Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Бриттни Шахин

Название: «Позволь мне любить тебя»

Серия: «Семья Коста». Книга первая

Перевод: Julia Ju

Редактура: Sunshine

Вычитка: Sunshine

Обложка: Ленчик Кулажко

Оформление: Ленчик Кулажко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

https://t.me/stagediveplanetofbooks

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

ПРОЛОГ

Мария

Шесть лет назад, Нью-Йорк

— Почему они не тусуются с нами? Я думала, мы здесь, чтобы праздновать? — Я наклонила подбородок в сторону бара, а моя сестра повернулась на своем месте, чтобы посмотреть на нашего «телохранителя» и его братьев.

Мы сидели за столиком в баре с морской тематикой в Гринвич-Виллидж, недалеко от ее дома, и отмечали мой двадцать третий день рождения.

— Думаю, они пытаются быть вежливыми и дать нам время поболтать. Это просто наше место для разогрева. — Наталья повернулась ко мне лицом и стала поправлять вырез своего черного платья, пытаясь скрыть декольте.

— Значит, мы готовимся к игре, да? — Я взяла свой эспрессо мартини, готовая сделать первый глоток за вечер.

— Что-то вроде того. — Наталья улыбнулась. — Ты прилетела сюда на свой день рождения, и я хочу быть уверена, что ты получишь удовольствие.

— Я должна сказать Энцо огромное спасибо за то, что он удивил меня билетом на самолет.

— Он знал, как сильно я по тебе скучала.

А я-то надеялась, что он втайне хочет меня увидеть. Я едва не рассмеялась от этой нелепой мысли, когда мой взгляд упал на Энцо, нашего так называемого телохранителя на этот вечер.

Я не ожидала, что столкнусь с ним взглядом, и чуть не пролила свой напиток. Свободная рука скользнула к горлу, и я стала считать в обратном порядке, позволяя себе еще три секунды посмотреть на Энцо, прежде чем снова сфокусироваться на сестре.

— Мария, Мария.

Слава богу, освещение было неважным, поэтому она не смогла заметить, как я смутилась. Конечно, она уже все поняла, ее губы подергивались от легкого веселья. Это была ее улыбка типа «я поймала твою руку в банке с печеньем», которую она использовала всякий раз, когда знала, что я грежу наяву. Или, как говорила наша мама, улетаю в Ла-ла-лэнд.

— Что? — Я нервно хихикнула, безуспешно пытаясь скрыть тот факт, что меня застали за слюнопусканием на одного из братьев Коста.

Когда моя сестра переехала в Нью-Йорк, наши родители связались с семьей Коста, своими давними друзьями, и попросили их присмотреть за ней. Из трех сыновей Коста именно Энцо выпала честь исполнять роль телохранителя в такие вечера. За последние несколько лет они с Энцо стали близкими друзьями, практически семьей.

— Может, мы сейчас и не живем рядом, но это не значит, что я не помню твое выражение лица, когда ты пытаешься что-то скрыть, — поддразнила Наталья.

Я отставила бокал, сцепив пальцы на коленях, чтобы не расплескать мартини и свои непристойные мысли об Энцо.

— Кстати, о том, что мы не живем рядом друг с другом... Я действительно не могу дождаться, когда ты вернешься домой.

Мы выросли в маленьком городке недалеко от Шарлотты, и хотя я понимала всю привлекательность Нью-Йорка, я также знала, что не смогу прожить больше недели в таком большом городе; в противном случае я бы, наверное, переехала к ней.

— Еще один-два года, и я вернусь. Это отличный опыт, я знаю точно. Я надрывала свою задницу, работая в двух ресторанах и баре, изучая все тонкости, и все это для того, чтобы...

— Чтобы открыть свое собственное заведение дома, — закончила я за нее, надеясь, что не заставила ее чувствовать себя виноватой за то, что она уехала. — Я знаю. Мне очень жаль. И я очень рада за тебя. Ты знала, чем хочешь заниматься с десяти лет. А я в двадцать три года все еще не знаю.

— Тебе некуда торопиться.

— Ну, вроде как есть. — Моя степень по английскому языку не слишком помогла мне в поиске работы. А дополнительный долг по студенческому кредиту теперь лежал тяжелым грузом на моих плечах.

— Ты найдешь свое дело, я в этом уверена.

— Я работаю на трех работах, где едва платят минимальную зарплату, чтобы оплачивать студенческие кредиты и не жить с мамой и папой. Все, что меня действительно интересует, — это чтение, но не думаю, что «профессиональный читатель» — это профессия.

— А может, да? — Наталья ухмыльнулась. — Никогда не знаешь. Я имею в виду, что ты меняешь свою личность в зависимости от того, какую книгу ты читаешь, как будто это работа.

— Нет, не меняю. — Я рассмеялась. Ладно, не совсем. Скорее, я была пустым сосудом, а книги наполняли меня так, как ничто другое.

Сделав еще один глоток, чтобы заглушить беспокойство, которое все еще бурлило в моей голове, я почувствовала, что жидкость пошла не туда, и, закашлявшись, ударила себя по груди. Очень элегантно, Мария.

Когда я опустила бокал, то почувствовала, что он наблюдает за мной. Я посмотрела в сторону Энцо и встретилась с его обеспокоенным взглядом.

Энцо пробормотал:

— Ты в порядке?

Как он услышал, что я кашляю, когда музыка играет так громко? Этот человек действительно умел за нами присматривать.

— Все хорошо, — пробормотала я в ответ, слегка кивнув.

— О нет. — Колени Натальи столкнулись с моими под столом. — Ты опять это делаешь. Строишь глазки одному из братьев Коста.

— Ну и что? — Я изогнула бровь, вернув взгляд на свою слишком заботливую сестру.

Прошло семь лет с тех пор, как я видела кого-либо из семьи Коста. Последний раз я была в Нью-Йорке на похоронах. Не самое приятное воспоминание.

— Вчера за ужином в доме Коста ты вылезла из своей раковины. Флиртовала. Веселилась. Жила моментом. Мне это понравилось. — Она помедлила. Почему? — Но перенаправь эту сексуальную энергию в другое место. Ты не знаешь братьев так, как я. До того как я переехала сюда, мы виделись с ними всего несколько раз, и мы были моложе. А теперь, поверь мне, ты должна выбросить их из головы.

Но из всех братьев Коста только один мог вдохновить меня на сексуальный сонет, который целый вечер звучал в моей голове в исполнении хора. Мягкий гул мольбы подойти к нему вплотную, сжать в кулак его рубашку и притянуть к себе для поцелуя на глазах у незнакомых людей. Идеальный горячий поцелуй в день рождения.

Я вспомнила вчерашний вечер и то, как Энцо отправил повара домой и продемонстрировал свои кулинарные таланты. Наблюдать за тем, как он готовит, было не менее приятно, чем есть приготовленную им еду.

На кухне Энцо выглядел совсем иначе, чем мужчина в дорогом костюме сегодня вечером. С закатанными рукавами, в выцветших джинсах и в бейсболке, одетой задом наперед, когда нарезал овощи, он был теплее. Мягче. Он больше походил на его молодую версию, которую я помнила по тем нескольким каникулам, которые мы провели вместе в детстве в их третьем доме в Хэмптоне.

Некоторые из моих лучших детских воспоминаний были связаны с их домом на пляже. Я плескалась в прохладной воде и строила замки из песка.

Бьянка Коста, сестра-близнец Энцо, приглядывала за нами, когда наши родители уезжали. Она была заядлой читательницей, и именно благодаря ей я полюбила книги.

А потом… ее зверски убили семь лет назад в возрасте двадцати четырех лет, и это стало напоминанием о том, почему реальный мир ужасен.

Я изо всех сил старалась упорядочить свои мысли, надеясь снова вернуться в настоящее.

— Итак, что с ними происходит сейчас?

— Смерть Бьянки изменила их всех так… — Что она не хотела говорить?

— Конечно, такое страшное событие должно было их изменить. — Я на мгновение замолчала, погрузившись в свои мысли, и трагедия ее смерти снова захлестнула меня.

Бьянка верила в счастливый конец. В то, что сказки возможны. И она хотела бы, чтобы ее братья влюбились, я была в этом уверена.

— Они разбивают сердца, Мария. Это самое простое, как я могу объяснить.

Я не искала любви сегодня вечером.

— Я просто хочу один горячий поцелуй на день рождения. Не предложение руки и сердца. — И желательно от младшего брата, Энцо.

Прошлой ночью я впервые увидела его после похорон Бьянки. И как же я его встретила — споткнулась о ковер в их шикарном холле и полетела прямо в его мускулистые руки. Он обхватил меня за талию, и моя грудь ударилась о его твердые грудные мышцы.

После этого я начала перечислять в голове все те непристойные вещи, которые хотела бы сделать с ним или чтобы он сделал со мной.

— Жаркий поцелуй, да? — Наталья схватила свой напиток и сделала большой глоток, явно ненавидя эту идею.

Я снова посмотрела на Коста, вспоминая наш совместный ужин. Три брата сидели по одну сторону стола на двенадцать персон, их родители — во главе стола, а Наталья, я и младшая Коста, Изабелла, сидели напротив дьявольски красивых мужчин.

Несколько стонов удовольствия сорвалось с моих губ, когда я ела то, что приготовил Энцо, не раз привлекая его взгляд, в то время как моя сестра шлепала меня по бедру, потому что казалось, что я испытываю оргазм прямо за столом.

Я наслаждалась второй порцией лучшей телятины по-милански, которую я ела в своей жизни, и мысленно навешивала братьям ярлыки.

Задумчивого гения звали Константин. Ему было тридцать пять, и большую часть своего третьего десятилетия он провел во флоте, уйдя оттуда всего за несколько месяцев до убийства сестры.

Алессандро был плейбоем. Ему было тридцать три года, он обладал потрясающе красивой внешностью и светло-серыми глазами, которые пронзали вас насквозь. Он тоже служил, но в армии и всего четыре года.

Далее шел Сексуальный Шеф. Энцо исполнился тридцать один год в июле, и хотя он изначально планировал после школы поступить в кулинарную школу, в итоге отслужил в армии шесть лет.

— Ты закончила свой внутренний монолог, можешь снова уделить мне внимание? — ухмыльнулась Наталья.

— Да, думаю, да. — На этот раз я сделала более осторожный глоток. — Но я все еще сомневаюсь, что эти мужчины — ходячие красные флажки. Тебе придется рассказать мне больше, чем «разбитые сердца», чтобы отпугнуть меня.

— Конечно, я знала, что ты именно так и скажешь, — поддразнила она. — Ты любишь плохих парней в книгах, но я думала, что у тебя достаточно здравого смысла, чтобы избегать их в реальной жизни.

— Значит, они теперь «плохие», да? — Оглянувшись на них, я увидела, что Константин, похоже, потягивает свой напиток, Алессандро сидит в окружении двух блондинок, а когда я перевела взгляд на Энцо, мурашки побежали по моим голым рукам.

Он поправил рукав своего черного пиджака, и я перевела взгляд на его рубашку, на несколько расстегнутых верхних пуговиц. А потом еще выше. Прямо к его темным глазам. Глазам, которые смотрели на меня.

Может быть, ты и плохой парень, но...

— Ты действительно думаешь, что сможешь убедить Энцо оставить свою шикарную, богатую жизнь здесь, чтобы проводить изнурительные часы на кухне в качестве твоего шеф-повара? — спросила я, вместо того, чтобы продолжать давить на нее своим желанием поцеловаться с Коста.

Я облизала губы, когда Энцо сжал свою шею сзади, как будто расстроенный чем-то или кем-то, и, учитывая, что его глаза все еще были прикованы к моему лицу...

— Я надеюсь, что так и будет. Его мама и сестра считают, что Энцо может стать тем человеком, которым он был до смерти Бьянки, если уедет из этого города, — сказала Наталья, наконец-то завладев моим вниманием. — Но сегодня твой день рождения. — Она моргнула, вероятно, пытаясь избавиться от негативных мыслей. Давай пойдем в какое-нибудь место попроще, где мы сможем потанцевать и найти тебе горячий поцелуй. — Она резко встала, указывая на меня. — Никакого Коста.

Я проворчала:

— Ладно, — и тоже поднялась. — Любой парень в Нью-Йорке должен быть лучше, чем тот, с кем мама пытается свести меня дома.

— О нет, она опять играет в сваху? — Наталья допила остатки своего мартини. — Она до сих пор умоляет меня вернуться к Энтони. Я надеялась, что она оставит тебя в покое, ведь тебе не так много лет, как мне.

— Ладно, тебе всего двадцать семь, не такая уж ты и древняя. И ты не говорила мне, что она подталкивает тебя к тому, чтобы ты снова с ним встречалась. — Я не была поклонницей бывшего парня-хоккеиста моей сестры. Они встречались в колледже, но я всегда думала, что горячий брат Энтони, морской котик, был бы лучшей парой. Хотя он был старше ее и всегда находился за границей.

— Ну, ты ее знаешь. Она хочет, чтобы я как можно скорее вышла замуж и обзавелась детьми. И с кем же она заставляет встречаться тебя?

— О, да с каждым банкиром между Шарлоттой и Нью-Йорком. Она беспокоится, что я никогда не найду занятие по душе, поэтому считает, что мне нужен мужчина, который будет меня содержать. — Я взяла со стола свой черный клатч и засунула его под мышку. — Мы должны научиться говорить ей «нет», не так ли?

Наталья вздохнула.

— Когда-нибудь научимся.

Но я была пессимисткой и сомневалась, что мы сможем противостоять ей в ближайшее время, учитывая то сильное влияние, которое она имеет на нас.

— Я схожу в женский туалет, и можем идти.

— Я скажу парням, что мы готовы. — Она бросила взгляд в сторону Алессандро. — И попробую оторвать женщин от этого мужчины.

— Удачи тебе, — поддразнила я и направилась в коридор, надеясь найти уборную. Но как только завернула за угол, я врезалась в кого-то. — Черт, извините, — сказала я, почувствовав, как на меня вылилось что-то мокрое.

Мой клатч упал на пол, и мы оба одновременно нагнулись, чтобы поднять его, чуть не столкнувшись головами.

— Это я пролил на тебя свой напиток, — сказал он, первым дотянувшись до моего клатча. — Я должен извиняться. — Его глубокий говор был гораздо более южным, чем у меня дома в Северной Каролине.

Мы оба медленно встали, и я взяла у него свой клатч, глядя в его невероятные голубые глаза.

— Это моя вина. Я шла слишком быстро, — ответила я, наконец-то проверив пятно на своем золотистом топе без рукавов, и, судя по запаху, на мне был виски.

— Почему бы тебе не зайти ко мне в офис? У меня есть содовая, и мы можем попробовать оттереть это пятно.

— Твой офис? — Уйти с незнакомцем? Нет. Это было в моем списке «Не делать никогда».

— Я владелец клуба, — заметил он, словно почувствовав мою нерешительность.

— Я могу попросить одного из барменов принести салфетку и содовую. Это не проблема. Спасибо. — Я отвернулась в сторону, приготовившись бежать, но потом вспомнила, что мне нужен жаркий нью-йоркский момент, и если Коста были вне зоны доступа, а этот человек действительно владел клубом, что ж, может быть, я могла бы ему довериться? Но сначала ему придется доказать, что он не врет.

Когда снова повернулась к нему, я быстро оценила его внешность. Никаких признаков Джеффри Дамера¹. Мускулистый. Лет тридцати, но борода, возможно, добавляет ему возраста. Вызывающий доверие и в то же время растерянный взгляд. Темные джинсы и белая рубашка на пуговицах. Я проверила его палец. Кольца нет.

— Как тебя зовут?

— Хадсон. — Он улыбнулся, как будто это должно было что-то значить.

О-о-о. Бар назывался «У Хадсона».

— Значит, ты владелец клуба? — Я расслабилась при этой мысли. Но он мог это выдумать. Да. Я никогда не смогу сделать это одна в Нью-Йорке.

Он весело рассмеялся.

— У меня есть код для входа в офис, чтобы доказать это.

— Верно. Полагаю, это скрепит сделку. — Я покачала головой, немного смутившись. — Я имею в виду, не то, что ты собираешься кого-то оплодотворять… — Что я говорю? Он смотрел на меня и явно забавлялся. — Покажи мне дорогу, пожалуйста. Если ты не передумал.

— О, я хочу. — Он подмигнул, и мне чертовски хотелось, чтобы это сексуальное подмигивание вызвало бабочек в моем животе так же, как один взгляд Энцо. Ну же, дай мне что-нибудь. Что угодно. Этот мужчина горячий, горячий, горячий.

Никаких плохих предчувствий, точно. Но и никаких мокрых трусиков. Черт.

Хадсон отпер кабинет, доказав, что он не врал. Затем он подпер дверь фиксатором, похожим на якорь, отчего мне стало еще легче.

При виде всех фотографий в рамках на стене, в основном мужчин и женщин в военной форме, а также военных кораблей, меня отпустило последнее беспокойство по поводу того, что я осталась наедине с незнакомцем.

— Военно-морской флот? — спросила я, когда он подошел к небольшой барной тележке, стоявшей у его стола.

Он бросил взгляд через плечо и кивнул.

Я улыбнулась; затем мой взгляд упал на книжную полку, заставленную разноцветными корешками.

— И ты еще и читаешь?

— Да. — Он заменил свой стакан на бутылку содовой.

— Идеальный мужчина, — поддразнила я.

— Боюсь, что далеко не идеальный, — ответил он низким, хриплым голосом.

Пока он наливал содовую на салфетку, я решила отправить сестре короткое сообщение, чтобы выиграть себе время до того, как Наталья придет меня искать.

— Я так понимаю, ты любишь читать? — Он протянул салфетку, и я положила телефон и клатч на его стол, чтобы взять ее.

— Настоящая Белль в поисках Чудовища, готового поделиться библиотекой, — сказала я, чувствуя себя немного глупо, пока мои слова не вызвали у него уничтожающе красивую улыбку.

И при этом у меня в груди не защемило.

— А еще лучше — Чудовище после того, как оно снова станет мужчиной. — От литературных слов мускулистого красавца у меня не участился пульс.

Я застыла на месте, когда по моему телу пробежал жар, волоски на затылке встали дыбом, и я проследила за взглядом Хадсона, чтобы увидеть единственного мужчину, способного вызвать у меня такую реакцию.

Энцо.

— Она сестра Натальи Романо, — сказал Энцо, упираясь ладонями в дверной косяк.

— Я не знал, — извиняющимся голосом ответил Хадсон.

— Освободи комнату. — Это был приказ, а не просьба Энцо, и я посмотрела на Хадсона, удивленная тем, что он беспрекословно кивнул.

— Приятного вечера. — Хадсон наклонил голову на прощание, и Энцо отступил в сторону, чтобы дать ему возможность выйти.

Затем Энцо отбросил в сторону якорь, и дверь с грохотом захлопнулась.

— Что только что произошло? Почему он так ушел?

Энцо перевел взгляд на пятно на моем топе.

— Он друг. Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе или твоей сестре проводить время там, где я не...

— Что бы ты не позволил? — Я начала вытирать пятно, вспомнив, почему я в этом офисе.

— То, что считаю небезопасным, — проворчал он в ответ. — О чем ты думала, уединяясь тут с незнакомым парнем?

— Ты только что сказал, что он твой друг. Судя по фотографиям военных, я решила, что нахожусь в надежных руках.

— Хороших руках, да? — прорычал он, по какой-то причине мои слова еще больше разозлили его. — Ты пришла сюда до того, как узнала об этом, — бросил он, а затем начал говорить по-итальянски.

Мои родители родились в Италии, но они никогда не учили нас языку, и я чувствовала, что это было сделано для того, чтобы они могли разговаривать наедине, не позволяя нам понять, о чем они говорят.

Энцо переехал в США, когда ему было шесть лет, и, очевидно, он все еще свободно говорил, хотя его акцент проявлялся только тогда, когда он был расстроен. Как сейчас.

Энцо подошел ко мне ближе. Один злой шаг за другим, пока он не оказался на расстоянии вытянутой руки от меня.

— Я не смогу защитить тебя, если ты будешь ходить по темным коридорам с незнакомыми мужчинами. Что, ради всего святого, ты собиралась с ним делать?

— Во-первых, — сказала я, взяв оборонительный тон, — туалет находится в конце темного коридора, а мне нужно было в туалет. А во-вторых, он пролил на меня свой напиток и предложил содовую, чтобы оттереть. — Я помахала салфеткой, ненавидя, что она выглядит как маленький белый флаг капитуляции.

Энцо мог запугивать других людей, но я не позволю ему запугать себя. Конечно, мой опыт общения с «плохими парнями» и «разбивателями сердец» ограничивался только художественной литературой.

Он хмыкнул.

— Он слишком стар для тебя.

— А при чем здесь его возраст?

В раздражении я швырнула в него салфеткой, и он поймал ее в воздухе и сжал в руке.

Когда его взгляд упал на мой нарядный топ, я не удержалась и опустила глаза, заметив, что виски пролился на мою правую грудь. Тонкий материал топа и бюстгальтер были мокрыми, что означало, что мой сосок просвечивался через эти два хлипких защитных слоя.

— Хадсон трахается только для того, чтобы трахаться. — Слово на букву «т» прозвучало из его рта так, будто этот мужчина протянул свою большую руку между моих ног и провел пальцем по моему клитору.

Гребаный ад.

Но тут я вспомнила его слова и выпалила:

— Так ты, я вижу, собираешься и дальше ехать на этом поезде безумия?

Если Константин задумчивый… тогда как это назвать? Мрачного взгляда Энцо было почти достаточно, чтобы напугать меня. Но что-то подсказывало мне, что он скорее отдаст свою жизнь, чем поставит под угрозу мою.

Энцо прошелся взглядом по моему телу, от черных туфель на шпильках до черной юбки в обтяжку, затем перешел на топ и снова нашел мои глаза.

— Ладно, может быть, я действительно чего-то от него хотела. Полагаю, Наталья сказала тебе, что я неопытная девственница, чтобы ты держал мужчин подальше от меня, но я...

— Что ты только что сказала? — Энцо зашипел, подойдя ближе, и у меня перехватило дыхание, когда он нежно взял меня за подбородок.

Его длинные темные ресницы оставались неподвижными. Глаза цвета эспрессо сфокусировались на мне, как будто я была бичом его существования.

— Да. — Я сглотнула. — Мне двадцать три года, и я ни разу не трахалась.

Пытался ли парень возбудить меня при помощи рук еще в колледже? Да. Удалось ли ему это? К сожалению, нет. Но это было самое активное сексуальное действие, которое испытало мое тело, не считая вибратора.

У меня были высокие требования — я хотела парня из книги, только во плоти. Моя мама не читала и не знала, с какими мужчинами мне хотелось бы встречаться, и поэтому ее попытки сватовства были безнадежными.

— Девственница? — пробормотал он, а затем произнес какое-то слово по-итальянски.

Заметка для себя: погуглить слово «девственница» на итальянском, когда окажусь дома. И еще, неужели я только что ошеломила этого человека, лишив его дара речи?

Он отпустил мою руку, чтобы провести ладонью по челюсти, и его гнев, казалось, усилился, судя по сдвинутым бровям и суровым морщинам, пересекающим лоб.

Я должна был найти в себе силы продолжать борьбу с ним. И мне потребовалось представить себе Китнисс Эвердин из «Голодных игр» с ее бесстрашием, чтобы сказать:

— Я не собиралась позволять какому-то незнакомцу трахать меня здесь, если ты сейчас выглядишь взбешенным именно поэтому.

— Нет? Только в его пентхаусе? У его стеклянной стены, да? Твоя грудь на виду у всего Манхэттена, пока он трахает... — Он прервал себя, словно осознав, что нарисовал яркую картину. Он не знал, что это было седьмым пунктом в списке того, что я хотела с ним сделать.

Мои соски затвердели в ответ на его грязные разговоры, и небольшой импульс похоти заставил меня сжать бедра. Для меня это было в новинку. Мужчины не возбуждали меня, если не были героем книги, написанной женщиной.

Его взгляд упал на мою юбку, словно он знал, что под ней происходит. Мужчина недовольно глянул на меня, будто понимая, что я возбуждена, и почему мне показалось, что он хочет положить меня на свои колени и отшлепать за это?

Хорошо-хорошо, это может быть номером восемь.

Из его уст вырвался целый ряд ругательств на смеси английского и итальянского, а салфетку он бросил в мусорную корзину у стола.

— Ты слишком молодая, — пробормотал он себе под нос. — Слишком хрупкая. — Он резко повернулся, схватился за свои черные волосы, взъерошивая их.

— О чем ты говоришь? Слишком молодая и хрупкая для кого? Для Хадсона?

— Для меня, — прорычал он, разворачиваясь ко мне и тяжело дыша.

Мой рот открылся. Слова застряли в горле от шока. И чем дольше он смотрел на меня таким мрачным, горячим взглядом, тем труднее мне было соображать.

Он откинул полу пиджака и уперся руками в бедра, продолжая смотреть на меня.

— Чего ты хочешь, Мария? — Он наконец нарушил молчание, которое казалось единственным по-настоящему хрупким в комнате.

Я хотела, чтобы он снял пиджак и закатал рукава, обнажив татуировки на руках. Расстегнул рубашку, чтобы я могла увидеть татуировку на его груди.

Я хотела изучить его. Притвориться, что у меня есть художественный талант, и сделать набросок этого человека, стоящего передо мной. Запечатлеть эмоции на его лице. Увековечить в рисунке то, как под одеждой напряглись его мышцы.

— Мария? — повторил он. — Помоги мне, я не знаю, что у тебя в голове, но ты сейчас ходишь по натянутому канату, оставаясь со мной наедине.

Я сглотнула и вернула взгляд к его лицу.

— Почему? — Я провела языком по губам, а он наклонил голову в сторону и провел большим пальцем по линии своих губ, как будто прикасался ко мне.

— Потому что я не трахаю девственниц, и уж точно не тех, кого я поклялся защищать их отцу. — Его руки сжались в кулаки, и я попятилась назад, ударившись о стену. Он поднял руки, словно осознавая, что натворил, и я впервые увидела, как расслабились мышцы его лица. — Я никогда не причиню тебе вреда. — Адамово яблоко дернулось, когда он снова перевел взгляд на мои глаза. — Я пытаюсь удержаться и не дать тебе то, чего ты, похоже, хочешь.

Боже, неужели он так хорошо меня читает? Я должна была быть той, кто читает его, а не наоборот.

— И чего же я хочу? — По какой-то причине я нуждалась в этих словах больше, чем в чем-либо другом.

Его руки расслабились по бокам, и он приблизился ко мне, сокращая пространство между нами. Он наклонил голову, чтобы найти мой взгляд, а его ладони легли на стену за моими плечами.

Когда он не ответил, я сказала правду.

— Я... я хочу... э-э... поцелуй на день рождения. — Проклятое заикание уничтожило ту уверенность, которую я хотела изобразить в этот момент. — Или, может быть, чтобы ты лишил меня девственности, чтобы я могла уже покончить с этим. — Вот так. Я сказала это. Настоящее «это» в моей голове.

— Ты точно не будешь ни с кем целоваться или трахаться в этом баре. — Его слова пронеслись по воздуху и скользнули под одежду, ударив меня прямо между ног. То, что он говорил мне, что делать, не должно было меня возбуждать, и все же...

— Твой приказ распространяется за пределы бара? На все районы Нью-Йорка? — огрызнулась я, не понимая, откуда взялась эта дерзость.

Его губы поджались, и на них появилась дьявольская ухмылка.

— Ты действительно хочешь, чтобы я нарушил свои правила, не так ли?

— А ты бы сделал это, если бы оно означало, что кто-то другой не сможет прикоснуться ко мне? — Я бросила ему вызов, стараясь выглядеть как можно более жесткой и уверенной. Но он не был тем злодеем, которого пытался изобразить. Я помнила его по нашим поездкам в Хэмптон. Милый мальчик, который разбрасывал по комнате бумажные самолетики со смешными шутками, чтобы развеселить меня. Потом этот мальчик пошел в армию и стал мужчиной.

— Если ты хоть на секунду допускаешь мысль, что я подпущу к тебе сегодня какого-нибудь парня, то ты жестоко ошибаешься, — прорычал он.

— Какого-нибудь парня? — прохрипела я, не зная, как долго смогу оставаться в плену его твердого тела, с его губами так близко к моим, и не прижаться еще ближе. Не вцепиться в его рубашку и не выгнуться дугой. — Это касается и тебя?

Его взгляд упал на мои губы, и брови сошлись вместе.

— Для девственницы ты любишь играть с огнем. Почему? — Его голос был глубоким, наполненным желанием. Желанием сделать что?

— Я уже не ребенок, помнишь?

— Поверь мне, я прекрасно знаю об этом. — Он наклонился, его рот почти коснулся моих губ, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не поцеловать его. Но, черт возьми, я не сделаю первый шаг. — Но я не подхожу тебе. Ты даже не представляешь насколько.

Мое тело еще никогда ни на кого так не реагировало, и каждое нервное окончание внутри меня искрило и требовало выхода.

— Я не верю тебе. Человек, которым ты сейчас притворяешься, ненастоящий. Настоящий ты готовил ужин вчера вечером. Ты мягкий под этой маской. — Я ткнула пальцем в его грудь. — Я не знаю, почему ты... — Я оборвала себя, когда он прижал свое тело к моему, позволяя мне почувствовать его твердую длину, и мои глаза расширились.

— Во мне нет ничего мягкого. — Опустив одну руку на стену, он отвел мои длинные каштановые волосы от лица и провел ладонью по щеке.

— Ты хочешь меня? — пробормотала я.

Он отвел руку от моего лица и провел по обнаженной руке, на мгновение поймав мои пальцы, а затем нашел мое бедро, и я задохнулась, когда он прижал меня к себе еще крепче. Не в силах остановиться, я уперлась в пятки, закрыла глаза и затрепетала, ища облегчения между ног.

— Открой глаза и смотри на меня, пока ты трешься своей киской о мой член, — грубо приказал он, привлекая мое внимание, и тут мое тело замерло от осознания того, что я действительно делала то, что он сказал.

— Я... — Я положила руку на его сердце и обнаружила, что оно колотится. — Чего ты на самом деле хочешь? Пожалуйста, скажи мне.

— То, чего я хочу, невозможно.

— А что еще невозможно? — Я тянулась и — я знала это — надеялась, что этот человек откроется мне, как он мог это сделать с Натальей.

— Я бы хотел, чтобы моя сестра не умирала, — сказал он прерывающимся голосом, отпустил меня и отошел, и я сразу почувствовала себя так зябко и одиноко без его близости. — Но этого никогда не случится. — Его глаза прошлись по всему моему телу, прежде чем он добавил: — Так же, как и мы с тобой никогда не будем вместе.

Я почувствовала его боль. Приняла ее. Впитала в себя. А потом признала:

— Она была лучшей из всех нас. — Я закрыла глаза, чувствуя в груди боль от неожиданных слез, такой резкий контраст с жаром, который все еще пылал между моих ног.

Я задохнулась, когда моя спина снова уперлась в стену, и, открыв глаза, увидела, что он ударил рукой над моим плечом.

— Почему ты так со мной поступаешь? Какого черта ты заставляешь меня чувствовать...

— Что чувствовать? — Я выдохнула.

Он опустил подбородок, его глаза переместились вниз и в сторону, как будто потерявшись в мыслях.

— Ты не должна быть здесь со мной.

— Почему же ты не уйдешь? — спросила я.

— Я не могу отвести от тебя взгляд с тех пор, как ты появилась вчера вечером, — прохрипел он, возвращаясь глазами к моему лицу. — Но я не дам тебе того, что ты хочешь, потому что это сломает тебя, я уверен.

— Но? — Я надеялась, что будет продолжение.

— Поцелуй на день рождения. Я подарю его тебе. Я не хочу, чтобы какой-нибудь придурок прижимался к тебе сегодня.

— О, я...

— Сохрани свою девственность для того, кого любишь. Не отдавай ее просто так. — Вот он, тот милый, хороший парень, которому не наплевать. Он пытался скрыть его. Спрятать его под этим фасадом, который он выстроил. Но даже сейчас он не мог не быть им. От этого почему-то захотелось плакать. — Ты заслуживаешь большего, чем то, что я могу тебе дать.

Я не знала, почему он так считает, но я также не могла отказаться от того, что он готов был предложить, когда я так отчаянно хотела почувствовать его губы.

— Тогда поцелуй меня, — попросила я, притягивая его за лацкан пиджака.

Он смотрел в мои глаза, не шевелясь, но, когда я выгнулась дугой, чтобы почувствовать его член, его сдержанность ослабла. Его руки обхватили мое лицо, и он нежно погладил его, прильнув ртом к моему.

Его язык прошелся по линии моих губ, ища вход, и я впустила его.

Я застонала, пытаясь осознать, почему это было нечто большее, чем просто горячий поцелуй на день рождения... Это был переломный момент, меняющий жизнь.

Его поцелуй стал еще более жадным, руки впились в мои волосы, удерживая мою голову, пока его язык ласкал мой. Он прижал меня к стене всем телом, и я расплавилась в нем, обхватив его за предплечья. Всепоглощающий поцелуй. Я словно впитала в себя его боль и страсть за эти несколько коротких секунд.

Я была уверена, что он был так же ошеломлен тем, что происходило между нами, потому что в следующее мгновение он отстранился от меня. Прислонившись лбом к моему, он прерывисто вздохнул и замер на секунду, чтобы прийти в себя.

И теперь часть меня жалела, что он подарил мне этот момент. Потому что как я смогу найти кого-то в этом мире, кто сможет превзойти этот поцелуй? Как мне жить дальше?

Ему не нужно было лишать меня девственности, чтобы украсть мое сердце.

Он отступил и прижал кулак к губам, слегка задыхаясь и глядя на меня с растерянным видом.

— Мария, — начал он с выражением опустошенности на лице, — ты должна мне кое-что пообещать.

Я задохнулась, когда он резко притянул меня к себе, крепко прижимая и обнимая за спину.

— Что?

Он приблизил свои губы к моему уху, и я снова ощутила жар и покалывание.

— Пожалуйста, ради всего святого, — хрипло начал он, — никогда больше не предлагай мне себя.

Глава первая

Мария

Наши дни, Шарлотта, Северная Каролина

— Каково в двадцать девять лет быть матерью-одиночкой?

— Боже, ма. Ты могла бы сначала хотя бы поздравить меня с днем рождения. Я повернулась, чтобы найти своего любимого бармена Кристиана, мне нужно было выпить, чтобы пережить этот разговор.

Моя сестра и ее муж, Райан Росси, устроили для меня вечеринку-сюрприз по случаю дня рождения в своем ресторане Talia's Tuscan Grill. Почти два года назад упорный труд моей сестры окупился — она открыла свой собственный ресторан, и я чертовски гордилась ею.

Не было места, где бы я лучше отметила свой день рождения. Конечно, тут было полно людей, которых я либо не знала, либо не доверила бы им ни одного своего секрета. Но если большая и яркая вечеринка сделает мою сестру счастливой, я буду улыбаться и вести со всеми светскую беседу.

Бросив взгляд на другой конец бара, я увидела трех своих старых школьных друзей, требующих от Кристиана больше, чем его умения готовить коктейли. Вот вам и забота о том, чтобы у именинницы никогда не было пустого бокала.

— Ты знаешь, как мы относимся к разводам. — Мама обрушила на меня еще один не самый удачный комментарий. Обхватив меня за плечи, она заставила меня повернуться к ней лицом. — Мы католики. Мы с твоим отцом думаем...

— Что, я должна была остаться с Томасом, даже если он спал с другими женщинами? — Я, наконец, повернулась к ней, потеряв надежду на еще один коктейль. — Измена — это грех, ма. Я уверена, что церковь до сих пор это не одобряет. — Я любила ее до смерти, но ей нужно было отпустить меня и перестать пытаться управлять моей жизнью.

— Ты не дала мне закончить. — Она драматично вздохнула. — Я хотела сказать, что мы с твоим отцом верим в святость брака, если только твой муж не мудак-изменник. — Она нахмурилась, осознав случайно проскользнувшее ругательство. — Томас никогда тебе не подходил, и это моя вина, что я подтолкнула тебя к браку с ним. В прошлом я и Наталью направила по ложному пути. — Она подняла ладони, как бы сдаваясь. — Ты должна радоваться тому, что в двадцать девять лет ты не замужем, и наслаждаться жизнью. Встречаться с новыми людьми, ходить на свидания. Может быть, попробовать сайты знакомств.

— Что? — Я натянуто рассмеялась. — Чтобы дюжина разных мужчин спросила меня о моем любимом цвете? Нет, спасибо.

— Ну, я обещаю, что возьму себя в руки и не буду больше пытаться тебя с кем-то свести.

Мои глаза расширились в шутливом ужасе. Потянувшись к ней, я сказала:

— Кто вы такая и что вы сделали с моей матерью?

Она захихикала.

— Я пытаюсь измениться, моя дорогая дочь. — В ее словах все еще слышался итальянский акцент, который я так любила. — Но перемены требуют времени.

Кстати, о переменах. Я оглядела переполненный бар, ища одного из немногих людей, с которыми мне хотелось поговорить, но Энцо нигде не было видно.

— Только не с Энцо.

— Что? — Я вернула свое внимание к ней.

— Не надо «развлекаться» с Энцо, если ты уловила мою мысль. Я вижу, как ты на него смотришь. Он тебе не подходит.

Уф, она и эти воздушные кавычки. Почему все пытаются отговорить меня от Энцо?

Ну прекрасно, теперь мои мысли вернулись в прошлое, и слова сестры о том, что не стоит влюбляться в Коста, эхом отдавались вокруг меня. Я отчетливо видела девушку, которой была когда-то, проигнорировавшую предупреждение Натальи и стоящую в кабинете Хадсона в испачканном виски топе, с распухшими губами и наполовину разбитым сердцем.

— Не пойми меня неправильно, я благодарна ему за все, что он сделал для твоей сестры. — Начало маминой лекции вернуло меня в неуютное настоящее, и она взяла со стойки свой «Москато».

Я изобразила фальшивую улыбку и сжала зубы, чтобы ничего не ляпнуть.

— Я рада, что он смог переехать сюда, чтобы помочь ей с рестораном, потому что он феноменальный шеф-повар, а такой талант не должен пропадать даром. Я знаю, что его мать счастлива, что он стал новым человеком, живя в Шарлотте, но... — Ее нерешительная пауза была хрестоматийно драматичной.

Я решила оставить ее незаконченное предложение висеть в воздухе, пока я снова перелистывала страницы своего сознания, останавливаясь на более свежих воспоминаниях, которые также принадлежали Энцо.

Честно говоря, я была немного шокирована тем, что такой человек, как Энцо, действительно отказался от своей шикарной жизни в Нью-Йорке и денег, связанных с ней, чтобы стать шеф-поваром в ресторане моей сестры. Конечно, я не очень-то следила за его жизнью с момента нашей единственной горячей встречи. Когда он приехал в город два года назад, я впервые увидела его после своего дня рождения в Нью-Йорке.

Мне показалось, что время остановилось, когда наши глаза встретились, и волна энергии пронеслась по комнате и врезалась в меня. Я слышала только неровный стук своего сердца, когда его глаза скользнули по моему беременному животу.

А потом он протянул руку, как будто мы были двумя незнакомцами, которые никогда не целовались, и меня чуть не стошнило.

С этого момента я решила, что если он хочет вести себя так, как будто между нами ничего не было, то так тому и быть, я сделаю то же. К тому же я была замужем и беременна, так что это было правильным решением — стереть это горячее воспоминание из памяти, как если бы оно было всего лишь рисунком в стиле Etch A Sketch².

— Мария, ты вообще слушаешь, что я говорю? — Мама щелкнула пальцами, пытаясь вернуть меня из внутреннего монолога. Клянусь, в другой жизни я была бы персонажем книги или фильма, а не живым, дышащим человеком.

— Ты думаешь, я не знаю, почему ты не разрешила мне пригласить семью Коста на твою свадьбу с Томасом? — Она не ожидала от меня ответа на этот вопрос, поэтому я продолжала хранить молчание. — Твой вкус на мужчин похож на мой. По крайней мере, до того, как я познакомилась с твоим отцом. Я знаю вас и поэтому сделала все возможное, чтобы вы избежали тех же ошибок, которые совершила я.

Должна сказать, что я этого не ожидала.

— Я думала, что такие мужчины, как Томас, — это более безопасный вариант для тебя. Я ошибалась, но я просто пыталась защитить тебя.

В молодости я никогда не хотела безопасности, я хотела всепоглощающей любви. Но мои поиски привели меня к Энцо... а он не хотел меня. Поэтому я отказалась от идеи, что парень из книги материализуется в реальной жизни, чтобы подарить мне счастье, и уступила маме.

Не буду скрывать, ее выбор оказался для меня неправильным. Настолько, что две недели назад мы с моим бывшим официально развелись после девятимесячной разлуки. В Северной Каролине мы должны были прожить в разлуке год, прежде чем документы будут оформлены. По какой-то причине Томас, наконец, передумал и признался адвокатам и судье в своей неверности. И теперь я стала свободной женщиной раньше, чем ожидалось.

Но что самое удивительное? Томас и по сей день считает, что наш брак распался по вине Энцо, а не потому, что он мне изменил.

— С тех пор как этот человек переехал в Шарлотту, ты изменилась. Черт, да ты, наверное, трахаешься с ним в ресторане своей сестры, — кричал он во время нашей ссоры в ноябре прошлого года, когда я призналась, что он случайно позвонил мне на мобильный, пока был за городом и занимался сексом с другой женщиной.

— Я перестала любить тебя задолго до того, как он приехал сюда. И думаю, может быть, мы вообще никогда не любили друг друга. — Я наконец открыто высказала ужасную правду, которую скрывала от всех, включая саму себя.

Но изменяла ли я? Ни разу. Может быть, я и была несчастна, но верна.

Никогда не переступала черту. Не переписывалась поздно вечером с Энцо или с кем-то еще. Нет, я была верной и преданной женой.

— До твоего отца мне нравились плохие парни, — сказала мама, а потом отвернулась в сторону, чтобы посмотреть на отца, который усаживал мою дочь Киару к себе на колени в угловой кабинке. Он погладил ее по головке, а затем провел носом по ее уху, отчего она захихикала.

— То есть ты хочешь сказать, что всегда сводила меня с парнями, которые предпочитали гольф и проверку портфеля акций...

— Вместо высоких темноволосых мужчин с татуировками, которые могли бы разрушить твою жизнь.

— Полегче со стереотипами, ма. — Черт. — Я так понимаю, кто-то с татуировками разбил тебе сердце?

— Возможно, — сказала она, и ее мрачный взгляд подсказал мне, что она, возможно, все еще страдает от потери отношений более чем тридцатилетней давности. — Я думаю не только о тебе, — продолжила она. — Киара обожает Энцо. А что, если ему надоест Шарлотта и он уедет? Он разобьет два сердца, а не одно.

Да, это напоминание пробило брешь в моем сердце. Трудно было поверить, что моей дочери уже восемнадцать месяцев, и Энцо был в ее жизни с самого рождения. Этот якобы «опасный человек» умел обращаться с детьми.

— Мы просто друзья. — Я не ожидала, что за этим у меня вырвется вздох разочарования. — Нам всем будет тяжело, если он бросит все и уедет, особенно Наталье.

Мы с Энцо все еще не были так близки, как были они с моей сестрой, но он никогда не совал свой язык ей в рот, и у меня было ощущение, что он специально держался от меня на расстоянии. Хотя я не совсем понимала почему, ведь, судя по всему, он просто забыл о нашем поцелуе.

— Дело не только в этом. Что, если это перевоплощение временное? Что, если он станет тем, кем был в Нью-Йорке? — надавила она.

— Знаешь, своим примером ты делаешь плохую рекламу людям, которые хотят измениться. Если ты считаешь, что он не может измениться навсегда, почему я должна верить, что ты перестанешь вмешиваться в мою личную жизнь? — Я закатила глаза. — Весь этот разговор говорит об обратном.

Мама отставила бокал, затем нервно провела руками по своим каштановым волосам, в которых появились первые серебристо-серые полосы.

— Здесь все в порядке? — Я вздрогнула от глубокого голоса, раздавшегося за спиной, но потом расслабилась, поняв, что это мой зять. Должно быть, он уловил напряженную атмосферу, окружавшую нас с мамой, даже в баре.

Повернувшись к Райану, с легкой паникой на лице, я прошептала:

— Помоги мне.

— Наталье нужна Мария на кухне. Не возражаете, если я уведу ее? — Он протянул руку, чтобы помочь мне встать.

— Конечно, но, кажется, скоро мы будем петь и резать торт? Нельзя, чтобы именинница это пропустила. К тому же Киара захочет помочь тебе задуть свечи, — сказала мама, указывая на внучку.

— Конечно. Это займет всего минуту или две. — Райан дважды постучал меня по спине, как сигнал к тому, чтобы я поторопилась и сбежала.

— Спасибо, — сказала я, оказавшись в заднем коридоре. — Ты официально стал моим героем. — И Райан действительно был героем. Он прослужил морским котиком двадцать лет и ушел в отставку только по медицинским показаниям. В детстве его семья жила по соседству, а теперь он счастливо женат на моей сестре.

Мне до сих пор казалось странным, что Наталья вообще начала встречаться с Райаном, ведь сначала она встречалась с его братом. Энтони ей совсем не подходил. К тому же был обманщиком. Мама, конечно, была виновата в этих отношениях.

А вот Райан был далеко не плохим парнем. Он скрывал свои чувства к моей сестре более десяти лет, делая все возможное, чтобы не переступить черту, даже когда она была одинока. А потом судьба снова свела их вместе.

— Я действительно нужна Наталье? — спросила я, когда он открыл дверь на кухню, и мое сердце подскочило к горлу при виде Энцо. Он стоял спиной ко мне, разговаривая с моей сестрой. На нем был черный поварской халат, как будто он что-то делал на кухне, хотя сегодня мы были закрыты на вечеринку, и Наталья наняла кого-то другого для обслуживания, чтобы никто не работал.

— Так и есть, — ответил Райан, когда Наталья выглянула из-за Энцо, улыбнулась и помахала мне рукой. — Эй ты. Как ты держишься? — Он подошел к Наталье, опустился перед ней на колено и поцеловал беременный живот моей сестры, после чего поднялся во весь свой рост — шесть и два фута³.

Он смотрел на мою сестру влюбленными глазами и вел себя так, будто не расстался с ней и их будущим сыном пять минут назад, и мне это чертовски нравилось.

Наталья провела рукой по животу и вздрогнула, как будто ее толкнули под ребра. Ее сын в шесть месяцев был таким же активным, как Киара в моем животе в свое время.

— Я хотела показать тебе торт, прежде чем мы его вынесем. Мы с Энцо придумали его вместе.

— О? — Я огляделась вокруг, но ничего не увидела.

Энцо наконец встретился со мной взглядом, и затем его глаза скользнули вниз по моему бело-розовому открытому платью. Он рассматривал меня в дюйм за дюймом, и от этого взгляда мурашки разбегались по моим голым рукам.

— Я сейчас принесу. — Он направился к одному из промышленных холодильников на другой стороне кухни, и я не могла оторвать глаз от его высокого мускулистого тела, пока он удалялся.

Высокий, темноволосый «сердцеед», покрытый татуировками.

— Выглядишь бледной. Ты в порядке? — Наталья шагнула вперед и приложила тыльную сторону ладони к моей щеке, как будто проверяя температуру.

— Со мной случилась мама, а ты знаешь, как это бывает. — Я вздохнула, а Наталья убрала руку и быстро переглянулась с Райаном. Он пожал плечами, имея в виду, что мама вряд ли когда-нибудь изменится.

Но ведь люди меняются, правда? Хотя, видимо, не наша мама.

Я перевела взгляд на Энцо, когда он подкатил в нашу сторону тележку, на которой стоял торт.

— Что скажешь? — Наталья засияла и отошла от мужа, чтобы взять меня за руку.

Я перевела взгляд на другую сторону тележки, где стоял Энцо, засунув руки в карманы и пристально глядя на меня.

— Это была идея твоей сестры. Я не могу приписывать себе эту заслугу.

— Он скромничает. — Наталья толкнула меня локтем. — Ну? Что ты думаешь? Ты молчишь.

Я изучала огромный торт, на котором глазурью был нарисован книжный шкаф. На каждой полке стояли книги с названиями на корешках.

— Двадцать девять книг на твой день рождения, — продолжала Наталья, так как я все еще подыскивала слова. — Я порылась на твоей книжной полке дома. Я решила, что те, которые были наиболее потрепанными, были твоими любимыми, поэтому выбрала именно их. Плюс несколько старых книг, которые, как я помню, ты читала в детстве.

— Это невероятно, — прошептала я. — Спасибо. — На верхней полке стояла книга «Голодные игры». И я снова оказалась в кабинете Хадсона, вспоминая, как обращалась к своей внутренней Китнисс, чтобы сразиться с мужчиной, стоящим сейчас передо мной. — Я... — Я сейчас заплачу. На средней полке стояла книга «Клуб нянек» — напоминание о Бьянке. Она познакомила меня с этой серией на выходных в Хэмптоне, когда мне было десять лет.

— Можете дать нам минутку? — От хриплого голоса Энцо я подняла на него глаза, в которых стояли слезы: неужели он прочитал мои мысли? Он знал, что я думаю о его сестре?

— Да. Просто выкати тележку, когда будешь готов, и мы сможем спеть. Я уверена, что все ждут с нетерпением. — Наталья улыбнулась, и Райан взял ее за руку, когда они уходили.

Мой взгляд переместился на пальцы Энцо, который ловко расстегивал пуговицы своего поварского халата. Он бросил халат на стойку, и его простая черная футболка продемонстрировала его сильные руки и татуировки, которые моя мама считала опасными для моего сердца. Это было похоже на столкновение добра и зла, нанесенное чернилами на его предплечья. На одной руке были четки, на другой — черепа, меч и другие символы смерти, поглощаемой пламенем.

Я наблюдала за тем, как его рука поднялась, и ладонь погрузилась в темные волосы. Должно быть, на них был гель, потому что неидеальный беспорядок, который всегда ему шел, вернулся на прежнее место после того, как его рука покинула густые локоны.

Я наклонила голову, ожидая, когда он поделится своими мыслями.

— Ты в порядке? — Но искра хаоса в его глазах, смотревших на меня, заставила меня нервно спросить: — Ты не хочешь предложить мне еще один поцелуй на день рождения?

Его гладкая челюсть сжалась от моих слов. Я привыкла видеть его с бородой, но на днях он побрился, и он был одним из немногих мужчин, которые выглядели сексуально как с бородой, так и без.

Я подняла ладонь между нами.

— Расслабься, Энцо, я пошутила.

Его рука как-то изящно опустилась набок, когда он спросил:

— Ты не рассказывала Наталье о том поцелуе?

Подожди, что?

— Нет, не рассказывала. — Я удивленно покачала головой. — Ты помнишь тот поцелуй?

Его обезоруживающая улыбка застала меня врасплох, пока он изучал меня.

— Думаешь, есть хоть один шанс на Божьей зеленой земле, в океане или на небесах, что я когда-нибудь забуду ту ночь?

Я моргнула от удивления не только от его откровения, но и от того, как поэтично прозвучали эти неожиданные слова. Бьянка была писательницей, но, возможно, он тоже всегда владел словом, даже если никогда в этом не признавался.

— Итак, — сказала я, сглотнув, — ты помнишь.

Он постучал себя по виску.

— Это живет в моей голове, Мария. Вероятно, это выжжено на переднем плане моего сознания навечно. Так что да, можно сказать, что я помню.

Сделав шаг назад, я натолкнулась на тележку и ошеломленно замолчала.

— Но я хотел бы поговорить с тобой кое о чем, и я не уверен, захочешь ли ты дать мне пощечину или, ну, поцеловать меня за это. — Он поднял ладони между нами, как бы говоря: как ты решишь.

— Пощечина или поцелуй? — Мое сердцебиение участилось от этих вариантов. — В чем дело?

С задумчивым видом он почесал свою челюсть, словно забыв, что побрил ее.

— Я заставил Томаса признаться, что он тебе изменил.

Вот дерьмо. Мои плечи опустились от этой новости, и я отпрянула в сторону, пытаясь осмыслить полученную информацию.

Я вздрогнула, когда его сильные руки опустились на мои плечи и слегка сжали их. Ладно, может быть, от его прикосновения по моей коже побежали мурашки. Особенно потому, что его рот оказался у моего уха, когда он сказал:

— Я видел твою боль. Твое разочарование. Я слышал, как ты рассказывала Наталье, как сильно хочешь освободиться от него навсегда, а я слишком долго ждал, чтобы это произошло. Я должен был заставить его признаться раньше.

— Но ты обещал не вмешиваться. — Я протянула руку и похлопала по одной из его ладоней, прося отпустить меня. Он отступил, и мне потребовалось время, чтобы все обдумать, прежде чем повернуться к нему лицом. — Ты нарушил данное мне слово.

Он склонил голову, положив руки на тележку с тортом. Его широкие плечи расслабленно подались вперед.

— Томас уже ненавидит тебя. Но нравится мне это или нет, он в моей жизни из-за совместной опеки. — Я подняла глаза к потолку, пытаясь удержать слезы. Скорее всего, их тоже будет двадцать девять. — Я не хочу, чтобы наши с ним отношения стали еще хуже. Мы же друзья. Коллеги. Соседи.

— И ты думаешь, что я его боюсь? — спросил он, когда наши глаза снова встретились.

— Я знаю, что ты его не боишься, но что, если он...

— Если этот человек причинит вред тебе или Киаре, пощады не будет, Мария. Никакой, бл*дь, пощады, и ты должна это знать. — От его резкого тона по моей разгоряченной коже пробежали мурашки.

Он выпрямился во весь свой рост и, обогнув тележку, встал передо мной.

— Он потерял тебя. Потерял свою идеальную семью, потому что долбаный идиот, Мария. И самое меньшее, что он мог сделать, это быть честным, чтобы ты могла быстрее освободиться от этого брака. Я не мог больше видеть, как ты страдаешь, зная, что ты хочешь быть свободной от него.

В то время как он стоял во весь рост, я съежилась. Мне захотелось закрыть лицо руками и спрятаться от этого человека. От человека, который заставлял меня постоянно испытывать множество разных эмоций, и я не всегда могла разобраться в них.

После разрыва с Томасом я нелепо надеялась, что когда-нибудь у нас с Энцо появится второй шанс, ведь он жил в Шарлотте и сменил костюм на халат шеф-повара.

— Ты этого хотел? Ты хотел, чтобы я была одинока?

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Ты мой друг, и я забочусь о тебе.

Друг. Я выпустила взволнованный вздох, и он обхватил мое предплечье, неожиданно притянув меня ближе. Нарушая мое личное пространство. То, что друг не стал бы делать.

— Как только я ушла от него в прошлом году, ты поселил меня в квартире, соседней с твоей, и...

— Да, чтобы присматривать за тобой и Киарой. Чтобы вы были в безопасности.

— И ты заставил свою соседку съехать, чтобы я могла переехать, так же, как ты заставил Томаса признаться в измене?

С момента расставания я жила рядом с Энцо в городе, всего в пяти минутах ходьбы от дома, который мы делили с Томасом. Частью соглашения с Томасом было то, что я буду жить с нашей дочерью поблизости от него.

Так получилось, что Энцо уже жил в этом районе, и когда он упомянул о свободной квартире рядом, это показалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Но это была не судьба, а вмешательство Энцо. Он был так же недоволен моей безопасностью, как моя мать моей личной жизнью.

— Я просто пытаюсь защитить тебя, — вот и все, что мог сказать мне этот упрямец. Я не удивлена.

— От чего? От хождения по темным коридорам с незнакомыми мужчинами? — Это была шутка, но, похоже, она не показалась ему смешной.

— Если придется, то да. — Он отпустил мое запястье, но не отступил. Нет, он все еще был так близко, что ему не потребовалось бы много усилий, чтобы подарить мне еще один поцелуй на день рождения. — Послушай, я не хочу ссориться в твой день рождения.

— Тогда тебе следовало подождать до завтра со своими признаниями.

— Мне очень жаль, Мария, — прошептал он. — Ты права. Полагаю, что я должен как-то все исправить.

Его внезапный расстроенный взгляд смягчил мое сердце, и я призналась:

— Я чувствую облегчение от того, что развелась раньше, чем ожидала. — И конечно, это была правда. — Я просто не хочу, чтобы Томас создавал кому-то дополнительные проблемы из-за того, что ты его уговорил. — В последнее время на лице Томаса не было синяков, так что это был хороший знак. Я не думаю, что Энцо причинил бы вред отцу Киары, даже если бы хотел. — Я знаю, что он не представляет для тебя угрозы, потому что ты... это ты. Я не знаю. Спасибо, наверное?

Я нервно сцепила пальцы, размышляя, стоит ли говорить ему о том, что не давало мне покоя с тех пор, как я подписала документы о разводе. У нас и так был неловкий разговор, зачем усугублять его?

— В чем дело? — спросил он, прочитав мои мысли.

— В ближайшее время я собираюсь снова начать ходить на свидания, — поделилась я. — По крайней мере, мне нужен восстановительный секс. — Черт бы побрал мое отсутствие фильтра. Но, черт возьми, раз уж я выкопала яму, почему бы не закопать себя полностью? — Я была только с Томасом, и я...

— Он лишил тебя девственности? Он был единственным, с кем ты... — Энцо запустил пальцы в волосы, поворачиваясь к торту.

— Это мог быть ты. — И я уже сбилась со счета, сколько раз мне хотелось, чтобы это был он после того жаркого поцелуя в Нью-Йорке. — Но у тебя были правила.

Он обернулся, как будто я его оскорбила. Его взгляд, направленный в пол, был жестким и почти режущим, когда он прошипел:

— Если бы ты была со мной, ты бы ни с кем больше не занималась сексом, я могу тебя заверить.

— Ты сказал, что разобьешь мне сердце, — напомнила я, и он в два шага преодолел расстояние до меня и нежно взял меня за подбородок.

— Неужели ты думаешь, что, если бы мы переспали, я бы смог уйти от тебя? — Он не дал мне возможности ответить, прежде чем продолжил: — Но я не врал, что не подхожу тебе, ты бы застряла в аду вместе со мной, а я не мог так поступить с тобой и...

Еще одна незаконченная мысль. Еще больше секретов, которые он не хотел мне открывать. И я устала от этого.

— Киара, — прошептала я, закрывая глаза, и он отпустил меня. — Ее бы тоже не было, и как бы я ни ненавидела сделанный мною выбор, это решение подарило мне ее. — По моему лицу скатилась слеза, и я вздрогнула, почувствовав, как подушечка его большого пальца провела по моей щеке.

— Я ненавижу этого человека. — Его хрипловатый тон смягчился, когда он добавил: — Но я люблю ее.

Моя грудь сжалась от того, как легко он признался в любви к моей дочери, но я не была готова смотреть ему в глаза, когда набралась смелости спросить:

— А я? Ты когда-нибудь сможешь почувствовать что-то ко мне?

— Почему ты думаешь, что я ничего не чувствовал к тебе, пока ты была замужем? — пробормотал он.

Я заставила себя открыть глаза.

— Я не понимаю. Последние два года мне казалось, что ты даже не помнишь о нашем поцелуе, не говоря уже о том, чтобы что-то ко мне чувствовать.

— Мария. — Он опустил голову, лишив меня возможности видеть его великолепные темно-карие глаза. — Ты была замужем, что я мог сделать? Я обещал твоему отцу, что буду защищать тебя, в том числе не разрушать твой брак.

И я была благодарна ему за это. Я уважала его за это.

— А что сейчас? Я живу одна с ноября прошлого года, а ты не сделал ни одного шага. Только не говори мне, что ты давал мне время пережить развод. Я тебе не поверю.

Он поднял глаза и потянулся ко мне, провел подушечкой большого пальца по линии моих губ, и мой язык высунулся наружу. Он замолчал, когда наши глаза встретились.

— Как бы мне ни хотелось стоять здесь и говорить тебе, что я уже не тот человек, каким был в баре шесть лет назад, я не могу. — Он нахмурился и отдернул большой палец. — Не позволяй поварскому халату обмануть тебя. Я все еще ношу свое прошлое с собой каждый день, как чертову тьму. Так что нет, все остается по-прежнему, как и шесть лет назад. Я никогда не смогу получить то, что хочу, — сказал он торжественным тоном.

— Но ты хочешь меня? — Мое тело сейчас было таким же слабым, как и мой голос, и я ненавидела это.

Он поднял глаза к потолку и сказал:

— Лучшее, что я могу сделать, — это защитить тебя и Киару единственным способом, который я знаю.

— И ты не позволишь мне самой судить о твоем прошлом? А что, если я справлюсь с тем, что ты от меня скрываешь? — Я слышала, как в моем голосе нарастает паника.

— Ты не сможешь, — сказал он, не глядя на меня.

— Моя сестра знает, верно? Но она никогда бы не подпустила тебя ко мне, если бы считала, что ты опасен.

— Наталья не знает всего, поверь мне. — Он украдкой взглянул на торт, и я подумала, не вспоминает ли он Бьянку и ее любовь к чтению. Некоторые из моих книг, хранившихся дома, когда-то принадлежали ей, и я планировала когда-нибудь подарить эти любимые книги детства Киаре.

— Я надеялась, что однажды мы... — Зачем тратить слова? — Если ты действительно считаешь, что у нас нет шансов, то я не понимаю, как я могу жить с тобой по соседству. Я должна съехать, когда в ноябре закончится срок аренды.

— Нет. — Энцо резко взял меня за руку и переплел наши пальцы, потянув меня к себе, и я чуть не врезалась в его грудь. — Ты не можешь уйти.

— Как же мне жить дальше? Встречаться с кем-то снова, когда то, чего я хочу, находится по ту сторону стены моей квартиры?

В его глазах снова появился хаос, и теперь я поняла, что это не гнев, а нечто иное. Внутренняя борьба за самообладание.

Наклонив голову в сторону тележки, я прошептала:

— Энцо... ты не можешь сохранить свой торт и съесть его одновременно. — Его молчание только подбодрило меня, и я почувствовала необходимость постоять за себя. — Тогда пообещай мне, что ты не будешь устраивать допрос с пристрастием каждому мужчине, с которым я буду встречаться. Посмотри на меня и скажи, что ты не будешь смотреть на них с убийством в глазах, когда они появятся на пороге моего дома.

На несколько мучительных секунд его взгляд упал на пол между нами.

— Я могу только пообещать, что не убью никого из них. — Его глаза вернулись к моему лицу, и мрачное выражение на нем заставило меня сглотнуть, когда он добавил: — Если, конечно, это не потребуется, чтобы обеспечить твою безопасность.

Глава вторая

Энцо

Три недели спустя

— Я пришел сюда заниматься спортом, а не для того, чтобы мне надрали задницу. — Райан наклонился, держась за живот. — В этом году мне исполнилось сорок. Я слишком стар для этого дерьма.

— Да-да, а мне тридцать семь, и что? — Я хлопнул его рукой по плечу, призывая выпрямиться, зная, что он валяет дурака. Он все еще руководил бы операциями DEVGRU, более известной, как «Шестая группа морских котиков», если бы не был вынужден уйти на пенсию по медицинским показаниям.

— Думаешь, я позволил бы одной из своих лучших подруг выйти замуж за парня, который недостаточно вынослив, чтобы противостоять мне? — Это заставило его выпрямиться моментально.

— О, ты позволил Талии выйти за меня замуж, да? Серьезно?

— Все верно. — По моим губам скользнула лукавая ухмылка, которая, как я надеялся, заставит моего друга снова поднять перчатки. Мне нужно было снять напряжение, а поскольку я не мог сделать то, что хотел, мне нужно было ударить кого-нибудь.

Райан опустил руки, все еще немного задыхаясь, так как мы спарринговали уже почти час.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, и это не сработает. — Он указал на боксерскую грушу слева от нас. — Побьешь мешок вместо меня. Если мы будем продолжать в том же духе, я приду домой с синяками, и мы оба получим по голове от моей жены.

Я оглядел почти пустой боксерский зал. Был вечер понедельника, один из тех вечеров, когда ресторан был закрыт. Я всегда немного сходил с ума, когда не работал. Мне нужно было чем-то занять руки, иначе я бы...

Я отбросил эти мысли и сдался, направившись к боксерской груше.

— Отлично.

— Твой стресс как-то связан с тем, что Мария сегодня идет на свидание? — спросил он, когда я оказался напротив груши.

Я застыл на месте от слов Райана, а он закрыл один глаз, словно готовясь к удару по лицу.

— Она что?

— Может быть, я не должен был тебе этого говорить? — Он схватился за края боксерской груши и спрятал голову, прося колотить ее, а не его.

Я сделал движение «ко мне» и покачал головой.

— Слишком поздно. Подробности. Сейчас.

Мария сказала мне три недели назад, в свой день рождения, что планирует снова начать встречаться, но она не говорила о том, что уже это делает. Я надеялся, что пройдет еще много времени, прежде чем наступит этот страшный день.

Плечи Райана опустились, и он выпустил грушу из рук.

— Талия все равно оторвет мне голову, судя по всему. — Он провел рукой в перчатке по бородатой челюсти, не сводя глаз с коврика под босыми ногами. — Сегодня у Томаса вечер с Киарой, а Марию пригласили на свидание, и она согласилась. Мне жаль, парень. Ты не можешь ожидать, что она будет ждать вечно.

Я издал хриплый вздох и ударил по груше с такой силой, что она чуть не врезалась в Райана. Он поймал ее между ладонями и оглядел меня прищуренными глазами.

— Я не могу быть с ней. — Я показал запястьем, требуя отпустить грушу, чтобы ударить ее еще раз, но он держал ее в заложниках между рук в перчатках.

— Ты действительно думаешь, что сможешь спокойно наблюдать за ее свиданиями? А что будет, когда она приведет парня домой? Ты не будешь ломать дверь и убивать его?

То, что в ее жизни был только один мужчина, и это был не я, сводило меня с ума. Но Мария была права, и Киары бы не существовало, если бы я переступил черту шесть лет назад.

— Я обещал Марии, что никого не убью.

— И не отрубишь конечности ее парням? — Он ухмыльнулся, и я понял, что он помнит, как я угрожал тому сукиному сыну в прошлом году, который считал, что это нормально — прикасаться к женщине без ее согласия.

— Я бы не стал на самом деле отрубать ему руки. Ну, наверное, нет.

Улыбка Райана растворилась, превратившись в серьезный взгляд.

— Очевидно, что тебя беспокоит твое прошлое. Но я знаю, что все, что произошло в Нью-Йорке и чем ты не поделился со мной, не может быть опасным. Если бы это было так, ты бы никогда не рискнул приехать в Шарлотту. Ты не стал бы работать у Талии или жить по соседству с Марией, если бы твое присутствие рядом с ними угрожало им.

Нет, мое прошлое не было опасным. Я не из тех, кто не доводит дело до конца. Райан был прав, я бы никогда не поставил под угрозу их безопасность, если бы считал себя угрозой.

— Не делай того, что сделал я, и не жди слишком долго. Жизнь коротка. — Он отпустил грушу и начал снимать перчатки, давая мне понять, что закончил. — Если ты боишься начинать отношения с секретов, то скажи ей правду. Посмотрим, как она отреагирует.

— Ей не нужно знать, что у меня на руках кровь, — сказал я низким голосом, имея в виду одну из вещей, о которых Райан знал, — тот факт, что мы с братьями убили человека, который убил Бьянку. Там, где система правосудия подвела мою сестру, мы поклялись исправить это. — И это еще не все. Я просто...

— Просто что? — Райан бросил перчатки в спортивную сумку, когда на моих Apple Watch высветилось сообщение.

Мария : Мне нужно тебя увидеть. Можешь приехать?

— Это Мария, — поделился я, пока он натягивал футболку через голову. — Я ей нужен.

— Ты ей нужен. И я надеюсь, что ты все-таки придешь в себя и поймешь, что ты достаточно хорош для нее. — Райан дважды похлопал меня по плечу. — Иди. Увидимся позже.

Я снял перчатки и достал из сумки футболку, прикрыв потную грудь.

— Передай Талии привет, и спасибо, что позволил себя... э-э-э... побить. — Я ухмыльнулся.

— Просто рад, что ты узнал новости о свидании уже после того, как мы прекратили спарринг. — Он ткнул большим пальцем через плечо, давая мне понять, что пора идти.

На прощание мы стукнулись кулаками, и, надев кроссовки, я взял телефон, перекинул сумку через плечо и отправился домой.

Я отправил сообщение в группу своим братьям, надеясь, что кто-нибудь из них успокоит меня перед встречей с маленькой чертовкой, которая сводила меня с ума.

Я: Она идет на свидание. Как мне это остановить? У меня палец на курке чешется.

Алессандро: Ты заставил нас уйти из армии, помнишь?

Алессандро всегда был на связи, что бы он ни делал, или с кем, и я это ценил. То же самое было верно и в отношении Константина.

Константин: Мы договорились. И все согласились. Не обвиняй его.

Константин: Пригласи Марию на свидание. Сделай ее счастливой. Роди детей. Живи нормальной жизнью, брат.

Алессандро: Конечно-конечно. Делай, что говорит Босс. Но если нет, я помогу тебе избавиться от тела ее спутника. Выбор за тобой.

Я покачал головой на их ответы, позволяя им продолжить разговор без меня.

Константин: Не слушай его.

Я проверил брелок для входа в свой жилой комплекс и вошел внутрь. Это было не слишком примечательное место. Никакого вестибюля с охранником, и теперь, когда Мария жила по соседству, я начал подумывать, не стоит ли нам переехать. Взять часть денег, которые я обещал себе не трогать, чтобы купить более безопасное место, а потом как-то скрыть от нее реальные расходы.

Алессандро: Наблюдать за ней с другим мужчиной так же, как ты это делал с Томасом? Гениальная идея. Твой контроль имеет свои пределы, брат. Ты ждал достаточно долго. Скоро ты сорвешься.

В конце концов, я присоединился к их обмену мнениями, потому что он специально цеплял меня.

Я: Какой у меня был выбор? Она была замужем.

Константин: Сейчас нет. Что с тобой не так?

Я: Ты знаешь мою проблему. Все наши проблемы. То, что мы сделали...

Константин: Это было именно то, что нужно было сделать. И ты это знаешь.

Алессандро: Если ты не сделаешь шаг, то я вернусь к двум женщинам, которые сейчас слишком весело проводят время без меня.

Константин: Так вот почему ты сбежал с этой важной встречи за ужином, которую я провожу в одиночку? Тащи свою задницу сюда БЫСТРО.

Алессандро: Полегче с капсом, брат. Одному из нас троих нужно перепихнуться.

Я рассмеялся, входя в лифт. Они никогда не изменятся. Но я скучал по ним. И по крайней мере, теперь я чувствовал себя немного спокойнее перед встречей с Марией.

Я: Я оставлю вас двоих спорить. Позже.

Я убрал телефон в карман, и через минуту вышел на наш этаж. Тут было всего две квартиры, и да, удача не имела никакого отношения к тому, что моя соседка в ноябре прошлого года резко съехала, освободив место для Марии.

Я постучал и позвонил в звонок. Не получив ответа, я проверил ручку двери — она была заперта.

Хорошая девочка. Я достал ключи из спортивной сумки и, воспользовавшись ключом, который она мне дала, вошел в квартиру.

— Мария? — Я бросил сумку в холле и пошел в гостиную на ее поиски.

Дверь в спальню была открыта, и я заглянул туда, удивившись тому, что на кровати лежит Киара, ведь сегодня у нее был вечер с отцом.

Глаза Киары расширились, когда она выпустила из рук свое любимую мягкую игрушку. Она уперлась руками в кровать и встала, но потеряла равновесие и упала.

— Я думала, ты с папой, глупышка?

— Энцо! — воскликнула Мария, когда я шел за Киарой, и я повернулся, чтобы увидеть, как она выходит из ванной в одних черных джинсах и кружевном лифчике, а ее грудь пытается вырваться из этой чертовой штуки. Бл*дь. — Киара пролила на меня свой сок, пока я собиралась. Я не слышала, как ты звонил, извини.

— Собираешься на свидание? — Я разочарованно вздохнул, снова напрягаясь от того, что она надела такой сексуальный бюстгальтер для свидания. Значит ли это, что она надеялась, что кто-то его увидит?

Мария удивленно подняла брови.

— Кто тебе сказал?

— Может быть, прикроешься перед разговором? — Я хмыкнул, мой голос был немного резковат, но она испытывала мое терпение.

Она не стала прижимать руки к груди, чтобы скрыть свое тело, когда подошла ко мне, и по ее красным губам скользнула очаровательная улыбка.

— Мария, — прошипел я и, повернувшись, потянулся к Киаре.

Я случайно видел Марию в лифчике дважды, когда она была замужем. Этот случай был самым запоминающимся, так как сейчас она была не замужем, и мне не пришлось испытывать чувство вины за то, что я разглядывал грудь жены другого мужчины. Конечно, ее муж был мудаком, поэтому я никогда не чувствовал себя так уж плохо, когда видел ее в лифчике. Я только расстроился, что не могу провести подушечкой большого пальца по нижней стороне ее груди, прежде чем зажать сосок между зубами.

Киара обхватила мои щеки и прильнула к ним губами, и мое сердце упало, как всегда, когда она восклицала:

— Па-па.

Я бы хотел, милая. Я вздохнул и посмотрел в лицо надвигающейся буре. Моя Мария. И она всегда была моей, даже когда была с Томасом. Она владела моим разумом, сердцем и душой. Моим всем, бл*дь. Я просто не мог быть с ней по причинам, которые не знал, как объяснить.

— Она называла тебя так раньше? — Мария вопросительно подняла брови идеальной формы, застегивая шелковистую золотистую блузку, к счастью, скрывающую ее грудь, прежде чем Киара увидела, как я теряю контроль над собой.

