Кинг — С. Дж. Тилли

Кинг — С. Дж. Тилли

Серия «Альянс» книга вторая.

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Предупреждение о содержании

Предупреждение о содержании

Нет нужды в преследовании, когда вы сразу переходите к похищению…

В этой книге есть наглядные, иногда кровавые, насильственные смерти. Похищения, шантаж и принудительное заключение. Женщина выходит замуж против своей воли. Какое-то сомнительное согласие. Обсуждения торговли людьми. И в целом, много плохого поведения.

Как и Нерон, Кинг — красный флаг до мозга костей. Поэтому, пожалуйста, как всегда, будьте хорошо информированы и действуйте с осторожностью.

ГЛАВА 1

Саванна

«Ты уверен, что просто не хочешь оставить это и вернуться ко мне?» Ли смотрит на меня, когда загорается зеленый свет, и он снимает ногу с тормоза. «Для ужина еще рановато».

Я смотрю на охлажденную форму с лазаньей у себя на коленях, фольга сверху хрустит под моими руками. «Я знаю, что еще рано, но мы же не собираемся есть, как только придем». Я стараюсь не принимать на свой счет то, что он не хочет пробовать мою стряпню. «И прошло не так много времени с момента операции Мэнди, так что она, вероятно, ложится спать довольно рано». Ли барабанит пальцами по рулю. «Она ведь не заразная, правда?»

Я открываю рот и не сразу отвечаю. «Ей пришлось сделать операцию на спине из-за падения». Хочу добавить, что если вы не можете уловить неуклюжесть, то нет, это не заразно. Но взгляд раздражения, который он направляет в мою сторону, достаточно, чтобы заставить меня замолчать. Сжав губы, я смотрю в окно, позволяя Ли следовать голосовым командам GPS до дома моей подруги.

Когда мы встретились в прошлом месяце, его высоколобая, застегнутая на все пуговицы личность мне понравилась. Он казался утонченным, и прошло много времени с тех пор, как симпатичный мужчина откровенно флиртовал со мной. Я впитала его обаяние, как носок в лужу. И он был супервнимателен на нашем первом свидании. И все еще очень добр на нашем втором. Но с тех пор, как он сегодня открыл мне дверь, он стал немного засранцем.

Я думала, что весь этот секс на третьем свидании — просто слова. Но он ведет себя как-то… плаксиво. И мне интересно, не потому ли он так себя ведет, что думал, что мы будем спать вместе. Что глупо. Потому что это не такое свидание. И он был тем, кто вызвался пойти со мной сегодня. Наверное, стоило принять это как знак — тот факт, что он пробрался в сегодня, когда я сказала ему, что свободна завтра. Я пальцами проверяю, надежно ли закреплена фольга.

Я не планировал знакомить Ли с кем-либо, пока у нас не будут серьезные отношения. И теперь, я думаю, можно с уверенностью сказать, что серьезных отношений у нас не будет, потому что я не собираюсь больше его видеть. Такое поведение совсем не привлекательно. К тому же, я знаю, что рассказала ему, что Мэнди перенесла операцию на двух позвонках.

Она заразна?

Кто это спрашивает?

Ли включает поворотник и замедляется, чтобы повернуть на улицу Мэнди. «Если ты не хочешь тусоваться, я полностью пойму», — говорю я ему, надеясь, что он воспользуется моим предложением. «Ты всегда можешь просто высадить меня».

«Нет», — вздыхает он, «я сказал, что приду, а я человек слова. Как бы это выглядело в глазах твоей подруги, если бы я не появился?» Я прикусываю нижнюю губу. Это мой шанс сказать ему, что я не говорила о нем Мэнди, потому что не была уверена, что он действительно придет. Но я не хочу показаться грубой и сделать следующие несколько часов еще более неловкими. Я поднимаю руку, чтобы указать. «Это желтый дом. Там есть подъездная дорога сзади, но я думаю, что здесь можно парковаться на улице». Мы находимся в хорошем районе среднего класса недалеко от Миннеаполиса. Старые деревья покрывают улицу тенью, защищая нас от жаркого июльского солнца.

Ли паркует свою машину на одном из открытых мест на улице, и я жду, пока он выключит двигатель, прежде чем отстегнуть ремень безопасности и открыть дверь. Мне приходится прикладывать некоторые усилия, чтобы выбраться из его низкой спортивной машины, не вывалив пасту себе на колени, но мне это удается. Когда он обходит машину сзади, чтобы присоединиться ко мне на тротуаре, я протягиваю ему тарелку. «Можешь подержать это секунду?» Я почти удивлена, когда он воспринимает это без комментариев, поэтому я не трачу время на то, чтобы поправить одежду.

Трудно было определиться с нарядом на сегодня. Поскольку я видела Ли всего два раза, или три раза, если считать ночь нашей встречи, я все еще нахожусь в фазе «наряды, чтобы произвести впечатление». Но моя подруга только что перенесла чертову операцию на спине, а это значит, что вряд ли она нарядится для раннего ужина дома. Поэтому я решила сгладить разницу, надев пару джинсовых шорт с потертостями, майку с цветочным принтом, которая подчеркивает мое декольте, и золотые балетки. Шорты слишком сильно задрались, пока я сидела, поэтому пришлось немного пошевелиться и подергать, чтобы вернуть материал на место. Они симпатичные, и объективно выглядят хорошо, но мне никогда не нравились мои ноги – они всегда были слишком большими – а это значит, что я не могу думать о том, чтобы надеть их, потому что я буду слишком много думать, и это будет меня напрягать. Но мне нравится, что они достаточно длинные, чтобы мои бедра не терлись друг о друга. Потому что единственное, что может быть более болезненным, чем компания разочаровывающего мужчины, – это натирание. Я качаю головой, проведя руками по передней части топа. Смелый узор помогает визуально сгладить некоторые из моих... складок. Можно было бы подумать, что после тридцати двух лет «широкой кости», как выразилась моя семья, я знаю, как одеваться, но я все еще пытаюсь это понять. Благодаря нескольким замечательным аккаунтам, посвященным бодипозитиву, которые я нашла в социальных сетях в начале этого года, я изо всех сил старалась принять свою мягкость, надевая более обтягивающую, более открытую одежду. Предположительно, это способ для меня принять свою сексуальность, а не всегда пытаться скрыть свое тело. И все идет хорошо, но это процесс. И странные флюиды Ли заставляют меня чувствовать себя немного переэкспонированной в данный момент. Он протягивает мне лазанью, явно не желая нести ее домой. Мне хочется сказать ему, чтобы он ушел, но вместо этого я говорю «спасибо».Ли махнул рукой в сторону тротуара. «После вас, миледи». Когда я прохожу мимо него, на моих губах появляется улыбка. Ладно, возможно, я сегодня слишком сурова к Ли. Когда мы подходим к входной двери, Ли протягивает руку, чтобы позвонить в звонок, а затем делает шаг вперед, и мы оказываемся рядом. Прошло несколько мгновений, как и ожидалось, прежде чем дверь распахнулась, и появилась моя подруга. «Саванна?» — на лице Мэнди появляется смущенная улыбка. «Привет!» — приветствую я ее с ухмылкой. «Посмотри, как ты ходишь!»

Она фыркает и слегка встряхивает ходунки. «Врачи говорят, что мне нужно оставаться подвижной». «Ну, ты выглядишь потрясающе», — говорю я ей.

«Спасибо». Я вижу, как ее взгляд скользит по Ли, а затем снова по мне. «Я не знала, что ты с кем-то встречаешься», — шепчет она театральным шепотом, зная, что мужчина рядом со мной все слышит. Не зная, как его представить, я просто говорю ей: «Это Ли». Кивнув в его сторону, так как мои руки все еще заняты. Они обмениваются обычными любезностями, пожимая руки, прежде чем Мэнди снова поворачивается ко мне. «Извините, я отвлеклась. Что…» Ее взгляд падает на тяжелеющую с каждой минутой кастрюлю лазаньи в моих руках. «О, боже, это было сегодня!?» Она хлопает себя ладонью по лбу. «Я думала, ты приедешь в следующую субботу».

«О нет!» — у меня по шее разливается жар. Если она нас отошлет, я растаю от смущения. «Вероятно, это я был неправа». Я говорю это, хотя за последние четыре дня я проверял наши текстовые сообщения четыре раза, чтобы убедиться, что я выбрал правильное время. «Ну, можешь положить это в морозилку, если хочешь». Я поднимаю еду. «Оставь это на другой день. Или на следующие выходные».

«Нет, нет». Она качает головой. «Войдите, пожалуйста». Она отступает назад. «Еще одна моя подруга здесь со своим братом. Мы работали вместе над мероприятием этой весной, и она просто хотела проверить меня».

«Ну, это мило с ее стороны». Я следую за Мэнди в дом. «И она привела своего брата?» По какой-то причине это заставляет меня хихикать. Мэнди наклоняется так, что только я могу видеть ее лицо, затем широко раскрывает глаза и обмахивается веером. Судя по всему, брат симпатичный.

Это, вероятно, будет неловко, врываться к гостям, которых она уже принимает, но немного красоты не повредит. Особенно с учетом того, что с завтрашнего дня я отказываюсь от мужчин. Потому что Ли до сих пор не вытащил эту кастрюлю из моих чертовых рук, а мои руки, кажется, сейчас отвалятся. Мэнди задает темп, и мы идем по коридору в сторону гостиной, расположенной в задней части дома. По всей длине коридора висят произведения искусства. Моя подруга управляет несколькими художественными галереями (именно так мы и познакомились), и она живет попеременно здесь и в Чикаго, так что, как и следовало ожидать, у нее потрясающая коллекция. Когда мы приближаемся к гостиной, я слышу тихий гул голосов. Я замедлил шаг, позволив Мэнди первой войти в комнату и попыталась расслабить плечи.

«Эй, надеюсь, ты не будешь против, если к нам присоединится моя подруга Саванна и ее парень». Мне приходится прикладывать усилия, чтобы не скорчить рожицу, когда я слышу, как она называет Ли моим парнем, но это не стоит того, чтобы меня поправлять. Я делаю последний шаг в комнату и вижу другую подругу Мэнди, сидящую на диване, а рядом с ней, как и было обещано, стоит мужчина. Я даже не могу сделать шаг и чуть не спотыкаюсь. Потому что, Боже мой, какой мужчина. Маленькая штука Мэнди, обмахивающая лицо, не была достаточным предупреждением о том, насколько этот мужчина горяч. Он одет слишком хорошо для выходных. По сути, костюм, но без пиджака, как будто он его отбросил, когда ему стало слишком жарко. А его белая рубашка в обтяжку расстегнута на две верхние пуговицы, а рукава закатаны до середины предплечий. Плюс то, как он откинулся назад, широко расставив колени, растягивая материал брюк до предела... Господи, ему это идет.

И его густые каштановые волосы – того же цвета, что и у его сестры – коротко подстрижены по бокам, той же длины, что и его борода, а на макушке волосы немного длиннее. Держу пари, что обычно он идеально зачесывает их назад, но, как и все остальное, его волосы немного растрепаны. Но когда мои глаза поднимаются и встречаются с его глазами, я делаю шаг назад.

Там что-то есть.

Что-то дикое.

«Привет», — женщина рядом с дьявольским мужчиной вежливо машет рукой. Радуясь возможности отвлечься, я слегка приподнимаю сковороду в руках в знак приветствия. Я почти забыла, что все еще держу это. Теперь, когда я думаю об этом, мои пальцы начинают покалывать. Мне действительно нужно поработать над силой рук. «Извините, мы просто немного разбились», — мой смех звучит так же неестественно, как и ощущается. «Путаница в календаре». Женщина делает понимающее лицо. «Мы все через это проходили». Я пожимаю плечами, не очень ей веря. Она разодета так же, как и ее брат, в яркой юбке, совсем не похожа на человека, который может появиться не в том месте или не в то время. Не то чтобы я это делала.

Мэнди направляется к одному из открытых кресел с высокой спинкой, а я остаюсь стоять, переминаясь с ноги на ногу в неловкой тишине. Когда я наконец слышу шаги Ли позади себя, я немного отступаю в сторону. Должно быть, его отвлекли какие-то произведения искусства, которые я обычно могу оценить, но то, что он вошел после нас, делает все это еще более странным. Я показываю локтем. «Все, это Ли». Я опускаю неуместное название и понимаю, что я также не запомнил имена братьев и сестер.

«Приятно познакомиться…» Женщина начинает говорить как раз в тот момент, когда Ли заворачивает за угол. Но она останавливается, ее голова откидывается назад, как будто кто-то только что выплеснул ей напиток в лицо. «Лиланд?» Ли останавливается рядом со мной. Останавливается, как будто врезался в стену. Женщина смотрит на меня, потом снова на Ли. «Что это за фигня?»

Я смотрю туда-сюда между ними, удивляясь, откуда они знают друг друга. И почему она продолжает называть его Лиландом. «Аспен…» — хрипло выговаривает Ли. Ее имя? Я наблюдаю, как женщина сжимает челюсти, пытаясь встать. «Это работа, которую тебе пришлось сделать сегодня?!» Она указывает на меня красным кончиком пальца.

О, нет.

Ой нет, ой нет, ой нет.

«Ли, что происходит?» — спрашиваю я мужчину, стоящего рядом со мной, хотя меня охватывает страх. «Его зовут Лиланд», — выдыхает женщина, Аспен. «И он мой лживый, изменчивый, кусок дерьма муж».

ГЛАВА 2

Кинг

Ну что ж, сегодня все стало намного интереснее.

Я покидаю расслабленную позу и сижу прямо. Мало кто мне не нравится больше, чем Лиланд. Он подлый ублюдок. К сожалению, Аспен, похоже, так и не увидел этого. До недавнего времени.

«Я, блядь, не могу в это поверить!» — выплевывает Аспен. Совсем недавно.

Лицо Лиланда не может решить, какую эмоцию показать, поэтому он застрял в этом выражении камбалы с открытым ртом. Его губы причмокивают в отрицании, прежде чем он выдавливает классическую трагическую фразу: «Это не то, чем кажется». Аспен напрягается, словно собирается броситься через всю комнату, поэтому я поднимаю руку и хватаю ее за локоть. Ей не нужно прибегать к насилию.

Вот за что я выступаю.

Женщина, вошедшая в комнату за мгновение до Лиланда, делает от него шаг, ее широкий, ошеломленный взгляд мечется между всеми. Я жду, когда ее красивые карие глаза встретятся с моими, и чувствую удовлетворение, когда она задерживает взгляд на полсекунды дольше, чем в первый раз. Жаль, что она была настолько глупа, что попалась на масляные чары Лиланда. Она выглядит слишком красивой, слишком мягкой для его скользкой хватки. И все же вот она, ее большие сиськи покрыты цветами, ее блестящие светлые волосы уложены в нежные локоны, и она одета в джинсовые шорты, как будто она настоящая девчонка-соседка. Моя сестра кричит что-то еще, и я вижу, как женщина вздрагивает.

«Я никогда…» — она пытается что-то сказать, но Аспен ее перебивает.

«Я тебя не спрашивала, шлюха!»

Мои пальцы сжимают локоть Аспен. Очевидно, что эта другая женщина не знала, что этот ублюдок женат. Но моя сестра никогда не славилась легким нравом. Наконец, оторвав свои яйца от пола, Лиланд открывает рот, чтобы снова заговорить. «Может быть, если бы ты не всегда была такой фригидной сукой, я бы не…»

Ох, этот тупой ублюдок...

Я встаю.

И он нахрен затыкается.

ГЛАВА 3

Саванна

Когда мужчина встает, я забываю, как дышать.

Он большой. Очень большой. Выше, чем... Я не знаю. Намного выше, чем мои пять с половиной футов. Выше, чем шесть футов Ли- Лиланда. И его мускулы...

Я облизываю губы.

Его бицепсы заполняют материал рукавов, из-за чего рубашка выглядит почти неудобной.

Мой пульс учащается еще больше, когда он делает шаг вперед.

Не знаю, чего я больше боюсь: того, что он может сделать, или того, что он отпустил руку сестры. Потому что она выглядит так, будто хочет убить Лиланда — и меня — голыми руками.

«Лиланд», — вздыхает мужчина, и я чувствую, как его голос скользит по каждому дюйму моей открытой кожи. «Ты еще глупее, чем я думал. И это о многом говорит. Я знаю, что ты не спишь с моей сестрой и не винишь ее за это». Он делает паузу. «Когда я стою прямо здесь».

«Мы…» — пытаюсь я сказать, но замолкаю, потому что меня никто не слушает.

Ради себя я хочу, чтобы они знали, что мы никогда не спали вместе. Но это не имеет особого значения, потому что секс или нет, у его жены есть все основания злиться на него.

Ли отходит на шаг от своего шурина. «Это не имеет к тебе никакого отношения, мужик». Страх звенит в его голосе. «Это между мной и Аспен».

Здоровяк качает головой, прежде чем Ли заканчивает. «Вот тут ты ошибаешься. Это имеет прямое отношение ко мне, потому что ты только что поиздевался над моей семьей». Его тон становится ниже, переходя в рычание на последних двух словах.

Серьёзность этого тона отдаёт в моей душе.

Я не знаю, кто эти люди, но эта ситуация внезапно ощущается опасной. Более опасной, чем развод с разгневанной женой.

Я отступаю еще на шаг от Ли и бросаю взгляд на свою подругу Мэнди, которая все еще сидит, ошеломленная.

Аспен делает шаг вперед и встает рядом с братом. «Я не знаю, куда ты положил свое обручальное кольцо, но ты можешь его снять. Потому что между нами все кончено».

«Хорошо!» Лиланд вскидывает руки вверх, отступая назад. «Я не хочу иметь ничего общего с твоей запутанной семьей и всем этим дерьмом…»

«УХОДИ!» — рев большого человека заставляет меня вскрикнуть. И я опускаю глаза на лазанью, дрожащую в моих руках, прежде чем успеваю поймать на себе чей-либо взгляд.

Не помню, когда в последний раз я слышала, чтобы кто-то повышал голос, агрессивно крича, но от этого у меня участился пульс.

Я слышу, как ноги Лиланда шаркают по кафельному полу, когда он спешит обратно по коридору. Мое достоинство и езда улетают одновременно.

Брат и сестра что-то говорят друг другу, но кровь, бурлящая в моих жилах, делает мой слух нечетким.

Я хочу быть в другом месте.

Я бы с удовольствием оказался где-нибудь еще.

«Мне так жаль», — голос Мэнди врывается в мой пузырь жалости к себе.Я не знаю, за что ей извиняться. Мэнди здесь единственная невиновная.

«Нет, извини», — тон Аспена фальшиво спокоен. «Если бы мой будущий бывший муж не был таким куском дерьма, он бы никогда не трахнул твою подругу».

Шаги цокают по полу, и я пытаюсь набраться смелости, чтобы поднять глаза и выпалить правду, когда чье-то плечо грубо врезается в мое.

Даже с ее злой энергией я на самом деле не ожидал, что женщина прикоснется ко мне, так что я не была готова. И с моими руками, уже трясущимися от напряжения, я наблюдаю, как сковорода выскальзывает из моей руки, приземляясь на пол, в дюйме от моих пальцев ног, с громким треском. Тяжелая керамика, раскалывающаяся там, где она соприкасается с твердой поверхностью, лазанья выплескивается из сломанной стороны, растекаясь по полу.

Я отступаю назад, и слезы, которые уже грозили навернуться, начинают наворачиваться на глаза.

Не еда!

«Извините за беспорядок». Глубокий голос мужчины привлекает мое внимание. Я ожидаю, что он будет смотреть на Мэнди, но он смотрит на меня.

Его взгляд задерживает мой взгляд на один громовой удар сердца, его золотистые, львиные глаза сверлят меня, прежде чем он опускает подбородок и проходит мимо.

ГЛАВА 4

Саванна

Пытаясь успокоить нервы, я выдыхаю и смотрю на простое кирпичное здание.

Сегодня я впервые пришла в квартиру Ли, и хотя это было всего несколько часов назад, стоя здесь на фоне ночного неба, окружающего здание, мне кажется, что прошла целая жизнь.

Я подумал, что это немного странно, что Ли не предложил забрать меня, как он делал раньше. Но зная то, что я знаю сейчас, плюс странные флюиды, которые я получал от него, когда приехал сюда, все это имеет смысл.

Потому что это его место для секса.

«Придурок», — пробормотал я себе под нос, подходя к входной двери.

После катастрофы ранее я решила провести весь вечер, отдыхая с Мэнди. Мы заказали еду на вынос — так как моя еда, сковорода и все остальное, отправились в мусор — и поделились неловкими историями, пытаясь сделать сегодняшний день менее катастрофическим. Она предложила мне вина, но поскольку она не может пить вместе со своими обезболивающими, я решила воздержаться из солидарности. Хотя, я искренне сожалею об этом сейчас.

Мэнди продолжала извиняться, но ей не за что было извиняться. Никто из нас не планировал, чтобы сегодня все произошло так, как произошло. И даже если это было за мой счет, по крайней мере Ли поймали на измене. Это никогда не будет весело, когда происходит такое дерьмо, но лучше, чтобы Аспен знала. И по крайней мере у нее был брат в качестве поддержки.

Разумеется, я спросила о брате, как только мы услышали, как захлопнулась задняя дверь после их ухода.

Кинг. Какое идеальное имя для этого человека. Оно идеально подходит его королевской осанке.

Мне потребовалось мгновение после того, как они уехали, чтобы понять, почему они вышли через черный ход, потому что они припарковались на подъездной дорожке. И, честно говоря, Слава Богу, что они это сделали. Я даже не хочу думать о том, какие странности произошли бы, если бы мы подъехали, и Ли увидел машину своей жены или своего зятя... Как бы он объяснил, что не хотел заходить? Он бы просто вытолкнул меня за дверь и скрылся? Или бы просто продолжил ехать, не дав мне выйти? Что было бы ужасно. Я бы подумала, что меня похищают.

Я отбрасываю эту странную мысль и снова делаю глубокий вдох.

Нет абсолютно никаких причин думать о ком-либо из них снова. Как только я получу свои ключи обратно, Ли для меня мертв. Аспен выглядела так, будто она, вероятно, попытается задушить меня, если когда-нибудь снова увидит, а Кинг настолько не в моей лиге, что я могу вообще забыть о его существовании.

Я имею в виду, конечно, он смотрел на меня с чем-то вроде интереса, но это, вероятно, было просто любопытство, потому что он думает, что я сплю с мужем его сестры. Но даже без этого мужчины, который выглядит как настоящий король, не часто выбирают неуклюжих, пухлых девушек с кончиками пальцев в пятнах краски, которые водят минивэны.

Кстати говоря... Я бросаю взгляд на свой симпатичный синий фургон и стону.

Только когда я ехала сюда на Uber, я поняла, что у меня нет ключей в сумочке. И поскольку они, очевидно, были у меня, чтобы добраться сюда, они должно быть в квартире Ли. Я была там недолго, но я помню, как моя маленькая сумочка опрокинулась на его прилавок, пока я была занята тем, чтобы не уронить лазанью — о, какая ирония — так что они, должно быть, выпали тогда.

Если бы это был просто брелок от моей машины, я бы его выбросила. У меня дома есть запасной, и было бы неплохо заменить его и еще раз съездить на Uber, только чтобы больше никогда не видеть этого лживого интригана… лжеца.

Мне действительно нужно поработать над своей игрой в оскорбления.

Но это не просто один ключ, это мой брелок со всем — ключами от дома, кладовой, почтового ящика, — поэтому я не могу просто так уйти.

Я набираюсь смелости, чтобы позвонить Ли и попросить его впустить меня, когда из входной двери выбегает группа подростков.

Делая вид, что роюсь в сумочке, я опускаю голову и ускоряю шаг, успевая поймать дверь как раз перед тем, как она захлопнется.

Это было удобно.

Дверь за мной захлопывается, и я заглушаю звуки города, но все равно слышу тихий гул, характерный для полностью заполненного людьми здания в выходной вечер.

Моя память довольно плохая с указаниями, но у меня сохранилось его сообщение с номером его квартиры.

И снова я вспоминаю, какой он лживый ублюдок.

Ли всегда был таким отполированным, таким дорогим. Красивая одежда, роскошная машина, часы... И это делало это место чужим, потому что оно не соответствовало его стилю.

Теперь мне приходится гадать, заполнил ли он это место для вида или шкафы и кладовки пусты. Если бы я зашла дальше в его квартиру, заметила бы я, что чего-то не хватает.

Я пытаюсь успокоиться, замедляю шаги и напоминаю себе, что мне не о чем волноваться. Я здесь только для того, чтобы получить ключи. Я даже не переступлю порог.

Его квартира находится на полпути вниз по коридору, и я останавливаюсь перед его дверью, подняв руку и готовясь постучать.

Может, мне столо написать ему.

Я опускаю руку.

Это глупо? А что, если его здесь даже нет?

Я думаю об этом в течение долгой секунды, затем снова поднимаю кулак и подхожу ближе. Он может игнорировать сообщение, но он не может игнорировать меня, стучащую в его дверь.

Моя рука тянется вперед, готовая постучать, когда приглушенный голос останавливает меня.

Это был Ли?

Моя рука снова падает.

Он увидел меня в глазок?

Только дверь не открывается.

Боже мой, это смешно!

Я снова поднимаю руку, намереваясь постучать по-настоящему, как вдруг из-за двери раздается более низкий голос.

«…купил это под своим именем, тупой кусок дерьма».

Я замираю.

«Нет! Не надо», — начинает Ли.

Но что бы он ни собирался сказать, его прерывает хлопок.

Адреналин в моих венах. Моя реакция «бей или беги» вызвана звуком, который я не понимаю, но инстинктивно знаю, что это плохо.

Я опускаю дрожащую руку, и тут с другой стороны двери раздается глухой стук.

Мои ноги несут меня назад, прочь от квартиры Ли. Прочь от темной энергии, клубящейся за этой дверью.

Он просто упал. Все в порядке.

Я уверена, что всё в порядке.

Мой зад врезается в стену, пугая меня. И «ой» вылетает из моего рта прежде, чем я успеваю его остановить. Глупая реакция на то, что я всегда чувствую себя не на своем месте или в стороне.

Я сжимаю губы, но уже слишком поздно. Потому что дверь прямо передо мной распахивается.

Мой взгляд падает на чемодан, находящийся на уровне моих глаз, а затем я перевожу взгляд на сцену на полу внутри квартиры.

Ступни. Ноги. Туловище повернуто в сторону. Лицо повернуто ко мне. Смотрит прямо на меня. С открытыми, невидящими глазами. Темный круг посередине лба Ли. Медленно растущая лужа злой темной крови под ним.

Страх, которого я никогда раньше не испытывал, заполняет мое тело.

Он мертв.

Я смотрю на мертвого человека.

«Ты», — немного знакомый голос снова привлекает мое внимание к человеку в дверях.

Убийце.

Кингу.

Он открывает рот, но я не жду, что он скажет. Я поворачиваюсь и бегу.

«Блядь!» — резкое слово Кинга заставляет меня быстрее шевелить ногами.

Я только что видела мертвеца!

Мои дурацкие маленькие балетки тихо шлепают по промышленному ковру.

Я никогда раньше не видела труп!

Где-то за моей спиной захлопывается дверь. Квартира Ли?

Может быть, Кинг вернулся, чтобы… Я задыхаюсь от прерывистого дыхания… убрать место убийства.

Я прохожу мимо двери другой квартиры, скрывающей еще одного невнимательного жильца, и вот тут я понимаю, что побежал не туда. Не к передней двери, где люди приходят и уходят. Нет, я убегаю от нее.

Рыдания подступают к моему горлу, а слезы текут по щекам.

Я не могу повернуться. Я не могу рискнуть снова пройти мимо квартиры Ли.

Передо мной, в конце коридора, толстая металлическая дверь с надписью «выход» над ней, но я не знаю, куда она ведет. Должно быть, это сторона здания, но я не помню, где это.

Просто уходи.

Возможно, он пока за тобой не следит.

Желая узнать, я вытягиваю шею, чтобы оглянуться назад. И рыдания, уже нарастающие в моем горле, превращаются в крик.

Потому что Кинг тут как тут. Уже догнал меня. Его горящие глаза в дюймах от моих.

Мои легкие напрягаются, и в тот момент, когда они сжимаются, чтобы выпустить мой крик, огромная ладонь закрывает мне рот.

Этого контакта оказалось достаточно, чтобы я окончательно потерял равновесие, даже прежде чем огромное тело Кинга врезалось мне в спину.

Удар выбивает крик из моей груди и заставляет меня лететь вперед.

Не желая видеть приближающуюся землю, я зажмуриваюсь и вытягиваю руки перед собой, чтобы смягчить падение.

И тут я чувствую… мускулистую руку, обнимающую меня за талию.

Мои глаза снова открываются.

Мои ноги болтаются над полом, а рука, обхватывающая мою талию, поддерживает мой вес.

Мы даже почти не сбавляем скорость.

Рука все еще прижимает мой рот, из-за чего мне трудно дышать.

Я не бегун. А страха в сочетании со спринтом достаточно, чтобы довести меня до гипервентиляции, а вдыхание воздуха через нос не помогает.

Кинг толкает меня, его рука слегка ослабевает, когда он как бы подбрасывает меня, как будто пытается подбросить повыше.

Его рука снова напрягается, и он хрюкает: «Тяжелая».

Ублюдок.

Я все еще напугана, но его отвратительный комментарий выводит меня из этого замороженного состояния.

Я царапаю руку, закрывающую мне рот. Мои коротко подпиленные ногти едва царапают его кожу.

«Прекрати это». Он слегка встряхивает меня. «Мне нравятся пухленькие».

Он меня похищает. Похищает, вероятно, чтобы убить, но звучит так, будто он ухмыляется.

И нравятся пухленькие. Что это значит? Он собирается заставить меня замолчать?

Рука, обнимающая меня, снова делает этот расслабляющий толчок. «Ноги вверх, дорогая».

Я инстинктивно подчиняюсь и поднимаю ноги, несмотря на то что силы у меня тают.

Кинг замедляет шаг, и я моргаю, глядя на открывшуюся передо мной картину, за секунду до того, как мои ноги нажимают на засов по центру толстой металлической двери, открывая замок и позволяя Кингу вывести нас наружу.

Я что, только что помогла похитить себя!?

Свет над входной дверью желтый и тусклый, и Кинг в два шага выводит нас из освещенного полукруга, и густой летний воздух поглощает нас с каждым шагом.

Пока Кинг ведет нас по боковой улице, я слышу шум транспорта позади нас.

Навстречу тьме.

Этого не может быть.

Этого действительно не может быть.

Я начинаю метаться. Паника заставляет меня дико дергаться, пытаясь издать звук, но теперь кричат мои легкие.

Пожалуйста, предки, если вы поможете мне это пережить, я обещаю поработать над кардиотренировками.

Кинг сворачивает с тротуара и бежит трусцой, ведя нас через улицу прямо к большому затемненному внедорожнику.

Удваивая усилия, я сильнее бью ногами. Мои ступни задевают его голени, но не соприкасаются так, как мне хотелось бы.

После моего удара раздается сердитый стон, и наше движение внезапно прекращается.

Кинг наклоняется и кладет меня лицом вниз на бетон.

Я пытаюсь закричать, но он не отпускает. Наоборот, его хватка становится крепче, и мне становится легче чувствовать его мучительный стон, который идет от его груди к моей спине и вниз по каждому дюйму моего тела.

«Саванна», — рычит он мое имя, его дыхание касается моей шеи, вызывая покалывание по позвоночнику.

Что за черт, тело?

Кинг выпрямляется и, шатаясь, делает два шага, пока я не оказываюсь зажатой между ним и задней частью черного внедорожника. Еще сильнее его тело прижимается к моему телу.

Он все еще издает болезненные звуки, и, по-моему, я попал ему по яйцам одним из своих ударов ногой.

Половина меня ликует, но та половина, которая была воспитана всегда быть чрезвычайно вежливой, чувствует себя виноватой. Что заставляет первую половину моего мозга напоминать второй половине, что он только что убил кого-то, и вежливость — это наименьшая из моих забот.

Предплечье Кинга упирается в нижнюю часть моей груди, приподнимая ее выше, а его вес на моей спине вдавливает ее в твердую поверхность.

«Ой!» — мой крик заглушается его удушающей ладонью.

«Смотри», — хрипло говорит он, перемещая свой вес и прижимаясь виском к моему уху. «Ты можешь продолжать бороться, я могу замотать тебе руки, ноги и рот скотчем, засунуть тебя в заднюю часть моего Suburban и расстрелять любого, кто попадется нам на пути. Или ты можешь быть хорошей маленькой девочкой и сидеть на переднем сиденье, и никто не должен умирать». Он делает паузу. «Ну, больше никто».

Он говорит это так, будто это ничего не значит.

Как будто убийство его зятя — это ничто.

«Я собираюсь убрать руку, и если ты почувствуешь желание закричать, вспомни о пистолете, спрятанном у меня за поясом. Помни, что любой, кого я убью, будет на твоей совести. И если это будет громко, мне нужно будет быстро уйти. А это значит, что пуля в твоей голове тоже».

Его небрежный тон еще больше усугубляет ситуацию, заставляя слезы течь по моим щекам.

Он сгибает пальцы. «Мы на одной волне, дорогая?»

Я киваю, как могу, и он наконец убирает руку от моего рта.

Я не кричу.

Я не могу нести ответственность за чью-то смерть. Поэтому я просто вишу там, в его объятиях, хватая ртом воздух.

«То же самое касается и бега». Рука на моей талии ослабевает, когда он опускает меня до тех пор, пока мои пальцы ног снова не касаются земли.

Под моими тонкими ботинками шевелится галька, и колени подкашиваются.

Я напуган. В ужасе. Но я все еще не могу не думать о том, как это впечатляюще, что он пронес меня весь этот путь. Одной рукой.

Он медленно убирает от меня эту руку, а я прижимаюсь к автомобилю, пытаясь отдышаться и надеясь придумать какой-нибудь потрясающий план.

Но затем он подталкивает меня.

«Пошли». Кинг даже не запыхался, по-видимому, его тяжелое дыхание секунду назад было вызвано лишь болью.

Не имея в голове никаких гениальных планов, я позволил ему провести меня к пассажирской двери.

Одну большую ладонь он держит на моей спине, а другой открывает дверь.

Я ни секунды не думаю о том, как мои шорты задираются у меня на заднице, или о том, что, забираясь в эту чудовищную машину, я окажусь прямо перед его лицом, потому что я слишком занята воспоминаниями о каждой серии «20/20», в которой напоминают, что никогда не стоит садиться в машину к незнакомцу.

«Пристегните ремень безопасности».

Я моргаю, глядя на него, но слезы все еще застилают мне глаза.

Плакала ли я все это время?

«Пристегни ремень безопасности», — снова требует Кинг, когда его плечи заполняют проем открытой двери.

Даже если бы кто-то сейчас прошел мимо, он бы меня даже не увидел.

И если бы они это сделали…

Я не могу позволить кому-то умереть из-за меня.

Мои руки трясутся так сильно, что мне требуется две попытки, чтобы хотя бы схватиться за ремень безопасности.

Мой похититель вздыхает. «Я сделаю это».

Прежде чем я успеваю его остановить, Кинг вырывает ремень из моей руки.

Все еще держась одной рукой за дверной проем, он наклоняется к машине, поворачивая свое тело и прижимая нас грудь к груди, и тянется, чтобы застегнуть мой ремень безопасности.

Эти дикие золотистые глаза, которые я думала, что больше никогда не увижу, так близко. Небольшое количество света от уличных фонарей над головой отражается от его радужных оболочек, и я не знаю, сильнее ли меня пугает то, что я все еще нахожу его таким привлекательным.

«Останься», — шепчет Кинг и уходит. Дверь захлопывается за ним.

Моя грудь расширяется. Мое подсознание затаило дыхание, когда он был так близко.

Кажется, секунду спустя Кинг садится на водительское сиденье рядом со мной. И меня охватывает чувство вины. Я даже не пыталась бежать.

Он что-то перекидывает через плечо, и я прослеживаю его движение глазами, чувствуя себя немного ошеломленной при виде своей сумочки.

Когда я её уронила?

Когда он её подобрал?

Конечно, он не мог оставить её в коридоре. Не может быть никаких доказательств, что я была там. Кроме ключей от моей машины, которые лежали где-то внутри той квартиры.

И, конечно же, он бросил сумочку так далеко назад, что я не смогла до нее дотянуться.

У меня там нет ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, но у меня есть телефон, который сейчас очень пригодится, чтобы позвонить в полицию.

Двигатель оживает, и я покидаю квартиру своего мертвого, не совсем парня вместе с его убийцей.

ГЛАВА 5

Кинг

Ну, черт возьми. Я не так планировал провести сегодняшний вечер.

Женщина на сиденье рядом со мной звучит так, будто она на грани потери контроля, поэтому я веду машину одной рукой и держу ближайшую к ней руку свободной на коленях. Таким образом, я готов, когда она в конце концов решит отомстить. Потому что я уверен, что это произойдет.

Мы проезжаем под уличным фонарем, а затем резко поворачиваем, чтобы объехать здание Лиланда, и тонкие желтые полоски света мерцают на ее заплаканной щеке.

Я не причиняю вреда женщинам. Я определенно не убиваю женщин. Но мне нужно, чтобы она продолжала сотрудничать в настоящее время. А страх всегда оказывался быстрым и основательным мотиватором.

Мне действительно жаль, что я ее похитил, но если бы она не появилась на пороге этого ублюдка, ее бы сейчас не было в моей машине. Так что, на самом деле, это в основном ее вина.

Я нажимаю на педаль тормоза, чтобы сделать последний поворот обратно на дорогу, проходящую перед домом Лиланда, когда замечаю, что Саванна начинает тянуться к ремню безопасности.

Пока одна рука крутит руль, я скольжу другой по центральной консоли и кладу руку на пряжку. Она смотрит вперед, играя в послушную заложницу, поэтому не видит движения.

Я ожидаю, что она отдернет руку в ту же секунду, как ее пальцы коснутся моей кожи, но она, кажется, не понимает, что касается меня. Ее пальцы растопыриваются, когда она пытается нащупать пряжку, и вот тогда она замирает, нежно держа мою руку.

Почти комично, как ее голова медленно поворачивается, как ее взгляд медленно опускается, прежде чем она с криком отдергивает руку.

Ладно, может я и не смеюсь, но улыбаюсь.

Она не должна быть такой милой, с ужасом в глазах и слезами на щеках, но она такая. И я давно понял, что не нужно бороться со своими эмоциональными реакциями. Жизнь становится намного веселее, когда ты просто позволяешь себе чувствовать и не заморачиваешься психоанализом каждого момента до смерти.

«Пожалуйста, отпустите меня», — ее шепот дрожит, и она обращает взгляд к своим коленям, где ее руки теперь сцеплены вместе.

Вместо ответа я нажимаю на газ, и мы проезжаем мимо паршивого многоквартирного дома Лиланда.

Когда проходит еще одна минута молчания, она пытается снова.

«Я н-ничего не скажу».

Я чувствую, как она смотрит на меня, но вместо того, чтобы встретиться с ней взглядом, я убираю руку с ее ремня безопасности, чтобы нажать на экран на панели приборов и позвонить. «Я знаю».

Из динамиков машины раздается громкий звон, и Саванна подпрыгивает на сиденье.

Я регулирую громкость, и он звонит еще раз, прежде чем на звонок отвечают. «Тебе уже пора спать, старик. Почему ты не спишь?»

Придурок.

«Мне нужно прислать уборщиков…» — начинаю я, но мои слова заглушаются отчаянными криками Саванны.

«Помогите! Помогите!» Она наклоняется вперед на своем месте, глядя в потолок в поисках микрофона. «Вы меня слышите?! Меня похищают! Помогите!»

Наступает минута тишины, а затем в машине раздается смех Неро.

Саванна отшатнулась от шума, прижавшись спиной к сиденью.

«Чёрт, Кинг. Наконец-то ты звонишь мне с чем-то интересным», — продолжает смеяться Неро. «Не могу дождаться, чтобы услышать эту историю».

Я зажимаю переносицу. Это не улучшит мою ситуацию.

«Ты мне не поможешь». Это утверждение, и Саванна произносит его тихо, но Неро все равно слышит.

«Извините, леди. Если мой мужчина взял вас, то это для вашего же блага. Или, может быть, для его блага». Я могу представить себе глупую ухмылку, которая, вероятно, у него на лице.

Саванна бросается к дверце машины, резко дергая за ручку.

Но дверь не открывается и не откроется, пока я сам не решу открыть ее для нее.

«Перестань», — говорю я ей.

Она этого не делает.

«Прекрати!» — кричу я, пытаясь преодолеть ее панику.

Пока она продолжает попытки, ее рыдания переходят в икоту, я продолжаю держать руль левой рукой и наклоняюсь, захватывая оба ее запястья своей правой рукой.

Она кричит, и этот звук в замкнутом пространстве становится почти оглушительным.

«Иисусе, женщина!» Она почти высвобождается от моей хватки, поэтому я крепче сжимаю ее. «Просто успокойся, черт возьми!»

Ее сопротивление только усиливается, и мне приходится притянуть ее руки к себе, наполовину перекинув ее через центральную консоль, чтобы удержать ее.

Используя свое предплечье, чтобы прижать ее руки, я держу ее руки сжатыми вместе на своих коленях. Я уверен, что ей это неудобно, но если она заставит меня разбить мою любимую машину, я буду зол.

Нажимая на газ, я пролетаю на желтый свет и направляюсь к въезду на автостраду.

«Помнишь, что я говорил о стрельбе по любому, кто придет тебе на помощь?» — выдавливаю я, и она наконец замолкает. «Это касается и спасателей. Так что, если ты заставишь меня разбиться, мне придется начать убивать спасателей, и ты станешь непосредственной причиной смерти для многих людей».

Она обмякает, опускает подбородок вниз, ее лоб касается моей руки.

Признаю, что, возможно, прошло слишком много времени с тех пор, как я последний раз трахался, потому что этот контакт начинает меня раздражать. И чувствовать ее дрожь, с рыданиями, напротив меня не должно возбуждать… меня.

Внутри автомобиля наступает блаженная тишина. Пока ее не нарушает металлический гул и тихий звук чего-то хлопающего.

«Ты что, правда сейчас готовишь чертов попкорн?» Неро не отвечает, но ему и не нужно, так как за него отвечает участившийся хлопающий попкорн. Я вздыхаю. «У нас есть поблизости бригада, которая может позаботиться о теле?»

«Если ты в городе, я могу прислать туда ребят в течении минут тридцати. Кто-нибудь тебя видел?»

«Кроме моей жертвы похищения?» Я невозмутимо ответил. «Нет. Меня никто не видел».

Он одобрительно хрюкает, что меня раздражает. Неро может убивать чаще, чем я, но я не забыл, как это делать.

«Тебе нужно куда-нибудь ее отвезти?»

Его вопрос заставляет меня скрежетать зубами. «Нет». Я не поведу эту маленькую королеву красоты в одну из наших камер содержания.

«Ладно, а куда вы направляетесь?» Микроволновка издает звуковой сигнал, оповещая, что время истекло.

Пока я колеблюсь с ответом, я чувствую, как Саванна напрягается под моими объятиями.

"Домой."

ГЛАВА 6

Саванна

Домой.

Это слово эхом отзывается у меня в голове.

Он отвезет меня домой.

Этот ответ очень похож на его красоту... Я не знаю, дом лучше или хуже альтернативы.

Я имею в виду, если бы он просто собирался убить меня, он бы застрелил меня в переулке и оставил на улице. Так ведь? Он бы не привел меня к себе домой.

Но какая причина могла бы вернуть меня домой?

Я слышу, как он перечисляет адрес Ли человеку по телефону.

Определитель номера просто показал букву N, но я никогда не забуду звук его голоса или то, как он смеялся, когда я умолял о помощи. И я никогда его не прощу.

«Я разберусь с этим», — говорит N через динамики. «Но я позвоню тебе позже, чтобы услышать историю».

«Да, да», — небрежно отвечает Кинг, даже прижимая меня к сиденью одной рукой. «Не хочешь повесить трубку? У меня тут и так дел по горло».

Раздается смешок, за которым следует хруст, должно быть, это тот ужасный человек, поедающий свой дурацкий попкорн, а затем звонок окончательно обрывается.

В наступившей тишине я замечаю боль в руках. Твердый край центральной консоли врезается в бок. Ремень безопасности врезается в шею сбоку.

И это слишком много.

Я не люблю боль. Это никогда не было моим коньком.

У меня нет татуировок. Я проколола уши в шестнадцать лет, потому что у всех моих друзей они были, и я все время плакала.

Мне нравится гулять. Мне не нравится бегать. Мне не нравится жжение, которое возникает при поднятии тяжестей. Мне нравится быть спокойной и удобной. Мне нравится рисовать. Мне нравится притворяться счастливой. И я не могу...

Я сейчас не могу притворяться.

Это самое далекое от счастья состояние, в котором я когда-либо была.

У меня перехватывает дыхание.

А что, если я больше никогда не буду счастлива?

Моя грудь сжимается.

Что если это конец? Что если я так умру? Одна. Напуганная. Все еще ища покой и принадлежность, о которых мечтала в детстве...

Слезы, которые так и не прекратились, текут из моих глаз.

«Мне-мне жаль. Я никому ничего не скажу». Мои губы касаются гладкой кожи, которая отделяет мое сиденье от сиденья Кинга. «Я тоже ненавижу Ли. Это все его вина». Печаль от этой правды почти подавляет меня, заставляя мои плечи трястись под тяжестью.

Я всегда хотела быть с кем-то, кто ценил бы меня за то, что я есть. Чтобы мое искусство воспринимали всерьёз. И я думала, что Ли наконец-то стал тем человеком. Но он им не стал. Он даже не Ли. Он лжец. И обманщик. И его смерть не решила всех проблем. Она только усугубила мои проблемы.

«Пожалуйста», — шепчу я. «Я не хочу умирать».

Какой жалкий способ уйти. Умолять.

«Саванна». Рука гладит мой затылок. «Просто дыши, Саванна».

Рука поднимается, затем движется по тому же пути.

Мой вдох прерывистый, но менее громкий.

«Тише». Его тон соответствует значению слова, и мое тело реагирует. Мои легкие плавно расширяются. «Вот и все». Еще один взмах его руки. «С тобой все в порядке».

Мой выдох вырывается грустным смехом. Я не в порядке.

Его рука ложится мне на затылок, и он отвечает так, как будто я говорю это вслух. «Ты знаешь, что я имею в виду».

Мои губы невольно растягиваются в улыбке. По крайней мере, он честен.

Я закрываю глаза.

Мне нужно успокоиться. Я никогда не выберусь отсюда, если не буду мыслить здраво.

Как будто эта фраза активизировала мой мозг, и я поняла, что рука на моем затылке — это та же самая рука, которая удерживала меня на месте.

Мои пальцы сгибаются, и, конечно же, мои запястья свободны, а руки... покоятся на коленях моего похитителя. Я отдергиваю руку и сажусь, полностью высвобождаясь из его хватки.

Кинг позволяет мне отстраниться и кладет руку обратно на центральную консоль. Как будто он готов снова сдержаться. Но я не дам ему повода. Пока, по крайней мере.

Смирившись с тем, что я пойду туда, куда он меня поведет, я вытираю слезы со щек и смотрю на темный пейзаж, проносящийся за окном.

ГЛАВА 7

Саванна

Я выдерживаю десять минут, прежде чем больше не могу держать язык за зубами. «Куда мы едем?»

«Домой», — хрипло повторяет он односложный ответ, который дал ранее.

Зубы вдавливаются в нижнюю губу. Наверное, не стоит его доставать. Счастливый похититель — добрый похититель. Или так я могу предположить.

«Но где же дом?» Я никогда не умел молчать.

Когда он только вздыхает, я отрываю взгляд от пейзажа и смотрю на него.

В салоне машины слишком темно, чтобы хорошо разглядеть его черты, но мне не нужен свет, чтобы запомнить искру в его глазах. А проезжающих уличных фонарей достаточно, чтобы очертить его сильную челюсть. Его сильные брови. Его сильное все.

Честно говоря, это даже несправедливо, что кто-то выглядит так хорошо. И уж точно несправедливо, что мой мозг просто не может смириться с этим фактом. Каждый раз, когда я смотрю на него, страх должен быть первым, что я чувствую. Но это не так.

Вместо этого у меня внутри есть это девчачье содрогание. Чувство, которое позволяет тебе понять, что кто-то привлекателен; и что этот кто-то слишком привлекателен для тебя, и что он, вероятно, знает об этом. Поэтому, когда я должна сосредоточиться на важных вещах – например, как мне сбежать – мой разум цепляется за тот факт, что эта рубашка, которую я ношу, немного тугая. И что пояс моих джинсовых шорт тоже тугой. И что когда я так сижу, мой живот выпирает над ремнем безопасности. А мои бедра – вспотевшие от напряжения и стресса – прилипают к теплому кожаному сиденью подо мной. И я знаю, что все это неважно. Я знаю, что все это глупое тривиальное общественное дерьмо, о котором мне никогда не следует беспокоиться, не говоря уже о том, когда меня буквально похищает сумасшедший. Но все равно, вот я здесь, гадая, что он обо мне думает. И это, возможно, то, что я больше всего ненавижу в себе прямо сейчас.

Он снова вздыхает, вероятно, ему надоело, что я пялюсь на его профиль. «Мы скоро будем там».

Я смотрю в лобовое стекло. Мы едем по автостраде, а Миннеаполис позади нас становится все меньше. Что говорит мне только о том, что он не живет в городе.

«Ты живешь в пригороде?» Не знаю, почему это так невероятно, но это так.

«Слушай, ты можешь сидеть там и наблюдать, или я могу завязать тебе глаза. Но я не собираюсь просто так давать тебе свой адрес».

«Но…» Я не знаю, почему я просто не могу заткнуться. «Ты везешь меня туда. Так я не увижу, где ты живешь?»

Кинг поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. «Ты бы предпочла, чтобы я отвез тебя на один из складов? Потому что я обещаю тебе, что мой дом более комфортен. Для нас обоих».

Он удерживает мой взгляд на мгновение дольше, чем я считала бы безопасным, а затем снова поворачивается и смотрит на дорогу впереди нас.

Сжав губы, я снова смотрю в окно.

У меня нет большого опыта в борьбе с угрозами насилия, но поход на один из складов звучит как что-то вроде этого.

У кого вообще есть склады? Множественное число?

«Кинг — твое настоящее имя?» Я вижу, как мои собственные глаза расширяются в отражении окна.

Зачем я это спросила!?

Не думаю, что на этот раз его реакцию можно назвать вздохом, скорее долгим, громким выдохом. «Саванна, ты же не думаешь, что это хорошая тема — спрашивать меня об этом?»

Его тон скорее недоверчивый, чем сумасшедший, поэтому я позволяю своему взгляду снова качнуться в его сторону. «Потому что это не так?»

«Потому что вести себя как тупица — это, по сути, правило номер один при похищении. А ты только что сказала мне, что знаешь мое имя. Зачем мне теперь тебя отпускать?»

«Ох». Я просовываю руки ниже между бедер, сгорбившись. «Но ты же знаешь мое имя».

«Да». То, как он произносит это слово, звучит как «да». «Но это я похищаю. Я должен знать о тебе кое-что».

«Но ты же знаешь, что я знаю, кто ты. Потому что мы встретились сегодня днём», — тупо замечаю я.

Я вижу, как он качает головой. «Ты хочешь, чтобы я убил и твою подругу?»

«Что!?» Мои руки взлетают вверх, ладони наружу в покадровой съемке. «Нет!»

«Тогда, возможно, говорить об этой связи — плохая идея».

«Ну, мне чертовски жаль», — я размахиваю руками. «Меня никогда раньше не похищали!»

«Никакого дерьма».

«Боже, мои извинения за то, что я была плохим пленником», — огрызаюсь я. «Если бы я знала...»

Оставшиеся мои слова остаются нерасслышанными, поскольку Кинг нажимает кнопку на рулевом колесе, и машина внезапно наполняется громкой рок-музыкой.

«Отлично. Отлично», — бормочу я себе под нос, скрещивая руки и отворачиваясь от него. «Идеальная жертва уже близко».

* * *

По мере того, как мы направляемся на запад, все дальше и дальше удаляясь от центра города, движение становится все более редким.

Я выросла в том, что считалось более богатым пригородом, к востоку от городов, на границе с Висконсином. Мои родители были очень замкнутыми, щепетильными в том, с кем они проводили время, поэтому мне нечасто удавалось покинуть их маленький пузырь адвокатов и домашних вечеринок. Уж точно не на противоположной стороне Городов-побратимов.

А потом, к ужасу моих родителей, я пошла в художественную школу в самом сердце Миннеаполиса, вместо того, чтобы следовать их мечте о престижной юридической школе. То есть, я внезапно оказалась на мели — жила на студенческие кредиты и дерьмовые подработки на неполный рабочий день в кампусе, без машины на свое имя. Честно говоря, они предупредили меня, что отрежут меня, если я выберу искусство вместо права. И они сдержали свое слово.

Итак, хотя я и прожила всю свою жизнь недалеко от того места, где мы сейчас находимся, я ничего из этого не знаю.

Конечно, у меня теперь есть машина и маленький дом — спасибо бабушке за это наследство — но, полагаю, я невольно повторила поведение своих родителей, взаимодействуя только с другими людьми в моем мире искусства. Только перемещаясь между моим домом, моей студией и галереями, в которых я выставляюсь.

Постарайся лучше, Саванна.

Прошло целых пятнадцать минут с тех пор, как я говорила в последний раз, и я обнаружила, что у меня открылся рот, когда мы повернули за угол и увидели озеро. Большое озеро.

Лунный свет мерцает на неподвижной поверхности, и создается ощущение, будто он перенесся в совершенно новый мир.

Я привыкла видеть реку Миссисипи, поскольку она прорезает сердце Миннеаполиса, но это быстрое, громкое, почти жестокое время от времени. Это... что-то совсем другое. И если бы на мне были красные тапочки, я бы щелкнул каблуками. Потому что мы больше не в Канзасе.

ГЛАВА 8

Кинг

Моя маленькая пленница сидела неподвижно на своем месте, наконец-то ведя себя так, как должна была, до нескольких минут назад. Теперь она сидит впереди, с восхищением наблюдая, как я делаю последние несколько поворотов к своей собственности. Это не единственный дом, которым я владею, но я в нем живу. И я понятия не имею, почему я решил, что привезти ее сюда будет хорошей идеей. Потому что это худшая идея. В буквальном смысле, было бы лучшей идеей привести ее куда-нибудь еще. Но день был долгим. И я хотела пойти домой, и я не собирался позволить какой-то женщине, с неудачным выбором времени и неудачным вкусом в отношении мужчин, испортить мне остаток вечера. Я еду по изгибу дороги, пока фары не освещают тяжелые железные ворота, возвышающиеся в конце подъездной дорожки, затем я замедляю ход. Я видел, как Саванна уставилась на озеро, когда я отвернул нас от него. И я уверен, что люди подумают, что такой богатый придурок, как я, будет жить прямо на воде. Но я так не считаю. Потому что я не хочу никаких неконтролируемых точек входа на мою собственность. И озеро, полное пьяных идиотов на лодках и яппи на досках для серфинга, не совсем то, что я считаю запертым наглухо. Так что вместо этого у меня есть десять акров земли в миле от берега. Все это огорожено. И все это охраняется командой охранников. Я замечаю движение за воротами, но, не дожидаясь, пока мои люди подтвердят мою личность, нажимаю на пульт, и ворота открываются. Руки Саванны, которые ерзали у нее на коленях, заталкиваются обратно между ее бедер. Ее толстые, трясущиеся бедра, на которых мне хочется вздремнуть, черт возьми. Я крепче сжимаю руль.

Я не могу так о ней думать. Эта женщина — моя пленница, сколько бы времени мне ни потребовалось, чтобы понять, что с ней делать. А чтобы понять, что с ней делать, мне нужно узнать о ней больше. И я не могу этого сделать, когда она кричит мне в ухо, или убегает от меня, или пытается выпрыгнуть из моей движущейся машины.

Что оставляет мне ограниченный выбор.

Думаю, ограничимся лишь тем, что запрём её внутри.

Она наклоняется вперед, и я вижу, как она смотрит в боковое зеркало на ворота, разъезжающиеся позади нас и закрывающиеся.

«У меня двадцать человек охраняют периметр». Их четверо. «Если ты попытаешься пробежать через ворота или забор, они тебя застрелят». Они этого не сделают. «Поэтому, если ты окажешься у незапертой двери, не беспокойся о том, чтобы пройти через нее». Все они будут заперты.

Впереди возвышается дом с горящими окнами, отчего кажется, что он полон жизни.

Конечно, это не так. К настоящему времени весь персонал уже ушел на отдых в свою резиденцию, небольшой дом на заднем дворе моей собственности, но мне нравится оставлять горящими огни, создавая ощущение теплого приема, когда я прихожу домой. Даже если это всего лишь фасад.

Типа как носить эти костюмы. Никому не нравится носить гребаный костюм. По крайней мере, никому с бицепсами. Но я ношу его, потому что он заставляет меня выглядеть респектабельно. Цивилизованно.

Я уверен, что Аспен устроил бы адский день, копаясь в психологии, стоящей за моими решениями. Но терапия — это роскошь невинных. А у меня в шкафу слишком много скелетов, которые держат мой багаж в вертикальном положении. Так что, облажавшись, неудовлетворенный и тайно грустный, я буду жить до того дня, когда Смерть с косой наконец отойдет от меня и повернется ко мне лицом.

Я останавливаюсь у подножия ступенек, ведущих к входной двери.

Мой дом до смешного большой. Намного больше места, чем нужно одному человеку. Больше места, чем нужно семье из десяти человек. Но дом такого размера — это то, чего от меня ждут. И в нем легче прятать вещи. Так что это то, что я построил. И деньги, возможно, не могут купить счастье, но они могут купить лучших архитекторов. И я нанял лучших, чтобы построить мне огромный английский особняк в стиле Тюдоров. И он выглядит здесь идеально, укрытый подстриженными газонами, в то время как остальная часть собственности покрыта деревьями, дающими уединение.

Я переключаюсь на парковку и глушу двигатель. «Традиционно это та часть, когда ты отстегиваешь ремень безопасности».

Саванна смотрит на меня. «Зачем ты меня сюда привез?»

Моя голова откидывается на подголовник. «Я не мог просто оставить тебя там. Ты должна это понять». Я не удивлен, что она не отвечает. «Как бы там ни было, мне жаль, что все так вышло. Но после того, что произошло сегодня днем…» Я не могу скрыть осуждения в своем тоне. «Должен сказать, я не ожидал, что ты появишься. Обычно, когда кто-то узнает, что его парень — изменщик и негодяй, это как-то убивает романтику».

Саванна выпрямляет спину, но все равно не отворачивается от окна. «Он не был...» Она качает головой. «Я пошла туда за ключами от машины».

Я думаю о ее сумочке, которую я забросила в багажник, и задаюсь вопросом, узнаю ли я, лжет она или говорит правду.

«Это…» Она останавливается, и в свете огней дома, обрамляющих ее профиль, я наблюдаю, как она сжимает дрожащие губы, прежде чем попытаться снова. «Могу ли я что-то сказать или пообещать, что заставит тебя отпустить меня?»

Я любезно останавливаюсь, размышляя над ее вопросом. Но я ее не знаю. Не знаю, могу ли я доверять ее слову. Не знаю, кого она знает. Не знаю, какая у нее семья, есть ли у нее люди, которые попытаются спрятать ее от меня. И не похоже, чтобы что-то столь тривиальное, как NDA, хоть как-то помешало бы ей сообщить об убийстве.

Я вполне уверен, что мне это сойдёт с рук. Даже если я сейчас открою ворота, отдам ей сумочку и отпущу её, что она сделает? Она может позвонить в полицию, сказать, что её парень мёртв, и что она видела мужчину в его квартире. Они поедут по адресу, найдут чистую квартиру — ни тела, ничего подозрительного — и уедут.

Она могла бы пойти к своей подруге, женщине, которая восстанавливается после операции, которая, безусловно, принимает много обезболивающих, и попросить ее подтвердить, что мы встречались. Но никто не может сопоставить нас на месте преступления. Это была бы просто ситуация «он сказал, она сказала». За исключением того, что мои слова были бы подкреплены моей репутацией честного гражданина, миллионами долларов и Альянсом.

Так что я вполне уверен. И все же…

«Нет», — честно говорю я ей. «Тебе нечего сказать».

Неважно, что ей не удастся меня свалить, она и так уже слишком много видела. И если нужный человек схватит ее...

Я никому не позволю использовать ее против меня. Все просто.

Ну, это первый шаг. Мне еще предстоит решить, что с ней делать.

Приняв мое решение, Саванна наклоняется и расстегивает ремень безопасности.

Повторяя ее движения, я выхожу из машины, останавливаюсь на мгновение, чтобы открыть заднюю дверь и достать ее сумочку.

Когда я обхожу свой Suburban сзади, я вижу Саванну, стоящую рядом с открытой дверью, и считаю победой то, что она не попыталась бежать к забору.

«Пошли». Я подхожу к ней и протягиваю руку, чтобы закрыть дверь машины. «Пойдем внутрь».

Моя рука автоматически поднимается, чтобы прижать ее к пояснице, но я останавливаюсь. Она может быть моим типом, но она здесь не на свидании.

Затем я вспоминаю, что она моя пленница, и я могу делать с ней все, что захочу, поэтому я продолжаю движение, пока моя ладонь не прижимается к ее позвоночнику.

Она немного подпрыгивает, но не отталкивает меня. Еще одна победа.

Мы уже почти у ступенек, когда в ночи раздается глубокий, зловещий лай.

Я останавливаюсь и сжимаю пальцами рубашку Саванны сзади, останавливая ее вместе с собой.

Низкий лай на этот раз больше похож на рычание и раздается ближе.

«Что это?» Саванна делает шаг вперед, прижимаясь своим боком к моему.

Я сдерживаю улыбку.

Я не думаю, что она понимает, что пришла ко мне в поисках защиты.

«Это моя собака», — говорю я ей, когда к нам неуклюже идет полностью черный кане-корсо весом в сто десять фунтов.

«Это не собака, это чертово чудовище!» Она пытается зайти мне за спину, но я держу ее за рубашку, не давая ей этого сделать.

Я округляю губы и коротко свищу. Зная его команду, мой большой мальчик ускоряет темп.

«Стой!» — командую я, и он делает, как и ожидалось, издавая еще один громкий рык.

Саванна пищит и сильнее вжимается в меня, давая понять, что команда сработала так, как и было задумано.

«Стой». Он слушает, и рычание прекращается. Темные глаза метнулись между мной и Саванной, и я знаю, что он думает: «Что за фигня, мужик?» Ты только что сказал мне запугать ее на месте, а теперь говоришь мне успокоиться? Выбирай дорогу. На что я невербально отвечаю, что нам нужно, чтобы она боялась тебя, потому что я держу ее против ее воли. Он моргает. Как домашнее животное? Я моргаю. Ну, теперь, когда ты это упомянул…

«Он или она дружелюбный?» — вопрос Саванны прерывает наш разговор.

Настоящий ответ немного сложен, потому что он, черт возьми, лучшая собака, которая когда-либо ходила по этой земле. И он никогда не причинит вреда тому, кто этого не заслуживает. Но он также обучен защищать меня и моих близких, так что бывают моменты, когда он определенно недружелюбен.

«Нет», — отвечаю я и чувствую собачье возмущение от своего ответа. «Он — высококвалифицированный инструмент безопасности. Он не нападет, если его не спровоцировать». Я молча прошу у него прощения, пока произношу следующую часть. «Но если он увидит, что кто-то бежит, он его уложит. А собачьи зубы — это не очень приятно, когда они прокалывают твое бедро».

Всхлип, который вырывается из груди собаки, звучит как возмущение, но Саванна, должно быть, не воспринимает его таким образом, потому что я чувствую, как она дрожит, прижимаясь ко мне.

Это правильная инстинктивная реакция на рычание собаки такого размера. И поскольку она значительно меньше меня, монстр, как она её называет, стоит примерно на уровне бедра.

«У тебя никогда не было собаки, я полагаю?» — мне становится любопытно.

Она качает головой. «Нет. Ну, у моей мамы была такая маленькая штучка, которая кусала всех и никогда не отходила от нее. Или от коленей».

Я морщусь. «Не то же самое».

Саванна снова пытается отступить на шаг. «Не то же самое».

Я держу ее рядом с собой. «Эта кусается только тогда, когда ее провоцируют». Прежде чем слишком умная собака успеет испортить историю, которую я плету, я поднимаю свободную руку, указывая на подъездную дорожку. «Ворота».

Клянусь, он закатывает глаза, прежде чем отвернуться от нас и помчаться к воротам. Идеально следуя команде. Мне немного стыдно, что я послал его туда без причины, но я знаю, что охранники у ворот обратят на него внимание. Как только я приведу Саванну в порядок, я приведу его в дом, чтобы извиниться.

Положив руку на спину Саванны, я веду ее вверх по ступенькам к входной двери.

Мы останавливаемся достаточно надолго, чтобы маленькая панель на дверной ручке могла считать отпечаток моего большого пальца, затем я открываю дверь, слегка надавливая на спину Саванны, чтобы она прошла первой.

Она пытается замедлиться, пока мы идем через большой вестибюль, но я не позволяю ей этого. Часть меня чувствует желание устроить ей настоящую экскурсию, показать ей все вокруг. Но затем я снова вспоминаю, что она здесь против своей воли, и мне нужно упрятать ее, чтобы я мог подумать.

Но мой мозг нетерпелив, поэтому он не перестает кружиться в вихре возможностей. И пока мы поднимаемся по лестнице, и я веду ее по коридору, формируется идея.

Безумная идея.

Безумная идея.

Идея, которая заставила бы даже Неро дважды подумать.

Но неважно, псих я или нет, это лучшая идея, которая позволяет всем оставаться в безопасности.

«Вот эта», — говорю я, когда мы подходим к закрытой двери. Саванна останавливается, и я с радостью вижу, что ее щеки сухие, а выражение лица, хоть и усталое, больше не выглядит испуганным.

Я кладу большой палец на маленький черный квадрат над ручкой и жду, пока дверь не издаст щелчок и не откроется.

Она найдет такой же замок на дверях, ведущих на балкон, пуленепробиваемые стекла, заполняющие все окна, и никакой возможности связаться с внешним миром. Я уверен, что эта комната удержит ее.

Может показаться, что это излишество, но, поскольку я один из двух человек, управляющих одной из крупнейших преступных организаций в центральной части США, излишество необходимо.

А если мы собираемся прибегнуть к крайностям…

Я толкаю дверь, и входит Саванна.

«Что такое…» Ее голос затихает, когда она видит огромную двуспальную кровать Alaska King, стоящую изголовьем к дальней стене.

«Это наша спальня».

Она резко разворачивается, ее светлые волосы развеваются при движении. «Наша!? Нет, нет, нет». Она качает головой. «Я не буду с тобой спать».

Я держу руку на дверном косяке. «Я позволю тебе остаться здесь одной сегодня ночью, но с завтрашнего дня ты будешь спать рядом со мной».

Саванна медленно скрещивает руки, возводя между нами барьер. «Зачем? Что будет завтра?»

Я ухмыляюсь. «Мы поженимся».

Ее рот открывается.

Но прежде чем она успевает ответить, я захлопываю и запираю дверь.

ГЛАВА 9

Саванна

Нет.

Просто. Нет.

Я смотрю на дверь, разинув рот, и жду, что он снова ее распахнет и скажет: «Шучу» .

Но он этого не делает. Потому что я думаю, что этот псих был серьезен.

Но...жениться?!

Мой мозг даже не может осознать эту мысль.

Зачем ему это? Какую пользу это ему вообще принесет?

И почему я должна соглашаться?

Я бы не стала.

Я бы никогда не стала.

Я его даже не знаю. Я даже не знаю его фамилии.

Я окидываю взглядом огромную спальню. И, стоя здесь, наконец, один, я осознаю все.

Меня похитили.

Никто не знает, где я. Никто не знает, что я в опасности.

А сегодня вечером я видел, как мужчина убил кого-то.

Ну, технически, я ничего не видела. Я услышал два мужских голоса. Я услышала, как что-то хлопнуло. А потом...

Образы мертвого тела Ли заполняют мое зрение.

Кровь.

Дыра в голове.

Пустые глаза.

Меня охватывает тошнота

Он мне даже не нравился, совсем не нравился после сегодняшнего дня, но все же... Я видела эти глаза вблизи и вживую всего несколько часов назад.

У меня сводит живот, и я бросаюсь к темному дверному проему, радуясь, что это ванная.

Не блевать. Не блевать. Не блевать.

Какой-то датчик движения включает мягкое освещение поблизости, и этого достаточно, чтобы направить меня к маленькой отдельной комнате в дальнем углу, где находится туалет.

Спотыкаясь, я хватаюсь ладонями за сиденье унитаза и крепко зажмуриваюсь, чувствуя, как мое тело содрогается.

Ненавижу рвоту.

Слезы текут из моих закрытых глаз, я кашляю и плююсь. Мои внутренности и эмоции бурлят по очереди.

Я слепо тянусь к рычагу и смываю доказательства своей слабости.

Мое тело оседает на пол, и мне наконец удается откинуть волосы с лица, когда я снова испытываю тошноту.

Не знаю, от страха ли, от болезни или от холодного кафеля подо мной, но я внезапно замерзаю. Холоднее, чем когда-либо прежде.

Этого не происходит.

Я придерживаю волосы одной рукой и еще раз сплевываю, прежде чем смыть воду в последний раз.

Этого не может быть.

Я сижу на полу и делаю несколько глубоких вдохов.

Мне нужно сохранять контроль.

Еще один вдох, затем я поднимаюсь на ноги, подхожу к одной из двух раковин и включаю горячую воду.

Над каждой раковиной висят большие прямоугольные зеркала, и этот мягкий свет, заполняющий комнату, исходит из-за них, создавая впечатление, что зеркала парят над стеной. Их бронзовые рамы висят в воздухе.

В отражении я различаю гигантскую отдельно стоящую ванну и душевую кабину, достаточно большую для вечеринки, окруженную непрозрачным матовым стеклом.

И это мило. Я ожидал, что это будет роскошно, но тепло и гостеприимно... Белый, коричневый и бронзовый цвета — это не то, что я себе представляла.

Я набираю в ладони мыло и, яростно намыливаясь, наклоняюсь вперед и вдыхаю свежий эвкалипт, стоящий в вазе между раковинами.

Перестаньте восхищаться ванной убийцы.

Дважды помыв руки, я набираю в ладони немного воды и делаю глоток, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту.

Мои глаза красные и опухшие, мой нос розовый, мои щеки пылают, и у меня все еще есть слезы, цепляющиеся за мои ресницы. Но, к счастью, у меня нет рвоты в моих волосах. Так что это одна маленькая победа, в море потерь.

Надеясь на очередную победу, я открываю шкафчики под прилавком и нахожу там флакончик ополаскивателя для полости рта.

«Спасибо, блядь». Я откручиваю крышку и, поколебавшись всего мгновение, подношу бутылку к губам. Если у Кинга проблемы с тем, что я беру это в рот, ему не стоило меня похищать.

Я делаю это дважды, просто для уверенности, затем возвращаю бутылку на место и осторожно захожу в спальню. Действительно, действительно милая спальня.

Я, конечно, понятия не имею, кто такой Кинг и чем он занимается, но у него явно есть деньги. И много денег.

Весь дом впечатляет. Огромный, чистый и хорошо обставленный, но каким-то образом не вычурный. Красивый, но не строгий в том ультрасовременном стиле, который выбирают большинство богатых холостяков. Все черное, минималистичное, дизайн без индивидуальности. Но я думаю, что это делает его еще более жутким. Потому что он выглядит нормально.

Я поворачиваюсь спиной к огромной кровати с белоснежным постельным бельем.

В противоположной стороне комнаты находится неразожженный камин с удобным на вид креслом и пуфом, направленным к камину. А всю стену занимает красивый встроенный книжный шкаф.

Мой взгляд скользит к двери.

Я уверена, что она не откроется.

Я знаю, что этого не произойдет.

Но я все равно беру на себя смелость и пробую.

Ручка даже не шатается.

Хорошо.

Сохраняйте спокойствие.

Я снова поворачиваюсь лицом к комнате.

Должно быть окно... Мой мозг бьёт меня по голове. Прямо напротив меня — широкие французские двери.

Я спешу и вижу балкон прямо с другой стороны. Балкон, который всего на один этаж выше земли, и там, вероятно, есть куст или что-то еще, куда я мог бы прыгнуть...

Я задерживаю дыхание, пытаясь открыть дверь, но она не поддается.

"Дерьмо."

Схватив ручку обеими руками, я наваливаюсь на нее всем своим весом, но это как будто я пытаюсь пробить кирпичную стену. Буквально ничего не поддается.

Я издаю разочарованный рык и отпускаю.

Он не может просто запереть меня здесь. Это незаконное лишение свободы!

Я скрежещу зубами, пытаясь сохранить спокойствие, за которое так отчаянно цепляюсь.

Подумай, Саванна. Как пройти через дверь?

Я никогда раньше не вскрывала замки, но это не может быть так уж сложно. Это простая механика. Верно?

Конечно, у меня нет с собой ничего, чем можно было бы взломать замок, и я ни черта не смыслю в механике дверных замков, но, может быть, я смогу что-нибудь придумать. Я умный человек.

Я наклоняюсь, чтобы посмотреть на замочную скважину, как будто она даст мне понимание, и моргаю. Потому что ее нет. Никакой замочной скважины или щели.

Наклонив голову, я смотрю на маленькую черную сенсорную штуку над ручкой. Такая же, как та, которую Кинг использовал, чтобы открыть входную дверь и дверь в эту комнату.

Я сжимаю губы. Это глупая идея. Очевидно, что мой отпечаток не загружен как одобренный пользователь, или как там это называется, но не пытаться кажется таким же глупым. Потому что что если …

Оставаясь на месте, на случай, если там что-то можно увидеть, я осторожно нажимаю большим пальцем на сенсер.

И ничего.

Никаких звуков работы. Никаких индикаторов, указывающих на сканирование.

Но через полторы секунды после того, как я поместил большой палец на квадрат, по моей руке пробежал резкий разряд электричества, от которого я испугался до чертиков и упал на задницу.

Я вскрикиваю, падая вниз, боль в копчике сочетается с покалыванием в большом пальце.

«Ты не можешь быть серьезным». Я пожимаю руку, чтобы рассеять боль. «Это не может быть моей жизнью».

