КОГДА ОН ПРИНИМАЕТ

КОГДА ОН ПРИНИМАЕТ

ТЁМНЫЙ РОМАН О МАФИИ

ПАДШИЙ БОГ

ГАБРИЭЛЬ САНДС

Всем, кто боится оставить позади себя старую версию: сделайте это. Переосмыслите себя. Вы можете ...

Всем, кто боится оставить позади себя старую версию: сделайте это. Переосмыслите себя. Вы можете обнаружить, что вы более обширны и сложны, чем вы когда-либо себе представляли.

ГЛАВА 1

«На середине пути нашей жизни,

я очутился в темном лесу,

ибо прямая дорога была потеряна».

- Божественная комедия, Данте

БЛЕЙК

В первые часы двадцать восьмого декабря мы заезжаем в дальний конец парковки у небольшой часовни в Лас-Вегасе. Это такое место, где люди женятся после того, как выпьют достаточно, чтобы подумать, что жениться на незнакомке - хорошая идея.

Дверь в часовню открывается, и оттуда вываливается пара, пальцы женщины запутываются в волосах мужчины, когда они обмениваются энергичным поцелуем. Она хихикает и прислоняется к стене, а он пожирает ее шею. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем они, чувствуя друг друга, усаживаются в ожидающее их такси. Я смотрю, как они уезжают, чувствуя себя трезвее, чем когда-либо за всю свою жизнь.

Мы следующие.

Я собираюсь начать свой год с брака с человеком, сидящим рядом со мной. Не то чтобы я этого хотела. Не то чтобы это был мой выбор.

— Блейк. Послушай меня, — говорит мой похититель.

Мой похититель.

Не Роуэн Миллер, в которого я влюбилась, а Неро Де Лука, которого я не знаю.

— Я собираюсь выйти из машины и подойти к тебе. — Его голос низкий и ровный. Меня бесит, как он может звучать так спокойно, в то время как он разрушает мою жизнь. — Не беги и не пытайся бороться со мной.

Сначала я пыталась бежать каждый раз, когда мы останавливались на красный свет, но больше я так не могу. С тех пор как Неро прикрепил мое запястье к дверной ручке застежкой-молнией.

Но чтобы затащить меня в часовню, ему придется ее отрезать. А значит, это мой лучший шанс попытаться еще раз.

Я выглядываю в окно, ища кого-нибудь, кто мог бы мне помочь.

Я никогда не была в Вегасе. Насколько я могу судить, мы находимся далеко от знаменитой улицы с отелями и казино.

Здесь пустынно. Единственное предприятие, которое еще открыто в этот час, - порномагазин на другой стороне четырехполосного шоссе.

Эйфория Эмпориум. Возможно, это мой лучший вариант.

— А если так? — спрашиваю я, не сводя глаз с магазина.

— Ты поранишься.

— Ты имеешь в виду, что причинишь мне боль.

— Я не намерен причинять тебе боль, Блейк.

Мои руки превращаются в кулаки на коленях. — Но ты сделаешь, если придется.

Роуэн Миллер был лжецом.

А этот мужчина? Лжец.

Не могу поверить, что до того, как я узнала, кто он на самом деле, я собиралась сказать ему, что люблю его.

Влюблена в преступника, как и моя мама.

Я всю жизнь стремилась быть не такой, как она, а потом все равно пошла и сделала это. Я влюбилась в человека, который ничем не лучше моего отца.

Неро предал меня, а я предала себя. Снова. Я была осторожна, пока не перестала быть осторожной, а потом так увлеклась доказательством того, что Бретт ошибается на его счет, что отказалась признать признаки того, что что-то не так.

Как я могла быть такой глупой? Я просто не могу с этим ничего поделать, правда?

— Я знаю, что ты обижена и расстроена, но мы должны это сделать, — говорит Неро. — У нас нет выбора.

— У тебя есть выбор. Ты можешь отпустить меня.

— Я не могу. Только так я смогу обеспечить твою безопасность. Я уже объяснил тебе это.

— Ни черта ты не объяснил. Ты просто сказал, что если я стану твоей женой, то буду под защитой. Я не понимаю, что это значит, Неро. Защищена кем? Может, если ты хочешь, чтобы я согласилась с твоим планом, тебе стоит начать с того, чтобы рассказать мне обо всем, а не говорить, что мне лучше не знать.

Неро тяжело вздыхает, его челюсть крепко сжимается.

— Хорошо, — отвечает он хрипловато. — Я расскажу тебе.

Я смотрю на него. Он выключает машину, и темнота обволакивает его, как старый любовник. Тени пляшут по напряженному выражению его лица.

Он ужасает. Как я не заметила этого раньше? Как я целовала эти губы и не понимала, что они принадлежат убийце?

Со мной что-то не так. Должно быть.

Его взгляд встречается с моим, и мое сердце снова разрывается. Когда я смотрю в эти лесные глаза, я все еще вижу в них намек на мужчину, которого, как я думала, любила.

Мне приходится напоминать себе, что Роуэн никогда не был настоящим.

Почему он не мог просто не вмешиваться в мою жизнь и позволить мне покинуть Даркуотер-Холлоу, как я того хотела?

Как бы я хотела заснуть и проснуться в другой реальности, где он не подвозил меня домой посреди метели, не убеждал меня встречаться с ним понарошку и не говорил мне всего того, что заставляло меня чувствовать, что я для него особенная.

Все это было ложью.

Неро барабанит кончиками пальцев по рулю, размышляя, просчитывая. По крайней мере, так кажется, и это повышает мою бдительность. Я попросила объяснений, но не решаюсь верить всему, что выходит из его уст.

— Когда мы приедем в Нью-Йорк, я навещу своего старого босса, Рафаэля. Как только он узнает, что у меня есть жена, он возьмет тебя под свою защиту.

Нью-Йорк.

Старая площадка Неро Де Луки. Именно оттуда он бежал, чтобы его не убила конкурирующая мафиозная семья.

Я сглатываю, преодолевая стеснение в горле. — Зачем ему это делать?

— Потому что это закон. Наш закон. И несмотря на то, что случилось со мной, Раф его не нарушит.

Он говорит о своем бывшем боссе как о благородном человеке, но эти люди - мафиози. Как я могу быть в безопасности, если меня окружают бандиты?

— А что насчет тебя? — требую я.

— А что я?

— А что будет с тобой? Разве тебе тоже не нужна защита?

Мышцы на его челюсти подрагивают. Проходит несколько секунд, но он не отвечает.

По моим венам бегут мурашки.

— Ты говорила мне раньше, что другая семья, Ферраро, хотела убить тебя. Поэтому ты притворился мертвым. Так зачем тебе возвращаться в город, из которого ты сбежал? Разве они не найдут тебя там?

— Может, и найдут.

— Я не понимаю.

Что я здесь упускаю? Похоже, он говорит, что мы едем в Нью-Йорк ради моего блага, несмотря на риск для его собственной жизни.

— Мы не сможем опередить людей, которые меня преследуют, — тихо говорит Неро, не отрывая взгляда от часовни. — Не сейчас, когда они знают, что я еще жив. В конце концов они найдут нас и убьют обоих. Для меня лучше просто отдать себя им, чтобы они делали то, что считают нужным. По крайней мере, ты будешь в безопасности.

Да, конечно. Я отказываюсь в это верить. Он не способен на подобную жертву. Уж точно не ради меня. Он даже не мог позволить мне покинуть Даркуотер из-за своих эгоистичных желаний.

Он снова лжет мне. Каким бы ни был его настоящий план, он не говорит мне об этом.

Я оцепенела за несколько часов, но теперь это оцепенение сменилось чем-то, что жгло, как бензин.

— Просто оставь меня здесь. Я поеду в Калифорнию и останусь с Дел.

Он качает головой. — “Железные хищники” тоже будут искать тебя, и первое, что они сделают, - проверят, не живешь ли ты у кого-нибудь из друзей или семьи.

У меня сводит желудок. — Ты хочешь сказать... Ты хочешь сказать, что я могла подвергнуть Дел опасности?

— Если тебя там не будет, они ничего с ней не сделают. Но если ты будешь, то приведешь их прямо к ее порогу.

Нет. Этого не может быть.

Отчаяние и гнев когтями пробивают себе путь в мои легкие. — Я не убивала тех парней. Это ты.

Он проводит пальцами по волосам. — Я знаю, но это не имеет значения. Они захотят, чтобы мы оба были мертвы.

— А разве они не отследят нас до Нью-Йорка? — спрашиваю я, ища в его логике хоть какой-то изъян, который мог бы дать мне выход из этого кошмара.

— Возможно. Но они ничего с тобой не сделают, если будут знать, что ты под защитой Рафаэле Мессеро. Семья Мессеро слишком могущественна, чтобы Железные Хищники могли ее спровоцировать.

Мне хочется закричать от досады.

— Мы должны это сделать, Блейк. Пойдем.

Он тянется ко мне, но я отшатываюсь, прижавшись к двери. Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне.

— Не надо, — кричу я.

В его взгляде мелькает что-то болезненное. — Мне нужно разрезать молнию. Можно?

Я долго смотрю на него, а потом резко киваю. Он снова наклоняется и быстро перерезает завязки кончиком перочинного ножа.

— Если ты не пойдешь добровольно, мне придется отнести тебя в дом, — предупреждает он.

— Хотела бы я посмотреть, как ты будешь стараться.

Моя слабая попытка бравады, похоже, его не трогает. — Я легко справлюсь, и ты это знаешь.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, он прав. Физически у меня нет ни единого шанса против Неро. Я не могу отбиться от него. Я не могу его обогнать. Единственное, что я могу сделать, это умолять его отпустить меня или попытаться образумить его, но я уже пробовала и то, и другое, и все еще здесь.

Я убираю грязную прядь волос за ухо. — Без моего согласия священник нас не поженит.

— Он сделает все, что я ему скажу, когда увидит мой пистолет.

Крошечный шарик надежды, который я все еще хранила внутри себя, сдулся.

Бросив на меня последний взгляд, он выходит из грузовика. Я слежу за его движениями, пока он идет рядом со мной и открывает дверь.

Холодный ветер пустыни врывается внутрь, развевая мои волосы по лицу. Мои губы потрескались, а кожа пересохла. Синяки, которые оставил на мне дядя Лайл, пульсируют тупой болью, но это наименьшая из моих проблем.

Неро протягивает мне руку, чтобы помочь выбраться из грузовика. Я игнорирую ее.

Мои кеды приземляются на асфальт с глухим стуком, но колени так болят от многочасового сидения в машине, что подгибаются под меня.

Неро ловит меня и обхватывает ладонями мою талию. — Осторожно.

Я задыхаюсь. Он стоит рядом со мной, озабоченно нахмурив брови, а когда его взгляд задерживается на синяках на моем лице, он темнеет.

— После того как мы закончим, мы заедем в Walgreens, чтобы купить еще льда. Я хочу, чтобы врач осмотрел тебя, но этого придется подождать до Нью-Йорка.

Мое внимание полностью сосредоточено на его прикосновениях. — Отпусти меня.

Его губы сжимаются в твердую линию. Он опускает руки и отводит взгляд от меня, его горло клокочет от желания сглотнуть.

Должен быть другой способ. Другой вариант. Если я смогу заставить того, кто работает в этом порномагазине, вызвать полицию, Неро придется бросить меня и бежать. Он не может рисковать, что его поймают. Его посадят в тюрьму до конца жизни. Копы защитят меня от «Железных хищников». Они должны это сделать.

Возможно, это мой последний шанс.

Я бью его коленом в пах и убегаю.

— Черт, — хрипит он.

Быстрее, быстрее!

Неоновая вывеска над магазином - мой маяк, и я мчусь к нему, тяжело дыша.

— Ух!

Я спотыкаюсь на выбоине и падаю на землю. Боль пронзает мое правое колено.

Я поднимаюсь на ноги, скребя ладонями по шершавому асфальту. Сердце гулко стучит в груди, я пытаюсь вскарабкаться на ноги, но сильная рука хватает меня за руку и дергает вверх.

— Черт возьми, Блейк. Что это было?

Его лицо вырисовывается передо мной. От унижения и отчаяния у меня по щекам побежали мурашки. Ему даже не нужно было гнаться за мной. Я едва прошла двадцать футов.

— У тебя кровь из колена, — грубо и сердито говорит он. — Зачем ты это сделала? Чего ты надеялась добиться? Неужели ты думала, что тот, кто находится в этом магазине, сможет мне противостоять?

— Полиция, — шепчу я.

Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума. — Ты собиралась позвонить в полицию?

Когда я киваю, он разражается беззлобным смехом.

— Ты бы подписала себе смертный приговор. Они бы отправили тебя обратно в Миссури, и пусть местная полиция разбирается с этим делом. Думаешь, у Железных Хищников нет в кармане хотя бы нескольких таких копов? Ты была бы мертв в течение недели.

Похоже, он не ожидает ответа, что, возможно, и к лучшему, потому что у меня ничего нет. Если даже копы не могут мне помочь, то... похоже, я выхожу за него замуж.

Неро тянет меня обратно к машине, усаживает на пассажирское сиденье и роется в бардачке в поисках салфеток.

Я смотрю на темное небо над головой, пока он заклеивает царапину, и заставляю себя не плакать.

Оказывается, Неро прав. Официант делает именно то, что ему велено, бросая лишь слегка обеспокоенный взгляд на синяки на моем лице и разрыв на джинсах. Угрозы не нужны - тон Неро внушает полное послушание. Это тон человека, ослушаться которого было бы идиотизмом.

Это тон убийцы.

И моего нового мужа.

Дешевое серебряное кольцо на моем пальце горит почти так же сильно, как и колено, пока мы едем к Walgreens. На парковке он оставляет меня одну в грузовике, снова закрепив молнию. Ему не нужно было беспокоиться. Безнадежность моего положения наконец-то стала очевидной. У меня нет ни документов, ни денег, ни телефона. Я измучена. Мое тело так близко к тому, чтобы сдаться.

Невада находится недалеко от Калифорнии, и отсюда я, вероятно, смогу добраться до Дел автостопом, но я не стану рисковать, чтобы она попала в поле зрения «Железных хищников». Я не стану отвечать за то, что из-за меня погибнет еще один человек.

Жгучая боль пронзает мою грудь.

Сэму не нужно было умирать. Он мог уйти через черный ход и спастись, когда в доме появился дядя Лайл. Он должен был спастись.

Вместо этого он сражался. Сражался, чтобы защитить меня, чтобы выиграть время, хотя мы оба знали, что шансы складываются против нас. Его храбрость стоила ему жизни, и чувство вины, которое я несу, тяжелее любых цепей, которыми мог бы связать меня Неро.

Возможно, мне следовало бы злиться на Сэма-Сандро за то, что он все это время лгал мне. Но когда я думаю о нем, во мне нет злости. Только печаль. Та, что оставляет после себя неизгладимый шрам, который никогда не исчезнет.

Пассажирская дверь открывается. Неро освобождает меня от ручки и бросает к моим ногам два пластиковых пакета. — Принес нам немного еды и воды.

Я беру его под руку. Он напряжен, как свернутая пружина. Под глазами у него темные мешки. Мы поехали прямо из мотеля, где он меня нашел, в Вегас, останавливаясь лишь дважды, чтобы сходить в туалет и купить еды. Я спала по нескольку часов то там, то здесь, но он не спал по меньшей мере двое суток.

Не знаю, как он еще функционирует.

В моей голове появляется нотка беспокойства за него, и это так злит меня, что я прикусываю язык так сильно, что из него течет кровь.

Что со мной не так? Мне должно быть все равно, выживет он или умрет, учитывая то, что я о нем знаю.

И все же тебе не все равно.

Он достает из одного из пластиковых пакетов бутылку воды. — Повернись сюда и придвинься к краю сиденья. Мне нужно очистить царапину на твоем колене.

— Просто дай ее мне. Я справлюсь.

Я пытаюсь взять бутылку, но он выхватывает ее у меня из рук.

— Я сделаю это, — говорит он, его глаза прикованы к ране.

— Почему? — требую я.

Его челюсть напрягается, и он не смотрит на меня. — Я собираюсь снять нам комнату на ночь. Нам обоим нужно выспаться, прежде чем мы поедем в Нью-Йорк.

Обещание постели заставляет меня бороться, и я двигаюсь на своем месте, как он и просил. Он опрокидывает бутылку и льет воду на кровавую царапину. Я шиплю от жжения.

Он морщится. — Прости. Я знаю, что это больно. Я быстро.

— Почему ты все еще делаешь вид, что тебе не все равно? Твоя уловка закончилась. Тебе больше не нужно притворяться.

Он отставляет воду, разрывает антисептическую салфетку и осторожно протирает рану.

— Я никогда не притворялся, что ты мне небезразлична, — тихо говорит он.

Ложь.

По моей щеке скатывается слеза. Всю мою жизнь меня окружали лжецы. Люди, которые меня подводили.

Я думала, что он другой.

Но он такой же, как все.

ГЛАВА 2

НЕРО

Мы с Блейк пересекаем границу Аризоны и останавливаемся в местечке под названием «Bear Trail Motel». Когда ты на пределе сил, даже помойка с таким названием начинает казаться гостеприимной.

Один взгляд на карту говорит мне о том, что я уже знал: мы находимся посреди чертова нигде, окруженные лишь милями пустой пустыни.

Я бы предпочел продолжить движение, чтобы поскорее добраться до Нью-Йорка, но я слишком измотан, чтобы доверять себе за рулем. Последнее, что мне нужно, - это попасть в аварию.

Я и так подвергаю Блейк опасности.

Ее ноздри раздуваются, когда я пристегиваю ее запястье к дверной ручке. — Разве это необходимо? Мы в глуши.

Она права, но я не собираюсь рисковать после ее последней попытки сбежать.

— Я сейчас вернусь, — говорю я.

Она не отвечает.

Чувство вины захлестывает меня, когда я вхожу в ярко освещенную приемную. Я веду себя так, как будто у меня все в порядке, потому что я должен доставить Блейк в безопасное место, но я никогда не чувствовал себя хуже за всю свою жизнь.

Я был так увлечен тем, чтобы найти ее и увезти подальше от Лайла, что не подготовился к тому, что произойдет потом.

Возможно, какая-то часть меня надеялась, что она не отвернется от меня, когда узнает, кто я такой. Что, несмотря на то что она называет меня новым именем, она все равно будет смотреть на меня и видеть мужчину, с которым встречалась последние несколько недель.

Это было несерьезно.

Неужели я действительно ожидал, что она смирится со всей той ложью, которую я ей говорил? Неужели я думал, что она простит меня за то, что я разжег этот огонь?

Я не могу винить ее за то, что сейчас она хочет оказаться как можно дальше от меня, но это просто невозможно.

Мы теперь связаны друг с другом. На всю жизнь.

Какой бы короткой она ни была, учитывая то, что меня ждет.

Я выдыхаю.

Какая-то эгоистично-собственническая часть меня любит видеть кольцо на ее пальце, но я знаю, что мне бы это нравилось гораздо больше, если бы мне не пришлось принуждать ее к этому.

Вместо слез радости в день свадьбы она сдерживала слезы печали. Она заслуживала того, чтобы стоять у алтаря в потрясающем платье, а не в поношенной одежде с синяком на щеке.

Я украл у нее эту возможность. Так же, как я украл множество других вещей.

Наверное, она с облегчением узнает, что срок годности нашего брака стремительно приближается.

Может быть, после того как Ферраро позаботятся обо мне, она найдет способ снова стать счастливой.

Пожилая администраторша за стойкой регистрации не задает лишних вопросов, прежде чем вручить мне ключ. — Номер одиннадцать

— Спасибо.

Я беру ключ и выхожу на улицу.

Мы не можем оставаться здесь надолго. Восемь часов, а потом мы должны снова отправиться в путь. Мне нужно вернуться в Нью-Йорк до того, как Джино решит действовать в соответствии с информацией о том, что я жив.

В худшем случае он включит меня в «Меню». Это значит, что у каждого, кто хочет быстро заработать, появится стимул выследить меня.

Я не могу допустить, чтобы Блейк попалась на эту удочку.

Я должен опередить эту чертову штуку.

Чем быстрее я вернусь к Рафу, тем быстрее получу его обещание защищать Блейк, что бы со мной ни случилось.

Мои ботинки хрустят по камням, пока я иду к грузовику. Блейк наблюдает за моим приближением через лобовое стекло, ее кожа бледная, а глаза затравленные.

Волна ярости захлестывает меня. Если бы я мог, я бы снова убил ее крестного отца за то, что он причинил ей боль. И я бы не торопился.

Я отпираю дверь, разрезаю застежку-молнию и беру ее за руку. Как только она выпрыгивает из грузовика, она делает полусерьезное усилие, чтобы вырвать ее из моей хватки, но я держу ее крепко. — Больше не надо бегать. Ты достаточно навредила себе.

Она смотрит на меня покрасневшими глазами, и видеть ее такой избитой, обиженной и сломленной кажется адом на земле.

Черт. Джино Ферраро окажет мне услугу. Я заслуживаю смерти за то, что сделал с ней.

Но пока этого не может случиться.

Я беру пластиковые пакеты с вещами и веду ее в нашу комнату.

Внутри ничего особенного. Такое место, которое исчезает из памяти, как только ты его покидаешь. Двуспальная кровать, две потертые тумбочки и старое кресло в углу у окна, выходящего на юг. Я закрываю за собой дверь на засов и подхожу к окну, чтобы проверить, насколько оно открывается - всего на дюйм.

Хорошо.

— Я не буду делить с тобой эту кровать, — тихо бормочет Блейк.

— Я знаю.

Если бы это зависело от нее, то, без сомнения, мы бы даже не стали делить эту комнату. Я могу сказать, что она не чувствует себя в безопасности рядом со мной, и это чертовски больно.

— Хочешь принять душ? Я купил запасную одежду. — Я роюсь в одной из сумок и протягиваю ей футболку с надписью «Vegas» на груди. — Ты можешь идти первой.

Она берет футболку из моих рук и исчезает в ванной, не удостоив меня и взглядом.

Я сажусь на кресло и слушаю, пока не услышу звук льющейся воды.

Я так чертовски устал, что едва вижу в оба глаза. И мои эмоции в полном беспорядке.

Я почти десять лет твердил Рафаэле, что он должен иногда позволять себе чувствовать, но сейчас я готов на все, чтобы отключить эту часть своего мозга.

Мое горло сжато. Глаза заслезились. Близится три часа ночи - час ведьм, время, когда плохие люди чаще всего совершают плохие поступки.

Но я уже совершил свою долю грехов.

Я опускаю лоб на ладони. Я был близок к этому. Так близко. Если бы только я сдерживал Неро, как обещал. Если бы только я не вернулся к старым привычкам.

Мы с Блейк все еще были бы счастливы. Сандро все еще командовал бы мной.

Мои глаза зажмуриваются.

Я не могу поверить, что он ушел. Я все жду, что он позвонит мне и спросит, куда, черт возьми, я пропал. Разве я не знаю, что нам нужно идти на встречу?

Нет, я не могу сейчас зацикливаться на этих мыслях. Будет время погоревать о Сандро, но только после того, как я доставлю Блейк в безопасное место и удостоверюсь, что его жертва была не напрасной.

Дверь в ванную распахивается, и из нее вырывается облако пара.

Блейк стоит в дверях в футболке большого размера, которую я ей подарил, капли воды с её волос капают на дешевый ковер в мотеле.

Она выглядит усталой и хрупкой.

Я выпрямляюсь на своем сиденье. — Ты должна что-нибудь съесть.

— Я не голодна.

— Голодание не поможет.

Ее глаза вспыхивают. — Ты прав. Мне понадобятся силы, если я хочу сбежать от тебя.

Я пристально смотрю на нее. Этого никогда не произойдет.

Она роется в одной из сумок и достает протеиновый батончик и бутылку воды. Она присаживается у изголовья кровати. Звук разрываемой пластиковой обертки разносится по тихой комнате.

— Нам нужно поговорить, — говорю я.

— Мне нечего тебе сказать.

— Тогда просто ешь и слушай.

Она сердито откусывает кусочек и бросает на меня такой злобный взгляд, что у меня в груди начинает щемить.

Она ненавидит меня.

Поднимающаяся паника забивает мне горло. Не то чтобы я заслуживал лучшего, но внутри меня звучит отчаянный голос, который кричит, чтобы я встал на колени и вымолил у нее прощение.

Если бы я думал, что это сработает, я бы сделал это в одно мгновение.

Но мы вышли за рамки этого. То, что я сделал, непростительно. Но я не хочу умирать, не убедившись, что она понимает, что то, что у нас было, было для меня настоящим.

Я провожу ладонью по губам.

— Я никогда не хотел, чтобы все произошло именно так. Когда мы с Сандро впервые попали в Даркуотер-Холлоу, я был потерян. Я так скучал по прежней жизни, что готов был на все, лишь бы вернуть ее. Но потом я встретил тебя, и все начало меняться. Я действительно хотел оставить Неро позади. Я хотел стать Роуэном, потому что только так я мог получить тебя.

Она сглатывает.

— Я лгал тебе о многом, Блейк. Но я никогда не лгал о своих чувствах к тебе. Я…

— Прекрати, — огрызается она. — Я не хочу это слышать.

— Все было бессмысленно, пока я не поселился по соседству с тобой. Я едва держался на ногах в Даркуотере...

— Если в твоей жизни был такой бардак, тебе лучше было не втягивать в него кого-то еще. Ты знал, что все вокруг могут пострадать, если твое прошлое настигнет тебя. Ты знал это, не так ли? Но тебе было все равно.

Это глубоко ранит. Дело не в том, что мне было все равно. Дело в том, что я был слишком самонадеян, чтобы признать возможность того, что Бретт найдет способ прижать меня.

Эта чертова самонадеянность и стала причиной моей гибели.

— Я совершил много ошибок, — признаю я.

Она сужает глаза. Возможно, она ожидала, что я буду с ней спорить.

— Но знаешь, что не было ошибкой? Мы. То, что я чувствую к тебе, реально. И это было реально все это время.

— Хватит, — рычит она. — Я больше не хочу это слушать. Как я уже сказала, мне больше нечего сказать тебе, Роуэну, Неро или кто бы ты там ни был. Просто оставь меня в покое.

Я наблюдаю, как она отворачивается от меня, и от нее волнами исходят боль и гнев. Она сворачивается калачиком на кровати, прижимая колени к груди, словно пытаясь защититься от новой боли.

Мое тело холодеет. Нет ничего хуже этого - бросить того, кто тебе дорог, до такой степени, что он больше не хочет видеть тебя в своей жизни.

Я сжимаю кулаки, борясь с болью в груди. Я не могу исправить прошлое, но я должен попытаться сделать все правильно, если не для себя, то для нее.

Я поднимаюсь на ноги, хватаю одну из подушек с кровати и тащу кресло к входной двери. Сегодня я буду спать, прижавшись к ней спиной, потому что я все еще не уверен, что она не попытается убежать. Я подожду, пока она не заснёт, а потом быстро приму душ. Я в нем отчаянно нуждаюсь.

Через несколько минут она натягивает одеяло до подбородка и выключает свет.

Темнота никогда не пугала меня, но сегодня все по-другому. Сегодня она давит на меня до тех пор, пока мои легкие не начинают напрягаться, чтобы дышать.

— Мне жаль. Мне так жаль, — шепчу я в тихий воздух.

Если Блейк слышит меня, она не произносит ни слова.

Через два дня мы въезжаем в штат Нью-Йорк.

Стены Блейк возведены, и они непробиваемы. Раньше я мог читать ее, но теперь я понятия не имею, о чем она думает. За все время, пока мы ехали, она не произнесла ни слова.

Она прерывает молчание, когда мы подъезжаем к Манхэттену. — Куда ты меня везешь?

Когда я смотрю на нее, в моей груди разливается облегчение. — Ты снова со мной разговариваешь?

— Просто ответь на вопрос.

Она отворачивается к окну и смотрит на небоскребы, возвышающиеся над нами.

Мои руки лежат на руле. Понимает ли она, что это может быть последний час, проведенный нами друг с другом? У меня такое чувство, что она не поверила мне, когда я сказал, что Ферраро, скорее всего, убьют меня.

Может, она думает, что я лгу, а может, у меня есть какой-то другой план, который не закончится моей смертью.

Нет.

Единственный план, который у меня есть, - это уберечь ее.

Это все, что я должен делать.

Беречь ее.

Эта фраза повторяется в моей голове как мантра. Всякий раз, когда я чувствую, что сбиваюсь, теряю концентрацию, я возвращаюсь к ней.

— Мы едем в мой старый дом.

Я делаю ставку на то, что Раф еще не прикоснулся к пентхаусу. Он записан на мое имя и является моим бенефициаром в случае смерти.

И все же я сомневаюсь, что решение вопроса о том, что делать с моим пентхаусом, было в списке его приоритетов. Прошло всего шесть месяцев с тех пор, как я уехал.

Если я ошибаюсь, мне придется отвезти Блейк в отель, но пентхаус более надежен - он непроницаем для тех, чьи биометрические данные не были запрограммированы в системе безопасности.

Ферраро не смогут попасть внутрь, если только не решат взорвать мою входную дверь.

Единственная сложность в том, что консьерж внизу позвонит Рафу, как только мы войдем в лифт.

Но это не страшно. Я задержусь всего на минуту, чтобы высадить Блейк, прежде чем отправлюсь к нему.

Явлюсь на службу.

Когда мы с Блейк входим в главный вход, мы застаем консьержа Алека в середине разговора с другим жильцом. — Да, мистер Бенуа. Я принесу вам посылку, как только она будет доставлена.

Пожилой мужчина кивает и шаркает к лифту, осторожно передвигаясь с помощью белой трости, а Алек обращает внимание на нас.

Его глаза чуть ли не выпучиваются. — Мистер Де Лука! Вы…

Он разминает руки, не зная, как закончить фразу.

— Эй, Алек. Я знаю. Я объясню позже.

Его глаза переходят на Блейк. Он на мгновение задумывается, прежде чем спросить. — С вами все в порядке, мисс?

Мне не нужно смотреть на нее, чтобы понять, что он видит. Ее лицо - сплошное пятно коричневых и фиолетовых пятен. Она не жаловалась на боль, но я знаю, что ей больно. Как она не может смотреть на меня, так и я едва могу смотреть на нее. Как только я поговорю с Рафом, я попрошу его прислать Дока. Она - ходячее, дышащее напоминание о том, как чертовски плохо я справился.

Но я не подведу ее снова. Я сделаю все, чтобы Раф согласился защитить ее от Железных Хищников и от Ферраро, если до этого дойдет.

Блейк поднимается на ноги. — Я в порядке, спасибо.

Я смотрю на нее сверху вниз. Я наполовину ожидал, что она скажет Алеку, что я держу ее в заложниках, но, возможно, она наконец поняла, что попытка сбежать ни к чему хорошему не приведет.

Моя рука крепко сжимает ее руку. — Алек, проводи нас наверх.

Он бледнеет, когда замечает движение. — Конечно, сэр.

Он выглядит неловко, но ему лучше знать, чем спорить со мной. Я догадываюсь, к каким выводам он пришел в своей голове. Мне не нравится, что он, вероятно, думает, что это я обидел Блейк, но я также не могу его винить.

В конце концов, это я виноват во всем этом гребаном бардаке.

— И да Алек? — Его взгляд перескакивает с Блейк обратно на мое лицо. — Давай пока оставим это между нами. Я просто завезу ее, а потом поеду прямо к дону Мессеро.

Я достаю из кармана пиджака пять чистых стодолларовых купюр.

Он с беспокойством берет их. — Я могу дать вам тридцать минут, сэр. После этого у меня будут проблемы.

— Понял.

В лифте Блейк прижимается в углу, пока мы едем до последнего этажа.

Она ждет, пока я выйду первым, ее шаги почти бесшумны, пока она идет за мной по фойе, ведущему к моей входной двери.

Я прижимаю кончики пальцев к датчику и жду, пока система безопасности отключится.

Когда входная дверь распахивается, Блейк задерживает дыхание.

Я прохожу через круглое фойе и веду ее в гостиную.

Ее взгляд путешествует по диванам итальянского производства, мраморному журнальному столику, который я купил у легендарного мастера из Флоренции, стене встроенных книжных полок, которые я так и не успел заполнить, и, наконец, по кухне с открытой планировкой в задней части.

Нервы затрепетали у меня на затылке. Нравится ли ей это? Я хочу, чтобы ей понравилось. Я хочу, чтобы ей понравилось хоть что-то в Неро Де Лука, даже если это что-то такое незначительное, как его дом.

Я прочищаю горло, ожидая ее реакции, но ее профиль ничего не показывает.

Отчаяние обволакивает мои легкие. И тут меня осеняет, что я прощаюсь с ней в последний раз, и примирения не будет. Не будет прощения. Не будет ничего, что могло бы облегчить тяжелый груз на моих плечах, грозящий подкосить колени.

Мужчины, которые знают, что скоро умрут, часто молятся о покое, но я знаю, что нет такой молитвы, которая дала бы мне утешение. Только эта женщина может.

Она кладет свои изящные руки на спинку дивана и смотрит в сторону окон от пола до потолка. — Когда мы выходили из лифта, других дверей не было. Неужели на этом этаже больше никого нет?

— Пентхаус занимает весь этаж.

На ее губах заиграла горькая улыбка. — Неудивительно, что ты думал, что здесь я буду в безопасности. Ты сажаешь меня в позолоченную клетку.

Зная, что наше время вместе сократилось до нескольких минут, я не хочу тратить ни минуты на споры. Мой взгляд скользит по ней, впитывая каждую деталь, запоминая ее. — Тебе нужно к врачу. Я попрошу кого-нибудь приехать.

— Завтра.

— Блейк...

— Пожалуйста. Я устала. Я просто хочу немного отдохнуть.

Она выглядит грубой, но я знаю, что ее травмы не представляют непосредственной опасности. В любом случае, отдых - это лучшее, что может быть для нее сейчас.

— Хорошо. Завтра.

Когда я возвращаюсь через несколько минут в черных брюках и белой рубашке на пуговицах, она все еще стоит у дивана.

— Когда ты вернешься? — спрашивает она.

— Не знаю. Я... может, вообще не вернусь.

Она смотрит на меня, ее взгляд прожигает меня на мгновение, прежде чем огонь гаснет, и остаются лишь осколки льда. — А что будет, если ты не вернешься?

На поверхности моего сердца появляется трещина. — Кто-нибудь заглянет к тебе и все устроит. Тебе больше никогда не придется беспокоиться о деньгах.

— Как только я получу ключ от этой двери, я уйду.

Снова треск.

— Нет, не уйдешь. Ты лучше знаешь. Помни, что даже если я умру, за тобой всегда будет кто-то следить.

Ее челюсть сжимается. — Я ненавижу тебя. Надеюсь, я никогда больше не увижу тебя, Неро.

Трещины расползаются, ломаются, рассыпаются.

Может ли смерть быть еще хуже, чем эта? Сомневаюсь.

Я отворачиваюсь от нее и кладу руку на дверную ручку. — Я знаю.

ГЛАВА 3

НЕРО

Час спустя я подъезжаю к особняку Рафа в Вестчестере. Охранник, мужчина по имени Хаммер, бледнеет, когда я опускаю окно.

— Неро! Мы думали, что ты...

— Мертв? — предлагаю я.

Он сглатывает.

— Меня не так-то просто убить. — Я машу рукой на ворота. — Хочешь впустить меня?

— Прошу прощения, но сначала я должен посоветоваться с доном.

— Делай то, что тебе нужно.

Хаммер проводит рукой по рубашке и исчезает в будке охраны. Меньше чем через минуту он выходит обратно. — Продолжай. Хорошо, что ты вернулся.

Я одариваю его невеселой улыбкой. Я не уверен, что Раф не убьет меня на месте.

Его инструкции для меня были просты - держись отсюда подальше. Я собираюсь взорвать все рабочие отношения, которые они с Ферраро установили после моего ухода.

Возможно, мне следовало бы волноваться, но вместо этого я просто оцепенел. Как будто я оставил свою волю к жизни в пентхаусе, в этих завораживающих голубых глазах.

Ну что ж, мне не придется долго продолжать в том же духе. Все, что мне нужно сделать, - это убедиться, что Раф выслушал меня и пообещал позаботиться о Блейк, прежде чем нажать на курок.

Я паркую машину у парадной двери и прохожу внутрь обширного особняка, где я не раз ужинал и проводил много поздних ночей. До того как Раф женился на Клео, мы ужинали вместе не реже двух раз в неделю. Его виртуозный повар, Лука, готовил нам лучший на континенте оссо-буко. Телячьи голени медленно тушились в соусе, подавались поверх ризотто с шафраном и сопровождались идеальной бутылкой вина.

Мы проболтали всю ночь, начав с рабочих разговоров и перейдя на более личные темы. Когда Раф был еще помолвлен с Джеммой, сестрой Клео, я использовал эти вечера, чтобы подкалывать его за то, что у него есть привычка заглядываться не на ту сестру. Он выгонял меня, когда я его достаточно раздражал.

В фойе я приостанавливаюсь, и на губах появляется ностальгическая улыбка. Не думал, что когда-нибудь снова окажусь в этих стенах.

На мгновение я замираю и впитываю все это. Здесь ничего не изменилось. Ни круглый стол с вазой свежих цветов. Ни картины эпохи Возрождения на стенах. Даже маленькая зона ожидания, где я часто сидел и ждал появления Рафа.

До моего слуха доносится звук приближающихся шагов.

Я узнаю и их.

К тому времени, как появляется мой бывший босс, моя улыбка уже убрана.

Раф выглядит так же, как и всегда. Блестящие черные волосы, чисто выбритое лицо и рубашка, сшитая на заказ, которая скрывает большинство его татуировок. Думаю, у него не было причин меняться. Прошло всего шесть месяцев, и для большинства людей это ничто, но я за это короткое время успел побывать в чистилище, раю и аду.

Выражение его лица нейтрально, но глаза слегка расширяются, когда он рассматривает меня. — Неро.

Я широко развожу руки в стороны, а затем опускаю их по бокам. — Сюрприз.

На его губах мелькает подобие улыбки.

Раф редко улыбается. При виде этого маленького движения я сжимаю кулаки, борясь с внезапным приступом эмоций. Внутри меня все переворачивается.

Он испортил мне жизнь, но я все равно скучаю по этому чертову ублюдку.

Видимо, он разделяет эти чувства, потому что делает нечто совершенно неожиданное. Он пересекает комнату и заключает меня в крепкие объятия.

У меня вырывается придушенный смех, когда я несколько раз шлепаю его по спине.

— Боже мой, Клео и впрямь постаралась над тобой. Посмотри на себя, ты выражаешь все эти эмоции.

Он ерошит мои волосы, как делал это, когда мы подростками бегали вместе по Нью-Йорку, делая все возможное, чтобы доказать отцу свою значимость. Это так знакомо и в то же время так нехарактерно для взрослого Рафа, что у меня от эмоций сжимается горло.

Он отстраняется, и на мгновение в его голубых глазах вспыхивает несомненная симпатия. Они светлее, чем у Блейк, но все равно напоминают мне о ней.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами. — Все пошло кувырком.

— Пойдем, присядем.

Он ведет меня в гостиную и подходит к барной стойке. Там дюжина бутылок, но он выбирает Macallan 15. Он наливает немного янтарной жидкости в два хрустальных стаканчика, передает один мне и указывает на диван.

В доме тихо. — Клео здесь?

Раф качает головой. — Джемма родила. Клео с ней в Италии до следующей недели, а я завтра рано утром улетаю туда, чтобы встретить Новый год вместе со всеми.

Его слова дезориентировали меня. Я даже не понял, какой завтра день.

Блейк проведет Новый год в одиночестве.

Вроде бы это не должно иметь значения, но мысль о том, что она будет одна в этом большом городе, вызывает во мне новую волну сожаления.

Если бы Клео была рядом, я бы попросил ее поехать туда и попытаться подбодрить Блейк. Поладят ли они? Они оба волевые и упрямые. Есть у них и еще одна общая черта - они обе вышли замуж за парней, которых презирают. Хотя Рафу не потребовалось много времени, чтобы завоевать Клео. Мысль о том, что у меня не будет возможности сделать то же самое с Блейк, задевает что-то глубоко внутри меня.

— Что ж, может, это и к лучшему, — бормочу я.

Раф пристально наблюдает за мной, поднося к губам свой напиток. — Где Сандро?

Я опускаю взгляд на дно своего бокала. Пора начать признаваться в том, что произошло в Миссури. — Его нет.

— Что случилось?

— Его убили.

— Начни с самого начала.

И я начинаю. Я рассказываю Рафу обо всем, что произошло с того момента, как мы покинули Нью-Йорк. Я рассказываю ему о Даркуотер-Холлоу и подручных героях. Я рассказываю ему о Железных Хищниках и о том, как они меня вычислили. Я рассказываю ему о куче трупов, которую я оставил в Миссури, прежде чем отправиться обратно в Нью-Йорк.

Но я не рассказываю ему о Блейк. Пока не рассказываю.

— «Железные хищники» связались с людьми Ферраро и сказали ему, что загнали меня в угол. Ферраро должен был выйти на меня, когда эти байкерские крысы не явились на запланированную встречу». — Я откинулся на спинку стула и попробовал виски, ощущая знакомое жжение, когда оно проникает в горло.

— Ты совершил ошибку.

Я перевожу взгляд на Рафа и замечаю, что он выглядит рассерженным. — У меня не было выбора. Это бы обернулось против тебя.

— Джорджио помогал нам устраивать различные фальшивые флаги с тех пор, как ты уехала. Было как минимум пять сообщений о том, что кто-то видел тебя, и ни одно из них не соответствует действительности. Ферраро больше не обращает на них внимания. Если бы никто не явился на встречу, он бы забыл о тебе. Тебе следовало поступить так, как я сказал, и держаться подальше отсюда.

По моему затылку пробегает жар. — Ты шутишь?

— Нет. Я знал, что есть шанс, что тебя рано или поздно заметят, поэтому принял меры предосторожности. Но теперь уже слишком поздно. Теперь есть ваши фотографии в Нью-Йорке. Запись с камеры, где ты входишь в свою квартиру. Записи, которые отслеживают Ферраро.

— А Джорджио не может стереть их?

Раф выдохнул. — В данный момент я не могу рисковать. Фаби помолвлена с Козимо Ферраро.

Шок проходит через меня. — Ты отдал свою сестру этому заносчивому ублюдку?

— Свадьба состоится весной. Или, по крайней мере, должна быть. Братва стала намного агрессивнее, и мой союз с Ферраро должен быть прочным. Он так и не стал таковым после того, как ты убил Майкла.

Так что я просто серьезно его поимел. Ферраро узнает, что Раф солгал ему о моей смерти, и это может поставить их планы под угрозу.

Я провожу ладонями по лицу. — Я пришел сюда не для того, чтобы умолять тебя спасти меня. Я готова встретить все, что Ферраро захочет со мной сделать.

Он вскидывает бровь. — Ты пришел сюда, чтобы умереть? Тебе следовало продолжать бежать, Неро.

— Я не мог рисковать.

— Почему?

Пора признаться. — У меня есть жена.

— Жена?

Его удивление очевидно.

— Мне нужно, чтобы ты защитил ее, когда меня не станет. Байкеры, которых я убил, были ее крестным отцом и его людьми. Их друзья попытаются найти ее и убить, а я не могу этого допустить.

Раф опускает свой стакан, нахмурив брови. — Ты убил их людей. Они не остановятся, пока не отомстят.

— Нет, если они узнают, что она находится под защитой Рафаэле Мессеро.

Даже эти парни не настолько безрассудны, чтобы напасть на Блейк, пока она находится на территории Мессеро. Их жажда мести не стоит их жизней. В конце концов, они оставят все как есть, особенно когда я буду мертв.

Я жду, пока мой старый друг даст мне слово, наблюдая за тем, как он обдумывает ситуацию. Раф ни на что не соглашается, пока не рассмотрит все с разных сторон. Единственный человек, который когда-либо заставлял его терять спокойствие, - это его жена.

В конце концов он кивает. — Хорошо.

— Ферраро тоже не может ее трогать.

— На данный момент он даже не знает о ее существовании.

— Постараемся, чтобы так и было.

— Тогда мы должны пойти к нему, — говорит Рафаэле, вставая. — Прямо сейчас. Пока у него не появился шанс посмотреть на ваши с ней кадры или узнать о твоем возвращении из какого-нибудь другого источника.

Я поднимаюсь на ноги. — Он поймет, что ты солгал, чтобы защитить меня.

— Очевидно.

— Ты жалеешь, что просто не убил меня?

В его бледно-голубых глазах мелькнуло сожаление. — Нет, Неро. Но я жалею, что ты вернулся. Потому что теперь я не могу тебя защитить.

ГЛАВА 4

НЕРО

Я сажусь на пассажирское сиденье « Aston Martin» Рафа и пристегиваюсь ремнем безопасности, испытывая странное умиротворение от того, что наша поездка в пентхаус Ферраро в Мидтауне может стать последней в моей жизни.

Наверное, мне уже кажется, что я живу в долг. Я не ожидал, что Раф примет меня так, как принял, но после встречи с Блейк я знаю, каково это, когда женщина меняет тебя.

— Так как ее зовут? — спрашивает он.

— Блейк.

— Она знает, чем ты сейчас занимаешься?

— Знает.

— Она, должно быть, опустошена.

— Прямо перед тем, как я пришел к тебе, она сказала мне, что ненавидит меня.

Губы Рафа дернулись.

— Если ты каким-то чудом вернешься домой сегодня вечером, я уверен, она одумается. — Он останавливается на красный свет и поворачивается ко мне. — Посмотри на Клео. Она пришла в себя даже после того, как я заставил ее выйти за меня замуж.

Я провожу зубами по нижней губе. — Я не только заставил Блейк выйти за меня замуж, но и поджег ее дом, чтобы она переехала ко мне.

Раф удивленно хмыкает. — Я не знал, что это соревнование, но ладно, ты победил.

Язвительная ухмылка появляется на моих губах. — Это не в первый раз. Ты нашел нового партнера по боксу?

— Мы с Бруно ходим раз в неделю.

— Бруно? Господи. Это не настоящая тренировка. Ты должен вытирать пол с этим парнем.

— Он не так уж плох. — Раф оглянулся. — Ты выглядишь немного не в форме.

— Врешь. Я в отличной форме, как всегда.

— Если ты так говоришь.

— Мне вот-вот оторвут голову, а ты все еще поносишь меня.

— А что мне еще делать? Плакать?

— Черт, нет. У меня такое чувство, что ты уродливый плакса. Мне не нужно видеть это в свой последний час на земле.

Большую часть пути до пентхауса Ферраро мы обмениваемся колкостями и говорим о всякой ерунде. При нормальных обстоятельствах Раф, вероятно, давно бы сказал мне заткнуться, но у меня такое чувство, что он пытается отвлечь меня от того, что должно произойти.

Меня успокаивает тот факт, что он будет рядом со мной до самого конца.

Внутри консьерж должен позвонить, чтобы узнать, пустит ли нас Ферраро. Раф сообщает ему мое вымышленное имя - имя его нового подчиненного, Алека Пуглизи. Через минуту консьерж дает нам добро.

— Как все прошло? — спрашиваю я, когда мы проходим через вестибюль.

Раф останавливается перед лифтом. — Алек? Поначалу было непривычно.

— А сейчас?

Он смотрит на меня. Я ловлю рыбу, и он это знает. Я похожа на нуждающуюся в помощи разведенную невесту, которая хочет, чтобы он сказал мне, что никто и никогда не сможет заменить меня.

Но, судя по всему, у Рафа все в порядке. Он приспособился, как сделал бы любой дон, достойный своей соли.

Мы заходим в лифт.

Мог ли я представить, что мой уход станет настоящим ударом для его организации? В свои худшие моменты в Даркуотер-Холлоу, до того как я поселился по соседству с Блейком, я предавался фантазиям о том, как Раф будет медленно терять контроль над своим королевством без меня.

Я считал себя важным. Возможно, на какое-то время так и было.

Но всех можно заменить.

Я всегда это знал. Но только когда это случается с тобой.

Двери раздвигаются, открывая взору большой фонтан в фойе. Через мгновение к нам выходит сотрудник дома Ферраро, чтобы поприветствовать нас.

— Джино ждет нас, — говорит Рафаэле.

— Мне сказали, что это вы, синьор Мессеро и синьор Пуглизи… — Пожилой мужчина осекается, его глаза истончаются, когда он рассматривает меня.

— Планы изменились, — говорит Раф.

— Мне придется попросить у вас оружие.

Мы с Рафом протягиваем ему наши пистолеты.

Мужчина ведет нас в гостиную и предлагает присесть, но ни Раф, ни я не садимся. Воздух гудит от беспокойства, а кровь в моих венах кажется густой и тяжелой. Должно быть, вот каково это - идти по доске. Видеть свою смерть в двух шагах от себя и знать, что ничто, кроме Божьего промысла, не сможет ее остановить.

В комнату входит Джино Ферраро.

К его чести, шок почти незаметен, как и его черты. Возможно, он так и не смог до конца поверить, что это обугленное тело - мое.

Раф делает несколько шагов вперед. Интересно, понимает ли он, что поставил себя на мое место?

— Нам нужно поговорить.

Джино кивает. — Я вижу. Пойдемте в мой кабинет.

Мы почти дошли до него, когда из комнаты выходит его жена Вита.

Ее глаза вспыхивают, когда она принимает меня. Она наклоняет голову в сторону. — Ты не упомянул, что у нас гости, дорогой.

Джино проводит ладонью по своей белой бороде. — Неожиданный визит.

— Добрый вечер, Вита, — говорит Раф. — Это правда. Мы не очень-то предупреждали.

Ее проницательный взгляд скользит между нами. — Я принесу нам всем чаю.

У меня едва не вырвался смешок.

Какое цивилизованное начало казни.

Мы следуем за Джино в его кабинет, который выглядит так, будто он принадлежит психотерапевту, а не главе преступной семьи. Все оформлено в приглушенных бежевых и коричневых тонах, на подоконнике растут деревья бонсай, а из маленького фонтанчика в форме крана в углу доносятся звуки журчащей воды.

Джино садится за свой стол, а мы занимаем два стула напротив него.

— Твоих сыновей нет? — спрашиваю я.

— Если бы они были, велика вероятность, что ты бы так далеко не забрался.

Он имеет в виду, что они пристрелили бы меня на месте. Патриарх Ферраро, по крайней мере, готов сначала обменяться парой слов, но я не ожидаю, что разговор будет очень долгим. Входит Вита с подносом, на котором стоят чайник и четыре чашки. Она ставит поднос на стол Джино, а затем аккуратно разливает чай для всех нас.

Они с Джино женаты уже тридцать с чем-то лет, если я правильно помню. Каково это? Состариться вместе с кем-то? Вместе растить семью?

Я никогда не смогу испытать ничего из этого с Блейк, и осознание этого бьет меня как нож в грудь.

— Спасибо, дорогая, — говорит Джино.— Может, пересядем на диваны?

— Не стоит. Я бы предпочла остаться на ногах. Я весь день просидела, — отвечает она.

Джино кивает и проводит рукой по руке Виты, но мягкость в его глазах исчезает, как только они снова обращаются ко мне.

— Неро. — Он складывает руки перед собой. — Какая-то часть меня всегда подозревала, что Рафаэле спрятал тебя.

Рафаэле двигается в своем кресле. — Джино, он мой самый старый друг. И то, что случилось той ночью, было досадной ошибкой.

Джино игнорирует его, пристально глядя на меня. — Почему ты здесь?

— Меня кто-то обнаружил.

— Кто?

— Группа байкеров из миссурийской банды под названием «Железные хищники».

— И где сейчас эти байкеры?

— Я оставил их тела на парковке мотеля.

Джино вздергивает бровь. — Тогда зачем было возвращаться?

— Прежде чем я добрался до них, они связались с вашими людьми. Я был недостаточно осторожен и не хотел бросать Рафа под автобус. Я здесь, чтобы столкнуться с последствиями своих действий.

— Как благородно.

Он отпивает глоток чая и смотрит мимо меня.

Я прослеживаю его взгляд. Он смотрит на Виту. Она стоит у окна и, кажется, сосредоточена на виде, но очевидно, что она прислушивается к нашему разговору.

— То, что случилось с Майклом, было случайностью, — говорит Рафаэле.

Пальцы Джино легонько постукивают по столу. — Я знаю это.

— Тогда ты также знаешь, что сейчас не время ссориться из-за прошлых ошибок. Мы не просто так решили объединить наши семьи, выдав Фаби замуж за Козимо. Растущую угрозу Братвы нельзя игнорировать. Мы можем легко разгромить их вместе, а можем сражаться с ними по отдельности и потерять еще больше наших людей.

— Все это не меняет того факта, что ты мне солгал. Ты сказал мне, что он сгорел в этом огне. Как я могу сотрудничать с человеком, которому не могу доверять?

— Я солгал тебе один раз. Больше я тебе ни о чем не врал.

— Ты думаешь, я поверю в это? Правильнее всего было бы отменить свадьбу и найти Козимо другую жену. Вы не единственная влиятельная семья в Нью-Йорке, Рафаэле.

Вита прочистила горло. — Любовь моя, могу я поговорить с тобой наедине?

Джино смотрит на жену. Между ними промелькнуло что-то невысказанное. — Конечно. Извините.

Они уходят, оставляя нас с Рафом.

— Он упрям, как мул, — бормочет Раф. — И ему нравится держать обиду.

— Я был готов к этому.

— Тебе следовало держаться подальше.

— Что сделано, то сделано.

— Черт, Неро, — сердито говорит он. — Ты как будто хочешь, чтобы это случилось. Что с тобой не так?

— Я не хочу этого, но я смирился с этим.

Раф смотрит на меня так, будто не понимает. Я и не жду от него этого. Ошибки, которые он совершил с Клео, меркнут по сравнению с тем, как я обидел Блейк.

Джино возвращается в комнату один. Его шаги размеренны, когда он возвращается на свое место напротив нас.

— Моя жена, похоже, настроена на эту пару для нашего сына. Иногда она видит то, чего не вижу я, но за многие десятилетия совместной жизни я научился доверять ее интуиции. Свадьба все еще в силе.

— Хорошо, — говорит Раф. — Я так же предан нашему партнерству, как и раньше. А Неро...

— Неро все еще должен заплатить долг.

Волоски на моей шее встают дыбом. В кресле рядом со мной застывает Раф.

Джино встает и снимает пиджак. На поясе у него висит пистолет. Он обходит стол и прислоняется к его краю, останавливаясь чуть правее моего кресла.

Я поднимаю взгляд на него, и всякая надежда, которая у меня оставалась, исчезает. В его глазах нет милосердия.

— Встань на колени.

Моя кожа обтягивает кости. Адреналин устремляется по моим венам, заставляя холодный пот выступать на спине.

Вот и все.

— Сейчас, Неро.

Позади меня Раф резко вдыхает воздух. — Неро - способный консильери. Он может помочь мне...

Джино беззлобно усмехается. — Ты не можешь ожидать, что я сразу же отдам его тебе, как будто ничего не случилось.

— Давай поговорим об этом.

— Я потерял члена семьи из-за того, что вы двое облажались, а ты хочешь просто вернуться к привычным делам? Так не пойдет. Неро должен заплатить.

Он поднимает пистолет и направляет его мне в голову.

— Это пустая трата времени. Если он здесь, я могу заставить его работать. Это поможет нам обоим.

— Последние шесть месяцев мы справлялись и без него.

Холодный ствол прижимается к моему лбу.

Я закрываю глаза и представляю в своем воображении Блейк. Моя смерть гарантирует, что Блейк будет в безопасности от Железных Хищников и от Джино, даже если он узнает о ней. Раф защитит ее. Он позаботится о том, чтобы с ней все было в порядке.

Она сильная, и она построит новую жизнь здесь, в Нью-Йорке. Она сможет открыть книжный магазин, о котором всегда мечтала, прямо здесь. Но ни одна из этих обнадеживающих мыслей не способна избавить меня от чувства сожаления.

Я подвел ее.

Я был эгоистичен и самонадеян. Если бы я был более осторожен, как предупреждал Сандро, он был бы жив, а у Блейк не было бы мишени на спине.

— Джино, — говорит Раф низким голосом, но в нем слышится отчаяние. — Ты можешь просто опустить пистолет на чертову минуту? Мы как раз разговариваем.

Джино снимает пистолет с предохранителя. — Нам больше не о чем говорить.

Стул позади меня ударяется об пол. — Ты действуешь необдуманно. Это на тебя не похоже.

— Хватит, Рафаэле.

— Мы можем использовать его! У него есть ноу-хау, связи, авторитет. Он чертовски полезен.

У меня в горле встает ком. Раф сказал мне, что не сможет меня спасти, но он старается больше, чем я думал. Даже сейчас он прикрывает меня так, как никогда не прикрывал мой собственный отец.

Я выдыхаю дрожащий вздох и сжимаю руки в кулаки по бокам. Я не хочу думать об этом человеке в свои последние минуты. Я хочу думать только о Блейк. О том, как она смотрела на меня до того, как я разбил ей сердце, как будто я был тем, кого она могла полюбить.

— Актив, — бормочет Джино, но я едва слышу его за громким барабанным боем в ушах. Бум. Бум. Бум.

Проходит несколько напряженных секунд.

Чего он ждет?

Я открываю глаза. Джино смотрит на меня с задумчивым выражением лица.

— Ты прав, — говорит он низким голосом. — Мы можем использовать его.

Что?

Холодное давление на мой лоб ослабевает. Медленно, целенаправленно он опускает пистолет.

Я опускаюсь на пятки. Сердце колотится со скоростью мили в минуту, рубашка прилипла к спине, а комната кружится, как карусель.

Рука Рафа сжимает мое плечо. — Давай, Неро.

Джино качает головой.

— Он никуда с тобой не пойдет. С этого момента я не хочу, чтобы вы двое общались без крайней необходимости.

Наступила тишина, и Раф крепче сжал руку. — Я думал…

— Ты думал неправильно. — Джино убирает пистолет обратно на пояс. — Мы можем использовать его. Мы заставим его работать. Он не будет работать на тебя.— Его серые глаза возвращаются к моей стоящей на коленях фигуре. — Он будет работать на меня и моих сыновей.

Я резко выдыхаю, мой разум пытается осмыслить то, что только что произошло.

Он не собирается меня убивать? Почему? Я всегда знаю, когда кто-то готов нажать на курок, и Джино был готов.

Так что же изменилось?

Но загадка о мотивах Ферраро исчезает из моей головы, уступая место чему-то более срочному, более важному.

Я еду домой. К Блейк. К своей жене.

И я не собираюсь упускать этот второй шанс исправить все свои ошибки.

ГЛАВА 5

БЛЕЙК

Он действительно это имел в виду?

Я закрываю глаза, смывая воду с волос и пытаясь убедить себя, что это невозможно.

«Я не знаю. Я... может, вообще не вернусь».

Это еще одна уловка, еще один способ, которым Неро пытается манипулировать мной. Зачем ему возвращаться в Нью-Йорк, чтобы просто умереть? Он не стал бы этого делать, чтобы защитить меня. Мой отец никогда бы не поставил жизнь моей матери выше своей собственной, а Неро такой же, как он. Преступник, который в первую очередь думает о себе.

Он чего-то не договаривает. Скорее всего, ситуация гораздо сложнее, чем он ее обрисовал. У Неро должен быть план, как уладить отношения со своим боссом и людьми Ферраро. Через несколько часов он вернется.

Я выхожу из душа и наматываю на себя толстое белое полотенце. Эта ванная комната настолько большая, что мне требуется пять шагов, чтобы дойти до мраморной туалетной комнаты. Я провожу кулаком по запотевшему зеркалу и смотрю на свое отражение.

Синяки начинают исчезать. Видимо, они так же непостоянны, как и моя убежденность, потому что вопрос все еще не решен.

Что, если он говорил серьезно?

Если он действительно был готов отдать свою жизнь в обмен на спасение моей... тогда я до сих пор не знаю, кто он на самом деле.

Мой муж - загадка для меня.

Слова, которые я сказала ему, эхом отдаются в моей голове. — Я ненавижу тебя. Надеюсь, я никогда больше не увижу тебя, Неро.

Мой желудок болезненно сжимается. Зачем я это сказала? Если это будут последние слова, которые я скажу ему, я себе этого не прощу. Я была так зла, что ничего не соображал. Мне было неприятно выплескивать на него эту ярость, но я не могла ее сдержать.

Я в ярости на этого человека, но я не хочу, чтобы он умер.

Я хочу, чтобы он вернулся сюда целым и невредимым и сказал мне, что я могу уйти. Должно же быть хоть что-то, кроме этого места, где я смогу жить в безопасности.

Австралия. Это достаточно далеко, не так ли? Железные хищники не будут преследовать меня, если я окажусь на другой стороне земного шара. Если мне удастся раздобыть фальшивый паспорт и немного денег, я буду готова. Я найду простую работу, буду жить простой жизнью и уговорю Дел навещать меня раз в год.

С каких это пор тебе нужна простая жизнь? Что случилось с твоей жаждой приключений, страсти, романтики?

Она исчезла, как только я поняла, что прожить сюжет романтического триллера гораздо сложнее, чем просто прочитать его.

Я вытираюсь насухо, натягиваю одежду и выхожу на улицу.

Мои шаги тихие, пока я иду по роскошному пентхаусу.

Открытое жилое пространство кажется тремя комнатами в одной. Одна только кухня размером с мой старый дом. Арочные окна. Темные деревянные полы. Столешницы из черного гранита. Я беру тряпку и вытираю тонкий слой пыли, который скопился на них за время отсутствия Неро.

Самая большая спальня - это святилище темных тонов и экстравагантно сделанной мебели. Я подхожу к тяжелому деревянному столу и роюсь в ящиках, находя ручки Montblanc, зажигалки и старую коробку кубинских сигар. В гардеробной полно чистых рубашек, сшитых на заказ костюмов и шелковых галстуков. Есть целый ящик с часами, которые выглядят так, будто должны быть заперты в сейфе, но, полагаю, в этом нет необходимости, если весь пентхаус - это, по сути, сейф.

Я нахожу еще две спальни, поразительные пять ванных, кабинет, сауну и даже спортзал с тренажерами.

Уровень роскоши мне трудно понять. Как человек, привыкший ко всему этому, смог стать Роуэном, владельцем компании по ремонту домов в незначительном городке?

Я теряюсь, потом нахожу дорогу назад, но снова теряюсь. Все в этом пентхаусе кричит о дороговизне, но самая громкая характеристика - это вид.

У меня нет телефона, поэтому я не могу проверить свое местоположение, но я уверен, что смотрю на Бруклинский мост внизу. Горизонт на другом берегу реки - сверкающий силуэт на фоне темного неба.

Кончики моих пальцев соприкасаются со стеклом. Оно толстое и прочное, без защелки и без возможности открыть его. Отсюда нет другого выхода, кроме как через парадную дверь.

Что, если он не вернется?

Я смотрю на город внизу.

Он солгал тебе. Он подверг вас опасности. Он уничтожил вашу единственную надежду вернуться из в Даркуотер-Холлоу.

Он преступник. Ему нравится быть преступником.

Ты влюбилась в него, как самая большая в мире идиотка. Ты такая же, как твоя мать. Ты понятия не имеешь, что для тебя хорошо.

Все это правда, но правда и другое.

Он заботился о тебе лучше, чем кто-либо другой.

До недавнего времени вы всегда чувствовали себя в безопасности рядом с ним.

Он никогда не говорил тебе перестать мечтать. Наоборот, он старался помочь тебе с твоими мечтами.

Мне становится тесно в груди. Я подношу пальцы к щекам и обнаруживаю, что они мокрые. Когда я начала плакать?

Я зажмуриваю глаза, и это ошибка, потому что тут же появляется он. Его образ так четко вырисовывается в моей голове. Он лежит в постели с ленивой ухмылкой на красивом лице, а его татуированная рука подтянута под голову.

Вернись, Солнышко. Еще нет и девяти утра. Я хочу тебя. Ты мне нужна.

Пентхаус пуст. Некому наблюдать, как я опускаюсь на ковровое покрытие пола. Некому услышать мои отчаянные рыдания.

Как может один человек быть настолько непоследовательным и противоречивым? Какие его части были настоящими? Какие - притворными?

И разве имеет значение, что когда-то мне было так хорошо с ним?

Я на собственном опыте убедилась, что происходит с женщинами, которые впускают в свою жизнь такого мужчину, как Неро. В итоге их ждет лишь разочарование и боль.

Входная дверь со щелчком открывается.

Я молча вытираю слезы с лица и поднимаюсь на ноги. Неро?

Что, если это кто-то другой? Что, если он мертв, а Ферраро решили, что все равно хотят убить меня, и теперь кто-то пришел, чтобы связать концы с концами?

Страх впивается в меня своими когтями.

Кто бы это ни был, он не произносит ни слова.

Я на цыпочках пробираюсь на кухню, вынимаю нож из деревянного блока и тихонько ступаю в гостиную.

Я уже на полпути, когда Неро переступает порог.

Волна облегчения, прокатившаяся по мне, едва не поставила меня на колени.

Слава Богу.

— Ты вернулся, — задыхаюсь я, делая шаг к нему.

В его глазах мелькает надежда, когда он тоже делает шаг ко мне, но потом его взгляд падает на нож в моей руке, и он останавливается.

Проходит некоторое время, прежде чем на его лице появляется грустная гримаса. — Ты думаешь о том, чтобы закончить работу?

Это замечание превращает мое облегчение в гнев. Я плакала из-за него. Я изводила себя переживаниями. Я жалела о каждом жестоком слове, сорвавшемся с моих губ, а он ведет себя так, будто это все шутка?

— Что случилось? — потребовала я.

— Я теперь работаю на Джино Ферраро.

Он не расстроен, просто смирился.

— На человека, который, по твоим словам, хотел тебя убить?

— Он самый. — Он проводит пальцами по волосам.

Это не имеет никакого смысла. — Как он перешел от желания убить тебя к желанию, чтобы ты работал на него?

Он пожимает плечами, выглядя измученным. — Ума не приложу.

Я хмурюсь. Это не объяснение. — Я не понимаю. Так это все? Теперь все в порядке? Ты вернулся к привычным делам?

— Я бы так не сказал.

