◈ Автор: Белла Джуэл

◈ Название: «Опасное убежище»

◈ Содержание: 8 глав

◈ Переводчик: Александрия

◈ Редактор: Окси Ку

◈ Обложка: Wolf A.

Переведено для группы « Золочевская Ирина и её друзья »

Мы в ВК: https://vk.com/zolochevskaya_irina

Мы в ТГ: https://t.me/zolochevskaya_irina_and_friends

Внимание!

Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Создатели перевода не несут ответственности за его распространение в сети. Любое коммерческое или иное использование, кроме ознакомительного чтения, запрещено.

Приятного прочтения!

Глава 1

— Просто поговори с ним!

Я останавливаюсь на полпути, потягивая кофе, и смотрю через стойку на свою лучшую подругу Эрин. Она смотрит на меня так пристально от возбуждения. Её голубые глаза ярко сияют, светлые волосы растрепались у подбородка, рот растянут в широкой ухмылке. Она поднимает руки, хлопает ими друг о друга, а затем подмигивает мне.

— Я не могу, — бормочу я, глядя на кремообразную жидкость в своей чашке. — Он не выглядит так, будто ему нравится, когда с ним разговаривают.

— Всем мужчинам нравится, когда с ними разговаривают!

Я хмыкнула.

— Может, и так, но он кажется... застенчивым. Даже задумчивым. Он не похож на большинство жизнерадостных мужчин. Я даже не знаю, с чего начать.

— Начни с «привет», Джейд, и дальше по нарастающей.

Я поджала губы и сделала еще один глоток кофе.

— Я хотела сказать – я поздоровалась, он пробормотал что-то в ответ, но потом просто вернулся к работе. Марли сказала, что следующие два дня он будет в «Убежище», чтобы помочь с декорациями для вечеринки в честь Хэллоуина. Может быть, тогда я смогу попытаться поговорить с ним.

— Не пытайся, просто сделай это, Джейд.

Я пристально смотрю на Эрин. Она права, мне следует просто поговорить с загадочным, красивым, задумчивым разнорабочим, который помогает мне на работе, но я слишком застенчива, чтобы заставить себя сделать это. Он начал работать всего несколько месяцев назад, но я не могу отвести от него глаз, когда нахожусь рядом. Есть что-то, что притягивает меня к нему. На моей работе не так много мужчин, поэтому его присутствие и даже то, что я нашла в себе смелость заговорить с ним, – это очень важно.

У меня не самая лучшая история с мужчинами. Мой бывший, Терри, делал мою жизнь несчастной на протяжении нескольких лет. Когда я попыталась уйти, он был не в восторге от этого. Можно сказать, я пережила насилие, и из-за этого стала немного замкнутой, когда дело касалось мужчин. Моя работа определенно помогла в этом.

Работа в «Убежище» – это воплощение мечты. Это место, которым управляют две удивительные женщины, Кейти и Марли, – безопасное место для мужчин и женщин, которые пережили нечто ужасное, например, насилие или травмирующее событие, и хотят получить поддержку без осуждения. В конце концов, не так давно я была одной из таких людей.

Марли, моя начальница – необыкновенная женщина. Она спаслась от рук серийного убийцы и выжила, чтобы рассказать об этом. Ей захотелось сделать что-то невероятное для других людей, переживших подобный ужас, и она открыла место, где люди могут ненадолго скрыться. Я никогда не забуду, как она была добра ко мне, когда я появилась на пороге заведения полгода назад, ища место, где могла бы почувствовать себя нормально, как будто не была настолько одинока в этом мире.

Марли, её парень Кенай и сестра Кейти помогли мне почувствовать себя как дома, и я стала проводить с ними каждый день, разговаривая с другими людьми, помогая им и давая любые советы, чтобы им стало немного легче. Думаю, делая это, я помогала себе. Общаясь с другими людьми, видя, что у некоторых все гораздо хуже, я поняла, что не одна, и постепенно начала выздоравливать. У меня появились друзья, и я начала находить страсть в помощи людям, которые входили в эти двери.

Через несколько месяцев Марли предложила мне работу. Ей понравилось, как я общаюсь с людьми, и она почувствовала, что я приношу пользу не только «Убежищу», но и людям, которые проходят через эти двери. Это неполный рабочий день, но я прихожу и помогаю везде, где это необходимо. Я показываю людям, как нужно вести себя в «Убежище», чтобы они чувствовали себя комфортно. Я также убираюсь и помогаю с бухгалтерией и другими административными задачами, в которых они нуждаются. До этого я работала официанткой, это была довольно бесполезная работа, и я не чувствовала, что моя жизнь идет своим чередом. Теперь я чувствую, что наконец-то отдаю, наконец-то делаю что-то, чтобы помочь другим.

Это дает мне цель. Мне это нравится.

До тех пор, пока Кенай не привел своего очень привлекательного друга, желая сделать кое-какие ремонтные работы в доме. Оливер. Роскошный. Тихий. И человек, от которого я не могу оторвать глаз. Каждый раз, когда я прихожу на работу, а он там, я обнаруживаю, что наблюдаю за ним, испытываю любопытство, задаюсь вопросом, почему он такой тихий и замкнутый. Мой инстинкт заботы хочет подойти, узнать, все ли с ним в порядке, подружиться с ним и завязать разговор – в конце концов, я должна помогать не только женщинам, – но каждый раз, когда я собираюсь это сделать, то стесняюсь.

Я стесняюсь.

Ужасно стесняюсь.

Не могу сказать, что я всегда была такой – это не так. Я такая, потому что в последний раз, когда нашла свой голос, то очень быстро пожалела об этом. В тот единственный раз, когда я заступилась за себя перед Терри, все обернулось против меня, и я попала в больницу со сломанной ключицей, двумя сломанными ребрами и синяком под глазом. Этого оказалось достаточно, чтобы ослабить меня. Поэтому я в основном молчу, разговариваю только с теми, кто приходит, а также с Марли или Кейти. Когда дело касается мужчин, у меня большие проблемы с доверием. Но Оливер... он разговаривает со мной без слов. Что-то в нем заставляет меня хотеть поговорить с ним.

— Мне нужно туда зайти, возможно, я попробую, — говорю я. Эрин хмуро смотрит на меня, явно недовольная отсутствием особого энтузиазма. Она никогда не была застенчивой. И совершенно не стесняется. Поэтому я понимаю, почему ей трудно понять, из-за чего я с трудом завожу разговоры с мужчинами.

— Знаю, раньше тебе было нелегко с мужчинами, но не все они одинаковы, — говорит она. — Не позволяй одному неудачному опыту испортить тебя навсегда. Поговори с Оливером. Возможно, ты поймешь – это того стоит.

Я улыбаюсь ей.

— Спасибо, так и сделаю. Попробую.

Я допиваю кофе и заканчиваю разговор с Эрин, а затем выхожу из дома, чтобы отправиться на работу. Когда я приезжаю в «Убежище», машин там больше, чем обычно. Некоторые из прибывших женщин, должно быть, помогают с вечеринкой в честь Хэллоуина, которую мы устраиваем на выходных. Это полезно для них, и им есть к чему стремиться. В каком-то смысле они отдают долг «Убежищу».

Я выхожу из машины, запираю её и захожу внутрь, чтобы найти Марли. Она стоит с Кенаем, оба смотрят на лестницу, несомненно, обсуждая декорации.

— Доброе утро, — говорю я, останавливаясь рядом с ними.

Марли смотрит на меня и улыбается.

— Привет, Джейд. Как дела?

— Хорошо. Готова придать этому месту жутковатый вид. Какой план?

— Кенай и Оливер подготовили все декорации, осталось только развесить их. У нас будет паутина на лестницах и балконах, жуткие существа, свисающие с потолков, может быть, даже дымовая машина. Что скажешь?

Я подпрыгиваю.

— Звучит заманчиво. Откуда я могу начать?

— Наверху, в большом чулане, есть несколько декораций, ты можешь взять их и расставить везде, где, по твоему мнению, они будут хорошо смотреться.

Я киваю.

— Я займусь этим.

С этими словами я исчезаю на лестнице, с нетерпением ожидая начала работы.

***

Я обожаю Хэллоуин, это мой любимый праздник в году. Мне нравятся украшения, жуткие истории, розыгрыши и веселье, которое сопровождает этот праздник. Нравится вырезать тыквы, делать разные конфеты, и особенно нравится, когда все дети собираются у моей двери. Как бы ни было жутко, я чувствую, что это объединяет людей, позволяет им общаться и веселиться.

Я нахожу чулан, захожу внутрь и включаю свет. Здесь полно декораций, тарелок, чашек, скатертей и всего, что только можно придумать для Хэллоуина. Я прохожу чуть дальше и тянусь к коробке с искусственной паутиной, как вдруг дверь за мной захлопывается. Повернувшись, я тянусь к дверной ручке, но обнаруживаю, что дверь заперта. Нахмурив брови, я снова начинаю трясти дверную ручку. Все еще заперто. Отлично. Я застряла здесь.

Несколько раз стучу кулаками в дверь, зову, но никто не приходит мне на помощь. Должно быть, все внизу. Вздохнув, я поворачиваюсь и смотрю на коробки. Просто замечательно. Я здесь, но у меня нет возможности выбраться или позвать на помощь. Телефон я оставила в сумочке, в офисе. Я снова стучу по двери, несколько раз, кричу все громче и громче. Проходит несколько минут, и я начинаю волноваться. В конце концов, кто-нибудь сюда придет, но здесь жарко, душно, и я хочу поработать, а не торчать в проклятой кладовке.

Я сижу несколько минут, размышляя, как, черт возьми, выбраться из этой ситуации. Пожав плечами, решаю разобраться с украшениями. Через некоторое время дышать становится немного труднее, поэтому я разворачиваюсь и снова бью по двери, громко зовя. По-прежнему никого. Чувствуя себя немного напряженно, я снова пытаюсь отвлечься на украшения, но мне очень не нравится ощущение, которое я испытываю. В груди все сжалось, и я начинаю паниковать. Вряд ли найдется человек, которому нравится находиться в месте, откуда нельзя выбраться, даже если это всего лишь чулан.

Я снова бью кулаками по двери, зову чуть громче и яростнее. Мой голос и в лучшие времена негромкий, так что вряд ли его можно назвать звучным. Но я все равно пытаюсь. Я уже почти сдалась, когда дверь распахивается. Не ожидав этого, я отшатываюсь назад. Из моего горла вырывается крик, ноги подкашиваются, и я падаю на ящик, проваливаясь в него и раздавливая все украшения. Две большие руки тянутся вниз, обхватывают мои руки и тянут к себе. Я сталкиваюсь лицом к лицу с Оливером. Он стоит, не отпуская меня, и смотрит на меня своими напряженными ореховыми глазами.

Он обладает классической внешностью: светло-каштановые волосы беспорядочно спадают на лоб, словно так и было задумано. Кожа – нежно-коричневая, а глаза – глубокого лесного оттенка. У него очень мужественные черты лица, соответствующие его крупному, очень мускулистому телу. Несколько татуировок расположились на одной руке и исчезают под темной рубашкой. Те, которые он всегда носит. Он великолепен, как плохой парень, но при этом потрясающе красив. Его татуировки и строгие черты лица придают ему изюминку, но в то же время и мягкость.

— Прости, — шепчу я, глядя на него сверху. — Я заперлась здесь. Не была уверена, что кто-нибудь услышит мой крик.

— Я шел за украшениями, когда услышал твой голос. Ты ранена? — у него насыщенный, глубокий и хриплый голос. Идеально подходит ему.

— Нет, я не ранена. Немного смущена, но не ранена.

Он изучает меня.

— Тебе следовало бы быть осторожнее. Если бы здесь никого не было, ты могла бы провести здесь некоторое время.

Я краснею и киваю, отступая назад. Он отпускает меня, опуская руки по бокам.

— Я Джейд, — говорю я, на секунду встречаясь с ним взглядом, а потом отворачиваюсь, щеки все еще горят.

Он невероятно пахнет.

— Я знаю, — говорит он, его голос низкий.

— А ты Оливер.

Его глаза вспыхивают, когда я снова встречаюсь с ними взглядом.

— Да.

— Приятно познакомиться, — говорю я и протягиваю руку, чувствуя себя неловко в ту же секунду, как это вырывается у меня изо рта.

Он кивает, протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими, осторожно пожимая мою руку. Это приятно, очень приятно. Я пытаюсь сдержать румянец, не давая ему расползтись по моим щекам. Я отпускаю его руку, и он на мгновение задерживает на мне взгляд, а затем снова смотрит в сторону декораций.

— Нужна помощь? Я тоже ищу украшения, так что мы могли бы сделать это вместе.

Мое сердце бешено колотится. Возможность поработать с ним, может быть, завязать разговор? Да, пожалуйста.

— Это было бы здорово, спасибо. Мне, наверное, понадобится помощь, чтобы развесить некоторые из них. Я не очень высокая.

Его глаза опускаются вниз по моему телу, а затем он качает головой:

— Нет, не очень.

Не знаю, сказал ли он это в хорошем или плохом смысле, но то, как он провел глазами по моему телу – совершенно не волнует. Это заставляет меня чувствовать себя живой, нервной, счастливой и тревожной одновременно. Моя кожа покрывается мурашками, и я сглатываю, проводя пальцами по своим каштановым волосам, и выпрямляюсь. Хорошо ли я выгляжу? Интересно, что он обо мне думает? Я всегда считала себя... слишком маленькой. Моя миниатюрная фигура едва достигает его плеч, а волосы длинные, прямые и, я бы сказала, довольно простого оттенка коричневого. Мои голубые, как небо, глаза, без сомнения, являются моей лучшей чертой.

Я никогда не была одарена изгибами, большой грудью или отличной круглой попкой, поэтому часто задаюсь вопросом, есть ли у меня те достоинства, которые мужчины считают привлекательными.

— Возьми коробку, — говорит Оливер, отвлекая меня от размышлений.

Я тянусь вниз, хватаю коробку и поднимаю её на руки, которые с трудом обхватывают её. Я протискиваюсь вперед, а Оливер наблюдает за мной, подняв брови. Затем, вздохнув, выхватывает коробку из моих рук и без труда несет её в холл, после чего тянется за другой. Мои щеки снова вспыхивают. Отлично, он, наверное, считает меня бесполезной. Я даже не могу удержать коробку. Он перетаскивает коробки на балкон и вытаскивает фальшивую паутину, глядя на нее с отвращением.

— Это будет нелегко.

Я смотрю на запутанный беспорядок.

— Нет, но, наверное, хорошо то, что это должно выглядеть грязно, так что мы сможем избежать неприятностей.

Он кивает и вытаскивает большие прядки.

— Ты возьмешь один конец, мы растянем его настолько, насколько сможем, и просто прикрепим к перилам кусочек за кусочком.

— Хорошо, — говорю я тихим голосом, беру один конец странной на ощупь паутины и растягиваю его. Оливер находит бечевку и начинает привязывать её к перилам, и мы медленно продвигаемся вперед, прикрепляя её как можно лучше.