Что бы это ни было, оно, должно быть, ударило меня током по мозгам, потому что теперь я в ярости.

Этот небольшой шок, вероятно, должен был бы напугать меня еще больше, учитывая, что это место напичкано проводами, как чертов загон для динозавров, но я не напугана. Я в ярости.

Уперевшись руками в идеально натертый воском деревянный пол, я поднимаюсь.

«Не хочешь, чтобы я открывала дверь ручкой? Ладно. Я найду другой способ». Я топаю к книжному шкафу, игнорируя названия книг, которые я читала и которые мне нравились, и сосредотачиваюсь на статуях. Я спорю секунду между искусно вырезанной русалкой из нефрита и мраморным бюстом Дарвина. «Мужчина втянул меня в это, мужчина может меня и вытащить», — ворчу я, надеясь, что не проиграю эту битву за выживание сильнейшего, и беру старого чувака с полки.

Я взвешиваю его обеими руками и убеждаюсь, что он, скорее всего, так же дорог, как и выглядит.

Не позволяя себе долго обдумывать возможные последствия, я делаю два быстрых шага к французским дверям, целясь в один из больших осколков стекла, и швыряю Чарльза.

Мой импульс приближает меня еще на шаг, и я начинаю щуриться, готовясь к разбитому стеклу. Но вместо того, чтобы пролететь сквозь стекло, мраморный бюст отскакивает.

Я снова вскрикиваю и отпрыгиваю в сторону как раз вовремя, чтобы не раздавить себе пальцы ног в самом глупом в мире примере премии Дарвина.

Гнев внутри меня усиливается.

"Нет!"

Не знаю, ругаю ли я ученого или стекло, но я не могу этого принять.

Я поднимаю бюст, нахожу самую острую часть основания и размахиваю ею, как топором.

Ничего.

Даже скола на стекле нет.

С криком я бью по стеклу снова и снова, приходя в еще большую ярость, когда мрамор даже не царапает явно нечертово стекло передо мной.

«А теперь самое время сказать вам, что все окна в этом доме бронированые?» Звук голоса Кинга заставляет меня обернуться и увидеть его прислонившимся к дверному косяку. «И пуленепробиваемые тоже, если у вас где-то припрятано оружие».

«Отпустите меня!» — кричу я, мое горло болит от всех криков, которые я уже издала.

«Извини, дорогая». Он качает головой. «Нет, ничего не поделаешь»

Его ухмылка настолько раздражает, что я бросаю в него бюст, не успев дважды подумать.

На секунду я начинаю беспокоиться, что, возможно, применять к нему насилие — плохая идея, но потом этот ублюдок это понимает.

Да пошел он, черт возьми.

«Думаю, я это оставлю». Он цепляет его под мышку, словно это воздушный шар, а не гигантский кусок камня. Он кивает на пол. «На сегодня этого должно хватить. Если я тебе для чего-нибудь понадоблюсь…» — он приподнимает красивую бровь, глядя на меня, «просто снова прижми большой палец к этому сенсеру».

Меня охватывает смущение, когда я бросаюсь к книжной полке в поисках чего-нибудь еще, чтобы бросить в него, но дверь захлопывается прежде, чем я успеваю дотянуться до чего-то достаточно тяжелого.

ГЛАВА 10

Кинг

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не рассмеяться, когда я захлопываю дверь и запираю ее. Но карма за мой неуместный юмор наносит удар немедленно, когда я почти падаю лицом вниз, спотыкаясь о свою чертову собаку.

Я с трудом сдерживаю проклятие и смотрю в его нераскаявшиеся глаза. Этот придурок всегда спит внизу. Ему нравится патрулировать внутренний периметр всю ночь. Так что его молчаливое преследование меня сюда и укладывание позади меня в те полминуты, что я был занят, было явно целенаправленной атакой.

«Посмотрим, покормлю ли я тебя завтра», — шепчу я угрозу своей собаке, прежде чем спуститься на первый этаж.

Предатель остается на месте, выполняя функции охранника для заключенного и игнорируя меня.

В это время ночи я обычно беру с собой ноутбук и ложусь спать, чтобы поработать. Такова жизнь богатого холостяка. Но поскольку моя комната занята, и я сказал ей, что она может провести эту ночь в одиночестве, я сдержу свое слово.

Есть гостевая комната, которой никогда не пользовались, так что я могу опробовать этот матрас. Но сначала я устроюсь в своем офисе. Потому что у меня есть предчувствие, что я буду копаться в истории милой Саванны некоторое время.

ГЛАВА 11

Саванна

«Вот сукин сын».

Я обычно не ругаюсь так много. Но этот мужик, этот придурок, просто выводит меня из себя.

Моя мать была бы в ужасе. Что, вероятно, является веской причиной продолжать в том же духе. Она также была бы в ужасе от того, что я вляпалась в эту ситуацию. Но это было бы невероятно несправедливым суждением.

Яростными шагами я топаю к двери и дергаю за ручку, хотя знаю, что она не поддастся. И она не поддается.

«Ублюдок». Ладно, это было приятно. «Ты ублюдок!» Кричать это было еще лучше.

Моя нога отдергивается, как будто я собираюсь пнуть основание двери, но я останавливаю себя. Сломать палец на ноге — значит сделать меня еще более несчастной.

«Ублюдок», — снова ворчу я, на всякий случай.

Я до сих пор не могу поверить, что он поймал эту дурацкий бюст.

Признавая, что дверь не откроется, я смотрю на то, что он оставил для меня.

На полу стоит изящный деревянный поднос, как в милом гостевом доме. Только вместо крекеров, сыра и графина вина там лежит нераспечатанная коробка Cherry Pop-Tarts, большой Snickers, запечатанный пакет сладкого и острого вяленого мяса и две бутылки воды. Вряд ли я ожидал найти что-то подобное в таком месте. Но, возможно, этот большой злой человек предпочитает есть как подросток.

Мне хочется все это растоптать в крошки, но это было бы глупо. Я не знаю, как долго он собирается оставлять меня здесь, и, кроме водопроводной воды из ванной, это может быть единственной пищей, которую он мне дает. И, по крайней мере, он был достаточно умен, чтобы принести мне упакованную еду. Потому что, голодная или нет, я ни за что не притронусь к сэндвичу ручной работы.

Нет, сэр. Не сегодня.

Присев, я поднимаю поднос и ставлю его на кровать.

Крышка бутылки с водой приятно щелкает, когда я ее поворачиваю, поэтому я подношу ее к губам и выпиваю половину бутылки за один заход.

За последний час я много кричала и плакала — и это все? — из-за этого у меня чешутся глаза и пересыхает горло.

С бутылкой в руке, я обхожу комнату по периметру. Нет никакой гарантии, что Кинг или кто-то еще не ворвется снова, но у меня такое чувство, что я останусь одна на всю оставшуюся ночь.

При ближайшем рассмотрении все — мебель, постельное белье, безделушки — выглядит даже дороже, чем я думал поначалу.

Я почти ухмыляюсь, может быть, моя мать не была бы так разочарована во мне в конце концов. По ее мнению, заполучить богатого мужа — это вершина успеха.

Муж.

Мой желудок сжимается, и я делаю еще глоток воды.

Я не знаю, как Кинг видит все это. Я же не пойду с ним добровольно в церковь или в суд и не произнесу клятвы, притворяясь, что я не долбаный заключенный.

И если бы он хотел меня убить, он бы уже это сделал. Так что трудно представить, чтобы он использовал аргумент «женись на мне или умри».

Я не хочу умирать.

Если он поставит мне этот ультиматум, я думаю, я пойду до конца. Брак не так плох, как смерть. И я просто продолжу искать способы сбежать. Он не может вечно держать меня запертой в спальне.

При следующем выдохе мои щеки раздуваются, поскольку меня одолевает усталость.

Я смотрю на кровать, опасаясь ею воспользоваться.

Но нет смысла пытаться сделать временную кровать в шкафу или ванной, или где-то еще. Это не одна из моих книг о мстителях-убийцах, где они всегда в бегах и пытаются перехитрить того, кто может за ними гнаться. Это я уже и так полностью и по-настоящему нахожусь в плену. Кинг знает, что я здесь, и то, что я прячусь в комнате, этого не изменит.

Я сжимаю губы, продолжая смотреть на кровать.

Держу пари, что это его комната.

Держу пари, что он привел сюда много женщин

Надеюсь, по их доброй воле.

И.. я уверена, что этот матрас чертовски удобен. Такой человек, как Кинг, ни за что не стал бы экономить на собственной кровати.

Но как только я начинаю думать о том, чтобы залезть под пушистое одеяло, я начинаю осознавать, насколько отвратительно и грязно я себя чувствую.

Это был длинный день. Подготовка заранее, чтобы встретиться с Ли, ощущается как целая другая жизнь.

Для него, я думаю, так оно и было.

Я морщусь от своих собственных темных мыслей. Мне придется вернуться к терапии после этого.

Я смотрю на себя сверху вниз.

Несмотря на все остальное, я носила бюстгальтер дольше, чем кто-либо когда-либо должен был, так что его придется убрать. И эти джинсовые шорты начинают натирать в тех местах, где я не хочу, чтобы они натирали, так что было бы неплохо надеть что-то мягкое. И моя некогда милая футболка липнет ко мне из-за панического пота, который я перенесла во время похищения, а значит, ее нужно постирать, если не сжечь. А мои ноги... если я слишком много буду думать о том, как болят мои ноги в этих маленьких балетках, которые я носила, потому что они были милыми, а не удобными, я снова начну плакать.

Мой взгляд перемещается между открытой дверью ванной, кроватью и дверью, которая, должно быть, ведет в шкаф.

«К черту все это».

Я беру воду под мышку и, затаив дыхание, пробую открыть закрытую дверь, радуясь, что она открывается без усилий.

Дверь открывается внутрь, и, как и в ванной, мягкий свет исходит от светильников. Только в этом случае свет исходит из-под полок.

Шкаф огромный и хорошо организованный, но не совсем полный. Это не значит, что у Кинга нет тонны одежды, потому что она у него есть, просто у него недостаточно вещей, чтобы заполнить эту гигантскую гардеробную.

Выключатель света выглядит гораздо сложнее, чем должен быть, но через некоторое время я понимаю, как включить встроенные светильники на потолке.

Игнорируя костюмы и модные вещи, я направляюсь к ящикам, выстроившимся вдоль задней стены.

Первый ящик, который я наугад выбираю, полон носков. Носки лежат ровно, рядами, не парами.

«Чудак», — шепчу я, закрывая ящик.

Следующий ящик почти так же шокирует. Сами по себе боксеры, сложенные в идеальные квадраты, не были бы такими уж ошеломляющими, но яркие шелка оказались совсем не тем, что я ожидала.

Не в силах сдержаться, я протягиваю руку и тру материал между большим и указательным пальцами. Они такие мягкие и неожиданные, что я чувствую еще одну пару.

Но я определенно не задаюсь вопросом, как бы выглядел в них Кинг.

И я не чувствую никаких скручиваний внизу живота.

Нет. Вовсе нет. Для стокгольмского синдрома еще слишком рано. Это просто мое тело напоминает мне, что я выплеснул все, что съела ранее.

Я захлопываю ящик. Я не собираюсь спать в нижнем белье Кинга.

Следующий ящик наконец оказывается полезным, когда я нахожу выбор спортивных брюк. Я знаю, что они будут слишком длинными для меня, но это лучше, чем носить боксеры незнакомца.

Когда Кинг насильно тащил меня из здания Ли, а мое тело было прижато к его передней части, не было похоже, что у него было много жира. Но он крупный мужчина с крупным телосложением, так что, хотя я могу быть пухленькой, я внутренне усмехаюсь, вспоминая, как он называл меня так, эластичный пояс означает, что они должны натягиваться на мои бедра.

Мне нужно еще два ящика, прежде чем я найду футболки. И еще один ящик, прежде чем я найду черные. Потому что я не надену белую футболку, когда я без бюстгальтера. Не здесь. Не для всех этих Pop-Tarts.

Возвращаюсь к первому ящику и достаю пару черных носков, завершая свой образ, полностью одетый в черный цвет.

Только я начинаю задвигать ящик, как останавливаюсь, а затем свободной рукой перемешиваю все носки вместе.

Если бы у меня были обе руки или терпение, я бы связал их всех в узлы. Но у меня такое чувство, что для этого еще будет время.

Чувствуя себя немного лучше, с моим узлом в руке, я оборачиваюсь и замечаю очень большой сейф. Он спрятан за открытой дверью, так что вы не видите его, когда впервые входите, но блестящая поверхность делает его заметным.

Поскольку я просто люблю разочаровываться, я подхожу и осматриваю сейф, немного удивленная тем, что на нем нет маленького квадратного считывателя отпечатков. А затем еще больше удивленный, когда не могу ничего найти. Ни циферблата, ни петель, ничего.

Но ударь меня один раз, как тебе не стыдно, ударь меня дважды…

Я держу пальцы подальше от поверхности и выхожу из шкафа.

ГЛАВА 12

Кинг

Возраст 32 года.

Адрес--

Номер социального страхования––

Налоговая декларация––

На моих мониторах открывается все больше экранов, и огромное количество информации радует меня тем, что я делаю это в своем офисе, а не на своем ноутбуке. Иногда я забываю, как много можно найти у людей, которым не нужно скрывать все о себе.

И не только Саванна. Ее родители, кузены, бывшие коллеги... Семья у нее не большая, но их достаточно.

Слишком просто собирать изображения из их аккаунтов в социальных сетях и перетаскивать их на планшет.

Маленькая, почти мертвая часть внутри моей груди скручивается, когда я собираю все больше и больше фотографий. Ее двоюродный брат поет в церковном хоре. Дочери ее кузины играют на школьной игровой площадке. Отец Саванны на поле для гольфа, на боку его гольф-кара напечатано название их пенсионного сообщества. Ее подруга Мэнди, та самая, в чьем доме мы встретились, улыбается, обнимая за плечи сияющую Саванну перед галереями, которыми владеет Мэнди.

И многое другое. Намного больше.

Исходя из того, что мне удалось найти, я планирую использовать метод выжженной земли.

Лично я предпочитаю именно эту тактику, и я думаю, что она хорошо сработает в данной ситуации.

Я не был уверен, с какой стороны подойти к тому, чтобы убедить ее выйти за меня замуж. Честно говоря, я вообще не думал об этом. Но где-то между тем, чтобы схватить ее в свои объятия и войти в свою парадную дверь, я решил, что это единственный вариант.

И, как ни странно, я полностью разделяю эту идею.

С первого момента, как я ее увидел, она меня привлекла. Я ненавидел, что она была с этим ублюдком Лиландом. Я ненавидел, что она попала в его сети, так же, как Аспен. И части меня немного противно, что она была с ним. Но теперь она моя. И я сотру все ее воспоминания об этом тупом ублюдке, одно прикосновение за раз.

И, как мою жену, никто не может заставить ее свидетельствовать против меня в деле об исчезновении Лиланда Рида. И никто не может преследовать ее за то, что она была свидетелем, потому что никто не тронет то, что принадлежит мне. Никто, черт возьми, не посмеет.

Раскрытие себя как одного из глав Альянса немного усложнило мою жизнь, сделало ее немного более опасной. Но это также сделало кое-что еще, это дало людям понять, насколько я действительно опасен.

Отвлекаясь от ее семьи и знакомых, я углубляюсь в историю Саванны Джейн Оутс.

У меня достаточно всего, чтобы заставить ее выйти за меня замуж, позволяя ей думать, что я начну вычеркивать людей из ее жизни, пока она не сделает то, что я хочу. Но я хочу узнать о ней больше.

Мне нужно больше узнать о моей будущей жене.

ГЛАВА 13

Саванна

Когда я провожу расческой по влажным волосам, в воздухе все еще клубится пар.

Гигантская ванна пыталась позвать меня, но идея лежать голышом, ожидая, что кто-то, возможно, постучит в дверь, лишала принятие ванны всей привлекательности. Поэтому я решил помыться в гигантской душевой кабине.

У меня возникло искушение просто надеть удобную одежду в уединении темного шкафа и залезть под одеяло, но я чувствовала себя слишком отвратительно, чтобы спать.

Как человек, который часто бывает покрыт краской, вы могли бы подумать, что я не такая уж чистоплотная, но я не могу выносить ощущение засохшего пота на моей коже. Поэтому я затащила большое кресло в ванную и засунул его за дверь, как дополнительный уровень защиты между моей наготой и Кингом.

Я знаю, что он все равно смог бы пройти, если бы захотел, но мне стало легче. И тот факт, что на двери ванной нет этих маленьких подушечек для пальцев, а есть обычная запирающая ручка, тоже немного успокоило меня.

Как только я разобралась, как все включить, я быстро, но тщательно приняла душ. Не задерживаясь на том факте, что все его принадлежности для душа пахли сексуально и по-мужски. Затем, выключив воду, я быстро достала найденное мной полотенце, вытираясь и одеваясь за уединением матового стекла.

Было странно быть одетой в одежду незнакомого мужчины, после того как ты пользовалась мылом того же мужчины, но в этот момент мы уже перешли границы. Поэтому, когда в первом ящике рядом с раковиной появилась расческа, я ею воспользовалась.

Бросив расческу на стойку, я обматываю волосы чистым полотенцем и решаю порыться в остальных его вещах.

За дверцей следующего шкафа скрываются электрическая зубная щетка и зубная паста.

Я закусываю губу. Что хуже — грязные зубы или чужая зубная щетка?

Не имея четкого ответа на этот вопрос, я открываю следующий шкаф, а затем еще один, пока не оказываются открытыми все дверцы и ящики, словно в ванной поселился полтергейст.

Благодаря небольшой удаче я нахожу упаковку новых насадок для зубных щеток, поэтому я открываю ее, заменяю старую на новую и чищу зубы, пока каталогизирую все остальное.

Еще больше внутренних дебатов разыгрывается, прежде чем я использую кусок оторванного картона от упаковки головки зубной щетки, чтобы соскоблить верхний слой дезодоранта King's, затем лезу под одолженную рубашку и втираю его в подмышки. У него также есть несколько дорогих на вид кремов для лица, поэтому я бесстыдно наношу их, прежде чем распустить волосы и втирать в кожу головы вкусно пахнущее масло для волос.

Если мне суждено оказаться в плену и, возможно, быть убитым к концу выходных, то мне стоит наслаждаться мелочами.

У меня от природы волнистые волосы, и я бы с удовольствием заплела их перед сном, но я не нашла никаких резинок для волос, пока рылась в ящиах. Глупый уголок моего мозга гордится этим, радуясь, что в этой комнате нет никаких признаков присутствия других женщин.

Другие женщины. Как будто я теперь его женщина.

Захлопнув дверь, я оттаскиваю от двери большое кресло и выхожу из ванной.

Так как делать больше нечего, я ложусь в постель.

Обычно я отношусь к типу девушек, которые предпочитают затемнять глаза, но сейчас темнота не кажется мне безопасной. Поэтому я оставляю свет включенным и ковыляю под одеяло. Вторая, все еще запечатанная бутылка воды опрокидывается, когда я толкаю матрас, и с грохотом приземляется на пакет с вяленым мясом.

Вспомнив о наличии еды, я сажусь и подтаскиваю поднос к изголовью кровати.

Во рту все еще мятный привкус, поэтому я смотрю на множество закусок, размышляя. Но решаю, что хуже смерти может быть только голодная смерть.

ГЛАВА 14

Кинг

Единственный ребенок. Родители все еще женаты и живут вместе во Флориде, но нет записей о телефонных звонках или текстовых сообщениях между ними и Саванной за последние шесть месяцев. Я возвращаюсь к прошлогодним журналам звонков и нахожу пятиминутный звонок в Рождество.

Хм. Конечно, не близко.

У кузена с детьми тоже нет телефонного контакта с Саванной, но они друзья на Facebook, и несколько кликов говорят мне, что они регулярно взаимодействуют с постами друг друга. Так что не близки, но и не отчуждены.

Я прослеживаю путь от профиля Саванны в Facebook до ее Instagram, где в биографии PaintsBySavannah есть ссылка на другой аккаунт.

Я нажимаю на нее.

Прошло двадцать минут, а я все еще пролистываю ее посты. Останавливаюсь на каждом.

Я видел ее налоговую декларацию по бизнесу, но не понял...

Она чертовски потрясающая.

Ее талант высечен в каждой картине. Его необработанность видна всем.

Густые масляные краски действуют на ее холсте как глина. Текстура резко контрастирует с гладкими цветами. А стиль…

Я прокручиваю страницу до следующей.

Стиль почти граффити по своей природе. Но он не сделан баллончиком. Так что те, которые показывают капли... Это все преднамеренно. Целеустремленно. Гениально.

И цвета…

Кажется, она работает сериями. Целый набор картин на одну и ту же тему. Потом прокручиваешь изображения, и тема меняется на другую.

Самая последняя коллекция — картины «Давид» Микеланджело. Дюжина вариаций. Некоторые просто в оттенках серого. Некоторые — только в неоновом цвете. Одна — зеленая, фиолетовая и белая, такая яркая, что почти светится. И все это работает. Каждая сама по себе. А потом все вместе, как коллекция.

До этого была серия божьих коровок. До этого были ошейники для собак. До этого лампочки, потом черепа...

Они прекрасно уникальны. Простые, но я могу смотреть на них часами.

И они еще больше пробуждают во мне любопытство к женщине, которая сейчас заперта в моей спальне.

ГЛАВА 15

Саванна

Я ставлю поднос вместе с остатками его содержимого на тумбочку.

Мой живот полон, коробка с выпечкой наполовину пуста. Батончика «Сникерс» больше нет. И последняя бутылка воды наполовину пуста.

Вздохнув, я натягиваю одеяло до подбородка.

Это движение выносит из-под одеяла запах мужчины.

Это тот же набор ароматов, который сейчас держится на моей коже после душа, но постельное белье пахнет — я делаю глубокий вдох — теплее.

Я стискиваю зубы и смотрю в потолок.

Перестань нюхать кровать.

Ты не можешь найти этого мужчину привлекательным.

Ладно, это неразумно, потому что он, объективно, очень красив. Как суперкрасив. Как настолько чертовски красив, что у меня подкашиваются коленки. Но, важно и то, что он еще и убийца. Не говоря уже о моем похитителе и тюремщике.

Мои легкие наполняются еще одним глубоким вдохом.

К черту все это.

На сегодня. На ближайшие несколько часов. Я позволю запаху большого сильного мужчины утешить меня, пока я притворяюсь, что я здесь по собственному выбору, на свидании, а не потому, что какой-то мертвый придурок изменил своей жене.

ГЛАВА 16

Кинг

Я включаю громкую связь, затем кладу телефон на стол и продолжаю любоваться творчеством Саванны.

Из того, что я узнал, она начала с небольших выставок в местных галереях сразу после колледжа. И за десятилетие с тех пор она превратила свои работы в онлайн-сенсацию. У нее много подписчиков, и люди постоянно пишут ей, чтобы спросить, когда будет следующая распродажа.

Некоторые из этих продаж были строго онлайн, но через несколько недель у нее будет одна в одной из галерей, которой владеет ее подруга Мэнди. И, согласно веб-сайту Мэнди, на следующий день после показа в галерее будет онлайн-продажа всего, что не продастся.

Все это очень увлекательно.

Я не могу найти никаких доказательств того, что она продает художественные репродукции. Мне придется поговорить с ней об этом. Ее работы слишком потрясающие, чтобы ограничиваться только одной оригинальной работой. Большему количеству людей нужно, чтобы ее работы висели у них на стенах.

«Что?» — раздается в моем телефоне хриплый голос.

«Ты мне нужен здесь завтра».

Неро стонет: «И ты, черт возьми, не мог мне завтра сказать?»

Мой взгляд перемещается на время. «Упс».

«Ой, блядь, ты ёбнутый».

«Знаешь, сколько раз ты звонил и будил меня? Очень много». Я ни капельки не сожалею.

Неро напевает: «Это из-за той девушки, которую ты похитил?»

«Что ты сказал?» — спрашивает другой сонный голос.

«Ничего», — шепчет Неро. «Иди спать».

Я молчу, надеясь, что Пэйтон вырубится, потому что я не хочу, чтобы она узнала об этом. Не то чтобы она не узнала в конце концов но, если она узнает, что я задумал, она определенно попытается вмешаться. А учитывая, как она заставляет Неро прыгать под каждую ее мелодию, он согласится со всем, что она скажет.

«Эм», — его голос теперь приглушен, как будто он прикрыл рот рукой. «Что ты слушаешь?» Слишком поздно, я вспоминаю, что звуковая система в моем офисе играет микс Peaceful Retreat. «Я думал, ты пошел домой?»

«Да», — я нахожу нужную кнопку на пульте дистанционного управления и выключаю музыку.

«Это было дерьмо в стиле спа».

Я его игнорирую. «Будь здесь в час дня».

«Ты серьезно это слушаешь, когда остаешься один?»

«Завтра?» — выдавливаю я из себя, желая убедиться, что он сможет приехать.

«Да, хорошо. Но если ты попытаешься продать мне какие-нибудь масла, чтобы центрировать мою ауру, я тебя пристрелю».

Я вешаю трубку.

"Мудак."

Думаю, он скажет несколько вещей, когда приедет сюда. Но то дерьмо, которое я видел с тех пор, как он впервые встретил Пэйтон, заставляет мое похищение Саванны и принуждение ее выйти за меня замуж выглядеть безобидным.

Я сжимаю губы. Ладно, может, я и выиграл по ебанутой шкале того, как я встретил свою жену, но все равно, этот мужчина в основном преследовал Пэйтон. Что обычно было бы плохо. Кто мог предсказать, что она будет так одержима им?

Слишком взвинченный, чтобы спать, я вспоминаю свою историю с Неро, пока изучаю, что может понадобиться для домашней художественной студии.

Неро — единственный человек в этом мире, на которого я могу рассчитывать во всем. Конечно, у меня есть сестры, и они замечательные, но это не те, кого я позову, если мне нужно кого-то убить. И это не те, кого я позову после того, как кого-то убью, когда мне нужна помощь в уборке тела, потому что меня утащили в погоне за пышнотелой богиней.

Богиня, у которой впечатляющее количество виртуальных последователей, но которая мало общается с друзьями и семьей. Красивая женщина, чья жизнь могла бы переместиться из ее маленького дома, который, кажется, был куплен на наследство от ее бабушки и дедушки, в мой особняк, без чьего-либо ведома.

На мгновение я испытываю чувство вины, думая о том, что для меня будет означать брак, и что для нее будет означать связь с Альянсом, но это не меняет моего решения.

Прошло более пятнадцати лет с тех пор, как Неро и я скоординировали наше враждебное поглощение, уничтожив всех основных игроков как ирландской, так и русской мафии в Миннеаполисе. Местные итальянцы уже уехали и к тому времени уже завязывали, поэтому, убрав с дороги наших предыдущих работодателей, Неро и я сформировали Альянс. Мы не хорошие люди. Мы не делаем хороших вещей. Но в отличие от наших предшественников, нашему слову можно доверять, и мы не пересекаем границы, которые сами для себя установили. Конечно, эти границы немногочисленны и редки, но мы живем по ним. И другие люди умирают из-за них.

До недавнего времени даже мужчины в Альянсе не знали, что я являюсь частью организации, не говоря уже об одном из лидеров. Я не высовывался, оставался невидимым партнером более десятилетия. Я делал это по нескольким причинам. Во-первых, чтобы защитить свою семью. Во-вторых, так Неро было легче объединить людей под одним лидером. И в-третьих, нам было выгодно, чтобы я был снаружи. Как порядочный бизнесмен в обществе. Удивительно, чем люди поделятся с тобой, когда они думают, что твое богатство может перекинуться на них.

И все это работало. Долгое время.

Но со временем, когда я накопил больше богатства и власти, моя публичная карьера и финансовые инвестиции стали почти такими же опасными, как торговля оружием и отмывание денег. Эти два вида деятельности пересекаются больше, чем кто-либо хочет признать. И я увидел надпись на стене. Поэтому позволить преступному миру увидеть меня, позволить преступному миру понять, кто я на самом деле, было правильным решением.

Риск увеличился, но и защита тоже. И риск уже был. Богатый до чертиков, ты становишься мишенью, грязный ты или нет.

Не говоря уже о том, что Аспен уже влезла в некоторые семейные дела, став лакеем Неро, против моих желаний, когда ему нужна женская поддержка. И я никогда не скрывал от своей семьи то, что делаю. Это только подвергнет их риску. Им нужно знать, на что обращать внимание и как защитить себя.

Я барабаню пальцами по столу.

А завтра моя семья увеличится на одного человека.

* * *

Свет удивляет меня, когда я тихонько открываю дверь спальни. Но затем я вижу тело под одеялом и понимаю, что она просто легла спать при включенном свете.

Мои босые ноги не издают ни звука, когда я вхожу в комнату.

Я держу руку на дверной ручке, следя за тем, чтобы дверь закрылась за мной так же тихо.

Я просто зашёл сюда за чистой одеждой.

Я просто захожу сюда за чистой одеждой.

Я протягиваю руку и выключаю верхний свет.

Из ванной комнаты все еще идет свечение. Я следую за светом и запахами душа.

Пар давно рассеялся, но на стеклянной стене все еще остались капли воды.

Непрозрачное стекло останавливается на три четверти пути через душевое пространство, устраняя необходимость в двери. Мягкими шагами я обхожу конец стены и захожу в душ. Сосна и сандаловое дерево цепляются за воздух.

Саванна была здесь. Голая. Натирала мое мыло по всему телу.

Мое тело реагирует, вся кровь приливает к члену.

И тут я вижу это. Висит на душевой лейке. Ее красивая цветочная рубашка. Тихое кап-кап-кап, пока она висит там, чтобы высохнуть.

Подошвы моих ног тихо шлепают по влажному полу, когда я захожу в душ, готовый потянуться за предметом одежды, но тут другой предмет требует моего внимания.

Кружево.

Красные. Кружевные. Трусики.

Я срываю их с рычага регулировки температуры, прежде чем успеваю отговорить себя. Материал влажный от стирки, как и рубашка.

Я смотрю на них в течение долгой секунды. Решая, насколько извращенным ублюдком я хочу быть прямо сейчас. Затем я пожимаю плечами и подношу их к носу.

Вдыхая полной грудью, я наполняю легкие запахом собственного мыла и.. киски.

Моя хорошенькая маленькая, будущая жена, оставила здесь свои трусики, и они пахнут моим чертовым мылом и ее сладкой киской.

Иисус Христос.

Я принимаю еще одну дозу опьяняющей смеси, и мой член уже твердеет.

Уходи. Пора уходить, блядь.

Еще один вдох, и мой член пульсирует.

Я тянусь свободной рукой, чтобы расстегнуть штаны. Но одна рука не делает этого, поэтому я кладу трусики в рот, прикусываю материал, спускаю и снимаю штаны, а затем отбрасываю их.

Резинка моих боксеров легко растягивается, и я натягиваю их на бедра.

Сильнее прикусив кружево, я наклоняюсь и обхватываю яички одной рукой, а другой сжимаю всю длину.

Преякулят уже вытекает из моего кончика, и я чувствую себя более возбужденным, чем когда-либо. Такое чувство, будто прошли годы с тех пор, как я трахался, а не те несколько недель, которые на самом деле прошли.

Все еще слишком долго.

Трусики Саванны заглушают мой стон, когда я двигаю кулаком вверх и вниз по всей длине.

Но этого недостаточно.

Я отпускаю свой член и вытаскиваю трусики изо рта, подношу их к носу для последнего вдоха, прежде чем обернуть их вокруг своего напряженного члена.

Трение в самый раз. Достаточно жесткое для моей чувствительной кожи.

Мои пальцы сжимают мои яйца еще раз, затем скользят вверх, чтобы удержать основание моего члена. Сохраняя мой член неподвижным, я втираю запах Саванны вверх и вниз по всей длине.

Это развратно.

Грязно.

Отвратительно.

Но это не мешает мне закрыть глаза и представить себе женщину, спящую в моей кровати на спине, пока я зарываюсь лицом между ее ног. Пробуя ее на вкус ее киску.

Она пыталась накричать на меня. Вероятно, пыталась ударить меня. Но она сдавалась. А затем она кончала мне на лицо, дрожа под моим языком.

И эта женщина будет моей чертовой женой.

Я откидываю голову назад, ее сущность все еще наполняет мои чувства, пока я кончаю по всей стене.

* * *

Вымыв руки, сбросив трусики в душ и тихо смыв сперму в канализацию, я снимаю рубашку и иду к кровати в одних трусах-боксерах.

Я сказала Саванне, что эта ночь может быть проведена в одиночестве.

Но я солгал.

ГЛАВА 17

Саванна

Мое тело кажется таким тяжелым.

Даже находясь еще в полусне, я помню ужасы и стресс прошлой ночи, которые привели к истощению, которое я до сих пор ощущаю в своих костях.

Я также помню совершенно непривычное спокойствие, которое я ощутила, засыпая на нелепо большой кровати Кинга.

Я прижимаюсь к теплу, вдыхая мужские ароматы, которые наполняли мои легкие, когда я засыпала.

Тепло распространяется подо мной. Низкий гул движется от подушки к моей голове. И вдруг я полностью просыпаюсь.

Мои глаза распахнулись, и первое, что я увидел, — это простор голой кожи. Голая кожа на широкой груди с подтянутыми мышцами, с золотисто-коричневыми волосами на груди у моей щеки.

Моя голова у него на груди.

Моя голова на груди Кинга.

Его дыхание остается прежним, и я стараюсь не напрягаться, оценивая ситуацию, не желая его разбудить.

Я заснула на боку, на краю кровати, лицом к ванной. Но теперь я повернута в другую сторону, спиной к ванной, лицом к стене с окнами и французскими дверями, ведущими на террасу, и я по другую сторону матраса.

Его сторона.

По обе стороны окон и дверей висят тяжелые шторы, но никто из нас их не задергивал, так что яркий солнечный свет струится сквозь стекло. Я не знаю, который час, но я явно проспала до утра. Но даже при ярком свете я вижу, что свет в комнате выключен.

Ну... что? Он пришел сюда вчера вечером и увидел, что я сплю со всеми включенными лампами, как испуганный ребенок, и решил просто раздеться и лечь в постель? Как будто это нормально?

Это так далеко от нормы, что мой мозг все еще не осознает тот факт, что я все еще в постели. С моим похитителем!

Просто дыши и думай, Саванна.

Моя рука разбросана по его голой талии, как будто мы обнимаемся так каждую ночь. А моя нога... о боже. Моя нога закинута на его бедро. И не наклоняясь, и не приподнимая одеяла, чтобы посмотреть, я могу только молиться, чтобы он не был полностью голым.

Я начинаю оттягивать ногу назад, двигаясь так медленно, как позволяет мое ноющее тело. Видимо, похищение задействует мышцы, которые я не привык тренировать. Но затем рука, которую я еще не заметила, сжимает мои плечи.

Я в ловушке.

Паника начинает размывать границы моего здравомыслия.

Что я делаю?!

Расстояние.

Мне нужна дистанция.

Отбросив попытку скрытности, я отталкиваюсь от крепкого тела человека, который сказал, что комната будет в моем распоряжении.

Он хрюкает, но едва двигается, даже когда я толкаю его со всей своей силой. Но это помогает вытеснить мое тело из его.

Я отползаю назад, одеяла запутываются вокруг моего тела.

«Чёрт, Саванна, я спал», — ворчит Кинг, прикрывая глаза рукой.

«Ты не должен был этого делать!» Мой голос звучит слишком хрипло, но я спишу это на свою панику, а не на вид его бицепсов.

Он поднимает руку достаточно высоко, чтобы прищуриться и посмотреть на меня. «Мне не положено спать?»

«Не здесь!» — я широко размахиваю рукой, указывая на кровать, на которой мы спим.

Он пожимает плечами. Ублюдок пожимает плечами.

И тут меня осенило. Может быть, с ним здесь…

Я перекатываюсь через край кровати, постельное белье падает вместе со мной.

«Холодно!» — хнычет он. Но я не оглядываюсь. Я не хочу знать, полностью ли он голый или только в паре этих блестящих шелковых боксеров. Все, что я хочу знать, — это оставил ли он дверь открытой.

Проклятие, которое он произнес, когда понял мой план, наполняет меня надеждой.

Мои ноги спотыкаются о слишком длинные брюки, и я спотыкаюсь, но когда я дотягиваюсь до ручки, она поворачивается.

Она, блядь, крутится!

Я рывком распахиваю дверь с большей силой, чем необходимо, и клянусь, чувствую, как содрогается земля, когда Кинг спрыгивает с кровати позади меня.

Я трачу долю секунды, необходимую для того, чтобы захлопнуть за собой дверь, надеясь, что это даст мне достаточно времени, чтобы добраться… куда угодно, но я успеваю сделать всего лишь дюжину шагов, прежде чем слышу, как открывается дверь спальни.

«Саванна». В его тоне больше раздражения, чем напряжения, но он все равно вызывает всплеск адреналина в моем организме.

Он не думает, что мне удастся уйти.

Я выбрался из комнаты, в которой он меня запер, но он все еще думает, что мне не удастся выбраться.

Я хватаюсь за талию брюк и натягиваю их как можно выше, чтобы не споткнуться, но мне приходится отпустить материал, когда я достигаю верха лестницы.

Мои носки скользят по деревянному полу, и я выбрасываю руку как раз вовремя, чтобы ухватиться за угол перил. Мой импульс разворачивает меня, и я делаю первые несколько шагов на ужасающей скорости.

«Черт возьми, женщина!» — голос Кинга звучит так близко, что я вздрагиваю и нечаянно отпускаю его.

Крик покидает меня еще до того, как моя нога соскальзывает с края ступеньки.

Падать с этой лестницы будет больно. Будет гораздо больнее, чем если бы Кинг позволил мне упасть в последний раз, когда он гнался за мной. В последний раз, когда он напугал меня, и я споткнулась.

Мои руки машут, отчаянно надеясь на еще одно спасение. Но моя вторая нога следует за первой, выскальзывая из-под меня.

Мой центр тяжести смещается, и я могу только быть благодарной, что падаю назад, а не вперед, в то время как моя задница падает на жесткие ступени подо мной.

Кинг издает хриплый звук за секунду до того, как моя задница ударяется… о тело.

ГЛАВА 18

Кинг

Эта чертова женщина меня прикончит.

Мое плечо болит там, где я дернул за перила, чтобы остановиться. А мои ягодицы и подколенные сухожилия пульсируют там, где они столкнулись с неумолимыми ступенями, второй удар, вес Саванны, сильнее вдавливающий меня в ступеньки, только притупляется ее милой задницей, разбивающей мои яйца.

Я сгибаю руку вокруг ее талии, удерживая ее на месте, даже когда мы вместе прыгаем вниз на еще одну ступеньку. Процесс вызывает новый раунд боли.

Ее крик оборвался, когда она приземлилась на меня, но в ушах у меня все еще звенит от боли в моих чертовых яйцах.

Она шевелится, и я еще сильнее прижимаю ее к себе.

«Просто. Подожди», — я выдавливаю каждое слово, пока боль разливается по моему телу.

Я звучу сердитым. Потому что так оно и есть.

«Извини», — шепот Саванны пробивается сквозь красную дымку, застилающую мне глаза, и я наклоняю голову вниз, пока мой лоб не упирается в ее волосы.

Если бы она действительно хотела меня поиметь, она могла бы ударить головой назад и сломать мне нос. Но даже если бы она умудрилась сломать мне руку, пока она это делает, она бы никогда не ушла с моей территории.

Моя мошонка снова начинают пульсировать, и я переношу вес с левой ягодицы на правую, и этого достаточно, чтобы немного облегчить боль.

Грудная клетка, зажатая между моим телом и рукой, расширяется от глубокого вдоха. «Спасибо, что поймала меня. Снова». Я вдыхаю, наконец отпуская перила, и обхватываю ее этой рукой. «Мне жаль, что ты пострадал. Но…» — она обрывает себя, и я жду, когда она продолжит, наслаждаясь запахом моего шампуня на ее волосах. «Мне не жаль, что я сбежала». Я сжимаю ее. «Я не могу просто позволить тебе держать меня здесь».

Я вздыхаю. «Вот тут ты ошибаешься, милая». Она начинает качать головой, поэтому я поднимаю свою. «Пора».

Саванна напрягается. «Время для чего?»

«Чтобы ты поняла, почему ты собираешься сотрудничать».

Нам обоим приходится распутываться, чтобы подняться, и Саванна пытается стряхнуть мою хватку, когда я хватаю ее за локоть, но я не отпускаю. Я не собираюсь смотреть, как она снова падает, пока мы спускаемся по оставшейся части лестницы. На ногах.

Я продолжаю держать ее за руку, ведя по другому коридору, в противоположную от главной спальни сторону дома, к моему домашнему офису.

В офис, на самом деле. Так как у меня есть своя инвестиционная компания, которая теперь просто использует свои собственные деньги, чтобы заработать себе еще больше денег.

Мне больше не нужно работать. Я мог бы уйти на пенсию много лет назад. Но управлять собственной компанией — это развлекательно, а также очень прибыльно. А у Аспен всегда есть какие-то благотворительные мероприятия, на которые ей нужно, чтобы я разбрасывался деньгами, так что хорошо держать кран открытым.

У меня всегда были способности к числам, но женщина рядом со мной доказывает, что у меня также всегда были слегка нестандартные моральные принципы. Так что, хотя я и происходил из обычной семьи высшего класса, никого не удивило, когда я ввязался в ирландскую мафию. Но к тому времени, как мой отец узнал об этом, я был слишком глубоко втянут, чтобы он мог выкупить меня. И, честно говоря, я наслаждался собой.

Только когда Неро, который пробрался в Братву, и я встретились, и в результате раскрыли тайный заговор по торговле людьми, все изменилось. На бумаге Неро и я должны были быть врагами, но наши сердца никогда не были со старыми семьями. Мы были там по своим собственным причинам. Поэтому, когда мы решили провести новые границы и обеспечить их соблюдение, мы именно так и поступили. И я ни о чем не жалею.

По сей день мы все еще работаем над тем, чтобы уничтожить любую и всю торговлю людьми на нашей территории. Но, как и везде, ее отвратительно много. Поэтому мы продолжим нацеливаться на сделки и отменять их. Пока мы не заняты своими собственными темными делами, конечно.

Саванна тяжело дышит рядом со мной, и я понимаю, что, наверное, мог бы немного замедлить свой темп. Но мы уже здесь.

Дверь моего офиса открыта. Никто из моих сотрудников не осмелился бы войти туда самостоятельно, но даже если бы они это сделали, вся информация находится за слоями брандмауэров и защит. Я достаточно хорош во всех технических вопросах сам по себе, но партнерство с человеком, у которого есть собственная охранная компания, определенно имеет свои преимущества.

Воспоминание о припадке Саванны, когда она пыталась разбить мое небьющееся стекло, после удара током от замка, дергает уголки моих губ. Мне хочется, поставить камеры в своей спальне, как я сделал в каждой другой комнате в этом месте, чтобы я мог увидеть выражение возмущения на ее лице, когда ее ударило током. Но камеры в моей спальне — это уровень конфиденциальности, который я не готов пересечь.

Я не привожу сюда много женщин, но снимать ничего не подозревающих сексуальных партнеров — это ужасно и слишком похоже на торговлю людьми, чтобы я мог себе это позволить.

Но красть женщин, чтобы жениться на них…

Я отмахиваюсь от этой мысли. У Саванны будет здесь прекрасная жизнь. Я в этом уверен. И пока она не попытается снова оставить отпечатки пальцев, чтобы выбраться из комнаты, она не пострадает.

Я только узнал, что это произошло с ней изначально, потому что я получаю уведомления каждый раз, когда не одобренный отпечаток прижимается к сенсору больше секунды. И тот же самый промежуток времени — это то, сколько времени проходит, прежде чем этот не одобренный отпечаток получает обработку напряжением. Этого недостаточно, чтобы действительно навредить, но этого достаточно, чтобы дать человеку понять, что пора прекратить попытки.

То, как она на меня посмотрела, когда я поймал статуэтку, которую она в меня бросила...

Я прочищаю горло и, удерживая ее, уговариваю пройти в кабинет первой.

Я собираюсь шантажировать Саванну, чтобы она вышла за меня замуж, поэтому я не могу позволить ей увидеть мою улыбку. Она должна поверить в угрозу, которую я собираюсь ей представить. И поскольку я только что спас ее от физического вреда, мне нужно склониться к образу плохого парня.

«Сядь», — мой тон резкий.

Она направляется к одному из редко используемых гостевых кресел, но я останавливаю ее и указываю на свой стол.

Она медленно обходит стол и опускается на мой стул.

Все мониторы черные, и я оставляю их такими, пока разблокирую планшет, который оставил на столе, и передаю ей.

Она берет его, смотрит на меня, а затем снова смотрит на экран, заполненный миниатюрными изображениями.

Прежде чем она нажмет на первое изображение, заполнив им экран, я перехожу так, чтобы оказаться позади нее. Это гарантирует, что она не сможет снова встать и побежать. Но это также позволяет мне не видеть ее выражение лица.

Ее плечи напрягаются, когда она смотрит на родителей.

Я слышу, как она прерывисто дышит, когда снова и снова пролистывает страницу, просматривая изображение за изображением.

Близко, далеко, откровенно, официально. Фотографии явно из социальных сетей. Фотографии явно не из социальных сетей, те, которые должны оставаться конфиденциальными.

Фотографии с ней.

Фотографии домов, которые она бы узнала.

Фотографии автомобилей, которые она бы узнала.

А затем, когда она снова проводит пальцем по экрану, фотографии меняются.

Сгоревшие основы зданий.

Сгоревшие автомобили.

Пятна крови на бетоне.

Альянс наносит удар.

Когда ее руки начинают так сильно трястись, что ей трудно перейти к следующему изображению, я наклоняюсь к ней через плечо и включаю свои мониторы. И вдруг ее личная жизнь предстает перед ее глазами.

Ее дом. Ее минивэн. Ее история доходов. Ее текущие банковские выписки. Журналы ее телефонных разговоров. Ее профили знакомств, которые не были активны почти год. Ее водительское удостоверение. Ее история болезни.

Звук, который она издает, — это не что иное, как опустошение. Сочетание крика и хныканья.

Я наклоняюсь к ней, выключаю экраны и забираю планшет из ее рук.

«Ты выйдешь за меня замуж». Мой голос ровный, но я рад, что ее голова наклонена вниз и она не может видеть моего лица. Потому что я уверен, что мое выражение лица показывает отвращение, которое я испытываю к себе.

Саванна кивает. Медленно и отрывисто, но это согласие.

Это то, чего я хотел.

ГЛАВА 19

Саванна

У меня болит грудь.

Так ли ощущается сердечный приступ?

У меня сдавливает грудную клетку.

Может быть, я умираю.

Я пытаюсь дышать.

Если бы я просто умерла прямо сейчас, разве Кинг отпустил бы все это?

Часть моего мозга слышит эхо звонка по всему дому. И часть моего мозга узнает шаги Кинга, когда он выходит из комнаты. Но я не могу пошевелиться.

Мне нужно бежать, но я не могу пошевелиться.

Экраны полностью черные. Не показывая ничего, кроме моего собственного обезумевшего отражения. Но это неважно. Я не могу выкинуть эти образы из головы.

Эти образы никогда не выйдут у меня из головы.

У меня нет настоящих отношений с семьей. Мои родители, вероятно, не узнают об этом до Рождества, если я пропаду. И пройдут месяцы, прежде чем моя единственная кузина, которая мне нравится, заметит, что я перестала лайкать фотографии ее ребенка в сети.

Ее дети.

Мой желудок скручивается. Чувство страха-тошноты становится знакомым.

Даже если бы никто по-настоящему не скучал по мне, я не могу нести ответственность за смерть... кого-либо. Неважно, насколько я отчуждена или проигнорирована кем-то, это не значит, что я хочу, чтобы его убили.

Я не могу с этим жить.

Я прижимаю руки к животу.

Я не хочу снова болеть, но этому ублюдку будет поделом, если я заблюю весь его шикарный стол.

Это не имеет смысла…

Кинг не имеет смысла.

Он такой... то вверх, то вниз. То горячий, то холодный.

Он удержал свою сестру от нападения на меня в доме Мэнди.

Он убил Ли. Своего зятя.

Он похитил меня.

Он помог мне успокоиться, когда у меня случилась паническая атака.

Он запер меня в своей спальне, но кормил меня. И не трогал меня. Не так.

Он поранился, чтобы поймать меня на лестнице, вместо того, чтобы просто дать мне упасть.

Но потом он…

Слеза капает с моего подбородка.

Было так много фотографий.

Любой, кто когда-либо что-то для меня значил.

Я не знаю, как он вообще кого-то нашел. У него есть фотографии людей, которых я едва помню. И ему даже не нужно было ничего говорить.

Потому что финальные изображения…

Я делаю еще один вдох.

Это были не те, что были моей личной информацией. Это был не тот экран, который показывал результаты моего последнего аномального мазка, и как мне пришлось вернуться. Насколько эти тесты были болезненными, просто чтобы сказать мне, что все в порядке.

Нет, это были кадры сгоревших домов. Остатки взрывов. ...кровь.

Доказательства того, что Ли был не первой жертвой насилия Кинга.

Ты выйдешь за меня замуж.

Еще одна слеза.

Я сделаю это. Я скажу правильные вещи. Подпишу правильные бумаги. Но я не останусь. Я никогда просто не приму эту судьбу и не останусь.

ГЛАВА 20

Кинг

Снова раздается звонок в дверь, и я закатываю глаза.

«Ты можешь открыть ее сам», — говорю я, открывая дверь.

Брови Неро приподнимаются. «Хороший наряд».

Я стиснул челюсть, глядя вниз.

Да, я все еще в одних трусах-боксерах изумрудного цвета.

«Просто заткнись и заходи». Я отступаю назад и впускаю своего надоедливого лучшего друга в свой дом.

«Итак… — он растягивает слово. — Как там твой пленник?»

Его вопрос не должен был заставить меня скрутиться. Саванна отреагировала именно так, как я и ожидал, на мой обширный шантаж. Но... мне это не понравилось. Я это просто возненавидел.

Должно быть, он что-то увидел на моем лице, потому что его глаза сузились. «Что ты сделал?» —сказал Неро ледяным тоном.

Я бы обиделся на его намек, но мне нравится, что он беспокоится о благополучии Саванны, даже если он не говорит об этом открыто. «Пока ничего. Для этого ты здесь».

«Что это значит?» Он скрещивает руки на груди, его полностью черный наряд делает его похожим на криминального авторитета, которым он и является. «Если ты думаешь, что Пэйтон будет стоять в стороне, пока я держу твоего пленника, ты ебанутый псих».

«Она действительно держит тебя за яйца, не так ли?»

«Возьмешь жену, тогда и посмотрим, насколько ты хорош в обращении», — ухмыляется он.

«Как я уже сказал, именно для этого ты здесь».

Его руки падают по бокам. Его рот открывается, затем закрывается, и я вижу, как щелкают колесики за его глазами.

«Проверь свою электронную почту». Мне пришлось один раз взломать его почтовый ящик, когда он приехал.

Неро медленно достает телефон из кармана, нажимает на экран, пока не останавливается. «Ты...» Он смотрит на меня с самым ошеломленным выражением, которое я когда-либо видел на его лице. «Ты посвятил меня в сан?»

Я пожимаю плечами. «Свадьбы по засаде не требуют шаферов, поэтому я решил, что это будет следующим лучшим вариантом».

Он снова смотрит на свой телефон, затем снова на меня. «Посвящен». Его глаза широко раскрыты. «Ты, что? Хочешь, чтобы я, черт возьми, поженил тебя?»

«На Саванне, да».

Он пристально смотрит на меня еще секунду, затем откидывает голову назад и смеется.

Я позволил ему плсмеятся несколько секунд. «Ты сделаешь это?»

Неро качает головой. «Ты сумасшедший. Но да, конечно. Какого черта, я буду играть священника иженить тебя».

ГЛАВА 21

Саванна

Этот смех.

По моим рукам пробегает холодок, а позвоночник выпрямляется.

Я поклялась, что не забуду этот смех. И слышать его снова, в этом доме, — это истощает мои последние нервы.

Когда я был напугана больше всего... этот смех.

Я пытаюсь встать. Я хочу уйти.

Но все мое тело трясется. Дрожь терзает мои мышцы, делая их бесполезными. Холод, которого не было раньше, просачивается в центр моего существа.

Звук шагов разносится эхом по коридору, и я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на дверь.

Кинг ведет этого человека сюда? Ко мне?

Но затем шаги затихают, и время проходит.

Минуты?

Где они?

А что, если Кинг отправит этого человека сюда одного?

Я чувствую, как по моим щекам разливается тепло.

Я поднимаю руки, чтобы вытереть щеки, но они дрожат.

Почему так холодно?

Я бросаю взгляд на черные мониторы, желая, чтобы все это оказалось кошмаром, но тут раздаются шаги, и я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда в дверях появляется Кинг.

Теперь он одет. В угольно-серых брюках и белой рубашке на пуговицах, рукава закатаны до локтей. Волосы все еще растрепаны, что только делает его еще привлекательнее. Как Дьявол, окутанный миражом вежливости.

Я несколько раз взглянула на него, пока он вел меня в офис, и мне захотелось еще раз поблагодарить его за то, что он спас меня от падения, но вид его мускулистого тела, одетого только в блестящие боксеры, был слишком тяжел для моего разума. И глядя на него таким образом, зная, что скрывается под этой одеждой... это заставляет меня ненавидеть его родителей за то, что они дали ему такие привлекательные гены. Такой злой человек не должен быть таким красивым.

А потом в кабинет за Кингом заходит второй мужчина. И я знаю. Я просто знаю , это Н. Мужчина из телефона, который посчитал это таким уморительным, когда я закричала о помощи.

Выражение его лица нечитаемо. Как будто встреча лицом к лицу с похищенными женщинами — это повседневное дело. И я знаю, что я был права, когда боялась его.

«Саванна?» — голос Кинга звучит обеспокоенно.

Но это не может быть правдой.

Я не отвожу взгляд от другого мужчины. Я не могу. Потому что я его ненавижу. Я его так ненавижу.

«Чёрт», — бормочет Кинг, затем поворачивается и уходит за дверь. Оставляя меня наедине с человеком в чёрном.

ГЛАВА 22

Неро

Что ж, это интересно.

Сохраняя дистанцию, я прислоняюсь к стене рядом с дверью.

Женщина в кресле выглядит… разъяренной.

Это хорошо.

Конечно, она трясется как осиновый лист, но я вижу, как ненависть горит в ее глазах.

И это действительно хорошо.

С гневом я могу справиться. Я даже со страхом могу справиться, потому что знаю, что Кинг не причинит ей вреда.

Но если бы она выглядела сломленной… Мое сочувствие редко простирается дальше Пейтон, но если бы эта женщина выглядела сломленной или замкнутой… Не думаю, что я смог бы это пережить.

Но ярость?

Уголки моего рта начинают приподниматься.

Женить Кинга на этой чертовщине будет для меня огромным удовольствием.

ГЛАВА 23

Саванна

«Ты». Наконец-то я могу произнести это слово.

Но вместо того, чтобы отстраниться от обвинения, N улыбается. Улыбается во весь рот. «Ты помнишь меня».

Гнев закипает во мне, я вскакиваю, стул откатывается назад и врезается в стену позади меня.

«Ты смеялся!» — кричу я, направляясь к нему.

У меня нет плана. Все, что я знаю, это то, что я хочу причинить ему боль за то, что он заставил меня чувствовать.

Он поднимает руки, ладонями наружу. «Ого, сейчас».

«Я умоляла тебя о помощи!» Мой голос срывается, так как внутри меня бушует слишком много эмоций.

Я сжимаю кулак и отдергиваю руку.

Я никогда никого не била. Но я собираюсь попробовать.

На лице Н. появляется выражение веселья, и я вношу в удар всю ярость, которую оно во мне вызывает.

За исключением того, что мой кулак сталкивается с ладонью, которая не принадлежит N.

Большая рука смыкается вокруг моей руки, двигаясь по моему телу, пока моя рука не упирается мне в грудь.

Я набрасываюсь вторым кулаком, всякая попытка изящества давно прошла. Но этот кулак пойман так же, как и первый, и обвит по моему телу, пока Кинг не обнимает меня сзади, прижимая мои руки к телу.

N смеется, черт возьми, и я теряю контроль.

Я наклоняюсь в медвежьи объятия Кинга и позволяю ему принять на себя мой вес, одновременно отталкиваясь обеими ногами.

«Боже!» Кинг отступает назад, и я мечусь. Мои слишком длинные штанины развеваются в воздухе перед нами.

Мы продолжаем удаляться от N, и хотя я чувствую, что желание бороться покидает меня, я не прекращаю бороться.

«Я тебя ненавижу!» Я даже не осознаю, что плачу, пока не попытаюсь это выкрикнуть. И я не знаю, кому это адресовано, Кингу или Н. Это даже не имеет значения. Я ненавижу их обоих.

Мы с Кингом вместе падаем назад и приземляемся на диван, который, как я мельком заметила, стоял под окнами.

Его ноги поднимаются и обхватывают мои. Удерживая меня на месте. Но моя голова все еще свободна, поэтому я кручу ее, надеясь ударить по его дурацкому идеальному носу.

Это бесполезно. Я знаю это. Он уже показал мне все доказательства, которые мне нужны, чтобы доказать мою беспомощность. Что я полностью попалась в его ловушку. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не могу просто позволить себе сдаться.

Его тело сжимается вокруг моего, когда он поворачивает голову, чтобы уклониться от моего удара.

Затем мы переворачиваемся на бок, и все мои конечности по-прежнему зажаты под его ногами.

Моя голова приземляется на мягкую подушку, и прежде чем я успеваю среагировать, его висок сильно прижимается к моему, запирая мою голову между своей головой и диваном под нами.

И это всё.

Я измотана.

Побеждена.

Бурное дыхание Кинга совпадает с моим, пока я пытаюсь успокоить свои тяжело дышащие легкие.

Я сморгнула слезы, все еще липнувшие к моим ресницам, и заметила скомканную толстовку на полу прямо у двери.

Откуда это взялось?

Я снова моргаю.

Кинг это понял? Вот почему он оставил меня наедине с другим мужчиной? Когда он выругался и вышел из комнаты, он принес мне толстовку? Потому что я дрожала?

Как я вообще могу понять этого человека?

«Я понимаю, почему ты хочешь на ней жениться», — посмеивается N, все еще прислонившись к стене.

Я смотрю на него.

«Что не любовь?» Тон Кинга безразличен. Как будто именно поэтому мы и женимся. Потому что он любит меня. А не потому что…

Я моргаю еще немного.

Я даже не знаю, почему он хочет на мне жениться.

Я имею в виду, это не потому, что он хочет провести свою жизнь со мной. И это, конечно, не имеет ничего общего с любовью. Так что, это должно иметь какое-то отношение к Ли. Но почему?

N прочищает горло. «Ну, я нашел сценарий в сети. Нам нужен свидетель, прежде чем мы начнем? Или вы просто подделаете и его?»

«Приведи Стива. Он может быть свидетелем», — отвечает Кинг, его голос звучит у меня над ухом.

N опускает подбородок, затем поворачивается и выходит за дверь. Оставляя нас одних.

Я чувствую, как его грудь наполняется воздухом, когда он делает глубокий вдох.

Я сглатываю, прочищаю комок в горле. «Почему брак?

Кинг вздыхает, его грудь сжимается. «Потому что ты слишком много знаешь».

Я пытаюсь покачать головой, но не могу, так как он все еще прижимает свой висок к моему. «Я ничего не знаю».

«Ты знаешь, я убил Лиланда».

Я зажмуриваюсь. «Я никому не скажу».

«Ты знаешь, что это так не работает».

«Нет, Кинг! Я не знаю, что это так не работает!» Слезы снова наворачиваются, поэтому я еще сильнее зажмуриваю глаза. «Хочешь верь, хочешь нет, но я никогда раньше не участвовала в убийстве».

«Я верю в это, милая. Ты хорошая девочка». Его голос такой искренний, что он наполняет мою грудь теплом, прежде чем я успеваю его остановить.

«Тогда почему?» — шепчу я.

«Это сложно». Когда я шмыгаю носом, его руки сжимаются вокруг меня, и он использует свои ноги, обхватив мои, чтобы поднять все четыре наши ноги на диван. Это отвратительно удобно, лежать на этом диване, с гигантским мужчиной, принуждающим меня к браку, который я не хочу. «Там достаточно точек, связывающих тебя с Лиландом, а Лиланда со мной, чтобы ты в конечном итоге попала под допрос. Но как моя жена, никто не может заставить тебя дать показания против меня. И», продолжает он, прежде чем я успеваю возразить, «если копы могут сложить эти части воедино, то и мои враги могут». Враги. «Это может стать для тебя сюрпризом», его тон становится саркастическим, «но я замешан в некоторых не очень хороших делах».

Я фыркнула в ответ, мой тон соответствовал его тону. «Ты не говоришь». Я пошевелил телом. «Все это было похоже на поведение сверхзаконопослушного человека».

Его бедра сжимают мои. «Может, стоит прекратить шевелиться».

Я открываю рот, чтобы ответить, когда замечаю это. Это. Толстый ствол, твердеющий напротив моей задницы.

Он серьезно возбуждается?

Не задумываясь, я двигаю бедрами.

У него действительно такой большой член?

Кинг поворачивает лицо, его голова все еще прижата к моей, но его губы так близко к моей щеке, что они касаются моей кожи с каждым словом. «Я не буду силой входить в тебя, Саванна Бэби. Но я умираю от желания кончить на твои красивые сиськи, так что не искушай меня, черт возьми».

О, черт возьми.

Моя киска сжимается от образа, который вызывают его слова.

Горло прочищается. «Ну что... ты готов?» N вернулся, а рядом с ним еще один большой угрюмый мужчина.

«Я готов», — рычит Кинг, и я клянусь, что чувствую, как он еще больше твердеет.

Я закрыл глаза, когда N начал декламировать слова, которые я узнала из фильмов, но которые, как я начала верить, никогда не будут мне сказаны.

Произнесение свадебных клятв, от которых я, по сути, отказалась.

Просто притворись, что это нереально.

Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на дыхании. И стараюсь не думать о том, как тепло прижимается ко мне Кинг. Как я больше не дрожу.

Сырое, предательское тепло скапливается между моих бедер. Заставляя меня чувствовать себя еще хуже.

Это просто пот. Я говорю себе. Это не ощущение мужских рук вокруг меня. Это не имеет ничего общего с возбужденной частью тела, которая вдавливается в меня. Это определенно не связано со словами, сказанными мне на кожу.

Слова N внезапно звучат громче. «Согласен ли ты, Кинг Бартоломей Васс, взять Саванну Джейн Оутс в жены поневоле? В болезни и здравии? В богатые и еще более богатые времена. Обещаешь ли ты быть верным похитителем, пока вы оба живы?»

«Согласен», — слова Кинга окружают меня.

«А ты, Саванна Джейн Оутс, берешь ли ты Кинга Бартоломео Васса в законные мужья? Обещаешь ли ты быть верной и преданной? Быть лучшей женой, какой только можешь быть? Не перерезать горло Кингу, пока он спит?»

Я открыла глаза и уставилась на ухмыляющегося мужчину с другого конца комнаты.

Когда я не отвечаю, Кинг крепче обнимает меня всем телом.

"Отлично."

«Саванна», — тихо отчитывает меня Кинг.

Я стискиваю зубы, потом сдаюсь. Это просто слова. «Я согласна».

«Отлично!» — сияет N. «Тогда я, Неро, лучший друг счастливого жениха, объявляю вас мужем и женой». Он разводит руки. «Вы можете поцеловать невесту».

Мои глаза расширяются.

Он не стал бы…

Кинг поворачивается, и я внезапно оказываюсь на спине, его тело вдавливает меня в подушки.

«Ты не…»

Я пытаюсь сказать «дерзай». Но дохожу только до той части, где мой рот открывается на «а», прежде чем его губы врезаются в мои.

Мои глаза расширяются, а затем закрываются, когда искры замыкают мой мозг.

Его губы теплые. Твердые, но мягкие. И мои реагируют, инстинктивно следуя его движениям.

Я забываю, что ненавижу его.

На секунду я забываю, что нахожусь здесь против своей воли.

Я погружаюсь в ощущение его веса на себе, таю, когда его язык скользит по-моему.

Я стону, когда одна из его рук скользит вверх по моему позвоночнику и обхватывает мой затылок.

Я позволил себе забыть.

На один этот момент.

И тут я все вспомнила.

И я сжимаю зубы вокруг его нижней губы.

Кинг замирает, но не отстраняется, поэтому я кусаю сильнее.

Я знаю, что не должна беспокоиться о том, что причиню ему боль. Этот человек буквально только что заставил меня выйти за него замуж. Но мысль о том, чтобы пролить кровь и получить ее в свой рот, больше, чем я готова сделать. Даже если бы у меня хватило наслаждения откусить его чертову губу – сигнал внутреннего рвотного рефлекса – он бы просто так меня не отпустил.

Рука за моей головой сгибается, слегка дергая меня за волосы, и я воспринимаю это как сигнал отпустить его.

Когда он отрывает от меня свое лицо, я ожидаю увидеть, как он смотрит на меня с самодовольным удовлетворением. Злорадствует по поводу того, чего он достиг. Но выражение его лица... Это что-то совсем другое.

Это голод.

И мне противно испытывать то же самое чувство в глубине души.

«Ну что ж!» — хлопает в ладоши человек, которого, судя по всему, зовут Неро, а не просто Н. — «Там будет праздничный обед или что-то в этом роде? Я умираю с голоду».

Кинг высвобождается из-под моего покрова и встает.

Я определенно не скучаю по прижатию его тела к моему. И я совершенно не смотрю на огромную выпуклость спереди у него в штанах.

«Не будь придурком», — говорит Кинг Неро, поправляя его одежду.

«Это проповедник Дик», — ухмыляется Неро.

Они кажутся почти игривыми по отношению друг к другу, и я вспоминаю комментарий Неро о том, что он лучший друг Кинга, и задаюсь вопросом, правда ли это. И задаюсь вопросом, что значит, что лучший друг Кинга может быть кем-то таким страшным.

Я пользуюсь моментом, когда на мне никто не сосредоточен, чтобы сесть, но тут же обнаруживаю, что третий мужчина пристально смотрит на меня.

Я совсем забыл о нем. Свидетель.

На мне куча не по размеру взятой взаймы одежды, но то, как на меня смотрит этот мужчина, заставляет меня нервничать.

Огромное тело Кинга движется между мной и мужчиной.

«Когда сертификат будет готов для подписи, я попрошу кого-нибудь принести его вам», — спокойно говорит ему Кинг. «Но, если ты еще раз так посмотришь на мою жену, я выколю тебе глаза из черепа». Он делает паузу. «Понял?»

Шум крови, бегущей по моим венам, заглушает любую реакцию другого мужчины.

Он сумасшедший.

Я замужем за сумасшедшим.

«Надень это».

Я вздрагиваю, обнаружив, что Кинг сидит передо мной на корточках, протягивая мне поношенную темно-бордовую студенческую толстовку.

Я не знаю, дает ли он мне её, чтобы завершить его задание, которое он дал мне ранее, или он хочет, чтобы я скрыла тот факт, что я в футболке без бюстгальтера. В любом случае, я беру её и надеваю через голову, потому что холод, который был раньше, снова проникает в мои кости.

"Ты голодна?"

Я качаю головой.

«Тебе нужно поесть».

Я снова качаю головой, сжимая губы.

Мне хочется на него накричать. Накричать на него за то, как все это несправедливо. Но я знаю, что если я сейчас открою рот, то ничего, кроме рыданий, оттуда не выйдет.

Кинг вздыхает: «Хочешь вернуться в комнату?»

Комната.

Спальню, которую мне теперь придется делить с этим незнакомцем, сидящим передо мной.

Я киваю головой. Это лучший из моих плохих вариантов.

«Хорошо», — он хватает меня за запястья и встает, поднимая меня с собой.

Как только я обретаю устойчивость, он отпускает одну руку, а другой скользит вниз, пока его пальцы не переплетаются с моими.

Я не хватаю его за пальцы, но и не пытаюсь стряхнуть их.

Пока Кинг ведёт меня к двери кабинета, Неро кивает в мою сторону. «Добро пожаловать в Альянс, миссис Васс».

ГЛАВА 24

Кинг

Саванна не оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Она просто молча идет через комнату и забирается в кровать.

Что-то, что звучит ужасно похоже на шепот моей совести, шепчет где-то в глубине моего сознания. Но я научился его очень хорошо блокировать, поэтому я позволил предупреждению ускользнуть, не услышав его.

Я жду, стоя в открытом дверном проеме, надеясь, что она снова на меня набросится. Попробует убежать. Закричит. Что угодно.

Но она просто сворачивается на боку, отвернувшись от меня, даже не потрудившись накрыться одеялом.

Мой язык скользит по передней части моих зубов, воспоминание о ее поцелуе слишком чертовски свежее. Ощущение ее мягкого тела подо мной все еще слишком свежо в моей памяти.

Но эта Саванна, эта побежденная версия, заставляет мою грудь болеть.

И когда ее плечи вздрагивают, я пересекаю комнату.

Я хочу лечь с ней в постель. Обнять ее снова. Дать ей свое тепло.

Но я не настолько глуп, чтобы думать, что она этого хочет. Поэтому вместо этого я хватаю одеяло, смятое в комок у изножья кровати, и натягиваю его на ее тело.

Она не реагирует.

Мне так много хочется сказать.

Это больше для твоей защиты, чем для моей.

Все будет не так уж плохо.

Я буду порядочным мужем.

Здесь все еще можно жить хорошо.

Но я знаю, что она не поверит ни единому моему слову. Не сейчас.

Поэтому вместо того, чтобы озвучить свои обещания, я отворачиваюсь от нашей кровати и выхожу из комнаты. Оставляя дверь приоткрытой за собой.

ГЛАВА 25

Саванна

Я не знаю, как долго я лежала там и плакала, прежде чем уснула. И я не знаю, как долго я спала. Но я знаю, что меня разбудило урчание в животе.

Перевернувшись на спину, я потираю глаза, покрытые соляной коркой.

Глупо чувствовать себя такой грустной из-за того, что, вероятно, никогда не произойдет, но я ничего не могла с собой поделать. С тех пор, как я была маленькой девочкой, я мечтала о своей идеальной свадьбе. Некоторые детали менялись с течением десятилетий, но это всегда было на пляже. Где-то экзотическом и теплом, с качающимися пальмами передо мной и океаном позади меня. Мягкое платье струилось вокруг моих босых ног, мои пальцы ног зарылись в песок. И мои руки сжимали букет тропических цветов. Яркие цвета отражались в заходящем солнце.

Я никогда не думала, что у меня будет много гостей. Даже в детстве я знала, что мы не из тех семей. Но в моих фантазиях там было несколько хороших друзей, свидетелей моего большого дня, когда я дала лично написанные клятвы человеку, который любил меня больше, чем саму жизнь.

Мои глаза не мигая смотрят в потолок.

Вместо этого я сказала «да», будучи физически связанной на диване, в большой мужской черной домашней одежде. Без бюстгальтера. Без макияжа. Волосы в диком беспорядке. Соглашаясь на извращенные клятвы, которые нам произнес дьявол.

Конечно, не стоит перерезать ему горло, пока он спит.

Смех застревает у меня в горле.

Я замужем.

На самом деле я замужем за мужчиной, с которым познакомилась вчера.

Я зажимаю рот рукой, удерживая звук внутри.

Сейчас мне не до смеха.

Мне нужно сохранять спокойствие.

Это всего лишь слова.

Я все еще могу найти выход из этой ситуации.

Но если ты еще раз так посмотришь на мою жену, я вырву тебе глаза из черепа. Понял?

То, что он называет меня своей женой, ничего не значит.

И его угроза ослепить человека, причинив ему боль, не должна вызывать умиления.

Я делаю глубокий вдох.

Что было во время этого сна?

Выдыхая, я сажусь. И вижу дверь. Открытую.

Я снова тру глаза.

Он не запер меня?

Потому что он знает, что ты не сможешь уйти.

Мои губы сжаты. Это, наверное, правда. Я видела охранников снаружи. Я видела замок на входной двери, и, кажется, он сказал, что все окна сделаны из этой же магически небьющейся херни. И даже если я выберусь наружу, мне придется перелезть через чертовски высокий забор и идти… куда-то.

Но все же. Открытая дверь.

Поправка, открывающаяся дверь.

Тени, тянущиеся по комнате, говорят мне, что солнце садится, а это значит, что я проспал большую часть дня.

Дверь постоянно открывается, и мне приходится прищуриваться, чтобы увидеть, кто входит.

Но никто....

Тень, мелькнувшая у земли, привлекает мое внимание: в комнату вваливается та же огромная черная собака, что и вчера вечером.

Мое сердце мгновенно подпрыгивает, когда я откидываюсь на спинку матраса и не останавливаюсь, пока не упираюсь в изголовье.

«Х-хороший мальчик», — выдавливаю я.

Он наклоняет голову в ответ на мои слова.

«Ладно», — шепчу я. «Это твой дом, я поняла».

Его плавные шаги приближают его к кровати, между мной и дверью в ванную.

Я осторожно подхожу к другой стороне кровати. «У нас все хорошо. Ты хорошая собака. Милая собака». Я пытаюсь вспомнить команды, которые Кинг использовал прошлой ночью. Но не могу. Я был слишком напугана, чтобы обращать внимание.

Собака приближается, и когда она опускается на задние лапы, словно собирается запрыгнуть на кровать, я выбрасываю руки вперед. «СИДЕТЬ!»

Я выкрикиваю это слово, одновременно закрывая глаза и готовясь к тому, что меня растерзают.

Но ничего не происходит.

Открыв один глаз, я вижу огромного пса, сидящего рядом с кроватью. Его подбородок покоится на матрасе.

«Ладно…» Я облизываю губы, оглядывая комнату. «Ладно». Мне не нужно выходить из комнаты, мне просто нужно добраться до шкафа. Я знаю, что собаки быстрые, но кровать находится между ним и открытой дверью шкафа. Я могу это сделать. «Сидеть», — повторяю я, придвигаясь ближе к дальнему краю. «Стой». Я держу руку, ближайшую к собаке, поднятой в универсальном символе остановки. «Стой…»

Достигнув края, я опускаю руки и прыгаю на пол.

Это всего лишь несколько шагов. Всего несколько шагов.

Кажется, я кричу, и я смутно помню, как Кинг говорил что-то о том, что не стоит убегать от этой собаки, но теперь уже слишком поздно это делать!

