ДИКАЯ ШАЙБА

ДИКАЯ ШАЙБА

Название: Дикая шайба

Автор: Эмили Рат

Серия: Джексонвилл Рэйс, книга 2

Перевод выполнен каналом Wombooks (https://t.me/wombooks)

Перевод: @Akilezhn_A ; @jnnevl

Редактура: @qriffj ; @Akilezhn_A ; @Katuxx ; @catia_rina

Оформление: @aennaea

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Для всех тридцатилетних, попавших в ловушку брака, дружбы и семейных отношений, которые вы уже переросли. Освободите себя. Посмотрите, как вы летаете.

О, и попробуйте пеггинг¹.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Это вторая книга из хоккейной серии «Джексонвилл Рэйс». Первая книга, «ШАЙБА НА ВЫЛЕТ», — это история Рейчел. Вот что вам нужно знать из «ШАЙБА НА ВЫЛЕТ», чтобы получить наилучшие впечатления от чтения «ДИКАЯ ШАЙБА»:

Рейчел и Тесс — лучшие подруги, которые жили вместе в Цинциннати, когда Рейчел получила стипендию по спортивной медицине и переехала в Джексонвилл, чтобы присоединиться к «Рэйс», новейшей команде НХЛ.

В настоящее время Рейчел состоит в полиаморных отношениях с двумя игроками команды (защитником Джейком и вратарем Илмари) и менеджером по экипировке Калебом.

Илмари принял необдуманное решение на благотворительном вечере и пожертвовал полмиллиона долларов некоммерческой организации по сохранению морских черепах.

Во время визита в Джексонвилл Тесс знакомится с Райаном Лэнгли, нападающим команды «Рэйс». У них происходит милая встреча на пляже, а затем тайный поцелуй в доме Джейка, где Райан, возможно, увидел Тесс в ее праздничном костюме (я включила эту сцену сюда, так что продолжайте читать).

Тесс и Райан не виделись и не разговаривали со дня пляжа.

«ШАЙБА НА ВЫЛЕТ» — это 200 тысяч слов, так что произошло еще много чего, но это все, что я расскажу здесь. Идите и читайте. Начните с пикантной новеллы-приквела «ОДНА НОЧЬ». Эта история начинается в ту роковую ночь в Лос-Анджелесе, когда Рейчел положила руку на плексиглас и отважилась на то, чтобы Илмари Прайс заслужил свою новую фамилию. Наслаждайтесь!

XO,

Эмили

ТРОПЫ, ТЕГИ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖАНИИ

ТРОПЫ, ТЕГИ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖАНИИ

ТРОПЫ

Хоккейная романтика, обратная разница в возрасте (Ж33/М22), от друзей до любовников, случайные соседи по комнате.

ТЭГИ

МЖ, хоккейная романтика, романтическая комедия, мгновенное сексуальное влечение/желание., он влюбляется первым, обратная разница в возрасте, случайные соседи по комнате, положительное представление плюс-сайз, бисексуальная богиня, доминант/сабмиссив, игра с игрушками, умоляющий пеггинг, кто-то всегда голый, все песни Тейлор Свифт в плейлисте принадлежат Райану, один поцелуй — это все, что нужно.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

Книга содержит некоторые темы, которые могут вызвать дискомфорт у читателей, включая героиню, которая застряла в браке с нарциссом. Она подвергается газлайтингу, унижению и попыткам контроля, стыда и обвинения. В какой-то момент партнер становится физически агрессивным, удерживая ее за шею (описано в книге). Есть отсылка на другое насилие, совершенное им, включая описание словесных и эмоциональных оскорблений. Семья помогает ему в запугивании и контроле.

Присутствует описание сексизма на рабочем месте, включая двойные стандарты. Вы прочтете об элементах преследования, домогательств и шантажа. Главных героев сфотографировали без их согласия (друг друга они в этом не обвиняют).

Персонаж получает травму, что описано на странице (без крови). Он также страдает от тяжелой дислексии и демонстрирует ряд стратегий преодоления. Также он испытывает чувство неполноценности, связанным с дислексией, включая самокритику. Этот персонаж подвергается стыду со стороны окружающих за свое отличие в обучении (на странице).

Помимо вышеперечисленного, книга содержит подробные сексуальные сцены между мужчиной и женщиной, включая элементы доминирования/подчинения, игры с ударами, анальную игру, связывание, игры с дыханием, использование игрушек, пеггинг и похвалу.

ЗНАКИ ЗОДИАКА

Тесс: Близнецы (воздух): игривая, любопытная, страстная

Райан: Дева (земля): методичный, целеустремленный, добрый

ПЯТЬ ЛЮБИМЫХ ПЕСЕН ТЕЙЛОР СВИФТ

All of the Girls You Loved Before

Enchanted (Live)

Daylight

Lavender Haze

I Knew You Were Trouble (Taylor's Version)

ЗНАКОМЬТЕСЬ С РЭЙС

ЗНАКОМЬТЕСЬ С РЭЙС

ИГРОКИ

Тайлер Дэвидсон «Дэйв-О» №65 — запасной вратарь

Итан Филдс №94 — нападающий

Жан-Люк Джерард «Джей-Ло» №6 — защитник

Сэм Гордон «Флэш» — новичок, не участвует в играх

Пол Ханнер №24 — защитник

Брэйден Джонс «Джонси» — новичок, не участвует в играх

Хенрик Карлссон №17 — нападающий

Райан Лэнгли №20 — нападающий

Коул Морроу №3 — защитник

Лукас Новиков «Нови» №22 — защитник

Патрик О'Рурк «Пэтти» — новичок, не участвует в играх

Джош О’Салливан «Салли» №19 — нападающий, капитан

Дэвид Перри «Ди-джей» №13 — нападающий

Илмари Прайс «Марс» №31 — вратарь

Джейк Прайс №42 — защитник

Кейд Уолш №10 — нападающий

Коннор Уэст «Уэсти» — новичок, не участвует в играх

ТРЕНЕРЫ

Броуди Эндрюс — помощник тренера (защита)

Ник Дэнисон — помощник тренера (нападение)

Гарольд Джонсон «Ходж» — главный тренер

Эрик Томлин — тренер вратарей

КОМАНДА ПО РАБОТЕ С ИГРОКАМИ

Джерри Гордон — менеджер по экипировке

Калеб Прайс — менеджер по экипировке

КОМАНДА МЕДИКОВ

Брэд Брэйди — временный директор по физиотерапии

Тедди О'Коннор — стажер-физиотерапевт

Рейчел Прайс — стипендиат Баркли

Скотт Тайлер — врач команды

ОБСЛУЖИВАНИЕ/УПРАВЛЕНИЕ

Викки Френсис — операционный менеджер

Кларибель Ортис — менеджер по социальным сетям

Поппи Сент-Джеймс — глава по связям с общественностью

Марк Тэлбот — генеральный директор

ДРУГИЕ ЗНАЧИМЫЕ ПЕРСОНАЖИ

Джоуи Форд — директор организации по охране морских черепах

Лорен Джерард — жена «Джей-Ло»

Майк Клайн — агент Райана

Шерил Лемминг — участница организации

Нэнси Лемминг — участница организации

Шелби О’Салливан — жена «Салли»

Трой Оуэнс — бывший муж Тесс

Беа Оуэнс — свекровь Тессы

Чарли Патнэм — адвокат Тесс

ДЕНЬ НА ПЛЯЖЕ: БОНУСНАЯ ГЛАВА

ДЕНЬ НА ПЛЯЖЕ: БОНУСНАЯ ГЛАВА

Тесс и Райан впервые встретились на пляже, когда Райан случайно запустил ей в голову футбольный мяч. Насколько всем известно, на этом их взаимодействие и закончилось. Следующий эпизод был представлен в качестве бонусной сцены, прикрепленной в конце первой книги «Шайба на вылет». Только Тесс и Райан знают, что этот момент произошел.

Теперь и вы знаете.

Цитируя Dua Lipa, «Один поцелуй — это все, что нужно...». (строка из песни Calvin Harris и Dua Lipa — One Kiss)

ТЕСС

Послушайте, я люблю пляж, как и все остальные девушки. Использую буквально любой повод, чтобы надеть супермилую шляпку от солнца и бикини с высокой талией. Особенно мне нравится лежать на пляжном полотенце с галлоном² холодного чая, наблюдая, как целая команда сексуальных хоккеистов гоняет футбольный мяч. Горячие мужчины, намазанные кремом для загара, с рельефными мышцами, напрягающимися под ярким полуденным солнцем? Неплохой способ провести день.

Но вот, что я не люблю на пляже — песок. В смысле, слишком много песка. Он везде! Между пальцами ног, под грудью, между ягодицами. Я совершила колоссальную ошибку, нанеся помаду, и весь оставшийся день слизывала крошечные песчинки с губ.

Не говоря уже о состоянии волос. Могу поспорить, в локонах прячется половина пляжа. Проверяя свою теорию, слегка встряхиваю густой хвост. Я стону, почувствовав, как на плечи сыпется песок.

Да, к черту, песок!

Запрыгнув на ступеньки дома Джейка Комптона, я закидываю пляжную сумку на обгоревшее плечо и тянусь, чтобы набрать код безопасности. Рейчел и остальные из «Рэйс» все еще на пляже, но я уже достаточно натерпелась от ощущения песка, заползающего в задницу. Я готова принять душ.

И моей бедной красной коже нужен отдых от неумолимого солнца. Уже чувствую, как от меня исходит жар. Через несколько часов приползу на коленях к Рейчел с бутылочкой алоэ вера, умоляя облегчить мои страдания.

Или, может быть, найду сильного, сексуального хоккеиста, который будет втирать алоэ в кожу…

Спокойней, девочка.

Ранее я устроила хорошее представление, без устали дразня Рейчел и рассказывая о том, что собираюсь основать благотворительное общество для игроков «Рэйс». Но это было несерьезно… ладно, я была не совсем серьезна.

Ладно, я говорила серьезно, но чисто в качестве мыслительного эксперимента. Никаких действий. Нет. Никакого секса у Тесс в эти выходные. Как бы мне не нравилась идея провести ночь разврата с безумно красивым и накаченным профессиональным хоккеистом, Рейчел Прайс — моя лучшая подруга. Я не сделаю ничего, что может разозлить ее. И переспать с одним из игроков? С одним из ее пациентов?

Да, это, похоже, очень плохая идея. Игроками «Рэйс» можно наслаждаться только в их естественной среде обитания. Только фотографировать и заметать за собой следы.

Я спешу зайти в дом Джейка, шлепая сланцами по паркетному полу. Прохлада кондиционера обдает тело с ног до головы, и я дрожу, покрываясь мурашками. Я торопливо обхожу обеденный стол и кладу большую пляжную сумку на кухонный островок.

У Джейка прекрасный дом. Точнее, он и должен быть прекрасным. Ведь мужчина мега-богатый игрок НХЛ. Холост, без детей, без обязательств. Он может позволить купить себе классный дом. Такой элегантный и современный, обставленный по-мужски: детали из дерева, теплые серые и коричневые тона диванов и кожаных кресел с металлическими акцентами, которые придают дому элегантную атмосферу.

Я вижу и небольшие «женские штрихи», скорее всего, добавленные Рейчел. Распустившиеся цветы стоят в вазах на столе и на кухонном островке. На спинках каждого стула и дивана лежат пледы. Клянусь Богом, Рейчел хладнокровна. Я всегда снимаю одежду, а она всегда надевает.

Понятия не имею, о чем она думает, переезжая сюда и надеясь, что никто не заметит. А я-то думала, что это у меня тяга к саморазрушению. Улыбаюсь, качая головой. Она не может не быть такой, какая есть, а Рейчел Прайс — это молния в бутылке. Я слышала, какие прозвища ей дали парни. Ураган. Идеально.

Она думает, что может спрятаться в тени. Что люди не замечают ее. Словно, если она будет вести себя тихо, делать работу и не поднимать шумиху, то сможет навсегда избежать внимания. Но кто может проигнорировать ураган? Даже сегодня на пляже я видела это. Все парни тянутся к ней, даже женатые. И это не в каком-то жутком или сексуальном смысле. Рейчел Прайс невозможно не заметить.

Порывшись в пляжной сумке, я достаю полотенце и накидку для купальника. Вылет запланирован на утро, так что мне нужно отправить все в стирку, если не хочу привезти с собой в Цинциннати половину пляжа.

Я бросаю пляжную шляпу на стойку и снимаю очки. Затем пересекаю кухню и двигаюсь по маленькому коридору, который соединяет прачечную с гаражом. Большая черная сумка Джейка со снаряжением брошена на пол, а хоккейные вещи развешаны в своеобразной раковине.

Из его сумки исходит затхлый запах, от которого я ворочу нос. Я открываю дверцу стиральной машинки и засовываю внутрь полотенце и накидку. Не раздумывая, скидываю и купальник. Он еще немного влажный, так что приходится отдирать его от себя. При этом действии на пальцы ног падает немного песка.

— Фу, мерзость, — хнычу я, позволяя нижней части купальника упасть к лодыжкам с мягким плюхающимся звуком.

Затем я расстегиваю крючок на спине топа и стягиваю его, морщась от того, что это движение растягивает обгорелые плечи. Опускаю взгляд вниз и разражаюсь смехом. К груди прилипли крошечные кусочки пляжных ракушек.

Песок в заднице, ракушки на груди. Как Ариэль делает это таким гламурным?

Схватив обе части купальника, я бросаю их в стиральную машину, добавляю немного моющего средства и включаю ее. Машина пищит и щелкает, дверца закрывается и барабан начинает наполняться водой.

Боже, который час? Черити, моя подруга, заедет в пять вечера. Она приехала в город на какую-то стоматологическую конференцию, и мы собираемся поужинать в городе Святой Августин. Мы познакомились в колледже, но я не видела ее уже много лет. Жили в одном общежитии на первом курсе, и обе ненавидели соседей по комнате. Так что сблизились, сплетничая о девушках, которые храпят и крадут наши средства для умывания.

Я торопливо возвращаюсь на кухню, завязывая волосы резинкой, пока сворачиваю за угол. Телефон лежит на краю островка рядом с пляжной сумкой. Я сбрасываю шлепанцы, беру телефон и стакан с холодным чаем. Касаюсь экрана телефона и вижу время.

16:17

Черт, я не успеваю.

Делая большой глоток через соломинку, я потягиваю холодный чай. Боже, как он хорош. Лимонный, освежающий и такой ледяной. Ощущение льда на языке охлаждает огонь на коже.

Шорох за спиной заставляет обернуться с телефоном в руке. Дверь в кладовую распахнута настежь. Я не успеваю сделать и шага, как из нее, повернувшись спиной, медленными шагами выходит мужчина с шестью большими пачками чипсов.

Мы одновременно встречаемся взглядами. Боже, какие у него красивые, яркие, зеленые глаза. Это Лэнгли, мужчина с пляжа, который ударил меня мячом. Черт, он выглядит так, слово пришел со съемок рекламы чипсов. Его беспорядочные светлые волосы развеваются на ветру, а мышцы четко очерченные. Пляжные шорты низко сидят на узких бедрах, демонстрируя белую полоску кожи. Хочу лизнуть ее. Хочу увидеть, насколько далеко вниз уходит эта жемчужно-белая кожа.

Исследование длится всего несколько секунд, прежде чем я снова смотрю ему в глаза. И тут же понимаю, что он проделал то же самое со мной. Осмотрел мое обнаженное тело, стоящее посреди кухни Джейка Комптона, словно я выступаю с собственным шоу: «Рождение Венеры» Боттичелли. Не хватает только раковины моллюска, на которую я могла бы встать.

— Откуда, черт возьми, ты взялся? — вскрикиваю я, прикрывая обнаженную грудь левой рукой.

Я опускаю правую руку вниз, все еще держа телефон в руке, неудачно пытаясь прикрыть киску.

Красивые зеленые глаза Лэнгли становятся еще шире. Рот беззвучно открывается и закрывается как у рыбы, и он, наконец, выдает единственную мысль, которую может удержать в голове:

— Какого черта ты голая?

РАЙАН

О, Боже. О, черт. Вот дерьмо.

Подруга доктора Прайс стоит посреди кухни Комптона с голой задницей. Блять, она выглядит потрясающе. У меня слюнки текут. Я потею.

Весь день я разглядывал ее в этом сексуальном красном купальнике. Особенно, когда она выгнулась назад, опираясь на локти, и намазала кремом для загара свои сиськи. Глаза у нее были закрыты, она нежилась на солнце, как русалка на скале. Не буду врать, я завелся. Пришлось притвориться, что хочу поплавать только для того, чтобы окунуться с головой в холодную воду.

Теперь она стоит здесь и выглядит как мечта во плоти. Ее каштановые локоны рассыпаются по лицу и спускаются по спине. Плечи ярко-розовые и опалены солнцем. Как и веснушчатые щеки. Кончик носа блестящий и красный. Готов поспорить, если бы я прикоснулся к ее коже, то почувствовал бы солнечное тепло, горящее прямо под поверхностью.

Я опускаю взгляд вниз. Ее сиськи такие большие и полные, кожа вокруг сосков молочная и безупречная, переходящая в нежнейший румяно-розовый цвет. И у нее два идеальных бутона. Я мог бы высасывать из нее жизнь, доводя до оргазма одним лишь языком. Даже не заставляйте меня говорить о ее широких бедрах. Она сжимает их вместе, как будто это может скрыть от меня ее киску.

Хорошая попытка, красавица.

Тесс... так ее зовут. Коротко. Мило.

Тесс Оуэнс, лучшая подруга доктора Прайс.

Черт.

Я резко возвращаюсь в реальность, когда понимаю, что все еще стою на кухне Комптона, держа в руках охапку чипсов, и смотрю на голую лучшую подругу доктора моей команды. Не просто смотрю. Я строю планы, представляя, что буду делать с ней языком, руками...

Она хлопает рукой по груди и опускает другую руку, чтобы прикрыть киску.

— Откуда, черт возьми, ты взялся? — вскрикивает она.

Пульс учащается, когда я отвожу взгляд.

— Какого черта ты голая?

Слава Богу, она взволнована так же, как и я.

— Серьезно, там что, портал открывается? Ты что, ниндзя?

— Я воспользовался задней дверью, — отвечаю я.

— Ну, вернись в кладовку и дай мне найти полотенце или что-нибудь еще, — говорит она.

Я резко поворачиваюсь, готовый повиноваться, и врезаюсь локтем в дверной косяк.

— Ай… блять, — пакеты с чипсами выскальзывают из рук и падают на пол. Не обращая на это внимания, я закрываю глаза рукой, как будто мне двенадцать лет. Проблема только в том, что теперь я ничего не вижу, и врезаюсь лицом в стену кладовки Комптона. — Ай… дерьмо, — я отшатываюсь назад.

— О, Боже, — вздыхает она. — Ты в порядке?

— Ох, — стону я, отступая назад и сминая пакет с чипсами в процессе.

— Лэнгли, у тебя... у тебя кровь!

Я отвожу руку от лица, и да, на ладони кровь.

— Эм… все в порядке, — отвечаю я, откидывая голову назад и сжимая переносицу.

Она бросается к кухонному островку.

— Подожди, — отзывается она.

Я наклоняю голову вниз и вижу круглые изгибы ее идеальной задницы, когда та наклоняется над раковиной. У нее милейшие маленькие ямочки, спина наклонена, сиськи колышутся, когда она тянется к ручке раковины и выключает ее.

Я откидываю голову назад и быстро отвожу взгляд, когда она спешит обратно.

— Вот, — говорит Тесс, протягивая тряпку для посуды, смоченную водой. — Ты в порядке?

Я смотрю вниз на тряпку, затем на нее, стараясь удерживать взгляд выше груди.

— Эм… почему бы тебе не использовать это?

Она смеется, держа тряпку для посуды.

— Милашка, что мне, по-твоему, нужно сделать с этим? Шляпку для сосков?

Да, и именно сейчас я снова посмотрел на ее соски. Я застонал, откидывая голову назад.

Она подходит ближе и снова протягивает ее.

— Просто возьми. Нужно привести в порядок твое лицо.

Вздохнув, я беру тряпку, вытираю под носом, придерживая переносицу другой рукой.

— Слушай, не хочу лезть не в свое дело, — говорю я. — Но почему ты голая на кухне Комптона?

Она улыбается, скрещивая руки на груди. Это немного помогает, скрывая соски.

— Я остановилась здесь, — отвечает она. — И не ожидала, что появится кто-то еще. Вы все были на пляже. Почему ты на кухне Комптона?

— Он послал меня за едой, — отвечаю я, жестом указывая на пакеты с чипсами на полу.

Но подождите... черт, я что-то пропустил? Тесс, что, вдвойне запрещена? Быть другом Дока Прайс — это значит быть под оградой из цепей. Быть девушкой Комптона — это значит быть за кирпичной стеной.

— Ты живешь у Комптона?

— Ну, технически я живу у Рейчел, — отвечает она, опираясь голым бедром к островку.

— Но... это же дом Комптона, — отвечаю я, не понимая, что происходит.

Ее улыбка спадает, в глазах мелькает неуверенность, когда та убирает кудрявые волосы за уши.

— Да, эмм… мы обе останемся здесь. Рейчел знала, что я хочу провести время на пляже, и Джейк предложил нам обеим комнату для гостей на выходные. Не так уж и плохо. Уж точно дешевле, чем в гостинице.

Я вздыхаю с облегчением.

— Да, это было мило с его стороны.

— Да, он замечательный, — отвечает она.

У нее такие красивые глаза. Я думаю, они орехового цвета, по краям напоминают лесную зелень, а в середине имеют глубокий карамельный цвет. Что-то в ее глазах заставляет оранжевый цвет рыжих волос казаться ярче. Как будто она горит, как луч солнечного света.

Но то, как она улыбается и думает о Комптоне, вызывает желание доказать свою правоту. Я хочу вырубить его... или целовать ее до потери сознания. И то, и другое. Я чувствую первобытное желание заявить о себе. Это так нелепо, потому что я — Райан Лэнгли. Веселый парень, который всегда всем улыбается. Единственные соревнования, которых я жажду, могут быть на льду или на трассе «Mario Cart».

Я не хожу вокруг да около, говоря о том, что заявляю права на женщин и отбиваю привязанности других мужчин, как какой-то грубый пещерный человек. Но сейчас, когда передо мной стоит эта прекрасная обнаженная женщина, я чувствую, что готов отправиться на поиски дубинки.

Я Райан. Ты милашка.

— Так, ты и Комптон… вы не… ты с ним?

Она усмехается.

— Ни за что. Этот человек настолько под запретом, что его можно отнести к другому виду. Он как бабочка... или сексуальная рыбка в аквариуме. Тесс может смотреть, но не трогать.

— Почему он такой запретный?

Она просто смотрит на меня ровным взглядом.

— Щеночек, ты хочешь, чтобы он был доступен? Может, хочешь нас свести? Может, хочешь посмотреть, как он берет меня на этой кухне...

— Нет, — отвечаю я с пылающими щеками.

— Нет? — повторяет она, сверкнув глазами.

Тесс дразнит меня.

— Нет, — снова говорю я. — Никакого Комптона.

— Как нос, щеночек?

Я отбрасываю кухонную тряпку в сторону, замечая темное пятно крови.

— Я думаю, все... подожди... почему ты меня так называешь?

Она пожимает голым плечом.

— Потому что это тебе подходит. Ты как маленький потерянный щенок, ищущий дом, такой милый и чувствительный.

Я остаюсь неподвижен, с окровавленной тряпкой в руках.

— Что?

— Мне нравится думать, что я умею читать людей, — отвечает она. — Тебя трудно читать, Лэнгли.

— Зови меня Райан, — говорю я, проходя мимо нее, чтобы бросить испачканную тряпку на стол.

Она делает глубокий вдох и выдыхает.

— Хорошо. Тогда, Райан. Расскажи свой секрет, Райан.

— Секрет?

— Да, ты видел меня голой, так что это будет справедливо. Уравняем шансы.

— Какой секрет? — спрашиваю я, чувствуя, как заколотился пульс.

Эта женщина делает со мной вещи, которые я не могу понять.

Она снова пожимает плечами. Завтра ей будет больно. Через неделю или около того начнет сильно слазить кожа. Она не привыкла к этому флоридскому солнцу.

Потому что не живет здесь.

Она вне зоны доступа, завтра уезжает, и ты больше никогда не увидишь ее.

Она не твоя.

— Я хочу знать, какая ты на вкус.

Черт, неужели я только что произнес эти слова вслух? Кажется, да, потому что она смотрит на меня как на сумасшедшего.

— Райан...

— Поцелуй, — говорю я, задыхаясь. — Это мой секрет. Я хочу поцелуй. Один поцелуй. От тебя.

Ее полные губы приподнимаются с одной стороны, одаривая меня сексуальной полуулыбкой.

— И что такой парень, как ты, будет делать с одним поцелуем от такой девушки, как я?

— Смаковать, — отвечаю я. — Лелеять. Беречь на черный день.

Она снова улыбается, и я чувствую, как это согревает.

— Мне это нравится, — мягко отвечает она. — Не важно, где мы находимся, когда надвигаются тучи в мрачные и дождливые дни, мы можем вспомнить этот момент и остаться в нем. Можем вспомнить, каково это — быть обдуваемым ветром и поцелованным солнцем, и свободным.

То, как она произносит эти слова, завораживает. Я не могу отвести взгляд.

— Вот в чем дело, Райан, — говорит она. — Я обнажена и уязвима, поэтому ты должен быть настоящим джентльменом, хорошо? Не распускай руки. Ты просил поцелуй, и я его тебе дам.

О боже, этого не может быть. Я пришел сюда за чипсами. Даже не хотел приходить. Я проиграл в карты Сэнфорду. Теперь стою здесь, с великолепной обнаженной женщиной, и она собирается поцеловать меня.

Она слегка отталкивается бедром от кухонного островка, сокращая расстояние между нами. Мой рост — 185 см, что довольно средне для профессионального хоккеиста, но остальные в «Рэйс» — гиганты. Черт, Киннунен — настоящий медведь ростом 195 см. Катаясь на коньках рядом с ним, я чувствую себя почти ничтожным.

Но не сейчас. Опустив взгляд, я вижу, что лоб Тесс едва достает до моего подбородка.

— Ты не должна этого делать, — говорю я с колотящимся сердцем.

— Я хочу, — говорит она, взгляд такой мягкий. — Руки за спину, Райан.

Не раздумывая, я делаю то, что она говорит.

— Должна предупредить, — говорит она, и этот успокаивающий голос свербит глубоко внутри меня. — Я вся в песке.

— Я тоже, — отвечаю я. — Это дерьмо повсюду.

— Мгм… — она подходит еще на пару сантиметров ближе. — В волосах, на сиськах, между ягодиц.

Я ухмыляюсь.

— Ты все равно великолепна, Тесс.

— О, я знаю. Может оказаться, что я просто немного жестковата на вкус. Не держи на меня зла, ладно?

— Никогда, — отвечаю я с комком в горле. — Я могу быть на вкус как кровь.

Она качает головой.

— Нет, ты хорошо вытер. Ни капли не видно.

Я вздыхаю с облегчением. Это могло бы убить весь настрой.

— Ты хотел поцелуя, — говорит она, придвигаясь так, что ее голые сиськи касаются моей груди.

Я застонал, борясь с желанием прикоснуться. Вместо этого я крепче вцепляюсь в свои запястья.

— Да, — отвечаю я на одном дыхании.

Она прижимается ко мне своей нагретой солнцем кожей, пока я не оказываюсь прижатым к дверному косяку. Тесс поднимает руку, двумя пальцами проводит по моей груди, а затем прижимается к щеке.

— Один поцелуй, — шепчет она.

— Только один, — повторяю я, наклоняясь, чтобы вдохнуть ее аромат.

Она пахнет лосьоном для загара, морской солью и каким-то кокосовым шампунем.

Мы дышим друг другу в рот, губы разомкнуты. Ее глаза такие красивые. Тысяча веснушек покрывают лицо. Некоторые прячутся под ярко-розовым загаром.

— Один поцелуй, Райан, — бормочет она. — Для грядущих дождливых дней.

— Один поцелуй, — повторяю я.

Сделав шаг, я опускаю свое лицо к ее, встречаясь губами. Мы оба вдыхаем, целуясь.

Это не чмок или целомудренное касание губами. Нет, это обжигающий поцелуй. Бешеный взрыв. Наши рты открываются, и она стонет. Это сладчайший звук ноющей потребности. Она хочет меня. Хочет этого. От этого осознания я готов нарушить наш договор. Я хочу притянуть ее к себе, повалить на стойку. Хочу поклоняться ей, доставлять удовольствие, заставить выкрикивать мое имя, когда мы будем кончать вместе.

Обе ее руки обхватывают мое лицо, полные груди, обнаженные и теплые, прижимаются ко мне. Наши рты остаются открытыми, пока мы дразним и следуем друг за другом. Она сосет мою нижнюю губу, прикусывая зубами, и я пробую ее на вкус языком.

Этого достаточно. Должно быть достаточно. Потому что как только поцелуй начался, она отстраняется.

— Ммм... — она издает этот звук низким тоном, глаза закрыты, губы влажные от моих поцелуев.

Этого достаточно, чтобы я стал твердым в своих плавках. Если она посмотрит вниз, то все увидит. В этих чертовых штуках ничего не спрячешь.

Затем она отстраняется, убирает руки от моего лица, забирая с собой весь воздух. Улыбаясь, она подносит руку ко рту, двумя пальцами проводя по губам.

— Это было прекрасно, Райан. Ты хорошо целуешься.

— Ты тоже, — говорю я, удивляясь, что помню, как составлять предложения.

— Мне пора, — говорит она, бросая взгляд на часы над плитой. — А тебе нужно доставить чипсы, — она указывает на беспорядок на полу между нами.

Я киваю, все еще чувствуя себя ошарашенным.

— И, пожалуйста, не говори об этом Рейчел, — произносит она. — Я не стыжусь тебя или чего-то еще, — быстро добавляет она. — Ты ее друг, пациент. Я уважаю это.

Я снова киваю.

— Да, здорово. Все что угодно.

— Что ж, приятно было познакомиться, Райан, — она говорит это так непринужденно, словно только что не целовала меня и потрясала до глубины души.

— Да... приятно.

— Ну... пока, Райан, — говорит она, отходя еще на шаг.

— Пока, Тесс.

Она поворачивается и берет телефон с конца островка. После чего уходит, совершенно не стыдясь того, что на ней нет ни единого куска ткани. Изящные изгибы колышутся — ее бедра, ляжки. Я с замиранием сердца смотрю, как она поворачивает за угол и исчезает.

Теперь я стою здесь, один, на кухне Джейка Комптона, и одна мысль эхом отдается в голове: это только начало. Потому что я ни за что не позволю ей уйти просто так.

Тесс Оуэнс — девушка моей мечты... просто она еще не знает об этом.

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

ТЕСС

— Рейчел! — кричу я, делая очередной глоток шампанского. — Да ладно тебе, девочка. У меня тут уже борода растет!

— Попридержи коней, — кричит она в ответ. — Эта чертова молния застряла. Я боюсь, что сломаю ее... черт...

— Ну, иди сюда, починю, — говорю я, вскакивая на ноги.

Эта ночь прошла словно ураган. Рейчел просто обязана была бросить перчатку, сказав Илмари, что выйдет за него замуж, если их игра против «Лос-Анджелес Кингз» пройдет без поражений. Что ж, шутка сыграла против нее, потому что теперь я стою в спальне ее матери и жду, пока Рейчел копается в коллекции маминых платьев от кутюр, в поисках чего-нибудь подходящего для свадьбы. Ее свадьбы.

Именно так, я собираюсь быть подружкой невесты на свадьбе-сюрпризе лучшей подруги с участием четырех человек. Боже, как я люблю Лос-Анджелес. Как в лучшем стиле настоящего рок-н-ролла, ее отец занят обустройством дома как центра вечеринки. Брат Харрисон координирует поставку еды, а мама внизу встречает гостей и судорожно звонит, чтобы цветы были доставлены вовремя.

А я в это время занимаюсь нарядами. И я серьезно отношусь к этой работе. Ведь не каждый день девушка, которая, как ты думала, никогда не остепенится, решает выйти замуж за трех мужчин одновременно. Это платье должно запомниться на века.

Я поставила бокал с шампанским на комод.

— Рейч! — как раз в тот момент, когда я собираюсь нырнуть в массивную гардеробную и вытащить ее задницу, Рейчел выходит из-за угла, и у меня отвисает челюсть.

— О, Боже, — вздыхаю я.

— Ну? Что скажешь? — говорит она, глядя на меня широко раскрытыми темными глазами.

Она стоит передо мной в облегающем платье-слипе золотистого цвета с едва заметными бретельками. Лиф низко опущен между грудей и облегает ее, как вторая кожа. Если бы я была мультяшкой, у меня были бы большие сердца в глазах.

— С этим платьем мы близко подобрались к варианту свадебного платья, — говорит она, разглаживая платье на бедрах. — Извини, но я не надену розовое, а все черные мне кажутся слишком строгими.

— Рейчел, это с показа мод Версаче? — говорю я.

Она поворачивается вполоборота и смотрит на себя в зеркало.

— Ммм... нет, я думаю, оно сшито на заказ, честно говоря. Мама надевала его на «Грэмми» в 90-х. Я примеряла его раз или два, когда была ребенком.

Единственные украшения на ней — пара тяжелых жемчужных сережек и ряд тонких золотых браслетов, которые она обычно носит. И еще изящное кольцо из золота в носовой перегородке. Ее темные волосы завязаны в искусный пучок, демонстрирующий изящный изгиб шеи. Макияж слегка размазан под глазами.

Она выглядит идеально.

— Ну что? — говорит она с раздражением, хлопая руками и делая небольшой полуоборот, и снова заглядывает через плечо.

— О, дорогая, — говорю я со вздохом. — Ты выглядишь такой красивой. Они точно умрут.

Она улыбается мне в ответ и вздыхает.

— О, жакет! — затем она снова исчезает в гардеробной. — Иди сюда и помоги мне, — зовет она. — Скажи мне, если тебе покажется, что это слишком.

Я переступаю порог огромной гардеробной и вижу, как Рейчел снимает с вешалки жакет с серебряными бусинами.

— Как ты думаешь, они будут странно смотреться вместе? — спрашивает она, держа в руках мерцающий серебряный жакет. — Я подумала, что сочетание разных вариантов металлика будет смотреться круто, — добавляет она, пожав плечами. — А серебро, по крайней мере, кажется более свадебным, но... тебе это не нравится. Это слишком, — она снова смотрит на меня, ожидая одобрения.

Я сглатываю слезы счастья.

— Нет, я думаю, что это уникально. Это рокерский глэм и абсолютно точно передает тебя, — я подхожу и забираю у нее куртку. — Вот, позволь мне помочь тебе, милая.

Она оборачивается с благодарной улыбкой, откидывая руки назад, чтобы я могла помочь ей влезть в сексуальный, переливающийся жакет. На рукавах есть миленькая деталь с бахромой, что при правильном освещении будет выглядеть, как будто с нее спадают бриллианты.

— Я решила, что сниму его после церемонии, — добавляет она.

Я делаю шаг в сторону, чтобы увидеть всю картину целиком от ее фирменного пучка, следуя по линии разреза платья, до пальцев ее ног. Наклонив голову, я поджимаю губы.

— Чего-то не хватает.

— Я не надену фату, — хмыкает она. — Это точно было бы уже слишком.

— Нет, у тебя есть что-то старое и что-то позаимствованное, — говорю я, указывая на платье и пиджак. — Цветы могут стать для тебя чем-то новым. Нам нужно найти для тебя что-то голубое³.

Она смеется, теребя рукав пиджака.

— А что из голубого было на твоей свадьбе?

Моя улыбка сходит на нет, когда в голове проносятся воспоминания о том дне — жар солнца на моих плечах во время церемонии на открытом воздухе, слишком много бокалов шампанского на приеме, танцы до мозолей на ногах.

— Мои туфли, — тихо отвечаю я.

— О, это великолепно, — Рейчел спешит за угол. — У мамы здесь свой обувной склад, — зовет она. — Пойдем, поможешь мне выбрать пару.

В задней части дизайнерского шкафа Джулии Прайс есть место только для обуви, искусно расставленной на полках с подсветкой от пола до потолка. Всевозможные пары обуви сверкают всеми цветами и фасонами — от шлепок Hermès до туфлей Louboutins с красной подошвой. Одно только содержимое этой комнаты стоит больше, чем то, что некоторые люди зарабатывают за всю жизнь.

— Ну и дела, — говорю я, обращая внимание на нижний ряд стильных кожаных сапог. — Мама Прайс каждый день недели ходит за покупками в свой собственный DSW⁴.

— Да, я знаю, — она поворачивается, держа в руках две совершенно разные синие туфельки: одна на каблуке с ремешками, другая— высокая, с заостренным носком. — Какие?

— С ремешками, — сразу же отвечаю я. — Ты бы сняла эти туфли еще до того, как вы бы пошли к алтарю.

— Правильное решение, — говорит она, заменяя туфли с острым носком и беря в руки каблук с ремешками.

Сделав глубокий вдох, я оглядываюсь через плечо, благодарная за то, что знаю, что, по крайней мере на данный момент, мы одни.

— Послушай, Рейч...

Она делает паузу, удерживая равновесие на одной ноге как фламинго, пока разбирается с пряжкой ремешка.

— Да?

Я делаю шаг вперед и легонько беру ее за плечи.

Она опускает ногу на пол.

— Тесс, что...

— Просто послушай секунду, — говорю, перебивая. — Я бы не выполняла свою работу твоей лучшей подруги, если бы не задала тебе этот вопрос. Если бы я не смотрела тебе в глаза и не слышала, как ты говоришь эти слова...

Она стонет.

— Тесс..

— Рейчел Диана Прайс, — произношу, и мой голос становится громче. — Ты уверена, что хочешь выйти замуж сегодня? Потому что, клянусь Богом, если ты дашь знак лишь взглядом, что хочешь сбежать, я переброшу тебя через плечо, и мы сбежим вниз по лестнице.

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

ТЕСС

— Мне нужно услышать ответ, Рейч, — повторила я.

Рейчел улыбается, но ее глаза вдруг наполняются влагой.

— Тесс, я так чертовски сильно люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — быстро говорю я. — И только моя любовь к тебе заставляет меня спросить об этом сейчас. Ты заслуживаешь возможности сделать шаг назад, если тебе это нужно. Я имею в виду, ты не так давно знаешь этих парней, Рейч. И это чертовски большой шаг. Брак — это... ну, это юридическая трясина...

— Тесс, — снова говорит Рейчел, поднимая руку, чтобы коснуться моего лица.

Я замираю от этого прикосновения.

— Мне сейчас не нужен адвокат, Тесс. Я в порядке, — говорит она с мягким кивком.

Я втягиваю воздух и выпускаю его.

— Ты в порядке?

— Мне очень, очень хорошо, — отвечает она. — Тесс, они единственные для меня.

— Единственные? — повторяю я.

— Единственные, — повторяет она. — Тесс, я всю жизнь ждала, чтобы почувствовать, что во мне есть смысл. Всегда искала смысл. Мой смысл. Я думала, путешествия были моим смыслом. Потом, может быть, медицина. И я действительно, люблю медицину, — добавляет она. — Мне нравится лечить то, что сломано в других. Я думаю, каждый раз это исцеляет что-то и во мне.

Я улыбаюсь. Она определенно помогла мне исцелиться. Она нашла меня на самом дне жизни и подарила мне дом и дружбу, которые я не променяю ни на что на свете.

— А потом Джейк нашел меня в Сиэтле, — говорит она с улыбкой. — И когда он нашел меня, я тоже нашла себя. Теперь я та, кем мне суждено быть. С ними я могу быть собой. Джейк, Калеб и Илмари, они — мой смысл. Так что я не просто пойду к алтарю сегодня. Я побегу. Я побегу к ним, Тесс. Я возвращаюсь домой.

Это слово. Дом. Это будоражит что-то глубоко внутри меня. Для меня никогда не было такого места, которое ощущалось как дом. Я завидую ей, что она наконец нашла свой, даже когда я так счастлива за нее, что готова взорваться.

— Черт, — я усмехаюсь. — Это надо было записать, — я рассеяно смотрю вокруг.

— Что ты там ищешь?

— Твой телефон. Ты только что произнесла свои клятвы. Скажи именно это, и весь дом будет в слезах, — когда я выхватываю ее телефон и снимаю блокировку, в спальне происходит стычка.

— Ай, ты толкаешь меня, — ворчит Харрисон.

— Ну, тогда уходи, — Джейк задыхается. — Только не дай мне увидеть Рейчел.

— Джейк, ты сейчас немного драматизируешь, — говорит его сестра-близнец позади них.

Костюмы на обоих парнях сидят как влитые и этот вид даже может убить. И Эми выглядит великолепно в маленьком черном наряде. Визуально они с Джейком очень похожи — темные волосы и красивые ореховые глаза. Но линия ее челюсти более женственна, черты лица мягче. И, конечно, он почти на тридцать сантиметров выше.

Харрисон кричит.

— Рейч, мы заходим!

Я блокирую дверь своим телом.

— Абсолютно точно нет. Он не увидит ее до свадьбы.

Джейк стоит между Харрисоном и Эми, обеими руками закрывая глаза.

— Я не хочу видеть ее, Тесс. Мне просто нужно поговорить с ней. Детка, мне нужно поговорить с тобой! Я вроде как нахрен паникую!

Во мне включается режим защиты.

— Джейк Комптон, ты что, передумал?

— Что? — кричит он. — Нет. Блять, нет. Уйди с дороги, и я женюсь прямо здесь и прямо сейчас. Я хотел жениться на ней в ночь нашей встречи. Рейч, скажи ей, я не отступаю!

В глубине гардеробной Рейчел смеется.

— Что случилось, ангел?

— Черт, могу я опустить руки? — спросил он.

— Хотелось бы, но... — бормочет Харрисон.

— Ты выглядишь нелепо, — смеется Эми.

Джейк опускает руки, моргая и смотря на меня. Затем его лицо окрашивает широкая улыбка.

— Вау, Тесс, выглядишь сногсшибательно. Зеленый точно твой цвет.

Я улыбаюсь, приминая его комплимент. Но я знаю, что выгляжу прекрасно в зеленом. И это платье действительно творит чудеса. У него есть эти милые рукава с открытыми плечами и структурированным бюстом, который дает девочкам отличный подъем. Шелковая юбка стекает вниз на пол, развеваясь вокруг моих лодыжек.

— Хорошая попытка, красавчик, — говорю я, скрестив руки. — Но ты не пройдешь мимо меня.

— Я не хочу проходить мимо тебя, — отвечает он. — И клянусь, я не хочу видеть ее до нужного момента. Я просто... Сиэтл, мне нужно поговорить с тобой кое о чем!

Я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Рейчел, стоящую там с сентиментальным, болезненно влюбленным видом на ее лице. Боже, они оба безнадежны.

— Что тебе нужно, Джейк?

— Я только что говорил с Калебом и, по всей видимости, он попросил Марса стать его свидетелем, когда Кей и я будем жениться, — отвечает Джейк.

— Что ж... я думаю, это очень мило, — говорит Рейчел в ответ. — Кей не очень-то близок с кем-либо помимо тебя.

— Да, и потом Марс попросил Кея стать его свидетелем, когда он будет жениться на тебе, — продолжает Джейк.

— Так, в чем проблема, ангел?

Он стонет.

— Ладно, что ж, я привел сюда наших близнецов, потому что я действительно думаю, мы должны решить это раз и навсегда, — отвечает он, обе его руки на плечах Харрисона и Эми. — Сиэтл, я знаю, ты хочешь, чтобы я был твоим свидетелем, но...

— Что? — Харрисон вскрикивает, хлопая Джейка по руке. — Ни хрена, мудак. Рейчел мой близнец. Я буквально воткну тебе нож в горло, если ты попытаешься забрать это у меня. Я свидетель.

— Видишь, вот в чем проблема, — говорит Джейк. — Твой брат угрожает убить меня, если я буду твоим свидетелем!

Рейчел смеется, находясь в гардеробной.

— Джейк, ты знаешь, что я люблю тебя, но Харрисон — мой свидетель.

— Чертовски верно, — говорит Харрисон. — Ты носишь фамилию Прайс всего три часа. Я был Прайс почти 30 лет. Тебе нужна работенка, неси их кольца.

Джейк поднял руки вверх.

— Эй, мужик, я не против. Я полностью согласен. Ты должен быть ее свидетелем. Это то, что я хотел сказать. Я буду держать кольца. Я буду нести ее цветы.

— Я несу ее цветы, — говорю я, упирая руки в бока. — Лучшая подруга несет цветы.

— Точно, Тесс будет нести цветы. — исправляется Джейк. — Почему бы не... как насчет того, чтобы я стоял рядом с Марсом, а? Я буду просто стоять рядом с Калебом и Марсом, — отвечает он во благо Рейчел.

Она улыбается.

— Звучит прекрасно, детка. Это то, что тебя так беспокоило?

Он снова стонет, бросая взгляд на Эми.

— Ну... остается открытым вопрос, кто же будет моим свидетелем, когда я женюсь на Кее. И, детка, я так чертовски сильно люблю тебя.

— Эй, даже не пытайся, придурок, — фыркает Эми. — Ради этого я прилетела из Японии. Я твой свидетель.

— И это то, чего я хочу, — быстро говорит Джейк. — Это ты и я. Комптоны на всю, нахрен, жизнь. Я хочу, чтобы это была ты, я просто... — он вздыхает, на меня через плечо.

Вот тогда я наконец-то улыбаюсь.

— Ты просто не хочешь обидеть Рейчел или заставить ее чувствовать себя отстраненной. Верно?

— Именно, — произносит он и при этом выражение его лица расслабляется.

Боже, этот человек слишком чертовски ценный. Он выглядит так, как если бы появился золотистый ретривер и начал бы разгуливать в костюмах Армани, сшитых на заказ. А я в это время допрашивала Рейчел о том, нужно ли ей отступить. Какой в этом смысл? Куда бы я не увела Рейчел, он просто последует за нами. Джейк Комптон Прайс — конечный выбор Рейчел. Мне абсолютно не о чем беспокоиться, передавая ее счастье в его руки.

— Я выхожу, — говорит Рейчел.

— НЕТ! — говорят четыре голоса одновременно.

Джейк резко закрывает глаза руками, когда она проходит около меня. Она проходит через дверь, нижняя часть ее платья с шелестом проходит по ковру.

— Вау, — Харрисон задыхается, его темные глаза расширяются, встречая свою близняшку в свадебном наряде в стиле рок-глэм.

— Сестренка, ты выглядишь... святое дерьмо.

— Настолько хорошо, да? — говорит она со смехом.

Он проходит вперед, быстро обнимая ее.

— Боже, это, блять, пытка, — стонет Джейк.

— Ты действительно выглядишь потрясающе, — говорит Эми со слезами на глазах.

— Спасибо, — отвечает Рейчел, ускользая от объятий Харрисона. — Хорошо, мы официально назовем это саммитом близнецов, — объявляет она. Затем поворачивается к сестре Джейка. — Эми, я бы никогда и не мечтала о том, чтобы занять место, которое принадлежит только тебе. Сегодня ты свидетельница Джейка. Не обсуждается.

Эми кивает.

— И, Эйч⁵, а ты — мой, — добавляет она.

Рейчел опускает одну руку на плечо Джейка.

— Ангел, посмотри на меня.

— Нет, — отвечает он. — Я не хочу сглазить нас.

— Я не верю в суеверия, — отвечает она с нежностью. — К тому же, думаю, саммит близнецов перевешивает свадебные суеверия. Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня.

Он медленно поворачивается, опуская руки. В момент, когда он видит ее, клянусь, мое сердце пропускает удар. Этот взгляд, которым он смотрит на нее, это взгляд чистой любви. Все его лицо меняется, переходя от тревоги и беспокойства к безудержному удовольствию.

— О мой Бог, — говорит он, затаив дыхание из-за красоты своей невесты. — Детка, ты выглядишь чертовски поразительно.

— Ты тоже, — отвечает она, сдерживая слезы.

— Блять, хочу жениться на тебе прямо сейчас, — он обхватывает ее лицо обеими руками.

— Я так сильно люблю тебя, — шепчет она.

— Я люблю тебя, — отвечает он. — Боже, мое сердце бьется миллион миль в минуту, — добавляет он с нервным смешком, беря одну из ее рук и располагая прямо на своей груди. Ее пальцы располагаются прямо на его сердце, и она чувствует, как оно бьется для нее.

В моей собственной груди унылым эхом отдается стук моего измученного, одинокого сердца. Избитое и сломленное, оно бьется в режиме выживания. Оно пульсирует в ритме лишь одного слова. И это суровая реальность. Пожизненное заключение.

Одна. Одна. Одна.

Я отключаю этот звук, наоборот, фокусируясь на своих друзьях. Это их момент.

— Эйч, когда ты женился на Сомчай, я думала, это изменит нас, — признается Рейчел, глядя на своего брата. — И так и произошло, но сейчас я понимаю, что так и должно было быть. Теперь Сомчай твоя половинка. Он твой номер один, не я.

Харрисон только кивает.

Она поворачивается в другую сторону.

— Эми, я правда надеюсь, что ты принимаешь всю эту ситуацию с нами, потому что я люблю твоего брата так чертовски сильно. И я клянусь, я буду так хороша для него...

— Я знаю, — уверяет ее Эми. — Я никогда не видела его таким счастливым, Рейчел. Ты, Кей и Марс, вы заслуживаете его. И он заслуживает все то счастье, которое вы можете ему дать, — добавляет она с блеском и улыбкой в глазах, глядя на своего брата. — Я хочу лишь твоего счастья, Джейк. Это все, чего я когда-либо хотела.

— Значит ты одобряешь? — спрашивает Джейк, удерживая Рейчел.

Эми снова кивает.

— Да, одобряю. Я брошу вызов любому, кто подумает, что вы не принадлежите друг другу, увидев вас вчетвером всех вместе, — отвечает она. — У тебя есть все, чего ты когда-либо желал... и пару вещей, о которых ты даже не знал, что хотел, — добавляет она и мы все смеемся.

— Боже, разве это не правда, — отвечает он.

— Так что, у нас все хорошо? — спрашивает Рейчел, бросая взгляды между ними. — У близнецов все хорошо?

— Со мной все хорошо, — улыбаясь, отвечает Эми.

— Да, со мной тоже, — повторяет Харрисон.

— Джейк, ты в порядке? — добавляет Рейчел и ее взгляд останавливается на нем.

Он кивает, оставаясь спокойным в ее объятиях.

— Что насчет тебя, Тесс? — говорит Рейчел, глядя на меня. — Ты одобряешь весь этот хаос? Четырехстороннюю свадьбу в Л.А.?

Я резко смеюсь и улыбаюсь.

— У меня было предчувствие, что мы все, в конечном счете, будем стоять здесь вот так. Ты слишком нетрадиционна для своего же блага.

— Что ж, тогда, — отвечает Рейчел, беря обе руки Джейка в свои. — Джейк Прайс, я хочу выйти за тебя замуж. Сегодня. Но сначала, я хочу увидеть, как ты женишься с Калебом.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

РАЙАН

— Я просто спрашиваю, вам не кажется, что все это немного странно? — Дэвидсон, шаркая проходит передо мной, когда мы занимаем свои места.

Странно ли это? Конечно, странно. Это наш последний вечер в Лос-Анджелесе, мы только что одержали очередную победу над «Кингз», и вместо того, чтобы завалиться спать в своем гостиничном номере, я стою в костюме, в котором был в день игры, в гостиной рок-легенды Хэла Прайса в Беверли Хиллс со стаканом олд фэшн⁶.

Я бы сказал, что это довольно странно.

О, и единственная причина, по которой я стою в гостиной Хэла Прайса, заключается в том, что я собираюсь наблюдать, как его дочь, которая, как оказалось, является моим врачом, выходит замуж за двух моих товарищей по команде и менеджера по экипировке.

Опять же, чертовски странно.

У всех нас были подозрения насчет нее и Комптона, но это были не более, чем сплетни. И вот на прошлой неделе правда вырвалась наружу. Бум. Комптон и Сэнфорд оказались геями. Наконец-то, блять. Ничего удивительного здесь нет. Эта новость оказалась скучной, так как была предсказуемой.

То есть, не поймите меня неправильно, я очень рад за них. Любовь есть любовь. Дайте мне флаг в руки и обсыпьте блестками. Я готов танцевать на прайде⁷. А Санни и Комптон уже практически поженились. То, что они спешат к алтарю, абсолютно никого не удивило. Я уже купил им девять раундов гольфа «для него» и «для него» в качестве свадебного подарка.

Но потом опять бум. Как только мы все успокоились и свыклись с новостью об их отношениях, они перевернули сценарий. Они влюблены друг в друга... и в доктора Прайс... и все они тайно живут вместе практически с самого начала сезона.

Меня убивает то, что я вроде как уже знал это. Когда я столкнулся с Тесс на пляже, она упомянула, что Комптон пригласил ее и Дока остаться на выходные, чтобы насладиться пляжем. Да, она подлая, маленькая лгунья. Тесс знала. Док уже тогда жила там.

Но этот сюрприз был ничто по сравнению с последним открытием: Киннунен тоже был с ними.

Не буду врать, Киннунен до смерти пугает меня. Этот человек редко говорит, только когда выкрикивает приказы на льду. Не думаю, что с тех пор, как я пришел в команду, он обменялся со мной хотя бы одним предложением. И вот, видеть, как он стоит посреди переполненной раздевалки и объявляет, что помолвлен с врачом нашей команды... врачом, который живет с Комптоном и Санни, как мы только что узнали... да, наши головы просто взорвались.

А потом они все заявили, что меняют свои фамилии на Прайс.

Сколько раз может, метафорически говоря, взорваться голова человека?

Они все немногословны и скрываю подробности, но, мне кажется, что Киннунен только с ней. Это ведь так, да? Он женится на ней... и другие женятся на ней... и друг на друге... но он не женится на двух других? Думаю, именно это мы и наблюдаем сегодня. Опять же, детали неясны.

Я делаю глоток своего коктейля, опускаясь на пустой стул рядом с Дэвидсоном. В зале оживленно, хоккеисты сливаются с толпой голливудской элиты. Я нечасто впадаю в ступор из-за звезд, но, клянусь Богом, если на этой свадьбе появится Аль Пачино, я, нахрен, потеряю сознание.

Нови проскальзывает в наш ряд и садится на пустой стул рядом со мной, на его лице появляется хитрая ухмылка.

— Ребята, я только что потрогал Грэмми.

— Что?

— Грэмми Хэла, — отвечает он, покачивая головой. — Она стоит вон там, на полке за пианино. Я дотронулся до него.

— Ты не сделал этого, — хмыкаю я.

Рядом со мной Дэвидсон выгибает шею, глядя в угол комнаты.

— Я сделал, — отвечает Нови.

— Он это сделал, — добавляет Морроу, опускаясь на свободное место рядом с ним. — Он заставил меня это сфотографировать.

Нови ухмыляется, показывая мне экран своего телефона.

Я вздыхаю. Этот засранец не только потрогал Грэмми Хэла Прайса, но еще и взял с полки. Он держит статуэтку в руках, ухмыляясь, как полный придурок.

— Нов, ты не можешь просто так брать с полки чужие трофеи, — шиплю я.

— Почему нет? — он пожимает плечами, засовывая телефон в передний карман своего костюма. — Коули тоже держал ее в руках.

— Придурок, — ворчит Морроу, пихая его локтем. — Я же просил тебя не рассказывать.

Я снова хмыкаю.

— Вы двое — идиоты.

Они начали ругаться, споря о том, чья идея это была.

— Ребята, это странно, да? — повторяет Дэвидсон, наклоняясь ко мне, чтобы громко шепнуть им. — Больше никто не скажет это? Только я?

Нови и Морроу замирают, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть на Дэвидсона. Они оба защитники, так что каждый из них выше меня на несколько сантиметров и имеет около 14 килограмм мышц. У Нови на щеке зигзагом тянется неровный розовый шрам. Он все еще заживает после того, как парень получил коньком по лицу и ему пришлось наложить сто тридцать швов. Этот человек уже в совершенстве овладел искусством хмуриться. Он же русский, так что они уже рождены с этим навыком, верно? Это как заводская настройка. Но теперь, когда он хмурится, он выглядит так, будто он собирается убить вас и вашу собаку, и выкорчевать ваши домашние растения, просто чтобы показать себя мудаком.

— У тебя есть проблемы со всем этим, Дэйв-О? — говорит он, и мускул на его челюсти дергается.

Я замираю, чувствуя себя зажатым между ними.

— Да, если у тебя есть проблемы с пребыванием здесь, то дверь там, — повторяет Морроу с таким же жестким тоном. Это странное выражение для него, потому что за пределами льда, Коул Морроу очень приятный парень. Хоккейные зайки⁸ сходят по нему с ума. Его обычная обаятельная улыбка сменилась оскалом, пока он ждал, что скажет Дэвидсон.

— Нет, я спокоен, — наконец говорит Дэвидсон, вжимаясь в спинку стула. — Все в полном порядке.

— Чертовски верно, — отвечает Морроу.

— Почему бы тебе просто не помолчать сегодня, Дэйв-О, — говорит Нови, отстраняя его.

Дэвидсон вздрагивает, но молчит. Он всего лишь запасной вратарь, и сезон у него пока складывается хреново. Он не может отвечать основному защитнику, и он это знает. Если только он не хочет, чтобы Нови превращал его жизнь в ад каждый раз, когда он выходит на лед.

Нови и в лучшие дни ведет себя, как мудак, но то, как он защищает членов нашей команды, как ни странно, выглядит трогательно. Кто бы мог подумать, что он окажется таким союзником?

— О, Боже, — вздыхает Морроу. Он хватает Нови за плечо, и тут они оба поворачиваются. Они превращаются в пару взволнованных белок, которые шепчутся друг с другом и толкаются.

— Лангерс, смотри, — шипит Нови, хлопая меня по плечу.

Я поворачиваю голову, следуя за их взглядом в угол комнаты, где стоит и смеется Хэл Прайс, а его рука лежит на плече не кого иного, как Аль, мать его, Пачино.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

РАЙАН

— Мне кажется, Лангерс сейчас описается, — смеется Морроу.

— Заткнись, — я отвожу взгляд от видения Хэла Прайса, смеющегося с Аль Пачино.

Наш капитан, Салли, опускается на сидение позади нас, широко улыбаясь, как ребенок в Диснейленде.

— Ребята, Слэш здесь.

Мы все поворачиваемся, следуя его указанию, и смотрим в другую сторону комнаты, где определенно стоит Слэш рядом с Элис Купер.

Да, это круто.

— А ведь я собирался пропустить все это, оставшись нежиться в джакузи, — добавляет Салли, качая головой в неверии.

— Дамы и господа, прошу вас занять свои места, — раздается глубокий голос в начале комнаты. — Думаю, мы готовы начать эту вечеринку.

Мы все поворачиваемся. Говорящий — брат Дока, я думаю. Ходят слухи, что она тоже близнец, как и Комптон. Его сестра тоже где-то здесь. Я познакомился с ней во время разминки перед матчем. Не удивительно, что он молчит о ней при нас. Она — десять из десяти. Скорее всего, ученый-ракетчик или что-то крутое в этом роде.

— Джонни Депп здесь, — визжит Поппи, опускаясь на последнее свободное сидение рядом с Морроу. — Господь милостивый, я сейчас упаду в обморок, — она драматично прижимает пальчики с маникюром к груди.

— Поп, ты видела Слэша? — говорит Салли, наклоняясь между сидениями.

— Нет, — задыхается она, поворачивая голову.

— И Аль Пачино, — добавляет Морроу.

— О мой Бог, — хнычет она, крепко вцепившись в его руку. — Это так захватывающе. Не могу поверить, что они запретили фотографировать. Я сейчас умру.

Конечно, нашему менеджеру по связям с общественностью нужны фотографии, на которых «Рэйс» запечатлены бок о бок с голливудскими знаменитостями и рок-королями. Но громилы на входе были предельно ясны: никаких фото и видео.

— Знаете, мы все тоже вроде как большие шишки здесь, — бормочет Нови, скрестив руки. — Хоккей — это индустрия с оборотом лишь в несколько миллиардов долларов в год...

— Тише, — говорит она, оглядываясь по сторонам.

Я хихикаю, переключая телефон в беззвучный режим. Док и ребята никогда не забудут эту ночь. Это уже самая крутая свадьба на свете, а она еще даже не началась.

Прошло всего несколько минут, пока все расселись. Больше половины находящихся в этой комнате — игроки команды «Рэйс». Не думаю, что кто-то предпочел остаться в отеле. Даже тренеры здесь. Главный тренер Джонсон сидит сзади, через три места от Слэша.

Вдруг кто-то из ребят начинает аплодировать и выкрикивать слова поддержки. Я поворачиваюсь и вижу Киннунена, который идет по импровизированному проходу между стульями. Он — один из самых хорошо одетых парней в команде. Сегодня он надел костюм цвета мха, без галстука. Если бы я надел костюм такого цвета, то выглядел бы как идиот. А на нем он выглядит особенно круто.

— Давай, Медведь!

— Вот он!

— Сделай это, Марс!

Морроу наклоняется через Поппи и похлопывает его по руке, когда тот проходит мимо.

Сразу за ним входят Комптон и Санни, на их лицах — широкие улыбки. Комптон ловит мой взгляд и ухмыляется, как влюбленный идиот.

— Да, Санни, — кричит Нови. — Свяжи его узами брака, или это сделаю я!

Парни смеются, когда Сэнфорд бросает на Нови смертельный взгляд. Может, у него и нет шрама, чтобы сравниться с Новиковым, но он все равно чертовски пугающий. Парни расходятся в передней части комнаты, Киннунен отходит назад, чтобы позволить Комптону и Сэнфорду занять места посередине.

— Разве мы не должны держаться за руки? — спрашивает Комптон.

— Заткнись, — говорит Сэнфорд, и мы все смеемся.

— Давай, придурок. Держи меня за руку, что ли, — отвечает он, протягивая руку в сторону нашего менеджера по экипировке.

— Держи его за руку, или это сделаю я, — кричит Нови под новую волну смеха.

Вздохнув, Сэнфорд берет его руку, отчего ухмылка Комптона становится еще шире. Черт, ничего не могу с собой поделать. Я тоже улыбаюсь.

Из динамиков начинает звучать тихая музыка. Затем раздается волчий свист⁹, и мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на сестру Комптона, идущую к алтарю. Она широко улыбается — супергорячая женская версия Комптона. Честно говоря, это даже как-то пугающе.

Как будто мы думаем об одном и том же, Нови наклоняется к моему плечу.

— Я сошел с ума или из Комптона получилась очень сексуальная девушка?

Я хочу рассмеяться или оттолкнуть его, но не могу. Я не могу ничего сделать. Я, блять, даже дышать не могу. Сразу за близнецом Комптона входит женщина, которая в одиночку преследует меня во снах.

Тесс.

Черт, она чертовски красива. Сестра Комптона одета в облегающее черное платье, а Тесс — в изумрудно-зеленое. Он оттеняет рыжий цвет ее волос и кремовый цвет ее кожи. Мне становится тесно в груди. Руки липкие. Она широко улыбается, направляясь к алтарю. Она ловит мой взгляд, когда проходит мимо, и подмигивает.

Убейте меня.

Близняшка Комптона занимает место сразу за ним на переднем плане, а Тесс сидит в первом ряду рядом с близнецом Дока. Кто-то еще присоединился к ребятам спереди. Я вздрагиваю, когда сопоставляю лицо и имя. Черт возьми, это же Джон Джей Уолшер, барабанщик группы «Паромщики». Тот самый Джонни Джей будет вести церемонию? Эта свадьба чертовски крута.

— Пожалуйста, встаньте, чтобы поприветствовать невесту, — говорит он.

Мы все встаем, как только меняется музыка. В комнате, полной игроков «Рэйс», тесновато. Ряд защитников стоит позади меня, так что я ни черта не вижу. Я поворачиваюсь и смотрю вперед. Вид меня не разочаровывает. Мое сердце сжимается, когда я вижу выражения лиц Комптона, Сэнфорда и Киннунена. Черт возьми, они влюблены. Все трое. Это написано на их лицах. Комптон плачет. Его близнец тоже. Даже глаза стоического Киннунена выглядят затуманенными слезами.

Я улыбаюсь. Внезапно это не кажется таким уж странным. Все они выглядят счастливыми. Им всем нужна Док, и они готовы делить ее. Это даже прекрасно. Жизнь слишком коротка, чтобы прожить ее, довольствуясь тем, чего не хочешь.

С этой мыслью я поворачиваюсь и смотрю между двумя рядами, отделяющими меня от Тесс. Ее взгляд тоже прикован к парням. Интересно, видит ли она то же, что и я? Рада ли она за свою лучшую подругу?

Я отвлекаюсь от мыслей о Тесс, когда следую примеру парней, сидящих по обе стороны от меня, и сажусь. Теперь я наконец-то могу увидеть Дока Прайс. В сверкающем золотом платье и серебристом пиджаке она просто сногсшибательна. Она занимает место рядом со своим близнецом и широко улыбается.

— Мы все собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями союза этих четырех прекрасных людей, — объявляет Джонни Джей. — По законам штата Калифорния, технически это двойная свадьба, но они хотели бы, чтобы было понятно, что сейчас они стоят перед своей семьей и друзьями, объединившись в одно целое: в одну команду, одну семью.

— Бесстрашный четвернячок¹⁰, — с улыбкой говорит Комптон.

— Не называй нас так, — бормочет Сэнфорд в адрес Джона Джея.

Несколько человек в зале смеются.

— Вы, голубки, идете первыми, — говорит Джон Джей, переглядываясь между парнями. — Вы собрались здесь, чтобы пожениться по собственной воле?

— Да, — отвечает Сэнфорд, не сводя глаз с Комптона.

— Да, я тоже, — добавляет Комптон.

— Вы подготовили какие-нибудь клятвы?

Глаза Комптона расширились.

— Нет, черт возьми. Мы буквально три часа назад решили это сделать, — он поворачивается к Санни. — Детка, у меня нет готовых клятв...

— Все в порядке, — говорит Сэнфорд.

— Но...

Сэнфорд поднимает другую руку и хватает Комптона за плечо, нежно сжимая его.

— Я буду первым, хорошо?

Постепенно Комптон расслабляется и кивает.

Сэнфорд убирает руку с его плеча. Со своего места я прекрасно вижу его лицо. Сэнфорд — серьезный человек. Даже когда он шутит, он делает это с непроницаемым лицом. Сейчас он серьезен, как никогда, и его темные глаза смотрят на нашего любимого защитника.

— Джейк, я люблю тебя, — заявляет он достаточно громко, чтобы вся комната услышала. — Я люблю тебя уже десять долбаных лет. Я любил тебя тайно, — признается он. — Я любил тебя как трус. Я не заслуживал того, чтобы ты любил меня в ответ... до тех пор, пока я не убрался со своего проклятого пути. Но мне нужна была небольшая помощь. Мне нужен был толчок.

Он переводит взгляд с Комптона туда, где стоит Док, и улыбается.

— Четыре месяца назад я получил толчок. Ходячий ураган ворвался в нашу жизнь и сбил нас обоих с ног. Она была моим толчком к тому, чтоб признаться в любви к тебе вслух. Любить тебя так, как тебя всегда следовало любить. Итак, вот моя клятва: труса, который любил тебя втайне, больше нет. Рейчел превратила нас обоих в нечто более сильное. Теперь я здесь, Джейк. Я, блядь, здесь, и я говорю это вслух.

Комптон кивает, в его глазах стоят слезы.

— Ты всегда был моим другом, — продолжает Сэнфорд. — Потом ты стал моим любовником. Сегодня я делаю тебя своим мужем. Ты мой, Джейк Прайс. Ты мой, и я никогда тебя не отпущу.

Черт, неужели я сейчас расплачусь на глазах у Слэша и Аль Пачино? Рядом со мной Нови лезет в карман и достает свой сложенный в квадрат платок. Наклонившись к Морроу, он протягивает его Поппи, которая тихонько всхлипывает.

Я возвращаю свое внимание к парням, когда Комптон делает шаг ближе, его глаза фиксируются на Сэнфорде.

— Итак, эмм... игра в хоккей для меня всегда была тем, что я ставил на первое место — тренировки, диета, расписание поездок и игр. Все в моей жизни просто научились вращаться вокруг меня. А если такой ритм жизни оказывался для них слишком тяжелым, они уходили так быстро, как это было возможно.

Такое впечатление, что он описывает личную жизнь половины мужчин в этой комнате, включая меня.

— Со временем, — продолжает Комптон, — я понял, что являюсь солнцем без планет, центром своей собственной вселенной. У меня было все, что я хотел, но я был один, только я и моя карьера. Ты был единственным, кто остался, Кей. Ты выстоял. Ты позволил мне быть эгоистичным и эгоцентричным. Ты позволил мне поставить карьеру на первое место и ни разу не усомнился в ней, не заставил меня сомневаться в ней, — добавляет он с легкой дрожью в голосе. — Ты присоединился ко мне в центре. Ты не сходишь с орбиты, как это делали все остальные. Ты решительно стоишь рядом со мной, не двигаясь. Детка, ты — любовь в подвешенном состоянии. Спокойствие в буре нашей жизни. Ты там, где все останавливается. Ты там, где останавливаюсь я. Ты — это... все, — заканчивает он, пожав плечами.

По окончании клятвы тишина в зале говорит о многом. Мне кажется, все коллективно затаили дыхание.

— Ну... черт, — пробормотал Дэвидсон. — Это прозвучало совсем не странно.

Нет, не странно. На самом деле, это звучало просто охренительно. Звучало так, будто Комптон и Сэнфорд разделяют ту любовь, которую все мы ищем... и которую так мало кто из нас находит.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

ТЕСС

— Разве они не должны сначала его порезать?

Я задыхаюсь, отклоняясь от трехъярусного свадебного торта.

— Я просто смотрела, — быстро говорю я, кружась вокруг. Когда я поворачиваюсь, то сталкиваюсь лицом к лицу с Райаном Лэнгли. Его светлые локоны зачесаны назад, спрятаны за уши, а в этих красивых зеленых глазах отражается намек на смех.

— Привет, Тесс, — говорит он, его американская улыбка согревает мои внутренности. Он выглядит восхитительно в темно-синем костюме. Он давно снял свой галстук, кончик которого теперь торчит из кармана.

Я игнорирую глупый трепет моего сердца. Я знала, что он здесь. Конечно, я знала. Я почувствовала, как он наблюдает, пока я шла к алтарю. И он не сводил с меня глаз.

И я проглотила это... потому что я ужасный друг, который хочет то, что не может иметь... типа милых хоккеистов с прессом и улыбкой на несколько мегаватт.

Серьезно, кто-нибудь, возьмите уже этого парня в рекламу зубной пасты.

— Привет, Райан, — говорю я, прислоняя бедро к столу. Я собираюсь быть спокойной и собранной. — Я видела тебя ранее.

— И я видел тебя, — отвечает он, делая глоток того, что я считаю олд фэшном.

В последний раз, когда он меня видел, на мне было намного меньше одежды. Ничего, на самом деле. Я не могу не воспринимать это платье как доспехи... или больше, как щит против того, чтобы сделать что-то глупое, как, например, поцеловать его снова. Учитывая, как он смотрит на меня, думаю, мне это нужно.

Я поставила стакан воды, который держу в руках.

— А я все думала, когда ты придешь поговорить со мной.

— Прямо сейчас, — ответил он. Его взгляд переходит от торта ко мне. — Ты пыталась украсть кусок?

Я пожимаю плечами.

— Рейчел не очень любит торты. И я уверена, вы, ребята, все на своих сумасшедших, хоккейных диетах. И мы все знаем, что голливудские типы не едят торты, — добавляю я. — Скорее всего, он будет выброшен вместе с утренним мусором.

— Я никогда не отказываюсь от торта, — отвечает он. — Я просто добавляю еще пять миль¹¹ к утренней пробежке.

— Пять миль за кусок торта? Звучит как не очень равноценная сделка.

— Есть и другие способы, чтобы сжечь калории, — дразнит он и этот блеск в его глазах проходит прямо к моим женским прелестям.

Я изображаю вздох.

— Райан Лэнгли, ты пытаешься предложить мне секс?

— Вытащи голову из канавы, Оуэнс, — отвечает он. Отставляя свой олд фэшн, он протягивает руку. — Я говорил о танце.

Я смотрю на его предложенную руку, глупое сердце трепещет снова.

— Разве мы не должны сперва съесть торт? Иначе, какие калории мы пытаемся сжечь, танцуя?

Он опускает руку, понимая свою ошибку.

— О... верно.

Потом он оглядывается через плечо, смотря, есть ли кто поблизости. Двигаясь быстро, он схватил длинный нож для торта.

Я вздыхаю по-настоящему.

— Райан Лэнгли, не смей, — я хватаю его за запястье, когда он смеется, пытаясь отбить у него нож. — Нельзя резать их торт...

— Ты только что сказала, что его никто не будет есть, — дразнит он, мягко отдаляясь от меня. — Ты сказала, что он простоит здесь всю ночь, пока не отправится в мусорный бак. Мы спасаем его, Тесс. Свадебный торт заслуживает быть съеденным. Мы помогаем ему исполнить свою свадебную судьбу.

— Ты не можешь просто порезать его, — вскрикиваю я. — Только сумасшедшие, пьяные дяди и психованные бывшие подружки разрезают свадебный торт до невесты и жениха.

Он замирает, смотря на меня.

— На какие свадьбы ты ходишь?

— Положи нож, Райан.

Усмехаясь, он кладет нож вниз, и я отвожу от него руку. В нашей суматохе я даже не заметила, как оказалась прижатой к нему. Я чувствую его свежий, спортивный одеколон. Черт, он так хорошо пахнет. Я подавляю свой стон, отстраняясь от него.

— Никто не будет скучать по глазури, — отвечает он. — А затем мы сожжем калории в танце. Идеальное преступление.

— Райан...

— О, посмотри на это, — говорит он, проводя пальцем по розе в нижней части торта. — Соскользнула. Какой же я неуклюжий, — он поднимает палец с толстым слоем белой, кремовой глазури. — Ты собираешься заставить меня стоять здесь с дымящимся пистолетом? Да ладно, Тельма¹², это была твоя идея.

Я скрещиваю руки.

— Тельма? Это делает тебя Луизой?

Он просто пожимает плечами и все еще улыбается.

— Я думаю, что ты в лучшем случае Джей Ди, — дразню я.

— Ауч. Знаешь, что, за это... — он молниеносно проводит рукой, намазывая глазурь на губы.

Я снова вздыхаю, одна рука поднимается, чтобы провести по моим губам.

— Райан...

— Ты должна съесть это прямо сейчас. Быстрее, пока Док не пришла и не обвинила тебя, что ты разрушила ее идеальную свадьбу.

Прикрывая рот одной рукой, я облизываю губы, смакуя сладкий, сахарный вкус глазури.

— Ты мудак, — говорю я, убирая руку.

— Здесь немного осталось, — ухмыляется он, показывая пальцем.

Готовая победить его в его собственной игре, я наклоняюсь вперед, всасывая кончик его пальца с остатками глазури. Теперь он тот, кто задыхается от удивления, его тело покачивается. Я сосу глазурь с его пальца с сексуальным маленьким стоном, немного кружа языком, прежде чем отпустить.

— Срань господня, — произносит он, затаив дыхание.

Я ухмыляюсь. Это было почти слишком просто. Мы игнорируем тот факт, что это подействовало и на меня тоже.

— Твоя очередь, — говорю я, окунув палец в торт, чтобы взять розу с глазурью. Он прав, никто даже не заметит, что их нет. Я поднимаю палец вверх между нами в ожидании, что он сделает.

Удивляя меня, он наклоняет голову вниз и всасывает кончик моего пальца, пробуя глазурь. Его рот теплый, его язык дразнит. Я задерживаю дыхание, все чувства вспыхивают в момент, когда он прикусывает мой палец.

Это ощущение проходит по моей руке, через мою грудь и мчится прямо к моему клитору.

Пиздец.

Он отпускает меня, его взгляд расплавлен.

Я снова хочу поцеловать его. Хочу почувствовать эти мягкие губы. Хочу попробовать глазурь на его языке. Я ближе наклоняю подбородок.

— Я думала, ты хотел потанцевать, — говорю я, мои губы раскрываются, приглашая его. — Думаю, одной песни вполне хватит.

Напряжение между нами нарастает, когда он наклоняется немного ближе, его рука слегка прикасается к моему бедру. Эти красивые зеленые глаза задерживаются на мне, задавая невысказанный вопрос.

Он собирается сделать это. Он поцелует меня. Я хочу, чтобы он это сделал.

Но затем он выдыхает и отходит.

— Танец... верно.

Будучи джентльменом, он протягивает мне руку.

— Тесс, окажешь мне честь?

Оправившись от почти-поцелуя, я вложила свою руку в его и позволила ему провести меня через комнату к танцполу.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

РАЙАН

Понятия не имею, какого хрена я творю. Эта женщина вообще не в моей лиге. Она умная, смешная и чертовски сексуальная. Такие женщины, как Тесс Оуэнс, не выбирают таких парней, как я. Так почему же ее рука в моей? Почему я веду ее на танцпол?

Я смотрел на нее весь вечер. Не могу справиться с этим. Я чувствую, как меня тянет к ней. Ее смех. Такой яркий и наполненный, прямо как она. Звук пронзил меня насквозь, пригвоздив к полу в то время, как я стоял как придурок и делал вид, что слушаю шутки Салли и Джей-Ло.

Я не хотел стоять в углу с товарищами по команде. Я хотел быть рядом с Тесс в тот момент, когда она смеялась, с моей рукой, лежащей на ее бедре. Я бы предложил ей бокал вина, мои губы легко прошлись бы по ее виску. Это было бы быстро, как привычка. А потом я стоял бы и молча наблюдал за тем, как она заполняет комнату, впитывая ее присутствие как гребаная коралловая губка.

Музыка сменяется на медленную, и я благодарю свои счастливые звезды. Как будто Господь знает, что я не хочу стыдить себя перед этой женщиной.

Она не позволила мне прикоснуться к ней на кухне Комптона. Она позволила мне поцеловать ее, да, и это было прекрасно. Я чувствовал, как ее голое тело прижималось к моей груди, такое теплое и мягкое. Но она заставила меня держать руки при себе. В тот момент я не был против. Но как только она ушла, я почувствовал странное опустошение из-за того, что мне не удалось обнять ее.

Я изменю это прямо, блять, сейчас.

Я разворачиваюсь на каблуках на краю танцпола, прижимая ее к себе. Она идет по своей воле, ее полные груди касаются моей груди, когда я обвиваю наши пальцы вместе. Ее другая рука поднимается к моему плечу. Мои пальцы скользят по шелковистой ткани ее изумрудного платья, а ладонь, притягивает ее спину. Она прижимается ко мне, наши ноги сталкиваются, когда мы находим свою опору и начинаем раскачиваться.

— Тебе нравится танцевать? — спустя минуту спрашивает она.

Я смотрю вниз.

— С тобой — да.

Она улыбается. Розовые щеки приподнимаются, что создает мягкие складки в уголках ее глаз. Сегодня на ней есть макияж. Он скрывает веснушки, которые усеивают ее нос и щеки. Все же я вижу их на ее ключицах, персиковые и идеальные созвездия, которые украшают ее поцелованное солнцем тело. Бриллианты сверкают в ее ушах, простые гвоздики. Представляю, как она выбирала свою самую нейтральную пару, думая о том, что только Док должна сиять этим вечером.

Но Тесс Оуэнс будет блистать в чем угодно. Она ничего не сможет поделать с этим. Боже, эта женщина проникла мне под кожу. Что, черт возьми, я буду с этим делать?

— Вы все уезжаете утром? — спрашивает она, ее рука проходит по моей руке.

Я киваю.

— Семь утра по местному времени, — отвечаю я. — Вернемся в Джексонвилл на пару дней, затем пройдут игры одна за другой в Техас, после чего отправимся на «Зимнюю Классику»¹³ в Нью-Йорке.

— Рейчел говорила мне об этом, — отвечает она. — «Рэйс» впервые пригласили в этом сезоне, верно?

— Да, мы играем в канун Нового года против «Монреаль Канадиенс» на стадионе Янки. Это что-то вроде матча между старичками и новичками в Лиге, — объясняю я. — Это значит, что у нас не будет времени на Рождество.

— Ты хотя бы увидишься с семьей?

Я киваю.

— Я проведу два дня с мамой и сестрой. Они уже запланировали, что мы проведем Рождество на пляже. Что насчет тебя? Грандиозные семейные планы?

Она безразлично хмыкает.

Я переместил руку на ее талии. Незаметное движение, но теперь я чувствую, что она почти прижимается ко мне. Так я касаюсь ее больше.

— Ты хорошо сыграл сегодня, — говорит она, ее пальцы мягко сжимают мои.

Я не против того, что она меняет тему. Я слишком занят тем, что пытаюсь не концентрироваться на том, что я только что сосал эти пальцы у стола с тортом. До сих пор чувствую вкус глазури на своем языке.

— Ты смотрела?

— Конечно. Ты действительно впечатляешь, Райан. Возможно, ты мой любимчик из всех «Рэйс».

Пещерный человек во мне сидит и бьет себя в грудь от того, что она сделала комплимент. Не то, чтобы я нуждался в ее похвале, чтобы знать, что я талантлив.

— Осторожнее, Тесс, — поддразниваю я. — Не выдавай себя сейчас.

— Выдавать себя?

— Да. Очевидно, ты втюрилась в меня.

Она насмехается.

— Мечтай, хоккейный мальчик.

— Восхищаешься моим мастерством и скоростью... следишь за моими руками, когда я веду клюшку по льду...

Она закатывает глаза.

— Не можешь оторвать от меня глаз, — сжимаю ее, наклоняясь ближе. — Не можешь остановить трепет своего сердца каждый раз, когда я забиваю гол.

— Ты бредишь, — отрезает она. Но я вижу легкую улыбку в уголке ее рта.

— Это мило, правда, — говорю я, выпрямляясь. — Я польщен.

— Я сама с собой так поступила. Никогда не делай комплиментов профессиональным спортсменам, — говорит она, качая головой.

— Всегда делай комплименты спортсменам, — возражаю я. — Это самый быстрый путь к нашим сердцам.

— Я думала самый быстрый путь к вашим сердцам — это еда, — поддразнивает она.

— Правда, — отвечаю я. — Вероятно, я многое сделал бы ради домашних макарон с сыром.

Она улыбается.

— Макароны с сыром? Серьезно? Тебе двенадцать?

— Это самая лучшая «уютная» еда, — отвечаю я, пожимая плечами.

— Можно я хотя бы сделаю это блюдо изысканным? — спрашивает она, желая подыграть мне. — Я бы согласилась на хорошие макароны с лобстером и сыром. Присыпать хрустящей панировкой... может быть, полить маслом черного трюфеля...

— Неа. Макароны с сыром «Kraft Mac». Можно добавить немного нарезанных сосисок для хот-догов, если есть настроение для изысканности.

— Ты разбиваешь мне сердце, Райан, — отвечает она со вздохом. — А я-то думала, вот она любовь с первого взгляда. Твои сосиски разрушили мою фантазию.

— Аа, но ты не веришь в любовь с первого взгляда, — поддразниваю я.

Она резко поднимает взгляд, ее рука напрягается в моей.

— С чего ты так решил?

— Это так, — отвечаю я, сжимая ее бедро. — Ты можешь ходить голой в чужом доме, целовать незнакомцев и обнимать Аль Пачино как старого друга, но ты слишком осторожна, чтобы влюбиться в кого-то с первого взгляда. Эта симпатичная упаковка вызвала у тебя интерес, — добавляю я, уверенно показывая на себя. — Но нам еще далеко до того, чтобы признаваться в любви.

— О, но ты думаешь, что мы на пути к этому? — дразнит она, стараясь соответствовать моему непринужденному тону. — Ты думаешь, что сможешь повести меня к алтарю, Райан? Будущая миссис Хоккейного Мальчика?

— Это ты сказала, не я.

— Предполагаю, что и ты не веришь в любовь с первого взгляда?

Я снова пожимаю плечами.

— Я считаю, что люди видят то, что хотят видеть, — мой взгляд перемещается влево, где Комптон медленно танцует с Доком. — Комптон верит в любовь с первого взгляда, — говорю я, кивая в его сторону. — Думаю, он лишь раз взглянул на Дока и все понял.

Она следует за моим взглядом.

— Да, я тоже так думаю.

— Но Сэнфорд не верит в то, что можно нырнуть с головой после первого взгляда. Ты слышала его клятвы. Он мучился годами, прежде чем смог признаться в своих чувствах.

Она кивает, ее взгляд все еще прикован к ее лучшей подруге.

— В конце концов, они все нашли дорогу друг к другу, — продолжаю я. — Это запутанно, но реально. Надо это ценить.

— Запутанно... но реально.

На минуту мы оба замолкаем, делая еще один полуоборот.

— Может быть, ты могла бы вскоре прийти на еще одну игру, — говорю я, готовый воспользоваться своим шансом.

Она тихонько смеется.

— Не думала, что НХЛ проводит много матчей в Цинциннати.

— Нет. Но ведь Чикаго совсем рядом, верно? Или ты всегда может приехать в Джексонвилл. И билеты достать не проблема, — добавляю я, зная, что в моем голосе слышится отчаяние. Но мне плевать. Я хочу снова увидеть ее. — Так, что ты думаешь?

— Думаю... мне бы это понравилось, — признается она, наклоняясь ко мне, когда я делаю еще один небольшой полуоборот.

Я улыбаюсь.

Ее рука касается моего локтя, когда она откидывается.

— Но...

Блять.

Моя рука плотно прижимается к ее спине.

— Никаких но. Ну же, поживи немного, Тесс.

Ее взгляд смягчается, когда она поднимает взгляд на меня. В ее взгляде мелькает извинение, и я чертовски это ненавижу.

— Райан...

— Знаю, я дразнил тебя и был слишком напористым, но ты мне нравишься, Тесс. Я просто хочу узнать тебя получше.

— Ты меня совсем не знаешь, — говорит она. — Тебе просто нравится то, что ты видишь.

— Ну, ты чертовски великолепна, и ты это знаешь. Я бы был самым большим лжецом, если бы сказал, что не хочу, чтобы ты обвилась вокруг меня как голая коала на дереве.

Она засмеялась от этого сравнения. Этот звук согревает мою грудь, заставляя улыбнуться.

— Но, если ты думаешь, что я вижу только твою красоту, то ты ошибаешься, — добавляю я.

Ее улыбка исчезает, и она смотрит на меня расширенными зелеными глазами.

— Что ты видишь?

— Я вижу тебя, — отвечаю я. — Я вижу смелую и бесстрашную женщину. Женщину, которая любит смеяться. У тебя отличный смех, Тесс.

Она задерживает дыхание и в ее глазах что-то сверкает. Оно там, но потом исчезает, и она смотрит вниз.

— Что еще?

— Я вижу человека, который любит своих друзей, — продолжаю я. — Человека, который ставит других на первое место. Возможно, мне нравится идея того, что я стану тем, кто поставит на первое место тебя. Мне нравится заботиться о людях, Тесс. И я прекрасно забочусь о том, что принадлежит мне.

Она улыбается и поднимает руку, чтобы провести по моей щеке. Ее большой палец мягко проходит по уголку моего рта.

— Уверена, так и есть, — говорит она.

Почему это похоже на прощание?

Я поворачиваю лицо, склоняясь к ней и целую ее палец.

— Я хочу снова увидеть тебя, — признаюсь я. — Не обязательно на игре. Выбери выходные, и я куплю тебе билеты до Джексонвилла. Или я мог бы прилететь в Цинциннати...

— Нет, — она убирает руку от моего лица.