— Ты давно знаешь Кеная? — осмеливаюсь спросить я, пытаясь завязать разговор.

— Да, — бормочет Оливер. — Уже давно.

Точно.

— Отличное место у них тут.

Он смотрит на меня.

— Да.

Боже, как правило, я мало разговариваю, и вот почему. Когда люди не отвечают мне, это заставляет меня чувствовать себя глупо. Я закрываю рот и просто иду дальше. На какое-то время тишина становится крайне дискомфортной, и я кручусь на месте, пытаясь понять, что делать. Я не хочу заводить разговор, если он не в настроении говорить, но это молчание убивает меня.

— Ты давно здесь работаешь? — спрашивает Оливер примерно через десять минут, его глаза скользят в мою сторону.

— А.

Черт, теперь я нервничаю из-за того, что он разговаривает со мной.

— Не совсем. Я приехала сюда по той же причине, что и все остальные, полагаю. Но почувствовала себя здесь как дома и захотела большего, поэтому Марли предложила мне работу. Так что, думаю, во мне всего понемногу.

— Ты была одной из тех, кто приехал сюда, чтобы найти покой? Уйти от чего-то?

Мои глаза обращены к нему, и он наблюдает за мной с напряжением, которое я не могу уловить. Как будто он может определить, просто взглянув на меня, лгу я или нет. Я сглатываю и решаю просто сказать ему правду. Мой психотерапевт посоветовал поговорить о бывшем, чтобы помочь исцелиться, потому что я так долго держала все в себе и вела себя так, будто его не существует и того, что он сделал со мной, не было. Это она посчитала «нездоровым».

— Так и было, — говорю я, еще больше растягивая паутину. — Мой бывший парень доставил мне некоторые проблемы.

— Какие проблемы? — спрашивает Оливер, завязывая еще несколько нитей, чтобы удержать паутину.

Я слегка отстраняюсь, потому что не привыкла, чтобы незнакомые люди задавали мне вопросы, хотя, наверное, понимаю, почему он хочет это знать. Нет никакого вреда в том, чтобы рассказать ему. Это моя история, я не могу её изменить, так что нет смысла её отрицать.

— Он был жестоким – физически и психически. После того как я ушла, он стал одержимым и некоторое время преследовал меня, при этом угрожая мне. Я освободилась от него, но он все равно преследовал меня, наверное. У меня была только лучшая подруга, с которой я могла поговорить.

— Он всегда был таким?

Я качаю головой.

— Нет, не всегда. Сначала всё было хорошо. Вроде бы нормальные отношения, но со временем он стал собственником, начиная с мелочей, например, с того, что кто-то посмотрел в мою сторону, а потом всё становилось только хуже, пока не взорвалось. Тогда он оказался совсем не тем человеком, которого, как мне казалось, я знала. Совсем нет.

Я вздрагиваю, вспоминая, каково это – жить с Терри. Человек, в которого я влюбилась, очень быстро изменился, обнажив слои собственнического, контролирующего поведения и склонности к насилию. Бывало, я даже не решалась посмотреть на проходящего мимо мужчину, иначе он выходил из себя. Клялся, что я пытаюсь его бросить, я изменяю ему и сплю с другими. Это была одержимость, которая быстро превратилась в бред.

У Оливера подрагивает челюсть.

— Как его зовут?

Я моргаю.

— Кого? Моего бывшего?

— Да. Как его зовут?

— А, Терри.

Оливер задерживает на мне взгляд.

— Фамилия.

О, Боже. От звука его голоса у меня по коже бегут мурашки. Он сейчас серьезен. Он хочет знать, и я точно знаю причину. Он такой же, как большинство нормальных мужчин. Им неприятно знать, что по улицам ходит подобная мразь, и они хотят лишь искоренить её. Я это понимаю, поверьте, но я только что вырвалась из лап Терри, я не хочу возвращаться в них, воскрешая прошлое.

— Я не могу сказать тебе этого. Не потому, что не хочу – поверь, часть меня хочет, – а потому, что это самый безопасный вариант.

Глаза Оливера вспыхивают.

— Я не собираюсь ничего делать, мне просто не нравится мысль о том, что такие мужчины ходят по земле и причиняют боль другим женщинам. Мне больно осознавать, что они где-то там, бродят на свободе, не заботясь ни о чем на свете.

— Ты не можешь контролировать всех, — мягко говорю я.

— Нет, — бормочет он. — В этом ты права.

— Да.

Он изучает меня несколько мгновений.

— А как же твои родители? Где они были, когда все это происходило? Знаю, ты взрослая женщина, но в большинстве семей принято замечать, когда что-то идет не так. Никто не заметил?

— Я не очень хорошо лажу с родителями.

— Почему? — спрашивает он.

У меня не самые лучшие родители в мире. Они никогда не были замечательными, не помню ни одного момента из моего детства, чтобы они были хорошими. Я была случайностью, и мне об этом напоминали всю жизнь. Моя мама больше заботилась о деньгах и своих друзьях, чем обо мне. Как будто я была обузой. А мой отец был пьяницей, который только и делал, что сидел перед телевизором и смотрел на окружающий мир, ни о чем не заботясь, с пивом в руке.

Они никогда не были жестокими, но пренебрегали мной. Большую часть детства я все делала сама: готовила, стирала, собиралась в школу. Возможно, именно поэтому я привязалась к Терри так быстро и крепко. Я жаждала любви. Как только я смогла, то съехала, нашла работу и прекратила общение. Теперь я их не вижу и не слышу, и меня это устраивает. Моя жизнь стала лучше без них. Я стала намного сильнее, потому что смогла постоять за себя. У меня нет братьев и сестер, мне не на кого больше положиться. Всегда была только я.

— Моя мама эгоистична и фальшива, а отец – пьяница. Я стараюсь избегать их любой ценой. Я не нужна им, и они постарались, чтобы я знала об этом, пока росла.

Он кивает.

— Я тоже это понимаю. Жаль, что у тебя нет никого в мире, кто мог бы тебя прикрыть. Каждый заслуживает этого.

Я улыбаюсь.

— Это неправда. У меня есть моя лучшая подруга Эрин, есть Марли и Кенай. Они мне очень помогли, и я не знаю, что бы без них делала. Так что мне повезло больше, чем многим другим. У некоторых людей, и даже здесь, в «Убежище», никого нет. Вообще никого. Я бы никогда не хотела такой жизни.

Оливер долго изучает меня, и мои щеки краснеют.

— Думаю, ты можешь мне понравиться, Джейд.

При этих словах мои колени дрожат.

Ладно.

Думаю, он тоже может мне понравиться.

Глава 2

— У тебя есть семья? — спрашиваю я Оливера, пока мы поднимаемся и спускаемся по лестнице, прикрепляя светильники, чтобы люди не споткнулись, когда свет выключится.

— Да, есть отец. Мама умерла, когда я был совсем маленьким. Никогда её не знал.

Это ужасно, и мое сердце разрывается от боли. Интересно, близок ли он со своим отцом? Я бы сделала все, чтобы у меня были родители, с которыми я могла бы быть близка, родители, которым могла бы позвонить, когда что-то не так. Я бы все отдала, чтобы устраивать большие семейные барбекю, где все смеялись и шутили, а дети бегали повсюду. У меня этого никогда не было. И я могу понять всех, у кого этого не было.

— Мне очень жаль это слышать, — говорю я ему. — Ты и твой отец близки?

Он кивает.

— Да, мы очень хорошо ладим.

— Это хорошо. Чем ты зарабатываешь на жизнь?

Он завязывает кабельную стяжку вокруг шнура освещения и смотрит на меня. Когда он это делает, когда эти глаза встречаются с моими, мой желудок сжимается. Никогда не думала, что смогу испытать это чувство снова. Не после того, что сделал Терри. На самом деле я сомневалась, что когда-нибудь смогу снова доверять другому мужчине, но я пытаюсь, и это чувство, которое я испытываю, когда Оливер смотрит на меня, вселяет в меня надежду.

— Я ремонтирую мотоциклы. Четыре дня в неделю я работаю в мастерской, а остальное время провожу здесь, чиню всякую ерунду, помогаю Кенаю и Марли, когда им это нужно.

— Это достойно восхищения.

— Хорошее место, — он пожимает плечами. — Для хорошего дела. У меня всегда есть время для таких вещей.

Да, он мне нравится. В нем есть что-то такое настоящее и искреннее. То, чего я не встречала во многих мужчинах. Мне нравится, что ему не всё равно. Мне нравится, что он гордится тем, что делает.

— А вот и вы двое!

Мы оба оглядываемся, чтобы увидеть Марли, взбегающую по лестнице и выглядящую раскрасневшейся. Несомненно, вся эта история не дает ей покоя. Нелегко все это организовать, сколько бы помощников не было. Марли, несомненно, красива. Стальные серые глаза украшают нежное, красивое лицо. Её волосы цвета мёда излучают такую силу и красоту, что хочется быть рядом с ней все время. Она самая сильная из всех, кого я знаю. Пережить то, что ей пришлось испытать, а затем открыть это место вместе со своей сестрой Кейти – это самоотверженный поступок.

— Привет, Марли, — я улыбаюсь ей, пока поправляю несколько лампочек.

— Марли, — Оливер кивает в её сторону.

— Мы, наверное, будем заниматься этим всю ночь, чтобы все было готово к завтрашнему дню, — она вздыхает, проводя пальцами по волосам. — И я подумала, если мы с Кенаем организуем пиццу и напитки, вы, ребята, останетесь здесь, пока не закончим?

— Конечно, — говорю я без колебаний. — Я в деле.

— Мне больше нечем заняться, — говорит Оливер, пожимая плечами. — Я останусь.

— Боже, ребята, вы просто чудо. Спасибо вам большое.

— Что еще от нас требуется? — спрашиваю я, подключая еще один светильник. — Дай нам список, и мы займемся этим.

Она хлопает в ладоши.

— Просто украсьте все, что сможете. Кенай и Кейти сейчас занимаются едой и напитками, а я занимаюсь столами и стульями. Так что просто продолжайте украшать, и всё будет замечательно.

— Будет сделано, — говорит Оливер.

— Потрясающе, — она снова хлопает. — Ну, мне пора возвращаться вниз. Еще раз спасибо.

Она исчезает, а я поворачиваюсь к Оливеру.

— Похоже, нас ждет долгая ночь.

— Завтра вечером будет еще дольше, учитывая количество людей, которое они ожидают.

— Да, — я киваю. — Это будет большой праздник. Не против, если я сделаю небольшой телефонный звонок? Хочу предупредить свою лучшую подругу, что меня не будет дома допоздна. Мне нужно, чтобы кто-нибудь покормил моего хомяка.

Брови Оливера взлетели вверх.

— У тебя есть хомяк?

Я озорно улыбаюсь.

— Ну да.

Его губы подергиваются в улыбке, и мое сердце бешено колотится. Боже. Он великолепен.

— Не думал, что ты из тех, кто любит хомячков, но теперь, когда я думаю об этом, все становится понятно. Ты другая.

Я другая.

Не уверена, комплимент это или оскорбление.

— Ну, спасибо… Пожалуй.

Он издает фыркающий звук, который я бы назвала близким к смеху. Я улыбаюсь и достаю свой телефон, набираю номер Эрин и немного прохожу по коридору.

— Йоу, цыпочка, — говорит она после второго гудка.

— Привет. Слушай, я тут подумала, не могла бы ты покормить Бэтти за меня сегодня вечером. Меня не будет дома допоздна.

Я бросаю взгляд на Оливера, который наблюдает за мной. Покраснев, я иду дальше по коридору.

— О-о-о, — говорит Эрин. — Что за важное событие? Свидание?

Я тихонько смеюсь.

— Нет. Марли спросила, могу ли я остаться и помочь подготовить это место к завтрашнему вечеру. Оливер и я...

— Подожди секунду, — прерывает она меня. — Ты только что сказала, Оливер и ты...?

Я краснею.

— Да, — шепчу я. — Работаем вместе. Мы вроде как разговаривали всё утро.

— О, Боже! — кричит она. — Почему ты не написала мне сразу, как только он заговорил с тобой?

— Потому что я заперлась в чулане, а он меня спас, и только поэтому у меня хватило смелости поговорить с ним.

— Ох-х-х-х, — промурлыкала она. — Ты заперлась в шкафу, чтобы привлечь его внимание.

Я застонала.

— Я не делала этого специально.

— Конечно, как скажешь, — она смеется. — Расскажи мне больше. Он горячий вблизи? Милый? О чем вы говорили?

— Я не могу об этом говорить, — шепчу я. — Мне нужно возвращаться на работу, но я расскажу тебе, как только закончится вся эта хэллоуинская ерунда.

— Обязательно! — укоряет она. — Я хочу услышать каждую деталь. О-о-о, поцелуй его, когда будет темно и жутко. Сделай вид, что боишься.

Я закатываю глаза, хотя она и не видит.

— У меня много опыта. Мы уже взрослые женщины, нам не пятнадцать лет.

— Пфф, — фыркнула она. — Нам всего по двадцать пять, мы еще молоды, и никто не имеет столько самообладания, если рядом горячий парень. Сделай это, Джейд, ты не пожалеешь, когда он придет на выручку.

— Если повезет, то спасать придется не его.

Она смеется.

— Правда. Ладно, возвращайся к делам, а я покормлю этого сумасшедшего хомяка. Но мне нужны подробности!

— Хорошо, — смеюсь я. — Ты их получишь.

— До скорого, цыпочка.

Я вешаю трубку и снова присоединяюсь к Оливеру на лестнице. Как только я останавливаюсь, он говорит:

— Ты назвала своего хомячка Бэтти?

Я не могу сдержаться и разражаюсь смехом.

— Это долгая история.

Он поднимает брови.

— Ну, у нас длинная ночь. Рассказывай.

И я начинаю рассказ.

***

— Ребята, вы проделали невероятную работу! — говорит Марли, когда мы все опускаемся на диваны около восьми вечера.

— Спасибо, — говорю я усталым голосом, поджав под себя ноги. — Это была большая работа, но место выглядит невероятно.

Всё выглядит так, как и положено на Хэллоуин. Украшения, жуткие предметы повсюду – вырезанные тыквы, пауки, висящие призраки, скелеты в углах, летучие мыши, свисающие с вентиляторов, паутина и дымовая машина, готовая вот-вот зажужжать. Марли купила скатерти, гирлянды, чашки и тарелки на хэллоуинскую тематику. Даже еда, которую они принесли, вся в хэллоуинской тематике. Да, выглядит это просто фантастически.

Мероприятие только для взрослых, потому что мы будем подавать хэллоуинские коктейли, и вход будет платным. Все собранные деньги пойдут обратно в «Убежище». Мы собираем средства, чтобы расширить маленький задний дворик и сделать его больше, где сможем проводить больше мероприятий на свежем воздухе.

— Без вас, ребята, мы бы не справились, — говорит Кейти, садясь на диван и доставая телефон. — Будем надеяться, все пройдет успешно.

— Думаю, так и будет, — кивает Марли, улыбаясь сестре. — Люди любят Хэллоуин.