Мои ноги скользят по этому проклятому скользкому полу, но я сохраняю равновесие и проскальзываю в шкаф.

Мои пальцы ног цепляются за ковер, о котором я забыла, что он находится в центре огромного шкафа, но прежде чем упасть, я отступаю назад и захлопываю дверцу.

Я неловко приземляюсь на правую руку и слышу, как за мной захлопывается дверь.

Я плюхаюсь на спину. «О, спасибо, черт возьми». Облегчение почти заставляет меня снова смеяться.

Пока тусклый свет не перекрывается гигантской мохнатой мордой, наклонившейся ко мне.

Я замираю, слишком напуганная, чтобы даже отреагировать, а зверь опускает морду, чтобы… лизнуть меня.

Его мерзкий язык скользит от моего подбородка к брови, и я вскрикиваю по совершенно новой причине.

«Ааа!» Я толкаю его в шею. Короткая шерсть оказалась намного мягче, чем я ожидала.

Он лает, всего один раз. И это прозвучало... игриво?

Собака отступает на шаг, опуская переднюю часть туловища к земле, но задняя часть все еще поднята, а ее короткий виляющий хвост выставлен напоказ.

«О, боже», — стону я, поднимая голову, а затем опуская ее обратно на ковер. «Ты ведь не злой, правда?»

Словно поняв меня, собака снова гавкнула, а затем подпрыгнула и снова попыталась лизнуть мое лицо.

Он успевает еще раз неаккуратно облизать меня, прежде чем я успеваю его отпихнуть. «Ладно, ладно! Ты победил». Я освобождаю достаточно места, чтобы сесть.

"Сидеть."

Он сидит.

Любопытствуя, я протягиваю ладонь. «Пожать».

Большой мальчик хлопает меня по руке своей большой лапой, и я не могу сдержать улыбки, сжимая его мохнатые пальцы и дважды крепко встряхивая их.

Я отпускаю его лапу, и он опускает голову, чтобы подтолкнуть мою руку. Поняв намек, я поднимаю руку и глажу его по макушке.

Не знаю, как он превратился из ужасающего в милого, но он это сделал. И это хорошо, поскольку сидящая вот так чертова тварь выше меня.

«Довольно хитро, что ты успел сюда зайти до того, как я закрыла дверь», — говорю я ему, потирая за его короткими заостренными ушами, в то время как другая моя рука прижимается к моей груди, мое сердце все еще бешено колотится. Клянусь, в следующий раз, когда мне придется бежать, спасая свою жизнь, я просто сяду на землю. Что бы ни случилось, случится. «Хорошо, что у тебя нет длинного хвоста, ага. Он, вероятно, разбился бы о дверь, и это было бы больно».

Собака прохрипела в ответ, и в тот же момент я слышу, как в спальню входят тяжелые шаги.

«Саванна!» — разносится по помещению голос Кинга.

Я сжимаю губы и молчу.

Пусть переживает, что его чудовищная собака съела меня.

Он топает по спальне, и я представляю, как он проверяет ванную.

«Саванна!»

Собака поворачивается, как будто собирается царапать дверь. Поэтому я наклоняюсь вперед и обхватываю ее шею руками, удерживая на месте.

Еще один раунд топота, и, как я предполагаю, звук открывающихся дверей патио, прежде чем он снова закричит.

Соблазн поприветствовать своего хозяина становится для демонического пса в моих объятиях слишком сильным, потому что он издает глубокий лай.

На этот раз я занята тем, что успокаиваю собаку, поэтому не слышу шагов, пока не хлопает дверца шкафа.

Я взвизгиваю, смущая и себя, и собаку, если судить по взгляду, который он на меня бросает.

«Что…» Взгляд Кинга мечется между мной и собакой. «Дюк, какого черта ты здесь делаешь?»

У меня отвисает челюсть. «Извини, это имя собаки?»

Кинг скрещивает руки на груди, его тело загораживает весь дверной проем. «Что случилось?»

Если он может проигнорировать мой вопрос, я могу проигнорировать его. «Ты серьезно назвал свою собаку Дюком?»

Услышав свое имя, собака поворачивает голову в мою сторону. Но мне удается избежать его попытки поцеловать меня, когда я падаю обратно на ковер, давая волю смеху, который кипел во мне с самого пробуждения.

Я звучу как сумасшедшая. Полностью неуравновешенная. Но я просто не могу.

Громкий смех сотрясает мое тело.

Уровень тщеславия слишком высок.

«Дюк!» — выдавливаю я из себя, опуская руки, чтобы прикрыть глаза.

Собака лает, а я смеюсь еще сильнее.

«Да, ладно, приятель. У твоей новой мамы сейчас явно нервный срыв. Давай оставим ее в покое».

Дюк снова лает.

Я растопыриваю пальцы, чтобы видеть Кинга. Выражение его лица где-то между раздражением и весельем.

«Есть ли еще какие-нибудь уважаемые питомцы? Может быть, кот по имени Эрл».

Кинг смотрит на меня. «Не смеши меня. У меня аллергия на кошек».

Моя улыбка становится шире, прежде чем я успеваю себя остановить, ненавидя себя за то, что нахожу его забавным.

Кинг округляет губы, издавая резкий свист, а Дюк вскакивает на четвереньки, вставая по стойке смирно перед отцом . «Когда возьмешь себя в руки, спускайся вниз. Я голоден».

Я опускаю руки. «Я не буду готовить для тебя».

Мужчина закатывает глаза. «У меня есть повар. И я уверен, что я достаточно умен, чтобы не есть ничего, что ты мне приготовишь». Он делает шаг назад, Дюк движется в такт его шагам. «Клятвы охватывали только перерезанное горло, а не отравление».

ГЛАВА 26

Кинг

Сорок пять минут спустя Саванна спускается по лестнице. И она явно снова совершила набег на мой шкаф, что, учитывая, что именно там я ее и оставил, неудивительно.

На этот раз она надела пару толстых темно-серых спортивных штанов с резинкой по низу, так что они собирались у ее лодыжек и не пытались убить ее, спускаясь ниже пальцев ног. Сверху она снова надела свою облегающую майку с цветочным принтом. И, черт возьми, ее бюстгальтер.

Хотя трудно злиться на лифчик, потому что если я не могу восхищаться ее сосками, торчащими из-под рубашки, то, по крайней мере, я могу оценить функцию бюстгальтера push-up. Потому что эти сиськи сейчас выглядят как чертов рай. И если бы она позволила мне положить голову на эту ложбинку, я бы спал как чертов младенец.

Воспоминание о прошлой ночи, о той рубашке, висящей в душе для просушки, всплывает в моей голове. И мой взгляд снова перемещается вниз по ее телу, как будто я могу видеть сквозь ее штаны, гадая, надеты ли на ней эти кружевные красные трусики. Если трусики, которые я обернул вокруг своего члена прошлой ночью, сейчас плотно прилегают к ее горячей маленькой…

Я переношу вес, и мой член просыпается.

Саванна искоса смотрит на меня. «Ты что-то говорил о поваре?»

«Д.. -» Я прочищаю горло и снова двигаюсь. «Да». Она пристально смотрит на меня. И я киваю в сторону задней части дома. «После тебя».

Я следую за ней, не сводя глаз с ее талии, потому что ее пухлая задница не помогает моей полутвердой ситуации.

Тебе сорок пять лет. Возьми себя в руки.

Воздух наполняется ароматом хорошо приготовленной еды, и Саванна может последовать за своим носом в просторную кухню, выходящую на задний двор.

Чичи, моя кухарка, оборачивается при нашем появлении.

Обычно к этому времени дня она уже уходит, отправляясь на отдыхв дом для персонала, находящийся на дальней стороне ухоженных газонов, где она живет со своей сестрой Джинджер, моей экономкой, и Джейми, мужем Джинджер, садовником и мастером на все руки.

Но вместо того, чтобы оставить мне ужин в холодильнике и отдохнуть с семьей, она тут готовит изысканную еду из говядины Веллингтон, картофельного пюре с подливкой и моей любимой жареной зеленой фасолю с чесноком и лимонной цедрой. Все потому, что какой-то гребаный горластый проповедник должен был сказать ей, что я сегодня женился.

Саванна останавливается возле острова напротив Чичи, и я наблюдаю, как она ее осматривает. Чичи и всему персоналу немного за тридцать, и они работают у меня уже десять лет.

Судя по удивлению на лице Саванны, я предполагаю, что она ожидала увидеть кого-то постарше, возможно, миссис Даутфайр.

Я подхожу к Саванне, слегка сжимаю ее затылок. «Чичи, это моя жена, Саванна. Саванна, это Чичи».

Чичи, всегда молчаливая в присутствии новых людей, слегка улыбается. «Приятно познакомиться».

Саванна смотрит на меня, прежде чем обратиться к Чичи. «Привет, Чичи, я здесь заключенная».

Я качаю головой и обращаюсь к повару: «Мы пообедаем в столовой».

Взгляд Чичи метался между мной и моей проблемной женой. «О. Эм, ладно».

Саванна вскидывает руки вверх, и я сгибаю пальцы на ее затылке. «Мои сотрудники будут относиться к тебе с уважением, которого ты заслуживаешь как моя жена. Но они не перейдут мне дорогу из-за тебя». Саванна смотрит на меня. «Это ничего личного, дорогая. Я просто очень хорошо плачу».

Она хмурится на меня, и я не могу сдержаться. Схватив ее за шею, я притягиваю ее ближе и целую в ее наморщенный лоб.

* * *

Я наблюдаю, как она отправляет в рот еще один кусок идеально прожаренного стейка, окруженного маслянистым тестом.

И когда она наконец нарушает молчание стоном удовольствия, я нарушаю свое. «Я знал, что тебе понравится».

Она медленно поднимает глаза от тарелки и смотрит на меня. «Все в порядке».

Я усмехаюсь: «Это более чем нормально».

Она берет свой нож для стейка и отрезает еще один кусок, прежде чем поднять нож, позволяя свету отразиться от лезвия. «Ты не боишься дать мне оружие? Или поэтому ты посадил нас так далеко друг от друга?»

Мысль о том, что она попытается напасть на меня с ножом, заставляет меня смеяться. Она, конечно, бегунья, но она никогда не станет пускать кровь. Не специально.

«Не понимаю, что в этом смешного».

Вместо ответа я беру в одну руку тарелку и приборы, а в другую — тяжелый хрустальный стакан для воды и несу все это на ее конец стола.

Когда я сказал Чичи, что мы будем есть в столовой, я не хотел, чтобы она рассадила нас по разным концам большого прямоугольного стола на четырнадцать человек. Но поскольку Саванна выглядела так, будто ей нужно немного места, я предоставил ей его.

Но время космоса прошло.

Я ставлю свои вещи на место, ближайшее к ее руке с ножом. «Ты не будешь пытаться убить меня». Она не отвечает мне, просто кривит губы, прежде чем с силой запихнуть в рот вилку с картофелем.

Смотреть, как она ест, чертовски мило. Я так привык к шикарным ужинам и подобному дерьму, где женщины, большие или маленькие, всегда, кажется, ковыряются в еде. Как будто женщинам не разрешается есть. Но когда я смотрю, как Саванна уничтожает этот стейк, мой член встает на дыбы. Опять.

Наверное, мне стоит оставить ее в покое.

Но это не в моем стиле.

«Кот проглотил твой язык?» — ухмыляюсь я.

Она протыкает ножом кучку зеленой фасоли, бормоча что-то о львиных глазах.

«Я не совсем понял».

Саванна игнорирует меня, и я наблюдаю за каждым ее движением, пока она скрупулезно разбирает тарелку.

Закончив, я расслабленно откинулся на спинку стула, когда она отложила вилку, вытирая рот белой льняной салфеткой. Никто из нас не оставил после себя ни крошки.

«Хочешь еще?» — спрашиваю я, зная, что она ест впервые за весь день.

Саванна отодвигает свой стул, наклоняясь ко мне. «Что такое Альянс?»

Я откидываю голову назад и стону. «Ебаный Неро».

Она усмехается. «Да, какой сюрприз, что человек, который смеялся, когда я кричала о помощи, сказал что-то, что тебе не понравилось».

Мой рот искажается в гримасе. «Помнишь это, да?»

С ее лица слетает легкая усмешка. «Я никогда этого не забуду».

Чувство вины ползет по моей грудной клетке, и я поворачиваю свое сиденье так, чтобы оказаться лицом к ней. «Неро — сложный человек».

Она недоверчиво смеется. «Сложный. Конечно».

Я хочу сказать ей, что она может доверять Неро. Что он никогда не причинит ей вреда. Что мы можем быть плохими людьми, но мы не настолько плохие.

Но — и вот в чем сложность — мне нужно, чтобы она продолжала верить, что я готов убить всю ее семью и друзей, если она перейдет мне дорогу.

Не совсем подходящая основа для доверительного брака.

«Так что же это такое?» — спрашивает она. «Банда или что-то в этом роде?»

Я вздыхаю. «Или что-то в этом роде». Я расцепляю руки и провожу рукой по лицу. Как мне это объяснить? «Альянс — это, ну, за неимением лучшего термина, это преступная организация».

«Преступная организация», — медленно повторяет она. «Как мафия?»

Я наклонил голову вперед и назад. «Более или менее».

«Более или менее?» — ее брови с вызовом приподнимаются.

«Да, дорогая. Более или менее».

«Перестань меня так называть».

Я улыбаюсь ее неповиновению. «Нет».

Она скрещивает руки, чтобы показать свое недовольство мной, но от этого ее грудь только еще больше поднимается, и я не могу не опустить глаза на этот соблазн.

Она с раздражением опускает руки на колени. «Как может что-то более или менее напоминать мафию?»

«Не думаю, что ты согласишься, если я скажу тебе, что тебе лучше этого не знать?»

«Ни единого шанса».

«Ладно». Я делаю вдох, решая просто выложить все. Она теперь застряла со мной, так что какой вред в том, что она знает? «Мы с Неро основали Альянс около пятнадцати лет назад, когда уничтожили две главные мафиозные семьи в этом районе».

«Уничтожили…» — перебивает она.

«Убили», — просто говорю я. «Я уничтожил ирландцев, Неро сокрушил русских, и мы объединили людей, которых оставили в живых, чтобы создать Альянс. Где преданность и доверие значат больше, чем загрязненные родословные».

Ее губы дергаются в сторону, я наблюдаю за ее глазами, пока она воспринимает эту информацию. «Но что ты делаешь?»

«Плохие вещи, Саванна. Мы не хорошие люди».

«Но что? Некоторые из нас не знакомы с мафиозным дерьмом. Это значит, что вы продаете кокаин и автоматы Томми?»

Я приподнимаю бровь. «Ты смотришь слишком много фильмов».

Она поднимает руки в жесте одобрения.

«У нас есть разные грани мужчин, которые делают разные вещи. И да, некоторые из этих вещей включают незаконные вещества и огнестрельное оружие. Но большая часть этого вращается вокруг денег. Вокруг влияния. Сохранение нашей территории под нашим контролем и недопущение других людей».

Я смотрю, как она сглатывает. «Так вот, раньше, когда ты упомянула врагов…»

Я киваю. «Многие хотят того, что есть у нас. Многие хотят того, что есть у меня». Теперь нет смысла сдерживаться. «Я богатый человек. У меня есть собственная инвестиционная компания, которую я основал примерно в то же время, что и Альянс, и я преуспел». Я сдерживаю улыбку, когда она закатывает глаза. «Долгое время все думали, что Неро управляет Альянсом в одиночку. Никто, кроме первоначальной команды, которая пошла на войну со мной, даже не знала, что Неро и я знакомы. Не говоря уже о том, что мы были друзьями. Было легче организовать людей, когда они подчинялись только одному человеку. И мне нужно было думать о семье. Ты уже познакомился с моей сестрой Аспен». Я не упускаю из виду ее легкое вздрагивание. «Моя мама тогда еще жила со мной. И у меня есть еще одна, ну, сводная сестра, Вэл, о которой мы узнали примерно в то же время». Я качаю головой. «Все это значит, что у меня были люди, которых мне нужно было защитить от той жизни».

«Но больше нет?»

«Прошлой осенью произошло несколько событий, и я решил, что пришло время раскрыть свои карты». Я вспоминаю выражение лица Неро, когда я появился у дома Михаила, и понимаю, что поступил правильно. «Мое пребывание на заднем плане сыграло свою роль, но оно уже исчерпало себя. Когда я публично рассказал о своих связях с Альянсом, это принесло новые опасности, но также показало людям, кто я на самом деле».

«А ты кто?» — голос Саванны тихий.

«Я опасный человек, чтобы со мной связываться». Я на мгновение позволяю этому осознанию повиснуть, прежде чем наклоняюсь вперед, кладу локти на колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. «Я знаю, что ты не хочешь быть здесь, Саванна. Но ты здесь. И теперь ты моя. Так что моя защита распространяется и на тебя. Любой, кто перейдет тебе дорогу, умрет. Я имею в виду это. Буквально. Ты не будешь заперта в доме навсегда. Как только мы научимся доверять друг другу, ты сможешь выходить и делать все, что захочешь, в течение дня. Но ты никогда не будешь одна, потому что защита моего имени также имеет цель. Это еще одна причина, по которой ты здесь». Она моргает, и в ее глазах загорается смесь эмоций. «Даже если бы я могла поверить, что ты солжешь полиции, хлебные крошки между нами слишком толстые, чтобы их отбросить, и кто-то другой мог бы их выследить. Кто-то, кто причинит тебе боль, просто чтобы насолить мне и моей семье». Я вижу, как она начинает спорить, но не даю ей высказаться. «Это не надуманно. Это мир, в котором я живу, мир, в котором ты сейчас живешь. И прежде чем у тебя появятся мысли позвонить в полицию и попросить их о помощи, знай, что большинство из них у нас в карманах. А те, которые не в карманах, в карманах других. Так что в любом случае тебе не стоит бежать к ним. И я говорю тебе это не для того, чтобы напугать тебя. Я говорю тебе, чтобы ты была в курсе. Теперь мы с тобой одна команда. И я знаю, что это многое для принятия, но чем раньше ты сможешь это принять, тем быстрее ты сможешь найти новую норму». Когда она ничего не говорит, я подсказываю ей. «Ты понимаешь?»

Она смотрит мне в глаза. «Ты позволишь мне рисовать?»

Вопрос пронзает мою грудь молнией. Она даже не спрашивает о других вещах. Не протестует и не пытается убедить меня отпустить ее. Она просто спрашивает, разрешу ли я ей рисовать.

Я встаю, протягиваю ей руку. «Да, дорогая. Ты все еще можешь рисовать».

Она долго смотрит на мою ладонь, прежде чем взять ее.

Я вывожу ее из столовой, через кухню и по коридору.

Спереди дом выглядит как обычный двухэтажный особняк, но сверху он похож на букву U, нижний уровень выступает по обе стороны, создавая своего рода двор сзади. Каждая нога U состоит из большой веранды с окнами. Ни одна из них не используется часто, и у меня возникло искушение поставить ее на другой стороне дома, около моего офиса. Но я остановился на этой, под нашей спальней, думая, что ей будет комфортнее, если мой офис не будет по соседству.

Я просто не буду упоминать что, если я встану в нужном месте в своем офисе, я смогу увидеть двор и через окна эту комнату. Где я, надеюсь, смогу наблюдать за ее работой.

Саванна шла рядом со мной, покорная, не спрашивая, куда я ее веду.

Поэтому, когда я распахиваю дверь, ведущую в веранду — ее новую домашнюю студию, — ее вздох наполняет меня удовлетворением.

Я отхожу в сторону и позволяю ей идти впереди меня.

Я вывез всю оригинальную мебель из комнаты и покрасил стены в ярко-белый цвет. Не знаю, было ли это правильным решением, но из моего онлайн-исследования следовало, что белые стены лучше всего подходят для художественных студий из-за того, как они отражают свет.

Саванна ходит по периметру комнаты, ее босые ноги бесшумно ступают по плиточному полу, пока она проводит руками по всему. Касаясь краев стопки чистых холстов, которые я заказал. Обводя деревянные рамы полудюжины мольбертов, разбросанных по комнате. Проводя пальцами по столам, заваленным тюбиками масляной краски, той же марки, которую я заметил на заднем плане одной из фотографий, которыми она поделилась в сети.

Из-за того, как комната выделяется из остального дома, три стены представляют собой окна, с французскими дверями, идентичными тем, что в спальне, ведущими во двор. И есть три световых люка на потолке, которые я оснастил жалюзи с дистанционным управлением, если ей нужно будет заблокировать солнце.

Сейчас на улице темнеет, но я расставил регулируемые лампы в каждом углу, а верхний свет установил на слабый свет, поэтому мне легко увидеть лицо Саванны, когда она останавливается в дальнем конце комнаты и медленно поворачивается ко мне лицом.

Осмотрев в тишине каждый дюйм, я с удивлением слышу, как она спрашивает: «Когда?»

"Вчера вечером."

Ее взгляд блуждает по комнате. «Как?»

Уголок моего рта приподнимается. «Отвратительно богатый, помнишь?»

«Почему?» — ее голос слышен, и я уже иду через комнату, обхватив ее лицо руками.

«Потому что я могу. И потому что миру нужно твое искусство».

По ее мягкой щеке катится одинокая слеза, и я вытираю ее подушечкой большого пальца.

«Ты это серьезно?» — шепчет она, пристально глядя мне в глаза.

«Да, Саванна Бэби. Я серьезно».

С моими руками на ее лице я чувствую ее намерения, чувствую, как она поднимается на цыпочки. И знает ли она, что делает, или нет, я не колеблясь встречаю ее движение. Наклоняюсь, прижимаюсь губами к ее губам.

Я смотрю, как она зажмуривает глаза, выпуская еще одну слезу. Но она не отстраняется и не напрягается.

Ее рот мягкий напротив моего. И я позволяю себе задержаться на один вдох. Одно движение моих губ напротив ее губ, прежде чем я отстраняюсь.

«Больше не плачь». Я вытираю следующую слезу. «Я знаю, сейчас это трудно увидеть, но ты можешь быть счастлива здесь».

ГЛАВА 27

Саванна

Здесь ты можешь быть счастлива

Слова Кинга постоянно звучали у меня в голове с тех пор, как мы покинули мою новую студию.

Моя студия.

Я смотрю на свое отражение, продолжая чистить зубы, хотя положенные две минуты уже прошли.

Я поцеловала его.

Мой внутренний голос не перестает напоминать мне о том, что я поцеловала мужчину, который разрушил мою жизнь. А все потому, что он купил мне художественные принадлежности.

Но это не совсем точно. Он сделал больше.

Миру нужно твоё искусство.

Когда мое зрение затуманивается, я наклоняю голову вперед и выплевываю в раковину излишне вспененную зубную пасту.

Я почти уверена, что он пользовался этой же зубной щеткой, когда готовился ко сну. Но мне все равно. Я имею в виду, я уже поцеловала его, дважды. Так что, какое это имеет значение?

Я намеренно опустила взгляд, когда он вышел из ванной, — будучи почти уверена, что он спит только в боксерах, — не желая стать свидетелем того, как его фантастическое тело гуляет по комнате, полностью демонстрируя себя. Вот почему я провела здесь последние двадцать минут, умываясь, меняя свою футболку на другую футболку Кинга, оттягивая неизбежное.

Чем раньше мы ляжем спать, тем быстрее я смогу оставить этот день позади.

Расправив плечи, я выключаю свет и открываю дверь ванной.

Я делаю один шаг в спальню, прежде чем остановиться. «Серьезно?»

Кинг не двигается, только поднимает взгляд, глядя на меня поверх оправы очков.

Бля. Очки.

«Что?» — он звучит действительно озадаченно, и мне хочется ударить его сейчас, больше, чем когда-либо. Потому что как он посмел.

Как. Он. Осмелился.

Кинг сидит, прислонившись спиной к мягкому изголовью, подушка за поясницей, ноги, к счастью, спрятаны под покрывалом, но обнаженная грудь выставлена напоказ, пока он печатает на ноутбуке, лежащем у него на коленях. С долбаными очками в черной оправе на его отвратительном вылепленном из мрамора носу.

Я отказываюсь сравнивать себя с ним. Я знаю, что выгляжу как неряшливая картошка в чужой одежде. А после свободы моим первым желанием будет резинка для волос, потому что мне невероятно надоело, что волосы распущены и торчат из-под лица.

«Какие-то проблемы?» Его тон изменился, и самодовольство подсказало мне, что он прекрасно знает, насколько сексуальным он выглядит.

Я уже рассматривала и отвергла идею спать на полу. Это может дать мне несколько дополнительных футов расстояния, но это тело за тридцать не создано для жесткого сна.

«Да, есть проблема», — бормочу я. «Большая тупая волосатая проблема».

«Какая именно?»

«Ой, заткнись», — рявкаю я на него, выключая свет на своей стороне кровати.

У него хватает порядочности придержать язык, пока я не залезаю на матрас и не использую все свободные подушки, чтобы создать барьер между нами.

«Никогда не думал, что ты сторонник стен».

Все еще отказываясь считать его забавным, я поправила последнюю подушку и легла на бок, отвернувшись от него. «С кроватью такого размера, я предполагаю, что у тебя не возникнет проблем с тем, чтобы оставаться на боку».

«Клянусь». Он замолкает на мгновение. «Тебе не мешает звук клавиатуры?»

Я пожимаю плечами, потому что не знаю.

Проходит еще несколько мгновений, прежде чем он говорит: «Спокойной ночи, Саванна».

И пока его пальцы барабанят по клавиатуре, я позволяю усталости утащить меня в забытье.

ГЛАВА 28

Саванна

«Проснись и пой, соня», — голос раздается у моего уха, и я поворачиваю голову на звук.

Тревожно знакомая тяжесть нависает над моей спиной, и я стону, когда мое положение становится ясным. «Сукин сын».

Грудь под моим лицом трясется от смеха. «Не сердись на меня, это не я сломал твою хорошо построенную перегородку».

Я ворчу еще больше ругательств, его волосы на груди щекочут мои губы, но у меня такое чувство, что он говорит правду. Потому что это не та поза, в которой я заснула.

По крайней мере, сегодня утром моя нога не перекинута через его ногу. Вместо этого я просто зарылась в его бок.

«Я бы с удовольствием остался здесь, поверь мне». Его выдох ерошит мне волосы. «Но грузчики встретятся с нами всего через час. Так что нам пора идти».

Я поворачиваю лицо так, чтобы не говорить прямо в его тело. «Перевозчики для чего?»

«Для твоего дома».

Этот ответ заставил меня открыть глаза и откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него. «Что ты имеешь в виду, говоря о моем доме?»

«Мне сейчас тепло и комфортно, так что постарайся не психовать, когда я напомню тебе, что ты теперь живешь здесь».

Я закатываю глаза. «Боже, как ты раздражаешь по утрам».

Он ухмыляется: «Только утром?»

Рукой, которую я обхватила его талию, я хватаю одеяла, затем одним быстрым движением дергаю их назад. Движение бросает их на мою сторону кровати, открывая всю ранее покрытую кожу Кинга кондиционированному воздуху.

Я чуть не рассмеялся, услышав его вопль, но когда я попытался увернуться, он перекатился на меня.

«Ты чертовски опасна».

«Это неожиданно, слышать это от моего шантажиста». Я пытаюсь вести себя невозмутимо, когда его тело на моем. Точно так же, как я пытаюсь притвориться, что не чувствую его утренний стояк у себя на животе, все время напоминая себе, что я ненавижу этого мужчину.

Его сонная улыбка говорит мне, что моя колкость его не смутила. «Я подготовлюсь в гостевой комнате, так как не думаю, что ты готова принять душ вместе». Тепло пронзает мой позвоночник, когда я представляю, каково это — быть с ним рядом, в душе, наполненной паром, покрытой пеной. «Но если ты не будешь готова через час, я приду».

Его бедра сгибаются, когда он говорит последние три слова, и я кусаю внутреннюю часть щеки, чтобы не застонать. Намек получен.

А потом я продолжаю лежать, уставившись в потолок, а он скатывается с меня и вышагивает своей прекрасной задницей из комнаты.

* * *

Это странно. Быть здесь, с ним.

Все это утро было каким-то сюрреалистичным. Начиная с того, как мы проснулись вместе, и заканчивая тем, что увидела свой минивэн в гараже Кинга. Я прижала руку к его пассажирскому окну, когда увидела его, едва веря своим глазам.

Поняв, куда я смотрю, Кинг сказал мне, что уборщики нашли мои ключи на стойке Ли — или, как он сказал, Лиланда — когда поехали туда.

Кинг практически выплюнул имя этого человека, поэтому я не стал задавать вопросов.

Конечно, я не получил свои ключи обратно. Они были у Кинга, который использовал их, чтобы открыть мою входную дверь несколько минут назад, прежде чем снова сунуть их в карман.

Стоя здесь, в гостиной моего маленького дома, я удивляюсь, как это я не был здесь всего два дня, хотя кажется, что прошла целая вечность.

Когда я в последний раз выходила из дома, я была одета в точно такой же наряд, направляясь на третье свидание с Ли. Свидание, которое я практически решила сделать нашим последним, не осознавая, насколько правдивой станет эта последняя часть.

«Бригады грузчиков упакуют все вещи, мне нужно только, чтобы ты решила, что перевезешь в дом, а что выбросишь».

Я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Кинга, но он уже занят осмотром помещения.

Его слова не должны были меня шокировать, но я не особо обдумала это, когда он сказал, что мы встречаемся с грузчиками здесь. Я имею в виду, да, когда я думаю об этом, очевидно, что мистер Контроллинг не собирался просто так позволить мне сохранить мой дом. Я знал это. Но все же...

«Что?» — теперь Кинг смотрит на меня.

Я широко распахиваю глаза: «Ты понимаешь, что это серьезный шаг?»

Он выгибает бровь: «Дорогая, этот дом — отстой».

У меня отвисла челюсть. «Это не так!»

«Э-э», — он обводит рукой вокруг, «да, это так. И ты это знаешь».

Я топаю ногой. Истерика не ускользнула от нас обоих.

«Саванна», — вздыхает он, — «ты здесь не жила». Прежде чем я успеваю возразить — да, это мой дом, и я определенно здесь жила, — он пересекает комнату, хватает меня за локоть и тащит из главной гостиной по крошечному коридору, мимо единственной ванной комнаты, в мою спальню. «Покажи мне, где ты?»

«О чем ты говоришь? Это мой дом! Я живу здесь уже…» Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить.

«Девять лет», — заканчивает он за меня. «И на стенах нет ни одной твоей картины».

Это заявление меня ошеломило. «Ну, нет. Но…»

«Ты даже стены не красила».

Я смотрю на несколько тусклые белые поверхности. «Как бы ты…»

Он подходит к моему не гардеробному шкафу и рывком открывает дверь. «Ого, шок, ты даже не обновила шкаф». Оригинальная одинарная планка под длинной полкой доказывает его правоту. «Единственное доказательство того, что ты когда-либо ступала сюда, — это пятна».

Я сжимаю губы и прекращаю свой протест. Я знаю, о каких пятнах он говорит. О маленьких мазках краски возле дверных ручек. На дверных рамах. Местах, к которым я могла прикоснуться или на которые могла опереться, когда возвращалась домой из небольшого помещения, которое снимал под студию. Места, где я на самом деле жила последние девять лет. Вернее, с тех пор, как нашла это место, еще учась в колледже.

И мне неприятно это признавать, но он прав.

Кинг во всем прав.

Этот дом был моим почти десять лет, но печаль, которую я испытываю из-за его утраты, вызвана исключительно отсутствием, моей связи с ним.

Эти стены заслуживают лучшего, чем то, что я им дала.

«Что ты с ним сделаешь?» — спрашиваю я, не позволяя этой грусти перерасти в слезы.

Кинг пожимает плечами. «Продай его. Основа в порядке. Для кого-то это будет забавным местом, но меня не интересует такая маленькая прибыль от инвестиций, которую может принести такое место».

«Говоришь, как настоящий финансист».

Кинг усмехается: «Я мог бы снести его, построить трехэтажный дом, продать его за шестизначную сумму и поиграться с расходами на жилье в этом районе, если тебе так больше по душе».

Я блокирую его пустую угрозу, окидывая комнату новыми глазами и чувствуя себя смущенной. Это просто белая коробка, без личности, без намерения, без любви.

Я делаю глубокий вдох. «Я хочу всю свою одежду. И вещи в ванной».

Нет смысла бороться с этим. Даже если бы я хотел сохранить это место, Кинг не позволил бы мне остаться здесь.

«Что-нибудь еще? Если хочешь, мы можем сдать вещи на хранение», — предлагает он.

Я ценю его попытку быть вежливым, но качаю головой. «Вся мебель была дешевой, и поскольку у тебя есть живущий повар, полагаю, тебе не нужна моя кухонная утварь, купленная в Target».

«Справедливо». Он засовывает руки в карманы брюк. «С чего бы ты хотела, чтобы я начал?»

Я смотрю на него в его серо-голубом костюме. Белая рубашка под ним заставляет его загорелую кожу светиться. «Хочешь помочь упаковать вещи?»

«Я хорошо умею складывать нижнее белье», — ухмыляется он.

Я качаю головой и указываю на дверь. «Ты можешь начать с ванны».

К счастью, Кинг подчиняется, и я приступаю к работе.

У меня на одной полке в шкафу застряли два чемодана, поэтому я стаскиваю их вниз и открываю на кровати.

Я собиралась пожертвовать часть своей старой одежды, ту, которая мне уже не подходит, поэтому я складываю ее в стопку на комоде, складывая те вещи, которые хочу оставить, прежде чем положить их в чемоданы.

Прошло всего несколько минут, когда я слышу тяжелые шаги Кинга, входящего в спальню.

«Ты еще не закончила», — говорю я, потянувшись за вешалкой.

Кинг не отвечает, и я только оборачиваюсь, чтобы оглянуться через плечо, как его руки обхватывают меня, грубо прижимая к своей груди и выбивая из меня дыхание.

«Ты ответишь мне один раз. И я узнаю, если ты лжешь». Его низкий голос поднимает крошечные волоски на моем затылке. «Ты использовала это с ним?»

Я открываю рот, чтобы спросить, о чем он говорит, когда он поднимает руку передо мной. И краска отливает от моего лица.

«Ответь мне», — рычит он.

Я смотрю на неоново-зеленое, вибрирующее, силиконовое кольцо для члена, зажатое между его пальцами.

«К-Кинг…» Унижению нет конца. Как я могла забыть, что у меня это было в ванной.

«И да поможет мне Бог, если ты…»

«Нет!» — выпалил я. «Я никогда ни с кем этого не использовала!»

«Не лги мне».

Я бью его локтем в бок, но он не реагирует. «Я думала, ты можешь определить, когда кто-то лжет», — огрызаюсь я. «Потому что я говорю тебе правду, придурок».

«Если ты им не пользовалась, Саванна Бэби», — его губы прижимаются к моему уху. «Тогда где же упаковка?»

«Я.… я никогда не говорила, что не пользовалась им». Я не могу оторвать глаз. «Я просто... я пользовалась им одна, ладно?»

Его дыхание становится тяжелым. «Как женщина может пользоваться этим в одиночку?»

Изменение его тона как будто соответствует моему либидо.

Мое тело начинает болеть, а соски набухают. Умираю от желания внимания.

«Как, Саванна?»

Я сжимаю бедра, не веря в то, что сейчас признаюсь. «Я надевала его на, эм, дилдо и фантазировала».

«Бляя ...

Все мое тело светится и практически вибрирует.

Рука, держащая кольцо, опускается, ложась на мой живот, и я даже не могу беспокоиться о том, как он ощущает мое гораздо более мягкое тело, потому что сейчас все, чего я хочу, — это чтобы он был ближе.

Моя спина выгибается.

«Малышка, ты…» — его слова прерываются громким стуком в дверь. «Чёрт возьми». Он прижимает меня к себе ещё крепче, давая почувствовать, что он так же растроган, как и я. «Чёрт. Поговорим об этом позже». И он отпускает меня.

И уже второй раз за сегодня я не смотрю на его задницу, когда он выходит из комнаты.

«И оставь одежду для ужина», — кричит он через плечо. «После этого мы уходим».

ГЛАВА 29

Саванна

Кинг замедляет движение автомобиля, лениво машет рукой охраннику и въезжает через открытые ворота в фешенебельный район.

«Эм, ты же говорил, что мы собираемся куда-нибудь поужинать?» — спрашиваю я.

Мы проезжаем все больше и больше домов, и когда он не отвечает, я начинаю нервничать. «Кинг?»

Он резко поворачивает голову в мою сторону, на его лице напряженное выражение.

«Что?» Я не могу понять выражение его лица.

«Мне нравится слышать, как ты произносишь мое имя».

Мой рот открывается. «Я уже произносил твое имя раньше…»

Он качает головой, снова обращая внимание на улицу впереди нас.

Я пытаюсь вспомнить. Это не может быть правдой. Да?

Стирая воспоминания, я смотрю в окно и наблюдаю, как проносятся мимо новые жилые дома.

Думаю, мы пойдем к Неро домой, потому что не могу представить, куда еще он мог бы меня отвезти.

Я уже задавалась вопросом, смогу ли я сбежать из ресторана. Но как бы я ни старалась, это просто не казалось возможным. Я имею в виду, всегда есть вероятность, что он лжет о том, что копы у него в кармане, или что его враги попытаются меня схватить. Все эти разговоры о врагах все еще сводят меня с ума, хотя я видела, как он убил парня... Но на тот случай, если я все же найду выход, я решила одеться практично. Поэтому на наш ужин в ресторане я надела свои блестящие золотые брюки-палаццо и черную майку с глубоким вырезом и оборками на рукавах. В паре с парой симпатичных черных теннисных туфель, которые хорошо подходят для бега. И поскольку это был первый раз за два дня, когда мне удалось это сделать, я накрасилась и собрала волосы в высокий хвост.

У меня может быть достаточно маленький гардероб, чтобы все это поместилось в два чемодана, но мой опыт показов в художественных галереях означает, что у меня есть несколько хороших вещей, которые можно носить. Что хорошо, потому что Кинг — мой муж, черт возьми, — всегда выглядит на миллион долларов.

Наверное, потому что он миллионер.

Я перевожу взгляд на него, размышляя о том, что он мне рассказал.

Может быть, он больше, чем миллионер.

Шины визжат, когда Кинг въезжает на подъездную дорожку. В обычной ситуации я бы чувствовала себя немного переодетой для ужина в доме друга, но, судя по дому, к которому мы только что подъехали, мне, вероятно, стоило надеть высокие каблуки.

Кинг ничего не говорит, просто паркуется и глушит двигатель, прежде чем выйти из машины.

Следуя его примеру, я расстегиваю ремень безопасности и открываю дверь.

Когда я выхожу из машины, Кинг уже рядом со мной, и пока мы идем по кирпичному тротуару, ведущему к входной двери, Кинг кладет руку мне на спину.

«Я думаю, тебе важно знать, что Аспен знает, что Лиланд мертв». Слова Кинга наполняют меня беспокойством, и я пытаюсь замедлиться, но его рука продолжает толкать меня вперед. «После того, как мы покинули дом твоей подруги Мэнди, я по просьбе Аспен покопался в его жизни, и именно так я нашел его квартиру. Но я также обнаружил, что он собирал то, что он считал доказательствами против меня и против Альянса. Я не знаю, что он планировал делать со своей дерьмовой информацией, у него не было никаких контактов, которые я мог бы найти, но это, в сочетании с обманом, означало, что он должен был уйти».

У меня полностью пересохло во рту.

Мы останавливаемся у входной двери, и Кинг наклоняется вперед, чтобы позвонить в дверной звонок. «Я говорю тебе это, потому что ради других гостей Аспен собирается притвориться, что Лиланд уехал из города по делам. И я хочу, чтобы ты знала, что она знает правду».

Я едва слышу его из-за биения собственного сердца. Адреналин кипит в моих венах.

«Чей это дом?» — шепчу я.

Но прежде чем он успевает ответить, открывается входная дверь.

«Привет, сестра», — приветствует Кинг Аспен.

Ее улыбка, которая изначально была хрупкой, разбивается вдребезги, когда она видит меня. «Что?», она снижает громкость и выходит через дверной проем. «Что она здесь делает?»

Я пытаюсь отступить, не желая, чтобы на меня брызнул ее яд, но Кинг не отпускает меня. Скользит рукой дальше по моему боку.

«Извини», — Кинг совсем не выглядит извиняющимся. «Я предполагал, что приглашение на ужин включает мою жену».

«Жена?!» — визжит Аспен, затем захлопывает губы и оглядывается через плечо.

О, милый Иисус, он не сказал ей, что мы поженились.

«Я забыл об этом упомянуть?»

Я хочу ударить его.

Мне так хочется ударить его.

Но мне также хочется блевать. Блевотина может стать моей новой фишкой.

«Все ли у тебя в порядке, дорогая?» — раздается изнутри женский голос.

С убийством в глазах, тон Аспен меняется на приятный, когда она отвечает: «Конечно! Только мой брат и его новая невеста». Она снова переходит на шепот, на этот раз нацеливая свои кинжалы на Кинга. «Я убью тебя нахрен».

Я поднимаю взгляд и вижу, как он ухмыляется. «Как? Я тот, кого ты зовешь, когда хочешь, чтобы эта конкретная задача была выполнена».

Она поджимает губы, прежде чем выдавить: «Я попрошу Неро сделать это».

Кинг смеется: «Удачи тебе в этом».

Весь этот диалог заставил меня так сильно прикусить губу, что я удивилась, как она вообще осталась на месте.

Аспен снова бросает на меня свой сердитый взгляд, ее ноздри раздуваются. «Здесь живут мои главные спонсоры, постарайся не вести себя с ними как шлюха».

Я опускаю глаза, прежде чем она заканчивает говорить, но это не уменьшает отвратительное чувство в моем животе. Я никогда не спала с ее мужем, но я встречалась с ним.

«Аспен». Тон Кинга — чистое предупреждение. «Следи за языком».

Ее грудь тяжело вздымается дважды, затем она надевает на лицо улыбку Степфорда и разворачивается, оставляя дверь открытой, чтобы мы могли последовать за ней.

Кинг постукивает пальцами по моему боку. «Ну, все прошло лучше, чем ожидалось».

«Лучше?» — шиплю я, пока он ведет меня внутрь. «Я помогу ей убить тебя». Я говорю тихо, понимая, что эти величественные проходы отдаются эхом, как безумные. «Не могу поверить, что ты не…»

Я не успеваю договорить, потому что из-за угла перед нами появляется седовласая женщина, махающая руками, словно призывая нас сюда. «Кинг! Какой чудесный сюрприз!»

«Миссис Лакинг, как приятно вас видеть». Кинг звучит совершенно нормально, и мне интересно, не такой ли он ненормальный, как его сестра.

От одной мысли о том, как Аспен может включать и выключать улыбку, у меня мурашки по коже.

Женщина подходит к нам, и Кинг наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку.

Она, наверное, ему в матери годится, но все равно краснеет. И я понимаю.

«Что это я слышу о жене?» Ее взгляд перемещается на меня, и ее улыбка только растет. «О, разве ты не потрясающая!»

Теперь я краснею, и это, наверное, лучше, чем выражение лица, которое говорило, что мне сейчас станет плохо, которое я, несомненно, имела несколько секунд назад.

«Это Саванна», — Кинг снова обнимает меня за плечи и целует в макушку.

За его действием следует звук разбитого стекла, и я бросаю взгляд мимо женщины в гостиную за ее спиной, где Аспен стоит над упавшим бокалом с мартини.

«О боже», — торопливо подбегает другая женщина, махая руками. «С тобой все в порядке?»

Аспенс отмахивается от нее с улыбкой. «Просто сегодня я неуклюжая».

Миссис Лакинг смотрит на меня, и я понимаю, что, вероятно, снова побледнела, так как представляю, как Аспен поднимает один из этих осколков и вонзает его мне в сердце.

Я пытаюсь улыбнуться и одновременно сказать, что я в порядке. Но в итоге просто открываю рот и вырываю только искаженное «в порядке».

Кинг прочищает горло — и, клянусь богом, если он пытается сдержать смех, я задушу его, пока он спит.

«Давайте воспримем это как знак и перейдем в столовую», — посмеивается Аспен, и обе женщины согласно кивают, прежде чем позвать своих мужей. Я не заметила, как эта пара стоит вместе в дальнем конце комнаты, но они идут достаточно дружелюбно.

«Пойдем, пойдем». Миссис Лакинг хватает меня за руку и начинает тащить обратно через главные коридоры в впечатляющую комнату.

Вечерние солнечные лучи проникают сквозь прозрачные занавески, а оттенки белого и серо-коричневого, покрывающие комнату, придают пространству музейное качество. Это прекрасно.

Мимо нас спешит женщина в форме кейтеринга, чтобы накрыть еще одно место за столом. Так как меня никто не ждал.

Две пожилые пары садятся друг напротив друга. И когда миссис Лакинг настаивает, чтобы Кинг сел рядом с ней, он тянет меня вниз на свободное место рядом с собой.

Аспен входит в комнату с новым напитком в руке и занимает последнее свободное место напротив Кинга.

Я здесь, и это нечетное число, так что я единственная, кто смотрит на пустой стул. Возможно, это грубо, по вежливым меркам, со стороны Кинга поставить меня в конец. Но я буду вечно благодарна, надеясь, что смогу просто раствориться в неизвестности на следующий час.

Официанты расходятся по залу, ставят перед каждым из нас салаты и наполняют бокалы красным вином.

Я размышляю о преимуществах опьянения, поднося стакан к губам. Может, это и к лучшему? С другой стороны, если я пьяна, то, возможно, скажу что-то, чего мне совершенно не следует говорить. Например, о том, что муж хозяйки дома мертв и, вероятно, похоронен в лесу или на дне озера. Или о том, что я здесь против своей воли...

Но эти люди меня не знают. Они мне не помогут. Не говоря уже о том, что они мне никогда не поверят.

Сладкая красная жидкость попадает на мой язык, и она такая вкусная, что мне хочется закатить глаза. Но я выпиваю только половину бокала, когда мое тело перестает функционировать. Потому что там, прямо там, на стене позади Аспен, висит моя картина.

Он этого не сделал.

Вместо того чтобы попытаться проглотить вино (я бы наверняка подавилась), я наклоняю голову вниз, позволяя вину выливаться изо рта обратно в бокал.

Я бросаю взгляд в сторону, убеждаясь, что меня никто не видит. Но поскольку удача от меня отвернулась, я встречаюсь взглядом с Аспен.

«Как твое вино, Саванна?» — когда она это говорит, ее нож царапает по тарелке, разрезая кусочек эндивия.

«Х--», — прочищаю я горло. «Всё хорошо. Спасибо». Я торопливо ставлю стакан, опуская глаза на салат.

Я чувствую, как Кинг поворачивается ко мне, вероятно, задаваясь вопросом, почему Аспен добровольно заговорил со мной, но я не могу смотреть на него. Не сейчас.

Видеть эту картину... Это слишком.

Каждый день я чувствую, что сталкиваюсь с чем-то совершенно новым.

Моя грудь начинает сдавливаться, из-за чего становится трудно дышать.

Из-за этой чертовой картины все началось.

Моя полностью белая версия Давида Микеланджело. Это только его бюст. Плечи, шея и голова. Но статуя настолько знаменита, что это все, что вам нужно. И это был мой первый опыт игры с монохромной палитрой в белых тонах.

Я беру вилку и перекладываю овощи на тарелку.

Это было мое последнее шоу. Я нервничала, потому что я всегда нервничаю, и этот дружелюбный, симпатичный джентльмен разыскал меня. Хотел поговорить с художником.

Он сказал все правильно. Рассказал мне, как выбор палитры затронул его. Как его мать была такой поклонницей Микеланджело, как он вырос, постоянно слушая все об искусстве. Поэтому, когда он попросил купить полностью белую картину, которую Мэнди убедила меня выставить на продажу в два раза дороже остальных, я упала в обморок. А когда он попросил мой номер, я дала ему его.

Затем, три свидания спустя, брат его жены убивает его, меня похищают, и теперь я сижу здесь, замужем за его убийцей, и смотрю на свою картину, висящую на стене позади его вдовы.

Вокруг меня продолжаются разговоры, но мой мозг слишком перегружен, чтобы что-либо в них осмыслить.

Как эти люди ведут себя так, будто все в порядке?

В поле моего зрения попадает чья-то рука, и я так напугана, что роняю вилку на маленькую фарфоровую тарелку.

«Прошу прощения, мэм», — официант опускает голову, прежде чем забрать мое нетронутое первое блюдо и заменить его дымящейся тарелкой ризотто и жареной курицей.

Пахнет восхитительно, и мой желудок борется сам с собой между чувством тошноты и голода.

Сегодня утром Чичи приготовила нам на завтрак сэндвичи, которые я осторожно съела в машине Кинга, но это было давно.

Я зачерпываю немного сливочного риса и кладу его в рот как раз в тот момент, когда миссис Лакинг наклоняется к столу, чтобы оглядеть меня через Кинга. «И как вы познакомились со своим новым мужем?»

Еда превращается в пепел у меня во рту, и я хочу ее выплюнуть. Но это привлечет ко мне еще больше внимания, а я ничего не хочу больше, чем чтобы меня оставили в покое.

Я поднимаю руку, показывая, что мне нужно время, чтобы доесть то, что у меня во рту, прежде чем ответить.

Кинг пользуется моментом, чтобы откинуться назад и положить руку на спинку моего стула. «На самом деле, через общего друга. На званом ужине». Он усмехается. «Вроде того».

«Разве это не мило», — воркует женщина. «И вы сказали, что это было недавно?»

Рука Кинга скользит по моему плечу, и я наконец проглатываю свое ризотто. «Вчера», — выдавливаю я.

«Вчера!?» — почти кричит другая женщина. «И ты не в свадебном путешествии. Как тебе не стыдно». Последнее предложение она адресует Кингу.

«Скоро», — обещает он. «Просто нужно найти идеальное место».

Тема разговора меняется на любимые места отдыха, и Кинг, к счастью, садится вперед, загораживая меня от остальных гостей, и рассказывает о своей последней поездке в Италию.

Я рискнула взглянуть на Аспен, и на этот раз она не смотрит на меня. Но на ее щеке дергается мускул, намекая на продолжающееся раздражение.

Мне удается съесть еще несколько кусочков ризотто, прежде чем мне задают очередной ужасный вопрос.

«Здесь все выглядит иначе», — замечает мужчина в дальнем углу стола. «Вы что, сделали ремонт с тех пор, как мы были у вас в последний раз?»

На этот раз я не роняю вилку, я просто опускаю ее.

«Мы сделали это», — отвечает Аспен, и я стараюсь не вздрагивать, когда она использует слово «мы» . «Мне показалось, что пришло время немного освежиться».

«Ну, ты проделал замечательную работу. Монохромный образ сейчас действительно в моде».

Жена мужчины смотрит на меня: «Он дизайнер интерьеров». Как будто нужно объяснять, что он разбирается в цвете.

«О», — вот мой блестящий ответ.

Мой взгляд снова устремляется к картине, и я отодвигаю стул назад.

«Ты в порядке, дорогая?» Ладонь Кинга опускается мне на бедро.

«Ага», — пискнул я. «Мне просто нужно в туалет». Я замолкаю, прежде чем встать. «Не мог бы ты сказать мне, где?»

«Я тебе покажу».

«Нет, не обязательно…» — начинаю я.

«Извините нас на минутку», — говорит Кинг группе. «Я забыл как следует показать жене, где здесь все находится».

Несмотря на то, что все одеты с иголочки, атмосфера довольно непринужденная, так что никого, похоже, не смущает вмешательство.

Я поспешно встаю со стула и выбегаю из комнаты, опережая Кинга.

Он широкими шагами подбегает ко мне, и ладонь, к которой я уже слишком привыкла, упирается мне в поясницу.

«Сюда», — он ведет меня налево.

Он больше ничего не говорит, и я тоже молчу, пока он показывает мне элегантную туалетную комнату.

Я сейчас на него зла. За то, что он привез меня сюда. За то, что не предупредил меня. За то, что не предупредил Аспен. Но все равно... его присутствие успокаивает. Хотя, возможно, это только потому, что он единственный человек, которого я здесь знаю. И я не считаю Аспен. Потому что то, как мы знаем друг друга, определенно вредит, а не утешает.

«Спасибо», — говорю я, стараясь не унывать, захожу в ванную и закрываю за собой дверь.

Мне не нужно писать, но я все равно иду. Не хочу, чтобы желание подкралось ко мне и пришлось вставать через двадцать минут. Но в этот момент, я думаю, кого волнует, если все в итоге подумают, что у меня ИМП.

Я не спеша мою руки, настраивая воду под холодную, в надежде, что это вдохнет в меня немного жизни.

Когда я наконец открываю дверь, я подпрыгиваю.

«О, боже», — я хлопаю себя ладонью по груди, звук трения кожи о кожу оказался громче, чем я ожидал, и привлек внимание Кинга.

«Если у тебя на груди останется отпечаток руки, нам придется кое-что объяснить». Уголок его рта приподнимается, и он делает шаг ко мне.

"Что ты делаешь?"

Он приподнимает бровь: «Возле туалета?».

«А?» И тут я понимаю. «О». Я отхожу с дороги, и Кинг заходит в ванную.

Когда дверь закрывается, я обдумываю свои варианты. Стоять здесь в тишине или вернуться в логово змей одной.

Я остаюсь. Очевидно.

Дверь в ванную комнату щелкает через минуту, и я использую это время, чтобы попрактиковаться в медленном дыхании. Не то чтобы это помогло мне успокоиться.

Кинг останавливается передо мной, глядя на меня сверху вниз своими прекрасными золотыми глазами, а я сжимаю руку в кулак и бью его в грудь.

Он хватает мою руку за тыльную сторону, прежде чем я ее отдергиваю, и прижимает ее к своему телу. «Ну, и для чего это было?»

«Давай ты угадаешь за один раз?» — рявкаю я на него, стараясь говорить тише.

Его свободная рука метнулась вперед, схватила меня за основание хвоста, запрокинула мою голову назад, пока я не посмотрела ему в глаза. «Я знаю, это не выглядит идеальным…»

«Идеал?!»

Он одаривает меня покровительственным взглядом, от которого мне снова хочется ударить его. «Я знаю, что это не выглядит идеальным, но вам двоим нужно научиться ладить». Когда я открываю рот, чтобы возразить, он дергает меня за волосы. Это совсем не больно. Но это действительно помогает мне заткнуться. «Подумай об этом, милая. Без внешнего вида, который бы держал ее под контролем, Аспен устроила бы праведную истерику, увидев тебя. А ты, — ухмыляется он, — ну, в конце концов тебе это надоест, и ты, вероятно, швырнешь в нее статую».

«Я бы этого не сделала», — ворчу я.

Он наклоняется ближе. «Я тебе не верю».

«Кинг, дело не только в ней». Я пытаюсь заставить его понять это взглядом, но вместо этого он каменеет.

«Если ты собираешься сказать мне, что все еще любишь его, у нас возникнут проблемы».

«Любишь его!?» — выплюнул я, затем взмахнул свободной рукой, целясь туда, где, как я надеялась, находится его сосок. Кинг даже не зарычал от этого контакта. «Это не то, что... Этот придурок купил…»

«Извините, не хотел прерывать», — в коридоре появляется один из мужей, не дизайнер.

О, молодец.

Конечно, Кинг просто ухмыляется. Делая вид, что это не супер неловкое положение, в котором можно оказаться. «Ты знаешь, как это бывает».

Клянусь, пожилой мужчина краснеет и усмехается. «Прошло немного времени с тех пор, как мы с женой были молодоженами, но, возможно, этот медовый месяц не такая уж плохая идея».

Кинг наконец отпускает мой хвост, проводит рукой по моему затылку, пока она не оказывается на моей шее. «Вовсе не плохая идея».

Приняв это за сигнал к выходу, мы отходим в сторону зала и пропускаем мужчину, прежде чем вернуться в столовую.

Я пытался рассказать Кингу о картине, но теперь мне кажется, что, возможно, лучшим выходом будет отрицание. Чистое, полное отрицание.

Любишь его ?

Какой нелепый вопрос.

Но почему же эта идея так беспокоила Кинга?

Когда мы входим, Аспен бросает на нас свирепый взгляд, но я отвожу глаза, прежде чем он успевает меня обжечь.

Откинувшись на спинку сиденья, я сосредоточиваю свое внимание на нарезке уже остывшей курицы на маленькие кусочки.

"Брат?"

Я поднимаю взгляд на вопрос Аспен и вижу, что Кинг все еще стоит. Стоит перед своим стулом, как будто собирается сесть. И смотрит прямо перед собой, на картину, висящую на противоположной стене, прямо на уровне его глаз.

Ох, черт меня побери.

«Это настоящее произведение искусства».

На его комментарий все глаза в комнате оборачиваются. И моя душа увядает и умирает.

Я был так горда этим произведением. Я так его любила.

Но теперь... Я больше не люблю это. И это разбивает мне сердце.

«Спасибо», — тон Аспен настороженный. «Лиланд купил мне это на нашу годовщину в прошлом месяце. Это то, что вдохновило на реконструкцию».

Я осмеливаюсь взглянуть на Кинга, но не вижу ни капли юмора. Осталась только ужасающая холодность убийцы.

Но, возможно, я единственная, кто это замечает, потому что остальные за столом начинают обсуждать картину, мою картину , не обращая внимания на поведение Кинга.

«Где же твой муж?» — спрашивает кто-то.

А в ушах у меня звенит так громко, что я почти пропускаю ответ Аспен. «О, он уехал из города по работе. Я не смогу притащить его домой, даже если попытаюсь».

Женщина ворчит, когда дизайнер встает, чтобы осмотреть мое изделие.

Он комментирует композицию. Текстуру. Сопоставление стиля и сюжета.

Мое бедное сердце замирает.

Слышать, как кто-то так положительно отзывается о моей работе, совершенно не опасаясь... Это что-то особенное.

Но сейчас это похоже на совершенно новый вид пыток.

Кинг медленно опускается на свое место.

Он поворачивает голову в мою сторону, и я готовлюсь. Но он не встречается со мной взглядом, он просто придвигает мою тарелку ближе ко мне и говорит: «Ешь свою еду».

Я не хочу. Я действительно не хочу. Но я также не хочу, чтобы мне говорили дважды. Поэтому, пока остальная часть комнаты обсуждает искусство, я очищаю свою тарелку. Едва сдерживая стон, когда официанты возвращаются и заменяют тарелки с основными блюдами маленькими порциями персикового коблера, украшенного мороженым. Это один из моих любимых десертов, и я клянусь, если сегодняшний вечер испортит мне еще хоть что-то, я просто начну кричать.

«Кофе?» — спрашивает официант.

«О боже, нет». Я отвечаю, прежде чем успеваю одуматься. «Извините», — гримасничаю я, когда понимаю, что все остановились, чтобы посмотреть на меня. «Я бы не спала всю ночь».

По большей части это правда. Но дело скорее в том, что я не хочу бодрствовать в этот день ни на секунду дольше, чем нужно.

Последнее блюдо проходит с Кингом и мной, которые едят в тишине, пока Аспен говорит о каком-то предстоящем благотворительном мероприятии со своими гостями. Это кажется странным, поскольку Аспен занимается благотворительностью, но я полагаю, что людям с такими деньгами нужны хобби.

Когда начинается разговор о том, что нам, наверное, пора домой , я готова плакать от радости.

Поднявшись из-за стола вместе с Кингом, я стараюсь вести себя как счастливая молодая жена, обещая прийти на любое мероприятие, о котором они говорят.

С его ладонью у меня на позвоночнике мы следуем за группой к входной двери. И я думаю, что мы наконец-то готовы сбежать. Я думаю, что мы собираемся выйти, без дальнейшей драмы. Без того, чтобы Аспен узнала темную историю, стоящую за ее подарком на годовщину. Но, когда я собираюсь переступить порог, Кинг хватает меня за ткань рубашки, останавливая.

«Я на минутку».

Я разворачиваюсь, отворачиваюсь от двери, через которую хочу выскочить. «Кинг. Не надо».

Но он не слушает, а просто уходит обратно в дом.

«Что ты наделала?» — шипит Аспен, пугая меня до чертиков.

«Боже мой!» Я делаю шаг назад, прижимая руки к груди. Я думала, она все еще снаружи прощается с людьми. «Я ничего не сделала!»

Может быть, сейчас мне стоит закричать, что я никогда не трахалась с твоим мужем . Но почему-то я не думаю, что она мне поверит. Неважно, что я говорю. Неважно, какова правда.

Аспен продолжает сверлить меня взглядом, пока ее внимание не переключается на Кинга, который идет к нам по коридору, неся мою картину под мышкой.

«Что за чертовщина…» — начинает Аспен, прежде чем посмотреть на меня широко раскрытыми глазами. «SJO». Она выдыхает инициалы, которыми я подписываю все свои картины, доказывая, что ей это понравилось настолько, что она запомнила подпись. «Ты поместила свое гребаное искусство в мой дом».

Гнев в ее тоне пронизан болью. И мне хочется извиниться. Или заплакать. Или сделать что угодно. Но я не делаю этого. Я просто стою там.

«Саванна ни хрена не сделала», — рычит Кинг. «Но теперь это мое».

Пройдя мимо сестры, Кинг хватает меня за руку и тащит прочь от женщины, которая выглядит так, будто ей очень хотелось бы превратить меня в труп.

ГЛАВА 30

Кинг

Я стискиваю зубы и размеренным движением выезжаю из района, где живет моя сестра.

Эта чертова картина.

Одно дело знать, что Саванна и Ли были вместе. Я видел их на свидании, своими собственными чертовыми глазами. Но это... Та картина... Это другое.

Я не знаю почему . Это просто чертовски по-другому.

Может быть, это потому, что раньше я мог притворяться, что это ничего. Интрижка. Неважно.

Но... эта чертова картина .

Это часть ее. Часть моей жены . И это было у другого мужчины.

Не говоря уже о том, что этот скользкий кусок дерьма подарил его своей жене в качестве гребаного подарка на годовщину.

Если бы у меня были божественные силы, я бы вернул Лиланда к жизни, чтобы снова его убить. Только на этот раз я бы сделал это медленно. И позволил бы Аспен и Саванне смотреть.

Моя челюсть двигается.

Может быть, я бы даже сначала трахнул Саванну у него на глазах. Просто чтобы доказать, что теперь она принадлежит мне.

Раздражающий голосок терзает меня где-то в глубине сознания, спрашивая, почему меня это волнует. Почему я так ревную к мертвецу.

Но зачем мне оправдываться? Саванна моя , она моя жена. Хочет она того или нет.

И это не безумие — ревновать к жене. Даже если бы ее мертвый бывший не был связан с моей семьей, я бы все равно хотел стереть его существование.

Мои руки сжимают руль.

Может, я еще смогу это сделать. У нее должны быть живые бывшие парни. Если я смогу убрать их с игрового поля, мне, возможно, станет легче.

Рядом со мной на пассажирском сиденье ёрзает Саванна.

Я знаю, что я веду себя как придурок. Она не сделала ничего, чтобы заслужить это молчаливое отношение.

Она могла бы рассказать мне о картине.

Но когда? Не то чтобы я давал ей много возможностей поговорить со мной. Не то чтобы я давал ей много поводов поделиться своими секретами.

Я смотрю на ее профиль.

Сегодня вечером. Я немного остыну в своем офисе, а потом поговорим.

ГЛАВА 31

Саванна

Я вылезаю из большого внедорожника, прежде чем Кинг успеет обойти машину. Он был в мрачном настроении с тех пор, как увидел эту проклятую картину, и я бы предпочла избегать любого взаимодействия с ним в течение оставшейся части ночи.

Дверь гаража все еще открыта, и он машет рукой человеку, который, должно быть, является членом службы безопасности.

Кинг открывает заднюю дверь Suburban, показывая мои чемоданы и несколько других сумок с вещами. «Занесите всё внутрь». Я наблюдаю, как он колеблется, словно собирается сам схватить картину, но вместо этого он разворачивается на каблуках и топает в дом.

Чувствуя себя неловко, я делаю шаг вперед, чтобы взять одну из сумок, но охранник останавливает меня поднятой рукой. «Не волнуйтесь, миссис Васс, я возьму ее».

Я прикусываю губу, но отступаю.

Миссис Васс.

Итак, персонал, или как их там называют, знает о свадьбе.

Да, один из них был нашим чертовым свидетелем.

Это воспоминание заставило меня развернуться и бежать обратно в дом.

Кажется глупым бежать в комнату, в которой я провела столько времени запертой, поэтому я просто задерживаюсь у главного входа, наблюдая, как охранник поднимается и спускается по лестнице со всеми моими пожитками.

Когда он входит в последний раз, неся картину , я останавливаю его.

«О, а можно мне это?»

Я почти ожидаю, что он откажет мне, но он даже не пожимает плечами. Он просто передает мне её.

Потом он уходит, и я остаюсь одна.

Я смотрю на холст в своей руке. И я знаю, что мне нужно сделать. Мне нужно его уничтожить.

* * *

«О, да ладно!» Я распахиваю еще один кухонный ящик, но не могу найти ни одной спички. «Кто не держит зажигалку на кухне?»

Богатые люди, у которых дорогие газовые плиты зажигаются с первой попытки, вот кто.

Постукивая кончиками пальцев по столешнице, я вспоминаю костер, который видела на заднем дворе.

Может быть, где-то есть зажигалка?

Солнце официально село, но вокруг дома достаточно наружного освещения, так что я не чувствую, что мне нужен фонарик. Не то чтобы я нашла один из них.

Я задерживаю дыхание, когда тянусь к ручке двери, ведущей из кухни на задний двор. Выдыхаю, когда она открывается.

Выскользнув наружу, я тихо закрыла за собой дверь.

Я делаю несколько шагов, прежде чем остановиться, и смотрю вдоль задней части дома туда, где, по моему мнению, находится кабинет Кинга.

Я не пытаюсь убежать. Но я все равно не хочу, чтобы он меня видел. Я бы поставила пятьдесят на пятьдесят, что он захочет оставить себе эту чертову картину, и я не собираюсь рисковать.

Ее нужно убрать.

Крадусь к костру, наблюдая за движением в окнах.

Края выложены камнем, который соответствует внешнему виду дома, и окружены скамейками и кашпо, заполненными цветущими цветами. Но когда я подхожу достаточно близко, чтобы заглянуть в яму, я вижу кучу фальшивых бревен поверх сверкающего стекла.

Ладно, это газовый камин. Ладно. Я просто подержу картину над пламенем.

Кроме... Черт возьми, ты же не серьезно! Нет выключателя. Нет кнопки. Нет пульта. Нет способа включить его.

Застонав, я оглядываюсь на дом. Управление должно быть где-то внутри. Но что мне делать? Щелкать всеми переключателями, которые смогу найти, а затем возвращаться, чтобы проверить, сработало ли это?

Отвернувшись от дома, я сдерживаю желание закричать и обдумываю свои варианты.

Если сожжение не рассматривается, то мне остается только одно: захоронение.

Каркас размером три на три фута немного великоват для закапывания вручную, но я могу сначала его сломать.

Идея разбить его о дерево имеет смысл, и я чувствую небольшой лучик надежды, пробираясь сквозь аккуратно подстриженные кусты.

Воздух наполнен ароматом летних цветов, и я делаю себе мысленную пометку завтра утром найти кофе и выпить его здесь.

Последние несколько дней я была настолько травмирована, что даже не могла утолить свою зависимость от кофеина.

Я прохожу мимо еще одной клумбы, замечая мульчу, окружающую стебли. Если худшее станет отчаянным, в садах должна быть земля, которую легко копать. Но я решаю пойти дальше, мимо садов, мимо газона и в лес.

Чем дальше я иду, тем темнее становится, а яркий свет, пробивающийся сквозь стену дома, не доходит сюда.

У меня возник вопрос, плохая ли это идея, ведь я не знаю, действует ли у службы безопасности политика «сначала стреляй, потом задавай вопросы» .

Тихий лай заставляет меня вскрикнуть, и я резко оборачиваюсь, выставляя перед собой холст, как щит.

«Чёрт, Дюк!» Я позволил картине упасть на бок и хлопнул себя пустой рукой по груди. «Сердечные приступы, помнишь?!»

Он просто снова гавкает, а затем бежит ко мне остальную часть пути, требуя, чтобы я почесал ему голову.

«Да, да. Ты хороший мальчик, не так ли?»

Дюк трётся своей большой головой о мою ногу, словно соглашаясь.

Я смотрю на него секунду: «Ты умный мальчик. Ты случайно не знаешь, как разжечь огонь?»

Его крошечный хвостик виляет, а язык вываливается изо рта, но он не дает мне зажигалку.

«Ладно», — вздыхаю я, а затем оживляюсь. «Но яму-то ты, наверное, выкопать сможешь».

Мы смотрим друг на друга еще мгновение, и я рада, что мы теперь уже друзья встретились в этом доме, потому что здесь, в темноте, он выглядит как чертово чудовище.

«Есть мысли, где нам следует закопать эту штуку?» Я поднимаю раму, которая начинает становиться слишком тяжелой.

Дюк фыркает, снова стукается головой о мое бедро, а затем убегает по диагонали от того места, куда я направлялась.

Я начинаю бежать за ним, но потом вспоминаю, что я не бегаю. «Тише!»

Дюк замедляется, и я снова задаюсь вопросом, насколько он умен.

Пока мы идем, я кладу руку ему на макушку и лениво почесываю его за ушами.

Мы говорим об ужине. О том, как я все еще люблю персиковый пирог. И как я тайком принесу ему немного мороженого, когда буду есть его в следующий раз. И тут, словно мираж в пустыне, я вижу огонь.

Не пугающее количество, а количество, как в костре. Как та самая чертова штука, которую я пытался найти.

«Ты…» Я смотрю на Дюка. «Ты нашел мне огонь?»

Он не отвечает, просто ускоряет темп.

По мере приближения детали становятся яснее.

Оглядываясь назад, я все еще вижу главный дом, но здесь, в дальнем углу подстриженного газона, находится симпатичный, не такой уж маленький домик, о существовании которого я и не подозревала.

На заднем дворике есть гирлянда из лампочек, подвешенных по периметру, а прямо за ним находится приподнятая костровая чаша с настоящим огнем, окруженная кругом деревянных стульев.

Мы всего в нескольких ярдах от него, и теперь, когда я слышу голоса, я сомневаюсь, стоит ли мне здесь находиться.

Но Дюк лишает меня выбора, когда лает, и все три головы поворачиваются, чтобы посмотреть на меня.

Я стою в тени, но все равно поднимаю руку. «Эм, привет».

Меня встречает тишина, и я делаю шаг назад, прежде чем кто-то встает и поднимает руку, махая мне рукой. «Саванна?»

«Чичи?» — переспрашиваю я, хотя и понимаю, что это она.

Она смотрит на двух других людей, широко раскрыв глаза, пока они тоже не встают. «Это моя сестра Джинджер». Она указывает на женщину, которая выглядит точь-в-точь как она. «А это Джейми, ее муж». Она указывает на парня. «Они тоже здесь работают».

Я делаю несколько шагов вперед, чтобы мы все могли видеть друг друга. «Приятно познакомиться», — говорю я, чувствуя себя гигантским незваным гостем. «Извините, я не хотела просто так врываться к вам, ребята. Я спросила Дюка, может ли он разжечь огонь», — я бросаю взгляд на стоящее рядом со мной чудовище, — «и он подумал, что это очень смешно, приведя меня сюда».

Мужчина усмехается: «Эта собака слишком умна, чтобы навредить себе».

Одного этого предложения достаточно, чтобы мне понравился этот парень. И Чичи, возможно, не помогла мне, когда я сказал ей, что я заключенная, но она приготовила мне чертовски вкусную еду.

Джинджер, единственная, о ком у меня нет мнения, кивает мне на руку. «Ищете огонь, одновременно таская с собой что-то легковоспламеняющееся. Могу ли я предположить...?»

Ладно, мне тоже нравится Джинджер.

Я колеблюсь лишь мгновение, прежде чем подойти к кругу стульев. «Если ты предполагаешь, что я ищу способ сжечь эту картину, то да, ты права».

«Что она тебе сделала?» — ухмыляется Джинджер.

Вопрос задевает за живое, но я игнорирую его и отвечаю честно: «Это разрушило мою жизнь».

Три пары глаз моргают мне. И тихий шепот в глубине моего сознания спрашивает: « А это было ?»

«Мне жаль!» — выпаливает Чичи.

Мне приходится оглядываться, чтобы убедиться, что она разговаривает со мной.

Она заламывает руки. «Мне жаль, что я не смогла... ну, ничего сделать. Вчера, когда ты спустилась на ужин».

«О, эм…» Что я должен на это сказать? «Ничего страшного» звучит немного странно, но я не хочу, чтобы она чувствовала себя плохо. «Все в порядке», — пожимаю я плечами. «Не то чтобы Кинг позволил тебе просто открыть мне входную дверь».

«Просто он на самом деле очень хороший босс. И я знаю...» — она поджимает губы. «Мы знаем, что происходит и другое , но я никогда не видела, чтобы он плохо обращался с женщиной. Так что...» — теперь ее очередь пожимать плечами.

«Смотри», — я двигаюсь между двумя пустыми стульями. «Если ты поможешь мне сжечь эту сучку», — я поднимаю вверх одноцветного Дэвида. «Тогда мы будем квиты».

Я поворачиваю картину к себе и смотрю на нее в последний раз. Мне нужно будет сделать еще одну картину в белом цвете, чтобы вернуть себе любовь к этому стилю. Но эта. Эта работа…

Тяжело вздохнув, я протягиваю руку и кладу его на огонь. Краской вверх.

На мгновение изображение подсвечивается сзади, освещая каждый мазок моей кисти, но вскоре пламя проедает холст.

«Жаль», — говорит парень. «Это было круто».

«Это ты нарисовала, да?» — спрашивает Джинджер, и мой взгляд устремляется на нее. «Я домработница, поэтому я видела, как Босс обустроил новую художественную студию».

Я киваю. «Да, я ее нарисовала». Углы рамы достигают краев кострища, так что даже когда холст превращается в пепел, рама сохраняет свою форму. «Вы, ребята, знаете Аспен?» — спрашиваю я, прежде чем успеваю себя остановить.

Они все кивают, и Джейми что-то напряженно бормочет себе под нос.

Я смеюсь и падаю в одно из кресел. «Ее муж купил это у меня». Я указываю на огонь. «А потом он пригласил меня на свидание». Джинджер тихо присвистывает. «И представьте мое удивление, когда я привела его с собой в дом подруги, но Аспен и Кинг уже были там».

