигнуть, прежде чем я крепко поцелую его с потребностью, которую я внезапно чувствую. Я пролежал с ним в постели большую часть вчерашнего дня, а теперь, должно быть, я избалована.

— Меня убивает то, что я покидаю тебя. Тебе лучше уйти, иначе мне придется отменить свои дневные встречи.

Я быстро целую его и выпрыгиваю из машины с самой широкой улыбкой. Однако ночь с Мэнди идет не совсем так, как планировалось.

Глава 24

Прошлое

ВЫПУСК БЫЛ ВЧЕРА. Я официально закончила. Не знаю, как, но я получила два высших образования и закончила с отличием, а Дрю наблюдал за мной. Мой блестящий момент — это то, что Дрю здесь, а не получение двойной специальности или диплома с отличием. Забавно, как меняются ваши приоритеты, когда жизнь рушит ваши тщательно продуманные планы.

— Я так горжусь тобой, — говорит Дрю, когда мы ставим последнюю коробку в мою машину. Я провела последнюю неделю, собирая вещи в квартире с Дженной. Грузовик полон, а мой папа только что уехал. Он и отец Дженны возвращаются в Южную Каролину. Дженна и Бен следуют за мной и Дрю домой. Дрю должен лететь обратно в Инди, чтобы закончить там свои последние две недели, прежде чем в июле он приступит к стажировке в Медицинском университете Южной Каролины. У него будет месяц отпуска из-за нашей свадьбы. Его отделение в Инди было для него настолько потрясающим, что я все время думаю, стоило ли ему оставаться там ради стипендии. Слишком поздно.

Дженна выходит и спрашивает:

— Ты готова?

— Ага. Позвольте мне еще раз сходить в ванную. — Когда я выхожу, я смотрю на наше жилище. — Знаешь, я действительно буду скучать по этому месту.

Дженна подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.

— Да, я тоже. Это была отличная квартира, и мы были отличными соседками.

Мы смотрим друг на друга и начинаем плакать.

Бен и Дрю стонут. Один из них говорит: «Девчонки», и я думаю, что это Бен.

Дженна кричит:

— Заткнись. Мы были как горох и морковь.

И мы рыдаем еще немного.

Наконец мы разделяемся и уезжаем из города. Рука Дрю тянется к моей, и он говорит:

— Скоро мы отправимся в наш медовый месяц.

— Да, и я бы хотела, чтобы кто-нибудь сказал мне, куда мы направляемся.

Он смеется. Он хочет, чтобы это стало огромным сюрпризом, поэтому я соглашаюсь. Я смотрю на него и поражаюсь тому, как круто он выглядит. Сильный — первое слово, которое приходит на ум. Он снова тренируется и выглядит точно так же, как когда я встретил его. Его волосы отросли, хотя они не такие длинные, как он носил их раньше, и они немного волнистее.

— Купальники, детка. Все, что тебе нужно, это купальники.

— Что? Никаких нудистских пляжей?

— Возможно, но я не хочу, чтобы кто-нибудь видел твое великолепное тело обнаженным. Итак, купальники.

Я хлопаю в ладоши.

— Я так взволнован. Всего через несколько недель я буду Кейт Макнайт.

— Не говори больше ни слова, или мне придется остановиться, чтобы мы могли быстро переспать.

— Думаю, я могу помочь тебе с этим.

Я двигаюсь, чтобы расстегнуть молнию на его штанах и вынуть полутвердый член.

— Кейт, сейчас средь бела дня, и движение не совсем редкое.

— Просто следи за дорогой, Макнайт. И постарайся держаться подальше от любых восемнадцати колесных транспортных средств.

— Я тебе не верю.

— Скажи это через несколько минут.

Я обхватываю ртом его член и беру глубже. Есть что-то сексуальное и немного возбуждающее в том, чтобы отсосать своему жениху на межштатной автомагистрали. Не знаю почему, но меня это точно заводит.

Дрю стонет, и одна рука находит путь в мои волосы, когда он слегка качает бедрами вверх и вниз, трахая меня в рот. Мне нужно сделать это быстро, чтобы он не разбился. Я изо всех сил вращаю языком, сосу его, сжимаю руки, делаю минет, пока Дрю не достигает кульминации, чертовски громко стонет в машине. После того как я облизываю его дочиста, я снова застегиваю его и улыбаюсь.

— Черт, Кейт. — Он качает головой. — Это было здорово.

Я замечаю, что он побелел, сжимая руль.

— Всегда пожалуйста.

— Ну, ты сделал немного больше, чем, пожалуйста. Дерьмо.

Он трет лицо.

— Ты в порядке, дорогой? — Я смеюсь.

— Ебать. Я хочу поцеловать тебя.

— Извини. Мужчина должен вести.

Он смотрит прямо перед собой на мгновение, а затем озорно говорит:

— Да, но у мужчины есть рука. — И он держит ее в воздухе и шевелит пальцами. Это вызывает у меня смех. — Сними эти шорты.

Внезапно я думаю о том, что он собирается делать. Яркий день и плотное движение. Он читает мои мысли.

— О, ты ни за что не выберешься из этого, детка. Что справедливо, то справедливо.

Я бросаю быстрый взгляд на заднее сиденье и замечаю подушку. Я хватаю ее и улыбаюсь. Положив ее себе на колени, я стягиваю шорты.

— Это честно, потому что моя голова мешала. Теперь подушка будет.

— Честная сделка.

Его рука скользит под подушку, и когда он находит мой клитор, он говорит:

— Кто-то был полностью возбужден от того минета, который она только что сделала.

— Конечно, был.

— Черт, хотел бы я скользнуть в тебя прямо сейчас.

Вместо этого внутри меня двигаются два пальца. Он точно знает, как и где надавить, но когда он добавляет движение к моему клитору большим пальцем, вскоре мой оргазм обрушивается на меня.

Когда он вытаскивает, я даю ему салфетку и начинаю смеяться.

— Что смешного? – Спрашивает он.

— В этой поездке нам не потребовалось много времени, чтобы заняться сексом в машине. Ха, мы плохие что ли?

— Только не говори Дженне, потому что она расскажет Бену, и конца разговору об этом не будет.

— Я бы никогда не сказала Дженне. Единственный способ, которым она узнает, это если они нас увидят. — Затем меня посещает мысль. — Вот дерьмо! Они позади нас. Они разобрались, когда моя голова опустилась и все такое.

Дрю заливается смехом.

— Да, ты права. Они уже знают. Я удивлен, что они не позвонили.

— Я знаю почему. Они берегут его до того момента, когда мы остановимся перекусить.

Мы с Дрю переглядываемся и оба понимаем, что облажались.

Конечно же, мы останавливаемся на поздний обед, и Дженна показывает нам, как выглядела моя голова из их машины.

— Черт, Макнайт. Не мог бы ты хотя бы подождать, пока мы не уедем из города? Я имею в виду, что мы все еще были в чертовой пробке! – Дразнит Бен.

— Чувак, кто я такой, чтобы опускать голову?

— Правда.

— Остановитесь!

Мое лицо горит красным, я уверена.

— Твоя вина, друг мой, — втирает Дженна.

— Больше я ни слова. — Дрю притягивает меня к себе и целует в висок. — Не позволяй им добраться до тебя, детка. Это было великолепно.

Я толкаю его локтем в ребра, даже не успев подумать. Он вздрагивает, и я тут же отстраняюсь.

— Я в порядке. Возвращайся.

Ненавижу себя, когда забываю и делаю такую хрень. Но, может быть, это и хорошо, что я вообще могу забыть.

Уже за полночь мы наконец подъезжаем к Чарльстону. Сегодня я останусь с Дрю, потому что мы отказываемся держаться подальше друг от друга. Завтра я поеду домой на две недели, а Дрю вернется в Инди, а потом мы переедем в наш дом, который он купил для нас, когда он вернется в Чарльстон. Это даст нам время обустроиться до нашей свадьбы, которая через месяц.

Летти и Рэй приветствуют нас объятиями. Мы разбиты, но я не могу поверить, что они не спали.

— Конечно, мы не спали. С каких пор мы вас двоих не видели, Марш? — говорит Летти.

— Это была моя операция, мама.

— Ты прекрасно выглядишь, сынок, — говорит Рэй.

— Я чувствую себя прекрасно, — говорит Дрю.

— Кто-нибудь из вас голоден?

Дрю решает обыскать холодильник, и я перекусываю некоторыми из его находок. Мы немного болтаем с его родителями, затем идем спать.

Когда мы ныряем в кровать, Дрю притягивает меня к себе, и я почти сплю. Мне нравится, как он чувствует себя рядом со мной. Как будто я только что принял снотворное.

— Кейт?

— Хм?

— Я тебя люблю.

— О, Дрю, я тоже тебя люблю.

— Я знаю. Спасибо, что остаешься со мной.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Рак — это большой гребаный билет, Кейт. Большинство девушек убежали бы так быстро и так далеко, как только могли. Но не ты. Ты здесь. И ты ведешь себя так, будто все еще чертовски рада выйти за меня замуж. Как будто я гребаное золото.

Слезы сушит воздух, которым я пытаюсь дышать, и слова, которые я хочу сказать, прямо из меня. Поэтому я поднимаю палец, показывая ему, что мне есть что сказать. Он знает, что я не могу этого сделать, поэтому кивает.

Я несколько раз вытираю глаза и сглатываю, а затем говорю:

— Послушай меня, Дрю, потому что я скажу тебе это только один раз. Я влюбилась в тебя, и это включает в себя хорошие и плохие времена. Я не какая-то поверхностная кретинка, которая убегает, когда дела идут плохо. Я в этих отношениях навсегда, нравится мне это или нет. Теперь ты можешь благодарить меня за что угодно, но никогда не благодари меня за то, что я торчу с тобой. Это по-настоящему. Когда вы любите кого-то, это то, что вы делаете. И мне нравится в тебе все, Дрю, и красивые, и уродливые стороны, включая избавление от рака.

— Никогда не думал, что встречу кого-то вроде тебя. Мне жаль, что тебе приходится пройти через это.

Что? Он тот, кто через это проходит!

— Не жалей меня. Я люблю тебя и не буду больше нигде. Нигде более. Но с тобой.

Свет, проникающий в окно его спальни, освещает его глаза, и я вижу, как в них сияет любовь. Он обводит очертания моего лица, бровей, губ, а затем целует меня.

— Как мне вообще повезло с тобой, красавица Кейт?

— Я могу сказать то же самое о тебе, Дрю. Я думаю, ты сам чертовски феноменален. По правде говоря, я думаю, что они сломали шаблон после того, как создали тебя.

***

Наш дом чертовски крут. Это новый дом с четырьмя спальнями и четырьмя ванными комнатами в прекрасном районе Маунт-Плезант, городка через реку от Чарльстона. Я не решалась купить что-то такое большое, но Дрю настоял. Он был так полон решимости; я решила оставить все как есть, так как это его деньги. И я не буду врать, этот дом рулит.

Дрю, наши родители, Шеннон, Эрик, Дженна и Бен пришли отпраздновать нашу первую ночь. Ну, на самом деле это не наша первая ночь, потому что мы пробыли здесь несколько дней, но наконец-то распаковались и устроились. Мы готовим и отлично ужинаем, отдыхая с семьей и друзьями. До свадьбы осталось меньше двух недель, и кажется, что время летит незаметно.

— Итак, о каких-либо поздних дополнениях к свадьбе нам нужно беспокоиться? — спрашивает моя мама.

— Не то, чтобы я в курсе, — отвечаю я. — Я заберу свое платье завтра.

— Что бы ты ни делал, не показывай его Дрю. Это к несчастью.

— Я знаю, мама. Он не будет подглядывать, клянусь. — Я замечаю, как Дженна кусает губу, пытаясь не рассмеяться. Я хочу бросить в нее булочку для гамбургера.

— Чего я не увижу? — спрашивает Дрю.

— Мое платье. Завтра заберу.

— Верно. Не буду подглядывать. Меня волнует не платье, а то, что под ним спрятано.

Летти выдыхает:

— Дрю Макнайт! Как вам не стыдно! Свадебное платье – это гордость и радость невесты».

Дрю притворяется наказанным, но я знаю лучше.

— Прости, детка. Очевидно, я не подумал. Я просто был бесчувственным человеком.

Я хочу фыркнуть на это.

— Все нормально. Я подумаю, как ты сможешь загладить свою вину.

Дело в том, что Дрю на самом деле наплевать на платье. Но как только он увидит меня в нем, он передумает. Оно великолепно. Это не то, что вы бы назвали традиционным платьем. Это белое шелковое платье на бретельках, гладкое и облегающее тело, что делает его очень сексуальным. Оно покрыто кружевом, что придает ему сдержанный вид для церковной церемонии. Но, для приема, я сниму кружево и тогда платье станет гораздо более откровенным. Сначала я не решалась его купить, хотя оно мне нравилось и выглядело потрясающе, но Летти, мама и Дженна уговорили меня взять его. Они думали, что это идеальное платье. Глаза Дрю вылезут из орбит, когда он увидит, что накидка снимается. И я не могу дождаться.

— Что это за взгляд? — он спрашивает.

— О ничего.

— Ага. У тебя что-то в рукаве.

Дженна, мама и Летти смеются.

— Вы все что-то приготовили для меня? Что-то вроде ловушки? Я знаю, какие вы, девочки, когда собираетесь, — говорит он.

Теперь мы все смеемся еще сильнее.

— Нет, никаких ловушек. Свали отсюда. Тебе нужно по тусоваться с парнями, и нам нужен наш девичник.

Он наклоняется и целует меня.

— Хорошо, но если ты нальешь краску в насадку для душа, кто-то за это поплатится.

— Эм, Дрю. Зачем мне это делать? Я тоже пользуюсь этим душем.

— Я знаю. Но ты бы просто устроила это и подождала с камерой, чтобы поймать меня на видео.

— Кейт, это неплохая идея, — задумчиво говорит Дженна.

— Дрю, тебе лучше убраться отсюда, прежде чем ты подкинешь ей еще какие-то идеи.

— О, не волнуйтесь. У нее их много. Разве она не рассказывала тебе, как однажды обмотала пищевой пленкой все туалеты в квартире Бена и моей?

Я смотрю на Дженну, приподняв брови.

Дженна хлопает себя по колену и начинает рассказывать.

— Мы поехали к ним в гости на футбольные выходные. Я знал, что они будут много пить, поэтому, когда никто не обращал на меня внимания, я схватил пищевую пленку с их кухни и накрыл их туалеты. Мы ушли, и когда они вернулись домой пьяными той ночью, вы можете себе представить.

— Фу. Это грубо.

Я смотрю на Летти и маму. Их выражения веселые. Мы все начинаем ржать.

Затем Дрю говорит:

— Что в этом такого отвратительного, так это то, что мы даже не осознавали этого, пока Бена не начало тошнить.

Я поднимаю руку.

— Остановись! Это отвратительно.

Дженна фыркает и держится за живот. Теперь выражения на лицах Летти и мамы ужасны. Слава Богу, мы закончили есть. Затем Дженна говорит:

— Десерт кому-нибудь?

Мы смотрим на нее, и теперь я действительно беру булочку для гамбургера и бью ее ею по голове. Остаток ночи идет от одной истории к другой, пока мы не устаем смеяться. Мы сидим снаружи на террасе, а я на коленях у Дрю, пока мы рассказываем свои истории. Какой отличный способ окрестить наш новый дом.

Десять дней спустя я иду по проходу под руку с отцом, пока Дрю ждет меня, и я становлюсь Кейт Макнайт. Сейчас середина июня, и для Чарльстона погода не может быть лучше. Здесь восемьдесят градусов тепла и низкая влажность, что довольно прохладно для этого времени года. Ветер слабый, хотя это не имеет особого значения, потому что все наши действия происходят в помещении. Никто из нас не хотел рисковать, опасаясь грозы.

Как только я вхожу в проход, чтобы спуститься к Дрю, я замечаю только его. Все остальное исчезает — люди, красивые цветы, свадебная вечеринка и даже мой папа, который то и дело плакал большую часть дня. Когда мы подходим к Дрю, папа передает мою руку, и я смотрю в кристально-голубые глаза Дрю, которые сияют от счастья. Его улыбка сияет, и я хочу, чтобы этот его образ навсегда остался в моей памяти — этот совершенный образ навсегда запечатлелся в моей душе. Его рука теплая, когда он берет мою, и его пальцы переплетаются с моими дрожащими. Он произносит слова «я люблю тебя», и мне нужно все, чтобы не поцеловать его. Затем он произносит: «Я ошибался насчет платья». Это вызывает у меня смех. Разворачиваемся и идем к алтарю. Епископальный священник ждет нас, чтобы провести церемонию бракосочетания, и я вручаю свои цветы Дженне, которая сверкает мне белозубой улыбкой.

В такие моменты забавно. Вы думаете, что будете так осведомлены обо всем, но правда в том, что все, о чем я могу думать, это мужчина, стоящий рядом со мной. Священник говорит о важности брака и близости друзей и семьи, но я молюсь о здоровье Дрю. Я прошу Бога, раз уж мы в Его доме, присмотреть за Дрю. Я не особо религиозный человек, хотя верю. Но если когда-либо и рождалось добро на этой Земле, то оно стоит рядом со мной. И я полагаю, это то, что беспокоит меня больше всего в его раке. Я знаю, что старая поговорка «только хорошие умирают молодыми» — это всего лишь поговорка, но, возможно, в этом есть доля правды. Может быть, Богу действительно нужны эти добрые души на небесах вместе с Ним. Но разве они не нужны и нам на Земле?

Мои болезненные мысли, к счастью, прерываются, потому что нам пора произнести наши свадебные клятвы. Мы думали над тем, чтобы написать свои собственные, но в конце концов решили позволить священнику использовать традиционные. Но Дрю меня удивляет. После того как я закончил со своими, и он сказал свои, священник смотрит на него и кивает.

Дрю поворачивается ко мне и говорит:

— Кейт, Кейтилин, в тот день, когда я увидел тебя, я понял, что мне конец. Ты поймала меня, только ты не знала. — Он смотрит вниз и закусывает губу. Затем его голова поднимается, и его глаза останавливаются на моих. Мое сердце ощущается как крылья колибри. Одна рука отпускает мою и обхватывает мою щеку. — О, Кейт, я надеюсь подарить тебе целый мир, и я сделаю все, что в моих силах. Ты могла бы сбежать, но не сбежала, что говорит мне обо всем. Теперь мне нужно все тебе рассказать. — Рука, которая была на моем лице, хватает мою свободную руку и кладет ее ему на грудь. — Это твое, пока в нем есть пульс. Все, что у меня есть, твое. Моя любовь, мое сердце, моя душа и моя жизнь, какой бы короткой или длинной она ни была.

Я не могу дышать. Мое лицо мокрое, и я знаю, что он вытирает мне слезы. Затем он наклоняется и шепчет:

— Дыши, Кейт.

Дышать? я даже глотать не могу. Моргать. Я могу моргнуть. Так что я продолжаю это делать, а он продолжает вытирать мне глаза. Наконец священник велит ему надеть кольцо мне на палец и говорит еще что-то, но его слова меня ошеломили. Мне нужно некоторое время наедине с ним. Как сейчас. Почему он сделал это со мной? Здесь?

Священник объявляет, что мы доктор и миссис Эндрю Стэндфорд Макнайт, и мы идем по проходу. Как только мы подходим к задней части церкви, он тянет меня в одну из боковых комнат. Мы все равно собирались туда спрятаться от толпы, чтобы потом сделать больше снимков. Там есть ванная, и я тащу его за собой, закрываю и запираю дверь и начинаю рыдать.

— Господи, Кейт, я не думал.

Я бросаюсь к нему и просто плачу. Мне нужен этот момент, чтобы очистить меня от этого.

— Просто обними меня, — говорю я. Мои слезы высохли, и я отстраняюсь. — Небольшое предупреждение было бы неплохо.

— Полагаю, что так. — Он выглядит наказанным. — Мне жаль. Я хотел, чтобы ты знала, как глубоко я чувствую, поэтому я подумал… достаточно сказано. Я тебя люблю. Ты знаешь, что я чувствую. Я больше не буду ломать дров.

— Дрю, все, что у меня есть, тоже твое. Ты знаешь это. Но твои слова были такими неожиданными.

— Я знаю. И я был неправ, что не беспокоился о твоем платье. Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел этими глупыми старыми глазами. — Он целует меня. — Я не мог поверить, насколько ошеломляющей ты была, стоя в конце прохода. Ты — видение.

— Ты так думаешь?

— Да! Теперь давай умоем тебя, чтобы ты не выглядела так, будто плакала. Прости, что заставил тебя плакать, детка.

Он звучит так разочарованно.

— Ты можешь загладить свою вину.

— Я планирую это.

Моя косметичка здесь, так что я иду работать над макияжем глаз. Все не так уж плохо, потому что я использую водостойкую косметику.

— Как я выгляжу?

— Как принцесса.

Я закатываю глаза.

— На самом деле. Лучше любой принцессы, которую я когда-либо видел. Ты прекрасна, Кейт. И лучше всего-то, что ты моя жена.

Он снова целует меня.

Кто-то стучит в дверь.

— Эй, ты там в порядке?

Это Дженна.

— Ага.

И я открываю дверь.

— О, Боже, только не говори мне, что вы были… Я же говорила, что он сойдет с ума из-за этого платья и…

Я прерываю ее, когда вижу, что Шеннон стоит там.

— Достаточно, мисс Носи.

Дрю улыбается, подмигивает мне и выводит из ванной. Затем нас хватает фотограф, и какое-то время все заняты фотографированием. Мы делаем снимки в церкви, а потом еще снимки на улице, и я рада, потому что это отвлекает меня от всего остального.

Прием удался. Две вещи, на которых Дрю и я настаивали на этапе планирования, — это оркестр и огромный бар со всем что угодно, кто захочет выпить. На остальное нам было наплевать. Мы решили, что хотим устроить вечеринку, на которой все танцуют и отлично проводят время, и способ сделать это — с отличной группой и отличными напитками. Нам это удалось. Люди продолжают говорить нам, что это лучшая свадьба, на которой они когда-либо были. Мои ноги убьют меня завтра, но мне все равно. В понедельник мы с Дрю улетаем туда, где проведем медовый месяц, о котором он не рассказывает. Я не буду далеко уходить, я уверена.

Мы не покидаем вечеринку до самого конца, и я ненавижу прощаться со всеми нашими друзьями. Но мне не терпится добраться до нашего отеля. Мы остановились в люксе в одном из отелей прямо здесь, в центре Чарльстона. Лошадь и карета ждут, чтобы отвезти нас в нашу комнату. Когда мы заходим, бутылка шампанского стоит в ведерке со льдом, и мы с Дрю смотрим друг на друга и корчим рожи. Последнее, чего мы хотим или в чем нуждаемся, — это больше алкоголя.

— Знаешь, что бы я хотел прямо сейчас? – Спрашивает он.

— Минет в первую брачную ночь?

— Ну, и это тоже, но я голоден. Я не ел, может только пару кусочков. Я бы хотел пиццу.

— О, я тоже. Я и сама голодна.

Он усмехается, хватает телефон и начинает заказывать всю эту еду в номер.

— Почему ты не заказал доставку пиццы?

— Я хотел разнообразия. И на десерт я получу минет. Они принесут банку взбитых сливок, потому что я заказал клубнику.

— Нет, не их.

Он снова похож на того маленького мальчика.

— Да, их.

И действительно, когда приходит обслуга, толкая тележку с нашей едой, на ней лежит банка взбитых сливок. Но я не вижу клубники. Я спрашиваю об этом Дрю. Он немного навеселе.

— О, верно. Вместо этого я заказал пирожное с брауни.

— Так даже лучше!

Мы погружаемся в разнообразие блюд, от пиццы до гамбургеров, картофеля фри и куриных крылышек, пока не наедаемся.

— Не забудь про десерт, — напоминает мне Дрю.

— О, ты можешь взять пирожное. Я имею в виду другое.

Я проползаю между его ног, стягиваю его боксеры с его небольшой помощью, беру банку взбитых сливок и делаю искусное творение из его члена. Он начал есть брауни, но после укуса очень отвлекается на то, что я делаю.

— Тебе нравится? – Спрашиваю я.

— Ммм, я люблю это.

Теперь его голос звучит хрипло, сексуально.

Я смотрю на его покрытый взбитыми сливками член, пытаясь решить, начинать ли мне сверху или снизу, когда он говорит:

— Без рук.

— Хм?

— Не используй свои руки. Только рот.

— Это вызов?

— Не совсем. Я просто хочу посмотреть, как ты отсосешь мне, заложив руки за спину.

— Могу я прикоснуться к Луизе?

— О, нет. Только я могу прикасаться к Луизе.

— Хм. Ну тогда. Мне лучше поторопиться, потому что Луиза начинает терять терпение.

Я опускаю голову и облизываю кончик его члена, водя языком по кончику, высасывая сливки.

— Вкусняшка, мне это нравится.

— Кейт, перестань дразнить.

Я замечаю, как его руки сжимают стол.

— Никакого поддразнивания. Просто сосу.

И я возвращаюсь к работе. Это действительно вкусно. Лизать, кружить, сосать, пока весь крем не исчезнет, и теперь я принимаю его глубоко. Он стонет. Громко. И я хочу, чтобы это прошло быстро, потому что мне тоже нужно какое-то облегчение. Но у него есть другие идеи.

— Достаточно.

Он поднимает меня на ноги и кладет на кофейный столик, стягивая стринги. Это сексуальный белый атласный номер. Как только я обнажаюсь перед ним, он берет банку взбитых сливок и покрывает ими мою киску.

— Моя очередь.

Затем его язык начинает лизать сливки, бормоча о своем удовольствии. Я думаю, что мы должны купить этот материал по случаю.

— Взбитые сливки хороши, но на вкус они далеко не так хороши, как ты, Кейт.

Мои ноги раздвинуты, а ступни упираются ему в плечи. Когда он протыкает меня двумя пальцами, я кричу:

— Ааа.

— Ты хочешь этого?

— Нет, я хочу тебя.

— Это можно устроить, но сначала я хочу получить от тебя оргазм.

И он его получает. Вернее, он получает два.

Затем он тянет меня за руку, и я снова встаю на ноги. Он поднимает меня, несет на кровать и продолжает заниматься со мной любовью. Это медленно, затянуто и пронзает мое сердце так, как я уверена, он этого не хотел. Но его слова: «Какой бы короткой или длинной она ни была», продолжают возвращаться ко мне. Этот момент должен навсегда остаться в моем сердце. Я не хочу так себя чувствовать — иметь эти сомнения. Я хочу, чтобы моя вера была твердой в то, что он выживет перед лицом того, с чем он столкнулся. Так что с этого момента я буду жить настоящим моментом, лелея его день за днем, час за часом, минуту за минутой.

Местом медового месяца является остров Святого Мартина. Когда мы приземляемся в аэропорту, нас встречает наш водитель.

— Куда мы идем? – Спрашиваю я.

— Ты увидишь чуть-чуть позже.

Когда мы подъезжаем к частной вилле, Дрю говорит:

— Сюрприз. — Затем он наклоняется и целует меня в щеку. — Это наш дом на ближайшие десять дней.

— Это потрясающе.

— Давай проверим.

Наш водитель выгружает наши сумки, а женщина приветствует нас и показывает нам окрестности. Вилла расположена прямо на собственном частном пляже, но имеет бассейн и все удобства, которые только можно пожелать.

Женщина, которую зовут Моник, говорит нам:

— Каждое утро завтрак приносят в семь. Мы оставляем его снаружи, чтобы не беспокоить вас, если вы еще спите. — Она сияет, и ее лицо светится, давая нам понять, что у нее есть подозрение, что мы будем много тусоваться в постели. — Тогда я возвращаюсь в двенадцать тридцать, чтобы доставить вам обед. Вы оставляете мне свой заказ, утром на крыльце, когда я приношу вам завтрак?

Мы киваем. Очевидно, что у нас есть огромное меню, из которого мы можем выбирать.

Моника не закончила.

— Затем, в шесть вечера, наш повар Пьер приедет, чтобы приготовить вам ужин, если вы ужинаете дома. Опять же, вы должны отдать мне свой выбор ужина в обед, чтобы повар мог подготовиться, да?

Мы снова киваем.

— Вы найдете на вилле все, что вам нужно, а если нет, вы просто позвоните Моник, да?

Мы снова киваем. Затем она уходит, и мы улыбаемся друг другу.

— Дрю, это потрясающе!

— Надеюсь, тебе понравится.

— Конечно! Как ты нашел это место?

— О, эта маленькая штука под названием Интернет. И мои родители.

