«Дочь тренера»

«Дочь тренера»

Джесса Кейн

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Переводчик: Manya

Редактор: Shadow Cat (1-2 главы),

Евгения Оул (с 3 главы)

Вычитка: Марина Маралекс

Русификация обложки: Алекса Йейл

Переведено для группы POISON LOVE | ПЕРЕВОДЫ КНИГ, 2024

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу

и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

Глава 1

Эрик

Я мог назвать сотню мест, где бы предпочел быть сейчас, нежели в ночном клубе.

В большинстве случаев, я мог уйти от ответственности или просто сказать парням из моей команды, чтобы они отвалили, но сейчас все иначе. Это новые товарищи по команде, новый город, и завтра я подпишу контракт, чтобы стать их разыгрывающим. Я должен провести с ними время, показать себя, заслужить доверие, которое перейдет на баскетбольную площадку. К сожалению, большая часть веры зарабатывалась вне игры.

Если бы мое мастерство говорило само за себя, я бы сейчас был дома, а не в темном шумном заведении, и передо мной не стоял бы ряд нетронутых напитков. Я помассировал переносицу, пытаясь избавиться от шума в голове, от подавляющей смеси одеколона и духов, вызывающих тошноту. Это заведение походило на сотни других, не важно, в каком городе находилось. Даллас, Нью-Йорк, Миннесота, Лос-Анджелес.

Все здесь будто в тумане.

— Бентли!

Один из моих новых товарищей по команде опустился на кожаную банкетку VIP-ложи рядом со мной и обхватил меня за плечи.

— Добро пожаловать в Лос-Анджелес.

Я заставил себя коротко улыбнуться нашему силовому форварду, Рашиду.

— Спасибо. С нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы заверить все чернилами на бумаге.

— До завтра еще сто лет, чувак. У нас впереди целая ночь.

Рукой размером с противень для пиццы он указал на кишащую массу тел на танцполе ночного клуба, одной секцией ниже нас.

— Ты — Эрик «тихий убийца» Бентли. Выбери кого-нибудь из этих женщин. Давай устроим тебе звездный прием в Лос-Анджелесе.

Я уже собирался сказать «нет, спасибо». По многим причинам.

В последний раз я спал с девушкой на первом курсе колледжа, именно тогда и случилось немыслимое. А сейчас? Я больше не распускал руки. Сосредотачивался исключительно на мяче. Не пил, не веселился и не приводил домой незнакомых женщин, как бы сильно ни нуждался в разрядке. Когда у меня возникало желание заняться саморазрушением или забыть на ночь об угрызениях совести, я вспоминал, что произошло той ночью, и порыв проходит.

— На этот раз я пас...

Так я начинал говорить, но потом заметил ее.

Милую маленькую блондинку, которая выглядела так, будто хотела кого-то убить.

Вздернутый нос, кулаки сжаты по бокам. Она смотрела на мужчину вдвое больше нее, готовая нанести удар. У меня внутри будто что-то перевернулось. Кто это? И почему стало так трудно дышать при взгляде на нее? Не успев даже осознать свое движение, я встал и потребовал пропустить меня через красный бархатный канат VIP-ложи на основной этаж клуба. Позади меня улюлюкали мои будущие товарищи по команде, решив, что я заметил женщину, которую хотел забрать домой.

— Бентли! — крикнул один позади меня.

— Просто помани ее пальцем, и она придет к тебе. А не наоборот.

Что-то подсказывало мне, что эта девушка не придет, если в нее тыкнуть пальцем.

Просто предчувствие.

Возможно, это как-то связано с точным ударом, который она только что нанесла в челюсть мужчине. Я выпустил звук, отчасти смешок, но в нем слышалось и не покидающее меня беспокойство, но он тут же потонул в клубной музыке. Толпа вокруг меня расступалась, люди делали селфи и просили автографы, но я шел вперед, полный решимости добраться до взбешенного ангела, потому что, не дай Бог, мужчина, которого она только что ударила, решит отомстить. Если он хоть пальцем ее тронет, я буду сидеть в тюрьме за убийство, и прощай место нового стартового разыгрывающего в Лос-Анджелесе.

Чем ближе я подходил к ней, тем сильнее становилось ощущение, будто все вокруг двигалось, как замедленной съемке.

Она... черт возьми. Эта девушка была другой.

Не красилась и специально не одевалась для соблазнения. Ее наряд выглядел простым. Девушка в черной майке, заправленной в обтягивающие маленькие шорты казалась утонченной. На ногах ее красовались кроссовки. Волосы растрепаны, щеки раскраснелись. Никаких украшений, кроме огромных часов на запястье. Боже, я никогда не видел ни у кого более свирепого выражения лица. Ее рост не превышал одного метра пятидесяти восьми сантиметров, но нельзя отрицать, что она — воин. Что за странное чувство поселилось в моей груди? Я не мог замедлить сердцебиение или втянуть достаточное количество кислорода. Музыка вокруг меня искажалась, я слышал только биение пульса в висках.

Однако все снова приобрело четкость, когда мужчина, которого она ударила, схватил ее за плечо. Девушка вздрогнула, а у меня перед глазами все будто заволокло красной пеленой. Клуб вокруг меня пришел в движение, и я кинулся вперед, протискиваясь между ними и выбивая его руку. Я отбросил ублюдка на несколько шагов назад. Только тогда до меня дошло, что я только что вмешался в ситуацию, о которой ничего не знал. Вероятно, этот мужчина — ее парень. Или муж.

Я с удивлением обнаружил, что мне все равно.

В любом случае сегодня я отвезу эту девушку домой.

Если этот урод — ее парень, то они просто расстанутся.

Если же женаты, придется им подписать бумаги.

Я не собирался оставлять ее. И эта уверенность... была безумной. Мои мысли были сумасшедшими, я знал, и это совершенно на меня не похоже, но как только увидел ее, это было как удар адреналина и собственничества, все сразу. Коктейль Молотова из похоти и опеки. «Моя». Судьба впервые в жизни прошептала мне это на ухо. Я еще не понимал, но со мной все было кончено.

Мужчина, которого я только что толкнул, начал обвинять меня, пока не осознал, с кем разговаривал. Тогда он поднял руки и стал заикаться.

— Эй, мужик. Я просто был дружелюбен. Она слишком бурно реагирует.

— Дружелюбен? — повторила блондинка. — Я видела, как ты подсыпал порошок в мой напиток.

Она попыталась проскочить мимо меня, но в последнюю секунду я поймал ее за талию, удерживая в нескольких сантиметрах от земли. Когда девушка попыталась высвободиться, мне пришлось сдержать стон. Ее задница терлась об мои ноги. Боже, помоги мне, ведь мой член мгновенно стал твердым, а животное внутри меня заскрежетало зубами, желая бросить ее лицом вниз на ближайший стол и овладеть ею на глазах у всех. Отметить как свою. И мне должно быть стыдно за то, что я даже подумал об этом, учитывая обвинение, которое она только что выдвинула. В которое я поверил на сто процентов.

— Подожди секундочку, ладно, ангел? — мне с трудом удалось выдавить эти слова, горло будто сдавило. — Я сделаю так, что этот мудак отправится в тюрьму, ясно? Доверишь мне это? Но если ударишь его снова, и он ответит, то в оранжевом комбинезоне буду уже я. Понятно?

Она продолжила извиваться в моих руках, пытаясь разжать хватку.

— Я сама могу за себя постоять. Мне не нужно твое вмешательство.

— Это довольно очевидно. У тебя сильный удар справа.

Теперь она сопротивлялась уже не так рьяно и вытянула шею, чтобы с любопытством, но все же хмуро посмотреть на меня. Господи Иисусе, это самая красивая женщина, которую я когда-либо видел в своей жизни. Чувствует ли она спиной биение моего сердца?

— Если он из тех мужчин, которые могут подсыпать что-то в выпивку девушке, я не верю, что он не ударит в ответ. А стоит ему посметь, и я голыми руками снесу этот гребаный потолок.

— Звучит не очень «тихо», — произнесла она, ненадолго опустив голову на мою грудь.

— Вот тебе и прозвище, — у меня вырвался смешок. — Ты знаешь, кто я.

Она нашла в этом что-то забавное, и ее зеленые глаза заблестели.

— Может быть, — промолвила она. — Убери его отсюда, пока он не сделал это с кем-нибудь еще, — добавила девушка спустя секунду.

Кивнув, я отпустил девушку, но задержал руки на ее бедрах. Даже не сдержался от того, чтобы не сжать их, прислушиваясь к ее учащенному дыханию. Для баскетболиста я был не слишком высок, но все же во мне один метр девяносто четыре сантиметра, потому блондинке пришлось откинуть назад голову, чтобы встретиться с моими глазами. Ее губы были слегка приоткрыты, а светлые волосы средней длины спадали на спину.

Черт возьми, если мой член станет еще жестче, в джинсах для ноги не останется места. Сегодня вечером я оттрахаю ее во всех позах. Мне повезет, если смогу оторваться от нее на достаточно долго, чтобы завтра подписать контракт с лос-анджелесской командой. Возможно, придется взять девушку с собой, чтобы ограничить количество времени, которое мы проведем порознь. Потому что, Господи, эта маленькая зеленоглазая красавица мгновенно забралась мне под кожу, и я не собирался ее упускать. Я уже знал это. Как так быстро все произошло? В одну минуту я жаждал одиночества, в другую — не хотел быть без нее.

— Не двигайся, — сказал я ей. — Жди меня здесь.

После небольшого колебания она кивнула.

— Хорошо.

Раздраженный расстоянием, которое мне пришлось между нами проложить, я все же поднял с пола этот кусок мусора и потащил к охраннику, который уже приближался, держа рацию возле губ. Его глаза стали круглыми, как серебряные доллары, когда он понял, кто сопровождал этого подонка. Пока я объяснял ему, что произошло, он торжественно кивал.

— Мы сейчас же позаботимся об этом, мистер Бентли.

Охранник забрал у меня сопротивляющегося мужчину, закрепив его руки за спиной пластиковой стяжкой.

— Копы уже в пути. Повезло ему.

Я посмотрел преступнику в глаза.

— И еще больше ему повезло, что мы окружены свидетелями, иначе его пришлось бы выносить отсюда на носилках.

Поняв, что я совершенно серьезен, он побледнел.

Как только охранник увел мужчину к двери, я развернулся и стал пробираться сквозь шокированную толпу, ища свою девочку. Она нужна мне сейчас же. Я хотел, чтобы она немедленно оказалась передо мной, источая аромат измельченных ягод. С моим ростом найти ее было несложно, хотя она стояла совсем не там, где я ее оставил. Однако за несколько минут поисков меня прошиб холодный пот, а горло сдавило паникой. Когда я добрался до задней части клуба, она стояла в конце неонового бара, в одном из темных углов. Я подошел как раз вовремя, чтобы услышать, как она просила у бармена стакан воды.

— Ты ушла, — заметил я, едва сдерживая желание запустить пальцы в ее волосы. Или притянуть в свои объятия и поцеловать. Господи, я понятия не имел, что бы сделал в первую очередь. Знал лишь, что мне нужно прикоснуться к этой девушке. — Я просил тебя оставаться на месте.

— Я редко делаю то, что мне говорят, — она на мгновение прикусила губу, бросив на меня взгляд. — Слушай, спасибо, что помог мне сегодня, но почему ты так на меня смотришь? Будто уже выбираешь узор для нашего фарфора. Этого не случится. Я не встречаюсь с баскетболистами. Это мое личное правило, и я никогда, никогда его не нарушу.

Глава 2

Грета

Господи, вживую он еще привлекательнее.

Каштановые волосы глубокого оттенка были расчесаны пальцами. Загорелая кожа, мускулистое телосложение. Упрямая линия подбородка.

Жаль, что я никогда не смогу быть к нему ближе, чем сейчас. Ладно, я позволила ему несколько минут назад сжать мои бедра. Да, мне понравились твердые мышцы его груди, прижатые к моей спине, и то, как легко он поднял меня с пола. Как пришел на помощь и не попросил доказательств моих претензий. Он просто вмешался, не задавая вопросов, и встал на мою сторону. Мне уже слишком многое в нем нравилось, хоть я этого и не желала. Будь он придурком, было бы гораздо легче его отшить.

«Я не встречаюсь с баскетболистами. Это мое личное правило, и я никогда-никогда его не нарушу».

Мое заявление повисло между нами в воздухе. Эрик нахмурился, его брови нависли над ясными голубыми глазами. Знала ли я, кто он? Довольно забавный вопрос, поскольку мой отец мечтал подписать контракт с «тихим убийцей» еще с момента его появления в лиге десять лет назад. Стоявший передо мной разыгрывающий в свои двадцать девять лет уже стал легендой, его знание площадки не имело аналогов, а точность паса без остановки отмечали спортивные журналисты и комментаторы на ESPN. Он был любимцем каждого мужчины в этом клубе и, кажется, даже не осознавал этого. Или же не замечал людей, снимающих его сейчас на свои телефоны. Эрик смотрел только на меня.

— Ты здесь одна?

Я бросила взгляд ему за спину и увидела, как мои друзья зажигали на танцполе.

— Я здесь с несколькими однокурсниками. Это скорее их место, чем мое.

— Верю. Ты студентка колледжа?

Я согласно кивнула.

— Слишком молода для тебя?

— У меня нет возрастного диапазона для женщин, с которыми я встречаюсь. По правде, я вообще ни с кем не встречаюсь. Так что сколько бы тебе ни было лет, это идеально.

На его щеке дрогнул мускул, и Эрик схватился за край барной стойки рядом со мной. Черт возьми, мне слишком понравился его ответ.

— Почему ты не встречаешься с баскетболистами? — он склонился ко мне, чтобы задать этот вопрос, и от его дыхания шевельнулись волосы на моем затылке. — Может, ко мне это правило не относится.

— Боюсь, оно относится ко всем вам, — отозвалась я, забирая у бармена свою воду. — Профессиональным спортсменам дается все, что они пожелают. Деньги, машины, женщины, слава. Им надоедает одна игрушка, они покупают новую. Только я не игрушка и никогда ею не буду.

Черт возьми, он действительно меня слушал. Терпеливо и спокойно, как и предполагало его прозвище. Эрик не просто ждал своей очереди вставить пару фраз, он действительно слушал, что я говорила, и обдумывал это, хмурясь все сильнее.

— Я не могу поспорить ни с чем из перечисленного, но...

— Но ты не такой? — я глотнула ледяной воды и поставила стакан на место. — Многие женщины, встречавшиеся с баскетболистами, уже слышали эту фразу. Я буду умной и стану учиться у них. Я не собираюсь повторять их ошибок.

Следующие несколько секунд Эрик молчал.

— Как тебя зовут? — наконец, спросил он.

— Грета Велдинг, — я протянула ему руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться.

Когда наши ладони соприкоснулись, голубые глаза Эрика сверкнули удовольствием, а у меня перехватило дыхание, будто от удара электричества.

— Велдинг. Ты, случайно, не родственница...

— Твоего нового тренера, — мы все еще держались за руки, и, похоже, я не могла отстраниться. — Это так. Я его дочь.

— К несчастью для меня, да? — пробормотал он, проводя большим пальцем по внутренней стороне моей ладони, его внимание было полностью сосредоточено на мне. — Может, ты и молода, но уже достаточно долго обитаешь в этой среде, чтобы заметить плохое поведение игроков, не так ли? А теперь ты причисляешь меня ко всем, с кем знакомилась раньше.

— Верно, — ответила я с гораздо меньшей уверенностью, чем раньше. Потому что теперь Эрик был ближе, от него пахло мятой, а его глаза так властно смотрели в вырез моей майки, что мои соски затвердели, а по шее пробежала волна жара. — Это не твоя в-вина, конечно... — Господи, я чувствовала себя словно в бреду. — Тебе дано все, что только может пожелать мужчина. Зачем тратить силы на конкретную женщину, если сотни ждут в очереди?

— Они не были бы тобой. И я всегда упорно тружусь, независимо от того, сколько мне дано, — Эрик склонился к моему уху, касаясь губами чувствительной раковины. — Я буду тратить на тебя силы. Потому что не настолько глуп, чтобы думать, будто сотня мужчин не умирает от желания занять мое место. Хотя скорее тысячи.

Несмотря на только что выпитую воду, во рту у меня пересохло.

— Я... эм, что ж, это действительно хороший ответ.

— Не просто ответ, Грета, — он посмотрел мне в глаза. — Это правда.

— То, что я ничего… по правде, совсем ничего не слышала о твоей жизни вне площадки... ничего не значит.

— Я играю в мяч и иду домой.

Прежде, чем я успела понять его намерения, Эрик обвил рукой мою талию, поднял меня и усадил на одно из мягких белых кожаных стульев перед стойкой бара.

— И я хочу, чтобы в следующий раз там была ты, — хрипло проговорил он, протискиваясь между моих ног и позволяя почувствовать толщину его достоинства внутренней стороной бедра. Эрик стиснул зубы от нашего соприкосновения, а мне перестало хватать воздуха в легких.

— Хочешь, чтобы я ждала тебя дома, как послушная игрушка?

— Нет, ангел. Ждала дома, чтобы получить удовольствие от своего мужчины.

— Называя себя моим мужчиной, ты серьезно перегибаешь палку.

Его губы медленно растянулись в обезоруживающей улыбке, а на щеке появилась ямочка, отчего внизу живота будто затянулся узел.