«Нет!» — ахнула Чичи.

"Ага."

«Именно поэтому босс похитил тебя и женился на тебе?» — спрашивает Джейми, нахмурившись, давая понять, что все в доме знают, что произошло.

Да пошло оно всё.

«Нет, он похитил меня, потому что я видела, как он убил Лиланда». « Пила » — достаточно близкое описание.

«Чёрт!» Джинджер звучит скорее впечатлённой, чем шокированной.

«Именно после этого Кинг составил список причин, по которым я могла бы выйти за него замуж, и которые он считал разумными только для себя».

Уголок рта Джинджера приподнимается. «По крайней мере, на него приятно смотреть».

«Эй!» Джейми изображает негодование. Звучит так, будто они уже обсуждали этот вопрос раньше.

«Я слышала, поцелуй был очень жарким», — вмешивается Чичи.

У меня отвисает челюсть, когда я поворачиваюсь к повару.

«Какой поцелуй?» — спрашивает Джинджер.

Я хлопаю себя рукой по глазам и стону. «Откуда ты вообще об этом знаешь?»

Она смеется. «Я услышала это от одного парня, который услышал это от Стива».

«Конечно, ты это сделала». Я опускаю руку. «У вас, ребята, есть выпивка или что-нибудь еще?»

Джинджер достает с подлокотника ее кресла самокрутку, которую я не заметила. «Или что-то в этом роде».

Мои брови приподнимаются, и я наклоняюсь вперед. «Я не была под кайфом со времен колледжа».

Она ухмыляется. «Хочешь прервать свою серию?»

Заблокируйте свою текущую ситуацию и притворитесь, что все хорошо?

«Да, пожалуйста».

* * *

«Так не бывает!» — огрызается Джинджер на Джейми, заставляя нас троих смеяться. Десять минут назад они спорили о текстах песен, и каждое разногласие смешнее предыдущего.

Дюк стонет, и я поднимаю руку, чтобы погладить его по шее.

Посидев у огня… некоторое время… Дюк попытался забраться ко мне на стул. Но он не очень-то влез. Не говоря уже о том, что он весит буквально тонну. Поэтому мы пошли на компромисс, лёжа на траве, я использовала его как подушку, наблюдая, как над нами мерцают звёзды, словно горсть отполированных драгоценностей.

Я наполняю легкие воздухом с запахом огня, впервые за долгое время наслаждаясь природой.

Мне нужно делать это чаще.

Мои глаза медленно моргают.

Было бы здорово, если бы Кинг был здесь.

Подождите...нет.

Я этого не хочу.

Даже если он такой красивый. И это тело...

Он — всё, что меня заводит. И это раздражает. Он не должен быть горячее, богаче и круче всех, кого я когда-либо встречала.

Хуже ?

Это слово?

Он плохой.

Плохой человек.

Большой, плохой, красивый мужчина, который заставляет меня дрожать изнутри.

«Она думает о своем чертовски богатом муже», — замечание Джинджер всплывает в моем сознании, и я ухмыляюсь.

ГЛАВА 32

Кинг

В ярости я шагаю по лужайке.

Я пробыл в офисе дольше, чем планировал, работая над своим небольшим проектом, но это меня успокоило.

Пока я не обнаружил, что спальня совершенно пуста.

Я смотрю на экран телефона, убеждаясь, что точка не сдвинулась, затем засовываю его в карман.

Саванна не покидала территорию. Это я знаю. Сигнализация сработает, если кто-то перелезет через забор. Так что я придерживаюсь первой догадки. Она с собакой.

Мой предатель, перебежчик.

Прежде чем я потрудился проверить записи с камер наблюдения, я решил проверить его чип слежения. И то, что он неподвижен в доме для персонала, заставляет меня думать, что он что-то задумал.

Я мог бы свистнуть, заставить его подойти ко мне за милю. Но я бы предпочел прибыть незамеченным.

Передо мной мерцает свет костра, и, приближаясь, я слышу голоса.

«Что? Нет, фу». Смех Саванны замедляет мои шаги. «Это должен быть немецкий шоколадный торт».

«Бу!» — жалуется мужчина, очень похожий на моего садовника. «Ничто не может претендовать на звание лучшего».

«Ты не можешь устанавливать правила после того, как мы начнём». Ответ Саванны немного затянут.

Эти идиоты напоили мою жену?

И где, черт возьми, Дюк?

«Конечно, могу», — отвечает Джейми. «И какой-то старый, тяжелый торт не будет последним блюдом в моей последней трапезе».

«Ну, нет, Шерлок», — отвечает Саванна, заставляя женщин хихикать. «Я не хочу, чтобы мне готовили любители, когда метеорит упадет на землю. Это будет шеф-повар Кессо или тот парень, который на всех кричит».

«Вы оба тупые», — слышу я, как Джинджер вмешивается в нелепый разговор. «Это мороженое».

Наступает тишина, Джинджер, по-видимому, выигрывает дискуссию, и я наконец замечаю Саванну. Она растянулась на траве, широко раскинув руки, используя мою хорошо обученную, очень дорогую сторожевую собаку в качестве подушки.

Остальные трое все еще сидят в креслах у костра, и я раздражаюсь от того, как близко я собирался подойти, прежде чем Чичи издает звук удивления, наконец-то заметив меня.

«Что…» — начинает Джейми, а затем замечает меня.

Я прищуриваюсь, глядя на них, прекрасно понимая, насколько угрожающе я выгляжу, появляясь из темноты.

Саванна даже не замечает беспорядка, когда я иду к ней по траве.

Она смотрит в небо, ни о чем не беспокоясь.

Наверное, мне следует чувствовать себя неловко из-за того, что я все испортил, но в ту долю секунды, когда я подумал, что ее действительно может не быть... Мне нужно, чтобы она заплатила за это.

Я подхожу к ней и наклоняюсь так, чтобы мое лицо оказалось над ее лицом, заслоняя звезды.

Я ожидаю, что она вздрогнет. Может быть, вздрогнет. Но вместо этого она делает что-то неожиданное.

Она улыбается.

И это гораздо больше, чем я когда-либо мог надеяться.

«Привет», — выдыхает она.

«Привет, жена».

"Ты красивый."

Трое людей позади меня пытаются заглушить свой смех, но безуспешно.

Я наклоняюсь немного ближе, пытаясь разглядеть ее черты в тусклом свете. «Ты пьяна?»

Она качает головой. «Несовсем».

Я вздыхаю: «Привет, Саванна. Ты выпила?»

Она хихикает и прикрывает рот рукой, словно хочет рассказать мне секрет.

Угождая опьяненной красотке, я приседаю, что, по-видимому, достаточно близко, чтобы поставить меня на дистанцию, позволяющую делиться секретами. «Мы курили травку».

Я откинул голову назад. «Ты накачал мою жену?»

«Эмм…» — начинает Джейми, но никто не заканчивает предложение.

Я снова смотрю на Саванну: «С тобой все в порядке?»

Она все еще улыбается и кивает, заставляя Дюка поднять голову, наконец-то признавая меня.

Саванна протягивает руку, чтобы провести пальцами по моей щеке. «Не сердись на Дьюка. Я сказала ему, что мне нужен огонь, и он нашел его для меня».

Ощущение ее кожи на моей задерживает мой мозг. «Огонь?»

«Да, я…» — ее глаза расширяются, и она убирает руку от моего лица, чтобы закрыть ею рот.

Подозрение заставляет меня встать и повернуться к огню. В центре ямы все еще горит небольшой огонек, дающий достаточно света, чтобы я мог разглядеть обугленную квадратную рамку, покоящуюся вдоль верха ямы.

Я медленно поворачиваюсь к Саванне, только на этот раз я перешагиваю через ее фигуру. Как только я оказываюсь на ней верхом, поставив одну ногу по обе стороны от ее бедер, я снова приседаю. «Дорогая, ты сожгла мою картину?»

«Ну, технически», — уклончиво отвечает она, — «это…»

Прежде чем она успевает закончить, я опускаю вес вперед, мои колени утопают в густой траве, и я резко протягиваю руку, чтобы схватить ее за подбородок.

«Если ты сейчас произнесешь его имя, да поможет мне Бог, мне придется преподать тебе урок».

Я слышу, как кто-то позади меня бормочет «Иисус» , но я продолжаю смотреть на Саванну.

Только она слишком обдолбана, чтобы ее запугать. Вместо этого она просто моргает на меня с ошеломленным выражением лица. «Как ты меня нашел?»

«Дюк».

Саванна протягивает руку и гладит собаку по шее. «Он лучший друг девушки».

Поскольку она даже не обращает внимания.

Я отпускаю ее подбородок и провожу большим пальцем по ее шее. «Давай уложим тебя в постель, Саванна-Бэби».

Она делает медленный вдох, наклоняя голову набок. «Почему ты меня так называешь?»

Потому что я всегда хотела назвать кого-то Малышкой.

Потому что твои красивые глаза взывают к чему-то внутри меня.

Потому что ты, черт возьми, принадлежишь мне, и я буду называть тебя как захочу.

«Потому что я так хочу».

Она кивает, как будто я дал ей настоящий ответ.

«Давай», — я пытаюсь просунуть руки ей под мышки, но она вскрикивает и бьет себя локтями по бокам.

«Не щекочи меня!»

У костра раздаются смешки.

«Я не собираюсь тебя щекотать. Я собираюсь помочь тебе встать». Хотя сейчас я думаю о том, чтобы пощекотать ее. И в этом есть свои плюсы.

Щекотка уже забыта, Саванна моргает на меня. «Можно Дюку пойти с нами?»

Я не знаю, хочется ли мне ущипнуть себя за переносицу или рассмеяться. «Да, Дюк идет с нами».

«Но я имею в виду, всю дорогу до кровати. Он может спать с нами?»

Клянусь, Дюк смотрит на меня с подозрением, и я уверен, что все мои приспешники подслушивают.

«Посмотрим», — лгу я. Я не собираюсь позволять кому-либо или чему-либо вставать между мной и милой Саванной. «А теперь пошли, пошли».

На этот раз она позволяет мне засунуть руки ей под мышки, и когда я встаю, она делает то же самое.

«Хорошо?» — спрашиваю я. Я не хочу отпускать ее и давать ей упасть.

«Хорошо», — повторяет она.

В ее хвосте застрял пучок травы, поэтому я отпускаю ее одной рукой и осторожно выдергиваю его.

«Ты можешь идти?» Я знаю, что обдолбанные люди могут идти, но я не знаю, насколько она под кайфом.

Саванна поворачивает голову, глядя в сторону освещенного контура дома. Вероятно, оценивая, насколько он далеко. «Можешь подвезти меня на спине?»

Еще больше плохо прикрытых «Смешков».

Когда она снова поворачивается ко мне, на ее лице появляется такое умоляющее выражение, что я просто вздыхаю: «Ладно».

Ее улыбка чиста. И это заставляет меня чувствовать себя полным придурком.

Она такая милая. Красивая. Дружелюбная. Добрая. И я ее практически украл. Буквально похитил. Заставил выйти за меня замуж.

Я не заслуживаю ее улыбок.

Не замечая моей растущей ненависти к себе, Саванна протягивает руку и кладет ладонь мне на грудь.

Глядя на меня широко раскрытыми глазами, она выдыхает: «Потрясающе».

Я закатываю глаза и качаю головой, не упуская из виду практически постоянные смешки за камином.

«Подойди сюда», — я указываю на прочный деревянный стул, затем помогаю Саванне взобраться на него. «Положи руки мне на плечи». Она так и делает. «Не отпускай. Я сейчас повернусь». Ее руки скользят по моим плечам, когда я поворачиваюсь.

Я сгибаю колени, опускаюсь, затем тянусь назад, чтобы схватить одно из ее бедер и обхватить им свою талию. «Давай».

Затем ее руки обвивают мою шею, затем я тянусь назад и обхватываю себя другой ее ногой.

Саванна пищит, когда я встаю во весь рост. И, все еще держа ее бедра руками, я подталкиваю ее, и она сжимает меня ногами.

Я стою лицом к огню, а трио сидит вокруг него, и веселье сходит с их лиц. «Я был бы признателен, если бы вы предупредили меня, прежде чем вы снова решите накачать мою жену».

Они кивают, и я отворачиваюсь, неся груз на спине.

«Испорченная вечеринка», — голова Саванны наклоняется вперед, пока ее подбородок не кладется мне на плечо.

Я нежно постукиваю своим виском по ее виску. «Не засыпай там, мне нужно, чтобы ты держалась».

Она меняет хватку, обхватывает мою шею руками, и я направляюсь обратно к дому.

Мы пересекаем двор почти в тишине, собака идет рядом с нами, и мне приходится сосредоточиться на своих шагах.

То, как ее ноги раздвинуты вокруг моей спины... Это меня чертовски убивает.

Тонкие, мягкие штаны, которые она носит, к которым я всю ночь хотел прикоснуться, не скрывают жар ее пизды на моей пояснице. И моя хлопковая рубашка едва ли лучше.

Мой растущий член делает мои штаны неудобными.

Чего бы я только не отдал, чтобы прямо сейчас швырнуть ее в траву и зарыться лицом в ее киску.

Держу пари, что если я прильну к ней губами, она вся промокнет.

Держу пари, что она шумная.

Держу пари, что на вкус она как похоть.

«Почему я не слышала об Альянсе?» — вопрос Саванны отвлекает меня от моего члена.

«Это не совсем общеизвестно».

«Но ты же сказал, что теперь люди знают о тебе». Ее большие сиськи упираются мне в спину при каждом вдохе, а ощущение вибрации ее голоса через грудь крайне отвлекает.

«Я имел в виду людей в подполье».

«Под землей?»

«Плохие люди, Саванна», — поясняю я, хотя не уверен, что она вспомнит этот разговор.

«Плохие люди, как ты». Она не говорит это как вопрос, но в ее тоне есть что-то, что намекает на недоверие. Может быть, она начинает сомневаться, плохой ли я человек.

Хотя она застала меня стоящим над телом моего зятя.

«Как и я», — повторяю я в ответ.

ГЛАВА 33

Саванна

Я слишком долго стояла у раковины, пытаясь вспомнить, как чистить зубы.

Это не та травка, которую я пробовала в колледже.

Наконец, я засовываю щетку в рот и прикладываю все усилия, прежде чем сполоснуть рот и выключить свет.

Кинг нес меня на руках до нашей комнаты.

Весь. Путь.

Возможно, он тяжело дышал, но я была слишком занята, пытаясь не потерять сознание и не упасть, чтобы это заметить.

К счастью, я проснулась достаточно, чтобы собрать пижаму, пока он пользовался ванной. Потом мы поменялись местами.

Я слишком рано выключаю свет и некоторое время борюсь с дверной ручкой.

Дверь распахивается. «Опа!» Я отпрыгиваю назад, почти открывая ее себе в лицо.

Сосредоточившись на том, чтобы вести себя как обычно, я выхожу из ванной.

Вместо того чтобы лежать в кровати, Кинг стоит рядом с ней, собираясь лечь в нее.

Он действительно красивый.

Кинг замолкает, и его глаза сужаются. «Что за херню ты одела?»

Я смотрю вниз, одергиваю перед своей мужской футболки размера 3XL, которая доходит мне до колен, чтобы убедиться, что я схватила нужную вещь. Я схватила.

«Моя пижама», — говорю я, окидывая взглядом комнату.

Да, это спальня. Это подходящее место, чтобы носить пижаму.

«Саванна». Кинг говорит так, будто цедит сквозь зубы.

Я стиснул зубы, пробуя на вкус.

Мне это не нравится.

Помня, как я устала, я спешу к кровати и забираюсь на матрас. Быстро зарываюсь под одеяло.

«Саванна». То, как Кинг произносит мое имя, заставляет меня перевернуться на бок, чтобы посмотреть на него.

«Да?» Я натягиваю одеяло до подбородка.

«Чья это рубашка?»

Я думаю о выцветшем логотипе местной футбольной команды, наклеенном у меня на груди. «Это мое».

Кинг наклоняется, кладя ладони на матрас. «Если бы эта рубашка принадлежала другому мужчине, я бы сорвал ее с твоего чертового тела».

«Пип», — повторяю я слово, щелкнув букву «П».

Лицо моего мужа принимает странное выражение, и я снова издаю хлопок.

«Сав––»

«Тебе кто-нибудь говорил, что ты похож на льва?» Руки все еще на кровати, Кинг наклоняет голову вперед, сгорбившись, что делает его еще более похожим на большую кошку. «Твои глаза», — уточняю я, на случай, если он расстроен тем, что не понял.

Он поднимает голову, его кошачьи глаза впиваются в мои. «Где ты взяла футболку этого человека?»

О, мы снова к этому вернулись. «Магазин».

«Ты купила её?» Он выглядит скептически.

Я киваю.

«Для себя?»

Я снова киваю. «Она мягкая».

«Почему бы тебе не купить женскую пижаму? Я уверена, что у них есть мягкие».

«Потому что…» Эмоции обрушиваются на меня из ниоткуда, и горло становится тревожно сжатым. «Потому что мне нравится притворяться, что оно принадлежит кому-то другому».

Почему я это признаю? Я не должна этого признавать.

"Почему?"

Я крепче сжимаю одеяло, поднимаю его выше, так что оно закрывает мне половину рта. «А это имеет значение?»

«Да. Ответь на вопрос».

Я оставляю одеяло там, где оно есть. «Потому что оно дает мне ощущение, что у меня есть кто-то».

Его челюсть работает, прежде чем он отстраняется, вытягиваясь все выше и выше, пока не встает прямо. «А как насчет Мудака?»

«Кого?» Мой взгляд прикован к его грудным мышцам.

Грудь. Звучит как фальшивое слово.

«Лиланд».

«Хм? А что с ним?» Я визуально прослеживаю узор волос на его теле, как он спускается все ниже и ниже, исчезая под полосой блестящих синих боксеров.

«Разве у тебя не было его одежды?»

«Его одежда у меня?» Я качаю головой, откинув голову на подушку. «Зачем мне его одежда?»

«Господи Иисусе», — бормочет Кинг, и я наконец поднимаю на него взгляд. Он указывает пальцем на шкаф. «Если я пойду туда и покопаюсь в твоем дерьме, найду ли я там что-нибудь из одежды Лиланда?»

Я морщу нос, прежние грустные эмоции уже забыты. «Это было бы странно».

«Почему... Знаешь что, неважно», — Кинг тяжело выдыхает, и мне становится стыдно за то, что я его расстроила.

"Мне жаль."

«За что ты извиняешься, Саванна?» — спрашивает он, смирившись.

«Эм, за…» — пытаюсь вспомнить я. «Свожу тебя с ума?» — заканчиваю я вопросительно.

«Хорошо, дорогая», — Кинг выключает лампу на прикроватной тумбочке, и в наступившей темноте я чувствую его движения сквозь матрас.

Наступает тишина, и я жду где-то мгновение или вечность, прежде чем переместиться на его сторону кровати.

Часть меня знает, что это всегда была я, что это я двигаюсь каждую ночь, заставляя его прижиматься ко мне. Но мне это нравится.

Я не должена этого делать.

Не с ним.

Но я знаю.

Мой нос упирается в его плечо, и Кинг без моей подсказки поднимает руку.

Удовлетворенно выдохнув, я прижимаюсь щекой к своему любимому месту на его груди.

ГЛАВА 34

Кинг

Блядь. Она.

Саванна просовывает одну из своих маленьких ручек между собой и моим боком, а другую кладет мне на грудь, ее пальцы лениво перебирают волосы.

Я не знаю, что хуже: сексуальное разочарование или постоянное разочарование от попыток завязать разговор с пьяным человеком.

Ее рука скользит ниже, кончики пальцев обводят контуры моего пресса, и я вспоминаю очертания ее сосков на этой чертовой футболке.

Воспоминание об этих свободно висящих больших сиськах заставляет мой член пульсировать.

Рука, лежащая на боку, сгибается, но я оставляю ее там, где она есть. Хотя мне и хочется подтянуть подол ее большой рубашки, потому что я почти уверен, что под ней надеты только трусики.

Саванна скользит рукой по моему животу ниже, словно целясь в мой чертов член.

«Детка, если ты сейчас же не прекратишь, я тебя трахну. Под кайфом или нет. И тогда ты меня действительно возненавидишь».

Ее рука замирает, но не убирается.

«Я уже тебя ненавижу», — ее слова звучат шепотом, и мне приходится улыбнуться.

«Нет, не правда».

Она молчит секунду, и я думаю, что она заснула, пока она не говорит: «Я хочу потрогать его».

Мое тело полностью сосредоточилось.

«Что потрогать, Саванна?»

«Твою…» — ее пальцы опускаются на дюйм ниже, «штуку».

Штуку.

От этого слова у меня все должно съежиться, но на самом деле становится только хуже.

«Могу ли я?»

Вместо того, чтобы ответить на ее прошептанный вопрос, я наклоняюсь и хватаю ее за запястье. Чтобы оттолкнуть ее.

Моя рука опускает ее руку ниже.

Не останавливаясь, пока ее теплая маленькая ладошка не ляжет на мою твердую длину, прожигая меня сквозь шелк.

«Он такой большой». Ее голос звучит благоговейно, и мне приходится зажмуриться, потому что я почти готов взорваться.

Я не отвечаю. Потому что какой ответ я мог бы дать?

Мой член напрягается под ее рукой, и когда ее пальцы пытаются обхватить мой член, я издаю стон.

Все еще обнимая меня, она тянет руку к голове, и я покрываюсь чертовым потом.

«Он такой длинный», — ее губы практически касаются моего соска, а я никогда раньше не видел, чтобы женщина сосала мои соски, но я задаюсь вопросом, стоит ли мне попросить ее об этом.

Затем, медленно, так чертовски медленно, она скользит рукой вниз к основанию. Когда она достигает корня, ее пальцы расслабляются, и она кладет руку поверх моих яиц.

И тут ее дыхание выравнивается. И она перестает двигаться.

Потому что она только что отключилась, прижимая к себе мой мешок с орехами.

Это мое покаяние за все плохие поступки, которые я когда-либо совершил.

«Трахни меня».

ГЛАВА 35

Саванна

Солнечный свет проникает сквозь мои веки, и я заставляю свои пластилиновые мышцы перевернуться. К счастью, ослепительный свет тускнеет от движения, и я снова засыпаю.

* * *

Я схожу с края костра … и резко просыпаюсь.

« Блин», — простонал я, плюхнувшись на спину.

Мне так сильно хочется в туалет, что у меня болит живот.

Заставляя себя встать с кровати, я ощущаю всю боль тридцатилетней женщины, которая слишком долго спала, пока готовлюсь к новому дню.

Заметка для себя: общаюсь с этими тремя только тогда, когда хочу быть в ударе всю оставшуюся ночь.

Только когда я нахожусь в гардеробной и натягиваю леггинсы под большую ночную рубашку, я начинаю вспоминать все детали.

Кинг несёт меня на спине.

Кинг разозлился, когда подумал, что я надела чужую рубашку.

Кинг... о боже, я что, трогала его член, после того как назвала его штукой?

Все еще стоя в шкафу, я прислоняюсь лбом к дверному косяку.

Отлично сделано, Саванна.

Наверное, мне стоит извиниться перед ним. И мне определенно стоит принять душ, так как я провела половину прошлой ночи, лежа в траве и впитывая запах костра. Но сначала мне нужен кофе.

Итак, я сначала пойду на кухню, чтобы проснуться, а затем вернусь в кабинет Кинга.

Только идя по коридору, я осознаю, как легко я забыла обо всей этой истории с похищением.

Часть меня не может перестать задаваться вопросом, насколько плох на самом деле Кинг. Он говорит, что он плохой. Сказал мне, что помогает управлять какой-то преступной организацией. Что бы это ни значило . И я знаю, что он убил Ли. Но Ли, извините, Лиланд , тоже был плохим. Так что, это делает то, что сделал Кинг, менее плохим? Хотя Кинг, по сути, угрожал всем, кого я когда-либо знала. За исключением... он никогда на самом деле им не угрожал, не так ли? Он просто показал мне фотографии, что отвратительно и жутко. Но он никогда конкретно не говорил, если ты не выйдешь за меня замуж, я убью твоего кузена . Потому что я сомневаюсь, что он это сделает.

Он заставил меня отказаться от дома, но взамен я теперь живу в особняке с самой великолепной художественной студией, которую я когда-либо видела.

Так что, в общем, я влипла. Потому что мне начинает нравиться мой муж.

Зевок так силен, что мне приходится остановиться. И пока я стою, я слышу приближающиеся шаги внизу.

Я нахожусь около вершины главной лестницы, но случайно остановилась недалеко от конца коридора. Так что я спрятана за краем стены.

Это было непреднамеренно, и я открываю рот, чтобы позвать Кинга, предполагая, что это он, когда его голос раздается на лестнице.

«Что?» — голос Кинга звучит раздраженно, когда его шаги останавливаются. «Я думал, что поставка девушек не должна была прибыть до следующей недели?»

Девушки?

Что он имеет в виду, девочки?

Кинг молчит, и я представляю, как он прижимает телефон к уху.

Мое дыхание учащается, и я прижимаю руку ко рту.

«У нас готовы люди?»

Я плохой человек. Который делает плохие вещи.

Вот что он сказал. Плохие. Вещи.

Я делаю несколько шагов назад, кровь шумит в ушах слишком громко. Как будто он сможет это услышать.

Он не мог . Неужели?

Неужели я действительно была настолько ослеплена тем, что хотела увидеть?

Паника, настоящая паника начинает нарастать в моей груди.

Почему мне так трудно в это поверить?

Он сказал мне, что он плохой!

Меня переполняет стыд.

Стыдно быть такой чертовски глупой.

«Нет, я буду там, чтобы пойти на компромисс». Теперь его голос звучит громче, ближе.

Закрыв губы, затаив дыхание, я слушаю. И мое сердце замирает, когда я слышу его шаги на лестнице.

Как можно тише я разворачиваюсь и бегу в спальню. Его следующие слова неразборчивы из-за моего будильника, но я успеваю войти в комнату как раз перед тем, как его голос разносится эхом по коридору.

Резко остановившись, я толкаю дверь, так что она почти закрыта, а затем стою, застряв в нерешительности. Притвориться спящим или спрятаться в ванной?

Поскольку я буквально задыхаюсь, я бегу в ванную, проделываю то же самое с входной дверью, прежде чем броситься в маленькую кабинку туалета в дальнем конце комнаты.

Я нажимаю на ручку, закрывая дверь, так что щелчок почти не слышен, как раз в тот момент, когда я слышу, как Кинг окликает меня по имени в спальне.

Я тянусь назад и нажимаю на ручку, спуская воду в туалете, и использую этот звук, чтобы заглушить тихий щелчок, когда я поворачиваю крошечный замок на дверной ручке.

«Саванна?» — раздается голос Кинга в ванной, и я снова понимаю, что действовала в спешке. Потому что смыв унитаза обычно означал бы, что я закончила и что мне пора выходить. Но мои щеки горят, сердце все еще колотится, словно умирает, и я никак не могу посмотреть ему в глаза, не заблевав весь пол.

Отправка девушек.

«Я занята!» Мой голос звучит напряженно, так что, учитывая ранний смыв, он, вероятно, думает, что я здесь какаю.

Ну и ладно. Все какают. И убийцы, и жертвы похищений.

«Ты в порядке?» Я вижу, как под дверью движется тень, и знаю, что он стоит по ту сторону.

Я осторожно отступаю и сажусь на сиденье унитаза, на всякий случай, чтобы он по голосу не понял, что я стою.

«Да». Веди себя, как обычно, Саванна . Я стремлюсь к раздраженному тону. «Ты не против? Немного уединения, пожалуйста».

Кажется, он постукивает ногой, а потом вздыхает. «Я собираюсь пойти поработать. Не знаю, насколько опоздаю, так что пусть Чичи приготовит тебе ужин, если я не вернусь к...» — он делает паузу, чтобы подумать, «к восьми».

«О, ладно». Я закусываю губу, а затем решаю рискнуть. «Есть ли шанс, что я смогу вернуть свой телефон?»

"Нет."

Я знала, что это маловероятно, но я все еще зла на его ответ. «Мне нужно разместить пост в моих социальных сетях. Мой бизнес очень ориентирован на клиентов». Я должен сдержать себя, чтобы не похлопать себя по спине за эту идею в последнюю минуту.

«Хорошая попытка, дорогая. Я видел, как ты на прошлой неделе сообщила всем, что будешь отсутствовать, пока работаешь над своей следующей серией».

Черт бы побрал меня и мое желание общаться.

«А можно я его все равно заберу?» Мне действительно понадобится телефон, если я захочу сбежать.

"Нет."

Хотя чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что он, вероятно, мог бы отследить это в мгновение ока. «Ладно. Теперь ты уйдешь, чтобы я могла… закончить?»

Я слышу, как он фыркает через дверь. «Все гадят, Саванна».

«О боже, убирайся!» Мое раздражение не поддельное, когда я кричу на него. И наконец, наконец, я слышу его шаги, когда он уходит.

ГЛАВА 36

Саванна

Я ждала почти час, прежде чем выйти из туалетной кабинки. А потом я потратила еще час, заперев главную дверь ванной, чтобы принять душ и подготовиться. Затем, только когда я была уверена, что путь свободен, я сделала свой ход.

Когда мы очистили мой дом, я выбрала для упаковки свою спальню по двум причинам. Во-первых, потому что мне не нужно было, чтобы Кинг рылся в моем нижнем белье. И во-вторых, потому что у меня в шкафу была спрятана куча наличных, а также запасной брелок для моего минивэна. Минивэна, который теперь, как ни странно, припаркован в гараже Кинга.

У одной из моих тонких толстовок есть карманы на молнии, поэтому я спрятала деньги и ключ в этих карманах и повесила их вместе с остальной одеждой, надеясь, что трюк с прятаньем на виду сработает. И когда я просовываю руки в рукава, я аплодирую себе за то, что сделала хотя бы одну вещь правильно.

Я не могу выйти отсюда с сумкой на плече, поэтому мне нужно быть умной в том, как я одеваюсь. Потому что то, что я надену вне этого дома, будет суммой всего, чем я владею в мире. А это значит, слои . Я перегреюсь за десять секунд, но мне нужно только выйти с территории, и тогда я смогу начать раздеваться.

На мне две пары носков внутри моих теннисных туфель. Конечно, нижнее белье, леггинсы, а затем пара мешковатых спортивных штанов поверх этого. Дневная одежда и пижама . Затем на мне удобный бесшовный бюстгальтер-бралетт, который я не прочь носить каждый день, а между грудями засунуты еще три пары нижнего белья. Поверх этого — майка, затем футболка и кардиган, который вы не увидите, когда наденете толстовку с капюшоном.

Я сама по себе выгляжу пухлой, так что со всеми этими слоями я выгляжу так, будто набрала 20 фунтов за ночь, но, надеюсь, никто не будет так пристально смотреть. И мне нужны семьсот долларов, которые я припрятала, чтобы выжить, так что я не могу потратить их на покупку одежды.

Надеюсь, что вскоре я смогу заполучить телефон или найти библиотеку с электронной почтой. Тогда я смогу отправить сообщение Мэнди, чтобы она продала несколько картин, которые я храню на ее складе, и перевела мне деньги.

Чувствуя себя настолько уверенно, насколько это возможно, я отпускаю брелок и, расправив плечи, иду через весь дом, спускаюсь по лестнице и вхожу в гараж.

Веди себя так, будто ты здесь своя.

Веди себя так, будто ничего не случилось.

Я хлопаю ладонью по дальней кнопке на стене, надеясь, что это дверь в дальнем конце гаража, где припаркован мой фургон, и почти кричу от радости, когда правая подъемная дверь гаража с грохотом открывается.

Ведите себя нормально.

Глядя вперед, я прохожу через гараж и нажимаю на брелок, чтобы отпереть двери фургона.

Забираясь в машину, я вижу, что все осталось так, как я оставила. Моя многоразовая бутылка с водой, испачканная краской, в одном подстаканнике, всякий мусор в другом, разнообразные принадлежности для рисования спрятаны в карманах на заднем сиденье, а мои солнцезащитные очки прикреплены к козырьку.

Движение впереди привлекает мое внимание, и я поднимаю руку, чтобы помахать мужчине, идущему по подъездной дорожке и повернувшему голову в мою сторону.

Не дожидаясь, пока он подумает дважды, я надеваю солнцезащитные очки, завожу фургон и еду вперед.

Кто-то другой может закрыть дверь гаража.

Мужчина кивает в знак приветствия, когда я проезжаю мимо, а затем продолжает свой путь.

У меня действительно получится?

Я еду по длинной подъездной дорожке, и не слышно ни звука сигнализации, ни выстрелов.

Я думаю, я справлюсь.

Затем подъездная дорога поднимается, и я вижу двух мужчин, стоящих у закрытых ворот и охраняющих вход и выход с территории.

Нормально. Нормально. Нормально.

Внутри я схожу с ума, но солнцезащитные очки помогают скрыть ужас в моих глазах, когда я замедляю ход и останавливаюсь в нескольких футах от ворот.

Незнакомый мне человек подходит к моему окну, и дрожащими руками я нажимаю кнопку, чтобы опустить его.

Я не жду, пока он заговорит. «Привет! Я просто еду забрать несколько картин». Я улыбаюсь и большим пальцем указываю на пустую заднюю часть фургона. Отсутствие сидений делает его идеальным транспортным средством для перевозки больших полотен.

Мужчина наклоняет голову. «Для миссис, да? Слышал, она была художницей».

Слышал, что она…

Этот мужчина не знает, что это я. Не знает, что я миссис .

«Ага!» Моя октава достигает совершенно нового максимума, но он лишь ухмыляется.

«Ну, возвращайся поскорее. Я слышал, что сегодня ночью будут грозы. Тебе не захочется попасть под грозу».

Мне не нужно фальшиво гримасничать. «Да, конечно, не захочется».

Затем этот мужчина, мой новый любимчик, дважды стучит по капоту машины и делает жест другому мужчине, который все еще стоит у ворот.

«Увидимся!» — кричу я, поднимая окно и выезжая с подъездной дорожки, стараясь не нажимать на газ и не выдавать себя.

Пот от стресса уже пропитал все слои моей одежды, но я справилась.

Я, блядь, сделала это!

ГЛАВА 37

Кинг

Неро постукивает пальцами по моей приборной панели.

«Еще раз так сделаешь, и я их отрежу», — резко говорю я.

Его пальцы все еще постукивают, а голова медленно поворачивается ко мне. «Хочешь поговорить об этом?»

Я хмурю брови. «О чем говорить?»

«Что бы ни заползло тебе в задницу». Неро поднимает руки, когда я смотрю на него. «Ладно, продолжай быть заведенным придурком. Но я не заставлял тебя сегодня выходить».

«Хотелось бы мне посмотреть, как ты заставишь меня что-нибудь сделать», — ворчу я.

Он фыркает. «Что бы она тебе ни сделала, я даже не чувствую себя плохо».

«Она мне ничего плохого не сделала».

«О, — говорит Неро понимающе. — У тебя сейчас туго с деньгами. Я понимаю».

Я зажимаю переносицу. «Ты можешь просто заткнуться нахуй?»

«Нет». Боже, он придурок. «Ты похитил эту женщину. Ты не можешь ожидать, что она захочет тебя трахнуть». Он пожимает плечом. «По крайней мере, не сейчас».

«О, она хочет меня трахнуть», — я невесело усмехнулся. «Она просто не хочет этого делать».

Вчера вечером я удивил себя, с какой выдержкой мне пришлось лежать рядом с ней и ждать, пока мой член уменьшится, вместо того, чтобы заняться мастурбацией, пока она спит.

«Хм», — кивает Неро. «Синие шары тоже сделали бы меня раздражительным».

Я провожу тыльной стороной ладони по лбу, вытирая пот.

Надвигающаяся буря немного охладила обстановку, но сидеть здесь, в машине с выключенным двигателем, все равно жарко.

«Как тебе удалось заставить Пейтон переспать с тобой?» — спрашиваю я, не заботясь о том, насколько глупо это звучит.

Он снова начинает барабанить своими чертовыми пальцами по моей приборной панели, вероятно, оставляя свои грязные отпечатки пальцев. «Ну, для начала, я ее не похищал».

«Я говорю серьезно».

«Я тоже», — отвечает он, и клянусь, я слышу невысказанное слово «тупица» в конце его предложения.

Мы смотрим в лобовое стекло. Ночь еще не совсем наступила, но небо потемнело из-за грозовых облаков, а обзор на склад закрывают капли дождя, прилипшие к стеклу.

В течение последних нескольких месяцев мы пытались вычислить негодяя, который пытался продавать женщин на нашей территории, и сегодня один из наших пехотинцев перехватил информацию, намекающую нам на продажу.

Этот совет привел нас сюда, и если…

Сквозь дождь прорезается свет фар: на заброшенную парковку въезжает полуприцеп.

Они здесь.

Грузовик останавливается возле центрального склада, как мы и ожидали.

«И что мне делать?» Я знаю, что мне не стоит сейчас думать о том, чтобы заняться сексом, но нежное маленькое тело Саванны искушает меня уже несколько дней. И я готов блядь взорваться.

«Ты можешь попробовать быть с ней повежливее».

«Я хорошо к ней отношусь».

«Брат», — называя меня братом , он подразумевает, что я уже знаю, что мне не понравится то, что он собирается сказать. «Ты прижал ее к дивану, пока ты заставлял меня поженить вас против ее воли. Я не думаю, что это очень мило».

«Я не заставлял тебя делать дерьмо». Это, по сути, единственный ответ, который у меня есть на это. Потому что выслушивать лекции о том, как быть хорошим, от самого Сатаны — это самое низкое, до чего может опуститься человек.

Неро наклоняется вперед, пытаясь лучше рассмотреть. «Или ты можешь просто сказать ей, что ты уже женат и пора». Он пожимает плечами. «Откуда я знаю?»

Он и Пэйтон — самая счастливая пара, которую я знаю, но они оба сводят с ума друг друга, так что, возможно, мне не стоит прислушиваться к его советам.

С другой стороны на огромную парковку въезжают три затемненных фургона с выключенными фарами и паркуются в ряд позади полуприцепа.

И вот так сделка уже в процессе.

Мы наблюдаем, как водители обеих групп выходят из машин и приветствуют друг друга, прежде чем войти на склад через открытую дверь.

Даже не заглядывая внутрь здания, мы знаем, чем они занимаются. Обмениваются деньгами, обсуждая план, в какой фургон посадят девушек.

Мужчины всегда разные, но шаги всегда одни и те же. И мы будем продолжать это делать, пока не сможем пресечь это в корне.

«Твой парень будет, да?» — спрашиваю я, зная, что время уходит. Потому что как только мужчины вернутся, для пленников все станет намного сложнее и опаснее.

«Он федерал, но я ему доверяю». Как только Неро заканчивает свою фразу, толпа людей в черном, пригнувшись, выбегает из-за здания слева по потрескавшемуся бетону к складу, куда только что вошли мужчины.

Я никогда не задавался вопросом, откуда Неро знает своего человека в ФБР, просто есть что-то в том, чтобы всегда быть друг другу должными. Но теперь я благодарен за его подставу, больше, чем когда-либо. Потому что мы уже сами срывали эти сделки, и пытаться понять, что делать с кучей напуганных людей, не весело.

Придурков на складе в четыре раза меньше, но я не удивлен, услышав выстрелы. «Идиоты».

«Они оставят одного в живых», — Неро откидывается на спинку сиденья, давая понять, что он готов действовать.

Я тянусь к зажиганию, чтобы завести машину, когда боковая дверь распахивается, и один из водителей фургона выскакивает наружу. «Чёрт возьми».

Мы оба наблюдаем, как мужчина начинает убегать от нас и от перестрелки на складе.

«Мы можем его переехать», — предлагает Неро.

Я качаю головой. «Я не собираюсь мять свой Suburban».

«Ну, я за ним не побегу, — скрещивает руки Неро. — И он уходит».

Из моих лёгких вырывается стон, когда я открываю дверь и выбираюсь наружу.

Размеренными шагами я обхожу заднюю дверь. Открываю ее, поднимаю часть пола, открывая отсек для хранения, и вытаскиваю свою дальнобойную винтовку.

Подняв её так, чтобы приклад оказался у моего плеча, я перехожу на пассажирскую сторону автомобиля.

Когда я опускаю взгляд на прицел, я слышу, как рядом со мной открывается дверь Неро.

«Сколько у тебя там таких?»

Я закрываю левый глаз. «Нужна только одна».

Наведя прицел на цель, я выдохнул и нажал на курок.

Я чувствую, как Неро наблюдает за мной, и когда красный туман очерчивает то, что осталось от головы мужчины, я выдыхаю остатки воздуха.

«Когда вокруг летят пули…», — шутит Неро, — «никогда не поймешь, кто в кого стрелял».

Мой взгляд перемещается на боковую дверь, но, поскольку больше никто не выбегает, я опускаю винтовку.

«Чувствуешь себя лучше?» — спрашивает Неро с ухмылкой.

"Немного."

«Хорошо. Теперь пойдем отсюда, чтобы ты мог пойти домой и попытаться намочить свой член».

ГЛАВА 38

Саванна

Я нажимаю на педаль тормоза, когда заезжаю на почти пустую парковку мотеля.

Это именно то место, что я искала. Вдали от просторных дорог. Скромно. Дешево.

Я сглатываю. Потому что это тоже страшно.

Сейчас не время трусить.

Я еще раз напоминаю себе о необходимости быть храброй, затем тянусь вперед и поворачиваю ключ, чтобы заглушить двигатель моей новенькой, суперстарой Тойоты.

Может, мне лучше было бы оставить свой фургон и спать сзади, как один из тех кемперов YouTube. Они всегда делают это так мило.

Но это не я. Я совершенно не готова, и спать в кузове фургона было бы не очень мило. Не то чтобы это сейчас имело значение, потому что как только я выехала из дома Кинга, я поехала прямиком в Сент-Пол, в подозрительный на вид автосалон подержанных автомобилей, мимо которого я уже проезжала раньше.

Было удивительно легко просто поменять один комплект ключей на другой, и я почти уверена, что мою новую машину угнали, но это не моя проблема. Или, по крайней мере, это не моя самая большая проблема. Моя самая большая проблема в том, что я только что подъехала к месту, которое, судя по всему, должно называться Murder Motel, на окраине Чикаго. И у меня до сих пор нет телефона, или плана, или огромной сторожевой собаки.

Мои губы сжаты, но подбородок все еще дрожит.

Это просто собака , пытаюсь я сказать себе в сотый раз. Но это все равно не работает. Я никого не обманываю. Дюк был единственным настоящим другом, который у меня был за последние несколько дней, и я влюбилась в этого чертового зверя.

«Просто зайди внутрь», — убеждаю я себя.

Я смотрю на маленький сверток одежды на сиденье рядом со мной и решаю оставить его здесь, и сначала получить ключ от номера. Не то чтобы я действительно думала, что кто-то из работающих здесь людей моргнет глазом, если я буду таскать с собой охапку одежды. Но мне было бы некомфортно.

Затем я начинаю размышлять, следует ли мне просить комнату на первом или втором этаже.

Первый этаж кажется более небезопасным... но это не похоже на то, что второй этаж мотеля безопаснее, так как все двери номеров открываются наружу. И, по крайней мере, в номере на первом этаже я могу выползти через окно, если понадобится.

Мои пальцы сжимают дверную ручку, но я не могу заставить себя открыть ее. Потому что я не могу избавиться от беспокойства о том, что я делаю неправильный выбор.

Я, может, сейчас и свободна, но страх — это своего рода тюрьма. И это гораздо более неудобно, чем быть запертой в спальне.

Мне пришлось уйти.

Мне пришлось .

Я никогда раньше не задумывалась о границах своей морали. Никогда не думала, что я буду чувствовать, если кто-то из моих знакомых нарушит закон. Но мне хватило нескольких часов с главарем преступной группировки, занимающимся похищением людей, чтобы понять, что у меня не так много моральных принципов, о которых стоило бы беспокоиться, потому что его склонность к плохим вещам меня не смущала.

Может быть, я такая из-за своего пресыщенного взгляда на общество. Или, может быть, это от того, что я росла с дерьмовыми родителями. Или, может быть, это потому, что я думала только о своей заброшенной вагине. Но я знаю, что торговля людьми — это слишком.

Там, где я сейчас нахожусь, я не чувствую себя в безопасности, но это была лучшая идея, которая пришла мне в голову.

Потому что я знала, что мне нужна большая столичная зона, чтобы потеряться, и потому что я знала, что могу выехать на шоссе 94 и просто следовать указателям на Чикаго, так как у меня не было телефона с GPS. К сожалению, мой бюджет не позволяет мне останавливаться в отелях в центре города, поэтому мне придется довольствоваться паршивыми мотелями, которые я найду, съезжая с шоссе по главным дорогам.

Вздохнув, я начинаю тянуть ручку двери, когда луч света освещает верхний проход мотеля.

Я замираю, как будто делаю что-то неправильно, не двигая ни единым мускулом.

Дверь закрывается, гасит яркий свет, снова окутывая узкую дорожку тенями. И мне приходится прищуриться, чтобы разглядеть, как мне кажется, человека, шагающего к лестнице.

У него длинные ноги, и он спускается по ступенькам, перепрыгивая через две за раз.

Это просто человек, выходящий из своей комнаты. Совершенно нормально.

Но я остаюсь на месте, не желая привлекать к себе внимания, когда мужчина спускается по лестнице.

Я напрягаю зрение, чтобы рассмотреть его черты, но его длинные светлые волосы падают на лицо, закрывая мне обзор. Затем, вместо того, чтобы повернуться ко мне, к парковке, он поворачивается в противоположную сторону, идя к задней части здания. В пустоту за мотелем. В никуда.

Ну, это ужасно.

На этой парковке два верхних фонаря. И другой, не тот, под которым я припарковался, просто начал мигать.

Прямо как в фильме ужасов.

Это не фильм, это твоя жизнь. И тебе нужно взять ее под контроль.

Я поворачиваю голову, проверяя, нет ли кого-нибудь на парковке, но никакого движения.

Подняв глаза к зеркалу заднего вида, я замечаю ряд припаркованных сзади автомобилей.

Были ли эти машины там, когда я приехала?

Я моргаю, но это по-прежнему всего лишь ряд машин, припаркованных в темноте.

Я поднимаю руки, чтобы потереть глаза. Шесть часов вождения играют со мной злую шутку.

Я похлопываю себя по бедру, чтобы убедиться, что наличные, которые я засунула в карман леггинсов, все еще там. Остальное засунула между грудей, так как я не хочу перебирать все свои деньги, чтобы заплатить за комнату, и мне слишком жарко, чтобы надеть толстовку с карманами обратно.

«Просто подойди и попроси комнату». Мои руки снова сжимают ручку. «Это мотель. Это нормально. Так что просто веди себя нормально».

Тяжело выдохнув, я открываю дверцу машины и выхожу из нее.

Дождь прекратился около часа назад, после того как он прошел со мной по Среднему Западу, но все еще сыро. Воздух густой от влажности, приглушающей обычный ночной саундтрек шумных сверчков.

Я делаю медленный вдох через нос и нажимаю кнопку, чтобы запереть машину, прежде чем захлопнуть дверь.

Всего двадцать шагов до двери офиса.

Открой дверь, веди себя как обычно, сними комнату.

Затем иди в свою комнату, вымой руки и устрой себе нервный срыв.

Пятнадцать шагов до двери офиса.

«Миссис Васс?»

Весь кислород испаряется из моих легких.

Я не слышала, как он подошел.

Я его не видела.

Мужчина почти такого же роста, как Кинг, и, может быть, немного шире, останавливается рядом со мной, заставляя меня повернуться к нему лицом. «Простите, мэм. Не хотел вас напугать». Его улыбка смывает последние краски с моего лица.

Он не делает ничего особенно страшного, кроме того, что подходит ко мне на парковке, в темноте, и знает мое имя. Или, я бы сказала, мою фамилию после замужества.

Нет, это не то, что он делает. Это просто он. Его энергия.

Мужчина не в костюме, к которому я привыкла. Он в простой футболке и джинсах. И каждый дюйм его кожи от линии подбородка до кончиков пальцев покрыт татуировками. С его короткой стрижкой и густой растительностью на лице его можно было бы считать красивым, но он выглядит так, будто только что вышел из тюрьмы.

«Меня зовут Доминик, но ты можешь называть меня Дом». Он протягивает руку, и по привычке я ее беру. «Меня послал твой муж».

Мое бедное сердце колотится как бешеное. «Кинг?» — шепчу я его имя, едва замечая, как он нежно пожимает мне руку, словно стараясь не сжимать мои пальцы слишком сильно.

Мужчина, Дом, ухмыляется. «У тебя есть другие мужья?»

Я качаю головой.

«Это, наверное, хорошо». Он отпускает мою руку, и я не успеваю ответить, как он оказывается рядом со мной, прижимая ту же руку к середине моей спины. «Пошли, я тебя отвезу».

«Нет», — мои ноги спотыкаются о неровности асфальта, — «Мне и здесь хорошо».

Когда я начинаю наклоняться вперед, Дом хватает меня за плечи и направляет к машинам в последнем ряду. К тем, на которые я смотрела в зеркало заднего вида.

Их четыре, и все они похожи на те большие блочные полицейские машины, только эти все черные, без единого дюйма серебра. И даже в темноте я могу сказать, что окна тонированные.

Мы направляемся к одной из средних машин, когда я замечаю, что окна у другого водителя опущены, а за каждым сиденьем сидят люди.

Неужели все эти машины подъехали за мной, а я не заметила?

Меня ведут к пассажирской двери, где Дом обхватывает меня руками, чтобы открыть дверь.

Когда я не делаю никаких движений, чтобы сесть, я слышу, как он вздыхает позади меня. «Слушай, я понимаю. Это не лучший способ познакомиться с кем-то, но Кинг попросил меня присматривать за тобой, пока он не приедет. И как бы я ни сочувствовал твоей ситуации, я не хочу сегодня вечером становиться на плохую сторону Альянса. Так что ты можешь либо пойти со мной сейчас, и мы можем подождать в комфорте моего дома, либо мы можем постоять на этой парковке, надеясь, что дождь не начнется снова».

В салоне автомобиля нет плафона, и кромешная тьма не дает мне забраться внутрь.

«Я обещаю, что со мной ты в безопасности, Саванна».

Я облизываю губы и поворачиваюсь к человеку позади меня. «Потому что ты не хочешь перечить Кингу?»

Он не отрывает от меня глаз и опускает подбородок в знак подтверждения.

Кинг может быть чудовищем, но я — жена чудовища. И этого может быть достаточно, чтобы спасти меня прямо сейчас.

«Мне нужна одежда, которая есть в моей машине».

Дом поднимает руку, и я слышу, как открывается дверь машины. Он передает мои ключи мужчине, который подходит к нам, и я смотрю на свои пустые руки.

Когда он взял мои ключи?

«Что-нибудь еще?» — спрашивает Дом.

Больше ничего нет, поэтому я качаю головой.

«Ну ладно».

Через мгновение мужчина возвращается, завернув всю мою одежду в толстовку с капюшоном.

Дом протягивает её мне. И затем, с колотящимся за ребрами сердцем, я сажусь в машину незнакомца.

ГЛАВА 39

Кинг

«Что за фигню ты сказал?» — рявкаю я в телефон, когда мы приземляемся.

«Я пришлю тебе адрес», — отвечает Дом и вешает трубку.

Неро оглядывается, замедляя самолет. «Где они?»

Мой кулак сжимает телефон. «Он привез ее к себе».

Брови Неро приподнимаются. «Интересно».

* * *

Я колочу в дверь, пока она не распахивается, а затем я наступаю прямо на Доминика. «Где она, черт возьми?»

Он поднимает руку, приглашая нас в свой пентхаус.

Неро проходит мимо нас, но я держусь в нескольких дюймах от груди Дома.

«Я же говорил тебе присматривать за ней. Я не говорил тебе ее забирать».

Дом качает головой. «Если бы ты видел, где я ее нашел, ты бы меня поблагодарил».

«Благодарил тебя?» — выдавливаю я из себя. «Я должен тебя прикончить».

Слышен характерный звук ударов ладоней по рукояткам пистолетов, когда мужчины, расположившиеся вокруг огромного двухэтажного пентхауса, приближаются.

Дом подает им знак, заставляя мужчин отступить.

«Я понимаю, что ты расстроен. С такой девчонкой я бы тоже расстроился, если бы она сбежала».

Неро цокает языком, бродя по жилому помещению, и у меня стискивается челюсть.

«Сделаешь еще один комментарий о внешности моей жены и…»

«Там был Ганс».

Слова Дома намертво останавливают мою угрозу.

«Повтори это еще раз?»

Дом даже привлек внимание Неро. «Мы подъехали к мотелю прямо за твоей дамой. Она несколько минут сидела в своей машине, прежде чем выйти, и прямо перед тем, как она это сделала, Ганс вышел из одной из комнат на верхнем этаже и спрыгнул по ступенькам прямо перед ее чертовой машиной».

«Ганс?» Мне становится дурно. «Он ее видел?»

Дом качает головой. «Он повернулся в другую сторону и ушел пешком, двигаясь за здание».

«Адрес», — резко говорит Неро.

Дом повторяет название мотеля. «Верхний уровень, вторая комната слева. Мы не были в состоянии пойти проверить, иначе бы мы это сделали».

Я бросаю Неро ключи от машины, и он уходит.

Мы с Домом смотрим друг на друга.

Мы терпим Дома, потому что Чикаго близко, и он лучше, чем некоторые альтернативы. Настоящий Дьявол, вы знаете, ситуация.

У нас недостаточно общего опыта, чтобы я мог ему по-настоящему доверять, но я знаю, что Саванна сбежала от меня, потому что испугалась.

Я знаю, посмотрев камеры видеонаблюдения моего дома, что она подслушала часть телефонного разговора и сделала неверные выводы. Я знаю, что она проделала весь этот путь сюда, чтобы скрыться от меня, подвергая себя опасности. И я знаю, что если кто-то вроде Ганса когда-нибудь доберется до нее, я разорву весь чертов мир, чтобы вернуть ее.

Если бы она вышла из машины раньше и если бы Дома там не было...

Я протягиваю руку главе чикагской мафии, и он ее пожимает. «Я твой должник. А теперь скажи мне, где она».

Он указывает на открытую лестницу в дальнем конце большой комнаты, и мои легкие расширяются от глубокого вдоха.

Время игр закончилось, жена.

ГЛАВА 40

Саванна

Стук во входную дверь — первый признак того, что Кинг здесь.

Я прижимаю руки к деревянной доске перед собой.

Второе — повышенные голоса.

Повышенный голос . Кинг.

Я прижимаю ухо к двери.

Я знала, что Кинг придет. Дом сказал мне, что он придет. Но зная, что он там...

Мой пульс учащается, потому что я хочу его увидеть.

Я хочу его увидеть, хотя он и стал причиной моего отъезда. И ничего не изменилось.

Наклонившись ближе, я пытаюсь разобрать слова, но не могу.

Поездка на машине из мотеля была тихой и напряженной, а когда мы приехали сюда, Дом показал мне эту комнату, сказав, что я могу отдохнуть.

Но я не отдыхала. Я не могла.

Похоже на неиспользуемую гостевую спальню. И Дом не запер меня, но ему и не нужно было этого делать. Я не знаю его или кого-либо из мужчин, которых я видела, наблюдавших за мной, когда я шла по огромной квартире.

Итак, я просто стою здесь и расхаживаю по комнате, не знаю, как долго, но мне кажется, что целая вечность.

Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я подслушала этот разговор сегодня утром.

Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела Кинга.

Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я узнала, кому могу доверять.

Голоса замолкают. И я прижимаю ухо к двери, напрягая силы, чтобы услышать хоть что-то, хоть что-то.

Ничего.

Тишина.

В моей груди нарастает новый вид паники.

Уйдет ли он? Проделает ли он весь этот путь сюда только для того, чтобы бросить меня?

И почему это заставляет мое сердце болеть? Я буквально убежал от этого человека. Сегодня.

Но что мне делать, если он оставит меня с этим еще более страшным мужчиной?

Я все еще прижимаю ухо к дереву, когда внезапно слышу звук шагов по ту сторону двери.

Я отскакиваю назад, и крик удивления застревает у меня в горле, когда дверь распахивается.

Дверь толкают с такой силой, что она отскакивает от стены, но Кинг выхватывает руку и хватается за край двери, не давая ей снова ударить его.

Его взгляд прикован ко мне, когда он переступает порог и захлопывает за собой дверь.

Я отступаю.

Моя голова и сердце воюют из-за того, что сейчас является самой большой опасностью в моей жизни, но моим ногам все равно. Они просто продолжают уносить меня от ближайшей угрозы.

Мы движемся синхронно: я назад, он вперед.

Его глаза…

У меня сжимается грудь.

Его глаза выглядят обиженными.

Он выглядит разочарованным.

Во мне.

«Я с-слышала», — мой голос едва слышен.

Кинг делает шаг ко мне, пожимая плечами, словно боец, собирающийся выйти на ринг. «Я знаю, что ты слышала». Он останавливается и начинает снимать пиджак, одновременно снимая туфли. «И у тебя есть время задать свои вопросы, пока я не разденусь».

Он сбрасывает куртку, обнажая два пистолета, висящих в кобурах по бокам.

Я делаю еще один шаг назад и натыкаюсь на стену.

Его большие руки вытаскивают оружие, словно он делает это каждый день, и кладут его на ножки кровати.

Я облизнула губы, пытаясь вспомнить, что он сказал, пока его пальцы двигались к пуговицам на рубашке.

«Вы продаете девушек?» У меня перехватывает горло, когда я задаю ему этот вопрос, потому что я уже вижу ответ на его лице.

«Я никого не продаю». Он срывает с себя рубашку и бросает ее на пол. «Я не торгую людьми». Он расстегивает ремень, с грохотом разрывая его. «Я не причиняю женщинам боль». Он расстегивает штаны, позволяя им упасть на пол. «Но я собираюсь трахнуть тебя сейчас». Он стаскивает с себя боксеры. «Потому что ты моя жена. И тебе, блядь, пора начать вести себя соответственно».

Стон подбирается к моему горлу, но Кинг ловит его, делает последний шаг между нами и прижимается губами к моим.

Он уже твердый. Я увидела только взгляд, но я чувствую, как его длина вдавливается в меня. Зажатая между его огромным, сильным телом и моим собственным, меньшим, более хрупким.

Я открываю рот, и он вторгается в него. Его язык хлещет по моему.

И я все чувствую.

Я чувствую, как я причинила ему боль.

Я чувствую, как я его напугала.

Руки запутываются в моих волосах, и он дергает мою голову назад, заставляя мою шею выгибаться.

«Скажи мне, что тебе жаль», — рычит он мне в губы.

«Мне жаль!» — плачу я.

Он не дал мне никаких доказательств. Не дал мне ничего, кроме своего слова. Но я верю ему. И чувство вины, которое я чувствую из-за того, что не доверяю ему, терзает меня изнутри. Даже после всего, через что он заставил меня пройти, я ненавижу то, что я думала о нем худшее.

«Скажи, что тебе жаль, что ты меня бросила». Кинг звучит так сердито.

Мои руки тянутся к нему. Кончики моих пальцев впиваются в голую кожу по бокам.

Его руки скользят вниз к моей талии, и он поднимает меня.

«Скажи мне», — рычит он.

«Мне жаль», — мои извинения превращаются в стон, когда мои ноги обхватывают его талию, и я чувствую его там.

«Больше никаких уловок», — он толкает мои бедра, его член почти болезненно упирается в мой чувствительный центр.

Одна рука отрывается от моей талии и грубо обхватывает мою грудь. Мой бюстгальтер без подкладок и майка не скрывают, как мои соски напрягаются от его прикосновений.

Меня охватывает еще один стон.

Мое тело так готово к нему. Так готово принять его. И я хочу ненавидеть себя за это. Я знаю, что должна ненавидеть себя за это. Но он пришел за мной.

Я побежала. И он пришёл за мной.

Кинг цепляет пальцем мою рубашку спереди, одновременно цепляя край моего бюстгальтера, и дергает их обоих вниз. Он замирает на секунду, пока наличные, о которых я забыла, выпадают, но затем он поднимает меня выше к стене и обхватывает губами мой сосок.

Я практически рыдаю от этого ощущения.

Его горячий рот. То, как его язык лижет мой сосок, а его зубы вдавливаются в мою нежную плоть.

Стон вырывается изо рта Кинга на мою кожу, и я не могу остановить покачивание бедер.

Это так чертовски приятно.

Когда Кинг тянет вниз другую сторону моей рубашки, достаточно сильно, чтобы порвать лямку моей майки, я поднимаю руки, чтобы ухватиться за его плечи. Чувствуя, как его мышцы напрягаются и выпирают, пока он сосет мою грудь.

«Иисус». Он лизнул мою плоть. «Блядь». Его зубы царапнули мою грудь. «Держись». Когда я не отреагировал, он поднял голову и рявкнул на меня: «Держись за меня».

Я обнимаю его за шею и прижимаю к себе, а он прижимается своей грудью к моей, прижимая меня к стене своим весом.

И тут я чувствую это.

Его руки между моих ног. Хватают материал.

Треск прорывается в воздухе за секунду до того, как пальцы касаются моих трусиков.

Кинг порвал мои леггинсы.

Он порвал мои чертовы леггинсы.

Пара требовательных пальцев скользят вверх и вниз по моему входу, промокший насквозь хлопок выдает меня.

Кинг снова стонет, когда он цепляет пальцами край моих трусиков и тянет их в сторону. Его большой палец проводит по моей щели и по моему скользкому бутону, заставляя меня держать его крепче.

«Такая чертовски мокрая». Его большой палец заменяется чем-то большим. Более резким. «И такая чертовски моя».

Кинг толкает бедра вперед.

Вторжение должно произойти немедленно.

Его толщина больше, чем у меня когда-либо была. Моя киска растягивается вокруг него.

И звук, который я издаю, — это наполовину крик, наполовину экстаз.

Он такой большой. Такой чертовски большой.

И я чертовски сыта.

«Вот и всё, жена». Кинг вытаскивает член, а затем резко входит обратно. «Возьми меня всего».

Когда он называет меня женой , находясь внутри меня, у меня по коже пробегают мурашки.

Кинг хватает меня за бедра и сильнее насаживает на свой член.

«Ты блядь создана для меня», — хрюкает он. «Такая тесная. Такая идеальная».

Я не могу перестать стонать. Не могу остановить звуки, которые вырываются из моей груди.

Я поворачиваюсь к нему лицом и прижимаюсь губами к его шее, вдыхая его запах. Вдыхая его знакомый запах.

«Такая горячая». Его темп набирает обороты. Его бедра шлепают меня. Дыра в моих леггинсах рвется все больше с каждым движением. И все, что я могу сделать, это держаться.

В следующий раз, когда он вонзается в меня, толчок пронзает мой позвоночник, и я кричу. Клянусь, что он вошел в мой желудок. Мой звук отражается от стен вокруг нас.

«Лучше помолчи, детка. Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали все эти мужчины».

Мое тело реагирует само по себе. Моя киска крепко сжимается вокруг его длины.

О Боже, зачем мне это?

«Бляя ...

ГЛАВА 41

Кинг

Моя жена — извращенка, и это скоро заставит меня кончить.

Обняв ее, я оттаскиваю нас от стены.

Я все еще внутри нее, ее тело плотно прижимается к моему, ее ноги обвивают мою талию, и я чувствую каждую дрожь, каждую напряженную мышцу.

«Я чувствую, как ты капаешь на мой член», — говорю я ей, прижавшись губами к ее уху и поворачиваясь к кровати. «Я спрашиваю тебя, хочешь ли ты, чтобы кто-то смотрел, как я трахаю тебя, и вся твоя киска трепещет вокруг моего члена». Саванна стонет мне в плечо. «Я бы сделала это для тебя, милая. Если это так тебя возбуждает, я бы сделала это для тебя».

Я отпускаю жену, и она падает обратно на матрас.

«Но тогда мне придется убить любого ублюдка, который увидит тебя в таком виде».

Саванна моргает, глядя на меня, и она выглядит растерянной.

Сиськи торчат из-под разорванной рубашки.

Леггинсы порваны в клочья, на виду пышная розовая щель.

Но она выглядит идеально. Самая красивая картина, которую я когда-либо видел.

«Потрясающе», — рычу я, хватая ее бедра и раздвигая их еще дальше.

Ее руки начинают тянуться вниз, как будто она собирается попытаться прикрыться. Но прежде чем она успевает это сделать, я наклоняюсь и прижимаю свой язык к ее отверстию.

Звук, который она издает, сдавленный, и вместо того, чтобы оттолкнуть меня, она запускает руки мне в волосы.

Я позволил своему языку провести по ее клитору. Всего один раз.

Я хочу остаться здесь. Я хочу, чтобы она кончила мне на лицо. Чтобы она выкрикивала мое имя всю чертову ночь.

Но я могу сделать это дома.

Когда я начинаю отстраняться, ее руки толкают мою голову, пытаясь удержать меня там. Но она слишком слаба от похоти, чтобы остановить меня.

«Кончать на мой язык — для хороших девочек». Я ползу по ее телу. «Ты хорошо себя вела, Саванна?»

Клянусь, она сейчас заплачет, но все равно покачает головой. «Н-нет».

«Нет», — повторяю я, снова прижимая свой член к ее жадной пизде. «Нет, ты была плохой девочкой». Я начинаю медленно входить в нее.

«Мне было страшно», — наконец признается она.

И я это ненавижу. Я ненавижу, что она так себя чувствовала.

«Тебе никогда не нужно меня бояться». Я проникаю еще на один дюйм.

Она такая мокрая, что мне почти не приходится тужиться.

«Мне жаль», — шепчет она, и я знаю, что она говорит серьезно.

«Я знаю». Еще дюйм. «И это единственная причина, по которой я позволяю тебе кончить».

Ее руки цепляются за мою спину, а ее сиськи трутся о мою грудь.

Ее рвение, ее готовность сведут меня с ума.

Но сначала мне нужно ее туда доставить.

«Хочешь кончить на этот член, жена?»

«Пожалуйста», — умоляет она, и я чувствую мольбу в своих яйцах.

В следующий раз, когда она будет умолять меня, она будет умолять меня на коленях.

Я двигаю ртом до тех пор, пока мои губы не касаются ее губ.

«Пожалуйста, кто?» — требую я. «Кто я?»

Она пытается притянуть меня ближе. «Ты мой король».

Гром прокатывается по моему телу, когда я проглатываю ее слова.

Ты мой король.

«Блядь», — рычу я и обрушиваюсь на нее всем своим весом. Зарываюсь так глубоко, как только могу. Заставляю ее рот открыться языком.

Ты мой король.

Мои бедра двигаются, наполняя ее снова и снова, а она отвечает на поцелуи с таким же пылом.

Я хотел, чтобы она называла меня мужем . Но... бля.

«Вот именно, детка», — хрюкаю я. «Я твой гребаный король».

Я просовываю руку ей под зад, приподнимая ее бедра. Трусики, которые она все еще носит, волочатся по моей длине, и когда она вскрикивает, я знаю, что резинка тянет ее клитор.

И я знаю, что она близко.

«Ты кончишь со мной, Саванна?»

Она тяжело дышит у моего виска.

«Скажи мне». Я вращаю бедрами, и она напрягается. Движение растягивает материал именно там, где мне нужно. Именно там, где ей нужно. «Скажи это».

Я снова и снова двигаю бедрами. И ее киска становится все мокрее и мокрее.

«Скажи это, жена».

«Я-я кончаю!»

Ее слова в сочетании с ее вибрирующим телом доводят меня до крайности.

Ее пизда сжимается вокруг меня, ее оргазм усиливает мой собственный, когда мой член извергается, и я посылаю каждую частичку своего освобождения внутрь нее. Внутри моей жены.

ГЛАВА 42

Саванна

Святое дерьмо.

Вес Кинга прижимает меня к матрасу, и это ощущение напоминает мне о том, как он целовал меня после нашей свадьбы, когда я оказалась зажатой под ним на том диване.

Я закрываю глаза.

Я только что занималась сексом с Кингом.

Мне не просто понравилось. Мне это охренеть как понравилось.

Он…

Боже, он именно такой, каким я его себе представляла.

Такой сильный и требовательный.

И он разорвал мои леггинсы, словно это была бумага.

Моя киска сжимается от воспоминаний, посылая шок по всему телу, поскольку я вспоминаю, что Кинг все еще похоронен внутри меня.

«Нет, э-э», — бормочет Кинг мне в висок. «Один — это все, что ты сейчас получишь. Я все еще злюсь на тебя».

Мой рот открывается.

Конечно, я сбежала. Но он сначала меня похитил.

«Не делай такое лицо».

Мой рот захлопывается. «Я не делала...»

Кинг поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. «Ты сделала. И у нас нет времени, чтобы я трахал тебя и заставлял подчиняться».

«Ты не…»

Кинг останавливает мою тираду, зажимая мой рот своим.

Мне это не должно нравиться.

Покалывания пробираются до глубины моего тела, и я сжимаю свои мышцы вокруг него, чувствуя, как его все еще твердый член подпрыгивает во мне.

Кинг толкает бедра вперед, погружаясь глубже, и я прерываю поцелуй, чтобы запрокинуть голову назад.

«Прекрати», — стону я.

Внутри меня уже столько противоречивых эмоций, которые от удовольствия становятся все более запутанными.

«Что прекратить?» Он снова толкает бедрами, и мое предательское нижнее белье снова скользит по моему чрезмерно чувствительному комку нервов. «Перестать заставлять тебя чувствовать себя хорошо?» Он толкает снова. «Перестать заставлять тебя извиваться?»

«Кинг!» Я пытаюсь его отругать, но он продолжает двигаться. Продолжает тянуть меня все ближе к этой грани.

Я не могу позволить ему снова заставить меня кончить.

Мне нужно мыслить здраво.

«Что, жена?» Он шевелится, и вот его рука уже там. Между нами. И он прижимает большой палец к моему клитору. «Не лги мне, милая. Ты не можешь сказать мне, что тебе это не нравится».

«Я не...» Ох, черт. Я так близко.

Я слепо наклоняюсь и пытаюсь оттолкнуть его руку.

Но он слишком силен.

Или я слишком слабая.

Или я не хочу его останавливать.

«Ты хочешь этого». Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. «Ты хочешь меня». Его большой палец начинает двигаться, проводя взад и вперед. «Ты хочешь, чтобы я заставил тебя чувствовать себя хорошо». Его большой палец движется быстрее. «Просто признай это. Прими это».

«Я не хочу», — рыдаю я.

Он нажимает сильнее. «Прими меня». Теперь его бедра покачиваются, а его член такой же твердый, как и прежде. «Поверь мне».

Я хочу ему верить.

Я ему верю .

Но что это значит? Мне просто смириться с этой жизнью? Мне просто принять его как своего мужа?

«Доверься мне», — голос Кинга такой же прерывистый, как и мое дыхание.

Я вдавливаю пятки в матрас, приподнимая бедра, чтобы дать ему больше. Позволить ему взять больше. И когда первые толчки очередного оргазма вибрируют во мне, я понимаю одну вещь. Мое тело доверяет ему, даже если мой разум не уверен.

Мои руки больше не отталкивают его, а наоборот, я крепко обнимаю его и говорю ему то, что он хочет услышать.

"Я верю."

Мокрые звуки между нами развратны, когда он вонзается в меня снова и снова. Его пальцы не прекращают работать на моем клиторе.

И как и в первый раз, как только мой оргазм берет верх, Кинг следует за мной через край. Его пульсирующий член внутри меня, усиливает мое освобождение.

Когда Кинг выходит из меня, я чувствую, как его двойная сперма вытекает из меня и впитывается в мои испорченные леггинсы.

Он смотрит на меня с ухмылкой. «Пока смерть не разлучит нас, Саванна-Бэби».

ГЛАВА 43

Кинг

Я жду , пока моя жена не зайдет в смежную ванную комнату, прежде чем открыть дверь.

Дом прислонился к стене в коридоре. Он поднимает руки для медленного хлопка. «Впечатляет».

Не знаю, говорит ли он о том, чтобы кончить дважды подряд, или о том, чтобы трахнуть мою сбежавшую жену в целом, но в любом случае я чувствую, что ощетинился.

Не клюнув на приманку, я закрываю за собой дверь со щелчком и скрещиваю руки на груди. Потому что я ни за что не уйду первым, чтобы оставить этого мужчину между мной и Саванной, пока она переодевается.

Дом ухмыляется, но ничего не говорит, отталкиваясь от стены и направляясь впереди меня к главному уровню.

Я следую за ним на кухню, ожидая возможности заговорить, пока мы не оказываемся у большого бетонного острова. «Неро, нашел его?»

Я все еще не уверен, стоит ли мне рассказывать Саванне о том, что Ганса заметили в выбранном ею мотеле. Я не знаю, хочу ли я вообще рассказывать ей о Гансе.

Я хочу, чтобы она была проинформирована, но не хочу, чтобы она была напугана. Плюс, то, что мы на самом деле знаем об этом человеке, настолько минимально, что это было бы смешно, если бы не так бесило. Он гребаный призрак, чье имя всегда всплывает, когда мы слышим о новых бандах торговцев людьми, и зная, что он был всего в нескольких футах от моей женщины...

Я не хочу, чтобы она жила с этим.

Я, может, и не знаю всего, что можно знать о своей жене, но я знаю, что у нее нежное сердце. Слишком мягкое, чтобы доверить его мне. И я не хочу очернять его больше, чем необходимо.

«Он звонил несколько минут назад». Дом берет открытую бутылку пива. «Сказал, что нашел трех мертвых мужчин, ножевые ранения, но это все. Денег нет. Девочек нет».

Доминик хорошо скрывает детали своего бизнеса от посторонних глаз, но у него те же черты, что и у нас. И мы знаем, что он хочет поймать Ганса так же сильно, как и мы.

Я выдыхаю. «Предположим, это было слишком — просить его оставить визитку».

Татуированный мужчина издает хриплый смех. «Извини, обратного адреса пока нет». Он делает глоток пива. «Неро сказал, что вернется, чтобы забрать вас и старушку. Но это все равно займет несколько минут». Дом наклоняет бутылку в мою сторону. «Хочешь одну?»

Мы оба слышим, как в другом конце квартиры открывается дверь, и поворачиваемся в ту сторону.

Через несколько секунд наверху лестницы появляется Саванна.

Даже с другого конца большой комнаты я могу сказать, как сексуально, как оттрахнута она выглядит. Ее рваные и грязные леггинсы заменены на черные спортивные штаны. Ее майка заменена на бледно-голубую футболку. А ее волосы собраны в небрежный золотистый пучок на макушке.