Когда на следующее утро приносят наш первый завтрак, он состоит из домашнего хлеба и круассанов, потому что мы живем на французской стороне острова, и все аппетитно. Хорошо, что мне больше не нужно беспокоиться о том, чтобы влезть в свадебное платье, потому что после всей этой вкусной еды, я уверена, оно будет очень маленьким.

Наши виды с пляжа потрясающие — каждую ночь мы наблюдаем захватывающий закат прямо с нашей террасы, поэтому мы обычно сидим здесь с бокалом вина и любуемся великолепными пейзажами.

Однажды ночью, когда мы сидим вместе, держась за руки, что-то приходит мне в голову. — Эй, я думала, ты сказал, что не хочешь, чтобы кто-нибудь видел меня голой. Помнишь?

— Ага. Я сказал это, чтобы сбить тебя с толку, чтобы ты не смогла понять, куда мы едем.

— Правда, Дрю? Я бы никогда не догадалась об этом месте за тысячу лет. Ты превзошел самого себя.

— Нет, я превзошел сам себя, когда нашел тебя.

— Пообещай мне что-нибудь.

В моем голосе звучит настойчивость, и он слышит это, потому что садится прямо и наклоняется вперед в своем кресле.

Взяв меня за руку, он говорит:

— Что угодно, детка. Что это такое?

— Обещай мне, что будешь бороться с этим всем, что у тебя есть. Потому что, честно говоря, я не хочу думать об этом мире без тебя. — Я не уверена, что это алкоголь или что-то еще, но большие крупные слезы вырываются наружу, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить их. И это та часть, которую я ненавижу больше всего. Я та, кто должен быть сильным. Я та, кто должен утешать его — поддерживать его. Но нет, он тянет меня к себе на колени, и он моя сила. Его руки пробегают вверх и вниз по моей спине, пока он что-то шепчет мне, а я понятия не имею, что это такое.

Когда слез становится достаточно, чтобы я могла говорить, я спрашиваю:

— Ты что-то скрываешь? Ты что-нибудь скрываешь от меня?

— Нет, Кейт. Я говорю тебе все и всегда буду это делать.

— Хорошо. Мне жаль, что я разревелась.

— Почему ты извиняешься? Ты боишься. Я боюсь. Я не знаю, сколько я проживу.

— Не говори так.

— Это правда, Кейт. Но никто из нас этого не знает. Черт, да мы можем погибнуть в авиакатастрофе по дороге домой. На самом деле, мы не умрем, но факт в том, что мы все время сталкиваемся со смертью. Это круг жизни. Я вижу это на работе все время, поэтому я думаю, что я немного более практичен в этом, чем ты.

— Я не могу позволить себе так думать. Ты молод и достаточно силен, чтобы победить его.

— Это то, на что я надеюсь. Но Кейт, если я не…

— Перестань, Дрю. Я не хочу это слышать.

Он кивает и поджимает губы. Думаю, он знает, что с меня хватит этих разговоров. Мы сидим до конца ночи, я у него на коленях, наблюдая за ночным небом над морем. Я знаю, что этот разговор пророческий, или, по крайней мере, это способ Дрю подготовить меня, если случится худшее. Только я не даю себе подготовиться. Но я не уверена, что кто-то действительно может быть к такому готов.

Глава 25

Настоящее

ВЫНУЖДЕННАЯ УЛЫБКА НА МОЕМ лице застыла. Я помню время, когда встречалась с друзьями, которые на самом деле не хотели быть со мной, а предпочитали тусоваться со своими горячими парнями. Теперь у меня есть горячий парень, с которым я предпочитаю быть дома. Но можно тусоваться с друзьями, говорю я себе. Я практически слышу, как Дженна говорит, что мне не нужно проводить каждую свободную минуту с Дрю.

— Кейт, что случилось? Ты побледнела.

Я моргаю.

— Извини, ничего.

Помнится, я ничего не спрашивала у Энди о его здоровье. На самом деле, я должна запланировать свой ежегодный медосмотр. Что-либо лечить проще, чем раньше оно будет найдено. Тогда я корю себя. Энди лучше, чем все мы, знает, как позаботиться о себе. Я не буду его спрашивать. Он подумает, что я нянчусь с ним.

— Кейт.

Я смотрю вверх.

— Ты сейчас отсутствуешь. Я говорю тебе о Даниэле.

Ее губы выпячиваются, и мне становится плохо.

— Извини, Мэнди. Я просто задумалась.

— Да, тот горячий доктор. Ты так и не рассказала мне, откуда ты его знаешь, где вы познакомились. В чем дело?

История…

— Все сложно.

Я никак не могу объяснить запутанный характер наших отношений. Однако Мэнди складывает руки на груди, и я вздыхаю.

— Он из Чарльстона, как и я, — бросаю я, как будто это все объясняет.

Она кивает, и я рада, что она приняла простую правду об Энди и моем происхождении.

— Очевидно, что дела идут хорошо. Тебе лучше быть с ним, чем со мной.

Я открываю рот, чтобы возразить, но вместо этого говорит мужской голос.

— Прошу прощения.

Мы поднимаем глаза от кожаного дивана, который мы захватили, чтобы повернуться лицом к мужчине в костюме с темными волосами и глазами, пристально смотрящими на Мэнди, опираясь на спинку одного из стульев перед нами.

— Могу я угостить вас, дамы, выпивкой?

Я хочу сказать «нет», но Мэнди опережает меня.

— Да, да, можешь.

Мощность ее улыбки достигла уровня сверхновой. Он довольно красив, и то, как костюм сидит на нем, как перчатка, говорит о том, что он дорогой и нестандартный.

— На самом деле мы пьем вино, — объясняет Мэнди.

Мужчина показывает пальцем на проходящую мимо официантку.

— Можете ли вы принести дамам бутылку Domaine Vacheron 2012 Les Romains Sauvignon Blanc?

Мэнди приподнимает бровь, потому что вино, которое он заказал, недешевое, не говоря уже о том, что он болтает на идеальном французском. С другой стороны, бар и салон, который выбрала Мэнди, часто посещают местные профессионалы и многообещающие юристы. Он садится в кресло, на которое опирался. Это один из двух стульев с высокой спинкой, стоящих напротив маленького столика, который нас разделяет.

К несчастью для меня, он бросает взгляд на стойку и машет рукой другу, который подходит и садится напротив меня.

— Меня зовут Джаред, а это мой друг Скотт.

Мэнди слишком довольна и быстро отвечает взаимностью, называя на наши имена.

— Я Мэнди, а это Кейт.

Мы обмениваемся кивками, и Мэнди и Джаред начинают разговор. Нам со Скоттом остается развлекаться. Скотт какой-то милый. Он рыжий с теплой улыбкой. Кто-то, с кем я могла бы встречаться, если бы я еще не была занята. Ключевые слова: я занята, и я не хочу объяснять ему это. Это всегда делает ситуацию странной, потому что большинство парней думают, что женщины используют это как оправдание, когда мы не заинтересованы.

— Ну так что ты делаешь? — немного неловко спрашивает Скотт.

Я польщена, что он немного нервничает. Это только делает его намного симпатичнее, но он не Энди.

— Кейт, Мэнди.

Мы обе поднимаем глаза и видим Даниэля. Глаза Мэнди расширяются, прежде чем сузиться. У меня кружится голова, потому что это то отвлечение, которое мне нужно.

— Садись и присоединяйся к нам. — Затем я смотрю на двух парней, готовых представиться. — Это Даниэль и…

— Тэмми, — подсказывает рыжеволосая секретарша.

— А это Джаред и Скотт, — объявляю я.

Осталось только место на диване рядом со мной и еще один стул в маленькой группке. Дэниел садится на диван, а Тэмми садится на стул рядом со Скоттом. Официантка очень вовремя появляется с нашим вином, и Джаред предлагает им бокал.

— Гиннесс, пожалуйста, — вместо этого приказывает Даниэль.

Тэмми принимает вино. Официантка вынуждена пойти и взять еще один стакан. Джаред и Скотт заказывают пару порций виски, и мы все сидим там, пока Мэнди не выпаливает:

— Дэниел, разве ты не должен работать сегодня допоздна? Я думала, у тебя есть проект, который нужно завершить.

На заднем фоне тихо играет музыка, но несколько секунд тишины оглушают обличительным заявлением Мэнди.

Даниэль парирует:

— Это не раньше вторника. Но спасибо за беспокойство. Я уверен, что мой босс оценит твое усердие в том, чтобы убедиться, что я уложусь в сроки.

Разговор о неловком. Джаред и Скотт отворачиваются, словно не наблюдая за происходящим крушением поезда.

— Итак, Джаред, вы со Скоттом работаете вместе? — вмешиваюсь я, пытаясь снять напряжение, созданное Мэнди и Дэниелом.

Лицо Джареда разглаживается. Он начинает говорить о юридической фирме, в которой работает, и о деле, которое они со Скоттом только что завершили на безвозмездной основе. Дело о девочке с заболеванием, вызывающим сильные припадки, которым было бы полезно употребление медицинской марихуаны. Мэнди, которая практически опирается Джареду на колени, ловит каждое его слово.

Я молчу, потому что знаю, насколько это может быть полезно, особенно когда речь идет о снятии боли и тошноты, но я ни в коем случае не говорю об этом. Я уверена, что если бы Энди был здесь, он мог бы многое добавить к разговору. А если за его именем стоит доктор медицинских наук, им будет трудно не слушать.

Челюсти Дэниела сжаты, и я вижу, как напряжение между ними снова начинает нарастать.

— Разве сейчас медицинская марихуана не разрешена законом в Вашингтоне? — спрашивает Мэнди.

Джаред кивает.

— Так. Однако это дело произошло за Потомаком в Северной Вирджинии.

К счастью, это начинает разговор о том, что все думают по этому поводу. Мнения сильно разнятся в ту или иную сторону, и это немного снимает напряжение. Я вполуха слушаю, но достаю телефон в надежде услышать сообщение от Энди. Еще рано, и у меня ничего нет.

Скотт делает ход и просит поменяться местами с Дэниелом. Я вздыхаю, зная, что мне придется отмахнуться от него. Я ненавижу это делать. Ему обидно, а мне стыдно. Я знаю, насколько тяжела сцена свиданий.

Как только Скотт садится рядом со мной, Мэнди толкает меня локтем в бок. Я смотрю на нее, пока она не отводит взгляд куда-то вдаль. Я медленно поворачиваюсь и вижу, что это значит. Друг Энди, похожий на Тора, только что вошел, а Митч плетется за ним. Энди с ними нет, так как они сидят за одним из немногих оставшихся свободных столиков.

Я смотрю на свой телефон и стараюсь не позволять ревнивым и сумасшедшим мыслям мутить мою голову. Есть ряд причин, по которым Энди может не быть с ними, как он обещал. И я не думаю, что через миллион лет он мне изменяет. Итак, я допиваю свое вино, и Скотт любезно наливает мне еще. Очки начисляются за то, что они джентльмены. Жаль, что я не ищу кого-то.

Скотт задает несколько вопросов, и я обязана ответить. Я даже задаю ему вопросы, чтобы быть вежливой, поскольку дебаты о законности марихуаны продолжаются с остальной частью нашей группы.

— Ты продолжаешь проверять свой телефон. Ты ждешь, пока кто-нибудь позвонит?

Лучшего предположения не могло быть, если бы я сказала об этом сама. Скотт дал мне возможность сказать ему, что у меня есть парень, не выглядя полной стервой. Только тут у меня мигает экран на телефоне.

Энди: Ты выглядишь так, словно тебе весело. Должен ли я ревновать?

Я поднимаю взгляд и перевожу взгляд на стол друзей Энди. Он улыбается в мою сторону, и я чувствую, как улыбка наполняет мое лицо, когда я печатаю.

Я: Нет, но если мне понадобится помощь, ты придешь и спасешь меня?

Я поднимаю взгляд, намереваясь снова взглянуть на Энди, но Скотт терпеливо ждет моего ответа.

— Да, — говорю я, когда мой телефон снова завибрировал.

Энди: ХЗ. Я думаю, интересно наблюдать за тем, как какой-то парень пытается и не может забрать мою девушку.

Я лихорадочно печатаю еще одно сообщение, полностью игнорируя Скотта.

Я: Я хорошая девушка. Я могу дать ему шанс из принципа. На самом деле, это грубо с моей стороны писать тебе, пока я разговариваю с ним.

Я делаю вид, что выключаю телефон и кладу его в сумочку.

— Прости, — ласково говорю я Скотту. — Это было грубо с моей стороны.

Это так неправильно и несправедливо по отношению к Скотту, но у меня кружится голова, когда я дразню Энди. Мне любопытно посмотреть, каким будет его следующий ход.

— Это был кто-то важный? — спрашивает Скотт.

Я открываю рот, и из него вырываются слова, но я их не произношу.

— Да, извини, чувак.

От его сексуального голоса у меня покалывает спина.

Энди наклоняется и хватает меня за руку. Он поднимает меня на ноги и прижимает к себе. Затем он страстно целует меня в губы. Люди вокруг нас начинают делать непристойные комментарии.

Он отстраняется, позволяя своим рукам скользнуть по моей спине и заднице, прежде чем упасть.

— Ты должна знать, что дразнить нехорошо, — говорит он мне на ухо.

Ухмыляясь, я говорю:

— Мы знаем, какое значение ваша мать придает хорошим манерам.

Он качает головой.

— Мы можем обсудить это, когда я доберусь до тебя.

— Обещания, обещания.

Мэнди прочищает горло. Я обращаюсь к группе.

— Извините. Все, это мой парень Дрю.

Я намеренно не называю его Энди, потому что знаю, что все зовут его Дрю. Затем я перечисляю имена всех и заканчиваю Скоттом, который не выглядит сердитым, но, может быть, немного сбитым с толку.

— Ты собираешься присоединиться к нам? — спрашивает Мэнди.

— Я бы с радостью, но я здесь с друзьями, а Кейт здесь с тобой. Мы с ней увидимся позже. – Его взгляд темен, когда он смотрит на меня, и я чувствую, как между нами тлеет жар. Я уверена, что все остальные тоже это чувствуют. — Тем не менее, я одолжу ее на секунду.

Он смотрит на Мэнди, и она кивает. Взяв меня за руку, он подводит меня к своим друзьям, и я трезво смотрю на Дейва.

— Митч, ты знаешь Кейт, — начинает Энди. Митч наклоняет стакан в мою сторону. — Ты еще не знакома с Дэйвом. Дэйв, это Кейт.

Дэйв стоит во всей своей славе калифорнийских мечтаний. Волосы у него бледно-русые, которые люди называют выгоревшими на солнце или удачей генофонда. Его глаза цвета полуночи, или так они выглядят в тусклом свете бара. Его точеное лицо легко могло бы украсить обложку любого журнала.

Его медвежьи объятия выглядят по-братски, он смотрит мне в лицо и произносит:

— Я понимаю, почему Дрю так влюблен в тебя. Думаю, я мог бы остепениться, если бы нашел женщину твоей красоты.

— Ты слишком милый, — говорю я.

— Так говорят, — говорит он и усмехается.

Его улыбка лукавая и чертовски сексуальная. Если бы я была одинока, я бы пускала на него слюни.

— И он лжет. Дэйв никогда не согласится — по крайней мере, с цыпочкой, — небрежно говорит Митч. Дэйв смотрит на него.— Не волнуйся. Я уже рассказал ей все о тебе и твоих выходках.

Дэйв пожимает плечами и небрежно откидывается на спинку стула.

Энди качает головой, прежде чем снова меня поцеловать.

— Я должен отправить тебя обратно к Скотту. Похоже, он хочет объяснений.

Быстрый взгляд, и я вижу, как Скотт отводит взгляд. Я вздыхаю.

— Я никак его не провоцировала.

— Конечно, нет, — говорит Митч, легкомысленно растягивая слова.

— Может быть, если бы ты переспал с кем-нибудь, ты бы не был таким сварливым, — возражаю я.

Дэйв фыркает, а Энди смеется. Митч только смотрит на меня, поэтому я показываю ему язык. Каким-то образом я знаю, что мне это сойдет с рук, учитывая то, что он сказал мне во время нашей первой встречи.

— Она, очевидно, хорошо знает тебя, друг мой, — шутит Дэйв.

— Ах, да. Мы лучшие друзья. Не так ли, принцесса? — спрашивает Митч с улыбкой на губах.

— Как скажешь, горячая голова, — отвечаю я ему.

Энди хлопает меня по заднице.

— Иди и порви их, тигр.

Я качаю головой, посмеиваясь, но поворачиваюсь к своему столу.

По мере того как ночь проходит, Скотт становится добрее, и мы заканчиваем тем, что говорим о политике. Дэниел и Мэнди обмениваются недружелюбными взглядами до такой степени, что не замечают, как Джаред начинает разговор с другой девушкой из нашего офиса, которая пришла с еще несколькими людьми. Рыжая Дэниела и Скотт вступают в жаркие дебаты о предстоящих выборах, когда дела начинают стихать. Наконец я встаю, когда наша группа начинает распадаться.

— Ты готова идти? — спрашиваю я Мэнди.

Она кивает. Мы машем на прощание, когда Мэнди берет меня за руку.

— Сначала ты должна познакомить меня с Тором, — говорит она мне в ухо.

Я вздыхаю, потому что знаю, что Мэнди любит Дэниела, а он любит ее. Я машу Даниэлю на прощание, пока он смотрит, как мы идем к столу Энди. Там стоят несколько девушек, грезящих в горячем парне. Одна из них отходит от Дэйва, направляется к Энди и хлопает ресницами. Это напоминает мне о моих студенческих днях, когда я сидела и смотрела, как горячие парни, с которыми я была, подругой или больше, заигрывали с официантками. Я подавляю эти воспоминания и возвращаюсь в здесь и сейчас. Прежде чем я представляю Мэнди, она хватает меня за руку и качает головой. Теперь я понимаю. Принимая во внимание то, что Энди показал мне на ППЛ ранее, я полагаю, что он простит меня за то, что я собираюсь сделать дальше.

Я небрежно перешагиваю и поворачиваюсь, чтобы удобно споткнуться и упасть Энди на колени. Я хлопаю своими ресницами, моргаю слишком сильно и начинаю смеяться.

— Извини. Я такая недотепа.

Энди хихикает, когда он меня понимает. С широкой улыбкой он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня.

— Тонко, Кейт, — говорит Митч.

Мельком взглянув на кокетливую девушку, я замечаю, что теперь она страдает от фальшивого паралича ресниц. Накладные ресницы девушки замерзают, а ее лицо хмурится.

— Извините, дамы, мы не заинтересованы… сегодня вечером, — говорит Дейв другим девушкам. Из его уст пренебрежительные слова кажутся задумчивыми и милыми. Он хорош. Женщины уходят, задаваясь вопросом, должны ли они быть оскорблены или польщены.

— Кейт, что это за вкусняшка, которую ты принесла нам на пробу? — спрашивает Дэйв, подмигивая.

Но глаза Митча прикованы к Мэнди, как если бы она была греческой богиней Афродитой. Интересно.

— Мэнди, это Митч и Дэйв.

Мэнди едва мельком взглянула на Митча, улыбаясь Дейву. Дэйв улыбается в ответ, выглядя очень привыкшим к вниманию.

Дэниел проходит мимо и хватает Мэнди за плечо.

— Могу я поговорить с тобой?

Она кивает и показывает мне палец, чтобы я дала ей минуту, прежде чем она уйдет. Я не могу заставить себя думать о Мэнди прямо сейчас. Я не уверена, чем все это закончится, учитывая, что и Дейв, и Митч смотрят, как она идет к Дэниелу. Тэмми стоит в одиночестве, выглядя смущенно, пока они разговаривают.

— Ты идешь домой? — спрашивает Энди.

Я киваю.

— Увидимся позже, хорошо?

Энди не отвечает. Он поворачивается к своим друзьям.

— Дэйв, Митч, — говорит Энди, привлекая внимание своих друзей. Когда они переводят взгляд, он говорит: — Думаю, на сегодня хватит.

— Не виню тебя. И Кейт, если Дрю будет плохо с тобой обращаться, позвони мне. Я знаю, как сделать его лучше. — Дэйв подмигивает.

Я смеюсь, потому что могу только представить.

— Чувак, она зовет его Энди, — усмехается Митч.

Если бы мы с Митчем не исправили ситуацию, я могла бы разозлиться. Теперь я знаю его лучше, и он использует слова, как морской пехотинец в бою.

— Не волнуйся, Дэйв, если у нас с Дрю возникнут проблемы, я знаю, что надо натравить на него Митча.

Затем подходит Мэнди с потрясенным выражением лица.

— Ты готова? — Осторожно спрашиваю я.

Она кивает и оглядывается на Дэниела, который занят тем, что помогает своей девушке надеть ее пальто, не сводя глаз с Мэнди.

— Энди тебя подвезет, — говорю я, потому что знаю, что он это сделает.

Митч, который незаметно встает, говорит:

— Я уверен, что Энди, — он смотрит на меня, и его губы дергаются, — и Кейт хотят немного побыть наедине. Мы с Дэйвом можем проводить ее домой.

Я молча спрашиваю Мэнди, что она думает. Ее лицо светлеет, когда к ней подходит Дэйв.

— Мы позаботимся о том, чтобы она вернулась домой.

Когда он это говорит, это звучит непристойно.

— Давай, Кейт. Все будет хорошо.

Я качаю головой. Когда я поворачиваюсь, у Энди в руках мое пальто. Я начинаю вникать в то, как Дэйв и Митч обращаются с Мэнди как с принцессой.

Когда мы уходим, я спрашиваю Энди:

— Мне стоит беспокоиться?

Он смеется.

— Они безвредны. Они не будут делать ничего, на что она не ответит. Хватит о них, они взрослые. С тобой так близко, но недостаточно близко, чтобы я мог прикоснуться, мне было тяжело всю ночь. Кажется, у меня синие яйца.

Когда мы идем через подземную парковку, чтобы взять его машину, я лукаво спрашиваю: — Ты доктор. Твои яйца на самом деле становятся синими? Скажи мне, есть у тебя голубые яйца или нет.

Он берет мою руку и кладет ее на свой член.

— Синий или нет, мне нужно отвезти тебя домой прямо сейчас.

Поездка быстрая, но недостаточно. Я подумываю сделать ему минет, пока он за рулем, но копы округа Колумбия заполняют улицы своими автомобилями, и я не хочу тратить время на объяснение офицеру, как я искала свои линзы в его штанах, хотя я не ношу линзы.

Едва мы добираемся до двери моей квартиры, как Энди обхватывает мое лицо и целует так нежно, что я начинаю таять.

— Кейт, я не думаю, что когда-либо смогу любить кого-то так сильно, как люблю тебя.

Интенсивность его взгляда парализовала меня. Я начинаю открывать рот, чтобы заговорить, но он тут же с пламенным поцелуем, от которого у меня подгибаются колени. Его руки скользят вниз к пуговицам на моей блузке, и я почти готова сказать ему, чтобы он сорвал ее от того, как сильно я хочу, чтобы он был внутри меня. Я сбрасываю пальто и швыряю его куда-то в комнату, пока он быстро снимает с меня топ. Когда он расстегивает последнюю пуговицу, он медленно спускает рубашку мне на руки. Когда она достигает моих запястий, он стягивает концы блузки вместе. В клетке, с руками за спиной, я понятия не имею, что он задумал.

— Ты оставайся здесь, пока я поклоняюсь тебе.

Я чувствую, как ткань сжимается вокруг моих запястий прямо перед тем, как он скользит по моему телу. Его ладони скользят вверх по моим бедрам, задирая юбку. С опозданием, я понимаю, что хотела бы одеть сегодня чулки. С другой стороны, у меня не было планов увидеться с ним, пока я не вернусь домой.

Его горячее дыхание скользит по моей коже, прежде чем я чувствую его язык сквозь ткань своих стрингов. Я поднимаю ногу и прислоняюсь к двери, чтобы прижаться к его жаждущему рту. Он кладет руку мне под колено и кладет ее себе на плечо.

Когда он сдвигает ткань, оставляя меня незащищенной, другая моя нога подгибается. Я начинаю сползать вниз по двери. Он останавливает меня, закинув другую ногу себе на плечо. Он движется вперед, так что моя спина оказывается настолько близко к двери, насколько это возможно, когда мои руки мешают.

— Мне нужно прикоснуться к тебе, — кричу я.

— Через минуту, — торопливо говорит он, опуская палец и сгибая его, чтобы погладить мой колокольчик.

Мои ноги начинают трястись от силы нарастающего во мне оргазма.

— Энди, — выдыхаю я. — Не останавливайся.

Он просовывает внутрь еще один палец и трахает меня пальцем, пока я не взрываюсь вокруг него. Я без костей, когда он освобождает мои руки. Он поднимает меня в воздух и несет обратно в спальню.

— Не оставляй меня пока, Кейт. Я не закончил с тобой.

После того как я касаюсь матраса, я слышу шорох ткани и закрываю глаза.

— Кейт, — выдыхает он, прикрывая меня своим великолепным телом.

— Пожалуйста, — умоляю я.

— Черт, Кейт.

— Ты мне сейчас нужен. Займись со мной любовью.

Я не сомневаюсь, что вижу звезды, когда он входит в меня. Моя спина отрывается от кровати, и я чувствую себя как в раю как дома. Ничто за столь долгое время не казалось таким правильным.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я, когда он начинает двигаться.

Что-то ломается в моей груди, когда он врезается в меня с такой страстью, что я чувствую его любовь в каждом ударе. Слезы падают из моих глаз, и я знаю, что пути назад нет. Этот мужчина мой, а я его.

Он не спрашивает, принимаю ли я таблетки. И если бы я не пила, я была бы готова сделать детей с ним. Когда его имя слетает с моего языка, это удивляет нас обоих. Я зову его Дрю, когда он достигает кульминации, рыча от удовольствия. Перед моим взглядом взрывается миллион звезд.

Мы откидываемся на матрас, и он переплетает свои пальцы с моими. Слезы текут из уголков моих закрытых глаз, потому что мои эмоции необузданные, и я признала правду, которую сдерживала.

Глава 26

Прошлое

ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ НАШЕГО РАЯ сурово. Я не должна жаловаться, потому что жизнь чертовски хороша. Мы живем в прекрасном доме, Дрю любит свою работу и своих коллег, и моя новая работа великолепна. Я получила должность аудитора начального уровня в Ernst and Young. Это не работа моей мечты, но с моими амбициями и целями я могу представить, что однажды стану партнером, если не здесь, то в другой фирме.

Однако каждый день я ловлю себя на том, что мечтаю о нашей маленькой вилле у моря и о том, как Моник и остальные сотрудники баловали нас. Лето заканчивается, и осень наступает раньше, чем замечаешь.

Однажды на моей новой работе мне доставляют огромную цветочную композицию. Я чешу затылок, гадая, не пытается ли Дрю извиниться за что-то. Но это глупо, потому что этот мужчина никогда не делает ничего, что могло бы меня разозлить. Затем я открываю карточку и чувствую, как мое сердце бьется немного быстрее, когда оно стучит намного громче.

Кейт, Кейтилин, Моя любимая жена,

С годовщиной! Два года назад ты согласилась пойти со мной на свидание

и изменила мою жизнь. Без тебя я был бы меньше человеком,

потому что эта штука размером с кулак, которая бьется у меня в груди,

бьется только из-за тебя.

Я люблю все частички тебя вместе со всеми частичками себя.

Навсегда твой,

Дрю

Я прижимаю его записку к груди и улыбаюсь. Вспоминая тот день, я немного смеюсь, потому что думала, что какой он старый. Тогда ему было двадцать семь, и я называла его «Горячим парнем». И он был им. И до сих пор есть.

— Цветы, да?

Голос звучит за моим плечом.

Я оборачиваюсь и вижу, что там стоит мой босс Джозеф.

— Ага. Они от моего мужа.

— Он любит тебя баловать, я вижу.

Я сияю.

— Это так.

Джозеф улыбается и идет к своему кабинету. Я в кабинке размером с обувную коробку. На этом этаже их около двух десятков. Когда я стою, у меня прекрасный вид на море в кабинете.

Когда Джозеф уходит, я слышу:

— Итак, Дрю прислал тебе цветы. По какому случаю?

Это моя соседка по кабинету, Нэн. Мне нравится называть ее Носи Нэн. Она знает все, что здесь происходит, и даже кое-что. Я крепче прижимаю записку Дрю к груди, опасаясь, что она сможет прочитать ее с помощью рентгеновского зрения или чего-то подобного.

— Нет повода. Он просто внимателен.

— Если бы мне так повезло, — вздыхает она.

Интересно, связано ли ее везение или его отсутствие с тем фактом, что она сует свой нос в чужие дела? Я уже слышу, как Дрю говорит мне быть милой, поэтому я снова переключаю свои мысли на аудит, над которым работаю.