Я пристально смотрю на него, испытывая искушение снова умолять его отпустить меня. Если он уладил свои проблемы с Ферраро, разве он не сможет достать мне документы, необходимые для выезда из страны? Разве он не сможет дать мне немного денег и посадить на самолет?

Да. Возможно. Если захочет.

Но даже если бы он захотел, он бы знал мое новое имя. Он будет знать, куда я уехала. И он всегда сможет меня выследить.

Этого недостаточно. Мне нужен настоящий чистый лист.

Мне понадобится время, чтобы понять, как я смогу это сделать.

Но я это сделаю.

В конце концов.

Он кивает на нож.

— Мне через шесть часов вставать на работу, а день был долгим. Мне нужно выспаться. Если ты решишь убить меня, то, наверное, тебе лучше подождать, пока я не потеряю сознание.

Мои глаза сужаются. — Я не такая, как ты, помнишь? Не все убийцы, Неро. Нож нужен для самообороны.

— Самообороны? Здесь тебя никто не тронет. Я же говорил тебе об этом.

— А как же ты? Кто защитит меня от тебя?

Все его лицо темнеет. На секунду мне кажется, что он собирается что-то сказать, но потом он поворачивается и выходит из комнаты, очевидно, покончив с этим разговором.

Я бросаю нож на шкаф и следую за ним. — И что теперь? А как же я?

— А что насчет тебя?

— Что я должна делать здесь, пока ты на работе?

Он уходит в одну из спален. — Я могу найти тебе развлечение завтра.

— Ты не можешь рассчитывать на то, что будешь держать меня внутри весь день. Я не домашняя кошка. Я сойду с ума.

Он снимает пиджак и бросает его на спинку стула, а затем начинает застегивать пуговицы на рубашке.

— Это не навсегда. Но пока что ты должна оставаться на месте.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что задумал Джино Ферраро. Он что-то планирует, и пока я не узнаю, что именно, тебе слишком рискованно передвигаться по городу. Дай мне сориентироваться. Мне нужно несколько дней, чтобы освоиться.

— Можно мне взять телефон?

— Пока нет.

— Мне нужно позвонить Дел. Если она не получит от меня вестей в ближайшее время, то вызовет полицию. Она неумолима. Она не сдастся, пока не найдет меня.

Неро вздыхает и снимает рубашку. — Ты можешь позвонить ей завтра, но только для того, чтобы она знала, что ты в порядке. Я все устрою.

Мой взгляд скользит по его телу, по золотистой груди и рельефному прессу.

Я больше не должна находить ни одну его часть привлекательной.

Меня бесит, что я все еще нахожу.

Он бросает рубашку в пустую корзину для белья, а затем убирает руки на пояс.

Я заставляю себя поднять взгляд.

— Ладно. У тебя может быть три дня, чтобы «сориентироваться», как ты говоришь, а потом я хочу получить ключ от этого места и телефон.

Он расстегивает молнию на брюках и позволяет им упасть на пол. — Откуда мне знать, что ты не попытаешься снова сбежать?

Я не обращаю внимания на то, что моя кожа пылает от жара при виде его полуобнаженного тела.

— Ты ясно дал понять, что мне больше некуда идти. Но я не буду твоей пленницей, Неро. Если ты будешь держать меня взаперти в этой стеклянной коробке, я поднесу молоток к твоему окну и выброшусь из него.

От моих слов его глаза вспыхивают яростью. Такая ярость делает опасными даже самых слабых мужчин, а Неро - не слабак.

Он выпрыгивает из брюк и надвигается на меня в одних трусах. Я отступаю назад, пока не упираюсь в стену.

Его татуированное тело закрывает мне вид на спальню. По обе стороны от моей головы появляются ладони. Я отчетливо осознаю, что между нами всего несколько сантиметров и они кипят жаром.

— Ты можешь злиться на меня, — говорит он низким голосом. — Ты можешь ненавидеть меня. Можешь желать мне смерти. Но ты никогда больше не будешь угрожать причинить себе боль. Если ты сделаешь хоть что-то, чтобы подвергнуть себя опасности, клянусь Богом, Блейк, я построю клетку и запру тебя в ней.

Он так близко, что я могу различить золотые осколки в его радужке. Мой взгляд падает на его губы. — Я уже в клетке.

— Если ты думаешь, что это клетка, то ты прожила очаровательную жизнь.

Он говорит это так мягко, что я снова поднимаю взгляд. В его ярости есть что-то еще. Что-то нежное и настоящее, что заставляет мое сердце биться о грудную клетку.

Я сглатываю, не в силах сдержать горячее лицо. Как бы я хотела стереть нашу историю из своей памяти. Как бы я хотела не помнить, как он чувствовался внутри меня.

— Ты же знаешь, что нет.

— Тогда сделай глубокий вдох и расслабься. — Он наклоняет голову, почти касаясь своим лбом моего. — Завтра я принесу всё, что тебе нужно, для того что бы жить здесь. Ты сможешь начать обживаться.

Он отталкивается от стены и делает шаг назад, но его напряженный взгляд не отрывается от моего лица.

— Мне нужен душ. Если ты не хочешь присоединиться ко мне, давай закончим этот разговор здесь.

Присоединиться к нему? Ярость лижет мой позвоночник. Как он смеет?

Его шедевральное тело может дразнить меня, но я не настолько слаба, чтобы позволить себе соблазниться им.

Я резко встряхиваю головой.

— Лучше привыкай к тому, что ты один, Неро. Я займу соседнюю спальню. То, что мы живем вместе, не означает, что мы будем часто видеться.

На его лице мелькает разочарование, но прежде чем он успевает возразить, я выхожу из комнаты и захлопываю за собой дверь.

ГЛАВА 6

НЕРО

На улице еще темно, когда я выхожу на улицу. Ферраро сказал мне быть готовым к семи утра, и вот я здесь. Мой пистолет запрятан за пояс, на мне удобный костюм и мои любимые кожаные туфли.

Единственное, чего не хватает, - обручального кольца.

Я носил его всего несколько дней, пока мы ехали сюда из Вегаса, но я привык к нему и скучаю без него на пальце.

Пройдет какое-то время, прежде чем я смогу надеть его снова. Я понятия не имею, что заставило Джино не нажимать на курок, и Раф, судя по всему, тоже. Пока я не выясню, что Ферраро задумал для меня, лучше, если они не будут знать о существовании Блейк.

Она не хочет торчать в доме целый день. Я понимаю. Но ее счастье вторично по отношению к ее безопасности. Я сделаю все возможное, чтобы ей было комфортно, пока я выясняю отношения с Ферраро.

Может, это и наивно, но я все еще надеюсь на нас. У меня, так сказать, новая жизнь, и я полон оптимизма. Я начну завоевывать ее доверие, шаг за шагом.

Это будет чертовски крутой подъем, это точно. Но я не зря получил этот второй шанс.

Я достаю телефон и проверяю, ответил ли мне Раф на сообщение, которое я отправил, проснувшись сегодня утром. Блейк нужны вещи, а у меня нет возможности доставить их ей сегодня, пока я занят со своим новым работодателем.

Хорошо. С последним пунктом, возможно, будет сложно договориться в нужный вам срок. Я постараюсь сделать все возможное.

Передо мной к обочине подъезжает черный автомобиль, и дверь открывается, сигнализируя, чтобы я садился.

Я запрыгиваю на пассажирское сиденье и оказываюсь лицом к лицу с Козимо Ферраро.

Просто замечательно.

Я чертовски ненавижу этого парня. Он слишком серьезно относится к себе.

Старший сын Ферраро осматривает меня, его губы складываются в тонкую линию. — Это действительно ты.

— Возвращаемся в страну живых.

Я застегиваю ремень безопасности.

— Если бы я был главой семьи, я бы покончил с тобой, как только ты появился.

— Хорошо, что ты им не являешься.

Его пальцы подергиваются. Наверное, он мечтает о том, чтобы задушить меня прямо здесь, на пассажирском сиденье.

— Мой отец слишком снисходителен, а я и мои братья - нет. — Он нажимает на газ и вливается в поток машин, ведя нас к Бруклинскому мосту. — Если ты думаешь, что все будет легко, тебя ждет очень неприятный сюрприз.

— Жаль, я надеялся на спа-день с мальчиками, может быть, на массаж для пары. Я не скажу, если ты этого не сделаешь.

— Забавно, — сухо сказал Козимо. — У тебя всегда было чувство юмора.

— А у тебя всегда была палка в заднице.

— Осторожно. Теперь я твой босс.

— Я думаю, что Джино - мой босс. А учитывая текущую ситуацию, я думаю, что ты мой водитель.

Челюсть Козимо сжимается. Я знаю, что перегибаю палку, но не могу удержаться, чтобы не взбесить его. Он - легкая мишень, как и большинство сыновей-первенцев, прежде чем они наконец получат роль, к которой их готовили всю жизнь.

К его чести, вместо того чтобы реагировать на мои подколки, он просто игнорирует меня все оставшиеся полчаса езды.

Мы заезжаем на парковку склада. Фасад из красного кирпича, пыльные окна, и выглядит он совершенно заброшенным.

Может, Козимо все-таки решил пойти против отца и убить меня?

— Что это за место?

— Алессио называет его своим дворцом, — говорит Козимо.

По спине пробегает тревожное чувство. Алессио - брат Козимо и главный наемник Ферраро. Все знают, что у него не все в порядке с головой.

Мы выходим из машины и идем к задней части склада, где есть тяжелая стальная дверь. Козимо дважды стучит в нее.

— Что мы здесь делаем?

Козимо поворачивается и смотрит на меня, в его глазах плещется удовлетворение. Он не может меня убить, но я могу сказать, что он думает, что все, что они запланировали для меня, почти так же хорошо. — Ты будешь работать на Алессио.

Чтоб меня. Неудивительно, что он выглядит таким довольным.

Сам мужчина открывает дверь и сразу же оценивает меня.

Я делаю то же самое. Интересно сравнить двух братьев. Козимо - весь такой деловой, в строгом костюме, белой рубашке и с зачесанными назад темными волосами. Оденьте его в джинсы и поло, и он бы вписался в Гарвард или Принстон.

Алессио, напротив, не вписался бы... ну, нигде.

Он весь в татуировках, от шеи до кончиков пальцев, и от него исходит такая энергия, что любому здравомыслящему человеку захочется сбежать. За этими причудливыми светло-серыми глазами прячется совсем немного человеческого. Он одет в темные джинсы, кожаный фартук, повязанный вокруг талии, и без рубашки.

На его руках и кистях красные полосы.

Кровь.

— Это мой новый мальчик на побегушках?

В его голосе слышится хрипотца. Он не так высок, как я, и не так широк, но в его глазах есть блеск, который сразу же заставляет меня напрячься.

Одно дело - быть готовым пытать и убивать ради работы. Другое дело - получать от этого удовольствие. Не поймите меня неправильно, бывали случаи, когда переламывание костей приносило мне чистую радость, но это случалось редко и только тогда, когда дело касалось лично меня. Как это было с этими чертовыми железными хищниками. Я наслаждался каждым мгновением, убивая этих ублюдков.

Алессио другой. Он экстремал. Непринужденный. Он делает из каждого убийства обед. Он знаменит этим.

Козимо кивает. — Во плоти.

Алессио не протягивает мне руку. Его глаза буравят меня, когда он отходит в сторону и пропускает нас через дверной проем.

В мои ноздри сразу же врывается химический запах. Дезинфицирующее средство, смешанное с чем-то еще. Коридор, по которому ведет меня Козимо, имеет уклон, как будто мы движемся под землей.

Я пытаюсь понять, чем занимаются Ферраро. Раф сказал Джино, что из меня получился бы хороший сотрудник, но Джино не собирается давать мне никакой власти в своей организации. Это очевидно. Неважно, насколько я умен, опытен или быстро соображаю. В этом бизнесе главное - доверие, а Ферраро мне не доверяют.

Так какую же работу Алессио собирается мне поручить?

Мы поворачиваем, потом еще раз. Стена справа увешана стальными лампами в виде клетки, которые излучают жуткое желтое свечение. Химический запах становится все сильнее, чем дольше мы идем.

Теперь мы точно под землей. Снаружи никаких звуков не доносится, но впереди я улавливаю странный шум.

Стоны.

Я хмурюсь. Я не боюсь - я вернулся в Нью-Йорк, готовый умереть, - но это просто чертовски жутко.

Позади меня раздаются уверенные шаги Алессио.

— Мы здесь, — объявляет он, как только коридор открывается перед большой комнатой, и мы заходим внутрь.

Черт возьми.

Сцена прямо из хоррор-фильма.

Там стоит большая клетка с голым мужчиной внутри. В руках у него плоскогубцы, и, судя по всему, он усердно вырывает себе зубы.

По какой-то причине вид меня вселяет в него надежду.

— Пожалуйста, помогите! — взывает он с русским акцентом.

Я игнорирую его и оглядываюсь на Алессио, ожидая, что он или его брат объяснят мне, какого черта я здесь делаю.

— Помогите!

Господи, осмотри комнату.

Алессио, похоже, не обращает внимания на крики мужчины. Он осматривает меня отрешенным взглядом.

— У пахана Братвы десятки людей, и он не стесняется посылать их на самоубийственные задания. Большинство из них слишком молоды, чтобы что-то знать, но никогда не знаешь, поэтому мы должны их привлечь.

— Нельзя срезать углы, — добавляет Козимо.

— Я делегирую все полномочия другим людям в организации, но допросы провожу сам.

— Алессио - лучший, — задумчиво говорит Козимо, не сводя глаз с человека с отсутствующими зубами.

— Это твой второй шанс, — говорит Алессио. — Больше у тебя не будет. Один промах, и ты вылетишь навсегда. Ты понял?

Я киваю. Я не ожидал ничего другого. — Что мне делать?

— Все, что я тебе скажу.

Козимо смотрит на часы. — Я оставлю вас двоих. Мне нужно встретиться с мамой за завтраком. Ты придешь сегодня вечером, Лес? Ты же знаешь, она не любит, когда ты прогуливаешь праздники.

Алессио на секунду задумывается, а потом кивает. — Хорошо. Я приду. С помощью Неро я должен успеть все сделать.

— Отлично.

Козимо поворачивается и уходит, не сказав больше ни слова. Хорошее избавление.

— Так что здесь происходит? — Я жестом показываю на его пленника.

— Я сказал ему, что сокращу процесс на одну минуту за каждый вырванный зуб.

— Процесс?

— Я удаляю некоторые части тела и сохраняю им жизнь, пока делаю это.

Господи. Что случилось со старым добрым избиением?

— Похоже, много работы.

— Этот убил одного из наших парней, выстрелив ему в спину. Ничего не могу ненавидеть больше, чем трусов, — объясняет Алессио.

— Конечно. Логично.

Это не имеет никакого смысла.

— Ну, присаживайся. Это может занять некоторое время.

Это заняло время. Шесть часов точно. Шесть часов, в течение которых я в первом ряду наблюдаю за методами допроса этого психопата, не считая получаса, который я потратил на то, чтобы сходить за обедом.

Надо отдать ему должное. Он знает, что делает. Заключенный выбалтывает все свои секреты, как маленькая птичка.

Когда Алессио наконец откладывает инструменты, я бросаю на него усталый взгляд. — Что теперь?

Он снимает фартук и бросает его на землю. — Ты будешь дежурить по уборке. Я буду в своем кабинете. Заходи, когда закончишь.

Я оглядываюсь вокруг. Кровь, кишки и зубы. Мне не приходилось заниматься подобным дерьмом с тех самых ранних времен, когда я был на самой нижней ступеньке лестницы.

У меня ушло еще четыре часа на то, чтобы все убрать. Мне нужно распилить чувака на части и положить их в чан с кислотой. Это самая тяжелая работа за всю мою жизнь.

К концу работы мое тело потеет и болит. Под ногтями запеклась кровь. Я очень жалею, что надел хорошую одежду сегодня утром. Она испорчена. Все летит прямо в эту чертову печь.

Я захожу в соседний кабинет, чтобы сказать Алессио, что я закончил. Он сидит за ноутбуком и, судя по всему, играет в Sims. Я подхожу ближе и изучаю экран. Это ферма у подножия горы, на которой разгуливают овцы, коровы и лошади. Есть сарай и парень на красном тракторе.

Ну что ж.

— Я закончил.

Он поворачивается на своем игровом стуле и складывает руки перед собой. Он переоделся в поношенную черную футболку с дырками. — Хорошо. Тогда ты готов к следующему заданию.

Я вытираю пот со лба. — Что это?

— Я слышал, что ты занимаешься боксом.

— Я занимался этим перед уходом.

— У тебя получается?

— Да, Я хорош в этом.

Он встает, и его кресло поворачивается за ним. — Следуй за мной.

Он ведет меня по коридору в темную комнату. Когда он включает свет, я вижу, что это тренажерный зал.

Он огромный.

Ряды тренажеров заполняют сторону, расположенную ближе к нам, а дальше находится приподнятый боксерский ринг. Алессио обходит его и достает из пластиковой корзины несколько обмоток для рук и перчаток. — Вот.

— Это мое следующее задание? Боксировать с тобой?

Алессио пожимает плечами. — Мне нужен партнер. Мои братья заняты, а у меня не так много друзей.

Это наименее удивительная вещь, которую я слышал за весь день. Неужели Джино пощадил меня для того, чтобы у его не совсем обычного сына появился приятель? Ни хрена подобного.

Я опускаю взгляд на свою испорченную рубашку и брюки. — У тебя есть что-нибудь, во что я могу переодеться?

Он кивает и роется в другой коробке, а потом достает пару шорт. — Вот.

Пять минут спустя мы оба переоделись, перевязали руки и были готовы к бою.

Я сгибаю пальцы ног о набивку на полу. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я это делал, но это ничем не отличается от того, чтобы надеть старую пару обуви. Даже если я не в той форме, в которой был до отъезда из Нью-Йорка, я больше Алессио, а в боксе размах рук - одно из главных преимуществ...

Боль взрывается в моей брови. Я отшатываюсь назад, моргая от крови, капающей в мой чертов глаз.

— Черт!

Алессио вскидывает бровь. — Ты хотел, чтобы я объявил, когда собираюсь ударить тебя?

Конечно, этот сумасшедший ублюдок пропустит разминку.

Ну и ладно. Если он хочет жесткого боя, мы его проведем.

Я не совершаю одну и ту же ошибку дважды. Я наступаю на него, нанося джеб за джебом, но он быстрый ублюдок. Какое бы преимущество я ни имел в габаритах, у него такое же, если не больше, когда речь идет о скорости.

Когда я в первый раз наношу хороший удар ему в рот, он ухмыляется. Кажется, я впервые вижу, как он улыбается, и это просто обескураживает, особенно учитывая кровь на его зубах.

Разве после этого ему не нужно идти на ужин? Сегодня же Новый год.

И что тебя ждет?

Дом.

Блейк.

Сегодня утром, перед самым отъездом, я заглянул в ее комнату, пока она спала.

Ее покрытое синяками лицо до сих пор напоминает о боли, которую я ей причинил. О том, что я должен искупить свою вину.

Мое настроение портится. Я хочу домой, но какая-то часть меня чувствует, что я не заслуживаю быть там. Благодаря тому, что Раф помог мне разложить все подарки, в пентхаусе уже есть все, что ей нужно.

Сделало ли ее счастливой то, что я подарил ей все книги? Неужели это счастье исчезнет, как только я появлюсь? Может, мне стоит дать ей немного насладиться этим?

Я подзываю Алессио поближе. — Давай.

Он танцует вокруг меня, нападая то слева, то справа, и я вижу, как пот на его лбу блестит под светом.

Я делаю выпад вперед, чтобы нанести хук, но он ловко уворачивается и наносит сильный удар в челюсть. Моя голова откидывается назад, я спотыкаюсь и хватаюсь за канаты, чтобы удержаться на ногах.

Все отступает, кроме боли и человека передо мной.

Это то, что мне нужно. Способ покаяния. Способ расплатиться за свои грехи.

В следующий раз, когда Алессио делает движение, чтобы ударить меня, я не блокирую его. Его кулак врезается мне в живот, заставляя выдохнуть из легких. Потом еще раз, и еще, и еще.

Следующий удар, который он наносит мне в голову, отправляет меня на землю. Боль в челюсти настолько ослепительна, что на мгновение я думаю, не сломал ли он ее. Моя кровавая слюна скапливается на коврике. Я поднимаюсь на ноги и двигаю челюстью вперед-назад, используя кулак в перчатке.

Все еще держусь.

Передо мной появляются ноги Алессио. — Ты сдаешься?

Я качаю головой, глядя на землю. — Нет.

— Ты уверен?

— Да, — огрызаюсь я и откатываюсь от него. Мое тело гудит от боли, но я встаю на ноги.

Мы начинаем кружить друг вокруг друга, и я уклоняюсь от нескольких его ударов, прежде чем позволяю ему нанести мне один. Потом еще один.

В следующий раз, когда я оказываюсь на земле, Алессио приседает рядом со мной.

— В этом городе не так много людей, которые не знают о твоей репутации, Неро.

Со стоном я переворачиваюсь на спину и встречаю его холодный, оценивающий взгляд.

— В тот День труда, когда город был так близок к тому, чтобы сгореть, ты был против шести человек.

Я сплюнул кровь. — Семь.

— В ту ночь ты получил свое прозвище. Ангел Смерти.

— По мне, так в смерти нет ничего ангельского.

— Согласен. — Алессио качает головой. — У тебя закончилась практика, или ты решил быть помягче со мной?

— Разве это имеет значение? — С усилием я поднимаюсь на ноги. — Пойдем.

— Ты будешь бесполезен для меня со сломанной рукой или ногой.

Я одариваю его мрачной улыбкой. — Тогда не ломай их.

ГЛАВА 7

БЛЕЙК

Обещанные Неро удобства начинают поступать в полдень.

Сначала продукты. Алек - портье, с которым я познакомилась вчера вечером, когда мы с Неро приехали, - открывает дверь в пентхаус снаружи и объясняет, что Неро дал ему временный доступ на сегодня. Он впускает четверых мужчин с большими бумажными пакетами. Они бросают их на кухне и уходят, не сказав ни слова.

Позже входит женщина с вешалкой одежды. Почему-то все вещи точно моего размера. Я спрашиваю, откуда она узнала, но она лишь качает головой и говорит, что не должна со мной разговаривать. Странно.

Когда я заканчиваю перекусывать около четырех часов дня, приносят дюжину или около того коробок. Эти чуваки тоже отказываются разговаривать со мной или даже смотреть на меня.

Я останавливаю Алека как раз в тот момент, когда он собирается выйти за ними из квартиры. — Могу я поговорить с вами?

Он кивает, но неохотно. — Конечно.

— Почему все относятся ко мне так, будто я радиоактивная?

Алек прочистил горло. — Может быть, будет лучше, если вы спросите своего мужа.

— Я спрашиваю вас, — настаиваю я. Я чувствую себя глупо, как будто что-то упускаю.

Алек поправляет воротник. — Вы - жена очень опасного человека, миссис де Лука. Никто не хочет рисковать, делая или говоря что-то, что может вас обидеть.

Мой желудок опускается. Неужели? Значит, они меня боятся?

— Прошу меня извинить.

Он отдает мне быстрый поклон - и уходит.

Я несколько долгих мгновений смотрю на дверь, пытаясь осознать свою новую реальность. В Даркуотер-Холлоу все смотрели на меня свысока, но эти люди относятся ко мне с боязливым уважением, которое я ничем не заслужила. Раньше я была дочерью преступника, а теперь стала его женой. Кажется, где бы я ни была, на меня навешивают ярлык.

Я отбрасываю раздражение в сторону и иду осматривать коробки в гостиной. Опустившись на колени, я осторожно отклеиваю пленку, поднимаю крышку и заглядываю внутрь.

Книги. Коробка полна книг.

Искра радости загорается, когда я достаю первую книгу. «Открытие ведьм» Деборы Харкнесс. Когда-то у меня была эта книга.

Подождите. «Темная лихорадка» Карен Мари Монинг? У меня была и эта.

Я достаю их одну за другой, читаю каждое знакомое название и складываю в высокую стопку.

И тут я нахожу его - подписанное специальное издание «Вращающегося серебра» Наоми Новик, которое, как я точно знаю, вышло ограниченным тиражом. У меня отпадает челюсть.

Как Неро удалось заполучить это?

Больше часа я рылась в коробках, обнаруживая все книги, которые погибли во время пожара в доме. Каждую. Книгу.

Что-то теплое, но нежеланное зарождается в моей груди. Меня не должен был поколебать этот жест, но я бы солгала, если бы сказала, что это не так. Я поражаюсь, как ему удалось выяснить весь список книг, которые сгорели.

Он пытается загладить свою вину.

Но этого недостаточно. Даже близко нет.

Я закрываю глаза и делаю вдох. Я не позволю подарку изменить мое мнение о Неро. Это не изменит ни того факта, что я не доверяю ему, ни того, что я планирую уйти, как только найду выход.

Расстановка книг на полках в гостиной похожа на медитацию. Когда я заканчиваю, я чувствую себя спокойнее. Более приземленной.

Я только устроилась на диване и открыла толстый том, как раздается стук.

Это становится смешным. Еще одна доставка? У меня и так достаточно продуктов, чтобы накормить целую армию, книг, чтобы хватило на всю жизнь, и одежды на все случаи жизни, что кажется глупым, учитывая, что мне даже не разрешают покидать это место.

Я кладу книгу на журнальный столик, поднимаюсь на ноги и иду в фойе.

— Входите, — зову я.

В комнату заглядывает Алек с большой черной коробкой под мышкой. Он вежливо улыбается мне. — Последняя на сегодня, мисс. И у вас посетитель.

Он ставит коробку у двери и впускает жилистого мужчину средних лет с кожаным портфелем в руках.

— Здравствуйте, миссис де Лука, — говорит мужчина.

У меня по позвоночнику пробегает электрический разряд от того, что ко мне обращаются по этому имени. Вау. — Вы не боитесь говорить со мной?

Выражение лица мужчины становится растерянным. — Если бы я с вами не разговаривал, это сделало бы эту встречу довольно сложной.

— Простите, а кто вы?

— Я врач семьи Мессеро. Зовите меня Док. Я должен был приехать гораздо раньше, но у нас в клинике возникли неотложные дела.

Врач, нанятый мафией? Разве у врачей нет этического кодекса, которого они должны придерживаться?

— Просто чтобы вы знали, меня держат здесь против моей воли.

Он не выглядит особенно удивленным. — Меня предупреждали, что вы можете сказать что-то подобное. Иногда требуется некоторое время, чтобы освоиться в новом браке.

Я вскидываю бровь. — Значит, это нормально в тех кругах, где вы вращаетесь?

Он пожимает плечами. — Бывает чаще, чем вы думаете. Вы не возражаете, если мы присядем?

— Ничуть.

Я возвращаюсь в гостиную, и он следует за мной. Мы садимся друг напротив друга на диван.

— Прежде чем я вас осмотрю, мистер Де Лука попросил, чтобы я разрешил вам позвонить другу. Кому-то по имени Дел?

Сердце заколотилось в груди. Я не забыла обещание Неро, но ожидала, что он позволит мне позвонить ей только под его присмотром. — Да. Могу я позвонить ей сейчас?

Он кивает. — Сначала я должен зачитать вам инструкции, а потом вы должны пообещать, что будешь им следовать.

Я прикусываю внутреннюю сторону рта. Еще больше правил, еще больше условий. Неужели все в моей жизни теперь будет напечатано мелким шрифтом?

— Давайте.

— Вы скажете ей, что сбежали и решили переехать в Нью-Йорк с мистером Де Лука. Вы не будете упоминать о других обстоятельствах, побудивших вас к этому переезду. Вы также не будете упоминать о том, что в данный момент испытываете страдания, или намекать на какую-либо нечестную игру.

— А если я буду честна?

Док опускает взгляд на лист бумаги в своей руке. — 530 Хэмпшир-стрит, квартира 308. Она живет с соседкой и серой сиамской кошкой.

Чувство ужаса поселяется во мне из-за подразумеваемой угрозы. — Хорошо. Я согласна с условиями.

— Хорошо. Я позвоню ей прямо сейчас.

Он протягивает мне телефон, когда тот звонит.

Я пытаюсь сохранить самообладание, но голос Дел из динамика заставляет меня поперхнуться.

— Дел, — прохрипела я.

— Боже мой, я пыталась дозвониться до тебя несколько дней! Я уже начала волноваться! Что случилось?

— Многое, — пролепетала я. Док протягивает мне салфетку. Я сжимаю ее в кулаке и промакиваю глаза. — Мне очень жаль. Это было... безумие. Я должна была позвонить раньше.

— Почему ты плачешь? Что происходит?

Прикусив губу, я заставляю себя глубоко вдохнуть. Мне нужно умерить свои эмоции, иначе Дел не поверит ни единому моему слову. Она знает, что я не плакса.

— Я сбежала.

— Что?

— Мы с Роуэном поженились.

Наступает пауза, настолько долгая, что я проверяю, подключен ли еще звонок. — Дел?

— Да, я здесь. Я просто... не могу поверить, что ты не сказала мне, что собираешься это сделать.

Очевидная обида в ее тоне заставляет меня вздрогнуть. — Мне жаль, Дел. Все произошло очень быстро. Мы немного увлеклись, я думаю.

— Вы уже вернулись домой?

— Нет. На самом деле мы решили переехать в Нью-Йорк.

Дел издала придушенный вздох. — Нью-Йорк?

— Я знаю, это неожиданно. Я просто была готов к переменам, и ты знаешь, что я давно хотела уехать из Даркуотера. Появилась возможность, и Роуэн ею воспользовался.

— Я не понимаю. Как? Просто... как? А как же его бизнес? А как же твой дом?

Твое предположение не хуже моего. Я стягиваю футболку на шее, чувствуя, как кожа становится липкой. Обманывать ее - ужасное чувство. — Мы все еще пытаемся разобраться во всем этом.

— Ммм... хорошо. Значит, ты просто взяла и бросила буквально все?

Я потираю лоб ладонью. Мне следовало бы потратить минуту на то, чтобы придумать ответы на все эти вполне разумные вопросы, но мне так хотелось поговорить с ней, что я не продумала все до конца.

Я говорю единственное, что звучит правдоподобно.

— Мы вроде как сделали это по прихоти. Думаю, мы сейчас находимся в том сумасшедшем медовом месяце, когда кажется, что все получится.

Дел выдохнула.

— Я просто надеюсь, что ты не будешь ни о чем жалеть. Боже, ты теперь миссис Миллер! Как ощущения?

— Отлично, — выдавливаю я из себя. — Действительно здорово.

— Когда я смогу навестить тебя в Нью-Йорке? Блейк, я даже не познакомилась с твоим мужем. Это совершенно неприемлемо. Я ведь твоя лучшая подруга, не так ли?

Я не упускаю из виду уязвимую нотку, проскользнувшую в ее тоне. Бедняжка Дел думает, что я приняла одно из самых важных решений в своей жизни, даже не посоветовавшись с ней. Она понятия не имеет, что я не выбирала замуж.

— Конечно, выбирала. Не будь глупой. Но тебе нужно дать мне немного времени, чтобы освоиться.

— Боже, детка. Это безумие.

— Я знаю. Но мне кажется, что это правильно, — добавляю я дрожащим голосом. В моей жизни нет ни одной вещи, которая бы казалась правильной.

— С какого номера ты мне звонишь?

— Это телефон Роуэна. Я потеряла свой, но как только у меня появится новый, я сообщу тебе свой номер.

Док прочищает горло, давая понять, что мне пора закругляться.

— Мне нужно выполнить несколько поручений. Давай встретимся позже?

— Хорошо. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. И прости, что не позвонила раньше.

— Все в порядке. Я просто рада, что с тобой все в порядке.

— Если кто-то из Даркуотер-Холлоу выйдет на связь, можешь рассказать им, что случилось? Я уволилась из «Frostbite» в день нашего отъезда, и я не уверена, сколько людей знает об этом. Они могут забеспокоиться.

— Да, не волнуйся. Я позвоню Лотти. Остальные жители города узнают об этом завтра утром.

— Спасибо. Скоро поговорим.

Док смотрит на меня грустными глазами. — Похоже, она хороший друг.

— Так и есть.

Я кладу сотовый в его протянутую руку, и он быстро убирает его обратно в карман.

— Что теперь? — спрашиваю я.

Док сдвигает очки на переносицу. — Мне сказали, что несколько дней назад вы могли подвергнуться сексуальному насилию.

Мое настроение падает еще ниже. Единственное, что хорошо в тех американских горках, на которых я провела последние несколько дней, - это то, что я почти похоронила это воспоминание. — Да. Так и было.

— В вас проникли?

Я киваю.

— Недолго, его пальцами.

Может, до прихода Неро прошло всего несколько секунд, но я никогда не забуду, как я чувствовала себя оскорбленной в тот момент.

Мой желудок бурлит.

Док смотрит на меня с сочувствием. — Сейчас есть боль?

— Нет. Сначала была, но уже прошла.

— Я бы все равно хотел провести осмотр, на всякий случай. Лучше убедиться, что нет порезов, которые могут привести к заражению.

Я качаю головой. — Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали.

— Миссис Де...

— Послушайте, я в порядке. Я бы сказала вам, если бы это было не так.

Это правда. Долгий ночной отдых и несколько больших порций еды вернули мне большую часть энергии. Синяки все еще есть, но они меня не беспокоят, поскольку я все равно весь день торчу дома.

— Могу я хотя бы проверить ваше кровяное давление? И взглянуть на порез на колене?

Я вздыхаю. — Хорошо.

Док внимателен, и на обычную проверку у него уходит больше времени, чем я ожидала. Наверное, приказ Неро. Откуда ему еще знать о моем колене, если я ношу треники?

Судя по всему, Неро отлично справился с очисткой пореза на парковке того Walgreens. Док говорит, что все должно зажить без шрамов.

— Все готово, — наконец объявляет Док. — Вот моя визитка на случай, если вам что-нибудь понадобится.

Я беру ее. — У меня нет телефона, помните?

Между бровей мужчины появляется линия. — А, понятно.

— Есть шанс, что вы оставите свой у меня?

Он грустно улыбается и поднимается на ноги. — Боюсь, что нет, миссис де Лука. Вам придется поговорить с мужем, чтобы он купил вам собственный телефон.

Если я и дальше буду во всем полагаться на Неро, то никогда не смогу выбраться отсюда. Поддельный паспорт, который мне нужен, не может быть получен от него, поэтому мне нужно найти кого-то еще, кто мог бы меня подцепить. Может быть, Док поможет мне разобраться в ситуации.

— Вы давно работаете на семью Мессеро? — спрашиваю я, когда мы направляемся к двери.

— Да. Более десяти лет.

Он нажимает кнопку на стационарном телефоне, прикрепленном к стене, который, как я сегодня узнала, служит для вызова консьержа. К сожалению, он не запрограммирован на посторонние звонки.

— Значит, вы должны хорошо всех знать.

Док улыбается.

— Я помог многим людям, работающим на Дона, и давным-давно усвоил один ценный урок. Хотите его услышать?

— Угу.

— Когда речь идет о таких мужчинах, как ваш муж, миссис Де Лука, чем меньше я знаю, тем лучше.

Моя грудь сдувается. Ну, это совсем некстати.

В дверь раздается четкий стук.

— Это Алек, — говорит Док. — Мне пора идти. Есть планы на вечер?

— Планы?

— Это канун Нового года.

Я вскидываю бровь. — Думаете, я в настроении праздновать?

Его взгляд смягчается. — Удачи, миссис Де Лука.

Дверь закрывается, и я снова остаюсь одна. Мой взгляд падает на черную коробку, которую Алек принес, когда приехал Док. Это единственный ящик, который я до сих пор не открыла. Я приседаю и поднимаю крышку. Содержимое скрывает красная папиросная бумага.

Когда я вижу, что под ней, вся доброжелательность, которую Неро сумел заслужить своим заботливым подарком, исчезает.

Нижнее белье.

В животе завязывается узел гнева.

Как он посмел?

Неужели он думал, что его подарков будет достаточно, чтобы заслужить мое прощение? Неужели он думает, что меня можно купить?

Мой гнев доходит до яростного кипения, когда входная дверь наконец открывается около девяти вечера. Я хватаю коробку с журнального столика и врываюсь в фойе. Коробка такая большая, что я едва могу ее разглядеть, но мне это и не нужно.

— Ты совсем спятил, если думаешь, что я когда-нибудь надену это, — рычу я, швыряя открытую коробку и ее содержимое в мужа.

Трусики, лифчики и пеньюары разлетаются в воздухе. Коробка с грохотом падает на землю.

И тут я наконец-то вижу его.

— О Боже!

Лицо Неро в крови и синяках, а его наполовину застегнутая белая рубашка испачкана красным. Он делает шатающийся шаг, рушится на колени и падает на груду нижнего белья.

— Неро! — Я падаю рядом с ним, обнимая его голову руками. Его щетинистая щека теплая от моей ладони. — Что случилось?

Никакого ответа. Он без сознания, потратив последние силы, чтобы добраться сюда.

Я поднимаю взгляд. Входная дверь открыта. Я могу выйти, если захочу.

Но тут я слышу болезненный стон Неро, и мой взгляд снова падает на него. Как я могу бросить его в таком состоянии?

Черт возьми. Я не могу бросить его в таком состоянии.

Дрожащей рукой я достаю из кармана его телефон, извлекаю карточку, которую спрятала в трениках, и набираю номер Дока.

ГЛАВА 8

БЛЕЙК

Сотрясение мозга. Разбитая губа. Ушибленные ребра.

Кто-то использовал Неро в качестве груши для битья, но, по словам Дока, все могло быть и хуже.

Он моет Неро, зашивает его раны и пишет мне подробный список инструкций по уходу. Затем он показывает мне на кухонный шкафчик, который я не заметила и который укомплектован лучше, чем местная аптека.

— Здесь есть все, что может понадобиться Неро, — говорит Док, и я ему верю. У кого в доме столько лекарств?

У кого-то, кому они нужны. Часто.

Док похлопывает меня по плечу. — Он силен, как бык, но позвоните мне, если ему станет хуже.

— Каковы шансы, что ему станет хуже?

— Низкие. Но ему будет больно, когда действие обезболивающих закончится.

— Простите, что испортили вам вечер.

Он улыбается. — Не волнуйтесь, я привык всегда быть на связи. Если повезет, я успею вернуться, чтобы жена поцеловала меня в полночь.

Всю ночь я провожу рядом с Неро, прижимая лед к различным частям тела. Беспокойство проникает под кожу каждый раз, когда он стонет во сне или издает тихий крик. В середине ночи я отключаюсь на кровати рядом с ним, а когда просыпаюсь утром через несколько часов, он все еще лежит без сознания.

В пять минут седьмого на тумбочке зазвенел телефон Неро.

В голове у меня загудело, когда я перелезла через Неро и взяла его.

На определителе номера написано, что это Алессио Ферраро.

Я не знаю, кто это, но одна только фамилия его нового работодателя наполняет меня яростью. Что бы они ни заставили Неро сделать вчера, он вернулся домой в таком состоянии.

Я поднимаю трубку.

— Ты опоздал, — хрипит голос на другом конце линии. — Я же сказал, что мы не будем брать выходной. Слишком много работы.

Моя рука крепко сжимает телефонную трубку. — И ты не в своем уме, если думаешь, что он сегодня выйдет на работу.

Наступает долгая пауза. — Кто это?

— Блейк.

— Какая Блейк?

— Блейк Де-Лука.

— А ты его...

Я сжимаю телефон в руке. — Я его жена.

— О... черт.

— Да, охренеть - это точно. — Я встаю с кровати, слишком взволнованная, чтобы продолжать сидеть. — Это ты сделал это с ним прошлой ночью?

— Это был дружеский поединок.

— Что? — спрашиваю я, сбитый с толку.

— Мы занимались боксом.

— У тебя что, совсем крыша поехала? Ты называешь то, что с ним сделали, дружеским поединком?

— Он был в порядке, когда я его высадил.

В голосе мужчины звучат защитные нотки.

— Он упал в обморок, как только вошел в дверь, придурок. Что с тобой не так?

Пауза. — Я сейчас приеду.

— Нет, ты мне не нужен...

— Я буду через полчаса.

Звонок заканчивается.

Уф! Я сопротивляюсь желанию швырнуть телефон через всю комнату и просто бросаю его на журнальный столик.

Отлично. Если Алессио Ферраро хочет, чтобы я его лично отчитала, он может быть моим гостем.

Через полчаса Алек звонит и спрашивает, не хочу ли я пропустить некоего мистера Ферраро в лифт. Мгновением позже в гостиной Неро стоит человек, который выдает себя за него.

Алессио Ферраро - черное чернильное пятно на фоне кремовых стен. Я думала, у Неро много татуировок, но у него нет ничего общего с этим парнем. За исключением лица, каждый сантиметр его тела, вплоть до кончиков пальцев, испещрен чернилами.

— Ты знала, что твоя входная дверь открыта? — спрашивает он. — Ты должна держать ее запертой.

Я оставила ее открытой после того, как Док ушел прошлой ночью, на случай, если ситуация изменится к худшему и ему нужно будет вернуться до того, как Неро проснется.

Я показываю указательным пальцем на Алессио.

— Ты чертовски нагл. Если твоя семья хотела убить Неро, почему они просто не сделали это в первую ночь, когда он вернулся? Ты избил его до полусмерти.

Он потирает щеку тыльной стороной ладони и пожимает плечами. — Он сам напросился. Он не хотел сдаваться.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы боксировали друг против друга. Я бы остановился, если бы он сдался.

— Тогда почему он не сделал этого?

— Я не знаю.

В животе появилось пустое чувство.

Хотел ли Неро, чтобы ему причинили боль? Почему? И еще, какого черта?

Неро, должно быть, понял, что я буду единственной, кто позаботится о нем, когда он вернется домой в таком виде.

Неужели он думал, что мне это понравится? Я не садистка. Как бы я ни злилась из-за того, что Неро сделал со мной, я не хочу видеть, как ему больно.

Может, это чувство вины настигает его.

Нет, на это я не рассчитываю.

Я вскидываю бровь, глядя на стоящего передо мной мужчину. — Ты не видел, как сильно ты его ранил?

Алессио снова пожимает плечами. — У меня есть склонность заходить слишком далеко. Могу я его увидеть?

— Он в спальне.

Неро переместился на кровати с тех пор, как я оставил его пять минут назад. На подушке кровавое пятно от пореза на брови, которое просачивается сквозь повязку.

Я сажусь рядом с ним и начинаю отдирать повязку, желая заменить ее. Снаружи, между задернутыми жалюзи, пробивается утреннее солнце. Я бы убила за кофе.

— Я могу вызвать врача, — говорит Алессио.

— Его уже осмотрели.

— Кто?

— Он представился Доком. Он работает на Мессеро.

Как только я это говорю, я понимаю, что мне следовало держать рот на замке. Что, если Неро не должен общаться с Доком теперь, когда он человек Ферраро?

Я смотрю на Алессио, пытаясь уловить его реакцию, но его лицо - сплошная маска. Только в его глазах видны небольшие проблески эмоций.

Когда они возвращаются ко мне, то кажутся почти извиняющимися. — С ним все будет в порядке?

— Да.

Я закрепляю свежий бинт на порезе, и Неро снова смещается. Ворчит. Открывает опухшие глаза.

В них вспыхивает облегчение, когда он смотрит на меня.

— Блейк, — шепчет он.

Он звучит ужасно.

Мои эмоции захлестывают меня. Мне физически больно видеть его таким разбитым. Всю ночь я пыталась убедить себя, что буду так переживать за любого, кто пострадал, но к утру мне пришлось признать правду, хотя бы перед самой собой.

Я все еще что-то чувствую к нему. После того как я узнала о его лжи, мне казалось, что из меня вытравили всю любовь к этому человеку, но нет, она все еще есть.

Она может быть искажена, потемнела и покрылась синяками, но она есть.

Боже, как бы я хотела, чтобы это было не так. Это приводит меня в ужас.

Я провожу тыльной стороной ладони по щеке Неро. — Ты идиот.

Он улыбается мне полуулыбкой, морщась от боли в разбитой губе. — Я тоже рад тебя видеть.

Улыбка исчезает, как только он видит Алессио, стоящего у изножья кровати.

Неро пытается сесть, издавая болезненный стон. — Что ты здесь делаешь? Как, черт возьми, ты сюда попал?

Я кладу руку ему на плечо. — Осторожно.

— Я как раз говорил твоей жене, что тебе следует держать дверь запертой.

На лице Неро отражается беспокойство и тревога.

— Черт.

Он переводит взгляд на меня, а затем снова на Алессио. — Держись от нее подальше.

Татуированный мужчина скрещивает руки на груди. — Не знал, что ты женат.

Неро моргает раз, два, словно убеждая себя в том, что это реальность.

Алессио наклоняет голову.

— Ты не пришел на работу. Я решил позвонить тебе из вежливости, прежде чем приехать, чтобы убить тебя, а Блейк взяла трубку и объяснила ситуацию.

Прости, что? Он только что сказал то, что я думаю?

— Убить его? Ты хотел убить его за опоздание?

Серые глаза Алессио переключились на меня.

— Он знает условия сделки. Никаких вторых шансов. Я думал, он не пришел, потому что не справился с работой.

Должно быть, он шутит.

— Я прекрасно справлюсь с работой, — рычит Неро. — Просто дай мне одеться и...

Я поворачиваюсь так быстро, что волосы хлещут меня по щеке. — Ни в коем случае.

— Блейк...

— Нет.

Я поднимаюсь на ноги и иду прямо к Алессио, который с любопытством смотрит на меня. Я так зла и устала, что у меня нет сил держать язык за зубами.

— Я не спала всю ночь из-за того, что ты с ним сделал. Больше я этого не сделаю. Ты слышишь меня? Ты совсем спятил, если думаешь, что он сегодня куда-то поедет. Он отдохнет, а ты оставишь нас в покое.

В комнате воцаряется тишина, такая густая, что ее можно раскусить.

Я смотрю на Неро. Его глаза расширены от шока.

Алессио фыркает, и у него хватает приличия выглядеть немного пристыженным. — Отлично. Он может взять сегодня выходной.

Чертовски верно. Я отрывисто киваю ему.

Он засовывает руки в карманы. — Кстати, почему у вас в фойе разбросано нижнее белье?

Вот дерьмо. Кровь приливает к моим щекам. Я так и не удосужилась убрать за собой белье, которое бросила в Неро, прежде чем поняла, что он ранен.

— Не бери в голову, — бормочу я, не желая встречаться с Неро взглядом. — Мы закончили?

— Да, закончили. Я сам выйду.

Бросив последний взгляд на Неро, Алессио исчезает из комнаты.

Через несколько секунд я слышу, как открывается и закрывается входная дверь.

— Блейк.

— Что? — огрызаюсь я. Я убеждена, что оба этих человека клинически безумны.

— Это было... Вау. Спасибо, что позаботилась обо мне.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бурю эмоций, бурлящую внутри меня, прежде чем повернуться к нему лицом. — Ты позволил ему избить тебя специально?

В его взгляде сквозит чувство вины.

Внезапно меня одолевает желание задушить его.

— Ты больше никогда не сделаешь ничего подобного. Не тогда, когда я здесь. Не тогда, когда я буду ждать тебя дома.

Его кожа становится пепельной. — Ты права. Мне жаль.

Мне тоже жаль. Мне жаль, что я все еще испытываю чувства к этому человеку, потому что это только увеличивает вероятность того, что мне будет больно снова и снова.

Сейчас мне как никогда необходимо найти выход из этой ситуации. Я не хочу закончить жизнь, как моя мать, влюбленная в человека, который приносит ей только боль.

Прошедшая ночь только подтвердила, что именно это меня и ждет. Кому хочется видеть, как муж возвращается домой избитый и в синяках? Кто хочет беспокоиться о том, доберется ли он вообще до дома?

Только не я. Эта жизнь не для меня.

И я не могу забыть об этом.

Взгляд Неро не отрывается от меня.

— Может быть, когда мое лицо будет выглядеть лучше, я смогу загладить свою вину за ужином. Я отведу тебя в лучшее место в городе.

Я отрицательно качаю головой. — Это ничего не меняет, Неро.

Его обнадеживающее выражение лица колеблется. — Пожалуйста. Только один ужин.

На какую-то безумную секунду я решаю согласиться, но вместо этого заставляю себя вспомнить обиду и злость прошлой ночи. — Зачем ты подарил мне это белье, Неро?

Его брови сходятся в замешательстве. — Что ты имеешь в виду?

— Ты думал, что я надену его для тебя после того, как ты подарил мне книги? За кого ты меня принимаешь?

Его глаза расширились от ужаса. — Какое белье?

— Черный ящик. Он был полон им. Ты думала, мы будем жить дальше, как ни в чем не бывало?

Его плечи опускаются.

— Блейк, я просто сказал тому, кто делал покупки, принести тебе одежду. Белье... Они предполагали. Ты моя жена, и они предположили…

Я ищу на его лице признаки обмана, но не нахожу.

Значит, это не его рук дело.

— Отлично. Хорошо, — ворчу я.

Проходит несколько молчаливых секунд.

— Тебе нравятся книги? — спрашивает он.

Конечно, нравятся.

— Как ты узнал, какие из них сгорели? — Я зажмуриваюсь.

На его лице мелькает грусть.

— Сандро сфотографировал твои полки, когда мы приезжали на День благодарения. Он прислал ее мне некоторое время назад.

Сандро.

Часть моего гнева начинает таять, но я заставляю себя держаться за него. Я не могу позволить себе ослабеть.

— Спасибо за книги, но я хочу внести ясность. Не будет никаких ужинов, никаких свиданий. Мы соседи по комнате, не более того. Мы женаты только по расчету, Неро.

Его взгляд темнеет от недовольства, но мне плевать.

Я больше не позволю ему приблизиться ко мне.

Боюсь, что если я это сделаю, он смоет линию, которую я только что начертила на песке, как приливная волна.

ГЛАВА 9

НЕРО

Я закатываю глаза от сообщения на телефоне.

Забери для меня кофе по дороге. Очень большой, с добавлением овсяного молока. Из « Bar Volo». Это единственный, который я пью.

Что это? Мафиозная версия «Дьявол носит Prada»? Алессио Ферраро - чертова дива. Кофейня, в которую он меня посылает, находится на другом конце города.

Я сажусь в машину и начинаю движение.

Мое лицо покрыто синяками. То же самое с животом и ребрами. Алессио хорошо меня отделал, но бывало и хуже, и в этой боли есть что-то успокаивающее. Я знаю, как справляться с болью.

А вот с чем я не умею справляться, так это с женой.

Она настояла на том, чтобы я взял не один, а два дня отпуска, а потом почти все эти дни игнорировала меня, заглядывая только во время еды, чтобы убедиться, что я съел то, что она приготовила для меня.

Как будто я этого не делал.

Несмотря на всю ее холодность, одна вещь поддерживает мою надежду.

Блейк могла сбежать, когда я был без сознания. Она могла забрать мои ключи, бумажник и телефон, проигнорировать все мои предупреждения и уже быть на пути в Калифорнию.

Но она осталась и позаботилась обо мне.

А потом она отругала Алессио, мать его, Ферраро, как будто он ребенок в средней школе, а не самый большой психопат в Нью-Йорке.

Воспоминания об этом до сих пор заставляют меня хихикать. Я буду помнить это недоуменное выражение лица Алессио до конца своих дней.

Я подъезжаю к обочине возле кофейни, выхожу из машины и оглядываюсь по сторонам. Этот район не входит в территорию Ферраро. Какого хрена Алессио запал именно на это место?

Я захожу внутрь. Я ожидал увидеть какую-нибудь хипстерскую хрень для гурманов, но ничего особенного. За стойкой ворчливая женщина средних лет с фартуком в горошек, повязанным вокруг талии, наливает мне две чашки из испачканного кофейника. «Пять баксов».

— У вас есть овсяное молоко?

Она смотрит на меня так, будто я сошел с ума. — Нет. Попробуйте зайти в магазин по соседству.

Я плачу ей и защелкиваю крышки на дымящихся бумажных стаканчиках. Когда я выхожу, двое пожилых мужчин, играющих в шахматы за одним из столиков у двери, бросают на меня грязные взгляды.

Какого хрена?

Я не понимаю, почему Алессио послал меня сюда. Но вряд ли кто-то знает, что творится в голове у этого парня.

Набрав полный, мать его, пакет овсяного молока, я сажусь в машину и еду на склад.

Мои шаги отдаются эхом, когда я спускаюсь под землю.

В комнате пыток Алессио сидит на металлическом табурете перед парнем, привязанным к стулу. Он отрывает ему ногти один за другим.

— Принес тебе кофе, — кричу я, чтобы он услышал меня за криками мужчины.

Он оглядывается через плечо и кладет щипцы на поднос рядом с собой, прежде чем подняться на ноги. Он подходит и берет у меня одну из чашек, оставляя кровавые отпечатки на белой поверхности. — Спасибо.

Я наклоняю голову в сторону всхлипывающего пленника. — Кто это?

— Бегун из Братвы. — Он делает глоток. — Младший, но мы слышали, что он выполнял поручения непосредственно для пахана. Я пытаюсь узнать, где находится убежище, в котором скрывается пахан.

— Он скрывается?

Когда я уезжал шесть месяцев назад, его еще не было.

— Да. Он параноик. Он отдает своим ворам приказы исключительно по телефону. У них много забот, чтобы справиться со всеми этими людьми, которых они привозят сюда автобусами из Бостона.

Значит, ситуация действительно накалилась. — Что у них на повестке дня?

— Условия ведения бизнеса в Бостоне стали негостеприимными. Новый мэр пообещал пресечь организованную преступность, и Братва у него под прицелом. На стене висит надпись. Они пытаются выйти на новую территорию.

— И они выбрали Нью-Йорк? Разве они не знают, как тут стало тесно?

Алессио пожимает плечами.

— Братва любит Нью-Йорк. Они романтизируют его. Они думают, что если они могут править здесь, то смогут править где угодно. Все это продиктовано как эмоциями, так и логикой.

— Я так понимаю, вы не ведете переговоры?

Он поправляет свою чашку.

— Мы истребляем. Это занимает некоторое время, но в конце концов я найду пахана. Когда он будет мертв, у них будет слишком много междоусобиц, чтобы продолжать эту кампанию. Они отступят туда, откуда пришли, или выберут новое место для вторжения.

Из-за двери доносится треск.

— А это?

— Это моя послеобеденная встреча.

— Еще один бегун?

— Нет. Один из воров Пахана.

Мои брови поднимаются. Вор - это эквивалент капо. — Как тебе это удалось?

— Козимо устроил хорошую ловушку. Мы не собираемся его убивать. Просто отправим сообщение.

— Ага.

Сомневаюсь, что Алессио способен на такую сдержанность.

— Давай я закончу с этим, а ты начнешь уборку, пока я поговорю с вором.

Я киваю. — Хорошо.

О местонахождении пахана бегун не знает. Это становится очевидным после того, как Алессио начинает отпиливать ему пальцы. Мужчина рассказывает ему и другие вещи, которые Алессио уже знает. У него нет ничего, что могло бы его спасти. Ничего ценного, что можно было бы предложить.

Около одиннадцати Алессио, похоже, надоедает, и он без предупреждения сворачивает ему шею.

— Я хочу поговорить с вором, — предлагает он в качестве объяснения.

— Что мне делать с телом?

— В картотеке должно быть несколько пакетов. Разруби его на куски, положи внутрь и вымой пол. Потом можешь сбросить его в Гудзон.

— Легко, да?

— Ага, — бросает он через плечо, входя в комнату с вором.

Я закатываю глаза. Этот парень не понимает сарказма.

Три часа спустя я стою на коленях, вытирая кровь с пола, когда появляются двое парней Ферраро.

— Чем могу помочь, господа? — воскликнул я.

Дверь в комнату с вором открывается, и Алессио вытаскивает оттуда пожилого мужчину. Его волосы похожи на птичье гнездо, а на лице - синяки похлеще моих. Его глаза встречаются с моими, и через секунду в них мелькает узнавание.

Он знает, кто я? Скорее всего. В конце концов, шесть месяцев назад все знали, кто я такой.

Алессио роется в ящике, достает матерчатый мешок и набрасывает его на голову вора. Он толкает его в сторону парней. — Отведите его назад.

Двое мужчин выводят вора из комнаты пыток.

— Ты получил от него что-нибудь хорошее? — спрашиваю я, следя глазами за мужчинами.

Алессио подходит к холодильнику в углу комнаты и достает блестящее зеленое яблоко. — Нет.

Я поднимаюсь на ноги и мою руки в раковине. — Тогда почему ты его отпустил?

— Мне так захотелось.

Я вздыхаю. Думаю, он не должен мне ничего объяснять.

Он с громким треском надкусывает яблоко. — Ты не носишь кольцо.

— А?

— Твоего обручального кольца. Ты не надел его ни в первый день, ни сегодня. Козимо был удивлен, узнав, что ты женат.

Нервы затрепетали у меня на затылке. Теперь, когда Ферраро знают о Блейк, мне нужно понять, что же делать дальше. Как долго они собираются заставлять меня выполнять черновую работу для Алессио? Есть много других парней, которые могли бы заниматься этим дерьмом вместо меня, и хотя это неприятный бизнес, это далеко не самое худшее, что мог бы поручить мне Джино, если бы все, чего он хотел, это заставить меня страдать.

— Если я умру, Блейк будет под защитой Рафаэле, — твердо говорю я. — Что бы ни случилось между нами, ты не сможешь ее тронуть.

Алессио делает еще один громкий глоток. — Я не причиню ей вреда. Она мне нравится.

Я сужаю на него глаза. — Почему?

— Она меня не боится. Большинство девушек меня боятся.

Это потому, что она понятия не имеет, насколько ты засранец.

Я прислоняюсь спиной к стойке из нержавеющей стали. — А как же твои братья? Тебе лучше не подавать им никаких идей.

Он пожимает плечами.

— Я не говорю за них, но в целом мы не нападаем на женщин, если они этого не заслужили. Тебе стоит поговорить с моим отцом о Блейк и убедиться, что у вас есть взаимопонимание.

Я киваю. — Обязательно.

На данный момент у меня нет выбора.

— Ты можешь поговорить с ним сегодня вечером. Мама хотела, чтобы я пригласил вас двоих на ужин.

Я хотел держать Блейк подальше от всего этого мафиозного дерьма. Ей это не понравится, и она определенно не будет рада, что впервые я разрешаю ей выйти из дома, чтобы сесть за ужин с моим боссом и его женой. Но я не собираюсь обманывать себя, думая, что у нас есть выбор, куда пойти.

Я провожу пальцами по волосам. — Давай я позвоню Блейк.

Алессио засовывает в рот сердцевину яблока. Он что, чертова лошадь?

— Иди вперед. Ты можешь делать перерывы, понимаешь? Не хочу, чтобы твоя жена снова накричала на меня из-за условий труда.

Покачав головой, я выхожу из комнаты и направляюсь на улицу.

Холодно до чертиков. Январь в Нью-Йорке почти такой же убогий, как февраль. Интересно личный покупатель Рафа купил Блейк достаточно теплое пальто? Очень надеюсь, что да, иначе мне придется водить ее по магазинам. В зависимости от того, как пройдет сегодняшний вечер, домашний арест Блейк может закончиться. Если Ферраро пообещает, что не тронет ее, мое оправдание держать ее взаперти исчезнет, а значит, мое беспокойство усилится. Лучше, когда я знаю, что она цела и невредима, но в конце концов я понимаю, что должен дать ей немного свободы, если хочу, чтобы она была счастлива в этом городе.

Алек сразу же берет трубку своего мобильного телефона. — Мистер Де Лука?

— Не могли бы вы поднять телефон в пентхаус? Мне нужно поговорить с женой.

Мне действительно нужно придумать лучший способ нашего общения. Может, пора и ей подарить телефон?

— Конечно, сэр.

Через минуту на линии появляется Блейк. — Алло?

— Привет, Солнышко. Ферраро хотят поужинать с нами двумя.

— Почему?

В ее голосе сквозит подозрение, но она не набросилась на меня за то, что я использовал ее прозвище. Я приму это за хороший знак.

— Я не знаю, — признаюсь я. — Приглашение пришло от Виты, жены Джино Ферраро.

— Почему ты не можешь пойти сам?

— Приглашение для нас обоих. Я думал, тебе не терпится выбраться из пентхауса.

— Да, но преломлять хлеб с семьей мафиози - это не совсем то, что я имела в виду, — ворчит она.

Я усмехаюсь уголками губ. Иногда она такая ворчунья.

Она вздыхает. — Ну ладно. Не бери в голову. Все в порядке.

— Ты можешь быть готова к шести тридцати?

— Это через два часа. Конечно, я могу быть готова. Я должна одеться определенным образом?

— Нет. Просто надень то, в чем тебе будет удобно. И не забудь кольцо, — добавляю я через мгновение. Это напомнило мне, что я должен купить ей что-то получше, чем то дешевое кольцо из часовни в Вегасе. Ей не нужно напоминание о нашей не слишком удачной свадьбе на ее пальце.

Ей нужно что-то сверкающее и тяжелое, чтобы всякий раз, глядя на него, она думала о том, кем мы еще можем стать.

ГЛАВА 10

БЛЕЙК

— Блейк, почему бы тебе не рассказать нам, как вы с Неро познакомились?

Мой взгляд перескакивает на нашу хозяйку - Виту Ферраро, которая улыбается мне с другого конца дубового обеденного стола. Я глотаю вино. Сказать, что я чувствую себя дезориентированной, было бы преуменьшением.

Если бы меня спросили, как, по моим представлениям, должна выглядеть жена босса крупной мафии, Вита бы ею не стала. Она стройная и живая, в ней чувствуется утонченная элегантность, которая завораживает и обезоруживает. Я ожидала, что она будет холодной и отстраненной. Но она излучает тепло, которое заставляет меня чувствовать себя удивительно непринужденно.

Это сбивает с толку.

Когда отец привел нас с Макстоном в трейлерный парк, где жил он и многие члены «Железных хищников», невозможно было ошибиться в том, что люди там были преступниками. От этого места воняло преступностью. На каждом углу, казалось, шептались секреты незаконных сделок и жестоких столкновений. Когда мы с Макстоном проходили мимо, разговоры стихали - мы были чужаками, а значит, нам нельзя было доверять. Это было место, где верховенство закона давно забыто и заменено кодексом выживания, написанным кровью.

Но, похоже, Ферраро действуют иначе.

Их дом - пентхаус, еще более грандиозный, чем у Неро, - отличается спокойствием.

Здесь нет ни бродячих собак с ребрами, ни разбитых окон, заклеенных скотчем, и уж точно нет мусора на полу.

Вместо этого в воздухе витают тонкие нотки сосны и лаванды. Звук журчащей воды пронизывает пространство, словно нежная колыбельная. Куда бы вы ни посмотрели, везде есть что-то прекрасное. Будь то картина на стене, старинная ваза на комоде или сверкающие украшения на шее Виты.

Если бы я не знала, кто эта семья, то ни за что бы не догадалась, что все здесь оплачено кровью.

Пережив первоначальный шок от того, что меня сюда пригласили, я решила, что это прекрасная возможность поумнеть. Мне понадобится помощь, если я хочу вырваться из железной хватки Неро. Мне понадобится чертов паспорт, но я понятия не имею, к кому обратиться за помощью.

Сначала мне нужно понять правила игры и фигуры на шахматной доске. Сегодняшний вечер - мой шанс сделать это.

Неро слегка сжимает мою руку под столом, напоминая, что Вита ждет от меня ответа.

Я делаю еще один глоток вина, прежде чем ответить. — Он поселился по соседству со мной, а потом поджег мой дом, чтобы я с ним встречалась.

Неро кашляет, едва не подавившись вином, и я чувствую удовлетворение от его реакции. Он хотел, чтобы я придумала какую-то историю? В таком случае он должен был дать мне понять это. Вместо этого он сделал все возможное, чтобы не отвечать на большинство моих вопросов о «Ферраро» по дороге сюда.

Как будто он хотел держать меня в неведении.

— Ну, это, конечно, один из способов произвести впечатление, — с усмешкой говорит Джино Ферраро, его глаза весело блестят.

Козимо Ферраро, единственный из братьев и сестер, который присоединился к нам на этом ужине, смотрит на Неро с хмурым видом. — Так вот к чему ты прибегаешь, чтобы заставить женщину приблизиться к тебе на расстояние пяти футов?

— По крайней мере, мне не нужно было, чтобы мой папаша устраивал мой брак, — отвечает Неро, не упуская ни секунды.

Глаза Козимо сужаются.

Улыбка Виты не дрогнула, но вокруг ее глаз появилась легкая напряженность. — Мальчики, давайте не будем забывать, что мы здесь для того, чтобы насладиться приятным вечером.

Неро отрывисто кивает и слегка ослабляет хватку на моей руке.

— Мне трудно представить тебя в маленьком городке, Неро, — говорит Джино. — Должно быть, тебе было очень скучно.

— Поначалу да, но Даркуотер-Холлоу пришелся мне по душе. Особенно после того, как я встретил Блейк.

В глубине моего живота появляется предательский трепет.

Боже, что со мной не так? Этот человек заставил меня выйти за него замуж, и вот я трепещу.

Именно поэтому я должна найти способ уехать из Нью-Йорка, и сделать это нужно быстро, пока я еще больше не запуталась в своих чувствах.

— Интересно, как Блейк ко всему этому относится, — говорит Козимо, нарезая телятину. — Похоже, ты принес ей одни неприятности. Блейк, я полагаю, ты сначала не знала, кто такой Неро.

Рядом со мной Неро замирает. Мой взгляд падает на нож для стейка, который он крепко сжимает.

— Нет, не знала. Я узнала об этом только недавно.

— Ты должна сильно любить его, чтобы оставаться рядом с ним.

Губы Козимо кривятся в насмешливой улыбке.

Я вижу, что Козимо не любит Неро, и на секунду задумываюсь, не может ли он мне помочь.

Но от этой мысли у меня сводит живот. Козимо никогда не позволит Неро забыть об этом, а Неро будет в такой ярости, что может попытаться убить Козимо.

Я прикусываю губу. Нет. Мне не нужно, чтобы это было на моей совести. Должен быть способ ускользнуть, не причинив никому вреда.

— О, вот и он, — внезапно говорит Вита, переводя взгляд на дверной проем.

Я прослеживаю ее взгляд и вижу, как в комнату входит Алессио Ферраро.