— Говоря мне, будто я тороплюсь, ты признаешь, что у нас есть шанс.

— Нет, не признаю, — запротестовала я, судорожно вдохнув.

Я действительно не признавала. Эрик был прав: я выросла в этом мире. Меня слишком близко подпустили к драме, которая слишком часто окружала игроков и их близких. Чересчур близко. Настолько, что я оказалась травмирована и твердо решила никогда не испытывать подобной боли и предательства. Грязные публичные разводы. Скандалы. Ожесточенные ссоры.

— Я не встречаюсь с баскетболистами, Бентли. Смирись с этим. И кстати, сомневаюсь, что мой отец оценит твою руку на моем бедре, не говоря уже о том, чтобы мы... встречались.

Эрик резко опустил взгляд, как будто только сейчас осознал, что его массивная ладонь скользила под ткань моих шортов, а большой палец гладил внутреннюю сторону бедра, из-за чего я была возбуждена до предела. Несмотря на то, что его окликнули, он продолжал ласкать меня. Почему я его не отталкивала? Эрик серьезно своевольничал, но все же то, как благоговейно он меня гладил, казалось очень приятным. Походило на обещание. Между ног начало пульсировать, и когда я почувствовала тянущую боль, то с силой сжала ноги.

— Неважно, какую фамилию ты носишь, я все равно буду жаждать тебя.

— Ж-жаждать, — я стала заикаться, наблюдая за приближением его губ. Словно загипнотизированная скольжением его языка по полной нижней губе. — Звучит серьезно.

— А я серьезно, ангел, — он прижался губами к моим. — Ты не встречаешься с баскетболистами. Хорошо. Но как насчет поцелуя? Разве это недостаточно безопасно?

— Обычно я говорю «да».

Он тихо рассмеялся, посылая маленькие счастливые пузырьки по моим венам.

— Один поцелуй, Грета. Потом я снова приглашу тебя на свидание, — Эрик смотрел на меня серьезным задумчивым взглядом. — Посмотрим, изменится ли твое мнение.

— Не изменится, — нервничая, прошептала я.

Как оказалось, волновалась я не зря.

Он начал чувственную атаку, притягивая меня за шорты к краю сиденья, и лизнул мои губы. Это было так быстро и откровенно, что я ахнула, чем Эрик воспользовался, погружаясь глубже. Он прижался к моим бедрам своими и наклонился, достаточно сильно, отчего у меня перед глазами все заволокло светлой пеленой и вспыхнуло желание большего.

Я хотела трения.

Но все, что он делал, это прижимался и вдавливал в меня свой большой ствол, прямо посреди клуба. Просунув руки под мою задницу, он принялся мять ее и удерживать на одном месте, пока его точеные губы словно наказывали мои, будто я была непослушным ребенком. Эрик ласкал меня своим языком, плавно скользя к губам, наши головы наклонялись то вправо, то влево. Наконец, я поняла, что уже не сидела на стуле, а меня куда-то несли. Еще несколько шагов, и моя спина ударилась об стену.

Я издала нетерпеливый сдавленный звук и обхватила ногами его бедра, молчаливо требуя большего. Со стоном Эрик подчинился, снова накрывая мой рот своим, наши языки сплелись, его бедра начали прижимать меня к стене. Его первый толчок вызвал в моем сознании предупреждающую вспышку, и я отстранилась, втягивая кислород в легкие и судорожно пытаясь оценить обстановку. Мы находились в пустой комнате, вероятно, зарезервированной для вечеринок? Как он это сделал? Как заставил меня полностью забыть о своих правилах?

Забыть, что я никогда раньше не была с мужчиной?

Судя по тому, куда все шло, Эрик собирался заполучить меня, всю меня, в этом клубе. И если я не найду способ снять его заклятие, именно это и произойдет.

— Остановись, — выдохнула я хрипло. — С-стой. Я...

— Ангел.

Его бедра качнулись еще дважды. Сильно. Грубо прижимая меня к стене и словно трахая, отчего мои ноги превратились в желе.

— Позволь мне. Позволь мне.

— Я не могу.

Я вспомнила, почему позволила ему поцеловать меня, и воспоминание дало мне сил отстраниться, хотя Эрику и не хотелось меня отпускать. Его ноздри стали раздуваться. Я же выскользнула из пространства между Эриком и стеной, принявшись поправлять одежду дрожащими руками.

— Я не передумала.

Даже когда я произносила эти слова, мое тело словно кричало: «Ты уверена? Взгляды меняются! Он мне нравится!»

— Посмотри... посмотри на себя, ты пытаешься переспать со мной в ночном клубе через десять минут после нашего знакомства. Если это не докажет тебе, что ты просто еще один спортсмен, привыкший получать все, что захочешь, то ничто уже не поможет.

— Я увлекся, — буркнул он, запустив все десять пальцев в волосы, после чего подошел ко мне. — Черт, какой у тебя вкус, Грета. Мне нужно больше. Пожалуйста.

— Нет.

Неважно, чего я хотела. Неважно, что у меня все ныло. Или то, что меня потрясла суровая искренность в его тоне. Я дала себе обещание и не собиралась его нарушать, особенно так быстро. Были веские причины, по которым в двадцать один год я не доверила ни одному мужчине ни свое сердце, ни тело. И я определенно не собиралась рисковать с этим богом баскетбола, который по щелчку пальцев мог положить весь мир к своим ногам.

— Было приятно познакомиться с тобой.

— Я потерял голову, — Эрик сжал руки по бокам. — Такого... такого никогда прежде не происходило, и я прошу прощения. Пойдем со мной домой. Дай мне шанс сделать все правильно.

Я действительно была близка к тому, чтобы сдаться, и это испугало меня. После всего, чему я стала свидетелем, после того, чему подверглась от рук своего отца, я не должна уделять этому человеку время.

— Я не заинтересована, Эрик, — мне пришлось буквально выдавливать из себя слова.

— Эти твердые маленькие соски делают тебя лгуньей, — отозвался он, буравя меня взглядом.

Щеки опалило жаром.

— Я ухожу. Спокойной ночи.

Я повернулась на носках кроссовок и уверенной походкой направилась к главному залу клуба, но Эрик — в очередной раз, оправдывая свое прозвище «тихий убийца» — заблокировал мне выход, прежде чем я успела сообразить, что он пошел вперед, а его рот коснулся моих волос.

— Ты действительно думаешь, что это последний раз, когда мы встречаемся, ангел?

Становилось ясно, что он верил в обратное.

— Не знаю, — честно прошептала я, сдерживая себя, чтобы не прижиматься к нему.

— Мы скоро увидимся, Грета.

Мне удалось вырваться, однако его обещание всю ночь звучало в моей голове.

Глава 3

Эрик

Прошлой ночью я не смог сомкнуть глаз.

Не-а, вместо этого я бродил по комнатам моего нового дома, вспоминая тот поцелуй и ее тихие стоны. Я никак не мог выкинуть из головы наше с Гретой первое знакомство. Начиная с того момента, когда я увидел, как она противостоит мужчине вдвое больше нее самой, словно дикая львица, и до того момента как она менялась от уязвимой — к решительной и упрямой в той зарезервированной комнате. В одну секунду она потирала свою киску у меня на коленях, а в другую — уже прощалась со мной.

Господи, она так меня возбудила, что я не мог мыслить здраво.

Мастурбировать не было никакого смысла. Мой член был напряжен и чертовски тверд, но я отказывался самому прикасаться к себе. Следующей и последней, кто прикоснется к этому члену, будет Грета Велдинг, и точка.

Она будет моей.

Но я зарабатывал на жизнь тем, что изучал своих соперников, и одно мне уже было ясно.

Если я хочу ее заполучить, мне придется играть грязно.

На моем пути была кирпичная стена, скрывающая ее прошлое и то, через что она прошла и что видела, будучи дочерью тренера профессиональной баскетбольной команды. За последнее десятилетие я сам был окружен множеством драм неверности и лжи, поэтому у меня были мысли о том, что отталкивало ее так сильно от спортсменов. Черт, ее трудно было винить. Но я не собирался ждать, пока моя будущая жена встретит и выйдет замуж за доктора или гребаного бухгалтера. Это должен быть я. Я собираюсь дать ей все, о чем она когда-либо мечтала. Сейчас. Сегодня.

Если мне придется провести еще одну ночь без ее ног, обхвативших мои бедра, я изменю своей безупречной репутации и сойду с ума.

Я вырос в бедности, в захолустном луизианском городке, и многое узнал об упорстве. Никто не собирался помогать мне строить спортивную карьеру. Мне приходилось вставать раньше всех и тренироваться в два раза усерднее. Когда пришло время поступать в колледж, я должен был отправлять скаутам свои ролики, чтобы они приехали на юг и завербовали меня. Никто мне не помогал, и всем было наплевать. Все, чего я когда-либо добивался, было через борьбу. Может быть, поэтому я не растрачивал свое богатство, как мои товарищи по команде. Слишком легко получать все за деньги. В этом не было никакого вызова.

И я был готов завоевывать Грету.

Без сомнения, это самая достойная цель из всех, с которыми я сталкивался.

Вот почему в этот самый момент, сидя напротив ее отца в конференц-зале, я знал, что должен сделать, чтобы она стала моей. И чтобы сохранить свой рассудок.

Меня никогда еще не толкали на такие коррупционные и неэтичные поступки. Никогда в жизни. Честность и трудолюбие — вот мои способы работы. Но прошло всего несколько часов с тех пор, как я попробовал ее, и я уже сходил с ума. Я не брился. Не ел.

Я смотрел в глаза мужчине, пока мой член был тверд для его дочери, и мне было наплевать. Она была мне нужна. Сейчас.

— Ну, что же, Эрик. Я могу признаться, что пытался заполучить тебя в пурпурно-золотые цвета с тех пор, как ты стал новичком.

Рик Велдинг пододвинул контракт ко мне, и кивнул мне и моему агенту. В комнате также сидели генеральный менеджер команды и несколько руководителей.

— Я в восторге, что мы наконец-то сделали эту сделку с Денвером.

— Я тоже. И я собираюсь добиться больших успехов в Лос-Анджелесе.

Я повернулся, чтобы посмотреть через стеклянную стену, выходящую на арену, но перед глазами было только красивое лицо Греты.

— В следующем году в это время, здесь будет висеть новый баннер.

Рик громко рассмеялся, хлопнув рукой по столу.

— Вот, это та самая непринужденная уверенность, которая делает тебя таким уникальным.

Он передал мне ручку и протянул руку, чтобы хлопнуть по плечу своего генерального менеджера.

— Мы чертовски рады приветствовать «Молчаливого Убийцу», позвольте мне кое-что сказать вам. Мы...

— Мы можем остаться наедине? — говорю я, обращаясь к залу в целом, не отрывая своего взгляда от Рика.

Обычно, я хорошо разбираюсь в людях, и он мне всегда нравился, судя по нашим коротким встречам. Но, если это из-за него Грета так разочаровалась в спортсменах, то он может стать моим новым самым нелюбимым человеком в мире. Если только он не скажет «да» на то, что я собирался предложить.

— Небольшая беседа только между игроком и тренером.

Все выглядели обескураженными такой просьбой, но руководители, генеральный менеджер и мой агент подчинились, встали и вышли из зала, закрыв за собой дверь. Тренер Рик посмотрел через стол на меня с любопытством, улыбка не сходила с его лица.

— Я знаю, в чем дело, — протянул Рик, наклоняясь вперед, опираясь локтями на стол. — Тебя беспокоит, что, когда ты столкнешься с лучшими игроками в команде...

— Речь пойдет о вашей дочери.

Мужчина удивленно вскинул брови.

— Моя дочь? Грета?

Я медленно кивнул. Это должно было казаться гораздо более неправильным, чем было на самом деле. Но прошлой ночью она была в моих руках, и мое сердце, мое нутро, моя душа знали, что она должна быть моей. Я знал это еще до того, как прикоснулся к ней. Нет такого закона или кодекса между мужчинами, который бы я не нарушил, чтобы сделать ее своей во всех смыслах этого слова.

— Теперь, она — условие контракта.

— Что это значит?

Веселый мужичок средних лет исчез. Вместо него передо мной теперь сидел старый, потрепанный в боях ублюдок, который знал, как перестать нести чушь и быстро перейти к сути.

— Это значит, что если ты хочешь, чтобы я играл за Лос-Анджелес, она — часть сделки. Она наденет мое кольцо.

Мой член пульсировал, а тяжесть в яйцах убивала. Голова гудела, еще и глаз дергался. Неужели я уже становился физически больным без нее?

— И я получу все, что полагается с тем, когда она станет моей женой, — закончил я хрипло.

Рик невнятно пробормотал что-то.

— Я не могу просто отдать тебе свою дочь.

— Вы сделаете это, если хотите заполучить баннер.

Рик откинулся в кресле, сложив пальцы вместе на толстом животе, внимательно рассматривая меня.

— Если ты хочешь, чтобы Грета стала твоей женой, ты должен хотя бы встретиться с ней. А если ты с ней уже встречался, то знаешь, что ее нелегко в чем-то убедить.

Я ничего не стал отвечать. Решил просто ждать.

Этот человек годами уговаривал меня заключить сделку. Я мог бы попросить у него недвижимость на Луне, и он бы это сделал. Я даже начал чувствовать себя виноватым за то, что загнал Грету в угол, но попытался отогнать от себя эти мысли. Как я уже сказал, с первого года жизни я понял, что единственный способ победить — это бороться. Находить средства, чтобы что-то произошло, и добиваться своего.

Рик взял свой телефон, мирно лежащий на столе. Он несколько раз нажал на экран и поднес аппарат к уху.

— Грета.

Даже приглушенный звук ее голоса через динамик заставил мою кровь закипеть.

— Не могла бы ты зайти в главный конференц-зал?

Он послушал мгновение и положил трубку.

— Она здесь? — спрашиваю я, мое внимание уже было приковано к двери, кулаки сжаты в карманах. — Где?

— Грета пользуется тренировочным залом, чтобы заниматься в межсезонье, — спокойно объяснил мужчина.

Мы сидели лицом к лицу за столом, пока через несколько минут не повернулась ручка на двери, и Грета появилась у входа, одетая в белый спортивный бюстгальтер и красные штаны для йоги, а волосы были убраны в плотный пучок на макушке. Она смотрела на нас большими невинными глазами. Ангел переводила взгляд между мной и отцом, когда меня снова охватило враждебное чувство вины, но я быстро прогнал его. Я позволил своей похоти победить. Позволил голоду, потребности и увлеченности ею победить.

— В чем дело? — спросила она, делая нерешительный шаг в комнату.

Рик, выглядящий так, как будто страдает морской болезнью, выдвинул ей стул.

— Присаживайся, пожалуйста.

Грета опустилась в кресло в дальнем конце конференц-стола, и прошла всего секунда, прежде чем она посмотрела прямо на меня сквозь свои густые ресницы, ее соски сразу затвердели в спортивном бюстгальтере. И вот почему я не должен был чувствовать себя виноватым. Когда я поцеловал ее прошлой ночью, было очевидно, что она почувствовала это электричество между нами. Это было интенсивно. Это было правильно. Я не позволю какому-то правилу, которое она установила до нашей встречи, встать на нашем пути.

— У мистера Бентли есть условие для подписания контракта, — сказал Рик, пристально смотря на бумаги. — Ты, Грета. Он хочет, чтобы ты стала его женой.

Постепенно до нее стало доходить, и ее грудь начала тяжело вздыматься.

— Но... что? Нет.

— Иначе, он не подпишет.

У меня начинало першить горло. Мне крайне не нравилось, что она выглядела загнанной в угол. И преданной. Поэтому я напомнил себе, что собирался сделать ее чертовски счастливой. Я собирался доказать, что ее теория о спортсменах неверна, и мы будем жить счастливой, верной жизнью вместе. Это просто препятствие, которое мы должны преодолеть.

— Что я тебе говорила? — выдавила она из себя, словно задыхаясь. — Спортсмены и их блестящие игрушки. Деньги и власть дают тебе все, что ты хочешь, не так ли? — ее взгляд вспыхнул в сторону отца. — То же самое относится и к тренерам, не так ли?

— Грета...

— Я не сделаю этого. Мне все равно, если он не подпишет контракт. Ты не можешь просто выдать меня замуж.

— Ты сделаешь то, что будет лучше для этой семьи, неблагодарная...

— Не заканчивай это предложение, — прорычал я, ибо мне не понравился его раздраженный, предупреждающий тон при разговоре с ней. Мне также не понравилось, что он почти не сопротивлялся тому, что я делал. Я ожидал как минимум получить в нос. Но затем, я осознал, что у меня не было никакого права злиться.

Посмотрите, что я вообще натворил. Лишил ее какого-либо выбора. Позволил своей одержимости затуманить мое чувство добра и зла. Скорее в аду подул бы холодный день, прежде чем я позволил ей уйти, но я хотел изменить ее мнение обо мне.

— Прогуляйся со мной, Грета.

Она явно хотела сказать мне, чтобы я шел к черту. Это, до боли, было очевидно.

Но больше этого она хотела отсрочить заключение соглашения.

Когда мы вернемся в эту комнату, мне нужно, чтобы между нами было понимание. Сейчас же Грета смотрела на меня как на дьявола, и это сжигало меня заживо. Все, чего я хотел, это быть ее спасителем, и чтобы она была моей.