Мой телефон жужжит. Это Дрю пишет мне.

Дрю: С годовщиной!

Я: Спасибо за цветы. Они великолепны.

Дрю: Это не те слова, Кейт.

Я: Это сейчас.

Дрю: Тебе нравится?

Я: Нет. Я ЛЮБЛЮ!

Дрю: Засчитано! Как насчет ужина сегодня вечером? FIG?

Я: Когда?

Дрю: Сразу после работы, чтобы сэкономить нам время. 6:30?

Я: Прекрасно. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ <3

Дрю: ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Ужин потрясающий. Но это всегда в FIG, одном из моих любимых ресторанов в центре города. В ту ночь, когда мы возвращаемся домой, я думаю, что он прислал цветы, чтобы соблазнить меня, потому что Дрю даже не дает мне возможности войти в дом.

Он открывает дверцу моей машины и целует меня. Шелковая блузка, которую я ношу, волшебным образом исчезает. К тому времени, когда мы подходим к двери, мой лифчик расстегнут, и кухонная стойка становится нашей кроватью. Он не дает мне времени подумать, только чувствовать. Его руки и рот волшебны, но они всегда таковы. К тому времени, когда мы оба кончаем, наше дыхание звучит так, будто мы просто побежали домой, а не поехали.

Внезапно Дрю начинает кашлять. Это необычно, и я встревожена. Конечно, все, что происходит с Дрю, меня тревожит. Он мог ушибить мизинец на ноге, и я бы взбесилась. Он обвиняет меня в том, что я слишком опекаю, но именно это происходит, когда мужчина, которого ты любишь, переболел раком.

Наконец он останавливается, но его глаза слезятся, а из носа течет.

— Ты в порядке?

— Да, в горле было дикое першение. Может быть, это аллергия на амброзию или что-то в этом роде.

Надеюсь, это амброзия, а не что-то в этом роде.

— Может быть. Хочешь воды?

— Нет, теперь я в порядке.

Это начинает происходить время от времени. Не так часто, но достаточно, чтобы послать сигнал тревоги. Прошло примерно три недели после первого эпизода, и я говорю:

— Как ты думаешь, может тебе, следует поговорить со своим врачом?

Он вздыхает.

— Мой следующий этап обследования состоится на следующей неделе.

— Твой следующий этап обследования?

— Ага. Они всегда делают шестимесячный контроль после всего. Мой на следующей неделе.

Я глотаю.

— И ты собирался сказать мне, когда?

Он встает и подходит, чтобы сесть рядом со мной. Он берет меня за руки и говорит: «Я собирался рассказать тебе на следующей неделе, Кейт. Я не хотел, чтобы ты из-за этого намочила свои трусики... или подштанники как ты говоришь. Все будет хорошо.

— Дрю, мы вместе. Я иду с тобой.

Я вижу, как он пытается сдержаться.

— Кейт, ты будешь сидеть и ждать.

— Мне все равно. Я иду с тобой. Я думаю, что ты кое-что упускаешь из этого уравнения. Ты плюс я равно мы. Никаких споров.

Он вздыхает.

— Хорошо.

— Какие виды обследований?

— Кости и ПЭТ.

— В какой день?

— Среда.

— Хорошо. Я скажу Джозефу.

В среду у нас будет томография. Ожидание страшнее всего. Только мы узнаем это очень быстро из-за положения Дрю в больнице. Новость нехорошая. Есть причина кашля. Мы сидим напротив главного онколога в отделении Дрю. Он переворачивает бумаги и смотрит на нас.

— Дрю, Кейт, мне очень жаль. У тебя есть метастазы в правом легком.

Я не знаю что значит.

— Метастазы в легком?

Дрю сжимает мою руку. Он выглядит усталым, когда говорит:

— У меня метастазы в легком, Кейт.

Ебать! Легкое?

— Как это произошло? Я думала, его больше нет?

Онколог, доктор Розенберг, наклоняется вперед и говорит:

— К сожалению, Кейт, для деления достаточно одной клетки, и именно это произошло в случае Дрю.

— Ну что теперь? — Спрашиваю я.

— В пятницу мы собираем для Дрю совет онкологов. Дрю, хочешь пойти?

— Да, поскольку это мой план лечения, который вы будете обсуждать.

Доктор Розенберг ерзает на своем месте, затем смотрит на меня.

— Просто скажу это. Я в этом так же, как и он.

Доктор Розенберг на минуту сжимает губы.

— Дрю, мы с тобой уже обсуждали это, и я не буду с тобой ничего приукрашивать. Кейт, ты тоже этого хочешь?

Как бы мне ни было больно это слышать, я говорю:

— Да.

— Хорошо. Тип рака Дрю труднее поддается лечению в его возрастной группе. Теперь, когда он дал метастазы, шансы на излечение упали еще больше. Мы собираемся продвигаться вперед всеми средствами, что у нас есть, но, конечно, часть его лечения должна включать еще один курс химиотерапии и операции. Мы еще не уверены, добавим ли радиацию. Есть вероятность некоторых экспериментальных препаратов, но я пока не уверен, поэтому комиссия онкологов в пятницу.

Мое тело онемело, и я не могу представить, что чувствует Дрю. Всего несколько недель назад все казалось таким прекрасным. Как все могло стать настолько плохо? Затем я возвращаюсь к тем же словам, которые я сказала, когда ему впервые поставили первоначальный диагноз. Я понимаю, что в жизни нет ничего честного. Абсолютно ничего.

Дрю молчит, как и я. Наконец, доктор Розенберг разбивает гигантский айсберг молчания. — У кого-нибудь из вас есть вопросы?

— Нет, — говорю я с каменным лицом. Единственный вопрос, который я хочу задать, это почему вы не можете вылечить моего мужа?

Затем он говорит Дрю:

— Увидимся в пятницу в семь.

Мы выходим, и я не знаю, что и думать. Но Дрю, мой драгоценный Дрю, делает все это за меня.

— Кейт, посмотри на меня. Он останавливается и ведет меня в какую-то маленькую комнату. — Все будет хорошо. Ты будешь в порядке.

Мой рот старается произнести тысячу вещей, которые я хочу сказать, но ничего не выходит. Он прижимает меня к твердой стенке своей груди, и я удивляюсь, как что-то такое уродливое и ужасное может расти внутри такого совершенного человека.

— Мне так страшно, Дрю. Я не хочу этого. Я хочу быть сильной ради тебя. Сильной, чтобы провести тебя через это, но вот я, самый большой цыпленок на Земле.

— Как можно не бояться? Я тоже боюсь. Но здесь мы в надежных руках.

— Может, вернемся в Инди?

Он отодвигает мое лицо от себя, чтобы посмотреть на меня.

— Послушай. В пятницу на совете по онкологии команда из Инди будет участвовать в видеоконференции вместе с каким-то гуру из Слоан-Кеттеринг. — Его речь прерывает приступ кашля. Когда это прекращается, он вытирает глаза и продолжает, скрывая серьезность этого. Мое сердце сжимается от страха. — Я думаю, что Розенберг также позовет какого-то парня из MD Anderson. Я нигде не могу получить лучший уход, Кейт. Я обещаю.

— Хорошо. Если тебе хорошо, то и мне тоже.

Несколько глубоких вдохов спустя, и мы направляемся к машине. Моя рука обвивает его талию, крепко прижимая к себе.

Наступает пятница, и я жду новостей от Дрю. Звонка не было до полудня.

— Извини, детка. Меня тыкали, подталкивали, допрашивали, мои результаты анализировались, и, честно говоря, я не уверен, что хочу об этом говорить. — Он звучит устало.

— Хочешь подождать, пока я вернусь домой?

— Ага. Ты не возражаешь?

— Нет. Пока ты рядом со мной.

— Навсегда.

По дороге домой я забираю любимую пиццу Дрю и пачку его любимого пива IPA. Когда я прихожу домой, он лежит на диване, спит в кабинете, телевизор включен. Я чуть не плачу, глядя на него, потому что сейчас он выглядит таким крепким и здоровым. Не могу представить, что у него рак легких.

Сидя на диване рядом с ним, я кладу голову ему на грудь и обхватываю рукой его шею. Я знаю, что это разбудит его, но мне все равно. Я не хочу, чтобы кто-либо из нас когда-либо снова спал и терял драгоценные моменты, которые мы могли бы провести вместе.

— Хм. Мне всегда нравилось просыпаться с тобой.

— Мне всегда нравилось спать с тобой. Под этим я подразумеваю занятие любовью, а не сон.

— Забавно.

— Я принесла обед домой.

— Это мило. — Он зевает. — Хотя я не особенно голоден.

Я откидываюсь назад и осматриваю его.

— Инопланетянин спустился из космоса и вторгся в тело Дрю Макнайта. Не голоден?

Он полуулыбаться. Моя попытка развлечь его потерпела полный провал.

— Мне жаль. Нам не нужно есть. Нам не нужно ничего делать. Мы можем просто лежать здесь всю ночь и даже не разговаривать, если ты этого хочешь.

— Кейт, это несправедливо по отношению к тебе. Ты должна знать план действий.

Я снимаю туфли и вытягиваюсь на нем сверху.

— Выкладывай.

— Во вторник утром я иду на первый раунд химиотерапии. Другие наркотики. Те же побочные эффекты.

Я хватаю его за лицо и говорю:

— Ты справишься с этим?

— Ага.

— Хорошо. И что?

— Мы делаем три раунда, затем операцию. Но на этот раз мы будем бах, бах, бах.

— Что это значит? — Спрашиваю я.

— Никакого перерыва между ними.

Ой. Это жестоко. Это означает, что он ослабеет. Без перерыва у него не будет много времени, чтобы перегруппироваться и восстановить иммунитет.

— Это жестоко, Дрю.

— Я знаю. Они это знают. Но они думают, что я достаточно здоров, и это дает мне наилучшие шансы на победу, и я должен этим воспользоваться.

— Хорошо, я с тобой. Наркотики такие же суровые?

— Да, но дозы будут другими, и они добавят больше защитных мер, чтобы убедиться, что у меня не будет нейтропении и тому подобного.

— Хорошо.

— Затем ПЭТ-сканирование, и если им нравится прогрессирование сжатия, то операция.

Он смягчает свой греческий, потому что я понимаю эти термины, хотя обычно не понимаю. Это говорит мне о том, что он действительно не хочет больше говорить об этом, и я согласна с этим.

Три недели спустя Дрю похудел на двадцать пять фунтов и чувствует себя ужасно. Я приношу ему молочные коктейли, мороженое из его любимого магазина мороженого, мороженое, пирожные, бисквиты, печенье с шоколадной крошкой что угодно, чтобы попытаться вернуть ему несколько фунтов. А вот с едой большая проблема. Его все время тошнит. Лекарства, которые ему дают для предотвращения, не кажутся такими уж эффективными. Бен, благослови его, набирает немного травки, и это больше всего помогает. Кроме того, у него есть дополнительное преимущество, стимулирующее его аппетит. Сначала я беспокоюсь, что это повредит его легким, но Дрю со своим сухим юмором смотрит на меня и говорит:

— Что, Кейт? Боишься, что у меня может быть рак?

И что я могу на это сказать?

Наконец, кажется, он поворачивает в правильном направлении. Врачи даже не подумают об операции, пока не наберется сил. Так что Бен приходит каждую ночь, они курят и накуриваются. И по накуриваются я подразумеваю полностью обдолбанны. Дрю ест, а мы с Беном смеемся, потому что Дрю чертовски весел. Он придумывает самые безумные вещи, например, говорит нам, что мы собираемся посадить спаржу на заднем дворе вместо травы. Тогда мы просто косим его раз в неделю, а потом ужинаем. Мы с Беном пытаемся убедить его, что это не сработает, но у него в голове все спланировано, он уверен что сработает.

Однажды ночью мы все сидим без дела, и моя мама решает нанести нам неожиданный визит. Дрю, чертовски обдолбан, достает свою трубку и предлагает моей матери закурить. Бен чуть не падает со стула, и мне приходится тащить маму на кухню и все ей объяснять.

— Кейт, я знаю о медицинском применении марихуаны. Знаешь, я не вчера с луны упала. Я курила эту штуку, когда училась в колледже.

— Я этого не знала, мама. Но, э-э, спасибо, что поделилась. — Боже, поговорим о шоке. Я не могу представить себе, как моя мама нюхает наркотики хоть за свою жизнь.

— Кстати, Кейт, откуда у Дрю травка?

— Боже мой, мама, я не могу поверить, что ты только что спросила меня об этом.

Она пожимает плечами.

— Ну, никогда не знаешь, понадобится ли тебе это когда-нибудь.

Когда я рассказываю Бену, что она сказала, он снова умирает со смеху.

— О Боже, фотография твоей мамы, курящей трубку, слишком хороша. Кейт, нам нужно позвать ее накуриться вместе с нами.

— Бен Роудс! Это очень плохо.

Дрю усмехается.

— О, Кейт, я думаю, ей бы понравилось это.

— Вероятно. Вы двое ужасны.

Я качаю головой и оставляю их двоих наедине. Бен хорош для Дрю. Он отвлекается от мыслей и расслабляется, когда Бен рядом. И Бен в последнее время часто находится где-то рядом.

На следующей неделе врачи сочли Дрю достаточно сильным и готовым к операции. Лимбо, в котором я выживала, обрывается слишком резко, на мой взгляд. Но Дрю готов устроить выставку собак и пони, как он говорит.

— Ты боишься? — спрашиваю я его накануне.

— Не самой процедуры. Я прошел через это один раз, поэтому я знаю, чего ожидать. Боюсь, они либо найдут внутри больше, чем показало сканирование, либо не смогут захватить все.

— Я буду смелой за нас обоих, — говорю я ему, что является большой наглой ложью. Я так боюсь, что не могу ни есть, ни спать.

Утром мы прибываем в больницу, и все идет как положено. Там моя команда поддержки: Бен, Дженна, мои родители и родители Дрю. Дженна держит меня за руку все время пятичасовой операции, а Бен ни разу не присел. Как бы ни были мы с Дженной близки, мы с Беном действительно сблизились за последний месяц или около того. Он так же взволнован и напуган, как и я. Я смотрю на Летти и Рэя, и мое сердце сжимается. Я не могу представить себя на их месте, когда ваш единственный ребенок проходит через такое лечение рака. Меня охватывает внезапный порыв, я подбегаю к Летти и бросаюсь на нее, уткнувшись лицом ей в колени и обвивая ее руками. Она, должно быть, думает, что я сумасшедшая, но я ничего не могу с собой поделать.

Ее руки обвивают меня, и мы пытаемся утешить друг друга. Я даже не знаю, как долго мы будем оставаться в таком состоянии, но в конце концов появляется хирургическая бригада Дрю. Также появляется доктор Розенберг, что странно. Это не может быть хорошо.

Выступление ведет главный хирург, доктор Шерман.

— Операция прошла хорошо. Дрю поправляется, и с ним все будет в порядке. Пришлось взять все легкое. Оно было полностью поражено. Когда мы добрались до доли, которая, как мы думали, была поражена, мы решили проверить дальше, и вскоре стало ясно, что здесь мы имеем дело с более агрессивной ситуацией. Нам также пришлось резецировать больше кости, чем мы изначально думали. Так что теперь осталось подождать и посмотреть.

— Значит, он может жить с одним легким, верно? — Я могу показаться глупой, но я не знаю этих вещей.

— Ах, да. Он приспособится. Большинство людей и так используют лишь часть своего объема легких».

— Ох, ладно. А как насчет химиотерапии?

Доктор Розенберг говорит:

— Нам придется применить ее снова, поскольку мы не получили желаемых результатов. Но мы обсудим это после того, как Дрю выздоровеет. Наша цель сейчас — вылечить его после операции и выписать из больницы.

Все мы, Бен, Летти, мои родители, Дженна и я выглядим как олени в свете фар. Все, кроме Рэя. Как врач, он знает, что происходит. Он понял. Но я не хочу спрашивать. Потому что я хочу зарыть голову в песок и притвориться, что ничего этого не было.

— Когда мы сможем его увидеть?

Доктор Шерман говорит:

— Я рекомендую вам всем отправиться домой и отдохнуть. Завтра утром будет уместно. Он не проснется в течение нескольких часов, а когда проснется, все равно будет под действием успокоительного.

— Я помню это с прошлого раза. Могу я хотя бы взглянуть на него?

Доктор Шерман и Рэй переглядываются. Рэй говорит:

— Кейт, он будет на искусственной вентиляции легких. Может быть, лучше…

Я обрываю его.

— Мне все равно. Я просто хочу поцеловать его и коснуться его лица. Сказать ему, что я люблю его. Тогда я уйду.

Доктор Шерман говорит:

— Все должно быть в порядке. Рэй, Кейт, Летти, почему бы вам не пойти со мной?

Он ведет нас, и мы идем в реанимацию. Я потрясена, увидев, как трубка входит в горло Дрю, но я отказываюсь показывать это. Я кладу руку ему на голову и на мгновение прижимаю щеку к его щеке. Затем я говорю ему, как сильно я его люблю, и целую его в щеку. Летти делает то же самое, а затем Рэй.

Когда мы возвращаемся в зал ожидания, слезы, которые я сдерживаю, текут сквозь веки, но я не сдаюсь. Пока нет. Я обнимаю Летти и Рэя и родителей. Затем я поворачиваюсь к Дженне и Бену и спрашиваю:

— Ребята, вы останетесь со мной, верно?

— Ага.

И мы отправляемся домой, где я начинаю все переваривать, а потом ломаюсь.

— Кейт, может быть, у них все получилось.

— Им пришлось удалить ему все легкое, Дженна. Его прогноз не был хорош с самого начала.

Дженна хватает меня за плечи.

— Прекрати. Прекрати говорить это.

— Надеюсь на лучшее, но ожидаю худшего. Это единственный известный мне способ подготовиться, потому что вы не можете понять, что этот человек значит для меня.

— Она права, Дженна. И я знаю, Кейт.

Мы обе смотрим на Бена, и если бы глаза могли произнести миллион слов, его глаза сказали бы это прямо сейчас. Горе, написанное в них, настолько пронзительно, что я автоматически тянусь к нему, и мы цепляемся друг за друга.

— Дрю сказал мне, что это игра в рулетку, и все мы знаем шансы на победу. — Затем я чувствую, как его тело сотрясается от безмолвных рыданий, и мое тоже.

На следующее утро мы составляем впечатляющую команду и возвращаемся в больницу. Фальшивые улыбки и бодрые лица — все это не что иное, как маска.Но Дрю этого не заметит, потому что его накачают наркотиками, и пока он этого не сделает, мы устроим лучшее шоу, на какое только способны.

На этот раз, когда я вижу его со всеми шлангами, трубками, проводами и капельницами, я не так потрясена. Я знаю, чего ожидать, и я подготовилась. Его морфиновая помпа стоит рядом с его кроватью, и он слабо улыбается мне. Слава богу, его сняли с аппарата ИВЛ, он дышит сам.

— Привет, красавчик, — говорю я, целуя его. — Люблю свои трубки. У тебя самые лучшие трубки, которые я когда-либо видела.

— Ты действительно знаешь, как польстить парню. — Он говорит с придыханием. Это нормально? Я хочу спросить его, но я не хочу сводить его с ума.

— Я так действую. Глупо спрашивать, как ты себя чувствуешь?

— Нет, глупых вопросов не бывает.

— О, да, есть, и я слышала о многих. Но как ты, любовь моя?

Если бы я могла сделать что-нибудь что угодно, только бы избавить его от боли и страданий прямо сейчас. Вместо этого я провожу рукой по его гладкой голове, лысой после последнего курса химиотерапии и моей помощи в бритье.

— Намного лучше, когда ты рядом со мной.

— Единственное место, где я хочу быть.

— Я говорил тебе, какая ты красивая?

— Не сегодня.

— Тогда я только что это сделал. И я люблю тебя.

Его глаза закрываются. Я кладу свое лицо рядом с ним и целую его в щеку. Тогда я говорю ему на ухо, как сильно я его тоже люблю. Через мгновение я встаю и выхожу из комнаты, чтобы поплакать. И это дурдом.

Когда я выхожу в холл, выходит Бен и заключает меня в объятия.

— Ты в порядке?

— Ага. Мне нужно было уйти от него, чтобы я могла плакать.

— Он не в себе, Кейт.

— Ага. Но я все еще хочу, чтобы он видел во мне Чудо-женщину или что-то в этом роде.

— Это вздор. Он знает, что это не так. Он знает, что если что-то случится, тебе понадобится поддержка друзей.

— Бен, он тебе что-нибудь говорил о том, что не справится с этим?

— Нет. Он не знает. Никто этого не знает, Кейт.

— Я не думаю, что его врачи очень на это надеются.

Бен прислоняется к стене и вытягивает руки, опуская голову между ними. Внезапно он бьет руками по стене и кричит:

— Черт возьми!

Я готова попросить его замолчать, но меня опережает медсестра.

— Сэр, пожалуйста, это больница, и я почтительно прошу вас воздержаться от криков и подобных выражений. У нас здесь больные пациенты и их семьи.

Бен выпрямляется, подходит к медсестре и говорит:

— Да? Ну, мой лучший друг всей мой жизни находится там, и ему только что вырвали легкое из груди, потому что у него рак. Это его жена, и я извиняюсь перед вами и всеми остальными, но мы немного расстроены. Извините за ненормативную лексику, но… — Бен вскидывает руки вверх и поворачивается ко мне, когда его охватывают мучительные рыдания. Когда я вижу его таким, я сама превращаюсь в плаксивую кашу.

Появляется Дженна и говорит нам, что нам нужно пойти в другое место. Но, честно говоря, мне уже все равно. Мы с Беном стоим и через некоторое время отпускаем друг друга.

Он смотрит на меня и спрашивает:

— Ты в порядке?

— На данный момент. А ты?

— Так же. Готов вернуться?

— Ага.

Он протягивает руку, и мы вместе делаем следующие шаги.

В течение дня у нас с Беном случается немало приступов плача, но мы полагаемся друг на друга в поисках поддержки. Морфин сдерживает боль Дрю, но голова у него туманная. Его дыхание странное. Он так не в себе, что я не могу ни о чем его спросить. Рэй говорит, что это его диафрагма, и с ней все в порядке. Но это не нормально. Моего мужа разбирают по частям, и это медленно убивает меня, пока я наблюдаю, как это происходит. Я никогда не думала о семьях, выживших после рака и о том, через что они проходят, но это не для слабонервных.

Проходит еще неделя, и Дрю наконец выписывают из больницы. Его настроение улучшилось, и он снова ест. Через несколько дней он говорит, что у них будет еще одна комиссия по онкологии, и он хочет присутствовать. Это означает, что я должна забрать его, так как его врач не разрешил ему водить машину.

— Хочешь, я тоже пойду?

— Можно, но я сомневаюсь, что ты захочешь, потому что для тебя все это может быть тарабарщиной.

— Я могу сидеть в углу и читать хорошую книгу.

Он нервно смеется.

— Выкладывай, Макнайт. Я знаю, когда ты что-то скрываешь.

— Новости не будут хорошими, Кейт.

Голос у него чистый и сильный.

— Помни, никакого приукрашивания, — напоминаю я ему.

— Смотри, вот в чем дело. Первоначально они думали, что рак ограничен одной долей, но когда они обнаружили, что он распространился по всему моему легкому, что ж, ты, наверное, догадалась, что я собираюсь сказать.

Мои руки так сильно сжаты в кулаки, что ногти вонзаются в ладони.

— Не заставляй меня гадать. Мне нужно это прояснить, Дрю. Я не врач и не знаю таких вещей.

— Легкие — второстепенная точка.

— Что это значит?

— Если он там, то, скорее всего, где-то еще.

— И где?

— Печень.

Сердце падает в желудок, падает на пол. Желудок встречается с горлом, встречается со ртом. Я бегу в ванную и успеваю как раз вовремя. Закончив рвоту, я вытираю рот и полощу его. Потом я думаю о том, что он сказал. Печень. Хотя я не умная женщина, с медицинской точки зрения, я знаю это. Печень обычно указывает на неизлечимую болезнь. Дрю говорит мне, что он неизлечим. Ебать. Смирись с этим, Кейт. Выходи сейчас же, потому что ты ему нужна. Я заглядываю в шкаф, так как я не в ванной наверху, и, слава богу, здесь есть жидкость для полоскания рта. Я снова умываюсь и выхожу за дверь.

— Ты в порядке?

— Да, ну, могло быть и лучше. Что теперь? Еще тесты?

— Это мы и определим, является ли лечение возможным.

Я сжимаю губы, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Кивнув, я наконец пискнула:

— А ты уверен, что нам больше некуда не надо идти?

— Я уверен, Кейт. Это болезнь, а не институт.

Я стою там, глядя в пол, и протягиваю руки, чтобы он мог войти в них и не видеть, как я плачу. Дай Бог ему здоровья, он меня вычислил.

Я отвожу Дрю в больницу, но отношусь к нему с уважением, которого он заслуживает, и не остаюсь на комиссии по лечению рака. Он звонит через полтора часа, и я встречаюсь с ним в кабинете доктора Розенберга. Они решают провести еще один курс химиотерапии с добавлением в протокол экспериментального препарата. Это будет продолжаться в течение двух месяцев. Если улучшений не видно, то все. Они достигли конца пути.

Рождество на следующей неделе, а у нас нет ни елки, ни украшений. Переехав в дом, я была вся на дрожжах, потому что знала, что это будет идеальный дом для праздников. Есть пара комнат, которые отлично подошли бы для рождественских елок, но теперь я почти уверена, что у нас их не будет.

Дрю не начнет химиотерапию до января, и у меня есть момент вдохновения. Я выхожу в интернет и проверяю кое-что. Затем я звоню Летти и удивляю ее, а затем Бена. Они на сто процентов на борту. Моя последняя позиция — это доктор Розенберг. Когда я с ним разговариваю, он тоже в деле.

Итак, через два дня после Рождества я упаковываю сумку для Дрю и говорю ему, что у меня есть сюрприз. Садимся в машину и едем в аэропорт. Когда мы доберемся туда и он увидит, что пункт назначения — Чикаго, он захочет знать, что происходит. Я только шевелю бровями.

— Что ты сделала, Кейт?

— О, я не знаю.

Уголок его рта изгибается, и я вижу, как крутятся винтики в его голове.

— Ты не сделала того, что, как я думаю, сделала?

— А что это может быть?

— Билеты на «Блэкхок»?

Я ухмыляюсь, и взгляд, который я получаю, подобен солнечным лучам, пробивающимся сквозь бурю. Если бы я могла снять это на пленку и навсегда сохранить на свой личный жесткий диск, я бы умерла счастливой женщиной. Дрю Макнайт — самый счастливый человек, которого я видела за последние недели, и я знаю, что приняла лучшее решение, отправившись в эту поездку.

Трехдневная прогулка в Чикаго удивительна и меняет Дрю, хотя бы на этот короткий период времени. Как будто мы вернулись в те дни на нашей милой маленькой вилле у моря. Мы счастливы, и ничто не мешает этому, даже надвигающееся чудовище рака.

К сожалению, это ненадолго, потому что нам нужно вернуться домой. Но, черт возьми, оно того стоило.

Январь, химиотерапия возобновляется, и, по иронии судьбы, все не так плохо, как на последних курсах. В последнее время у Дрю были некоторые боли, что меня беспокоит, но химиотерапия быстро снимает их, и он хорошо это переносит. Если не считать выпавших волос, на что никому из нас нет дела, он держится. Это не значит, что все отлично. Он сбрасывает вес. Это не огромная сумма. Но это фунт или около того каждую неделю. Я должна купить ему новую одежду, потому что он больше не может носить свою старую.

Он одаривает меня извиняющейся улыбкой.

— Может быть, мне просто следует придерживаться спортивного стиля. С резинкой мне бы не пришлось об этом беспокоиться».

— Дрю! Не говори глупостей.

Он лежит на диване, и я проскальзываю рядом с ним и обнимаю его. Грустно осознавать, сколько мышц уже нет. Это то, о чем вы знаете.

— Я всего лишь мешок с костями, Кейт.

— Ты похудел, но мы тебя снова откормим.

— Мне нравится твой позитивный настрой.

— Дрю, он тебе тоже нужен.

Он наклоняет голову и смотрит минуту.

— Что?

— Сегодня пришли мои сканы.

Голубые глаза, затуманенные грустью, выпотрошили меня. Черт, черт, черт, черт.

Глава 27

Настоящее

СВЕТ, ПРОХОДЯЩИЙ ЧЕРЕЗ МОЁ ОКНО, туманный и серый. Облака, густые c замороженной влагой, нависают над округом Колумбия, тормозя все, пока город ждет, затаив дыхание, чтобы увидеть, материализуется ли возможный шторм.