Черт, она все еще отстраняется.

— Тесс...

— Мы уже договорились, — говорит она. — Ты из «Рэйс», Райан. Ты — друг Рейчел, ее пациент...

— Нет, — отвечаю, снова сжимая ее бедро. — Я не куплюсь на это.

— Ты не купишься на то, что ты ее пациент?

— Я не куплюсь на это в качестве оправдания, — парирую я. — Рейчел — твоя подруга, не твоя мать и не охранница. Уверен, она не будет против, чтобы ты встречалась с игроком команды, если будет знать, что это то, чего ты действительно хочешь... я прав?

— У меня сумасшедшая работа, — говорит она, продолжая отнекиваться. — Было достаточно трудно вырваться, чтобы быть здесь, — добавляет она, показывая вокруг.

Отговорка из-за работы? Серьезно? Я удивлен отсутствием оригинальности.

— Слушай, я взрослый мужчина, Тесс. Если ты не хочешь видеть меня, потому что не заинтересована, просто скажи это...

— Я заинтересована, — отвечает она быстро, прижимаясь ближе. Наклонившись, она проводит по моей груди. — Я хочу увидеться с тобой. Ты мне нравишься, Райан. Ты милый и веселый, и я бы не хотела ничего, кроме как увидеть тебя снова. Может быть, в идеальном мире я могла бы делать только то, что мне хочется, — добавляет она с внезапно усталым тоном. — Но правда в том, что сейчас моя жизнь — сплошной бардак. Это не из-за работы, это... я. Все сложно.

— Я знаю, что ты в разводе, — говорю я. — Или собираешься разводиться. Док не вдавалась в подробности. Ей не понравилось то, что я любопытствую, — признаю с легким смешком.

Ее глаза сужаются, когда она смотрит на меня.

— Если это то, что сдерживает тебя...

— Нет, — она отвечает быстро. — Ну... если честно, да. То есть, мы расстались. Боже, мы расстались почти три года назад.

— Ты раздумываешь о том, чтобы вернуться к нему? Это все еще в планах? — спрашиваю я и сердце замирает в горле. Не имеет значения, как сильно Тесс нравится мне, я не разрушитель домашнего очага. Если ее ответ «да», я уйду прочь без оглядки. Но я чувствую облегчение, когда она говорит «нет».

— Я никогда не вернусь к Трою, — решительно добавляет она.

— Тогда... что тебя держит? Просто скажи мне правду, Тесс. Что бы это ни было, я выдержу.

— Правду?

Я киваю, глядя на нее в ожидании.

Мы перестаем танцевать. Я перестаю дышать. Вечеринка продолжается вокруг нас, но я ничего не замечаю. Есть лишь она в моих объятиях. Есть только мы.

— Правда, — говорит она снова, ее губы еле шевелятся.

— Скажи это.

Она раздвигает губы, держа мой взгляд. Я наблюдаю за тем, как плавно поднимается и опускается ее грудь. Я знаю, что, если наклонюсь достаточно близко, то почувствую ее теплое дыхание, касающееся моих губ.

— Правда в том, что такой милый парень, как ты, скорее всего, хочет остепениться, — говорит она. — Ты можешь не верить в любовь с первого взгляда, но ты веришь в саму любовь. Ты веришь в то, что твоя будущая Миссис Хоккейный Мальчик находится прямо за углом. И ты веришь в то, что хорошие вещи случаются с хорошими людьми, и если чего-то сильно захотеть, то можно этого добиться. Нет никаких препятствий. Ты весь такой яркий и блестящий, Райан, готовый к тому, чтобы начать жить.

У меня перехватывает дыхание, когда я вникаю в ее слова.

Она удерживает мой взгляд.

— Ты смотришь на меня и видишь потенциальную жену, разве не так? Очередной приз для твоей полки. Игра, которую нужно выиграть. Но я была чьей-то женой, Райан, — продолжает она, ее взгляд становится жестче, когда она убирает свои руки от меня. — И я никогда больше не буду мужским трофеем. Мы можем смеяться, танцевать, дразнить друг друга всю ночь напролет. Но, когда взойдет солнце, ты увидишь правду. Ты увидишь меня такой, какая я есть. А то, что я есть — это пустая трата твоего времени.

С этими словами она разворачивается и спешит прочь, оставляя меня стоять с пустыми руками.

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

ТЕСС

Сердце замирает в горле, и я покидаю танцпол, стараясь как можно быстрее отдалиться от Райана. Честно говоря, я не думаю, что он последовал за мной. Но я не оглядываюсь. Почему-то я боюсь, что это может быть больнее, увидеть, что он не идет за мной.

Слезы застилают глаза, затуманивая зрение, и я выбегаю из первой попавшейся открытой двери. Как только прохладный воздух Лос-Анджелеса попадает в легкие, я делаю рваный вдох.

— Черт, — прохрипела я, ненавидя то, как легко Райан превратил меня в такой беспорядок.

Я просто устала. Вот что это такое. И, наверное, я немного пьяна. Ничего такого, что не исправят сон и несколько таблеток «Адвила».

Здесь тише, звук музыки приглушен стеной из толстого стекла. Мягкий золотистый свет растекается по ухоженной лужайке Хэла Прайса. Слева от меня — открытое пространство, ведущее к сцене. Справа — бассейн.

Я двигаюсь направо, ориентируясь на мебель для отдыха. У меня есть минутка, чтобы посидеть и перевести дыхание. И я снимаю эти дурацкие туфли. Черт, в этот момент мне хочется бросить их в бассейн.

Может быть, я и сама туда брошусь.

Опущусь на дно.

Досчитаю до тысячи.

Мою вечеринку жалости прерывает глубокий голос. Я поворачиваю за угол и вижу еще одну уединенную зону отдыха. Мягкие светильники патио висят под беседкой, отбрасывая мерцающее золотистое сияние. Илмари снял пиджак, оставшись в одной рубашке, и, с телефоном у уха, вышагивает по беседке, негромко говоря по-фински.

В школе я изучала латынь и греческий, а итальянского знаю ровно столько, чтобы попасть в неприятности на отдыхе. Мое ухо отчаянно пытается уловить хоть одно слово из этого языка, но финский совершенно непонятен для меня.

Он поворачивается на месте и замирает, сузив на меня глаза.

Я слегка неловко машу ему рукой.

Он удивляет меня тем, что указывает на один из пустых стульев, приглашая меня остаться. Затем он отворачивается, напевая что-то в телефон. Он выпускает тихий смех, отходя к другому концу огромного дивана.

Я со вздохом опускаюсь в ближайшее кресло. Высовываю ногу из разреза платья и уставшими пальцами нащупываю ремешок туфли. Мне хочется плакать, когда я, наконец, снимаю их и отбрасываю в сторону.

Илмари заканчивает разговор по телефону и поворачивается ко мне лицом.

— Извини за это, — говорит он.

— Не стóит. Я тебя прервала, — отвечаю я. — Поздновато для телефонного разговора, не так ли?

— Не для Финляндии. В Хельсинки сейчас почти час дня.

— Верно. Это был твой агент?

— Приемный отец. Я хотел, чтобы они узнали новость о свадьбе от меня, пока она не попала в прессу.

— И... он рад за тебя? Он огорчен тем, что пропустил свадьбу?

— Моя тетя в ужасе, — отвечает он, садясь на диван с противоположной стороны от меня. — Она взяла с меня обещание привезти их всех в Финляндию этим летом.

Какое-то мгновение мы сидим в тишине, ритм музыки вибрирует, отражаясь от стены. Я чувствую, что его что-то беспокоит. Назовем это особым углом его хмурого лица.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

Он прочищает горло и ерзает на диване.

— Марс...

— Боюсь, я поспешно принял решение, — признается он. — Сейчас я очень жалею об этом.

Мой желудок падает.

— О Боже. Марс, ты что, передумал? Потому что, если ты решил уйти от Рейчел после трех часов брака...

— Что? Речь не о Рейчел...

Я вздыхаю, закрывая рот рукой.

— Это из-за парней? Если ты думаешь, что сможешь оторвать ее от них...

— Нет, — говорит он более решительно. — Ты прекратишь угадывать и дашь мне сказать?

— Ты только что сказал, что принял поспешное решение, — парирую я. — Жениться на своем докторе и двух своих участниках по команде всего лишь после четырех месяцев, как по мне, это достаточно поспешно.

— Не было ничего поспешного в решении сделать их моими. Если ты прекратишь говорить и дашь мне рассказать, то я смогу объясниться. Иисусе, ты хуже, чем Джейк.

— Это было грубо.

— Докажи обратное, — отвечает он, смотря прямо на меня.

Я откидываюсь назад, скрещивая руки на груди.

— Может, ты просто скажешь уже? Прежде чем я сойду с ума или устану ждать и прыгну на дно бассейна...

— Боюсь, я сделал неудачную инвестицию, — говорит он мне.

Что ж, это выбивает ветер из моих легких.

— Неудачное вложение? — повторяю я. — Речь идет о деньгах?

Он кивает.

— И... насколько плохая инвестиция? Насколько был велик твой риск?

— Инвестиции не в том смысле, — отвечает он. — Несколько месяцев назад я инвестировал в некоммерческую организацию, — объясняет он. — Рейчел предупреждала меня, что не стоит этого делать, но я чувствовал, что могу быть... щедрым.

У меня такое чувство, что слово «щедрость» — это не то, что он хотел сказать, но я молчу.

— Насколько щедрым ты был? — спрашиваю я.

— На пятьсот тысяч долларов.

Я сузила глаза.

— Что за некоммерческая организация?

— Они занимаются мониторингом гнезд морских черепах, — отвечает он.

Я откидываюсь на спинку кресла и растерянно моргаю.

— Ты пожертвовал полмиллиона долларов группе, которая следит за морскими черепахами?

Он кивает.

— Что ж... почему?

— Все запутанно, — отвечает он.

— Попробуй обьяснить.

Он лишь пожимает плечами.

— Считай, что это вина.

— Вина? Ты пожертвовал полмиллиона долларов некоммерческой организации, занимающейся морскими черепахами, из чувства вины? Ты что, убил семью морских черепах? Ты раздавил их на яхте?

— Нет, — хмуро отвечает он.

— Ну, тогда я не понимаю. Зачем тебе отдавать столько денег?

— Считай, что это моя тщетная попытка восстановить равновесие в космическом пространстве, — отвечает он.

— Что?

— Я живу совершенно нерационально, — объясняет он. — Частные самолеты, частные автобусы, отели, одноразовые контейнеры для каждого приема пищи — и это, не говоря уже о пагубном влиянии стадионов на окружающую среду. Я просто почувствовал, что не смогу жить с собой, если не сделаю что-нибудь... хоть что-то.

— Ни хрена себе, — говорю я со вздохом. — Хочешь сказать, что выглядишь и говоришь так, и при этом играешь в хоккей так, как играешь. Я уверена, что ты трахаешься как Бог, — добавляю я. — Наша Рейчел не согласится на меньшее, только лучшее. И ты еще и заботишься об окружающей среде?

Я даже не удивляюсь, когда он просто кивает. Да, он, нахрен, полный комплект. Неудивительно, что Рейчел и парни так быстро связали его узами брака.

Я придвигаюсь вперед на своем кресле.

— Окей, Марс. Введи меня в курс дела. Почему ты считаешь это плохой инвестицией?

Он поднимает бровь, глядя на меня.

— Тебе на самом деле интересно? Я не хотел перекладывать на тебя свои проблемы...

— Я спросила, — мягко напоминаю ему. — И, конечно, мне интересно. Управление некоммерческими организациями — мой конек.

— Я думал, ты юрист. Что-то корпоративное, верно?

Я смеюсь.

— Да, я юрист. И выражение «что-то корпоративное» в целом описывает, насколько интересная у меня работа. Но у меня также есть степень в управлении некоммерческими организациями. Я помогу тебе, если смогу.

Он удивленно смотрит на меня.

— Правда?

Хорошо, что мне есть на чем сосредоточиться сейчас.

— Положись на меня, Марс. Что тебя беспокоит?

— Ну, оказалось, что некоммерческая организация организована хуже, чем мне хотелось бы, — признает он. — Хуже финансируется. Менее профессиональна.

— Оу. Насколько все плохо?

Он хмурится.

— Три человека и абонентский ящик¹⁴.

Я фыркнула от смеха.

— Черт, извини. Я не хотела смеяться. Это плохо. Готова поспорить, что ты сделал их день своим щедрым пожертвованием.

Он еще больше хмурится, откинувшись назад и скрестив руки.

— Это не смешно, Тесс. Я не так хотел начать свой брак. Я не хочу, чтобы первым моим действием было признание в грубом финансовом провале перед моими партнерами. Мне нужно, чтобы они видели во мне способность... ответственность.

— Ладно, если это возможно, то теперь ты мне нравишься еще больше, — признаюсь я. — Ты беспокоишься, что они возьмут деньги и убегут?

— Я беспокоюсь, что они понятия не имеют, что с ними делать, — объясняет он. — Они признались, что никогда раньше не занимались такими крупными пожертвованиями. И у них нет никакого плана относительно долговечности некоммерческой организации.

— Что ж... похоже, вам нужно создавать некоммерческую организацию с нуля, — отвечаю я. — У вас есть деньги и несколько желающих добровольцев. Я думаю, что вы можете создать что-то очень крутое. Я видела, как некоммерческие организации добивались большего с меньшими ресурсами. Это не должно быть гиблым делом.

Он кивает, но я вижу, что он не совсем убежден.

— Тебе нужен операционный директор, — объясняю я. — Кто-то подкованный с опытом развития бренда. И вам нужно немедленно расширить круг инвесторов. Ты удивишься, как быстро полмиллиона съедается при планировании расходов.

Он окидывает меня оценивающим взглядом.

— Очень хорошо. Ты принята на работу.

— Что? — восклицаю я.

— Операционный директор. Ты принята.

— Марс, у меня есть работа, — смеюсь я. — Хорошая работа. Высокопоставленный корпоративный юрист, помнишь?

— Просто удели мне полгода своего времени, — говорит он. — Помоги мне поставить дело на правильный путь. Сколько бы тебе ни платили, я удвою сумму.

Я снова смеюсь.

— О, ты удвоишь мою нынешнюю зарплату?

Он кивает, и я уверена, что он совершенно серьезен.

— Хорошо, — говорю я. — Я принимаю эту должность.

Его глаза расширились.

— Правда?

— Да, — я наклоняюсь вперед, потирая руки. — Теперь, в качестве моего первого действия как директора, я увольняю себя, причем немедленно.

— Почему? — ворчит он.

— Мне слишком много платят.

— Тесс...

— Что? Не пытайся прикрыть одно плохое финансовое решение другим. Марс, ты все равно не хочешь, чтобы я была твоим директором. Я ни черта не знаю о морских черепахах.

— Да, но это не самая необходимая функция директора, верно? — противостоит он. — Необходимо здравое бизнес-мышление, способное масштабировать бренд, ты же сама сказала.

— Я польщена, — признаюсь я, надеясь, что это видно по моему лицу. — Правда, Марс. И честно говоря, это звучит забавно. Но моя жизнь проходит в Цинциннати. Моя работа, моя квартира, моя... семья, — добавляю я, и мой голос немного дрожит.

— Я понимаю, — наконец говорит Марс.

— Ты не представляешь, как мне хочется сказать «да», — признаюсь я. — Шесть месяцев во Флориде, ты шутишь? Немного пляжного ветра в моих волосах, все эти вкусные жареные креветки. Не говоря уже о том, что я скучаю по Рейчел, как будто часть меня откололась. Она моя лучшая подруга, Марс.

— Я знаю.

— Лучше бы вы трое были чертовски добры к ней, — говорю я, тыча в него пальцем.

— Будем, — говорит он, поднимаясь на ноги.

— Вам же лучше, — бросаю я, тоже поднимаясь на ноги. — Или я приеду туда, в Джексонвилл. И я разрежу тебя на мелкие кусочки и скормлю этим проклятым морским черепахам.

Он ухмыляется.

— Принято к сведению, — затем он протягивает мне руку. — Пойдем. Мы достаточно долго отсутствовали.

Я подхватываю свои туфли, просовываю палец сквозь ремешки. Вставая, я слегка вздыхаю. Он прав. Пришло время вернуться туда. Для Марса это начало чего-то нового. Для меня — конец. Он должен войти туда и сказать «привет» своей новой жене. А я войду и со слезами на глазах скажу «прощай» моему другу, женщине, которая была единственным домом, который я когда-либо знала.

Протянув свою руку, я беру его за руку.

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

ТЕСС

— Привет, Тесс, — моя ассистентка Ронда выскользнула из-за стола, когда я приблизилась к ней.

— Привет, дорогая, — отвечаю я. — Хорошо провела Рождество?

— Ну, родители Стива были в городе, — говорит она, и этого ответа достаточно.

Я разматываю толстый шарф одной рукой, а другой держу кофе.

— Ну и дела. Насколько все плохо?

— Венди сообщила мне, что, по ее мнению, мои дети попадут в ад, потому что я не разрешила ей крестить их, когда они были маленькими, — отвечает она.

— Серьезно? — восклицаю я, протягивая ей пальто.

— Да, — она вешает мое пальто и шарф на вешалку вместе со своим. — О, и она обвинила меня в том, что я украла снотворное из ее сумочки. Дважды. Оказалось, что они были у нее в косметичке все это время.

— О Боже. Она хотя бы ушла?

— Да, слава Богу. Они уехали в Акрон сегодня утром.

— Это радует, — говорю я с сочувственной гримасой. Я забираю свою сумку и кофе с края ее стола.

— Эй, — окликает она, когда я поворачиваюсь к двери своего кабинета. — Твоя встреча с Далтон Холдинг Лимитед была перенесена. Какая-то работа с персоналом была запланирована в последнюю минуту. Ты встречаешься с ними в 9:00.

Я оглядываюсь через плечо, понижая голос, чтобы другие секретарши в этой комнате нас не услышали.

— Мы знаем, о чем идет речь?

— Понятия не имею. Я просто увидела, что твое имя добавили в приглашение на встречу. Дейл является инициатором.

Я притворно захрапела, чем вызвала тихий смех Ронды.

Дейл Юбэнкс — глава отдела кадров в компании «Пауэлл, Фоссет, и Хьюс», и скучнее человека я еще не видела.

— Дай мне десять минут, чтобы зарядиться, — говорю я, жестикулируя рукой с кофе. — Потом мы с тобой вместе спустимся вниз.

— О, у меня обязательный бухгалтерский тренинг, — отвечает она. — Но... я могу отпроситься, если тебе нужно...

— Нет, — говорю я со смехом. — Не нужно. Я уверена, что не будет ничего особенного. Скорее всего, это обязательный инструктаж по отчетности о подарках клиентов. Разве нас не заставляют проходить это каждое Рождество?

Я отмахиваюсь от нее, входя в свой кабинет. У меня всего пятнадцать минут. Как раз достаточно времени, чтобы подписать один из контрактов, сложенных на моем столе. И именно так Тесс Оуэнс заключает очередную многомиллионную сделку до девяти утра.

Я с улыбкой делаю глоток своего карамельного макиато со льдом.

* * *

Через пятнадцать минут я уже иду в отдел кадров, с планшетом и кофе в руках.

— Доброе утро, — пропела я, торопливо пересекая седьмой этаж. Я цокаю каблуками, проносясь мимо пары девушек, работающих за стойкой. Они — милашки, только что окончившие колледж, с одинаковыми блондинистыми хвостиками.

О, и их обеих зовут Кэти.

— Доброе утро, мисс Оуэнс, — говорит Кэти 1. У нее всегда слегка удивленное выражение лица, как будто она постоянно удивляется тому, что сидит за столом.

— Они в конференц-зале Б? — спрашиваю я, проходя мимо.

— Вообще-то, мисс Оуэнс, возможно, они еще не готовы принять вас, — говорит Кэти 2, вскакивая со стула.

— Совещание начнется уже через две минуты, — я прохожу мимо, направляясь к матовой стеклянной двери конференц-зала.

— Мисс Оуэнс, подождите...

Дверь шелестит по ковру, когда я осторожно толкаю ее внутрь.

— Доброе утро, я...

Я останавливаюсь в открытом дверном проеме, прижав руку к холодному стеклу. Мой взгляд быстро оглядывает комнату. Двое из трех партнеров здесь. О, и Дейл, конечно.

— Похоже, что я пришла рано, — говорю я. — Я перепутала время?

— Тесс, мы еще не совсем готовы принять тебя, — отвечает Дейл со своего места во главе стола.

— Прошу прощения, мистер Юбэнкс, — отвечает Кэти 2 прямо позади меня. — Я пыталась сказать ей.

— Все в порядке, Кэти, — отвечает он, отмахиваясь.

— Не понимаю, — говорю я, оглядывая комнату.

Мой взгляд падает на Троя, сидящего слева от Дейла на противоположном конце длинного стола. Он смотрит на меня темными глазами с видом святоши.

— Что случилось? — говорю я. — О, Боже, кто-то умер?

— Входи, Тесс, — говорит Дейл. — Давай закроем дверь.

Я делаю два шага вперед, кладу руку на бок и дверь из матового стекла захлопывается перед лицом Кэти 2.

— Что случилось? — повторяю я.

Что-то определенно не так.

— Почему бы тебе не присоединиться к нам здесь, — говорит Дейл, жестом указывая на место, рядом с которым сидит одна из сотрудниц отдела кадров. Думаю, ее зовут Джуди.

— Напряжение здесь меня убивает, — признаюсь я, опускаясь во вращающееся кожаное кресло. Я кладу планшет и кофе на стол. Теперь я сижу прямо напротив Троя. Он опирается локтями на стол, сцепив пальцы под подбородком.

— Мы как раз обсуждали корпоративную этику «Пауэлл, Фосетт, и Хьюс», — отвечает Дейл, как только я сажусь. — Мы в «ПФХ» гордимся чистотой своей репутации. Мы играем на корпоративной арене, но в первую очередь мы — семейный бизнес с семейными ценностями. Вы согласны, мистер Фосетт?

Я бросила взгляд через стол. Грант Фосетт сидит рядом с Троем. Он второй по рангу партнер в фирме после матери Троя. Его дедушка основал компанию вместе с отцом Беи. Беатрис Оуэнс (она же Пауэлл) — правящая королева «ПФХ».

— Мгм, — отвечает Грант с небольшим кивком. — Это то, чего хотел мой дед. То, за что мы все здесь боремся.

— И частью сохранения семейных ценностей в основе нашего бизнеса является соблюдение строго этического кода, — продолжает Дейл. — Мы все подписываем контракты, где есть пункты о морали, — помедлив, Дейл поворачивается ко мне. — Тесс, ты знаешь, что подписала контракт, где есть такой пункт?

— Да. Он был довольно шаблонным, — отвечаю я.

— Это нечто большее, — говорит Дейл, поправляя очки. — Так как ты являешься одним из младших партнеров нашей фирмы, работающих с клиентами, это значит, что твое поведение всегда должно быть безупречным, — продолжает он.

Я застываю в своем кресле.

— Прошу прощения... была ли какая-то жалоба, о которой я не знаю? — я обвожу глазами стол. — У кого-то из моих клиентов был плохой опыт общения со мной? Потому что, клянусь...

— Речь не о том, как ты справляешься с клиентами, Тесс, — объясняет Грант. — Речь идет о твоем поведении в качестве младшего партнера. Мы все здесь под микроскопом. И мы не можем допустить поведения, недостойного партнера компании. Это прямое указание от Беи.

Мое сердце сжимается в груди.

— Беа знает об этом? — я резко смотрю на Троя. — Что ж, можно и мне узнать?

Дейл медленно кивает.

— Покажи ей.

Женщина, сидящая справа от меня, кладет руку на папку перед ней. Она медленно протягивает ее мне.

Я открываю ее. Мои глаза расширяются, когда я смотрю на фотографию. Она напечатана на глянцевой бумаге, но изображение зернистое, будто его сняли на фотопленку. Сердце замирает в груди. Это фотография со мной и Райаном Лэнгли, танцующими на свадьбе у Рейчел на прошлой неделе.

— Что это?

— Ты нам скажи, — отвечает Грант.

Рядом с ним молча, с уверенностью судьи на заседании сидит Трой.

— Трой, что это? — спрашиваю я, держа фотографию перед ним. Мое сердце колотится.

В папке еще больше фотографий. Я быстро просматриваю их. Четыре фотографии со мной, танцующей с Райаном. На каждой следующей фотографии нам более комфортно друг с другом, чем на предыдущей. Мы смотрим друг на друга с сердечками в глазах и улыбками на лицах. На последней — он поворачивает голову, чтобы поцеловать мою ладонь. Я почти чувствую теплоту этого поцелуя.

Помещение охлаждается до арктических температур.

— Все не так, как кажется, — говорю я, складывая фотографии обратно.

— Это выглядит так, будто ты смотришь «трахни меня» взглядом на другого мужчину, — парирует Трой.

— Райан — друг, — отвечаю я. — Ничего не произошло. Мы просто танцевали. И кстати, это было частное мероприятие.

— Что делает эти фотографии еще более привлекательными для прессы, — говорит Дейл. — Они были размещены в сети несколько часов назад вместе с двумя десятками других фотографий со свадьбы Рейчел Прайс. Они размещены на всех новостных сайтах вместе со статьями, включающими несколько заголовков о тебе и твоем новом кавалере.

Женщина рядом со мной протягивает мне вторую папку.

Я открываю ее и вижу стопку газет с дрянными заголовками новостей — сплетни о знаменитостях, новости спорта, новости из жизни, голливудские сенсации. Здесь есть фотографии Рейчел с ее парнями, несколько фотографий отца Рейчел и его группы, фото «Рэйс» бок о бок со знаменитостями. А еще есть фотографии, на которых я танцую с Райаном Лэнгли. В одном из заголовков я названа его новой возлюбленной. В другом — я его девушка.

— Это ошибка, — говорю я. — Я могу потребовать опровержения или исправления...

— Уже слишком поздно, Тесс, — говорит Грант.

— «ПФХ» официально находится в режиме устранения ущерба, — добавляет Дейл.

— Устранения ущерба? — повторяю я, приподняв бровь. — Что, черт возьми, это значит? Я что, не имею права защищать себя здесь?

Грант насмехается.

— А какую защиту ты можешь предоставить ведущему партнеру «ПФХ» в связи с тем, что ты изменяешь ее сыну с 22-летней звездой НХЛ?

— Я не изменяла Трою в разгар свадьбы моей лучшей подруги, — вскрикиваю я. — И, кроме того, я все еще должна быть с Троем, чтобы все, что я делаю с другим человеком, считалось изменой...

— Мы все еще женаты, — говорит Трой. — Ты моя жена, Тесс. Господи...

— Это формальность, и мы все это знаем.

— Это временное расставание. Мы работаем над нашими отношениями, — парирует он. — И это личное...

— О, Боже мой, мы что переписываем историю сейчас? — кричу я. — Хорошо, вы хотите поговорить о «ПФХ» как о компании, для которой «семья превыше всего»? — говорю я, используя воздушные кавычки. — Что насчет тебя, Трой? Где был конференц-зал, в котором ты изменил мне со своей секретаршей в своем гребаном офисе? Я должна была войти и застать Кэндис на коленях с твоим членом во рту...

— Стоп, — говорит Дейл, предостерегающе поднимая руку. — Тесс, давай постараемся не переходить на вульгарные выражения.

Я поворачиваюсь к нему с широко раскрытыми глазами. Чувствую себя так, будто оказалась в какой-то параллельной реальности.

— Все так запущено, — говорю я, задыхаясь. — Это полный пиздец. Я не сделала ничего плохого.

— Ты не хуже других знаешь, что имидж — это все, — говорит Дейл. — Мы не можем оправдывать подобную негативную прессу, когда речь идет о наших партнерах и их семьях. Все нарушения пунктов о морали должны иметь последствия.

— И каковы же его последствия? — спрашиваю я, взмахивая рукой через стол на Троя. — Он трахает все, что имеет сиськи, он делает это на территории «ПФХ», но я та, кто получает по рукам за то, что танцевала на свадьбе?

— Его не фотографировали, — отвечает Грант.

— И это не было распространено по «Associated Press»¹⁵, чтобы все наши клиенты увидели, — добавляет Дейл.

Я лишь качаю головой, по-настоящему ощущая момент, как теряю веру в человечество. Она вылетает из моего тела, как дым, плывет перед глазами, а затем исчезает.

— Так вот оно что? Одни правила для него и другие — для меня? Кажется, это очень справедливо...

— Один стандартный период, — возражает Дейл.

— И что будет сейчас? — говорю я. — Каково мое наказание за то, что посмела унизить драгоценного сына Беи?

— Осторожнее, — рычит Трой. — Я уговорил матушку быть снисходительной. Не заставляй меня передумать.

— Вынужденный отпуск, — перебивает его Дейл. — Только временно, конечно.

— О, Боже! — оттолкнувшись от стола, я встаю. — Вынужденный отпуск? Вы, нахрен, издеваетесь?

— Только до тех пор, пока все это не утихнет, — продолжает он. — Скорее всего, у нас будет план действий, в котором вы с Троем будете заниматься имидж-контролем — несколько публичных мероприятий, несколько ужинов с клиентами. И Трой полностью согласен, — добавляет он. — Мы все хотим, чтобы все прошло как можно быстрее. Через шесть недель мы сможем провести повторную оценку происходящего.

— Шесть недель? — восклицаю я.

Дейл лишь кивает.

— В прошлом это была политика компании в отношении административных отпусков.

Напротив меня Трой тоже кивает. Он старается сохранить серьезное выражение лица, но я вижу слабый намек на ухмылку на его губах. Ублюдок. Это то, чего он хочет. Любой предлог, чтобы держать меня в ловушке. Несмотря на то, что я заключаю почти вдвое больше сделок, чем он. Я, может быть, и больший финансовый актив для «ПФХ», но Трой — наследник, связанный с основателем компании. Он — наследник нашего нынешнего генерального директора.

Кстати, о королеве...

— Я ни на секунду не верю, что Беа согласилась на это, — говорю я. — Она бы этого не сделала. Она не могла.

Беа Оуэнс долгое время была для меня как ангел-хранитель. Моя собственная мать никогда не заботилась обо мне. Она постоянно бегала за своим очередным парнем и перескакивала с работы на работу. Я жила у тех родственников, которые были готовы приютить меня на несколько дней или недель. Но я всегда была просто неудобством. Всегда мешала.

Но только не для Беи. Она увидела мой талант и стремление. Она приняла меня на работу в «ПФХ» и проложила мне путь к статусу младшего партнера. Когда наши с Троем отношения начали разваливаться, Беа помогла нам попытаться наладить отношения.

— Где она? — требовательно спрашиваю я. — Я хочу услышать от нее, что это то, чего она хочет.

Трой только насмехается.

— Будь по-твоему, — говорит он, взмахнув рукой.

— Ты знаешь, что она примет мою сторону. Как только я все объясню.

— Думаешь?

— Я знаю.

Он ухмыляется так, будто только что побил моего короля прямо на шахматной доске.

— Ну, тогда тебя должно удивить, что этот маленький план по реабилитации нашего брака был полностью ее идеей.

ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

ТЕСС

— Тесс! — зовет Трой. — Остановись...

— Просто уйди, — вскрикиваю я, спеша пройти через холл.

— Нам нужно поговорить...

— Пошел ты, — отвечаю я, не замедляясь.

Кэти сидят тихо в шоке, пока я марширую к лифту и нажимаю кнопку вверх.

— Давай же, — я хнычу, наблюдая за вспышками света над лифтом.

Трой влетел следом за мной, положив руку мне на плечо.

— Тесс...

— Не трогай меня, — шиплю я, пытаясь разорвать контакт.

Он опускает руку.

— Ты сейчас так неразумно себя ведешь. Я не знаю, как мне с тобой разговаривать...

— Неразумно? — восклицаю я, широко раскрыв глаза. — Моя карьера поставлена на карту, потому что задеты твои гребаные чувства!

— Дело не во мне, Тесс...

— Все дело в тебе!

Позади меня с грохотом открываются двери лифта. Я отшатываюсь от него и вхожу внутрь. Конечно, он следует за мной. Я нажимаю большим пальцем на цифру 9, а затем беспрерывно нажимаю на кнопку «закрыть дверь».

— Тебе нужно нажать на нее только один раз, — говорит Трой из-за моего плеча.

— Заткнись.

— Повторное нажатие ничего не даст...

— О, Боже, ты должен заткнуться, — кричу я, когда двери захлопываются. — Пожалуйста, хоть раз, блять, заткнись, чтобы я могла услышать свои мысли!

— Боже, ты — сплошной сумбур, — бормочет он. — Я думаю, что этот отпуск как раз подходящее для тебя время.

Я поворачиваюсь, разглядывая его. Он всегда был красив — темные глаза, точеные скулы. От него веет богатством и изысканностью. При росте 180 см, он также крупный парень. Тренировки стали его навязчивой идеей за лето до того, как ему исполнилось тридцать. Теперь он дополняет этот набор широкими плечами и мускулистой грудью.

Но его красота уже не отвлекает меня так, как раньше. Теперь я вижу, что это тщеславие и неуверенность в себе. Он прилагает столько усилий, чтобы поддерживать свое тело в форме, потому что хочет, чтобы другие женщины считали его желанным, а мужчины — завидным.

И я знаю, что было много других женщин.

Набрав воздух в легкие, я удерживаю его взгляд.

— Трой, мы закончили. Я хочу развода.

Его глаза расширились, когда лифт остановился и с грохотом распахнул двери. Я бросаюсь к выходу, молясь, чтобы двери раздавили его, когда будут закрываться. Но я не так удачлива.

— Тесс!

Я бегу через вестибюль девятого этажа, торопясь к своему кабинету. Распахнув дверь, я бросаюсь вперед, не обращая внимания на удивленные взгляды секретарей. Я вижу пустой стол Ронды, и мое сердце замирает. Она все еще на совещании, а значит, у меня нет буфера. Это будет Давид против Голиафа, а я забыла свою рогатку в другой юбке-карандаше.

— Тесс! Черт возьми, может, ты просто поговоришь со мной? — кричит Трой.

Я рывком открываю дверь своего кабинета, отчаянно пытаясь создать стену между нами и секретаршами, пока он не набросился на меня. Я не могу позволить другим людям видеть, как я плачу, и не думаю, что смогу долго сдерживать эти злые слезы.

Кинув планшет и поставив кофе, я задыхаюсь. Я опускаю взгляд на свои руки, прижатые к темному полированному дереву моего стола. Я чувствую, как Трой втягивает в себя весь воздух, когда дверь моего кабинета захлопывается. У этого засранца хватило смелости повернуть замок. Звук эхом отдается в моей груди, как засовы в тюремной камере.

Я разворачиваюсь.

— Открой дверь, Трой.

— Не хочу, чтобы нас беспокоили, — парирует он, темные глаза сузились, глядя на меня.

— А я не хочу чувствовать себя запертой здесь с тобой. Открой эту чертову дверь, пока я не закричала.

— Господи, у тебя паранойя, — вздыхает он, но отпирает дверь. — Вот, довольна? Теперь ты прекратишь свое безумство и поговоришь со мной?

— Я хочу развестись, — повторяю я.

— Нет.

— Трой...

— Тесс, нет. Я не позволю тебе принять такое решение прямо сейчас. Ты слишком эмоциональна...

— Ты чертовски прав, я эмоциональна! Это был ты, верно? Ты нашел эти фотографии и показал Дейлу, упоминая чушь о корпоративной этике и морали...

Он качает головой.

— Речь не обо мне. Вопрос о чистоте репутации фирмы...

— Ох, даже, блять, не смей, — вскрикиваю я. — Дело в твоем эго и больше ни в чем. Я лишь хочу знать, почему сейчас? Почему эти фотографии? Уверена, у тебя есть доказательства получше...

— Верно, есть, — говорит он, вмешиваясь в мое пространство. — У меня есть достаточно доказательств о твоих похождениях, чтобы разрушить тебя. По доброте душевной я решил быть выше этого и промолчал.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Знаешь, когда все начало разваливаться, я хотела развестись. Но твоя мама посоветовала нам не торопиться, поработать над исправлением ситуации. Я согласилась на консультацию специалиста. И только когда я узнала, что ты все еще трахаешь секретарш, я ушла.

Он насмехается, отворачиваясь.

— Но затем твоя мама вновь пришла и попросила меня рассмотреть вариант временного расставания, — продолжаю я. Он знает все это, но для своего удобства любит забывать важные детали. — Она попросила меня промолчать ради компании, ради семьи. Я согласилась. Я сделаю все, что угодно для нее, Трой. Ты это знаешь. И мне не казалось важным расторгнуть брак, существовавший лишь на бумаге, до тех пор, пока ты вел себя прилично...

Он поворачивается.

— Вел себя прилично? Иисусе, я не какой-то непослушный ребенок, Тесс. Я взрослый мужчина.

— Я думала мы оба двигаемся вперед, — с давлением говорю я, приближаясь. — Был только бизнес. Это успокоило твою мать и помогло ей сохранить лицо перед собственными друзьями. Все в нашей общей компании знают, что между нами все кончено. И мы оба встречались с другими людьми...

— Свои романы я держал в тайне, — кричит он. — Вот в чем здесь разница, Тесс. В то же время ты распространяешься о своих на шестой странице, делая меня мудаком века.

— Я сказала тебе, что ничего не было...

— Да, будто я в это поверю, — с сарказмом говорит он.

Праведное негодование захлестывает меня.

— Я никогда не лгала тебе, Трой. Это только в твоем стиле.

Он смотрит на меня, сверля взглядом.

После напряженного момента я устало вздыхаю.

— Просто дай мне развод, Трой. Это время...

— Нет. Мы еще не пришли к этому, — он покачал головой. — Я не позволю тебе сделать это с нами.

— Мы уже там! Мы прямо там, блять. Трой, это больше не брак. Это кризис заложников!

— Боже, ты так драматизируешь! Не могу поверить, что я думал, что смогу спокойно, рационально поговорить с тобой об этом. Ты так хаотична...

— А ты прозрачен, — возражаю я. — Ты думаешь, я не знаю, из-за чего все это...

— Из-за того, что ты фригидная трудоголичка. Ты оттолкнула меня, Тесс. Ты сдалась и отказалась от нас, и винишь меня, потому что я ищу комфорта в чужих руках? Я не мог жить в тени твоего безразличия. Ты никогда не ставила меня на первое место. Так что да, я ставлю себя на первое место, Тесс, — кричит он, вдавливая палец в свою грудь, — Кто-то должен.

Его слова ударяют как пощечина, и я отклоняюсь.

— Ты правда веришь в это, не так ли?

— Это правда, и ты это знаешь, — отвечает он. — Даже, если ты никогда не признаешься.

— Я ставила тебя на первое место, Трой. Я всегда только тебя и ставила на первое место. Я пожертвовала всем ради тебя...

— И что это мне дало, кроме твоего дерьмового чувства обиды? — говорит он, тыча пальцем мне в лицо.

Я отшатываюсь, глаза расширены. Я зажата между ним и столом, его край упирается в изгиб моего бедра.

— Ты не можешь изображать мученика и делать из меня злодея, — говорит он. — Я не просил тебя выбирать мой юридический университет, или работать на мою семейную фирму, или, блять, душить меня вниманием...

— Так я тебя душила или была равнодушна? — спрашиваю я.

Он отворачивается, ругаясь под нос.

— Ты не можешь получить и то, и другое, Трой, — говорю я ему в спину. — Я поставила тебя первым или последним? Или ты даже не знаешь? Ты хоть замечал меня, пока я не ушла? Нет, ты был слишком занят своими выходными на гольфе, ужинами с клиентами, подружками...

— Не переводи разговор на меня. Ты всегда так делаешь. Ты перевираешь мои слова и выставляешь меня мудаком. Я не мудак, Тесс. Я не изменщик...

— Ты изменял, Трой. Ты был женат на мне и трахал других женщин без моего ведома и согласия. Это буквально определяет тебя как изменщика, — меня удивляет мой тон. Такой отстраненный.

Я оцепенела.

Сломлена.

С меня хватит.

— Боже, меня никогда не будет достаточно для тебя, верно? — говорит он. — Я всегда разочарование. Всегда не хватает. Ты никогда не уважала меня, Тесс. Никогда не любила меня так, как я того заслуживал.

Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от его слов. Я не могу вынести это ощущение, будто я заперта в его присутствии и принимаю его манипуляции и пересмотр наших десятилетних отношений.

— Пожалуйста, просто отпусти меня, — шепчу я. — Трой, пожалуйста. Я хочу развестись.

— А теперь ты хочешь уйти. Да, сейчас все непросто. Но знаешь что? Это реальная жизнь, Тесс. У нас есть проблемы, которые нужно решать. Но теперь с тебя вдруг достаточно? Наверное, я не знаю, чего еще я ожидал. Давай, беги. Это то, что ты делаешь лучше всего, — он указывает на дверь, выпроваживая меня из моего собственного кабинета. Но я не уверена, что это уловка. Я не думаю, что он прогонит меня и продолжит устраивать сцену перед нашими коллегами.

— Мы правда покончим с этим здесь?

Он просто смотрит на меня.

— Если так, можешь, пожалуйста, уйти?

— Это ты берешь вынужденный отпуск, — уколол он. — Не я.

Конечно, он не берет вынужденный отпуск. Потому что он всегда идет по жизни, не ощущая негативных последствий своих действий. Невосприимчивый к обвинениям, не подвержен критике. Нет, последствия — это удел смертных.

Смертных, как я.

Удерживая потрепанные нити моего достоинства, я отворачиваюсь от него, кладу планшет в сумку.

— Подожди, — говорит он, его голос вдруг стал мягче. Он выходит вперед, его рука проходит по моему плечу, и я напрягаюсь. — Блять, серьезно? — он опускает руку. — Я не могу даже прикоснуться к тебе без твоего вздрагивания? Неужели я теперь такой монстр?

Он прямо в моем пространстве, его большое тело в паре сантиметров от моего. Он поражает меня, острый запах его лосьона смешался с его одеколоном. Я так хорошо это знаю. Этот запах глубоко укоренился в моей душе. Такой мужской...

Эта связь заставляет меня вдохнуть острый воздух, когда я собираю все воедино.

Конечно.

— Это потому, что он мужчина, — говорю я, не оборачиваясь. — Не так ли?

Он замирает.

— О чем ты говоришь?

Я медленно поворачиваюсь, моя грудь задевает его руку из-за нашей близости. Я смотрю на него, а моя рука крепко сжимает кожаную ручку моей сумки.

— Ты сжигаешь мою жизнь сейчас, потому что Райан Лэнгли представляет угрозу для твоей хрупкой мужественности. Горячая молодая звезда НХЛ с выносливостью на несколько дней, зарабатывает свои миллионы, сверкает красивой улыбкой...

— Нет ничего хрупкого в моей мужественности, — ворчит он. — И мне плевать, кого ты трахаешь, — он говорит эти слова, но глаза выдают его. В них огонь, горящие угли. Он ревнует. Он не хочет меня, и он открыто дал это понять. Это было ясно даже тогда, когда мы трахались. Мы оба были истощены физически и эмоционально к концу отношений.

Трой не хочет меня. Но он также не хочет, чтобы я принадлежала другому мужчине.

— После нашего расставания у меня была целая череда любовников, — говорю я. — Ты знаешь о них всех. Эрика практически жила со мной половину прошлого года. Но после тебя все мои любовники были женщинами. Ты можешь отбросить этот факт. Она не представляет угрозы для тебя или твоей репутации. Но одна моя фотография с Райаном, и теперь ты сжигаешь мою жизнь. Наконец-то у тебя появилась реальная конкуренция... и повод сжечь меня.

— Ты бредишь. И ты совершенно нежизнеспособная любовница. Держу пари, он с трудом кончал. Я знаю, ведь у меня так было.

Его жестокие слова не могут задеть меня. Я полностью отрешена от своего тела, паря в пространстве и времени. И если моя жизнь уже в огне, почему бы не раздуть пламя?

Я киваю, поджимая губы.

— Ну... он не особо жаловался, когда я брала его глубоко, будучи на коленях, задыхаясь от его спермы. У него большой член, кстати. Моя киска до сих пор чувствуется разбитой, а прошла уже неделя...

— Заткнись, блять, — рычит он, опуская руку на мое горло.

Моя рука инстинктивно поднимается, обхватывая его кисть. Слезы застилают мои глаза, когда он давит на горло.

— Трой...

Он вдавливает меня в стол.

— Больше ни слова, ты, грязная шлюха, — приказывает он, его губы едва касаются моих в такой близости. — Я отдал тебе все. Я вытащил тебя из канавы и дал тебе эту жизнь, которую ты воспринимаешь как должное. Ты не заслуживаешь моей любви!

Я дышу с трудом, удерживая его взгляд. Медленно, я сжимаю его руку.

— Трой...

— Я сказал заткнись! Я становлюсь сумасшедшим, когда ты не затыкаешься и не слушаешь меня!

— Трой... дорогой, ты душишь меня, — хриплю я, и слеза скатывается по моей щеке.

Я вижу, как ярость в его глазах медленно отступает, и он следит за продолжением своей руки, которая заканчивается захватом на моем горле. Со стоном он опускает руку и отходит.

Я задыхаюсь, удерживая всхлип, держусь за стол и массирую горло.

Не паникуй, говорю я себе. Не позволяй ему увидеть твою панику.

Еще одна слеза скатывается, когда я вижу, как он отходит еще на два шага.

— Блять, ты видишь, каким сумасшедшим я становлюсь? Ты думаешь, я не люблю тебя, но вот, что ты делаешь со мной, Тесс. Ты заставляешь меня чувствовать себя монстром, и я ненавижу это.

— Это не любовь, Трой, — я разминаю горло, молясь, чтобы не осталось следов. — Ты не любишь меня... и я не люблю тебя.

— Ты не можешь говорить мне, что я чувствую...

— Это одержимость, — давлю я и опускаю руку. — Мы лишь делаем друг другу больно, и это должно остановиться. Мы дали твоей матери возможность и дали поступить так, как ей хотелось, но хватит. Подпиши бумаги. Все, что тебе нужно сделать — подписать бумаги, и ты наконец освободишься от меня. Пожалуйста, Трой...

— Боже... блять... перестань давить на меня, — вскрикивает он. — Ты знаешь, что мне нелегко, Тесс. Я не тот, кто отказывается и уходит. Я не проигрываю. Я... блять, ты пойдешь и опозоришь меня перед всем гребаным миром, — он заходит в мое пространство, я стою на своем месте, не позволяя ему увидеть, как я напугана, как сильно я хочу, чтобы он просто ушел.

— Спорю, ты хотела, чтобы эти фотографии были сделаны, — говорит он, находясь близко ко мне. — Уверен, ты позировала для них. Ты хотела провернуть нож в моем сердце! — он бьет себя в грудь сжатым кулаком. Этот звук вызывает панику, когда я представляю, как этот кулак бьет по мне.

— Это не так, Трой. Клянусь...

— Не знаю, как мы восстановим эти убытки, — говорит он, не слушая меня. — Не знаю, как ты думаешь, что сможешь оправиться после этого, — добавляет он, указывая на офис вокруг.

Я замираю, сердцебиение замедляется в груди.

— Развод решит все. Мы расторгаем брак и прекращаем эти сплетни. Сейчас не Средневековье, Трой. Разводы случаются постоянно, — успокаиваю я, положив руку ему на плечо. — Люди будут жить дальше...

— Мне плевать на других людей, — отвечает он агрессивно, уворачиваясь от моего прикосновения. — Меня волнуем я и ты. Мы. Как я буду работать здесь после тебя? Невозможно избежать твоих осуждающих взглядов или твоих дерьмовых, обиженных выражений. Я не могу просто позволить тебе тащить меня вниз и обрисовать меня как твоего бывшего мужа-изменника.

— Трой, я бы никогда не сделала это. Я профессионал...

— Ты уже делаешь это, — противостоит он. — Каждый день ты вальсируешь здесь, совершенно не обращая внимания на нашу разлуку. Тебе так легко высмеивать меня, а я не могу этого допустить. Я поднимаюсь по карьерной лестнице, с каждым днем на меня ложится все больше ответственности. Скоро я стану полноправным партнером.

Я отворачиваюсь, глаза расширены.

— Что ты хочешь сказать?

— Я говорю, что это дело больше, чем ты и я. Речь идет о карьере и репутации.

Я складываю вместе части его угроз.

— То есть, ты хочешь сказать, что либо я остаюсь замужем за тобой, чтобы спасти твою репутацию... либо ты уволишь меня? Ты положишь конец карьере, которую я строила десятилетие, из-за нескольких зернистых фотографий на телефоне?

— Я говорю, что тебе нужно подумать о том, что для тебя важнее всего, — возразил он, засунув руки в карманы. — У тебя тоже есть репутация, ты знаешь. Мне бы не хотелось, чтобы ты сделала неразумный выбор. Ты говоришь, что это я разжигаю пламя, Тесс, но это не так. Спичка в твоих руках. Вся власть сейчас у тебя, а не у меня. Что ты с ней сделаешь, зависит только от тебя.

Он отворачивается от меня и направляется к двери, вырывая воздух из моих легких.

Я перестаю что-либо чувствовать. Пустота.

— Я дам тебе пару дней, чтобы остыть и обдумать все, — говорит он, оглядываясь через плечо. — И не волнуйся, — добавляет он, открывая мою дверь. — Охрана не проводит тебя на выход. Я не такой мудак, как ты думаешь, Тесси. Но тебе действительно лучше уйти отсюда до обеда... и оставить нас разбираться с твоим беспорядком.

ГЛАВА 10

ГЛАВА 10

ТЕСС

Ключи с грохотом падают на кухонный островок, а я безучастно смотрю на просторы своей квартиры. На улице идет дождь. Ливень. Хлопья мокрого снега бьются о мои окна, издавая ритмичный звук «рата-та-та». Вдалеке слышны раскаты грома, глубокий грохот которых я ощущаю в своей груди.

Я медленно поднимаю руку и прижимаю к мокрой щеке. Снег обжигает своим холодом так, что моя кожа кажется почти горящей. Я промокла. Я могла бы заказать Uber, но было что-то поэтическое в том, чтобы пойти домой под ледяным дождем с полным позором, уволенная с работы за то, что осмелилась танцевать с симпатичным хоккеистом на не-такой-уж-частной свадебной вечеринке моей лучшей подруги.

Единственный свет в моей квартире исходит от рождественской елки, установленной в углу. Разноцветные огоньки мерцают по таймеру. Обожаю эти дурацкие, гребаные лампочки. Трой всегда хотел, чтобы на нашей елке были только белые огоньки. Покупка цветной гирлянды была моим маленьким актом неповиновения в первое Рождество, когда я жила с Рейчел.

Выскользнув из своих каблуков, я отбросила их в сторону. Пальцы ног мокрые внутри черных чулок и промерзли до костей. Медленно опускаю руку от лица к вдвое замотанному шарфу. Снимаю его и с мокрым шлепком бросаю на пол. Затем расстегиваю пуговицы своего кремового пальто Antonio Melani с поясом и стягиваю его с плеч.

По мере того, как иду, я все более неистово дергаю за низ шелковой блузки, заправленной в юбку-карандаш. Дыхание сбивается, когда я дергаю за пуговицы, отрывая одну из них. Она с грохотом падает на пол. Мне нужно ее снять. Все это. Сейчас. Я не могу дышать.

Я расстегиваю молнию на юбке, стягиваю ее с бедер и выхожу из нее. Затем я вытягиваю руки за спину, ледяными пальцами нащупываю бретельку бюстгальтера. Застежка расстегивается, и я, задыхаясь, сбрасываю его с плеч. Я стою на кухне в одних чулках и трусах. Обхватив себя руками, я рыдаю. Я так зла, что могу закричать. И я кричу. Громко. Дико и примитивно, и этого едва ли достаточно для освобождения. Звук резкий в моем горле, жгучий в своей интенсивности.

— Блять, — кричу я. — Блять, блять!

В кармане пальто зазвонил телефон. Я стою на месте, грудь тяжелеет, и я задыхаюсь.

Дзинь.

Дзинь.

Я поднимаю пальто и роюсь в кармане в поисках телефона. Провожу пальцем по экрану, разблокировав его. Приложение мессенджера ярко светится.

РЕЙЧЕЛ (11:03): Ну что, секрет раскрыт.

В следующих сообщениях я вижу несколько ссылок с новостями о ее тайной свадьбе.

РЕЙЧЕЛ (11:04): Это была одна из сотрудников кейтеринга. По всей видимости, маленькая доносчица делала фотографии весь вечер и продала TMZ¹⁶. Сука. Надеюсь, в нее попадет молния.

На самом деле, я не удивлена. Они бы не смогли надолго удержать это в тайне. Знание того, что это был сотрудник кейтеринга, который фотографировал нас с Райаном, никак не исправляет моего нынешнего положения. Я в отпуске, с этого момента немедленно.

Мой телефон снова пикает, и я опускаю взгляд на экран.

РЕЙЧЕЛ (11:07): Я разрешила Поппи сделать несколько фотографий. Гораздо лучше по качеству, чем у снимков доносчицы. Подумала, что тебе понравится эта.

В переписке появляется фотография. Я нажимаю на экран, и картинка заполняет его. Это четкий снимок, на котором изображены некоторые из нас, сидящие на одном из диванов в гостиной. Илмари сидит на краю и выглядит как финский медведь. Я замерла на том, что он явно смеется, рот открыт, глаза прищурены. Его рука обнимает Рейчел, которая прислонилась к нему, но повернулась в другую сторону. Я стою рядом с ней, наклонившись, и тоже смеюсь. Моя рука слегка приподнята, как будто я пытаюсь поймать свою улыбку, пока она не убежала.

Рядом со мной стоят двое из «Рэйс», Морроу и Новиков. Думаю, они оба играют в защите. Джейк откинулся на спинку дивана, опустив голову между ними, и они тоже смеются. Капитан, Салли, сидит на краю дивана и что-то говорит с улыбкой.

Я даже не помню, из-за чего мы все смеялись. Мы выглядим так естественно, так совершенно непринужденно. Не знаю почему, но на глаза наворачиваются слезы. Я поворачиваю телефон вертикально и сворачиваю фотографию, чтобы увидеть еще одно сообщение от Рейчел.

РЕЙЧЕЛ (11:09): Так хорошо видеть тебя счастливой. Ребята готовы сделать тебя почетным «рэйцем».

Я снова нажимаю на фотографию, увеличивая лица каждого. Я действительно выгляжу счастливой. Я была счастлива.

Оглядывая свою квартиру, я ощущаю глубокую тоску. Мой взгляд падает на единственный источник света в комнате: мою рождественскую елку. Елку, которую я купила и украсила вместе с Рейчел. Еще больше счастливых воспоминаний о том, как мы готовили эгг-ног¹⁷ на плите и испортили его слишком большим количеством мускатного ореха, танцуя в нижнем белье под рождественскую музыку, поедая китайскую еду на вынос на диване.

Раньше я всегда была счастлива. Я смеялась и любила вслух. Когда-то я была дикой. Я была свободной. Я пыталась вернуться к той девушке, которая танцевала в нижнем белье. Рейчел помогала мне найти ее.

Я скучаю по ней.

Я скучаю по себе.

Слезы катятся по моим щекам, когда я смотрю, как мигают и переливаются огни на моей рождественской елке — красные и синие, зеленые и розовые. Миг. Миг. Миг.

— К черту все это, — говорю я, и в моей груди крепнет решимость.

Я и есть та самая девушка.

Положив телефон на стойку, я марширую через всю квартиру и вхожу в спальню, направляясь прямо к шкафу. Решимость пылает в моей груди, как согревающий огонь, когда я подхватываю свой чемодан, тащу его в спальню и бросаю его на кровать. Я сбрасываю с плеч плед и расстегиваю молнию на чемодане.

Я свободна, повторяю я про себя, начиная собирать вещи. Я дикая, веселая и чертовски свободна.

* * *

— Это тот самый дом, мэм? — спрашивает водитель Uber с переднего сидения. Трудно расслышать его за шумом дождя. Сильный ливень хлещет по машине. Дворники работают в полную силу, но видимость нулевая.

Я выглядываю в запотевшее окно, протирая круг на холодном стекле своим кулаком.

— Еще через два дома вниз по улице, — говорю я водителю. — Высокий дом, тот, что на конце, с включенным светом.

Он подгоняет машину вперед, катит ее, пока не останавливается перед красивым домом, обрамленным темными тенями. Золотистый свет пробивается сквозь дождь, освещая траву и большой грузовик, припаркованный на подъездной дорожке.

— Это он? — спрашивает мой водитель.

— Да, — отвечаю я, постукивая пальцем по телефону, чтобы завершить поездку.

— Тогда давайте я заберу ваши сумки.

— О, нет, — говорю я, похлопывая его по плечу. — Просто откройте багажник, и я достану сумки. А вы оставайтесь сухим, хорошо?

— Спасибо, мэм, — говорит он с явным облегчением. — Вы ведь умеете плавать, верно?

Дождь льет, заставляя меня вскрикнуть, когда я поспешно вылезаю с заднего сиденья к багажнику. Я быстро перетаскиваю все свои сумки. Сумка с компьютером перекинута через плечо, ремень врезается между грудей. Также у меня есть рюкзак, тяжелый от одежды и обуви. Не говоря уже о двух массивных чемоданах на колесиках. Я промокла до костей за несколько мгновений, пока катила их по подъездной дорожке, и шум затих на фоне грозы.

Делая резкий вздох, я нажимаю звонок двери. В доме лает собака. Я жду, вцепившись в ручки чемоданов. Вода стекает вниз по шее, между грудей, по кончику носа.

Дверь распахивается, чтобы продемонстрировать Джейка, который стоит в одних лишь спортивных шортах с пачкой чипсов «Garden Salsa Sun» в руке.

— Тесс, — вскрикивает он.

— Привет, Джейк, — говорю я, внезапно ощущая неуверенность.

Посейдон мчится на улицу, танцует вокруг моих ног, его тело извивается в воодушевлении.

— Привет, щеночек, — воркую, поглаживая его. Я улыбаюсь, когда он облизывает мою руку.

— Откуда ты здесь? — говорит Джейк, заглядывая за мою спину, будто он ищет корабль пришельцев или прибор телепортации.

— Эмм, из аэропорта, — признаю я, съеживаясь.

— Я знал, что ты прилетишь? — спрашивает он. Затем вздыхает и его глаза расширяются. — О, Боже мой, я забыл забрать тебя?

— Нет, — говорю я, усмехаясь. — Нет, этот визит не был запланирован.

— О, слава Богу, — говорит он, его свободная рука располагается в районе сердца, как будто оно вот-вот выскочит. — Рейчел бы заставила меня спать на диване целую неделю, если бы я оставил ее лучшую подругу одну и сухую в аэропорту... ну, одну и мокрую, — добавляет он, окидывая меня взглядом с головы до ног. — Боже, заходи внутрь, — высунув свою свободную руку из дверного проема, он хватает один из моих чемоданов и закидывает за порог, и делает шаг назад, чтобы освободить место для меня.

Посейдон танцует вокруг меня, пока я качу другой чемодан. Я вхожу в светлую, просторную прихожую, с каждой части меня стекает вода.

Я замираю, рука тянется к чемодану.

— Она здесь?

— Не-а, она и Кей вышли на ужин и в кино, — отвечает он. — Он пытается попробовать все это «домашнее, женатое благословение». Очаровательно, прямо как наблюдать за шимпанзе на роликах.

Не могу удержаться от улыбки, когда представляю Калеба Прайса женатым и домашним. Я также ощущаю небольшое облегчение, что Рейчел не дома. Как только я встречусь с ней, я знаю, что не смогу сдержаться. Она читает меня как книгу. Она заставит меня рассказать все, а я не совсем готова к этому.

— Хочешь, чтобы я позвонил ей? — спрашивает он, засовывая руку в карман шорт. — Уверен, они могут прервать свой вечер...

— Нет, — быстро отвечаю я. — Я, эмм... ну, я приехала не совсем для того, чтобы повидаться с Рейчел.

Джейк сужает глаза, глядя на меня.

— Тогда кого ты приехала увидеть?

— Что ж... на самом деле, я здесь, чтобы увидеть Илмари.

Если бы это было возможно, глаза Джейка стали бы еще шире.

— Серьезно?

— Да, он дома? — я заглядываю за его плечо прямо в коридор.

— Эй, Марс, — кричит он. — Иди сюда. Прямо, блять, сейчас!

В считанные минуты Марс выходит из-за угла гостиной. Как и на Джейке, на нем нет ничего, кроме спортивных шорт. Его светлые волосы распущены и спадают на плечи. Никогда прежде не видела его с распущенными волосами. С бородой и шрамом на брови, весь этот стиль очень хорошо дополняет эстетику викинга.

Джейк Прайс в форме, но Илмари Прайс буквально высечен из камня: 8 кубиков, четкий V-образный пресс и грудные мышцы, способные сломать валуны. Он идет по коридору с пачкой открытых фисташек в руках. Его глаза расширяются, когда он рассматривает меня.

— Ты заказывал горячую рыжеволосую штучку? — говорит Джейк, тыча большим пальцем в мою сторону.

— Нет, — отвечает Илмари.

Я бросаю взгляды между ними. Этот комок эмоций, сидящий в моем горле, может вытеснить весь воздух во мне. Он застрял там с тех пор, как я импульсивно заказала Uber и помчалась прямо в аэропорт Цинциннати.

— Мы ожидали твоего приезда? — спрашивает меня Илмари.

— Нет, — говорю я, внезапно задыхаясь.

О, черт, сейчас откроется водопровод. Я чертовски ненавижу плакать. Прежде чем я могу остановить себя, я сокращаю расстояние между нами. Я всхлипываю, обхватываю его за шею и прижимаюсь, плача в его обнаженное плечо. Его рука с пачкой фисташек остается зажатой между нами с мягким хрустом.

Он застывает, бормоча что-то по-фински. Не знаю, что именно он ненавидит больше всего: объятие или слезы.

— Какого хрена ты натворил? — кричит на него Джейк.

— Ничего, — совершенно возмущенно отвечает Илмари, неловко похлопывая меня по плечу.

— Ну, она была в порядке, пока ты не пришел, — возражает Джейк. Он наклоняется ближе ко мне, его рука лежит на моем другом плече. — Тесс? Ты ранена?

— Нет, — всхлипнула я, сильнее сжимая плечи Илмари.

— Ты в бегах от закона? Это похожу на ситуацию с укрытием?

— Господи, Джейк, — бормочет Илмари.

— Ну, я ни хрена не знаю, — говорит он. — Кей неспроста называет ее Торнадо. Может она наплела какую-то хрень и сейчас она в бегах. Мы не можем позволить себе прятать беглеца прямо сейчас, Марс. Завтра мы уезжаем на «Зимнюю Классику». И я точно, блять, не собираюсь в тюрьму как ее сообщник. Ты что, шутишь?

— Никто не сядет в тюрьму, — отвечает Илмари. — Просто дай ей минутку, чтобы собраться, и она расскажет, почему приехала.

— Какого черта я пропустил? — Джейк жестикулирует между нами. — С каких пор вы стали такими хорошими друзьями?

— Мы не друзья, — Марс и я отвечаем одновременно. — Будь полезным и принеси ей полотенце, — добавляет он, бросая пачку фисташек в Джейка.

— Конечно, пойду принесу полотенце. Хочешь, чтобы я сошел с ума, пока я там?

— Сейчас же, Джейк, — приказывает Илмари.

Джейк уходит, и собака следует за ним.

— Не торопись, — говорит мне Илмари, и его тело немного расслабляется.

Его разрешение действует как открытие второго набора шлюзов. Я в полном беспорядке и просто цепляюсь за него и плачу, отпуская все, что сдерживала весь день. В один момент я стояла в своей квартире, а в другой — покупала билеты у кассы Дельта¹⁸. Я всегда чувствовала себя в безопасности в окружении Рейчел, с того самого первого вечера, когда мы встретились. С ее мужчинами я тоже чувствую себя в безопасности. Она назвала меня почетным «рэйцем». Прямо сейчас это чертовски приятно.

Собака лает в волнении, когда Джейк возвращается с пляжным полотенцем в руке.

В полном смятении я расслабляю свою хватку на Илмари. Мои руки падают с его плеч на его локти, когда я отклоняюсь, глядя в его обеспокоенное лицо. Его темно-голубые глаза смотрят на меня, пока он ждет, когда я заговорю.

Джейк кладет полотенце мне на плечи, когда я задаю вопрос, который я повторяла с тех пор, как вышла из квартиры.

— Та вакансия с работой все еще доступна?

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

ТЕСС

— Ты уверена, что не передумаешь? — настаивает Рейчел, убирая свой планшет в сумку и закрывая ее.

— В сотый раз говорю, да, — отвечаю я со стоном.

— Потому что понадобится лишь телефонный звонок, чтобы устроить это, — добавляет она. — Билет на самолет, отель, билеты в ложу — все, что нужно. Канун Нового года в Большом Яблоке.

— Как бы весело это не звучало, но я правда думаю, что мне нужно передохнуть и... собраться.

Она смотрит на меня оценивающим взглядом, будто ожидая, что я вот-вот расколюсь.

Я наклоняюсь бедром к ее кухонному островку, скрещиваю руки и смотрю в ответ.

Это утро после моего неожиданного прибытия, и Рейчел и ее парни заняты упаковыванием вещей в грузовик Илмари. В эти выходные в Нью-Йорке пройдет «Зимняя Классика», что означает, что их дом будет в моем распоряжении.

Ну, будем я и собака. Он сейчас гоняется за парнями во дворе, пока они загружают все свои вещи в машину.

— Обещаю, я буду в порядке, — говорю я. — Честно, я с нетерпением жду этого. Я буду гулять по пляжу с собакой.

— Да, ты должна бросать его мяч хотя бы раз в день или он потеряет рассудок, — говорит Джейк, подойдя к Рейчел и забирая рюкзак с ее плеча. — Это твоя последняя вещь, детка?

Она кивает ему, а он перебрасывает рюкзак на плечо, прижимаясь губами к ее виску.

Он выглядит как мечта в своем сшитом на заказ костюме и черном галстуке. Илмари тоже приоделся. По всей видимости, игроки должны быть в костюмах, чтобы взойти на борт самолета. Это правила НХЛ. Рейчел говорит, они переоденутся, как только окажутся в самолете, и это значит, что она получит сексуальный стриптиз, пока будет перекусывать арахисом и диетической колой. Лишь эта картинка заставляет меня обдумать предложение присоединиться к ним.

— Я поставил три пинты «Cherry Garcia» в холодильник для тебя, — говорит Джейк. — И собачий корм находится в кладовке, слева внизу.

— Спасибо, Джейк, — отвечаю я. — «Cherry Garcia» — мой любимый вкус.

— Он знает, — говорят одновременно Рейчел и Калеб.

Ухмыляясь, Джейк берет сумку Рейчел и идет по коридору.

Калеб позволяет ему пройти, а затем проходит на кухню. Он одет в поло и спортивные штаны с логотипом «Рэйс». Его татуированная рука вытягивается через меня, пока он тянется к банану из корзины с фруктами. Я вздыхаю, отклоняясь назад, когда он поворачивается и без слов бросает его Илмари, который в тишине присоединился к нам.

Я чувствую себя так, будто встала у них на пути. У них есть жизнь здесь, и теперь я осмеливаюсь просто остаться у них на следующие... кто знает, как долго. Дни? Недели? Я сказала Илмари, что помогу ему поставить на ноги его некоммерческую организацию. Не то, чтобы у меня было что-то получше, чем я могу заняться, пока я сталкиваюсь с дерьмовыми условиями моего временного отпуска.

— Что? — спрашивает Рейчел, читая меня как гребаную книгу.

— Ничего, — говорю я, посылая Калебу улыбку, пока он без слов проходит мимо меня.

— Это не ничего, — говорит она. — Ты передумала насчет того, чтобы поехать с нами?

— Нет, — говорю я, видя, как Илмари проходит. — Просто это немного странно, верно?

— Что странно?

— То, что я здесь. Это ведь странно?

Она выпускает смешок.

— Тесс, мы жили вместе почти три года. Я знаю твои привычки лучше, чем знаю их.

— Об этом я и говорю, — настаиваю я. — Рейч, ты только что вышла замуж. Вы все пока что пытаетесь разобраться со всей этой ситуацией. А я у вас на пути...

— Не говори так, — отвечает Рейчел, обходя кухонный островок. — Ты не сделаешь этого. Ты не отговоришь себя от идеи остаться здесь.

— Рейч...

— Три гребаных года я молилась, чтобы этот момент осознания наконец достиг тебя. И теперь, когда это произошло, мы не вернемся назад. Ты слышишь меня? Ты вернешься в Цинциннати ползком и только через мой труп.

— Детка, нам пора идти, — говорит Джейк со входа.

— Я сейчас выйду, — выкрикивает в ответ она. Затем она концентрируется на мне. — Слушай, если ты так странно чувствуешь себя, оставаясь здесь, у меня есть другое место для тебя.

— Другое место? Ты теперь магнат недвижимости, Рейч?

Она ухмыляется.

— Нет, это прежнее жилье Илмари. Милое, маленькое бунгало в пятнадцати минутах отсюда. Прямо на береговом канале.

— Я не могу, — говорю я.

— Почему нет?

— Ну... потому что это его дом. Оставаться здесь с тобой и твоими парнями — странно, но оставаться в доме Илмари... еще более странно.

Она кладет руку в карман.

— Он даже не пользуется им. Теперь он живет здесь, верно? Он просто еще не продал дом. Вот... — она вытаскивает маленький, серебряный ключ из общей связки ключей и протягивает мне. — Рассматривай это как часть сделки, Мисс Операционный Директор. Держи в уме, что бесплатное жилье идет вместе с обязанностью сидеть с собакой... ну знаешь, пока ты не сидишь с черепахами.

Не могу удержаться от улыбки и беру ключ.

— Я напишу тебе адрес, как только сяду в такси, — говорит она.

— Спасибо, Рейч, — шепчу я, раздраженная тем, что дурацкие слезы снова застилают мои глаза. Однажды в этот праздничный сезон я собираюсь сделать это все без слез, или я зайду в океан и присоединюсь к черепахам навсегда.

— Эй, — говорит она и кладет руку мне на плечо. — Я люблю тебя.

— Я знаю, — отвечаю я со слезливой улыбкой. — Что здесь не любить?

— Вот именно. Это я и говорила все три года. Ты — богиня, и ты заслуживаешь поклонения и обожания. Алтари, сожжение благовоний... может, немного ритуальных оргий.

— Можешь просто уйти? — смеюсь я, толкая ее. — Или Марс вытащит тебя отсюда.

— Ты остаешься?

Я закрываю ладонь с ключом и киваю.

— Хорошо, — наконец она идет к двери. — О, и кстати, — зовет она, поворачиваясь через плечо. — На заднем дворике есть сауна, и она божественна. Попробуй.

Я следую за ней через кухню и коридор, сужая глаза и глядя ей в затылок.

— Вы, ребята, трахались там, верно?

— Без комментариев, — отвечает она со смехом.

Я лишь вздыхаю.

— Да, вы трахались там, потому что ты маленькая, озабоченная потаскушка, которая никак не может насытиться.

— Разве можно обвиняться меня? — дразнит она, открывая входную дверь. — Заведи себе хоккеиста и посмотрим, будет ли тебе достаточно.

— Это приглашение? — дразню я в ответ.

— Вперед, девочка. «Рэйс» под запретом, помнишь?

Мое сердце слегка замирает, когда я вспоминаю свой танец с Райаном, поцелуй, который я хотела, но не получила. Как раз в тот момент, когда она собирается выйти за дверь, моя рука тянется к ее руке.

— Эй... ты действительно имеешь это в виду? Это для тебя как красная черта?

Она поворачивается, взгляд ровняется с моим.

— Ох, Тесс, что ты сделала?

— Ничего, — вскрикиваю я, симулируя негодование.

— Тесс...

— Ничего, — повторяю я, смеясь в этот раз. Затем я сжимаю груди вместе и игриво подмигиваю ей. — Пока что.

— Я, блять, ненавижу тебя, — говорит она, качая головой.

— Ты любишь меня, помнишь? Ты только что сказала это.

— Когда ты съезжаешь?

— Сегодня. И я беру собаку с собой, — дразню я.

— Только верни его в воскресенье вечером или Калеб будет плакать, — говорит она, закрывая за собой дверь.

Посейдон танцует у моих ног, притягиваясь к единственной оставшейся компании. Я польщена, что он думает, что я интереснее, чем его переполненная корзина игрушек. Он смотрит на меня своими красивыми голубыми глазами, его черно-белый хвост медленно виляет из стороны в сторону.

— Что думаешь? Готов прокатиться со мной?

Это заводит его, как петарду. Он — вихрь радости и беспорядка, пока гонится за мной по лестнице. Я понятия не имею, какого черта я делаю со своей жизнью, но кофе и прогулка по пляжу с собакой звучит как достаточно хороший план.

И, может быть, вечером я опробую сауну... после того, как продезинфицирую ее.

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

РАЙАН

— Эй, парень, ты можешь положить это сюда? — Кейд Уолш протягивает руку через сиденье самолета в мою сторону, чтобы передать мне свой рюкзак. Он форвард третьего звена и новичок, но держит локти при себе и всегда путешествует с хорошими снеками, поэтому я позволил ему стать моим соседом в самолете.

Я молча беру рюкзак и засовываю его на верхнюю полку рядом со своим. В это время у меня в кармане пикает телефон. Я достаю его, когда Нови протискивается за мной.

— Боже, придурок, — бормочу я, глядя ему в затылок.

— Извини, — говорит Морроу, тоже проскальзывая мимо.

Они оба были очень странными с поездки в Лос-Анджелес. Нови обычно большой шутник, душа вечеринки, даже если он еще и угрюмый засранец. А Морроу — один из самых приятных парней в команде. Сейчас их плечи сведены в разочаровании, пока они занимают противоположные места в одном проходе, скрестив руки, как влюбленные в ссоре.

Неважно. Их дерьмо меня не касается.

Я открываю мессенджер и нажимаю на первое сообщение. Оно от моего агента, Майка Клайна. Сердце замирает в горле, и я опускаюсь в кресло. Я нажимаю на новое голосовое и слушаю.

— Привет, Райан. Знаю, ты вероятно уже в воздухе, — говорит его живой голос. — Но можешь прослушать это, когда приземлишься...

— Эй, Лэнгерс! Хочешь поиграть в «Mario Cart»? — кричит Салли через два ряда впереди.

— Мы надерем твою задницу! — говорит Перри, стоя у меня за спиной, и ударяя меня по плечу.

Вокруг нашей части самолета парни кричат.

— Я вызываю Йоши!

— Дай мне секунду, и я в деле.

— Ты всегда играешь за Йоши, придурок...

— Заставь его играть Тоадом...

— Шшш, — пришипел я, пригнув голову. Я нажимаю кнопку на боковой стороне телефона, увеличивая громкость до упора, и воспроизвожу голосовое сначала.

— ... уже в воздухе, но можешь послушать это, когда приземлишься. Ты...

— Чувак, почему ты у меня на коленях? — Уолш толкает меня.

— Заткнись, — я нажимаю маленький, голубой знак «удержать», чтобы сообщение не пропало.

МК до сих пор говорит.

— ... ты в любой момент можешь позвонить мне, когда...

— Чувак, ну же. Выглядит так, будто ты делаешь мне минет. Вставай, — говорит Уолш, снова пихая меня.

— Лэнгерс, ты с нами или нет? — говорит Перри, заглядывая вокруг моего сидения.

— Черт! — я встаю на ноги. Разворачиваясь, я направляюсь к концу самолета. Я прошел мимо обслуживающего персонала, почти спотыкаясь о лямку сумки Поппи, прежде чем я оказался на «кухне».

— Сэр, вам нужно занять свое место, — говорит стюардесса.

— Мне нужно в туалет, — говорю я, кивая в сторону туалета.

— Сэр, вам нужно подождать...

Я не даю ей закончить. Я лишь проскальзываю в туалет и запираю дверь. Смотря в свое отражение в зеркале, я воспроизвожу аудио уже в третий раз.

— Привет, Райан. Знаю, ты вероятно уже в воздухе, но можешь прослушать это, когда приземлишься, — слышу я голос Майка. — У тебя получилось! Договор о сотрудничестве — твой, мой друг. Nike пришлет предварительный контракт сегодня. Ты получишь кругленькую сумму в один миллион до вычета налогов, разумеется, с рассрочкой платежа. Я отправил все детали по электронной почте, но ты в любой момент можешь позвонить мне, когда приземлишься. Поздравляю!

Сообщение заканчивается, а я просто стою, смотря на свое отражение. Белая рубашка расстегнута, воротник свободен. Светлые кудри спрятаны за ушами, зафиксированные гелем. Я не брился пару дней, был слишком занят с мамой и сестрой в городе на праздники, но мне нравится эффект.

Я выгляжу старше. Когда это произошло? Раньше я смотрел в зеркало и постоянно видел молодого хоккейного братишку. Турнирные футболки и кепки задом наперед, дурацкие лохматые волосы.

Я ухмыляюсь. Человек в зеркале ухмыляется мне в ответ. У него мои глаза. Человек с многомиллионным контрактом в НХЛ. Человек, который носит костюм на заказ, туфли Tom Ford и часы TAG Heuer Monaco на запястье. Человек, только что заключивший миллионный контракт с компанией Nike.

Моя улыбка становится шире, когда я чувствую, как учащается сердцебиение.

— Я сделал это, — говорю я своему отражению.

Я делаю это. Я проживаю свои мечты. С тех пор, как я надел первую пару коньков в шесть лет, я поднимался на эту гору. Я сражался, жертвовал и тренировался так долго. И это было нелегко. Каждая карта была сложена против меня с самого начала. Мы нуждались в государственной помощи, чтобы я смог закончить школу, в благотворительности, чтобы оплатить мое хоккейное снаряжение, в стипендиях, чтобы попасть в правильные команды.

Но я сделал это. Я приложил все усилия и пожертвовал практически всем, чтобы стать спортсменом первого дивизиона. Затем меня выбрали в качестве игрока первого раунда драфта в команду «Сан-Хосе Шаркс». Теперь я в «Рэйс»... и представитель компании Nike.

Мы не будем упоминать о моем коротком пребывании в качестве модели шампуня.

Никогда.

Моя улыбка расширяется. Кого я обманываю? Парни все время меня подкалывают. Две недели назад Нови включил мою рекламу, пока тренеры не запустили видео с нашими играми. Все смеялись и трогали мои волосы. Посмотрим, будут ли они еще смеяться, когда я расскажу им об этой сделке.

Тук, тук.

— Мистер Лэнгли, вы должны вернуться на свое место, — говорит стюардесса. — Сейчас.

— Иду, — кричу я, кладя телефон в карман. Я смотрю на свое отражение в последний раз до того, как вернуться к своему месту для взлета.

ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

РАЙАН

Сегодня на стадионе «Янки» сорок тысяч хоккейных болельщиков празднуют Новый год. Это становится похоже на клетку с белым шумом, когда я пытаюсь отгородиться от всего за стеклами ограждения, оставаясь в этой зоне. Морозный зимний воздух обжигает мои легкие, он ощущается очень острым и металлическим в горле.

Прошла половина второго периода, и мы проигрываем одну шайбу. Сегодня «Хабс» играют как львы. Их нападающие расталкивают нас локтями и делают жесткие выпады. Это все полная ерунда, потому что это показательная игра. Нет никаких причин, чтобы эти парни так сильно проверяли нашу выдержку. Если они не отстанут, кто-нибудь точно пострадает.

Я пыхчу как скаковая лошадь, занимая позицию для выхода на площадку. Салли становится в центре. Карлссон занимает позицию за кругом и кивает мне. Игрок слева от него — самый худший из команды противников. Я вижу по плечам Карлссона, что ему тоже надоела грубая игра. Одно лишь слово, и наши защитники начнут нагнетать обстановку. Посмотрим, насколько 82-му номеру понравится, когда его впечатает в борт «грузовой поезд» Новиков.

Судья встает на коньки, и мы все напрягаемся, готовые к тому, что шайба вот-вот упадет. Мой взгляд сфокусирован на его руке. Я сжимаю клюшку, глубоко дышу, считая секунды.

Фокус. Скорость. Контроль.

Это моя мантра. Сфокусируйся на шайбе. Двигайся быстро. Контролируй клюшку.

Глаза вверх.

Шайба падает, и Салли, едва овладев ею, отбивает ее мне. Как только шайба попадает на мою клюшку, я оживаю, набираю скорость, пытаясь отбиться от своей тени. Но он уже прямо надо мной. Я слышу его густое и слюнявое дыхание, как у мастифа. Он просовывает свою клюшку, едва не ставя мне подножку, пытаясь отобрать шайбу.

Блять, ты потеряешь ее.

Я должен убрать ее от себя. Он отталкивает меня к бортам. Он не будет нежен, и я не могу выдержать еще один удар. Мои бедра и плечи уже кричат от ударов, которые я получил в первом периоде. Мне нужно, чтобы это закончилось. Сейчас.

Глаза вверх.

Я сканирую лед и сильно бью по шайбе. Она летит через весь лед к Карлссону, и меня спасает удар о борт. Я карабкаюсь по льду, следуя за Карлссоном и его агрессором, которые гонят шайбу за синюю линию. Защитник готов оказать давление, и Карлссон должен думать быстро. Он проскальзывает с шайбой между двумя игроками, делает чистый бросок в сторону Салли, который переправляет шайбу в сетку.

Я знаю, что он делает, и готов к этому. Он хочет отдать мне пас и предложить мне пробить по воротам с углового. Но красное пятно проносится сзади меня, прерывая передачу Салли. Мы теряем шайбу, и она летит по льду из зоны защиты.

Защита «Рэйс» готова. Морроу и Нови — пара канадских лосей, а Марс — наш финский медведь в сетке. Нови отбивает шайбу прямо перед воротами и с криком посылает ее по льду в сторону Карлссона.

Фокус. Скорость.

Я отталкиваюсь изо всех сил, разрезая лед лезвиями коньков, чтобы сделать свою отметку и Карлссон мог передать шайбу мне. Я быстрее своей тени. Я рвусь по льду, освобождаясь от него. Я оглядываюсь назад как раз вовремя, чтобы увидеть, что Карлссон оказался зажат. Он возвращает шайбу Морроу.

Глаза вверх.

Я перевожу взгляд на стеклянное ограждение, и голова с рыжими кудрями и широкой улыбкой останавливает мое сердце в груди. Ее рука прижата к стеклу, когда она кричит, не сводя с меня глаз. Она здесь? Как она здесь...

Внезапная вспышка фотоаппарата ослепляет меня, отражаясь в стекле, и я моргаю, резко отводя взгляд.

Фокус...

— Лэнгли!

— Ааааа!

Время останавливается, когда мое тело фиксирует сразу две вещи. Во-первых, я нахожусь в воздухе. Я парю в подвешенном состоянии, миллисекунды замедляются, земля уходит из-под ног. Во-вторых, мне чертовски больно. Сильное ощущение проходит от колена, вверх по бедру, вниз по голени. Черт, меня будто пронзает молния.

Я сжимаю капу с такой силой, что зубы трещат. Шлем ударяется о лед прямо мне в висок. Плечо. Бедро. Колено. Я снова вскрикиваю, перекатываюсь на бок, забыв про клюшку, и кладу обе руки в перчатках на колено, пытаясь стабилизировать его. Если что-то сломано, я должен удержать кости на месте.

— Чертов мудак! — кричу я, когда нападающий «Хабс» вскакивает на ноги.

— Извини, — говорит он и уносится на коньках в погоне за шайбой.

Паника смешивается с адреналином. Оба чувства работают на то, чтобы заглушить боль, когда мое колено вдруг начинает биться собственным сердцем, излучая боль волнами.

Только не колено. Пожалуйста, Боже, только не гребаное колено.

Без хоккея я никто. Я нужен своей семье. Моя сестра, моя мать — я их единственная опора. И хоккей — единственный способ заработать. Если у меня сломано колено... если это конец...

Паника берет верх над адреналином, когда я слышу свисток. Они наконец-то заметили, что я упал и не встаю. Я знаю, что прошло всего несколько секунд. Где-то за стеклянным ограждением Тесс смотрит, как я лежу здесь, на льду. Это была Тесс? Это галлюцинации? Я даже не знаю. Не могу думать об этом сейчас...

— Лэнгли! — Салли добирается до меня первым, останавливается и опускается на одно колено, его рука лежит на моем плече. — Лэнгерс, ты в порядке?

— Что случилось? Где болит? — я слышу голос Нови, но не поднимаю глаза вверх из-за ослепительных огней стадиона. Они все стоят вокруг меня, отбрасывая тени на мое распростертое тело, и я задыхаюсь, от моего горячего дыхания идет пар в противовес холодному льду под моей щекой.

— О, черт, это его колено...

— Лэнгерс, ты можешь подняться?

Чья-то рука лежит на моем бедре. Он хочет, чтобы я перевернулся на спину. Но я застыл, позволяя пульсирующей боли в колене парализовать меня.

— Не трогайте меня, мать вашу, — кричу я не своим голосом.

— Мне очень жаль, — раздается голос Морроу. — Я думал, что все под контролем. Прости. Это был неудачный пасс...

— Этот придурок уложил тебя на колени, — рычит Салли.

Да, я знаю. Я был там, блять.

— Давайте дадим ему немного пространства, парни, — призывает судья, готовый оттеснить моих товарищей.

— Лэнгли! — зовет новый голос.

Док и помощник тренера Эндрюс спешат по льду, вставая со скамейки запасных. У Дока на плече медицинская сумка.

Их опережает врач скорой помощи.

— Это был неприятный удар, но ты в порядке, — успокаивает она. — Где болит? Колено?

Здоровяк в такой же куртке скорой помощи уже у моей головы.

— Мы должны стабилизировать его шею.

— Лэнгли, — снова зовет Док.

Тренер Эндрюс опускается на одно колено рядом с ней.

— С тобой все в порядке, Лэнгли.

— Тренер, этот мудак, блять, подрезал его, — говорит Салли.

— Я знаю, — говорит тренер. — Мы все это видели. Давайте позволим медикам сделать свою работу.

— Дай-ка я посмотрю, Лэнгли, — говорит Док.

Я резко выдыхаю через рот, убирая руки, давая ей разрешение прикоснуться ко мне.

— Какой у тебя уровень боли?

— Ухх… Семь, — простонал я. Но тут она надавливает большим пальцем, и я практически левитирую над льдом. — А-а-а, блять, десять, — задыхаюсь я. — Это, блядь, десять. Не делай так больше, — моя рука дергается, я реагирую инстинктивно, просто желая, чтобы боль прекратилась.

— Ладно, все в порядке, — успокаивает она, ловя мою руку прежде, чем я успею ее ударить. Я извинюсь перед ней позже. — Его левое колено приняло на себя весь удар, — говорит она женщине из скорой помощи.

— И при падении он сначала ударился головой о лед, — отвечает мужчина-врач скорой помощи. — Как вы себя чувствуете, сэр? Голова не кружится? Посмотрите на меня, пожалуйста. Следите за светом.

Он светит мне в глаза, и я стону.

— Нам нужно увести его со льда, — говорит тренер. — Он может опереться на нас?

— Ты справишься, Лэнгли, — кричит один из моих товарищей по команде.

Но Док качает головой.

— При таком сильном ударе нам нужно, чтобы снимки подтвердили, что это безопасно. Нам нужно исключить перелом.

Я позволяю их медицинским разговорам пролетать над моей головой, как снежинкам, попавшим в шквал. Я смотрю вверх, мои глаза фокусируются за пределами огней на дымке неба над головой. Я распростерся на спине на хоккейной площадке... посреди стадиона Янки. Сорок тысяч людей смотрят как я лежу здесь.

— Я могу идти, — слышу я свой голос. — Док, помоги мне, — я наклоняюсь вперед со стоном, пытаясь сесть.