Я отодвинулся от стола и встал, сразу став довольным, ведь ее глаза округлились от удивления, когда она увидела мой рост и силу. Я был создан, чтобы удовлетворить тебя, ангел.

Она может читать мои мысли?

Когда я дошел до кресла, на котором она сидела, то заметил, что ее красивые ножки так плотно были скрещены, что чтение мыслей казалось вполне возможным. Я протянул руку, и после некоторого колебания девушка взяла ее, позволяя мне поднять и проводить ее до двери. Я держал ее за руку, и Грета не сопротивлялась тому, чтобы остаться со мной наедине. Но я ошибочно полагал, что все будет хорошо.

Это заблуждение развеялось, как только мы вышли из конференц-зала. Стоило двери за нами закрыться, Грета отступила слегка назад и дала мне звонкую пощечину.

Глава 4

Грета

Я всегда была довольно-таки вспыльчивой. Однажды, во втором классе, моему отцу пришлось пораньше забирать меня из школы прямо из кабинета директора. А все из-за того, что я опрокинула книжный стеллаж в классе, так как из моего ланчбокса пропал пудинг. Кто-то может сказать, что это слишком бурная реакция, но, эй. Когда вы ожидаете шоколад, его отсутствие — абсолютно неприемлемо. Это всем понятный факт.

Разве я не имела полное право дать пощечину этому наглому ублюдку?

Кто требует жену, как условие для спортивного контракта?

Это было настоящим безумием.

А знаете, что еще было безумно? Тот факт, что, когда я вошла в конференц-зал — моей первой реакцией стало дикое волнение, как только я увидела совершенно великолепного разыгрывающего, того, кто делал мои сны прошлой ночью адски горячими. Волнение зародилось где-то в макушке моей головы и пронеслось до самых пальцев ног, оставляя за собой огненный след. Он наблюдал за мной из-под тяжелых век, его напряженное тело, готовое действовать в любой момент, задевало что-то глубоко внутри меня. Мне стало больно, хотелось забыть о том, что я, вообще-то, не доверяла спортсменам.

Пощечина, которую я отвесила ему по точеному лицу, служило напоминанием нам обоим. Более того, это урок за то, что Эрик пытался заманить меня в ловушку. За то, что он использовал свое влияние, чтобы направить мою жизнь в то русло, которое выбирала не я сама.

Резкий звук раздался в пустом, покрытом ковром коридоре.

Он среагировал вовсе не так, как я думала.

Я ожидала, что разыгрывающий назовет меня сумасшедшей или отшатнется от шока.

Но, не теряя ни секунды, Эрик бросился вперед, схватил меня за оба запястья и толкнул назад, прижимав к стене. Достаточно сильно, чтобы это выбило воздух из моих легких. Его губы приоткрылись и стали опускаться вдоль моей шеи, опаляя горячим дыханием, затем он вернулся обратно, чтобы жарко выдохнуть мое имя мне в ухо. Изменив свою траекторию чуть в сторону, он прильнул к моим губам и грубо поцеловал. Собственнически. Эрик скользил своим языком по моему, продолжал сжимать мои запястья большими пальцами, зажимая бедрами меня между ним и стеной.

Он уперся в меня, позволив ощутить внушительное очертание плоти за поясом его брюк.

Поцелуй был откровенным, сексуальным. Неистовым. И Эрик увлекал меня за собой в своем стремительном потоке, словно требуя участия.

Боже, о, Боже, какой каким же вкусным он был. В нашем поцелуе было идеальное притяжение и отталкивание, отдача и принятие, и прежде, чем я осознала, что натворила, то приоткрыла губы в постыдном приглашении, со стоном от его вторжения. Я терлась грудью об его белую рубашку на пуговицах, почувствовав головокружение, когда мои соски напряглись.

В тот самый момент, когда я начала сомневаться, может ли женщина достичь кульминации от одного только поцелуя, Эрик отстранился. Он взял мою челюсть в свою руку — достаточно большую, чтобы сравниться с двумя моими — слегка сжал, подняв лицо вверх. Я никогда в жизни не была так физически уязвима, как в этот момент, оказавшись между этим спортсменом в расцвете сил и жесткой стеной, мое тело было ослаблено после поцелуя.

— Теперь ты успокоилась? — спросил он сквозь затрудненное дыхание.

При слове «успокоилась» мой взгляд стал яростным, и я начала бороться, толкая его в грудь, только для того, чтобы мужчина бедрами подхватил меня и снова надавил, на этот раз твердой мужской выпуклостью, плотно зажатой между моими бедрами. И он все еще держал мою челюсть, не так, чтобы больно, а так, чтобы не осталось сомнений в том, кто здесь главный. Боже, помоги мне, мои трусики стали мокрыми. Силы покинули меня, и я захныкала, потеревшись своей плотью о его, пальцы моих ног подогнулись в кроссовках.

— Мы не деремся, малышка, — прошептал Эрик мне на ухо. — Ты должна использовать слова.

Его слова «малышка» должны были заставить меня захотеть ударить кого-нибудь в глотку, а именно Эрика, но я этого почему-то не сделала. Эти слова украли мое дыхание. То, как он говорил со мной, дисциплинировал, словно я ребенок, но определенно не чувствовала себя маленьким дитем. Я ощущала себя женщиной, больше, чем когда-либо. Его тон и наказание заставляли меня чувствовать себя женственной, желанной и сексуальной. Что он со мной творил?

— А теперь я спрашиваю тебя снова, — он пососал чувствительное место прямо под мочкой моего уха. И делал это так долго и старательно, что я стала задыхаться, и мои ресницы затрепетали. — Ты успокоилась?

— Да, — прошептала я неровно. — Да.

— В следующий раз, когда дашь мне пощечину, ангел, ты будешь отсасывать у меня, стоя на коленях, прежде чем жжение пройдет. Я найду способ сделать твой темперамент полезным для нас обоих. Это ясно?

Я думала, что Эрик собирался отступить, но вместо этого он сжал мои волосы в кулак, оттягивает голову назад и медленно облизывал мою обнаженную шею.

— Я дам тебе это позже, — хрипло произнес он, покачивая бедрами и поймал ртом мой резкий крик. — Но сейчас, ангел, мы должны поговорить.

Кажется, я пришла в себя только после того, как мы преодолели половину коридора.

Наши пальцы были сцеплены, и он вел меня в сторону роскошных лож, расположенных на том же этаже. Мужчина открыл дверь ложи, принадлежащей известной пивной компании, и затащил меня внутрь. Помещение с кондиционером пахло дорогой кожей и было роскошно обставлено. Арена, на которой люди будут скандировать имя Эрика, раскинулась внизу, тихая, но впечатляющая. Когда была ребенком, я думала, что арена — это волшебное место, но с возрастом она стала синонимом моего бессилия. Моего отсутствия контроля над собственной жизнью.

Именно об этом я думала, когда Эрик уселся на кожаный диван и потянул меня к себе на колени. Моя поза была скованна, я винила в этом вид из окна. И винила вид за воспоминание, которое получила в конференц-зале — решения редко принимались мной.

Почему же тогда мне так понравилось, как Эрик грубо со мной обращается?

Разве его властное обращение не было похоже на то, когда мне говорили, что нужно делать вопреки моим желаниям?

Как я могла ненавидеть одно и желать другого?

— Грета, — заговорил Эрик, запустив пальцы в мои волосы и осторожно откинул мою голову. Держа меня вот так, глядя на потолок, он дышал мне в ухо. — Я не хочу заставлять тебя соглашаться на что-то против твоей воли. Как мне сделать тебя своей? Как мне сделать так, чтобы ты захотела быть моей?

— Ты не сможешь.

Эрик тут же зарычал мне в ухо, его выпуклая часть пульсировала между моих ног.

— Объясни.

Осмелюсь ли я? Открыться этому мужчине вот так? Сдаваясь ему физически (в основном), я уже позволила так много. Рассказать ему о том, что у меня на сердце, казалось огромным риском. А что, если и там он выиграет?

Тем не менее, я была благодарна за то, что он хотел меня выслушать. Что отложил подписание восьмизначного контракта, чтобы провести этот разговор, когда, вероятно, мог бы силой заставить меня согласиться на его условие. И вот, я призналась этому многогранному человеку. Баскетболисту, который защищал меня в клубе, целовал с неистовой страстью, выдвигал требования, а затем смягчал свой тон. Я не могла предугадать его поступки. То же самое говорили о нем на баскетбольной площадке. Никогда никто не знал какой следующий ход сделает «Тихий убийца».

— Мои родители развелись, когда мне было одиннадцать, — я сглотнула, чувствуя его взгляд на движении моего горла. — Я почти не видела своего отца, когда росла. Он всегда был тренером. Всегда в разъездах. Поэтому, когда они разошлись, было вполне естественно, что я переехала жить к матери. Но мой отец беспокоился, что пострадает его репутация. Поэтому он... заплатил маме. По сути, он купил меня, чтобы избежать судов за опекунство и показать себя преданным отцом.

Я не осознавала, что мои глаза наполнились слезами, пока Эрик не смахнул влагу теплыми подушечками больших пальцев.

— Это было больно. Быть брошенной вот так, только потому, что мужчина этого захотел. С тех пор я наблюдала, как за деньги мужчины покупают все, что они хотят, а женщины в их жизни становятся... товаром для торговли. Я поклялась, что никогда больше не буду такой, и буду держаться подальше от спортсменов. И именно поэтому то, что произошло в конференц-зале, доказало, что я права, Эрик.

— Нет, — его голос звучал резко. — Я только хочу сделать тебя счастливой.

— Ты хочешь сделать счастливым себя.

Эрик бросил меня на кожаный диван и забрался сверху, обхватив за плечи, прижал наши лбы друг к другу.

— Я могу сделать и то, и другое.

Нельзя тереться об него. Не делай этого, Грета.

— Я никогда не буду счастлива в отношениях, к которым меня принудили.

Его горячее дыхание обдало мой рот, его крепкое, спортивное тело вибрировало поверх моего. Это был уже второй раз с тех пор, как мы вышли из конференц-зала, я снова была прижата, не в силах вырваться, а он, кажется, не в силах не делать этого. Как будто он ничего не мог с собой поделать. И видимое проявление его увлечения мной, возбуждало, хотя было очень неправильным. Я не должна стремиться обхватить его бедра своими ногами, не должна возбуждаться от желания еще одного поцелуя. Но это было так. Я хотела, чтобы он полностью опустился на меня всем своим весом и качнул бедрами в мою колыбель. Хотела, чтобы он снова назвал меня малышкой.

И тут Эрик снова сказал то, что я от него никак не ожидала.

— Я хочу, чтобы ты была со мной по собственному желанию, Грета.

Он стянул бретельку моего спортивного лифчика, обнажив правое полушарие моей груди. Прикоснулся кончиком языка к моему напряженному соску, и дрожь от похоти быстро дошла до самых пальцев ног. А когда мужчина стал ласкать его более интенсивно, глядя мне прямо в глаза, из моего горла непроизвольно вырывался стон.

— Я не буду заставлять тебя быть моей женой. Не тогда, когда это причинит тебе боль и заставит не доверять мне. Господи, ангел. Это последнее, чего я хочу.

Я правильно его поняла?

— Правда?

Он потянул вниз противоположную бретельку бюстгальтера, снимая всю одежду до талии.

— Я спрашиваю, Грета. Не требую.

Он нежно провел языком по моему левому соску, послав колкие мурашки в мою сердцевину, заставив беспокойно ерзать под ним на диване.

— Я прошу тебя дать мне шанс. Всего лишь шанс.

Я не могла в это поверить. Он выслушал меня и... и изменил курс. Мои слова имели для него значение. Они изменили ситуацию. Это было настолько необычным явлением в моей жизни, что я не могла в это просто так поверить.

— Что это значит? — баскетболист провел языком по твердому бутону, и я захныкала. — Д-дать тебе шанс?

Эрик поднял голову, голубые глаза блестели от голода.

— Это значит, что ты пойдешь со мной домой, сегодня ночью, по собственной воле. Моя задача — удержать тебя там. Сделать так, чтобы ты захотела остаться навсегда и стать моей женой.

— И ты подпишешь контракт независимо от этого?

Он крайне неохотно коротко кивнул.

— Ненавижу оставлять это на волю случая, но я слишком сильно хочу твоего доверия. Я не хочу, чтобы ты отнесла меня к той же категории, что и остальных мужчин в твоей жизни. Я не могу ожидать, что ты так просто поверишь мне, что я другой, если не докажу это своими действиями.

И от его слов я так завелась, что едва смогла сформировать связное предложение.

— Это... горячо. Очень возбуждающе то, что ты действительно выслушал меня. Что... кто ты вообще такой?

Эрик наклонился и выдохнул мне прямо в губы:

— Я тот мужчина, который собирается оседлать тебя сегодня ночью и доставить море удовольствия.

Он провел языком по моей шее, опустился ниже, чтобы снова лизнуть мою грудь от одной вершины до другой, захватил бутон и шумно стал посасывать его.

— И мы узнаем, почему тебе так нравится, когда тебя называют малышкой, хорошо? Никогда в жизни никого так не называл. Но ты... это тебе подходит. Не так ли, ангел?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я девственница, Эрик.

То, как он сделал паузу прежде, чем облизать языком мой сосок, как его волосы упали ему на глаза — стало едва ли не самым сексуальным зрелищем на всей планете Земля.

— Девственница, — он явно прокрутил эту информацию в голове несколько раз. Когда Эрик заговорил снова, его голос надломился, стал более глубоким, вызвав отклик в моем животе. — Я все еще собираюсь оседлать тебя, малышка. Никакой пощады.

Я задрожала.

Но не от страха. Нет, я была поражена его словами. То, что он творил со мной. Изгиб его бедер на моих, то, как мы одинаково дышали, эта многообещающая выпуклость, зажатая между моими бедрами, пульсировала и удлинялась.

— Я хочу пойти домой с тобой сейчас, — прошептала я, пальцами собрав в кулак пуговицы его рубашки, колени раздвинулись, пригласив его прижаться глубже. — Эрик...

— Ты возбуждена, — нежно произнес спортсмен мне прямо на ухо.

Я смущенно кивнула в нетерпении.

Его стон вызвал мурашки по всему моему.

— Один трах, и ты будешь постоянно ныть и просить еще, не так ли? — он рывком поднял мои колени вокруг своих бедер и опустился вниз, сделав один грубый толчок, заставив меня застонать. — Да, я буду брать тебя с собой в дорогу, не так ли? Трахать тебя до и после игр. В перерыве, если понадобится. Буду выходить на площадку, пахнущий твоей сладкой маленькой киской, и мне это будет нравиться.

Эрик стал трахать меня. Грубо. Через наши штаны.

Смотрел мне прямо в глаза, а его верхняя губа скривилась от рычания.

И я хотела всего этого.

Я думала, что раньше у меня уже был оргазм. Однажды, когда я принимала ванну, то обнаружила место между ног, к которому было очень приятно прикасаться, но... подождите, чем больше он проводил своим выступом вверх и вниз по шву моих штанов для йоги, тем больше я начинала думать, что оргазм — это не просто приятные ощущения. Он был как дикий зверь, который пытался вырваться из заточения. Именно это я сейчас и испытывала, это жгучее трение интимного места, отсутствие кислорода и рационального мышления. Я погрузила пальцы в его сочную спортивную задницу и толкала, толкала еще ближе к себе.

Господи, Господи, что же будет дальше?

Раздался стук в дверь.

— Эрик? Грета?

Это был мой отец.

Несмотря на это бедра Эрика стали двигались быстрее, а выражение его лица превратилось в маску собственничества.

— Не остановлюсь. Не могу остановиться. Скажи ему, что мы сейчас придем, — заворчал он, подтолкнул мои колени выше, сложил меня пополам, потеревшись и прижавшись к моему телу, от чего пружины дивана громко скрипнули под нами и этот звук смешался с нашим задыхающимся дыханием. Глубоко в моей плоти произошло оживление.

Великолепно адское ощущение, которое невозможно было сдерживать, затуманило мой мозг.

И вот, я посмотрела Эрику прямо в лицо, наконец-то кивнув.

— Я… я иду, папа.

Что-то первобытное вспыхнуло в глазах Эрика, и он издал сдавленный звук, его твердое тело напряглось. Между моих ног разлилось тепло, его нижняя часть тела продолжила делать резкие, прерывистые движения.

Он грубо терся, обнажая зубы и подталкивая меня к финишной черте, которую, я абсолютно уверена, никогда не пересекала до этого момента, потому что, Боже мой, я захныкала ему в губы, как ребенок. Спортсмен заглушил эйфорический звук в последнюю секунду, его собственное горло издало длинные, грубые стоны, которые пульсировали на моем языке. И было что-то особенное в том, чтобы посмотреть этому мужчине в глаза и произнести слово «папочка», и это держало меня в плену, заставляя дрожать еще сильнее на пути к оргазму.

Мы лежали там, в течение долгого времени, после того, как волны удовольствия затихли, его губы собственнически, но лениво двигался по моим, его бедра все еще медленно покачивались, как будто это движение неосознанное. Непринужденное право собственности, которое должно было заставить меня снова захотеть дать ему пощечину. Но этого не произошло. Я удивилась тому, как другой человек может заставить меня полностью забыть о себе.

Мне придется быть очень осторожной с этим мужчиной.

Или я действительно могу нарушить свои правила и стать его женой.