— Как бы мне не хотелось это говорить, ты должен вернуться домой, иначе ты застрянешь здесь со мной в обозримом будущем.

— Неплохо.

Энди притягивает мою спину ближе к своей груди.

— Мы оба знаем, что ты будешь нужен больнице.

— Может быть, ты мне нужна сильнее.

Его слова зажигают огонь в моем сердце. Я начинаю нуждаться в нем, как мне нужна еда, чтобы выжить.

— Энди, — начинаю я.

Он стонет.

— Для протокола, я ненавижу то, что мы живем так далеко друг от друга. Я привык просыпаться с тобой. Мы должны подумать о том, чтобы найти место где-то на полпути между там и здесь.

У меня пересыхает во рту.

— Что ты говоришь?

Он поворачивает меня так, чтобы я оказалась лицом к нему.

— Я говорю, что хочу, чтобы мы делили жилье. Я говорю, что ты мне нужна, Кейт. Мы провели достаточно времени врозь.

Я кладу палец на его щеку и начинаю обводить линию его скулы.

— Никто еще не знает, что мы вместе. Мои родители, твои… Бен.

Он вздыхает.

— Я знаю. Может, нам стоит сказать им, когда мы поедем домой на Рождество. Ты поедешь домой?

Я киваю. Как бы мне не хотелось иметь дело с вопросами и возможными обидами, мне придется столкнуться с этой реальностью, если я планирую быть с ним. И мне придется вернуться к тому, чтобы называть его Дрю. Я тоже не уверена, что готова к этому. Пузырчатая пленка, которую мы создали вокруг наших отношений, наконец-то лопнет.

— Да. Когда ты собираешься возвращаться?

Он пожимает плечами.

— Я не уверен. Я спрашиваю, потому что подумал, что, возможно, смогу отвезти тебя, или нет, в зависимости от наших графиков.

— Я планирую взять неделю, не намного больше.

— Хорошо, я посмотрю, в какие дни я смогу освободиться. И есть кое-что, что мы должны обсудить позже.

Я приподнимаюсь на локте.

— Скажи мне сейчас.

Любопытство заставляет меня чувствовать себя ребенком на Рождество.

Он качает головой.

— Я должен идти, и нам нужно поговорить об этом. Но прежде чем я уйду…

Его рука скользит по моему телу. Когда он достигает моего бедра, одна рука движется к моему центру, чтобы проверить уровень влажности. Я вполне созрела для вторжения, и, мальчик, он берет меня.

Когда он, наконец, встает с кровати и идет в душ, я с трепетом смотрю на его идеальное тело. Он всегда был образцом для созерцания. Когда его зад исчезает в моей ванной, я выхожу за ним. К тому времени, когда он уезжает в Балтимор, снег уже начинает стабильно падать. Нервничая из-за погоды, я жду как на иголках, пока он не позвонит, чтобы сообщить, что благополучно добрался до дома.

Остаток воскресенья я трачу на такие мелочи, как уборка и стирка, потому что скоро я буду занята. Я начинаю новое дело в понедельник. Офисы, в которых я буду работать следующие несколько недель, расположены на другом берегу Потомака в старом городе Александрия, штат Вирджиния. Это только увеличит расстояние между мной и Энди. Я должна серьезно подумать о переезде, чтобы мы были ближе друг к другу, потому что просыпаться без него мне тоже не нравится.

О количестве снега, выпавшего перед официальным началом зимы, говорят все новостные агентства в понедельник утром. Это одна из причин, по которой я не поехала домой на День Благодарения. Это и я хотела провести его с Энди. Это было тихое мероприятие, мы вдвоем готовили ужин для нас двоих. Однажды его вызвали в больницу. Его не было очень долго. В остальном мы провели выходные вместе, и это было действительно приятно. Это заставило меня хотеть того, что он предлагал, гораздо больше.

Я сижу в своей гостиной, неторопливо наслаждаясь чашкой кофе. Наши офисы сегодня снова закрыты, потому что шторм ударил нас в лоб. Федеральное правительство закрыто, а это означает, что округ Колумбия практически закрыт. Многие предприятия, как правило, следуют за федералами закрытия офисов, потому что федералы редко делают это, поскольку в округе Колумбия есть разветвленная система общественного транспорта.

— Ты придешь на мою рождественскую вечеринку, верно?

Голос Дженны звучит громко и отчетливо, когда я вспоминаю, что говорю по телефону.

— Я не знаю.

— Ты должна. Это как лучший выход или что-то в этом роде. Возьми его с собой.

— Вот в чем дело. Я не уверена, что готова к тому, что все будут совать нос в тот факт, что мы снова вместе, — говорю я, хотя Энди предложил признаться.

— Люди скоро узнают об этом.

Она права.

— Тем не менее, ты не думаешь, что мне следует сесть и поговорить со всеми, а не появляться на вечеринке с ним под руку? Есть Бен, о котором стоит подумать.

Вздох Дженны громкий и драматичный.

— Бен сейчас занимается своими делами. Я думаю, что какая-то женщина заползла ему под кожу и вывернула его наизнанку. Я даже не знаю, он ли мой брат.

— О, это…

— Не произноси ее имени и не сглазь.

Мы смеемся несколько секунд, прежде чем Дженна трезвеет.

— Правда, Кейт, ты не можешь этого скрывать. Тебе придется быть честной.

— Я знаю. Я просто не хочу слышать мнение каждого. А что, если Бен возненавидит нас за это? Он был здесь. Он был там для всего этого. Он выдел, как я ухожу.

— Ты снова там? Никто не ненавидит тебя. Я думала, ты избавилась от этой вины. Это не то, что тебе нужно, пока вы восстанавливаете свои отношения. Ты только что сказал мне, что он намекал на то, что мы будем жить вместе?

— Да, и я не знаю, что делать. Если я перееду, мне придется взять машину. Это дорого.

— Ты всегда можешь вернуться в Чарльстон и быть рядом со мной.

Я немного смеюсь, прежде чем сказать ей правду о чем-то.

— Я никогда не смогу вернуться в Чарльстон. Все старые обиды и ошибки, которые я сделала, там. Я никогда не смогу там обосноваться.

— Но ты приедешь в гости.

— Да, — говорю я, хотя мне и жаль, что мне это никогда не приходилось делать.

Мои родители, его родители, некоторые из наших лучших друзей приговорены к пожизненному заключению в Чарльстоне. Возможно, я не смогу назвать его домом, но он всегда будет домом для моей и его семьи.

Зимняя погода продолжает царить в городе до начала декабря. Только в следующую пятницу я снова увижу Энди. Сегодня в его офисе праздничная вечеринка, а завтра в больнице. Я собрала сумку, так как планирую провести с ним все выходные. Поездки с Uber обходятся дорого, но дешевле и доставляют меньше хлопот, чем обслуживание автомобиля. Тем не менее я начала присматриваться к машинам на случай, если решу переехать к Энди.

Я одета, чтобы произвести впечатление, в сдержанном, сексуальном платье, которое не шокирует врачей, с которыми работает Энди, но и не состарит меня без необходимости. Я провела с Мэнди довольно много времени в поисках подходящего платья.

Когда я подхожу к двери Энди, выражение его лица говорит само за себя.

— Господи, Кейт, я удивлен, что таксист не похитил тебя. Это платье…

— Хорошее?

Он кивает, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Его рука обвивается вокруг моей спины, когда он притягивает меня к своему твердеющему члену.

— Рад видеть меня? — спрашиваю я с ухмылкой, слегка отстраняясь.

— Я всегда рад тебя видеть.

Он смотрит на телефон в руке.

— Мы можем опоздать по моде.

— Или, — говорю я, приподняв бровь, — мы можем успеть вовремя.

— Кейт.

Я слышу протест в его голосе.

— Я не хочу, чтобы врачи, с которыми ты работаешь, думали, что это из-за меня ты опаздываешь. Первое впечатление, запомни.

— Как только они увидят тебя, — говорит он, отступая на шаг и оглядывая меня с ног до головы, — они простят меня за опоздание. На самом деле, я, вероятно, получу бонусные баллы за то, что вообще появлюсь.

Я не могу не смеяться.

— Как насчет того, чтобы я уделила тебе немного внимания во время поездки?

Его брови взлетают вверх, и я широко улыбаюсь ему. Он берет мои сумки и бросает их на стол.

— После Вас, моя леди.

Я хихикаю, когда он похлопывает меня по заднице на пути к выходу. Мне нравится, какими беззаботными стали наши отношения. И, верная своему слову, я дарю ему обещанный счастливый конец по дороге в его офис.

Мои ладони начинают потеть, когда мы поднимаемся на лифте. Он объяснил мне, что с новыми законами о медицинском обслуживании для всех их офису пришлось сократить расходы. Небольшая праздничная вечеринка проводится в доме, чтобы сэкономить деньги. Меньше денег, потраченных на фривольные вещи, означает больше денег в руках самих врачей. Тем не менее они хотели устроить вечеринку, и доктор Энди приезжает к новорожденному.

— Кейт, у тебя нет причин нервничать, — говорит Энди, обнимая меня за спину.

— Легко тебе говорить. Что, если я им не понравлюсь?

Энди смотрит на меня.

— Я работаю с ними. Не то чтобы они были моей семьей.

А не в этом ли суть проблемы?

— А что скажет твоя семья, когда я появлюсь с тобой на Рождество?

— Все будет хорошо, Кейт.

Двери открываются, и слишком рано меня проводят в стеклянный кабинет. Вокруг суетятся несколько человек. У нас больше нет времени говорить о предстоящей неделе.

Врачи дружелюбны, когда Энди представляет меня, но ребенок затмевает всех. Младенца осторожно передают после того, как руки продезинфицированы жидким дезинфицирующим средством. Когда подходит моя очередь, я чувствую, как слезы начинают формироваться у меня на глазах. Я хочу это. Я хочу ребенка и семью. И я хочу этого с Энди. Возможность этого может быть сорвана в зависимости от того, как пройдет наша неделя. Я знаю, Энди хочет думать, что все будет хорошо. Но однажды я разбила сердце Энди.

— Кейт, — говорит Энди. Он смотрит на женщину передо мной, ожидающую, чтобы взять маленький сверток из моих рук.

Я отдаю ребенка и сразу чувствую, что чего-то не хватает. Крошечный ребенок, который пахнет тальком, заставляет меня хотеть слишком многого за короткие несколько минут. Я потягиваю бокал вина, который Энди протягивает мне, и стараюсь не думать так много о будущем, которого я хочу, но, возможно, не получу.

Позже, когда вечеринка подходит к концу, говорит один из пожилых докторов, у которого лишь небольшая прядь седых волос цепляется за макушку.

— Ну, Кейт, каков вердикт?

Я поднимаю глаза, сбитая с толку вопросом, адресованным мне.

— Вердикт?

— Мы все надеемся, что Дрю останется с нами. И то, как он говорит о тебе, я думаю, что его решение во многом зависит от тебя.

Я поворачиваю голову в сторону и сердито смотрю на Дрю. Он одаривает меня застенчивой улыбкой.

— На самом деле, у меня еще не было возможности поговорить с Кейт о твоем предложении.

— О, — говорит мужчина. — Извините, мы все очень довольны достижениями Дрю. Он станет отличным дополнением к команде. И, конечно же, второй офис в Вашингтоне расширит нашу клиентскую базу.

— Вашингтон, — говорю я никому конкретно.

Это вызывает разговор вокруг меня. Дрю использует возможность увести меня по коридору подальше от всех. Он заводит меня в кабинет и закрывает дверь.

— Энди, что происходит?

Он берет меня за руки, и мое сердце начинает биться чаще.

— Я планировал поговорить с тобой об этом сегодня вечером. Я не ожидал, что они поставят меня или тебя в такое положение.

Мои глаза широко раскрыты, потому что я не знаю, что он собирается делать.

— Кейт, я люблю тебя и всегда любил, ты знаешь это.

Я киваю. Я очень боюсь, что он встанет на одно колено. Я не уверена, что готова к этому.

— Рослин возвращается в офис на неполный рабочий день. Однако они хотят взять меня на полный рабочий день. Чтобы оправдать затраты, они хотят открыть дополнительный офис в округе Колумбия. Я буду там большую часть времени, но у меня будет пара дней в Балтиморе в месяц, и я буду чередовать больничные часы как в Вашингтоне, так и в Балтиморе. Это означает, что я могу переехать в Вашингтон.

— Отлично, — говорю я.

Его улыбка исчезает.

— Ты не выглядишь счастливой.

— Это не так. Я просто поражена. Все так быстро. Но звучит как фантастическая возможность.

Даже я знаю, что улыбка на моем лице немного слаба. Я пытаюсь принять это, потому что разве это не то, чего я хотела?

Восторг на его лице пропадает.

— Ты не хочешь, чтобы мы съехались.

— Я этого не говорю. Мне просто нужно немного времени.

Он кивает.

— Ты права. Я вырос, чтобы наслаждаться этим районом, но буду честен с тобой. Ты подсластишь сделку. Если ты не хочешь этого, если не хочешь меня…

Он останавливается, не заканчивая свою мысль. Я хочу сказать ему, что все отлично. Слова застревают у меня в горле по причинам, от которых мне не терпится сбежать. Я пообещала ему, что не буду.

Он берет меня за руку и открывает дверь. Он ведет меня обратно в главную комнату, пока раздаются объятия и воркуют над ребенком. Я чувствую, что испытываю вне телесный опыт. Я не могу объяснить, что на меня нашло и почему я не счастлива, когда несколько мгновений назад я мечтала о детях с Энди.

Дорога обратно к его дому проходит тихо. Мы раздеваемся и совершаем наш ночной ритуал, не говоря ни слова. Я знаю, что Энди расстроен, и я никогда не хотела причинить ему боль. Почти неловко, когда мы забираемся в постель. Тем не менее он притягивает меня к себе.

— Кейт, — мягко говорит он.

— Да.

Я чувствую, как во мне поднимается паника, не зная, что он скажет или спросит меня.

— Я хочу получить шанс на будущее с тобой. У тебя есть все причины бояться. И я знаю, ты сказала, что не будешь бежать. Но я не буду держать тебя в заложниках. Если ты не сможешь быть со мной, это будет чертовски больно, но я бы предпочел, чтобы ты это сказала.

Сначала я держу свою ловушку для моллюсков закрытой. Он выпускает долгий мучительный поток воздуха. Я встречаюсь с его умоляющими глазами.

— Я боюсь.

Это правда, которую он заслуживает знать.

— Чего ты боишься?

— Всего. Я боюсь того, как люди отреагируют, когда узнают. В основном я боюсь, что мое сердце не выдержит второго разрыва.

— Никто другой не имеет значения. Только ты и я. И я клянусь, Кейт, я не разобью тебе сердце.

— Ты не можешь этого гарантировать.

Он не возражает, потому что знает, что в моих словах есть правда. Вместо этого он обхватывает меня сильными руками и крепко держит. Он гладит меня по волосам, пока я тихо всхлипываю.

Когда, наконец, слезы утихают и я могу говорить, я шепчу слова:

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Он выдыхает эту фразу, и я ловлю себя на том, что ищу и слушаю биение его сердца. Проходит много времени, прежде чем я могу заснуть.

Завтра вечеринка в больнице. Его будущие партнеры будут там. Утром мне нужны ответы для Энди, и я боюсь того, чего хочу. Я не думаю, что смогу быть уверенной в наших отношениях, пока они не станут известны нашей семье и друзьям. Это значит, что мне нужно рассказать ему о вечеринке Дженны. Но, без сомнения, Бен будет там.

Глава 28

Настоящее

В ЕГО ОБЬЯТИЯХ Я ПРОСНУЛАСЬ, чувствуя себя в безопасности. Я лежала неподвижно, довольная его успокаивающими объятиями. Я хочу запомнить его запах, его прикосновение, его любовь, чтобы никогда этого не забыть. И я знаю, что это прошлое продолжает преследовать меня. Тем не менее он все еще здесь, даже после моего небольшого волнения, когда я узнала, что он хочет остаться в этом районе ради меня.

Когда он начинает шевелиться, я поворачиваюсь к нему лицом.

— Доброе утро.

Он прижимается своими губами к моим.

— Доброе.

Я тянусь, чтобы зарыться пальцами в его волосы.

— Твои волосы становятся длиннее.

Он одаривает меня озорной ухмылкой.

— Я знаю. Хочешь подрезать их для меня?

Я качаю головой, зная, что танцую вокруг невысказанной проблемы, поэтому иду вперед. — О последней ночи…

Он берет меня за руку и мягко целует кончики пальцев.

— Мне жаль. Я не должен был сваливать это на тебя, особенно когда все вокруг смотрели.

— Это не твоя вина, — говорю я. Он не был тем, кто поднимал эту тему. — И, кроме того, я хочу, чтобы ты остался.

На его лице расцветает осторожная улыбка.

— Ты уверена?

— Да, но… — Я колеблюсь, потому что это трудная часть. — Мы должны рассказать нашей семье и друзьям.

Как бы меня это ни пугало, это должно произойти.

Он кивает, и выражение его лица становится серьезнее.

— Ты едешь домой на Рождество?

— Я уезжаю на неделю.

Он говорит без колебания, что заставляет меня задуматься, думал ли он уже об этом.

— Тогда мы можем рассказать всем. Мне придется работать большую часть недели. Я должен добраться до Чарльстона к Сочельнику.

Я помню то, чего еще не затронула. Кажется, мы оба немного сдерживались.

— Дженна устраивает вечеринку в канун Рождества.

Он кивает, как будто уже знал.

— Это хорошее место для начала.

Его глаза держат меня как якорь, поэтому я рвусь вперед.

— Бен.

Это и утверждение, и вопрос. Я знаю, что он понимает.

— Все будет хорошо.

Я качаю головой.

— Легко тебе говорить. Никто не будет тебя ненавидеть.

Он быстр с ответом.

— Кейт, тебя тоже никто не возненавидит. Я удивлен, что Дженна еще не сломалась и не рассказала Бену о нас.

Честно говоря, я тоже.

— Он будет в ярости, что мы скрыли это от него.

— Малыш. — Он нежно целует меня. — Мы не можем беспокоиться о чужих чувствах. Это о нас. И ты это для меня, и ты всегда была.

Он откашливается, но прикрывает рот кулаком и кашляет.

Мое тело замирает, как будто меня мгновенно заморозили.

Медленно я выталкиваю слова изо рта.

— Ты в порядке?

Он кивает, но снова кашляет.

— Ничего, першение в горле.

Я ничего не говорю. Он не глуп. Он знает, что у меня в голове.

— Кейт, детка, сейчас сезон простуд и гриппа. Я вижу пациентов каждый день. У них есть микробы. Я в порядке. Я клянусь. Хотя, наверное, мне не следует тебя целовать.

Он дразнит меня улыбкой, но не дает мне ответить. Он успокаивает мою взволнованную душу нежными прикосновениями и дивными поцелуями моего тела. Я теряюсь в чувствах, которые не являются эмоциями. Он заставляет меня забыть, что жизнь хрупка, что мы хрупки.

Мы проводим ленивое утро в постели, и он больше не кашляет. Я оставила беспокойство на данный момент. В какой-то момент он встает и готовит нам завтрак. Я чувствую себя такой избалованной, что выражаю ему свою признательность всеми способами, когда он хватает меня за волосы и выкрикивает мое имя.

Я даже не знаю, как мы доберемся до рождественской вечеринки в больнице этим вечером. Энди держит меня за руку, когда мы идем в бальный зал отеля рядом с больницей.

— Удобно, — говорю я Энди, когда он проводит меня через парадные двери.

— Они хотели, чтобы сотрудники могли прийти и быть рядом, если им позвонят в случае чрезвычайной ситуации.

Дресс-код не строгий. Люди приходят в самых разных нарядах, от очень повседневных до полуофициальных. Черное платье, которое я ношу, где-то посередине. Когда я смотрю на комнату, которая не такая роскошная, как балы, на которых я была за последние несколько месяцев, обстановка приятная и более удобная, чем в некоторых претенциозных местах, где я была. Не знаю, чего ожидать, но точно не тот теплый прием, который я получаю от Бекки.

— Привет. Кейт, не так ли?

Я улыбаюсь. Энди позади меня разговаривает с некоторыми из своих коллег, а Бекка явно сияет. Прежде чем она успевает что-то сказать, мужчина немногим выше ее подходит и обнимает ее за талию. Ее лицо светится, и я понимаю, откуда исходит ее свечение. Я не могла быть счастливее за нее.

Рука мягко касается моей поясницы, и я поворачиваюсь в сторону, чтобы увидеть Энди, стоящего рядом со мной. Чуть более чем сердечно он говорит:

— Бекка, Фредрик.

Бекка улыбается Дрю мега ваттной улыбкой, и Фредрик подстраивается под нее.

— Дрю, — говорит он. — И это должно быть… — говорит рыжий Фредрик, собственнически обнимая Бекку.

— Кейт, — говорю я, протягивая руку.

— Рад встрече.

Он пожимает мне руку, а Бекка улыбается Дрю.

— Фредрик сказал мне, что я должен поблагодарить тебя за то, что убедил его пригласить меня на свидание. Он говорит, что ты дал ему толчок, в котором он нуждался, чтобы рискнуть.

Дрю смеется, как будто преувеличивает историю.

— Он был почти там. Я просто заставил его понять, что иногда хорошо пойти на риск.

Его глаза скользят по мне, и мне интересно, думал ли он, что я опасна, когда я продолжала убегать от него.

Она подходит и быстро дружески обнимает Дрю. Я удивляюсь, когда не чувствую ни намека на ревность. Ясно, что она влюблена в Фредрика.

— Спасибо. — Затем почти шепотом она добавляет: — Я думаю, что он мог бы быть тем самым.

Ее улыбка застенчива, когда она делает шаг назад и позволяет Фредрику обнять ее. Я начинаю прикидывать, когда все это произошло, учитывая ее смелое заявление о том, что Фредрик был ее. Только кто-то выкрикивает имя Дрю с другого конца комнаты. Мы поворачиваемся и видим, как к нам несется Дезире. Она останавливается, когда видит меня.

— Дрю?

Не знаю, почему в ее голосе звучит вопрос. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Бекка и Фредрик вовлечены в очередной разговор. Так что я не чувствую себя сильно невоспитанной, что мы грубо отвернулись от них.

— Дезире, я удивлен увидев тебя здесь. Это корпоративное мероприятие, — вопросительно говорит Энди.

— Я теперь в правлении. — Тон у нее резкий, и она занята проверкой всех мест, к которым мы прикасаемся, пока Энди прижимает меня к себе. — Я слышала, что ты, возможно, переходишь в другую больницу.

Она смотрит между нами.

— Я переезжаю в Вашингтон, чтобы быть ближе к Кейт, — говорит Энди как ни в чем не бывало.

На секунду ее глаза сужаются, прежде чем открыться с широко открытыми, фальшивыми ликованием.

— Поздравляю. Надеюсь, скоро получу приглашение на свадьбу.

Она внимательно ждет ответа от меня, но Энди опережает меня.

— Мы обязательно пришлем тебе приглашение.

Трудно сдержать смешок, когда ее улыбка расплылась. Я знаю, она ожидала, что он скажет что-то, что будет звучать как возражение. Вместо этого он дал ей именно то, что она не хочет слышать.

— Отлично, я с нетерпением жду этого.

Она разворачивается на каблуках и уходит.

Я позволяю смеху, который я сдерживала, вырваться наружу.

— Это было блестяще. Жаль, что у нас нет приглашения для отправки.

Магнетические голубые глаза Энди смотрят в мои.

— Никогда не знаешь.

Моя рука замирает в воздухе с бокалом вина, который я держала. Я не знаю, что на это сказать.

— Дрю, — окликает другой человек, и мы втягиваемся в очередное знакомство и разговор.

Позже я, наконец, могу отойти в сторону, когда многословный доктор втягивает Дрю в разговор с таким количеством бессмысленных слов из пяти слогов, что у меня начинает кружиться голова. Я только что взяла одну из вкусных закусок из кальмаров, когда женщина вступает в мое личное пространство.

Ее светлые волосы тщательно уложены в высокую прическу, но я узнаю в ней ту, кто не мог держать губы при себе и подальше от Дрю.

— Возможно, ты выиграла этот раунд, но если тебе удастся выйти за него замуж, ты все равно проиграешь. Половина врачей здесь изменяет своим супругам с медсестрами и прочим персоналом. Я имею в виду, что они проводят с нами больше времени, чем дома со своими супругами.

Все в ней выглядит сердитым.

Я не могу остановить быструю реплику, которая вылетает из моего рта.

— Ты понимаешь, что если бы ты не ходила с ухмылкой на лице, любой из одиноких парней сегодня вечером пригласил бы тебя на свидание. Ты привлекательная женщина, чья красота скрыта за ненавистью и завистью. Искренняя улыбка и счастливые мысли будут иметь большое значение для того, чтобы заполучить мужчину, который захочет тебя. И небольшой совет: никто не хочет, чтобы за ним гонялись. Мужчинам нравится догонять.

Я думаю о ХоккейнойШлюхе и качаю головой, чувствуя жалость к женщине передо мной. Я разворачиваюсь и врезаюсь прямо в Энди. Должно быть, он подошел, пока я говорила.

— Кейт.

Мое имя — всего лишь шепот в его лукавой и полураскрытой улыбке. Он наклоняется и целует меня прямо на глазах у женщины и всех, кто находится поблизости.

Я до сих пор не знаю ее имени, но мне все равно, особенно когда Энди прикасается ко мне. Он обнимает меня, и я поворачиваюсь к ней лицом. Только она уходит, прежде чем мы успеваем обменяться другими словами.

— Я определенно счастливая женщина.

Я смотрю на человека, которого называю своим.

Энди кажется озадаченным.

— Почему это?

— Мой парень похож на суперзвезду.

Он одаривает меня нахальной улыбкой.

— Мне тоже повезло. Знаешь, сколько парней подходило ко мне сегодня вечером и умоляло сказать им, что ты просто моя сестра, чтобы они могли пригласить тебя на свидание?

Я качаю головой.

— Ни за что.

— Да, дорогая, моя прекрасная Кейт.

Он заставляет меня чувствовать себя красивой, но я не говорю об этом. Вместо этого я дразняще говорю:

— Значит, тебе нужна моя красота.

— Горшок, чайник и все такое. Ты назвала меня суперзвездой.

Он подмигивает мне.

— Не. — Я игриво шлепаю его по руке. — Суперзвезда, экстраординарный доктор, человек, который может иметь кого угодно.

— И он хочет только одну женщину. Ту, что передо мной. Так почему бы тебе не позволить мне отвезти тебя домой, чтобы мне повезло еще больше?

Он снова целует меня, прежде чем мы покидаем вечеринку, и когда мы возвращаемся к нему домой, он держит свое обещание.

Несколько дней спустя, когда я приезжаю в дом родителей в Чарльстоне на каникулы, я сижу на кухне с мамой.

— Ты не можешь остаться больше, чем на пару дней? — Мама дуется.

— Я пообещала Дженне, что помогу подготовить ее квартиру к вечеринке. Просто мне будет легче, если я останусь с ней.

Я не хочу чувствовать себя ребенком, спящим в доме моих родителей. Они захотят знать о каждом моем шаге, особенно когда дома мои младшие сестра и брат. Я планирую проводить каждую ночь с Энди, когда он приедет. Вот почему я остаюсь с Дженной, а не с ними, потому что они никогда этого не допустят.

— Ты придешь в рождественское утро, чтобы открывать подарки.

Я вздыхаю.

— Мама, мне не пять.

— Я знаю. Но ты всегда будешь моим ребенком.

Она целует меня в макушку, и мне становится плохо.

— Я буду к Рождеству вовремя. — Я делаю глубокий вдох и просто говорю слова, о которых думала весь день. — И я возьму с собой Дрю.

Я не стала называть его Энди, потому что они его не так знают и подумают, что я говорю о ком-то другом.

Шеннон врывается на кухню.

— Так что насчет приезда Дрю?

Моя сестра, по-видимому, все еще сходит с ума по мальчикам. Я не помню, чтобы у меня так блестели глаза каждый раз, когда в разговоре упоминалось имя горячего парня. Такой она была несколько лет назад, и ничего не изменилось. Мама ничего не говорит, продолжая вырезать рождественские фигурки из теста для печенья, когда делает паузу. Я решаю уточнить свои слова.

— Мы с Дрю снова вместе.

Мама не подтверждает, что поняла мои слова, только продолжает то, что делала, нехарактерно тихо.

Шеннон, с другой стороны, идет на сарказм.

— Конечно же. Бьюсь об заклад, он делает это очень хорошо.