Ее нежные руки толкают меня обратно вниз.

— Полегче, Лэнгли. На этот раз тебя увезут со льда, хорошо?

— Держись, Лэнгерс, — говорит Салли, его лицо видно из-за плеча тренера Эндрюса.

— Ты справишься, — отзывается Нови.

Проходят считанные мгновения, прежде чем меня укладывают на носилки и пристегивают. Я стону, когда гидравлический подъемник поднимает меня в воздух. Никогда за всю свою карьеру я не покидал лед на колесах. Это унизительно, как будто я лежу здесь голый, а не одетый полностью в свою хоккейную форму.

— Где моя клюшка? — бормочу я.

— Не волнуйся об этом, — говорит тренер, похлопывая меня по плечу.

Я потерял перчатку. Когда она успела слезть? Я чувствую резкий зимний холод на кончиках пальцев. Так холодно, что обжигает. Как будто чувствуя мою проблему, Док встает рядом со мной и берет мою голую руку.

— Все в порядке, Райан, — успокаивает она. — Я здесь, хорошо? Я поеду с тобой в больницу.

Все это произошло потому, что я на долю секунды потерял ориентацию. Я увидел красивое лицо, и мой мозг загудел, как поцарапанная виниловая пластинка.

— Тесс, — пробормотал я. — Она здесь, да?

Док склоняется ко мне.

— Что? Я не расслышала тебя.

Моя голова запрокидывается вправо, и зрение затуманивается. Я моргаю, чтобы прояснить его и вглядываюсь сквозь стеклянное ограждение, ища веснушчатое лицо и рыжие вьющиеся волосы. Тесс здесь. Она отвлекла меня. Она под моей кожей. Она...

Красивая рыжая девушка у стекла в майке «Рэйс» смотрит с тревогой, когда я проезжаю мимо на носилках. Не моя рыжая. Не Тесс. Нет, эта женщина за стеклом слишком низкая, слишком худая. Глаза темные, не зеленые.

Но разум видит то, что хочет видеть.

— Не здесь, — бормочу я, отворачиваясь. — Ее здесь нет.

Мои глаза закрываются, и я чувствую, что погружаюсь в теплую воду через носилки.

— Эй... Лэнгли, не спи, хорошо?

Голос дока звучит далеко. Ее хватка на моей руке — моя привязь. Я воздушный шар, парящий над стадионом, наблюдающий за всем этим с высоты. Она зовет меня с земли, закрывая рот руками, она кричит сквозь шум.

— Райан, оставайся в сознании...

Я стону, желая сделать, как она говорит. Я командный игрок. Я всегда делаю то, что говорят. Док говорит не спать.

— Райан...

Я воздушный шар, и я парю... парю...

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

РАЙАН

Вокруг меня пищат и гудят мониторы, их лампочки мигают в полумраке. Рука чешется в том месте, где подсоединена капельница. Я хочу почесать, но это, скорее всего, приведет к ослаблению капельницы. Опять. Я уже сделал это однажды сегодня вечером, что вызвало раздражение медсестер.

Да, я, блять, ужасный пациент.

И я ненавижу больницы еще больше, чем самолеты.

В детстве я провел в них полжизни, наблюдая, как мой отец медленно борется с раком. Трудно пережить травму, связанную с местом, которое дарит жизнь так же часто, как и забирает ее. Долгое время у меня были только воспоминания убитого горем девятилетнего ребенка. Время и расстояние ослабили мое чувство первобытного страха, но есть некоторые воспоминания, которые прочно сидят в ДНК.

Например, то, что во всех больницах одинаковый запах. Как только мои носилки вкатились в двери приемного отделения, я снова почувствовал себя тем испуганным девятилетним ребенком. Это слабый металлический запах медицинского чистящего средства, который остается на всех поверхностях. Примешайте к этому запах накрахмаленных больничных простыней, добавьте аромат несвежего кофе, запах высыхающей краски, и вы получите больничный букет.

Это тошнотворно.

Удушающе.

Вызывает эмоции.

Мне нужно убираться отсюда.

Я смотрю вниз на свое левое колено. Оно зафиксировано скобой и подперто снизу подушкой. Правая нога спрятана под тонким больничным одеялом. Босые пальцы левой ноги торчат вверх, указывая на потолок. По-видимому, я должен спать именно так, лежа на спине и со скобой на ноге. Я никогда не сплю на спине. Я даже не знаю, могу ли я спать на спине.

Эта ночь будет отстойной.

По крайней мере, они заверили меня, что я буду выписан вовремя, чтобы присоединиться к команде на обратном рейсе в Джексонвилл. Я не хочу, чтобы меня оставили в стороне. Этот вечер был травмирующим для меня, помимо травмы колена. Я не хочу оставаться один.

Словно в ответ на невысказанную молитву, раздается стук в дверь и входит Салли.

— Эй, а вот и он, — говорит он с широкой улыбкой. — Как себя чувствуешь, парень?

Он обходит мою кровать и опускается на свободный стул.

— Ух ты, дерьмово выглядишь, — говорит Морроу у двери, следуя за ним. Его слова звучат дразняще, но глаза напряжены, лицо нахмурено и он не улыбается, как обычно. Он все еще винит себя за тот неудачный пас, из-за которого меня подрезали.

— Я в порядке, — отвечаю я на вопрос Салли, глядя на Морроу. — Устал, но в порядке.

Джейк последним заходит в комнату, мой рюкзак висит на его плече, а в другой руке он держит сумку с моими больничными вещами.

— Моя дорогая жена отправила меня с подарками, — говорит он, держа в руках обе сумки. — Боже, дерьмово выглядишь, мужик. Наверно, пахнешь так же. Хочешь дезодорант?

Он даже не ждет, пока я скажу «да», и бросает обе сумки в пустое кресло. Он роется в моем рюкзаке, достает «Old Spice» и бросает его мне. Я освежаю свои подмышки, пока Салли наливает себе воду из кувшина, стоящего на прикроватной тумбочке.

— Как нога? — спрашивает Салли, указывая на мое опухшее, болящее колено.

— Доктор говорит, что у меня растяжение связок второй степени, — отвечаю я.

Джейк присаживается на край моей кровати.

— Что именно это значит?

— Как долго ты не будешь играть на льду? — перефразирует Салли.

Я пожимаю плечами.

— Доктор говорит, что мне предстоит около четырех недель терапии RICE. Мы не хотим, чтобы разрыв стал еще хуже.

У каждого из нас было достаточно повреждений, чтобы знать, что значит терапия и режим RICE: отдых, лед, компрессы и поднятие поврежденной конечности вверх¹⁹. Я должен контролировать отек. Остальное — просто обезболивание, пока тело само восстанавливается. Док рассказывает мне обо всем дважды, прежде чем уйти, и я ценю это, так как в скорой мне дали несколько хороших обезболивающих.

Салли сжимает мое плечо.

— Четыре недели — это ничего, мужик. Время пройдет быстро.

— Да, у нас даже не будет возможности соскучиться по тебе, — добавляет Морроу, на его лице написано облегчение. — Новички будут в твоем распоряжении. И ты знаешь, что хоккейные жены и подружки обеспечат тебе столько еды, что хватит до конца сезона. Это будет как отпуск...

— Подожди, разве в твоем доме не хренова туча ступенек? — говорит Салли.

Я лишь пожимаю плечами.

— Ну да. Но я и раньше справлялся, будучи на костылях. Ничего страшного.

— Чувак, та дыра, которую ты снимаешь, многоуровневая, — добавляет Джейк. — Там лестницы везде, блять. Это смертельная ловушка. Ты там не останешься.

— Парни, я в порядке. Четыре недели, помните? И ничего даже не сломано...

— Может, кто-то из новичков просто возьмет его к себе? — говорит Салли Джейку, перебивая меня. — Уолш?

— Уолш снимает однокомнатную квартиру и имеет постоянную подружку, — отвечаю я.

— Тогда Перри, — предлагает Джейк.

— Или Дэйв-О, — возражает Салли.

— Конечно, времена не такие уж отчаянные, — с насмешкой говорит Морроу. Затем он вздыхает, качая головой. — То есть... я думаю, ты мог бы остаться со мной. Это ведь всего четыре недели, верно?

Салли и Джейк повернулись к нему, одинаково нахмурившись.

— Ух ты, как искренне, — пробурчал Джейк.

— Да, энтузиазма у тебя было примерно столько же, сколько, если бы ты просто предложил ему кончить в твой флакон с шампунем, — говорит Салли.

Я фыркаю от смеха.

— Спасибо, но не стоит, Коули. Я могу только догадываться, что за странности вы там с Нови вытворяете.

— Нов съезжает, — бормочет он, скрещивая руки.

Мы все поворачиваемся к нему.

— Подожди... что случилось? — говорит Джейк, широко раскрыв глаза. — Вы что, расстались?

Салли подавился смехом.

— Заткнись, придурок, — огрызается Морроу. — Это не твое дело.

— Подожди... расстались? — настаивает Салли. — Типа... вы двое втайне вместе?

— Не может быть, — кричит Джейк. — Эй, мы с Кеем не одни такие, — он поднимает руку, словно желая похвалить, но Морроу только стонет в ответ.

— Все не так, придурки. Это всегда должно было быть временным. Ну, знаете, пока в его доме делали ремонт, — добавляет он, пожимая плечами.

Нови купил большой холостяцкий дом на пляже в нескольких кварталах от Джейка. У обоих многолетние контракты с условием запрета на продажу. Они могут позволить себе пустить корни и вложить деньги в такие вещи, как ремонт кухни.

Мы все ждем, что Морроу скажет еще что-нибудь, но он только хмурится.

— Просто... послушайте, мы здесь ради Лэнгли, — он жестом показывает на меня, лежащего на больничной койке. — Это ему нужно где-то остановиться.

— О боже, — смеется Джейк, ударяя себя по лбу. — Какой же я идиот.

— Что? — спрашивает Салли.

Джейк смотрит на меня.

— У меня есть идеальное место, где ты можешь остановиться. Меблированное, недалеко от тренировочной арены, и ни одной ступеньки.

— Где? — спрашиваю я.

Он сунул руку в карман и достал ключи, вынимая ключ из связки.

— Вот, чувак.

Я подаюсь вперед и беру у него из рук серебряный ключ.

— Что это?

— Ключ от дома Марса, — отвечает он.

Мы все втроем смотрим на ключ, как на редкое сокровище.

— Я никогда не был в доме Марса, — говорит Морроу, его тон почти благоговейный.

— И я, — говорит Салли. — Я даже не знаю, где он находится. Откуда он у тебя? — добавляет он, с расширенными глазами глядя на Джейка, будто он иначе стал смотреть на него.

Джейк только смеется, а потом хмурится.

— Подождите... вы, придурки, серьезно? — когда никто из нас не ответил, он снова надулся. — Мы поженились, помните? В Лос-Анджелесе? Вы, блять, все там были?

— Но... я думал, что это что-то вроде «Док в центре» всего этого, — говорит Морроу.

— Да, мы не знали, что у тебя есть ключ от его дома для... ну, знаешь, просто... как... только у тебя, — добавляет Салли.

Джейк насмехается.

— Вам, ребята, действительно нужно подтянуть знания о полиамории. Я не трахаю Марса, ясно? А он не трахает меня, — добавляет он, указывая пальцем на Морроу, который проглатывает свой ответ. — Он — моя метафора.

Мы с Салли обмениваемся быстрым взглядом.

— Твоя что? — говорю я.

— Моя метафора, — повторяет Джейк. — Это полиаморный термин.

— Я так не думаю, — говорит Салли, пытаясь сдержать улыбку.

Я делаю то же самое. Я опускаю взгляд на свое колено, и это меня сразу отрезвляет.

Джейк скрещивает руки на широкой груди.

— Думаю, я точно знаю, как я называю Марса в нашем собственном браке.

— Чувак, метафора — это как фигура речи, — говорит Салли. — Например, «жизнь — это трасса» или «Я так голоден, что могу съесть слона».

Уголок рта Джейка кривится.

— Ты меня сейчас наебываешь.

— Нет, мужик. Я почти уверен, что это так, — говорит Морроу.

Джейк, сверкнув глазами, достает свой телефон. Его большой палец касается экрана, и вскоре мы слышим гудок, когда он переводит звонок на громкую связь.

— Блять… что? — раздается голос Сэнфорда. — Я спал.

— Эй, реши кое-что для нас быстро. Что такое метафора? — спрашивает Джейк.

Сэнфорд хмыкает, и раздается шорох, как будто он приподнимается на своей кровати в отеле.

— Что?

— Метафора, — Джейк вычленяет каждый слог. — Я сижу здесь с Лэнгерсом и ребятами в больнице, пытаюсь рассказать им, что Марс — это моя метафора, а они мне не верят, что это настоящий термин из полиама, так что...

Наступает такая пауза, что можно почувствовать, как она раскалывает воздух между нами.

— Господи, мать твою, — говорит наконец Сэнфорд. — Детка, метафора — это такая фигура речи, как... черт, я не знаю... «жизнь — это трасса»...

Мы с Салли давимся в кулаки, пытаясь утихомирить смех, когда Джейк вскочил с кровати и отключил динамик.

— Ну, тогда, кто, нахрен, Марс?

Все, что мы можем сделать, это сдерживать смех, пока Джейк шагает от моей кровати к двери. Я не решаюсь посмотреть на других парней. Я просто сосредоточен на своем сломаном колене.

— Угу, — говорит Джейк в свой телефон. — Да, ладно, хорошо... ладно, ты можешь просто успокоиться? Я уже возвращаюсь, черт возьми, — он убирает телефон от уха и вешает трубку. — Какой властный засранец, — говорит он себе под нос. Вздохнув, он поднимает глаза и смотрит между нами. — Итак... метамур. Не метафора. Марс — мой метамур.

— Это круто, — говорит Салли. У него такой вид, будто он вот-вот заработает себе аппендицит от того, как сильно он старается не рассмеяться.

Но у Морроу нет такой сдержанности. Он просто смотрит на Джейка и качает головой в недоумении.

— Ты, наверное, делаешь самый лучший минет в мире.

Мы не выдерживаем. Мы с Салли ревем от смеха. Я смеюсь так сильно, что голова болит сильнее, чем прежде. Очень скоро я стону, острая боль пронзает меня в районе глаз.

— О, ты даже не представляешь, — с ухмылкой говорит Джейк, принимая все в штыки.

— Идем, мистер Метамур, — говорит Салли, поднимаясь со стула и двигаясь к краю моей кровати. — Ты тоже, Коули. Давайте дадим Лэнгерсу время отдохнуть.

— Ты не можешь называть меня мистером Метамуром, — говорит Джейк, сверкнув глазами. — Только Марс имеет право так меня называть.

— У меня такое чувство, что ад замерзнет, прежде чем Марс Киннунен назовет тебя мистером Метамуром, — со смехом говорит Морроу, поднимая с пола свой футбольный мяч.

— Он Марс Прайс, придурок, — говорит Джейк, сильно ударяя Морроу по плечу.

— Ауч... блять... — Морроу поворачивается к нему, готовый нанести свой удар. Защитники всегда показывают друг к другу больше физических проявлений, чем мы, нападающие.

— Полегче, — говорит Салли, вставая между ними. — Оставьте это для льда, ребята.

— Эй, а что мне делать с этим ключом, — кричу я вслед удаляющемуся Джейку.

— Воспользуйся им, — отвечает он. — Пока не встанешь на ноги.

— Шелбс предупредит жен и подружек, — добавляет Салли. Как капитан команды, его жена Шелби является королевой хоккейных жен и подружек. Я буду похоронен под горой домашних супов, печенья и запеканки.

— Но я даже не знаю, где живет Марс, — кричу я Джейку, который открывает дверь. — Какой адрес?

Джейк оглядывается через плечо.

— 1006 Харбор Роуд. О, и у него есть замечательная сауна во внутреннем дворике. Может помочь тебе расслабить колено, — добавляет он, кивая на мою ногу.

— Увидимся завтра, — говорит Морроу и первым выходит за дверь.

— Поспи немного, мужик, — добавляет Салли. — Утром первым делом мы придем и вытащим тебя отсюда.

Поспать немного. Точно. Лежать на спине в гребаной больнице? Вздохнув, я откидываюсь на край кровати и достаю свой рюкзак. Положив его на колени, я роюсь в переднем кармане и достаю свою Nintendo Switch.

Это будет долгая, мать ее, ночь.

ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

ТЕСС

— Ну же, — говорю я, копаясь в настройках своего телефона.

В сауне на заднем дворике Илмари есть встроенные колонки, которые можно подключить через Bluetooth. Мне лишь надо заставить их распознать мое устройство. Я дважды нажимала кнопку сброса. Теперь же я пытаюсь перезагрузить свой телефон.

— Дурацкий кусок... ага... — я прекращаю свое ругательство, как только слышу «Levitating» Dua Lipa, доносящуюся прямо из сауны.

У Илмари отличный внутренний дворик. Как и в большинстве домов во Флориде, он представляет собой участок, расширенный от края дома и выходящий к микробассейну с каменной площадкой. Единственный свет здесь исходит изнутри бассейна, который светится жутким бледно-голубым светом.

Мне доводилось бывать в парнóй, но до вчерашнего вечера я никогда не пробовала сауну. Можно с уверенностью сказать, что я переродилась. Есть что-то такое в запахе деревянных стен при нагревании. Это лучший вид ароматерапии. Вчера вечером я вышла из сауны почти под кайфом. Это было потрясающе. Я ждала весь день, чтобы сделать это снова.

Что ж, собака была выгуляна, в холодильнике охлаждается шардоне, я приготовила себе салат, который собираюсь съесть после сессии удовольствия. Я сяду на суперудобный диван Илмари и буду смотреть телевизор, а ночью буду спать в его спальне, которая выглядит и чувствуется как выставочный зал в Икее.

Теперь это моя жизнь. Новый год, новая Тесс.

Но сперва... погружение.

— Ты можешь сделать это. Зайти и выйти. Быстро как кошка.

Я завязала волосы в беспорядочный пучок и обернула вокруг себя пляжное полотенце, глядя на ступеньки бассейна.

— Сделай это, — повторяю я снова, нервы напряжены по всему телу. — 3..2..1...

Бросив полотенце к ногам, я визжу, как маленькая девочка, голышом бросаюсь вниз по ступенькам и опускаюсь в холодный бассейн Илмари. По обе стороны дома стоит забор, закрывающий меня от взглядов соседей. И я не включила ни один фонарь во внутреннем дворике, так что даже фрик с биноклем не сможет получить хорошее шоу.

— Блять... аах... это хуже всего, — кричу я, стуча зубами. Слезы застилают глаза, и я чувствую, как соски становятся смертельно острыми. Через несколько мгновений я смеюсь, вылезая из бассейна.

Оставив полотенце на земле, я настежь открываю дверь сауны и вхожу. Внутри мягко светятся лампы и гудит печка. Я закрываю дверь позади и глубоко вдыхаю теплый воздух. Аромат кедра наполняет мои легкие, и я закрываю глаза, наслаждаясь великолепным, жгучим теплом, которое целует каждый сантиметр моей влажной кожи. Я раскидываю руки в стороны, а затем поднимаю вверх, устремляя к потолку.

Последние два дня я занималась йогой на пляже и теперь все тело болит. Странное ощущение от того, что у меня есть время на йогу. Моя работа, мягко говоря, требовательна. Из-за долгих часов работы, переездов и обязательного общения с клиентами, физические упражнения всегда казались мне роскошью, которую я не могу себе позволить.

Я напеваю музыку в течение пары минут, пока не чувствую, что у меня начинает кружиться голова от перегрева. Сделав глубокий вдох, я поспешно выхожу из сауны и сразу же иду в бассейн. Холодная вода покалывает горящую кожу, и я получаю тот кайф, который заставляет меня улыбаться до ушей. Я плаваю на мелководье минуту или две, прежде чем выйти и снова зайти в сауну.

Я продолжаю цикл из сауны и холодного бассейна еще на протяжении трех песен, пока не чувствую, что готова к бокалу вина. Бросив полотенце, я голышом вхожу в дом и направляюсь прямо к холодильнику. Жар сауны практически высушил воду на моей коже, так что не похоже, что я мокрая.

И вообще, я девушка с простыми вкусами. Я люблю дешевое вино и дорогой сыр. В холодильнике охлаждается четыре бутылки шардоне, которые я купила в Publix²⁰ на распродаже «купи одну единицу товара и получи вторую в подарок». У них закручивающиеся крышки, так что мне не нужно вытаскивать пробку, которая будет тормозить весь процесс.

Я едва слышу музыку за окном, покачиваясь в такт, и наливая себе бокал охлажденного вина. Единственный свет исходит сверху над плитой, излучая мягкое, желтое сияние.

Я оглядываюсь через плечо на гостиную и вижу Посейдона, лежащего на своей клетчатой подушке в виде пончика. Все выходные я занимала его походами на пляж и в кофейни. Он был хорошим...

Я задыхаюсь, когда он внезапно вскакивает с подушки, полностью проснувшись, и лает, оскалив зубы.

— Сай, что...

Мои слова прерываются, и я едва не роняю бокал вина. Мой взгляд устремлен на стеклянную стену, выходящую во внутренний дворик. Там стоит мужчина. Он одет в темную толстовку с надвинутым капюшоном, его лицо в тени. Я смотрю на него, а он смотрит на меня, пока собака лает как сумасшедшая. Его отражение колышется, когда он двигается, и я понимаю, что Сай стоит лицом к прихожей, а не к стеклянной стене.

В этот момент я кричу.

Мужчина не во внутреннем дворике. Он внутри дома.

ГЛАВА 16

ГЛАВА 16

РАЙАН

Я пялюсь на отражение Тесс Оуэнс в стеклянной стене и мое сердце замирает в груди.

Голая Тесс Оуэнс.

Блять, почему эта женщина постоянно голая? И почему из всех мест на свете она оказалась здесь?

Вместе мы изображаем странную картину на стекле. Освещение такое, что показывает меня, стоящего на костылях прямо у дома, а она — на кухне с бокалом вина. Мы разделены стеной, которая заканчивается в нескольких метрах от меня.

Она видит меня, а я вижу ее, и в этот момент она кричит. Собака уже лает, и в доме страшный шум, пока я наблюдаю, как ее отражение кружится вокруг, несомненно, в поисках оружия. Я не думаю, что она выйдет из-за угла, размахивая сковородкой.

— Тесс! — кричу я, шаркая на костылях.

Тем временем собака продолжает лаять.

— Убирайся к чертовой матери! — кричит Тесс, все еще не приходя в себя от ужаса и держа в руках кухонный нож. — Я сейчас же звоню в полицию!

— Господи... блять... — ворчу я, покачиваясь проходя по короткому коридору. — Тесс, положи нож на место. Это я. Райан.

Я поворачиваю за угол и неуклюже передвигаюсь на костылях, освобождая одну руку, чтобы откинуть капюшон, высвобождая свои растрепанные светлые локоны.

Она стоит там во всей своей нагой красе, размахивая ножом, и выглядит свирепо, как рыжеволосая богиня-воительница. Я не сомневаюсь, что она прикончит меня этой штукой. Блять, почему это делает меня твердым? Наверное, это из-за обезболивающих. Мой член напился кодеина и думает, что она самое красивое создание, которое мы когда-либо видели.

Она и есть самое красивое создание. Широко открытые зеленые глаза смотрят на меня со всей свирепостью волчицы. Ее локоны завязаны в большой пучок на голове, а идеальная кожа покраснела из-за злости. Пятна по всей груди, по рукам и бедрам.

Что за черт? Она загорала в январе? На улице около 10 градусов.

Нет, она вспотела будто только что тренировалась. Голая?

И тут меня осеняет.

О, черт.

Она не одна.

Я оглядываюсь через плечо, ожидая, когда горячий парень, с которым она здесь, выйдет из спальни с довольным видом. Я ненавижу его.

— О... Райан, — говорит она, ее голос ломается от облегчения. Но он быстро сменяется гневом. — Ты, блять, напугал меня до смерти, — кричит она. — Как, черт возьми, ты сюда попал? Как ты все время попадаешь внутрь?

— Через входную дверь, — отвечаю я, повышая голос.

— Она была заперта!

— У меня есть ключ...

— Откуда? — вскрикивает она, в ее глазах стоят слезы. Блять, я на самом деле напугал ее. Она трясется с ножом в руках. Я стараюсь успокоить ее, но она до сих пор держит этот гребаный разделочный нож.

— Джейк, — говорю я просто. — Он отдал мне ключ. Можешь проверить в моем кармане, — добавляю я, кивая в сторону правого кармана своих серых штанов.

Я стараюсь не смотреть на ее торчащие соски, но ничего не могу с собой поделать. Они такие розовые и идеальные. Трогал ли их Мистер Горячий? Конечно, он пробовал их...

Стоп.

Гнев исчезает в ее глазах, быстро сменяясь беспокойством, когда ее взгляд останавливается на моих костылях. Затем нож со звоном падает на стол.

— О, Боже, что с тобой случилось?

Меня странно задевает ее непреднамеренное пренебрежение. Она не знает. Ее не было на игре. Она даже не смотрела ее по телевизору. Что значит, она не видела момент удара. Она не видела, как я лежал на том льду...

На самом деле, сейчас я рад. Не хочу, чтобы она видела меня таким.

— Я в порядке, — говорю я.

— Ты не в порядке, — возражает она. — Ты на костылях, Райан. Что случилось? — она подходит ближе, ее нагота теперь в пределах моей досягаемости.

Я крепче вцепился в ручки костылей.

— Меня подрезали во время игры, — объясняю я. — Ничего такого. Просто растяжение колена...

Ее глаза еще больше расширяются, брови взлетают вверх.

— Растяжение колена? — она тянется ко мне. — Давай я помогу.

Я напрягаюсь, готовясь к тому, что ее прикосновение вызовет ощущение электрического тока.

— Я в порядке, — бормочу я, не решаясь смотреть как ее рука скользит по моей.

— Перестань говорить, что ты в порядке. Ты выглядишь как мертвец и раскачиваешься так, будто сейчас упадешь. Подойди и присядь на диван.

— Я просто устал, — признаю я, позволяя ей провести меня в гостиную.

Это был чертовски длинный день, начиная с бессонной ночи и больничной выписки в 8 утра, продолжая двухчасовой, технической задержкой рейса в Нью-Йорк и изменения маршрута через Вирджинию, что добавило еще час к полету.

Я просто хотел пойти домой, но ребята и слова не хотели слышать. Морроу привез меня сюда. Двое новичков сейчас находятся в моем доме, складывая некоторые вещи, чтобы передать Джейку, который позже придет с доставкой из магазина. Потом жена Салли будет здесь завтра, чтобы завершить наполнение холодильника. Они уже все решили. Мне лишь оставалось позволить всему случиться.

Тесс помогает мне дойти до дивана, и я со стоном опускаюсь на него. Большая ошибка. Теперь самая красивая в мире женщина стоит надо мной голая, ее киска прямо на уровне моих глаз. Мой взгляд останавливается на мягких локонах подстриженных кудрей, направленных вниз, как стрела.

Это жестокое и необычное наказание.

Тесс, кажется, совершенно не обеспокоена.

— Почему ты здесь, Райан?

— Могу спросить у тебя то же самое, — отвечаю я, поднимая руку вверх, будто могу закрыть ее киску от взгляда. Блять, я слишком устал, чтобы иметь дело с этим сейчас. И Мистер Горячий, скорее всего, выскочит из ниоткуда в любую минуту. Готов поспорить, он использует душ Марса так, будто владеет этим местом. Я, блять, ненавижу его.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, смотря вниз на мою поднятую руку.

— Могла бы ты... эмм... можешь ты, возможно, прикрыться чем-то?

— Прикрыться?

— Да, ты очень даже голая, Тесс.

Она ухмыляется.

— В последний раз ты не особо возражал. Более того, у меня сложилось впечатление, что тебе понравилось видеть меня голой.

— Да, ну, в прошлый раз ты не была покрыта потом другого парня, — говорю я, опуская руку.

Она замирает, ее улыбка сменяется оскалом.

— Прости что? — затем она фыркает, скрещивая руки на груди, и отводит бедро в сторону. — Что именно, по-твоему, здесь происходит? Ты думаешь, я прячу там парня?

— Ну, ты выглядишь так, будто тебя оттрахали всеми возможными способами, — последовал мой невнятный ответ. Может, если бы я не был под влиянием такого количества обезболивающих, я смог бы сформулировать это более тонко. Но, к черту это. Я слишком расстроен. Она въелась мне под кожу. Мысль о ней с кем-то другим заставляет меня краснеть от раздражения. — Ты ходишь по дому Марса так, словно живешь здесь...

— Я действительно живу здесь, — резко говорит она. Затем она проходит вперед, располагаясь между моих раскрытых ног. Она хватает меня за подбородок, чтобы я поднял взгляд, встретившись с ней. — И давай кое-что, блять, проясним. Ты не владеешь мной, Райан Лэнгли. Мы целовались и танцевали, мы флиртовали, но я принадлежу только себе. Я не обязана тебе или кому-либо. И эта гребаная ревность вызывает у меня сильное отвращение. Так что советую тебе убрать это подальше, если ты когда-либо еще хочешь увидеть меня голой.

Ее речь закончилась, она убирает руку и наклоняется еще ближе, ее грудь колышется прямо перед моим лицом. Я чувствую какой-то аромат на ее коже, похожий на запах ладана или трав. Она отошла от меня так же быстро, как и приблизилась, схватив что-то с дивана за моей головой. Это плед. Она берет его и быстро обматывает вокруг себя, как тогу, перебрасывая конец с кисточкой через плечо.

— Вот. Счастлив?

— Нет, — стону я, откидываясь на подушки дивана. Я до сих пор вижу каждый сантиметр ее бедер. Теперь они искусно подчеркнуты. И эти гребаные соски до сих пор идеально торчат через мягкий материал серого пледа.

— К твоему сведению, здесь больше никого нет, — заявляет она. — Меня не трахали, Райан. Я была в сауне. Теперь, если позволишь, я оставила телефон на улице. Я позвоню Рейчел, и мы разберемся, какого хрена здесь происходит.

Она проходит мимо меня в своей тоге из одеяла с уверенностью королевы. Открывая стеклянную дверь, она выходит во внутренний дворик и исчезает. Собака следует за ней. Дверь тихо закрывается, оставляя меня одного в доме Илмари.

Потрясающе. Это просто охуенно. Я здесь всего две минуты и уже успел расстроить ее. Это, наверное, какой-то рекорд, да?

Я оглядываю квартиру, быстро вбирая в себя все подсказки, которые пропустил во время нашего неожиданного обмена. В минималистичном декоре Марса легко заметить, что именно лежит не на своем месте. Бутылка вина на стойке, свежие цветы на кухонном островке, закуски под микроволновкой. На кухонном столе стоит ноутбук. Рядом с ним лежит блокнот. Все свидетельствует о том, что кто-то сделал это место своим. Тесс живет здесь.

Подождите... почему Тесс живет здесь? Разве у нее нет большой, высокопоставленной должности в Цинциннати?

Что ж, в теории это была хорошая идея, но, видимо, я не останусь здесь после всего этого. После того, как я только что повел себя как придурок, я не удивлен, что она расстроена. Я мог бы свалить все на обезболивающие, но это было бы ложью. Моя иррациональная ревность была настоящей. Это удивило меня так же, как и Тесс. Они ничего мне не должна. И я никогда раньше не был из тех типов, которые «защищают свою территорию».

Что, черт возьми, со мной происходит?

Я знаю, что не происходит. Я не съезжаюсь с Тесс Оуэнс. Жизнь не настолько жестока... или добра.

ГЛАВА 17

ГЛАВА 17

ТЕСС

Я выхожу на заднюю террасу, все мое тело гудит от нервного напряжения. Вот уже дважды Райан Лэнгли застает меня врасплох. Не поймите неправильно, я люблю быть голой, но обычно я не выставляю свое тело напоказ мужчинам, с которыми только что познакомилась. А теперь Райан увидел меня голой не один, а два раза.

Как там говорится? Бог любит троицу?

— Да, удачи тебе, дружище, в третий раз, — говорю я в никуда.

Выражение его глаз сейчас было полной неожиданностью. На кухне Джейка были только желание и голод. Ему нравилось то, что он видел. Он жаждал этого. Если бы я не боролась с песчинками на заднице и сгоревшими плечами, я бы, возможно, даже зашла дальше поцелуя. Он милый, симпатичный и так нелепо хорош собой, что мне хочется плакать... или умолять. Я имею в виду, что об эти сексуальные тазобедренные кости можно резать стекло.

Но сегодня в его глазах были другие эмоции. Владение. Потребность. Гнев.

Последнее повергло меня в смятение. Гнев накатывал на него, как шторм. Он думал, что я брожу по дому, только что трахнутая, выставляя себя напоказ перед ним.

С меня хватит, больше я не буду терпеть одержимых мужчин, которые думают, что владеют мной. Если Райан продолжит такое поведение, он увидит, как я улечу быстрее, чем он сможет увидеть меня голой.

До тех пор, пока он мой сосед.

Эта мысль проскакивает в моей голове, и я очень быстро отгоняю ее, смотря вниз на свой телефон.

РЕЙЧЕЛ (19:45): ПРОПУЩЕННЫЙ ЗВОНОК

РЕЙЧЕЛ (19:50): ПРОПУЩЕННЫЙ ЗВОНОК

РЕЙЧЕЛ (19:51): Девочка, возьми трубку. Произошло серьезное недопонимание!

РЕЙЧЕЛ (19:54): ПРОПУЩЕННЫЙ ЗВОНОК

РЕЙЧЕЛ (19:55): Пожалуйста, не психуй, но, по всей видимости, Джейк сказал Лэнгли, что тот может остаться у Марса. Он не знал, что ты уже там.

РЕЙЧЕЛ (19:56): Не волнуйся, я все решу. Уже в пути

Я вздыхаю, качая головой. На данный момент все это просто обычное дело. Мой взгляд поднимается вверх, чтобы увидеть, что Райан все еще сидит на диване. Он смотрит вперед, не смотря в мою сторону. Он выглядит вымотанным и несчастным. И ему больно. Растяжение колена, как он сказал. Я даже не спросила, насколько серьезно повреждение и как долго он будет вне игры. Хоккей — единственное, о чем беспокоятся эти парни. Это целый мир для них. Он, должно быть, сильно нервничает.

Я слышу звонок в дверь, и он и собака одновременно подпрыгивают от неожиданности, их головы поворачиваются в сторону входной двери. Райан тянется к своим костылям, морщась, пока он пытается встать.

Я быстро иду вперед, открывая дверь во внутренний дворик.

— Я открою, — говорю я. — Это Рейчел.

Он обратно опускается на диван со стоном, не смотря в мою сторону.

Я поспешно иду через гостиную, конец моего импровизированного платья тянется за мной. Посейдон возбужденно танцует у входной двери, будто знает, кто ждет его по другую сторону. Я открываю дверь, и он мчится на выход, чтобы поскорее воссоединиться со своей семьей.

Марс и Джейк тоже здесь. Рейчел выглядит обеспокоенной, Джейк — виноватым, а Марс взбешен. Все вместе они оглядывают меня, три пары глаз осматривают мое лицо, затем переходят к моему платью-пледу, и обратно.

Джейк ухмыляется.

— Что ж, это произошло очень быстро, — он смотрит на своих партнеров. — Предполагаю, у нас уже нет здесь проблем, верно? Так что, все могут просто перестать злиться на Джейка.

— Тихо, — говорит Рейчел, взмахивая рукой. — Тесс, Боже мой, что ты натворила...

— Вы можете вытащить свои головы из канавы? У меня не было секса, — вскрикиваю я. — Я была в сауне, — разворачиваюсь и иду обратно в дом. Игнорируя Райана, я проскальзываю на кухню, хватаю бокал вина и делаю большой глоток.

Прайсы здороваются с ним, пока я подхожу к концу дивана и остаюсь стоять. Все трое стоят там, Рейчел и Джейк стоят чуть впереди, Илмари стоит за ними со скрещенными руками.

— По всей видимости, возникло небольшое недопонимание, — начала Рейчел. — Тесс, я отдала тебе ключ, когда мы уезжали, и сказала, что ты можешь оставаться здесь, сколько нужно, — ее взгляд медленно переходит к ее мужу. — Видимо, Джейк сказал то же самое Райану, не говоря об этом никому другому...

— О, Боже, не заставляй меня начать снова, — возмущается он. — Ты сделала то же самое, детка. Ты никому не сказала, что отдала ей ключ...

— Просто еще не успела, — отвечает она, держа руки на бедрах. — Мы все были немного заняты «Зимней Классикой», помните? Не было необходимости гнаться за тобой только для того, чтобы сказать, что я дала Тесс ключ от дома, в котором никто из нас не живет.

— Такие выражения используются в футболе, — кричит он. — В хоккее говорят иначе...

— Это вообще не относится к вопросу...

— Относится! Ты замужем за тремя хоккеистами...

— Хватит, — выкрикивает Илмари, его взгляд мечется между ними. — Как у вас обоих вообще оказались ключи? Вот мой вопрос.

— Калеб, — отвечают они одновременно.

— Он сделал нам ключи на случай, если кому-то из нас они понадобятся, — объясняет Рейчел.

— Да, что твое — теперь и мое тоже, придурок, — добавляет Джейк. — Метафоры, помнишь?

— Боже, метамур, — вскрикивает Рейчел. — Мы не можем продолжать исправлять тебя...

— Блять! Я ненавижу это гребаное слово, — он смотрит на Марса. — Ненавижу называть тебя метамуром, Марс. Это странно и запутанно, и я просто... просто ненавижу это.

— Я никогда не просил тебя, называть меня так, — отвечает Илмари.

— Нам нужно выбрать что-то получше, — настаивает Джейк. — Почему бы мне не называть тебя просто мужем?

— Я никогда не говорил, что ты не можешь делать этого, — мягче отвечает он.

Джейк резко вдыхает.

— Боже мой, ты серьезно сейчас? — он смотрит на Рейчел, весь его гнев исчезает. — Детка, он что, серьезно?

— Он всегда серьезен, — отвечает Рейчел, ее гнев тоже отступает, когда она смотрит между ними.

— Это моя заводская установка, — добавляет Илмари, медленно скрещивая руки.

— Ни за что. Не делай этого, блять, — говорит Джейк. — Не шути сейчас. Марс, ты серьезно? Могу я называть тебя моим мужем? Я заплáчу перед этими ребятами, если ты согласишься, — добавил он, махая мне и Райану.

Мы обмениваемся неловкими взглядами. Может, нам с Райаном стоит подождать в сауне.

— Называй меня как хочешь, — наконец-то произносит Илмари.

— Я имею в виду, Кей мой муж, — говорит Джейк. — Типа, мой муж муж. Типа, мы официально женаты.

— Я знаю, — говорит Марс. — Я был там.

— Но ты тоже можешь быть моим мужем, — нежно говорит Джейк. — Чисто по-дружески, — добавляет он.

— Я сказал уже, называй меня, как хочешь, — отвечает Илмари, пожимая плечами.

Минуту Джейк смотрит на него. Наконец, он пожимает плечами.

— Неа. Этого не будет. Я не буду называть тебя мужем, пока ты не будешь умолять меня. Мы найдем другое слово для замены.

Рассеченная бровь Илмари взлетает вверх.

— Для замены?

— Да, — отвечает Джейк. — Потому что, придет тот день, когда ты будешь умолять меня. Может завтра, может через десять лет. Я терпеливый. Подожду.

— Это угроза или спор? — с ухмылкой отвечает Илмари.

— Ооооокей, — говорит Рейчел, держа обе руки между ними. — Давайте продолжим этот разговор дома, ладно? Нам нужно разобраться с этим, — добавляет она, указывая на нас с Райаном. — То есть, мне не нравится разбираться с этим, но Райан, ключ сперва был у Тесс, так что...

— Нет проблем, я уйду, — говорит Райан, сидя на диване. — Я позвоню Перри или Дейв-О, и кто-то из них заберет меня.

— Ты не будешь делить комнату с Дэвидсоном следующие четыре недели, — настаивает Джейк. — Если мы оставим тебя с ним, ты убьешь его в течение двух дней. Парень может и сплетник, но он наш сплетник. Он нам нужен.

— Пока что, — добавляет Марс.

— Тогда, Перри, — говорит Райан. Его тон затрагивает что-то глубоко во мне. Его голос звучит очень уставшим, так физически и эмоционально истощенным.

— Все в порядке, — говорю я, прикрываясь пледом.

Они все смотрят на меня, даже собака стоит покорно рядом с Рейчел.

— Серьезно? — спрашивает Джейк.

— Тесс, здесь нет ничего такого, — говорит Рейчел. — Есть огромное количество мест, где он может остаться. Мы просто пытаемся найти такое место для него, где мало ступенек, пока он передвигается на костылях.

— Я же сказал, я в порядке, — говорит Райан.

— А я сказал тебе заткнуться, — говорит Джейк. — Так и будет. Договорились.

— Он может остаться здесь, — говорю я.

— Тесс... — предупреждающе говорит Рейчел, качая головой.

— Что? Здесь две спальни, верно? — говорю я, пожимая плечами. — И он уже здесь. Уставший, — добавляю я, смотря вниз на него. Он так измотан, что это читается в каждой линии на его лице. Мой бедный солнечный щенок с пляжа теперь выглядит как бродяга, брошенный в коробке под дождем. — До тех пор, пока он не ожидает быть оттраханным всеми возможными способами, — добавляю я.

Он стонет, смотря в сторону. Рада, что он стесняется. Это значит, что милый щенок еще там. Лишь на мгновение в него вселился цепной пес.

— Не проблема, — бормочет он.

— Тесс, ты — ангел, — говорит Джейк с облегчением. — Будет намного легче, если мы сможем оставить его здесь. Это место близко к тренировочному катку и квартирам новичков. И тебе ничего не придется делать, — быстро добавляет он. — И новички, и жены, и подружки хоккеистов позаботятся обо всем.

— Жены и подружки? — повторяю я.

— Да, королева Шелби будет здесь утром, чтобы заполнить холодильник, — говорит Джейк. — Все они будут готовить еду. Уверен, ты также можешь попросить их прибраться здесь, — добавляет он, оглядываясь вокруг. — Или оставить это новичкам. Каждый день кто-нибудь будет его навещать и возить на физиотерапию до тех пор, пока Сиэтл не разрешит ему ехать самому.

— И когда это будет? — спрашивает Райан с умоляющим тоном.

— Дай себе неделю, — отвечает Рейчел. — Просто отдыхай, прикладывай лед и держи ногу выше.

— Все твои вещи у меня в багажнике, — говорит Джейк Райану. — Пойду принесу. Марс, убедись, что в комнате для гостей есть постельное белье, — говорит он, оборачиваясь через плечо, когда уходит за вещами.

Марс лишь вздыхает. Могу только представить, как ему нравится, когда им командуют в собственном доме. Он смотрит на Рейчел многострадальным взглядом, и она улыбается, сжимая его руку, и это выглядит так, будто между ними проходит какое-то невысказанное соглашение. Илмари плетется в направлении спален.

— Я принесу тебе пакет со льдом, — говорит Рейчел, направляясь на кухню с Посейдоном.

В этот момент мы с Райаном остаемся одни в гостиной.

— Тебе не нужно делать это, — говорит он мягко. — Правда, я могу уйти.

Я кладу руку на его плечо.

— Останься. Я хочу, чтобы ты остался.

С тяжелым вздохом он наклоняется к моей руке. Через мгновение он слегка наклоняет лицо вверх, позволяя губам задеть внутреннюю часть моего запястья. Это не поцелуй, но и не ничего. Я стараюсь игнорировать то, как это заставляет мое сердце биться быстрее.

ГЛАВА 18

ТЕСС

Рейчел и ее парни ушли, забрав с собой собаку. Я даю Райану некоторое пространство, как только вижу, что он устроился в гостевой комнате, его нога лежит на подушке, а на колене лежит пакет со льдом. Он играет в какую-то игру на своем телефоне, издающую громкие звуки гонок на картингах.

Странно, но сама мысль о том, что Райан здесь, меня успокаивает. Я собираюсь избавиться от этого, мысленно записав под ярлыком «Проблемы Близнецов». Это экстраверт во мне. Я не люблю быть одна. В силу обстоятельств я провела большую часть своей юной жизни в одиночестве — брошенная матерью, игнорируемая родственниками, слишком бедная, чтобы посещать крутые кружки после школы, и слишком смущенная, чтобы приглашать друзей в гости, когда не знала, на чьем диване буду ночевать из недели в неделю.

Думаю, из-за этого мне было так тяжело потерять Рейчел. Я стараюсь ничего не говорить, потому что знаю, как она счастлива сейчас, но перейти от того, что она была в моей жизни каждый день, к тому, чтобы смотреть в пустоту ее комнаты, было ужасно. Она посоветовала мне сдавать ее в аренду, но я просто не могу вынести мысль о том, что кто-то еще будет делить мое пространство.

Что я могу сказать? Я экстравертный интроверт с действительно впечатляющими проблемами доверия и покинутости. Но я знаю, как выбрать качественный сыр.

Сейчас Райан здесь, и тревожно то, что я не против. Что такого особенного в этом мальчике-хоккеисте, что я продолжаю впускать его? Я позволяю ему флиртовать со мной, целовать меня. Теперь же он бросает на меня взгляд раненого щенка, и я позволяю ему поселиться в комнате напротив.

Я откидываюсь на кухонном стуле и смотрю в темный коридор. Внизу у двери его спальни светится мягкая полоска золотистого света. Прошло уже несколько часов с тех пор, как он пришел. Проверив время, я с удивлением обнаружила, что уже почти полночь.

Что он там делает? Разве он не должен уже спать? Несколько часов назад он выглядел как мертвец на ногах. И я слышала, как Рейч перед уходом провела с ним беседу о его терапии. На его прикроватной тумбочке столько таблеток, что можно усыпить слона.

Он, наверное, спит, слишком устал, чтобы выключить свет.

Он взрослый мужчина, Тесс. Оставь его в покое.

Усаживаясь удобнее на стуле, я возвращаюсь к бокалу вина и своему шоу. Райан Лэнгли — не моя проблема. Он — решение моей проблемы... просто он еще не знает об этом.

* * *

В свою пользу скажу, что я продержалась около пятнадцати минут. Это на десять минут больше, чем я обычно могу продержаться, спасибо большое. Я завершила серию «Бриджертонов»²¹, встала с кресла и закрыла свой ноутбук.

Не обращая внимания на властный голос в моей голове, говорящий мне оставить его в покое, я продвигаюсь по темному коридору. Его дверь приоткрыта. Я делаю шаг ближе и заглядываю внутрь.

Райан без рубашки сидит в кровати. Господи, я и забыла, как хорошо он сложен. Его мальчишеские светлые волосы взъерошены. Эти волосы делают его таким молодым. Ему около двадцати лет, но его прическа студенческого братства придает ему такой вид, будто он еще недостаточно взрослый, чтобы заказать рюмку Егермейстера.

Я переношу свой вес на другую ногу, и пол скрипит так громко, что можно разбудить мертвого. Я уворачиваюсь, но уже слишком поздно. Он резко поднимает голову и смотрит на меня.

— Тесс? — зовет меня Райан.

Я жду немного и затем открываю его дверь.

— Эй, — отвечаю я, смягчив свой тон. — Просто проверяю тебя. Подумала, что ты уснул с включенным светом. Хотела выключить его, — говорю я, указывая на лампу в углу.

— Можешь выключить, если хочешь, — отвечает он.

Я вхожу в комнату, оставляя позади комфортную темноту коридора.

— Почему ты еще не спишь?

— Не могу, — отвечает он.

— Разве обезболивающие не должны помочь с этим?

Он пожимает плечами.

— Я их не принимаю.

Я убираю руку от лампы.

— Почему ты не принимаешь свои таблетки? Тебе сейчас должно быть больно, так ведь?

— Мне не нравится то, как я чувствую себя после них. Боль не так плоха по сравнению со спазмами желудка из-за таблеток.

Я ставлю руки по бокам.

— Мне придется сказать Рейчел, что ты не соблюдаешь ее программу реабилитации?

— Я соблюдаю, — говорит он, указывая на свое колено. — Смотри. Я, блять, послушный и несчастен из-за этого, ясно?

— Тебе неудобно? Нужна еще одна подушка?

— Конечно, мне неудобно, — вздыхает он. — Я, блять, не могу спать вот так. Прошло уже два гребаных дня.

— Ты не можешь спать из-за скобы на ноге? Тебе больно или...

— Я не могу спать на спине, — поправляет он. — Не могу... я никогда не сплю на спине. Но все врачи говорят, что я должен держать ногу в таком положении, чтобы защитить сустав от давления или скручивания. Поэтому, блять, я не могу спать.

Он выглядит таким идеально несчастным. Я даже не осознаю, что пересекаю комнату, чтобы приблизиться к нему.

— О, Райан, — говорю я со вздохом, протягивая руку, чтобы зачесать его волосы назад со лба. — Что мы с тобой будем делать?

— Избавь меня от страданий.

Я ухмыляюсь.

— Не думаю, что все так уж плохо.

— Я схожу с ума, — признается он с легкой дрожью в голосе. Бедняга дошел до крайней степени изнеможения.

Ладно, пора кому-то взять ситуацию в свои руки. Близнецы любят решать проблемы.

— Ну, хорошо, — говорю я, оглядывая комнату и держа руки на бедрах. — Я не думаю, что дело в том, что ты не можешь спать на спине. Думаю, мы просто должны настроить тебя на успешный результат.

— Тесс...

— Шаг первый — выключи видеоигры, — говорю я и беру его телефон с коленей.

— Эй...

— Исследования показывают, что использование телефона ночью нарушает цикл сна.

Он скрещивает руки на голой груди и смотрит на меня.

— О, да? Назови хоть одно.

Я отворачиваюсь от него в поисках зарядки для телефона на его прикроватной тумбочке.

— Джонсон и Бернштайн 2002. Это было исследование по сну в Майо. Инновационный метод, — я выключаю его игру и ставлю телефон на зарядку.

— Ты просто выдумала это.

— Конечно, выдумала. Я юрист по корпоративным слияниям и поглощениям, Райан, а не специалист по сну.

— Значит, ты признаешь, что у тебя нет квалификации, чтобы помочь мне заснуть, — настаивает он, сверкнув глазами. Ему это нравится. По правде говоря, мне тоже.

— Сядь, — отвечаю я. — Сейчас мы приведем тебя в горизонтальное положение.

Он смеется.

— А теперь, чтобы отвлечь меня от отсутствия у тебя квалификации, ты пытаешься использовать свои женские хитрости, чтобы привести меня в горизонтальное положение. Ты собираешься повозиться со мной, Тесс?

Я выдергиваю подушку у него из-под головы.

— Ауч... черт... — он успевает поймать себя, прежде чем падает назад и ударяется об изголовье.

— Милый щенок, теперь ты меня слушаешь, — дразню я. — Если ты думаешь, что у тебя есть то, что нужно для того, чтобы прокатиться на этих американских горках, то ты сильно ошибаешься. В твоем нынешнем состоянии ты не сможешь подняться на первый холм. Сегодня вечером не будет по-твоему или по-моему. Будет только сон.

Теперь он улыбается.

— Не сегодня... но завтра будет новый день. И я в игре, если и ты тоже.

— Ты должен дожить до завтра, чтобы узнать, что будет, — парирую я. — А в таком состоянии, ты свалишься замертво от изнеможения. Теперь немного пригнись и ложись, — я помогаю ему устроиться, поправляю подушку под коленом, и мы принимаем более расслабленное положение. — Как вы спите во всех этих самолетах? — спрашиваю я, разворачивая одеяло и накрывая его.

— Я сворачиваюсь и сплю на боку, — отвечает он, его бицепсы напрягаются, когда он толкается, подкладывая подушку под голову. — Хотя, лучше всего я сплю на животе. Так что обычно я просто не сплю. Я играю в видеоигры, слушаю аудиокниги и все такое.

Подходя к углу кровати, я выключаю лампу.

— Лучше? — говорю я в темноте.

Он молчит около минуты.

— Да, — доносится его мягкий голос.

— Думаешь, теперь ты сможешь уснуть?

— Я... да, — говорит он быстро.

— Что?

— Ничего. Это глупо. Я постараюсь заснуть.

— Ну же, Райан, — дразню я. — Ты уже дважды видел меня голой. У меня нет секретов от тебя. Не храни секреты от меня.

Он поворачивается в кровати.

— Я, эмм... твой голос такой успокаивающий, — признает он. — Не могла бы ты остаться чуть дольше и... может быть, поговорить со мной немного?

Не могу удержаться от улыбки. Он такой чертовски милый.

— Здесь нет кресла, — отвечаю я. — А Тесс Оуэнс не сидит на деревянном полу. Давай я принесу стул из кухни...

— Это тупо. Просто сядь на кровать, — отвечает он, приподнимаясь на локтях, чтобы разглядеть меня в темноте.

— Ты на кровати.

— Это двухместная кровать, Тесс. Здесь есть места для нас обоих. Что, если я пообещаю держать руки при себе?

— Мне нужно пообещать то же самое?

Даже не знаю, что заставило меня сказать подобное. Поддразнивания так и сыплются рядом с ним. То же самое было и на свадьбе. Как будто с каждой нашей встречей он чувствует себя более комфортно в своей шкуре и более комфортно со мной. Тот неуклюжий мальчик, которого я встретила на пляже, исчез, а на его месте появился кокетливый мужчина, который просит то, что он хочет. Мне это нравится. Мне нравится тот факт, что он становится другим, как только начинаешь узнавать его.

Он издал приглушенный звук, откинувшись на подушку.

— Нет, — тихо отвечает он.

Бедный мальчик-хоккеист мучается, желая получить то, чего у него не может быть.

И это что-то — я.

Глупые бабочки порхают в моей груди. Я растопчу этих сучек сильно и быстро.

— Ладно, Райан. Договоримся так. Я буду сидеть с тобой на этой кровати ровно пятнадцать минут, я буду говорить с тобой, а ты не будешь отвечать. Ты должен пытаться заснуть, понял?

— Да, супер, — говорит он, не в силах скрыть нетерпение в своем тоне.

— Не радуйся так сильно. Я собираюсь рассказать тебе о своей процедуре укладки волос в мельчайших подробностях. Мы поговорим о масках для волос, кератиновых спреях, распутывающих средствах, средствах для укладки. И я не буду прикасаться к твоему члену или к какой-либо части близко к нему, — добавляю я жестким тоном. — Так что отпусти эту фантазию прямо сейчас.

— Понял. Да, я ничего не скажу. И никаких прикосновений к члену.

Я обхожу кровать с другой стороны и заползаю, стараясь не сильно толкать его, когда ложусь. Я поворачиваюсь на бок лицом к нему, и он тоже поворачивает голову и смотрит на меня.

— Давай начнем с моей еженедельной рутины, — говорю я, сохраняя мягкость голоса. — Итак, раз в неделю я наношу на локоны увлажняющую маску для волос. Я делаю массаж кожи головы с кокосовым маслом, которое способствует хорошему притоку крови и укреплению волосяных луковиц.

— Хм, — говорит он, откидывая голову и закрывая глаза. — Вот оно.

— Что оно?

— Запах, который преследует меня с того дня на пляже, — отвечает он, его слова невнятны от усталости. — В уме я называл его пина-колада. Это кокос. Моя кокосовая девушка мечты.

Мое сердце замирает, и все бабочки склоняются. Девушка мечты? Я жду, что он скажет что-то еще, но он не говорит. Он просто вдыхает и выдыхает, его тело расслабляется на кровати.

Я наклоняюсь ближе к нему.

— Ты понимаешь, что продержался ровно семь секунд после того, как поклялся молчать, верно? У меня нет другого выхода, кроме как уйти. Мы не можем сделать так, чтобы ты думал, что у поступков нет последствий...

— Останься, — говорит он, протягивая руку, чтобы схватить мою. Он переплетает наши пальцы, притягивая мою руку к своему животу. — Ты говорила о массаже головы.

— Мгм, — отвечаю я, сглатывая нахлынувшие эмоции.

— Я никогда не делал массаж головы.

— Верни мне мою руку, — шепчу я.

Его пальцы сжимаются сильнее.

— Нет. Ты уйдешь.

Я улыбаюсь.

— Я не уйду. Отдай ее, и я поглажу тебя по голове.

Он отпускает мою руку, и я провожу кистью по его обнаженной груди, позволяя кончикам пальцев касаться его теплой кожи. Нежно поглаживая, я провожу пальцами по его мягким волосам. Я легонько почесываю кожу его головы ногтями.

Он стонет.

— Продолжай говорить. Маска для волос.

Я завожу другую руку под голову, продолжая гладить его, пока рассказываю о своей рутине по уходу за волосами. Он не смог продержаться и пяти минут, пока не свалился в сон.

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

РАЙАН

Меня разбудил звук телефона, лежащего на прикроватном столике. С каждой вибрацией по темной поверхности деревянного стола раздается звучание. Тянусь рукой, отвечая на звонок. Я даже не пытаюсь посмотреть кто это.

— Алло, — с ворчанием отвечаю я хрипящим голосом.

— Доброе утро! Как ты, Лэнгли? — раздается слишком бодрый голос Шелби О’Салливан.

— Доброе, — отвечаю я.

— Оу, я разбудила тебя?

— Все нормально, — бормочу я. — Мне уже нужно было вставать.

Шелби смеется на той стороне телефона.

— Кажется, у кого-то была длинная ночь.

Ее слова запускают мой мозг. События прошлой ночи быстро возвращаются ко мне, и я чуть не вывернул себе шею, быстро повернув голову на другую сторону кровати.

Тесс ушла.

Конечно, ушла. Я правда ожидал, что она останется со мной на ночь? Все же было очень приятно засыпать под звук ее голоса, чувствовать ее нежные прикосновения. Мне не нравится, что я так расстроен из-за того, что ее нет рядом. Мне нужно разобраться с этой влюбленностью, пока я не натворил что-то более постыдное, например, не начал умолять ее обнять меня. Может, док поможет мне избавиться от этого с потом во время жесткой сессии физиотерапии.

Черт, Шелби до сих пор говорит со мной со скоростью буквально километр в час. Она продолжала говорить все это время.

— ... почти в десяти минутах от дома, и я подумала, что лучше позвонить заранее, чтобы ты мог собраться и открыть мне дверь.

Я сажусь в кровати, чувствуя напряжение во всем теле.

— Десять минут, — отвечаю я.

— У меня есть все вкусности для тебя и некоторые из них даже одобрены нутрициологами.

— Звучит здорово.

Я слышу, как в коридоре закрывается дверь. Тесс проснулась и ходит по дому. Не хочу пропустить ее, если она уже собирается уходить. Я отбрасываю одеяло, опускаю ноги с кровати, и тянусь за костылями.

— ... и Джош договорился, что Лорен Джерард заберет тебя в 9 утра на физиотерапию...

— Да... эй, Шелбс, — говорю я, повышая голос. — Мне сейчас нужно прерваться и спросить кое-что у своего соседа.

— Оу, извини... подожди... сосед? Марс до сих пор живет в том доме? Он переехал обратно? О, Боже мой, между ними уже что-то произошло?

Скорость, с которой эта женщина превращается из незаинтересованной в сумасшедшую, поистине поразительна. Одно дуновение сплетен, и все хоккейные жены набросятся, как стая диких гиен. Было бы легко жаловаться, но мы все знаем, что реальные игроки еще хуже.

— Нет, — говорю я, качаясь на одной ноге, как пьяный фламинго. — Это не Марс, Шелбс. Прайсы в порядке. Более чем. Они были здесь прошлой ночью. Ты встретишься с ней, когда приедешь сюда.

— Подожди... с ней?

Черт.

— Райан Лэнгли, у тебя там кто-то из зайчиков?

— Я вешаю трубку.

— ... не могу поверить. Не думай, что я не расскажу Джошу. Твоим приоритетом должно быть восстановление, а не победы в постели.

— Окей, покааа, — говорю я, протягивая последний слог, пока вешаю трубку.

Засовываю телефон в карман и шатаюсь на костылях, не беспокоясь о том, что я без футболки. Спешу зайти в гостиную и оглядываюсь. Ее нет, но она была здесь. На кухне пахнет свежесваренным кофе, а на стойке сушится пару тарелок. Ее ноутбук и блокнот сложены рядом с кожаным рюкзаком на столе.

Из коридора я слышу безошибочный звук фена и вздыхаю с облегчением. Она все еще здесь.

Я заглядываю в холодильник, отмечая, что купила Тесс — йогурт, салат, свежий ананас, упаковку индейки и немного сыра чеддер. Но чего я не вижу, так это бледно-голубого кувшина со свежезаваренным холодным чаем.

Моя домработница Йоланда знает, что я люблю. Это потрясающая кубинка, с которой я познакомился на катке в тренировочном центре. Она также была одной из уборщиц и всегда хорошо относилась ко мне. Я сделал ей предложение, от которого она не могла отказаться, и теперь она приходит ко мне два раза в неделю и заполняет холодильник самой потрясающей едой. Каждую неделю она также готовит мне холодный чай. Не знаю, с помощью какой магии она его делает, но он такой вкусный — не слишком сладкий, с небольшим лимонным вкусом.

Слышу звонок в дверь, закрываю холодильник и, покачиваясь, иду открывать. Я вижу силуэт Шелби через матовое стекло.

— Кто там? — кричу я, просто чтобы показаться придурком.

— Открой дверь, Лэнгли. Мороженое тает!

Это заставляет меня шевелиться. Поворачиваю замок двери и открываю, чтобы впустить Шелби.

Она проносится мимо меня, в руках полно пакетов, большие солнцезащитные очки подчеркивают ее лицо. Она высокая и худая, сложена как волейболистка. На самом деле, думаю, она даже играла в колледже. Ее длинный и темный хвост колышется при ходьбе.

Я следую за ней, сворачивая за угол как раз в тот момент, когда она ставит пакеты на стол. Она сразу же поворачивается, сдвигая очки на макушку.

— Дерьмово выглядишь, Райан, — говорит она в знак приветствия. — Ты хоть принимал душ после Классики?

Я просто пожимаю плечами.

— В конце концов, я это сделаю.

Она оглядывает меня и кладет руки на бедра.

— Ты сделаешь это сегодня, или я буду поливать тебя из шланга во дворе. Не думай, что я не сделаю этого. И, если ты тут развлекаешься с зайчиками, то вместе с тобой я постираю и простыни.

— Я тоже рад тебя видеть, Шелбс.

Вспомнив о своих манерах, она подается вперед и обнимает меня.

— Ох... — она застывает в моих объятиях.

— Извиняюсь, — доносится голос Тесс позади меня.

Шелби отстраняется от меня и оглядывается назад.

Я смотрю через плечо и взглядом поедаю Тесс, одетую в черные обтягивающие легинсы и кроп-топ Ferrymen. Она добавила к образу флисовую кофточку на молнии мягкого серого цвета. Ее рыжие кудри обрамляют лицо, веснушки красуются напоказ.

— Ну, ты не выглядишь как зайчик, — приветствуя, говорит Шелби.

— Извини? — говорит Тесс.

— Ты подруга доктора Прайс, — Шелби обходит меня вокруг, протягивая руку. — Тесс, верно? Привет, я Шелби О’Салливан.

— Жена капитана команды, — отвечает Тесс, смотря на ее руку, но не протягивая свою.

— Пока смерть не разлучит нас, — отвечает Шелби со смехом, опуская руку к своему боку. — Лэнгли как раз рассказывал о тебе. Он говорит, вы теперь соседи?

— Я не говорил, — говорю я, поднимая взгляд на Тесс. Не хочу, чтобы она думала, будто я сплетничаю о ней. — Я ничего о тебе не говорил.

— Это временно, — отвечает Тесс, ее взгляд все еще прикован к Шелби. — Я в городе лишь для того, чтобы помочь Марсу с его некоммерческой организацией.

— О, точно, — говорит Шелби, чувствуя себя как дома и раскладывая продукты из пакетов. — Морские черепахи или что-то вроде этого, верно? Джош рассказывал мне немного об этом.

Тесс кивает.

— Рейчел предложила мне воспользоваться этим местом, пока я в городе. Учитывая то, что они все молодожены, я решила, что будет лучше не мешаться у них под ногами.

Шелби смеется.

— Да, могу представить, что там все немного хаотично.

— А я здесь только из-за этого, — добавляю я, жестом указывая на свою ногу.

— Ну, тогда это судьба, — отвечает Шелби. — Кстати, можешь пользоваться любыми продуктами, — обращается она к Тесс.

— Я в порядке, — говорит Тесс, двигаясь в сторону кофемашины. Ее телефон загорается светом на кухонном столе.

— Тесс, твой телефон звонит, — говорю я.

Она игнорирует меня... и телефон.

— Я тебе не нравлюсь, — настаивает Шелби, опираясь бедром на холодильник и наблюдая за Тесс.

— Шелбс... — говорю я предупреждающим тоном.

— Ты меня не знаешь, — продолжает она. — Но я тебе не нравлюсь.

— У меня просто плохой день, — отвечает Тесс, закрывая крышку кофемашины. — Плохое десятилетие, — добавляет она со вздохом.

Ее телефон снова загорается, когда ей звонят.

— Тесс, твой телефон...

— Оставь его, — огрызается она.

— Все нормально, — говорит Шелби. — Большинству женщин не нравятся жены и девушки хоккеистов. Обычно, у них очень много представлений о нас. Мы — глупые шлюхи, которые ищут богатых папочек или же мы держим наших мужчин в ловушке из-за детей, и теперь они застряли с нами. Поверь мне, я все это слышала.

— У меня нет никаких представлений о тебе, Шелби, — говорит Тесс. — У меня просто плохой день.

Шелби поднимает взгляд на часы над духовкой.

— Еще даже нет восьми часов утра.

Тесс вынимает свежую чашку кофе и выливает его в кружку тревел формата.

— Да, и с меня уже достаточно. Так что, поверь мне, когда я говорю, что дело не в тебе, а во мне.

Черт, где же та веселая, флиртующая Тесс, которая была прошлой ночью? Тесс, которая дразнила меня и смеялась, пока держала мою руку? Что с ней произошло? Почему сегодня утром она на взводе? Есть что-то, о чем она не говорит.

— Тесс, твой телефон, — говорю я в третий раз.

— Черт возьми, Райан, — вскрикивает она. — Если бы я хотела ответить, то ответила бы, так ведь?

Холодок пробегает по моей спине в тот момент, когда я ловлю ее свирепый взгляд. Ее внезапное появление здесь, в Джексонвилле, все больше начинает приобретать смысл.

— Кто звонит тебе столько раз? — мне нужно было спросить это. Мне нужно, чтобы она подтвердила мои подозрения.

— Марс почти здесь, — говорит она. — Мне нужно идти, — она быстро кладет телефон в карман, так и не ответив на звонок, и складывает ноутбук и блокнот в кожаный рюкзак. — Вам двоим хорошего дня, — не дожидаясь ответа ни от кого из нас, она уворачивается от меня. Я слышу, как входная дверь с хлопком закрывается.

Прошло лишь несколько секунд до того, как Шелби начинает свистеть.

— Бооже, она сука с большой буквы С, да?

Мой взгляд падает на окно, где я вижу, как Тесс забирается на пассажирское сидение большого серебряного грузовика Илмари.

— Нет, — отвечаю я. — В ее жизни сейчас происходит полное дерьмо... и нет, я не буду ничего объяснять, — добавляю я, смотря на нее.

Уголок рта Шелби приподнимается в улыбке.

— Она тебе нравится.

— Я не знаю ее, — признаю я и это, блять, правда. Тесс не сказала ни слова о том, что с ней случилось и почему.

— Будь осторожнее, Райан, — предупреждает Шелби.

— Почему? — спрашиваю я.

— Потому что она не зайчик, — отвечает Шелби.

— Думаешь, я не знаю этого? Женщины как Тесс никогда не выбирают таких парней как я.

Шелби наклоняет голову, осматривая меня.

— Почему ты так говоришь?

Я замираю, не осознавая, что сказал это вслух.

— Ну же, — говорю я, заставляя себя засмеяться. — Тесс Оуэнс — десять из десяти. Она прекрасна и чертовски умна. Она высокопоставленный корпоративный юрист, Шелбс. Она управляет некоммерческими организациями и спасает животных, которые находятся под угрозой, а я... это я, — заканчиваю я, пожимая плечами.

Теперь Шелби смеется.

— Да, а ты всего лишь суперзвезда НХЛ. Ты умный и веселый, и чертовски симпатичный. О, разве ты не участвуешь в качестве волонтера и не тренируешь молодые хоккейные команды в свободное время?

— Иногда, — чувствую, как мои щеки краснеют. — То есть, я делаю это, когда могу.

— Возможно, Тесс — десять из десяти, — продолжает Шелби. — Но я не уверена, что она подходит под описание жены или подружки хоккеиста.

Мой острый взгляд падает на нее.

— Ну, если она не зайчик, и не жена или подружка, тогда кто она?

Шелби смотрит на меня с понимающим взглядом.

— Она катаклизма.

Я моргаю.

— Ката... что?

— Ходячий хаос, — отвечает она. — У меня есть ощущение, что твоя Тесс любит убегать. Она из тех женщин, которые любят тебя и в это же мгновение покидают.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу эти признаки, — отвечает она. — Хочешь совет?

Я лишь пожимаю плечами, зная, что она все равно скажет свое.

— Держись от нее подальше, Райан... до тех пор, пока ты не готов к страданиям от эпически разбитого сердца.

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

ТЕСС

Все, что я могу сделать — захлопнуть дверь и забраться в кабину грузовика. Мое сердце бешено колотится, и я чувствую, как задыхаюсь. Вау, все это обрушилось на меня в один момент. Мое тело превратилось в вихрь мыслей и эмоций.

— Доброе утро, — доносится до меня низкий голос.

Илмари сидит за рулем, его светлые волосы завязаны в узел. Он одет в футболку и шорты, как будто на улице не январь и температура не минус 12 градусов. По всей видимости, финские хоккеисты не чувствуют холода. Между тем, мои сиськи замерзают. Мне нужно было добавить еще один слой одежды.

Я захлопываю дверь и опускаю рюкзак к ногам, задыхаясь от рыданий. Не могу плакать перед этим мужчиной. Не снова. То, что я сорвалась на нем в тот вечер, уже было достаточно плохо. Джейк все еще ходит вокруг меня будто по яичной скорлупе, боясь, что я вот-вот сломаюсь. Он продолжает предлагать мне мороженое.

Глаза Илмари расширяются.

— Тесс, что...

— Езжай, — со вздохом говорю я, дико хватаясь за ремень безопасности, пока слезы застилают мои глаза.

— Тесс...

— Илмари, езжай!

Он не настаивает, а просто переключает машину на задний ход и выезжает с проезжей части. Через пару мгновений мы мчимся по его тихому району, его взгляд прикован к дороге.

Я переключаюсь между рыданиями и втягиванием воздуха, пока мой телефон гудит в кармане, оповещая о пропущенных вызовах. Ненавижу осознание того, что это задевает меня. Это также нежелательно, как и физическое прикосновение Троя. Даже с такого расстояния, он до сих пор может навязать мне свое мнение.

Вытащив телефон из кармана, я опускаю его в подстаканник, где он продолжает тихонько жужжать. Звук заглушается двигателем грузовика и тихим гулом радио.

— Когда будешь готова, — говорит Илмари, по-прежнему не глядя в мою сторону.

Несколько минут мы едем в тишине. Он поворачивает налево от своего района, направляясь к пляжу. Сегодня утром мы встречаемся с его командой — тремя волонтерами, которые составляют основу его некоммерческой организации. Я не смогу встретиться с ними, если буду рыдать. Нужно отпустить это. Дать этому голос.

— Она похожа на нее, — говорю я в конце концов. — Помню, как видела ее в тот день на пляже, но у нее была большая шляпа, дети и собака. В тот раз я не сильно придала этому значение. Но в это утро она действительно была похожа на нее. Это застало меня врасплох, — заканчиваю я, сдерживая слезы.

— Жена О’Салливана. Она была в доме, — догадался Илмари.

Я киваю, опуская руки на колени, чтобы восстановить дыхание.

После минутного молчания он задает очевидный вопрос.

— На кого она похожа?

— На секретаршу моего мужа, — отвечаю я, и в моей голове проносятся воспоминания, которые я так старательно пытаюсь держать под замком. — У них был роман почти год. Я застала их вместе... не раз. В конце концов, они даже не пытались скрыться от меня.

Кэндис была только первой женщиной, с которой я его застала, но было много других.

Между нами повисло молчание, пока мой телефон продолжал звонить в подстаканнике.

— Его неверность стала причиной того, что ваш брак распался? — спрашивает Илмари.

— Одной из множества причин, — признаю я. — Это, несомненно, ускорило процесс.

Илмари опускает взгляд на мой жужжащий телефон.

— Твой телефон звонит.

— Я знаю, — отвечаю я, решительно глядя в лобовое стекло и наблюдая за мелькающими пальмами.

— Это он, — снова догадывается Илмари.

— Да.

— Рейчел говорила мне, что сегодняшний день может быть сложным для тебя, но не сказала, почему. Она дала мне строгое указание привезти тебя домой.

— Я в порядке, Марс, — отвечаю я со слабой улыбкой.

Он включает сигнал поворота, следуя указателям на пляж.

— Ты можешь быть в порядке, но я делаю то, что мне говорят. Ты не исчезнешь из моего поля зрения, пока я не доставлю тебя в объятия моей жены.

Я закрываю глаза, глубоко дыша. Я знаю, абсолютно уверена, это та причина, по которой я села в самолет до Джексонвилла. Я хотела быть ближе к Рейчел, пока совершала этот прыжок. Я хотела свободно падать, зная, что кто-то отважится поймать меня. Рейчел готова на все ради тех, кого любит, прямо как я.

Но теперь у нее есть три мужчины, которые поймают ее в любой момент. Илмари Прайс не совершает прыжков веры. Он — непоколебимая скала, которая движется, но никогда не пошатнется. То же самое с Калебом. Джейк, скорее, в душе больше похож на прыгуна со скалы, но даже в этом случае я бы предпочла знать, что он рядом со мной и помогает мне выплыть на берег.

Я в безопасности здесь с Рейчел. С ее мужьями. С «Рэйс». Я положила все куски дерева в этот костер. Подписание документов о разводе и отправка их Трою были керосином. Настало время зажечь спичку.

Я поворачиваюсь лицом к Илмари. Странное чувство правильности, что это должен быть он. Мой тихий защитник. Сейчас я хочу стоять в тени его силы.

— Эй, Марс, сделаешь кое-что для меня?

Он смотрит в мою сторону, не отрывая глаз от дороги.

— Что?

Медленно я протягиваю руку вперед и беру телефон. На экране высвечивается полдюжины пропущенных звонков и череда текстовых сообщений. Сегодня с утра Трой на редкость в лучшей форме, отчаянно пытается осыпать меня оскорблениями и урезонить.

Я протягиваю телефон Илмари.

— Когда он позвонит в следующий раз, сможешь ответить?

Он хмуро смотрит на телефон.

— Почему он звонит тебе?

— Потому что перед отъездом я подписала документы на развод, — отвечаю я. — Курьер доставил их ему этим утром.

Он нахмурил брови.

— Я думал, вы живете отдельно. Уже много лет. Так нам рассказывала Рейчел.

— Да, прошло три года с тех пор, как у нас было хоть какое-то подобие жизни или брака.

— И все же ты осталась замужем за ним. Почему?

— Все сложно, — отвечаю я. — В основном это было связано с его семьей, с тем, чтобы сделать его счастливым... и с моим страхом быть брошенной. К тому же, мне показалось, что формальное расторжение брака не имеет большого значения, пока мы были в согласии друг с другом.

— И что изменилось?

Илмари хорош в этом. Он осторожен в словах и не смотрит в мою сторону, давая мне время и пространства для ответа. Обычно, я из тех, кто стремится заполнить неловкое молчание, но с Илмари мне хочется быть в этой тишине.

— Думаю, я изменилась, — говорю я простую правду. — На всех этапах наших отношений я была тем человеком, который всегда менялся. Я столько раз менялась, только чтобы угодить ему. Я меняла свои привычки и предпочтения, чувство юмора. Черт, я даже поменяла свой заказ кофе. Я даже не уверена, что люблю кофе. Я пью его, потому что и он пьет, — заканчиваю я, пожимая плечами.

Мы оба молчим еще минуту.

— А теперь?

Я выдыхаю.

— И теперь я снова изменилась. Думаю, я сильнее. Смирилась со своей судьбой.

— И что это за судьба?

— Выжить, — отвечаю я.

— Что это значит?

— Не всем суждено процветать, Илмари. Некоторые из нас рождены для того, чтобы терпеть. Мне понадобилось влюбиться в Троя и снова разлюбить его, чтобы понять, насколько я умею выживать. И я хочу этого, Марс, — шепчу я, сердце замирает в горле. — Я хочу выживать на своих условиях и с помощью своей силы. Трой хотел, чтобы я думала, что я слаба. Он хотел, чтобы я была податливой глиной, которую он мог лепить и переделывать по своему образу и подобию.

Илмари смотрит в мою сторону.

— А ты и есть эта глина, Тесс?

— Нет.

— Тогда что ты?

Глубоко вдыхая, я держу воздух в легких, чтобы он наполнил меня.

— Я огонь, который закаляет глину и делает из нее что-то сильное.

Илмари молчит, обдумывая мои слова. Наконец, он бросает на меня взгляд.

— Мне кажется, что тебе самой нужно ответить на звонок.

Как по команде, телефон начинает жужжать в моей руке. Я опускаю взгляд и вижу имя, которое определяется на экране: ИСЧАДИЕ АДА.

— Что ты будешь делать? — спрашивает Илмари, его тон такой спокойный и тихий.

Я опускаю взгляд на телефон, чувствуя жужжание в руке.

— Мне следует ответить. Надо позволить ему высказаться, верно? Он ведь только и хочет, чтобы за ним осталось последнее слово. Он может кричать на меня и срываться, и тогда мы покончим с этим. Иначе, он не подпишет документы. Он никогда не отпустит, если я хоть каким-то образом выиграю.

— Итак, ты хочешь ответить, — резюмирует Илмари.

— Нет, — быстро отвечаю я. — Не хочу отвечать. Меня не волнует, даже если мы больше не будем разговаривать. Он — монстр, и его слова — не что иное, как яд.

— Мне кажется, ты упускаешь один из важных нюансов человеческой коммуникации, — отвечает он.

Я смотрю в его сторону, телефон до сих пор жужжит в руке.

— Что?

Илмари лишь пожимает плечами, его взгляд сосредоточен на дороге.

— Отсутствие ответа — тоже ответ.

Я позволяю этой истине проникнуть в меня. Отсутствие ответа — тоже ответ. Я не хочу отвечать на звонок. Я не должна отвечать на звонок. Так что, я не буду.

Задыхаясь от нервного напряжения, я нажимаю большим пальцем на кнопку автоматического стеклоподъемника. Затонированное окно опускается наполовину, и в кабину грузовика внезапно врывается ледяной воздух, когда мы поднимаемся на мост, протянувшийся через воду. С пронзительным криком я бросаю жужжащий телефон в открытое окно и наблюдаю, как он перелетает через ограждение и исчезает из виду.

Словно на автопилоте закрываю окно и медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на улицу. Я все еще чувствую холод ветра на своем лице.

— Ну вот, — говорю я наконец. — Он получил свой ответ.

Протянув руку через центральную консоль, Илмари похлопывает меня по руке.

— Хорошая девочка.

Я выдыхаю, плечи опускаются и на глаза наворачиваются слезы. Но это не слезы от чувства тревоги и безнадежности. Это слезы счастья. Я чувствую себя головокружительно, как будто проглотила чертову радугу. Трой наверняка найдет способ сделать так, чтобы я заплатила за эту выходку, но в этот момент, клянусь Богом, мне все равно. В этот момент я свободна.

Я кладу руку на Илмари.

— Ну, расскажи мне об этих морских черепахах. Ты когда-нибудь видел хоть одну из них?

ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

РАЙАН

Я сижу в машине с Лорен Джерард и ее двумя маленькими дочками, и мы вчетвером раскачиваемся под Диснеевские песни, когда в моем кармане звонит телефон. На экране высвечивается наша с сестрой рождественская фотография, где мы растянулись на полотенцах на пляже.

Лорен уменьшает громкость музыки, и я отвечаю на телефон.

— Привет, Касс. Как ты?

— Привет, бро, — отвечает она. — Есть минутка?

Я застонал. Моя сестра Кэсси может и старше меня на тринадцать месяцев, но с тех пор, как умер отец, я чувствую себя так, словно занял его место. Сначала это были мелочи, например, я отпугивал ее придурковатых парней и был ее охранником на вечеринках. Когда меня призвали в армию, я стал ее главной финансовой опорой. А сейчас я помогаю ей доучиться последние два года в аспирантуре по сравнительной литературе.

Да, у Кэсси есть мозги. Она просто не знает, как превратить ее книжную сообразительность в оплачиваемую работу. И еще она неряха... и забывает делать такие вещи, как например, оплатить счет за телефон. Но она моя единственная сестра, и мама не может ей помочь, получая мизерную зарплату медсестры.

Так что Кэсси полагается на меня. И черт возьми, я ей это позволяю. Всегда все было на мне. Теперь она звонит, потому что ей нужны деньги.

— Что тебе нужно, Кэсс?

— Ну, и тебе привет...

— Я в машине, так что поторопись.

— Ладно, — вздыхает она. — Совсем скоро подойдет к концу срок возможности пройти очень классное обучение во Франции, в Бордо этим летом. Я поговорила со своим куратором, и она говорит, что я смогу быстро восполнить знания по языку, необходимые для программы.

Я вздыхаю и смотрю на Лорен. Она слегка улыбается и пожимает плечами.

— Это для твоего направления? — спрашиваю я. — То есть, ты получишь необходимые кредиты, чтобы вовремя выпуститься?

— Да, конечно.

— Сколько?

— Эмм... всего лишь около девяти тысяч долларов, — отвечает она. — И это «все включено».

— И нет никакой стипендии или чего-то подобного?

— Боже, Райан, — вздыхает она. — Если бы была стипендия, ты думаешь, я бы не подала заявление? Если девять тысяч долларов — это действительно такая большая сумма...

— Я этого не говорил, — говорю я, вздрагивая от ее тона. — Но это не будет похоже на то лето, которое ты провела, напиваясь и катаясь на велосипедах по Тоскане со своими сестрами из сообщества, верно? Ты на самом деле поедешь в университет? Типа, будешь учиться и прочее дерьмо?

Я практически могу услышать, как она закатывает глаза.

— Да, Райан. Учеба и прочее дерьмо. Хочешь, чтобы я отправила тебе ссылку на сайт?

Мои волосы встают дыбом, когда я слышу ее подкол.

— Знаешь, раз уж это ты просишь меня об одолжении, то попробуй сказать что-нибудь на подобие «пожалуйста».

— Пожалуйста, — быстро говорит она. Ее голос немного смягчается. — Боже, ты знаешь, я так ненавижу постоянно полагаться на тебя. Пожалуйста, Рай? Мой курс почти окончен. Это мое последнее лето, так что это вроде как большое дело, клянусь.

Я вздыхаю, глядя в лобовое стекло, пока мы едем по мосту.

— Когда тебе нужны деньги? — говорю я наконец.

— Завтра.

— Блять, — бормочу я.

— Мамочка, он произносит папино плохое слово, — говорит Эстель, сидя сзади в детском кресле.

Лорен смотрит на меня, и я бросаю на нее извиняющийся взгляд.

— Хорошо, Кэсс. Я переведу деньги сегодня вечером, хорошо?

— Спасибо, Рай, — говорит она. — Ты лучший.

Мы оба отключаемся, и я смотрю вниз на телефон.

Лорен ухмыляется.

— Не могу дождаться, когда увижу тебя в роли папы девочки. Ты будешь хуже, чем Жан-Люк.

Я застонал, бросил телефон в подстаканник, и снова включил музыку. У меня и так было поганое настроение из-за странностей Тесс и предупреждения Шелби. Теперь стало в сто раз хуже. Но нет ничего такого, что не могла бы исправить «Акуна Матата».

ГЛАВА 22

ГЛАВА 22

ТЕСС

Мы с Марсом подъезжаем к абсолютно пустой пляжной парковке. Он паркует машину в первом ряду, и мы одновременно открываем свои двери. Песчаная дюна закрывает мне вид на пляж, но я чувствую морской воздух и запах соли.

Бегущий молодой человек, одетый в шорты и пуловер на молнии, машет нам рукой.

— Эй, вот же он! Марс Атака, выглядишь хорошо, мужик.

Я смотрю на Илмари.

— Марс Атака?

— Не поощряй его, — говорит он, выскальзывая из грузовика.

Не могу сдержать улыбку, когда также спрыгиваю вниз. Марс быстро обходит машину и становится рядом с моей дверью.

Молодой человек подходит к нам босиком. Его волосы до сих пор выглядят мокрыми и липкими от морской соли после утреннего серфинга. На вид ему около двадцати с небольшим лет, лицо уже сильно обветрилось и обгорело от солнца. За его спиной стоит побитый желтый джип, набитый несколькими досками для серфинга.

— Как дела, Марс Миссия? — говорит он, протягивая руку Илмари. — Вау, кто же эта герцогиня? — спрашивает он, смотря на меня.

— Твой новый босс, — отвечает Марс, пожимая руку серфера.

— Круто, — отвечает серфер Джо, кивая головой как игрушка.

— Марс Атака? — говорю я с улыбкой. — Марс Миссия? Это его прозвища?

— О, да, конечно, — отвечает серфер Джо.

— Могу я спросить, почему?

Серфер Джо обхватывает широкие плечи Илмари, сбрасывает с головы солнцезащитные очки.

— Потому что этот парень не от мира сего.

Страдальческое выражение лица Илмари приводит меня в чувства. Серфер Джо может стать моим новым любимым человеком.

— Знаешь, должна согласиться, — поддразниваю я, одаривая Илмари улыбкой.

— Я же сказал, не поощряй его, — бормочет Марс.

— Да ладно, Космонавт, это же весело.

Марс бросает на меня взгляд, явно выражающий глубокую ненависть и отвращение. Затем он жестом показывает на меня.

— Тесс Оуэнс, это Джоуи Форд. Он нынешний глава организации.

Серфера Джо зовут Джоуи? Я чуть не подавилась, сдерживая смех, пока с енергично жму ему руку.

— Джоуи, приятно познакомиться, — его рука шершавая как наждачка, а хватка твердая как железо.

— Король умер, да здравствует королева, а, герцогиня? — говорит Джоуи с ухмылкой. — Я ничего не знаю о том, как управлять некоммерческой организацией. Я здесь только для того, чтобы дать черепахам шанс на выживание.

— А за тобой стоят Шерил и Нэнси Лемминг, — говорит Илмари, стоящий рядом со мной.

Я поворачиваюсь и вижу пару улыбающихся пожилых женщин, которые идут нам навстречу, держась за руки. Они тоже выглядят так, будто только что пришли с пляжа. Их голые ноги покрыты песком, а щеки порозовели от ветра.

— Привет, — говорю я и машу рукой.

— Ох, Нэнс, она такая красивая, — воркует одна из них, должно быть Шерил. Она высокая и стройная, с вьющимися серыми кудрями. Между тем, ее партнерша ниже и более фигуристая, с темными волосами и глазами. — Дорогая, ты самая красивая.

— Спасибо, — отвечаю я с улыбкой.

Они сокращают дистанцию и пожимают мою руку, а потом и Илмари.

— Мы так рады познакомиться с тобой, — говорит Нэнси. — Марс говорит, ты волшебница в вопросе некоммерческих организаций.

— Признаю, мы новички в этом деле, — говорит Шерил. — И какой же правильный спортивный жаргон? Введи нас в курс дела, тренер, — говорит она и они обе смеются.