Тот факт, что я даже подумала об этом, заставил меня вздрогнуть, привлекая пристальное внимание Эрика. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, когда раздается еще один, более настойчивый стук в дверь.

— Пресса здесь, чтобы получить снимок, как ты подписываешь контракт, Бентли, — донесся с другой стороны двери голос моего отца. — Ты нужен нам здесь.

Отстранившись от меня и встав, он тут же поднял меня на ноги, качая из стороны в сторону в своих объятиях, его подбородок уперся мне в макушку.

— Ты дашь мне шанс, Грета? — спросил он хрипло.

Ни для кого не секрет, что я упряма, но я не могла не хотеть дать этому человеку то, о чем он просил. Он учел мои опасения и адаптировался. Он пошел на компромисс... и мне это очень понравилось. Поэтому я кивнула ему в грудь, позволив поправить одежду и пригладить мои волосы. Он привел меня в маленькую ванную комнату, прижив к моей шее полотенце, смоченное прохладной водой, и поцеловал в лоб. А потом взял меня за руку и вышел со мной из приватной ложи, глядя тренеру прямо в глаза. Когда мы проходим мимо отца, выражение лица Эрика говорило об одном, и только об одном.

Моя.

Глава 5

Эрик

Грета приехала к порогу моего дома поздно вечером. Специально. Это было вполне ясно. Она наверняка нарушала свои собственные правила, но она громко и ясно дала понять, что будет находиться у меня дома на своих условиях. И Господи Иисусе, от ее дерзкого взгляда, которым она одарила меня, когда выходила из своей маленькой розовой спортивной машины, мой член стал твердым.

У меня был чертов стояк еще с тех пор, как я подписал контракт сегодня днем, и она вздохнула с облегчением. И с удивлением. Ведь я поставил свою подпись на пунктирной линии, не заставляя ее выйти за меня замуж.

Ей не нужно было знать, что я подписался не тем именем.

Тренер Велдинг был так рад, что все закончилось, что не стал проверять документы и, засунув их обратно в папку, рассказывал собравшейся прессе о будущем чемпионате. Может быть, никому и не нужно было знать о фальшивой подписи. Вполне возможно, что я выиграю Грету совершенно самостоятельно и мне не придется напоминать, что контракт никогда не был по-настоящему подписан, но я ни за что не оставлю столь важное дело на волю случая. Эта девушка стала глотком свежего воздуха в моих легких. Если ее упрямство мешало нам быть вместе, я покажу ей свое.

Когда она остановилась передо мной у входной двери, легкий аромат измельченных ягод поддразнил мой нос, и я испытывал сожаление о том, что обманул ее. Она верила, что я лучший мужчина, и я им буду. Я стану им, как только буду точно знать, что она останется.

Навсегда.

— Привет, Эрик, — сказала Грета, запнувшись, ее нервный тон совершенно не сочетался с надменно вздернутым подбородком.

С этой девушкой придется нелегко. Я понял это сразу, как только увидел ее, но сейчас вспомнил об этом снова. Не только потому, что у нее был вспыльчивый характер. Не только потому, что она чертовски упряма, но и потому, что под ее красивой оболочкой скрывалось нежное сердце — такое, которое могло выпотрошить мужчину за все его уязвимые места. Она пыталась заставить меня нервничать, явившись так поздно. Пыталась вести себя так, будто она главная, но на самом деле она чувствовала себя незащищенной. Ее пальцы дрожали на ручке сумки для ночевки, а плечи были напряжены.

И тут я заметил учебник, торчащий из ее сумки.

Спортивная медицина.

— Что это? — спросил я, кивая на него.

Она проследила за моим взглядом.

— На случай, если ты мне надоешь и мне захочется поучиться.

Когда мой смех прекратился, она лукаво улыбнулась, а я сделал мысленную пометку о том, что мне нужно найти частного репетитора, пока она будет со мной в дороге. Репетитор женского пола.

— Учишься, да? — я забрал сумку из ее рук, наклонив голову в сторону открытой двери, намекая, чтобы она шла впереди меня. — А ведь я пока не задумывался над этой дилеммой.

— Какой дилеммой?

Я последовал за ней в дом, и у меня текли слюнки от того, как дергались ее булочки под короткой белой плиссированной юбкой. Боже, если я скоро не затащу ее под себя, то взорвусь.

— Кто будет наказывать тебя за плохую оценку сейчас, когда ты еще не согласилась выйти за меня замуж? Я или Рик?

Она фыркнула мне через свое гладкое плечо.

— Я отлично себя дисциплинирую, спасибо.

— Это правда? — мы остановились в фойе, когда Грета откинула голову назад, и я на мгновение потерял дар речи от того, что девушка была здесь, такая красивая и в моем доме. Пока она не вошла, это были лишь пустые четыре стены. — Как ты себя дисциплинируешь?

— Когда я получаю плохую оценку, я заставляю себя смотреть баскетбол.

И снова мой смех застал меня врасплох, рикошетом отражаясь от стен белого интерьера дома в испанском стиле. Я вплотную подошел к Грете, поставил ее сумку на пол и положил руки ей на бедра. Сжав, крепко обхватил ее задницу с двух сторон под юбкой. Разминая упругую плоть, наблюдал, как она стала дышать чаще.

— Я заключу с тобой пари.

— Я... — ее глаза на миг потускнели, но она заметно встряхнулась и сосредоточилась. — Что? Какое пари?

— Я сделаю так, что тебе понравится баскетбол, и ты наденешь мою майку на следующую игру.

От ее фырканья мне захотелось нагнуть девушку через колено.

— Договорились, — она откинула назад свои светлые волосы. — Потому что этого никогда не произойдет.

— Никогда не говори никогда, малышка, — я хлопнул по одной из ее булочек, и она слегка хныкнула, эта уязвимость захватывала и затягивала, медленно затмевая ее упрямое поведение и оставляя ее с большими, послушными глазами и приоткрытым ртом.

Был шанс, что я смогу заполучить ее сейчас. Прямо в эту секунду.

Больше, чем шанс.

Она вжалась своей сочной попкой в мои руки, ее мяукующие звуки все громче и громче звучали в горле, но было несколько вещей, которые я хотел в этой жизни больше, чем увидеть Грету в моей майке, поэтому я перекинул ее через плечо и спустился вниз на крытую баскетбольную площадку, уже разработав план игры.

Грета шипела и толкала меня в спину.

— Я в твоем доме всего две минуты, а ты уже дважды распустил руки и повел себя грубо.

Я провел кончиками пальцев из стороны в сторону по складке за ее коленом.

— Может, мне держать свои наглые руки при себе?

— Я этого не говорила, — заворчала она.

— Ты, если пожелаешь, можешь сделать так, чтобы я вел себя с тобой более нежно, ты же знаешь это, верно? — я скользнул ладонью вверх по задней поверхности ее бедра, массируя по ходу. — В любое время, когда захочешь. И я не буду возражать.

— Конечно, сможешь. Ты же мужского пола. А все, чего мужчина хочет в жизни — это женщину, которая будет разжигать их эго и его, э-э-э...

Мне было весело с этой девушкой. Я знал, что у нее хорошее чувство юмора и смекалка, но теперь, когда нам стало комфортнее друг с другом, она стала еще лучше. Это не сулило ничего хорошего для меня, пытающегося справиться со своей растущей одержимостью. Как будто я мог с этим бороться.

— Их что?

— Ты знаешь, о чем я! Та штука, которую мужчины хотят погладить, — Грета снова толкнула меня в спину. — Девушки не любят, когда их заставляют что-то делать грубой силой, не оставляя выбора. Все мужчины одинаковы. Ты используешь свою силу против меня.

Я хмуро посмотрел на двери спортзала впереди, обдумав ее слова. И понял, что она права. Как бы сильно я ни хотел Грету, если бы я был из тех мужчин, которые не ждут разрешения, все равно мог бы взять то, что хотел. Я более чем на фут выше нее и более чем в два раза сильнее.

— Боже, Грета. Это делает тебя очень храброй, раз ты пошла со мной куда-то одна. Или вообще пришла сюда, — я спустил ее со своего плеча, радуясь, когда ее ноги обхватывают мою талию. — Особенно если учесть, что я пытался силой заставить тебя выйти за меня замуж.

Она и половины правды не знала.

Бл*ть. Больно было смотреть ей в глаза и знать, что я не правдив на сто процентов. Я собирался рассказать ей все прямо сейчас. Но тут она невинно поцеловала меня в губы и прижалась ближе.

— Хочешь узнать одну из моих любимых вещей в тебе, Эрик?

— Да, — проговорил я хрипло, прижимаясь губами к ее лбу.

— Ты слушаешь, когда я что-то говорю. Ты действительно задумываешься об этом, — ее бедра сжались вокруг моей талии, мой член ощутил это и стал толще примерно на двести процентов. — Мне это очень нравится.

— Я весь во внимании, когда дело касается тебя, ангел.

Я медленно остановился, когда она посмотрела на меня сквозь ресницы, немного ошеломленная, возможно, от ощущения моей эрекции. Внезапно мне показалось преступлением, что я еще не положил к ее ногам всю Вселенную. Я хотел дать ей все, что может предложить этот мир. Больше всего хотел исправить тот факт, что не был с ней до конца честен. Правда была бы лучшим вариантом, но она только что закончила говорить мне, что я сделал что-то правильное. Хотел ли я так быстро испортить себе жизнь, сказав ей, что сегодня в контракте я подписался вымышленным именем?

Еще нет. Я все еще мог дать ей что-то.

Я вспомнил, что она только что сказала мне. О том, что ее обижали. О том, как мужчины так легко могли использовать свое преимущество. Бог свидетель, я был агрессивен в каждом шаге с тех пор, как мы познакомились. Что отличало меня от того придурка, который пытался напоить ее наркотиками? Размышления об этом, с немалой долей стыда, навело меня на мысль.

— Сегодня у тебя первый раз.

Тяжело сглотнув, она кивнула.

— У… угу.

Я провел рукой по ее шелковистому бедру, захватив Грету в долгий, затяжной поцелуй. К тому времени, как мы закончили, мы оба немного ошалели, ее ноги начали дрожать.

— Ты главная. Мы поговорим об этом, но мои руки могут быть связаны. В буквальном смысле, — я поцеловал ее щеку, потом ухо. — Если ты этого хочешь.

Она моргнула, смягчилась, как глазурь на теплом торте.

— Ты... свяжешь руки?

— Я сделаю для тебя все, что угодно, Грета.

— Даже пропустишь тренировку по баскетболу?

Я направился к двери спортзала.

— Извини, все, что угодно, только не это.

Ее взрыв смеха — стал глотком чуда в мою душу. И я осознал, что не остановлюсь ни перед чем, чтобы слышать этот звук каждый день своей жизни.

Глава 6

Грета

Я могла бы привыкнуть к этим его ухаживаниям и прикосновениям.

Мы с Эриком стояли посередине его гигантской подземной баскетбольной площадки. Тот факт, что мы были совершенно одни, только огромный размер пространства и мы... флиртовали. Другого слова нельзя было подобрать. Он щекотал меня, а я хихикала. Я запустила руки под его свободную серую футболку, и он зашипел проклятия. Мужчина стал шептать мне на ухо секреты о всякой ерунде, но это был лишь предлог, чтобы оказаться поближе ко мне, он фривольно провел рукой по задней части моей юбки, на что в ответ я решила оставить парочку следов от укусов на его шее.

Мои стринги намокли от возбуждения, прилипнув к коже.

Честно говоря, я даже не могла вспомнить ни одного другого случая, когда я флиртовала с мужчиной без иронии или сарказма. Это чистое, без примесей удовольствие для нас обоих. Это прелюдия. По крайней мере, я так думала, поскольку никогда не делала этого раньше. Эрик нежно ласкал мою грудь через мягкий материал майки, стонал мне в шею, позволяя время от времени ощущать его эрекцию... все это в совокупности создавало чувственное очарование.

Поначалу, когда положила руки на твердое тело Эрика, мне казалось, что я перешла границу дозволенного, но его плоть была так горяча и гостеприимна под моими пальцами. Когда я легко поцарапала ногтями по его животу, он зашипел, притянув меня ближе за задницу. Когда я провела пальцем ниже, остановившись совсем рядом с его выпуклостью, он позволил мне смотреть на сексуально выпирающий бугор, обтягивающий его красные треники. И я не могла остановить себя от фантазии, каково это — прикасаться к нему свободно, без помех.

Когда у него связаны руки.

Его предложение сдерживать себя во время моего первого раза было неожиданным. Почему я никак не могла предсказать его следующий шаг? Я приехала сюда, полная решимости сдерживаться. Пережить эту ночь, не позволяя ему преодолеть мою эмоциональную защиту. Но когда он открыл дверь и сверкнул ямочками, снова удивив меня, раньше это заставляло быть с ним постоянно начеку. Однако, я ведь никогда не чувствовала себя в безопасности. Желанной. Нужной. И это действительно заставило меня осознать, как долго я не чувствовала себя важной для кого-то.

Он попросил меня выбрать его по собственной воле.

Я никогда не ожидала, что подумаю об этом, но почувствовала мгновенную связь между нами прошлой ночью в клубе, и с каждой секундой она становится все сильнее.

Эрик поцеловал меня в шею еще раз и отступил назад, ни на секунду не отрывая от меня своего внимания, пока брал баскетбольный мяч из стойки на боковой линии.

О боже.

Меня не должны привлекать баскетболисты. Мне даже не должен нравиться этот вид спорта, но вид его дриблинга в мою сторону, как будто мяч — продолжение его тела, эта самоуверенность. Почему я не могла просто игнорировать его, как делала это с остальными мужчинами планеты?

— Хорошо, ангел, иди сюда.

Я покачала головой и продемонстрировала свои ногти, заставив его рассмеяться.

— Тогда я приду к тебе, — сказал он, проведя мяч в полукруге позади меня. — Ты когда-нибудь забивала сверху раньше?

— Что? — я жестом показывала на свое жалкое тело. — Это вообще вопрос?

— Рост не является проблемой на моей площадке. Оно обладает магической силой, — явно наслаждаясь собой, он указал подбородком в сторону ближайшего бортика. — Даже самый невысокий человек может забросить мяч в эту корзину.

Я скептически посмотрела на него, улыбнувшись.

Эрик передал мне мяч.

— Давай. Попробуй.

— Я с трудом удерживаю равновесие на беговой дорожке, — призналась я, неся мяч к линии фола и расправляя плечи. — Я собираюсь опозориться.

Очевидно, у него было что-то в рукаве, поэтому, когда я начала бежать в направлении корзины, внезапно две огромные руки подняли меня вверх за талию, и такого я точно не ожидала. Ускорившись вверх так быстро, что мои волосы взлетели вместе со мной, я с визгом бросила мяч вниз через сетку. Секунду спустя я упала, приземлившись спиной к груди Эрика, пока моя кровь пульсировала по венам, и я не могла перестать смеяться так, как никогда раньше не слышала от себя.

— Я же говорил тебе, — шепнул он мне на ухо. — Волшебство.

— Так и было, — честно выдохнула я.

— Значит ли это, что ты теперь любишь баскетбол?

— Не дави на меня.

Мы тихо посмеялись, и это перешло во вздохи. Я не была уверена, адреналин ли это, харизма Эрика, возбуждение, которое он разжег на половине площадки, или все вышеперечисленное, но я внезапно возжелала его вкуса. Мой пульс бился со скоростью тысяча миль в час, и я хотела, чтобы его губы оказались на моих. Сейчас, сейчас, сейчас. Я развернулась в его руках и нашла его губы рядом с моими, обхватив бедрами его талию, прижалась, жадно ища его язык, и вскоре нашла. Нашла, потому что он сам дал его, желая того же так же жадно, как и я. Он зарылся пальцами в мои волосы, наклонившись и вжавшись в мой рот еще сильнее, и общие стоны наполнили пространство между нами.

Его сильные и грубые руки сжимали мои ягодицы, разделяя и поднимая их.

— Ты хочешь сказать, что пришло время начать трахаться, малышка?

— Да, — выдохнула я, пока моя голова кружилась от ощущений. — Да, папочка.

Мы оба сделали паузу.

Эрик отступил назад, изучая мое покрасневшее лицо, ведь что я вообще только что ляпнула? Неужели я правда назвала этого двадцатидевятилетнего мужчину папочкой?

— Извини…

— Не извиняйся. Мне это понравилось, — быстро прервал он, унося меня с площадки обратно в коридор, ведущей к лестнице, и его мощная мускулистая грудь тяжело вздымалась.

— Я заставлю тебя сказать это снова, когда буду глубоко в тебе.

От его прямоты, я уткнулась лицом в его шею и застонала, впитав запах мяты и мужской аромат. Никогда в своем самом смелом воображении не думала, что этот момент с Эриком будет таким абсолютно правильным. Быть внесенной в его комнату, ощущая почти ослепляющую по своей интенсивности срочность, чувствовать, что я могу умереть, если он не займется со мной любовью.

В поисках чего-то, что могло бы меня остановить, я осматривала дом, пока он нес меня по нему, обращая внимание на книжные шкафы, отсутствие вычурности.

— Где твой аквариум с девятью миллионами галлонов воды и шест для стриптиза? — пробормотала я ему в плечо.

Он подавил смешок.

— Что, прости?

— Большинство спортсменов предпочитают более показной стиль.

— А, да, в этом ты права.

Покачав головой, он понес меня вверх по изогнутой лестнице, ведущей на второй этаж.