— Шеннон Форбс, — предупреждает мама. — Перестань быть нахальной. Иди наверх и убери свою комнату.

Она уходит, и входит мой брат.

— Что происходит? — спрашивает он, когда замечает ярость на мамином лице.

— Кейт живет со своим парнем и не хочет говорить маме.

Эрик качает головой и поворачивается лицом, когда я кричу:

— Я не буду жить с Дрю.

Шеннон пренебрежительно машет рукой, и я остаюсь наедине с мамой, которая переваривает слова Шеннон или мои. Я не уверена. Это может быть и то, и другое.

После мучительных мгновений она, наконец, говорит:

— Ты уверена, что это хорошая идея, что ты и Дрю снова вместе?

Я ожидала реакции, но не такой.

— Почему?

— Кейтлин, мы обе знаем, как тебе было тяжело. Ты уверена, что справишься с этим?

— Тяжело мне? Я та, кто сбежала. Он тебе не нравится или что?

Она никогда не обвиняла его, или говорила, что у нее с ним проблемы. Я не понимаю, почему она на моей стороне, а не на его.

— Это не так. Он славный молодой человек. Я просто беспокоюсь о тебе.

— Не надо. Я не была так счастлива с тех пор, — я машу рукой в воздухе. — С того времени.

Я не говорю ей, что у меня были те же самые страхи, о которых она упомянула. Я не хочу, чтобы она волновалась, потому что Энди замечательный, и он мой. Как-нибудь все получится.

Папа входит и смотрит на нас.

— Что за вытянутые лица?

Я ныряю с головой и выпаливаю:

— Я снова встречаюсь с Дрю.

Реакция папы сильно отличается от маминой. Он подходит и успокаивающе кладет руку на мою.

— Я рад. Теперь я понимаю эту улыбку, когда ты вошла в дверь, не то чтобы я жалуюсь. Этот мужчина может сделать моего ребенка счастливым, мне этого достаточно.

— Спасибо, папа.

Мама ничего не говорит в течение следующих нескольких дней. Шеннон изо всех сил старается досадить мне, а мы с Эриком играем в видеоигры, пока он рассказывает мне о создании баскетбольной команды. На следующий день мы с папой покупаем елку и всей семьей проводим время, украшая ее. Как хорошо быть дома, и я давно не чувствовала себя так.

Когда я прихожу к Дженне на следующий вечер, Бен уже там.

— Медвежонок Кэти, — говорит Бен, заключая меня в объятия.

Я не поправляю его, потому что мы с Беном стали лучшими друзьями за все плохие дни того лета.

— Бен, мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как мы разговаривали.

— Это есть. И я слышал, у тебя есть новости для меня.

Черт, Дженна. Но я удивлена, что она до сих пор не проболталась.

— Дрю. — Я прочищаю горло, потому что больше боюсь его реакции, чем своих родителей. -Мы с Дрю снова вместе.

Он кивает, ничуть не удивившись.

— Ясно. Наверное, я последний, кто об этом узнает.

Он смотрит на меня, но не осуждает.

— Мне жаль. Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, пока мы не разберемся. Я не была уверена, что это сработает. Кроме того, я не была готова к ответной реакции.

— Ответной реакции?

— Я не хочу, чтобы кто-то злился из-за того, что мы вместе.

— Почему кто-то может злиться?

Я останавливаюсь и закрываю рот на секунду.

— Разве это не очевидно? Я ушла. — Я исправляюсь. — Нет, я сбежала. Вы были там. Я даже не была уверена, что он меня простит.

— Что ему прощать? Ты сделала то, что считала лучшим в то время. Никто не винит тебя, Кейт. Меньше всего я.

Я обнимаю его и едва сдерживаю слезы.

— Я не была уверена, как ты и все остальные будут себя чувствовать.

Он хлопает меня по спине, а я продолжаю крепко держать его. Он мне как старший брат так же, как и Дженне.

— Я рад за тебя, Кейт. Я рад за вас обоих. Ты заслуживаешь это.

Как бы я ни благодарила его за то, что с ним все в порядке, я тоже беспокоюсь о нем.

— А ты?

Он отстраняется, и я вижу печаль в его глазах. Он пожимает плечами и пытается игриво улыбнуться мне, когда говорит, но я знаю, что он чувствует долю правды в своих словах. — Я сейчас совсем один здесь, в Чарльстоне.

Я качаю головой, чувствуя себя мамой-медведицей, которой нужно защитить своего детеныша.

— Это не правда. У тебя есть Дженна. И всегда можно зайти в гости. Мы будем рады видеть тебя.

Он кивает.

— Кстати. Я слышала, ты собираешься привести кого-то на вечеринку.

Он пожимает плечами.

— Она теплое тело.

— Теплое тело — не очень хорошее описание, — говорю я с нерешительным юмором.

— Что вы хотите узнать? Она красивая и умная? Ну, она и то, и другое, но я не ожидаю большего. Не всем так везет иметь то, что есть у вас двоих, Кейт. Я не жду сказочного конца.

Я прищуриваю на него глаза.

— С таким отношением ты тоже ничего не получишь. Она может стать твоей долгой и счастливой жизнью, если ты дашь ей шанс.

Я вижу, что юмор покидает его, и у него совершенно серьезное лицо.

— Она может согреть мою постель, но ничто не растопит это холодное сердце.

Он указывает на свою грудь, и я кладу туда руку.

— Не ври мне, Бен Роудс. Я знаю тебя сейчас. Ты не тот хладнокровный ублюдок, как я думала. — Вероятно, поэтому моя влюбленность в него умерла вскоре после того, как она началась еще в подростковом возрасте. У него была репутация разбивателя сердец, а я никогда не любила плохих парней. — Я чувствую, как бьется твое сердце, и ты заслуживаешь счастья.

— Я счастлив. Я рад за тебя и Дрю. — Он отступает, как будто спешит. — В любом случае, мне пора идти. Мне приходится помогать родителям передвигать мебель или что-то в этом роде. — Он хватает пальто. — Было очень приятно увидеть тебя, Кейт.

Потом он уходит. Я стою и волнуюсь за него. Он был не в себе, по крайней мере, Дженна сказала мне. Когда она спускается со своей сумочкой, она спрашивает:

— Где Бенни?

Я все еще пытаюсь думать, как могу ему помочь, и бормочу:

— Он ушел, сказал что-то о помощи твоим родителям.

Она хихикает.

— Я рада, что ты здесь. У меня есть предлог не ходить туда. Мама в своем режиме ремонта. И с тех пор, как папа приостановил действие ее карт, вместо этого она каждый месяц переставляет мебель. — Она закатывает глаза. — Пойдем искать платье. Мне нужно что-то, что заставит Брэндона ревновать.

Две ночи спустя я смотрю, как Энди и Бен разговаривают в углу. Дженна и какой-то симпатичный парень болтают в другом. Мои родители и родители Дженны сидят на диване, а другие разные люди ведут разнообразные оживленные беседы.

В канун Рождества я заявляю, что все в мире прекрасно. Пока что все хорошо восприняли новость о том, что я снова с Дрю.

Когда звонит входная дверь, я смотрю, как Бен открывает дверь. Когда входят Макнайты, мои родственники, Энди сразу же оказывается рядом со мной. Мое сердце бешено колотится, когда их взгляды устремляются на меня, я знаю, что предстоящий разговор будет самым трудным из всех, что у меня были до сих пор.

Глава 29

Прошлое

— И? РАССКАЖИ МНЕ О СВОИХ анализах, Дрю.

Его мрачное выражение лица, в значительной степени говорит само за себя. Но он должен сказать, и я знаю, что ему нужно избавиться от этого, хотя он не хочет мне говорить.

Он качает головой.

— Вернулся. Я горю на снимках, как гребаная рождественская елка. Это везде. Я прекращаю все лечение. — Он поднимает руку, чтобы помешать мне говорить. — Я был на каждой из их конференций, Кейт. Я знаю исходные данные по всем протоколам, и я все провалил. Я хочу прожить то немногое, что осталось от моей жизни, чувствуя себя лучше, чем сейчас. У меня не так много времени, но то, что у меня есть, я хочу, чтобы эти дни были приятными. Я знаю, что это, вероятно, должно быть отчасти и твоим решением, но я принимаю его самостоятельно. У меня есть кое-какие дела, о которых мне нужно позаботиться, деловые и личные дела, и я бы ни черта не смог сделать, если бы все время чувствовал себя дерьмово. Я надеюсь, что ты сможешь понять мою точку зрения сейчас. Прости, что заставил тебя пройти через все это дерьмо.

Он грустно улыбается, и я бросаюсь на него. Я не знаю, как я буду жить без него. Одно я точно знаю: без Дрю Макнайта этот мир станет дерьмом.

— Мне? Ты беспокоишься обо мне? Я хочу, чтобы ты хотя бы подумал о попытке, Дрю.

— Бесполезно, Кейт. Если бы я думал, что есть хоть малейший шанс, я бы попробовал. Но нет. Попытаться понять.

Слова, которые я хочу сказать, я не могу, потому что мне хочется кричать и орать. Я хочу встряхнуть его и сказать ему НЕТ! Не сдавайся.

— Кейт?

Моя голова дергается.

— Что?

— Посмотри на меня. Я имею в виду, действительно посмотри на меня. И сними шоры. — Он протягивает руки. — Это рак, он убивает меня. Это то, что он делает; это называется прогрессированием болезни. Я на пороге паллиативной помощи.

— Я-я не знаю, что это значит.

— Это означает, что Розенберг сделает меня удобным со всем, что ему придется использовать. Обезболивающие, может быть, небольшие дозы химиопрепаратов.

— Но ты только что сказал, что закончил с химиотерапией.

— Для лечения. Это было бы для облегчения боли. Вот что такое паллиативная помощь. Мне будет удобно, обещаю.

Ирония в том, что его голос успокаивает.

— Дрю, ты в порядке?

Он издает короткий смешок.

— У меня действительно нет выбора, не так ли?

Нет, это не так. Не то чтобы он заказал это из меню.

— Господи, я не знаю, что сказать.

— Все, что я хочу, чтобы ты сказала, это то, что ты принимаешь мое решение и молишься о чуде.

Я смотрю на него и говорю:

— У меня ведь нет выбора, не так ли?

Он бросает на меня застенчивый взгляд и качает головой.

— Нет. Мне жаль.

Я выдыхаю судорожно. Пришло время мне взглянуть правде в глаза. Не то чтобы у меня не было таких мыслей раньше. Но когда тебе представляют их в таком виде, это все равно что плеснуть в лицо ледяной водой.

Я не знаю, откуда берется спокойствие, но я оцепенело спрашиваю:

— Твои родители знают?

— Еще нет. Ты пойдешь со мной, рассказать им?

— Ты знаешь, что я пойду. — Я кладу голову ему на грудь. — Что с Беном?

— Надеюсь, ты не возражаешь, но он уже едет.

— Нет. Я не против.

Правда в том, что я немного рада его приезду.

Бен никогда не стучит, но сегодня почему-то стучит. Когда я открываю дверь, я вижу страх в его серых глазах. Его темно-каштановые волосы растрепаны, и я знаю почему. Он продолжает водить руками по ним, как и сейчас. Затем он дергает меня на руки, и мы стоим там, две ошеломленные души, пытаясь утешить друг друга. Мы слышим голос Дрю, зовущий из другой комнаты.

— Перестаньте хныкать и идите сюда, вы двое.

— Предоставь ему сказать что-то подобное, — говорит Бен мне в плечо. Затем он шмыгает носом, вытирает глаза и слабо улыбается мне. Протянув руку, он спрашивает: — Готова?

Мы заходим вместе, и Бен спрашивает:

— Когда это я хныкал?

— С тех пор, как ты решил сделать меня своим лучшим другом и носить с собой этот рак. -Затем Дрю выпаливает: — Я не выживу, чувак. Это мое последнее ура.

— Я так и думал, что ты это собирался сказать. Ни для чего другого ты бы не вызвал мою задницу сюда. Хорошие новости обычно доставляются с помощью телефонного звонка.

— Черт, у чувака выросло несколько нейронов, и они действительно начали работать.

Дрю усмехается. Или пытается во всяком случае.

Бен качает головой.

— Время от времени мой здравый смысл просыпается.

Дрю смотрит на меня и говорит:

— Кейт, можешь дать нам минутку?

Это дает мне необходимый перерыв, поэтому я бегу в нашу спальню и звоню Дженне. К тому времени, когда она отвечает, я почти задыхаюсь.

— Эй, и я знаю, что это нехорошо. Бен уже поразил меня своими подозрениями.

— Он все бросает, — говорю я ей и объясняю.

— О, Кейт.

Ее голос передает ее горе. Затем я слышу, как она шмыгает носом, и начинается мой собственный раунд.

— Что мне делать?

— Я не знаю, но ты будешь делать это в отличной компании. У тебя будут Бен, я, Летти, Рэй и твои родители. У Дрю довольно большой фан-клуб, а это значит, что у тебя будет масса поддержки.

— Как бы здорово это ни звучало, это не заменит моего мужа.

И я превращаюсь в рыдающую кашу. Господи, если я не могу даже думать об этом, как, черт возьми, я буду с этим жить?

Дженна читает мои мысли, потому что сквозь слезы говорит:

— Час за часом. Или, может быть, даже одну минуту за раз. А иногда и по одному вздоху.

— Мне лучше вернуться туда, и я должна сначала взять себя в руки.

— Кейт, ничего страшного, если он увидит, как ты плачешь.

— Да, но я не хочу, чтобы остаток наших дней был заполнен только этим. Я хочу, чтобы его последние дни были хорошими, понимаешь?

— Я знаю. Я здесь, если я тебе понадоблюсь.

— Ты всегда здесь.

Я иду в ванную и смотрю на женщину в зеркале. Красные опухшие глаза с соответствующими губами искажают мое лицо, и в последнее время оно стало моим нормальным видом. Я брызгаю на себя холодной водой, надеясь смыть часть опухоли, но знаю, что это не поможет. Что мне нужно, так это пяти фунтовый мешок со льдом, чтобы добиться цели.

Когда я снова присоединяюсь к ребятам, Бен выглядит так же плохо, как и я, так что я иду к винному шкафу и наливаю ему полный стакан Джеймсона. Его рука дрожит, когда он выхватывает ее у меня. Затем я прижимаюсь к Дрю и обхватываю его руку своей.

— Принести тебе что-нибудь? – Спрашиваю я.

— Не хочу заставлять тебя снова вставать.

— Черт возьми, Дрю, я бы залезла на гребаный Эверест ради тебя.

Я балансирую на очередной порции слез, и он притягивает меня к себе.

— Детка, все, что я хочу, это один из тех IPA, которые я люблю.

— Я могу справиться с этим.

Я вскакиваю с дивана, хватаю одну из холодильника и несу ему. Я возвращаюсь через несколько секунд.

Он смеется.

— Кейт, это не гонка.

Но это она. Гонка со временем. Надо мной висит вопрос… сколько? Год? Месяцы?

Он знает и говорит:

— Детка, как я и сказал Бену, это где-то около шести месяцев, плюс-минус.

Моя рука сжимает бедро Дрю, и мои глаза встречаются с глазами Бена. Шесть месяцев. К лету его не станет. Я пытаюсь подсчитать в своем мозгу бухгалтера, сколько еще ночей у меня с ним. Шесть раз по тридцать равно одному восьмидесяти. Сто восемьдесят дней и ночей с Дрю. А потом ничего.

Бен опустошает свой стакан, вскакивает со своего места и наливает себе еще. Я спрыгиваю с дивана и выбегаю через заднюю дверь. Как ни странно, я не плачу. Я смотрю вдаль и думаю о том, что я буду делать с собой без любви всей моей жизни. Я слышу, как открывается дверь, и предполагаю, что это Бен.

— Ты, должно быть, сходишь с ума, как и я, задаваясь вопросом, на что, черт возьми, будет похожа твоя жизнь без самого важного человека в ней.

— На самом деле, я беспокоюсь о тебе больше всего на свете.

Я оборачиваюсь и вижу, что Дрю стоит там. Он подходит ко мне и заключает в свои теплые объятия. Я готовлюсь к его словам.

— Кейт, послушай, что я скажу. Причина, по которой я это делаю, в том, что я хочу, чтобы мои последние дни были хорошими, понимаешь? Я собираюсь попросить тебя о чем-то очень важном. Я хочу, чтобы ты взяла отпуск. Я знаю, что ты только начинаешь свою карьеру, но я хочу, чтобы ты была со мной каждый день, каждый час, особенно сейчас, когда мне хочется что-то делать. Потому что сейчас я чувствую себя довольно хорошо. И теперь, когда я перестану лечиться, мне станет еще лучше. Я хочу ходить куда-то, делать что-то. Жить. В течение следующих пяти или шести месяцев, или сколько бы у меня ни было, я хочу тусоваться с Беном и Дженной, устраивать вечеринки, смотреть хоккей, ходить на пляж, проводить время со своими и твоими родителями. Если ты работаешь, мы не сможем сделать половину этих вещей. Ты знаешь, что деньги не проблема. Ты можешь сделать это для меня?

Даже не думая, я говорю:

— Ты знаешь, я возьму. Я больше нигде не хочу быть, и, честно говоря, я не думала о работе. Завтра я позвоню Джозефу, чтобы узнать, что мне нужно сделать.

Впервые после Чикаго я вижу блеск его голубых глаз.

— Спасибо.

Это мой Дрю. Поблагодарил меня за то, что я взяла отпуск, чтобы посмотреть, как он умрет. Что, черт возьми, я скажу на это? Он о неловкости для меня.

— О, и Кейт, сделай мне одолжение. Мы все знаем, что я умру. Давай не будем ходить на цыпочках вокруг всего этого. Будет очень странно, если ты будешь это делать. Я лучше выложу это дерьмо на стол. Ты знаешь? И не плясать вокруг вопроса. И по выражению твоего лица я знаю, что только что шокировал тебя, но это правда. Больше не надо лезть в туалет с Беном и шептаться за моей спиной, ладно?

— Ты принял все это, не так ли?

— Да, и это своего рода освобождение. Меня беспокоишь только ты.

Здесь я принимаю важное решение. Не потому что хочу, а потому что должна.

— Остановись. Прямо здесь и сейчас я хочу, чтобы ты перестал так беспокоиться обо мне. Я буду в порядке, что бы ни случилось. Мой выбор состоит в том, чтобы ты был здесь всегда, но если власти предержащие решат иначе, я разберусь с этим, Дрю.

— Ты обещаешь?

Я делаю и X над моим сердцем.

— Клянусь сердцем, что если вру, то умру.

— Никогда так не делай.

— Ладно, неудачный выбор слов, но ты понимаешь, что я имею в виду.

Затем он хватает меня и целует так, как не делал уже несколько недель.

— Эй, вы все забыли обо мне? — спрашивает Бен, перебивая нас.

— Нет, я просто должен был поцеловать свою жену, — говорит Дрю.

Затем Бен дергает бровями и поднимает трубку.

— Кто-нибудь хочет курнуть?

— Черт возьми, да, — говорит Дрю.

Мальчики останутся мальчиками, даже если один из них умирает от рака.

Визит к родителям Дрю оказался таким трудным, как я себе и представляла. Как вы можете подготовиться к тому, чтобы сказать родителям, что у вас неизлечимая болезнь? Дрю настолько спокоен, насколько это возможно, но я волнуюсь сильнее. Летти и я цепляемся друг за друга, как будто притянуты статическим электричеством. Но они рады услышать, что Джозеф согласился на мой шестимесячный отпуск. Если это продлится дольше, мне придется отказаться от своей должности. Мне плевать. Дрю на первом месте, как я объясняю его родителям.

Следующие несколько месяцев наполнены поездками в Эшвилл, Саванну и Хилтон-Хед, где мы с Дрю проводим драгоценное время вместе, занимаясь тем, что он любит, например, ловя рыбу, плавая под парусом, сидя и наблюдая закат. Когда мы дома, Бен, его родители, мои родители и Дженна обычно там, не все одновременно, но это проявление любви, и я благодарна каждому из них.

Прошло четыре месяца, и Дрю держится. Однажды он предлагает нам отправиться в отпуск в винодельческую сторону Калифорнии. Я в шоке, потому что это долгий перелет, и меня беспокоит разница во времени, потому что это может утомить его.

— Кейт, я посплю в самолете, а в Калифорнии есть кровати.

— Я не хочу, чтобы ты сломался.

— Я не позволю себе. Я обещаю.

Он кажется таким сильным, и если это то, чего он хочет, то кто я такая, чтобы отказывать ему? Но сначала я делаю одну вещь. Я звоню доктору Розенбергу и разговариваю с ним. Он смеется.

— Кейт, Дрю — врач, и он тоже знает свои ограничения. Если он хочет ехать, то поезжайте.

— Но …

— Но ничего. Вы оба знаете, что такое возможность. Пусть он исполнит свое желание.

— Ты прав.

Если Дрю хочет винодельческую страну, он ее получит. И он это понимает. Думаю, мы больше пьяны, чем трезвы. Однажды Дрю говорит:

— Я не думаю, что пробовал вино, которое мне не понравилось.

Мы смеемся, потягиваем, едим, и однажды за ужином, когда официант спрашивает, не хотим ли мы посмотреть карту вин, мы оба кричим: «Нет!» Мы согласны, что с нас хватит на сегодня.

К тому времени, как мы возвращаемся домой, энергия Дрю начинает угасать. Он не жалуется, но я вижу это по более продолжительному сну и более раннему укладыванию. Он использует пластыри с фентанилом от боли, а иногда ему приходится использовать и леденцы с ним. Но одна вещь, которую Дрю не делает, — это жалуется. Если ему больно, он ускользает и использует леденец, но я обычно могу сказать по его глазам или оттенку его кожи, которая потеряла свой обычно желтовато-коричневый цвет и блеск. Волосы у него отрастают, но химиотерапия, которую он принимает от боли, держит их на том же пушистом этапе, как у новорожденного, и мне нравится гладить их рукой. Это то, что Дрю тоже любит, и на самом деле он часто просит меня об этом. Говорит успокаивать.

Что касается веса, то он ни на что не годится, и он был прав насчет спортивных вещей. Это то, чем он живет в эти дни. Сегодня он снова упоминает об этом.

— Есть шанс, что ты купишь мне еще таких? Я ненавижу носить одни и те же вещи снова и снова.

— Да, конечно. Они такие мягкие, я уверена, что они удобные.

— Ага. И мне не нужно беспокоиться о том, что они упадут с этого мешка с костями. Я ни на что не гожусь, Кейт, бесполезно это отрицать.

Он прав. Я не могу. Он всего лишь тень того, кем он был шесть или семь месяцев назад. Я отодвигаю его одежду в дальний конец шкафа, чтобы он не сталкивался с ней постоянно, но я прокрадываюсь назад и смотрю на них. Грустно, когда я вижу, каким крепким и сильным он был раньше по сравнению с тем, кем он является сейчас.

— Я не буду. Но и плохого я тебе тоже ничего не скажу, Дрю. Я достану тебе все, что ты захочешь. Ты знаешь это.

— Спасибо.

Позже на этой неделе он сидит в своем любимом кресле, большом кресле, так что я запрыгиваю с ним и прижимаюсь к нему.

— Как мой парень сегодня? Хочешь что-нибудь сделать? Фильм?

— Нет, мне здесь хорошо.

— Голодный?

— Не совсем. Просто хочу остыть.

— Ты получишь это.

Через несколько минут он спит. Это то, что он делает в основном в эти дни. Я выскальзываю из кресла и звоню Бену. Обычно я сообщаю ему новости каждые пару часов. А потом это превращается в слезы для нас двоих. И бедный Бен. Он должен работать, чтобы продержаться на протяжении всего этого. Я не знаю, как он удерживает это дерьмо от выпадения из портфеля — пытается продать акции и инвестиции, пока его лучший друг умирает. Я так рада, что я не работаю.

— Ты зайдешь после работы?

— Кейт, что, черт возьми, ты думаешь? Я должен просто переехать к тебе.

— Эй, здесь полно места.

— Да, знаю. Но у меня есть своя квартира.

— Сдай в аренду.

— Эм, да, но что насчет после… — он замолкает, и мы оба замолкаем. Это мощный момент. — Я не имел в виду… — начинает он.

Я выпалил:

— Ты мог бы остаться со мной на какое-то время. Ты можешь мне понадобиться.

— Ты не станешь.

— Что я не стану?

— Остаться там.

Вот дерьмо. Я никогда не думала об этом, но он прав. Нет ничего, что могло бы заставить меня остаться здесь. Это… было… наше место. Это должно было стать местом, где у нас родятся дети.

— Думаю, нет. Нужна соседка по комнате?

Это еще один неловкий момент. Затем Бен все исправляет.

— Скоро увидимся. Мне принести ужин?

— Конечно. Можно китайский? Его любимые яичные рулетики и суп вонтон?

— Еще бы. А тебе?

— Я съем то, что он не ест.

В последнее время его аппетит пропал.

Бен говорит, что встретится со мной примерно через час.

Дрю съедает половину яичного рулетика и полчашки супа, а я не съем больше. Бен пытается развеселить дом, но Дрю засыпает, и мы вдвоем смотрим друг на друга мокрыми глазами. Телевизор воспроизводит белый шум, пока мы с Беном смотрим вперед.

— Как ты думаешь, какой будет жизнь без него? – Спрашиваю я.

— Пустой.

— Вроде как сейчас?

— Ага.

— Он всегда говорит мне, что любит все частички меня со всеми частичками себя. Почему все его части должны были заболеть? Почему одна часть его не могла заболеть? Кусок, который ему не нужен?

Бен вытирает лицо.

— Не знаю, Кейт. Хотел бы я, чтобы у меня был ответ для тебя. Но только для протокола. Я люблю все его частички вместе со всеми частичками себя.

Всего через пятнадцать дней Дрю будит меня посреди ночи. Это не совсем точно, потому что я не совсем уверена, когда в последний раз я действительно засыпала — и я говорю о глубоком сне. Я парю в этом месте где-то между сном и бодрствованием. За последние пару дней ситуация резко ухудшилась. У меня кружится голова, когда я думаю об этом.

Его голос хрипит, когда он называет мое имя.

— Кейт?

Я встаю с кровати и говорю:

— Что такое?

— Думаю, пора. Я хочу в больницу.

Слова, которых я боялась неделями, бьют меня под дых, сбивая с толку. Но я отказываюсь позволить ему это увидеть.

— Да, хорошо. Дай мне одеться.

— Кейт? Я думаю, тебе нужно позвонить в 911. Я почти уверен, что не смогу встать, чтобы идти.

Вчера было тяжело. Ему вообще трудно было стоять. Он вдыхает, и тогда я слышу слабый хрип, который звучит глубоко в его груди. О, Боже, как я когда-нибудь переживу это? Как обычно у Дрю, он рассказывает мне обо всем этом, говоря мне, что все будет хорошо. Это, мой Дрю, утешает меня на смертном одре.

Приезжают врачи скорой помощи и загружают его в машину, а я еду за ними на своей машине. По дороге я звоню его родителям, Бену, моим родителям и Дженне. Когда мы прибываем в больницу, я стою рядом с ним, держу его за руку и кусаю себя за сустав, когда его ввозят. Несмотря на то, что это путешествие было долгим и полным взлетов и падений, у меня было время подготовиться к этому дню, я не готова. Совсем. Отпустить этого человека будет практически невозможно. Я смотрела фильм, где альпинист застрял под валуном и был вынужден ампутировать себе руку. Вот что я чувствую сейчас. Потерять Дрю будет все равно, что вырезать себе сердце. Я знаю — это клише, но это правда. Часть меня умрет вместе с ним. Другого пути нет.

Приходят Бен и Дженна, и мы все обнимаемся и плачем в холле, а потом все заходим и обнимаем Дрю. Бен практически ползает около постели. Когда его родители приходят сюда, мы выходим, чтобы дать, им время побыть наедине с их единственным сыном. Когда я думаю о том, через что они должны пройти, мое умирающее сердце болит еще сильнее. И Дрю, зная, что он за человек, должно быть, старается быть храбрым ради них. Но в этот момент, в эти последние минуты, он больше ничего не может сделать или сказать, чтобы поднять их настроение. Я до сих пор не могу понять, как все это могло произойти. Без сомнения, они тоже. Появляются мои родители, братья и сестры, но моей маме хуже, чем мне. Я думаю, она ненавидит смотреть, как ее дочь страдает. Я не хочу, чтобы Шеннон и Эрик помнили Дрю такими, поэтому я отправляю их домой после короткого визита.

День пролетает незаметно. Рэй и Летти делают перерыв, спускаясь за едой. Мои родители уходят, и Дженна тоже, обещая вернуться в тот же вечер. Бен уходит в туалет и говорит, что собирается выпить кофе. Я прошу его принести мне чашку.