— Да, любят, — соглашаюсь я.

— Кенай и Оливер скоро вернутся с пиццей и пивом. Не могу дождаться. Мне не терпится выпить, — Марли вздыхает.

— Мне тоже, — соглашаюсь я.

— Мне втрое, — Кейти смеется.

(Прим. перев. – игра слов «too» и «two» очень похожи по звучанию, поэтому Кейти и ответила «втрое»)

— Итак, — говорит Марли после хихиканья, глядя на меня. — Вы с Оливером выглядели довольно общительными сегодня, пока украшали дом.

Мои щеки пылают.

— Мы просто разговаривали, — бормочу я.

— М-м-м-м... — Марли шевелит бровями. — Болтали, конечно...

— Он очень сексуальный, — замечает Кейти. — Могу понять, почему ты хочешь с ним поговорить.

Я вспыхиваю еще сильнее.

— Думаю, он хороший парень.

— Ты должна пригласить его на свидание, — говорит Марли. — Он тебе нравится?

— Я, ах... — я колеблюсь. — Ну, да, конечно, но я не...

— Ты стесняешься, — говорит Кейти. — Я понимаю это, у тебя было трудное время, так что не дави на психику. Не торопись. Если он тебе нравится, просто посмотри, что будет дальше.

— Именно, и, честно говоря, судя по тому, как он на тебя смотрел, полагаю, всё равно пригласит тебя на свидание, — Марли тепло улыбается и кивает. — Вы двое были бы очень милыми вместе. И он действительно хороший парень. Кенай так говорит.

И если честно, я доверяю мнению Кеная больше, чем чьему-либо еще. Оливер не ровесник Кеная, он, кажется, ближе к моему возрасту, но, судя по всему, в молодости некоторое время занимался ремонтом в здании Кеная. Оливер приглянулся Кенаю, и тот дал ему работу. Я не совсем понимаю, что это была за работа, но они уже давно сотрудничают и отлично ладят.

— Мы вернулись, — говорит Кенай.

Мы все поднимаем глаза и видим Кеная и Оливера, входящих в парадные двери. Кенай держит в руках коробки с пиццей, а Оливер – несколько пакетов, в которых, как я полагаю, куча напитков. Они присоединяются к нам на диване, расставляя всё вокруг. Мы все уминаем пиццу, голодные и измученные жаждой. Я беру пиво и кусок пиццы и откидываюсь назад, поглядывая на Оливера, который удивляет меня тем, что приходит и садится рядом со мной на диван со своей едой.

Я смотрю на Марли, и она вздергивает брови. Мои щеки пылают, и я сосредоточиваюсь на пицце, чтобы никто не видел, как я нервничаю.

— Что ж, — говорит Кейти. — Выпьем за всех. Отличная работа!

Мы все поднимаем свои бутылки.

— Учитывая, что это Хэллоуин, думаю, мы все должны рассказать о том, когда с нами случилось что-то странное. Например, история о призраке, — предлагает Марли. — Уверена, вы все с ними сталкивались или слышали о них.

— Я – нет, — говорит Кейти, поджав губы.

— Да, мы точно слышали, — добавляет Марли. — Помните, когда мы были детьми...?

Глаза Кейти становятся большими.

— О-о-о, да.

— Ладно, тогда начнем первыми, — говорит Марли. — Когда мы с Кейти были маленькими, то, как и все дети, играли на кладбищах. Однажды, когда мы были там, то читали все надгробия и наткнулись на одно, посвященное мальчику-подростку, погибшему в результате несчастного случая. Мы прочитали его имя, а потом продолжили играть. Но когда вернулись, клянусь Богом... Кейти, расскажи им.

У Кейти расширились глаза.

— Его имя было зачеркнуто, а на камне было нацарапано «убирайтесь». Мы так быстро убежали оттуда и после этого больше никогда не заходили на кладбище.

Мои глаза расширяются.

— Это жутко!

— Да, — Марли кивает, дрожа. — Это было ужасно.

— Думаю, он не хотел, чтобы его беспокоили, — говорит Оливер, отпивая пиво.

— Нет, — ворчливо соглашается Кенай. — Похоже, не хотел.

— Ладно, а что насчет тебя, Джейд? У тебя есть история?

Я киваю.

— Вообще-то, есть.

Я откусываю еще один кусок пиццы и делаю глоток пива, прежде чем начать.

— Когда я была маленькой, то пошла на ночевку к подруге. Нас было пятеро, и у её родителей была спиритическая доска.

— Фу, — Кейти вздрогнула. — От этих штуковин у меня мурашки по коже.

Я киваю.

— Да. Понимаю. В общем, мы решили, в хрупком возрасте двенадцати лет, что поиграем с этим. Моя подруга смотрела фильмы, родители разрешали ей смотреть всё, что она хочет, так что она выложила всё на стол, и мы взялись за руки, как она нам и сказала. Она начала бормотать какие-то заклинания, а потом задала доске вопрос.

— Она двигалась? — вздохнула Марли.

— Да, — я киваю, вспоминая все, как будто это было вчера. — Эта штука начала двигаться как сумасшедшая, скользя по всей доске. Мы испугались и кричали, пока не выбросили её в окно. Нас всех отправили домой, но я никогда этого не забуду.

— Разве вы не должны были закончить эту работу? — спрашивает Кейти. — Я думала, нельзя просто так взять и уйти? Думала, духов нужно вернуть туда, откуда они пришли.

Я пожимаю плечами.

— Без понятия, но я знаю, что моя подруга... Это так напугало её, что она уже никогда не была прежней.

— Вероятно, призрак преследовал её, — пробормотал Кенай. — Эти штуки опасны.

Я киваю.

— Да, опасны. Я больше никогда не подхожу ни к чему подобному.

— Ух ты, — говорит Марли. — Напряженно. А что насчет тебя, Оливер? У тебя есть история?

Оливер качает головой.

— Не могу сказать, что есть. У меня никогда не было никаких необычных событий.

— Неужели ни одного? — спрашивает Кейти.

— Нет.

— Ну что ж, считай, тебе повезло, — Марли улыбается ему, а затем поворачивается к Кенаю. — А ты, шеф?

Кенай улыбается ей, и она краснеет. При виде этих людей я улыбаюсь. Мне нравится, как они смотрят друг на друга. Это тот взгляд, который каждая девушка хочет видеть от любимого мужчины. Это взгляд, который дает ей понять, – она единственная для него, и так будет всегда.

— У меня есть одна, — говорит Кенай. — Когда я был ребенком, мы нашли старый заброшенный дом. Мы с приятелями зашли внутрь, и, честно говоря, там что-то было. Двери постоянно хлопали, шкафы открывались, повсюду слышались звуки шагов. Мы сбежали, но я оставил там свои любимые солнцезащитные очки, поэтому вернулся на следующий день.

— И? — восклицает Марли.

— Очки висели на вентиляторе, — продолжает Кенай. — Я не хотел их трогать, но пока стоял там и размышлял, вентилятор включился. Честное слово. И очки сорвались и полетели прямо на меня.

— О, Боже! — визжит Марли.

— Да, — кивает Кенай. — Я выбежал оттуда без солнцезащитных очков и не оглядывался.

Марли хихикает.

— Не думала, что тебя что-то пугает, красавчик.

Он подмигивает ей.

— Был мальчишкой, не считается.

Мы все засмеялись.

Мне нравится эта ночь.

***

Пока мы, девочки, сидим и болтаем, доедая пиццу и ожидая возвращения Кеная и Оливера с мороженым, Марли рассказывает нам о женщине, которая недавно приехала в «Убежище».

— Итак, мы вынуждены быть... — говорит Марли, но тут её прерывает внезапное отключение света. Все вокруг погружается во тьму, и наступает тишина.

— Черт возьми, — говорит Марли. — Электричество вырубилось. Дай-ка я найду свой телефон.

Я лезу в карман, достаю телефон и включаю фонарик.

— Ты знаешь, где находится электрощиток? — спрашиваю я Марли.

Она вздыхает.

— Знаю, но мне никогда не приходилось иметь дело с чем-то подобным. Кейти, а тебе?

— Нет.

Я встаю.

— Я уже не раз это делала, пойду посмотрю. Позвони Кенаю, если сможешь, может, расскажешь ему, что случилось.

— Ты уверена? — спросила Марли с беспокойством в голосе.

— Да, абсолютно. Я не буду ничего трогать, если не уверена.

— Хорошо, хочешь, чтобы кто-нибудь из нас пошел?

— Нет, нет, оставайтесь здесь и ждите, пока ребята вернутся. Я в порядке.

Я иду к запасному выходу, затем поворачиваю налево и спускаюсь по лестнице в подвал, где находится электрощиток. Там темно, и я плохо вижу даже с помощью телефона. Я захожу внутрь и обвожу все вокруг фонариком, пока не вижу электрощиток. Я подхожу к нему, открываю и направляю свет так, чтобы было видно. Похоже, ни один из выключателей не щелкнул.

Сзади раздается скрип, и я оборачиваюсь.

— Эй? — зову я. — Марли, это ты?

Тишина.

Мое сердце начинает учащенно биться, и я поворачиваюсь обратно к электрощитку, снова проверяя все выключатели. Снова скрип. На этот раз громче. Я снова кручусь на месте, освещая комнату. Там никого нет, но могу поклясться – я что-то слышала. Я делаю шаг вперед и спотыкаюсь обо что-то. Телефон вылетает у меня из рук, и я с грохотом падаю на пол. Должно быть, телефон упал экраном вниз, потому что внезапно все вокруг потемнело. Проклятье.

Сердце бешено колотится, и я начинаю ползти в том направлении, куда, как мне кажется, упал телефон. Я так шумно передвигаюсь по полу, что больше ничего не слышу. Ощупывая пол, я ударяюсь головой о пару ног. Из моего горла вырывается крик, и я бросаюсь назад. Две большие руки находят меня, обхватывают за плечи и тянут вверх.

— Отпусти меня! — кричу я.

— Это я. Успокойся.

Голос Оливера заполняет темноту, и я выдыхаю с таким облегчением, что прижимаюсь к нему. Я без раздумий обхватываю его руками, а моя голова опускается ему на грудь. Я выдыхаю и дрожу, немного потрясенная. Какое-то время он ничего не делает, а потом обнимает меня и прижимает к себе.

— Ты в порядке.

Я откидываю голову назад, несмотря на то, что он меня не видит, и смотрю вверх. Должно быть, он наклонился, потому что я чувствую, как его теплое дыхание щекочет мне лицо. Сердце словно замирает, и я просто стою, обхватив его руками, так близко к его губам, что могла бы поцеловать его, если бы захотела. И я хочу. Так сильно. Он издает хриплый звук, а затем отпускает меня, отступая назад.

— Что ты здесь делаешь одна, в темноте?

— Я проверяла электрощиток, — шепчу я. — И услышала звук... наверное, это ты пришел, – я испугалась и выронила телефон.

— Не стоит трогать электрощиток. Ты же женщина.

Я хочу улыбнуться на это, – потому что это даже очаровательно.

— Я заглядывала в них раньше.

— Неважно, что ты эксперт по электрике. Ты – леди. Это не твоя работа, милая.

Милая.

Мои колени дрожат.

— П-п-правильно, — заикаюсь я.

Он крутится на месте, а через мгновение достает телефон и включает фонарик. Его лицо озаряется, и мое сердце начинает биться еще сильнее. Он перемещает фонарик по комнате, пока не находит мой телефон, затем подходит и берет его, протягивая мне, а затем идет к электрощитку. Не успевает он дойти до него, как свет снова загорается.

— Хм-м-м, — пробормотал он. — Должно быть, отключили электричество или что-то связанное с выключателями снаружи. Может, Кенай нашел проблему.

Оливер поворачивается и смотрит на меня, а я поднимаю на него глаза, щеки все еще пылают от нашего маленького момента.

— Что ж, — пробормотала я. — Я рада, что всё снова работает.

Он кивает.

— Ты ушиблась?

— Нет... нет, благодарю.

— Тогда пошли, вернемся обратно.

— Хорошо, — шепчу я.

Он позволяет мне идти первой, и мы направляемся обратно, чтобы присоединиться к остальным. Мы все одновременно возвращаемся к диванам.

— Что ж, — говорит Кенай. — Не знаю, что это было, но сейчас все снова включено. Мы были единственными, кого отключили. Наверное, какая-то поломка.

Марли зевает.

— Слава богу, я чуть не уснула.

— Кстати, о сне, — говорит Кейти, — я собираюсь поймать такси и отправиться домой.

— Я тебя подвезу, — говорит Марли. — Я не пила.

— Хорошо.

Марли смотрит на меня.

— Тебя подвезти?

— Я...— начинаю я, но Оливер прерывает меня.

— Я не превысил допустимый лимит, так что отвезу её домой.

Я моргаю.

Он отвезет меня домой? О, Боже.

— Хорошо, — ухмыляется Марли, что совершенно очевидно. — Ну, наслаждайся остатком ночи.

— Позаботься о ней, — говорит Кенай Оливеру. — Нам она нравится.

Я тихонько смеюсь.

— Спасибо, Кенай.

— Увидимся завтра на вечеринке, — ворчливо говорит Оливер, кивая им.

— Спокойной ночи! — говорю я.

Оливер везет меня домой.

О.

Мой.

Боже.

Глава 3

— Это твой дом? — спрашивает Оливер, когда мы останавливаемся у моего жилого комплекса.

— Да, это он, — отвечаю я. — Спасибо, что подвез.

— Я провожу тебя.

Мой желудок подпрыгивает, и прежде чем я успеваю возразить, он выходит из машины и идет к пассажирской двери, чтобы открыть её. Я вылезаю, пробормотав «спасибо», и роюсь в сумочке в поисках ключей, а затем иду к двери своей квартиры на нижнем этаже. Я отпираю её, чувствуя за спиной присутствие Оливера, который останавливается и ждет. Я должна пригласить его внутрь, верно? Это же вежливо? А что, если он подумает, что я прошу его переспать со мной?

Проклятье.

Хм.

— Не хочешь зайти на чай? — спрашиваю я и тут же чувствую себя глупо. Чай. Я пригласила его зайти на чай.

— Конечно, — говорит он, не задумываясь.

Ох.

Тогда ладно.

Я открываю дверь и включаю свет, заходя в свою маленькую, но уютную квартиру. Оливер оглядывается по сторонам, пока я вешаю свои вещи и иду на кухню, чтобы поставить чайник.

— Неплохое у тебя местечко, — говорит он, садясь на табурет у моей стойки.

— Спасибо, мне нравится. Здесь близко ко всему, и за ним легко ухаживать.

— А где этот хомяк?

Я улыбаюсь и киваю в сторону гостиной, где стоит клетка Бэтти. Оливер встает и подходит к клетке, заглядывая в нее. Через мгновение он возвращается.

— Я куплю тебе щенка. Даже немного неловко.

Я смеюсь.

— Мне не нужен щенок. С ним так много мороки. С Бэтти все просто.

— Бэтти жутковата.