Неро сказал мне, что Алессио - главный силовик семьи Ферраро. Ему не нужно было рассказывать мне подробности. Я знаю, что значит быть «силовиком».

Неудивительно, что Неро выглядел таким ошеломленным, когда я накричала на темноволосого мужчину. Полагаю, большинство людей так не поступают. Но в тот момент я действительно не думала рационально и не обращала внимания ни на что, кроме своего избитого и покрытого синяками мужа.

Алессио занимает место рядом с братом и бросает нам с Неро отрывистый кивок. Его волосы стянуты резинкой, но несколько прядей выбились из прически, бросая тень на скулы.

Вита улыбается. — Блейк, Алессио сказал мне, что вы уже встречались?

— Недолго.

— Жаль, что Роман не смог быть здесь, — говорит она, обращаясь к младшему брату Ферраро. — Я бы с удовольствием познакомила тебя с ним.

Мое любопытство берет верх. — Почему?

Весь этот вечер был... слишком приятным. Как будто они пытаются нас чем-то умаслить.

Вита не выглядит оскорбленной вопросом. — Мы считаем важным, чтобы каждый новый человек входил в нашу семью и чувствовал себя желанным гостем.

Я бросаю взгляд на Неро. Он режет печеный картофель на аккуратные кусочки, на его лице нейтральное выражение, но что-то здесь не сходится.

Неро сказал, что Джино Ферраро планировал убить его в день нашего возвращения. Как, черт возьми, кто-то может перейти от этого к этому меньше чем за неделю?

— Неро, расскажи мне о компании, которой ты руководил в Миссури, — просит Джино.

До конца ужина разговор переходит на Handy Heroes. Козимо и Алессио в основном молчат, как и я, но Джино и Вита, кажется, вовлечены в обсуждение, задают вопросы и кивают в такт рассказам Неро, как будто они старые друзья.

Только когда персонал подходит, чтобы забрать наши пустые тарелки, что-то в атмосфере меняется.

Джино сворачивает салфетку в прямоугольник и кладет ее на стол. — У нас есть одно дело, которое я хотел бы обсудить. Не могли бы вы присоединиться к нам с Витой в офисе?

— Вдвоем? — спрашивает Неро, бросая на меня взгляд.

— Это было бы здорово.

Неро хмурится. — Блейк не нужно быть там, если мы говорим о делах.

Я чувствую укол раздражения от его пренебрежительного тона, но потом вспоминаю, что у меня действительно нет причин присутствовать при разговоре между ним и его боссом. Зачем вообще Джино понадобилось мое присутствие?

Джино сцепил пальцы на столе перед собой. — Это то, что касается вас двоих.

Профиль Неро твердеет. Он снова тянется к моей руке и переплетает наши пальцы, словно пытаясь успокоить меня.

Или себя.

— Я тоже присоединюсь к вам, — говорит Козимо.

— В этом нет необходимости, сынок, — говорит Джино, поднимаясь на ноги. — Ты с Алессио можете приступить к десерту. Мы ненадолго.

Увольнение явно раздражает Козимо, и он недовольно сужает глаза, пока Вита, Неро и я поднимаемся. Алессио, похоже, это не волнует. Он играет в какую-то игру на своем телефоне.

Неро прижимает меня к себе, пока мы идем к кабинету Джино. Он наклоняется ко мне и шепчет. — Не бойся. Что бы это ни было, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Я моргаю, глядя на него. Я не чувствую угрозы со стороны Джино, но очевидно, что Неро чем-то обеспокоен. Чем именно?

В офисе мы с Неро садимся на один из кремовых диванов в зоне отдыха, а Джино и Вита устраиваются напротив нас.

Вита наливает нам белого вина. Когда я ловлю ее взгляд, когда она опускает бутылку, в нем есть что-то, чего я не замечала раньше. Что-то хитрое.

В этой женщине есть нечто большее, чем просто гостеприимная жена дона.

Неро кладет ладонь мне на поясницу. — Давай перейдем к делу, Джино. В чем дело?

Среброволосый мужчина улыбается, когда его жена занимает место рядом с ним. — Ты помнишь, когда был здесь в последний раз, Неро?

— Конечно, — грубо отвечает Неро.

— Ты стоял вот здесь, — Джино указывает на место перед столом, — на коленях передо мной.

По моим венам скользит лед. Что?

— Знаешь, почему я не нажал на курок в тот день?

Мой взгляд устремляется на Неро. Ферраро был так близок к тому, чтобы убить его?

Это была правда. Все было правдой.

Неро чуть не умер за меня.

Рука, лежащая на моей спине, зарывается в ткань платья. — Нет. Но я полагаю, что ты наконец-то собираешься мне рассказать.

— Рафаэле сказал, что ты - ценный сотрудник. И он был прав. Есть работа, которую ты можешь выполнить для меня.

— Это точно не то, что ты заставляешь меня делать сейчас, — говорит Неро.

— Нет, не то, — соглашается Джино.

— Тогда что же?

В тоне Неро проскальзывает нотка нетерпения.

Я заставляю себя сосредоточиться на том, что говорит Джино, несмотря на то, что мысли бегут вскачь, а сердце учащенно бьется.

Джино улыбается, но улыбка не достигает его глаз. — Мы хотим, чтобы ты проник в Братву и помог нам найти пахана.

Проникнуть к кому и найти что?

Неро, похоже, прекрасно понимает, о чем говорит Джино. — Как, по-твоему, я смогу это сделать?

— До того как ты ушел, ты был верным консильери. Это ты убил Майкла, но вина за это лежит на Рафаэле. Мы оба знаем, что он должен был предупредить тебя, что там будут мои люди. Человек на твоем месте был бы справедливо расстроен тем, что ему придется отказаться… — Джино отхлебнул вина. — Ну, от всего.

— К чему ты клонишь?

— Я хочу сказать, что не так уж сложно поверить в то, что вы хотите поквитаться со своим бывшим боссом. Особенно после того, как он бросил тебя на съедение волкам, когда ты вернулся.

— Волки - это ты и ваши сыновья?

— Да. Со стороны кажется, что тебя сильно понизили в должности. Ты прошел путь от руководства десятками людей и проведения важнейших переговоров в позолоченных конференц-залах до уборки крови и кишок с цементного пола после допросов Алессио.

Меня пронзает шок.

Это... то, что они заставляют его делать?

Тревожный взгляд Неро устремляется в мою сторону. Один взгляд в его глаза говорит мне, что он не хотел, чтобы я это знала.

И в этот момент что-то внутри меня сдвигается. Как будто в темной комнате включили лампу, и все вокруг предстало в новом свете.

В голове проносятся события последних нескольких месяцев.

Неро пришлось покинуть Нью-Йорк из-за чьей-то ошибки. Он пытался начать все сначала. У него был бизнес, настоящий, честный бизнес, который он вел вместе со своим партнером.

И у него все было хорошо.

До тех пор, пока он не поселился по соседству со мной. До тех пор, пока его отношения со мной не попали под прицел моего бывшего и моего крестного отца. Тех двух мужчин, из-за действий которых раскрылась поддельная личность Неро.

Мир перевернулся.

Как я не заметила этого раньше?

Я возлагаю всю вину на Неро, но я не менее виновна в том, что мы оказались в этой неразберихе.

Что было бы, если бы он никогда не встретил меня?

С ним бы все было в порядке. Сандро был бы жив.

Они бы по-прежнему работали в Даркуотер Холлоу и жили бы своей новой жизнью.

Вместо этого Сандро пропал, а Неро был вынужден вернуться сюда. Он работает на человека, который чуть не убил его. На человека, который видит в нем лишь пешку на шахматной доске.

Неро прекрасно знал, что может случиться с ним по возвращении в Нью-Йорк, и все равно вернулся сюда.

Для меня.

— Ты хотел, чтобы этот вор увидел меня сегодня, — пробормотал Неро. — Алессио убил его не потому, что ты хотел, чтобы он побежал к русским и рассказал им о том, что ты заставил меня сделать.

Джино кивает.

— То, что я видел тебя в том кафе, тоже помогло составить картину. Это прикрытие для отмывания денег Братвы.

Неро невесело усмехается. — Ты действительно все продумал.

— Мы хотели, чтобы Пахан понял, что в семье есть кто-то, кто может быть готов обратиться. Кто-то, кто знает много секретов, которые будут ценны для него и Братвы.

Даже не понимая терминов, которые использует Джино, я начинаю догадываться, к чему он клонит. Он хочет, чтобы Неро помог им устранить конкурента, притворившись, что перешел на другую сторону.

Неро ставит свой бокал с вином на кофейный столик. — Пахан будет рад получить от меня любую информацию. Но что ты надеешься получить от него?

— Его местонахождение, — отвечает Вита.

Этот план - ее идея?

— Никто, кроме тех, кто входит в его окружение, не знает, где он находится, — продолжает она. — Если мы найдем его и позаботимся о нем, остальная часть организации рассыплется.

Неро потирает подбородок.

— Как я смогу убедить кого-то выдать мне его местоположение? Даже если он поверит, что я готов предать тебя, он не пригласит меня на кофе.

Глаза Джино вспыхнули. — Вот тут-то и пригодится твоя сообразительность. Раф упоминал, что ты обладаешь этим качеством. Я верю, что ты найдешь выход.

— Это приказ? — спросил Неро, понизив голос.

— Это был бы приказ, но, к сожалению, — взгляд Джино скользнул по мне, — нам также нужно сотрудничество Блейк.

Неро резко встает, убирая руку с моей спины. — Нет.

— Мы не будем привлекать ее, если она не хочет участвовать, — спокойно говорит Джино мужчине, который определенно не спокоен.

— Она не будет вмешиваться, — рычит Неро.

Вита ловит мой взгляд. Именно поэтому они пригласили меня сюда - чтобы попытаться наладить отношения. Чтобы я захотела им помочь.

— Какую роль я должна сыграть? — спрашиваю я.

— Как жена Неро, ты будешь подвергаться пристальному вниманию, — говорит Вита. — Чтобы справиться с этим, тебе с Неро придется работать в тандеме. Тебе придется убедить другую сторону, что ты настолько разозлена тем, что случилось с Неро, что готовы рискнуть всем, чтобы отомстить.

Боже мой. Это так безумно, что я чуть не рассмеялась. Я? Как я могу справиться с подобным? Я не принадлежу этому миру. Я не знаю, как в нем существовать, не говоря уже о том, чтобы быть активным участником. Я бы все испортила в первый же день.

Неро протягивает мне руку. Как только я беру ее, он поднимает меня на ноги. — Мы уходим.

Взгляд Виты буравит меня. — Блейк, мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить тебе успех. Я бы лично подготовила тебя.

— Я сказал «нет», - огрызнулся Неро. — Она под защитой Рафа. Вы не имеете над ней никакой власти.

— Мы в курсе, — проворчал Джино. — Именно поэтому мы просим, а не приказываем.

— Разговор окончен.

Неро тянет меня к двери.

— Неро, разве ты не хочешь услышать, что тебе за это будет? — спрашивает Джино.

— Мне все равно. Ответ все равно будет отрицательным. Я не стану вмешивать Блейк в наши дела, что бы ни случилось.

— Если ты поможешь нам закончить эту войну, я сделаю тебя капо. Я дам тебе власть в моей организации, несмотря на то, что случилось с моим племянником. Ты больше не будешь мальчиком на побегушках у моего сына и получишь уважение, которого заслуживаешь.

Челюсть Неро сжимается. В комнате воцаряется тишина.

— Блейк, — говорит Вита через несколько секунд. — Что ты думаешь?

Неро крепче сжимает мою руку. Я почти ожидаю, что он выведет меня, не дав ответить, но он остается неподвижным, ожидая, пока я выскажусь.

Сердце колотится в ушах. Я не знаю, как это сделать. Я всего лишь девушка из города, о котором никто никогда не слышал. Как я смогу провернуть нечто подобное?

Это невозможно.

— Я не могу вам помочь, — тихо говорю я.

В глазах Виты мелькает разочарование, но она быстро берет себя в руки. —Я понимаю.

Вечер окончен. Джино и Вита провожают нас до двери, настроение у них напряженное и неспокойное.

Вита обнимает меня на прощание. Я чувствую, как она кладет что-то в мою сумочку.

— Телефон, — шепчет она мне на ухо. — Позвони мне, если передумаешь.

ГЛАВА 11

БЛЕЙК

По дороге домой Неро не разговаривает со мной. Он погружен в раздумья, пока везет нас обратно в пентхаус.

Сильный дождь бьет по лобовому стеклу. Сегодня чуть выше нуля, тепло для января в Нью-Йорке, по словам Алека. Он сделал нам комплимент, когда увидел, что мы уходим. Сказал, что мы красивая пара.

Как и Ферраро, вы никогда не узнаете правду о нас по тому, как мы выглядим.

Их предложение кружит у меня в голове, как назойливая муха. У меня нет желания влезать в мир Неро еще больше, чем я уже в нем есть, но здесь может быть что-то.

Что-то, что может помочь и Неро, и мне.

Теперь, когда я наконец поняла, чем Неро пожертвовал ради меня и какую роль я сыграла в нашей нынешней ситуации, часть моей злости на него сменилась тяжелым чувством вины.

Он потерял все, когда приехал в Даркуотер-Холлоу, а теперь потерял все снова. Похоже, он больше не общается ни со своим бывшим боссом, ни с другими друзьями. Неужели они бросили его теперь, когда он работает на Ферраро?

Есть ли у него кто-нибудь в этом городе, кроме меня?

Я чувствую себя такой одинокой с тех пор, как он привез меня сюда, но я никогда не думала, что он тоже может чувствовать себя одиноким.

У него даже нет Сандро, которому он мог бы довериться. В разгар всего этого хаоса была ли у него возможность погоревать о нем? Или он задвинул все свои эмоции подальше?

— Сегодня вечером мы запрограммируем твои отпечатки пальцев в систему безопасности, — говорит он, удивляя меня. — Теперь, когда Ферраро знают, что ты здесь, нет смысла держать тебя взаперти.

Мой домашний арест закончился.

— Спасибо, — тихо говорю я.

Он только кивает.

Несколько секунд я изучаю его, пока он движется по оживленным улицам города.

Он еще не до конца оправился от боксерского поединка с Алессио, но даже с порезом на губе и исчезающим синяком на скуле он до боли красив.

Я подавляю внезапное желание наклониться и поцеловать его в щеку.

То, что я узнала сегодня, не изменит ни того, что я больше никогда не смогу ему доверять, ни того, что между нами все кончено.

Я все еще хочу уехать из Нью-Йорка.

Но я не хочу оставлять Неро вот так.

— Что такое капо? — спрашиваю я.

— Среднее звено мафии. У капо есть своя команда, за которую он отвечает. Они работают на него и платят ему долю от своей прибыли. Затем капо выплачивает свою долю боссу.

Я изогнул бровь. — Звучит как организация массового обслуживания. Ты продаешь посуду Tupperware?

Неро хихикнул. — Не совсем. Если только она не наполнена кокаином.

— Так это основа бизнеса? Наркотики?

Он бросает на меня косой взгляд. — С чего вдруг такое любопытство?

— Ты не можешь ожидать, что мне не будет любопытно после того вечера, который мы только что провели. Если бы не отношение Козимо и не Алессио, появившийся во всей красе, ты мог бы сказать, что семья разбогатела на создании империи эфирных масел, и я бы тебе поверила. Они не похожи на гангстеров.

— Чем раньше ты научишься не доверять внешности, тем лучше для тебя будет в долгосрочной перспективе, — говорит Неро. — Ферраро занимаются оружием, наркотиками и рэкетом. У них также большой портфель легальных предприятий, некоторые из которых выступают в качестве прикрытия. Их империя огромна, и они хорошо известны в политических кругах благодаря своим щедрым пожертвованиям перспективным кандидатам.

— Перспективным?

— Тем, чьи приоритеты не имеют ничего общего с борьбой с организованной преступностью.

Мы останавливаемся на красный свет.

— Ты бы хотел стать капо?

Неро поворачивается ко мне, его ореховые глаза оценивают. — Какое это имеет значение?

— Мне любопытно. Как бы это сравнилось с работой консильери?

Его губы сжались в тонкую линию. — Я был капо гораздо дольше, чем консильери. Полагаю, это все равно что влезть в старую пару обуви.

— Как ты вообще оказался вовлечен во все это?

— Мафия? Это не было выбором.

Я нахмурил брови. — Что ты имеешь в виду? Тебя заставили?

На его губах появляется нотка веселья, когда мы снова начинаем ехать.

— Я не жертва, Солнышко. Я жаждал этой жизни. С самого детства я мечтал только об одном - чтобы меня сделали.

— Должно быть, у тебя было хорошее детство, раз ты поставил себе такую цель.

Я понимаю, насколько осуждающе я говорю, только после того, как слова покидают мой рот.

Неро лишь пожимает плечами. — Возможно, так оно и было.

— Ты никогда не рассказывал мне об этом.

— Ты никогда не спрашивала.

— Я спрашиваю сейчас.

Кажется, я наконец-то готова узнать, кто такой Неро, но мне интересно, захочет ли он мне это показать.

— Мое детство было сложным, — наконец говорит он. — Оно сильно изменилось, когда моя мама ушла от моего отца. Мой биологический отец был слабым человеком, который предпочитал позволить нам с мамой голодать, чем делать то, что нужно, чтобы обеспечить семью.

— Вы были бедны?

— Мы жили в кишащей тараканами студии в Бронксе, пока мне не исполнилось семь лет. Это чудо, что моя мама так долго с этим справлялась. В детстве она привыкла к совсем другому образу жизни.

— Ее семья не помогала ей?

— Они пытались, но каждый раз, когда мама принимала деньги от своих родителей, мой отец приходил в ярость. Он ненавидел ее семью, а своей собственной у него не было.

— Почему он их так ненавидел?

— Потому что они были преступниками. У него был жесткий моральный компас и непоколебимое чувство добра и зла.

По моим щекам разливается тепло.

— Моя мама происходила из длинного рода гангстеров. Мой дедушка был высокопоставленным капо семьи Мессеро. Мама пошла против воли отца, выйдя замуж за гражданского, и это привело к разрыву между ними. Она отказалась от многого, чтобы быть с моим отцом. Она любила его. Взамен он позволил ей жить в крайней нищете, отказываясь от помощи и не принимая ни одного предложения о работе, которое делал ему мой дед. Он был гордым и упрямым человеком и смотрел, как страдает его семья, вместо того чтобы связываться с «этими людьми», как он любил называть семью моей матери.

Я тяжело выдохнула.

— Ты говоришь так, будто единственный способ, которым он мог обеспечить тебе лучшую жизнь, - это работать на мафию. Я уверена, что у него были другие варианты.

— Да, но если и так, то он их не преследовал. В конце концов, моя мама ушла от него к отчиму и никогда не оглядывалась назад. Ренцо дал ей ту жизнь, которую она заслуживала. Он никогда не стеснялся делать все, чтобы обеспечить свою семью.

Что-то неприятное мелькнуло в глубине моего желудка. — То, что твой отчим хорошо относился к твоей маме, не делает его хорошим человеком.

— Он не заботился о том, чтобы его воспринимали как хорошего человека. В этом-то и дело. Он заботился о людях, которые его окружали, о тех, кого он любил, гораздо больше, чем о мнении других. — Мышцы на его челюсти подпрыгивают. — Мой отец был одержим своим имиджем. Он не хотел принимать помощь, в которой отчаянно нуждалась его семья, потому что слишком беспокоился о том, что скажут о нем люди в его церкви, если узнают.

Кусочки начинают складываться в единое целое. — Твой отчим был твоим героем. Ты думаешь, что он спас тебя и твою маму.

— Я так не думаю. Я знаю. Он всегда относился ко мне, как к родному. Он научил меня быть мужчиной.

— Он научил тебя быть мафиози.

— Очень хорошим. — Он сгибает руки на руле. — Я знаю, что ты относишься к этой жизни свысока, Блейк, но она спасла меня и мою маму. А отчим научил меня, что ярлыки, которые общество навешивает на вещи - хорошие и плохие, моральные и аморальные, - выдуманы. В жизни нет абсолютов. Только приняв это, можно обрести настоящую свободу.

Я опускаю взгляд на свои руки, отказываясь признать, что это правда. В этой жизни есть вещи, которые, несомненно, плохи. И быть преступником, убивающим людей, - это аморально. Это неправильно.

Но спорить об этом с Неро бессмысленно. Ясно, что мы не договоримся.

— Прав ли был Джино, когда говорил, что ты хочешь поквитаться с Рафаэле? — спрашиваю я, когда проходит несколько молчаливых минут.

На его лице появляется мрачное выражение. — Нет. Я бы никогда не предал Мессеро.

— Даже после того, что случилось? Звучит так, будто он тебя просто кинул.

— Поначалу так и было, но со временем я смирился. Я простил Рафа. Иногда мы оказываемся в безвыходных ситуациях, когда нет хорошего способа защитить всех, кто нам дорог. В таких ситуациях мы делаем выбор. Выбор, который определяет, кто мы есть. Раф сделал свой выбор той ночью. Он поставил свою жену выше всех, даже меня, своего лучшего друга. И знаешь что? Я понимаю.

Мои руки скручиваются, ногти впиваются в ладони. Он намекает, что сделал бы то же самое для меня? Что он выберет меня?

Он уже выбрал, не так ли? Только вместо того, чтобы поставить меня выше своего лучшего друга, он поставил меня выше себя.

Я сглатываю, в горле внезапно становится тесно. — Разве ты не хочешь хотя бы подумать о предложении Джино?

— Нет. — Его тон решителен. — То, что он предлагает, безумно и опасно.

— Братва - это русский эквивалент мафии?

— Да.

— А Пахан?

— Пахан - это то, как они называют своего лидера. Нынешний пахан бостонского отделения Братвы - безжалостный, параноидальный старик, который намерен захватить Нью-Йорк, чего бы это ни стоило его людям. Сомневаюсь, что он клюнет на эту приманку, но даже если и клюнет, риск того не стоит. Даже близко не стоит.

— Полагаю, в прошлом ты совершал куда более рискованные поступки, — говорю я.

Он пожимает плечами, когда заезжает на подземную парковку здания. — Конечно, когда мне приходилось беспокоиться только о себе. Но с тобой здесь все по-другому.

Злость обволакивает мои легкие. Он жертвует своим единственным шансом на лучшую жизнь ради меня. Ферраро не дадут ему другого шанса, это ясно. Они пощадили его только ради этого.

Если он не сдастся и откажется подыгрывать... Что, если они решат, что его все-таки стоит убить?

Я не могу этого допустить.

Если мы с Неро все провернем, ему больше не придется выполнять грязную работу Алессио. У него будет своя команда, свои люди.

И я смогу попросить Виту о чем-то взамен. Если Ферраро настолько могущественны, как говорит Неро, она могла бы достать для меня нужные поддельные документы.

Это был бы мой способ выбраться отсюда.

Серьезно? Только не говори мне, что ты думаешь работать на семью преступников, - раздается голос моей совести.

По мне пробегает тревога. Так оно и будет. Какими бы вежливыми ни казались Ферраро, они преступники, а все преступники сшиты из одной ткани.

Но я никогда не найду способа помочь Неро и себе, если буду играть по правилам.

— Тебе этого не хватает, да? — тихо спрашиваю я. — По прежней жизни. По тому, что было раньше.

— Это не имеет значения, — хрипит его глубокий голос, когда он паркует машину. — Единственное, чего я хочу, - это чтобы ты была в безопасности. Это правда, даже если ты мне не веришь.

Я верю ему.

Но с ним я никогда не буду в безопасности.

Потому что есть реальный шанс, что я снова влюблюсь в этого человека, если останусь здесь дольше. А я не могу повторить все ошибки своей матери.

Этой ночью, после того как Неро уснет, я достаю телефон, который дала мне Вита, и набираю единственный сохраненный в нем номер.

ГЛАВА 12

БЛЕЙК

На следующее утро два человека из штата Ферраро - водитель и телохранитель - выводят меня из здания. Повезло, что накануне вечером Неро дал мне возможность самостоятельно выбраться из пентхауса.

Пока машина мчится по городским улицам, я слежу за нашим продвижением с помощью навигационного приложения на телефоне, который дала мне Вита. Хотя я могу только писать или звонить ей, это облегчение - наконец-то сориентироваться в лабиринте города.

Наш пункт назначения - элитный отель, где я встречусь с Витой за завтраком в эксклюзивном ресторане на крыше. Телохранитель Марк сопровождает меня до стойки хостесс, где его сменяет мужчина в бархатном костюме цвета бычьей крови.

— Сюда, миссис Де Лука.

Мои щеки пылают. Я все еще не привыкла к тому, что меня называют этим именем.

В груди зашевелилось стеснение. Даже одетая в дизайнерскую одежду, которую купил мне Неро, я чувствую себя чужой. Неужели все видят, что мне здесь не место? Или мне это только кажется? Я напоминаю себе, что я больше не в Даркуотер-Холлоу - здесь меня никто не знает. Все занимаются своими делами, и прокручиваемые в голове истории о моей неполноценности ничем мне не помогают.

Хватит.

Если я собираюсь помочь осуществить этот план против Братвы, мне нужно собрать все свои силы и уверенность.

Мгновение спустя я замечаю Виту, изящно сидящую за круглым столом.

Одетая в элегантное платье с цветочным принтом, она приветливо машет мне рукой и поднимается, чтобы обнять меня. — Рада снова видеть тебя, Блейк. Я была рада твоему звонку.

Мы садимся. Вита, видимо, чувствует мое беспокойство, потому что берет инициативу в свои руки и заказывает два бокала шампанского вместе с кофе.

— Никогда не бывает слишком рано пить шампанское.

Ее улыбка обнадеживает.

Мы обмениваемся неспешными светскими разговорами, пока не приносят шампанское. Я делаю несколько глотков жидкости, заказываю у официанта яйца Бенедикт, а затем делаю глубокий вдох. — Я здесь, чтобы вести переговоры.

Глаза Виты загораются интересом. — Умная девочка.

— Думаю, я смогу убедить Неро сделать это. — Мой голос удивительно ровный. — Но я хочу кое-что получить в обмен.

Вита вскидывает бровь. — Повышение твоего мужа - недостаточный стимул?

— Очевидно, нет. Вы слышали его ответ. Будет нелегко заставить его согласиться, и я не стану этого делать, пока не узнаю, что буду вознаграждена.

Ее глаза слегка сузились. — Чего же ты хочешь?

Мне нужен билет из твоего мира. Эти слова вертятся у меня на языке, но я сдерживаюсь.

Вчера вечером, лежа в постели, меня осенило, что я не могу просто сказать Вите, что вышла замуж за Неро против своей воли или что наш брак ненастоящий. Если весь их план по поиску пахана держится на том, что мы с Неро выступим единым фронтом.

Если бы она знала правду, то, возможно, передумала бы позволять нам пытаться. Тогда и Неро, и я вернемся к исходной точке.

Я должна скрыть от нее правду, так же как и от русских. Если что, это хорошая проверка, смогу ли я это сделать.

— Я хотела бы получить услугу.

— Что за услуга?

— Я не могу сказать.

— Я не понимаю.

— Мне нужно ваше обещание, что если мы с Неро поможем вам найти Пахана, вы окажете мне эту услугу, когда придет время, без лишних вопросов.

Взгляд Виты стал расчетливым. — Мне было бы удобнее знать, что влечет за собой эта услуга. Есть вещи, на которые я не могу повлиять, и я бы не хотела, чтобы ты ожидала того, чего я не могу тебе дать.

Новый паспорт, билет куда-то далеко-далеко и обещание, что она не позволит Неро найти меня?

— Я могу гарантировать, что то, чего я хочу, в ваших силах.

Она долго оценивает меня, а затем переключает свое внимание на завтрак, который только что принес официант. Мы оба откусываем по несколько кусочков. Мои яйца «Бенедикт» выглядят просто восхитительно, но я почти ничего не чувствую. Если она откажется, я не знаю, что мне делать.

Я беспокоюсь о своей судьбе, а также о судьбе Неро. Теперь, когда я понимаю, насколько шатко его положение, я не хочу оставлять его здесь одного, пока не буду уверена, что Ферраро не станут мстить ему.

— Хорошо, — говорит Вита, прижимая салфетку к губам. — Я окажу тебе услугу, но при условии, что она не причинит вреда моей семье.

Да. Облегчение проникает в меня. — Понятно.

— Тогда договорились.

— Если... Если я заставлю Неро согласиться на это, что будет дальше?

— Через две недели ты свяжешься с кем-нибудь. С Одним из пяти бригадиров пахана, человеком по имени Максим Гарин. Его жена - русско-американская светская львица, и она приехала в Нью-Йорк со всеми связями. Мы организуем встречу, когда они будут в обществе.

— Две недели? Я думала, вы захотите действовать быстрее.

— Мы должны быть терпеливы. Пусть все выглядит так, будто Неро находится на пределе своих возможностей. — Она делает размеренный глоток шампанского. — И ты должна быть полностью готова.

— Что это значит?

— Ты новичок в нашем мире, дорогая. Если не хочешь оказаться в роли добычи, тебе нужно отрастить собственные зубы.

— Я не настолько невежественна, как вы думаете.

Интересно, знает ли Вита о моей связи с Железными Хищниками? То, что я держалась на расстоянии от друзей отца после его смерти, не означает, что я забыла о том, что видела в детстве. Я знаю, на что способны люди, и я не настолько наивна, чтобы думать, что это будет легко.

— Дело не в том, чтобы быть невежественной. А в том, чтобы быть готовой сделать все, что нужно. Мужчины Братвы умны. Их женщины еще более умны. За их густым акцентом, пухлыми губами и дымчатыми глазами скрываются острые умы, способные понять сложную геополитику и передовую экономику. Пусть тебя не обманывает их внешность. Максим поручит своей жене вскрыть тебя, как яйцо, а она своими острыми ногтями просеет содержимое твоего разума.

— Как я могу к этому подготовиться?

Вита улыбается.

— Я могу помочь тебе. Но самым важным аспектом будет установление правильной динамики с Неро. Недостаточно будет просто рассказать одну и ту же историю. Вы должны уметь читать мысли друг друга.

У меня защемило в груди. Сможем ли мы с Неро это сделать? Я не смогу держать его на расстоянии, если мы хотим, чтобы у нас был шанс провернуть это дело. Нам придется работать в одной команде. Я должна позволить себе сблизиться с ним, но держать свое сердце под замком.

Мои нервы взвинчены. Я уже испытываю тоску по нему, хотя знаю, что он мне не подходит. Я никогда не смогу полюбить преступника так, как любила моя мама. Но если это мой единственный шанс вернуть свою жизнь и помочь Неро, я должна сделать все, что потребуется.

Неро никогда не должен узнать о моей сделке с Витой. Если до него дойдет хотя бы намек на мою конечную цель, он никогда не позволит мне сбежать.

— Хорошо, что ты влюблена, — пробормотала Вита. — Любовь делает такой обман намного проще.

Снова закрадываются сомнения. Неужели я все еще люблю Неро? Нет, не могу. Все мои чувства к нему - лишь отголоски того, что было раньше.

Вита поднимает нож.

— Хитрость в том, чтобы при любой возможности склоняться к правде, потому что именно это поможет тебе в конечном итоге соврать. Ты должна быть на девяносто пять процентов подлинной и на пять процентов фальшивой.

— Что такое правда?

— Ты хочешь лучшей жизни для своего мужа. — Она отрезает кусочек копченого лосося. — Верно?

Как бы сильно Неро меня ни обидел, я не хочу видеть, как он страдает от рук Ферраро.

Особенно ради себя.

Я прикусываю губу. — Да. Хочу.

— И тебе не очень нравится моя семья, не так ли? — небрежно спрашивает она.

— Не очень, — признаю я.

— Или Мессеро, если уж на то пошло. В конце концов, именно старый босс Неро втянул его в эту ситуацию. — Она отправляет лосося в рот и аккуратно укладывает столовые приборы на тарелку. — Этого должно быть достаточно. Это твои островки безопасности - темы, к которым ты всегда сможешь вернуться, когда разговор отклонится от курса.

Я убираю этот совет в свою папку - ту, где будут храниться все компромиссы, на которые я пойду, все грехи, которые я совершу.

Надеюсь, однажды я смогу выбросить эту папку и оставить все это позади.

Вита улыбается. — Поговори с Неро, когда он вернется домой сегодня вечером. Если тебе удастся его убедить, отправь мне сообщение.

ГЛАВА 13

НЕРО

Сегодня снова идет дождь.

Вид на Бруклин за окном похож на огромное, угрюмое полотно, испещренное рассеянными синими и серыми мазками.

Я катаю стакан с односолодовым виски между ладонями. Я пью его в одиночестве на диване в гостиной.

Я не люблю пить в одиночестве, но некоторые дни требуют этого.

Мне нужно было что-то крепкое. Что-то, что будет обжигать горло.

Сегодня был еще один солдат Братвы, и мы с Алессио провели восемь часов, допрашивая его. Алессио уверен, что парень знает, где находится один из оружейных складов паханов.

Этот ублюдок крут. Он не хотел говорить, что бы мы с ним ни делали. Мы сохранили ему жизнь. Завтра мы попробуем снова.

Работа изматывает меня. Самое трудное, что она постоянна. Каждый день одно и то же. Я привык к большему разнообразию. Если только у тебя в голове не открутилось несколько винтиков, как у моего босса, никому не нравится заниматься этим дерьмом изо дня в день.

Уверен, Джино надеется, что в конце концов это меня сломает.

Он может продолжать надеяться.

Я не собираюсь втягивать Блейк в этот конфликт, чего бы мне это ни стоило.

— Неро? Я не слышала, как ты вошел.

Мой взгляд переходит с окна на Блейк и... Да черт возьми.

Она стоит в другом конце гостиной, одетая в самый сексуальный наряд - приталенная серая блузка, юбка с рюшами, демонстрирующая ее ноги, и зимние белые сапоги на небольшом каблуке.

Я тоскую по тем дням, когда мог просто подойти и обнять ее. Она, наверное, ударит меня ножом, если я попытаюсь сделать это сейчас.

Тем не менее один ее вид снимает напряжение.

Я поднимаю свой бокал и говорю. — Дорогая, я дома.

Я не могу забыть, как она чертовски красива.

Она кладет руки на бедра. — Ты сказал мне, что хочешь пригласить меня на ужин.

Мне хочется сделать гораздо больше, чем пригласить ее на ужин, но я провожу ладонью по губам и говорю.— Хотел. Ты отказалась.

— Тогда давай сделаем это.

Я сажусь прямо. Она хочет пойти куда-нибудь? Что это значит?

Я изучаю ее выражение лица. Она не выглядит расстроенной или счастливой, но в ее глазах читается легкая нервозность.

Иногда надеяться опасно, но мне все равно. Я сказал себе, что не буду торопить ее с тем, что произошло между нами, и теперь мне хочется думать, что, возможно, я поступил совершенно правильно.

Она идет ко мне.

Хорошо. Отлично. Черт.

Я не могу все испортить.

Мой бокал резко звякает, когда я ставлю его на кофейный столик. Я поднимаюсь на ноги и подхожу к ней, пока расстояние между нами не сокращается до нескольких дюймов. — Почему ты так изменилась ?

Она поднимает взгляд на мое лицо и не отводит его. Еще один маленький намек, в котором я не могу уловить ничего особенного. Она сделала все возможное, чтобы держаться от меня на расстоянии с тех пор, как мы приехали в Нью-Йорк.

— Я бы хотела сменить обстановку.

Я уловил знакомый аромат ванили. В тот день, когда ей доставили все эти вещи, я позаботился о том, чтобы они купили шампунь, которым она пользовалась в Даркуотере. Он стал моим любимым запахом.

— Хорошо, — мягко говорю я, уже думая о том, как сделаю сегодняшний вечер незабываемым. — Пойдем.

Лучшего места для интимного свидания, чем «Velluto», не найти.

Волнение бурлит у меня в животе, когда мы входим в знакомое здание в стиле арт-деко, где шеф-повар Лоренцо готовит лучшую пасту в городе. Здесь всегда многолюдно. Я обхватываю Блейк за талию, чтобы прижать ее к себе. Она не пытается отстраниться. Кажется, она слишком увлечена изучением окружающей обстановки, чтобы заметить мое прикосновение. Стены покрыты привлекательной мозаикой с Амальфитанского побережья.

Таннер, менеджер заведения, замечает меня в толпе у входа и подходит, чтобы поприветствовать нас. Он пожимает мне руку. — Давно не виделись, Неро.

Я не уверен, знает ли он, что все считали меня мертвым в течение шести месяцев моего отсутствия, но думаю, что нет. Он гражданский, и у него хватит ума не совать нос в дела мафии, даже если он регулярно принимает у себя наших ребят. Это место - нейтральная территория.

— Рад вернуться. Как жена и дети?

— Дети хорошо себя чувствуют, когда не разрушают наш дом. Сейчас они в этом возрасте. На этой неделе Клара отвезла их повидать нашу семью в Бари.

Его взгляд переходит на Блейк.

— Это моя жена, Блейк. Блейк, это Таннер.

Таннер улыбается и кивает в знак приветствия, зная, что лучше не прикасаться к ней. — Приятно познакомиться. Дайте мне минутку, чтобы подготовить для вас столик.

Группа из четырех человек заходит в и без того тесную зону ожидания, и я, действуя инстинктивно, прижимаю Блейк к груди. Мне не нравится мысль о том, что ее кто-то толкнет.

Она чувствуется так хорошо в моих объятиях. Ее ванильный аромат снова заполняет мои ноздри, и на этот раз я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не прижаться носом к ее волосам.

Я слышу ее прерывистый вздох.

Проходит секунда. Потом две. Она не отстраняется.

Во мне растет надежда.

— Неро?

— Что, Солнышко?

Подошел официант и повел группу к столику, который они зарезервировали.

— Ты в порядке?

Я улыбаюсь ей в волосы. — Угу. За тобой идут какие-то люди. Ты оказалась у них на пути.

— О. — Ее дыхание обдает мою грудь. — Большая группа идет?

— Да. Около десяти человек. Просто подожди еще немного. Они пройдут.

Они уже давно прошли, но моя рука крепко сжимает ее талию. Я наслаждаюсь каждой чертовой секундой, когда она так близко ко мне.

Жаль, что Таннер возвращается слишком быстро.

Проклятье. Хоть бы раз он заставил меня подождать.

Мы следуем за ним в столовую, за мой обычный столик в очаровательном уголке, где мы с Блейк сможем уединиться. Мне не нужно говорить Таннеру, какое вино нам подать. У него всегда есть бутылка моего любимого кьянти из маленькой винодельни близ Сан-Джиминьяно, припасенная на всякий случай.

Блейк спрашивает мое мнение о том, что заказать, и мне кажется, что она не стала бы этого делать, если бы все еще злилась на меня.

Черт возьми. Я собираюсь свести себя с ума, пытаясь прочесть ее мысли, не так ли? Но ничего не могу поделать. Я голодный мужчина, отчаянно нуждающийся в капле ее ласки.

Мы делаем заказ. Как только официант уходит, Блейк смотрит на меня завораживающими голубыми глазами. — Я хочу это сделать.

Воодушевление. Радость. Облегчение. Эти эмоции бушуют во мне, пьянящие и одурманивающие.

Она хочет дать нашему браку шанс. Настоящий шанс.

Ошеломленная улыбка расплывается по моим губам. — Правда?

— Да. Я хочу помочь Джино Ферраро уничтожить Пахана.

— Ты не представляешь, какое это счастье…

Подожди. Мои мысли резко обрываются.

Я перематываю ее слова назад.

Последовавший за этим всплеск разочарования оказывается глубоким. Я снова маленький ребенок, открывающий свой подарок на Рождество, а вместо игрушечного грузовика, который папа обещал мне подарить, - чертова пара носков.

Мне требуется мгновение, чтобы собраться с силами и обрести голос. — Этого не будет.

— Я сегодня встречалась с Витой.

— Что ты сделала? Как ты с ней связалась?

Она лезет в сумочку и достает мобильный телефон. — Она дала мне его вчера вечером.

Черт.

Прежде чем я успеваю выхватить телефон, Блейк уже засовывает его обратно в сумочку. — Как твоя жена, я должна иметь право голоса в этом решении, Неро. Думаешь, мне нравится знать, какую работу Алессио заставляет тебя выполнять каждый день? Думаешь, мне нравится беспокоиться о том, как ты будешь выглядеть, возвращаясь домой каждый вечер?

Я подавляю злость на Виту за то, что она действует за моей спиной - мне придется поговорить с Джино о том, как она поступила, - и сосредотачиваюсь на том, что Блейк на самом деле говорит.

Похоже, она хочет сделать это ради меня.

— Будь осторожна, — грубо говорю я. — Я могу начать думать, что я тебе небезразличен.

— Я достаточно забочусь, чтобы не хотеть видеть, как тебе больно.

Глупая надежда снова мерцает. — Значит ли это, что я прощен?

Ее взгляд падает на свечу в центре стола.

— Не думаю, что когда-нибудь смогу полностью простить тебя. Но я также не хочу провести остаток своей жизни, злясь на тебя. Что сделано, то сделано, и мы не можем вернуться в прошлое и изменить его. Я готова двигаться дальше.

Я сглатываю. — Что значит «двигаться дальше»?

— Я бы хотела, чтобы мы остались друзьями.

Мое окружение тускнеет. — Друзьями?

— Просто друзьями.

Такое ощущение, что на моей шее затягивается петля. — А что, если я не хочу быть просто друзьями?

Ее глаза сужаются. — У тебя нет выбора. Точно так же, как у меня не было выбора, когда я выходила за тебя замуж.

— Ты хочешь, чтобы это было что-то вроде фиктивного брака?

— Мы начали встречаться понарошку. Тебе не кажется, что это подходит?

— Нет, не подходит, — прорычал я. — Я дал тебе клятву, и я серьезно отношусь к своим клятвам. Ты моя жена, Блейк.

Мой взгляд падает на ее кольцо.

Черт, я до сих пор не купил ей новое. Моя жена не должна ходить с дешевым кольцом из стерлингового серебра на такой идеальной руке.

Ее горло перехватывает.

— Я знаю это. Но я не собираюсь снова отдавать тебе свое сердце. Не после того, что между нами произошло. С романтической частью наших отношений покончено навсегда.

Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы сдержать бурю, нарастающую внутри меня. Неужели она думает, что я приму это? Я не верю, что это то, чего она действительно хочет.

— А как же секс? — спрашиваю я.

— Что с ним?

— Я полагаю, ты не планируешь заниматься им со мной.

— Верно.

— Тогда ты не будешь против, если я буду встречаться с другими женщинами? — спрашиваю я, пытаясь спровоцировать ее.

На ее щеках расцветают два сердитых красных пятна. — Конечно.

Это слово прозвучало сквозь стиснутые зубы. — Ты можешь трахаться по всему городу, и меня это не будет беспокоить.

— Верно. Я вижу, что тебя это не беспокоит.

Она краснеет еще больше, но вместо того, чтобы признать, что она скорее кастрирует меня, чем увидит с кем-то другим, она зарывается в землю. — Мне это очень подходит.

Ее полные губы растягиваются в тонкую улыбку. — Может быть, я найду себе еще и побочного партнера.

Из меня вырывается глубокий смех.

— Ты не представляешь, как это работает, если думаешь, что кто-то в этом городе будет настолько глуп, чтобы тронуть мою жену. Они знают, что я убью их, Блейк. Может, я больше и не консильери, но моя репутация не исчезла в одночасье. Если бы к тебе прикоснулся другой мужчина, я бы отрезал ему член, прежде чем убить, и доставил бы его тебе в коробке.

Ее рот раскрылся от удивления. Хорошо. Она уже считает меня чудовищем, так что пусть знает, насколько чудовищным я могу быть, когда кто-то прикасается к тому, что принадлежит мне.

Ее рука мелко дрожит, когда она заправляет прядь за ухо. — Это двойной стандарт, и он не работает для меня.

Я пожимаю плечами. — Тогда, полагаю, мы оба останемся безбрачными на время нашего брака.

— Хм.

Я ставлю локти на стол и наклоняюсь вперед. — Как долго, по-твоему, ты продержишься?

— Вечность, если понадобится, — шепчет она, ее глаза злятся, даже когда они опускаются к моему рту.

Она забыла, каково это, когда наши тела встречаются. Может, мне стоит напомнить ей об этом, чтобы она перестала нести подобную чушь? Одного поцелуя будет достаточно. Позволит ли она себе растаять для меня или будет упрямо сопротивляться этому?

— Зачем так себя лишать? — пробормотал я. — Знаешь, тебе не обязательно отдавать мне свое сердце, чтобы я снова заставил тебя кончить.

Ее глаза мгновенно расширяются, но она быстро меняет выражение. — Я вовсе не лишаю себя. У меня есть две прекрасные руки.

— Так вот как ты занимаешь себя, пока я на работе?

Мысль о том, что она может себя занять, мгновенно делает меня твердым.

Она вздергивает бровь. — Больше нечем заняться.

— Сомневаюсь, что ты так же хороша, как я.

— Может, и нет, — признает она. — Но с практикой я стану лучше.

— Почему бы нам не потренироваться вместе?

— Какой в этом смысл?

— Я уговорю тебя. Расскажу тебе, как красиво ты выглядишь с пальцами, засунутыми в твою капающую киску.

Она задыхается.

В поле моего зрения появляется официант, и только тогда я понимаю, что наши лица находятся на расстоянии дюйма друг от друга. Блейк издает слабый звук тревоги и откидывается на спинку кресла.

Официант доливает нам вино. — Сейчас принесут ваши закуски.

Блейк убирает волосы с шеи и прикрывается ладонью, избегая моего взгляда, но я уже получил то, что хотел. Подтверждение того, что, что бы она ни говорила, я все еще привлекаю ее.

Когда официант уходит, она снова изображает самообладание. — Мы отклонились от темы. Давай вернемся к тому, с чего мы начали разговор.

— Предложение Джино.

— Ты все время говоришь, что хочешь защитить меня. Не думаешь ли ты, что тебе было бы легче это сделать, если бы ты занимал более высокую должность?

— Возможно. Но ты предполагаешь, что мы сможем добиться того, чего хочет Джино. — Я понижаю голос. — Обмануть Пахана и его дружков будет нелегко.

— Ты не думаешь, что сможешь это сделать?

— Я знаю, что смогу.

— Но ты сомневаешься во мне.

— Ты не совсем мастер обмана, Солнышко.

Она нахмурила брови. — Может, тебе стоит немного поверить в меня?

— Что случилось с твоим презрением ко всему этому? По твоим словам, Ферраро - преступники, а значит, плохие люди. Почему ты хочешь им помочь?

— Я не хочу им помогать. Я хочу помочь тебе. — Она делает глоток вина и смотрит на меня поверх ободка своего бокала. — Несмотря ни на что, я не хочу, чтобы ты страдал всю оставшуюся жизнь. Ты не счастлив, занимаясь тем, чем заставляет тебя заниматься Алессио.

Мне становится тесно в груди. — Ты хочешь, чтобы я был счастлив даже после всего, что я тебе сделал?

Странная эмоция промелькнула в ее чертах. Это почти похоже на чувство вины, но это не может быть правдой. За что она должна чувствовать себя виноватой? Это я все испортил.

— Я не хочу, чтобы ты умирал. Сейчас ты одноразовый. Став капо, ты станешь не таким.

— Это правда, — бормочу я. — Но я все еще не думаю, что ты понимаешь, на что подписываешься.

— Вита дала мне хороший обзор. И она сказала, что мы потратим две недели на подготовку. Если в какой-то момент мне покажется, что я не в себе, я могу приостановить подготовку.

Приносят закуски. Я едва чувствую вкус антипасти, пока размышляю о том, что она предлагает.

Повышение до капо было бы чертовски хорошим улучшением моего нынешнего положения - это бесспорно. Это выведет меня из «дворца» Алессио и даст мне власть в семье Ферраро. У меня будет команда. Команда, чью преданность я смогу развить со временем и которая поможет мне защитить Блейк.

Но на самом деле она уже в безопасности. Железные хищники здесь не представляют угрозы, а Ферраро дали понять, что не причинят ей вреда.

Осуществить заговор против Братвы было бы гораздо опаснее, чем оставить все как есть.

Если только пахан не выиграет эту войну.

Беспокойство пробирает меня до костей. Это реальная возможность? Возможно. Братва, похоже, одерживает верх в этом конфликте, судя по тому, что я узнал от Алессио. Джино и Вита не стали бы обращаться к нам за помощью, если бы у них были другие варианты, не так ли?

Но Блейк хочет сделать это не для того, чтобы помочь Ферраро выиграть войну.

Она хочет сделать это, чтобы помочь мне.

И это заставляет меня думать, что у нас еще есть надежда, что бы она ни говорила.

Я скучаю по ней.

Я хочу ее.

Не как гребаный друг. Только как, мать вашу, моя жена.

Она выжидающе смотрит на меня, ожидая моего ответа. В ее глазах - решительный блеск. Она хочет, чтобы я сказал «да».

Может быть, именно так мы устраним разрыв между нами. Работая вместе. Научившись снова доверять друг другу.

И именно эта мысль заставляет меня решиться. — Хорошо. Мы сделаем это. Но мы должны...

— Быть командой. Я знаю. Вита уже дала мне напутствие.

— И я немедленно прекращу это, если покажется, что мы подошли слишком близко к огню, — предупреждаю я. — Я не стану рисковать твоей жизнью ради Ферраро, Блейк. Ты должна поклясться, что будешь меня слушаться.

Она кивает. — Хорошо.

Мы заканчиваем ужин и выходим на улицу. Дождь замедлился до надоедливой мороси. Парковщик занят «Bugatti», который только что подъехал к обочине, поэтому мы с Блейком ждем под навесом.

Когда парковщик открывает пассажирскую дверь, в глаза бросается знакомая красная вспышка.

Секундочку, «Bugatti» тоже кажется знакомым...

Женщина вылезает из машины и спешит к нам, пытаясь укрыться от дождя. Ее глаза устремлены в землю, но когда она заходит под тент, эти зеленые глаза тут же поднимаются и падают на мое лицо.

Губы Клео Мессеро раздвигаются. — Неро?

ГЛАВА 14

БЛЕЙК

Вокруг моего мужа обвилась рыжая.

Мгновение назад она бросилась на него с визгом, и Неро поймал ее в воздухе, обхватив руками за талию.

Острая вспышка гнева пронзает мой позвоночник. Кто она? Старая знакомая?

К ним подходит темноволосый мужчина с мрачным выражением лица. Он долго смотрит на них двоих, прежде чем его взгляд переходит на меня. Его глаза - самые чистые голубые из всех, что я когда-либо видел, и они пронзают меня насквозь, разгадывая мои мысли еще до того, как я успею их сформировать.

Это тревожит.

Кто он?

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем рыжеволосая отцепилась от Неро.

— Как? — вздыхает она.

Неро приподнимает бровь, жестом указывая на мужчину. — Разве Раф не...

Это имя бьет меня как электрический разряд.

Это бывший босс Неро. Рафаэле.

Картинка, которая была у меня в голове, не совпадает с реальностью. Я ожидал увидеть кого-то постарше. Кого-то, кто выглядит как гангстер.

Но мужчине передо мной не больше тридцати, и он великолепен. Он мог бы быть генеральным директором компании из списка Fortune 500 или высокопоставленным адвокатом, если бы не темные чернила на его руках, проступающие из-под рукавов.

— Раф! — Рыжеволосая повернулась к нему с изумленным выражением лица. — Ты шутишь?

Она ударила его ладонью по руке. — Как ты мог не сказать мне, что Неро вернулся?

— Ты сошла с самолета три часа назад. Я планировал сказать тебе сегодня вечером.

— Ты мог бы сказать мне по телефону, пока я еще была в Италии!

Рафаэле бросает на Неро взгляд, который я не могу понять. Мольба о помощи?

Неро прочищает горло и, положив руку ей на плечо, осторожно поворачивает рыжую голову к себе лицом. — Клео, я его не предупреждал. Прошло всего несколько дней.

Клео. Жена Рафаэле.

Женщина, которую спас Неро.

— Несколько дней, да? — Она бросает на меня презрительный взгляд. — Я вижу, ты уже развлекаешься.

Во рту появляется горький привкус. Она думает, что я всего лишь интрижка.

Забавно, как одно предложение может вернуть мне всю мою старую неуверенность. Интересно, был ли Неро так же популярен в Нью-Йорке, как в старом городке?

Мысленно я представляю длинную вереницу великолепных, безупречных женщин, таких же, как те, которых я видел сегодня за завтраком, шествующих по конвейеру.

Понедельник, вторник, среда, четверг...

Неро берет мою руку, переплетая наши пальцы, и крепко сжимает. — Это моя жена.

Глаза Клео расширяются, открывая всю зеленую радужку каждого из них.

— У тебя есть жена? Ты…

Она резко замолкает. Я смотрю на Неро, он хмурится.

По ее щекам пробегает краска. Она поворачивается ко мне и сглатывает.

— Простите. Это было грубо. Иногда я говорю, не подумав. — Она протягивает мне руку. — Я Клео Мессеро.

— Блейк, — жестко отвечаю я, когда мы пожимаем друг другу руки.

Она прикусывает губу и бросает на Неро овечий взгляд. — Синдром «Ящур¹».

— Я вижу, ничего не изменилось, — отвечает Неро.

На ее губах появляется улыбка. — Я просто не могу в это поверить. Ты вернулся, и ты женат. Где вы познакомились?

Неро проводит большим пальцем по тыльной стороне моей руки. — В маленьком городке в Миссури.

— Я хочу услышать всю историю. Мы можем пригласить вас на ужин? Когда ты возвращаешься на работу?

Рафаэле кладет руку на плечо Клео. — Он больше не работает на меня. Теперь он работает на Джино.

— Что? Почему?

Клео скрещивает руки на груди, ее брови сходятся, когда она смотрит на своего мужа.

— Это было условие Джино для мирного продвижения вперед.

Рафаэле бросает взгляд на камердинера, возвращающегося к стойке, чтобы убедиться, что он нас не подслушивает. Из-за моросящего дождя большинство прохожих не задерживаются на улице.

Глаза Клео вспыхивают, и она стряхивает руку Рафаэля движением плеча.

— Вот и все. Мы едем домой. Тебе придется многое объяснить. — Она поворачивается к Неро. — А что с Сандро? Он вернулся с тобой? О Боже, я не могу дождаться, когда увижу его.

Неро и Рафаэле обмениваются взглядами. Дождь просочился сквозь кардиган, который я надела поверх платья, и холод пробирает до костей.

Выражение лица Клео меняется со смесью ужаса и отрицания. — Неро? Где Сандро?

Не думаю, что он осознает, что делает это, но Неро притягивает меня ближе. Мое плечо упирается ему в грудь.

— Он ушел в мир иной.

Лицо Клео мгновенно теряет цвет. Она выглядит потрясенной. Муж обхватывает ее за плечи, и на этот раз она не отстраняется от него. Из ее глаза вытекает слеза, бежит по щеке, падает с подбородка и брызжет на поверхность кожаного сапога.

Интересно, были ли они с Сандро близки? Неро сказал мне, что Сандро был водителем Рафаэле, так что, возможно, он был и водителем Клео. Это объясняет ее опустошенность. У меня сердце разрывается от жалости, когда она сопит и вытирает глаза тыльной стороной ладони.

— Как? — спрашивает она.

— Он защищал меня, — тихо говорю я. — Он спас мне жизнь.

— Пойдем, — бормочет Рафаэле, притягивая жену к себе. — Поговорим дома.

Неро подает знак парковщику, чтобы тот подогнал машину Рафаэле. Когда мы прощаемся, Клео снова обнимает Неро и что-то шепчет ему на ухо. Я улавливаю, как ее губы складываются в слова.

Мне очень жаль.

Когда через полчаса мы вошли в парадные двери, в Пентхаусе было темно и холодно. Мне отчаянно хочется вылезти из сырой одежды.

Я должна быть счастлива, что Неро согласился выполнить план Виты и Джино. Это была моя цель на вечер, и я ее достигла.

Но я не счастлива. Даже очень.

Первую половину пути домой я была поглощена воспоминаниями о Сандро. То, как он смотрел на меня, когда понял, что сейчас произойдет. Момент его смерти. Проклятая несправедливость всего этого.

Но не только это затягивает меня в это мрачное место.

Что-то неприятное бурлит у меня в животе, словно взволнованная змея, стремящаяся выбраться из своего загона.

Чем больше я пытаюсь распутать свои чувства к Неро, тем меньше мне нравится то, что я нахожу.

Меня беспокоит, что Клео считает меня случайной спутницей, которую Неро подцепил через несколько дней после возвращения домой, как будто именно так он и поступил бы.

Меня беспокоит вопрос, скольких женщин он водил в тот же ресторан до меня.

Мне даже неприятно вспоминать, как Клео обнимала Неро, как ей было приятно прикасаться к нему - моему мужу. Я знаю, что она замужем, но ведь это не останавливало Неро раньше, не так ли? Что, если у них есть история? Что, если он спал с ней?

Будь оно все проклято. Почему меня это волнует? Почему я ревную?

Я больше не люблю его. Я больше не хочу его.

Не знаю.

— Ты не произнесла ни слова с тех пор, как мы сели в машину, — говорит Неро откуда-то сзади меня.

Я снимаю туфли, оставляю сумочку на диване в холле и направляюсь в свою комнату. — Я устала.

— Так вот что это такое? — спрашивает он, следуя за мной в спальню. Я должна сказать ему, чтобы он убирался, но не делаю этого.

Вместо этого я прячусь в гардеробной, закрывая за собой дверь, чтобы не пускать его, пока я переодеваюсь.

Я завязываю влажные волосы в пучок и влезаю в футболку и спортивные штаны.

У меня под кожей гудит от злости.

Вопрос вырывается из меня прежде, чем я успеваю его проглотить. — У тебя с ней что-то было?

— С кем? — спрашивает он с другой стороны двери.

— С Клео.

Наступает долгая, тягучая пауза.

— Разве это имеет значение? Я думал, мы просто друзья.

В его тоне слышится нотка веселья.

Неужели он думает, что это смешно?

Я рывком открываю дверь.

Его ладони упираются в дверной косяк, и он наклоняется вперед, в результате чего мы оказываемся почти нос к носу. — Друзья ревнуют друг друга?

— Я не ревную, — выдавливаю я из себя, хотя мысль о том, что он может быть с кем-то еще, заставляет мои легкие сжиматься.

Теперь, когда он у меня есть, я не хочу, чтобы он был у кого-то еще, даже если я твердо решила никогда больше с ним не спать.

Ты действительно ожидаешь, что он будет хранить безбрачие?

Взгляд Неро опускается к моим губам. — Ты увидела, как другая женщина обнимает меня, и практически позеленела.

— Откуда тебе знать, какого я цвета, если ты не сводил с нее глаз?

— Она просто друг. Она никогда не была больше, чем другом. Если бы это было так, я бы не стоял здесь, потому что Раф уже убил бы меня. Он такой же, как я, Блейк. Он сходит с ума, когда кто-то прикасается к тому, что принадлежит ему.

Я протискиваюсь мимо него и иду на кухню.

Мне нужно выпить стакан воды, принять « Advil» и хорошенько выспаться. Этого должно быть достаточно, чтобы выкинуть все эти безумные мысли из головы и успокоиться.

Неро, должно быть, чувствует, что я хочу побыть одна, потому что он удаляется в свою спальню, а не идет за мной. В моей груди возникает тупая боль, которая никак не может быть разочарованием. Я же не хотела, чтобы он шел за мной. Не то чтобы я нуждалась в его заверениях.

Но когда он снова появляется через минуту, пока я пью второй стакан воды, я чувствую предательский трепет - трепет, которого не должно быть, черт возьми.

Он переоделся в костюм, и теперь мы в одинаковых серых трениках.

Только рубашки на нем нет.

Я не могу удержаться, чтобы не скользнуть взглядом по его скульптурному торсу, когда он приближается. Сдерживаемый вздох вырывается из моих губ.

Почему он это делает?

Он прижимает меня к кухонной стойке, заключая в объятия.

По моему телу разливается тепло. Меня все еще тянет к нему. Я хочу оставить на нем следы. Я хочу вырезать свое имя на его коже. Это нелепо, потому что я планирую сбежать от него, но чувство собственничества все еще горит глубоко в моем животе.

Он наклоняет голову, оказываясь на уровне моих глаз. — Что мне нужно сделать, чтобы ты перестала на меня злиться?

— Разве мы не говорили об этом за ужином? Я уже сказала, что перестала на тебя злиться. У нас все хорошо.

Он наклоняет голову. — Ты называешь это хорошим? Ради всего святого, не вспоминай больше эту чушь про друзей. Я этого не вынесу.

— Я не знаю, чего ты от меня хочешь.

— Я хочу, чтобы ты перестала отрицать, что здесь еще что-то есть. Что-то, за что стоит бороться. Я был готов умереть за тебя, Солнышко. Неужели ты думаешь, что я просто откажусь от нас после того, как у меня появился второй шанс сделать тебя своей?

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

Нет, нет. Нет. Я не могу позволить ему проникнуть под мою кожу.

— Я никогда больше не буду твоей, Неро. То, что у нас было раньше, исчезло.

Он качает головой. — Ты ошибаешься. Я думаю, ты все еще хочешь меня, просто не хочешь признаться себе в этом.

Унижение пронзает меня насквозь, потому что это правда.

Я больше не понимаю себя. Как я могу хотеть его после всего, что он сделал?

После всей этой лжи и боли?

Я извиваюсь в его объятиях, поворачиваясь так, чтобы оказаться спиной к нему. Чтобы не смотреть ему в глаза и не чувствовать, что он заглядывает мне прямо в душу.

Он прижимается ко мне и становится твердым, как камень.

— Не трогай меня.

Мой голос слабее, чем должен быть.

Его дыхание касается моей шеи, а его губы касаются моего уха, вызывая мурашки по коже. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить стон, который грозит вырваться наружу.

— Ты должна позволить мне прикасаться к тебе, — пробормотал он. — Мы должны быть единым фронтом, помнишь? Как мы убедим кого-нибудь, что мы счастливы в браке, если ты будешь отстраняться каждый раз, когда я попытаюсь тебя поцеловать?

Его рука обхватывает мое горло, и он поворачивает мою голову так, что наши губы оказываются на расстоянии шепота друг от друга. Проходит несколько секунд, пока мы дышим одним воздухом.

Это чистое искушение. Теперь я знаю, что чувствует наркоманка, когда просто не может устоять перед очередной дозой.

Мой рот приоткрывается.

Это все приглашение, которое ему нужно.

Его губы налетают на мои, язык вторгается, борется, завоевывает. Мир вокруг нас исчезает. Нет ничего, кроме него и меня, и нас захлестывает торнадо похоти и неверных решений.

Его хватка на моем горле ослабевает, когда он поворачивает меня лицом к себе и прижимает к прилавку. Я чувствую, как его член подрагивает сквозь ткань треников.

Я стону ему в рот.

Мне не должно это нравиться. Это не должно быть похоже на возвращение домой.

И все же это так.

Мы целуем друг друга так, будто мы последние два человека на всей планете. Как будто если мы остановимся, наступит конец света.

Его ладони скользят по моим бокам и обхватывают мою попку, притягивая меня к себе. Между нами не осталось ни малейшего пространства, и все же этого недостаточно. Он словно хочет поглотить меня в себя. Не могу сказать, что мне не нравится эта идея.

Он разрывает поцелуй и тянется губами к моей шее, а его горячий язык зажигает искры до самого сердца. Я открываю глаза и первое, что вижу, - его пистолет, лежащий в кобуре на журнальном столике. Пистолет, из которого он убил неизвестно сколько людей. Дымка рассеивается.

Что, черт возьми, я делаю? Я потеряла его.

Паника охватывает меня, и я толкаю его в грудь. — Остановись. Остановись.

Он отстраняется с грубым стоном. — Детка...

Я проскальзываю между ним и стойкой, оставляя между нами расстояние. Ко мне наконец-то вернулся здравый смысл. Что на меня нашло? Он мне не подходит по целому миллиону причин, включая то, что из-за него я схожу с ума.

Я должна держаться от него на расстоянии, а не целоваться с ним на кухне, ради всего святого!

Мои глаза встречаются с его глазами. — Это ошибка. Я не хочу этого.

В его глазах вспыхивает обида, и я ненавижу, что вызвала ее. Но будет лучше, если я причиню ему боль сейчас. Будет лучше, если я откажусь давать ему надежду.

Потому что как только мы получим от Джино и Виты то, что они хотят, я уеду из Нью-Йорка.

ГЛАВА 15

БЛЕЙК

Следующие две недели пролетают со скоростью света.

Вита приезжает в девять утра и старается заходить в здание через неприметный черный вход, где мало шансов, что ее увидят. Вряд ли Братва следит за пентхаусом, но они с Джино не хотят рисковать.

Братва не должна знать, что мы планируем, а если жена дона будет приходить сюда каждый день в неделю, это вызовет вопросы.

Вита рассказывает мне все, что Ферраро знают о Братве и о том, как она действует. Она показывает мне фотографии пахана, его бригадиров и высокопоставленных воров. Она дает мне биографию Максима Гарина и его жены, Екатерины, известной также как Катя. Я перечитываю последний документ снова и снова, пока не могу практически декламировать его во сне.

Максим и пахан, настоящее имя которого, как я выяснила, Ярослав Андреевич Соколов, - дальние родственники. Их матери - двоюродные сестры. Судя по информации, которую Ферраро удалось собрать у захваченных ими людей, между ними произошел разлад с тех пор, как у пахана начались проблемы в Бостоне. Некоторые воры считают, что Максим воровал у пахана, но доказательств этому нет. До сих пор родственные связи защищали Максима, но один неверный шаг может стать для него концом.

Он ищет способ вернуть расположение пахана, поэтому нам необходимо установить с ним контакт.

— Он быстро почует возможность получить ценную информацию от Неро, но вам придется убедить его, что доставка ее пахану стоит риска, — советует Вита, когда мы пьем кофе на кухне. — Его жена прекрасно понимает, в каком опасном положении они находятся. Она сделает все возможное, чтобы помочь мужу определить, являетесь ли вы ключом к исправлению их отношений с Паханом.

Ближе к концу двух недель Вита забирает меня из пентхауса. Сначала на трехчасовое индивидуальное занятие по самообороне, а затем на индивидуальный шопинг в одном из бутиков Манхэттена.