Я снова посмотрел на Киару и попытался заговорить, но она продолжала сжимать мои губы, поэтому я кивнул в ответ. Несколько раз.

Мария удалилась в ванную, предположительно, чтобы закончить собираться. А я разглядывал ее очаровательную дочь, откидывая с лица темные волосы Киары длиной до плеч. У нее была такая же темная масса вьющихся волос, как и у Марии, но у Марии они часто были более волнистыми. Однако ее бывший заставлял ее выпрямлять их и...

Я сел на кровать, пытаясь отбросить злость на отца Киары за то, что он оказался таким ужасным человеком. Но темная, дерьмовая сторона меня втайне радовалась, что он не стал мужем года. Потому что если бы он стал им, то сейчас был бы с Марией. И Алессандро был прав: мой самоконтроль имел свои пределы. Может быть, Мария и была замужем, когда я переехал сюда, но ее глаза и то, как она всегда смотрела на меня, выдавали ее тайну. Ее глаза были не просто окном в ее душу. Они были зеркалом моих собственных мыслей и желаний.

И, черт возьми, я не просто хотел эту женщину, я жаждал ее. Нуждался в ней, как огонь в кислороде. Но если бы она была у меня, я бы сделал то, что огонь делает лучше всего — опустошил бы и поглотил ее. А потом я разрушил бы ее жизнь, потому что разрушать жизни — это то, в чем я был хорош. И именно поэтому я так упорно не хотел уступать тому, чего мы оба так отчаянно жаждали, даже несмотря на то, что она теперь была одинока.

Но Алессандро был прав: я едва пережил ее отношения с Томасом. Как же я справлюсь с кем-то новым?

— Я сумасшедший, да? — спросил я Киару мягким голосом, держа ее за маленькие пальчики, и она хихикнула в ответ, как бы говоря: Да, ты сумасшедший. Я качал ее на ноге вверх-вниз, как, я знал, она любит, когда Мария открыла дверь в ванную.

Она сложила руки на груди и облокотилась на дверную коробку, и я воспользовался моментом, чтобы рассмотреть ее. Ее волосы были похожи на шелковистые волны, которые заканчивались чуть ниже талии. Она не была ни высокой, ни маленькой — примерно пять футов шесть дюймов⁴, но в своих туфлях на каблуках она была достаточно высокой, и если бы я сжал ее густые волосы в кулак и потянул, то смог бы без особых усилий поймать ее губы своими.

Ее светло-карие глаза и длинные ресницы под темными бровями всегда производили на меня впечатление. И я чувствовал, как ее взгляд пронзает меня, поэтому я уделил ей все свое внимание, стараясь не представлять ее стоящей на коленях и смотрящей на меня сквозь прикрытые ресницами глаза.

— Ты занимался спортом, когда я написала тебе? — Я на мгновение потерял из виду ее карие радужки, когда она смотрела на Киару, прыгающую на моем бедре.

— Да, я занимался с Райаном. Мы как раз заканчивали.

— Значит, это он рассказал тебе о моем сегодняшнем свидании?

Я кивнул, и эта новость заставила ее выпрямиться, опустить руки по бокам, пока она пересекала комнату, словно деликатно переступая невидимую черту, которую я всеми силами старался сохранить между нами.

«Никогда больше не предлагай мне себя», — вспомнил я свои слова, сказанные ей шесть лет назад, и я имел в виду каждое из них. Если она хотела счастливой жизни, не запятнанной таким, как я, то лучше ей никогда не позволять мне трахать ее. Потому что я также был уверен в том, что сказал ей три недели назад: если она когда-нибудь станет моей, то у нее не будет ни единого шанса быть с кем-то еще.

— Я думал, она останется сегодня с Томасом? — Я переключил свое внимание на проблему — она с кем-то встречается. — Что случилось?

— У него появились дела на работе, поэтому он меня кинул. — Она нахмурилась. — Я надеялась, что ты присмотришь за Киарой. — При этих словах она забрала ее у меня.

— Ты просишь меня присмотреть за ней, пока ты на свидании? — Я медленно встал и понял, что ошибся, я все еще возвышался над ней, даже когда она на каблуках. — Прошло всего пять недель с тех пор, как ты развелась, может, тебе стоит подождать?

Она подняла на меня глаза, упрямо подняв подбородок.

— Ко мне уже целую вечность не прикасался мужчина. — Она махнула запястьем, и ее браслеты зазвенели.

Да, но я бы хотел, чтобы ни один мужчина, кроме меня, никогда не прикасался к тебе. И если бы Киара не была зажата между нами, я бы позволил своим мыслям стать темными. Представил бы себе эту женщину с длинными ногами на моих плечах, ее каблуками, впивающимися в мою спину, и этими браслетами, звенящими друг о друга, когда я погружаюсь и выхожу из нее.

— Ты уверена, что свидания — это то, чем ты действительно хочешь заниматься? Может быть, попробовать еще раз уроки танцев? — предложил я.

В прошлом месяце она пробовала заняться танцами и бросила. За месяц до этого она сходила на несколько занятий по недвижимости. Она стремилась найти новое увлечение в своей жизни с тех пор, как осталась одна, и я был только за. Но должны ли свидания быть следующими в ее списке «вещей, которые нужно попробовать», как она это называла?

— У меня не особо получалось с танцами, и ты как-то зашел ко мне на тренировку и чуть не упал на задницу от смеха. Эти итальянские бедра просто не двигаются так, как надо.

— Еще как двигаются, — пробурчал я, на секунду забывшись, и она прикусила губу от моих непристойных слов. Черт. Гребаный. Ад.

Мария невинно подняла одно плечо и поделилась:

— Мне нравится быть матерью, ты же знаешь. И управлять кейтеринговым бизнесом Натальи — это здорово. Но я чувствую, что внутри меня все еще есть пустота. Я уже много лет ищу свое дело, но так и не нашла.

— «Дело», да? — подколол я в ответ дразнящим тоном. — Расскажи мне побольше о том, что тебе нужно.

Мария закатила глаза.

— Будь серьезным.

— Я серьезен. — По крайней мере, сейчас. Потому что если поиск нового мужчины будет ее «делом», то я, скорее всего, сойду с ума.

— А пока я разбираюсь в себе, почему бы мне не повеселиться, понимаешь? — Она пожала вторым плечом. На этот раз не совсем невинно, потому что за этим последовало слово «развлечься» применительно к свиданиям. — Мне нужно снова сесть в седло, как говорится.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Я не хочу думать о тебе ни на какой лошади. В прямом или метафорическом смысле.

— Нет? — Ее губы дернулись, как бы борясь с улыбкой.

Ей кажется, что я шучу? Я был серьезен, черт возьми. Я еще больше сократил пространство между нами, но она не отступила.

— На настоящей лошади можно сломать шею.

— А на другой? Метафорической? — О, она пыталась меня раззадорить.

Моя маленькая шаровая молния.

— Сломает шею кто-то другой, — поделился я с ней ровным голосом, давая понять, что не шучу.

— Ты обещал вести себя хорошо, когда я начну ходить на свидания.

Она все еще думала, что я шучу. Я не совсем ясно выразился? Но она не знала о моем прошлом, так почему же она должна была воспринимать меня всерьез?

— Я обещал, что не буду, — я посмотрел на ее милую дочь, не желая обсуждать убийство в ее присутствии, — закапывать твоего спутника на шесть футов. Я ничего не говорил о том, что не буду ломать кости.

— Ты никогда не причинишь никому вреда. Ты только болтаешь. Может, ты и похож на крутого парня, но я вижу, как ты общаешься с моей дочерью. Ты мягкий.

Я отступил и указал на Киару в ее руках, мое сердце колотилось.

— Для нее я буду кем угодно.

— И кем же это, собственно? — Она подняла подбородок, не отступая от своей привычки при любом случае нажимать на мои кнопки. Она неустанно доводила меня до предела с момента ее дня рождения, с тех пор как я открыл свой болтливый рот и признался, что хочу ее.

— Ее другом. Ее защитником, — сказал я охрипшим голосом, до смерти желая добавить к этому списку — ее отцом.

— А сегодня вечером ее нянькой?

Это тест? И если я не справлюсь, она съедет в ноябре. Если я не докажу, что могу справиться с этим, я потеряю ее навсегда, я чувствовал это всеми фибрами. Но моя тупая задница ляпнула:

— Так ты собираешься переспать с ним?

— Детские ушки, — огрызнулась она. — И это всего лишь ужин.

Мой взгляд упал на ее грудь, частично скрытую ее вертящейся дочкой, играющей с браслетами.

— Тогда зачем этот сексуальный лифчик, если его никто не увидит?

— Ты его увидел, — заметила она, и когда я посмотрел на нее, то увидел на ее щеках краску смущения, как будто она не хотела этого говорить.

— Па-па... — Киара протянула мне руки, и Мария нерешительно передала ее обратно.

— Кто он? — спросил я, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, но понимая, что это становится все менее возможным.

Она поправила браслеты, не сводя с меня глаз, и ответила:

— Я встретила его на прошлой неделе, когда организовывала для него кейтеринг. Это было для его компании. Мы разговаривали, пока я была там, и он попросил у меня номер телефона. Всю неделю мы переписывались, а сегодня собираемся поужинать. А поскольку у меня нет другого свободного вечера до следующих выходных, я не хочу отменять встречу в последнюю минуту, и я...

— Этот мужчина ел мою еду? И вы переписывались? — Мой желудок опустился до седьмого круга ада, где навечно поселилась душа убийцы Бьянки.

— Энцо, ты хотел быть просто моим другом, так будь им. Хорошо? Докажи мне, что у нас действительно все получится.

Друг. Я повторил это слово еще несколько раз, пытаясь переварить его. Моя это идея или нет, но мне была ненавистна мысль о том, чтобы быть только ее другом.

Мой подбородок опустился на макушку головы Киары, пока я размышлял, как донести до нее свое желание, чтобы она осталась дома и больше никогда не ходила на свидания. Неужели я и вправду загнал себя в новый вид ада, в котором я наблюдаю за тем, как она влюбляется в другого?

— Как его зовут? — Мое сердце билось так быстро, что эти громкие звуки отдавались у меня в ушах.

— Я не буду рассказывать тебе подробности. Давай двигаться шаг за шагом.

С моих губ сорвался мрачный смех, который дал ей понять, что не стоит испытывать меня на прочность.

— Ты думаешь, я позволю тебе выйти за дверь, не убедившись, что ты в безопасности?

— С ним все в порядке. Ты бы не позволил мне обслуживать вечеринку в его офисе, если бы это было не так, верно? — укорила она, забирая у меня Киару и испуская тяжелый вздох. — Забудь об этом, я найду кого-нибудь другого, кто присмотрит за ней сегодня вечером.

Что мне делать? Я повернулся к ней спиной, зажав рот рукой и прикидывая возможные варианты. Если бы я сказал ей, чтобы она выбрала меня, а не этого корпоративного мудака, я бы солгал. Потому что я не был вариантом. Я не вариант.

Я посмотрел на татуировку на своей правой руке. Добро и зло сражались на моей коже, и это было напоминанием о том, как я провел годы, взяв на себя роль судьи, присяжного и палача в нескольких случаях.

Я сжал пальцы в кулак, пытаясь вернуть себе чувство контроля, которое ослабевало с каждой секундой нашего пребывания наедине.

— Хорошо, — согласился я, повернувшись к ней лицом. — Я присмотрю за Киарой. Иди на свое свидание.

Она посмотрела на меня с любопытством, словно опасаясь, что попала в ловушку. Может быть, так оно и было? Я не очень хорошо соображал.

— Ладно, я встречаюсь с ним внизу через десять минут, а ты весь потный. Может, сначала примешь душ?

— Он не подойдет к двери?

— Чтобы ты устроил ему допрос с пристрастием? — Она натянуто рассмеялась. — Нет, черт возьми, я не позволю ему подняться сюда. — Она махнула рукой, как будто приказывая. — Иди. Прими душ. А потом возвращайся ко мне. — Ее язык на секунду мелькнул между губами, и мне захотелось поймать его своим. — Вернись сюда, я имею в виду. Пожалуйста.

Несколько мучительных секунд я смотрел на них двоих, потом отошел от нее, ненавидя себя за то, что позволил этому моменту случиться. Но, оказавшись в гостиной, я остановился на месте, увидев книжную полку, и в моей голове промелькнули воспоминания.

Одно из них — Бьянка на своих любимых качелях в нашем семейном доме на Лонг-Айленде с книгой на коленях и яркой улыбкой.

Другое воспоминание — одно из ее писем, написанных от руки, которые она отправляла, пока я служил. Она ненавидела электронную почту, предпочитая личное прикосновение чернил к бумаге.

У меня сжался живот, когда я вспомнил, как за несколько недель до ее зверского убийства она прислала мне селфи, держа в руках журнал, в котором было опубликовано ее первое художественное произведение.

— Формально это в основном нон-фикшен, — сказала она мне. — Отчасти это история любви из реальной жизни. Но это никому не нужно знать. — Я так и не успел спросить ее, чья это была история любви, потому что ее убили.

Я закрыл глаза при последнем воспоминании. Ее надгробие. ПОКОЙСЯ С МИРОМ. Мы с братьями знали, что она никогда не обретет покой, если ее убийца будет ходить по земле. Поскольку система правосудия не справилась со своей задачей, нам не оставалось ничего другого, как разобраться с этим самим.

— Ты в порядке? — спросила Мария сзади, застигнув меня врасплох.

Я открыл глаза, оглянулся через плечо, чтобы молча кивнуть в ответ, и вышел.

Придя к себе домой, я быстро принял душ и переоделся. Надел серые треники, обулся в кроссовки, затем достал из сушилки белую футболку, так как еще не успел развесить белье. Спрятав мокрые волосы под бейсболку, я вернулся к Марии, чтобы она могла пойти на свидание. Убейте меня сейчас.

Мария ждала меня в гостиной с Киарой на коленях. Ее взгляд упал на мою промежность, а губы сжались.

— Что? — Я посмотрел вниз, проверяя, не твердый ли я, хотя тот факт, что она собиралась на свидание, заставил меня даже уменьшиться, как мне казалось, так что нет, это было не то.

— Серые треники. Бейсболка задом наперед. — Она закусила губу и встала. — Ты специально это делаешь?

— Что специально? — Я понятия не имел, о чем она говорит, но если мои штаны и бейсболка были причиной того, что она делала эту сексуальную штуку с губами, я бы носил это каждый день, черт возьми.

— В последнее время у нее проблемы с засыпанием, — сказала Мария, передавая Киару.

— Я знаю, ты уже несколько недель почти не спишь.

— Не надо ее укачивать. Просто положи ее в кроватку с любимым медвежонком Стаффи и оставь дверь приоткрытой. Я знаю, это будет трудно, но она заснет, немного поплакав.

Смотреть, как Киара плачет, и не брать ее на руки? Ха. Ни за что.

— Конечно. — Еще одна ложь. Сегодня я был в ударе. — Могу я хотя бы узнать, где ты собираешься ужинать? Когда ты планируешь быть дома?

Мария наклонилась и поцеловала Киару, слегка обняв ее.

— Ты планируешь шпионить за нами? В твоем Tahoe есть автокресло, так что ты не можешь винить меня за беспокойство.

Я обменял свой Porsche в прошлом году, чтобы помочь Наталье удержать ресторан на плаву. Я мог бы легко воспользоваться миллионами на своем сберегательном счете или деньгами, спрятанными в сейфе, но часть моего обещания самому себе измениться после переезда в Шарлотту заключалась в том, чтобы жить самостоятельно, без денег моей семьи.

— Я не буду гулять с твоей дочерью по ночам, чтобы шпионить за тобой, нет, — сказал я, пытаясь успокоить ее, хотя это была не такая уж безумная идея. — Итак, название ресторана? Время?

— Он не сказал мне, куда он меня ведет. Но он знает, что я люблю суши. А время? Не знаю. Наверное, это зависит от того, как...

Да, мне не нужно было, чтобы она заканчивала это предложение, и она, должно быть, заметила, что я не в состоянии услышать продолжение.

— Послушай, я ценю, что ты это делаешь, и знаю, что это неловко, но, может быть, это то, что нам нужно, чтобы быть уверенными, что жить по соседству — это то, что мы можем продолжать делать. — Она сделала паузу. — Я уверена, что к тебе приходили женщины, но ты делал это тихо...

— Нет. — Я покачал головой, и теперь Киара была единственной разделительной чертой между нами, когда я смотрел на нее. — И ты этого никогда не увидишь, Мария. — Это было обещание, которое я мог легко сдержать.

Она сглотнула, услышав мое уверенное признание, затем посмотрела на Киару, и я готов был поклясться, что ее глаза заблестели. — Развлекайся, малышка.

— Будь в безопасности, — выдавил я, стараясь сохранять спокойствие. Киара в моих объятиях — это все, что спасало меня от того, чтобы спуститься и выдернуть этого нового парня из машины, чтобы задать ему пятьдесят вопросов.

— Хорошо, — прошептала она, а затем ущипнула Киару за щеку.

Затем та темная часть меня, которую я не смог сдержать, вырвалась наружу.

— Если я узнаю, что он прикасался к тебе, — я хотел остановиться на этом, но нехотя прорычал, — без твоего разрешения...

— Я знаю, я знаю. — Ее брови напряглись. — Сломанное одно или другое.

— И, Мария, — добавил я, когда она повернулась, чтобы бросить взгляд назад через плечо. — Ты прекрасно выглядишь.

Она почему-то нахмурилась, а потом уничтожила меня, выйдя за дверь.

Я посмотрел на Киару.

— Я не должен был ее отпускать, верно?

— Мммм... — Она улыбнулась и сказала: «Люблю тебя», что прозвучало скорее как «Лю бя».

Черт. Я прижал ее к себе, усадив на свой бок, и подошел к окну.

Киара положила руку на стекло и постучала ладошкой, когда увидела, что ее мама вышла из здания и направилась к стоящему у входа BMW.

Мария, видимо, почувствовала нас, потому что замешкалась у двери его машины и посмотрела вверх.

Этот урод даже не вышел, чтобы открыть дверь. Да что с ним такое?

Мария помахала рукой, предположительно Киаре, а затем скользнула внутрь за пассажирскую дверь.

У меня свело желудок, когда я смотрел, как машина отъезжает.

— Пойдем посмотрим, что это за парень, хорошо? — Я отнес Киару в свою квартиру и направился в свой кабинет.

Мария сказала, что в прошлые выходные он был одним из наших клиентов, что сужало круг поисков до одного. Я усадил Киару на одеяло в центре кабинета, чтобы найти на ноутбуке информацию о кейтеринге.

Найдя имя владельца, я подошел к картине с изображением нашего семейного дома в Хэмптоне, расположенной за моим рабочим столом. Сглотнув от нахлынувших воспоминаний, я снял ее со стены, чтобы получить доступ к электронной клавиатуре.

Набрав код, я отступил и подождал, пока книжная полка на другой стене автоматически откроется, открывая потайную комнату.

Я взял Киару на руки, и мы вошли внутрь.

— Это будет наш маленький секрет, хорошо? — Она улыбнулась и кивнула, как будто поняла меня. — Но мы должны убедиться, что мама действительно в безопасности.

Глава третья

Мария

Последнее, что я ожидала увидеть, придя домой, — это Энцо в моей постели. Свет был включен, и я могла разглядеть каждую восхитительную деталь этого момента. Ноги Киары находились рядом с его лицом, потому что она всегда крутилась во сне. Одна рука Энцо лежала на ее животе, а другая была согнута и заложена за голову. Наверное, он случайно отключился, пока ждал, когда она уснет, чтобы отнести ее в кроватку.

Я соскользнула с каблуков и вошла в комнату, стараясь не разбудить никого из них. Оказавшись в ванной комнате с закрытой дверью, я избавилась от одежды и украшений и прошла в гардеробную.

Я обдумывала свой выбор ночного белья. Что выбрать: милую пижамку или сексуальную? Как бы мне ни хотелось облачиться во что-нибудь, что бросилось бы в глаза Энцо, я выбрала более безопасный вариант. Ночную сорочку из мягкого розового хлопка с надписью «COFFEE BEFORE TALKIE», которую Наталья подарила мне на один из моих недавних дней рождения.

Убрав волосы в хвост и стерев с лица макияж, я тихонько повернула ручку и обнаружила, что они оба мирно лежат там, где я их оставила. Часть меня хотела, чтобы я была там, вместе с ними. Перебраться на другую сторону Энцо и прижаться к нему, чтобы его большая, сильная рука обхватила мой живот, прижимая меня к себе.

Одна мучительная минута наблюдения за этим идеальным моментом заставила мое сердце сильно биться. Наконец я подошла к кровати, осторожно подняла его тяжелую руку и положила ладонь ему на грудь.

Он вздрогнул. Его длинные темные ресницы дрогнули, и я застыла на месте. Он провел рукой по щетине на челюсти и почесался, после чего его рука опустилась на другую сторону.

Я подождала еще несколько секунд, чтобы убедиться, что он все еще спит, а затем подхватил Киару на руки. Вы измотали друг друга, да?

Когда она снова оказалась в своей кроватке и, к счастью, не проснулась, я заставила себя сделать неизбежное: сообщить Энцо, что я вернулась и что он может оставить нас. Оставить меня.

Я забралась на другую сторону кровати и сдвинула подушки, которые он положил, чтобы оградить Киару, а затем легонько коснулась его руки. Он дернулся, словно его застали врасплох. Словно вспышка мускулов и татуировок пронеслась надо мной, и я оказалась прижатой к его жесткому телу.

Энцо тяжело дышал, продолжая держать меня.

— Мария, — пробормотал он, тряся головой, словно все еще приходя в себя от глубокого сна. — Где Киара? — Его глаза расширились в панике.

— В своей кроватке. — Я прикоснулась к его груди, пытаясь успокоить то беспокойство, которое я вызвала в нем. — Я пыталась разбудить тебя.

Он посмотрел на старый будильник на моей тумбочке, который стоял там только для эстетики. Было двадцать минут одиннадцатого.

— Я удивлена, что ты заснул, хотя я еще не вернулась, — призналась я, гадая, не собирается ли он двигаться, учитывая, что моя тазовая кость касалась его тела, и если он чуть сдвинется, моя ночная рубашка может задраться, обнажив шелковые трусики. Бюстгальтер он уже видел. Почему бы не увидеть трусики из того же комплекта?

— Райан написал мне сообщение. Он сказал, что ты рано закончила ужин и поехала на Uber к ним, чтобы повидаться с Натальей. Он сообщил мне, что потом отвезет тебя домой, — объяснил он, слегка сдвинув бедра, и я почувствовала, как тяжелый член упирается в меня.

Я сглотнула и прошептала:

— Конечно.

— Я бы ни за что не уснул, если бы думал, что ты с... — Он прервал себя. — Ты могла бы послать мне сообщение, знаешь ли. — Он изогнул бровь, словно догадываясь, почему я этого не сделала.

По правде говоря, мне было не до того на первом свидании после расставания с Томасом, тем более что оно было не с Энцо.

— Свидание прошло не очень хорошо?

Скучновато. Он не был похож на «сердцееда», так что маме бы понравился.

— Он хороший парень. — Просто не ты. — Но мне было неинтересно. Зачем тратить время? — Я слегка выгнула спину, страстно желая, чтобы он ослабил давление между моими бедрами, но в то же время зная, что он просто проигнорирует меня.

— Сколько ты выпила? — Его брови сдвинулись, когда он изучал меня.

— Один бокал вина за ужином. Два с Натальей. — Я и близко не была пьяна, если это его волновало. Немного навеселе, конечно.

Его взгляд переместился на мою ночную рубашку, и, кажется, она не была «безопасным вариантом», потому что я все еще была без лифчика, и мои соски должны были проступать сквозь нее. Его губы дрогнули, а затем он перекатился набок и сел на край кровати, запустив руки в волосы. Сняв кепку, он снова нахлобучил ее на голову, а затем встал. — Я возьму монитор и буду спать на диване. — Он повернулся ко мне лицом, и его взгляд упал на мои голые ноги.

— Зачем ты это делаешь? — Я пошевелилась, опустив подол ночной рубашки.

— Ты плохо спишь в последнее время, и я встану вместе с ней. Тебе нужно поспать.

— Тебе не нужно этого делать. — Я села и перекинула ноги на край кровати, едва не потеряв равновесие. Он взял меня за руку и удержал в вертикальном положении, но теперь мы были так близко, что мне пришлось поднять голову, чтобы найти его глаза.

— Знаю, но я такой, — сказал он сонным сексуальным голосом.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Я покачала головой, ища его глаза.

— И почему же? — Его взгляд слегка прищурился, когда он вопросительно наклонил голову.

— Я не могу прикасаться к себе, когда ты рядом. — О. Мой. Бог. Куда делся мой фильтр в его окружении? — Это было бы...

— Зачем ты это делаешь? Играешь с огнем, ожидая, что не обожжешься? — Его челюсть сжалась, когда он наклонился ближе, глядя на меня с вихрем хаоса и желания в его прикрытых веками глазах.

Потому что безопасно — это скучно. Безопасность не заставляла мое сердце биться быстрее, а мою киску сжиматься. Но я не собиралась говорить об этом.

Он отступил, давая мне несколько сантиметров свободы действий, и последнее, чего я ожидала, это того, что он схватит подол моей ночной рубашки и задерет ее до пояса.

Как олень, попавший в свет фар, я замерла, не в силах пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы заговорить.

— Что ты делаешь? — наконец, смогла выговорить я, сделав глубокий вдох.

Он наклонил голову в сторону, его глаза были сфокусированы на моих шелковых трусиках.

— Смотрю, насколько ты мокрая.

Ну, теперь я официально стала намного мокрее.

— И как ты можешь судить об этом, только глядя на меня? — Но тут я вспомнила, что мой комплект трусиков был прозрачным, и да, я была мокрой, а значит, он мог видеть мое возбуждение.

— Мне не нужно много времени, чтобы раздеться, — сказал он, отпуская мою ночную рубашку. — Я буду лежать на диване, пока ты будешь трахать себя пальцами до оргазма, а после этого ты хорошо выспишься. Не спорь со мной, — грубо добавил он, глядя на меня с вызовом.

— Я предпочитаю вибратор, а не пальцы, большое спасибо, — пробурчала я в ответ, злясь и на его приказ, и на то, что он так чертовски владел собой, что мог вот так просто уйти от меня. Этот человек обладал таким самообладанием, какого я никогда в жизни не видела.

— Нет. — На его лице появилось мрачное выражение. — Сегодня вечером это будет твоя рука. — Он провел ладонью по моей щеке, словно желая прикоснуться ко мне в другом месте. Или, может быть, этого хотела я?

— Ты не можешь указывать мне, что делать, — напомнила я ему, но нахальная улыбка, прорезавшая его губы, свидетельствовала о том, что он знал, что я действительно жажду этого.

Мне было двадцать девять лет, я была матерью, и в большинстве случаев я не знала, что мне делать. И часть меня скучала по тому, чтобы кто-то руководил мной. Принимал решения. Взял на себя часть контроля, чтобы я могла хоть на пять минут вздохнуть и перестать так сильно беспокоиться обо... всем.

— Ты сделаешь то, что я скажу, я знаю, что сделаешь. — Эта непоколебимая уверенность только сильнее заводила меня.

Я понятия не имела, почему он хочет, чтобы я прикасалась к себе. Какая разница? Ну, разве что он хотел, чтобы я представляла, что это его рука на мне, а вибрирующий металл мог помешать этой фантазии.

— Довольно властно для моего соседа.

— Я, черт возьми, больше, чем это, — прорычал он низким голосом.

— То, кто ты, сбивает с толку. — Я сжала руки в кулаки, пытаясь найти в себе силы не «предложить» ему себя, зная, что он, скорее всего, отвергнет меня, но у меня ничего не получалось. — Единственная рука, которую я хочу видеть на своем теле сегодня ночью, — это твоя. Значит, вибратор.

Его челюсть сжалась, когда он спокойно изучал мое лицо, почти злобный взгляд встретил меня.

— К твоему сведению, твоя сдержанность говорит о многом, — признала я, опустив плечи. Я повернулась к кровати и испугалась, когда его руки обхватили мою талию и прижали меня к его жесткому телу.

Приблизившись ртом к моему уху, он пробормотал:

— Если ты хоть на секунду подумала, что мне не требуется вся моя выдержка, чтобы не трахнуть тебя прямо сейчас, то ты сошла с ума.

О Боже. Моя задница подалась назад, сильнее прижимаясь к нему, словно приглашая делать со мной все, что он захочет, лишь бы он избавил меня от боли между ног.

Его зубы царапали мочку моего уха, пока он удерживал меня на месте.

— Так сделай это, — бросила я, вскрывая его блеф.

Рычание у моего уха и его теплая рука, поднимающая мою рубашку, не были тем, чего я ожидала, но это было то, что мне было нужно. Когда он провел пальцем по трусикам вдоль линии моей киски, я застонала, и мои колени подкосились. Я завела руку назад, чтобы обхватить его шею, пытаясь притянуть его еще ближе.

Он еще раз провел пальцами по моим трусикам, а затем, наконец, скользнул в них рукой и коснулся моего гладкого центра.

Другой рукой он сжал мою грудь, одновременно грубо вводя в меня два пальца.

— Ты этого хочешь? Ты хочешь увидеть, как я теряю контроль? — Он был зол, но не останавливался. Он не отступал. — Боже, ты такая мокрая. — Его рука замерла, когда он спросил: — Ты хотела заставить меня ревновать сегодня ночью? — Его дыхание веером пробежало по чувствительной части моего уха, вызвав мурашки по моему телу.

— Нет, — прошептала я, когда он провел большим пальцем по клитору.

— Не лги мне.

Я продолжала держаться рукой за его шею, чтобы мои ноги не подкосились, и ответила:

— Да. — Я открыла глаза, чтобы посмотреть на его руку, прижимающую меня к себе, и он возобновил свои прикосновения.

— Кончи для меня. Сейчас же, Мария, — потребовал он. — Я не могу нарушить еще одно правило. Я не могу трахать тебя, когда ты пила, а я в двух секундах от того, чтобы нагнуть тебя и показать тебе, насколько я несдержан, когда дело касается тебя.

После его слов я оседлала его ладонь, и пока он вводил и выводил из меня свои пальцы и сжимал мою грудь почти до боли, я двигала задницей, прижимаясь к его члену.

— Давай, — сказал он мне на ухо. — Будь хорошей девочкой и кончи для меня. — Он провел носом по моей шее и снова легонько прикусил мочку уха.

По его команде мое тело содрогнулось, мышцы живота напряглись, и меня пронзила волна эйфории. Я выгнулась вперед, опустив руку с его шеи, отдаваясь последней капле экстаза.

Я была нежной и чувствительной, когда он продолжал прикасаться ко мне после оргазма, как будто не мог остановиться и не хотел этого делать.

Когда он решил отпустить меня, я повернулась к нему лицом, и его темные глаза впились в мои. Он провел двумя пальцами под носом, а его язык скользнул между губами. Он нюхал меня. Пробовал меня на вкус.

— А теперь иди в постель, — потребовал он мгновение спустя, и я перевела взгляд на выпуклость на его серых трениках. — Нет, — прорычал он. — Ты выпила, а я и так уже сошел с ума сегодня. — Он сократил расстояние между нами, в его глазах блеснула ярость. Просьба не бросать ему вызов на этот раз.

По какой-то причине я сделала то, что он сказал, и легла в постель под серебристо-серый плед.

Он оперся на руку рядом со мной и наклонился вперед, поправляя выбившиеся из прически пряди, а потом удивил меня, нежно поцеловав в лоб.

Когда он поднял голову, его карие глаза встретились с моими, и вместо того, чтобы поцеловать меня, как я надеялась, он прошептал:

— Мы поговорим о том, что произошло, за завтраком, — а затем встал и ушел, прихватив с собой монитор, как и обещал.

Он бросил на меня последний взгляд, нажал на выключатель и осторожно закрыл дверь.

Как я могла после этого заснуть? Сегодняшний вечер превратился из неудачного свидания в один из самых эротичных моментов в моей жизни. И самое сокрушительное, что лишило меня возможности спокойно уснуть... это осознание того, что этот упрямец никогда не позволит этому повториться.

Глава четвертая

Мария

Шесть тридцать? Неужели мне удалось заснуть? Я потянулась к телефону, чтобы написать Наталье — это был мой утренний ритуал после расставания с Томасом. Но я не была уверена, как начать свое сообщение. Многое нужно было обдумать.

И то, что Энцо прикоснулся ко мне, прижал меня к себе, шепча мне на ухо прошлой ночью, удовлетворило мои потребности, в то время, как танцы, занятия по недвижимости, тай-чи и вчерашнее свидание даже не приблизились к этому.

Я: Энцо остался на ночь.

Маленькие точки то появлялись, то исчезали несколько раз. Моя сестра, вероятно, была шокирована, но я знала, что она не спит. Маленький человечек в ее животе не давал ей спать так же, как проблемы со сном у Киары мне.

Наталья: Это не то, что я ожидала увидеть в твоем первом сообщении за день.

Наталья: И эта тема требует телефонного звонка.

Я: Он спал на диване, настаивая на том, чтобы помочь с Киарой, так как я не высыпаюсь.

Наталья: Когда же он поймет, что он не злодей в этой истории?

Я начала задумываться о тонкой грани между классическим представлением о том, что значит быть злодеем и героем. С каждым мгновением, проведенным наедине с Энцо, мои ограниченные романами знания подвергались сомнению и переосмысливались. Ведь если он действительно был антигероем, кем он сам себя считал, то как же я могла продолжать отчаянно хотеть его?

Наталья: Тебе нужно поговорить с ним. Может быть, он наконец-то откроется?

Я: Да я не знаю. Наверное, мне стоит пойти и получить по полной программе. Узнать, не проснулись ли они. Поговорим сегодня на работе?

Наталья: Конечно. Люблю тебя.

Я: Я тоже тебя люблю.

Я бросила телефон на кровать и пошла в ванную, чтобы почистить зубы и прикрыть халатом свою тонкую ночную рубашку.

Я поймала в зеркале взгляд своих усталых глаз, и в голове пронеслись видения прошлой ночи. Я провела рукой по животу, вспомнив его руку у себя между бедер.

— Что ты со мной делаешь? — прошептала я, затем покачала головой и, наконец, отправилась на поиски загадочного мужчины.

Гостиная была пуста, но на диване лежала его бейсболка. Он должен быть с Киарой, поэтому я прошла по коридору к ее комнате и осторожно приоткрыла дверь, отчего мое сердце ударилось о грудную клетку.

Энцо спал на полу у детской кроватки, вытянув мускулистую, покрытую татуировками руку. Его рука была просунута между тонкими деревянными планками, и, подойдя ближе, я убедилась, что моя девочка обхватила ручкой его палец.

И вот это зрелище... точно заполняло пустоту. Потому что никогда еще мое сердце не было таким целым, как при виде этой сцены.

Он действительно любил Киару, и я не знала, как выразить словами, что это для меня значит.

Наконец я вытащила себя из комнаты и решила, что для разнообразия приготовлю Энцо завтрак.

Оказавшись на кухне, я взяла все необходимое для омлета и начала нарезать болгарский перец, но вздрогнула, почувствовав, как рука очертила мой силуэт и остановилась на бедре.

— Энцо, — прошептала я и закрыла глаза, ощущая подергивания его члена у меня за спиной.

Он приблизил свои губы к моему уху и хриплым голосом спросил:

— Ты хорошо спала?

Я прильнула к нему, отпустив болгарский перец и нож.

— Думаю, лучше, чем ты. Тебе не нужно было спать на полу.

— Я не могу ей отказать, и ты это знаешь. — Он резко развернул меня, и мои глаза вспыхнули, когда его ладони приземлились на стойку.

— Но ты так хорошо умеешь говорить «нет» мне, — упрекнула я, когда его взгляд опустился на мой розовый халат.

— Я ведь не отказал тебе прошлой ночью? — Не отрывая глаз от моего тела, он добавил с легкой ухмылкой: — Тебе холодно или ты не хочешь, чтобы я снова увидел, как твои соски проступают сквозь эту тонкую рубашку? Ты пытаешься вести себя прилично?

Черт возьми. С нуля до шестидесяти за это утро? Я была готова к тому, что, когда проснется, Энцо будет совсем другим. К тому, что он будет вести себя так, будто вчерашнего дня не было, и это было ошибкой.

— Я... — Я сглотнула, когда его глаза вернулись к моему лицу. — Ты хочешь, чтобы я вела себя хорошо?

Он наклонил голову, словно раздумывая, как ответить на этот вопрос, но я могла видеть желание, отразившееся в каждой черточке его лица. Оно было там все эти два года, просто я жила в стране неверия, чтобы хранить верность человеку, которому никогда по-настоящему не принадлежало мое сердце. И это было так легко понять сейчас, когда мужчина, стоящий передо мной, совершенно точно владел им.

Я подняла руку и провела по его растрепанным волосам. Он слегка наклонил голову, как бы наслаждаясь тем, что мои пальцы пробежали по его коже.

— Может быть, тебе нравится, когда я плохая?

Он поднял руки со стойки, чтобы развязать мой халат.

— Я не знаю, что с тобой делать, — сказал он низким, полным сомнений голосом. — Вчера вечером я решил, что повторения того, что произошло, больше не будет, а потом я вышел сюда, увидел тебя и...

Я отпустила его волосы, ища его взгляд, но он отвел глаза, пряча их от меня.

— И что? — Мои соски проступили через ткань, они стали твердыми, он сдвинул халат с моих плеч и откинул его назад, чтобы тот упал на пол.

— Теперь я могу думать только о том, чтобы заставить тебя кончить, но на этот раз, когда ты будешь сидеть на моем лице, — сказал он мягким тоном, почти так, как будто проиграл внутреннюю битву и сдался.

Его глаза были закрыты, а жесткая линия губ говорила о другом. Он все еще боролся. Это было предупреждение, чтобы я не надеялась на успех. Его руки превратились в кулаки и отстранились от меня, снова направляясь к стойке, чтобы поймать меня в ловушку.

Он глубоко вздохнул и наконец посмотрел на меня.

— Мария, я... — Он прервался, когда раздался звонок в дверь, и его взгляд метнулся в сторону фойе. — Кто, черт возьми, мог прийти к тебе в такую рань?

Мой телефон лежал в другой комнате с выключенным звуком. Часы Apple Watch заряжались у кровати. Если бы кто-то позвонил, пока я была на кухне с моим сексуальным шеф-поваром, я бы это пропустила.

Наше «почти мгновение» было прервано, и Энцо направился к двери.

Я поспешила за ним, и мое тело похолодело, когда он распахнул ее и увидел там Томаса.

Мой бывший был одет в один из своих дорогих костюмов Tom Ford, который был сшит на заказ, чтобы соответствовать его высокому росту и худобе. Он всегда следил за собой. Занимался спортом четыре раза в неделю. Готовил еду. Его светло-коричневые волосы были уложены таким образом, чтобы придать ему вид, достойный обложки журнала. Борода у него была подстрижена, и от него всегда приятно пахло. Он был классически красив и немного слишком совершенен. Он всегда следил за тем, чтобы я знала во время нашего брака, что со мной все ровно наоборот.

Вспомнив, что на мне надето, я смущенно скрестила руки на груди, опасаясь, что Томас увидит что-то сквозь тонкий материал, а он потерял право смотреть на меня, когда просунул язык между ног другой женщины.

— Я так и знал. — Эти три слова вырвались откуда-то из глубины груди Томаса. Слова, которые он придерживал, готовый бросить в меня. — Вот почему она хотела развода. Ты трахаешь мою жену.

Я не успела сделать и двух шагов, как Томас нанес удар, но Энцо поймал его руку до того, как произошел контакт, и просто держал кулак Томаса в воздухе, словно это была пойманная им муха.

— Бывшая жена, — прорычал Энцо. — И единственная причина, по которой я не надаю тебе по заднице прямо сейчас, заключается в том, что твоя дочь спит в другой комнате.

Я прикоснулась к спине Энцо, надеясь успокоить его до того, как его самообладание действительно ослабнет.

— Что ты здесь делаешь?

Томасу пришлось выглянуть из-за Энцо, чтобы увидеть меня. Он отдернул руку и ответил:

— Я звонил, чтобы сообщить тебе, что еду за Киарой, но, похоже, ты была занята.

— Что значит, ты приехал за Киарой? — Заметив, что глаза Томаса сфокусировались на моей груди, я быстро вернула руки на грудь.

И когда Энцо повернулся и посмотрел на меня, его брови сердито сдвинулись, он явно тоже не хотел, чтобы Томас меня рассматривал.

— У моей мамы был сердечный приступ, и она хочет видеть свою внучку, — наконец ответил Томас.

— Твой халат, — грубо заявил Энцо, проигнорировав слова Томаса.

Я не любила подчиняться приказам, но не хотела, чтобы на мои полы пролилась кровь, и у меня было четкое ощущение, что Энцо может сойти с ума, если Томас продолжит любоваться моим телом. И почему, черт возьми, он рассматривал меня именно сейчас? Желание исчезло из его взгляда задолго до того, как наш брак распался.

— С твоей мамой все в порядке? — спросила я, отгоняя эти мысли, и жестом пригласила его следовать за мной. Похоже, мне нужен был халат.

Энцо протянул свою мускулистую руку, останавливая Томаса.

— Дай ей время прикрыться, — почти прорычал он, подняв подбородок, как бы говоря: Не думай спорить.

Томас нахмурился, видимо, не желая сегодня прогибаться перед этим грозным человеком, как он делал это в прошлом. Не то чтобы меня это волновало, но с тех пор, как мы расстались, у него появилась пара.

— С мамой все будет в порядке, — наконец ответил он, вернув взгляд на меня. — Ее выписывают из больницы, но я отпрошусь с работы, чтобы навестить ее, и возьму с собой Киару.

Мои руки слабо упали на бока при мысли о том, что этот человек увезет мою дочь куда-то без меня. Энцо метнул в меня взгляд, затем что-то прошептал по-итальянски, и не успела я опомниться, как он пронесся мимо меня и через несколько секунд вернулся с моим халатом в руках. Властный собственник.

— Мои родители живут в часе езды. Я не собираюсь увозить ее из страны. Но по условиям развода я имею право два раза в год забирать ее повидаться с семьей. И, в общем, это то, что я делаю сейчас. — Гневный взгляд Томаса метался между Энцо и мной, как будто провоцируя меня возразить ему по тому или иному поводу.

— Мне нужно время. Я не могу просто... — Я накинула халат и завязала пояс, и Энцо, казалось, снова задышал.

— Это ее бабушка. Я знаю, что тебе никогда не нравилась моя мама, но дело не в тебе, не так ли? — огрызнулся Томас.

— Твоя мама ненавидит меня. Ненавидела, что мы были вместе, — напомнила я ему. — Боже, сколько раз она жаловалась, что я недостаточно хороша. Слишком фигуристая. Слишком...

— Похоже, развод помог тебе сбросить несколько килограммов, — заметил Томас, его взгляд снова пробежался по моему телу, вероятно, чтобы позлить Энцо. Плохая идея. — Хотя, похоже, ты сохранила изгибы там, где они важны.

Через секунду Энцо прижал Томаса к стене, приложив предплечье к его горлу.

— Давай, — бросил Энцо угрожающе низким голосом, — повтори это еще раз.

Томас вцепился в предплечье Энцо, с трудом пытаясь дышать. Он искал помощи у меня, но он был идиотом, когда провоцировал такого человека, как Энцо.

С неохотой я решила спасти его.

— Энцо. — Я схватила его за плечо и дернула. — Хватит.

Плечи Энцо опустились, и он наконец отпустил его.

Томас обхватил рукой горло, будто униженный тем, что произошло.

— Я заберу Киару с собой. Не заставляй меня привлекать адвокатов, — заявил Томас, и эта угроза стала настоящим ножом в сердце. Этого я хотела меньше всего на свете.

— На сколько дней? — Я никогда не расставалась с ней дольше, чем на сорок восемь часов. Она была у него только два выходных в месяц. И это всегда был ад, эти сорок восемь часов или около того.

— Если не возникнет ничего критического по работе, я буду там до воскресенья. — Он поправил рукава пиджака и расправил плечи, словно пытаясь вернуть себе часть своей мужественности, которую отнял у него Энцо.

Но подождите. Воскресенье? Сегодня же был вторник. О, черт возьми, нет.

— Томас, я понимаю, что это часть нашей договоренности, но это слишком долго. Мне это не нравится.

— Ну, у тебя есть час, чтобы успокоиться, потому что потом я уеду, и Киара поедет со мной. — Томас повернулся и посмотрел на меня через плечо. — Привези ее ко мне к восьми, или я вызову адвокатов, и ты станешь единственной, у кого будут какие-то ограничения. — Он с рычанием направился к двери, а я пыталась осмыслить то, что только что произошло. Он действительно угрожал мне?

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал. — Энцо мягко взял меня за обе руки, побуждая посмотреть на него после того, как дверь закрылась. — Скажи мне, и я сделаю это.

Я не была уверена, о чем он спрашивает, но мне показалось, что он предлагает мне «разобраться» с моим бывшим таким образом, чтобы обойтись без адвокатов. При этой мысли у меня по позвоночнику пробежали мурашки. Но ведь на самом деле он этого не сделает... да?

Моя нижняя губа задрожала, когда его взгляд встретился с моим.

— Твое прошлое действительно темное? — прошептала я, когда на меня снизошло понимание. — И я имею в виду не то время, когда ты служил в армии.

Он отпустил меня и дважды постучал кулаком по губам, словно раздумывая, что сказать.

— Темный — это темный-темный? — Я даже не смогла задать вопрос, который так и пылал в моей голове. Было бы наивно полагать, что он никогда не лишал кого-то жизни, пока служил, но делал ли он это после?

— Неисправимый мрак, Мария, — ответил он низким голосом, и его страдальческое выражение лица, с которым он смотрел на меня, само по себе было ответом.

— Ты убил убийцу Бьянки. — Это больше не было вопросом, занимавшим задний уголок моего сознания. Теперь это был факт. Факт, начертанный кровью.

Но это означало, что кто-то переписал историю того, что случилось с ее убийцей, так?

Его брови сдвинулись над глазами, наполненными чувством вины. Но с его приоткрытых губ ничего не сорвалось.

Я провела ладонью от ключиц вниз к животу, пытаясь подавить трепет нервов, развязывающих там ад.

— Я думала, карма убила этого человека. — Мой голос надломился от неверия. — Помню, родители говорили мне, что убийца Бьянки попал в автокатастрофу и утонул в Гудзоне. — Я ждала, что Энцо скажет что-нибудь. Что угодно. Но он молчал, и я продолжила. — Ты перерезал ему тормоза? Как ты это сделал?

Он наклонил голову, поймав мой взгляд, и со скрежетом в голосе прорычал:

— Не задавай вопросов, на которые не готова услышать ответ. — Его адамово яблоко дернулось, он резко сглотнул. — Отпусти. Это.

— Энцо, пожалуйста, мне нужно знать, если...

— Да, — почти прорычал он, раздувая ноздри. — Я убил его. И я бы сделал это снова в одно мгновение. Я не жалею об этом, ни на секунду.

— А если Томас когда-нибудь причинит мне боль, ты действительно имел в виду то, что сказал на моем дне рождения? — Мой взгляд остановился на словах, начертанных чернилами под мечом на его предплечье. — Никакой пощады?

Он кивнул, его челюсть напряглась под темной щетиной.

— И, Мария? — Он осторожно взял меня за подбородок. — Когда дело касается этого человека... Я буду наслаждаться каждой чертовой минутой, — мрачно пробормотал он.

Глава пятая

Энцо

— Все это чушь. Ты пытаешься напугать меня. Оттолкнуть меня. — Карамельно-карие глаза Марии блестели от эмоций, она толкала меня в грудь, но я не отступал.

Я схватил ее за запястья, облизал губы и приготовился сказать ей те страшные слова, которые она должна была услышать.

— Если Томас причинит тебе вред, ты же не думаешь, что я поступлю с ним так же, как с человеком, убившим мою сестру?

И нет, я не перерезал его тормоза. Я вырезал его гребаное сердце.

Переплетя ее пальцы со своими, я опустил наши руки, держа их по бокам.

— Проблема в том, что я не хотел бы ничего больше, чем сломать все кости в теле этого мужчины только за то, что он дышит одним воздухом с тобой. — Я наклонился к ней, не сводя с нее глаз. — Но...

— Он отец Киары, и ты не сделаешь этого. Ты знаешь, что если ты причинишь ему боль, то в конечном счете это повредит и ей. Кроме того, ты не монстр, Энцо.

Я был монстром. И я действительно покончил бы с ним, если бы он когда-нибудь причинил вред Марии или Киаре. Я был близок к тому, чтобы выдавить из него жизнь сегодня утром.

Мария решительно покачала головой, словно не соглашаясь с моими невысказанными мыслями; затем она вырвала свои руки из моей хватки и смахнула с лица беспорядочные пряди волос.

Как, черт возьми, она не ушла от меня после того, что узнала? Я дал ей проблеск правды, позволил заглянуть в темноту внутри меня, а она все еще стояла передо мной.

— Я бы хотела, чтобы ты перестал пытаться возводить между нами стену. — Из ее прекрасных уст вырвался тихий вздох. — Просто признай это — ты боишься что-то почувствовать ко мне.

— Я уже что-то чувствую, Tesoro (ит. — сокровище), — поделился я, хотя не должен был этого делать.

— Tesoro?

Tesoro — мое прозвище для нее. И до сих пор я называл ее так только мысленно. Не в буквальном смысле, но она была драгоценной. Редкой. Кем-то, кого я всегда ценил, и...

— Сокровище, — сказал я, закончив свои мысли вслух. Я положил руки на бедра, склонил голову и, прежде чем она успела ответить, грубо добавил: — Ты хоть представляешь, как я близок к тому, чтобы утащить твою задницу в спальню и трахнуть тебя так жестко, что ты захочешь воззвать к Богу, чтобы он спас тебя от меня, il diavolo (ит. — дьявол)? — Я поднял на нее глаза, злясь на себя за то, что рассказал больше, за то, что дал ей надежду всего через несколько минут после того, как она узнала, что я убийца.

Она провела пальцами по своим губам, ее щеки покраснели. И тут моя маленькая шаровая молния сказала ровным голосом:

— Дьявол не спит на полу рядом с детской кроваткой, и он позволяет себе взять то, что он хочет, не так ли? — Ее рука легла мне на грудь, и я опустил глаза навстречу ее прикосновению. — Так что, как я уже сказала, я считаю это чушью.

Мое дыхание участилось, кровь устремилась к югу, и все, что я хотел сделать прямо сейчас, — это взять эту женщину и сделать ее своей во всех возможных смыслах.

Я продолжал молчать, и она сказала более мягким тоном:

— Ты мог взять меня шесть лет назад и мог сделать это вчера вечером. То, что ты до сих пор этого не сделал, только твое решение. Так что злись на себя, ни на кого больше.

— Поверь мне, я ненавижу себя за нас обоих, а потом еще и еще, — огрызнулся я; затем мы оба повернулись на звук плача Киары, и я удивился, что она не проснулась раньше, когда Томас был здесь.

Плечи Марии опустились, и она убрала руку с моей груди.

— Я должна подготовить ее к поездке с Томасом. После этого утра, если я не сделаю то, что он хочет, он сделает мою жизнь невыносимой. Я не хочу, чтобы он пытался изменить соглашение об опеке или снова потащил меня в суд.

— Я никогда не позволю этому случиться, — напомнил я ей, чем заслужил суровый взгляд. — Не убивая его, — неохотно добавил я на случай, если возникнут сомнения. — Если только...

— Он не причинит мне боль, — закончила она за меня, и на ее лице появилось грустное выражение, которое меня покоробило. — Он не сделает этого, просто для ясности. Томас был обманщиком и паршивым мужем, но не более того. Из-за Киары он останется в моей жизни, и тебе нужно научиться принимать это, если ты хочешь остаться в ней тоже. — Она повернулась в сторону, собираясь подойти к Киаре. — И, Энцо? Мы еще не закончили говорить об этом.

Как только она скрылась из виду, я испустил тяжелый вздох и надел ботинки. Надел бейсболку и пошел домой, решив, что ей нужно побыть наедине с дочерью. К тому же ей нужно было обдумать наш разговор. Или это была ссора? Черт, я не знал, как это назвать, но чувствовал себя ужасно. Мысль о том, что я могу потерять их обеих, заставляла меня чувствовать пустоту.

Оказавшись в своей спальне, я открыл верхний ящик комода в поисках маленькой черной бархатной коробочки, которую я там прятал. Открыв ее, я достал цепочку с четками, к которым не прикасался с тех пор, как два года назад оставил свою жизнь в Нью-Йорке. Это были четки Бьянки. Она была набожной католичкой, как и наша мама. Она редко пропускала мессу, разве что из-за работы.

Сжав в руке ожерелье, я опустил взгляд на четки из бисера, вытатуированные на предплечье. Инициалы Бьянки были написаны под крестом, и воспоминания из прошлого пронеслись в моей голове. Я едва не упал на колени, так как боль лишила меня дыхания.

Только сообщение от брата вывело меня из того состояния, в которое я погрузился, я убрал четки на место и прочитал сообщение.

Алессандро: Как прошла ночь?

Я опустился на кровать, на мгновение перевел взгляд на зеркало над комодом и увидел свои усталые глаза. Как Мария справлялась в течение дня, просыпаясь столько раз посреди ночи, чтобы уложить Киару спать? Я был измотан одной ночью.

Я: Почему ты так рано встал? Я думал, ты приходишь в офис после девяти.

Алессандро: Уклоняешься от ответа, понятно.

Я: Все прошло не так, как ожидалось.

Алессандро: Потому что ты кого-то убил или не убил?

Я: Я играл роль няньки, пока она ходила на свидание. Потом она вернулась домой, и я...

Я не был уверен в том, насколько много мне хочется рассказывать, особенно по СМС. Брат, видимо, прочитал мои мысли, потому что через секунду зазвонил телефон, и он перевел нас в режим FaceTime.

— Ты на лестнице⁵? — Это вызвало у меня неожиданный смех.

— Это хорошая кардиотренировка.

— Что, секс с двумя женщинами прошлой ночью оказался для тебя недостаточным кардио? — Я уставился на него, на его белую футболку и волосы, пропитанные потом. Из всех нас, детей Коста, у Алессандро был самый светлый цвет лица, светло-каштановые волосы и серебристо-серые глаза. Эти черты, за которые дети дразнили его в детстве, сейчас привлекали к нему женщин. Ну, и по другим причинам.

— Не, ты же знаешь, как это бывает. Секс не снимает зуд. Не после той жизни, которой мы жили.

— А подъем по лестнице — да? — Я не мог не улыбнуться, по крайней мере, он улучшил мое настроение.

— Заставляет мое сердце биться, вот и все. — Мой брат остановил тренажер и протер лицо полотенцем. У него был свой личный тренажерный зал в пентхаусе в Нью-Йорке, поэтому не было риска, что кто-то подслушает наш разговор. — Но ничто не может заменить...

— Это полное дерьмо, ты же знаешь, да? — Я прервал его. — Мы не должны тосковать по той жизни.

— То, что ты говоришь «мы», повергло меня в шок, брат. Я думал, что в Нью-Йорке не осталось ничего, по чему ты скучаешь. — Он сделал несколько глубоких глотков, чтобы осушить свою бутылку с водой. — Ну, кроме нас. Я имею в виду, что ты скучаешь по нам, верно?

Я закатил глаза.

— Конечно, я скучаю по вам. Но то, что я здесь и живу нормальной, так называемой здоровой жизнью, делает маму и Иззи счастливыми.

— Ты мамин малыш. Ее любимый. Она никогда не настаивала на том, чтобы я уехал из города и начал новую жизнь.

— Да пошел ты, — поддразнил я. — Маме просто было жаль меня.

— Мы все потеряли сестру, не только ты, — ответил Алессандро, и да, конечно, я это знал, но для меня это было как-то по-другому, я не мог этого объяснить. Полагаю, это было связано с тем, что мы были близнецами.

— В любом случае, — сказал он, понимая, что нам обоим нужно сменить тему, пока наше настроение не испортилось. — Расскажи мне о том, как ты играешь роль миссис Даутфайр.

Я встал, подошел к окну и открыл жалюзи, чтобы утреннее солнце залило комнату естественным светом.

— Потому что, похоже, это тебе нужно заняться сексом, брат.

— Да ну? А бессмысленный секс, как я вижу, творит чудеса в налаживании твоей жизни, — проворчал я в ответ, не отрывая глаз от окна.

Алессандро подождал, пока я снова посмотрю в камеру, и ответил:

— Я уверен, что для тебя это не будет бессмысленным.

Да, в этом он был прав.

— Так скажи мне. Парень, с которым она встречалась, еще жив? Нужна помощь, чтобы позаботиться о нем? Я могу отказаться от встречи с Константином и приехать помочь, если тебе это нужно.

Мой брат действительно скучал по охоте, да? И я тоже. Просто не хотел признаваться в этом, и уж точно не ему в этом разговоре.

— Так что? — спросил он, когда я все еще не ответил.

Я вспомнил, как вчера вечером наводил справки об этом парне Марии, и этот человек оказался скучным, но безопасным.

— Он больше не представляет угрозы, но только потому, что она не заинтересовалась им.

— Потому что она хочет тебя. А ты хочешь ее.

Я отвернулся от окна, вспоминая свой разговор с Марией до и после неожиданного приезда Томаса.

— Даже если я все ей расскажу, я все равно в какой-то момент сорвусь. Я не знаю, как быть тем, кто ей нужен, — признался я. — И я не хочу причинять ей боль. К тому же, кто скажет, что я ей вообще нужен теперь, когда она знает, что я убийца?

— Прежде всего, — начал Алессандро, нахмурив брови, — под «рассказать ей все» ты имеешь в виду действительно все? — Я только кивнул, и он продолжил. — И потом ты никогда не причинишь ей вреда. В этом нет никаких сомнений.

— Не физически. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. То, что ты ведешь себя так, будто у тебя нет сердца, не означает...

— Извини, парень. Константин звонит. Я должен ответить.

— Да, конечно. Ты вешаешь меня на удержание, чтобы он надрал тебе задницу? Невероятная история. — У каждого из нас были свои жесткие рамки, когда речь шла о темах для разговора, и борьба Алессандро с его личными демонами никогда не была предметом обсуждения.

Этот человек думал, что у него нет сердца. Моя проблема? У меня была только половина.

Алессандро пробормотал что-то слишком тихо, чтобы его можно было расслышать, а затем добавил:

— Просто сделай нам всем одолжение и уже или посри, или слезь с горшка. Сейчас или никогда, чувак. Либо будь с ней, либо ищи кого-нибудь другого, чтобы отвлечься. В крайнем случае, найди, кто сделает тебе минет, а то ты взорвешься.

— Отличный совет, мудак. Пошел ты на х*й. — Я махнул рукой на экран, прощаясь. — До скорого. — Я завершил разговор и бросил телефон на кровать.

В одном Алессандро прав. Я был на грани здравомыслия.

Мои мысли вернулись к Марии и к тому, как быстро ее тело отреагировало на мои прикосновения: она взорвалась от моих пальцев, когда они оказались глубоко в ее киске.

Бл*дь. Мой член напрягся при этом воспоминании, и я заставил себя успокоиться, понимая, что долго без разрядки не выдержу. Мне нужно было кончить, пока я не потерял всякий самоконтроль.

Но Мария заслуживала того, чтобы узнать правду, прежде чем решить, сможет ли она по-настоящему полюбить такого мужчину, как я. А мне нужно было время, чтобы быть уверенным, что я не разобью ей сердце.

Глава шестая

Энцо

— Какой она была по счету? — Я вспомнил, как рычал, требуя сказать, сколько жизней забрал этот ублюдок.

Его глаза были холодны и мертвы, он тупо смотрел на меня, отказываясь отвечать. Я крепче обхватил рукой его горло.

— Какой она была по счету? — снова прорычал я, проводя ножом в другой руке по его грудине.

Ублюдок посмотрел на нож, потом снова в мои глаза, и в его глазах появился блеск.

Увидев красный цвет, я сорвался с места и ударил его ножом. Константин и Алессандро бросились за мной, оттаскивая меня назад, чтобы не дать мне добить его.

— Ты в порядке, Босс?

Моргнув несколько раз, я опустил глаза на нож в своей руке, и все, что я увидел, это кровь, покрывавшую лезвие.

— Что? — пробормотал я, освобождаясь от воспоминаний тринадцатилетней давности.

— Ты в порядке? — спросил мой сушеф, Брэндон. — Тебе нужен выходной. Ты еще ни разу не испортил блюдо.

— Я испортил блюдо? — Я отпустил нож и повернулся к нему лицом.

— Да, чувак, вкус не тот, слишком много соли. — Он протянул мне миску с моим фирменным красным соусом «Ромеско». — Это на тебя не похоже.

Я взял ложку и попробовал соус, предназначенный для сегодняшнего блюда из лосося, и, черт возьми, он был прав. Но в голове у меня все помутилось после утреннего разговора с Томасом и особенно последовавшего за ним разговора с Марией.

В глубине души она должна была понимать, что мы с братьями никогда бы не позволили этому животному уйти после того, что он сделал. Правосудие подвело мою сестру. Адвокаты убийцы добились прекращения дела из-за неправильного предъявления улик. Мы ни за что не позволили бы ему уйти и причинить вред кому-то еще.

Нас арестовали за его убийство. Константин пытался взять вину на себя, но мы бы не позволили ему сесть в тюрьму одному.

Но потом в обмен на наши души нам сделали предложение, позволяющее избежать тюрьмы, и создать фальшивую историю о смерти этого человека. Хотя ничто в жизни не бывает по-настоящему бесплатным.

— Я думаю, мне нужно закончить на сегодня. Ты можешь меня подменить? — Я был не в том состоянии, чтобы готовить.

Прежде чем Брендон успел ответить, я провел пальцами по застежке куртки, готовясь уйти.

Я услышал, как он сказал:

— Конечно, — и бросил куртку на стул, направляясь к задней двери.

Как только я вышел из ресторана, дверь на парковку с грохотом захлопнулась за мной, привлекая внимание двух единственных людей на улице. Встреча с Марией сейчас не входила в мои планы. Но она была здесь. И Наталья тоже.

Мария избегала меня весь день после того, как отвезла Киару в дом Томаса. Она написала, что собирается сама добраться до ресторана, хотя я мог ее подвезти, и я не стал спорить. Ей нужно было пространство, и я дал ей его, слишком обеспокоенный своим состоянием, чтобы вообще находиться рядом с ней.

— Все в порядке? — спросила Наталья, прикрывая рукой живот и стоя спиной к грузовику мужа. Близлежащий фонарный столб освещал их обеих, делая похожими на ангелов, а я стоял в темноте, как чертова метафора.

— Мне просто нужно было отойти на минутку, — поделился я, не зная, хочу ли я подойти к ним или сбежать куда-нибудь еще.

— Я как раз собиралась зайти. — Наталья направилась ко мне и, проходя мимо, прошептала: — Она расстроена из-за того, что Киара уехала. Подбодри ее, пожалуйста.

Да, она расстроена не только из-за этого. Но я кивнул, затем подождал, пока Наталья войдет внутрь, и с неохотой сократил пространство между собой и женщиной, которая сводила меня с ума. Но и мир, казалось, переставал вращаться, когда ее не было рядом со мной. И это было плохо для всех.

— Ты не сказала ей, что между нами произошло?

Мария ответила, нервно теребя рукав своей кремовой блузки:

— Нет, пока нет. — Ее глаза смотрели на меня, пока она стояла, прислонившись к грузовику. — Я сегодня немного подумала.

— Звучит не очень обнадеживающе, — попытался пошутить я.

Она глубоко вздохнула и отпустила рукав, только нервно встряхнула рукой. Что она собиралась сказать?

— И?

— Ты продолжаешь говорить мне, что ты мне не подходишь. Что быть с тобой опасно. И иногда я забываю, что это реальная жизнь, а не иллюзия. — Она облизала губы, притягивая мой взгляд к себе, как магнит. — И если парень говорит тебе, что он тебе не подходит, что ж, в реальной жизни ты должна прислушаться. — Она подняла взгляд к облакам в темном небе над головой. — Дело в том, что я упряма. Я не умею слушать. И почему жизнь не может быть такой, как в романах? Или, черт возьми, кто сказал, что романы не являются зеркальным отражением жизни?

Я схватился за шею и зажмурился, чувствуя себя неловко в ожидании продолжения речи моей маленькой шаровой молнии. В то утро я сказал ей, что убил человека, и она восприняла это спокойно. Вела себя так, словно я признался в краже чьего-то рецепта или в том, что перебежал дорогу в неположенном месте.

— Даже с учетом того, что ты сказал мне сегодня утром, я все еще здесь. — Она шмыгнула носом. — Я готова рискнуть своим сердцем ради тебя, — объявила она мягким голосом, когда ее глаза вернулись к моим. — Я готова рискнуть тем, что ты разобьешь его, если это будет означать, что ты дашь нам шанс. — Она была уязвима со мной, возможно, даже простила меня за убийство. А я стоял, как идиот, не зная, что делать и как на это реагировать.

Когда-то давно я обещал ее отцу защищать ее и Наталью. Но и себе я дал обещание: никогда не позволять никому из близких мне людей испытывать боль, близкую к той, с которой я жил каждый день. А если бы я поддался своим желаниям, поддался своим чувствам к ней... Что, если бы сбылись те ужасные сценарии, которые проносились в моей голове, как смертоносный ураган? Что, если я причиню ей боль? Потеряю ее навсегда?

— Мария. — Ее имя сорвалось с моих губ как крик души. Конечно, я понятия не имел, о чем умоляю ее. Перестать желать меня или никогда не переставать?

— В свой день рождения я пыталась открыть для тебя дверь в свое сердце, а ты захлопнул ее. — На этот раз ее голос дрожал. — Сегодня я снова открою ее для тебя. Прямо здесь, на этой парковке. Только от тебя зависит, захочешь ли ты войти в нее. Это твой последний шанс. Я перестану бороться, если ты отвергнешь меня сегодня. Я смирюсь с реальностью и буду жить дальше.

Это был мой момент, когда я должен был, как красноречиво выразился мой брат, посрать или слезть с горшка?

— Ты рискуешь своим сердцем, но как насчет сердца Киары? — Я сразу перешел к тому, что, как я знал, станет для нее главной проблемой. Единственное средство защиты, которое у меня оставалось в моем арсенале, чтобы использовать против нее, чтобы не дать этой женщине сломить меня до такой степени, чтобы я перестал бороться с тем, что между нами, и попытался быть счастливым.

— Нет. — Она покачала головой, в ее глазах стояли слезы. — Ты скорее убьешь себя, чем причинишь боль моей маленькой девочке.

Абсолютно точно.

— И ты уже знаешь, от чего я готов отказаться, если это будет означать твою безопасность. — Я потянулся к ней, прижался к ее щекам, не в силах мыслить здраво.

Из ее блестящих глаз вырвалось несколько слезинок.

— Да, ты уже делаешь это, — прошептала она. — Разбиваешь свое собственное сердце, чтобы не рисковать разбить мое.

Мои руки скользнули к ее волосам, и я прижался лбом к ее лбу, играя с локонами у ее лица, пока я собирал силы, чтобы продолжать бороться с ней дальше.

Она предлагала мне себя, делала то, что я умолял ее не делать, но это выходило далеко за рамки секса. Она предлагала мне всю себя. Не только свое тело. Всю ее жизнь.

— Мария, что ты со мной делаешь? — На этот раз мой голос сорвался, и ее руки накрыли мои.

Она откинулась назад, чтобы смотреть мне в глаза, ее нижняя губа дрожала.

— После того что ты узнала обо мне, я просто не могу понять, почему ты все еще хочешь меня, — прямо сказал я, не видя смысла приукрашивать. — Но мне нужно время, чтобы все обдумать, прежде чем я... — Я выпустил рваный вздох. — Ты можешь мне его дать?

Она закусила губу, и мне потребовались все мои силы, чтобы не наклониться и не впиться в нее, чтобы почувствовать ее вкус впервые за шесть лет.

— Хорошо. — Это слово больше походило на глоток воздуха, прошедший между нами, когда она придвинула свое тело чуть ближе, и моя рука коснулась ее груди, почти не оставив между нами пространства. — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — прошептала она, словно это была исповедь для священника. Только я был далеко не достоин выслушивать чьи-либо грехи. Я был человеком, не достойным искупления, и моя душа не окажется в одном месте с ее душой по ту сторону, когда придет мое время.

Я разомкнул наши руки и провел подушечкой большого пальца по линии ее губ, ее глаза закрылись от этого прикосновения.

— В следующий раз, когда мой рот коснется этих губ, — начал я, прежде чем протянуть другую руку между ее бедер, — или этих губ, — добавил я низким голосом, и ее киска прильнула к моей ладони, — ты узнаешь всю правду обо мне. Но не сегодня.

Она хотела, чтобы я разрушил стены? Пусть будет так. Но я боялся, что, как только они рухнут, она возненавидит меня и сама воздвигнет их обратно.

— Дай мне что-нибудь, — умоляла она, приоткрыв глаза. — Хоть немного надежды. Один из твоих секретов. Или хотя бы прикоснись ко мне. После того дня, который у меня был, особенно после того, как Киара уехала из города, мне нужно что-нибудь.

Мои плечи опустились в ответ на ее просьбу. Надежда? Это было не в моей власти. И мои секреты не предназначены для того, чтобы делиться ими на парковке.

Я огляделся, обнаружив, что мы по-прежнему одни, взял ее за запястье и потянул так, чтобы она стояла спиной к моему Tahoe по другую сторону от F-150 Райана, который служил нам защитой от задней двери ресторана.

— Ты хочешь моих прикосновений? Хочешь здесь? Вот так?

Она облизала губы и кивнула.

Конечно, хочешь. Меня беспокоило, как легко ей удалось уничтожить мою защиту, заставить меня сделать то, что я поклялся никогда не делать.

— Тогда расстегни свою молнию на брюках, — приказал я.

Ее ладонь скользнула между нами, и она сделала то, что ей было сказано.

Надеясь, что никто не выйдет на улицу и не увидит нас, я развернул ее так, что ее руки оказались на моем внедорожнике, а ее глаза поймали мои в отражении стекла.

Я положил свою руку на стекло рядом с ее, а другой обхватил ее тело, как это было прошлой ночью, и прижался своим твердым членом к ее попке.

Ее приоткрытые губы сжались в тонкую линию в тот момент, когда моя рука забралась под трусики и брюки. Я уткнулся носом в ее шею, почти теряя контроль над собой от того, насколько она была мокрая.

— Трахни мою руку, — потребовал я, желая, чтобы она взяла от меня все, что я мог ей сейчас дать.

Она терлась о мою ладонь, мой палец скользил вверх и вниз по ее мокрой киске, подушечкой большого пальца я выводил круги по ее клитору, когда она двигалась. Но ее задница, раскачивающаяся на моем члене, могла довести до края меня, как это едва не случилось прошлой ночью.

— Почему, когда ты прикасаешься ко мне, когда ты так близко ко мне... я чувствую себя неудержимой? Могущественной? Когда ты рядом, я чувствую себя...

Завершенной?

— Ты обладаешь властью, Tesoro. Со мной — да. Так было всегда, — признался я, несколько напуганный этой правдой.

— Тогда почему ты не сделаешь то, чего мы оба хотим? — взмолилась она. — Пообещай мне, что когда-нибудь ты это сделаешь. — Она была уже на грани, я понял это по ее дрожащим вдохам и по тому, как она быстрее двигалась в моей руке. — Пожалуйста.

Эта мольба, смешанная с ее желанием, заставила меня открыть свой глупый рот и сделать то, о чем я, надеюсь, не пожалею.

— Я обещаю, — прошептал я.

С ее губ сорвался еще один придушенный стон; опасаясь, что кто-нибудь выйдет и услышит ее, я потянулся и закрыл ей рот другой рукой. Ее язык скользнул между губами, лизнув мою кожу, и я чуть не расстегнул брюки и не взял свою плохую девочку прямо здесь.

Я почувствовал, как ее пронзила дрожь, и она кончила так сильно, что наклонилась вперед и ударилась бы головой о мой Tahoe, если бы я не поймал ее.

По ноге у нее текло, и я хотел только одного: отнести ее в дом и самому вымыть. Вылизать ее киску и посмотреть, какая она на вкус.

Разочарованный во многих отношениях, я вместо этого схватил ее за волосы и наклонил ее голову в сторону, чтобы она посмотрела на меня.

— Тебе лучше?

Она кивнула, облизывая губы, и мне очень захотелось ее поцеловать. Я отпустил ее волосы и отступил, когда она поправила молнию и повернулась ко мне лицом.

— Это должно было быть в моем списке.

— Каком списке? — спросил я, пока она заправляла блузку.

— Непристойных вещей, которые я хочу сделать с тобой, — ответила она, ее тон стал застенчивым, что было восхитительно, учитывая то, что она только что позволила мне сделать с ней.

Моя рука легла над ее плечом на внедорожник, и я приготовился попросить ее рассказать подробнее, но тут ее взгляд метнулся влево, и ее глаза расширились.

Я повернулся, поняв, что мы не одни, ненавидя себя за то, что не заметил этого раньше. Эта женщина отвлекала, это точно.

— Я не помешал? — Мужчина шагнул к свету. Хотя тени пересекали его лицо, мне потребовалось меньше секунды, чтобы узнать его, и острая, колющая боль беспокойства пронзила меня.

— Кто вы? — спросила Мария, когда я встал рядом с ней.

— Я старый друг. — Призрак из моего прошлого наконец заговорил.

— Откуда? — уточнила Мария.