— Я не пью. Не устраиваю вечеринок. Я всегда думал... нет причин делать мой дом чрезмерно впечатляющим, когда я единственный, кто его увидит.

Он поцеловал меня в шею.

— Думаю, мне придется переосмыслить это. Теперь ты будешь здесь.

Я едва подавил свой влюбленный вздох.

— Буду? Не наглей, Бентли.

Его смех громко отразился от стен.

Через минуту мы вошли в его спальню, и я улыбнулась ему в плечо, посмотрев на откровенно мужской декор. Комната оказалась серо-черная, без излишеств, создана для того, чтобы спать, одеваться и точка. Затемненные шторы и кожаная скамейка, мягкие ковры, кровать, на которой мог бы поместиться великан. Или один баскетболист и я.

Нервы начали трепетать в моем горле от того, что должно произойти, поэтому, когда он опустился на край кровати, качая меня на руках, я была искренне благодарна ему за то, что он не торопится. Но я искала отвлекающий маневр.

— Почему ты не пьешь или не устраиваешь вечеринки?

Когда он немного напрягается, я подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Эрик?

Он прочистил горло.

— Просто кое-что случилось в колледже. Я не... я не говорил об этом с тех пор, как это случилось.

Я подняла руку, чтобы взять его за подбородок, погладив отросшие за день темные волосы.

— Ты не должен мне говорить.

Он долго смотрел мне в глаза.

— Думаю, я хочу.

Кивнув, я стала тихо ждать, продолжая водить пальцами по его лицу.

— Я был в братстве в колледже. Специально для спортсменов. На самом деле это было не мое, мне комфортнее быть одному, но мой лучший друг, Уэйд... он так сильно хотел быть частью того места. Вечеринки, товарищество, постоянная активность. Я уже сделал себе имя на первом курсе, заняв место первого разыгрывающего защитника. Спортивные специалисты называли меня следующей большой звездой. Уэйд знал, что он попадет в братство, если я присоединюсь, и сделали из нас пакетную сделку.

Он замолчал.

Следуя инстинкту, я обхватила его шею руками и обняла его.

Через мгновение он продолжил.

— Я был молод... но не глуп. Или безрассуден. Я просто поддался постоянному давлению однажды ночью во время недели братства. Мне все время передавали напитки, и в итоге все превратилось в сплошное пятно. Я потерял след Уэйда и очнулся в чужой постели с кем-то, кого я не знал. Когда я проснулся, был полдень, а он... Уэйда уже не стало. Они издевались над ним, напоили его и он умер в больнице.

Он судорожно вздыхает.

— Я должен был присматривать за ним.

— О, Эрик, — мое горло сжалось. — Мне так жаль. Мне жаль, что все так обернулось, и ты потерял своего лучшего друга. Это несправедливо.

— С тех пор я не выпил ни капли алкоголя и не был с женщиной, Грета.

— Ты наказывал себя? — я покачала головой. — Это была не твоя вина, Эрик. Ты не можешь винить себя за то, что вел себя как восемнадцатилетний. Ты не мог знать, что произойдет.

Ясно, что он не желал снимать с себя ответственность за это. Это было отчетливо видно по его упрямой челюсти.

— Может быть, я немного наказывал себя, отказывая себе в алкоголе и сексе, — его дыхание стало горячим на моей шее, рукой он сжал задний край моей юбки. — А может, я просто ждал, чтобы почувствовать себя с кем-то правильным. Ни с кем, бл*ть, никогда, я не чувствовал себя правильно, кроме тебя. Если я и был резким, Грета, то только потому, что боялся, что ты ускользнешь от меня.

— Я никуда не уйду, — прошептала я ему в губы — и в этот момент я имею в виду именно это.

Я не могла представить себя без этого мужчины, каждый дюйм его твердого тела повторял мои контуры, его откровенная честность заставляла смотреть на него пылающим взглядом. Поцеловав линию подбородка, я потянулась вниз, чтобы задрать подол его серой футболки, подняла ее через голову, и перекинула через плечо. Мое женское естество отреагировало на вид его налитых, смуглых мышц, сжимающихся между моих бедер, покрывая мою плоть влагой.

Затем я сняла майку и расстегнула лифчик без бретелек, позволяя ему упасть, слегка выгнув спину, чтобы он мог полюбоваться моей грудью. Знание того, что этот всемирно известный спортсмен не поддавался окружавшим его искушениям в течение одиннадцати лет? Это сделало меня смелее. Возбудило до предела. Я хотела вознаградить его. И понимала, что извивалась на его коленях, двигав свое тело вверх и назад по утолщенному как сталь члену в его тренировочных штанах, слушала его задыхающееся вдохи, заметила, как его белые зубы крепко впились в нижнюю губу, и как его руками Эрик сжимал на кровати одеяло.

— Скажи это еще раз, — прохрипел он. — Скажи, что ты никуда не уйдешь.

— Никуда не уйду, — вздохнула я, прижав свои губы к его губам в долгом, стонущем поцелуе, мои бедра начали качаться быстрее. Влажная битва губ и языка почти сразу выходила из-под контроля, но прежде чем я успела расстегнуть молнию на юбке, Эрик отстранился, его дыхание стало прерывистым.

— Я не забыл, Грета. О том, чтобы ты была главной в свой первый раз. Я свяжу себе руки, чтобы ты не мучилась...

— Мне не нужно, чтобы ты это делал, — я задыхалась и бесстыдно терлась об него.

— Когда я даю тебе обещание, я его выполняю.

Голубые глаза сверкали, он прижался к моему рту.

— Иди, возьми галстук из моего верхнего ящика.

Мои ноги дрожали так сильно, что едва держали меня, но мне удалось преодолеть небольшое расстояние до его комода, открыть верхний ящик и дрожащими пальцами достать красный галстук, затем я вернулась к Эрику. Я с жаждой наблюдала, как он расположился у изголовья, его большие, широкие плечи вжались в подушки. Изучив меня из-под прикрытых век, он указал пальцем, и я, задыхаясь, не задумываясь поползла на руках и коленях в его сторону, с голой грудью и с зажатым в руке галстуком.

— Черт!

Он прижал кулак ко рту.

— Я, наверное, сумасшедший, раз предложил не трогать тебя.

— Еще есть время передумать, — промурчав, я поднялась на колени и медленно опустила боковую молнию юбки, позволив ей постепенно опуститься вниз по бедрам, в конце концов, обнажив стринги. — Ты можешь удержать меня и заставить молить о пощаде...

Я говорила это, поддразнивая, но он не присоединился к моей легкой шутке.

— Не волнуйся. У меня будет достаточно времени для этого, Грета.

Мрачное обещание в его голосе вызывало во мне горячую дрожь.

— Как хочешь, — пробормотала я, шатко придвигаясь ближе и с трудом переводя дыхание, когда Эрик перекатился на одну сторону и протянул мне свои запястья за спиной. Несколько раз, обмотав их шелковым галстуком, я пропустила ткань между его запястьями и, в конце концов, завязала. Туго. И, когда, он снова перевернулся, прислонившись спиной к подушкам, я не смогла удержаться, чтобы не полюбоваться им, этим мускулистым спортивным богом, который позволил мне управлять этой ночь.

Зрачки в его голубых глазах расширились, волосы были взъерошены, плотные мышцы живота напряглись в предвкушении. Меня не так легко запугать, но сейчас я испугалась, мое сердце бешено колотилось от мысли, что я сделаю это неправильно. Что это будет больно. Что...

— Грета, — произнес Эрик, ворвавшись в мои мысли. — Ангел. Все, что тебе нужно сделать, это поцеловать меня, и все будет хорошо.

Через секунду я кивнула и оседлала его бедра. Мое сердцебиение ускорилось. Я не была уверена, что это когда-либо повторится. Но он оказался прав, как только я наклонилась, сомкнув наши губы, мы оба издали нетерпеливые стоны, и я забыла о своих тревогах. Есть только комната Эрика, теплая кожа, вздымающиеся плоскости его груди, этот агрессивный язык в моем рту, который целенаправленно спаривал мой, заставив мои бедра беспокойно двигаться по обе стороны от его бедер, пока я не начала тереться грудью о его грудь, поскуливая в поцелуе.

Рот Эрика отпустил мой с хлопком, его голова запрокинулась назад, дыхание стало прерывистым.

— Еще немного, и ты снова заставишь меня кончить в штаны, — он заметно пытался сдержать себя. — Что ты знаешь о сексе, Грета?

— Я знаю, что ты будешь внутри меня. Что ты будешь... толкаться. Входить и выходить.

— Да, — он обнажил зубы. — Большую часть времени я буду держать твои колени раздвинутыми, и я буду извиваться на тебе, как зверь. Но в этот раз ты будешь сверху, ангел. Это значит, что ты должна будешь скакать на мне, входя и выходя из этой киски. Покажи мне, как ты будешь это делать. Устрой мне тренировочный трах.

Прикусив губу, я посмотрела вниз между нашими телами, на большой столб плоти, натянувшие его спортивные штаны. Я медленно опустилась на него сверху, пока он не издал мерзкое проклятие, и я сделала то, что мне сказали. Я зарылась лицом в изгиб его шеи, имитировав половой акт бедрами, чувственно двигая ими и хныча, когда его нижняя часть тела начала двигаться в ритме чтобы встретиться с моей.

— Нам нужно поговорить о чем-то важном, прежде чем мы вытащим мой член, — захрипел Эрик, облизывав мои губы.

— Защита?

— Нет, малышка. Тебе не нужна защита от меня. Я говорю о твоем клиторе. Ты трешься им об меня?

— Я... я не знаю.

— Наклони бедра, надави внизу, пока верхняя часть твоей маленькой щели не окажется на мне.

Следуя его указаниям, я вскрикнула, упав вперед на его грудь, мои бедра беспокойно извивались, ощущения внутри меня бурлили, как гейзер, заставив нервные окончания танцевать.

— О Боже, о Боже...

— Хорошая девочка, — зарычал он. — Прежде всего, мы позаботимся об этом сладком маленьком клиторе, понятно?

— Да, — задыхалась я.

— Вот что заставит тебя кончить. Это то, что заставит тебя быть мокрой, возбужденной и прийти к папочке за добавкой.

Когда он назвал себя так, внутри меня началось неконтролируемое жжение, покалывание, возбуждение, которое переросло в пожар. Я едва видела его сквозь пелену, затуманившую зрение, оргазм был все ближе и ближе, мои бедра скакали на нем, и когда это произошло, Эрик вонзился зубами в мою шею, заставив кричать от неожиданного удовольствия и боли.

— Сними трусики, Грета. Введи меня в эту киску. Сейчас же.

Я захныкала, и мои руки, кажется, не могли работать должным образом, они дрожали от столь сильной потребности, но каким-то образом мне удалось дотянуться и стянуть стринги, пока они не обернулись вокруг моих колен, затем я протащила их дальше, используя большой палец.

— Достань мой член и сядь на него, малышка, — процедил он прямо мне в губы. — Если бы мои руки были свободны, я бы сейчас засадил тебе до крика, да поможет мне Бог, ты, возбужденный, избалованный ребенок.

Я вскрикивала, мои конечности почти обмякли от прилива похоти, но мне удалось запустить пальцы в его пояс и стянуть красные штаны вниз, в горле перехватило дыхание, когда я увидела его в первый раз. И я так рада, что он довел меня до такого состояния, прежде чем я увидела его эрекцию, потому что, его внушительный размер напугали бы меня, если бы я не была в таком отчаянии. Такой промокшей и измученной.

— Как мы и практиковались, Грета, — проговорил мой здоровяк, пока его тело было напряжено в предвкушении, голодные глаза смотрели на меня. — Это будет так приятно, ангел.

— Я знаю, папочка, — прошептала я, приподнявшись на колени и встав в позу над его бедрами, наблюдала, как его глаза закатились назад, когда я провела по гладкой, пульсирующей головке его члена свою влажность, зная, как доставить ему удовольствие инстинктивно. Да, инстинкт взял верх, заставив меня отчаянно стремиться удовлетворить своего партнера. Как будто что-то внутри меня перехватило контроль, и в стремлении к удовольствию, мои тревоги полностью рассеялись, раз и навсегда.

Когда ввела кончик его ствола внутрь себя, между плотным кольцом нервных окончаний, которые пульсировали и увлажнялись вокруг него, откинула голову назад, и я простонала в потолок. Это было слишком — смотреть на Эрика, на его бугрящиеся мускулы, на резкие линии горла, которые выделялись все больше и больше с каждым дюймом, пока я проскальзывала глубже. Он почти внутри? Или мне так только казалось? Мы оба посмотрели вниз, на место соединения наших тел, огромный ствол его эрекции лишь наполовину скрылся в моих складках, я раскачивалась из стороны в сторону, полная решимости взять больше.

— Трахни, трахни, трахни, — напевал он.

У него выступил пот на лбу, на верхней губе, в ложбинке между грудными мышцами.

— Господи, Грета, насколько же ты тугая.

Я наклонилась, пока наши лбы не прижались друг к другу.

— Тесно, — произнесла я, прижавшись губами к его твердым, скульптурным губам, позволив ему захватить и притянуть меня к себе в диком, плотском поцелуе. Грязный поцелуй, который заставил меня упереться коленями в кровать, просто для опоры против бушующей похоти, и прежде чем я успела понять, что произошло, Эрик полностью вошел в меня, из его горла вырвался непрерывный рык агонии, его голубые глаза почти обезумели, когда я встретилась с ним взглядом.

— Тебе больно, Грета? Не обижайся, ангел. Боже, пожалуйста.

— Хорошо, — задыхаюсь я, хотя давление было очень сильным. Интенсивно, но удовлетворяюще. С обещанием чего-то большего на горизонте. Что-то за гранью моего воображения.

— Слава Богу. Теперь оседлай его, — инструктировал он сквозь оскаленные зубы, пытаясь сдерживать себя. — Потри свой клитор о папочку. Как я тебе показывал. Что я говорил об этой милой, маленькой штучке?

— Мы позаботимся о ней.

Я дрожала, ноги превратились в желе, но я схватилась за массивные руки Эрика, чтобы двигаться вверх и назад, вверх и назад, пока крик застрял в моем горле из-за нового вида трения. Грязное, скользкое, сексуальное трение, которое я контролировала. Я контролировала это быстро, медленно и туго. Власть, которую он дал мне, заставила мое горло сжаться от благодарности, потому что, Боже мой, это великолепно. Когда этот мужчина напрягся, хрипел, стал более скользким, тогда его возбуждение стало все гуще и гуще между моими бедрами.

— Я не могу больше терпеть, малышка, — его голова откинулась на подушки. — Черт, как туго. Скажи мне, что ты уже близко.

— Да, — поспешно ответила я, имея в виду это. Действительно имея это в виду, благодаря медленному сокращению интимных мышц между моих бедер, пульсирующих там, где они обнимали его. Они сильно сжались, и мы оба сдавленно простонали, темп моих бедер перешел в спринтерский, когда я провела моим чувствительным узелком по его восхитительной длине, мои соски скользнули по его покрытой потом груди, наши рты были яростно сплетены.

— Вот так. Ты так хорошо трахаешь меня, Грета.

Он застонал, явно пытаясь сдержаться, чтобы дождаться меня.

— Одиннадцать лет? Я бы веками ждал такой хорошей киски.

А потом волна оргазма обрушилась на меня, погрузив в экстаз. Это был рай, где обитало наслаждение. Я кричала и прижималась к Эрику, мои бедра вздымались, дрожь сотрясла меня с ног до головы, клитор пульсировал после такой мощной разрядки, что это почти пугало меня.

Рот Эрика, нашел мой, его бедра, бились вперед и вверх, наша плоть громко шлепалась, его связанное тело напряглось до предела. Мое имя было на его губах, когда он взорвался через край, когда с силой вжался и излил в меня обжигающую влагу. Слепые глаза, отвисшая челюсть, он наполнил меня спермой, и она вытекала по внутренней стороне моих бедер. Следуя инстинкту, я сжала его внутренними мышцами, и он выкрикнул проклятие, еще одна длинная волна облегчения проникла в меня через его обмякший член.

Я обмякла на Эрике, насладившись его резким дыханием, которое пошевелило мои волосы.

— Развяжи меня, — прокричал он. — Мне нужно обнять тебя.

Кивнув, я каким-то образом нашла в себе силы отодвинуться в сторону, от его потного тела, чтобы он мог дать мне доступ к своим запястьям. Измученными пальцами я дергала, пока шелковый узел не ослабел, и тогда меня откинули обратно на подушки, заключая в самые крепкие, самые надежные объятия в моей жизни. Из которых, я никогда не хотела теперь уходить.

— Господи, Грета. Я... — Он притянул меня еще ближе. — Не заставляй меня жить без этого, пожалуйста. Не заставляй меня снова жить без тебя.

Когда я пришла сюда сегодня вечером, мой план состоял в том, чтобы сохранить часть себя скрытой, священной, но двери этого плана были фактически сорваны. То, что только что произошло между нами, было не только сексом, это был обмен доверием и, возможно, частью наших душ. Одно я знала точно: завтра я не выйду из этого дома такой же, какой вошла... и то, что руки Эрика, так надежно державшие меня, меня больше не пугали. Теперь все было не так, как должно.