— Мы способны сделать необходимую работу, — добавляет Нэнси.

Я смотрю на Марса.

— Мы ждем кого-то еще?

— Нет, — отвечает он. — Это все.

Я оглядываюсь вокруг, смотря на всех четверых: вратарь, серфер и лесбиянки-любительницы природы.

И теперь я.

— Все на месте и представлены, — звонко говорит Джоуи, обнимая меня за плечи. — Добро пожаловать в «Команду Черепах Северного побережья».

* * *

Спустя час я совершенно забыла о холоде. Я потею и тяжело дышу, мои ноги погружаются в песок, пока мы идем вдоль основания дюн. Мы уже почти вернулись на стоянку — видно синий дворик и зонтики, обозначающие вход.

Я не знаю, чего я ожидала от первой встречи с «Командой Черепах Северного Побережья», но это определенно не был изнурительный поход по глубокому песку, в то время как Джоуи, Нэнси и Шерил рассказывали абсолютно все аспекты сохранения морских черепах и восстановления дюн. Мой ум переворачивается, пока я пытаюсь держать все это в моей голове и при этом не забывать дышать.

Черт, я не в форме.

Тем временем, Марс Атака выглядит почти скучающим, когда он идет босиком, держа руки в карманах, и не отставая. Сумасшедший Финн абсолютно не обеспокоен тем, что он в шортах и футболке, а ветер треплет его волосы.

— Ну вот и все, — говорит Джоуи, жестикулируя обеими руками на просторах пляжа перед нами. — Есть вопросы?

Мы все медленно останавливаемся, и я кладу руку на грудь, пытаясь перевести дыхание. Мои высоченные каблуки буквально кричат на меня, не привыкшие ходить по этому глубокому песку.

— Эмм... думаю... что ж, думаю, мне нужно знать, чего вы все хотите, — наконец-то говорю я, используя позу дерева, чтобы раскрыть грудную клетку и сделать глубокий вдох.

— Мы хотим спасти черепах, — отвечает Шерил.

Два других активно кивают. Марс ничего не делает, немного отдаляясь от остальных.

Я смотрю на него.

— Марс? Мне нужно знать, чего ты от меня хочешь.

— Мы хотим спасти черепах, — повторяет он.

Я смеюсь.

— Ну, вы, ребята, только что загрузили в меня час данных и, короче говоря, варианты кажутся бесконечными, — я жестикулирую на тихом пляже. — Я имею в виду, это группа охраны природы? Прогулки на пляже, уборка и призыв «сохраните наши океаны»? Потому что вы уже делаете нечто подобное.

Они смотрят друг на друга.

— Или это городской научный кружок, где вы отслеживаете гнезда черепах? Потому что это вы тоже делаете. Вы хотите повысить осведомленность общества о черепахах и их местах обитания? Или это гражданская группа с активной позицией? Мы боремся с местными властями и владельцами пляжных территорий за шанс на выживание?

— Ну... разве мы не можем делать все это? — спрашивает Джоуи, пожимая плечами.

— Да, в конце концов это все должно быть сделано, — добавляет Нэнси с кивком.

— По моему опыту, самый быстрый способ для некоммерческой организации провалить все свои шансы — делать слишком многое одновременно, — терпеливо объясняю я. — Я только что обозначила объем работы для пяти разных организаций, которым было бы чем заняться следующие десять лет. Вы можете хорошо справляться с чем-то одним или неплохо справляться с двумя направлениями. Если попытаетесь использовать все пять, то вы запутаетесь и потерпите неудачу.

— Но они все взаимосвязаны, — говорит Шерил. — Нам всем, несомненно, нужно получить больше знаний в сфере охраны природы и гражданских действий.

— Я не против, — отвечаю. — Но все это специализации, — мой взгляд падает на Илмари. — К примеру, возьмем Марса Атаку, — поддразниваю я, ухмыляясь. — Он играет в хоккей, верно?

Они все кивают.

— Но вам также нужны ребята, которые будут защищать других игроков, — продолжаю я. — И вам нужен кто-то, кто будет защищать ворота. Когда Марс появляется на льду, он не играет на всех позициях. Он выполняет свою работу, и только свою, и делает это очень хорошо. Нам нужно подумать об этом в таком формате. Нам нужна специализация.

— Тогда, это то, что мы должны сделать, — говорит Шерил, улыбаясь Марсу. — Давайте все будем играть вратарей.

— Что ты имеешь в виду, дорогая? — спрашивает Нэнси, глядя на свою жену.

Шерил жестом указывает на дюны вокруг.

— Это наши ворота. Это наш дом, Нэнс. Наш пляж. И мы сохраним его для этих черепах. Я имею ввиду, что теперь мы защитники дюн. Давайте выйдем из ворот и будем бороться против всех задир и бизнесменов, которые хотят разделить все эти дюны. Если они хотят кусок этого пляжа, им придется пройти через нас.

— Да, сила вратарей, — говорит Джоуи, — я в деле.

— Спасем черепах, спасая дюны, — говорит Нэнси с улыбкой. — Мне нравится.

Я тоже улыбаюсь.

— Идеально, — я снова смотрю на Марса. — И думаю, Шерил только что предложила новое название.

Илмари поднимает бровь со шрамом.

— Что, больше никакой «Команды Черепах Северного Побережья»? — говорит Джоуи, смотря на нас двоих.

— Нет, — отвечаю я. — Наш главный инвестор — суперзвезда НХЛ Илмари Прайс, поэтому тематика вратарей в названии нашей компании очень подходит для бренда. Фанатам понравится. Спасибо, Шерил.

Шерил смотрит на меня, потом на свою жену.

— Что я сказала?

Я широко улыбаюсь.

— Друзья, добро пожаловать на первую официальную встречу посредников организации «Вне сети».

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

ТЕСС

После нашей прогулки по пляжу Илмари угощает нас всех обедом в прекрасном маленьком ресторане на берегу океана. Мы болтаем за бокалами «Кровавой Мэри» и вегетарианскими тако. Я узнала, что Шерил и Нэнси — бывшие архитекторы на пенсии, которые живут на пляже. У них есть бунгало и несколько территорий с дюнами, которые они превратили в зеленый оазис, подающий энергию. Не имея ничего лучшего, что можно было бы сделать, они, похоже, готовы превратить «Вне сети» в свою новую одержимость.

Я назначаю Шерил нашим новым главным финансовым директором, в то время как Нэнси официально наш менеджер по проектам. Джоуи с радостью принимает звание координатора волонтеров. А Марс — это, ну, Марс. Он присутствует во время всех наших разговоров, тихо слушает. Но он мало во что вовлечен. Я вижу, что шестеренки в его голове крутятся, но он не предлагает нам ничего, кроме своего вежливого присутствия.

После обеда Марс ведет меня в автосалон, чтобы я могла взять машину напрокат. Рядом с автосалоном находится магазин сотовой связи. Я забегаю внутрь и беру предоплаченный телефон. Хоть я и не жалею о своем импульсивном решении выбросить телефон в окно, все-таки чувствую себя голой без средств связи.

Стоя на парковке, я заставляю Илмари записать свой номер в мой новый телефон. Как только он передает его обратно мне, я звоню ему, держа телефон у моего уха.

— Вот, — я смеюсь. — Ты официально мой первый звонок. Новый телефон, новая Тесс.

Он смотрит на меня с ухмылкой на лице и перенаправляет звонок на голосовую почту.

— Эй, что ты пытаешься этим сказать?

Возвращая телефон в карман своих брюк, он задерживает взгляд на мне.

— Ничего.

Я смеюсь.

Медленно он тоже улыбается.

— Иногда так хорошо просто сказать «ничего», верно?

Я киваю.

— Так чертовски хорошо.

* * *

Я совершенно вымотана к тому моменту, когда возвращаюсь обратно домой. Всего лишь 9 вечера, но я чувствую, что готова упасть на кровать мертвым сном. Во всем доме тихо, свет везде выключен, кроме комнаты Райана. Не зная, спит он или нет, я крадусь на цыпочках, доставая ноутбук из кожаного рюкзака, и возвращаюсь в комнату.

Стараясь быть тихой, я быстро принимаю душ, смывая с себя пот сегодняшнего дня. Завтра мои ноги будут убийственно гудеть и все благодаря маршу по песку. Пока я стою под горячей водой, пар наполняет душевую кабину, и я медленно прохожусь мочалкой по рукам, пересекая грудь. Мне нравится запах этого геля для душа. Я лишь использую то, что уже здесь было, в самой девчачьей упаковке. Предполагаю, это принадлежит Рейчел. Гель с мягким цветочным ароматом, с ноткой жасмина.

Я смотрю вниз и вижу, как затвердели мои соски, капли воды стекают по ним. Этот жар чувствуется так хорошо. И я так напряжена из-за стресса, который пережила за сегодня. Я провожу мочалкой вниз по животу и спускаюсь ниже между ног, поворачиваясь спиной к душевому крану.

Бросая мочалку на пол, я позволяю своим рукам гладить мое тело, прохожу по груди и бедрам, пока не опускаю руку вниз, поглаживая свою киску. Мой клитор просит больше внимания. Я даже не могу вспомнить, когда доставляла себе удовольствие в последний раз. Я стою под струями воды, позволяя горячему пару заполнить мои легкие, пока медленно ублажаю себя пальцами правой руки, а левой зажимаю сосок.

Мне нужно больше — больше движений, больше внимания. Это одна из причин, по которой я так люблю секс, обычно мне нужен помощник. Некоторые женщины могут кончить по команде, но я — никогда. Мне нужно поработать для этого, особенно, если я одна. Я предпочитаю поспешно оказаться с кем-то, катаясь верхом на их энергии, пока мы не разбиваемся и горим вместе.

Выключив воду, я хватаю полотенце и заворачиваюсь в него, выходя из душа. Я захожу в темную спальню, сразу направляясь к большому чемодану, который мне еще предстоит распаковать. Открываю крышку и внутри все выглядит так, будто там взорвалась бомба. Единственный свет идет от зеркала над раковиной в ванной комнате, но этого достаточно, чтобы видеть.

Я копаюсь в левой части чемодана и вытаскиваю скомканный розовый кубик. Бросив его на кровать, одной рукой я стягиваю полотенце и бросаю его на пол. Внутри упакованного куба лежит мое сокровище — вибраторы и дилдо, несколько анальных пробок и мой верный страпон.

Я вытаскиваю свой любимый зеленый вибратор в виде пули и забираюсь на кровать, перемещаясь на коленях, лицом к изножью. Я всегда лучше кончаю, когда стою на коленях и удовлетворяю себя именно так. Удерживая свой вес на одной руке, другой я включаю вибратор и направляю между ног, тихо постанывая, когда начинаю чувствовать, как первая вибрация достигает моего клитора.

— Блять, — хнычу я, почти не издавая звука.

Я раздвигаю ноги чуть шире и скольжу вибратором взад и вперед, дразня вход в киску, чтобы он стал влажным. Стону, чувствуя, как игрушка становится скользкой вокруг моих пальцев. Для меня никогда не было проблемой возбудиться и стать мокрой. Я могу ходить с мокрыми трусиками хоть весь день. А вот кончить — это то, что требует внимания.

— Ну же, — стону я, сильнее надавливая на вибратор, обводя свой клитор по часовой стрелке, затем обратно. Вибрация ощущается потрясающе, разжигая огонь, который согревает меня, пробегает по ногам, оставляя покалывание в пальцах. У меня перехватывает дыхание, и я знаю, что уже близка. Тепло расцветает в моей груди, закручиваясь и трепеща сильнее.

— Да... блять... пожалуйста, Боже, — я начинаю скулить. Моя грудь колышется, пока я работаю игрушкой, прикусив нижнюю губу. — Да... трахни меня, — доносится до небес моя почти безмолвная мольба.

Ради всего святого, кто-нибудь может просто трахнуть меня?

Я так сильно увлеклась своим удовольствием, что не услышала стука в дверь. И уж точно не услышала, как она открылась. Но я точно слышу мужской голос.

— Тесс?

ГЛАВА 24

ГЛАВА 24

ТЕСС

Я задыхаюсь, резко выпрямляясь на кровати, и вижу широко раскрытые глаза Райана, стоящего в дверном проеме, и опирающегося на один костыль.

— Господи... блять... — вскрикиваю я, соскальзывая с другой стороны кровати, вибратор все еще жужжит в моей руке. — Какого хрена ты делаешь?

— О мой бог, — да, он только что понял, чем я занималась. Бедный мальчик краснеет как помидор, ударившись бедром о дверной проем, и шипит. — Блять... Тесс, прости...

Меня захлестывает возмущение.

— Что, тебе недостаточно того, что ты врываешься в дома без предупреждения, чтобы застать женщин голыми, теперь ты еще и заходишь в их спальни?

— Я не знал, что ты дома, — возражает он, смотря куда угодно, но не на мое голое и раскрасневшееся тело. Опять. — Почему ты не дала знать о себе, когда вернулась?

— Я думала, ты спишь, — вскрикиваю я, выключая вибратор и кидая его на кровать.

Большая ошибка. Это притягивает его взгляд и теперь он смотрит на мое открытое сокровище. Глаза щеночка становятся еще шире, если это возможно, пока он разглядывает мою красочную коллекцию секс-игрушек.

— О... черт.

Я резко закрываю сумку.

— Смотрю сюда, Райан, — говорю я, указывая на свое лицо.

Он застонал, его взгляд переходит от меня к абстрактной картине на стене.

— Тесс, не могла бы ты...

— Не-а, — крикнула я, положив руки на голые бедра. — Ни за что. Если ты собираешься попросить меня прикрыться в моей собственной спальне, я буду вынуждена настоять на том, чтобы ты пошел и трахнул себя своей хоккейной клюшкой. Думаешь, можешь заходить сюда, потому что тебе кажется, что меня нет дома? Что ты искал?

— Ничего...

— Тогда зачем врываться...

— Я услышал шум! А потом я увидел странную машину на подъездной дорожке. Ты не отвечала на телефон, и я не знал, что, блять, думать. Я думал, может, кто-то вломился.

— Это моя машина, — объясняю я. — Я арендовала ее. И у меня теперь нет телефона. Я выкинула его в океан.

— Ты... что? — его взгляд возвращается ко мне. — Ты выкинула телефон в океан?

— Ну, это был тот участок воды, который находится прямо перед пляжем, — отвечаю я.

— Береговой канал?

— Да. Я выбросила телефон из окна грузовика Илмари.

Райан удерживает мой взгляд.

— Почему?

— Потому что он не переставал звонить.

В этом предложении осталось столько недосказанного. Я почти уверена, что он хочет спросить меня об этом. Он будет давить на меня. В итоге он все-таки спросит про Троя. Все выглядит так, будто слова вот-вот сорвутся с его языка. Но потом его взгляд смягчается.

— Почему ты не сообщила мне, что ты дома?

— Я думала, ты спишь, — повторяю я.

Его глаза сужаются.

— Нет, ты так не думала. Ты видела включенный свет. Ты пряталась здесь. Почему?

— Тебе не нужна моя опека, Райан. У тебя есть целая очередь из жен хоккеистов и новичков, которые готовы позаботиться о тебе — приготовить тебе еду, отвезти куда нужно. Я не нужна тебе. Особенно после того... ну, знаешь, после того как я повела себя утром, — неубедительно заканчиваю я.

Проходя дальше в мою комнату, он опирается бедром о комод.

— Что-то связанное с Шелби тебя напугало. Я обнимал ее, когда ты вошла. Это... это расстроило тебя?

— Нет, — отвечаю я.

— Потому что она замужем, — продолжает он. — Я не... то есть, мы не... Шелби не в моем вкусе.

Я мягко улыбаюсь.

— Я знаю это, Райан.

— Тогда, что случилось? Можешь, пожалуйста, сказать мне? — он выглядит так чертовски искренне. Он на самом деле хочет знать. И, черт возьми, но мне хочется все ему рассказать.

Я скрещиваю руки над своей голой грудью.

— Она выглядит как любовница моего бывшего мужа.

Его красивые зеленые глаза расширяются.

— Она... что?

Я опускаюсь и сажусь на край кровати.

— Шелби шокирующе похожа на секретаршу, которая ублажала моего мужа под его рабочим столом... и на столе... и в моем доме, в моей кровати, — мрачно отвечаю я. — Более того, я знаю, что, по крайней мере, один раз он пытался протащить ее через заднюю дверь, пока я была в доме.

— Боже.

— Сегодня все это было слишком для меня, понимаешь? Я подписала документы для развода, Трой получил их этим утром. Именно он звонил мне, не переставая, в попытках поссориться. Брак был закончен уже много лет назад, но я никогда не беспокоилась обо всей этой юридической драме, и вот почему. Мой бывший — самовлюбленный нарцисс с комплексом Бога. Добавь к этому некомпетентность и токсичную мужскую привилегированность, и все это делает его мстительным... и опасным.

Райан замирает, его дыхание сбивается.

— Тесс, он знает, где ты находишься?

— Нет.

Он подходит ближе, оставляя поддерживающий его комод.

— Но может ли он отследить твой телефон? Потому что, если он может отследить его, то дом Прайсов будет первым местом, где он будет искать тебя. Он знает о твоей дружбе с Доком, верно?

Я киваю.

— Да, знает.

Он вздыхает, оглядываясь по сторонам минималистской спальни Илмари.

— Тебе не стоит здесь оставаться. Нам нужно, отправить тебя в другое место. Там, где он и не подумает искать. Ты можешь остаться в моем доме, — быстро предлагает он. — Я могу дать тебе ключи.

Я отмахиваюсь от острого покалывания в глазах, пытаясь показать Райану равнодушный взгляд.

— Так что, ты тайный коп или что?

— Нет, — отвечает он. — Но мой отец был, пока ему не пришлось уйти на пенсию по медицинским показаниям. Некоторые из его приятелей всегда были рядом, когда я рос, чтобы... знаешь... быть рядом, — он заканчивает, пожимая плечами.

Я не пропускаю то, что он использует слово были. Друзья его отца настояли на том, чтобы воспитать молодого парня? Уверена, за этим скрыта очень грустная история.

Он разворачивается будто собирается уйти.

— Райан... стой, — зову я, вставая на ноги.

Он останавливается у двери и смотрит через плечо.

Я прохожу через комнату, чтобы подойти к нему.

— Куда ты идешь?

— Принести тебе ключи, — говорит он.

Я тянусь к его руке.

— Нет, — говорю я. — Уже поздно. И я не хочу идти в какой-то странный дом и оставаться там одна, — признаю я. — Я хочу остаться здесь... хочу остаться с тобой.

Мой взгляд опускается туда, где рука прикасается к его бицепсу. Мускулы под его футболкой напряженные и сильные. Я опускаю руку ниже, задерживаясь на его локте. Теперь я прикасаюсь к его коже, мои пальцы проходят по мягким волоскам на его руке.

— Тесс, — со стоном произносит он, он застывает с закрытыми глазами. — Пожалуйста...

— Я в безопасности с тобой, Райан? — я подхожу ближе и мой остро стоящий сосок задевает его руку. Вижу, как по его телу проходят мурашки.

— Да, — говорит он и в голосе слышится напряжение.

Я прижимаю губы к его плечу в легком прикосновении, когда мои пальцы тянутся по его руке к запястью.

— Ты защитишь меня, Райан? Сделаешь так, чтобы мне было хорошо?

— Тесс...

— Скажи, что ты тоже не хочешь этого, — говорю я, прислоняясь лбом к его плечу. — Скажи мне, что после всего стресса, пережитого за эти несколько дней, ты не стремишься к освобождению. Скажи, что ты не хочешь почувствовать что-то прямо сейчас... хотя бы на момент. Скажи мне...

Я не успеваю закончить слова, когда он поворачивается в моих руках, наши губы сталкиваются в страстном поцелуе. Он будто забирает весь мой воздух, раскрывая мой рот и погружаясь языком. Я почти забыла, как он был хорош в этом. Я хочу насладиться этим моментом. Я хочу запечатлеть память о его поцелуях на моих губах.

Его костыль со стуком падает на пол. Когда мы целовались раньше, я заставляла его держать руки за спиной. Теперь он держит руки на моих плечах, поглаживает мою шею, удерживая голову на месте.

Я склоняюсь ближе к нему.

— Дотронься до меня. Боже, пожалуйста, закончи то, что я начала.

Мой призыв развязывает ему руки. С отчаянным стоном, одна его рука погружается в мои волосы, наклоняя мою шею назад, пока он пожирает мой рот поцелуями. Его другая рука следует по моей груди. Он произносит мягкие проклятья напротив моих губ, пока трогает мое тело руками.

— Если бы мне пришлось увидеть тебя голой еще один чертов раз и не дотронуться до тебя, я бы умер, — шепчет он в мои губы.

— Трогай меня, — приказываю я. — Райан, пожалуйста... трогай меня где угодно. Везде...

Я задерживаю дыхание, когда он опускает голову всасывает мой сосок.

— О, Боже, — вскрикиваю я, обеими руками погружаясь в его волосы. Я держусь за него, пока он щелкает языком по соску и дразнит меня, сводя с ума. Тем временем его левая рука работает с другим соском, зажимая его между большим и указательным пальцами.

Моя киска намокла. Я чувствую, как между ног нарастает жар. Я отчаянно желаю большего. Мне нужно трение. Мне нужен его теплый язык, пальцы и щетинистые щеки на моих бедрах. Блять, он мне нужен.

— Райан, — хнычу я. — Мне нужно...

— Скажи это, — говорит он, его рот все еще на моей груди.

— Мне нужно это, — умоляю я, чувствуя, как он крепко прижимает меня к себе. Все мое тело дрожит от предвкушения и желания почувствовать эту разрядку.

— Скажи мне, — он прикусывает мой сосок.

— А-а-а... черт... мне нужно кончить, — кричу я, сжимая руками его волосы. — Пожалуйста, Райан... пожалуйста, малыш, мне нужно кончить. Я так чертовски хочу кончить, — скулю я, приподнимая его лицо и прижимаясь губами.

Его правая рука обхватывает мой затылок, надежно удерживая меня, а левую он опускает вниз. Без каких-либо прелюдий и поддразниваний, он проводит двумя пальцами по моей влажной киске и вводит их внутрь меня.

— Блять... Боже... — я практически кричу, сжимаясь вокруг его пальцев.

Он входит и выходит пальцами, его большой палец присоединяется к моему клитору, пытаясь вызвать сокрушительный оргазм, которого я так отчаянно жду. Я держусь за его плечи, пока мы целуемся, посасывая и покусывая губы друг друга, как сумасшедшие животные.

— Ты такая мокрая, — простонал он. — Тесс, я умираю...

Я сжимаю бедра вокруг его руки.

— Достань игрушку, — говорю я, задыхаясь. — Вибратор, который зеленый...

— Мне не нужна гребаная игрушка. Я сам могу заставить тебя увидеть звезды.

— Делиться — значит заботиться, — поддразниваю я. — Нет никаких «я» в команде... а-а-а...

Он ущипнул меня прямо над точкой, где бьется пульс, и я замолкаю.

Я опускаю руки обратно на его плечи.

— Райан, пожалуйста.

Он вытаскивает пальцы из моей киски, оставляя меня ни с чем. Обе его руки касаются моего лица, пальцы левой руки мокрые от моего возбуждения. Я чувствую это моей щеке.

— Не пойми меня неправильно, — говорит он с ухмылкой, эти яблочно-зеленые глаза наполнены голодом. — У меня никаких проблем с игрушками. Но я не собираюсь отдавать свою первую попытку с Тесс Оуэнс. Я не буду помощником. Этот оргазм — мой. А теперь, забирайся на эту чертову кровать.

ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

РАЙАН

Тесс смотрит на меня, ее глаза блестят, а щеки раскраснелись.

— Кто ты и что сделал с Райаном Лэнгли? — поддразнивает она, ее губы блестят от моих поцелуев.

Мы оба задыхаемся так, будто только что пережили серию спринтов самоубийства. Черт, она заводит меня, как никто другой. Ее поцелуи взрывоопасны, как маленький взрыв динамита на моем языке. Мои руки обрамляют ее лицо, в то время как ее руки нежно обернуты вокруг моих запястий. Сердце колотится в груди, я удерживаю ее взгляд.

— Я удивляю тебя?

— Немного, да. Просто ты всегда кажешься таким милым.

Я нахмурился. По моему опыту, слово «милый» — это как, блять, поцелуй смерти.

— Ты что, думаешь я бы пришел к тебе с кепкой-пропеллером и трусами с изображением Черепашек Ниндзя?

Она смеется, покусывая свою нижнюю губу, чтобы сдержаться.

— Честно, я не знаю, что думать... но мне это нравится, — добавляет она, и ее улыбка уходит, когда она поднимает взгляд на меня. — Ты очень хорошо целуешься, Райан.

— Ты тоже хороша, — отвечаю я. Пальцы моей левой руки блестят от ее удовольствия. Как на автопилоте, я прохожу этими пальцами по ее губам.

Она сосет их, удивленно вздыхая. Я пригнулся, впиваясь в ее губы, забирая это возбуждение. Она хнычет, ее обнаженное тело прижимается к моему, когда я снова дразню ее языком. Она не сдерживается. Это чертовски опьяняет. Я пьянею от ее поцелуев.

— Черт, — простонал я, отстраняясь. Мне нужно больше. Пока она смотрит, я засасываю оба пальца в рот. Вкус приглушенный, но сладкий. Я стираю ее вкус с пальцев, любуясь тем, как она сжимается от нужды, ее щеки раскраснелись.

— Райан, — шепчет она, едва шевеля губами.

Мое имя на ее губах — это, блять, все. Я не шутил, мне нужно, чтобы она была раскрытой на этой кровати. Я собираюсь зарыться лицом в ее киску и никогда не выбираться оттуда.

Признаюсь, я не часто захожу на эту территорию с девушками. Зарыться лицом в киску для первого знакомства кажется слишком интимным, а у меня почти всегда все заканчивается лишь первым знакомством. Я могу посчитать на пальцах одной руки, сколько раз я давал девушкам шанс на второе свидание. Когда чувствовал себя комфортно, это продолжалось, и я наслаждался. В некоторых случаях, именно девушки были теми, кто не хотел доводить до этого.

И я не полный мудак. Если я не опускаюсь ниже для них, то и они не делают этого. А это значит, что, чаще всего, мои свидания сводятся к поспешным поцелуям, горячим и тяжелым толчкам моего члена в презервативе.

Я не пытаюсь завоевать награду «лучший в мире любовник». Последние пятнадцать лет все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы забивать голы, выигрывать трофеи и попасть в НХЛ. Секс был скорее биологической потребностью. Я делал это, чтобы выжить. Чаще всего, руки мне было достаточно.

Но сейчас, с Тесс в моих руках, с ее вкусом на моем языке, все мои границы и попытки осторожничать ускользают. Я не хочу прижиматься ртом к ее киске, мне нужно это. Я жажду ее, как жажду воздуха. Рациональная часть моего мозга говорит мне, что нужно притормозить и держать дистанцию. Но мое сердце неконтролируемо бьется, и оно хочет, чтобы мы довели это дело до конца, даже если у нас есть только эта ночь.

— Ты ложишься на эту кровать, — говорю я, указывая за ее спину. — Я с тобой еще не закончил.

Она разворачивается, ухмыляясь, показывая мне свое красивое тело, пока подходит к кровати. Тесс не стройная худышка. Она настоящая женщина — большая грудь, полные бедра, пышная фигура, животик, и эта задница, от которой невозможно оторваться. Я слаб перед этой женщиной. Чертовски слаб.

Я чуть не теряю сознание, когда она заползает на кровать, выставляя свою идеальную задницу. Блять, я хочу пометить ее ямочки на коже. Я хочу пометить ее — зубами, руками. Я никогда особо не исследовал темную сторону своих желаний в постели. Опять же, у кого есть время? Но сейчас, Тесс стоит на коленях рядом со своей сумкой с игрушками, и я увидел кое-что из того, что там лежит. У меня такое чувство, что эта женщина более чем подходит мне.

Мой член такой твердый, что уже больно, но он должен дождаться своей очереди.

— Перевернись, — говорю я. — Ложись на спину и расставь ножки, красотка. Покажи мне свою киску.

Она разворачивается на середине кровати, на ее лице красуется мягкая улыбка. В комнате темно и единственный свет идет из ванной. Линия золотого света растягивается по ее бедрам и животу. Так чертовски медленно, она расставляет ноги, раскрывая для меня свою блестящую, розовую киску.

Моя душа покидает тело, когда она слегка смеется, из-за этого звука ее грудь колышется.

— Что случилось, щеночек? — поддразнивает она. — Так и будешь просто стоять там?

Видимо, она действительно хочет оставить меня умирать там, потому что смещает свой вес на правую руку, опуская левую между ног, чтобы погладить свой клитор. Она издает сладчайший хныкающий звук, который проходит сквозь мой твердый член прямо к моему гребаному сердцу.

Все связные мысли покидают меня, кроме одного слова: моя.

Никто, кроме меня, не прикоснется сегодня к этой красивой киске. Я делаю шаг к ней, и единственное мое желание — добраться до нее, почувствовать ее, погрузиться в теплый аромат ее кожи. Я хочу ощутить сладкий нектар ее возбуждения на своем языке.

И вот я делаю этот первый шаг... шаг на больное колено.

— Ауч... твою... блять… — вскрикиваю я, спотыкаясь и быстро восстанавливая равновесие, перенося весь свой вес на правую ногу.

— Райан, — вскрикивает Тесс, приподнимаясь. Похоть в ее глазах мгновенно сменилась обеспокоенностью. — О, Боже... — и тут она встает, соскальзывает с края кровати и бросается ко мне. — Мне так жаль, я не подумала. Я совершенно забыла про твое колено. Тебе больно? — она обхватывает меня за талию, пытаясь придержать и помочь с весом моего тела.

— Я в порядке.

— Давай, позволь мне помочь, — говорит она. — Садись.

— Я же сказал, я в порядке...

— Ты не в порядке.

Мы проходим около пяти шагов к кровати, и я поворачиваюсь, чтобы присесть на край. Тут же мои руки тянутся к ней, чтобы обхватить изгибы ее бедер, и я притягиваю ее к себе. Я подношу ее обнаженную плоть прямо к своему лицу, глубоко вдыхаю цветочный аромат ее кожи и касаюсь носом ее пупка. Я не пытаюсь подавить стон, когда мой член дергается в штанах.

— Райан, — вздыхает она, ее руки переходят с моих волос на плечи.

Я могу обманывать себя, думая, что она хочет продолжения, но чувствую напряжение в ее руках.

— Момент потерян?

Она переносит свой вес на одно бедро, пока расчесывает мои волосы пальцами. Я следую за этим прикосновением, поворачивая голову вместе с ее рукой.

— Райан, что мы делаем?

— Я думал, это очевидно, — отвечаю я, нежно сжимая ее обнаженную попку.

Ее глаза закрываются, но я чувствую нарастающее напряжение в ее руках. Блять, эта женщина мастерски отстраняется. Шелби предупреждала меня, а я просто не хотел верить.

— Тесс...

— Нам нужно остановиться, — говорит она, отходя от кровати... от меня.

Я позволяю ей уйти, мои руки касаются ямочек на ее бедрах, когда она отступает назад.

Черт, что я на самом деле думал здесь произойдет? У нас был один разговор о ее контролирующем бывшем, и это переключило мой мозг в режим работы. Я хотел защитить ее. Хотел, чтобы ей было хорошо. Хотел, чтобы она чувствовала себя защищенной, утешенной и желанной.

— Извини, — говорю я, поднимая руки вверх.

— Райан, нет. Ты не сделал ничего плохого. Пожалуйста, не думай, будто это не так.

Я киваю, внезапно ощущая себя неуверенно в этой комнате, пока она все еще голая. Я опускаю взгляд вниз.

— Не могла бы ты, пожалуйста, накинуть на себя что-то?

Впервые с момента нашего знакомства, она не пытается бороться со мной или отшучиваться из-за общего стеснения. Обойдя меня, она тихо двигается в сторону ванной. Через пару минут, она выходит завязывая пояс на маленьком розовом халате в цветочек вокруг своей талии. Эта чертова вещь едва ли может скрыть ее киску, а глубокий вырез декольте демонстрирует ее полную грудь.

Но, по крайней мере, это хоть что-то, верно?

— Прости, — говорит она, ее мягкий голос прорезает мое мысленное самобичевание.

Мой резкий взгляд поднимается к ее лицу.

— Что?

— Прости, — говорит она снова. — Клянусь, я не пыталась дразнить тебя, или руководить, или...

— Тесс, остановись, — рычу я. — Ты тоже не сделала ничего плохого.

— Я оттолкнула тебя, — признает она. — Я хотела... не чувствовать себя такой одинокой, — я слышу, как слезы застревают в ее горле. — Райан, я была так одинока...

Ее голос срывается, и я встаю на ноги. Я притягиваю ее к себе, мои руки обхватывают ее плечи, и я просто обнимаю ее.

— Все хорошо, — говорю я ей в висок, несколько ее мягких локонов касаются моих губ. — Я держу тебя. Ты в порядке.

Через мгновение она расслабляется, ее рыдания заглушает моя рубашка, а ее руки обвивают мою талию. Затем она прижимается ко мне. Мы расслаблены, но крепко связаны. Это приятно. По сравнению с ее мягкими изгибами, я весь с твердыми краями.

— Извини, — она икает, отстраняясь. — Я чертовски запуталась.

— Новое правило этого дома, — отвечаю я, мягко убирая слезы с ее щек своими большими пальцами. — Больше никаких извинений за это, — говорю я, жестом указывая на нас двоих. — Мы нравимся друг другу. Я признаю это. Думаю, и ты можешь. Тесс, ты как чертов магнит. Не думаю, что могу держаться от тебя подальше, даже если попытаюсь... а я и не хочу, — добавляю я с усмешкой.

Она еще раз смеется, сквозь слезы.

— Я не пытаюсь оттолкнуть тебя. Я просто... в сплошном беспорядке...

— Правило номер два, — говорю я, перебивая ее. — Никаких унижений себя. Ты не катастрофа, или боль, или неудобство, или какое-либо из четырехсот пятидесяти слов, которые сейчас крутятся здесь, — говорю я, постукивая по ее виску. — Будь хорошим другом для меня, Тесс. Хорошо?

На ее лице мелькает небольшая улыбка, которой она не дает разрастись. В итоге, она кивает.

— Давай поставим этот момент на паузу, — говорю я, указывая между нами. — Плохое время сейчас — не значит плохое время всегда, правда?

Она кивает, ее глаза все еще блестят от непролитых слез.

— Эй, у меня есть идея, — говорю я. — Как насчет того, чтобы ты надела свою пижаму, а я сделаю попкорн. Мы можем посмотреть все, что ты хочешь по телевизору в моей комнате.

Она моргает, глядя на меня.

— В твоей комнате?

— Иногда мне легче заснуть с включенным телевизором. Уверен, ты выберешь что-то девчачье, а затем я немного выключусь и возможно, правда смогу заснуть.

Ее глаза сверкают, когда она хлопает руками по бедрам — что должно быть преступлением, потому что это натягивает ее шелковистый халат, показывая мне больше ее груди.

— Ты хочешь, чтобы я выбрала ТВ-шоу, чтобы ты мог расслабиться перед глупым женским фильмом?

— Так мы оба выиграем, да? — опускаясь на одной ноге, балансируя как профессиональный хоккеист, я подхватываю костыль с пола. — Встретимся через пять минут, — говорю я через плечо, не давая ей шанса сказать нет.

* * *

И именно так я и обнаружил, что съел три пачки попкорна и не спал до двух часов ночи, пересматривая первые четыре серии «Сынов анархии»²². Я потерял Тесс где-то в начале третьей серии. Она вырубилась на моей кровати, обхватив рукой пустую миску из-под попкорна, к щекам прилипли зеленые желейные ленты, на ногах — пушистые носки с изображением ламы.

Выключив прикроватную лампу, я опускаюсь на подушки и пытаюсь устроиться поудобнее. Док уверяет, что мне не придется долго носить эту дурацкую скобу.

Рядом со мной шевелится Тесс. Я лежу неподвижно, с любопытством наблюдая за тем, чего она хочет, чего жаждет даже во сне. Она придвигается ближе, неосознанно используя впадину матраса, чтобы мягко перекатиться ко мне, и наши тела соединяются от плеч и ниже. Запах ее кокосового масла для волос заполняет все мои ощущения, и я глубоко вдыхаю. Если я поверну лицо, то мои губы практически прижмутся к ее лбу.

Я не поворачиваюсь. Я не нарушу ее доверие, взяв то, что не было свободно предложено.

Но я думаю о том, чтобы сделать это. Я думаю о том, чтобы обыденно целовать ее, как я хочу. Думаю о том, чтобы держать ее в своих руках, переплетя наши ноги, чувствуя, как все ее мягкие части прижимаются к моим твердым. Думаю о том, чтобы узнать ее, и позволить ей узнать меня. Всего меня. Те части, которые я демонстрирую и те, которые скрываю. Будет ли она хотеть меня и тогда? Будет ли ей до этого дело?

Я думаю о том, чтобы разделить с ней тихие прикосновения такой непринужденной близости, пока сон не забирает меня.

А когда я просыпаюсь, Тесс уже нет.

Снова.

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

ТЕСС

— Ну как? — спрашиваю я, кружась вокруг. — Что думаете?

В одной руке у меня холодный, карамельный маккиато, пока второй рукой я указываю на пустое офисное помещение. Конечно, на ковре есть несколько пятен, которые нам придется стратегически прикрыть мебелью. И стены нуждаются в повторной покраске, но вид отсюда выходит прямо на весь Джексонвилл.

Илмари и Калеб стоят в дверном проеме, оглядываясь вокруг с озадаченным видом на лицах.

— На что я смотрю? — бормочет Марс.

— Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это современная инсталляция под названием «Несбывшиеся мечты», — отвечает Калеб, попивая свой кофе.

— Пошел ты, — говорю я Калебу. — Тебя даже не звали. Ты официально нарушаешь нашу бизнес-встречу прямо сейчас.

— Марс позвал меня, — с ухмылкой отвечает он.

— Ты сам себя позвал, потому что хотел отделаться от Джейка, которому нужно сходить к стоматологу, — отвечает Марс.

— Разве можно обвинять меня? — говорит Калеб. — Думаешь он примадонна из-за того, что у него шикарное постельное белье? Сходи с ним на лечение кариеса и увидишь, как быстро тебе захочется подать на развод.

Я лишь закатываю глаза. Илмари был предельно строг, когда сказал, что у нас есть время только до десяти утра, чтобы закончить со всем этим, потому что им нужно уехать на игру уже днем.

— Ребята, — зову я, щелкая пальцами в их направлении. — Соберитесь. Посмотри на пространство, Марс. Да или нет?

— Ты не объяснила, почему мы здесь?

Я смотрю на него, потом на Калеба.

— Никогда не могу определить, серьезен ли ты.

— Он всегда серьезный, — поддразнивает Калеб.

— Марс, какого еще черта я бы притащила тебя сюда в 9 утра в четверг? — вскрикиваю я, жестом указывая на помещение. — Мы выбираем офис для нашей «Вне сети».

— Чертовски милое название, кстати, — говорит Калеб, попивая свой кофе и поворачиваясь в пол-оборота. — Знаю ли я, зачем вам нужен настоящий офис?

— Эмм, может для того, чтобы создать бизнес, — говорю я, не скрывая скептицизм в своем тоне. — Тебе нужно место для встречи с клиентами, для подготовки волонтеров. Не говоря уже о том, что, если мы хотим, чтобы нас всерьез воспринимали чиновники местных органов власти или организации по охране природы, мы должны иметь заметное присутствие. К тому же, приятно иметь место, куда могут отправить почту.

— И ты думаешь, это подходящее место? — спрашивает Калеб, оглядываясь вокруг.

— Думаю, оно имеет подходящую цену, — поправляю его я. — И все может стать подходящим с небольшой полировкой.

Пока мы с Райаном не спали, смотря телевизор прошлой ночью, я яростно искала идеи для простого преображения офиса. Я уже заказала пару вещей, и когда Марс вернется со своей поездки в Вегас, я затащу его в Икею, чтобы помочь мне выбрать несколько предметов мебели.

— Поверь мне, — говорю я. — Дай мне неделю, и ты даже не узнаешь это место.

— Надеюсь, нет, — отвечает Калеб.

Я смотрю на него.

— Ты спустишься вниз по лестнице или мне выкинуть тебя через окно? Потому что я не привередлива.

Ухмыляясь, он проскальзывает за спину Марса, используя его в качестве щита.

Я возвращаю свое внимание к нашему главному инвестору.

— Марс, что ты думаешь? У меня есть все характеристики прямо здесь, — говорю я, указывая на свой телефон. — Можем пройтись по условиям аренды, если хочешь. Я уже попросила арендодателя внести пару изменений. Он взимал огромную плату за телефонные звонки, но кому это нужно, если мы можем просто использовать мобильный? Хочешь, чтобы я отправила тебе договор аренды или... — я вздыхаю, когда смотрю на него и вижу, что он проходит мимо меня и теперь смотрит в окно. — Или, я могу продолжить искать места, — говорю я. — Но Марс, нам нужно запустить этот процесс, так что...

— Я нанял тебя, чтобы ты принимала эти решения, не так ли? — говорит он холодным тоном.

Я замираю, настороженно глядя на него.

— Да, но я подумала, что ты, возможно, захочешь...

Он резко поворачивается.

— Не беспокой меня по таким вопросам снова, Тесс. Если думаешь, что что-то нужно сделать, то сделай. Для этого я и сделал тебя главной.

Даже Калеб выглядит удивленным, когда проходит мимо нас, направляясь к двери.

— Так что, тебе все равно? — говорю я, взмахивая руками в раздражении. — Ты просто дашь деньги и отмоешься от всего этого?

Его плечи напряжены, когда он останавливается у двери, не поворачиваясь.

— Предполагаю, что тебе также наплевать на Джоуи, Нэнси и Шерил, — кричу я. — Нет, холодный Марс Прайс, Мистер Человек без дурацких слов, не имеет никакого мнения о том, как будет действовать некоммерческая организация, которую он спонсирует в одиночку. Ты не хочешь иметь ничего общего с этим...

— У меня не может быть ничего общего с этим, — кричит он, поворачиваясь. Он смотрит на Калеба, затем на меня. — Какого черта я буду делать? — говорит он, его взгляд перемещается между нами. — У меня нет университетского образования, Тесс. До того, как стал профессиональным игроком, я даже не закончил старшую школу. Вы все давите на меня, чтобы я думал о том, что будет дальше после того, как я уйду на пенсию, но нет ничего дальше. Я играю в хоккей. Это все, что я знаю. У меня нет знаний и опыта в области защиты природы или восстановления дюн. Калеб более квалифицирован, чем я, — говорит он, взмахивая рукой. — У него по крайней мере есть степень в химии.

Калеб моргает, смотря на своего партнера.

— Марс...

— Не надо, — Илмари смотрит на него. — Не пытайся отшутиться.

— Я бы не стал, — нежно произносит Калеб.

— Я безнадежен в этих начинаниях, — говорит мне Марс. — Я дал тебе единственную вещь, которую могу предложить: деньги. Остальное — на тебе.

— Марс, у тебя столько талантов...

— Не опекай меня, — кричит он. — Мне не нужна твоя жалость.

— Марс, я не...

— Я нанял тебя для этой работы, я абсолютно не квалифицирован, чтобы делать это. Мне нужно, чтобы ты сделала это для меня. Ты сможешь?

Я медленно киваю.

— Хорошо. Тогда, двигаемся дальше, тебе не нужно посвящать меня в каждую деталь своего планирования. Договорились?

Я снова киваю.

Его взгляд падает на Калеба.

— Пойдем. Нам нужно идти.

Не ожидая ответа, он разворачивается и уходит из офиса.

Калеб смотрит на меня, его обычная ухмылка мудака плавно исчезает.

— Мы знали, что его что-то беспокоит, но мы не знали что именно или почему. Не злись на него, ладно?

Я качаю головой.

— Конечно, я не злюсь.

— Я поговорю с ним, — говорит он, подходя ближе ко мне. Он приобнимает меня, целуя в висок. — Ты в порядке?

Я киваю.

— Да, Кей, все в порядке. Правда.

Он слегка улыбнулся.

— Пожалуйста, не оставляй попыток стать его другом, ладно? Он никогда этого не признает, но ему он нужен.

— Нам всем, — отвечаю я.

Он кивает.

— Увидимся позже, Тесс.

С этими словами он разворачивается и идет за задумчивым финном, оставляя меня одну в новом головном офисе нашей организации.

* * *

Спустя пару часов я высовываюсь из окна своей машины, заказывая фастфуд по дороге в магазин канцтоваров. Подросток с пирсингом и зелеными волосами берет мою кредитку, протягивая большой чай со льдом. Я держу свой напиток и пакет с едой, пока парень пытается подать мне мою карту, и в этот момент я роняю соломинку с другой стороны машины.

— Черт... прости, — говорю я пареньку.

Он безмолвно протягивает мне еще одну трубочку, когда мой телефон начинает звонить, жужжа в подстаканнике.

Я пытаюсь расставить все по местам, располагая чай в другом подстаканнике, и кидая пакет с едой на пассажирское сидение. Машина позади меня начинает сигналить, явно показывая, что ждать 3,7 секунды, пока я отъеду, слишком долго для них.

— Придержи своих гребаных коней, — кричу я из своей машины, доставая телефон.

На экране высвечивается имя: ЧАРЛИ ПАТНЕМ.

Черт, звонит мой юрист. Явно нехороший знак.

Беру трубку, нажимая на громкоговоритель.

— Привет, Чарли. Ты меня слышишь? Я в машине, у окна оплаты.

— Да, дорогая, — отвечает он сильно растягивая слова, как принято в Кентуки. — Я очень хорошо слышу тебя.

Чарли Патнем — очень приятный мужчина, родившийся и выросший в Элизабеттауне, и его акцент может это доказать. Ростом он 152 см, и думаю, бабочки его костюмов хирургически пришиты к его телу. Но он акула в зале суда, и не выпрашивает у меня денег, что я ценю.

— Он уже подписал?

— Что именно, дорогая? — спрашивает он. — А, нет, еще нет. У его советника есть десять дней, чтобы ответить на наш запрос, помнишь? Прошло только пять.

Я даже не беспокоюсь о том, чтобы почувствовать удивление или разочарование.

— Тогда, почему ты звонишь? Не пойми неправильно, я люблю слушать твой голос, — добавляю я и он ухмыляется.

— Ну, дорогая, вот в чем дело. В мой офис поступает много звонков с требованием узнать, где ты и почему до тебя невозможно дозвониться. Честно говоря, это достигает уровня преследования.

У меня сворачивает живот, когда я резко поворачиваю на заправку.

— О, Чарли, прости. Ненавижу то, что ты остался между нами, — я проезжаю и паркуюсь за маленьким магазинчиком на заправке. — Что он говорит?

— Ну, он говорит, что пойдет в полицию и заявит о твоей пропаже, — отвечает Чарли.

— Что за дерьмо. Ты сказал ему, что я не пропала?

— Конечно. Я ясно дал понять, что мы общаемся каждый день.

— И ты не сказал ему, где я нахожусь?

— Нет, конечно, — отвечает он. — Хотя он попросил, чтобы я сделал тебе предложение. Мы называем это неофициальным урегулированием.

Я вздыхаю, потирая висок от усталости.

— Чего он хочет, Чарли?

— Он интересуется, примешь ли ты звонок от его матери?

Мое сердце перестает биться. Черт, это было неожиданно.

— Беа хочет поговорить со мной?

— Да. Она отчаянно пытается достучаться до тебя, — отвечает Чарли. — Меня попросили организовать ваш совместный разговор.

Я смотрю на рекламную вывеску через лобовое стекло. Это может быть большим обманом. Я могу думать, что я подключаюсь к Беа, а на самом деле, это будет он. Я могу связаться с Беа, но он может быть с ней в одной комнате. Они могут найти способ отследить звонок...

Нет.

Я пытаюсь заглушить эти мысли. Я не хочу вести себя как параноик.

— Когда она хочет созвониться?

— Уверен, она оставит все дела, чтобы поговорить с тобой.

— Хорошо. Соедини нас.

— Окей. Когда ты хочешь...

— Сейчас, — говорю я, отстегивая ремень безопасности. — Я хочу сделать это сейчас. Позвони ей и соедини нас.

Это единственный путь. Если мы спланируем все заранее, то у Троя будет время на действия, время, чтобы вовлечься в происходящее. Насколько сильно я люблю Беа, настолько большой слабостью для нее является Трой. Если хоть слово из того, что я скажу, будет передано ей через него, он все испортит, и я ее потеряю.

Она, наверное, уже списала меня со счетов как невестку, которую когда-то любила. Потеря ее уважения и поддержки причиняет мне больше боли, чем я могу вынести. Я отмахиваюсь от своих слез, пытаясь сконцентрировать все мои тяжелые эмоции и утопить их глубоко в моей груди.

— Ты уверена, дорогая?

— Да. Пожалуйста, соедини меня с моей свекровью.

— Окей. Дай мне минутку, чтобы созвониться с Ширли, и мы соединим тебя.

Моя рука сжимает руль.

— Я готова.

ГЛАВА 27

ГЛАВА 27

РАЙАН

Сегодня пройдет игра в Вегасе, но я не сажусь в самолет, чтобы полететь с командой.

Черт, я даже не сажусь в автобус, чтобы доехать до аэропорта. Я просто стою здесь, на погрузочной платформе, и смотрю, как моя команда забирается в автобус без меня.

Пока я стою здесь, мимо меня с сумкой в руках проходит Брейден Джоунс, парень из резервной команды, который был выбран, чтобы заполнить дыру в составе. Он будет играть в четвертом звене и, скорее всего, не проведет на льду ни минуты, но он официально надел джерси «Рэйс» и отправился на Шоу.

Моя тревожность утихает, когда я вижу, как взволнованно он поднимается в автобус. Я знаю, что моя травма лишь временна. Как только я восстановлюсь, то сразу же вернусь на лед, и бедняга Джоунси отправится обратно. Это всего лишь хоккей.

— Эй, мы будем скучать по тебе, мужик, — говорит Джейк, проходя мимо меня и ударяя кулаком мое плечо. — Присматривай за Тесс, пока нас нет, ладно?

— Ага, — говорю я, кивая.

— Ты хороший парень, Лэнгерс, — говорит он с улыбкой. — Хороший друг. Мы знаем, что можем доверить ее тебе и при этом ты не воспользуешься этой возможностью.

Блять.

Нужно ли ему знать, что я обычный парень, который, кстати, спал с Тесс прошлой ночью? Она очень сильно дала по тормозам по поводу секса, но технически мы спали вместе.

— Все хорошо? — спрашивает Джейк.

Теперь Марс стоит позади него.

— Нет, — отвечаю я с улыбкой, и они оба хмурятся, глядя на меня. — Эммм... нет. То есть, да. Нет, все нормально. Ну знаешь, почему бы здесь что-то могло быть не нормальным? Мы с Тесс просто соседи... и это лишь временно... и, я имею в виду, у нас обоих очень сложное расписание, так что я почти не вижу ее.

Они просто смотрят на меня.

— Но знаешь, когда я дома, то присматриваю за ней, — бормочу я. — То есть, пока она не делает то, на что я не должен смотреть, и тогда я точно... то есть, если она голая опять...

Заткнись. Заткнись сейчас же.

Джейк лишь улыбается и машет мне, удаляясь.

— Она очень важна для нас, — говорит Марс, смотря на меня своим лучшим, убивающим финским взглядом.

Я сглатываю.

— Да, я понимаю.

— Обидишь ее, и я тебя уничтожу, — добавляет он до того, как отвернуться, что по ощущениям чувствуется, как добивание мертвой лошади.

Его предупреждение звучит в моей голове, пока я смотрю, как он заходит в автобус. Я продолжаю думать об этом, пока вхожу в здание. По пути к спортзалу, где я собираюсь заняться упражнением на велосипеде, меня находит Викки.

— О, Лэнгли, вот ты где, — говорит она, обмахиваясь папкой с документами. — Представляешь, такая жара в январе?

— Да, достаточно тепло, — отвечаю я, не заводя длинный разговор.

Викки Френсис — наш операционный директор, и большего мужика в юбке вам не найти. Услышав, что она разыскивает меня, я сразу же насторожился. Она — один из тех единственных людей в команде, способных заставить нас подпрыгивать, как дрессированных тюленей.

— Чем я могу тебе помочь, Вик?

— О, дело не в том, что ты можешь сделать для меня сегодня, — говорит она, рассеяно махнув рукой. — Что я могу сделать для тебя. Или, стоит сказать, что генеральный директор может сделать для тебя. Он здесь, хотел увидеться с тобой.

Я замираю. Марк Тэлбот здесь? На самом деле, у меня никогда в жизни не было разговора с Марком несмотря на то, что мы виделись достаточное количество раз на играх и командных мероприятиях. Он — миллиардер-технарь, родившийся и выросший в Джексонвилле, вернулся сюда после ухода на пенсию в сорок лет, продав почти все свои компании. Он воспользовался частью своего нескончаемого благосостояния, чтобы купить франшизу НХЛ и развить ее здесь, в Джексоне. Кроме того, он выглядит как модель GQ, и я ничего не знаю об этом парне.

— Алло? Земля вызывает Райана, — поддразнивает Викки, размахивая рукой перед моим лицом.

Я моргаю, фокусируясь на ней.

— Извини, Вик. Что?

Она смеется.

— Я говорю, если у тебя есть минутка, ты мог бы подняться и перекинуться с ним парой слов. Он будет в своем офисе еще час или около того.

— Да, конечно. Я могу...

— Замечательно, — говорит она. — Я провожу тебя.

Мне ничего не остается, кроме как повернуться на костылях и, ковыляя, пойти вниз по коридору в сторону лифтов вместе с Викки. Мы поднимаемся на четвертый этаж, и она направляет меня по коридору к нужному месту.

За столом секретаря сидит приятная, молодая темнокожая девушка.

— Чем могу помочь? — спрашивает она.

— Да, эм, я пришел, чтобы повидаться с мистером Тэлботом. Я — Лэнгли… Райан Лэнгли, — поправил себя я. — Я эмм... игрок, — глупо заканчиваю я.

Она терпеливо улыбается мне.

— Да, я прекрасно знаю, кто вы, мистер Лэнгли. Присаживайтесь, пожалуйста, мистер Тэлбот будет через минуту.

— Вообще-то, мне будет легче стоять, — признаюсь я, указывая на свои костыли.

Она лишь поднимает бровь, и ее пальцы уже постукивают по эргономичной клавиатуре.

— Не то, чтобы я не мог сидеть, — продолжаю я, потому что, видимо, мне нужно озвучивать все, о чем я думаю. — То есть, я могу сидеть. Просто сейчас мне этого не хочется. Ну знаете, потому что я уже много сидел...

— Мистер Лэнгли? — говорит она, прерывая меня.

— Мм?

— Вы уже можете войти, — она указывает на дверь слева от себя.

— Спасибо, — говорю я, ковыляя на костылях.

Я пытаюсь самостоятельно открыть дверь, но почти роняю свой костыль, и ей приходится подскочить ко мне, чтобы придержать дверь. Я оглядываю офис, когда захожу внутрь, отмечая все его спортивные, памятные вещи.

— Лэнгли, заходи, — говорит мистер Тэлбот. Он пересекает темный ковер и направляется ко мне, протягивая руку.

Я останавливаюсь и неуклюже поворачиваюсь, чтобы пожать ему руку.

— Приятно познакомиться, сэр.

Он смеется.

— Боже, это не самое лучшее начало, верно? Я пришел сюда, чтобы предложить тебе продление контракта, а ты выходишь из-за угла, говоря «приятно познакомиться, сэр». Я воспринимаю это как доказательство того, что я провалился как владелец команды.

— Сэр? — говорю я, подняв бровь.

— Я явно делаю недостаточно для развития своей команды, будучи в городе, если один из моих звездных нападающих смеет произносить «приятно познакомиться» в середине сезона.

— О, сэр... я не...

— Не твоя вина, Лэнгли, — говорит он. — Давай дадим твоим ногам отдохнуть? Потом мы сможем обсудить контракт.

Я замираю, рассматривая пустую комнату.

— Эмм... сэр, разве здесь не должны быть агенты? — спрашиваю я с возрастающей паникой. Я не могу сделать это. Не так. Мне нужен мой агент. Он присутствует на всех переговорах о моих договорах. — Я обсуждаю заключение договора только с моим агентом...

— Не нужно паниковать, — говорит мистер Тэлбот, поднимая руку. — Не беспокойся, мы привлечем юристов-кровососов в процесс. Более того, думаю, Тэйса уже отправила предварительный вариант контракта твоему агенту. Ты работаешь с Майком, верно?

— Да, сэр, — говорю я, кивая и до сих пор чувствуя себя на взводе. Я не вижу лежащих стопок бумаг для моего ознакомления. Может, он правда хочет поговорить. Тиски, которыми паника сжимает мою грудь, слегка ослабевают.

Мистер Тэлбот обходит стол с другой стороны, жестом приглашая меня сесть. Я неловко опускаюсь на один из двух стульев, стоящих по мою сторону стола, прислонив костыли к противоположному стулу.

— Как колено? — спрашивает он, наливая мне воду в стакан.

— Приходит в норму, — отвечаю я, принимая стакан. — Сейчас нужно только справиться с отеком и надеяться на то, что разрыв не станет хуже.

— Черт. Разрыв передней связки?

— Средней, — поправляю я.

— Точно. Я видел процесс удара. Неприятная штука. Но ты сильней, — говорит он. — Создан, чтобы продержаться.

— Да, сэр, — отвечаю я, делая глоток воды.

— Что ж, вчера я разговаривал с Майком, — продолжает он. — Он рассказал мне все о твоем новом соглашении с Nike. Это впечатляет, Лэнгли. Как раз то внимание, которое мы хотим привлечь к команде. Молодец.

— Спасибо, сэр, — отвечаю я, выпрямляясь на стуле. — Удивлен, что он рассказал вам об этом, ведь мы буквально только дали согласие.

— О, такие вещи всегда требуют много времени для налаживания, — с усмешкой отвечает Тэлбот. — Оставь это Майку, пусть он все решит. Говоря о контрактах, — добавляет он, чуть склоняясь вперед, и ставя локти на стол. — С нами у тебя подписан контракт лишь на год, верно?

— Да, сэр.

— Хотел узнать, нравится ли тебе здесь, в «Рэйс». Знаю, что в новой команде всегда тяжело, и не всем могут нравиться условия, но как ты себя чувствуешь? Есть ли что-то, что могло бы быть сделано иначе? Можем ли мы улучшить что-то?

Мое сердце замирает в горле. Не уверен, что мне следует говорить в такой ситуации. Майк всегда ведет переговоры о зарплате. Должен ли я вести себя круто? Попытаться сказать то, что он хочет услышать? Или просто говорить от чистого сердца?

Будто почувствовав мою дилемму, Тэлбот откидывается в своем кресле.

— Сколько тебе лет, Лэнгли?

— Двадцать два, сэр, — отвечаю я. — Мой день рождения был в сентябре.

— Черт, — говорит он со смехом. — Было бы мне снова двадцать два. Лучшее время гребаной жизни. Чувствуешь себя непобедимым. У Майли Сайрус ведь есть такая песня?

— Ммм, думаю, у Тейлор Свифт, — отвечаю я и прячу ухмылку за стеклянным стаканом. Я знаю, что это Тейлор Свифт. Я не подаю вида среди парней, но я самый настоящий фанат. Попробуйте вырасти в одном доме с моей сестрой и ее друзьями, и не полюбить Тейлор Свифт.

— Точно, ну двадцать два — прекрасный возраст, Лэнгли. Такой молодой парень как ты, с правильным сочетанием таланта, внешности и драйва… ты буквально сам можешь создать свою судьбу.

Правда в том, что я никогда особо не чувствовал себя молодым. Тебе не удается почувствовать молодость, когда ты частично воспитываешь сестру, пока мама работает в больнице на двух сменах, чтобы платить за твой хоккей. Не чувствуешь себя молодым, когда покидаешь дом в пятнадцать, чтобы соревноваться в Юношеской лиге. Не чувствуешь себя молодым, когда нужно зарабатывать на хлеб в восемнадцать, быть на переговорах о мульти-миллионных контрактах, пока большинство детей твоего возраста копят деньги на свою первую машину.

Но Тэлботу не нужны мои размышления о раннем взрослении. Так что, я просто киваю, делая еще один глоток воды.

— Слушай, я рациональный парень. Может, все, что ты хочешь, это выиграть немного времени на льду, забить пару шайб, и тогда ты будешь готов торговаться. Любая команда будет рада принять тебя. Это то, чего ты хочешь? Увидеть, как высоко ты можешь подняться?

Я взволнованно ставлю стакан на стол.

— Я...

— Буду честен с тобой, Лэнгли. Если ты хочешь каждый год попадать в плей-офф, и получить шанс побороться за Кубок Стэнли, то «Рэйс», возможно, не самый лучший вариант для тебя. Это другая команда, которая находится на другом уровне развития. Мы находимся на стадии становления. Я намерен построить что-то долговечное. И это требует времени и взращивания нужных талантов.

— Да, сэр...

— Скажу тебе это прямо сейчас. Мне не нужен такой талант, который будет занимать мой лед, рассматривая «Рэйс» в качестве трамплина в большие и лучшие команды.

— Конечно, сэр...

— Первый сезон — это тяжело, — признает он. — Мы согласовываем сделки, создаем команду и сталкиваемся со всеми трудностями, связанными с новыми сотрудниками и оборудованием. Это кошмар.

— Да, сэр, — говорю я снова.

— Но мы не можем просто успокоиться, — продолжает он. — Я уже думаю о следующем сезоне, и сезоне после этого. Черт, да я смотрю на десять лет вперед. Несколько ребят уже заключили четырех и пятилетние контракты с условием запрета на переход в другую команду. Они намерены остаться здесь и помочь мне создать команду, достойную играть в НХЛ.

Я выпрямляюсь на стуле.

— Сэр...

— Поэтому, я хочу узнать у тебя, Лэнгли, где ты видишь себя через пять лет...

— Сэр, — повторяю я, поздно осознавая, что почти кричу на него.

Он моргает и его темные глаза немного сужаются.

— Вот чего я хочу, — говорю я в тишине.

— Чего?

— Все, что вы только что сказали, — повторяю, взмахивая рукой. — Я хочу всего, и хочу этого здесь, в Джексонвилле. Знаю, я молод, и мне до сих пор нужно многому научиться, но я также был в этом деле на протяжении пятнадцати лет. Это стало моей жизнью с момента, как я стал достаточно взрослым, чтобы завязать собственные коньки. Играть в команде НХЛ... быть частью команды, — поясняю я. — Вот, чего я хочу.

Тэлбот сидит в кресле, наблюдая за мной.

Я погружаюсь в тишину.

— Есть ли парни, которые выпендриваются, довольствуясь тем, что их переводят из команды в команду, думая лишь о забитых шайбах? Да, конечно. И порой команде нужны такие игроки. Но я не один из них.

— Какой ты?

Я вздыхаю, подбирая нужные слова.

— Я из тех, кто задерживается, — отвечаю я. — Сэр, я остаюсь. Дайте мне шанс, безопасность, немного надежды на то, что моя джерси в сохранности, и я помогу вам построить команду, которая не только будет постоянно играть в плей-офф, но и привезет домой кубок.

Он ухмыляется.

— Это громкие слова, Лэнгли. Большие обещания. Ты правда думаешь, что сможешь превратить все эти слова в действия?

Я пожимаю плечами, также ухмыляясь.

— Мне двадцать два, помните? Меня не остановить, сэр.

Из него вырывается смех, и он опирается руками о стол, чтобы встать. Восприняв это как сигнал, я тоже встаю, беря свои костыли.

— Ты хороший человек, Лэнгли, — говорит он, обходя стол. — Ты — командный игрок. Команда тренеров, капитаны, поддерживающий персонал, все говорят о тебе одно: Райан Лэнгли — тот тип парней, который нужен в команде. Я хочу, чтобы ты был в джерси «Рэйс». Я оставлю тебя в команде. Но сейчас не буду пугать тебя обсуждением деталей, — добавляет он со смешком. — Позвони Майку сегодня. Я уже отправил ему документы.

— Спасибо, сэр, — говорю я, чувствуя, как мне не хватает воздуха. Я снова пожимаю его протянутую руку. Но когда я собираюсь отпустить, он сильнее сжимает руку словно железным захватом.

— Не дай этому повлиять на твою самооценку, — говорит он, указывая на мое колено. — Ты все еще приз, Лэнгли. Отдыхай и восстанавливайся. Лед будет там же, где и был две недели или два месяца назад. Вернись к нам целым.

— Да, сэр.

— Хорошо, — он отпускает мою руку и провожает меня до двери. Открывая ее, он берет меня за плечо. — И, кстати, если эта цифра тебя не устроит, не стесняйся и дай мне знать.

Чувства кружат мне голову, когда я пытаюсь представить, что написано в продлении контракта НХЛ с моим именем. Все это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.

— Борись за то, чего ты стоишь, Лэнгли, — говорит Тэлбот на прощание. — Всегда борись за это.

ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

ТЕСС

Сердце застревает в горле, когда я слышу секретаря Чарли на другом конце провода.

— Мисс Оуэнс, мы готовы соединить вас с Мисс Оуэнс. Вы готовы?

— Да, — отвечаю я. — Спасибо.

— Соединяю, — отвечает она с южным акцентом, который слышится в ее голосе.

Я выдыхаю в ожидании. Остается лишь звук кондиционера в моей арендованной машине. Звук прерывается гудками.

Один гудок. Два. Три.

Клик и нас соединяют.

— Тесс, дорогая? — говорит Беа высоким голосом. — Тесс, ты здесь?

Меня переполняют чувства, когда я слышу искреннее беспокойство в ее тоне.

— Да... Беа, это я. Я здесь.

— О, Тесс, — вскрикивает она. — Ты всех нас перепугала до смерти. Твоя квартира выглядела так, будто тебя обокрали. Я была готова вызвать полицию, пока Трой не сказал, что наконец узнал у твоего адвоката, что ты в порядке.

— Беа, мне очень жаль...

— Где ты, дорогая? Позволь мне приехать. Где бы ты не была, это не твой дом. Позволь привести тебя домой, — умоляет она.

Я качаю головой, зная, что она не видит.

— Я не могу, — отвечаю. — Там у меня больше нет дома.

— Это немыслимо. Тесс, послушай меня. Все это разрослось до немыслимых масштабов. Не могу поверить, что Дейл справился с ситуацией именно таким образом. Клянусь, когда мне сообщили об этой безобразной встрече с отделом кадров, я покраснела от злости.

Я смахиваю слезы.

— Так ты не знала? Ты не одобрила мой вынужденный отпуск?

— Ты шутишь? — вскрикивает она. — Это что, роман Натаниэля Готорна²³? Мы не наказываем своих лучших младших партнеров из-за танцев на свадебной вечеринке, Тесс. Это нелепо.

Я облегченно выдыхаю, хотя в животе у меня все бурчит. Это лишь значит, что Трой соврал. Опять. Он соврал, убеждая всех, что Беа была инициатором использования нравственности в компании как дубину, чтобы сломить меня и заставить молчать.

— Дейл именно тот человек, которого нужно отправить в отпуск, — добавляет она, возмущенно выдыхая. — Мне даже не верится, что после десяти лет работы в этой компании он думал, что это самый лучший способ урегулирования ситуации, когда это, очевидно, личный и семейный вопрос.

Я замираю, сердце трепещет в груди, когда я складываю все кусочки воедино.

— Беа, подожди... кто, по-твоему, ответственен за все это?

— Дейл. Клянусь, этот мужчина — настоящая угроза. Я бы уволила его, если все партнеры дадут согласие.

Все останавливается.

Я закрываю глаза, делая глубокий вдох.

— Беа, это был Трой.

— Конечно, Трой расстроен, — быстро отвечает она. — Он был вне себя, не зная, где ты. Он сказал, что проводил тебя из офиса в понедельник, в обеденное время, и не видел тебя с тех пор. Нам пришлось вызвать специальную службу, чтобы войти в твою квартиру, и мы увидели все в ужасном состоянии. Мы были уверены, что тебя похитили ночью...

Я так больше не могу. Не могу слушать как она изрыгает оправдания его лжи.

— ... и потом, вся эта нелепица с бумагами для развода. Трой получил удар исподтишка, Тесс. Он опустошен. Это никогда не входило в планы...

— Беа, достаточно, — кричу я. — Теперь моя очередь говорить, окей?

— Тесс...

— Нет, мне нужно выговориться, и мне нужно, чтобы ты послушала меня одну минуту. Мне нужно выбраться из этого. Чувствую, что умру, если не решу это, — отвечаю я, вкладывая все свои чувства в свои слова.

— Что ты хочешь сказать, дорогая?

С чего начать?

— Слушай, я знаю, что ты не хочешь это слышать, но Трой тебя обманывает. Он врет всем. Он не проводил меня из офиса, — отвечаю я, повторяя ее тон. — Он выгнал меня. Он пригрозил, что вызовет службу безопасности, которая выведет меня, если я не буду вести себя тихо...

— Нет, — говорит Беа, и я практически вижу в своем сознании, как она сидит и качает головой, маленькие жемчужные сережки, которые она так любит, покачиваются в этот момент. — Трой бы никогда не сделал этого.

— Трой организовал весь этот бред со встречей, — продолжаю я. — Это он собрал партнеров без тебя. Он позвонил Дейлу и отдал им все фотографии, на которых мы с Райаном танцуем на свадьбе Рейчел. Он впихнул мне в глотку этот дурацкий пункт о морали... если кто-то в этой семье виновен в нарушении морального кодекса компании, то это твой драгоценный сын. Ты забыла обо всех женщинах, с которыми он трахался в рабочее время, в офисах компании? Потому что я точно не забыла.

— Тесс, ты сейчас перевираешь старую историю, — говорит она, устало вздыхая. — Я в курсе, что мой сын совершил много ошибок. Он извинился. Он пытался исправить все с тобой. Он ходил на терапию...

— Он трахал свою секретаршу все это время, — кричу я. — Я застала Кэндис на записи с камер наблюдения, спотыкающуюся в кустах на заднем дворе, когда я была в этом чертовом доме!

— Опять же, это было в прошлом. То, что произошло тогда, конечно, до сих пор тебя ранит. Не буду отрицать, мне до сих пор больно от того, что он сделал. Но не могу сказать, что и ты безвинна в произошедшем, — добавляет она холодным тоном. — Брак разрушают два человека.

О, блять, пощадите меня. Если еще хоть один человек осмелится высказать мне эту мудрую мысль, я врежу ему прямо в промежность, клянусь Богом.

— Я не говорю, что осуждаю тебя за твои действия, Тесс, — продолжает она, заполняя мое ошеломленное молчание. — Ты решила поставить свою карьеру на первое место. Ты решила перестать ставить его счастье на первый план. Но разве я когда-нибудь осуждала тебя за твои ошибки? Разве я любила тебя меньше?

— Нет, — говорю я, закрывая глаза. — Беа, мы не будем этого делать. Я не виновата в том, что Трой изменил мне. Это был его выбор. Я не могу заставить другого человека изменять. Только он сам несет ответственность за свои поступки. И, честно говоря, это даже не главная причина краха нашего брака.

— Ну, ты достаточно часто упоминаешь это, чтобы запутать меня еще больше.

Я лишь вздыхаю. Этот разговор заводит в тупик. Время сменить тему.

— Беа, я знаю, что ты его любишь, но разве ты можешь отрицать, что Трой демонстрирует эгоистичное и манипулятивное поведение? Твой сын — самовлюбленный...

— Достаточно, — прерывает меня она. — Я не позволю тебе превратить это в обличительную речь всех ошибок Троя. Хочешь поговорить о выборе? Ты абсолютно точно выбрала ненависть к нему. Выбрала видеть только плохое в нем, и это твой крест, который ты будешь нести. Но я ответила на этот звонок, чтобы поговорить о тебе. Я беспокоилась о тебе, Тесс. Ты не достойна меньшего, чем это, как ценный работник и как любимый член этой семьи.

— Я больше не член этой семьи, — отвечаю я, внезапно чувствую себя уставшей. — На данный момент, я просто заложник.

Наступает оглушительная тишина.

— Никогда не думала, что именно ты, а не кто-то другой, скажет что-то настолько невыразимо жестокое.

Слезы снова застилают мне глаза.

— Нет, Беа, знаешь, что невыразимо жестоко? Хочешь узнать последнее, что сделал твой сын, прежде чем выгнал меня из моего же офиса на прошлой неделе?

— Тесс...

— Он положил руку мне на горло и начал сжимать. Он душил, пока весь воздух не покинул меня, а я умоляла его отпустить...

— Прекрати, — умоляет она.

— Зачем мне прекращать ради тебя, если он не сделал этого ради меня? — настаиваю я, возмущение сквозит в каждом моем слове. — Он назвал меня шлюхой и душил. И все это после того, как он угрожал уничтожить меня. Неужели ты думаешь, в какой-то из вселенных я не попрошу развода после этого? Ты бы осталась юридически привязана к мужчине, который душил тебя, Беа? Мужчине, который нарушил свои клятвы и трахал других женщин на вашем брачном ложе? Мужчине, который принижает тебя и лжет? Мужчине, который преследует тебя, пугает, угрожает твоей работой и репутацией...

— Я не вынесу этого...

— Если я могу, то и ты сможешь, — кричу я. — Это твой сын, Беа. Думаешь, дело в неверности? Нет, твой драгоценный мальчик причиняет мне боль.

— Пожалуйста, остановись, — шепотом произносит она, и я знаю, что этого достаточно. Если я буду давить сильнее, она повесит трубку, а мне это не нужно. Мы обе плачем, наши эмоции вскрыты, как два оголенных нерва. Наконец, она нарушает тишину.

— Тесс, дорогая, вернись домой. Просто вернись домой и я помогу тебе справиться с этим. Мы не сможем исправить все, если ты не вернешься.

— Нет, — повторяю я. — Я больше никогда не окажусь в физической досягаемости от Троя.

— Что тогда? Ты прерываешь общение и со мной тоже? После тринадцати лет жизни, мы больше никогда не увидимся и все?

— Ты не должна прекращать общение со мной только потому, что я рассталась с Троем, — объясняю я, посылая желание в космос. Пожалуйста, Господи, пусть она не оставит меня, как это всегда делали остальные. — Я пыталась объяснить тебе это на протяжении трех лет. Я люблю тебя, Беа. Ты — мать, которой у меня не было. Я всегда любила тебя и восхищалась, и я хочу, чтобы ты была в моей жизни, но...

— Но ты не хочешь когда-либо видеть или говорить с моим сыном, предполагаемым домашним тираном, избивающим жену.

Она подводит итог так холодно, с такой покорностью. И именно в этот момент я понимаю, что потеряла ее. Боль прорывается сквозь меня, разрывая меня на части. Я едва держусь.

— Беа, — хнычу я в трубку, понимая, что это бессмысленно. Может часть меня всегда это знала.

— Можешь просто сказать, где ты? — снова спрашивает она. — Мне нужно знать, что ты в безопасности.

— Нет, — отвечаю я и слезы льются по моим щекам.

— Ты не скажешь мне?

— Нет, не могу.

— Почему?

Я говорю правду, которую мы обе знаем.

— Потому что я не верю, что ты не скажешь Трою.

Мы сидим в тишине этой правды. Я наблюдаю, как пара мужчин небрежно открывает ящик со льдом и достает несколько пакетов. Они идут к моей машине, готовые загрузить свой холодильник, как будто сейчас в этом автомобиле моя жизнь не сгорает в огне.

— Что будет дальше? — говорит Беа в итоге.

Обретя голос, я обращаюсь с мольбой.

— Если ты когда-нибудь по-настоящему любила меня, ты поможешь мне убедить Троя подписать бумаги. Это не должно оспариваться.

Чувствую ее нерешительность.

— Развод — такое уродливое слово, — отвечает она. — А как же пресса, наши клиенты, друзья...

— Есть выход, который не повлечет за собой пиар-кризис для семьи или фирмы, — говорю я, готовая развеять ее сомнения. — Но ты должна знать это, и тебе нужно услышать, Беа. Сними с себя образ матери, и вспомни о том, что ты генеральный директор. Трой хочет подорвать нас обеих. Если ты будешь на его стороне, то останешься с гранатой в руке, когда он выдернет чеку.

— Ты рисуешь достаточно мрачную картину.

— Это ты всегда беспокоилась о внешнем виде, — противостою я. — Хочешь сохранить публичное лицо своей семьи и компании? Тогда помоги мне. Только лишь раз отойди от своей слепой верности Трою. У меня есть идея, как перевернуть эту историю в позитивную сторону для всех, но если ты мне не поможешь, то Трой выиграет... и мы все сгорим.

Неважно, может ли она принять это вслух или нет, но Беа Оуэнс знает правду о своем сыне. Если ей придется поставить имя своей семьи и репутацию компании и мое или его поведение на карту, то я могу лишь помолиться, чтобы она сделала правильный выбор.

После минутного раздумья я слышу в ее тоне покорность.

— Хорошо. Попробуем по-твоему, Тесс. Просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделала.

Я улыбаюсь, когда в моей груди зарождается крошечное зернышко надежды. Оно слабое и такое ужасно хрупкое, но оно есть.

— Пусть он подпишет бумаги. Без документов о разводе на руках, весь мой план рухнет.

Она вздохнула.

— Я посмотрю, что можно сделать.

ГЛАВА 29

ГЛАВА 29

ТЕСС

Подъехав к дому Илмари, я с удивлением нажимаю на тормоза. На подъездной дорожке стоят две машины. Я сглатываю разочарование, когда до меня доходит правда: Райан дома. Я должна была понять, что команда не заставит травмированного игрока ехать через всю страну только для того, чтобы не участвовать в игре. После эпической бури дерьма, которым был этот день, мне действительно нужно идти туда и притворяться, что я не влюблена в своего соседа по комнате?

А я упоминала машины? Значит у него компания. Итак, пережив стычки с Марсом и Беа, я теперь должна изобразить тридцатитрехлетнюю горячую красотку, которая скоро разведется и точно не будет представлять своего соседа голым.

Потрясающе. Мне нравится этот опыт.

Я хмыкаю, оглядывая улицу вдоль и поперек в поисках другого места для парковки. Найдя место в соседнем квартале, я паркуюсь и иду по тротуару в сторону дома, готовясь к тому, чтобы показать себя.

Последние несколько дней было странно приятно иметь Райана Лэнгли в качестве соседа по комнате. Он ведет себя как идеальный джентльмен, помогая, где может, учитывая его ограниченную подвижность. Вчера он помог мне с продуктами, раскачиваясь на своих костылях с пакетами на запястьях.

Он всегда спрашивает меня, не нужно ли мне чего-нибудь, если заказывает еду. И в течение дня он посылает мне маленькие голосовые сообщения. Вчера ему было скучно заниматься физиотерапией, и я получила целую серию бессвязных голосовых заметок, в которых он, пыхтя, перечислял в трубку своих любимых персонажей «Сынов Анархии».

Ночью я помогаю ему устроиться поудобнее, чтобы он мог заснуть. Иногда мы лежим на кровати и болтаем или смотрим телевизор. Уже дважды я засыпала раньше него.

С ним все так легко, так естественно. Мы шутим вместе, будто старые друзья. Боже, он большой любитель пофлиртовать. Но он делает это в пошлой манере, что совершенно обезоруживает, как его маленькие пикап-фразы на пляже. Он настолько очарователен, что вы не можете решить, хотите ли поцеловать его или дать пощечину. Можно было бы списать все на поддразнивание... пока не уловишь жар в его глазах.

Он хочет меня. Но хочет ли он больше, чем секс, пока непонятно. Не буду отрицать, что-то заставляет меня нервничать при мыслях о Райане. Это началось в нашу первую встречу на пляже, несколько месяцев назад. У меня буквально перехватывает дыхание. Возможно, отчасти это из-за удара по голове тем дурацким футбольным мячом, но, по крайней мере, немного и из-за него.

Рейчел лучше меня разбирается в знаках зодиака, но я знаю достаточно, чтобы верить, что некоторые знаки притягиваются друг к другу. У них одна энергия. Я загуглила Райана после нашей встречи на пляже, и он, оказывается, Дева, что значит, что оба наши знака управляются Меркурием, планетой коммуникации. Это поэтому мне так легко общаться с ним?

Я хотела отмахнуться от нашей связи, от ощущения, что противоположности притягиваются, но тут Райан назвал меня магнетической. Думаю, он тоже это чувствует. Его тянет ко мне, а меня — к нему. Часть меня задается вопросом, не суждено ли нам столкнуться.

Глубоко вздохнув, я распахиваю дверь и делаю шаг внутрь. Меня сразу же встретил грохот громкой рок-музыки. Перед собой я вижу сцену, похожую на что-то из низкобюджетного порнофильма про парней из студенческого братства. Пять буйных парней без рубашек разлеглись на каждом доступном предмете мебели. У нескольких из них, включая Райана, в руках игровые контроллеры, а глаза прикованы к телевизору. Еще двое разговаривают по телефону, они одеты в сексуальные тренировочные шорты, открывающими взору очерченные бедра.

Я собираюсь сказать это — кто бы ни отвечал за утверждение дизайна одежды команд НХЛ, этот человек заслуживает повышения зарплаты.

Парни так увлечены своими видеоиграми и телефонами, что даже не заметили меня. Я поворачиваюсь и бросаю взгляд на кухню.

— О, Боже мой.

Лишь небесам известно, какой кошмар отразился на моем лице. Кажется, будто здесь взорвалась бомба. Повсюду стоит грязная посуда. Кто-то умудрился все запачкать, используя блендер. Почесывая нос, я насчитала не одну, не две, а четыре пустые коробки макарон с сыром. На большой серебряной кастрюле видны следы приготовления.

Женский стояк исчез.

— Тесс... — глаза Райана расширяются, когда он смотрит на меня. — Флэш, выруби музыку, — говорит он Мистеру Высокий, Темноволосый и Красивый, растянувшемуся в кресле для чтения.

Музыка прекращается, оставляя лишь шум видеоигры. Я бросаю взгляд на телевизор и вижу разделенный экран со всеми героями Марио в маленьких гоночных машинках. Я никогда не была достаточно модной, чтобы иметь видеоигры или играть в них в детстве, но уверена, что эта игра называется Mario Kart.

— Эй, ты сегодня рано, — говорит он и тянется к ноге с коленной скобой, которая покоится на кофейном столике.

— Разве? — спрашиваю я, внезапно замечая беспорядок и на кухонном столе. Кто-то ел хлопья из миски для смешивания и оставил молоко... и хлопья... и даже пролил какое-то количество.

— Не беспокойся, мы уберем этот беспорядок позже, — говорит рыжий парень, покрытый веснушками, сидя рядом с Райаном.

— Ребята зашли, чтобы убедиться, что я выполняю свою рутину по физиотерапии, — отвечает Райан.

— Все в порядке, — говорю я и приветственно машу всем рукой. — Всем привет.

В ответ я слышу хор низких приветственных голосов.

Райан отвлекается, чтобы закрепить свою скобу, прежде чем сможет встать.

— Эм, ребята, это Тесс, — произносит он, указывая на меня. — Тесс, это несколько наших новичков. Тот, который сидит в кресле — Флэш, — говорит он, указывая на темноволосого парня.

— Флэш? — повторяю я, приподнимая бровь.

— Да, моя фамилия — Гордон²⁴, — отвечает он с ухмылкой.

— Мило.

— А это Джоунси и Уэсти, — добавляет Райан, указывая на парней на диване. Они оба милые, с мальчишескими лицами, которые так сильно контрастируют с их очерченными, мужскими телами. Боже, они выглядят так, будто до сих пор могут быть тинейджерами, что делает меня извращенкой, назвавшей все это площадкой для порно.

— А я Патрик, — говорит гигант, сидящий в самом близком ко мне кресле. Он поднимается во весь свой рост в 195 сантиметров и поворачивается.

Святые яйца.

Мои глаза расширяются. Он не может быть старше двадцати, но явно обладает телом Аполлона. И клянусь всеми Богами, он на самом деле блестит сейчас. Как от детского масла. Солнечный свет падает на него. Должно быть это его послетренировочное сияние.

— Приятно познакомиться с тобой, Тесс, — говорит он этим низким голосом, из которого сочится юношеская уверенность.

Взглядом он осматривает всю меня, и кажется, будто эти глаза меня раздевают. Я прочищаю горло, опуская взгляд. Этот наглец ухмыляется. О, да, он хочет, чтобы я смотрела. Весь его вид буквально кричит «бабник». Готова поспорить, что в его кармане есть всего две вещи: ключи от машины и презерватив.

— Иди сделай отжимания от чего-нибудь, Пэтти, — говорит Райан, намеренно вставая так, чтобы быть между нами. — Как прошел твой день?

Его вопроса достаточно для того, чтобы мое сознание переместилось в прошлое и пережило полный хаос сегодняшнего дня. Внезапно у меня перехватывает дыхание. Но будь я проклята, если собираюсь плакать перед Патриком Пресс Хоккейный Мальчик.

— Да, все в порядке, — вру я, быстро отворачиваясь от него. Притворяюсь будто ищу что-то в холодильнике, хотя я не голодна и не хочу пить. Это дает мне возможность просто распахнуть дверцу и просунуть голову внутрь, вдохнув холодный воздух.

— Эй, Тесс, не могла бы ты принести нам газировки? — зовет меня один из парней, сидящих на диване.

Я резко выпрямляюсь и медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть в ту сторону.

— Пошел ты, Уэсти, — говорит Райан, прежде чем я успеваю ответить. — Она тебе не гребаная прислуга. Сам возьми свою чертову газировку.

— Она же стоит там, — отвечает он, пожимая плечами и возвращаясь к своей видеоигре.

— Прости за все это, — говорит Райан, смотря на меня. Он выглядит обеспокоенным, даже нервным. — Я не приглашал их. Это не моя вечеринка, клянусь.

— Все хорошо, Райан, — говорю я, протягивая руку, чтобы коснуться его обнаженного плеча. Мои пальцы едва касаются его кожи, прежде чем я убираю руку. — Ты можешь приглашать своих друзей. Это не мое дело, — добавляю, пожимая плечами.

— Они не мои друзья, — отвечает он, понижая голос. — Они сами себя пригласили. Но я должен быть рядом с ними, понимаешь? Направлять их немного.

Я оглядываюсь на беспорядок на каждой поверхности нашего прежде чистого дома.

— Это таким образом ты направляешь следующее поколение? Учишь их, как делать макароны быстрого приготовления?

— Не забывай о нарезанных сосисках, — отвечает он с ухмылкой.

— Нет, мы не можем забыть о них, — невозмутимо говорю я. — Сырному порошку необходимо достаточное место для застывания.

— Боже, люблю, когда ты используешь такие слова, — поддразнивает он, наклоняясь ближе.

Ухмыляясь, качаю головой и достаю из холодильника газированную воду и наконец, закрываю дверцу.

— Когда ты позволишь мне расширить эту вкусовую палитру с помощью сливочного лобстера и айоли из черного трюфеля?

— Подожди... ты зовешь меня на свидание? — спрашивает он более серьезным тоном. — Это приглашение на свидание с самой Тесс Оуэнс?

Мое сердце трепещет, но я закатываю глаза.

— В твоих мечтах, хоккейный мальчик. Если бы это и было чем-то, то только вмешательством. Очевидно, оно тебе нужно, — добавляю я, указывая на беспорядок вокруг.

— Это место будет без единого пятнышка, обещаю, — отвечает он. — Они просто немного увлеклись.

— Правда, все в порядке, — говорю я, снова дотрагиваясь до него.

Мы оба провожаем взглядом линию моей руки, которая прокладывает путь до его бицепса. Задерживаю касание на секунду дольше, чем нужно, и затем лишь убираю руку.