— Из армии. — Его губы скривились, как будто он понял, что Мария не та, кому он мог бы солгать и остаться безнаказанным.

— Почему это прозвучало как вопрос? — Мария ни перед кем не отступала, не так ли? Даже передо мной. И это заставляло меня нервничать. Что, если она однажды перейдет дорогу не тому человеку?

Вместо ответа он протянул руку.

— Джесси МакАдамс.

Мария неохотно приняла его ладонь, но я почувствовал, что она смотрит на меня.

Я был слишком обеспокоен вопросом, почему Джесси здесь, чтобы смотреть на нее.

— Мне нужно, чтобы ты сейчас же пошла в ресторан, — сказал я ей, не сводя глаз с бывшего армейского рейнджера, ставшего киллером ЦРУ. Насколько я знал, сейчас он работал в частной охране.

— Да, хорошо. — Она взяла меня за предплечье и ободряюще сжала, как будто почувствовав, что я в этом нуждаюсь, а затем оставила нас наедине.

— До меня доходили слухи, что ты стал поваром, но я не верил до этого момента. — Джесси почесал бороду, оценивая меня. — Думаю, ты всегда хорошо владел ножом.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, сразу перейдя к делу. Мое сердце неровно билось оттого, что он был здесь, а это означало, что что-то не так. Яма в моем желудке увеличилась вдвое, когда он полез в карман и показал мне флешку.

— Я занимаюсь одним делом и наткнулся на информацию, которая тебе пригодится. Хотя у меня есть приказ не делиться ею с тобой. По крайней мере, пока.

— И все же ты здесь, — негромко заметил я. — Почему?

Он протянул мне флешку, и я крепко сжал ее в руке, ожидая ответа.

— Моя команда в Falcon Falls Security работает над одним делом. И несколько дней назад нам удалось подобраться достаточно близко к человеку, за которым мы следили, чтобы взломать его компьютер. Но когда мы попытались его схватить, он ускользнул от нас, как Гарри, мать его, Гудини.

Кто-то ускользнул от них? Это было неожиданно.

— Какое отношение все это имеет ко мне?

Он указал на мой кулак, держащий флешку.

— Моя команда опасалась, что, если я передам эту информацию тебе, пока мы продолжаем его преследовать, ты помешаешь нашей операции. — Он поднял ладони вверх. — Но я знаю тебя дольше, чем руководителей моей команды, и если бы это была моя сестра, я бы хотел узнать это сразу.

Мое тело похолодело, хотя сердцебиение участилось вдвое.

— Изабелла? — Я раскрыл ладонь, как будто флешка была гранатой с выдернутой чекой.

— Нет, — сказал он. — Это касается твоей второй сестры.

По моему телу пробежала дрожь, которой я никогда раньше не испытывал, и я медленно поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что? — Это слово было предсмертным вздохом, вырвавшимся из моих легких, никак иначе. Потому что это было невозможно.

— Человек, на которого мы охотимся, — профессиональный чистильщик. Человек, которого вызывает мафия или грязный политик, когда...

— Я знаю, что делает уборщик, — грубо сказал я.

— Да, но этот чистильщик также помогает с алиби и подставами. Он не просто убирает преступление, он обеспечивает, чтобы в нем обвинили кого-то другого, и все это в течение нескольких часов.

Я понял, к чему он клонит, и отказался это принять. Потому что это означало бы...

Моя голова кружилась. Тело начало потеть.

— Кто-то нанял его тринадцать лет назад, чтобы повесить убийство Бьянки на другого парня, — сказал Джесси, объясняя мне все по буквам, как будто я не мог сложить два и два. — Доказательства находятся на этой флешке. Мы не знаем, кто его нанял, но поверь мне, когда его схватим, мы это выясним.

— Нет. — Я покачал головой. — Я убил ее убийцу. Этот придурок следил за ней, когда она возвращалась домой из ночного клуба. — В голове пронесся миллион вопросов, но я сдержался, чтобы не задать их.

— И этого мудака подставили.

Он дал мне несколько секунд, чтобы прийти в себя от новости и шока, и теперь мне нужно было кое-что уточнить. Кое-что, от чего у меня свело желудок.

— Ты хочешь сказать, что мы убили невиновного человека? Его жизнь была у меня в руках, и он не умолял. Не пытался убедить меня, что он не убивал ее.

— А ты бы поверил?

Наверное, нет.

— Этот человек отнюдь не был невинен, — добавил Джесси, явно увидев панику в моих глазах. — Судя по записям чистильщика, у него всегда есть список людей в Нью-Йорке, на которых можно повесить преступления в любой момент. Люди, которые соответствуют определенному профилю. Поэтому, когда к нему обращаются с просьбой скрыть преступление, он может справиться с этим делом гораздо быстрее. — Он подождал, пока я посмотрю на него, прежде чем продолжить. — Человек, которого он выбрал для подставы, был убийцей, просто он не убивал твою сестру.

Я повернулся и положил ладони на джип, мой разум и сердце были в противоречии. Во мне нарастало какое-то странное противоречие «бей или беги».

— В доме Бьянки были улики. Он жил в том же районе города.

— И дело было закрыто из-за фальсификации или неправильного обращения с уликами. Что-то в этом роде, верно? Но на самом деле уборщик подбросил улики в ее квартиру, и, судя по его документам, в которых он изложил свой план, он даже накачал своего подопечного наркотиками, чтобы тот не помнил ночь ее убийства. Возможно, он даже сам думал, что совершил преступление.

Я сжал кулаки, когда склонил голову к окну.

— Тебе придется повторить это еще раз. Используй, бл*дь, слова покороче, я не знаю. Потому что я не понимаю. — Сейчас ничто не имело смысла. Ни черта.

Джесси замолчал на мгновение, и я поднял голову, чтобы поймать его в отражении.

— Кто-то другой убил твою сестру и нанял этого ублюдка, чтобы тот прибрал за ним и обеспечил ему пуленепробиваемое алиби, я просто не знаю, кто, черт возьми, это сделал. На его ноутбуке не было имен тех, кто ему заплатил. Мы пытаемся проследить денежный след, но ему уже тринадцать лет и...

— И у вас есть еще одно дело, более свежее, над которым вы работаете. — Я медленно опустил руки и повернулся к нему лицом.

Джесси сдвинулся в сторону.

— Похоже, ты, как и я, пытаешься начать новую жизнь, так что меньше всего мне хотелось приходить сюда и все это портить, но...

— Твоя команда права. Я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять кому-то другому заниматься этим. — Адреналин пронесся по моему телу, когда я пробормотал: — Ты точно знаешь, что я собираюсь сделать.

— Да, я так и думал, что ты это скажешь.

— Есть вероятность, что за тобой следили? — Я огляделся по сторонам, надеясь, что это только из-за новостей у меня появилась паранойя, ощущение, что за нами следят.

Джесси посмотрел на меня, его брови напряглись.

— Никакого хвоста. — Он потянулся в карман и достал сложенный лист бумаги. — Мой номер. Это защищенная линия. Напиши мне после того, как посмотришь флешку и поговоришь с братьями.

Я взял его номер и положил его в карман.

— Спасибо, что нарушил приказ.

Он на мгновение замолчал, словно чувствуя вину за то, что именно он поделился со мной этой новостью.

— Это твоя Элла? — Он наклонил голову в сторону ресторана, и я поискал в памяти имя Элла, а потом вспомнил, что она была «той самой» Джесси — женщиной, отношения с которой он никогда не считал возможными из-за своего прошлого, из-за того, что считал себя слишком сломленным.

Я вынужденно кивнул, затем указал на его руку.

— Ты женился на Элле?

Джесси судорожно сжал кольцо.

— Да, я наконец-то вынул голову из задницы. — Он провел рукой по шее и встретил мой взгляд. — Полагаю, ты еще не вынул свою?

— Нет, — сказал я на выдохе. Еще нет.

Меня ударили по лицу фактом, что кто-то другой виновен в смерти моей сестры, и в то же время... Джесси сумел подарить мне надежду. Если он смог измениться и жениться на женщине своей мечты, то, может, смогу и я?

Глава седьмая

Мария

Я расхаживала по гостиной Райана и Натальи, в сотый раз за этот час проверяя телефон. Энцо по-прежнему не отвечал, что было на него не похоже. Конечно, на него также было не похоже уходить из ресторана во время обеденного перерыва. Одно сообщение Райану с приказом привезти меня к ним, а не отпускать домой. И радиомолчание длительностью в три часа.

— Как ты думаешь, что мог сказать ему тот парень? Это единственное, что имеет смысл, почему Энцо просто уехал и игнорирует мои звонки и сообщения. — Я повернулась лицом к своей обеспокоенной сестре и ее мужу, которые сидели на диване и наблюдали за мной. — Я знаю, ты сказал, что лично не знаком с этим Джесси, но...

— Если он тот, за кого я его принимаю, то да, у нас есть общие друзья. Его сестра замужем за морским котиком. И брат его жены тоже из команды, — закончил за меня Райан, поделившись той же самой информацией, которую он сообщил ранее, когда мы ехали к ним домой в Ваксхо, наш маленький родной городок, расположенный недалеко от ресторана. Краска на стенах едва высохла. Они въехали в дом только в прошлом месяце. Строительство дома заняло полгода, но они хотели закончить его до рождения сына.

— Не мог бы ты позвонить кому-нибудь из этих «морских котиков»? Может быть, они что-нибудь знают? — Предложение показалось безумным даже мне, но я и так разрывалась на части, наблюдая сегодня вечером по FaceTime, как Киара плачет, потому что была вдали от меня, а теперь еще и это.

Энцо подарил мне райский оргазм, но один визит его старого друга — и я уже чувствовала себя прочно обосновавшейся в аду. Неизвестность — вот с чем я не могла справиться. Мой заумный мозг перегревался, создавая слишком много сценариев «что, если...».

Райан посмотрел на свои Apple Watch, словно решая, стоит ли звонить кому-то в одиннадцать вечера или нет.

— Давайте дадим Энцо шанс перезвонить нам и посмотрим, что он... — Он остановился на полуслове, когда телефон Натальи звякнул о ее бедро, едва не упав на пол.

— Это Энцо? — Я опустилась на диван рядом с ней, чтобы попытаться разглядеть экран.

— Неизвестный номер, — ответила сестра. — Мне отвечать?

— Громкая связь, — проинструктировал Райан.

— Это Константин Коста, — услышали мы, когда она ответила. — Как дела?

У меня свело живот, а сестра посмотрела на меня расширенными глазами.

— Не очень, если учесть, что ты звонишь мне после одиннадцати, а ты не только никогда не звонил мне раньше, но я даже не знала, что у тебя есть мой номер, — быстро ответила Наталья, и Райан положил руку ей на колено.

— Это из-за Энцо, — поспешно выпалила я. — Правда? — Мое сердце колотилось в груди. Просто выпрыгивало. — Сегодня вечером в ресторан пришел какой-то парень, они поговорили, и потом Энцо ушел, не сказав ни слова. Что случилось? С ним все в порядке?

— Привет, Мария, — ответил Константин, глубоко вздохнув. — Слушай, я звоню, чтобы сообщить тебе, что мы с Алессандро планируем прилететь завтра, как только сможем. Скорее всего, во второй половине дня. А пока мне нужен человек, которому я доверяю, чтобы присмотреть за ним.

Присмотреть за ним? Прилетят сюда? Я снова поднялась на ноги.

— Почему? Что происходит? — На этот раз это был Райан, и его обеспокоенный взгляд, устремленный на телефон, не способствовал моему спокойствию.

Я проверила свои сообщения, молясь о том, чтобы появилось уведомление о прочтении, чтобы я хотя бы знала, что Энцо видел мое сообщение.

Ничего.

— Сегодня вечером Энцо получил тревожные новости, которые нужно изучить и расследовать. Разобраться. Это все, чем я сейчас поделюсь. Я позволю ему рассказать тебе, если он захочет. — Константин и его загадочные слова не помогали понять, что происходит. — Может ли кто-нибудь поехать к нему и остаться с ним? Он не в лучшем состоянии духа, а я не видел своего брата таким пьяным с тех пор, как умерла Бьянка, — добавил он низким голосом, и кровь отхлынула от моего лица.

— Мы уже едем, — без колебаний сказала Наталья, держась за живот, когда встала с помощью Райана.

— Спасибо, — поблагодарил Константин.

— Конечно. — Я была рада, что моя сестра более собранная, чем я, и способна адекватно реагировать на происходящее.

Энцо был пьян? Константин был прав. Я никогда не видела, чтобы он выпил больше одной-двух рюмок. Впрочем, это было понятно. Энцо ненавидел терять контроль над собой.

— Я бы предложил поехать одному, но знаю, что вы обе не дадите мне покоя. — Райан достал ключи от своего внедорожника.

— Чертовски верно, — проворчала в ответ Наталья, а Райан пробормотал что-то слишком тихо, чтобы я услышала, и мы последовали за ним в гараж.

Это была молчаливая тридцатиминутная поездка в город, только тихие мелодии музыки кантри составляли нам компанию, пока я погружалась в свои мысли.

Как только мы оказались в моем доме и на моем этаже, все назойливые «а вдруг», жужжащие в моей голове, прекратились. Предвкушение охватило меня, впиваясь зубами в мою покрасневшую кожу.

— Я знаю, что в военно-морском флоте меня учили быть профессиональным вышибалой дверей, — сказал Райан, когда мы оказались возле квартиры Энцо, — но скажите, что у кого-то из вас есть ключ, чтобы мне не пришлось делать это.

— Предполагаешь, что он не откроет? — спросила Наталья, доставая ключ, прежде чем я успела достать тот, что был у меня на связке.

— Уверен, — хмуро сказал Райан, принимая от нее ключ, и не стал ни стучать, ни звонить.

Зрелище, которое встретило нас троих, когда Райан открыл дверь, было не из тех, к которым я готовилась.

Гостиная была тускло освещена камином, а Энцо стоял перед окнами, заложив одну руку за голову, и смотрел на город. На нем были черные треники, низко свисающие на бедрах, виднелась только белая полоска от боксеров. Мускулы его спины были выставлены напоказ, на правом плече виднелась одинокая татуировка. Даже зная, что он больше не один, он все еще не двигался.

— Энцо, — нерешительно позвала я, удивляясь тому, что смогла заставить себя говорить.

— Мой брат не должен был тебе звонить, — ответил Энцо, медленно поворачиваясь к нам лицом и держа в руке бутылку. Его взгляд остановился на Райане, который стоял рядом с Натальей в гостиной. — И тебе не следовало привозить ее сюда. Я сказал тебе держать ее подальше от меня.

— Подожди, что? — Я посмотрела на Райана в поисках объяснения. Это не было даже близко похоже на то, что он сказал мне, когда Энцо написал ему в ресторане. — Что происходит? — спросила я, возвращая свое внимание к разъяренному мужчине, стоящему передо мной.

Энцо медленно подошел к нам, поднося бутылку к губам. Мой взгляд скользил от татуировок над его сердцем, вниз по твердым плоскостям брюшной стенки, к венам, исчезающим в его черных трениках.

Почему-то я впервые увидела его без рубашки и была потрясена тем, насколько он действительно силен и крепок. Боже, от этого человека просто захватывало дух.

Мы никогда не проводили вместе время в бассейне или на пляже, ну, после того, как были детьми. И да, в тридцать семь лет он выглядел совсем не так, как в семнадцать.

— Тебе нужно отвезти свою беременную жену домой, — сказал Энцо Райану отрывистым тоном. — Вы все должны уехать.

— Что-то случилось, и нас послал твой брат. Мы никуда не уйдем, — твердо сказала Наталья. — Поговори с нами. Позволь нам помочь.

Мрачный смех, вырвавшийся изо рта Энцо, заставил меня отступить назад.

— Помочь мне? — Он отпил еще из бутылки. Скорее всего, виски.

— Следи за собой, парень, — предупредил Райан. — Мы, конечно, друзья, но если ты разозлишь мою беременную жену или расстроишь ее, я без колебаний уложу тебя на хрен. — Он встал перед женой, как щит, и, честно говоря, я понятия не имела, кто победит в поединке, но знала, что ни Наталья, ни я не хотим это выяснять.

Энцо лишь ухмыльнулся, словно желая принять вызов.

— Я в настроении драться или... — Он перевел взгляд на меня, и я услышала, как непроизнесенное слово на букву «т» пронеслось в воздухе и выбило дыхание из моих легких.

Наталья перехватила руку мужа, и я поняла это, как ее молчаливую просьбу не связываться сегодня с Энцо.

— Ты пьян, — сказал Райан, сложив руки на груди. — Проспись. Расскажешь нам, что происходит, утром. Но мы не уйдем.

Энцо молчал, продолжая пить, его взгляд остановился на мне.

Я повернулась к Наталье и попросила:

— Мне нужно поговорить с ним наедине.

— Я его лучший друг. Я не уйду, — настаивала Наталья.

— А он мой... — Я оглянулась через плечо и увидела, что он стоит у окна, снова повернувшись к нам спиной. Мой кто? — Возьми мои ключи и иди в мою квартиру. Ты весь вечер была на ногах. Тебе надо отдохнуть. Оставайся в моей квартире. — Я достала ключи из сумочки и бросила маленькую сумку на кресло у дивана, не собираясь уходить.

Наталья обменялась взглядом с Райаном, решая, что делать.

— Пожалуйста. — Я сунула ключи Райану в руку. — Я справлюсь с ним. — Я кивнула, надеясь убедить их обоих.

Честно говоря, я понятия не имела, справлюсь ли я с пьяным, разъяренным Энцо, но была уверена, что он выкинет нас всех на улицу, если я не уменьшу количество людей в комнате.

Наталья бросила быстрый взгляд на задумчивого мужчину у окна, затем сжала мое предплечье.

— Если что, мы будем рядом.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Не будь ослом, Энцо. Поговори с ней, — пробурчал Райан, прежде чем они с Натальей ушли, и как только дверь с грохотом захлопнулась, я направилась к огню, не зная, что делать дальше.

— Стой, — приказал Энцо. — Там стекло.

Я остановилась и посмотрела на камин, где с трудом разглядела осколки стекла. Судя по всему, он со злости бросил не один стакан.

— Поговори со мной, — попросила я, медленно поворачиваясь, не ожидая увидеть его в нескольких сантиметрах от себя, устремившего на меня свой взгляд.

Свет от камина отражался от его застывшего лица, и я вздрогнула, когда он протянул руку и провел пальцем по моему горлу, а затем поднял мой подбородок.

— Ты не должна быть здесь.

— Но я здесь. — Я надеялась, что он не заметит, как я нервно сглотнула, но легкий наклон его головы и пристальный взгляд на мое горло означали, что он заметил. — Почему ты пьян? Почему твои братья прилетят сюда?

Он закрыл глаза, и его рука снова упала вдоль тела. Он снова поднес бутылку ко рту, но я потянулась к его предплечью, пытаясь остановить его. Его глаза вспыхнули, поймав мой взгляд, и его губы напряглись, как будто я бросила ему вызов.

— Всегда играешь с огнем. Что мне с тобой делать? — пробормотал он вместо ответа. Он отдернул руку и поднес горлышко бутылки к моим губам. — Хочешь попробовать, детка?

Мне пришлось напомнить себе, что он пьян, и я никогда раньше не ощущала, чтобы этот мужчина контролировал себя менее чем на 100 процентов. Я понятия не имела, чего ожидать.

Он провел кончиком бутылки по линии моих губ, заставляя их раздвинуться, и я была уверена, что он хочет увидеть, как мои губы обхватывают что-то, и это что-то не бутылка. И я не должна была возбуждаться от этого факта. Потому что неизвестная причина, по которой он пил, все еще висела в воздухе между нами.

— Я хочу, чтобы ты перестал пить, чтобы ты мог поговорить со мной. Если нужно, сначала протрезвей, но...

— Если ты хочешь, чтобы я перестал пить, тогда тебе придется меня отвлечь. — Он опустил бутылку вниз.

Я облизала губы, за секунду становясь еще горячее и возбужденнее.

— Как ты предлагаешь мне это сделать?

Его губы дрогнули.

— Расскажи мне о своем списке. Что в нем? — Он повернулся и подошел к окну, но вместо того, чтобы смотреть на город, встал к нему спиной.

— Почему тебя сейчас это волнует? — Я пересекла пространство и смело забрала у него бутылку, и он не стал меня останавливать. Когда виски оказался на безопасном расстоянии от него, я вернулась и увидела, что он прижался затылком к стеклу, не сводя с меня глаз.

— Я злюсь. Если ты не хочешь, чтобы я вышел из этой квартиры и устроил ад первому попавшемуся мудаку, — начал он, отталкиваясь от окна и уверенными шагами приближаясь ко мне, — то отвлеки меня.

— Моим списком?

Он остановился передо мной и ласково сжал мою задницу — контраст с тем мудаковатым поведением, которое он пытался изобразить.

— Что под номером пять? Он настолько длинный? — Темная улыбка прорезала его рот.

— Длиннее, — прошептала я, очарованная стоящим передо мной сильным мужчиной, готовая подчиниться его воле, хотя обычно я любила бросать ему вызов на каждом шагу.

— Итак? — Он наклонил голову, ожидая. — Номер пять?

Голова кружилась от желания, но, зная, что не смогу его удовлетворить, учитывая его состояние, я закрыла глаза, и все мое тело воспламенилось, когда я произнесла.

— Чтобы ты взял меня... ну...

Его рука скользнула в мои волосы, и он потянул за локоны, чтобы приблизить мое лицо. Я чувствовала запах виски на своих губах, но не отводила взгляда, как он хотел.

— Твой бывший не знал, что делать с такой задницей, как у тебя. Тебя ведь никогда не трахали туда, правда, Tesoro? — Он схватил меня за задницу, и с моих губ сорвался дрожащий вздох от ощущения его твердого члена, упирающегося в меня.

— Нет. — Я не планировала этого говорить, но, может быть, это должно было быть в списке? — Ты будешь первым.

— Хорошо. — Он удивил меня, опустив свой рот на мой, но только слегка прикусил мою нижнюю губу и сжал мою задницу, а затем отпустил и отступил на шаг.

Через мгновение я вышла из ступора, когда меня осенило.

— Это не я отвлекаю тебя. — Моя рука легла ему на грудь. — Ты пытаешься отвлечь меня. Ты не хочешь, чтобы я что-то узнала.

Он опустил подбородок, чтобы посмотреть на мою ладонь над его сердцем.

— Скажи мне, что Джесси сказал тебе. Кто он на самом деле?

Он ухмыльнулся, его жесткий взгляд снова встретился с моим.

— Джон Уик.

— Очень смешно. — Я вспомнила человека, которого встретила сегодня вечером на парковке. — Я не знала, что Джон носит фланелевые рубашки. — Я напряглась от того, что он, похоже, не шутил насчет Джона Уика. — Если он заказной убийца, то ты тоже?

— Нет, я шеф-повар. — Его тон был мягче, чем я ожидала.

— А раньше?

— Иди домой, Мария. Сегодня я этого делать не буду. Скоро все изменится, и мне нужна одна ночь, чтобы...

— Развалиться на части, прежде чем это произойдет? — И что же изменится? Мне хотелось плакать, умолять его поделиться со мной.

— Да, — прошипел он, гневно выпячивая подбородок. — Оставь меня в покое и дай мне развалиться на части.

Я покачал головой.

— Нет, я не позволю тебе этого сделать.

— Оставайся здесь и смотри, как это происходит, или уходи. Это твой выбор. — Когда он попытался повернуться, чтобы уйти, я зацепила пальцем пояс его брюк и потянула.

Он медленно повернулся, сфокусировав взгляд на моем лице, словно собираясь поставить меня на место. В прямом смысле слова. А я знала, где я хочу быть. С ним. Или, может быть, под ним.

Но не сегодня. Я никогда не позволила бы ему взять меня, когда он был пьян — не потому, что я этого не хотела, а потому, что потом он никогда себе этого не простит.

— Огонь, — пробормотал он, словно предупреждая меня, что я на грани ожога. — Ад — это моя игровая площадка, а не твоя.

— Тогда пригласи меня, — огрызнулась я в ответ, в глазах стояли слезы. — Потому что если ты сейчас там, то я тоже хочу туда попасть.

— Нет, не хочешь.

Его мрачная улыбка только подбодрила меня.

— Не говори мне, чего я хочу.

— Ты думаешь, что то, что ты узнала сегодня утром, это плохо, но это только верхушка айсберга, дорогая. Ты бы не ушла от меня, если бы знала все. Ты бы убежала.

— Я тебе не верю. — Ну, по крайней мере, в том, что касается бегства. — Я здесь. Я никуда не ухожу, так что давай, выкладывай все, что есть. Попытайся оттолкнуть меня подробностями своего прошлого и посмотри, как я вместо этого сделаю два шага навстречу.

Его губы приподнялись, показав намек на зубы, и он зашипел, как раненый, испуганный зверь в дикой природе.

Но он молчал. Он действительно боится, что я его брошу, серьезно?

— Ладно, — проворчала я, поняв, что он не собирается делиться со мной. — Хочешь отвлечься? — Я указала на его спальню. — Тогда организуй мне номер шесть.

Его выражение лица смягчилось.

— Что за номер шесть?

— Я тебе покажу. — Я вздохнула, выключила камин, затем вошла в его спальню и включила свет.

Повернувшись, я увидела, что он застыл прямо у входа в комнату, сложа руки и прислонившись к дверному косяку, и не сводит с меня глаз.

— Расскажи мне. — Его взгляд прошелся по мне и остановился на моих губах.

— Тебе нужно кончить, да? Я знаю, что сегодня мы не можем заниматься сексом, но я также не хочу, чтобы ты выходил на улицу и «развязывал ад», как ты это назвал, поэтому... прими душ и разденься. Может быть, это поможет тебе немного протрезветь.

— Какое отношение это имеет к твоему списку?

Я сняла с себя майку и бросила ее. Далее последовал топ. Он видел меня в лифчике в тот день, но никогда не видел меня голой. Я взялась за застежку своего черного атласного лифчика, а он молчал, наблюдая за мной, но не останавливая меня. Когда я освободила свою грудь от неудобного белья, он оттолкнулся от дверной коробки и подошел ближе, и мое дыхание ускорилось. Тяжелое, горячее и учащенное.

— Что ты делаешь? — Он провел ладонью по своему члену, скорее всего, не осознавая, что делает это, пока приближался ко мне.

— Ты можешь смотреть на меня, пока снимаешь напряжение, — объяснила я, чувствуя себя немного сумасшедшей.

— И это входит в твой список? Смотреть, как я кончаю без твоего участия? — Он потянулся ко мне и взял мой подбородок в свою большую ладонь, направляя мой взгляд вверх.

Я кивнула.

— Ты хочешь сказать, что никогда не думал обо мне, когда кончал? Потому что ты — это все, о чем я могу думать, когда трогаю себя.

Он нахмурился, когда опустил глаза на мою грудь, и мои соски стали твердыми не только потому, что мне было холодно. Темный, горячий взгляд его глаз заставил меня покрыться мурашками по всему телу.

— Говорят, что чем больше оргазмов, тем дольше живешь, — заметил он.

— Правда?

Он обхватил свободной рукой мою грудь.

— Знаешь, что это значит? — Он ущипнул меня за сосок, и я закусила губу, чтобы не вскрикнуть от удовольствия, вызванного его прикосновением. Стены были тонкие, а рядом находились мои сестра и зять. — Я буду жить целую вечность от того, сколько раз я кончил, думая о тебе.

У меня рефлекторно подкосились ноги от его признания, и мне пришлось напомнить себе, что он находится под воздействием алкоголя, чтобы не броситься в его объятия.

— Так у нас будет номер шесть? — Я заставила себя встретиться с ним взглядом, и он провел языком по губам, перекатывая мой сосок между большим и указательным пальцами, вызвав у меня еще один стон.

— Мне интересно, как ты перешла от того, что я брал тебя в задницу в качестве номера пять, к тому, что я дрочил в качестве номера шесть. Как-то не по порядку. — По его губам скользнула лукавая улыбка, как будто он забыл обо всем, что его тяготило.

— Мой список не совсем соответствует шкале извращений от одного до десяти. Не то чтобы номер пять не был таковым, но все же.

Нерешительность мелькнула на его лице.

— Ну что? — Я изогнула бровь и положила руку на подбородок. — Ты в деле?

— Да, — сказал он, скользнув рукой по моим губам, и я поцеловала его ладонь. — Сегодня вечером... Я сделаю все, что ты захочешь.

Глава восьмая

Мария

Энцо вошел в свою ванную комнату, включил свет, и я тихонько последовала за ним. Не говоря больше ни слова, он стянул свои трусы и освободился от них.

Когда он снял боксеры, я подавила стон и прислонилась к стойке. Тело Энцо было абсолютно совершенным с головы до ног. А его мускулистая задница... Микеланджело не смог бы изваять лучше.

Он бесшумно шагнул в один из самых роскошных душей, которые я когда-либо видела, и, Боже, как же мне хотелось присоединиться к нему. Но сейчас было важнее, чтобы он протрезвел и стряхнул с себя часть гнева. Мне нужно было, чтобы он поговорил со мной и позволил мне помочь ему справиться с тем, что, черт возьми, происходит.

Держа дверь открытой и включив воду, Энцо медленно повернулся под струями, и я уперлась руками в стойку по бокам от себя при виде этого зрелища.

Обхват этого мужчины. Его длина. Вены, ведущие к головке его внушительного члена. Я облизнула губы, желая почувствовать его вкус.

Он неторопливо скользил рукой вверх и вниз по своему стволу, а я пыталась переместить свой взгляд с его мускулистого тела к его лицу. Он провел свободной рукой по мокрым волосам и растрепал их, а мокрые ресницы только усилили темный взгляд его глаз, когда он уставился на меня.

— Это то, чего ты хочешь? — грубо спросил он, еще несколько раз проведя рукой вверх-вниз, и я пожевала внутреннюю сторону щеки, пытаясь найти в себе силы, чтобы не сунуть руку в штаны и не потрогать себя, наблюдая за ним.

И тут в моем животе образовался тугой узел, заставивший меня схватиться за плечи. Я прижала предплечья к груди, чтобы спрятаться.

— Ты бы так не поступил, если бы не пил или не был так расстроен. Может быть, мне не стоит быть здесь с тобой? — Я повернулась, приготовившись убежать и оставить его одного, чтобы он вытерся.

— Ну давай, Мария, если ты выйдешь за дверь, я так отшлепаю тебя по заднице, что ты неделю не сможешь сидеть. — Резкий тон его голоса и приказ заставили меня нервно бросить взгляд на него и увидеть, что он все еще сжимает свой член.

— Ты не сможешь.

— Не испытывай меня, Tesoro, — заметил он, еще больше возбуждая меня, когда я полностью повернулась к нему лицом. Я подняла глаза, чтобы встретиться с его жестким взглядом, нуждаясь в дополнительной уверенности, что он действительно этого хочет. — Чтобы полностью потерять рассудок, мне понадобится целая бутылка, а потом еще и еще. Да и то это спорно. Я не пьян. А теперь тащи сюда свою сексуальную задницу.

Его брат сказал, что он много выпил, и я предположила, что он пьян, но с тех пор, как я пришла, он ни разу не сболтнул лишнего.

Ухмыляясь, он жестом пригласил меня подойти ближе, но я держала руки на плечах, чувствуя, как краснею от смущения.

У мужчины, стоящего передо мной, были твердые и четкие линии, а я была его полной противоположностью. У меня никогда не было рельефного пресса, даже до беременности, а уж сейчас и подавно. Я предпочитала наслаждаться чизкейком и есть чипсы и сальсу, просматривая сериалы на Netflix.

— Мария? — Он посмотрел на меня с вопросом в глазах. — Только не говори мне, что этот твой бывший идиот сейчас у тебя в голове. Если ты думаешь о том, что он сказал сегодня, помоги мне... — Он больше не находился под струями воды, но прохладный воздух, обдававший его, не заставил ослабеть его эрекцию.

— Я просто... ну... — Я еще сильнее сжала плечи. — Ты выглядишь как греческий бог.

— Итальянский, — ответил он, почти улыбаясь, несмотря на серьезные новости, которые получил ранее.

Но тут в мои мысли проникли Томас и его мать, и их не слишком добрые слова нанесли злобный удар по моему сознанию.

— Я слишком фигуристая, Томас был прав. — Я подумала о своем животе. — Мягкая. — Я покачала головой. — У меня есть бедра. Задница. И, в общем, жизнь слишком коротка, чтобы не есть хлеб. — Я пожала плечами, все еще держась за плечи.

Его губы дернулись, словно он не знал, то ли улыбнуться, то ли рассердиться. В последнем, вероятно, виновато то, что я упомянула Томаса.

— Мне нравится смотреть, как ты ешь, особенно мою еду, — наконец сказал он. — И если ты хоть на секунду подумаешь, что я не люблю в тебе абсолютно все... — Вместо того чтобы закончить свою фразу, он удивил меня тем, что приблизился ко мне. — Опусти руки и дай мне посмотреть на то, что принадлежит мне.

Одно это грубое приказание могло бы меня добить, но от того, как он произнес слово «мне», у меня закружилась голова от желания, как будто я уже была на грани оргазма.

— Tesoro, — сказал он уже более спокойным голосом, проводя пальцем по контуру моей щеки и глядя мне в глаза. — Если ты уйдешь от меня, я сорвусь. Я могу тебе это пообещать. — Он сглотнул. — Ты единственная, кто способен удержать меня от... — Он закрыл глаза. — Единственная, кто может спасти меня, когда все это закончится.

Закончится?

— От чего?

— От ада, Мария. — Его веки медленно разошлись. — От ада, — повторил он торжественным тоном.

— Энцо, — прошептала я, не зная, что сказать или сделать. — Поговори со мной. Теперь ты действительно меня пугаешь. — Я положила руки на его мускулистые бицепсы, блестящие от капель воды. — Расскажи мне, что происходит.

Он склонил голову к моей и дрожащим голосом сказал:

— Человек, которого мы с братьями убили, не был виновен в смерти Бьянки. Его подставили.

Твои братья помогли тебе убить его? И подожди... что? Он был невиновен? Мое тело похолодело от его слов, и меня охватило неверие.

— Этот человек все равно был убийцей, просто не ее убийцей. — Он откинул голову назад, и вместо сурового взгляда, который был у него с того момента, как я вошла к нему сегодня вечером, я увидела перед собой двадцатичетырехлетнего молодого человека в трауре. Грустного. Расстроенного. Злого и сломленного. — В тот день, когда умерла Бьянка, умер и я. Часть меня, по крайней мере, — сказал он охрипшим голосом. — В этом моя проблема, разве ты не видишь? Я могу дать тебе только половину себя. А ты заслуживаешь того, кто может дать тебе весь свой мир, а не только его часть.

Мои губы дрогнули от подступивших слез, я не знала, как заговорить, чтобы не разрыдаться. Но прежде чем я нашла в себе силы, он отстранился от меня, подошел к душевой кабине и выключил воду.

Его руки легли на бедра, и он повернулся ко мне лицом.

— Прости меня, я был неправ. Я не могу...

— Я просто хочу быть рядом с тобой, Энцо, — прервала я его, шагнув к нему. — Впусти меня. Перестань отталкивать меня, когда уже очевидно, что я никуда не уйду. Позволь мне любить тебя.

Он потянулся ко мне и через секунду прижал меня к себе, и моя грудь впечаталась в его влажную кожу. Он крепко обнял меня, положив подбородок мне на макушку, и я потеряла счет времени, сколько он держал меня так, прежде чем мы вернулись в его спальню.

Он дал мне свою футболку, чтобы я спала в ней, а сам надел трусы-боксеры, и я сменила свою рабочую одежду на его футболку. Его глаза не отрывались от моего тела все время, пока я переодевалась, и мурашки бегали по моей коже от того, как он смотрел на меня.

Оказавшись в постели, он укрыл меня пледом, и мало кто знал, что он все еще дарит мне единственный в моем списке номер без пошлости и тот, который так много для меня значит: засыпать в его объятиях.

Глава девятая

Энцо

Надев треники, я пошел на кухню и запил два «Адвила» черным кофе, ненавидя резкую боль в висках, вызванную тем, что вчера вечером я выпил гораздо больше обычного. Хоть раз в жизни я хотел потерять контроль над собой. И я чуть не потерял его с Марией.

Заметив на тумбочке телефон, который оставил, я нерешительно перевернул его. На экране высветилось слишком много сообщений, к которым я не был готов.

Я пролистал уведомления, затем выключил экран, решив, что хочу еще раз увидеть женщину своей мечты, спящую в моей постели, прежде чем мой мир перевернется с ног на голову.

Убрав телефон в карман, я вернулся в спальню, вооружившись кофе и смешанными эмоциями. Как же я оставлю ее потом?

Я прислонился к дверному косяку, изучая ее. Часть ее лица закрывали длинные густые волосы. Должно быть, ей было жарко, потому что она откинула одеяло, и моя белая футболка задралась на бедрах, показывая длинные загорелые ноги и намек на трусики.

Она перевернулась набок, положив руку под щеку, но оставалась мирно спящей, и мое сердце сжалось при виде ее в моей постели, где я хотел, чтобы она проводила каждую ночь до конца наших дней.

Было слишком больно видеть ее здесь, знать, что у меня могло бы быть, если бы только...

Я отступил назад, тихо прикрыл дверь и устроился в кресле у камина, чтобы позвонить Константину.

— Я не был пьян, — первое, что я сказал, когда он взял трубку. — Тебе не стоило волноваться. — Но сон с Марией в моих объятиях был именно тем, что мне было нужно, хотя я и не понимал этого, пока она не появилась с такой решимостью в глазах, готовая сражаться плечом к плечу в моих битвах. Моя шаровая молния.

— Ты заставил меня поволноваться, — проворчал Константин. — Ты не из тех, кто так заливается виски.

Я отставил кружку с кофе в сторону, но мой взгляд задержался на надписи CHEF’S KISS с парой красных губ возле надписи. Это был один из моих подарков Марии на день рождения.

— А ты? — Я прочистил горло. — Что ты делал после того, как я рассказал тебе о том, что узнал, и отправил тебе файлы чистильщика?

Алессандро, вероятно, занимался сексом всю ночь, чтобы попытаться справиться со своим напряжением, как это почти сделал я.

Но Константин? Мой брат временами вызывал вопросы, и я не всегда понимал, как ему удается сохранять спокойствие и не взрываться, как это делал я.

— Я работал, — ответил он ровным тоном.

— Отлично. Слияния и поглощения важнее, чем наша...

— Я работал над делом Бьянки, — ответил он на мой дерьмовый сарказм. — Я просмотрел все старые файлы по расследованию. Потратил на это всю ночь.

От его слов у меня опустились плечи. Мой гнев, вызванный новой информацией по делу, возвращался обратно, без Марии, которая могла успокоить меня.

— И что?

— И это не имеет смысла. У нее не было врагов, о которых мы знали, и она бы сказала тебе, если бы что-то было не так. Вы были близки. — Он сделал небольшую паузу. — В то время у нее не было парня. Даже любовника не было. Даже если бы она скрывала кого-то от нас, были бы фотографии, когда мы собирали вещи в ее квартире. Или парень пришел бы на похороны, верно? — Он глубоко, разочарованно вздохнул в трубку. — Что касается работы, то она написала несколько рассказов и статей для журнала, но она не была Эрин Брокович⁶, чтобы оказаться с мишенью на голове. И никто не был бы настолько глуп, чтобы преследовать одного из нас, зная нашу фамилию.

— Не все в США знают, что с нами нельзя связываться, — напомнил я ему. — Но мы явно что-то упустили.

— Если только... ее убийство не было преднамеренным, и это все-таки было преступлением на почве страсти, как мы первоначально полагали. Но его совершил кто-то другой, и у него были достаточно денег или власти, чтобы оплатить услуги чистильщика, который помог ему посреди ночи скрыть преступление.

— А что, если она куда-то пошла после того клуба? Прежде чем отправиться домой?

— Она ввела код безопасности своего дома около полуночи. Вскоре после ее ухода из ночного клуба, что зафиксировано камерой, — напомнил он мне. — Если только чистильщик не подделал и это.

— Если этот парень так легко обманул нас тогда, то вполне возможно, что он изменил не только тот момент, когда она отключила сигнализацию, чтобы войти в свою квартиру.

— Я знаю, что ты сейчас винишь себя, но мы были молоды. Неопытны. Мы не могли ничего этого знать.

— И ты не провел всю ночь, обвиняя себя? — ответил я, и его молчание было мне ответом. Да, он чувствовал всю тяжесть вины, как и я. Потому что убийца Бьянки все еще был на свободе.

— Руководители компаний, грязные политики, преступные группировки и...

— Алфавитный список правительственных агентств — все они используют чистильщиков. — Я закончил его мысль. — Это большой массив, который нужно прочесать.

— Вот почему нам нужно самим допросить чистильщика. И я не думаю, что босс твоего друга подпустит нас к нему.

— Почему у меня такое чувство, что ты знаешь босса Джесси? — Когда он выругался по-итальянски, мое тело напряглось. — В чем дело?

— Я знаю его, и, скажем так, он не самый большой мой поклонник. — Константин вывалил на меня дерьмовую новость. — Его зовут Картер Доминик. Бывший военный Delta Force. Потом офицер ЦРУ. Сейчас один из руководителей Falcon Falls.

Я не нуждался в представлении. Мне нужно было, чтобы он перешел к сути проблемы.

— И?

— Когда я учился в колледже, перед тем как бросить учебу и поступить на флот, отцу понадобилась от меня одна услуга. У меня не было особого выбора. — Он сделал паузу, чтобы дать понять, что приближается буря. — Одна компания пыталась враждебно поглотить наш семейный бизнес. Мы тогда были меньше, а эта другая корпорация была безжалостна. Ее владелец по размеру своего банковского счета не уступал Уоррену Баффету. — Еще одна пауза, от которой мне стало не по себе. — Папе нужно было, чтобы я попытался выиграть время и предотвратить поглощение.

— А что ты мог сделать?

— Я учился в школе вместе с дочерью конкурента, и папа попросил меня начать с ней встречаться. Чтобы она влюбилась в меня, и мы могли отсрочить захват и разработать стратегию, как его предотвратить.

Но как, черт возьми, Картер оказался частью этой истории? И о чем еще в жизни моего брата я не знал? Как старший сын, сколько дерьма он сделал, чтобы сохранить бизнес нашей семьи?

— Я был молод и делал то, что говорил мне отец. Делал то, что считал правильным, — объяснил он. — Это сработало. И они отступили, полагая, что мы можем пожениться.

— Скажи мне, что ты не спал с ней. — Я ущипнул себя за переносицу, опасаясь, что мне придется выбить все дерьмо из моего старшего брата за то, что он сделал два десятилетия назад.

— Нет, я не до такой степени мудак, — шипел он. — Но ее лучшим другом был Картер Доминик. Когда Ребекка узнала, что я сделал это только для спасения компании, она расстроилась. И, скажем так, Картер набросился на меня, жаждая возмездия.

— Удивительно, что ее семья не затаила обиду и не сделала все возможное, чтобы уничтожить нас из-за всего этого.

Константин на мгновение замолчал.

— Вскоре после этого произошел несчастный случай, и Ребекка осталась единственной из всей семьи. Хотя она вышла замуж за Картера. А потом... эм...

Мой брат никогда не говорил «эм». Что, черт возьми, он собирался сказать мне сейчас?

— Ребекка была зверски убита во время вторжения в дом в Вашингтоне, и Картер ушел из Агентства, не веря, что это случайность. Я предложил ему помощь, все еще чувствуя вину за прошлое, а он сказал, чтобы я шел на хрен, и, если он когда-нибудь увидит меня снова, один из нас останется там навсегда.

— Константин... — Что еще я мог на это сказать?

— Картер был зол, и, хотя он отомстил за убийство своей жены, я все же уверен, что он не захочет сотрудничать. Увидев меня, он будет вспоминать о плохом.

— Я знал, что отец безжалостен в бизнесе, но не думал, что он будет использовать одного из нас, чтобы получить то, что хочет.

И если я ничего об этом не знал, то что, если в жизни Бьянки было что-то еще, чем она не поделилась? Что, если она не рассказывала мне обо всем, пока я служил в армии, опасаясь, что любое отвлечение может оказаться смертельно опасным на войне?

Я вспомнил свою службу. Я завербовался на четыре года и не собирался продлевать этот срок, но война была жестокой, и армия была в отчаянии. Они умоляли меня остаться служить дальше. Чувствуя себя виноватым, я согласился еще на два года. И каждый день я жалел, что не могу изменить решение, принятое тогда, ведь если бы я вернулся домой, может быть, Бьянка была бы жива?

— Если отец готов пойти на такое, чтобы его собственный сын манипулировал студенткой, чтобы защитить свою компанию, то что, если он разозлил кого-то еще, и они в отместку начали охотиться за Бьянкой? — спросил я, ненавидя эту мысль, ведь когда-то мой отец был поборником справедливости, мы с братьями почитали его.

— Он бы нам сказал. Он бы позаботился о том, чтобы разобраться с настоящим человеком, виновным в ее смерти, — как же иначе?

— Если только он не чувствовал себя виноватым?

— Я в это не верю, но мы должны поговорить с ним об этом, несмотря ни на что.

А как бы восприняла новость наша сестра Иззи? Она наконец-то была счастлива, у нее наладилась жизнь. Я не хотел, чтобы это заставило ее повернуть вспять.

Я включил громкую связь с Константином, чтобы перечитать последний зашифрованный текстовый обмен с Джесси, который я вел до того, как Мария пришла вчера вечером.

Я: Мне нужно его имя.

Джесси: Ты получишь его. Я обещаю. Но не забывай, что справедливость нужна и другим.

Я: Когда я закончу, от него ничего не останется.

Джесси: Значит, я должен был прислушаться к своей команде, но теперь уже слишком поздно.

Я: Тринадцать лет слишком поздно.

Джесси: Просто держись. Пожалуйста. Я буду на связи завтра.

— Убедись, что Джесси будет у тебя, когда мы приедем сегодня днем, — сказал Константин, как будто зная, что я читаю переписку с ним. — Я вытащу из него информацию, раз уж он, похоже, не хочет тебе ее давать.

— Джесси — не тот человек, на которого можно надавить, уж поверь мне.

— И я тоже, — ответил Константин, и я поднял глаза, чтобы увидеть, как открывается дверь спальни.

— Мне пора. До встречи. — При виде Марии я отключил звонок и положил телефон на столик у кресла. — Что ты слышала? — Я включил громкую связь меньше минуты назад, так что, надеюсь, не так много. Ей не нужно было знать мрачные подробности того, что должно было произойти.

— Недостаточно, чтобы что-то понять. — Она одернула подол моей белой футболки, которая доходила ей до бедер, и медленно пошла в мою сторону. — Как спалось?

— Лучше, когда ты рядом со мной. — Я наклонил голову в сторону ее соседней квартиры. — Удивительно, что никто не ломится в дверь, чтобы проверить, как ты.

— Они знают, что ты никогда не причинишь мне вреда, — мягко сказала она, оказавшись на расстоянии вытянутой руки.

— Никогда. — Я потянулся к ней, на мгновение забыв о том, что должен был стать тем мужчиной, которым был до переезда в Шарлотту. Скоро мне придется разрывать Нью-Йорк на части, пока я не найду нужные мне ответы.

Она села мне на колени и обхватила мою шею руками, а ее ноги свесились в сторону.

Мой взгляд оценивающе блуждал по ней. От ее сосков, проступающих сквозь белую хлопковую футболку, до ее стройных ног. Я провел пальцем по ее гладкому бедру, и она раздвинула колени от моего прикосновения.

Боже, как же я хотел ее прошлой ночью и чуть было не поддался желанию подрочить, пока она смотрела. Но я знал, что в итоге потащу ее к себе в душ. А я был слишком зол, слишком расстроен, чтобы быть с ней нежным.

— Спасибо тебе за вчерашний вечер. Ты очень помогла мне, а я даже не подозревал, что мне это нужно, — поделился я, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

— Для этого и нужны друзья, — пробормотала она, когда я обхватил ее задницу другой рукой, и она прильнула ко мне.

— Мария?

— Да? — Она посмотрела на меня своими большими карими глазами. Такие невинные. Такие красивые.

— Если ты когда-нибудь покажешь свою грудь какому-нибудь другому своему «другу», — начал я, скользя рукой по ее нежному горлу и затем большим пальцем по соску, — то после этого он не сможет видеть, — объявил я спокойным голосом, не в силах сдержать слов, потому что, когда дело касалось этой женщины, я знал, что пути назад нет. Никаких свиданий. Я ни за что не буду ее ни с кем делить.

— Вот как? — Она откинулась назад, сохраняя зрительный контакт, затем провела своими короткими ногтями по моему прессу.

— Да, так. — Моя рука, лежавшая на ее груди, быстро сменила курс, найдя ее задницу, и я сжал ее, возможно, немного грубовато. Но она еще больше раздвинула ноги от этого прикосновения, и с ее губ сорвался тоненький стон. Учитывая все происходящее, было безумием хотеть отвести ее трусики в сторону, чтобы как следует рассмотреть ее киску, не так ли?

Я приблизил свои губы к ее рту, готовый поцеловать ее, несмотря на то, что вчера вечером на парковке я сказал ей, что она должна сначала узнать мое прошлое, прежде чем наши губы соприкоснутся.

За несколько секунд до того, как я переместил ее так, чтобы она легла на меня, а я погрузил язык в ее рот, меня остановил стук в дверь.

Мария застонала от того, что нас опять прервали.

— Наверное, Наталья проверяет, проснулись ли мы. — Она уткнулась носом в мою шею, и мой член дернулся. — Мы можем притвориться, что не слышим ее?

— Мы не должны ее волновать. — А я должен вести себя хорошо.

Мария отодвинулась от меня и встала, когда постучали еще раз.

— Наверное, ты прав.

— Дай мне секунду и просто побудь здесь, — сказал я, вставая. — Если ты не хочешь, чтобы твоя сестра увидела тебя в моей футболке.

Она покраснела и стала возиться со свободной футболкой, а я заставил себя выйти в фойе, чтобы встретиться с Натальей.

Я не был уверен, что скажу ей после того, как она увидела мое катастрофическое состояние прошлой ночью, и я повел себя как мудак, чуть ли не умоляя ее мужа подраться со мной, чтобы выпустить пар.

Я подошел к двери, когда раздался звонок. Я не стал проверять глазок, да и зачем?

Поэтому, распахнув дверь, я меньше всего ожидал увидеть трех мужчин в масках, один из которых был с битой.

Глава десятая

Энцо

Я выставил предплечье, и бита ударилась о него, а не о мое лицо, но двое других мужчин набросились на меня одним быстрым движением, отчего я отлетел назад в фойе, потерял равновесие и ударился о стену позади себя.

Испуганный вздох Марии отвлек мое внимание, и я повернулся, чтобы увидеть ее слишком близко к опасности.

— Беги в мою спальню. — Удар по голове вернул мое внимание к двум придуркам, и они ринулись на меня.

Я зарычал, встал на колено и, переместив свой вес вперед, схватил одного из них. Я перевернул его на спину, а затем нанес боковой удар ногой в живот второму мудаку.

Прежде чем оба мужчины успели среагировать, я повернулся к Марии и обнаружил, что мужчина с битой навалился на нее сверху. Бита у ее горла. Рука на ее бедре. И желание смерти, которое я собирался удовлетворить.

Двое мужчин схватили меня, прежде чем я успел добраться до нее, и я использовал все свои силы и адреналин, чтобы освободиться и вырубить их. Через несколько секунд я уже был рядом с Марией, стоял на коленях и отдирал от ее тела этого ублюдка.

Я повалил его на спину и подмял под себя. Какое-то время бил его кулаками и локтями по лицу, а затем я обхватил руками его горло, выдавливая из него жизнь.

Выкрикивая ругательства на английском и итальянском языках, я продолжал это делать, пока Мария не закричала:

— Энцо, — и в этот момент что-то твердое прижалось к моему виску. — Не стреляй в него, пожалуйста, — умоляла она.

Я застыл на месте, ужас, какого я никогда раньше не испытывал, пронзил меня при мысли о том, что в комнате с Марией находится оружие. Я ослабил руки на горле мужчины: он был в нескольких мгновениях от смерти.

— Отпусти его, — сказал мужчина за моей спиной, но он должен был стоять на коленях, чтобы держать оружие у моей головы, поэтому я на секунду задумался, а затем поднял руки, как бы собираясь сдаться. Я переместился одним быстрым движением, как меня учили, и не успел он опомниться, как у меня в руке оказался девятимиллиметровый пистолет.

Он отшатнулся назад и от неожиданности упал на задницу.

— Кто ты такой? — рявкнул я, вставая. Я обошел лежащего на полу мужчину и жестом попросил Марию встать за мной.

И тут мой мир остановился, когда я увидел Наталью, входящую в гостиную с пистолетом, направленным в ее спину и поднятыми вверх руками.

— Наталья. — Мария начала обходить меня, но я схватил ее за талию свободной рукой, останавливая ее.

— Мы пришли сюда только за тобой, — сказал мужчина, стоявший за спиной Натальи, глядя на меня. — Отдай пистолет, и пусть мои люди подойдут ко мне, тогда женщины смогут идти.

Я обдумал все варианты, но отдавать оружие не стал.

— Если ты не хочешь, чтобы его мозги разлетелись по моему полу, ты опустишь оружие, — прошипел я, продолжая удерживать Марию, хотя, казалось, она была полна решимости обменять себя на свою беременную сестру.

Наталья покачала головой, как бы извиняясь.

— Мне кое-чего захотелось.

Черт. Она давала мне понять, что Райана нет дома, и он, вероятно, покупает завтрак.

— Подойдите ближе. Обменяемся, — предложил мужчина, махнув рукой в перчатке.

— Кто вы? — спросил я, пытаясь выиграть время. Просчитывал варианты. И надеялся, что скоро появится Райан и обезвредит этого придурка. Я только недавно подумал о том, что нам нужно переехать в место с более надежной охраной, а теперь это...

Я проверил состояние человека, которого чуть не задушил, и обнаружил, что он пытается уползти. Мой взгляд упал на знакомые татуировки на его шее. Там красовался символ Сицилии — triscele — голова Горгоны с обвившимися вокруг нее змеями. Это был знак отличия нью-йоркского подразделения сицилийской мафии.

— Мафия? — с тревогой прошептал я, испытывая одновременно и тепло, и холод.

Человек в маске на полу остановился, перевернулся набок и достал что-то из кармана. Он раскрыл перочинный нож, как будто это могло его спасти.

Это было бессмысленно. Но...

— Тебя послал Джованни?

— Подожди, что? — Мужчина, стоявший за Натальей, отступил на шаг назад. — Откуда ты знаешь это имя? Ты шеф-повар в Шарлотте. Ты не должен знать его имя, если только... — Его темный взгляд опустился на пол.

— Да, ты, идиот, — прохрипел я. — Я Лоренцо, бл*дь, Коста. — Я встал на колени рядом с ублюдком и выхватил у него перочинный ножик. — Опусти оружие, — приказал я тому, кто держал Наталью в заложниках.

Тот нерешительно выполнил указание, и Наталья бросилась к Марии.

Они обнялись и отошли подальше от нас.

Я снова мог дышать, но эти трое мужчин через мгновение должны были потерять такую возможность.

— Идите в мой кабинет. Заприте дверь, — сказал я Марии и Наталье и, как только они скрылись из виду, снова встал во весь рост, опустив пистолет вниз, понимая, что единственная угроза в комнате сейчас — это я.

— Мы не знали, — сказал мужчина у двери. — Мы бы никогда не согласились на эту работу, если бы знали, что ты — Коста. — Он медленно снял маску, потому что скрывать лицо было уже бессмысленно.

— Джованни бы знал, — холодно заметил я. — Так кто же на самом деле послал тебя? Это из-за Бьянки?

Мужчина спрятал пистолет в карман джинсов и поднял руки. Боже, он был практически ребенком. Ему было не больше лет, чем мне, когда я уходил в армию.

— Говорите, что происходит, или я перережу ему горло. — Когда никто не ответил, я снова встал на колено и приставил клинок к горлу мужчины, почти надеясь, что у меня есть повод его перерезать. Я проткнул кожу, пустив немного крови, мое разочарование росло с каждой секундой.

— Джованни не знает, что мы здесь, — поделился тот, что стоял ближе всех к двери. — Мы подрабатываем то тут, то там, когда нам нечем заняться.

Нечем заняться? Боже, помоги этим людям, потому что я не был уверен, что их возраст спасет их от меня.

— Как тебя зовут?

— Дженсен. По правде говоря, нам предложили кучу денег за то, чтобы мы пришли сегодня и избили тебя. Сломали тебе руки. Пальцы. Таковы были наши инструкции. Мы работаем только за пределами Нью-Йорка, чтобы наш босс не знал о наших подработках.

— Кто вас нанял?

— Мы не знаем, клянусь, — ответил Дженсен. — Это что-то вроде даркнета.

У меня сжалась челюсть, я убрал нож от его горла и медленно встал, направив девятимиллиметровый пистолет на Дженсена.

— Позвони Джованни.

Парень, которого я обезоружил и который послушно стоял на коленях, взмолился:

— Нет, Джованни убьет нас за это.

Я хмыкнул и наклонил голову. Неужели мне нужно было предупреждать его о том, что я сделаю, если они не послушаются?

Дженсен быстро выполнил мой приказ и осторожно приблизился, включив громкую связь.

— Какого черта ты звонишь мне в семь утра? — прохрипел Джованни сонным голосом. — Для тебя будет лучше, если кто-то умирает.

— Вот-вот, — негромко заметил я.

— Кто это? — медленно спросил Джованни.

— Лоренцо Коста. Трое твоих людей находятся в моем доме в Шарлотте. Их прислали сюда, чтобы они попытались меня избить.

Я услышал череду итальянских ругательств, прежде чем Джованни сказал:

— Я не имею к этому никакого отношения. Мы заключили сделку. Ты знаешь, что я ее не нарушу.

— А что насчет твоего зятя, Нико? Я слышал, что он скоро займет пост. — Я проверял его. И рассказ Дженсена тоже.

— Нико прекрасно знает, что с Коста лучше не связываться. — Он помолчал, прежде чем сказать: — Что ты сделал, Дженсен?

Дженсен посмотрел на меня, потом снова на телефон.

— Мы просто пытались заработать немного денег на стороне. В Нью-Йорке мы никогда ничем таким не занимаемся. Я клянусь. — Его темно-карие глаза исчезали при каждом драматическом моргании. — Я не знаю, кто нас нанял.

— У вас есть время до завтра, чтобы назвать мне имя того, кто, черт возьми, это организовал, — сказал я ровным, жестким голосом, изо всех сил стараясь не выплеснуть свой гнев на трех идиотов, сидящих со мной в комнате. — Единственная причина, по которой мы терпим вашу семью, — это то, что ты двоюродный брат моей матери. Но поверь, это не помешает мне сжечь всю вашу компанию дотла, если завтра у меня не будет имени.

Джованни спокойно отнесся к моей угрозе, но он знал, что лучше со мной не шутить. Семья или нет, но я имел в виду каждое слово.

— Что ты собираешься с ними делать? Дженсен — племянник моей жены.

Я бросил суровый взгляд на мужчину, лежащего на полу и держащегося за горло, не зная, могу ли я отпустить его, но Мария и Наталья были в другой комнате, разве я мог убить кого-то в их присутствии? Как это на них повлияет?

— Они практически дети, — прошипел я. — Я предлагаю тебе убедить их свернуть свою деятельность и вправить им мозги, когда они вернутся домой. Или я найду их после того, как они уедут отсюда, и сделаю это сам. — Я сосредоточился на мужчине, который придавил Марию, и прищурил глаза в его сторону. — Если ты еще хоть раз прикоснешься к женщине неподобающим образом, ты будешь умолять меня убить тебя после того, что я с тобой сделаю, понял?

Он провел рукой по маленькому проколу на шее, куда я воткнул нож, и кивнул.

— Я проявлю к ним милосердие, Джованни. Обычно я так не поступаю. — Я снова посмотрел на телефон. — Но завтра все изменится, если я не узнаю имя.

— Понял, — это все, что сказал Джованни, а затем я приказал Дженсену закончить разговор.

— Уходи, пока я не передумал. — Пока я ждал, что они уйдут, мой взгляд упал на кровь на белом ковре возле моих ног.

Через минуту или около того я поднял глаза и увидел Райана с коричневым пакетом в руке. Должно быть, дверь оставили открытой, и он решил, что Наталья здесь, и...

Райан посмотрел на меня, затем на пистолет у меня в руке, и пакет упал на пол, а его лицо побледнело.

— Что, черт возьми, произошло, пока меня не было?

Глава одиннадцатая

Мария

— Мафия? — воскликнула Наталья с расширенными глазами, размахивая руками и расхаживая по гостиной. И, судя по всему, это был один из секретов, о котором она не знала.

Я, честно говоря, тоже не знала, что делать и как воспринимать все, что произошло до того, как появился мой зять с бубликами, которые так хотела моя сестра.

Пока что я только надела штаны и одну из толстовок Энцо, чтобы прикрыться. Не то чтобы Райан смотрел на меня, но все же.

— Я не мафиози, — сказал Энцо низким, сердитым голосом, и его взгляд метнулся ко мне, я стояла у стены с окнами. Почему-то казалось неправильным, что солнце проникало в комнату, освещая все вокруг. — Я не знаю, что ты услышала через дверь, но ты ошибаешься.

Райан остановил метания моей сестры и прижал ее спиной к своей груди, положив подбородок ей на голову. Тот факт, что кто-то направил на нее пистолет, вызвал у Райана тик в челюсти, который продолжался с момента его возвращения. Он тоже хотел залить полы кровью этих людей, не так ли?

И, честно говоря, когда мы вышли из кабинета, я ожидала, что на ковре будет еще больше крови. Энцо проявил сдержанность, что означало, он не был тем чудовищем, каким пытался себя выставить.

— Но ведь эти люди из мафии и они как-то связаны с тобой? — спросила моя сестра, все еще в поисках ответов, которые вряд ли Энцо предоставит.

— Мне нужно позвонить Константину, поскольку теперь я планирую поехать к нему. — Энцо оставил ее вопрос без ответа, взял телефон и пошел в свой кабинет.

Я подумала, что ему нужно пространство, но не собиралась ему его предоставлять. Не после того, как какой-то мужчина навалился на меня сверху и приставил биту к горлу, а перед глазами промелькнула моя жизнь. Воспитывать Киару без меня будет невозможно.

— Дай ему минуту. — Просьба Райана заставила меня замереть на месте. — Он сейчас на адреналине. И он, наверное, расстроен тем, что позволил трем мужчинам уйти живыми после того, что они сделали.

— А ты расстроен? — Наталья стояла лицом к нему, а я дергала за шнурок капюшона, пока мои мысли бушевали в голове.

Райан поднял ее подбородок и уставился на нее сверху вниз.

— Мужчина наставил пистолет на мою беременную жену, и единственная причина, по которой я не иду за ним, — это то, что я знаю, что ты не позволишь мне убить его.

— И потому что ты хочешь вместе со мной растить нашего сына, а не сидеть в тюрьме, верно? — Наталья скрестила руки на груди и посмотрела на него.

Он наклонил голову, как будто неуверенный в том, что тюрьма может удержать его от убийства любого, кто посмеет причинить вред любимой женщине и его нерожденному ребенку.

— Райан, — зашипела она. — Ты и Энцо, я клянусь. Просто близнецы-братья. — Ее внимание вернулось ко мне, ее руки все еще были сжаты над беременным животом. — Давай пойдем туда, пока он не взорвался. Ему не нужно пространство. Ему нужен разум.

— Я согласна. — И я была рада, что мы с ней на одной волне.

Райан шел прямо за нами, но мы остановились, как только вошли в кабинет. Книжного шкафа на прежнем месте не было, вместо него в стене зияло шестифутовое свободное пространство, открывая вид на вторую комнату.

— Ты знала об этом? — спросила я, указывая на комнату, где на стене висели три больших экрана. Я знала, что Энцо не увлекается трейдингом, как Томас. Так что нет, эти экраны предназначались не для наблюдения за фондовым рынком.

— Нет. — Наталья сжала мою руку, предлагая войти.

Я нерешительно вошла, обнаружив Энцо слева от себя у какой-то небольшой панели управления, а через секунду то, что казалось зеркалом, опустилось, и на его месте появилось не менее десяти видов оружия и множество ножей. Не кухонных ножей.

Ни хрена себе.

— Что это такое? — прошептала я в изумлении.

— Это то, кто я есть на самом деле, — сказал Энцо, не поворачиваясь, и ледяной тон его голоса вызвал мощную волну мурашек по моему позвоночнику. — Настоящая жизнь. Не выдумка. Это я.

Я ударилась бедром о соседний стол, и мой взгляд упал на лист бумаги. Я бездумно схватила его, прищурив взгляд на имени и фотографии. Парень, с которым я встречалась?

— Энцо? — Я моргнула. — Что ты с ним сделал?

Он медленно повернулся.

— Он причинил тебе боль? Прикасался к тебе той ночью?

— Нет. — Я быстро покачала головой, ужас сковал горло, сдавливая голосовые связки при мысли о том, что Энцо может обидеть человека, с которым я ужинала в тот вечер, если бы он тронул меня хоть пальцем.

— Значит, с ним ничего не случилось, Мария, — небрежно заметил он, словно обсуждая сегодняшнее блюдо в ресторане; затем он снова сосредоточился на сборке, похоже, тяжелого кейса, полного оружия.

— Я думала, ты оставил эту жизнь позади, — сказала Наталья. — Зачем тебе эта комната? Экраны? Оружие?

— Потому что никогда не знаешь, что произойдет, — огрызнулся он; затем его плечи опустились, как будто он пожалел о своем тоне. — Я знаю, что вы хотите услышать ответы, но мне нужно убедиться, что никого другого не наняли для преследования моей семьи в Нью-Йорке.

— А почему вас должны преследовать? — спросил Райан.

Энцо закрыл кейс и повернулся к нам лицом, но его взгляд остановился на толстовке. Я опустила глаза и увидела на ней буквы NYU. Бьянка училась там в колледже. Должно быть, она купила ее для него, а теперь...

Его брови нахмурились, когда он сфокусировал взгляд на толстовке.

— Это не имеет смысла, даже в свете новостей, которые я узнал вчера вечером, — медленно начал он. — Их прислали сюда, чтобы избить меня. Не убить. Не предупредить о чем-то. Мы с братьями даже не начали расследование, чтобы привлечь к себе внимание. — Его покрытые татуировками руки скользили по мускулистой груди, пока он изучал нас.

— Смерть Бьянки? — Наталья шагнула вперед, и Райан встал рядом с ней. Он знал, что Энцо никогда не причинит ей вреда, но у меня было ощущение, что после того, что произошло сегодня утром, он будет проявлять чрезмерную заботу еще больше, чем обычно.

— Мой старый друг появился вчера вечером и сообщил мне, что у него есть основания полагать, что в истории со смертью моей сестры есть что-то еще. Я отправляюсь в Нью-Йорк, чтобы разобраться в этом. — Его взгляд медленно перешел на Наталью. — Брэндон займется кухней, пока меня не будет. Мне очень жаль, но у меня нет другого выбора, кроме как уехать.

Он уходил не только из ресторана, он уходил от меня.

— Я знаю, что ты хочешь справедливости, — начала Наталья, — но возвращаться на этот путь опасно, и ты это знаешь. Пусть этим занимается полиция. Ты уже давно оставил эту жизнь, еще до того, как я попросила тебя переехать сюда, и...

— Я ушел не так давно, как ты думаешь, — оборвал ее Энцо. — Когда закончился мой контракт, я не перестал брать правосудие в свои руки.

Контракт?

— Мы с братьями не уходили, пока я не приехал сюда. — Наконец он поделился тем, что, похоже, стало новостью для Натальи. — Сейчас не время и не место для этого разговора. Мне нужно собираться и уезжать. — Бросив взгляд на Райана, он добавил: — Они преследовали только меня, но ты должен присмотреть за Марией, пока все не закончится.

— Ты говорил мне на днях, что не представляешь для них опасности, — заметил Райан.

Когда состоялся этот разговор и что его вызвало? Станет ли Райан рассказывать? Энцо оставит свои секреты в подвешенном состоянии?

— Ты явно ошибался. — Райан глубоко вздохнул и обхватил жену за плечи, крепко притянув ее к себе.

Широкие плечи Энцо опустились, и миллион сожалений, казалось, просочились из его тела, поражая меня одно за другим, как пули.

Неужели то, что он сейчас в моей жизни, — одно из этих сожалений?

— Если эти люди до завтра не скажут тебе, кто их сюда послал, что ты будешь делать? — Из кабинета я услышала, как Энцо предупреждал о чем-то по телефону какого-то парня по имени Джованни. Тонкие стены и все такое.

Энцо перевел взгляд на меня.

— Это будет означать войну.

— С мафией? — В кои-то веки я чувствовала облегчение, что Киара была с отцом.

— С мафией по линии моей матери, — резко ответил Энцо, — да.

Глава двенадцатая

Мария

— Нет, не прилетай сюда. Это пустая трата времени. Просто жди меня там и отправь за мной самолет, Константин, — сказал Энцо в телефон, застегивая черную рубашку.

Я стояла в его спальне спиной к стене, мы были одни. Я последовала за ним в его комнату, не дав ему шанса отгородиться от меня. Он разговаривал по телефону и немного отвлекся, иначе, наверное, не пустил бы меня. Но мне надоело быть по ту сторону стены секретов.

— Знаю, я поговорю с Джесси. Не волнуйся, — продолжал он, его глаза нашли мои, когда он стягивал с себя треники, и я сглотнула при виде его твердых, мускулистых ног, вспомнив тот горячий момент в ванной прошлой ночью.

На нем все еще были те же черные трусы-боксеры, в которые он облачился вчера вечером, и, издав глубокий, вероятно, разочарованный моим появлением вздох, он взял свои черные брюки с кровати.

— Нет, я не думаю, что Джованни солгал. Он не настолько глуп, чтобы послать своих людей избить меня, особенно если он был связан с ее смертью, — услышала я его слова, и мне пришлось предположить, что Константин высказал мысль о том, что двоюродный брат их матери каким-то образом причастен к смерти Бьянки. — Я думаю, что это было просто неудачное совпадение. Но вполне возможно, что тот, кто нанял этих трех идиотов, пытался представить дело так, будто в ее смерти виновата мафия, чтобы сбить нас с толку.

Они обменялись еще несколькими словами, затем он завершил разговор и бросил телефон на кровать. Он застегнул молнию на брюках и пуговицы, после чего перевел взгляд на меня.

— Ты считаешь, что то, что произошло сегодня утром, было связано с Бьянкой или нет? Я не могу понять, что ты думаешь об этом. — Я прижалась спиной к стене, потому что мои ноги не держали меня.

Он поправил воротник рубашки, затем стал возиться с рукавами, засучив один до локтя, обнажив татуировки, которые так меня привлекали.

— Наверное, это возможно, но в этом нет смысла.

Я наклонила голову, ожидая, когда он снова посмотрит на меня. Мне не нравилось, что сейчас он был похож на другого человека. Холодного и отстраненного. Человека, которого я едва знала. Это был уже не тот мужчина, который стоял передо мной вчера вечером, прося спасти его из ада.

Сегодня утром на него напали трое мужчин, напомнила я себе. Почти ранили Наталью и меня. Да, конечно, Энцо нас покинул.

Он сосредоточился на другом рукаве, закатывая его до локтя, и сказал:

— Джесси слишком хорош, чтобы за ним следили. Слишком хорош, чтобы кто-то догадался, почему он вообще был в ресторане вчера вечером.

— Но из-за совпадения во времени трудно поверить, что это не связано?

— Это должно означать, что тот, кто нанял чистильщика, узнал, что он направился ко мне, и предпринял упреждающие действия, опасаясь, что я узнаю правду. Но все равно не сходится. Даже если они не знали о моем разговоре с Джесси, то, придя за мной, они заставили меня насторожиться, а зачем им это нужно? — Он наконец посмотрел на меня и вздохнул. — Я разберусь, не волнуйся.

— Я не об этом беспокоюсь. — Я наконец оттолкнулась от стены и пошла к нему, но он поднял ладони между нами в знак просьбы не прикасаться к нему, и это было отстойно.

— Мария, я сейчас не в том состоянии. — Он перевернул ладони, чтобы посмотреть на них. — Я хотел убить этого человека за то, что он сделал с тобой. Но он был чертовым ребенком, а ты была в другой комнате, рядом, поэтому я проявил к нему милосердие.

— А что плохого в милосердии? — Мой голос сорвался, когда я увидела на его предплечье татуировку No Mercy⁷. — Потому что это не то, что ты привык делать?

Его челюсть напряглась под щетиной, и он покачал головой. Это означало «да» или «нет»?

— Вчера вечером ты сказала, что не убежишь, но после того, что только что произошло... ты должна бояться меня. Почему ты этого не делаешь?

— Ты постоянно говоришь мне, что я люблю играть с огнем. Наверное, ты — пламя, к которому меня тянет, и я не могу держаться подальше. — Я откровенно признала единственную правду, которая, казалось, имела смысл.

Но была ли я сумасшедшей, чтобы не бояться? Неужели я была настолько влюблена в этого человека, что, несмотря на кучу красных флажков, вместо них видела только зеленые?

Ведь семья его матери была мафией. И мафия его боялась. У него была комната с мониторами и оружием, которому не место в доме шеф-повара. К тому же он умел убивать, а я была человеком, не способным убить жука без угрызений совести.

И вот я здесь, приклеенная к месту.

Он прикипел ко мне так же, как и я к нему, — вот все, что я знала.

Теперь предстояло сделать так, чтобы он понял это.

— Нет, — выдохнул он, словно прочитав мои мысли. — Ты не поедешь. — Он развел руки в стороны и начал ругаться по-итальянски, не сводя с меня глаз. — Ни в коем случае.