Я хихикаю. Она и правда выглядит немного жутковато. И она немного странная. Но я её люблю.

— Не могу этого отрицать, — ухмыляюсь я. — Но за ней легко ухаживать.

— Значит, котенок, — продолжает Оливер.

Я снова смеюсь.

— Ни за что, они требуют гораздо больше внимания.

Он одаривает меня полуулыбкой, которая настолько привлекательна, что мне приходится заставлять свои колени перестать трястись.

— А что насчет тебя? — спрашиваю я, доставая две кружки. — У тебя есть домашнее животное?

— Есть собака. Овчарка.

Мои глаза становятся большими.

— Ого, это огромная ответственность.

— Да, хлопот с ним много, но он верный и хороший.

— Не сомневаюсь.

Заварив чай, мы идем и садимся на мой старый, но уютный черный диван. Я скрещиваю ноги, повернувшись к нему лицом, обхватываю свою кружку обеими руками и стараюсь не покраснеть. Как бы мне хотелось не быть такой чертовски застенчивой и нерешительной. Чтобы я могла сидеть здесь и не нервничать. Не то чтобы я не доверяла Оливеру – доверяю и могу сказать, что он хороший парень. Но, наверное, из-за своего прошлого я забыла, как чувствовать себя нормально, вести себя нормально и, наверное, немного доверять. Я делаю глубокий вдох и стараюсь изо всех сил.

— Чем увлекаешься? — спрашиваю я Оливера, пытаясь завязать разговор, потому что на самом деле все, чего я хочу, – это наклониться вперед и поцеловать его.

Так, так плохо.

Я не чувствовала этого так долго, так давно.

— Очевидно, я катаюсь на мотоциклах, поскольку работаю с ними, — говорит он. — А еще я люблю рыбалку.

Я поднимаю брови.

— Я не считала тебя любителем активного отдыха.

— Почему? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю точно. Мотоциклы – да, но рыбалка... нет. Наверное, в этом и есть прелесть людей – никогда не знаешь, пока не спросишь.

— Нет, это правда, — говорит он, потягивая чай. — Тебе нравится рыбалка?

— Я никогда не пробовала, но думаю, мне бы понравилось, да. Всегда хотела попробовать.

— Я возьму тебя с собой.

Он.

Возьмет.

Меня.

Мое сердце бешено колотится, и хочется кричать от радости. Если он хочет взять меня на рыбалку, значит, хочет узнать меня получше. Внутри я одновременно счастлива и напугана. У меня есть шанс узнать этого парня получше. Хотя мне кажется, что я готова, даже после событий с Терри, я все равно немного нервничаю. И все же, думаю, Оливер стоит того, чтобы рискнуть. Я улыбаюсь и говорю:

— Это было бы здорово.

— Тебе нравится ходить в походы?

Я сглатываю. Если он предложит мне пойти с ним в поход, я с радостью соглашусь. Лес, костер и только мы двое наедине... да, пожалуйста.

— Да, конечно.

— Мы должны пойти. Знаю одно местечко. Кенай и Марли уже ходили со мной, может, мы все пойдем.

— Звучит здорово.

Мое сердце замирает от счастья и волнения, которых я не испытывал уже давно.

— Мне пора идти, — говорит он, ставит чай на кофейный столик и встает. — Завтра предстоит важная ночь.

У меня замирает сердце. Было приятно просто поговорить с ним. Без всякого давления. Было очень приятно снова поговорить с кем-то противоположного пола. Но все же я хочу, чтобы все шло медленно, хотя хотелось бы поговорить с ним еще. Я знаю, времени для этого предостаточно.

— Хорошо, — тихо говорю я, встаю и провожаю его до входной двери. — Спасибо, что подбросил меня до дома.

— Спасибо за чай, — пробормотал он, глядя на меня сверху вниз. — Джейд?

— Да? — спрашиваю я, поднимая на него глаза.

— Я не часто это делаю, но не хочешь ли ты пойти со мной на ужин?

О, Господи. Да. Да. Да, хочу.

Я стараюсь держать себя в руках, когда отвечаю:

— Я бы очень хотела.

Он достает свой телефон, и начинает что-то набирать на нем, затем просит мой номер. Я даю ему его.

— Я напишу тебе, когда вернусь домой, чтобы у тебя был мой. Спокойной ночи, милая.

Я сглатываю и поднимаю на него глаза.

— Спокойной ночи, Оливер.

Он наклоняется и целует меня в макушку.

А потом уходит.

И мое сердце практически тает.

Как только дверь закрывается и слышно, как уезжает его грузовик, я издаю счастливый визг.

Вчера я слишком нервничала, чтобы даже заговорить с ним, а сегодня он пригласил меня на свидание.

Как быстро все может измениться.

Глава 4

Жесткое тело приземляется на меня, и я рывком просыпаюсь. Меня охватывает паника, но лишь на секунду, пока я не слышу женское хихиканье, доносящееся сверху. Я открываю глаза и вижу изуродованную волчью морду, смотрящую на меня сверху вниз.

— Какая гадость, — сонно говорю я, сжимая в руках его мордень.

Эрин поднимается и рывком срывает маску.

— Знаю, конечно, но я хотела тебя напугать. А ты не пугаешься.

Эрин живет в соседней квартире, но у нее есть ключ, и она впускает себя в мой дом, когда ей вздумается. Чаще всего по утрам она уже здесь, пьет мой кофе еще до того, как я проснусь. Хотя я бы не хотела ничего другого. Её соседка по комнате сводит её с ума, и я знаю, что моя квартира больше похожа на дом для нее. К тому же мне нравится компания.

Я смеюсь.

— Я в ужасе. Правда.

— Я могла бы быть кем угодно, понимаешь?

— Твое хихиканье все выдало.

Она смеется и скатывается с меня.

— Счастливого Хэллоуина.

Я закатываю глаза и снова смеюсь.

— Почему ты будишь меня рано, когда я так поздно легла спать?

Она переворачивается на бок и смотрит на меня.

— Именно поэтому. Мне нужны все сочные подробности. Я не могла ждать. Так что давай. Расскажи их мне. Расскажи мне все подробности. Не упускай ничего. Ты же знаешь, я могу определить, когда ты лжешь.

Я потягиваюсь и стону. Который час? Я смотрю на прикроватную тумбочку. Восемь утра. Слишком рано. Я могла бы поспать еще несколько часов, прежде чем отправиться на вечеринку в честь Хэллоуина.

— Давай я выпью кофе, а потом расскажу тебе.

Я скатываюсь с кровати, и Эрин следует за мной.

— Должно быть, все было не так уж и замечательно, если его нет рядом.

— Насколько я знаю, неприлично спать с кем-то сразу после знакомства.

Она надулась.

— Не будь такой драматичной.

Я прохожу на кухню и включаю кофеварку.

— У меня есть моральные принципы, как бы заманчиво это ни было.

— Итак, — говорит она, хлопая в ладоши. — Как далеко он зашел? Первая база? Вторая? Тайком на третью?

Я ухмыляюсь ей и бросаю немного сахара в кружку, ожидая, пока сварится кофе.

— Мы даже не целовались. Успокойся.

Она морщится, резко выдыхает, а потом говорит:

— И что же ты тогда сделала?

— Он высадил меня здесь и зашел выпить чаю.

Она моргает.

— Пожалуйста, скажи мне, что чай – это код для маленькой частички тебя...

— Нет. Чай – это код для чая. Мы пили чай и разговаривали.

— О, Боже, — резко говорит она. — У моей бабушки более захватывающая личная жизнь, чем у тебя.

Я смеюсь.

— Твоя бабушка – женщина легкого поведения. Он пригласил меня на свидание, хотя...

— Пригласил! — визжит она.

— Да. Это было мило. Он не был занудой. Мне было приятно.

Эрин вздохнула.

— Как романтично. Он тебе писал?

Я вспоминаю, что дала ему свой номер, и спешу в комнату, чтобы взять свой телефон и проверить. Конечно, на моем экране появилось текстовое сообщение. Должно быть, я уснула до того, как оно пришло.

Я хорошо провел ночь. Спасибо за чай. До завтра.

Я глупо улыбаюсь и возвращаюсь обратно. Эрин смотрит на мою улыбку и снова хлопает в ладоши.

— О, он написал тебе сообщение, как положено.

— Да, написал.

— Ты собираешься отвечать? Что собираешься сказать?

— Знаешь, — я бросаю на нее взгляд, — если бы ты была собакой, я бы услышала только «гав-гав-гав». Успокойся, я думаю.

Она закатывает глаза.

— Что ты собираешься надеть сегодня вечером?

— Что-нибудь жуткое.

— Но что-то сексуально-жуткое, верно?

— Да, Эрин, — смеюсь я. — Есть идеи?

— Сексуальная ведьма?

— Было раньше, — я хмурюсь.

— Сексуальное привидение? Ты можешь надеть это прозрачное белое одеяние...

Я закатываю глаза.

— Нет. Я думаю о темной фее.

— О, мне нравится. Темная и загадочная, но в то же время сексуальная.

— Да, у меня есть старый костюм, думаю, я пойду в нем.

— А у этого костюма есть короткое платье?

— Вообще-то, есть.

— Тогда ты его наденешь!

Я заканчиваю готовить свой кофе, а затем делаю ей, наливая его, прежде чем сделать заслуженный глоток своего. Кофе идет на ура, и я стону от счастья. Эрин – это слишком сложно, чтобы разбираться с ней до кофе.

— Мне пора на работу, — говорит она, допивая свой кофе. — Надень что-нибудь сексуальное, а потом возвращайся и расскажи мне все. Ничего не упусти. Я серьезно.

Я улыбаюсь и обнимаю её.

— Я ничего не упущу.

Когда она уходит, я смотрю на свой телефон и думаю, что написать Оливеру. Я хочу поступить правильно и ответить, но не хочу показаться отчаявшейся, или нуждающейся, или даже слишком настойчивой. Подумав, я решаю написать что-то простое.

Я получила твое сообщение. Спасибо. Надеюсь, ты благополучно добрался до дома прошлой ночью. Еще раз спасибо за поездку.

Через минуту он отвечает.

Не за что. Увидимся сегодня?

Ухмыляясь как дурочка, я отвечаю.

Да, сейчас как раз готовлюсь. Это будет большой день.

Да, это так. Я уже здесь. Скоро увидимся.

Осознание того, что он уже там, заставляет мою задницу торопливо собираться. Я быстро принимаю душ, одеваюсь в джинсы и майку, собираю волосы в хвост, беру костюм с собой, а затем начинаю собираться на работу.

Я взволнована сегодняшним днем.

В основном я взволнована тем, что увижу его.

Давно я так себя не чувствовала.

Глава 5

Я приезжаю в «Убежище», а там уже суета. Марли стоит на ступеньках у входа и раздает всем пришедшим работу. В результате все заняты, и на лицах появляются улыбки, что очень здорово. Я подбегаю к ней.

— Доброе утро, Марли.

— Привет, цыпочка, — она улыбается. — Рада, что ты здесь.

— Где я тебе нужна?

— Ты можешь пойти и помочь кому-нибудь. Кому угодно. Сейчас идет процесс приготовления еды, уборка, последние штрихи, так что присоединяйся, где сможешь.

— Хорошо.

Я спешу внутрь, машу и улыбаюсь куче людей. Я захожу в комнату для персонала и складываю свои вещи в свободный шкафчик, а затем снова выхожу на улицу. Сначала я иду на кухню, где всем заправляет Кейти.

— Доброе утро, Кейти. Тебе помочь?

— Да, пожалуйста. Как хорошо ты умеешь украшать кексы?

— Неплохо. Хочешь, попробую?

— Да, пожалуйста. Все эти, — она указывает на подносы с шоколадными кексами на прилавке, — нуждаются в глазури.

— Уже делаю.

Я смешиваю немного глазури, выбирая оранжевый и красный цвета, а затем принимаюсь за работу по украшению кексов. Кейти оглядывается на середине приготовления фруктовых чашек и говорит:

— Так...

Я поднимаю глаза, и она подмигивает мне.

— Что? — спрашиваю я, хотя уже знаю, что она собирается сказать.

— Что случилось между тобой и Оливером прошлой ночью?

— Ничего. Он подвез меня домой, мы немного поговорили, а потом он ушел.

Она сужает глаза, как будто не верит мне.

— Я серьезно, — хихикаю я.

— Хм-м-м. Ладно. Если ты так говоришь. Он хотя бы поцеловал тебя?

— Мы общаемся всего день.

Она закатывает глаза.

— Да, но уже давно смотрите друг на друга влюбленными глазами.

— Нет, не смотрим! — я хмыкаю.

— Дорогая, именно так. Он все время наблюдает за тобой. А ты постоянно наблюдаешь за ним. Это так очевидно. Мы все ждали, кто же наконец сделает первый шаг.

Он наблюдал за мной?

Мое сердце вздрагивает.

— Я не знала, что он вообще обращает на меня внимание, — признаюсь я.

— О, он наблюдает за тобой. Поверь мне. Я рада, что вы наконец-то набрались смелости и поговорили друг с другом.

Мой желудок радостно подпрыгивает.

— О.

Я продолжаю заниматься кексами, приканчивая их. Когда у Кейти появляется еще несколько добровольцев, я возвращаюсь в основную зону и нахожу кого-нибудь еще, чтобы помочь. Я вижу, как Оливер заносит кучу стульев и расставляет их по комнате. Я бросаюсь к нему.

— Доброе утро, могу я помочь?

Он смотрит на меня, и глаза у него теплые и сексуальные.

— Конечно, — говорит он. — Начинай расставлять их по мере того, как я буду их приносить.

— Хорошо.

Он смотрит на меня минуту, а потом говорит низким голосом:

— Ты сегодня очень красивая, Джейд.

Прежде чем я успеваю ответить, он поворачивается и идет обратно к груде стульев. Мои щеки вспыхивают, и я чувствую невероятный прилив сил. Это приятно. Прошло очень много времени с тех пор, как кто-то противоположного пола делал мне искренние комплименты. Я беру стулья с глупой улыбкой на лице и начинаю расставлять их, оставляя промежутки, чтобы люди могли пройти мимо, и пространство в центре площадки, чтобы люди могли танцевать. Я продолжаю делать это до тех пор, пока у нас не заканчиваются стулья. Когда я завершаю, то снова подхожу к Оливеру.

— По-твоему, здесь здорово?

— Да, — соглашается он. — Давай поможешь мне принести чаши с пуншем.

С радостью.

***

— Что ты наденешь сегодня вечером? — спрашивает Марли, когда мы забегаем в офис, чтобы переодеться перед началом вечеринки, которая начнется чуть менее чем через два часа.

— У меня есть костюм темной феи, который я надевала несколько лет назад. А у тебя? — спрашиваю я, доставая свой костюм и снимая упаковку.

— Я собираюсь надеть костюм ведьмы. Клише, знаю, но это единственное, что я смогла найти, пока пыталась все это организовать.

Я тихонько смеюсь.

— Что ж, вполне справедливо. Уверена, ты будешь выглядеть великолепно. А ты, Кейти?