«Я возьму это пиво», — говорю я, протягивая руку.

Просьба двойная. Одна — заставить Дома отвернуться от Саванны, а другая — успокоить мои нервы алкоголем. Потому что прямо сейчас я достаточно взвинчен, чтобы начать войну за территорию из-за того, что кто-то положил глаз на мою жену.

ГЛАВА 44

Саванна

Я скрещиваю руки на груди и смотрю в заднее пассажирское окно.

Я действительно не знаю, что чувствовать сейчас.

Мы возвращаемся в дом, из которого я сбежала всего восемь часов назад.

Место, которое, покидая, я была готова больше никогда не увидеть.

Но теперь... Теперь я просто добровольно возвращаюсь.

Это безумие?

Или я пытаюсь извлечь максимум пользы из своей ситуации?

Или это некая смесь стокгольмского синдрома и желания принадлежать такому человеку, как Кинг?

Если бы я попыталась посмотреть на свою ситуацию со стороны, если бы я прочитала эту историю в новостях, я бы закричала себе, чтобы она бежала и никогда не оглядывалась.

Но я не снаружи, и это не просто какая-то история. Это реальность. И чем больше я пытаюсь разложить это по полочкам, чтобы понять, тем больше я прихожу к одному и тому же вопросу.

Что я на самом деле теряю?

И это не так просто, как кажется.

Конечно, самое очевидное — это свобода .

Меня похитили и заставили выйти замуж. Тут двух мнений быть не может.

Но когда Кинг не ведёт себя как полный кусок дерьма, он относится ко мне хорошо.

Я потеряла свой дом, но потом получила лучший. Плюс огромную частную студию.

И студия не ради денег. Я не просила его об этом. Я не давала ему список вещей, которые были бы в жизни художника моей мечты. Он сделал все это сам. Да, он нашел мое искусство, покопавшись в моей личной жизни, но моя карьера не является личной. И он не просто вручил мне кредитную карту. И…

Миру нужно твоё искусство.

Когда меня снова охватывает желание плакать, я откидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза.

Этические дилеммы не следует решать натощак.

Отключившись от Кинга и Неро, пока они обсуждают то, на что я не обращаю внимания, я решаю отдохнуть, пока мы едем в аэропорт. Хотя как они собираются провести меня через TSA без удостоверения личности, поскольку Кинг так и не вернул мне мой кошелек, я понятия не имею.

* * *

«Э-э, нет». Я качаю головой. «Я не попаду в эту смертельную ловушку». Я показываю на маленький самолет.

«Это не смертельная ловушка», — бормочет Неро, проходя мимо нас и поднимаясь по лестнице.

Но я его игнорирую, потому что он мне все еще не нравится, поэтому поворачиваюсь к Кингу. «Ты не можешь быть серьезным. Я думал, мы едем в настоящий аэропорт».

Вернувшись в свой костюм и выглядя неприятно хорошо рядом со мной в пижаме, Кинг приподнимает бровь. «TSA как-то неодобрительно относится к оружию в ручной клади».

Я вскидываю руки. «Это твоя проблема».

«Это наша проблема, дорогая. А теперь иди в самолет».

Я отталкиваюсь от его руки на спине, когда он пытается направить меня к лестнице. «Мы не можем просто поехать? Я приехала».

«Не напоминай мне», — рычит он мне на ухо.

«Я сказал, что мне жаль», — я пытаюсь говорить рассудительным тоном. «Неужели мы не можем просто…»

«Нет. А я все время на нём летаю». Он обнимает меня за бок, физически продвигая на несколько шагов вперед. «Не говори ему, что я это сказал, но Неро — отличный пилот».

«Нет». Я упираюсь пятками в землю. «Нет, нет, нет. Этот человек не пилот».

«Сертифицированный и все такое», — говорит мне Кинг, продолжая подталкивать меня вперед. «Даже не поддельный».

«Это должно утешать?» Я слышу, как мой голос становится пронзительным.

Я знаю, что Неро привез нас сюда, но когда он везет нас домой, это совсем другое дело.

Кинг останавливается, и я запрокидываю голову назад, чтобы увидеть, как он смотрит на меня сверху вниз. «Ты боишься летать?»

Мой взгляд падает на его рот, когда он говорит. «В общем-то нет».

С опозданием я понимаю, что мне следовало сказать «да». Но я так долго была лишена секса, что его близость после того, что мы только что сделали, закорачивает мой мозг.

«С тобой все будет в порядке. Мы прилетели на большом».

Большой.

Мой взгляд опускается вниз, чтобы посмотреть на переднюю часть его брюк.

«Самолет, детка». Рука Кинга скользит по моему плечу, чтобы нежно потянуть меня за ухо. «Хотя мне нравится, что твоя реакция на слово « большой» — посмотреть на мой член».

Не могу поверить, что я это сделала.

Когда я отказываюсь поднять на него глаза, он усмехается. «Я обещаю, что это безопасно. И чем скорее мы сядем в самолет, тем скорее ты сможешь лечь спать в нашу кровать».

Наша кровать.

Одна лишь мысль о том, чтобы свернуться калачиком у него под боком, усиливает мою усталость.

Я смотрю на самолет. К черту его . Моя жизнь теперь — сплошной хаос. Что может добавить к этому еще и маленькая авиакатастрофа?

ГЛАВА 45

Саванна

Я прочищаю горло: «Эм, доброе утро».

Чичи резко разворачивается со своего места у плиты: «О!» Она хлопает себя рукой по груди. «Я тебя не расслышала».

«Извини», — морщусь я.

Она отмахивается от моих извинений: «Босс сказал, что ты будешь спать допоздна, поэтому я никого не ждала».

Я поднимаю плечо. Не знаю, что на это сказать, когда я проснулась одна и не смогла снова заснуть. «Он... здесь?»

Она качает головой. «Он просил передать тебе, что вернется сегодня вечером. И что он доставил твои художественные вещи в твою студию».

Искусство. Я беззвучно произношу слова, прежде чем понимаю, что она имеет в виду. «О!»

Должно быть, он послал кого-то в мою арендованную студию, чтобы забрать все мои вещи.

Чичи протягивает мне кружку кофе, и я беру ее с благодарной улыбкой. «Спасибо».

Она закусывает губу. «Эй, извини, если мы втянули тебя в неприятности той ночью. С ну, ты знаешь ». Чичи широко распахивает глаза.

Теперь моя очередь отказаться от извинений. «Кинг не был зол из-за этого. А даже если бы и был, я думаю, что побег разозлил его еще больше».

Хихиканье Чичи преследует меня по коридору, пока я направляюсь в студию. Если Кинг собирается отсутствовать весь день, я могу организовать своё место.

* * *

Я сижу на полу, прислонившись спиной к стене из окон, и наслаждаюсь лучами полуденного солнца, когда кто-то стучится в дверь студии.

«Войдите!» — кричу я из дальнего угла, предполагая, что это снова Чичи с очередным блюдом.

Серьёзно, эта женщина отлично справляется с закусками.

Я вытягиваю шею, когда ее туфли стучат по кафельному полу.

Я провела последние несколько часов, расставляя каждый предмет мебели, чтобы максимально увеличить освещенность и функциональность пространства. И я устала.

Большинство моих работ для следующей выставки уже готовы, но мне осталось доработать несколько, и сейчас они занимают место на каждом из мольбертов.

Только когда я увидела приближающиеся из-под одного из мольбертов ноги, я поняла, что это не приближается Чичи.

Нет, на этой женщине надеты босоножки на танкетке с ремешками, и я вижу ярко-красную юбку, развевающуюся вокруг ее икр.

Кто она такая…

Женщина начинает обходить большой холст, и в ту секунду, когда я замечаю характерный цвет волос Васса, я начинаю вскакивать на ноги.

Мои голые бедра с содроганием отрываются от пола.

Я сожгу эти чертовы джинсовые шорты при первой же возможности. Они прокляты!

Моя рука соскальзывает, когда я опираюсь на стену, чтобы подтянуться до конца, и я почти падаю, но в последнюю секунду успеваю удержаться.

Мой новый лучший друг, Паника, устраивается у меня за грудной клеткой, когда я бросаюсь в противоположном направлении от незваного гостя, пригибаясь низко, чтобы попытаться спрятаться за большим столом в центре комнаты, где я разложила все свои краски.

По крайней мере, в прошлый раз, когда я столкнулась со своим самым большим ненавистником, рядом со мной был Кинг, и я выглядела более-менее собранной. В этот раз я просто умру в заляпанной футболке и без макияжа. Молодец.

«О, эм, привет!» — зовет меня вслед милый голос, явно не Аспен.

Я останавливаюсь, сгорбившись, затем медленно выпрямляюсь и оборачиваюсь, чтобы увидеть симпатичную девушку, вероятно, лет двадцати, которая улыбается мне.

«Привет». Я поднимаю руку в странном жесте, а затем пожимаю плечами. «Извини, я, э-э, увидела твои волосы и подумала, что ты кто-то другой».

На лице девушки отразилось восторженное удивление. «Аспен?» — смеется она. «Конечно, я вижу сходство. Если она набрала сорок фунтов и приняла около тысячи таблеток от простуды».

Я не могу не улыбнуться такому описанию. Думаю, девушка преувеличивает разницу в весе ради драматизма, но она — более низкая и пышная версия моего нынешнего худшего кошмара.

«Я Вэл, сводная сестра Кинга и Аспен». Девушка пожимает плечом, привлекая мой взгляд к висящей там холщовой сумке. «И я принесла маргариту».

Мои брови приподнимаются. «Ну, приятно познакомиться, Вэл. Я Саванна, твоя новая невестка». Я делаю вид, что придерживаю края юбки, и делаю ей небольшой реверанс. «И я думаю, что текила звучит замечательно».

Она ухмыляется. «Хорошо. Я надеялась, что ты не из тех, кто против «Маргариты».

Я поднимаю три пальца. «Скауты чтят, никогда не чтили, никогда не будут чтить».

Вэл ставит свою сумку на пустой угол большого стола между нами и начинает доставать из нее вещи.

Я наблюдаю, как она ставит на стол бутылку текилы, два металлических стакана-термоса, бутылку миксера, пластиковый контейнер с дольками лайма, круглый металлический контейнер с солью для каймы и, наконец, термос, который звучит так, будто он полон льда.

«Ух ты, ты не тратишь время попусту». Я сразу же была впечатлена этой женщиной.

Вэл усмехается. «Когда я услышала, что случилось, я решила, что должна принести все».

Я усмехаюсь: «О какой части ты вообще говоришь?»

Она делает паузу, используя кубик льда, чтобы смочить край стакана. «Думаю, я говорила обо всей этой истории с званым ужином, но полагаю, что, вероятно, есть несколько моментов, из которых можно выбрать».

Я не могу сдержать фырканье. «А они вообще бывают».

«Не хочешь ли просветить меня, пока мы выпиваем?» — спрашивает Вэл, умело вращая верхнюю часть стакана в емкости с солью.

В этот момент Дюк проходит мимо одного из окон от пола до потолка, выходящих на задний двор, и я не упускаю из виду, как он отворачивается от меня.

«Никогда не думала, что собака будет относиться ко мне так холодно». Я качаю головой.

Вэл смеётся: «Дюк?»

«Да. Я думаю, он зол из-за того, что я вчера сбежала».

Вэл стучит льдом по чашкам. «Ты убежала?!»

* * *

«Он не совсем плохой». Гримаса Вэл, когда она это говорит, заставляет меня смеяться. «То есть, я понимаю. Это довольно плохо. Но, в общем, он довольно ничего».

«Вполне нормально», — повторяю я.

Мы пьем уже третий коктейль «Маргарита», а вокруг нас все завалено частично пустыми контейнерами из-под китайской еды на вынос.

Я начала рассказывать историю с самой первой встречи в доме Мэнди, и с тех пор наше пьянство неуклонно росло. Она знала, что было что-то о том, что Ли изменял, и о том, что мы с Кингом поженились, но она, по-видимому, пропустила большую часть ужасных подробностей.

Вэл поделилась лишь несколькими кусочками своей собственной информации, достаточно, чтобы я знала, что у нее один отец с Аспен и Кингом, и ясно, что они должно быть похожи на него. Кажется, я помню, как Кинг говорил что-то о том, как они узнали о Вэл , когда все это дело Альянса пошло прахом. И я не уверена, что он имел в виду, но даже со всем тем, чем я делюсь, мне показалось неправильным спрашивать.

Но я узнала, что Вэл двадцать пять, на двадцать лет моложе Кинга , и это заставило меня осознать, что я не знала, сколько лет моему мужу. Но теперь я знаю.

Когда я дошла до той части истории, где я сбежала, я решила остаться неопределенной. Я не знаю, насколько она знает, чем на самом деле занимается Кинг, поэтому я просто сказала, что подслушала что-то и убежала, прежде чем поняла, что неправильно поняла. И что Кинг вернул меня домой.

Дом .

Я также опустила часть о Доме, его квартире и сексе, потому что это может быть слишком много информации.

«Ты должна знать, что это не твоя вина». Голова Вэл откидывается набок, так что она смотрит на меня. «Ты не могла знать, что Лиланд женат». Мы втащили внутрь пару кресел Adirondack, которые стояли вокруг костра, и поставили их перед большими окнами. Так мы могли наслаждаться закатом в комфорте кондиционируемой комнаты и не беспокоиться о насекомых.

Вэл машет рукой и продолжает. «И Аспен в конце концов с этим справится. Она на самом деле не ненавидит тебя. Ей просто нужно время, чтобы принять, что ты не знала, когда ты, ты знаешь …»

Я сжимаю губы, а затем поддаюсь желанию рассказать кому-нибудь.

«Я никогда с ним не спала», — выпалила я.

Вэл хмурит брови. «Кингом? Я не ожидал, что ты…»

Я перебиваю ее. «Ли, э-э, Лиланд». Мне не хочется объяснять, что да, я уже спала с Кингом. «Я никогда не спала с Лиландом».

Ее рот открывается. «Но я думала... Разве вы не встречались уже некоторое время?» Она качает головой. «Я не имею в виду, что есть какой-то временной лимит. И не пойми меня неправильно, я бы тоже не хотела трахаться с Лиландом...» Она изображает рвотный рефлекс.

Мне тоже хочется заткнуться.

После того, как Кинг оказался у меня между ног... Я даже не могу представить себе секс с таким мужчиной, как Лиланд .

«Мы ходили на свидание всего три раза». Я позволила ему поцеловать меня после второго свидания, и хотя языка не было, я решила, что эту деталь я унесу с собой в могилу. «Он начал становиться немного настойчивым, честно говоря, и я планировала порвать с ним в тот день».

«Ненавижу назойливых мужчин», — бормочет Вэл. «Но погоди, если ты не спала с ним, то почему Аспен так взбешена? Я имею в виду, очевидно, трахнуть ее мужа за измену, с сексом или без секса, потому что я сомневаюсь, что это был его первый проступок . Но она не должна была так бесится».

«Потому что никто не хотел слушать!» Я вскидываю руки, забывая о стакане в руке и выплескивая «Маргариту» на запястье. «Я пыталась что-то сказать, когда все это взрывалось, но никто меня не слушал. И я пыталась рассказать Кингу, но он был тупицей…» Я замолкаю, думая, что у меня, вероятно, было достаточно возможностей рассказать ему, но у меня было еще несколько мыслей на уме.

«Кинг не знает?!» Вэл слишком сильно наклоняется над подлокотником, из-за чего ее кресло начинает наклоняться.

Она вскрикивает и откидывается назад, опуская все четыре ногжки на пол.

Мы обе хихикаем. «Я пыталась ему сказать», — повторяю я, пожимая плечами. «Но если он хочет делать глупые предположения, то он может жить с глупыми последствиями».

«Это так типично для Кинга», — хихикает Вэл. «И так ужасно».

Я закатываю глаза: «Это ещё мягко сказано».

Ее лицо становится серьезным. «Я знаю, что все это очень несправедливо, и мне не нравится, что Кинг просто, ну, забрал тебя. Но ты мне очень нравишься. И я рада, что ты часть семьи».

«Спасибо, Вэл». Клянусь, она единственный нормальный человек, которого я встретила с тех пор, как все это началось, и мысль о том, что она моя семья, успокаивает что-то внутри меня.

«Ну…» — Вэл улыбается мне. «Как думаешь, ты останешься?»

Я делаю большой глоток «Маргариты» и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на последние лучи солнца. «Я знаю, что не должна».

"Но…"

«Но… мне нравится Дюк». Я поднимаю стакан и осушаю остаток напитка. «И твой глупый братец тоже начинает мне нравиться».

ГЛАВА 46

Кинг

Когда я захожу в дом, я ожидаю услышать... что-то. Смех, разговоры, может быть, плач. Что бы это ни было, что делают женщины, когда собираются вместе.

Но я ничего не слышу.

Я останавливаюсь, чтобы прислушаться, но снова ничего.

Мой человек у ворот сказал мне, что Вэл приехал сюда три часа двадцать пять минут назад.

Они все немного нервничают после того, как вчера исчезли охранники у ворот, вероятно, думая, что я их убил.

На самом деле, я только что перевел их в Техас. Лето на юге показалось мне хорошим наказанием, поскольку технически я был хотя бы частично виноват в том, что Саванна сбежала вчера. Я был слишком занят, чтобы раздать каждому сотруднику фотографию Саванны и четкие инструкции оставить ее на территории. Но я полагал, что никто не будет настолько глуп, чтобы позволить какой-то случайной женщине уехать в машине, которая явно мне не принадлежит, когда они знали, что у меня на территории находится жертва похищения.

Так что пусть мужчины думают, что смерть — это наказание. Потому что если бы что-то случилось с Саванной, это было бы так.

Дюк поднимает голову со своего места на диване в гостиной, но не удосуживается встать, чтобы поприветствовать меня. Он всегда ведет себя расстроенным, когда я работаю допоздна.

«Ты тоже собираешься убежать от меня?»

Клянусь, он закатывает глаза, прежде чем закрыть их и снова опустить голову на подушку.

Сегодня мои эмоции просто зашкаливают, и я не могу понять, почему я чувствую себя так... не в своей тарелке.

Вчера вечером я наконец-то заполучил свою сексуальную женушку.

Наконец-то мой член зарылся в эту сладкую маленькую киску.

И она была полноправным, энтузиастом-участником.

Я не ехал в Чикаго с намерением трахнуть ее перед тем, как привезти домой, но когда я ее увидел...

Когда я обнаружил, что она ждет меня в той комнате…

Все опасности моего мира обрушились на мои плечи.

Я сделал это.

Я поставил ее в такую ситуацию.

Я иду на кухню и достаю из холодильника пиво.

Обычно я не пью слишком часто, но сейчас выпить кажется мне отличной идеей.

Бросив крышку на стойку, я подношу бутылку к губам, и вкус возвращает меня к прошлой ночи. Когда Саванна вышла из той комнаты, выглядя полностью использованной. Выглядя идеально.

Она была похожа на мою.

Я хочу спорить с собой, что я просто ревную, что я только собственнический, потому что она моя жена. Что я уважаю обеты, данные двумя людьми. И это то, что делает ее моей.

Но ведь это еще не все, не так ли?

Я наклоняю бутылку еще сильнее и выпиваю остаток.

Она мне нравится.

Мне нравится моя жена, и эта любовь заставляет меня чувствовать себя виноватым за то, что я с ней сделал.

Если она мне нравится, это также означает, что я хочу оставить ее себе.

Я собираюсь оставить ее у себя .

Я также хочу, чтобы она любила меня в ответ.

Я крепко зажмуриваюсь.

Как, черт возьми, мне заставить ее полюбить меня в ответ?

Я отставляю бутылку и беру другую.

Еще один глоток пива и я напоминаю себе, я Кинг гребаный Васс. Я знаю, как заставить женщин влюбиться в меня.

Нет . Этот тупой внутренний голос утверждает. Ты знаешь только, как заставить женщин влюбиться в твой член .

Я пожимаю плечами и допиваю бутылку.

Кажется, это достаточно хорошее место для начала.

Потому что если она влюбится в мое тело, я смогу заставить ее влюбиться в меня.

И если она влюбится в меня, она больше не сбежит.

И если она не убежит от меня, то я смогу обеспечить ее безопасность.

Потому что это то, что я делаю. Я защищаю свою семью.

И моя чертова жена — часть этой семьи. Добровольно или нет.

ГЛАВА 47

Саванна

«Здесь уютно».

Голос Кинга проникает в мои чувства, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, как он приближается. Замечая, что Вэл делает то же самое.

Комната в основном погружена в тени, поэтому его большая фигура, шагающая в темноте, выглядит зловеще.

Вэл знала, где находится выключатель, чтобы включить уличный камин, поэтому мы приглушили свет в этой комнате, разожгли огонь снаружи и, наблюдая за пламенем, съедали пачку мармеладных мишек, которую Вэл достала из своей сумки, и говорили о...

Я пытаюсь сосредоточиться, но не могу вспомнить, о чем мы говорили до того, как пришел Кинг.

Он останавливается, вставая позади наших стульев, и мне приходится запрокинуть голову назад, чтобы увидеть его.

«Сестра», — кивает он Вэл, прежде чем повернуться ко мне. «Жена».

У меня скручивает живот, но это не от алкоголя, а от него.

«Муж», — шепчу я приветствие.

Его веки опускаются, и я вижу, как двигается его челюсть, прежде чем он наклоняется.

Я начинаю закрывать глаза, думая, что он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Боже, я действительно хочу, чтобы он меня поцеловал.

Усмешка Вэла заставляет меня снова открыть глаза.

Ой.

Кинг не пытался меня поцеловать. Он тянулся к недоеденной банке лапши, которую я поставил рядом со своим стулом.

Наверное, мне должно быть неловко, но, наблюдая, как он искусно орудует палочками для еды, я чувствую лишь вожделение.

Я останавливаюсь на секунду, чтобы осмотреть его с головы до ног.

Пожалуй, полностью голый — это моя любимая версия Кинга. Удивительно, что мои леггинсы не порвались, когда он разделся передо мной догола вчера вечером.

Но это – темные брюки, белая рубашка, верхние пуговицы расстегнуты – это должно быть незаконно.

Его губы открываются и закрываются, удерживая полный рот лапши, гладкие палочки для еды выскальзывают из его закрытого рта.

Даже то, как он жует, горячо. Его челюстные мышцы работают, напрягаясь при каждом движении.

Краем глаза я вижу, как Вэл двигается, ее голова двигается взад-вперед, чтобы посмотреть то на меня, то на ее чертовски красивого брата.

«Хочешь «Маргариту»?» — спрашивает она.

Кинг проглатывает следующий кусок. «Это то, что вы двое пили?»

Я пытаюсь кивнуть, но, глядя так высоко, это становится трудно.

Кинг делает еще один большой глоток, прежде чем подойти к маленькому столику, где расставлены все наши напитки.

«У нас закончился лед», — говорит Вэл, но Кинг лишь хрюкает, поднимая бутылку текилы.

Думаю, мой рот может отвиснуть, когда Кинг поднесет всю бутылку к губам и запрокинет голову назад. Его горло дважды сжимается, проглатывая два глотка. И я думаю, что, наблюдая за этим действием, я могла бы пустить слюни.

Я бы не стала пить текилу в чистом виде, но наблюдать за тем, как он это делает, было чертовски возбуждающе.

«Все в порядке?» — спрашивает Вэл у брата, намекая, что это нетипичное для него поведение.

Кинг проводит тыльной стороной ладони по губам, глядя на меня, прежде чем кивнуть. «Хорошо». Затем он смотрит на Вэл. «Ты остаешься?»

Она качает головой. «Нет, я собиралась заказать такси». Я наконец отвожу взгляд от Кинга, чтобы посмотреть, как она проверяет время на телефоне. «Наверное, стоит сделать это сейчас».

«Нет». Кинг достает свой телефон из кармана и прижимает его к уху. Мы все ждем, пока он начнет говорить. «Подгони машину. Ты отвезешь мою сестру домой. Сейчас». Затем он завершает разговор.

Мы с Вэл переглядываемся, и она закатывает глаза от его грубости. Но я чувствую прилив негодования, мы не говорили, что закончили.

«Мы…» Я начинаю спорить, но Кинг щелкает пальцами.

Щелкает. Своими. Пальцами.

Мои легкие вздымаются.

Черт возьми, я почувствовал этот щелчок в глубине души.

Мне кажется, Вэл смеется, но мои уши слишком полны жужжащего желания, чтобы что-либо услышать.

Вэл встает со стула, и я теряю равновесие, но мне удается встать и быстро обнять ее на прощание.

«Я позвоню тебе позже», — говорит она, хотя мы не обменялись номерами. А у меня нет телефона.

Кинг следует за ней через студию, и я ожидаю, что он выведет ее из дома, но он останавливается там. И когда Вэл входит в дверь, Кинг закрывает ее за собой.

Заперев нас здесь одних.

Он поворачивается ко мне лицом. И стоя так, в комнате друг от друга, это не притупляет тягу, которую я чувствую к нему. Я чувствую треск желания, как молния между нами. Как будто что-то соединяет мою грудь с его. Осязаемая струна, клянусь, я могла бы коснуться ее, если бы попыталась.

Кинг протягивает руку в сторону и щелкает последним выключателем света. Погасив последний источник света в комнате.

Я все еще вижу его, сквозь окна проникает свет, и мне достаточно его, чтобы увидеть, как он крадется ко мне.

Моя грудь тяжело вздымается.

Я хочу этого.

Я так этого хочу.

Кинг останавливается в футе от меня. Глядя на меня сверху вниз. Глаза расплавлены в тусклом свете.

Я слишком занята тем, что смотрю на него, чтобы увидеть, как двигаются его руки. Но затем они хватают подол моей футболки и стягивают ее через голову.

Я поднимаю руки и позволяю ему снять ее.

Мозолистая рука надавливает мне на грудь, тянет вниз, между грудей, по лифчику, по животу, к верхней резинке джинсовых шорт.

Его пальцы обхватывают джинсовую ткань, а костяшки вдавливаются в мягкость моего живота.

«Я буду продолжать кончать в тебя. Так что если ты пока не хочешь иметь стадо детей, тебе лучше найти какие-нибудь противозачаточные средства».

Дыхание покидает мои легкие.

Наверное, это должно меня разозлить.

И если бы он спросил до нашего первого раза, я бы сказала ему, что у меня все готово на ближайшие два с половиной года.

Но он не спросил. И когда его пальцы начали расстегивать пуговицу и ширинку моих шорт, последнее, что я чувствую, — это болтливость.

ГЛАВА 48

Кинг

Я опускаюсь, стягивая с нее шорты и трусики, оставляя ее голой.

Клянусь, я чувствую запах ее возбуждения, когда она снимает с себя одежду.

Я роняю шорты. Мне хочется засунуть ее трусики себе в рот, но я позволяю им тоже упасть.

"Повернись."

Саванна делает, как я прошу, и я провожу языком по одной из ее идеальных ягодиц, прежде чем встать и расстегнуть ее бюстгальтер.

Расстегнув пояс, я стягиваю бретельки с ее плеч, и она позволяет им упасть вместе с остальной одеждой на пол.

Я обнимаю ее спереди, просовываю предплечье между ее мягких грудей и притягиваю ее к себе.

Я знаю, что она чувствует, как мой член вдавливается в верхнюю часть ее задницы, потому что я чувствую, как ее тело дрожит под моим. «Не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя вот так. Твои сиськи подпрыгивают, когда мои бедра врезаются в эту задницу». Я хватаю ее бедро свободной рукой и удерживаю ее неподвижно, пока вдавливаюсь в нее. «Но не сегодня».

«П-почему бы и нет?» — скулит Саванна, и улыбка чистой победы расплывается на моих губах.

«Потому что я так сказал». Мои зубы впиваются в мягкий изгиб между ее плечом и шеей.

Вкус ее кожи заставляет меня стонать.

Хватит ждать.

Я облизываю место укуса, прежде чем отступить назад и посмотреть на Саванну, которая поворачивается ко мне лицом, полностью обнаженная, пока я снимаю рубашку.

Саванна наблюдает, как я прохожу мимо нее к тяжелому деревянному столу в центре комнаты, куда я расставляю краски по краям, пока в середине не остается пустое место.

Разложив рубашку, я хватаю Саванну за талию и поднимаю ее на стол, свесив ноги через край.

Большая часть мебели здесь была выбрана специально для нее. Но я знал, что хочу трахнуть ее в этой комнате, поэтому я нашел этот стол как раз на нужной высоте. Это значит, что когда я встаю между ее раздвинутыми коленями, мой член — если он был свободен — находится на идеальной высоте, чтобы скользнуть прямо в ее ожидающую пизду.

Ее руки прижимаются к моей груди. «Ты поцелуешь меня?»

Вопрос Саванны заставляет меня оторвать взгляд от ее идеально мягкого тела и поднять его к ее глазам.

Они нуждающиеся. Стеклянные. Красивые.

И я поцелую ее.

Я наклоняюсь, наши губы почти соприкасаются. «Вытащи мой член».

Но не сейчас.

Мой приказ заставляет ее моргнуть. И сглотнуть. Но она все равно скользит кончиками пальцев по моему телу, скользя по моему прессу, останавливаясь, чтобы поработать над моими брюками.

Я откидываюсь назад достаточно, чтобы мы оба могли наблюдать, как она расстегивает пуговицу и тянет молнию вниз, касаясь при этом моей длины.

Я расставляю ноги шире, так что мои брюки оказываются низко на бедрах, когда она отодвигает их в сторону.

Мои боксеры натянуты, и я почти задерживаю дыхание, пока Саванна трётся о нижнюю часть моего члена.

Ощущение заставляет меня встать во весь рост. «Я сказал, вынь его, Саванна».

Я не могу решить, на что смотреть — на выражение ее лица или на ее руки, — пока она стягивает резинку моих боксеров вниз, пока мой член наконец не освобождается.

«Возьми его».

Она так и делает, ее пальцы с трудом обхватывают меня.

Я придвигаюсь ближе.

«Направь меня к своему входу».

Я делаю последний полшага вперед, ударяя головкой своего члена о ее жар.

«Ты уже вся мокрая, да?»

Ей не нужно отвечать, я чувствую доказательства по всему своему члену.

«Потри меня вверх и вниз по твоей щели».

Саванна упирается одной рукой мне в грудь, а другой делает то, что я сказал.

И звук ее мокрых струй наполняет комнату.

«Потри меня о свой клитор».

Она на мгновение замирает, но затем делает это. Используя головку моего члена, чтобы стимулировать свой маленький бутон.

Не в силах больше сопротивляться, я протягиваю обе руки и обхватываю пальцами ее соски.

Она стонет, сжимая меня сильнее.

Я растопырил пальцы и обхватил ее грудь.

«Вот и все, дорогая», — стону я в ответ. «Такая хорошая девочка, следующая указаниям». Я сжимаю ее сиськи вместе и чувствую, как из моего кончика вытекает предэякулят, когда представляю, как трахаю свою жену между сисек. «А теперь засунь меня в эту голодную киску».

Мы оба практически задыхаемся.

Я жду, пока она выстроится со мной в линию, затем перемещаю бедра вперед, пока внутри нее не окажется только головка моего члена.

Рука, которую она держит на моей груди, извивается.

Я отпускаю одну из ее великолепных грудей и хватаю ее за подбородок.

«Я хочу, чтобы ты смотрела на эти окна». Она бросает взгляд мне за плечо, словно только сейчас вспоминая, насколько уязвима эта комната.

Я крепче сжимаю ее подбородок. «Теперь поцелуй меня».

Я приближаю свои губы к ее губам, и Саванна приоткрывает губы, позволяя мне войти.

Моя рука скользит от ее подбородка, обхватывает ее затылок и перемещаю руку с ее бедра на поясницу.

Удерживая ее на месте, я проникаю языком ей в рот и полностью вставляю свой член в ее горячую мокрую пизду.

ГЛАВА 49

Саванна

Кинг проглатывает мой крик.

У меня все еще болит после прошлого раза, после прошлой ночи, но... он вытаскивает член, и от его усилия у меня вырывается стон.

Это хорошая рана. Боль, которую, боюсь, я начну жаждать.

Когда Кинг снова резко толкает бедра вперед, комната вращается.

Я разрываю поцелуй и запрокидываю голову.

Я чувствую, как будто плыву. Как будто я в волшебном полуосознанном состоянии, где все ощущается... больше . И я не знаю, текила это или мужчина между моих бедер, но я решила, что мне все равно.

Не сейчас.

Не сегодня.

Рука на моей пояснице скользит по моей голой коже к боку, и Кинг придвигается еще ближе, прижимая меня к себе.

Внутри меня расцветает невиданное ранее чувство комфорта.

«Мой король», — шепчу я, обнимая его за шею.

Он издает глубокий грудной стон, и это самый жаркий звук, который я когда-либо слышал.

«Правильно, детка. Никогда не забывай об этом». Его бедра не останавливаются. Его рука на моем затылке крепко держит меня. «Скажи это снова».

Мои ноги сжимают его бедра. «Я скажу это», — тяжело дышу я, — «когда ты снова издашь этот звук».

Его пальцы запутались в моих волосах, запрокинув мою голову назад. «Какой звук?»

Его член неумолим.

Я не знаю, как он делает так много всего одновременно. Глубоко проникает, касается меня, дергает за волосы, строит предложения…

«Какой звук, Саванна?»

«Т-т...» Я не знаю, как это описать. Я моргаю, чтобы убрать звезды из поля зрения, и смотрю ему в глаза. «Этот звук, который ты издаешь, когда я называю тебя своим королем ». Когда я произношу его имя, я сжимаю свои основные мышцы вокруг него.

И звук, который он издает, — это чистая похоть альфа-самца. Глубокий и рычащий. Звук мужчины, готового взорваться.

«Блядь». Он замолкает, его бедра врезаются в меня. «Кто знал, что моя хорошенькая женушка окажется такой грязной шлюхой».

Я задыхаюсь, но он не дает мне возражать, он просто прижимает свой рот к моему.

Время ускользает от меня, пока наши тела извиваются вместе, пока тьма клубится вокруг нас.

Затем между нами оказывается рука, и его пальцы оказываются на моем клиторе.

Другая его рука все еще на моем затылке, и он использует ее, чтобы оторвать меня от поцелуя и повернуть мою голову в сторону.

Кинг прижимается губами к моему уху, его бедра совершают неглубокие толчки, кончики его пальцев продолжают поднимать меня выше. «Кто-то идет».

От его слов мое тело напрягается, и я, широко раскрыв глаза, наблюдаю за приближающимся со стороны двора лучом фонарика.

У меня перехватило дыхание.

Если он направит этот свет через стекло…

«Тебе от этого жарко, детка?» Он вонзается в меня сильнее. «Хочешь, чтобы он увидел тебя такой? Голой. Пизда растянута вокруг моего члена?»

Все мое тело наливается жаром.

«Ты хочешь возбудить другого мужчину, дав ему увидеть, как хорошо ты умеешь принимать член».

Я прижимаю Кинга к своему телу.

Его большое тело. Его член внутри меня. Его грязные, грязные слова.

Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

Потому что я хочу. Я действительно хочу все эти вещи.

Я наблюдаю, как мужчина с фонариком проходит мимо окна, направляясь к передней части дома.

«Да», — шепчу я в темноту. «Да, Кинг».

Пальцы Кинга сильнее надавливают на мой клитор.

«Кончи для меня, жена». Его голос настолько глубок, что его почти невозможно узнать. «Прежде чем он уйдет, кончи для меня».

Луч фонарика отражается от окна позади меня, и теперь я его не вижу. Не могу точно знать, смотрит ли он в сторону или наблюдает. И это последняя нить.

Мой контроль рушится, и я обхватываю Кинга, разваливаясь по швам.

«Вот так», — хрюкает он. «Блядь, детка. Вот и всё».

Его член глубоко входит в меня, его пальцы продолжают играть со мной, и я продолжаю кончать.

«Кинг!» Я произношу его имя громче, чем намеревалась, и мои глаза, которые были закрыты, резко открываются.

Он стонет, его рука выскальзывает из щели между нами, чтобы прижать меня как можно ближе, и он входит в меня.

И вот тогда я это вижу. Движение в тенях за огнем.

Из дома напротив моей комнаты выходит мужчина, и хотя он далеко, клянусь, он смотрит прямо на нас.

Только когда он скрылся из виду, я поняла, что у него не было фонарика, как у других охранников.

ГЛАВА 50

Саванна

Кровать скрипит, и этот шум царапает мой мозг.

«Тсссс!» — шиплю я, откатываясь на звук и натягивая одеяло на голову.

Раздается мужской смешок, за которым следует стон. «Почему это должна быть текила?»

«Не говори « текила », — стону я.

Я стараюсь не слушать, как Кинг идет по комнате, а звук открывающейся двери такой, что мне хочется плакать.

Когда на меня опускается блаженная тишина, я лежу как можно тише. Надеясь, что похмелье увидит тебя только если ты пошевелишься.

Вчера вечером было... жарко. Было очень жарко.

Немного размыто, но я помню, как дико возбудилась и вцепилась в Кинга так, словно от этого зависела моя жизнь, пока он трахал меня до потери сознания.

Наверное, мне стоит прекратить с удовольствием трахаться со своим тюремщиком.

Подробности после этого немного размыты. Но я знаю, что мы вместе поднялись наверх, и... мы вместе чистили зубы?

Почему это кажется чем-то важным?

Я поднимаю одеяло и смотрю на свое... голое тело.

Ладно. Итак, я спала голой.

Надеюсь, мы не прошли вот так через весь дом.

Звук шагов в комнате заставляет меня сбросить одеяло. А слабый солнечный свет, пробивающийся из-за штор, заставляет меня закрывать глаза руками.

Что-то кладут на тумбочку рядом с моей стороной кровати, и я раздвигаю пальцы, чтобы выглянуть.

«Выпей это». Кинг кивает на стакан с мутной водой. «И прими это, прежде чем снова уснешь». Он кладет несколько таблеток рядом со стаканом. «Это поможет».

Я смотрю на него мгновение, распознавая признаки такого же похмелья. «Ты возвращаешься в постель?»

Он мягко качает головой. «Мне нужно принять пару звонков».

Я закрываю один глаз. «Для твоего финансового бизнеса или твоего гнусного бизнеса?»

Кинг ухмыляется. «Финансы. Но поскольку мне нравится быть подлым…»

Прежде чем я успеваю догадаться, что он собирается сделать, Кинг стаскивает с меня одеяло.

Холодный воздух врывается внутрь, охлаждая каждый дюйм моего обнаженного тела.

«Ааа!» Я выбрасываю руку вперед, умудряясь поймать край. Кинг отпускает меня, и я сердито смотрю на него, пока перекатываюсь, снова заворачиваясь в тепло. «Ты придурок», — огрызаюсь я на него, не имея жара.

Он идет к шкафу, смеясь. «С тобой все всегда о члене».

Мой взгляд цепляется за его идеальную задницу в золотых шелковых боксерах, и мои глаза сужаются. «Ты так спустился вниз?»

Проходит мгновение, прежде чем он появляется снова, натягивая спортивные штаны. «Да. А что?»

Взглянув на часы, я понял, что Чичи уже на кухне, готовит еду на день.

«Ну, не надо».

«Что не так?»

Он упрямится намеренно, я это знаю. «Не ходи по дому в нижнем белье, как пятилетний ребенок. Это безвкусно».

«Безвкусица», — повторяет он, и мне хочется сбить самодовольное выражение с его лица.

Я знаю, что это смешно — злиться из-за этого, учитывая, что мы занимались сексом в комнате с окнами прошлой ночью, но мне не нравится мысль о том, что другие женщины увидят его таким. Не в этот момент.

Но если он хочет играть жестко…

Я откидываю одеяло и заставляю свой тошнотворный желудок остыть, пока встаю. «Ладно, если мы просто будем ходить голыми…» Я замолкаю и направляюсь к двери.

Не желая на самом деле ходить голышом – и не желая глубже разобраться, почему я чувствую такую ревность и собственнические чувства к этому глупому мужчине – я благодарна, когда я делаю всего три шага, прежде чем рука хватает меня за плечо. «Просто попробуй, жена». Весь юмор покинул голос Кинга. «Я согласен надеть брюки, когда выйду из этой комнаты…»

«И рубашка», — перебиваю я его, не оборачиваясь, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его пальцы сгибаются, и его голая грудь прижимается к моему боку. «Но если ты когда-нибудь выйдешь из этой комнаты голой, демонстрируя киску, которая принадлежит мне…» — его дыхание щекочет мою шею, когда он наклоняется ближе. «Я не лгал о том, что убью любого мужчину, который видит то, что принадлежит мне». Его рука отпускает мою руку. «Договорились?»

Мне приходится облизнуть губы, чтобы ответить: «Договорились».

«Хорошо», — шлепает меня по заднице чья-то рука, и я вскрикиваю. «А теперь перестань меня отвлекать, мне надо работать».

Я намеренно не думаю о том, что он видит, когда спешу голой в ванную.

Но прежде чем закрыть дверь, я оставляю ее приоткрытой, чтобы видеть, как Кинг надевает простую белую футболку.

Она тянется по его широкой груди, и я думаю, что это первый раз, когда я вижу его одетым как обычный повседневный человек. До этого момента это были только костюмы, боксеры или голый.

И я хочу ненавидеть то, что он выглядит так чертовски хорошо в этом, потому что это просто несправедливо. Но поскольку я могу оценить вид, я, наверное, не буду жаловаться.

«Не забудь свой напиток, Саванна».

Поймал.

«Ладно», — бормочу я в знак согласия. Затем жду, пока он выйдет из спальни, а дверь закроется, прежде чем броситься обратно к тумбочке и схватить стакан и таблетки.

* * *

Я замечаю немного зеленой краски на боковой поверхности указательного пальца, поэтому я вытираю ее фланелью, прежде чем нажать кнопку, которая измельчает зерна эспрессо.

Я заставил Чичи показать мне, как пользоваться этой модной машиной, после того как сегодня утром выпила ее чашечку латте.

Напиток, на вкус как вишня, который Кинг дал мне сегодня утром, а также обезболивающие и горячий душ, помогли мне почувствовать себя человеком. Но теперь, после нескольких часов работы над новым холстом, мне нужна послеобеденная доза кофеина.

Кофемолка оживает, и воздух наполняется ароматом свежемолотых зерен.

«Вот дерьмо…» — бормочу я себе под нос с кривой усмешкой.

Потому что подобные вещи могут заставить девушку полностью отказаться от борьбы.

Честно говоря, что бы я вообще делала со своей прежней жизнью после всего этого?

Как раз когда я об этом думаю, раздается звонок в дверь, и мои мысли тут же переносятся к Аспен.

Ах да, обратная сторона этой новой жизни — невестка, которая хочет меня убить.

Я на мгновение останавливаюсь.

Неужели кто-то другой не придёт?

Мне что, открывать дверь?

Но я знаю, что Кинг сказал, что он будет занят сегодня. И я давно не видела никого из персонала...

Со стоном я бреду по дому.

«Не волнуйся, я поняла», — говорю я, ни к кому не обращаясь.

Когда Кинг был раздет, я не чувствовал себя странно, надевая свою обычную одежду для рисования – леггинсы, босиком – потому что это заставляет меня чувствовать себя приземленной, майка с встроенным поддерживающим слоем. Я не могу быть артистичной, когда на мне бюстгальтер и большая черно-белая фланелевая рубашка, застегнутая почти доверху. Я не люблю носить фартуки, и я обнаружила, что проще иметь одну рубашку, о которую я могу постоянно вытирать руки от краски, чем портить половину своего гардероба. Но теперь, когда я подхожу к входной двери, я жалею, что не надела что-то другое. Потому что одно дело, когда тебя ненавидят. Другое дело, когда тебя ненавидят, и ты выглядишь как неряха.

Собравшись с духом, я отпираю засов на входной двери и распахиваю ее.

И столкнулась лицом к лицу... не с Аспен.

Мне действительно нужно перестать предполагать, что это она. Ноль из двух.

«Эм, привет», — приветствую я женщину.

«Привет», — улыбается она, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Она похожа на политика, в темно-синем юбочном костюме, который обтягивает все ее изгибы. А их много. Честно говоря, она сложена как я, всего шесть футов ростом.

Я отступаю назад и протягиваю ей руку, приветствуя ее. Учитывая огороженную подъездную дорогу и команду вооруженной охраны, я полагаю, что она, должно быть, здесь известная личность, иначе ей бы просто не разрешили зайти одной.

А судя по ее деловому стилю одежды, я предполагаю, что это какая-то деловая встреча.

Надеюсь, Кинг успел переодеться, пока я была в студии, иначе ему придется неловко.

Но поскольку я думаю, что Кинг все еще в своем кабинете, и я не знаю, как приводить к нему людей или заставлять их ждать, я полагаю, что могу выполнить свой супружеский долг и развлечь ее.

«Думаю, Кинг все еще на занят, но я как раз собиралась сделать кофе. Хотите?»

«Это было бы здорово, спасибо».

Я восхищаюсь ее прекрасными манерами, как и тем, как она идет передо мной.

Эта дама ходит как модели plus-size, за которыми я слежу в интернете.

Я бы многое отдала, чтобы иметь возможность ходить на таких высоких каблуках.

Я иду за ней на кухню, доказывая, что она здесь не в первый раз.

Когда я обхожу большой остров, чтобы достать свежий эспрессо, я замечаю маленькую сумочку-клатч, которую она кладет на стойку, и внезапно у меня возникает первое сомнение.

На первый взгляд, клатч — это нормально. Даже тот, который выглядит как настоящая Prada. Но разве вы возьмете клатч только на деловую встречу?

Я понимаю, что я из мира искусства, а не из какой-то там корпоративной среды, но даже я бы взяла с собой блокнот, когда бы встретилась с потенциальной новой галереей.

Женщина — и я теперь понимаю, что мы так и не обменялись именами — вытаскивает телефон из чехла и начинает стучать по экрану. Явно планирует развлечь себя, пока я готовлю ей кофе.

У меня в животе образовался узел.

Мне не следовало пускать ее в свой дом.

Раздается громкий грохот, когда я роняю металлическую штуковину для эспрессо на мраморную столешницу, и молотый кофе рассыпается повсюду.

Мой дом?

Неужели я действительно только что подумала об этом месте как о своем доме?

«О, дорогая, с тобой все в порядке?»

«Ага!» Смущение заливает мои щеки.

Я не знаю, что происходит, но ничего хорошего.

А теперь я выгляжу неуклюжей, да еще и бестолковой неряхой.

Я стряхиваю остатки эспрессо со столешницы на ладонь, когда чувствую движение у входа на кухню.

«У вас тут все в порядке?» — Кинг смотрит на меня, и на его губах играет мягкая улыбка, с которой я не знаю, что делать.

Но прежде чем я успеваю как следует обдумать выражение его лица, оно меняется.

Не думаю, что раньше я видела удивление Кинга, но сейчас я это вижу.

Его шаги замедляются, а глаза слегка расширяются, когда его взгляд устремляется на движение на другой стороне острова. На стороне, ближайшей к нему.

«Привет, детка», — приветствует его красотка.

Мой кулак сжимает молотки. Детка?

Кинг все еще заморожен. «Андреа, как ты сюда попала?»

Андреа издает гортанный смешок, как будто шутит.

Но я слышу предостережение в его тоне, даже если она его не слышит.

«Я хотела зайти, чтобы сделать тебе сюрприз». Она машет мне ухоженной рукой, сокращая расстояние до него. «Твоя новая домработница впустила меня».

Вот сука.

Я упираю руки в бедра, забыв, что моя ладонь полна молотого кофе, и он падает на пол вокруг меня, приземляясь на мои босые ступни и попадая между пальцами ног.

Ну разве это не прекрасно?

Пока я стою здесь, кипя от злости, я не могу не вспомнить комментарий Кинга, который он сделал, когда похитил меня, о том, что ему нравятся пухленькие. Если это одна из его подружек по траху , то, полагаю, он говорил правду, и я могу перестать беспокоиться, в его ли я вкусе или нет.

Не то чтобы он дал мне повод усомниться в его отношении к моему телу.

Андреа останавливается прямо перед ним, и на каблуках она оказывается всего на дюйм или два ниже Кинга.

Но даже при одинаковом росте они не подходят друг другу. Потому что Кинг все еще в спортивных штанах и белой футболке, так что неважно, насколько гламурна эта пизда, сейчас он выглядит так, будто принадлежит мне.

Видимо, она думает о том же, потому что окидывает его быстрым взглядом. «Не думаю, что я когда-либо видела тебя таким расслабленным».

Когда она поднимает руку, словно собирается прижать ее к его груди, я тянусь назад и обхватываю пальцами тяжелую металлическую штуковину для эспрессо, которую я уронила на стойку, готовясь швырнуть ее. Не заботясь о том, в кого из них она попадет.

Но Кинг смотрит не на нее, он смотрит на меня.

И этот ублюдок улыбается.

Я поднимаю ее выше, останавливаясь только тогда, когда он уклоняется от ее прикосновения. Кончики пальцев Андреа едва касаются его плеча, когда он шагает ко мне.

«Это не моя экономка», — заявляет он.

Я опускаю оружие, и в этот момент Андреа разворачивается, чтобы последовать его примеру.

«Это не моя экономка», — повторяет Кинг, не останавливаясь, пока не оказывается рядом со мной и не кладет свою теплую руку мне на плечи. «Это моя жена».

Андреа смеется, но смех звучит натянуто. «Жена? Ты шутишь». Она бросает на меня взгляд: «Без обид».

Ну конечно без обид, сука.

Она вернулась туда, откуда начала, на другую сторону острова. Но когда она делает движение, словно собирается обойти нас, я крепче сжимаю кофейную штуку.

Пальцы Кинга растопырились на моем плече, словно он знает, о чем я думаю, и готов прижать мою руку. «Я не шучу».

Ее губы двигаются, выражение лица меняется от обиды к гневу. «Но ты же сказал, что не заинтересован в браке».

«Я не был». Я чувствую, как Кинг пожимает плечами рядом со мной, и я испытываю легчайший укол сочувствия к женщине за стойкой.

Я была на ее стороне вещей; я не ищу отношений только для того, чтобы быть брошенным ради кого-то другого . Так что я понимаю. Это отстой. И Кинг и я... Ну, это не было похоже на стремительный любовный матч. Это был стремительный матч убийства/похищения/шантажа.

Женщина усмехается, оглядывая меня с ног до головы. «До нее?»

Ладно, сочувствие пропало. Иди на хуй, Андреа.

«Достаточно», — рычит Кинг.

«Но…» — начинает Андреа.

«Нет», — обрывает он ее. «У нас ничего не было. Не из-за чего расстраиваться. Ничего, о чем стоило бы упоминать. И если ты снова оскорбишь мою жену, я не помешаю ей бросить это в тебя». Он кивает на мою руку. «И я могу сказать тебе по личному опыту, что ее рука тверда».

ГЛАВА 51

Кинг

Андреа резко вдыхает, и я вижу, как на ее языке дрожит гневная отповедь, но она лишь сжимает челюсти, берет свою маленькую сумочку и кивает один раз, прежде чем развернуться на каблуках и направиться к входу в дом.

Слава богу.

Я тяжело вздыхаю, но когда Саванна пытается отстраниться от меня, я крепче ее обнимаю.

"Кинг."

Я знаю, что она пытается на меня накричать, но она так редко произносит мое имя, что мне все равно, как она его произносит. Мне оно всегда будет нравиться.

«Тише», — я свободной рукой достаю телефон.

«Тише?!»

Я набираю номер Бенедикта, зная, что сегодня он возглавляет группу безопасности.

Я все еще смотрю в коридор, ожидая услышать, как откроется и захлопнется входная дверь, но краем глаза я замечаю, как что-то приближается ко мне.

Рука Саванны, все еще держащая портафильтр, двигается вдоль ее тела, словно она надеется вонзить гвоздь мне в грудь.

Прижимая телефон к уху, я резко убираю руку с ее плеча и ловлю ее предплечье, когда оно пролетает перед ее телом.

Используя ее инерцию, я сгибаю руку, поворачивая ее тело к своему.

Это своего рода извращенное объятие, но теперь оружие бесполезно, прижато к моему животу, а она уютно прижалась ко мне, где ей и место.

«Слушаю», — отвечает Бенедикт на телефон, как он всегда это делал. Ничего, кроме дел.

Саванна сопротивляется в моих объятиях, поэтому я сжимаю ее крепче.

«Пожалуйста, убедитесь, что Андреа покинула территорию, а затем отправьте того, кто ее сюда пропустил, в мой кабинет». Саванна наконец прекращает сопротивляться, услышав мое требование.

«Понял».

Я вешаю трубку и смотрю на жену. «Не хочешь рассказать, что ты сделала не так?»

Ее глаза сужаются. «Что я сделала не так?»

«Да, дорогая. Что ты сделала не так?»

Рука Саванны движется, и я сгибаю пальцы вокруг ее руки, но я понимаю ее план слишком поздно. И тяжелый предмет падает из ее руки прямо мне на ногу.

«Блядь!» Я смеюсь, произнося это слово, хотя боль пронзает мои пальцы ног. «Такая умная девочка». Я разворачиваю ее в своих руках так, чтобы ее спина оказалась ко мне спереди, проверяя, не сможет ли она попытаться ударить меня коленом в пах.

«Ты просто зверь!»

Я делаю шаг вперед, пока она не оказывается зажатой между мной и стойкой. «Я твой зверь». Я слышу, как снова открывается входная дверь, и я знаю, что Бенедикт пошел на поводу. «Но никогда», я слегка встряхиваю ее, «никогда не открывай дверь».

Она фыркает: «Не хочешь, чтобы я снова столкнулась с твоими бывшими подружками?»

Я снова разворачиваю ее, на этот раз так, чтобы она была обращена ко мне лицом.

Схватив ее за подбородок, я убеждаюсь, что она смотрит на меня. «Потому что это небезопасно. Потому что я не смогу защитить тебя, если ты совершишь безрассудные поступки». Она открывает рот, но я закрываю его за нее, подталкивая своей хваткой. «Нет, не спорь со мной по этому поводу. Есть несколько плохих игроков, и я не позволю тебе подвергать себя опасности».

Она тянется, чтобы оттолкнуть мою руку, и я позволяю ей это сделать. «А как насчет женщин?»

«А что с ними?»

«Если ты думаешь, что я останусь здесь пленницей и просто приму...» Саванна сжимает губы, и я вижу боль в ее взгляде.

Я наклоняюсь, так что наши глаза на одном уровне. «Ты не моя пленница. Ты моя королева». Ее горло сжимается, когда она сглатывает, и я провожу большим пальцем по ее шее. «И какая часть того, что я убил мужа-изменника моей сестры, заставляет тебя думать, что я нормально отношусь к измене?» Ее глаза прыгают между моими. «Люби меня или ненавидь меня, милая, но никто из нас больше никогда не прикоснется ни к кому другому».

«Ты все еще зверь», — в ее тоне больше нет горячности.

«Никогда не утверждал иного». И поскольку она так близко, и поскольку я могу, я сокращаю расстояние между нами и прижимаюсь губами к ее губам. «А теперь возвращайся к работе».

Она долго смотрит на меня. «Работа?»

Я киваю головой в сторону заднего коридора. «Ты ведь зарабатываешь на жизнь своими картинами, да?» Она кивает. «Так... работай».

ГЛАВА 52

Саванна

Возвращайся к работе.

Я ускоряю шаг и спешу по коридору в свою студию.

Он называл это работой.

Я чувствую себя ужасно, когда мое зрение становится размытым, и мне приходится моргать, чтобы сдержать слезы, которые вот-вот хлынут наружу.

Это такая мелочь. Такая глупая мелочь. Но никто в моей семье никогда не называл мою живопись работой. На нее всегда смотрели как на хобби. Незрелая прихоть. Фаза .

Никого никогда не волновало, что я могла обеспечить себя этим.

Я знаю, что мои родители думают, что я смогла выжить без них только благодаря деньгам, которые оставила мне бабушка. Но эти деньги просто означали, что я смогу купить крошечный, немного паршивый дом, а не снимать еще более крошечную, еще более паршивую квартиру. Это дало мне передышку, но я оплачивала счета продажей картин. И составлением бюджета. Ни один из этих навыков не был получен мной от родителей.

Как раз когда я открываю дверь в свою студию, я слышу, как включается пылесос, напоминая мне о беспорядке, который я оставила на полу кухни.

Кинг пылесосит пол. Кинг .

Чувствуя себя не в своей тарелке и чувствуя, как кофейная гуща застряла между пальцами ног, я подхожу к креслам, на которых мы с Вэл сидели вчера вечером.

Плюхнувшись на то же самое сиденье, на котором я напилась, я смотрю на залитый солнцем двор и размышляю о том, что происходит с моей жизнью.

Застонав, я роняю руки на подлокотники, затем отдергиваю правую руку назад, когда чувствую, что что-то касается моего запястья. Затем я качаю головой, потому что это мармеладный мишка. Один липкий мармеладный мишка стоит, как часовой, на краю подлокотника.

«Ну и что это?» — говорю я конфете. «Ты настороже или просто мягкая сладость?»

Он не отвечает.

Я снимаю его с насеста, встаю, несу к окну и подношу к свету.

Сочетание простого и сложного. Устрашающее и приятное.

Стоя перед окном, я замечаю движение на другой стороне дороги.

И я вдруг вспомнил прошлую ночь. О человеке, которого я видела, который, как мне кажется, видел нас.

Я смотрю на то место, где, как я помню, он был. Но было так темно, что я не могла видеть...

Фонарики .

У других охранников были фонарики, а у него — нет.

Мой пульс удваивается.

А что, если это был не охранник…

Еще больше движения, и мой взгляд падает на пару больших окон вдоль задней части дома.

Я наклоняюсь ближе к стеклу и понимаю, что это кабинет Кинга.

Он там. Я вижу только переднюю часть его груди, он в этой чертовой белой рубашке, и он разговаривает с мужчиной, который стоит на виду, перед окном.

Мужчина пожимает плечами.

Я думаю, это тот человек, которого Кинг вызвал в свой кабинет, тот, который пропустил эту суку через ворота. Интересно, что Кинг…

Одним движением Кинг оказывается на виду, а затем, быстрее, чем я успеваю отследить, его кулак вылетает вперед и ударяет другого человека в лицо.

Мужчина отшатнулся, упал ниже нижней рамы окна, и я, ошеломленная, наблюдаю, как Кинг делает шаг вперед, вероятно, стоя прямо над мужчиной, и кричит на него. Ярость покрывает его черты.

Мой взгляд падает на желейного мишку, которого я все еще сжимаю в пальцах, и мы обмениваемся взглядами.

Кинг, может, и сумасшедший, но, похоже, он относится к нашему браку очень серьезно.

И я, должно быть, точно так же психически нездорова, потому что вместо того, чтобы чувствовать страх, я чувствую скручивание внизу живота, которое не имеет никакого отношения к текиле, а связано исключительно с силой внутри тела моего мужа.

ГЛАВА 53

Кинг

«Знаешь, — начинает Неро, как только я выхожу из своего Suburban. — Мы могли бы сделать это по телефону».

«Я слышал, как ты это сказал в первые два раза».

Он приподнимает бровь: «И все же, вот ты здесь».

«Ты можешь заткнуться нахрен и впустить меня?» Я не замедляю шага, подходя к входной двери Неро, где он прислонился к дверному косяку.

«Конечно», — отступает Неро. «Заходи, приноси с собой свое паршивое настроение, испорти всем вечер».

«Звучит здорово, так и сделаю». Я прохожу мимо него.

Когда Неро закрывает за нами дверь, по его дому разносится лай, а затем его чудаковатый пес выскакивает из-за угла. Пес снова лает, и когда его лапы находят опору на гладком полу, он несется к нам.

«Привет, Тотошка», — приветствую я дворняжку, которую Неро и Пейтон спасли прошлой осенью.

Неро хлопает в ладоши, приседая, и тридцатифунтовый пес подпрыгивает в ответ на раздражение хозяина.

Я качаю головой. Тото — славный пёс, но он не сторожевой. А по сравнению с моим Дюком он такой же устрашающий, как кролик.

Прежде чем выйти из дома и приехать сюда, я зашёл в студию, чтобы сказать Саванне, что ухожу, но через стекло в двери я увидел, что она полностью сосредоточилась на картине, а Дюк лежал без сознания на полу у её ног. Поэтому я решил оставить ей записку на кухонном столе, вместо того чтобы прерывать её, сказав, что у меня есть гнусная работа , и что я вернусь поздно.

Я уже перевел двух членов своей команды по безопасности через всю страну и ударил третьего по лицу из-за нее. Поэтому я знал, что мне нужно пространство, чтобы успокоиться.

«Кто хороший мальчик?» — Неро нянчится со своей собакой, и мне хочется его оттолкнуть.

«Я думал, вы, ребята, собираетесь начать тренироваться с ним?» — спрашиваю я.

«Мы это сделали», — говорит Неро.

«Мы ходили только один раз », — отвечает женский голос.

Неро, собака и я поднимаем глаза и видим Пэйтон, спускающуюся к нам по лестнице.

«Все равно считается.», — отвечает Неро.

Пэйтон закатывает глаза: «Один из других пап-собак поздоровался со мной, и Неро решил, что мы больше никогда не пойдем». Она останавливается рядом со своим мужем и улыбается мне. «Привет, Кинг».

«Привет, Кокос».

Неро сильно бьет меня в плечо. «Сколько раз мне, черт возьми, тебе говорить, чтобы ты перестал ее так называть?»

«По крайней мере, еще раз, судя по всему». Я тру это место, пока Пэйтон шлепает его по груди. «Или ты можешь перестать быть такой маленькой сучкой и отпустить это».

Несколько месяцев назад я был у них на ужине, и Пейтон упомянула, что в детстве у нее не было прозвища, а поскольку общеизвестно, что любимый напиток Пейтон — кокосовый латте с медом, так и родилось ее прозвище.

Это глупо, но Пэйтон посчитала это забавным, и это помогло ей перестать меня так бояться.

Плюс, это забавный маленький бонус: у Неро случается аневризма каждый раз, когда я это произношу.

«А как насчет того, чтобы я дал твоей жене миленькое прозвище?» — рычит Неро. «Посмотрим, как тебе понравится».

«Жена?» Глаза Пейтон расширяются.

И у меня тоже так происходит, когда я понимаю, что он ей еще не рассказал.

«Как насчет чего-то вроде…» Неро постукивает пальцем по нижней губе.

«Что ты имеешь в виду под женой?» Пейтон переводит взгляд с нас на нее.

Неро поднимает палец вверх. «Мотель».

« Мотель ?» Я шагнул к нему. «Если ты позвонишь Саванне…»

«Видишь? — Он тычет пальцем мне в грудь. — Тебе тоже не нравится».

Я отбрасываю его руку. « Мотель — не милое прозвище . Звучит так, будто ты называешь мою жену шлюхой». Я тыкаю пальцем ему в грудь. «Сегодня я уже ударил одного мужчину за неуважение к ней. Хочешь, чтобы их было двое?»

Я уже рвался в бой, и пришел сюда, чтобы успокоиться. Но если он попытается еще раз нажать на мои кнопки, я его вырублю.

«Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь», — насмехается он, и я уже собираюсь это сделать, но тут меня останавливают камешки.

Горсть разноцветных стеклянных камешков ударила нас обоих.

Как я уверен, и было задумано, мы прекращаем спор и поворачиваемся к раздраженной жене Неро.

«Ладно», — говорит Пэйтон, одной рукой поддерживая Тото на бедре, как младенца, а другую руку держа в прозрачной вазе, наполненной разноцветными камешками. «Вы двое прекратите препираться хотя бы на две минуты и скажете мне, что именно вы имеете в виду, когда говорите « жена Кинга» ?»

«Кинг женился», — заявляет Неро, словно пытаясь меня подразнить.

Пэйтон ахнула, поворачиваясь ко мне. «Что? Когда?»

Я скрещиваю руки на груди. «Спроси своего мужа. Он провел церемонию».

Неро пристально смотрит на меня, а Пэйтон резко поворачивается к нему.

«Ты их поженил?» — когда она спрашивает об этом, ее голос звучит выше обычного, и мне почти хочется рассмеяться.

Неро вздыхает. «Так что, технически, да. Но это только потому, что этот придурок», — он указывает на меня, — «подделал документы».

"Когда?"

«Четыре дня назад», — отвечает Неро.

И пока он пытается объяснить, как он забыл ей рассказать, я в изумлении молчу, услышав ответ.

Неужели прошло всего четыре дня? Или пять? Нет, мы встретились пять дней назад. Свадьба была на следующий день.

Я думаю.

Как это возможно? У меня такое чувство, будто я знаю ее...намного дольше.

"Как ее зовут?"

«Саванна», — отвечаю я, и в то же время Неро говорит: «Мотель».

Я скрежещу зубами, но Пэйтон опережает меня, так сказать, бросая в Неро еще одну горсть камешков.

Когда женщины начали бросаться вещами?

Неро подходит к Пейтон и забирает Тото с ее рук. «Можно было бы сделать это за ужином», — ворчит Неро, уходя от нас, все еще неся собаку, чтобы ему не пришлось идти по гальке, хотя она и круглая, а не острая.

Мы с Пейтоном идем за ним в ногу.

«Итак, как вы познакомились?» — спрашивает меня Пейтон.

Я открываю рот, но Неро открывает свой быстрее. «Он похитил ее с места убийства».

Пэйтон издает звук, выражающий недоверие, а затем от моего виска отскакивает синий камешек.

* * *

Стараясь вести себя как можно тише, я откидываю одеяло со своей стороны кровати и забираюсь рядом со спящей Саванной.

Я не собирался оставаться у Неро так поздно, но было приятно все обсудить с ним и Пейтон. Они не так давно вместе, практически только что вернулись из медового месяца, но они надежны. Безумные, но надежные.

И чем больше времени я провожу с Саванной, тем больше подозреваю, что она может быть почти такой же извращенной, как и я. Так что советы сумасшедших людей могут сработать.

А совет в основном сводился к следующему: забудь о похищении и покажи ей, каким хорошим мужем ты можешь быть.

Это было, конечно, после часа допросов Пейтон, спрашивая меня, почему я вообще заставил ее выйти замуж. И чем больше она это анализировала, тем больше она заставляла меня верить, что, возможно, мне просто нужен был повод, чтобы оставить Саванну.

Я не уверен, правда ли это, но что сделано, то сделано. И неважно, насколько весомыми или нет были мои причины, Саванна теперь моя жена, и сохранить ее — это именно то, что я планирую сделать.

Моя жена издает сонный звук, и я, словно мотылек на огонь, устремляюсь к ее теплу.

И как будто ее подсознание узнает меня, когда я поднимаю руку, она автоматически прижимается ко мне.

Сегодня было... много всего. И я чувствую себя куском дерьма, что ей пришлось столкнуться лицом к лицу с одной из моих прошлых связей.

Это было несправедливо, по крайней мере, в ее доме.

Но потом я вспоминаю, что я также столкнулся лицом к лицу с одним из ее прошлых завоеваний. И да, мы еще не были женаты, но воспоминание о том, как она вошла в этот чертов дом с Лиландом, достаточно, чтобы заставить меня захотеть выкопать его труп и отправить его в измельчитель древесины.

Ее левая рука прижимается к моей груди, словно она пытается успокоить меня во сне.

Я ей нравлюсь. Я в этом уверен.

Я нежно кладу свою руку на ее руку, жаждая дополнительного контакта, и впервые задумываюсь о том, что ее рука, особенно ее безымянный палец, голый.

Закрыв глаза, я решаю начать завтрашний день с небольшого шопинга.

ГЛАВА 54

Кинг

«Доброе утро, мистер Васс». Мужчина за стойкой регистрации смотрит на экран, затем снова на меня. «Я не думаю, что Неро сегодня на месте».

«Вернон», — киваю я головой. «Я знаю, что его там нет. Мне просто нужно воспользоваться своим офисом на несколько часов».

«Понял». Он нажимает кнопку под столом, и пуленепробиваемые стеклянные двери справа от меня открываются.

Прежде чем отойти, я открываю на телефоне фотографию Вэл и показываю ему. «Я сказала сестре зайти попозже. Пожалуйста, пусть кто-нибудь проводит ее, когда она приедет».

Вернон уделяет достаточно времени изучению фотографии, прежде чем кивнуть. «Я понял».

Nero Security — это все Неро, и официально не связано с Альянсом. Но мы постоянно набираем солдат из местных мужчин, и поскольку у меня нет настоящего офиса для моего законного бизнеса, Неро связал меня с частным офисом рядом со своим здесь. Ни один из офисов не используется часто, поскольку Неро теперь в основном делегирует полномочия, и я редко чувствую необходимость выходить из дома, но они частные.

Проходя через многочисленные уровни безопасности по пути на верхний этаж, я восхищаюсь обстановкой.

Снаружи это трехэтажное кирпичное здание скромное, простое. Но внутри оно — произведение искусства. Потому что так и должно быть. Не принесло бы много пользы, если бы у вас была охранная компания, которая не была бы надежной.

Добравшись до своего офиса, я отпираю дверь, используя тот же сканер отпечатков пальцев, который есть у меня дома, и захожу внутрь.

Хм, я уверен, что добавление отпечатков Саванны в систему замков будет иметь большое значение для укрепления ее доверия. Особенно после того, как ее ударил один из них.

Я выдыхаю и делаю мысленную заметку, что ее нужно добавить. Этого, вместе с бриллиантом, прожигающим дыру в моем кармане, может быть достаточно, чтобы она улыбнулась мне.

* * *

На моем мониторе появляется сообщение , предупреждающее о том, что Вэл уже на пути наверх.

Я снимаю очки, тру глаза (рад, что оставила их здесь, на столе) и вытягиваю шею.

Минуту спустя, когда я, с трудом выпрямляясь, выполнил растяжку спины, раздается стук в дверь.

Я нажимаю на панель управления дверью, сначала поворачивая стекло из непрозрачного в прозрачное, чтобы убедиться, что с другой стороны находится Вэл, и, по-видимому, одновременно пугая ее. Затем я нажимаю на ключ, который отпирает дверь, и сопровождавший ее мужчина держит ее открытой, пока она не пройдет, затем закрывает ее.

Ее брови приподняты. «Ну, это место очень напряженное».

Я киваю. «Немного».

Мне не нравится, что она выглядит нервной из-за своего присутствия здесь.

«Хочешь чего-нибудь выпить?» — предлагаю я, вставая.

Подойдя к простой настенной панели, я нажимаю на скрытую клавишу, и она распахивается, открывая вид на мини-холодильник, кофеварку и ряд бутылок с ликером.

«Что ж, это впечатляет». Когда она подходит ко мне, чтобы взглянуть на выбор, я немного расслабляюсь.

У нас с Вэл, ну, у Вэл и остальных членов моей семьи, был сложный старт. Учитывая, что она была плодом одной из многочисленных интрижек моего отца, это, вероятно, понятно. Но ничего из этого не было на ней. Моя мама пыталась запретить нам с Аспен встречаться с ней, но мы, конечно, не слушали. А потом, когда папа умер, и мы узнали, что он оставил часть своих денег непосредственно Вэл, это только сделало ситуацию более напряженной.

Но это было давно, и мне нравится думать, что мы уже оставили это в прошлом, но когда я вижу, как она колеблется рядом со мной, это напоминает мне, что я должен делать больше. Вот почему она здесь.

Я открываю маленькую дверцу холодильника, показывая ей, что внутри. «Что-нибудь выглядит вкусно?»

«Эм, я бы взял корневое пиво. Пожалуйста».

Я достаю из холодильника две стеклянные бутылки и протягиваю ей одну.

Я несу свой напиток к маленькому круглому столику в дальнем углу офиса и сажусь, полагая, что это лучше, чем сидеть за столом.

Но когда она садится напротив меня, расправив плечи и выпрямив спину, я понимаю, что это не намного лучше.

Она морщится, когда пытается открутить металлическую крышку бутылки, поэтому я тянусь через стол и открываю ее для нее. «Извини, мне следовало все обдумать и встретиться с тобой в другом месте. Я просто хотел поговорить с тобой о некоторых вещах и подумал, что это будет легко сделать здесь, но я не хотел, чтобы это было похоже на допрос».

Вэл выдыхает: «Нет, все в порядке. Просто вся эта история с вооруженной охраной немного пугает».

Я кривлюсь. «Ладно, тебе придется к этому привыкнуть».

Ее глаза расширяются. «Ты берешь меня под стражу?!»

«Нет». Когда она начинает отстраняться от стола, я тянусь и кладу свою руку на ее. «Нет. Они для того, чтобы защитить тебя».

«Защити меня от кого?»

«Я забегаю вперед». Я отпускаю ее руку и провожу ладонью по лицу. «Это просто мера предосторожности. Но недавно произошла какая-то дополнительная… плохая активность . И ты связана со мной, поэтому мне нужно, чтобы ты позволила мне это сделать».

Она кривит губы. «Это потому, что я поговорила с Саванной? Потому что я пришла только после того, как услышала, что Аспен плохо с ней обращается. Я не знала...»

Она замолкает, и это говорит мне все, что нужно знать.

Она не знала , что я украл свою новую невесту. Но теперь она знает.

И хотя Вэл знает в общих чертах мою жизнь в преступном мире, я уверен, что ей все равно было трудно осознать многое.

Я прочищаю горло. «Позвольте мне сказать, что я прекрасно осознаю, что то, что я сделал, было полным провалом».

Вэл фыркает, затем закрывает рот рукой. «Извини».

Этого достаточно, чтобы снять напряжение. «Не извиняйся, облажался — это, наверное, мягко сказано», — пожимаю я плечами.

«Так ты не сердишься на меня за то, что я пришла?»

Я вспоминаю, как жарко и пьяно мы занимались сексом с Саванной на том столе, и мне приходится подавлять желание поблагодарить ее за то, что она напоила мою жену текилой.

«Нет, я не злюсь. Ты можешь прийти в любое время, когда захочешь». Я постукиваю пальцем по столешнице. «Вот тут-то и появляется охранник. Он не будет навязчивым, но у твоего здания будет припаркована машина. И если тебе нужно будет куда-то пойти, они тебя отвезут». Когда она выглядит так, будто собирается поспорить, я качаю головой. «Это не обсуждается. Это ради твоей же безопасности».

"Как долго?"

«Некоторое время. Пока я не найду криминального авторитета, за которого смогу тебя выдать замуж».

"Что?!"

Глядя на ее лицо, я рассмеялся во весь голос. «Шучу».

Она прищурилась, глядя на меня, и недавний опыт заставляет меня ожидать, что она швырнет в меня бутылкой рутбира. «Не смешно».

Я все еще улыбаюсь. «Это было немного забавно».