— Странно ли то, что я не привык видеть тебя в одежде? — говорит он, пытаясь снять напряжение.

Я смеюсь.

— Думаю, настало время поменяться местами. Почему бы тебе не покрутиться для нас немного? — поддразниваю я, крутя пальцем.

Уголок его рта приподнимается в улыбке, и он услужливо делает нелепо милый круг на одной ноге, перенося вес с больной ноги. Как и остальные парни, он одет только в тренировочные шорты «Рэйс». Он высокий и худощавый, больше создан для скорости, а не для жестких ударов. Джейк тот, кто обладает телом защитника, как и Блестящий Патрик, сидящий на стуле.

— Кстати, эти шорты должны быть противозаконны, — говорю я, бесстыдно пожирая глазами его хоккейную задницу.

Теперь его очередь смеяться, но я вижу огонь в этих глазах.

— Нравится то, что видишь, Тесс?

— Думаю, нормально, — отвечаю я с отсутствием интереса, пожимая плечами. — Ты выглядишь не так впечатляюще, как тот парнишка Блестящий Пресс, — добавляю я, кивая головой в сторону гостиной.

Жар разгорается в его глазах, и они темнеют. Он подходит ближе, пока я не чувствую, как мое бедро оказывается прижато к стойке.

— Ах, да? Ну и кто из нас получил место в стартовом составе команды НХЛ, м? Кому из нас только что предложили продлить контракт на четыре года с бонусом в три миллиона долларов?

Я моргаю и мои глаза расширяются.

— Райан... подожди, что? О, Боже, это потрясающе! Когда это случилось?

— Сегодня, — широко улыбаясь, отвечает он.

— О, Боже мой! — поставив банку с напитком на стойку, я делаю шаг вперед, широко раскинув руки, и обнимаю его. — Это так здорово, Райан. Правда, я так рада за тебя.

Он обнимает меня в ответ, его руки обвивают мою талию. Он опускает голову вниз, положив ее мне на плечо, его дыхание согревает мою шею. Я не скучаю по тому, как он вдыхает меня. Это поднимает волоски на моей шее и заставляет трепетать.

Я отстраняюсь, и он отпускает меня. Мои руки скользят по его рукам к локтям. Он тоже обхватывает мои локти, и мы стоим так, касаясь друг друга, между нами достаточно пространства, как будто мы на медленном танце в средней школе.

— Так что, ты принимаешь предложение? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Да, думаю, да. Мой агент собирается обсудить условия, но я, честно говоря, давно ждал чего-то подобного.

Я сжимаю его руку и не перестаю улыбаться.

— Это прекрасные новости, — затем я перевожу взгляд на беспорядок на кухне. — Ну, это совершенно нелепо. Ты не можешь отметить новость, которая изменит твою жизнь, таким образом, готовя макароны с сыром из коробки с нарезанными сосисками. Позволь мне сводить тебя куда-то.

Он замирает, поднимая одну бровь.

— То есть... мы прямо пойдем куда-то?

Я издаю еще один смешок.

— Боже, ты неисправим.

— Предпочитаю — неумолимый, — говорит он, подмигивая.

— Знаешь, что, ладно, — отвечаю я, улыбаясь. Так хорошо улыбаться после такого дня. — На одну ночь, и только на одну ночь — да, Райан Лэнгли. Я свожу тебя на свидание. Давай пойдем и отпразднуем новость о твоем большом контракте.

Он лишь осматривает меня, его хватка на моих локтях становится чуть крепче.

— Лучше, блять, не шути со мной, — предупреждает он.

— Щеночек, найди немного одежды, — говорю я, убирая от него руки. — Не могу вывести тебя на люди в таком виде, — указываю на его шорты.

Он светит своей американской улыбкой с рекламы зубной пасты и потом отворачивается от меня.

— Парни, — выкрикивает он в гостиной. — Веселье окончено. Вам пора идти.

— Еще пять минут, — отвечает Патрик, не поворачиваясь. — Я столкнул задницу Джоунси с горы Варио... эй...

Пока он говорил, Райан схватил пульт и выключил телевизор. Он с грохотом кидает его и окидывает всех смертельным взглядом.

— У вас, придурки, есть десять минут, чтобы привести это место в порядок, а потом вы уходите. И если моя девочка найдет хоть одно «Чирио» на ковре, я притащу вас всех сюда, чтобы вы убрали каждый сантиметр пола своими ртами. Поняли? Хорошо. Вставайте и убирайтесь.

Парни ворчат, но тут же начинают убираться.

Я бросаю взгляд на Райана, не пытаясь скрыть улыбку. Я люблю иметь таких сладких мальчиков для себя, но смысл жизни и в сладком, и в остром. Что-то подсказывает мне, что Райан стремится к контролю. Можно даже назвать его властным. Я возьму этот маленький самородок знаний и положу его на полку, сохраняя на потом... прямо рядом с воспоминаниями о том, как он называл меня своей девочкой.

ГЛАВА 30

ГЛАВА 30

РАЙАН

— Вау, — говорю я, мои глаза расширяются и дыхание застревает в горле. — Тесс, ты выглядишь...

Она обходит кухонный стол, подходя к дивану, где я стою, юбка ее платья развевается с каждым шагом.

— Восхитительно? Божественно? Красиво? — добавляет она с дразнящей улыбкой.

— Все три варианта, — отвечаю я, ошеломленно качая головой. Я держу в голове слова, которые на самом деле собирался сказать ей.

Великолепная. Сексуальная. Чертовски желанная.

Как только парни начали убираться, Тесс исчезла в своей комнате. Это было почти час назад. Теперь вокруг все чисто, а она стоит напротив меня, и ее рыжие кудри обвивают лицо. Она сделала «смоки айс», нанесла красную помаду и сделала так, чтобы веснушки на ее щеках выделялись сильнее.

Но я почти не обращаю внимания на ее прекрасное лицо, потому что на ней самое пышное, самое девчачье розовое платье с пышными рукавами и V-образным вырезом, который идеально демонстрирует ее грудь. Когда она подходит ближе, я вижу, что платье усыпано маленькими парами ярко-красных вишенок.

Чтоб я сдох.

Я даже не пытаюсь скрыть свой голодный стон. Эта женщина станет моей смертью.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, Райан, — говорит она, рассматривая меня.

Она так и не сказала, каким будет свидание, поэтому я просто оделся в джинсы, белую кофту на пуговицах и свитер на молнии. Под джинсы я надел более функциональный бандаж для колена, и Док сказала мне начать носить тяжести, так что сегодня я выхожу без костылей.

Она возится с маленьким клатчем в руках, достает несколько карточек и помаду из другой сумочки и надежно засовывает их внутрь.

— Итак, каков план? — спрашиваю, засовывая руки в карманы.

— Хмм? — ее глаза все еще опущены, пока она роется в сумочке. — О, у меня есть пару идей, — она поднимает взгляд, одаривая меня улыбкой с накрашенными губами.

Окей, к черту ее планы. Я хочу остаться здесь. Если у меня будет только одна ночь и одно свидание, я хочу сидеть на диване с ней на коленях в этом платье. Я хочу почувствовать, как мягкая ткань струится в моих руках, когда я поднимаю платье выше и тянусь к ней в поисках жара между ее ног...

— Это новый контракт?

Я моргаю, отвлекаясь от задницы Тесс и возвращая внимание к ее лицу. Она стоит у барной стойки и смотрит на меня через плечо, в руках у нее стопка бумаг. Я переключил внимание на них.

— А, да... это он.

Она кладет клатч на стойку и начинает перелистывать первые несколько страниц.

— Вау, я никогда раньше не видела контракт профессиональных спортсменов. Все это кажется достаточно запутанным. Ты уже смотрел?

Я неловко отодвигаюсь.

— Ну, у меня есть агент, который помогает со всеми контрактными делами, поэтому...

Она поворачивается обратно к бумагам.

— Агенты — это здорово, но всегда полезно прочитать контракт самостоятельно, чтобы знать все детали...

— Эй, Юрист Тесс? — поддразниваю я и тянусь, чтобы закрыть рукой страницу, на которой она остановилась. Кончики наших пальцев соприкасаются, и я чувствую, как она замирает рядом со мной. Черт, стоя так близко, я могу почувствовать запах ее духов. Он смешивается с запахом ее кокосового масла для волос, создавая фруктово-цветочный букет. Как будто она чертов ходячий фруктовый рай. Мой собственный «Секс на пляже».

— Мм? — она медленно поворачивается и смотрит на меня.

Я давлю на бумагу, и она позволяет мне опустить контракт на стойку.

— Мне обещали свидание с Тесс Оуэнс. Предпочитаю не тратить время на изучение контрактов.

Она поджимает красные губы, глядя на меня.

— Кто-то может назвать это прелюдией.

— Что, собираешься зачитать вслух график выплат моих бонусов, строчка за строчкой так, что мы оба сможем возбудиться от того, сколько денег поступит на мой счет?

— Мгмм, — говорит она, и в ее горле слышно мычание. — Четверть миллиона после подписания. Пятьсот тысяч будут перечислены первого марта...

Блять, как это вообще работает? Я становлюсь твердым прямо сейчас? Ее глаза сужаются, как у сексуальной кошки, и я знаю, что она знает.

— Да пошла ты, — говорю я со смехом, который переходит в стон, когда я провожу рукой по лицу. — Ты чертова дьяволица.

Она тоже смеется.

— Ты слишком прост.

— А ты слишком жестока, — поддразниваю я в ответ.

Каким-то образом я понимаю, что в тот момент произнес не те слова. Что-то задерживается в этих красивых, ореховых глазах. Будто в сломанном телевизоре с помехами, я вижу то, что она не хочет, чтобы я видел — страх, гнев, грусть, разочарование. Я моргаю, и она снова улыбается, но улыбка не достигает глаз.

— Пойдем, красавчик, — говорит она, игнорируя бумаги на столе и закрывая свой клатч. — Я поведу.

* * *

Тридцать минут спустя я сижу напротив Тесс за маленьким столиком при свечах в оживленном ресторане, квалифицирующемся на рыбных блюдах. Тесс заказала бокал розе, а я — пиво, и мы со звоном подняли бокалы за мой новый контракт. На столе между нами лежит недоеденный коктейль из креветок.

Я не могу отвести от нее глаз. Она словно здесь и где-то далеко одновременно. Я знаю, что она наслаждается моим обществом, и я смешил ее в машине по пути сюда. Но она также потерялась в собственных мыслях. Мне бы хотелось, чтобы она открылась чуть больше.

— Могу я спросить кое-что? — говорит она, проводя большим пальцем по тонкой ножке своего бокала.

Я вздрагиваю.

— Да, что угодно.

— Почему ты на самом деле живешь в доме Илмари?

Я стучу по столу, жестом указывая на свое колено.

— Поврежденное колено, помнишь? Я арендую двухуровневую квартиру с четырьмя пролетами лестниц. Салли и ребята были явно настроены на то, чтобы я не жил в подобном месте, пока прохожу реабилитацию.

Она делает глоток вина, обдумывая мои слова.

— Почему ты снимаешь двухуровневую квартиру? Почему ты вообще арендуешь? Учитывая тот контракт, что я видела, ты можешь жить в более лучших условиях. Нет никакого смысла в том, что ты живешь на территории Марса, когда явно можешь позволить себе присмотреть за собой получше.

Черт, сегодня она хочет забраться поглубже, да? Наверно, с Тесс все именно так. Она из типа женщин «все или ничего». Может, если я поделюсь с ней своей правдой, она ответит взаимностью и будет более открытой.

— Извини, — говорит она. — Наверно, это слишком личное для первого свидания, верно?

Блять, она снова отстраняется. Закрывается.

— Я люблю планировать, — проболтался я, с головой погружаясь в ответ. — Не знаю, я всегда был парнем, которому нужен план. Я люблю организованность, и люблю, когда вещи находятся на своих местах.

— Ну, это вполне логично, учитывая, что ты Дева, — отвечает она, делая еще один глоток вина.

Я сужаю глаза.

— Хочешь сказать, мой день рождения как-то связан с тем, что я люблю планировать?

Она слегка наклоняет голову в сторону, разглядывая меня.

— Ты так не думаешь?

— Нет. Это просто тупо.

Она смеется.

— Извини... — она вытирает подбородок салфеткой. — Это было сказано очень даже в стиле Девы.

Я лишь закатываю глаза.

— Ты говорил о том, что любишь все планировать, — подсказывает она. — Пожалуйста, продолжай.

Я вздыхаю, пытаясь найти верные слова, чтобы объяснить это.

— Есть некоторые моменты в хоккее, которые идеально подходят мне, потому что у меня есть весь контроль, понимаешь? Есть структура, в которой я преуспеваю — планы питания, тренировок, практик на льду, расписания игр, маршруты путешествий. Все упорядочено, организовано и чертовски ясно. Я понятно объясняю?

— Да.

— Так вот, пока я живу под постоянным давлением бесконечного порядка, есть одна часть этой жизни, создающая хаос.

Ее глаза загораются, и я знаю, что она уже догадалась.

— Контракты.

— Контракты, — повторяю я, кивая. — Есть парни, которых выбирают и переводят по командам на протяжении сезона всю их жизнь. Если ты подписываешь контракт на год, то понятия не имеешь, где окажешься в следующий раз. Есть даже такие ребята, как те, что играют в младших командах, которых могут вызвать и отправить в отставку несколько раз за год. Как раз это происходит сейчас с Пэтти.

— О, ты имеешь в виду Мистера Высокий, Широкоплечий и Блестящий? — поддразнивает она.

Я бросаю на нее свой лучший насмешливый взгляд.

— Назови его так еще раз, пока ты на свидании со мной, и я перекину тебя на колени и отшлепаю.

Ее глаза расширяются, пока мы удерживаем взгляды друг друга. Проходит лишь минута и она разражается смехом.

— Боже мой, это было так чертовски горячо. Но не могу сказать, точно ли ты имеешь это в виду, — она ставит бокал на стол и наклоняется вперед, ее глаза горят. Она понижает голос, ее тон сочится сексом. — Это то, что ты хочешь сделать, папочка? Хочешь отвести меня в туалет, нагнуть над раковиной, и отшлепать за то, что я была плохой девочкой?

Я откинулся в кресле, глаза расширены.

— Твою мать!

Она смеется, откидываясь, как и я.

— Нет, на самом деле, ты хороший мальчик. Мой сладкий, потерянный, пляжный щеночек без дома. Мужчина, когда мне это нужно, когда мне действительно это нужно, — добавляет она, кажется, для себя. — Ну что, Райан Лэнгли, Мистер Король порядка, который организовал каждый аспект своей жизни, кроме нынешней ситуации, — говорит она, подводя итог.

— Здесь правит мой хаос, — отвечаю я, пожимая плечами. — Меня никогда не волновало, где я живу, убрано ли в доме, или даже закрыты ли окна. Меня это просто не волнует, пока есть некий контроль над судьбой. Так что, я арендую хреновую двухуровневую квартиру недалеко от тренировочной базы, которую парни любезно называют «смертельной ловушкой». Думаю, когда случилась травма, Салли и парни восприняли это, как шанс спасти меня.

— И что ты будешь делать теперь? — спрашивает она, беря креветку и макая в соус на серебряной тарелке. — Теперь, когда звездный игрок под номером двадцать, Райан Лэнгли, имеет четырехлетний контракт с тремя миллионами бонусов, ты наконец вложишься в недвижимость?

Я улыбаюсь до ушей.

— Ты знаешь мой номер.

Она закатывает глаза.

— Я смотрела, как ты играешь, помнишь? Я была в Лос-Анджелесе.

— О, я помню, — отвечаю я, удерживая ее взгляд. — На свадьбе ты сказала, что я твой любимый из «Рэйс», за которым ты любишь наблюдать.

— Хмм, — хмыкает она, отправляя в рот креветку. — Тебе, наверное, послышалось.

— Нет, точно не послышалось, — отвечаю я и не могу оторвать от нее взгляд. Она просто чертовски великолепна.

Подошедший официант избавил меня от неловкости ляпнуть что-то типа «сядь ко мне на колени».

* * *

Наш разговор переходит в более веселое и непринужденное русло, пока мы едим. Мы ссоримся из-за счета — она требует заплатить, говоря, что это была ее идея, поэтому она угощает, а я утверждаю, что никогда не позволю девушке платить на первом свидании. Мне удается убедить ее, пообещав, что она купит мне мороженое.

На улице уже темно, когда мы выходим из ресторана, но в этой части пляжа ночная жизнь кипит. Все рестораны забиты, люди толпятся снаружи в ожидании, когда их усадят. Немного прохладно, но не так плохо, раз люди готовы ждать в очереди с собаками и детьми.

У дверей маленького кафе-мороженого стоит очередь. Тесс недовольно морщится, когда видит это, и окидывает взглядом другие кафе в поисках альтернативы.

— Эй, давай прогуляемся до пляжа, — говорит она, указывая на призрачно-белую полоску песка, уходящую за холмистые дюны. — Очередь разойдется через пару минут, и мы сможем вернуться. Ты сможешь обойтись без костылей? — добавляет она, указывая на мое колено.

— Не уверен, — отвечаю с усмешкой. — Возможно, мне понадобится, чтобы ты обхватила меня за талию... ну, знаешь, для поддержки.

— О, ну это не обговаривается, потому что я замерзла, — отвечает она, проскальзывая к моему правому боку, и обвивая рукой мою талию.

Я удивленно моргаю, пока моя рука автоматически опускается на ее плечи. Не уверен, что мы сейчас делаем. Она назвала это свиданием. Более одного раза. Но она также сильно отвлечена и грустит, и что-то явно случилось с ней сегодня.

Черт, мне нужно, чтобы она открылась. Она должна дать мне что-то. Что угодно.

Конечно, я хочу секса. Я так сильно хочу снова попробовать ее. Но все это уже больше, чем просто секс для меня. Я хочу... ее. Хочу ее смех и любопытные вопросы. Хочу слушать ее рассказы о некоммерческих организациях и о том, как создать базу для инвестиций. Хочу прелюдии, пока мы говорим об экологических проблемах и сравниваем наши любимые сюжетные линии «Сынов анархии». Хочу кокосовый запах ее волос на моей подушке.

Правда в том, что я сильно влюбляюсь в эту женщину, а учитывая все, что я вижу и чувствую, она просто... ускользает. И я не знаю, как поймать ее. Не знаю, как остановить это. А она не дает мне ни одной гребаной подсказки. Это сводит меня с ума.

— Давай остановимся у машины, — говорит она. — Кажется, у меня есть пляжное полотенце в багажнике.

— Будем сидеть на песке?

— Нет, — говорит она и смеется. — Я использую его, как плед.

Мы спешим добраться до машины... ну, так быстро, насколько это возможно в моем положении. Она открывает багажник и достает большое полосатое полотенце.

— Аха, — с облегчением произносит она, вытряхивая песок с полотенца. — Иди ко мне. Мы лучше согреемся вместе... и подержи мой телефон.

Она закидывает клатч на заднее сидение, а я закрываю багажник. Засовывая ее телефон в свой карман, я позволяю ей обернуть плед вокруг моих плеч. Затем она прижимается ко мне, обворачивая вторую часть вокруг своего плеча. Я держусь за один конец, она — за другой, и так мы идем по дорожке к пляжу. Я даже не замерз, но хрен я скажу ей об этом.

— О, Боже, так красиво, — говорит она, вздыхая, пока смотрит на темное небо, покрытое звездами.

Луна сегодня большая, но не полная. На небе лишь пару облаков. Эта часть пляжа довольно сильно освещена, но все еще можно увидеть несколько звезд на небе. Я смотрю на тихий океан. Прибой сильный, белые шапки волн разбиваются, пока вода несется к нам.

Мне всегда нравилось наблюдать, как океан меняется день ото дня. Бывает, приедешь сюда, а пляж тянется почти на сотни миль, пока доберешься до океана. А в такие дни, как этот, с бушующими волнами, почти некуда идти дальше пределов пляжной дорожки.

Еще одна пара проходит мимо нас с собакой на поводке. Их обувь погружается в песок, они идут рука об руку, проходя мимо дюн. Рядом со мной Тесс переносит вес своего тела, ее рука покоится на моем бедре под пледом.

— Могу я спросить кое-что? — повторяю я ее вопрос из ресторана.

Она кивает, хотя я вижу ее настороженный взгляд.

Преодолевая страх, что она может снова заткнуть меня, я спрашиваю то, что волнует меня на протяжении нескольких недель.

— Когда ты поняла, что твой брак разрушен?

ГЛАВА 31

ГЛАВА 31

ТЕСС

Я хочу поцеловать его.

Именно эту мантру я произношу в своей голове последние десять минут. Стоять рядом с ним, делить тепло, наслаждаться его абсолютным вниманием.

Я хочу поцеловать его. Я хочу поцеловать его. Я хочу поцеловать его.

А Райан Лэнгли чертовски хорошо целуется. Помимо очевидного взаимного влечения, он заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Он заставляет меня смеяться. Кажется, будто он пытается вытащить это из меня, будто хочет услышать мой смех. Это очаровательно... и, честно говоря, немного дезориентирует.

Я стою здесь, без других свидетелей, кроме песка и моря, и активно сдерживаю себя, чтоб не поцеловать Райана Лэнгли. Я хочу исправить это. Немедленно. К черту то, что я сказала ранее о необходимости держать дистанцию. Мы всегда должны только целоваться.

Я смещаю свой вес, придвигаясь ближе к нему. Это полотенце было одновременно гениальной и ужасной идеей. Потому что теперь я чувствую чистые нотки его лосьона после бритья. Этот аромат проникает глубоко в мои чувства, зажигая маленький огонек в моей душе.

Но тут его рука застывает на мне. Затем он поворачивается, в его глазах читается вопрос.

— Могу я спросить тебя кое-что? — спрашивает он.

И я знаю, что вопрос будет о Трое. У него должны быть вопросы. У любого мужчины были бы. Он был честен со мной этим вечером. Смогу ли я выдержать то же самое?

Я медленно киваю.

— Когда ты поняла, что твоему браку пришел конец?

— Вау, — я удивлена тем, как остро прозвучал вопрос. Он не спрашивает, закончилось ли все. Он даже не спрашивает, когда все закончилось. Его вопрос гораздо более сложный. Я и не ожидала ничего иного от моего мозговитого хоккейного мальчика-Девы. Он хочет знать, когда все было кончено для меня. Когда я убежала? Когда поняла, что уже ничего не осталось?

Я сглатываю комок эмоций и прочищаю горло.

— Ммм... думаю, это было около пяти лет назад, — признаюсь я.

— То есть, за два года до того, как вы на самом деле расстались?

Я киваю. Конечно, он помнит временные рамки. Я дала ему так мало информации, что она практически поместилась бы на листочке для заметок. Уверена, он выучил все наизусть.

— Да, это было в Рождество, — объясняю я. — Рождественский ужин, если быть точнее. Его мать всегда устраивает красивые, экстравагантные, праздничные ужины. Она любит хвастаться своей семьей и притворяться, будто все счастливы, понимаешь?

Он кивает, слушая мой рассказ.

— Она приглашал клиентов и старых друзей семьи. Они всегда такие все важные. Но при этом достаточно приватные, — добавляю я. — Мы пели песни, обменивались подарками, и всегда был конкурс на самый уродливый свитер, — я улыбаюсь, представляя Беа в уродливом свитере с северным оленем и мигающими елочными гирляндами, обмотанными вокруг его рогов.

— Что произошло?

Я вздыхаю, смотря на океан.

— Мы были на ужине, Трой сидел рядом со мной. Мы только сели за стол и передавали друг другу тарелки с блюдами, ну знаешь, передавали подносы с едой и корзины с хлебом, просили друг у друга соль и перец.

Он кивает, продолжая слушать.

— Кто-то передал Трою корзинку с булочками, — объясняю я. — Он взял две, положил на свою тарелку, и затем передал корзинку через меня своему кузену, сидящему по другую сторону от меня.

Райан замирает.

— Слушай, я знаю, что это звучит глупо, — быстро говорю я. — Жена сидит на рождественском ужине и понимает, что ее брак окончен, потому что ее муж не передал ей хлебную корзину. Звучит безумно... но чаще всего именно так он заставлял меня чувствовать себя, — признаюсь я. — В тот момент я сидела, позволяя этой корзинке пройти мимо меня, и я знала, что все кончено. Либо мужчина, которого я любила, выбирал игнорировать меня, либо он преднамеренно лишал меня выбора. Хуже всего был вопрос, который долгое время мучал меня: видел ли он меня вообще?

— Тесс, мне так жаль, — говорит Райан. — Мне жаль, что такое произошло с тобой.

— Ты хоть представляешь, каково это? — я поднимаю взгляд на него. — Ты когда-нибудь чувствовал себя невидимым?

На мгновение он задумывается, прежде чем качает головой.

— Это худшее чувство на свете, быть невидимым... идти по жизни как привидение.

— Это случалось и раньше, — интуитивно говорит он, его нежный взгляд задерживается на мне. — Ты была невидимкой и раньше.

Я киваю.

— Расскажи, когда это было.

— Всю мою жизнь, — шепотом произношу я, разрывая зрительный контакт, чтобы посмотреть на пустые просторы темного океана. — Это все, что я когда-либо знала. Все, кто должен был любить меня, заботиться обо мне, защищать... они все закрывали глаза, — мои глаза тоже закрываются, когда слеза скатывается по щеке. — Они не видели меня, Райан. Я была всего лишь ребенком, и им было наплевать.

Райан разворачивает нас, пока мы не оказываемся стоящими лицом к лицу. Удерживая край полотенца, он поднимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Послушай меня, Тесс. Я не знаю, кем ты была раньше. Все, что я знаю — это то, какая ты сейчас. И с первого момента нашей встречи, когда мы еще даже не прошли и пары метров по пляжу, ты была единственной, кого я видел.

Я вздыхаю, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Райан...

— Я вижу тебя, Тесс, — говорит он, опуская конец полотенца и прижимая руку к моей щеке. — Я вижу тебя. Я не могу перестать видеть тебя — твое остроумие, твою красоту, твою грацию. Ты так чертовски грациозна. А эти пальцы, — добавляет он, протягивая руку вниз, чтобы взять мою руку. — Я смотрю, как они танцуют, убирая кудри от твоего лица.

Поднимая руку к своим мягким губам, он целует каждый мой палец. Каждый поцелуй зажигает меня изнутри, увеличивая пламя моего желания к нему.

— Может, ты в самом деле призрак, — продолжает он, прижимая мою руку к своей груди. — Потому что твой смех... он, черт возьми, преследует меня. На свадьбе я как будто не мог думать, дышать, потому что ты была везде одновременно, смеясь и общаясь со всеми. Я следовал за тобой во время всего вечера, Тесс. Я хотел быть ближе к тебе, к этому звуку... мне нужно было быть рядом с тобой...

— Райан, — пробормотала я, и слезы навернулись мне на глаза. — Пожалуйста...

— Скажи, чего ты хочешь, — говорит он, его голос срывается, когда он заглядывает в мои глаза с невероятной глубиной чувств.

Он такой хороший, такой добрый... слишком добрый. Я сломаю его. Я разрушу это...

— Нет, — он держит мое лицо обеими руками. — Тесс, нет, черт возьми. Не отстраняйся снова. Я вижу это в твоих чертовых глазах. Они выдают тебя каждый раз. Есть что-то, что ты не говоришь мне. Ты тоже чувствуешь это между нами. Я знаю, что чувствуешь. Но что-то удерживает тебя подальше от меня. Перестань отстраняться и впусти меня, — он прижимается лбом к моему лбу и шепчет, — Дай мне хоть что-то, детка. Пожалуйста.

Бросив все предостережения на ветер, я обнимаю его за бедра и говорю свою правду.

— Я здесь только из-за тебя.

ГЛАВА 32

ГЛАВА 32

РАЙАН

Тесс плачет в моих объятиях, и я хочу только одного — чтобы это прекратилось. Я хочу обнять ее, исцелить и стать тем, что ей нужно, чтобы она смогла двигаться дальше. Я думал, что контролирую свои эмоции, но это исчезло. Женщина, в которую я влюбился, распадается на части, и я не могу собрать эти кусочки самостоятельно.

— Дай мне хоть что-то, детка, — умоляю я. — Пожалуйста.

Она замирает в моих объятиях, ее руки цепляются за мои бедра.

— Я здесь только из-за тебя.

Слова повисли в воздухе между нами. Мгновенно мой разум пытается разгадать их смысл. На каком слове нужно сделать больше акцента? Она здесь из-за меня? Или она именно здесь из-за меня?

Она поднимает свой взгляд на меня.

— Райан, я в Джексонвилле из-за тебя, из-за фотографий, где мы с тобой танцуем на свадьбе Рейчел.

— Фотографий? — повторил я, совершенно сбитый с толку.

— Один из сотрудников обслуживающего персонала всю ночь тайком делал снимки, — объясняет она. — Они продали их TMZ, а те опубликовали все, включая фотографии, где мы с тобой танцуем вместе и выглядим... ну мы не выглядим несчастными, — признает она. — Ты правда не знал? Никто не сказал тебе?

Я ломаю голову, пытаясь вспомнить дни после свадьбы.

— Ну, может Майк упоминал, что я был в прессе, да. Но я особо не думал об этом. Свадьба была большим событием. Никто не упоминал тебя или фотографий с тобой, это точно.

— Ну, Трой видел фотографии и использовал их, чтобы отправить меня в вынужденный отпуск.

Мое сердце замирает.

— Он что?

Она убирает руки от меня, плотнее заматываясь в плед.

— Да, нарушение правил морали. Он привлек отдел кадров и убедил их, что мое поведение было достаточно непристойным для получения временного отстранения. У меня есть шесть недель, прежде чем они проведут повторную оценку ситуации, что, по сути, означает, что Трой дает мне шесть недель, чтобы решить, что для меня наиболее важно: карьера и репутация, на создание которых я потратила десятилетие... или свобода.

— О, черт. Тесс, мне так жаль. Это... это, блять, безумие. Из-за одного танца?

Она лишь пожимает плечами.

— Думаю, Трой всего лишь ждал подходящего случая. Он использовал его очень жестко. Он настроил других партнеров и использовал контракт сотрудника, чтобы заставить отдел кадров пойти на этот шаг против меня.

— Что я могу сделать? — спрашиваю я. — Я могу написать что-нибудь — письмо в поддержку или… или какое-нибудь свидетельское показание, что ничего не было. Черт, в ту ночь я вернулся в отель с ребятами и заснул на диване в номере Морроу. Были свидетели...

— Нет. Райан, очень мило, что ты предлагаешь хоть что-то, но в данный момент это ничего не изменит.

— Как это не изменит? Я позвоню своему агенту утром. Мы попросим их выпустить опровержение, что между нами ничего не было на свадьбе...

— Это не будет иметь значения, — отвечает она.

— Почему нет...

— Потому что я сказала Трою, что это правда.

Мы стоим там, в паре сантиметров друг от друга, в конце дощатого настила для пляжа, и смотрим друг на друга. Ветер развевает несколько прядей ее рыжих кудрей по лицу. Она откидывает их назад, не отрывая взгляда. Я не знаю, какие эмоции отражаются на моем лице. В ее глазах читается чувство вины и это разрывает меня.

— Ты сказала, что что было правдой? — в итоге спрашиваю я.

— Я сказала, что мы были вместе в ту ночь. Что мы трахались. Сказала, что все было правдой.

Я застонал.

— Боже, Тесс.

— Ты не знаешь его, — говорит она, и ее голос звучит почти умоляюще. — Ты не знаешь, каким мстительным он может быть. Сперва я пыталась все отрицать. Я отрицала перед другими партнерами и отделом кадров, но это радовало его еще больше.

— Боже.

— Разве ты не видишь? Он хотел, чтобы я все отрицала, — объясняет она. — Он хотел посмотреть, как я буду выкручиваться. Он хотел видеть, как я скажу правду и буду страдать из-за этого. Вот, что он делает. Он переворачивает мои слова и заставляет думать, будто ложь — это правда, и его версия реальности — единственная. Он делал это на протяжении всех лет нашего брака.

Ладно, я знаю, что не встречал всех людей на свете лично, но в данный момент я уверен, что Трой Оуэнс худший из них. По крайней мере, входит в топ-50 этого рейтинга.

Она подходит ближе и берет мои руки в свои.

— Райан, пожалуйста, поверь, я не собиралась причинять тебе боль или втягивать еще глубже в этот бардак. Но я соврала ему. Сказала, что мы были вместе. Он хотел сжечь меня, так что я дала ему спичку.

Мой мозг работает в ускоренном режиме, пока я собираю все воедино.

— Расскажи мне все по порядку. Свадебные фотографии появились после Рождества, верно?

Она кивает, отпуская мои руки.

— Итак, после Рождества фотографии слили в интернет. Что произошло дальше?

— Я пришла на работу, а Трой уже все устроил, — отвечает она. — Он застал меня врасплох утренним собранием с отделом кадров. У них были фотографии и вся эта хрень с нарушением морали. Переворот уже был закончен. Они отправили меня в отпуск, и я ушла. Приехала сюда.

Что-то не сходится.

— Ты что-то упускаешь. Детали не складываются.

— Райан...

— Если я замешан в этом с тобой, значит я с тобой, — настаиваю я. — Мне нужно знать хронологию. Начни сначала. Ты идешь на собрание, они показывают тебе фотографии и отправляют в отпуск, так?

Она кивает.

— Что произошло потом?

— Я приехала сюда, — отвечает она.

Я бросаю на нее взгляд.

— Ты спешишь.

— Райан...

— Что еще произошло между встречей с отделом кадров и твоим приездом в Джексонвилл? — спрашиваю я. — Ты не можешь просто так собрать всю свою жизнь и сесть на самолет. Ты не можешь выбросить телефон из окна движущейся машины...

— Может, могу, — хмуро возражает она. — Ты меня не знаешь, Райан.

— Ты назвала своего бывшего контролирующим, мстительным и опасным. Ты боишься его, не так ли? Я вижу это в твоих глазах. Он дал тебе повод бояться. Что он сделал?

Она качает головой.

— Пожалуйста, не надо. Это не имеет значения...

— Что он сделал, Тесс?

— Я вернулась в свой кабинет. Трой последовал за мной. Мы начали спорить.

— Вы спорили из-за меня.

— Мы спорили о многом, — говорит она, ее взгляд опускается куда-то в область моего левого плеча. — Я хотела понять, почему... после стольких лет разлуки и отношений с другими людьми... почему ему вдруг не все равно, что я была с тобой? И тут я поняла...

Я поднимаю бровь, ожидая.

— Это из-за тебя, — наконец отвечает она.

Я на мгновение задумываюсь над этим, прежде чем признаться.

— Я не понимаю.

— Ты — все, чем и кем он когда-либо хотел стать, — отвечает она, снова найдя мой взгляд. — У тебя есть своя карьера, а не та, которую для тебя выбрала мама. Ты богатый, красивый, спортивный. Ты — полный комплект, Райан. И ты мужчина.

Мои брови хмурятся в непонимании.

— Как с этим всем связано то, что я мужчина?

— Я би, — объясняет она. — После Троя, я поклялась отказаться от членов, буквально и метафорически, — добавила она. — Последние три года я встречалась исключительно с женщинами. А Трой — засранец и женоненавистник в достаточной степени, чтобы обманывать себя, что мои подружки — это лишь те, с кем я дружу. Но как только я появляюсь с мужчиной, перед ним возникает красная тряпка. Это так типично. И так глубоко разочаровывает.

— Говоришь, для него это красная тряпка...

Она смотрит на меня предупреждающе.

— Пожалуйста, не продолжай это.

Но я не могу справиться с этим.

— Тесс, он обидел тебя из-за меня? Из-за тех фотографий?

Она качает головой, но глаза выдают ее.

— Тесс, он поднял на тебя руку? — слезы жгут глаза при мысли о том, что человек, о котором я забочусь — любой человек — подвергся насилию.

— Я в порядке, — успокаивает она. — Он немного душил меня и толкал, но я успокоила его, хорошо? Я заставила его остановиться.

Меня передергивает, я чувствую тошноту.

— Тесс... о, детка, мне так жаль. Но... ты заявила на него? Позвонила в полицию...

— Нет, — быстро отвечает она. — Райан, я не буду привлекать полицию. Это не решение.

— Не решение? — повторяю я. — Он, блять, душил тебя, Тесс. Это было впервые? Он делал это прежде?

Она не отвечает, и я точно знаю, что убью его. Но сейчас он не в приоритете для меня. Тесс важнее. Я беру ее за плечи.

— Слушай, я не пытаюсь запугать тебя, но все это звучит чертовски серьезно. Ты описываешь усугубляющееся насильственное поведение, которое провоцируется тогда, когда ты угрожаешь уйти от него. Тебе нужно получить судебный запрет. И это хотя бы для начала. Также тебе нужно задокументировать нападение. Нужен полицейский протокол. Я помогу с этим. У меня есть контакты...

Она вырывается из моей хватки.

— Мне нужно, чтобы ты позволил мне самой разобраться с этим, ладно? Я не пытаюсь стать частью статистики. Я знаю этого мужчину. Знаю, на что он способен. У меня есть стратегия, ясно? Все сработает моим путем. И это не твоя ноша и не твоя проблема, которую ты должен решить.

Во мне закипает возмущение.

— Ты говоришь мне, что твой сумасшедший бывший использует меня, чтобы разрушить твою гребаную жизнь. Говоришь, что он причинил тебе боль, потому что ты сказала, что была со мной. Прости, если мне кажется, что это и моя проблема тоже.

— Извини, — ее рука снова прикасается к моему плечу. — Райан, мне так жаль. Я никогда не хотела, чтобы подобное произошло. И я никогда не собиралась рассказывать тебе...

— Что? — я отстраняюсь от ее руки. — Тогда, каков план? Ты будешь продолжать жить со мной, флиртовать, сводить с ума, пока твой психованный бывший задерживает развод из-за меня? Что это за гребанный план?

— У меня нет плана! — кричит она. — Ты — Дева, любишь бегать вокруг и организовывать свою жизнь вплоть до подсчета калорий. А я шумная и хаотичная, и страшно боюсь остаться одна. Вот почему я приехала. У меня не было плана, я просто чертовски боялась остаться одна. Снова.

Блять, мое сердце разрывается из-за нее. Я протягиваю ей руку, но она отстраняется.

— Я больше не могла оставаться там ни на секунду, — продолжает она. — Поэтому я уехала в единственное место, где чувствую себя в безопасности, к единственному человеку. Я приехала домой к Рейчел. Но теперь она замужем, и у нее другие приоритеты… и я рада за нее, — быстро добавляет она. — Но я чертовски напугана. Я умоляла Троя дать мне развод. Я сказала, что дам ему все, что угодно. Все. Он может использовать любые улики, и я соглашусь на это. Скажу, что это я изменяла все это время — с тобой, с кем угодно. Он может быть потерпевшей стороной. Я не буду ничего оспаривать. Я всего лишь хочу быть свободной.

— Тесс, мне так жаль, — говорю я и снова тянусь к ней. — Пожалуйста, позволь мне помочь...

— Ты не слушаешь, — вскрикивает она. — Райан, я собиралась использовать тебя. Я использую тебя. Прекрати быть таким милым со мной!

Я опускаю руку обратно к своему боку.

— Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я. Ты хочешь того, что я не могу тебе дать. В этот момент, все, что я могу — это брать. Я нахожусь в режиме выживания, и я только утяну тебя за собой.

Я обдумываю ее слова.

— И как ты выживаешь? Я имею в виду, что, ты думала, произойдет здесь, между нами?

Она делает глубокий вдох, удерживая мой взгляд.

— У меня были намерения использовать тебя, чтобы спровоцировать Троя. Я хотела, чтобы он застал меня, живущей с тобой, — признается она. — Я хотела, чтобы мысль о том, что ты трогаешь меня, целуешь и трахаешь — независимо от того, правда это или нет — преследовала его. И я хотела, чтобы он использовал все это против меня. Чтобы сжег всю мою жизнь. По крайней мере тогда я буду знать, что оставшиеся части меня достаточно сильны. И с этими частями я наконец начну сначала.

Это очень много информации, которую нужно переварить за раз. Такое ощущение, будто я проехал через автомойку в кабриолете с открытым верхом. Я зол, мне больно, и я так чертовски запутался.

— Ты использовала меня?

Она кивает.

— И ты до сих пор используешь меня?

Она качает головой.

— Нет, сейчас я не могу.

— Почему?

— Ты знаешь, почему.

— Все равно скажи мне, — говорю я, нуждаясь в ее ответе.

Она удерживает мой взгляд, и я вижу боль, такое одиночество и покорность.

— Потому что ты мой друг. А я не использую друзей.

Да. Друзья. Это мы еще, блять, посмотрим.

ГЛАВА 33

ГЛАВА 33

ТЕСС

Райан молчит всю дорогу до дома. У нас обоих не было настроения для мороженого, когда мы уезжали с пляжа. А как только мы сели в машину, то начался дождь. Теперь я лишь сижу в этой гнетущей тишине, единственным звуком в которой является слабый скрип дворников и тихий стук дождя по крыше.

Ненавижу то, что испортила ему этот вечер. Мы должны были праздновать его сделку, а не обсуждать мое дерьмо. Но я хотела поцеловать его, и я знаю, что он хотел поцеловать меня в ответ, но я просто чувствовала, что не могу пойти туда с тяжестью сидящего на моем сердце слона. Ненавижу секреты. Я не умею их хранить. И я не использую людей. Даже мысль о том, чтобы использовать Райана, выглядит, как предательство — его, как моего друга, себя и моих принципов.

Признавая правду вслух, я чувствую себя отвратительно, словно мне нужен душ, чтобы смыть с себя всю негативную энергию. Но он заслуживал того, чтобы знать, и я поддерживаю свое решение рассказать ему, даже если это произошло невовремя. Он заслуживает того, чтобы принять любое решение, которое ему нужно принять сейчас.

Я довожу нас до дома и практически стону от облегчения, когда ставлю машину на парковку. Мы одновременно открываем двери и выходим. Нетвердой походкой он направляется к входной двери, ключи звенят, когда он достает их из кармана.

Я безмолвно следую за ним, держа в руке снятые каблуки. Осматриваю его телосложение, отбрасывающее тень в свете крыльца. Неужели мы больше никогда не заговорим? Безмолвное обращение хуже смерти для Близнецов.

Он открывает дверь и отступает назад, бессловесно указывая, чтобы я вошла.

О, к черту все это. Я сразу же направлюсь в свою комнату и наберу воду в этой большой ванной. А потом окунусь с головой под воду и закричу. Я прохожу мимо него, ничего не говоря. За мной захлопывается дверь. Щелкает засов.

— Тесс.

Я останавливаюсь, сердце замирает в горле, когда я слышу, как он произносит мое имя. Одно слово. Медленно поворачиваюсь. Он все еще стоит перед дверью, прижав к ней одну руку.

— Что?

Его рука опускается на бок, когда он тоже поворачивается, его горячий взгляд обжигает меня. Ключи падают из его руки на пол с громким стуком.

— Используй меня.

— Что?

— Ты слышала меня.

У меня внезапно пересохло во рту.

— Райан...

— Но мы меняем правила игры, — говорит он, делая шаг ближе. — По старым правилам ты использовала меня, чтобы вызвать ревность своего бывшего. Что ж, хрен с ним, — ругается он, глаза вспыхивают от гнева. — Он не заслуживает ни минуты твоего драгоценного времени и внимания. Мы будем играть в эту игру по новым правилам. Есть только одно: используй меня, чтобы чувствовать себя хорошо.

Мое сердце пропускает удар.

— Райан, это...

Он делает шаг ближе, обе руки тянутся к низу его пудрово-голубого свитера. Он стягивает его и бросает на пол, его светлые локоны взъерошены.

— Ты хочешь почувствовать себя хорошо, Тесс?

— Я не хочу причинять тебе боль, — признаюсь я.

Его руки расстегивают пуговицы рубашки сверху вниз, обнажая загорелую грудь.

— У твоей киски есть зубы? Раньше я их не чувствовал... не то чтобы у меня было много времени для исследования.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Это безумие. Это такая большая ошибка.

— Нет, у нее нет зубов.

— Хорошо, потому что я хочу попробовать тебя на вкус своим языком, и хочу остаться целым и невредимым, — говорит он с улыбкой.

— Райан...

Он останавливается, его зеленые глаза смотрят на меня.

— Всю дорогу домой я думал только о том, как ты красива в этом платье и как сильно я хочу трахнуть тебя в нем.

И теперь мое сердце остановилось. Я не могу думать. Не могу удерживать мысли. Я могу только чувствовать. И я чувствую глубокое, болезненное желание.

Он рывком расстегивает рубашку, демонстрируя мне свой пресс. Затем он делает сексуальное мужское движение, расстегивая пуговицы на запястье. Черт, я слабею, когда мужчина снимает запонки. Райан не носит запонки, но визуальный эффект тот же, и кошечка официально начинает мурлыкать.

Он сбрасывает с плеч белоснежную рубашку и теперь стоит в одних джинсах и туфлях. О, этот пляжный щенок совсем не потерялся. Он точно знает, к чему идет этим вечером.

Он останавливается прямо передо мной, достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться.

— Правила просты: мы — друзья, которые трахаются, чтобы чувствовать себя хорошо. Ты не можешь предложить больше. Я не беру больше. Я спрашиваю тебя, как твой друг, не хочешь ли ты получить оргазм на моем лице. Скажи «да» и я даже позволю тебе выбрать, какой эпизод «Сынов Анархии» мы посмотрим после этого.

О, Боже, я умерла. Здесь лежит Тесс, скончавшаяся от чрезмерного сексуального напряжения.

— Я не хочу навредить тебе, — повторяю я. — Твое колено, — добавляю, глядя вниз.

Он протягивает руку и нежно проводит пальцами по моему подбородку, поднимая лицо вверх.

— Я сделал тебе предложение. Давай же, Адвокат Тесс. Я думал, для тебя это прелюдия, — добавляет он с дразнящей улыбкой. — Условия достаточно просты для понимания, верно? Оргазм, потом «Сыны Анархии».

— Это безумие, — говорю я вслух. Мой клатч все еще зажат подмышкой, в руках — снятые каблуки.

— Да или нет, Тесс.

Не сводя с него взгляда, я поднимаю свободную руку и провожу кончиками пальцев по его коже от запястья до локтя. Я наблюдаю за тем, как меняется выражение его лица, как он сжимает челюсти, сдерживая себя. Он хочет меня. Он сгорает от желания прикоснуться ко мне, доставить мне удовольствие. Все это неизбежно, верно? Я виню Меркурий. Дева и Близнецы, нам суждено было столкнуться.

Я бросаю каблуки и клатч на пол, не беспокоясь о том, куда они приземлятся.

— Да.

Мое тихое подтверждение, произнесенное в раскаленном между нами пространстве, падает, как горящая спичка в стог сена. Пламя нашей страсти вспыхивает, а мы оказываемся в объятиях друг друга. Наши тела прижимаются друг к другу, и он стонет, бормоча проклятия. Рука, лежащая на моем подбородке, обхватывает мой затылок и откидывает голову назад, его пальцы зарываются в мои волосы. Я чувствую восхитительное жжение от его хватки, и мои губы раздвигаются для него. Он прижимается своим жаждущим ртом к моему.

Мы даже не успели пройти через прихожую. Стоим здесь, прижавшись друг к другу, и наши руки лихорадочно двигаются, касаясь и лаская друг друга. Мне нравится чувствовать его в своих объятиях. Он сильный, но нежный, его руки ведут меня туда, куда он хочет. Я плыву вместе с ним, опуская руки к его бедрам, чтобы он мог коснуться моего лица. Затем его руки опускаются ниже, кончиками пальцев касаясь моей обнаженной груди, прежде чем обхватить ткань платья.

— Я даже не хотел идти куда-то сегодня вечером, — говорит он мне в губы. — Я хотел сидеть на диване с тобой в этом платье и трахать, пока твои щеки не станут такими же яркими, как эти вишни.

— Боже, сделай это, — стону я, разрывая наш поцелуй и откидывая шею назад в приглашении.

Он принимает его, касаясь своим ртом моей возбужденной кожи. Он посасывает и дразнит точку пульса, ощущения проходят прямо по моему телу и ударяют в клитор. Я подавляю дрожь, проводя кончиками пальцев по верхней части его джинсов, пока не просовываю их внутрь, чтобы погладить его упругую попку.

Он застонал, опустив лицо ниже, чтобы поцеловать выпуклость моей груди.

— Мне нужно снова попробовать тебя. Тесс, я хочу попробовать...

— Сделай это, — повторяю я.

Не дожидаясь повторения в третий раз, он берет меня за руки и прижимает к стене. Я задыхаюсь, ударяясь головой, когда он прижимается ко мне бедрами, захватывая весь мой воздух в очередном яростном поцелуе. Мои руки тянутся к его волосам, я скребу ногтями по коже его головы, что вызывает одобрительный стон.

— Раздвинь ноги, — говорит он мне в губы. Его правая рука опускается вниз, задевая нижнюю часть моего платья.

Я смещаю свой вес, увеличивая расстояние между ног, и он тоже смещается, его бедро прижимается к моему, когда он освобождает место для своей руки. Я чувствую твердую длину его эрекции. Хочу прикоснуться к нему, но он, кажется, сосредоточен в первую очередь на моем удовольствии, а я не из тех, кто будет жаловаться.

Он разрывает наш поцелуй, его лоб прижимается к моему виску, когда мы оба задыхаемся.

— Какого цвета твои...

Он замирает, и я знаю, почему. Я улыбаюсь, как Чеширский Кот, когда чувствую, как его пальцы проводят по моей голой киске. Его тело напрягается.

— Тесс... где твои чертовы трусики?

Его тон заставляет меня трепетать, когда я делаю притворно невинный взгляд.

— Я не думала, что они мне понадобятся с этим нарядом.

Он опускается вниз и снова целует меня, прикусывая нижнюю губу со звуком, граничащим между стоном и рычанием.

— Ты пытаешься убить меня?

— Нет, я пытаюсь получить трах языком, который ты мне обещал, — поддразниваю я.

— Блять, ты — ходячая неприятность, — говорит он напротив моих губ. — Ты сводишь меня с ума, — он поднимает руку и проводит ею по моей киске, обхватывая меня.

Я задыхаюсь, подаваясь бедрами вперед, отчаянно желая большего трения.

Его пальцы проникают между моими влажными складочками.

— Боже, Тесс, ты такая чертовски мокрая.

Я прикусываю губу, откидываю голову назад, погружаясь в ощущение его прикосновений. Он обводит пальцем по моему клитору, посылая ощущение тепла, закручивающегося по моим бедрам. Я тихонько хмыкаю.

— Так хорошо.

Он снова погружает пальцы внутрь меня, вытягивая еще больше моего возбуждения, чтобы подразнить клитор.

— Что тебе нравится? — спрашивает он, осыпая поцелуями мою шею. — Что заставляет тебя чувствовать себя хорошо?

— Ммм... я.. я ненавижу, когда целуют мои уши, — признаюсь я, отвлекаясь на его совершенно приятные поцелуи в плечо. — И даже не смей прикасаться к моим ногам чем-либо, кроме рук.

— То же самое, — он целует меня в шею, избегая поцелуев ушей. — Никаких ног. Жесткий пас. И не щекочи меня.

Я замираю в его объятиях, открываю глаза, чтобы взглянуть на него.

Он тоже замирает, его пальцы все еще внутри меня.

— Щекотать тебя? — я поднимаю бровь, пытаясь сдержать улыбку.

— Да, одна девушка думала, что это прелюдия или что-то в этом роде, — отвечает он. — Я, блять, ненавидел это.

Я смеюсь.

— Принято к сведению. Эй, Райан?

— Хмм?

— Продолжай дразнить мою киску.

— Да, мэм, — дразнит он, и я громко смеюсь. В моей голове мгновенно проносятся образы того дня, когда мы встретились на пляже, и он ударил меня этим чертовым футбольным мячом. Тогда он тоже называл меня «мэм», а мы с Рейчел дразнили его.

Я прижимаюсь спиной к стене, позволяя волнам тепла омывать меня, пока он работает своими пальцами, попеременно толкаясь внутрь меня и массируя нуждающийся клитор. Прекрасные ощущения, но мне нужно больше. Я вздыхаю и провожу руками по его волосам, чтобы украсть еще один поцелуй.

— Это ощущается потрясающе... но, думаю, мне понадобится твой рот, чтобы кончить.

— Ни слова больше, — отвечает он, чмокая меня в губы, прежде чем опуститься на здоровое колено, а поврежденное — сгибает в скобе.

— Райан, — хнычу я, пытаясь потянуть его за плечи. — Нет... давай пойдем на диван, или на кровать, или...

— Если ты думаешь, что я буду терпеть всю ночь, пока ты в этом платье, и не попробую тебя вот так, то ты просто чертовски сумасшедшая, — говорит он, сжимая тюль обеими руками.

— Но...

— Женщина, дай мне поработать, — прерывает он. — Я отнесу тебя на диван, и ты кончишь там. А если будешь очень хорошей, то можем оказаться и в постели. Но сейчас я попробую тебя прямо здесь, прямо сейчас, до того, как я, буквально, умру от жажды. А теперь, раздвинь ноги и ухватись за что-то.

Улыбаясь до ушей, я протягиваю руку и хватаюсь за край консольного стола. Задыхаясь, я крепко хватаюсь за него, когда Райан ныряет под юбку, и его голова исчезает под розовой тканью, усеянной вишенками.

— Райан...

Он прижимается лицом к моей киске с голодным стоном, и я таю. Он еще даже не коснулся меня ртом, а у меня уже подкашиваются ноги, когда он осыпает поцелуями мои бедра и живот, а его пальцы все еще работают с моим клитором.

Я снова задыхаюсь, когда чувствую, как он раздвигает меня двумя пальцами и проводит языком по моему клитору.

— О... черт, — хнычу я, смещая свой вес. Сильное тепло пронзает мое тело, и я мгновенно становлюсь еще более влажной. К концу он заставит меня капать. Я лишь молюсь, чтобы мне удалось достаточно расслабиться, чтобы кончить.

Он мурлычет, касаясь моей киски, дразнит языком, раздвигая меня шире, чтобы лизнуть вдоль моей щели.

— Ты такая чертовски вкусная, — говорит он, его дыхание обжигает мою кожу.

Одной рукой я держусь за консольный столик, а другую опускаю к его голове, скрытой под тканью моей юбки.

— Боже, как это приятно, — говорю я, откидывая голову назад.

Его правая рука продолжает держать меня открытой, чтобы он мог поиграть со мной своим ртом. Левой рукой он проводит по моему бедру, кружа вокруг, чтобы сжать мою попку. Он разворачивает руку, средний палец пронзает меня, пока указательный и безымянный держат меня раскрытой, и он сосет мой клитор.

— Блять... Боже... — я пытаюсь держаться в одной позе. Мои бедра хотят двигаться. Я хочу больше трения. — Райан, детка, пожалуйста...

— Что тебе нужно?

— Больше.

Он целует мою киску еще раз, а затем выныривает из-под моей юбки и поднимается на ноги. Мои руки плавно спускаются по его груди к животу и ложатся на джинсы, когда я притягиваю его ближе, поднимая голову в знак приглашения.

Он наклоняется вниз, его блестящие губы приоткрываются, словно он хочет поцеловать меня. Придя в себя, он останавливается, вдыхая воздух, и смотрит на меня.

— Это нормально? Я могу поцеловать тебя?

Я ухмыляюсь, приподнимаясь на носочках.

— Я би, помнишь? Я тоже люблю вкус киски.

В его мозгу происходит замыкание, пока он обрабатывает новую информацию, а затем он улыбается, в его глазах вспыхивает голод.

— Блять, почему меня возбуждает представление об этом?

Я смеюсь, целуя мой вкус на его губах.

— Давай перейдем к действиям «девочка на девочке». Прямо сейчас мне нужно, чтобы ты заставил меня кончить, Райан.

Он запускает руку в мои волосы, оттягивая мою голову назад, чтобы прервать наш поцелуй. У нас обоих перехватывает дыхание, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Иди на диван.

Он отпускает меня, и я обхожу его, подол моей юбки развевается, когда я иду в гостиную, а мой нетерпеливый щенок идет прямо по моим пятам. Мне нравится наша химия, естественное притяжение и отталкивание. Он доминирует, но при этом отзывчив, любопытен, внимателен. Мы превращаем секс в разговор, и, как все наши разговоры, он кажется легким и естественным. Как будто мы созданы, чтобы говорить на языке друг друга.

Я делаю шаг между стулом и кофейным столиком, переходя к дивану. Я опускаюсь на него, и он тут же следует за мной, сразу же поворачиваясь ко мне, его руки тянутся к моей юбке, снова задирая ткань.

— Ложись на спину, — говорит он мне в губы, все еще дразня меня поцелуями. — Раздвинь для меня ноги. Хочешь, чтобы я делал это быстро или медленно?

Я сдвигаюсь, отодвигаюсь назад к краю дивана, пока он помогает мне согнуть ногу вверх и в сторону. Он держит меня за лодыжку, прижимая мою ногу к дивану так, что он оказывается между моими раскрытыми бедрами. Моя вторая нога опускается на край дивана, а стопа становится на пол.

Его руки гладят мои голые колени, и он улыбается мне.

— Подними эту юбку для меня. Покажи, где ты хочешь меня.

Мне нравится его тихий, властный тон. Такой спокойный, такой терпеливый. Это так сильно заводит меня. Я хватаюсь за юбку вокруг своих бедер, поднимая вверх сжатую ткань, мне нравится шелковистый поток, струящийся вокруг меня, когда я обнажаю перед ним свои бедра.

Его руки поднимаются с каждым сантиметром обнаженной кожи, пальцы раздвигаются, пока он не достигает моих бедер.

— Красиво, — говорит он, опуская свой взгляд вниз по моему телу от раскрасневшегося лица до киски.

Одной рукой я придерживаю юбку, а другую опускаю между ног, погружая пальцы в свой вход. Я вздыхаю и опускаюсь обратно на подушку, пока Райан наблюдает за моими ласками с голодом в глазах.

— Ты чертовски красива, — говорит он.

Желание зарождается в моей душе, и я выгибаю бедра, широко раздвигая себя для него. Я греюсь в его пристальном внимании. Он ничего не упускает.

— Тебе нравится вот так, медленно? — говорит он, смотря, как я дразню свой клитор.

— Иногда, — отвечаю я, погружая два пальца обратно внутрь. — А иногда мне нравится жестко и быстро. Мне нравится, когда меня трахают, Райан. Мне нравится трение и ощущение мужского тела, лежащего на мне, придавливающего меня, владеющего мной, — я слежу за его выражением лица и понимаю, что он хочет, чтобы я продолжала говорить. Он — мой процессор, мой планировщик. Он записывает все это в голове.

Я улыбаюсь и тянусь к его руке.

— Трахни мою киску, пока я дразню свой клитор.

Он подчиняется, его левая рука крепко держится за мое бедро, когда он вводит в меня два пальца и сгибает руку, чтобы провести пальцами по моей внутренней стенке. Сочетание наших рук на мне заставляет меня погрузиться в блаженство. Да, вот так. Больше этого. Потом его язык. Потом эйфория.

— Что еще? — спрашивает он.

— Я люблю по-собачьи, — отвечаю я. — И анал... ооо, и по-собачьи с аналом. Блять, это потрясающе. Особенно, если в моей заднице жужжит игрушка.

Он смотрит на меня.

— Тебе нравятся игрушки в заднице?

Я улыбаюсь, опуская пальцы ниже и касаюсь его пальцев.

— Ммм. Я люблю игрушки. Разве ты не видел мою коллекцию прошлой ночью?

— Ты знаешь, что видел, — отвечает он, его взгляд прикован к моей киске.

— Мгм. Ты ничего не упускаешь, — немного выгнув спину, я ввожу два пальца вместе с его пальцами, наслаждаясь ощущением полноты.

— Блять, — говорит он, продолжая держать пальцы внутри меня.

— Игрушки — это потрясающе, — продолжаю я, все глубже погружаясь в свой нарастающий оргазм. — Они дарят тебе совершенно новые ощущения. Но мне не нужно говорить тебе об этом, верно? — Я опускаю взгляд на его тело, желая, чтобы он посмотрел на меня. — Ты говорил, что тебе тоже нравятся игрушки.

Проходит всего несколько секунд молчания, прежде чем он ругается и отстраняется, его пальцы выскальзывают из меня.

— Блять, — бормочет он, откидываясь на спинку кресла. — Я соврал, ясно?

Я контролирую выражение своего лица.

— Соврал? О чем?

— Я раньше никогда не использовал игрушки. Это никогда... я... это просто никогда не всплывало, — признается он, и на его щеках появляется легкий румянец.

— Я знаю, — отвечаю я.

Он резко бросает на меня взгляд.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Потому что я умею читать людей, — отвечаю я. — Я прочитала эту ложь, как только ты сказал об этом. Но не хочешь ли ты как-нибудь попробовать игрушки? Хочешь познать судьбоносную магию траха девушки по-собачьи, пока в ее заднице вибрирует фаллоимитатор?

— Господи, — смеясь, говорит он и отводит взгляд, качая головой. — Ты — слишком для меня.

— О, не говори сейчас так, щеночек. Мы только начали.

Его взгляд возвращается ко мне.

— Ты когда-нибудь отстанешь с этим «щенячьим» дерьмом?

Я ухмыляюсь, а моя рука возвращается к моему клитору.

— Хочешь, чтобы я перестала так тебя называть?

Он задумывается на секунду, прежде чем тоже ухмыльнуться.

— Нет, но только между нами, хорошо?

— Окей. Может ли это тоже остаться только между нами?

Он поднимает бровь.

— Что может остаться?

Я удерживаю его взгляд.

— То, что я хочу твой член у себя во рту. Я сказала Трою, что ты погрузил свой гигантский член глубоко в мой рот и я захлебнулась твоей спермой. Мне бы очень хотелось, чтобы это было правдой. Это похоже на приключение, которое мне суждено совершить сегодня вечером.

Теперь ухмыляется он.

— Это то, что, по твоим словам, произошло между нами?

Я киваю.

Он снова задумывается.

— Ну мы же не можем позволить тебе жить во лжи, верно?

— Именно так я и думаю.

Он наклоняется между моих раздвинутых ног, его рука опирается на спинку дивана, когда он прижимается ко мне своим весом. Я выгибаюсь настолько, что наши губы соприкасаются в нежном поцелуе. Он отстраняется первым и говорит мне в губы.

— Но сначала я буду есть твою киску, пока ты не кончишь мне на лицо.

ГЛАВА 34

ГЛАВА 34

РАЙАН

Я не даю Тесс ни одного шанса пустить все под откос разговорами о предпочтениях или жужжащих затычках. Я хочу, чтобы она кончила, и чтобы это было у меня во рту. Такое ощущение, что мое тело содрогается от голода, как будто я трансформер, которому не хватает энергона, а она — мой источник. Мне нужно больше. Мне нужна она.

Освещение включено только на кухне. Мягкий белый свет падает на спинку дивана, оставляя ее в тени. Но я вижу достаточно хорошо. Я опускаюсь на локти между ее ног и раздвигаю их руками.

Я опускаю лицо на блестящую киску, широко раздвигая бедра. Раздвинув губы, я обнажаю ее клитор и слегка дую на него.

Она вздрагивает, мурашки бегут по ее бедрам, когда она выгибает их.

— Не заставляй меня умолять, — шепчет она, в ее голосе звучит потребность.

Я опускаюсь ниже, пока мое теплое дыхание не обдает ее киску и капаю капельку слюны на ее клитор. Пальцем я втираю себя в нее, наслаждаясь тем, что это я делаю ее влажной.

— Райан… Боже...

Не теряя времени, я опускаю рот на ее клитор и сосу. Под таким углом гораздо легче, чем стоя на коленях у стены. Я использую рычаг, чтобы раздвинуть ее бедра, посасывая и дразня все ее части.

Ее руки хватают меня за голову, пальцы впиваются в мои волосы, и мне это чертовски нравится. Я стону от удовольствия.

— Да, — прохрипела она. — Вот так. Трахни меня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Ее мольба приводит меня в бешенство. Я погружаю свой язык в нее так глубоко, как только могу, наслаждаясь ощущением ее жара, окружающего меня, ее рук, крепко держащих мою голову. Как только она начинает двигать бедрами, отталкиваясь от моего рта, я понимаю, что мне конец. Она слишком хороша на вкус, и я слишком сильно хотел этого.

— Я прямо там, блять, — кричит она. — Вставь в меня свои пальцы. Пососи клитор. Я собираюсь… бляяять, я хочу кончить на твою руку…

Я подстраиваюсь под ее просьбу, ввожу в нее три пальца и кручу их, пока не могу надавить на стенки влагалища. Я дразню ее клитор, проводя языком вверх и вниз, напевая про себя. Затем происходят сразу три вещи: ее руки сжимают мои волосы, ее бедра обхватывают мое лицо, и ее киска пульсирует и крепко сжимается вокруг моих пальцев.

— А-а-а, Райан... — вскрикивает она, ее тело выгибается вперед, когда я забираю ее оргазм. Я вырываю его из нее, из тела и души. Я забираю каждый трепещущий, пульсирующий момент, выпивая его от начала и до конца.

Когда она со стоном опускается обратно на подушки, ее возбуждение смазывает мои пальцы понемногу скапливаясь в моей ладони. Как язычник, я пригнулся, слизывая ее сущность со своей кожи. Она на вкус как рай — сладкая и простая, как сок канталупы.

Она расслаблена подо мной, все еще не отошедшая от своего кайфа. Ее руки соскальзывают с меня, когда она откидывает их на спинку дивана.

— Это было здорово, — говорит она с мечтательным вздохом.

Я наклоняюсь к ней, поднося влажные пальцы к ее губам.

— Вот, любитель кисок, — дразню я. Мой член подергивается, когда я смотрю, как она улыбается и сосет мои пальцы, пробуя себя на вкус. Она издает гортанный звук. Я стону, член жаждет вкусить этот рот.

Она отпускает мои пальцы с мягким хлопком, на ее лице появляется сонная улыбка.

— Это было прекрасно, Райан. Спасибо.

Я целую верхнюю часть ее колена.

— Думаю, теперь твоя очередь, верно?

Я глажу рукой ее ногу.

— Ты устала, Тесс. Все в порядке.

Она замирает, глядя на меня снизу вверх.

— Ты не хочешь этого?

— Я... никогда этого не говорил.

Хотя это похоже на ловушку. Могу ли я сказать ей, как сильно я этого хочу? Я бросаю взгляд в ее сторону, желая узнать, о чем она думает. Она спокойно смотрит на меня в ответ, ожидая. Черт, она заставит меня сказать это.

— Я... хочу этого.

— Чего ты хочешь, Райан?

— Я хочу, чтобы твой рот был на мне.

— Где?

— Мой член.

Она улыбается.

— Рада знать, что мы на одной волне. Где ты его хочешь?

Я моргаю, глядя на нее. Это что, уловка?

— Я... ведь у меня член только между ног… или ты думаешь иначе?

— Ты настолько напряжен, что говоришь об этом прямо сейчас? Я спрашиваю, где в доме ты хочешь, чтобы я отсосала твой член?

О, Боже, я такой гребаный идиот. Это хуже, чем когда я назвал ее «мэм». Она уйдет. Она соберет свои вещи и пойдет сосать чудовищный пенис Блестящего Пэтти.

— Я никуда не ухожу, — успокаивает она, и я клянусь, у нее есть способности экстрасенса. Она делала это уже не раз. — Давай попробуем еще раз, хорошо? — предлагает она с улыбкой. Сидя, она подается вперед, ее руки гладят мои голые плечи и спускаются вниз по рукам. — Хочешь здесь, на диване? Хочешь стоя, чтобы я была на коленях? В душе...

— Здесь, — отвечаю я. — И я хочу, чтобы ты стояла на коленях, — я удивленно моргаю от того, что произнес второе предложение вслух.

Ее взгляд теплеет от желания.

— Да, сэр.

Сэр?

Я простонал, проводя обеими руками по волосам, когда она соскользнула с дивана и отодвинула журнальный столик на несколько сантиметров. Когда она встает передо мной, ее руки тянутся к молнии сбоку платья.

— Знаю, что тебе очень нравится это платье, но для него возможна только химчистка. К тому же, мне очень нравится представлять, как я голая стою между твоих ног с твоим членом во рту. Ты не будешь против?

Я просто смотрю на нее, не двигаясь. Она на самом деле пытается убить меня. Я убежден в этом. Она собирается использовать этот непринужденный грязный разговор, чтобы убить меня до того, как я успею кончить ей в рот. Это должен быть ее главный план... если бы она была из тех девушек, что строят планы.

— Я... — это все. Это все, что мне удается.

— Я расцениваю это как нет, — говорит она с кокетливой улыбкой. — Почему бы тебе не устроится поудобнее? Сбрось обувь... и остальное тоже. Хотя, мне нравится идея, чтобы ты не снимал трусы. Есть что-то сексуальное в том, что мужчина обнажен, но не раздет.

Она хочет, чтобы я не снимал трусы? Без проблем. В этот момент она могла бы попросить меня надеть маску для подводного плавания и ковбойскую шляпу, и я бы согласился.

Я сбрасываю кроссовки Sperry и смотрю на нее, пока она расстегивает молнию. Затем она стягивает платье через голову, теряясь в море розовой ткани, прежде чем бросить его на стул.

Она стоит передо мной в белом лифчике без бретелек, похожем на корсет, и без чертовых трусиков. Ее маленькая треугольная копна мягких волос указывает вниз на киску, которую я только что пожирал. Потянувшись обеими руками за спину, она отводит плечи назад, работая над застежками лифчика. Через несколько мгновений он расстегивается, и она с облегчением вздыхает, роняя бюстгальтер на пол.

— Первый свободный вздох всегда приятен, — говорит она с легким смешком.

Мой взгляд скользит по ее телу от лица до полных грудей, которые теперь естественно висят, не поддерживаемые корсетом. На ребрах и над бедрами ее кожу пересекают слабые красные линии. Я порывисто протягиваю руку, и мои пальцы нежно проводят по красной отметине над ее левым бедром.

— Они быстро исчезают, — говорит она, проводя пальцами по моим волосам.

— Я не хочу, чтобы на этой коже оставались следы, — затем я поднимаю глаза, удерживая ее взгляд. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. Никогда.

В ее взгляде появляется мягкость.

— Ты никогда не причинишь мне боль, Райан.

Я сглатываю подступившие к горлу эмоции.

— Мне важно, чтобы ты это знала.

— Знаю.

Я притягиваю ее к себе, когда встаю. Потом мы снова целуемся. Думаю, что с этого момента, мы должны всегда целоваться. Друзья, которые целуются. И трахаются. И, возможно, продолжают жить вместе.

Ее язык танцует с моим, когда она расстегивает пуговицу на моих джинсах. Я глажу ее грудь, наслаждаясь тем, как ее твердые соски касаются моих ладоней. Она расстегивает молнию, и вот уже ее пальцы пробираются в верхнюю часть моих боксеров. Я готовлюсь к прикосновению и сердце замирает, когда она опускает руку вниз, обхватывая мой твердый член.

Она мычит мне в губы одним из тех невероятно сексуальных звуков, а ее пальцы обвиваются вокруг моего ствола, поглаживая его от основания до кончика. Она посасывает мою нижнюю губу и отстраняется, оставляя меня бездыханным, поскольку все мои чувства теперь сосредоточены на ее руке.

— Ты издеваешься надо мной, щеночек? — поддразнивает она. — Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, как использовать этот шедевр, чтобы погубить женщину.

— Думаю, да, — умудряюсь сказать я, мой мозг все еще тормозит.

Она улыбается мне, ее большой палец проводит по кончику моего члена, размазывая предсемя.

— Черт, — простонал я.

Она улыбается мне.

— В этой игре есть только одно правило, помнишь? Чувствовать себя хорошо. Позволь мне сделать так, чтобы тебе было хорошо, Райан. Я хочу попробовать тебя на вкус... доставить тебе удовольствие...

Я затыкаю ее своим ртом. Это единственный выход. Она должна замолчать, пока я не потерял контроль над собой, не потащил ее на пол и не выебал, пока она не распадется на кусочки. Она окидывает меня взглядом и расплывается в улыбке. Я чертовски сильно схожу с ума по этой женщине.

До этого момента секс всегда был для меня лишь процессом. У меня есть желания, и я их удовлетворяю. Я хочу, чтобы женщины чувствовали себя хорошо со мной. Хочу, чтобы это было хорошо для нас обоих. Хочу, чтобы мы оба были удовлетворены. Но, в основном, я лишь хочу ослабить кричащий порыв, чтобы я мог сосредоточиться на своей игре.

Постоянный контроль. Над телом и разумом.

Держа Тесс в руках, я быстро теряю этот контроль. Я хочу потерять контроль. Секс с ней не кажется биологическим. Он не похож на удовлетворение желаний. Это чертовски духовное чувство. Мы как-то связаны. Она читает меня. Мне кажется, она видит меня, видит то, что я скрываю. Она знает, что я любопытен, знает, что я хочу большего. Позволит ли она мне это? Позволит ли она мне исследовать все, что значит поклоняться ей?

Она резко дергает мои джинсы, и они падают вниз по бедрам. Левая сторона цепляется за мой коленный бандаж. Прервав наш поцелуй, она опускает голову вниз, целуя мою грудь, ее руки скользят по моим бедрам и доходят до поясницы. Она двигается вниз, целуя мое тело, пока не опускается на одно колено, ее лицо оказывается прямо перед моими облегающими боксерами.

Но ее внимание приковано к моему члену. Она сосредоточилась ниже, осторожно сдвигая мои джинсы с коленной скобы. Пригнувшись, она слегка целует мое обнаженное бедро прямо в верхней части скобы.

Стоя на коленях, она смотрит вверх на меня.

— Почему бы тебе не присесть? Устраивайся поудобнее.

Я перешагиваю свои джинсы и сажусь на диван, не сводя с нее взгляда, когда она подается вперед, раздвигая мои ноги. Она устраивается между ними, ее нежные руки проводят по моим бедрам.

— Вытащи свой член, Райан. Покажи мне, как ты любишь ласкать себя. Позволь мне посмотреть, как ты играешь.

У меня перехватывает дыхание, я жажду ее внимания, когда опускаю руки к трусам и стягиваю их вниз по бедрам, освобождая свой член.

Ее горячий взгляд прослеживает меня от трусов до члена, от груди к лицу.

— Ты выглядишь как король, — говорит она, желание сияет в ее глазах. — Ты так прекрасен в таком виде, ты даже не представляешь.

— Продолжай говорить со мной в том же духе, и все закончится, не успев начаться, — предупреждаю я.

Она улыбается.

— Тебе нравится похвала, щеночек? — ее руки проходят по моим бедрам, дразня меня, чередуя мягкие подушечки пальцев с острым скольжением ногтей. — Я думаю, ты мог бы стать идеальным для меня, — продолжает она. — Такой милый, хороший мальчик. Мне кажется, тебе нравится, когда я с тобой разговариваю. Тебе нравится, когда я рассказываю свои мысли вслух. Хочешь узнать, о чем я сейчас думаю?

Я сглатываю.

— Выживу ли я?

Она опускает голову и осыпает поцелуями мою внутреннюю поверхность бедра.

— Я думаю о том, как прекрасно ты выглядел, зарывшись лицом в мою киску. Нет ничего более мощного, чем мужчина на коленях, получающий удовольствие от своей партнерши, —она проводит рукой по моему правому бедру, останавливаясь как раз перед тем, как добраться до моего члена. — Я сказала тебе потрогать себя, — говорит она твердым тоном. — Я хочу посмотреть, как ты трахаешь свою руку.

Сейчас мои руки разложены по обе стороны от меня, я упираюсь в диванные подушки, словно готовлюсь к землетрясению. Моя правая рука двигается механически как у робота, обхватывая мой член, и я глажу себя, не сводя с нее глаз.

— Посмотри на себя, — она наблюдает за тем, как моя рука проводит вверх и вниз. — Что ты чувствуешь?

— Как будто моя рука жесткая, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы.

Она наклоняется ко мне, протискиваясь между моих ног, пока ее лицо не оказывается над моим членом. Все, что я вижу — море рыжих кудрей. Я вздрагиваю, когда чувствую, как прохладная капля чего-то касается верхушки моего члена.

— Поработай с этим, — говорит она. — Хочу, чтобы ты был мокрым.

Я поглаживаю свой член и стону, моя голова опускается назад на диван, пока я обрабатываю свой кончик ее слюной. Все мое тело пылает от желания кончить.

Еще нет. Слишком рано. Мне нужно продержаться. Контроль.

Она делает это еще два раза и вскоре мой член смазан ее слюной от основания до кончика. Она откидывается на спинку кресла, наблюдая за тем, как я работаю над собой, ее взгляд охватывает меня всего, переходя от моего лица к груди, члену, рукам. С каждым мгновением, пока она смотрит, я чувствую, как нарастает мое отчаяние.

— У тебя уже болит? — эти ореховые глаза смотрят, как я теряю контроль.

— Да, — выдавливаю я из себя.

— Ты хочешь мой рот, Райан?

— Да.

— Ты хочешь быстро или медленно? — она дразнит меня, используя мои слова.

— И то, и другое.

— Поможешь мне откинуть волосы назад? Я не против, если ты будешь немного грубым, — добавляет она. — Если мне понадобится воздух, я дважды коснусь твоей ноги, хорошо?

Твою мать. Если понадобится воздух?

Обе ее руки проходят по волосам, пока она проводит пальцами по локонам, собирая их до самой макушки. Движение выставляет на всеобщее обозрение ее полные груди, и ее острые соски направлены прямо на меня. Если я король, то она гребаная королева. Она источает уверенность. Она точно знает, чего хочет, и я собираюсь позволить ей получить это.

Одной рукой она придерживает волосы, другой протискивается между моих ног, пока ее колени не упираются в основание дивана. Свободной рукой она касается моего бедра, я немного сдвигаюсь вниз, откидываясь на подушки.

— Возьми меня за волосы, Райан, — направляет меня она.

Моя левая рука взмывает вверх и обхватывает ее макушку. Она убирает руку, и теперь уже я удерживаю ее волосы, чтобы она могла задыхаться от моего члена. Он отчаянно дергается, готовый к ее прикосновению. Ее руки еще раз проводят по моим бедрам, и вот она уже держит меня у основания, ее язык дразнит мой кончик. Я стону, плотно закрыв глаза, когда ее влажный рот обсасывает мой кончик. Я знаю, что это всего лишь поддразнивание. Она едва начала. Я бормочу проклятия, когда она берет в рот еще немного.

— Блять, как же это приятно, — обе мои руки теперь в ее волосах, поддерживают ее голову, когда она покачивается. Она сосет и дразнит, взмахивая языком.

— Ммм... — она мурлычет, касаясь моего кончика, и я чувствую, как вибрация пронзает меня до самого позвоночника. — Ты очень вкусный. Хочу, чтобы ты дал мне больше. Отдай мне все. Я проглочу.

О, мой гребаный Бог, она должна перестать говорить.

А еще лучше, чтобы она, блять, никогда не останавливалась.

И то, и другое.

Ни то, ни другое.

Я не могу, блять, думать...

— Давай, — бормочет она. — Я чувствую, как сильно ты сдерживаешься.

— Я не хочу навредить тебе, — отвечаю я, повторяя ее слова, сказанные ранее.

Она отстраняется и смотрит на меня.

— Ты не навредишь. Я отказываюсь поддаваться смерти от члена. Но мне нравится трепет от того, что меня используют. Теперь, трахни мой рот так, как тебе хочется, и кончи мне в глотку.

— Блять, — мои руки крепко сжимают ее волосы. — Соси. Засунь его себе в рот. И больше никаких гребаных разговоров.

С предвкушающей улыбкой она делает то, что ей говорят, и от ее послушания я чувствую дофаминовый удар. Она обхватывает меня ртом и опускается вниз, наконец-то давая мне больше, чем просто дразнящий отсос. Я двигаю бедрами, подаваясь вперед, чтобы у меня было больше движения. Мои руки двигаются вместе с ее головой, пальцы погружаются в ее кудри, пока она покачивается вверх и вниз.

Отчаянно желая дать ей больше, я слегка надавливаю бедрами, двигаясь навстречу ее рту. Она одобрительно стонет, ее руки гладят мои бедра. Я делаю это еще раз, мой мозг переполнен мыслями, и единственный звук, заполняющий комнату — ее мычание и стоны во время сосания.

— Чувствуется так чертовски хорошо, — задыхаюсь я, мои бедра двигаются в такт с ней. — Детка, я хочу еще. Могу я... Боже... я хочу...

Она опускает лицо ниже, ее нос едва не задевает мой подстриженный лобок, а все мое тело наполняется ощущением того, как мой член упирается в ее горло. Я задыхаюсь, когда она захлебывается моим членом, а мой кончик сжимается в ее горле.

— О, блять... блять... — кричу я, сжимая руками ее волосы.

Она приподнимается, задыхаясь, когда ее слюна покрывает меня от кончика до основания.

— Еще раз, — умоляю я. — Сделай это еще раз... пожалуйста...

Она повторяет, и на этот раз я двигаюсь вместе с ней, мои руки наготове, я хватаю и тяну, двигая бедрами, пока я не становлюсь тем, кто делает всю работу, проникая членом в ее горло, пока она не задыхается и не отстраняется.

— Черт, Райан, — прохрипела она, вытирая рот и глядя мне в глаза. Ее глаза слезятся, тушь размазалась, и она выглядит как все мои фантазии. — Я так близко, — говорит она мне. Моя левая рука все еще держит ее волосы, хотя несколько локонов выбились из прически, обрамляя ее веснушчатое лицо. — Сейчас я займусь своим клитором и снова начну, и мы кончим вместе, да?

Я киваю. Это все, на что я способен. Сейчас я определенно не могу говорить. Не думаю, что когда-либо кончал одновременно с женщиной. Всегда была только она, потом я. Я горю желанием довести дело до конца. Мне кажется, что я всю жизнь буду сдерживать себя, если это будет означать, что мы кончим вместе.

Она опускает руку между ног, вставляя в себя пальцы. Мне ничего не видно из-за расположения дивана, но спустя мгновения она открывает глаза, ее грудь вздымается, когда она поднимает свои пальцы. Я смотрю на них и вижу, как они блестят.

— Видишь, что ты делаешь со мной?

— Дай мне это, — приказываю я низким голосом, притягивая ее за волосы.

Она наклоняется вперед, держа пальцы выше, чтобы я попробовал.

Я втягиваю пальцы в рот, наслаждаясь ее сладостью. Я отпускаю ее, и она роняет руку на мое бедро.

— Кончи со мной, — задыхаясь, говорю я, притягивая ее ближе. — Моя королева, моя гребаная богиня. Заяви на меня права. Возьми все.

Она улыбается, просовывая руку обратно между ног. Она резко вздыхает, и я понимаю, что она только что вошла в себя пальцем. Это так чертовски горячо.

— Бери мой член, — говорю я, потянув ее вперед за волосы. — Детка, мне нужно кончить. Не останавливайся, пока я не кончу.

Она держит одну руку на клиторе, а другой обхватывает мой ствол у основания, держа член на месте, пока она снова насаживается на меня своим ртом. Этот момент связи, ее язык работает вокруг моего ствола, когда она берет меня настолько глубоко, что заставляет меня видеть звезды. Я вцепился в ее волосы обеими руками, наблюдая за каждой секундой того, как она заглатывает меня.

— Я так чертовски близок. Скажи мне, что ты уже близко. Кончи со мной. Пожалуйста... Тесс... кончи со мной, детка...

Она стонет вокруг моего члена, этот звук создает самые сладкие вибрации, которые проходят по всему моему телу. Я наблюдаю за движениями ее руки, ее пальцы сильно теребят клитор. Она требует того трения, которое ей так нужно.

Она внезапно соскальзывает с моего члена, задыхаясь и вскрикивая.

— О, Боже... я прямо там... ааа...

Я заглушаю ее крик, снова притягивая к себе. Одной рукой я поддерживаю свой ствол, а другой направляю ее голову, выгибаясь бедрами вверх, пока вхожу и кончаю ей в рот. Я тоже кричу, откидывая голову назад и сотрясаясь бедрами. Мне кажется, что я разрываюсь на части, как будто все мое существо покидает меня через член. Я даю это ей. Она берет. Вместе. Все.

Ее тело откидывается на мое, пока она переживает собственный оргазм. В момент разрядки мы соединяемся, два человека становятся одним. Это не похоже ни на один оргазм, который у меня был. Я полностью вымотан, но не хочу когда-либо останавливаться. Это чертовски космическое ощущение.

Через мгновение я откидываюсь на подушки, мое тело гудит, а руки ослабляют хватку на ее волосах. Я поднимаю ее на себя, и она глубоко дышит через нос, проглатывая то, что я ей дал. Ее тело неустойчиво, и она опускается у моих ног, ее лицо упирается на мое внутреннее бедро.

Я отпускаю ее волосы, и они рассыпаются по моему правому колену. Я глажу ее плавными движениями. Чувствую себя так, будто только что закончил игру с тремя раундами дополнительного времени. Я легкий как перышко, и тяжелый как камень. Не думаю, что смог бы встать сейчас, если бы попытался.

Ее руки скользят по моим ногам, пока она держится за меня. Она сидит у моих ног, расслабившись, ничего не говоря. В этот момент у нас нет слов. Знаю, она тоже это чувствует.

Я смотрю на нее сверху вниз, на эту редкую красоту. Ее макияж размазан, а на веснушчатых щеках горит румянец. Знаю, если попробую ее сейчас, то на вкус она будет как я.

Прежде чем кто-то из нас успевает заговорить, на полу раздается тихое жужжание. Кто-то звонит.

Она приподнимается, оглядываясь по сторонам, ее глаза все еще остекленевшие.

— Это твой телефон, — говорю я, слишком расслабившись, чтобы двигаться.

— Мой телефон?

— В моем кармане.

Она роется в кармане моих выброшенных джинс и вытаскивает свой маленький предоплаченный телефон. Взглянув на меня, она прикладывает палец к губам, смысл этого очевиден.

Меня здесь нет.

Она прикладывает телефон к уху.

— Привет, Рейч, как дела? — говорит она с фальшиво приподнятым тоном. — Немного поздновато для телефонного звонка. Я... — она застывает, ее взгляд устремляется на меня, а глаза расширяются.

Я сажусь ровно, мгновенно насторожившись. Что-то не так. Я наблюдаю, как ее блаженная улыбка исчезает, сменяясь растерянностью, а затем ужасом.

Голая она вскакивает на ноги.

— О, Боже мой, что?

ГЛАВА 35

ГЛАВА 35

ТЕСС

— Это так унизительно, оскорбительно и очевидно фальшиво, — кричу я, шагая босиком по песку.

— Я знаю, — говорит Рейчел рядом со мной.

Вчера вечером команда очень поздно вернулась с выездной игры, и я заявилась в дом Прайсов рано утром с кофе и потащила Рейчел на нашу утреннюю прогулку по пляжу. Парни уже ушли в спортзал.

— Как ты можешь так спокойно относиться к этому? — говорю я, поворачиваясь к ней лицом. — Рейч, они опубликовали мои фотографии с Джейком со словами, что он тебе изменяет!

— Потому что это не имеет значения, когда мы все знаем, что это неправда, — отвечает она, равнодушно пожимая плечами.

Когда она позвонила мне прошлой ночью, я с трудом в это поверила. Затем она прислала ссылки. Заголовки были как из плохой подростковой драмы. «Неприятности в раю?». «Цена предательства». «Цена лжи»²⁵.

Фотографии во всех статьях столь же нелепы. Судя по всему, папарацци следят за их домом со дня свадьбы. Кому-то удалось заснять мой поздний приезд. Они сфотографировали меня на крыльце под дождем: я стою спиной, Джейк стоит без рубашки и пропускает меня внутрь, так что все выглядит так, будто я его новая тайная любовница.