Глава 7

Эрик

— Ангел, — я поцеловал ее голое плечо и мое сердце сжалось от того, как она очаровательно нахмурилась, зарывшись в подушку. — Грета, у меня ранняя тренировка, — я придвинулся ближе и лизнул кончиком языка ее спину. — Пойдем со мной. Я не хочу быть вдали от тебя.

— Пойти с тобой? — пробормотала она, проснувшись достаточно, чтобы посмотреть на меня краем глаза. — Не будет ли это странно, когда мой отец будет тренировать тебя?

— Ему придется привыкнуть видеть нас вместе, — я собрал ее волосы в кулак, чтобы поцеловать в шею. — Особенно с учетом того, что в этом сезоне я буду брать тебя с собой во все поездки. Весь сезон.

Грета приподнялась на локте, теперь она насторожилась, и я увидел, что она начала паниковать. Может быть, я слишком торопился, но уже не мог заставить себя взять слова обратно. Нет. Я принадлежал этой девушке. Она украла сердце из моей груди прошлой ночью — нет, даже до этого — и будет моей женой. Она будет моим всем. Сейчас я больше всего на свете хотел бы прижать ее лицом к простыням и заполнить ее членом, объяснив ей на ухо, что она скоро пойдет к алтарю. Что она родит мне детей.

И я бы так и сделал.

Я бы объяснил, что она будет навязчивой идеей на всю жизнь, и ничего не сможет сделать, чтобы остановить это, но меня сдерживала моя же ложь.

Я ненавидел то, что солгал ей.

Что я сказал ей, будто подпишу контракт с Лос-Анджелесом, позволив ей выбрать меня по собственному желанию. Если бы Грета знала, что я оставил себе запасной план на случай, если она не выберет меня, девушка бы не только разозлилась, это задело бы ее чувства. И я скорее прыгну со стропил арены, чем вызову у нее слезы. Боже мой, от одной мысли о плачущей Грете мне казалось, что у меня на груди лежит мешок с мокрым цементом. Я не заслужил того, чтобы предъявить к ней требования после того, что сделал, но эта одержимость... она чертовски обжигала. Она испепеляла мой здравый смысл и порядочность дотла.

В моей голове раздался голос, который говорил мне исправить ситуацию до того, как Грета узнает обо всем. Попросить взглянуть на контракт и исправить подпись. Но Рик, вероятно, держал этот контракт под замком. Я не мог рисковать тем, чтобы он узнал, что я сделал, рассказав Грете уже после того, как это произойдет. После того, как он получит мою исправленную подпись на пунктирной линии. Тогда у меня не будет никаких средств защиты. Никаких рычагов.

Я просто должен верить в то, что она решит остаться со мной. Навсегда.

Остается только надеяться, чтобы никто не узнал об этом.

— Прости, ты думаешь, что возьмешь меня с собой на все матчи? — она перевернулась на спину, и я на мгновение загипнотизирован подпрыгиванием ее груди. — А как же мои занятия? Я не могу бросить колледж.

— Репетиторы.

Я мягко сжал одно из ее полушарий, нежно перекатив соски между костяшками пальцев, и ее губы приоткрылись, тяжело вздохнув.

— Репетиторы-женщины.

— О...

Глаза начали стекленеть, она закусила зубами нижнюю губу и выгнулась от моего прикосновения.

— Ты ревнивый тип?

— Никогда не был. Ни к кому и ни к чему. Но ты, Грета?

Я крепче сжал грудь, наклонившись, и грубо захватил ее рот, поцеловав ее со всей собственнической силой, которую чувствовал, резко шлепнув ее по сиське и проглотив шокированное мычание, которое она издала в ответ.

— Даже не думай о том, как я могу ревновать, малышка, — прорычал я ей в рот. Ты меня поняла?

Ей было комфортно и безопасно. Ее глаза закрылись, и она повернулась и прижалась.

— Да, папочка.

Я провел рукой по ее спине, гладил по ягодицам, это возбуждало меня. Боже, если бы у меня было больше пяти минут до того, как мне нужно будет встать с постели, я бы трахнул ее так хорошо, что мне пришлось бы нести ее обмякшее тело на арену для тренировки. Но сейчас мне нужны обещания, чтобы сохранить рассудок. Мне нужна ее приверженность, иначе я не смогу сосредоточиться на тренировке сегодня утром. Она для меня важнее всего на свете, но это также означало дать ей все, о чем она когда-либо мечтала. Так что мне нужно быть на высоте.

— Грета, — сказал я, облизав ее сексуальный рот. — Скажи мне, что ты снова сегодня проведешь ночь со мной. Каждую ночь. Скажи мне, что ты поедешь со мной на все соревнования. Я хочу знать, что ты моя, прежде чем мы покинем эту кровать. Я должен знать.

Она откинулась назад и изучала мое лицо. Сначала настороженно, но чем дольше мы смотрели в глаза друг друга, тем сильнее проявилась ее уязвимость.

— У меня не было шанса, — прошептала она. — Ты сделал меня своей. Теперь... я не думаю, что смогу вернуться к тому, как было раньше. Я не хочу. Я твоя, Эрик.

Ее глаза закрылись, и я задержал дыхание, страстно желая услышать остальное, мое сердце бешено колотилось в грудной клетке.

— И... мне нравится, что ты мой папочка, — прошептала она, ее голос понизился. — Это так приятно. Так и должно быть? Чувствовать себя так идеально?

Господи, каким же я был дураком, когда думал, что смогу пережить этот разговор.

Я мог умереть от счастья или удивления, прежде чем все закончилось.

— Мне все равно, как это должно быть. Если это правильно для тебя, ангел, для нас, то это все, чего я хочу. То, что мне нужно.

Я погладил ее задницу в последний раз, затем провел пальцами внутрь, прижав средний палец к ее тугой девственной заднице, и ее морщинистая текстура заставила меня простонать.

— Мне нужна каждая твоя частичка. Мне нужно знать, что ты принадлежишь мне каждую секунду.

— Да, — выдохнула она, всхлипнув, когда я надавил членом. — Я принадлежу тебе, Эрик. Я ничего не могу с этим поделать. Ты заставляешь меня нарушать мои же правила.

— Скажи мне, что ты знаешь, что я не такой, как все. — Я сильнее надавил на ее сладкий задний проход, слегка раздвинув его. — Скажи это.

— Ты другой, — выдохнула она, наклонившись, ее розовый язык украдкой лизнул мои ключицы, а потом грудь. — Ты мой Эрик. Теперь я это знаю.

Я не понимал, как меня тошнило от того, что она причисляла меня к спортсменам, которые, по ее наблюдениям, ведут себя плохо. Я бы никогда не обидел ее, не предал...

Разве не это я сделал, подписав контракт не тем именем?

Заставил ее ошибочно поверить, что даю ей право выбора?

Чувство вины заставило меня еще раз погладить ее уютную дырочку, прежде чем я неохотно убрал руку.

— Спасибо, Грета. За эти слова. — Я поцеловал ее плечо, отчаянно вдохнув ее запах. — Черт возьми, я не хочу вылезать из этой постели, но это моя первая тренировка. Я должен задать тон всем остальным.

Улыбка заиграла на ее губах.

— И какой же это тон?

— Мы появляемся раньше всех, побеждаем любой ценой. И никаких послаблений.

Не в силах оторвать взгляд от ее прекрасного лица, я заставил себя откинуть одеяло и подняться с кровати, морщась от жесткости своего члена.

— Я не позволю своей малышке быть ни с кем меньше, чем с чемпионом, — прохрипел я, поглаживая себя раз, два, видя порочную дымку в глазах Греты, когда она наблюдала за происходящим, и как ее язык нетерпеливо прошелся по нижней губе.

Сперма собралась на головке моего члена, стекая по костяшкам пальцев.

— Когда ты сегодня будешь смотреть тренировку, помни, что ты получишь между бедер после нее, — я выпустил дрожащий вздох, представляя ее обнаженной, раздвинутой, стонущей, чтобы я двигался быстрее. — Подумай о том, каково это будет, когда я буду трахать и входить в тебя. Ах-х-х, ангел. Проникать так глубоко в эту тугую, сочную киску. Подумай о том, как я буду на тебе жестко скакать, как на плохой маленькой девочке. Это должно гарантировать, что ты будешь достаточно мокрой, чтобы я сорвал с тебя трусики и вошел в тебя, как только прозвучит сигнал, не так ли?

— Да, — она задыхалась.

— Хорошая девочка.

Все еще держа свою эрекцию, я двинулся к краю кровати, наклонившись, чтобы поцеловать ее мягкий, идеальный рот.

— Прими душ и оденься. Ты пойдешь со мной. Мы пойдем вместе. Сейчас и всегда.

Час спустя я вел Грету через туннель для игроков к площадке, обнимая ее за плечи. За семь лет, проведенных в лиге, до этого момента я никогда не чувствовал, что добился успеха. В большинстве дней я чувствовал себя самозванцем. Или что я не заслуживаю успеха после того, что случилось с Уэйдом на той студенческой вечеринке. В мою смену. Когда я должен был быть рядом с ним. Да, я никогда не чувствовал себя богатым до этого момента. Грета, доверчиво прижавшаяся к моему боку — это настоящее богатство.

Единственное, что имело для меня значение.

Когда мы вышли на другую сторону туннеля, увидел, что я второй игрок, который прибыл. Тренер Велдинг тоже уже был там, сидел в стороне и писал что-то в блокноте. На его лице отразилось недоумение, когда он заметил меня с Гретой. Этот человек — мой будущий тесть, не говоря уже о том, что мы будем работать вместе, чтобы выигрывать баскетбольные матчи. Последнее, что мне нужно, это враждовать с ним, но я не мог удержаться от того, чтобы не предъявить последнее право на Грету. Посмотрел ему прямо в глаза, пока поцеловал ее лоб, усаживая девушку на место в первом ряду, чтобы она могла наблюдать за тренировкой. Наклонившись к ее губам, чтобы провести языком, я не оставлял сомнений в том, что мы делали прошлой ночью и что планирую делать каждую ночь, всегда. Теперь я единственный мужчина в ее жизни.

Я поднял ее подбородок вверх, наслаждаясь тем, что от моего поцелуя ее щеки стали розовыми, и у нее перехватило дыхание.

— Если тебе что-нибудь понадобится, пока я тренируюсь, дай мне знать.

— Я не собираюсь прерывать тебя.

— Если тебе что-то нужно, ангел, я хочу знать об этом.

Медленно, она кивнула. Зажав нижнюю губу между зубами, взглядом пропутешествовала вниз от моего лица к моим коленям. По дороге на арену мы целовались на каждом светофоре, наши руки постоянно тянулись друг к другу через консоль внедорожника, касаясь кожи, дразня. Она жаждала траха, без сомнения, и мне нужно было пройти через эту первую тренировку с моей новой командой, чтобы я мог дать ей это. Видит Бог, я тоже сгорал от желания. Вероятно, я не смогу ни на минуту успокоиться от своей похоти к Грете до самого последнего вздоха.

Грета

Можно было с уверенностью сказать, что я официально преодолела свою неприязнь к баскетболистам.

А может быть, эта вновь обретенная симпатия к ним связана с Эриком?

О да. Определенно, только Эрик.

Я не могла оторвать от него глаз во время тренировки, мои пальцы вцепились в край сиденья, ноги скрещены под юбкой, чтобы скрыть трусики, которые намокали все сильнее каждый раз, когда он отдавал властный приказ на площадке. Мой пульс трепетал не только в венах, но и между бедер, бился в низком, бурном ритме, и все мое тело горело.

Боже, как плавно он двигался. Немного самоуверенный, но сосредоточенный.

Он поднял футболку, чтобы вытереть пот со лба, ненадолго обнажая великолепный рельефный живот, и я едва сдержала стон, сжимая ноги вместе.

Он был мне нужен внутри.

Сейчас.

Он сказал, чтобы я думала о том, как мы занимаемся сексом, пока он тренируется. Чтобы я была готова к нему, как только прозвучит сигнал. И ему действительно не нужно было давать мне эти инструкции, потому что я не могла контролировать движущиеся образы в моей голове. Не могла остановить дыхание, врывающееся и вырывающееся из моих легких. Мои соски превратились в твердые маленькие точки внутри тонкого голубого материала майки.

Апельсиновый сок, который я выпила сегодня утром, означал, что теперь мне нужно в туалет, но я не могла заставить себя встать. Мои ноги слишком дрожали, и я была такой мокрой, что боялась, если раздвину ноги и встану с сиденья, ткань прилипнет к внутренней стороне моих бедер.

Я настолько была поглощена видом толстых икр Эрика, его гибких рук, сексуальной линии концентрации между бровями, что резко вздрогнула, когда раздался зуммер, сигнализирующий об окончании тренировки.

Я удивилась, когда Эрик тут же подошел ко мне, снял футболку и вытер ею пот со своей кожи. Отбросив ее в сторону, он взял меня за локоть и поднял с сиденья. Он быстро тащил меня к туннелю для игроков по длинному коридору, повернув в конце направо, а не налево. Он вел меня в противоположном направлении от раздевалки, затем открыл одну дверь, заглянул внутрь и с рычанием захлопнул ее.

К счастью, за второй открытой дверью он, похоже, нашел то, что хотел, потому что внезапно затащил меня внутрь, прижав к двери огромным потным телом, его руки задрали мою юбку без малейшего колебания. Без разрешения. Только уверенность. Одержимость. И мне это нравилось.

Мне понравилось, когда он развернул меня лицом к двери и сорвал трусики, опустившись на колени позади меня. Мои ноги почти подкашивались, когда он лизал меня там, его жесткий язык скользил по складке. Я упиралась в поверхность двери, выгнув спину дугой, его средний и безымянный пальцы скользили по моим складочкам, дразня этот ноющий бутон медленно, но настойчиво, вызывая взрывы невообразимого вожделения в нижней части моего тела.

— Эрик, — я задыхалась, не понимая, о чем прошу.

Хотела ли я, чтобы он продолжал, чтобы я смогла достичь кульминации таким образом?

И я это сделаю — до этого остались считанные секунды.

Или я хочу, чтобы он был внутри меня?

Да.

Как только у меня появилась эта мысль, я стала почти слепой от нетерпения. Я издала хныкающий звук в горле, и Эрик правильно понял, что это значит. Его язык покинул меня вместе с пальцами, мои ноги почти подкосились, но затем он стал позади меня, с рычанием стянув свои шорты, и погрузил в меня свой большой гладкий ствол, силой прижав меня к двери.

— О Боже, — кричала я сквозь зубы. — Господи!

Он ударил кулаком по двери над моей головой, подняв меня на носки и расплющив, от чего двери в раме загремели.

— Что я собираюсь делать с этой тугой, соблазнительной киской, а? Мне ее трахнуть?

— Да, — всхлипнув, я царапая ногтями дверь. — Да!

Он обхватил потным предплечьем мои бедра и несколько раз ударил вверх, наша плоть шлепалась друг об друга, а его зубы коснулись моего уха.

— Сидела в сторонке, показывая мне эту мокрую киску. Заставляла меня сходить с ума. Тебе повезло, что я не засунул свой член тебе в рот, прямо там, на глазах у твоего отца. Ты бы отсосала своему новому папочке на глазах у старого, ангел?

Я видела звезды. Он брал меня грубо, злобно, и это было так приятно, что я одновременно умоляла об оргазме и хотела оттянуть его как можно дольше. Чтобы эта восхитительная, мучительная пытка продолжалась. Тот факт, что у меня полный мочевой пузырь, каким-то образом усиливал удовольствие от его жесткого секса внутри меня, дополнительный вес давил на мои эрогенные зоны, давление было идеальным. Блаженство. Это было так невероятно, что я начала встречать его толчки, удваивая воздействие, вызвав искры света в глазах.

— Сильнее, сильнее, пожалуйста.

Эрекция Эрика покинула меня, я снова развернулась, прижалась к двери, и он снова вошел во второй раз с торжествующим хрипом. Мои ноги беспорядочно обхватили его бедра, пытаясь найти опору, когда он брал меня так сильно, что дверь громко стучала при каждом толчке этих точеных бедер.

— Ты ведь любишь этот член, правда, малышка?

Его горячее дыхание на моей шее, его зубы посылали мурашки в мою сердцевину, сигнализируя, что конец близок.

— Хорошо. Ты будешь получать постоянную диету из него. В попку, в горло, в эту тугую дырочку между бедер. Мое. Все это мое. Ты меня понимаешь?

— Я понимаю, — хныкала я, моя голова упала назад.

Шлеп-шлеп-шлеп.

Теперь он подпрыгивал на мне, его бедра впечатывали мои в дверь, его хватка наверняка оставит синяки под моими коленями, где эти огромные руки держали меня открытой, доступной для его похоти.

— Эрик, — стонала я.

— Пришло время поймать мою сперму, похотливая маленькая штучка, — прорычал он мне в ухо, пока его бедра бешено двигались. — Вот они. Приветствуй их дома, как хорошая девочка.

Я уже была близка к своему пику, просто слыша эти слова, зная, что он вот-вот сорвется. Но тут Эрик потянулся вниз и стал ласкать мой клитор, и я ускорилась к оргазму, мои колени задрожали под его подмышками, его последний толчок вдавил меня в дверь, и мы оба застонали как животные, когда влага покидала его, проникая в меня густыми струями. Его нижняя часть тела дергалась с каждым толчком, мое тело сжималось вокруг него, рты были открыты, и мы дышали друг на друга. Нет способа описать эйфорию, только, что это похоже на то, как будто из моего тела ушло напряжение, а грудь наполняется новым легким чувством. Привязанность. Когда мы пришли в себя, все еще прижимаясь друг к другу, я чувствовала новые ощущения в груди. Любовь. Я чувствовала... любовь.