Я пожевала губу, пытаясь понять, как достучаться до него, ведь он был гораздо сдержаннее меня. Он был гораздо более упрямым, особенно когда речь шла о моей безопасности.

— А что, если кто-то придет за мной, чтобы добраться до тебя? — Это был мой лучший шанс заставить его подчиниться моим желаниям. Да, я вела грязную игру, но на кону стояла душа этого человека. Его жизнь. Если он вернется в Нью-Йорк, чтобы встретиться с этими демонами без меня, и они поглотят его целиком, я могу потерять его навсегда. — Полагаю, что Киаре сейчас безопаснее вдали от меня, со своим отцом.

Он нахмурился и несколько мучительных секунд молчал, прежде чем предложить:

— Я найму приятелей Райана из «морских котиков», которые помогали ему в прошлом году. Они могут прилететь для дополнительной защиты.

— Наталья беременна. Ей не нужна угроза, связанная с тем, что я нахожусь рядом. Это плохая идея.

Он сократил расстояние между нами, что заставило меня отступить назад, пока я снова не уперлась в стену.

— Тогда они могут увезти тебя куда-нибудь подальше и присматривать за тобой. — Он наклонил голову, словно провоцируя меня бросить ему вызов.

— Ты хочешь, чтобы я осталась одна в хижине с кучей парней? — Мой вопрос заставил его зарычать. Он все еще был на взводе, поэтому мне не нужно было сильно стараться. — А если со мной что-то случится, потому что ты лично меня не защищаешь, что тогда?

— С тобой никогда ничего не случится. Я этого не допущу. — Его ладони лежали на стене по обе стороны от меня, и когда он наклонился ближе, я поняла, что он такой же твердый, как я мокрая.

Неужели с нами обоими что-то не так, что мы сейчас возбуждены? Но этот мужчина всегда возбуждал меня, и я не знала, как это выключить.

— Тогда докажи это. — Я подняла подбородок. — Ты должен сам защищать меня.

Он нахмурился, и, готова поклясться, мне показалось, что он хочет наказать меня. Повалить меня на кровать, нагнуть и ударить ремнем по заднице.

— Почему ты так поступаешь со мной? — прохрипел он.

— Я пытаюсь спасти тебя. — И это была правда. — Гораздо легче вернуть тебя из ада, если я уже там с тобой. После всего этого, что если... — Нет, я не могла допустить, чтобы он ушел без меня. — Сегодня среда, — сказала я, кивнув. — У тебя есть время до воскресенья, чтобы добиться справедливости.

— Воскресенье? — Он наклонил голову. — Почему же?

— Я поеду с тобой, а Киара до этого времени будет с отцом. — Я сглотнула, опасаясь, что он увидит страх в моих глазах. — Это твой крайний срок для мести.

— Крайний срок для мести, — прорычал он. — И ты думаешь, что сможешь справиться с тем, что я собираюсь сделать во имя справедливости?

Я прикусила губу, пытаясь придумать ответ, который он хотел услышать, надеясь, что действительно смогу выдержать те «вещи», которые он планирует сделать.

Но потом я подумала о Бьянке и, глядя ему в глаза, пробормотала:

— Если кто-то виновен в смерти твоей сестры... — Мои веки сомкнулись, и я сказала как можно увереннее: — Я зажгу спичку, которая понадобится тебе, чтобы сжечь весь их мир.

Когда почувствовала, что мои руки взмывают вверх над головой, я испуганно открыла глаза. Энцо прижал мои запястья к стене. Он наклонился ко мне так близко, что мы стали практически одним целым, и каждый твердый выступ и впадина его тела касались меня.

— Ты не это имеешь в виду, — хрипло сказал он, обдав мое лицо горячим дыханием. — Ты не понимаешь, что значит отнять жизнь. И я не хочу, чтобы ты когда-то познала это чувство, слышишь меня? — Положив свои предплечья поверх моих, он переплел наши пальцы, прижав наши руки к стене. — Мария, помоги мне, скажи, что ты понимаешь.

— Я... я понимаю, — прошептала я. — Но я все равно поеду с тобой. — Я не отступлюсь от этого.

Его взгляд прищурился, а хватка стала еще крепче.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал он почти срывающимся голосом перед тем, как сделать это. Он наконец-то поцеловал меня. Шесть долгих лет ожидания, чтобы снова почувствовать его губы.

Когда его сдержанность ослабла, наши тихие стоны смешались в поцелуе. Мое тело словно слилось с его телом, когда он просунул свой язык в мой рот, переплетая его с моим, как в битве, которую он отчаянно пытался выиграть. Я сдалась и позволила ему вести, потому что у него был опытный язык, и мне оставалось только следовать за ним, куда бы он меня ни повел.

— Мария, — сказал он между мягкими поцелуями, которые снова стали эротичными, и мне захотелось вцепиться в него. Держать его за волосы. Прикоснуться к нему. Но с руками, закинутыми за голову, я была в его власти.

Через минуту или около того он оторвал свои губы от моих, проведя ими по моей челюсти. Затем он прошелся ртом по моей шее, посасывая и покусывая кожу в нескольких местах, словно хотел поглотить каждый сантиметр моей кожи.

Его зубы царапали мою плоть, прежде чем он поднял свой рот к моему лицу и снова нашел мои губы, и затем последовал почти кровоточащий, карающий поцелуй, от которого у меня закружилась голова.

Когда наши губы наконец разошлись, я прошептала:

— Я принимаю это как «да». Я еду с тобой.

Он приблизил свой рот к моему уху, отчего под толстовкой побежали новые мурашки.

— Я же говорил тебе, что ты имеешь надо мной власть, Tesoro. Я не могу тебе отказать. — Он отпустил мои руки, что позволило мне наконец прикоснуться к нему.

Я сжала обеими руками его черную рубашку и, когда наши глаза встретились, взмолилась:

— Тогда не надо.

Глава тринадцатая

Энцо

— Ты абсолютно уверен, что никто не знает о нашей встрече по поводу файлов? — Может быть, я и разговаривал с Джесси, но не мог оторвать взгляд от Марии в частном ангаре аэропорта Шарлотта Дуглас. Она разговаривала со своей сестрой, и они обменялись несколькими словами, прежде чем мы поднялись на борт самолета моей семьи. С того момента, как мы сообщили, что Мария едет со мной, Наталья пыталась убедить ее остаться. Я молился, чтобы у нее получилось, так как у меня ничего не вышло.

— Никто, кроме моих товарищей по команде, не знает, что я приходил к тебе. И прежде чем ты спросишь, да, я доверяю им всем свою жизнь. Черт возьми, жизнь моей жены. — Джесси сделал паузу, видимо, ожидая моей реакции. — Единственное, что я могу предположить, это то, что кто-то следил за файлами чистильщика и обнаружил факт взлома. Для этого надо быть параноиком. Но все же, зачем нападать на тебя? Это только навело тебя на мысль, что что-то не так.

Я переключил свое внимание на него.

— Я тоже об этом подумал. И если нападение сегодня утром связано со списком чистильщика, значит, настоящий убийца — это, скорее всего, кто-то из моих знакомых. И они знают, на что я способен, если выясню, что случилось с Бьянкой.

— Это либо глупо с их стороны — предупредить тебя о том, что дерьмо вот-вот попадет в вентилятор, либо у них есть скрытый мотив в том, чтобы ты узнал об этом.

Черт его знает, что мне сейчас думать.

— Пока мне нужно имя. Мне все равно, чего хочет Картер.

Джесси нахмурился.

— Даже если мы отследим чистильщика, нет никакой гарантии, что мы узнаем, кто его нанял. Они вели тщательные записи о своей работе, и все же никаких имен.

— А зачем вообще вести эти записи, кроме того, что...

— Это также его страховка от тех, кто его нанял, — закончил за меня Джесси.

Он? Ну, уже кое-что. Чистильщик был мужчиной. Если бы мне удалось узнать его имя, это было бы замечательно.

— Если у его клиентов есть власть и деньги, они не захотят оставлять никаких свидетелей, а он как раз один из них. Он это знает, поэтому у него есть способ защитить себя от устранения.

— Он знает, что за ним кто-то охотится, и если станет известно, что его файлы были взломаны, если этого еще не произошло, появится много желающих засадить ему в задницу, прежде чем он сможет что-то с этим сделать. Есть страховой полис или нет, но они рискнут.

Мария дала мне время до воскресенья, но я сомневался, что у чистильщика есть столько времени, а значит, мне нужно было делать то, что я умел лучше всего. Отправляться на охоту. И, надеюсь, добраться до него раньше, чем снова придут за мной.

— Так... как его зовут?

— Дело не только в том, что моя команда опасается, что ты пойдешь на преступление и попытаешься добраться до него самостоятельно. — Легкая хмурость Джесси не способствовала уменьшению моей нервозности. — Картеру не нравится твой брат. Он не сказал мне почему, но сказал, что есть проблема, и он не хочет работать с ним.

Я знаю почему. Сейчас нет времени обсуждать это.

— Я не могу держать своего брата в стороне от этого дела, особенно после того, как сегодня утром какой-то мафиози появился в моей квартире.

— Но если я скажу тебе имя этого парня, полетит моя голова, и...

— И ты знал это еще до того, как пришел в ресторан вчера вечером, — напомнил я ему. — Ты мог бы подождать, но не стал.

— Послушай, я хочу, чтобы мы работали вместе. — Он посмотрел мимо меня в сторону Марии и Натальи. — Дай мне несколько часов, чтобы убедить мою команду принять тебя в свои ряды. — Он поднял ладонь, как будто зная, что я готов запротестовать. — Если они скажут «нет», тогда я назову тебе его имя и буду разбираться с последствиями от Картера.

Я обдумал возможные варианты. И выбивать информацию из старого друга прямо сейчас не было ни одним из них.

— Ты не пригласил меня на свадьбу, — сказал я вместо этого, зная, что он поймет, что отсутствие возражений было ответом.

Джесси провел рукой по губам.

— Это была не совсем обычная ситуация. Нам пришлось инсценировать свадьбу, но потом мы решили оформить документы, чтобы все было законно.

— Фиктивный брак, да?

— Это история для другого дня. — Он слабо улыбнулся, окинув взглядом Марию, ее сестру и Райана. — Твои братья знают, что она приедет?

— Пока нет.

— Нет ли шансов, что прошлое твоего отца как-то связано с тем, что случилось с Бьянкой? В последнее время в старой организации твоего отца произошли серьезные перемены.

— Не думаю, что он замешан в этом, но не исключаю никого и ничего, — поделился я, думая о смене руководства на Сицилии. Теперь там всем заправляла женщина, и, насколько я знал, она была солидной и заслуживала этой роли. Замуж она вышла за ирландца, что снесло голову многим итальянцам старой закалки и взъерошило им перья.

— Мне очень жаль, что мне пришлось обрушить это на вас. Но я не оставлю тебя в беде. — Джесси протянул руку, и мой взгляд привлекло его кольцо. Этот круг надежды, о котором я даже не мечтал.

— Да, я тебе доверяю. — Я хлопнул его по руке, мы попрощались, и я направился к самолету, с нетерпением ожидая взлета, но не желая делать это с двумя телохранителями на борту. Константин был параноиком и слишком опекал меня, думая, что мне понадобится сопровождение в небе.

Я быстро отправил братьям сообщение об изменении планов.

Я: Сообщи маме, что сегодня за ужином будет еще один человек.

Алессандро быстро ответил, и я перечитал его слова, которые так поразили меня.

Алессандро: Ты сошел с ума? Ты хочешь подвергнуть ее опасности? Почему?

Он был прав. Я сошел с ума.

Константин: Мы можем обеспечить ее безопасность. Если он хочет, чтобы она была с ним, то пусть будет так.

Я не ожидал такого ответа от Константина и отчасти надеялся, что мой старший брат образумит меня, потому что он был, наверное, единственным, кого я бы послушал. Ну, кроме Марии, кажется.

Я: Ты можешь сделать так, чтобы моя машина ждала меня в аэропорту? Я хочу заскочить к себе домой и взять кое-какие вещи, прежде чем отправиться к маме с папой.

Константин: Да, но планы на эту неожиданную семейную встречу изменились. Мы собираемся остановиться в нашем доме в Ойстер-Бей. Там надежнее.

Я: Ты ведь убедился, что Иззи тоже приедет?

Константин: Конечно. Но она приведет своего парня.

Алессандро: Парня? Она ведь понимает, что мы все будем его допрашивать?

Константин: Я обещал, что мы не будем. Только так я смог заставить ее согласиться.

Алессандро: К черту. Я не обещал.

Константин: Направь этот гнев в другое место, например, найди убийцу Бьянки.

Алессандро: Да, конечно. И, черт возьми, если это превращается в вечеринку, то я тоже должен привести с собой кого-то.

Константин: Будь серьезным.

Алессандро: Ты меня знаешь. Юмор и большое количество секса — вот мои механизмы преодоления. Так говорит психиатр.

С каких это пор он ходит к психотерапевту?

Константин: Нам нужно сосредоточиться. Джесси назвал тебе имя?

Я: Пока нет. Но к вечеру я его узнаю.

Константин не торопился с ответом, и это означало, что он сожалеет о том, что не полетел сам за информацией от Джесси.

Константин: Если понадобится, я найду Картера и получу информацию от него.

Судя по тому, как это звучало, это была не та схватка, которую я хотел бы увидеть. А нам нужно быть на одной стороне. Джесси был прав.

Я посмотрел на Марию, и ее глаза встретились с моими. В животе снова появилось тоскливое чувство.

Я: Скажи мне еще раз, что я не сошел с ума, взяв ее с собой.

Алессандро: Я не могу этого сделать. Ты сумасшедший.

Константин: Просто делай то, что считаешь нужным. Ты всегда так делаешь.

Что я всегда делаю? Я бы не взял Марию с собой. Я положил телефон в карман, не уверенный в том, что действительно знаю, какое решение будет правильным. Но Мария каким-то образом заставляла меня нарушать свои собственные правила на каждом шагу. А после утреннего поцелуя...

— Ты уверен в этом? — спросил Райан, прервав мои мысли.

— Нет, не уверен, — честно признался я, на что Мария бросила на меня смертельный взгляд. — Но она — заноза в заднице, так что, думаю, она поедет, хочу я этого или нет. — И за это мне тоже захотелось отшлепать эту женщину по заднице.

— Если с ней что-нибудь случится, — только и сказал Райан, и это было все, что ему нужно было сказать. Если хоть один волосок упадет с ее головы, то за это придется заплатить по полной программе.

— Не думаю, что тебе стоит ехать, но знаю, что не смогу тебя остановить. — Наталья обняла Марию, стараясь не давить на свой беременный живот, а затем Райан обнял ее. — Мы можем поговорить наедине, пожалуйста? — Наталья потянула меня за руку.

— Меньшего я и не ожидал, — сказал я, отходя за ней от остальных.

— Она убедительна. — Наталья перешла к делу. — Но ты не из тех, кто прогибается под кого-то. И все, что я знаю, это то, что когда я пришла сегодня утром, на моей сестре была только твоя футболка. Вы что, спали вместе прошлой ночью?

Черт.

— Нет, у нас не было секса. — Я быстро потер лоб рукой, неготовый к такому вопросу. — Ты должна спросить об этом Марию.

— Просто береги ее, хорошо?

— Это само собой разумеется. — Я провел ладонью по линии челюсти.

— И не разбивай ей сердце. — Она посмотрела на меня своим фирменным суровым взглядом. — Обещаешь?

Я сглотнул, напрягаясь при мысли о том, что могу причинить Марии какую-либо боль. Не зная, что сказать, я промолчал и изо всех сил кивнул. Наталья быстро обняла меня, и мы вернулись к группе. Мы попрощались и поднялись на борт самолета.

Двое телохранителей, выглядевших не слишком внушительно, были пристегнуты возле кабины пилотов, оставив между нами несколько рядов свободного пространства. К счастью, на борту самолета не было спальни. Если бы она была, я бы, наверное, затащил туда Марию, и весь полет провел между ее бедер, мучая ее своим языком...

Черт, теперь я хотел добавить к ее списку «вступить в клуб высотной мили».

Она пристегнулась напротив меня на кожаном эргономичном сидении и сказала:

— Последний раз я летела на самолете шесть лет назад, возвращаясь домой из Нью-Йорка. Наверное, мне нужно больше путешествовать.

И, черт возьми, я надеялся, что однажды смогу отправиться с ней в путешествие по всему миру. Показать ей все места, о которых она читала только в книгах, чтобы она сама их увидела.

— Все будет хорошо, — сказал я, как только мы двинулись с места, осматривая ее наряд. На ней были черные джинсы и тонкая красная водолазка.

Она возилась с горловиной, оттянув ее настолько, что я заметил там синяк.

Это я сделал? Черт побери, я бы, наверное, пометил еще больше ее тела в своей спальне, если бы Наталья и Райан не были рядом.

Мария нервно провела пальцами по своим густым, вьющимся темным волосам. Зная, что позже мы поедем ужинать с моими родителями, она потребовала время, чтобы принять душ и освежиться перед отъездом в аэропорт.

Схватившись за ручки кресла, она впилась глазами в мои, а ее язык провел по линии губ.

— Если ты и дальше будешь так смотреть на меня, мне придется выбросить этих двух мужчин из самолета, — сказал я. Мы только что взлетели, может быть, они переживут падение?

— Правда? Почему?

Потому что я хотел впиться зубами в ее кожу. Пометить ее снова, что было особым видом сумасшествия, и мне было все равно. Ее колени были прижаты друг к другу, а другая рука сжимала ногу, и я не мог удержаться, чтобы не прикусить нижнюю губу. О, моя девочка знала почему.

Я наклонился ближе, приподняв бровь.

— Не могу же я допустить, чтобы другие мужчины смотрели на тебя, пока ты кончаешь, не так ли?

Она издала слабый стон, и, черт побери, я пожалел, что вместо этого не проглотил этот звук сам. Я пытался вести себя прилично, поскольку мы были не одни, и старался не превратиться в того мужчину, которым я был до Шарлотты. Потому что тот мужчина взял бы ее прямо тут, не обращая внимания на чужие взгляды.

Тот мужчина разложил бы ее на диване слева от нас, опустился на колени и закинул ее ноги себе на плечи, погружая свой рот в ее киску.

Но это была Мария, и я ни за что не позволил бы другому мужчине увидеть ее обнаженной или услышать ее тихие стоны удовольствия, когда она кончает.

— Я не шучу, милая, — пробормотал я низким голосом, терпение мое к этому моменту лопнуло. Мой контроль над ситуацией рухнул еще утром.

Теперь оставался только один вопрос: когда и где я возьму ее.

— Не смотри на меня так. Ты должна перестать искушать меня. Потому что я хочу наказать тебя за то, что ты так со мной поступила. За то, что заставила меня взять тебя с собой в эту чертову поездку, от которой ты должна быть как можно дальше, — предупредил я, когда мы набрали нужную крейсерскую высоту, но по какой-то причине это вызвало у нее только желание. Но не страх.

Она поджала губы, обхватив горло изящной рукой.

— Подальше от опасности? Или от тебя?

— Я и есть опасность, — прямо сказал я. — Ты прекрасно знаешь, почему тебе не следует находиться в этом самолете. Ты смотришь на причину.

— Я смотрю на человека, который считает, что он недостоин любви. Что у него нет полного сердца, которое он мог бы отдать, потому что он потерял свою сестру-близнеца. Потерял свою вторую половину, — мягко сказала она, и от ее слов у меня сжалась грудь. — Но этот человек заслуживает всего. И твоя сестра хотела бы этого для тебя. — Она отстегнула пряжку. — А теперь извини меня, мне нужно в туалет. — Черт, неужели в ее глазах были слезы?

Я схватил ее за запястье, как только она оказалась в проходе, и ее взгляд метнулся к тому месту, где я ее держал, поэтому я неохотно отпустил ее.

Глаза закрылись, и я откинулся на спинку кресла, пытаясь разогнать навязчивые мысли, которые боролись друг с другом. Как всегда. Хорошее и плохое. Темное и светлое. Без Бьянки я так долго не замечал другой стороны.

Я не всегда был таким. После первой жизни, которую я забрал в армии, Бьянка была рядом со мной. Помогала мне справиться с чувством вины. В ту ночь мы часами разговаривали по телефону. И мне пришлось убеждать себя, что парню, которого я убил, было восемнадцать, потому что, если бы он был моложе, я бы точно сломался.

Не зная, сколько времени провел в размышлениях о прошлом, я наконец открыл глаза и обнаружил, что Мария вернулась на свое место. Она хотела задать мне несколько вопросов, я это чувствовал. А почему бы и нет? Я так много скрывал от нее. Я думал, что защищаю ее от уродства моего прошлого, но, возможно, я просто боялся, что она увидит меня по-другому, и я потеряю ее навсегда.

— Может быть, ты сейчас скажешь мне правду? — Мягкая просьба Марии заставила меня сделать глубокий вдох. — Или ты можешь рассказать мне ее в трех действиях, — предложила она, пока я продолжал размышлять, как поступить. — Знаешь, как начало, середина и конец книги. Расскажи мне первую часть сейчас. Продолжишь, когда будешь готов?

— Или когда ты будешь готова, ты имеешь в виду? Потому что, возможно, ты не будешь готова услышать, насколько я действительно испорчен.

Она нервно теребила ремень безопасности, не торопясь отвечать.

— Пролог на данный момент меня вполне устроит, — это было все, что она сказала.

— Ты действительно хочешь, чтобы я так далеко забрался? До самой Италии? — После ее нерешительного кивка я положил лодыжку на колено и накрыл ее рукой, глядя в окно. Я вспомнил историю, которую родители рассказывали нам, когда мы стали достаточно взрослыми, чтобы понять, незадолго до того, как я отказался от своей мечты о кулинарной школе по настоянию отца, чтобы пойти в армию. — Все начинается с моего отца.

— И? — Это неуверенное слово вернуло мой взгляд к ней.

— В Европе была создана организация для борьбы с преступностью. Нестандартные способы. Мой отец работал в итальянском отделе, так он и познакомился с моей мамой. — Мне не нужно было вдаваться в подробности, но она и так все поняла. — А ее отец был в мафии. Ну, он не просто состоял в ней. Он был главой преступной семьи.

— О, так это Ромео и Джульетта?

— Наверное, так можно сказать, и подобная история любви между врагами встречается чаще, чем кто-либо хочет признать. — Ну, так нам всегда говорили мои родители. — Когда моей маме было всего двадцать лет, ее похитила конкурирующая преступная организация. И прежде чем ее семья смогла заплатить выкуп за ее возвращение, мой отец спас ее. Ее семья не знала, что они тайно встречались несколько месяцев.

— Я так понимаю, что ее семья не приветствовала эти отношения.

— Нет, ей было нелегко уйти, но мой отец и организация, в которой он работал, не оставили им выбора, как только мои родители объявили о своем браке.

— Что же произошло после этого? — мягко спросила она.

— Мафия боялась моего отца и его организации, и не без оснований. Мой отец заслужил репутацию. Он был известен как Il Santo, Святой.

— Спаситель?

— Не совсем, — признал я. — Скорее, человек, готовый забрать твою душу в ад, если ты переступишь черту.

— Так почему же твои родители уехали из Италии?

— У мамы было четверо детей. Она была беременна пятым. Она сказала моему отцу, что пришло время меняться. Начать все сначала. А потом родилась Иззи, как только они оказались в Нью-Йорке, и отец занялся созданием своей бизнес-империи, распрощавшись со своей прежней жизнью.

— Он сделал это ради любви, — прошептала она.

Неожиданная улыбка тронула мои губы и вызвала такую же мягкую улыбку у нее.

— А потом двоюродный брат моей матери, Джованни, переехал в Нью-Йорк, чтобы возглавить сицилийское подразделение итальянской мафии. — Встретив ее растерянный взгляд, я решил, что лучше рассказать поподробнее. — За прошедшие годы ситуация изменилась, но обычно в итальянской американской мафии существует около пяти основных семей.

— Как в бандах Нью-Йорка? И нет, я не имею в виду фильм. Хотя я смотрела несколько серий «Сопрано». Я смутно помню, что там что-то упоминалось о мафиозных семьях. Но в целом мои знания ограничены.

Я сдержал улыбку, слушая ее бессвязную речь, которая показалась мне очаровательной. Жаль, что мы говорим о реальности. О моей гребаной реальности.

— Семьи сейчас гораздо меньше контролируют ситуацию, чем в прежние времена, но, полагаю, все, что тебе нужно знать, это то, что когда кузен моей матери приехал в Нью-Йорк, мой отец пригрозил ему. Если он хочет остаться в Штатах, ему придется управлять своим преступным синдикатом иначе, чем другим мафиозным семьям. Никакой торговли. Наркотиками, людьми, животными. Никаких убийств или причинения вреда невинным.

— И он вел себя прилично? — спросила она в шоке.

— Насколько я знаю. Джованни утверждает, что его организация больше похожа на обычную компанию, а их эмблема — на логотип компании. — Мой взгляд упал на руку, где добро и зло воевали, так же, как и внутри меня. — Но, наверное, можно сказать, что все это дерьмо у меня в крови. Это то, кем мне суждено быть.

— Нет. — Она наклонилась вперед и положила руку мне на колено, и мой взгляд задержался на ней на краткий миг, а затем вернулся к ее лицу, и она добавила: — Ты — другой человек. Ты можешь делать и быть тем, кем захочешь.

Мне хотелось верить в это, но она знала только самое начало моей истории, и я не был уверен, что она все еще будет верить в это, когда я расскажу ей все ужасные подробности из середины.

Другая проблема заключалась в том, что конец еще не был написан, и я не имел ни малейшего представления о том, в каком направлении будет развиваться моя история.

— Я не отступлю от своей угрозы Джованни. — Если она это предполагает, то ей нужно было знать, что мое решение окончательное. — Пощады не будет, если он не назовет мне имя.

— Но Джованни не знал, что его ребят послали напасть на тебя. — Она отдернула руку и села на свое место, явно недовольная моими словами. — А ты только что сказал, что они теперь, по сути, бизнесмены.

Она пыталась удержать меня на краю безумия? Неужели она забыла, что мужчина приставил биту к ее горлу и положил руку ей на бедро? Неужели она не знала, о каких мерзких вещах думал этот ребенок-мужчина, лежа на ней?

Я пожал плечами.

— Мне все равно.

— Энцо, есть разница между тем, чтобы преследовать того, кто убил Бьянку, и тем, чтобы разобраться с каким-то юным панком, который искал приключений в твоей квартире. — Она нервно теребила рукава своей кофточки, и было видно, что ей становится не по себе.

— И эти юные панки превращаются в мужчин, которые потом причиняют боль невинным женщинам, — ответил я, ненавидя эту уродливую правду. Но после всего, чему я был свидетелем в своей жизни, я знал, что был прав. Я отстегнулся, встал и поднял руку к потолку, глядя на нее сверху вниз, и грубым голосом заметил: — Наверное, я знаю, как ты отреагируешь, когда услышишь середину моей истории. И, возможно, ты ошиблась в том, что сказала вчера вечером. Скорее всего, ты убежишь.

Глава четырнадцатая

Мария

— Как мы это все впихнем? — спросила я, пока Энцо загружал в Porsche в аэропорту Кеннеди свой кейс с оружием. Багажник располагался под капотом автомобиля спереди, я уже знала это, поскольку у Энцо был такой же автомобиль в Шарлотте.

— Мы не будем. — Энцо закрыл капот и повернулся, спрятав глаза за солнцезащитными очками. — За сиденьями есть место, но оно мне нужно для кое-чего другого. — Он бросил взгляд в сторону двух охранников и указал на наши чемоданы у машины. — Это возьмете вы. — Сказал он, и один из них спокойно взял наши чемоданы и погрузил их в Suburban⁸, припаркованный позади нас.

— Как ты вообще умудрился пронести через охрану кейс с оружием? Разве он не должен был пройти через сканер или что-то в этом роде? — спросила я.

— Я знаю парня, который знает нужного парня. — Он пожал плечами, это был сарказм или он говорил серьезно? Сейчас я не могла этого понять.

Я сложила руки, не готовая оказаться с ним в таком тесном пространстве и опасаясь, что его плохое настроение высосет из него весь кислород.

— Ты на меня злишься?

— С чего бы мне на тебя злиться? — Он прошел мимо меня и указал на пассажирскую дверь, молча приказав садиться.

— О, я не знаю, может быть, потому что я здесь. Ты не разговаривал со мной больше часа, и твое выражение лица постоянно менялось между хмурым, задумчивым и просто угрюмым.

Повернувшись ко мне лицом, он положил руку на крышу машины. Он наклонился ко мне, его губы дрогнули, почти улыбнувшись. Он что, смеется надо мной?

— Я уверен, что это одно и то же, Bellissima (с итал. — красавица). А теперь, пожалуйста, садись. Он открыл передо мной дверь.

— Уклонение, мило. — Я обошла его, чтобы сесть в шикарную машину, пока он говорил что-то по-итальянски, прежде чем закрыть дверь, а затем прошел к водительской двери.

Он скользнул за руль на бордовую кожу кресла.

— Пристегнись.

Я не могла не закатить глаза. Угрюмый и властный. Отлично.

Мне было неприятно признавать, что эта роскошная машина ему подходит. Это был Porsche 911 Turbo в цвете серебристый металлик. Я знала, что ему не хватает Porsche, который он продал в Шарлотте, но я не знала, что у него есть еще один в Нью-Йорке. Ну, я предполагала, что это его машина, а не взятая напрокат. — Где мы остановимся? В гостинице?

— Нет. Константин считает, что мы должны все вместе остановиться у моих родителей на Лонг-Айленде, но мне нужно сначала заехать к себе в Челси и забрать кое-какие вещи.

От такого откровения у меня глаза закрылись от шока.

— Ты сохранил свой дом? Я думала, что ты отказался от жизни здесь, когда переехал. — Я не знала, почему это так больно, но это заставило меня вспомнить раздражающее предупреждение моей матери на моем дне рождения о том, что Энцо может оставить меня в любой момент.

— У меня такое чувство, что мы вот-вот поссоримся, и я не знаю почему. — Энцо вздохнул, и я открыла глаза, чтобы увидеть его солнцезащитные очки, когда он сжимал переносицу. — Мне просто нравится иметь свое собственное жилье и машину, когда я приезжаю, вот и все, Мария.

Когда я ничего не ответила, Энцо бросил на меня тревожный взгляд и вернул очки на место.

Я знала, почему я на него злюсь. Это были те последние слова, которые он сказал мне в самолете, после чего мы оба замолчали до конца полета. Он снова пытался оттолкнуть меня. Он хотел напугать меня своими словами, когда же он поймет, что я никуда не уйду?

Я позволила нескольким минутам молчания заполнить пространство между нами, пока мы выезжали из аэропорта, и только после этого решилась начать разговор.

— Не будет ли странно жить у твоих родителей?

Я уже бывала в доме его родителей, но в том, который выходил окнами на Центральный парк. Я почти забыла, что у них есть еще один дом за городом, в бухте Ойстер-Бей на Лонг-Айленде.

— Вся эта ситуация будет неловкой. Но Иззи тоже будет там, и я уверен, что она будет рада снова увидеть тебя. — На этот раз его тон был менее раздраженным.

Я не видела Изабеллу с похорон, а ей было уже тридцать, а может, и тридцать один. Когда я приезжала к ней на день рождения шесть лет назад, она работала за границей в одной из лондонских компаний.

Сейчас она живет в Штатах и, насколько я слышала, управляет брендами с миллиардными оборотами.

— Иззи приедет со своим парнем. — Он слегка прибавил обороты двигателя.

— Он тебе не нравится?

— Я его не знаю. Никто из нас не знает. Тот факт, что она скрывала его, означает, что она думает, что мы его не одобрим. — Он взглянул на меня и сказал: — Привезти его на Лонг-Айленд до конца недели может означать только одно.

— И это?

— Она выходит за него замуж. — Он оглянулся, крутя руль одной рукой, сдавая Porsche назад, чтобы объехать препятствие на нашем пути.

Почему всегда было так сексуально, когда парень делал именно так вместо того, чтобы использовать камеры? Наверное, все, что делал Энцо возбуждало меня.

— Что тебе нужно забрать дома? — Я решила оставить тему о парне его сестры, опасаясь, что его плохое настроение вернется, а мне нужно было отдохнуть от мистера Муди.

— У меня там есть некоторые вещи Бьянки, которые я хочу взять с собой, — ответил он без особых эмоций в голосе, что означало, что он, вероятно, приложил к этому немало усилий.

И тут я поняла, что, возможно, нам вообще не стоит разговаривать. Чтобы заполнить неловкую тишину, я включила радио и стала переключать станции, пока не нашла песню, которая мне нравилась. С Сэмом Смитом не ошибешься.

Ворчание Энцо заставило меня сменить станцию. Может быть, она была слишком сексуальной?

Попав на волну кантри, которая порадовала мое сердце, я напевала песню Чейза Райса, и то ли я плохо это делала, то ли он ненавидел эту песню, потому что, когда я взглянула в его сторону, его острая челюсть была напряжена. Не говоря уже о том, что его руки вцепились мертвой хваткой: одна — в руль, другая — в рычаг переключения передач.

— Переключи, пожалуйста, — попросил он, и я поспешила сделать это, но у меня было ощущение, что следующая песня ему тоже не понравится.

— Ты, наверное, шутишь. Кто-то издевается надо мной, клянусь, — сказал Энцо, когда заиграла песня «Bad Decisions». Он протянул руку и выключил радио. — Как насчет того, чтобы послушать тишину?

Я откинулась на спинку сиденья. Чувствуя себя беспокойно, я достала из сумочки телефон и открыла фотоальбом, чтобы посмотреть фотографии Киары.

— Ты говорила с ним сегодня? — глубокий голос Энцо раздался в пространстве через несколько минут.

— Нет, мы не разговаривали со вчерашнего вечера. И сегодня я избегаю его звонков. Если он узнает, что я путешествую с тобой, он взбесится.

— Он не имеет права диктовать тебе, что делать. Никакого. — Он снова повернулся лицом к дороге, а я, честно говоря, не знала, где мы сейчас находимся, в какой части города, но он был шумным и живым. Взрывающимся энергией. И это так отличалось от того места, где я выросла.

Энцо сменил полосу движения и остановился на красный свет, прежде чем посмотреть на меня. Но потом его внимание переключилось, и все его тело, казалось, расслабилось, включая сжатую челюсть.

Я повернулась, чтобы проследить за его взглядом, не понимая, почему католическая церковь, которая по своей архитектуре выглядела так, будто принадлежала эпохе Возрождения, вызвала у него такую реакцию.

— Что случилось? — Я снова повернулась к нему лицом, но он уже смотрел на дорогу, проезжая светофор и ускоряясь чуть больше, чем нужно.

— Ничего, — прошептал он.

— Не лги. Пожалуйста. — Я протянула руку к его предплечью и слегка сжала его.

— Просто... — Он прочистил горло. — В эту церковь Бьянка ходила на мессу. И здесь меня арестовали за убийство ее убийцы.

Глава пятнадцатая

Мария

— Я был расстроен. Пьян. Вне себя от злости, — поделился Энцо, его голос был отстраненным и равнодушным, как будто это была не его история. — И я не знаю, что заставило меня пойти в церковь в тот вечер, но я выглядел как сумасшедший, и кто-то вызвал полицию. Оказалось, что полиция уже искала меня. Наверное, я пошел туда в надежде услышать ее голос. Чтобы она сказала мне, что то, что я сделал, правильно, потому что это было ради нее, — продолжал он, его тон был грубым от эмоций. — Мы бы все сели в тюрьму на долгие годы, но вместо этого нам предложили необычное соглашение. В том числе и скрыть историю о том, как он на самом деле умер. И нет, это была не автомобильная авария.

Когда он освободил руку от моего прикосновения и сменил полосу движения, у меня возникло ощущение, что он закончил рассказывать, и в кои-то веки я не стала настаивать на большем. Я еще не была готова услышать, как он на самом деле убил этого человека. А может быть, мне и не нужно было знать эти подробности.

Я убрала телефон в сумочку и не отрывала глаз от окна, пока мы не припарковались перед его домом.

Я ожидала увидеть шикарный пентхаус в небоскребе, а не основательный кирпичный дом в стиле греческого возрождения. В колледже я увлекалась искусством и архитектурой, но быстро поняла, что мне не хватает одного важного навыка — я не умела рисовать. Но во время учебы я всегда восхищалась красотой зданий. И это был, безусловно, потрясающий дом.

— Пойдем. Мы ненадолго. — Он выскочил из машины, обогнул ее и открыл мне дверь, а затем направился к стоящему позади нас Suburban. Он перекинулся парой слов с водителем, пока я ждала его у порога.

Его глаза не отрывались от моих, когда он поднимался по нескольким ступенькам ко мне, а затем прочистил горло и молча впустил нас. В холле, когда он остановил сработавшую сигнализацию с помощью кода, я спросила:

— Сколько этажей? — Да, я не умею вести светские беседы.

— Включая подвал и площадку на крыше, — начал он, бросая солнечные очки на столик в холле, — шесть. Это этаж гостиной. Бассейн находится на уровне сада, прямо под нами.

— У тебя в доме есть бассейн? — Я попыталась скрыть свой шок, но поняла, что мне это не удается, так что я медленно сделала полный оборот, рассматривая современный и роскошный интерьер. — Вот как выглядят деньги, да?

— Думаю, да. Я не проектировал его. Это место не мое. — Он спрятал руки в карманы, на его лице появилось беспокойство, и я не могла понять почему. — Я иду в свой кабинет. Ты можешь подождать здесь или осмотреться. Решай сама. — И с этими словами он направился к лестнице и исчез.

Я побродила по этажу гостиной, что звучало для меня слишком вычурно, затем спустилась вниз, чтобы осмотреть бассейн. У меня отпала челюсть при виде мокрого бара, протянувшегося по всей длине узкого бассейна, с уютно выглядящими серыми диванчиками по другую сторону.

— Водопад? — пробормотала я, глядя на каскад воды, падающий в бассейн, не понимая, зачем он вообще нужен, если он тут не живет. И вообще, почему такое нежилое помещение выглядит таким чистым?

Я провела рукой по барной стойке, проходя мимо. Никакой пыли.

Обогнула бассейн, и мое сердце замерло при виде вспышки чего-то красного под одним из диванов. Я схватила материал, и мои плечи опустились от осознания того, что это была маленькая пара красных бикини. Ну, скорее, стрингов-бикини.

Неужели он приглашал женщин к себе домой? С трусиками бикини, все еще болтавшимися у меня на пальце, я попыталась вспомнить, когда он в последний раз был в Нью-Йорке, и поняла, что хочу еще больше ранить свое сердце тем, что это было в этом году после моего разрыва с Томасом.

Значит, ты предпочел трахнуть здесь неизвестно кого, но не меня?

— Они не мои. — Глубокий голос заставил меня вздрогнуть и опустить руку. Энцо обогнул бассейн и медленно пошел в мою сторону.

— Очевидно. — Я не имела права ревновать, но сейчас меня переполняло это чувство.

Энцо остановился передо мной, оставив между нами лишь небольшое пространство.

— Ты расстроена?

Я посмотрела на бассейн, понимая, что он держит меня в ловушке, если только мне не удастся обойти его или переплыть на другой берег.

— Это еще одна причина, по которой ты сохраняешь этот дом? Чтобы ты мог приглашать сюда женщин, когда приезжаешь?

Я не буду плакать. Я не буду плакать. Эта мантра пронеслась у меня в голове, но вместе с ней возникли образы горячих женщин в бикини в его бассейне, претендующих на его внимание. Может быть, они даже плавали голышом? Я взрослая женщина. Я мать. Я не ревную.

— Мария. — Энцо потянулся к моему подбородку, заставляя меня посмотреть на него. — Ты ревнуешь? — Его слабый акцент, который я редко слышала, прорезался в этот раз.

— Нет.

— Ты ведь знаешь, что лгать мне бессмысленно? — Он изогнул бровь, продолжая смотреть мне в лицо.

— Все в порядке. Ты мужчина. У тебя есть потребности, и я их не удовлетворяла. — Я подняла руку между нами, пытаясь упереться в его предплечье, чтобы он отпустил меня. Мне не нужно было, чтобы он видел, как дрожит мой подбородок и как глупая ревность просачивается из моих глаз, опровергая мои слова.

Разочарованная, скорее собой и своей реакцией на это дурацкое бикини, я сделала все возможное, чтобы отвернуться и уйти от него. Его рука оставила мой подбородок, но только для того, чтобы схватить обеими ладонями мои щеки.

— У меня есть потребности, cara mia (с итал. — дорогая), — прохрипел он. — И я уже говорил тебе, что из-за тебя я дрочу так, будто это моя вторая работа. — А потом он шагнул вперед, и мы оба полетели назад. Прямо в бассейн.

Я вынырнула из воды и откинула с лица волосы, задыхаясь от шока, вызванного произошедшим. Тут было мелко, так что я могла стоять. Когда мой взгляд упал на Энцо, он откидывал волосы назад, раздувая ноздри. Его рубашка прилипла к телу, облегая каждую мускулистую и твердую линию.

Он похлопал по воде рядом с собой.

— Алессандро использует это место, когда не хочет, чтобы женщина знала, где он живет. Черт возьми, он, наверное, проводит здесь больше времени, чем у себя дома, поэтому, наверное, и работает водопад. Возможно, он недавно был здесь.

Алессандро? Я не хотела, чтобы мои плечи опустились от столь явного облегчения, но они опустились.

— Значит, ты не...

Он покачал головой и пристально посмотрел мне в глаза.

— Нет, — твердо сказал он, — я этого не делал. — И тут его губы скользнули к моим, без каких-либо усилий мои ноги обхватили его бедра, так что лодыжки сомкнулись за его спиной. Он углубил поцелуй, его язык нашел мой.

Я прильнула к нему, но моя промокшая водолазка казалась барьером между нами, от которого хотелось освободиться, чтобы почувствовать, как его губы скользят по моей шее, как это было раньше в его спальне.

— Мне нужно это снять. Сейчас же, — умоляла я.

Он отпустил меня только для того, чтобы снять верхнюю часть, а затем бросил ее в воду.

Мои груди вздымались и опускались, пока он изучал меня, и я потянулась за спину и расстегнула лифчик. Я медленно спустила бретельки и бросила его подальше. Вода была теплой, но мурашки покрыли мою кожу, а соски напряглись.

Он сжал челюсть, встретившись с моими глазами.

— Ты действительно отвлекаешь, — пробормотал он. — Я не думал, что что-то или кто-то может заставить меня... — Он схватил меня за запястье, притянул к себе и одним быстрым движением усадил на бортик бассейна. — Ты заставляешь меня забыть.

— Забыть, зачем мы здесь? — Я задохнулась, меня охватило чувство вины.

— Забыть о боли, — грубо сказал он, и прежде чем я успела ответить, он обхватил меня обеими руками и, наклонившись, провел языком по моему пупку. Он скользнул губами чуть выше, затем наклонил подбородок, чтобы встретить мой взгляд. — Я хочу тебя, Мария. Очень сильно, — признался он, — но мне нужно сосредоточиться. На карту поставлено слишком многое.

Я кивнула в знак понимания, но тогда почему он не двигался? Почему он все еще смотрел на меня с жаром в глазах, как будто я была его всем?

— Мне нужно помнить свою боль. Жить с ней. Существовать в ней, — продолжал он. — Иначе я не смогу сделать то, что нужно.

О-о-о. Теперь я поняла, что за темный, противоречивый взгляд был у него в глазах.

— Значит, ты можешь убить? — прошептала я, и он слабо кивнул. — Но я здесь и не потеряю тебя, — напомнила я ему, сохраняя мягкость голоса, но желание между нами все еще было таким сильным. Это было похоже на вибрацию между нашими телами. Пульсирующую. Неумолимую. Решительную.

Когда он неожиданно провел руками по моему телу и расстегнул джинсы, у меня запульсировало между ног.

— Но, если мне нужно чувствовать боль, чтобы двигаться вперед, это не значит, что я хочу, чтобы тебе было больно.

Что ты хочешь сказать?

Он провел ладонью по моей киске, высвобождая из моих губ сдерживаемый стон.

— Тебе нужна разрядка, и я хочу дать ее тебе, прежде чем мы уедем.

— Нет. — Я покачала головой. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Не в этом смысле.

Я хотела не дать ему уйти в темноту, но я также не хотела мешать ему найти убийцу Бьянки. Он никогда не простит себе, если убийца уйдет, и, если я буду виновата, я тоже никогда не прощу себя.

Так что нет, ему не нужно было снимать мое напряжение прямо сейчас. Потому что он был прав. На карту было поставлено очень многое.

— Я всегда буду беспокоиться о тебе. — Он без труда выбрался из бассейна рядом со мной, затем наклонился и взял меня за руки, поднимая на ноги. — И я не хочу, чтобы ты страдала по любой причине.

— Нет, правда. — Мое лицо пылало. Наверное, каждый дюйм меня, когда он крепко притянул меня к себе, и я почувствовала, как его член дернулся через ткань его мокрых брюк.

Он проигнорировал мои слова и взял меня за ладони, положив их себе на плечи, как будто мы собирались танцевать медленный танец, но затем он подхватил меня на руки и крепко прижал к себе, как будто я принадлежу ему.

Не выпуская меня из рук, он снял свои мокрые туфли и понес меня вокруг бассейна к лестнице.

— Куда мы идем?

— В мою комнату. — Он остановился на первой ступеньке и заглянул мне в глаза. — Алессандро не стал бы ею пользоваться, не волнуйся.

— Я не думала о нем. Поверь мне, — сказала я, когда он проглотил мое последнее слово нежным поцелуем, а затем закончил подъем. После этого он прошел еще два этажа, не отпуская меня. И я была уверена, что он мог бы нести меня хоть сто лестничных пролетов, не сбивая дыхания.

Он толкнул плечом дверь в свою комнату, и я оглядела помещение. Холодные, чистые линии. Никаких всплесков цвета. Ну, за исключением серого.

Жалюзи были закрыты лишь частично, благодаря чему комната была слабо освещена. Дойдя до кровати, на которой легко могли бы разместиться пятеро, он усадил меня и встал передо мной на колени.

Мои руки легли ему на плечи, когда он снял мои ботильоны. Потом носки. Затем он поднял на меня глаза, мокрые ресницы сделали его взгляд еще более сексуальным.

— Пришло время кончить от моего рта.

Неужели это происходит? Здесь? Сейчас? И почему я так чертовски нервничаю?

Его взгляд блуждал по моей груди и губам, цвет которых теперь снова был похож на мои соски, так как он, несомненно, стер помаду.

— Ты уже знаешь достаточно, так что если ты не хочешь, чтобы я...

Я потянулась к его голове и провела пальцами по его волосам, мягко притянув его ближе, давая понять, что не собираюсь уходить.

— Сейчас мне это нужно больше, чем что-либо другое. — Его адамово яблоко покачивалось, словно он пытался понять, что это значит. Я нужна ему больше, чем справедливость?

— Хорошо. — Я прикусила губу, потому что все еще нервничала. Прошло столько времени с тех пор, как кто-то вот так раздвигал мне ноги. Томас редко опускался вниз. И, кроме того, Энцо был... Энцо. Мужчина, которого я представляла себе весь год, и теперь он был здесь, собираясь воплотить мои фантазии. И, ради всего святого, могу ли я перестать мечтать и вернуться в настоящий момент? Ради всего святого.

— Мария? — На его губах мелькнула удивленная ухмылка. — Ты снова со мной?

Я отпустила его волосы и, опираясь на предплечья, нашла его глаза.

— Я с тобой.

— Хорошо. — Он улыбнулся. — Мне нравится, что ты здесь, со мной. — В его словах было что-то настолько искреннее и приятное, что у меня сжалось сердце. Его взгляд прошелся по всему моему телу, чтобы сделать то, что по определению было невозможно: снять мокрые облегающие джинсы.

Видимо, для него это было не так сложно. Потому что через несколько секунд он поставил меня на ноги и сделал это. Этот мужчина был хорош. Черт возьми. И вот теперь я стояла перед ним в одних черных атласных трусиках.

— Ты прекрасна, — сказал он, прежде чем опустить свои губы на мои, целуя меня так, словно он тонул, и я была его спасательным кругом, и только я могла предложить ему кислород и второй шанс.

Его рот прочертил горячую линию от моих губ до шеи, а ладони легли на мою попку и сжали ее.

Когда он нежно посасывал и покусывал мою шею, я закрыла глаза от ощущений, обжигающих меня. Каждая частичка моего тела нагревалась от желания.

— Я схожу с ума, — сказал он мне в шею. — Хочу оставить на тебе свой след. По всему твоему совершенному телу.

Но мне это нравилось. Я впилась кончиками пальцев в его спину, притягивая себя к нему еще ближе. Моя грудь ударилась о его мокрую рубашку.

— Пожалуйста, сними ее. Будь со мной обнаженным.

Он отстранился от меня, и на его красивых чертах появилось выражение нерешительности, но затем он вытянул рубашку из брюк и принялся расстегивать пуговицы. Мои колени подкосились, когда он снял свои брюки.

Стоящий передо мной в одних черных трусах-боксерах красивый, покрытый татуировками мужчина требовал, чтобы его изучали. Боже, как я хотела его.

Сглотнув, я провела ладонью по его груди и животу, и он не стал меня останавливать, когда я просунула руку за резинку трусов, чтобы взять в руки его член.

Он тяжело дышал.

Выдержка была в нескольких секундах от того, чтобы взорваться.

Его челюсть была напряжена, он смотрел на меня, пока я проводила пальцем по головке его ствола, а затем ладонью вверх и вниз по его длине.

— Больше не надо, — прорычал он, давая мне всего несколько секунд на то, чтобы прикоснуться к нему. — Я потеряю контроль над собой, Tesoro. А этого я сейчас не могу себе позволить.

Я сдалась, хотя и не хотела этого, и отступила назад, натолкнувшись на кровать. Я бы упала, но он схватил меня за запястье и притянул к себе.

Его губы накрыли мои. Руки легли на мои ягодицы. Потом запутались в моих волосах. Он прикасался. Пробовал на вкус как можно больше меня.

Спустя мгновение он стянул мои трусики до щиколоток и прошелся по мне взглядом, остановившись на моем набухшем клиторе.

— Ох*енно красиво, — прошептал он, прежде чем протянуть руку между моих ног.

Другой рукой он сжал мои волосы, откинув мою голову назад. Он снова накрыл мой рот своим, захватив язык. И все связные мысли тоже.

И не успела я опомниться, как он снова повалил меня на кровать, но не присоединился ко мне. Энцо остался на краю, стянул трусы-боксеры, затем несколько раз провел кулаком по своему члену, просто глядя на меня.

— На четвереньки. — От этого грубого требования у меня по позвоночнику побежали мурашки.

Застенчивость взяла верх, и я прижала колени к груди, пряча свое тело.

— Зачем?

Он наклонил голову и облизал губы.

— Потому что я буду есть твою киску в такой позе. Не только потому, что я хочу, чтобы эта великолепная попка была у меня перед лицом, но и потому, что я просто пропущу то твое местечко, к которому ты так любишь прикасаться, и это вызовет у тебя легкое сумасшествие.

Мои колени слегка раздвинулись от предвкушения того, что будет дальше, но я не сдалась.

— И хочу ли я сойти с ума? — То есть хочу ли я? Для меня все это было в новинку. До этого мужчины моя жизнь была ванильной с добавлением ванили.

— Ты хочешь, поверь мне. — Он указал свободной рукой на мои ноги, продолжая поглаживать свой член, в то время как его брюшная стенка дрожала и напрягалась. — А теперь покажи мне свою жадную киску. Я знаю, ты хочешь, чтобы я ее увидел. Покажи мне, какая ты мокрая.

Боже, он был прав. Я медленно раздвинула ноги и прикоснулась к себе.

— А что будет дальше, после того, как ты... поцелуешь... э-э-э... — Я, конечно, читала книги. Но грязные разговоры в реальной жизни? Смогла бы я это сделать?

На его губах появилась дьявольская ухмылка.

— После того как я съем твою киску, пропуская это сладкое местечко, я переверну тебя и дам тебе то, что тебе нужно.

Он отпустил свой член и забрался на кровать. Потянулся к моей ноге и поцеловал верхнюю часть ступни, затем колено. Он провел губами по всей длине, целуя внутреннюю поверхность бедер, не касаясь моего клитора, что было немного мучительно.

— На четвереньки, — потребовал он грубым голосом и сдвинулся, чтобы я могла выполнить его приказ.

Когда я приняла нужную позу, его рука скользнула по моему позвоночнику, и я выгнулась, как кошка, выпятив задницу. Он прильнул губами к моей влажной киске, я выкрикнула его имя и сжала в кулак постельное белье. Он гладил, сосал и лихорадочно вылизывал. Но, как и было обещано, он пропускал самую чувствительную область, и это медленно сводило меня с ума.

Я дергалась и двигалась. Пыталась подстроиться. Даже делала какие-то чертовы движения из пилатеса, пытаясь поднять задницу повыше, отчаянно желая, чтобы его рот попал в эту точку, но он не дал мне этого сделать. Вместо этого он продолжал подводить меня к краю, и от предвкушения того, что должно произойти, у меня кружилась голова.

— Энцо, — взмолилась я между спазмами, когда он на одну мучительную секунду провел языком по клитору.

Кончики его пальцев впились в мои бедра, удерживая меня на месте. Я плакала и молила об облегчении, никогда ранее не испытывая ничего подобного.

Сойду с ума? Да, он был прав.

Я не знала, как долго это продолжалось, но потом он так сильно шлепнул меня по заднице, что мне стало больно. Я не успела среагировать на восхитительные ощущения, пронесшиеся по телу от этого прикосновения, потому что он перевернул меня и прижал мое тело к себе.

Мои ноги оказались у него на плечах, он опустил свой рот на мою киску, и я, наверное, на секунду замерла, когда он коснулся клитора и провел по нему языком.

Он был прав. Я никогда не испытывала таких ощущений. Я даже не знала, что могу испытывать такое.

Я перестала дышать, когда каждая часть моего тела напряглась, мышцы в ногах свело, и тогда я взорвалась. И закричала. Заплакала и вжалась в матрас от облегчения.

Это был не оргазм. Это был внетелесный опыт. Я увидела другую сторону. И это было прекрасно. Потому что он был со мной. Он не лишил меня девственности, но он забрал мою душу. Я была уверена в этом.

— Энцо. — Все мое тело рухнуло вниз, я тяжело дышала.

Он провел губами по моему животу, прежде чем забраться на меня сверху, и сцепил наши руки за моей головой.

— У тебя потрясающий вкус, Tesoro.

Tesoro. Мне чертовски нравилось его прозвище.

— Я этого не знаю, — поддразнила я, пытаясь улыбнуться, но каждая часть меня была обессилена, даже мои губы. И все же я отдала бы все, чтобы он был внутри меня.

— Возьми меня, — прошептала я, мои глаза слегка заслезились. — Пожалуйста.

Грубый звук вырвался из его рта, когда он повернул бедра, позволяя своему толстому члену скользить по моей мокрой киске, и он крепче сжал мои руки.

Он закрыл глаза, и я увидела битву. Нерешительность в чертах его лица и плотно сжатые губы.

— Я твоя. Я всегда буду твоей, — напомнила я ему. — Возьми меня, пожалуйста.

— Ты принимаешь таблетки? — прохрипел он, и, боже, помоги мне, неужели он наконец-то сдался?

— Нет, не принимаю, — призналась я. — Зачем мучить себя, если я не занимаюсь сексом, понимаешь? — Но тут мой желудок упал, когда я уловила тень в дверном проеме. — Энцо, — вскрикнула я в шоке.

Он в мгновение ока слетел с меня и застыл, осознавая, что в дверях находится один из наших охранников.

Энцо схватил плед, лежащий на кровати, и накрыл меня им, а затем повернулся лицом к мужчине, хотя все еще был голый и твердый как камень.

— Мне очень жаль. — Охранник поднял руку вверх, но не потрудился закрыть глаза или прикрыть лицо от вида сексуального итальянца, стоящего перед ним. — Вас долго не было. Ваш телефон не отвечал. Дверь была не заперта. Я слышал, как она кричала.

Руки Энцо дернулись.

— И ты стоял в дверях моей спальни достаточно долго, чтобы стать чертовски твердым?

— Это была секунда, — пробормотал мужчина. — Мне очень жаль, сэр.

— И все же ты до сих пор здесь, — прорычал Энцо, его лопатки сблизились.

— Это была ошибка, — проговорила я, пытаясь быть голосом разума Энцо, боясь, что он выжжет сетчатку глаз этому человеку за то, что он увидел меня голой сразу после оргазма.

В этот момент я уже не сомневалась, что Энцо готов пойти на все, чтобы обеспечить мою безопасность или защитить мое достоинство.

Охранник нервно провел обеими руками по своим светло-русым волосам, его глаза теперь виновато смотрели в пол.

— Ты уволен, — отрезал Энцо, подходя к своему комоду, и, достав пару серых треников, надел их. — Я провожу тебя, чтобы ты не заблудился.

— Энцо, не надо...

Что не надо? Убивать его? Толкать с лестницы?

Энцо бросил на меня серьезный взгляд через плечо.

— Я заберу наши чемоданы из его внедорожника. Оставайся здесь. — И он ушел с парнем, а я ждала, пока не затихнут их шаги, чтобы встать.

Я не хотела встречать его родителей запахом секса и знала, что после этого несвоевременного вмешательства Энцо не продолжит начатое.

Поэтому я пошла в ванную комнату. Роскошь в самом лучшем виде, это уж точно. Но у этого мужчины в доме был бассейн и водопад, чего же я ожидала?

Я включила душ. Вода нагрелась всего за несколько секунд, в отличие от моего дома, где это длилось целую вечность.

Однако этот дом не был тем, что действительно нравилось Энцо. Ему было наплевать на все это, верно? Он был доволен своей жизнью в Шарлотте, не так ли?

Или это безумие — думать, что готовить на кухне ресторана за скромную зарплату, — достаточно для человека, выросшего в шикарном городе, где есть все самое лучшее?

Он выбрал Шарлотту. Он решил покинуть это место, напоминала я себе, пока теплая вода струилась по моему телу. Но мурашки пробегали по коже, когда в голову лезли назойливые мысли. Но он сохранил этот дом. Может быть, он всегда планировал вернуться, возможно, навсегда?

Глава шестнадцатая

Мария

Обмотав тело полотенцем и распустив по плечам мокрые спутанные волосы, я вошла в спальню и с удивлением увидела Энцо, сидящего на своей кровати.

— Я ожидала, что ты присоединишься ко мне после того, как выпроводишь того мужчину.

Пока я принимала душ, Энцо переоделся. Новые черные брюки, идеально сидящие на его мускулистых ногах. И еще одна чистая черная рубашка. Две верхние пуговицы расстегнуты и открывают часть татуировки ангела-хранителя на его груди. Рукава застегнуты на запястьях, скрывая татуировки на руках. Волосы уже высохли, но все еще были немного в беспорядке, как будто он зачесывал их назад пальцами, и от этого они выглядели еще сексуальнее.

— Если бы я присоединился к тебе, мы бы никогда не уехали.

— Охранник еще жив?

Он замер, переведя взгляд на мою грудь, где я сжимала полотенце.

— Его конечности целы.

Надеюсь, он не причинил ему вреда. Он не виноват в том, что зашел к нам. Не совсем.

— Думаю, нам пора собираться? — Он поднял мой чемодан на кровать и ждал меня.

— Да, но мне нужно купить другой телефон. Мой был в кармане, когда мы упали в бассейн. Здесь нет секретной комнаты, как в Шарлотте, с телефонами наготове?

На его губах заиграла мрачная ухмылка.

— Есть такая комната. Только одноразовые телефоны. Ничего такого, чем бы я хотел пользоваться на постоянной основе.

— Одноразовые телефоны. Угу. Логично. — Я чувствовала себя совершенно потерянной в его мире. В каком бы мире он ни жил и куда бы ни вернулся.

— Я позвонил в магазин по дороге к дому родителей и сказал, чтобы они приготовили для меня один. Заберу его по дороге.

— Подожди, а как ты им позвонил, ведь твой телефон намок?

— Твой телефон был в машине. — Он сделал три шага в мою сторону, преодолевая расстояние между нами. — Да, я взломал пароль, чтобы воспользоваться им. Ты злишься?

— Скорее любопытно, как ты это сделал, но мне не нужен урок хакерства, только смена одежды. — Я сдула с лица выбившуюся прядь волос. — И расческа.

Он осторожно взял меня за плечо, затем провел теплой ладонью по бицепсу.

— Наталья прислала СМС. Может быть, ты захочешь ответить ей. Она волнуется. — Я опустила глаза и увидела в его руке свой iPhone. — И есть несколько пропущенных звонков и сообщений от Томаса.

— Хм, хорошо. — Мой пульс сильно бился у горла, и он поднес руку к нему, проводя подушечкой большого пальца по пульсации.

— Нам нужно поговорить о том, что произошло?

— Я не знаю. Нужно? — Я забрала у него телефон и заглянула в его карие глаза.

Он лишь поднял брови, словно ожидая моих дальнейших действий.

— Ты шлепнул меня по заднице. — Воспоминание о его ладони заставило меня крепко сжать ноги, желая получить от него еще больше.

— И я планирую сделать это снова, — небрежно заметил он.

Черт. Мысль о том, что Энцо снова отшлепает меня... подействовала на меня. Я смутилась под его взглядом, но потом сглотнула, потому что, черт возьми, да.

— Хорошо, — прошептала я, наблюдая, как слегка раздуваются его ноздри.

— Я собираюсь выйти, чтобы ты могла собраться.

— Потому что иначе мы не уедем? — спросила я, удивляясь хриплому тону собственного голоса. Вот что, однако, делает с тобой первоклассный, лучший в твоей жизни оргазм. Заставляет почувствовать себя богиней секса, которая может прочитать телефонный справочник и сделать это красиво. Ну, это была моя рабочая теория. Чтобы убедиться в этом, мне нужно получить еще несколько оргазмов от этого мужчины.

Взгляд Энцо переместился на мое декольте.

— Потому что я сделаю тебе ребенка, если мы останемся, я могу тебе это пообещать.

Ооо. Хорошо тогда. Я думаю...

Он поднял подбородок, устремив взгляд в потолок.

— Господи, помоги мне, женщина, я не знаю, как мне пережить эту неделю у родителей, не прикоснувшись к тебе.

— А кто сказал, что ты не сможешь?

Его внимание вернулось к моему лицу, и он зажал краешек губы между зубами. Он не ответил и только смотрел на меня с оттенком неуверенности в глазах.

— Так что, мне не надевать красное платье на ужин? — поддразнила я.

— Огонь, — прохрипел он.

Огонь, да? Он приглашал меня поиграть с огнем или предостерегал от этого? Я не всегда понимала, когда дело касалось его.

Он протянул руку и одним быстрым движением сорвал пушистое белое полотенце с моего тела, а затем бросил его на пол.

По коже пробежали мурашки, и я стояла голая, с телефоном в руке.

— Холодно? — Его рука провела по твердой линии челюсти.

— Да.

— Мокрая? — Его взгляд скользнул между моих ног, где я все еще была розовой и набухшей.

— Очень, — пробормотала я, а затем почувствовала запах его одеколона. Он всегда пах так чертовски хорошо. Хотя я понятия не имела, как определять запахи. Сандаловое дерево? Кедр? Ягоды можжевельника? В смысле, чем, черт возьми, пахнет можжевельник? Максимум, что я могла сделать, это определить лаванду и ваниль.

Мои плечи опустились. Ваниль была моей жизнью до появления Энцо. И я не хотела этого. Мне хотелось чего-то темного и пряного. Смелого и соблазнительного.

Энцо.

Я просто хотела Энцо.

— Ты опять не со мной. — Энцо обхватил мой подбородок, напоминая, что я все еще голая и замерзшая. И немного потерявшая дар речи, хотя мой мозг работал без остановки все время.

— Я говорила, что ты хорошо пахнешь, да?

Он улыбнулся.

— Может быть, ты об этом подумала.

— Ох. — Мое смущение вырвалось наружу в виде ухмылки, и я, вероятно, выглядела нелепо. — А что это за одеколон, которым ты пользуешься?

Он закрыл один глаз, как будто не был уверен.

— Я забыл название. Но он пахнет черными орхидеями и нотками трюфеля, и возможно...

— Конечно, шеф-повар описал бы свой одеколон, как еду, заставив меня одновременно и проголодаться, и... Возбудиться.

Я вздрогнула от внезапного раската грома. Неужели, пока мы были здесь, набежали тучи? И почему надвигающаяся гроза и зловещее серое небо так подходят для сегодняшнего дня?

Он отпустил меня.

— Я должен дать тебе собраться.

— Мм. Да, пожалуйста, оставь меня одну, когда я голая и мокрая. — Издевка сорвалась с моих губ в тот самый момент, когда небо застонало, угрожая дать волю аду.

И по тому, как Энцо смотрел на меня сейчас, было похоже, что он тоже хочет дать себе волю. Но его челюсть была плотно сжата, и это означало, что он не позволит себе. Один из нас должен вести себя прилично, подумала я.

— Мария.

Я подняла руку между нами и сказала:

— Я знаю, знаю. Огонь. И тебе нужен телефон, потому что у тебя, наверное, куча важных звонков, которые ты не можешь пропустить, а я — отвлекающая заноза в заднице.

Он схватил меня за бедра, его руки пробрались к моей спине, и он сжал мою задницу до той точки боли и наслаждения, которую он, похоже, так хорошо знал.

— Ты отвлекаешь. И заноза в моей заднице. Но я...

Ты что?

Его глаза закрылись, и там шла битва. Война. Неужели он никогда не уставал бороться с собой? Я устала за него, а я лишь наблюдала со стороны, улавливая проблески то тут, то там.

Он освободил меня от своих сильных рук и повернулся. Но перед дверью он остановился, и его руки потянулись к раме. Они превратились в кулаки, когда он склонил голову.

— Надень красное платье. Без трусиков, — приказал он и ушел.

Раздосадованная тем, что он уходит, но в то же время возбужденная его приказом, я поспешно собрала все необходимое и пошла в ванную.

Возможно, он был прав, что ушел. Мы прилетели в Нью-Йорк, чтобы найти убийцу его сестры, а не для того, чтобы воплотить в жизнь список моих сексуальных фантазий. Энцо у меня между ног, конечно, был в списке, но я никогда не представляла себе, что это произойдет таким горячим, как грех, способом.

Не церемонясь, я бросила свои вещи на тумбу и расчесала свои дикие волосы. Я была в полном беспорядке. И внутри, и снаружи, как мне казалось.

Уложив мокрые волосы, я заплела их в косу, чтобы не сушить, и надела бюстгальтер и скромное, но немного сексуальное красное платье.

Я наконец-то разблокировала телефон и увидела, что все сообщения Натальи остались непрочитанными, что означало, что Энцо видел только уведомления и не вторгался в мою личную жизнь.

Наталья: Я звонила пять раз. Ты не отвечаешь. Я волнуюсь.

Наталья: Ладно, Энцо тоже не отвечает. Мне нужно позвонить Константину?

Отлично, если она позвонила Константину, и он не смог дозвониться до брата, почему у меня такое чувство, что он пришлет кавалерию?

Я: Извини. Я отвлеклась.

Наталья: О, слава Богу. Я была в двух секундах от того, чтобы обзвонить всех знакомых Коста.

Я: Нам нужно было заехать к Энцо, и я оставила свой телефон в машине, а его намок.

Наталья: Как это случилось?

Я: В его бассейне.

Конечно, моя сестра бывала у него раньше, когда жила в Нью-Йорке, но она никогда не рассказывала мне, насколько потрясающим был его дом.

Наталья: ????

Я: Мы упали туда.

Наталья: ???

Я: Это долгая история.

Наталья: Изложи основное.

Я: Ну, Энцо поцеловал меня шесть лет назад в том баре. А потом он дважды за последнюю неделю заставил меня кончить своей рукой. Вчера вечером я увидела его голым. А сегодня утром мы впервые за шесть лет поцеловались. Днем мы каким-то образом упали в его бассейн. Ну и, знаешь, после этого произошло много всего. В общем, долгая история.

Наталья: Я знала, что что-то случилось. Не могу поверить, что ты ничего не рассказала. Ты можешь мне позвонить?!

Я: Мне нужно идти. Ты можешь просто поверить, что со мной все в порядке? Мы не «прошли весь путь»... Ну, были близки к этому. И у меня голова немного не в порядке. Я была до этого только с Томасом. Но Энцо — это, ну, совершенно другой уровень всего. Я не знаю, как это объяснить.

Наталья: Но ты в порядке?

Я: Я думаю, что да.

Наталья: Врешь.

Я: Я... Я не знаю, как я. Смущена. Беспокоюсь. Напугана. Не знаю, что делать.

Наталья: Я надеру ему задницу.

Я: Он не виноват. Я его провоцировала. Он пытался вести себя хорошо. Но я упрямая.

Наталья: То есть ты хочешь сказать, что его контроль наконец-то сорвался? Думаю, я могу это понять. В свое время я тоже сводила Райана с ума. Ты уверена, что не можешь поговорить? Я хочу быть рядом с тобой.

Я: Я позвоню вечером, хорошо? Мы едем к его родителям и останемся там на всю неделю. Должно быть... интересно.

Наталья: Думаю, мне от этого легче. Только не забудь позвонить. Я тебя люблю.

Я: Я тоже тебя люблю.

Я отложила телефон, решив стереть нервный румянец со щек, прежде чем встретиться с Энцо, но тут мой телефон загорелся еще одним сообщением. Томас.

Бывший мудак: Я слышал, что случилось сегодня утром. Ты пострадала? Поговори со мной. Ты в порядке?

Как, черт возьми, он узнал, что произошло?

Я: О чем ты говоришь?

Бывший мудак: Я знал, что он опасен для тебя. Ты не должна была быть у него дома.

Я: Как ты узнал? Тебя нет в городе. Ты что, шпионишь за мной?

И почему у меня было странное ощущение, что он следит? Потому что так и есть. Черт.

Бывший мудак: Какого черта я должен шпионить за тобой?

Я очень сомневалась, что Наталья или Райан рассказали бы кому-нибудь о том, что произошло тем утром. Нет, это не имело смысла.

Бывший мудак: И, если бы ты хоть раз ответила на звонок, ты бы знала, что я только что вернулся в Шарлотту. Срочная работа. Мне нужно улететь сегодня вечером. Вернусь в воскресенье или понедельник. Где ты, черт возьми, находишься?

Я: Подожди, что? Ты дома?

Мой телефон зажужжал, когда он попытался позвонить, но я отправила звонок на голосовую почту, зная, что он услышит ложь в моем голосе, если я отвечу.

Я: Мне пришлось уехать из города. Я в Нью-Йорке. Мы думаем открыть здесь вторую точку. Я не сказала тебе, потому что не хотела, чтобы ты злился. Я позвоню родителям и попрошу их встретить тебя, чтобы забрать Киару, и они смогут присмотреть за ней до моего возвращения.

Я бы предпочла, чтобы Киара была с моими родителями, а не с Томасом во время всего этого сумасшествия. Но теперь, когда она вернулась домой, находиться вдали от нее стало еще тяжелее.

Бывший мудак: Ты в Нью-Йорке?! Ты что, издеваешься надо мной? Ты не можешь просто уехать, не предупредив меня, черт возьми.

Я: Мне нужно позвонить родителям. Ты можешь наорать на меня лично, когда я вернусь домой.

Бывший мудак: Да, и когда это будет? Даже не говори мне, что ты с шеф-поваром.

Ладно. Не скажу. Я позвонила маме, проигнорировав последовавший за этим поток сообщений от него.

Мне удалось дозвониться меньше чем за минуту, уклониться от всех ее вопросов, пообещав, что расскажу ей все вечером. Сначала мне нужно было придумать легенду, которая имела бы смысл.

Когда я, наконец, вернулась в спальню, меня ждал Энцо, а мои щеки пылали от общения с Томасом.

— Томас вернулся в Шарлотту. У него были дела по работе, поэтому мои родители собираются забрать Киару. Она останется с ними до моего возвращения.

— Тогда я отвезу тебя домой. Тебе нужно быть с ней, — сказал он без обиняков.

Я сложила руки на груди.

— Я здесь до воскресенья. Таков уговор. Не спорь со мной. Она в надежных руках. — Я упрямо подняла подбородок, а затем перевела взгляд на свой чемодан. — И как же мы сможем уместить все в Porsche?

Он погладил свою челюсть, явно обдумывая аргументы. Покачал головой, хмыкнул, и мои плечи опустились от облегчения, когда он не стал настаивать на том, чтобы отправить меня обратно.

— Хорошо. Я попрошу Алессандро, чтобы он приехал за чемоданами сегодня или завтра.

— Значит, мы приехали сюда просто так?

Он удивил меня, улыбнувшись, и провел костяшками пальцев по моей щеке.

— Не знаю, мне кажется, что все получилось, а тебе?

Мое тело завибрировало в ответ, но после того, как он отошел и взял мой чемодан, мои руки упали вдоль тела при воспоминании о первой части моего разговора с Томасом в ванной.

Энцо вскинул брови. Неужели он прочитал мои мысли?

— В чем дело?

— Я просто...

Его взгляд опустился к вырезу моего красного платья, в котором виднелся намек на декольте, и я должна была признать, что в этом платье моя грудь выглядела чертовски хорошо. То, как его язык провел по линии губ, словно желая попробовать меня на вкус, заставило меня задуматься, осознает ли он вообще, что делает.

— Мария. — Он покачал головой, словно пытаясь сосредоточиться. — Что случилось? — Его внимание привлек телефон, который я держала в другой руке. — Томас сказал или сделал что-то, что тебя расстроило?