Она поднимает свой бокал и ворчит что-то о том, что ты ей нравишься.

"Что это было?"

Она делает глоток, прежде чем поставить бутылку. «Я сказала, я не знаю, как ты убедил ее полюбить тебя».

Слова пришли мне в голову с задержкой.

Одно за другим.

«Я ей нравлюсь? Саванне?»

Вэл смотрит на меня. «Кому же еще?»

«Она ведь так сказала? Что я ей нравлюсь?» Мне все равно, что я говорю как влюбленный мальчишка.

«Я думаю, ее слова были чем-то вроде: « Мне начинает нравиться твой глупый брат ».

Я усмехаюсь. «Это действительно похоже на то, что она могла бы сказать».

Когда она поджимает губы, я чувствую, что она хочет сказать что-то еще, поэтому я молчу.

Полагаю, мы используем методы допроса.

Наконец она вздыхает. «Вероятно, мне не стоит тебе этого говорить, поскольку вы с Аспен были слишком упрямы, чтобы слушать, когда Саванна пыталась сама тебе рассказать, но я думаю, было бы полезно, если бы ты знал…»

Я наклоняюсь вперед. «Знал что?»

Вэл поднимает взгляд от стола и смотрит мне в глаза. «Саванна никогда не спала с Лиландом».

Время со скрипом останавливается.

«Повтори это еще раз».

«Саванна никогда не спала с Лиландом».

«Она тебе это сказала?»

Вэл кивает.

Меня охватывает ошеломляющая волна облегчения, и я откидываюсь на спинку сиденья.

Саванна никогда не спала с Лиландом.

До сих пор я не осознавал, насколько это меня беспокоит.

И меня это больше не будет беспокоить, потому что Саванна никогда не спала с Лиландом.

Что-то похожее на победу наполняет мою грудь, и я встаю со стула. «Твой охранник ждет тебя у машины. Он проследит за тобой до дома».

Вэл моргает. «Куда ты идешь?»

«Домой», — отвечаю я, направляясь к двери.

Потому что Саванна никогда не спала с Лиландом.

ГЛАВА 55

Саванна

Я закрываю глаза и делаю большой глоток воды.

Если бы это было моей старой жизнью, я бы отправилась в Trader Joe's, чтобы, как обычно, отпраздновать это событие дешевым вином и угощением из их пекарни, поскольку я только что закончила последнюю работу над картиной для своей следующей выставки.

Я должна была закончить вчера вечером, но меня вдохновили начать работу над частью для совершенно новой коллекции. Но закончить сегодня — это нормально, так как мое шоу будет только через пару недель.

Я делаю еще один глоток воды, размышляя о том, как мне найти способ включить музыку в моей студии, и тут мое имя кричат так громко, что я подпрыгиваю, проливая воду себе на лицо.

Я все еще пытаюсь стряхнуть капли воды с рубашки, когда на кухню врывается Кинг.

Я даже не знала, что он вернулся домой.

«Наверх», — требует он.

«Ты заставил меня пролить…»

Кинг щелкает пальцами. Тот же самый глупый щелчок, который он сделал прошлой ночью, и я его ненавижу. Даже если я чувствую это в глубине души.

«Но…» Я тяжело дышу.

Когда я начала тяжело дышать?

Кинг обходит остров, подходит к тому месту, где я стою, вырывает стакан из моей руки, ударяет им по стойке с такой силой, что я удивляюсь, как он не разбивается. «Я сказал наверх», — рычит он, но даже не дает мне времени пошевелиться самостоятельно, он просто хватает меня за руку и начинает тащить через дом.

Я не могу понять, злится ли он или что вообще происходит, но он чертовски напряжён, и я не знаю почему.

«Я ничего не сделала!» Я пытаюсь вырвать руку, но вместо того, чтобы отпустить, он мрачно усмехается.

«О, я знаю, что ты этого не сделала, Женушка».

Мои мысли кружатся, пока он тащит меня вверх по лестнице.

«Кинг, что случилось?»

Его пальцы сгибаются, когда я произношу его имя, но он не отвечает, просто тащит меня до нашей комнаты.

Я переступаю порог раньше него, и он пинком закрывает за нами дверь, наконец отпуская мою руку. «Снимай одежду».

Я резко оборачиваюсь. «Что происходит?»

Челюсть Кинга двигается вперед, он хватает мою застегнутую фланелевую рубашку и разрывает ее спереди.

«Эй!» — кричу я, но он игнорирует мои попытки оттолкнуть его и стаскивает рубашку с моих плеч.

Когда он тянется к моей майке, я хватаю ее первой.

Не знаю, что его так разозлило, но я не хочу, чтобы он и это порвал.

Мое лицо скрыто под майкой, когда я натягиваю ее через голову, в тот момент, когда Кинг начинает стаскивать с меня леггинсы и нижнее белье.

«Выходи», — резко отдает он команду.

«Отлично, чувак». Я опираюсь на его плечи, он приседает передо мной, а я поднимаю одну ногу за раз.

Отбросив их в сторону, Кинг встает передо мной, полностью одетый, с тяжело вздымающейся грудью, похожий на голодного хищника.

«Что…» Я даже не знаю, что у него спросить.

Но Кинг, похоже, не заинтересован в разговоре.

Положив свою большую ладонь мне на центр груди, он заставляет меня идти назад, пока мои ноги не упрутся в край кровати.

Оказавшись зажатой между ним и матрасом, я вынуждена сесть, когда он сильнее прижимает ко мне руку.

Кинг поднимает колено и просовывает его между моих, раздвигая мои бедра, пока они не обрамляют его. Его глаза горят, когда он смотрит на меня сверху вниз, и я не думаю, что он зол. Но это определенно что-то .

Но он больше не делает никаких движений, чтобы прикоснуться ко мне. Он просто стоит там, глядя на мою наготу — и, Боже, помоги мне — он начинает засучивать рукава.

"Кинг…"

Он качает головой. «Либо мой король , либо муж».

Воздух покидает мои легкие, но не слышно ни звука.

Он не может быть настоящим.

Но потом, когда он лезет в задний карман и достает маленькую черную коробочку, я забываю, как дышать.

Потому что это похоже на коробочку для кольца.

Он действительно...?

Кинг не произносит ни слова, открывая коробку и доставая самое экстравагантное кольцо с огромным бриллиантом, которое я когда-либо видел в своей жизни.

Это... это абсурд.

Просто абсурд.

И тонкая полоска сверкает бриллиантами по всему периметру. Заставляя все это сверкать, словно оно в огне.

Кинг свободной рукой хватает мою левую руку, а другой рукой, той, в которой он держит нелепое кольцо, надевает бриллиант мне на палец.

Я открываю рот, но не знаю, что сказать, глядя на него.

Это прямоугольная изумрудная огранка, которая в основном покрывает весь мой палец между основанием и первой костяшкой. Неважно, что оно идеально подходит.

Я…

Почему мне пришлось для этого раздеться?

Я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с взглядом Кинга, но он опускается на колени. И на один глупый момент я думаю, что он собирается сделать мне предложение. Но затем он раздвигает мои бедра и тянет меня к краю кровати. Чтобы…

Его язык встречается с моим внутренним ядром в поцелуе с открытым ртом, и по моему телу пробегают электрические разряды.

Кинг стонет одновременно со мной, и его руки крепче сжимают мои бедра, когда он полностью погружает свое лицо в мою киску.

И я знаю, что он гордится собой из-за того, насколько я возбуждена.

Я бы отругала свою предательскую вагину за то, что она так намокла для этого психа, но когда его губы смыкаются вокруг моего клитора, а один из его больших пальцев проникает в мой вход, я хвалю ее за то, что она так подготовлена.

Быстро нарастающее удовольствие заставляет меня покачиваться, поэтому я тянусь и хватаю пряди волос Кинга, чтобы удержаться в вертикальном положении. Затем вскрикиваю, когда он засовывает в меня еще один палец.

У Кинга, возможно, есть свои недостатки, но умение полизать киску не входит в их число.

Его пальцы полностью выходят из меня, а затем медленно возвращются внутрь, в то время как его язык танцует взад-вперед по моему клитору.

«К-кинг».

Он почти болезненно всасывает мой клитор в свой рот, и я вспоминаю его слова.

«Муж», — задыхаюсь я. И Кинг одобрительно стонет.

Я смотрю, как он опускает руку, не касаясь моей киски, к себе на колени. Этого не видно, но мне удается услышать звук молнии, поверх звука его ласк по моему ядру.

Его плечо начинает двигаться, когда он начинает гладить себя, и осознание того, что он возбуждается, вылизывая меня, приближает меня к краю пропасти.

«Повтори это еще раз», — хрипит он мне в плоть.

«Муж», — выдыхаю я слово. «Муж».

Кинг отстраняется ровно настолько, чтобы выпустить свой член, проводит рукой по моей щели, собирая влагу на ладони, затем снова обхватывает рукой свой член по всей длине.

«Блядь», — простонала я, и это зрелище навсегда запечатлелось в моей памяти.

Моя киска сжимается вокруг пустоты, пока он не начинает засовывать пальцы обратно в меня, и это так приятно. Все это так чертовски приятно.

«Еще раз, жена». Глаза Кинга впились в мои. «Скажи мне, кто я».

Мы смотрим друг на друга, пока он гладит свой твердый член, его пальцы скользят в меня и обратно. И я говорю ему, кто он.

«Мой король», — шепчу я. «Мой муж», — обещаю я.

ГЛАВА 56

Кинг

"Мой муж."

Я вытаскиваю пальцы из ее входа, скольжу ими вверх, чтобы потереть ее клитор, даже стоя.

«Возьми эти сиськи».

Саванна не колеблется, она слишком далеко зашла, чтобы спорить, она поднимает руку и сводит вместе свои большие сиськи.

«Ущипни соски», — говорю я ей, чувствуя, как ее киска начинает сокращаться под кончиками моих пальцев.

Она стонет, а ее пальцы делают так, как я говорю, перекатывая маленькие пики.

«Ты кончишь, детка? Ты кончишь за своим мужем?» Она кивает. «Скажи это», — рычу я, крепче сжимая свой член.

«Я…» — ее глаза закрываются, а голова откидывается назад. «О, черт, муж заставь меня кончить».

И вот она это делает. Рот ее открыт, тело трясется.

Но последней каплей для меня стал свет, отражающийся от ее нового блестящего кольца, когда ее пальцы сжимают ее соски.

С громким стоном я выпускаю потоки своей спермы на ее колышущуюся грудь, помечая ее как свою.

ГЛАВА 57

Саванна

Я снова падаю на одеяло, когда Кинг заходит в ванную.

Я задыхаюсь, как будто только что бежала, спасая свою жизнь, в чем у меня уже есть некоторый опыт. Но это…

Дрожь, но не от холода, пробегает по моей коже.

Возможно, это связано с интенсивностью самого мужчины или с интенсивностью всех наших сексуальных взаимодействий, но между нами что-то формируется.

И наша связь, возможно, началась с травмы, но сейчас мы так не чувствуем.

Кинг возвращается в комнату, держа в руках мокрую тряпку.

Полностью обессиленная, я позволила ему убрать с меня весь беспорядок, не предложив никакой помощи.

Вместо этого я поднимаю руку и смотрю на огромное кольцо.

"Оно тебе нравится?"

Его вопрос настолько абсурден, что я смеюсь.

Он прекращает свою работу, и я поднимаю взгляд и вижу, что он хмурится.

«Мне нравится?» Повернув руку так, чтобы он мог видеть кольцо, я приподнимаю брови. «Мы смотрим на одно и то же кольцо? Потому что эта вещь великолепна. Это совершенно нелепо, но это великолепно».

«Рад, что ты так думаешь. Оно никогда не покинет твой палец».

Ах да, вот он, придурок.

«Муж», — медленно произношу я имя, чтобы успокоить его. «Эта штука, наверное, стоит больше, чем мой фургон. Когда он был новым», — уточняю я, поскольку цена, которую я получила за свой фургон у того подозрительного дилера несколько дней назад, не окупила бы даже платиновое кольцо, к которому прикреплены бриллианты.

«Ну и что?» Кинг даже не делает вид, что кольцо не было безумно дорогим.

«Так что я сниму его, пока буду рисовать». Я повышаю голос на последних трех словах, чтобы заглушить его немедленную жалобу. «Ты можешь использовать свои кучи денег, чтобы поставить сейф в моей студии, прямо рядом с дверью, а потом я смогу надевать его снова каждый вечер, когда закончу».

У меня такое чувство, будто я торгуюсь с ребенком, но, должно быть, это срабатывает, потому что он опускает подбородок.

Ну, раз уж я на волне…

«Мне также нужен способ слушать музыку, пока я рисую. У меня есть наушники, но с тех пор, как ты забрал мой телефон, мне не с чем их синхронизировать».

Он еще раз проводит тканью по моей груди: «Я принесу ее тебе завтра».

Я не знаю, что это , но решаю не спрашивать и просто воспринимаю это как победу.

Кинг подходит к стене окон и задергивает шторы.

«Что ты делаешь?» — спрашиваю я.

«Мы пойдем спать», — говорит он так, словно я уже согласилась.

Но когда он стягивает одеяло, я встаю со своего места у подножия кровати и забираюсь на матрас. Вздремнуть — звучит как-то мило.

Я жду, пока он разденется до боксеров, а затем присоединится ко мне под одеялом.

Я устраиваюсь у него на груди, кладу левую руку ему на живот и смотрю, как сверкают бриллианты даже в тусклом свете.

«Ты моя жена, Саванна. И это никогда не изменится». Его слова грохочут у меня над ухом. «Но я не буду трахать тебя снова, пока ты не попросишь меня об этом».

ГЛАВА 58

Саванна

Меня будит электрический звон, и я чувствую себя совершенно не в своей тарелке, мечусь вокруг, пытаясь найти источник шума.

Моя рука хлопает по тумбочке, так как именно оттуда доносится звук, и моя рука натыкается на что-то. Несколько чего-то, поскольку грохот предметов, падающих на пол, следует за моим движением.

Прищурившись, я первым делом вижу ноутбук и планшет, сложенные на тумбочке.

Затем я перекатываюсь и смотрю через край кровати, обнаруживая новенький телефон, к счастью, уже в чехле, и маленький чехол для наушников на полу. Экран телефона обращен вверх, показывая пропущенное сообщение.

Опираясь рукой на тумбочку, чтобы не упасть лицом вниз, я тянусь вниз, чтобы поднять предметы с пола. Кладу наушники на стопку другой электроникой, прежде чем посмотреть на телефон.

Мне интересно, какой код используется, когда телефон автоматически разблокируется с помощью распознавания лица.

Хм.

Программирование этого — едва ли не самая инвазивная вещь, которую делал Кинг, поэтому я решаю не останавливаться на этом. Вместо этого я открываю свой текст от Мужа.

Муж: Доброе утро, жена. У меня сегодня несколько встреч, так что я буду дома только к вечеру. Но нам нужно выехать к семи на благотворительный вечер. Это black tie. Тебе доставят платье сегодня днем. Если его нужно подправить, позвоните мне. Будь готова.

Я роняю телефон на кровать и стону.

Он такая властная сучка.

* * *

Я чувствовала на себе горячий взгляд Кинга с тех пор, как мы вышли из дома. И даже сейчас, когда мы поднимаемся по ступенькам какого-то шикарного места под названием The Syndicate Hotel, я все еще чувствую его взгляд на себе.

Ну, это чувство взаимно, приятель.

Швейцар в костюме держит дверь открытой, когда мы подходим, кивая подбородком Кингу. «Добрый вечер, мистер Васс».

Кинг кладет мне руку на спину, чтобы я шагнула вперед, и я пользуюсь этой возможностью, чтобы еще раз взглянуть на него. Потому что , черт возьми , я замужем за прекрасным мужчиной.

Волосы зачесаны назад, борода подстрижена так, чтобы идеально подчеркнуть линию подбородка, и он одет в черный смокинг... Серьезно. Он самый горячий человек, которого я когда-либо встречала.

Кинг прочищает горло.

Я резко поднимаю взгляд, но обнаруживаю, что он пристально смотрит на мое декольте.

Сосредоточившись на своих шагах, я прохожу через дверь, стараясь не сломать лодыжку в этих ботинках для льда, которые Кинг выбрал для сегодняшнего вечера.

Платье, которое Кинг прислал в дом, сидело как влитое… после того, как я натянула свои корректирующие шорты. И хотя это не тот стиль, который я бы когда-либо выбрала для примерки, должна признать, что я выгляжу в нем довольно хорошо.

Материал мерцающего черного цвета. V-образный вырез глубокий, поддерживается двумя маленькими бретельками-спагетти, но есть также драпированный рукав-крылышко, спускающийся с плеч. Я всегда беспокоилась, что этот фасон сделает мои плечи огромными, но с бюстгальтером без бретелек push-up, который я ношу, никто не обращает внимания ни на что, кроме моей груди. Материал собирается под грудью, затем он свободно тянется до пола, с разрезом, который доходит до середины бедра.

Это более провокационно, чем я ожидала, но если Кинг собирается возмутиться тем, сколько у меня обнаженного тела, то винить в этом ему придется только себя.

«Где все?» — спрашиваю я, пока Кинг ведет нас через шикарный вестибюль и боковой коридор, где никого не видно. «Когда все это начнется?»

«Час назад».

Я чуть не споткнулся. «Час назад! Почему мы не пришли раньше? Я могла бы быть готова».

Стресс накапливается за моими глазами. Я ненавижу опаздывать.

«Потому что у меня такое соглашение с Аспен».

«Аспен здесь?!» — кричу я.

«Это ее мероприятие», — заявляет он, как будто все в порядке. «Она позволяет мне пропустить первый час с этой скучной ораторской ерундой, а я выписываю ей чек на пятизначную сумму, чтобы поддержать то гребаное дело, о котором она говорит. Это выигрыш для всех».

Я хочу остановиться, но если я это сделаю и он толкнет меня в спину, и я выпаду из этих дурацких каблуков.

«Кинг». Он хрюкает, и я закатываю глаза. « Муж , я не хочу видеть Аспен».

«Она моя сестра».

«Да, и в последний раз, когда я ее видела, она назвала меня шлюхой».

«Она больше так не сделает».

Мы приближаемся к паре открытых дверей, и шум какого-то необычного события, происходящего внутри, вырывается в коридор.

«О?» Я убеждаюсь, что он слышит мои сомнения. «И откуда ты это знаешь?»

Мы выходим за угол и входим в бальный зал как раз в тот момент, когда Кинг отвечает: «Потому что я сказал ей, что ты никогда не трахалась с Лиландом».

«Ты…» Я моргаю, глядя на него. «Что?»

Кинг смотрит на меня сверху вниз. «Ты должна была был мне сказать».

Во мне закипает гнев. «Тебе следовало спросить. Или не делать поспешных выводов, как гигантский... придурок».

Он цокает языком. «Сейчас, сейчас, дорогая. Мы же молодожёны, помнишь? Постарайся выглядеть счастливой».

«Как ты вообще...? Вэл». Я отвечаю на свой собственный вопрос, а затем моя челюсть сжимается от подозрения. «Это то, о чем твоя просьба, — я понижаю голос, — « не собираюсь трахать тебя, пока ты не попросишь»?»

Когда его ноздри раздуваются, я понимаю, что мне это удалось.

Этот придурок.

«Кинг!» — окликает его кто-то, но мы продолжаем смотреть друг на друга.

«А на что идет благотворительность?» — спрашиваю я.

«Понятия не имею. Зачем тебе?»

Я хлопаю глазами: «Потому что я собираюсь написать твое имя на каждом аукционном лоте, который смогу найти».

Уголок его рта приподнимается. «Спасите меня».

«Вот уж точно». Затем, прежде чем кто-нибудь до нас доберется, и мне придется выстоять, представляясь новой женой Кинга, я поворачиваюсь и ухожу. Осторожно пробираясь сквозь толпу.

Я ходила на достаточно подобных мероприятий с моими родителями, когда росла, так что я знаю, как они проходят. Обязательные речи, которые мы, по-видимому, пропустили. Столы с едой. Живая группа в углу и танцпол, который будет использоваться только для общения, а не для танцев. И, конечно, расстановка аукционных лотов вдоль одной стены.

Я замечаю, как Аспен направляется ко входу, в сторону Кинга, поэтому я корректирую траекторию и направляюсь в противоположном направлении, сначала к столам со шведским столом.

Потому что ты никогда не трахалась с Лиландом.

Я даже не знаю, почему я так раздражена. Я не злюсь на Вэл за то, что она ему рассказала. Но, типа, какое это имеет отношение к чему-либо? У нас уже был секс, у Кинга и у меня, так почему это должно что-то менять?

Думаю, я бы еще больше разозлилась, если бы он не занимался со мной сексом, пока не узнал. Как будто наличие во мне другого члена делало меня плохой.

Я принимаю бокал шампанского от проходящего мимо официанта и решаю, что нет смысла пытаться выяснить мотивы сумасшедшего.

Останавливаясь в конце очереди за едой, я вижу тактическую ошибку, схватив этот бокал шампанского. Мне понадобятся обе руки.

Прежде чем наступает моя очередь, я допиваю игристое и передаю пустой бокал другому проходящему официанту, отмахиваясь от его предложения немедленно наполнить его.

Двумя свободными руками я наполняю одну из маленьких тарелок и прикусываю губу, чтобы не улыбнуться, вспоминая одну из моих любимых фраз из фильма: « Я здесь только ради еды» .

Держа в руке тарелку, я подхожу к одному из многочисленных высоких круглых коктейльных столиков и устраиваюсь поудобнее, отказываясь искать своего короля .

Я усмехнулся, макая холодную креветку в капельку коктейльного соуса на своей тарелке.

Мой король или муж, бла-бла-бла. Какой идиот.

Когда кто-то произносит мое имя, у меня во рту наполовину оказывается креветка, наполовину вытащенная из него.

Я поднимаю глаза и вижу симпатичную брюнетку с челкой, стоящую напротив меня за маленьким столиком. Я не заметила ее приближения, и теперь мне нужно решить, вытащить ли креветку изо рта или откусить ее за хвост, как я и планировала. Это означало бы, что ей придется подождать, пока я ее прожую и проглочу, прежде чем я ее поприветствую.

Поэтому вместо того, чтобы сделать что-либо из этого, я просто стою в нерешительности, а из моих губ торчит морское существо.

«Извини!» — она поднимает руки. «Я не вовремя». Я вижу, как ее щеки краснеют. «Но мой муж указал на вас, и я подумала, что подойду и поздороваюсь».

Выйдя из оцепенения, я наконец откусываю кусок и бросаю хвост креветки на тарелку.

Я прикрываю рот рукой, жую и спрашиваю: «Муж?»

Черты ее лица смягчаются: «Да, я замужем за Неро».

И тогда мои проблемы закончатся, потому что я тут же задохнусь.

«О, эм…» — глаза женщины расширяются, когда она берет новый бокал шампанского с проходящего мимо подноса и протягивает его мне.

Хорошо, что эти официанты пытаются всех напоить.

Взяв у нее напиток, я делаю глоток и моргаю, чтобы скрыть слезящиеся глаза, которые появляются, когда я нахожусь на грани смерти, и выкашливаю последний кусочек моллюска, выбрасывая его из легких.

Когда я отдышалась, настала моя очередь извиняться. «Извини, я не имела в виду...» Я качаю головой. «Я не знала, что он женат».

Я хочу сказать, кто в здравом уме выйдет за этого мужчину ? Но это кажется невежливым для первой встречи.

Она протягивает руку. «Я Пэйтон».

Я вытираю пальцы салфеткой, затем беру ее за руку. «Саванна».

После того, как мы пожали друг другу руки, мы стоим в неловком молчании. Потому что я не знаю, насколько много она знает о моей ситуации . И я не знаю, как разговаривать с женщиной, которая вышла замуж за мужчину, которого я до сих пор ненавижу.

«Неро мне все рассказал», — выпаливает она, сжав руки на груди. «И хотя я знаю, что он верил, что поступает правильно, я сказала ему, что он должен извиниться перед тобой». Пейтон выглядит такой искренней, когда говорит это, что я понятия не имею, как ответить. «Он действительно...»

Мы обе знаем, что она собиралась сказать «хороший парень» , но мы обе знаем, что никто из нас не может сказать этого о наших мужьях.

Она пытается снова. «Он и Кинг были лучшими друзьями целую вечность, и эти двое сделали бы все ради друг друга». Интерес возбудился. «И, честно говоря, я раньше боялась Кинга. Но потом он помог спасти мне жизнь, и теперь я его больше не боюсь. Я уверена, что то же самое будет и с тобой, и с Неро».

Когда мои брови поднимаются, она поднимает руки и прижимает их к щекам.

«Я не имел в виду... Не то, что твою жизнь нужно будет спасать».

«Все в порядке, я понимаю, что ты имела в виду». Мне жаль бедную женщину; она ведь замужем за Неро.

«Спасибо... извини». Она снова похлопывает себя по щекам. «Я пыталась сделать все лучше, а не хуже».

«Это все странно, так что все в порядке».

Пейтон улыбается и кивает, соглашаясь.

Она кажется очень милой, и это заставляет меня задуматься, как она вообще вышла замуж за этого отморозка.

«Как вы познакомились с Неро?» Я беру еще одну креветку.

«Ну», — она смущенно смотрит на меня, — «он как-то раз вломился в мой дом».

Я положил креветки.

Очевидно, если я буду здесь есть, я просто умру.

«Ты в порядке?» — шепчу я через стол.

Ее глаза расширяются, прежде чем из нее вырывается тихий смешок. «Да. Я обещаю тебе, что выйти замуж за Неро было моим выбором, и я бы сделала этот выбор снова и снова».

Я смотрю на нее скептически. Ладно, конечно.

«Ну, было приятно познакомиться», — говорю я ей, не уверенный, правда это или нет. «Пойду потрачу немного денег Кинга». Я указываю большим пальцем в сторону аукционных столов.

Я уверена, что поступаю грубо, прерывая наш разговор и бросая свою все еще полную тарелку еды, но я честно говоря не знаю, что я могу или должна сказать этому человеку.

Но она спокойно принимает мой уход с улыбкой: «Получай удовольствие!»

«Повеселитесь», — бормочу я себе под нос, начиная разглядывать предметы.

Рядом с первым лотом стоит целый контейнер с ручками, поэтому я беру одну и медленно иду вдоль ряда столов, записывая имя Кинга для следующей открытой ставки на каждом лоте.

Когда я нахожу вариант провести выходные в частном горнолыжном шале, я увеличиваю текущую ставку с десяти тысяч до тридцати тысяч, не забывая тщательно вывести имя Кинга.

Я никогда в жизни не каталась на лыжах. И не собираюсь учиться. Но я бы с удовольствием заплатил этому ублюдку тридцать тысяч, чтобы просто сидеть на диване и потягивать горячий шоколад.

Я выпрямляюсь, заканчивая писать, и тут передо мной появляется чья-то рука и касается моего обнаженного декольте.

Прикосновение настолько неожиданное и нежеланное, что я отшатываюсь.

«Простите, мисс, не хотел вас задеть». Этот ехидный придурок улыбается мне, опуская взгляд на мою грудь.

Все веселье, которое у меня было, испарилось.

Это не было случайностью .

Как я уже сказала, я уже бывала на подобных мероприятиях. И, как и в случае с моим опытом взросления, я знаю, что нет смысла на него кричать. Он бы сказал, что это была просто случайность. Я бы сказала иначе. А толпа — как и мои родители — всегда поверит глупому человеку. Потому что все всегда верят глупому человеку.

Горячие гневные слезы наполняют мои глаза, когда я отворачиваюсь от стола.

Мне здесь не нравится.

Этот бальный зал.

Этот несправедливый сексистский мир.

Я борюсь с желанием шмыгнуть носом, сжимаю губы и смаргиваю влагу с глаз.

И тут я вижу Кинга. Он стоит в другом конце комнаты. Его голова наклонена, а его львиный взгляд устремлен на меня.

Я все еще злюсь на него, но мне больше не к кому пойти. И тот момент, то, что только что произошло, просто забросило меня так далеко в мои воспоминания, что мне даже все равно, что он стоит рядом с Аспен.

Он мне нужен.

ГЛАВА 59

Кинг

Ярость пронзает мой позвоночник.

«Что случилось?» — Аспен поворачивается лицом к толпе.

«Кто это?» — процеживаю я вопрос сквозь стиснутые зубы.

Она прослеживает направление моего взгляда до мужчины, наблюдающего за задницей Саванны, пока она отходит от аукционных столов.

«Это младший брат мэра. Я слышала, он только что вернулся в город».

Я сжимаю кулаки, и костяшки моих пальцев хрустят.

«Пожалуйста, не убивайте его здесь». Аспен слишком хорошо меня знает. Хотя не так уж трудно прочесть растерянный взгляд на лице Саванны. «Пожалуйста, Кинг», — повторяет она.

Взгляд Саванны ловит мой взгляд, когда она спешит ко мне.

«Я не убью его здесь», — вот все, что я обещаю.

Саванна уже всего в нескольких шагах и бросает усталый взгляд на Аспен.

Никто из них не говорит ничего, и я наблюдаю, как Саванна старается держать свои эмоции под контролем.

Я протягиваю руку и обхватываю затылок Саванны, нежно прижимая ее к себе, хотя ярость переполняет мою кровь, когда я притягиваю ее к себе.

Ее губы все еще сжаты в тонкую линию, когда я наклоняюсь и мягко прижимаю свои к ее виску.

«Мне жаль», — шепчу я.

Я обещал ей безопасность, но при первом же испытании своей силы я потерпел неудачу.

В поле моего зрения попадает темнота, и я целую ее еще раз.

Я не должен был позволять ей ходить по этому месту одной. Я должен был устроить большую сцену, как только мы вошли, чтобы все точно знали, кто она. Кому она принадлежит.

Я окидываю взглядом комнату.

Мне просто следует перерезать глотки всем мужчинам здесь и избавить себя от будущих хлопот. Я уверен, что большинство из них этого заслуживают.

Когда я отстраняюсь, Саванна моргает еще быстрее. И я чувствую себя еще большим неудачником, поскольку моя попытка утешения, похоже, имела обратный эффект.

Аспен хлопает меня по руке, я поднимаю глаза и вижу мужчину, идущего по коридору, ведущему в ванную.

«Оставайся с Аспен», — говорю я Саванне, прежде чем снова прижаться губами к ее виску.

Я слегка сжимаю ее шею, ожидая ответа.

«Хорошо, муж», — шепчет она.

Муж.

Я заставляю себя отпустить ее, как раз в тот момент, когда подходят Неро и Пейтон.

«Со мной», — говорю я Неро, и он отстраняется от жены, шагая в ногу со мной.

«Кого мы убиваем?» — его тон небрежен.

«Я обещал Аспен, что не буду этого делать».

Он издает напевающий звук. «Все еще остается много места для маневра».

Мы добираемся до заднего коридора как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина входит в ванную примерно в десяти шагах от нас.

Мы молча следуем за ним.

Это стильная ванная комната с четырьмя добротно сделанными кабинками, деревянными стенами и дверями, доходящими до пола.

Две из них заняты, и один парень моет посуду у раковины.

Мы отходим от стола, Неро идет к раковине, чтобы помыть руки, а я захожу в открытую кабинку между двумя остальными.

Вода перекрывается, и я слышу, как Неро начинает насвистывать, предполагаю, чтобы заглушить звук, с которым он запирает дверь ванной, не давая никому войти.

Когда уборщик ушел, я спускаю воду в унитазе, выхожу из кабинки и встаю у противоположной стены, ожидая, кто выйдет первым.

Неро продолжает насвистывать, когда открывается дверь самой дальней кабинки, и моя цель начинает выходить.

Я тороплю его.

Он меньше меня. Слабый. Из тех, кто чувствует себя сильным, запугивая женщин. Из тех отвратительных кусков дерьма, в которых я бы с радостью стрелял целый день.

Свист Неро становится громче – это где-то за радугой? – и я слышу, как он снова включает воду, пока я заталкиваю мужчину обратно в кабинку.

Мужчина открывает рот, чтобы протестовать, но прежде чем он успевает издать хоть один звук, я хватаю его за горло и сдавливаю, перекрывая ему весь воздух.

Борьба, которая следует за этим, типична. Это естественная реакция организма на удушение. Но это не первый раз, когда я душил человека, так что это вряд ли честная борьба.

Но я бы не добился того, что я имею, честно сражаясь.

Я наступаю ему на обе ноги своими, придавливая их своим весом, надеясь сломать некоторые из его хрупких пальцев.

Его руки цепляются за мою руку, пытаясь освободиться, но я просто наклоняюсь к нему, прижимая его к прочной стенке стойла своим большим размером.

Я приблизил свое лицо к его лицу. «Если ты порвешь мой костюм, я сломаю тебе шею».

Его руки то царапают меня, то просто пытаются оттолкнуть.

Бесполезный .

В другой кабинке срабатывает слив, а затем мы слушаем, как Неро начинает разговор с мужчиной, заканчивая его словами: «Дай-ка я это сделаю». И я знаю, что он использует ловкость рук, чтобы отпереть главную дверь, когда открывает ее.

Когда дверь закрывается, в ванной наступает тишина.

Я отпускаю горло мужчины, пока Неро ногой распахивает дверь кабинки, прежде чем прислониться к ней.

«Что он сделал?» — Неро засовывает руки в карманы.

Вздохи мужчины переходят в кашель. Громкий кашель.

Неро снова начинает насвистывать, чтобы заглушить звук.

«Он прикоснулся к моей жене».

Саванна стояла ко мне спиной, когда была за аукционным столом, но ее реакция на близость этого мужчины могла означать только одно. И то, как его глаза выпучиваются, когда он смотрит на меня, подтверждает, что я прав.

Руки Неро выскальзывают из карманов, и я вижу, что в одной из них у него выкидной нож, а темп его песни замедляется до зловещего саундтрека.

«Запомни, его нельзя убивать», — напоминаю я ему.

Мужчина пытается что-то сказать, но ему все еще трудно нормально дышать.

Если бы он только что переехал сюда, он бы, возможно, не знал, кто мы. Но он может чувствовать , кто мы. Он может чувствовать, в какой опасности он находится.

Я убеждаюсь, что он видит мой гнев. «Если я когда-нибудь снова увижу твое лицо, я перережу тебе горло так глубоко, что твоя голова ударит твое тело об пол».

Прислонившись к стене, он лихорадочно кивает, одновременно потирая горло.

Похоже, он понимает.

Но он этого не делает. Пока нет.

«Итак», — я вытягиваю шею. «Когда ты снова сможешь пользоваться руками, ты соберешься и покинешь штат. Потому что, если ты этого не сделаешь, я тебя увижу. И убью».

Я вижу, как он произносит слово «руки», прежде чем выбрасываю вперед руки.

Схватив его запястье одной рукой, я другой рукой хватаю его за локоть той же руки. Он начинает сопротивляться, но, крепко держа, я с силой дергаю его локоть в противоположную сторону, проталкивая его сквозь естественное сопротивление тела.

Звуки ломающегося материала, когда оно поддается, идеально подходят для мелодии Неро.

Мужчина, имени которого я до сих пор не знаю, начинает кричать от боли, но Неро подходит ближе, втискивается в кабинку и сжимает своей рукой без ножа его горло, снова перекрывая ему воздух и заглушая звуки.

Закатив глаза, мужчина пытается дотянуться здоровой рукой до своей поврежденной руки. Приняв предложенную конечность, я хватаю и это запястье.

Он пытается покачать головой, потому что знает, что будет дальше, но никакие мольбы и уговоры меня не остановят.

Я выпрямляю его руку и хватаю его за локоть, его другая рука бесполезна в борьбе со мной. «Ты заслуживаешь смерти за то, что прикоснулся к тому, что принадлежит мне. Считай это жестом доброй воли».

Затем, более быстрым движением, чем он того заслуживает, я резко отвожу его второй локоть назад.

Треск отдается вибрацией в моих руках, наполняя меня удовлетворением.

Свист Неро падает до низкой ноты, прежде чем он опускает руку и притворяется, что дрожит. «Чувак, я почувствовал, как этот хруст пробежал по его шее».

«Это делает нас равными за этот мизинец», — говорю я Неро, который только фыркает в ответ.

Затем, поскольку этот ублюдок того заслуживает, я со всей силы бью его коленом по яйцам.

Пока он хватал ртом воздух, я толкаю его сгорбленное тело на унитаз.

Чтобы убедиться, что он слышит, что я скажу дальше, я наклоняюсь, пока не оказываюсь прямо перед его лицом. «Я знаю, что ты хочешь отомстить. И я знаю, что ты думаешь, что твой брат сможет тебе помочь. Но он не может. Потому что мы — Альянс. И мы владеем этим гребаным городом».

* * *

Когда мы выходим из ванной, я замечаю, что Неро повесил на дверь табличку «Не работает» , но у меня не хватает терпения спросить его, где, черт возьми, он ее нашел.

Мне нужно вернуться к Саванне.

Мне нужна моя жена.

ГЛАВА 60

Саванна

«Вот и все!» Пейтон спешит обратно к столу, где мы с Аспен молча стоим с тремя высокими стопками, до краев наполненными красной жидкостью.

Моя невестка берет один, а я осторожно беру другой.

«Что это?» — спрашиваю я.

«Кажется, она назвала его Red Snapper». Пейтон пожимает плечами. «Я просто попросила что-то крепкое, что мы могли бы выпить, но что бы было вкусно».

Я смотрю в том направлении, куда ушли Кинг и Неро, но они исчезли всего минуту назад, и с тех пор их не было видно.

Я правда не знаю, почему я так расчувствовалась. Это не первый раз, когда меня щупал мужчина — на той свадьбе. На домашней вечеринке. Двадцать раз в баре. Когда я работала в книжном магазине в кампусе в колледже — но этот раз заставил меня вспомнить каждый раз. И как каждый раз мне приходилось просто улыбаться и терпеть. Потому что мне никогда не было к кому обратиться за утешением. Даже бывшим парням, я бы никогда им не сказала. Потому что какой в этом смысл? Что они с этим сделают?

Образ Кинга, смотрящего на меня, склонив голову набок и глядящего глазами, полными мести, навсегда останется в моем сердце.

Я не знаю, что он собирается делать, но он не будет бездействовать.

Кинг никогда бы не стал просто ничего не делать.

Краем глаза я замечаю, как Аспен протягивает мне свой стакан.

Тот факт, что мне даже не пришлось объяснять ситуацию, говорит о многом. И это так меня бесит. Что даже у нас, у этой троицы невероятных людей, есть что-то общее.

Потому что это общее для всех женщин.

Аспен удерживает мой взгляд: «Нам нужны опасные люди на нашей стороне».

Эмоции переполняют мое горло, но я сглатываю их и чокаюсь с ее бокалом.

Пэйтон тоже постукивает своим бокалом по нашему, прежде чем мы все делаем ответные удары.

ГЛАВА 61

Кинг

Саванна все еще стоит там, где я ее оставил, кусая губу, пока Аспен и Пейтон разговаривают рядом с ней. Она все еще выглядит расстроенной, но ее плечи менее напряжены.

Возможно, это как-то связано с шестью пустыми рюмками на столе.

Несмотря ни на что, приближаясь, я не могу не восхищаться тем, насколько она аппетитно выглядит.

У моей домоправительницы Джинджер есть слабость к моде, поэтому я воспользовался ее помощью в выборе платья на сегодняшний вечер. И теперь я думаю, что должен ей прибавку к зарплате.

И я жалею, что сказал Саванне, что подожду, прежде чем снова заняться с ней сексом, потому что ничто не успокоит мое бурное настроение лучше, чем пребывание между ее бедер.

Я вижу, как Аспен говорит что-то Саванне, которая кивает в ответ, и это помогает мне немного облегчить свою ношу.

Моя жена явно не была в восторге от того, что я рассказал Аспен, что она никогда не спала с Лиландом, но я знал, что должен был это сделать. Я знаю, что это не должно было иметь значения. Саванна всегда была невиновной стороной во всем. Но это так. И я сделаю все, чтобы облегчить жизнь Саванны.

Дамы замечают нас, когда мы находимся в нескольких шагах, и я наслаждаюсь выражением облегчения на лице Саванны, когда она видит меня.

И чувство, которое оно мне дает, то, что глубоко в моей груди, оно затягивает. И я хочу видеть его больше.

Я останавливаюсь у спины Саванны, обхватываю ее плечи руками и прижимаю к своему телу. И мое внутреннее «я» гордится, когда я чувствую, как она расслабляется на мне.

Аспен переводит взгляд с меня на Неро, который стоит, обнимая Пейтон за талию. «Должна ли я сообщить охране, что им нужно незаметно вывести пьяного мужчину из туалета?»

Я киваю. «Это была бы хорошая идея».

Саванна немного покачивается в моих руках, и я снова смотрю на пустые рюмки. «Может, нам заказать что-нибудь поесть к этой выпивке?»

Аспен отходит от стола. «Я попрошу официантов принести поднос».

Неро поднимает палец. «Никаких крабовых ножек, пожалуйста».

Его жена странно на него смотрит, но я игнорирую ее и прижимаюсь носом к макушке Саванны, вдыхая запах моей жены.

ГЛАВА 62

Саванна

Заползая в постель к Кингу, я не хочу ничего, кроме как забраться на него сверху. Сказать ему, чтобы он сделал мне хорошо. Сделать ему хорошо в благодарность за... то, что он сделал с этим человеком.

Но я не собираюсь этого делать.

Потому что я не могу сдаться в первый же день.

Я могу принять то, что между нами. Могу принять, что это моя жизнь. Но я должна выстоять перед собой. Посмотреть, какой может быть жизнь с Кингом, без секса, затуманивающего мое зрение.

ГЛАВА 63

Кинг

Две. Недели.

Прошло уже две чертовых недели с тех пор, как я последний раз занимался сексом с Саванной, и если она попытается сделать из них три, я привяжу ее к кровати и заставлю ее изменить свое мнение.

Я поворачиваю на свою улицу, раздумывая, есть ли у меня дома нужная веревка, и тут у меня начинает звонить телефон.

На экране моей приборной панели отображается вызов мэра Девона, и я качаю головой.

Думал, что младший брат Девона действительно воспримет мою угрозу близко к сердцу и уедет из города, не вовлекая в это своего брата.

Но, судя по всему, нет.

Поскольку в последние несколько недель у меня было много сексуально неудовлетворенного времени, я нахожу себе занятие, портя жизнь мужчинам, которые мне не нравятся.

Сначала я разыскал всю возможную информацию о Кристофере Девоне, младшем брате моего звонившего. Я увидел, что он провел одну ночь в больнице, где ему делали операцию на обоих локтях после того, как он упал с лестницы . И я убедился, что перекодировал операцию перед выставлением счета, отправив его в страховую компанию, гарантируя, что страховая отклонит иск, и Кристофер окажется на крючке из-за ужасно большого счета за лечение.

После этого, когда я увидел, что его выписали, но он нигде не использовал свою кредитную карту, чтобы указать, куда он пошел, я покопался и нашел всю его информацию о 401k. И у нашего мальчика есть некоторый смысл, потому что он отложил приличную сумму. Приличную сумму, которую я перевел прямо в трастовый фонд, который автоматически перейдет его сыну, когда ему исполнится восемнадцать, через шесть лет. Учитывая, что старый добрый Кристофер не платил алименты, для ребенка, которого он никогда не навещает, это меньшее, что он мог сделать.

Конечно, Кристофер поймет, когда его счета опустеют, когда ему в следующий раз пришлют один из этих квартальных отчетов. Но с другой стороны, я изменил его адрес на почтовый ящик в Алабаме, так что может пройти некоторое время, прежде чем он начнет забирать свою почту.

Я также снизил его кредитный рейтинг на сто пунктов. Потому что я мог.

Я имею в виду, какой смысл быть хорошим хакером, если ты не собираешься использовать это во благо?

Затем, поскольку это заняло лишь большую часть дня, я развлек себя покупкой кучи компаний. Компаний, в которых, как ни странно, работают все бывшие Саванны.

После того ужина с Аспен, когда Саванна была занята сжиганием картины и кайфом, я был занят тем, что рылся в каждом телефоне и записях в социальных сетях, выслеживая ее бывших парней. Они все кажутся порядочными, честными гражданами, без истории насилия и без неприязни между ними и Саванной, но я не мог просто позволить им продолжать жить в моем штате.

Следовательно, нужно найти места, где они работали, и купить эти компании.

Пара предприятий уже продавалась. А некоторые, ну, у всех есть цена.

И, конечно же, как это часто бывает с новыми владельцами, каждая компания испытала небольшое сокращение численности персонала.

Ровно на одну позицию.

Но поскольку, вопреки распространенному мнению, я не полный монстр, я предложил им всем новую работу. В компании, которую я купил на Аляске.

Предложения были более чем справедливыми, буквально предложением, от которого они не могли отказаться. Так что к концу следующей недели каждый мужчина, который когда-либо был близок с моей женой, уедет за три тысячи миль.

Мой телефон постоянно звонит.

И если бы мэр Миннеаполиса был умным, он бы тоже отправил своего брата на Аляску.

Но вместо этого он звонит мне. Доказывая, насколько он глуп.

«Что?» — спрашиваю я, когда линия соединяется.

«Ну да, ну, Кинг», — мэр Девон запинается.

«Мистер Васс», — поправляю я его.

Я слышу его раздражение, хотя он и пытается его скрыть. «Мистер Васс».

Я замедляю движение, когда подъезжаю к своему участку, и ворота открываются. «Надеюсь, ты звонишь не по поводу своего брата».

Я несколько раз общался с мэром за время его пребывания в должности, но он должен быть каким-то особенно ненормальным, если думает, что должность чертового городского чиновника даст ему хоть какую-то защиту от меня.

«Ну, на самом деле, так оно и есть», — он пытается говорить самодовольным тоном.

Я позволил ему услышать мой вздох, прежде чем назвать его по имени. «Оскар».

Он замолкает, вероятно, желая настоять на том, чтобы я называл его мистером Девоном, но он этого не делает.

На следующих выборах я дам миллион долларов тому, кто выступит против этого Мудака.

«Кристофер не знал, что она…» Он начинает нести какую-то чушь, но я перестаю его слушать. Потому что я подъезжаю к своему дому и вижу, что перед моим домом припаркован тупой ярко-белый G Wagon, который я не узнаю.

«Заткнись!» — кричу я, и мэр благоразумно замолкает. Я жму на газ и еду остаток пути до своего дома. «Единственная причина, по которой я не объявил твоего брата-свинью пропавшим без вести в ту ночь, — это то, что моя сестра не хотела, чтобы я испортил ей вечеринку. Но мероприятие окончено. И мое терпение тоже». Я резко переключаю машину на парковку. «Я ему точно сказал, что произойдет, если я увижу его снова. И я ни хрена не преувеличиваю».

Я отключаюсь, выхожу из внедорожника и в три шага преодолеваю расстояние до входной двери.

Я не знаю, нужно ли мне прекратить увольнять моих охранников, или мне нужно уволить их всех, потому что я должен быть предупрежден о каждом гребаном посетителе. И никто не сказал мне ни слова о том, что кто-то здесь находится.

Стиснув челюсти, я распахиваю дверь и направляюсь прямо в центр дома.

Этого человека здесь нет, так что остается лишь несколько вариантов того, где он может быть.

Когда я вбегаю на кухню, там никого нет.

Студия.

Я не дошел и до половины коридора к студии Саванны, когда услышал голоса. Ее. И мужской голос.

Я делаю два шага, прежде чем понимаю, что делаю.

Я слышу, как Саванна говорит в оптимистичном ритме, ее голос легкий и счастливый, так что не похоже, что этот мужчина причиняет ей боль.

Мужчина, которого я не знаю, находится в ее частной домашней студии.

Дверь была оставлена широко открытой, что избавило меня от необходимости ее выламывать.

Когда я вхожу в комнату, мой взгляд устремляется на спину Саванны, которая снимает с мольберта один из своих завершенных холстов и заменяет его другой картиной.

Я не совсем понимаю, что они делают, но на ней свободные черные брюки и облегающая рубашка, а не ее обычная одежда для рисования.

Дюк развалился на полу рядом с ней, но его поднятая голова направлена на меня.

По крайней мере, кто-то осознает свое окружение.

«Я думаю, что кластерная идея лучшая». Саванна поднимает еще одну картину, держа ее рядом с первой. «Все тона сгруппированы вместе по семействам».

«Согласен», — мужской голос перенаправляет мое внимание на мужчину, который также стоит ко мне спиной, пока он подтаскивает два мольберта ближе друг к другу. «Тогда мы можем чередовать группировки в контрасте… Гах!»

Я уже направляюсь к нему, когда мужчина оборачивается на полуслове и замечает меня.

Поняв язык моего тела, Дюк оказывается рядом со мной еще до того, как я успеваю сделать три шага, и издает низкий горловой рык.

«Что ты...» Саванна начинает смеяться, но потом оборачивается и, должно быть, видит меня, потому что кричит мое имя.

Когда я не останавливаюсь, она пытается снова. «Муж!»

«Муж?!» Мужчина, который примерно моего роста, ближе к возрасту Саванны и выглядит лучше, чем мне хотелось бы видеть рядом с моей женой, спотыкается и отступает на один из мольбертов.

«Кто ты, черт возьми, такой?» Мой голос громче, чем это строго необходимо, и Дюк отвечает мне двойным лаем, прежде чем снова перейти к рычанию.

Дюк не будет делать ничего, кроме как шуметь, если я ему не скажу. А прямо сейчас меня подмывает сказать ему.

Мужчина ловит картину Саванны, прежде чем она успевает упасть.

«Орландо!» Он держит картину перед собой, как щит. «Я Орландо!»

Я нахожусь менее чем в десяти футах от мужчины по имени Орландо, когда Саванна выскальзывает на мой путь на ногах в носках.

«Иисус Христос, Кинг! Он здесь для…»

Она смотрит на меня, как на сумасшедшего, но ее действия просто изменили направление моего гнева.

Инстинкт заставляет меня щелкнуть пальцами один раз, и этого громкого звука оказывается достаточно, чтобы остановить тираду Саванны.

Она закрывает рот, и я крадусь к ней. « Никогда больше не вставай между мной и другим мужчиной».

«Это не…» Дыхание Саванны прерывается, и я вижу, как ее взгляд опускается на мой рот, а затем опускается ниже.

Ох, эта подлая девчонка. Она держит меня на льду, не обращая внимания на отсутствие прикосновений в течение последних двух недель, но она так же чертовски горяча, как и я.

Саванна делает медленный вдох. «Я не встану между вами ».

Я поднимаю руку, показывая, что она буквально находится между нами.

Саванна фыркает: «Я просто пыталась помешать тебе вести себя как психопат, потому что я почти уверена, что крики со стороны тебя не остановят». Она бросает на Дюка прищуренный взгляд. «Или тебя».

Я не отвечаю на ее доводы, потому что они, вероятно, верны. «Ты не приглашаешь мужчин, когда меня нет дома».

Она упирает свои маленькие кулачки в бедра. «Это работа, а не я, чтобы приглашать мужчин . Я не виновата, что ты просто исчезаешь в течение дня».

«Просто исчезаю?» Я наклоняюсь ближе. «Я никогда не покидал этот дом, не оставив тебе записки, в которой сообщал, куда я ушел. Ты можешь сказать то же самое?»

Ее щеки краснеют. «Это было по-другому», — шипит она.

«А это», — я показываю через ее плечо на мужчину, все еще прячущегося за картиной, — «неприемлемо».

«Это просто Орландо».

«Я не знаю Орландо . Поэтому я не доверяю Орландо ». Я обязательно подчеркиваю его дурацкое имя.

«Обещаю, что мне можно доверять», — Орландо пытается улыбнуться, когда я поднимаю на него взгляд.

Я не отрываюсь от него взглядом. «Я сломал руки последнему мужчине, который прикасался к моей жене».

Глаза Орландо расширяются, а его улыбка гаснет. И я думаю, он мне верит. Как и должно быть.

«Мой король», — голос Саванны тихий, только для меня.

Ее рука прижимается к моей груди.

Мне нужна эта точка контакта. Мне нужна она давно.

Я кладу свою руку на ее руку, удерживая ее на месте, и эта связь позволяет напряжению выйти из меня.

Успокоившись, я спрашиваю ее: «Он здесь из-за твоего завтрашнего шоу?»

Она моргает, как будто думает, что я забыл, что завтра вечером у нее выставка. «Да. Мы выбираем окончательный макет и цены. Ты правда сломал ему руки?»

«Да», — отвечаю я так же просто, как и она. «Вам нужна помощь, чтобы донести это до галереи?»

Она качает головой. «Орландо принесет их сегодня вечером, после того, как мы оформим заказ».

«Вы закончили?»

Она снова качает головой. «Мы только начали».

Я делаю долгий медленный вдох. «Хорошо».

"Хорошо?"

Отпустив ее руку, я похлопываю себя по бедру, и Дюк подходит ко мне. «Ладно, делай свое дело».

Я представляю, как изменится выражение лица Саванны, когда вместо того, чтобы направиться к двери, я направлюсь к одному из шезлонгов, которые у нее все еще здесь есть.

Он смотрит в окно, поэтому я хватаюсь за заднюю часть и с шумом тяну его так, чтобы он смотрел в комнату. Так я могу видеть Орландо .

Саванна стоит там, где я ее оставил, приподняв одну бровь, выглядя восхитительно раздраженной. «Серьезно? Тебе что, больше нечем заняться?»

«Конечно». Я убеждаюсь, что она чувствует, как мои глаза скользят по ее телу, когда я опускаюсь в кресло. «Но я сделаю это позже».

ГЛАВА 64

Саванна

«Я сделаю это позже», — говорю я себе под нос, умываясь в раковине.

Организация шоу заняла в два раза больше времени, чем обычно, так как мой муж-зверь не хотел выходить из комнаты. И потому что мои трусики были мокрыми с тех пор, как он снова на меня набросился.

Почему мне это нравится?!

И ладно, если честно, хотя я и немного боялась за Орландо, в ту секунду, когда я обернулась и увидела, как Кинг несется через комнату, у меня все внутри закололо.

В тот момент мне не нужна была его защита, но мне нравится, что он так охотно ее предоставляет.

А сломать человеку руки?

Это должно меня беспокоить.

Я уверена, что так и должно быть.

Но я не могу решить, всегда ли во мне жила эта извращенная часть, жаждущая жестокой мести, и Кинг просто высвободил ее, или же я провела слишком много времени слишком близко к дьяволу, и его тьма просто просачивается в мою душу.

Я промокаю лицо и думаю о том, как выглядел Кинг, откинувшись назад, развалившись в кресле, наблюдая, как я работаю.

Боже, мне хотелось забраться к нему на колени и умолять его уже просто трахнуть меня.

Мое тело пульсирует.

Мне нужно сдаться.

Мне нужен член.

ГЛАВА 65

Кинг

Когда Саванна выйдет из ванной, я скажу ей, что ее время вышло. Что я больше не буду ждать. И что если она не может сама попросить мой член, я найду способ заставить ее умолять об этом.

Я лежу на кровати, заложив одну руку за голову, а другой прижимая свой растущий член, когда дверь ванной наконец открывается.

Саванна стоит там, освещенная сзади, с волосами, распущенными по плечам, ее тело скрыто под халатом, который она у меня взяла, он слишком велик для нее, руки засунуты в карманы.

Я открываю рот, чтобы потребовать, чтобы она пришла сюда, но она заговаривает первой.

«Помнишь тот маленький вибратор, который ты нашел в моей ванной?»

Ее вопрос оказался не тем, что я ожидал, и мне потребовалось некоторое время, чтобы ответить, мой член затвердел еще больше от напоминания. «Я помню».

«Могу ли я получить его обратно?»

Мой рот растягивается в улыбку. «Нет, ты не сможешь вернуть его. Но я сам с радостью тебе помогу».

Ее плечи приподнимаются. «Не обязательно». Затем она вытаскивает одну руку из кармана, держа в ней тонкий бледно-розовый вибратор. «О, и еще, просто чтобы ты знал», — ее другая рука развязывает узел, удерживающий ее халат. «Я уже принимаю противозачаточные. С тех пор, как ты поднял эту тему в прошлый раз». Затем халат падает, и она стоит передо мной, восхитительно обнаженная.

Я встаю и начинаю карабкаться по кровати, но она отступает в ванную и захлопывает дверь. Замок щелкает как раз в тот момент, когда я сжимаю ручку.

ГЛАВА 66

Саванна

Мое сердце бьется так быстро, что я едва могу дышать.

Не могу поверить, что я это сделала.

Кинг стучит кулаком по другой стороне двери. «Ты, маленькая ведьма, лучше впусти меня».

Вместо ответа я поднимаю руку и щипаю один сосок.

Я стону.

Весь день я была готова к действиям, но вид его, распростертого на нашей кровати, с явной эрекцией под его большой ладонью, был идеальным зрелищем для того, что я собиралась сделать.

Я сжимаю грудь, представляя, что это его рука, и снова стону.

«Блядь». Слово Кинга тихонько доносится через дверь. Раздается глухой стук, и я представляю, как он роняет лоб на дерево. «Включи его, детка. Включи эту маленькую игрушку и потри ею вверх и вниз по своей щели».

Я отхожу от двери, двигаюсь к плюшевому коврику перед гигантской ванной, прежде чем опуститься на колени.

Откинувшись на пятки, я продолжаю пальцами теребить сосок, пока я удерживаю скрытую кнопку на вибраторе и включаю его. Он старый, довольно громкий, и я знаю, что Кинг слышит звук через дверь, потому что он издает громкий стон.

Когда мы убирались в моем доме, Кинг предположил, что нашел все мои запасы секс-игрушек, но у меня на тумбочке лежало еще несколько. Потому что у девушки никогда не может быть слишком много друзей.

«Ты уже мокрая?»

Я вставляю вибратор между половыми губами, и скапливающаяся там смазка облегчает мне путь.

«Ответь мне, жена», — повышает голос Кинг.

Я подкрепляю себя судорожным вдохом, когда вибратор касается моего клитора. «Такая мокрая».

«Засунь его в себя». Еще один стук в дверь. «Засунь его в эту жадную маленькую дырочку».

Я еще раз провожу им по клитору, затем делаю, как он говорит, и вставляю его в свою киску.

Ощущение, которое возникает после двух недель отсутствия во мне чего-либо, заставляет меня хныкать.

«Иисус. Поговори со мной, детка. Расскажи мне, что ты делаешь». Кинг звучит так отчаянно, что я начинаю еще больше намокать.

«Я-я двигаю им туда-сюда», — говорю я ему. «И, о боже», — я скручиваю пальцы вместе, сильнее сжимая сосок. «Я... я играю со своими сиськами».

Раздается дребезжащий звук, затем дверь распахивается, и в комнату врывается Кинг с членом уже в руке, боксеров уже нет.

Он что-то бросает на стойку. «Ты думаешь, у меня не было ключа?»

Я не могу оторвать от него глаз, его великолепная форма полностью демонстрируется.

Итак, я смотрю на него, одной рукой сжимая грудь, другой сжимая конец вибратора, в то время как остальная часть погружена в меня.

Его собственный взгляд пролетает по каждому дюйму меня. «Ты думаешь, что можешь дразнить меня, искушать меня вот так и не страдать от последствий?»

Он продолжает идти ко мне, останавливаясь всего в футе от меня, его член находится прямо на уровне моих глаз, потому что я стою на коленях.

«Ты сказал, что не будешь меня трахать, пока я тебя об этом не попрошу».

Он тянется вниз рукой, и гладя себя другой рукой по всей длине, и хватает меня за волосы. «Я сказал, что не буду тебя трахать. Я никогда не говорил, что не буду кормить тебя своим членом».

Мой рот уже наполняется слюной, когда он толкает бедра вперед и просовывает толстую головку своего члена между моих губ.

Мы оба стонем, и я провожу языком по его нижней части, впервые пробуя его на вкус.

«Саванна. Блядь», — стонет он. «Ты чертовски идеальна». Я открываю рот шире и принимаю его больше. Желая большего. «Вот и все». Он толкается глубже. «Вот и все. Возьми это, милая». Он выскальзывает, почти полностью, и я охватываю его всю длину.

«Ты так хорошо выглядишь с моим членом во рту».

Его похвала слишком велика. Мне нужно кончить.

Я вытаскиваю вибратор и провожу им по своей щели, пока он не упирается в мой клитор.

Моя грудь сжимается, когда Кинг снова вставляет свой член мне в рот.

Я так близко. Всего несколько секунд.

Кинг выдергивает свой член изо рта и резким движением выбивает вибратор из моей руки.

Я пытаюсь остановить его, но он тут же поднимает меня и перекидывает через плечо.

"Кинг!"

Он сильно шлепает меня по заднице, и я вскрикиваю. «Ты собиралась кончить».

«Ни хрена себе!» — огрызаюсь я на него, а затем шлепаю его по заднице, поскольку она прямо у меня перед носом.

Я почти смеюсь, наблюдая, как его тело дергается, явно не ожидая ответного удара, но затем меня швыряют на матрас.

«Ты кончишь на моем члене». Кинг ползает по мне, раздвигая мои бедра. «Или ты вообще не кончишь». Он направляет свой кончик на мой вход, одну руку ставит рядом с моей головой, удерживая свой вес от меня. «Теперь проси меня».

Его глаза сверлят меня взглядом, и нет ничего в этом мире, чего бы я хотела больше, чем быть связанной с ним.

Схватив его за бока, я смотрю в его напряженные глаза. «Пожалуйста, трахни меня, муж? Я хочу кончить на член моего короля».

Кинг опускает бедра и весь свой вес, пронзая меня одним движением.

Я вскрикиваю от смеси удовольствия и боли от вторжения.

Но потом он целует меня, и все, что я чувствую, — это он.

Все, что я чувствую, — это Кинг.

Наши рты. Наши тела.

То, как мы ловим выдохи друг друга.

Кинг врезается в меня. Кряхтя и стоная, когда я стону ему в рот. Когда мои ногти царапают его спину. Пытаясь удержать его ближе. Пытаясь притянуть его крепче.

«Скажи мне, что ты больше не будешь меня замораживать». Он просовывает руку между нами. «Обещай мне, что я смогу иметь эту сладкую киску в любое время, когда захочу». Его пальцы касаются моего клитора. «В любое время, когда мне это понадобится».

«Да», — тяжело дышу я.

«Скажи мне, что ты моя, и я заставлю тебя кончить на этот член».

«Я твоя, Кинг». Мои бедра приподнимаются, чтобы встретить его толчки. «Ты можешь иметь меня так, как захочешь».

Должно быть, это правильное решение, потому что его рот врезается в мой, а пальцы сжимают мой клитор.

И я кончаю. Мое тело разлетается на миллион маленьких кусочков, пока Кинг трахает мой рот своим языком, а мою киску своим большим членом.

Каждый дюйм моего тела горит, и я не могу понять, где заканчиваюсь я и начинается он.

Как только мой клитор начинает протестовать, Кинг убирает руки, чтобы схватить меня за задницу, а его рот опускается на мое плечо.

Его тело напрягается, он приподнимает мои бедра, входя так глубоко, как только может, и начинает пульсировать внутри меня.

Полностью меня наполняя.

ГЛАВА 67

Кинг

«Иногда мне кажется , что ты пытаешься меня убить», — бормочу я ей в волосы, переместив вес так, чтобы не раздавить ее окончательно.

«Обещаю, что нет». Маленькая рука гладит меня по спине. «Просто ты такой старый».

Пока мой член все еще был твердым, я резко толкаю бедрами, заставляя Саванну вскрикнуть.

Я смеюсь. «Ну, если этот старик умрет между твоих бедер, это будет хорошо прожитая жизнь».

«Ты такой болван». В ее голосе слышится мягкость, и я чувствую себя более довольным, чем когда-либо за долгое время.

Мы оба молчим минуту, переводя дыхание. И тут я замечаю жужжащий звук, доносящийся из ванной.

Я поворачиваю голову набок, так что мое ухо оказывается наверху. «Это что… вибратор?»

Саванна поднимает голову, словно пытаясь прислушаться, но затем снова падает на матрас. «Я не помню, чтобы ты выключал его перед тем, как выбил его у меня из руки, так что, возможно».

Я качаю головой, и на моих губах появляется улыбка.

Эта девчонка действительно меня убьет.

* * *

Подняв руку, я выключаю лампу на прикроватной тумбочке, и комната погружается во тьму.

"Иди сюда."

Одеяла шуршат, и, делая, как я говорю, Саванна прижимается ко мне.

Мы оба знаем, что она в любом случае кончит так, так что давайте начнем с этого.

Когда ее щека прижимается к моей обнаженной груди, я чувствую, как ее рот растягивается в зевоте.

Я провожу пальцами по ее волосам. «Я предполагаю, что тебе нужно пойти в галерею пораньше, чтобы подготовиться, но я буду там к шести, когда начнется выставка».

Рука Саванны скользит по моему животу к боку, в частичном объятии. «Тебе не обязательно приходить, если ты не хочешь».

Я хмурюсь, пытаясь понять, почему она так сказала, но все равно говорю ей правду. «Я хочу».

«О, ладно», — тихо отвечает она.

Я снова провожу пальцами по ее волосам. Может, она нервничает .

«Твой новый фургон в гараже, но поскольку тебе не нужно везти с собой свои картины, я попрошу одного из своих людей отвезти тебя. Он останется снаружи галереи, пока я не приеду». Она начинает поднимать голову, но я использую руку, которой гладил ее волосы, чтобы удержать ее голову там, где она есть. «Это не тюремное дело», — я чувствую, что мне нужно прояснить. «Это вопрос безопасности. Я не хочу, чтобы ты была на людях одна. Никогда». Когда она не отвечает, я легонько дергаю ее за волосы. «Понимаешь?».

«Да, хорошо». Она явно смирилась с моей деспотичностью. «Но что ты имеешь в виду под новым фургоном? Ты что, выкупил мой фургон обратно?»

Я усмехаюсь: «Нет, я не выкупал твой старый фургон. И я не стал забирать ту дерьмовую тачку, которую ты получил взамен».

Клянусь, я слышу, как она закатывает глаза. «Ладно, а что тогда в гараже?»

«Худшая вещь, на которую я когда-либо тратил деньги».

Она фыркает. «Я в этом почти не сомневаюсь».

«Детка, ты понимаешь, что мне нужно поддерживать репутацию? Я не могу позволить себе покупать этот чертов минивэн. Я послал Бенедикта с деньгами, чтобы он его купил».

«Если ты так против, зачем ты его купил?»

«Потому что, как бы мне ни было неприятно это признавать, все отзывы были положительными, и интернет, похоже, сходится во мнении, что они очень практичны для перевозки больших картин».

Она снова пытается поднять голову, но я останавливаю ее. «Это очень дотошно с твоей стороны».

«Я ничто, если не дотошный». Я думаю о ее бывших, направляющихся на Аляску, и ухмыляюсь в темноту. Интересно, поймут ли они когда-нибудь, что все они встречались с одной и той же женщиной.

«Ну, спасибо. Я ценю жертву, которую пришлось принести, чтобы это сделать».

Я продолжаю ухмыляться. «Заодно можешь поблагодарить меня за наши выходные стоимостью в тридцать тысяч долларов в Колорадо этой зимой».

Рука, которая обнимала мой бок, прикрывает ей рот, и она смеется. «Я забыла об этом».

«Да, ну, сюрприз».

«Извини». То, как она хихикает во время извинений, дает мне понять, что она не это имела в виду.

Я пожимаю плечами. Я не собираюсь терять тридцать тысяч.

«Все ради благого дела», — зеваю я.

Ее рука снова скользит по моему боку. «Ты узнал, что это за благотворительность?»

«Понятия не имею».

Саванна трясет головой, прижимаясь ко мне.

«О, и», — я останавливаюсь, чтобы снова зевнуть. «Я оставлю твои новые права и кредитные карты на кухонном острове, прежде чем уйду на утреннюю встречу».

«Новые права?» — спрашивает Саванна, тоже зевая.

Я киваю, закрывая глаза. «Я изменил твоё имя, миссис Васс. Разве я не говорил об этом?»

«Что?! Ты не можешь...» Я зажал ей рот рукой.

«Тсс, детка. Завтра у нас важный день».

ГЛАВА 68

Саванна

Орландо отступает назад, отряхивая руки. «Я думаю, мы готовы».

Бабочки порхают в моем животе. Это далеко не первая моя выставка, но я снова чувствую себя студентом, впервые представляющим свою работу.

Орландо проделал отличную работу, разместив экспонаты правильно. Не то чтобы это было сюрпризом, он был совладельцем нескольких галерей с моей подругой Мэнди в течение многих лет, так что мы уже работали вместе, и он знает, что делает.

И как бы мне ни хотелось увидеть Мэнди, я рада, что она решила остаться сегодня дома.

В последний раз, когда мы виделись, я выходила из ее дома, чтобы забрать свою машину из автосалона Ли после всей этой истории с его замужеством . А теперь... Я смотрю на свое все еще дико сверкающее кольцо. Ну, теперь я замужем за мужчиной, который сидел на ее диване во время всей этой ссоры. И как ни крути, три недели — это ужасно быстро, чтобы из незнакомцев превратиться в супругов.

Я выдыхаю и пытаюсь сосредоточиться на сегодняшнем дне.

Эта галерея в основном представляет собой одну побеленную комнату с высокими потолками и двумя подвижными перегородками, которые в настоящее время установлены под противоположными углами в центре комнаты, причем на каждой стороне выставлена одна из моих четырех самых больших картин.

Помещение чистое, современное, и хотя я не могу избавиться от ощущения, что меня вот-вот стошнит от волнения, я знаю, что это идеальный способ продемонстрировать эту коллекцию.

«Хотите бокал вина, пока мы ждем, когда откроются двери?»

Я качаю головой, прежде чем Орландо успевает закончить свой вопрос. «Думаю, я просто пойду и ополосну запястья холодной водой, а может, и вырву».

Он смеется, и я не скучаю по тому, как он поднимает руку, словно собирается похлопать меня по плечу, а потом снова ее опускает. «Я обязательно крикну тебе, когда придет время».

И мне интересно, помнил ли он, что сказал Кинг о сломанных руках.

* * *

Мои руки так сильно вспотели , что я удивляюсь, как с них не капает вода, когда Орландо открывает дверь, пропуская очередь людей внутрь.

Меня до сих пор поражает, что кто-то настолько заботится о моем искусстве, чтобы прийти на живой показ, не говоря уже о том, чтобы прийти пораньше и занять очередь. Но большая часть этой заслуги принадлежит Мэнди и Орландо, поскольку они работают в мире, усердно создавая ажиотаж.

Я стою на своем обычном месте в центре комнаты, рядом с одной из неполных стен, так что люди могут либо подойти ко мне поговорить, либо побродить по комнате.

А когда нервы на пределе, и мне некуда деть руки, я проклинаю себя за то, что выбрала брюки без карманов. Я выбрала эти ярко-красные брюки с высокой талией и широкими штанинами для драмы, но я не учла, какую паническую атаку я бы испытала, надев их. Но, по крайней мере, мой белый кружевной топ не должен показывать ни капли пота от стресса, которым я, я уверена, покроюсь в мгновение ока.

Предложение Орландо выпить вина все больше кажется мне хорошей идеей... но если я начну пить сейчас, то в итоге опьянею.

По мере того, как люди устремляются в зал, в нем начинают раздаваться голоса. И, наконец, когда я ищу в толпе Кинга, я признаю, что именно из-за него я так нервничаю.

Я, конечно, всегда немного нервничаю, но это…

Это… другое.

Потому что я действительно хочу, чтобы ему все нравилось.

Потому что я хочу произвести на него впечатление.

Потому что он сказал мне, что миру нужно мое искусство.

Люди все еще входят в дверь, когда Орландо проверяет свой телефон, затем подходит к одной из шестифутовых картин и наклеивает круглую наклейку на бирку рядом с рамой, обозначающую цену. Он подмигивает мне, затем возвращается к приветствию вновь пришедших.

Мэнди убедила меня сделать набор в очень большом масштабе, а Орландо убедил меня установить за них пятизначную цену.

Я сглатываю.

Не могу поверить, что я ее продаю.

Когда я решила нарисовать целую коллекцию львиных голов, я сделал это, потому что это было весело. Потому что это давало мне немного свободы решать, будут ли у них открыты или закрыты глаза, открыты или закрыты рты. Гривы развеваются на ветру или лежат ровно.

Но теперь, когда я смотрю на них, все, о чем я могу думать, это Кинг.

«Ух ты!» — восклицает голос рядом со мной.

И мне требуется секунда, чтобы понять, что это голос, который я узнаю. «Джинджер?»

Она машет мне одной рукой, а другой делает глоток красного вина.

«Что ты здесь делаешь?» Наверное, грубо спрашивать об этом таким образом, но… какого черта она здесь делает!?

Джинджер улыбается: «Я люблю хорошие художественные выставки».

Тихий свист привлекает наше внимание, когда ее муж подходит и встает рядом с ней. «Черт, леди-босс умеет рисовать!»

Кажется, у меня отвисла челюсть. «Джейми?»

Он слегка кланяется. «Я толком не разглядел прошлую картину, пока ты ее не сожгла. Если бы я знал, насколько они прекрасны, ну, я бы спас ее от огня».

Джинджер хлопает себя по груди. «Где Чичи?»

«Чичи здесь?!» — спрашиваю я, чувствуя, как у меня перехватывает горло.

«Она заметила стол с мясными деликатесами и сказала мне отвалить», — пожимает плечами Джейми.

Они продолжают говорить, но я слишком занята, пытаясь дышать, чтобы слушать.

Что это?

Рассказал ли Кинг персоналу театра о моем шоу?

Зачем ему это делать?

Зачем им приходить?

Он сказал им, что они должны это сделать?

«Ооо, это просто идеально!» — раздается еще один знакомый голос с другой стороны частичной стены.

Я медленно отхожу от Джинджер и Джейми, которые перешли к обсуждению охотничьих привычек львов, и обхожу стену с другой стороны.

«Пэйтон?»

Она так широко улыбается, когда видит меня, что нет никаких сомнений, что это правда. «Саванна!» Она пытается вырвать свою руку из того места, где она была переплетена с рукой ее мужа, но он не отпускает ее. Она закатывает глаза на Неро, но жестом свободной руки указывает на гигантскую полностью золотую картину льва перед ними. «Это продается, да? Мы же можем купить её?»

Моя голова кивает, но мозги глючат.

«Ладно, хорошо! Неро, — подталкивает она мужа, — приведи Орландо. Думаю, мы поговорим с ним об этом».

«Ты знаешь Орландо?» Мой голос становится выше с каждым задаваемым вопросом.