Кейти поднимает большую белую простыню с двумя большими прорезями для глаз и опускает её себе на голову. Мы разражаемся хохотом.

— Дай угадаю, — хихикает Марли. — Это ведь не может быть призрак, правда?

Кейти смеется из-под простыни, стягивая её с головы.

— Никто не говорил, что я оригинальна. Я не могла утруждать себя поисками, поэтому нашла старую простыню и решила, что, черт возьми, это подойдет.

Я раздеваюсь до лифчика и трусов, Марли делает то же самое, и я мельком вижу её колени. Я, конечно, и раньше их видела, но не перестаю удивляться, насколько она сильна. Шрамы и странная манера двигаться говорят о страшной истории, о которой знает каждый в мире, но девушка, стоящая передо мной, демонстрирует только силу и решимость. Она не слабая. Ни капельки. Я восхищаюсь ею за это. Она – половина причины, по которой я не позволила себе сдаться после того, что случилось с Терри. Если Марли смогла пережить нечто подобное и продолжает жить, то я точно смогу справиться с разочаровавшим меня бывшим.

— О, Боже, — говорит Кейти, когда я натягиваю черно-фиолетовое платье через голову. — Это... сексуально.

Я опускаю взгляд, понимая, что оно, должно быть, уменьшилось за минувшие года, или я выросла, потому что оно намного короче, чем я помню. Фиолетовый атлас просто прикрывает мою спину. Боже мой. Я дергаю его, пытаясь спустить еще ниже, но он не двигается.

— В прошлый раз оно было длиннее, чем сейчас, клянусь.

— Ну, — говорит Марли, поднимая брови, — Оливер будет счастлив сегодня вечером.

— Я должна переодеться? Правда? — судорожно говорю я, пытаясь стянуть платье.

— Ни в коем случае! — кричит Марли. — Ты будешь носить это платье с гордостью и сразишь наповал этого мужчину.

Я снова дергаю, но безрезультатно. Платье не поддается.

Мне больше не во что переодеться, поэтому нет другого выбора, кроме как остаться в нем. Вздохнув, я натягиваю длинные черные колготки, возблагодарив Бога за то, что они, по крайней мере, не дадут моим трусикам мелькать. Я надеваю пару изящных ботинок, натягиваю черные рваные крылья, а затем распускаю волосы, чтобы они струились по плечам и спине. Затем приступаю к нанесению мрачного макияжа. Закончив, я оборачиваюсь.

На Кейти надета её простыня, что заставляет меня ухмыляться. А Марли одета в суперкрутой костюм ведьмы. Их глаза падают на меня и расширяются.

— Ни фига себе. Я знала, что ты красивая, женщина, но не знала, до чего ты можешь быть сексуальной. Оливер сойдет с ума, когда увидит тебя, — говорит Марли.

Я опускаю взгляд, а потом снова поднимаю.

— Это не слишком?

— Черта с два, — говорит Кейти, подходя и беря меня за руку. — Пойдем, пока ты не передумала.

Они вытаскивают меня в основную комнату, где свет уже приглушен, а все освещение, которое мы с Оливером установили, включено, чтобы было хорошо видно. Дымовая машина выпускает мягкий дым, достаточно легкий, чтобы вы могли видеть и не задохнуться. Звучит музыка в стиле Хэллоуина, и Марли наняла несколько человек, чтобы они разносили подносы с едой и напитками для тех, кто только начал собираться.

— Вот и все, — говорит Марли. — Всем приятного вечера. Найдите меня, если возникнут проблемы.

Мы все расходимся в разные стороны. Я двигаюсь в сторону кухни, чтобы помочь принести еще еды. Я только поставила тарелку с хот-догами, как крутанулась на месте и врезалась в твердую грудь. Я смотрю на самую горячую версию Франкенштейна, которую когда-либо видела. Рваная одежда, шрамы на лице и шее – Оливер выглядит захватывающе, пугающе и слишком сексуально для своего собственного блага. Его глаза скользят по моему телу, а рот сжимается.

— Ты выглядишь... блядь... сексуально.

Мои щеки пылают, и я ерзаю.

— Спасибо, — говорю я, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на него сверху. — Ты тоже неплохо выглядишь. Мне называть тебя Фрэнком сегодня вечером?

Он улыбается своей полуулыбкой и говорит:

— Называй меня так, как хочешь, милая.

Боже.

Мое бедное несчастное сердце.

Глава 6

— Хочешь потанцевать со мной?

Я смотрю на Оливера, который держит в руках чашку с пуншем, чувствуя легкое опьянение от содержащегося в ней алкоголя. Слава богу, это вечеринка только для лиц старше двадцати одного года. Это способ пригласить всех и пообщаться в безопасной обстановке. Большинство наших мероприятий – семейные, но мы решили, что эта вечеринка будет для взрослых. Слава Богу, потому что мои нервы сейчас на пределе. Просто присутствие Оливера так близко заставляет меня чувствовать каждое изменение в моем теле. Мы общаемся уже два часа, и это лучший разговор в моей жизни. Он рассказывал мне о своей семье, о своем детстве, а я ему – о своей.

Мы сблизились.

Это здорово.

— Потанцевать? — пискнула я, глядя ему в глаза. Взгляд почти безмятежный, прищуренный, расслабленный от алкоголя. Чертовски сексуально.

— Да, как это делают другие люди.

Я бросаю взгляд на танцпол, который мы создали в центре комнаты. Они поставили спокойную песню, и несколько человек там, покачиваясь в объятиях друг друга, смотрят друг на друга. Кенай и Марли, её руки обвивают его шею, его большие руки лежат на её бедрах. Они выглядят очаровательно. Даже идеально.

— Конечно, — говорю я, потому что в глубине души знаю: если я скажу «нет», то тут же пожалею об этом. И хотя все мои робкие инстинкты кричат, что я должна сказать «нет», потому что боюсь, как бы не наступить ему на ногу, я сопротивляюсь.

Он забирает мой пустой стакан из-под пунша и выбрасывает в урну, затем берет за руку и вытаскивает на танцпол. Как только мы оказываемся там, он обхватывает рукой мою талию и притягивает ближе, прижимая наши тела друг к другу. Я сглатываю, нервы бушуют в моем животе. Ощущения великолепные, невероятные, но колени дрожат так сильно, что я боюсь даже сделать шаг.

Оливер медленно начинает двигаться под музыку, как будто чувствует мои нервы. После нескольких судорожных вдохов я расслабляюсь и начинаю двигаться вместе с ним, позволяя нашим телам раскачиваться и двигаться в такт музыке. Я бросаю взгляд на Марли, и она улыбается мне теплой, счастливой улыбкой. Кенай подмигивает мне, и я улыбаюсь ему в ответ. Находясь так близко к Оливеру, я чувствую себя невероятно. Он так хорошо пахнет. А на ощупь он еще лучше.

Я могу часами проводить время вот так.

— Мы все проделали отличную работу над этим местом, не так ли? — пробормотал он, его дыхание щекочет мое ухо.

— Да, — шепчу я. — Правда.

— Приятно видеть, как некоторые из этих людей снова веселятся и улыбаются. Нелегко заниматься такими делами и не иметь возможности остановиться, отдышаться и повеселиться.

— Согласна, — говорю я.

Мы продолжаем раскачиваться под музыку, слушая смех вокруг, болтовню и счастливые разговоры. Еще несколько человек набираются смелости и начинают танцевать, и вскоре танцпол заполняется парами, а может, и незнакомцами, обнимающими друг друга. Я замечаю несколько знакомых лиц и внутренне улыбаюсь тому, как им, должно быть, хорошо. Оливер прав.

Почувствовав толчок в плечо, я оборачиваюсь и вижу Марли и Кеная, стоящих рядом с нами.

— Сейчас мы проведем несколько игр.

— Звучит неплохо, — говорю я, неохотно отстраняясь от Оливера и перемещаясь обратно к столам.

Марли выключает музыку и берет микрофон, привлекая всеобщее внимание.

— Всем добрый вечер, — начинает она. — Добро пожаловать, и спасибо, что пришли на нашу первую вечеринку в честь Хэллоуина. «Убежище», как вы знаете, – это место, куда люди могут прийти, чтобы почувствовать себя в безопасности, убежать от проблем в своей жизни, иметь надежное плечо, на которое можно опереться, поэтому мы рады, что можем устроить для вас вечер веселья. Если вы еще не нашли его, слева от вас есть столик с едой и напитками. Угощайтесь. Позже мы проведем конкурс на лучший костюм, но сейчас у нас есть несколько игр в кармане. Вы сможете выиграть призы, так что не стесняйтесь.

Все хлопают и улыбаются.

— Первая игра, которая у нас есть – это бинго на Хэллоуин. Если вы хотите принять участие, подойдите к столу слева и возьмите карточку, а затем присядьте. Приз в этой игре очень большой, так что вы не захотите её пропустить.

Большая группа людей подходит к столам и садится, а затем Марли и Кейти начинают игру. Я откланиваюсь и иду в офис, чтобы освежиться. Я не очень хорошо переношу большие скопления людей в течение длительного времени, просто потому что мне трудно общаться с таким количеством людей сразу. Даже когда я была моложе, то никогда не любила шумные вечеринки. Поэтому несколько минут тишины и покоя всегда помогают. Схватив сумочку, я сажусь на диван и проверяю макияж и телефон. Есть несколько пропущенных сообщений от Эрин, которая спрашивает меня, успели ли мы с Оливером заняться сексом.

Я хихикаю.

— Не возражаешь, если я присоединюсь?

Я поднимаю глаза и вижу Оливера, стоящего у двери, не сводя с меня глаз. Я улыбаюсь.

— Конечно.

Он заходит и садится рядом со мной.

— Большое скопление людей тебя тоже напрягает, да?

Я киваю.

— Да, я не очень хорошо переношу постоянный шум. Думаю, это как-то связано с тем, что я тихоня.

— Да, я понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже не очень люблю постоянно общаться с людьми.

— Там чудесно, — говорю я, убирая телефон обратно в сумочку. — Ночь выдалась замечательная.

— Да, это так.

Прежде чем мы успеваем сказать что-то еще, свет гаснет, погружая нас в темноту, как и прошлой ночью. Нахмурившись, я достаю телефон и включаю фонарик. Я машу им в сторону Оливера.

— Опять перебои с электричеством?

Он хмурится.

— Да, выглядит странно. Я лучше выйду и помогу им. Людям не нравится, когда внезапно наступает темнота, особенно на Хэллоуин.

Я киваю и встаю, закрывая за собой дверь офиса, когда мы выходим на главную площадку. Там темно, только мигают огоньки телефонов. Я размахиваю телефоном, сканируя проходящие мимо лица, прислушиваясь к голосам Марли или Кеная. Наконец я нахожу последнего, стоящего посреди комнаты и говорящего людям, чтобы они сохраняли спокойствие, и что они пойдут и проверят щиток и сразу же включат электричество.

— Опять перебои с электричеством? — спрашивает Оливер.

— Да, — бормочет Кенай. — Странно. Пойду проверю щиток. Помоги Марли собрать всех здесь.

— Хорошо.

Я встаю рядом с Марли и Кейти.

— Ну и ночка для отключения электричества, — бормочет Кейти. — Это бинго было просто захватывающим.

— Да, — хмыкнула Марли. — Как раз вовремя.

Я тихонько смеюсь.

— Я уверена, Кенай займется этим, и ты сможешь сразу же продолжить.

— Надеюсь, — соглашается Марли.

Кенай возвращается через мгновение, мигая нам всем фонарем.

— Мы... заперты.

Я моргаю, и на мгновение мне кажется, будто я ослышалась.

— Что значит «мы заперты»? — спрашивает Марли.

— Система, которую я установил, та, что блокирует двери в случае серьезной чрезвычайной ситуации, например, если кто-то пытается войти или выйти, была активирована.

— Но, — говорит Марли, почесывая голову, — её можно активировать только с помощью ключа в офисе.

— Может, он как-то сработал, — говорит Кенай, сканируя глазами комнату. Все телефонные фонари создают достаточно света, чтобы все видели достаточно и не сошли с ума.

— Что ж, пойдемте в офис и проверим, — говорит Марли. — Кейти, оставайся здесь и успокаивай всех. Оливер и Джейд, вы идете с нами.

Мы вчетвером идем к кабинету, где только что были мы с Оливером. Когда мы доходим до него, Марли роется в карманах в поисках своих ключей. Я тоже начинаю искать свои, но понимаю, что оставила их в офисе, когда мы спешили уйти. Тем не менее, я не заперла дверь. Я тянусь к ручке, но она не поддается. Кенай тоже пытается. Ничего.

— Марли, у тебя есть ключи?

Марли продолжает шарить по карманам.

— Клянусь... Клянусь, у меня был один. Я положила его сюда перед тем, как переодеться, чтобы не забыть взять, но... он пропал.

— Мы с Оливером как раз были в офисе, — говорю я. — Он был открыт, когда я вошла, и я уверена, что мы не закрыли его, когда выходили.

— Он не должен был быть открыт, — говорит Марли, нахмурившись. — Мой ключ пропал. Думаете, я уронила его, а кто-то подобрал?

— Вполне возможно, — говорит Кенай. — Мой ключ в моем грузовике, до которого я не могу добраться, пока все закрыто.

— А какие еще варианты? — спрашивает Марли, её голос немного взволнован. — Там много людей, которые испугаются, если мы не включим свет в ближайшее время.

— Ты... — осмеливаюсь сказать я. — Ты думаешь, кто-то делает это специально?

— Ты думаешь то же, что и я, — говорит Кенай.

— Но кто? — говорит Марли, её голос дрожит.

— Там есть группа, полная жертв насилия, — бормочет Оливер, подходя ко мне ближе. — Это может быть любой из их партнеров, или семья, или тот, кто создавал им проблемы.

— Боже, — шепчет Марли. — Это нехорошо. Мы можем позвонить в полицию?

— Да, — говорит Кенай. — Когда я устанавливал эту систему, по закону правоохранительные органы должны были иметь возможность войти. Я позвоню в участок, у них будет ключ.

— Хорошо, — говорит Марли с видимым облегчением. — Хорошо, давайте сделаем это.

Из главной комнаты доносится крик, громкий и пронзительный. Мы все бежим, на полной скорости на него. Кейти все еще стоит в центре, и когда мы подбегаем к ней, она оглядывается по сторонам, глаза её безумны. Раздается еще один крик, испуганный, как будто на кричащего нападают.

— Кто это? — спрашивает Кенай.

— Это было позади меня, — говорит один голос.

— Я тоже это слышал, — говорит другой голос.

— Что происходит? — кричит кто-то.

Еще один крик.

— Кто-то пострадал? — кричит испуганная женщина.

Потом люди начинают судорожно метаться, говорить все громче и громче, перемещаться. Это может закончиться очень плохо, если мы быстро не урегулируем ситуацию.

— Пожалуйста, успокойтесь. У нас только что отключили электричество, — кричит Кенай своим громким голосом. — Скоро его включат, но мне нужно, чтобы вы все постарались сохранять спокойствие ради меня.