Очевидно, для этой миссии нужен совершенно новый гардероб, что кажется расточительством, учитывая, что Неро только что купил мне один.

Я начинаю протестовать, когда вижу ценники в просторном эксклюзивном магазине, который был закрыт специально для нас. — Это слишком много.

Вита отмахивается от меня. — Думай об этом как об обязательной униформе.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь понять, как, черт возьми, я здесь оказалась. Принимаю дорогую одежду от женщины, которая замужем за мафиози. Работаю на нее и ее мужа.

И хотя я знаю, зачем я это делаю - чтобы помочь Неро и себе, - мой желудок все равно бурчит от беспокойства.

Твоя мама помогала твоему отцу воровать.

Я не задумывалась о словах Бретта с тех пор, как он выплюнул их мне в лицо в таверне, но теперь они звучат в моих ушах как пророчество.

Я превращаюсь в нее. Всю свою взрослую жизнь я размышляла о ее выборе и говорила себе, что никогда не совершу тех же ошибок.

А теперь посмотрите на меня.

Но это временно. Мне нужно пережить следующие несколько недель, а потом я начну новую жизнь в Австралии, вдали от этого жестокого мира и мужчины, в которого я не могу позволить себе снова влюбиться.

Надеюсь, что в процессе я не потеряю слишком много своей души.

В последний день подготовки, в утро большого благотворительного вечера, на котором мы с Неро должны были наладить контакт с Максимом, Вита везет меня в небольшой тир, принадлежащий Ферраро. Воздух внутри густой от запаха пороха. Здесь нет никого, кроме нас.

Сердце колотится, когда я беру в руки пистолет, переданный мне Витой, - холодный металл кажется чужим и тяжелым в моей руке. Мои руки слегка дрожат, когда я навожу пистолет на очертания человека на мишени.

— Спокойно, — бормочет Вита.

— Сделай глубокий вдох. Ты сможешь это сделать, — говорит она, прежде чем надеть наушники на мои уши, заглушая тусклый гул вокруг.

По моему позвоночнику стекает капелька пота.

Это кажется бессмысленным. Если бы передо мной был реальный человек, я бы никогда в него не выстрелила. Вот где бы я провела черту.

Но в этом мире теней и тайн я должна быть готова ко всему.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь утихомирить хаос внутри себя и сосредоточиться на цели.

Мой палец нажимает на курок, и пистолет отшатывается. В груди контура появляется небольшое отверстие.

Я опускаю пистолет, сердце бешено колотится, и смотрю на Виту. Она одобрительно кивает, в ее глазах плещется гордость и что-то еще - что-то похожее на понимание.

— Ты молодец, — заверяет она меня, положив руку на мою руку. — Пистолет поедет с тобой домой.

— Я не хочу этого, — протестую я.

Но она не успокаивается. — Это просто мера предосторожности. Цель - дипломатия, а не насилие.

В тот день я долго собиралась. За два часа до того, как мы с Неро должны были уехать, я уже стою в своей гардеробной и пытаюсь выбрать, что надеть.

Слева - одежда, которую Неро купил для меня. Они красивые, качественные и соответствуют моему стилю. Они намного красивее, чем все, что у меня было раньше, но в то же время они соответствуют моему характеру. Как будто он специально просил того, кто делал покупки, не перебарщивать, чтобы я не чувствовала себя неловко.

Но у Виты, очевидно, были другие планы, когда она делала покупки для меня.

Потирая лоб ладонью, я подхожу к правой стороне и осторожно достаю одно из выбранных ею дизайнерских платьев.

Это экстравагантное вечернее платье полуночно-синего цвета, расшитое серебряными и золотыми бусинами, которые переливаются на свету. Я не сразу понимаю, что они напоминают ночное небо, а на правой стороне лифа вырисовывается луна.

Процесс надевания платья нервирует. Я боюсь, что порву что-нибудь, пока осторожно натягиваю его на бедра. Когда оно наконец надето, я встаю перед зеркалом.

На меня смотрит самозванка.

Я - девочка, выросшая в трейлерном парке, но на мне платье, достойное принцессы.

Моя нога выглядывает из разреза, доходящего до самого верха правого бедра. Низкий глубокий вырез не скрывает ни румянца, ползущего по моей груди, ни того, как нервно сглатывает мое горло.

Я провожу кончиками пальцев по бусинам, перебирая звезды, пока не дохожу до полумесяца.

Платье великолепно. Произведение искусства.

А я выгляжу так, будто хочу выскочить из него.

Ко мне возвращаются наставления Виты. Выпрями спину. Наклони подбородок вверх. Держи мысли в голове, а не на лице.

Красная помада помогает. Как и тяжелый макияж. Это похоже на броню. Маска, за которой я могу спрятаться.

Я достаю бриллиантовые серьги-шпильки, которые подарила мне Вита, и вдеваю их в уши.

Как раз в тот момент, когда я застегиваю на шее сапфировый кулон, входная дверь открывается с отдаленным лязгом.

Голос Неро проникает сквозь стены. — Блейк?

— Мне нужно несколько минут!

— Я пойду переоденусь, — отзывается он. — Встретимся в гостиной.

Встреча с Максимом - не единственное, из-за чего я нервничаю сегодня. С тех пор как мы с Неро начали подготовку, у нас не было возможности побыть наедине. Вита была здесь почти каждый вечер, когда он возвращался домой. Она помогала нам репетировать нашу историю и готовиться, и к тому времени, когда мы заканчивали, мы с Неро были слишком измотаны, чтобы сказать друг другу больше нескольких слов.

Поцелуй на кухне кажется чем-то из туманного сна.

Тот факт, что он не повторился, заставляет меня чувствовать, что мы вернулись на более прочную почву друг для друга.

Как друзья.

Но сегодня я не должна вести себя как его друг. Я должна вести себя как его жена.

Я еще несколько раз провожу расческой по выпрямленным волосам и обуваю ноги в туфли на высоком каблуке с острым носком.

Пора.

Когда я захожу на кухню, Неро уже там: одной рукой он держит стакан с водой, другой - телефон.

Я замираю на месте.

Он одет в черный смокинг, который сидит на нем так, будто был подогнан под каждую мышцу и контур его тела. Его волосы откинуты назад, а борода идеально подстрижена, подчеркивая сильную челюсть. На левом запястье поблескивают часы, а из-под белоснежных манжет проступают черные чернила.

Эффект разрушительный.

Мне удается пропустить через пересохшее горло два слова. — Я готова.

Он поднимает взгляд от телефона, и когда его глаза встречаются со мной, они расширяются.

Бокал выскальзывает из его руки.

РАЗДАЕТСЯ ТРЕСК.

Я резко вдыхаю, но он даже не вздрагивает. В его глазах бушует темная, голодная буря, когда он делает шаг вперед, и разбитое стекло хрустит под его кожаными ботинками.

Мой пульс учащается. Он приближается ко мне - медленно, целенаправленно, словно хочет дать мне время подготовиться к тому, что последует дальше.

Поцелуй меня.

Что? Нет. Это не то, чего я хочу.

Но чем ближе он подходит, тем меньше я могу не смотреть на его губы.

Он останавливается в полушаге от меня, достаточно близко, чтобы его запах донесся до меня со всей силой. Сосна, кожа, дым. — Ты выглядишь как мечта.

Мое сердце игнорирует мои мысли и теперь выделывает странные пируэты в моей груди.

Он поднимает руку и обвивает ее вокруг моей шеи, запуская пальцы в мои волосы.

— Что ты делаешь? — шепчу я, чувствуя себя пьяной, хотя за весь день не выпила ни глотка алкоголя.

Я должна сказать ему, чтобы он перестал ко мне прикасаться, но слова замирают у меня на языке, когда его большой палец нежно поглаживает боковую поверхность моей шеи.

В животе появляется трепет, а затем он опускается ниже.

— У меня для тебя кое-что есть, — пробормотал он, обдавая мое лицо своим дыханием.

Его рука остается на моем затылке, пока он достает из кармана маленькую черную бархатную коробочку. Щелчком большого пальца он открывает ее и протягивает мне.

Обручальное кольцо.

И какое кольцо!

Бриллианты багетной огранки плавно переходят один в другой в сверкающей золотой оправе. Они образуют непрерывную сверкающую полосу, которая танцует на свету.

— Что скажешь?

Возможно, это самое изысканное кольцо, которое я когда-либо видела. Оно экстравагантное. Невозможно игнорировать.

И оно мне чертовски нравится.

Очень нравится.

— Тебе не нравится.

Мой взгляд переходит на лицо Неро. Должно быть, я в немом шоке смотрела на кольцо достаточно долго, чтобы он забеспокоился.

В его глазах пляшут неуверенность и нотки уязвимости, и на мгновение я почти поддаюсь порыву поцеловать его, пока не вспоминаю, что не могу.

Не могу.

Поэтому вместо этого я заставляю себя говорить. — Как оно может мне не нравиться? Оно прекрасно.

Его губы подрагивают. Он убирает руку с моего затылка, проводит ею по руке и берет мою левую руку. Кольцо, которое он надел на меня в часовне в Вегасе, сразу же снимается, а затем он медленно надевает новое потрясающее кольцо.

Оно идеально подходит.

— А что, если кто-нибудь украдет его? — шепчу я.

Неро тихонько смеется. — Этого не случится. Никто не может быть таким самоубийцей.

Он поднимает мою руку и прижимается губами к костяшкам пальцев, отчего я теряю способность дышать.

Боже.

Как он может иметь такую власть надо мной? И почему с каждым днем она как будто только увеличивается?

Я должна взять себя в руки. Я не могу быть слабой.

Он смотрит на меня из-под бровей, его глаза пронзают меня насквозь. — Ну что, готова, моя дорогая?

ГЛАВА 16

НЕРО

План прост.

Блейк подойдет к Максиму, когда тот пойдет посмотреть на раннее издание Пушкина, выставленное на негласный аукцион. По словам Виты, он просто охренел от этой книги. У Виты есть друг в оргкомитете, который сказал ей, что Максим пытался уговорить их продать книгу ему напрямую, но у него ничего не вышло, так что сегодня вечером у него будет течь слюна по этому поводу.

Точно так же, как я боюсь, что он будет пускать слюну на мою жену.

Одного взгляда на Блейк в этом гребаном платье достаточно, чтобы превратить мой мозг в кашу, и то же самое, очевидно, происходит с каждым другим ублюдком, осмелившимся взглянуть на нее. Я уже сбился со счета, сколько челюстей отпало, когда она вошла в комнату. Я не могу их винить, но в то же время мне по-прежнему хочется убить их всех.

Все, чего я хочу, - это найти пустой коридор и прижать ее к стене. Я буду чувствовать себя лучше, если по ее бедрам будет стекать моя сперма, а эти ублюдки будут пялиться на нее.

Мы на коктейльном приеме перед ужином, стоим у высокого стола, откуда хорошо видно весь зал.

Блейк переминается с ноги на ногу, в ее руке бокал с шампанским. Ее взгляд метался по комнате, обращаясь к кому угодно, только не ко мне. Она избегает зрительного контакта с тех пор, как я надел на ее палец новое сверкающее обручальное кольцо.

Я могу сказать, что оно ей нравится, потому что она постоянно смотрит на него.

Но я хочу, чтобы она смотрела на меня, черт возьми.

— Я уже говорил тебе, что ты сногсшибательна?

Объект моей одержимости краснеет розовым цветом. — Да. В пентхаусе и по дороге сюда.

— А. Ну, с тех пор многое могло измениться.

— Правда?

— Да. Почему-то сейчас ты выглядишь еще более сногсшибательно, чем десять минут назад.

Клянусь, на этих идеальных губах заиграла улыбка.

Черт, как же я по ней скучал. Последние две недели были сущим адом. Вита Ферраро практически переехала в мой пентхаус, и у меня почти не оставалось времени наедине с Блейк. По утрам я уходил до того, как Блейк просыпалась, а когда возвращалась, Вита была уже там. Мы часами сидели на совещаниях по планированию и стратегии, на некоторые из них приглашали Джино.

Учитывая деликатный характер нашей миссии, практически никто из клана Ферраро не знает, чем мы занимаемся. Даже Козимо, что не может не радовать. Он будет чертовски зол, когда обнаружит, что его держат в неведении. Не могу дождаться, когда смогу втирать ему это в лицо в течение следующих нескольких лет.

Из трех братьев только Алессио введен в курс дела. Он знает, что его родители не дают мне покоя, но все равно доводит меня до ручки на работе. Все это - часть моей истории, но мне кажется, что этот садистский ублюдок получает от этого слишком большое удовольствие.

Если сложить все это вместе, я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз мы с Блейк бодрствовали и оставались одни в доме. И она сделала все возможное, чтобы прервать даже эти короткие встречи.

Я догадываюсь, что творится в ее хорошенькой головке. Ей не нравится то, что показал один жаркий поцелуй на кухне - что влечение между нами живо и процветает.

Я поднимаю руку и позволяю костяшкам пальцев коснуться нижней части ее челюсти. Ее кожа мягкая и теплая. — Я не могу перестать смотреть на тебя.

— На моем лице что-то есть?

— Определенно. Глаза, в которые я мог бы смотреть всю оставшуюся жизнь. Губы, которые я бы очень хотел поцеловать. И рот, который я бы с удовольствием попробовал на вкус и ...

Она отворачивается от меня и берет с подноса еще один бокал шампанского.

Я вытираю рукой улыбку.

Она вспоминает, как чертовски хорошо было между нами. Ей просто нужно понять, что так может быть снова.

Если только я смогу убедить ее дать нашему браку реальный шанс.

Я обхватываю ее за талию. — Ты самая красивая женщина здесь.

— Ты его видишь? — Она поворачивает голову, делая вид, что не слышит меня. — А что, если он не появится?

— Это платье сидит на тебе как вторая кожа. Ты позволишь мне снять его с тебя, когда мы вернемся домой?

— Я не фрукт, — ворчит она.

— А вот твоя киска точно похожа на него по вкусу.

Она резко вдыхает и начинает потягивать шампанское.

Я останавливаю ее. — Осторожно. Ты же не хочешь напиться.

— Тогда перестань заставлять меня нуждаться в этом, Неро, — шипит она. — Что бы ты ни делал, этого достаточно.

— Просто признай..., — начинаю я, но тут мое внимание привлекает знакомое лицо у входа.

Максим. И его жена.

Я опускаю губы к уху Блейк. — Они только что вошли. На жене зеленое платье.

Блейк отдает свой полупустой бокал официанту и бросает незаметный взгляд в сторону другого конца комнаты. — Да, я вижу. Я узнаю его по фотографиям. Он выглядит старше.

— Возможно, это стресс последних нескольких недель. Ферраро собирают своих воров как мух. Пахан не может быть счастлив.

— Тогда зачем мы нужны Джино, если он захватил так много их людей?

— Потому что у Пахана почти бесконечный запас солдат, которых он может бросить на решение проблемы. Он импортирует их из Сибири, где его брат создал частную армию.

Блейк нахмурила брови и покачала головой, ее взгляд вернулся к Максиму. — Я никогда не пойму, почему кто-то хочет выбросить свою жизнь на ветер, работая на такого человека.

— Ты судишь их слишком строго. Для большинства это единственный шанс на лучшую жизнь. В отдаленных регионах России не так много возможностей для карьерного роста. Люди делают то, что должны, чтобы выжить.

Она выглядит так, будто хочет поспорить, но сейчас не время и не место. Я прижимаюсь поцелуем к ее щеке. — Пойдем к нашему столу. Ужин вот-вот начнется. Мы же не хотим, чтобы они нас заметили.

Блейк переплетает свою руку с моей, и мы сливаемся с толпой, движущейся в соседний зал.

Забавно наблюдать за ее изумлением, когда она осматривает большой бальный зал. Гала-вечер проходит в шикарном отеле под названием «Адмирал». Здесь полно хрустальных люстр, мраморных колонн и произведений искусства в стиле барокко на стенах. Кажется, однажды я сильно напился в лобби-баре.

— Так красиво.

Ее рука сжимает мое запястье, а новое обручальное кольцо сверкает на свету. Когда я вижу его на ее руке, моя грудь вздымается от гордости.

Моя, - рычит пещерный человек внутри меня.

За столами сидят двенадцать человек, поэтому мы тратим добрых пять минут на знакомство. К тому времени, как мы занимаем свои места, Блейк выглядит неловко.

— Я уже забыла большинство их имен, — шепчет она мне. — Я ужасна в этом. Кто эта женщина с золотой брошью в волосах?

Я пожимаю плечами. — Без понятия.

— Очень полезно, — бормочет Блейк, вешая сумочку на спинку стула.

— Эти люди не имеют значения. Есть только двое, на которых нам нужно обратить внимание. Они находятся через три столика справа от нас.

Она нахмуривает брови в поисках Максима. Она подтверждает, что нашла его, небольшим кивком. — Я вижу их.

Пожилой мужчина в смокинге поднимается на подиум и произносит вступительную речь об организации, в пользу которой проводится гала-вечер, - Фонде искусств и литературы Уоллеса.

Он долго рассказывает об истории создания фонда и его достижениях на сегодняшний день. Меня это искренне не волнует.

Я придвигаю свой стул поближе к стулу Блейка. — Надо отдать должное Лотти: на рождественском аукционе мэра она представилась коротко и ясно.

— Я тоже об этом вспомнила, — тихо признается она. — Сейчас я нервничаю не меньше, чем в тот вечер.

— Почему ты тогда нервничала?

Она бросает на меня забавный взгляд.

— Ты серьезно? Я была уверена, что никто не выставит мой класс на торги. Лотти должна была неловко пошутить и перейти к следующему лоту, а все бы смеялись надо мной. — Она делает глоток шампанского. — В ретроспективе это кажется глупым.

— Да, это глупо. Особенно если учесть, что за этот класс была самая высокая ставка за вечер.

— Это все ты.

— Чертовски верно. И позволь мне сказать тебе кое-что, Солнышко. Если ты когда-нибудь пожертвуешь что-нибудь на аукцион, можешь не сомневаться, я его выиграю. — Я наклоняюсь ближе. — В конце концов, тот урок был исключительным. Он стоил каждого доллара.

Глубокий румянец расплывается по ее груди, а затем ползет вверх по шее. Неужели она вспоминает ту ночь в таверне и то, как она так красиво кончила ради меня?

Я двигаюсь на своем месте. Я тверд как камень от проносящихся в голове образов.

Старый чудак на сцене наконец-то заканчивает выступление, и появляется официант, чтобы принять наш заказ на напитки.

— Я бы хотел старомодный.

Это тот самый напиток, который я слизал с ее сисек той ночью.

Блейк тяжело сглатывает. — Воду, пожалуйста.

Начинается подача ужина, и я слежу за тем, чтобы Блейк съела свой хлеб, и передаю ей свой тоже. Ей нужно чем-то запивать все выпитое шампанское, а суп из лука-порея, который принесли на первое блюдо, ей не подойдет.

Она тихо благодарит.

Когда она заканчивает есть, я кладу руку чуть выше ее голого колена и слегка касаюсь мизинцем внутренней поверхности ее бедра.

Она смотрит на меня. — Неро.

— Что?

— Почему ты прикасаешься ко мне?

— Потому что я одержим тобой, детка. Разве ты еще не поняла этого?

Официант подходит, чтобы забрать наши пустые тарелки из-под супа. Блейк сидит неподвижно, пока он не уходит, а потом тянется под скатерть и убирает мою руку.

— Ты пользуешься ситуацией, — бормочет она. — Если бы мы были здесь при нормальных обстоятельствах, я бы выплеснула свое вино тебе в лицо.

Я ухмыляюсь. — Тогда слава Богу за ненормальные обстоятельства.

Выражение ее лица мечется между недоумением и раздражением, но, по крайней мере, я заставил ее забыть о нервах. Если она будет сохранять спокойствие во время разговора с Максимом, сегодняшний вечер пройдет без проблем.

Мне все еще не по себе от всего этого, но каждый раз, когда я думал о том, чтобы все отменить, я не мог заставить себя это сделать. Да, есть риск, но я справлялся с гораздо более рискованными ситуациями в качестве консильери Рафа.

И потенциальное вознаграждение никогда не было таким большим. На кон поставлены не деньги и не гребаное повышение, которое Джино сует мне в руки.

На кону - наше с Блейк будущее. Работая вместе, я смогу вернуть ее доверие. Так я покажу ей, что мы созданы друг для друга.

Она наклоняется ко мне.

— Тот поцелуй на кухне не должен был случиться. Мы должны были поговорить об этом до того, как приехали сюда, чтобы прояснить все недоразумения.

— Не волнуйся. Никакой путаницы нет.

— Думаю, есть. Ты можешь прикасаться ко мне только в случае крайней необходимости, понял?

— Понял.

Она бросает на меня настороженный взгляд. — Правда?

— Да. Только мы можем не согласиться с тем, что значит «критически важно».

Она разочарованно хмыкает.

— Лапать меня под столом во время ужина, где никто не видит, не может быть критически важным. Я сказала, что хочу, чтобы мы были друзьями, и я имела в виду... Черт, он только что встал.

Я перевожу взгляд на стол Максима и Екатерины. Максим встает со своего места и направляется в комнату, где выставлена книга Пушкина.

По моему затылку пробегает волна беспокойства.

Блейк берет свою сумочку, висящую на стуле. — Вот и все. Это всего лишь разговор, верно?

Мы встречаемся взглядами. Я заставляю себя улыбнуться. — Просто разговор. Я буду там раньше, чем ты это поймешь. Ты справишься.

Она кивает, сжимает мою руку и встает.

Я смотрю, как она проходит через всю комнату, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не встать, не пойти за ней, не перекинуть ее через плечо и не отнести в машину.

Она исчезает в коридоре, и на мгновение мне становится трудно дышать. Секунды идут, каждая тяжелее предыдущей. Я пытаюсь сосредоточиться на комнате вокруг меня, на звоне бокалов и журчании разговоров, но все, о чем я могу думать, - это Блейк.

Я чертовски надеюсь, что не совершаю ошибку, втягивая ее в это.

ГЛАВА 17

БЛЕЙК

Это официально. Неро сводит меня с ума. Он точно знает, как залезть мне под кожу своими словами и прикосновениями.

Если бы не эта история с Максимом, дающая мне выход, я не уверена, что не позволила бы своему мужу делать это со мной. Потому что с каждой минутой его присутствия в моей голове появляется маленький голосок, задающийся вопросом, действительно ли так плохо сдаться.

Я обещала себе не делать этого. Мой разум знает, что я не должна этого делать.

Но моему телу, похоже, все это безразлично.

Как бы мне хотелось, чтобы я по-прежнему ненавидела Неро с такой же силой, как тогда, когда он вез меня в Нью-Йорк!

Но это не так.

И Неро это чувствует, не так ли?

Что, если ты сдашься хотя бы раз?

Нет, это никогда не бывает просто раз. Так начинается, а потом это «один раз» повторяется снова и снова.

Не то чтобы Неро был каким-то незнакомцем из бара, и после того, как мы переспим, он просто уйдет, и я больше никогда его не увижу.

Мы живем вместе. Он мой чертов муж. Муж, который хочет восстановить наши отношения. Муж, который показал мне, что готов умереть за меня.

В моем животе поселился тяжелый груз. Я все время сравниваю Неро с моим отцом, сравниваю свою историю с историей моей матери, но мой отец никогда бы не отдал свою жизнь за мою маму. За своих детей. Ради своей семьи.

Неро... другой.

Я прижимаю сумочку к груди, выходя из бального зала.

Может, в чем-то он и другой, но он все равно преступник. Я не могу забыть об этом. И я не могу рисковать, делая что-то, что может поколебать стены, которые я возвела вокруг своего сердца. Стены, которые, кажется, уже рушатся, что только усиливает необходимость убраться из этого места, пока я не потеряла себя еще больше.

Я откидываю плечи назад, заставляю себя дышать и несколько минут брожу по выставочному залу, останавливаясь у стеклянных витрин, чтобы рассмотреть выставленные на них товары. Начальные ставки не показаны, но они указаны в приложении, которое я пролистала по дороге сюда, и они не для слабонервных. Только наши билеты стоили по десять тысяч за штуку.

Поскольку ужин еще не закончился, здесь всего несколько человек. Я жду, пока пара, стоящая рядом с Максимом, отойдет.

Он старше, ему около сорока, и он хорошо ухожен. Пошив его костюма в полоску точен и приятен. Это человек, который гордится своим внешним видом.

Звук моих каблуков, щелкающих по мраморному полу, предупреждает его о моем приближении. Когда я останавливаюсь напротив него, его взгляд встречается с моим поверх витрины.

Он рассматривает меня с минуту, прежде чем спросить, — Вы коллекционер?

— Нет, — отвечаю я с улыбкой. — Просто любитель книг.

— С этого все и начинается, — говорит он со знающим блеском в глазах. — Я должен похвалить вашу интуицию. Вы смотрите на второе издание «Евгения Онегина» Пушкина, величайшего русского поэта, который когда-либо жил. Вы читали что-нибудь из его произведений?

— Нет.

Он спрашивает. — А надо бы. Переводы никогда не бывают так хороши, как оригинал, но есть литература, которую просто нельзя игнорировать.

Он проводит большим пальцем по усам. — Я был готов любить весь мир, но никто не понимал меня, поэтому я научился ненавидеть.

Мурашки разбегаются по спине. — Цитата?

— Действительно. Онегин был циником, разочаровавшимся в обществе.

Он обходит витрину, его глаза скользят по мне с едва заметным, нервирующим интересом. Я чувствую, как по коже ползет липкое беспокойство.

— Красивое платье, — бормочет он.

— Спасибо.

Не спрашивая, он проникает в мое личное пространство и проводит пальцем по вышитой бисером луне на моем бедре. — Я человек, который ценит хорошее мастерство.

Я заставляю себя не шевелиться, сопротивляясь желанию отступить.

— Вы должны назвать мне имя дизайнера, чтобы я мог купить что-нибудь для своей жены. Я обещал ей подарок сегодня вечером, но на аукционе ничего не привлекло ее внимания.

Я сглатываю, надеясь, что он не почувствует обмана под моей неуверенной улыбкой.

— Мой муж тоже хочет подарить мне что-нибудь. Я еще не выбрала.

Мой взгляд возвращается к старой книге.

— Боюсь, это будет не Пушкин. Я очень долго ждала, когда смогу пополнить им свою коллекцию, и вот сегодня настал тот самый вечер.

— А если кто-то перебьет вас?

— Не перебьют.

Он сцепил руки, созерцая книгу со спокойной уверенностью.

— Когда я вижу что-то, что мне нужно, я всегда нахожу способ это получить.

Его взгляд возвращается ко мне, и мои инстинкты вспыхивают, предупреждая меня о хищнике, скрывающемся за его полированной внешностью.

Этот человек опасен. Не то чтобы я этого не знала, но теперь я это почувствовала.

Капелька холодного пота скатилась вниз по позвоночнику.

— Так где же ваш муж? — спрашивает Максим.

— Заканчивает трапезу. Я была слишком взволнована, чтобы ждать.

— Лучше смотреть на все, когда вокруг не так много людей. Я не люблю толпы, но даже их было недостаточно, чтобы удержать меня сегодня. Знаете ли вы, что на планете осталось всего десять известных экземпляров этого издания?

Это объясняет, почему торги за книгу начинаются с трехсот тысяч долларов.

— Я понятия не имел...

— Макс! Вот ты где!

К нам подходит темноволосая женщина.

Екатерина.

В одной руке у нее бокал, и, судя по ее неустойчивому равновесию, это далеко не первый бокал, который она выпила сегодня.

Губы Максима на мгновение истончаются, но когда Екатерина доходит до нас, он маскирует свое раздражение услужливой улыбкой.

Он берет ее за локоть, чтобы поддержать.

— Это моя жена, Екатерина. Котик, познакомься с моим новым другом... — он запнулся, явно ожидая, что я заполню пробел. Мы не обменялись именами.

— Блейк.

Екатерина смотрит на меня с подозрением.

— Приятно познакомиться. — Ее акцент тяжелее, чем у Максима. — Dorogoy, chto ty tut delayesh' ? Ya uzhe nachala volnovat'sya.

Максим вздыхает.

— Pochemu? Ya zhe tebe uzhe govoril pro knigu. Posmotri syuda. — Он указывает на книгу, а затем поднимает взгляд на меня. — Ty vidish', kakaya ona krasivaya?

Екатерина насмешливо смотрит на витрину. — Gospodi. Kniga kak kniga. Zachem tebe eto nuzhno?

Я понятия не имею, о чем они говорят, но язык их тела и то, как Максим закатывает глаза на жену, говорит о том, что она успела его раздосадовать. Интересно, стресс от того, что они не знают, что делать с паханом, накладывает отпечаток на их отношения или они всегда были такими. Вита сказала, что они поженились по политическим мотивам.

Максим проводит языком по верхним зубам. — Моя жена не ценит литературу так, как ценим ее мы.

Екатерина краснеет и сужает глаза, как будто я в чем-то виновата.

Мои нервы взвинчиваются. Это нехорошо. Цель заключалась в том, чтобы установить дружеский контакт с ними двумя, а не вывести Екатерину из себя.

Я улыбаюсь ей.

— Все в порядке. Мне нравится встречаться с людьми, чьи увлечения отличаются от моих. Мир был бы скучным, если бы мы все интересовались одними и теми же вещами, не так ли?

Екатерина сжимает брови. — Как мило.

Она высвобождает свою руку из руки Максима и делает шаг назад, чтобы посмотреть мимо него.

— Вы уже посмотрели на те швейцарские карманные часы, о которых мы говорили? Мои длинные часы для Славы. Мне понравилось.

У меня закладывает уши от слова «Слава». Это сокращенное имя Ярослав - Пахана.

В этот момент я замечаю Неро под арочным тамбуром, соединяющим две комнаты, и машу ему рукой.

Максим оглядывается через плечо. — Это ваш муж?

— Он очень высокий, — замечает Екатерина, когда Неро движется к нам. В ее тоне есть нотки интереса, которые мне не нравятся.

Однако Максим, похоже, этого не замечает. Его глаза прикованы к Неро, а между бровями появилась выемка.

Он узнает его.

Мой затылок начинает дрожать. Его реакция, когда Неро представится, очень важна. Если он станет враждебным, весь план может рухнуть.

Неро подходит ко мне и обнимает за талию. — Привет, детка. Хорошо проводишь время?

Глаза Екатерины вспыхивают интересом, и я, не задумываясь, встаю на цыпочки и прижимаюсь поцелуем к щеке Неро. — Да.

Хватка Неро слегка ослабевает, и он переключает внимание на Максима. — Спасибо, что составил компанию моей жене.

Максим оценивает его. — Мне было очень приятно.

На мгновение в воздухе повисает напряжение, и я наполовину ожидаю, что Екатерина вздрогнет от слов Максима, но ее взгляд устремлен на Неро с почти хищным любопытством. Я практически вижу, как в ее глазах пляшут сердечки.

Это зеленое чудовище снова просыпается.

Что такого в этом мужчине, что пробуждает во мне ревность? С Бреттом я такого не испытывала, хотя многие женщины тоже любили поглазеть на него.

Неро протягивает руку в сторону Максима. — Неро Де Лука.

Максим принимает рукопожатие с нарочитой медлительностью. — Я знаю, кто вы.

— Мы уже встречались?

— Вряд ли, но вы известный человек в определенных кругах.

В глазах Неро мелькнуло понимание. — А вы?

Максим качнул головой в одну сторону. — Максим Гарин.

— А. — Единственный слог повисает в воздухе, понижая температуру на несколько градусов. — А я-то думал, что сегодня у нас появятся новые друзья.

— Раньше у тебя было много друзей, — возражает Максим, его тон слегка насмешлив.

Неро пожимает плечами. — Все меняется.

— Полагаю, да. Вы ведь только недавно вернулись, верно? Какое-то время на улице ходили слухи, что вы мертвы.

— Я знаю. Я помог пустить эти слухи.

Максим усмехается. — Но вы снова открыли для себя прелести жизни?

— Что-то вроде того.

Неро делает глоток из стакана, который держит в руке.

— Хотя это не совсем та жизнь, к которой я представлял себе возвращение, — говорит он себе под нос.

Мое сердце набирает скорость. Он только что закинул приманку.

Улыбка Максима остается застывшей, но глаза сужаются. — В Нью-Йорке все быстро меняется. Мы слышали, что у вас теперь новый босс.

— Это не секрет, — легко отвечает Неро. — Меня... перевели на другую должность.

— Ферраро известен тем, что держит обиду.

Неро отвечает натянутой улыбкой. Он отлично играет. Он не должен выглядеть слишком жаждущим пожаловаться, иначе это станет очевидным.

Максим позволяет молчанию затянуться на несколько мгновений. Он хочет посмотреть, не предложит ли Неро что-нибудь еще. В ушах звенит совет Виты.

Не позволяй им вытягивать из тебя что-то. Скажи свою часть, а потом заткнись.

— Ну, жизнь не может быть слишком неприятной, когда рядом с тобой такая великолепная жена, — наконец говорит Максим, разрывая напряжение кивком в мою сторону.

Екатерина драматично вздыхает, роясь в своей крошечной сумочке в поисках телефона.

Неро притягивает меня ближе. — Она делает даже самые сложные ситуации сносными.

— Могу поспорить...

— Макс, Анжелика и ее муж уже здесь, — перебивает Екатерина, в ее тоне сквозит нетерпение. — Мы должны пойти поздороваться.

— Конечно, Котик. — Максим прочищает горло. — Что ж, приятного остатка ночи.

— И вам того же, — говорит Неро, наблюдая, как они удаляются в толпе.

Я дожидаюсь, пока они отойдут достаточно далеко, чтобы их не подслушали, и поворачиваюсь к Неро. — Думаешь, это сработало?

Его взгляд устремлен на затылок Максима. — Скоро узнаем.

ГЛАВА 18

НЕРО

Я лежу в постели и погружаюсь в фантастически откровенный сон с участием моей жены, когда на следующее утро мне звонит Джино.

— Хорошо поработал прошлой ночью.

От звука его голоса мой член мгновенно сдувается. Клянусь, я слышу, как на заднем плане журчат его фонтаны. Не знаю, как он так живет. Мне бы пришлось постоянно ссать.

Я сажусь у изголовья и запускаю пальцы в волосы. — Что случилось?

— Они положили на тебя глаз сегодня утром.

Ха. Он действует быстро. Блейк будет рад услышать, что наши усилия окупились. — У тебя есть подробности?

— За пентхаусом следят. В полуквартале к востоку припаркован черный «Mercedes», и у каждого выхода стоят парни. Они одеты в спортивную форму и кепки.

Отлично. Кому же не нравится, когда на пороге появляется парочка сметливых русских? — Как ты думаешь, Максим действует сам или с благословения Пахана?

— Сомнительно, что он пошел прямо на вершину. Учитывая его положение, он не станет рассказывать о вас пахану, пока не будет абсолютно уверен, что держит тебя на поводке.

Меня охватывает раздражение. Я на чертовом поводке? Я думал, что моя гордость улетучилась в тот момент, когда Джино велел мне встать на колени в его кабинете, но, похоже, она все еще здесь, потому что от этого образа мне хочется впечатать Джино лицом в гребаную стену.

— И как он собирается это сделать? — прорычал я.

— Мы должны подождать и посмотреть. Еще одно случайное столкновение было бы слишком подозрительным. Но если он навел на вас своих парней, вы явно привлекли его внимание.

Неужели?

Или Блейк?

Я не пропустила то, как Максим смотрел на нее вчера вечером. Он практически слюной исходил, глядя на мою жену.

Мою. Мать. Твою. Жену.

— Если угадать, он хочет следить за тем, кто приходит и уходит к тебе. Вита больше не будет заходить. Все разговоры отныне будут вестись по этой защищенной линии. Я прослежу, чтобы Рафаэле тоже получил уведомление. Я вообще не хочу, чтобы он был рядом с вами. Нам нужно продать идею о том, что между вами произошел разрыв.

Я фыркнул. —Хорошо.

Это будет несложно. Рафаэле держится на расстоянии, и я не знаю, потому ли это, что он чувствует себя странно из-за того, что чуть не произошло в офисе Джино, или это что-то другое.

В груди разливается боль. Было время, когда мы были неразлучны.

Но вчера Максим был прав в одном. Все меняется.

— Ты должен заставить его доверять тебе, Неро. Он сделает все, что нужно, чтобы понять, в каком положении ты находишься.

— Да, я понял. Тебе не нужно держать меня за руку.

Честно говоря, если все, что мне нужно сделать, это убедить Максима, что я жажду мести, это будет несложно. Я бы никогда не предал Рафа, но Блейк права. Мое нынешнее положение не очень хорошее. Она заслуживает лучшего, чем муж, у которого меньше власти и влияния, чем у солдата низшего звена.

— Я слышу в твоем тоне неуважение, Де Лука?

Чертов Ферраро. Он доставляет мне массу разочарований, которые я могу направить на ложь, которой буду кормить Максима.

— Просто вхожу в образ, Ваше Величество. Мы будем на связи.

Я бросаю телефон на тумбочку и вздыхаю. Ненавижу, когда мной командует этот придурок. Раф никогда не был таким снисходительным куском дерьма, как он.

Раздражение бурлит под кожей, когда я откидываю одеяло и сажусь на край кровати. За окном город, которым я когда-то управлял, занимается своими обычными делами.

А если серьезно, какого хрена Максим так смотрел на Блейк? В его глазах был какой-то блеск - блеск, которого не должно быть у женатого мужчины, особенно если рядом стоит его жена. Блеск, которого не должно быть у человека, разговаривающего с женой Ангела Смерти. Если, конечно, это прозвище не имеет того веса, что раньше.

Работа с Рафом всегда ощущалась как партнерство. Да, у него было право последнего вето, но до этого редко доходило. Он слушал меня, уважал и ценил.

А Джино - нет.

Если мой босс будет относиться ко мне как к ничтожеству, то очень скоро это поймут и все остальные жители города.

Я тяжело сглатываю. Мои проблемы, кажется, множатся, но они будут решены, если мы с Блейк провернем это дело.

Хотя главная причина, по которой я согласился на этот план, заключается в том, что я думаю, что это сблизит нас с Блейк, будет приятно снова стать капо.

Капо Джино. А со временем и Козимо.

Но это лучше, чем быть лакеем Алессио.

Я откидываю плечи назад и делаю долгий вдох. Я справлюсь с Максимом. Я справлялась с людьми куда более умными и опасными.

Но что-то во всем этом меня не устраивает. Правильно ли я поступил, позволив Блейк ввязаться в это?

Забудь о том, что она сама этого хотела. Она не понимает, как быстро такие вещи могут сойти с рельсов. Моя работа - следить за тем, чтобы этого не происходило, но гораздо легче контролировать ситуацию, когда в твоем распоряжении есть арсенал, а сейчас у меня есть только я.

Возможно, я подвергаю ее опасности. Опять.

Я вздохнул.

Она не согласится отменить все так быстро, не после того, как так упорно боролась за это с самого начала. А разве прошлая ночь не была для нас прекрасной? Разве не было ощущения, что мне удалось достучаться до нее? Я заставил ее улыбнуться. Я заставил ее покраснеть. Я предложил ей поддержку, в которой она нуждалась, даже не спрашивая об этом.

Какая-то эгоистичная часть меня не хочет отказываться от этого, несмотря на мою тревогу.

Следующие несколько дней только еще больше расшатывают мои нервы. Черный «Mercedes» на улице днем и ночью. Блейк не выходит из пентхауса, пока я работаю, но я беспокоюсь о людях, которые следят за зданием. Они не посмеют попытаться войти внутрь. Но Братва дерзки и не всегда логичны. Я прошу Джино поставить машину с тремя парнями в нескольких кварталах от дома, на случай если русские предпримут какие-то действия. Он соглашается.

В среду мой телефон звонит с незнакомого номера как раз в тот момент, когда я заезжаю на парковку пентхауса. Я выключаю зажигание и отвечаю на звонок.

— Мистер Де Лука.

Голос с акцентом на другом конце линии мгновенно узнаваем.

— Гарин. Не помню, чтобы я давал вам свой номер.

— Где есть желание, там есть и способ.

Я закатываю глаза.

— Чем обязан? Если на гала-концерте это не было очевидно, я счастлив в браке, так что если вы звоните, чтобы пригласить меня на свидание, то ответ - нет.

Он усмехается. — Я слышал, что у вас есть чувство юмора.

— От кого?

— От общих друзей.

Я пролистываю свой список. Все в подполье знают о войне за территорию между итальянцами и Братвой, и большинство уже выбрали сторону, кроме...

— В пятницу в «Red Vines» будет игра в покер. Я хотел передать приглашение.

Red Vines - нейтральная территория. Так было уже несколько десятилетий. Это клуб, которым управляет грек по имени Яннис. Я бы не назвал его другом, но бывал на некоторых его игровых вечерах. Должно быть, Максим говорил с ним обо мне.

Я бросаю ключи от машины в ладони. — Эти места обычно быстро занимают.

— Здесь есть место еще для одного. Я подумал, что вам понравится дружеская игра.

То есть он хочет получить возможность рассмотреть меня под микроскопом.

Джино будет счастлив. Ненавижу делать его счастливым.

Я потираю челюсть ладонью. — Давненько я не играл.

— Это будет хорошее время.

— Уверен, что будет, но знаешь, у меня плотный социальный календарь.

— О?

В голосе Максима проскальзывает раздражение. Он знает, что это ложь, ведь я никуда не выходил и никого не навещал с тех пор, как он поставил своих ребят на вахту.

Но я не могу выглядеть слишком нетерпеливым.

— Дай-ка я проверю свой ежедневник. — Я целую минуту листала вкладку «Акции» в своей электронной почте, прежде чем наконец сказала: — Похоже, я свободен в этот вечер.

— Отлично. — В его тоне чувствуется укор. — Моя жена устраивает ужин в тот же вечер с несколькими своими подружками в ресторане недалеко от игры. Ей очень понравилась ваша милая жена на гала-концерте. Не хочет ли Блейк присоединиться к ним?

Нет.

Я ущипнул себя за переносицу. Я должен был сказать «да». Вита потратила две недели на подготовку Блейк, чтобы она могла держать себя в руках с этими женщинами. — Мне придется спросить.

— Ей, наверное, одиноко, она не знает многих людей в городе.

— Откуда вы знаете, что она не знает?

— Она ведь не из Нью-Йорка, верно?

Значит, он к ней присматривался. Меня это не удивляет, но все равно бесит.

— Я поговорю с ней и посмотрю, что она думает. Какой адрес?

Максим называет его. — Надеюсь, она сможет прийти. Ей будет полезно выбраться из дома.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. — Спасибо за приглашение. Жду с нетерпением.

Наверху Блейк доедает макароны, когда я захожу на кухню.

Она бросает взгляд на часы. Я дома раньше обычного. Увидев мое выражение лица, она хмурится и откладывает вилку. — Что случилось?

Я подхожу к кухонному острову, где она сидит, и откусываю кусочек от ее тарелки. — Мы получили два приглашения. Я - на игру в покер с Максимом, а ты - на ужин с его женой.

— Это ведь хорошо, правда?

В тот момент, когда я сажусь на табурет рядом с ней, она пододвигает ко мне свою недоеденную тарелку и встает на ноги.

Разочарование пульсирует у меня в груди. Она пыталась избегать меня с самого гала-концерта, ложилась спать до того, как я возвращался с работы, а теперь снова убегает от меня.

Моя рука вырывается, чтобы схватить ее за предплечье, и я тяну ее обратно в кресло. — Сядь со мной.

Ее взгляд падает туда, где я прикасаюсь к ней, где ее нежная кожа покрывается мурашками.

Я легонько провожу большим пальцем по внутренней стороне ее запястья. — Блейк, мы провели вместе весь вечер на гала-концерте, а теперь ты как будто не можешь выдержать и пяти минут в моем присутствии. Что случилось?

Медленно ее взгляд поднимается и встречается с моим.

Как так получилось, что раньше я мог читать ее? Понимать ее? А теперь она для меня как черный ящик.

— Мы работали, — тихо говорит она.

Сердце замирает. — Значит, ты будешь проводить со мной время только во время работы?

— Неро, ты провел весь вечер, пользуясь тем, что я не могла сказать тебе, чтобы ты отстал. Мне казалось, я ясно выразился. Мы можем быть друзьями, но не более того.

Мои ноздри вспыхнули. От этого слова, употребленного по отношению ко мне и к ней, мне хочется пробить гребаную стену.

— Если ты не можешь с этим смириться и продолжаешь добиваться большего, у меня нет другого выбора, кроме как держать дистанцию.

Я наклоняюсь к ней, вдыхая ее ванильный аромат. — Помнишь, как ты пыталась стать моим другом в Даркуотер-Холлоу?

На ее щеках появляется розовый румянец. Она поджимает зубами нижнюю губу. — Это старая история.

— Солнышко, история имеет тенденцию повторяться.

Она слабо выдыхает, ее ресницы трепещут. Я так близко, что мог бы пересчитать их все по одной, если бы захотел.

Ее тело выдает ее истинные чувства, наклоняясь ближе ко мне. Когда она перестанет сопротивляться? Что нужно сделать, чтобы она перестала защищаться и снова доверилась мне?

Может быть, это произойдет, когда ты перестанешь подвергать ее опасности.

Моя челюсть сжимается. На этот раз именно я отпускаю ее и отстраняюсь.

Она говорит, слегка задыхаясь, — Расскажи мне об этой игре в покер.

Я рассказываю ей о своем разговоре с Максимом.

Блейк нахмуривает брови.

— А Максим не боится, что его увидят с тобой на публике? Если он уже подумывает о том, чтобы обратить тебя, он бы хотел сохранить ваши встречи в тайне, не так ли?

— Он хорошо выбрал. Если нас двоих увидят на нейтральной территории вроде Red Vines, это не вызовет подозрений. По его мнению, даже если до Джино дойдет, что мы с ним были там вместе, наше присутствие можно будет легко объяснить как случайность.— Я откусываю еще несколько кусочков от ее заброшенной пасты. — Что ты думаешь об этом ужине с Екатериной?

Блейк пожимает плечами. — Я должна пойти. Вита говорила мне, что от нее стоит ждать именно этого.

— Ты будешь там одна. Мне это не нравится.

— Она же не собирается делать со мной что-то на людях. Чего ты боишься?

— Я не знаю.

Что-то неприятное застревает у меня в горле. Должен ли я рассказать ей о своих чувствах?

К черту. Мне нечего терять.

— Я беспокоюсь, что подвергаю тебя опасности. Я обещал тебе, что буду оберегать тебя, но это ни хрена не похоже на то, что я выполняю это обещание. Это похоже на то, что я снова делаю неправильные вещи по эгоистичным причинам.

Ее глаза расширились, как будто это было последнее, что она ожидала от меня услышать.

— О чем ты говоришь? Это я убедила тебя сделать это. Я хочу этого. Ты стал капо… — Она сглатывает. — Это сделает все лучше, не так ли?

Больше никаких двенадцатичасовых дней, когда я едва вижу ее. Не будет больше крови под ногтями, когда я прихожу домой. Больше никаких мужчин, сомневающихся в том, что я могу их выпотрошить за то, что они бросают на нее долгие взгляды.

И в довершение всего... у меня есть интуитивное чувство, что как только мы окажемся по ту сторону этого, она снова будет моей.

— Да, это так. Но какой ценой?

— Я могу справиться с этим. Я не хочу, чтобы ты пострадал, Неро.

— Это не твоя работа - решать мои проблемы, Солнышко.

В ее лице мелькнуло недоверие. — Это так, когда я сама способствовала их возникновению.

Я хмурюсь. — О чем ты говоришь?

— Бретт был моим бывшим. Дядя Лайл был моим крестным отцом.

Она серьезно винит себя в том, что произошло?

— Ты шутишь, да? Только не говори мне, что ты делаешь это из-за неуместного чувства вины.

— Знаешь, вначале я так беспокоилась о том, что люди в моей жизни создают проблемы для тебя. А потом, когда я узнала, что ты мне солгал, меня охватила такая ярость, что я не заметила своей причастности к тому, что с нами произошло. Но если бы не Бретт и дядя Лайл, ты бы так и остался Роуэном Миллером. Ты бы до сих пор управлял «Handy Heroes» вместе с Сэмом, и тебе не пришлось бы рисковать жизнью, возвращаясь сюда. Так что да, я чувствую себя виноватой, и не думаю, что моя вина совсем неуместна.

Мое сердце разрывается снова и снова.

Эта женщина. Как кто-то может быть таким чертовски чистым и хорошим?

Она, конечно же, не права. Она ни в чем не виновата. Если бы я вел себя с Бреттом по-другому, он бы не пошел к Железным Хищникам и не потребовал, чтобы они занялись мной.

Но теперь я вижу, что это тяготит ее.

Я провожу рукой по губам, пытаясь сдержать поток противоречивых эмоций, внезапно нахлынувших на меня. — Ты не должна этого делать.

— Я знаю. Но я хочу. Ты лишил меня многих возможностей, Неро. Не смей пытаться отнять у меня и этот.

Она права. Она чертовски права. Если я хочу когда-нибудь вернуть ее после того, как заставил ее выйти за меня замуж против ее воли, я должен начать позволять ей принимать собственные решения. Она никогда не позволит себе снова полюбить меня, если я буду настаивать на том, чтобы править железным кулаком.

Я беру ее руку в свою, переплетая наши пальцы и удивляясь тому, какая мягкая у нее кожа. — Хорошо. Не буду.

Проходит секунда, и она снова сжимает мою руку. — Все будет хорошо.

Я хочу верить, что она права, но внутри меня все еще бурлят сомнения. Может, мне кажется, но я готов поклясться, что в ее пронзительных голубых глазах есть намек на что-то ложное.

ГЛАВА 19

НЕРО

В задней комнате Red Vines воздух густой от жара тел и сигарного дыма. Одинокий верхний светильник освещает тусклым светом стол и сидящих вокруг него мужчин.

В комнате становится тихо, когда я переступаю порог.

Взгляд Максима встречается с моим. Он затягивается сигарой и машет мне рукой.

— Добро пожаловать, — говорит он уголком рта. — Присаживайтесь.

Яннис подходит и пожимает мне руку. — Добро пожаловать обратно в Нью-Йорк, мистер Де Лука. Мы скучали по вам в этих краях.

Я похлопываю Янниса по спине. Он неплохой парень, хотя мне интересно, сохранит ли он нейтралитет, если эта война будет разгораться. В мирное время приятно смешиваться и общаться, но когда мертвые продолжают накапливаться, мало кто захочет оставить свои обиды у дверей «Red Vines».

Присаживаясь в кресло, я быстро оцениваю, кто здесь находится. Здесь двое мужчин, которых я не узнаю, трое греков, которых я видел в компании Янниса, Серджио Дельваджио - свободный агент, ранее связанный с семьей Санторо, и Мик Смит. К черту этого парня. Я уверен, что это не его настоящее имя. Он торговец людьми, и мне не хотелось бы с ним связываться.

Судя по злобному взгляду в его глазах, он тоже это знает.

— Нам нужно представиться? — спрашивает Максим.

Я киваю на двух мужчин, которых раньше не видел. — Мы не знакомы.

Оказалось, что они албанские контрабандисты, приехавшие в отпуск. Друзья Янниса.

Какая веселая, блять, команда.

Яннис следит за тем, чтобы мы все выпили, а затем начинается игра.

Дилер, более молодой грек, которого я узнаю, но не могу вспомнить его имя, тасует колоду практическими руками.

Чтобы определить позицию баттона, каждому игроку сдается одна карта лицом вверх. Мне достается семерка. Один из албанцев получает короля и зарабатывает баттон, делая меня большим блайндом. Согласованный большой блайнд составляет четыреста долларов. Я бросаю свои фишки в банк, ожидая, пока дилер раздаст стартовые руки.

Мик смотрит на меня с ухмылкой, которая начинает меня бесить.

Я провожу ладонью по подбородку. — У меня что-то на лице?

Он оскаливает свои желтые зубы. — Наверное, здорово взять шестимесячный отпуск от всего этого. Не хочешь поделиться советами? Я бы с удовольствием отдохнул.

Передо мной появляются две карты. Я быстро просматриваю их, прежде чем сложить в стопку. — В этих краях полно людей, которые хотели бы отправить тебя в постоянный отпуск, Мик.

Он хихикает. — Вижу, у тебя все еще есть чувство юмора.

Мы начинаем первый раунд ставок. Мик фолдит. Остальные чекают. Я повышаю ставку. Дилер выкладывает на стол три карты. Я мысленно перебираю возможные комбинации.

У меня ничего нет.

Максим подносит бокал к губам. — Неро вернулся в Нью-Йорк с красавицей женой.

Вот урод.

— Да? — Мик хмыкнул. — Как ей здесь нравится?

Я хрустнул костяшками пальцев. — Ей нравится.

Глаза Максима сверкают через стол.

— На мероприятии, где мы столкнулись с вами двумя, она выглядела вполне непринужденно. Тебе следует почаще выводить ее в свет, Неро. Не нужно прятать ее дома.

Мой взгляд устремлен на карты, разложенные на столе, а в голове повторяется фантазия о том, как я всажу пулю прямо между глаз Максиму.

Мне лучше направить гнев, пульсирующий во мне, в то русло, которое я должен изобразить.

Мы начинаем очередной раунд ставок.

— А ты? Как ты себя чувствуешь после возвращения? — спрашивает Мик.

Он у меня в заднице, и у меня такое чувство, что это Максим его к этому подтолкнул.

— Просто отлично.

— Правда? Многое изменилось с тех пор, как ты уехал. Нелегко приспособиться ко всему этому.

Дилер открывает еще одну карту.

— Не так сложно, как ты думаешь, — говорю я.

После того как мы еще раз обошли стол, в игре остались только Серджио, Мик и один из греков.

Дилер переворачивает последнюю карту. Валет червей.

Напротив меня Серджио бросает свои карты на стол - у него фулл-хаус.

Парни, которые еще оставались в игре, ругаются.

— Серджио забирает банк, — говорит дилер, прежде чем начать собирать наши карты со стола.

Ухмылка Мика - акульи зубы и злость.

— Эй, Неро, помнишь, как ты был кем-то важным? Ну, знаешь, до того, как ты стал мальчиком на побегушках у Алессио?

Смех эхом разносится по столу, резкий и язвительный.

Я заставляю себя натянуто улыбнуться.

— Времена меняются, Мик. Мы играем в те карты, которые нам выпали.

Мой голос спокоен, в нем нет ни капли горечи, которая бурлит в моем нутре, как плохая еда.

Я ожидал этого. Эти игры всегда полны подколок и скрытых оскорблений, но они обычно соскальзывают с меня, словно я сделан из тефлона.

Теперь же они впиваются мне в кожу.

Я чертов мальчик на побегушках.

Но это ненадолго, если нам удастся прижать пахана.

Мы начинаем снова. Карты сданы, ставки сделаны.

— Я просто шучу с тобой, — говорит Мик. — Ты не из тех, кто долго остается на дне. Ты быстро пробьешь себе дорогу наверх.

— Если ему позволят, — добавляет Максим. — Прости, если я ошибаюсь, но я не думаю, что Джино Ферраро заинтересован в том, чтобы дать власть человеку, который убил одного из его племянников. Каким бы способным он ни был.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. — Время покажет.

— Мне просто интересно, хватит ли у твоей жены терпения ждать, — вклинивается Серхио, с грохотом бросая свои чипсы в центр. — Если нет, и если она так красива, как говорит Максим, скажи ей, что я буду рад забрать ее из твоих рук.

Раздаются смешки, но они напряжены. Наверное, потому что они могут сказать, что я обдумываю убийство.

— Еще хоть слово скажешь о моей жене, и я сверну тебе шею.

Мик почесывает большим пальцем пятно на щеке. — Разве тебе не нужно разрешение Джино Ферраро, чтобы сделать это?

Серджио смеется, но быстро замолкает, заметив выражение моего лица. Он поправляет воротник и фыркает. — Расслабься, ладно?

— Ладно, не будем впутывать в это дело дам, — плавно говорит Максим, как будто он великодушный судья.

Наши глаза встречаются. Все мои инстинкты требуют, чтобы я скрыл, как меня раздражают его ехидные комментарии, но я стараюсь, чтобы разочарование просочилось в мое выражение лица.

Это то, что он ищет. Это именно то, что он хочет увидеть. Человека, который превратился в ничто. Человека, который готов на все, чтобы вернуть утраченное.

Его губы подрагивают, прежде чем он отводит взгляд.

Наступает последняя раздача, и воздух напрягается от предвкушения.

Когда дилер открывает четвертую карту, в моей груди вспыхивает волнение. У меня флеш, замаскированный под червы. Наконец-то выигрышная рука.

Я повышаю ставку. Максим, Мик и Серджио тоже. Банк увеличивается до тридцати тысяч, прежде чем дилер раскрывает последнюю из пяти карт.

Я открываю две карты, которые у меня есть, и стол затихает, когда приходит осознание. Лицо Мика приобретает интересный оттенок красного.

— Ну и хрен с ним, — выплевывает он, его рука пуста, за исключением бесполезной пары.

— Что он и говорил, — ворчит Серджио.

Максим только фыркает.

Я сгребаю свои фишки, и их звон доносится до моих ушей. — Просто играю с тем, что мне выпало, джентльмены.

Моя улыбка теперь только зубы, никакого притворного дружелюбия.

— Давайте сделаем перерыв, — говорит Яннис.

— Мне нужно отлить, — бормочет Мик, проходя мимо меня на выход.

Мы с Максимом подходим к бару, установленному в углу. — Хорошо сыграно. Ты много проиграл, Неро, но не потерял свою остроту.

Несмотря на победу, я напряжен. — Да. Спасибо. Виски, аккуратно.

Максим кивает Яннису. — Мне тоже.

Яннис наливает нам. — Держите.

— Я вижу, что в тебе есть огонь, — добавляет Максим, когда мы забираем свои напитки. — Джино так и не смог его погасить.

Он поверил. Ищет, когда я поскользнусь и скажу что-то, чего не следует, пока я все еще в ярости. Я чертовски уверен, что он велел Мику вести себя как можно хуже, просто чтобы раззадорить меня.

Я позволил своему гневу проскользнуть в мой тон. — Не из-за отсутствия попыток.

— Это было трудно? — говорит он, понижая голос.

— А что ты думаешь? Я потратил всю свою жизнь на то, чтобы помочь Мессеро. И вот как они мне отплатили.

Максим позволяет молчанию затянуться.

Я вздыхаю и качаю головой, позволяя своему волнению накатывать на меня волнами. — Неважно. Это то, что есть.

— То, что они сделали с тобой, несправедливо.

— В этой семье лояльность распространяется только в одном направлении.

Во взгляде Максима мелькает удовлетворение. Кажется, он у меня в руках.

— Однажды это может вернуться, чтобы укусить их, — спокойно говорит он.

— Да. Однажды.

Мы смотрим друг на друга, между нами крепнет понимание, и уголок его губ приподнимается в заговорщицкой ухмылке.

— Я рад, что мы встретились. — Максим поднимает виски. — За новых друзей.

Я звеню своим бокалом о его бокал. — За новых друзей.

Алкоголь обжигает, скользя по горлу. Вокруг нас остальные игроки разбились на небольшие группы, их болтовня заполняет комнату.

Но одного человека не хватает.

Поставив пустой стакан на барную стойку, я киваю Максиму. — Я сейчас вернусь.

Мик моет руки, когда я захожу в ванную. Его глаза встречаются с моими в зеркале, задерживаясь на моем отражении, как ястреб, выслеживающий свою цель.

Я иду к нему медленными, размеренными шагами, наслаждаясь тем, как из его лица уходит весь цвет.

Он выключает кран. — Привет, Неро. Все в порядке? Я не хотел тебя обидеть...

— Я здесь не для того, чтобы болтать, — рычу я.

Я тащу его к унитазу, засовываю его голову в бачок и смываю, пока он не захлебнется.

Удовлетворение, которое я получаю, даже слаще, чем победа в этой игре.

ГЛАВА 20

БЛЕЙК

— Жена Андрея Аркадьева понятия не имела, как пользоваться рыбным ножом, поэтому она вошла внутрь и вытащила кости пальцами. Она увидела, как я была потрясена, и спросила, в чем дело. Я не могла поверить. Но мне нужно было что-то сказать, и я сказала: «Простите, но я никогда не видела, чтобы кто-то так ел». Вы бы видели, как она покраснела!»

Женщины за столом гогочут, а я с беспокойством разглядываю стоящую передо мной формальную сервировку. Четыре ножа, пять вилок, две ложки. На одном из наших уроков Вита рассказывала о манерах поведения за столом, но тогда эта тема не казалась мне такой уж важной.

Сейчас я жалею, что не запомнила каждое ее слово.

Я прищурилась на самую маленькую вилку. Не-а. Не знаю, для чего она.

Если Екатерине захочется пополнить свой репертуар историями о светских промахах, то я уверена, что дам ей много материала для смеха еще до окончания ужина.

Жена Максима сидит напротив меня, окутанная облаком розового шифона в тон обоям цвета шампанского в этой позолоченной, экстравагантной частной столовой, спрятанной в глубине однозвездочного мишленовского ресторана.

В шелковом платье в обтяжку, которое я выбрала для этого случая, я чувствую себя ужасно плохо одетой.

За нашим столом сидят еще четыре женщины. Все они поздоровались со мной, когда я только пришла, и с тех пор практически не обращали на меня внимания. Судя по акценту, все они русские, и я готова поспорить, что у всех у них мужья в Братве.

Я не знала, чего ожидать от этого ужина, но пока он прошел без особых происшествий. Скучновато, если честно. Последние пятнадцать минут они сплетничали о людях из своего круга и смеялись над шутками с непонятным мне смыслом.

Зачем Екатерина пригласила меня на это?

Она кажется лидером этой группы, но по мере того как она пускается в пространные монологи, я замечаю, что несколько женщин обмениваются насмешливыми взглядами. Я не могу не задаться вопросом, знают ли они, что ее муж потерял благосклонность босса.

Пока Екатерина начинает очередную историю о чьей-то жене, я проверяю свой телефон на предмет новостей от Неро.

Ничего.

Он в покере с Максимом, а я здесь с женами.

Мы никогда не говорили, что будем держать друг друга в курсе событий сегодня вечером, и я серьезно жалею об этом упущении.

Я на волоске от смерти. С тех пор как мы поговорили вчера вечером и открылись друг другу в своих чувствах по поводу этой миссии, что-то внутри меня изменилось.

Вчера вечером я лежала в постели и думала, где же тот гнев, который раньше так ярко пылал.

Я не могла его найти.

Я... простила его.

И я начинаю доверять ему. Я вижу, что он пытается поступить со мной правильно, даже ценой больших личных усилий.

Вчера на кухне он признался, что хочет отменить наш план, потому что беспокоится за меня.

И все же он этого не сделал. Потому что он прислушался к моим желаниям и потребностям.

Мое сердце сжимается.

Мне становится все труднее держать стены, когда Неро с каждым днем показывает, что он не тот человек, за которого я его принимала после того, как он раскрыл мне свою истинную сущность.

Он не мой отец. И он не относится ко мне так, как мой отец относился к моей матери.

Но это все равно не та жизнь, которой я хочу. Я не хочу жить в тени, где все может быть вырвано у меня жестокими руками в мгновение ока. Я не хочу быть в браке, который мне навязали. Как может что-то прекрасное вырасти на таком гнилом фундаменте?

Никак. Вот почему я должна уйти, несмотря на то, что начинаю испытывать к мужу.

— Блейк, я слышала, ты родилась в маленьком городке где-то в Миссури?

Я поднимаю голову.

Екатерина смотрит на меня со злобным блеском в глазах. Неро предупредил меня, что они навели обо мне справки, но ее комментарий все равно застал меня врасплох.

Немного удивительно, как быстро они смогли выяснить, кто я такая.

— Верно. Родилась и выросла.

— Миссури, — восклицает одна из женщин, Фрида, со странной тягучестью, которая является плохой попыткой изобразить акцент. — Я ничего об этом не знаю.

Я улыбаюсь. — Это место рождения Марка Твена.

Екатерина поджимает губы.

— Я забыла упомянуть, что Блейк - большая поклонница литературы? Она одна из тех, кто любит книги, — говорит она, пренебрежительно махнув рукой.

Она пытается заставить меня чувствовать себя неловко, но я не думаю, что моя любовь к чтению - это что-то, чего стоит стыдиться, поэтому я просто улыбаюсь.

— Это правда, я люблю заблудиться в хорошей истории.

Екатерина сужает глаза. — Переезд из Миссури в Нью-Йорк - это настоящая сказка. Все ли было так, как ты ожидала?

Сказка. Да, может быть, одна из тех темных, где детей заманивают в хижину ведьмы сладостями. Из тех, где сны превращаются в кошмары, а принц с такой же вероятностью становится злодеем, как и героем.

— Это была перестройка. И для меня, и для Неро.

Она оживляется при упоминании имени Неро. — Твой муж был известным человеком в определенных кругах.

— Похоже, он все еще так думает.

— Должно быть, для тебя разрушительно наблюдать, как он все это теряет. — Она постучала кончиками пальцев по подбородку. — Но ты не знала его, когда он занимал свою прежнюю должность, так что, возможно, ты не заметила разницы. Но я уверена, что он это чувствует. Судьба может быть такой жестокой штукой.

Я сжимаю зубы, хотя именно этого мы и хотели. Мы хотели, чтобы Екатерина вонзила в меня свои когти, чтобы она могла судить, тот ли я человек, который поддержит Неро в его изгнании.

— Я не верю в судьбу, но я верю в своего мужа. С какими бы трудностями он сейчас ни столкнулся, он найдет способ их преодолеть.

— Найдет? — Екатерина делает глоток своего напитка. — Похоже, его ситуация довольно запутанная.

— Ты, наверное, очень сердишься, — говорит женщина рядом с ней. — Если бы мой муж потерял свою должность… — Женщина делает пренебрежительное движение рукой. — Скажем так, он бы недолго оставался моим мужем.

Как печально. Так вот к чему сводятся браки в мафии? Использовать друг друга в личных целях? Не похоже, чтобы Максим сильно привязался к жене на гала-концерте, но он явно использует ее для работы со мной.

Если бы я вышла замуж за Неро по обоюдному согласию, то не вижу причин, по которым мне было бы наплевать на его положение или ранг. Меня волнует не его власть. Мне просто не нравится, что Джино Ферраро обращается с ним как с дерьмом.