— Он сказал, что слышал о нападении, но я не понимаю, как он мог об этом узнать.

Его взгляд прищурился, как будто только что сложил в уме какую-то головоломку.

— В чем дело?

— Это был он, — прошипел Энцо. — Это он послал тех людей, которые пытались избить меня сегодня утром. Нападение не имеет никакого отношения к Бьянке. — И только потом добавил: — Только ему не повезло, что он прислал в мой дом сицилийскую мафию.

Глава семнадцатая

Энцо

— Прежде чем делать поспешные выводы и звонить Райану, потому что ты знаешь, что он сойдет с ума, почему бы нам не подождать, пока ты не поговоришь с кузеном своей мамы.

Сидя за рулем, я посмотрел на женщину, которая пыталась быть голосом разума среди моих хаотичных мыслей, которые всегда заканчивались жестоким уничтожением человека, ответственного за создание опасности для Марии и Натальи этим утром.

— Да? Тогда напиши своей сестре и спроси, не рассказывала ли она или Райан кому-нибудь о том, что произошло. Это единственный способ оправдать Томаса, особенно если учесть, что сегодня утром его не было в городе. Если они ответят «нет», то дело закрыто.

— Может быть, он заходил в мой дом, когда вернулся домой, и кто-то рассказал ему о случившемся?

— Мы не сообщали об этом в полицию. На нашем этаже больше никто не живет. Никто больше не мог знать, — быстро напомнил я ей.

— Хорошо, я напишу Наталье, — с вызовом ответила она и быстро набрала текст. Ее плечи опустились, когда пришел ответ.

Мне не нужно было видеть сообщение, чтобы понять, что там.

— Я должен был догадаться об этом раньше. — Я ударил ладонью по рулю, прежде чем резко повернуть. Ливень хлестал по улицам, и пока я ехал до Лонг-Айленда, он не собирался стихать.

Я уже забрал в магазине свой новый телефон, и мы были всего в нескольких минутах езды от дома моих родителей в бухте Ойстер-Бей.

— Томас разозлился вчера, когда застал нас вместе, — продолжил я, — и он знал, что я буду дома в этот час. Поскольку Киара благополучно уехала с ним, он выбрал сегодняшний день для расплаты. Он хотел сломать мне руки, чтобы я не мог готовить. Не мог прикоснуться к тебе.

— Мы все еще не знаем наверняка. — Ее успокаивающий тон не смог снять напряжение, сковавшее мое тело. — Откуда Томас может знать кого-то из мафии? Он управляет деньгами людей.

— У него есть сомнительные клиенты, у которых есть связи. Он мог обратиться за советом к какому-нибудь ублюдку, с которым играет в гольф.

— Откуда ты знаешь о его клиентах? Кто сказал, что они сомнительные? — Она опустила телефон, чтобы сложить руки на груди. Она защищала этого мудака? Или просто пыталась удержать меня от потери последних остатков здравомыслия?

Я был так зол сейчас, что мне хотелось лишь остановиться, задрать ее платье, чтобы убедиться, что на ней нет трусиков, как я приказал, и трахнуть ее прямо здесь. Но вытрахав злость из нас обоих, я бы ничего не добился. Я бы все равно бесился, потому что ненавидел ее бывшего, и от того, что она могла пострадать из-за него, ярость бурлила в моих венах. А кроме того, Мария заслуживала большего, чем первый совместный секс в машине, из-за того, что я был не в себе.

Я остановился на красный свет и повернулся на своем сиденье, чтобы лучше видеть мою шаровую молнию. Ее щеки раскраснелись, а губы дразнили меня, умоляя поцеловать.

— Ты ведь понимаешь, что не было ни единого шанса, чтобы я не провел тщательную проверку биографии Томаса, пока вы были женаты? — Я наконец заговорил, желая, чтобы мой член был в ней, и предполагая, что имя Томаса на моем языке поможет ослабить давление в нем. — Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе остаться с мужчиной, которого я не считаю безопасным?

Ее губы разошлись, но она не одарила меня ни своими мягкими словами, ни своим нахальством.

— Так что да, судя по тому, что он знал о том, что произошло сегодня утром, это должен быть Томас, который послал в мою квартиру не тех людей, а не кто-то, связанный с убийством Бьянки. — Я был так зол из-за смерти Бьянки и того факта, что Мария оказалась в опасности, что едва мог мыслить ясно. А эта женщина отвлекала меня, и это было совершенно очевидно.

— Я просто не могу представить, что Томас мог так поступить. Это так не свойственно ему.

— Мужчины совершают безумные поступки ради любимых женщин. А он все испортил и потерял самое лучшее, что с ним когда-либо случалось. Черт, он сошел с ума, когда увидел меня у тебя дома, — объяснил я как можно спокойнее, мне нужно было унять свой пульс, прежде чем мы предстанем перед родителями.

— Но это не значит, что он меня любит. — Ее плечи опустились, и гудок позади заставил меня тронуться на загоревшийся зеленый свет.

— А если любит? Это имеет значение? — Я понятия не имел, почему я это спросил. Опять ревность? Какого черта? Мое сердце и мозг редко синхронизировались, но, когда дело касалось ее, они были на одной волне.

— Ты, как никто другой, знаешь ответ на этот вопрос.

Я не смотрел в ее сторону, но знал, что она закатила глаза на мой глупый вопрос, и я это заслужил.

— Но, проверяя меня, он просто признал свою вину. Зачем ему это делать?

Справедливое замечание. Но у меня были свои предположения.

— Он надеялся, что тебя не будет у меня дома в семь утра, когда они нападут. А когда он узнал, что ты была там, то, скорее всего, забеспокоился, что чуть не убил тебя. Возможно, поэтому он и вернулся домой раньше времени. Он хочет вернуть тебя, Мария. Он никогда не хотел развода.

— Даже если бы он не изменял, наш брак не сохранился бы, не с...

Со мной в твоей жизни?

— Я не знаю. Наверное, все возможно, — сказала она в этот раз ровным тоном. — Сомнительные клиенты. Измена. Наверное, никогда не знаешь человека по-настоящему.

Почему последняя фраза так сильно задела?

Прежде чем я успел завалить ее новыми доводами, почему я считаю Томаса козлом мирового класса, она продолжила.

— Если это дело рук Томаса, то это, конечно, плохо, но также означает, что нам не угрожает опасность.

Потенциально мы все еще находились в опасности, поскольку чистильщик был на свободе, но я не хотел пугать ее этим сейчас. По одной проблеме за раз.

— Нет никаких «если», это был Томас. Я знаю, что ты не хочешь так думать о нем, потому что он все еще отец твоего ребенка, и ты боишься, что это означает, что я что-то сделаю с ним, но...

— Или Райан, — прошептала она, беспокоясь о том, как ее деверь отреагирует на эту новость, а я знал, что он будет жаждать крови.

— Послушай, — вздохнув, сказал я, стараясь быть с ней мягким, когда все мои инстинкты хотели выпустить на волю чудовище внутри меня и пытать Томаса за то, что он подверг ее опасности из-за желания навредить мне. — Это был способ кузена моей матери выяснить имя. Он позаботился о том, чтобы передать сообщение о том, что работа пошла не по плану. И теперь Джованни может пойти по этому следу. Возможно, он приведет к посреднику, клиенту Томаса, а затем и к Томасу.

Она расцепила руки и взялась за телефон.

— Тогда я должна сказать Наталье, что она в безопасности, — сказала она, наконец-то приняв правду. — Я не хочу, чтобы она волновалась в своем состоянии.

— Позвони им. Только по громкой связи. Мне нужно поговорить с Райаном, чтобы он не попал в тюрьму.

— И не оставил Киару с одним родителем.

Я сдержал желание сказать, что я буду ее отцом, и молчал, пока она звонила Наталье.

— Привет, я полагаю, что Райан не отходит от тебя с сегодняшнего утра. Можешь включить громкую связь? — спросила Мария, как только Наталья ответила. — Ты тоже на громкой связи, — добавила она, и я понял, что это было сделано для того, чтобы Наталья не сказала ничего такого, чего бы она не хотела, чтобы я услышал.

— Что происходит? — Спросила Наталья, и Мария посмотрела на меня с немой мольбой поделиться с ней страшной правдой.

— Возможно, тебе не нужно вызывать подкрепление, Райан, — сказал я, сворачивая на улицу моих родителей и увидев их поместье на берегу моря в конце дороги.

— Потому что это утро, скорее всего, было связано со мной, — решила закончить за меня Мария, в ее тоне звучало чувство вины. — Мы думаем, что Томас приревновал и нанял тех парней, чтобы они напали на Энцо.

— Что? — одновременно воскликнули Наталья и Райан.

Я бросил быстрый взгляд на Марию и сбавил скорость, так как мы уже проезжали мимо домов. По крайней мере, дождь наконец-то закончился.

— Томас знал, что произошло сегодня утром. Он никак не мог знать, ведь мы никому не говорили, — объяснил я. — Я думаю, что он попросил одного из своих не слишком порядочных клиентов найти контакт за пределами Штата, который, как он думал, никогда не свяжут с ним.

— И все равно он оказался самым невезучим сукиным сыном на планете, — прошипел Райан. — Где он сейчас?

— Он вернулся домой пораньше, и мои родители встречаются с ним, чтобы забрать Киару, она на какое-то время останется у них. У него срочные дела на работе, так что он собирается уехать из города. Но, пожалуйста, не преследуй его. По крайней мере, пока. Просто ничего не предпринимай, пока я не вернусь. Мы разберемся с этим вместе. — Это было лучшее, что Мария могла сделать на данный момент. Отсрочить его жажду справедливости, потому что у Томаса не было ни единого шанса выйти из этого положения невредимым.

— Хорошо, — медленно произнес Райан, но я знал, что ярость бурлит в нем, и он будет вышагивать по полу от злости, как только мы повесим трубку.

— Значит ли это, что ты возвращаешься домой, Мария? — Спросила Наталья, когда я вводил код доступа в дом моих родителей.

— Нет, я не вернусь. Меня не будет несколько дней. Мне нужно быть здесь. Ты можешь помочь маме и папе с Киарой? Чтобы все пребывали в блаженном неведении относительно того, почему я здесь? — ответила она, прежде чем я успел придумать ответ.

— Да, хорошо, — с сомнением согласилась Наталья.

— Мы сейчас у родителей Энцо, так что мне нужно идти. Мне очень жаль, что мой идиот бывший так поступил. Поговорим позже. — Мария завершила разговор, прежде чем кто-то успел возразить, и торопливо сунула телефон в сумочку.

— Ты действительно хочешь остаться здесь? Ты готова к этому? — спросил я, паркуясь.

— Надеть улыбку и вести себя так, будто мир не в огне? Конечно, я ходила на театральные курсы в колледже. У меня ничего не получалось, но знаешь... вот он, мой шанс пробовать еще раз.

— Театр, да?

— Да, не спрашивай. Как я уже сказала, я отстойно справлялась с ним.

Как ей удалось заставить меня улыбнуться прямо сейчас?

— И вау. Я имею в виду, вау. — Она села выше, окинув взглядом дом. Пока она расстегивала ремень, ее сумочка упала на пол. — Этот дом выглядит так, как будто у Средневековья и современности родился совместный ребенок. — Она говорила и размахивала руками, и когда ее взгляд на мгновение поймал мой, мне понравилось, как загорелись ее глаза.

— У тебя есть талант к архитектурному дизайну.

— Я плохо разбираюсь в графическом дизайне. И я не умею рисовать, ты же знаешь. Дай мне линейку, и я нарисую тебе кривую линию.

— Это не значит, что ты не можешь оценить искусство, — возразил я ей.

И почему мы никогда не говорили об этом раньше? В прошлом году мы почти каждый день проводили вместе. Конечно, в основном мы были на работе, потому что я обычно делал все возможное, чтобы не оставаться с ней наедине в ее квартире; в противном случае я бы уже давно засунул руку в ее трусики. Очевидно, что мой контроль, связанный с ней, был таким же хлипким, как листок тетрадной бумаги, развевающийся на ветру. Он меня покинул.

— Ты прав, — наконец ответила она, улыбнувшись. — Когда я вижу перед собой что-то впечатляющее, это трудно не заметить.

— Да, я могу это понять. — Мой взгляд упал на ее бедра, и я не мог не задаться вопросом, была ли она без трусиков. Что со мной не так?

Когда ее ноги прижались друг к другу, мне показалось, что она мигает желтым предупреждающим светом. Напоминание о том, что нужно вести себя хорошо и сосредоточиться, и, видимо, мне это было нужно. Она действительно отвлекала.

Я почесал подбородок, волосы на лице были в той раздражающей стадии, когда борода еще не выросла.

— Насколько, гм, велик этот дом? — Она нервно растягивала слова, каким-то образом придавая сексуальность каждой невинной фразе.

— Думаю, около пятнадцати тысяч квадратных футов⁹. Правда, всего семь спален. Либо ты будешь спать с Иззи, либо мама разрешит ей спать со своим парнем, а у тебя будет отдельная комната. — Но, зная мою маму, она никогда не позволит Иззи спать в одной постели с мужчиной, пока она не замужем. — Мама никому не разрешает жить в старой комнате Бьянки.

Мария заметно вздрогнула, ее взгляд вернулся к подъездной дорожке, заставленной машинами.

— Похоже на салон роскошных автомобилей, — сказала она, явно желая сменить тему, и я ее не винил. — Lamborghini принадлежит Алессандро, верно? — Я не стал следить за ее взглядом, а вместо этого облокотился предплечьями на руль и стал изучать ее. Нежная ткань красного цвета поднималась к ее горлу, почти скрыв небольшие синяки, которые я оставил ей, слишком грубо поцеловав. — А Maserati — это стильно и изысканно. Константина? — Не дожидаясь моего ответа, она продолжила. — Tesla должна быть у Иззи. Она, наверное, заботится об окружающей среде. — Она нахмурилась и потянула за длинные рукава своего красного платья. — Я не говорю, что остальные не заботятся, но Иззи...

— Иззи есть Иззи, — закончил я с улыбкой. — Да.

— Но внедорожник? Это уже перебор. То есть он хороший. Но не похоже на то, на чем ездил бы Коста.

Коста, да? Я посмотрел на внедорожник, стоявший по другую сторону изогнутой кирпичной дорожки, в центре которой росла одна из легендарных итальянских сосен. Бьянка говорила, что это дерево всегда напоминало ей что-то из книги доктора Сьюза: высокое и худое, с густой шапкой иголок высоко вверху.

И тут мое сердце забилось. Заколотилось. Сильно. Тяжело. Быстро.

— Это Хадсон. Должно быть, Константин пригласил его на ужин, — поделился я, зная, что она сейчас задаст несколько вопросов на эту тему.

— Почему это имя кажется мне знакомым?

Я изогнул бровь.

— Наш первый поцелуй был в его кабинете.

Ее рот округлился от удивления.

— В баре. Точно. — Она оглянулась на дом и спросила: — А почему Константин попросил его прийти, когда тебе нужно рассказать родителям о Бьянке?

— Потому что Хадсон был с нами в тот день, когда мы разобрались с ее убийцей. — Я закрыл глаза. — Ну, с тем, кого мы считали ее убийцей.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

Энцо

— Правда? То есть я знала, что вы друзья, но не думала, что вы настолько близки.

Она выглядела слегка запаниковавшей. Даже в ужасе. Потому что в глубине души была чиста и невинна. И как бы сильно она ни хотела быть здесь, никогда не будет той, кто зажжет для меня спичку, если мне понадобится сжечь чей-то мир. Не то чтобы я хотел, чтобы это в ней изменилось. Нет, она была из тех, кто спасает пауков и выпускает их на свободу. Она не мстила и не жаждала расплаты. Слава Богу, у нее их не было. Она была светом, в котором я отчаянно хотел остаться, но как бы я ни старался, тьма всегда находила меня.

Я запустил руки в волосы, решая, чем поделиться, когда на крыльце под козырьком появилась мама.

— Хадсон служил на флоте, как и Константин, — начал я. — Но потом его мама заболела, и он ушел после восьми лет службы. Он ухаживал за ней, пока она не умерла через несколько месяцев, и тогда он решил присоединиться к ФБР. Он устроился на работу в Квантико. Получил место в Нью-Йоркском отделении. — Я перечислял факты как можно быстрее, и ее глаза расширялись от каждой детали.

Да, забавный факт: агент ФБР был с нами, когда мы совершали преступление.

— Так вот откуда вы знаете столько подробностей о ее деле? Ну, то, что вы считали ими, я полагаю.

Я покачал головой.

— Федералов обычно не вызывают на убийства, если они не происходят на федеральной территории или как-то не связаны с... ну, с делами ФБР. — Я не слишком разбирался во внутренних делах Бюро, да и не хотел разбираться. Федералы не любили таких людей, как я, которые брали правосудие в свои руки. — Так что нет, Хадсон не мог помочь в этом вопросе. Он просто хотел добиться справедливости для Бьянки. И он тоже считал, что судебный процесс — полная чушь.

— Но ведь он больше не работает в ФБР, верно? Я имею в виду, я не думаю, что агент будет владеть баром. — Она пожала плечами. — Хотя что я могу знать?

— Нет, он уволился вскоре после того, как мы убили того человека. Он плохо справлялся с этим.

— Но ты сказал, что тебя и твоих братьев арестовали. Но не его?

Я оглянулся на крыльцо, и мама помахала нам рукой, когда рядом с ней появилась Иззи. Боже, она все больше и больше походила на Бьянку. Иногда на нее было чертовски больно смотреть.

— Нет, — сказал я, прочищая горло, — его не опознали, и мы не назвали его имени. Возможно, отчасти поэтому он чувствовал себя виноватым и ушел из Бюро. — Я не знал всех подробностей, потому что он всегда был гораздо ближе к Константину. — Мы должны войти. Они ждут. — С этими словами я заглушил двигатель и взял наши чемоданы, которые засунул за сиденья после того, как отправил охранников домой.

На улице меня осенило, что Мария все еще не решается войти в дом. Она была ужасной лгуньей, что, на мой взгляд, было достойно восхищения, поэтому она явно волновалась, что отвечать на вопросы, которые, как она знала, ей зададут.

Она крутанулась на месте, врезавшись в меня, и я выпустил чемоданы, чтобы поймать ее за предплечья, забыв о том, что на нас смотрят.

— Какую историю ты им рассказал, почему я здесь?

— Я сказал им частичную правду. Объяснил, что Киара до воскресенья находится у твоего бывшего, и тебе тяжело, поэтому ты спросила, можешь ли ты присоединиться ко мне в моей поездке. Думаю, им не нужно знать, что Томас — псих и его планы изменились, а ты здесь только для того, чтобы быть упрямой занозой в моей заднице.

— Я не слышу сарказма там, где он должен быть в конце этого предложения, мистер.

Я не мог не улыбнуться на это, черт бы ее побрал.

— И, если я причиняю боль, это хорошо. Может быть, ты этого заслуживаешь. — На лбу у нее прорезались тревожные морщинки: — Ты не сказал им, что мы... ну, ты понимаешь? — Этот невинный наклон ее головы, когда она подыскивала слова, заставил мое сердце снова забиться сильнее.

— Что мы друзья, коллеги, соседи? — Я изогнул бровь. — Моя мама старой закалки, милая. Если я скажу ей, что мои рука и рот побывали между твоих бедер, у нее случится сердечный приступ.

Она отдернула руку и игриво ударила меня по груди, и я это заслужил. Но это стоило сделать ради улыбки, появившейся на ее губах, и того, что она, кажется, сбросила часть своей нервозности.

Ее глаза прищурились, и она удивленно сказала мне:

— Вот ты где.

— А?

— Это ты. Это тот, кого я знаю и люблю. Кого обожает Киара. Я вижу тебя сейчас. С прошлой ночи я видела тебя мельком то тут, то там, но я...

Мой мир, по сути, слетел со своей оси, и я перестал слышать все, что она говорила после «люблю». Возможно, она сказала это, имею в виду дружбу, но мне было все равно. Это был первый раз, когда она бросила это слово в мою сторону, и я схватился за него и приберег на тот случай, когда снова начну терять себя и мне нужно будет найти путь обратно к ней.

Но, черт возьми, она была права. Стоя с ней на дороге моих родителей, на мокрой земле, под серым небом, я мог быть тем, кем ей было нужно. И на несколько секунд я почти подумал о том, чтобы позволить полиции разобраться с делом Бьянки.

— Ты можешь оказать мне услугу? — Я потянулся к ее руке, снова забыв о нашей аудитории, потому что, возможно, у меня все-таки была надежда. Может быть, она была права, и у нее была сила, чтобы удержать меня. Не дать мне упасть слишком глубоко. Слишком сильно.

— Что угодно, — пробормотала она.

— Напоминай мне время от времени о том, кто я есть. — Я сжал ее руку. — Человек, которого ты видишь. Того, кем ты меня считаешь, по крайней мере.

Ее глаза превратились в щелочки, как будто мои слова чуть не вызвали у нее слезы.

— Я с радостью буду напоминать тебе об этом каждый час каждого дня.

— Вы двое идете или как? — воскликнула Иззи, прервав нас, и помахала рукой, как будто мы не видели, что они нас ждут. И по какой-то причине они оба, казалось, чувствовали, что лучше не подходить к нам.

— Ты готова? — Я отпустил ее.

— Я могу это сделать, — сказала Мария, задыхаясь.

— Я рядом, — пообещал я. — Всегда.

— А я-то думала, что приехала в Нью-Йорк, чтобы прикрыть тебя. — На этот раз она улыбнулась только половиной рта. Неловко, но очаровательно.

— Может быть, это работает в обе стороны?

— Только «может»?

Я взял наши чемоданы и наклонил голову, предлагая ей идти.

— Я работаю над собой, — признался я. — Я стараюсь. — И я действительно старался.

— Наконец-то! — Моя мама вскинула руки вверх, когда мы подошли, а затем с нетерпением притянула Марию к себе и прижалась к ней.

Я опустил чемоданы в холле.

— Иди сюда, ты, — сказал я Иззи и крепко обнял ее, потому что чертовски давно не видел свою младшую сестру. Я сглотнул. Теперь это моя единственная сестра.

Иззи обняла меня в ответ, удерживая в объятиях дольше, чем я ожидал. Я видел, как Мария изо всех сил старается отвечать на вопросы, которыми мама быстро ее засыпает.

— Где все? — спросил я, спасая Марию от маминого допроса. Сжав в последний раз, я отпустил сестру, которая тут же подошла к Марии и обняла ее.

— Мальчики в кабинете внизу. Твой отец занят чем-то в городе. Он обещал, что будет дома до ужина. — Мама схватила меня за предплечье и крепко притянула к себе, похлопывая по руке, как будто мне было пять лет. — Зачем нам дополнительная охрана, которую нанял Константин? Мы ждем неприятностей?

Я знал, что брат уже объяснил ей причину, по которой он нанял дополнительную охрану в поместье, но мама пыталась заманить меня в ловушку. Убедиться, что Константин сказал ей правду. Зная нашу историю, я не винил ее.

Я смотрел то на нее, то на Иззи, пытаясь вспомнить, что Константин сказал мне по телефону.

— Министерство национальной безопасности, — пробормотал я, наконец откопав эту информацию в глубинах своей памяти. — Нам сообщили, что в последнее время участились случаи угроз в отношении некоторых богатейших семей Нью-Йорка, и он решил перестраховаться. Я уверен, что беспокоиться не о чем, ма.

Ее брови сдвинулись. Нет, она не купилась на наш бред, но не хотела волновать Иззи, и в присутствии Марии не стала настаивать.

— Что ж, — сказала она, не сводя глаз с Марии, — я поселю тебя в старой спальне Энцо.

— Мы с Марией будем жить в одной комнате, да? — Я выдернул свою руку из маминой, чтобы она могла отшлепать меня, как бывало раньше, и да, прямо по руке, как это делала моя учительница в католической школе — линейкой. Что я мог сказать? У меня тогда рот не закрывался.

— Нет, она Романо, глупыш. Она будет спать одна. — Мама растянула последнее слово, чтобы сделать дополнительный акцент. — Ты останешься в гостевой комнате с Алессандро.

— Черта с два, — проворчал я, чувствуя себя подростком, вернувшимся домой.

— Я поставила там двухъярусные кровати, знаешь, на случай, если кто-нибудь когда-нибудь подарит мне внуков. — По какой-то причине мамин итальянский акцент всегда становился в десять раз сильнее, когда речь заходила о детях.

— Удачи тебе, ма. — Иззи подавила смешок тыльной стороной ладони, и мама толкнула ее локтем в бок.

— Ну, в ближайшие несколько дней, пока мы все находимся в этом доме, детей делать никто не будет, поэтому Пабло, когда он приедет, будет жить в домике у бассейна, — продолжила мама, указывая пальцем в сторону Иззи и закрывая при этом глаза.

— Пабло? — Я поднял руку, бросив на сестру растерянный взгляд. — Типа, как Пикассо? — Я не мог не поддразнить.

Иззи закатила глаза.

— Не начинай. Алессандро уже целый час устраивает мне ад, а Константин был ненормально молчалив, даже для него, что говорит о многом. Только не ты тоже. — Она посмотрела на Марию, как будто та должна была поддержать ее в выборе бойфренда. — А ведь он художник.

— О, черт меня побери. Это слишком хорошо. — Я прижал руку к груди, не понимая до этого момента, как сильно мне нужна разрядка с семьей, когда вокруг творится столько дерьма.

— Следи за своим ртом. Я все еще могу вымыть его с мылом, — предупредила мама, держа палец перед моим лицом, брови у нее были сведены, но в глазах была улыбка и всполохи смеха, которые она сдерживала изо всех сил.

— Да, — сказал Иззи, глядя на Марию. — Она точно это делала. И да поможет нам Бог, если мы в детстве употребляли имя Господа всуе.

Мама подняла чемодан Марии.

— Почему бы мне не проводить тебя в твою комнату. Дам тебе возможность освежиться. Хотя, надо сказать, ты уже выглядишь румяной и очень свежей.

Я украдкой взглянул на Марию, мой язык выглянул между губами, чтобы подтвердить, что именно из-за него эта женщина, вероятно, такая «свежая». Моего языка и оргазма, который я ей подарил.

Мария покраснела, прочитав мои мысли, затем переключила внимание на маму.

— Еще раз спасибо, что пригласили меня. Мне нужно было уехать, и Энцо, наверное, тоже. — Ее голос немного дрогнул, и из-за этого «наверное» мама посмотрела на меня.

Я поднял ладони вверх, изо всех сил стараясь смотреть на нее щенячьими глазами, ведь я был ее младшим сыном, а Алессандро утверждал, что она всегда была неравнодушна ко мне.

— И вы просто друзья? — спросила мама, пристально глядя на меня, пытаясь направить мои мысли в нужное русло.

Больше всего на свете мне хотелось, чтобы мы оказались в Нью-Йорке по какой-нибудь другой причине, но факты есть факты.

— Конечно, — соврал я раньше, чем Мария, потому что у меня это получалось гораздо лучше, чем у нее.

Мама стояла спиной к Марии и пробормотала мне «Романо», как будто мне нужно было напоминание о том, что мои родители заключили с родителями Марии некий договор о «защите» и «не разбивании сердец», согласно которому никто из нас, семьи Коста, не должен был приближаться к Марии или Наталье.

— О, еще одна вещь, которую ты должен знать, прежде чем я провожу Марию в ее комнату, — сказала мама, ее глаза прищурились, как будто она собиралась сообщить мне что-то тяжелое. — Я наконец-то переделала спальню Бьянки. Я превратила ее в библиотеку. Книги от стены до стены. Французские двери выходят на воду. Ей бы понравилось. Она слегка улыбнулась. — Там все ее книги.

Мария прижала руку к сердцу, а ее взгляд опустился на мраморный пол под нашими ногами. Да, я был на той же самой мучительной странице.

И почему-то только сейчас я понял, что на Иззи была футболка с надписью, которая понравилась бы Бьянке: «КНИЖНЫЕ ЗАКЛАДКИ — ДЛЯ СЛАБАКОВ», выполненная блестящим металлическим шрифтом. Иззи опустила взгляд на свою футболку, и, судя по румянцу на ее бронзовых щеках, мне пришлось задуматься, не была ли это футболка Бьянки. Она выглядела так, будто ее стирали уже сотни раз. Но, учитывая рваные джинсы с высокой талией, волосы в беспорядочном пучке и незашнурованные «Мартинсы» моей сестры, может быть, «беспорядок» был в моде? Черт его знает, что было в моде.

— Может, пойдем в твою комнату? — предложила мама Марии, словно понимая, что нам с Иззи нужна секунда, чтобы побыть наедине. — Пойдем?

Не зная, как к этому отнестись, я глупо помахал Марии рукой, а затем засунул руки в карманы брюк.

— Как давно вы спите вместе? — спросила Иззи, когда мы остались вдвоем, и, сложив руки, окинула меня тяжелым взглядом. — Она слишком молода для тебя.

Я нахмурился.

— Мы не спим. — Технически. — И она не намного моложе тебя.

— На восемь лет моложе тебя, — напомнила она мне, прежде чем поджать губы и бросить метафорический ключ в воду. — Мне следует заткнуться, ведь Пабло на десять лет старше.

— На десять лет? — Я насмешливо хмыкнул.

— Угу. — Она подтолкнула мой чемодан кончиком ботинка. — Ты провалил мой тест, лицемер. Он всего на три года старше. Но то, чего ему не хватает в возрасте, он с лихвой компенсирует в спальне.

Расплата была сукой.

— Да, мне не нужен этот образ. Потому что Пабло останется без ушей, если я представлю...

— Это был Ван Гог. Это он отрезал себе ухо, — перебила она, когда я схватил свой чемодан.

— Ну, хорошо, тогда я отрежу что-нибудь другое. — Я подмигнул, и она подтолкнула меня в бок, когда мы пошли по длинному коридору в сторону гостевой комнаты, которая находилась на другой стороне дома по сравнению с моей старой спальней. Хорошо сыграно, мама. Но в моей комнате был балкон с видом на воду, а значит, я мог легко попасть туда ночью.

— Конечно-конечно. Я бы сказала, что ты больше лаешь, чем кусаешь, но я тебя знаю. И то, и то одинаково страшно. — Она снова толкнула меня локтем. — Господи, да ты все еще из камня.

— Я собирался ответить, что ты, наверное, сама ходишь в тренажерный зал, раз так сильно меня пихаешь, — пошутил я, симулируя боль в руке драматическим стоном.

Мы остановились возле гостевой комнаты, и я увидел, что Алессандро уже занял нижнюю кровать своей сумкой.

— Почему Константин не может спать с ним? — Я хмыкнул, словно снова стал подростком. Но, по крайней мере, тот я был еще невинен. Я еще не забрал ничью жизнь.

— Константин? — Она фыркнула. — Конечно. — Сложив руки на груди, она прислонилась спиной к стене коридора за пределами спальни.

— А где же твой художник, который не Ван Гог? Почему он не приехал с тобой?

— Ему нужно было завершить проект в своей студии. На следующей неделе у него выставка, так что хорошо, что он вообще смог вырваться сюда на несколько дней. — Она посмотрела на часы. — Должен быть здесь с минуты на минуту.

— Ух ты. Я действительно с нетерпением жду встречи с ним, — сухо сказал я, закатив глаза. — Но, если ты знакомишь его с семьей, это должно быть серьезно.

Она подняла свой безымянный палец, и, слава Богу, на нем не было кольца.

— Он планирует попросить у вас всех моей руки. Я подумала, что раз мы все здесь, то имеет смысл это сделать.

— Что?

Она зашла за мной в комнату.

— Он уже сделал предложение, и я помогла ему встать на ноги и любезно сказала, чтобы он попробовал еще раз после того, как поговорит с вами и папой. Потому что ты знаешь...

— Он может потерять конечность, если нет? — Я улыбнулся, но, черт возьми, это было не смешно. Я не хотел, чтобы она выходила замуж за парня, с которым я еще не знаком и в отношении которого у меня уже были плохие предчувствия.

— Итак. — Она указала на мой чемодан, как будто ответы были там. Если бы. — Почему ты здесь на самом деле? Ты же не думаешь, что кто-то из нас купился на эту ерунду с Национальной безопасностью? — спросила она, глядя на диван напротив двухъярусной кровати. Он был завален мягкими игрушками для внуков, которые, как надеялась мама, когда-нибудь появятся у нее.

Черт.

— Мы расскажем тебе сегодня вечером. Обещаю. — Я бросил сумку и открыл жалюзи, получив лишь частичный вид на воду с этой стороны дома.

— Это нехорошо, да?

Я отпустил деревянные жалюзи и медленно повернулся к ней лицом.

— Скажи мне сейчас. Не заставляй меня ждать. Черт возьми, Хадсон явно знает, что происходит, иначе его бы здесь не было. — Иззи облокотилась на внутреннюю сторону двери, радость и веселье исчезли с ее лица. Теперь все черты были жесткими и печальными. — Пожалуйста.

Я глубоко вздохнул и почесал челюсть, обдумывая, что делать. Не успел я решить, стоит ли говорить правду, как в кармане завибрировал телефон.

Это был двоюродный брат моей матери.

— Секундочку. Мне нужно ответить на это сообщение, — сказал я ей.

Джованни: У меня есть имя. Я бы предпочел поделиться им лично. Принесу свои извинения вашей семье. Я слышал, что ты вернулся в Нью-Йорк.

То, что новость о том, что я в городе, быстро распространилась, меня не шокировало. Когда я был здесь, то всегда находился в центре внимания.

Я: Тебе нужно благословение моих родителей на незапланированный визит. Позвони им. И назови мне имя сейчас.

— Что такое? — спросила Иззи, подходя ближе, и я поднял голову, чтобы увидеть ее обеспокоенное выражение лица.

— Просто бывший Марии создал проблемы, — сказал я, прочитав информацию, которую он прислал. Как я и предполагал, он указал имя Томаса.

Джованни: Теперь все в порядке?

Я: Ты прикрыл их побочную деятельность?

Джованни: Они работают на Нико, так как он постепенно заменяет меня. Я уже говорил с ним. Он тоже хотел бы прийти извиниться лично.

Я не очень хорошо знал Нико, и это означало лишь то, что он еще не сделал ничего такого, что могло бы разозлить меня и моих братьев.

Жена Джованни родила ему только дочь, и он всегда хотел, чтобы его место занял сын. Насколько я знал, он устроил так, что его дочь вышла замуж за сицилийца, едва окончив школу. И Джованни двадцать лет готовил Нико к тому, чтобы тот стал главой семейного «бизнеса».

Когда я не ответил, Джованни написал еще раз.

Джованни: Если твоя семья согласна, мы все приедем завтра. Принесем извинения.

Я не стал отвечать, слишком разозлился. Засунул телефон обратно в карман, все еще не зная, как поступить в ситуации с Томасом. Но я отложил эту проблему на потом. Сначала нужно было поймать убийцу Бьянки.

Я переключил свое внимание на Иззи, пожалев, что мне написал не Джесси. От него не было ни сообщений, ни голосовых, пока я был недоступен, так как мой телефон отправился в плавание.

— Кто это был? — спросила Иззи, но тут меня спас звонок. Ну, дверной звонок. — Это, наверное, Пабло. — Она нервно провела руками по бедрам, словно пытаясь вытереть влажные ладони.

Я положил руку ей на спину и направил к входу. Она молчала, пока мы возвращались в холл, но Алессандро опередил нас. Он был занят разговором с парнем Иззи, поэтому не заметил, что мы тоже подошли.

— Назови мне свою фамилию? — Алессандро держал руки в карманах серых брюк, не сводя глаз со своей цели.

У Пабло-не-Пикассо светлые волосы были собраны в хвост, на нем были рваные джинсы, как у моей сестры, но еще и покрытые краской, рваная футболка и... вьетнамки, мать их.

Мы что, панки?

— Зачем тебе это знать? — спросил Пабло, переводя взгляд на Иззи, словно ища спасения, и она быстро подошла к нему и обхватила его за спину, чтобы защитить от пристального взгляда моего брата. Удачи вам. Я был следующим на очереди.

— Мне нужна фамилия, чтобы организовать проверку, — прямо сказал Алессандро. — Я могу сфотографировать тебя и загрузить фото, но это отнимет много времени.

— Он забавный. — Пабло указал на него, прежде чем его взгляд упал на меня, и он сделал неловкий шаг назад.

Что, я выглядел угрожающе? Отлично.

Алессандро повернулся ко мне, и выражение его лица сменилось с угрожающего на теплое.

— Привет. — Он обнял меня одной рукой, дважды похлопал по спине, а затем мы оба сфокусировались на человеке, который мне чертовски не нравился.

— У него нет фамилии. — На этот раз Иззи говорила за своего парня. — Он сменил ее на просто Пабло.

— Как Шер. Принц. Мадонна. Элвис. — Пабло улыбнулся. — Просто Пабло.

— Ну, просто Пабло, — проворчал мой брат. — У Элвиса была фамилия. Пресли. Помоги тебе Бог, если ты этого не знаешь. — Он хмыкнул и провел рукой по своим каштановым волосам.

Иззи наклонилась к своему парню, приложила ладонь к его груди и легонько похлопала.

— Он дразнится. Не волнуйся.

— На самом деле я не дразнюсь, — сказал Алессандро, снова используя свой ровный тон голоса и не прибегая к типичному для него обаянию.

Я поднял глаза и увидел приближающегося Константина, а мрачное выражение лица моего брата означало, что он знает, что я еще не выяснил имени чистильщика.

— Нам нужно поговорить. Наедине. — Взгляд Константина метнулся к Пабло, и он отвернулся, как будто тот был всего лишь тенью, о которой не стоит беспокоиться. Черт, даже не поздоровался. Он махнул головой в сторону коридора, откуда пришел, и попросил следовать за ним.

— Я сожалею, что они были так грубы, — извинилась Иззи. — Но это Энцо. А шутник с вопросами — Алессандро. — Она отпустила Пабло, чтобы преградить мне путь, пытаясь помешать мне последовать за Константином. — Мой старший брат, у которого явно отсутствуют манеры, — Константин.

— Приятно познакомиться? — Пабло произнес это как вопрос.

— Наверное, если мама не бежит сюда, чтобы увидеть его, значит, она уже познакомилась с Пабло-не-Пикассо? — спросил я. — И она не сказала нам об этом по понятным причинам.

Пабло нахмурился.

— Он знает, что я его слышу, верно?

— Да, у тебя все еще есть оба уха. — Алессандро захихикал.

— Это был Ван Гог, — с досадой сказал Иззи. — Клянусь, вы двое.

Да ладно, она должна была знать, что нам не понравится этот парень, да и как он мог понравиться?

— Давай, я отведу тебя в домик у бассейна. — Иззи нахмурилась, потом закатила глаза на Алессандро и схватила Пабло за руку.

Пабло поднял свою сумку, и они вдвоем пошли по другому коридору, избегая Константина.

— Он мне не нравится, — сказал Алессандро, когда мы остались втроем. — Я уверен, что Константин убьет его до наступления ночи.

— Это слишком щедро, — прохрипел Константин и отвернулся.

Не успел я согласиться с ним, как мама окликнула меня по имени, и я повернулся, чтобы увидеть ее приближение.

— Мария, кажется, нервничает. Может, тебе стоит с ней поговорить? — Она встала передо мной и раскрыла ладони. — Я надеялась, что Иззи и Мария приготовят сегодня ужин. Я бы попросила тебя, но тебе, я уверена, нужен отдых.

Я бы не отказался от готовки. Это была отдушина, мой способ расслабиться. Я использовал свои руки для того, что приносило удовольствие, а не боль.

Но сегодня не тот случай, я здесь не для того.

Я посмотрел на Алессандро и Константина, которые ждали меня, потом в сторону коридора, где находилась моя прежняя комната, и почему-то мне показалось, что сейчас меня просят сделать выбор — справедливость или любовь?

Глава девятнадцатая

Мария

— Стаффи скоро вернется. Он просто в отпуске. Как и мама, — сказала я Киаре по FaceTime, стараясь не расплакаться при виде дочери на маленьком экране. Я чертовски сильно по ней скучала.

Через десять минут после того, как Томас встретился с моими родителями на полпути между Шарлоттой и их маленьким городком Ваксхо, они обнаружили, что Стаффи остался на заднем сиденье машины Томаса. Они позвонили ему, но этот придурок отказался возвращаться. Он сказал, что ему нужно успеть на самолет и у него нет времени.

— Все в порядке, малышка. У бабушки есть для тебя другие игрушки, — продолжала я, надеясь успокоить Киару, пока мама держала ее на руках в гостиной. — Я тебя очень-очень люблю. — Я послала ей воздушный поцелуй, от которого она, слава Богу, улыбнулась и послала мне ответный.

— Милый, ты не мог бы забрать ее, пока я поговорю с нашей дочерью? — спросила мама у отца, и он высунул голову, чтобы помахать рукой, а затем забрал у нее Киару. Он не стал читать нотации, но я знала, что мама их прочтет. — Я просто не понимаю, что ты делаешь у семьи Коста в Нью-Йорке. — Мама сразу перешла к делу.

— Мне нужен был отпуск, — вздохнув, ответила я.

Я смотрела на массивную яхту с прикрученным на ней названием Costa, которая царственно качалась на воде, а мама говорила:

— Ты даже не сказала мне, что летишь на самолете. То, что я узнала от мамы Энцо, что ты у них дома, говорит о том, что что-то не так.

При этих словах я начала шагать по комнате. Мать Энцо, должно быть, переделала его старую спальню, так как она больше походила на комнату для гостей, оформленную для мебельного магазина. Парусная тема, навеянная заливом.

— Полагаю, Томас не знает, что ты там? Удивительно, что он не засыпал нас вопросами, когда мы забирали Киару.

— Ну да, Томас может поцеловать меня в задницу, — огрызнулась я как раз, когда в дверь постучали. Черт. — Мне нужно идти. Поговорим позже. — Я швырнула телефон на кровать, когда дверь открылась.

— Я бы предпочел, чтобы Томас не приближался к твоей заднице. — Энцо небрежно вошел, затем закрыл и запер дверь, не дав мне времени осознать, что он подслушал мой разговор с мамой.

Я опустилась на кровать и потянула за мягкую ткань платья, чувствуя сквозняк, ведь я была без трусиков. Когда я стояла, платье доходило до колен, а когда сидела — лишь касалось бедер. — Я думала, ты будешь с братьями.

Он сел рядом со мной и положил ладонь на мое колено.

— Да, но они могут подождать. — Он посмотрел на меня, и я вздохнула. — Ты в порядке?

— Думаю, да? — Мои брови сдвинулись, выдавая меня.

— Ты действительно плохая актриса. — Его губы дрогнули в слабой улыбке, после чего он немного сместился в сторону, чтобы лучше видеть меня, и провел ладонью вверх по моему бедру, словно медленно, чувственно лаская. — Ты сделала то, что я просил?

Я сглотнула, положив руки по обе стороны от себя на кровать, так как мои соски запульсировали от его неожиданного прикосновения. Я едва смогла кивнуть, когда он прижал меня к себе.

Он сдвинул ткань в сторону и провел пальцем по линии моей киски.

— Я не знаю, смогу ли я вынести то, что ты будешь без трусиков за обеденным столом. Там будут другие мужчины, и, возможно, я не мыслил здраво, когда просил тебя об этом. — От этого глубокого, хриплого тембра, когда он провел большим пальцем по моему клитору, мои глаза закрылись, и я почти ничего не слышала из того, что он говорил. Этот мужчина точно знал, как расслабить меня. Я совсем забыла о своих тревогах.

Я откинулась на предплечья, пока он продолжал нежно поглаживать мой клитор.

— Ты должен быть со... своими... братьями. А не беспокоиться обо мне. Я... в порядке. — Просто задыхаюсь и дрожу от твоего взгляда и рук на мне.

— Я уже говорил, что всегда буду заботиться о тебе. — Другая его рука скользнула вниз через вырез моего платья, и он нащупал мою грудь под лифчиком. — И ты ведь не хочешь, чтобы я остановился, правда?

— Нет. — Мои глаза вспыхнули от его прикосновения.

— Хорошо. — Он встал и покрутил пальцем. — На этот раз в центр кровати на спину, — приказал он, поправляя манжеты рубашки, как будто собирался идти на встречу, а не заниматься мной. Он серьезно?

Я уставилась на него, не зная, что делать. Поддаться желанию и позволить ему расслабить меня или потребовать, чтобы он отправился к своим братьям и сделал то, ради чего приехал в Нью-Йорк. Может ли он действительно позволить себе отвлечься сейчас?

— Я больше не буду просить. — Его голос был грубым, когда он отпустил свой рукав.

— А что ты сделаешь, если я не буду вести себя хорошо? — Господи, что это за новая мания — играть с огнем? С другой стороны, я теперь не замужем, и между нами были месяцы жаркой переписки. Сексуальные намеки, скрытые в наших словах. Немного игр в кошки-мышки. Затянувшаяся прелюдия без собственно «игры» до недавнего времени.

— Я покажу тебе, милая. — Не дав мне возможности выполнить его приказ, он поднял меня на ноги и перекинул через плечо.

Платье задралось, и он шлепнул меня по попке одним сильным шлепком, пока нес меня к шикарному шезлонгу у французских дверей.

Он отпустил меня ровно настолько, чтобы он мог сесть. Взяв меня за запястье, он потянул меня к себе на колени, и я оказалась лицом вниз, моя коса свисала мне на лицо, платье сбилось на талии, а его твердый член оказался рядом с моей киской.

Я впилась ногтями в замшевую ткань сиденья, когда он начал водить рукой по тому месту, которое отшлепал, маленькими кругами.

Потом его пальцы скользнули внутрь меня, а большой палец надавил на другую дырочку, и я заерзала, но он крепко держал меня на месте.

— Расслабься, Tesoro. — Но его член был твердым, как камень, и я не могла удержаться, чтобы не двигаться, трахая его на сухую, как будто я была на десяток лет моложе и все еще девственница.

— Ты трогаешь меня... там, — прошептала я в смущении, но что бы он ни делал, прикосновения в двух местах были похожи на сенсорную перегрузку, но в удивительном смысле.

— Мммм... У нас есть твой список, который нужно исполнить, — напомнил он мне, и он был прав, я была уверена, что «наказание» было в этом списке.

И этот его хриплый тон, как будто он задыхался от желания наполнить меня своим членом, приближал меня к кульминации.

— Ты должна кончить, чтобы не быть такой возбужденной, когда пойдешь готовить.

Готовить, точно. Конечно. Именно об этом я и думала сейчас, когда его руки касались меня с двух сторон, а моя задница висела в воздухе на его коленях, и я, вероятно, буду носить отпечаток его ладони в течение нескольких часов. И мне это чертовски нравилось.

— А ты? — Я вцепилась ногтями в ткань, пока он подводил меня к краю, вырывая дыхание из моих легких все быстрее и быстрее с каждым движением его руки по моей чувствительной плоти.

— Позже, я обещаю. Я не думаю, что это хорошая идея и дальше ходить таким возбужденным. Иначе я сойду с ума на глазах у своей семьи.

По крайней мере, он наконец-то пришел в себя...

Мои мысли замерли, когда он извлек оргазм откуда-то из глубины меня и заставил меня сильно кончить, покрывая его пальцы моим возбуждением.

Я чуть не впилась ртом в ткань, пытаясь заглушить свой крик, но вместо этого случайно прикусила внутреннюю сторону щеки, пока я кончала, мышцы моего живота получили отличную тренировку.

— Ух ты! — Кажется, я сказала это вслух, когда он помог мне встать. Я поправила платье, мое лицо, вероятно, было таким же красным, как и след от его ладони на моей заднице. Все мое тело пылало.

Он ухмыльнулся, затем пошел в смежную ванную комнату и вымыл руки, пока я надевала трусики, которые достала из багажа.

Я оглянулась и увидела его в дверях, прислонившегося к ним со сложенными на груди руками.

— Так вот как ты теперь будешь снимать мое напряжение?

— Я же говорил, что оргазмы помогают жить дольше. — Он подмигнул. — Хочу, чтобы ты жила вечно, bellissima.

Хорошооооо.

— Ты тоже. — Мой взгляд заигрывал с выпуклостью на его брюках, когда он отходил от двери. — Давай я тебе помогу. — Я распустила косу и освободила свои теперь уже сухие волосы, позволив мягким волнам рассыпаться по плечам.

Он сократил расстояние между нами и провел подушечкой большого пальца по линии моих губ.

— Этот рот создан для траха.

Мой взгляд упал между нами, гадая, позволит ли он мне наконец попробовать его на вкус.

Он схватил меня за задницу, а затем склонил голову к моей.

— Но не сейчас. Я должен рассказать своим братьям то, что я только что узнал. Двоюродный брат моей матери подтвердил, что Томас был тем, кто нанял этих идиотов.

— И ты только сейчас говоришь мне об этом? — Я отступила назад от удивления, и он ослабил свою хватку.

— Подумал, что это испортит момент, — ответил он, и да, в этом он был прав. Томас потерял голову и нанял какую-то «третью сторону» для нападения на Энцо — это точно испортило бы настроение.

— Мне так жаль, что он так поступил. — Я повернулась, чувствуя, что снова краснею, но он схватил меня за запястье, притягивая обратно к себе.

— Никогда не извиняйся за него. — Его глаза прищурились, когда он изучал меня, и он хотел сказать еще что-то, я это чувствовала, но он предпочел промолчать.

— Я так рада, что Киара сейчас вдали от него и с моими родителями.

— Я бы придумал план ее похищения, если бы все не сложилось так, как сложилось. — В его тоне не было ни капли юмора, и от этого мне стало легче.

— Значит ли это, что мы можем сократить дополнительную охрану?

— Мы все еще не избавились от опасности, если учесть, что чистильщик на свободе и его клиенты более чем вероятно знают, что их имена находятся под угрозой. — Он подтвердил то, что я боялась озвучить.

— Тогда тебе надо идти к братьям. — Я кивнула, отметив время на настенных часах. Было уже шесть, и, конечно, он хотел поговорить с братьями до того, как отец придет на ужин.

Он переплел наши пальцы.

— С тобой все будет в порядке?

— Мне уже гораздо лучше. — Я улыбнулась, но он покачал головой.

— Ты должна перестать мне врать. — Он крепче сжал мою руку.

— А ты мистер Честность, не так ли? — Я бросила вызов.

Он отпустил меня и пробормотал:

— Я работаю над этим, помнишь?

Глава двадцатая

Мария

— Привет. — Я остановилась у открытого дверного проема, когда заметила Изабеллу. А потом у меня свело желудок, когда я поняла, что это их новая библиотека, а значит, это была бывшая спальня Бьянки.

— Представляешь, я впервые захожу сюда с тех пор, как мама все переделала. — Изабелла потянулась к одной из книг на полках. «Большие надежды».

— Твои родители в основном живут в квартире возле Центрального парка, верно? — Нервничая, я вошла в комнату, не уверенная в том, что мне здесь место, и немного обеспокоенная тем, смогу ли я выдержать ощущение присутствия Бьянки и не расплакаться.

— Да, папа до сих пор безостановочно работает в офисе, хотя ему давно пора уходить на пенсию и передать дела Константину. — Она положила книгу на место и повернулась ко мне лицом.

— А ты никогда не хотела работать в офисе?

— Слияния и весь этот джаз меня не очень-то привлекают. — Она освободила свои волосы, только для того, чтобы снова собрать темные локоны, закрепив их розовой заколкой. — Могу я спросить, как дела у Энцо? Он сам не свой. Вроде бы пытается вести себя нормально и шутить, но такое ощущение, что он делает это, чтобы что-то скрыть. Слишком старается.

Черт. Меня уже засыпала вопросами ее мама, и я чуть не провалилась. Я не хотела снова ввязываться в разговор, полный лжи.

Она подняла руку и покачала головой.

— Не волнуйся. Тебе не нужно предавать его и раскрывать все его секреты. Я бы не стала просить тебя об этом. — Она подошла к французским дверям, распахнула их, и я присоединилась к ней на балконе.

На улице было прохладно, небо было пасмурным, но дождя, по крайней мере, не было.

— Где Пабло? Я бы хотела с ним познакомиться.

— Пабло медитирует в домике у бассейна. Он говорит, что ему нужно немного пространства, чтобы удалить токсичную энергию, которую он почувствовал от моих братьев. — Она повернулась ко мне лицом, прислонившись спиной к перилам. Она была единственной из братьев и сестер, у которой отсутствовал какой-либо акцент, поскольку она родилась в Нью-Йорке. Она прекрасно владела своим голосом, и я этим восхищалась. Из нее получился бы отличный диктор для аудиокниг. — Они действительно его ненавидят.

— Думаю, что им не понравится любой парень, которого приведет домой их сестра. — Я стояла рядом с ней, глядя на бурлящие волны. — Просто потому, что они братья.

— Мой психотерапевт говорит, что я всегда выбираю мужчин, которых, как я знаю, моя семья не одобрит, потому что я хочу, чтобы мои братья любили меня так же сильно, как они любили Бьянку, а встречаться не с теми мужчинами — значит привлечь их внимание и... — Она закрыла рот рукой, и мне пришлось мысленно повторить слова, которые она произнесла, чтобы убедиться, что я услышала их правильно. — Мне очень жаль, я не хотела этого говорить, — добавила она, опустив руку.

— Нет, все в порядке. — У меня тоже нет фильтра.

Она нервно теребила край футболки, и я обратила внимание на надпись.

— Я пытаюсь начать читать. Я надеялась, что это поможет мне почувствовать себя ближе к Бьянке, ведь она была писательницей.

— И это работает?

— Она мертва, — прошептала она. — Лучшее, чего я могу достичь, это быть ближе к призраку. — Ее глаза медленно встретились с моими. — И это еще одна вещь, о которой мой психотерапевт любит мне напоминать. Я больше никогда ее не увижу.

Черт.

— Может быть, тебе нужен другой психотерапевт? То есть, прости, но мне не очень нравятся ее комментарии, наверное. Но кто я такая, чтобы знать, что лучше? Наверное, мне следовало бы обратиться к кому-нибудь после рождения дочери. — Я винила гормоны в своем несчастье, и, возможно, несколько недель они имели к этому отношение, но, по правде говоря, я уже давно не была счастлива в браке.

— И наверное, мне следовало бы обратиться к врачу после того, как я нашла свою сестру мертвой в ее квартире. — Она опустила глаза, как будто снова сожалея о своих словах.

Как я могла не знать, что именно она обнаружила свою сестру убитой? Я обхватила себя руками за живот, испытывая тошноту от боли за нее. Я не могла даже помыслить о том, что когда-нибудь могу найти Наталью в таком состоянии.

— Я не знала.

Она открыла глаза и сказала:

— Мы должны были позавтракать вместе, и она не могла не прийти. После того как она не ответила на звонок, я воспользовалась ключом, который она мне дала, и нашла ее. — Ее глаза медленно поднялись и встретились с моими. — Когда мы рассказали Энцо о том, что произошло, пока он был в армии, он как будто уже знал, что мы собираемся сказать. Когда мы росли, мы шутили, что у них общий мозг.

И сердце. Я фыркнула, понимая, что слезы уже на подходе.

— Но да, он почувствовал ее отсутствие еще до того, как мы рассказали ему о случившемся. — Она отпустила футболку. — Наверное, тебе не нужно было это знать. Прости. Я склонна слишком много говорить.

— Все в порядке. Я ценю честность.

— И все же ты дружишь с Энцо, а он не очень-то любит говорить. Как это работает? — Затем она прошептала быстрое извинение. — Никакого фильтра. — Она раскрыла ладони. — Видишь?

— Нет, это справедливый вопрос. Он пытается открыться. — Работа идет полным ходом.

Она взяла меня за руку, и ее брови сошлись у переносицы.

— Просто будь с ним осторожна. Я не знаю, способен ли он на любовь после смерти Бьянки. Я имею в виду, он даже не знает, как любить меня. — Она отпустила мою руку и повернула голову в сторону двери. От ее слов и грустного взгляда мне захотелось и обнять ее, и заплакать.

— Изабелла, конечно, он любит тебя. Может быть, он не умеет этого показывать, но он тебя обожает.

Она замолчала и долго смотрела на меня. Точнее, на меня смотрели глаза восемнадцатилетней девушки. Обиженного, одинокого ребенка, потерявшего свою старшую сестру.

— Ну, — сказала она, смаргивая слезы, — мама ждет нас. — И затем она направилась к двери, прежде чем я успела ее остановить.

Я секунду собиралась с мыслями и затем вышла в коридор, но к тому времени она уже ушла.

Мои плечи опустились, и меня охватило странное чувство. Я остановилась и оглянулась, ощущая на себе чей-то взгляд. Но коридор был пуст. Соберись, Мария.

Я стряхнула с себя это чувство и пошла искать дорогу на кухню внутри дома. Или дом площадью пятнадцать тысяч квадратных футов можно считать особняком?

Я увидела Изабеллу, которая сидела на столе и разговаривала с мамой.

— А вот и ты, — сказала миссис Коста, быстро налила щедрый бокал кьянти и направилась ко мне. И почему мне показалось, что это еще и сыворотка правды? Я чуть не поперхнулась первым глотком, когда она, глядя мне прямо в глаза, спросила: — Итак, тебе угрожает опасность? Мой сын защищает тебя, и поэтому все эти дополнительные охранники бродят по моему поместью, делая это место похожим на военный городок?

Глава двадцать первая

Энцо

— Просто будь с ним осторожна. Я не знаю, способен ли он на любовь после смерти Бьянки. Я имею в виду, он даже не знает, как любить меня. — Я прокручивал в голове слова Иззи, пока шел в кабинет к братьям и Хадсону.

После того как я ушел от Марии, мама поймала меня по пути к ним и задала еще несколько неудобных вопросов о том, почему я был у нее, и тогда я решил вернуться и предупредить Марию, чтобы мы говорили одно и то же. Но я притормозил возле старой комнаты Бьянки, когда услышал, как Иззи предупреждала Марию обо мне.

Сообразив, что сестра собирается сбежать, я по глупости заскочил в туалет в коридоре и подождал, пока они уйдут.

Я понимал, что сестра заботится о Марии, но меня покоробило, что Иззи считает, что я ее не люблю. Как же я так облажался, что позволил ей так думать?

— Почему ты так долго? — спросил Алессандро, когда я встретился с ними в кабинете отца.

— Я отвлекся, — ответил я в некотором замешательстве, закрывая за собой дверь.

— Похоже, тебе нужно выпить. — Алессандро протянул мне стакан с бурбоном и устроился на диване рядом с Хадсоном.

— Думаю, я не удивлен, увидев тебя здесь, — сказал я Хадсону, не понимая, почему Константин не предупредил меня о его приходе.

— А что, по-твоему, я должен был делать, когда узнал, что убийца Бьянки все еще на свободе? — прохрипел Хадсон, когда я перевел взгляд на Константина.

Он сидел за отцовским столом, что-то делая в ноутбуке, но закрыл его, когда наши глаза встретились.

— Я так понимаю, у тебя нет имени. — Он встал и подошел к барной стойке. Затем взял стакан и наполнил его бурбоном.

Я сделал неловкий глоток напитка, позволяя ему обжечь мою грудь, прежде чем ответил:

— Пока нет. Но я поговорил с Джованни, и оказалось, что нападение, совершенное сегодня утром, не связано с Бьянкой. — Константин обернулся, его стакан был полон лишь наполовину. Ну и метафора, блин. — Бывший Марии. Видимо, я задел его за живое.

— Ее бывший послал тех людей за тобой? — Алессандро рассмеялся. — И ему так не повезло, что он...

— Ага. — Я сделал еще один большой глоток бурбона, надеясь, что именно из-за этой новости я чувствую себя так неспокойно, а не потому, что упустил что-то важное.

— И почему он решил сделать это? — спросил Хадсон.

— Возможно, потому что я заставил его признаться в измене судье, чтобы Мария могла быстрее от него освободиться. Но еще он пришел к Марии вчера утром и не был рад застать меня у нее. — Я покачал головой при этом воспоминании, гнев на этого урода снова охватил меня, разжигая мою ненависть к нему. — Поскольку его дочь уехала из города, он решил напасть на меня.

— Очевидно, он ничего о тебе не знает, — ответил Хадсон, не сводя с меня глаз.

— Я разберусь с этим придурком, поверь мне. — Я просто еще не знал, как это сделать, ведь он все еще был отцом Киары. — Но пока я здесь, чтобы сосредоточиться на деле. Найти убийцу Бьянки.

Константин поставил свой стакан.

— Как только мы разыщем чистильщика, я заставлю его говорить.

И я в этом не сомневался. Мы вчетвером хорошо умели заставить придурков говорить и делиться своими самыми глубокими, самыми темными секретами.

— У меня в голове не укладывается, кто мог желать зла Бьянке. — Алессандро повторил то, что мы с Константином обсуждали по телефону тем утром. — Но, по статистике, такие вещи обычно происходят с кем-то из знакомых, верно? Мы думали, что это случайность, но это было потому, что чистильщик подбросил улики, и все так и выглядело. И теперь мы вернулись к исходной точке.

— Вот почему нам нужно его имя, — прорычал Константин, решив направить свой гнев на меня, поскольку его возможности сейчас были ограничены, а Джесси он считал препятствием на пути к ответам.

На его слова я сменил стакан на телефон и позвонил Джесси, но звонок сразу попал на голосовую почту. Еще два раза. Одно и то же.

— Мне следовало заняться этим. — Константин снял пиджак и бросил его, затем начал закатывать рукав рубашки до локтя. В отличие от меня, у него не было татуировок, но на правой руке были зазубренные шрамы, которые навевали болезненные воспоминания о неудачной операции четыре с половиной года назад, в результате которой он оказался в плену и едва не погиб.

— Джесси нам поможет, — сказал я наконец. — А пока, как сказал Алессандро, удар ножом — это личное. Что, если это кто-то, кого мы все знали, убил Бьянку? — Я обратился к Хадсону, чтобы узнать его мнение, поскольку он тоже был сотрудником ФБР, хотя его работа в Бюро была недолгой.

— Нож мог быть и случайным орудием убийства. Мы не должны делать поспешных выводов, — сказал Хадсон, как будто сожалея, что это все, что он может сказать.

— Мы исходили из улик, которые подбросил чистильщик тринадцать лет назад, и предположили, что этот придурок последовал за ней домой и силой проник внутрь, — продолжил Константин. — Но возможно, что она сама впустила убийцу.

— А это значит, что нам нужно выяснить, кому Бьянка могла доверять настолько, чтобы впустить убийцу, и у кого был бы мотив для... — Алессандро позволил своим словам оборваться, явно не имея сил закончить свою мысль.

— Мы не можем никого исключать, составляя список потенциальных подозреваемых. Кто-то, кого отец разозлил. Черт, даже Джованни, — начал Константин. — Я пытался найти способ получить в свои руки неотредактированные кадры ночи ее убийства, но клуб сейчас не работает.

— Точно, — вспомнил я. — Камерами в ночном клубе манипулировали, о чем говорили в суде. И несколько точек обзора были стерты, так что, по мнению обвинения, убийца скрыл тот факт, что он был там с Бьянкой в ту ночь.

— Но чистильщик, возможно, сделал это намеренно, чтобы исказить картину. Теперь понятно, почему история о том, что парень следовал за Бьянкой из клуба домой, рассыпалась в суде, раз его там вообще не было, — сказал Константин. — Но там мог быть настоящий убийца.

— И записи с камер наблюдения возле дома Бьянки также были подделаны, поэтому полиция не нашла записей, как убийца приходил и уходил из ее дома, — заметил Хадсон. — Есть ли шанс, что ты сможешь восстановить эту запись, чтобы увидеть реальную картину?

— К сожалению, нет, — сказал Константин. — Но у меня есть другая идея.

Слава Богу. За последнее десятилетие мой брат превратился в гения в области технологий, что не раз спасало наши задницы во время операций. А когда он не мог взломать вход на объект, Алессандро прокладывал нам путь с помощью своих чар.

— Я сейчас занимаюсь созданием программы, которая позволит подключиться ко всем имеющимся записям камер видеонаблюдения, сделанным в тот вечер в радиусе квартала от клуба, — пояснил Константин.

— Значит, ты думаешь, что чистильщик не испортил все камеры в этом районе? — Спросил я.

— По всей видимости, были изменены записи только тех, которые находятся в банке на противоположной стороне улицы и выходят на вход в клуб, — сказал Константин. — Поэтому я расширяю охват поиска. Если мы увидим кого-нибудь рядом с клубом в ту ночь, кого Бьянка могла бы знать, то они попадут в список подозреваемых.

— Но ведь это все надолго, верно? — Пробормотал Алессандро, расстроившись, но я предпочел бы любой шанс, чем вообще никакого, особенно когда Константин стоит у руля и пытается разобраться в ситуации.

Я не успел ничего сказать, как в кармане завибрировал телефон.

— Это Джесси. — Константин дал команду включить громкую связь, и ребята столпились вокруг меня. — Привет, скажи, что Картер готов к совместной работе.

— Извини за задержку. Мы были в воздухе. Только что приземлились, — ответил Джесси. — Мы в Нью-Йорке, но не рядом с вами.

— Где? — И почему мне показалось, что он вот-вот обрушит на меня дерьмовые новости?

— Мы находимся в Сиракузах. Чистильщика поймали прямо у канадской границы, несколько агентов схватили его у пограничного контроля, — объяснил Джесси. — Картеру удалось выяснить, куда его увезли. Сотрудники ЦРУ доставили его в отдаленное место под Сиракузами.

— ЦРУ привезло его в Штаты? — спросил я, поскольку международная сфера обычно была игровой площадкой Агентства. — И почему, черт возьми, в Сиракузы?

— Да, в этом есть что-то подозрительное, — сказал Джесси. — Но если вы хотите помочь нам вытащить его и готовы применить резиновые пули и электрошокеры, то...

— Когда? — перебил я.

— Мы не можем позволить себе ждать слишком долго после наступления темноты. Мы собираемся добраться до хижины около двадцати трех часов. Вы сможете приехать к этому времени?

— Да. — К счастью, до Сиракуз можно было долететь быстро, поскольку у нас был свой самолет. — Передайте нам ваше местоположение.

На заднем плане послышался шум, затем в трубке появились помехи, после чего глубокий незнакомый голос сказал:

— Константин?

Мой брат выхватил трубку.

— Картер.

— Ты в деле только потому, что я работаю с половиной своей команды на этой операции и нуждаюсь в дополнительных силах, — прошипел Картер. — Но, если тебя схватят, я тебя на хрен не знаю. Ты сам по себе, понял?

— Да. — Отсутствие агрессивной реакции моего брата на грубый тон Картера было почти удивительным.

— И еще одно, — начал Картер. — Чистильщик никогда не выйдет из-под нашего контроля. Ты не должен его убивать. Вы узнаете имя и пойдете своей дорогой.

Константин закрыл глаза, и я понял, что в этот раз он боролся. Так же, как и я. Я хотел убить этого ублюдка за соучастие в убийстве Бьянки, но он помог скрыть и другие преступления, а справедливости заслуживали все, не только мы.

— Отлично, — сказал я, выступая за всех. — Спасибо, что позволил нам присоединиться.

— Прошу прощения за него, — сказал Джесси после того, как прошло несколько долгих минут, и Картер, видимо, передал ему телефон и ушел. — Он расстроен, что Агентство добралось до него раньше нас.

— Почему вы работаете только с половиной команды? — спросил я.

— Нам пришлось разделиться и заняться текущей операцией, чего мы терпеть не можем, но у нас есть еще одна зацепка по нашему делу, поэтому второй руководитель группы занимается этим с оставшейся частью нашей команды, — объяснил он.

Я посмотрел на своих братьев и Хадсона, они сейчас что-то обсуждали так, чтобы никто не слышал.

— Мы вас прикроем, — пообещал я, а затем поделился с Джесси новостью о том, что нападение, совершенное утром, было связано с бывшим Марии.

Я закончил разговор, перекинувшись еще парой слов, и у меня заныло в животе от мысли, что мне придется проникнуть на конспиративный объект ЦРУ и оставить Марию сегодня ночью. Что, если что-то пойдет не так? Офицеры ЦРУ точно не станут использовать резиновые пули.

— Мы отправимся после ужина, — сказал Константин, повернувшись ко мне лицом. — Давай не будем говорить маме и Иззи. Им не нужно об этом знать. Во всяком случае, пока.

Иззи. Чувство вины обожгло мне горло при воспоминании о ее словах.

— Да, наверное, — нерешительно согласился я, не уверенный, стоит ли снова оставлять сестру в неведении, что могло еще больше ухудшить наши отношения, но в то же время, зачем мне обременять ее болезненной правдой, если я могу избежать этого?

— Полагаю, это означает, что Пабло доживет до следующего дня, — заметил Хадсон.

— С этой проблемой мы разберемся, когда вернемся, — пробурчал Константин и махнул рукой в сторону двери.

Вместо того чтобы последовать за ними, я подошел к окну и приложил ладонь к стеклу, мои мысли метались. Я все еще не мог понять, почему кто-то из знакомых Бьянки мог желать ей зла. Но я также никогда не думал, что Томас решит избить меня, и...

— Влюбленные люди совершают безумные поступки, — сказал я, вспомнив свои слова, сказанные ранее Марии о ее бывшем. — Ты любила кого-то, Бьянка? — И если да, то почему он решил тебя убить?

Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая

Мария

Стол в столовой был заставлен тарелками и блюдами, и все пахло просто потрясающе. Не то чтобы я могла поставить себе в заслугу что-то, кроме салата. Я была уверена, что миссис Коста не доверяет моим кулинарным способностям.

Я почувствовала за спиной тепло тела и закрыла глаза, поняв, что это Энцо. Он обхватил меня за талию и притянул к себе, положив подбородок мне на макушку.

— Ты в порядке?

Я не была уверена, сколько времени у нас есть наедине, прежде чем все присоединятся к нам, поэтому поделилась своими мыслями, спровоцированными вином.

— Твоя мама меня ненавидит.

— Ничего подобного. Она тебя любит. — Он поспешил опровергнуть, но его не было на кухне в то время, когда его мама допрашивала меня с пристрастием, а я чуть было не поддалась давлению и не рассказала о настоящей причине нашего пребывания в Нью-Йорке.

— Все, что я знаю, это то, что она не хочет, чтобы мы были вместе. — Не то чтобы она так сказала, но ощущение было именно такое.

Он развернул меня и обнял за щеки.

— Она не хочет, чтобы я был с тобой, вот в чем дело. Ты — Романо, помнишь? Мои родители обещали защищать тебя и Наталью. Вот и все. И она думает, что я разобью тебе сердце. — На его лбу пролегли тревожные морщины, и он нахмурился. — Моя сестра думает также.

— Она сказала тебе это? — Я удивленно подняла брови.

Он отпустил меня и отступил назад, его глаза устремились на вход, как бы проверяя, нет ли там кого-то.

— Я приходил к тебе раньше и подслушал ее разговор с тобой. Она думает, что я ее не люблю.

Не успела я ответить, как в комнату вошли Изабелла и ее парень, а также миссис Коста.

— Похоже, твой отец задержится. Он сказал, чтобы мы начинали без него.

Энцо испустил глубокий, хриплый вздох. Должно быть, ему не терпелось поговорить с отцом и сообщить ему о том, что происходит. Учитывая прошлое его отца, возможно, он мог бы помочь.

— Это Пабло, — представила его Изабелла, и Пабло шагнул вперед, слишком долго любуясь моим платьем, и не успела я опомниться, как Энцо обошел меня, закрывая обзор на парня Изабеллы.

— Твои уши — не единственное, что ты рискуешь потерять, — резко предупредил Энцо, и Изабелла схватила Пабло за руку.

— Он художник. Он просто любуется красотой, а Мария выглядит потрясающе. — Оправдания Изабеллы не произвели на Энцо никакого впечатления, поэтому я подошла к нему и легонько подтолкнула Энцо, надеясь переключить его внимание.

— Моя девочка права. — Пабло улыбнулся. — Она понимающая женщина. Я постоянно рисую обнаженных женщин. Это просто искусство. — Он раскрыл ладони, а его взгляд снова медленно прошелся по моему телу. — Я бы с удовольствием...

— Если ты скажешь, что хочешь нарисовать Марию, я убью тебя на хрен, — заметил Энцо низким, режущим слух голосом.

— Энцо, — огрызнулась Изабелла. — Серьезно? Почему ты должен быть таким козлом? — Она отпустила Пабло и вышла из столовой, а их мама подняла руку, вероятно, давая указание Энцо не следовать за ней. Не то чтобы Энцо собирался оставить меня наедине с Пабло.

Мама Изабеллы пошла за ней, а плечи Пабло опустились, лишившись поддержки его девушки, и он отступил назад — прямо в стену из трех других устрашающих мужчин.

Повернувшись, Пабло увидел Константина, Алессандро и Хадсона.

— Что случилось? — первым спросил Хадсон и повернул голову, обратив внимание на то, куда побежала Изабелла.

Я провела пальцами вверх и вниз по спине Энцо, надеясь успокоить его. Он был напряжен по многим причинам, и художник рисковал вот-вот принять на себя всю тяжесть его гнева.

— Он хочет нарисовать Марию голой, — сказал Энцо, когда Пабло повернулся к нему лицом.

— Я нарисую вас обоих. Мне все равно. Красивое тело — это красивое тело. — Тон Пабло теперь граничил с паникой. — Твоей сестре не хватает изгибов. Сверху тоже не очень, если вы понимаете, о чем я. — Он протянул ладони, опустив глаза на мою грудь, как будто собирался дотронуться до меня. Этот человек был сумасшедшим?

И это заставило Энцо сорваться с места. Он протянул руку и обхватил горло Пабло.

— Отпусти его, — резко приказал Константин, Алессандро и Хадсону пришлось оттаскивать Энцо от Пабло, чтобы заставить его послушаться.