— Но кто-то кричал! — кричит мужчина. — Что это было, черт возьми?

— Я посмотрю, — заверяет их Кенай. Он поворачивается к нам с Оливером: — Идите и попробуйте выяснить, кто кричал. Посмотрите, нет ли там чего-нибудь подозрительного. У меня нехорошее предчувствие. Не расходитесь. Всегда оставайтесь вместе. Все ясно?

— Да, — говорю я, подходя ближе к Оливеру. — Мы все уладим.

Мы исчезаем в толпе, успокаивая людей по мере продвижения. Идем в направлении криков, но, похоже, никто не испытывает сильного страха. Все затихли и в основном спокойны. Так откуда же взялись крики? Что-то разбивается на балконе, а затем одно за другим все украшения, которые мы повесили на лестницу, летят вниз и попадают в толпу.

— Черт, — говорит Оливер, оттаскивая меня в сторону как раз в тот момент, когда на землю рядом со мной приземляется подвешенная раннее ведьма.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашиваю я, уже чувствуя беспокойство. Что бы ни происходило, это не просто отключение электричества.

— Что происходит? — кричит кто-то.

— Это призрак! — кричит другой.

Снова раздается голос Кеная:

— Прошу всех переместиться в театральную комнату. Она достаточно большая, с диванами и защищенная. Если вы можете пройти туда в один ряд, пока мы не разберемся с тем, что происходит, это было бы замечательно.

Люди быстро, толкая друг друга, переходят в комнату, куда их направляет Кейти. Здесь около сорока человек, так что будет тесновато, но комната огромная, тем не менее они будут в безопасности и расположатся с комфортом. Когда главная комната освобождается, мы с Оливером возвращаемся к Кенаю и Марли.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашивает Оливер.

— Не уверен, — бормочет Кенай. — Здесь какой-то ублюдок, я в этом уверен. Кто-то заблокировал дверь, чтобы мы не смогли выбраться. Мне это не нравится. Мы здесь в ловушке, а кто-то наверху.

Моя грудь сжимается, и я подхожу ближе к Оливеру. Кто-то здесь? Боже, они могут планировать что угодно. Они могли подбросить что угодно. Паника охватывает мою грудь, и я с трудом начинаю дышать. Мне это не нравится, совсем не нравится. Но я должна сохранять спокойствие. Марли и Кенай нуждаются в том, чтобы мы все работали вместе, а не выходили из себя.

— Ты позвонил в полицию? — спрашиваю я.

— Да, они реагируют на массовый вызов на вечеринку. Будут ехать не меньше получаса. Они спросили, действительно ли это срочно. Я ответил, что нет. Начинаю думать, что могу ошибаться.

— Кто мог это сделать? — шепчет Марли, её голос дрожит.

Кенай поворачивается к ней.

— Ты в безопасности, детка. Слышишь меня? Иди в ту комнату, помоги Кейти. Я пойду и все проверю.

— Я пойду с тобой, — говорит Оливер.

— Джейд, пойдем со мной, — говорит Марли, протягивая руку и беря меня за локоть.

Я не решаюсь оставить двух самых больших и сильных мужчин, но все же иду с ней. Кейти заставляет всех спокойно разговаривать, рассказывая истории о призраках.

— Всем привет, — говорит Марли, её голос спокоен. — Это просто перебои, мы скоро восстановим работу. К сожалению, входная дверь заблокирована по соображениям безопасности, поэтому скоро приедет полиция, чтобы разблокировать её, и вы все сможете разойтись по домам. Я верну вам все деньги.

Люди говорят ей, чтобы она не волновалась, благодарят, задают вопросы, и мы наконец садимся. У меня немного дрожат колени, но я постепенно успокаиваюсь, сосредоточившись на рассказах людей о призраках.

В главном зале зазвучала музыка, и из динамиков полилась песня. Какого черта? Электричество отключено, как такое возможно? Марли освещает меня и шепчет:

— Что, черт возьми, происходит?

— Значит ли это, что электричество снова включили? — спрашивает кто-то.

— Почему свет до сих пор не горит? — требует другой.

Мы с Марли встаем, выходим в главную комнату и идем к колонке, из которой доносится музыка. Марли выключает её, а я опускаю взгляд на шнур и понимаю, что он подключен к удлинителю. Я поднимаю его и следую за ним, и он ведет к запертой задней двери. Кто-то управляет им снаружи. Это определенно подстава. Я оборачиваюсь и понимаю, что Марли больше нет со мной. Я ушла гораздо дальше, чем думала.

Я сглатываю, поворачиваю телефон, чувствуя такое беспокойство, что кожа покрывается мурашками. Я начинаю идти по шнуру обратно в основную жилую зону, как вдруг кто-то толкает меня. Я лечу вперед и падаю на пол, телефон вылетает из рук. По залу разносится громкий, злобный смех. Похоже, его воспроизводят на каком-то устройстве.

— Кто там? — кричу я.

Ничего.

Смех раздается снова.

Я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Я пытаюсь нащупать свой телефон, но не могу его найти. Что, черт возьми, происходит? Кто это делает? Я начинаю ползти в направлении коридора, когда на меня обрушивается куча фальшивых паутин. Я кричу и пытаюсь стряхнуть её, но не могу освободиться. Мои руки и ноги дергаются, когда я пытаюсь снять её с себя, но она липкая и её так много.

Я снова кричу.

— Джейд!

Голос Оливера звучит все ближе, и я зову его, все еще пытаясь выпутаться из беспорядка, который навалился на меня сверху. Я тяжело дышу, мое тело напряжено, и с каждой секундой я все больше боюсь. Оливер добирается до меня, и я вижу его фонарик, прежде чем он, пробормотав проклятие, мягко приказывает мне не двигаться. Он стягивает с меня паутину, и, освободившись, я бросаюсь в его объятия.

— Здесь кто-то есть, Оливер. Они толкнули меня. А шнур от стереосистемы выходит наружу. Кто-то включил его снаружи.

— Да, мы так и подумали. Ты в порядке? Не ранена?

— Я просто... в шоке. Все в порядке.

— Пойдем, — мягко говорит он. — Давай вернемся в главную комнату, где мы не будем заперты в коридоре или в темных уголках этого места.

— Звучит неплохо, — шепчу я.

Он притягивает меня к себе, обхватывая за талию, и ведет в сторону коридора. Громкий, пронзительный крик эхом разносится по коридору, заставляя меня подпрыгнуть.

— Все в порядке, — говорит он, крепче прижимая меня к себе. — Кто бы это ни был, он делает это, чтобы напугать нас. Все это – уловка, чтобы напугать нас всех.

А что, если это не так? Что, если это чье-то безумное прошлое, пришедшее, чтобы настигнуть его? Что, если это мое прошлое догоняет меня? В конце концов, это меня только что толкнули, а злой смех... Нет. Я слишком много думаю, это естественно в данной ситуации. Терри давно ушел. Кто бы это ни был, я тут ни при чем.

Но на сколько далеко тот, кто это делает, готов зайти?

***

— Полиции все еще нет, — бормочет Кенай, вышагивая по главной комнате десять минут спустя. — Я не могу найти здесь ни одного человека, который не должен быть здесь, но это не значит, что их здесь нет. Без фонарика они могут проскользнуть мимо меня, и я даже не узнаю.

— Мне не нравится мысль, что кто-то ходит вокруг и дразнит всех, — говорит Марли, прижимаясь ближе к Кенаю.

— Нет, но я не думаю, что они хотят причинить кому-то вред, просто напугать, — пробормотал он, обхватывая её рукой.

— Мы не можем быть в этом уверены. У нас там много людей с очень непростым прошлым. Это может быть кто угодно, они могут хотеть чего угодно, то, что они делают, может быть просто отвлекающим маневром, чтобы заманить нас...

Что-то спускается по лестнице, такое громкое и тяжелое, что с громким треском разбивается о землю. Затем что-то начинает хлопать; из того, что приземлилось, вылетают маленькие огоньки. Какие-то искры. Не знаю. Что бы это ни было, оно издает звук, похожий на выстрел, и освещает комнату.

— Черт, — кричит Кенай, оттаскивая Марли в угол, огороженный стеной.

Оливер тянет туда и меня.

— Что это, черт возьми, такое? — кричит Оливер, перекрикивая грохот.

— Не узнаю, пока не увижу, — кричит Кенай.

Из комнаты, в которой все находятся, доносятся бешеные шаги и голоса.

Мы не сможем долго сдерживать их, если не возьмем ситуацию под контроль в ближайшее время. Злобный смех, который я слышала из коридора, раздается через какую-то акустическую систему, вероятно, ту, которую мы используем, и заполняет теперь уже тишину. Продолжаясь, этот ужасный звук вызывает еще больше мурашек по коже.

— Я снова звоню в полицию, — рычит Кенай, доставая свой телефон. — Черт, у меня даже пистолета нет.

— Я не чувствую себя в безопасности, Кенай, — говорит Марли. — Мне не по себе от этого, совсем...

— Мы разберемся с этим. Я обещаю. Все будет хорошо.

Смех прекращается, и я прижимаюсь к Оливеру, дрожа. Он обнимает меня.

— Думаю, нам нужно еще раз поискать, — говорит Оливер. — Кто бы это ни был, он здесь.

— Да, я согласен, — говорит Кенай. — Сначала найди какое-нибудь оружие, может быть, что-то тяжелое. Я не знаю, кто там, черт возьми, находится.

— Я иду с тобой, — говорю я Оливеру.

— И я с тобой, — настаивает Марли, обращаясь к Кенаю.

— Нет, — говорят оба мужчины одновременно.

Мы с Марли прижимаемся друг к другу, не желая спорить. Мужчины исчезают, а мы остаемся рядом, прислушиваясь к шаркающим звукам, шорохам и странным звукам. Мы сидим так уже больше двадцати минут, и когда они не возвращаются, я начинаю нервничать.

— Они не возвращаются, Марли, — шепчу я. — Мне это не нравится. Что, если они ранены?

— Мне тоже. Мы должны пойти и проверить.

— Это безопасно?

Марли качает головой.

— Бывало и хуже, но, если честно, у меня там сорок человек. Если с кем-то из них что-то случится...

— Ладно, я знаю, пойдем.

— Ты можешь пойти в комнату, Джейд. Можешь помочь Кейти. Тебе не обязательно быть здесь.

— Нет, — говорю я и тянусь к телефону, который она мне протягивает, с фонариком. — Я иду.

— Если что-то случится, хоть что-нибудь, кричи как можно громче и беги.

Я киваю, сглатывая нервное напряжение, нарастающее в животе.

— Я поднимусь наверх, — шепчу я.

— Хорошо.

Я не совсем уверена, что это хорошая идея, но все равно двигаюсь, поднимаясь по лестнице и направляясь на верхний этаж здания. Я стараюсь избегать упавших украшений, поднимаясь по лестнице как можно тише и не включая фонарик. Достигнув верха без особых происшествий, я прохожу по коридору слева направо. Я подхожу к чулану, когда вижу бегущего по коридору Оливера. Он бросается на меня и швыряет нас в чулан. Дверь закрывается со страшной силой, как раз перед тем, как я слышу стук того, что, по правде говоря, могло бы быть шаром для боулинга, пролетающим мимо.

— Ах, — кричу я, прежде чем он закрывает мне рот рукой.

Здесь царит кромешная тьма, и Оливер обнимает меня, задыхаясь, его дыхание щекочет мне ухо, пока мы прислушиваемся. Я не знаю, что мы слушаем или даже чего ждем, но Оливер неподвижен. Он не двигается, просто прижимается ко мне. Снаружи раздается еще один грохот, а затем наступает гробовая тишина. Через несколько минут Оливер убирает руку с моего рта.

— Ты в порядке?

— Что только что произошло? — шепчу я.

— Кто-то бросил шар для боулинга в мою чёртову голову.

Я моргаю. Я так и предполагала, но, видимо, не хотела верить, что это действительно так.

— Шар для боулинга? — пискнула я.

— Ага. Я только успел увидеть, как ты поднимаешься по лестнице, и обернулся, чтобы заметить, как кто-то поднимает его над головой. Я побежал к тебе, так быстро, как только мог, и они бросили его. Только мимо нас.

— Ты видел, кто это был?

— Нет. Кто бы это ни был, он был полностью одет в костюм. Я бы сказал, что именно так они и попали сюда, не вызвав подозрений.

— Думаешь, это был кто-то, кто приходит сюда постоянно?

Он пожимает плечами, продолжая обнимать меня.

— Честно говоря, я не знаю. Все это не имеет смысла. Это похоже на розыгрыш, но если бы этот шар попал мне в голову...

— Да. Тебе было бы больно.

Он слегка вздрагивает и притягивает меня ближе.

— Теперь мы здесь застряли, — говорю я. — Эта дверь не открывается изнутри.

— Да, — говорит он. — Наверное, сейчас это самое безопасное место.

— Нет, если они знают, что мы здесь...

Он осторожно сжимает мою руку.

— Не думаю, что им есть до этого дело. Возможно, они думают, будто это забавно.

Мы слышим еще несколько криков, доносящихся снизу, и я сжимаю руку Оливера.

— Что нам делать?

— Отсюда мы ничего не можем сделать, разве что снова позвонить в полицию?

— Да, давай так и сделаем.

Оливер набирает номер полицейского участка и узнает, что офицеры сейчас ищут ключ и скоро прибудут. Он говорит им, что ситуация стала опасной и им нужно поторопиться. Повесив трубку, он перемещает нас так, чтобы его спина оказалась прижатой к стене, а я прислонилась спиной к его груди, сидя между его ног, а его руки обхватили мою талию.

— Только подумай, именно так мы впервые начали общаться, — говорит он мне мягким, хрипловатым тоном.

— Да, именно так. Нам пришлось запереться тут, чтобы завести разговор друг с другом.

Он начинает поглаживать рукой мой живот, делая пальцем небольшие круги.

— Я хотел поговорить с тобой, но ты всегда отворачивалась, когда я смотрел тебе в глаза, поэтому не думал, что ты хочешь разговаривать со мной. Не хотел тебя пугать, поэтому оставил все как есть.

— Да, — говорю я, мой голос все еще дрожит от пережитого. — Я немного стеснительна.

— В этом нет ничего плохого. Я рад, что ты попала в этот чулан.

Мы молчим, кажется, несколько часов, но на самом деле это всего лишь минута.

— Как ты думаешь, все в порядке? — я спрашиваю его, настолько волнуясь, что мое тело словно одеревенело. Мои плечи напряжены. Шея болит. И спину ломит.

— Надеюсь, да, но отсюда мы ничего не можем сделать, кроме как ждать. Чей это телефон?

— Думаю, Марли. Я не уверена, она только что передала его мне.

Он включает его и начинает просматривать контакты.

— Да, думаю, это её. Попробую позвонить Кенаю.

Он набирает номер, но никто не отвечает. Он пробует снова. Затем набирает номер Кейти. Никто не отвечает. Половина людей, наверное, уже перепутали свои телефоны, бегая вокруг и пытаясь понять, что, черт возьми, происходит, неудивительно, что мы не можем ни с кем связаться.