Честно говоря, что, черт возьми, происходит?

Пейтон ухмыляется. «Нет, но я слышала о нем».

Мой взгляд устремляется на Неро, но его внимание сосредоточено на чем-то другом, его рука поднята, чтобы привлечь внимание.

Означает ли это, что Кинг рассказал Неро об Орландо?

Я прочищаю горло, чтобы попытаться говорить нормально. «Кинг заставил вас прийти?»

Я ненавижу этот вопрос, даже когда задаю его, но мне приходится.

Пэйтон выглядит искренне шокированной. «Что? Нет. Но после истории Орландо я заставила Неро узнать о шоу». Она оглядывает пространство. «И я так рада, что мы это сделали. Ты потрясающая».

Я прижимаю пальцы к щекам и смиряюсь с тем, что мое лицо будет красным всю ночь. «Спасибо».

«Пожалуйста», — Пэйтон усмехается, наблюдая за моей реакцией. «И, честно говоря, эта картина идеально подходит для ремонта гостиной, который мы делаем».

Она поворачивается к Неро, который только что закончил говорить Орландо, чтобы тот наклеил "продано" . «Давайте посмотрим на те, что поменьше, пока их все не разобрали. Я бы хотела одну из разноцветных для своего офиса».

«Я уже сказал тебе, мы можем продолжать делить офис», — голос Неро груб, но Пейтон ничуть не смущается.

Они работают в одном офисе? Странно.

Шум в галерее нарастает, и я изо всех сил стараюсь кивать и улыбаться, как нормальный человек, продвигаясь сквозь толпу, принимая комплименты.

Я замечаю Вэл в другом конце комнаты, разговаривающую с каким-то другим гостем, и что-то тяжелое давит мне на грудь.

Я никогда…

Мое внимание привлекло движение у входной двери.

Это он.

Мой король.

Стоя там, широкоплечий, облаченный в безупречный черный костюм, он похож на Люцифера во плоти.

И его глаза обращены только на меня.

И я застыла. Полностью неподвижна.

Я знала, что он придет.

Он сказал, что сделает это, и он всегда выполняет обещания. Но рассказать всем остальным. Приглашать своих друзей. Приглашать моих друзей из дома...

Тяжесть на моей груди смещается, пока не охватывает мое сердце, и мне приходится сжать губы, чтобы они не дрожали.

Орландо что-то говорит Кингу, проходя мимо, но Кинг просто смотрит на него, продолжая идти.

И он просто продолжает идти.

Просто продолжает приближаться.

Сокращая расстояние между нами, игнорируя многочисленных людей, которые пытаются его поприветствовать.

Потому что он идет ко мне.

Потому что я принадлежу ему.

Кинг останавливается передо мной, его взгляд блуждает по моему лицу. «Ты в порядке?»

Я киваю.

Он протягивает руку и проводит большим пальцем по моей разгоряченной щеке: «Тогда почему у меня такое чувство, будто тебя сейчас стошнит на меня?»

Я тихонько смеюсь, как он, я уверена, и надеялся. «Ты рассказал об этом стольким людям».

«Конечно, я это сделал».

Конечно, я это сделал.

«Почему?» — шепчу я, хотя на глаза наворачиваются слезы.

Ни разу, никогда еще моя семья не была на показе.

Ни разу никто за пределами мира искусства не приходил посмотреть мои картины.

Ни разу никто из моих близких не купил ни одну из моих картин.

«Зачем мне рассказывать людям о твоём шоу?»

Я киваю.

«Дорогая», — он берет меня за подбородок, не отрывая от меня глаз. «Я расскажу всем о твоем творчестве, потому что я чертовски горжусь тобой».

Как будто в моей груди падает фонарь.

Корпус треснул, и свет рассеялся по всем темным углам, о существовании которых я даже не подозревала.

Я чертовски горжусь тобой.

По моей щеке течет слеза, и Кинг вытирает ее.

Его грудь поднимается и опускается с глубоким вздохом, когда он читает меня, как открытую книгу. «Ты разбиваешь мое чертово сердце, Саванна Бэби».

Его свободная рука смыкается над обеими моими, когда они переплетаются перед моим сердцем, и он притягивает их к своей груди. Запирая их там.

Взгляд его глаз.

То, как он меня держит.

Это больше утешения, чем мне кто-либо когда-либо предлагал.

Это больше комфорта, чем я могла надеяться.

Этот мужчина. Мой муж.

Тот, кто украл меня. Тот, кто отнял у меня выбор.

Он тот самый…

«Я так горжусь тобой», — повторяет он. И я чувствую его слова в глубине своего сердца. «Оглянись вокруг. Посмотри на всю эту красоту, которую ты привносишь в мир. На всю доброту, которой ты делишься». Он нежно сжимает мои руки. «Я не лгал, когда говорил тебе, что миру нужно твое искусство. Но это еще не все. Мне оно тоже нужно. Мне нужна твоя радость. Мне нужно, чтобы ты сравняла все плохое, что я делаю. Потому что с этим», — он поворачивает голову, рассматривая мои картины. «Мир не кажется таким уж ужасным. Так что, да, детка, я горжусь тобой. И если никто никогда не говорил тебе этого раньше, это не потому, что ты была недостаточно хороша. Это потому, что они были ужасными».

Кинг проводит большим пальцем по моей щеке, ловя еще одну слезу.

Я не хочу здесь плакать.

Я вообще не хочу плакать.

Но я не знаю, что делать с этим подавляющим чувством принятия. С теплом, нарастающим внутри меня. Потому что это ощущается...

Мое сердце болит, оно набухает.

Это очень похоже на любовь.

Но я не знаю, должна ли я любить своего мужа.

Удерживая мой подбородок на месте, Кинг наклоняется и целомудренно целует меня в губы. «Теперь», он мягко улыбается мне, «ты хочешь, чтобы я остался здесь и болтал с дышащими ртом, пока ты остановишься на минутку? Или ты хочешь, чтобы я проигнорировал требование Орландо ничего не покупать и купил все , чтобы мы могли всех выгнать?»

Я облизываю губы и шепчу: «Вариант один, пожалуйста».

«Хорошо», — Кинг опускает мою все еще сжатую руку и отпускает мой подбородок.

Я кончиками пальцев провожу по уголкам глаз, заставляя себя улыбнуться. «Но я ожидаю, что ты купишь все, что в итоге не продам».

ГЛАВА 69

Кинг

Моя чертова грудь болит, когда я вижу, как моя жена уходит от меня.

Ее чертовы слезы.

Я поднимаю руку и тру место над сердцем. Тревожное чувство нарастает за ребрами.

Как никто…

Гнев смешивается с другими, более мягкими эмоциями, бурлящими во мне.

Зачем Саванна вообще согласилась выйти за меня замуж? Если люди в ее жизни были такими ужасными, что они никогда ей об этом не говорили...

Я делаю один шаг.

Хочу пойти к ней.

Хочу обнять ее.

Я заставляю себя остановиться.

Это ее ночь.

Мои руки сжимаются в кулаки.

Ей не следовало жертвовать своей свободой ради них.

Семья должна поддерживать друг друга. Помогать друг другу. А не делать то, что они сделали с Саванной.

Приглашение близких мне людей на выставку картин моей жены не должно было изменить жизнь. Не должно было быть достаточно, чтобы вызвать этот взгляд в ее глазах. Взгляд, который говорил, что она благодарна мне. Обожает меня.

Я не заслуживаю ее обожания.

Черт, я не заслуживаю ни единой гребаной части ее счастья.

Но я думаю, она все равно мне его отдаст.

Наполняя легкие воздухом, я намеренно поворачиваюсь спиной к заднему коридору, куда пошла Саванна. Потому что если я буду лицом к нему, у меня возникнет соблазн пойти к ней. И мне нужно позволить ей сиять самой по себе. Нежиться в ее достижении, не заставляя ее плакать.

У меня есть вся оставшаяся жизнь, чтобы показать ей, насколько она важна.

Я сильнее потираю место на сердце.

Оставшуюся часть нашей жизни.

ГЛАВА 70

Саванна

Кинг просто стоит там. Ко мне спиной, но я вижу его позу, читаю его тело, как будто это самое обычное для него занятие. Как будто он делает это постоянно. Тусуется в художественных галереях, разговаривает с незнакомцами о текстурах и цветах.

Я прижимаю кончики пальцев к груди, чувствуя биение под кожей.

Почему я должна с этим бороться?

Почему я должна его отталкивать?

Я знаю, что все это началось так запутанно. Так неправильно. Но мы здесь и сейчас. И действительно ли так плохо для меня просто наслаждаться?

Разве я не могу заявить права на эту чертову вещь только для себя?

Я не могу просто это принять.

Я поджимаю губы и заставляю себя медленно выдохнуть.

Это моя жизнь. Выбираю я это или нет, но сейчас это моя жизнь.

И он уже дал мне свое имя.

Шаг за шагом я иду к мужу.

И он как будто чувствует меня, потому что, хотя я и приближаюсь к нему сзади, он вытаскивает руку из кармана и держит пальцы растопыренными по бокам. Ждет, когда я возьму его за руку.

Я так и делаю.

И я продолжаю стоять там, рядом с ним, представляя его как своего мужа, весь оставшийся вечер. И он все еще рядом со мной, пока мы смотрим, как Орландо приклеивает эти маленькие наклейки к каждой вещи, обозначая их как проданные. И когда последняя вещь получает наклейку, когда каждая картина помечена, и когда Кинг наклоняется и целует меня в макушку, я признаюсь себе, что это была лучшая ночь в моей жизни.

ГЛАВА 71

Кинг

Включив громкую связь на телефоне, я падаю на диван в своем офисе и кладу его на подлокотник.

Я слишком долго сижу в своем рабочем кресле, и моя спина начинает меня убивать.

Пока я слушаю, как Неро и Абдул, наш риелтор, обсуждают список объектов недвижимости, я закладываю руки за голову и вытягиваю позвоночник.

Мы отслеживаем схемы этих сделок по торговле людьми и скупаем стратегические здания, которые можем использовать для перехвата.

Это звучит альтруистично, и отчасти так оно и есть. Мы не поддерживаем это дерьмо. Но дело не только в том, что продавать людей — это отвратительно, а в том, что кто-то думает, что может делать это на нашей территории и ему это сойдет с рук.

«Кинг», — Неро снова привлекает мое внимание к телефону. «Я еще не прочитал то письмо, которое ты вчера отправил. Каковы твои прогнозы на следующие несколько кварталов?»

Я закатываю глаза. «Хочешь, мы просто подождем, пока ты это прочтешь?»

«Нет, это письмо было чертовски длинным. Я бы предпочел, чтобы ты мне просто рассказал».

«Ты такой ребенок», — вздыхаю я. «Ладно…»

Я только начал просматривать список запланированных обменов, когда дверь моего кабинета бесшумно распахнулась.

Дверь была закрыта не до конца, так как на то не было причины, но я и не ждала гостей.

Саванна заходит в мой кабинет и, поджав губы, тихонько закрывает за собой дверь.

Я все еще говорю, перечисляя факты, которыми мог бы поделиться во сне, но все мое внимание сосредоточено на моей хорошенькой женушке.

Она снова в тех маленьких джинсовых шортах, в одной из тех коротких маек, которые она носит, когда рисует, и... Я прищуриваюсь. Это одна из моих рубашек на пуговицах? Она не застегнута, просто завязана на талии, глубокий V-образный вырез притягивает мои глаза.

Она затихает, словно сомневаясь в своем решении, но затем расправляет плечи и идет ко мне.

За последние несколько дней я почти не видел Саванну.

В ночь шоу мы вернулись домой, и она свернулась у меня под боком, прежде чем сразу же уснуть. И с тех пор она с утра до вечера возится в своей студии.

Даже когда я пытаюсь лечь спать в одно и то же время, она уже крепко спит к тому времени, как я успеваю снять хотя бы рубашку.

Поэтому, когда она останавливается прямо передо мной, я чувствую, как кровь кипит в моих жилах.

А когда она наклоняется, кладет руки мне на бедра и опускается на колени между моих раздвинутых ног, мой пульс удваивается.

«Вы купили Helmerson Corporation? Я видел, как владелец их офисного здания изменился на вас?» — спрашивает Абдул.

Пальцы Саванны дергают пряжку моего ремня.

«Да». Слово вырывается более хрипло, чем я предполагал. Но Саванна расстегивает мою молнию, и мне трудно сосредоточиться.

«Хелмерсон?» — Неро звучит растерянно. «Разве это не компания, которая делает стулья и прочее дерьмо?»

«Да», — я опускаюсь глубже в диван, придвигая бедра ближе к краю, а свой напряженный член — ближе к Саванне.

Моя дерзкая женушка гладит меня по всей длине, поверх трусов-боксеров.

"Почему?"

Пальцы Саванны раздвигаются, и она сжимает мой член.

Когда я отвожу взгляд от ее руки и поднимаю взгляд на ее лицо, она кивает на телефон.

«Почему что?» — спрашиваю я, забыв, о чем, черт возьми, мы говорили.

«Хелмерсон». Когда Неро начинает, Саванна стягивает резинку моих боксеров вниз. «Зачем, черт возьми, ты купил компанию по производству стульев?»

Я наблюдаю, как Саванна обхватывает своей маленькой ручкой основание моего члена, направляя ее прямо в воздух.

«Это была хорошая инвестиция», — ворчу я.

Она облизывает губы, и мои бедра приподнимаются.

«Зачем? Я просто поднял их публичную прибыль. Они едва вышли в ноль в прошлом году».

Я не знаю, почему Неро это волнует. И у меня нет ни одной веской причины. Helmerson — это компания, в которой работал последний парень Саванны. Он работал там, пока они встречались, так что я знаю, что она уже слышала это имя раньше, и у меня есть одна секунда, чтобы задаться вопросом, узнает ли она его.

Но затем губы Саванны раздвигаются, и она высовывает свой язычок.

У меня пересыхает во рту, когда она прижимает свой теплый язык к нижней стороне и облизывает ее.

«Личные причины», — пытаюсь сказать я.

Саванна наклоняется еще немного вперед, берет мой кончик в рот и смыкает губы вокруг меня.

«Ты купил компанию по производству стульев по личным причинам?» — повторяет Неро, и я никогда не ненавидел звук его голоса сильнее.

«Совершенно верно», — говорю я им обоим.

Мои бицепсы напрягаются до самых ушей, пока я борюсь с желанием опустить руки и сильнее прижать ее к своему члену.

Но мне это не нужно, потому что Саванна сама по себе проникает глубже.

Это так приятно.

Она чувствуется так хорошо.

«Они что, прикрытие?» — вмешивается Абдул, все еще говоря о чертовых стульях. «Я не принимал Хелмерсона за такового».

И вот в этот момент, когда эти идиоты уже в четвертый раз произносят название компании, я вижу, как она соображает.

Она начинает отстраняться, наверное, чтобы задать вопросы, но не может. Потому что я опускаю руки, кладу ладонь ей на затылок, удерживая ее там, где она сейчас.

Вместо того, чтобы ее глаза расширились от тревоги или гнева, они закатились. И она опускается еще ниже.

Ей это чертовски нравится.

«Не прекрытие». Я откидываю голову назад. Если я увижу, как она это делает, я кончу через три секунды. «Как я и сказал, личные причины. А теперь иди на хер».

Я не надавливаю на голову Саванны. Мне это не нужно. Я просто держу руки в ее волосах, чувствуя, как ее голова поднимается и опускается на мои бедра. Чувствуя, как влажный жар ее горла обволакивает мой член.

Абдул прочищает горло. «Я также видел, что ты купил KSGD».

Саванна тихонько пищит, в то время как Неро спрашивает: «Что это, черт возьми?»

Я поднимаю голову и прищуриваюсь, глядя на Саванну. Бывший, который работал в той компании, начала работать там после того, как они расстались. Она не должна знать это имя.

«Я думаю, это компания по производству латекса?» — Абдул звучит неуверенно.

«Латекс?» — повторяет Неро, словно никогда раньше не слышал этого слова.

Я прикладываю самое маленькое давление на затылок жены, и она снова начинает покачиваться. Поглаживая рукой вверх и вниз по всей моей длине, отражая движение губами. В то время как ее другая рука лежит на моем бедре для равновесия, кончики ее пальцев впиваются в мои мышцы.

«Так они делают презервативы?» — спрашивает Неро.

«Да, может быть», — отвечаю я.

«Может быть?» — резко спросил Неро.

«Да, может быть. Мне все равно, чувак!» Саванна не спускает с меня глаз, пока сосет, ее щеки обхватывают мой член.

Я уже чувствую, как мои яйца напрягаются. Это слишком блядь хорошо.

Затем Саванна поднимает руку, кладет свою поверх моей на затылке и давит.

Она. Давит.

Я смотрю ей в глаза, когда начинаю надавливать, и в моем взгляде читается вопрос.

Это то, чего ты хочешь?

И она отвечает легким кивком.

Я сильнее толкаю себя в ее горло и чувствую, как ее мышцы сокращаются вокруг меня.

«Тебе... все равно, чем занимается компания, которую ты купил?» — Неро все еще говорит.

Почему Неро все еще разговаривает?

Схватив ее за волосы, я стаскиваю Саванну со своего члена, чтобы она могла спокойно перевести дух.

Она все еще держит руку на моем члене и не сидит без дела, двигая рукой вверх и вниз.

«Ты готова?» — спрашиваю я ее.

Саванна кивает, открывает рот, и я заставляю ее снова насаживаться на свой член.

«Готов к чему?» Неро, бог подземного мира, все еще не заткнулся, потому что он не понял, что мне отсасывают.

«Есть семь компаний». Я говорю телефону и жене. Она моргает, глядя на меня, слезы на уголках ее улыбающихся глаз. «Я купил шесть из них по личным причинам. И я уволил по одному человеку из каждой компании». Глаза Саванны трепещут, и я отпускаю ее немного глубже.

«А седьмая?» — спрашивает Абдул.

«На Аляске». Я выдавливаю слова сквозь скрежет зубов. Мой мозговой потенциал тает, пока каждая унция крови движется к моему члену.

«Аляска», — повторяет Неро, я слышу, как он собирает слова воедино. «Возвращаешь потерянный персонал?»

«Правильно», — соглашаюсь я и одновременно хвалю жену.

Я оттягиваю голову Саванны назад так, что только кончик моего члена оказывается у нее во рту.

«Не мог просто убить их?» Неро звучит действительно сбитым с толку. И если бы у его девушки были бывшие, я уверен, он бы убил всех и каждого.

Саванна проводит языком вокруг головки моего члена.

«Ей бы это не понравилось». Я улыбаюсь, глядя на симпатичную женщину, уткнувшуюся лицом мне в пах.

Моя жена мычит возле моего члена, и я больше не могу этого выносить.

Я тянусь к телефону и завершаю вызов.

«Блядь, детка. Ты такая грязная девчонка, да?» Мой пресс напрягся. «Просто зашла сюда и засунула мой член себе в глотку».

Теперь, когда телефон выключен, Саванна начинает шуметь. Много шума, стонет вокруг моей длины. Хлюпает по моему гребаному члену.

Схватив ее за голову, я двигаю ее вверх и вниз, проникая ей в горло.

«Тебе это нравится, жена? Тебе нравится, когда я тебя так контролирую? Ты хочешь, чтобы я трахнул твою глотку вот так?»

Она стонет громче, и ее рука отпускает мой член, когда я проникаю глубже.

Руки Саванны сжимают мои бедра.

"Ты собираешься проглотить меня? Ты собираешься сделать так, чтобы мне было хорошо, и принять все это, детка?"

Она моргает, пытаясь кивнуть головой.

Она идеальна. Абсолютно идеальна.

Сидит там с моим членом во рту и ждёт, что я сделаю.

Каждый раз я думаю, что она уже не может стать сексуальнее…

«Дыши носом, дорогая. Расслабься ради меня».

Глаза Саванны полузакрыты, и она делает, как я говорю. Расслабляя горло, позволяя мне скользнуть еще глубже.

И это все, с чем я могу справиться.

Ее горло сжимается вокруг меня, ее стон вибрирует по всей моей длине. И мой член извергается, изливая мое освобождение в ее рот.

ГЛАВА 72

Саванна

Кинг вытаскивает свой член из моего рта.

«Иисусе, Саванна». Кинг откидывает голову на диван, высвобождая руки из моих волос. «Ты высосала из меня жизнь».

Мое тело пытается смеяться, но я все еще немного задыхаюсь.

«Это было…» — начинает говорить Кинг, но тут у него звонит телефон.

Мы оба смотрим туда, где он стоит рядом с ним.

Кинг проводит рукой по лицу. «Чёрт, я забыл об этом звонке».

«Отвечай».

Он качает головой. «Нет, пока я тебя не вылижу».

Я использую его бедра, чтобы подняться на ноги. «Ты можешь быть моим должником».

Прежде чем он успевает возразить, я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам.

Вместо того чтобы обращать внимание на то, где только что был мой рот, язык Кинга проникает между моими губами.

Он начинает обвивать руками мою талию, как будто хочет посадить меня к себе на колени, поэтому я протягиваю руку и нажимаю на экран телефона, отвечая на звонок.

«Алло?» — раздается из динамика голос пожилого мужчины.

Губы Кинга улыбаются напротив моих. «Соплячка», — шепчет он, прежде чем отпустить меня и поднять трубку.

Я не борюсь со своей улыбкой, потому что та, что все еще на лице Кинга, заставляет мою грудь чувствовать себя легче.

Прежде чем покинуть кабинет, я подхожу к его столу.

Найдя ручку и клочок бумаги, я нацарапала цену, которая удваивается через четыре часа. Затем оставила ее на его столе, чтобы он мог прочитать ее позже.

Выходя, я чувствую на себе его взгляд, но не оборачиваюсь.

Когда я сюда пришла, я как раз собиралась поговорить с Кингом. Может быть, вскрыть свое сердце и рассказать ему обо всех чувствах, которые я к нему испытывала. Объяснить, почему я избегала его, погружаясь в работу, с того самого вечера, как я выступила.

В ту ночь он был просто потрясающий.

Он был всем.

Он был той семьей, о которой я всегда мечтала.

И когда на следующее утро я все еще хотела его так же сильно, это меня напугало.

Меня это напугало, потому что, судя по всему, меня вполне устраивает тот факт, что он убил человека.

Зная, что меня это не просто не волнует. Мне действительно все равно.

Мне должно быть не все равно, что человек, с которым я живу, убивал людей. Вероятно, много людей. И все же, когда я зашла в его кабинет и увидела его развалившимся на диване, все намерения поговорить улетучились. Потому что он выглядел как перегруженный работой генеральный директор на развороте журнала. И было жарко, как в аду.

Мой взгляд автоматически притянулся к передней части его брюк, и это напомнило мне о нашем последнем времени вместе и о том, как приятно было ощущать его у себя во рту.

Я был готова наслаждаться этим. Знала, что мне это понравится. Но я не был готова так возбудиться от этого акта.

Мой король.

Позади меня раздаются собачьи шаги.

«Эй, Дюк», — приветствую я пса, которого полюбила так же сильно, как и его хозяина. «Вернемся к работе?»

Дюк стучит своей большой головой мне в руку, и мы направляемся через дом в мою студию. Где я планирую занять себя, пока Кинг не сможет мне отплатить.

ГЛАВА 73

Саванна

«Детка, просыпайся».

Какой-то свет проникает сквозь мои веки, поэтому я сильнее зажмуриваюсь.

«Пошли, нам пора», — Кинг трясет меня за плечо.

«Что?» Я прижимаю руку к глазам. «Куда?»

«Увидишь».

Я раздвигаю пальцы и щурюсь на него. «Который час?»

Он смотрит на часы у кровати. «Сразу после двух».

Кинг не выглядит расстроенным или обеспокоенным. Так что на нас не нападают, и дом вокруг нас не горит.

Я раздраженно опускаю руку. «Какая у тебя может быть причина разбудить меня в два часа ночи?»

«Я твой должник».

Секс?

"Что ты--"

«Вставай», — перебивает меня Кинг.

«Ладно», — я откидываю одеяло.

«У тебя пять минут».

Я стою рядом с кроватью, прищуриваюсь на Кинга, который все еще в своих черных брюках и черной рубашке на пуговицах. «Ты разве не ложился спать?»

"Еще нет."

«Что-то не так?» — зеваю я, спрашивая.

Кинг наклоняется, приближая свое лицо к моему. «Четыре минуты, Саванна».

Я закатываю глаза. «Такой властный». Я шаркаю в сторону ванной, но останавливаюсь. «Что мне надеть?»

Мы оба смотрим на мой откровенный пижамный комплект. И я наблюдаю, как язык Кинга скользит по его верхней губе. «Я что-нибудь выберу».

Я собираюсь спросить его, что он имеет в виду, но он отворачивается и направляется в шкаф.

Все еще находясь в полусне, я быстро иду в ванную, и моя зубная щетка все еще находится у меня во рту, когда в ванную входит Кинг.

Я заканчиваю чистить зубы, затем протягиваю руки за одеждой, которую он выбрал.

Он дарит мне черное трикотажное платье длиной до колен, но не делает никаких шагов, чтобы предоставить мне больше уединения.

«Без бюстгальтера?» — спрашиваю я.

Кинг качает головой.

Я стягиваю с себя рубашку для сна и натягиваю платье, затем стягиваю с ног шорты для сна.

Я оделась ко сну, надеясь на удачу, поэтому надела симпатичные кружевные трусики под шорты, а не вообще ничего. Чему я теперь особенно рада, потому что Кинг не принес мне никакого нижнего белья.

Кинг обеими руками придерживает рубашку, и, поняв его намек, я просовываю руки в рукава и позволяю Кингу застегнуть центральные пуговицы, прикрывая мое открытое декольте.

Уголок его рта кривится. «Пошли».

* * *

«Эмм…»

Тревога нарастает, когда Кинг сворачивает с дороги, по которой мы ехали последние несколько минут.

Темно. Очень темно. Никаких уличных фонарей. Никаких признаков жизни.

Не знаю, чего я ожидала, но когда Кинг разбудил меня среди ночи, чтобы отплатить мне тем же, я решила, что мы собираемся отправиться в какое-нибудь сексуальное место.

Как в отеле. Или на рейве, или ещё где-то.

Наши фары бьют по узкой гравийной дороге, прежде чем приземлиться на закрытые сетчатые ворота.

Это не рейв.

Кинг дважды мигает дальним светом, и человек, которого я не заметила, выходит вперед и отпирает ворота изнутри.

"Кинг?"

Он по-прежнему не отвечает, просто снимает ногу с тормоза, и мы катимся вперед.

Паника начинает подкрадываться ко мне.

Он не повез бы меня сюда, чтобы убить.

Мы это уже прошли. Да?

В поле зрения попадаются разбитые автомобили, выстроившиеся по обеим сторонам чего-то вроде подъездной дороги.

О, как весело, мы на свалке.

«Муж», — я стараюсь говорить спокойно. «Если ты не скажешь мне, куда мы едем, я выпрыгну из этой движущейся машины и умчусь в темноту».

«Ты этого не сделаешь».

«О, неужели я не сделаю этого?»

Он качает головой. «Во-первых, двери заперты».

Моя рука тут же сжимает ручку, и, как он и сказал, дверь не открывается.

«Во-вторых, ты обещала, что больше не сбежишь».

Он звучит таким равнодушным, и я понятия не имею, о чем он думает.

«И в-третьих, мы на месте».

Мой взгляд устремляется к лобовому стеклу и одноэтажному зданию перед нами.

Похоже, что он сделан из того дешевого гофрированного металла, который иногда можно увидеть на амбарах. Только это не амбар. Но это и не бизнес. Это ничто. Это пустое здание посреди огромной свалки, посреди ничего.

Большая рука опускается мне на бедро, заставляя меня подпрыгнуть.

«Расслабся», — говорит Кинг мягким тоном, что полностью противоречит нашему окружению.

"Ты--"

Пальцы Кинга сжимают мою ногу. «Надеюсь, ты не собираешься спрашивать, не для того ли я тебя сюда привез, чтобы убить, потому что это очень ранит мои чувства».

Я захлопываю рот, потому что да, это похоже на то место, куда можно отвести человека, чтобы убить его, и именно это я и собирался спросить.

В темноте я едва различаю глаза Кинга, но мне не обязательно видеть их, чтобы узнать цвет.

Он наклоняется ближе. «Доверься мне».

Это похоже на испытание. Но я его пройду, потому что я ему доверяю.

«Хорошо», — киваю я.

Перед нами распахивается массивная металлическая дверь на фасаде здания. И Неро выходит наружу, освещенный тусклым желтоватым светом

Кинг в последний раз сжимает мою ногу, прежде чем открыть дверцу и выбраться наружу.

Я пытаюсь последовать за ним, но дверь не открывается, напоминая мне, что я все еще заперта.

Когда Кинг обходит машину спереди, я вижу, как Неро делает движение рукой, на что Кинг отвечает поднятием одного пальца, как бы удерживая его.

Затем он делает последние шаги и открывает мою дверь.

Доверять.

Я кладу свою руку в его протянутую руку и позволяю ему помочь мне выйти, продолжая держать его руку в своей, пока мы приближаемся к зданию.

Те же балетки, которые я надела в тот вечер, когда мы встретились, хрустят по гравию, и этот шум смешивается с гораздо более крупными следами Кинга, заполняя тишину ночи.

Из-за света позади него я не могу разглядеть выражение лица Неро, пока мы не оказываемся в паре футов. И сказать, что он выглядит удивленным, было бы преуменьшением.

Ладно, это определенно не какой-то план «Убить Саванну» .

Брови Неро подняты так высоко, как только могут. «Э-э…»

«Готово?» — спрашивает Кинг, игнорируя выражение лица своего друга.

«Да, готово ». Взгляд Неро скользит ко мне, потом снова к Кингу. «Какого черта…»

Кинг тянет меня вперед за собой, прерывая Неро. «Хорошо».

Неро поднимает руки, отступая назад через дверной проем. «Я не буду спрашивать».

Ладно, это не убийство, но то, что сейчас произойдет, ошеломит Неро.

Это не может быть хорошим знаком.

Моим глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть, когда мы входим в здание, но когда это происходит, я вижу, что интерьер соответствует внешнему виду. Тускло. И он полон всякого хлама. Куча ведер. Стопка поддонов. Треснувший прилавок со старым кассовым аппаратом.

Все выглядит застывшим во времени, как будто к нему не прикасались годами. Может быть, десятилетие.

За исключением дорожки следов, протоптанных в пыли, ведущей от входной двери к — я сглатываю — паре дверей подвала, которые остались открытыми в центре комнаты.

Неро подходит к краю дыры в полу и издает короткий свист.

Я крепче сжимаю руку Кинга, когда по цементной лестнице, ведущей из-под земли, раздаются шаги.

Большой палец Кинга гладит тыльную сторону моей ладони.

Сначала один, а затем еще трое мужчин, которых я не узнаю, поднимаются по ступенькам.

Я чувствую, что мы стоим у них на пути, но Кинг не двигается. Он стоит на месте, заставляя людей обходить нас стороной.

Когда они проходят мимо, я замечаю, что все они кивают головами в сторону Кинга, но намеренно отводят взгляд от меня.

« Это всё твоё». От того, как Неро всё время это повторяет, у меня волосы на руках встают дыбом.

Кинг скользит своей рукой вверх от моей руки к моему запястью и перемещает мою руку за собой, пока моя ладонь не оказывается на его спине. «Лестница узкая и крутая, поэтому я пойду первым. Но держи руку на моей спине для равновесия».

Я открываю рот, чтобы ответить, но горло настолько пересохло, что я не могу говорить, поэтому я просто киваю.

Мои пальцы дрожат, когда я прижимаю руку к его спине и слушаю, как все выходят из здания, пока Кинг начинает спускаться.

Мое сердце колотится так сильно, что я боюсь, что оно может остановиться.

Лестница крутая, как и сказал Кинг, поэтому моя рука скользит вверх между его плеч. И я хватаюсь за ткань его рубашки, когда начинаю следовать за ним вниз.

ГЛАВА 74

Кинг

Я иду медленно, пока мы спускаемся под землю.

Это может быть ошибкой.

Но это может быть потрясающе.

Я просто не могу дать Саванне времени на раздумья.

ГЛАВА 75

Саванна

Чем дальше мы идем, тем темнее становится , свет наверху лестницы меркнет.

Но пройдя еще несколько шагов, я замечаю новое свечение, идущее снизу.

«Последние два шага», — говорит мне Кинг через плечо, достигая дна.

Внизу ступеней есть небольшая площадка, может быть, четыре фута длиной. За ней — открытая дверь и еще одна тускло освещенная комната.

Кинг поворачивается ко мне лицом, его тело загораживает комнату.

Его пальцы поднимаются, и он начинает расстегивать пуговицы. «Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты сексуальная?»

Голос Кинга хриплый, и мои соски буквально оживают.

Я качаю головой. «Я так не думаю».

«Тогда позор мне». Он стягивает рубашку с моих плеч. «Потому что ты, женушка, и есть то, из чего сделаны мокрые мечты». Кинг заводит руку за спину и накидывает рубашку на дверную ручку.

Я хочу прикоснуться к нему. Хочу расстегнуть его рубашку, как он только что расстегнул мою, но приглушенный звук из жуткого подвального помещения напоминает мне, где мы находимся.

«Что это было?» Я не знаю, задыхаюсь ли я от страха или от похоти. Мой мозг, мое тело понятия не имеют, на чем сосредоточиться.

Кинг наклоняется ближе. «Фантазия, о существовании которой я не подозревал, пока не встретил тебя».

Его губы касаются моих. Один раз. Дважды. И на третий раз он прижимается своими к моим. Сильно.

И я сдаюсь. Открываю рот, чтобы поцеловать его в ответ.

Кинг стонет от моей покорности, и его руки скользят вниз от моих плеч к груди, обхватывая и сжимая ее через тонкую ткань моего платья.

Мои руки возвращаются к изначальной цели и начинают расстегивать рубашку Кинга, пока она не расстегнется полностью.

Я прижимаю ладони к животу Кинга, чувствуя, как мышцы под его кожей напрягаются от моего прикосновения.

«Возьми мой член, детка». Кинг подает бедра вперед, и я опускаю руки, подчиняясь, и кладу ладонь на материал его брюк.

Он такой толстый. Такой твёрдый.

Кинг отпускает мою грудь, чтобы сорвать ремень и засунуть руку в штаны. Он оставляет их на себе, но поправляет себя так, чтобы его член был направлен вверх, кончик торчал из-под пояса, капля преякулята блестела в слабом свете.

Он проводит большим пальцем по кончику, собирая свою сперму, и подносит каплю к моему рту.

«Ты кончишь дважды сегодня ночью». Он проводит большим пальцем по моим губам. «Один раз перед тем, как я войду в тебя. И один раз, когда я буду накачивать тебя своим семенем».

Матерь Божья, я сейчас кончу.

Я облизываю губы, пробуя его на вкус. Затапливая мои трусики.

«Ты можешь сделать это для меня, Саванна? Можешь быть моей хорошей девочкой и кончить дважды?»

Я киваю.

«Мне нужны твои слова».

«Да, мой король».

Ухмылка Кинга скользит по моей коже.

«Бля, идеально». Кинг наклоняется, хватает меня за задницу и поднимает на руки. «Ты, блядь, идеальна».

Его рот сливается с моим, и тепло наполняет меня, когда он крепко прижимает меня к своему телу, и я чувствую его длину у своего центра.

Я вся мокрая. И давление на клитор выталкивает стон из моего горла.

Расположив свои большие руки на моей заднице, его пальцы пробираются под края моего нижнего белья, пока его руки не оказываются на моей голой коже.

Его язык все еще вторгается в мой рот, а постоянный гул в его груди ощущается моими сосками как рай.

Схватив мою задницу, он кончиками пальцев раздвинул меня, заставив меня извиваться в его хватке, а ткань моего нижнего белья трётся о мой задний проход.

И все это время Кинг продолжает тереть меня о свой член, и я уже неловко близка к тому, чтобы кончить.

«Кинг!» Я отрываюсь от его рта, чтобы глотнуть воздуха.

Отсюда, на его высоте, я могу заглянуть через плечо Кинга в комнату за его спиной. И увидеть человека внутри.

Мое тело пытается напрячься, но я все еще обнимаю Кинга, и он просто прижимает меня ближе. Все еще укачивая меня на своей длине.

Мужчина сидит посреди комнаты, связанный и с кляпом во рту, а его шея натянута на тугую цепь и подвешена к потолку.

«Доверься мне», — шепчет Кинг мне на ухо.

Но там есть человек. Связанный в подвале.

Кинг держит меня за руку, пятясь в комнату.

Мои легкие с трудом вдыхают воздух, а глаза спешат уловить остальные детали.

Комната представляет собой бетонный блок, не намного больше стандартной спальни, с несколькими голыми лампочками, свисающими с потолка.

Здесь чисто и могло бы показаться, что это просто, если бы не огромный ящик для инструментов, стоящий вдоль боковой стены.

Как только мы вошли в комнату, Кинг повернулся лицом к мужчине, а я лицом к стене. Но то, как я обхватила Кинга, и то, как он схватил меня за задницу, означает, что мое платье задралось и открыло другому мужчине вид на руки Кинга, которые ласкают меня.

Один из пальцев Кинга касается моего заднего входа, и мое зрение затуманивается.

Кинг тыкается своей щекой в мою. «Он ужасный человек. И он умрет сегодня ночью. Но сначала я трахну тебя у него на глазах».

Святые ублюдки, свят ....

Он двигает бедрами вперед, давление его твердого члена на мой клитор почти болезненно. «Я не лгал о том, что убью любого, кто увидит тебя такой. Так что это единственный выход».

Это полный пиздец.

Кинг скользит мной вниз по своему телу, пока мои ноги не касаются пола, затем он разворачивает меня так, что я оказываюсь спиной к нему, и мы оба оказываемся лицом к лицу с пленником.

Одна сильная рука обнимает меня, удерживая на месте. «Он не заслуживает того, чтобы видеть тебя». Другая рука Кинга начинает собирать мое платье. «Он не заслуживает этого кусочка рая, прежде чем я отправлю его в Ад». Он не останавливается, пока не обнажается мое нижнее белье. Пока я не обнажаюсь перед этим незнакомцем.

Так неправильно.

Кинг скользит рукой по моему животу в трусики и тут же стонет, опуская рот к моему плечу. «Боже, ты вся мокрая».

Да. И я не могу остановить свое тело от того, чтобы выгнуться навстречу его прикосновениям, хотя мне хочется крикнуть ему, что мое тело было готово, прежде чем он показал мне, что нас ждет.

Но с каждой секундой ты становишься все мокрее.

Он трётся о мою щель, делая пальцы скользкими. «Вот как ты кончишь в первый раз».

«Кинг…» Мои руки тянутся вверх, чтобы схватить руку, удерживающую меня на месте. «Мы не можем…»

«Мы можем». Он сгибает пальцы, скользя ими внутрь меня. «И мы это сделаем». Он вытаскивает пальцы, скользит ими по моему клитору. «Но мне нужно, чтобы ты кончила быстро, потому что мне нужно оказаться внутри этой сладкой киски».

"Я не…"

Я собиралась сказать, что не думаю, что смогу . Но тут Кинг, блядь, вибрирует пальцами у моего клитора. Вибрирует . И я не могу ничего сделать, кроме как прижаться к нему.

«Вот и все, дорогая». Кинг прижимает уголок рта к моему уху. Так что мы почти щека к щеке. Оба смотрим вперед. Оба смотрят на мужчину, который смотрит на нас широко раскрытыми глазами. «Он может смотреть, сколько хочет. Потому что, когда мы закончим, я вырежу ему глазные яблоки».

Я начинаю хныкать. Плачу бессвязно, потому что, Боже, помоги мне, я наслаждаюсь этим.

Его пальцы нажимают сильнее, и я не могу оторвать глаз. Наблюдаю за мужчиной, который наблюдает за рукой Кинга в моих трусиках.

«Давай, детка». Рука, зажатая между моих грудей, двигается, и я чувствую, как он тянет вниз переднюю часть моего платья.

Я тяну его за руку, но не знаю, пытаюсь ли я заставить его остановиться или пойти быстрее.

Но мое замешательство побеждается потребностью, потому что мои сиськи вываливаются наружу, и я чувствую внимание мужчины в своей глубине.

Зная, что ему нравится то, что он видит.

Зная, что он не сможет меня коснуться.

Зная, что Кинг никогда не позволит ему прикоснуться ко мне.

Зная, что я принадлежу Кингу и никому другому.

Кинг щиплет мой сосок, его пальцы между моих бедер не останавливаются, и я стону. Громко.

Все сжимается, когда я пытаюсь отсрочить это еще на мгновение.

"Да, жена, вот так. Залей мои чертовы пальцы. Заставь его смотреть, как ты кончаешь мне на руку".

Взгляд мужчины опускается с моей груди, туда, где рука Кинга играет с моей киской, прикрытая лишь тонким слоем кружева. И это последняя капля.

Тяжелое дыхание Кинга заполняет мои уши, когда я взрываюсь. «Продолжай». Его пальцы продолжают летать по моему клитору. «Подготовь эту киску для меня».

Мои пальцы начинают царапать его руку. «Я готова», — хрипло говорю я. «Я готова».

Руки Кинга обнимают меня, он поднимает меня и несет несколько шагов через комнату.

Он ставит меня в паре футов от ящика с инструментами.

«Нагнись. Руки на стойку».

Я делаю, как он говорит, вытягивая руки перед собой, чтобы дотянуться до поверхности.

Большая рука скользит от основания моей шеи вниз к пояснице. «Выгнись для меня, жена».

Я делаю.

Кинг задирает подол моего платья так, что оно собирается у меня на талии.

Я поворачиваю голову в сторону, чтобы видеть мужчину в кресле. Теперь он немного позади нас. Но как только я об этом думаю, Кинг хватает меня за бедра и разворачивает нас так, что мужчина получает более профильный вид.

«Надо убедиться, что он видит эти сиськи». Кинг трясет моими бедрами, и я чувствую, как мои сиськи покачиваются от этого движения. «И», он начинает стягивать с моих ног трусики, «надо убедиться, что он видит, как я скольжу в твою горячую маленькую щелку и выхожу из нее». Кинг позволяет им упасть мне на лодыжки, и я смотрю через плечо, как он стоит позади меня.

Раздается звук расстегивающейся молнии, а затем следует шлепок от того, как Кинг ударяет своим членом по верхней части моей задницы.

Кинг сгибает колени, выравнивая высоту, и я приподнимаюсь на цыпочки.

«Моя жадная девочка», — стонет Кинг, его член легко скользит по моим мокрым губам.

Его кончик начинает давить на мой вход, и мужчина в кресле издает стонущий звук.

«Он может смотреть». Кинг толкается вперед, медленно заполняя меня. Неуклонно заполняя меня. «Он может мечтать о том, как будет сосать эти сиськи». Он входит по самое основание, и мы оба стонем. Затем он начинает выходить обратно. «Он может видеть, как блестит мой член, когда я вытаскиваю его из тебя». Кинг делает несколько неглубоких толчков, только головка его члена движется в меня и наружу, пока он сжимает мою задницу, раздвигая меня так, чтобы он мог смотреть прямо вниз на то, что он делает. «Но никто не видит твои дырочки». Палец, скользкий от моего собственного освобождения, трётся о мой задний вход.

Моя спина сама по себе выгибается еще сильнее, и Кинг издает смешок.

«Кто бы мог подумать, что моя жена будет такой чертовски грязной». Он обводит большим пальцем тугое кольцо мышц. «Готова трахаться когда угодно». Он начинает вставлять свой член обратно до упора. «Готова взять меня любым способом, которым я смогу ей это дать».

Я не могу удержаться и смотрю на этого человека.

Он смотрит, как Кинг входит в меня. Смотрит на длину моего мужа, и... Я сдерживаю стон. Он твердый. Спереди у него выпуклость на штанах, и я знаю, что он меньше Кинга, но что-то в том, чтобы видеть, как другой мужчина физически возбуждается, наблюдая за нами, заставляет мое тело дрожать.

Наблюдение. Медленные толчки. То, как Кинг заставляет меня чувствовать себя там . Это снова ставит меня на грань.

«Пожалуйста», — умоляю я.

Бедра Кинга встречаются с моими, его руки снова перемещаются к моей талии, крепко сжимая меня.

«Пожалуйста, что?»

Клянусь, его член пульсирует внутри меня.

«Пожалуйста, мой король. Мне нужно, чтобы ты меня трахнул!»

Его урчание похоже на мурлыканье: «Все для моей королевы».

ГЛАВА 76

Кинг

Я вбиваю свой член в жену, давая ей то, что она хочет. Но мои глаза не знают, на чем сосредоточиться. На ее подпрыгивающей заднице. Или на полоске профиля, которую я вижу, показывающей ее восторженное выражение. Или на мужчине в кресле, желающем увидеть, на чем он фокусируется. Какие части ему нравятся больше всего.

Он знает, что он покойник, но у него все еще стоит, потому что никто не может смотреть на Саванну в муках страсти и не испытывать гребаного стояка.

И зная, что она моя. Вся, блядь, моя.

Я отбрасываю последние нити контроля и просто отпускаю.

Я вхожу в свою женщину и чувствую, как она сжимается вокруг меня.

Я крепко держу ее за талию. Держу ее на месте, пока я погружаюсь так глубоко, как только могу.

Вбиваюсь в нее. Заставляю ее сиськи, ее задницу и все ее существо трястись с каждым толчком.

И когда я чувствую, что она начинает меня сжимать, я наклоняюсь вперед, прижимаясь грудью к ее спине, так что я могу дотянуться до её киски. Потирая то место, где мы встречаемся.

«Муж», — стонет Саванна.

"Что тебе нужно?"

«Мне нужно… мне нужно кончить».

«Прямо сейчас?» — спрашиваю я, уже смыкая пальцы вокруг ее клитора.

"Пожалуйста."

«Смотри на него», — произношу я команду, начиная растирать ее распухший комок нервов. «Смотри, как он смотрит, как ты разваливаешься на части». Я продолжаю тереть, продолжаю двигать бедрами. «Давай, детка. Кончай для нас обоих. Покажи ему, на что ты способна».

Саванна поворачивает голову, чтобы посмотреть на мужчину, и я тут же чувствую, как она сжимает мой член. И я начинаю кончать.

Я слышу, как мужчина стонет, и я слышу, как звенит цепь на его шее, но я слишком занят, чтобы отвести взгляд. Потому что мой член, дергающийся внутри нее, это, по-видимому, все, что нужно моей жене, чтобы сойти с ума вместе со мной.

Саванна вскрикивает, ее голова опускается вниз, плечи выгибаются вперед, оргазм охватывает ее тело.

Мои яйца сжимаются, и я стону, выкачивая остатки своей спермы. И я продолжаю играть с ее клитором, продолжаю заставлять ее содрогаться, когда вытаскиваю.

Я откидываюсь назад, чтобы посмотреть вниз между нами, и вижу, как моя сперма капает на пол.

«Вот именно, милая. Выталкивай её». Колени Саванны начинают сгибаться, поэтому я отвожу руку от ее лона и обхватываю ее талию. Притянув ее к своей груди, я поддерживаю ее вес и прижимаюсь губами к ее волосам.

«Ты молодец».

Я протягиваю другую руку и задираю переднюю часть ее платья, убирая ее великолепные сиськи, теперь, когда мы закончили.

«Ты чертовски идеальна, Саванна Бэби».

Я поправляю юбку ее платья, так что она полностью прикрыта. Затем я заправляю свой член обратно в штаны, прежде чем обхватить ее обеими руками.

Ее сердце колотится под ребрами, а дыхание все еще прерывистое. И хотя она кончила так красиво, в мои мысли закрадывается сомнение.

Я опускаю лицо так, что наши щеки соприкасаются, помещая свое лицо между ней и мужчиной в кресле. «Ты в порядке, жена?»

Из ее горла вырывается тихий, сдавленный смешок. «Иисус, Кинг». Она слегка качает головой. «Это было…» Она замолкает и пытается повернуться, чтобы посмотреть на мужчину, но я прижимаюсь щекой к ее щеке, не позволяя ей.

«Охуенно горячо», — заканчиваю я.

Все еще обнимая ее, я поворачиваю Саванну к передней стене, а затем веду ее к двери.

Она не сопротивляется и не пытается снова посмотреть на мужчину.

Когда мы переступаем порог, я почти плотно закрываю за нами дверь.

Остановившись на маленькой площадке у подножия лестницы, я достаю из кармана трусики Саванны.

Она пытается отобрать их у меня, но я приседаю перед ней. «Позволь мне».

Саванна опирается мне на плечи, затем поднимает ноги в своих симпатичных туфельках, пока я натягиваю ее кружевные трусики на ее ноги.

Она все еще в беспорядке, и я знаю, что ей, вероятно, это неприятно, но ее образ в таком виде навсегда останется в моей памяти.

Вставая, я тянусь назад, хватаю рубашку с дверной ручки и помогаю Саванне надеть ее. Только на этот раз я застегиваю больше пуговиц, закрывая ее до самого горла.

Руки на воротнике рубашки, удерживая ее на месте, я целую ее в лоб. «Иди к машине и подожди меня. Хорошо?»

"Хорошо."

Отпустив одну руку, я достаю брелок из кармана и протягиваю ей. Она берет его, но прежде чем я отпускаю ее воротник, я наклоняю к ней лицо. «Сделай для меня еще одну вещь, ладно?» Она слегка кивает мне. «Не думай слишком много, детка».

Саванна еще раз кивает, прежде чем я отпускаю ее, и она поднимается по лестнице.

* * *

Я жду , пока не услышу, как открывается и закрывается входная дверь здания, затем возвращаюсь в комнату.

Моя рубашка все еще расстегнута до талии, но я не хочу, чтобы она испачкалась, поэтому оставляю ее.

Мужчина, Пони, все еще там, где мы его оставили.

Альянс следил за ним некоторое время. Отслеживал его передвижения, надеясь, что он приведет нас к кому-то ответственному, потому что мы знаем, что он в этом замешан. Он всегда был просто посредником, но он в этом замешан.

Но некоторые из наших ребят наблюдали за ним сегодня вечером, когда Пони решил, что было бы неплохо попытаться схватить женщину, идущую домой из бара.

Но ей повезло, а Пони не повезло, наши люди затащили его в свой фургон, прежде чем он успел затащить ее в свой. А это значит, что его польза для нас закончилась. Потому что неконтролируемым пушкам доверять нельзя. А насильников нельзя оставлять в живых.

Я упер руки в бока и посмотрел на этого скользкого ублюдка. «У меня были большие планы на тебя. Но сейчас я чувствую себя довольно хорошо, и я бы предпочел продолжать пахнуть как пизда моей сексуальной жены, а не как твоя кровавая тушка, так что, думаю, я лучше просто покончу с этим».

Его глаза расширяются, и он пытается заговорить, но ткань, у него во рту, и клейкая лента, удерживающая его голову на месте, не дают ему выговаривать слова.

Я цокаю языком. «Время разговоров прошло».

Стул, на котором сидит Пони, пристегнут к полу, но сам Пони не пристегнут к стулу. Он все равно не может выбраться. Но мы знаем, как раздражает отвязывать труп от стула, поэтому нашли способ получше.

Сначала мы скрещиваем лодыжки пленника, чтобы они напоминали букву X, затем мы используем высокопрочную веревку в форме восьмерки, чтобы скрепить их вместе. Это оставляет их колени разведенными в стороны, а ступни под углом к полу. Так что даже если они попытаются встать, они не смогут ходить.

Руки просто сковывают за спиной. Проверенный метод.

И не глядя, я знаю, что у Пони нет большинства ногтей. Вот откуда я знаю, что у него больше нет информации, которой он мог бы поделиться. И почему нет смысла вытаскивать его кляп.

А потом цепочка…

Один конец заперт на шее Пони, и мой взгляд скользит вверх по всей длине, к потолку, где он проходит через ряд простых блоков, прежде чем свисает обратно на пол, где он закреплен крюком.

Опять же, теоретически, он мог бы попытаться встать. Но его ноги не будут работать как следует, и он упадет. А поскольку руки ему не помогут, он, скорее всего, просто будет барахтаться, пока не повесится.

Такое уже случалось.

Я хлопаю в ладоши. «Ну ладно».

Я иду через комнату к ящику с инструментами и открываю второй ящик снизу.

Я хочу сделать это быстро. Но не слишком быстро.

Мои пальцы зависают над выбранным вариантом, и я ухмыляюсь, когда вижу нож Боуи.

Этого будет достаточно.

Я вращаю лезвие на ладони, поворачиваясь. Это бессмысленный навык, который я освоил в свои двадцать, когда впервые испачкал руки. Это показушно и глупо, но эффективно.

В данном случае Пони пытается кричать.

«Я не собираюсь вырезать тебе глаза, так что можешь просто расслабиться», — говорю я ровным тоном.

Я позволяю ножу вращаться еще раз и останавливаюсь перед ним.

«Но… тебя действительно нужно наказать. И я могу придумать только один подходящий вариант действий». Я хватаю нож так, чтобы он был направлен вверх. «Просто знай, что мне тоже будет неприятно». Я позволяю ножу повернуться так, чтобы он был направлен вниз, и резко опускаю руку вниз.

Пони отклонился от меня, указав мне идеальный путь.

Кончик моего острого как бритва ножа прорезает переднюю часть его брюк и основание его еще полутвердого члена, пока не встречает сопротивление стула под ним.

Это не звук, все произошло слишком быстро, чтобы был какой-то хлюпающий звук. Это то небольшое трение. То, как лезвие так легко прорезало его член, лишь с небольшим сопротивлением.

Я быстро отпускаю нож, оставляя его там, где он есть.

На этот раз пони кричит по-настоящему. Пронзительно и мучительно.

Пока я прижимаю кулак к груди, борясь с рвотным рефлексом.

«Я знаю, мужик». Мои плечи трясутся от дрожи. «Как я и сказал, неприятно. Но, проживешь дерьмовую жизнь, умрешь дерьмовой смертью».

Пони задыхается от собственных вдохов. И я уверен, что сопли, текущие из его носа, как-то связаны с этим. Но именно кровь, скапливающаяся у него на коленях, заставляет меня бороться с очередным приступом рвоты.

Обычно мы оставляем член и яйца в покое, но этот ублюдок сам напросился.

Я делаю несколько шагов в сторону, туда, где цепь закреплена на полу. Я хватаю длину, затем снимаю нижнюю часть с крюка, сжимая хватку так, чтобы цепь не скатилась обратно через шкивы. Потому что ослабление цепи на шее Пони — это противоположность тому, что я собираюсь сделать.

«Ты все еще со мной?» Я слегка дергаю цепь, и она толкает его шею. Пони стонет и смотрит на меня сквозь слезы в глазах. Мои пальцы сжимают цепь, и мой тон темнеет. «Сколько женщин плакало из-за тебя?» Я тяну цепь вниз, увеличивая натяжение, и тяну вверх шею Пони. «К скольким из них ты проявил милосердие?» Я тяну сильнее. Его шея вытягивается еще больше. «Полагаю, ноль».

Я придаю этому больше значения.

Пони воет, но остается сидеть, не вставая на шатающиеся ноги, как я предполагал.

«Да ладно? — бормочу я. — Ты что, даже умереть, как гребаный мужик, не можешь?»

Я дам Пони, наверное, фунтов сто, так что он уже должен быть в воздухе.

Я сильнее дергаю цепь, навалившись на нее всем весом.

И я вижу проблему за секунду до того, как она разрешится сама собой.

Кончик лезвия вонзился в стул глубже, чем я предполагал, пригвоздив его тело к сиденью, за член. И когда цепь наконец подняла его, нож остался торчать, разрезая его штаны, когда он поднялся, и отрезая сморщенный конец его члена. Который вывалился из дырки в штанах... и упал на пол.

Мое тело отшатывается, отдергивается от этой маленькой вещи. Но я все еще держу цепь, и я дергаю цепь слишком сильно. Или просто достаточно сильно. Потому что движение сопровождается щелчком, шея Пони поддается, что я чувствую на всем протяжении цепи.

Я отпускаю цепь, стоя, вытянув руки по бокам, как будто часть ее может достаться мне, если я пошевелюсь, в то время как тело Пони падает вперед на пол, а длина цепи следует за его весом, высвобождаясь из шкивов и с шумным грохотом скатываясь по его телу.

Я застыл между отвращением и юмором, когда увидел труп передо мной. Лицом вниз, задницей вверх, отрезанный член всего в нескольких дюймах от его открытых глаз.

Отвращение побеждает, и я снова и снова протираю руками грудь. Пытаясь отмахнуться от мерзости всего этого.

Звук, похожий на начало моего имени, привлекает мое внимание к дверному проему.

Там стоит Неро, держась за ручку двери, его рот открыт в гримасе отвращения, глаза прищурены и смотрят на Пони, не веря своим глазам.

Я расправляю плечи, делая вид, что меня все устраивает. «Закрой рот, ты похож на Маппета».

Неро медленно переводит взгляд на мой. «Ты отрезал ему член».

Моя голова наклоняется из стороны в сторону. «Технически, это правда. Но это не было планом».

Неро морщит нос. «И здесь пахнет сексом, потому что...?»

«Потому что моя жена круче твоей».

Взгляд Неро возвращается к Пони. «Не думаю, что я хочу знать».

«Э-э, фу», — я показываю на тело и растущую под ним лужу крови. «Это было после».

Неро поворачивается, чтобы подняться по лестнице. «Я не хочу знать».

«Чувак», — продолжаю я. «Мы же не трахались на Пони».

«Я сказал, что не…»

«Мы просто трахались у него на глазах».

Неро вскидывает руки вверх. «Я не хочу знать!»

ГЛАВА 77

Саванна

Я сжимаю губы, наблюдая, как Кинг останавливается на полпути между мной в своем внедорожнике и входной дверью здания свалки.

Он направлялся ко мне, готовый отвезти меня домой, но один из парней, стоявших с Неро рядом со зданием, просто окликнул его.

Я вижу, как грудь Кинга расширяется от вдоха, прежде чем он снова поворачивается к человеку, прижимающему к уху телефон.

Кинг сказал мне не слишком задумываться о том, что произошло. Так я и не думаю.

Потому что если я это сделаю... Нет. Видишь? Даже не собираюсь туда.

И я также не собираюсь гадать, что он там делал, пока я ждала его здесь.

Ты знаешь, что он делал. Он убивал этого человека.

Но Кинг попросил меня сделать что-то еще. Он попросил меня доверять ему.

И я это делаю.

Так я и сделаю.

Вот почему я сижу здесь, положив руки на колени, и наблюдаю за группой мужчин, разговаривающих в темноте.

Неро что-то говорит, но Кинг качает головой, указывая на одного из парней, которого я не знаю.

Что-то не так.

Кинг вырывается, но вместо того, чтобы направиться к водительской двери, он подходит к моей.

Я заперла двери, как только села, поэтому я нажала на кнопку, чтобы разблокировать их сейчас. И как только Кинг открыл дверь, я потянулась к нему, хватая его за расстегнутую рубашку.

"В чем дело."

Он качает головой. «Ничего».

Я немного тяну его за рубашку. «Это не пустяки».

Он стоит там, наблюдая за мной, и я вижу момент, когда он решает поделиться. И наблюдать, как он выбирает доверять мне в ответ, кажется даже более важным, чем то, что мы только что сделали вместе.

Его руки смыкаются над моими. «Кто-то поджег галерею».

Я хмурю брови. «Галерея? Ты имеешь в виду галерею Мэнди и Орландо?»

Он кивает. «Там никого не было, так что никто не пострадал. Но я хочу пойти проверить».

"Почему?"

«Потому что это кажется мне личным, и я хочу это увидеть».

Я сглатываю. А что, если это мы виноваты?

«Я иду с тобой», — говорю я Кингу, но он уже качает головой.

"Нет."

"Но--"

«Нет, Саванна». Он хватает меня за подбородок, и это, кажется, его новый любимый прием. «Ты не пойдешь. Ты пойдешь в дом». Я пытаюсь возразить, но он поднимает мой подбородок, закрывая мне рот. «Это часть доверия мне. Теперь ты со мной, детка. И пути назад нет. Но ты должна делать то, что я говорю, когда дело касается твоей безопасности. Ты можешь ворчать на меня в любое другое время, и мы можем спорить, и иногда ты победишь. Но не тогда, когда дело касается твоей безопасности». Его хватка ослабевает. «Скажи, что будешь слушатся».

«Я буду».

«Хорошо». Кинг полностью отпускает меня и отходит назад, мои руки наконец-то падают с его рубашки. «Рокко отвезет тебя домой». Как раз в тот момент, когда он это говорит, рядом с нами останавливается еще один черный внедорожник.

Кинг подходит к задней двери и открывает ее для меня.

Я колеблюсь, глядя на профиль водителя.

«Он — секундант Неро. Он надежный. И он знает, что он и все, кого он когда-либо встречал, умрут ужасной, мучительной смертью, если с вами что-нибудь случится, пока он главный».

Клянусь, я вижу, как этот парень качает головой, словно это не первый раз, когда ему угрожает начальство, и это заставляет меня чувствовать себя немного спокойнее.

«Так что, вся эта угроза убить всех, кого ты знаешь, — это просто твой обычный ход? Я думала, что я особенная». Я стараюсь не улыбаться, поддразнивая мужа.

Кинг прищуривается: «Садись в другую машину, Саванна».

* * *

Он сказал, что будет прямо за мной. Но, судя по тому, как далеко отсюда галерея, он будет еще как минимум через тридцать минут.

Скрывая очередной зевок, я решаю прекратить бороться со сном.

Я уже переоделась в пижаму, которую сняла, когда Кинг разбудил меня несколько часов назад. И мне все равно, взойдет ли солнце через час. Я задернула плотные шторы, готовясь к своему плану проспать большую часть дня.

Оставив включенной лампу для Кинга, я откидываю одеяло и ложусь в кровать.

Мое тело болит во всех отношениях, и я устраиваюсь на матрасе, а в голове проносятся мысли о муже.

ГЛАВА 78

Кинг

Даже в темноте я вижу, что дым все еще поднимается над крышей небольшого здания.

Вздохнув, я замедляю ход и паркуюсь вдоль обочины в конце квартала. Не то чтобы я думал, что наш парень лжет, но часть меня надеялась, что, может быть, это просто небольшой пожар. Какая-то розетка заискрилась.

Две пожарные машины все еще припаркованы снаружи здания вместе с другими аварийно-спасательными машинами, но все огни выключены, а пожар потушен, так что очевидно, что основное событие уже позади.

Выходя из своего Suburban, я наконец-то застегиваю рубашку и быстро осматриваю руки на предмет крови.

Штаны Пони скрыли первоначальные брызги крови, а на мне ничего не видно, так что я называю это хорошим результатом.

Я направляюсь к двум пожарным, которые беседуют, прислонившись к кузову одного из грузовиков.

Тот, что повыше, замечает меня первым и выпрямляется. «Тебе туда нельзя».

Я смотрю на кирпичное здание, покрытое следами обугливания, со всеми выбитыми окнами и интерьером, который не узнать по сравнению с тем, что было несколько дней назад, и поднимаю бровь. «Нет, блядь». Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь прямо перед ними, затем протягиваю руку. «Кинг Васс».

Я не часто упоминаю чьи-то имена, но большинство людей в этом городе, по крайней мере, слышали обо мне, и это открывает рты.

«О, привет». Они оба пожимают мне руку. «Ты владел этим местом?»

Я бы не советовал сказать «да», просто чтобы ускорить процесс, но это было бы глупой ложью, если бы меня поймали на этом.

«Нет», — я засовываю руки в карманы, оставаясь небрежным. «Но у моей жены тут как раз была выставка, и она дружит с владельцами. Сказала мне прийти и убедиться, что все в порядке. Ты же знаешь, какие жены».

Когда Парень номер Два закатывает глаза, а вслед за этим раздается пренебрежительное бормотание женщины , мне приходится напомнить себе, что не стоит бить пожарного по лицу.

«У меня то же самое», — говорит номер Один, кивая. «Но здесь никого не было, так что никто не пострадал. И, насколько мы можем судить, место было пустым. Никаких признаков искусства или чего-либо еще в этом месте. Что хорошо для страховых компаний».

Я ворчу: «Это хорошо. Есть какие-нибудь догадки, как это началось?»

«Поджог». Парень Два покачивается на каблуках.

«Вы уже поняли?»

«Да. Тот, кто это сделал, не пытался выдать это за поджог». Когда я поднимаю брови, он продолжает. «Лучшее, что мы можем сказать на данный момент, парень или кто-то еще облил бензином здание снаружи, залил им пол внутри и даже облил им дверные проемы. Затем, — он указывает на здание, примыкающее к галерее, — он вылил бензин до самой дальней стороны. Предположительно, он был там, когда поджег след. Вероятно, пытался укрыться за другим зданием на случай, если возгорание что-то взорвет. Но в этом месте все было электрическое, никаких газовых приборов или чего-то подобного. Так что было бы интенсивно и жарко, но без взрывов ».

Почему…

То что он говорит...

Я делаю шаг назад.

«Йоу, ты в порядке?»

Я киваю, даже делая еще один шаг в сторону. «Да. Спасибо за информацию».

Бензин около двери.

Почему это чертовски знакомо?

В моем животе зарождается темное чувство, я поворачиваюсь и иду обратно к своей машине, забираюсь в нее и завожу двигатель, даже не закрыв за собой дверь.

Я разворачиваюсь и направляюсь домой, одновременно набирая номер Неро.

«Что ты нашел?» — отвечает он.

«Ты помнишь парня, который поджигал здания, обливая периметр и дверные проемы бензином?»

«Чёрт, это звучит…» Неро молчит долгую секунду. «Ты говоришь о Руке?»

Рука .

Донни О'Рейли.

Получил прозвище за свою любовь к удушению.

Все это всплыло в моей памяти. Ирландский кусок дерьма, который работал на ту же семью, что и я, до того, как Неро и я уничтожили их вместе с русскими, чтобы сформировать Альянс.

Он был психопатом-ублюдком. Примерно моего возраста, внук Босса и второй в очереди на пост главы семьи. Он был полон дерьма и гнева, как и они все.

«Разве мы не убили его?» — спрашивает Неро.

Я качаю головой, разгоняясь по дороге. «Этого придурка арестовали за два дня до нашего удара за убийство семьи из четырех человек. И я думаю, он сжег их дом, точно так же. Вот почему это показалось мне знакомым. Но он в тюрьме. Он получил чертово пожизненное заключение, без права на условно-досрочное освобождение».

«Подожди», — Неро начинает что-то печатать.

«Он в тюрьме», — повторяю я.

«Блядь», — проклятие Неро леденит мою кровь, и меня охватывает страх, потому что я знаю, что он сейчас скажет. «Он вышел».

Я нажимаю педаль газа до упора в пол. «Как?!»

Неро тоже движется, заполняя линию шумом. «Подкуп. Доказательства уничтжены».

«Я не ставил никаких оповещений по его имени, потому что он должен был сидеть в тюрьме до самой смерти. Глупый тупица! И какого черта он поджег…»

Я замолкаю, ощущая тяжесть мира, давящую мне на грудь.

«Я буду прямо за тобой», — говорит Неро в свою очередь.

Вулканическая ярость течет по моим венам, подстегиваемая страхом.

«Саванна». Я с трудом могу выговорить ее имя. С трудом могу заставить себя произнести его.

Он преследует Саванну.

Этот безумец преследует мою семью, потому что я убил его.

«Прямо за тобой». Слова Неро напоминают мне, что я ближе всех.

Что именно мне нужно ее спасти.

ГЛАВА 79

Саванна

Пол скрипит , и я издаю сонный стон.

Я слышу, как Кинг сидит на своей стороне кровати, он наконец-то дома.

Я поворачиваю голову и приоткрываю глаза, но он уже выключил лампу, которую я оставила для него включенной.

Хорошо, он тоже планирует немного поспать.

Чувствуется слабый запах бензина, и я помню, как он пошел в галерею, чтобы узнать, что случилось с пожаром.

Я моргаю в темноте, пытаясь проснуться. «Все было в порядке?»

Кинг не отвечает, но я чувствую, как матрас прогибается, когда он забирается в кровать.

И вот тогда я это слышу.

Снаружи доносится неистовый лай Дюка.

ГЛАВА 80

Кинг

«Откройте чертовы ворота!»

Они меня не слышат.

Они, блядь, ничего не слышат, потому что ни один из телефонов, блядь, не работает!

Я жму на клаксон и мигаю фарами, подъезжая к концу подъездной дорожки.

Я пытался дозвониться до всех. Саванна, Бенедикт, сторожка, дом персонала, и ничего не получилось. Я также просил Неро, но он тоже не смог. Этот ублюдок нашел способ заглушить сотовую связь на моей территории.

Потому что он здесь.

Я опускаю стекло и машу рукой. И все время кричу.

Они наконец узнают мой внедорожник, и ворота начинают открываться.

Я едва сбавляю скорость. Еле-еле въезжаю на подъездную дорожку.

Когда дом появляется в поле зрения, я вижу, как люди бегут к перепуганному Дюку.

И страх, которого я никогда раньше не испытывал, пронзает меня прямо в сердце.

Если я опоздаю…

Пожалуйста, не дайте мне опоздать.

ГЛАВА 81

Саванна

Мои глаза начинают привыкать, и я вижу тень руки Кинга, когда он протягивает ко мне руку.

Но когда он касается моей голой руки, что-то не так.

"Кинг?"

Прикосновение ищущее, как будто он пытается понять, какую часть моей руки он хватает.

И тут я замечаю это. Текстуру. Кожа. Перчатка.

"Что…"

Рука крепко сжимает мою руку.

Прежде чем я успеваю закричать, меня волочат по матрасу.

Я борюсь.

Я пытаюсь оттолкнуть мужчину, но все равно слишком темно. И я не могу...

Что-то ударяет меня в щеку, и голова раскалывается от боли.

«Не волнуйся, красотка», — смеется незнакомый мне мужской голос. «Я здесь только для того, чтобы убить тебя».

Я думала, что Кинг научил меня понимать значение слова «страх».

Я думала, что знаю, что значит бояться.

Но я ошибалась.

Потому что меня охватывает ужас, и это не похоже ни на что, что я чувствовала раньше.

Я умру.

Вторая рука в перчатке хватает меня за шею.

Этот человек меня убьет.

Он начинает сжимать меня, и мои глаза расширяются.

«Нет!» — задыхаюсь я, когда он отпускает мою руку и обнимает меня за шею второй рукой.

Я теряю рассудок и цепляюсь за его руки, пытаясь оттолкнуть их.

Но он слишком силен.

Его влияние слишком велико.

Я моргаю, сдерживая слезы, текущие из моих глаз.

Я больше не хочу плакать.

ОН УБЬЕТ ТЕБЯ, САВАННА! СОСРЕДОТОЧЬСЯ!

Я снова моргаю, пытаясь понять, почему он такой высокий.

Перед глазами начинают появляться черные пятна.

У меня так сильно болит горло.

Он меня задушит.

У тебя мало времени.

Я на спине. Ноги дергаются, но там ничего нет. Человека там нет.

Быстрее!

Я вытягиваю ногу в сторону и обнаруживаю, что край матраса находится всего в нескольких дюймах от меня.

Он подтащил меня к краю и встал надо мной на колени.

БЫСТРЕЕ!

Зажмурившись, я прижимаю ступни к матрасу и поднимаю их как можно ближе к ягодицам.

Мои легкие плачут.

Кажется, моя шея сейчас сломается.

Моя душа кричит.

«Через секунду все закончится», — шепчет голос в темноте.

Но я этого не приму.

Не сейчас, когда у меня есть все, чего я когда-либо хотела.

Не теперь, когда у меня есть Кинг.

Я изо всех сил отталкиваюсь бедрами, прикладывая все усилия.

Нижняя часть моего тела приподнимается, и я поворачиваюсь, перекатываясь к краю кровати.

Мой вес давит на колени мужчины, и он вынужден отпустить мою шею, чтобы размахивать руками. Но этого недостаточно, чтобы остановить то, что я начала.

Мое зрение пытается восстановиться, когда мы оба падаем с края кровати.

Он приземляется первым, на спину, а я падаю, наполовину на него.

Меня охватывает тошнота от недостатка кислорода и от близости к его телу, но у меня нет времени чувствовать себя плохо.

У меня ни на что нет времени.

Поднявшись, я бью его локтем, как могу, в живот. Это может быть не самая эффективная часть тела для удара, но она прямо там.

Он хрюкает, и я выигрываю себе долю секунды, чтобы откатиться от него.

Но мои ноги запутались в одеяле.

«Ебаная сука», — шипит он, и я чувствую, как одеяло тянется к нему, увлекая за собой и меня.

Мне хочется кричать, но мне все еще трудно дышать.

У меня такое ощущение, будто горло забито битым стеклом.

Мои ладони находят опору на твердом полу, и когда он сильнее тянет одеяло, пытаясь притянуть меня ближе, он невольно освобождает меня.

Опираясь руками на пол, я карабкаюсь, пока не могу встать на ноги.

Тогда я бегу.

Я бегу так быстро, как только могу, из своей спальни. Используя память, чтобы вести меня через темный дом.

Я слышу Дюка снаружи.

Почему Дюк снаружи?

В коридоре позади меня раздаются тяжелые шаги.

Меня охватывает печаль.

Это так похоже на то первое утро, когда я сбежал от Кинга. Только это совсем не то.

Потому что Кинг поймал меня, когда я упала.

Потому что Кинг обещал защитить меня.

Но его здесь нет.

Кинга здесь нет, чтобы спасти меня.

«Ты об этом пожалеешь!» — голос мужчины звучит так близко.

Мои босые ноги шлепают по полу, когда я стараюсь бежать быстрее, и на мгновение я осознаю, что если бы на мне были носки, то я бы уже был мертва.

Лестница там, она прямо там.

Я должна это сделать.

Я протягиваю руку, хватаюсь за перила и разворачиваюсь.

Снаружи шум. Люди .

Лестница заканчивается у главного входа. Мне просто нужно спуститься по пролету, пересечь комнату и выломать дверь.

Я собираюсь это сделать.

Мои ноги летят вниз по первым ступенькам.

И тут что-то ударило меня в спину.

Что-то жесткое и беспощадное.

И я теряю равновесие.

Я тянусь к перилам. Но промахиваюсь.

Острые края лестницы смотрят на меня, когда я с грохотом к ним приближаюсь.

Меня переполняет горе, и я протягиваю руки, чтобы смягчить падение.

Если я умру, Кинг никогда себе этого не простит.

Мое левое запястье с хрустом ударяется о землю.

Крик, который я так долго пытался выдавить из легких, наконец вырывается на свободу, и он наполнен болью.