— Тебе нужно поесть, Кейт.

— Не голодна, Бен. — Он поднимает руки вверх, отступая. Он знает, что не надо поднимать вопрос о еде. У нас есть одно негласное правило относительно таких вещей. — Я вернусь через пятнадцать или двадцать минут.

— Не торопись.

Теперь нас только двое. Я смотрю, как грудь Дрю вздымается и опускается. Его глаза распахиваются, и он жестом подзывает меня к своей постели. Затем он начинает говорить, и его голос на удивление сильный. Но то, что он говорит, вонзается в меня, как гребаный танк, и я хочу свернуться калачиком и умереть вместе с ним. Он рассказывает мне, как он понял с первого момента, как увидел меня, что я принадлежу ему, и что он сожалеет, что так вышло. Ах, типа это он во всем виноват! Потом он говорит мне идти домой.

Я киваю и сглатываю слезы.

— Хорошо. Я пойду домой и приму душ, потому что я какая-то вонючка. Я тоже люблю тебя, Дрю. Больше чем я могу сказать.

— Кейт, остановись. Это не то, что я имел в виду. Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала, хорошо? Поклянись мне прямо сейчас.

Его голос твердый, намного сильнее, чем это было в последние дни.

— Хорошо. Что это такое?

— Я хочу, чтобы ты сейчас же покинула эту комнату и пошла домой, но я не хочу, чтобы ты возвращалась после душа. Я хочу, чтобы ты попрощался со мной прямо здесь и сейчас.

— Что?! Что ты говоришь?

Мое сердце замирает в горле.

— Я говорю то, что ты думаешь, что я говорю. Я люблю тебя гораздо больше, чем то, что ты сидишь рядом со мной следующие несколько дней. Я не хочу этого. Ты поклялась мне, Кейт.

— Дрю, я не могу.

Слезы безудержно текут по моим щекам, потому что я не могу позволить себе думать о неизбежном. Дрю — моя жизнь, мое сердце, мое все.

— Да, ты можешь. Теперь иди. Обернись, пройди через эту дверь и никогда не оглядывайся назад. Все мои вещи упакованы именно так, как я просил, и ты знаешь, что с ними делать. Мои родители и твои будут здесь вместе с Беном. Но тебе не нужно быть здесь. Я не хочу, чтобы ты была здесь. Я хочу, чтобы ты помнила меня таким, каким я был, когда был здоров, в наши лучшие времена. А теперь посмотри на эту дверь и сделай первые шаги в свою новую жизнь, Кейт. И обещай мне, что будешь жить. Просто живи, Кейт. Сделать это для меня.

— Ты не можешь это иметь в виду. Дрю, я не уйду.

И вместо того, чтобы идти, я пытаюсь заползти в его постель.

— Не надо, Кейт. Ты усложняешь мне задачу. Это… ты когда-нибудь слышала истории, в которых люди не могут отпустить? Вот что ты делаешь со мной.

Моя рука закрывает рот, чтобы скрыть всхлип.

— Пожалуйста. Для меня. Если есть что-то, что ты можешь сделать для меня, то сделай это в последнюю очередь.

Я отхожу от его кровати, смотрю в его мутные глаза, уже не кристально голубые, как в прошлые здоровые дни, поворачиваюсь и слепо бегу из комнаты. Я не знаю, куда я иду, мне просто нужно выйти из его комнаты на мгновение, чтобы подумать, понять, смогу ли я сделать то, о чем он просит. Мои глаза так затуманены слезами, я ослепла, и, поворачивая за угол, я врезаюсь в кого-то головой. Руки тянутся, чтобы удержать меня и не дать мне хлопнуться на задницу, размахивая как ветряная мельница собственными руками. Я уверена, что тот, в кого я только что врезалась, должен подумать, что на него напала банши, потому что я вою и выгляжу в беспорядке, не говоря уже о том, что воняю как скунс.

— Эй, ты в порядке?

— Черт, нет, — качаю головой. Мои слова вырываются сквозь очередной всхлип. — Нет, я не в порядке, — выдавливаю я. Иррациональность сжигает мой живот. Разве это не очевидно? — Я выгляжу так, как будто я в порядке? — Я протираю глаза, чтобы стереть ведра с водой и посмотреть.

— Сейчас. Пойдем со мной.

У меня нет выбора. Кем бы ни был этот человек, он берет меня за руку и ведет куда-то. Он открывает дверь и говорит:

— Садись.

В моей руке волшебным образом появляется горсть салфеток. Я сморкаюсь в набитом соплей носе и снова вытираю глаза, но все равно плачу.

Я чувствую вину за свое прежнее раздражение. Кто-то пытается быть милым, а я стерва.

— Мне жаль. Я… я… мой муж… он умирает… и, — я громко всхлипываю, — он только что сказал мне, что хочет, чтобы я ушла.

— Твой муж?

Я наконец смотрю на своего спасителя. Его лабораторный халат кричит «врач». Мои глаза затуманены слезами, поэтому я не могу разобрать, молодой он или старый, низкий или высокий. Кажется, я не могу остановить свое сердце от разрыва в клочья.

— Ага. Ты возможно знаешь его. Дрю. Дрю Макнайт. Он здесь молодец.

Я сморкаюсь в чистую салфетку и добавляю ее в ватный шарик из использованных.

— Ах. Ага. Я имею в виду, что я вроде как знаю его, но у меня никогда не было возможности поработать с ним. Я слышал о нем много хорошего. И мне ужасно жаль. — Он представляется, но я не расслышала его имени. В моем мозгу слишком много беспорядка, чтобы обращать на это внимание. — Я тоже онколог. Я на год опережаю твоего Дрю.

— Слушай, прости, что я на тебя налетела.

— Не надо. Могу я дать тебе несколько советов? Последние дни… он не будет узнавать тебя. Он тоже это знает. Он пытается защитить тебя. Как бы тяжело это ни было, это все, что он делает. Будь с ним, если хочешь.

Гигантский выдох вырывается из меня.

— Спасибо. Мне нужно идти.

— Миссис. Макнайт?

— Кейт, — говорю я, вытирая глаза.

— Что?

— Мое имя. Это Кейт.

— Ой. Тогда Кейт. Я на связи и сегодня вечером. Если вам что-нибудь понадобится, скажите медсестрам, чтобы они вызвали доктора Мерсера. Я буду здесь, чтобы помочь, если я понадоблюсь тебе или Дрю.

Я беру его за руку. Это утешает.

— Спасибо.

Вытирая слезы с лица, я возвращаюсь в комнату Дрю. Бен здесь, и я приглашаю его в холл. Когда я рассказываю ему, что сказал Дрю, он выглядит смущенным.

— Ты знал, не так ли?

— Да, но он взял с меня клятву не говорить тебе. Прости, Кейт.

— Ну, я просто не могу этого сделать. Я не могу уйти и никак не прощаться.

— Я сказал ему это, и я сказал ему, что было бы нечестно с его стороны просить тебя об этом. Но ты же знаешь Дрю. Он всегда думает обо всех.

— Я иду домой, чтобы принять душ, а затем я вернусь со своими вещами, чтобы остаться тут надолго. Я столкнулась с одним из дежурных онкологов. Он сказал мне остаться. — Я снова начинаю плакать. Плаксивым голосом я говорю: — Он сказал, что Дрю все равно не узнает, что я здесь.

Руки Бена хватают меня, и мы оба дрожим и плачем. Затем он спрашивает:

— Ты в порядке, сможешь вести машину?

— Ага. Все будет хорошо. Ничего, кроме еще потока слез.

— Напиши мне, как только вернешься домой.

— Напишу.

Это быстрая поездка туда и обратно для меня, и я снова в больнице, но когда я иду к палате Дрю, я думаю, не задержаться ли мне в холле. Я пишу Бену, и он встречает меня прямо возле палаты.

— Он знает, что ты вернешься. Я сказал ему, что это несправедливо по отношению к тебе.

— Что он сказал?

— Он сказал мне, что ты спиздила манеру Дрю.

Это вызывает у нас улыбку, пусть и небольшую. У нас с Беном есть места для сна, и я имею в виду его кровать. Я лежу рядом с ним большую часть времени, за исключением тех случаев, когда мне нужно пописать или попить чего-нибудь. Летти сидит рядом с кроватью в кресле и держит его за руку или каким-то образом прикасается к нему, а Рэй только смотрит, недоверие запечатлено на его лице. Я думаю, что он хранил надежду до самого горького конца, и теперь, когда он здесь, это слишком много для него.

В десять я встаю и иду в столовую, беру маффин и колу. После того как я проглотила четверть булочки и отхлебнула кока-колу, я разбрасывал крошки по столу, когда на меня надвигается тень. Я поднимаю глаза и вижу, что это врач, который помог мне раньше. Мне немного стыдно признаться, что я даже не помню его имени.

— Как ты держишься?

— Как кто-то выдерживает, когда любовь всей его жизни умирает в возрасте двадцати девяти лет?

— Наверное, так же как и ты.

— Тогда не слишком хорошо.

— Ему сдали дерьмовые карты, Кейт.

— Да, это несправедливо. И все, что я продолжаю спрашивать себя, это почему плохие люди не могут получить такое дерьмо? Дрю никогда ни о ком не говорит ничего плохого. Он всегда был хорошим парнем, понимаешь?

— Это то, что мне сказали. Все говорят, что он золотой мальчик. Умен как черт и величайший диагност. Он был здесь как бог. Когда у него случился рецидив, всех это просто шокировало. Позволь мне сказать тебе, что у него лучший уход, Кейт. Его дело обошло весь мир. Не осталось камня на камне.

Я протягиваю руку и касаюсь его руки.

— Спасибо, что сказал мне это. Мы не были здесь достаточно долго, чтобы встретить многих других парней, так что я не знала. Я ценю это.

Он роется в кармане и достает карту.

— Слушай, если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони. Я уйду отсюда примерно через час. Но этим занимается весь отдел. Ты должна знать это. Это было очень тяжело для Розенберга. Все любят Дрю.

Я бегло смотрю на его карточку и говорю:

— Спасибо. Ты был очень добр.

Затем я собираю свой рассыпчатый кекс и колу и возвращаюсь в комнату.

Два дня спустя мой Дрю, мой муж, единственный мужчина, которого я когда-либо любила, исчезает, делая последний вздох, и я лежу в постели рядом с ним, Бен держит одну руку, а Летти держит другую. Это очень мирно — для Дрю. Для меня мой мир разлетается на мелкие осколки, когда все частички Дрю покидают этот мир. Все частички меня стались позади, разбитые и… одинокие.

Глава 30

Прошлое

ПОХОРОНЫ ДРЮ ПРОИСХОДЯТ ЗА ОДНУ неделю до нашей первой годовщины. Дрю, будучи Дрю, оставил Бену четкие инструкции о том, как он хочет, чтобы все уладилось. Так что Бен позаботился почти обо всем. Это тоже было хорошо, потому что я была в состоянии вечного оцепенения. Рэй и Летти взяли на себя место, выбрав ту же церковь, в которой мы с Дрю обвенчались.

Позже мне рассказали, что на них приходили люди из его резиденции, его хоккейной команды, включая Сэма и Кэролайн, из класса его медицинской школы и из его программы стипендий. Я не вижу никого из них. Церковь — чистый лист, я — огромное пустое пространство, а место, где раньше было мое сердце, — черная дыра. Я пуста, бездеятельна. Священник говорит прекрасные вещи, но я не очень понимаю. Бен сидит с одной стороны, а Летти с другой. Я сжимаю обе их руки, просто чтобы хоть что-то почувствовать.

Священник позволяет любому подойти к кафедре, чтобы сказать что-то о Дрю, если он того пожелает. Я вижу, как многие люди подходят и говорят, но ничего не слышу. Не раньше Бена. Ему приходится распутывать свои пальцы, когда он подходит, чтобы взять микрофон. Его руки дрожат, когда он роется в кармане пиджака и достает свою речь. Я слушаю хвалебную речь Бена, и мое сердце цепляется за нее, цепляясь за каждый слог.

Он начинает, со знакомства, в детском саду, и рассказывает обо всей их жизни. Но его подача бесценна. Это забавно, но перемежается моментами любви, которых недостаточно, чтобы довести всех до рыданий, достаточно, чтобы получить слезы на глазах. Его история о том, как Дрю учился кататься на коньках, обрушив весь дом.

— Итак, он говорит: «Чувак, я серьезно. Я выучу это, даже если это убьет меня». И вы должны представить себе Дрю — шесть футов и три дюйма в одном из этих трико, верно? Поэтому я говорю ему: «Ты ведь знаешь, что будешь на сольных концертах и все такое, верно?» И он говорит: «Да. Ты придешь посмотреть?» И он серьезен. Так что он делает это так, как вы никогда не видели. Он приходит домой весь в синяках и рассказывает мне, как он разучивает эти сальдовы и аксели и весь в восторге от этого. Я имею в виду Дрю Макнайта всех. Фигурное катание! Итак, он, наконец, доходит до того, что ему приходится выполнять все эти прыжки и все такое, и он умоляет меня прийти посмотреть. Я его лучший друг. Что я собираюсь сказать? Итак, я иду на каток и вижу огромную Дрю среди всех этих семи-восьмилетних девочек в розовых пачках. Это было бы все равно что увидеть, как Скала занимается балетом. Без шуток. Каждый раз, когда он выступает или одна из маленьких девочек что-то делает, они все дают пять или бьют друг друга кулаками. И Дрю находится прямо посреди них. Это было чертовски весело. Но, клянусь богом, в ту ночь мужчина приходит домой, кладет фигурные коньки в шкаф, меняет их на пару коньков и берет хоккейные, как будто он был рожден для игры. И это был Дрю Макнайт».

Вы можете слышать ропот по всей церкви и справа от Бена. Дрю никогда ничего не делал без цели или без причины.

— И еще одна вещь, которую сделал Дрю, — пригласил меня на футбольный матч Purdue и вечеринку в честь выпускников. Итак, мы пошли. Пришли моя сестра Дженна и ее лучшая подруга и соседка по комнате Кейт Форбс. Дрю взглянул на Кейт и сказал мне: «Чувак, кто эта девушка с твоей сестрой?» Когда я сказал ему, он сказал: «Однажды я женюсь на ней. Познакомь нас. Сейчас». Потребовалось несколько недель, чтобы убедить Кейт согласиться на свидание, но, черт возьми, если он этого не сделал. А Кейт, ты сделала его самым счастливым парнем на Земле.

Он аккуратно складывает свои бумаги пополам и говорит тихим голосом:

— Мне будет не хватать тебя, брат мой.

Бен идет вниз и садится рядом со мной, хватает мою руку и сжимает ее. Я знаю, что ему было нелегко это сделать, но Дрю был бы горд, если бы он был здесь. Что-то внутри моего сердца подсказывает мне, что он слышал каждое слово.

Если присутствующие ожидают, что я буду говорить, они будут разочарованы. Теперь мое тело раздирают тихие рыдания. Рука Бена обвивает меня, когда я прислоняюсь к нему для поддержки. Вопрос, который не оставляет меня, снова поражает меня. Как я буду жить без него?

Церковь любезно разрешила нам встретить скорбящих в большом зале, поэтому у нас есть еда и напитки. Народу так много, что я не успеваю. Половину времени я оказываюсь в ванной, брызгаю водой на лицо, пытаясь смыть слезы. Сегодня я ни разу не побеспокоилась о макияже, и это был лучшее решение в моей жизни. Я бы уже выглядела ужасно, даже с водонепроницаемой косметикой. В какой-то момент, приведя себя в порядок, я смотрю на Бена и вижу, что его волосы выглядят так, будто их охватил ураган. Он не может совладать с ни м. Я слышу голос Дрю у себя в голове:

— Детка, иди и почини ему это дерьмо. Он выглядит как ад.

Вот что я делаю. Я подхожу к нему и хватаю его за руку.

— Подойди сюда на секунду.

— Что?

Я делаю все возможное, чтобы привести в порядок обломки волнистого гнезда Бена.

— Настолько плохо, да?

Сморщив лицо, я говорю:

— Да. Это выглядело так, как будто ты только что проснулся после недельного запоя.

Его рука поднимается, чтобы провести по его волосам, и я ловлю своей рукой.

— Остановись. Вот что вызывает этот беспорядок.

Он вытягивает руки.

— Хорошо. Хорошо. Я сделаю лучше. Я просто …

Я провожу пальцем по лицу и говорю:

— Я знаю. Мы все такие.

— Нам нужно, черт возьми, выпить, не так ли?

— И мы выпьем, как только это закончится.

Возвращаемся к толпе. Когда последний человек уходит, мы все, наконец, делаем передышку и садимся. Рэй и Летти выглядят так, словно они постарели на двадцать лет. Я чувствую, что у меня тоже есть седые волосы. Волосы Бена снова в беспорядке, и я смеюсь. Это один из тех неуместных смехов, которые пытаешься сдержать, но не можешь. Все смотрят на меня с вопросами в глазах.

Покачав головой, я говорю:

— Это волосы Бена. Я слышу, как Дрю говорит об этом кучу дерьма.

Все смеются, и начинаются истории о Дрю. Бен приглашает всех убраться в его винном шкафу, и мы мигрируем к нему домой. Рэй, Летти и мои родители через некоторое время уходят, а мы с Дженной остаемся на ночь. Напиваемся до дури и все валимся на пол, со спальными мешками, подушками и подушками с кушеток и кресел.

Утром я просыпаюсь и осматриваюсь. Бен и Дженна все еще без сознания. Я переворачиваюсь и вижу все пустые бутылки из-под ликера на кофейном столике. Удивительно, что меня не тошнит. Я собираюсь и иду в ванную. На обратном пути я прохожу мимо полки с фотографиями Бена и Дрю. Я не могу не смотреть на них. Какая они пара. Или были. На меня накатывает внезапная волна беспокойства, и я чуть не роняю фотографию из рук, когда сползаю на пол. Моя грудь сжимается от боли, когда я понимаю, что никогда не смогу вернуться домой. Я не смогу снова войти в эту дверь, зная, что Дрю никогда не будет там, чтобы поприветствовать меня своими потрясающими голубыми глазами. Волна тошноты накатывает на меня, и я зажимаю рот рукой. Бен рядом, тянет меня вверх.

— Что случилось?

— Я не могу вернуться домой. Я … когда-либо. Я никогда не смогу туда вернуться.

Все мое тело трясется.

— Все в порядке, Кейт. Тебе не нужно.

— Нет, ты не понимаешь, Бен. Я вообще не могу туда идти.

Он хватает меня за руку, и мы идем на кухню, где он наливает мне стакан воды.

После нескольких глотков, когда Бен рассказывает мне об этом приступе тревоги, я успокаиваюсь.

— Кейт, это новый путь для тебя.

— Бен, дело не в новом пути. Дело в том, что Дрю никогда не вернется домой. Я не хочу быть в этом доме. Время.

— Хорошо. Хорошо. Я понимаю. Пойдем со мной.

Он снова берет меня за руку, и на этот раз мы идем в его кабинет.

— Присаживайся, — говорит он, указывая на стул. — Послушай, тебе не нужно возвращаться туда. На самом деле, ты должна его продать. Но у меня есть кое-что для тебя.

— Ты знаешь?

— Ага. Ты знаешь нашего парня. Он всегда все планировал. Я должен был отдать это тебе на следующий день после похорон. Вот.

Бен протягивает мне конверт.

Я смотрю на него, не зная, что делать.

Он кивает.

— Открой его. Я должен остаться с тобой, пока ты читаешь это.

— Хорошо. Неужели это разорвет меня на еще большие куски?

— Я не знаю.

Его руки снова теребят волосы.

На внешней стороне конверта написано: «Моей любимой Кейт».

Я осторожно открываю.

Моя дорогая Кейт,

Если ты читаешь это, то неизбежное произошло. У нас было много дискуссий о том, что произойдет после моей смерти, но, зная тебя так, как я, я знал, что должен написать это. Вот почему я дал это Бену. (Надеюсь, чувак выполнил мои инструкции!)

Я надеюсь, ты не ненавидишь меня за то, что я пытался выслать тебя из больницы (хотя я был почти уверен, что ты будешь слишком упряма, чтобы уйти). Ты уже прошла через худшее из худших, и я не хотел, чтобы ты прошла и через это тоже. Я хотел, чтобы ты сохранила наши лучшие воспоминания, помнила обо мне в дни моего здоровья, когда мы были счастливы и влюбились друг в друга, и любили беззаветно. Я никогда не говорил тебе этого, но если бы у меня был хрустальный шар и я мог видеть будущее, я бы убежал далеко-далеко от тебя так быстро и изо всех сил, как только мог. Не потому, что я не любил тебя. Надеюсь, ты это знаешь. Мое сердце настолько запуталось в твоем, насколько это было возможно. Я не думаю, что мог бы любить кого-то так сильно, как любил тебя. Я бы сбежал, потому что никогда бы не заставил тебя пройти через это ужасное путешествие. И я только сейчас слышу, как ты разглагольствуешь. Но стоп. Готово. Все кончено. А я не знал. Так мы полюбили друг друга, поженились, а остальное, как говорится, уже история.

Но этот конец не был частью моего плана, как ты знаешь. У меня были такие великие планы для нас. Большой дом с тремя детьми. Стареем вместе и балуем наших внуков. Я видел, как мы держимся за руки, сидим на качалках, смотрим на закаты, потягиваем вино. Роскошные каникулы (которые могли включать или не включать дополнительные поездки на игры «Блэкхокс»), а я бы избаловал тебя до чертиков. Слова никогда не выскажут вам, как я сожалею, что не смог осуществить эти мечты.

Теперь самое сложное для тебя, Кейт. Ты дала мне обещание, и я собираюсь заставить тебя сдержать слово. Ты поклялась мне, что после этого будешь двигаться дальше. Ты пойдешь вперед, найдешь кого-то другого и будете жить своей жизнью. Это то, что я прошу тебя сделать. О, я знаю, что ты не можешь сделать это сразу. Но не смей годами сидеть на заднице и чахнуть. И, зная тебя, именно это ты и сделаешь. Ты иногда такая крутая задница. Но я не позволю тебе уйти от этого. На этот раз ты сдержишь свою часть договора. Это огромный мир, Кейт. Я был не единственным человеком в нем для тебя. Не говори этого и не будьте наивной. Откройся и позволь себе снова полюбить. Худшее, что может случиться, и последнее, чего бы я хотел, это чтобы ты была одна и была одинока. Ты уже слишком много пережила в своей молодой жизни. Ты обещала мне, и, клянусь Богом, тебе лучше не нарушать этого. Итак, я даю тебе шесть месяцев. Слишком мало, говоришь? Я говорю ерунда. Ты начинаешь собирать свои коробки, потому что мои уже упакованы, и убирайся к черту отсюда. Продавай дом. Ты меня слышишь? Двигайся. Убирайся к черту оттуда! Отдай всю мою одежду на благотворительность. Несколько вещей, которые я отметил, достанутся Бену или моим родителям. У тебя уже есть то, что ты хочешь. Все остальное помечено для благотворительной организации, которую я указал.

У меня достаточно денег на страхование жизни и денег из моего трастового фонда, которые ты унаследуешь, чтобы чувствовать себя комфортно столько, сколько захочешь. Тебе нужно будет работать, только если это то, чем ты хочешь заниматься. Бен поможет тебе со всем этим — он твой парень с деньгами. Это даст тебе время понять, где ты хочешь в конечном итоге жить. Иди. Исследуй мир, если хочешь. Ищи новую жизнь для себя. И найти этого особенного человека. Убедись, что он хорошо к тебе относится. И не смиряйся. Ты заслуживаешь лучшего из лучших, Кейт.

Сделай мне одолжение. Всегда помни лучшие времена и знай, что я любил все частички тебя вместе со всеми частичками себя.

Навсегда, а затем позднее,

Дрю

P.S. Присмотри за Беном и скажи этому чуваку, чтобы он перестал водить руками по волосам. Он облысеет и в конечном итоге будет похож на меня, но он не будет таким сексуальным!

Дрю все равно нашел возможность рассмешить меня в конце.

— Ты читал это? — спрашиваю я Бена.

— Нет. Зачем?

Я передаю это ему. Его глаза наполняются слезами, пока он не доходит до последней строчки. Потом мы оба смеемся.

— Засранец.

Потом мы плачем, смеемся и обнимаемся.

Я смотрю на Бена и спрашиваю:

— Ты поможешь со всем этим? Думаю, я воспользуюсь предложением Дженны переехать. Большую часть моих вещей придется отправить на хранение, как только дом будет продан. Я хочу оставить его меблированным, чтобы он выглядел лучше.

— Конечно, я помогу, но почему бы тебе не облегчить себе задачу и не нанять какую-нибудь транспортную компанию.

— О, Бен, я не хочу тратить деньги. Я не работала шесть месяцев и не уверена в финансах.

Бен смеется.

— Ты не читала письмо? Ты понятия не имеешь, не так ли?

— О чем?

— Твое финансовое положение. А ты чертов бухгалтер.

— Ты пытаешься меня оскорбить?

Он качает головой.

— Нет. Если бы это был кто-то другой, кроме Дрю, я бы сказал да. Но не с ним. Кейт, позволь мне сказать, что ты можешь себе это позволить. Транспортная компания.

— А ты знаешь это, как?

— Я твой чертов брокер. Как сказано в письме — я денежный парень. Дрю оставил тебя в достатке. У него трастовый фонд. Я управлял его инвестициями в течение многих лет, и ты являешься его единственным бенефициаром.

— Он был тем, кого я хотела. Я никогда не обращала внимания на его банковский счет. Были только мы и мы боролись с гребаным раком. — Я почти рыдаю.

Денежный вопрос никогда не был важен для меня, и я не хочу сейчас на этом сосредотачиваться. Бен должно быть заметил это, потому что он продолжает давить.

— Сейчас. Подожди.

Бен пододвигает стул, и мы оба садимся за его компьютер. Он входит в свою брокерскую фирму и открывает счет Дрю.

— Это твой аккаунт. — Затем он прокручивает вниз и показывает мне цифры. Это семизначная сумма. — Это не включает его страхование жизни, которое добавит еще миллион.

— Что?

Я снова вытираю лицо, потому что я все еще плачу на протяжении всего этого разговора.

— Ты слышала меня. Ты знаешь о маме Дрю, верно? Ее семья?

— Ну, да.

— Вот откуда у него деньги. Твой дом? Ты ведь знаешь, что на него нет ипотеки, верно?

— Ага.

— Итак, Кейт, добавь к своей прибыли еще семьсот штук.

Иисус. Как я этого не знала?

— Ты никогда не говорила с ним о деньгах? — спрашивает Бен.

— Нет. Никогда. Оглядываясь назад, это звучит очень глупо с моей стороны.

— Нет. Я уверен, что если бы разговор когда-нибудь приблизился к этой теме, он бы сменил ее. И он тоже не был легкомысленным с этим.

Это трудно принять. Я знала, что деньги не проблема, но я просто никогда не копалась в этом.

— Бен, когда-нибудь, когда наши головы поправятся, нам нужно найти способ сделать что-то с частью этих денег в качестве дани ему.

— Ага. Я думаю, ты права. Кстати, я буду с тобой при оглашении его завещания и все такое.

— Хорошо.

— Значит, транспортная компания?

Летти звонит на следующей неделе и говорит, что чтение «Последней воли и завещания» Дрю состоится у них дома. Адвокат — близкий друг семьи, поэтому они решают сделать это там. Бен забирает меня у Дженны, и мы идем вместе.

После этого я спрашиваю Летти, согласна ли она со всем этим. В конце концов, это ее деньги.

Она вздыхает.

— Дрю любил тебя больше жизни, Кейт. Конечно, я в согласна с этим. Это была его воля, чтобы у тебя было все.

Потом рассказываю ей о своих планах переехать и продать.

— Я думаю, что ты мудра. Это место не принесет тебе ничего, кроме слез и душевной боли, дорогая, и видит Бог, с нас этого достаточно.

Она промокает глаза, когда говорит. Я спрашиваю себя, станет ли когда-нибудь легче говорить или думать о Дрю.

***

Семь месяцев спустя

Дом в основном готов, все наши с Дрю фотографии упакованы и отправлены на хранение. Грузчики приехали, и все мои вещи на складе. Наконец-то он выставлен на продажу, и я снова живу с Дженной, как в старые добрые времена.

Моя должность в Ernst and Young была отдана, но я прошла собеседование с Price Waterhouse и получила у них роль аудитора начального уровня. Я начинаю все сначала. Я бы солгала, если бы сказала, что не была в депрессии. Я думаю о Дрю каждый день. Он был везде, куда бы я ни посмотрела, во всем, что я делаю. Но думаю, что это процесс скорби, или, по крайней мере, так все говорят.