Я была так сильно застигнута врасплох этими эмоциями, что начала отталкивать его, пытаясь отстраниться, но Эрик только крепче обнял меня, плотнее прижимая к двери.

— Я тоже это чувствую, Грета, — хрипло проговорил он. — Позволь этому случиться.

— Страшно, — задыхалась я, одно слово — все, что я могла вымолвить.

— Со мной ты в безопасности, — он покрывал поцелуями все мое лицо. — Ты дома.

Эти слова опьянили меня, и я поверила ему. Доверилась настолько, чтобы посмотреть ему в глаза и позволить увидеть перестановку, произошедшею в моей груди. Он все еще находился между моих бедер, и чем дольше мы смотрели друг на друга, тем больше я чувствовала, как он снова начинал утолщаться. Мы начали дышать быстрее, и он медленно двигался вверх, так глубоко, что мои ноги дрожали, а из рта вырвался крик. Но мы не разрывали зрительного контакта, демонстрируя его мужскую уязвимость, даже когда он брал меня как хозяин, и прижимал к двери каждым движением бедер.

Мы были настолько чувствительны, что нам обоим требовалась всего минута, чтобы кончить снова, и на этот раз это не столько взрыв, сколько отчаянный скрежет, его зубы впились в мою шею, а пальцы в спину, пока я стонала его имя.

Секунды спустя я обмякла в его руках, его губы целовали мои волосы, когда по подземным проходам арены пронесся крик.

— Бентли!

Это был голос моего отца.

Мы оба напряглись от его грубого, сердитого звука, и я вопросительно посмотрела на лицо Эрика.

— Как ты думаешь, он сердится за то, как мы улизнули?

По какой-то причине Эрик выглядит обеспокоенным.

— Я не знаю. Я пойду узнаю. Ты останешься здесь, хорошо?

Он провел рукой по моим волосам.

— Ты выглядишь так, будто на тебя напали.

Я поцеловала его подбородок.

— Только в лучшем смысле.

Уголок его рта приподнялся в кривой ухмылке, которая не дошла до глаз.

— Я за то, чтобы Рик знал, кому ты принадлежишь, но если он уже разозлился из-за чего-то, то след от укуса может вывести его из себя.

Тихонько посмеиваясь, я смахнула немного блеска с его губ.

— Хорошая мысль. Я подожду здесь.

Эрик выглядел немного обеспокоенным, но я старалась, чтобы это меня не взволновало. Как только он вышел в коридор, я начала поправлять свою одежду, прикрыв любовные укусы как можно лучше с помощью ограниченной одежды. Но я остановилась, пригладив волосы, когда за дверью комнаты раздались голоса Эрика и Рика.

— Держу пари, ты думал, что я не замечу...

— Давай поговорим об этом где-нибудь наедине, — прервал его Эрик.

— …Ты уже достаточно меня достал. Это восьмизначный контракт, Бентли. Это ключи от королевства. И ты подписал его под фальшивым именем?

Фальшивым именем?

Почему?

Это... это не имеет ко мне никакого отношения, не так ли?

Эрик согласился подписать контракт с Лос-Анджелесом. Он согласился сделать это без того, чтобы я уступила требованию стать его женой. У меня был выбор. Разве нет? Он сделал себе запасной вариант на случай, если я решу, что мне это неинтересно?

— Речь шла о Грете, не так ли? — Рик усмехнулся. — Купил себе небольшую страховку с помощью моей дочери?

Тяжелое молчание Эрика подтверждает мою теорию.

Лед сковал мою грудь, и я отступила от двери, с трудом наполняя легкие воздухом.

— Нет...

— Принеси мне контракт, — жестко сказал Эрик. — Я могу исправить то, что сделал.

— Можешь не сомневаться своей задницей, ты исправишь...

— Как ты говоришь со мной, Рик, — прерывает его разыгрывающий, его голос был мертвенно тих. — Ты устроил свой припадок. Теперь не упусти свой лучший шанс на титул.

Несмотря на то, что дверь была закрыта, я представила, как гнев на лице моего отца, отступает перед лицом победы.

— Я пойду за контрактом. Мы разберемся с этим и оставим все в прошлом.

Шаги отца уносились по коридору. Как только они стихли, прошло несколько секунд тишины, прежде чем дверь в комнату открылась, и там стоял Эрик, молча наблюдая за мной из-под надвинутых на глаза капюшона. У меня внутри все разрушилось. Он солгал мне. Сказал мне, что я принимаю решение быть с ним, хотя все это время у него был запасной план. Как у всех спортсменов, которых я когда-либо встречала. Как у моего отца.

— Ты такой же, как и все они, — прошептала я, не сумев сдержать дрожь в нижней губе.

Эрик

Она произнесла слова, которые вырвали мое сердце прямо из груди.

Потому что она была права. Я знал, что расплата наступит, как только услышал, как Рик гневно выкрикнул мое имя. Я мог бы завоевать ее и без обмана, но теперь испортил лучшее, что у меня когда-либо было или будет снова, не так ли? Я потерял ее доверие, вот что убивает меня больше всего. Оно было у меня, действительно было, всего несколько мгновений, прежде чем моя ошибка разрушила его.

Ты такой же, как и все они.

Нет. Я хотел кричать в отрицании. Но как я мог? Когда она была ребенком, отец Греты при разводе откупился от ее матери за опекунство. Я знаю, как сильно это ранило девушку. И я заставил ее отца сделать это снова, причинив ей еще большую боль. Когда этого оказалось недостаточно, я оставил себе возможность манипулировать ситуацией. Как я мог отрицать, что я точно такой же, как те мужчины, которых она избегала всю свою жизнь? Мужчины, которые управляют женщинами, как игрушками.

— Не говори, что я такой же, как они, — задохнулся я. — Пожалуйста.

Слезы в ее глазах отражали мою агонию и сожаление.

— Ты собирался загнать меня в угол, если я решила бы не остаться с тобой?

Эмоции переполняли меня.

— Я сделаю все, чтобы быть с тобой. Чтобы удержать тебя. Я не буду лгать об этом.

— Ты сделаешь все, что угодно, кроме правильных вещей.

Я понимал, что скоро потеряю ее, и это разжигало во мне безумие. Не было никакого гребаного способа. Я никак не мог жить без нее теперь, когда знал, что она существует. Жизнь была бы бесцветной шарадой. Это как забыть о баскетболе, и я бы не хотел вставать с постели по утрам.

— Кричи на меня. Впейся в меня когтями до крови. — Я преодолел расстояние между нами в два огромных шага, сжав ее прекрасное лицо в своих руках. — Выбрось это из головы, не оставляй меня, Грета.

В моих глазах появилась влага, и ее печальный вид, разочарования во мне, почти подкосил мои ноги.

— Подпиши контракт правильным именем, — выдавила она с запинкой. — Без условий. Отпусти меня.

Мое сердце болезненно сжалось.

— Невозможно.

— Мне все равно, какую сделку ты заключишь с моим отцом, я не останусь с тобой.

— Да. Ты останешься.

Я поднял Грету и прижал к своей груди, вдохнув аромат ее волос, изо всех сил стараясь крепче прижать ее тело, но она просто осталась безвольной, с закрытыми глазами. Она не реагировала, не обнимала меня, и это самое страшное наказание, которое девушка могла придумать. Отказываясь проявлять эмоции, прикасаться ко мне.

— Ангел, я знаю, что облажался. Но то, что между нами, никуда не денется. Я никогда не сдамся.

Я целовал ее шею, зарывшись носом в волосы, и почувствовал облегчение, когда она стала задыхаться от удовольствия.

— Я буду появляться у твоей двери каждый чертов день, пока ты не простишь меня. Ты снова выберешь меня.

Грета решила показать прилив духа, выкрутившись из моих рук и оттолкнула меня.

— Не задерживай дыхание.

Если бы ее голос не дрогнул в конце этого приказа, подрагивая подбородком, я бы снова потянулся к ней. Но я этого не сделал. Я видел, что причинил ей боль. Она была предана. И не было нужных слов, не было нужных прикосновений, чтобы исправить ситуацию. Страдание заставляло меня терять самообладание, и я оперся спиной к стене, не в силах удержаться на ногах, столкнувшись с реальностью от ее потери.

— Мне жаль, Грета. Мне так жаль.

Фыркнув, она выбежала из комнаты и лицом к лицу столкнулась со своим с отцом. Он внимательно посмотрел на нас и молча протянул мне ручку. Я мог бы использовать это в своих интересах. Мой талант давал мне рычаги воздействия, но я им не воспользуюсь. Я не мог снова принудить ее и оставить еще одну рану. Когда Грета скрестила руки и пристально посмотрела на меня, у меня не осталось выбора, кроме как взять ручку и подписать свое имя — мое настоящее имя — под фальшивым. И когда она ушла, то забрала с собой мою надежду, мое сердце, мой мир.

Но если она думала, что я отдам ее без боя, то глубоко ошибалась.

Глава 8

Грета

С моей стороны было наивно думать, что утро на арене станет последним, когда я увидела Эрика. По крайней мере, до тех пор, пока я не столкнусь с ним на каком-нибудь командном мероприятии или, возможно, не увижу его по телевизору во время сезона игр. Выражение полной решимости на его красивом лице должно было убедить меня в том, что он так просто меня не отдаст. Когда я легла спать той ночью, он сидел возле моего дома, прислонившись к своему внедорожнику. Он наблюдал за окном моей спальни, как ястреб.

Закрытие штор не помогло.

Розы начали появляться в моей квартире на следующее утро.

Десятки и десятки длинностебельных роз всех цветов. Коробки с дизайнерской спортивной одеждой, что было точным попаданием, потому что выглядеть мило и удобно одеваться — моя слабость. Он прислал мне свое чемпионское кольцо из Денвера — и, зная, насколько это символическая вещь для спортсмена, я чуть не ответила на один из его сотен звонков.

Он звонил раз в час, без перерыва, оставляя голосовые сообщения только поздно ночью, его голос действовал на мое тело противоположно колыбельной. Ноты голода возбуждали меня до такой степени, что я ворочалась и крутилась, пока солнце не всходило на небосклоне, а мои глаза слипались и болела грудь. Я была неудовлетворенная, беспокойная. Я... скучала по нему. Как это вообще могло быть? После того, что он сделал? Почему мне было так трудно сдержать свой гнев?

В один из таких вечеров, неделю спустя, когда сидела на краю кровати в полотенце, я начала сползать. Сегодня Эрик снова был возле моего колледжа, он выглядел невероятно сексуально, опираясь рукой на нижнюю раму водительского окна, глаза были скрыты за зеркальными черными солнцезащитными очками. Я думала, что у парней из моего класса случится сердечный приступ, они подбегали и просили автографы. Он не сводил с меня глаз, пока подписывал автографы, его челюсть постоянно сжималась. Такой серьезный, такой напряженный, что мышцы под моим пупком скрутились в узел — и с тех пор они остались такими.

Пару дней назад я попробовала прикоснуться к себе в душе, надеясь снять нарастающее напряжение внутри меня, но в этом действии не было ничего... захватывающего. Ничего важного или жизнеутверждающего. Без сильного тела Эрика, прижатого к моему, без его губ на моей шее, без его рук, блуждающих по коже, без голоса, ласкающего мои чувства, — всего этого было недостаточно. Меньше, чем. Он погубил меня.

Поднявшись на ноги, я подошла к шторам и посмотрела на тротуар. Конечно, он был там, смотрел на меня. Наверное, пытался решить, что послать мне дальше. Единственный признак того, что он увидел меня в окне, — движущаяся линия на его щеке. И прежде чем я успела догадаться о своем намерении, я позволила полотенцу соскользнуть на пол, позволив ему увидеть мое обнаженное тело. Я провела пальцем от шеи до пупка, чем привлекла его взгляд.

Он подбежал к двери моего дома, прежде чем я успела спуститься, а звонок громко сработал в моей гостиной. Адреналин и предвкушение почти ослепили меня, ноги стали такими ватными, что я чуть не спотыкнулась, торопясь дойти до двери, которую быстро открыла. Отступила назад. И стала ждать. Думала про себя, что поступила очень глупо, но я была уже слишком взволнована, чтобы беспокоиться.

— Это не значит, что я тебя простила, — сказала я, как только Эрик влетел в дверь, как бык, и захлопнул ее за собой.

В его голубых глазах вспыхнула боль, разочарование, но он быстро пришел в себя и приблизился. Он впился своим ртом в мой и потащил меня через всю квартиру к моей спальне, его руки, казалось, были везде и сразу. Моя задница, моя грудь, мои бедра — его руки бродили повсюду.

— Что тебе нужно?

Чтобы сдержать физический голод, он рычал и атаковал меня со всех сторон, заставляя стонать. Я позорно голая, залезла на него, заскулила и дернула за волосы.

— Ты. Ты нужен мне внутри.

— Тебе нужен этот большой член, чтобы испытать оргазм сейчас, не так ли? — он шлепнул меня по заднице. — Правда, ангел?

— Да, — я тяжело дышала, позволив ему ласкать мою шею и рот. — Да.

Эрик бросил меня на середину кровати, его глаза сверлили меня, когда он расстегнул молнию на джинсах, спустил пояс трусов и, прижав меня всем весом к кровати, вонзил свой ствол так глубоко, как только мог. В последнюю секунду он закрыл мой рот рукой — и слава Богу, потому что это звучало так, будто он убивал меня. Может, так оно и было. С удовольствием вместо боли. Первые два раза, когда он занимался со мной любовью, были детской забавой по сравнению с этим животным спариванием, этим бешеным трахом. Он действительно причинял мне боль между ног, он входил в меня так грубо, с таким владением, но удовольствие перевешивало боль на тысячу процентов. Это было так интенсивно, великолепно и долгожданно, что я впивалась ногтями в его спину, а пятками в его напряженные ягодицы, крича между нашими поцелуями.

Моя кульминация была прямо здесь. Надвигалась на меня.

И его обезумевший пик похоти тоже.

Этот большой член уже дергался внутри меня, его вспотевшая верхняя губа начала почти злобно изгибаться, даже когда ярким взглядом, наполненным одержимостью, мужчина смотрел на меня. А затем он наклонился и произнес мне прямо в губы слова, которые способны были сломить меня.

— На этот раз ты не сможешь получить мой член, Грета.

Я втянула большой глоток воздуха в отрицании.

— Что?

Я пыталась обхватить бедрами его бедра, чтобы удержать его там, чтобы у него не было выбора, но он рычал и держал мои колени открытыми, не позволяя этого.

— Прекрати, Эрик. Почему?

Он с силой вдавил свою твердую плоть в мою мягкую влагу.

— Ты можешь не отвечать на мои звонки, мучить меня, выглядеть так чертовски красиво, когда я даже не могу прикоснуться к тебе. Я заслужил это за то, что заставил тебя плакать, ангел. Но если ты думаешь, что я стану жеребцом без твоего сердца как части сделки, то этого не будет. — мужчина скользил рукой по моему животу, лаская мой клитор средним пальцем. — Если ты хочешь кончить от папочки, ты должна прийти домой и получить это.

О Боже. О Боже.

То, как он ласкал клитор, было чертовски идеально, грязно и возбуждающе, еще и член входил и выходил из меня, доставая до каких-то глубоких, волшебных недр. А если добавить к этому свирепый взгляд, которым он смотрел на меня сверху вниз, словно я кролик, а он волк, то у меня не осталось другого выбора, кроме как чувствовать блаженство. Мое хныканье перешло в крик его имени, моя киска сжималась вокруг него, самые глубокие уголки моего живота напрягались от силы наслаждения. Я ничего не видела, моя спина была выгнута дугой, как будто я была привязана веревкой к потолку, а Эрик продолжал атаку, наклонившись, чтобы пососать мои соски, усилив мою кульминацию до невообразимых пределов, рыча, он брал в рот каждый бутон, его плечевые мышцы напряглись так сильно, что казалось — они вот-вот лопнут.

Нет, я не позволю ему.

Мое тело освободит его.

И мой оргазм, видимо, полностью стер мою память, так как я совсем забыла о его обещании скрыть свой оргазм от меня. Но я об этом вспомнила, как только Эрик вытащил свой член, провел по толстому стволу несколько раз и тогда кончил мне на живот. Он вытащил его.

Не ожидала, что его действия так сильно расстроят меня, но я была разочарована. Меня обокрали. Я хотела его всего. Я соскучилась по тому, как он находил пик удовольствия внутри меня, и я возненавидела то, что Эрик забрать часть себя у меня. Это было нечестно.

Но ведь я тоже держала часть себя подальше от него. Разве не так?

Неужели отдавать ему свое тело без сердца так же больно, как это?

А что, если это еще больнее?

Я встревожено приподнялась в постели. Неужели я действительно беспокоилась о его чувствах после того, как он попытался меня обмануть? Я правда поставила под угрозу свои принципы?

Наши глаза встретились через смятые простыни, мои — противоречивые, а Эрика — восторженные и напряженные. Господи, если я буду сидеть так близко к нему еще дольше, то смогу простить его, не так ли? Я собиралась простить ему его поведение, дать второй шанс. Я была свидетелем того, как слишком много женщин пожалели о том, что дали второй шанс своим возлюбленным.