— Значит, мы просто должны сидеть здесь и ждать?

Он тихонько сжимает меня.

— Если будем звонить, это может подвергнуть нас опасности. Если сюда никто не придет, значит, так тому и быть. Помощь придет, нам нужно просто ждать и молчать. Мы ничего не можем сделать. Паника не поможет. Кенай сильный, и Марли тоже, с ними все будет в порядке.

— Хорошо, — шепчу я, понимая насколько он прав. — Тогда давай поговорим о чем-нибудь, потому что мне нужно отвлечься, иначе я буду продолжать сходить с ума.

Кажется, внизу все немного стихло, и я не уверена, это хороший или плохой знак. Тем не менее, я пытаюсь немного расслабиться.

— О чем ты хочешь поговорить? — спрашивает он, снова выводя круги на моем животе.

Я хочу отрицать это, но не могу – моя киска непроизвольно сжимается. Я не могу ничего поделать с этой реакцией, когда его руки выписывают маленькие круги на участке моего тела, который так близок к ней. Мне неприятно, что это происходит, особенно сейчас, поэтому немного ерзаю, двигаясь так, чтобы его пальцы не были так близко. Я решаю начать говорить, иначе еще больше увлекусь.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, что угодно. Ты когда-нибудь был женат?

— Нет, не был.

— А близкие отношения были?

Он пожимает плечами.

— Как-то я думал о подобном с девушкой, с которой встречался три года. Я любил её, но не знаю... это было не совсем правильным, понимаешь? Это был тот случай, когда не уверен, что нам суждено быть вместе в долгосрочной перспективе. Она не была ужасным человеком, но в ней были вещи, которыми я не восхищался в женщинах.

— Например? — спрашиваю я.

— Например, то, что она не была хорошей матерью. У нее было двое детей, и она просто... не ставила их на первое место. Ей было все равно, что они делают и с кем разговаривают. Она была эгоисткой. Она гораздо больше заботилась о себе, и это должно было стать знаком. Тем не менее, когда любишь кого-то, то не замечаешь вещей, которые на самом деле очевидны с самого начала.

— Да, понимаю, о чем ты. Я тоже не замечала некоторых вещей, которые делал Терри. А потом они раскрылись и укусили меня за задницу.

— Например, что? — спросил он, кружа пальцами чуть ниже.

— Например, его властность. Сначала я думала, будто это мило, он начинает волноваться, когда кто-то другой смотрит на меня, но потом он начал фантазировать. Ему казалось, словно каждый мужчина хочет меня, каждый мужчина смотрит на меня, и превратился в параноика. Потом он начал срывать злость на мне, говоря, что я улыбаюсь им или подбадриваю их. Честно говоря, я даже не замечала, что мужчины обращают на меня внимание. Даже не думаю, что они были.

— Мужчины всегда обращают на тебя внимание, дорогая, — прошептал он мне на ухо. — Но уверенный в себе, нормальный мужчина знает, что девушка принадлежит ему, и поступает правильно, чтобы так и оставалось. А вот чего точно не делает, так это не зацикливается на ней, не контролирует и не издевается из-за собственной неуверенности.

Я сглатываю и киваю.

— Да, ты прав.

— Как долго он причинял тебе боль?

Я не очень люблю говорить об этом, но с Оливером могу, потому что по какой-то причине ему доверяю. Он из тех людей, которым веришь, потому что чувствуешь это нутром, прямо в глубине живота. Он хороший парень. Он правильно себя держит. Это от него исходит. От Терри это никогда не исходило, но это не казалось мне очевидным до настоящего момента.

— Прошло несколько лет. Все началось с того, что я попыталась порвать с ним. Он преследовал меня, ходил за мной по пятам и умолял, умолял, пока я не вернулась. Дальше было только хуже. Возвращение было самой ужасной ошибкой в моей жизни.

— Так всегда бывает, — соглашается Оливер. — Люди всегда говорят, что изменятся, и иногда я думаю, они действительно пытаются, но когда речь идет о чем-то настолько серьезном, я не думаю, что есть шанс на настоящие перемены. Когда кто-то так сильно переживает из-за чего-то, обычно происходит что-то психологическое, и поэтому измениться очень сложно.

— Да, теперь я это понимаю, — признаю я. — Но тогда решила дать ему шанс, поверила ему, когда он сказал, что изменился. Когда он начал применять ко мне физическую силу, я поняла – шансов на то, что все наладится, уже нет, поэтому снова ушла, уже в последний раз.

— Полагаю, все прошло не очень хорошо? — спрашивает Оливер.

— Нет, конечно, не очень. Было вдвое хуже, чем в первый раз, и я, честно говоря, некоторое время не могла от него отвязаться. В конце концов мне удалось избавиться от него и наладить свою жизнь. Прошло уже два года, но да, это было нелегко пережить.

— Нет, не думаю, что это было так. Я рад, что ты освободилась от него.

— Да, я тоже, — шепчу я.

Его рука продолжает кружить по моему животу, скользит ниже, совсем чуть-чуть, и все мое тело загорается. Честно говоря, мне не нравится испытывать столько страсти в такой момент, но что еще делать, когда ты заперта в шкафу с мужчиной и кучей сумасшедших людей снаружи? Мое дыхание сбивается, и он, должно быть, замечает это, потому что его рот хватает меня за мочку уха и шепчет:

— Я так долго наблюдал за тобой и думал, как, черт возьми, найду в себе смелость поговорить с тобой. Я чертовски счастлив, что на днях ты забралась в этот чулан, потому что это дало мне шанс узнать тебя получше.

— С чего бы тебе меня замечать? — шепчу я, когда его рот перемещается вниз по моей шее, нежно касаясь кожи.

— Ты прекрасна, Джейд. В тебе есть та мягкость, которой так не хватает многим женщинам. Сейчас она как будто разрушена. Когда я узнал, через что тебе пришлось пройти, эта мягкость стала еще прекраснее. Я восхищаюсь твоей силой, восхищаюсь тем, что ты боролась с этим и осталась такой чертовски доброй и нежной.

Я сглатываю комок в горле и улыбаюсь ему.

— Спасибо, приятно знать, что мой опыт не разрушил меня. Какое-то время я искренне думала, что так и будет.

— Джейд? — спрашивает он.

— Да?

— Я собираюсь поцеловать тебя сейчас.

Проклятье.

— Хорошо.

Глава 7

Оливер мягко разворачивает меня к себе, чтобы я оказалась лицом к нему, а затем наклоняет голову и целует. Сначала мягко, просто касаясь губами, но постепенно поцелуй становится глубже. Постепенно он раздвигает мои губы, нежно проводит языком по нижней губе, оживляя все мое тело. Я обхватываю пальцами его бицепсы и притягиваю к себе, наслаждаясь тем, как его мышцы напрягаются в моих ладонях. Он идеален. Чертовски совершенен.

Поцелуй становится страстным, с каждой секундой все более пылким и глубоким. Мои руки скользят к его груди, разминая мышцы, а одна из его рук опускается к моей попе, притягивая меня ближе, пока я не оказываюсь на его коленях. Я целую его изо всех сил, языки и губы сталкиваются, и маленькое пространство нагревается очень, очень быстро. Его эрекция сильно вдавливается мне между ног, и с моих губ срывается хныканье.

— Черт возьми, — рычит он, отрывая свои губы от моих и опуская голову мне на плечо. — Как бы мне ни хотелось сделать это, как бы мне ни хотелось увидеть, какие невероятные ощущения ты испытаешь, я не могу продолжать прямо сейчас. Сейчас не время и не место.

Он прав, но, черт возьми, останавливаться почти физически больно.

— Ты прав, — шепчу я, сдвигая лицо в сторону и целуя его в щеку, наслаждаясь тем, как волосы на его лице чуть-чуть царапают мои губы.

— Не думай, будто я не хочу этого. Хочу, милая. Очень сильно. Но я здесь не для того, чтобы использовать тебя. Ты мне нравишься. Очень нравишься.

Проклятье.

Может ли он стать еще лучше?

— Я уважаю это, спасибо. Правда, спасибо.

— Тебе лучше слезть с моих коленей, сладкая, иначе я не смогу сдержать свое слово.

Тихонько смеясь в тишине, я соскальзываю с его коленей и сажусь рядом. Он тянется ко мне, сжимает мою руку и обхватывает её своей, и мы сидим в тишине минуту, оба задыхаясь, оба, без сомнения, желая оказаться в другом месте прямо сейчас. Я знаю, что хотела бы этого, но в то же время его желание начать все правильно заставляет мое сердце разрываться.

Так сильно.

— Как ты думаешь, они в порядке? — наконец спрашиваю я в наступившей тишине.

— Давненько я ничего не слышал, так что я бы сказал, что да. Надеюсь на это.

Мы сидим в тишине еще немного. Потом, как по команде, включается свет снаружи и внутри чулана. К нам вернулось электричество. Я бросаю взгляд на Оливера, и он щурится. Мы так долго были в темноте, что глазам требуется время для адаптации. Когда это происходит, я изучаю его лицо. Его губы припухшие и полные. Не сомневаюсь, мои такие же. Меня никогда не целовали так за всю мою жизнь. Ни разу. Это было просто невероятно.

— Это хороший знак, — пробормотал он.

— Оливер? Джейд?

Мы слышим голос Марли вдалеке. Если она зовет, значит, и нам можно звать.

— Мы здесь! — кричим мы одновременно.

Мгновение спустя дверь открывается, и Марли заходит внутрь, глядя на нас сверху вниз. Она слегка улыбается, оглядывая нас.

— Я бы спросила, не по своей ли воле вас здесь заперли, но знаю, вы будете отрицать это.

Оливер хмыкает.

— Не по своей воле.

Он встает и поднимает меня на ноги.

— Ну, судя по всему, это было не так уж плохо.

Я краснею и спрашиваю:

— Они нашли того, кто это сделал? Что случилось?

Её лицо немного теряет цвет.

— Спускайтесь вниз, полиция уже здесь. Мы сейчас выясняем, что, черт возьми, произошло, но я просто хотела сначала убедиться, что вы, ребята, в безопасности.

— Кто-нибудь пострадал? — спрашиваю я, спускаясь за ней по лестнице.

— Ничего серьезного. Несколько царапин из-за паники, Кенай споткнулся, но в основном все в порядке.

Спасибо. Господи.

Мы спускаемся вниз, где нас ждут полицейские, люди, стоящие повсюду, представители СМИ – как, черт возьми, они добрались сюда так быстро – и три человека в наручниках. Я смотрю на этих троих, изучаю их. Они молоды, может быть, семнадцать или около того, два парня и одна девушка. Они наполовину одеты в костюмы для Хэллоуина, и все они просто смотрят на офицеров, хмурясь. Это они сделали это? Группа подростков?

— Они это сделали? — спрашиваю я, останавливаясь и глядя, как офицеры разговаривают с ними.

— Очевидно, — бормочет Марли, скрещивая руки. — У одного из мальчиков есть мать, которая приходит сюда. Он начал следить за ней. Видимо, его разозлило, что она проводит все свое время здесь, а не дома, будучи для него чем-то вроде рабыни. Он разозлился и решил устроить розыгрыш, когда она рассказала ему о вечеринке. Умные дети, так все провернули. Они все продумали.

— Они хотели навредить людям, — шепчу я.

Марли кивает.

— Такие дети, выросшие в явно непростой обстановке, часто не могут себя контролировать. Мальчик собрал своих друзей, они подключились к этому и решили устроить розыгрыш. И у них это отлично получилось.

— Неудивительно, что мать приходит сюда, — пробормотал Оливер. — С такими-то детьми. Мне было бы стыдно называть их своими.

— Что ж, я согласна, — Марли кивает. — Не могу представить, какова её домашняя жизнь, если дети способны довести ревность и одержимость до такой степени.

— Они бросили шар для боулинга в голову Оливера, — тихо говорю я. — Он мог получить серьезные травмы.

— Полицейские думают, что они, скорее всего, под кайфом и что-то принимают.

— Это не оправдание, — пробормотал Оливер. — Надеюсь, их накажут. Кто-то мог пострадать или даже хуже.

Мы с Марли киваем и наблюдаем за подростками, пока офицеры тащат их к машине. Кенай разговаривает с мужчиной и женщиной, оба в форме, и через мгновение он кивает, а затем присоединяется к нам.

— Они едут в участок. Только что нашли мать главного зачинщика. Женщина в полном беспорядке.

Он кивает, и мы переглядываемся, чтобы увидеть Дженни, часто бывающую в «Убежище», разговаривающую с офицером. Она сжимает в руке платок, протирает глаза и кивает головой. Она выглядит такой расстроенной, и я не могу её винить. Она пришла сюда за тишиной и покоем, а демоны, от которых она явно пыталась убежать, пришли и последовали за ней в её единственное место покоя. Мало того, они могли причинить кому-то вред. Могу только представить, каково ей.

— Это Дженни, — грустно шепчу я Марли.

— Да, это ранит мое сердце. Она такая милая женщина. Я знаю, что её муж – пьяница, а дети ходят за ней по пятам. Наверное, им не понравилось, что она не уделяет им внимания – ну, по крайней мере, мальчику не понравилось.

— Бедная женщина.

К нам подходит офицер полиции и останавливается перед нашей группой.

— Мы взяли их под стражу и попросили полицейских проверить место, чтобы убедиться в отсутствии на территории каких-либо других опасных предметов. Все убрано. Теперь можете спокойно убираться. Мы взяли несколько свидетельских показаний. Будем признательны за все, что вы захотите нам сообщить, но можете подождать до утра.

Мы все устало киваем.

— Спасибо, Джек, — говорит Кенай. — Ценю это.

— Без проблем, Кенай. Надеюсь, уборка будет не слишком сложной, и мы рады, что никто не пострадал.

Он кивает, и офицеры уходят. Несколько человек задерживаются и предлагают помощь в уборке, но Марли отправляет их всех домой. Она выглядит измученной и заметно хромает. Должно быть, у нее все болит. Колени, наверное, нестерпимо ноют.

— Марли, иди домой и отдохни. Я не устала, останусь и начну уборку, а остальное мы доделаем завтра, — говорю я ей.

— Я останусь с ней, — добавляет Оливер, кивая. — Кенай, отведи свою женщину домой, она очень устала.

— Ты уверен? — спрашивает Кенай.

— Да, иди, — настаивает Оливер.

— Я не могу оставить вас двоих убираться, это была ужасная ночь для всех, — говорит Марли, её голос слабый и усталый.

— Все в порядке, Марли, пожалуйста. Мы настаиваем, идите домой.

Она смотрит на меня, потом опускает руки и кивает. Кенай обхватывает её за плечи.

— А где Кейти, мы её тоже возьмем?

— Она разговаривала по телефону у входа, мы поймаем её, когда будем уходить, — Марли зевнула. — Огромное спасибо вам, ребята. За это я удвою вашу зарплату на этой неделе. Не задерживайтесь, если устали. Мы можем закончить завтра.

Я делаю шаг вперед и обнимаю её.