Сегодня во время обеденного перерыва я бегу в больницу. Я все еще занимаюсь вопросами страхования, поэтому предоставляю биллинговому отделу еще одну часть информации, которая им нужна. Женщина говорит мне вернуться через час, поэтому я решаю перекусить в столовой. Иду по коридору, сворачиваю за угол и натыкаюсь на доктора Мерсера. Опять же, его имя ускользает от меня. Я даю себе подзатыльник, потому что в ту ночь, когда я встретила его, я была не совсем в правильном настроении.

— Кейт.

— Доктор Мерсер.

Я протягиваю ему руку.

— Я думал, мы прошли все формальности. Пожалуйста, зовите меня Дрю.

Глава 31

Настоящее

ЭТО ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВЕСНЫ, и я стою у окна своей квартиры и смотрю, как солнце впервые появляется за день. Сегодня волнующий день и нервное возбуждение не давало мне спать. Руки обвивают меня и притягивают к твердой груди.

— Доброе утро, красавица.

Я поворачиваюсь в его объятиях и прижимаюсь губами к его.

— Доброе.

— Я не ожидал, что ты встанешь так рано.

Я пожимаю плечами.

— Я редко видела рассвет с тех пор, как переехала в Вашингтон.

— Это довольно впечатляюще, но на тебе ничего нет.

Мои губы кривятся, а затем я в ошеломленной тишине наблюдаю, как без рубашки, чертовски сексуальный Энди опускается на одно колено. Мое сердце останавливается. Восход солнца забыт, поскольку на меня не светит свет, как на человека передо мной.

Прошло несколько месяцев после неловкого разговора между родителями Дрю и мной. Кажется, они искренне рады, что я нашла кого-то другого. Их поддержка и любовь значили для меня целый мир. Теперь, когда все знают, ничто, кроме меня самой, не может помешать мне ринуться в новую жизнь.

Глаза Энди, так похожие на глаза Дрю, сверкают, глядя на меня. Моя грудь перестает двигаться.

— Милая, дыши.

Каждый звук застревает в вакууме, когда я выдыхаю, и знаю, что сдерживаю дыхание уже несколько лет.

— Кейт, ты зажгла во мне огонь задолго до того, как я понял, что это за огонь.

Говорят, когда ты умираешь, твоя жизнь проносится перед твоими глазами. У меня сейчас сюрреалистический момент. Все начинает замедляться, и воспоминания о том дне, когда я встретила Энди, возвращаются, как кувалда, в грудь.

~Примерно через семь месяцев после Дрю~

Я бросаюсь в больницу, ненавидя то, что я должна быть там. Но страховая компания нуждается в подписании некоторых документов, чтобы окончательно оформить льготы. Это то, что я должна была сделать несколько месяцев назад, но я не могла этого вынести.

Женщина передо мной не испытывает ко мне симпатии. Я уверена, что она все это видела и слышала. Мои обстоятельства не ужасны — по крайней мере, для кого-либо, кроме меня.

— Вы можете забрать форму через час. Это лучшее, что я могу сделать.

Я киваю и иду в столовую. Я не обедала и не хочу уходить и возвращаться. Пока я решаю, стоит ли пойти с салатом Кобб или Цезарь, кто-то произносит мое имя.

— Кейт.

Я поворачиваюсь, и мне требуется время, чтобы узнать лицо. Я не уверена, почему; его глаза — вылитое изображение Дрю.

— Доктор. Мерсер.

Я протягиваю руку.

Я никак не могла забыть доброту этого человека. Я практически рыдала рядом с ним в тот день, когда Дрю попросил меня навсегда покинуть его больничную палату.

— Я думал, мы прошли все формальности. Пожалуйста, зовите меня Дрю.

Я киваю, но трудно произнести это имя, не разрыдавшись.

— Как дела? – Спрашивает он.

Горе охватывает меня, и сквозь мою защиту скатывается слеза.

— Все в порядке, Кейт. Я не должен был спрашивать. Позволь мне угостить тебя обедом.

Я смотрю на него.

— Я не готова встречаться, — выпаливаю я.

Доктор Мерсер потрясенно смотрит на меня, и я понимаю свою ошибку. С вежливой улыбкой он говорит:

— Я не уверен, что моя девушка оценит, если я приглашу кого-нибудь на свидание. Я просто подумал, что могу предложить тебе послушать.

Мое лицо должно быть стало свекольно-красным.

— Мне жаль. С тех пор как я снял кольца, ко мне время от времени приставали.

Я не хотела снимать обручальное и помолвочное кольца, но каждый раз, когда я смотрела на них, я не могла перестать плакать. Через несколько месяцев мама, наконец, предложила мне снять их не потому, что я хочу забыть Дрю, а чтобы я могла вспомнить его без слез.

— Я не могу сказать, что виню их. Но я полностью их понимаю. Пройдет много времени, прежде чем ты тебе станет лучше.

Я рада, что он не сказал, что все в порядке. Я не уверена, что когда-нибудь смогу быть в порядке.

— Я не знаю, станет ли мне когда-нибудь лучше.

Он сочувственно кивает.

— Ты не думала о группе поддержки?

— Была там, делала это. И не пойми меня неправильно. Они помогают стольким людям. Но я чувствую себя как рыба в воде, потому что большинство людей там намного старше меня. Я не хочу принимать антидепрессанты, но если я в ближайшее время не сверну за угол, думаю, я могу начать.

— Не бойся их. Они не вызывают привыкания или чего-то в этом роде. Но позволь мне спросить тебя. Ты пробовала бегать? Исследования действительно показывают, что это может помочь при депрессии.

— Раньше я бегала. Но не последние пару лет.

— Почему бы тебе не попробовать? Бег может помочь очистить разум и улучшить общее самочувствие и количество эндорфинов. Я бегаю с группой, и вы можете присоединиться к нам, если хочешь.

Его слова звучат правдиво. Он врач, и я слышала это о беге раньше.

— Я чувствую, что за мной повсюду следует облако. Я даже не могу пойти к себе домой и передвинуть коробки, которые Дрю тщательно упаковал, чтобы мне не пришлось этого делать. Дом выставлен на продажу; Мне просто нужно вынести эти коробки, если я действительно планирую продать дом. Это тоже тяжело. Я не хочу продавать дом, который мы вместе выбрали, но я не могу представить, как буду жить там без него».

Из своего кармана он достает салфетки, как в прошлый раз, когда по моему лицу текли слезы.

— Маленькими шагами, Кейт. Рим не за один день строился.

Доктор Мерсер берет оба салата и подводит меня к кассе. Я ловлю себя на том, что сижу, продолжая произносить слова, которые так боялась произнести, зная, что все, должно быть, устали от моих слез.

— Я не могу спросить его родителей, они уже достаточно натерпелись. Бен, его лучший друг, такой же развалина, как и я. Он предложил транспортную компанию, потому что я думаю, что он хочет туда ехать не больше, чем я. Я видела, как мой муж исчезает в том доме, и я просто не могу туда войти. Я не хочу спрашивать родителей, потому что они практически собрали для меня весь дом.

— Я могу доставить для тебя коробки.

Я поднимаю глаза и встречаю эти лазурно-голубые глаза, так похожие на глаза моего покойного мужа, и боль бурлит как гейзер.

— Я не могу просить тебя об этом.

— Почему нет? Дрю был одним из наших. Ты не представляешь, как его здесь не хватает. Я плохо его знал, но я не могу представить никого, кто не предложил бы тебе какую-либо помощь.

После еще нескольких убеждений доктор Мерсер едет за мной в мой старый дом после того, как я забираю документы. Его смена закончилась, и, получив от меня указания, он входит в то место, которое я когда-то называл домом. Это не занимает много времени, и он выходит с вещами Дрю.

— Один отмечен для тебя.

Я киваю, и он кладет его в мой чемодан.

— Остальное я отнесу для тебя в «Гудвилл».

— Спасибо за все, включая обед, — говорю я.

Он тепло улыбается.

— Не упоминай об этом.

~Восемь месяцев после Дрю~

Когда приходят новости, я так ошеломлена, что оказываюсь в парке, бегущей по тропинке. Пятки моих ног шлепают по земле — единственный шум в моей голове. Доктор Мерсер был прав. Только мне понадобился еще один упрямый месяц, чтобы последовать его совету и снова попробовать бегать.

Впервые за долгое время я чувствую себя живой. Я не могу поверить, как сильно я скучала по этому. Мое сердце колотится от возбуждения, а не от депрессии. Я никоим образом не в порядке, но я чувствую себя немного лучше.

Я выбегаю из-за угла и смотрю вверх, чтобы увидеть эти поразительные голубые глаза. На секунду у меня замирает сердце. Затем я понимаю, что светлые волосы принадлежат не моему Дрю, а доктору Мерсеру.

— Кейт.

— Доктор Мерсер.

— Ты не собираешься звать меня Дрю?

Я выдавливаю слова из своего рта, потому что он был очень добр ко мне.

— Дрю.

Имя как горькая пилюля на языке. Мой Дрю должен быть со мной прямо сейчас.

— Пытался бегать, а? — спрашивает он, подняв бровь.

— Ты был прав. Это очищает голову. Это то, что мне нужно после новостей, которые я только что получила.

— Новости?

Мы продолжаем бежать на месте, пока другие бегуны пробегают мимо. И с ним почему-то легко разговаривать.

— Я получила очень хорошее предложение по дому. Хорошая семья с ребенком хочет купить дом. Им дом нравится. — Мне удается произносить слова без слез. — Они сделают его домом, которым он должен был быть.

Он кивает, но не произносит никаких слов ободрения. Он наклоняет голову в сторону тропы. Я киваю и иду в том же направлении, что и я, и он следует за мной. Мы бежим некоторое время, пока я не возвращаюсь к исходной точке.

— Ты должна присоединиться к нашей группе.

Я смотрю на него после того, как вытираю лицо полотенцем. Я останавливаюсь и начинаю растягиваться, но он все еще двигается. Видимо, мои тридцать минут для него всего лишь разминка.

— Ту, о которой я упоминал некоторое время назад.

Когда я все еще не выказываю никаких признаков узнавания, он говорит:

— Есть группа из тех, кто бегает каждый день. Она не требует никакой социализации. Во время пробежки вообще не нужно разговаривать. Иногда полезно бегать с другими людьми. Они помогают сохранять мотивацию.

Я наклоняюсь вперед, чтобы встряхнуть мышцы. Когда я выпрямляюсь, он добавляет:

— Есть утренняя пробежка в шесть и вечерняя пробежка в шесть. Выбери свое время, это не официально или что-то в этом роде. Мы обычно собираемся возле статуи.

— Звучит весело. Я подумаю об этом.

— Хорошо. И было приятно увидеть тебя, Кейт.

— И тебя тоже.

~Год и чуть больше двух месяцев после Дрю~

Дженна смотрит на меня так, словно я ей лгу.

— Клянусь, мы просто друзья.

Ее лицо смягчается.

— Ты же знаешь, что встречаться с другими людьми — это нормально. Дрю не ожидал, что ты станешь отшельницей.

Я отвожу взгляд.

— Я не готова, Дженна. Просто нет. Я не уверена, что когда-нибудь буду.

Она не понимает, когда ты находишь любовь всей своей жизни, кто может сравниться с ней. И мне будет несправедливо видеть кого-то, сравнивая их с Дрю.

— Я видела фотографии вас двоих. У тебя широкая улыбка. Вы участвовали в забеге на 10 км от рака простаты. Вы завтракаете с ним несколько раз в неделю и иногда ужинаете. Он помогал на вашей дворовой распродаже и передвигал мебель с Беном.

— Это случайно. Мы только друзья. Он встречается с кем-то. Что касается забега, то это был вызов. Я сделала это и могу вычеркнуть это из своего списка желаний. Сомневаюсь, что буду участвовать в других марафонах. И я не видела его несколько недель.

— Почему?

Я пожимаю плечами.

— Большую часть времени я бегаю по утрам. Нет. Я предполагаю, что он бегает вечером. Мы не звоним друг другу, чтобы согласовать наши графики.

— Угу.

Я стону.

— Он с кем-то. Ты неправильно понимаешь нашу дружбу.

— Ты должна признать, что он горячий.

Я качаю головой.

— Я никогда не смотрела на него так.

Она смотрит на меня так, словно у меня выросли рога.

— Он великолепен, Кейт. Не может быть, чтобы ты этого не видела.

Я качаю головой.

— Он напоминает мне…

— Кого? — Спрашиваю я.

— Неважно. Я бы встречалась с ним.

— Хорошо, я передам это, на случай если он станет холостым.

Она пренебрежительно отмахивается от моих слов.

— Ты сделаешь это. В любом случае, почему ты ни с кем не встречаешься? И заставь его пригласить тебя на ужин. Ты слишком худая.

Я закатываю глаза.

— Слушай, мне нужно идти.

— Бегаешь сегодня днем в надежде «нарваться» на кого-то определенного. — Она делает воздушные кавычки пальцами.

Не обращая на нее внимания, я выбегаю за дверь. Там только доктор Мерсер. Я стараюсь не замечать его, но Дженна заставляет меня оценивать его по-другому, когда пробежка заканчивается, и мы все растягиваемся, чтобы наши мышцы не свело судорогой.

Когда он стягивает с себя футболку и начинает вытираться полотенцем, я должна признать, что для кого-то он был бы хорошей добычей. Только не для меня.

— Ты готова к ужину? – Спрашивает он.

Я улыбаюсь и киваю. Кроме Дженны и Бена, у меня было не много близких друзей, и он стал одним из них. Мы сидим в популярном гастрономе в ожидании наших салатов и бутербродов.

— Как дела? Все в порядке? — Я впервые вижу, как он не улыбается мне.

— Правда в том, что моя девушка рассталась со мной. Она устала от моего рабочего дня и от того, что меня вызывают в неурочное время.

— Вау, она должна была знать это, вступая в отношения.

Он поджимает губы.

— Она знала. Говорит, что думала, что справится с этим.

— Мне жаль. Это случилось сегодня?

Он качает головой.

— Нет, несколько недель назад. Я думаю, что это действительно поразило меня сегодня. Я был так занят работой, что у меня не было времени подумать об этом.

Нам стало так комфортно друг с другом, что я не задумываюсь, когда задаю ему свой следующий вопрос.

— Ты любил ее?

Он задумчиво смотрит вверх.

— Я бы не сказал, что люблю. Но она будет не единственной женщиной, которая не может смириться с моей профессией. Отвратительно думать, что моя работа будет отталкивать.

— Почему-то я думаю, что она в меньшинстве. — Слова Дженны возвращаются ко мне. — В любом случае, у меня есть подруга, — начинаю я и намечаю свой план свидания вслепую.

Два дня спустя Дженна меня поражает.

— Ни за что. Это твой врач. Я видела, как он смотрел на тебя на твоей дворовой распродаже. Его глаза сужались всякий раз, когда к тебе подходил парень, чтобы спросить цену на что-то.

— Мы просто друзья, — говорю я в миллионный раз.

— Я до сих пор не знакома с ним, — категорично говорит она.

— Но ты сказала, что хочешь с ним встречаться, и я все устроила из-за этого.

Дженна не передумает. Поэтому я ловлю себя на том, что иду в бар и зале, обнаруживаю, что он удивлен, увидев меня.

— Прости, — смущенно говорю я.

Он, кажется, смирился.

— Она не хочет встречаться с врачом.

— Нет, это не то. — Я не хочу лгать ему. — У нее сумасшедшая идея насчет нас с тобой.

Его глаза расширяются, и это немного больно. Я даже не уверена, почему. Он мне нравится как друг, но я полагаю, что знание того, что я ему совершенно не интересна, бьет по моему эго, как сокрушительный удар.

— Почему бы тебе не остаться? Мы можем извлечь из этого максимум пользы. У меня не так уж часто бывают такие ночи.

Чувствуя себя виноватой, я назначила это свидание, не поговорив сначала с Дженной, я соглашаюсь. Это не трудно. Мне нравится проводить с ним время. Кажется, у нас никогда не возникает проблем с темами для разговоров.

— Потанцуй со мной, — говорит он позже.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Ты серьезно?

— Да почему бы и нет? Ты ерзала в кресле последние полчаса, — поддразнивает он.

— Хорошо, почему бы и нет? — Я принимаю больше только потому, что он сказал это так похоже на вызов.

Я беру его за руку, и мы танцуем. Быстрые песни заставляют мое сердце биться быстрее, как будто я бегу. В это время мой разум свободен и ясен, и я впервые вижу человека перед собой. Он хорошо выглядит, если не великолепен, как сказала Дженна. Почему-то мне кажется, что я это знала. Я просто игнорировала это до сих пор. Его девушка дура. Он отличный парень и однажды станет для кого-то хорошим мужем.

Когда ночь заканчивается, он провожает меня до моей машины.

— Мне было весело.

— Мне тоже, — говорю я.

После того как я щелкаю замком на своей машине, он открывает дверь, чтобы я могла войти внутрь. В самые безумные моменты я думаю, поцелует ли он меня. Момент проходит, а его нет. Поэтому я уезжаю и возвращаюсь к своей повседневной жизни.

~Год и четыре месяца после Дрю~

— Ты наконец-то встречаешься с ним сегодня вечером? — спрашивает Дженна, искренне удивленная.

— Мы решили в последнюю минуту. Его свидание отменилось. Он спросил, могу ли я пойти с ним. — Затем я добавляю «как друзья», прежде чем у Дженны появятся какие-либо идеи.

— Друзья, как же.

— Дженна, мы просто друзья.

— Но он тебе нравится.

Я впервые сомневаюсь в своем ответе.

— Я не думаю, что готова. Дрю…

Дженна прерывает меня.

— Это прозвучит резко, но Дрю ушел и никогда не вернется. И мы все сожалеем, что это так. Но ты обещала ему, что будешь жить. Мне жаль, что я должна вытащить эту карту, но это было достаточно долго. Никто не собирается винить тебя за то, что ты идешь дальше.

Ее слова все еще звучат у меня в голове, пока я пью свой бокал вина. Когда он отворачивается, я допиваю остатки и отдаю пустой стакан официанту.

Когда он поворачивается ко мне, я чувствую потребность заполнить тишину.

— Ты всех знаешь, — говорю я, впервые нервничая.

— Мои родители знают всех, и поэтому все знают меня.

— Твоя семья и семья Дженны.

Дженну, наверное, останавливали через каждые несколько шагов. Это мероприятие посетили все старые семьи в городе.

— Иногда это тяжело, как сегодня вечером, когда я предпочел бы поговорить с тобой, чем с какой-то мягкой рубашкой, которая знает моего папу или маму».

Я ловлю себя на том, что смотрю на его губы, пока он говорит. Я машу рукой своему лицу, внезапно почувствовав, что покраснела.

— Тебе жарко? Хочешь выйти на террасу?

Я отчаянно киваю, потому что не могу перестать пялиться, и это глупо.

Он берет меня за руку и ведет на улицу. Ночь прохладная, и мы стоим у мраморных перил, глядя в ночь. Мы начинаем говорить одновременно.

— Нет, ты начинай, — говорю я.

Кажется, он переводит дыхание.

— Кейт, я буду честен с тобой. Я рад, что ты здесь со мной, а не с кем-то другим.

— Действительно?

— Ты мне нравишься, Кейт. Думаю, ты мне нравишься больше, чем ты готова услышать. И я пытался быть терпеливым и не настаивать, но Кейт…

Может, дело в вине, но я приближаюсь и затыкаю его губами. Я прижимаю их к его и секунду наслаждаюсь моментом. Его рука змеится за моей спиной, и я начинаю чувствовать тепло во всем теле. Это должно быть вино. Три стакана могли бы быть смелостью, в которой я нуждалась.

Когда я отстраняюсь, его глаза тяжело смотрят на меня.

— Кейт…

Я качаю головой.

— Я хочу этого. Я хочу тебя, если ты примешь меня. — Я беру его за руку. Я знаю его почти полтора года. Это не спешка, подсказывает мне мое подсознание. Мы нашли время, чтобы узнать друг друга. И мне нужно знать. Мне нужно знать, смогу ли я двигаться дальше. — Посмотрим, есть ли у них комната.

Он останавливается и держит меня за руку, чтобы я не могла двигаться к дверям.

— Ты уверена? Я могу подождать. — Он проводит рукой по волосам. — Черт, я ждал.

Его слова озадачивают меня на секунду.

— У тебя была девушка?

Он качает головой.

— У меня была девочка. Она была больше, чем другом, но не намного. И, может быть, это была моя вина, потому что я был без ума от тебя с тех пор, как впервые увидел тебя. Это было неподходящее время, поэтому я отступил. Сейчас…

— Теперь ты слишком много говоришь. Давай просто посмотрим, куда это пойдет.

Когда я просыпаюсь утром с ним голая в простынях, я совершенно схожу с ума. Я одеваюсь, пока он спит, и выбегаю, не попрощавшись.

~Год и семь месяцев после Дрю~

Дженне нужно уговорить меня прыгнуть с края пропасти, прежде чем я соглашаюсь снова поговорить или увидеть хорошего доктора. Я боюсь чувств, которые он вызывает во мне. Он был отличным другом, и то, что я была с ним под простынями, заставило меня хотеть большего. Тем не менее я чувствую, что изменяю своему покойному мужу.

Наконец, он уговаривает меня пообедать с ним. Он понимает, что нужно отступить, и двигаться медленнее. Я благодарна за это. Я до сих пор чувствую себя виноватой за то, что чувствую что-то к кому-то, кроме моего покойного мужа Дрю Макнайта.

Тем не менее Дрю Мерсер делает невозможным не приятно провести время. Он рассказывает мне ужасные истории о работе в больнице.

— Я вошел в палату пациента без стука. Имей в виду, что ему девяносто лет, и с ним там была его жена. — Брови Дрю приподнимаются. — Они вдвоем ладили, как будто они молодожены. Должен сказать, это дает мне надежду на будущее.

— Ему было за девяносто? – Спрашиваю я.

Он кивает.

— И ей, вероятно, было за восемьдесят.

Он вздрагивает, но смеется. Мы оба смеемся, наслаждаясь послеобеденной едой на улице в бистро, когда я вижу Бена.

Брат Дженны выглядит потерянным, и я знаю, что у него были тяжелые времена. Мой смех стихает, и внезапно чувство вины поглощает меня, как огненный шар. Как я могу смеяться с другим мужчиной? Лучший друг Дрю все еще полон горя. Я жена Дрю. Мне должно быть хуже.

— Я не могу, — говорю я, мое настроение молниеносно меняется.

— Что?

Мое лицо раскраснелось, я внезапно почувствовала одышку и знаю, что выгляжу как сумасшедший пациент с биполярным расстройством, который не принимает лекарства. — Я не могу этого сделать. Я не готова. Как я могу быть счастлива, когда он в земле?

— Кейт, пожалуйста. — Он тянется ко мне. На самую короткую секунду я останавливаюсь. — Кажется, я влюбился в тебя.

Его слова только катапультируют меня с места, потому что я сам начинаю падать. Как я могу совершить такой прыжок с кем-то другим? Я принадлежу Дрю. Я убегаю из ресторана и из его жизни. Я игнорирую его звонки. Я отказываюсь его видеть.

Несколько недель спустя, когда мой босс предлагает мне перевод всей жизни, я знаю, что должна его принять. Я могу переехать в Вашингтон и начать новую жизнь в новом городе, где воспоминания о моем Дрю не будут меня преследовать.

— Ты не можешь переехать, не сказав ему, — ругает меня Дженна.

Она права. Тем не менее я тоже не могу с ним разговаривать. Он не заслуживает того, что я с ним сделала. Он был только добр ко мне. Поэтому я пишу ему письмо, объясняя, что уезжаю из города. Я прошу у него прощения и понимания. Я ухожу со строгим указанием Дженне, чтобы она не говорила ему, куда я пропала, если он спросит. Только судьба снова свела нас вместе.

Настоящее

Я беру Энди за руку.

— Есть несколько вещей, которые мне нужно показать тебе и сделать, прежде чем я смогу тебе ответить.

Когда мы добираемся до меня, он садится на диван, пока я иду в свою комнату, чтобы взять кое-что. Я возвращаюсь в комнату и сажусь рядом с ним, прежде чем передать ему письмо. Это письмо, которое Бен дал мне от Дрю много-много месяцев назад.

Глава 32

Настоящее

Я ПОДХОЖУ К ЭНДИ, ИЛИ Дрю, как я должна теперь его называть, и вручаю ему конверт из плотной бумаги, который получила на прошлой неделе. Оно было от Бена, что меня немного удивило, но загадочное содержание заинтриговало еще больше. Внутри были еще два конверта, один адресован мне, а другой гласил: «Единственному — Кейт — НЕ ОТКРЫВАТЬ!»

Когда я читала письмо в адресованном мне, мои эмоции были повсюду, так как меня убил почерк. Конечно, я должна была знать, что он все предусмотрел. И он сделал.

Кейт,

Если ты читаешь это, значит, Бен счел, что пришло время поделиться этим, а это значит, что ты нашла ЕДИНСТВЕННОГО. Бену было приказано послать тебе это, когда он узнает, что ты либо снова влюбилась, либо собираешься замуж. Ради тебя я надеюсь, что ты самая счастливая женщина в мире. Мое самое горячее желание, чтобы ты жила полной жизнью с мужчиной своей мечты.

Второй конверт для него. Не смей открывать. Если он решит поделиться этим с тобой, это его дело.

Будь счастлива. Ты заслуживаешь не меньше, чем самое лучшее.

Твой,

Дрю

Слезы застилают мне глаза, когда я читаю это.

Теперь я стою перед моим другим Дрю, или Энди, и вручаю ему его письмо. Его глаза бегают туда-сюда между ним и мной.

— Что это?

— Это от Дрю. Бен прислал.

Между его бровями образуется буква V, и он несколько раз вертит его в руках, глядя на него. Он сидит на диване, положив руки на бедра. Я даже не могу представить, о чем он должен думать, когда держит письмо от покойного мужа своей девушки.

— Это довольно странно, Кейт.

— Да, знаю. Если ты не хочешь это читать…

— Нет.

Он наполняет легкие воздухом и очень осторожно открывает плотную бумагу. Внутри я вижу знакомый почерк, но не осмеливаюсь заглянуть внутрь. Я иду в другой конец комнаты, пока он читает. Он останавливается на мгновение, вытирает лицо и продолжает. Когда он заканчивает, на его лице не остается сухой части. Слезы текут свободно, и он ничего не делает, чтобы их остановить. Его рука протягивается ко мне с письмом в руке.

— Ты должна прочесть это.

Я беру его у него и обмениваю на горсть салфеток. Тогда я начинаю.

ЕДИНСТВЕННОМУ,

Поскольку Вы читаете это, Кейт либо согласилась выйти за Вас замуж, либо сказала, что влюбилась в Вас. Если Вы еще не сделали ей предложение, Вам лучше сделать его. Любовь — эти слова даются ей нелегко, и она не говорит их легкомысленно кому попало. Так что Вы счастливый ублюдок. И с учетом сказанного, я бы попросил Вас относиться к ней как к самой драгоценной живой птице. Большинство людей думают, что с их близкими нужно обращаться как с драгоценными камнями. Но драгоценные камни твердые и не нуждаются в особом уходе. Кейт знает. Не дайте ей улететь. Я уверен, что она хотела сбежать от Вас. Вероятно, она чувствовала себя виноватой из-за того, что любила Вас. Скажите ей, что я сказал забыть об этой проклятой вине. Это бесполезная эмоция, которая не принесет ей ничего, кроме еще большей боли. Если она выбрала Вас, то Вам лучше сделать все, что в Ваших силах, чтобы заслужить ее, потому что она особенная.

Кейт изменила мою жизнь. У нее есть способ оставить отпечаток своей руки на вещах, и когда она это делает, они уже никогда не будут прежними. Она сделала это со мной. Она заставила мое сердце биться сильнее, заставила кровь быстрее течь по моим венам, заставила мою душу гореть ярче, а мой дух стать глубже. Как только она вошла в мою жизнь, я понял, что пути назад нет. Надеюсь, она сделает это и с Вами. Однажды я сказал, что рак сделал меня более чутким. Это неправда. Это Кейт сделала меня таким.

Я хотел, чтобы она двигалась дальше и нашла кого-то еще после меня, и я рад, что она это сделала. У моего друга Бена есть разрешение надрать Вам задницу, если Вы плохо к ней отнесетесь. И он сделает. Он такой. Но я надеюсь, что ему это не понадобится, потому что я действительно хочу, чтобы Вы сделали ее самой счастливой женщиной на Земле. За все, через что я заставил ее пройти, она этого заслуживает.