В статье также есть несколько снимков, сделанных в то утро, когда мы все пошли выпить кофе и прогуляться по пляжу. Под всеми нами я подразумеваю себя, Рейчел, ее парней и даже чертову собаку. Но они опубликовали только те фотографии, на которых мы с Джейком вместе: гуляем, смеемся, бросаем палку для Сая.

— Они буквально вырезали тебя, — фыркаю я. — Ты все время была прямо за нами. Я имею в виду, где журналистская честность?

— Я знаю, — повторяет она.

— И мы с Джейком ждали снаружи кафе только из-за собаки. Ты была внутри, покупала кофе... .

— Тесс, ты должна забыть об этом. Такое случается, хорошо? Я в порядке. Джейк в порядке. Мы все знаем, что это чушь собачья. Мы все знаем, что это сплошная ложь. Но такова жизнь, — добавляет она. — Это то, чем они занимаются. Честно говоря, это несерьезно. Я когда-нибудь рассказывала тебе о том, как какие-то папарацци сфотографировали меня на занятиях по горячей йоге и сказали, что я состою в культе Викка²⁶?

Я смеюсь.

— Нет.

— Это было похоже на суд над ведьмами. Кто-то подошел ко мне в «Whole Foods»²⁷ и спросил, не хочу ли я воспользоваться их услугами, чтобы изгнать своих демонов. Честно говоря, я чуть не согласилась, только чтобы сказать, что прошла обряд экзорцизма.

Я неохотно смеюсь, понимая, что именно этого она и добивается. Потом вздыхаю.

— Это просто так неловко. Мне очень жаль. Ты ведь знаешь, что я никогда бы не причинила тебе такую боль, правда? Я бы никогда не прикоснулась к кому-то из твоих мужчин неподобающим образом... разве что, может быть, ущипнула бы за задницу в День святого Патти²⁸.

— Я знаю, — серьезно произносит она.

Однако я вижу ее ухмылку и вздыхаю с облегчением. Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы поставить под угрозу нашу дружбу. На данный момент, Рейчел — единственная, кто у меня остался как семья.

Она бросает взгляд в мою сторону.

— Единственное, что нас беспокоит во всем этом, — это ты. Тесс, последнее, что тебе сейчас нужно...

— Со мной все в порядке, — быстро говорю я, не желая говорить о себе. Но она не верит.

— Каковы шансы, что он этого не увидит?

— Ноль, — отвечаю я, наблюдая, как пара пеликанов вылетает из полосы прибоя и пересекает наш путь. Было неизбежно, что мое местоположение станет известно Трою. Я просто не ожидала, что это попадет на первую полосу «The Sun»²⁹, где еще один из «Рэйс» будет назван моим, не таким уж тайным, любовником. Если его взбесили фотографии, на которых я танцую с игроком «Рэйс», то что он будет делать с новостными статьями, в которых я изображена как их новая любимая девушка по вызову?

Боже, это катастрофа.

Не говоря уже о том, что я узнала об этом, находясь в состоянии послеоргазменного оцепенения, сидя голой у ног Райана. Да, это было неловко. И теперь между нами ощутимое напряжение. Он все еще хочет, чтобы я получила судебный запрет против Троя и потребовала опровержения от «The Sun». А я просто хочу притвориться, что ничего из этого не произошло, и спланировать благотворительный вечер в пользу морских черепах.

То, что должно было стать блаженным моментом единения, было разрушено. Мы поссорились. Я ушла. Только после того, как остыла, заглянула в его комнату и увидела, что он лежит на спине в своем громоздком коленном корсете и играет в Mario Kart. Хмуро взглянув на меня, он откинул покрывало на свободную сторону кровати. Я прокралась внутрь на цыпочках, скользнула под одеяло и заснула рядом с ним. Мы не прикасались друг к другу и не разговаривали.

Когда я проснулась утром, Райана уже не было. Видимо, новичок забрал его рано утром на физиотерапию. Он задержался допоздна и вернулся домой только тогда, когда я уже легла в постель. Я притворилась спящей. Не разбудив меня, он забрался в мою постель и уснул. Я ждала, что он поцелует меня... прикоснется ко мне... что угодно.

Но он опять ничего не сделал.

— У Троя осталось всего несколько дней, чтобы подписать документы на развод, да? — спрашивает Рейчел, возвращая меня в настоящее.

— Да, три дня.

— А если он не подпишет?

— Тогда мы пойдем в суд. Но я и не ожидаю, что он подпишет, — признаюсь я. — Он всегда собирался бороться. Я возлагаю все свои надежды на Беа, что она сможет его уговорить.

— И ты действительно думаешь, что она тебе поможет? Она когда-нибудь помогала тебе раньше?

— Никто из нас не хочет долгого судебного разбирательства, где мы ссоримся из-за ламп, — отвечаю я. — Беа не хочет, чтобы это стало известно общественности. Она заставит его подписать документы, если это защитит ее и фирму от каких-либо неприятностей. Мне все равно, как она это сделает. Я просто хочу, чтобы это было сделано.

— Я знаю, что хочешь, милая.

Она обнимает меня за плечи.

Мы с Рейчел продолжаем прогулку в тишине, босые ноги утопают в песке, а руки сжимают чашки с теплым кофе. Для января здесь ветрено, и мы обе надели флисовую одежду. На пляже тихо. Лишь несколько серфингистов плещутся в воде. Прибой холодит пальцы ног, но это приятно.

— Ты уверена, что с Джейком все в порядке? — спрашиваю я, оглядываясь.

— Честно говоря, он, кажется, в восторге от всей этой истории.

Я приподнимаю бровь, откидывая с лица выбившийся на ветру локон.

— Почему?

— Потому что теперь он будет получать от нас ППП³⁰ пока мы все улаживаем, — отвечает она с усмешкой. — Он уже запланировал свидание с Калебом в «Top Golf» на вторник. И если я не смогу отговорить его, думаю, он заставит меня попробовать полетать в аэротрубе. Так что, спасибо за это, — добавляет она.

Я громко смеюсь, мысленно представляя Рейчел, парящую в одной из этих воздушных труб.

— О боже, я так сильно хочу фотографии, на которых ты имитируешь прыжки с парашютом. Отдай их папарацци. Они точно будут достойны рамки. Думаю, что можно будет повесить их в прихожей.

— Мы их увеличим и повесим над кроватью, — добавляет она со смехом.

Я хихикаю, хватая ее за руку.

— О боже, и Марсу придется видеть глупое лицо Джейка в аэродинамической трубе каждый раз, когда вы будете заниматься сексом в позе догги-стайл.

Я корчу гримасу, и мы обе умираем от смеха, смеясь так сильно, что плачем.

— Тесс!

Как будто смех над ним — это призыв, мы обе поворачиваемся и видим Илмари, идущего к нам по песку. Его светлые волосы собраны в характерный неряшливый пучок. И хотя на нем тренировочные штаны и кроссовки, он одет только в футболку «Рэйс». На улице около 10 градусов.

— У него вообще есть куртка?

— Не думаю, — отвечает Рейчел. — Kulta?³¹ — зовет она. — Что случилось, малыш?

Он игнорирует свою жену, свирепо глядя на меня. В его руке конверт, и я думаю, что точно знаю, о чем пойдет речь. Я смотрю на него, уперев руку в бедро, и небрежно делаю глоток кофе.

— Доброе утро, Марс Атака.

— Что это? — он поднимает конверт.

Глаза Рейчел расширяются, когда она переводит взгляд с меня на Марса.

— Что происходит?

— Полагаю, ты имеешь в виду приглашение, которое я тебе отправила? — говорю я с фальшивой улыбкой. — Так рада, что ты его получил.

— Это приглашение мне от меня, — рявкает он.

— Значит, ты ответишь «да», верно? И, заметь, я поставила тебе «плюс три». Так что, Рейч, ты тоже можешь прийти, — добавляю я, подмигивая ей.

— Тесс, что это такое? — снова спрашивает он. — Я же просил тебя не впутывать меня в это...

— Нет. Ты очень конкретно попросил меня не впутывать тебя в процесс принятия решений, что я и сделала.

Рейчел переводит взгляд между нами.

— Что, черт возьми, происходит?

— Это наказание за то, как я повел себя в офисе, — говорит он, не глядя на нее. — Ты знаешь, что я сожалею об этом. Я извинился, и ты приняла мои извинения. Я думал, это уже в прошлом.

— Подожди... Какое поведение? Какие извинения? — говорит Рейчел, широко раскрыв глаза.

Он не лжет. Он действительно прислал мне электронное письмо с извинениями. Жесткое, официальное извинение из трех предложений. Я уже собиралась позвонить ему и отчитать, когда в офис прибыл курьер со съедобной композицией из фруктов в шоколаде и подарочной картой на массаж — и то, и другое от Марса.

Я расправляю плечи.

— Да, и ни на секунду не думай, что я не знаю, что ты обратился к Джейку, чтобы он помог тебе принести извинения, — возражаю я. — Именно поэтому я и простила тебя, Марс. Потому что ты показал себя достаточно сильным человеком, чтобы опереться на своих партнеров и попросить их о помощи, когда тебе явно не по себе.

Его гнев смягчается, мышцы на плечах слегка расслабляются.

— Ты даешь мне все эти мудрые советы о том, как быть собой и брать все под контроль? Что ж, поздравляю, я усвоила урок, — говорю я, указывая рукой на конверт.

Он снова ощетинивается.

— Это не то, что я имел в виду!

— Это идеально, — кричу я в ответ.

— Ну, я этого делать не буду. Заставь Джейка. Ему нравится быть в центре внимания.

— О, да, ты это сделаешь. Все уже устроено. Теперь ты не сможешь отказаться, Марс Миссия.

— Отказаться от чего? — восклицает Рейчел. — Кто-нибудь, скажите мне, что, черт возьми, происходит.

Марс медленно протягивает конверт. Она выхватывает его у него из рук, доставая супермилое приглашение, которое я сделала. Вверху акварельный рисунок с морскими черепахами и кораллами. Она быстро читает его, паника сменяется замешательством, которое сменяется улыбкой.

— Это... потрясающе, — наконец говорит она, поднимая взгляд на Марса. — Kulta, почему бы тебе не сделать это? Это ведь то, чего ты хочешь, верно? Чтобы привлечь спонсоров? Чтобы помочь «Вне сети» вырасти?

— Да, но привлечь правильных спонсоров, — возражает он, явно раздраженный. — Людей, которым небезразлична окружающая среда, людей, которые хотят видеть изменения в законодательстве, лучшую защиту дюн. Но не... это, — говорит он, указывая на приглашение.

— Послушай, Марс, — говорю я, осторожно забирая приглашение из рук Рейчел. — Мы найдем и таких спонсоров, поверь мне. Многих людей привлечет работа «Вне сети», потому что они заботятся о морских черепахах. Но знаешь, что еще вызывает у общества интерес? Безумно красивые, двукратные обладатели Кубка Стэнли, вратари НХЛ с опьяняющей атмосферой таинственности.

Он фыркает, скрещивая руки на груди.

— Хочешь знать, как ты можешь помочь этой организации? Будь самим собой. Я никогда не просила тебя быть другим, Марс. Сейчас нам не нужна помощь морских биологов и специалистов по охране природы. Нам нужно внимание. Нам нужны деньги. Нам нужны спонсоры. Ты — идеальный человек, чтобы обеспечить нам все эти три вещи. Итак, я представляю вам: Ночь с Илмари Киннуненом Прайсом.

Он бормочет ругательства на финском.

Я размахиваю приглашением в воздухе.

— Это гала-вечер, на котором ты будешь звездой и сможешь осветить свой любимый проект, попросить пожертвования. Ты будешь общаться, будешь собой, и пожертвования хлынут потоком, я обещаю тебе. И ты не будешь одинок, — добавляю я. — К нам приедут представители некоторых других организаций, занимающихся проблемами черепах. Шерил и Нэнси все организуют. Возможно, к нам даже приедут из программы «Посол животных». Настоящие живые детеныши морских черепах, — я с ухмылкой смотрю на Рейчел. — Представляешь?

— О боже, Калеб с ума сойдет, пытаясь вести себя спокойно рядом с черепашками, — говорит она со смехом. — Я действительно думаю, что это сработает, — добавляет она, глядя на своего мужа. — Поклонники и друзья будут жертвовать деньги просто потому, что ты попросишь.

— Это не мой способ выставлять себя напоказ и просить о чем-то, — признается он, снова позволяя проявиться частичке своей неуверенности.

И, черт возьми, за это я люблю его еще больше.

Знаю, что прошу от него многого, но также знаю, что он может это сделать. Этот мужчина больше, чем просто хоккеист. Они все такие. И ему не нужна ученая степень, чтобы произвести впечатление на людей тем, что он знает о восстановлении дюн и сохранении дикой природы. Гражданская наука³² существует не просто так. Он идеален таким, какой он есть.

Ему просто тоже нужно это увидеть.

Рядом со мной улыбается Рейчел, и я знаю, что она думает о том же.

— Ты попросил меня сесть рядом с тобой в самолете.

Он замирает, не глядя на нее.

— Ты попросил меня поцеловать тебя на улице, — говорит она, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. — Ты попросил меня надеть твою джерси. Ты просил меня быть твоей. Когда ты чего-то очень сильно хочешь, ты умеешь просить об этом. Почему сейчас должно быть иначе?

Он смотрит на нее сверху вниз. Это внезапное сексуальное напряжение можно резать ножом для масла.

— Ты дерешься нечестно.

— А разве я когда-нибудь дралась? — она приподнимается на носочки, чтобы поцеловать его бородатый подбородок.

— Слушай, Марс Атака, пора бы и тебя вытащить из сети, — говорю я, вмешиваясь, пока они не забыли, что я здесь, и не начали заниматься сексом на песке. — Ты сказал, чтобы я принимала все решения. Так вот, это мое решение. Ты идешь на гала-концерт, и это окончательно. Ты будешь ведущим, и это окончательно. Увидимся в воскресенье, через две недели, в семь вечера, и тебе лучше выглядеть чертовски недоступным. Нам нужно спасти много морских черепах.

ГЛАВА 36

ГЛАВА 36

ТЕСС

После долгого дня планирования мероприятий с командой «Вне сети», я возвращаюсь домой и вижу новую машину, припаркованную на подъездной дорожке. Это ярко-красный двухместный спортивный автомобиль с откидным верхом и флоридскими номерами. Схватив свои сумки с пассажирского сиденья, я готовлюсь войти в дом.

Не хочу ссориться с Райаном. Не хочу существовать в этом ужасном пузыре невысказанного беспокойства и обиды. Я хочу, чтобы все снова стало весело. Хочу, чтобы нам обоим было хорошо. Я хочу, чтобы мы смеялись и флиртовали.

Черт, нам нужно поговорить по-взрослому. Что я всегда говорю Рейчел? Общайся, общайся, общайся. Да, я великолепна в советах. Я королева хороших, вдумчивых советов по отношениям. Я могу давать их целыми днями.

Видимо, пора самой им следовать.

Я вхожу в дом и обнаруживаю, что внутри царит хаос. Из динамиков льется рок-музыка Райана, от которой практически сотрясаются стены. Но проблема не в музыке, а в дыме.

— Боже мой, — кричу я, роняя все вещи, которые были у меня в руках.

В тот момент, когда делаю шаг вперед, срабатывает пожарная тревога, издавая звуковые сигналы в такт музыке. Сквозь шум я слышу крики и ругательства Райана. Кастрюли гремят и бьются друг о друга.

Я бросаюсь за угол и вижу, как из духовки валит дым, а Райан что-то вытаскивает с помощью прихваток. Он кашляет, хватаясь за это, и швыряет на плиту. Что бы ни было в этой форме для запекания, оно сгорело дотла, чем и объясняется ужасный запах.

Выглядит так, будто взорвалась бомба. В беспорядке разбросаны разделочные доски, терки для сыра и миски, мука, мерные чашки всех размеров. На столешнице пролито молоко... и брошена огромная коробка с панировочными сухарями панко³³... и пластиковая упаковка с готовым мясом лобстера.

— Боже мой, — повторяю я, кашляя в ладонь, глаза горят.

Райан захлопывает духовку и хватает противень, размахивая им в воздухе в попытке избавиться от дыма. Он поворачивается и буквально подпрыгивает, когда видит, что там стою я.

— Черт возьми, Тесс, не стой просто так, помоги мне, — кричит он, в панике распахивая глаза.

Я подхожу ближе, уворачиваясь от его сковороды, размахивая руками, чтобы дотянуться до плиты. Выключаю духовку, несомненно, виновницу этого фиаско, и опускаю взгляд в форму для запекания, чтобы увидеть остатки того, что, как я могу только предположить, должно было быть домашними макаронами с лобстером и сыром.

Слезы щиплют глаза по совершенно другой причине, когда я спешу к раздвижной стеклянной двери. Щелкнув задвижкой, я распахиваю дверь до упора, впуская порыв январского воздуха, чтобы выветрить дым. Разворачиваюсь, прислоняюсь к стеклу и наблюдаю за метаниями Райана еще около тридцати секунд.

Пожарная сигнализация, наконец, отключается, оставляя нас стоять в противоположных концах гостиной, с тяжело вздымающейся грудью и широко раскрытыми глазами, а вокруг гремит рок-музыка. Райан дважды моргает, затем с грохотом роняет противень и хватает свой телефон. Через несколько секунд музыка смолкает, оставляя в ушах звенящую тишину.

— Как долго ты там стояла? — спрашивает он.

— Около двух секунд. Я только вошла, когда сработала сигнализация. Что ты готовил?

— Я… ничего, — говорит он, и на его щеках появляется румянец. — Ну, теперь ничего, потому что я, черт возьми, все испортил.

Он отворачивается, хватает миски со столешницы и бесцеремонно бросает их в раковину. Я подхожу ближе.

— Райан, ты пытался приготовить макароны с лобстером и сыром?

Он замирает, не глядя на меня, мужские руки лежат на стеклянной миске. Медленно он поднимает взгляд.

— Да, но это должен был быть сюрприз... и это должно было быть съедобно.

Он отворачивается, с грохотом опуская миску в раковину. Я подхожу к кухонному островку и осматриваю беспорядок.

— Что случилось?

— Не знаю, — он бросает взгляд на подгоревшее месиво на плите. — Мама дала мне рецепт, и, клянусь, я пытался следовать инструкциям, но, возможно, пропустил какой-то шаг или... я не... я не силен в кулинарии, ясно? Я не всегда могу следовать инструкциям или, например, иногда пропускаю шаги...

— Ты включил духовку на жарку, а не на выпечку, — мягко говорю я.

Он поворачивается.

— Что?

Я указываю на плиту.

— Ты включил режим «жарить» вместо «запекать».

— В чем разница?

Я сдерживаю улыбку.

— Разница в температуре. И при жарке весь жар идет сверху вниз. Вот почему еда подгорела.

— Черт, — он опускает взгляд на плиту и смотрит на циферблат. — Где это написано?

Я медленно обхожу вокруг стола, подходя и становясь рядом с ним.

— Видишь вот это? — я указываю на регулятор духовки. — Ты включил режим «жарить» вместо «запекать».

Он прищуривается.

— Итак, один поворот влево — это жарить, а вправо — запекать?

— Ага, — я провожу рукой по его плечу. — Все в порядке. Это ошибка, которую мог совершить любой.

— Да... любой, — говорит он, полностью подавленный своей неудачей.

Я прислоняюсь бедром к стойке, скрещиваю руки на груди и смотрю на него.

— Почему ты решил попробовать такой нестандартный рецепт, как макароны с лобстером?

Он выглядит таким грустным щеночком, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не погладить его по волосам.

— Ради тебя, — тихо признается он. — Это должно было быть моим «прости», предложением мира.

— Предложением мира?

— Да, Тесс, послушай, — он поворачивается ко мне лицом, его руки обхватывают мои плечи. — Прости меня. Я был совершенно не в себе.

Мое сердце замирает, когда я выдерживаю его пристальный взгляд.

— Райан…

— Нет, позволь мне высказаться, хорошо? Мне очень жаль. Я был придурком. Я проецировал свои поступки и чувства на твою ситуацию, давил на тебя, и не был твоим другом. Я вел себя... ну, я вел себя как мачо-бойфренд, а это нечестно по отношению к тебе.

— Ты просто пытался позаботиться обо мне.

— Думаю, мы оба знаем, что ты можешь позаботиться о себе сама, — он протягивает руку, убирая локон с моего лица. — Ты чертовски сильная. И умная. Ты прямо как Чудо-женщина. У тебя есть мозги и красота, и ты просто... ты, блять, сбиваешь меня с толку. И я хочу быть твоим другом, я хочу заслужить эту дружбу. И таким образом я пытался извиниться, но, блять, все испортил, — заканчивает он на одном дыхании, снова указывая на подгоревшую форму для запекания.

— Ты ничего не испортил, — отвечаю я. — Мне нравится это предложение мира. Оно идеально.

Мы оба смотрим на месиво, а потом смеемся. Его низкий смех смешивается с моим высоким, и я улыбаюсь, наслаждаясь звуками, которые мы издаем вместе. Это заставляет мое сердце трепетать снова и снова.

Глубоко вздохнув, он качает головой и раскрывает объятия.

— Иди сюда.

Я с готовностью шагаю к нему, мои руки обвиваются вокруг его талии, в то время как его руки обхватывают мои плечи, прижимая меня к нему. Я поворачиваю лицо, прижимаясь к его груди. Одной рукой он проводит пальцами по моим волосам, прижимая мою голову к себе. Мы подходим друг другу.

Наклонив голову, он целует мой лоб, лишь слегка касаясь его губами.

— Мы обещали, что правилом этой игры будет чувствовать себя хорошо, да?

Я киваю. Он слегка отстраняется, беря меня пальцем за подбородок и приподнимая мое лицо.

— С тобой мне так чертовски хорошо, Тесс. И я не хочу все испортить. Давай просто... может быть, мы попробуем утихомирить весь этот шум, по крайней мере, когда мы только вдвоем? И это не значит, что я не хочу выслушивать твои проблемы или быть рядом с тобой как друг, — быстро добавляет он. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно, и я выслушаю. Но я думаю, что если наша цель — чувствовать себя хорошо, то это должно быть частью правил дома.

Я снова киваю, и все мое тело наполняется облегчением. Конечно, мне не нужно врываться в дом и усаживать Райана за стол, чтобы провести взрослый разговор о границах. Мы и так на одной волне. Наши стили написания могут немного отличаться, но мы пытаемся рассказать одну и ту же историю.

— Звучит идеально, — говорю я. — Мне тоже с тобой хорошо. Хотелось бы, чтобы так было и дальше.

Его взгляд теплеет, когда он смотрит на меня сверху вниз, его руки крепко прижимают меня к себе.

— Что было бы хорошо? Скажи, и оно твое.

Стоя в этом беспорядке на кухне, наша одежда воняет эпически подгоревшими макаронами с лобстером, я дразняще улыбаюсь ему.

— О, я точно знаю, чего хочу.

ГЛАВА 37

ГЛАВА 37

РАЙАН

— Так... что? Теперь мы просто будем здесь сидеть? — я скептически оглядываю темный интерьер личной домашней сауны Марса.

— Ммм, — отвечает Тесс и прикрывает глаза, прислоняясь спиной к стене и прикладывая ко лбу мокрую мочалку.

Это все ее вина. Она помогла мне прибраться на кухне и сказала, что нам нужно дать дому время проветриться. Ее главной идеей было, чтобы мы разделись догола и засунули себя в человеческую духовку, ожидая, пока выветрятся неприятные запахи из кухонной духовки.

И вот я здесь, голый, с обливающейся потом задницей, рядом с ней, но не прикасаюсь к ее телу. Это похоже на наказание.

— Райан?

Я поворачиваюсь в ее сторону.

— Хм?

— Перестань думать.

— Что?

— Ты думаешь, и это отвлекает меня от того, чтобы не думать. Мы здесь, чтобы расслабиться, помнишь?

— Думаю, запекание живьем не очень-то расслабляет, — я скрещиваю руки на груди.

— Оно расслабит, если ты позволишь, — отвечает она. — Это наука.

— Какая наука утверждает, что это должно расслаблять?

Она глубоко вздыхает.

— Тепло сауны помогает облегчить боль в мышцах и суставах. Оно выводит токсины из организма, улучшает потоотделение, снимает стресс и даже может улучшить качество сна. Так что, может быть, если ты посидишь здесь полчаса, то действительно сможешь заснуть сегодня вечером, и тебе не понадобится, чтобы я рассказывала о том, как пользуюсь зубной нитью по утрам.

— Может быть, меня усыпляет не описание твоих повседневных занятий. Может быть, это просто комфорт от того, что ты рядом со мной. Когда-нибудь думала об этом?

Она замирает. Да, я только что сказал это вслух.

Ну... черт.

Она убирает мочалку с глаз и смотрит на меня.

— Райан…

— Шучу, — говорю я, заставляя себя ухмыльнуться.

Она закатывает глаза.

— Нет, не шутишь.

Да, я не шучу.

— Если тебе действительно так скучно, я принесла кое-что, что может тебя отвлечь, — говорит она.

— Что может отвлечь больше, чем потрясающе красивая обнаженная женщина, которая сейчас сияет, как богиня солнца, сидя на скамейке рядом со мной?

Она улыбается.

— Честно? Возможно.

Я оглядываю эту крошечную коробку. Здесь нет ничего, кроме стопки полотенец на конце скамейки.

— Что ты принесла?

— Щеночку любопытно, — говорит она, прислонившись к деревянной стене, глаза по-прежнему закрыты.

— Тесс...

Она смеется, садится и перекидывает мокрую мочалку через плечо. Ее кудри собраны в пучок на макушке. От жары ее кожа покраснела. Румянец распространяется по ее груди, плечам, расцветает на щеках. Именно такой я увидел ее в первый вечер, когда приехал в дом. У нее было такое же сияние. Оно освещало ее изнутри.

Может быть, в саунах есть что-то особенное...

— Ты доверяешь мне, Райан? — спрашивает она, одаривая меня сексуальной улыбкой.

Я замираю.

— Не понимаю.

— Доверяешь ли ты мне в том, что я сделаю так, чтобы тебе было хорошо? Это единственное правило, верно?

Я прищуриваю глаза.

— Детка, мы не можем трахаться здесь. Я отключусь.

— Разве ты не профессиональный спортсмен на пике физической формы?

— Ага, — отвечаю я, растягивая последний слог. — Но ты же помнишь, что я занимаюсь спортом на льду, а не на поверхности гребаного солнца?

Она снова смеется.

— Думаю, ты выживешь. На самом деле, думаю, это может сделать тебя новообращенным любителем сауны. Кто знает, какими способами мы могли бы обратить тебя сегодня вечером?

Любопытство вот-вот убьет эту кошку³⁴.

— Тесс, просто скажи мне.

Она разворачивает полотенце на краю скамейки.

— О, что это за хрень? — говорю я, широко раскрыв глаза.

Она поднимает маленькую розовую игрушку.

— Это анальная пробка, Райан. И посмотри, какая она милая.

Она переворачивает ее, показывая мне розовый драгоценный камень в форме сердца, сверкающий на верхушке.

Я выдерживаю ее взгляд, сердце бешено колотится в груди.

— Тесс Мишель Оуэнс, ты просишь меня заняться с тобой анальным сексом в сауне Илмари Прайса?

— Я… подожди… Мишель? — она приподнимает бровь, глядя на меня. — Откуда, черт возьми, ты взял Мишель? Это не мое второе имя.

Я пожимаю плечами.

— Я его придумал. Мне показалось, что это как раз тот случай, когда нужно назвать полное имя. Ты серьезно хочешь, чтобы я засунул это тебе в задницу? — говорю, указывая на игрушку. — Это то, что сделает время в сауне более веселым?

Она хихикает, прикусывая нижнюю губу так, что у меня дергается член.

— Не совсем. На самом деле, я хочу засунуть это в твою задницу.

Сердцебиение прекратилось.

— А вот эту пробку я хочу, чтобы ты вставил в мою задницу.

Полностью развернув полотенце, она показывает красную пробку, почти в два раза больше розовой.

Моя душа покидает тело.

— О, и они вибрируют, — добавляет она. — И у каждого из нас будет пульт дистанционного управления, чтобы мы могли поиграть с настройками. Я думаю, чтобы немного оживить обстановку, я возьму твой пульт, а ты мой.

— Тесс… — звук выходит сдавленным. — Ты... какого хрена?

— Ты доверяешь мне, Райан? Ты хочешь, чтобы тебе было хорошо?

— Да, но…

— Ты когда-нибудь раньше играл с простатой?

— Нет, — стону я, сползая со скамейки. — У меня никогда не было ничего в заднице. Я не… вещи выходят, они не входят. Верно?

— О, милый щеночек, — говорит она, качая головой. — Позволь мне объяснить тебе кое-что, хорошо?

— Пожалуйста, не надо, — умоляю я, боясь и желая этого одновременно.

Она придвигается ближе, ее блестящая от пота грудь касается моей руки.

— Представь наполненность внутри себя, — говорит она голосом, который притягивает меня, как зов сирены.

Я крепко зажмуриваюсь, держась за твердое дерево скамейки. Не могу заглушить звук ее голоса... и, судя по реакции моего члена, я и не хочу этого делать.

— Ты сосредотачиваешься на ощущении этого, — продолжает она. — А потом... внезапно... искра жизни. Она гудит, вибрации распространяются наружу, поглощая тебя, пока все, что ты чувствуешь, это волны тепла, каскадом проходящие через тело и накрывающие тебя.

Я стону, мой член подергивается у ноги.

— И пока ты получаешь удовольствие, ты чувствуешь себя богом, зная, что контролируешь мое удовольствие.

Я замираю.

— У тебя будет мой пульт, Райан. Ты будешь решать, буду ли я просто стонать во время оргазма... или кончу с криком. В любом случае, я буду давиться твоим членом, когда буду это делать.

— Блять.

Я хватаю ее за шею и притягиваю к себе. Наши влажные, липки от пота тела прижимаются друг к другу, когда мы целуемся. Я поглощаю ее, глубоко целую, дразню языком, прикусываю губу. Она прижимается ко мне, ее руки тянутся к моей груди.

— Доверься мне, Райан. Позволь мне сделать так, чтобы тебе было чертовски хорошо.

— Сделай это, — говорю я ей в губы, моя левая рука опускается вниз, чтобы ущипнуть ее сосок. Она задыхается, дергаясь в моих объятиях, и я смеюсь. — Но ты будешь первой. Ничто не войдет в мою задницу, пока я не увижу, как ты вставляешь что-то в свою.

Она улыбается, отстраняясь от меня, в ее глазах появляется лукавый блеск.

— Уже. Я сидела с ней все это время.

Мои глаза расширяются, когда я оглядываю ее тело.

— Что?

— Ну, да. Ты не можешь просто так взять такую торпеду и засунуть ее себе в задницу, Райан, — она указывает жестом на красную пробку. — Анальные игры требуют подготовки. Это правило номер один. Я сидела с пробкой тридцать минут, чтобы все хорошо растянулось.

— Покажи мне, — говорю я, чувствуя, как сердце застревает у меня в горле.

Словно богиня, которой она и является, Тесс встает и поворачивается ко мне, излучая уверенность, когда опирается обеими руками о стену и наклоняется.

Мои руки реагируют как магниты, поглаживая ямочки на ее попке, когда я раздвигаю ее ягодицы.

— Срань господня.

Маленький белый бриллиант подмигивает мне из ее попки.

— Мило, да? — говорит она, оглядываясь на меня через плечо.

— Не уверен, что миловидность имеет значение в таких вещах, — отвечаю я, мои руки все еще поглаживают ее пышную задницу. Черт, она отвлекает. Она всегда должна быть обнаженной, и я всегда должен прикасаться к ней.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — дразнит она, покачивая своей попкой перед моим лицом. — Ты хочешь контролировать мое удовольствие? Мы можем посидеть здесь, расслабляясь в тепле, позволяя нашим телам выводить токсины. А потом мы поиграем с нашими пультами, пока не достигнем кульминации. Это будет весело, я обещаю.

— То, что ты говоришь, — я качаю головой. — Ты убиваешь меня, Тесс.

— Пока не умирай. Подожди, пока у тебя не случится первый оргазм простаты. Твоя душа покинет тело, и ты будешь кончать несколько дней... на мои сиськи.

Я встаю и притягиваю ее лицо к своему для поцелуя.

— От тебя столько гребаных проблем, — говорю я ей в губы.

— Больше, чем ты думаешь. А теперь наклонись, руки на скамейку.

Не совсем понимая, в какую, блять, сумеречную зону я попал, позволяю Тесс командовать мной. Она кладет розовую блестящую анальную пробку на скамейку и достает маленький флакончик со смазкой, который она также спрятала в полотенце.

— Там еще что-нибудь есть, Тесс? Резиновый цыпленок? Координаты Атлантиды?

— Только пульты, — отвечает она, пожимая плечами. Тесс подходит ко мне вплотную, касаясь губами моего плеча. — Наклонись, Райан. Покажи мне свою симпатичную хоккейную попку.

— Черт.

Все мои нервы гудят, когда я наклоняюсь.

— Эта задница делает меня слабой, — говорит она, поглаживая рукой мое бедро. — Я совсем законченная распутница, если признаю, что твоя задница — первое, на что я обратила внимание в день нашего знакомства?

Я ухмыляюсь.

— Нет.

— Ты наклонился, чтобы взять футбольный мяч, и я увидела ее, такую полную и упругую. Мне захотелось укусить ее.

Я оглядываюсь на нее через плечо, приподняв бровь.

— Ты хочешь укусить меня за задницу?

Она кивает, вожделение затуманивает ее глаза.

— Разве тебя никогда не тянуло к человеку настолько, что хотелось поглотить его? Ты хочешь частичку его сущности. Ты хочешь пометить его, заявить на него права как на свою собственность.

Мой член твердеет, когда я отвожу взгляд.

— Может быть... раз или два.

С тобой.

Она наклоняется с низким мурлыканьем, ее обнаженная плоть прижимается к моей.

— Ты ведь подумал обо мне, не так ли? — поддразнивает она, ущипнув меня за ягодицу.

Я дергаюсь, прикусывая губу, и она смеется.

— Да, — признаю я.

— Хорошо, — говорит она мне на ухо. — Я хочу, чтобы ты пометил меня, Райан. Я хочу носить эту метку, зная, что ты поставил ее в порыве страсти. И я тоже помечу тебя... но не сегодня.

Она отстраняется, и мне кажется, что она забирает с собой весь мой воздух. Я стону, перенося вес на здоровое колено.

— Мы что-то здесь делаем, или я наклонился просто ради забавы?

— Выбери стоп-слово, — говорит она, открывая бутылочку со смазкой и выдавливая немного на ладонь.

Я снова смотрю на нее.

— Что?

— Тебе нужно стоп-слово, Райан. Для тебя это новая игра, новые ощущения. Тебе может не понравиться. Возможно ты захочешь, чтобы это прекратилось. Мне нужно знать, когда ты достигнешь своего предела. Выбери слово, которое ты произнесешь только тогда, когда нужно будет остановиться. Без осуждения, без вопросов, без колебаний.

Мой разум пытается придумать что-нибудь… хоть что-нибудь.

— Ээээ… Йоши³⁵.

Она хихикает.

— Йоши? Это твое стоп-слово?

Я ухмыляюсь.

— Да. Это было первое слово, которое пришло мне в голову.

— Значит, Йоши, — отвечает она, снова целуя меня в плечо. — Не произноси его, только если не захочешь остановиться, ладно?

Я киваю. Она подходит ко мне сзади, ее бедра прижимаются к моим.

— Просто расслабься, хорошо? Я обещаю, если ты доверишься мне, ощущения будут потрясающими.

Я снова киваю, стараясь унять волнение.

— Я доверяю тебе.

Ее смазанная рука обвивается вокруг моего бедра и смыкается вокруг члена, поглаживая от основания до кончика одним долгим, роскошным движением. Я стону, тело обмякает, когда вся кровь приливает прямо к промежности.

— Что ты делаешь? — говорю я, втягивая голову в плечи, когда она делает это снова.

— Расслабляю тебя, — отвечает она.

Ее полные груди прижимаются к моей разгоряченной спине. Она слегка двигает бедрами, трахая меня рукой. Это опьяняет. Мне нравится чувствовать, как она вот так обвивается вокруг меня.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь сказать это, она сдвигается, пока ее киска не оказывается прижатой к моему правому бедру, оставляя мою задницу свободной. Ее рука на моем члене замирает, крепко держа меня, а пальцы левой руки скользят по моей спине, между ягодицами, пока один палец не надавливает на мою тугую дырочку.

— Блять, — выдыхаю я, мое тело загорается, как будто она щелкнула чертовым выключателем.

— Щеночек, мы только начали, — дразнит она, поглаживая меня смазанным пальцем. — Ты знаешь, что сказать, чтобы я остановилась?

Я киваю.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась?

— Нет, — выдавливаю я. — Продолжай.

Мне слишком любопытно, чтобы останавливаться сейчас.

— Расслабься, — говорит она. — Глубокий вдох... и выдох.

На выдохе я чувствую давление на свою дырочку. Я стараюсь не сжиматься, пока она давит внутрь.

— Посмотри на себя, — ее голос полон похвалы. — Такой красивый с моим пальцем в твоей заднице. Ты собираешься вести себя естественно, не так ли? Просто подожди, пока я трахну тебя в задницу, а мои сиськи будут подпрыгивать перед твоим лицом...

— Господи, Тесс, хватит, — рявкаю я, мои ягодицы сжимаются вокруг ее пальца.

— Хватит как…

— Не останавливайся, блять, просто прекрати эти гребаные грязные разговоры. Я еще не произнес стоп-слово, но вот-вот кончу, если ты не перестанешь меня возбуждать. Растяни меня и вставь пробку. А потом ты, блять, будешь следующей.

— Да, сэр, — поддразнивает она, наклоняясь, чтобы поцеловать мою вспотевшую спину.

Я дрожу, все чувства обостряются, когда меня переполняют новые ощущения.

Она убирает правую руку с члена, и, держась за мое бедро для поддержки, водит пальцем по моей заднице. Я крепко держусь за скамейку, пытаясь оставаться расслабленным.

— Я добавляю палец, — бормочет Тесс.

Я киваю и стону, чувствуя, как в меня входит второй палец. Смазка ощущается странно, но в этот момент все мое тело скользкое. Я чувствую себя наполненным, но не чрезмерно. Это странное ощущение, но не такое странное, как я думал. Это даже приятно. Это почти как…

— О, святые угодники, — вскрикиваю я, сжимая ягодицы вокруг ее пальцев.

— Вот оно, — поет она.

Она коснулась чего-то внутри меня, и это было похоже на удар электричества. Оно пронзило меня насквозь, прямо в гребаное сердце. Мой член дергается, с кончика течет предэякулят.

— Боже мой, — говорю я, борясь с желанием захныкать.

— Это твоя простата, — говорит она, сгибая пальцы вверх и внутрь, чтобы снова коснуться этого места.

Я пытаюсь унять дрожь в коленях.

— Такой хороший мальчик, — успокаивает она. — Тебе это понравится. Сейчас я вставлю игрушку. Ты готов?

Готов ли я? Возможно ли вообще быть готовым к такому?

— Да, — выдавливаю я.

Она вынимает пальцы из моей задницы, и я чувствую пустоту. Затем она отходит, и я чувствую, что борюсь с желанием захныкать. Хочу, чтобы она была рядом со мной, вокруг меня, обнимала меня, поддерживала меня. Я наблюдаю, как она наносит смазку на анальную пробку. Затем она снова оказывается позади меня, постукивая ею по моей дырочке.

— Сначала будет туго, — объясняет она. — Может быть, даже слишком туго. Боль пройдет, когда твои мышцы привыкнут. Ты мне доверяешь?

Я киваю, как мне кажется, в сотый раз.

— Сделай это.

Она нежно прижимается, ее рука гладит мою поясницу.

— Глубокий выдох, — говорит она.

Я чертыхаюсь себе под нос, когда чувствую растяжение и жжение.

— Слишком сильно?

— Нет, — ворчу я. — Она внутри?

— Почти, — отвечает она. Жжение переходит в ноющую полноту, когда она вставляет пробку в мое отверстие. — Внутри.

Я делаю еще один глубокий вдох.

— И что теперь?

— Теперь ты вставишь мою в меня, — отвечает она. — А потом мы поиграем.

Я все стою согнувшись, опираясь руками на скамейку.

— Просто... что мне делать?

Ее рука гладит меня по спине.

— Милый, просто встань. Это не бомба. Она не взорвется.

Я выпрямляю спину, чувствуя, как игрушка немного смещается в моей заднице.

— И что теперь?

Тесс протягивает мне красную пробку.

— Смажь ее для меня.

Я беру бутылочку со смазкой и выдавливаю немного в руку. Наверное, я использую слишком много, так как намочил пробку по всей длине. Когда я поворачиваюсь к Тесс с игрушкой, она уже вытащила другую пробку.

Она одаривает меня взволнованной улыбкой.

— Ты готов, красавчик?

Я киваю, подходя ближе с игрушкой в руке.

— Я скажу тебе, если мне понадобится, чтобы ты остановился, — объясняет она. — Просто действуй медленно и постепенно.

— Какое у тебя стоп-слово? — спрашиваю я, обходя ее и становясь позади нее.

Она фыркает от смеха, наклоняясь вперед и упираясь руками в скамейку.

— Милый, мне не нужно стоп-слово для небольшой игры с анальной пробкой. Для меня это скучный субботний вечер.

Я качаю головой, полностью восхищенный этим сексуальным созданием передо мной. Она такая уверенная, такая властная. Это заставляет меня задуматься о том, что я упускал все эти годы. Сколько удовольствия я мог бы получить, если бы относился к сексу не как к рутине или пункту в списке дел?

Я подхожу к ней сзади, провожу рукой по ее попке и вверх по пояснице.

— Готова?

— Мм-хмм.

Я подталкиваю игрушку к ее входу, и она расширяет стойку, прижимаясь ко мне, пока игрушка не начинает исчезать.

— Райан, ты когда-нибудь занимался аналом? — спрашивает она, глядя на меня через плечо.

— Один раз, — признаюсь я. — Это было в колледже, и я был довольно пьян.

— Я люблю анал, — мурлычет она, наклоняясь, когда я погружаю игрушку глубже. — Ммм, продолжай. Вставляй ее до упора.

Она вздрагивает, когда я вгоняю красную пробку до конца в ее задницу. Как только она входит полностью, Тесс издает легкий дрожащий смешок.

— Давненько я не играла с такой большой игрушкой. Возможно, я была чересчур амбициозна.

— Нам стоит остановиться или…

— Нет, черт возьми, — отвечает она, отталкиваясь от скамейки. — Это будет потрясающе.

Она лезет под полотенце и достает два маленьких пульта, розовый и красный. Тесс протягивает мне красный.

— Давай, пойдем искупаемся в бассейне и освежимся. А потом поиграем.

Судя по всему, мы теперь ходим с анальными пробками. Что, черт возьми, со мной происходит? Я выхожу вслед за ней из сауны в холодную январскую ночь.

Она идет прямо к бассейну, пряча пробку между ягодиц, и спускается по ступенькам, погружаясь в ледяную воду.

— Это будет приятно, я обещаю. Охладись сейчас, а потом мы согреемся в сауне, — добавляет она, кокетливо подмигивая.

Сделав глубокий вдох, я спускаюсь по ступенькам бассейна, пробка лишь слегка доставляет неудобство. Как только я оказываюсь по пояс в воде, вибрация пронзает мою задницу до самого сердца.

— Твою… черт... — выдыхаю я, разворачиваясь и свирепо глядя на Тесс. Вибрации прекращаются также внезапно, как и начались.

— Просто проверяю, работает ли пульт, — говорит она с усмешкой.

Я пробираюсь к ней.

— О, у тебя большие неприятности…

— Райан, нет, — кричит она, уходя в сторону. — Окуни меня в этот бассейн, и я увеличу мощность до десяти!

Я убираю руки, позволяя ей выскользнуть из бассейна. Она уже на середине лестницы, когда я включаю ее пробку. Она задыхается, хватаясь за перила, когда я быстро нажимаю дважды на кнопку, чтобы усилить вибрацию.

— О боже, — хнычет она, торопливо поднимаясь по лестнице с продолжающей вибрировать пробкой.

Я с ухмылкой следую за ней. Ладно, я вижу, как это привлекательно. Мы возвращаемся в сауну, и она чертовски удивляет меня, когда берет свое сложенное полотенце и садится.

— Эм... ты... тебе не больно? — удается мне вымолвить.

— Нет, — отвечает она, пожимая плечами. — Иди сюда, детка. Сядь рядом со мной, и мы расслабимся, — она похлопывает по скамейке рядом с собой. — Часть удовольствия от такой игры — это предвкушение.

Я доверяю Тесс. Если она говорит, что я могу сидеть с блестящей анальной пробкой в заднице, я так и сделаю. Она расстилает мое полотенце, и я сажусь, слегка поморщившись, когда нахожу угол, который не оказывает давления прямо на пробку.

Тесс протягивает свободную руку и кладет ее мне на бедро.

— Просто откинься назад. Расслабься и закрой глаза. Вдохни запах кедра. Постарайся отпустить все свои заботы и тревоги.

Ладно, теперь это начинает напоминать занятие йогой. Я не злюсь по этому поводу. Сочетание горячего и холодного освежает. Чувствую, как расслабляются мои мышцы и суставы. Наверное, я просто ожидал, что это будет...

— О, блять, — вскрикиваю я, наклоняясь, упираясь локтями в колени, когда пробка срабатывает, сотрясая мою задницу сильными вибрациями. Изменение угла было гребаной ошибкой. Я практически визжу, откидываясь назад. Жужжащая пробка бьет меня прямо по простате. Мой член твердеет, кровь приливает от головы к промежности.

Она недолго держит ее включенной, прежде чем дать мне передышку.

Чтобы не отстать, я нащупываю ее пульт и включаю. Рядом со мной она что-то напевает. Тесс гораздо более расслаблена, чем я, она прислоняется спиной к стене, закрыв глаза. Она почти безмятежна, просто позволяя вибрациям проходить сквозь нее.

Я увеличиваю мощность.

Никаких изменений.

Еще больше.

— Ммм, это приятно, — говорит она.

Медленно она поднимает руки к груди и начинает трогать себя, лениво и неторопливо. Она пощипывает соски, и я решаю, что мне чертовски нравится эта игра. Я наклоняюсь, желая попробовать ее на вкус. Когда она щиплет себя с соблазнительным вздохом, я накрываю ртом ее пальцы и сосок, посасывая их.

— Блять, да, так хорошо, — хнычет она. Тесс высвобождает пальцы, зарываясь ими в мои волосы, и прижимает меня к груди, требуя, чтобы я продолжал сосать ее. Свободной рукой она работает с моим пультом, снова включая его.

На этот раз вибрация сильнее, и я не могу подавить дрожь во всем теле.

— Тебе нравится?

— Да, — отвечаю я.

— Хочешь еще?

— Пожалуйста, — слышу я свой голос.

Вибрация усиливается, и я задыхаюсь, все мои мышцы сжимаются вокруг маленькой игрушки. Я смотрю вниз, наблюдая, как из кончика моего члена вытекает предэякулят. Это сюрреалистично и удивительно. Ей даже не нужно прикасаться к моему члену. Кажется, что я могу кончить и без прикосновений, что было бы впервые.

— Увеличь мощность, — хнычет она. — Райан, мне нужно попробовать тебя на вкус. Мне нужно, чтобы ты дразнил мою киску, пока я сосу твой член.

— Иди сюда, — отвечаю я, увеличивая мощность ее игрушки.

Она сдвигается, пока не оказывается на коленях на скамейке, отвернув от меня задницу. Она ползет вперед, щеки раскраснелись, глаза остекленели. Я обхватываю ладонями ее лицо, чтобы украдкой поцеловать, но она отстраняется, ее голова опускается к моей промежности, и она всасывает кончик моего члена в рот. Как только ее губы смыкаются вокруг меня, она включает чертову игрушку.

— Черт возьми…

Мои бедра подаются вперед, задница отрывается от скамейки, когда она засасывает меня глубже. Сочетание ощущений заставляет меня чувствовать себя так, будто меня разрывают на части. Пробка полностью в моей заднице, и вибрации посылают острое покалывание по всему телу, как будто меня облизывает огонь. Ее рот на моем члене — это мечта, такой влажный и теплый.

Она хватает меня за руку и скулит, двигая бедрами в воздухе. Она берет мою руку и кладет ее себе между ног, и я беру инициативу в свои руки, мои пальцы ищут ее жаждущий клитор. Я нащупываю его, и она выгибается навстречу, гудя вокруг моего члена.

— Тесс… боже… детка, я долго не протяну, если ты не... аххх... о боже… блять…

Я убираю руку от ее киски, когда она включает пульт на самую высокую мощность. Так хочу кончить, что, кажется, могу заплакать. Дрожь зарождается глубоко в паху и поднимается вверх по позвоночнику.

Я слегка двигаю бедрами, и от этого у меня перед глазами появляются звезды. Кончик пробки находится прямо на моей простате, жужжание сотрясает меня с головы до ног. Ощущаю себя вне тела, как будто все мои мышцы сокращаются одновременно. Я сгибаюсь пополам, руки сжимаются в кулаки, когда кончаю сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Я не знаю, что, черт возьми, за дикий звук я издаю. Не могу думать. Только чувствовать.

Я не успел предупредить Тесс, но она принимает все как чемпион, приоткрыв рот, пока моя сперма вытекает из кончика, попадая на ее губы, подбородок, жадный язык. Я довожу ее до исступления, потому что просто не могу перестать кончать.

— Боже мой, — стону я, тело внезапно теряет воздух, как лопнувший воздушный шарик. Я выдыхаюсь, вся энергия покидает меня, и я падаю на скамейку. Тесс выключает мою пробку, и это похоже на щелчок выключателя. Свет погас. Я мертв.

Она тянется через мои колени к красному пульту, который я даже не помню, как положил. Она берет под контроль свой собственный оргазм, нажимая на него и работая со своим клитором.

— Смотри на меня, — выдыхает она, ее груди покачиваются самым соблазнительным образом, пока она трахает себя. — Райан, смотри...

Как будто я могу смотреть на что-то еще. Наблюдаю, как моя королева получает удовольствие, достигая кульминации, ее сладкие стоны наполняют маленькую комнату. Кожа раскраснелась, голова откинута назад, тело блестит, когда она заставляет себя кончить. Это охренительно захватывает дух. Она заканчивает, выключает игрушку и роняет оба пульта. Они с грохотом падают на пол к нашим ногам. Затем она резко наклоняется вперед, удерживаясь одной рукой, и утыкается лбом мне в плечо.

— Как это было? — спрашивает она через мгновение.

— Чертовски хорошо, — отвечаю я. — Я официально перешел на анальные пробки.

— Я знала, что тебе понравится.

Мне не нужно видеть ее лицо, чтобы понять, что она улыбается своей сонной улыбкой.

— Я все еще не уверен насчет сауны, — признаю я.

Она просто продолжает улыбаться, поворачивая лицо, чтобы поцеловать меня в грудь.

Мне удается поднять руку и запустить ее в волосы на затылке. Запрокидываю ее голову, целуя в губы, не заботясь о том, что на вкус она такая же, как я. На самом деле, думаю, это чертовски заводит меня. Она — моя, а я — ее. Ничто из того, что мы могли бы разделить, не могло быть плохим или неправильным. Хочу быть таким же на вкус, как она, пахнуть как она. Принесите все кокосовые масла для волос и клубничный блеск для губ.

— Я развращаю тебя, Райан? — спрашивает она. — Может, нам остановиться?

— Ты — дьяволица, — говорю я ей в губы. — Моя богиня, — целую ее. — Моя королева. Я, блять, принадлежу тебе, — снова целую ее. — Делай что угодно, бери что угодно. Это твое.

— Хм, — говорит она со вздохом, целуя меня в ответ. — Как бы мне ни нравилась идея забрать все, что у тебя есть, я умираю с голоду, — как бы в подтверждение, ее желудок издает слабое урчание, и мы оба смеемся. — Почему бы мне не заказать пиццу, пока ты приводишь себя в порядок?

Она целует кончик моего носа, а затем отодвигается, как будто ее кости только что не расплавились от самого сильного оргазма в ее жизни. Возможно, в следующий раз мне нужно постараться сильнее.

Зажав полотенце под мышкой, она оглядывается на меня через плечо.

— Ты идешь?

— Не думаю, что смогу встать, — признаюсь я. Я даже не уверен, что помню, как работают ноги.

Она снова смеется, подходит ко мне и протягивает руку.

— Давай, милый щеночек. Нам действительно нужно поработать над твоей выносливостью вне льда. Дай мне несколько недель, чтобы закалить тебя, и я заставлю тебя кончать так всю ночь напролет.

Несколько недель? Эта женщина может получить больше. Она может получить месяцы. Годы. Черт, если она только даст нам реальный шанс, шанс стать чем-то большим, чем просто друзьями, я буду ее милым щеночком до конца своей гребаной жизни.

ГЛАВА 38

ГЛАВА 38

ТЕСС

Все утро четверга я провожу в беготне, как курица с отрубленной головой. Между помощью Джоуи в организации волонтерской акции по уборке пляжа и телефонными переговорами с двумя представителями городского совета, я каким-то образом умудряюсь испечь две дюжины своего знаменитого овсяного печенья с тройной шоколадной крошкой.

Очевидно, Шелби О’Салливан устраивает сегодня грандиозную вечеринку в честь своего дня рождения, и я пообещала Рейчел, что обязательно появлюсь. Там будет вся хоккейная команда, что должно сделать вечер диким и сумасшедшим. Надеюсь, что Шелби примет мое печенье в качестве мирного подношения.

Тема вечеринки — «любимый вымышленный персонаж», и я всю неделю подбирала наряд. Он смешной и соответствует теме? Да. Буду ли я выглядеть сексуально? Двойное да. Сойдет ли Райан с ума? Очевидно, это моя главная цель.

Звонок в дверь раздается как раз в тот момент, когда заканчиваю наносить помаду.

— Черт.

Смотрю на себя в зеркало. На мне сексуальный костюм дьяволицы: красная кожаная юбка, кружевной топ-бюстье, черные чулки в сеточку и маленькие черные рожки, выглядывающие на макушке. Макияж выглядит безупречно: эффектные дымчатые глаза и вишнево-красные губы.

С тихим смехом отбрасываю помаду и неторопливо направляюсь к входной двери. Кто бы это ни был, лучше быть готовой к небольшому испугу. Я выглядываю через стекло входной двери и вижу, как водитель почтового фургона запрыгивает обратно в свой грузовик и уезжает.

Открывая дверь, бросаю взгляд вниз. В центре приветственного коврика лежит небольшая коробка. Беру ее в руки, читаю этикетку, и мое сердце замирает.

Посылка адресована мне.

Ни у кого нет этого адреса, кроме некоторых «рэйцев» и моего адвоката. И никто из «Рэйс» не стал бы посылать мне что-то по почте, если бы мог отдать это лично. Это точно не имеет никакого отношения к «Вне сети». Мой список подозреваемых сужается до одного.

— Ну... черт.

Я захлопываю дверь и задвигаю засов. Затем несу коробку, как бомбу, на кухню и ставлю, свирепо глядя на нее.

— Во что ты теперь играешь, а? — спрашиваю я у коробки.

Взяв нож, вонзаю его в стенки коробки, агрессивно разрезая скотч. Что бы ни ждало меня, ничего хорошего это не сулит. Со стуком роняя нож, отрываю коробку и сгибаю края.

Коробка полна конфетти — нет, измельченной бумаги. Он высыпал содержимое измельчителя бумаги в коробку и отправил мне по почте?

И тут до меня доходит.

— О боже мой!

Я беру горсть, рассматривая ее более внимательно. Да, это печатные страницы. Я могу разобрать только некоторые слова. Он уничтожил бумаги о разводе и отправил их мне по почте без подписи. Слезы застилают мне глаза, когда разжимаю пальцы, позволяя конфетти упасть обратно в коробку.

— Черт побери, — говорю я, и мой голос срывается.

Немного сдвигаю конфетти и вижу маленький конверт. Готовясь к худшему, достаю его и переворачиваю. Он не потрудился запечатать его. Вынимаю содержимое, разворачивая бумаги. Сердце замирает в груди. Это распечатанные скриншоты дерьмовых статей таблоидов с участием Джейка и меня. На верхней странице он нацарапал сообщение. Я узнаю его наклонный почерк:

Шлюхи не имеют права выдвигать требования

— Прелестно.

Мои пальцы дрожат, когда я аккуратно складываю бумаги и засовываю их обратно в конверт. Кладу все поверх измельченных документов о разводе и беру коробку, унося в свою комнату. Оставляю на комоде, а сама иду в ванную и беру свой телефон. Пролистав короткий список контактов, нажимаю на имя Чарли и набираю номер.

— Привет, дорогая, как дела? — раздается его веселый голос.

— Он не подписал документы, Чарли, — говорю я в знак приветствия.

— Я... ну, я еще не получил ответа от его адвоката, но у них есть время до конца дня…

— Он не подписал, — повторяю. — Я знаю, что он не подписал, потому что документы у меня прямо здесь, и они не подписаны.

— Они у тебя? Как…

— Он уничтожил их, не подписав, и отправил мне по почте, — объясняю я. — Чарли, как он узнал мой адрес? Ты единственный человек, у кого он есть.

— Ну, я бы никогда…

— Я не говорю, что ты дал ему его, — быстро добавляю я. — Спрашиваю тебя, как человека, который занимается делами по семейному праву, как он мог узнать мой адрес? Я в другом штате. У него нет моего номера телефона, я не отвечаю на его электронные письма. Откуда мой бывший муж мог знать, куда отправлять мне почту?

Чарли вздыхает в трубку.

— Мое лучшее предположение?

— Да, пожалуйста.

— У него есть кто-то, кто следит за тобой.

Мое сердце замирает.

— Мы знали, что из-за всей твоей бульварной драмы это может случиться, — продолжает Чарли. — Он, должно быть, заплатил кому-то, чтобы тебя выследили.

— Что мне делать? Что я могу сделать?

— Ищи любые признаки того, что за тобой следят, и, по возможности, документируй их, — объясняет он. — Любопытные машины на улице, люди, роющиеся в твоем мусоре, кто-то фотографирует тебя без твоего согласия. Документируй каждый раз, когда он вступает в контакт, и ничего не выбрасывай, слышишь? Сохрани эту коробку с измельченными бумагами. Сохрани все скриншоты, все электронные письма.

— Хорошо.

Слезы снова застилают глаза. Мне ненавистна мысль о том, что эта коробка отравляет мой воздух своей негативной энергией.

— Дорогая, как твой адвокат, я должен спросить: ты считаешь, что тебе угрожает опасность? Должны ли мы начать оформление запретительного судебного приказа³⁶?

— Нет, — быстро говорю я. — Нет, не думаю, что мы дошли до этого. Позволь мне…

Я делаю глубокий вдох, пытаясь заставить свой мозг разобраться.

— Мы продвигаемся с разводом? Должен ли я потребовать судебного слушания…

— Подожди. Давай я сделаю еще один звонок и перезвоню тебе, хорошо? Я пока не готова отказаться от этого. Позволь мне попробовать еще кое-что.

— Хорошо, милая.

— Я перезвоню тебе, Чарли.

— Я буду здесь примерно до семи, а потом у меня ужин, но ты оставь мне голосовое сообщение, и я тебе перезвоню.

— Спасибо, Чарли.

Вешаю трубку, делая глубокий вдох. Как только снова чувствую себя собранной, направляюсь в спальню. Бросив взгляд на оскорбительную коробку, набираю на клавиатуре номер, который знаю наизусть. Затем нажимаю зеленую кнопку вызова. Поднеся телефон к уху, я жду.

На третьем звонке происходит соединение.

— Алло? — раздается голос моей свекрови. — Кто это?

Я не отвечаю.

— Алло?

Сделав глубокий вдох, я говорю.

— Беа, это я.

— О… Тесс? — ее тон меняется с властного на удивленный. — Дорогая, что случилось?

— Ты знаешь, что не так, — отвечаю я. — Мне нужно знать, что ты собираешься с этим делать.

Она вздыхает, и я почти представляю, как она снимает свои очки для чтения и кладет их на стол, потирая переносицу.

— Что случилось?

Время, чтобы нянчиться с ней, закончилось.

— Он измельчил бумаги на развод и прислал их мне в коробке с запиской, в которой назвал меня шлюхой, — отвечаю я.

— Тесс, все это так отвратительно. Это такое сложное дело...

— Тогда не усложняй. Заставь его подписать…

— Это он все усложняет или ты? — бросает она вызов. — Ты причинила ему боль своим последним рекламным трюком, ты причинила боль всем нам, Тесс. Я делаю все возможное, чтобы навести порядок в этом беспорядке, но то, что ты снова оказалась в центре внимания, никому не помогает…

— Это же таблоиды, — кричу я. — Это чушь собачья, Беа. Я не встречаюсь с Джейком Прайсом. Это мусорные репортажи…

— Это топливо для огня, — возражает Беа.

— А Трой хочет посмотреть, как я сгорю, да? — я бросаю вызов. — Ты собираешься ему помочь? Ты тоже этого хочешь?

— Он зол и расстроен, — отвечает она. — Вполне оправданно. Ты просишь его изменить всю свою жизнь, прекратить отношения, которые длились более десяти лет. Он не относится ко всему этому легкомысленно.

Я качаю головой, отметая ее попытки свести все к минимуму и отмахнуться.

— Возможно, если бы ты просто согласилась поговорить с ним...

— Нет, — мои ладони внезапно вспотели от одной только мысли о новой встрече. — Этого не будет. Беа, с меня хватит. Я дам ему еще один шанс сделать все без споров. На этот раз ты составишь бумаги и заставишь его подписать.

— Тесс…

— Ты заставишь его подписать, или я увижу его в суде, — кричу я, слеза скатывается по моей щеке. — И тогда все ужасные вещи, которые он когда-либо говорил или делал, станут достоянием общественности: измены, жестокое обращение, изоляция, преследования. Я затащу твоего драгоценного сына в этот огонь вместе с собой, и мы сгорим вместе, да поможет мне Бог.

— Теперь твоя истинная сущность начинает проявляться, — говорит она холодным, отстраненным тоном.

Я делаю глубокий вдох, закрыв глаза.

— Все это прекратится, когда он даст мне развод. Только он может это сделать, Беа. Только он может освободить нас обоих.

Она на мгновение замолкает.

— Мне нужно больше времени.

— Что ж, у меня больше нет времени, — отвечаю я, преисполненная решимости. — Так ты помогаешь мне или нет?

ГЛАВА 39

ГЛАВА 39

РАЙАН

— Давай, — бормочу я, сжимая руки в кулаки, наблюдая за тем, как Салли, Джоунси и Карлссон катаются по льду, передавая шайбу. Им пришлось переставить нападающих из-за моего отсутствия, поэтому Джоунси сегодня утром тренируется со стартовым составом. Он играет как настоящий игрок, делает замысловатые движения клюшкой и перехватывает шайбу.

— Давай, — говорю я на этот раз громче. — Просто пасуй, Джоунси!

Салли открыт и ждет, но Джоунси удерживает его, пробуя удар слева, который блокирует Джей-Ло. Он отбивает шайбу и отправляет ее на лед, оставляя Джоунси в погоне за ней.

— Прекрати выпендриваться и передай эту чертову шайбу, — кричу я, когда он проносится мимо меня. Это самое худшее в травме: наблюдать. Вскакиваю на ноги и хватаюсь за верхнюю часть борта. — Пасуй, Джоунси! Ради всего святого...

— Эй, Райан!

Я оборачиваюсь, наблюдая, как Поппи Сент-Джеймс неторопливо идет вдоль ряда кресел, цокая каблуками при ходьбе. Эта женщина когда-нибудь не носила каблуки? Она наш менеджер по связям с общественностью, но не позволяйте ее внешности Барби одурачить вас. Она проницательна и безжалостна.

Ее мрачная тень Кларибель следует за ней по пятам. Поппи громкая и яркая в лавандовом брючном костюме и блейзере, в то время как Кларибель — девушка-гот с темным макияжем глаз и крашеными волосами.

— Привет, Райан, — звонко говорит Поппи. — У тебя есть минутка?

Я подавляю стон. Всякий раз, когда Поппи просит минутку, на самом деле она имеет в виду час. А если в разговор вмешивается Кларибель, это значит, что я буду заниматься какой-нибудь глупостью, например, бить товарища по команде тортильей по лицу или отвечать на вопросы о моих любимых книгах и музыке.

Именно один из ее дурацких вирусных тик-токов выдал меня за Свифти³⁷. Не поймите меня неправильно, это хорошее прозвище для нападающего. Но теперь парни в звуковой будке слишком веселятся над этим. В последний раз, когда я забил гол, они включили песню «22»³⁸ в качестве моей голевой композиции.

— Как дела, Поппи? — говорю я, кивая Кларибель. Она едва замечает меня, ее взгляд прикован к телефону.

Поппи одаривает меня улыбкой.

— Мы ищем еще кого-нибудь из «Рэйс», чтобы помочь нам с рекламным роликом, и ты идеально подходишь. Пойдем.

Она даже не ждет моего ответа, просто разворачивается.

— Подожди, — зову я.

Она оглядывается, приподняв бровь.

— Я… ну, я не могу уйти, — говорю, жестом указывая на лед. — Тренер хочет, чтобы я понаблюдал за тренировкой.

— Это займет всего несколько минут. А теперь пойдем, красавчик. Съемочная группа ждет.

Съемочная группа?

На этот раз я громко стону, следуя за ней с небольшой заминкой в шаге. Я уже чувствую усталость от утренней физиотерапии. Док говорит, что у меня все отлично, и я скоро вернусь на лед. Для меня недостаточно скоро.

— Что мы делаем? — спрашиваю, когда мы проходим через конец трибун и покидаем каток.

— Мы сотрудничаем с Джексонвиллским обществом защиты животных, чтобы снять рекламный ролик на тему приюта домашних животных, — отвечает Поппи, ведя нас за собой на другой каток, поменьше.

Марс, Дэвидсон и тренер Томлин уже вышли на лед. Похоже, они заканчивают. Марс уже снял маску и перчатки и, прислонившись к бортам, наблюдает, как Дэвидсон бьется в сетке ворот. Томлин безжалостен, забрасывая шайбы слева, справа и по центру.

— Хорошо, — кричит Томлин. — Восстановись.

На другом конце катка на льду установили информационный экран «Джекс Рэйс». Камеры готовы, съемочная группа просто стоит вокруг.

— Я нашла одного, — машет рукой Поппи, ускоряя шаг.

Я оглядываюсь на сцену. Нови и Морроу на льду в своей уличной одежде. Морроу вне себя от радости, смеется как ребенок, когда крошечный золотистый щенок лижет его подбородок.

— Нови, смотри, — говорит он. — Мне кажется, я ему нравлюсь.

Нови просто смотрит на него. В руках у него что-то похожее на инопланетянина в кудрявом парике. Я подхожу ближе и вижу, что это собака. Крошечная, отвратительная, безволосая собачка с пучком белого пуха на голове.

— Да ладно, это чушь собачья, — говорит он, когда Поппи проходит мимо. — Ты же знаешь, у меня аллергия на собак.

— Именно поэтому я дала тебе гипоаллергенную, — пренебрежительно отвечает она.

— Чувак, я же говорил тебе, это не собака, — говорит Морроу. — Она похожа на ту штуку, которая сидит с Джабба Хатт ³⁹ в «Возвращении джедая».

Я задыхаюсь от смеха. Так и есть.

— Райан, иди выбирай, — зовет Поппи. — У нас тут есть милый маленький бульдог, несколько котят... О, Боже правый, посмотрите, как она на меня смотрит, — воркует она, наклоняясь, чтобы засунуть палец в переднюю часть кошачьей переноски. — Кларибель, скажи, что мне не нужна кошка, — хнычет она, явно потеряв голову от маленького серо-белого котенка, обнюхивающего ее палец.

— Тебе не нужна кошка, — невозмутимо отвечает Кларибель, не отрывая глаз от телефона.

Бульдог с неправильным прикусом смотрит на меня слезящимися глазами.

— Может, поторопимся? — кричит Нови. — Эта штука безволосая, и это каток. Я думаю, у нее начинается обморожение.

— Попридержи коней, — фыркает Поппи, откидывая с плеча длинный светлый хвост. — И это не вещь, Лукас. Это собака. Очень редкая порода собак, называемая китайской хохлатой.

— Оно дрожит и чувствует мой страх, — огрызается Нови.

Она фыркает и отворачивается.

— Итак, эээ, что здесь происходит? — говорю я, оглядывая улыбающихся волонтеров и съемочную группу.

— Мы снимаем короткометражный рекламный ролик для Общества защиты животных, — отвечает Поппи. — Он также будет показан во всех наших социальных сетях. Просто выбери животное и возьми карточку на его клетке. Затем вы зачитаете то, что написано на карточке перед камерой, — говорит она, указывая на маленькие белые карточки, прикрепленные к каждой клетке и переноске.

Мое сердце замирает.

— Ты, эээ... ты хочешь, чтобы я прочитал, что написано на карточке?

— Ммм… — она снимает одну с верхушки клетки бульдога. — Так, на этой написано, что ее зовут Грейси и она пятилетний американский бульдог. Она приучена к дому, любит детей, бла-бла-бла. Просто прочитай карточку.

Она протягивает ее мне, и я чувствую, как протягиваю руку и беру ее.

— Колтон, ты первый, — кричит она, отворачиваясь от меня.

— Чувак, клянусь, я сам усыновлю этого малыша, — говорит Морроу, все еще смеясь, пока щенок извивается в его руках.

— По крайней мере, у твоего есть шерсть, — отвечает Нови. — У меня такое чувство, будто я держу сырого цыпленка.

Я не слышу остальной части их перепалки, так как они втроем направляются к камерам. Я снова опускаю взгляд на карточку в своей руке. Черт, она написана от руки. Шрифт чертовски мелкий, и какой-то гений использовал цветные ручки для каждого раздела. Сердце колотится быстрее, я оглядываюсь по сторонам в поисках выхода. Бульдог Грейси просто смотрит на меня сквозь прутья своей клетки, оценивая меня.

— Эй, вы можете перестать забрасывать шайбы на пять минут? — кричит Поппи вратарям со льда. — Вы можете оставаться в кадре, но нам нужна тишина.

— Ты же понимаешь, что это хоккейный каток, — кричит в ответ тренер Томлин. — А это хоккейная тренировка!

— Я забронировала этот каток на 11:30, — кричит она в ответ. — Вы должны были закончить полчаса назад. А теперь убирайтесь с моего льда, или я вытащу вас всех перед камерой. Да, я имею в виду и тебя, Эрик!

Вратари ворчат, но уходят. Поппи, может, и ростом всего около 150 см, но у нее чертовски сильная натура. Эта женщина всегда добивается своего.

Что означает, что я вот-вот буду стоять перед камерой, держа на поводке уродливого толстого бульдога, выглядя как болван, пытаясь прочитать эту дурацкую карточку. Черт, это самое худшее в жизни профессионального спортсмена. Почему я не могу просто играть в хоккей? Я вообще-то хорош в этом. Ничего не путаю.

— Я не могу этого сделать, — говорю я Кларибель, протягивая ей карточку. — Ты можешь найти кого-нибудь другого?

Она медленно поднимает глаза, переводя взгляд с карточки на мое лицо.

— Ты хочешь сказать это Поппи?

Я стону, моя рука опускается.

— Кларибель, ты не понимаешь. Я не могу этого сделать. Поиграю с собаками. Подержу их на руках. Я расскажу всем, какие они замечательные...

— Это прописано в твоем контракте, Райан, — отвечает она, опуская взгляд обратно на телефон. — Если Поппи говорит «прыгай», ты обязан спросить «как высоко?». Сейчас Поппи говорит «держи собаку и читай карточку».

Беспокойство растет, когда я наблюдаю за тем, как Морроу выигрышно выступает, как счастливый щенок извивается у него на руках. Ему это дается так легко, без усилий. Пресса, внимание, отвлекающие факторы.

Но я не такой, как он. Это дерьмо дается мне нелегко. Обычно я умею избегать этого. И Поппи обычно не загоняет нас в угол, как сейчас. Она зацепила меня только потому, что я стоял с таким видом, будто мне нечего делать.

Чертово правило номер один: всегда выгляди так, будто тебе есть чем заняться!

— Кларибель, пожалуйста, — умоляю я, пытаясь снова протянуть ей карточку. — Найди кого-нибудь другого.

Она снова медленно поднимает взгляд, изучая мое лицо.

— В чем твоя проблема? Почему для тебя это так сложно?

— Это не…

— Что, тебя однажды укусила собака?

— Нет.

— Ты боишься кошек?

— Нет, — отвечаю я, закатывая глаза. — Дело не в животных…

— О, так ты против благотворительности?

— Нет, — говорю я, чувствуя растущее разочарование.

— Тогда я не вижу в этом ничего особенного. Просто держи поводок, читай карточку и получай свою огромную зарплату. Перестань быть королем драмы, — не дожидаясь моего ответа, она уходит.

Король драмы? Это гребаная чушь. Моя работа не должна зависеть от того, что я делаю подобное дерьмо без предупреждения, без времени на подготовку или еще чего-нибудь.

Илмари шаркает мимо в полной вратарской форме, держа шлем подмышкой.

— Марс, — шиплю я, понизив голос.

Он останавливается, приподнимая бровь.

Обычно я боюсь этого парня и никогда бы не подошел к нему, но сейчас я в гребаном отчаянии.

— Мне нужно, чтобы ты заменил меня здесь.

Он хмурится.

— Нет, — говорит он, пожимая плечами.

— Марс, пожалуйста, — я хватаю его за руку и тяну на себя.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — рычит он, вырываясь из моей хватки.

— Марс, пожалуйста, сделай это для меня. Я не могу этого сделать. Я не могу… черт, — стону я, проводя рукой по волосам. — Сделай это со мной, — предлагаю я. — Я буду держать кошку и играть с ней, а ты будешь читать карточку. Фанатам будет приятно увидеть нас обоих. Давай, пожалуйста.

Он становится неподвижным, разглядывая меня. Медленно заглядывает мне через плечо, мгновение наблюдая, как Нови болтает на камеру, притворяясь, что ему не насрать на странную инопланетную собаку у него на руках.

— Я бы не просил, если бы это было несерьезно, — признаю я. Если кому и могу доверить это дело, так это Марсу. Он — надежное хранилище, ничего не впускает и не выпускает. — Я… черт, — снова стону я. — Мне нужна помощь, Марс.

Его пристальный взгляд возвращается ко мне, изучая меня.

Я позволяю ему смотреть. Пусть он видит мой страх и панику, когда я снова протягиваю ему карточку.

— Помоги мне.

Он переводит взгляд с меня на карточку.

— Ладно, Райан, ты следующий, — зовет Поппи. — Ты выбрал себе животное? Пойдем, лапочка. У нас не все утро в запасе.

Я вздрагиваю, крепко зажмуривая глаза и молясь, чтобы все это поскорее закончилось.

— Пожалуйста, — шепчу я снова. — Пожалуйста, Марс.

Медленно он протягивает руку и забирает у меня карточку. Я испускаю тяжелый вздох облегчения и киваю.

— Да?

— Да, — отвечает он.

— Райан!

— Мы идем, — кричу я, разворачиваясь. — Мы с Марсом собираемся сниматься вместе.

— О… — Поппи переводит взгляд с одного на другого, широко раскрыв глаза от удивления. Я думаю, что она, как и я, немного побаивается угрюмого финна. Он избавляется от всего неприятного одним лишь взглядом. — О, это так чудесно, — восклицает она, хлопая в ладоши.

— Никаких собак, — говорит Марс у меня за спиной. — Выбери кошку.

— Конечно, — говорю я, спеша к переноске с маленьким серо-белым котенком.

Если Марс помогает мне, он получит все, что захочет. Я возьму на руки кошку, питона или одну из этих странных голых кротокрыс. Черт, да я готов побороться с аллигатором на камеру, если это означает, что Марс прочтет эту чертову карточку.

— Боже мой, этот котенок вдвойне милый, — хнычет Поппи, в ее глазах светятся сердечки, когда она смотрит, как я прижимаю его к себе. — Ты просто прелесть, — воркует она. — Да, ты такой. Да, ты такой.

Она наклоняется, целует маленького котенка, ее руки держатся за мои скрещенные руки. Из-за ее спины Нови и Морроу пристально смотрят на меня, все еще держа своих извивающихся собак. Черт, от их взглядов может облезть краска.

— Эээ, Поппи? — говорю я, отодвигаясь от нее.

— О, — говорит она со смехом, убирая от меня руки, совершенно не замечая этого нового напряжения. — Ну что, джентльмены, мы готовы? — она бросает взгляд на Марса. — У тебя есть карточка?

— Да, — говорит он, поднимая ее.

— Как зовут котенка? — спрашивает она, направляясь к камерам.

Марс, нахмурившись, смотрит на карточку. Затем вздыхает.

— Мисс Принцесса, — бормочет он.

Поппи визжит.

— О, это идеально! Она такая маленькая принцесса.

Мы с Марсом отворачиваемся от ее восторгов. Кларибель, стоящая у камеры, просто качает головой.

— Ты у меня в долгу за это, — говорит Марс достаточно громко, чтобы я услышал.

Я слегка поглаживаю Мисс Принцессу по голове.

— Конечно, — говорю я с улыбкой. Мое сердцебиение возвращается к нормальному ритму, когда мы занимаем свои места перед камерой.

ГЛАВА 40

ГЛАВА 40

ТЕСС

На вечеринке по случаю дня рождения Шелби царит хаос. Я словно вернулась в колледж на вечеринку студенческого братства. Из домашней акустической системы доносится музыка, люди танцуют и общаются в каждой комнате. Здесь куча еды, еще больше алкоголя и стол, заваленный подарками. Мое скромное подношение в виде овсяного печенья с шоколадной крошкой останется незамеченным рядом с этой горой.

Кажется, каждый из «Рэйс» здесь, и большинство из них привели жен или подружек. Я ищу взглядом Райана, но, возможно, его будет трудно выследить. Если мы оба будем кружить вокруг, то можем переходить из комнаты в комнату, не замечая друг друга. И, как идиотка, я оставила телефон в машине. В этом чертовом костюме его некуда было положить.

Последний час я провела, общаясь с этой эклектичной группой звезд НХЛ и людей, которые наполняют жизнь Шелби и Джоша. Я, наверное, встретила по меньшей мере тридцать человек, которые являются друзьями по церкви, соседями или родителями из школ их детей.

Оказывается, Джош и Шелби и есть те самые люди. Социальные бабочки, угождающие людям. Они все время дают и раздают всем подряд, ничего не оставляя себе. Это означает, что в их доме беспорядок, а в жизни хаос, но у них есть сотня людей, готовых бросить все и принарядиться, чтобы отпраздновать день рождения.

Когда я думаю об этом, это даже приятно. Как Близнецы, я могу общаться во сне. Я королева организации отличных вечеринок. Но у меня есть выключатель. Мне нужно уединение. Мне нужна тишина. На самом деле я замкнутый человек, и мне нелегко заводить друзей.

Трой тоже несет часть вины за это. Это манера поведения нарцисса — отделять и изолировать своих близких от других людей, которые могут критиковать или высказать другое мнение. Мне потребовалось десять долбаных лет, чтобы понять, насколько эффективно он вычеркнул из моей жизни всех моих друзей.

Все началось с мелочей: он решил, что у моей подруги по колледжу Келли раздражающий смех. Дальше он действовал медленно, сея семена критики. Ее смех раздражал... потом раздражали ее шутки... потом раздражала она сама. Потом начались просьбы больше не общаться с ней. Через некоторое время я перестала отвечать на ее звонки, так и не заметив, что это была не моя идея.

Да, это была та еще проблема, которую нужно было распаковать на терапии.

Я так сильно злюсь на себя, что повелась на это. Как я могла не видеть, что он делает? Как могла не заметить, как меняюсь сама? Но, думаю, со временем все эти маленькие частички себя словно откололись. Как осколок стекла, катящийся по дну моря, ты меняешься. Становишься жестче, замыкаешься в себе. То, что когда-то сияло блеском, становится тусклым.

А потом, десять лет спустя, ты вдруг понимаешь, что больше не смеешься. Ты перестала рассказывать анекдоты, потому что ему никогда не нравилось, что ты смешнее его. А ты хотела, чтобы ему было хорошо, чтобы он чувствовал себя мужчиной. Самым смешным в комнате. Но шутка для вас обоих, потому что он не смешной, так что никто из вас не смеется.

И боже, но я действительно люблю смеяться.

Определенно нет ничего смешного в том, что мужчина, которого ты когда-то любила, домогается тебя и называет шлюхой за то, что ты посмела жить дальше.

Слезы застилают глаза, и мне хочется кричать. Черт возьми, я не собираюсь плакать из-за Троя, будучи одетой как сексуальная дьяволица на вечеринке в честь дня рождения Шелби. Отхожу от круга людей, с которыми болтаю, бормоча какие-то невразумительные извинения. Выхожу на улицу, ища тихое место, чтобы собраться с мыслями. Следуя вдоль задней стены дома, продолжаю идти, пока не вижу дверь. Взявшись за ручку, открываю ее и обнаруживаю темный гараж на три машины.

Я сдерживаю рыдания, которые так отчаянно хотят вырваться наружу, и забегаю внутрь. Закрываю дверь и прислоняюсь к ней.

— Твою мать, — кричу я, колотя кулаком по двери. Слеза скатывается по моей щеке как раз в тот момент, когда дверь в дом распахивается. Ахаю, вытирая слезу, когда включается свет.

Входит Шелби в своем очаровательном костюме Иви О’Коннелл из «Мумии», в маленьких круглых очках библиотекаря. Где-то бегает Джош, одетый в костюм ее лихого Рика.

— О, Тесс, — восклицает она, прижимая руку к сердцу. — Ты меня до смерти напугала!

— Прости, — отвечаю я, заставляя себя улыбнуться и смаргивая слезы.

Она закрывает дверь, немедленно заглушая музыку, доносящуюся из дома, и оглядывает гараж.

— Ты здесь одна?

— Да, — отвечаю я. — Я просто… эээ… хотела взять еще льда, — указываю на холодильник в углу. — Там есть пакеты со льдом?

— Нет, — медленно произносит она. — Весь лед уже снаружи.

— О. Что ж, тогда я пойду туда, — неуверенно говорю я, потянувшись к дверной ручке.

— Или… может быть, ты могла бы мне помочь, — зовет она, когда я отворачиваюсь.

Я оглядываюсь через плечо.

— Я пришла сюда, чтобы взять еще газировки, — она указывает на стопку коробок на полу. — Хочешь помочь мне разложить их по холодильникам?

— Конечно, — я пересекаю гараж и направляюсь к ней. — Кстати, мне нравится твой костюм Иви. Обожаю «Мумию».

Она улыбается мне.

— Спасибо. Что тут не любить, верно?

Одариваю ее слабой улыбкой.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет, — отвечаю я, наклоняясь, чтобы взять ящик кока-колы.

— Тебе нужно об этом поговорить? — уточняет она.

Я замираю, крепко сжимая коробку.

— Наверное, — признаю я. — На данный момент моя психотерапевт уже много лет работает со мной. Я рассказываю ей обо всем своем дерьме: матери-одиночке, которая никогда меня не любила, взбалмошной семье, проблемах с отказами, токсичном бывшем и бла-бла-бла. Это довольно скучно.

— Я не думаю, что это скучно, — отвечает она. — И тебе не нужно все время оправдываться, знаешь ли. Ты можешь дать людям понять, что тебя беспокоит. Признание этого не делает тебя слабой. И это не дает им возможность использовать это знание против тебя. Некоторые люди хорошие, Тесс. Некоторые люди искренне хотят помочь. Тебе не обязательно продолжать убегать.

— Ого, — говорю я с раздражением. — Что заставило тебя сказать все это?

— Потому что я тоже психолог. Ну, детский психолог, — поясняет она. — В основном я работаю с детьми из приемных семей. Многие из этих детей тоже убегают от проблем. Я вижу в тебе эти признаки.

— Ну... отлично, — я подхватываю ящик с газировкой под мышку. — Рада знать, что меня так легко прочесть. Знаешь, великая космическая шутка в том, что я чертовски ненавижу бегать.

Она смеется, но потом ее улыбка сходит на нет.

— Мы все делаем то, что нам нужно, чтобы выжить. Могу я спросить, от кого ты бежишь?

— От своего бывшего, — отвечаю я. — Я наконец-то настаиваю на разводе после трех лет разлуки, и он не слишком этому рад.

— Могу себе представить. Он тебе угрожает?

— Огнем и серой, — я жестом показываю на свой костюм дьявола в очередной неубедительной попытке пошутить.

Она не смеется.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась, — быстро добавляю я.

— А дети есть?

— Нет.

— Имущество? Бизнес-активы?

— И то, и другое, — отвечаю я.

— Сколько они для тебя стоят?

Выдерживаю ее пристальный взгляд, чувствуя, что меня видят насквозь. Она может выглядеть как Кэндис, но голос у нее совсем другой, манеры, теплота чувств в выражении ее лица. Я отбрасываю все свои колебания и говорю ей правду.

— Не больше, чем моя жизнь.

Она кивает.

— Хорошо. Отпусти их, Тесс. Вещи можно заменить. Профессиональные навыки можно передать. Твоя жизнь и твое благополучие — единственное, что имеет значение. Отпусти все остальное.

Я наклоняю голову, изучая ее.

— Ты ведь не просто психолог, не так ли? Ты тоже это пережила.

Теперь ее очередь пожимать плечами.

— Джош — мой второй муж. Он появился вскоре после того, как мы с Адди выпутались из нашей последней ситуации. Он наш герой, — говорит она со слезами на глазах. — Наш ангел-хранитель. Он тот, кого мне суждено было найти, понимаешь? Он отец, который должен был быть у моих детей.

— Я рада за тебя, — говорю я. — И, эй, насчет того дня, когда я была такой грубой…

— Нет, — она поднимает руку. — Даже не начинай. Все забыто.

Я вздыхаю, прислоняясь бедром к хромированной столешнице.

— Знаешь, ты довольно крутая.

Она снова улыбается.

— У меня такое чувство, что ты тоже. Эй, тебе нравится караоке?

— Ты имеешь ввиду, пою ли я или насмехаюсь над теми, кто поет?

— И то, и другое, — говорит она со смехом. — Мы все ходим в караоке в «Rip’s» по четвергам. Тебе стоит прийти на следующей неделе. Обещаю, что больше не буду давать тебе непрошеных жизненных советов.

Я перекладываю коробку с газировкой под мышку.

— Конечно. Может быть, я проверю это.

Она тоже хватает коробку и жестом показывает мне, чтобы я шла на задний двор. Когда уже подхожу к двери, ее рука касается моего плеча.

— Эй... могу я попросить тебя об одолжении? Мы уже друзья, чтобы я могла это сделать?

Я приподнимаю бровь.

— В чем заключается одолжение?

Ее взгляд смягчается, когда она изучает мое лицо.

— Будь помягче с Лэнгли, — наконец говорит она. — Он мой не самый тайный любимец, и он без ума от тебя. Он один из хороших, Тесс. Может быть, даже самый лучший. Просто... не делай ему больно, ладно?

— Да, — говорю я, кивая ей. — Хорошо.

Лэнгли без ума от меня? Что ж, это довольно удобно, потому что я думаю, что я тоже без ума от него.

ГЛАВА 41

ГЛАВА 41

РАЙАН

Машины уже выстроились вдоль квартала, когда Нови подъезжает к дому Салли чуть позже восьми вечера. Вечеринка в самом разгаре. Мы, конечно, модно опаздываем. Лукас Новиков не знает, как по-другому.