Но я знаю, что это было бы неправильно. Я должна была намекнуть, что я несчастна. Что он несчастен.

Он так несчастен, что готов предать итальянцев.

Я разглаживаю расстеленную на коленях салфетку и бормочу, — Это их потеря.

Екатерина слегка наклоняет голову в сторону. — Что это?

— Я сказала, что это их упущение, если они не могут оценить ценность моего мужа. У него большой опыт, и он знает о том, как все устроено в этом городе, больше, чем многие из тех, кто стоит выше него.

— Правда? Даже после шестимесячного отсутствия?

Ее тон непринужденный, но я могу сказать, что она пытается вытянуть из меня информацию.

— Может, его и не было полгода, но до того, как он уехал, он проработал здесь десять лет. Не похоже, что все вещи, которые он знает, стали неактуальными за такой короткий промежуток времени. За исключением самого дона, в семье Мессеро нет никого, кто знал бы о ее делах столько, сколько знает Неро.

Взгляд Екатерины переходит от насмешливого к оценивающему. — Для новичка в этом мире ты, похоже, быстро сориентировалась, Блейк.

— Мне не нравится чувствовать себя в неведении. И я быстро учусь.

— Некоторые мужчины предпочитают держать свою личную жизнь отдельно от бизнеса.

— Это то, что предпочитает твой муж? — спрашиваю я.

Ее глаза снова сужаются. — Макс мне все рассказывает.

Я не могу удержаться от снисходительной улыбки. — Вы двое кажетесь отличной парой.

— Так и есть.

В ее голосе звучат оборонительные нотки, которые говорят об обратном.

Наш сервер подходит с очередной бутылкой шампанского. Я уже сбилась со счета, сколько мы выпили. Эти женщины пьют его, как воду.

Официантка в идеально отглаженной униформе с вышитым на груди логотипом ресторана - останавливается возле Фриды и наполняет ее бокал, после чего переходит к Екатерине, которая уже отвлеклась от меня, чтобы начать очередную историю. Екатерина говорит с жаром, ее руки постоянно в движении, и когда официантка наливает шампанское в ее бокал, рука Екатерины одновременно взмахивает.

Бокал с шампанским опрокидывается, заливая платье Екатерины.

— Идиотка, — шипит она на официантку, хотя та вряд ли в этом виновата. — Что вы наделали?

— Мне очень жаль.

— Это же от кутюр. — Лицо Екатерины темнеет от ярости. — Неужели твоя работа настолько тяжела, что ты даже не можешь нормально наполнить стакан? Или ты здесь первый день, тупая сука?

Мои глаза расширяются от ее вспышки. Проблемы с гневом.

— Мадам, это был несчастный случай.

В тоне официантки слышится нотка паники.

Екатерина берет со стола салфетку и протирает ею платье. — Оно испорчено. Надеюсь, вам здесь хорошо платят, потому что ты собираешься купить мне новое платье.

Плечи подавальщицы опускаются, а глаза наполняются слезами. Женщины за столом молча наблюдают за этой сценой, не делая никаких попыток вмешаться. В этот момент меня осеняет. Если я не остановлю это, никто другой этого не сделает.

Я открываю рот, но опаздываю. Екатерина уже схватила бутылку с сервера и...

— Остановитесь, — кричу я, когда Екатерина переворачивает бутылку и выливает остатки содержимого на одежду посетителя.

— Катя! — задыхается кто-то.

Официантка резко вдыхает и застывает в шоке. — Вы не можете этого сделать.

Екатерина жестоко смеется. — Я могу делать все, что захочу. Ты знаешь, кто я?

Сервер смотрит в пол. — Да.

— Тогда убери за собой. — Она роняет бутылку на пол. — Сейчас же.

Она улыбается, но это ледяное выражение не доходит до ее глаз. — Если ты будешь продолжать тратить мое время, я буду настаивать на том, чтобы ты вылизала пол дочиста, так что лучше поторопись, а не стой как статуя.

Официантка убегает, по ее щекам текут слезы.

Проходит секнда, и я надеюсь, что сидящие за столом чувствуют хотя бы долю того стыда, который я испытываю от того, что ассоциируюсь с этим безумием.

Но это слишком большая надежда.

Рядом со мной Фрида давится смехом. — Вот идиотка.

Остальные женщины бормочут свое согласие.

Взгляд Екатерины снова падает на меня, в ее глазах сверкает вызов. Вот кто я, - говорят ее глаза. Смеешь ли ты сомневаться во мне?

Мои ладони вспотели. Кислота подступает к горлу.

Я ничего не могу сделать. Даже если мне хочется швырнуть тарелку ей в голову, я должна сидеть здесь и притворяться, будто то, что только что произошло, совершенно нормально.

Эти люди извращенны и жестоки. И разве я лучше? В конце концов, причина, по которой я не могу ничего сказать, заключается в том, что я не могу позволить Екатерине думать, что я из тех женщин, которые будут уговаривать своего мужа не предавать свою сторону.

Мне приходится притворяться, что у меня нет никаких моральных принципов.

Чем дольше я остаюсь в этом мире, тем меньше узнаю себя.

Вот почему мне нужно выбраться отсюда.

ГЛАВА 21

БЛЕЙК

В таверне « Frostbite» на стене висит табличка: «Господи, дай мне кофе, чтобы изменить то, что я могу, и вина, чтобы принять то, что я не могу».

Мудрые слова.

Когда я слышу, как Неро входит в парадную дверь примерно через час после меня, я лежу на диване в гостиной, потягивая бокал красного вина и пытаясь найти хоть немного того самого принятия.

Мягкий атласный халат, который я накинула на себя, ощущается грубым на моей сырой коже.

Я потратила добрых тридцать минут на то, чтобы отмыть себя в душе, и все равно чувствую себя грязной.

Перед глазами постоянно мелькает образ той официантки. Это могла быть я в своей прежней жизни. Это могла быть я, которую они унижали.

Эти женщины больны, просто и ясно. И на протяжении всего ужина мне приходилось притворяться, что я ничем от них не отличаюсь.

У меня сводит живот, и я чувствую себя отвратительно.

В комнату входит Неро. В его лесных глазах плещется беспокойство и буря.

— Как все прошло?

— Отлично.

Он резко ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.

— Ты не выглядишь хорошо.

Он подходит к небольшому бару в углу и начинает наливать себе виски. — Ты тоже.

Я ставлю вино на кофейный столик. — Эти люди - психопаты.

— Что случилось? — спрашивает он, держась ко мне спиной.

— Официантка пролила на Екатерину напиток, и ты бы видел, как она отреагировала. Она унизила ее. Вылила на нее шампанское и пригрозила, что заставит ее языком вытирать пролитый напиток с земли. Кто, черт возьми, так разговаривает с людьми? У нее серьезные проблемы. Не хочу даже представлять, как бы она себя вела, если бы ее сторона правила этим городом.

Неро подходит и садится на диван рядом со мной. Он смотрит в свой бокал, стиснув челюсти.

— Тебе нечего на это сказать? — Я спрашиваю.

— А что ты хочешь, чтобы я сказал? Ты действительно думала, что они окажутся хорошими людьми, когда подписывала нас на это? Они не должны были тебе нравиться, Блейк. Ты должна была хотеть их уничтожить.

Мурашки бегут по рукам.

Уничтожить их?

Звучит неплохо, не так ли? Екатерина заслуживает этого.

Что? Нет. Я не хочу никого уничтожать. Откуда вообще взялась эта мысль?

Я сглатываю, расстроенная. Я делаю это не для этого. Я просто хочу помочь Неро, а потом оставить как можно больше расстояния между собой и этими людьми.

— Это все? Как прошел остаток вечера?

Я смотрю на Неро. — Неудобно. Она расспрашивала меня о тебе.

Он фыркает. — О чем она спрашивала?

— Она продолжала говорить о том, что твоя должность изменилась. Думаю, она пыталась понять, как я отношусь к твоему понижению.

Выражение лица Неро стало еще более напряженным. — Как и Максим. Должно быть, они решили, что это слабое место, которое им нужно использовать.

Меня охватывает беспокойство. Не могу представить, как Неро отреагировал на это.

Костяшки его пальцев побелели на бокале. — Что ты об этом думаешь?

— О чем?

— О моем положение.

— Я вела себя так, будто злюсь от твоего имени. Думаю, она купилась на это. Она все время пыталась намекнуть, что вы слабы. Думаю, она хотела узнать, беспокоит ли это меня.

— Беспокоит?

Его голос прерывистый.

— Конечно, нет. Меня не волнует, какую должность ты занимаешь.

— Не волнует? Похоже, ты твердо решила сделать меня капо.

— Да, потому что если ты будешь продолжать делать то, что делаешь сейчас, то с гораздо большей вероятностью умрешь.

Его челюсть двигается, пока он смотрит в свой стакан несколько мгновений, а затем он опрокидывает виски обратно.

— Как все прошло для тебя? — спрашиваю я.

— Ты поднялась.

— Правда?

— Максим сказал, что у меня очень красивая жена. Он хотел узнать, как тебе понравился Нью-Йорк. Я соврал и сказал, что тебе нравится.

— Может, не стоило. Может, стоило сказать ему, что я несчастна и что ты отчаянно пытаешься сделать меня счастливой. Если ты заставишь его думать, что твоя жизнь в руинах, он поверит, что ты готов сделать все, что потребуется...

— Ты никогда не должна была быть в центре всего этого, Блейк, — огрызается он. — И мне это чертовски не нравится. Каждый раз, когда он упоминал тебя, мне хотелось засунуть пистолет ему между губ и нажать на курок.

От ярости в его голосе волосы на моих руках встают дыбом. — Он просто пытается нажать на твои кнопки.

— Может, ты и права. Если так, то у него это чертовски хорошо получается. — Он ставит пустой стакан на журнальный столик, поднимается на ноги и подходит к окну. — Я все думаю о том, как он смотрел на тебя на гала-концерте. Как будто ты что-то, чем он хочет обладать.

В его тоне есть что-то такое, от чего меня пробирает дрожь. — Ему понравилось мое платье, вот и все.

Он упирается ладонями в оконную раму.

— Год назад ни один мужчина не осмелился бы так смотреть на тебя. Если бы они знали, что ты моя. Но теперь они больше не боятся меня.

Мой взгляд скользит по его телу. Он напряжен, и мышцы его спины напрягаются под тканью рубашки. Интересно, мы оба чувствуем себя в клетке, хотя и по-разному.

Он не привык, чтобы им командовали. К тому, что он не на вершине. Ему не нужно притворяться, что он расстроен тем, как много он потерял.

Какая-то сила поднимает меня на ноги. Я подхожу к нему. Я хочу утешить его, обнять, сказать, что все будет хорошо.

Но когда я тянусь к нему, моя рука замирает на полпути.

Чем больше близости я допущу между нами сейчас, тем больнее ему будет, когда я уйду.

Я не хочу причинять ему боль, но я не могу оставаться с ним в этом мире. Я боюсь того, что случится со мной в этом случае. Моя мать снова и снова предавала себя ради мужчины, который жил в тени, а я в первом ряду наблюдала за ее душевными терзаниями и болью. И это не закончилось даже после смерти моего отца, потому что потом дядя Лайл начал стучаться в нашу дверь и затаскивать нас обратно во тьму.

Я не позволю истории повториться.

Для тех, кто любит преступников, нет счастья, и было бы наивно думать, что я могу стать исключением из этого правила.

Неро будет скучать по мне, когда я уйду, - по крайней мере, некоторое время, - но то, что его сделали капо, смягчит удар.

Ему не понадобится много времени, чтобы найти кого-то еще, кто будет рядом с ним. В конце концов, у него никогда не было проблем с этим.

Я опускаю руку обратно.

— Это временно, — мягко говорю я. — Ты не можешь позволить Максиму овладеть тобой.

Неро поворачивается ко мне лицом.

— Он хочет тебя, — рычит он, его глаза вспыхивают от гнева и разочарования. А затем он обхватывает кулаком узел, скрепляющий мой халат. Костяшки его пальцев нажимают чуть ниже моей груди, и он притягивает меня к себе.

Я издаю удивленный вздох.

— Ты что, не видишь? — говорит он.

— Он женат, — шепчу я.

— Думаешь, для него это важно?

Его глаза опускаются к моим губам, и я чувствую нежелательный прилив тепла в животе.

Меня сводит с ума то, что он до сих пор может вызывать у меня такие чувства. Как один его взгляд может вывести меня из себя. Как одно его прикосновение может воспламенить меня.

Я борюсь за то, чтобы мой голос был ровным. — Как я могла забыть, что мужчинам в твоей профессии не мешают такие вещи, как брачные обеты?

Он притягивает меня еще ближе, пока твердые точки моих сосков не соприкасаются с его грудью. Наша близость заставляет мою киску сжиматься.

— Ты ставишь меня в одну категорию с Максимом?

Нет. Теперь я знаю, что Неро никогда бы мне не изменил. Он был готов умереть за меня.

Но мне нужно вбить клин между нами, что-то, что оттолкнет его.

— Тебе обязательно спрашивать, почему? Ты забыла наш разговор в ресторане? Ты спросил меня, не против ли я, чтобы ты спал с другими женщинами. Если бы я ответила «да», ты бы пошел и сделал именно это.

Его смех звучал страшно. — Я знаю, что ты сейчас несерьезна.

— Нет.

Разочарование бушует в его чертах. — Боже, Блейк. Я хочу перегнуть тебя через колено и вбить в тебя немного разума.

От этих мыслей я сжимаю бедра. Это заявление должно вывести меня из себя, а не возбудить. В моей груди нарастает паника, и моя решимость начинает ослабевать.

Он выгибает шею, приближая наши лица друг к другу.

— Когда же ты поймешь, что других женщин для меня больше не существует? Есть только ты. И всегда будешь только ты.

Волна жара проникает в меня. По мере того как его пьянящий аромат окутывает меня, я чувствую, как мой контроль над собой распадается на мучительные кусочки. Мне не следовало пить больше, когда я вернулась домой. Алкоголь лишил меня сдержанности, а это опасно, когда рядом Неро.

Его длинные пальцы разжимаются вокруг узла моего ремня, и он делает полшага назад. Сначала я думаю, что он собирается уйти, но потом он зажимает один из хвостиков ремня и натягивает его.

Он ждет.

Ждет, не остановлю ли я его. Вырву ли я его из рук, как должна была.

Но я застыла. Захваченная его взглядом. Внутри моего тела бурлит энергия, отчаянно желающая вырваться наружу после того, как ее так долго держали в бутылке.

Его глаза остаются приклеенными к моему лицу. — Меня убивает, что я не могу заполучить тебя. Что ты не хочешь мне доверять.

Я верю.

— Что ты не простишь меня.

Я уже простила.

Но если я скажу ему, что единственное, что все еще удерживает меня от принятия новой жизни, - это моя вера в то, что я никогда не смогу быть по-настоящему счастлива с таким человеком, как он, человеком, который живет в тени, человеком, который заставил меня выйти за него замуж, я боюсь, что он сделает своей миссией доказать, что я ошибаюсь. Я боюсь, что он убедит меня поверить в сказку, в историю, которая не является реальностью.

Поэтому я лгу.

— Ты ничего не можешь сделать, — вздыхаю я. — То, что ты сделал, непростительно.

В его взгляде вспыхивает боль.

— Я должен был солгать тебе. Мне пришлось лгать всем. — Он качает головой. — Это было нелегко. Не раз я думал о том, чтобы рассказать тебе правду, чтобы ты узнала меня всю. Увидеть всего меня.

— Но ты этого не сделал.

— Потому что, увидев меня, ты бы ушла. Так же, как, я думаю, ты хочешь уйти сейчас.

Мое сердце замирает в такт. Знает ли он о моем соглашении с Витой?

Нет. Он догадывается. Пытается понять, как я отреагирую. Я молчу, не сводя с него взгляда и поджав зубами нижнюю губу.

Он начинает расстегивать шелковый пояс.

— Разве ты не чувствуешь, как нас тянет друг к другу? — Его голос сырой и наполнен голодом, который я слишком хорошо узнала. — Она все еще здесь. Оно никогда не уходило.

По моим внутренним бедрам стекает неловкая влажная струйка.

— Нет, — шепчу я без всякой уверенности.

Узел с треском развязывается. Подул бы легкий ветерок, и халат распахнулся, но в неподвижном воздухе он застыл, открывая Неро лишь узкий вид.

Он тяжело вздохнул.

— Я мечтаю о тебе каждую ночь, Солнышко. О том, как ты снова будешь извиваться подо мной. Я мечтаю о твоих стонах и о том, как ты выдыхала мое имя, когда я зарывался в тебя поглубже. Я мечтаю о том, как буду покусывать твои идеальные губы зубами, а потом целовать их еще лучше. И я мечтаю о том моменте, когда мы оба достигнем своего пика, и мне покажется, что мы остались единственными людьми во всем этом жалком мире.

Мое сердце бешено стучит в груди. Я знаю, что должна положить этому конец, но на самом деле... я не могу заставить себя сделать это. Я тоже скучаю по нему. Я скучаю по тому, как все было между нами до того, как я узнала правду.

Он проводит кончиком пальца по линии между моими грудями.

— Я причинил тебе боль, так позволь мне сделать это лучше. Позволь мне доставить тебе удовольствие, чтобы компенсировать боль.

Мои ресницы трепещут. Ощущение такое, будто вся нижняя часть моего тела начала разжижаться, и мне становится все труднее сохранять способность здраво мыслить.

Если я позволю ему распахнуть халат, он все поймет. Он увидит, как покраснела моя грудь. Он увидит мои острые соски. А когда он запустит руку мне между ног, то обнаружит, что я вся мокрая.

И он будет знать, что я тоже хочу его.

Мое тело пульсирует от потребности. Мой контроль делает последний вздох на краю моего сознания, а затем умирает быстрой смертью.

Я делаю шаг ближе.

Глаза Неро вспыхивают. Он берет халат за лацканы, распахивает его и позволяет ему упасть с моих плеч. Хищные темные глаза скользят по моему телу. Словно он смотрит на лучшее блюдо, которое когда-либо видел.

Он поднимает руку к моей груди и проводит большим пальцем по соску, пуская искры прямо к моему набухшему клитору.

— Твое место в моей постели, прекрасная жена, — пробормотал он. — Но раз уж ты не хочешь кончить там, я заставлю тебя кончить прямо здесь.

Рука скользит по моему животу, спускаясь все ниже и ниже, пока не оказывается там.

— О Боже, — задыхаюсь я, когда его теплая рука нащупывает мою мокрую киску. Моя голова откидывается назад, когда два толстых пальца проникают внутрь меня и загибаются.

— Это моя гребаная девочка, — рычит Неро, преодолевая оставшееся между нами расстояние и прижимаясь своим полностью одетым телом к моему обнаженному. Он берет в руки мою задницу и прижимается губами к моей шее, одновременно нащупывая большим пальцем мой клитор.

Я стону от этих ощущений. Я стону от того, что он снова обхватывает меня. В его объятиях безопасно и комфортно, но это иллюзия.

Иллюзия, в которую я могу позволить себе поверить хоть ненадолго.

Он с легкостью переносит меня на диван и усаживает к себе на колени, на его лице - маска темного вожделения. Его руки скользят по моей груди, его прикосновения нежны, но уверенны, словно он хочет напомнить мне, как хорошо он знает, что именно заставляет меня двигаться.

Он проводит языком по нижней части моей груди. Пощипывание сосков. Горячие, влажные поцелуи по моей чувствительной плоти.

Я пыхчу и извиваюсь на его руках, потираясь о твердый гребень его члена. Дополнительного трения от мешающих брюк достаточно, чтобы свести меня с ума.

Именно так я себя и чувствую. Как будто я схожу с ума.

— Блять, детка, — клянется он. — Ты заставишь меня кончить в штаны, если будешь продолжать так на меня наседать. Это должно быть совсем не про меня.

Я не успеваю сформулировать ответ, как моя спина падает на диван, а он зарывается лицом между моих ног. Его руки по-хозяйски обхватывают мои бедра. С каждым тщательным лизанием, с каждым голодным посасыванием мир кренится все больше.

Дрожь пробегает по позвоночнику, когда он погружает свой язык внутрь меня, а затем возвращается, чтобы обвести мой клитор. Я обхватываю ладонями его сильные плечи и держусь изо всех сил.

В моей голове раздается жужжание. Мои внутренние мышцы спазмируются. Я запускаю руки в его волосы и притягиваю его ближе. Он издает грубый звук, что-то среднее между стоном и рычанием. Появляются звезды. Потом фейерверк. А затем сверхновая звезда проносится сквозь меня волной жидкого жара.

— Неро, — задыхаюсь я, пока он смотрит на меня своими темными глазами.

Мои бедра взлетают с дивана, а он крепко прижимает меня к себе и помогает мне преодолеть волны оргазма.

Это так, так хорошо.

Я позволяю себе то погружаться в оргазмическое блаженство, то выходить из него, но когда волны наконец перестают накатывать, реальность обрушивается на меня.

Я смотрю в потолок и медленно отпускаю волосы Неро.

Что я наделала?

Его тень падает на мое тело, когда он поднимается на ноги, но я не встречаю его взгляда.

Не могу.

Чувство вины, стыда и тоски медленно давит мне на грудь. Это похоже на жестокое проклятие - любить мужчину, который мне не подходит.

Дрожащими руками я поднимаю с пола халат, плотно накидываю его на себя и ускользаю, оставляя мужа стоять на фоне раскинувшегося внизу города.

Только после того, как я закрываю дверь спальни, я позволяю слезам упасть.

ГЛАВА 22

БЛЕЙК

Миссис Блейк Де Лука и Мистер Неро Де Лука,

Мы сердечно приглашаем вас на вечер полнолуния в клубе Seven Lives Social Club.

Присоединяйтесь к нам, чтобы провести незабываемый вечер под сиянием полной луны, где фантазия встретится с реальностью. Мы приглашаем вас побаловать себя и исполнить свои самые сокровенные желания без ограничений.

Просим вас быть предельно осторожными. Детали этой ночи останутся нашим маленьким секретом. Пожалуйста, предъявите это приглашение, чтобы гарантировать себе вход.

Жду удовольствия от вашей компании,

Максим Гарин

Я провожу кончиком пальца по тисненому логотипу в правом верхнем углу - черной кошке с загнутым хвостом - и медленно выдыхаю.

Приглашение пришло вчера утром. Неро весь день пытался выяснить, что это за место, но все, что удалось выяснить ему и службе безопасности Джино Ферраро, - это то, что недвижимость была без лишнего шума куплена Максимом несколько лет назад.

Нет ни лицензии на ведение бизнеса, ни отзывов в Интернете, ни даже вывески над черной стальной дверью, которую Неро сфотографировал, когда незаметно проверил ее вчера вечером.

Мы понятия не имеем, во что собираемся войти.

Рука Неро крепко сжимает кожаный руль, когда он подъезжает к обочине. — Вчера этого парковщика здесь не было.

— Полагаю, что и охранников тоже не было.

Двое мужчин в черных костюмах ждут у дверей. К ним подходит пара - мужчина и темноволосая женщина в длинной шубе, - и один из охранников что-то им говорит. Мужчина протягивает листок бумаги, похожий на наше приглашение.

— Мне это чертовски не нравится, — бормочет Неро.

— И мне тоже.

Но что мы можем сделать? Джино думает, что это может быть та ночь, когда Максим сделает Неро предложение поработать вместе. Максим явно позаботился о том, чтобы отвезти нас куда-нибудь подальше от посторонних глаз. По словам Неро, это место не приближается к территории Братвы.

— Если что-то покажется не так, мы уходим. — Неро выключает машину и скользит взглядом по мне. — У меня плохое предчувствие.

Я протягиваю руку и беру его за плечо. — Все будет хорошо.

Он переворачивает руку так, что наши ладони соприкасаются, и переплетает наши пальцы.

У меня болит сердце.

Прошло два дня с тех пор, как он заставил меня кончить на диване в гостиной.

Два дня прошло с тех пор, как я поняла, насколько слабым стало мое убеждение уйти от него.

Я твержу себе, что Неро и эта жизнь мне не подходят, но я уже не уверена, что верю в это. Все, что я знаю, это то, что когда он обнял меня той ночью, я впервые почувствовала, что все будет хорошо.

Я пыталась оставаться рациональной и реалистичной в отношении своей ситуации, но сейчас мне кажется, что мои эмоции устали подавляться и требуют, чтобы я прислушалась к ним, а не к логике.

Так ли я должна поступать? Не знаю.

Я благодарна, что хотя бы на сегодня я могу оставить этот вопрос на втором плане и сосредоточиться на нашей миссии.

Какой бы она ни была.

Неро проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. — Поехали.

Парковщик забирает машину, а охранник у двери проделывает с нами ту же процедуру, что и с другой парой: берет наше приглашение и проверяет мою сумочку, прежде чем пропустить нас внутрь.

Темный и узкий коридор за входной дверью не дает нам никаких намеков на то, что это за место. Наши шаги сопровождаются тяжелым ритмом медленной, соблазнительной песни, звучащей из динамиков, спрятанных в потолке.

Мы останавливаемся у стойки проверки верхней одежды, где молодая женщина в платье с блестками берет наши куртки. В нескольких футах от нас плотные бархатные шторы скрывают то, что находится в конце этого зала.

Девушка, проверяющая куртки, протягивает Неро бирку с номером. — Первый раз?

— Да. — Неро проводит большим пальцем по губам, с подозрением глядя на занавески. — Мы получили приглашение, но в нем не было подробностей. Что это за место?

Она лишь улыбается. — Лучше идти вслепую. Вас ждет незабываемая ночь.

Мы с Неро обмениваемся взглядами, но, как ни странно, я не нервничаю. Мне требуется секунда, чтобы понять, что это потому, что... я с ним.

Что бы нам ни предстояло, я верю, что Неро убережет меня.

Эта мысль вызывает стаю бабочек в моем животе.

Неро обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

— Хорошо. Давай сделаем это, — бормочет он низким голосом.

В глазах девушки мелькает озорство, когда она отдергивает занавеску. Добро пожаловать в «Seven Lives».

Мы проходим через проем и...

Я останавливаюсь на месте.

Черт.

Комната за занавесом - роскошное помещение. Она напоминает мне фотографии старых европейских дворцов. Высокие потолки, хрустальные люстры, искусно расписанные стены. Но мое внимание привлекает не грандиозный бар, протянувшийся вдоль одной стены, и не свисающие с потолка позолоченные клетки, в каждой из которых сидит танцовщица, раскачивающаяся в такт тяжелой музыке.

Примерно в десяти шагах впереди, на небольшой круглой сцене, к кресту привязана женщина. Мужчина стоит на коленях между ее раздвинутых ног и с остервенением пожирает ее киску.

Ее стоны, громкие и неистовые, слышны даже сквозь музыку.

— Умм…

Мои расширенные глаза перескакивают на Неро. Я никогда раньше не была в секс-клубе - не нужно быть гением, чтобы понять, что это именно то, чем он является, но так ли это?

А что, если это часть мафиозной схемы?

Сухожилия на его толстой шее напрягаются, когда он смотрит на сцену перед собой. — Ха, мы больше не в Канзасе.

Я подавила легкий истерический смех. — Конечно, нет.

Его глаза фиксируются на моих. — Ты в порядке?

Правда? Мои щеки словно расплавились. — Я не знаю. Это...

— Ооо! — восклицает женщина, ее стоны становятся все громче, когда она начинает кончать.

Неро переплетает наши руки и тянет меня вперед. — Пойдем. Давай выпьем чего-нибудь в баре и попытаемся понять, какого хрена Максим пригласил нас сюда.

Мы движемся сквозь толпу людей, собравшихся вокруг сцены. Некоторые из них бросают на нас взгляды, когда мы проходим мимо них, но в основном все внимание приковано к женщине на кресте.

На нас с Неро определенно больше одежды, чем на ком-либо еще здесь. Женщины и мужчины одеты в нижнее белье. На одном мужчине вообще ничего нет, и его эрекция колышется, когда он переминается на ногах.

Я отвожу глаза и сосредотачиваюсь на краях комнаты. По периметру стоят бархатные кабинки, многие из них заняты парами, находящимися на разных стадиях раздевания.

Кровь пульсирует в моих щеках. Я не считаю себя ханжой, но мне нужно несколько минут, чтобы все это осмыслить и освоиться. Это слишком много для меня.

В баре висит деревянная табличка с надписью «Ограничение на два напитка».

— Думаю, я понимаю, почему они не хотят, чтобы посетители напивались, — тихо говорю я Неро.

Он заказывает мне джин с тоником и виски для себя. — Я слышал, что в таких местах часто ограничивают алкоголь.

— Ты никогда не был в таком?

Он ухмыляется. — Нет, Солнышко. Веришь или нет, но эксгибиционизм - это не совсем мое.

Барменша, одетая лишь в облегающий пеньюар, возвращается с нашими напитками и выставляет их на стойку.

Я беру G&T.

— Мы так одеты.

Неро берет виски и прислоняется к барной стойке.

— Так даже лучше. Если бы на тебе было меньше одежды, мне пришлось бы убивать любого мужчину, который на тебя посмотрит, и это превратилось бы в сплошной беспорядок.

Он делает глоток своего напитка.

Я бросаю на него усталый взгляд. — Меня не перестает удивлять, как непринужденно ты говоришь об убийстве.

— Это просто часть жизни, как платить налоги или стоять в пробке.

Я закатываю глаза. — Пожалуйста, ты ни за что не платишь налоги.

— Что ты имеешь в виду? Я плачу некоторые.

— Да? А что ты записал в качестве своей работы?

Он ухмыляется. — Утилизация отходов.

— С тобой что-то не так, — говорю я, но, как ни странно, улыбаюсь. С каких это пор я нахожу мрачный юмор забавным?

— Красивая пара.

Я бросаю взгляд через плечо Неро на пожилую женщину, которая стоит у барной стойки в нескольких футах от нас. Ее губы складываются в кокетливую улыбку, когда она ловит мой взгляд. — Не возражаете, если я посмотрю?

Я ошеломленно смотрю на нее. Она хочет посмотреть, как мы с Неро занимаемся чем именно? Чем угодно? Всем?

— Не в этот раз, — спокойно отвечает Неро, поворачиваясь к ней лицом. — Моя жена немного стесняется.

— О, как мило, — промурлыкала она. — Первый раз в этом месте?

Неро улыбается. — Да. Вы постоянный посетитель?

— Я прихожу сюда раз в неделю с тех пор, как они открылись полгода назад.

— Вы знаете владельца?

— Макс? Да, он просто душка. Когда он играет, всегда весело. — Женщина берет у бармена стакан газированной воды с лимонной долькой и поднимает его перед нами. — Приятного вечера.

Я обхватываю рукой запястье Неро, когда она уходит, и притягиваю его к себе. — Ты быстро соображаешь. Я не знала, как ответить на этот вопрос.

Он ухмыляется. — Простое «нет» сделало бы свое дело. Да ладно, мы оба знаем, что тебе несложно соблюдать границы.

— Это правда, но сейчас я чувствую себя немного не в своей тарелке.

Я потягиваю свой G&T и снова осматриваю комнату. Женщина все еще дико извивается на кресте, а в кабинках несколько пар занимаются своими делами. В одной из них девушка с ярко-розовыми волосами сидит верхом на загорелом, татуированном мужчине, который обхватил ее горло своей чернильной рукой.

По моей коже пробегают мурашки. Я в шоке от того, что меня это заводит. Мне нравилось, когда Неро вот так держал меня за горло...

Я сжимаю бедра, пытаясь успокоить пульсацию между ног, но от этого становится только хуже.

Неро указывает на незанятый альков с небольшим диванчиком. — Пойдем, присядем там.

Пока мы идем, вокруг нас раздаются стоны. Алкоголь посылает приятный гул по моим венам, и это делает меня смелее. Я уже не отворачиваюсь так быстро, когда мой взгляд падает на что-то, что мне нравится.

Боже. Мне это даже нравится. Я остро чувствую, как внутри трусиков собирается влага, особенно когда мы с Неро садимся достаточно близко, чтобы его бедро прижалось к моему.

Он перекидывает руку через спинку сиденья позади меня и опирается лодыжкой на колено, не сводя глаз с толпы.

Я осматриваю его, немного раздражаясь тем, каким невозмутимым он кажется для человека, который никогда не бывал в подобных местах. Я почти хочу, чтобы он был немного взволнован, чтобы я не чувствовала себя такой отступницей.

Это не я. Я не люблю такие вещи. Мне нравятся... нормальные вещи.

Тебе чертовски понравилось, когда он трахнул тебя на вершине барной стойки в ресторане, принадлежащем твоему бывшему. Да, это было так нормально.

Я прикусила губу. Я лгала себе о том, кто я есть, или Неро просто развратил меня? Может быть, все это время, проведенное в его мире, наложило свой отпечаток на мою голову.

Я всегда гордилась тем, что знаю, что хорошо, а что плохо, но это место не кажется мне неправильным. Оно просто другое.

Капелька пота скатывается по ложбинке между грудями. — Клянусь, они повысили температуру. Я закипаю в этой блузке.

Темный взгляд Неро скользит по мне. — Может, мне снять ее с тебя?

Дрожь пробегает по моему позвоночнику. Он так близко, что я чувствую ласку его дыхания на своей щеке. Мой взгляд падает на его губы. — Ты больше не боишься, что другие увидят меня в раздетом виде?

Его большая рука появляется на моем бедре. — Ты права. Мы можем снять отдельную комнату, чтобы помочь тебе остыть.

Я сглатываю. — Думаю, это будет непродуктивно. Не могу поверить, что ты никогда не был в таком месте.

Он начинает рисовать круги на внутренней стороне моего бедра большим пальцем. — Я бывал в нескольких, но только когда у меня были дела с владельцами. Я никогда не задерживался, чтобы поучаствовать.

— Как ты думаешь, почему он пригласил нас сюда?

Неро прижимается носом к моей шее и вдыхает. — Кто?

Мой взгляд опускается к коленям Неро. Там есть ярко выраженная выпуклость.

— Максим.

Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня. — Понятия не имею, но говорил ли я тебе, что ты выглядишь чертовски красиво, когда становишься такой розовой?

Моя киска трепещет.

— Мы должны оставаться сосредоточенными, — шепчу я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, когда рука Неро начинает двигаться выше под моей юбкой.

— Мы должны. — Слова гулко отдаются в груди Неро. — Черт, детка. Ты уже мокрая.

В панике я вскакиваю на ноги и прижимаюсь к стене, нуждаясь в том, чтобы между нами было некоторое расстояние, потому что я слишком сильно наслаждаюсь его вниманием.

Мне все это слишком нравится.

Неро подходит ближе и прижимает меня к стене одной рукой, а его взгляд опускается на мою грудь. Черт возьми, зачем я надела такой хлипкий лифчик? Его недостаточно, чтобы скрыть твердые соски, проступающие сквозь блузку.

— Ты уверена, что не хочешь найти отдельную комнату? Кто, черт возьми, знает, сколько времени пройдет, прежде чем Максим решит появиться.

— Уверена, — задыхаюсь я.

— Я мог бы так хорошо о тебе позаботиться, — пробормотал он. — Мне больно видеть, как ты страдаешь в этих промокших трусиках.

Я опускаю взгляд на контур его эрекции. — Похоже, тебе тоже не по себе.

Его глаза темнеют, и он придвигается ближе, прижимаясь своим телом к моему.

— Как ты думаешь, почему?

Его слова гулко отдаются в груди, в то время как его твердый член подергивается у моего бедра.

Стон застревает у меня в горле. — То, что ты здесь, тебя заводит?

— Наблюдение за тем, как ты волнуешься, - да. Ты так возбуждена, что бьешься об меня.

Мои глаза широко распахиваются. О Боже, так и есть. Когда это случилось?

— Знаешь, может, нам стоит ненадолго разделиться, — пискнула я.

Откуда-то из алькова доносится возбужденный стон женщины, и я инстинктивно облизываю губы.

Его взгляд падает на мой рот. Напряжение между нами ощутимо, оно заряжено электричеством. — Ты никуда не пойдешь без меня.

— А вот и ты, — раздается знакомый голос.

ГЛАВА 23

БЛЕЙК

Голод в глазах Неро исчезает, а на смену ему приходит раздражение. Он отступает назад, притягивает меня к себе и обхватывает руками за талию, прижимая к себе.

— Максим.

Максим изучает нас, его губы растягиваются в загадочной ухмылке. — Веселишься?

Неро крепче прижимает меня к себе. — Предупреждение не помешало бы. Мы бы лучше подготовились, если бы знали, что нам предстоит.

— Я прошу прощения. — На его губах продолжает играть ухмылка. — Я подумал, что ты оценишь сюрприз. Что скажешь?

Его взгляд переходит на меня.

— Это... не похоже ни на что, что я видела раньше, — отвечаю я.

— Я хотел, чтобы ты вышла из своей зоны комфорта. Ты знаешь философию клуба?

— Просвети нас.

— Здесь, в „Seven Lives“, мы придерживаемся единственной истины: в отличие от наших кошачьих друзей, нам дана только одна жизнь. И мы считаем, что должны наслаждаться ею.

— Как вдохновляюще, — скучающим тоном произносит Неро, после чего отпускает свою хватку и достает телефон из внутреннего кармана пиджака. Он нахмуривает брови. — Черт. Я должен ответить на этот звонок.

Максим улыбается. — Может быть, вы хотите принять его в моем кабинете? Там спокойнее.

— Да. Спасибо.

Неро берет меня за руку, и мы идем за Максимом в его кабинет.

— Это этот ублюдок Козимо, — говорит Неро, его голос хриплый. —Понятия не имею, чего он хочет, но я не могу его игнорировать.

— Разве он не знает, что мы заняты?

— Нет. Он не имеет к этому отношения.

Верно. Я забыла, что Козимо Ферраро не знает о том, что мы делаем с Максимом.

Музыка приглушается, когда мы входим в кабинет Максима.

Комната больше похожа на люкс, разделенный на две части - зону отдыха в передней части и комнату с большим деревянным столом за французскими дверями.

Максим жестом указывает на зону отдыха.

— Тебе будет удобно здесь, Неро? Пока ты принимаешь звонок, я могу показать Блейк свою небольшую библиотеку.

Неро хмурится, его ореховые глаза сужаются на Максиме, а затем переходят на меня.

Между нами происходит молчаливый разговор.

Я не доверяю ему оставаться с тобой наедине, - похоже, говорит его выражение лица.

Я наклоняю голову.

— Ты сможешь увидеть нас через французские двери. Он не уведет меня далеко.

Неро сжимает челюсти и кивает в знак согласия. — Я ненадолго.

Телефон снова звонит, и он с раздражением отвечает на звонок. — Что такое?

Максим поправляет галстук. — Пойдем?

Я следую за ним во вторую комнату, в то время как Неро переключается на разговор по телефону на итальянском.

— Где Екатерина? — спрашиваю я.

— Дома. Она не любит приходить в клуб. — Мы заходим во вторую комнату, и Максим с тихим щелчком закрывает французские двери. Его плечо задевает мое, когда он проходит мимо меня. — Могу я предложить вам выпить?

— Только воду, спасибо.

Одну из стен занимает большая книжная полка. Она заполнена старинными кожаными томами. Я делаю несколько шагов ближе, изучая названия. На двух нижних полках - энциклопедии, на остальных - классическая литература. Есть книги на английском, французском и русском языках.

Максим подходит ко мне и протягивает стакан с водой. — Я решил разделить свою коллекцию после того, как узнал, что вы потеряли свою в страшном пожаре.

Я поднимаю голову и смотрю на него. — Откуда вы знаете о пожаре?

Его тонкая улыбка скручивает мой желудок в узел. — Я люблю тщательно исследовать вещи, которые меня увлекают.

Мой пульс учащается. В какую игру он сейчас играет?

— Присаживайся, — говорит он, жестом указывая на одно из кресел рядом с письменным столом.

Удивительно, но вместо того, чтобы занять место напротив меня, как я ожидала, он устраивается в кресле рядом со мной. Его пальцы свисают с подлокотника в нескольких сантиметрах от моих. Я быстро убираю руку и кладу ее себе на колени.

— Я нахожу вас невероятно очаровательной, госпожа де Лука, — пробормотал Максим.

Я молчу, ожидая, что он еще скажет. Через французские двери доносится голос Неро - он ругается на быстром итальянском.

— Похоже, ваш муж не слишком доволен своими обстоятельствами, — замечает Максим. — Может, его хозяева слишком сильно натягивают поводок?

Я приостанавливаюсь на мгновение, тщательно подбирая слова, прежде чем ответить. — Уверена, Неро хотел бы, чтобы все вернулось на круги своя.

Максим кивает.

— Возможно. Но мы все знаем, что это невозможно. Прошлое нельзя отменить. Однако мы можем формировать будущее. Ваш муж жаждет власти, верно? Власти, которой он никогда не достигнет, если останется под контролем Джино Ферраро.

Я приподнимаю бровь, давая ему возможность продолжить.

— Я могу дать ему выход. И не только это, я могу помочь ему уничтожить людей, которые разрушили его жизнь.

Он одаривает меня тонкой улыбкой. В его взгляде есть что-то такое, от чего мне хочется отшатнуться в отвращении.

— Как?

Я заставляю себя спросить.

— Я могу убедить пахана взять Неро под свое крыло. В конце концов, враг нашего врага - наш друг. Особенно если Неро может стать очень полезным другом. Но, поручившись за Неро, я пойду на личный риск. Чтобы это стоило моих усилий, я хотел бы получить что-то взамен.

— Что?

Максим поднимает руку и проводит костяшкой пальца по моей щеке. — Я хочу одну ночь с тобой.

Внутри моего нутра открывается кратер. — Что?

Глаза Максима впиваются в меня. — Одна ночь, Блейк. Разве ты не любишь своего мужа настолько, чтобы сделать это для него?

Мои мысли бегут в смятении. Он хочет, чтобы я переспала с ним в обмен на помощь Неро. Он считает, что я сделаю все, чтобы помочь мужу выбраться из ситуации, которую он презирает.

Тогда мне становится ясно, насколько развратен Максим на самом деле. Он притворяется, что оказывает Неро услугу, но все это делается ради его личной выгоды.

Это его способ проверить, насколько отчаянно мы с Неро хотим изменить наши обстоятельства.

Я тяжело сглатываю. Я никогда не смогу сделать то, о чем он просит. От одной мысли о том, что я буду с Максимом, у меня сводит живот.

Но отказ означал бы конец нашей миссии. Это будет означать, что у Неро есть шанс стать капо. А для меня это будет единственная возможность получить паспорт - билет на свободу.

Билет, который я уже не уверена, что мне нужен.

— Итак… — Максим откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой. — Каков твой ответ?

Я не знаю. У меня кружится голова и немного тошнит.

Внезапно французские двери распахиваются, и в комнату входит Неро.

— Я закончил, и мне уже немного надоела эта сцена, так что давай перейдем к делу, Максим. Зачем ты пригласил нас сюда?

— Я как раз говорил об этом с Блейк.

В моей груди зародилась паника. Что сделает Неро, когда узнает, что нужно Максиму?

Скорее всего, он потеряет ее.

Но что, если нет? Что, если он решит, что это справедливая цена в обмен на то, чтобы получить то, что мы хотим?

— Блейк?

Я смотрю на свои колени, мое зрение расплывается. В ушах раздается громкий свистящий звук. А потом Неро оказывается рядом со мной на коленях.

Он прижимает мою щеку своей теплой рукой и заставляет меня встретить его обеспокоенный взгляд. — Блейк.

По моей щеке скатывается слеза, и его обеспокоенное выражение превращается в чистый камень.

— Что случилось? — спрашивает он грубым голосом.

Когда я не могу ответить, сжимая горло, он обращает внимание на мужчину рядом со мной.

— Какого черта ты сказал моей жене?

ГЛАВА 24

НЕРО

Максим поднимается со стула и обходит стол, словно понимая, что будет лучше, если между ним и мной сейчас что-то будет стоять.

Как, черт возьми, этот подонок смог довести Блейка до слез всего за пять минут во время моего бессмысленного телефонного разговора с Козимо Ферраро?

У этого придурка даже не было ничего важного, чтобы сказать мне, кроме требования моего присутствия на какой-то гребаной встрече, которую он организует для своих парней завтра вечером. Я сказал ему, куда он может засунуть свою встречу. Ему это не понравилось, но мне плевать. Если он расстроен, пусть поплачется своему папочке, который скажет ему, что у меня есть дела поважнее, чем поглаживать его эго.

И теперь я еще больше злюсь из-за этого бесполезного обмена, потому что, очевидно, мне не следовало оставлять Блейк наедине с Максимом.

Русский кладет руки на стол. — Я просто сделал Блейк предложение.

— Какое предложение?

— Справедливое. Одна ночь с ней в обмен на мою помощь в том, чтобы вытащить тебя из той передряги, в которую ты попал.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы понять, что он имеет в виду. Когда я это делаю, мой взгляд сразу же устремляется на Блейк.

Взгляд ее глаз приводит меня в замешательство. Почему она выглядит такой неуверенной?

Неужели она действительно обдумывает его предложение?

Не может быть. Она даже представить себе не может, что пойдет на это.

Почему она не дала ему пощечину, как только он произнес эти слова? Почему она не выбежала из этого кабинета?

Я отбрасываю все эти вопросы до тех пор, пока не разберусь с Максимом. — У тебя есть желание умереть?

Максим ухмыляется, скрещивая руки на груди. — Ты хочешь отомстить Ферраро и Мессеро. Ты хочешь вернуть свою власть. Я могу помочь тебе в этом.

— И как именно?

— Если ты скажешь мне, где они хранят свое оружие, я передам информацию Пахану, а он сделает все остальное. Тебе больше не придется ничего делать для Джино Ферраро, потому что он будет мертв. Разве не приятно будет узнать, что твоя информация привела к их краху?

Вот ублюдок. Он играет на моем эго. Он думает, что удовлетворение от того, что именно я виновен в гибели итальянцев, будет для меня дороже всего на свете, но он сильно ошибается.

— Ты говоришь так, будто делаешь мне одолжение. Но давай будем реалистами, ваш босс многое выиграет от моих сведений.

Максим пренебрежительно машет рукой. — Твоя информация, конечно, была бы ценной, но мы можем выиграть эту войну и без нее. Пахан не волнуется.

А теперь он блефует.

— Все, что мне нужно, - это одна ночь. Уверен, ты сможешь выделить Блейк столько времени.

Я краснею и крепко сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Я не могу убить его прямо сейчас. Не сейчас, когда Блейк здесь, а меня превосходят по численности охранники, которых он расставил по всему этому месту. Это подвергнет ее опасности, а я не хочу рисковать.

Но когда время наконец придет... О, я буду наслаждаться этим. Я буду разрывать его на части, кусок за куском, пока не останется ничего, кроме объедков для одичавших собак. Я позабочусь о том, чтобы его даже не успели похоронить как следует.

Я подхожу к нему, останавливаясь только тогда, когда мы оказываемся практически нос к носу.

— Никакая месть или власть не стоит того, чтобы ты наложил на нее свои грязные руки. Ты ничего не сможешь мне дать, ничего не сможешь пообещать, чтобы оправдать такую высокую цену.

Я с удовлетворением наблюдаю, как его ухмылка исчезает, а выражение лица темнеет.

Прежде чем он успевает произнести еще одно чертово слово, я хватаю его за воротник и прижимаю к книжной полке. — Если ты еще раз сделаешь подобное предложение моей жене, это будет твоим последним предложением. Ты понял?

Позади нас Блейк резко вдыхает воздух.

Моя хватка усиливается. — Ты . Понял. Меня?

— Да, — прохрипел Максим, его лицо покраснело.

Я даю ему еще несколько секунд, а потом отпускаю. Он опускается и потирает шею, его глаза с ненавистью смотрят в мою сторону. — Ты совершаешь ошибку. Это...

Мне неинтересно слушать, что он скажет, и я не собираюсь оставаться здесь, чтобы слушать. Моя рука тянется к руке Блейк, и я вытаскиваю ее из офиса, останавливаясь только для того, чтобы взять наши пальто, прежде чем мы выйдем на улицу.

Все кончено.

Наша миссия выполнена.

Поездка домой похожа на сидение в скороварке. Кажется, я никогда не чувствовал столько всего одновременно.

Гнев, обида, растерянность, страх.

Я боюсь не Максима или Ферраро. Я боюсь того, что больше не понимаю свою жену.

Что-то серьезно не так. Я понял это в тот момент, когда сел рядом с ней на корточки и увидел неуверенность в ее глазах.

Она сомневалась в том, что должно было быть кристально ясным.

Мои руки дергаются за рулем. Мне хочется нажать на газ и закричать. Но я заставляю себя вести машину спокойно всю дорогу до Манхэттена.

Как только мы въезжаем в пентхаус, Блейк хватает меня за руку. — Неро, мы должны позвонить Вите и Джино и сказать им, что все кончено. Мы потерпели неудачу.

Мне кажется, или в ее голосе звучит поражение?

Я не могу избавиться от ощущения, что какая-то ее часть действительно думала о том, чтобы принять предложение Максима.

Это сводит меня с ума.

— Я позвоню им, когда пойму одну вещь, — рычу я. Взяв ее за руку, я провожу ее в гостиную и усаживаю на диван. Она обхватывает себя руками и смотрит на меня усталыми, покорными глазами.

— Почему ты просто не сказала ему «нет», Блейк? Я был рядом, по ту сторону двери. Ты знала, что я приду к тебе, если он хоть немного повысит голос, так что не страх заставлял тебя молчать.

От того, как ее взгляд скользит по ковру, у меня в груди пульсирует ярость.

— Наша миссия...

Я приседаю перед ней и приподнимаю ее подбородок костяшкой пальца. — Ты хочешь сказать, что рассмотрела его предложение ради нашей чертовой миссии?

Ее губы дрогнули. — Я просто замерла. Я... я не знала, что ты захочешь сделать.

Я не могу поверить в то, что слышу. — Ты не знала, что я захочу сделать?

— Нет.

— А что, по-твоему, я скажу? «Конечно, Блейк. Давай, трахни этого мерзкого подонка. Я буду ждать тебя дома». Где мы? На Марсе? Как ты думаешь, на какой гребаной планете это могло бы произойти?

Ее подбородок дрожит.

— Ты ненавидишь работать на Алессио. Ты ненавидишь быть бессильным. Я видела, как ты был расстроен после той ночи покера, и ты не притворялся ради Максима, Неро. — Она фыркает. — Я знала, что тебе не понравится то, что предлагает Максим, но, может быть, ты подумаешь, что это стоит...

Мои пальцы впиваются в ее колени.

— Ради всего святого, конечно, не стоит. Я скорее проведу десять жизней, работая на Алессио, чем позволю Максиму хоть на секунду прикоснуться к тебе.

Она втянула дрожащий воздух. — В вашем мире жены - это пешки, не так ли?

Я хмурюсь. Откуда это?

— Почему ты так думаешь?

— Почему бы и нет? Просто посмотри на Екатерину. Ясно, что Максим ее не любит, и ему не составляет труда использовать ее для достижения своих целей. Ее помощь даже не заслуживает его преданности. Я была так зла на нее после того ужасного обеда, но теперь мне ее жаль. Какая жалкая жизнь у нее, должно быть.

— Их отношения не имеют к нам никакого отношения, — твердо говорю я. Постепенно это начинает обретать смысл. Она пытается понять правила нашего мира, понять, как в нем могут строиться отношения, но у нее нет для этого хороших ориентиров. Все, что у нее было, это родители - вряд ли хороший пример партнерства - и теперь Максим и Екатерина.

— Блейк, нельзя считать, что все люди похожи на Максима и Екатерину. Их дисфункция, скорее всего, была бы налицо, независимо от того, был ли Максим частью Братвы или нет.

— Ты действительно хочешь сказать, что то, что есть у них, не является нормой среди людей, которых ты знаешь?

— Существуют ли такие отношения? Да. Являются ли они нормой? Нет. Если бы ты только знала, как чертовски безумен Раф по отношению к Клео, или какие отношения у ее сестер с мужчинами, ты бы поняла, что среди нас полно тех, кто считает Максима отвратительным за то, как он обращается со своей женой. Посмотрите на Виту и Джино...

— Вита сама по себе игрок, — огрызнулась она. — Может, ей пришлось так поступить, чтобы выжить. Но я никогда не буду такой, как она. Я не хочу быть такой, как она. Так что же остается мне, Неро?

— Оставаться такой, какой ты есть.

Неужели она не понимает, что ей не нужно ничего менять?

Она тяжело качает головой.

— Иногда я просыпаюсь утром и чувствую, что тону. У меня нет ни власти, ни самостоятельности. Ты заставил меня выйти за тебя замуж. Ты заставил меня войти в этот мир, и даже после нескольких недель попыток сделать это я все еще не знаю, как это сделать. Я полностью замерла в кабинете Максима и замру снова. Возможно, в ситуации, когда это будет стоить мне жизни. Или твоей.

— Малыш...

— Я боюсь!

По ее щеке скатилась злая слеза. — Я боюсь, что у меня никогда не хватит сил, чтобы выжить здесь, если я не буду делать то, чего не хочу, и не стану той, кем не хочу быть.

В моей груди становится тесно. Я обхватываю ее руками и притягиваю к себе. Меня убивает то, что она так себя чувствует, потому что я знаю, что всю свою жизнь она никогда не чувствовала, что ее достаточно.

Ни в Даркуотер-Холлоу, ни здесь.

Но есть одно место, где ей всегда будет достаточно. Где она всегда будет принадлежать себе. Прямо здесь, со мной.

Я просто должен заставить ее увидеть это.

Когда ее тихое сопение стихает, я откидываюсь назад и смотрю ей в лицо.

— Ты не пешка, и я никогда не буду обращаться с тобой как с пешкой. Мы пытались сделать что-то очень сложное, то, что большинство жен мафии никогда бы даже не попытались сделать. Ты чертовски храбрая, детка. И чертовски хороша, что пыталась помочь такому ублюдку, как я.

На ее лице разыгрывается странная драма. В ее глазах плещется столько противоречивых эмоций, что мне трудно их понять.

Я убираю волосы с ее лица.

— Но тебе не нужно быть храброй ради меня, Солнышко. Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватой за то, что случилось в Даркуотер-Холлоу, но тебе не за что чувствовать себя виноватой, и пора бы тебе это признать.

Я думал, что мои слова успокоят ее, но вместо этого ее взгляд стал затравленным. Она отталкивает мои руки от себя и поднимается на ноги.

— Это больше не имеет значения. Мы потерпели неудачу.

Я тоже встаю. — Знаешь, почему я согласился на это, хотя меня тошнило от беспокойства, что я втянул тебя во все это?

— Потому что, став капо, ты поможешь мне быть в безопасности.

— Да. Конечно. Но одного этого было бы недостаточно. Я согласился, потому что думал, что этот опыт поможет нам снова быть вместе. Вот почему я это сделал.

Ее глаза стали очень широкими. — Что?

— Речь всегда шла только о тебе. Я хочу только тебя. Если бы у меня была ты... Черт, я был бы счастлив делать все, что Ферраро захочет.

Это гребаное чувство вины снова мелькает на границах ее выражения. Она стоит у книжной полки и просто смотрит на меня.

— Ты правда не расстроен, что мы все испортили? — спрашивает она в конце концов.

— Вовсе нет.

Она кладет руку на одну из полок, но ее глаза не отрываются от меня. — Мне просто... трудно в это поверить.

Я провожу пальцами по волосам. — Боже мой, ты все еще не поняла, да? Разве это уже не очевидно, черт возьми?

— О чем ты говоришь?

Я подхожу к ней и заключаю в объятия.

— Я сказал тебе, что больше не буду тебе врать после того, как мы приедем в Нью-Йорк. Я придерживался этого обещания. Но есть кое-что, что я скрывал. И разве это не так же плохо? Я не хочу больше играть в эти игры.

Она откинула голову на полки. — О чем ты говоришь?

— Я чертовски люблю тебя.

Ее губы расходятся в резком вздохе. Она долго смотрит на меня своими блестящими голубыми глазами, словно пытаясь заглянуть в самые глубины моей души, а потом уворачивается от моей руки и бежит по коридору в свою комнату.

Нет. Я не позволю ей убежать от меня.

Она пытается закрыть дверь в спальню, но я распахиваю ее. Она заходит внутрь, но я ловлю ее, хватаю за талию и притягиваю к своей груди. На мгновение она сопротивляется, но потом затихает.

Я прижимаюсь губами к ее уху и шепчу, — Я влюблен в тебя. И я знаю, что ты не уверена, чувствуешь ли ты то же самое ко мне, потому что я не тот мужчина, с которым ты когда-либо представляла себя.

Ее грудь вздымается и опускается от тяжелых вдохов.

— Но, Солнышко, чем больше я вижу, как ты борешься с чувствами, которые пытаются вырваться наружу, тем решительнее я становлюсь. Я буду ждать тебя, сколько бы времени это ни заняло. Я лучше буду встречать твои презрительные взгляды и праведный гнев, чем существовать в мире, где ты не моя.

Я разворачиваю ее и беру за руки.

— Это пытка, когда ты так близко от меня и в то же время так далеко. Это пытка - вспоминать, какими мы были. Когда я вспоминаю наши дни в Даркуотер-Холлоу, боль, которую я испытываю, просто невыносима. Это хуже, чем боль от того, что я был на ринге с Алессио. Я бы позволил ему крушить меня снова и снова, если бы это означало, что у меня есть надежда вернуть нас.

Блейк хнычет. Звук разрушительный. — Никогда не будет так, как было. Не здесь.

— Поверь мне, я знаю. Но я также знаю, что пока бьется мое сердце, я буду пытаться найти путь к тебе. К нам.

Ее сияющие глаза пронзают меня насквозь, когда она всхлипывает.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу. — Ты для меня - это все. Ты - моя первая любовь. И ты моя последняя.

Она задыхается и толкает меня в грудь. — Будь ты проклят, Неро.

А затем она прижимается своими губами к моим.

ГЛАВА 25

БЛЕЙК

Поцелуй - это взрыв. Высвободившаяся энергия вливается в мои вены и поселяется там, воспламеняя мое тело.

Наш план разрушен. Для меня больше нет выхода. Никакой надежды на уход. Мысль о том, что я навсегда застряла в этом мире, должна была бы опустошить меня.

Но вместо этого я испытываю глубокое чувство облегчения, которого не испытывала с тех пор, как мы приехали в Нью-Йорк.

Даже лучше, что у меня отняли выбор. Это избавляет меня от мучительных попыток решить, чего я хочу, а что «правильно».

Впервые в жизни эти две вещи не совпадают.

Мне нужен Неро - преступник, готовый умереть за меня, убить за меня, отдать за меня все.

И теперь нет смысла сопротивляться своим истинным чувствам. Я могу просто отдаться Неро и этой новой жизни.

Мы отдаляемся друг от друга лишь настолько, чтобы сорвать с друг друга одежду. Его руки жадно скользят по моим голым бедрам и хватают за задницу. Спотыкаясь, мы падаем на кровать, и мои ноги спотыкаются о его ноги в моем стремлении привести нас в горизонтальное положение. Простыни разлетаются вокруг нас белым облаком, когда мы наконец рухнули на кровать.

Твердое, мускулистое тело Неро прижимается ко мне. Он повсюду - его запах, его плоть, его тепло. Воздух в моих легких наполняется им настолько, что становится трудно дышать, но я не возражаю.

Я скучала по этому. Боже, как мне этого не хватало.

— Открой глаза, — приказывает он. — Больше не прячься от меня. Я не позволю тебе уйти в себя.

Наши взгляды встречаются. Золотые искры в его глазах ярче, чем обычно, как будто они горят изнутри. Его тело излучает тепло, а когда его губы путешествуют по моей шее, покусывая и облизывая ее, он оставляет за собой огненный след.

— Черт, как же с тобой хорошо, — простонал он, обхватывая рукой мою грудь и проводя большим пальцем по соску так, что искры пробегают по всему телу до самого клитора.

Я извиваюсь под ним, желая большего. — Неро...

Он приподнимается на колени и проводит рукой по моей груди, спускаясь к лобковой кости, а затем осторожно вводит большой палец в мою киску. Он набирает немного влаги, а затем перемещает большой палец обратно к моему клитору и надавливает.

Мое дыхание замирает в легких. — О Боже.

— Знаешь, сколько раз я лежал в постели по ту сторону стены и представлял, как ты вот так трогаешь себя?

Он медленно проводит большим пальцем по влажному кругу, его глаза прикованы к моим. — Это сводило меня с ума. Я все время представлял себе эту идеальную розовую киску и твои нежные пальчики, которые входили и выходили, входили и выходили.

— Я думала о тебе, когда делала это, — задыхалась я. — Каждый раз. Даже когда ненавидела себя за это.

Его глаза сверкают. Он меняет угол движения и делает это так чертовски правильно, что мои бедра подскакивают с кровати.

Из меня вырывается стон. Он вводит в меня два пальца, а его большой палец продолжает играть с моим клитором. Я откидываю голову назад и кусаю губы, чтобы сдержать крик, который грозит вырваться из меня. Знает ли он, как это приятно?

Рука обхватывает мое горло. — Покажи мне, как ты заставляешь себя кончать, Солнышко. Я хочу увидеть, как ты это делаешь.

Я тянусь вниз и накрываю его руку своей. Он перестает теребить мой клитор, но продолжает держать свои пальцы глубоко внутри меня, даже когда я ввожу один из своих, покрывая его своей влагой, прежде чем поднести к чувствительному узлу.

Его губы приоткрываются, когда он наблюдает за тем, как я совершаю маленькие, тугие круги. Он крепко сжимает мою шею. — Черт, детка, ты даже не представляешь, насколько ты великолепна.

Я ускоряюсь, и покалывания распространяются. Мое сердце так сильно бьется о грудную клетку. Кажется, будто в груди барабан. Неро загибает пальцы внутри меня, снова и снова попадая в нужную точку.

— Пощипай для меня эти красивые соски. Я хочу увидеть, как ты играешь со своими сиськами, — говорит он грубым голосом.

Я делаю то, что он говорит. Я перекатываю сосок между указательным и большим пальцами, и, Боже, это потрясающее ощущение. Моя спина выгибается, в погоне за кайфом, который так, так близко.

Он сжимает бока моей шеи.

— Вот так. Ты почти у цели. Я же говорил, что будет еще лучше, если я тебя уговорю. Ты выглядишь так охуенно, когда из твоей пизды капает на мою руку. У тебя так хорошо получается. Дай мне посмотреть.

У меня подгибаются пальцы ног. Мое дыхание - не более чем крошечные, резкие выдохи. По всему моему телу проходит провод под напряжением, и именно тогда, когда я думаю, что не смогу больше терпеть...

— Вот оно, — простонал Неро. — Я чувствую, как твоя киска начинает трепетать. Мне, блядь, не терпится уничтожить ее своим членом.

Я взрываюсь.

Волна за волной.

Спазм за спазмом.

Нет слов, чтобы описать умопомрачительное наслаждение, охватившее мое тело. Нет слов, кроме моих нечленораздельных стонов.

Неро зарывается лицом мне между ног, слизывая вытекающую из меня влагу, а потом переворачивает нас так, что я каким-то образом оказываюсь на его лице. Мои руки хватаются за изголовье кровати, пока он сосет и лижет мою ноющую щель, а его пальцы раздвигают меня, чтобы дать ему лучший доступ.

К тому времени, как он насыщается и тянет меня вниз, чтобы я легла на его бедра, я успеваю прийти в себя.

Отчасти.

Ухмылка на его губах говорит о том, что я смотрю на него, как на Бога, но к черту. Он был прав. Гораздо лучше, когда он говорит мне об этом.

Я опускаю взгляд на его невероятно твердый член. Он зажат между нашими обнаженными телами, из кончика вытекает сперма.

— Ты готова к этому, Солнышко? — Он заправляет мои волосы за ухо. — Если тебе нужно, чтобы я подождал, я подожду. Я буду ждать, пока ты не захочешь трахнуть меня снова и не станешь умолять о моем члене.

Моя киска сжимается, и мне становится очень трудно удерживать связную мысль.

Но что-то уязвимое проскальзывает во взгляде Неро, что-то, что заставляет меня заглянуть внутрь себя и проверить, действительно ли я готова.

Это правда, что я сказала ему раньше. Я боюсь того, кем мне придется стать, чтобы выжить рядом с ним. Но, возможно, мне не придется становиться Екатериной, Витой или мамой. Может быть, я смогу просто жить одним днем. Неро не ждет, что я стану кем-то другим, кроме себя.

А кто это? Ты далеко не такая бескорыстная хорошая девочка, какой он тебя считает. Как бы он отреагировал, если бы узнал о сделке, которую ты заключила с Витой? Что он почувствует, если узнает, что ты ему лгала?

Мне придется признаться. Когда-нибудь. Но сегодня я не хочу об этом думать.

Сегодня я просто хочу быть с ним.

Потянувшись между нами, я обхватываю ладонью его эрекцию. Я приподнимаю себя с его бедер и прижимаю кончик к своей киске. — Я хочу этого. Я готова. Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Он стонет и обхватывает рукой мою шею, притягивая меня к себе, чтобы сжать наши губы. Его язык проникает в мой рот в то же время, когда его член проникает внутрь.

Мои глаза расширяются. Прошло столько времени, что я забыла, какой он большой. Я насквозь промокла, но он все равно растягивает меня с каждым дюймом, который протискивается внутрь.

По моим подсчетам, он входит в меня примерно наполовину, прежде чем мои вздохи переходят в хныканье. Я прижимаю ладони к его груди и приподнимаюсь. — Неро, помедленнее.

Его глаза так потемнели от вожделения, что кажутся почти черными. Я чувствую, как его грудь вздымается и опадает от резких вдохов. — Дыши через это, детка. Ты так хорошо справляешься.

Одна только похвала заставляет меня опуститься еще на дюйм.

Его пресс напрягается. — О, черт.

Я кручу бедрами, вводя его чуть глубже. Если не считать его неровного дыхания, он остается неподвижным, как статуя, позволяя мне контролировать темп.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, — хнычу я, когда кажется, что вот-вот лопну по швам.

— Ты делала это раньше, и ты сможешь сделать это снова. Твое тело помнит меня, Солнышко. Ты просто должна отпустить меня. Ты можешь отпустить меня?

Я испускаю резкий вздох, а затем скольжу вниз, пока он не погружается в меня до самого основания.