Неужели Эрик такой же, как они?

Я начала вставать с кровати, намереваясь запереться в ванной, чтобы не прощать его, но Эрик поймал меня за талию и бросил вниз, прежде чем я успела встать на ноги, он забрался на меня сверху, расплющив мое тело между собой и матрасом.

— Прости за грязную игру, ангел, но после недели без тебя я схожу с ума. Я не мог спать, не мог есть, — он наклонился и с силой выдохнул мне в шею, заставив мои ресницы трепетать. — Я люблю тебя. Поэтому наказывай меня столько, сколько хочешь, Грета. Я никуда не уйду.

Так же быстро, как он ворвался в мою квартиру, он ушел, дверь за ним закрылась.

Мое сердце болело, в горле как будто что-то застряло. Он любит меня. Какая-то часть меня знала, что в нашей связи в ту ночь, когда мы встретились, не было ничего рационального. Она была мгновенной и необузданной. Но услышав эти слова, внутри меня ожило, то, что было сломано давным-давно. Когда моя мать взяла деньги и бросила меня. Когда мой отец отдал деньги, чтобы его репутация не пострадала. Раз за разом я видела, как люди в моей жизни использовали деньги, чтобы заставить уйти тех, кого они раньше любили. После всего этого я перестала верить в любовь, но теперь я не могла не сомневаться в этом убеждении.

Я не могла не верить Эрику.

Как я могла поступить иначе, когда он произнес эти три слова в таком отчаянии? Как я могла сомневаться в нем, когда он смотрел на меня со всей полнотой чувств и правды в своих глазах? Он любит меня.

И я тоже люблю его.

Это произошло как вихрь, но от этого все не стало менее реальным.

Боже мой, я люблю. Я люблю его. Но смогу ли я его простить?

На тумбочке зазвонил телефон, и я потянулась к нему, обнаружив на экране имя отца. Вздохнув, я нажала кнопку «разговор».

— Привет.

— Привет, Грета.

Он был осторожен со мной с тех пор, как произошла сцена на арене. Мы не были близки, и поэтому я никогда не позволяла ему видеть меня такой расстроенной. Но за последнюю неделю он звонил и проверял меня, как и полагается отцу. Это почти как будто он начал присматриваться ко мне и видеть настоящего, живого человека, а не товар.

— Как ты?

Я посмотрела на дверь, через которую только что вышел Эрик, в горле стоял неровный комок.

— Я... не очень, вообще-то. Я в смятении.

— Хочешь поговорить об этом?

Я думала об этом, но отношения между мной и Эриком имели такой дикий физический элемент, что я уверена, этот разговор быстро станет некомфортным.

— Может быть, как-нибудь в другой раз. Как ты? Готовишься к первой предсезонной игре?

— Завтра вечером! — я услышала, как он потирал руки. — Нападение выглядит отлично, благодаря... — он прочистил горло, запнувшись. — Извини.

— Ты можешь назвать его имя. Все в порядке.

Мой отец на мгновение замолчал.

— Я беспокоюсь, что в последнее время Эрик действительно играет слишком жестко. У него нет чувства самосохранения во время тренировок. Такое впечатление, что он надеется получить травму. Он... одержим. Сам не свой. Вспыльчивый.

— Надеюсь, ты звонишь не для того, чтобы попросить меня помочь с этим.

— Нет. Я просто звоню узнать, не нужны ли тебе билеты на завтрашнюю игру. Первый ряд, напротив нашей скамейки. Я могу оставить их в кассе.

Инстинктивно я начала отказываться. Как больно будет сидеть напротив Эрика в течение двух-трех часов? Смотреть, как он играет, и скучать по нему вблизи? Но я чувствовала, что мой отец пытается восстановить отношения между нами, и я не хотела отказывать ему.

— Конечно, это было бы здорово.

Мы попрощались, уже собирались повесить трубку, как вдруг мне в голову пришла мысль. Я не знала почему. Я даже не думала об этом раньше, но...

— Папа. Просто интересно. Каким фальшивым именем Эрик подписал контракт?

Прошло пару секунд.

Когда он ответил, в его голосе звучала недовольная улыбка.

— Он подписал его «Мистер Грета Велдинг».

Я закончила звонок в оцепенении, пульс бился у основания горла.

Ноги двигались сами по себе и понесли меня к окну, где я увидела Эрика, который снова занял свой пост возле моего дома. Его волосы растрепались от моих пальцев, губы распухли от энергичных поцелуев, руки скрещены. Абсолютно великолепен. Но не только внешне.

В гневе я забыла, как он пришел мне на помощь в клубе.

Как он нес ответственность за потерю своего друга.

Как он позволил мне сдерживать его, чтобы я была главной в свой первый раз.

Я была так сосредоточена на его уловке, что забыла о том, как яростно он боролся за меня. И это... это то, чего я не видела на протяжении всей своей жизни. И не испытывала. Ни с моей семьей. Ни с кем.

Он не такой, как все остальные.

Мое сердце билось так сильно, и я больше не могла отрицать.

Я знала, что должна была сделать.

Эрик

Я просто хотел быть без сознания.

Сколько бы я ни рисковал, но никак не мог поймать тот благословенный удар локтем в лицо, который окончательно вырубил бы меня. Я не хотел просыпаться, потому что боль была слишком острая. Мое сердцебиение начало замедляться, в голове полно песка. Назвать это худшими восемью днями в моей жизни — это еще не все, теперь от меня ждали победы в баскетбольном матче. Доказать ценность вложенных в меня средств, когда все, чего я хотел, — это быть за ее окном. Ждать ее за пределами класса. Когда я был рядом с ней, то хотя бы знал, что она не была мечтой.

Арена была забита до отказа, болельщики желали увидеть нового разыгрывающего в действии. Здесь было очень шумно и светло. Мой череп — тюрьма для непрекращающегося жужжащего звука, который за последние восемь дней стал только громче. Боль била по всему моему телу. Голова, грудь, живот. Мне передали мяч во время разминки, и он ощущался в моих руках как инородный предмет. Как бы я хотел прикоснуться к ее коже. Как бы я хотел войти в нее.

Как я остановил себя?

Как мне удалось выйти их этого тугого совершенства?

Я до сих пор не знал. Я просто не мог позволить себе стать для нее легкой добычей, потому что, Господи, это бы меня убило. Навсегда. Я надеялся, что, оставив это неоконченным, она сможет поддаться искушению и найти дорогу домой. С чем еще мне работать? Ни один из подарков, которые я посылал, не сработал. Ни одно из моих извинений не было достаточно хорошим. У меня заканчивались идеи, и мне было даже страшно подумать, что я буду делать, когда все варианты иссякнут. Сколько раз я мечтал выбить дверь в ее квартиру, перекинуть Грету через плечо, отнести домой и запереть?

Слишком много раз, чтобы сосчитать.

И это начинало казаться мне единственным возможным вариантом.

Грета будет ненавидеть меня. Но, по крайней мере, она будет со мной.

Это расстояние — пытка. Не слышать ее голос сводило меня с ума.

Я выполнял все действия, чтобы сделать бросок, передал мяч следующему игроку. Какие-то болельщики выкрикивали мое имя, и я планировал помахать им рукой, но тут я увидел ее.

Грету.

Сидя в стороне, одна, она смотрела на меня с... этой привязанность в ее глазах?

Есть ли у меня смелость надеяться?

Я замер на месте, сердце оглушительно стучало.

— Грета?

Улыбка расплылась по ее губам, глаза светились. И когда она встала, я впервые заметил, что на ней надето. Это майка Лос-Анджелеса. Еще до того, как она повернулась, я знал, что мое имя написано на спине, и, Господи, я направился к ней, пробираясь через фотографов и боковых репортеров, и гул в моей голове становился все тише, чем ближе я подходил к своей девочке. Пожалуйста, пусть она не будет миражом. Плод моего воображения после восьми ночей без сна.

Но нет.

Она реальна.

Когда я добрался до Греты и она раскрыла объятия, я подхватил ее, дыша так, будто только что пробежал восемнадцать миль, мой пульс участился настолько, что голова кружилась. О Боже, она такая идеальная рядом со мной. Моя недостающая часть.

— Ты вернулась ко мне, ангел?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Да, — прошептала она мне в шею.

Меня переполняло облегчение, такое сильное, что я чуть не упал на колени.

— На тебе моя майка. Значит ли это, что я выиграл пари? Я заставил тебя полюбить баскетбол?

— Нет.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза — и я видел там наше будущее, бесконечное и богатое.

— Это значит, что ты заставил меня полюбить тебя, мистер Грета Велдинг.

Мое сердце чуть не вылетело из груди.

Эта девушка... несмотря ни на что... любит меня.

С удивлением, неверием и благодарностью я наклонился к ее губам и поцеловал, а она прижалась ко мне в ответ, от чего толпа вокруг нас сходила с ума.

— Я так люблю тебя, — прошептал я ей в губы, как раз когда прозвучал сигнал. — Построй жизнь со мной. Начиная с этого момента. Будь моей жизнью, Грета.

— Будь и ты моим, — выдохнула она, проводя пальцами по моим волосам.

— Я хочу этого больше всего на свете.

— Я была твоей с первой секунды.

Снова прозвучал сигнал, и зрители начали скандировать мое имя, заставив Грету хихикнуть и игриво пихнуть меня в сторону скамейки.

— Иди и покори площадку, «Тихий убийца». Меня ты покоришь потом.

И я покорю.

Снова и снова.

Навсегда.

Эпилог

10 лет спустя

Грета

Я несла свою коробку, полную медицинских принадлежностей, и зашла в спортзал, чтобы увидеть знакомую картину. Мой муж пытался научить группу второклассников играть в баскетбол, пока наша дочь висела у него на шее, а другая дочь слушала его лекции с глубокой сосредоточенностью, которую она унаследовала от Эрика. Наши девочки не могли быть более непохожими друг на друга: одна серьезно настроена на оттачивание своих навыков игры в баскетбол, а другая — к общению и перекусам.

Его голос — это как возвращение домой после долгого путешествия, хотя я отсутствовала всего пару часов. Я вернулась домой и работала над сайтом для нашей молодежной баскетбольной программы, основанной мной и Эриком, когда он ушел из лиги три года назад. После того, как он выиграл четыре чемпионских титула для города Лос-Анджелес, его единственным желанием было проводить больше времени со мной и своими девочками, поэтому он принялся за работу, создав для девочек баскетбольную программу номер один в штате.

Я — медицинский тренер, распределив свое время между тренировками, играми и работой в местной клинике спортивной реабилитации, я получала лучшее из обоих миров, леча спортсменов мирового класса и перевязывая бо-бо.

Иногда, как в этот самый момент, счастье охватывало меня с такой силой, что мне приходилось остановиться и сделать глубокий вдох. Как я могла быть счастлива 24 часа в сутки 7 дней в неделю, когда этот человек — моя основа? А я — его? Слава Богу, что я дала ему второй шанс десять лет назад — он ни разу его не растратил. Нет, он каждый день находил новые способы сделать меня самой счастливой женщиной на свете, и сегодняшний день не стал исключением.

Сегодня утром, когда я села в машину, он оставил мне цветы на приборной панели и записку с подробным описанием всех действий, которые он планирует совершить со мной сегодня вечером.

Как будто мой муж читал мои мысли, он повернулся и посмотрел на меня через плечо, его лицо преобразилось от любви, вожделения, облегчения от того, что я дома. Ему требовалось видимое усилие, чтобы снова сосредоточиться на том, что он говорил миниатюрным баскетболисткам, но он справился, и я прислонилась к стене, наблюдая за ним. Этого человека я обожала до безумия. Этот мужчина, который лакомился моим телом, словно это его последняя еда, никогда не упускал возможности побыть со мной наедине.

Завтра Эрику исполнится сорок лет. До этого времени он не узнает о масштабной вечеринке-сюрпризе, которую я планировала. Но сегодня он попросил меня о другом подарке. Тот, который он получает часто. И, клянусь Богом, с каждым разом становится все вкуснее. Он жаждал этого до безумия. Эрик хотел использовать свой рот между моих ног. Так, как он самого того желал, так долго, как ему хотелось — и от этого предвкушения у меня побежали мурашки по рукам.

Прошел час, прежде чем тренировка закончилась.

И еще сорок пять минут Эрик отвечал на вопросы родителей, которые приехали за своими детьми. Мы раздали расписания игр, только что разработанные майки, изучили некоторые приемы тренировок для дома. После этого зал окончательно опустел, не было никого, кроме меня, Эрика и наших девочек. Наша королева закусок теперь повисла на руке, используя ее как турник. Другая, пыталась накрутить баскетбольный мяч на палец. Мы вместе вышли из спортзала и поехали в дом моего отца, смеявшись всю дорогу над их анекдотами с тренировки.

— А теперь будьте хорошими для дедушки и Сиси, — крикнула я, когда девочки побежали навстречу пожилой паре, стоящей на подъездной дорожке с улыбками от уха до уха. Мой отец женился несколько лет назад, и мы любили мою мачеху. Она стала огромной, незаменимой частью нашей жизни, особенно детей, которых она обожала, и она определенно превратила давнего тренера и друга Эрика в большого мягкотелого человека.

Да, возможно, вначале было несколько препятствий, но сейчас наша семья едина. Счастливее, чем когда-либо. И я не могла не отдать должное сексуальному мужчине, чье запястье перекинуто через руль.

— Ты превысил скорость, — заметила я, пытаясь скрыть улыбку.

— Чертовски верно, — прорычал он, протянув руку, чтобы сжать мое внутреннее бедро, кончики его пальцев поднимаются выше, до самых трусиков, и проводят по моей щели вверх-вниз.

— Мне это чертовски нужно.

Медленно я стянула трусы с ног и бросила их ему на колени.

— Не волнуйся. Ты получишь это, папочка.

— Черт.

Его грудь вздымалась.

— Я не смогу доехать до дома. Мне нужно вылизать тебя сейчас.

Прежде чем я поняла, что он собирался сделать, мой непредсказуемый муж съехал на внедорожнике с дороги в лесной массив и припарковался вне видимости дороги. Он мгновенно вышел и перетащил меня с пассажирской стороны, усадив на заднее сиденье.

Я знала, чего хотел мой муж.

Он использовал свой язык, чтобы доставить мне удовольствие. Снова и снова. Пока я не обмякну и не смогу связать предложение воедино. Это его любимое занятие. Но, возможно, я хотела подарить ему не один подарок на день рождения. Мне ведь можно, не так ли?

Прежде чем он успел бросить меня на заднее сиденье, я опустилась на колени и начала расстегивать его ремень.

— Ах-х-х, Грета.

Его пальцы путались в моих волосах, его голос стал хриплым.

— Что ты делаешь? Ты знаешь, что я не могу нормально думать, когда ты берешь меня в рот.

Я опустила молнию на брюках и сжала член в кулак, погладив его об мою щеку. Поклоняюсь той его части, которая приносило мне невообразимое удовольствие за последнее десятилетие.

— А я и не хочу, чтобы ты думал трезво, — произнесла я, слизав семя с его кончика. — Я хочу, чтобы ты забыл о здравомыслии.

Эрик застонал, опершись рукой о борт внедорожника.

Он точно знал, о чем я просила.

— Ты хочешь, чтобы папочка трахнул этот маленький ротик?

Я робко кивнула, задохнувшись, когда он сжал мои волосы в кулак, направив свой член к моим губам противоположной рукой, грубо подав его мне.

— О-о-о, черт. Я давно положил глаз на этот симпатичный молодой ротик. Интересно, насколько он растянется для мужского члена, — Эрик проникал глубоко, вызвав у меня слезы. — Интересно, сможешь ли ты сохранить это невинное выражение лица, когда мои яйца будут прижаты к твоему подбородку.

Он проникнул еще на дюйм, и его гладкие, тяжелые яйца оказались у моего лица. Я наивно моргала, и он с проклятием вытащил его.

— Я не могу, малышка. Не могу играть, когда ты мне отсасываешь. Я кончу. Господи.

Я все еще задыхалась от недостатка кислорода, когда меня зажимали на заднем сиденье, прижав к спинке.

— Дай мне эту горячую киску, Грета, — рычал он, раздвинув мои колени и погрузившись в мою плоть жаждущим языком, ворча, когда пытался насытиться. Хотя мы оба знали, что этого никогда не произойдет, он все равно пытался, его язык не оставлял пространства.

— А-а-а. БЛ*ТЬ, — крикнул он в мою киску, впившись в меня жесткими губами и проводя руками вверх и вниз по моим бедрам. Задыхаясь и причмокивая, когда я достигла кульминации, его большой палец нашел клитор и кружил по нему маленькими кругами, пока я не выкрикнула его имя, запутавшись пальцами в его волосах.

— Сладчайшая маленькая штучка, — гортанно произнес он, поцеловав мои складочки, муж провел губами по моему животу, а кончиком языка по эрегированным соскам, прежде чем наконец нашел мой рот, поцеловав с такой же страстью — нет, больше, чем в первый раз, когда мы целовались десять лет назад.

— Я дам тебе минуту на отдых, а потом хочу еще, жена.

Мои губы сложились в ленивую улыбку.

— Чей это день рождения?

— Мой.

Он крепко целовал меня, любовь отражалась в его голубых глазах.

— Ты делаешь каждый день моим днем рождения, ангел. Я так тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, а мой голос задрожал. — За следующее десятилетие.

Он гладил меня по лицу.

— И еще пять после этого.