— Ты не можешь душить каждого мужчину, который на меня смотрит, — напомнила я Энцо, а затем посмотрела на Пабло, который держался за горло. — Но ты — тот еще засранец. Изабелла заслуживает лучшего. — Я шагнула вперед. — Итак, — начала я, почти рыча, во мне вдруг проснулись защитные инстинкты, — если ты не хочешь, чтобы эти парни убили тебя во сне сегодня ночью, я предлагаю тебе извиниться перед Изабеллой и уйти.

Пабло отступил назад, столкнувшись с Алессандро, который издал какое-то нелепое, но милое рычание, а затем Пабло удрал за Изабеллой.

Энцо закружил меня, явно не заботясь о том, что мы не одни, и прижал к своей груди. Его брови сдвинулись, когда он взял меня за руки.

— То, что ты сказала... это было чертовски сексуально. — Затем он наклонился вперед и впился в мои губы обжигающим поцелуем.

Но через несколько секунд его мать прервала нас.

— Лоренцо Коста, что ты себе позволяешь?

Энцо не спешил отрывать свои губы от моих, а затем отпустил мои руки и повернулся к ней лицом.

— С Иззи все в порядке? — спросил он, игнорируя вопрос матери, и я поняла, что цвет моих щек должен соответствовать моему платью.

— Я очень сомневаюсь в этом, поскольку, судя по всему, Пабло грозится порвать с ней из-за ее сумасшедшей семьи. — Она подняла руки вверх и начала кричать на него по-итальянски.

Хадсон посмотрел на меня и пожал плечами, а о... Хадсон. Меня осенило, что мы так и не поздоровались, а ведь в последний раз мы виделись в его офисе, где обменивались шутками шесть лет назад, прежде чем Энцо выгнал его.

Он слегка кивнул в знак приветствия, как будто сам думал о том же, а затем наклонил голову в сторону, предлагая уйти, поскольку это, похоже, семейная ссора.

Мы вышли на балкон, расположенный рядом со столовой, и я увидела внизу двух охранников, обходящих территорию по периметру у воды.

— Ты помнишь меня? — спросила я Хадсона, когда он облокотился на перила, а его глаза устремились на покрытое облаками небо, скрывавшее последние лучи солнца, так как надвигалась ночь.

— Да. — Он посмотрел на меня через плечо. — Я также знаю, что ты — та женщина, из-за которой Энцо сходил с ума последние два года в Шарлотте.

— А сейчас? — усмехнулась я. — Почему мне кажется, что это предположение? Сомневаюсь, что Энцо кому-то такое расскажет. Не так ли?

— Это слова Константина. Но Энцо регулярно общается со своими братьями.

О. Я не был уверена, почему меня это удивило. Может быть, дело в том, что он никогда не говорил мне, что они разговаривают по душам, как я с Натальей.

— Сожалею о твоем бывшем. Я слышал, что он был причиной утреннего нападения. — Хадсон отпустил перила, полностью повернувшись ко мне лицом.

— Да, я до сих пор не могу понять, как к этому отнестись. Он отец моей дочери, но ты видел Энцо с Пабло только что... Я не знаю, что он сделает...

— Не сделает. Я уверен, что он хочет этого, — прервал он меня. — Но причинение вреда отцу твоей дочери повлияет на нее. А со слов Константина, Энцо любит эту девочку, как родную. Он никогда не сделает ничего, что причинит ей боль. Или тебе.

Мне хотелось верить ему. Но неужели он не видел, как быстро Энцо перешел все границы, чуть не задушив Пабло?

— Пабло заслужил это, — сказал Хадсон, и я начала подозревать, что меня действительно слишком легко прочесть. Может, у меня над головой табло с моими мыслями? — Пабло под чем-то. Летает высоко, как воздушный змей.

— Подожди, серьезно? Как ты это определил?

— Зрачки увеличенные и до глупости честные.

Точно. Ух ты.

— Значит, он не только медитировал в домике у бассейна.

— У Беллы ужасный вкус на мужчин.

— Белла, да? — Я с любопытством уставился на него. — Никогда не слышала, чтобы кто-то так ее называл.

Его губы поджались, как бы борясь с улыбкой, но вместо этого он пожал плечами.

— Знаешь, — начала я, не в силах остановиться, — мой шурин был единственным, кто называл мою сестру Талией. А теперь они женаты. Может быть...

— Это уже перебор, — перебил он, улыбаясь. — И нет, она слишком молода для меня. — Он провел пальцем по подбородку. — К тому же у меня нет желания умереть.

— Справедливо. — Я заглянула через французские двери в столовую, но там было пусто. Может быть, парни пошли к Изабелле, чтобы извиниться? Я сомневалась, что они ушли, чтобы помешать Пабло уехать. — Как ты познакомился с семьей Коста?

— Я переехал из Техаса в Нью-Йорк, когда мне было шестнадцать. В старших классах я познакомился с Константином, и мы подружились.

— Вы одного возраста? — Мне было трудно представить, что Хадсону больше сорока, но потом я вспомнила краткую хронологию событий, которой поделился Энцо, и решила, что в этом есть смысл.

— Да. Уже перевалило за сорок. Официально, — сказал он с непринужденной улыбкой.

— А с Бьянкой вы тоже были близки? — Я сразу же пожалела о своем вопросе, так как его губы сжались, он повернулся лицом к воде и вцепился в перила.

— Да, мы были друзьями. Последнее, что я помню о ней, это как она пыталась уговорить меня прийти на ее ежемесячную встречу книжного клуба. Почти уверен, что она действительно пыталась свести меня там с кем-то.

Я вспомнила бар Хадсона, вспомнила все книги в его кабинете.

— Верно, ты тоже любитель книг.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Я должен был просто пойти в ее книжный клуб. Сделать ее счастливой, понимаешь? Вместо этого мое последнее воспоминание — что я разочаровал ее. Это чертовски удручающе.

Я не знала, как поступить в данный момент, но погладить его по спине или обнять мне показалось неуместным. Поэтому я прошептала:

— Постарайся сосредоточиться на хороших воспоминаниях. — Вау, это лучшее, что я могла сделать?

Список того, в чем я не разбиралась, все увеличивался. Я не умела рисовать. Писать. Играть. Остроумно шутить.

Я хорошая мама, пыталась я напомнить себе. Но неужели и в этом я провалилась?

— Да, конечно. Хорошие воспоминания. Я подумаю о них, — ровно ответил он.

И, черт возьми, я знала этот тон голоса. Холодный и отстраненный. Дружелюбный Хадсон исчез, и у меня возникло ощущение, что человек, от которого Энцо предупреждал меня держаться подальше шесть лет назад, потому что он мог только «трахаться, чтобы трахаться», вот-вот покажет свое лицо.

— Я лучше проверю их. — Он кивнул мне, а затем ушел, оставив меня одну на балконе, и я закатила глаза от того, какой бестактной могу быть в разговорах.

Я вздрогнула, когда легкий сентябрьский ветерок раздул мои волосы перед лицом, и провела ладонями по рукавам, чтобы согреться.

— Прости меня за это. — Я вздрогнула от глубокого голоса, раздавшегося позади меня, и медленно повернулась лицом к Энцо. Он провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Как Изабелла?

— Пабло уехал. Он порвал с ней, и теперь Иззи закрылась в своей комнате и не желает ни с кем из нас разговаривать. — Он покачал головой. — Хотя я не могу заставить себя сожалеть об этом. Он был чертовым идиотом.

— Ей просто нужно время и пространство. С ней все будет в порядке.

— Надеюсь на это. — Он положил другую руку мне на бедро. — Ты злишься на меня?

— За то, что ты повел себя как пещерный человек?

На его губах заиграла легкая улыбка.

— Это так называется? — Он схватил меня за задницу и сжал. — Думаю, я просто немного напряжен.

— О, да что ты говоришь? — Я просунула руки между нами и положила их ему на грудь. — Полагаю, ужин отменяется?

— Если ты не голодна, я подумал, что мы могли бы поговорить, прежде чем я уеду.

Я растерянно моргнула, отстраняясь от его слов.

— Куда ты уедешь?

— Пойдем в твою комнату. — Он протянул руку, и я нерешительно приняла ее, позволяя теплу его тела согреть меня, пока мы шли по балкону до спальни.

Там он запер французские двери и закрыл шторы от пола до потолка. Наверное, нам следовало сделать это раньше, когда я лежала у него на коленях и он доводил меня до оргазма пальцами.

— Куда ты собрался? — снова спросила я, сидя на краю его кровати, пытаясь успокоить нервы и надеясь на ответ. Но день был сложным. Два бокала кьянти не могли погасить тревогу, сковавшую мой желудок, грудь и практически все части моего тела.

Он закрыл дверь спальни, затем встал передо мной.

— Джесси нашел человека, который должен знать, кто на самом деле убил Бьянку. И нам нужно полететь в Сиракузы сегодня вечером, — наконец поделился он, и это было хорошо, правда? — Дело в том, что он находится под охраной ЦРУ, а значит, мы должны его выкрасть. Мы никого не убьем. Резиновые пули.

Я бы упала на задницу, если бы уже не сидела.

— Но ты можешь пострадать? Тебя могут арестовать? — И еще миллион других ужасных вещей. И теперь мое сердце билось в десять раз быстрее, и я чувствовала, как пульс стучит в ушах.

— Этого не произойдет. Это не первый раз, когда я делаю что-то подобное.

— Не первый раз, когда похищаешь кого-то из укрытия, или не первый раз, когда противостоишь чертову ЦРУ? — Мой голос был похож на скрип. От паники, которую я не могла скрыть, мои руки сжались в нервные кулаки по бокам. В следующий раз я увижу этого человека в морге или тюрьме?

— Эй, все в порядке. — Энцо опустился передо мной на колени. Он схватил мои кулаки, как будто это были хрупкие кусочки стекла, и накрыл их своими ладонями.

— Ничего не в порядке, — воскликнула я, и дрожь в моей груди вырвалась наружу в крике. — Пожалуйста, не уходи.

— Мария, я обещаю, что со мной все будет в порядке, и я никому не причиню вреда.

— Но ты ведь планируешь пытать этого человека, которого похитишь у ЦРУ? — Я не могла даже смахнуть слезы, потому что он крепко держал меня за руки, и у меня не было сил вырваться.

От его молчаливого кивка у меня свело живот.

— Ты не просто хорошо владеешь ножом на кухне, — пролепетала я, иррациональные страхи захлестнули меня и стали сбываться на глазах.

Он опустил взгляд на мои колени, где держал мои руки.

— Я умею использовать нож для разных целей, — сказал он серьезным тоном. — Но я предпочитаю готовить.

А потом нарезать мужчину кубиками? О боже. У меня опять заболел живот. Перевернулся.

— Середина твоей истории. Просто расскажи мне сейчас. Пожалуйста. Оторви пластырь и покончим с этим, потому что я почти уверена, что все равно уже заполнила пробелы сама. — Мой взгляд устремился к татуировке на его предплечье, на котором были начертаны четки.

— Насколько подробно рассказывать? — спросил он, на его лице появилось озабоченное выражение.

— Мне не нужно знать, как именно ты убил того человека. Полагаю, что ты заставил его страдать. — Когда он кивнул, мой пульс участился. — Просто расскажи мне, что, по-твоему, я должна знать.

— Хорошо. — Он на мгновение поднял глаза, как бы ища в себе мужество поделиться своим прошлым.

Сжав руки, я почувствовала его страх, что после этого я его возненавижу. Вина отчетливо проступила на его лице, когда наши глаза снова встретились.

— Сделка, которую мне и моим братьям предложили, чтобы избежать тюремного заключения, была заключена с правительством США, — наконец начал он. — Я даже не знаю названия группы, на которую мы работали, но это было не ЦРУ или ФБР. Не АНБ и не Национальная безопасность. Да это уже и неважно, их расформировали три года назад, а наш контракт был расторгнут досрочно. — Он сделал паузу, чтобы перевести дух. — В те годы после смерти Бьянки я и мои братья были, по сути, неоплачиваемыми наемниками правительства. Несколько раз в год нас отправляли на операции по всему миру, но без поддержки и прикрытия. Если нас ловили, мы оставались одни. В то время мой путь иногда пересекался с путем Джесси.

Ну, это не звучит ужасно. Я могла справиться с этим.

— Дело в том, что мы были очень хороши в своем деле. Очень. И нам было трудно не вмешиваться, когда мы видели несправедливость, творящуюся вокруг нас. Люди оставались безнаказанными за преступления, которые они совершили, из-за юридической ерунды. И пока мы делали то, что нам говорило правительство, им, похоже, было все равно, если мы время от времени брали правосудие в свои руки.

— Что ты имеешь в виду? Как твой отец в Италии?

Он только кивнул, давая мне понять, что есть детали, которые я не должна знать, да и не хотела бы.

— Значит, когда Наталья предложила тебе работу в ресторане, ты согласился, потому что у тебя закончился правительственный контракт и... что? Ты заодно решил уйти и из карателей?

— Мне не нравился тот человек, которым я был, Мария. Путь, по которому я шел, был темным. И я знал, что Бьянка этого не одобрила бы, так что да, я решил уйти и уехать из Нью-Йорка. Мои братья тоже согласились уйти. — Он отпустил мои руки и отодвинулся назад, опустившись на пятки, продолжая смотреть на меня, как человек, ищущий прощения. — Мы не ходили и не убивали всех, кого считали плохими парнями, если ты так думаешь.

— Ну, я не думала, но теперь я не могу выбросить из головы этот ужасный образ.

Конечно, мне нравились морально серые мужчины в романтических романах, готовые сжечь весь мир ради любимой женщины. Но это была выдумка. Смогу ли я справиться с этим в реальном мире?

— Мне очень жаль. — Он оперся на кулак и поднялся с пола. — Я вижу, что для тебя это слишком, и поэтому я не хотел заниматься с тобой любовью до того, как ты узнаешь правду. Я знал, что ты...

— Остановись. — Я тоже поднялась и встала перед ним. — Это много, ты прав. И я, конечно, пытаюсь все это осмыслить и принять. Но не надо говорить за меня. — Я схватила его за рубашку, и его челюсть сжалась, когда он опустил глаза на мою руку. — Но мне нужно знать, есть ли в твоей истории что-то еще. Еще какая-нибудь полуправда. Ложь?

— Мария. — Его рука запуталась в моих волосах, обхватила мой затылок, требуя моего внимания. — Я только один раз по-настоящему солгал тебе.

— Что это было?

Наклонившись, он приблизил свои губы и нервно выдохнул на мою кожу.

— Что я могу быть только твоим другом.

Он намотал мои волосы на кулак и потянул, притягивая мои губы к себе, как предложение, и ждал, приму ли я его или откажусь.

Его взгляд опустился между нами, оставляя жаркий след на моей коже. Встретив мои глаза, он прошептал:

— Я уже говорил тебе, что ты имеешь надо мной власть, так что скажи мне, чего ты хочешь, Tesoro. Я прощаюсь с тобой или мы занимаемся любовью?

Глава двадцать третья

Мария

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Что ты хочешь сказать? — Я почувствовала темный рокот желания в тоне Энцо до самых пальцев ног, когда он отпустил мои волосы.

— Что я принимаю тебя таким, какой ты есть. Я не убегаю. — Моя ладонь легла ему на грудь, его сердце билось так же бешено, как и мое. — Будь тьмой. Будь светом. Будь кем или чем угодно, кем тебе нужно быть, — говорила я с каким-то безумием, но это была правда. — Просто будь моим. — Я невинно пожала плечами. — Это было банально, правда? Я повторяю это в голове и...

Его рот накрыл мой, похищая мои слова, дыхание и... ну, он уже завладел моим сердцем, так что...

Его поцелуй был мягким. Нежным. Без языка. Даже немного неуверенным. Он все еще нервничал? Волновался, что все это не по-настоящему?

— Мария, — прошептал он мне в губы. — Ты знаешь правду, но все равно хочешь...

— Да, сколько раз я должна тебе это повторять? Как еще я могу доказать тебе, что ты тот, кто мне нужен, несмотря ни на что? — убеждала я. — Ты должен отпустить это чувство вины. Оно подавляет тебя. Вместо этого посмотри на себя так, как это делаю я. Так, как, я знаю, увидела бы тебя Бьянка, если бы она была здесь. Пожалуйста.

Его брови сошлись, взгляд смягчился, когда он обдумывал мои слова. Затем его губы снова накрыли мои. Его язык проник в мой рот, и последняя стена, удерживающая его, рухнула.

Не разрывая поцелуя, я обхватила его ногами за бедра и с волнением стала стягивать с него рубашку.

— Энцо, — всхлипнула я секундой позже. — Мне нужно почувствовать тебя внутри себя.

Все еще держа меня, он прижался своим носом к моему.

— Ты на вкус, как вино, милая. Ты пила?

Я сморщила нос.

— Не смей говорить, что ты не будешь заниматься со мной любовью, потому что я выпила немного вина. Я могу просто сойти с ума. Серьезно.

— Мы бы этого не хотели. — Его дьявольская улыбка заставила все мысли покинуть мой мозг, когда он накрыл мой рот своим.

— У нас есть проблема, — заметил он через минуту, осторожно укладывая меня на кровать, чтобы снять с себя рубашку. — Ты не принимаешь таблетки, а я не взял с собой презервативы. — Расстегнув брюки, он позволил им повиснуть на бедрах, демонстрируя совершенно потрясающие линии вен, по которым мне хотелось провести языком.

— У меня есть. — Я улыбнулась, сосредоточившись на палатке, которая быстро увеличивалась в его брюках.

— Правда?

— Ага. Когда я пошла за M&M’s в аэропорту, я заметила упаковку презервативов и купила их на всякий случай.

— На всякий случай, да? — Сняв мокасины, он расстегнул брюки и позволил им и трусам-боксеркам упасть на пол.

Я застонала, когда он взял свой член в руку и начал лениво поглаживать себя. Черт, как же это возбуждает.

— М-м-м... — Я, наверное, прогрызу свою губу насквозь, если он не подойдет ближе. Мне нужно было прикоснуться к нему, и как можно скорее. — В моей сумочке. — Я двинула подбородком, указывая ему на место, куда я ее бросила.

Я уже собиралась подняться, но он поднял свободную руку, мгновенно остановив мое движение.

— Ты хочешь, чтобы я была на спине или на коленях? — Я облизала губы, гордясь тем, что на этот раз в моем голосе не было робких ноток.

— По-моему, любая поза подойдет. — Он наклонил голову и посмотрел мне в глаза. — Но сейчас я хочу, чтобы ты села обнаженная в центре кровати, как будто собираешься молиться, опустив задницу на пятки, Мария. — Острая грань желания, прорезавшаяся в его словах, заставила мой центр запульсировать. — Потому что скоро ты будешь кричать имя Бога, Tesoro.

Черт.

— Разденься, — приказал он, поглаживая свой член.

— Разве это плохо, что мне нравится не подчиняться тебе в спальне? — Я поделилась темными мыслями, крутившимися у меня в голове, пока продолжала сидеть. — Мне нравится это ощущение дерзости, когда мы вместе. — Я сглотнула. — Мне кажется, что я все время должна быть идеальной, а с тобой я... — То, как он смотрел на меня, держа руку на своем члене, заставило меня прикусить внутреннюю сторону щеки от предвкушения.

— Милая. — Он наклонил голову. — Ты всегда можешь быть со мной, кем захочешь. — Затем его губы изогнулись в улыбке, в них прозвучало восхитительное обещание. — Но если ты собираешься быть плохой, то тебе достаточно просто быть со мной.

У меня перехватило дыхание, когда мое тело отреагировало на его слова, которые были сладкими, но в то же время содержали предупреждение. Намек на то, что может случиться, если я буду «плохо себя вести». Зная, что наше время ограничено, я хотела отдаться ему и лелеять каждую секунду, пока он не ушел.

— Но я думаю, что сегодня я буду твоей...

— Моей хорошей девочкой, — закончил он темным, соблазнительным голосом, от которого по моему телу побежали мурашки и запульсировали соски.

— Да, — прошептала я, поднимаясь на ноги, чтобы расстегнуть платье, а он продолжил водить рукой вверх и вниз по длине своего ствола.

Скользнув руками к плечам, я медленно спустила верхнюю часть платья, освободила руки от длинных рукавов и позволила ему упасть на пол.

Он следил за каждым моим движением. За каждым сантиметром моей нежной, загорелой кожи.

Лифчик упал на пол. Каблуки и трусики остались в стороне. Когда я собрала волосы в хвост, он покрутил пальцем, требуя сделать оборот вокруг себя, и я с радостью это сделала.

Я медленно повернулась, позволяя его горячему взгляду поглотить каждый сантиметр моей разгоряченной кожи, открывая вид на мою попку в форме сердца, которую он, похоже, обожал.

Когда я снова встретилась с ним взглядом, выражение его глаз граничило с дикостью. Примитивной похотью.

— Хочешь, я лягу на кровать? — Я зажала губу между зубами, не зная, как быть провокационной и сексуальной, но я старалась изо всех сил. Судя по блеску в его глазах и вздымающейся и опускающейся груди, мне это удалось.

Он молча кивнул в ответ, и я поползла, нарочито виляя попой, к центру двуспальной кровати.

Усевшись на пятки, я положила руки на бедра, стараясь изо всех сил не оценивать свое обнаженное тело.

Продвигаясь медленными, целенаправленными движениями, он изучал меня, в его глазах читалось желание.

— Я понятия не имею, как я так долго сопротивлялся тебе. — Он положил руку на кровать передо мной, и пальцем приподнял мой подбородок, чтобы я смотрела на него.

Другой рукой он откинул мои волосы на спину и провел зубами по коже, а затем провел ртом от плеча к шее. Когда его губы пробежались по моему разгоряченному телу, он нащупал мою грудь и ущипнул за сосок, отчего с моих губ сорвался легкий всхлип.

Я протянула руку и обхватила его толстый член, умоляя:

— Пожалуйста, мне нужно попробовать тебя на вкус.

Он наклонил голову и встретился взглядом с моими глазами.

— Для меня это было чертовски долго, Мария. Твой рот, обхвативший мой член, станет моим финалом. — Глубокий тембр его тона едва не помешал мне осознать тот факт, что он давал мне понять, что давно не был с другой женщиной, и это заставило мое сердце исполнить дурацкий маленький танец.

— Только попробовать? Я в идеальном положении. — Я отпустила его и еще немного приподнялась, чтобы стать чуть выше, готовясь и почти облизываясь. Мне не терпелось доставить ему такое же удовольствие, какое он доставил мне своим ртом.

Его ноздри раздувались, в глазах шла война.

— У меня есть правила, и я всегда пробую первым.

— Это немного грубо, Шеф, — поддразнила я, когда его рука легла мне на грудь, и он толкнул меня назад на пятки, вызвав дрожащий стон из моей груди, а затем накрыл рукой мою киску, словно владел ею, и ввел в меня два пальца.

— Я люблю тебя такой. Уверенная и обнаженная, чтобы я мог на тебя смотреть. — Он провел подушечкой большого пальца по каждому соску. — С голой грудью. — Его большой палец оказался у меня во рту, и он просунул его между моими зубами. Я слегка прикусила, пока он ритмично вводил и выводил из меня пальцы, словно обучая меня движениям танца. — Губы опухли, — сказал он, прежде чем прижаться к моему рту быстрым поцелуем. — Эти губы тоже возбужденные и готовые, — добавил он, проводя пальцами дальше по клитору.

Боже, он трогал меня в стольких местах, что я не могла уследить.

Не успела я опомниться, как он уже растянулся на спине, направляя меня на себя.

— Сядь мне на лицо, милая. Дай мне почувствовать этот вкус.

Я ухватилась одной рукой за изголовье кровати, а другой он обхватил мои ягодицы, побуждая меня встать на колени над его ртом. Неужели я действительно это делаю?

Стыдливый жар смущения охватил мое тело, раскаляя кожу, как горячие угли.

— Мария, если ты не будешь трахать мой рот, мой член не будет трахать твой.

— Ты играешь грязно. — Я посмотрела на него сверху вниз и насмешливо ухмыльнулась.

— Тебе не нужно стесняться. — Он сжал мою задницу сильнее, и я заскулила, оказавшись сверху этого чертовски великолепного мужчины, и мои нервы и неуверенность в себе растаяли в тот момент, когда его язык ударил по моему клитору, и он начал есть меня.

Он рычал, стонал и издавал другие горячие, сексуальные звуки, от которых у меня кружилась голова. Мои мысли превратились в хаотичный, неразборчивый беспорядок.

— Я еще не хочу кончать, Энцо. Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — умоляла я, понимая, что он подводит меня к грани оргазма, и я готова через секунду взорваться от восторга. — Дай мне... попробовать тебя на вкус, — сказала я. Ну, выпалила.

Слово «лааадно» скользнуло по моей киске, когда он произнес его, и через секунду я стояла на коленях, а он — на кровати передо мной.

Я ухватилась за его мускулистую ногу и подняла подбородок, чтобы посмотреть на него. Другой рукой я обхватила его член и облизала губы, приближаясь к нему.

Я опустилась ртом на его головку и провела языком, а он схватил меня за волосы, чтобы я подняла глаза вверх и смотрела на него.

Мои щеки впали, и я втягивала его дюйм за дюймом, так далеко, как только могла. Возможно, это было слишком далеко, потому что я слегка задыхалась, и от этого его член дергался у меня во рту. Я немного отстранилась и рукой стала скользить вверх-вниз в такт с моим ртом, слегка надавливая.

— Чееерт, — зашипел он, почти рыча на меня, как будто пытался сохранить контроль над собой и злился, что я вот-вот разрушу его. Он начал ругаться, на этот раз по-итальянски, направляя мои движения головой своей хваткой в моих волосах, и через секунду вышел, почти оттолкнув меня. — Огонь, — предупредил он серьезным тоном, напоминая мне, чтобы я вела себя хорошо, а не выводила его из себя. И я чувствовала, что если я это сделаю, то будут последствия.

И почему я чувствую эйфорию при мысли о том, что этот человек накажет меня за плохое поведение?

Через минуту он шагнул с кровати, чтобы взять презервативы. Я смотрела, как двигаются мышцы его задницы и ног. Каждый его сантиметр был напряжен, когда он вернулся ко мне. Огонь, с которым я не должна была играть, проложил себе путь прямо ко мне, и я почувствовала, как он заструился по моей коже, согревая меня. Каждый мой нерв воспламенялся от предвкушения того, что должно произойти.

Наконец-то.

— Моя Мария, — сказал он, сдвинув брови, раскатывая презерватив и предохраняя нас от возможного ребенка, которого, как я надеялась, он мне однажды подарит. Мысль о том, что у Киары будет братик или сестричка, заставляла мое сердце биться.

Теперь, вооружившись защитой, он стоял на краю кровати и просто смотрел на меня, как будто видел впервые. Впитывая меня.

Боже, я чувствовала себя сногсшибательной и прекрасной, когда он так смотрел на меня.

— Ты, — прошептал он. — Ты заставляешь меня снова чувствовать. — Он положил руку на сердце, и его тон стал нежным. — Я не думал, что это возможно.

От его слов у меня защемило в груди, и эмоции захлестнули меня.

— Спасибо, — прошептал он, усаживаясь рядом со мной на кровать. Положив руку мне на грудь, он нежно перевернул меня на спину и забрался на меня сверху.

— Ты тоже заставляешь меня чувствовать, — сказала я, давая ему понять, что мы на одной волне, и он кивнул, раздвигая мои бедра.

— Будет больно, — предупредил он, проводя кончиком пальца по моей киске. — Но только на секунду. Потому что твое тело создано для меня, Tesoro. А мое — для тебя, — хрипло добавил он, и, когда я в предвкушении схватилась за его бицепсы, он без колебаний погрузился в меня.

Он вошел в меня до упора, и я застонала, выгнувшись дугой. Его лоб опустился на мой, и я задыхалась. Святое дерьмо.

Откинув голову назад, Энцо пробормотал несколько итальянских слов, которые я не разобрала. Когда он заглянул мне в глаза, меня охватил трепет, и я почувствовал себя... целой.

Я не могла сдержать слез, которые жгли мне глаза, когда он снова начал двигаться, медленно растягивая меня, заполняя до отказа.

— Ты мой навсегда, — задыхаясь, сказала я.

Он изучал меня, в его глазах появился неожиданный блеск.

— Ты моя, — прошептал он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать меня. А потом... черт возьми... он дал мне это.

Сильнее. Быстрее. Входя и выходя.

Встречая его толчок за толчком, я билась бедрами о его бедра, когда он задевал мою чувствительную точку. Абсолютно. Каждый. Раз.

— О Боже, — кричала я между задыхающимися стонами, взбираясь на вершину экстаза.

— Кончи для меня, Tesoro, — сказал он через несколько минут, напрягаясь так, словно делал все возможное, чтобы не опередить меня.

Мое тело напряглось, пальцы ног подогнулись, и каждая частичка меня взорвалась, пока я боролась с желанием закричать так громко, чтобы все в особняке услышали меня.

Прижав руку ко рту и продолжая удерживать его вторую руку, я заплакала, уткнувшись в ладонь, когда освобождение пронеслось сквозь меня.

Изучая меня, Энцо сжал челюсти, и я почувствовала, как его член дернулся и запульсировал, когда он достиг своей разрядки. Он застонал, и когда моя усталая рука упала набок, а ладонь покинула рот, он наклонился и прильнул губами к моим. Нежно целовал меня, наслаждаясь остатками своего оргазма, а я отдавалась остаткам своего.

Я знала, что после этого уже никогда не буду прежней. Я никогда не приму ничего, кроме того, что заслуживаю. А этот мужчина заставил меня почувствовать, что я заслуживаю весь мир, и, даст Бог, он останется со мной в этом мире навсегда.

— Энцо! — низкий голос Константина и резкий стук в дверь вырвали меня из моих мыслей. Я вздрогнула от осознания того, что сейчас произойдет, что Энцо покинет меня. — Папа дома. Надо поговорить с ним и отправляться.

Глава двадцать четвертая

Энцо

— Это, бл*дь, неприемлемо! — прорычал отец, швырнув стакан со скотчем в камин, после чего зашагал по кабинету. Мы с братьями молчали, ожидая, что он продолжит. — Улики подтверждали его вину, — продолжал отец, пытаясь осмыслить все, что мы рассказали. — Ты хочешь сказать, что тринадцать долбаных лет убийца моей дочери разгуливал на свободе?

Внимание отца переключилось на Константина. Как старший сын, он неизбежно должен был принять на себя основной удар отцовского гнева.

— Это моя вина. Я должен был копать глубже. — Он шагнул вперед, но его извинения не смягчили злобного взгляда отца.

Снова оказавшись лицом к камину, отец передернул плечами, и ярость, направленная на моего брата, ослабла.

— Каков твой план?

Константин объяснил, как мы планируем встретиться с командой Картера в Сиракузах, чтобы допросить чистильщика.

— Мы разберемся с этим, даю слово. — Он посмотрел на Алессандро, потом на меня. — Я знаю, что мама не хотела, чтобы мы пошли по твоим стопам после того, как ты покинул Италию, но, видимо, так распорядилась судьба. Может быть, мы и подвели тебя, но мы...

— Это была не судьба. — Отец вздохнул и подошел к своему столу. Он опустился на кожаное вращающееся кресло, его взгляд вернулся к горящему огню.

— Я не имел в виду смерть Бьянки, — быстро сказал Константин, его тон был полон сожаления.

Отец взмахнул рукой, боль отразилась на его лице.

— Я имел в виду, что ты пошел по моим стопам, потому что я направил тебя на этот путь.

Я опустил руки, шагнув вперед, и Алессандро повторил мои действия. Мы только что правильно его поняли?

— Это была моя идея. — Он потянулся к новому стакану на своем столе и налил себе еще. — Я обратился за услугой в Вашингтон. Большой, бл*дь, услугой, граничащей с шантажом.

— Ты хочешь сказать, что это ты организовал нашу сделку по «выходу из тюрьмы»? Из-за тебя мы стали наемниками правительства? Выполняли приказы типа «убей или будь убит» на заданиях той теневой группы, которая сделала ЦРУ похожим на бойскаутов? — Я и не подозревал, что подошел к его столу и положил на него руки, но вот он я, готов вступить в схватку со своим стариком.

— Я не собирался позволить своим сыновьям гнить в тюрьме за то, что они поступили правильно. — Он отпил из бокала, опустив глаза на янтарного цвета жидкость, и покрутил его в руках. — Я не ожидал, что вы все станете похожи на меня в других отношениях. Вершить правосудие в нашем собственном городе.

— Как ты мог этого не ожидать? — огрызнулся Алессандро, и я оглянулся, чтобы увидеть, как он вскидывает руки вверх. — Мы твои сыновья. Это у нас в крови. Конечно, мы станем такими же, как ты, особенно когда ты направил всех нас по одной дороге. — Он повернулся и провел руками по волосам. — Я наркоман, папа. Чертов наркоман. — Он снова повернулся к нам. — Я зависим от всего этого. От погони. Ничто не удовлетворяет эту жажду. Ни женщины. Ни прыжки с самолетов. Ни скорость. Ничего. — Он показал на свой череп, похоже, находясь на грани какого-то срыва. — Я в полном дерьме, папа, ты не понимаешь? — Он показал на меня, потом на Константина. — Бл*дь, мы все такие. Ты должен был дать нам отсидеть в тюрьме! — А потом он выскочил из комнаты и захлопнул за собой дверь.

Ни хрена себе. Я знал, что мой брат скучал по той жизни, но... черт.

— Возможно ли, что ты разозлил не тех людей, и они убили Бьянку в качестве возмездия? — наконец спросил Константин, прервав молчание, повисшее в воздухе после ухода Алессандро.

От его вопроса мой отец поднялся на ноги и бросил в огонь второй бокал, едва не задев Константина.

— Ни в коем случае. — Отец обошел стол и положил руку на грудь Константина, и, хотя отец был ниже его ростом, он пристально посмотрел на него, как бы давая ему понять, что он все еще мужчина в доме. Главный. Но так ли это на самом деле? Я не был в этом уверен.

Отец меня не пугал и не подавлял, больше нет. Может быть, он и определил нашу судьбу тринадцать лет назад, но я не позволю ему диктовать мое будущее.

— Мне нужен воздух. И нам пора выдвигаться, — это было все, что я сказал, прежде чем оставить Константина наедине с нашим отцом.

Я пошел в комнату для гостей, чтобы переодеться в то, в чем отправлюсь на задание, а потом пошел к Марии, единственной, кто мог успокоить бурю внутри меня.

Когда я нашел ее, она разговаривала по телефону с Киарой, и я тихо прикрыл дверь в спальню. На ней был пушистый белый халат, который она, вероятно, нашла в ванной комнате, благодаря маминому вниманию к деталям. Он практически поглощал ее, и, черт побери, как мне хотелось просто снять его с нее и провести ртом по ее обнаженному телу, облизывая и целуя каждый сантиметр.

Это то, что я хотел сделать. Но я должен был проникнуть в тайное убежище ЦРУ и допросить человека, возможно, доведя его до смерти, чтобы узнать, кто на самом деле убил мою сестру.

Мария закончила разговор и положила телефон на кровать. Она неторопливо изучила мой нынешний внешний вид — черный с ног до головы. Ботинки, брюки-карго, темная футболка и кепка. Это был не совсем тот образ, который она привыкла видеть на мне, и все же, если не считать поварского халата, я предпочитал его костюму.

— Ты... — Она моргнула. — Ты выглядишь готовым к войне, не хватает только краски на лице.

Я сократил пространство между нами, делая по какой-то причине осторожные шаги, словно опасаясь, что она может увидеть во мне хищника и удрать.

— Раскраска лица — это позже, — сказал я, подмигнув ей, пытаясь разрядить атмосферу.

Я обхватил руками ее талию, громоздкий халат мешал ощутить изгибы ее прекрасного тела. Боже, как я их любил. А Томас, с которым еще нужно было разобраться, был мудаком, если заставлял ее чувствовать себя кем-то еще, кроме богини.

— Ты уходишь? — прошептала она, ее тон был хрупким, а грусть в глазах пронзила меня до глубины души.

Я кивнул, но тут ее брови сдвинулись, и она склонила голову набок.

— В чем дело? — Черт, неужели меня так легко прочитать? Нет, она разрушала мои стены, и я позволял ей это. Позволял ей узнать меня настоящего.

— Мой отец, — наконец поделился я, отпуская ее, чтобы она села. Она опустилась на кровать рядом со мной, и я взял ее нежную руку в свои ладони. — Он заключил сделку с правительством. Из-за него я стал наемником, что в конечном итоге привело меня и к другому решению... — Взять правосудие в свои руки.

Я не был уверен, что тюрьма была бы лучшим вариантом, но, по крайней мере, на моих руках не было бы столько крови. Даже если я всегда преследовал только плохих парней, никакие сожаления и покаяние не смогли бы перечеркнуть всего того, что я натворил за эти годы.

Но тогда... что было бы, если бы мои братья не остановили того террориста и не убили его? Или если бы мы не вмешались и не спасли ту женщину от ее жестокого бывшего? И все новые и новые истории заполняли мое сознание. По какой-то причине казалось, что добро не может существовать без зла, и наоборот. Казалось, что для выживания Вселенной необходимо равновесие. И мы с братьями, каждый по-своему, как-то поддерживали этот баланс. А вот правильно это или неправильно? Хрен его знает.

Мария перевернула мое предплечье и провела пальцем по четкам. Затем она спустилась к словам «нет пощады».

— Не все заслуживают милосердия, — сказал я, думая о зле, с которым мне пришлось столкнуться.

— Но некоторые заслуживают? — прошептала она. — Может быть, Томас?

— Не знаю, — хрипло ответил я, и я действительно не знал, в этом-то и была проблема. — Я, э-э, должен идти. — Эмоции застряли у меня в горле, когда я отпустил ее руку, и мы оба встали.

Я схватил ее за задницу, прижимая к себе, и с ужасом в сердце подумал, что могу не вернуться домой живым — эта мысль не приходила мне в голову уже тринадцать лет. После таких заданий мне не к кому было возвращаться домой, поэтому я всегда чувствовал себя неуязвимым. Сложнее ранить человека, который не боится смерти, и гораздо легче убить того, у кого есть все на свете, чтобы жить, и теперь...

— Поймай плохого парня. Оставайся в безопасности. И возвращайся ко мне, хорошо? — Ее голос был таким нежным, что я почти держал его в руках, как будто это была осязаемая вещь.

— Да, мэм, — прошептал я, надеясь, что смогу выполнить ее приказ. Все три.

— Но, Энцо, — продолжила она, приподнимаясь на носочках, и ее губы искали мои, — ты не должен проявлять милосердие к мудаку, который убил твою сестру. — Она покачала головой, ее глаза прищурились. — Ни капли.

Глава двадцать пятая

Энцо

— Ты перепихнулся? Вовремя, черт возьми.

Я поморщился от замечания Алессандро; затем в моей голове пронеслись воспоминания о том, как я провел время с Марией чуть больше часа назад. И я отдал бы все, чтобы мы были вместе, чтобы она была в безопасности в моих объятиях. Киара спала в своей кроватке. Никаких забот.

Вместо этого я летел на самолете в Сиракузы, чтобы выкрасть человека из-под охраны ЦРУ, а Мария осталась одна, чтобы справляться с моими родителями и сестрой.

— Ты действительно спрашиваешь меня об этом? — Я был не в настроении обсуждать свою сексуальную жизнь с мужчиной, который использовал мой дом для перепихона, чтобы женщины не узнали, где он живет.

Алессандро небрежно откинулся на спинку кожаного кресла на борту нашего частного самолета. Мы находились в воздухе уже двадцать минут, и он впервые заговорил с тех пор, как сбежал из кабинета.

Я посмотрел на Хадсона, который занялся подготовкой своей снайперской винтовки MK13. Она явно не была предназначена для резиновых пуль. Скорее, калибр 0.300 Winchester Magnum. Винтовка была немного компактнее, но обладала большей точностью. Я тоже предпочитал такую винтовку.

В этом году мы действительно были обязаны выплатить большие рождественские премии нашим сотрудникам в аэропорту, которые помогли обеспечить безопасную доставку нашего снаряжения и оружия к самолету без посторонних глаз. Мы летели не на коммерческом рейсе, но иметь своего человека, или в данном случае женщину, для доставки всего необходимого в ангар было очень полезно.

— Мне нужно отвлечься от того, что наш отец разрушил нашу жизнь. — Алессандро не собирался оставлять это без внимания, не так ли? С тех пор как я переехал в Шарлотту и понял, как я отношусь к Марии, этот человек был для меня шипом в заднице. Для человека, который утверждал, что у него нет сердца, он целый год заставлял меня следовать своему.

— О чем ты думаешь? — Алессандро взглянул на Константина, который убирал свою винтовку Ruger Precision Rifle, предпочитаемую им для стрельбы на дальние дистанции.

Константин уперся рукой в потолок над головой.

— Папа сделал то, что сделал, для мамы. Она бы не пережила смерть дочери и трех сыновей в тюрьме. Все, что он делает, он всегда делает ради нее, ты же знаешь.

— Он сам тебе это сказал? — удивленно спросил я.

— Ему и не нужно было. Эта женщина — его мир. Он готов ради нее на все. — Нейтральное выражение лица Константина немного смягчилось, это было послание для меня: Ты готов на все ради Марии. И я готов. — По мнению отца, он делал то, что считал нужным, даже если это означало предательство слова, данного ей, и заставляло нас жить так же, как он жил в Италии.

Алессандро встал и подошел к разложенному оружию, отодвинув в сторону чехол, в котором хранился наш карабин М4 — короткоствольная винтовка, предназначенная для ближнего боя.

— Все равно ни у кого из нас не было шансов. Ты ведь понимаешь это? — Константин взял Алессандро за руку, побуждая его посмотреть на него. Мой брат медленно повернулся лицом к Константину, его плечи были по-прежнему расправлены, тело напряжено. Он был готов к бою. Но он не мог выстрелить, чтобы избавиться от этой проблемы. Нашего прошлого. — Мы все были в жопе задолго до смерти Бьянки. — Константин вбил в него суть. — Просто посмотри на прошлое нашей семьи.

— Я в это не верю. Мы могли бы сделать что-то другое со своими жизнями. — И все же в тоне Алессандро сквозило поражение.

Константин отпустил Алессандро, его взгляд переместился на Хадсона, который молчал во время нашего семейного разговора.

— А если я скажу тебе, что настолько испорчен, что никогда не бросал, что тогда? — Алессандро посмотрел на меня, в его серых глазах читалось извинение. — Как я уже сказал, у меня зависимость.

Я выпрямился от шока, и мне потребовалось мгновение, чтобы осознать его слова.

— Значит, все эти разговоры о том, что тебе не хватает охоты, и ты никогда ничем не удовлетворен, были чушью?

И почему Константин не выглядел взбешенным? Или Хадсон, если уж на то пошло?

— Я не могу отворачиваться в другую сторону, когда происходит что-то плохое. Можешь ли ты винить меня? — спросил Алессандро, пытаясь преуменьшить значение того, чем он занимался в течение двух лет после нашей предполагаемой отставки. — Но я скучаю по тому времени, когда мы были одной командой. Ничто в гражданском мире не может с этим сравниться.

— А ведь это правда, — пробормотал Хадсон под нос, нарушив молчание.

— И я. — Константин кашлянул в закрытый кулак, его взгляд неловко переместился на меня. — Я тоже не остановился.

— Вы шутите? Все эти разговоры о... — Алессандро замолчал, поняв, что он собирается повторить то, что я только что сказал о нем. — Значит, мы действовали в одиночку, когда могли бы объединиться? Что ж, это отстой. — Он посмотрел на меня, словно проверяя искренность моего удивления.

— Я перестал, когда переехал в Шарлотту, — подтвердил я, а затем переглянулся с Хадсоном.

Хадсон провел ладонью по своей бородатой челюсти, опустив глаза в пол.

Алессандро посмотрел на Хадсона.

— Черт. Ты тоже?

— Хотя я уже много лет не лишал никого жизни, если это улучшает ситуацию? — Хадсон пожал плечами.

Хадсон никогда не участвовал в сделке с правительством, но это потому, что мы не назвали его имени при аресте. Но он всегда был рядом с нами, когда мы разбирались с несправедливостью по своему усмотрению.

— Похоже, ты единственный, кто действительно вышел в отставку и изменился, брат. Кажется, у тебя есть шанс на нормальную жизнь, — сказал мне Алессандро.

Изменился. Это слово пробивало себе дорогу в моем сознании, пока я осмысливал правду, которую с трудом признавал из страха, что она не может быть правдой.

Я ушел от той жизни, а Мария и Наталья помогли мне удержаться. Контролировать себя. И я полагал, что работа на кухне была для меня еще одним способом сбежать. Кроме того, я никогда не читал и не смотрел новости. Убедился, что все оповещения на моем телефоне отключены. Я бы не выдержал, если бы узнал о том, что какой-то мудак причинил боль невинному человеку, и я ничего с этим не сделал.

Я изменился, не так ли?

— Нам нужно сосредоточиться на сегодняшнем дне. Все остальное мы сможем обсудить позже, — заявил Константин. Но что было выяснять? Они должны были остановиться, как мы и договаривались, верно?

Сглотнув неприятный комок в горле, я решил переключиться и спросил:

— Ты действительно сможешь работать с Картером?

Константин сжал шею сзади.

— А какой у меня выбор?

— Хорошо. Только не начинай выяснять отношения с ним. — Я покачал головой. — И, может быть, мы все переживем эту ночь.

Глава двадцать шестая

Энцо

— Покончим с этим. Давай, врежь мне. — Константин повернулся и сделал движение в сторону человека, который выглядел так же устрашающе, как и мой брат.

Вот тебе и «не выясняй отношения». Я обошел Константина и раскинул руки, преграждая Картеру дорогу к нему.

— Для нас всех будет лучше, если у него будут оба глаза, когда мы пойдем нарушать несколько десятков законов сегодня вечером, — сказал я Картеру на случай, если он обдумывает это предложение.

— Он прав, — заметил Джесси, встав между Картером и другим своим товарищем по команде, Джеком Лондоном. Джек был армейским спецназовцем и после этого работал в отделе специальных операций ЦРУ. Я знал только одно: если Джесси ему доверяет, то и я ему доверяю. — Сегодня нам нужно быть командой, — продолжал Джесси. — Оставим прошлое позади.

Константин обошел меня, двинув локтем, чтобы подойти к Картеру.

— Дай угадаю, — начал он, — в пистолете, который ты держишь наготове, не резиновые пули. Что вы планируете? Мы с братьями попадем под случайный перекрестный огонь?

Справедливости ради надо сказать, что мой Sig Sauer M17 тоже был заряжен совсем не холостыми патронами. Надеюсь, сегодня мне не придется его использовать.

— Если бы я хотел, чтобы ты умер, я бы сделал это, глядя тебе в глаза, и ты это знаешь. — Слова Картера прозвучали как тихое шипение, как треск в ночном воздухе.

Мы находились за пределами Сиракуз в Файетвилле, в четырех милях от парка Green Lakes State Park. Местонахождение убежища ЦРУ вызывало некоторые сомнения, и, хотя мое мнение об Агентстве было не таким негативным, как у Константина, у меня были некоторые опасения по поводу агентов, которые охраняли чистильщика. Отсюда пистолет у бедра и винтовка, которую я возьму с собой сегодня вечером.

Джесси положил руку на плечо Картера, побуждая его отступить.

— Нам нужно выходить.

— Пойдем. — Я ухватился за руку Константина, повторяя движения Джесси.

— Я сожалею, — произнес Константин, удивив меня. — Я никогда не говорил тебе этого тогда. Только ей. — Он уперся руками в бедра и склонил голову. — Ты был не просто ее другом в колледже. Ты встречался с ней, а я убедил Ребекку, что встречаться с другом — плохая идея. Я не должен был этого делать, и мне очень жаль.

Вот черт. Что ж, теперь гнев Картера стал более понятным.

— Но на самом деле ты не был ее вторым выбором. Ей вообще не следовало быть со мной, и она вернулась к тебе. — Константин говорил таким тоном, словно пытался усилить свои слова титаном, чтобы они произвели больший эффект. — Я понимаю, тебе пришлось собирать осколки после меня. И я сожалею об этом. Мне жаль, что она умерла.

Плечи Картера расслабились впервые с момента нашего приезда.

— Мы были молоды, — сказал он. — И я до сих пор злюсь, что она умерла. Я до конца своей жизни буду тосковать по ней. — Он покачал головой. — Как и ты всегда будешь горевать из-за Бьянки. — Он ткнул большим пальцем в сторону наших внедорожников, припаркованных бок о бок, давая понять, что пора двигаться дальше. — Давай просто сделаем то, ради чего мы сюда приехали. — Затем он отвернулся, и Джек последовал за ним к задней части их внедорожника.

Константин присоединился к Хадсону и Алессандро, и они начали надевать жилеты. Готовились к заданию.

Джесси оглянулся на своего командира, затем посмотрел на меня.

— Это было на грани. Картер не из тех, кто прощает обиды.

— Я это вижу. Ты уверен, что он справится с этой операцией? — спросил я его.

— Он один из лучших, так что да, он надежен, — кивнул Джесси. — И мы вызвали подкрепление на случай, если появятся нежданные гости в поисках чистильщика. — Он посмотрел на часы. — Но график очень жесткий. Не уверен, что они успеют, а мы не можем позволить себе ждать их.

— Тогда будем надеяться, что мы доберемся до него первыми, — сказал я, когда Джесси протянул руку и похлопал меня по плечу, после чего присоединился к своим товарищам.

Я подошел к арендованному нами внедорожнику и проверил свой кевларовый бронежилет. К баллистическому жилету прилагались нагрудные пластины для защиты, аптечка, подсумок для десяти гранат, двенадцать обойм с патронами и многое другое. А сегодня — резиновые пули.

— У меня плохое предчувствие. А у тебя? — спросил Хадсон, поправляя наколенники, а затем сжимая руки в кулаки и натягивая тактические перчатки.

— Ты чувствуешь, что за нами следят? — Я посмотрел на кучу деревьев справа от меня.

— Да, так что будь начеку. — Хадсон похлопал меня по плечу, когда к нам присоединились Картер и его люди.

Я застегнул шлем и опустил очки ночного видения.

— Ваша связь. — Джек протянул наушники. — Мы все время будем у тебя в ухе. Нет необходимости включать или выключать их.

Алессандро вставил наушник в ухо, и я сделал то же самое.

— Ты готов?

— Давайте еще раз сверим план. — У Картера был iPad, и мы собрались вокруг него, так как он был Альфа-1, лидером команды сегодня. И, к счастью, Константин не стал спорить по этому поводу. — Это наша точка входа. — Картер увеличил изображение дома с воздуха. — Внутри только четыре тепловые сигнатуры. Довольно мало для ЦРУ.

— Да, я думаю, что дядя Сэм не согласовывал их миссию по захвату чистильщика на границе. — Джек заговорил.

— Вполне возможно, что человек, за которым мы охотимся, заплатил тем агентам ЦРУ, — сказал Картер.

— А есть ли у этого человека имя? — Спросил я.

— Нет, но мы надеемся выяснить его сегодня вечером, — ответил Картер, не сводя с меня глаз. — Но все равно никаких убийств агентов. Все ясно?

— Вас понял, — согласились мы в унисон.

— Будем продвигаться вместе, пока не окажемся в трехстах метрах от дома, — продолжил Картер. — Затем мы разделимся, и штурмовая группа двинется туда, а снайперы отправятся на возвышенность.

Штурмовая группа состояла из Джесси, Джека, Алессандро и меня. Картер, Хадсон и Константин, лучшие стрелки, должны были переместиться на холм, чтобы иметь лучший обзор с наиболее широким охватом, и они будут прикрывать нашу группу, когда мы будем продвигаться вперед. Таков был план, которым поделился с нами Джесси, когда мы ехали на встречу с ними из аэропорта. Если повезет, мы все сделаем быстро.

Но так уж повелось, что удача редко была на нашей стороне, и все всегда шло кувырком. И, чувствуя, как от этого «наблюдения» у меня покалывает позвоночник, я приготовил винтовку, опустил прибор ночного видения, и зеленое свечение заполнило всю линию моего зрения.

— Давайте сделаем это, — сказал Джесси после того, как мы проверили связь; затем он ударил всех нас кулаком, и мы разошлись по своим позициям.

Я следил за остальными членами штурмовой группы по связи, так как визуально их уже не различал — наша камуфляжная одежда сливалась с местностью.

— Приближаемся к цели, — сообщил я, и линию связи заполнили помехи, а затем вдалеке раздались выстрелы очередями. И тут началось. Плохое предчувствие реализовалось. — Объект атакован. Где-то снайпер. Возможно, двое.

— Это Альфа-1, — сказал Картер. — В укрытие, пока мы не сможем определить их позиции. Не высовывайтесь, пока угроза не будет устранена.

— У людей внутри не будет времени. — Я пригнулся, пытаясь определить, откуда стреляют.

— Это Альфа-5, у меня есть один на прицеле. Давайте снимем снайперов одновременно. Кто-нибудь может обнаружить второго стрелка? — спросил Хадсон.

— Это Альфа-7. Есть движение. Готовлюсь к выстрелу. — Я навел прицел на грудь мужчины. Настроил прицел на двести метров. Затем, задержав дыхание, расслабил тело в ожидании выстрела.

— По моему счету, — сказал Хадсон. — Три, два, один.

Я нажал на спусковой крючок, и отдача вернулась назад, в мое плечо. Контакт состоялся.

— Он ранен.

— Мой тоже, — ответил Хадсон.

— Чарли Майк¹⁰, — приказал Картер. — Продолжаем задание.

— Черт! — Не прошло и секунды, как я услышал по линии связи чьи-то ругательства, уверенный, что это был Константин. А затем последовал приказ.

— Поднять щиты, мать вашу. Сзади к нам направляется отряд. За нами следили.

— Есть движение. Внутри есть кто-то живой, — сказал я среди стрельбы. К черту резиновые пули. Последние пять минут нас атаковали со всех сторон. За сегодняшний день я забрал три жизни, и когда приблизился к дому, чтобы проверить, есть ли там кто-то живой, у меня возникло ощущение, что впереди еще много убийств. — Разрешите войти внутрь и проверить?

— Это Альфа-1, я вас прикрою. Заходите, — ответил Картер. — Альфа-2, заходи с ним. Мы тебя прикроем.

Может быть, это было что-то первобытное во мне, но, когда я двигался вдоль стены дома, чтобы попасть в комнату, где я заметил движение, мое тело гудело, и адреналин гнал меня вперед. Это было то, в чем я был хорош. То, для чего, как мне казалось, я был создан. Сражаться. Побеждать в войнах. Быть гребаным гладиатором современности.

Я уловил сбоку вспышку движения, убедился, что это не кто-то из моей команды, и навел на него перекрестье прицела. Быстро прикинув, я прицелился и выстрелил. Уже четвертое убийство.

— Не высовывайся, Седьмой. — Голос Константина, использовавшего мой позывной, прозвучал по линии связи, когда я сменил винтовку на пистолет.

Джесси положил руку мне на плечо и постучал по нему, давая понять, что он рядом. Не поднимая головы, я осторожно приоткрыл дверь. Пуля пробила дверь, едва не задев меня.

— Черт. Извини, — простонал Константин. — Чисто.

— Немного близко, брат, — прошипел я, проходя внутрь.

В доме было абсолютно темно, но с помощью прибора ночного видения я смог различить два тела, которые уже никуда не собирались и лежали в комнате лицом вниз. И еще одно — в кресле. Голова висит. Вероятно, он пристегнут наручниками.

— Чистильщик без сознания, — оповестил я команду тихим голосом. — Но у нас есть движение. Похоже, один агент еще жив. — И он полз, пытаясь спрятаться.

— Это Альфа-1. Это хороший вариант. Проверь, знает ли он что-нибудь. Пусть заговорит. Мы вас прикроем.

Стрельба шла вокруг нас снаружи, со всех сторон. И, судя по звукам, нам скоро понадобится поддержка. По моим прикидкам, не одна команда плохих парней пыталась проникнуть в хижину, и мы были единственными, кто мешал им это сделать.

Еще несколько очередей ударили по внешней стороне дома, и я нырнул под окно, чтобы не попасть в прицел, и посмотрел на Джесси, чтобы убедиться, что он все еще в порядке. Он кивнул, махнул рукой и указал на ползущего парня.

— Мы друзья, — сказал ему Джесси. — Мы здесь для спасения.

Человек на полу застыл, и я увидел, что его рука сжалась в кулак. Может быть, он что-то пытается защитить?

— Откуда мне знать, что я могу вам доверять? — спросил он, все еще лежа на животе. Оружия в руках, насколько я мог судить, не было, а то, что он зажал в ладони, было слишком маленьким, чтобы быть гранатой.

— А откуда нам знать, что мы можем тебе доверять? — спросил я. — Правительство послало небольшую команду за таким ценным человеком. Такое впечатление, что ваш босс не согласовал это задание. — Я встал на колено, держа руку вытянутой, наведя на него пистолет.

— Всем нужен чистильщик, но он мертв. Если вы вытащите меня отсюда, я отдам вам список клиентов, который он дал нам перед нападением, — сказал он вместо этого. — Договорились?

Черт, это была хорошая новость.

— Договорились, — без колебаний ответил я, но тут меня охватило колючее чувство осознания, когда на спине парня появилась красная точка.

— Шевелись, — крикнул я ему, но было уже поздно: он рухнул на землю от попадания пули.

Мы с Джесси искали укрытие, когда по связи раздался неузнаваемый голос.

— Это Эхо-1. Снайпер убит.

Эхо-1? И он был британцем?

— Скажи мне, что это наш резерв, — пробормотал я Джесси, и он кивнул.

— Извините, ребята, что мы опоздали на вечеринку, — продолжал британец, — но мы уже здесь. И, похоже, у нас есть компания. Две машины уже в пути, и они вооружены до зубов. Я предлагаю вам немедленно уходить.

— Вас понял, — ответил Джесси, затем подполз к лежащему офицеру и разжал его ладонь. — У нас джекпот, — объявил Джесси, давая понять команде, что мы уходим не с пустыми руками.

— Ждите моего приказа покинуть дом, — сказал Картер. — Нам нужно вытащить вас оттуда, а здесь слишком много угроз.

В ухо ударил звук статического электричества, а затем послышались быстрые звуки выстрелов за пределами дома, когда мы возвращались к боковой двери. Я сменил пистолет на винтовку, пока мы ждали приказа.

— Это Эхо-2. Вы хотите, чтобы кто-нибудь из этих вооруженных ублюдков на машинах приехал живым, или предпочитаете, чтобы они были с хрустящей корочкой и беконом? — В трубке звучал южный акцент, который трудно было не заметить даже по связи.

Кто, черт возьми, были эти парни?

— Это Альфа-1. Оставьте в живых несколько человек, если сможете.

— Вас понял, — ответил южанин.

— Эхо-2 — брат моей жены, — негромко поделился со мной Джесси. — Так что не волнуйся, он очень мотивирован на то, чтобы вытащить нас отсюда. — Он оглянулся на меня, и сквозь зеленый оттенок моего ночного зрения была видна вспышка ярко-белых зубов его улыбки.

— Значит, твоя жена убьет его, если с тобой что-то случится? — спросил я.

Джесси снова ухмыльнулся.

— Скажем так, ты не захочешь попасть в неприятную ситуацию с южной женщиной.

— Это правда. — Еще один незнакомый голос, и я уловил бостонский акцент. Я забыл, что благодаря более продвинутым, чем обычно, средствам связи они могли слышать нас независимо от того, хотели мы этого или нет.

— А тот голос, который ты только что слышал... муж моей сестры, — заметил Джесси.

— Семейный бизнес, да? — Я был потрясен тем, что мы улыбались и шутили в разгар битвы. Но, черт возьми, это только вернуло меня в те дни, когда я служил в армии. И тогда все было не так уж плохо, только мое мрачное чувство юмора в начале двадцатых годов было гораздо хуже, чем сейчас.

— Ты и половины не знаешь, — сказал в ответ южанин, Эхо-2. — И мы готовимся отправить небольшую подарочную корзину для тех, кто сидит у вас на хвосте на южной стороне. В укрытие, — предупредил он.

— Вас понял, — заметил Картер, и тут же раздался взрыв.

— Мне бы не помешал такой подарок, — сказал Алессандро. — У меня есть два ублюдка, которые никак не хотят уходить в двадцати метрах от восточной стороны дома. Сейчас засеку их местоположение ИК-лазером.

— Это Эхо-2. Местонахождение цели подтверждено, — сказал южанин. — И не за что, — добавил он, прежде чем земля снова заходила ходуном под нашими ногами.

— Это Эхо-1, — сказал британец мне на ухо минуту спустя. — Я могу подтвердить, что с моей точки обзора больше нет никакого движения. Все цели, похоже, уничтожены. Есть вероятность, что одна или две живы, но сейчас они точно не представляют угрозы.

— Вас понял, — ответил Картер. — Альфа-2 и 7, можете двигаться, — сказал он нам, и мы вышли из дома.

Я глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь расслабиться, но мы еще не вышли из леса. В прямом и переносном смысле.

— Это действительно твоя жизнь? — спросил я Джесси, пока мы двигались, встречаясь с Хадсоном и Алессандро на нашем пути к эвакуации.

Джесси постучал себя по уху, отключив на этот раз связь, и я скопировал его движение. Мы все еще могли слышать остальных, но теперь наш разговор был приватным.

— Мы предпочитаем не вызывать на помощь морских котиков, потому что они потом устроят нам, армейцам, настоящий ад, но мы делаем то, что должны делать.

Алессандро указал на Хадсона и сказал:

— Тоже котик.

— Конечно, котик, — со смехом прокомментировал Джесси.

— Я не это имел в виду, — сказал я ему, не имея в виду тот факт, что у них были морские котики для подстраховки.

— Я знаю. — Джесси посмотрел на меня, его очки ночного видения все еще закрывали глаза. — Но да, это моя жизнь. Ты хочешь, чтобы она стала и твоей? Или ты уходишь навсегда?

У меня свело желудок от такого предложения. Но я не успел ответить, потому что гул роторов над головой заставил меня замереть. Я поднял голову вверх и стал искать вертолет.

— Похоже, многим очень нужен этот список, — сказал Джесси себе под нос, прежде чем отключить связь. — Парни, игра еще не закончена. Вы готовы?

Мы все кивнули, прежде чем Алессандро сказал:

— Да, давайте поджарим этих ублюдков, хорошо?

— И постарайтесь не устроить лесной пожар, если не возражаете, — сказал британец, когда фигуры над головой начали быстро снижаться.

— Это Альфа-2, они высаживаются на наше место, — сказал Джесси команде.

— Как отобрать конфету у ребенка, — заметил Хадсон, занимая позицию и готовя винтовку.

— А мне он нравится, — ответил по связи южанин.

— Точно, — сказал Джесси. — Он, по-видимому, один из ваших. Парень из команды, — добавил он, прежде чем Хадсон успел выстрелить.

Глава двадцать седьмая

Мария

— Мммм... Приятное ощущение. — Я издала стон, когда сильные руки заключили меня в теплые объятия, но туман сна еще не рассеялся.

— Я вернулся, cara mia, — прошептал мне на ухо хриплый голос, и слова Энцо официально вывели меня из состояния сна.

Он был рядом со мной в постели, и мне это не показалось. Повернувшись к нему, я почувствовала, как он поправил свою руку, положив ее на мое бедро и притянув меня ближе, и мои руки скользнули между нами, чтобы коснуться его щек.

Я не знала точно, сколько сейчас времени, но утро должно было быть не за горами. До Сиракуз на самолете лететь недолго, но неужели он уехал и вернулся до восхода солнца?

— Ты здесь. — Слезы облегчения наполнили мои глаза, и я провела ладонью по его челюсти. Он не открывал глаз, прижавшись к моему прикосновению. — Я не хотела засыпать. Наверное, я задремала, пока ждала твоего звонка. Но вместо этого ты здесь.

— Я здесь, — пробормотал он сонным тоном. — И я рад, что ты спала. Тебе это было необходимо.

— Похоже, тебе это нужно сейчас.

— Все, что мне нужно, — это ты, — ответил он низким голосом, не открывая глаз.

Я накрыла его рот своим и расслабилась, почувствовав, как его язык скользнул между моих губ в мягком, но жарком поцелуе.

— Мммм... Мне это было необходимо, — сказал он через минуту, открыв глаза. — Длинная ночь.

— Я полагаю, что раз ты обнимаешь меня, то все в порядке. Твои братья и ребята, с которыми ты работал? — Мое сердце неожиданно отбило чечетку о грудную клетку, когда я заметила, как он слегка скривил губы. В комнате было достаточно света, чтобы разглядеть все детали лица этого красивого мужчины, и я была рада, что оно не было отмечено ранами.

— Мы все в порядке, но все пошло не так, как планировалось.

Я отпустила его щеки и запустила одну руку в его растрепанные волосы.

— Многие хотели заполучить человека, за которым мы охотились, но мы не успели вовремя. Он был убит до нашего прибытия. Мы попали под сильный огонь сразу нескольких противников. Мы все сошлись в одном месте, и все пошло наперекосяк.

Я обхватила рукой его шею, чтобы притянуть к себе еще ближе, а его усталые глаза продолжали закрываться, явно борясь за то, чтобы не заснуть.

— Я просто очень рада, что с тобой все в порядке, — это было все, что мне удалось сказать. — Тебе не нужно сейчас говорить, — сказала я, заметив, что его дыхание замедлилось, а тело почти погрузилось в сон. — Отдохни немного, малыш.

— Малыш? — Его тон был теплым и мягко скользил по моей коже. — Мне это нравится. — А потом он затих, и я была уверена, что мой измученный мужчина заснул.

Я еще некоторое время бодрствовала, накрытая его защищающей рукой и обнимая его за шею, проигрывая в голове возможные сценарии «неприятной» ситуации и того, что могло с ним произойти, пока его не было.

В какой-то момент я заснула, а когда проснулась, похлопала по матрасу в поисках его и обнаружила, что осталась одна. Ужас забрался в грудь от мысли, что это был сон и он никогда не вернется.

Сквозь небольшую щель в шторах проникал мягкий свет, и когда я перевернулась, чтобы посмотреть на часы, то не могла поверить, что уже девять утра.

Я заставила себя сесть и проверила телефон на тумбочке, чтобы узнать, не писал ли Энцо вчера вечером, все еще беспокоясь, что мне привиделось его возвращение домой. Но никаких уведомлений не было.

Встав с кровати, я переоделась в штаны для йоги, спортивный бюстгальтер и одну из своих поношенных футболок, оставшихся со студенческих времен.

В дверь постучали, а через минуту последовал вопрос:

— Ты в порядке? — Я открыла и поняла, что это Анжела, мама Энцо.

Мы не разговаривали после вчерашнего фиаско с Пабло в столовой, и после того, как Энцо уехал с братьями, я практически спряталась в спальне.

— Энцо дома? — Пожалуйста, скажи «да», мне это не приснилось.

— Он в кабинете внизу.

Слава Богу. Я с облегчением прижала руку к груди.

Она прислонилась к дверному косяку, ее темно-карие глаза были устремлены на меня, в них все еще витало беспокойство, и я не была уверена, почему оно направлено в мою сторону.

— Я знаю, что произошло вчера вечером.

Об операции или о том, что мы занимались любовью на кровати за моей спиной? И теперь мои щеки, вероятно, были шокирующего красного оттенка.

Мне хотелось броситься в кабинет и кинуться в объятия Энцо. Узнать подробности случившегося и решить, можно ли выйти из режима паники или нужно еще немного поплавать в ней, борясь с приливами и отливами.

— Убийца моей дочери все еще на свободе, поэтому усилили охрану, — наконец заговорила она, поделившись тяжелой новостью, и теперь я понимала ее выражение лица, ее позу, всю ее в целом. — И я знаю, что мои сыновья пытаются выяснить, кто это сделал, и я верю, что они докопаются до истины. — Она потянулась к распятию, висевшему на ее черной блузке, и погладила его пальцами. — Мой муж также рассказал, что вчера люди моего кузена чуть не ранили тебя, и я очень сожалею об этом. Джованни и его семья скоро приедут, чтобы принести свои извинения, если ты не против?

Устраивает ли меня встреча с криминальным боссом? Не совсем.

— Если только Энцо не против.

Она кивнула.

— Я знаю, что это может показаться шокирующим, что моя семья — мафия, но сицилийцы имеют очень маленький кусок пирога организованной преступности здесь, в Америке. В Италии все было по-другому. И то, что твоя мать никогда не говорила тебе...

— Подождите, моя мама знает, что ваша семья — мафия?

Она кивнула.

— Твоя мать в начале своей жизни связалась с человеком, который работал на моего отца. Но после того, как она вышла замуж за твоего отца, она снова столкнулась с ним, и тогда мой муж спас ее от него. Я чувствовала себя ужасно из-за всего этого, и, в общем, мы стали близкими друзьями.

Вот это да. Значит, моя мама была права. У нас был схожий типаж мужчин, которые нам нравились. Но в отличие от маминого бывшего, Энцо был хорошим человеком.

— Энцо сказал мне сегодня утром, почему ты на самом деле здесь с ним. — Ее тон был мягким, в голосе слышалось извинение. — Ты здесь, чтобы не дать ему сорваться. И то, как он смотрит на тебя, — сказала она, отпуская распятие, — заставляет меня верить, что у моих мальчиков еще есть надежда. Надеюсь, что когда-нибудь они остепенятся и влюбятся.

О, вау. Хм. Что я должна была на это ответить? Я едва проснулась и не верила, что не ляпну что-то неуместное.

— Как мать матери, спасибо, что научила моего мальчика чувствовать больше, чем ненависть и злость. Научила его снова любить. — Она протянула руку и сжала мое плечо. — Я уверена, что он хотел бы увидеть тебя сейчас. — И затем она ушла, как будто не она только что опрокинула мой мир, на мгновение сместив его с оси.

Мне потребовалось несколько глубоких вдохов, прежде чем я смогла отмереть и начать поиски.

Я нашла его вместе с Константином внизу, в кабинете. Константин сосредоточенно работал на ноутбуке. Энцо в черных трениках и черной футболке стоял сбоку от него, положив руку на стол, и изучал то, что было на экране Константина.

Я осталась стоять в дверях, с облегчением увидев его. Он поднял голову, перевел взгляд на меня, и суровые морщины, изрезавшие его лицо от напряжения, исчезли. Его лицо расслабилось, а губы дрогнули в легкой улыбке.

— Привет. — Я вскинула руку в воздух для второго за это утро нервного приветствия, и его улыбка расширилась, прежде чем он встал во весь рост.

Энцо обогнул стол, и я не смогла остановиться — побежала к нему и прыгнула в его объятия, обхватив ногами его бедра, а он схватил меня и крепко прижал к себе, его рот быстро нашел мой.

— Tesoro, — прошептал он мне в губы между мягкими, ободряющими поцелуями.

С ним все было в порядке. С моим мужчиной все было в порядке.

Через несколько мгновений раздался глубокий низкий голос, но он доносился из-за моей спины, что означало, что кто-то еще присоединился к нам в комнате.

Я выскользнула из объятий Энцо и, как только мои ноги оказались на полу, повернулась, чтобы посмотреть, кто там. Энцо схватил меня за бедра и прижал к своей груди, словно не обращая внимания на то, что его отец застал нас за поцелуем.

— Что-нибудь нашли? — спросил их отец, глядя на Константина.

— Через пять минут список будет загружен, — ответил Константин. — Пришлось написать новую программу, чтобы расшифровать эту чертову штуку. Этот тип шифрования даже на несколько уровней выше того, что использует Агентство.

— Список? — спросила я, повернувшись лицом к Энцо, надеясь, что он расскажет мне. Я все еще не знала, что произошло прошлой ночью, кроме того, что человек, за которым они охотились, был убит, и все было «не так просто».

— Энцо, чем меньше она знает, тем лучше. — От предостережения его отца у меня по коже побежали мурашки, а Энцо, несмотря на его слова, так и не прервал зрительного контакта со мной.

— На данный момент она знает достаточно, чтобы услышать остальное, и это не будет иметь значения, — заметил Энцо, и мои плечи расслабились оттого, что он не собирался держать меня в неведении. Он взял меня за руку и наклонил голову в сторону двери. — Пойдем, прогуляемся.

— Вернись минут через пять, — сказал Константин. — Тогда у меня будут ответы.

Мы столкнулись с мистером Коста, и он нерешительно отошел в сторону, чтобы мы могли уйти, но резкий, почти разочарованный взгляд, которым он окинул Энцо, не очень-то успокоил мои нервы.

— Он на тебя злится? — спросила я, когда мы оказались в коридоре.

— Он сможет это пережить. — Он крепче сжал мою руку, и мы вошли в следующую комнату дальше по коридору. Это был кинотеатр. Ряды кожаных кресел перед огромным экраном.

Он закрыл дверь и прижался к ней спиной, положив одну руку мне на бедро и не сводя с меня взгляда. В его глазах — усталость и боль.

— Ты выспался?

— Достаточно, не волнуйся. — Он провел костяшками пальцев по моей щеке, его брови сдвинулись.

— Сейчас трудно не беспокоиться из-за всего этого.

— Мне очень жаль. — Его рука переместилась на мою руку, и он легонько сжал ее. Его глаза закрылись, как будто тяжелые воспоминания прошлой ночи клубились по краям его сознания, и он, вероятно, волновался, как поделиться ими.

Я положила руку на его сердце и услышала, что оно бьется сильно и быстро.

— Что случилось?

— Агенты ЦРУ, которые забрали чистильщика с пограничного контроля, оказались подставными. Судя по тому, что выяснила команда Джесси, они схватили его, чтобы получить список и заставить чистильщика замолчать, прежде чем он сможет заговорить с кем-то еще, — наконец поделился он. — Возможно, они даже сами убили его перед тем, как устроить засаду.

Засада?