Он гладит меня по щекам. — Ты в порядке?

Я киваю. Он прав. Мое тело помнит. Когда мы вот так, все идеально. Мы чертовски хорошо подходим друг другу.

Он хватает меня за бедра и переворачивает, оставаясь глубоко внутри меня.

— Если будет слишком сильно, останови меня, потому что я не буду сдерживаться.

Он целует меня в лоб.

— Хорошо.

А потом он вырывается и впивается в меня с такой силой, что я вижу звезды.

— О, — задыхаюсь я.

Он жаден. Неумолимый. Он вбивается в меня своими жесткими толчками, пока мои глаза не закатываются к затылку. Это ощущение лучше, чем когда-либо прежде. Секс с ним настолько отличается от того, что было у меня до него, что это похоже на совершенно другой акт.

Наши тела идеально сливаются друг с другом, как два кусочка головоломки, которые только и ждут, чтобы щелкнуть. Его член заполняет меня полностью, достигая тех частей меня, до которых когда-либо добирался только он. Он - молния для моего грома. Бензин для моего пламени.

— Я собираюсь… — Мое тело кажется бескостным, истощенным первым оргазмом, но непостижимым образом глубоко внутри меня нарастает другой.

— Ты будешь кончать для меня, как хорошая девочка, которой ты являешься, — рычит он мне в ухо. — Твоя киска выдоит меня досуха, детка. Покажи мне это.

В момент оргазма мои нейронные цепи сбиваются с ритма. Я кричу, когда он прорывается сквозь меня, неистовый и всепоглощающий.

Неро прижимается лицом к моей шее и стонет, изливаясь в меня, его толчки замедляются и становятся более вялыми, когда его сперма смешивается с моей собственной.

Некоторое время мы обнимаем друг друга, и я наслаждаюсь нашей близостью. Я так долго отказывала нам в этом, и я теряюсь в блаженной дымке момента.

Я позволяю себе верить, что вот оно - то самое время, когда все изменится к лучшему.

Надеюсь, я не ошибаюсь.

ГЛАВА 26

БЛЕЙК

Когда я просыпаюсь на следующее утро, солнце уже высоко в небе, а Неро больше нет в моей постели.

Я сажусь у изголовья и морщусь от тупой боли между ног.

Может быть, мне стоило принять ванну в четыре утра, после того как Неро снова разбудил меня, но к тому моменту я уже столько раз кончала, что была не более чем лужицей покалывающих нервов. Скорее всего, я бы утонула.

Я издала низкий стон и запрокинула голову назад и вперед, чтобы размять шею. Созвездие засосов украшает выпуклости моих грудей. Уверена, если я посмотрю в зеркало, то найду еще больше.

Осторожно я встаю с кровати. Пока я иду в ванную комнату, слова Неро возвращаются ко мне, сжимая мою грудь. — Я люблю тебя. И я знаю, что ты не уверена, чувствуешь ли ты то же самое ко мне, потому что я не тот мужчина, с которым ты когда-либо представляла себя.

Я упираюсь ладонями в стену и тяжело вздыхаю.

Это правда, я никогда не представляла себя с таким парнем, как Неро. На бумаге он выглядит именно как тот человек, от которого я поклялась держаться подальше после того, как увидела, как моя мама страдала с моим отцом.

Но пришло время посмотреть правде в глаза и признать, что я влюбилась в него. Полностью и без остатка. Независимо от того, кто он такой.

Роуэн Миллер. Неро Де Лука.

Оказывается, они не такие уж и разные, по крайней мере, в том, что касается моего сердца.

Я брызгаю на кожу холодной водой и встречаю свой взгляд в зеркале. Мои волосы в ужасном состоянии. Я беру щетку и начинаю вычесывать колтуны, не торопясь, чтобы успеть собраться с мыслями, прежде чем выйти на улицу и встретиться с мужчиной.

Неро был честен со мной прошлой ночью. Он был честен со мной с тех пор, как надел это дешевое кольцо на мой палец. Но я не была честна с ним. Он понятия не имеет о сделке, которую я заключила с Витой за его спиной.

Пока он рассказывал мне вчера вечером, какая я хорошая и бескорыстная, что пытаюсь ему помочь, я чувствовала лишь сокрушительное чувство вины.

Когда я стала лгуньей? Да еще и лицемеркой?

Я была так зла на Неро несколько недель после того, как узнала, как он солгал мне в Даркуотер-Холлоу. Я заявила, что никогда не прощу ему эту ложь.

Пока он пытался вернуть нас друг к другу в последние несколько недель, я строила планы, как сбежать от него.

Вначале, когда я была полна гнева и обиды, это казалось оправданным, но теперь это уже не кажется оправданным. И продолжала бы я врать, если бы отвратительное предложение Максима не заставило нас отменить наш план вчера вечером?

Скорее всего. Я бы и дальше позволяла Неро верить, что делаю все это только для того, чтобы помочь ему. Я бы получила паспорт от Виты, и тогда мне пришлось бы принимать важное решение.

Остаться или уйти.

Теперь мне ясно, что, если бы я уехала, это раздавило бы Неро. Это было бы самое худшее, что я могла сделать для него. Это было бы жестоким предательством. Но мне больше не нужно об этом беспокоиться. У меня больше нет выбора. Мне кажется, что судьба говорит мне доверять своему сердцу, а не голове, и я собираюсь послушаться.

Я могу забыть об услуге, которую обещала мне Вита. Я могу притвориться, что этого никогда не было. Я кладу щетку на туалет, беру с крючка халат и накидываю его на себя. А что, если Вита сама упомянет об этом Неро? Я никогда не говорила ей, в чем будет заключаться услуга, но Неро, скорее всего, догадается о ее сути. Ведь это так очевидно, чего бы я хотела все те недели назад, когда встречалась с ней.

Должна ли я рассказать ему правду? Признаться?

Я не хочу. Будет мучительно видеть боль в его глазах, когда он поймет, как жестоко я планировала поступить.

Я просто хочу забыть обо всем этом и начать с ним все сначала. Но смогу ли я сделать это, не признавшись?

Ноги сами несут меня на кухню, где Неро смотрит на ингредиенты, разложенные перед ним на мраморной стойке.

Мое сердце замирает. На нем только боксеры и фартук, повязанный вокруг талии, и он выглядит так чертовски сексуально, что мне приходится улучить момент, чтобы просто оценить его.

Между моих бедер поднимается жар. Мне чертовски больно, но я все еще хочу его.

Его глаза поднимаются к моим, губы изгибаются в дразнящей улыбке. — Доброе утро.

Мои ноги несут меня прямо к нему. Он кладет нож на деревянную доску и поворачивается ко мне лицом.

В его глазах мелькает что-то уязвимое.

Я не сказала ему, что люблю его прошлой ночью, и даже теперь, когда я знаю, что люблю, слова застревают у меня в горле. Почему я не могу сказать это?

Я делаю шаг вперед и прижимаюсь щекой к его груди.

Его ребра расширяются при глубоком вдохе. Я слышу ровный стук его сердца, когда он проводит рукой туда-сюда по моей спине.

Я откидываю голову назад. — Что ты готовишь?

Он наклоняется и быстро чмокает меня в губы.

— Завтрак. Французские тосты и яичница. Я не думал, что ты встанешь так рано. Я собирался принести его тебе в постель, чтобы помочь прийти в себя после прошлой ночи.

— Как заботливо, — говорю я с тихим смешком. — Это твое предложение мира за то, что ты сделал с моими внутренностями?

На его лице мелькает озабоченность.

— Насколько все плохо? Может, позвонить Доку на всякий случай? Если тебе больно, может, он сможет что-нибудь прописать.

Я шлепнула его по руке. — Ты же не собираешься звонить доку и рассказывать ему о том, как ты уничтожил мое влагалище прошлой ночью. Со мной все будет в порядке.

— Подожди здесь. — Неро обходит меня, открывает ящик с лекарствами и достает оттуда маленький пузырек с таблетками. — Прими это.

Я уже собираюсь возразить, что он говорит глупости, но тут до меня доходит, что это ибупрофен.

Эх. Это не повредит.

Он протягивает мне стакан воды, чтобы запить таблетку, и начинает разбивать яйца в миску.

Я сажусь на табурет напротив него. — Ты говорил с Джино?

— Пока нет.

Я ищу в его тоне намек на сожаление - может быть, сейчас, в утреннем свете, он понял, что теряет, отказываясь от единственного шанса на повышение, - но не нахожу его.

Он плеснул немного молока в миску и взял венчик. — Слушай, я хочу, чтобы мы уехали отсюда на несколько дней.

— Да?

— Я думал о том, что ты сказала прошлой ночью, прежде чем я, как ты сказала, «уничтожил твое влагалище».

Я застонала, чувствуя, как пылают мои щеки.

Он бросает на меня озорной взгляд. — Твои слова, не мои.

— Мне не следовало этого говорить, — ворчу я. — Твое эго и так достаточно велико.

Он смеется, и от этого низкого, горлового звука у меня в животе порхают бабочки.

— Я хотел сказать, что последние несколько недель ты сидела здесь взаперти - одна или с Витой в компании. А потом мы сразу же ввязались в это дерьмо с Максимом и Екатериной, что совсем не весело. У нас не было возможности заняться чем-то, что делает жизнь здесь приятной. Я хочу показать тебе, что быть здесь со мной - это не просто вся эта мафиозная хрень.

О.

— Нет?

— Нет, детка. Тебя бросили в самую гущу событий, но с этого момента все будет не так. Я обещаю тебе это.

Телефон Неро начинает жужжать на стойке. Он оставляет венчик в миске и смотрит на экран.

— Джино? — спрашиваю я.

— Это Максим.

Его глаза вспыхивают едва сдерживаемой яростью, когда он смотрит на меня из-под бровей.

Кровь стынет в жилах. На мгновение я думаю, что Неро не возьмет трубку, но тут он берет телефон и прижимает его к уху. — Алло?

Я обхватываю ладонями края стойки и просто смотрю на него. Что теперь нужно Максиму? Тревога бурлит в моем животе. Что, если он решит прийти за Неро или еще что-нибудь безумное в этом роде?

Секунды идут, превращаясь в минуты. Неро отвечает отрывисто и неразборчиво. Он кладет трубку и снова берется за нож.

— Он извинился, — говорит Неро с раздражением, нарезая овощи. — Сказал, что перегнул палку. Хочет встретиться, чтобы обсудить, как мы можем помочь друг другу.

Мой желудок опускается.

Значит, это еще не конец. Еще нет.

Если Максим готов вернуться за стол переговоров, значит, у нас еще есть шанс все провернуть.

— Почему он так изменился?

Я с усилием протискиваюсь сквозь пересохшее горло.

— Вчера вечером он сказал, что блефует. Он думал, что сможет убедить тебя, что окажет мне услугу, если свяжет меня с Паханом. Ему нужно что-то, чтобы убедить пахана, что он все еще полезен.

На телефон Неро приходит уведомление. Он открывает его и прокручивает некоторое время. — Возможно, это имеет какое-то отношение к делу.

Он протягивает телефон мне.

Это газетная статья с заголовком: — ФБР проводит расследование предполагаемой войны за территорию между итальянской Cosa Nostra и русскими форпостами Братвы в Нью-Йорке.

— Братва не имеет такого влияния на власти, как мы. Они хотят покончить с этим побыстрее. Это идеальное время для того, чтобы Максим выступил в роли их спасителя.

— Что ты собираешься делать?

— Что, по-твоему, я должен сделать, Солнышко?

Он кладет свою руку поверх моей.

Мои легкие становятся жесткими. Мне трудно дышать.

Я должна рассказать ему о своей сделке с Витой. Если и было время признаться, то только сейчас.

Но какой-то голос в моей голове не соглашается. Возможно, у тебя еще есть способ выбраться отсюда. Разве не здорово хотя бы иметь такой выбор?

Я хочу остаться с Неро. Моя фантазия о побеге за границу меня больше не привлекает, ни капельки.

Но что, если все изменится? Что если ты пойдешь по этому пути и поймешь, что это не для тебя? Иногда любви недостаточно. Вы знаете это. Хорошо иметь план выхода, даже если ты никогда им не воспользуешься.

Я сглатываю. — Если ты встретишься с Максимом... может быть, мы все еще сможем провернуть это. Ты все еще можешь быть капо.

Мышцы на челюсти Неро подергиваются.

— Мы так близки. Ты много чего наговорил прошлой ночью, Неро, и...

Он обходит остров и подходит ко мне. — И я имел в виду каждое слово. Нам не нужно этого делать. У меня все будет хорошо, как сейчас, Блейк.

— Я знаю. Но я буду чувствовать себя лучше, зная, что долг, который, по мнению Джино Ферраро, ты ему должен, оплачен. То, что ты внедрился в «Братву», было причиной, по которой он пощадил тебя. Если мы уйдем, а он узнает, кто знает, что он с тобой сделает?

Это не ложь, но и не полная правда, и я задаюсь вопросом, видит ли Неро намеки на мой обман, когда он прижимается к моей щеке и заглядывает мне в глаза.

Взгляд Неро напряженный, ищущий, но он не находит того, чего я боюсь.

— Хорошо. Но ты больше не будешь в это вмешиваться. Я буду разбираться с Максимом один.

— Но...

— Никаких «но». На этом твоя работа закончена. Если он готов вести переговоры, значит, он у нас в руках.

У меня в горле образовался комок. Теперь я понимаю, что чувствовал Неро, когда думал, что может подвергнуть меня опасности по эгоистичным причинам.

Разве я не поступаю так же?

Нет. Ты поступаешь разумно. Для него и для себя.

ГЛАВА 27

НЕРО

После того как мы с Блейк закончили завтрак, я иду готовиться к встрече с Максимом. Мне не хочется встречаться с этим мерзким ублюдком.

В ванной я молча подбадриваю себя перед зеркалом. Как бы мне ни хотелось закинуть его в багажник, отвезти во дворец Алессио и заставить умирать медленной, мучительной смертью, сегодня я не могу этого сделать.

Гребаный облом.

Хотя, возможно, будет даже лучше наблюдать, как жизнь утекает из его глаз после того, как он поймет, как мы разыграли его как дурака.

Мы встречаемся в элитном баре в Мидтауне. Максим уже там, потягивает бокал вина за столиком в глубине зала, его глаза сканируют помещение, когда я приближаюсь. Он на взводе, судорожно сжимает ножку бокала, но старается казаться бесстрастным.

Но он не обманывает меня ни на секунду.

Когда он поднимается на ноги и протягивает мне руку, я игнорирую ее и сажусь напротив него.

Я вижу беспокойство в его глазах, отблеск страха, скрытый под ложной бравадой. Если угадать, он влип в горячую воду с паханом, и я - единственная надежда, которая у него осталась.

Я заказываю скотч, не разбавляя, и позволяю напряжению повиснуть между нами. Оно густое, как воздух перед грозой. Максим прочищает горло, и этот звук действует мне на нервы.

— Давай перейдем к делу, — огрызаюсь я.

Он усмехается. — Я не был уверен, что ты придешь.

— Я тоже не был уверен. Но теперь я здесь, и мне не нравится, когда люди тратят мое время.

— Тогда давай разберемся со слоном в комнате. Как я уже сказал по телефону, вчера вечером я перегнул палку. Твоя жена - очаровательная женщина, и я увлекся.

— Если бы ты сделал это год назад, ты бы уже плавал с рыбами.

— Я в курсе. И мы оба знаем, что год назад ты никогда бы не принял мое приглашение в клуб.

Я сужаю глаза, глядя на него поверх ободка своего бокала.

Он наклоняется ближе, понижая голос. — Почему, Неро? Потому что ты понимаешь, что я могу для тебя сделать? Мы не должны позволить одному крошечному промаху помешать тому, что может стать очень взаимовыгодными отношениями.

Маленький промах? Черт, вот как бы он отнесся к этому, если бы кто-то попросил трахнуть его жену? Отвращение оседает в моем нутре, как тяжелый груз.

— Объясни мне, что это такое?

— У тебя есть информация, которая будет ценна для Пахана. Он щедро вознаградит тебя за нее.

— Хм. Вчера ты считал, что я должен заплатить тебе очень высокую цену за привилегию разгласить эту информацию твоему боссу, а теперь говоришь, что вознаградишь меня?

Максим поднимает руки в успокаивающем жесте. — Ты хочешь, чтобы я признал это? Ты понял мой блеф. Такое случается в покере, да и в жизни тоже.

Я могу сказать, что ему физически больно от того, что он вынужден расстилаться передо мной.

Я наслаждаюсь каждой чертовой секундой.

— С чего ты взял, что я предам свою сторону?

Максим откинулся в кресле, в его глазах появился расчетливый взгляд.

— Тебя лишили звания и отдали боссу, который ненавидит тебя до глубины души. Ты делаешь храброе лицо, но это не может быть той жизнью, которую ты хочешь для себя. Как мне кажется, ты можешь поступить так, как правильно для тебя и Блейк, или поступить так, как правильно для них, людей, которые отвернулись от тебя. По-моему, ничего сложного.

Слова Максима повисли в воздухе, смешиваясь со слабым ароматом дорогого одеколона и отдаленным звоном бокалов из бара.

Я позволяю молчанию затянуться, создавая впечатление, что не тороплюсь с ответом. — И что именно твоя Пахан сделает для меня, если я помогу ему выиграть эту войну?

— Если ты скажешь мне, где Мессеро и Ферраро хранят свое оружие, я передам эту информацию пахану и укажу тебя как источник. После того как он убьет их, он даст тебе место в Братве. Место, достойное такого парня, как ты.

— Мне не нужно, чтобы он убивал Рафаэле и Джино за меня. Когда-нибудь я сделаю это сам.

Максим щелкнул языком.

— Не будь глупцом. Ты же знаешь, что если пойдешь за ними в одиночку, это означает верную смерть. Похоже, ты очень любишь свою жену. Неужели ты хочешь потерять шанс провести еще несколько десятилетий с ней рядом? У Пахана достаточно сил, чтобы уничтожить их навсегда. Нью-Йорк никогда не будет прежним.

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на него оценивающим взглядом. — Твоя сторона медленно добивается серьезных успехов. Как я вижу, Братва мечется.

— У нас есть люди. Пахану просто нужно что-то, что поможет переломить ход событий в его пользу. Твоя информация может стать этим.

— Вчера вечером ты сказал, что победишь с моей помощью или без нее.

Маска Максима на мгновение дает трещину, по его лицу пробегает разочарование, но затем он снова принимает нейтральное выражение.

— Так и будет. Но пахан становится нетерпеливым. Он жаждет, чтобы все закончилось. Если мы сможем взять под контроль сорок или пятьдесят процентов их оружия, у них не останется достаточно сил, чтобы дать нам отпор. Не говоря уже о том, какой психологический удар нанесет подобный шаг. Они начнут искать крыс в своих рядах. А это плохо для морального духа.

Это правда. Получение Братвой этого оружия стало бы большим ударом для итальянской стороны, и это, возможно, единственное, что может помочь пахану на данном этапе. Они проигрывают, хочет Максим признать это или нет.

А значит, у меня есть все рычаги влияния, которые я только могу пожелать.

— Почему я должен тебе доверять? Откуда мне знать, что ты не воспользуешься информацией, которую я тебе дам, и не присвоишь себе все заслуги?

Максим потягивает вино, его взгляд не совсем встречается с моим.

— Я понимаю твое беспокойство, Неро. Но даю тебе слово. Я позабочусь о том, чтобы пахан точно знал, откуда поступили сведения. Ты будешь хорошо вознагражден, обещаю.

Я смеюсь. Это слишком смешно. За кого, блять, он меня принимает?

— Нет.

В глазах Максима плещется отчаяние. — Нет?

— Я не скажу тебе ни хрена. Я не доверяю тебе, и после прошлой ночи ты не сможешь, блять, винить меня за это. Единственный человек, которому я расскажу о местонахождении складов, - это сам пахан. Лицом к лицу.

— Невозможно. Пахан не принимает гостей.

Я встаю, глядя на проклятых паразитов.

— Это не моя гребаная проблема. Если ему нужна информация, он расстелет красную дорожку и пригласит меня. А если нет, то, видимо, он недостаточно сильно хочет выиграть эту войну.

Я делаю последний глоток виски, позволяя ему прожечь дыру в моем горле, а затем опускаю стакан на стол с удовлетворенным звоном. Максим смотрит на меня в ответ, в его голове крутятся шестеренки.

— У тебя есть мой номер. — Я бросаю на стол несколько купюр. — Позвони, если передумаешь.

Когда я выхожу из тускло освещенного бара, в лицо ударяет холодный зимний воздух, и я делаю глубокий вдох.

Максиму придется потрудиться, чтобы убедить пахана позволить мне поговорить с ним напрямую, но это его дело.

Теперь, когда я сделал свой ход, у меня на уме гораздо более важная вещь, а именно моя жена.

Я не собираюсь терять тот прогресс, которого мы добились прошлой ночью. Я чувствую себя энергичным, оптимистичным и живым.

Понятия не имею, каким образом Максим, придя к ней, привел к тому, что мы наконец-то помирились, но это не что иное, как чудо. Когда она снова оказалась в моих объятиях, это было похоже на возвращение домой, которого я ждал всю свою жизнь, и, думаю, она тоже это почувствовала.

Но как только позвонил Максим, ее настроение изменилось на более мрачное. Я не могу ее винить. Часть меня испытала облегчение, когда мы решили, что все закончилось и мы можем оставить то, что мы делали с Максимом. Просто сейчас мы так чертовски близки... Будет обидно, если вся наша работа пойдет насмарку.

Он у меня именно там, где я хочу. Теперь мне остается только ждать.

Но я не собираюсь сидеть сложа руки, пока Блейк будет придумывать себе новые истории о том, как она должна измениться, чтобы вписаться в этот мир.

Ей не нужно ничего делать.

Ей просто нужно сделать вдох, расслабиться и позволить себе быть счастливой.

И я собираюсь помочь ей сделать именно это.

ГЛАВА 28

НЕРО

На следующее утро я успеваю собрать наши вещи до того, как Блейк просыпается. Вчера вечером я позвонил Алессио и попросил несколько дней отгула на работе, которые этот ублюдок дал мне после некоторого ворчания. Если Максим свяжется со мной, нам придется ехать обратно, но у меня такое чувство, что ему понадобится некоторое время, чтобы набраться смелости и поговорить с Паханом.

Около десяти я захожу в комнату Блейк и присаживаюсь на край ее кровати.

Она выглядит умиротворенной. Свободной от забот. Именно так она должна выглядеть, когда не спит. Я убираю ее волосы со лба и заправляю их за ухо.

— Эй, детка. Пора вставать с постели.

Проходит несколько мгновений, прежде чем она просыпается и сонно моргает на меня.

— Просыпайся, Солнышко.

Она хлюпает носом и выглядит так чертовски очаровательно, что мне хочется откусить от нее кусочек. — Почему?

— Мы уезжаем из города. Мы говорили об этом, помнишь?

Она откидывается к изголовью кровати и зевает. — Это было до того, как позвонил Максим.

— Ну, мы же не собираемся просто сидеть и ждать, пока он наберется смелости и поговорит с паханом. Кто знает, сколько времени это займет.

Блейк вытягивает руки над головой, и простыня опускается на ее талию, открывая мне вид на ее шелковистую майку. Я отчетливо помню, как снимал его с нее прошлой ночью. Должно быть, она проснулась и надела ее обратно.

— Куда ты хочешь поехать?

— У меня есть дом на побережье в Вестхэмптоне. Я не был там уже два года, но, надеюсь, он еще стоит. Я хочу показать его тебе.

Там будет холодно, но пребывание у воды всегда поднимает мне настроение. Надеюсь, ей тоже станет легче. Надеюсь, это поможет ей увидеть, что наши дни не обязательно должны быть наполнены политической драмой и тщательно продуманной ложью.

Мы можем просто быть собой.

Я прижимаю поцелуй к кончику ее носа. — Всего на два дня. Там есть пляж. Длинный и песчаный. Мы можем разжечь костер, сварить глинтвейн и почитать. Тебе понравится.

Я должен был догадаться, что «читать» - это волшебное слово. Ее глаза загорелись. — Звучит здорово.

Я закрываю ладонями ее лицо. — Тогда поднимай свою прекрасную задницу с кровати и одевайся.

В кои-то веки на выезде из города легкое движение, так что мы добираемся до поместья на Дюн-роуд чуть меньше чем за два часа.

— Мы с Рафом приезжали сюда летом на несколько выходных каждый год, — говорю я ей, когда мы выходим из машины. — Он любил уезжать, когда у него на уме было что-то, что он не мог понять. Это хорошее место для размышлений.

В воздухе витает отчетливый запах соли и песка, пока мы идем к обветренному деревянному крыльцу.

Перед нашим приездом ко мне заглянула бригада уборщиков, и когда я открыл дверь, то увидел, что они проделали отличную работу. Все выглядит нетронутым.

Внутри прихожая залита естественным солнечным светом, проникающим через большие окна, из которых открывается панорамный вид на мерцающую Атлантику.

Именно из-за этого вида я и купил этот дом. Когда я впервые увидел его, он затронул что-то глубоко внутри меня.

После покупки пять лет назад я не стал его ремонтировать - это никогда не было приоритетом, учитывая, как мало его использовали, - поэтому он сохранил вкус предыдущего владельца, который увлекался белым и пастельными оттенками.

Может быть, Блейк захочет кое-что здесь изменить? От одной мысли о том, что она внесет свой личный штрих в это пространство, у меня в груди разливается тепло.

Черт. Я хочу построить с ней жизнь. Я хочу, чтобы все, что принадлежит мне, принадлежало и ей.

Я веду Блейк дальше внутрь. Успокаивающий шум волн, бьющихся о берег, заполняет открытое жилое пространство. Плюшевый белый диван стоит напротив океана. Мне всегда было легко потерять себя в горизонте.

Я бросаю на нее взгляд. — Что ты думаешь?

— Это прекрасно.

На ее лице появился намек на улыбку, что заставило меня немного расслабиться. Я даже не заметил, что нервничаю, видя ее реакцию.

Мы направляемся к широкой палубе, которая тянется от гостиной, и деревянные доски скрипят под нашими ногами. С палубы открывается вид на чистейший пляж. Я облокотился на перила, любуясь открывающимся видом. На пляже тихо и спокойно, изредка встречаются гуляющие и игривые собаки.

Блейк опирается на перила рядом со мной. — Это целый мир вдали от Нью-Йорка. Здесь так спокойно.

— Да. Идеально для такого интроверта, как ты.

Она вскидывает бровь. — Ты думаешь, я интроверт?

— А разве нет? Еще в Даркуотер-Холлоу твоим любимым хобби было сидеть дома и читать.

— Не нужно меня так обзывать.

— Просто констатирую факты.

Она смеется. — Ты определенно экстраверт. Ты всегда зажигаешься в окружении других людей.

— Я не собираюсь с этим спорить. Я не люблю быть один.

— Ты всегда был таким?

— Думаю, да.

Я не могу вспомнить, чтобы мне было комфортно в одиночестве. Если бы Раф не отправил Сандро со мной в Даркуотер-Холлоу, я бы и недели не протянул.

Черт. Так вот почему он это сделал? Неужели он как-то понял, что мне действительно чертовски нужен кто-то рядом, чтобы иметь шанс выкарабкаться?

В груди появляется боль. Я скучаю по этому дурачку.

Еще больше я скучаю по Сандро.

— Раф тоже интроверт. Наверное, поэтому меня тянет к тебе.

Блейк скрещивает ноги в лодыжках. — Ты сказал, что вы приходили сюда вместе?

Я хихикаю. — Да. Правда, он не очень любит песок. Он отказывается подходить к воде. Мы сидели здесь на палубе и смотрели на волны, покуривая сигары.

— Ты скучаешь по работе с ним?

— Да. Мы провели десятилетие, работая бок о бок, и за это время он стал моим самым близким другом. Мы были хорошей командой.

Я не хочу, чтобы моя внезапная ностальгия испортила настроение, поэтому я обнимаю Блейк и веду ее обратно в дом. — Давай распакуем вещи и перекусим. Я хочу взять тебя на прогулку.

Мы складываем вещи на кухне, а затем отправляемся на прогулку по берегу.

Блейк вскрикивает, когда пенистая волна проносится по песку и достигает кончиков ее кроссовок. Вода болезненно холодная, да и воздух не намного лучше.

Хорошо, что я взял с собой одеяло, потому что даже в толстой толстовке у Блейк начинают стучать зубы.

Я оборачиваю ее одеялом и укладываю под мышку. — Хочешь вернуться?

— Нет, здесь хорошо.

На ее лице задумчивое выражение, как будто она где-то далеко.

— Скажи мне, о чем ты думаешь.

— Моя мама. Она всегда хотела увидеть океан. Она говорила, что хочет сделать так много вещей, но это было трудно сделать с двумя маленькими детьми и небольшими деньгами, а когда мы стали старше, она заболела. — Ветер развевает ее золотистые волосы по лицу. — Иногда по ночам я сидела рядом с ней и думала о той жизни, которую она так и не прожила. Об альтернативной реальности, в которой она никогда не встречала моего отца. У нее никогда не было времени для себя.

— Ты думаешь, она жалела об этом? О том, что сошлась с твоим отцом?

— Боже, нет. Если бы я была на ее месте, я была бы полна сожалений, но она умела… — Блейк вздохнул. — Она не замечала недостатков людей и видела в них хорошее.

— Хм. Тебе это не нравилось.

— Нет, не нравилось.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки. Вот почему Блейк такая, какая она есть, не так ли? Почему она быстро навешивает ярлыки на людей - хороших или плохих. Она бунтует против маминого взгляда на жизнь.

Она смотрит на меня, когда мы идем по песку. — Ты был близок со своей мамой?

— Был. Когда я был маленьким, мне всегда казалось, что мы с ней против моего отца. Мы были командой.

— Ты говоришь о своем биологическом отце?

— Да.— Я фыркнул. — Он относился к ней с обидой, и его всегда раздражал я. Я иногда делал что-то, что делают дети, - проливал напиток, устраивал беспорядок, ломал игрушку - и он так злился. Я мог сказать, что не нравлюсь ему, даже если не знал почему. А когда я стал старше, мне просто надоело, что меня наказывают по пустякам, и я решил, что могу заслужить это, понимаешь?

Блейк кивает. — Да, я понимаю.

— Я крал мелочь из его кармана, чтобы купить пиццу в школьном кафетерии. Каждый раз, когда он меня ловил, это было похоже на убийство. Он бил меня по заднице. К тому моменту я понял, чего он боялся все это время. Он боялся, что я стану таким же, как мой дедушка, и испорчу его репутацию.

— Отец твоей мамы? Тот парень, который был в мафии?

— Он самый.

— Это звучит очень тяжело, Неро, — говорит она тихим голосом, когда мы проходим мимо мужчины, выгуливающего своего золотистого ретривера.

Я пожимаю плечами. — Было, но это сделало меня тем, кто я есть. Я не представляю, кем бы я был без того детства.

— Он все еще рядом?

— Нет. Умер два года назад. Я ходил на его похороны и все такое, но к тому моменту он был для меня чужим человеком. Моим настоящим отцом был отчим. Я уже рассказывал тебе о нем.

Блейк грустно улыбается. — Он дал тебе любовь и уважение, которых ты всегда заслуживал.

Думаю, да. Смерть моего биологического отца ничего для меня не значила, но я никогда не забуду тот день, когда мне позвонили и сообщили об убийстве отчима и мамы.

Жаль, что меня не было там в тот день. Может быть, я смог бы их спасти. Несколько месяцев после этого мне снились кошмары, в которых я представлял, что нахожусь вместе с ними в ресторане, спиной к окну, через которое стреляли преступники. Я всегда просыпался в тот момент, когда пули попадали в окно.

Мы начинаем идти к дому, и Блейк плотнее натягивает на себя одеяло.

— В тот день, когда я уволилась с работы, Бретт сказал мне, что моя мама помогала отцу грабить людей на обочине дороги. — Она с трудом сглотнула. — Я сказала ему, что он лжец, но думаю, что он говорил правду.

Я сжимаю челюсть.

Я не забыл об этом пустом месте. Бретт получит по заслугам. Но торопиться не стоит.

Он может жить пока, оглядываясь через плечо каждый раз, когда видит такого высокого парня, как я. Когда он решит, что я забыл о нем, когда он будет считать, что опасность миновала, тогда я и нанесу удар.

Он заплатит за все, что сделал.

— Он хотел тебя расстроить, — говорю я ей.

— Да. Но это не меняет фактов. Моя мама не была идеальной. Я никогда не обманывала себя, думая, что она такая. Мне хотелось, чтобы она была сильнее, чтобы она сказала моему отцу держаться от нас подальше, а не принимала его в нашем доме, когда ему захочется прийти. Но я никогда не думала, что она сделает что-то подобное.

Боль в ее голосе бьет мне прямо в грудь.

— Ты не знаешь, что она переживала в то время. Может, твой отец не оставил ей выбора.

— Может быть. Но почему она никогда не рассказывала мне об этом? Я чувствую себя преданной, наверное. Когда я росла, мне столько людей лгали. Она лгала мне несколько недель после того, как ей поставили диагноз, и когда я узнала правду, я тоже почувствовала себя преданной, но это совсем другое. Почему-то мне кажется, что это хуже.

— Я думаю, в обоих случаях она пыталась защитить вас. А может, ей было стыдно. Она не хотела, чтобы ее дочь еще больше разочаровалась в ней. Как бы ты отреагировала, если бы она тебе рассказала?

Мы спускаемся по ступенькам на палубу, и Блейк поворачивается ко мне. Кончик ее носа розовый от холода, а глаза кажутся грустными. — Не знаю. Наверное, я бы расстроилась. С самого раннего детства я хотела иметь нормальную семью. Быть такой же, как все дети в моем классе.

Я наклоняюсь и целую ее.

— Нормальная - это скучно, Солнышко. В тебе нет ничего скучного.

Ее губы подрагивают, но грусть в ее взгляде не исчезает. Хотел бы я знать, как заставить ее исчезнуть. Я буду пытаться, пока не узнаю.

— Так вот что ты чувствовал, когда впервые попал в Даркуотер-Холлоу? — мягко спрашивает она. — Скуку?

— Я чувствовал много чего. Скука была одной из них. Пока не встретил тебя.

— Ты бы когда-нибудь сделал это снова?

— Ушел из этой жизни?

Она кивает. — Да.

Я кладу руку на перила и смотрю на океан. В этом вопросе так много слоев.

— Никто не уходит от этого, потому что хочет. Ты либо умираешь, либо тебя вытесняют, как это было со мной. — Я выдохнул. — В Даркуотер-Холлоу я усвоил много уроков, и один из них - это то, что я такой, какой есть. От этого никуда не деться. Неважно, где я нахожусь и как меня зовут, эта жизнь всегда найдет способ вернуть меня обратно.

Блейк прикусывает нижнюю губу, выглядя неловко.

Интересно, она все еще надеется, что в конце концов мы оба найдем выход из этой ситуации?

Нет. Это наша жизнь, и бороться с этим бессмысленно.

Я беру ее руку в свою и тяну к дому. — Пойдем в дом.

ГЛАВА 29

БЛЕЙК

Закат в это время ветреный, но великолепный, и мы с Неро наблюдаем за ним с палубы, его рука надежно обхватывает мои плечи.

Шум океанских волн, бьющихся о берег, успокаивает меня. Я уверена, что Неро именно это и хотел сделать, когда привез меня сюда. Он не знает, какую тайну я скрываю, но, думаю, чувствует, что меня что-то беспокоит.

Тяжелый вздох проходит через мою грудь.

Я вижу будущее с ним, так почему же мне до сих пор нужно иметь план побега? И так ли уж плохо, что он у меня есть?

Получить паспорт у Виты - не то же самое, что воспользоваться им.

Ты все еще не доверяешь ему. Не полностью.

Нет, дело не в этом.

Дело в том, что я не доверяю себе. Неро говорит, что мне не нужно меняться, но я уже начала.

Я уже не та девушка, которую он встретил в Даркуотер-Холлоу. А женщина, которой я становлюсь? Я не совсем понимаю, кто она и на что способна, и это пугает меня до смерти.

Смогу ли я узнать себя через год? Или я потеряю себя, как моя мама потеряла себя на алтаре своей любви к моему отцу?

У нее никогда не было ни запасного плана, ни выхода.

Но я могу. На всякий случай.

Когда мы заходим в дом, чтобы приготовить ужин, чувство вины все еще не покидает меня, но я успел упаковать его в толстую картонную коробку и засунуть глубоко на чердак своего сознания.

Неро достает говядину, помидоры, лук и чеснок, и мы начинаем готовить соус для ригатони, которые лежат на столе.

Такое ощущение, что мы снова в Даркуотер-Холлоу.

Мы стоим бок о бок, нарезая овощи, и я переношусь прямо в тот момент, когда несколько месяцев назад он поцеловал меня на моей кухне.

Улыбка растягивает мои губы. Мое тело зажглось, как распределительный щит, прежде чем я опомнилась и положила этому конец. — Ты помнишь наш первый поцелуй?

Он толкает меня бедром.

— С полной ясностью. Твое потрясенное выражение лица впечаталось в мою память, — говорит он со смехом. —Я думал, что ты просто прикидываешься недотрогой, пока ты не заявила, что съезжаешь.

Я фыркнула от смеха. — Я не могла поверить в твою дерзость.

— Не лги. Часть тебя наслаждалась этим.

Я пихаю его локтем в ребра. — Может быть, очень маленькая часть.

Он хмыкает в насмешку над болью и улыбается, озаряя все лицо.

У меня перехватывает дыхание. Он чертовски красив.

Я кладу нож и встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его. Просто потому, что мне этого хочется. Просто потому, что перед ним невозможно устоять.

Он наклоняется и целует меня в ответ, проникая языком в мой рот. В моей груди поднимается жар. Когда я отрываюсь от него, у меня перехватывает дыхание.

Я прижимаю ладонь к стойке. — Ладно, я должна спросить. О чем, черт возьми, ты думал, когда разжигал этот костер?

Его брови удивленно изгибаются. — Теперь мы можем шутить на эту тему?

Я вздыхаю. — Думаю, прошло уже достаточно времени. Я могу с этим справиться.

Он прикусывает уголок рта.

— Ты уходила. Мне нужно было заставить тебя остаться. Но, по правде говоря, это была большая ошибка с моей стороны.

— Ну, да.

— Я имею в виду, что не собирался, чтобы она разрушила всю твою гостиную. Я не думал, что это распространится по твоим книгам, как лесной пожар. А когда ты сказала, что у тебя нет страховки на дом, я впал в полную панику. Вот так мне и пришла в голову идея фальшивых свиданий. Мне нужно было как-то объяснить, почему я все исправляю, не показывая, что я делаю это из чувства вины.

Я качаю головой. — Ты смешон.

Он поджег мой дом, чтобы удержать меня рядом с собой. Что за безумец так поступает?

Впервые эта мысль не вызывает у меня ярости.

Наоборот. Это просто... я имею в виду, это как-то... забавно? И мило?

Мои глаза широко раскрываются. Боже мой, я что, серьезно?

Сбросив помидоры в кастрюлю, я подхожу к холодильнику и наливаю себе стакан воды.

Неужели я только что оправдывала поступок Неро? Одно дело - простить его, но сопереживать тому, почему он это сделал?

Что дальше? Я буду оправдывать убийство?

И тут меня осеняет. Я уже оправдываю.

Неро - убийца, это факт, но я вижу его не таким. Этот ярлык кажется мне не более чем примечанием к его личности. Неважно, что именно.

Меня пробирает дрожь. Кто же эта женщина?

После ужина мы готовим глинтвейн и выходим на улицу, чтобы посидеть у камина. Потрескивающее пламя лижет ночное небо, пока я делаю несколько глотков.

Я замечаю, что Неро принес с собой книгу - «Божественную комедию». Я сам пролистала ее несколько дней назад, но нашла ее практически непонятной.

— Ты принес ее из дома?

Он кивает. — Я видел, как ты ее рассматривала. Это одна из моих любимых книг.

Мои щеки покрывает жар. — Здесь я признаюсь, что мне было очень тяжело?

Он усмехается.

— Не только тебе. Мне потребовались годы, чтобы по-настоящему понять ее. Я читал множество переводов, а также итальянский оригинал. Могу я прочитать тебе несколько?

— Конечно.

Он открывает книгу на указанной странице и начинает читать, делая паузы, чтобы объяснить непонятные места.

Данте и его проводник Вергилий входят во внешнее кольцо седьмого круга ада, где наказывают грешников, совершивших насилие над другими. Эта область представляет собой кипящую реку крови. Убийцы, тираны и другие люди, проявившие насилие по отношению к другим людям, погружаются в реку на разную глубину, которая зависит от тяжести их поступков и грехов. Кентавры патрулируют берега реки, пуская стрелы в тех проклятых, кто пытается избежать наказания.

Это жуткая картина.

Интересно, почему Неро так много изучал эту книгу? Это история искупления Данте, и, возможно, именно это привлекает в ней Неро. Данте хотел быть искупленным, а Неро принял тьму, которая живет в нем. Он принял ее как часть своей сущности.

Представляет ли он себя одним из грешников, стоящих в этой реке, кипящей в густой крови, из которой нет выхода?

От этого образа меня бросает в дрожь. Если он думает, что именно это его ждет, и все же продолжает жить той жизнью, которую выбрал, то он гораздо храбрее меня.

Я восхищаюсь тем, как он принимает последствия своих решений, отказываясь прятаться от них, какими бы суровыми они ни были. Именно так он поступил, решив вернуться в Нью-Йорк вместе со мной, не так ли?

Он закрывает книгу и бросает ее на стул рядом со скамейкой, на которой мы сидим. — На сегодня достаточно. Я усыпил тебя?

— Как ты мог? Это было захватывающе. И немного тревожно.

— Не могу понять, ты прикидываешься умником или просто искренне занудствуешь.

— Эй, здесь есть зануда, но это точно не я. Я не тот, кто объясняет «Божественную комедию» ничего не понимающей супруге..

Я делаю глоток своего глинтвейна и бросаю на него косой взгляд. — Кто-нибудь еще знает, насколько ты начитан?

Трудно сказать, когда горит огонь, но я клянусь, что он краснеет. — Если ты спрашиваешь, пытался ли я объяснить «Божественную комедию» кому-нибудь до тебя, то ответ будет отрицательным.

— В мафии есть книжные клубы? Может, тебе стоит открыть один?

— Черт, одна мысль об этом… — Он фыркнул. — Представляешь, я говорю Алессио, что хотел бы, чтобы мы встречались раз в неделю и обсуждали «Ромео и Джульетту»?

Я сдерживаю ухмылку. — Бросить его в глубокий тупик, да? Как насчет того, чтобы начать с чего-нибудь попроще, например, с «Анны из Зеленых Фронтонов»?

Его грудь вибрирует от смеха. — Это, черт возьми, идеально. Я когда-нибудь говорил тебе, что, по-моему, он хочет жить на ферме? У него есть ферма в игре Sims, в которую он играет.

— Боже мой, Неро, а что, если ему просто нужно вдохновение, чтобы пойти на это? Дай ему эту чертову книгу!

Я смеюсь.

Неро опускает кружку на землю и прячет лицо в ладонях, все его тело трясется. Я никогда не видела, чтобы он так сильно смеялся.

Нам обоим требуется несколько минут, чтобы успокоиться и посмотреть друг на друга, не впадая в очередной приступ.

Его темные глаза сверкают, и он тянет меня к себе на колени, заставляя облокотиться на его бедра. — Ладно, хватит. Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты издевалась надо мной из-за моих привычек к чтению.

Я обхватываю его за шею и криво улыбаюсь. — Тогда зачем ты привел меня сюда?

Он обхватывает рукой мою шею и прижимается губами к моим.

В этот момент все кажется таким прекрасным. Жар от костра, жар от его рта и то, как легко мое тело тает в его руках.

Его язык еще долго бьется о мой. Он жаждет, но не спешит, как будто знает, что находится именно там, где должен быть. Он просовывает руки под слои одежды и обхватывает ими мою обнаженную грудную клетку, кончиками пальцев касаясь нижней части груди.

По всему телу пробегают мурашки. Как так получилось, что одного его легкого прикосновения достаточно, чтобы поднять меня с нуля до ста? Возможно, дело в том, что он никогда не пытается навязать удовольствие. Он не торопится и уговаривает. Он точно знает, как уловить каждую мою дрожь, вздох и стон. Иногда кажется, что он даже читает мои мысли. И это заставляет меня задуматься, не чувствует ли он то, что я все еще скрываю от него.

Схватив его массивные плечи, я целую его крепче, возвращая себя в настоящее. Я не хочу быть нигде, кроме как здесь и сейчас, в этот момент.

Он поднимает руки выше и прижимается к моей груди. Он резко вдыхает воздух через нос и издает небольшой стон в глубине горла. Этот звук так сексуален, и я придвигаюсь ближе, чтобы прижать наши бедра друг к другу, ища трения, которого жаждет моя киска.

Он твердый как камень. Джинсы, в которые мы оба одеты, сильно мешают, но это не мешает мне изо всех сил тереться о его член.

Неро издает разочарованный звук и вытаскивает руки из моей рубашки. Он расстегивает пуговицу и ширинку моих джинсов и пытается просунуть руку внутрь, но угол, под которым я сижу, не дает ему особого доступа.

— Черт, — ворчит он. — Как сильно тебе нравятся эти джинсы?

— Хм? — Я ошарашенно смотрю на него. — А что?

Раздается сильный рывок и резкий звук разрыва.

— О. На самом деле очень.

— Я куплю тебе новую пару. — Он ухмыляется и засовывает руку в мои трусики. — Вот ты где.

Мои легкие опустошаются, когда он проводит пальцами по моей щели. — Ты мог бы просто привести нас внутрь, знаешь ли.

— И пропустить вид того, как ты разрываешься для меня под всеми этими звездами?

Он смотрит вверх.

Я слежу за его взглядом. Он прав. Небо полно мерцающих огней. Все эти миры и галактики наблюдают за тем, что этот мужчина делает со мной без всякого осуждения.

Дрожащий вздох вырывается из моей груди, когда его прикосновения становятся все более твердыми. Он погружает пальцы внутрь меня, а затем вытаскивает их и начинает массировать мой клитор.

Я возбуждена так сильно, что это не займет много времени. С каждым движением я все ближе и ближе к этому блаженному краю. Я запускаю пальцы в его волосы и смотрю ему в глаза, пока он доводит мое тело до исступления.

Огонь, пылающий во мне, отражается в его взгляде.

— Ты чертовски великолепна, — пробормотал он. — Мне нравится, как ты мокрая для меня.

Моя голова откидывается в сторону, когда он усиливает давление и заставляет меня стонать. Когда он снова вводит в меня пальцы, я так возбуждаюсь, что начинаю трахать их, как будто это его член.

Похоть темнеет в его глазах. — Тебе нужно что-то еще, детка? Что-то побольше для этой голодной киски?

— Да, — стону я, испытывая сильнейший стыд.

Я тянусь между нами, расстегиваю его джинсы и просовываю руку внутрь его боксеров. Моя ладонь обхватывает его шелковистый стержень, но я не могу вытащить его.

— Держись крепче, — приказывает он, поднимая бедра со скамьи, на которой я все еще сижу, и свободной рукой стягивая джинсы на заднице.

— Не хочешь, чтобы я попыталась порвать твои?

— Я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься, — говорит он низким голосом, вытаскивая свой член.

Смотреть, как его татуированная рука обхватывает его ствол, настолько эротично, что у меня перехватывает дыхание. Он разрывает мои джинсы по шву, полностью обнажая мои промокшие трусики.

А потом рвет и их.

Ухмылка. — Запрыгивай.

Я сажусь на его бедра, выравниваю нас и опускаюсь на него. Как только он полностью входит в меня, по всему телу пробегает дрожь от восхитительного растяжения. Я хватаюсь за его рубашку и кручу бедрами, подыскивая угол, под которым мне хорошо.

Его руки хватают меня за задницу.

— Ну как? — спрашивает он, его голос напряжен.

— Хорошо, — пыхчу я, моя киска трепещет, а мысли кружатся в голове. — Очень хорошо.

Он начинает трахать меня снизу, встречая мои толчки своими. Его стоны смешиваются с моими стонами в холодном ночном воздухе, заставляя меня на мгновение задуматься, не услышат ли нас соседи.

Но потом он меняет угол наклона, и я решаю, что мне все равно. Ничто из того, что кажется таким идеальным, не может быть неправильным.

Он ускоряет толчки, откидывает голову назад, не сводя с меня взгляда, скрытого капюшоном. — Черт, детка. Я схожу с ума из-за тебя.

Я впиваюсь пальцами в его шею, ища хоть что-то, что могло бы удержать меня на Земле, пока я развязываю себе руки. Я закрываю глаза от нахлынувшего на меня удовольствия.

Неро хрипит и входит в меня еще два раза, его руки впиваются в мои бедра, пока он изливается внутрь меня.

Когда мне удается снова открыть глаза, я вижу, что он смотрит на меня, его грудь вздымается и опускается от резких вдохов. Он притягивает меня к себе и прижимается губами к раковине моего уха. Его руки скользят по моей спине, поглаживая ее успокаивающими движениями.

Что-то в воздухе меняется.

Кажется, он хочет сказать это снова. Эти три волшебных слова.

Скажу ли я их в ответ? Смогу ли?

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Внутри меня что-то так запуталось, что я не могу разобраться. В тот момент, когда я произнесу эти слова, обратного пути уже не будет. Мое превращение будет завершено, и я стану кем-то новым.

Женщиной, которая любит убийцу. Женщиной, которая добровольно вышла замуж за убийцу.

Смогу ли я смириться с тем, что я - она?

Тишина затягивается. Она затягивается, когда Неро выходит из меня и несет в дом. Он раздевает меня, моет и ложится со мной в постель.

Я прижимаюсь к его груди и наслаждаюсь его теплом.

Я разберусь с этим. Мне просто нужно еще немного времени.

У Неро звонит телефон. Имя, которое он читает на экране, заставляет его нахмурить брови. Он берет трубку. — Алло?

Я сажусь, прижимая одеяло к груди. Это Максим? Нужно ли нам спешить обратно в Нью-Йорк?

Мысль о том, что Неро встретится с паханом, пробирает меня до костей. Он будет идти по вражеской территории. Что, если пахан сделает с ним что-нибудь, как только получит нужную информацию?

Паника сжимает мои внутренности, когда меня осеняет понимание. На кону снова будет стоять жизнь Неро. Думал ли я об этом, когда уговаривал его пойти на это? Или я думала только о себе?

Неро проводит пальцами по волосам.

— Когда?

— Мы в двух часах езды от города.

Он смотрит на меня.

— Завтра? Да, мы можем успеть, просто я не уверен... Дай мне поговорить с ней. Хорошо. Спасибо.

Он кладет трубку и бросает телефон на тумбочку.

— Кто это был?

— Клео.

Я облегченно вздохнула. — Я думала, это Максим.

Он почесал подбородок. — Завтра они устраивают поминки по Сандро.

— Поминки?

— Скорее, праздник жизни, я думаю. Они хотят помянуть его вместе с ребятами. Клео спросила, не хотим ли мы прийти, но я не был уверен, что ты...

— Я хочу. — Конечно, хочу. Сандро спас мне жизнь. — Где это?

— В Нью-Йорке.

Неро вздыхает.

— А Максим не узнает, что мы поехали к Рафу?

— Это не в его доме. Они арендовали для этого любимый бар Сандро. Даже если Максим следит за нами, никто не подумает дважды о том, что я пришёл на вечеринку в честь человека, которого заставили уйти вместе со мной. Там будет много людей.

Я протягиваю руку и сжимаю руку Неро. — Тогда пойдем.

ГЛАВА 30

НЕРО

На следующее утро мы с Блейк отправляемся в путь через несколько часов после завтрака.

По дороге Блейк просит меня рассказать ей побольше о Сандро. Кем он был в Нью-Йорке и чем занимался. Чем он был известен. Какие у него были друзья.

Я удивляюсь своим почти энциклопедическим знаниям о нем. Думаю, мы много разговаривали в те первые месяцы в Даркуотер-Холлоу. Мы многое узнали друг о друге.

— Как ты вообще с ним познакомился? — спросила Блейк после того, как я целый час рассказывала ей всевозможные истории о нем.

— Мы с Рафом нашли Сандро за рулем во время нелегальных уличных гонок, когда он был еще четырнадцатилетним подростком. — Я хихикаю. — Он был за рулем одной из самых дерьмовых машин, но все равно выиграл. Парень, занявший второе место, в тот вечер разинул рот и заявил, что сделает все, чтобы Сандро больше никогда не появлялся там. Но прежде чем все это успело закончиться, я просто схватил Сандро и сказал, что у меня есть для него работа. Такая, где его не убьют за хорошее вождение и где он сможет за несколько лет заработать достаточно, чтобы купить любую машину, какую захочет. Он только ухмыльнулся и сказал: «Запишите меня, босс».

— После этого он пошел бы за вами куда угодно, да?

Я делаю глубокий вдох, эмоции захлестывают меня. — Я не ожидал, что он согласится уехать со мной. Не то чтобы Раф просил, если честно, но Сандро не стал делать из мухи слона. Он сел на борт и довез меня до самого Миссури, и все это время был чертовски весел.

Блейк фыркает. Когда я оглядываюсь, она вытирает глаза.

— Нам не нужно продолжать говорить о нем, если ты не хочешь, — мягко говорю я.

— Нет, я рада, что мы говорим. Мне кажется, что в разгар всего, что произошло сразу после его смерти, у меня не было возможности пережить его смерть.

Она одаривает меня водянистой улыбкой, и это меня просто убивает. — Надеюсь, он закончил свою жизнь в хорошем месте.

Я проглатываю комок в горле и поворачиваюсь лицом к дороге. — Да. Я тоже.

Вечеринка проходит в баре. Я проезжаю мимо входной двери и неоновой вывески, которая висит над ней, и объезжаю ее, чтобы припарковаться сзади.

Место оформлено в венецианской тематике. Мы с Блейк заходим через заднюю дверь и идем по коридору, который напоминает канал. Плитка на полу цвета воды, а на стенах нарисованы гондолы на фоне венецианских домов.

Это весело и непритязательно. Сандро предпочитал такие места шикарным ресторанам, в которые часто возил нас с Рафом.

Когда мы входим в главный зал, головы поворачиваются в нашу сторону. Сначала одна, потом две, затем все остальные. Проходит несколько секунд, но вскоре все разговоры стихают.

Я крепче сжимаю руку Блейк, вглядываясь в лица мужчин, которые раньше называли меня боссом.

Некоторые из них встречают мой взгляд и даже ухмыляются, но другие смотрят себе под ноги, словно боятся увидеть, что со мной стало. Забавно. Я все еще выгляжу так же - по крайней мере, мне так кажется, - но иногда то, как нас воспринимают, не имеет ничего общего с нашей внешностью.

В воздухе витает подтекст.

Падший бог ходит среди нас.

Толпа расступается перед Рафом. Он идет ко мне размеренным шагом, Клео - в нескольких шагах позади него. Тишина почти абсолютная, нарушаемая лишь шарканьем ног по истертому кафельному полу. Раф останавливается передо мной. Его выражение лица ничего не выдает, но его глаза говорят со мной, как всегда.

Сейчас они говорят, что я хотел бы, чтобы все было по-другому.

Я пожимаю плечами - небольшое движение, которое заметит только он. Это то, что есть.

Он протягивает мне руку. — Рад, что вы добрались.

Наше рукопожатие снимает напряжение в комнате. Люди здесь знают, что должны последовать примеру дона, поэтому снова начинается болтовня, а официант, который застыл на месте с тех пор, как мы с Блейк вошли, начинает наполнять бокалы красным вином.

Клео подходит ко мне и крепко обнимает, а затем поворачивается к Блейк и делает то же самое с ней. Когда она отстраняется, то смотрит на лицо Блейк с легким беспокойством. — Могу я предложить тебе выпить?

Глаза Блейк находят мои. Я слегка киваю. Вероятно, Клео все еще переживает из-за того, как она поприветствовала Блейк при их первой встрече, и хочет сгладить ситуацию.

Они направляются к бару, а Раф подходит и встает рядом со мной, его глаза следят за Блейк и его женой.

— Ты выбрал это место потому, что оно нравилось Сандро, или потому, что твоей жене наконец-то удалось вычеркнуть ноль из твоей чистой стоимости? — спрашиваю я.

— Она бросила эту тактику, чтобы досадить мне, после того как я сказал ей, что все, что она делает, - это мотивирует меня зарабатывать больше денег, чтобы она их тратила.

Я хихикаю. — Хорошо сыграно.

Мимо женщин проходит официант с тарелкой закусок. Клео оживленно поворачивается, указывая на что-то на блюде, и одновременно обращается к Блейк. Я наблюдаю, как рыжая берет салфетку и выкладывает на нее жареные сырные шарики. Мои губы подрагивают.

— Как дела с твоей женой? — спрашивает Раф. — Кажется, она больше не ненавидит тебя.

— Да, у нас есть прогресс. Я просто хочу, чтобы она была счастлива здесь.

— А она счастлива?

Я на мгновение задумался. — Честно? Не знаю.

То короткое время, что мы провели на берегу, было замечательным, но я убежден, что ее все еще что-то тяготит. Я просто понятия не имею, что именно.

— Ты возвращаешься сюда уже несколько недель и говоришь, что до сих пор не покорил ее? Это не тот Неро Де Лука, которого я помню. У тебя никогда не было проблем с тем, чтобы сделать женщин счастливыми.

— Она другая. Сложная. Я никогда не могу понять ее до конца.

Раф касается моего плеча. — Давай присядем.

Мы проходим в тихий угол комнаты и садимся за один из пустых столов. Деревянный стул скрипит под моим весом.

Появляется еще один официант с бутылкой красного и наполняет наши бокалы. Когда он уходит, я вздыхаю.

— Так тебе пришлось получить разрешение Джино, чтобы пригласить меня сюда?

По выражению лица Рафа пробегает тень. — Мы поговорили.

— Он дал тебе полную информацию обо мне? — спрашиваю я, гадая, ввел ли Джино наконец Рафа в курс своего плана по убийству Пахана.

— Он ничего особенного не сказал.

Видимо, нет.

— Как он с тобой обращается? Он сказал, что ты работаешь с Алессио.

Я пожимаю плечами. — Алессио не так уж плох. Совершенно чертовски сумасшедший и заноза в заднице, но, кажется, он мне нравится. Он из тех, кого ты точно захочешь видеть на своей стороне в драке в баре.

Раф отпивает глоток вина. — Ты и с Козимо дружишь?

Я смотрю на него. — Похоже, ты немного ревнуешь.

Раф бросает на меня мрачный взгляд, но я понимаю, что права. Он тоже скучает по мне. Может быть, после того как я помогу выгнать Братву из нашего города, мы наконец-то сможем проводить время вместе, как раньше.

Ностальгическое чувство прошлой ночи снова проникает в мою грудь.

Я прочищаю горло. — Отвечая на твой гребаный вопрос, конечно же, нет. Боже, этот парень такой самовлюбленный мудак. Передай Фаби мои соболезнования. Не могу поверить, что твой ангел-сестра через несколько месяцев выйдет замуж за этого заносчивого урода.

— Ему лучше знать, как относиться к ней, кроме как с уважением, — хмуро говорит Раф. — А у тебя искаженное представление о нем. Ты всегда что-то имел против него.

— Не всегда. Как раз после того случая, когда он украл мое гребаное вино. Помнишь? Целый ящик, который я лично заказал у того производителя в Тоскане.

Раф ухмыляется. — О да.

— Оно стояло там, ждало меня в Velluto, а он увидел его в погребе и потребовал, чтобы Таннер продал его ему. Такой поступок показывает характер человека. У этого парня его нет.

— Я помню, как ты заставил Сандро отвезти тебя к Ферраро в полночь, чтобы ты мог противостоять Козимо, — говорит Раф с легкой усмешкой.

— А этот урод даже не соизволил со мной поговорить. — Я откидываюсь в кресле. — Знаешь, я думаю, что Сандро на самом деле привел меня сюда после этого, чтобы я мог выпить бокал и успокоиться. Есть много парней, которые просто хотели бы избавиться от своего разъяренного босса как можно скорее, но Сандро никогда не боялся моего гнева.

Раф кивает, его взгляд устремлен на свой бокал. — Он мало чего боялся.

У меня в груди все сжалось. Нет, не боялся. Он даже не боялся смерти, потому что ему бы ни за что не пришло в голову отдать Блейк ключи от машины, если бы он был охвачен страхом.

— Я убил тех, кто его поймал, но этого недостаточно.

Выражение лица Рафа темнеет. — На прошлой неделе мы поймали двух Железных Хищников, которые вынюхивали информацию на одном из наших складов в Олбани.

— В самом деле? Господи. Не могу поверить, что они настолько глупы, чтобы проникнуть на нашу территорию.

— Мы их предупредили. Сказали им, что ты один из наших и что, если они будут преследовать тебя, это будет означать преследование и Мессеро, и Ферраро.

— Сомневаюсь, что Джино пошевелил бы пальцем, если бы дело дошло до этого.

— Да, но учитывая, что мы с ним скоро станем семьей, у него не будет выбора.

— Думаешь, нам стоит о них беспокоиться?

— Нет. Я сомневаюсь, что мы увидим их здесь снова, но я бы был осторожен в путешествиях. Если только ты не хочешь, чтобы я связался с их президентом и посмотрел, сможем ли мы прийти к взаимопониманию. Но учитывая, скольких их парней ты убил… — Он усмехнулся. — Это не будет просто.

Я провожу ладонью по подбородку. — Да, я знаю.

Если Раф справится, это будет означать, что Блейк сможет покинуть штат. Она сможет поехать к подруге в Калифорнию. Может быть, это то, что ей нужно.

А что, если ей там так понравится, что она решит никогда не возвращаться?

Я кручу ножку своего бокала для вина. — Ты когда-нибудь чувствовал себя неправым из-за того, что мы делаем?

Раф пожимает плечами. — Я думаю, что неправильно и правильно - это произвольные человеческие конструкции. То, что мы делаем, - это выживание. Если мы остановимся, мы умрем. Мне это всегда было ясно.

— Я тоже.

Но никто никогда не заставлял меня сомневаться в этом так, как Блейк. И я боюсь, что она все еще думает, что не сможет процветать в этом мире. Как будто ее недостаточно. Может, в этом причина сомнений, которые я иногда вижу в ее глазах?

Втянув ее в эту историю с Максимом, я создал неправильный прецедент. Это заставило ее думать, что она должна быть активным игроком в игре. А это совсем не так. Раф никогда бы не позволил Клео ввязаться во что-то подобное, так о чем, черт возьми, я думал?

Моя челюсть сжимается. Я должен лучше защищать ее от темных сторон этой жизни. В них должен ориентироваться я, а не она.

В толпе появляются опоздавшие, привлекая мое внимание.

Раф встает. — Это должны быть все.

Он смотрит на меня. — Не хочешь сказать пару слов?

Я прочищаю горло и поднимаюсь на ноги. — Да.

В углу есть небольшая сцена, где обычно играет живая группа. Сегодня там только микрофон на стойке.

Я поднимаюсь на сцену. Мне трудно собраться с мыслями, поэтому я закрываю глаза.

Так много вещей я мог бы сказать. Столько историй я мог бы рассказать.

Ему было всего двадцать два года. Какую жизнь он мог бы прожить, если бы у него было больше времени?

Кто-то стучит вилкой о стакан. Проходит несколько секунд, и в комнате становится тихо.

Я смотрю на собравшихся людей. Его коллеги. Его друзья. Его семья. Не по крови, а по чему-то более значимому. По их собственному выбору.

— Сандро был хорошим парнем. Он всегда сердился на меня за то, что я называл его ребенком. Все вы знали его как водителя Рафа, но я узнал его как кого-то другого. Сэм Уилкинс. Предприниматель. Эксперт по строительству. Заноза в заднице, иногда.

На это раздается несколько смешков.

— И очень дорогой друг. — Я делаю паузу, скользя взглядом по слушателям. — Вы все знали Сандро, но я хочу рассказать вам немного о Сэме. Вы знаете, что с нами произошло. Сандро достался короткий конец палки, и ему сказали убираться отсюда вместе со мной. Парень даже глазом не моргнул. Мы же не на день-два уезжали, это должно было быть навсегда. Я знаю, что я хорошая компания, но я не настолько хорош.

Толпа разразилась смехом.

—В общем, мы добрались до места под названием «Даркуотер-Холлоу». — Я почесываю бок рта большим пальцем. — Честно говоря, я понятия не имел, что мы там будем делать. Я был расстроен, зол и просто потерян.

Я нахожу Блейк. Она стоит рядом с Клео, и, судя по выражению ее лица, я могу сказать, что мои слова застали ее врасплох. Она понятия не имеет, как мрачно все было вначале. Только Сандро знал.

— Это была идея Сандро - купить небольшой строительный бизнес. Пока я внутренне бился и кричал о том, что меня заставили вступить в новую жизнь, Сандро не стал тратить на это время. Он был практичным парнем. Он взялся за работу, и он был чертовски умен. Мы развернули этот бизнес за несколько месяцев, и со стороны могло показаться, что я возглавляю его, но это не так. Это все он. Он вырос и стал самим собой. Он стал мужчиной. И он стал тем, на кого я равнялся.

Кто-то в толпе фыркнул.

— Когда мы только уехали, у меня в голове была мысль, что мне придется нести за него ответственность, но я ошибался. Он не нуждался во мне. Это я нуждался в нем, особенно в те первые дни. Всякий раз, когда я становился слишком тихим, слишком глубоко погруженным в свои мысли, Сандро вытаскивал меня оттуда. Рассказывал плохую шутку. Делал замечание о дерьмовом водителе. Рассказывал о вирусном видео, которое он видел. Тогда меня это раздражало. Почему, черт возьми, он не мог просто дать мне спокойно подумать? Но теперь я понимаю, что он делал. Он мог сказать, что мне тяжело, и вместо того, чтобы бросить меня на произвол судьбы, он заботился обо мне настолько, что пытался помочь мне. Черт. Я бы сделал все, чтобы он вошел в дверь прямо сейчас с этой мальчишеской ухмылкой на лице.

Я делаю глоток своего напитка, давая себе несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями.