После утренних съемок для Общества защиты животных мы все отправились на обед, а затем на пляж. Ребята немного поиграли в волейбол на песке, а я просто наблюдал. Ни за что на свете не стану больше травмировать это колено.

— Эй, чувак, хочешь, я высажу тебя в конце подъездной дорожки? — кричит он с переднего сиденья.

— Я прекрасно могу дойти пешком, придурок, — кричу я в ответ, перекрывая громкую музыку.

Он паркуется через полквартала, и мы все выходим. Мы с Морроу согласовали наши костюмы. Я ухмыляюсь, наблюдая, как он идет впереди меня и присоединяется к Нови на тротуаре. Мы все одеты в джинсы и белые футболки, на нас черные кожаные мотоциклетные куртки «Сынов Анархии».

Честно ли я играю, переодеваясь в Джекса Теллера? Черт возьми, нет. К черту честность. Я хочу Тесс, и хочу, чтобы она хотела меня. Если то, что я дам ей попробовать ее любимую фантазию, принесет мне хоть какие-то очки, никогда не сниму этот чертов костюм.

— Господи, — кричит Морроу, чуть не прыгая на меня сверху. — Чувак, что за хрень?

Нови и я оборачиваемся, чтобы увидеть мрачного жнеца, бредущего по темной лужайке перед домом.

— Кто это, блять, такой? — кричит Морроу, явно напуганный. — Кто ты такой?

— Чувак, остынь, — раздается глубокий, приглушенный голос. — Это я. — Дэвидсон откидывает капюшон, открывая лицо. — Довольно круто, да? — говорит он, указывая на себя.

— Это не дом с привидениями, придурок, — огрызается Морроу. — Это вечеринка по случаю дня рождения.

— Да, но это осталось после Хэллоуина, — объясняет он. — Я не собирался покупать новый костюм только для этой вечеринки.

— Как скажешь, чувак, — отвечает Морроу. — Еще раз так напугаешь меня, и я выбью тебе все зубы. Гребаная тень смерти подкрадывается ко мне в темноте, — говорит он, крестясь.

— Давай, — говорит Нови. — Пошли.

Мы все добираемся до входной двери и заходим внутрь. В доме полно народу, из динамиков играет танцевальная музыка. Первые, кого мы видим, это Джей-Ло и Лорен. Он одет в длинную черную мантию, похожую на тогу, а его волосы спрятаны под безумным синим париком.

— Ого, классный костюм, Джей, — говорит Нови, оглядывая их обоих. — Аид, верно?

— И его дорогая жена, Персефона, — говорит Лорен, уже подвыпившая, закидывая руку на плечо Джей-Ло. Она выглядит потрясающе в этом сумасшедшем головном уборе с цветами и розовом платье в цветочек.

— Вы оба выглядите великолепно, — добавляю я, улыбаясь им. Затем я фыркаю, когда вижу, как Тедди, физиотерапевт-интерн, неторопливо проходит мимо с полными кружками пива в руках. — А кем ты должен быть? — говорю я вслед.

Он оборачивается, совершенно пьяный. На нем синий халат и длинная белая борода.

— Я вообще-то Мерлин, — невнятно произносит он. — О, черт. Где моя шляпа? С шляпой все гораздо понятнее.

Нови выхватывает из его рук пиво и протягивает мне. Затем он берет одно себе, прежде чем Тедди, спотыкаясь, уходит.

— Эта вечеринка будет грязной, — говорит Нови, делая глоток украденного пива.

Мы направляемся на кухню в поисках хозяев вечеринки, Нови и Морроу идут впереди меня. Натыкаюсь прямо на их спины, когда они внезапно останавливаются.

— Ребята... что?

Я заглядываю им за плечи и вижу Поппи с широко раскрытыми глазами. Она смотрит на них, крепко сжимая красный пластиковый стаканчик. Я не знаю, какой у нее костюм. На ней какое-то платье в стиле прерий и чепчик, волосы собраны в локоны вокруг лица.

Нови пристально смотрит на нее.

— Ты же сказала, что не придешь.

Расправляя плечи, она выпячивает подбородок.

— Ну, очевидно, я передумала.

Нови так напряжен, что это напрягает и меня.

— Но ты же сказала…

— Успокойся, — говорит Морроу, кладя руку на плечо Нови. — Не здесь.

Я перевожу взгляд с одного на другого. Что-то определенно происходит. Они все были такими раздражительными на съемке с животными. Я знаю, что Нови сводит Поппи с ума, но сегодня все было по-другому.

— Ребята, в чем дело? — спрашиваю я, стоя у них за спиной.

Нови и Морроу тут же расступаются, поворачиваясь, чтобы показать меня Поппи. Ее глаза снова расширяются.

— Ох… привет, Райан, — мило говорит она. — Классные костюмы. — она прячет вымученную улыбку за стаканчиком, делая глоток фруктового напитка.

— Привет, Поппи, — отвечаю я, все еще пытаясь понять, что заставляет их всех вести себя так странно. — Кем ты должна быть?

Она вздыхает.

— Честно говоря, мне следовало просто сделать табличку и носить ее на шее. Я Элизабет Беннет, — добавляет она, жестом указывая на себя.

Мы втроем переглядываемся.

— Элизабет Беннет? — фыркает она, уперев руку в бедро. — Всего лишь одна из величайших романтических героинь всех времен? Из «Гордости и предубеждения»?

— Это... фильм? — спрашивает Морроу, приподняв бровь.

— Вот почему вы, парни, привлекаете только заек, — кричит она. — Потому что любая женщина, обладающая достоинством, вкусом и здравым смыслом, знает, что от вас нужно держаться подальше!

Со слезами на глазах она протискивается между нами и убегает прочь.

— Не обращайте на нее внимания, — бормочет Нови. — Она просто расстроена, потому что не смогла приютить кошку.

Он продолжает идти в сторону кухни. Морроу медлит, его взгляд все еще прикован к тому месту, откуда только что исчезла Поппи.

— Ты в порядке, чувак? — говорю я, кладя руку ему на плечо.

Он смотрит на мою руку, потом на мое лицо.

— Нет.

— Хочешь поговорить об этом?

Он удерживает мой взгляд, и на мгновение мне кажется, что он вот-вот скажет «да».

— Ребята, я нашел Шелби, — зовет Нови.

Морроу моргает, выражение его лица меняется. Он высвобождается из-под моей руки.

— Пошли. Посмотрим на именинницу.

— Нови! — кричит очень подвыпившая Шелби, поднимая в воздух бокал с вином. — Джош, детка, смотри. Здесь еще мальчики! — она рассматривает наши костюмы. — Вау, ребята, вы выглядите горячо. Типа, очень Г-О-Р-Я-Ч-О.

Мы все смеемся.

— С днем рождения, Шелби, — говорит Нови, быстро обнимая ее.

— Привет, Шелбс. С днем рождения, — добавляет Морроу.

Я в ее объятиях, когда Салли подходит и хлопает меня по плечу.

— Эй, следи за своими руками, чувак.

Я отшатываюсь, и он смеется, обнимая ее за плечи.

— Кто вы такие, ребята? — спрашивает Нови, разглядывая ее странное сочетание рубашки на пуговицах, галстука-бабочки и длинной юбки, похожей на библиотекарскую. Тем временем у Салли волосы зачесаны назад, он одет в брюки цвета хаки, белую рубашку и кожаные подтяжки с кобурой для пистолета.

— Хей, — говорю я с ухмылкой. — Вы Рик и Иви. Из «Мумии».

— Да! — взвизгивает Шелби, бросаясь вперед, чтобы еще раз обнять меня и поцеловать в щеку. — Я знала, что ты мой любимчик не просто так.

— Эй, а я думал, что я твой любимчик, — надувается Салли.

— Ммм, ты же знаешь, что ты мой главный мачо, — мурлычет она, поворачиваясь, чтобы оказаться в его объятиях.

— Фу, гадость какая, — говорит Морроу, отводя взгляд. — Такое чувство, что я смотрю, как целуются мои родители.

— Родители еще и трахаются, Коул, — поддразнивает она.

— И на этой ноте я пойду напьюсь, — он уходит, и Нови следует за ним, оставляя меня с О’Салливанами.

— Еда в столовой, — говорит Салли, указывая в сторону. — Вся газировка и пиво в холодильниках снаружи.

— Спасибо, — отвечаю я, оглядывая комнату. — Эй, а Прайсы уже здесь?

Предполагаю, что где бы ни была Рейчел, Тесс, скорее всего, будет поблизости. Я не видел ее весь день. Отправил ей пару голосовых сообщений, но она не ответила. Я хочу ее. И не только потому, что хочу увидеть ее реакцию на мой костюм. Я просто... хочу ее.

— Да, они все где-то здесь, — отвечает Салли, оглядываясь через плечо. — Посмотри снаружи. Или они наверху во что-то играют.

Я проскальзываю мимо них, пообещав Шелби, что попробую яичные рулетики. Путь в столовую мне преграждает толпа новичков, включая Флэша, который очень разочаровывающе одет как Супермен, и Пэтти, одетый как гладиатор.

Только когда он поворачивается, я вижу полную картину. Девушка прижимается спиной к его груди. Она одета в сексуальный костюм Клеопатры с эффектным макияжем, глубокое декольте выставлено на всеобщее обозрение. Пэтти ласкает ее руками. Одна из них просунута внутрь костюма и поглаживает ее грудь.

— Боже, ты выглядишь так сексуально, — говорит она мне, оглядывая с ног до головы.

— Спасибо, — говорю я. — Извините.

— Выглядишь точь-в-точь как Джекс Теллер, — продолжает она, касаясь моей руки, когда я пытаюсь пройти мимо.

— Ну да, так и было задумано, — отвечаю я, отстраняясь.

— Ты ведь новенький, так ли? — говорит она, снова оценивая меня.

Я киваю, и это означает, что Пэтти с таким же успехом мог превратиться в комнатное растение. Он смотрит на меня так, будто это я виноват в том, что его спутница лапает меня. Свирепо смотрю в ответ. Я не против поставить новичка на место. Если он не может удержать внимание этой девушки, это не моя вина.

— Угадаешь, кто я? — спрашивает его спутница, демонстрируя свой блестящий костюм.

Я делаю глоток пива.

— Я думал, тема вечеринки — вымышленные персонажи.

— Да, я Клеопатра, — отвечает она, проводя руками по бокам.

Пэтти обхватывает ее рукой, притягивая к своей груди. Поверх ее головы он продолжает сверлить меня взглядом.

— Отсюда и мое замешательство, — отвечаю я ей.

Она моргает, глядя на меня.

— Что?

— Клеопатра была реальным человеком. Она не вымышленная. Как и Цезарь, — с ухмылкой добавляю я, обращаясь к Пэтти.

— Она не настоящая, — со смехом отвечает его спутница. — Это из того сериала на HBO⁴⁰.

— Вау, — я поднимаю взгляд на Пэтти. — У вас двоих будут очень красивые дети.

Прежде чем он успевает ответить, я разворачиваюсь и иду в другую сторону. Ничто не стоит того, чтобы провести еще одну секунду в ловушке Пустоши новичков, не тогда, когда я знаю, что Тесс здесь. Выхожу наружу и чуть не врезаюсь прямо в Марса.

— Ого, извини, чувак, — говорю я, кладя руку ему на плечо, чтобы не упасть.

Он смотрит на меня через плечо, оценивая, его тело напрягается под моей рукой. Я делаю то же самое.

— Что, черт возьми, на тебе надето? Кем ты должен быть?

— Без понятия, — отвечает он, безразлично пожимая плечами.

На нем красная шапочка с помпоном, сине-белая полосатая рубашка и яркие шорты цвета морской волны.

— Я не… — и тут я вижу остальных. Менее чем в паре метров от меня, возле холодильников, стоят Док, Джейк и Санни. И тут я начинаю смеяться. — Чувак, они сделали тебя мистером Сми⁴¹?

Марс просто смотрит на меня.

Рейчел одета в кокетливый костюм Динь-Динь, ее волосы собраны в привычный пучок. Санни стоит, обнимая ее, в костюме Питера Пэна. Джейк веселится в нелепом костюме капитана Крюка, дополненном блестящим крюком. Даже собака здесь. Посейдон в костюме крокодила проносится мимо, гоняясь за собакой Салли.

— Ты, должно быть, действительно их любишь, — поддразниваю я Марса, наслаждаясь его видом в этой дурацкой шапке.

— Что-то вроде того.

Мы наблюдаем, как другие гости вечеринки смеются и болтают. Он был таким классным этим утром, взял карточку и спокойно прочитал ее, пока я держал котенка. Он не задал никаких вопросов, просто вручил мне карточку и ушел.

— Итак... ты собираешься спросить меня об этом? — говорю я, делая глоток пива.

— Спросить тебя о чем?

Я фыркаю, поворачиваясь к нему лицом.

— Ты знаешь о чем, чувак. Можешь спросить, если хочешь, — предлагаю я. — Я доверяю тебе. Ты ничего никому не расскажешь.

Странно, но я почти хочу, чтобы он спросил. Более того, хочу рассказать ему. Хочу доверять ему. Я знаю, что мне будет легче, если открою кому-нибудь этот секрет. Это такое тяжелое бремя, черт возьми. Изо дня в день я делаю все, что в моих силах, но иногда устаю, иногда оступаюсь, иногда меня втягивают в съемки рекламных роликов приюта домашних животных.

Во всех моих прошлых командах у меня был кто-то, кто знал, кто мог мне помочь. С тех пор, как я присоединился к «Рэйс», все было настолько сумасшедшим, что я еще толком не освоился. Кроме руководства вроде Вики, я не чувствовал себя готовым довериться кому-либо из ребят и открыться.

Марс смотрит в мою сторону, нахмурив брови.

— Кто-нибудь в команде знает?

Я качаю головой, делая еще один глоток этого дерьмового пива.

— Почему нет?

— Я полагал, что ты, как никто другой, поймешь это, — отвечаю я. — Не все мы хотим, чтобы наша личная жизнь была на виду.

— Но ты хочешь, чтобы я знал, — догадывается он. — Тебе нужен кто-то, кому можно довериться.

Помедлив, я киваю.

— Да, думаю, да.

— А Тесс? Она знает?

Мое сердце замирает при одной этой мысли.

— Нет, черт возьми. Ни за что.

Он вздыхает.

— Не будь ребенком, Лэнгли.

Я вздрагиваю.

— Ребенком?

— Я не слепой. Я вижу, как сильно ты хочешь ее. Если хочешь удержать ее, ты должен рассказать ей всю правду про себя, даже самую трудную… особенно трудную.

Мы избавлены от неловкости более глубокого разговора, когда из-за угла появляется сама Тесс. Она идет рука об руку с Шелби. С каких это пор эти двое стали подругами? Она откидывает голову назад, смеясь над чем-то, что говорит Шелби.

Мое сердце, блять, останавливается. Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Моя Тесс одета как сексуальная дьяволица: красная кожаная юбка, чулки в сеточку и кружевной красный корсет, благодаря которому ее грудь выглядит безупречно. Пара маленьких черных рожек выглядывает из-под ее кудрей.

Забудь о Марсе и секретах. Забудь все. Забудь собственное чертово имя. Эта женщина — единственное, что имеет значение.

ГЛАВА 42

ГЛАВА 42

ТЕСС

— Но если ты действительно хочешь качественного караоке-хаоса, нужно вывести на сцену Лукаса Новикова, — говорит Шелби, и мы обе хохочем.

— Погоди, Новиков — это тот задумчивый парень со шрамом на лице, да? Он любит петь? — я не могу совместить эти два образа в своем сознании.

— На данный момент, мне кажется, я слышала, как он поет весь каталог Джорджа Майкла⁴², — отвечает она с торжественным кивком.

— Нет, — плачу я, снова смеясь. — Только не Джордж Майкл.

— Ты поймешь, что по-настоящему не жила, пока не услышишь, как он поет «Careless Whisper», — дразнит она.

Прежде чем я успеваю ответить, новый голос останавливает меня на полпути.

— Привет, сексуальная дьяволица.

У меня перехватывает дыхание, когда я поворачиваюсь в поисках этого голоса. Райан здесь. Черт, я до сих пор не осознавала, как сильно по нему скучала. Он стоит рядом с Марсом, потягивая пиво... и он одет как Джекс Теллер.

О, твою ж мать.

Я рассматриваю его от растрепанных светлых кудрей и широких плеч, обтягиваемых белой футболкой, до рваных джинсов и массивных ботинок. Мое внимание останавливается на его черной кожаной куртке, украшенной нашивками «Сынов Анархии».

— О боже мой! — Я снова поднимаю взгляд на его лицо, замечая яблочно-зеленый цвет его глаз и кривую ухмылку, когда он приковывает меня к месту взглядом, полным желания.

Райан.

Когда я снова вижу этого мужчину, то чувствую, как его энергия взывает к моей, глубоко внутри тела поселяется истина: Райану нравится, когда я смеюсь. С момента нашего знакомства он тратит все свои силы на то, чтобы сорвать этот звук с моих губ. Лежа в его постели поздно ночью и притворяясь, что помогаю ему заснуть, я смеюсь над тем, что он говорит, а он проводит пальцем по моему горлу, прослеживая путь звука. Для него мой смех — музыка. Для него мой смех — волшебство.

Мой Райан.

Я сглатываю от волнения, выдерживая его пристальный взгляд. Сегодня вечером у меня будет этот мужчина.

ГЛАВА 43

ГЛАВА 43

РАЙАН

— Привет всем, — поет Шелби, идя рядом с Тесс. — Хорошо проводите время?

— Мы отлично проводим время, — отвечает Док.

— Кстати, мне нравятся ваши костюмы, — добавляет Шелби. — Так умно. Кто это придумал?

— Джейк, — одновременно говорят Санни и Док.

Позади них в круг входит сам мужчина.

— Это я, — говорит он. — Довольно круто, правда? Сначала я хотел взять «Книгу джунглей» и заставить Марса быть медведем, но Кей отказался надевать красные плавки. Ну, он отказался носить их на публике, — добавляет он, подмигивая.

Санни пристально смотрит на своего партнера.

— Ты же знаешь, что я могу отказать тебе в сексе, верно?

— Да, но ты этого не сделаешь, — отвечает Джейк, обнимая его за плечи. — Тебе это слишком нравится. И я тебя не виню. Я довольно хорош в постели, — говорит он мне.

— Мне не нужно ничего из этого знать, — бормочу я.

— Они всегда такие? — со смешком спрашивает Шелби, глядя на Тесс.

— Эм, на самом деле это еще скромно, — отвечает она. Ее щеки заливаются румянцем. Она старается не смотреть на меня. Старается не думать обо мне.

Удачи, сексуальная дьяволица. Когда я закончу с тобой, то буду единственным, о ком ты сможешь думать.

Если буду пялиться на нее еще мгновение, могу просто сгореть дотла.

— Ну, я пойду возьму что-нибудь поесть, — говорю ребятам. — Я поклялся Шелби попробовать ее яичные рулетики.

— Дааа, — невнятно произносит она, салютуя мне своим бокалом с вином. — И не забудь про соус чипотле с майонезом!

Я киваю и ухожу, не удостоив Тесс и взглядом. Прохожу через кухню, меняя ненужное мне пиво на воду в бутылке и направляюсь в столовую. Я не голоден, просто пытаюсь отвлечься. Продолжаю двигаться вперед. Акула всегда должна продолжать плыть, верно? Если перестану двигаться, то буду думать о Тесс. А если буду думать о Тесс в этих черных чулках в сеточку, у меня встанет. И если у меня встанет, я напугаю новичков.

Заворачиваю за угол в прихожую, когда чувствую, как кто-то тянет меня за руку. Нетерпеливо оборачиваюсь, готовый заключить Тесс в объятия. Я резко останавливаюсь, когда в мое пространство входит девушка в черном парике.

— Вот ты где, — говорит Клеопатра. — Потанцуй со мной.

Она прижимается ко мне, ее тело трется о мое.

— Ого, кажется, ты заблудилась, милая, — говорю, пытаясь убрать ее руки от себя. Но у нее их две, а у меня только одна. Другая держит бутылку с водой. Как только я опускаю одну ее руку, она кладет другую на меня.

— Я ждала и дождалась тебя, — хнычет она. — Так сильно тебя хочу.

— Вряд ли, ведь я здесь всего пятнадцать минут, — отвечаю я. — Ладно… твою мать…

Роняю бутылку с водой на пол и хватаю ее обеими руками. Так нежно, как только могу, я разворачиваю ее. Она все еще извивается, прижимаясь ко мне попкой.

— Я просто хочу потанцевать…

— Нет, нет, нет, — я отстраняюсь от нее. Черт, она пьяна. Она не понимает, что делает в этот момент. — Знаешь, что, по-моему, мы должны сделать? Взять Uber и поехать к тебе домой.

— Ко мне домой?

— Да, давай сбежим с этой вечеринки. Ты знаешь, где твой дом?

— Да, но мне разрешено гулять всю ночь, — говорит она, пытаясь снова обнять меня. — Мы можем пойти к тебе домой. Я обещаю, что все будет хорошо.

Я стону.

— Господи, сколько тебе лет?

Если Пэтти привел несовершеннолетнюю девочку на день рождения Шелби, я забью его до смерти.

— Девятнадцать.

Слава Богу.

— Пойдем, — ворчу, пытаясь заставить ее идти передо мной так, чтобы наши тела не соприкасались. — Черт… прекрати...

— Райан?

Я замираю, оглядываюсь через плечо и вижу, что Тесс смотрит на меня широко раскрытыми глазами. На самом деле она смотрит не на меня, а на нас — на меня и Клеопатру, мои руки цепляются за нее, пока она прижимается ко мне задницей, извиваясь, как рыба. Я говорю единственное, что приходит мне в голову:

— Помоги мне.

Она моргает. Через мгновение выражение обиженного удивления на ее лице исчезает, и она бросается вперед.

— Что случилось?

— Она ужасно пьяна, — говорю я, благодарный за то, что она не расспрашивает меня. — Она пришла с Пэтти. Я не знаю, где он, черт возьми. Если увидишь высокого светловолосого гладиатора, ударь его по лицу.

— Обязательно, — она обходит меня с другой стороны и кладет руку под подбородок Клеопатры. — Привет, милая. Я Тесс. Как тебя зовут?

— Тиган, — отвечает девушка.

— Как ты себя чувствуешь, Тиган?

— Устала, — невнятно произносит она. — И опухла. Боже, почему он просто не трахнет меня уже? — хнычет она.

— О, прости, милая. Он занят, — отвечает Тесс.

— Что? — снова хнычет Тиган. — Неееет. Но я хочу его.

— Я знаю, — говорит Тесс, похлопывая девушку по плечу. — Но в любви, как и в жизни, иногда случаются большие разочарования.

— Нам нужно увезти ее отсюда, — говорю я через голову девушки. — Я пытался узнать ее адрес, чтобы посадить в Uber.

— Не знаю, можно ли сейчас доверять всему, что она говорит, — отвечает Тесс. — Как думаешь, Шелби не будет возражать, если мы поселим ее в комнате наверху?

— Черт возьми. Если ее стошнит повсюду, Шелбс заставит меня заплатить за это.

— Заставь Пэтти Мистер Горячие Кубики заплатить за это, — говорит Тесс, сверкая глазами. — Если он ее кавалер, ему нужно было лучше заботиться о ней. Она полностью выжата.

— О, он заплатит за это с лихвой, — уверяю я ее. Ничего такого, чего бы не исправили несколько серий самоубийственных спринтов. На следующей тренировке его вырвет завтраком.

— Давай отнесем ее наверх, — говорит Тесс. — Ты можешь нести ее, опираясь на колено…

— Я справлюсь.

Я подхватываю Клеопатру на руки и направляюсь к лестнице. Тесс следует за мной, подхватывая с пола брошенную мной воду.

Лестница ведет в большую игровую комнату, где несколько парней заняты видеоиграми. Никто не обращает на нас внимания, когда мы с Тесс сворачиваем налево, в коридор, ведущий к спальням.

— Я останавливался здесь однажды, — говорю я через плечо. — Это комната для гостей, — говорю я, кивая на дверь.

Тесс проскальзывает между мной и дверью, открывая ее.

— О-о-о, боже мой, — восклицает она, прикрывая глаза рукой.

Я выглядываю из-за ее головы и вижу полуодетых Нови и Морроу, которые поджаривают какую-то блондинку. Нови стоит ближе, спиной к нам. Они оба одновременно поворачиваются к двери, широко раскрыв глаза.

— Убирайтесь нахрен, — рявкает Нови, все еще толкаясь в девушку сзади. Его подтянутая задница выставлена на всеобщее обозрение, штаны спущены с бедер.

Девушка между ними соскакивает с члена Морроу. Кажется, мой мозг взрывается, когда Поппи поворачивается к нам лицом, широко раскрыв глаза, ее тугие светлые кудряшки растрепаны.

— О боже, — вскрикивает она с выражением ужаса на лице, когда встречается со мной взглядом.

— О боже мой, — кричу я в ответ, когда Тесс захлопывает дверь с быстрым «Извините, продолжайте!».

Я просто смотрю на закрытую дверь, переваривая новую информацию. Все кусочки встают на свои места: дерьмовые отношения Нови и Морроу в последние несколько недель, их странные флюиды размолвки влюбленных. Все это имеет смысл. Они ссорились из-за одной и той же женщины... и эта женщина — Поппи, мать ее, Сент-Джеймс, наш менеджер по связям с общественностью.

Но... как? Морроу — очень хороший парень, так что это понятно. Но Нови и Поппи ненавидят друг друга. Они как кошка с собакой. Половина наших медиа-тренингов — результат того, что Нови делает что-то, что выводит ее из себя. Наверное, правду говорят, что от любви до ненависти один шаг…

— Райан… — Тесс проводит пальцами по моей руке.

Я качаю головой, пытаясь прийти в себя.

— Точно. Черт, — я отстраняюсь от Пьяной Клеопатры и двигаюсь по коридору. — Давай, сюда.

— Но это же детские комнаты…

— Детей здесь нет, — отвечаю я. — Они сегодня в доме мамы Шелби. Просто открой эту дверь, пока я не уронил Королеву Нила.

Она нерешительно открывает дверь и заглядывает внутрь.

— Пусто, — говорит она с облегчением.

Мы заходим в спальню Адди, и я двигаюсь к розовой кровати для принцессы-близняшки, опуская на нее Клеопатру. Она стонет и тут же сворачивается на боку в позу эмбриона, ее парик съезжает набок.

Тесс берет инициативу в свои руки.

— Вот, милая. Я поставлю мусорное ведро рядом с кроватью, а на тумбочке будет вода.

Клеопатра только стонет.

— Она скоро вырубится.

— Да, а утром ей будет очень плохо, — говорит Тесс рядом со мной.

— Я попрошу Джоша и Шелби проверить ее, — заверяю я ее.

Тесс качает головой.

— Что?

— Это так безрассудно, понимаешь? А что, если бы она проделала свой маленький трюк с кем-то другим, кроме тебя? А что, если бы он не был таким благородным?

— Здесь она в безопасности, — говорю я, кладя руку ей на плечо. — Шелби и Джош не допустят, чтобы с ней что-нибудь случилось.

И тут моя сексуальная дьяволица начинает плакать. Все отвлекающие мысли о том, что мои защитники объединились с нашим менеджером по связям с общественностью, исчезают в мгновение ока.

— Эй, эй, что такое? — спрашиваю я, притягивая ее к себе. — Почему ты плачешь?

Она прижимается лицом к моей груди, ее руки крепко сжимают мои бедра.

— Боже, ничего... это... я просто веду себя нелепо. Я... это был тяжелый день, и... ничего, — она качает головой, пытаясь отстраниться от меня. — Боже, я чертовски ненавижу плакать. В последнее время мне кажется, что это все, что я делаю.

— Эй, эй. Стой. Расскажи мне, — я беру ее за подбородок и приподнимаю лицо. — Тесс, посмотри на меня. Что случилось?

Она снова качает головой, закрыв глаза.

— Я не... Райан, не надо. Давай не будем говорить об этом. Я не могу говорить об этом, ладно? Не сегодня. Не здесь. Не сейчас.

И теперь я знаю, что это как-то связано с Троем. Блин, да пошел этот мудак. Как же я его ненавижу. Ненавижу то, что он все еще держит над ней власть. Просто хочу, чтобы она была свободна от него.

— Я просто очень скучала по тебе, — признается она, и мое сердце делает кувырок. — Ты был мне нужен сегодня. Я начинаю чувствовать, что ты нужен мне, Райан, и думаю, что это меня немного пугает. У меня здесь нет никого, кроме Рейчел, а ты был таким хорошим другом, но я не могу перекладывать это на тебя. Не могу быть для тебя обузой.

Она называет меня другом. Не любовником. Не бойфрендом. Я просто ее друг. Райан Щеночек Лэнгли, милый друг, которому она, как бы невзначай, делает глубокий минет. Это лучше, чем ничего.

— Эй, — говорю я, обхватывая ладонями ее лицо. — Посмотри на меня.

Она делает глубокий вдох, прежде чем поднять лицо. Она такая красивая. Сегодня у нее густой черный макияж на глазах, а ярко-красные губы могли бы остановить движение на дороге. А если добавить к этому рожки и кружевной красный лифчик, то я готов встать на колени и умолять.

Но это не то, что ей сейчас нужно. Ей нужен комфорт и уверенность. Ей нужен ее друг.

— Со мной ты в безопасности, — говорю я ей. — Клеопатра в безопасности, и ты тоже в безопасности. Ничто не тронет тебя, пока ты в моих объятиях, клянусь Богом.

Ее руки, сжимавшие мои бедра, разжимаются. Она медленно проводит ими по моим бокам и под кожаным воротничком, опускаясь на грудь. Она опускает взгляд, наблюдая за тем, как ее руки касаются меня. Все мое тело горит от наслаждения ощущением ее близости. Я хочу ее. Я жажду ее. Но собираюсь уважать ее границы и двигаться с ее скоростью.

— Райан, — ее руки гладят мою грудь.

— Что тебе нужно? — говорю я низким голосом.

Ее руки замирают, когда она смотрит мне в глаза. Приоткрыв губы, она произносит слово, которое звучит музыкой для моих ушей.

— Ты.

ГЛАВА 44

ГЛАВА 44

ТЕСС

— Райан, пожалуйста, — бормочу я и, подойдя ближе, кладу руки ему на затылок, перебираю пальцами волосы. — Ты нужен мне.

— Что тебе нужно? — снова спрашивает он. Его руки на моей талии, разглаживают кожаную юбку. — Скажи мне, что тебе нужно.

Я не умею быть уязвимой. Не умею впускать людей в свою жизнь. Я лучше буду ходить по миру совершенно голой, чем признаюсь в своих недостатках, чувствах и неуверенности.

И, боже, этот мужчина видел меня голой. Может быть, именно поэтому у нас все пошло верх ногами. Мы начали с того, что я была обнаженной. Никаких стен, никаких укрытий. Только я, такая, какая есть, с округлостями, веснушками и загорелыми плечами.

Он знал, какая я, вся, с самого первого дня. Теперь возникает вопрос: позволю ли я ему узнать, кто я? Впущу ли его?

Глубоко вздохнув, смотрю ему в глаза. Ради этого мужчины я готова попробовать.

— Я хочу этого, Райан, — говорю. — Хочу, чтобы ты был внутри меня. Хочу, чтобы ты трахнул меня. Здесь. Сейчас.

Его энергия темнеет, когда он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Тесс…

— Подожди, — поднимаю руку, чтобы накрыть его ладонь на своей щеке. — Я хочу впустить тебя... Боже, я постараюсь впустить тебя, хорошо? Но иногда у меня голова идет кругом, — предупреждаю, убирая руку.

— Я заметил, — говорит он с ухмылкой. Его рука тоже опускается, большой палец проводит по изгибу моего плеча.

Дрожу, наслаждаясь ощущением его нежного прикосновения. Сосредоточившись на этом чувстве, я показываю ему свою уязвимость.

— Райан, последний мужчина, который прикасался ко мне, сделал это в гневе. Я думаю, из-за этого мне страшно идти на такой шаг с тобой. Я боюсь сдаться, потерять контроль.

Он замирает, затаив дыхание, его глаза вспыхивают.

— Я хочу, чтобы ты помог мне вернуть его.

Он поднимает бровь.

— Твой контроль?

— И мое согласие, — говорю я, кивая. — И то, и другое.

— И как мы это сделаем? — спрашивает он, глядя мне в глаза.

— Мы трахаемся, — отвечаю я. — И мы не сдерживаемся. Я хочу отдаться тебе, Райан. Я хочу верить, что ты не причинишь мне боли, но доставишь много удовольствия.

— Господи, Тесс, — он убирает руки.

Мое сердце трепещет в нервном ожидании.

— Ты не хочешь этого?

Он стонет.

— Черт возьми, я не могу вести этот разговор в присутствии пьяной Клеопатры, — говорит он, указывая рукой на кровать, где тихо похрапывает бедняжка Тиган.

Я сдерживаю смех, беря его за руку.

— Пошли.

— Подожди...

Я вытаскиваю его из комнаты, бросая взгляд направо, на переполненную игровую комнату, прежде чем двинуться налево.

— Тесс, что ты делаешь?

Мое сердце бешено колотится, когда я открываю следующую дверь и заглядываю внутрь, чтобы увидеть ванную. Ни за что. Я не буду трахаться с этим мужчиной в туалете. Закрыв дверь, я двигаюсь дальше и открываю следующую.

— Тесс…

— Сюда, — говорю я, затаскивая его в темную, пустую детскую. Она милая, оформлена в мягких голубых и серых тонах. У дальней стены стоит детская кроватка, обрамленная полками с книгами и игрушками. Под большим окном стоит маленький диванчик, задернутые занавески пропускают только свет от уличного фонаря.

Райан выходит на середину комнаты и медленно поворачивается ко мне лицом.

— Серьезно? Комната малыша Джоша?

Я закрываю дверь и запираю ее, прислоняясь к ней спиной.

— Не думаю, что он будет возражать. Если только ты не хочешь остаться там с пьяной Клеопатрой... или присоединиться к команде Эйфелевой башни⁴³...

— Нет, — говорит он, сузив глаза.

— Мне с тобой хорошо, Райан, — говорю я, переходя к делу. — С тобой я чувствую себя в безопасности. И наша химия просто зашкаливает. Я знаю, ты тоже это чувствуешь. Я думаю, ты станешь для меня фантастическим любовником, и, если ты этого хочешь, я говорю «да».

— Тесс… — его горячий взгляд прикован ко мне.

Я отталкиваюсь от закрытой двери и иду к нему.

— Ты можешь получить меня всю... так, как захочешь. Ты можешь быть нежным... или грубым, — я останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки от него. — Я согласна...

И вот я в его объятиях. Он притягивает меня к себе и целует со всей страстью, которую, я знаю, он испытывает ко мне. Мы растворяемся друг в друге, наши руки цепляются друг за друга, и мы вздыхаем с облегчением, что наконец-то целуемся, касаемся друг друга, делимся воздухом. Зачем мы прекращаем целоваться, когда нам так хорошо?

Его губы мягкие, а поцелуи настойчивые. Он раскрывает меня своим дразнящим языком, и я впускаю его внутрь, наслаждаясь ощущением его прикосновения к моим губам. Наши руки лихорадочно работают, отчаянно желая этого момента воссоединения. Я медленно изучаю его тело, запоминаю очертания его груди, мускулистые руки. Я просовываю руки под его кожаную куртку и провожу ладонями по его ребрам.

— Тебе кажется, что ты такой милый в этом, не так ли? — дразню я, покусывая его нижнюю губу. — Пытаешься свести меня с ума?

— Милый — это не то слово, которое я бы использовал, — отвечает он, его руки задирают мою кожаную юбку, пока он не обхватывает мою задницу, притягивая меня к своей эрекции. — Но это всего лишь костюм. Если это причина, по которой мы собираемся трахаться...

Заставив его замолчать своим языком у него во рту, я срываю куртку с его плеч, стягиваю ее вниз по рукам и бросаю на пол.

— Я хочу тебя, — выдыхаю я ему в губы. — Есть только ты. Трахни меня, Райан. Возьми контроль…

Он заставляет меня замолчать еще одним поцелуем, а его руки опускаются к рубашке. Он рывком снимает ее, прерывая наш поцелуй лишь на мгновение, прежде чем расстегнуть штаны.

— Прикоснись ко мне, — приказывает он, хватая мою руку и просовывая ее внутрь своих боксеров, крепко сжимая мое запястье, пока я ласкаю его твердый член. Его хватка ослабевает, он опускается ниже, пока его рука не обхватывает мою.

Я задыхаюсь, прерывая наш поцелуй, и опускаю взгляд, наблюдая, как наши руки гладят его. С кончика вытекает сперма. Я провожу по нему большим пальцем, отчаянно желая ощутить вкус. Он стонет, кладя свободную руку мне на плечо. Затем он обхватывает мою щеку ладонями, приподнимая мое лицо вверх.

— О, — смеюсь я, замечая яркий румянец на его губах. — Я тебя перепачкала, — я поднимаю свободную руку, готовясь стереть помаду с его нижней губы. — Здесь...

— Оставь, — говорит он, отводя голову. — Я хочу, чтобы она была здесь. Я хочу, чтобы и мой член был покрыт этой дьявольской красной помадой. Встань на колени и пососи его, — он хватает меня за подбородок и сжимает так сильно, что я задыхаюсь. — А потом я буду трахать тебя, пока у тебя не откажут ноги. Прежде чем я закончу, единственным словом, сорвавшимся с этих губ, будет мое имя.

— О, слава Богу, — хнычу я, мое тело превращается в желе, и я с готовностью опускаюсь на колени. Хватаю его за бедра и притягиваю ближе, снимая боксеры. Я собираюсь взять его в рот, когда он внезапно отстраняется от меня. — Райан, что…

Он отступает на несколько шагов, пока не натыкается бедром о комод. Затем он разводит руки в стороны, хватаясь за темное дерево, и смотрит на меня сверху вниз, его взгляд обжигает.

Я не позволяю себе съежиться под его взглядом. Я хочу, чтобы он смотрел на меня. Я стою на коленях в этом сексуальном костюме дьяволицы, накрашенные красной помадой губы покрыты его поцелуями. Чувствуя прилив сил от голода в его глазах, я поднимаю руки к верху своего красного кружевного бюстье. Вцепившись пальцами в чашечки, я тяну их вниз, позволяя груди выскользнуть из корсета.

Мускул на его челюсти подергивается, а руки крепче сжимают комод.

— Ползи.

Моя киска сжимается.

— Что?

— Ползи ко мне, — повторяет он. — Ты хочешь этот член? Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить? Заставил тебя кричать? Взял контроль?

— Да, — умоляю я, сдерживая нервы.

— Что «да»? — спрашивает он, приподняв бровь.

О, мой милый щеночек пришел не поиграть. Я знала, что чувствую в нем жажду доминирования. Не думаю, что Райан когда-либо позволял себе исследовать свою сексуальность. Он не уверен в том, что ему нравится, в своих желаниях. Каждый раз, когда я говорю или делаю что-то, на что он реагирует, я принимаю это к сведению. В этот момент я точно знаю, чего он хочет.

Удерживая его взгляд, я поднимаю руки к своей груди, сжимая соски, пока не начинаю задыхаться, и волна удовольствия не отзывается эхом в моем ноющем клиторе.

— Да, сэр.

Я наблюдаю, как он дрожит от желания в ответ на мои слова, и это заставляет меня тоже задрожать. Мне нравится эта его сторона. Я хочу раскрыть ее.

Поиграй со мной, детка.

— Тогда поработай для этого, — рычит он, и его красивые зеленые глаза темнеют от желания. — Ползи ко мне, Тесс.

Да, сэр.

При таком освещении он выглядит как настоящий грех, тени играют на его мускулах. Его руки сгибаются, когда он хватается за деревянную панель комода, брюки расстегнуты и низко сидят на бедрах. Я не могу больше ни секунды выдерживать это расстояние между нами. Опускаясь на руки, мои груди выглядывают из-под бюстье, я ползу к нему. Выдерживаю его взгляд, сердце бешено колотится в груди. Я так возбуждена, что готова закричать. Может, это я стою на коленях, но он смотрит на меня, как на богиню.

Он наблюдает за мной каждую секунду, не смея отвести взгляд. Когда он протягивает руку, я беру ее. Он притягивает меня к себе.

— Такая чертовски хорошая девочка, — говорит он, проводя другой рукой по моим волосам. — Ты так прекрасна, стоя передо мной на коленях.

Я сдерживаю стон, прикусывая нижнюю губу.

— Посмотри на меня, Тесс.

Я поднимаю глаза, скольжу взглядом по его обнаженной груди и задерживаю на нем взгляд.

— Тебе нравится, когда я называю тебя хорошей девочкой?

Ему искренне любопытно. Он хочет знать. Он хочет, чтобы мне тоже было хорошо. Боже, он так возбуждает меня. Мой милый король согласия с вкрадчивым характером доминанта. Я мертва.

Я киваю.

— Да, сэр.

— Но ты же не хорошая девочка, правда? — поддразнивает он, проводя большим пальцем по моему подбородку.

— Я стараюсь, — признаю я, прижимаясь к нему.

— Чушь собачья, — говорит он с ухмылкой. — Ты не знаешь значения этого слова. Только не тогда, когда речь заходит о сексе. Ты настоящий дьявол. Посмотри на себя, — добавляет он, поднимая руку, чтобы подергать мои маленькие дьявольские рожки. — По крайней мере, мой был костюмом.

Я улыбаюсь ему, хлопая ресницами.

— Даже дьяволы иногда могут быть хорошими.

— Да, когда они чего-то хотят, — отвечает он. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Я протягиваю обе руки, провожу ими по его штанам, вверх по бедрам. Медленно тяну его за штаны и трусы, спуская их вниз по бедрам.

— Я хочу, чтобы на тебе была моя метка, — признаюсь я, глядя на него снизу вверх. — Я хочу, чтобы ты принадлежал мне, Райан. Я видела твои руки на сексуальной Клеопатре, и мне захотелось сорвать с нее этот гребаный парик.

Его улыбка спадает, когда он смотрит на меня сверху вниз, локон светлых волос падает ему на лоб. Он обхватывает ладонями мой подбородок, требуя моего внимания, его красивые зеленые глаза темнеют от желания.

— Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь посмотрю в сторону другой женщины, когда у моих ног лежит такая богиня?

Его слова глубоко западают в мою травмированную душу.

Красивые слова. Это то, что мужчины говорят, но никогда не имеют в виду. Он не будет верен. Они никогда не бывают...

— Тесс, — успокаивает он, обхватывая мои щеки обеими руками. Как будто он знает, о чем я думаю. По мне пробегает дрожь, когда он нежно проводит большими пальцами по моим веснушкам. — Посмотри на меня, красавица.

Я смотрю на него сквозь ресницы.

— У меня больше никого нет, — говорит он, глядя на меня открытым и честным взглядом. — Пока ты уделяешь мне время, черт возьми, никого и не будет. Я так зациклен на тебе, что это даже не смешно. Когда та пьяная девчонка схватила меня за руку, я обернулся, в отчаянии ожидая увидеть, что это ты. Я хотел, чтобы именно ты пришла ко мне…

— Я шла за тобой, — признаюсь я, поглаживая его обнаженные бедра. — Райан, я пошла за тобой внутрь. Я хотела найти тебя, быть рядом с тобой. Я просто хочу быть там, где ты, — мой взгляд темнеет, когда я смотрю на него, давая волю ревности. — А потом я увидела ее в твоих объятиях, и мне захотелось трахнуть тебя прямо там, в коридоре. Мне было все равно, кто смотрит.

Его взгляд торжествует.

— И чего же ты хочешь сейчас, прелестная дьяволица? Скажи вслух.

Я рывком спускаю его штаны до колен, освобождая его член. Он качается у меня перед лицом, твердый и готовый к встрече со мной. Я обхватываю его рукой, наслаждаясь тем, как он напрягается. Я смотрю на него снизу вверх.

— Сегодня вечером я оставлю на тебе свою метку. Ты больше не свободный член, Райан. Он мой, пока я не скажу иначе.

Его рука сжимает мои волосы.

— Сделай это. Заяви на меня права.

Я наклоняюсь, приоткрывая губы, чтобы попробовать его на вкус, когда он тянет меня за волосы, запрокидывая мою голову назад.

— Но знай, что это касается обоих, — предупреждает он. — В отличие от идиотов-близнецов из соседней комнаты, я ни с кем не делюсь. Это не в моей природе. Если мой член — твой, то твоя киска — моя. Мы все еще можем быть друзьями, которые трахаются, но я буду единственным, кого ты будешь трахать. Понятно?

Я киваю, сердце бешено колотится.

— Говори.

— Да, сэр.

— Хорошая девочка, — он отпускает мои волосы и опускает руку, чтобы ухватиться за комод. — А теперь соси мой член.

Итак, моя киска официально раздувается от предвкушения. Доминантный Райан может стать моим новым фаворитом. Не теряя больше времени, я обхватываю ртом его головку и посасываю, желая, чтобы моя слюна сделала его еще более грязным. Он снова стонет, его руки ложатся мне на плечи, а я скольжу своими накрашенными губами вверх и вниз по его стволу, поглаживая языком.

— Так чертовски хорошо, — говорит он, запустив руку в мои волосы.

Я отрываюсь и смотрю на него из-под накрашенных ресниц.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

Он снова смотрит на меня сверху вниз, его взгляд расплавляется, когда он замечает мой костюм дьявола и свой член в моей руке, окрашенный в красный цвет моей губной помадой.

— Идеально, — говорит он, хватая меня за плечи. — Вставай.

Я позволяю ему поднять меня на ноги, и тут он хватает меня, разворачивает и прижимает к комоду с такой силой, что тот дребезжит. Он хватает чашечки моего кружевного бюстье и сильнее дергает их вниз, полностью освобождая мою грудь. Я задыхаюсь, наслаждаясь тем, как туго сжимается ткань, подчиняясь его воле. Он опускает лицо, осыпая мою грудь лихорадочными поцелуями. Взяв по одной в каждую руку, он прижимается лицом к их изгибу, проводя языком по моей грудине, его горячее дыхание обжигает мою кожу.

— О боже, — всхлипываю я, запуская одну руку ему в волосы. Откидываю другую руку назад, ощущая ладонью мягкий бархат пеленального столика. Запрокидываю голову, смеясь. Если я попаду в ад за то, что трахалась с этим мужчиной в детской, то, по крайней мере, я одета соответственно случаю.

— Вылижи мою киску, — выдыхаю я. — Райан, пожалуйста, мне нужен твой язык… да…

Я осыпаю его тихими похвалами, когда он опускается на здоровое колено и задирает мою кожаную юбку на пышных бедрах. Я могу только представить, как выгляжу, когда грудь вываливается наружу, а задница выставлена напоказ. В этот момент я слишком счастлива, чтобы обращать на это внимание.

Райан проводит руками по моим икрам… бедрам… черным чулкам.

— Они, блять, убивают меня, — говорит он, прижимаясь лицом к моему бедру, чтобы вдохнуть меня. Затем он проводит языком по чулку, пробуя на вкус мою кожу.

Я стону от удовольствия, опуская обе руки на комод и меняя позу.

— Это приятно.

Откинувшись назад, чтобы посмотреть на меня, Райан поднимает обе руки к верху моих черных кружевных трусиков.

— Могу я посмотреть, что принадлежит мне?

С бьющимся в горле сердцем я киваю.

— Да, сэр.

Не сводя с меня взгляда, он медленно спускает их по бедрам, обнажая мою киску. Я борюсь с дрожью, мое естество сжимается в ожидании, отчаянно желая, чтобы он дал то, что мне нужно. Он останавливает трусики на полпути вниз по бедрам, удерживая мои ноги прижатыми друг к другу. Затем наклоняется ко мне, обхватывает за бедра и прижимается лицом к моей обнаженной киске, его теплое дыхание согревает мою кожу, когда он впитывает мою сущность, осыпая мою чувствительную кожу нежными поцелуями.

— Ты так чертовски вкусно пахнешь, — говорит он, целуя мою бедренную кость. — Мне нравится запах этой киски. Обожаю ее вкус.

Чтобы доказать свою правоту, он раздвигает мои половые губы двумя пальцами и проводит языком по моему клитору.

Мое тело сводит судорога, когда я хватаю его за волосы, другой рукой крепко держусь за комод.

— Ты кончишь мне в рот, — приказывает он. — Здесь. Сейчас. Как можно быстрее. Сделай это. Это не марафон, а спринт. Беги со мной, Тесс. Лети, черт возьми.

Его слова заводят меня, и мне уже больно, когда он опускается, пожирая меня со всем мастерством мужчины, который был рожден, чтобы доставлять удовольствие женщине, мужчины, который жаждет контроля. И я хочу дать ему это. В этот момент я хочу быть такой, какая ему нужна. Вот что мне нравится в сексе с внимательным партнером: его удовольствие становится твоим, а твое удовольствие — его.

— Да, — задыхаюсь я, раскачивая бедрами в его руках в погоне за оргазмом.

Он работает пальцами и языком, трахая меня, как во сне. Отстранив рот, он берет два пальца и проводит ими по моему клитору, оказывая изысканное давление — то мягкое, то сильное, — совершая небольшие круговые движения.

— Тесс, посмотри на меня, — приказывает он.

Заставив себя открыть глаза, я смотрю на него сверху вниз. Его губы уже не такие красные. В его глазах столько тепла, отражающегося в открытой честности. Он смотрит на меня так, словно знает меня, словно знает, что мне нужно. Я думаю, что, возможно, так оно и есть.

— Кончи для меня, дьяволица. Это не для тебя, это для меня. Это, блять, мое. Отдай это мне.

Я чертовски шокирована, когда понимаю, что я, блять, прямо здесь. Я хочу отдать ему это. Я покажу ему свою самую уязвимую часть. Я подарю ему свой оргазм. Я откидываю голову назад, крепко зажмуривая глаза, когда кончаю. Мое тело сотрясает дрожь, когда мой клитор внезапно начинает биться сильнее, пульсируя, отдаваясь волнами.

Райан убирает пальцы и заменяет их своим жадным ртом. Он посасывает мой клитор, мурлыча и щелкая языком, даря мне тепло, вибрацию и давление одновременно. Я полностью разваливаюсь на части, дрожа всем телом, цепляюсь за комод, колени подгибаются.

— Стой… стой, — кричу я, зарываясь рукой в его волосы и отстраняя его. — Боже мой, я сейчас потеряю сознание.

Он встает, загоняя меня в угол своим ростом и внушительной внешностью.

— Ты так хорошо справилась, — говорит он, приподнимая мое лицо, чтобы поцеловать в губы. — Моя чертовски сексуальная дьяволица. Моя идеальная хорошая девочка.

Я начинаю понимать, что это то, что ему нравится. Попробовав меня на вкус, он любит делиться им. Он хочет, чтобы мой вкус был и у меня во рту. Он хочет, чтобы все мои части были на вкус как моя самая первобытная сущность, и я, блять, согласна на это.

Я погружаюсь в него языком, принимая все его поцелуи, пока мое тело приходит в себя от шока, вызванного таким сильным оргазмом. Как только у меня перехватывает дыхание, я опускаю руки к его штанам, готовая к тому, что ему будет так же хорошо, как и мне.

— Трахни меня, Райан. Пожалуйста, я больше не могу ждать. Мне нужно, чтобы ты был во мне.

Он прижимается к моей руке, позволяя мне обхватить пальцами его член. Я медленно ласкаю его, опуская руку ниже, чтобы обхватить его яйца. За стенами этой комнаты вечеринка продолжается: громкая музыка, смех, грохот стереодинамиков. В этой комнате только мы вдвоем. Я хочу его. Он нужен мне…

— Тесс… подожди, — говорит он, прерывая наш поцелуй. — Черт. Дерьмо.

— Что? — я тяжело дышу, глядя на него снизу вверх.

Он стонет, проводя рукой по волосам.

— У меня нет презерватива, — признается он. — Они дома. Я действительно не думал, что он мне понадобится здесь, — добавляет он, обводя рукой темную детскую.

Я киваю, зная, о чем он говорит, не спрашивая.

— Я не была ни с кем уже несколько месяцев и принимаю противозачаточные таблетки… но ты должен делать то, что комфортно тебе, — быстро добавляю я. — Мы можем подождать. Мы можем вернуться домой…

Он целует меня, пресекая мои предложения. Отстранившись, он обхватывает мое лицо обеими руками.

— Я никогда не был с женщиной без презерватива.

Я киваю, сердце бьется где-то в горле.

— Могу спросить почему?

Он пожимает плечами.

— Назови это травмой, полученной в детстве от медсестры скорой помощи. Она убедила меня, что практически все может привести к тому, что мой член покраснеет и отвалится.

Я смеюсь, обхватывая его запястья руками.

— Что? — спрашивает он.

— Посмотри вниз.

Он опускает взгляд, и я знаю, что он тоже это видит, когда смеется. Его твердый член в данный момент окрашен моей помадой в красный цвет.

— Не думаю, что она это имела в виду, — говорит он с ухмылкой, запечатлевая на моих губах еще один поцелуй.

— Я не буду давить на тебя. Секс — это доверие и связь, по крайней мере, для меня. И мы всегда можем заняться другими вещами.

— Я хочу этого, — признается он. — Раньше у меня никогда не было настоящей связи с партнером. Секс всегда был просто чем-то, что я делал для того, чтобы... прожить, наверное, — объясняет он, пожимая плечами. — Я имею в виду, мне нравилось, когда это происходило. Но на самом деле это было не ради удовольствия, если это имеет смысл. Все было продумано, все было безопасно. Речь шла просто об удовлетворении потребности. А потом я мог сосредоточиться на своей игре.

— Ты трудолюбивый человек. Преданный своему спорту.

— Но в жизни есть и нечто большее, — отвечает он. — Я не слеп к жизни, Тесс, — добавляет он, снова целуя меня. — Исследовать секс с тобой весело. Ты говоришь о том, что доверяешь мне? Ну, я тоже хочу тебе доверять. Будешь ли ты моей первой?

— Ты уверен?

Он берет мою руку, кладет ее на свою твердую эрекцию и улыбается.

— Этот член твой, пока ты не скажешь иначе. Возьми его, сексуальная дьяволица. Погуби меня для всех остальных женщин.

Я отражаю его улыбку, когда беру его свободную руку в свою и провожу его пальцами по своей груди и вниз, пока он не обхватывает мою жаждущую киску.

— И это все твое, — я прижимаюсь к нему. — Я сгораю от желания ощутить тебя внутри себя...

Он заставляет меня замолчать поцелуем, и я обвиваю его шею обеими руками. Мы спотыкаемся, когда он пятится через комнату, останавливаясь, когда натыкаемся на диванчик. Он опускается на него, и тишину нарушает громкий писк.

Я ахаю, когда он засовывает руку под задницу и достает плюшевого слоника. Мы оба в ужасе смотрим на него, прежде чем он отбрасывает его в сторону с еще одним тихим писком.

— Я куплю ему нового, — говорит он, потянувшись к трусикам, все еще закрученным вокруг моих бедер.

— И новый диван, — поддразниваю я, переступая с ноги на ногу, снимая трусики, оставляя себя с голой задницей.

— Новые занавески, — он усаживает меня к себе на колени. Его руки опускаются к сетчатым чулкам, пальцы дразняще скользят вверх по моим ногам, останавливаясь на бедрах.

— Новый комод, — стону я, откидывая голову назад, прижимаясь к его плечам, моя влажная киска скользит по его твердому члену.

— Я, также, собираюсь купить тебе кое-что, — он тяжело дышит, его руки обхватывают мою грудь, когда я двигаюсь на нем.

— Райан...

— Друзья покупают подарки друзьям, — возражает он, прежде чем я успеваю что-то сказать. Его рот обхватывает мою грудь, и я стону от облегчения, отчаянно желая почувствовать нашу связь. Его нежное посасывание возбуждает меня, посылая волну удовольствия по моему телу прямо к клитору. Я запускаю руки в его волосы, прижимая его к себе, пока бьюсь о его плоть.

— Мне нужно больше. Пожалуйста, малыш. Пожалуйста, трахни меня. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Не заставляй меня больше ждать…

Мы неистово двигаемся, он заставляет меня замолчать своим ртом, его бедра двигаются вместе с моими. Просунув руку между нами, я отстраняюсь от него, теряя ощущение близости, но я знаю, что это только временно. Я держу его член за основание, приподнимая его, пока расслабляю бедра, отчаянно желая взять его.

— Он твой, — шепчет Райан, его теплое дыхание касается моей шеи, его руки обхватывают мои бедра. — Возьми его, он твой.

Задыхаясь, я дразню его головку у входа в себя, чувствуя, как он начинает скользить внутрь.

— Сделай это, черт возьми, — его левая рука сжимает мои волосы. — Возьми меня всего в свою жадную киску. Будь моим дьяволом и владей мной, как ты...

Мы оба вскрикиваем, когда я прижимаюсь бедрами, а его длина заполняет меня. Наклонившись вперед, я упираюсь одной рукой в спинку дивана, а другую кладу руку ему на плечо. Я двигаю бедрами, выдыхая, когда вбираю его в себя до самого основания. Моя задница прижимается к его бедрам, и мы оба стонем, привыкая к этому ощущению единения.

— Ты восхитительна. Оседлай меня, детка. Ты такая тугая, такая красивая. Твоя киска сжимает меня, как кулак… Господи… ты королева на своем гребаном троне.

Его непристойные высказывания захлестывают меня, когда я начинаю двигаться, наслаждаясь ощущением, как он наполняет меня. Я двигаю бедрами, пытаясь найти наилучший угол, чтобы потереть и свой клитор.

— Тебе нужно больше, не так ли? — его руки обхватывают мои груди, пока я подпрыгиваю, стремясь к удовольствию.

— Да, — умоляю я. — Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? — дразнит он, наклоняясь вперед, чтобы снова пососать мою грудь.

— Пометь меня, Райан. Пометь меня, чтобы я знала, что я твоя.

Сместив хватку, он снова опускает губы к выпуклости моей левой груди. Он запечатлевает поцелуй на моей коже, приоткрыв рот. Затем он посасывает. Он оставляет отметины на моей плоти, пока я скачу на его члене, и приближение оргазма становится все сильнее.

Через мгновение он отстраняется, хватая ртом воздух, и я опускаю взгляд, чтобы увидеть красную отметину на своей груди. Это меня возбуждает до предела. Он обнимает меня, прижимая к себе, и мы оба двигаем бедрами, находя новый ритм. Его член идеального размера, чтобы дать мне то, что мне нужно. Мой оргазм нарастает внутри меня, давление и жар увеличиваются, распространяясь наружу, становясь глубже, укореняясь во мне, как дерево.

— Я уже близко, — я крепко зажмуриваю глаза, гонясь за этим чувством.

— Скажи мне, когда, — стонет он, его руки скользят вниз, чтобы обхватить мою задницу. — Тесс, скажи мне…

— Еще нет, — кричу я, зная, что он сдерживается. — Боже, продолжай…

— Сядь обратно, — он надавливает на мои плечи. — Детка, сядь и поработай над своим клитором. Мы не остановимся, пока ты не закричишь.

Я отталкиваюсь от его груди, продолжая насаживаться на его член, когда меняю угол наклона, и теперь весь мой вес теперь сбалансирован на бедрах, когда я прыгаю на нем. Он легко выдерживает мой вес, встречая толчок за толчком.

— Ты чертовски красива, — стонет он, не сводя с меня глаз, пока я двигаюсь на нем.

Я чувствую, как я раскачиваюсь и вибрирую в этом первобытном танце. Я сгораю от желания кончить.

— Потрогай свой клитор, — снова требует он. — Я хочу посмотреть, как ты кончаешь на моем члене.

Я опускаю руку между нами и ласкаю свой клитор, оргазм разгорается во мне и вот-вот вырвется наружу. Чувствую, как пальцы на ногах начинают покалывать, и понимаю, что вот-вот потеряю над собой контроль.

— Сейчас, — стону я, моя рука ослабевает на клиторе, и я просто продолжаю давить.

Райан кладет руки мне на бедра и вбивается в меня, трахая до потери сознания. Мое тело застывает, когда я запрокидываю голову и издаю задыхающийся крик. Бедра Райана двигаются подо мной, теряя всякий ритм, когда он стремится к своему освобождению, изливаясь в меня.

О боже, я чувствую это. Я ощущаю момент, когда он высвобождается внутри меня. Это заставляет мое естество трепетать, а затем я словно втягиваю его еще глубже. Между нами нет преграды, и я принимаю все это, моя киска крепко прижимается к нему, пока мы переживаем оргазм.

Эйфория длится всего несколько мгновений. А потом мне кажется, что у меня ничего не осталось. Пустота. Идеальная пустота. Я наклоняюсь вперед, даже не замечая стона, который вырывается у меня, когда я прижимаюсь к его обнаженной груди.

Его руки обхватывают меня, и наши лица утопают в море моих рыжих кудрей. Он откидывает их назад, целуя мой вспотевший лоб, и мы оба снова приходим в себя. Через мгновение я отрываюсь от него, все еще дрожа всем телом. Потеря его внутри меня кажется опустошающей. Как только он уходит, я хочу, чтобы он вернулся. Я чувствую его сперму у себя между бедер, теплую и влажную. Я плюхаюсь рядом с ним на диванчик, сжимая бедра вместе, удерживая ее. Мы сидим бок о бок, соприкасаясь только руками. Я медленно поворачиваю голову, и он делает то же самое. Мы дышим синхронно, приходя в себя после кайфа.

— Это было потрясающе, — говорит он, все еще задыхаясь.

Я киваю, выдерживая его взгляд. Это было потрясающе. Райан Лэнгли потрясающий. Добрый и заботливый, красивый как внутри, так и снаружи. Щедрый. Сильный.

Черт, у меня большие неприятности.

— Я никогда... — он замолкает, отводя взгляд.

— Что? — шепчу я, касаясь рукой его бедра.

— Ничего, — говорит он, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени.

— Скажи мне.

Он смотрит на меня через плечо.

— В тот день, когда мы встретились... на кухне Джейка?

— Я помню, — говорю я с улыбкой, нежно сжимая его бедро.

Он кивает, и его взгляд разгорается, когда его глаза опускаются к отметине, которую он оставил на моей груди.

Моя рука инстинктивно подлетает вверх, пальцы скользят по ней, точно зная, где она находится.

— Я никогда никого не хотел так сильно, как тебя в тот момент, — признается он мягким голосом.

— Я помню, — повторяю я.

Его пристальный взгляд снова прикован ко мне, и его напряженность заставляет меня перестать улыбаться.

— Ты хочешь, чтобы мы были просто друзьями... друзьями, которые трахаются.

Мое сердце замирает.

— Райан...

— И я подыграю тебе, — быстро говорит он. — Я буду твоим другом, Тесс. И я с радостью трахну тебя снова. Только скажи, и все это может повториться, — продолжает он, указывая между нами. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я хочу быть причиной того, что тебе хорошо. И я хочу, чтобы ты знала, что никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так хорошо, как ты. Я хочу этого, Тесс. Я боюсь того, как сильно я этого хочу, — признается он. — Но что бы ни случилось, мы останемся друзьями, да?

Я киваю, пытаясь заставить свое сердце биться. Как ему удается так легко быть уязвимым? Кажется, что ему так легко говорить то, что он думает. Никаких игр, никаких уловок. А я тем временем в полном замешательстве. Теперь, когда секс закончился, мои стены быстро восстанавливаются.

— Мы не можем здесь оставаться, — наконец говорю я, отстраняясь. — Люди будут нас искать.

Не уверена, что смогу проскользнуть мимо целого дома людей, и никто не заметит, что я только что оттрахана. У меня даже нет с собой помады, чтобы подкрасить губы.

Райан встает с усталым стоном, неловко пытаясь влезть обратно в боксеры и джинсы, пряча свой член.

Я засовываю свои груди обратно в бюстье, поправляю их, чтобы они сидели как надо, когда что-то привлекает мое внимание.

— Райан, — бормочу я, сердце у меня колотится где-то в горле.

— Хм? — он поднимает с пола свою футболку и натягивает ее обратно.

— Райан, — повторяю я, все больше паникуя.

— Это мое или твое? — дразнит он, болтая моими трусиками у себя на мизинце. — Я думаю, это тот случай, когда тот, кто нашел, тот и хранит...

— Райан, — плачу я.

Он наконец поворачивается в мою сторону, его рука уже засовывает трусики в карман.

— Что? — он замечает выражение моего лица, а затем тянется ко мне, опускаясь рядом на диванчик. — О, детка, что случилось? Прости меня. Я не хотел расстраивать тебя своими рассказами о кухне Джейка и... Тесс, что…

Я показываю на устройство с горящей красной лампочкой, установленное в углу стены.

— Здесь есть камера.

ГЛАВА 45

ГЛАВА 45

ТЕСС

Я захлопываю дверцу машины и бегу по подъездной дорожке под дождем, стараясь не пролить кофе и не поскользнуться, чтобы не отбить себе задницу. Тяжело дыша, я добегаю до крыльца, откидываю капюшон плаща и пританцовываю на месте, чтобы стряхнуть с себя капли дождя.

Я на ногах с пяти утра, слишком взвинчена, чтобы спать, и это безумие, потому что, по всем правилам, я должна была бы умереть для этого мира. Алкоголь и оргазмы — пьянящее сочетание. Достаточно, чтобы вырубить меня после трех раундов прошлой ночью: дважды на вечеринке и один раз в душе, когда мы вернулись домой.

По-видимому, их недостаточно, чтобы удержать меня во сне. Только не сейчас, когда небо рушится, и я могу лишиться звания почетного «рэйца».

Я голышом выскользнула из постели Райана, надела спортивную одежду и помчалась сюда. Мне нужны ответы. И советы. И чтобы меня оттащили от этого уступа... или, может быть, подтолкнули. Никто лучше Рейчел не умеет отговаривать меня.

Я роюсь в кармане плаща, достаю ключи и врываюсь в дом. Несколько мгновений уходит на то, чтобы ввести код, отключающий их сигнализацию. Затем я мчусь вверх по лестнице, решив устроить своей лучшей подруге настоящий сеанс психоза.

Собака лает, встречая меня в коридоре, с тревогой, которая быстро перерастает в восторг. Я прохожу мимо всех закрытых дверей спален, направляясь прямиком в хозяйскую.

— Рейч, мне нужно с тобой поговорить, — кричу я, толкая полуоткрытую дверь.

Джейк и Рейчел свернулись калачиком на одном конце своей двуспальной кровати. Он лежит на краю, лицом к ней, как большая ложка. Илмари растянулся на другом конце кровати. Калеба нигде нет.

— Рейч, — повторяю я. — Ты нужна мне.

Джейк подскакивает на кровати.

— Тесс? — спрашивает он хриплым голосом.

— Мне нужно поговорить с Рейчел, — говорю я, снимая мокрый плащ и бросая его на пол.

Илмари стонет что-то по-фински, переворачиваясь на бок.

— Который час? — спрашивает Рейчел.

— Рано, — отвечаю я, снимая ботинки. — Вроде еще нет и семи утра.

Рейчел хватает Джейка за руку, проверяя время на его Apple Watch. Она стонет, глубже зарываясь лицом в подушку.

— Тесс, нет. Мой будильник зазвонит через пятнадцать минут.

— Все в порядке? — говорит Джейк, устало проводя рукой по лицу.

Рейчел толкает его локтем.

— Не спрашивай ее об этом. Теперь мы никогда не вытащим ее отсюда.

— Эй, это может быть важно, — возражает он.

— Нет, речь идет о сексе, — отвечает она. — Отчаянные смс и телефонные звонки — это для экстренных случаев на работе. Ночные причитания и посиделки с сыром — для семейных дел. Утренние истерики вызваны только тем, что Тесс думает своей вагиной, а не головой.

— Как грубо, — говорю я ей, уперев руку в бедро. — Не делай вид, что знаешь меня.

Она вздыхает, садясь на кровати и откидываясь на подушки. На ней милая шелковая ночнушка голубого цвета с розовыми кружевами.

— Скажи мне, что я не права, — говорит она, зевая, и убирает волосы со лба Джейка. — Так это из-за того, что твоя жадная маленькая киска прошлой ночью забралась не на то дерево?

— Rakas ⁴⁴, отведи ее вниз, — бормочет Илмари, все еще уткнувшись лицом в подушку.

— Нет, там внизу холодно, — говорю я, поспешно подходя к его стороне кровати. Схватив одеяло, я откидываю его, и вижу его офигенную татуировку на спине и жемчужно-белую попку. — Марс, подвинь… боже мой! Почему ты голый?

Марс хватает одеяло, пока Джейк и Рейчел смеются.

— Это моя кровать, — рявкает он.

— Боже, я не полезу под одеяло с тобой голым, — возмущаюсь я.

— Хорошо.

Я стаскиваю с края кровати маленькое вязаное одеяло и укрываю им ноги, устраиваясь рядом с Марсом поверх одеяла.

— Где Калеб? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

— Он ходит туда-сюда, — говорит Рейчел, снова зевая.

— Как ты вообще сюда попала? — спрашивает Марс.

— Я воспользовалась своим ключом, — отвечаю я, ставя чашку с кофе на столик.

— А откуда у тебя ключ?

— Я отдала его ей, помнишь? — отвечает Рейчел, протягивая руку, чтобы погладить его по волосам.

Он придвигается к ней поближе.

— Как она отключила сигнализацию?..

— Боже мой, офицер, я признаюсь, хорошо? — говорю я, поднимая обе руки в знак притворной капитуляции. — Я влезла через окно, увернулась от сети лазерных лучей и отключила сигнализацию, перерезав синий провод.

— Эй, я видел этот фильм, — поддразнивает Джейк.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Мы все оборачиваемся и видим совершенно голого Калеба, стоящего в дверном проеме.

— Боже, — восклицаю я, прикрывая глаза рукой. — Неужели ни у кого из вас нет одежды?

Он подходит к другой стороне кровати, наклоняется, чтобы поцеловать Джейка, затем перегибается через него, чтобы поцеловать Рейчел.

— Что Тесс делает здесь в 6:30 утра?

— Девчачьи сплетни, — отвечает Джейк, в то время как Рейчел говорит:

— Монологи вагины.

Джейк бросает ему подушку, и он небрежно прикрывает ею свою обнаженную нижнюю часть тела.

— Мне нужно собираться на работу, — говорит он своим партнерам.

— Нам с Марсом нужно быть на месте не раньше девяти, — отвечает Джейк.

— Я ухожу в восемь, — добавляет Рейчел.

— Но это не значит, что мне нужно отсасывать самому себе там, правда? — отвечает Калеб, жестом указывая на ванную.

Рейчел только вздыхает.

— Серьезно, Кей?

В то же время я восклицаю:

— Боже, я сижу прямо здесь.

— Что ж, мне интересно, — говорит Джейк, и его тон оживляется. — Но… — он драматично переводит взгляд с меня на Калеба.

— Я уверен, Тесс не будет возражать, если я трахну своего мужа в собственном душе, в собственном доме, за закрытой дверью, — отвечает Калеб, закатывая глаза.

— Нет, меня интересует монолог ее вагины, — признается Джейк.

Рейчел смеется, и настает моя очередь закатывать глаза.

— Можете смело уходить в любое время, — говорю я им обоим. — На самом деле Рейчел нужна мне здесь только для того, чтобы стать свидетельницей моего унижения.

— Ну, теперь я точно не уйду, — отвечает Джейк, усаживая Калеба на кровать рядом с собой.

— Мне нужно собраться, — обижается на него Калеб.

— Пять минут, а потом мы проведем скоростной раунд, — предлагает Джейк в качестве компромисса. — Тесс, у тебя есть пять минут. Давай.

Рейчел, Джейк и Кей смотрят на меня.

— Я… не могу… Рейч, мне нужно знать, насколько хорошо ты знаешь Шелби, — наконец выдавливаю я.

— Думаю, довольно хорошо, — говорит она, пожимая плечами. Затем она бросает на меня взгляд, полный ужаса. — Подожди… боже мой, что ты сделала?

— Что? — восклицаю я, притворяясь возмущенной.

— Ты выходишь из себя по утрам только тогда, когда сожалеешь о прошлой ночи. Я знаю, что ты переспала с кем-то неподходящим, а теперь ты спрашиваешь меня о Шелби и... о, святые угодники, это был Салли?

— Нет, — драматично выдыхает Джейк, прикрывая рот рукой.

Рейчел, кажется, вот-вот взорвется.

— Тесс, богом клянусь...

— Фу, какая гадость, — перекрикиваю я ее. — Нет! Он до неприличия счастлив в браке и носит носки с сандалиями. Ты что, издеваешься?

— Эй, я ношу носки с сандалиями, — возражает Джейк.

— Мы все это делаем, — добавляет Калеб.

— Если тебе нужна причина, чтобы ненавидеть его, как насчет того, что его любимое мороженое — «Рокки Роуд»⁴⁵? — предлагает Джейк. — Честно говоря, это преступно.

Но Рейчел смотрит на меня.

— Если не Салли, то кто...

— Она трахалась с Лангерсом, — говорит Калеб, не отрывая взгляда от телефона Джейка.

Теперь моя очередь ахать, выглядывая из-за спины двух других мужчин.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ваше взаимное влечение так же незаметно, как сигнал к забитой шайбе, — говорит Илмари рядом со мной, все еще зарывшись лицом в подушки рядом с Рейчел. Он немного подвинулся, и теперь его большая рука лежит у нее на бедрах.

— Вот чееерт, — говорит Джейк. — Тесс, у тебя что-то с Лэнгли? Разве он не на десять лет моложе тебя?

— Возраст — это просто цифра, — отвечает Калеб. — Он сексуальный, а она возбужденная.

— А ты можешь пойти и утопиться в душе, — огрызаюсь я на него.

— У них были отношения еще с того дня на пляже, задолго до того, как мы с тобой познакомились, — говорит Рейчел Марсу, все еще гладя его по волосам.

Он только хмыкает и прижимается к ней.

— Подожди, теперь я в замешательстве, — говорит Джейк. — Какое отношение ко всему этому имеет Шелбс?

Я стону, смущенно глядя на Рейчел. Ее улыбка сходит на нет, сменяясь покорностью.

— О, серьезно, что, черт возьми, ты натворила?

— Ничего... слишком плохого, — уклоняюсь я от ответа. — Мне просто нужно знать, не попросишь ли ты Шелби об одолжении для меня.

— Тесс, выкладывай, — отвечает она.

— Да, я быстро теряю к этому интерес, — бормочет Джейк.

— Мы могли бы уже трахаться, — говорит ему Калеб. — Тебе некого винить, кроме себя.

— Отлично, — фыркает Джейк. — Тесс, расскажи нам, что ты делала прошлой ночью. Или я устрою Кею разнос прямо здесь, на кровати.

Сделав глубокий вдох, я смотрю на Рейчел и пытаюсь произнести все за один раз.

— Мне нужно, чтобы ты спросила Шелби, записывает ли камера в детской или она транслирует в режиме реального времени. И если записывает, попроси ее стереть все, что было прошлой ночью, и не смотреть ничего из этого. Хорошо? Круто. Пока.

Я пытаюсь спрыгнуть с кровати, но Рейчел бросается на Илмари, хватая меня за руку.

— О, нет, ты не сделаешь этого, — кричит она, дергая меня обратно.

— Ауч… дерьмо…

Илмари стонет под нами.

— В детской, Тесс? — говорит Джейк, в его тоне звучит разочарование. — Где спит малыш Джош?

— Эй, его там не было, — фыркаю я. — И либо так, либо мы бы сделали это в комнате маленькой девочки, где пьяная Клеопатра уже была в отключке, или в комнате для гостей, где двое твоих товарищей по команде практиковали Эйфелеву башню с твоим…

Мои слова обрываются, когда я понимаю, что чуть не выдала одного из их коллег. Джейк выглядит шокированным.

— Как я мог все это пропустить?

— Потому что ты был слишком занят на улице, играя со своим крюком, — невозмутимо отвечает Калеб со своей стороны.

— О, точно.

— Кто, ты сказала, практиковал Эйфелеву башню? — спрашивает Калеб, теперь уже с умеренным любопытством.

Но Рейчел подается вперед, спасая меня от ответа.

— Подожди... Тесс, — предупреждающе произносит она. — Лэнгли? Ты правда была там с ним?

Я пожимаю плечами.

— Да, я думаю, это было в некотором роде неизбежно, понимаешь? У нас отличная химия.

— Тесс, — снова говорит Рейчел. — Ты, по крайней мере, рассказала ему все? Он знает о Трое, о фотографиях и обо всем остальном?

— Он все знает, — отвечаю я, торжественно кивая. — Я не могла солгать ему, Рейч. Я не могла скрыть этого. Он заслуживал того, чтобы знать.

— И он... не против всего этого? — спрашивает она, приподняв темную бровь.

— Лангерс классный, — отвечает за меня Калеб. — Он не из тех парней, которые позволяют какой-то психованной драме встать у себя на пути.

— Да, он может быть нападающим, но у него сердце защитника, — добавляет Джейк. — На самом деле, думаю, он какое-то время играл на позиции защитника в младшей лиге.

— Если ты пришла сюда, ожидая, что я разыграю карту «Тесс», я не собираюсь этого делать, — говорит Рейчел, вызывающе скрещивая руки на груди.

— Подожди, что за карта «Тесс»? — спрашивает Джейк, переводя взгляд с Рейчел на меня.

— Тесс заставляет меня выплескивать на нее все ее самые отвратительные мысли, как какая-нибудь злая, болезненно язвительная правдолюбка, — отвечает она.

— Рейч, ты мое зеркало, — умоляю я. — Мне нужно, чтобы ты рассказала мне горькую правду. Это единственный способ сохранить перспективу.

— Нет, это единственный способ удержать себя в заблуждении, что ты заслуживаешь только дерьмовых вещей, — возражает она. — И я не буду этого делать.

— Мне кажется, что я сейчас много упускаю, — говорит Джейк, все еще бросая взгляды между нами.

— Мозг Тесс находится в состоянии войны с ее сердцем, которое было захвачено ее вагиной, — резюмирует Калеб. — Она хочет, чтобы Рейчел окунула ее сердце и вагину в ледяную ванну, чтобы ее мозг снова мог взять себя в руки.

Рейчел фыркает.

— Честно говоря, я думаю, что мне больше нравится его способ. У нас есть пакеты со льдом и ванна, достаточно большая, чтобы тебя окунуть. Хочешь попробовать?

— Нет, спасибо, — бормочу я, скрестив руки на груди. — Ну же, пожалуйста, — умоляю я. — Только попробуй. Я в свободном падении.

— Нет, — на этот раз она говорит более решительно. — Я не собираюсь ранить твои чувства и заставлять тебя сомневаться в отношениях с Лэнгли. Вам двоим хорошо вместе...

— Боже, ты бесполезна, — кричу я, соскальзывая с кровати. — В тот единственный раз, когда мне нужно, чтобы ты подхватила меня, когда я падаю, ты просто скрещиваешь руки и смотришь, как я разбиваюсь вдребезги?

— Влюбиться в парня и разбиться насмерть — это не одно и то же, — возражает она. — То, что для тебя эти ощущения схожи, мы назвали травмой, Тесс. Если ты не готова быть с Райаном, будь достаточно сильным человеком, чтобы сказать ему об этом. Я действительно не хочу, чтобы кому-то из вас было больно.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами, прежде чем медленно покачать головой.

— Кто ты такая и что ты сделала с Рейчел Прайс?

Она просто пожимает плечами, слегка улыбаясь.

— Недавно я сама совершила свободное падение... или ты не заметила, — добавляет она, указывая на толпу мужчин вокруг нее.

— Счастливая в браке Рейчел — это полный кайф, — говорю я, хватая свой кофе со столика. — Я ухожу, пока та инфекция, что у тебя есть, не передалась и мне.

— Подожди, что ты хочешь, чтобы я сделала с Шелби? — зовет она.

— Э-э-э, ничего, — я надеваю ботинки. — Забудь. Я сама позабочусь об этом.

— Тесс...

— Правда, все в порядке, — говорю я, наклоняясь, чтобы поднять свой плащ. — Сегодня много дел. Увидимся позже, семья Прайс…

— Тесс, — тихо окликает меня Илмари, останавливая на полпути, когда я подхожу к двери.

Я оборачиваюсь и смотрю через плечо, держась одной рукой за дверной проем.

Он сидит на кровати, обнаженный по пояс, его светлые волосы в беспорядке рассыпаны по плечам. Он удерживает мой взгляд, его стальные голубые глаза сверлят меня.

— Ты пришла сюда за советом. Послушаешь мой?

Я задерживаю дыхание, крепко держась за дверь. Все его партнеры тоже смотрят на него, ожидая, что он заговорит. Проходит несколько мгновений, а он просто смотрит на меня. Наконец, я поднимаю бровь и киваю ему.

— Жизнь коротка.

Я жду, что он скажет что-нибудь еще, но он молчит. Как обычно, ему это и не нужно.

— Верно. Спасибо, Марс, — говорю я со слезами на глазах.

Я отворачиваюсь от картины, где все четверо Прайсов счастливы в супружеской постели. Жизнь коротка, и они предпочитают прожить ее на полную катушку. Но у меня нет такой силы, как у Рейчел... а у нее нет моего багажа.

Я знаю, в чем заключается мой совет, даже если Рейчел не скажет этого за меня. Мой совет в том, что я должна отпустить Райана. Мой совет в том, что моя жизнь беспорядочна и сложна, а Райан заслуживает лучшего. Мой совет хорош. Мой совет помогает мне быть в безопасности. Я знаю, что мне следует последовать этому совету.

Так что скажите мне, почему я выхожу из этого дома с телефоном в руке, готовая набрать номер Райана и сказать ему, чтобы он был голым и ждал меня в душе к тому времени, как я вернусь домой. Жизнь коротка, и мне хочется еще немного побыть в свободном падении, прежде чем это закончится.

ГЛАВА 46

ГЛАВА 46

РАЙАН

— Святой боже, — стону я, перекатываясь на бок, подальше от Тесс. Я весь вспотел, задыхаюсь и чувствую себя так, словно из моего члена высосали всю мою сущность. Сейчас я всего лишь пустая оболочка, очерченная мелом фигура Райана Лэнгли. — Детка, я не могу, — бормочу я, крепко зажмурив глаза. — Хватит. Я мертв.

Вибратор, который она использовала, падает на кровать и жужжит между нами, пока она хихикает.

— Бедный щеночек, я тебя замучила?

Я только стону.

Она появилась, словно смерч, ворвавшись в дом в 7:30 утра, уже успев сходить в кафе. Затем она затащила меня в душ, где мы трахались как животные, ее руки были прижаты к кафелю, а я вбивался в нее сзади. Ее киска сжимала мой член так сильно, что я видел звезды. Это было охренительно эпично. Лучшее пробуждение в жизни.

Каким-то образом мы нашли дорогу обратно в мою комнату и провели последний час голыми. Она заставила меня кончить снова, когда надела на меня жужжащее кольцо для члена, от которого мне показалось, что мой член пронзила молния. Сперма разлилась по всему животу, и я практически визжал, как девчонка, пытающаяся кончить, когда достиг этой точки сверхчувствительности.

Затем моя рыжеволосая дьяволица вылизала меня дочиста, пока трахала себя двусторонней игрушкой, которую она называет своим «кроликом». Она оседлала мои ноги, скача на игрушке, ее прекрасное тело двигалось на мне, когда она снова кончила, выкрикивая мое имя.

Теперь она думает, что я могу попробовать третий раунд, и я должен покончить с этим, пока мое сердце еще бьется. Я убежден: секс с Тесс убьет меня... и я с радостью отблагодарю ее за это, когда моя душа вознесется.

* * *

Час спустя, я прихожу в тренажерный зал и вижу, как несколько парней выполняют упражнения с командой по силовой подготовке. Рок-металл звучит из динамиков достаточно громко, чтобы заставить кровь быстрее биться в жилах. Я прохожу мимо ряда велотренажеров, на которых катаются несколько защитников.

— А вот и он, — кричит Джейк, маша мне рукой.

Когда я подхожу к нему, он соскакивает с велосипеда, по его лицу струится пот.

— Привет, чувак. Как дела… Ауч, — кричу я, отшатываясь от сильного удара по затылку. — Какого хрена это было? — спрашиваю я, свирепо глядя на него.

Джейк встает прямо передо мной.

— Какую часть фразы «будь ее другом» твой член перевел как «вставь сюда»?

Я все еще смотрю на него, на мгновение потеряв дар речи.

— Что... откуда ты об этом знаешь? — восклицаю я, широко раскрыв глаза.

Он просто указывает куда-то за мое плечо.

Я оборачиваюсь и вижу, что Док пристально смотрит на меня. Она прислонилась к открытой двери своего кабинета, скрестив руки на груди. Я оборачиваюсь и вижу, что к Джейку присоединился очень большой и задумчивый Марс.

— Когда она тебе сказала? — выпаливаю я, в голове у меня все путается.

— Сегодня утром, — отвечает Марс. — Мы все проснулись оттого, что она в панике металась по нашей постели.

— В панике? — переспрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

— Да, очевидно, она лишила тебя девственности в детской, — поддразнивает Джейк.

— На камеру, — добавляет Марс.

— Я не был девственником, — огрызаюсь я на Джейка. — Это был не первый раз, придурок.

— Это был твой первый раз с Тесс, и это то, что важно для нас, — возражает он.

Я замираю, переводя взгляд с одного на другого. Черт, что она им сказала?

— Это был не первый их раз, — говорит Сэнфорд, вальсируя между ними с заминкой в шаге.

— Что? — кричит Джейк, поворачиваясь к нему лицом. — Откуда ты знаешь?

— Это написано у него на лице, — отвечает он. — Держу пари, они занимаются этим по всему бунгало.

— Mitä helvettiä⁴⁶, — ругается Марс по-фински. — Вы двое трахались в моей сауне?

Я смотрю на Марса. Да, я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Мне нравятся мои зубы там, где они есть, спасибо большое.

— Чем, черт возьми, вы двое занимались прошлой ночью? — спрашивает Санни.

— Ничем, — отвечаю я, переводя взгляд с одного на другого.

Санни ухмыляется.

— Только посмотри на себя, дикий жеребец.

— Ну, я не собираюсь целоваться и рассказывать⁴⁷, — фыркаю я, скрестив руки на груди.

— Целоваться и рассказывать? — эхом откликается Джейк. — Боже, Лангерс. Это что, начальная школа? Нам что, по двенадцать?

— Мы уже знаем, что вы трахались прошлой ночью, — говорит Сэнфорд. — Она нам рассказала.

— Да, в детской, что чертовски странно, — добавляет Джейк. — Там спит малыш Джош.

— Ну, давай не будем вдаваться в подробности, — говорит Сэнфорд, кладя руку ему на плечо. — На прошлой неделе ты отсосал у меня в туалете «Баскин-Роббинс»⁴⁸.

Джейк смеется.

— О да. Оно того стоило.

— Что нам нужно знать, так это то, что происходит сейчас, — говорит Марс, поднимая руку, чтобы заставить их замолчать. — Мы должны защищать ее.

— Да, она семья Рейчел, — добавляет Санни. — Что делает ее нашей семьей.

— Ты сейчас на гребаной сестринской территории, придурок, — говорит Джейк. — Это противоречит всем правилам поведения хоккейных братанов. Никаких мам, никаких сестер. Тебе повезло, что мы не прижали тебя к полу.

— Повредите его колено, и вам всем сегодня придется спать на шезлонгах, — кричит Док с порога своего кабинета.

— Может, ты их отзовешь? — кричу я через плечо.

— Нет.

— Отвечай на вопрос, крутой парень, — говорит Джейк, толкая меня в плечо. — Что происходит между вами двумя? Она что, для тебя всего лишь игрушка для игры в шайбу?