Теперь идите и поступайте с ней правильно. Относитесь к ней хорошо и любите ее всем, что у Вас есть. Вы не будете разочарованы.

Дрю Макнайт

Письмо вылетает у меня из рук, потому что я не в состоянии ни стоять, ни видеть, ни говорить, ни дышать. Запах Энди окружает меня повсюду, поэтому я знаю, что он там, когда я разбиваю на кусочки все, что любил Дрю.

— Кейт, детка, все будет хорошо.

Я не совсем уверена. Дрю нет уже почти три года, но боль все еще пронзает меня в груди, как будто это было вчера. Я чувствую, что одна из частей меня осталась со всеми частями его, когда они покинули этот мир.

— Мне жаль. Оно только что вернулось. Он всегда был хорошим парнем, и здесь он доказывает это своей смертью. — Я рыдаю. — Прости, — говорю я снова.

— Не о чем сожалеть. Ты не была бы женщиной, в которую я влюбился, если бы это письмо не затронуло тебя. Он любил тебя, и у меня есть большие проблемы, если я хочу занять это место.

Я позволяю ему держать меня, продолжая плакать. Где-то, когда Энди держит меня без осуждения, без ревности, без чего-либо, кроме всей своей любви, недостающая часть внутри встает на место.

По мере того как слезы стекают, я понимаю, что благословлена тем, что у меня есть Дрю. Он показал мне, что такое любовь, какой она должна быть. Он дал мне инструменты, чтобы знать, когда любовь была права. Он отдал мне всего себя, как я отдала всего себя взамен. Он хотел, чтобы я снова нашла любовь. И я нашла. До этого момента я не была уверена, что я могу отдать себя полностью кому-то другому. Но я была неправа.

Я вспоминаю то, что Дрю сказал давным-давно. Он сказал, что не верит в одну родственную душу для всех. И я благодарена, что он прав. Не то чтобы я хотела, чтобы он ушел с этой земли и от меня. Но я горжусь тем, что нашла кого-то еще, кого я могла бы любить так беззаветно, кто любит меня так же.

Неизмеримые глаза, цвет спокойного чистого моря, васильки, развевающиеся на ветру, и небо в самые ясные дни терпеливо ждут, когда я сломаюсь под другим мужчиной. Тогда я точно знаю, что я самая счастливая женщина в мире. Не многим людям дается второй шанс на любовь. Я не буду тратить свой.

— Да, — говорю я.

Он понятия не имеет, что, глядя на него, я понимаю, что восстановила себя и готова сделать решительный шаг.

— Да?

— Да, я выйду за тебя замуж, если ты меня хочешь.

Эпилог

Эндрю (Дрю) Мерсер

Дорога недолгая, прогулка тоже. Руки Кейт связаны с моими, и она не понимает, почему я привел нас сюда, потому что я не сказал ей. Нет шума, когда мы идем по траве к месту вечного покоя, по крайней мере, так говорят. Даже птицы почтительны, поскольку мирное спокойствие приветствует нас, когда мы пробираемся к камню.

Это не причудливо, потому что, судя по тому, что я узнал, это не в стиле Дрю. Мраморное надгробие простое и имеет нужное количество слов.

Эндрю Стэндфорд Макнайт

Дорогой сын и любящий муж

Я смотрю на Кейт. У меня начинают сдавать нервы. Я сжимаю ее руку, а другой провожу по своим волосам. Я пытаюсь улыбнуться, чтобы подбодрить ее, пока ищу слова, которые точно не готовил заранее. Я отворачиваюсь от нее, чтобы обратить внимание на надгробие.

— Я не знаю, как это сделать. — Я делаю паузу, все еще не зная, что хочу сказать. Вдыхая, я говорю то, что у меня на сердце. — Макнайт, я не очень-то ожидаю, что Вы здесь, но надеюсь, что Вы меня слышите. Я хотел бы ответить на Ваше письмо. Самое главное, я надеюсь на Ваше благословение руки Кейт. Просто чтобы Вы знали, я спросил ее отца, и он одобрил, но мне также нужно Ваше одобрение. — Я выдыхаю. Парень написал письмо, которое могло сдвинуть гору. — Я не могу ответить на Ваше письмо словами на странице, поэтому я здесь. Вы правы, Кейт особенная. И я знаю, что часть того, кем она является сегодня, была сформирована тем, как Вы любили ее. Я благодарен за ту роль, которую Вы сыграли в ее жизни. Я обещаю тебе, что буду обращаться с ней так, как будто она последняя в своем роде, потому что так оно и есть. Я планирую любить только одну женщину, и она единственная. Она моя птица, и я обещаю хранить ее сердце в безопасности и любить ее всем собой, как и Вы. Кстати, она понятия не имела, зачем мы пришли. Но для меня было важно сказать Вам, что она в правильных руках, прежде чем она пойдет к алтарю. Я никогда не жду, что она перестанет любить Вас. Я не такой мелочный или ревнивый, потому что знаю, что она способна любить нас обоих. Вы для нее — целый мир, и я планирую сделать все возможное, чтобы сделать ее такой же счастливой, как и Вы. Вас очень не хватает, и эта женщина, наша больница, этот мир стал лучше с Вами. И без Вас не хватает детали. Я ожидаю, что Вы присмотрите за нашей девочкой, когда я не смогу. И пусть мы снова встретимся однажды, когда-нибудь в очень далеком будущем.

Все еще держа Кейт за руку, я смотрю, как она кладет букет цветов к подножию надгробия. Я не спрашивал, почему она выбрала именно такие цветы. Я подумал, что они что-то значат, и судя по сети, так оно и было. Белые гвоздики символизируют память. Фиолетовая сирень означает первую любовь, а гладиолусы символизируют силу характера. Это отличный выбор для всего, что я знаю об этом человеке.

Я протягиваю Кейт салфетки из кармана. Она одаривает меня той же застенчивой улыбкой, что и в первый день нашей встречи. Потом я понял, что в ней есть что-то особенное, но она была женой коллеги. Сегодня она станет моей.

Мы добираемся до церкви вовремя, но мать Кейт все равно уводит ее. Что-то насчет того, что я не видел невесту в день ее свадьбы.

Меня отправляют в комнату для мальчиков, где я нахожу Митча, Дэйва и Бена сидящими и ведущими похмельные разговоры.

— Где ты был? Дженна в ярости, что вы оба пропустили поздний завтрак «шведский стол».

— У меня были дела, о которых нужно было позаботиться, — небрежно говорю я. Бен был лучшим другом Дрю, но то, что мы с Кейт сделали сегодня утром, остается между нами. Если она решит поделиться, она это сделает.

Митч смеется.

— Это кодовое слово для того, чтобы трахнуть его невесту перед свадьбой.

Он ошибается. Дженна убедила Кейт, что если мы не будем заниматься сексом за месяц до свадьбы, это будет хорошо для медового месяца. Как бы я ни пытался объяснить Кейт, что мои яйца на самом деле кажутся голубыми, она не хотела высказывать мне второе мнение. Она говорит мне, что ей так же тяжело, как и мне.

— Никакого секса, благодаря его сестре. — Я указываю пальцем на Бена.

Он пожимает плечами.

— У нее есть все виды статистики по этому дерьму.

Дэйв выглядит удивленным и меняет направление разговора.

— Твоя сестра очень горячая. Она все еще встречается с тем парнем?

В глазах Бена пляшут черти, и кажется, что они светятся красным.

— Я достаточно слышал о вас двоих, чтобы знать, что ни один из вас не должен думать о моей сестре.

Митч смеется.

— Все честно в сексе и выпивке на свадьбе.

Бен собирается что-то сказать, но папа стучит в дверь.

— Время.

Ребята смотрят на меня, но я не нервничаю. Я хочу Кейт всеми фибрами своего существа. Мой единственный самый дикий страх — это если она нарушит свое обещание и сбежит. И даже этот страх уменьшился за последние несколько месяцев. Я полностью ей доверяю.

У алтаря, когда начинают играть знакомую мелодию, я стою и смотрю на открывающуюся дверь. Я жду, пока появится Кейт, и когда она появляется, весь воздух высасывается из моих легких. Она такая чертовски красивая, что я могу только моргнуть. Митч хлопает меня по спине, и я не забываю дышать.

Ее волосы каким-то замысловатым образом убраны назад, и я не могу сосредоточиться, потому что ее лицо сияет, и я до сих пор не могу поверить, что она моя. Мой взгляд опускается на платье, которое мне не разрешалось видеть, не говоря уже о том, чтобы о нем слышать. Оно не совсем белое и имеет ткань, которая целенаправленно свисает с ее плеч, оставляя ее ключицы открытыми. Одной этой кожи достаточно, чтобы мой член затвердел. Как человек, лишенный секса, я сосредотачиваюсь на небольшом количестве декольте, которое она демонстрирует, и облизываю губы. Я чувствую себя мудаком, когда пытаюсь скрыть свою эрекцию, когда моя великолепная невеста идет ко мне с тюльпанами, которые кажутся почти белыми в руке. Но из того, что я слышала от подружек невесты на репетиционном ужине, они на самом деле бледно-желтые. Зная, что я делаю с Кейт, я искал смысл, а желтые тюльпаны означают безнадежную любовь. Она понятия не имеет, что говорит обо мне, потому что я слишком далеко ушел, когда дело доходит до нее.

Когда ее отец передает ее мне, я не слышу священника. Он говорил на репетиции, так что я знаю, что он собирается сказать. Я благоговею перед своей невестой, чувствуя себя самым удачливым ублюдком на планете. Затем у меня есть минутка, чтобы произнести молитву о чувстве вины. Если бы не уход Дрю Макнайта из этого мира, у меня не было бы этой возможности. Я знаю, что я должен делать. Когда придет время, я буду готов.

Я беру ее руки в свои и смотрю в окна ее души, потому что она должна знать, что я никогда не чувствовал этого ни к кому другому и никогда не буду. Она моя первая и моя последняя, моя единственная и сейчас самое время не только ей сказать, но и всему миру.

— Кейт Макнайт, когда я встретил тебя, я знал, что не был твоей первой любовью. Эта честь принадлежала Дрю Макнайту. И его след будет нелегко заполнить. Я благодарен ему за то, что он вдохновил тебя снова полюбить, что дало мне величайшую возможность в жизни провести ее с тобой. — Я хочу взглянуть на его родителей, которые сидят где-то на скамьях слева от меня, но не могу оторвать глаз от своей девочки. — Я знал это, когда решил, что ты та, с кем я хочу разделить свою жизнь. Твоя красота, твое сердце и твой разум побуждают меня быть лучшим человеком, каким я могу быть. И я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы стать если не первой, то последней любовью. Я обещаю любить тебя безоговорочно, поощрять тебя к достижению всех твоих целей, смеяться вместе с тобой, утешать тебя в трудные минуты, всегда быть открытым и честным с тобой, лелеять и хранить тебе верность до тех пор, пока мы оба живем. Ибо это мое обещание и моя торжественная клятва.

Я вижу слезы Кейт и неохотно отпускаю ее руку, чтобы достать из кармана салфетку. Это то, что я сделал в первый день, когда мы встретились, и это кажется таким же важным. Она улыбается мне так, как будто она тоже помнит, и вытирает глаза. Затем она снова берет меня за руку, и теперь ее очередь.

— Дрю Мерсер, я не думала, что смогу снова полюбить или даже захочу. Когда ты появился в моей жизни, ты пришел со своим терпением и пониманием. Ты предлагал дружбу и поддержку в трудную минуту. Наша любовь не торопилась. Это пришло со временем таким образом, что сначала испугало меня, но в конце концов заставило меня чувствовать себя в безопасности. Дрю Макнайт действительно оставил большие следы для заполнения, и не потому, что носил четырнадцатый размер. — Это вызывает у меня ухмылку и даже смех. — Но я знаю, что Дрю одобрил бы твое знание того, что ты справишься с этой работой. Я обещаю, что с этого дня я отдам тебе всю свою любовь, и ты не будешь ходить один. Твоя любовь — мой якорь, твое доверие — моя сила. Я даю тебе приют для твоего сердца, и пусть мои руки станут твоим домом. Я охотно отдаю тебе все, что я есть, и все, чем я стану. Моя любовь к тебе не имеет ни начала, ни конца. Ибо это мое обещание и моя торжественная клятва.

Я хочу поцеловать ее сейчас. Я хочу взять ее на руки и сказать ей, что ее слова принадлежат мне. Но я жду, пока священник заставит нас сказать еще несколько слов, прежде чем он, наконец, позволит мне поцеловать мою невесту. Ее губы — мой спасательный круг, и я должен его оборвать, иначе у меня в штанах будет серьезная палатка. Когда она отстраняется, она снова наклоняется. Ее губы скользят по моей щеке и поднимаются к моему уху.

— Есть еще одна вещь, которую я должна сказать тебе, муж.

Я жду, пока все встанут на ноги и готовы идти по проходу, взявшись за руки.

— У нас будет ребенок.

И я думал, что нет большей радости в том, чтобы жениться на женщине, которую я люблю, пока не услышу эти слова.

После фотографий и разрезания торта я не могу больше ждать.

— Куда мы идем? — спрашивает Кейт, когда я беру ее за руку и тащу за собой.

— Лимузин. — Ее глаза увеличиваются в размерах, и это только делает мое желание сильнее. — Блять, Кейт, ты не можешь так на меня смотреть. Я не выдержу.

Дверь не заперта, а водителя нигде не видно. Я сбиваю ее с ног в стиле НФЛ, полностью готовый. Мои руки собирают все больше и больше ее платья, и конца этому не видно.

— Сколько ткани в этом платье?

Она смеется.

— Подожди, позволь мне помочь тебе.

Она дразнит меня и не знает, в каком я состоянии. Видя ее и не имея возможности прикоснуться к ней в течение последнего месяца, я потерял всякую ловкость. Я крепко целую ее, и ее поддразнивания стихают. Она запускает руку мне в волосы, притягивая меня ближе, и я знаю, что она так же отчаянно, как и я, хочет, чтобы я был глубоко зарыт в нее.

Нет необходимости в презервативе, как будто я носил его с того первого раза без него, что объясняет проблему с ребенком. После того как я погружаю в нее два пальца и обнаруживаю, что она мокрая и готова, я ныряю внутрь.

Я вздыхаю от облегчения, потому что она — рай. Я томлюсь, находясь внутри ее кожа к коже. Когда ее ногти впиваются мне в задницу, это ее знак, говорящий мне двигаться. Я подчиняюсь и качаю себя вперед сильно и в устойчивом темпе.

— Сильнее, — умоляет она.

Я поднимаю ее задницу с сиденья и поворачиваю ее под другим углом. Я знаю, как возбудить ее и доставить ей первый оргазм за считанные секунды. Ее киска доит мой член, почти выводя меня из себя. Но я еще не готов. Мне так чертовски приятно снова оказаться внутри нее, я хочу, чтобы это продолжалось. Так что в качестве развлечения я на секунду думаю о работе, и это останавливает все. Наклоняясь, я ловлю ее губы в обжигающем поцелуе. Она на вкус как самый сладкий торт, и я чувствую, что снова строю.

Вскоре я говорю:

— К черту, Кейт, я кончаю.

Мои слова вызывают у нее второй оргазм. Ее спина выгибается над сиденьем, и я еду на ней до упора. Мой оргазм так сильно сотрясает меня, что я падаю на нее, когда заканчиваю.

— Надеюсь, теперь ты мне веришь, что мои яйца действительно были приятного оттенка синего.

Около восьми месяцев спустя я смотрю в глаза женщины, которую люблю так сильно, я загипнотизирован каждый раз, когда смотрю на нее. Я стараюсь не улыбаться, глядя на безумное выражение ее лица. Она совершенно не в духе, когда ее везут на роды.

— Энди, не отпускай мою руку.

Ее мольба о моей поддержке делает что-то с моей грудью, и я чувствую, что почти разбиваюсь об нее.

— Никогда, — мягко говорю я, пока она выжимает из него вечно любящую жизнь.

— Это несправедливо, вы все спокойны. Вам не нужно выталкивать индейку из Луизы. Я имею в виду, как они узнают, что она готова? У нее нет наметочной пуговицы сбоку на голове.

— Мы, врачи, не знаем. Обычно мы оставляем это на усмотрение ребенка. Вот почему наша дочь высказала свое мнение по этому поводу.

Кейт свирепо смотрит:

— Ты знаешь, что это девочка, не так ли? — Она выхватывает обвинительный палец, указывающий на меня. — Ты сказал, что она. Ты обещал, что это будет сюрпризом, и что ты не будешь красться и узнавать.

Они ставят каталку в комнате и готовятся переложить ее на специальную кровать, которую они используют для родов. Она не отпускает мою руку. Мне приходится потягиваться, чтобы не стащить ее, пока я иду рядом с ней.

— Я не узнал. Ты назвала ее «она», и я согласился с этим.

Ее глаза сузились, и я клянусь, что сдерживаемый смешок вырвется из меня. Прежде чем она успевает сказать что-то еще, ее лицо сжимается от боли.

— Энди, мне нужно обезболивающее.

Это была идея Кейт обойтись без лекарств. Я поддержал ее решение в любом случае.

— Хорошо, позвольте мне посмотреть, рядом ли доктор Янси.

Я собираюсь отпустить ее, когда входит мужчина, а Кейт продолжает сжимать мою руку, как будто это апельсин, и она пытается сделать сок. Мужчина держит карту, но я его не узнаю.

— Доктор Картер, — удивленно говорит Кейт.

На его лице появляется улыбка, глядя на мою жену, как будто он знаком с ней.

— Миссис Мерсер, рад снова тебя видеть.

Я поднимаю палец.

— Момент.

Он смотрит на меня, и я уверен, что за эти годы он имел дело со многими отцами.

— Конечно.

Когда боль Кейт проходит, я целую ее костяшки пальцев.

— Я скоро вернусь. Я просто подойду сюда и поговорю с доктором Картером.

Я киваю медсестре, и она подходит, чтобы успокоить Кейт, пока я совещаюсь с добрым доктором.

Три шага, и я стою в стороне от другого мужчины. Он решает начать разговор.

— Доктор Мерсер, ваша жена может сказать о вас только хорошее. Мне жаль, что мы не встретились. Судя по всему, два раза, когда я имел удовольствие видеть вашу жену, у вас были чрезвычайные обстоятельства, из-за которых вы отсутствовали.

Я беру его протянутую руку и пожимаю ее.

— Приятно познакомиться, доктор Картер. Моя жена упоминала вас. — У нее был он. Она не сказала, что он был мужчиной. Не то, чтобы это имело значение. Я подхожу к сути дела. — Кейт хотела обойтись без эпидуральной анестезии; однако она передумала.

— Я уверен, ты знаешь, что все зависит от того, как далеко она продвинулась. Можешь рассказать мне о ее схватках?

С медицинской точки зрения я объясняю, как начались роды с отхождением вод, и что мы делали с того момента. Мы решили остаться дома, где я гулял с ней, растирал ей спину и вообще помогал ей пройти через боль до этого момента. В последний раз я засекал схватки с интервалом примерно в пять минут и сказал ему об этом. Хотя по дороге туда дела пошли лучше, она так волновалась, что я разговаривал с ней вместо того, чтобы засекать паузы между ее болью.

— Пока головка младенца не появится, я могу послать за анестезиологом.

— Энди, я думаю, мне нужно тужиться.

Доктор Картер и я поворачиваемся и видим Кейт. Ее лицо напряжено, как будто она физически сдерживает себя. Застыв, мы оба наблюдаем, как медсестра проверяет ее.

— Доктор Картер, я думаю, пора.

Он смотрит на меня, и я чувствую себя ослом. Он врач, а не извращенец. Я киваю, разрешая ему делать свою работу, и быстро направляюсь к Кейт.

— Слишком поздно, не так ли? — она спрашивает.

Я протягиваю ей руку и убираю пряди волос с ее лба.

— Посмотрим, что скажет док.

Доктор Картер сообщает нам новости.

— Давай, тужься, Кейт, в следующий раз, когда почувствуешь это.

И вот так моя великолепная жена толкает нашего сына в мир.

Более пяти лет спустя я веду свою машину по улицам округа Колумбия, чтобы добраться домой. Движение нелепо, несмотря на то, что это было перед часом пик. Я надеялся уже быть дома. Я подъезжаю к нашему району Грейт-Фолс в Вирджинии, недалеко от округа Колумбия. Наш дом освещен, и на моем лице появляется улыбка. Когда мы впервые купили это место, Кейт сопротивлялась. Я купил его из-за безопасности района и хороших школ.

Когда я открываю дверь, ко мне подбегают настоящие причины большого дома с пятью спальнями.

— Папа, — кричит моя двух с половиной летняя дочь. Ее светлые кудри подпрыгивают, когда она обвивает мою ногу. Я отрываю ее, чтобы подбросить и поймать, вызывая приступ хихиканья. Ее розовое платье принцессы кружит вокруг нее, прежде чем она приземляется в моих объятиях. — Папа, Дью назвал меня малышкой и сказал, что мне нужна лабодоми. Что такое лабодоми?

Я смеюсь по нескольким причинам. Во-первых, потому что она еще не освоила слово Дрю, вместо этого, предпочитая, называть его Дью. Итан тоже оказался слишком много для нее. Во-вторых, лоботомия. Я качаю головой, гадая, где он это слышит.

— Итан, — зову я. Я собирался расспросить своего пятилетнего сына о школе.

Вместо этого мне придется вернуться к его обращению с сестрой.

Мой сын с темными волосами, такими же, как у его матери, одет в халат и носит с собой медицинскую сумку. Он идет за угол, как будто все в мире хорошо, с пластиковым стетоскопом на шее.

Я наклоняюсь, чтобы мы могли поговорить как мужчина с мужчиной.

— Итан, давай поговорим по-мужски.

— Тогда зови меня Дрю, папа, так же как бабушка зовет тебя. Я хочу быть мужчиной, как и ты, папа.

Мне трудно сохранить родительский вид.

— Хорошо, Дрю, ты назвал свою сестру малышкой?

На его лице появляется раскаяние, поскольку я уверен, что он знает, что у него проблемы. — Эмма слишком много плачет, а дети плачут. Значит, она ребенок.

Я не могу спорить с этой логикой, и хорошо, что моя дочь, которая цепляется за мою грудь, соглашается.

— Он говорит, что мой замок — это просто кровать, а не замок принцессы.

Я вздыхаю.

— Дрю…

— Папа, ей нужна проверка на реальность.

Я смеюсь, не в силах остановить это.

— Где ты услышал это?

— Мама сказала это тете Шеннон.

Я качаю головой, только представляя разговор, который предшествовал этому заявлению. — Ты должен быть добр к своей сестре и не говорить ей, что ей нужна лоботомия.

— Но тетя Шеннон сказала дяде Эрику, что он сумасшедший и нуждается в лоботомии. И Эмма сумасшедшая.

— Итан Эндрю Мерсер.

Я поднимаю взгляд и вижу Кейт с лицом мамы. У нее лучше получается сохранять суровое выражение лица, чем у меня в последние несколько минут. Только для меня она выглядит чертовски сексуально, делая это.

— Ты не получишь сладости, если будешь груб со своей сестрой. А теперь извинись.

Голова Дрю наклоняется, и ему удается произнести

— Прости, Эмма.

— А теперь иди ешь свои закуски со стола, пока не стемнело.

Еда важнее меня, так как мои дети спешат к кухонному столу. Я встаю, чтобы поцеловать свою прекрасную жену. Это продолжается чуть дольше, и моя рука ловит изгиб ее задницы.

Она хихикает, что меня заводит, потому что она не так часто смеется. Мне нужно переодеться, потому что моя одежда не скроет свидетельства моего возбуждения. И это разговор, к которому я не готов вести рядом со своими детей.

— Для чего это было? — Ее улыбка заразительна, и она распространяется по моему лицу.

— Ты чертовски красива, Кейт. Клянусь, ты становишься красивее с каждым днем.

Ее глаза согревают ее лицо.

— Ты полон дерьма. Я выгляжу и чувствую себя выброшенным на берег китом.

Я поглаживаю ее живот другой рукой.

— В любой день.

— Любой день? Мой срок был два дня назад. И я действительно не хочу иметь ребенка на Хэллоуин. Можешь ли ты представить себе вечеринку каждый год на Хэллоуин?

Я смеюсь, потому что она говорила об этом с тех пор, как мы впервые узнали, что она может родить в этот день.

— Тогда тебя нужно сбить с ног.

Я наклоняюсь и застаю ее врасплох. Я поднимаю ее на руки.

— Ты псих. Я вешу тонну. — Она от души смеется.

— Вам двоим следует снять комнату.

Я поднимаю глаза и вижу свою невестку.

— Шеннон, ты можешь присмотреть за детьми несколько минут?

— Конечно. — Она подмигивает нам. — Только до тех пор, пока ты не возьмешь это где-нибудь еще.

Я не прошу дважды. Я несу жену в нашу спальню и закрываю за нами дверь. Я сажаю ее в ее любимое кресло перед камином, снимаю с нее туфли и массирую ступни.

— Ты что, ради этого меня сюда привел?

Может, она и шутит, но в ее глазах жар.

— Поверь мне, я хочу тебя. Секс, однако, может вызвать схватки, а ты сказал, что хочешь подождать еще день.

Она пожимает плечами.

— Тебе решать, но ты пожалеешь. Шесть недель — это долго ждать.

Не то чтобы мы с Кейт воздерживались. Мы занимались сексом каждую ночь на этой неделе, потому что она была готова родить, надеясь избежать этого дня.

— Я сделаю все, что ты захочешь.

— Или, может быть, я сделаю это для тебя.

Она убеждает меня встать и подойти к стулу сбоку. Я следую ее указаниям, потому что знаю, что она собирается сделать. И я прав. Она делает мне лучший чертов минет в моей жизни. Практика, безусловно, может улучшить совершенство. Я не думал, что это возможно, но это так.

Позже, после того как я развлеку детей, мы сядем на заднем дворе на качелях на крыльце. Итан находит место на коленях у матери, а Эмма сворачивается на моих. Двое наших детей спят, пока мои пальцы переплетаются с пальцами Кейт.

Качели раскачиваются назад и вперед в успокаивающем ритме. Глаза Кейт закрыты, черты лица разглаживаются. Ее губы искривлены, как будто ей снится приятный сон. И я думаю о том, как мне повезло.

Кейт решила не работать после рождения нашего сына, и это было ее решение. Тем не менее, моя жена не может бездействовать. Она основала фонд Дрю Макнайта, который обслуживает людей с саркомой Юинга, как молодых, так и пожилых. Теперь она наняла людей на полный рабочий день, но она по-прежнему наблюдает за этим и следит за финансовыми делами как ястреб. Она использовала часть денег, оставленных ей Дрю, чтобы основать некоммерческую организацию, и привлекла родителей Дрю, которые стали настоящими активистами в этом вопросе. Мы назвали их почетными бабушками и дедушками для наших детей. Это было то, что я хотел сделать, и Кейт тоже, поэтому она с готовностью согласилась. Их лица светятся каждый раз, когда мы привозим детей в гости, когда находимся в Чарльстоне. И они тоже приходят сюда, чтобы провести время, потому что у нас много места. На самом деле, после рождения ребенка у нас будут чередующиеся бабушки и дедушки, которые будут приезжать через две недели, чтобы помочь Кейт, когда она лелеет наш последний подарок семье.

Не знаю, как Кейт все это успевает, но и няню она нанимать не хочет. Она супергерой для детей и лучшая жена для меня.

— Кейт, — зову я. Я не могу справиться сам.

— Хм.

Ее глаза распахиваются, становятся ясными и сосредотачиваются на мне.

— Я люблю тебя и нашу жизнь.

Я говорю ей, что люблю ее каждый день. И все же я чувствую необходимость признаться ей в этом.

— Я тоже люблю тебя и нашу жизнь.

Я наклоняюсь и целую ее, стараясь не разбудить наших детей.

Тогда я вижу это. Ее лицо хмурится.

— Пора.

Я киваю, благодарный Шеннон осталась с нами. Она хотела быть здесь, чтобы помочь. У нее нет занятий в ближайшие несколько дней, и именно по этой причине она предложила приехать и остаться. Я беру детей и несу их спать. Я поворачиваю их и целую в лоб. По дороге я стучу в дверь Шеннон и рассказываю ей, что происходит.

Затем я спускаюсь и беру свою грозную жену в объятия, вспоминая, как я был расстроен, когда она бросила меня в первый раз. Я думал, что после этого я никогда не найду любовь. Но судьба снова свела нас вместе, и я знал, что должен завоевать ее расположение. Даже если нам пришлось сражаться, чтобы преодолеть жестокость, мы цеплялись за прекрасное, и это чертовски стоило того.

КОНЕЦ