— Я знаю, что это должно быть празднование его жизни, и мы отпразднуем это сразу после того, как я перестану заставлять вас всех плакать, но есть еще одна вещь, которую я должна сказать. — Я прочистил горло. — В этих краях мы не часто разбрасываемся ярлыком «герой». Мы знаем, кто мы такие, и знаем, что делаем. Но я хочу сделать исключение для Сандро, потому что…

Мое горло чертовски сжалось.

Блейк смотрит на меня с другого конца комнаты, по ее щекам текут беззвучные слезы. Я не уверен, что смог бы пройти через это, если бы ее не было здесь.

Я облизываю губы. — Сандро использовал свои последние мгновения, чтобы спасти жизнь моей жене. И я всегда буду благодарен ему за это.

Лица поворачиваются к Блейк. В комнате нет ни одного сухого глаза.

Клео успокаивающе кладет руку ей на спину. Губы Блейк слегка подрагивают, когда она дарит мне грустную улыбку.

Я поднимаю свой бокал. — За Сандро и за Сэма.

— За Сандро и за Сэма, — отвечает толпа.

И мы пьем.

ГЛАВА 31

НЕРО

Растирая полотенцем мокрые волосы, я брожу по пентхаусу в поисках жены. Я нахожу ее в гостиной, читающей на диване, с пледом, наброшенным на колени. Я только что закончил принимать душ после тренировки и готов провести с ней еще один день. Это мой последний выходной перед тем, как мне придется вернуться на работу и разбираться с безумием Алессио.

Я подхожу к тому месту, где она сидит, и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в макушку. Она наклоняет голову и смотрит на меня, мягко улыбаясь.

В моей груди что-то трепещет. Боже, я как гребаный школьник ищу подсказки, что моя влюбленность тоже влюблена в меня.

Она отдалась мне физически, но мне нужно не только ее тело. Я хочу, чтобы вся она была моей, без каких-либо колебаний, сомнений или страхов. И я не сдамся, пока не добьюсь этого.

На мгновение меня охватывает искушение позвонить Клео и спросить, не давала ли Блейк ей подсказок о том, что она на самом деле чувствует ко мне, но я сомневаюсь, что Клео мне скажет. Кроме того, я хочу, чтобы у Блейк здесь были друзья, которым она может доверять, поэтому решаю не совать нос в их дела.

— Хочешь прогуляться по Центральному парку?

Она смотрит в сторону окна. — Дождь идет.

— Едва ли. Только не говори мне, что ты боишься мелкого моросящего дождя.

Она качает головой и откладывает книгу. — Хорошо, но мы должны зайти в кофейню внизу. Я хочу ванильный латте.

— Ванильный латте? С каких пор ты их любишь?

— С тех пор, как неделю назад я попробовала один, и моя жизнь изменилась навсегда.

Она отбрасывает одеяло и поднимается на ноги. Футболка большого размера, которую она надела в качестве платья, кажется знакомой...

Одна из моих.

Чертовски восхитительная.

— Я пойду переоденусь, — говорит она. Когда она проходит мимо меня, у меня возникает желание притянуть ее к себе и целовать до потери дыхания, но она, похоже, взволнована этим латте.

Полагаю, я могу подождать.

Мы надеваем туфли, когда звонит телефон, соединенный со стойкой консьержа.

Я беру его с подставки. Вероятно, это посылка. — Алло?

— Мистер Де Лука, к вам посетитель.

— Кто это?

— Мистер Гарин и его жена, — говорит Алек.

Я хмурюсь. Что за хрень? Они явились без приглашения?

— Они сказали, зачем пришли?

Блейк поднимает голову в ответ на мой тон. Оставив в покое шнурки на кроссовках, она встает, нахмурив брови.

— Нет, сэр. Может, мне спросить?

Есть ли шанс, что Максим здесь, чтобы отвести меня к пахану? Мой пульс учащается. Возможно.

Очень возможно. Без предупреждения. Нет времени на подготовку. Вроде бы все правильно.

Но какого хрена он взял с собой Екатерину?

— Они вдвоем?

— Да.

Я оцениваю риск. Здесь могут происходить две вещи. Либо он хочет еще немного поторговаться, либо пришел сказать, что пахан согласился на встречу.

Я должен позволить им подняться.

— Хорошо, отправьте их. — Я кладу трубку. — Максим и Екатерина здесь.

Глаза Блейка расширяются. — Что нам делать?

— Возьми мой пистолет в офисе и принеси его мне, — говорю я ей, доставая мобильный телефон. Сомневаюсь, что мне понадобится пистолет. Максим не стал бы появляться со своей женой, если бы был здесь, чтобы попытаться убить меня, но я не собираюсь рисковать. — Мне нужно позвонить Джино.

В выражении лица Блейк проскальзывает неуверенность, но она кивает и трусцой бежит в сторону офиса.

Я набираю номер Джино, считая каждую секунду, когда он не берет свою чертову трубку.

Черт. Ну же.

Наконец, он соединяется. — Максим здесь, в моей квартире, со своей женой. Не знаю, зачем он взял ее с собой, но, думаю, дело может быть в этом.

— Хорошо. Не забудь надеть подходящую обувь.

Я опустила взгляд на ботинки, которые собирался надеть. Техник Джино вставил в каблук GPS-чип, чтобы они могли отслеживать, куда Максим меня ведет, поскольку он наверняка заберет мой телефон и набросит мне на голову пакет. Как только Джино узнает местоположение пахана, его люди смогут организовать нападение.

— Убедись, что внизу кто-то есть, пока меня нет. Я хочу, чтобы Блейк была под защитой на случай, если что-то пойдет не так с моей стороны и ребята Максима предпримут ответные действия.

— Они не смогут проникнуть в пентхаус снаружи, Неро. Она в безопасности.

— Если они пройдут через охрану здания, то смогут добраться до нашего этажа. — Я не хочу, чтобы кто-то приходил сюда, стучал во входную дверь и пугал Блейк до смерти. — Пришли машину.

— Хорошо. Я пришлю подкрепление на всякий случай. Они будут там через пятнадцать.

— Хорошо.

Звенит звонок.

— Они здесь, — говорю я.

— Мы будем внимательно следить за всем.

— Мне нужно идти. Я позвоню или напишу, как только смогу.

— Удачи.

По ту сторону входной двери я вижу Гариных, одетых в свои воскресные наряды.

Максим улыбается. Я улыбаюсь. Ни одна из наших улыбок не достигает глаз.

— Заходите, — говорю я спокойно, как будто все это, блядь, совершенно нормально. — Чем обязан?

— Нам нужно кое-что обсудить.

Взгляд Максима не отрывается от меня, когда он заходит внутрь. Екатерина входит следом за ним. Судя по хмурому выражению лица, она не в восторге от своего присутствия. Я не понимаю, зачем он привел ее, если берет меня к пахану. Зачем ему понадобилось, чтобы она сопровождала нас?

Это как-то нехорошо пахнет.

— Не возражаете, если мы присядем? — спрашивает Максим.

— Идите за мной.

Я веду их к дивану в гостиной, как раз когда Блейк входит с другой стороны комнаты. Она надела толстовку с капюшоном, вероятно, чтобы лучше спрятать пистолет, который должен быть где-то при ней.

Наши взгляды встречаются. Может быть, мне следовало сказать ей, чтобы она оставалась в своей комнате, пока мы не уйдем, но уже слишком поздно для этого. Мне просто нужно как можно скорее увезти отсюда Максима и Екатерину.

— Может, мне сделать кофе? — спрашивает Блейк.

Максим натянуто улыбается ей. — Не сейчас. Почему бы нам всем не присесть?

Меня передергивает от того, что он ведет себя так, будто это место принадлежит ему, но я держу рот на замке.

Блейк присаживается рядом со мной, и я притягиваю ее к своей груди, а затем просовываю руку под ее толстовку и беру пистолет, который она прячет в поясе на спине. Осторожно я заправляю его за спину.

— Пахан согласился на встречу.

Адреналин бурлит в моих венах. Они купились на нашу историю. Она сработала.

Максим достает из нагрудного кармана серебряный портсигар. — Не возражаете, если я закурю?

Мне хочется зарычать на него, что да, я чертовски против, но я сдерживаю себя. Скоро у меня будет шанс дать ему все, что он заслуживает. — Давай. Когда он хочет встретиться?

Он затягивается сигаретой и роется в кармане в поисках зажигалки. — Прямо сейчас.

— Тогда не стоит заставлять его ждать.

Он прикуривает сигарету и делает несколько затяжек, как будто у него есть все время в мире. Рядом с ним на диване сидит Екатерина, странно тихая, но настороженная.

— Вы знаете господина, который живет в пентхаусе под вашим домом? — спрашивает Максим.

О чем это он сейчас говорит?

— Нет.

— Господин Бенуа. Он коллекционер произведений искусства. Заработал свои деньги, сделав несколько очень умных ставок пару десятилетий назад. — Максим выдыхает и ухмыляется мне сквозь дым. — Ты не знал, что все эти годы завтракал над Моне?

— Я мог бы срать над Пикассо, если бы меня это волновало. Я не вижу смысла во всем этом.

Ухмылка Максима расширяется.

— Мистеру Бенуа шестьдесят два года. Все эти годы он поддерживал себя в достаточно приличной форме, но, боюсь, со зрением уже ничего нельзя сделать. Он полностью ослеп. Представьте себе трагедию - владеть всем этим фантастическим искусством и не иметь возможности им наслаждаться.

— Максим, — выдавил я из себя, терпение мое иссякло.

— Вы уверены, что не видели его? Он всегда носит эти огромные темные очки и кепку. Я познакомился с ним сразу после того, как мы вчетвером столкнулись на том гала-концерте. Я вел переговоры о продаже его коллекции Пахану. Когда на прошлой неделе я сказал ему, что мы увеличим наше предложение на десять процентов, если он нам чем-то поможет, он с радостью согласился.

Я слушаю его с растущей опаской, моя рука крепко держится за бедро Блейка.

Максим наклоняется вперед. — Мистер Бенуа и пахан примерно одного роста и телосложения. Вчера утром господин Бенуа вышел из своего пентхауса позавтракать, но вернулся именно Пахан, переодетый в его одежду.

У меня пересохло во рту. Блейк застыла рядом со мной.

Максим пришел не для того, чтобы отвести меня к главе Бостонской Братвы.

Он привел его ко мне.

— Зачем все это? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Пахан знает, что за ним охотятся, и поэтому придумал план, как добраться до меня незамеченным.

Сценарии того, что может произойти дальше, проносятся у меня в голове со скоростью чертова света. Это плохо. Джино понятия не имеет, что происходит, и если русские пошли на такие меры, чтобы застать меня врасплох, то они гораздо осторожнее, чем мы предполагали. Поскольку их босс здесь, они наверняка установили периметр вокруг пентхауса, и велика вероятность, что они заметят подкрепление, которое посылает Джино.

Меня разоблачат.

Черт!

Максим докуривает сигарету и тушит ее об одну из моих мраморных подставок.

— Я же говорил тебе, что он не принимает посетителей. Никаких исключений. Ты должен быть польщен тем, что он оставил для тебя убежище. Он хочет услышать, что ты скажешь. Если ты дашь ему именно то, что обещал, то будешь щедро вознагражден, как мы и договаривались.

Мне нужно написать Джино, чтобы он перезвонил своим ребятам. Но как? Я не могу выхватить свой телефон на глазах у Максима. Люди Джино будут здесь с минуты на минуту, и даже если им удастся подобраться к зданию незамеченными русскими, которых пахан наверняка разместил снаружи, Джино в конце концов захочет узнать, почему мы с Максимом не выходим. А что, если он пошлет кого-нибудь проверить меня, пока пахан здесь?

Это будет кровавая баня.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Блейк, впервые с тех пор, как Максим заговорил. Она смотрит на Екатерину, ее лицо - маска, но по виску скатывается капелька пота.

Мне нужно вытащить ее отсюда.

Мой взгляд возвращается к Максиму. — Женам не обязательно присутствовать при этом.

Он откидывается на спинку дивана и упирается лодыжкой в колено. — Наоборот. Сам Пахан попросил их присутствия, чтобы мы вели себя цивилизованно. Тебе не стоит беспокоиться. Они просто страховка, вот и все.

Екатерина поджимает губы и смотрит в окно. Она молчит, потому что тоже нервничает. Пахан - параноик, а учитывая его историю с Максимом, он, скорее всего, и Максиму не вполне доверяет.

— Блейк, дорогая, иди и сделай нам кофе, если ты не против, — говорит Максим, доставая свой телефон.

Господи, черт. Мне хочется закричать от досады, но я подавляю всю свою ярость, чтобы сохранить ясную голову.

Сейчас важно каждое мое движение и слово. Я должен сделать все возможное, чтобы Блейк была в безопасности.

Блейк встает и уходит на кухню. Я смотрю, как она уходит, и пытаюсь придумать, как связаться с Джино, чтобы сказать ему, чтобы он перезвонил своим ребятам. Если бы у нее был с собой телефон, возможно, она смогла бы тайком отправить сообщение Джино. У нее есть его номер.

— Иди помоги ей, Катя, — говорит Максим Екатерине, и та нехотя поднимается на ноги, оставив сумочку на диване, и идет за моей женой.

Сукин сын. Вот так идея. Екатерина будет следить за Блейк, а Максим - за мной.

Сердце колотится о грудную клетку, как ритуальный барабан. Должно же быть что-то, что я могу сделать.

— Неро?

Я перевожу взгляд на Максима. Он убирает телефон обратно в куртку и смотрит на меня.

— Пахан готов. Если ты вооружен, сейчас самое время сдать мне оружие.

Что будет, если я откажусь? Я могу убить Максима и Екатерину и позвонить Джино. Пахан не сможет пройти через биометрический замок и стальную входную дверь, если я не пущу его внутрь. Как только он поймет, что мы пытаемся его разыграть, он сбежит из здания. Есть даже шанс, что Джино сможет схватить его или проследить, куда бы он ни отправился.

Из фойе доносится звук. Похоже, открывается входная дверь.

Нет. Этого не может быть.

Максим ухмыляется. — Я боялся, что ты струсишь.

На моей коже выступает тонкий слой пота.

— Поэтому я позаботился о том, чтобы снять отпечатки твоих пальцев со всех стаканов, которые ты когда-либо оставлял рядом со мной. Это пригодилось для твоего причудливого замка.

Из коридора доносятся ровные шаги, которые эхом отдаются в моей голове. Ужас проникает в мою кровь.

— Твое оружие, Неро, — промурлыкал Максим. — На твоем месте я бы поторопился.

У меня нет выбора. Единственное, что я могу сделать, - это подыграть и молиться, чтобы Джино не вмешался до того, как мы закончим это зрелище.

Я перекладываю пистолет через журнальный столик к Максиму как раз в тот момент, когда Ярослав Андреевич Соколов, пахан «Бостонской братвы», входит в мою гостиную.

ГЛАВА 32

БЛЕЙК

Руки Екатерины дрожат, когда она ставит кружки с кофе на поднос.

— Твоему мужу лучше знать, что он делает, — пробормотала она себе под нос. — Ты же не хочешь увидеть, как пахан отреагирует, когда его разочаруют.

Мой взгляд останавливается на седовласом мужчине, который только что вошел в гостиную в сопровождении четырех вооруженных людей. Даже с расстояния в двадцать футов можно безошибочно определить темные, впалые ямы его глаз. В них есть что-то совершенно бездушное.

Мой пульс учащается. В горле стоит ровный гул. Единственное, что удерживает меня на месте, - это то, как спокойно ведет себя Неро. Если он и испытывает какое-то напряжение, то хорошо его скрывает, даже когда один из охранников похлопывает его по плечу.

Неро ожидал, что Максим отведет его к пахану, а не притащит сюда без предупреждения. Что это значит для плана, который они с Джино Ферраро разработали? Скорее всего, теперь он отменяется, и нам остается только импровизировать.

Я понятия не имею, что я могу сделать, чтобы помочь нам пережить эту встречу.

Но я должен сохранять спокойствие. Замереть, как в кабинете Максима, - не вариант. Не тогда, когда на кону стоят наши жизни.

— Неро де Лука, — прохрипел пахан голосом, испорченным сигаретами и возрастом. — Наконец-то мы встретились.

— Добро пожаловать, — хрипло говорит Неро, пожимая ему руку. — Пожалуйста, присаживайся.

Я сосредоточиваюсь на задаче, беру из буфета маленькую баночку сахара и ставлю ее на поднос. Легче сохранять спокойствие, если я чем-то занята.

— Он пьет кофе с молоком? — спрашиваю я Екатерину.

Она скрещивает руки, ее глаза холодно следят за моими движениями. — Нет. Он берет черный.

В другом конце комнаты губы пахана кривятся в полуулыбке.

— Я всегда считал Мессеро умным человеком, — говорит он Неро. — Но то, что он сделал с тобой, похоже, грубый просчет. По общему мнению, ты был хорошим консильери. Что произошло той ночью?

Неро пожимает плечами. — Рафаэле запаниковал. Я не знал, что Ферраро придут, и принял их за врагов.

— Рафаэле не из тех, кто поддается эмоциям. Он стоический человек.

— Его жена была в опасности. Ты, конечно, знаешь, как она важна для него?

Пахан смеется, и резкий звук эхом разносится по комнате. — Мне хорошо известны его слабые места. Он хорошо их защищает.

— Все готово, — говорит мне Екатерина, кивая на кофейник. Ее беспокойство ощутимо, оно практически вибрирует от нее. — Пойдем. Отнеси ему.

— Почему ты так боишься его, если вы на одной стороне? — тихо спрашиваю я.

В ее глазах мелькает смесь страха и разочарования.

— На одной стороне или нет, но он не терпит дураков. Я просила Макса подождать еще немного, прежде чем обращаться к нему с этой идеей, но Максу не терпится. Если он ошибается, на кону будет стоять и моя шкура, и его. Так, больше никаких вопросов, поторопись.

В моей груди зарождается жалость к ее едва подавляемому ужасу. Я изучаю Максима, который сидит справа от пахана, на его губах играет самодовольная ухмылка. Она права, что беспокоится. Ее муж совершает ошибку.

Или, по крайней мере, совершал, пока не перевел стрелки на нас.

Весь смысл этого заговора заключался в том, чтобы дать Джино шанс убить русского лидера, но он даже не подозревает, что пахан здесь.

Телефон в моем заднем кармане вибрирует, и мое сердце учащенно забилось. Может быть, это Джино?

Я не могу ответить на звонок в присутствии Екатерины.

Я ставлю кофейник на поднос, пытаясь придумать, как улизнуть хотя бы на несколько секунд. Телефон продолжает вибрировать.

— Чего ты ждешь? — шипит Екатерина. — Иди.

Появляется идея. Это авантюра, но попробовать стоит.

Я подхватываю поднос и несу его туда, где сидят мужчины.

— Рафаэле пожалеет, что поставил свою жену выше вашей дружбы, — говорит Пахан. — Я позабочусь об этом. А Джино Ферраро заплатит за то, как он с тобой обращался.

Неро кивает.

— Я ценю это. Надеюсь, это станет началом плодотворного сотрудничества.

Его глаза переходят на меня, когда я ставлю поднос на кофейный столик. На краткий миг в его взгляде мелькает отчаяние, но потом он отводит глаза. — Спасибо.

— Без проблем.

Телефон перестает вибрировать.

— Это твоя жена? — спрашивает пахан.

Я вежливо улыбаюсь пожилому мужчине. — Да. Я Блейк Де Лука.

Его темные, полные холода глаза оценивают меня, пока я наливаю кофе в пять чашек.

— Как любезно с вашей стороны приготовить угощение. Если вы не возражаете, одному из охранников нужно проверить вас на наличие оружия.

Неро рычит. — Никто не тронет мою жену. Она не вооружена.

Улыбка пахана холодна.

— Не сомневаюсь, что это так, но мне всегда нравилась фраза «доверяй, но проверяй». Почему бы вам не снять свитер, чтобы мы могли посмотреть, не припрятано ли у вас что-нибудь?

Я смотрю на Неро и жду его одобрительного кивка, прежде чем стянуть толстовку через голову и бросить ее на диван. Сердце колотится в груди. Что, если они заберут мой телефон?

Но Пахан выглядит довольным.

Он бросает взгляд мимо меня. — Катя, я тебя не заметил. Присаживайся, детка. И ты, Блейк. Все в порядке.

Мои легкие расширяются от облегчения, когда я опускаюсь рядом с Неро.

—Это важный момент для твоего мужа, не так ли? — продолжает Пахан. — О котором ты, возможно, когда-нибудь расскажешь своим детям. Мы нечасто рассматриваем возможность перевести итальянца на нашу сторону, но для такого легендарного человека, как твой муж, нужно сделать исключение.

Он ухмыляется, сложив руки на животе. — Неро, ты хотел поговорить лично. Полагаю, это потому, что ты хочешь получить мою личную гарантию того, что я позабочусь о Мессеро и Ферраро. У тебя она есть. Я даю тебе слово, как мужчина мужчине. Никаких сделок не будет. Они умрут от моей руки.

Неро кивает. — Я ценю это.

— С удовольствием. А что касается твоей должности... Ну, мы можем обсудить это позже. — Он делает пренебрежительный взмах рукой. — Давай не будем увязать в административных деталях. Я очень хорошо вознаграждаю тех, кто доказывает свою ценность для меня.

Неро двигается в своем кресле. — Я слышал, что вы щедрый человек.

— Тогда говорите, господин Де Лука, — говорит пахан с ноткой нетерпения в тоне. — Говорите, что хотите сказать.

Телефон снова начинает вибрировать, как раз когда я подношу чашку с кофе к губам. Я слегка сдвигаюсь на диване, пытаясь заглушить звук.

Я не могу долго удерживать эту неловкую позу, поэтому решаю просто сделать это.

Наклонив чашку слишком сильно, я позволяю горячему кофе пролиться на меня.

— Ой! — Я вскакиваю на ноги.

Внезапно на меня направляют четыре пистолета, и Неро делает выпад в мою сторону.

— Не направляйте их на мою жену, — огрызается он на охранников.

— Мне очень жаль. Я неуклюжая, — бормочу я.

Пахан поднимает руку. — Отставить, господа. Это просто несчастный случай.

Кофе капает с моей одежды на кремовый ковер. — Можно я пойду уберусь?

Глаза Максима сужаются, когда он изучает меня. — Иди, дитя. Артем будет сопровождать тебя.

Один из охранников делает шаг вперед.

— Черта с два он это сделает. — Кулаки Неро сжимаются, сухожилия на шее напрягаются. — Я не хочу, чтобы они оставались одни.

Пахан вздыхает. — Это начинает надоедать, Де Лука.

— Катя, ты иди, — приказывает Максим. — Уверен, у тебя не будет с этим проблем, Неро?

Черт возьми.

Екатерина засовывает сумочку под мышку и выходит за мной из комнаты. Я чувствую, как ее глаза буравят мою спину с каждым шагом, который я делаю в сторону своей спальни.

В шкафу она прислоняется к дверному косяку и смотрит, как я снимаю с себя промокшую рубашку. Ее губы кривятся, но глаза остаются неулыбчивыми.

— Ты хорошо устроилась, не так ли? Официантка из Миссури, а теперь живешь в роскошном пентхаусе на Манхэттене со своим красавцем-мужем. Твоя мама, должно быть, гордится тобой.

Я бросаю рубашку в корзину для белья. — Моя мама умерла.

— Хм. Тебе повезло.

— Повезло?

— Чем меньше людей тебя волнует, тем лучше. Поверь мне.

Моя кровь становится ледяной. — Почему?

— Потому что одно неверное движение твоего мужа сегодня, и все они были бы мертвы, — говорит она так уверенно, что мне хочется свернуть ей шею.

Вот сука.

— Он храбрец, что говорит с Паханом так, как он это делает. За то, что встал на твою защиту. Но он перестарался, и это ему дорого обойдется. Пахан не любит мужчин, которые слишком сентиментальны в отношении своих семей. Это создает слишком много обязательств.

У меня в животе открывается дыра. Она намекает, что Пахан может убить Неро, когда тот перестанет быть полезным? Я понятия не имею, как Неро планирует выпутаться из этой ситуации, но, похоже, у него связаны руки. Возможно, он прямо сейчас сообщает пахану местонахождение этих складов. И если он выдаст их все, здесь есть шесть вооруженных людей, которые могут его убрать.

О Боже.

Кислота подступает к горлу. Возможно, Екатерина просто пытается залезть мне в голову своими словами, но я не могу так рисковать.

Я натягиваю чистую рубашку и прохожу мимо нее, направляясь в ванную.

— Куда ты идешь? — огрызается она.

— Мне нужно в туалет. Ты собираешься смотреть, как я это делаю?

Прежде чем она успевает ответить, я закрываю дверь в ванную и запираю ее.

— У тебя есть минута, — говорит она. — Я засекаю время.

Я уже включаю кран и набираю номер Джино.

— Алло?

— Пахан здесь, — срочно шепчу я.

Резкий вздох. — Это объясняет, почему мои парни только что звонили мне о часовых машинах. Сколько их с ним?

— Четверо, плюс Максим и Екатерина. Пока они просто разговаривают, но я не знаю, что он будет делать, когда Неро передаст ему информацию.

Наступает долгая пауза, и я почти слышу, как в моей голове отсчитываются секунды. — Ты там?

— Я думаю, — хрипло говорит Джино. — Неро впустил их?

— Они взяли его отпечатки пальцев для биометрического замка.

— А твои тоже запрограммированы?

— Да.

Неро добавил их несколько недель назад.

— Ты можешь найти способ открыть нам дверь?

Тук. Тук. Тук.

— Пятнадцать секунд!

Голос Екатерины заглушается дверью.

Я могу добраться до входной двери отсюда, не проходя через гостиную, но сначала мне придется пройти мимо Екатерины.

— Я могу попробовать, — шепчу я. — Через сколько ты придешь?

— Две минуты. Мои люди уже у входа в здание. Если ты приедешь раньше них, просто уходи оттуда. Оставь входную дверь открытой и зайди в лифт.

О чем он говорит?

— Я не уйду от Неро.

— Блейк...

— Нет. Я не оставлю его здесь одного.

Джино ругается. — Отлично. Когда откроешь дверь, иди в самую дальнюю ванную, запри дверь и ложись в ванну. Никого не впускай, если только это не Неро.

— Пять секунд, — огрызнулась Екатерина. — Если к этому времени ты не выйдешь, я вызову охрану!

Черт. — Я ухожу.

Я кладу трубку, убираю телефон обратно в карман и выключаю кран. — Иду!

Что, черт возьми, мне делать? Как мне сбежать от нее? Мне нужно как-то вырубить ее.

О Боже, смогу ли я?

Времени на колебания нет. Я должна это сделать, если хочу быть уверена, что мы с Неро выберемся отсюда живыми.

Я хватаю с прилавка металлическую пилочку для ногтей и сую ее в карман. Затем я бросаюсь к двери.

Мы встречаемся взглядами, и напряжение между нами становится настолько сильным, что можно порезаться.

— Мне тоже нужно в туалет, — говорит она, ее голос напряжен.

Я моргаю ей. — Хорошо.

— Подожди здесь, — приказывает она сквозь стиснутые зубы.

Ее каблуки щелкают по мраморному полу, когда она заходит в отдельный туалет за дверью из матового стекла.

Я осматриваю ванную комнату в поисках чего-нибудь, что не подразумевало бы нанесения ей удара крошечным кусочком металла.

Может, вырубить ее флаконом духов?

Я беру со стойки тяжелый стеклянный стакан и прячу его за спину, как раз когда она появляется.

Она недоверчиво сужает глаза. Она увидит меня в зеркале. Как мне поступить?

Я могу выключить свет и воспользоваться ее замешательством. Но что, если я промахнусь?

Придется рискнуть.

Пока она моет руки в раковине, я выключаю свет и набрасываюсь на нее, стараясь попасть в то место, где ее голова соединяется с шеей. Вита сказала мне, что это лучшее место для удара во время одного из наших уроков.

Она вскрикивает, но бутылка в моей руке ударяется о что-то твердое, и звук затихает в ее горле. Свободной рукой я нащупываю ее и обрушиваю бутылку еще два раза, целясь ей в затылок.

Тяжелый груз обрушивается на меня, притягивая к земле. Я пытаюсь поймать себя, но в итоге падаю на локоть. Боль резкая, и мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать. Вкус крови наполняет мой рот, когда я выбираюсь из-под обмякшего тела Екатерины и включаю свет.

Она лежит на полу, глаза закрыты, из затылка сочится тонкая струйка крови. Она замерзла, но я знаю, что это ненадолго. Я должна двигаться. Сейчас же.

Соблюдая максимальную тишину, я спешу к входной двери, напрягаясь, чтобы уловить хоть какие-то звуки из гостиной. Разговор все еще продолжается - смех Максима лающим эхом разносится по коридору.

Десять шагов. Пять. Здесь.

Я провожу большим пальцем по биометрическому замку, нервы натянуты так сильно, что кажется, будто я могу сорваться. Мне нужно идеально рассчитать время. Писк и щелчок замка будут достаточно громкими, чтобы привлечь внимание, если они их услышат.

Максим говорит что-то по-русски, и тут же в комнате раздается взрыв смеха. Я прижимаю большой палец к сенсору, затаив дыхание.

Замок тихонько пищит, и я слышу слабый щелчок, когда он отпирается. Я приоткрываю дверь всего на дюйм, молясь, чтобы шум был замаскирован смехом и разговорами.

Люди Джино уже ждут снаружи.

Главарь прижимает палец к губам и молча дает знак, чтобы я отошла с дороги.

На краткий миг я разрываюсь между тем, чтобы последовать указаниям Джино и остаться рядом с Неро. Я знаю, что если он увидит меня, то отвлечется, а ему нужно сосредоточиться на защите себя.

Поэтому я бегу.

Как только я добегаю до своей спальни и захлопываю за собой дверь, раздаются первые выстрелы.

Страх охватывает меня, застывая на месте, а эмоции грозят захлестнуть меня. Каким-то образом я возвращаю себя к реальности. Я хватаю пистолет, который Вита дала мне все эти недели назад, из своего тайника в тумбочке, засовываю его за пояс и бросаюсь в ванную. Закрываю за собой дверь и подставляю под ручку стул.

В этот момент Екатерина начинает шевелиться.

Черт возьми.

Я наблюдаю за ней, как она моргает от резкого верхнего света, а ее руки инстинктивно тянутся к голове. Она вялая, дезориентированная. Когда она отдергивает пальцы и видит кровь, она стонет. — Что ты со мной сделала?

По квартире разносится эхо выстрелов.

— Тебе лучше лежать, — предупреждаю я, мой голос напряжен.

Ее налитые кровью глаза сужаются, когда они встречаются с моими. Она медленно поднимается с пола, неуверенно шатаясь на ногах. —Меня сейчас вырвет.

Она задыхается, поворачивается к раковине и сухим потоком обрушивается на нее.

Стрельба снаружи, кажется, становится все ближе. Я слышу чей-то крик. Внутри меня вспыхивает паника.

— Нам нужно в ванну, — призываю я.

Она все еще дергается, ее дыхание становится рваным. Как будто у нее приступ паники.

А потом, в одно мгновение, она хватает со стойки свою сумочку и достает маленький пистолет.

Время замедляется.

— Ты сука, — рычит она, надвигаясь на меня, ее глаза горят яростью.

Я вытаскиваю пистолет из-за пояса, стараясь держать его ровно. — Не подходи ближе.

Она делает еще один шаг вперед, на ее лице написано неповиновение. — Ты не выстрелишь в меня. Если бы ты была уверена в себе, ты бы убила меня, пока я еще была в отключке.

Мое тело гудит от адреналина. — Опусти его, Екатерина.

— Что ты сделала? — выплевывает она, по ее щеке скатывается слеза. — Ты хочешь, чтобы моего мужа убили?

— Не подходи! — кричу я, отчаяние сжимает горло. — Пусть они сами разбираются. Они ничего тебе не сделают.

Она стреляет.

Выстрел оглушительный, внезапный, яростный треск, который эхом отражается от стен ванной. В животе вспыхивает боль, жгучая и сильная.

Я задыхаюсь, жжение распространяется как лесной пожар. Моя рука летит к месту удара. Теплая, липкая влага стекает по моим пальцам - кровь.

О Боже.

Никогда еще я не чувствовала так остро биение своего сердца. Каждый толчок усиливает боль, пронизывающую меня до глубины души.

Осознание этого поражает меня.

Если я не приму меры, то умру здесь.

Я перевожу взгляд с крови, пропитавшей мой живот, на Екатерину. По ее глазам я вижу, что она намерена довести дело до конца.

И тут же моя паника, перехваченная дыханием, превращается в ярость.

Она стреляла в меня. Она хочет моей смерти. Неужели она думает, что я настолько слаба, что позволю ей прикончить меня?

Внутри меня просыпается сила. Сила, которая кричит, чтобы я сделала то, что необходимо. Поступить справедливо.

Курок под моим указательным пальцем словно горит, когда Екатерина снова поднимает пистолет.

Я сжимаю его.

И снова сжимаю. И еще раз.

Я выпускаю в Екатерину всю обойму, пока она не падает на пол.

Комната кружится. Я изо всех сил стараюсь осторожно опуститься на плитку, но в итоге падаю, как только оказываюсь на полпути.

Мое зрение тускнеет. До моих ушей доносятся слабые голоса, но я не могу разобрать, кому они принадлежат.

А потом все вокруг становится черным.

ГЛАВА 33

НЕРО

Я попал в бурю хаоса и стрельбы.

В одну минуту я записываю адреса складов, пока Максим и пахан говорят о чем-то по-русски, а в другую - люди Джино Ферраро врываются в мою гостиную.

Я хватаю с журнального столика пистолет и бросаюсь на спинку дивана.

— Ты, ублюдок! — кричит пахан. — Убей его, Макс!

В меня врезается тело.

Максим.

Я перекатываюсь, отбиваю ногу и попадаю в грудь Максиму. Он отшатывается назад, затем снова делает выпад, нанося удар, но я блокирую его и наношу свой.

Максим падает на землю. Кровь капает у него из носа, в яростных глазах пылает убийство. Он отползает за кресло, его пистолет взведен и готов к стрельбе.

Я прижимаюсь спиной к стене и выглядываю из-за угла.

Люди Джино расправились с двумя охранниками, но оставшиеся двое затаились за кухонным островом с паханом.

Ребята Джино справятся. Мне нужно прикончить Максима и добраться до Блейк.

Должно быть, она нашла способ впустить людей Ферраро внутрь. Умная девочка.

В моем нутре бурлит смесь гордости и гнева. Я горжусь тем, что она справилась, и злюсь, что она так рисковала.

Это была не ее работа. Все время, пока пахан говорил, я думал о том, как увезти ее подальше отсюда. Оказалось, у нее был свой план. Пролить на себя кофе было блестящей идеей.

Я подумал, что, возможно, без нее в комнате я смогу попытаться напасть на пахана, но не хотел рисковать, не сумев убить их всех. Если бы меня убили, Блейк осталась бы одна.

Они бы не пощадили ее.

Погоди. Где, черт возьми, Екатерина?

Я осматриваю комнату, но в хаосе и дыму трудно что-либо разобрать. Пуля царапает мою руку - напоминание о том, что я слишком долго не сводил глаз с Максима. Адреналин, бурлящий во мне, притупляет боль.

Я прицеливаюсь и стреляю, но ублюдок уворачивается как раз вовремя.

Мне нужно покончить с этим. Сейчас же.

Пригнувшись, я пробираюсь сквозь мебель, приближаясь к Максиму.

Я валю его на пол, заставляя выронить пистолет, но этот ублюдок наносит мне сильный удар, и его кулак попадает мне в челюсть. От удара я отшатываюсь от него.

К тому времени как я встаю на ноги, он снова вооружен, но я не даю ему возможности прицелиться. Я хватаю его за запястье и выкручиваю, заставляя пистолет взвиться вверх.

— Ах ты, членосос, — выплевывает он, и слюна брызжет у него изо рта.

Я улыбаюсь.

Он спускает курок и стреляет в потолок. Я выкручиваю его запястье сильнее, пока оно не ломается и пистолет не падает мне в руку.

Я не колеблюсь. Следующая пуля пробивает ему коленную чашечку, и он падает на землю с криком, пронзающим воздух.

— Черт! Стой! Я могу тебе помочь!

Я простреливаю ему вторую коленную чашечку.

— Дай мне поговорить с Джино, — хрипит он, в его голосе звучит отчаяние. — У меня есть информация, которая ему понадобится.

Я приседаю, хватаю его за подбородок. — Мне плевать, что хочет Джино.

По лицу Максима пробегает страх.

— Ты подписал себе смертный приговор в тот момент, когда сделал шаг к моей жене, — шепчу я. Если бы у меня было больше времени, я бы немного поиграл с тобой, но мне нужно проверить Блейка.

Следующая пуля пронзает его сердце.

Он падает на землю с безжизненными глазами.

Хорошее, черт возьми, избавление.

— Неро! Ты в порядке?

Я оборачиваюсь и вижу, как Алессио вбегает в гостиную с автоматом в руках.

Мои глаза расширяются. Мне нравится его стиль. — Я в порядке!

Он направляет пулемет на кухонный остров и выпускает полную обойму, прикрывая одного из парней Ферраро, пока тот бежит с другой стороны, чтобы успеть выстрелить в трусящего пахана.

А потом, так же внезапно, как и началось, все прекращается. Наступившая тишина почти такая же ошеломляющая, как и выстрелы.

В ушах звенит, рубашка насквозь пропитана потом и кровью, комната превратилась в руины, но я все еще здесь.

Я должен найти Блейк.

Я мчусь по пентхаусу, распахивая все двери, пока не добираюсь до ее спальни. Она заперта.

— Блейк!

Тишина.

Я начинаю колотить рукой в дверь, наваливаясь на нее всем своим весом.

— Блейк! Это я!

Почему она не отвечает? Может, она паникует? Проклятье. Я должен добраться до нее.

В следующий момент дверь распахивается. Я в бешенстве сканирую пустую комнату, пока мой взгляд не останавливается на двери в ванную. Она тоже заперта.

— Блейк! Солнышко, открой!

Я выхватываю пистолет и нацеливаю его на ручку, но за долю секунды до того, как нажать на курок, колеблюсь. Что, если она просто с другой стороны?

Черт, я не могу рисковать. Пистолет возвращается за пояс, и я снова и снова бросаюсь к двери, но она оказывается крепче, чем предыдущая.

— Шевелись, — ворчит голос позади меня. Алессио проносится мимо, с силой впечатываясь плечом в дверь.

— Вместе, — рычу я. — Три, два, один.

Наш общий вес врезается в дверь. Она распахивается с треском. Меня заносит внутрь, и я спотыкаюсь, проходя мимо тел на полу.

Одно из них - Екатерина. А другая...

У меня перехватывает дыхание. Мир вокруг меня сужается до точки.

Нет.

Нет.

Я падаю на колени рядом с безжизненным телом Блейка.

Кровь. Здесь так много крови.

— Черт. Черт!

Я срываю с себя рубашку и прижимаю ее к ране на ее животе. Ткань мгновенно пропитывается насквозь.

Алессио появляется напротив меня, протягивая руку.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! — рычу я.

Его серые глаза встречаются с моими. — Я проверю ее пульс. Прижми рану.

Я дрожу, дыхание сбивается на резкие, неровные вдохи. Как до такого дошло? Как я позволил этому случиться? В голове крутятся мысли о вине и беспомощности. Я должен был быть здесь. Я должен был защитить ее, как поклялся.

Пальцы Алессио прижимаются к ее шее, выражение его лица не поддается прочтению, он ждет чего-то - чего угодно.

— Пульс есть, но слабый. Нужно срочно оказать ей помощь. — Он роется в куртке в поисках телефона, и его голос звучит отрывисто, когда он делает звонок. — Нам нужна медицинская бригада, немедленно.

Я не могу оторвать взгляд от Блейк. Она такая неподвижная, такая бледная. Я чувствую, как она ускользает, и как бы сильно я ни прижимал рану, кровь продолжает поступать, просачиваясь сквозь пальцы, как песок сквозь песочные часы.

Это я втянул ее в это. Я подвел ее. Она нуждалась во мне, а меня здесь не было.

Алессио еще что-то приказывает в трубку, но его голос уходит на задний план. Все, что я слышу, - это стук собственного сердца, эхо моего провала и неглубокое, хрупкое дыхание женщины, которую я люблю.

— Неро, тебе нужно успокоиться, — огрызается Алессио, оттаскивая меня от широко раскрывшего глаза медика, который, не теряя ни секунды, бежит по коридору. — Они тебя выгонят, если ты будешь продолжать приставать ко всем, кто выходит из этой двери.

— Прошло уже два часа.

Два часа неизвестности, жива Блейк или мертва. Два часа я перебираю в памяти все, что произошло, пытаясь понять, где я ошибся.

Я не могу этого вынести. Я скоро сойду с ума.

— Они все еще оперируют ее...

Я пихаю Алессио к ближайшей стене, прижимая предплечье к его шее. — Мне нужно увидеть ее. Мне нужно знать, что она жива.

Его челюсть сжимается, но он не отступает. Просто смотрит на меня с эмоцией, которую, как мне казалось, он не способен испытывать, - жалостью.

Я отпускаю его. — Джино не стоило посылать свою команду.

Алессио понижает голос.

— Если бы он этого не сделал, Пахан мог бы убить тебя, как только получил бы то, что хотел. Именно поэтому, согласно первоначальному плану, мы были готовы двинуться на него, как только ты прибудешь на место. Но потом все пошло наперекосяк. Если бы Блейк не позвонила нам, ты мог бы быть мертв прямо сейчас.

— Ты думаешь, я...

— И тогда они бы убили и ее.

Я крепко сжимаю кулаки. Он прав, но мне все равно хочется спорить и кричать.

Никогда еще я не чувствовал себя настолько неуправляемым, настолько неподвластным терпению и разуму.

— Я знаю, что ты хочешь кого-то обвинить, но иногда всякое дерьмо случается. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

Блейк выстрелила в Екатерину восемь раз. Уборщики сказали Алессио, что, похоже, Екатерину тоже ударили по затылку, то есть они с Блейк дрались.

Испугалась ли моя прекрасная жена в тот момент? Насколько испугана и насколько чертовски храбра?

Она сильнее, чем кажется, но она никогда не должна была оказаться в ситуации, когда ей придется быть настолько сильной.

— Садись.

Алессио кладет руку мне на плечо.

Надо отдать должное этому парню. У него хватит смелости прикасаться ко мне, когда я в таком состоянии.

Я скидываю его и прохожу на другую сторону зоны ожидания, ближе к дверям, через которые входят и выходят медсестры и врачи. Над дверями висят часы.

Минуты тикают. Я наблюдаю за движением стрелок и стараюсь не забывать дышать.

Пожалуйста, все будет хорошо.

Выходит врач и идет к нам.

Я встречаю его на полпути. — Я Неро Де Лука. Муж Блейк Де Лука. У вас есть какие-нибудь новости?

Врач - темноволосая женщина примерно моего возраста - сочувственно улыбается мне.

— Здравствуйте, мистер Де Лука. Ее выписали из операционной, но она в критическом состоянии. Мы делаем все возможное, чтобы стабилизировать ее состояние. Пуля задела крупный кровеносный сосуд в брюшной полости. Она потеряла много крови. Мы устранили повреждения и сейчас восстанавливаем объем ее крови с помощью переливания. Следующие двадцать четыре часа будут решающими, — мягко говорит она, словно пытаясь смягчить удар от своих слов.

Моя грудь сжимается от этой новости, но внутри меня загорается огонек надежды. Она жива. Еще есть шанс, что она справится с этим.

— Могу я ее увидеть?

Доктор кивает. — Да, но только на несколько минут. Она все еще без сознания. Следуйте за мной.

Мое сердце колотится, пока я следую за доктором по лабиринту коридоров. Наконец мы попадаем в комнату со стеклянным окном, и я вижу Блейк, лежащую на больничной койке, подключенную к аппаратам и трубкам.

Мои легкие все еще в порядке. Она так ужасно бледна на фоне белоснежных простыней.

Доктор открывает дверь и что-то говорит, но ее слова не воспринимаются. Мои ноги словно налились свинцом, когда я приближаюсь к Блейк, и каждый шаг становится тяжелым от ужаса.

Дрожащей рукой я пытаюсь дотронуться до нее. Ее кожа холодная, но слабые вздохи и падения ее груди говорят о том, что она еще дышит.

— Я вернусь через пять минут, — говорит врач, выходя из палаты.

Я придвигаю стул рядом с кроватью и беру руку Блейк в свою, нежно прижимая ее к губам. — С тобой все будет хорошо, Солнышко. Ты сможешь пройти через это. Я знаю, что сможешь.

Она не реагирует. Даже не дергается.

Мое зрение расплывается.

Это все твоя вина.

Воспоминания о том времени, что мы провели вместе, наводняют мой разум, каждое из них ярче предыдущего. Я вижу ее в тот день, когда я переехал в этот дом, - ее руки на бедрах, когда она отчитывала меня за то, что я оставил свой мусор на лужайке перед домом. В ее глазах светилась смесь раздражения и злости, которая всегда появлялась, когда я нажимал на ее кнопки. Черт, как эти глаза действовали мне на нервы.

Я помню ленивые вечера в Даркуотер-Холлоу, солнечный свет, проникающий через окно, когда мы сидели на диване, ее голова покоилась на моем плече, мы смотрели фильмы и говорили ни о чем. В эти моменты меня охватывал покой, чувство правильности, которого я никогда раньше не знал. Она умела сделать мир мягче, как будто он не был таким уж суровым.

А потом было Рождество, всего несколько недель назад. Я до сих пор вижу, как расширились ее глаза, когда она открыла конверт, в котором лежал договор аренды ее книжного магазина. Я понял, что не ошибся с подарком, когда она разрыдалась. То, как она смотрела на меня тогда, потрясенная и чертовски счастливая, заставило мое сердце разгореться от такой глубокой любви, что стало больно.

Но потом всплывают другие воспоминания, те, что режут до глубины души. Я помню каждую слезинку, которую она пролила из-за меня, из-за этой жизни, в которую я ее втянул. Все случаи, когда она говорила мне, что хочет уйти. А я отказывался даже думать об этом из-за своей упрямой убежденности в том, что со мной она будет в безопасности. Что в конце концов она примет все это.

Неужели я не допускал возможности того, что, возможно, без меня она была бы в большей безопасности и счастлива? Что все мои обещания о защите были всего лишь пустыми словами в мире, где нет никаких гарантий?

В мире, который она не выбирала. Мир, в который я затащил ее, пинающуюся и кричащую.

И вот теперь она здесь, борется за свою жизнь на больничной койке.

Со мной она никогда не будет в полной безопасности.

Одно дело - выбирать эту жизнь с широко открытыми глазами, как это сделала моя мама, решив, что мужчина, которого она любила, стоит риска.

Но Блейк этого не выбирала.

Ее слова звучат у меня в ушах.

— Иногда я просыпаюсь утром и чувствую, что тону. У меня нет ни власти, ни самостоятельности. Ты заставил меня выйти за тебя замуж. Ты заставил меня прийти в этот мир, и даже после нескольких недель попыток я все еще не знаю, как это сделать.

Как я мог так поступить с ней, с человеком, которого я люблю больше всего на свете?

Я не знаю. Но я знаю, что больше не могу так поступать.

Если она справится с этим, я должен буду отпустить ее.

ГЛАВА 34

БЛЕЙК

Когда я просыпаюсь, все болит.

— Блейк?

Это похоже на Неро, но это не может быть он. Он не мог так быстро разделаться с людьми Пахана.

Мои пальцы дергаются в поисках пистолета, который, должно быть, выскользнул из моей руки, когда я упала. Вместо этого они обхватывают мягкую ткань.

Где я?

Я открываю глаза, и свет ослепляет. Я застонала. Что-то рядом пищит.

Я моргаю, пока яркость не притупляется настолько, что я могу видеть.

В фокусе оказывается лицо Неро.

— Черт, — вздыхает он, его голос срывается. — Слава Богу, мать твою!

Он прижимается губами к моему лбу, бровям, щекам. Его руки обхватывают мои, теплые и успокаивающие. — Ты даже не представляешь, как я за тебя волновался.

Я смотрю мимо него, сбитая с толку. Что это за место? Стены абсолютно белые, голые, за исключением часов, тикающих над дверью, но на подоконнике выстроились цветы. Рядом со мной ритмично пищит аппарат, а к руке примотана трубка.

Больница.

Я сглатываю. В горле сухо и сыро. Вспышки воспоминаний настигают меня. Вспоминается, когда я в последний раз просыпался в подобном месте. Авария с мотоциклом произошла много лет назад, но я до сих пор отчетливо помню ее последствия. Пульсирующую боль в затылке. Гипс на моей ноге безумно чешется. Мама плакала у моей кровати, а отец просил ее заткнуться и не устраивать сцен.

— Солнышко, как ты себя чувствуешь?

Большой палец Неро нежно проводит по моей руке.

— Как я здесь оказалась?

Мысленно я все еще в той ванной, пол прокручивается под ногами, Екатерина направляет на меня пистолет.

Боль.

Потом красное, так много красного.

Я смотрю на себя снизу вверх, но под больничным халатом и одеялом не вижу живота.

Я пытаюсь сесть.

Уф. Большая ошибка.

Неро вскакивает на ноги, его руки лежат на моих плечах. — Осторожно, детка.

Я дышу сквозь резкую боль, а мои глаза перебегают на мониторы рядом со мной. На экранах пульсируют цифры и графики, но для меня это всего лишь загадочные символы. Хотелось бы мне знать, что они означают.

— Сколько времени прошло? — спрашиваю я шепотом.

— Два дня.

Два дня. Кажется, что всего несколько секунд назад я держала в руках пистолет, а мой палец лежал на спусковом крючке.

— Пахан мертв?

— Да.

— Тогда вы - капо Ферраро.

— Да.

В его тоне нет радости. Даже облегчения от того, что он получил повышение. Это потому, что он беспокоится обо мне? Или дело в чем-то другом?

Я замечаю повязку на его руке. — Ты поранился?

— Ничего страшного. Просто царапина, которая быстро заживет. — Он мягко улыбается мне. — Ты спасла нам обоим жизнь.

— А как же Екатерина?

Челюсть Неро твердеет. — Ее больше нет.

Ушла. В смысле умерла. В смысле... я убила ее.

Я убила кого-то.

Осознание этого бьет в живот, а затем накатывает такая сильная тошнота, что я стону.

— Я вызову врача, — говорит Неро.

Те моменты в ванной прокручиваются в моей голове как кошмарный сон. Я прикусываю внутреннюю сторону рта и чувствую вкус меди. О Боже. Что я наделала?

Я убийца. Я забрала чью-то жизнь.

Это не похоже на правду. Это не похоже на то, на что я способна, но это правда . Неоспоримая и холодная.

Я нажала на курок.

Этого уже не вернуть. Я никогда не стану прежней. Да и как я могу быть прежней? Я совершила немыслимое.

Дверь распахивается, и на пороге появляется человек в медицинской одежде.

— Привет, Блейк, — говорит доктор. — Как вы себя чувствуете?

Я прижимаю руку к губам. — Как будто меня вот-вот стошнит.

— Это нормально после анестезии, — объясняет доктор, переходя к проверке мониторов. — Вы можете чувствовать тошноту, головокружение и дезориентацию в течение нескольких дней, пока ваше тело не приспособится.

Дело не в анестезии. Дело в том, что я сделала то, на что никогда не думала, что способна, и среди шока, растерянности и страха не хватает одной эмоции.

Вины.

— Вам больно?

Я моргаю и заставляю себя ответить на его вопрос. — Живот.

— Я подберу вам обезболивающее. — Он тянется к капельнице и осторожно поворачивает циферблат. — Нам пришлось извлечь пулю. К тому времени, как вы приехали, вы потеряли более полутора литров крови.

— Когда она сможет пойти домой? — спрашивает Неро, его голос напряжен.

— Я бы хотел оставить ее здесь еще на пять дней, по крайней мере, поскольку нам нужно наблюдать за ней на предмет возможных инфекций. Кроме того, я хочу убедиться, что у нее не будет повторного кровотечения.

Пять дней? После аварии на мотоцикле меня выписали на следующий день. Наверное, потому что у нас не было страховки, а отец не хотел оплачивать мой уход из своего кармана.

Неожиданно на глаза навернулись слезы. Если бы он знал, что я сделала, чтобы выжить... У меня такое чувство, что он бы гордился мной.

Меньше всего мне хотелось вести себя так, чтобы мой дерьмовый отец гордился мной.

Доктор уходит.

Неро снова берет меня за руку и говорит что-то о том, что мне не нужно ни о чем беспокоиться. Что я в безопасности. Что скоро я выберусь отсюда.

Но его слова не приносят никакого утешения. Я держу глаза закрытыми, рот плотно закрытым, пока темнота не затягивает меня обратно под землю.

Неро не спит. Следующие несколько дней, как только я просыпаюсь, он тут как тут, присматривает за мной со стула, стоящего рядом с моей кроватью.

Он следит за тем, чтобы у меня было все необходимое, кормит меня едой, которую приносят медсестры, и остро реагирует на каждое мое замечание о том, что у меня что-то болит.

Когда мне нужно в туалет, он тут как тут, провожает меня до унитаза, заботливо обнимая за талию. Я цепляюсь за него, слабее, чем когда-либо. Комната, в которой я нахожусь, невелика, но она словно по волшебству увеличивается в размерах, когда я пытаюсь перебраться на другую сторону.

Забота, с которой он обращается со мной, вызывает неприятные, постыдные чувства. Я не заслуживаю его сострадания. Я не заслуживаю ничьего сострадания. Я была права, когда боялась того, что может сделать со мной этот мир, но я даже не представляла, что за чудовище скрывается внутри.

Ко мне заходят Клео и Рафаэле. Рафаэле в нескольких словах желает мне скорейшего выздоровления, его голос низкий и хрипловатый. Он стоит у изножья кровати, засунув руки в карманы, и смотрит на мониторы, словно молча оценивает мое состояние и проверяет, правы ли врачи.

Клео - полная противоположность. Она бросается к моей кровати, обнимает меня, а затем начинает задавать миллион вопросов о том, как я себя чувствую. В отличие от своего мужа, она не обращает внимания на мониторы, зато составляет длинный список вещей, которые мне «совершенно необходимы» для восстановления - утяжеленная маска для глаз, спрей для подушки с запахом лаванды и нечто под названием «целебный кристалл», которым она клянется. Но, несмотря на ее немного нелепые предложения, меня согревает ее искренняя забота.

Когда мужчины выходят из комнаты, чтобы выпить кофе, она подтаскивает стул, садится и сжимает мою руку.

— Я была там, понимаешь? Мой собственный отец держал меня на мушке. Только мне не удалось спастись, как тебе. Мне пришлось ждать, пока Неро и Раф придут мне на помощь. — Она выдохнула, ее взгляд стал отрешенным. — Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с этим.

Конечно. Я слышала эту историю с точки зрения Неро, но никогда не задумывалась о том, каково было Клео.

— Что ты чувствовала после этого?

— Злость. И я чувствовала себя виноватой за все - за то, что была настолько глупа, что прыгнула в машину отца, за то, что не боролась с его людьми более жестко, за то, что из-за этого Неро и Сандро были отправлены в отставку. — Она моргает на меня, ее глаза цвета яркого изумруда. — И честно говоря, я не могу сказать, что перестала чувствовать себя виноватой, даже спустя столько времени.

Мое лицо опускается, и я смотрю вниз на свои колени.

Я чувствую себя виноватой за то, что случилось с Сандро. Я чувствую себя виноватой за то, что солгала Неро. Но я не чувствую вины за убийство Екатерины.

А хотелось бы.

Потому что отсутствие вины кажется намного хуже. Оно заставляет меня чувствовать себя больным, испорченным, сломленным. Что со мной не так?

В последующие дни после визита Клео и Рафа Неро вообще не вспоминает о той ночи, когда меня застрелили, как будто знает, что разговор об этом может вызвать у меня спираль. В те часы, когда я не сплю, он читает мне. Иногда мы играем в карты, и он позволяет мне выигрывать.

Однажды днем он приносит посылку. Экстравагантный букет из пионов, роз и ландышей.

Неро подносит его ко мне, чтобы я могла понюхать цветы. — От Виты. Здесь открытка. Они с Джино хотели навестить меня, но я им отказал. Я не хотел, чтобы они тебя беспокоили.

Я достаю маленький запечатанный конверт. — Ты его не читал?

— Это для тебя.

Я разрываю его и достаю открытку. На лицевой стороне изображены цветы, точно такие же, как в букете, и слова «Поправляйся скорее», написанные скорописью. Внутри - простое послание над номером телефона. «Спасибо. Не забывай звонить мне, если тебе что-нибудь понадобится».

На глаза навернулись слезы.

Ну вот и все. Я наконец-то получила то, что хотела. Мою услугу. Мой важный план побега, если он мне когда-нибудь понадобится.

Я должна быть счастлива, верно?

Но я не счастлива.

Потому что теперь я чувствую себя еще более запертой - запертой в той версии себя, которую я не узнаю.

— Все повреждения в гостиной устранены, — говорит Неро, отпирая входную дверь пентхауса, когда через несколько дней мы наконец выходим из больницы.

Я вздыхаю, сидя в инвалидном кресле. Несмотря на то что я сказала Неро, что в этом нет никакой необходимости, он настоял на том, чтобы довезти меня от машины до лифта.

Он обращается со мной так, словно я все еще хрупкая, но за последние два дня мне стало намного лучше. Я принимаю лишь несколько таблеток тайленола, чтобы справиться с болью.

Мое тело выздоравливает, но душа словно дрейфует.

Он ввозит меня в дом, проводит через весь пентхаус и останавливается перед дверью моей спальни. — Я полностью переделал ванную. Я не хочу, чтобы там что-то вызывало плохие воспоминания о той ночи, но если это все еще слишком, дай мне знать.

Я удивленно моргаю. Я думала, он отведет меня в свою комнату. До этого я планировала переехать к нему, но все никак не решалась. — Почему бы нам не пойти в твою комнату?

На его лице мелькнула эмоция - что-то, чего я не могу понять. — Мы можем, если ты хочешь.

Я хмурюсь. Это не тот восторженный ответ, которого я ожидала. Он не пытался поцеловать меня с тех пор, как я очнулась после операции. В лоб и щеки - да, но в губы - никогда. Бывало, я ловила его на том, что он смотрит на мой рот, но он сдерживался.

Почему?

Наши глаза встречаются. Его взгляд наполнен беспокойством, как будто он борется с чем-то глубоко внутри.

— Нет, все в порядке, — говорю я, пытаясь скрыть нахлынувшее разочарование.

Он кивает и ведет меня в комнату, помогая забраться на кровать, а затем натягивает на меня одеяло. Его движения мягкие, но в них есть что-то отстраненное, нерешительность, которой раньше не было.

Я хочу спросить его, что происходит. Я хочу услышать, что он думает обо всем, что произошло. Но я слишком боюсь услышать его ответ, поэтому держу свои вопросы при себе.

Мой сон в эту ночь неспокоен. Когда я просыпаюсь, то обнаруживаю Неро на другой стороне кровати, лежащим на боку. Иногда его глаза открыты, и он наблюдает за мной. В других случаях они закрыты, а его брови нахмурены во сне.

Мне снятся выстрелы, крики мужчин и холодный металл под моими руками.

Когда я просыпаюсь, солнце уже взошло, а Неро нет.

Через некоторое время приходит доктор, который осматривает меня под присмотром Неро, и говорит, что рана заживает очень хорошо. Пожилая женщина приносит мне еду. Неро нанял ее в качестве шеф-повара.

К полудню мне надоедает мариноваться в простынях. Я откидываю одеяло, встаю на ноги и выхожу из комнаты.

Неро выходит из-за угла, его глаза расширяются, когда он понимает, что я уже на ногах.

— Блейк, притормози.

— Ты слышал доктора. Я в порядке. Уже почти ничего не болит. — Я приподнимаю край пижамы, чтобы показать ему рану. Выглядит не очень красиво, но кожа уже начала заживать. — Я не могу больше лежать здесь весь день.

Я прохожу мимо него в гостиную. Она выглядит совершенно иначе благодаря новой мебели - двум новым кожаным диванам, более темному ковру и стеклянному журнальному столику. Все аккуратно и нетронуто, словно пытаясь стереть любые следы того, что здесь произошло.

Я наливаю себе стакан воды на кухне, где заменены столешница и шкафчики. Неро следует за мной, в его взгляде мелькает беспокойство. Его явно что-то тяготит.

Сколько еще я буду уклоняться от темы? Я выдыхаю. — Неро, что происходит? Я вижу, что тебя что-то беспокоит.

Он прижимает ладони к прилавку, его взгляд устремлен на меня с другого конца острова. Его плечи напряжены, как будто он готовится к чему-то. — Я хотел подождать, пока тебе не станет лучше.

— Подождать чего? Мне уже лучше. Просто скажи мне.

Он колеблется, его челюсть на мгновение напрягается. Наконец, он выдыхает.

— Хорошо. Я сейчас вернусь.

Он выходит из комнаты и возвращается через минуту с коричневым конвертом в руках.

Он протягивает его мне. — Это тебе.

Я открываю его и высыпаю содержимое на островок.

Паспорт вываливается среди документов.

Окружающее меня пространство тускнеет, когда я сосредотачиваюсь на маленьком буклете. — Что это?

— Новая личность, — мягко говорит он. — Так ты сможешь начать все с чистого листа. Если захочешь.

Я беру паспорт, сердце замирает в горле. Как он узнал, что мне нужно именно это? Он говорил с Витой? Я никогда не говорила ей, о какой именно услуге прошу, но, возможно, он догадался.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Конечно, нет, — сказал он, его слова прозвучали грубо и с болью. — Но я даю тебе выбор. Я не должен был забирать это у тебя с самого начала, но тогда мне пришлось это сделать, чтобы обеспечить твою безопасность. Теперь, когда мы разрешили ситуацию с Ферраро, я не стану удерживать тебя здесь против твоей воли.

— А как же Железные Хищники? Разве они не придут за мной, если я уйду?

— Я говорил с Рафом. Он связался с их президентом, и они договорились о сделке. Они больше не представляют угрозы.

Я моргаю от внезапно навернувшихся на глаза слез. — Почему ты так изменился? Раньше ты был так категоричен, что мое место здесь, с тобой.

— Когда я нашел тебя истекающей кровью, я понял, что не могу больше заставлять тебя быть здесь. Мою мать застрелили из-за отчима, но я никогда не винил его в ее смерти. Моя мама знала, какой жизнью она собиралась жить, и какие последствия это повлечет за собой. Она приняла их, потому что любила его. А ты… — Он замолчал.

Мои руки начинают дрожать. Я тоже люблю тебя. Настолько, насколько можно любить человека, когда он презирает себя.

— Ты никогда не брала на себя таких обязательств, — шепчет он. — Не по своей воле. Я заставил тебя, и все время говорил себе, что все сложится хорошо, потому что хотел, чтобы ты была со мной. Но увидев, как ты борешься за свою жизнь, я понял, что люблю тебя больше, чем свое эгоистичное желание удержать тебя рядом с собой. Если ты хочешь жить вдали от тьмы, которая сопровождает меня, я не стану стоять у тебя на пути.

Внутри меня что-то ломается. Он позволяет мне уйти. Я приложила все усилия, чтобы выбраться самой, думая, что он никогда не сможет этого сделать.

И он доказал, что я ошибалась.

Неро делает шаг вперед. — Это то, чего ты всегда хотела, верно? Выбора?

Так и есть. И должно быть. Но праздничного фейерверка, который я ожидала почувствовать прямо сейчас, нигде нет. Вместо этого моя грудь вибрирует от тупой боли.

— Если ты решишь поехать, я помогу тебе добраться куда угодно, куда ты захочешь. И у тебя будет столько денег, что тебе больше никогда не придется работать.

Его голос срывается, и он отворачивается от меня, его плечи опускаются.

Я смотрю на его спину. У меня руки чешутся, чтобы залезть под рубашку, притянуть его к себе и прижаться щекой к его теплу.

Но я не могу этого сделать.

Я люблю его, но я бегу не от него. Я бегу от человека, которым я стала, живя в его мире.

Поэтому я произношу слова, зная, что никогда не смогу взять их обратно. — Я уеду завтра.

ГЛАВА 35

НЕРО

Я вышагиваю возле спальни Блейк, пока доктор проверяет, можно ли ей ехать. В глубине души я цепляюсь за слабую надежду, что он скажет, что ей стоит подождать еще несколько дней. Не потому, что я планирую попытаться переубедить ее, а потому, что хочу уцепиться за каждую секунду, которую смогу провести с ней.

В моей груди зияет дыра, где раньше было мое сердце. Кто бы мог подумать, что правильные поступки могут казаться такими невыносимо неправильными?

Несколько дней назад Джино позвонил и сообщил последние новости. Братва в смятении, Пахан мертв. Некоторые уже бежали из города, остальные пытаются выбрать следующего лидера. Ферраро пользуются хаосом и отбирают всех, кто может претендовать на эту должность. Скоро кандидатов не останется, и Братва отступит.

Джино также велел мне сегодня же явиться на службу в качестве капо. Я не сказал ни слова в ответ. Да и что было говорить? Блейк чуть не погибла, добиваясь для меня этого звания. Если кто и заслуживает моей благодарности, так это она, а не Джино Ферраро, который ничем не рисковал ради этой так называемой победы.

Доктор выходит из палаты Блейк, держа в одной руке свой кожаный портфель. — Все хорошо. У нее все отлично. Я сказал ей, что, поскольку она летит частным самолетом, ей следует передвигаться по салону, когда это возможно.

Я разрываюсь между желанием обнять его и желанием перерезать ему горло. С Блейк все будет в порядке. Это самое главное. Но эгоистичный ублюдок во мне бушует.

Она действительно сегодня улетает.

— На всякий случай я отправлю с ней медсестру, — говорю я.

Он ободряюще улыбается. — С ней все будет в порядке. Неро. Но я ценю твои меры предосторожности.

— Спасибо.

Мой голос едва сдерживается, когда я произношу это слово.

Он похлопывает меня по спине и уходит.

Блейк застегивает чемодан, когда я захожу в ее спальню. Она не смотрит в мою сторону.

Мой взгляд задерживается на ее золотистых волосах. — Я вызову машину. Они должны быть здесь через пятнадцать.