Так не должно было быть.

ГЛАВА 82

Кинг

Крик Саванны пробирает меня до костей.

Прямо передо мной, всего в нескольких ярдах, я наблюдаю, как моя жена падает на неумолимую деревянную лестницу.

Ее голова отскакивает от ступеньки, и мое сердце замирает, когда я вижу, как ее тело обмякает.

Все происходит за секунду. Меньше секунды.

Я не перестаю двигаться.

Я бегу изо всех сил, пытаясь добраться до нее, прежде чем она скатится вниз по лестнице, даже зная, что я не успею.

Я даже не могу дать ей это.

Потому что у меня нет времени.

Потому что я, блядь, опоздал.

Саванна согнулась и соскользнула с последней ступеньки. Одна рука зажата между грудью и полом, голова повернута в сторону, глаза закрыты.

Я даже не могу позвать ее, пока бегу.

Даже не могу выкрикнуть ее имя.

Потому что мое горло охвачено отчаянием.

Маниакальный крик поднимает мои глаза, и я вижу Донни О'Рейли, бегущего вниз по лестнице к Саванне. Пытающегося добраться до нее раньше меня. Пытающегося убить ее, если она еще не умерла...

Мысль о том, что моя милая Саванна Бэби может исчезнуть, вызывает у меня рев.

Звук разносится по всему дому, и я почти добираюсь до места, когда Дюк меня опережает.

Рыча, мой пес летит по воздуху и сталкивается с Донни как раз в тот момент, когда тот собирается спрыгнуть с последних ступенек.

Донни кричит, приземляясь на спину на ступеньки, более ста фунтов разъяренного животного на нем. Щелкает зубами у него на лице.

Прижав Донни к земле, я падаю на колени и прохожу последние несколько футов до Саванны.

«Малышка». Мой голос срывается. «Дорогая». Я наклоняюсь ближе и вижу, как дрожат мои руки, когда я слегка прижимаю пальцы к ее горлу, проверяя пульс.

Проверяю пульс .

«Саванна…» — шепчу я теперь. «Пожалуйста…»

Она не может исчезнуть.

Я не смогу жить с собой, если ее не станет.

Я прижимаюсь щекой к полу и смотрю на ее прекрасное лицо.

«Пожалуйста, детка».

Когда я вижу, как поднимается ее спина и легкие наполняются воздухом, я чувствую, как из уголка моего глаза катится горячая слеза.

Она все еще жива.

Нежно, очень нежно я глажу ее волосы.

"Жена."

Ее веки трепещут.

«Вызовите скорую!» — кричу я.

«Вперед». Голос Неро удивляет меня, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как он входит в дом. «Идите и защитите собственность». Он говорит людям, собравшимся у двери, и я вижу, что он привел с собой флот.

Когда Неро подходит и опускается на колени рядом с Саванной, в его руке оказывается телефон.

Его рука касается моего плеча. «Я держу ее. Теперь иди и закончи, пока твоя собака не сделала это».

Донни .

Доверив Саванну Неро, я встаю.

Даже когда Дюк сидит на нем и хватает его за руки, когда тот пытается его оттолкнуть, Донни пытается подняться по лестнице, двигаясь боком.

Возможно, именно вид Неро в конце концов напугал его настолько, что он попытался бежать.

Но он не должен бояться Неро. Он должен бояться меня. Потому что я тот, кто собирается убить его.

«Отпусти!» — кричу я команду Дюку, уже приближаясь к своей добыче. Дюк спрыгивает с Донни, но прежде чем он успевает хоть как-то пошевелиться, я занимаю его место, взбираюсь по последним ступенькам и

усаживаюсь на грудь Донни.

«Ты убил всю мою семью!» — кричит он мне.

"Еще нет."

Затем я бью его.

Со всей своей чертовой силой и яростью я бью его.

Снова и снова. Я ударил его.

Я бью его так сильно, как только могу, за то, что он посмел пойти за мной.

За то, что осмелился прикоснуться к моей жене.

За то, что причинил боль моей жене.

За то, что заставил ее кричать и плакать в ее собственном доме.

Я бью его.

Я меняю руки. Наношу левый хук в его уже вывихнутую челюсть.

Я наказываю его за то, что он сделал. За то, что он собирался сделать. За то, что он сделал меня неудачником.

Кровь заливает мои руки.

Кости ноют.

И я не останавливаюсь.

Я не останавливаюсь, пока он не станет неузнаваемым.

Неузнаваем как Донни «Рука» О'Райли.

Неузнаваем как человек.

Я не останавливаюсь, пока моя грудь не начинает тяжело вздыматься, а руки не начинают болеть так же сильно, как и сердце.

Через открытую входную дверь я слышу звук далеких сирен.

«Ты не мог бы заткнуться на секунду, Энно?» Я слышу, как Неро щелкает по телефону.

И я наконец сажусь, глядя на то, что осталось от черепа Донни.

«Я не хочу, чтобы Донни исчез», — объясняет Неро с небольшим терпением. «И я, черт возьми, не стал бы звонить тебе по этому поводу. Я хочу, чтобы его личность была известна. Я хочу использовать его для сообщения». Пауза. «Что если кто-то попытается трахнуть наших женщин, Кинг забьет их до смерти голыми руками».

Я сжимаю кулаки. Он не ошибается.

Сирены становятся громче.

Я замечаю тихое рычание Дюка и наконец говорю ему: «Успокойся». Я хриплю слово, но он все равно слышит меня и замолкает. Я протягиваю руку и хлопаю его по спине. «Ты хороший мальчик».

Он фыркает, а затем проносится мимо меня вниз по лестнице.

Саванна.

Тихий женский стон заставляет меня пошевелиться, слезая с последнего трупа О'Рейли.

Повернувшись, я увидел, что Саванна переворачивается на спину и издает болезненный звук.

«Нет», — я перескакиваю через три ступеньки, спускаясь к ней. «Малышка, не двигайся».

Ее рука частично поднята, и я не знаю, пытается ли она сесть, но если пытается, я хочу ее остановить. Поэтому я тянусь к ней.

И она вздрагивает.

Я замираю, и наши взгляды встречаются.

И все, что я вижу в ее глазах — это страх.

Ее губы шевелятся, не издавая ни звука, а затем веки закрываются, рука падает на грудь, и она теряет сознание.

У меня осталось чувство... ничего.

Пустота. Как будто все, что когда-то было во мне, теперь исчезло.

Вот так просто.

Медленно. Очень медленно. Я опускаюсь на землю рядом с ней, лестница за моей спиной, так что я между ней и Донни.

Дюк ложится рядом с ней и тихонько поскуливает.

Я хочу прикоснуться к ней.

Нужно почувствовать, как ее тело наполняется дыханием.

Но она... Она не хочет, чтобы я к ней прикасался.

Она…

Я кладу предплечья на бедра, позволяя рукам свободно свисать.

Саванна боится меня.

А почему бы и нет?

Все это. Все это произошло из-за меня.

Я похитил ее из ее жизни и втолкнул в свою.

Сколько раз она пыталась убежать от меня?

Она убегала от меня по этой же лестнице.

Я опускаю голову и смотрю на свои руки.

Они покрыты смертью. Буквально окрашены в красный цвет.

Ее идеальное маленькое тело бежит по коридору. Неожиданное беспокойство, которое врезалось в меня, когда она поскользнулась на лестнице. Боль от приземления задницы первой на ступеньки, чтобы поймать ее. Ощущение ее на моих коленях, подчиняющейся. Изгибы, вдавливающиеся в меня везде, где мы соприкасались.

Но на этот раз ты ее не поймал.

Потому что в этот раз тебя там не было.

И на этот раз она вздрогнула .

Красные и синие мигающие огни отражаются от стен.

«С ней все будет в порядке». Неро, использующий успокаивающий тон, абсолютно не делает ничего, чтобы успокоить меня. «С ней все будет в порядке». Он говорит мне снова, а затем указывает на подъездную дорожку, которая быстро заполняется. «Я это пресеку».

Но с ней не будет все в порядке.

Пока она со мной, нет.

Пустота внутри меня разрастается, и мне становится невыносимо с ней справляться.

Она не проснулась, так что ей не обязательно знать...

Я протягиваю руку, легко кладу ее на бедро. Ее шорты для сна мягкие под моей липкой ладонью.

«Я все исправлю, Саванна», — обещаю я ей на словах.

Ее грудь продолжает наполняться дыханием, но глаза остаются закрытыми.

«Спальня», — говорю я Дюку. Он поднимает голову, но не двигается. «Спальня», — говорю я на этот раз тверже.

Я вижу, что он не хочет ее оставлять, но он следует приказу и исчезает наверху по лестнице, когда Неро возвращается внутрь в сопровождении пары парамедиков.

Я не могу позволить, чтобы кто-то говорил, что моя собака опасна. Я не могу потерять и ее.

«Сюда», — кричу я слабым голосом.

Двое медиков направляются в мою сторону. «Можем ли мы добавить сюда больше света?» — спрашивает один из них.

Я даже не заметил, что вокруг нас все еще густая тьма. Единственный свет, который сейчас проникает, — снаружи.

«Я понял», — говорит Неро, прежде чем включить основной свет.

И я ненавижу это, потому что Саванна выглядит такой бледной в ярком свете.

Она выглядит слишком разбитой.

С ней все в порядке.

Она не сломана, она жива.

Кто-то из них запинается. «Эм, а что насчет того другого парня?»

«Этого парня уже не спасти», — отвечает Неро.

Парамедики приседают на другой стороне Саванны. «Вы можете рассказать нам, что произошло?»

Я чувствую, как они смотрят на меня, но я не спускаю глаз с жены. «Он столкнул ее с лестницы. Я пришел вовремя, чтобы увидеть, как она ударилась головой о ступеньку».

«Кто он?»

Я поднимаю взгляд. «Тот, кого не спасти». Мой тон мрачный, и никто из них не смотрит мне в глаза.

Один прочищает горло: «Именно тогда она потеряла сознание?»

«Да». Я заставляю себя забыть о том, как она ударилась головой об пол. «Она проснулась несколько минут назад и перевернулась, а затем», — я вынужден сглотнуть, — «а затем она снова отключилась».

«Хорошо. Есть что-то еще, что нам следует знать?»

«Я не...» Я качаю головой. «Она бежала, когда я сюда пришел. Я не знаю, если...» Черт. Я даже не могу выговорить предложение. Я стискиваю зубы и делаю это ради Саванны. «Я не знаю, причинил ли он ей боль до этого».

«Хорошо. Мы хорошо о ней позаботимся, сэр, но мне нужно попросить вас немного отойти, чтобы мы могли подготовить ее к транспортировке».

Зная, что так будет лучше для нее, я убираю руку и встаю.

Видя отпечаток моей кровавой руки на ее шортах, у меня скручивает живот.

Я никогда не хотел, чтобы все было именно так.

Я отступаю на достаточное расстояние, чтобы у них было место для работы, но остаюсь достаточно близко, чтобы видеть ее.

Она выглядит такой маленькой.

Звук захлопывающихся дверей автомобиля сигнализирует о прибытии полиции.

Обычно мы не вовлекаем правоохранительные органы в наши дела. Но Неро был прав в том, что сказал ранее. Людям нужно помнить, что никто не имеет с нами дела.

А мертвец на лестнице позади меня — осуждённый преступник, захвативший дом, пришедший убить мою прекрасную жену. Когда общественность узнает, что я убил его в целях самообороны, они сделают меня героем.

Но я не герой.

Я никогда им не был. И никогда не притворялся.

Мои кулаки сжимаются, кожа на костяшках пальцев натягивается, напоминая мне, кто я.

Кто я.

Еще один комплект фар освещает вход, затем новая машина останавливается и из нее выскакивает мужчина.

С того места, где я стою, я могу видеть через входную дверь, как трое полицейских остановились в десяти футах от входной двери, чтобы посмотреть на вошедшего.

В поле зрения появляется мужчина, бегущий по тротуару.

«Эй, ребята», — поднимает он руку.

Полицейские переглядываются, и один из них наконец спрашивает: «Что здесь делает ФБР?»

«Дай мне секунду», — отвечает мужчина. «Я друг».

Мы с Неро переглядываемся, когда федеральный агент взбегает по ступенькам, входит в мой дом и закрывает за собой дверь.

«Друг?» — Неро повторяет слово так, словно никогда его раньше не слышал.

«Я решил, что смогу быстрее доставить это сообщение, если окажусь на месте происшествия. По дороге домой, понимаешь?» Он кивает мне. «Кинг».

«Тай», — я бросаю на него быстрый взгляд, наблюдая, как парамедики подтаскивают тонкую койку под Саванну.

Неро и Тай продолжают разговаривать, но я не могу ничего сделать, кроме как наблюдать, как двое незнакомцев кладут мою жену на каталку.

Когда они ее перемещают, я следую за ними.

А когда копы пытаются меня остановить, я говорю им, что нет такой силы в этом мире, которая удержала бы меня от поездки в машине скорой помощи с моей женой.

ГЛАВА 83

Саванна

Кинг.

Я пытаюсь произнести его имя, но, кажется, у меня не получается.

Я не думаю, что смогу.

Мой король.

Я так сильно его хочу.

Я хочу, чтобы он обнял меня.

Столько шума .

Я пытаюсь найти себя.

Я чувствую себя потерянной внутри собственного тела.

Почему так много боли?

Кто-то касается моей руки, и я наконец обретаю голос. Кричу.

«Ты делаешь ей больно!» — раздается в моей голове яростный голос Кинга. И он слишком громкий, но это то, что мне нужно.

Кинг.

Я до сих пор не могу этого сказать, но позволяю себе думать об этом снова и снова.

* * *

Когда я пытаюсь открыть глаза, у меня чешутся глаза .

В комнате, где я нахожусь, благословенно темно, лишь небольшое количество света проникает через щелевые занавески на окнах, поэтому я стараюсь открыть их пошире.

В голове у меня туман, голова болит, но я могу вспомнить отдельные фрагменты.

Помню, как мне сделали рентген и наложили тугую повязку на сломанное запястье.

Я помню, как меня обследовали.

Помню, как Кинг закричал, когда медбрат попытался меня раздеть.

Я помню, как проснулась в машине скорой помощи и потянулась к руке Кинга. И я помню, как посмотрела на его собственную, когда он не взял мою, и увидела, что он весь в крови.

И… я позволила облегчению от того, что я жива, окатить меня … Я помню, как Кинг успел как раз вовремя.

Я помню, как увидела его прямо перед тем, как мой мир потемнел. И я знаю. Я знаю , что если бы Кинг не появился, этот человек убил бы меня.

Голова раскалывается, но я поворачиваю ее набок, пытаясь оглядеться вокруг.

Я, должно быть, все еще в больничной палате, но не знаю, сколько времени прошло.

Скрип стула привлекает мое внимание к дальнему углу, и там, в темноте, сидит мой муж. Наклонившись вперед, локти на коленях, опустив голову, он выглядит... побежденным.

«Кинг». Мое горло так болит, что выходит только звук «К». Но этого достаточно, чтобы он вскинул голову.

Выражение его лица заставляет мои глаза наполняться слезами.

Почему он выглядит таким грустным?

Он пристально смотрит на меня, его взгляд скользит по каждому дюйму моего тела, который не прикрыт этой накрахмаленной простыней.

Я чувствую давление на голову сбоку, где она ударилась о лестницу, и я уверена, что там есть шишка. И когда я открыла рот, чтобы заговорить, я почувствовал синяк на щеке, от того места, где меня ударил этот человек.

Я пытаюсь сглотнуть и чувствую боль в шее, которая осталась после того, как тот мужчина пытался меня задушить.

Слезы текут из моих век, и Кинг, шатаясь, поднимается на ноги.

Он делает один шаг ко мне, но и только. Он не сокращает дистанцию.

Он ко мне не приходит.

«Мне очень жаль», — голос Кинга срывается, и это худшее, что я когда-либо слышала.

Я пытаюсь покачать головой. Ему не за что извиняться.

Но движение причиняет слишком сильную боль, и мне приходится закрыть глаза.

Щелчок поворачивающейся дверной ручки заставляет меня закрыть глаза, в то время как из коридора проникает все больше света.

Когда дверь закрывается, я снова их открываю.

Кинг отодвинулся так, чтобы оказаться спиной к дальней стене, а у моей кровати стоит женщина, которая, как я думаю, меня лечила.

«Привет, Саванна». Я смотрю, как она замечает слезы на моих щеках. «Как ты себя чувствуешь?»

Мои губы дрожат, и я с трудом выговариваю слова. «Я хочу домой».

Она медленно кивает. «Обычно я бы рекомендовала держать тебя здесь целых двадцать четыре часа, но я понимаю, что тебе будет лучше отдыхать в собственной постели». Она переключает свое внимание на Кинга. «Ей нужно оставаться неактивной, умственно и физически, по крайней мере неделю. Ее шишки и синяки заживут нормально, но сотрясение мозга серьезное, поэтому ей нужно оставаться в постели. Никакого телевизора, никакого телефона. Просто отдыхай».

Я смотрю на Кинга, пока она разговаривает с ним, смотрю, как сжимаются и разжимаются его руки. Он ничего не говорит, но опускает подбородок, подтверждая, что сделает то, о чем она просит.

Врач поворачивается ко мне. «Я запишу вас на повторный прием через четыре недели, чтобы проверить запястье. Но планируйте носить бандаж не менее шести».

«Хорошо», — шепчу я, смутно припоминая, что она уже рассказывала мне о корсете.

Она смотрит на Кинга. «Вы принесли удобную одежду?» Он наклоняется и берет сумку со стула. «Хорошо». Доктор, кажется, привык к его подавляющей тишине в комнате. Но я нет. Она гнетущая. Душная. «Хотите, я пришлю медсестру, чтобы помочь…»

«Нет», — перебивает ее Кинг, и его голос звучит немного более похожим на его собственный.

Врач кивает. «Хорошо. Я оформлю документы и пришлю в палату инвалидную коляску».

Когда она уходит, Кинг остается там, где он был. Стоит в дальнем конце комнаты. Сумка в руке.

После долгой паузы он прочищает горло. «Ты не против, если я помогу тебе одеться?»

Его вопрос пронзает мою грудь.

Почему меня это не устраивает?

Чувствуя, что ему нужно, чтобы я это сказала, я облизнула губы. «Да».

Звук получается скрипучим, но его слышно.

Грудь Кинга расширяется от вдоха, затем он подходит к моей кровати.

Его большие руки так осторожны. Так чертовски осторожны, когда он помогает мне встать, что я не могу остановить слезы, которые снова начинают течь. И его ладони так нежны, когда они поддерживают мои плечи, когда я сижу, свесив ноги с края кровати.

Увидев слёзы, Кинг приседает передо мной. «Я делаю тебе больно?»

У меня плывет зрение, вертикальное положение сказывается на мне, поэтому я закрываю глаза и отвечаю: «Нет. Это…»

«Вот», — я приоткрываю один глаз и вижу, как он подносит к моим губам чашку с соломинкой.

Благодарная, я делаю глоток. Прохладная вода успокаивает мое больное горло.

Я открываю рот, чтобы сказать больше, спросить его, почему он ведет себя так, будто я умерла, но он останавливает меня. «Побереги свою энергию, Саванна».

Просто Саванна .

Чтобы развязать завязки больничного халата, Кингу приходится отпустить мои плечи.

Из-за этой потери я чувствую себя неуверенно, поэтому я протягиваю здоровую руку и кладу ладонь ему на грудь.

Он замирает от моего прикосновения, и я не знаю почему. Я просто знаю, что ненавижу это.

Сняв с меня платье, Кинг натягивает на меня через голову свободную футболку, в которой я узнаю свою.

Затем он становится передо мной на колени, держа в руке пару своих спортивных штанов, и натягивает их мне на ноги, натягивая эластичные штаны на ступни так, что лишний материал собирается складками у лодыжек, и я понимаю, что это, должно быть, та самая пара, которую я у него раньше брала.

Он забирается мне на бедра настолько, насколько это возможно, пока я сижу, затем вытаскивает пару носков и надевает их.

Мой плач, кажется, беспокоит его, поэтому я прикусываю губу, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Но смотреть, как он одевает меня в свою одежду, когда было бы так же легко принести мою... это завязывает мое сердце в узел.

Поднявшись, он достает из сумки еще два предмета, которых я не ожидала.

Он расстегивает застежку сзади бейсболки, делая ее максимально свободной, прежде чем аккуратно надеть ее мне на голову. Изношенный материал слегка лежит на моих волосах, не мешая моей травме, но блокируя свет сверху.

Затем он наклоняется, чтобы надеть мне на лицо пару дорогих на вид солнцезащитных очков.

Они явно его, так как они большие и не давят мне на виски.

Я не могу перестать хлюпать носом и, глядя прямо перед собой, вижу, как его горло пытается сглотнуть.

«Давай тебя поднимем, ладно?» — его слова тихие, и мне хочется узнать, почему он так себя ведет.

Вместе мы поднимаем меня на ноги, и, обхватив меня за талию и удерживая, Кинг натягивает спортивные штаны до конца.

Это так близко к объятию, что я закрываю глаза и представляю, что это так.

ГЛАВА 84

Кинг

Я стою в дверях, смотрю, как Саванна спит на нашей кровати, и мне хочется подойти к ней. Хочу обнять ее и сказать, что все будет хорошо.

Я хочу держать ее так же, как я это делал, когда нес ее сюда. Но она позволила мне сделать это только потому, что спала. Потому что не было другого выбора.

«Отдыхай, детка», — шепчу я в темную комнату и закрываю дверь.

ГЛАВА 85

Саванна

Когда я открываю глаза, почти всегда темно , но я могу сказать, что свет в ванной оставлен включенным, а дверь приоткрыта.

Я в постели. В моей постели. И простыни так приятны моему ноющему телу.

Но вместо лежащего рядом Кинга я вижу собаку.

Огромная, милая, заботливая собака, которая будет меня защищать.

«Привет, Дюк», — говорю я одними губами, так как горло все еще болит, но он все равно моргает и открывает глаза, глядя на меня.

Придвинувшись ближе, я беру одну из его лап в руку и снова засыпаю.

ГЛАВА 86

Кинг

Дюк делает два круга , прежде чем свернуться калачиком рядом с Саванной.

Мне пора идти.

Я покачиваюсь, держась рукой за дверной косяк.

Прошло пять ночей. Пять ночей сна в другой комнате. Пять ночей пьянства. Пять ночей ощущения себя полным дерьмом.

Потому что я скучаю по ней.

Потому что я жажду ее общества так же, как и ее самой.

Дюк держит голову поднятой, смотрит на меня. Типа, закрой дверь, придурок .

Это стало нашей рутиной. Когда темнеет, я привожу Дюка в комнату. Держу его здесь, с ней, пока солнце снова не взойдет. И пока он не освоится, я стою здесь, желая пойти к жене, но не знаю как.

А потом, когда эта часть закончена, и я ухожу, я топлю свои печали. Только с каждым днем требуется все больше, чтобы заглушить боль.

Саванна ёрзает под одеялом, а я отступаю назад, выхожу из комнаты. Тихо закрывая за собой дверь, пока она меня не увидела.

В коридоре я на секунду останавливаюсь, чтобы просто перевести дух.

Но это не помогает.

Поэтому я делаю то, что и всегда: отхожу от спящей жены и иду в свой кабинет.

Я не буду спать. Пока не скоро, так что, пожалуй, поработаю.

Я сижу за столом, когда у меня звонит телефон.

Я некоторое время раздумываю, не отвечать ли мне, но все равно нажимаю «Принять», включив громкую связь, чтобы можно было обеими руками налить виски в стакан.

«Поскольку я надеялся, что ты не ответишь на звонок во время разговора, я буду считать, что ты пьешь», — раздается в комнате голос Неро.

«Такой детектив», — отвечаю я, проглатывая глоток.

«Дай угадаю» — еще до того, как Неро начнет, я знаю, что пришло время для нового лучшего друга — «Ты там, терзаешь себя из-за того, что произошло. И вместо того, чтобы посмотреть фактам в лицо и смириться с этим, ты ведешь себя как пьяный тупица». Он издает мычащий звук. «Я также предполагаю, что ты вытворяешь какую-то странную мученическую хрень и спишь на диване».

"Я тебя ненавижу."

Неро фыркает: «Значит, я прав».

«Я сплю в гостевой комнате», — поправляю я его, как будто это хоть как-то улучшает ситуацию.

«Ты понимаешь, что делаешь все неправильно».

«О, неужели?» — огрызаюсь я.

«Ну, я бы не доверил свою жизнь гребаному идиоту, так что да, я думаю, ты понимаешь».

«Спасибо», — невозмутимо отвечаю я.

«Серьёзно, какого хрена ты делаешь? Перестань падать на свой несуществующий меч и просто скажи своей жене, что любишь её. Это не так уж и страшно».

Любовь. Он должен был, черт возьми, сказать это слово.

Я опрокидываю стакан и допиваю остатки выпивки.

Я знаю, что люблю ее. Потому что я не гребаный идиот .

Я люблю ее уже некоторое время.

Думаю, я начал влюбляться в нее, когда она пнула меня по яйцам, когда я ее похитил.

Но я также знаю... «Я ее не заслуживаю».

Неро смеется. Как ублюдок, он смеется. «Нет, ты ее не заслуживаешь. Кинг, она женщина. Мы не заслуживаем никого из них».

"Точно."

«Но это не мешает нам их сохранить». Неро верит в это утверждение всем сердцем.

«Я не могу просто оставить ее у себя!» Как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что это ложь.

«Конечно, можешь. И ты сделаешь».

Я наливаю еще один стакан виски, но просто смотрю на него.

«Тебе никогда не было стыдно за то, что ты втянул Пейтон в темную сторону жизни?» — задаю я Неро вопрос, который терзает мое сердце.

"Нет."

Я жду дальнейших объяснений, но Неро не продолжает. «Нет?»

«Нет», — повторяет он. «Она принадлежит мне. А я живу в темноте. Так что ей тоже там место».

«Но…» Это просто его безумные речи. Да?

«И еще…» Клянусь, я вижу самодовольное выражение на его глупом лице, когда он начинает таким тоном. «Твоя жена позволила тебе трахнуть ее перед мертвецом, так что не притворяйся, будто ты отрываешь крылья у ангела».

«Он еще не умер», — ворчу я.

«Хороший аргумент», — невозмутимо говорит Неро. «А теперь будь со мной откровенен. В чем, собственно, проблема?»

«Это не достаточная проблема?»

«Ты был там», — напоминает он мне. «Ты был там, когда мою жену похитили и держали под дулом пистолета из-за меня. Я знаю, каково это — подвести любимого человека. Но я не понимаю, почему ты напиваешься и спишь один. После того, что случилось с Пейтон, ты не смог оторвать меня от нее».

«Ты все равно не сможешь», — ворчу я.

«Кинг», — Неро произносит мое имя, словно знает, что я что-то скрываю.

Я опускаю голову, стыд от всего этого тяготит меня. «Она отшатнулась от меня».

И, черт возьми, как же больно это произносить вслух.

"Когда?"

«Когда она впервые проснулась…» Я вздыхаю, переживая этот момент в сотый раз. «Она переворачивалась у подножия лестницы, и я потянулся к ней. Потому что я не думал, что она должна двигаться. И она вздрогнула».

"Что это значит?"

«Она меня боится!» — кричу я, признаваясь.

Неро молчит секунду: «Она тебя не боится».

«Откуда ты можешь это знать?»

«Легко», — отвечает он. «Саванна — твой соперник».

Мой матч .

Тяжелые эмоции охватывают мое сердце.

Если бы это было правдой.

«И я имею в виду», — продолжает Неро, — «я уверен, что есть еще куча странных вещей, которые вы, ребята, делаете, о которых я не хочу знать».

«Отвали», — я протягиваю руку и завершаю разговор.

ГЛАВА 87

Саванна

Мои босые ноги медленно ступают по коридору.

Сегодня впервые за неделю после нападения я вышла из спальни и не увидела Джинджер, сидящей в кресле посреди коридора и говорящей мне, чтобы я возвращалась в постель.

Приняв это за знак того, что я достаточно отправилась, чтобы наконец-то пойти, я продолжаю идти к лестнице.

Между долгими периодами сна я хожу кругами по спальне, так что я не слишком шатаюсь на ногах. Но лестница...

Я отгоняю от себя позывы к рвоте при мысли о лестнице.

Если я смогу проспать в этой кровати одну неделю, я смогу спуститься по этой лестнице.

За исключением того, что я был не совсем одна.

Кинг никогда не приходил ко мне в постель. Кинг вообще никогда не приходил ко мне.

Но каждую ночь кто-то приходил в комнату и запускал Дюка внутрь. Закрывая за ним дверь. Давая мне защитника.

Это должен был быть Кинг.

Я не знаю, почему он избегает меня. Поскольку он не хочет со мной разговаривать или даже подходить достаточно близко, чтобы посмотреть на меня, я не могу его спросить.

Но если я что-то и знаю о Кинге, так это то, что он серьезно относится к безопасности. И поскольку у меня была неделя, чтобы поразмыслить над этим, я бы поставил все свои мирские блага на то, что он держится подальше из-за чувства вины. Из-за какого-то неуместного чувства неудачи. И он, вероятно, извращает это, пока не убедит себя, что я его ненавижу.

Но это глупо.

Он глупый.

Я никогда не смогу ненавидеть...

Воздух покидает мои легкие, потому что я нахожусь наверху лестницы, и...

Мне приходится держаться за перила.

Они застелены коврами.

Слезы...столько чертовых слез текут по моим щекам.

Я осторожно ставлю одну ногу на первую ступеньку, устланную ковром. Материал настолько мягкий и бархатистый, что кажется почти пружинистым.

Я подавляю рыдания.

Он такой чертовски глупый .

Я держусь за перила всю дорогу вниз, и я не испытываю никакого страха, который я ожидал. Я не переживаю никаких ужасных воспоминаний о том, как в последний раз я спускался по этим же ступеням. Потому что это не те же самые ступени. Потому что Кинг сделал это. Для меня.

Добравшись до низа, я чувствую дрожь от усталости и эмоций, но сохраняю сосредоточенность и иду на кухню.

Я проснулась за час до того, как Чичи обычно доставляет первый из многих обедов, поэтому я решила попробовать опередить ее и поесть здесь.

«О боже, Саванна!» — Чичи выбегает из-за стойки, как только замечает меня. «Дурочка, что ты делаешь?!»

Хотя я чувствую пот на лбу, я улыбаюсь, когда она называет меня дурочкой. «Нужно было сменить обстановку».

Кажется, она говорит что-то о том, что я такая же тупая, как и он, но я слишком занят тем, что меня загоняют в гостиную и укладывают на диван, чтобы обращать на это внимание.

* * *

Моргая, я вижу тарелку, наполненную яичницей и жареной картошкой на журнальном столике передо мной. А рядом с ней — тарелка с сэндвичем, похожим на BLT. И два разных вкуса бутилированных электролитных напитков.

«Я бы рекомендовала пропустить завтрак», — раздается голос Джинджер с другого конца комнаты, и я вздрагиваю.

«Иисусе». Она просто сидит в одном из кресел, телефон на коленях. «Ты смотрела, как я сплю?»

Она пожимает плечом. «В основном. Кинг совсем сошел с ума, когда нашел тебя спящей на диване».

Это заставляет меня сесть. «Кинг был здесь?»

«Да, и я как раз была на кухне, готовила обед, когда он увидел тебя. Так что я могу сидеть здесь, пока она будет спать ». Она понижает голос на последней фразе. «Так что, похоже, я снова на дежурстве у Саванны».

Я не знаю, что чувствовать.

То, что он обо мне беспокоится, значит... Ну, это что-то значит . Что он обо мне заботится. По крайней мере, немного. Но сам здесь со мной сидеть не хочет...

«Почему он просто не сидел здесь?» — не могу удержаться от вопроса.

Джинджер приподнимает бровь, глядя на меня. «Потому что он избегает тебя». Ее тон говорит «очевидно», хотя ей не нужно этого говорить.

«Я не понимаю», — признаюсь я.

Джинджер смотрит в сторону кухни, я тоже оборачиваюсь, но там никого нет.

«Ладно, вот как». Джинджер понижает голос, поэтому я наклоняюсь вперед, чтобы услышать ее. «Чичи сказала мне, что нам не следует вмешиваться. Потому что Кинг — босс, и мы обязаны ему своей лояльностью. Но, как я вижу, ты тоже наш босс. И женщины должны держаться вместе». Она ухмыляется на последнем. «Итак, несколько вещей, которые произошли после, ну, инцидента ». Она расширяет глаза, когда говорит это. «Я предполагаю, что ты уже заметила ковер». Я киваю, сжимая губы при воспоминании. «Ну, он также велел прочесать всю собственность на предмет какой-то глушилки, а затем установил антиглушители вокруг обоих домов». На мой смущенный взгляд она закатывает глаза. «Что-то насчет неработающих сигналов сотовой связи. Я действительно не знаю. Джейми был не совсем в теме, когда рассказывал мне. А потом…» — фыркает она, «Кинг установил их по всему дому». Она указывает на стену, и мне требуется секунда, чтобы понять, на что она смотрит.

«Это настенный телефон?» Черный пластик выглядит новым, прикрепленным к стене, но проводной стиль словно пришел из восьмидесятых.

«Идиотизм, да?» — подтверждает Джинджер. «Это на случай, если не будут работать глушилки сотовых телефонов, чтобы все равно был способ связаться с людьми в доме. У тебя в спальне тоже есть один».

Я моргаю. «Что?»

«Мне пришлось сесть у двери ванной, чтобы дать знать Кингу, когда ты выходишь из душа, чтобы он мог просверлить отверстия и протянуть провода. Хорошо, что ты проводишь в душе вечность». Я игнорирую подкол, так как у меня не было ничего лучшего, чем можно было бы занять свое время. «Не знала, что у босса хватит сил заниматься проводкой».

«Но... стационарный телефон?» Я все еще не могу в это поверить.

«Ты пропустила много шуток о детях Джейми в последнее время , так что считай, что тебе повезло». Я улыбаюсь, думая о ее глупом муже, и могу себе представить. «Но это даже не самое безумное, что он сделал». Я почти боюсь спрашивать, но Джинджер не заставляет меня. «Он также завел еще двух собак».

У меня отвисла челюсть. «Что?»

«Ага. Той же породы, что и Дюк, но моложе».

«Что…» — моя грудь сжимается. «Как их зовут?»

Она закатывает глаза. «Граф и Барон».

Это так глупо. И смешно. И я не знаю, почему я вдруг заплакала.

«Ой, девочка, не делай этого!» Джинджер торопливо встает со своего стула и садится рядом со мной на диване.

«Извини», — я смахиваю слезы. «Просто...Зачем...» — шмыгаю я носом. «Я не понимаю. Зачем он все это делает», — я обвожу рукой перед собой, имея в виду всю собственность, «но он не подходит ко мне. Или не приходит проверить меня».

«Ну, во-первых…» Джинджер протягивает мне салфетку. «Это он каждую ночь пускает эту собаку к тебе в комнату. И если бы я была любительницей ставок, я бы поставила все свои фишки на то, что он стоит там и смотрит, как ты спишь».

Я уже предполагала, что это сделал он. Но приятно получить подтверждение.

Я беру секунду, чтобы высморкаться. «Я имею в виду, я знаю, что мужчины странные», — усмехается Джинджер. «Но даже если он чувствует себя плохо из-за того, что я пострадала, я все равно не понимаю, почему он избегает меня. Например, почему бы ему хотя бы не спать со мной ночью?»

Джинджер выдыхает. «Ладно, вот та часть, которую с этической точки зрения мне, вероятно, не следует тебе рассказывать».

Я поворачиваюсь к ней лицом. «Но ты все равно собираешься?»

«Очевидно. Ладно, так вот, два дня назад я работала допоздна, потому что я взяла послеобеденное время, чтобы посидеть с племянницами. В любом случае, я могла видеть, как Кинг спускался по лестнице, после того, как, как я предполагала, он отвёл Дюка в твою комнату. И я могла чистить рамки для фотографий в коридоре за дверью его кабинета, и он мог разговаривать по телефону…»

«Ты подслушивала?»

Она смотрит на меня. «Ты хочешь историю или хочешь меня судить?»

Я складываю руки на коленях. «Расскажи историю, пожалуйста».

«Ну, как я уже говорила, он разговаривал по телефону с кем-то. Я, наверное, догадываюсь, с кем, но эти двери слишком прочные, чтобы что-то расслышать, так что в основном это были просто приглушенные звуки. Но я чуть не сбила одну из рам со стены, когда Кинг внезапно закричал, что она меня боится ».

«Боишься его? Я?»

Она пожимает плечом. «После этого все вернулось к приглушенной чепухе, и я решила, что задержалась достаточно долго».

«Как он мог подумать, что я его боюсь?» Я вскидываю руки вверх, забыв о скомканной салфетке, зажатой в ладони, и мы смотрим, как она приземляется на мою холодную тарелку с завтраком.

Я смотрю на фиксатор, закрепленный на моем запястье, пытаясь понять его мотивы. И прихожу только к одному выводу.

«Мужчины — идиоты».

Джинджер приподнимает бровь. «Ты что, для этого сотрясение мозга получила, чтобы это понять?»

У меня вырывается неловкий смех.

Такое ощущение, что я так давно не смеялась.

«Ну», — Джинджер хлопает себя по бедрам. «Теперь, когда ты проснулась, хочешь, чтобы я помогла тебе подняться наверх?»

Чтобы я могла сидеть в одиночестве в тишине еще неделю? Нет, спасибо.

Мой живот урчит, поэтому я наклоняюсь вперед и тяну тарелку с сэндвичами к себе. «Я хотела бы две вещи».

"Хорошо…"

«Сначала я хочу познакомиться с новыми собаками». Я откусываю кусочек бекона.

«А во-вторых?»

«Мне нужен матрас».

«Э-э…» Джинджер смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

«Если мой муж не будет спать в нашей комнате, то и я не буду».

«И где именно ты хочешь разместить этот матрас?»

«Моя студия». Я встаю, забирая тарелку с собой. «У меня есть работа».

ГЛАВА 88

Кинг

«Что?» Стекло запотевает от моего дыхания, а я по-прежнему прижимаюсь лбом к окну.

Я не знаю, зачем кому-то стучать в мою дверь. Весь смысл пребывания в этой гостевой комнате в том, чтобы не попадаться на глаза, но мой дом, похоже, переполнен людьми, которые делают все, что им вздумается.

Эта комната находится на втором этаже, в противоположном конце дома от главной спальни, и над моим кабинетом, что означает, что у меня есть частичный вид на студию Саванны.

И хотя она задернула все окна прозрачными шторами, я вижу ее тень, когда она движется по пространству. Я могу наблюдать за ее очертаниями, пока она рисует, даже если я не могу разглядеть мазки ее кисти.

Она слишком много работает. Она там все время дня и ночи. Заходит слишком далеко после того, что ей пришлось пережить.

Вот сейчас, уже за полночь, а в ее студии все еще горит свет. У меня нет обзора всего помещения, поэтому я не могу быть уверен, что она делает, но она не спит. Потому что она всегда выключает свет, когда ложится спать.

И это самое худшее…

Я делаю глубокий вдох, и мой выдох снова затуманивает стекло.

Хуже всего то, что она больше не спит в нашей кровати. Она бросила ее, как и я. И это значит, что у меня больше нет тех немногих личных моментов с ней. Единственных моментов, когда я был достаточно близко, чтобы видеть, как исчезают ее синяки. Единственных моментов, когда я мог чувствовать хотя бы самую крохотную остаточную связь с ней.

И вот уже почти неделя этих мучений.

Не то чтобы я заслуживал лучшего.

Я не заслуживаю никакой ее части.

Я пытался заставить персонал убрать кровать, которую она постелила в углу своей студии, но они начали открыто игнорировать мои требования. Они сказали мне сделать это самому.

Мои кулаки сжимаются на подоконнике.

Почему здесь никто не может уважать мое решение?

Почему никто не может понять, что я делаю это для нее?

Раздается еще один, чуть более громкий стук в дверь.

«Что?!» Я проношусь через комнату. «Чего ты хочешь?» — кричу я, распахивая дверь.

И тут я замираю.

Потому что это она.

Моя Саванна.

От ее вида, так близко, у меня перехватывает воздух из легких.

Она здесь.

Она слишком близко.

«Кинг». Ее голос такой тихий и неуверенный, что он царапает мое сердце.

Она все еще боится меня.

Все, что я с ней сделал, проносится между нами.

Разбитая форма для лазаньи у ее ног.

«Прекрати это». Я крепче сжимаю ее, унося из квартиры Лиланда. «Мне нравятся пухленькие».

«Помнишь, что я говорил о стрельбе по любому, кто придет тебе на помощь?»

Заставить ее бояться Дюка.

Ее крик, когда она бежала по ступенькам, убегая от меня.

Показываю ей все эти фотографии ее близких.

«Ты выйдешь за меня замуж».

Она закричала, прежде чем ее голова ударилась о ступеньки, когда она убегала от одного из моих врагов.

Как она вздрогнула.

Как же я себя ненавижу.

«Мы можем поговорить?» Ее голос дрожит, и я заставляю себя посмотреть ей в глаза.

Синяки почти исчезли, и только фиксатор на руке напоминает о том, что ей пришлось пережить.

Но она выглядит уставшей. Усталой.

«Иди спать, Саванна». Я сам удивляюсь, как мне вообще удается выдавить из себя эти слова.

И прежде чем она успеет сказать больше. Спросить меня больше. Я захлопнул дверь. И запер ее.

Это чертовски по-детски. Но мне нужен барьер. Потому что мой собственный не выдерживает. И если бы она подошла ближе, я бы притянул ее к себе, как бы она ни сопротивлялась. И тогда я бы больше, чем просто возненавидел себя.

Повторяя позу, которую я принимаю у окна, я прислоняюсь лбом к двери.

«Почему ты не заходишь в нашу комнату?» Ее вопрос вызывает легкую вибрацию на дереве.

И когда между нами дверь, и ее образ так свеж в моей памяти, я отвечаю. «Потому что я теперь понял». Кулак сжимает мое сердце. «Я думал... я думал, что смогу заставить тебя...» Я закрываю глаза. «Я никогда не смогу отпустить тебя, Саванна. Дав людям знать, что ты моя, я разрушил все твои шансы на нормальную жизнь. И мне жаль, что я не могу это исправить. Но я оставлю тебя в покое».

«В покое?» Ее голос надламывается, и я не знаю, какие эмоции она чувствует. И я благодарен за дверь, потому что если это облегчение… Я бы не смог этого вынести.

«Тебе всегда будет нужна охрана. Но ты вольна делать то, что хочешь. Я могу дать тебе это».

Раздается тихий стук с другой стороны дерева, и я представляю, что она стоит так же, как и я.

«Я не понимаю». Ее слова стали тише, почти неслышными.

Я опускаю голову ниже, чтобы оказаться на одном уровне с ее головой. «Может, ты и не хотела, чтобы я это увидел. Но я увидел». Я сильнее зажмуриваюсь. «Ты отшатнулась от меня». Черт, мое сердце болит. «И все в порядке, детка. Я не виню тебя за то, что ты меня боишься».

Последовавшая за этим пауза говорит сама за себя.

«Иди спать, Саванна».

Я отхожу от двери и включаю стереосистему. Заполняя комнату шумом, чтобы мне не приходилось слушать ее тишину.

ГЛАВА 89

Саванна

«Ты отшатнулась от меня». Он звучит так обиженно. Так же обиженно, как и выглядел. «И все в порядке, детка. Я не виню тебя за то, что ты меня боишься».

Я замолкаю, пытаясь понять, о чем, черт возьми, он говорит.

Он не может иметь в виду…

«Иди спать, Саванна».

Я открываю рот, чтобы ответить, сказать ему, что он гребаный идиот, но из-за двери доносится громкая музыка.

«Гребанный идиот», — говорю я в любом случае.

Теперь все имеет смысл.

Это глупо. Но все внезапно обретает смысл.

Я была слишком не в себе, когда проснулась в больнице, чтобы что-то вспомнить, но у меня была неделя, проведенная в одиночестве в своей спальне, чтобы заново пережить каждый момент той ночи. И хороший, и плохой.

И я помню, как проснулась на полу, услышала рычание и стук плоти о плоть. И я была в ужасе, что с Кингом могло что-то случиться. Поэтому я перевернулась. Но как только я это сделала, мое запястье начало пульсировать. Боль была невероятная. Намного хуже, чем что-либо еще на моем теле, и это было все, на чем я могла сосредоточиться.

Пока Кинг не появился там, прямо здесь, и не потянулся ко мне. Потянулся к моей сломанной руке.

И я вздрогнула.

Но не потому, что я его боялась.

Потому что мне было больно. И я знала, что если он схватит меня за руку, и я закричу от боли, он взбесится.

Я снова ударился лбом о дерево. «Тупой идиот», — шепчу я на этот раз.

Он там терзается из-за чего-то, что даже не является правдой.

Я отталкиваюсь от двери.

Хорошо, что я не такая хрупкая, как он думает.

* * *

Телефон звонит дважды, прежде чем на него отвечают.

«Привет, Саванна».

«Неро». Я вздыхаю. «Мне нужна услуга».

Его смешок не такой пугающий, как я помню. «Я думал, ты никогда не попросишь».

ГЛАВА 90

Кинг

Тепло проникает в моё существо, и мое подсознание наслаждается этим чувством.

Я все еще нахожусь в том состоянии между сном и бодрствованием, в том состоянии, где реальность не может причинить мне вреда, и все же я знаю, что это самое комфортное состояние, в котором я когда-либо был...

Мой разум сопротивляется мне, говоря, что не стоит думать об этом.

Желая сохранить это счастье, фальшивое или нет, я позволяю своему разуму победить. Выталкивая плохие мысли, пока я погружаюсь в спокойствие. Крепче прижимаю Саванну.

Моя хватка…

Медленно, словно плывя сквозь мед, я собираю все воедино.

Тепло настоящее.

Чувство принадлежности реально.

Саванна в моих руках настоящая.

Мои глаза резко открываются. И вот, на моей груди, рассыпаны золотистые волосы.

Мне следует оттолкнуть ее. Или отстраниться, выскользнуть из кровати и уйти.

Мне следует держать ее крепче.

И это то, что я делаю.

Я прижимаю ее к себе так крепко, как только могу.

Я прижимаю ее к себе и держу там, где она есть.

Я вдыхаю ее. Позволяю ее нежному аромату наполнить мои легкие.

Потому что она здесь .

Со мной.

Она здесь, и я даже не знаю, как.

Я убедился, дважды перепроверив, что доступ в эту комнату имею только я.

Неро . Конечно, это был Неро.

Но даже если это всего лишь мимолетный момент. Мимолетный момент, когда Саванне было достаточно плохо, чтобы я мог предложить ей утешение, я приму его.

Я возьму его с жадностью.

Ее левая рука лежит у меня на груди, а ее корсет покоится на мне.

Свободной рукой я провожу пальцами по контуру неприятного твердого материала.

Я оставил окна открытыми, и комната наполняется ранним утренним светом.

Не знаю, как долго она здесь, но у меня такое чувство, будто я наконец-то уснул впервые за целую вечность.

Я провожу по одной из толстых застежек-липучек.

Я не могу выносить тот факт, что она все еще ранена. Что она будет нести эту травму еще несколько недель. Если бы я мог поменяться с ней местами, обменяться телами, взять на себя всю ее боль, я бы это сделал. Но поскольку я не могу, я просто благодарен, что это не ее другая рука. Я недоволен тем, как сильно она напрягает себя в студии, но я рад, что у нее все еще есть эта отдушина. Потому что если бы она не могла рисовать... она бы не была Саванной.

«Звук был худшей частью». Ее тихий голос заставляет меня замереть. Он тихий, но не сонливый. Как будто она все это время не спала. «Прямо перед тем, как ты пришел». Ее кончики пальцев вдавливаются в мою кожу. «Прямо перед тем, как ты пришел и остановил его, мое запястье соприкоснулось с лестницей, и я услышала это прежде, чем почувствовала. Это был ужасный хруст, и я знала, что оно сломано».

Я сглатываю и опускаю руку на матрас, не желая случайно причинить ей еще большую боль.

Она продолжает. «Когда ты потянулся ко мне…» Мое тело напрягается от ее слов. «Прекрати», — мягко отчитывает она меня, потирая руку небольшим кругом. «Когда ты потянулся ко мне, это была моя сломанная рука, которая была поднята. Я не боялась тебя, Кинг. Даже когда мы встретились, когда я, вероятно, должна была тебя бояться, я не думаю, что боялась». Я не отрываюсь взглядом от ее макушки. Желая увидеть ее побольше, но благодарен, что она не может меня видеть. «И та часть меня, которая не была в процессе отключки, подумала, что ты, вероятно, потеряешь рассудок, если прикоснешься ко мне, и я закричала от боли. Поэтому я отстранилась. Оглядываясь назад, я должна была просто позволить тебе чувствовать себя плохо из-за того, что причинил мне боль, вместо… всего этого».

Ее слова имеют смысл.

И я хочу ей верить.

Но… я не знаю, смогу ли.

«Ты позволишь мне показать тебе кое-что?» — ее вопрос тихий, и я чувствую, как она готовится к моему отказу.

Я киваю, и хотя она меня не видит, она, должно быть, чувствует мое согласие.

Мои руки автоматически ложатся ей на плечи, чтобы помочь ей сесть, так что она не использует руку. И я понимаю, что она носит... мою одежду.

Тот же наряд, в который я ее одел, когда забирал из больницы домой.

Гнилой орган внутри моей груди сжимается.

Я потратил две недели, убеждая себя, что она меня ненавидит.

Является ли это возможным…

Без дальнейших объяснений Саванна идет через комнату, прижимая большой палец к замку. Дверь открывается, и она оставляет ее так, выходя в коридор.

То, что она хочет мне показать, должно находиться где-то в другом месте.

Не знаю, почему моей первой мыслью было, что она хочет показать мне еще одну травму. Не то чтобы я не каталогизировал каждую царапину на ее теле, когда мы были в больнице.

Схватив пару спортивных штанов, похожих на те, что носит Саванна, я спешу натянуть их на ноги, потому что, какой бы разговор нам ни предстоял, мне кажется, что на мне должно быть надето что-то большее, чем красные шелковые боксеры.

Но поскольку я чувствую, что это и так заняло слишком много времени, я не заморачиваюсь с рубашкой.

К тому времени, как я добираюсь до холла, Саванна уже поднимается по лестнице.

И мое горло сжимается.

Я бегу, чтобы догнать её.

Ей не следует находиться на лестнице одной.

Услышав за спиной звук моих шагов, Саванна останавливается на полпути и оборачивается, чтобы посмотреть на меня.

Она стоит на середине ступеньки, повернувшись.

«Чёрт возьми, Саванна!» Я перепрыгиваю через три ступеньки, чтобы добраться до неё, толстый ковер заглушает шум. «Держись за перила!»

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как будто я сошел с ума.

«Я серьезно», — огрызаюсь я. И когда она улыбается, я прищуриваюсь. «Я вынесу всю лестницу и заменю ее лифтом. Не испытывай меня».

Саванна закатывает глаза: «Этот ковер такой толстый, что я могла бы спрыгнуть с него и приземлиться в конце, не ударившись об нее».

Затем она делает небольшой прыжок. Достаточно, чтобы получить дюйм воздуха под ногами, прежде чем они снова соприкоснутся со ступенькой, но этого достаточно, чтобы сократить мою жизнь на десять лет.

Я вытягиваю руку и обнимаю ее за талию, притягивая ее к себе.

Я даже не могу связать слова. Это просто ругательства, пока я тащу ее вниз по оставшейся части лестницы, ее ноги болтаются над ступенями.

Я не забыл, что так мы начинали. Что я нес ее именно так, когда украл. Но я слишком напряжен, чтобы сосредоточиться на этом. Слишком близок к чертовому сердечному приступу, чтобы думать о чем-то, кроме как о том, чтобы поставить ее на ноги.

Когда мы достигаем конца, я колеблюсь мгновение, прежде чем опустить ее. Слишком наслаждаюсь ощущением ее рядом со мной.

Но когда мое тело начинает реагировать, я опускаю ее на пол.

Последнее, что ей сейчас нужно, это чтобы я ее лапал.

Она смотрит на меня, невысказанные слова кружатся в ее глазах. Но вместо того, чтобы озвучить их, она хватает меня за руку своей здоровой рукой. «Пошли».

Мои пальцы крепче сжимают ее пальцы.

Я чувствую себя полным идиотом, когда иду за ней по дому. Как будто я должен быть более в курсе ситуации, в которой я нахожусь. А может, дело в количестве выпитого мной за последние несколько дней алкоголя, а может, я просто гребаный идиот. Но я потерян.

Не понимаю, почему она так любезна со мной.

Почему она держит меня за руку?

Мы поворачиваемся, чтобы направиться через кухню, и тут мой идиотский мозг сообразил, что мы направляемся в ее студию.

Чичи стоит за островом, делает что-то вроде теста для выпечки. И когда мы проходим, она поднимает глаза. Ее взгляд перемещается с меня на Саванну, затем снова на меня и опускается ниже.

«Пожалуйста, не смотри на моего мужа», — небрежно говорит Саванна, продолжая тянуть меня за собой.

Это... ревность?

Я молчу, пока мы приближаемся к студии.

Меня искушало зайти сюда ночью, проверить ее. Посмотреть, как она спит. Но я знал, что она сама приводила сюда Дюка каждую ночь, и я не хотел, чтобы он предупреждал ее о моем присутствии. Поэтому я здесь не был. С тех пор, как ее коллекция львов заполнила комнату.

Саванна открывает дверь и отпускает мою руку, чтобы пройти первой.

Но она просто отходит в сторону, ничего мне не показывая.

«Что…» Мой взгляд останавливается на ярко-красном полотне.

Я прохожу дальше в комнату.

Большой холст покрыт от угла до угла оттенками красного. А объект в центре картины…

Невысказанные слова комом обвиваются у меня в горле.

Это корона.

Корона, идеально вылепленная из краски. Порезы бордового цвета выглядят как потеки крови, стекающей с блестящей поверхности.

Это жестко. И смело. И жестоко.

Но также и каким-то образом тепло.

Это то, что она…

Мой взгляд скользит мимо красного и фиксируется на следующем холсте.

Я делаю шаг вперед.

Это разноцветный фон заката с короной, такой идеальной и золотой, что кажется, будто она парит. Как будто я могу вырвать ее из воздуха.

Я поворачиваюсь, медленно двигаясь по кругу, осматривая всю коллекцию.

Их так много.

Корона, словно сделанная из дыма, лежит в траве.

Корона, прислоненная к краю вывески мотеля с объявлением о наличии свободных мест .

Корона, возвышающаяся над гигантским бриллиантовым кольцом.

Мое дыхание прерывистое.

Это наши моменты.

Все наши моменты вместе.

Есть еще один поменьше, и мне приходится подойти поближе, чтобы разглядеть, что это.

Мармеладный медведь. Невероятно реалистичный розовый мармеладный медведь с короной на голове.

Я не…

Я не понимаю.

Есть еще один, в углу. И он другой.

Все картины Саванны не имеют рам. Холст натянут на деревянную конструкцию, так что она может рисовать по всему периметру, так что видимой рамы нет.

За исключением этого.

Этот полностью белый. Простое изображение короны в оттенках белого на белом фоне, как и тот…

Я делаю шаг вперед и касаюсь темного дерева, прикрепленного к внешней стороне холста. Мои пальцы возвращаются назад с черным оттенком. Потому что дерево обуглено.

Потому что это рама от картины, которую она сожгла.

Рама картины, с которой все началось.

И вот она здесь.

Я поворачиваюсь лицом к Саванне, которая находится всего в нескольких шагах от меня.

В моей груди бурлит поток эмоций, поэтому я произношу единственное слово, которое могу выдавить из себя: «Почему?»

Она пожимает плечом: «Потому что я влюбилась в тебя».

ГЛАВА 91

Саванна

Кинг смотрит на меня так, словно не может мне поверить.

Как будто он мне не верит.

Я смотрю, как работает его горло. «Как?»

«Потому что ты не оставил мне выбора», — честно говорю я ему. «Я пыталась тебя ненавидеть. Я правда пыталась. Но не смогла». Я хочу придвинуться к нему поближе. Хочу, чтобы он обнял меня. Но не смею. Пока нет. «И я никогда тебя не боялась, Кинг. Просто мне было больно».

«Из-за меня», — раздается в комнате голос Кинга.

Я киваю. «Да, он пришёл за мной из-за тебя. Но ты остановил его. И если кто-то снова придёт за мной, ты тоже их остановишь».

«Я больше никогда не позволю причинить тебе боль».

«Ты делаешь мне больно сейчас». Мой голос наконец ломается, вся боль, любовь и тоска прорываются наружу. «Ты взял меня. И сделал своей. Я привыкла к твоему теплу. Но потом ты забрал его». Слеза скатывается по моей щеке. «Я больше не хочу мерзнуть».

«Саванна», — он делает неуверенный шаг ко мне.

«Ты заставил меня полюбить тебя, — обвиняю я его. — Ты сказал мне, что гордишься мной».

«Я горжусь тобой», — он делает еще один шаг вперед.

«Ты всегда спасал меня, когда я больше всего в тебе нуждалась».

«Дорогая…» — он уже всего в шаге от меня.

«Пожалуйста, перестань меня отталкивать. Ничего страшного, если ты меня еще не любишь, просто не надо...»

Кинг сокращает расстояние, его большие ладони обхватывают мое лицо. «Прекрати, Саванна, детка». Его большие пальцы касаются моих щек. «Пожалуйста, перестань плакать. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы смотреть, как ты плачешь».

Я люблю тебя слишком сильно…

Это не те слова, которые я ожидала услышать, но именно их я хотела услышать.

И, возможно, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

«Кинг», я протягиваю руку и хватаю его за предплечья. «Тебе не обязательно это говорить, просто…»

«Перестань говорить», — он подходит ближе, наши груди соприкасаются, и он использует свою руку, чтобы откинуть мою голову назад, так что я смотрю на него. Его голос звучит так же сдавленно, как и мой. «Я никогда не буду лгать тебе. Ты моя жена. Моя чертова королева. И я люблю тебя всем своим отвратительным сердцем». Он смахивает еще больше слез. «Я не заслуживаю тебя. Или…» Я вижу, как его горло работает, когда он кивает в сторону картин вокруг нас. «Я не заслуживаю твоего искусства. Или твоих улыбок. Или твоей радости. После всего, что я сделал с тобой… Детка, последнее, чего я заслуживаю, — это твоя любовь. Но если ты это имеешь в виду. Если ты нашла способ впустить меня в свою прекрасную душу, то я останусь там».

Я киваю головой, как могу. «Я серьезно».

Его широкая грудь расширяется на самом большом вдохе. И когда он выдыхает, он опускает свой лоб к моему.

«Мне жаль, что я оттолкнул тебя». Его извинения такие мягкие. «Мне так жаль, что я подвел тебя так много раз».

«Ты этого не сделал», — шепчу я.

«Я сделал это», — шепчет он в ответ. «Но я больше никогда тебя не подведу. Пока в моем теле есть жизнь, я больше никогда тебя не подведу».

Он этого не сделал.

И он этого не сделает.

Чувство того, что меня ценят, наполняет мое сердце, и я поднимаю лицо, прижимаясь губами к его губам.

Он такой нежный. Он так нежно отвечает на поцелуи, что мне не нужно, чтобы он снова повторял эти слова.

Но он все равно это делает.

«Я люблю тебя, Саванна».

Я скольжу одной рукой по его руке, пока моя ладонь не оказывается на его сердце. «Я верю тебе. Я чувствую это».

Звук, который он издает, заставляет мои глаза наполняться слезами.

«Мой король», — говорю я ему. «Моя любовь», — говорю я ему.

Его рот прижимается к моей шее, когда он наклоняется, скользя руками вниз, пока он не сжимает мою задницу и не поднимает меня в воздух. «Мне нужна вся ты. Прямо сейчас мне нужна вся ты».

ГЛАВА 92

Кинг

Опуская жену на кровать, которую она поставила в углу студии, я не могу сказать, чувствую ли я себя более живым, чем когда-либо, или я уже умер и каким-то образом попал на небеса.

«Я скучала по тебе», — ее губы не отрываются от моих, когда она говорит это.

Я откидываюсь назад ровно настолько, чтобы стянуть с нее рубашку. «Мне жаль». Я извиняюсь, снова целуя ее. «Я тоже скучал по тебе. Так сильно».

«Перестань извиняться», — Саванна снимает с меня штаны.

Я снова разрываю наш поцелуй, чтобы сдернуть с ее ног пару. «Я буду извиняться перед тобой до конца наших дней».

Я двигаюсь, чтобы упасть на нее, но она хлопает меня по груди. «Голый». Она не может дотянуться до моих штанов, поэтому пытается стянуть их ногами. «Ты можешь извиниться, раздевшись».

Легкая улыбка тронула уголки моего рта, и это чертовски приятно.

«У меня такая властная жена», — говорю я ей, хотя и подчиняюсь.

Наши тела тянутся друг к другу.

Ее руки обвивают мою шею, притягивая меня к себе, и я наклоняюсь к ней.

Ее язык скользит в мой рот, а я подхватываю ее колено рукой, чтобы раскрыть ее.

«Я должен…» Я пытаюсь отстраниться, но Саванна притягивает меня ближе.

"Я готова."

И когда кончик моего члена касается ее сердцевины, я понимаю, что она говорит мне правду.

«Я тебя не заслуживаю», — шепчу я ей в рот, скользя вперед, наполняя ее теплом своей длины.

Мы оба стонем. Звук отдается эхом в наших сердцах.

«Но я тебя оставлю».

ЭПИЛОГ ПЕРВЫЙ

Саванна

«О, Боже!» Я выгибаюсь на матрасе.

«Не твой бог». Мой муж со стоном вонзается в меня.

Мой открытый рот растягивается в улыбке. «Мой король».

«Вот именно, детка». Кинг наваливается на меня всем своим весом. «Я твой чертов Король».

Окна маленького бунгало над водой, в котором мы остановились, открыты, и теплый утренний воздух струится по нашим обнаженным телам, делая обстановку почти волшебной. Такая приятная перемена после прохладной погоды дома. И мне все равно, что это на пару месяцев позже, это идеальный медовый месяц.

Или, может быть, это было из-за того, что я просыпалась с лицом мужа между своих бедер.

Член Кинга вырывается из меня, и я вцепляюсь ему в спину, пытаясь прижать его к себе.

Кинг просовывает руку мне под зад, приподнимая мои бедра, чтобы они встретились с его.

Его член проникает глубоко внутрь меня, и я кричу.

«Тебе нужно помолчать, дорогая», — губы Кинга скользят по моему плечу.

Я обхватываю его спину ногами. «Ты никогда не говоришь мне замолчать».

Он продолжает двигаться. Каждый толчок приближает меня к вершине.

«Я подумал, что ты не захочешь, чтобы Неро и Пейтон тебя услышали».

Мы оба тяжело дышим, поэтому мне требуется некоторое время, чтобы осознать его слова.

«О чем ты говоришь?» Мои руки скользят по его спине к плечам.

Кинг крепче сжимает мою ягодицу. «Они вчера вечером заселились в соседнюю комнату».

«Что?!» — я толкаю его в плечо.

Кинг позволяет мне оттолкнуть его, но только верхнюю часть.

Он садится на пятки и, обхватив меня за талию, еще сильнее насаживает меня на свой член.

«Кинг!» Мой выговор не звучит как выговор. «Почему ты не сказал мне, что они приедут?»

Рука смыкается на моей груди, его пальцы сжимают мой сосок. «Это не было бы сюрпризом, если бы я сказал тебе раньше».

Я пытаюсь оттолкнуть его руку, но он хватает меня за полностью зажившее запястье.

«Ты шутишь». Я стараюсь держать глаза открытыми, пока ощущения проносятся по моему телу.

«Не шучу». Кинг хватает меня за запястье, чтобы опустить мою руку между нами. «Теперь мне нужно, чтобы ты поторопилась и потерла мне этот маленький клитор. Потому что у нас мало времени».

Это не первый раз, когда он просит меня трогать себя перед ним, поэтому мое тело реагирует на автопилоте, даже если мысли путаются.

Мои пальцы касаются моего скользкого бугорка, и я задыхаюсь. «Время для чего?»

Кинг протягивает руку, теперь уже обеими руками перекатывая мои соски между пальцами. «Пора мне поиграть с этими великолепными сиськами, потому что через час нам нужно быть на пляже».

«Час?» Так трудно сосредоточиться на этом разговоре, пока я продолжаю играть со своим клитором, приближаясь все ближе к краю. «Что будет через час?»

Кинг убирает руки с моей груди и снова нависает надо мной. «Через час», — он толкается в меня бедрами, — «мы обновим наши клятвы».

Мои пальцы замерают, когда я смотрю на него. «Что?»

Он дарит мне ту улыбку, которую я так люблю, ту, которая говорит, что он гордится собой.

«Наши клятвы?» — спрашиваю я.

«Мы делаем это так, как должны были сделать в первый раз».

«На пляже?» Мои глаза наполняются слезами.

«На пляже». Он наклоняется, прижимаясь своими губами к моим в глубоком поцелуе.

Это моя мечта. Свадьба, о которой я всегда мечтала.

«Откуда ты знаешь?» — спрашиваю я, его бедра все еще покачиваются.

Кинг ухмыляется: «В прошлый раз, когда Вэл была...»

Трудно вспомнить, как его рука скользнула вниз, чтобы заменить мою неподвижную руку, и начала ласкать мой клитор.

«Ты подслушивал?»

Его надсадный смех звучит натянуто. «Детка, ты такая громкая, когда пьяная».

Я щипаю его за бок, но он платит мне тем, что щипает мой клитор.

«Так что, — задыхаюсь я, — ты просто воссоздаешь свадьбу моей мечты? Вот так просто?»

«Вот так», — он опускает губы, касаясь ими моих. «За исключением того, что это наше новое начало, и мы произносим наши клятвы на рассвете».

Любовь окутывает мое сердце.

Он услышал, как я пьяно рассказывала о свадьбе на закате, и сделал ее намного лучше.

Он сделал это реальностью.

«Я люблю тебя», — говорю я ему.

«Я тоже тебя люблю. А теперь будь хорошей женушкой и кончи на этот член».

Когда он прижимает свои губы к моим, прикасаясь ко мне правильным образом, я делаю в точности так, как велит Мой Король.

ЭПИЛОГ ВТОРОЙ

Кинг

Я прижимаю телефон к уху, слушая, как Неро вечно говорит о своей глупой собаке. Как будто эта маленькая дворняжка когда-нибудь будет впечатляющей по сравнению с Дюком.

«Я тебе постоянно говорю», — я закатываю глаза, — «отведи этого мелкого засранца на курсы дрессировки».

«Он не какой-нибудь засранец», — огрызается Неро, заставляя меня смеяться.

«Один большой черный кофе и большой латте с кокосовым медом», — кричит с другого конца стойки парень в подтяжках.

Я прижимаю телефон плечом к уху и беру напитки. Тонкий картонный чехол делает чашки теплыми, но не слишком горячими для переноски. И, учитывая холодный октябрьский воздух, это будет здорово. Не так здорово, как тропический отпуск, из которого мы все вернулись на прошлой неделе, но, честно говоря, я с нетерпением жду возможности провести праздники с Саванной. Холодная погода или нет.

«Значит, ты уже в пути?» — прежнее раздражение Неро прошло, когда он услышал, что я держу в руке его латте.

«Да». Я обещал принести ему кофе в офис, поскольку мы собирались обсудить последнее появление Ганса.

Я толкаю дверь локтем. «Буду через пятнадцать минут».

Неро начинает говорить о чем-то другом, но я его не слышу. Потому что передо мной на тротуаре, готовый войти в кофейню, из которой я только что вышел, стоит мэр.

И его брат.

Они оба были поражены, увидев меня.

Но они не должны быть. Потому что он может быть мэром, но это мой город. И я дал Кристоферу Дентону единственное предупреждение, которое он когда-либо получит.

Не сводя глаз с младшего брата, я оборвал Неро. «Извини, но мне придется задержаться».

«Что? Ты уже выпил мой латте, придурок».

«Кое-что буквально только что произошло».

Оба мужчины поворачиваются и спешат к машине мэра, припаркованной на улице.

Я смотрю, как они уезжают, позволяя им насладиться кратковременным чувством победы.

* * *

«Нам нужно прекратить встречаться подобным образом».

Услышав мои слова, Кристофер вскидывает голову, его руки все еще покрыты мылом.

Он видит мое отражение в туалете на остановке на шоссе Висконсин. Тусклое освещение не скрывает мою личность, потому что я близко.

Очень близко.

Прежде чем он успевает попытаться убежать, я нажимаю ему на спину, заставляя его двигаться вперед и прижимая его бедра к керамическому краю раковины. И в то же время моя правая рука взмахивает, как будто я собираюсь обнять его.

Но лезвие в моей руке сначала ударяет его в грудь, острие входит между ребрами и пронзает прямо в сердце.

Мужчина, который прикоснулся к моей жене, открывает рот, но ничего не говорит.

«Я же говорил тебе, что случится, если я снова тебя увижу». Он все еще достаточно жив, чтобы увидеть, как я поднимаю другую руку.

Настолько глубоко, что первой на землю упадет твоя голова.

И тогда я делаю то, что обещал. Я рассекаю его горло заостренной сталью, прорезая позвоночник.

Так вот, когда я отхожу, она падает в прогибе назад. Его голова касается грязного кафельного пола раньше, чем туловище.

Благодарногсти

Во-первых, я хотела бы поблагодарить фотографию, использованную для этой обложки. Дорогой Господь.

И еще, мне нужно поблагодарить всех замечательных людей из моей команды ARC, из моей группы BeanBag, букмекеров, которые делятся и пишут посты в IG, Facebook и TikTok... шумиха, которую вы все вызвали вокруг этого релиза, нереальная. И я пишу это, когда до релиза еще несколько недель, но я не мог быть более взволнованной.

Знаешь, я благодарю свою маму. Для тех из вас, кто не знает, моя мама читает каждую книгу, пока я ее пишу. От «Снежного котенка» до «Кинга», каждый вечер, когда я заканчиваю писать, я отправляю ей, что-то новое, и она читает это утром, внося правки и отзывы вместе с кофе. И да, она читает все грязные части. И да, она прочитала «ту сцену» в этой книге и ответила «это какая-то ебанутая хрень» после того, как закончила. Но мы все знаем, что ей это нравится. Так что спасибо тебе, мама, за всю тяжелую работу, которую ты вложила в мою похабщину.

Спасибо, G. Marie, за то, что ты стала моим резонатором в отношении темного романа и просто за то, что ты меня понимаешь . Это помогает чувствовать себя не таким грязным уродом, когда у тебя есть друг, который поддерживает твои извращенные идеи. (Теперь тебе просто нужно закончить свой темный роман, чтобы я могла его раскрутить!)

Спасибо, Керисса, за то, что ты чертовски лучшая подруга и ассистент, о которой только может мечтать девушка. Я так люблю тебя и твой мозг.

Спасибо вам, SL и Элейн, за всю вашу поддержку и за то, что выслушали мои подробные рассуждения о сюжетных линиях.

Эта книга была вихрем, и мой самоназначенный график был действительно безумным. Я провела нелепое количество часов в апреле, полностью погрузившись в мир Кинга и Саванны, и я все еще чувствую, что я там. Поэтому мой мозг не позволяет мне перечислить все очень важные имена, которые я хочу назвать, но, пожалуйста, знайте, что я ценю вас. Я ценю время и преданность, которые вы даете мне и моим книгам, не получая при этом абсолютно ничего взамен.

Спасибо моему мужу за то, что он понимает, что иногда книжные бойфренды просто захватывают мою жизнь.

Спасибо всем моим родным и друзьям, которые понимают, что романтика — это теперь вся моя личность.

Спасибо, Бриттни, за то, что всегда терпишь мои проблемы и за то, что ты потрясающий редактор и друг. И спасибо, Бет, за то, что дала мне шанс и втиснула меня в свой плотный график.

Спасибо, Лори Джексон, за обе мои великолепные обложки. Они живут в моем мозгу без арендной платы.

Спасибо, Уондер, за такие классные фотографии.

Спасибо, Джен из Wordsmith, за всю твою помощь и терпение по отношению ко мне!

И особая благодарность всем пушистым малышам в нашей жизни. Моя милая Лэйни скончалась в ночь, когда Неро освободили. У нее было заболевание сердца, и мы знали, что внезапная смерть возможна, но мы все еще не ожидали этого. Я написала 50 страниц Кинга до того, как это случилось, и прошло почти 2 месяца, и я все еще не в порядке. Я все еще плачу каждый раз, когда думаю о ней. Мои эмоции были накалены, пока я писала остальную часть истории Кинга, и я уверена, что она сыграла свою роль в том, как я написала Дьюка, потому что Лэйни была умной девочкой, даже если она ни черта не слушала. Так что, если у вас есть дома питомец, идите обнимите его. Если у вас есть лишние деньги, которые прожигают дыру в вашем кармане, идите и балуйте их. А если вам нужно где-то еще потратить эти деньги, найдите местный приют для животных, чтобы поддержать его. Потому что собаки из приюта — лучшие собаки. А если вы предпочитаете, чтобы вас сразу привели к месту, где можно сделать пожертвование, Minnesota Boxer Rescue — отличная организация: https:// mnboxerrescue. rescuegroups.org/ . За два месяца до смерти Лэйни нам пришлось попрощаться с Коулменом, старшим боксером, которого мы усыновили из MN Boxer Rescue, и полтора года, которые он у нас был, оказались слишком короткими. Жизнь переменчива. И коротка. Так что потратьте как можно больше времени на то, что любите. И на чтение хороших книг.

Об авторе

Как и все ее книги, SJ Tilly живет в славном штате Миннесота, где она родилась и выросла. Чтобы избежать холодных зим, SJ любит зарываться с головой в книги, читать их, писать или слушать.

Когда она не занята написанием своих современных непристойностей, ее можно найти отдыхая с мужем и их стадом спасательных боксеров. И когда погода разрешает, она любит использовать свой компост в саду, делая вид, что знает что она делает. Соседям может не понравиться цветущий хаос ее двора но пчелы, конечно, есть. И это действительно важнее.

Чтобы быть в курсе всех событий, связанных с Тилли, обязательно подпишитесь на нее социальные сети и общайтесь, когда захотите!

Не забудьте подписаться на рассылку https://sjtilly.com/ newsletter

Ссылки на все на ее сайте www.sjtilly.com

Фейсбук

Инстаграм