— Все в порядке, иди домой и отдохни.

— Вы оба в порядке? — еще раз спрашивает она.

— Мы в порядке.

Она кивает, и Кенай выводит её через парадную дверь. Мы с Оливером поворачиваемся в сторону беспорядка. Что ж. Это будет нелегко и невесело, но мы справимся.

— Боже, — пробормотал Оливер себе под нос. — Они точно устроили беспорядок.

Все украшения сорваны и разбросаны по полу, бокалы разбиты, столы перевернуты, а то, что они скатили с лестницы, просто разбросано повсюду. Пунш растекается по полу, а от еды остались ошметки.

— Есть только один способ сделать это, — говорит Оливер, глядя на меня.

— И какой же?

— Раздеться.

Я разражаюсь смехом.

По крайней мере, он может скрасить ситуацию.

***

Я визжу, когда Оливер бежит за мной по лестнице в маске волка. Мой смех переходит в хихиканье, когда он ловит меня и валит на пол. Его большое тело прижимается к моему, и мы катаемся по полу, оба смеясь. Слышать его смех – это невероятный звук, лучший из тех, на которые я могла надеяться. Мы оба замираем на середине коридора и падаем на спину, все еще смеясь, все еще в волчьих масках.

Наша ночь началась очень серьезно: мы занялись уборкой, а потом Оливер начал кидаться в меня едой, и не успела я опомниться, как мы уже устроили настоящую войну едой, декорациями и костюмами. Наш смех перерос в игру, и мы гонялись друг за другом по всему дому больше часа, смеясь до боли в животе. Это был идеальный способ закончить долгую и утомительную ночь. Нам обоим нужен был перерыв, отвлечение и способ оставить события позади.

Мы нашли связь. Юмор.

Оливер снимает свою волчью маску и отбрасывает её в сторону, а затем берет мою и делает то же самое, после чего переворачивается, опираясь на локоть и глядя на меня. Он тянется вниз, чтобы смахнуть что-то с моего лица, и его палец нащупывает крошечный кусочек глазури с одного из кексов. Я хихикаю.

— Я потратила несколько часов на эти проклятые штуки.

— Хорошо, что они пригодились. Ну, по крайней мере использовались... в каком-то смысле.

Я смеюсь.

— Да, не уверена, что это было хорошее применение, но все лучше, чем ничего, верно?

Он засовывает палец в рот, слизывая глазурь.

— Точно, — бормочет он.

Мое сердце замирает, и я сглатываю. То, как он смотрит на меня сейчас, напряженность в его глазах. Это... Боже, от этого мое сердце замирает, а тело оживает.

— Я собираюсь поцеловать тебя снова, потому что не могу остановиться.

Я киваю, не находя слов, и позволяю ему наклониться и прижаться своими губами к моим. Сначала он целует меня медленно, наращивая интенсивность, а затем мало-помалу поцелуй становится все глубже. Мои руки находят его волосы, и я дергаю их, притягивая его ближе, желая большего. Его тело слегка нависает над моим, и он покачивается на мне, заставляя электрические разряды взрываться глубоко в моем животе.

— Оливер, — шепчу я, когда его рот покидает мой и скользит по шее, нащупывая там пульс. Он посасывает это место, а затем переходит к моим плечам, прокладывая вдоль них дорожку из поцелуев.

Тем временем его руки спускаются все ниже и ниже, пока не оказываются у подола моего платья.

— Это платье сводило меня с ума всю ночь. Оно чертовски сексуально.

Я хнычу, и его губы снова находят мои, целуют крепко, губы и языки переплетаются.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, только один раз. Больше ничего.

— Да, — говорю я быстро, слишком быстро, но ничего не могу с собой поделать.

Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.

Мне это необходимо.

Его пальцы опускаются к моим трусикам, скользят под них. Так давно никто не прикасался ко мне там. Я мокрая. Я уже чувствую это. Он скользит пальцами вверх-вниз с хриплым шипением, его поцелуй становится еще более неистовым, когда он начинает медленно поглаживать ноющий узелок, сводя меня с ума, поднимая все выше и выше, пока я не думаю, что больше не выдержу. Я целую его так сильно, что он издает горловой стон, но не останавливает меня.

— Оливер, — прохрипела я, выгибаясь, когда оргазм захватил мое тело, начавшись как медленное горение и перерастая в такую бурю, с которой я едва могу справиться.

— Боже. Мать твою. Да, — Оливер стонет, вынимая пальцы из моих трусиков и втягивая их в рот с таким выражением в глазах, что все мое тело оживает.

— Мы будем делать это гораздо чаще, милая, — прохрипел он. — Начнем очень медленно. Я разожгу твое тело.

Я сглатываю и поднимаю на него глаза.

— Я не против, — шепчу я.

Он наклоняется и снова целует меня, и я чувствую на нем свой вкус. Это так эротично. Чертовски невероятно эротично.

— Лучший Хэллоуин в моей жизни, — говорит он мне в губы.

Черт возьми.

У меня тоже.

Глава 8

— Ну, кто-то же должен получать от этого удовольствие, — говорит Марли на следующий день, сидя за свежеубранным столом в «Убежище» в маске волка и держа в руках один из многочисленных кексов, которые мы оставили в холодильниках.

— Тебе идет — фыркнул Кенай. — Ну, во всяком случае, твоему настроению.

Она бросает ему кекс.

— Эй-эй-эй, — говорю я, размахивая рукой. — Мы потратили несколько часов на уборку этого места прошлой ночью, не надо все портить.

— О, я уверена, ты провела несколько часов за «уборкой», — говорит Кейти, делая несколько воздушных кавычек с большой ухмылкой на лице.

Я смотрю на Оливера и краснею. Он подмигивает мне.

— О, Боже, — плачет Марли. — Что это было?

— Что? — спрашиваю я, сглатывая.

— Тот взгляд, которым вы двое только что смотрели друг на друга. Вы что, устроили джигу на моем полу? — она вскакивает с дивана. — На этом диване?

Я качаю головой, а Оливер фыркает.

— Ты никогда не узнаешь, Марли. В этом вся прелесть.

— Боже мой, мерзкие, мерзкие, вы двое – мерзкие.

Кенай хихикает.

— Мы уже не раз джигитовали на этих диванах, детка.

— Фу, — говорим мы все, вставая.

Марли краснеет.

— Ну, спасибо, Кенай. Как заставить девушку почувствовать себя шлюхой.

Он подмигивает ей.

— Только для меня, детка.

Она ухмыляется.

— Вернемся к Оливеру и Джейд. Чем вы двое занимались прошлой ночью? Мне нужны все подробности.

— Мне тоже!

Мы смотрим на дверь и видим Эрин, входящую в дом с коричневыми бумажными пакетами в руках и подносом с кофе в другой. Час назад я отправила её на миссию за кофе и круассанами. Я вскакиваю и бросаюсь к ней, обнимаю её и забираю поднос.

— Ты просто жемчужина. Спасибо.

— Да, да, да, — она машет рукой. — А теперь расскажи мне, что я пропустила. Я должна была сначала узнать все сочные подробности об Оливере.

Я смотрю на нее большими глазами.

— Он сидит прямо тут, Эрин!

Эрин смотрит на него, шевелит бровями и кивает.

— Да, действительно сидит. Привет, Оливер. Расскажешь мне, чем вы с моей подружкой занимались, или мне придется самой догадаться?

Он ухмыляется.

— Догадайся сама.

— Ну, с ним не весело, — она опускается на пол. — Выкладывай.

— Мне нравится твоя лучшая подруга, — говорит Кейти. — Она добывает информацию.

Эрин улыбается Кейти.

— Да, но она уже достаточно хорошо знает, что от меня ничего нельзя скрывать.

— Я не буду рассказывать вам, что мы делали, потому что мы ничего не делали, — говорю я в раздражении. — Мы убрались. Вот и все.

— Их заперли в чулане на некоторое время, — замечает Марли.

— Боже мой, Марли! — восклицаю я.

— О-о-о, — смеется Кейти. — Точно. Что произошло в чулане? Было ли это преддверием того, что случилось потом? Может, просто разминка?

Боже мой.

Кто-нибудь, убейте меня сейчас.

— Никогда не узнаешь, — говорит Оливер, протягивая руку и беря меня за руку. — Но что ты можешь знать, так это то, что через десять минут я отвезу эту девушку домой, потому что она очень устала.

Оу.

Как мило.

— «Вымоталась», — закавычивает Эрин. — Точно.

— Отвези её домой, — продолжает Марли. — Точно.

Я закатываю глаза.

Они все разражаются смехом.

Эти ребята – лучшие. Без сомнения.

***

— Ты точно не собираешься съесть еще, — говорит Оливер, ставя мою тарелку в раковину.

— Боже, нет, — простонала я. Я съела столько еды, что уже не могу с ней справиться.

Он хихикает.

— Да, было много всего.

— Очень много. По крайней мере, у Марли будет достаточно еды для утреннего чая на некоторое время, для всех, кто приходит.

— Да, это точно. Ты устала?

Я киваю.

— Очень устала. Тех нескольких часов, что мы получили прошлой ночью, просто не хватило.

— Нет, не хватило.

Он подходит ко мне, сидящей на диване, наклоняется и поднимает меня вверх и перекидывает через плечо. Я визжу и смеюсь, постукивая его по спине.

— Что ты делаешь?

— Отношу тебя в постель.

— Оливер, мы знакомы всего несколько дней.

Он шлепает меня по заднице.

— Мы работаем вместе уже несколько месяцев, и я беру тебя в постель не для того, чтобы переспать с тобой, а только для того, чтобы поспать. На самом деле спать.

— Вместе? — пискнула я.

Он снова шлепает меня по заду.

— Вместе.

— В моей постели.

— В твоей постели, милая.

— О, хорошо. Тогда ладно.

Мы доходим до моей спальни, он кладет меня на кровать, берется за подол рубашки и стягивает её через голову. Я смотрю на его тело, подтянутое и бронзовое, с замысловатыми татуировками на бицепсах и груди. Он великолепен, настолько, что у меня перехватывает дыхание.

— Мне нравятся твои татуировки, — вздыхаю я.

— Спасибо.

— Они что-нибудь значат?

— Да, — говорит он, сбрасывая штаны и оставаясь в одних боксерах.

— Что? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза.

— Они означают, что пора спать.

Я толкаю его плечом, когда он садится на кровать рядом со мной, и он усмехается.

— Это просто рисунки, которые мне нравятся, ничего особенного. У тебя есть какие-нибудь секретные татуировки, которые ты хочешь мне показать?

Я смеюсь.

— Хорошая попытка, но нет. У меня их нет. Я слишком труслива.

Он улыбается, а затем кивает на мою футболку и шорты.

— Ты спишь в этом?

— А. Нет.

— Ну, переодевайся.

Он забирается на кровать, как будто уже тысячу раз здесь лежал. Вот тебе и застенчивый, задумчивый мужчина, с которым я познакомилась несколько дней назад. Такое ощущение, что мы общаемся уже несколько недель. Думаю, ситуация, подобная той, что мы пережили, способна так подействовать на человека. Тем не менее, я не ожидала, что ему будет так комфортно со мной. Мне это нравится. Он заставляет меня чувствовать себя в безопасности, а такое чувство у меня бывает нечасто.

Я беру пару хлопковых шорт и майку и иду в ванную, чтобы переодеться. Сейчас только полдень, но мы оба так вымотаны. Я чищу зубы и причесываюсь, затем присоединяюсь к нему на кровати и нерешительно опускаюсь на нее. Он не стал ждать, а резко развернулся и обнял меня, притянув к своей груди и обхватив за плечи.

— Я не кусаюсь, милая.

— Несколько дней назад ты казался задумчивым и застенчивым.

— Это ты была задумчивой и застенчивой. Я просто вел себя так, как ведешь себя ты.

— Я не вела себя так, — протестую я.

— Однажды я попытался тебе улыбнуться, и ты практически убежала в противоположном направлении.

— Я застенчивая, ладно!

Он хихикает.

— Я не против. Чулан все уладил за меня. Если бы я знал, какая ты неуклюжая, то сам бы это спланировал.

— Как мило. Заставить девушку полюбить тебя, убедившись, что она заперлась в чулане. Некоторые люди назвали бы это жутким, Оливер.

Он хихикает.

— Да, но это сработало. Я смог поговорить с тобой.

— И запереться со мной в чулане. Дважды.

— И гоняться за тобой в костюме волка.

— Жутко, — смеюсь я.

— Абсолютно.

— Хотя я рада, — признаю я. — Давно мне не было так весело, и я ни с кем не чувствовала себя так комфортно. Я имею в виду, ты все еще можешь быть убийцей, насколько я знаю, но, по крайней мере, ты мил со мной.

Он фыркнул.

— Я не убийца. А если бы был, то не пытался бы спать рядом с тобой, а незаметно прижимал бы подушку к твоей голове.

Я хихикаю.

— Правда.

— Я не могу быть убийцей. Я слишком милый.

Я притворно вздохнула.

— Я не верю. Я видела, как ты взял на себя роль волка, когда на тебе была маска. Это было некрасиво, Оливер.

Он легонько щипает меня.

— Мужчина должен делать то, что должен для привлечения девушки.

— А кто сказал, что я у тебя есть?

Он переворачивает меня, чтобы я оказываюсь лицом к нему, и прижимается мягким поцелуем к моим губам. Его глаза встречаются с моими, и мое сердце трепещет.

— Может, ты еще и не у меня, но я тебя получу, милая. Не волнуйся об этом. За свою жизнь я встречал много людей, но ни один из них не подходил мне так легко. Нам суждено было встретиться, в этом я уверен.

Я улыбаюсь.

— Я тоже так думаю. Даже если мы и провели первое свидание вместе, когда нас преследовала толпа разъяренных подростков.

— Не забудь про чулан, — он усмехается.

— О, я не забуду. На самом деле уже планирую там наше второе свидание. У меня все расписано.

— Пока ты там, я не против, — говорит он, снова целуя меня и убирая прядь волос с моего лица.

— Ты знаешь, вчера был Хэллоуин, так что это означает, мы практически встретились в Хэллоуин. Не думаю, что это хорошее начало.

— Ну, смотря с какой стороны посмотреть, — говорит он, проводя большим пальцем по моей щеке.

— Поподробнее, — говорю я, поднимая брови.

— Большинство людей встречаются в любой день недели. Мы с тобой встретились в действительно классный день, и нам есть что рассказать.

— Вообще-то, — говорю я, застенчиво улыбаясь, — на самом деле мы не вместе, во всяком случае, пока. Мы просто... думаем, куда бы нам пойти. Я не позволю твоим героическим усилиям по запихиванию меня в чулан, когда за тобой гонится шар для боулинга, поколебать меня.

Он хихикает.

— В следующий раз я приложу больше усилий, чтобы ты действительно оказалась там, где я хочу.

Я смеюсь.

— Я рада, что встретила тебя, Оливер.

Он снова целует меня.

— Я тоже, милая.

— И, эй... — его глаза встречаются с моими. — Счастливого Хэллоуина.

Конец