Она кивает, держась спиной ко мне. — Спасибо.

В моей груди бушует ураган, и в любую секунду он поглотит меня целиком.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я поехал с тобой в аэропорт?

Ее движения замирают, и она делает взволнованный вдох. — Уверена.

Я выхожу из ее комнаты. Минуты ползут за минутами. Я едва удерживаюсь на диване в гостиной, ожидая, когда она выйдет со своими вещами. Я не могу ничего делать, только сидеть и пытаться дышать. Даже взглянуть на телефон - это уже слишком.

И тут появляется она, одетая в джинсы и свитер на молнии.

— Не мог бы ты взять мою сумку? Доктор сказал, чтобы я некоторое время не поднимала ничего тяжелого.

— Конечно, — удается мне выдавить из себя.

Я несу чемодан в фойе, и мы стоим у входной двери и смотрим друг на друга в течение нескольких долгих, мучительных мгновений.

Я все надеюсь, что она не сделает этого. Что в последнюю секунду она передумает и останется.

Не уходи. Пожалуйста, не уходи. Выбери меня. Я знаю, что я не идеален, но я проведу остаток своих дней, любя тебя лучше, чем кто-либо другой. Я сделаю так, что вся тьма, которая придет со мной, будет стоить того. Я обещаю.

Ее губы дрожат. Слышит ли она мои мысли? Видит ли она, что они написаны на моем лице?

Я не могу удерживать ее против ее воли, но если она решит остаться, если она решит быть с...

Ее взгляд падает на пол. Не говоря больше ни слова, она открывает входную дверь, выкатывает чемодан и ускользает.

У меня сводит легкие, и я делаю болезненный вдох.

Она ушла.

Я стою и смотрю на дверь целую вечность, зная, что этот момент навсегда запечатлеется в моей памяти.

Момент, когда я потерял все.

В конце концов ноги сами несут меня в ее спальню. Стоя здесь, так легко представить, что она сейчас вернется.

Книги, которые она читала последние несколько дней, все еще лежат на тумбочке. Ее дополнительное одеяло аккуратно сложено у изножья кровати. На комоде стоит пустая кружка из-под утреннего чая.

Уходи отсюда.

Я не могу.

Это ужасно и душераздирающе, но какая-то часть меня жаждет этой пытки. Она жаждет тупой боли в горле, стеснения в глазах и того, как я задыхаюсь, вспоминая, что она была здесь всего несколько минут назад.

Я перематываю последние несколько месяцев назад, ища все места, где я ошибся. Найти их несложно. Так много ошибок, так много лжи.

Я думал, что у нас все получится, несмотря на все это. Что наша связь достаточно сильна, чтобы выдержать вес всего остального. Возможно, в этом и заключается проблема того, что я никогда никого не любил до нее - я превратил любовь в нечто мифическое, в то, что может победить все.

Но, возможно, любовь проще. Может быть, это просто делать правильные вещи для другого человека, даже если это разрывает вас на части.

ГЛАВА 36

БЛЕЙК

— Куда вы летите, миссис Де Лука?

Я улыбаюсь водителю, который, вероятно, последние тридцать минут наблюдал за тем, как я вытираю слезы рукавом. — В Сан-Франциско.

— Красивый город. Вы едите к родственникам?

— К подруге.

Поскольку «Железные хищники» больше не представляют угрозы, я позвонила Дел вчера вечером и спросила, могу ли я остаться у нее на некоторое время.

— Надеюсь, тебе понравится. Мы всего в пяти минутах езды от аэропорта.

Я обхватываю себя руками.

Вчера, когда я приняла решение уехать, я думала, что это принесет какое-то утешение, но я почти не спала всю ночь. Я все ждала, что меня охватит какое-то внутреннее чувство, что оно уверит меня в том, что я поступаю правильно.

Но оно так и не пришло.

Машина проезжает через ворота аэропорта, и взору предстает частный терминал. Мне должно быть легче от того, что к концу сегодняшнего дня я буду сидеть в гостиной Дел. Вместо этого в глубине моего живота поселилось грызущее чувство потери.

Я не могла попрощаться с Неро, не разбившись при этом. Поэтому я ничего не сказала. Я просто ушла.

Прошло меньше сорока минут, а я уже скучаю по нему. Мне не хватает его прикосновений. Я скучаю по его запаху. Я скучаю по тому, как его кожа ощущается под моими руками. По шепоту ласк. Поцелуи в мои волосы. По тому, как его руки обхватывают мои. Я скучаю по жжению его щетины на моих бедрах. По шелковистости его волос, когда я пропускаю их сквозь пальцы.

Больше всего я скучаю по его глазам. По тому, как много они могут сказать, а он не произносит ни слова.

Я поступила правильно. Так почему же ни одна часть этого не доставляет мне удовольствия?

Водитель останавливается у входа, и я заставляю себя двигаться, выходить из машины и идти в терминал. Я едва успеваю заметить гладкую отдельную зону ожидания или женщину, которая встречает меня вежливой улыбкой и предлагает кофе.

Я выдавливаю из себя «Нет, спасибо» и сажусь на самый дальний стул в углу, надеясь, что она не попытается завязать разговор.

Это к лучшему.

Так я говорю себе, но это не работает. Правда в том, что я не хочу уходить. Я не хочу покидать Неро, хотя знаю, что остаться - значит потерять еще больше того, кем я была раньше. Того, кем, по моему мнению, я всегда должна была быть. В его мире я стала человеком, которого с трудом узнаю - человеком, который может убивать без вины, который может оправдать немыслимое.

Но я люблю его.

Боже, как я его люблю.

И, возможно, именно поэтому я должна уйти - потому что моя любовь к нему слишком велика, слишком всепоглощающа, и она превращает меня в того, кем я не хочу быть.

В приемной раздается тихий звон, и в дверях появляется женщина в униформе. — Миссис Де Лука, мы готовы к посадке.

Я киваю. Движение кажется механическим, как будто я наблюдаю, как кто-то другой двигает моей головой. Я вытираю липкие ладони о джинсы и поднимаюсь на ноги.

Женщина ведет меня через терминал, звук наших шагов заглушает толстый ковер. Мы доходим до двери, выходящей на асфальт, где нас ждет частный самолет. Лестница опущена, и у ее подножия стоит одинокая фигура, готовая проводить меня наверх.

Мы выходим на улицу.

Вот и все.

Все, что мне нужно сделать, - это подняться по этой лестнице, и я буду свободна. Свободна от жизни, которая превратила меня в нечто неузнаваемое. Свободна от любви, которая одновременно и лучшее, и худшее, что со мной случалось.

Но мои ноги не двигаются.

Я кусаю губы, чтобы они не дрожали, и стою, уставившись на ступеньки.

Мое тело словно восстает против моего разума.

Уходим. Просто уходи. Ты сделал свой выбор, и теперь тебе придется жить с этим.

— Блейк!

Звук моего имени вырывает меня из раздумий.

— Блейк, подожди!

Это Клео. Она бежит ко мне, ее рыжие волосы хлещут по лицу. Мои глаза расширяются. Почему она здесь? Ее прислал Неро? Если он решил, что не позволит мне уйти, то почему не пришел сам?

И почему мысль о том, что он заставит меня остаться, приносит мне такое чертовское облегчение?

Клео останавливается передо мной и наклоняется, прижимая ладони к коленям.

— Черт, Джем прав. Я не в форме, — сокрушается она. — Дай мне секунду.

— Что ты здесь делаешь?

Мой голос дрожит, я нахожусь где-то между облегчением и замешательством.

Она наклоняет голову и смотрит на меня из-под густых ресниц.

— Раф сказал мне, что ты улетаешь на его самолете. И я просто… — Она делает несколько коротких вдохов. — Я продолжала думать о нашем разговоре в больнице, о том, как я сказала тебе, что все еще чувствую себя виноватой за все то дерьмо, которое произошло, когда меня забрал отец, и у меня в голове возникла мысль, что, возможно, я напугала тебя. У тебя было такое испуганное выражение лица. Я не имела в виду, что думаю, будто тебе никогда не станет легче от того, что случилось, или что-то подобное. Я имею в виду, что я в полном порядке! Я постоянно говорю глупые, необдуманные вещи. Я не хотела, чтобы тебе захотелось убежать.

Из меня вырывается почти истерический смех.

— Клео, проблема не в том, что я чувствую. А в том, что я не чувствую. Я не чувствую вины за то, что застрелила Екатерину. Ни капельки. — Мой голос задыхается. — Я больше не знаю, кто я. Я не знаю, кем я стала.

Взгляд Клео смягчается. Она делает шаг ближе, ее глаза ищут мои. — Так вот что тебя беспокоит?

— Я вся извелась, — хнычу я. — Мой отец тоже был преступником. Он был ужасным человеком. Я всю жизнь пыталась доказать всем в своем городе, что я не такая, как он. Что я хорошая. Что у меня есть честность. И за несколько недель пребывания здесь я стала убийцей. Я даже не сожалею о том, что убила Екатерину.

Клео протягивает руку и нежно обхватывает мое лицо обеими ладонями, большими пальцами смахивая слезы. — Я понимаю. Ты напугана, и это нормально. Но ни на секунду не думай, что то, что ты сделала, означает, что ты какое-то чудовище. Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить.

— Я боюсь того, кем я становлюсь. — Слова с трудом пробиваются сквозь комок в горле. — Я хочу быть с Неро, но мне страшно от того, во что он меня превращает.

Она вздыхает. — Пойдем со мной. Давай сядем и все обсудим. Никакого давления, никаких ожиданий. Просто две девушки поговорят.

Я колеблюсь, мой взгляд возвращается к трапу самолета.

— Он будет здесь после нашего разговора, если ты решишь, что все еще хочешь поехать, — говорит Клео. — Я обещаю. Он наш парень, так что он на нашем счету.

Поговорить с кем-то - звучит... мило. Но я не так уж хорошо знаю Клео. Могу ли я ей доверять?

К черту. Мне нечего терять.

Поэтому я киваю. — Хорошо.

Мы молча идем к терминалу, ветер треплет наши волосы и одежду. Внутри Клео приводит меня в небольшое кафе, которое я раньше не заметила, и находит нам столик у окна.

— Давай перекусим, — предлагает Клео. Голос у нее легкий, но в нем слышится беспокойство. — Я всегда лучше соображаю на сытый желудок.

Мне удается слабо улыбнуться. — Звучит неплохо.

Она заказывает для нас обоих сэндвичи, чипсы и два стакана колы. Когда приносят еду, она подталкивает одну из тарелок ко мне, ее изумрудные глаза призывают меня откусить.

Я беру сэндвич и откусываю уголок. Он безвкусный и неаппетитный, но это хоть что-то, на чем можно сосредоточиться, кроме бури эмоций внутри меня.

— Итак, — начинает Клео, ее тон мягкий, — почему бы тебе не рассказать мне, что именно у тебя на уме?

Я отложила сэндвич. — Мне кажется, что я потеряла себя в этом темном, безжалостном мире.

Клео кивает, выражение ее лица задумчивое. — Я понимаю. Поверь мне, понимаю.

— Правда? А тебе не кажется, что это нормально? Ты же выросла в этом.

— И я ненавидела каждую секунду. Мои родители были ужасны, как и твой отец. Я с ранних лет решила, что не хочу иметь ничего общего с этой жизнью. Я поклялась, что никогда не выйду замуж за мафиози и что найду способ покинуть этот мир и все, что с ним связано, - насилие, опасность, постоянные моральные компромиссы.

Мои глаза расширяются от шока.

Она ухмыляется.

— Что? Неро никогда не говорил тебе? Единственная причина, по которой я вышла замуж за Рафа, - это помощь моей сестре, Джем. Она была помолвлена с Рафом, но влюбилась в другого парня. Я шла к алтарю, поклявшись себе, что у меня никогда не будет с ним настоящих отношений. Я была убеждена, что кроме того, что он горяч, у него нет никаких искупительных качеств.

Я подношу колу поближе и делаю глоток. — И как ты с этим справлялась?

Клео поджимает губы, обдумывая свои слова.

— Это было нелегко. Бывали моменты, когда я сомневалась во всем - в своем выборе, в своей морали, в своем чувстве добра и зла. Но я поняла, что дело не в том, чтобы полностью отгородиться от тьмы. А в том, чтобы найти способ сиять своим светом, даже когда вокруг тебя тьма.

Я тяжело сглотнул, ее слова прозвучали очень близко к сердцу. — Но что, если я не могу?

Она протягивает руку через стол, берет мою руку в свою и нежно сжимает ее. — Почему ты стреляла в Екатерину?

— Потому что она собиралась меня убить.

— А как ты вообще попала в такую ситуацию?

— Я... я думаю, я была с ней одна в ванной, потому что я пыталась найти способ получить помощь. Для Неро и меня.

— Значит, ты сделала что-то чертовски смелое, чтобы помочь спасти человека, которого любишь. Что в этом чудовищного?

Я прикусила уголок рта.

— Ты любишь Неро?

— Да, — тихо отвечаю я.

— Почему ты его любишь?

На ум приходит миллион причин.

— За то, что он полностью берет на себя ответственность за свои поступки. Я никогда не встречала никого, кто делал бы это в такой же степени, как он. Когда он совершает ошибки, он полностью берет на себя обязательства по их исправлению. Меня это в нем очень восхищает.

Клео молчит, позволяя мне продолжать.

— Мне нравится, как он предан и как далеко он готов зайти ради тех, кого любит.

Она улыбается. — Я немного знаю об этом.

— Его любовь интенсивная, собственническая, всепоглощающая. Он ничего не сдерживает. Иногда это может быть подавляющим, но чаще всего...

— У тебя просто перехватывает дыхание в самом лучшем смысле этого слова?

— Именно.

Глаза Клео искрятся весельем. — Если бы тебя когда-нибудь запер в тюрьме в другой стране, и у тебя был бы один телефонный звонок, кому...

— Я бы позвонила ему.

Мне даже не нужно об этом думать.

— Значит, ты доверяешь ему свою жизнь?

— Да. И он просто... веселый. — На моих губах заиграла улыбка. — У него есть чувство юмора. Он такой уверенный в себе. И он отлично готовит. И он до одури сексуальный.

Клео смеется. — Это очень много хороших качеств для человека, который является убийцей.

— Я не думаю о нем как об убийце. Когда я смотрю на него, я вижу не это.

— Похоже, ты смирилась с тем, что в нем есть тьма. Ты просто не приняла тьму в себе.

Мои глаза расширяются. Принять тьму внутри меня? От одной этой мысли у меня по позвоночнику пробегает дрожь. — Я не уверена, что смогу.

— Тьма есть в каждом из нас. Тебе не обязательно принимать ее, но ты должна признать, что она - часть тебя. Она не определяет тебя. Это всего лишь один из кусочков головоломки.

Она делает глоток своего напитка. — Кстати, есть много людей, не входящих в мафию, которые совершают плохие поступки.

Она права. Такие, как Бретт.

Такие, как я.

— Но где есть тьма, там есть и свет. И так же, как ты перечислила весь свет, который ты видишь в Неро, я уверена, что он мог бы рассказать тебе обо всем свете, который он видит в тебе. Возможно, он видит его лучше всех, потому что нуждается в нем.

— Что ты имеешь в виду?

— Иногда Раф приходит домой с тяжелым запахом жестокости и страха, практически излучаемым им. Я не обманываю себя, думая, что он просто перекладывает бумаги за столом. Но когда он приходит ко мне, независимо от того, какой у него был день, он все еще мой муж. Моя любовь. Мой лучший друг. И есть что-то прекрасное в том, чтобы быть тем единственным человеком, с которым этот сильный, страшный мужчина может просто сбросить маску и быть самим собой.

Слезы снова наворачиваются на глаза, но на этот раз это не просто слезы страха и отчаяния. В них есть и капля надежды, напоминание о той великой основе любви, преданности и даже честности, которую мы с Неро разделяем.

Голос Клео смягчается еще больше. — Ты не должна делать это одна, Блейк. И тебе не нужно убегать, чтобы защитить себя. Ты сильнее, чем думаешь.

Я делаю дрожащий вдох, крепче сжимая руку Клео. — Но что, если, оставшись, я потеряю лучшие части себя? Что, если я стану той, кого не узнает даже Неро?

Она ободряюще улыбается мне. — Неро полюбил тебя за то, какая ты есть, а не за то, что ты сделала. И он знает, что мир, в который он тебя привел, таит в себе свои опасности. Но он любит тебя и поможет тебе пройти через это. Ты просто должна дать ему шанс.

Смогу ли я?

Тучи на улице расступаются, и солнечный свет льется в окно, согревая мою кожу. Внутри меня что-то меняется. Страх все еще есть, но он больше не парализует. У меня нет ответов на все вопросы, но одно я знаю точно. Я не хочу убегать.

— Спасибо, — шепчу я, в последний раз сжимая ее руку, прежде чем отпустить.

Ее глаза наполнены теплом. — В любое время. А теперь давай доедим наш обед, а потом решим, что ты хочешь делать дальше.

Я беру сэндвич и откусываю еще несколько кусочков. Что делать дальше...

А. Конечно.

— Я хочу вернуться к Неро, но сначала мне нужно сделать остановку, — говорю я, глядя на Клео. — Не возражаешь, если я быстро позвоню?

— Конечно.

Я роюсь в сумочке в поисках телефона и маленькой открытки «Выздоравливай», а затем набираю написанный на ней номер.

— Вита? Это Блейк. Я бы хотела встретиться.

ГЛАВА 37

НЕРО

Я раскинулся на кровати Блейк, как гигантская морская звезда, и безучастно смотрю в потолок.

Голова раскалывается в ритме ударов. Грудь болит. Я лежу здесь вот так с тех пор, как она ушла, не в силах заставить себя делать что-либо еще.

Звонок.

Тот, кто звонит, может отправляться прямиком в адское пламя. Надеюсь, они будут страдать, пока горят.

Звонок.

Это телефон, подключенный к стойке консьержа. Алек, пойми намек. Меня не интересуют посетители. Прием закрыт до следующего месяца. Подумаешь, до следующего года. Сейчас гребаный февраль, так что да. Отлично.

Я, блядь, убью того, кто это.

Я сажусь. Мое тело протестует, каждая мышца словно заменена свинцом. Я топаю к входной двери и выхватываю телефон из подставки. — Что?

— К вам пришел Алессио Ферраро, сэр.

— Скажи ему, чтобы он сразу съебался, — рычу я.

— Сэр, пожалуйста! Боюсь, я не могу этого сказать.

— Почему?

— Он не принимает отказов.

— Какой смысл в том, что здесь есть охрана? Где они?

— Они здесь..

— Господи, черт, — бормочу я. — Ладно. Неважно. Пошли его наверх.

Я провожу ладонями по лицу, выдыхая тяжелый вздох, а затем иду отпирать дверь. Через несколько мгновений лифт пикает и открывается.

При виде этого человека у меня вырывается стон. В своей черной униформе он похож на чертова мрачного жнеца.

Он выходит из лифта. — Ты опоздал на работу на три часа.

— Знаешь что? Пошел ты. Я действительно не хочу делать это с тобой прямо сейчас.

Я пытаюсь захлопнуть дверь, но он останавливает ее ногой.

— Ты теперь капо. Тебе нужно командовать людьми. Деньги, которые нужно собирать. Бизнес, которым нужно управлять.

— Я сказал... Пошел ты.

Я толкаю дверь, но он так же сильно толкает ее в ответ.

Уф. Неважно. Если он хочет войти и досадить мне, то пусть идет.

Я впускаю его и ухожу, направляясь прямо к бару в углу гостиной. Я беру стеклянный графин, наполненный виски, и наливаю себе стакан.

Алессио молча наблюдает за тем, как я небрежно наливаю, а затем поднимает глаза на меня.

Мы сохраняем зрительный контакт, пока я пью.

— Что с тобой? — спрашивает он, когда я опускаю стакан и иду наполнять его.

— Все.

— Где Блейк?

— Ушла.

— Куда она уехала?

— В Сан-Франциско. И она не вернется.

— Почему?

— Потому что между нами все кончено, Алессио. С нами покончено. Так что иди на хуй, и на хуй Ферраро, и на хуй быть капо. Мне плевать, если ты хочешь меня убить. Давай, избавь меня от страданий, ладно?

Мне уже все равно. Не теперь, когда Блейк решила, что я не стою тех проблем, которые со мной связаны.

Я перехожу на диван и сажусь, потягивая виски. Снаружи солнце проглядывает сквозь серые тучи, как будто это просто любой другой день. Ему плевать на то, что моя жизнь закончилась. Я беру в руки пульт, управляющий жалюзи, и опускаю их до конца.

Алессио садится напротив меня. — Как твой бывший босс, я должен убедиться, что ты успешно перейдешь на новую должность.

Я игнорирую его и делаю большой глоток.

Виски даже не обжигает, когда попадает в горло. Приятная дымка окутывает мой разум, смягчая суровые грани реальности. Я опускаю стакан и закрываю глаза, надеясь погрузиться в эту дымку, но вместо этого вижу, как Блейк стоит у входной двери и смотрит на меня этими призрачными голубыми глазами, прежде чем выйти.

Отпустить ее было правильным решением. Я должен был дать ей возможность выбрать, позволить ей самой решить, какой жизни она хочет для себя. Это был, наверное, самый бескорыстный поступок за все мое жалкое существование.

Но мне кажется, что я позволил своему сердцу выйти за дверь вместе с ней, оставив в груди лишь разбитую скорлупу.

Я слышу, как Алессио поднимается на ноги и уходит.

Засранец. Он не раз грозился убить меня, но когда я действительно хочу, чтобы он это сделал, он, блядь, уходит.

Прижав ладони ко лбу, я издал стон.

Я думал, что знаю, что такое сердечная боль, но это ощущение даже хуже, чем та агония, которую я испытывал, когда вез Блейк из Миссури в Вегас, а потом в Нью-Йорк. Тогда она не хотела иметь со мной ничего общего, но, по крайней мере, она была со мной. Ее боль и гнев затемняли мой мир, но не лишали его красок, как это делает ее отсутствие сейчас. Все кажется серым, пустым.

— Выпей это.

Что-то ударяется о кофейный столик.

Я приоткрываю один глаз. Алессио принес мне воду.

— Ты подмешал в нее мышьяк?

— У тебя нездоровое чувство юмора.

— Я подумал, что ты, как никто другой, можешь это оценить.

Я отпил половину стакана. Может, если я выпью, он наконец-то уйдет.

— У тебя есть кто-то, кому я могу позвонить? Кто-нибудь, кто мог бы... исправить это?

— Это невозможно исправить.

Алессио вздыхает. — Мне придется поговорить об этом с папой. Он не будет рад, что ты не появился в первый день.

— Мне пле...

— Плевать. Я знаю.

Он проводит ладонью по голове, выглядя озадаченным. — Вот почему у меня нет друзей. Люди слишком сложны.

— А ты, похоже, знаешь, как их раскусить.

— Они просты только тогда, когда на кону стоит их жизнь. Все просто хотят выжить.

— Не я.

— Отсюда и путаница, — бормочет он.

Я допиваю воду, ставлю стакан на место и сворачиваюсь калачиком на диване. Я больше не хочу говорить. Я не хочу больше думать. Я просто хочу, чтобы тьма поглотила меня, чтобы я ничего не чувствовал.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь перейти черту бессознательного состояния, я чувствую, как кто-то накидывает на меня одеяло.

— ВСТАВАЙ.

Что-то толкает меня в ногу. Я игнорирую это.

— Неро, вставай.

— Ммм, оставь меня в покое.

Я поднимаю ногу на ту поверхность, на которой сейчас лежу, и поворачиваюсь на бок, подальше от человека, издающего столько шума.

Это срабатывает. Меня оставляют в покое. Медленно я втягиваюсь обратно в темноту...

ОООООХ.

Холодно! О, черт, как холодно!

Я сижу, задыхаясь. — Какого черта!

Многие вещи быстро приходят в голову. Я лежу на диване, моя рубашка насквозь промокла, надо мной кто-то стоит, но слишком светло, чтобы разглядеть, кто это.

Я поднимаю руку, прикрывая глаза. — Раф?

— И давно ты так лежишь? — требует Раф, звуча раздраженно.

Я снова застонал. Зачем ему открывать жалюзи? Я дезориентирован, голова кружится, хочется пить, а сетчатку глаза словно обожгло.

— Я не знаю. Который час?

Я одергиваю мокрую футболку.

— Шесть вечера.

Это значит, что с момента ухода Блейк прошло всего четыре часа. А мне кажется, что я пробыл так гораздо дольше.

Мой взгляд встречается со взглядом Рафа. — Почему ты здесь?

— Мне позвонил Алессио. Я был на встрече в Олбани. Приехал сюда, как только смог.

— Тебе не нужно было этого делать. Я в порядке.

Раф закатывает глаза. — От тебя пахнет так, будто ты купался в виски.

— Думаю, я выспался. В основном.

— Я отведу тебя в парк. Тебя нужно вывести на прогулку и проветрить.

— Я не гребаный щенок, — бормочу я.

Его взгляд сужается. — Что?

Фу. Это его голос «не дай мне этого дерьма». Он не уйдет, пока я не сделаю то, что он говорит.

— Неважно.

Я отталкиваюсь от дивана и поднимаюсь на ноги. Это ошибка. Все шатается, пока Раф не хватает меня за локоть и не поддерживает.

Он вздыхает. — Я должен был приехать сюда сразу, как только ты сказал, что тебе нужен самолет для Блейк. Почему ты позволил ей уйти?

Я высвобождаю локоть из его хватки. — Потому что это было правильно. Нет ничего более смертоносного, чем женщина, которая заставляет тебя поступать правильно, не так ли?

Жесткие черты его лица смягчаются. — Давай. Надень новую рубашку, и пойдем. Ты сможешь пофилософствовать, когда мы окажемся на улице.

Мы берем такси до Центрального парка. Там полно туристов, гуляющих с собаками, и стариков, сгорбившихся над шахматными досками. Мы берем кофе в грузовике и прогуливаемся по извилистой дорожке.

— Я никогда не приводил сюда Блейк, — говорю я Рафу. — Пытался однажды - в тот день, когда мы получили пахана. Максим появился как раз в тот момент, когда мы собирались уходить, и на этом все закончилось.

Теперь у меня никогда не будет возможности прогуляться с ней. Мое горло сжимается.

— Расскажи мне, что произошло сегодня утром.

— Она чуть не умерла от пулевого ранения, Раф. Я заставил ее вступить в этот брак, в этот мир, и она чуть не умерла из-за этого. Поэтому я дал ей свободу сделать свой собственный выбор. — Я выдохнул. — Она предпочла вернуться к нормальной жизни, а не жить со мной.

Раф отпивает кофе. — Почему?

— Наверное, потому что она не хотела закончить жизнь, как моя мама. Убитой во время ужина.

— Она беспокоилась о своей безопасности?

— Она не сказала этого прямо. Она вообще ничего не говорила. Она просто сказала, что собирается уехать, а на следующий день - сегодня - ее уже не было.

Выражение лица Рафа остается нечитаемым, пока мы продолжаем идти, но я могу сказать, что он думает, анализирует. Он всегда был расчетливым, планирующим на десять шагов вперед. Вот почему он - дон, а я - всего лишь капо, утопающий в виски и сожалениях.

— Ты идиот, — наконец говорит он.

Я откидываю голову в сторону и смотрю на него. — Прости что?

— Ты меня слышал. Ты идиот. — Он делает еще один глоток. — Дать ей выбор остаться было правильным шагом, но отпускать ее, даже не попросив объясниться, было глупо.

Меня охватывает гнев. — Какое право я имел так поступать?

Раф прекращает идти и поворачивается ко мне лицом, его взгляд жесткий и непреклонный. — Ты не единственный, кто страдает после того дерьмового шоу, которое устроили паханы. Думаешь, твоя жена не переживает? Ты дал ей выбор, конечно. Но ты не задумывался о том, что она может не захотеть этого выбора? Что она не в том состоянии, чтобы так быстро принять важное решение?

Я хмурюсь, не зная, как ответить.

— Как ты вел себя рядом с ней после того, как она получила пулю? — спрашивает он.

— Я был заботлив, обеспокоен, может быть, немного властный. — Я сглатываю. — И... отстраненным.

— Почему?

— Потому что я чувствую себя виноватым!

— И поэтому ты оттолкнул ее, — говорит Раф, подходя ближе. — Ты оттолкнул ее преждевременно, на случай, если она решит уйти. Ты, наверное, думал, что так тебе будет легче справиться с болью - что, кстати, полная херня. Спроси меня, откуда я, черт возьми, знаю. — Он насмехается. — Когда она нуждалась в тебе больше всего, ты замкнулся и заставил ее почувствовать, что она одна в этом мире. Ты был нужен Блейк не для того, чтобы дать ей выход из этой жизни. Ей нужно было, чтобы ты был с ней в этой жизни. Чтобы встретить ее вместе.

Я сжимаю челюсти, слова задевают за живое. Возможно ли, что он прав?

— Я был там с ней. Я видел, как она боролась за свою жизнь после того, как получила пулю в живот. Если бы не я, ее бы никогда не подстрелили.

— Мы все ответственны за свои решения, Неро. Ты сказал мне, что она хотела пройти через заговор Джино. Она знала, чем это чревато.

Я покачал головой. — Правда?

— Не будь снисходителен. Конечно, знала. Она не идиотка. Какими бы ни были ее мотивы, она решила, что это того стоит.

Она хотела помочь мне, чтобы я больше не был лакеем Алессио. Она хотела вытащить меня из ситуации, в которую нормальный человек никогда бы не попал.

Мы садимся на скамейку. Мимо нас проходят обычные люди - люди, чья повседневная жизнь не определяется ставками «жизнь-смерть».

Я никогда не хотел быть одним из них.

До этого момента.

Что-то быстрое и беззвучное разрывает мою грудь. — Я больше не хочу быть гангстером.

На периферии я вижу, как Раф смотрит на меня.

Мои ладони прижимаются к скамейке, пальцы обхватывают ее край.

— Какой, блядь, в этом смысл? В чем смысл? Я всегда думал, что такая жизнь сделает меня правильным человеком. Человеком, который заслуживает уважения. Человека, который может обеспечить. Кто может защитить. Но ведь это неправда, правда? Это была фантазия, которую я создал для себя. Я просто не хотел стать таким, как мой отец - упрямо принципиальным и бесполезным.

— Ты упускаешь суть.

— Да?

— Дело не в том, мафиози ты или нет. Возможно, проблема в том, что ты романтизировал этот образ жизни, и теперь, когда ты любишь кого-то, ты наконец-то понимаешь, что это не все солнце и радуга. Есть компромиссы. И я с ними хорошо знаком.

Черт. Неужели Раф прав? Я романтизировал эту жизнь до сих пор? Возможно. И, возможно, я отмахнулся от страхов Блейк, вместо того чтобы придумать, как нам вместе справиться с ними. Она боялась, что пребывание в этом мире изменит ее, а я твердил ей, что она ошибается... но так ли это?

Разве я не заметил, как она изменилась? Здесь, в Нью-Йорке, она стала более осторожной. А также более смелой и отважной.

Вместо того чтобы отрицать реальность, я мог бы признать ее. И я мог бы успокоить ее, что, хотя она и приспосабливается к обстоятельствам, это не то, чего она должна бояться. Я мог бы сказать ей, что ничто и никогда не лишит ее врожденной доброты. Что в тени ее доброта сияет еще ярче.

Но ничто из этого не спасло бы ее от пули. Это случилось из-за меня, из-за того, кто я есть.

Я бросаю взгляд на Рафа. — Довольно большой компромисс, тебе не кажется? Давай хоть раз будем честными. Люди, которых мы любим? Они никогда не находятся в полной безопасности. У нас всегда есть мишень на спине, а значит, и у них.

— Ты бы бросился под пули, чтобы спасти Блейк?

— Конечно. Жаль, что у меня не было возможности сделать это, когда Екатерина стреляла в нее.

— Ты думаешь, у обычного человека есть кто-то, кто готов сделать это ради него? Я знаю, что эта жизнь тяжела, Неро, но не будь таким чертовски самонадеянным, чтобы думать, что у нас все хуже, чем у других. Конечно, у нас всегда есть мишень на спине, но у нас есть армии, чтобы защищать тех, кого мы любим. Мы двигаем горы, чтобы обеспечить их безопасность.

Я молчу, впитывая его слова.

— Тот мужчина, которым ты всегда хотел быть? Защитником, кормильцем, человеком, которого люди уважают? Ты им являешься, но не потому, что ты мафиози. Не из-за какого-то гребаного ярлыка. Сколько ты знаешь состоявшихся парней, которые не являются ни одним из них? Ты такой человек благодаря своему характеру и поступкам. И я, блядь, уверен, что Блейк это видит.

— Тогда почему она ушла?

— Может, ей просто нужно время, чтобы осмыслить случившееся. Может, все еще не закончилось.

Я вздохнул. — Мне не нужно мучить себя ложными надеждами.

— Немного веры.

— Ты же знаешь, что я чертов атеист.

Раф хмыкает. — Твоя Нонна будет разочарована. Блейк ушла, не снимая обручального кольца?

Я вспоминаю сегодняшнее утро. — Да.

— Тогда, возможно, она не так уверена в своих желаниях, как ты думаешь.

Я достаю руку из кармана и смотрю на свое собственное золотое обручальное кольцо. То самое, которое я надел на себя в ювелирном магазине, когда купил его вместе с бриллиантовым кольцом Блейк.

Жаль, что Блейк не надела его мне на палец. Хотелось бы, чтобы она улыбалась мне, когда делала это. Хотелось бы, чтобы после этого она поцеловала меня и сказала, что любит меня.

Жаль, что желания не делают их реальностью.

ГЛАВА 38

НЕРО

Раф подвозит меня до дома и просит позвонить ему, если что-то понадобится.

Я проверяю свой телефон. С утра от Алессио не было пропущенных звонков. Даже Джино не звонил. Интересно, как он отреагировал, когда Алессио сказал ему, что я не пришёл. Может, он и отмахнулся от меня, потому что мою жену подстрелили во время задания, на которое он нас послал, но я не питаю никаких гребаных иллюзий.

Он ждет, что я скоро вернусь на службу. Завтра или на следующий день.

Но не сегодня.

Со стоном я опускаюсь на диван. Сегодня я уже достаточно выпил, но зуд все еще не прошел. Бутылка виски смотрит на меня с другого конца комнаты, приглашая.

Я пытаюсь сопротивляться. Правда, пытаюсь. Но через несколько минут сдаюсь и наливаю себе еще один стакан. Я делаю длинный глоток. Я хочу, чтобы ожог прогнал грызущее меня отчаяние, но ничего не получается. Алкоголь не обезболивает меня так, как раньше. Боль все еще здесь, острая и непреклонная.

Когда я снова подношу бокал к губам, слова Рафа эхом отдаются в моем сознании.

— Ты преждевременно оттолкнул ее, чтобы она решила уйти. Ты, наверное, думал, что так тебе будет легче справиться с болью - что, кстати, полная чушь.

Я опускаю стакан и смотрю на колеблющуюся жидкость. Неужели я действительно был настолько чертовски слеп? Блейк пыталась что-то сказать мне, но я отмахнулся от этого, потому что не мог - или не хотел - посмотреть ей в лицо.

Она боялась того, во что превращалась, боялась, что любовь ко мне, пребывание со мной превращали ее в кого-то, кого она не узнавала. И вместо того, чтобы вместе с ней справиться с этим страхом, я позволил ей встретиться с ним в одиночку.

Эта мысль пронзает меня, как лезвие.

Я хватаю пульт и включаю стереосистему, отчаянно желая хоть чем-то заглушить свои мысли. Несколько нажатий на телефоне, и через динамики льется песня Dummy группы Portishead. Это альбом, который всегда приводит меня куда-то. Надеюсь, он унесет меня далеко отсюда, потому что если мои мысли продолжат крутиться, я отправлюсь за Блейк, а я не могу этого сделать.

Я не могу отменить решение, которое она приняла для себя, как бы больно мне ни было.

Мое тело обмякает на диване, а глаза закрываются. Я устал больше, чем предполагал, потому что вскоре меня сморил сон.

Во сне я нахожусь в ресторане и вкусно ужинаю с Рафом, Сандро и другими парнями. Мы болтаем о всякой ерунде. Официанты приносят еду, и она просто восхитительна. Идеально прожаренный стейк, хрустящий картофель, соленые лесные грибы... Они продолжают расставлять гарниры, пока на столе не остается свободного места.

Еда хороша, но разговор еще лучше. Мы переходим от одной темы к другой, шутим и подкалываем друг друга. Я нахожусь под напряжением, в своей стихии, среди своих людей.

Легкость наполняет мою грудь. Это то, что я так любил раньше. Чувство братства. Принадлежности.

Мы - люди, которые совершают плохие поступки, но мы также умеем быть добрыми друг к другу.

Светлые и темные. Инь и янь.

Внезапно Раф и парни исчезают в вихре дыма, а когда дым рассеивается, я вижу именно ее.

Блейк стоит перед столом, ее тело облегает потрясающее полуночно-голубое платье.

Включается песня «Glory Box», и первые несколько проникновенных нот разносятся по ресторану.

Я тянусь к стакану с виски, который стоит передо мной, и подношу его к губам. — Иногда я ненавижу свой собственный разум.

Она опускается в кабинку рядом со мной. — Почему?

— Он не дает мне забыть тебя, даже во сне.

Ее руки поднимаются к моей груди. — Твои сны?

— Ты - сон. Прекрасный сон. Но когда я проснусь, тебя уже не будет.

Она выхватывает виски у меня из рук и прижимается губами к тому же месту, которого только что касались мои. — Я никуда не уйду.

Я сжимаю ее челюсть. Она кажется такой чертовски реальной в моих руках.

— Черт возьми, — шепчу я. — Думаешь, я достаточно силен, чтобы выдержать это? Чтобы ты была здесь всякий раз, когда я закрываю глаза? Дразнишь меня своей красотой, своим остроумием, своими идеально розовыми губами...

Она резко выдыхает.

Я опускаю руку и забираю у нее свой бокал. — Не думал, что ты такая жестокая.

— Проснись.

Я качаю головой из стороны в сторону. — Нет.

— Если я сон, то, когда ты откроешь глаза, ты меня больше не увидишь.

Моя грудь вздымается. Она права. Все, что мне нужно сделать, это открыть глаза... и увидеть, что ее на самом деле здесь нет...

Я сдавленно хихикаю.

— Ну и ладно. Мне нет покоя ни здесь, ни там. Если мне придется выбирать чистилище, я могу остаться в том, где есть ты.

Музыка затихает.

Мои глаза распахиваются. — Эй...

В фокусе оказывается гостиная. Я все еще на диване.

А Блейк - настоящая Блейк - сидит рядом со мной.

Мое сердце учащенно забилось.

— Солнышко, — вздыхаю я. — Ты вернулась.

Она улыбается, ее глаза блестят. — Вернулась. Я не могла сесть на тот самолет. Я не могла оставить тебя.

Я моргаю. А она все еще здесь. Теплая и настоящая. — Почему?

Она забирается ко мне на колени и обхватывает мою шею руками. — Потому что я кое-что поняла. Истину, против которой я боролась с самого детства. Я провела всю свою жизнь, укладывая людей в две коробки: хорошие или плохие, и только после тебя я поняла, что люди не так просты. Никто не прост. Даже я.

Я убираю ее золотистые волосы с лица.

— Это правда, в тебе нет ничего простого. Пытаться вместить тебя в коробку - все равно что пытаться вместить всю красоту Вселенной в одну стеклянную банку.

Она впилась зубами в нижнюю губу. — Дай мне закончить, пока ты не заставил меня плакать.

На моих губах заиграла улыбка. — Прости. Я замолчу.

Она делает глубокий вдох.

— Я никогда не говорила тебе об этом, но я простила тебя за то, что случилось в Даркуотер-Холлоу некоторое время назад. Я научилась снова доверять тебе. И я влюбилась в тебя. Снова.

Какое-то время я просто смотрю на нее, не в силах говорить. Влюбилась в меня. Может ли это быть правдой? Я тяжело сглатываю.

— Ты знаешь, кто я…

— Да, — говорит она, нежно проводя кончиками пальцев по моей щеке. — Знаю. Я вижу тебя всего - и светлого, и темного - и люблю обоих.

Мое сердце словно готово вырваться из груди.

— Я поняла это, когда ты взял меня в свой домик на пляже. Я так долго осуждала тебя за то, какой ты есть, но там все эти осуждения просто растаяли. Все, что осталось, - это человек, которого я люблю. Человек, который знает меня лучше, чем я сама. Человек, который готов на все ради меня.

Мое горло сжимается.

— Если ты чувствовала себя так же в доме на пляже, почему ты уехала?

— Потому что мне пришлось смириться с собственной темнотой. Со своими грехами.

Она вздыхает, ее голос слегка дрожит.

— Я боялась, Неро. Так боялась потерять себя полностью. Когда я убила Екатерину, я не чувствовала себя виноватой, и мне казалось, что я потеряла свою человечность. В конце концов, я боролась не с твоей тьмой, а со своей собственной. Почему-то мне было легче любить тебя, чем себя.

Я поглаживаю рукой ее затылок.

— Теперь я понимаю. И мне жаль, что я не дал тебе пространства, необходимого для того, чтобы все это переварить. Я отмахнулся от твоих опасений, притворившись, что ты можешь оставаться прежней, когда все вокруг тебя изменилось. Ты была права. Это невозможно. Но, детка, пока ты будешь меняться и расти, основываясь на своем опыте здесь, я буду рядом с тобой, поддерживая тебя во всем. Ты никогда не должна стыдиться или бояться показать мне какую-то новую часть себя. Я люблю все - и темное, и светлое, и серое.

Слеза скатилась по ее щеке. — Я знаю.

Я вытираю слезу, на губах появляется ухмылка. — Ущипни меня, ладно? Мне нужно знать, что это не иллюзия. Такие мужчины, как я, не получают всего, чего могут пожелать, не так ли?

Она не щипает меня. Вместо этого она наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим.

По мне пробегает электричество, как в тот самый первый раз, когда мы поцеловались, когда мы оба были разными людьми. Я был Роуэном, мужчиной, который потерял себя, а она - Блейк, женщиной, которая никогда не влюбится в преступника.

Так много изменилось.

Но только не это. Не наша связь. Это то, что не поддается логике и здравому смыслу и просто есть.

Я запускаю пальцы в ее волосы и со стоном углубляю поцелуй. Она придвигается ближе, впиваясь ногтями в мои плечи.

Я мгновенно становлюсь твердым. Моя жена снова в моих объятиях - это все, что нужно, черт возьми.

Она разрывает поцелуй и прижимается лбом к моему, задыхаясь от прикосновения к моим губам. — Боже, как я по тебе скучала. Всего несколько часов, а я уже безумно по тебе скучала.

— Когда ты ушла, ты забрала с собой частичку меня, — шепчу я. —Самую важную.

— Я знаю. И теперь я здесь, чтобы вернуть ее.

Она складывает руки над моим сердцем.

По моим венам прокатывается коктейль эмоций.

Ликование. Желание. Любовь.

Она отстраняется, встречает мой взгляд и улыбается, затаив дыхание. — Я люблю тебя, Неро.

Черт.

Я больше не могу. Мне нужно почувствовать ее всю, чтобы она была рядом, ближе, чем сейчас, ближе, чем могут дать нам слова.

Одним быстрым движением я встаю, обхватывая ее за бедра. Она удивленно вздыхает, ее руки цепляются за мои плечи, а глаза смотрят на меня.

— Мне нужно быть внутри тебя, — шепчу я ей в губы, неся ее через пентхаус в свою спальню.

В спальню, где живет моя жена.

Мы падаем на кровать.

Мой рот прижимается к ее рту, поцелуй подпитывается потребностью заставить ее почувствовать каждую частичку желания, бушующего во мне.

Ее руки блуждают по моей спине и волосам, притягивая меня ближе, побуждая к действию. Я прижимаюсь к ее телу, смакуя каждый изгиб, каждый дюйм женщины, которая снова сделала меня целым.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы снять с нее одежду, обнажая дюйм за дюймом безупречной бледной кожи.

Когда она полностью обнажена на кровати, а ее волосы разметались по простыням, я поднимаю ее ногу и прижимаю поцелуй к внутренней стороне лодыжки.

По ее щекам разливается румянец. — Что случилось с потребностью быть во мне?

— Я отвлекся на вид, — пробормотал я, проводя губами по ее икрам. — Я никогда не видел ничего более прекрасного, чем моя жена, разложенная обнаженной на моей кровати.

Она усмехается. — Ты имеешь в виду нашу кровать, да?

— Нет, пока мы ее не окрестим. — Я опускаю ее ногу на матрас и следующим поцелуем касаюсь внутренней стороны ее бедра. По ее коже пробегают мурашки. — Так что пока ты на моей территории, и я могу делать с тобой все, что захочу.

Я прижимаюсь поцелуем к ее щели и провожу языком по ее складочкам.

Ее вкус - изысканный. Ее стоны - чистое блаженство. Но, черт возьми, то, как она вцепляется мне в волосы, когда ее настигает оргазм, как она трется своей киской о мое лицо, заставляет меня почти терять сознание.

Я стягиваю с себя джинсы и двигаюсь вверх по ее телу, нависая над ней, пока она переводит дыхание. Выражение ее лица ошеломленное, но решительное, когда она переворачивается на живот и приподнимает задницу.

От ее вида я застонал.

— Внутрь, сейчас же, — требует она, но я уже стою на коленях позади нее, раздвигая ее бедра и проводя пальцами по ее скользкому основанию.

В тот момент, когда я погружаюсь в нее, мой разум становится пустым. Нет ничего, кроме нас - только я, она и этот идеальный момент. Я медленно выхожу из нее, наслаждаясь тем, как она выгибает спину и еще больше приподнимает попку, словно приглашая меня вернуться.

— Не могу поверить, что смогу заниматься этим всю оставшуюся жизнь, — бормочу я, завороженный тем, как снова вхожу в нее.

Она отбрасывает волосы на плечо, оглядываясь на меня с закрытыми глазами. — То же самое.

На моих губах появляется ухмылка. Моя. Она вся моя.

Я тянусь к этим волосам - моя одержимость - и наматываю их на кулак, заставляя ее выгнуться еще чуть-чуть. — Держись, детка.

Как только ее руки обхватывают верхний край матраса, я отдаю ей все свои силы.

Я вбиваюсь в нее, сильно и быстро, мои яйца шлепаются о ее клитор, а ее стоны становятся все громче и громче. Каркас кровати за десять тысяч долларов, якобы несокрушимый, издает тревожный скрип.

К черту. Если она сломается, мы продолжим.

Я чувствую, как ее киска начинает сжиматься вокруг меня. — О Боже, Неро. Так. Хорошо.

Я отпускаю ее волосы и хватаю ее за бедра, когда мой собственный оргазм прорывается через меня - дикая, всепоглощающая сила. Мои глаза зажмуриваются, и я издаю низкий стон, когда сперма выплескивается из моего члена резкими толчками.

Я едва не рухнул на нее сверху, но успел поймать себя за руку, прежде чем вдавил ее маленькую фигурку в матрас и перевернул нас. Мы лежим, задыхаясь и дрожа. Это прекрасно.

Спустя долгое время она перебирается под мою руку, идеально прижимаясь к моему боку.

Она прижимает руку к моей груди. — Я должна тебе кое-что сказать.

Я провожу костяшкой пальца по ее позвоночнику. — Да?

— Я скрывала от тебя кое-что некоторое время.

Напряженная нотка в ее голосе пробивается сквозь мою блаженную дымку. — Хорошо. Что именно?

Она тяжело выдыхает.

— Когда я встретилась с Витой за обедом в тот раз, прежде чем мы согласились на план Джино, я попросила кое-что в обмен на то, чтобы убедить тебя сделать это. Об одолжении. Она сказала, что я могу просить о чем угодно. Изначально я собиралась попросить ее помочь мне бросить тебя.

Мои легкие опустели.

— Мне было больно лгать тебе, — тихо говорит она. — Я создавала впечатление, что единственная причина, по которой я хочу пройти через эту миссию, - помочь тебе, но на самом деле у меня были свои эгоистичные мотивы.

Вот что это было... Виноватый взгляд, который я заметил в ее глазах, когда мы были в домике на пляже.

— Ты простишь меня?

Я прижимаюсь поцелуем к ее голове. — Прощать нечего.

Напряжение, скопившееся в ее теле, ослабевает.

— Ну, она все еще в долгу передо мной. Перед тем как приехать сюда, я навестила ее.

Она поднимает голову от его груди и встречает мой взгляд. — Я попросила ее уговорить Джино отпустить тебя, чтобы ты снова стал консильери Рафаэле.

Что?

Кажется, воздух разом покинул комнату. Я смотрю на нее, ошеломленный. — Детка, это...

— Это уже сделано.

— Не может быть.

Невозможно. Джино никогда бы не сделал этого.

На ее губах заиграла ухмылка. — Все готово. Это случилось.

— Как? — задыхаюсь я.

— Разве ты не видишь, что Вита обвела Джино вокруг пальца? Потребовалось несколько часов их разговоров, но она добилась своего. Ты вернулся.

Я сажусь, поворачиваюсь лицом к ней на кровати и глажу ее по щекам. Мир, который казался таким серым перед ее возвращением, теперь стал чертовски разноцветным.

— Я так чертовски сильно люблю тебя, Солнышко.

Нет ничего, абсолютно ничего в мире, что я не сделал бы для нее.

И когда она улыбается мне с блеском в глазах, я понимаю, что она тоже это знает.

ЭПИЛОГ

НЕРО

KT Bar & Grille в Хазарде, штат Кентукки, - не то место, куда можно привести свидание.

Полы липкие, в воздухе витает запах несвежего пива. Неоновая вывеска в углу тихонько жужжит, отбрасывая тошнотворный зеленый свет, который едва достигает остальной части помещения. В углу стоит музыкальный автомат, но он молчит, и единственным звуком является негромкое бормотание немногочисленных посетителей, разбросанных по бару.

Это такое место, которое кажется забытым, отгороженным от остального мира. Это место, куда люди приходят, когда не хотят, чтобы их нашли.

— Еще одну?

Я киваю, подвигая свой пустой стакан к бармену. Он наполняет его «Завистью ангела» и передает обратно.

— Вы уже бывали в этих краях?

— Не совсем, — говорю я из-под кепки. — Проезжал раз или два.

— Что привело вас в Кентукки?

— Просто навещаю друга.

Друга, который опаздывает. Я смотрю на часы и потягиваю свой напиток. Терпение никогда не было моей сильной стороной.

Дверь на улицу открывается, впуская порыв ветра. Я прислушиваюсь к звуку шагов нового посетителя - тяжелых, равномерно распределенных.

Неужели это он?

Мужчина садится на табурет через два места от моего у барной стойки.

— Привет, Бретт. Как обычно? — спрашивает бармен.

Я улыбаюсь про себя.

— Да, спасибо.

Бармен наливает ему пенистую пинту и ставит ее на стойку. — Вот, пожалуйста. Не могли бы вы, джентльмены, побыть здесь в одиночестве минут десять? Мне нужно сделать перерыв.

— Хорошо, — говорит Бретт, уже доставая свой телефон.

Как только бармен исчезает в подсобке, я шлепаю двадцатидолларовую купюру на стойку и встаю.

Честно говоря, я не думал, что Бретт уедет из города после того, как узнает, что я сделал с этими «Железными хищниками», но именно так этот трус и поступил. Он отдал свой бар обратно папочке и покинул штат. Вероятно, он решил, что «Хищники» могут прийти за ним после того, как из-за его вмешательства в мой бизнес погибли их парни. Но, похоже, они о нем забыли.

У меня память гораздо длиннее.

Я тихо подхожу к нему, обращая внимание на его сгорбленную позу и на то, как он уткнулся в свой телефон. Парень настолько погрузился в просмотр своего приложения для знакомств, что не замечает, когда я останавливаюсь прямо у него за спиной. Я наклоняюсь к нему, мой голос низкий.

— Она может сделать лучше.

Он замирает, его пальцы нависают над фотографией ухмыляющейся брюнетки. Медленно он поднимает взгляд. Цвет исчезает с его лица, и его выражение наполняется страхом.

На моем лице появляется медленная ухмылка. О, я буду наслаждаться этим.

— Что за...

— Ты знал, что в конце концов я тебя найду, — перебиваю я, сохраняя непринужденность в голосе. — Но мы можем поговорить об этом снаружи. Нам с тобой нужно немного поболтать.

Он тяжело сглатывает, оглядывая почти пустой бар в поисках пути к отступлению. Бармен уже отошел, а остальные посетители слишком заняты своими напитками и не обращают внимания на симпатичного парня, который не из этих мест.

Когда он не двигается с места, я решаю помочь ему. Я такой хороший парень. Ухватившись за воротник его куртки, я сдергиваю его с табурета и поднимаю на ноги.

Он издает жалкий вопль.

— Пойдем, Бретт. Ты заставил меня ждать достаточно долго.

Он спотыкается, когда я направляю его к выходу. Он пытается сопротивляться, но это бессмысленно. Когда мы доходим до двери, он пытается вырваться. Наверное, он думает, что сможет вырваться, но я крепко сжимаю его и выталкиваю наружу.

Прохладный ночной воздух обволакивает нас. На улице тихо, только отдаленный гул транспорта. На другом конце здания курят парень и женщина.

Бретт отчаянно смотрит на них.

Я ухмыляюсь. — Они выглядят как умные люди, не так ли? Достаточно умные, чтобы не вмешиваться.

— Слушай, чувак, я не...

Я толкнул его к кирпичной стене, оборвав его на полуслове. — Я солгал. Здесь вообще не о чем говорить.

Его глаза расширяются. — Пожалуйста, просто скажи мне, чего ты хочешь.

Позади нас останавливается машина, багажник открывается.

Я наклоняюсь. — У меня уже все есть.

С этими словами я хватаю его за воротник, бросаю в багажник и захлопываю его.

5 часов спустя

— Ну, это было весело. Спасибо, что нашли время, ребята.

— Когда ты сказал, что хочешь устроить мальчишник в ночь перед свадьбой, я не думал, что ты имел в виду именно это, — проворчал Раф, прислонившись к стене нашей импровизированной комнаты пыток.

Алессио проделал чертовски отличную работу по ее обустройству. Это практически копия его «дворца», только немного уютнее и интимнее.

Когда я пригласил его присоединиться к нам с Рафом, он выглядел польщенным. Когда я рассказал ему о своем плане, клянусь, я никогда не видел его таким взволнованным.

Он смотрит на Рафа с того места, где собирает свои инструменты.

— Хотел бы я убедить Козимо сделать что-то подобное. Вместо этого он заставляет Ромоло планировать холостяцкую поездку на Сицилию. У Ромы всегда слишком много девушек и мало настоящих развлечений.

Раф сузил глаза. — Твой брат женится на моей сестре. Скажи ему, что если он заразит ее хламидиозом, я отрежу его член, обжарю его и насильно скормлю ему на завтрак.

Алессио ухмыляется. — Я передам сообщение.

Я хихикаю. Эти двое - нечто иное.

После того как Братва была вытеснена из города, Мессеро и Ферраро стали бесспорными правителями Нью-Йорка, но это не значит, что объединение семей прошло гладко.

Мы все еще учимся работать вместе, не желая свернуть друг другу шею, но в конце концов мы этого добьемся.

Я хлопаю в ладоши. — Ладно, хватит болтать. Нам нужно упаковать нашего почетного гостя и бросить его в реку.

При всем том, что Бретт изображал из себя крутого парня еще в Даркуотер-Холлоу, сломался он быстро и легко.

Но мы не торопились. Мы не торопились заставить его заплатить. Я хотел, чтобы он испытал в десять раз больше страха и ужаса, чем Солнышко, когда ее похитили Хищники.

Я хотел, чтобы ему было больно.

И ему было.

Алессио хлопает меня по плечу. — Мы с Рафом отправили команду, чтобы разобраться с этим. Мы решили, что за несколько недель, проведенных со мной, ты навел порядок на всю жизнь.

— Серьезно? Черт, вы меня балуете.

Губы Рафа искривились в редкой улыбке. — Для этого и нужны друзья. А теперь давай уйдем отсюда.

Когда мы выходим в ночь, прохладный воздух ударяет мне в лицо, и я делаю глубокий вдох. Звезды мерцают в ясном небе Кентукки, и мне кажется, что все находится именно там, где должно быть.

— Джентльмены, — говорит Раф, вытирая руки, — я бы сказал, что вечер прошел продуктивно.

Я провожу пальцами по волосам. — Да. Именно на такие проводы я и рассчитывал.

Это была последняя неувязка, которую мне нужно было уладить до свадьбы.

Я собираюсь жениться на любимой женщине. Снова. И ничто, даже призраки прошлого, не встанут на моем пути.

БЛЕЙК

На следующее утро

— Твой жених опаздывает, — объявляет Дел, поднимая взгляд от моего телефона с дразнящей улыбкой. — Или лучше сказать муж? Погодите, он что, снова стал женихом на этот день? Все это очень запутанно.

— Так и есть, — вторит ей Клео со своего места на диване в комнате для новобрачных. — У моей старшей сестры была похожая ситуация с мужем. Они сначала сбежали, а потом устроили большую свадьбу для всех остальных.

— Это как в мафии? Выходить замуж дважды?

Я поморщилась, поправляя заколку в волосах. — Дел.

Она озорно усмехается. — Прости, я не должна была этого говорить? Я все еще разбираюсь в этикете.

— Поверь мне, этикет вдалбливали в меня с рождения, и я до сих пор его не соблюдаю, — говорит Клео, взмахнув рукой. — Но две свадьбы - это странно, не так ли? Наверное, у многих людей с первого раза не все получается.

Дел задумчиво кивает, ее взгляд возвращается к телефону.

— Логично. О, Неро снова пишет... Ух ты, он действительно сожалеет. Он обещает загладить свою вину перед тобой сегодня вечером... Черт, девочка, да у него рот нараспашку.

Я выхватываю телефон из ее рук. — Это последний раз, когда я позволяю тебе следить за моими сообщениями.

Дел смеется. — Он как раз перешел к самому интересному.

Я качаю головой и смотрю на себя в зеркало. Сердце бешено колотится, когда я все это воспринимаю. Платье сидит как влитое, ткань каскадом струится по телу, словно его сшили специально для меня.

О, точно, так и было. Потому что, когда ты выходишь замуж на глазах у Нью-Йоркской Cosa Nostra, никаких затрат не жалко.

Я провела руками по роскошной ткани, и в животе у меня затрепетало от волнения.

Моя первая свадьба была поспешной и хаотичной. На этот раз все спланировано, идеально и продуманно.

Но не потрясающий зал для приема гостей, не меню ужина и даже не платье заставляют меня улыбаться как дурочку.

Дело в том, что мне предстоит переписать историю о том, как я вышла замуж за человека, которого люблю.

Клео встает. — Нам пора идти. Они в получасе езды. Я схожу за водителем.

—Хорошо, мы сейчас приедем, — говорю я в ответ.

Она улыбается мне через плечо, выходя из комнаты.

За последние несколько месяцев Клео стала для меня не просто другом, а доверенным лицом, на которого я могу положиться. Мы даже завели традицию еженедельных счастливых часов, которые обычно заканчиваются тем, что мы забредаем в бутики и совершаем сомнительные покупки.

Поначалу я не решалась тратить деньги Неро. Но после того как он несколько раз настоял на том, что я трачу недостаточно, и даже пригрозил, что начнет ходить по магазинам за меня, если я не успокоюсь, я наконец расслабилась.

Из всего, что я купила, больше всего мне нравятся мелочи для домика на пляже. Мы с Неро сбегаем туда при любой возможности, и с приближением лета я не могу дождаться, когда смогу проводить с ним еще больше времени.

Дел подходит ко мне и ставит свой пустой фужер из-под шампанского на туалетный столик. — Готова идти?

Я выдохнула, пытаясь успокоить бабочек в животе. — Думаю, да.

Ее глаза встречаются с моими в зеркале, и они вдруг наполняются слезами. — Я не могу поверить, что моя лучшая подруга вот-вот пойдет к алтарю.

— Не плачь, — говорю я, вставая и протягивая ей салфетку.

Губы Дел дрогнули, когда она взяла ее и промокнула глаза. — После всего, через что вы двое прошли, видеть вас здесь, счастливых и сияющих... Это прекрасно. Я так чертовски счастлива за вас.

Я обхватываю ее руками, эмоции сгущаются в горле. — Я так рада, что ты здесь, со мной.

Она крепко сжимает меня. — Если он когда-нибудь перестанет делать тебя безумно счастливой, я сама его убью.

Из меня вырывается всхлип, в котором больше смеха, чем слез. — Договорились.

Она проводит ладонью по моей спине. — Ты уверена, да?

— Так уверена, как никогда ни в чем не была уверена.

Моя уверенность ярко горит в груди. Все во мне говорит, что этот мужчина - тот самый.

Дел кивает, вытирая щеку. — Тогда пойдем и выдадим тебя замуж.

НЕРО

Я провожу ладонями по губам. — Не могу поверить, что опоздал на собственную свадьбу.

Уже почти полдень, а мы только что приземлились в аэропорту Кеннеди.

По плану мы должны были вернуться в Нью-Йорк на частном самолете Рафа и вернуться к трем часам утра, но из-за чертовой погоды мы простояли до восхода солнца.

— Мы успеем, — говорит Раф. — Я уже позвонил вашему планировщику, и она сказала, что они предусмотрели запасной вариант и могут начать на пятнадцать минут позже. Кроха ждет нас здесь с твоим костюмом.

Как только мы спускаемся по ступенькам, мы, блядь, мчимся к «Escalade», припаркованному на асфальте.

Я переодеваюсь в костюм, и мы мчимся по дороге в сторону церкви в Вестчестере, где состоится наша с Блейк свадьба. Раф помогает мне завязать галстук-бабочку. Алессио достает откуда-то расческу, чтобы я мог уложить волосы.

— Как я выгляжу? — спрашиваю я, разглаживая ладонями пиджак от смокинга.

— Как счастливый ублюдок, готовый идти к алтарю, — говорит Раф.

Я ухмыляюсь. — Да, черт возьми, я такой и есть.

Прошло два месяца с тех пор, как Блейк выбрала меня. Два месяца чистого блаженства.

На следующий день после ее возвращения мы прогулялись по Центральному парку, и тогда меня осенила идея устроить ей свадьбу, которую она действительно заслуживает.

Мы поженимся в красивой церкви, в окружении родных и друзей, и у нее наконец-то появится шанс стать прекрасной невестой, которой она должна была стать.

Неделю спустя, когда мы просматривали книжный магазин в нашем районе - место, которое она полюбила, - я затронул эту тему. То, как засветилось ее лицо, когда я предложил это, сказало мне все, что я хотел знать.

И сегодня мы наконец-то собираемся это сделать.

Я не могу дождаться, когда перекрашу воспоминания о часовне в Вегасе и создам нечто более значимое и чистое.

А еще мне чертовски не терпится увидеть ее реакцию, когда я скажу ей, что купил этот книжный магазин для нее.

Я замечаю ее как раз в тот момент, когда мы подъезжаем к церкви. Мы договорились войти вместе, рука об руку, вопреки традициям. Это символ того, что мы намерены вместе противостоять всему, что преподносит нам жизнь, - и хорошему, и плохому.

Она стоит там, сияя в своем свадебном платье, белая ткань струится вокруг нее, словно она парит.

Она похожа на гребаного ангела.

Черт, у меня в горле что-то пересохло.

Я выхожу из машины и бегу к ней, сердце бешено колотится в груди. — Детка, прости! Задержался.

Когда я добегаю до нее, она слегка задевает меня своим букетом, но улыбается так сильно, что практически светится от счастья. — Неужели на этот раз мне придется тащить тебя к алтарю?

Я обхватываю ее щеки и прижимаюсь губами к ее губам, и мир вокруг нас исчезает в тумане.

Все так правильно, так чертовски идеально.

Я отстраняюсь и ухмыляюсь. — Куда бы ты ни пошла, я пойду, Солнышко. Всегда.

БЛЕЙК

2 часа спустя

— Тост за мистера и миссис Де Лука!

Комната взрывается радостными криками, звук эхом отражается от высоких потолков большого зала для приемов. Я уютно устроилась в объятиях Неро, сидя на одном из его бедер. Он бессовестно затащил меня туда, как только мы сели за стол для влюбленных.

— Bacio! Bacio!

Начинаются негромкие крики, а затем набирают силу, слова переходит от одного гостя к другому.

Я смотрю на Неро, и мое сердце замирает от волнения. Его темные глаза, наполненные любовью и нотками озорства, встречаются с моими, и по его лицу расплывается медленная улыбка.

— Bacio!

Становится все громче.

Он берет мое лицо в свои руки, его прикосновения нежны и в то же время властны, словно напоминая мне, что я его, а он - мой. Навсегда.

— Может, дать им то, что они хотят? — спрашивает он негромко, так, чтобы слышала только я.

— Было бы невежливо разочаровать наших гостей, особенно после того, как мы заставили их ждать, — поддразниваю я.

Когда наши губы встречаются, сначала это мягкое прикосновение к коже, от которого по мне разливается тепло. Но потом он углубляет поцелуй, просовывает язык внутрь моего рта и оттопыривает зубами нижнюю губу.

Аплодисменты вокруг нас усиливаются, но я их почти не замечаю.

Как я могу, когда мой муж - самый известный консильери Нью-Йорка и лучший мужчина из всех, кого я когда-либо знала, - целует меня вот так, с полной отдачей?

Чистая радость бурлит в моей груди.

Я не могу поверить, как далеко мы зашли... как далеко я зашла.

Когда Неро впервые привез меня в этот город, я и представить себе не могла, что любовь к такому мужчине, как он, заставит меня столкнуться с собственной тенью.

Но я приняла не только его тьму, но и свою собственную.

Я выбрала эту жизнь с ним, полностью осознавая риски и опасности.

Я решила принять его мир, зная, что он не всегда будет легким и безопасным.

Потому что, в конце концов, мне не нужны ни легкость, ни безопасность.

Мне нужен только он.

Notes

[

←1

]

Я́щур — острое вирусное заболевание из группы зоонозов, характеризующееся интоксикацией и везикулезно-эрозивным (пузырьково-язвенным) поражением слизистых оболочек ротовой и носовой полости, а также кожи межпальцевых складок и околоногтевого ложа.