— Когда мы прибыли, там уже была другая команда. Нам с Джесси удалось проникнуть в дом раньше, и мы нашли флешку у одного из агентов. Список клиентов чистильщика.

Я прокрутила в голове его слова, думая о том, какой опасности он подвергался. Глубокий вдох, напомнила я себе.

— Мы уже собирались уходить, когда на нас снова напали. Судя по тому, что мы узнали позже, это была еще одна команда. К счастью, Картер тоже вызвал подкрепление. Но он не был уверен, что они успеют вовремя, и, наверное, только поэтому разрешил нам присоединиться к нему. — Он покачал головой. — Так что нам повезло, что мы получили эту помощь. Нам нужно было подкрепление, иначе мы могли бы не...

Он оставил эти резкие слова висеть в воздухе, понимая, что я не хочу слышать о том, что он мог погибнуть прошлой ночью.

Он легонько сжал мою руку, напоминая, что он жив и находится рядом со мной.

— Константин убедил босса Джесси дать нам копию данных перед тем, как мы вернулись домой. И мы надеемся, что там есть ответ на вопрос, кто виновен в убийстве Бьянки.

— Если за этим списком охотится столько опасных людей, есть ли шанс, что кто-то сможет выяснить, что ты там был? Ведь вы прилетели туда на своем частном самолете и...

— Мы подумали об этом. — Он прервал мои сумасшедшие мысли. — К счастью, у команды Картера есть связи вплоть до Белого дома. Люди, которым он доверяет. И они уничтожили все свидетельства того факта, что я и мои братья когда-либо были в Сиракузах. Записи о полетах были изменены, так что не осталось никаких цифровых следов того, что мы вообще там были.

— Но? — Я чувствовала, что меня ждут плохие новости.

— Когда чистильщик пустился в бега после того, как понял, что его вычислила команда Джесси... вполне возможно, что все его клиенты перешли в состояние повышенной готовности, понимая, что их личности и преступления могут быть раскрыты, если чистильщик будет пойман. — Его взгляд смягчился от сожаления. — Вот почему мы до сих пор держим здесь дополнительную охрану.

— Но ведь чистильщик мертв, и разве плохие парни не решат, что их секреты умерли вместе с ним?

— На это мы и надеемся. Но если кто-то узнает о списке и о том, что он теперь у Картера и его людей...

— Они станут мишенью. — Я закончила его прерванную мысль.

— Они смогут с этим справиться. Их устраивает быть приманкой, притягивать к себе ублюдков и попадать прямо в ловушку. Это то, что они делают. И никто не знает, что у нас есть копия или что мы с братьями вообще там были, — напомнил он мне, стараясь сохранить выдержку. — Наши личности в безопасности.

— Вам нужно им помочь?

— У них сейчас достаточно людей. Мы им не нужны. Так что мы сосредоточились на убийце Бьянки и, надеюсь, узнаем его имя в ближайшее время.

— Почему мне кажется, что есть что-то еще? Что-то, о чем ты мне не сказал?

— У меня просто плохое предчувствие. — Его плечи опустились, и он сказал с легкой дрожью в голосе: — Я беспокоюсь, что что-то упустил и потеряю единственную женщину, в которую когда-либо был влюблен, потому что отвлекся. — Он закрыл глаза. — Что, если из-за моей любви к тебе ты погибнешь?

Любовь? Я напряглась, сглотнув, когда мой желудок перевернулся, а мозг превратился в кашу. Я была просто в шоке от его слов.

— Энцо, — это было лучшее, что я смогла вымолвить, прежде чем ему позвонили.

— Это Джесси. Должно быть, он расшифровал список быстрее нас и хочет сообщить нам об этом. — Он поднес телефон к уху. — Что ты выяснил? — Его взгляд опустился на пол, и он тяжело выдохнул. — Нет, — сказал он мгновение спустя, — я понятия не имею, почему они хотели ее смерти. Мне нужно поговорить с семьей. Будь осторожен. Оставайся в безопасности.

— Что он сказал? — спросила я после того, как он закончил разговор.

— Помнишь, я говорил тебе, что в итало-американской мафии есть пять основных семей? — Я кивнула, вспоминая наш полет на самолете в Нью-Йорк. — Так вот, одна из этих семей, Брамбилла, которая сейчас обладает наибольшей властью, наняла чистильщика. Документы напрямую связывают их с ее делом.

— Значит, в ее смерти виновна итальянская мафия, но не сицилийская? — Я пыталась понять.

— Похоже на то, но я не понимаю почему. У нас нет с ними никаких контактов. Насколько я знаю, мой отец никогда им не угрожал. В отличие от Джованни, Брамбилла гораздо могущественнее, и было бы просто смертельно опасно, если бы... — На этом его слова оборвались, и по моему позвоночнику пробежала дрожь. — Я подумал, что моя сестра могла быть убита из-за того, кого она любила, и, как Иззи, она не хотела, чтобы я знал о нем, потому что я не одобрю.

— Но ведь она не влюбилась бы в кого-то из мафии?

— Нет, как, черт возьми, моя сестра... — Он уронил свои слова и голову. — Нет, этого не может быть.

— Что? — Я потянула его за руку, побуждая посмотреть на меня.

— Новелла, которую она написала незадолго до смерти, ну, она сказала мне, что она основана на реальной истории. Но она сказала, что никто никогда об этом не узнает.

Я вспомнила историю, опубликованную в журнале, пытаясь восстановить детали.

— И ты думаешь, что это могло быть основано на ее собственной жизни, и она просто написала ту концовку, на которую надеялась?

Любовь. Счастливый конец. Кто бы хотел чего-то меньшего?

— Я не знаю, что и думать, потому что если это не так, то это означает только одно.

— И что же?

— Что мой отец, скорее всего, насолил кому-то из преступной семьи Брамбилла, и он виновен в ее смерти. — Он открыл дверь и бросил на меня быстрый взгляд, и я смогла прочесть его мысли.

Никакой пощады.

Глава двадцать восьмая

Мария

— Ты снова спрашиваешь меня об этом. На глазах у всех? — Отец Энцо провел рукой по горлу, повернувшись спиной к эркеру. Вода сегодня была спокойной. Небо было чистым. И все же в комнате бушевала буря.

— Так что? — Константин встал из-за стола, сцепив руки на груди. Несмотря на то что прошлой ночью он участвовал в сражении, на нем был костюм-тройка.

Энцо потянулся к моей руке и переплел наши пальцы, чувствуя мое беспокойство, и, возможно, мне не следовало находиться в этой комнате, но я отказывалась покидать его, когда знала, что нужна ему.

— Я сказал вам вчера вечером, что не имею никакого отношения к ее смерти, и сейчас говорю вам то же самое, — прорычал мистер Коста, явно обиженный на своих сыновей за то, что они на него давят. — Но теперь, когда мы знаем, что кто-то из семьи Брамбилла нанял чистильщика, я сделаю все возможное, чтобы выяснить, кто и зачем. И я сам их убью.

Энцо крепче сжал мою руку, повернувшись к двери, и я перехватила его взгляд, чтобы увидеть там Алессандро в брюках-карго и черной футболке.

— Ее вещи у тебя?

Алессандро кивнул.

— Коробки находятся в безопасной комнате на случай, если они нам понадобятся. — Он засунул руки в карманы, прислонившись к стене у двери. Он выглядел изможденным, как человек, который сражался всю ночь напролет. А ведь так оно и было. — Где Хадсон?

— Он работает над несколькими планами на случай непредвиденных обстоятельств. Звонит периодически, — ответил Константин, и его загадочные слова означали, что я останусь в неведении относительно этого.

Я никогда не видела Константина не владеющим собой, а сейчас он выглядел так, словно готов был швырнуть ноутбук. Его лицевые мышцы были напряжены, а тело кричало: «Тронь меня и тебе конец».

— Брамбилла в десять раз могущественнее, чем тринадцать лет назад, и ты знаешь, что они были бы рады любому поводу прийти за нами, — сказал Алессандро, что означало, что Константин должен был сообщить ему еще до приезда, что список был расшифрован.

Расшифрован? Да, это не то слово, которое могло бы прозвучать в моих мыслях. Дома я все еще находилась на территории Микки Мауса и Бабл Гуппи.

Энцо отпустил мою руку, чтобы достать свой телефон, а затем поделился:

— Похоже, вчера вечером мы дали им дополнительный стимул сделать именно это. Джесси только что прислал сообщение, что они опознали несколько тел погибших во время нашей миссии. Они работали на Брамбилла.

— Брамбилла также, похоже, были одними из самых частых клиентов чистильщика. И если учесть, что они ответственны за полдюжины смертей в его списке, я могу предположить, что они захотели добраться до чистильщика, как только узнали, что он в бегах, — заметил Константин. — Но это все равно не объясняет, почему кто-то в их организации хотел смерти нашей сестры.

— Они опознали кого-нибудь еще? — Мистер Коста остался стоять у окна, не сводя глаз с Энцо, тик сводил его челюсть. — Или только Брамбилла?

— Это было целое скопление плохих парней. Не только они. — Энцо положил телефон обратно в карман и посмотрел на меня, добавив: — Ничего такого, с чем бы мы не справились.

Но если бы не было флешки, что бы произошло? Я содрогнулась, подумав об этом, и почему? С ними все было в порядке, и я должна была сосредоточиться на этом. Ну, «в порядке» — это не совсем точное определение. Пока все в порядке, конечно. Но дальше?

— Не зная, кто из преступной семьи Брамбилла нанял чистильщика, нам придется выяснить это самим. — Константин включил плоский экран за столом, а затем вывел изображение с ноутбука на экран. — Видеозапись, сделанная возле клуба в ту ночь тринадцать лет назад. — Он нажал кнопку воспроизведения и повернулся в сторону. — Я все еще думаю, что это был кто-то из ее знакомых, и она сама впустила его в свой дом. Я просто не знаю, зачем ей связываться с кем-то из семьи Брамбилла.

Константин поставил изображение на паузу, и мое сердцебиение стало заложником моих застывших мыслей. Каждая часть меня замерла на месте при виде этого зрелища.

Угол обзора был не очень удачным, и экран не был цветным, но я могла уверенно сказать, что это была Бьянка.

Энцо отошел, чтобы встать рядом с братьями, а я села в стоящее рядом кожаное кресло.

— Что, если она влюбилась в кого-то из семьи Брамбилла? — Негромко спросил Энцо, поделившись идеей, которую мы обсуждали с ним ранее.

Это привлекло внимание отца, и он переключил свое внимание, устремив суровый взгляд на Энцо.

— Ты что, совсем спятил? У твоей сестры было золотое сердце. Она никогда бы не стала спать с врагом.

— Нет, я согласен с папой, — сказал Алессандро. — Она бы никогда. — Он посмотрел на Энцо. — Может быть, она писала статью для журнала, и ее исследования привели ее в опасное место? Может быть, у нее есть записи в одном из тех ящиков в безопасной комнате. Мы тогда не читали ее рабочие файлы, потому что все улики указывали на этого парня.

— Вы были молоды, — сказал мистер Коста. — Но это не оправдание для меня. Я должен был разобраться лучше.

— Я не думаю, что Бьянка стала бы писать разоблачения в стиле Лоис Лейн. Это не ее стиль. Она любила любовь, — сказала я, поделившись своими мыслями. — Но даже если бы она решила написать что-то опасное, что и привело к нападению, убийца обыскал бы ее квартиру и забрал все имеющиеся у нее записи или улики, связанные с ними, верно?

Энцо кивнул в знак согласия.

— Включи запись, — предложил он, снова повернувшись лицом к экрану.

Углы обзора камеры менялись, не упуская из виду Бьянку. Как будто Константин создал программу, которая узнавала ее лицо и следила за каждым ее шагом.

— Голова опущена. Плечи вперед. Я не вижу ее лица, но могу прочитать язык ее тела. Она грустит. Такая грусть, которая бывает только тогда, когда... — Взгляд Энцо вернулся ко мне. — Когда ты чувствуешь, что не можешь быть с человеком, которого любишь.

Моя рука поднялась к груди от страдальческого выражения на его лице, когда он смотрел на меня, и я не могла удержаться, чтобы не воспроизвести его слова, сказанные ранее, которые мы так и не успели обсудить. Его «я люблю тебя» было похоронено среди страха и переживаний, но оно было.

— Вернись к камерам у клуба. Измени время так, чтобы оно было в пределах тридцати секунд от того момента, когда она ушла. Посмотрим, узнаем ли мы кого-нибудь, выходящего из клуба вслед за ней, — предложил Алессандро, и Энцо медленно повернулся к экрану, а я вцепилась в кресло, нервно ожидая, и прошло совсем немного времени, прежде чем Алессандро зашипел: — Стоп.

— Это тот, о ком я думаю? — спросил Константин, и я встала, чтобы лучше видеть, как он увеличивает изображение лица мужчины.

— Он был в клубе той ночью? — с недоверием прошептал Энцо, и по моему телу пробежали мурашки.

— Кто? — спросила я, мой робкий голос был не громче писка.

Энцо медленно повернулся ко мне лицом.

— Зять Джованни. Муж его дочери, Нико.

— Погоди, человек, который был возле клуба в ту ночь, — это тот же самый парень, который отвечал за тех троих, что напали на тебя вчера. И теперь он едет сюда? — Это было немного... подозрительно. Даже для меня.

Энцо сложил ладони в молитвенную позу, склонил голову к рукам и дважды постучал по ним. Он выругался, на этот раз по-итальянски, и опустил ладони.

— Эти три идиота не были дураками. Это была акция. Это не был дополнительный заработок. Они заранее знали, кто я такой, и Нико послал их ко мне. Я почувствовал, что за мной следят, когда Джесси разговаривал со мной накануне вечером, но он сказал, что за ним не следили. — Он покачал головой. — Это потому, что они уже были в Шарлотте. Следили за мной.

Подождите, что?

— Теперь, когда мы знаем, что семья Брамбилла регулярно пользовалась этим чистильщиком, вполне логично, что они следили за ним. Как только они узнали о взломе, они начали разрабатывать план действий, — сказал Константин.

— По какой-то причине Нико работает на Брамбилла, и, очевидно, уже давно, — сказал Алессандро.

— Они следят за каждым моим шагом с тех пор, как я приехал в город, — сказал Энцо. — Наверное, следили за нами до дома вчера вечером. Мы привели их прямо к чистильщику. — Он гневно провел рукой по воздуху. — Я играл в шашки, пока они играли в шахматы. Я пошел прямо в ловушку, потому что...

— Отвлекся, — пробормотала я, полагая, что именно в этом направлении он движется, и чувство вины обрушилось на меня от этого факта. — Что все это значит?

Энцо посмотрел на меня и выпустил рваный вздох.

— Люди Нико видели меня с тобой на стоянке перед появлением Джесси. Они видели, что ты была у меня дома позже той ночью. И, возможно, они даже были снаружи утром, когда пришел Томас.

— Ты хочешь сказать, что они подставили Томаса? — спросила я в шоке.

— Нико назвал мне имя Томаса, потому что он хотел, чтобы я думал, что это был Томас. Чтобы я думал, что вчерашнее нападение было просто совпадением. Нико все спланировал. Даже сообщил Томасу о нападении, чтобы он выглядел виновным.

Томас невиновен. Мое сердце с силой ударило по грудной клетке.

— Зачем они это сделали?

— Троянский конь, — ответил Константин.

— Я все равно не понимаю. — Я не была тупой, но это все еще было выше моего понимания.

Энцо сократил расстояние между нами и потянулся ко мне, поднимая меня на ноги.

— Нико заставил этих троих появиться у меня вчера не только для того, чтобы отвлечь внимание, но и для того, чтобы использовать это как повод проникнуть в наш дом здесь. Чтобы мы впустили их, как мы сейчас и делаем, якобы для того, чтобы они могли извиниться за нападение.

Вместо извинений ловушка?

— Джованни может не знать, что Нико сотрудничает с Брамбилла, — отметил мистер Коста. — Но если он знает, то сделает все необходимое, чтобы защитить свою семью.

— И если Брамбилла держат Нико за яйца, — сказал Константин, — то, скорее всего, именно они стоят за всем, что произошло за последние несколько дней. Они — организаторы заговора.

Я снова повернулась к экрану, на котором была пауза на этом парне Нико.

— Но почему он мог хотеть навредить Бьянке? Его жена — член семьи.

— Не можем же мы в самом деле думать, что Бьянка влюбилась не просто во врага, а в женатого мужчину, верно? — спросил Алессандро. — А потом он убил ее, потому что... почему?

— Я не знаю, — сказал Энцо, его тон стал мягче, он сжал мою руку и повернулся лицом к Алессандро. — Но Нико был там в ту ночь, и он должен приехать сюда сейчас. И мы точно знаем, что Брамбилла наняли чистильщика, чтобы прикрыть убийцу Бьянки. Это единственное, что известно точно, даже если сейчас это не имеет смысла.

— Вы можете отменить встречу? — задала я глупый вопрос, потому что, конечно, они отменят встречу, раз узнали правду.

— Они опередили нас на два шага, — ответил Константин, — и, если мы отменим встречу, они будут уверены, что мы во всем разобрались. Если же мы позволим им войти, они будут считать, что мы все еще в неведении. И они поверят, что список клиентов погиб вместе с чистильщиком прошлой ночью.

— Значит, они могут не напасть, когда будут здесь? — спросила я, ища разъяснений.

— Нет, они нападут, — сказал Энцо, не сомневаясь в своем ответе. — Но в этом случае они будут удивлены. Потому что они не будут ожидать, что мы будем к этому готовы.

— Мы должны вывезти отсюда маму, Иззи и Марию до того, как они приедут, — сказал Константин, глядя на меня, и мое сердце подпрыгнуло в горле.

— Нет, я не хочу уезжать. Здесь я в большей безопасности.

Энцо мягко поднял меня на руки и прижал к своей груди, словно готовясь к прощанию, которое я не хотела слышать.

— Здесь скоро начнется война. Ты можешь попасть под перекрестный огонь. Я этого не допущу.

Я слушала, как Константин отдает приказы, предположительно Алессандро.

— Ты заберешь отсюда женщин. Собери команду. Возьми бронированный джип, который ты использовал сегодня утром.

— Я лучше присоединюсь к бою. Хадсон справится с ними, — ответил Алессандро, когда Энцо отпустил меня.

— Хадсон — лучший снайпер. А маме и Иззи нужен один из нас, — сказал Константин низким, ровным голосом, и Алессандро неохотно кивнул.

Нет. Все это происходило слишком быстро.

— У нас есть охраняемый объект на Лонг-Айленде, о котором никому не известно. Там ты будешь в безопасности. — Энцо обхватил мои щеки, ища мой взгляд, но я не хотела смотреть на него, не для того, чтобы он отослал меня.

— Если там безопаснее, то разве мы все не должны туда поехать? — взмолилась я, наконец-то подняв на него глаза. — А разве это все еще не домыслы? Что, если за нападением действительно стоит Томас, а это просто совпадение? Может быть, Нико просто нравился этот клуб, и он ушел оттуда вскоре после Бьянки, а это было не вовремя? — Но, произнося эти слова, я понимала, что это полная чушь.

— Мы не можем рисковать. Мы должны готовиться к худшему и считать, что любой, кто сегодня войдет в наш дом, — враг. Даже Джованни, — пояснил мистер Коста. — А если Нико действительно работает с семьей Брамбилла, то они тоже придут, и все обернется кровавой баней.

Кровавая баня? Я почти потеряла сознание, но Энцо удержал меня в вертикальном положении и обнял. Он наклонился и приблизил свой рот к моему уху.

— Я не могу сделать это, когда ты здесь. Пожалуйста. Я должен знать, что ты в безопасности.

Ведь я уже достаточно отвлекла его, не так ли? Я боролась со слезами, пытаясь сохранить спокойствие. Но вся эта ситуация была для меня слишком чрезмерной.

— Пожалуйста, поедем со мной. — Я попыталась еще раз.

Он только покачал головой в знак извинения, затем посмотрел на Константина, который давал Алессандро еще несколько указаний.

— Через три минуты Мария встретит тебя у гаража, — сказал ему Энцо, разбив мне сердце, и быстро вывел меня из комнаты, держа за руку, словно я могла ему отказать.

— Не делай этого, — запротестовала я, когда мы поднимались наверх, но он молчал, пока мы не оказались в комнате для гостей.

— Я должен. — Он отпустил мою руку, встал на колени возле своей сумки и расстегнул ее.

Я упала на колени по другую сторону сумки, позволяя слезам литься по щекам. Все происходило слишком быстро. И было еще слишком много неизвестных переменных. Ему нужно было больше кусочков головоломки. Больше подсказок. Я собиралась сойти с ума. Официально. Задыхаясь от рыданий, я едва успела заметить, что держит в руке Энцо.

— Четки Бьянки. — Он положил ожерелье мне на ладонь и переплел мои пальцы. — Держи их при себе. — Он наклонился над сумкой и провел губами по моим губам, даря нежный поцелуй. — Ты сможешь вернуть их мне, когда все закончится.

Моя рука дрожала, когда я держала четки, пытаясь найти нужные слова, чтобы убедить этого человека не проходить через это.

— Я хотел, чтобы это был Томас. Я действительно хотел. Потому что я ненавидел его, и мне нужна была любая причина, чтобы преследовать его, и об этом я чертовски сожалею, — пробормотал он, его рука все еще накрывала мою. — К тому же, если бы он был виноват, это означало бы, что я не виноват в том, что ты оказалась в опасности.

— Кто бы ни убил твою сестру, именно из-за него я оказалась в опасности. Не из-за тебя, — напомнила я, потому что ему не нужно было чувство вины, которое его гложет. — Ты не подготовился, и ты почти не спал. Не могли бы вы попытаться перенести встречу на другой день? — Перенести войну? Что, черт возьми, со мной не так?

— Это то, чем я занимаюсь, — прошептал он. — Я со всем справлюсь, если тебя здесь не будет.

— Это не то, чем ты занимаешься. Больше нет, — убеждала я. — Ты теперь шеф-повар. Ты... ты мой. Я не могу тебя потерять.

— Ты не потеряешь. — Он помог мне подняться на ноги и обнял. — Когда все закончится, я смогу наконец освободиться от прошлого, Мария. Я смогу освободиться от него раз и навсегда. — Он взял меня за щеки и склонил свой лоб к моему. — Разве ты не понимаешь? Вот почему я никогда не мог по-настоящему отпустить прошлое и жить дальше, потому что справедливость так и не восторжествовала.

Я отстранилась, чтобы найти его глаза.

— И она не хотела бы, чтобы ты умер, добиваясь этого.

Он приблизил свои губы к моим.

— Я не умру. — Он поцеловал меня. — У нас есть список, который мы должны исполнить. — Еще один поцелуй. — Воспоминания, которые нужно создать. — Еще поцелуи. — Родить детей. — На этот раз поцелуй был более мягким и долгим, что почти отвлекло меня от его слов.

И вот, не успела я опомниться, как он затащил меня в гараж.

Неподалеку от внедорожника я слушала протесты его матери и сестры, которые спорили с Алессандро.

Энцо крепко обнял меня и приблизил свой рот к моему уху.

— Я люблю тебя, Мария. Я не умру ради тебя. — Он провел подушечками больших пальцев по моим щекам, вытирая слезы, пока я переваривала его слова. — Обещаю, мы скоро увидимся, Tesoro, — последнее, что он сказал, прежде чем усадить меня в машину и закрыть дверь.

Глава двадцать девятая

Энцо

— Ты уверен, что я не смогу убедить тебя тоже отправиться в безопасное место? — Я пристегнул нагрудную и заднюю пластины, затем спрятал их под черной рубашкой и пиджаком от костюма. Не идеальный вариант для боя, но мы не могли встретить Нико и его семью в кевларовых жилетах и не дать им понять, что мы в курсе происходящего.

— Давненько я из такого не стрелял, — сказал отец, досылая патрон в патронник. — Но я никуда не поеду. Я буду рядом с вами во время всего этого.

— Мне тоже было бы гораздо легче, если бы тебя не было рядом. — Константин обогнул угол и присоединился к нам на кухне.

— Ты застрял со мной, сын. — Отец отложил винтовку. — И я должен кое-что сказать, пока все не закончилось.

Константин поднял руку и легонько покачал головой.

— Ты не должен этого делать.

Отец нахмурился.

— Вообще-то, должен. Я должен извиниться перед вами за то, что принял решение о ваших жизнях, не посоветовавшись с вами. — Он повернулся лицом к моему брату. — Но я должен извиниться перед тобой отдельно. Я был жесток с тобой. Заставлял тебя приносить жертву за жертвой. — Он схватил Константина за плечо, его тон понизился на октаву, когда он повторил свои слова по-итальянски.

— Со мной все в порядке. Даю слово. Ты поступил так, как считал нужным, — ответил Константин, сохраняя ровный и серьезный голос, а затем посмотрел в мою сторону.

— Я согласен, — только и смог выдавить я, не привыкший, чтобы отец говорил в такой манере, и это выбило меня из колеи. — Мы прощаем тебя, — добавил я наконец, поскольку отцу явно нужно было услышать эти слова, а я не хотел, чтобы он лишился головы из-за того, что мы собирались сделать. И, как я полагал, я действительно простил его.

Когда через секунду в кухню вошел Хадсон, отец прочистил горло и опустил руку.

Хадсон посмотрел на нас троих, словно понимая, что прервал «момент», но отец кивнул, молча прося рассказать о своей части плана.

— Они наготове. Приказано не вмешиваться, пока я не дам им добро, — поделился Хадсон. — И, если они не получат от меня знака до двенадцати часов, они все равно войдут.

— Я не любитель работать с ними, — начал отец, его плечи расправились, и к нему вернулась уверенность, — но я понимаю, что это лучший вариант.

— Комната готова? — спросил Константин, когда я засовывал свой Sig за спину под пиджак.

— Да, все готово, и Хадсон сможет навести на них прицел с лодки. — Я посмотрел в окно на яхту нашей семьи. Мы должны быть готовы, что Брамбилла ударят по нам с воздуха, суши и воды. Полномасштабное нападение. А наша охрана будет скрыта со всех точек обзора, ожидая, когда они смогут начать действовать. Никаких линий фронта. Ни одной чертовой линии фронта сегодня. Только внезапные удары, которых, как мы надеялись, никто не ожидает.

Хадсон раздал нам беспроводные наушники, которые команда Джесси подарила нам прошлой ночью.

— Эти намного лучше, чем наши старые, — сказал он моему отцу. — Не нужно ничего нажимать, чтобы говорить.

Я проверил камеру наблюдения на кухне.

— Два внедорожника ждут за воротами.

— С ними все будет в порядке. — Папа ободряюще похлопал меня по плечу, имея в виду Марию, маму и сестру.

Я нерешительно кивнул, надеясь, что он прав. Моя рука зависла над пультом управления, ожидая приказа впустить машины.

— Сейчас, — сказал Константин, и я открыл ворота, чтобы два черных Suburban могли проехать.

После этого я взял свою винтовку, нож и второй пистолет, мы спустились в кабинет и спрятали оружие в легкодоступных местах, то же самое сделали отец и брат. Затем мы с Константином оставили отца там и пошли в холл встречать наших «гостей».

Я все еще не знал, причастен ли Джованни к чему-либо, но я всех считал угрозой, пока они не доказали обратное.

— Ты думаешь, наша теория верна? — спросил Константин, ожидая у двойных дверей.

— Думаю, сейчас мы это узнаем. — В дверь позвонили, и первым лицом, которое я увидел в камере наблюдения у двери, был двоюродный брат моей матери. Я напрягся, увидев остальных. Нико и его жена Алиса стояли сразу за ним. Жена Джованни была без вести пропавшей, что не удивительно.

Константин подождал еще секунду, затем медленно распахнул дверь и отступил назад.

Джованни был на несколько лет старше моего отца. Его черный костюм подходил к его волосам, и я знал, что под пиджаком у него будет один или два пистолета в кобуре, независимо от причины нашей встречи.

— Константин. Лоренцо. — Джованни протянул руку, и три бриллианта на его обручальном кольце сверкнули, когда наши ладони встретились.

— Алиса. Нико. — Я подражал приветствию Джованни, подавая руку следующим, стараясь не отступать от плана и не убивать всех прямо на месте.

Нико был старше меня на год или два. Те же темные волосы и глаза. Но его волосы были немного короче, а глаза холоднее.

А еще была Алиса, точная копия своей матери, уверенно стоящая в своем красном брючном костюме. Ее черные волосы были убраны в тугой хвост, а зеленые глаза перебегали с одного места на другое.

— Мой отец ждет нас в своем кабинете. — Константин шел впереди, а я замыкал процессию, чтобы они не сделали никаких лишних движений.

С точки расположения Хадсона, находящегося на яхте, он сможет засечь наши цели в кабинете. И если мы дадим ему сигнал, он сам уничтожит убийцу Бьянки.

— А где остальные члены твоей семьи? — Спросил Джованни, спускаясь по лестнице.

— Они где-то в доме, — ответил я, когда мы вошли в кабинет.

Отец остался сидеть за своим столом, не вставая, чтобы поприветствовать их. Его приветствие заключалось в наклоне головы и суровом взгляде в глаза.

— Садитесь. — Он указал на диван, стоящий у эркера возле книжного шкафа. Мужчины молча сели, куда было велено, но Алиса осталась стоять. — Так вы пришли принести извинения? — спросил папа, когда мы с Константином встали по бокам от него.

Нико сел выше, положив руки на бедра.

— Я не знал, что мои люди занимаются подработкой, и с ними разобрались, могу вас заверить.

— И вы хотите придерживаться именно этой версии? — спросил Константин, немного опережая события.

— Что, простите? — Нико расстегнул пиджак и расправил плечи.

Я перевел взгляд на Алису, когда она наклонила голову, оценивая нас.

— Вы знаете, — пробормотала она несколько секунд спустя.

— Что они знают? — Нико поднял на нее глаза, и он либо действительно был не в курсе, либо был великолепным актером.

— Что ты трахал Бьянку, — сказала Алиса, ее тон по-прежнему был лишен эмоций.

— Что? — Джованни вскочил, теперь он стоял спиной к окну, глаза были устремлены на зятя, и я с нетерпением ждал, как это все будет происходить между ними.

— У него был роман с Коста, — продолжила Алиса, подтверждая теорию, которую я не хотел считать правдой.

Джованни сосредоточился на Нико, его рука замерла у бедра, как будто он собирался сорвать ограничитель и достать пистолет.

Нико посмотрел в нашу сторону, понимая, что мы — главная угроза в комнате, а не его жена или тесть.

— Он ведь не убивал ее на самом деле? — спросил он, его тон был мягче, чем я ожидал. — Тот человек, которого вы все тогда убили, он не делал этого? — Осознание перечеркнуло его лицо, и рука, лежащая на боку, сжалась в кулак. Тяжело дыша, он переключил свое внимание на Алису. Не успели мы оглянуться, как он прижал ее к стене, обхватив рукой горло. — Что ты наделала? — шипел он.

— Не смей, — рявкнул мой отец, увидев, что Джованни собирается достать пистолет, и тот медленно опустил руки, не сводя глаз с дочери.

Призрачный смех сорвался с губ Алисы в ответ на попытку мужа выжать из нее ответы. Она не боролась и не сопротивлялась. Для нее это была какая-то больная игра, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не прикончить ее самому.

— Отпусти ее, Нико, — приказал отец. — Мы не сможем получить ответы, если она будет мертва.

Нико нерешительно отпустил ее, затем сделал два шага назад.

— Если бы ты только мог продемонстрировать мне такую страсть в спальне, возможно, все было бы по-другому. — Алиса ухмыльнулась, словно удушение было ее кинком.

— Объясни, — сказал мой отец, слово сорвалось с его языка, а затем он повторил его по-итальянски, и его терпение лопнуло.

— Твоя идеальная маленькая дочь трахалась с моим мужем, вот что произошло. — Алиса посмотрела на своего мужа.

— Следи за своим языком, — огрызнулся отец, и я постарался промолчать и позволить отцу взять инициативу в свои руки, как мы договорились ранее.

— Что ты сделала, Алиса? — спросил Джованни.

— Ты заставил меня выйти замуж за этого бесхребетного человека. — Она указала на Нико. — Ты выбрал его вместо меня. А что, по-твоему, должно было случиться? — Она покачала головой, вернув взгляд на Нико. — Мне было наплевать, что у тебя была интрижка. Но с ней? С чертовой Коста? А потом ты хотел бросить меня. Убежать с ней. Нет, нет. Я не могла этого допустить.

— Она отказала мне. Если ты следила за мной в ту ночь, то ты пропустила эту часть нашего разговора, — медленно поделился Нико. — Она не бросила бы свою семью и не сбежала бы.

Мой желудок скрутило от его слов, от воспоминания о том, как она уходила из клуба грустная и с опущенной головой. Вот почему она так выглядела. И если бы мы посмотрели больше видео, то, скорее всего, увидели бы, как Алиса вышла из клуба вскоре после Нико.

— А ты хотел сбежать, потому что был слишком большим трусом, чтобы попросить развода. Ты даже не стал мстить, когда женщина, которую ты любил, умерла. — Она подняла подбородок в нашу сторону. — Хотя бы у Коста есть хребет. Не то чтобы они убили правильного человека.

Я, не задумываясь, сделал шаг вперед, но отец поднял руку, напоминая, чтобы я сохранял спокойствие. Следовал плану.

Невеселый смешок сорвался с губ Алисы, когда она сосредоточилась на отце.

— Ты действительно ожидал, что я буду сидеть сложа руки и позволю ему делать то, что предназначено мне?

— Алиса. — На этот раз тон Джованни смягчился. — Что ты хочешь сказать?

— Это я за кулисами решала все вопросы в течение многих лет. И мне надоело позволять ему присваивать себе все заслуги. — Она поднесла запястье ко рту. — Пора, — сказала она, предположительно будучи с кем-то на связи. И одним быстрым движением она потянулась к спине, вытащив два пистолета. Один был направлен на меня. Другой — на ее семью.

Я потянулся за своим Sig и краем глаза заметил, что отец и Константин тоже стоят вооруженные.

Нико и Джованни подняли ладони вверх, когда по связи раздался голос Хадсона:

— Приближается вертолет. На девять часов от меня катер, на котором находятся мужчины военного возраста, направляющиеся в мою сторону.

— Мы можем все уладить, — продолжил Джованни, пытаясь отвести ее от обрыва безумия, но этот корабль отплыл тринадцать лет назад, когда она семь раз ударила мою сестру ножом.

— Бьянка впустила тебя в свою квартиру, — прохрипел я, не в силах сдержать себя в этот раз. — А потом ты...

— Я столкнулась с ней той ночью. Сказала ей, что знаю, что она спит с моим мужем. У нее хватило наглости плакать и извиняться. Она сказала какую-то чушь, что не знала, что он женат, прежде чем влюбилась в него. — Ее ухмылка чуть не заставила меня нажать на курок. — Я поступила так, как поступила бы любая уважающая себя женщина сицилийской мафии. Я сама с ней разобралась.

Нико снова набросился на нее, оказавшись не таким уж бесхребетным, каким она его считала. Он любил мою сестру. Может быть, и сейчас любит. Но из-за его любви ее убили. И единственная причина, по которой я не покончил бы с ним за это, заключалась в том, что она любила его в ответ.

— У нас гости, быстро высаживающиеся с вертолета, и еще одна команда, устанавливающая взрывной заряд на воротах, — предупредил Хадсон по связи. — Всем командам занять позиции, — приказал он остальным бойцам, расположившимся снаружи, у которых была одна задача: не дать нападающим прорваться к дому. — Я разберусь с этой сворой ублюдков, приплывших по воде. Но это значит, что вы остаетесь без моей поддержки.

— Вас понял, — ответил Константин, давая понять, что мы находимся на связи, как и планировалось.

— А я-то думала, почему я не увидела охранников, когда мы пришли, — уверенно сказала она. — Они прятались и ждали. Твои люди не смогут справиться с Брамбилла. Их слишком много.

— Брамбилла? — удивленно переспросил Джованни.

— Как ты думаешь, с кем я заключила сделку тринадцать лет назад, чтобы они помогли мне превратить лимоны в чертов лимонад? — ответила Алиса, и отцу пришлось снова остановить меня, отчего ядовитая сука заулыбалась, считая себя неприкосновенной.

— Я ничего этого не знал, — быстро сказал Джованни.

— Конечно, не знал. Ты слишком много времени проводишь за игрой в гольф и путешествиями, чтобы понять, что именно благодаря мне мы продержались так долго. Именно сделки, которые я заключала с Брамбилла на протяжении многих лет, держали нас на плаву, — продолжила она, но тут же вздрогнула, когда снаружи раздался взрыв, и я, оглянувшись, увидел горящий катер.

Хадсон никогда не промахивался. Слава Богу.

— Еще одна сделка, которую я заключила с ними, — заметила Алиса, — заключается в том, что ты уходишь на пенсию, папа. Я беру на себя управление. Не Нико. Мне надоело ждать. Это...

— Ты привела все это в движение. — Я прервал ее сольный номер, когда меня осенило.

— Прошли годы обещаний Брамбилла, что они помогут мне сместить отца. Мне надоело ждать.

— Значит, ты дала Брамбилла мотивацию, в которой они нуждались, — сказал я с недоверием. — Ты подставила чистильщика. Раскрыла его местонахождение. Ждала подходящего момента, чтобы сделать свой ход. — Именно так команда Джесси и нашла его в первую очередь. Чистильщик был всего лишь приманкой. Как долго она следила за мной? Готовила свой план? Она использовала мою смену профессии и тот факт, что я уже давно перестал смотреть через плечо, в своих интересах.

Она действительно играла в шахматы. Но, черт возьми, я бы не позволил ей поставить шах и мат.

Джованни молчал, смирившись с тем, что не заметил, как его собственная плоть и кровь сошла с ума.

— Ты собираешься убить меня, Алиса? — спросил он ее. — Потому что это единственный способ избавиться от меня. — Он выхватил из-под пиджака оружие и направил его на нее, похоже, будучи на нашей стороне во всем этом.

Алиса держалась уверенно, не дрогнув, несмотря на то, что ей пришлось иметь дело с нами и своим отцом.

— Ты не причинишь мне вреда.

— Ты действительно думаешь, что выйдешь из этой комнаты живой? — Спросил Константин, нарушив молчание.

— Абсолютно. Потому что я в нескольких секундах от того, чтобы получить то, что вам всем так нужно. Или, лучше сказать, ради кого ты готов на все. — Единственным настоящим дьяволом в этой комнате была она, и я понял, что не мне место в аду, а ей. И я скоро отправлю ее туда. — Отличный трюк с двумя машинами, — продолжила она. — Я знала, что ты не позволишь женщинам присутствовать на нашей встрече, независимо от того, знаешь ты правду или нет.

Настала моя очередь удивлять. Уголки моего рта приподнялись, и по губам скользнула ухмылка, от которой Алиса отступила на шаг, осознав, что ее осенило.

— Ты их не отсылал, — сказала она себе под нос. — Машины — это ловушка.

Я обменялся быстрым взглядом с Константином и кивнул, давая ему понять, что настало время для второй фазы плана. Наша очередь вступить в бой. Он потянулся в карман за дистанционным детонатором.

— Алиса? — Я подождал, пока она посмотрит на меня. — Мы знали, что это ты, еще до того, как ты вошла в дом. — Благодаря догадке Марии в последнюю минуту. — Мы просто не знали, причастны ли к этому Нико и Джованни, — сообщил я, прежде чем мы опустились на колени и спрятались за столом, предвкушая взрыв, который вскоре собьет их с ног.

Глава тридцатая

Мария

За тридцать минут до начала

— Что ты делаешь? — прошептала я, когда Энцо открыл дверь внедорожника в гараже и схватил меня за руку, вытаскивая на улицу через несколько секунд после того, как я потеряла дар речи от его «Я люблю тебя».

— Зря мы решили вас отослать, — поспешно выдавил Энцо. — Моя голова совсем не соображает. Мы все... немного не в себе. — Он сжал мою руку. — Ты не можешь уехать. Ты права. Рядом со мной ты в большей безопасности.

Алессандро вышел с переднего сиденья, и Изабелла с мамой присоединились к нам у машины.

— Они опережали нас все это время, — сказал Энцо. — Что, если у них есть глаза в небе, они выследят внедорожник и используют его, чтобы добраться до нас?

— Используют нас, чтобы добраться до вас? Кто? — Изабелла заплакала, обращаясь за ответом к маме, но та молчала, только в ее глазах читалось извинение. Должно быть, отец Энцо рассказал Анжеле подробности только вчера вечером, и они решили держать ее в неведении.

Алессандро бросил на нас тревожный взгляд.

— Мне не нравится, что они здесь, не тогда, когда на нас надвигается война.

— Война? — спросила Изабелла, когда ее мама притянула ее к себе. — Я думала, вы остановились. Вы ушли. Эта жизнь...

— Мы все объясним позже, — пообещал Алессандро, а я, пытаясь сохранить спокойствие, крепко сжимала в другой руке четки. Однако образы моей дочери возвращали меня в реальность. Страх подступал к груди и горлу. Мысль о том, что я больше никогда не увижу ее, была невыносима.

— Безопасная комната — наш лучший вариант. — Энцо посмотрел на меня, словно читая мои тревожные мысли. — Она находится на другой стороне дома, далеко от кабинета. Рядом нет ни открытой местности, ни воды. Она огнеупорная и пуленепробиваемая. Она может выдержать взрыв.

Взрыв? Четки чуть не выскользнули у меня из рук. Может быть, там мы будем в безопасности, но что будет с ним и остальными, если их не будет с нами?

— Папе это не понравится, но я думаю, что ты прав. Это самый безопасный вариант, — согласился Алессандро. — А как насчет ловушки? Если они ожидают, что мы отошлем женщин, то почему бы им не перенаправить на перехват часть своих мужчин?

Энцо кивнул на ходу, направляя меня обратно в дом.

— Я попрошу Хадсона отправить двух наших ребят. В бронированном внедорожнике и еще в одном. В двух разных направлениях.

Энцо бросил на меня взгляд через плечо, когда мы шли по коридору, натолкнувшись при этом на его отца.

— Какого черта они все еще здесь делают? — Мистер Коста преградил нам путь.

Энцо объяснил свои доводы, а затем добавил:

— Здешняя безопасная комната — гораздо лучший вариант, чем отправлять их прочь. Мы плохо соображаем из-за... из-за Бьянки.

А если они не могут мыслить здраво, значит ли это, что они будут подвергаться повышенному риску, когда случится «война»?

— Ладно. — Его отец взял за руки Анжелу и Изабеллу и повел нас в безопасную комнату.

Она была спрятана в складском помещении. За стеллажом внутри комнаты была еще одна дверь. После ввода кода дверь открылась, за ней была лестница вниз.

Мы спустились, и нас встретила дверь, похожая на сейф. Еще один код. И мы оказались внутри.

Зажегся свет, и мы увидели приличное помещение, размером с мою спальню дома.

Энцо отпустил мою руку и повернулся лицом к брату.

— Кто-то должен остаться с ними здесь.

Я положила четки на столик и взял его за обе руки.

— Разве это не можешь быть ты?

— Энцо должен пойти с нами, — сказал его отец, прежде чем Энцо успел ответить мне. — Алессандро не сможет убить того, кого он знает.

— Ты хочешь сказать, что Энцо сможет это сделать? — спросила я мягко.

— Да, если понадобится, — пробормотал Энцо, не сводя с меня глаз. — Мне очень жаль, Мария. Но я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Я вынужденно кивнула, борясь со слезами, а затем приподнялась на носочки, чтобы поцеловать его.

Он отстранился, его губы задержались рядом с моими.

— Я верну тебя Киаре, обещаю, — прошептал он и отпустил меня.

Его мама притянула его к себе и обняла. Следующей была Изабелла. Затем он сжал мою руку и направился наверх после того, как его отец тоже попрощался со мной.

Чувствуя себя одинокой, хотя это было не так, я оглядела комнату. Здесь были кушетка, полка с едой, оружие, два экрана на одной стене с большой панелью управления между ними. Наконец, мое внимание привлекли три коробки, стоявшие у двери. Вещи Бьянки?

— Кто-нибудь собирается рассказать мне, что происходит? — спросила Изабелла, когда Алессандро включил экраны, представлявшие собой систему безопасности и открывавшие вид на экстерьер особняка.

— А можно нам посмотреть, что происходит внутри? — спросила я, когда Анжела уселась на кушетку вместе с Изабеллой и начала рассказывать подробности нашего затруднительного положения.

— Да, но ты уверена, что хочешь? Это может быть нелегко смотреть, — сказал Алессандро.

— Разве тебе не нужно быть в курсе, если им понадобится поддержка? — Я подошла ближе, сжимая руки.

— Да, но я не думал, что ты захочешь увидеть, как Энцо убивает кого-то. — Он повернулся, чтобы посмотреть на маму и сестру, и я заметила пистолет, спрятанный сзади его джинсов.

— Мы должны присматривать за ними. — Я никак не могла спокойно сидеть в этой комнате и не знать, что происходит.

Алессандро снова сосредоточился на экранах и нажал несколько кнопок на панели управления. Один экран разделился пополам, сохранив вид на переднюю и заднюю часть дома. На следующем экране появилось изображение кухни, и я приложила руку к груди, увидев там Энцо.

— Сколько времени осталось до приезда Джованни и Нико? — спросила я.

Алессандро посмотрел на часы.

— Уже скоро, — только и сказал он, что не слишком обнадеживало.

— А если эти люди приедут сюда и начнут стрелять, разве соседи не услышат? А если будут случайные жертвы? — Я вспомнила, что дома на улице были довольно далеко друг от друга, и была уверена, что ни один из них не виден по обе стороны от особняка Коста, но...

— Мы позвонили двум ближайшим соседям и попросили их тихо покинуть свои дома. И если кто-то еще что-то увидит и позвонит в полицию, мы это предусмотрели, — пояснил он.

Я кивнула, затем снова сосредоточилась на коробках Бьянки.

— Вы не возражаете, если я посмотрю?

— Конечно, — ответил Алессандро.

— Ты думаешь, что-то из этого может помочь? — Спросила Изабелла.

— Они считают, что Нико виновен в ее убийстве, но мы до сих пор не знаем почему. И мы с Энцо подумали, что, может быть, любовный роман, который Бьянка написала для журнала незадолго до того, как она... ну, может быть, он был о ней и Нико, — сказала я ей, не зная, как она отреагирует на эту новость.

— О... — Она нахмурилась. — Я была так молода тогда, но вполне возможно, что она тайно с кем-то встречалась. Она вела себя немного не так. Как будто ее голова витала в облаках, когда мы разговаривали. — Она встала на колени и сняла крышку с одной из коробок.

— Она распечатала все свои рассказы для редактора, — сказала Анжела. — Черновики. Заметки редактора. Я помогала собирать ее стол. Все должно быть там. — Она подошла к нам, и, судя по тому, что она не сказала однозначного «нет, она не могла полюбить Нико», я поняла, что Анжела допускала, что Бьянка могла любить кого-то тайно.

— Вот. — Изабелла протянула матери папку, и Алессандро махнул рукой, давая понять, что он не хочет участвовать. Я сомневалась, что это было сделано только потому, что он хотел сосредоточиться на мониторах. Трудно было бы пережить чтение записей Бьянки. Увидеть ее почерк.

— Я посмотрю, — предложила я, стоя на коленях рядом с ней и принимая одну из них.

Я открыла папку и поняла, что, по-видимому, это был первый черновик ее последнего рассказа для журнала.

Красными чернилами были вычеркнуты целые абзацы. Пометки на полях. Даже обсуждения на стикерах между Бьянкой и ее редактором.

Я изо всех сил старалась не расплакаться, читая записку от редактора на четвертой странице.

Редактор: Никому не нравятся измены. Не надо, чтобы герой был женат.

Ответ Бьянки: Но это не так. Когда они познакомились, она не знала, кто он такой и что он женат. И это был брак по расчету, в который он не хотел вступать.

Редактор: Мне все равно. Уберите жену, или история будет отклонена. Жена всегда узнает. И тогда у вас на руках будет загадка убийства, а не милая история любви, которую вы мне обещали.

— О, черт. — Я уронила бумаги и вскочила на ноги, похлопала по заднему карману в поисках телефона, понимая, что он, должно быть, выпал в спешке, когда мы добирались туда. — Они нас слышат? Здесь есть громкая связь с кухней? — Алессандро бросил на меня недоуменный взгляд, затем хлопнул рукой по кнопке, и я, встав, бросилась к нему и закричала: — Жена Нико. Я думаю, что жена Нико — убийца.

Глава тридцать первая

Мария

— С ними все в порядке, — спокойно сказал мне Алессандро.

Но трудно было поверить, что кто-то в кабинете в порядке, пока не рассеялись клубы дыма от взрыва и я не смогла разглядеть Энцо и остальных.

— Черт! — Алессандро хлопнул рукой по кнопке на панели. — Она уходит. Скрылась в коридоре, — прохрипел он, давая понять семье, что Алиса движется среди этого хаоса.

Когда туман от взрыва рассеялся, Энцо — слава Богу — появился в поле зрения камеры. Он был на ногах, оружие наготове.

— В какую сторону она пошла?

Алессандро просматривал изображения камер, пытаясь найти ее.

— Она направляется наверх. Но у вас гости внутри. В дом проникли. Трое, по моим подсчетам, направляются к вам.

— Вас понял, — сказал Энцо, в то время как его брат и отец поднялись.

Я видел, что Нико и Джованни лежат на полу, окруженные обломками.

— Вы живы? — спросил их Константин.

— Да, — услышала я чей-то ответ между приступами кашля.

— Оставайтесь здесь. Забаррикадируйтесь, — приказал Константин.

— Вы можете выходить, — сообщил Алессандро, когда Анжела отвернулась от экранов, а Изабелла проводила ее до кушетки и села рядом с ней.

— Я переключаюсь на связь. Я буду твоими глазами. — Алессандро засунул что-то в ухо; затем он постучал по нему пальцем. — Ты слышишь?

Я уже не слышала Энцо, но он был сейчас в гостиной с Константином и его отцом, и через несколько секунд после того, как Алессандро предупредил их, я подавила вздох рукой, когда появился мужчина, и Энцо, не раздумывая, выстрелил в него.

— Еще один наверху лестницы, — предупредил их Алессандро, и Константин перешел на другую сторону лестницы и пригнулся. Как только показался ботинок, он протянул руку между перилами и схватил его за лодыжку. Мужчина споткнулся, и Энцо, уже стоявший на одном колене, метнул в него нож. Это было похоже на что-то из фильма. — Вы можете двигаться дальше.

— Ладно, может быть, я не смогу смотреть, — призналась я.

— Что? — Алессандро быстро взглянул на меня и пожал плечами, сказав: — Повара так делают.

Его шутка, если это была шутка, не помогла мне успокоить нервы.

— Я просто... — Мое внимание переключилось на внешний вид дома, и я увидела там еще больше плохих парней, которые упорно пытались попасть внутрь, и их удерживала команда охраны Коста.

— Энцо просил передать тебе, чтобы ты не волновалась и не смотрела. — Алессандро осторожно взял меня за руку. — Он тебя слышит, — пробормотал он.

Я понимающе кивнула; меньше всего мне хотелось отвлекать его. Я подошла к кушетке, и Анжела с Изабеллой освободили для меня место. Анжела обняла меня, как будто я была ее дочерью, отчего мне почему-то захотелось плакать. Может быть, потому, что я была матерью и никогда не хотела испытать ту потерю, которую пережила Анжела. Боже, как я скучала по Киаре. Но я была благодарна, что она была далеко отсюда.

Алессандро продолжал подсказывать и давать указания своей семье, но я не могла оторвать глаз от экрана даже на расстоянии.

На экране появилось изображение фасада дома, и черные Tahoe покатились к воротам, которые уже были взорваны Брамбилла, пока Энцо говорил с Алисой в кабинете.

— О Боже. Еще больше? — Я вскочила на ноги, проигрывая борьбу со своим волнением, не в силах больше сохранять спокойствие.

Алессандро похлопал себя по уху, но не посмотрел в нашу сторону.

— Это ФБР. Нам нужна была помощь. Хадсон вызвал их раньше, а потом сказал, чтобы они ждали его сигнала, прежде чем присоединиться.

Я чуть не упала, вздрогнув от облегчения, что у них есть поддержка.

Алессандро снова постучал себя по уху.

— Думаю, местоположение Нико и Джованни раскрыто. Я потерял видимость комнаты. Камера не работает. Я не знаю, что произошло.

— Они мертвы? — спросила Анжела, и он посмотрел на нее извиняющимся взглядом.

— Я не знаю, мама, — это было все, что он сказал.

Я заставила себя снова встать рядом с ним, наблюдая за тем, как федеральные агенты заполонили территорию, расправляясь с плохими парнями вместе с командой охраны Коста.

— Федералы приближаются к дому. Если вы хотите убить ее, лучше сделать это до того, как они вас остановят, — быстро сказал Алессандро Энцо и остальным, продолжая переключать виды с камер, пытаясь найти женщину, ответственную за убийство его сестры.

— Вот! — воскликнула я, увидев на экране красную вспышку ее костюма. — Комната Бьянки.

Алессандро что-то переключил, изменив угол наклона камеры, и вот она. Но она была не одна.

— Она в спальне Бьянки. И она приставила пистолет к голове Нико, — сказал Алессандро. — Должно быть, из-за нее отключились камеры. Она вернулась вниз, чтобы взять заложника.

Я смотрела на экран, как через несколько секунд Энцо и Константин подошли к комнате с оружием наизготовку, двигаясь тихо и осторожно.

— Федералы у вас на хвосте, — предупредил Алессандро, когда Энцо и Константин вошли в бывшую комнату Бьянки, чтобы встретиться с женщиной, навсегда изменившей их жизнь.

Нико стоял на коленях возле Алисы, заложив руки за голову.

Алессандро окинул всех троих взглядом, давая понять, чтобы мы молчали, и нажал кнопку на панели, чтобы мы могли слышать, о чем говорят в комнате.

— Выпустите меня отсюда, или человек, которого любила ваша сестра, умрет, — предупредила Алиса, но она должна была знать, что уже проиграла, верно? Как она могла не знать?

Энцо колебался. Константин тоже. Я видела это по их движениям. По выражению их лиц. Они не хотели смотреть, как умирает человек, которого любила их сестра.

Я провела ладонями по рукам, пытаясь стереть мурашки со своей кожи, но это было бессмысленно. Даже зубы щелкали от нервов.

Алессандро нажал на кнопку, чтобы выключить звук в комнате, и сказал по связи:

— Двадцать секунд до прихода федералов. — Он снова нажал на кнопку, и я пропустила весь разговор, который произошел за это время, но на втором экране я увидела, что федеральные агенты поднимаются, приближаясь к их местоположению.

— Просто пристрели ее, — посоветовал Нико. — Я давно должен был это понять. Это моя вина. Просто убей ее и...

— Опустить оружие! — крикнули из дверного проема вооруженные агенты с автоматами в руках.

Когда Алиса отвлеклась, ее внимание переключилось, и я поняла, что сейчас произойдет. Потому что я знала Энцо.

Он поднял оружие, несмотря на приказ федералов, и Нико сместился в сторону, упав на землю, чтобы дать Энцо возможность выстрелить в нее.

Алиса упала. Как в замедленной съемке. Или, может быть, мой мозг дал сбой. Я не была уверена. Но пистолет выпал из ее руки, так и не выстрелив, и она упала лицом вниз.

Агенты приказали Энцо опустить оружие, и он медленно опустил пистолет и встал на колени, заложив руки за голову.

Когда на него надели наручники, он поднял взгляд на камеру и произнес слова, которые, как я поняла, он хотел, чтобы я услышала:

— Мне очень жаль.

— У Алисы был пистолет, и у него не было выбора. Федералы это видели, верно? — Я проговорила это, практически разговаривая сама с собой в безопасной комнате. Моя голова и сердце сейчас не были на одной волне. Оба тянули меня в разные стороны. Растерянность. Испуг. Туман от шока еще не рассеялся.

Все, на чем я могла сосредоточиться, — это то, что Энцо был в наручниках и находился на заднем сиденье машины без опознавательных знаков на подъездной дорожке. На Константина и его отца наручники еще не надели, но Хадсон был на улице и разговаривал с кем-то из оперативной группы ФБР.

— Может, мы выйдем? — Спросила Изабелла у брата, и тот покачал головой.

— Нет, пока Хадсон не даст нам знать, что это безопасно. Я не хочу, чтобы вас всех забрали на допрос, если этого можно избежать, — объяснил Алессандро, и мысль о том, чтобы оказаться в комнате для допросов ФБР с моими ужасными актерскими способностями, была не самой лучшей идеей.

Глаза Анжелы были прикованы к экрану, когда федералы выводили Джованни из здания вместе с Нико.

— Алиса не убила своего отца. — Ее тон был мягким, немного неуверенным. — Но все закончилось. Все наконец-то закончилось. — Она повернулась ко мне лицом и взяла меня за руку. — Мне очень жаль, что ты оказалась втянута в нашу историю. Я нарушила обещание, данное твоим родителям, защитить тебя.

— Но я в порядке, — напомнила я ей. — Я беспокоюсь за Энцо. Если Хадсон смог совершить чудо и заставить федералов появиться так быстро, то...

— Хадсон его вытащит. Но федералы должны следовать протоколу, а Энцо убил человека прямо у них на глазах, — прервал меня Алессандро, переведя взгляд на мать, и она отпустила меня. — Мне нужно, чтобы ты постаралась сохранять спокойствие. Я знаю, что после всего, что произошло, я прошу о многом, но, пожалуйста. Энцо сейчас чувствует себя очень плохо, зная, что тебе пришлось наблюдать за всем этим, поверь мне, я знаю его. А потом он впервые в жизни убил женщину. И...

— Для пресловутого обаяшки тебе не удается никого успокоить, — перебила его мама.

Алессандро нахмурился, а затем более мягким тоном поделился:

— Хадсон позвонил губернатору за несколько минут до того, как все произошло. Он предложил Брамбилла на блюдечке с голубой каемочкой, если губернатор попросит федералов помочь нам сегодня утром обеспечить перехват всех звонков 911, — продолжил он, ища мой взгляд. — Таким образом, губернатор и ADIC получат награду за уничтожение самой влиятельной итальянской мафиозной семьи на Восточном побережье. Подобное дерьмо помогает выиграть выборы, я полагаю.

— ADIC? — Мой голос сейчас был таким чертовски тихим. Губернатор губернатора? Например, Нью-Йорка?

— Помощник директора, отвечающий за полевой офис в Нью-Йорке, — уточнил Алессандро. — Он уже много лет строит дело против Брамбилла, и Хадсон предчувствовал, что губернатору понадобится только толчок, чтобы сегодня их наконец-то накрыть.

У меня было столько вопросов, что я не знала, с чего начать.

— Разве криминальный босс вообще был здесь?

— Нет, но федералы могут использовать файлы чистильщика, которыми поделился с ними Хадсон, чтобы арестовать его и обыскать его имущество, — продолжил Алессандро, а Анжела потянулась к моей руке и ободряюще сжала ее. — А поскольку Джованни и Нико живы, я уверен, что они могут предложить дополнительные сведения для уничтожения Брамбилла в обмен на иммунитет.

— Хадсон не смог помочь моим братьям тринадцать лет назад, — сказала Изабелла, — но ты можешь верить нам, когда мы говорим, что он сможет помочь Энцо в этот раз.

— Из-за сделки по поводу Брамбилла? — Мне нужно было, чтобы мне все объяснили, я все еще была потрясена и не верила в то, что произошло сегодня утром. Я еще не осознала пережитую опасность и то, что Энцо на моих глазах лишал людей жизни.

Изабелла обменялась быстрым взглядом с братом.

— Ну да, но еще и потому, что отец Хадсона — губернатор.

Что?

— Разве Хадсон не ушел с флота, чтобы заботиться о своей матери? Почему его отец тогда не помогал? — Не относится к делу, но вопросы все равно вырываются изо рта.

— Его родители развелись, когда он был маленьким. Его воспитывала мама. Отца дома не было. Военный, — быстро ответил Алессандро, когда раздалось жужжание. — Хадсон за дверью безопасной комнаты. Похоже, мы можем выходить.

Алессандро набрал код, и дверь открылась. Хадсон шагнул в комнату, и Изабелла бросилась к нему. Хадсон вздрогнул, когда она обняла его за плечи.

Хадсон посмотрел на нас поверх ее головы, на его лице появилось нервное выражение; затем он сдался и обнял Изабеллу в ответ.

— Все в порядке, — сказал он ей.

— Алиса умерла в комнате Бьянки, — прошептала Изабелла так тихо, что я едва смогла расслышать.

— Я знаю, — прошептал он, — но обещаю, что все будет хорошо.

Алессандро повернулся ко мне и добавил:

— Брамбилла — мелкая рыбешка по сравнению с теми, кого мы преследовали в прошлом. Мы можем с ними справиться. Ты можешь нам доверять.

Изабелла, похоже, не собиралась высвобождаться из мускулистых рук Хадсона, пока он мягко успокаивал ее:

— Все кончено. — Он погладил ее по спине. — Мы позаботимся о том, чтобы никто и никогда больше не представлял для вас угрозы. Даю слово.

Глава тридцать вторая

Энцо

Я обещал Марии вернуть ее домой к дочери к сегодняшнему дню, а сам все еще находился под стражей в ФБР. Обвинения не были предъявлены, но я находился под стражей с четверга, и меня часто допрашивали, начиная с самого высокого начальства и заканчивая новичком, сидящим сейчас напротив меня.

Но мы приближались к отметке в семьдесят два часа, и я был уверен, что меня освободят с минуты на минуту.

Я доверял своей семье, что Мария будет в безопасности, пока я здесь, но с каждым часом, проведенным вдали от нее, я терял рассудок. Мне нужно было лично извиниться за то, чему она была свидетелем три дня назад.

— Я думал, что такие люди, как вы, существуют только в кино.

Я поднял глаза от своих рук, пристегнутых наручниками к столу, и посмотрел на агента, не понимая, к чему он клонит.

— Да, у нас есть на вас досье. Я немного почитал его в выходные. — Он пригладил свои светлые волосы, убирая их со лба. Если он пытается втянуть меня в разговор, чтобы заставить рассказать о своем прошлом, то этого не произойдет.

— Где специальный агент Ли? — спросил я, давая ему понять, что не собираюсь обсуждать свое прошлое.

Агент, только что вышедший из Квантико, — да, я умел читать его, — посмотрел на часы.

— Он будет здесь с минуты на минуту.

Агент Ли был другом Хадсона, и он держал меня в курсе всех деталей с тех пор, как я оказался под стражей по приказу ADIC.

Я попросил его предоставить отчет о нашей группе безопасности и потребовал показать фотографии всех, кто напал на нас в четверг, и он тайно выполнил мою просьбу.

Моя команда не понесла никаких потерь. Много раненых, но все они будут в порядке. Людям Алисы и Брамбилла... не так повезло.

И я не стал расстраиваться из-за того, что в четверг погиб тот придурок, который в среду завалил Марию. Он был на одной из лодок, пытался убить Хадсона. А два других идиота из неудавшегося нападения были в реанимации. Один в коме. А Дженсен, племянник Джованни по линии жены, несколько недель будет сидеть на жидкой диете. Сломанная челюсть — наименьшее из того, что его беспокоило.

Я был уверен, что агент Ли также чувствовал себя в долгу перед моей семьей, учитывая, что он преследовал Брамбилла в течение многих лет. Если учесть файлы чистильщика и показания Нико и Джованни, он мог наконец закрыть свое дело.

Разумеется, Константин предложил ФБР использовать доказательства из файлов чистильщика только в отношении Брамбилла. Мы не хотели портить работу Картера и Джесси, чтобы ФБР сорвало их тайную операцию.

Через мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился агент Ли с еще одним охранником. Я не видел его со вчерашнего вечера и никогда не думал, что буду так рад видеть федерала.

— Снимите с него наручники. Он свободен, — сказал агент Ли. — Обвинения не выдвигаются.

Новичок встал и посмотрел на Ли, как будто собираясь протестовать, но потом промолчал и ушел.

— Прости, что так долго, — извинился агент Ли, когда с меня сняли наручники и охранник оставил нас наедине. Он наклонил голову в сторону камеры в комнате. — Она выключена, так что мы можем говорить свободно.

Я медленно встал, положив руки на стол.

— Скажи мне, что ты взял Брамбилла. Скажи, что он не сбежал. — Мне нужен был глава преступной семьи за решеткой или мертвый. Мертвый был бы предпочтительнее.

Глаза Ли встретились с моими, и он кивнул.

— Мы нашли его в три часа ночи, и он оказал сопротивление. Завязалась перестрелка. Один из наших снайперов уничтожил его вместе с его правой рукой. Он не выжил, так что не сможет отдать приказ об ударах возмездия по кому-либо.

Черт, это была хорошая новость. Не то чтобы я верил, что моя семья станет мишенью в любом случае. Любая из преступных семей была бы слишком напугана, чтобы преследовать нас, учитывая то, как мы разобрались с Брамбилла в четверг. К тому же у моего отца и Джованни было слишком много компромата на всех. Они не захотят быть следующими на разделочной доске. Кроме того, Брамбилла вообще никому не нравились.

— А Нико и Джованни? Они все еще под стражей? — спросил я.

— Мы предлагаем им иммунитет и новые личности. Я уверен, что ты захочешь поговорить с ними, особенно с Нико, но они уже переведены в безопасное место. Я не посвящен в детали. Но с учетом того, что вы нам дали, их помощи и того, что мы найдем в доме и офисе Алисы, я уверен, что этого будет более чем достаточно, чтобы у змеи не выросла новая голова.

Я хотел поговорить с Нико. Понять, что, черт возьми, произошло между ним и моей сестрой. Но он был готов умереть за справедливость в отношении Бьянки, и, возможно, для него было уже слишком поздно, чтобы противостоять Алисе. Но я не верил, что он был причастен к ее смерти. Он любил Бьянку, но больше боялся своей жены и тестя.

Агент Ли протянул руку и предложил визитную карточку.

— Когда мои люди закончат прочесывать все вещи Алисы, мы сообщим вам, если узнаем что-нибудь ценное. Сохрани мой номер, чтобы ты ответил на мой звонок.

Я положил его номер в карман и кивнул.

— И если вы с братьями решите дать нам посмотреть, какие еще имена были в досье чистильщика, подождите две недели, ладно? Я обещал жене и детям отпуск после долгих лет погони за Брамбилла.

— Принято. — Я кивнул и посмотрел в сторону двери, с нетерпением ожидая встречи с Марией и моей семьей.

— Пойдем. Я провожу тебя.

Я молча последовал за ним.

— Еще раз спасибо, — сказал я после подписания нескольких официальных документов о моем освобождении.

— Как я уже сказал, я в долгу перед тобой и твоей семьей. Могло бы потребоваться немного больше времени, чем тридцать минут до того, как в Ойстер-Бей начался ад, но, похоже, мы вам не понадобились, — ответил он, когда мы направились к лифту. — Могу я спросить тебя кое о чем? Теперь, когда за нами не наблюдают?

Я знал, что сейчас будет, и, пока мы ждали лифт, кивнул, мысленно готовя ответ.

— Убить собственную кузину, пусть и троюродную, было нелегко. Ты это сделал, чтобы твоя сестра могла покоиться с миром? Ты думаешь, что...

— Нет. — Я покачал головой. — Я наконец-то понял, что Бьянка всегда была в покое. Это мы нуждались в этом. — Я нахмурился. — Но это не единственная причина, по которой я убил ее, и я думаю, ты это знаешь.

Агент Ли провел ладонью по своей гладкой челюсти, глаза в задумчивости опустились на пол.

— Потому что никто не посмеет угрожать тебе или тем, кого ты любишь, если ты готов убить даже родственника?

Я хрипло вздохнул.

— Именно. — Мария будет в безопасности. Моя мама и сестра. — Снова неприкасаемые.

— Для плохих парней, конечно. — Он поднял глаза. — Но будь осторожен, если ваша семья планирует отойти от дел. Не все в Бюро являются вашими поклонниками.

— Да, я вижу.

— Но, если ты снова начнешь работать, — добавил он, когда двери лифта открылись, — есть несколько человек, которых я могу порекомендовать и которые не должны ходить по улицам. — Он раскрыл ладонь, приглашая меня войти внутрь.

Тот факт, что он дал мне понять, что у нас есть союзник, если потребуется помощь ФБР, успокаивал, но я не планировал снова становиться этим парнем. Больше никаких темных дел. Если Мария все еще хотела быть в моей жизни после всего этого, то я был уверен, что это на всю жизнь.

— Я передам, — только и сказал я, входя в лифт, и молчал до конца нашего пути, а затем мое сердце подскочило к горлу при виде людей у здания Бюро.

На улице между Хадсоном и Константином меня ждала Мария, и я чуть не упал на колени, когда увидел, как она бежит в мою сторону.

— А, так у тебя есть причина не возвращаться, — услышал я слова агента Ли по дороге к Марии и поднял ее на руки.

Да, она была моей причиной. Мое гребаное все. Она и Киара.

Она запрыгнула на меня и обхватила ногами за талию, а я крепко прижал к себе, обнимая ее, пока она повторяла мое имя, как тихую молитву.

— Мне так жаль, — выдохнул я, не ослабляя своей хватки. — Ты в порядке?

— Я так волновалась за тебя, — плакала она.

— Я в порядке, детка, — уверил я, когда ее ноги коснулись земли, и она поцеловала меня, уничтожив все сомнения в том, что она собиралась уйти после случившегося. Нет, она была рядом. Она была моей девочкой. Моей шаровой молнией.

— Скажи мне, что ты вернешься в Шарлотту. Пообещай, что сегодня же сядешь со мной в самолет. Никакого расставания в третьем акте, да? — спросила она, ее голос дрожал.

Я не знал, что такое расставание в третьем акте, но наклонился вперед и слегка втянул ее дрожащую нижнюю губу.

— Расставание, ты шутишь? — Я отстранился, чтобы найти ее глаза, и покачал головой. — Я без тебя пропаду. — Я сглотнул от нахлынувших эмоций. — Так что нет, никакого расставания в третьем акте. Ты моя девочка. Навсегда.

Она протянула руку между нами, и я не обратил внимания на то, что на улице вокруг нас ходят люди.

— Я люблю тебя, Лоренцо Коста, — сказала она между нежными поцелуями. — Ты не дал мне шанса сказать тебе это в четверг. И может быть, под носом у ФБР — не самое лучшее место, чтобы сказать это, но я не хочу ждать.

Я прокручивал в голове ее слова, ожидая момента, когда мой мозг скажет мне, что я не заслуживаю ни их, ни ее любви.

Но ничего не происходило.

Смертельная хватка прошлого и эта тьма не тянули меня назад.

Прищурив глаза, она добавила:

— Но ты ведь знал, что я люблю тебя, да? Ты всегда знал.

— Я всегда знал, — хрипло признался я. — И я всегда любил тебя, Мария Романо. — Я поднес руки к ее лицу, смахнул слезы, глядя ей в глаза. Мой собственный взгляд слегка затуманился.

— Тогда поедем домой, — прошептала она, потянувшись в карман, достала четки моей сестры и положила их мне на ладонь. — Это должно быть с тобой.

— С нами, — хрипло сказал я, снова обнимая ее.

Когда наступила тишина, я огляделся, заметив агента Ли, беседующего с Хадсоном и Константином у внедорожника Хадсона.

— Готовы? — окликнул Константин, найдя мой взгляд. — Семья ждет у тебя дома.

Офис ФБР находился в Нижнем Манхэттене, между Трайбекой и Чайнатауном, так что мы были ближе к моему дому, чем ко второму дому моих родителей у Центрального парка.

У меня были все намерения уехать сегодня с Марией и предоставить моим братьям и Хадсону разбираться с последствиями, потому что я доверял им в этом. Но перед отъездом мне нужно было увидеться с семьей, особенно с Иззи.

Я не мог уехать из Нью-Йорка, не убедившись, что она знает, что я ее люблю.

Может быть, это было чувство вины за то, что Мария стала свидетелем того, как я убивал людей в четверг, но во время поездки в Челси в моем нутре зародилось плохое предчувствие.

Объятия родных, которые встретили меня дома, не ослабили тугой узел в моем животе, который продолжал сжиматься без жалости. Не помогли и обещания Марии, что с ней все будет хорошо.

— Что случилось? — спросил Алессандро, прочитав мои мысли.

Я бросил взгляд на Марию, стоявшую рядом со мной, и она, наклонив подбородок, посмотрела на меня. Ее обеспокоенные карие глаза обезоружили меня, и я решил, что не могу поделиться с ней тем, что у меня на душе. Ей не нужен был лишний стресс.

— Я в порядке, — соврал я. — Но мы можем поговорить в моем кабинете? — Я сосредоточился на Константине и Хадсоне. Я сжал руку Марии, давая ей понять, что все будет хорошо. Надеюсь. Она ответила на мой взгляд мягким кивком, и я отпустил ее, чтобы присоединиться к братьям и Хадсону.

— Что происходит? — Константин сразу перешел к делу, опершись бедром на мой стол, а я подошел к камину и положил руку на камин. — Агент Ли сказал тебе что-то такое, о чем нам следует беспокоиться и что ты не хотел говорить при Марии по дороге сюда?

— Нет, дело не в этом. — Я положил свободную руку на грудь, так как боль в животе отдавалась в груди. — Мне кажется, что я что-то упускаю.

— Алиса держала нас за яйца, и мы не знали об этом, пока не стало слишком поздно, — ответил Константин, и я посмотрел на Алессандро и Хадсона, устроившихся на кожаном диване.

— То, что ты испытываешь, — это тревога, — заговорил Алессандро, и я не был уверен, он шутит или говорит всерьез. — Может быть, чувство вины. Это нормально. Ты всю неделю был на взводе, и мы не раз оказывались в неведении.

— Ты думаешь, это все? — Я хотел, чтобы он был прав. Боже, как же мне хотелось. — Больше никаких неувязок?

Хадсон поймал мой взгляд и серьезно посмотрел на меня.

— Если у тебя есть опасения, то я еще раз все проверю и поговорю с агентом Ли. У него все еще есть люди, которые копаются в вещах Алисы, и он пытается заставить больше ее людей дать показания.

— Спасибо. — Я кивнул, и он, не теряя времени, поднялся на ноги и вышел из комнаты.

Когда дверь захлопнулась, я отошел от камина и посмотрел на своих братьев, оба уже стояли на ногах, изучая меня.

Алессандро наклонил голову.

— Ты сомневаешься, не слишком ли ты опасен для Марии, верно?

Нет, я не думаю, что это так.

Константин подался вперед, ища мой взгляд.

— Не стоит отказываться от такой любви, как у вас двоих, из-за страха. — Он сократил расстояние между нами и схватил меня за плечо. — Теперь она знает, как рискованно быть с Коста. И да, наша семья должна быть неприкасаемой после всего, что произошло, но нет, в жизни нет гарантий. — Он всегда говорил мне все прямо. Без прикрас, и я это ценил. — Ты не сможешь защитить ее от всего, ты ведь знаешь это?

— Но я хочу, — прохрипел я, мой желудок все еще скручивало, словно раскаленные обломки металла впились в него.

— Тогда, — сказал Алессандро, придвигаясь ближе, — твое присутствие в ее жизни делает ее шансы на безопасность гораздо больше, чем если бы тебя не было. Потому что ты будешь рядом, чтобы присматривать за ней.

— Он прав, — сказал Константин. — И ты знаешь, как мне больно это признавать.

На губах Алессандро появилась маленькая, удивленная улыбка, но прежде чем он успел придумать умный ответ, Иззи открыла дверь и просунула голову внутрь, а Константин отпустил меня и встретился с ней взглядом.

— Эй ты. — Я жестом пригласил ее войти.

— Мы можем поговорить? — спросила она, глядя на меня.

Константин и Алессандро бросили на меня быстрый взгляд, прося не быть тупицей в отношении Марии, и я кивнул в знак обещания, и они ушли.

Когда мы остались одни, только тогда я заметил, что у нее в руках папка, и она сказала тоненьким голоском:

— Я подумала, что ты захочешь это прочитать. Это первоначальный вариант Бьянки. Отличается от того, что было опубликовано, как день и ночь.

Я замолчал, уставившись на папку, не зная, что сказать или подумать. Тревожное чувство в моем желудке удвоилось при виде этого.

— Могу я кое в чем признаться? — прошептала она, и я поднял на нее глаза, не зная, куда заведет этот разговор. — Когда росла, я всегда завидовала вашим отношениям. Вы были близнецами, и я чувствовала себя обделенной. А после ее смерти ты как будто даже не смотрел на меня. И это было больно... очень больно, если честно.

Ее слова выбили воздух из моих легких.

— Иззи.

Она подняла ладонь, прося разрешения продолжить, и я нерешительно кивнул.

— Я похожа на нее, — мягко сказала она. — И, хотя у нас разные характеры, я понимаю, как это тяжело... потому что иногда мне больно смотреть в зеркало. — Слезы наполнили ее глаза. — Это чертовски больно.

Я рванулся вперед, страстно желая добраться до нее. Чтобы облегчить ее боль. Но она продолжала держать руку вытянутой, прося дать ей закончить, и я постарался сдержаться и уважать это.

— Но я также хочу чувствовать себя ближе к ней. И если я изменю себя и то, кем я являюсь, я боюсь, что начну забывать ее. Потеряю ее навсегда. — Она фыркнула. — Но она ушла, а ты нет, и я...

— Черт. — Я не смог больше сдерживаться и прижал сестру к себе, а она уронила папку. Я прижал ее голову к своей груди и крепко обнял. — Мне так жаль. Мне чертовски жаль. — Я подождал, пока ее прерывистый всхлип затихнет, и добавил: — Ты действительно похожа на нее. Но я также вижу тебя такой, какая ты есть. И я горжусь тем, какой женщиной ты стала, и она бы тоже гордилась.

Иззи отстранилась и обхватила меня за предплечья, словно ища помощи, чтобы опереться.

— Я не был рядом с тобой, как должен был. Никто из нас не был. Мы были сосредоточены на мести. И мы упустили из виду... — Я сделал дрожащий выдох, и в этот момент мои легкие заболели. — Позволь мне быть рядом с тобой сейчас. Пожалуйста, — попросил я. — Позволь мне доказать тебе, что я действительно люблю тебя. И я всегда рядом с тобой.

Иззи снова упала в мои объятия, я обнял ее голову, и слезы полились по моему лицу впервые с того дня, когда я упал на колени в церкви Бьянки прямо перед моим арестом.

Я потерял одну сестру, чуть не потерял другую, и каким-то образом Бьянка снова свела нас вместе. Спасла меня, как всегда. Даже с того света она прикрывала мне спину.

— Я люблю тебя, сестренка, — прошептал я, когда она высвободилась из моих объятий.

Ее взгляд скользнул к папке, к выпавшим из нее бумагам.

— Бьянка верила в прощение. Милосердие. Она верила в любовь. Значит, и я буду такой. — Она опустилась на колени и подняла папку, запихивая бумаги обратно. — Она не получила свой счастливый конец, но я знаю, что она хотела бы, чтобы все мы получили свой. И мы обязаны это сделать. Жить настоящим, а не прошлым. И я буду очень стараться это делать.

Я наклонил голову.

— Это значит, больше не встречаться с мужчинами, которые тебя не заслуживают?

Ее взгляд метнулся к двери, и я не понял почему.

— Я обещаю, но если я собьюсь с пути...

— Я буду рядом, чтобы вернуть тебя обратно.

Глава тридцать третья

Мария

После обеда я смотрела на Киару, спящую в своей кроватке, и мое сердце замирало в груди при виде ее. Мои родители, а также Наталья и Райан встретили нас в аэропорту час назад. Киара едва не выпрыгнула из маминых рук, чтобы добраться до меня. После того как я одарила ее миллионом поцелуев, Энцо выхватил ее у меня, и я готова поклясться, что этот человек держал ее так, словно мог никогда не отпустить.

Я отправила Наталью и Райана домой, но мои родители упорно следовали за нами до самого дома. Мои родители не знали всей истории произошедшего, да им и не нужно было знать. Но Коста заверил их, что мы все в безопасности и нас защитят.

— Она всегда засыпает во время поездок на машине. — Я сложила руки, продолжая смотреть на свою прекрасную дочь.

— Давай не будем ее будить. Пойдем. — Мама легонько взяла меня за руку, уговаривая уйти, но мне было трудно уйти от Киары, ведь я слишком долго была вдали от нее. Но, видимо, мама была права, и мы вышли из ее комнаты, хотя я оставила дверь слегка приоткрытой.

Папа был в гостиной и разговаривал с Энцо наедине, судя по всему, на итальянском.

— Дай им побыть наедине еще секунду, — сказала мама, удерживая меня от того, чтобы войти в комнату.

— Только не говори мне, что он читает ему нотации? Угрожает ему, что если со мной что-то случится, то бла-бла-бла? — спросила я с беспокойством, потому что это было последнее, в чем сейчас нуждался Энцо.

— Нет, вовсе нет. Он дает свое благословение.

Я не ожидала, что она скажет именно это, но была только за.

Мама посмотрела на двух мужчин, потом снова на меня.

— Энцо давно поручено обеспечивать безопасность тебя и твоей сестры, и твой отец беспокоится, что Энцо может почувствовать, что он переходит какую-то черту, любя тебя, а это так очевидно. А кто мы такие, чтобы стоять на пути истинной любви?

Мне было необходимо это услышать. До сих пор я не понимала, насколько сильно.

— На этот раз ты перевернула страницу по-настоящему, да?

Она ухмыльнулась.

— Работа идет полным ходом.

Ее слова вернули меня к тому, что Энцо сказал то же самое в Нью-Йорке. Мой мужчина... мое все. Я просто хотела бы, чтобы у меня не было ощущения, что его что-то все еще беспокоит, и он скрывает это от меня.

— Я думала, мы покончили с секретами. — Черт, неужели я сказала это вслух?

— О чем ты говоришь?

— Ни о чем. Не обращай на меня внимания. Я устала.

— Угу. Ну, я вчера подслушала, как Наталья разговаривала с тобой по телефону, и ты сказала ей, что тебя мучают кошмары. Спорим, ты не говорила об этом Энцо?

— Это был один кошмар. А теперь Энцо снова со мной, так что я уверена, что со мной все будет хорошо. — Я надеялась, что так и будет, по крайней мере. Но кто мог меня винить? Мне пришлось наблюдать, как Энцо отнимал жизни, защищая нас, а потом его отняли у меня сотрудники ФБР. Это было определение слова «много».

— Я просто рада, что Томас не был частью того, что произошло.

Я сложила руки.

— Я смотрю, ты действительно подслушивала мой субботний разговор с Натальей. — По дороге домой я написала Томасу сообщение о том, что я вернулась и Киара у меня. Он так и не ответил, и я не получала от него никаких известий все выходные, что было шокирующим, так что я должна была предположить, что его все еще нет в городе.

— Думаю, нам стоит оставить Марию и Энцо наедине, — сказала мама через минуту, скорее всего, пытаясь избежать моей лекции о том, что она вторглась в мою личную жизнь. Вот вам и новый лист.

Мы с мамой присоединились к Энцо и моему отцу, и мой взгляд упал на наш багаж, стоящий у дивана. В сумке Энцо лежал неотредактированный рассказ Бьянки, но он сказал, что еще не готов его читать.

Когда я подняла на него глаза, он смотрел на меня, и в его взгляде снова была тревога. Что происходит?

— Ну, мы рады, что ты дома. — Папа подошел и обнял меня за плечи, притянув к себе. Через несколько секунд мы все попрощались, и, когда они ушли, Энцо закрыл дверь и встал к ней спиной.

— Как все прошло с моим отцом? — Я потянулась к его руке и сцепила наши пальцы, а он притянул меня к себе, и наши сцепленные ладони стали единственным, что было между нашими телами, когда он сосредоточил свое внимание на моих губах.

— Все прошло лучше, чем я ожидал. — Он наклонился и поцеловал меня, и мне захотелось, чтобы этого было достаточно, чтобы развеять мои томительные тревоги, но ничто, кроме обещания, что все будет хорошо, не могло этого сделать.

Когда он оторвал свои губы от моих, то свободной рукой провел по моей щеке.

— Что случилось? — Я прошептала, закрыв глаза, ожидая, что он обрушит на меня плохие новости, и я чувствовала, как они приближаются.

Он провел большим пальцем по линии моих губ.

— Мне просто нужно кое-что проверить на рабочем компьютере в моей квартире.

— Твой ноутбук для кейтеринга? Или ты планируешь отправиться в свое логово Бэтмена? — Я открыла глаза, отстраняясь, ища в его взгляде успокоения и безопасности, но не нашла.

— Есть одна неувязка. Возможно, я зря волнуюсь. Надеюсь, что так и есть. Но мне нужно позвонить и кое-что выяснить, и я не хочу зря волновать тебя, если это пустяк. — Он поднял наши ладони и поцеловал тыльную сторону моей руки. — Но я не хочу оставлять тебя одну. Может быть, разбудим Киару, и вы двое пойдете со мной?

— Я просто в соседней квартире. Ничего не случится. И я думаю, что у тебя паранойя, и нет никаких неувязок. — Я отпустила его руку. — Пожалуйста. Чем скорее ты закроешь книгу своих опасений, тем лучше для всех нас.

Его плечи опустились.

— Не открывай дверь никому, кроме меня. Мне все равно, если это будет сосед. Никому. Поняла?

— Да, сэр. — Это должно было прозвучать сексуально и дразняще, чтобы успокоить его нервы и вызвать улыбку, но он был явно на взводе, потому что его губы даже не дрогнули.

— Стены тонкие, — продолжил он. — Если что-то не так, кричи, зови, вопи во всю глотку. Я тут же вернусь, но приходи с Киарой, если она проснется до моего возвращения.

— Хорошо, — ответила я более мягким тоном, несмотря на то, что теперь чувствовала себя на грани.

Он наклонился и поцеловал меня еще раз.

— Запри дверь. Намертво, — приказал он, и я выполнила его просьбу и, как только он ушел, сразу же направилась в комнату Киары — мне нужно было увидеть дочь.

Я сидела в кресле-качалке у детской кроватки и бездумно раскачивалась, изо всех сил стараясь не думать о последних днях, но воспоминания все равно всплывали.

Через несколько минут раздался стук в дверь, а затем звонок. Киара по-прежнему спала. Наверное, это Энцо. Ключ, наверное, лежит в его багаже в гостиной.

Я осторожно закрыла дверь ее спальни и пошла впустить Энцо.

Но, черт, это был не он.

Томас стоял за моей дверью в коридоре, а под мышкой у него была зажата любимая игрушка Киары. Здорово, ты не мог сначала позвонить?

Я взялась за ручку, но тут вспомнила указание Энцо никого не впускать. Но если бы я позвала Энцо к себе, то, учитывая его нервозность, между мужчинами наверняка произошла бы очередная разборка.

Томас снова постучал, и я нехотя отперла и открыла дверь.

— Ты вернулся. — Я нахмурилась. — Спасибо, что привез Стаффи. Мог бы сначала позвонить. — Он вручил мне медведя и без приглашения вошел в квартиру. — Ты здесь не живешь, — напомнила я ему, когда дверь захлопнулась, и я повернулась, чтобы увидеть, что он направляется в комнату Киары.

— Да, но я хочу увидеть свою дочь. Я соскучился.

Я посадила ее медвежонка на стул в гостиной и пошла за ним в спальню.

— Я тоже. И она спит. Дай ей отдохнуть. Возвращайся, когда тебя пригласят.

Он остановился возле ее комнаты и повернулся ко мне лицом.

— А где Энцо?

— В соседней квартире. Он вернется в любую секунду. — Я сложила руки. — Так что не делай ничего, что может его разозлить.

— Что, например, дышать с тобой одним воздухом?

— Забавно, что ты об этом упомянул. Не смешно, ха-ха, а как будто... — Что я говорю? — Ты должен уйти. Пожалуйста.

— Хорошо. — Он прислонился к стене и, судя по всему, не собирался уходить. — Ты была с ним в Нью-Йорке.

— Он шеф-повар ресторана, и мы рассматриваем возможность открытия второго заведения. Конечно, он поехал.

— Ты ужасная лгунья. — Он оттолкнулся от стены, и я нервно отступила назад.

В его глазах было что-то такое, что побудило меня поднять руки вверх, как я ни разу не делала за время нашего брака.

— Кто-то должен был впустить меня сегодня. Я потерял брелок, не могла бы ты сделать мне новый?

Я на мгновение уставилась на него, так как в памяти всплыло воспоминание о нападении на прошлой неделе.

— Брелок, — сказала я себе под нос. И тут мне в голову пришла другая мысль. — Кто рассказал тебе о нападении? Я так и не спросила.

Я знала, что это дело рук Алисы — подставить Томаса, но во всем этом хаосе я не переставала удивляться, как ей удалось сообщить об этом Томасу. Я сомневалась, что она играла в старую добрую телефонную игру, рассказав о нападении кому-то в ресторане и надеясь, что эта информация попадет к Томасу.

Теперь это он сделал шаг назад.

— Я не помню.

Ты еще хуже лжешь. Но тут меня осенило, и я поняла, что Энцо тоже подумал о Томасе, и он не хотел говорить мне ничего без доказательств.

— Что ты сделал? — прохрипела я.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Его голос был мертвым. Совершенно безэмоциональным. Резкий контраст с обеспокоенным взглядом его глаз.

— Я защищала тебя. Говорила ему, что ты никогда этого не сделаешь. Что это не в твоем характере, — продолжала я, зная, что была права. Теперь у меня не было никаких сомнений. — Почему? Ты не любишь меня, дело не в этом.

Он провел руками по волосам, бросил взгляд в сторону моей спальни и направился туда.

— Что ты делаешь? — Я пошла за ним, пытаясь дернуть его за руку, чтобы остановить, но он не смотрел мне в глаза, пока не оказался внутри.

— Он не знает. Пока нет, — пробормотал он, высвобождая руку. — Если бы знал, я бы не смог остаться с тобой наедине.

— Томас. — Я покачала головой, пока он вышагивал рядом с моей кроватью, и в глазах у меня стояли слезы от того, что отец моей дочери предал нас, будучи замешанным в этом. Измена — это одно, а это совсем другое.

Мне было трудно поверить даже в то, что он разозлился и нанял не тех людей, чтобы избить Энцо. Но сознательно помогать мафии? Нет.

— Поговори со мной. Если ты думаешь о том, чтобы совершить что-то глупое, помни, что у тебя дочь в соседней комнате. Ты все еще ее отец, — спокойно сказала я, пытаясь сохранить контроль над ситуацией. Отговорить его от любого безумия. И надеюсь, что мне удастся сделать это до того, как появится Энцо и разорвет его на части.

Томас перестал ходить и встретился со мной взглядом, и сейчас я его едва узнавала.

— Может быть, ты ненавидишь Энцо. — Я покачала головой. — Но ты не поэтому помог им, а ты ведь помог, да?

Его руки легли на бедра, и теперь его смелость, проявленная в отношении Энцо за день до нападения, когда он забрал Киару, обрела смысл. Он думал, что время, проведенное с ним, будет недолгим, потому что он был посвящен в план Алисы.

— У твоей матери не было сердечного приступа? — Я сделала осторожные шаги ближе. — Пожалуйста, поговори со мной. — Я подняла ладони, давая ему понять, что не представляю угрозы. И я надеялась, что он тоже не представляет для меня угрозы. По крайней мере, не с его спящей дочерью рядом.

— Деньги. — Он покачал головой. — Зачем мне еще это делать? Я потерял все на фондовом рынке в прошлом месяце, и следующее, что я узнал, это то, что мне предложили помочь с моей ситуацией с денежными потоками.

Деньги. В это я поверила как в оправдание. А не любовь ко мне.

— Я подумал, что если они хотят избить парня, то, наверное, он этого заслуживает, — поспешно добавил он. — Мне нужно убираться отсюда, пока он не появился. — Он направился в мою сторону, и я преградила ему путь.

— Избить его? — Я заплакала, упираясь руками в его грудь. — Нет, Томас. Они планировали убить его!

— Отойди, — рявкнул он, схватил меня за запястья и отбросил в сторону, но сделал это с чрезмерной силой, и я врезалась головой в комод.

Я стояла на коленях, тяжело дыша, во рту был металлический привкус. Не зная, откуда взялась кровь, я повернулась, чтобы посмотреть на него, он смотрел на меня сверху вниз.

— Черт. Черт, — прохрипел Томас. — Это был несчастный случай. — Он опустился на колено, а я подняла руку и дала ему пощечину.

Глава тридцать четвертая

Энцо

— Должно быть, Алиса попросила кого-то подделать запись, — сказал я Константину по телефону после взлома камер наблюдения в моем доме. — Она была стерта.

Мое тело напряглось, ладони вспотели. Но то тревожное чувство, которое я испытывал еще в Нью-Йорке, теперь, вернувшись домой, превратилось в остро отточенный нож, и меня со всех сторон резало беспокойство.

От Хадсона не было никаких вестей, но интуиция подсказывала, что я прав. В четверг все произошло так быстро, что я что-то упустил.

Если кто-то снабдил трех идиотов брелоком, то что, если этим кем-то был Томас? Что, если он специально подставил Алису, но при этом был соучастником всего происходящего?

Брелок — это, конечно, домыслы, но это было все, на что я мог опираться, кроме догадок, пока не получил весточку от Хадсона, а он был в больнице и пытался заставить Дженсена говорить. Ну, писать, поскольку его челюсть была зажата проволокой.

— Что, если взломать больничную карту и выяснить, была ли мать Томаса пациенткой? Если он солгал об этом в качестве предлога, чтобы увезти Киару из города, то... — Я опустил слова, осознав, что у меня входящий звонок. — Это агент Ли. Я перезвоню.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — начал агент Ли, как только я ответил, — но сначала мне нужно, чтобы ты пообещал, что не будешь действовать по своему усмотрению.

— Скажи мне, — процедил я. — Дженсен что-то знает, я прав? — Я полагал, что агент Ли отправился с Хадсоном в больницу, чтобы допросить его.

В трубке раздался тяжелый вздох.

— Да.

— Кто? — Сердце заколотилось, когда я ждал, что он назовет имя, понимая, что плохое предчувствие и беспокойство оправданы. Оставалась еще одна неувязка. Но был ли это Томас?

— Я собрал команду в Шарлотте, чтобы забрать его. Они ждут его у дома, но его еще нет. Его самолет приземлился час назад, так что он в Шарлотте. Я хочу, чтобы ты позволил федералам разобраться с этим делом.

— Назови мне его имя, черт возьми.

— Разве имя Томас...

Я не дал ему закончить. Бросил телефон и как можно быстрее помчался в соседнюю квартиру.

Когда я нащупал ручку, дверь открылась. Но, черт, она должна быть заперта.

— Мария, — позвал я, и мой желудок упал при виде любимой мягкой игрушки Киары в гостиной.

Я не чувствовал такой пустоты, такого страха с того момента, как узнал, что Бьянка покинула этот мир, за несколько часов до того, как моя семья позвонила и сообщила мне о случившемся.

Нет, нет, нет.

Я побежала по коридору и замер в дверях ее спальни, когда Томас прижал ее к комоду, пытаясь не дать ей ударить его.

— Отпусти. Ее. — прошипел я, делая медленные шаги рядом с ним, не желая, чтобы она пострадала.

Когда Томас сместился в сторону, и я увидел окровавленный нос Марии, мой мир остановился. Все погрузилось в тишину.

— Она ударилась головой, — быстро проговорил он в панике. — Это был несчастный случай.

Руки Марии упали на пол, когда Томас отступил от нее.

— Энцо, — прошептала она.

— Иди в комнату Киары и запри дверь, — сказал я тихим голосом, глядя на человека, который знал, что находится в нескольких секундах от смерти.

Мария нерешительно обошла Томаса, но я не мог оторвать от него взгляда, когда она тихо прошла мимо меня.

Оставшись с ним наедине, я наклонил голову, изучая его. Решая, как я его убью.

— Пожалуйста, — умолял он. — Это не то, что ты думаешь. Я не знал, что они собираются тебя убить. Я думал, они хотят просто избить тебя.

Я молчал. Темный хаос внутри меня вновь разгорелся, когда я увидел, что Мария ранена. Демоны, которых я с трудом запер только в эти выходные, вот-вот вырвутся на свободу.

Томас поднял руки и отступил к окну, как будто мог спастись. Но я уже мысленно раскрашивал стекло его кровью.

Медленными шагами я подходил к окну, затем схватил его за запястье и вывернул, опустив его на одно колено, когда он застонал. Потянувшись вниз, я сжал его челюсть так, что он был вынужден смотреть мне в глаза.

Освободив его запястье, я отвел кулак назад, готовясь обрушить на его лицо и все остальные части тела.

Но моя рука не двигалась. Не нанесла удар.

Тихие звуки плача Киары вдалеке заставили меня замереть.

И тут слова Изабеллы врезались в мое сознание и подействовали на меня:

— Бьянка верила в прощение. Милосердие.

Я моргнул, пытаясь сосредоточиться, чтобы покончить с этим человеком. Но в голове пронеслись мысли о Марии и Киаре, и моя рука задрожала.

Томас уставился на меня с растерянностью в глазах, недоумевая, почему я еще не ударил его.

То же самое, черт возьми.

— Мария, — крикнул я ей, прежде чем передумал.

— Энцо? — прошептала она из-за моей спины, скорее всего, удивляясь, что Томас не весь в крови.

— Он тебе нужен живым? — спросил я грубым тоном, гнев все еще бушевал во мне.

— Я... э-э... — Пауза. — Да.

Мои плечи опустились.

— Тогда мне нужен телефон. Федералы ждут у его дома, чтобы арестовать его. — Я покачал головой, потрясенный тем, что делаю. — Им нужно приехать сюда. — Я опустил руку и наклонился к нему ближе. — Ты не заслуживаешь милосердия, — сказал я ему, — но я делаю это. Считай, что ты самый удачливый сукин сын на планете, — добавил я перед тем, как лишить его сознания.

— Честно говоря, я не знаю, как ты его не убил. — В тот вечер Райан сидел на кухне со скрещенными на груди руками.

Я положил нож на разделочную доску и посмотрел на две причины, по которым Томас не был мертв. Мария и Киара.

— Я хотел убить его, — признался я. — То, что я хотел сделать с этим человеком, слишком мерзко, чтобы произносить это вслух, — добавил я негромко, вспоминая сообщение от агента Ли после того, как федералы из местного отделения в Шарлотте арестовали Томаса, и он поблагодарил меня за то, что я не стал расписывать стены спальни Марии кровью.

— Полагаю, было бы трудно начать с ними жизнь, если бы ты был убийцей отца Киары.

Я выдохнул с трудом. Я был измотан, нуждался в душе и сне. Но больше всего на свете мне хотелось обнять Марию и Киару, защитить их и никогда не отпускать.

Я также хотел дать Марии хоть какое-то ощущение нормальности после того ада, через который она прошла, и поэтому предложил приготовить поздний ужин для всех.

Но сегодняшний день был настолько далек от нормального, и я сомневался, что домашний ужин что-то изменит.

Марии пришлось стать свидетельницей того, как отец ее ребенка был арестован ФБР всего три часа назад в ее спальне.

— С ней все будет в порядке, — сказал Райан, словно прочитав мои мысли, и я посмотрел на подпрыгивающую на ноге Киару, сидящую рядом с Натальей в гостиной.

Мария, конечно, была крепкой. Но она не была великой актрисой, и я легко мог видеть, что ей трудно. Она слишком много пережила из-за моего прошлого, и я не представлял, как примириться с тем, что причиной ее боли был я.

Я не мог позволить ей лгать мне и уверять меня, что с ней все в порядке. Что, если ей снятся кошмары? Посттравматический стресс?

— Я должен был сказать ей, что меня беспокоит Томас. — Еще большее чувство вины навалилось на мои плечи.

— С ней все в порядке. Это она пыталась избить Томаса, когда ты пришел. Она сильная.

Мария призналась, что несколько раз ударила Томаса до моего появления, но он не сопротивлялся. И что ее окровавленный нос был не от его руки.

Однако это не изменило моего отвращения и ненависти к Томасу.

— Прошлое — это прошлое. — Райан хлопнул меня рукой по спине, пытаясь облегчить дискомфорт, который я все еще ощущал, и я перевел взгляд на него через плечо.

— И это прошлое вернулось, чтобы преследовать меня.

— Томас был последней проблемой. — Он положил руку на сердце. — Ты знаешь, я бы первым сказал тебе об этом, если бы считал, что ты представляешь опасность для моей жены и ее семьи.

— Да, наверное, так, — нерешительно ответил я. — И еще спасибо, что разрешили нам пожить в комнате для гостей, пока мы не найдем новое жилье.

Моя и ее квартира теперь были полны дерьмовых воспоминаний, которые я не хотел, чтобы ее окружали, а поскольку Томас, скорее всего, отправится в тюрьму за помощь мафии, у нас не было причин жить в центре города. Логичнее было бы жить в Ваксхо, рядом с ее семьей и рестораном.

— Конечно.

Мои глаза встретились с глазами Марии в другом конце комнаты, и она замолчала, когда я взглянул на нее. И по какой-то причине в этот момент я вспомнил бар «У Хадсона» шесть лет назад, когда мы обменялись взглядами перед поцелуем.

Тогда она была девственницей. Еще не встретила Томаса. И все еще верила в сказки, искала ту любовь, о которой читала.

И я хотел, чтобы для Марии все закончилось так, как в сказке, о которой Бьянка писала перед смертью. Я моргнул, осознав, что мне нужно сделать.

— Ты можешь присмотреть за плитой? — спросил я и, не дожидаясь ответа, направился к Марии. Она подняла свои прекрасные глаза и посмотрела на меня, когда я сказал: — Нам нужно поговорить.

На ее лице отразилось волнение, но она спокойно кивнула и передала Киару Наталье. Я взял ее за руку, и мы поднялись наверх, в спальню для гостей.

Как только дверь закрылась, я предложил ей сесть на кровать. Дорожная кроватка Киары стояла рядом, и я сглотнул от мысли, что то, что я сейчас скажу, будет означать, что сегодня я не буду спать с ними в одной комнате.

— Что случилось? — прошептала она, садясь. — Я имею в виду, не считая событий последних пяти дней.

Я выпустил тревожный вздох и сел рядом с ней. Она повернулась ко мне лицом, и я взял ее руку своими ладонями.

— Я хочу пережить все сначала, — признался я. — Чистый лист. Начать все с чистого листа. — Я сглотнул. — Я не хочу, чтобы наша история началась так, потому что в этом случае она будет обречена.

— Энцо. — Ее свободная рука легла на мою щеку, ее глаза прищурились.

Я вспомнил отредактированную версию истории моей сестры, ту, что была опубликована. Единственная версия, которую я читал до сих пор, в которой явно не хватало закулисных подробностей жизни моей сестры.

— Я бы хотел отредактировать все, что произошло со среды. Но поскольку это невозможно, я попрошу тебя сделать это заново.

— Что ты имеешь в виду?

Я крепче сжал ее руку.

— Я хочу водить тебя на свидания. Флиртовать с тобой. Не торопить события. Подарить тебе романтическую историю, которую ты заслуживаешь.

Из ее блестящих глаз скатилась слеза, а губы задрожали. Я не был уверен, улыбается она или хмурится.

— Мне это не нужно. Я уже люблю тебя. Принимаю тебя. Тебе не нужно этого делать. Я просто хочу, чтобы мы были вместе. — Она провела ладонью по моей щеке. — Если ты будешь в моей жизни, моя история будет завершена.

— Я люблю тебя так сильно, что мне больно, — признался я. — И именно поэтому я знаю, что мы должны это сделать. Мое прошлое, как тяжелый груз, и я чертовски боюсь, что все испорчу. — Мой голос был грубым. Эмоции прорывались наружу. События прошедшей недели били по моему телу, разуму и душе. Наконец, я взял себя в руки. — Может быть, это мне нужно начать все с чистого листа. Шанс по-настоящему отстраниться от своего прошлого, и почему-то эта перезагрузка кажется мне...

— Тогда да, — перебила она, одновременно плача и кивая. — Для тебя — да. Если тебе это нужно, я сделаю это. Если ты не пытаешься оттолкнуть меня, потому что считаешь себя опасным или еще какое-нибудь безумие в этом роде, тогда да.

— Ты была права. — Мои братья сегодня были правы. — Со мной ты в большей безопасности.

— Хорошо. — Тяжело вздохнув, она поделилась дрожащим голосом: — Я обещала тебе, что буду рядом, чтобы помочь тебе выбраться из ада, и, если хоть на секунду тебе покажется, что ты там... я рядом. — Она выдернула свою руку из моей и обняла меня за плечи, притягивая к себе. — Я прикрою тебя, как и ты меня.

— Черт, — прорычал я, прижимаясь к ее шее, отдаваясь всем эмоциям, которые раньше старался скрывать. — Я действительно потерян без тебя.

— Но я всегда найду тебя. — Она дала обещание, похожее на то, которое я дал Иззи. — Так же, как я знаю, что ты всегда найдешь меня.

Глава тридцать пятая

Мария

Месяц спустя

— Я в аду. По-другому и не скажешь. — Я указала на землю, разочарование нарастало, тело покалывало. — Энцо сводит меня с ума.

— Угу. — Сестра бросила несколько своих лучших платьев на кровать для гостей, чтобы я примерила их для сегодняшнего свидания. — Да, когда такой мужчина, как Энцо, угощает тебя ужином с вином, очаровывает и ухаживает в течение нескольких недель, это и есть определение ада, совершенно точно.

Я захихикала и резко рухнула на кровать, вероятно, помяв наряды.

— Он даже не прикоснулся ко мне.

— Потому что он знает, что если это сделает, то засунет свой язык куда-нибудь еще, а он отчаянно пытается не торопиться. Подарить тебе что-то вроде медленно разгорающейся романтики.

Я застонала, перекатилась на спину и издала возмущенный вздох.

— Я не хочу медленного горения. Мне нужен экшен уже в первой главе. Я хочу целую книгу горячих сцен.

Она снова рассмеялась, а затем бросила на меня маленькое черное платье.

— Я знаю тебя, мисси. И ты любишь напряжение и предвкушение. Я вижу, какими взглядами вы обмениваетесь в ресторане. И я знаю, когда ты получаешь от него сообщение, потому что твое лицо загорается.

Все это правда. Я не могла этого отрицать. Мы обменялись несколькими горячими взглядами и остроумными и сексуальными текстами, прочитанными между строк, после которых я была очень мокрой. Этот мужчина знал, как возбудить меня, не используя грязных слов.

Полотенца. Чертовы разговоры о полотенцах с мужчиной, который вчера обсуждал со мной лучшую толщину полотенца во время ночного звонка, почти заставили меня кончить.

— А еще, — продолжила сестра, когда я погрузилась в свои мысли, — не знать, когда между вами все наконец-то взорвется, это так возбуждает и так заводит. Поверь мне, я помню те дни с Райаном.

Я отбросила черное платье в сторону и села прямо.

— Он просто оживший книжный бойфренд, как и твой муженек. — Я фальшиво надулась и скрестила ноги — между бедрами была жуткая боль. Киара спала в своей дорожной кроватке у моей кровати в гостевой комнате Натальи, поэтому я была сильно заведена, не получая облегчения. Последний раз я испытала оргазм на Лонг-Айленде, за ночь до того, как начался ад.

Наталья провела рукой по своему животу. На ней было симпатичное голубое платье с бантиком под грудью.

— Я действительно думаю, что его просьба сделать все это очень мила и поэтична. Он хочет создать вашей истории лучшее начало. И, конечно, теперь, когда все улажено и краска на всей этой ситуации с мафией высохла... — Она сморщила нос. — Плохая аналогия, но дело в том, что я думаю, что прошло достаточно времени, и скоро он перейдет на новый уровень. — Она подняла одно плечо. — Он же шеф-повар, наверняка знает, как повысить температуру.

— О, он знает. И он это делал. Уже четыре недели, но я так ни разу и не кончила, — страдала я, применяя свои драматические навыки. И да, они все еще были отстойными.

Единственное, что мне не удалось скрыть от Энцо: ночные кошмары. Когда он потребовал, чтобы я поделилась с ним, беспокоясь, что мне снится, как он забирает жизни, я наконец призналась, что они не о нем.

Нет, в них фигурировала Алиса, державшая нож над моей кроватью. Но я всегда просыпалась как раз перед тем, как она собиралась меня пырнуть.

Энцо отказался принять мой отказ пройти курс терапии. Я сказала ему, что пойду, если он тоже согласится с кем-нибудь встретиться.

— Я сделаю для тебя все что угодно, — сказал он во время нашего разговора две недели назад, обнимая меня за плечи. — Так что да, если ты пойдешь только со мной, тогда да, я сделаю это.

В прошлую пятницу у меня был четвертый визит к врачу, и я быстро поняла, что мне есть что обсудить, и это касается не только Алисы. Например, о том, что я позволила маме заставить меня выйти замуж за Томаса. О моих сомнениях и неуверенности в том, что я мать-одиночка. И так далее, и так далее, и так далее.

— Мне нужно перестать тебя беспокоить и переехать, — сказала я, когда она схватила черное платье.

— О, пожалуйста. Мне нравится, что ты здесь.

— Я просто не хочу переезжать к маме и папе, и зачем мне снимать собственное жилье, если я надеюсь, что мы с Энцо скоро будем жить вместе? Хотя такими темпами пройдет целая вечность, прежде чем я съеду.

— Теперь, когда тебе не нужно жить в центре города рядом с Томасом, когда этот день настанет, вы с Энцо сможете купить дом рядом с нами.

Я не видела Томаса с того ужасного дня в прошлом месяце, но он вернулся домой, и на его лодыжку был надет электронный браслет, предоставленный федералами. Он ожидал встречи с судьей, где должен был признать свою вину в обмен на смягчение наказания. Виновен в том, что взял у Алисы 50 тысяч долларов, чтобы помочь им.

— Как ты думаешь, ты позволишь ему снова увидеться с Киарой? — спросила она, и я удивилась, что она не затронула эту тему раньше. — Ты думаешь, что Томас говорил правду и не знал настоящего плана?

— Не знаю. Может быть. — И это была еще одна тема для разговора с психотерапевтом. — Но с Киарой он в ближайшее время встречаться не будет. Он этого не заслуживает.

— Ты поступишь так, как будет лучше для всех, я тебя знаю. — Она прижала платье к телу, подчеркнув симпатичный животик. Она была уже почти на восьмом месяце беременности, и их сын должен был родиться в середине декабря. Ранний рождественский подарок.

— Честно говоря, я счастлива, что ты здесь. Хотелось бы по другой причине, но все же.

— Я тоже.

— И ты спишь в другом конце дома, так что мне не приходится закрывать лицо подушкой во время секса, чтобы ты меня не услышала. — Она бросила на меня веселый взгляд. — Ты меня не слышишь, да?

— В восемь месяцев я могу еще что-то услышать, да? — Я игриво вздернула брови. — Рада за тебя, мамочка.

— Почти мама. — Она протянула мне платье, подняв подбородок, чтобы дать понять, что сегодня я надену это. — Энцо уже написал? Он вернулся из Нью-Йорка?

Энцо улетел в Нью-Йорк рано утром, но обещал вернуться к позднему ужину.

— Он написал тридцать минут назад, что его самолет приземлился, и после душа он будет здесь, чтобы забрать меня.

— Он сказал, почему ему пришлось уехать? — спросила она, когда я поменяла свои треники и футболку на черное платье и застегнула его.

— Нет, и я не спрашивала. Думаю, он сам мне скажет, если захочет. — Я изучала себя в зеркале над комодом. Энцо будет прекрасно видно мою грудь, и, будем надеяться, его контроль над собой ослабнет. — Мне неприятен даже тот факт, что мужчина сдерживается лучше, чем я. Разве не должно быть наоборот?

— Он потратил годы на то, чтобы научиться сдерживать свои порывы. Но не забывай, что твоя попытка встречаться с другим в прошлом месяце вывела его из равновесия и заставила сделать шаг.

Мое тело отозвалось при одном только воспоминании о том, как он поднял мою футболку той ночью, чтобы проверить, не намокли ли мои трусики, прежде чем он, наконец, сдался и впервые прикоснулся ко мне.

— Он так старается быть тем мужчиной, которого, по его мнению, ты заслуживаешь.

— Он всегда меня заслуживал. — Я тихонько вздохнула. — Помнишь, я чувствовала, что в моей жизни чего-то не хватает, и ходила на разные курсы, пытаясь разобраться чего именно? — Я вспомнила те дни, которые, казалось, прошли уже много лет назад. — Но сейчас так легко понять, что то, чего мне не хватало, был он.

— Я уверена, что он чувствует то же самое по отношению к тебе. — Она улыбнулась, поглаживая живот. — Он уже прочитал неотредактированную историю Бьянки?

— Не знаю. Я не хотела давить, но прошел уже месяц, так что возможно. Но он об этом не говорил. — Мои плечи опустились, когда я вспомнила о ее истории. — Я прочитала только первые две страницы, поэтому сама не знаю подробностей того, что произошло на самом деле. Знаю только, что Нико сказал ей, что женат, только после того, как она в него влюбилась.

— И она не была приглашена на свадьбу Алисы. Я уверена, что Коста не устраивали семейных встреч с мафиозной семьей Анжелы, чтобы Бьянка не могла познакомиться с ним раньше.

— Верно.

— Мне неприятно это говорить, и я не хочу разрушать то сияние, которое ты излучаешь, так что, пожалуйста, не позволяй этому случиться, но я чувствую, что Энцо должен прочитать, если он действительно хочет отпустить прошлое. Может быть, спросить его об этом сегодня вечером?

Я была согласна с ней. Как всегда.

— Я постараюсь, — сказала я, нервничая, надевая черные туфли на шпильке. — Он должен скоро прийти.

Мы спустились вниз, где Райан лежал на полу в гостиной и держал Киару над головой, пока она притворялась, что летит.

— Le sigh, — сказала моя сестра при этом зрелище. — Он будет таким замечательным отцом. — Она повернулась ко мне лицом, затем наклонила голову в сторону, и я, перехватив ее взгляд, увидела там Энцо.

Вздох вырвался из моих легких при виде его в дверном проеме, наблюдающего за нами. Черные брюки и черная рубашка на пуговицах. Рукава, закатанные до локтей, демонстрировали его татуировки. Из расстегнутых двух верхних пуговиц выглядывала татуировка ангела-хранителя на груди. А его волосы были уложены набок, как я любила.

— Привет. — Я что, только что помахала ему рукой?

— Привет. — Энцо вынул руки из карманов и причмокнул губами, его взгляд переместился с моих каблуков на ноги. Он задержался на моей груди, когда мы начали путь. — Bellissima.

Боже, как я любила, когда этот человек говорил со мной по-итальянски. А от его прозвища Tesoro я всегда таяла.

— Не задерживайся допоздна, — воскликнул Райан, поднимаясь и сажая Киару себе на плечи. Она похлопала его по щекам и рассмеялась.

— Па-па, — воскликнула Киара, не сводя глаз с Энцо, и мне никогда не надоест видеть это, особенно улыбку Энцо.

Он подошел и забрал ее у Райана, затем поднял ее над головой, сделав это вторым полетом на самолете за вечер. — Ты будешь хорошей девочкой для своих тети и дяди, а? — Спросил Энцо, и Киара хихикнула, прежде чем я обняла и поцеловала ее на прощание.

Как только мы оказались на улице, я прильнула к Энцо и прошептала:

— Но я могу не быть хорошей девочкой.

Он схватил меня за запястье и развернул лицом к себе, его рука провела по моим изгибам, и я услышала его шепот:

— Огонь.

По его твердому члену, прижавшемуся ко мне, я почувствовала, что шеф-повар наконец-то собирается поддать жару.

Через.

Чертову.

Кучу.

Времени.

Сев на пятки на кровать в отеле, я облизала губы и застонала, доедая последний кусочек пиццы.

Энцо стоял перед кроватью, не сводя с меня глаз, пока я закрывала коробку с пиццей и проводила большим пальцем по губам, проверяя, нет ли крошек. От его жесткого, твердого взгляда я сжала колени.

Вместо ужина в шикарном ресторане он удивил меня доставкой пиццы в гостиничный номер и бутылкой вина. Я чуть было не пролепетала «Я люблю тебя», но постаралась вести себя прилично и не торопить события. Притвориться, что наши отношения еще только зарождаются, и не произносить слова, горящие на языке, которыми я в последний раз поделилась в день ареста Томаса четыре недели назад.

— Ты почти не ел. — Я нахмурилась, когда он прикрыл рот рукой, его взгляд устремился к потолку, а это никогда не было хорошим знаком. — Что случилось в Нью-Йорке?

Я встала и поставила коробку с пиццей на комод, а затем повернулась к нему лицом, надеясь, что он поделится со мной. Терапевт должен был помочь ему с этим — не хранить секреты из страха, что я его не приму.

— Дома много чего произошло. — Он обхватил затылок и сжал его, его взгляд снова вернулся к моему, и я потянулась к его свободной руке и переплела наши пальцы вместе. — После того как дело Брамбилла было практически закрыто, мои братья и Хадсон решили снова работать вместе. Но по-другому.

— Что ты имеешь в виду?

— Открыть охранную компанию, чтобы помогать тем, кто в этом нуждается. — Он сделал паузу. — Поменьше мести и побольше «игры по правилам». Ну, по большей части. Они будут продолжать работать в семейном бизнесе. Потому что их работа в службе безопасности не будет оплачиваться.

— О, ничего себе.

— Я также поговорил с Джесси. — Он отпустил свою шею и направился к кровати, и мы сели, руки по-прежнему были соединены. — Теперь, когда команда Джесси закончила работу с остальными клиентами из списка чистильщика, он смог встретиться со мной. Рассказал некоторые подробности о работе его охранной компании Falcon Falls.

— И ты обсуждал с ним это, потому что... — Мое сердцебиение участилось, пока я ждала его ответа.

— Я не уеду отсюда. Не оставлю тебя. — Он переместился на кровати и свободной рукой обхватил мой подбородок. — Не волнуйся.

— Но ты хочешь им помочь? Я имею в виду, работать с ними время от времени?

— Я счастлив заниматься здесь тем, что я делаю.

А вот этот взгляд в глаза.

— Моя неспособность лгать и сохранять покерфейс заразна. — Мне понадобилась секунда, чтобы собраться с мыслями. — Ты столько времени провел в борьбе с плохими парнями, и я знаю, что ты любишь готовить, но, если тебе суждено помогать другим, я не буду стоять на твоем пути.

— Мария. — Его задумчивый взгляд смягчился. — Я люблю тебя, я... — Его голос прервался, когда он закрыл один глаз, понимая, что отошел от сценария.

Я не могла не улыбнуться.

— И я люблю тебя, поэтому я буду поддерживать тебя, несмотря ни на что. Если ты хочешь отправляться на задания то туда, то сюда, спасать мир, то так тому и быть. Сушеф в ресторане многому у тебя научился. Он может справиться с делами, когда тебя здесь нет. Ты можешь иметь и то и другое. — Я пожала плечами. — Ты можешь получить все. Серьезно.

— Правда? — Он наклонил голову в сторону.

— У меня есть моя дочь. Моя семья рядом. Хорошая работа, которая мне нравится. И мужчина, которого я люблю всем сердцем. Я чувствую себя полноценной. Счастливой. — Я закусила губу, понимая, что мне не хватает одной вещи. — Хотя мне хотелось бы снова заняться любовью. У меня есть список, который я бы с удовольствием воплотила в жизнь, и мое терпение оставляет желать лучшего...

Он оборвал мою речь поцелуем, его язык скользнул между моих губ, а рука опустилась с моего подбородка на мои густые вьющиеся волосы.

— У меня тоже есть список, — сказал он, отстранившись, и наши губы почти соприкасались.

— У тебя есть, да?

Он улыбнулся.

— Есть. Но тебе придется немного подождать, прежде чем я поделюсь им.

— Уф. — Простонала я. — Ты любишь меня мучить.

— Как будто ты не делала то же самое каждый час, каждый день в течение последнего месяца. — Темная, сексуальная ухмылка скользнула по его лицу так быстро, что я чуть не пропустила ее.

— И тебе нравилась каждая секунда, не лги. — Я отпустила его руку и положила ладонь на его сердце, обнаружив, что оно бьется медленно и ровно. Его удары успокаивают.

— Я подумаю о второй работе, — сказал он после долгого молчаливого взгляда на меня. — Мы можем обсудить это позже. Сейчас мне не нужно говорить «да». Но я хочу поделиться с тобой еще кое-чем.

Он отпустил меня и поднялся на ноги. Подошел к откупоренной бутылке вина и наполнил наши бокалы. Дядя Райана владел винодельней в Тоскане, и сегодня Энцо привез с собой именно его марку кьянти.

— Моя семья навестила Бьянку на кладбище сегодня днем, прежде чем я улетел домой.

Его слова заставили меня замереть на месте, а сердце забилось так, словно я боролась за свою жизнь.

— Ты в порядке? — Глупый вопрос. С чего бы это?

Он повернулся, держа в руках два бокала, брови его были нахмурены, как будто он не знал, как ответить.

— Думаю, да. — Он протянул мне бокал, сделал маленький глоток, и я сделала то же самое, надеясь успокоить нервы. — Я взял с собой неотредактированный рассказ Бьянки и прочитал его там.

О Боже. Сейчас я расплачусь. Но я изо всех сил старалась этого не делать, потому что не хотела, чтобы ему пришлось утешать меня, когда именно он нуждался в поддержке.

— Ты уже знаешь все, что было напечатано в журнале, — начал он, не отрывая глаз от бокала с вином. — Она столкнулась с ним в кафе в пятницу и пролила на него свой кофе. Они разговорились. А потом он стал ходить туда каждый день в одно и то же время в надежде встретить ее, хотя это было не по пути и не в его обычном месте.

Я вспомнила историю, вспомнила ее слова. И как «главный герой» понял, что она всегда была там в девять утра по пятницам со своим дневником, записывая свои мысли. И вот каждую пятницу они вместе пили кофе, говорили о жизни, а потом расходились по своим делам. Пока однажды он не пригласил ее на свидание.

— Прошло три месяца, пока они не пошли на первое свидание, и он узнал ее фамилию. — Энцо сделал паузу. — Он отменил запланированное свидание и не сказал ей почему. Предположительно, потому что запаниковал, когда узнал, что она Коста. — Наконец он поднял на меня глаза. — Но я думаю, что он уже влюбился в нее и решил встречаться с ней в любом случае. Так и произошло. В конце концов, она влюбилась, и тогда он сказал ей, что женат, причем на Алисе.

— Что случилось? — прошептала я.

— Он сказал ей, что спит в отдельной комнате и что он несчастен. Это был брак по расчету, и он боялся своего тестя, и не знал, что делать. — Энцо покачал головой. — Но Бьянка все равно завершила отношения. А потом в неотредактированной истории она написала финал, на который рассчитывала: они встретились спустя годы, и он развелся.

— И это стало романом второго шанса. — Только в реальной жизни у нее не было такого шанса. — Теперь ты винишь его в ее смерти? — Если бы он был честен с ней с самого начала, она бы, скорее всего, выжила. — Значит ли это, что ты хочешь отомстить? — Разве прошлое не осталось позади?

— Бьянка написала тот конец, о котором мечтала, потому что действительно любила его. Надеялась, что когда-нибудь у нее будет еще один шанс с ним. — Он опустил глаза, словно представляя себе слова сестры. — Последняя строчка в ее рассказе — слова, которые парень сказал девушке много лет спустя, когда они встретились: «Позволь мне любить тебя. Если ты дашь мне второй шанс, я всю жизнь буду доказывать, что достоин его».

— Это было первоначальное название ее истории. — Я грустно вздохнула, когда он открыл глаза. — «Позволь мне любить тебя».

— Так что, как бы мне ни хотелось убить его, я знаю, что она никогда бы этого не одобрила. А он был готов умереть, чтобы я мог убить Алису. — Энцо тяжело вздохнул, взял у меня вино, затем поставил оба бокала. — Так что нет, я проявлю милосердие еще раз. — Его жесткая челюсть расслабилась, а взгляд смягчился. — Я люблю тебя, и после сегодняшнего дня я понял, что наконец-то готов двигаться вперед.

— Ты наконец-то готов позволить мне любить тебя, — прошептала я, скорее утверждая, чем спрашивая, зная, что эти слова теперь имеют новый смысл для него. Для нас.

— Да, — твердо сказал он и, поднявшись, обхватил меня за плечи, соединив мои запястья за своей шеей.

— Тогда, может быть, перейдем к эпилогу?

— Не знаю, думаю, у нас есть еще одна глава, прежде чем мы до него доберемся.

— Мой шеф-повар. Мой герой. И мой писатель. Ты владеешь словом, как и она. — Я придвинулась к нему ближе, чувствуя, как его тело отвечает мне.

— Мм... — Он почти поцеловал меня. — Единственная история, которую я хочу написать, — это наша.

Глава тридцать шестая

Энцо

Мы занимались любовью. Нежно и медленно. Чувственно и страстно.

Ее шепот «я люблю тебя», когда я погрузился в нее, освободил в моей груди такие эмоции, о которых я и не подозревал.

Но сейчас, когда моя девушка была обнажена и путалась в простынях на моей кровати в отеле, я был готов взять ее так, как я знал, что она хочет. Горячо и грязно.

— Мы пропустили несколько баз, пока делали это медленно. — Она провела языком по линии губ, обводя ногтем возбужденный сосок.

— Я никогда не играл в бейсбол. Не знаю правил. — Я взял в руку свой тяжелый член, поглаживая себя и готовясь к новому заходу. Я дал себе десятиминутный перерыв. Холодный кусок пиццы, запитый вином, как энергетическая подзарядка. Я уже готов был присоединиться к ней, но тут на тумбочке зажужжал телефон, и ее взгляд устремился в ту сторону. — Не обращай внимания.

— Это может быть важно. — Она перевернулась и взяла телефон. — Это сообщение от твоего брата.

Я вздохнул.

— От кого?

Она прочитала уведомление.

— Алессандро, и там написано: «Ты спросил ее?»

Черт. Я бросился на кровать и одним быстрым движением выхватил телефон из ее руки.

— Что спросил? — Она захихикала, пока мои пальцы бегали по клавишам, чтобы ответить.

Я: Еще нет. И ты чуть все не сорвал.

Я: Клянусь, для человека, который утверждает, что у него нет сердца, у тебя оно самое большое из всех.

Я положил телефон на комод и выключил звук, как и должен был сделать раньше, а затем снова сосредоточился на прекрасной женщине на моей кровати.

— Итак... — Она прислонилась спиной к изголовью кровати и сидела прямо, придерживая простыню, чтобы скрыть свою наготу. — О чем ты хочешь меня спросить?

— Ну... — Я пристроился рядом с ней на кровати, взялся за простыню и освободил ее из ее хватки, чтобы видеть ее.

Мягкая, нежная кожа, по которой хотелось провести губами. Возбужденные соски. Набухший от наших занятий клитор, который я хотел попробовать на вкус уже во второй раз за сегодняшний день. А ее рот... Боже, как я хотел поцеловать ее, чтобы наши дыхания стали единым целым.

Она закусила губу, и я потерял себя в этом моменте, просто наслаждаясь ее видом. Она протянула руку и провела пальцем по крыльям татуировки ангела-хранителя на моей груди.

— О чем ты хочешь меня спросить?

Я взял ее за запястье, поднес ее руку ко рту и поцеловал ладонь, не сводя с нее глаз.

— Не заставляй меня ждать. — Она притворно надулась. — Обещаю, что буду вести себя хорошо, если ты мне скажешь.

Она извивалась из стороны в сторону, двигая бедрами, а я смеялся, зная, что она не хочет быть хорошей. Моя шалунья хотела почувствовать тяжесть моей руки на своей попке. Жжение, которое я потом успокаивал рукой и целовал. И мои яйца сжались от предвкушения.

— Комната для гостей, когда ко мне будет приезжать семья, должна быть далеко от нашей спальни, — сказал я. — Например, на другом конце района, чтобы они не слышали, как ты выкрикиваешь мое имя.

— Правда? — Она улыбнулась, когда я опустил ее руку и расположил ее между бедер, побуждая ее прикоснуться к себе.

Ее глаза скользнули вниз между нами к ее киске.

— Потрогай себя. Покажи мне, что ты делала последние четыре недели. Покажи мне, как ты себя удовлетворяла.

Я отпустил ее руку, чтобы покрепче ухватиться за член, сел на пятки и стал смотреть, как моя женщина проводит пальцем по губам, раздвигая для меня свою киску.

— Вообще-то, я себя не трогала, — прошептала она, и я затаил дыхание от ее слов. — Сегодня ночью я впервые кончила после Нью-Йорка.

Я не мог сказать о себе то же самое.

— Значит, ты можешь быть хорошей, как я посмотрю.

— Я так понимаю, ты был плохим мальчиком? — Она улыбнулась, продолжая трогать себя.

— О, я был чертовски ужасен. — Я усмехнулся, отпуская свой ствол. — Я дрочил по меньшей мере три раза в день. В свое оправдание скажу, что ты дразнила меня целый месяц. И я не мог перестать думать о том, что этот маленький шаловливый ротик возьмет каждый дюйм моего члена. — Я отвел ее руку в сторону, чтобы потрогать ее самому, и обнаружил, что она вся мокрая. — И как я мог забыть, какая ты упругая и вкусная здесь внизу?

— Ты играешь грязно и пытаешься отвлечь меня от вопроса, который ты еще не задал. — Она убрала мою руку, и я хмыкнул. — Не держите меня в напряжении, мистер.

Мой взгляд упал на ее полные груди, и я сжал ее сосок между пальцами, превратив его в твердую точку, и в этот раз она издала легкий стон. Да, я играл грязно, и моей девочке это нравилось.

— Думаю, тебе пора выслушать мой список, который лишь частично вычеркнут. — Мое сердце бешено колотилось, но как иначе?

— О? — Она наклонила голову, и я освободил ее сосок и переместился, чтобы сесть спиной к изголовью, а затем заставил ее сесть на меня, ее киска оказалась в опасной близости от моего члена. И помогите мне, если бы она хоть на дюйм сдвинулась с места, я бы заполнил ее полностью. — Что у тебя в списке? Он такой же, как мой? — Она несколько раз пошевелила бровями вверх-вниз.

Я протянул руку и сжал половинку ее задницы, наслаждаясь ощущением в своей ладони.

— Он немного отличается от твоего. — Я улыбнулся. — Дом с четырьмя спальнями в районе твоей сестры. Ну, я уже вычеркнул его из своего списка. Купил на прошлой неделе.

Ее глаза на мгновение задержались на моих, недоверие промелькнуло в ее чертах, и я откинул ее густые волосы за спину.

— Подожди, что?

— Надеюсь, ты не против, но дома там быстро раскупаются. И я подумал, что ты хотела бы жить в том же районе.

— Тот милый дом на соседней улице, который продавался всего час... это был ты?

Я кивнул, и она прижалась ко мне всем телом, закинув руки мне на плечи и обняв меня.

— Так ты не возражаешь?

— Я даже не знаю, как описать, насколько счастливой ты меня сейчас сделал. У меня нет слов.

— Слава Богу, что я владею словом, да? — ответил я, когда она откинулась назад, чтобы найти мой взгляд, и я взял ее за подбородок. — Хочешь услышать продолжение списка?

Она молча кивнула.

— Братик или сестричка для Киары. — Я сделал паузу. — И стать твоим мужем. Все еще нужно выполнить...

— Ты спрашиваешь...

— Я спрашиваю. — Я притянул ее к себе, чтобы поцеловать.

— Знаешь, для человека, который не знает правил игры в бейсбол, ты очень хорошо выполнил хоум-ран¹¹. — Несколько слезинок сбежали по ее щекам, когда она улыбнулась.

— Это значит «да»? — Хрипло спросил я, досадуя, что у меня нет кольца. И хотя неделю назад я попросил у ее отца разрешения жениться на ней, не имея в виду конкретных сроков, сегодня по дороге домой я решил, что это произойдет сегодня. Я не мог ждать. Я закрыл книгу о своем прошлом, Мария и Киара стали моим будущим. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Да! Да, я выйду за тебя. — Никаких колебаний, ни малейших. Она с готовностью кивнула и поцеловала меня. Мягко и нежно, а затем смело и хищно. Когда она оторвалась от меня, то сказала: — Но у меня есть просьба.

— Все, что угодно, Tesoro. — Я сдвинул брови, изучая ее. Не знаю, испытывал ли я когда-нибудь такое счастье, как сейчас, зная, что она станет моей женой.

— Ну, поскольку в наших отношениях нет ничего общепринятого, что если мы рискнем и поплывем по течению?

Я ничего не понял, поэтому просто улыбнулся и стал ждать, пока она объяснит. Черт, я был так влюблен в эту очаровательную женщину.

— Никаких презервативов. Если это случится до свадьбы, значит, так тому и быть, — наконец сказала она. — Что ты на это скажешь?

— Что я скажу? — С моих губ сорвался искренний смех, и через секунду я уже лежал лицом вниз, прижавшись к этой женщине всем весом своего тела. — Я покажу тебе, cara mia, — пробормотал я ей на ухо, головка моего члена нащупывала вход в ее киску.

Она обхватила меня ногами и попросила:

— Тогда покажи мне.

Я выполнил просьбу моей девочки и глубоко вошел в нее. Я входил в ее тугую киску снова и снова, держа ее за шею.

— Бл*дь, — простонал я, чувствуя, как ее стенки сжимаются вокруг меня, и внутренне ругаясь на то, что она чувствуется феноменально. — У меня будут проблемы, если я сделаю тебя беременной до нашей свадьбы?

— Только с моими родителями. — Она облегченно рассмеялась. — Но ты с ними справишься. — Мария подняла подбородок и пробормотала «Огонь», а затем подмигнула.

Я облизал губы и покачал головой.

— Ты сама напрашиваешься на это. Ты не можешь не быть плохой девочкой. — Я выскользнул из нее, и она застонала от потери контакта.

— И ты точно знаешь, что со мной делать.

Мои губы растянулись в медленной ухмылке, и я прошептал:

— О, поверь мне, я знаю. — Я встал, подхватил ее на руки и перекинул через плечо, сильно шлепнув по попке, и она завизжала. Я отнес ее к окну и поставил на пол, раздвинув шторы. — Я уверен, что секс у окна с риском, что нас кто-то увидит, входит в твой список, верно?

— Да, — призналась она, стоя спиной к стеклу. Я закинул ее ногу на бедро и приподнял ее настолько, чтобы мой член оказался напротив ее киски. — Трахни меня. Жестко и грязно, — почти задыхаясь простонала она, когда ее киска одним быстрым движением поглотила мой член, и она вскрикнула.

Стиснув зубы, я ударил свободной рукой по стеклу над ее плечом, наклонился и поцеловал ее, трахая ее так, как она хотела. Как нам обоим было нужно.

Я никогда не устану от нее. Она была моей. Настоящее сокровище. И я действительно без нее был потерян.

А теперь... Я наконец-то на своем месте.

Эпилог

Мария

Шесть месяцев спустя

— Я просто не могу насытиться им. — Я качала Данте на руках в ресторане моей сестры. Названный в честь своего покойного дедушки, он был похож на маленького мужчину, одетого в восхитительные джинсы и голубую рубашку на пуговицах.

— Он обожает внимание. Уже очаровывает всех. — Наталья улыбнулась, глядя на своего сына у меня на руках. Она вернулась на работу только в прошлом месяце, но пока не была готова к тому, чтобы за ним присматривал кто-то другой. Поэтому два раза в неделю она привозила его в ресторан, а Райан заезжал за ним после работы.

— Можно я его подержу? — спросил наш бармен Кристиан, уже забирая его из моих рук.

Было уже почти пять, значит, ресторан скоро откроется. У меня еще была работа в ресторане, но теперь нужно было ехать за Киарой. Стоя рядом с Кристианом, я сложила руки, изучая своего красавца-племянника.

— Я, наверное, пойду. Садик скоро закрывается.

Наталья проверила время, затем спросила Кристиана:

— Ты можешь присмотреть за ним, пока я провожу сестру?

— Конечно. — Он усмехнулся и выглядел при этом так естественно, что, надеюсь, когда-нибудь он остепенится. Он взглянул на Данте. — Держись за меня, парень, твой дядя Кристиан научит тебя, как добиваться любых женщин.

Ладно, может быть, не в ближайшее время. Я закатила глаза и поцеловала Данте в макушку. Схватив сумочку, я вместе с Натальей направилась к парковке. Было слишком жарко, даже для Северной Каролины. Такая липкая жара, которая бьет в лицо, когда открываешь дверь.

Мы подошли к черному Escalade, который Энцо купил мне за неделю до нашей свадьбы в январе. Мы провели небольшую церемонию в Шарлотте в кругу семьи, так как не хотели больше ждать, а с таким маленьким Данте мы не хотели, чтобы моя сестра путешествовала.

Но мне хотелось сделать что-то особенное и в доме Коста в Хэмптоне, поскольку это было любимое место Бьянки. Поэтому в феврале мы провели там еще одну небольшую церемонию, и в тот день мне показалось, что она действительно была с нами.

За последние несколько месяцев мы с Изабеллой стали ближе, как и она с Энцо, и это радовало мое сердце.

К тому же Энцо время от времени работал с ней. Как сейчас. Она шокировала всех этим решением, но ее братья и Хадсон согласились взять ее в свою новую охранную компанию, только для работы в бэк-офисе.

— У тебя все хорошо? — Судя по нервному тону моей сестры, у нее была причина проводить меня на улицу.

Я перевела взгляд на свой безымянный палец и обручальное кольцо, которое выбрал Энцо.

— Я в порядке, не волнуйся. Первые два раза, когда он уезжал, было трудновато, просто из-за того, что я слишком много думала, но в этот раз мне гораздо легче. Я знаю, чего ожидать.

Наталья потянулась к моей руке и сжала ее.

— Он остановится, если ты его попросишь.

Почувствовав на себе ее взгляд, ищущий мой, я подняла глаза на свою слишком заботливую сестру.

— Энцо был создан для этой жизни. Я чувствую это. — Я кивнула. — Он так долго считал себя плохим парнем, и я думаю, что помощь другим — это его способ получить искупление. Не то чтобы он в этом нуждался.

— Надеюсь, он вернется к завтрашней встрече?

— Лучше бы он вернулся. — Я потянулась в сумочку за телефоном. — Но, может быть, я получу свежие новости сейчас и узнаю точно.

Наталья обняла меня на прощание, а я запрыгнула в Escalade и позвонила Энцо, надеясь, что не помешаю ему в середине важного разговора.

Он ответил на третьем звонке запыхавшимся голосом.

— Привет.

— Тебе удобно говорить? — Я бросила на пассажирское сиденье свою сумочку Kate Spade, подаренную Изабеллой.

— С тобой? Всегда.

Мои плечи вздрогнули от того, что прозвучало как...

— Сейчас день. Почему я слышу выстрелы? Вы обычно не работаете, когда...

— Дружественный огонь.

— Существует ли такая вещь, как дружественный огонь? — Я сдержала вздох беспокойства.

— Конечно.

Снова выстрелы.

— Энцо, господи, положи трубку. Ты не должен был отвечать. Я просто хотела убедиться, что ты не пропустишь встречу.

— Детка, конечно, я всегда отвечу, когда ты позвонишь. И я ни за что не пропущу завтрашний день. Именно поэтому я занимаюсь этим сейчас.

Я выругалась, осознав, что у Энцо в самом разгаре операция, а я подвергаю его риску. И все же он ответил на мой звонок.

— Он был на беззвучном режиме, хватит волноваться. Я почувствовал вибрацию в кармане, — продолжил он, и его слова чуть было не заглушил очередной «дружественный огонь».

— Лоренцо Коста, положи трубку сейчас же. Будь осторожен! — приказала я.

С его губ сорвался легкий смешок.

— Да, мэм. Но я нахожусь на высоте. Не вступаю в прямой контакт. Я не буду рисковать своей жизнью. Даю слово, Tesoro.

— Хорошо, — прошептала я, приложив руку к животу. — Ты нам нужен.

Я почти слышала, как улыбка скользнула по телефону, когда он пробормотал в ответ:

— Я у вас есть.

— Как дела у Изабеллы? Ты уже смирился с тем, что она работает с вами? — спросила я Энцо, когда он взял мою руку и переплел наши пальцы, заходя в офис на следующий день. Он сдержал свое слово. Он вернулся ко мне и, слава Богу, вовремя.

— Мы ее недооценили. Она чертовски хороша в технических вопросах, и приятно слышать ее голос у нас в ушах, когда мы работаем все вместе, она на связи и обеспечивает нашу безопасность. — На его губах появилась легкая улыбка, и он, словно вспомнив что-то, добавил: — Семейное дело. — Затем остановился и посмотрел на меня. — Но я не хочу, чтобы ты участвовала в операциях, так что никаких идей на эту тему.

— Я и не думаю об этом. Поверь мне. — Я усмехнулась.

— И я обещаю, что это не будет регулярным. Они только начинают раскручивать компанию, и как только наймут больше людей, которым доверяют, я не буду выезжать так часто, как раньше.

Я положила свою вторую руку поверх его.

— Эй, может Изабелла и прикрывает твою спину на задании, но здесь это делаю я. А ты делай то, что тебе нужно. Хорошо?

— Мммм... — Он наклонился. — Как ты заставляешь военные термины звучать так сексуально?

Я рассмеялась.

— Ты сумасшедший.

Он закрыл один глаз.

— Разве? Хотя...

— Да, но я все равно люблю тебя, — поддразнила я, и он прильнул ко мне для очередного жаркого поцелуя, а его рука скользнула по моему животу.

— Тебе лучше продолжать это делать и дальше, — прошептал он мне в губы, и иногда мне было трудно поверить, что это моя жизнь.

Что он мой муж. А теперь еще и отец Киары. И на бумаге тоже.

Томас разрешил ему законно удочерить ее с условием, что после отсидки ему будет разрешено несколько свиданий с Киарой в месяц. Правда, они будут проходить под присмотром. Я не была готова оставить его наедине с ней после того, что он сделал.

— Это ведь на самом деле, да? — спросила я, когда он открыл передо мной дверь. — Это реальность? Я не сплю? — Мне уже несколько месяцев не снились кошмары, но я не бросила терапию, чтобы продолжить работу над собой, ведь почему бы и нет?

Энцо отошел от двери и обнял меня.

— Да, это так. — Его брови сдвинулись, когда он изучал меня.

Я сделала глубокий вдох, который выполнил роль легкого щипка, чтобы дать понять, что я не сплю. Это было реально. И, снова взяв меня за руку, он повел меня внутрь.

После регистрации и всех процедур я наконец-то впервые услышала сердцебиение нашего ребенка. У Киары будет брат или сестра.

— Вы готовы? — спросил акушер, и Энцо сжал мою руку, стоя сбоку от меня, а я поняла, что его сердце сейчас бьется так же быстро, как и мое.

— Да, — почти задохнулась я, и она начала изучать экран, и мои глаза тоже были прикованы к нему, но я не знала, на что смотрю.

— Дайте мне секунду. — Почему это прозвучало не очень хорошо из уст нашего доктора?

Я бросила на Энцо панический взгляд, и он положил руку мне на плечо и слегка сжал, обещая, что все будет хорошо.

Я кивнула и сглотнула, молясь, чтобы он был прав, и тут врач посмотрела на меня, потом на Энцо.

— Два сердцебиения, — сообщила она после драматической паузы, она не знала, что нам не нужно больше напряжения в нашей жизни — нам хватило его сполна. — Похоже, у вас будет двойня, поздравляю.

— Я думал, что близнецы должны рождаться по материнской линии, — сказал Энцо, его взгляд прищурился. В темных глазах читалось недоверие. Улыбка скользнула по его губам, когда он добавил: — Возможно, я провел небольшое исследование. — Он сжал мою руку, затем снова повернулся к врачу, ища подтверждения, что мы действительно беременны двумя детьми.

— Рождение близнецов не всегда передается по наследству. Но если речь идет о разнояйцовых близнецах, то обычно это передается по материнской линии, да. Я так понимаю, что вы из таких?

Энцо кивнул, и ее улыбка расширилась.

— Что ж, похоже, вам обоим повезло, раз вы зачали двоих детей.

— Повезло, — сказал он, глядя на меня. — Мне определенно повезло, — пробормотал он и поцеловал меня.

И только когда прием закончился, и мы вернулись в джип, до меня дошло, что я беременна двойней.

Энцо тихонько сел за руль, не заводя двигатель, а потом повернулся на своем сиденье и уставился на меня.

— Ты в порядке? — Я потянулась к его руке, он наклонился и провел губами по костяшкам пальцев.

— Может быть, я действительно сошел с ума, — мягко сказал он, встретившись с моими глазами.

— Почему?

— Потому что у меня такое чувство, что она каким-то образом здесь, с нами. По крайней мере, ее энергия? Я не знаю, как это назвать. Но Бьянка здесь, с нами.

По коже побежали мурашки, и теперь я плакала сама, и я знала, что это не просто гормоны беременности.

Я облокотилась на консоль, стараясь не давить на живот, — не то чтобы он уже был виден, но мне нужно было быть ближе к нему. Я положила свободную руку на его сердце.

— Она была с тобой все это время. Ты никогда не оставался один.

Он крепче сжал мою ладонь и выдохнул, как будто вся тяжесть, которую он до сих пор нес, теперь исчезла с его плеч.

Энцо поднес наши соединенные ладони к губам и поцеловал тыльную сторону моей руки.

— У нас будет трое детей, — сказал он через минуту, покачав головой, а затем улыбнулся. — Мы этого не планировали. Мы справимся с тремя, верно? — О, кажется, мой суровый альфа сейчас начнет паниковать. Возможно, сойдет с ума, чтобы сделать наш дом безопасным для детей, как это делал Райан перед рождением Данте. — А что, если это девочки? Три девушки? Сколько парней мне придется отвадить и... — Он замолчал, поняв, что сейчас сорвется с катушек от беспокойства.

— Ты защитишь их. Мальчиков или девочек. Ты будешь оберегать их. И они будут знать, как сильно их любят, — заверила я его.

Энцо сосредоточился на мне, и на этот раз его улыбка захватила и его глаза.

— Кстати, я не единственный счастливчик. Наши дети будут такими же прекрасными, как и Киара... потому что им повезло, что ты их мама.

Я смотрела в его глаза, и мое сердце — технически во мне сейчас бились три сердца — было переполнено любовью. Я облизала губы и напомнила ему:

— Нет, им повезло, потому что у них есть мы. Оба. — Настала моя очередь поцеловать его руку. — И, Энцо, без тебя я тоже пропаду.

Конец

Notes

[

←1

]

Серийный убийца.

[

←2

]

Американская игрушка для детей — «Волшебный экран». На ней можно рисовать, а потом стирать рисунок одним движением, перевернув доску.

[

←3

]

189 сантиметров.

[

←4

]

170 сантиметров.

[

←5

]

Тренажер по типу беговой дорожки, но в виде лестницы.

[

←6

]

Американская активистка и правозащитница.

[

←7

]

Никакой пощады.

[

←8

]

Модель полноразмерного американского внедорожника.

[

←9

]

4,5 тысячи квадратных метров.

[

←10

]

Военная команда, означает «продолжить выполнение задания».

[

←11

]

Попал в яблочко, добился успеха.