— Нет, — отвечаю я.

— Удобный трах? — подначивает Сэнфорд. — Отвлекающий маневр? Веселая поездка в Город хищниц⁴⁹?

— Нет…

— Ты собираешься разбить ей сердце? — огрызается Джейк, снова толкая меня в плечо.

— Ребята, я даже не...

— Поматросить и бросить? А, Лангерс? — спрашивает Сэнфорд. — Это твой стиль поведения?

— Нет, — рычу я.

— Тогда что она…

— Она — все!

Все четверо не сводят с меня глаз, и мое сердце внезапно начинает биться быстрее километра в минуту. Я окидываю взглядом каждого из них.

— Она, блять, все, ясно? Я одержим ею, — я стону, проводя обеими руками по волосам.

— О, черт, — Джейк смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Я не сплю, — признаюсь я. — Я не ем. Я отвлекаюсь то на льду, то вне его. С того момента, как я увидел ее стоящей в волнах в тот день на пляже, это как… — я пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы объяснить это. — Такое ощущение, что от меня отделяют кусочки и заменяют ими ее.

— Черт, — говорит Сэнфорд, переводя взгляд с одного партнера на другого. — Ребята, это плохо.

— Да, отмена миссии, — говорит Джейк, отступая на шаг и кладя руку на татуированную руку Санни.

— Вы, придурки, хотите знать, как это, блять, произошло? — говорю я, указывая на свое колено. — Я на долю секунды потерял концентрацию на льду. Я перевел взгляд на толпу, и мне показалось, что я увидел ее, стоящую там. На секунду я пожалел, что она не наблюдает за мной, а потом этот нападающий сбил меня с ног.

Джейк морщится, оглядываясь через плечо.

— Детка, я думаю, он серьезно.

— Конечно, я чертовски серьезен, — я толкаю его. — Ты спрашивал меня, что теперь будет, да? — я поворачиваюсь лицом к Рейчел. — Слушай, Аид. Тебе нужно отозвать своего трехголового сторожевого пса, — говорю я, указывая на нее пальцем.

— Еще раз покажешь на мою жену, и лишишься пальца, — предупреждает Джейк.

Я опускаю руку, не отрывая взгляда от Рейчел.

— Я знаю, что сейчас ты просто пытаешься быть ее подругой и защитить ее. Я знаю, что ты боишься за нее. Мне тоже чертовски страшно. То, через что она проходит, пугает. Но я никуда не уйду, ясно? К черту дружбу. Я без ума от этой женщины, так что просто отвалите. Вы все, — добавляю я, свирепо глядя на ее мужчин.

— Посмотрите, какие яйца у этого парня, — говорит Санни, все еще скрестив руки на груди и оценивая меня.

— Аид, — фыркает Джейк. — Прости, детка, но теперь от этого прозвища не отделаться.

— Я сделаю нам футболки «Команда Цербер», — говорит Сэнфорд.

— Боже мой, ты можешь себе представить? Я хочу, чтобы они были черными, с изображением большой трехголовой собаки спереди. Это было бы круто, правда, Марс? — говорит Джейк, глядя на притихшего фина.

— Не впутывай меня в это, — говорит он.

— Не волнуйся, Метафора. Мы сделаем тебе топ, — поддразнивает Сэнфорд.

Я просто качаю головой, переводя взгляд с одного на другого.

— Вы, ребята, просто сумасшедшие.

Джейк смеется.

— Мы закончили, Аид? — бросает он через плечо. — Ты услышала то, что хотела услышать?

Док медленно кивает.

— Извини, Лангерс, — говорит он мне. — Нам пришлось взвалить на тебя всю тяжесть ответственности. Нам нужно было знать, чего ты стоишь. Если ты беспокоишься, то ты прошел тест.

— С блеском, — добавляет Санни.

— Ну, слава богу за маленькие гребаные милости, — я проскальзываю мимо ее парней и направляюсь к ней. — У меня физиотерапия с Брэйди следующие сорок пять минут. А потом я вернусь сюда, и в наказание за то, что Джейк ударил меня, ты расскажешь мне, как я могу наладить отношения с Тесс. Я ничего не испорчу, ясно?

— Я думала, ты только что сказал мне отвалить? — холодно отвечает Рейчел.

— Слушай, мне не нужна помощь, чтобы прогнать ее. Эта женщина родилась с парой кроссовок Nike Air на ногах.

Это вызывает у нее ухмылку, которую я буду называть прогрессом.

Я подхожу ближе, пристально глядя на нее сверху вниз.

— Дай мне что-нибудь, Док. Хоть что-то, с помощью чего я смогу достучаться до нее и показать, что я намерен остаться с ней. Что я гожусь... ну, что я гожусь не только для дружбы.

Она вздыхает, прислоняясь к дверному косяку.

— Она тебе правда нравится?

— Думаю, я в нее влюбляюсь, — признаюсь я. Мои глаза широко раскрываются, отражая ее взгляд, и я слишком поздно осознаю свою ошибку. — Ох… пожалуйста, Боже, не говори ей. Пожалуйста… черт возьми… я знаю, что у вас есть свой женский кодекс, согласно которому ты должна делиться всем, но, Док, пожалуйста. Она так быстро сбежит. Она не готова. Она…

— Райан, — говорит она с тихим смехом, кладя руку мне на плечо и ободряюще сжимая его. — Я не скажу ей, хорошо? Ты прав. Если ты скажешь ей это прямо сейчас, нам придется заделывать дыру в стене Илмари в форме фигуры Тесс.

— Итак, что мне делать? — нажимаю я, вглядываясь в ее лицо. — Как мне достучаться до нее?

Она бросает на меня еще один долгий взгляд, будто оценивает меня. Наконец, ее плечи немного расслабляются, и я понимаю, что прошел какой-то важный тест лучшей подруги. Я опускаю руки по швам.

— Как бы сильно эта девушка ни любила поговорить, ее язык любви — действие.

— Ее… что?

— Служение, Райан, — поясняет она. — Акты служения. Ты не можешь сказать Тесс, что любишь ее, и заставить ее поверить тебе. Она не поверит. Это не в ее характере. Твой лучший шанс — показать ей это.

Я хлопаю в ладоши, голова идет кругом.

— Точно, показать ей. Я могу это сделать. Подожди… как ты показываешь кому-то, что любишь его? Цветы? Шоколад?

Она ухмыляется.

— Это что, фильм Hallmark⁵⁰? Ты также собираешься рассказать ей об истинном значении Рождества, Лэнгли?

— Ну, черт возьми, я не знаю, — кричу я, чувствуя, как растет мое разочарование. — Я никогда не делал этого раньше. Я никогда не пытался показать женщине, что люблю ее.

— Честно говоря, это, вероятно, поможет. Не думай о том, что ты должен делать или что сделали другие. Тебе нужно делать то, что кажется правильным и естественным для тебя. Ты умный парень, Лэнгли. Я уверена, ты сможешь во всем разобраться.

Я киваю, мой мозг все еще работает на пределе, когда я отворачиваюсь.

— Эй, Райан, — окликает меня Док, нарушая мою концентрацию.

Я оглядываюсь через плечо и свирепо смотрю на нее.

— Что теперь? Ты снова собираешься угрожать мне? Перечислишь способы, которыми ты причинишь мне боль, если я причиню боль ей?

— Нет. Я оставлю угрозы моему трехголовому сторожевому псу, — добавляет она с ухмылкой.

Я закатываю глаза.

— Я просто хотела сказать, что, по-моему, у нее сегодня тренинг для волонтеров на пляже Миклера.

— Да, я знаю. Что ты... — и тут я замираю, переваривая новую информацию. — Ооо... и что бы это значило?

— Никогда не узнаешь, пока не попробуешь, — отвечает она. Отворачиваясь, Док исчезает в своем кабинете.

ГЛАВА 47

ГЛАВА 47

ТЕСС

— Ну что ж, герцогиня, думаю, все в сборе, — окликает меня Джоуи, проверяя имена в своем телефоне.

Все волонтеры болтают за столом для пикника, держа в руках чашки с кофе и многоразовые бутылки с водой. Сегодня теплый для января день, и половина из нас в футболках и солнцезащитных очках. Мы разложили на столе свежие фрукты и пончики, но уже почти ничего не осталось.

Нэнси и Шерил здесь, хотя они уже прошли аттестацию. Шерил болтает со скаутмастером из Понте-Ведра, который привел с собой пятерых бойскаутов. Все мальчики сидят за столом, уткнувшись в свои телефоны, и выглядят скучающими. Помимо отряда скаутов, здесь есть пожилая пара, которая дружит с Леммингами и тоже живет на пляже, две студентки колледжа, желающие поработать волонтерами летом, и очаровательный дуэт матери и сына, одетых в футболки с надписью «What the shell?»⁵¹.

Я спешу туда, где Нэнси помогает нашему представителю из FWC⁵² обустроиться в павильоне для пикника.

— Мы готовы начать?

— Конечно, — подхватывает Нэнси, заправляя за ухо выбившуюся прядь темных волос. — Джон сказал, что каждый получит пакет, и мы обсудим здесь некоторые основные правила, прежде чем отправимся на пляж.

Джон, представитель Флоридской комиссии по охране дикой природы, возвышается над крошечной Нэнси. Он похож на бывшего футболиста, массивная грудь и плечи обтянуты футболкой рейнджера парка. На его блестящей лысой голове нет ни единого волоска.

— Все подписали бланки?

— Ага, — говорю я, протягивая стопку бумаг, которую держу в руках.

Он берет их и запихивает в папку.

— Тогда мы готовы.

Я оборачиваюсь и хлопаю в ладоши.

— Итак, все! Джон говорит, что мы готовы начать.

Все как один начинают двигаться. Я спешу обратно к столу для пикника, помогая Шерил собрать мусор от пончиков и фруктов.

— Ого, классная тачка, — говорит веснушчатый бойскаут, сидящий рядом со мной.

Я оглядываюсь через плечо, и мое сердце замирает. Я знаю эту маленькую красную спортивную машину. Райан подъезжает и паркуется прямо рядом с павильоном для пикника. Какого черта он здесь делает? Он выскальзывает из машины, белокурые локоны треплет ветер. Он выглядит так, словно пришел прямо из спортзала. На нем все еще футболка и шорты «Рэйс». Увидев меня, он машет мне рукой, и я таю от его типичной американской улыбки.

Черт возьми, девочка. Возьми себя в руки.

Я бросаю биоразлагаемые тарелки, которые держу в руках, в мусорное ведро и подхожу к нему.

— Ты заблудился? — спрашиваю я.

Он оглядывается по сторонам, натягивая на себя серую флисовую кофту с молнией.

— Миклер-Лэндинг, верно? Ты здесь, а это, наверное, хороший знак.

Он надевает свои солнцезащитные очки Ray-Bans, и кошечка внутри меня начинает мурлыкать при виде этой сексуальной куколки Кена, улыбающейся мне так, словно на мне заканчивается его мир.

О, у меня большие неприятности.

— Райан, что ты здесь делаешь? — нажимаю я.

— Прохожу сертификацию, — говорит он, пожимая плечами. — Черт, неужели уже поздно записаться?

— Да, — отвечаю я, а Джоуи за моей спиной говорит:

— Нет.

Райан поворачивается к нему, сверкая своей обаятельной улыбкой.

— Привет, я Райан. Приятно познакомиться.

— Джоуи Форд, координатор волонтеров.

Джоуи пожимает ему руку. Два белокурых пляжных парня с кудряшками и нескончаемым обаянием.

Черт возьми.

— Вы как раз вовремя, — говорит Джоуи. — Все, что вам нужно сделать, это заполнить заявление для FWC, а потом мы будем готовить на масле авокадо.

— Отлично, — отвечает Райан, заглядывая в бланк. Он щурит глаза, как будто ему нужны очки для чтения. — Ого, как много мелкого шрифта. Где мне расписаться, шеф?

— Просто впиши свое имя здесь, номер телефона здесь и адрес здесь, — говорит Джоуи, указывая на пустые места в бланке. — А затем укажите имя Джона Хэнкока прямо здесь, — добавляет он, постукивая по нижней части бланка.

Райан улыбается мне, а затем начинает заполнять форму, демонстративно отворачиваясь, как будто это личная информация.

— Не хочу, чтобы ты знала, где я живу, — поддразнивает он.

Я фыркаю и тоже отворачиваюсь. Не знаю, почему я так раздражена. Не то чтобы я не обсуждала это с ним. Прошлой ночью, перед тем как заснуть, я просматривала свой список дел на день.

Правда в том, что я не думаю, что я раздражена. На самом деле, я злюсь на себя за то, что не раздражаюсь. Мне нравится, что он здесь. Мне нравится, что он улыбается мне, флиртует со мной и ходит за мной по пятам, как милый щеночек, которым он и является.

— Эй, — говорит долговязый темноволосый бойскаут, широко раскрыв глаза при виде Райана. — Чувак, ты Райан Лэнгли. Ты такой классный! Я видел, как ты играл с «Пантерами» в прошлом месяце в Тампе. Ты забил гол и отдал голевую передачу.

Райан улыбается ему, передавая бланк Джоуи.

— Да, это был веселый вечер. Как тебя зовут?

Парень спотыкается, пытаясь подойти ближе.

— Э-э-э... Тайлер. Меня зовут Тайлер.

— А я Эван, — говорит Веснушка, тоже бросаясь вперед.

Довольно скоро Райана окружают бойскауты, он смеется и делает с ними селфи. Все добровольцы подходят ближе, привлеченные его обаянием. Мое глупое сердце бьется быстрее, когда он делает снимок между симпатичными светловолосыми студентками колледжа, улыбаясь только мне.

— Ладно, — говорю я через минуту, снова хлопая в ладоши. — Нам действительно нужно начинать. Мы не хотим тратить драгоценное время рейнджера Джона.

— Эй, Тесс, — окликает меня Райан, его рука все еще лежит на плече парня в футболке с морскими черепахами. — Какие фотографии делает черепаха? — спрашивает он с широкой улыбкой. — Шелфи⁵³, — отвечает он прежде, чем я успеваю открыть рот.

Я закатываю глаза от его неудачной шутки, но дети смеются, когда он ведет меня к павильону.

— Давай сделаем это, — говорит он, кокетливо подмигивая мне. — Я черепашно готов идти⁵⁴.

— О, да ты просто уракушительный⁵⁵, — невозмутимо отвечаю я, и он громко смеется, неторопливо направляясь к своему месту за столом для пикника рядом с рейнджером Джоном.

Все в порядке. У него могут быть свои маленькие сюрпризы и каламбурные шутки. Может, я и влюбилась в этого белокурого хоккеиста, но я не собираюсь терять голову. Тесс по-прежнему твердо держит себя в руках.

ГЛАВА 48

ГЛАВА 48

ТЕСС

День волонтера прошел с огромным успехом, в основном потому, что Райан стал звездой в этом чертовом шоу. Он был очень полезен. Он заинтересовал всех детей и задал важные вопросы рейнджеру Джону. Он носил оборудование, помогал с демонстрациями, а в конце дня заставил всех попозировать на фотографии, которую разместил в своем аккаунте в Instagram. Мальчики обалдели, когда он протянул им свой телефон и позволил отметить себя на фото.

Затем Нэнси и Шерил пригласили команду «Вне сети» на закуски, и Райан объявил себя моим «плюсом один». В преддверии «счастливого часа» в баре полно народу, играет живая музыка. Стены вибрируют, когда музыканты исполняют кавер-версию песни «Nothing Compares to You» Prince.

Тем временем, мы с Райаном находимся в туалете, дверь заперта, его рука зажимает мне рот, я прижимаюсь спиной к разрисованной граффити стене, а его член проникает в мою скользкую киску. Как мы сюда попали, я понятия не имею. Я виню в этом шардоне... ладно, и тот факт, что я провела целый день с этим красивым, внимательным мужчиной, который смотрел на меня так, словно я была его восходом солнца.

Все остальные были там ради черепашек. Райан был там ради меня.

— Кончи для меня, — говорит он, его горячее дыхание касается моего уха, когда он прижимает меня к стене.

Я наслаждаюсь этим чувством. Жизнь пульсирует прямо за дверью, мир людей смеется и пьет, не обращая внимания на то, что мы с Райаном заперты в этой комнате, наши тела дрожат, когда мы достигаем оргазма.

— О боже, — стону я, уткнувшись в его руку.

— Если ты думаешь, что уйдешь отсюда, не кончив на мой член... — его угроза заканчивается, когда он выходит, оставляя меня задыхаться.

— Нет, не останавливайся, — выдыхаю я.

— Повернись, — рычит он. — Руки на раковину. Наклонись, черт возьми.

Моя жадная киска пускается в пляс, когда я понимаю, что именно он собирается делать дальше. Он угрожал сделать это на нашем первом свидании. В ту ночь я тоже была потрясена.

— Сделай это, — говорю я, опуская руки и хватаясь за раковину с обеих сторон.

Мои леггинсы и трусы уже спущены так, чтобы я могла раздвинуть ноги. Я спустила их до лодыжек, оголив для него попку и киску.

Его рука скользит по изгибу моей ягодицы, когда он издает стон. Я наблюдаю за ним в зеркале, за тем, как он смотрит на меня сверху вниз с таким неприкрытым голодом в глазах. Наблюдаю за тем, как он смотрит на меня так, словно это заставит меня разбиться вдребезги без его прикосновения.

— Райан…

Он поднимает глаза и моргает, когда видит нас в зеркале. Наши отражения встречаются взглядами, пока он сгорает от желания.

— Сделай это, — повторяю я.

Убирая руку, он резко шлепает меня.

Я задыхаюсь, прикусывая губу, когда восхитительное покалывание устремляется от моей задницы прямо к клитору. Я стону, слегка двигая бедрами, когда его рука опускается вниз и гладит это место.

— Снова, — говорю я, наблюдая за его отражением в зеркале.

Он снова шлепает меня, и теперь мы оба стонем. Опустившись на одно колено, он осыпает это место поцелуями, успокаивая жжение языком. Затем он снова поднимается на ноги.

Шлепок.

— О, боже, — хнычу я, наслаждаясь тем, что могу наблюдать за движением его руки в зеркале. Я не могу больше терпеть его поддразнивания. С моей киски течет. Мне нужно кончить. — Трахни меня, Райан, — умоляю я. — Пожалуйста, детка, пожалуйста…

Он крепко хватает меня за бедра, одной рукой поглаживая мою поясницу под футболкой, а другую просовывает мне между бедер. Его пальцы раздвигают меня, затем головка его члена оказывается там, и я прижимаюсь к нему спиной, изголодавшись по этому ощущению полноты.

Боже, как же я соскучилась по траху с настоящими членами. А у Райана такой красивый и длинный член, и он точно знает, что с ним делать. Он принимает нужную позу, и кончик его члена оказывается как раз там, где я хочу. Он смотрит в зеркало, глаза у него темные, и кивает. Мы смотрим друг другу в глаза, я толкаю, а он тянет, и с беззвучным криком я ввожу его в себя до гребаного упора. В тот момент, когда я чувствую, как его бедра прижимаются к моей заднице, раздается громкий стук в металлическую дверь.

Бах. Бах.

Я сдерживаю крик, мои бедра сжимаются вокруг члена Райана, когда он рявкает:

— Через минуту!

Я дрожу от беззвучного смеха, мои руки все еще крепко сжимают раковину.

— Поторопись там, — кричит парень в ответ.

Райан обнимает меня, его руки соединяются с моими на раковине.

— Ты его слышала, — говорит он, игриво покусывая меня за шею. — Поторопись кончить, пока нас не вышвырнули вон.

— Кончи вместе со мной, — умоляю я, удерживая его взгляд в зеркале.

— Смотри на меня. Не своди с меня глаз. Не отводи взгляд.

— О боже, — снова всхлипываю я, мои губы приоткрываются, когда я выдыхаю. Это так эротично, так откровенно. Я никогда раньше не смотрела в глаза другому человеку во время секса. Я никогда раньше не могла увидеть так много. Я вижу, как он двигается на мне: моя обнаженная плоть, его цепкие руки, мои дрожащие плечи.

Он прижимается бедрами к моей заднице, его член заполняет меня полностью. Я крепко держусь за раковину, загипнотизированная, наблюдая, как он боготворит меня. Я встречаю его толчок за толчком, пламя моего оргазма разгорается все жарче, распространяясь наружу.

— Ты такая красивая. Ты сидишь на моем члене, как королева. Боже… ты вся моя, черт возьми…

Я запрокидываю голову, борясь с желанием закрыть глаза, когда его рука обхватывает мой клитор и начинает дразнить его.

— Да… да… я так близко… прямо здесь, — мои слова переходят в писк, когда я проглатываю крик.

— Давай, — приказывает он. — Кончи со мной.

Я закрываю глаза, не в силах вынести больше ни секунды этой уязвимости, этой связи. Позволяю всем своим чувствам зацепиться за физическое, и разрываюсь на части от того, что он заставляет меня чувствовать. Я кончаю так сильно, моя киска плотно сжимается на его члене, когда его бедра замирают, и он падает мне на спину, кончая в меня. Его руки накрывают мои, лежащие на раковине, пока он ищет, за что бы ухватиться, что-то, что могло бы удержать его, когда он кончает. Кто-то.

Я.

Он держится за меня. Мы держимся друг за друга. Ужасающая правда обрушивается на меня, когда наши взгляды снова встречаются в зеркале, и я вижу это совершенно удовлетворенное выражение на его лице. Он счастлив. Он чертовски доволен. Он здесь ради меня. Он хочет меня.

Но это не может продолжаться вечно. Это не продлится вечно. Ничто никогда не длится вечно. Я сломлена, и я все разрушаю. Мы так крепко держимся друг за друга, потому что знаем, что этот корабль уже тонет. А я — айсберг. Это всегда я.

Часы тикают. В моих ушах отдается ритм песни кавер-группы, играющей не более чем в паре метров от нас, по ту сторону запертой двери. Тик, тик, тик.

Как скоро он отпустит меня?

Как скоро я снова начну спасать себя?

Пришло время сделать то, что у меня получается лучше всего. Пришло время отпустить его первым.

ГЛАВА 49

ГЛАВА 49

РАЙАН

— Подожди, повтори это еще раз, — говорю я, чувствуя, как сердце замирает у меня в горле.

Доктор Брэйди только смеется.

— Ты слышал меня, Лэнгли.

Я улыбаюсь от уха до уха, спуская ноги со стола физиотерапевта.

— Да, но мне нужно, чтобы ты повторил это еще раз.

— Ты свободен, Лэнгли. Можешь снова начинать кататься, — повторяет он.

Мое сердце делает двойное сальто.

— Док, я собираюсь поцеловать тебя в губы, — поддразниваю я, спрыгивая со стола и протягивая руки.

Он смеется и отступает на шаг.

— Думаю, мой жених будет возражать. Он такой собственник.

Я опускаю руки.

— Да, он, наверное, убьет меня.

— Это правда, — говорит он с довольной ухмылкой, снова уткнувшись в планшет.

Партнер доктора Брэйди — боец ММА или что-то в этом роде. Я познакомился с ним на прошлой неделе. Он весь в татуировках, крепкий, с мафиозными наклонностями и пирсингом в губе. Он сильно контрастирует с аккуратным, занудным обликом Брэйди, но кто я такой, чтобы судить, когда противоположности притягиваются?

Брэйди бросает на меня взгляд поверх очков в квадратной оправе.

— Мы еще немного подержим тебя в бандаже, просто чтобы придать колену дополнительную устойчивость.

— Да, круто, — киваю я.

— И я хочу, чтобы ты утром и вечером прикладывал лед. Ты говорил, что посещаешь сауну, чтобы справиться с воспалением?

Я сдерживаю ухмылку. Конечно, мы продолжим в том же духе.

— Да, сауна. Недавно начал туда ходить. Очень хорошо восстанавливает силы.

— Что ж, хорошо. Продолжай в том же духе. У тебя отличный диапазон движений. Специалисты по физической подготовке довольны результатом. Снимки выглядят хорошо. Боль и воспаление устранены. На данный момент, если я и дальше буду держать тебя подальше от льда, ты можешь получить новую травму просто от скуки. Я прав?

— Док, я уже лезу на стену, — искренне отвечаю я.

Он смеется, похлопывая меня по плечу.

— Тогда убирайся отсюда, Лэнгли. Иди на тренировку.

— Значит, я допущен к игре в эту субботу?

— Если ты сможешь пройти тренировку в целости и сохранности, не вижу причин для отказа, — отвечает он.

Я практически вылетаю из центра физиотерапии и пересекаю тренажерный зал, доставая телефон из кармана. Тут же набираю номер Тесс, прижимая телефон к уху. Она отвечает после второго гудка.

— Привет…

— Детка, я свободен, — говорю я с широкой улыбкой.

— О... — я слышу шорох. — Подожди…

Я продолжаю идти по коридору в сторону раздевалки, когда она замолкает на том конце провода. Через несколько мгновений она возвращается.

— Райан, это замечательные новости, — говорит она. — Рейчел тебя отпустила?

— Ну, Брэйди отпустил, но да, — отвечаю я.

— Это так здорово. Я так рада за тебя.

Ее голос как укол серотонина прямо в грудь. Я продолжаю улыбаться, пока спешу по коридору.

— Да. Я готов к субботней игре, и я хочу, чтобы ты пришла. Тесс, я хочу, чтобы ты была там.

— Ты хочешь, чтобы я пришла на твою игру? — спрашивает она, и я понимаю, что она ищет выход.

Блять.

Она делала это всю чертову неделю. Кажется, что, когда мы вместе, все просто идеально. Она настоящая, любящая и чертовски веселая. Мы вместе смеемся и разговариваем. Мне никогда не было так легко просто быть с кем-то. Прошлой ночью она даже позволила мне познакомить ее с основами игры в «Mario Kart». Ей было скучно каждую секунду, но потом, чтобы подразнить меня, она отсосала мне, когда я попытался сыграть раунд. Я проиграл. Но это того стоило, черт возьми.

Когда мы вместе, мы не чувствуем себя двумя людьми на разных этапах жизни, которые хотят разных вещей. Я не чувствую неловкости, принуждения или спешки. Она классная и забавная, и она такая сексуальная, что это буквально убивает меня.

Я просто хочу получить шанс. Я хочу, чтобы она перестала воспринимать жизнь как погоню, в которой она постоянно находится в бегах. Что нужно сделать, чтобы я ее поймал?

— Я не уверена, что завтра получится, — говорит она. — У меня много планов на гала-концерт на следующей неделе.

— Ну, это прекрасно, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой тон оставался бодрым. — Потому что завтра пятница. Ты можешь поработать завтра, а в субботу прийти повеселиться на игру.

— Райан…

— Там есть хот-доги, Тесс. И чуррос... и фруктовое мороженое, — поддразниваю я.

Она вздыхает.

— Щеночек, почему ты называешь только те закуски, которые имеют форму фаллоса?

— Потому что я хочу мысленно представлять, как ты глубоко заглатываешь чуррос на трибунах, пока я выхожу на лед, — отвечаю я. — Мы оба знаем, что ты будешь представлять, что это я.

Она смеется, и я вздыхаю с облегчением. Юмор — это единственное, что я нашел, чтобы сдерживать ее, когда она начинает уходить в себя.

— Эй, мы все еще собираемся сегодня в караоке?

— Эмм...

Теперь смеюсь я.

— Тесс, я же сказал тебе, что все в порядке. Если бы Шелбс и Салли засняли секс-видео, мы бы уже знали об этом. Камера ничего не записала. Но если ты захочешь как-нибудь записать сеанс, это можно устроить...

— Райан, — кричит она.

— Что? — спрашиваю я, все еще смеясь. — Ты хочешь сказать, что никогда не думала об этом? Как еще, черт возьми, мне пережить выездные игры?

— Ты неисправим, я вешаю трубку.

— Я очарователен, и я вешаю трубку первым, — поддразниваю я. Я прямо перед раздевалкой. Если я зайду туда и буду разговаривать со своей девушкой с таким сентиментальным выражением лица, меня будут дразнить целую неделю. — Подожди, значит, увидимся позже, да?

— Пока, Райан, — она вешает трубку.

Да, я увижусь с ней позже. Мне подходит Тесс Оуэнс. Я намерен продолжать встречаться с ней до конца своих дней.

ГЛАВА 50

ГЛАВА 50

ТЕСС

Я захожу в гриль-бар «Riptide» и осматриваюсь по сторонам. Это типичный бар в американском стиле, стены которого увешаны всякой всячиной, а меню слишком объемное, чтобы его можно было назвать качественным. Никогда не доверяйте заведению, где подают кусочки аллигатора, кесадилью и пасту карбонара. Они умеют делать что-то одно из этих вещей, но уж точно не все три.

Симпатичная девушка студенческого возраста в бейсбольной футболке «Rip's» и обрезанных джинсовых шортах проводит меня на улицу. Здесь множество столиков для пикника, как с навесом, так и открытых. Слева установлена сцена. Центральная стойка бара уставлена табуретами по всему периметру.

Уже почти семь часов вечера, а это значит, что из-за облаков над серым океаном виден розово-фиолетовый закат цвета сахарной ваты. К тому же прохладно. Я рада, что надела свитер поверх платья. В зоне отдыха через каждые несколько метров установлены куполообразные обогреватели.

— Тесс!

Я поворачиваюсь и вижу Рейчел, стоящую в конце стола с кружкой пива в руке, которая смеется и машет мне рукой. Похоже, половина команды уже здесь. Я вижу Жан-Люка, его жену Лорен и их детей, Уолша и его девушку Эмбер, Нови и Морроу. Калеб и Джейк сидят с Райаном. Он повернут спиной, и во всей этой суматохе пока не заметил меня.

— Так, так, так…

Я оборачиваюсь и вижу, что Шелби стоит прямо за моей спиной, держа на бедре миниатюрную версию Джоша. Он очаровательный, с темными волосами, большими темными глазами и пухлыми розовыми детскими губками.

— Привет, Шелб…

— Не-а, — говорит она, грозя пальцем у меня перед носом. — Если ты думаешь, что я не знаю, что ты сделала…

— Ш-ш-ш, — кричу я, оттаскивая ее от остальной группы. — О боже, прошло уже несколько дней. Почему, черт возьми, ты ничего не сказала?

— Почему ты ничего не сказала? — отвечает она фальшивым шепотом, прищурившись.

— Потому что... ну, что я бы сказала? — я фыркаю. — Эй, Шелби, проверь видеоняню, если хочешь увидеть, как я ползу в костюме дьяволицы, чтобы отсосать Райану.

Она давится от смеха.

— О боже, я на самом деле не видела эту часть.

— Я... подожди, что? — я моргаю, глядя на нее, сердце бешено колотится.

— Да, угол обзора камеры не очень удачный, так что я видела только то, что происходило в центре комнаты, — отвечает она. — То, что было на пеленальном столике, не попало в кадр. Но спасибо за уточнение...

— Что мне нужно сказать или сделать, чтобы это больше никогда не упоминалось? — спрашиваю я, хватая ее за руку.

Малыш Джош протягивает пухлую ручку и кладет ее мне на запястье. Шелби на мгновение задумывается, ее карамельно-карие глаза изучают мое лицо.

— Ты можешь спеть «Careless Whisper». Сейчас. Откроешь шоу.

Боже мой. Из всех возможных наказаний она выбрала именно это? Не зря же я пою только в душе. Я не могу петь, даже если это спасет мне жизнь.

— Выбери что-нибудь другое, — умоляю я. — Что-нибудь другое.

Ее глаза сужаются, когда она изучает меня.

— Нет.

Я убираю от нее руки.

— Ты чудовище.

Она не отступает.

— Ты трахалась с «рэйцем» на мягких игрушках моего ребенка, будучи одетой в костюм дьявола. Так что…

Я прикусываю губу, слезы смеха застилают мне глаза. О, это будет ужасно. И винить она будет только себя.

— Отлично. Есть еще какие-нибудь пожелания?

Шелби задумывается.

— Да, вообще-то, я была бы рада, если бы ты тоже добавила немного Шанайи⁵⁶.

— Конца 90-х или начала 2000-х?

Она подпирает пальцем подбородок, покачивая извивающегося малыша у себя на бедре.

— Хмм... конца 90-х, я думаю.

— Считай, что сделано, — отвечаю я. Затем наклоняюсь к ней. — И больше мы никогда не будем это обсуждать.

Улыбаясь, Шелби кивает и проходит мимо меня, чтобы занять свое место.

Что ж... черт. Что происходит, когда вас освистывают во время выступления в караоке? Вам приходится покидать заведение? Появляется ли ваше имя на стене, посвященной нарушителям правил в ресторане?

— Привет, красотка.

Райан подходит ко мне сзади, его руки касаются моих плеч. Наклонившись, он целует меня в затылок, и я борюсь с желанием прижаться к нему. Вспомнив, где мы находимся, я напрягаюсь и отстраняюсь, поворачиваясь в его объятиях, чтобы разорвать нашу связь.

— Райан...

Он вздыхает, опуская руки.

— Серьезно? Мы все еще притворяемся, что мы просто друзья? Детка, команде все равно…

— Мы и есть просто друзья, — отвечаю я. — Друзья, которые трахаются, чтобы чувствовать себя хорошо. Таково было правило. Это было твоим правилом, — добавляю я, бросая на него твердый взгляд.

Я не знаю, почему пытаюсь затеять с ним ссору. Просто это слишком публично. И все еще слишком неспокойно. Я не в своей тарелке. Я уже несколько дней ничего не слышала от Троя, но я знаю, что он все еще следит за мной. У меня было ощущение, что за мной наблюдают, когда я прихожу на работу, когда я захожу в кафе, расположенное дальше по улице от бунгало. Я постоянно вижу серовато-черный внедорожник.

И меньше всего мне хочется причинять Райану боль или еще больше втягивать его в свои неприятности. Он даже не знает о разорванных документах, спрятанных в моем шкафу. Он не знает о преследовании. Я не хочу, чтобы он знал. Я хочу, чтобы мы оставались в нашем блестящем розовом пузыре уединения, оргазмов и хорошего самочувствия.

Который, вероятно, вот-вот лопнет, как только он услышит, как я пою.

Он всматривается в мое лицо, активно борясь с желанием протянуть руку и прикоснуться ко мне.

— В чем дело? Что случилось?

Я делаю то, что у меня получается лучше всего, и отмахиваюсь.

— Камера записывает. Шелби знает, что мы сделали.

— Ох... черт, — он издает негромкий смешок и бросает взгляд через плечо туда, где Шелби и Джош только что заняли свои места. — Эмм, хорошо, я поговорю с ними...

— Не нужно, — отвечаю я со слабой улыбкой. — Она уже отомстила мне. Дело сделано.

— Подожди… отомстила? — его глаза расширяются. — Тесс, что…

— Мне нужно идти.

— Тесс…

— Иди найди свое место, — говорю я, сжимая его руку. — Ты ведь хотел что-нибудь записать, чтобы взять с собой на выездные игры, верно? Так вот, это самое лучшее, что ты можешь получить.

Не обращая внимания на его растерянные протесты, я проскальзываю мимо и направляюсь к сцене.

* * *

Так уж вышло, что исполнение «Careless Whisper» и «Any Man Of Mine»⁵⁷ перед щедрой публикой — отличный способ переключиться в режим «к черту все». К тому времени, как я допеваю последнюю ноту и толпа сходит с ума, я направляюсь прямиком к Райану, решив напиться.

— Это было потрясающе, — кричит он, размахивая телефоном. — Я все записал.

Я просто закатываю глаза. Конечно, он находит полное отсутствие у меня певческого таланта очаровательным.

— Добавь это в коллекцию, — поддразнивает Шелби с другого конца стола.

Я свирепо смотрю на нее, уперев руки в бока.

— Разве мы не договорились никогда больше об этом не говорить?

Она просто смеется и делает вид, что закрывает рот на замок, когда уходит поздороваться с новоприбывшими.

Я сажусь за стол для пикника между Райаном и Калебом, и Кей пододвигает мне крепкий сидр.

— Персиковый? — спрашиваю я, нюхая стакан.

— Клубничный, — отвечает он.

— Ммм, — я делаю глоток, наслаждаясь вкусом. Я люблю пиво такое же, как и десерты: сладкое и фруктовое. А Калеб, может, и не пьет, но он мастер заказывать их для меня. Я думаю, в свои темные времена он был барменом.

Райан наблюдает за нами, приподняв бровь.

— О, — говорю я со смехом, похлопывая Калеба по плечу. — Это наши странные дружеские отношения. С Марсом нас объединяют морские черепахи, с Кеем — фруктовое пиво, а с Джейком мы настоящие друзья.

Он просто пожимает плечами, изучая меню.

Мы все усаживаемся, когда пара дам, не связанных с хоккейной командой, берет микрофон, чтобы исполнить балладу Стрейзанд⁵⁸. Милая хозяйка на самом деле еще и официантка. Она опирается бедром о край столика, смеется и флиртует с неженатыми парнями, принимая заказы, перекидывая свой черный хвост через плечо всякий раз, когда ей кажется, что Нови смотрит на нее.

— Держи, милый, — говорит официантка Райану на первых нотах второй песни. Она хлопает ресницами, протягивая ему пиво. — Могу я предложить вам что-нибудь еще?

Скажем прямо, она спрашивает только Райана. Кей, с его блестящим обручальным кольцом и любящим мужем рядом, вполне может быть незаметен. А я, определенно, создаю ей конкуренцию. У меня такое чувство, что нам придется самим резать помидоры, если мы захотим сегодня кетчуп. Либо Райан потом вытащит что-нибудь из-под ее рубашки.

— Неа, Ками, спасибо, пока ничего не надо, — говорит он, ничего не замечая. — Эй, они на самом деле довольно хороши, — говорит он, не сводя глаз с дам в рубашках с блестками, исполняющих песню.

Ками все еще стоит на месте, ожидая, когда на нее посмотрят или скажут хоть слово. Я приподнимаю бровь, глядя на нее, и она одаривает меня скромной улыбкой, прежде чем неторопливо удалиться.

Дамы у микрофона заканчивают свое зажигательное исполнение «The Way We Were»⁵⁹, и все, занимая свои места, хлопают в ладоши. Когда Морроу приглашают спеть, толпа приходит в неистовство. Даже больше, чем домашняя толпа «Рэйс», — это столик в дальнем углу с кричащими женщинами. Их волосы подстрижены и уложены одинаково, макияж нанесен без усилий, и все они одеты в майки с декольте, джинсы и юбки, настолько обтягивающие, что их, вероятно, пришлось ушивать.

Я выглядываю из-за Калеба, чтобы рассмотреть получше.

— Эмм... ребята? Что это за фанатская секция Морроу? Он что, такой уж дамский угодник?

Райан и Калеб следят за моим взглядом. Райан стонет, а Калеб закатывает глаза.

— Что? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

— Это хоккейные зайки, — отвечает Калеб.

— Правда?

Я с любопытством оглядываюсь еще раз. Рейчел рассказала мне об этом феномене. По-видимому, это происходит практически во всех основных видах спорта. Женщины создают фан-клубы и посещают все местные любимые места команды: рестораны, кофейни, клубы.

— А не может ли быть так, что они просто настоящие фанатки этого вида спорта? — говорю я, пожимая плечами.

— Ты видишь, чтобы кто-нибудь из нас играл в хоккей прямо сейчас? — спрашивает Джош с другого конца стола, удерживая сына на колене.

— Фанаты, которые нам нравятся, — добавляет Джейк с другой стороны от Кея. — Знаете, я думаю, что самые интересные беседы у меня получаются с болельщицами, — он поворачивается к Калебу. — Помнишь ту статистку из колледжа, которая писала статью о показателях твоих бросков?

Калеб кивает.

— Благодаря ее исследованиям я сделал хет-трик в следующей игре.

— Да, такие фанаты нам нравятся, — снова говорит Джейк.

— Значит, ты бы не назвал заек фанатами спорта? — спрашиваю я.

— О, они фанаты кое-чего другого, — говорит Джош.

— Ну и что, по их мнению, произойдет, если они будут сидеть вон там? — спрашиваю я, снова бросая взгляд в угол. — Если они ищут свидания или интрижки, почему бы им не попробовать поговорить с вами, ребята?

Калеб стонет, а Джош фыркает в свое пиво.

— Им сюда нельзя, — отвечает Райан.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Что?

Он просто пожимает плечами.

— Домашнее правило «Rip’s». Хоккейные зайки сидят вон там, подальше от ЖИП⁶⁰ и детей. Если «рэец» захочет кого-то из них, он должен сам подойти.

— За это правило ты можешь поблагодарить Лорен, — говорит Шелби, возвращаясь к столу.

— О-о-о, — смеюсь я. — Что случилось?

— Когда команда впервые оказалась в Джэксонвилле, то зайки, скажем так, немного перестарались, — объясняет Шелби. — Одна из них даже села на колени к Джей-Ло. Он попытался проявить вежливость и оттолкнул ее. Но она тут же плюхнулась обратно, смеясь так, словно приняла его за стул. И он предоставил Лорен самой разобраться с этим. Она сидела со мной и девочками за соседним столиком...

— О боже, — говорю я, оглядывая стол. Лорен Джерард — красивая длинноногая блондинка с лицом и характером ангела. Могу только представить, как она выглядит, когда защищает своего мужчину. — Держу пари, она превратилась в настоящую банши, — поддразниваю я.

— Это было страшно, — говорит Джош.

— Джей-Ло оплатил ужин для всех заек за то, что Лорен довела их до слез, — добавляет Шелби с довольной ухмылкой.

— Принято к сведению. Никакого сидения на коленях у Джерарда, — смеюсь я, делая еще один глоток пива.

Толпа снова аплодирует, когда Морроу подходит к микрофону. Группа начинает играть, и мы все начинаем аплодировать, когда он довольно неплохо исполняет песню «Can't Have You» группы «Jonas Brothers».

— Знаешь, ты можешь посидеть у меня на коленях, — говорит Райан, наклоняясь ко мне.

Я отстраняюсь, ставя пиво на стол.

— И как часто ты ходишь к зайкам?

Он смотрит на меня, приподняв бровь.

— Что?

— Да ладно, не могут же они все не знать, как работают стулья, — поддразниваю я. — Наверняка хоть одна догадалась.

Он только качает головой.

— Тесс…

— Что? Бьюсь об заклад, я могла бы найти тебе хорошую пару. Я отличная напарница⁶¹. Кей, скажи ему, — кричу я Калебу. — Ты не можешь судить обо мне по моим предыдущим неудачам с Рейчел. Ей невозможно угодить.

— Факты, — говорит Калеб с другой стороны от меня.

— Честно говоря, теперь я чувствую себя немного оправданной тем, что так и не смогла найти ей подходящую пару, — признаю я. — Я пыталась сузить круг поисков, хотя это явно не в ее стиле, — поддразниваю я Калеба.

— И не в моем тоже, — говорит он, обнимая растерянного Джейка и целуя его.

— Ну, это в моем стиле, — говорит Райан, сидящий по другую сторону от меня. — Я из тех, кто любит одну женщину.

— Ты когда-нибудь позволишь мне стать твоей напарницей? — спрашиваю я. — Уверена, мы могли бы найти кого-нибудь милого и забавного, может быть, в кафе или на пляже? Еще есть время найти тебе симпатичную спутницу для гала-концерта на следующей неделе.

Он медленно поворачивается и пристально смотрит на меня. Я знаю, что делаю, и он тоже.

— Ты хочешь пройтись со мной по местным пляжам и кофейням, пытаясь найти мне подходящую пару для твоего торжества?

— В твоем приглашении указано плюс один, — отвечаю я, пожимая плечами.

— Эй, Райан, у меня тут твои куриные крылышки, — говорит Ками, обходя нас сзади. Есть ли причина, по которой ей нужно прикасаться к нему? Я, блять, так не думаю. Я прищуриваюсь, когда вижу, что ее рука лежит на его плече. Она аккуратно берет его заказ с подноса и ставит перед ним. Другой парень, стоящий позади нее, несет большой поднос. Она слишком занята, чтобы принести Райану дополнительные салфетки, так что парень остается один, раздавая остальную еду для нашего столика.

Огни вспыхивают зеленым и голубым, когда Морроу поет припев от всего сердца. Все зайки вскакивают, радостно крича, а их гранатовый мартини расплескивается вокруг.

Я ощущаю сенсорную перегрузку, когда звучит музыка, вспыхивает свет, и Ками внезапно возвращается, предлагая Райану дополнительный сыр дорблю, который он не просил. Ее грудь касается его руки, когда она наклоняется, чтобы положить сыр, и говорит что-то, чего я не могу расслышать за музыкой, что заставляет его смеяться. Ее просят подойти к другому столику, и Райан смотрит, как я провожаю ее взглядом.

— Что на счет Ками? — спрашивает он, и его улыбка исчезает, как только она уходит.

— А что на счет нее? — говорю я, сердце замирает в горле.

— Она молодая, симпатичная и явно знает, как работают стулья, — невозмутимо отвечает он. — Думаю, она была бы отличной парой для гала-концерта. Стоит ли мне пригласить ее?

Все вокруг ликуют, когда Морроу заканчивает свою песню, но мы с Райаном, возможно, одни в этом переполненном зале. Я вижу только его.

— Не стесняйся, — отвечаю я, зная, что он просто пытается вывести меня из себя, потому что я задела его чувства. Но сейчас никто не ненавидит меня больше, чем я сама, так что он может избавить меня от обиженного щенячьего взгляда.

— Знаешь, возможно, она сегодня свободна, — говорит он, опуская салфетку. — Черт, может, она свободна прямо сейчас. Почему бы мне не пойти и не спросить ее?

— Райан, — я тянусь к нему, когда он встает, но он отмахивается от меня, проходя мимо Морроу, который неторопливо проходит мимо заек, и быстро направляется к дверям.

Я сижу, уставившись на еду, которую не могу есть. Я больше не голодна. Я ничего не хочу.

— Господи. Это было хуже, чем наблюдать за автокатастрофой, — говорит Калеб. — Ты в полном дерьме, Тесс.

Я смахиваю слезы, свирепо глядя на него.

— И это говорит парень, который любил своего лучшего друга десять лет и ничего с этим не делал.

— Да, и если бы ты использовала хотя бы половину клеток своего огромного мозга, а еще лучше, если бы ты использовала хотя бы половину чувств своего сердца, ты бы знала, что нельзя совершать те же ошибки, что и я, — огрызается он на меня.

Слеза скатывается по моей щеке, и я быстро вытираю ее.

— Я не знаю, что делать, Кей. Все так... сломано.

Он вздыхает.

— Ты не сломлена, Тесс. Ты напугана. Что Марс сказал на днях?

Я закрываю глаза и повторяю слова.

— Жизнь коротка.

— Чертовски верно, — отвечает он. — Жизнь коротка. Ты действительно хочешь провести ее в бегах? Или хочешь замедлиться и немного пожить?

Его слова пронзают меня, как стрела в грудь.

— Я хочу жить, — я закрываю лицо руками и со стоном опускаю локти на стол. — О боже, я так устала убегать.

— Тогда иди домой, к этому милому идиоту, который тебя любит, — говорит он мне на ухо, и музыка становится громче. На сцене появляется Шелби, готовая спеть какую-нибудь песню Кеши⁶².

Я поднимаю глаза и встречаюсь с его мрачным взглядом.

— Перестань жить так, как будто ты этого чертовски боишься. Я прожил так десять лет. Я никогда не верну эти десять лет. Иди, — он отодвигает от меня еду и указывает через плечо на двери. — Иди домой, Тесс.

Домой.

У меня никогда не было дома. Квартира моей матери точно не была домом. Как и ни одна из полудюжины гостевых комнат и диванов, по которым я дрейфовала в детстве. И даже когда я была безумно влюблена в Троя, наш дом никогда не казался мне пространством, которое я определяла сама. Мы жили в собственности его семьи, пользовались услугами их декораторов, подражая их вкусам.

Больше всего я была близка к ощущению, что у меня есть дом, когда жила с Рейчел. Но даже тогда в самой квартире я никогда не чувствовала себя как дома. Мы создавали атмосферу домашнего уюта с помощью украшений, запахов стряпни и выпечки, звуков нашего смеха. Она была моим домом.

Иди домой.

Теперь у Рейчел новый дом, и он сидит рядом со мной. Калеб — ее дом. Калеб, Джейк и Илмари. Может быть, именно поэтому мы с ней так хорошо ладим. Мы не находим свой дом в местах или вещах. Мы находим его в людях. На какое-то короткое время Рейчел стала моим домом. Теперь нам обеим нужно двигаться дальше.

Иди домой к Райану.

Именно на это намекает Калеб: несмотря на все трудности и чувства неуверенности, которые говорят мне, что я этого не заслуживаю, у меня снова есть дом. Это не бунгало Илмари. Это мужчина, который живет со мной. Милый двадцатидвухлетний мужчина, который играет в хоккей, любит «Mario Kart» и никогда не отвечает ни на одно смс. Мужчина, который всегда ставит духовку на неправильную настройку, даже если ты трижды говоришь ему об этом. Мужчина, которому нужно подстричься и который трахает меня как бог. Мужчина, который заставляет меня смеяться, слушает, когда я говорю, и обнимает меня, когда я плачу. Мужчина, который каждый день со дня нашего знакомства показывает мне, что он намерен ставить меня на первое место.

Райан Лэнгли.

Мой Райан.

Мой дом.

— Тесс? — говорит Калеб, приподняв темную бровь.

Я поворачиваюсь к нему лицом, в моих глазах снова появляются слезы.

Он смотрит на меня, его взгляд скользит то влево, то вправо. Затем он улыбается, приподнимая уголок рта, довольный тем, что видит.

— А вот и она. Привет, незнакомка.

Я улыбаюсь, сглатывая скопившиеся в горле эмоции.

— Скажешь Рейчел, что я пошла домой?

Он кивает, похлопывая меня по бедру.

— Не волнуйся.

Вскакивая из-за стола, я спешу за Райаном, не желая оглядываться.

ГЛАВА 51

ГЛАВА 51

ТЕСС

Я стою перед входной дверью бунгало. Машина Райана стоит на подъездной дорожке. Всю дорогу домой я думала о том, что хочу сказать ему, как хочу извиниться, какие частички себя хочу ему предложить. Ему нужна моя уязвимость. Он этого заслуживает. Я не могу продолжать сдерживаться, если хочу увидеть, к чему это может привести.

Уязвимость. Отлично, моя любимая вещь.

Я могу простоять здесь всю ночь, отмораживая задницу, а могу зайти внутрь и встретиться с последствиями.

Давай, соберись, Тесс.

Глубоко вздохнув, я вставляю ключ в замок и поворачиваю его, позволяя двери с тихим скрипом открыться. Лампы в гостиной горят, излучая теплый свет. Телевизор тоже включен. Я слышу характерные звуки «Mario Kart». Обиженный Райан пришел домой, чтобы поиграть в видеоигры, утешаясь привычным. Неужели его сердце болит так же, как мое?

Я вхожу в дом, тихо закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней.

Ты вошла в дом.

Теперь нужно просто пройти по коридору.

— Ее здесь нет, — говорит он через минуту.

Я крепче сжимаю ключи.

— Что?

— Ками, — отвечает он. — Ее здесь нет. Тебе не нужно прятаться за дверью, Тесс. Здесь только я.

Я заставляю свое тело двигаться и иду по маленькому коридору. В конце я останавливаюсь, оглядываясь по сторонам.

Райан сидит один на середине дивана с игровым контроллером в руках. Он бросает на меня взгляд, полный боли, который разрывает меня на части. Саундтреком к тягостному молчанию, повисшему между нами, служит музыкальная тема «Mario Kart». Я уверена, что эти повторяющиеся пронзительные мелодии будут звучать в аудиосистеме, когда я в конце концов окажусь в аду.

Чувствуя себя слишком взволнованной, чтобы просто начать выплескивать все свои мысли и чувства, я иду на кухню, бросая сумочку и рюкзак на стойку. И поскольку я неумеха, которой всегда нужно чем-то занять руки, я рывком открываю холодильник и хватаю бутылку воды.

Захлопнув дверцу, я медленно поворачиваюсь.

— Райан, я…

— Мы не можем продолжать в том же духе, — говорит он, бросая игровой контроллер на стол. От этого движения экран застывает. И музыка тоже. Слава Богу, черт возьми.

— Продолжать что?

Он закидывает руку на спинку дивана, пристально глядя на меня.

— Ты не можешь продолжать отталкивать меня. Я знаю, тебе и раньше было больно, но любой мужчина, который изменил бы тебе, — гребаный идиот. Я не такой мужчина, Тесс. Так что перестань меня испытывать.

— Подожди, дело не в том, что Трой изменщик, — говорю я, ставя бутылку с водой на стол. — Ты действительно думаешь, что дело в этом?

— Зачем бы еще ты пыталась столкнуть меня с Ками? Чтобы посмотреть, не прилипну ли я к ней. Ты думала то же самое о пьяной Клеопатре, помнишь? Тесс, я не такой парень.

Боже, как все это могло так перевернуться с ног на голову?

— Я знаю, что Трой изменял не из-за меня, Райан. Он изменял, потому что был слаб, одинок и отчаянно нуждался во внешнем одобрении. Ему всегда нужны были другие люди, которые поддерживали бы его и заставляли чувствовать себя настоящим мужчиной. И я знаю, что ты не изменщик. Я знаю, что ты не Трой.

Он вскакивает с дивана.

— Тогда в чем дело? Если я не в твоих объятиях и если мы не трахаемся, значит, ты отгораживаешься от меня. Как будто мы не существуем вне этих четырех стен, — говорит он, обводя комнату жестом.

— Клянусь, я не пытаюсь оттолкнуть тебя, — говорю я. — Я просто... преуспеваю.

— Тесс, поговори со мной, — настаивает он. — Что все это значит?

— Это из-за тебя, — кричу я. — Дело в том, что я пытаюсь помешать тебе растрачивать свою жизнь понапрасну, ожидая, что я дам тебе что-то, когда я сказала, что никогда не смогу!

— Господи, блять, — он проводит обеими руками по волосам. — Это из-за того, что ты сказала мне на свадьбе в прошлом месяце? Из-за того дерьма, что я хочу на тебе жениться?

— Райан…

— Я когда-нибудь просил тебя выйти за меня замуж? — кричит он. — Слова «Выходи за меня замуж, Тесс» когда-нибудь слетали с моих?

— Нет...

— Ты когда-нибудь спрашивала меня, что я думаю по этому поводу? — говорит он, скрещивая руки на груди.

— Нет.

— Нет, ты не спрашивала — огрызается он. — Потому что ты была слишком занята тем, что боялась, верно? Бедная Тесс не может планировать будущее. Все, о чем она может думать, — это бежать от своего прошлого. Что ж, позволь мне просветить тебя. Мне плевать на то, что я женюсь на тебе. С чего бы это? — добавляет он, пожимая плечами. — Никто из нас не религиозен, и мы оба граждане США. Мне не нужны налоговые льготы, и, честно говоря, я бы предпочел держать свои финансы отдельно от своей партнерши. Не потому, что я намерен что-то скрывать от нее, а потому, что у меня с налогами полный бардак.

Конечно, моя расчетливая Дева все продумала.

— Райан...

— Это все не говоря уже о том, насколько ненужным я считаю институт брака, — говорит он мне. — Любовь есть любовь, верно? Посмотри на Рейчел и ее парней. Просто посмотри, с каким дерьмом им приходится иметь дело, выбирая, кому жениться, а кому устраивать церемонию бракосочетания. А что они будут делать, когда у них появятся дети? Кто будет отцом? Это полная чушь.

— А потом посмотри на себя, — говорит он, махнув на меня рукой. — Все, чего ты хочешь, — это разорвать брак, который тебя больше не устраивает, и все равно ты в ловушке. Прошло уже три гребаных года, а ты не можешь освободиться от этого мудака. Это безумие.

Я сдерживаю слезы, когда он отходит от меня, бормоча проклятия.

Затем он сокращает расстояние между нами, берет меня за плечи и пристально смотрит мне в глаза.

— Если это поможет тебе перестать бояться, я дам тебе клятву прямо здесь и сейчас. Тесс Оуэнс, я никогда не попрошу тебя выйти за меня замуж. Эти слова никогда не слетят с моих губ, ясно?

Наши тела гудят от напряжения, когда мы так близко. Как будто мое знает, что жаждет его. Оно знает, что он рядом. Чувствует ли он то же самое? Дрожь в его пальцах заставляет меня думать, что да.

— Но давай больше ни на секунду не будем отвлекаться на разговоры о браке, которого никто из нас не хочет и который нам не нужен, — говорит он, все еще крепко прижимаясь ко мне. — Дело не в этом. Просто признай: ты боишься.

Я задыхаюсь, отстраняясь от него. Моя решимость твердеет под взглядом его глаз.

— Я ничего не боюсь, — говорю я с бешено бьющимся сердцем.

— Лгунья, — его руки скользят по моим плечам, чтобы обхватить мое лицо. — Ты боишься этого. Ты боишься меня и того, что чувствуешь ко мне.

Я фыркаю, звук застревает у меня в горле.

— Думаешь, что знаешь меня?

— Да.

— С чего бы мне тебя бояться?

— Ты боишься того, что я могу тебе предложить, — отвечает он. — Ты боишься того, что я представляю.

— И что же это? — спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на то, как загорается мое тело от его прикосновений, на то, как я прижимаюсь к нему ближе даже сейчас.

— Надежда, — шепчет он, его губы в нескольких сантиметрах от моих.

Я крепко зажмуриваюсь.

Надежда. Это слово опасно. Это слово возвышает тебя и разрушает, не оставляя ничего, кроме обугленного и разбитого месива. Надежда на то, что моя мать может измениться, что она может научиться оставаться. Надежда на то, что я кому-то нужна. Надежда на то, что Трой — тот самый, что мы будем счастливы. Надежда на то, что его семья примет меня. Надежда на то, что мы найдем выход, что он сможет снова научиться любить меня.

— Нет. У меня нет надежды...

— Да, есть, — настаивает он, его руки скользят по моим плечам. — Ты защищаешь себя этой ерундой о том, что живешь настоящим. Но я вижу тебя, Тесс. В глубине души ты надеешься, что заслуживаешь большего, чем то, на что ты соглашалась в прошлом.

Откуда он меня так хорошо знает? Он не должен узнать меня. Я не могу его впустить.

— Никто никогда не ставил тебя на первое место, Тесс. Ни твоя семья, ни Трой, ни даже Рейчел, — он произносит эти слова так небрежно, что они разрывают меня на части. — У нее своя жизнь, свои приоритеты. Я даю тебе надежду, что ты заслуживаешь быть на первом месте.

— Я знаю, чего заслуживаю, — говорю я, и мои стены твердеют, когда я борюсь с ним даже сейчас.

— Тогда скажи мне, — бросает он вызов, его взгляд жесткий и прямой. Он не отступает. — Скажи мне, чего ты заслуживаешь. Скажи это вслух.

Я отстраняюсь, мои руки тянутся к его запястьям, когда я пытаюсь оторвать его от себя, разорвать нашу связь.

Он фыркает, наблюдая, как я извиваюсь, хотя держит меня нежно.

— Ты пускаешь пыль в глаза, Тесс. И так хорошо играешь свои роли. Смеющаяся Тесс. Веселая Тесс. Кокетливая Тесс. Ты носишь эти ярлыки, словно маски для вечеринок, плывя по течению жизни в надежде, что люди не будут пытаться увидеть, кто скрывается под ними.

— Я знаю, кто я, — возражаю я, понимая, что это чушь собачья. Он тоже. Хорошо это или плохо, но Райан знает меня. Прошло всего несколько месяцев, но он знает меня. И, конечно же, лучше, чем когда-либо знал Трой.

— Испуганная Тесс, — настаивает он, не давая мне забыть правду. — Одинокая Тесс. Злая Тесс, которая просто хочет что-то почувствовать, верно? Сколько раз ты мне это говорила? Мы друзья, которые трахаются, чтобы чувствовать себя хорошо. Но тебе не нужны бездумные оргазмы. А мне не нужно ничего из того, что могут предложить Ками, Клеопатра или любая другая женщина. Как я могу, когда существуешь ты?

— Райан, пожалуйста...

Он все еще смотрит на меня так, словно я — его мир. Это ошеломляет и унижает, и я не знаю, чем я это заслужила. Я не знаю, как это заслужить.

— Ты заслуживаешь второго шанса, Тесс, — говорит он, читая меня, как чертову книгу. — Во всем: в любви, приключениях. Я хочу помочь тебе. — Он убирает мои волосы назад, заправляя их за ухо. — Ты девушка моей мечты. Пока ты на этой земле и дышишь, я знаю, чего хочу. Я знаю, к чему стремлюсь.

И теперь я цепляюсь за него, слова не дают мне покоя. Мне нужно, чтобы он увидел меня. Мне нужно, чтобы он понял, как работает моя уязвимость. Иногда я не могу говорить. Иногда я могу только делать. Я смотрю на него снизу вверх, протягивая руку душой, умоляя его поймать меня, когда я падаю. Умоляю его позволить нам упасть вместе.

Подойдя ближе, он обхватывает меня левой рукой за талию, а правой касается моей щеки и приподнимает мое лицо, вглядываясь в потерянное выражение.

— Ты не готова рассказать мне о своих чувствах, и это нормально. Но, Тесс, ты мне покажешь.

— Как? — спрашиваю я, желая попробовать. — Что я могу сделать?

— Покажи мне, что ты чувствуешь. Мы закончили трахаться без чувств. И уже давно. Так что снимай трусики и клади их на стойку. Сейчас.

Я вся трепещу от желания и предвкушения.

— Райан...

— Не говори больше ни слова, — говорит он, прижимая пальцы к моим губам. — Ты покажешь мне, что ты чувствуешь ко мне, Тесс. — Он отпускает меня, снимает футболку и бросает ее на кухонный пол. — Мы трахаемся с чувствами. Всеми. Всеми до единого. Отдай мне свой гнев, свою страсть, все свои разбитые мечты. Покажи мне, как тебе не все равно.

О, спасибо Господи.

Мне не нужно этого говорить. Наше общение намного глубже. Души могут выражать нечто большее, чем просто слова, и моя душа взывает к нему. Я как будто слышу, как он тоже зовет меня, умоляет вернуться домой. Приди и найди его. Приди и верни его мир на правильную ось.

— Покажи мне, — снова умоляет он, сбрасывая ботинки.

Я поднимаю трясущиеся руки к вороту своего длинного белого свитера и стаскиваю его с плеч, роняя на пол. Он видит меня, стоящую посреди кухни в моем простом платье с запáхом. Оно черное, с маленькими красными и белыми цветочками. Медленно поднимая руки, я развязываю завязки на талии и расстегиваю платье спереди, чтобы оно упало на пол.

И вот я стою на кухне в своем простом белом бюстгалтере и голубых хлопковых трусиках. Но Райан смотрит на меня так, будто на мне лучшее белье от La Perla⁶³. Он подходит ко мне без рубашки, хватает меня за лицо, прижимается губами к моим губам, смакуя поцелуй. Это происходит быстро и жестко, а затем он отстраняется, его пальцы впиваются в кожу моей спины, расстегивая застежки бюстгальтера. Он осторожно стягивает бретельки с моих плеч, бросая бесполезный бюстгальтер на пол.

— Покажи мне, как сильно ты жаждешь меня, — приказывает он. — Покажи мне, как твое тело жаждет моего, словно наркотик.

Я киваю и тянусь к нему.

Но он отстраняется.

— Твои трусики, Тесс. Я сказал тебе снять их, — он сбрасывает свои спортивные штаны на пол, переступает через них и проводит рукой по выпуклости на своих серых боксерах. — Потом положи руки на столешницу и наклонись.

Обычно наши занятия любовью похожи на танец. Он веселый и игривый, позволяет мне дразнить его, доминировать и опустошать его своими игрушками. Сегодня вечером у него другая энергия. Ему нужно что-то другое. Моя бесчувственность в баре вывела его из себя. Он жаждет контроля. И он хочет, чтобы я уступила своему собственному. У меня есть выбор. Готова ли я все отпустить?

Удерживая его взгляд, я подцепляю пальцами верхнюю кромку трусиков и двигаю бедрами, опуская их к ногам. Снимая их, медленно поворачиваюсь к нему, прежде чем наклониться, так что моя задница оказывается как раз в пределах досягаемости его рук. Подняв трусики одним пальцем, я бросаю их на столешницу. Затем, не оборачиваясь на него, кладу обе руки на край столешницы и прогибаюсь в талии, подчиняясь его воле.

ГЛАВА 52

ГЛАВА 52

ТЕСС

Сердце бешено колотится, когда Райан подходит ко мне сзади, его руки гладят мои бедра, поднимаются по изгибам спины к плечам. Я борюсь с дрожью, когда он прижимается ко мне, его твердая эрекция выпирает под трусами, когда он наклоняется надо мной.

— Я повторю это только один раз, — говорит он, поглаживая пальцами мое горло. — Посмотри на меня.

Я задыхаюсь, когда его правая рука обхватывает мой подбородок, и он запрокидывает мое лицо, выворачивая шею. Мой взгляд скользит по его руке к лицу. Оно пылает страстью и болью. Сегодня вечером я причинила ему боль своим отказом, своим притворным равнодушием. Я вижу, что это написано в каждой черточке его красивого лица.

— Ты больше никогда не будешь подталкивать меня к другой женщине, — заявляет он. — Скажи это.

Слезы застилают мне глаза, а сердце сжимается.

— Я больше никогда не буду подталкивать тебя к другой женщине.

— Я сам решаю, кого затащить в свою постель.

Я киваю, и он отпускает меня, его руки снова скользят по моей шее и плечам, вниз по рукам, запоминая мое тело.

— Я сам решаю, кого мне целовать, — добавляет он, наклоняясь, чтобы коснуться губами моего плеча, теплое дыхание касается моей кожи.

Я едва сдерживаю стон, наслаждаясь ощущением его близости, его безраздельного внимания ко мне.

— Я сам решаю, кому поклоняться, — продолжает он, обхватывая ладонями мои груди, находя пальцами соски и покручивая их.

Я шиплю, выгибая спину и прижимаясь к нему бедрами. Мои глаза крепко зажмурены, и я лишь чувствую, как он обнимает меня.

— Я сам решаю, с кем мне трахаться, — говорит он, правой рукой скользя вниз, пока не обхватывает мою киску, его пальцы раздвигают меня, когда он проводит двумя пальцами по моей влажности, кружа вокруг клитора.

Жар обжигает меня, растекаясь по бедрам, проникая прямо в сердцевину. Я сгораю от страсти к этому мужчине, готовая растаять. Мне нужно нечто большее, чем эти нежные поддразнивания, но, боюсь, если я попрошу об этом, он остановится. Сейчас он главный.

Мы оба стонем, когда он погружает в меня свои пальцы, и я приподнимаюсь на цыпочки, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

— Я сам решаю, кого мне желать, Тесс, — заявляет он, целуя меня в спину и дразня мою киску, а свободной рукой нежно обхватывает мою шею.

Я приподнимаю подбородок, чтобы он мог крепче обнять меня. Мне нравится, когда его рука лежит на моем горле. Мне нравится знать, что это он. Мне нравится знать, что он никогда не причинит мне вреда.

— Райан, пожалуйста, — умоляю я, не в силах удержать слова в голове.

— Эта киска моя, — рычит он, снова пронзая меня пальцами.

Я хнычу, сдерживая оргазм, отчаянно пытаясь вырваться на свободу.

— Это то, чего я хочу, — продолжает он, его горячее дыхание касается моей кожи, когда он дразнит меня языком и зубами. — Это тело. Эта женщина с такими идеальными, блять, изгибами. Я хочу тебя всю. Каждый час. Каждый день. Ни одна другая женщина не сравнится с тобой. Блять, ты убиваешь меня, Тесс. Я не могу дышать, когда ты смотришь на меня, и умираю, когда ты отводишь взгляд. Скажи мне, что я могу заполучить тебя.

— Райан...

— Скажи мне, что ты моя, — умоляет он хриплым от желания голосом. — Не только твоя киска. Не только твое тело. Мы не друзья, которые трахаются, чтобы почувствовать себя хорошо сегодня вечером. Мы нечто большее. Боже, просто скажи, что ты моя.

— Я твоя, — выдыхаю я, вытягивая шею, чтобы посмотреть ему в глаза. Мне нужно, чтобы он посмотрел мне в глаза. Я обхватываю его рукой за шею, удерживая его взгляд. — Я твоя, — повторяю я. — Целуй меня, трахай меня. Поклоняйся мне, Райан.

Его глаза темнеют. Вытащив пальцы из моей киски, он убирает другую руку с моего горла, и я, задыхаясь, хватаюсь за стойку. Затем он опускается на колени позади меня.

— Раздвинь ноги. Шире. Наклонись еще больше.

Я едва начинаю наклоняться, расставляя ноги пошире на холодном кафельном полу, когда его руки гладят мою попку, а пальцы проникают между моих ягодиц. Он снова начинает ласкать мою киску, его большой палец прижимается к моему входу, а пальцы обводят мой клитор, возбуждая меня. Я скользкая и теплая, и я знаю, чего он хочет. Я поднимаю правую ногу, наклоняя бедро вперед, и упираюсь пальцами ног за ручку нижнего выдвижного ящика.

Со стоном он проскальзывает у меня между ног, поворачивается ко мне лицом и чуть не опрокидывает меня, когда впивается в меня ртом, ударяясь затылком о шкафчик.

— О Боже, — кричу я, вцепившись в стойку всем, что у меня есть, пока он ест меня, стоя на коленях, мои бедра практически лежат на его плечах, а киска прижимается к его лицу. — Блять, я сейчас кончу, — визжу я, мои ноги уже дрожат.

Его руки обхватывают мои бедра, ладони сжимают мои ягодицы с такой силой, что останутся синяки, когда он переносит мой вес на себя, работая со мной ртом, его стоны создают восхитительную вибрацию, от которой у меня перед глазами вспыхивают звезды.

— Ты моя, — говорит он, его жадный рот всасывает меня. Его левая рука разжимается, и он шлепает меня по заднице. Жжение, словно огонь, распространяется по моей коже, и я хнычу от желания.

— Еще раз, — умоляю я, прижимаясь бедрами к его подбородку, добиваясь своего освобождения.

Он снова шлепает меня.

— Кончи для меня, — приказывает он. — Заставь меня утонуть.

— Ооооо боже... — невнятно произношу я, обхватывая его лицо бедрами, изливая свой оргазм в его горячий и голодный рот. Он накатывает на меня волнами. Я прижимаюсь к нему, упираясь руками в столешницу, и позволяю ему овладеть мной. Вскрикнув, я отталкиваюсь от стойки, практически делая пируэт, пытаясь избежать стимуляции, не наступив на него. — Я не могу, — кричу я, и мой голос превращается в прерывистое хныканье.

Он вскакивает на ноги, нижняя часть его лица мокрая от моего оргазма, и заключает меня в объятия.

— Попробуй себя на вкус, — требует он, крепко держа меня за плечи. — Почувствуй, как твое тело жаждет моего. Оно не прячется от меня. Оно не отталкивает меня. Попробуй его правду на вкус.

У меня все еще не восстановилось дыхание, когда я обхватываю его лицо ладонями и притягиваю к себе, как изголодавшееся животное, мои губы приоткрыты, готовые и ожидающие этого первого вкуса. Мы оба стонем, когда наши губы соприкасаются, когда мы прижимаемся друг к другу.

Затем он прерывает поцелуй, заставляя меня отчаянно желать большего. Схватив меня за бедра, он разворачивает меня лицом к стойке. Я упираюсь руками в холодный гранит, когда он подходит ко мне сзади.

— Наклонись, детка. Поднимись на носочки.

Наконец он сбрасывает трусы и, держа член в руке, прижимается к моим бедрам, ища вход.

Я, насколько могу, выпрямляюсь, балансируя на носках, чтобы компенсировать разницу в росте. Ему все еще приходится сгибать колени, мои бедра практически оседлали его, когда он находит мой центр и вжимается в него кончиком.

Мы оба тяжело дышим, когда он убирает руку, хватая меня за бедра.

— Сделай это, — приказывает он, и я опускаюсь назад, опускаясь на его длину и надавливая бедрами, пока он направляет меня назад.

— О боже, — я снова вскрикиваю. Он шепчет тихое проклятие, и мы оба дрожим, когда соединяемся. Я чувствую, как он входит в меня, наполняет меня. Мое естество разгорается, когда моя киска трепещет вокруг него, приветствуя его возвращение. — Пожалуйста, малыш, пожалуйста, — умоляю я, не разжимая бедер. Мне нужно, чтобы он оставался главным. Мне нужно, чтобы он владел мной, моим телом.

— Это то, что тебе нужно? — говорит он, входя в меня. Звук соприкосновения наших обнаженных тел эхом отдается у меня в ушах, когда он хватает меня за волосы и запрокидывает мою голову назад. — Это то, что тебе нужно? — повторяет он, его голос превращается в рычание, когда он царапает зубами мою шею.

— Да. — Я не утруждаю себя сдерживанием стона, выгибая спину и тая в его объятиях. Мне нравится, как его сильная хватка обжигает кожу головы. С каждым рывком он разжигает во мне огонь, разгорающийся все ярче. Я собираюсь кончить снова. — Не останавливайся, — выдыхаю я. — Райан, пожалуйста… трахни меня. Никогда не останавливайся.

Никогда не прекращай попытки стать ближе ко мне.

Никогда не переставай разрушать мои стены.

Никогда не переставай говорить, что я твоя.

Пожалуйста, Боже, просто никогда не останавливайся.

Он вскрикивает, вбиваясь в меня сзади. Затем он внезапно отпускает мои волосы, и я чувствую себя невесомой. Я шатаюсь, мои руки ищут, за что бы получше ухватиться. Рука, которая была в моих волосах, обвивает мою шею, и снова мой оргазм становится все жарче и сильнее. Я, блять, уже совсем рядом. Мне нужно еще немного...

— Сделай это, — умоляю я, прижимаясь к нему бедрами. Я опускаю руку к своему клитору, поглаживая чувствительный бутон, когда его пальцы сжимают мое горло. — Сделай это, — повторяю я. — Райан, сожми. Придуши меня, малыш. Я хочу, чтобы ты…

— О, блять, — стонет он позади меня, обхватывая обеими руками мою шею и нежно сжимая ее.

Наши бедра соприкасаются, и я тереблю свой клитор, сосредоточивая все свои ощущения на его руках на моем горле, ограничивающих приток воздуха.

— Еще, — выдавливаю я. — Пожалуйста… Боже…

Его руки напрягаются, когда он кричит в агонии и экстазе, пытаясь сдержать свой оргазм.

— Подожди, — выдыхаю я. — Еще нет…

Его тело прижимается к моему, теряя всякое чувство ритма, когда он балансирует на краю, ожидая падения.

— Пожалуйста, Тесс. Боже, детка, пожалуйста… Я умираю…

— Сейчас, — кричу я.

Он убирает руки с моего горла, и они хватаются за столешницу по обе стороны от моих ладоней. Он входит в меня раз, другой, а потом кричит, кончая в меня. Я уже там, все мое тело сотрясает дрожь, когда моя киска сжимает его, как в тисках. Это пронизывает меня насквозь, оставляя бездыханной и слабой, стоящей на дрожащих ногах.

Как только наступает кульминация, я начинаю падать, скатываясь с горы оргазма в море безмятежности. Я даже не осознаю, что плачу, пока Райан не склоняется надо мной, успокаивая меня руками и поцелуями.

— Я никогда не причиню тебе боли, — говорит он между поцелуями, его пальцы скользят по тому месту, которое он только что крепко сжимал. — Тесс, я хочу тебя. Я хочу только тебя. — Он повторяет это снова и снова. — Больше никого нет. Только ты. Боже, просто позволь мне хотеть тебя.

Я лежу, прижавшись грудью к столешнице, моя потная щека покоится на прохладном граните. Его теплое обнаженное тело окружает меня, когда он шепчет нежные слова, а руки касаются каждой частички меня, до которой он может дотянуться. Так нежно.

Он хочет меня. Он боготворит меня. Я думаю, что он, возможно, любит меня.

Я открываю ему правду, от которой отказалась раньше, правду, открывшуюся в момент нашего единения. Она очевидна для всех, но все равно заслуживает быть сказанной. Переплетая его пальцы со своими, я подношу его руку к губам и целую костяшки пальцев.

— Я тоже хочу тебя. Райан, я хочу тебя.

ГЛАВА 53

ГЛАВА 53

ТЕСС

— Итак, как именно вы двое познакомились?

Я бросаю быстрый взгляд на Рейчел через стол. Она втиснулась в кабинку между Илмари и Джейком. Я сижу в углу с нашей стороны, Райан рядом со мной, а Калеб в конце. Сегодня пятница, и мы все наслаждаемся роскошным обедом из суши, прежде чем ребятам нужно будет отправиться в центр города на какое-то мероприятие для СМИ, организованное Поппи.

Вопрос задал Райан. В его защиту, это Рейчел оставила дверь открытой, пошутив о том, как однажды нас выгнали с занятия по фитнесу за то, что мы взломали Bluetooth-колонки и изменили ужасную техно-музыку тренера.

Рейчел берет свою диетическую колу.

— Ммм... в Цинциннати.

— Да, мы все это знаем, Сиэтл, — поддразнивает Джейк, беря палочками последний нигири из лосося с суши-лодки. — Он спросил, как вы познакомились, а не где.

— Она точно знает, о чем он просил, — говорит Калеб с другого конца стола, беря последний ролл с крабом. — Она уклоняется от ответа, — добавляет он, макая ролл в соевый соус.

— Спасибо, капитан Очевидность, — говорю я.

Райан переводит взгляд с одного на другого.

— Что я пропустил? Это что, государственная тайна или что-то в этом роде?

— Это не тайна, — отвечаю я, делая глоток чая со льдом. — Просто мне немного стыдно.

— Это не стыдно, — возражает Рейчел.

Я ставлю свой стакан на стол.

— Я пьяная валялась в канаве, ясно? Рейчел буквально вытащила меня из канавы, как бездомную кошку.

Все ребята за столом замирают.

— Все было не так драматично, — говорит Рейчел.

— Было, — настаиваю я. — Это было похоже на сцену из «Завтрак у Тиффани», где она гонится за котом под дождем. Рейчел появилась в образе... ну, ее, — говорю я, махнув рукой через стол. — По-моему, на тебе даже было черное платье и жемчужные серьги. А я, тем временем, была вонючей мокрой кошкой, которая пряталась в канаве.

— Почему ты была в канаве? — спрашивает Джейк, не сводя с меня добрых глаз.

Я поджимаю губы, пытаясь подавить воспоминания о, возможно, одной из худших ночей в моей жизни. Но не тут-то было. Открыв эту мысленную дверь, я снова ощущаю все это. Я почти чувствую холодный дождь на своей коже.

— Это был мой день рождения, — начинаю я. — Я должна была быть на своей не-такой-уж-сюрприз вечеринке, но вместо этого решила напиться и побродить по улицам Цинциннати.

— Это был мой первый вечер в городе, — добавляет Рейчел. — Спортивная клиника пригласила всех новых жителей на ужин, поэтому я была в модном наряде.

— Почему ты не захотела пойти на свой день рождения? — спрашивает Райан, уделяя мне все свое внимание.

Я прочищаю горло, не смущаясь, выдерживая его пристальный взгляд.

— Ну, учитывая, что ранее в тот же день я застукала своего мужа в офисе со спущенными штанами, когда его секретарша давилась его членом, у меня не было праздничного настроения. Особенно после того, как я попала на вечеринку-сюрприз и увидела, как она дует в свисток теми же губами, которыми делала минет моему мужу. Так что да, я сбежала через окно в ванной и вместо этого напилась.

— Господи Иисусе, — Джейк свирепо оглядывает сидящих за столом партнеров. — Если кто-нибудь из вас когда-нибудь сделает это со мной, я просто подожгу здание. Вы, блять, предупреждены.

— Прости, Тесс, — говорит Райан, его рука касается моего бедра.

Я отстраняюсь и снова хватаюсь за свой напиток.

— В конце концов, все обошлось, — говорю я непринужденным тоном. — Рейчел отвезла меня к себе в отель, вытерла и уложила на свой очень неудобный диван. По-моему, я проплакала в ее объятиях часа два, меня вырвало в ванной, а утром мы съели гору французских тостов. С тех пор мы лучшие подруги.

Рейчел слабо улыбается мне. Трудно думать о том, с чего мы начинали, и не чувствовать, что меня преследует та самая сломленная версия меня самой. Это была Тесс Оуэнс на самом дне. Безнадежная, безрадостная, без друзей. Я была слишком зла и смущена, чтобы ползти обратно к Трою, в дом, который никогда не был домом. Вместо этого я была готова замерзнуть в канаве. Я действительно чувствовала себя хуже замерзшей, мокрой уличной кошки.

Но тут появилась Рейчел и улыбнулась мне, как темноволосый ангел. Она протянула руку и буквально вытащила меня из моих страданий. Она взяла все эти разбитые, сломанные кусочки меня и помогла собрать их вместе с помощью скотча и клея. Мы стали вместе жить, готовить, покупать мебель и продукты. Мы готовили Маргариту⁶⁴ в нижнем белье и танцевали на кухне. И, боже, как мы смеялись.

Она ведь врач, верно? Она знает, как поставить диагноз и выписать нужное лекарство. В моем случае, лекарством от безграничного стыда и отчаяния, которые я испытывала из-за своего неудачного брака, стал безудержный смех, от которого трещали ребра и лопалась селезенка.

И бессмысленный секс с горячими женщинами.

О, и огромное количество тайской еды.

— Ты проделала огромную работу, Тесс, — говорит Рейчел, сидящая напротив. — Я давно не видела тебя такой счастливой, — добавляет она, улыбаясь Райану. — Джексонвилл идет тебе на пользу.

— Как и секс с симпатичными хоккеистами, — поддразнивает Калеб. — Ой, — шипит он, свирепо глядя на Марса, который, вероятно, только что пнул его под столом.

— Да уж, тебе ли не знать, — поддразнивает его Рейчел в ответ.

Джейк, сидящий напротив меня, смеется.

— Чувак, ты что, только что назвал Лангерса красавчиком?

— Черт, ребята, уже почти час дня, — говорит Калеб, игнорируя своих партнеров и опуская взгляд на телефон.

За столом раздаются коллективные стоны. Никто из них не хочет идти сегодня на пресс-конференцию.

Они все выскальзывают из кабинки, парни Рейчел целуют ее на прощание. Мы с Райаном приехали вместе, и я вдруг понимаю, что если он уедет, то...

— Вот, — говорит он, протягивая ключи.

Я поднимаю взгляд.

— Я не могу взять твою машину.

— Я еду с ребятами. Они подвезут меня позже.

— Но…

— Расслабься, — говорит он с улыбкой. — Это связка ключей, а не кольцо с бриллиантом. Тебе просто нужно поехать домой.

И затем, как будто у нас это вошло в привычку, он наклоняется и целует меня прямо на глазах у Рейчел, опуская ключи в мою раскрытую ладонь.

— Увидимся позже, красавица, — говорит он мне в губы.

И в этот момент он выскальзывает из кабинки, забирая с собой весь мой воздух. Парни уходят, оставляя нас с Рейчел одних за столиком. Я смотрю на нее через пустую суши-лодку. Когда мы заказываем суши с четырьмя хоккеистами, у нас ничего не остается, даже имбиря.

— Почему вы все так спокойно к этому относитесь? — спрашиваю я, скрестив руки на груди и пристально глядя на нее.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, делая глоток диетической колы.

— Я имею в виду, почему ты не угрожаешь ему и не делаешь его несчастным своими назойливыми вопросами и попытками лучшей подруги защитить мою добродетель? Где же праведное негодование?

Она ухмыляется.

— Почему ты думаешь, что мы этого еще не пробовали и это просто не сработало?

Я закатываю глаза.

— Кроме того, тебе действительно нужно, чтобы я защищала твою добродетель?

— Тебе никогда не нравился никто из тех, с кем я встречалась, — настаиваю я, и мой взгляд становится еще более пристальным.

Она встречает мой пристальный взгляд.

— Так вот что ты делаешь, Тесс? Вы с Лэнгли встречаетесь?

Я наклоняюсь через стол.

— Что ты задумала, Рейчел Прайс? Ты всегда ненавидела моих партнеров.

— Потому что ты всегда встречалась с неудачниками, которые тебе не подходят, — отвечает она.

Я фыркаю, отстраняясь.

— Эрика была искусствоведом с дипломом Брауна. Она играла на альте и говорила на четырех языках. Ты называешь ее неудачницей?

— Она была эмоциональной пиявкой, которая надоела тебе до смерти, — парирует она, не сбиваясь с ритма. — И секс был в лучшем случае посредственный, ты сама мне говорила. Она не подходила тебе, Тесс. Тебе нужно... больше. Тебе нужны компетентность и уверенность в себе. Тебе нужны волнение и игривое любопытство. И тебе нужен кто-то, кто сможет тебе сказать, что ты неправа, — добавляет она с многозначительным видом.

— О, и ты думаешь, что двадцатидвухлетний парень-хоккеист способен на все это?

— Скажи мне, что это не так, — парирует она. — Тесс, я никогда не видела, чтобы ты сияла так, как рядом с Райаном. Тебе комфортно с ним. Ты — это... ты. Что в нем такого, что тебя так зацепило? Что случилось?

— Я рассказала тебе, что произошло, — отвечаю я, понизив голос. — У нас был секс, — произношу я одними губами последнее слово.

Она закатывает глаза, продолжая говорить обычным тоном.

— Я знаю, что вы занимаетесь сексом. Именно это и произошло на этой неделе. Я говорю о том, что было до этого.

— До чего?

— Раньше, — настаивает она. — Вы двое неделями хранили маленькие грязные секреты. Черт, я почти уверена, что прошли месяцы. Иначе как ты могла так быстро на нем зациклиться?

— Я... черт... это был пляжный день, ясно? У нас был своего рода судьбоносный момент.

— Да, футбольным мячом по голове, — отвечает она. — Я стояла прямо там.

— Нет, это было после.

— После чего?

— После пляжа.

Ее глаза сужаются.

— Ты только что сказала, что это было в день пляжа.

— Это было после того, как я ушла с пляжа, — объясняю я. — Я вернулась в дом, чтобы подготовиться к ужину с Чарити, и, возможно, я сняла свой купальник и бросила его в стиральную машину. А потом я, возможно, немного... побродила голышом.

— О, Тесс, — Рейчел качает головой, и на ее губах появляется улыбка.

— Да, ладно? Он видел меня голой в день пляжа. Он был в кладовке, рылся там, как енот, в поисках чипсов, а я его не заметила.

— И ты дала ему еще больше поводов для разглядывания, — поддразнивает она. — Так это и есть тот самый большой секрет? Он видел тебя голой в тот день на пляже?

Я снова смотрю на нее. Она замирает, и улыбка исчезает с ее лица.

— О, что, черт возьми, ты сделала? Ты трахалась с Райаном в тот день на пляже? Тогда все это и началось...

— Нет, — резко говорю я. — И тише. Неужели нам нужно, чтобы весь ресторан знал о наших делах?

— Может, ты просто расскажешь мне, что произошло...

— Мы поцеловались, ясно? — говорю я, перебивая ее. — Мы... ну, у нас был чертовски прекрасный момент, если хочешь знать. Он был кокетливым, милым и внимательным, и мы поцеловались, и я была обнажена, и это было волшебно. И я не говорила тебе, потому что не хотела, чтобы ты бросала на меня осуждающие взгляды или давала непрошеные советы, или, что еще хуже, смотрела на меня вот так, — говорю я, указывая на ее лицо.

— Как так? — отвечает она, широко раскрыв глаза.

— Как будто ты видишь в нашем будущем надежду на полотенца в стиле «Его» и «Ее», — шиплю я.

Настала ее очередь сверкать глазами.

— Ты же знаешь, я бы никогда не подарила тебе полотенца с монограммой в качестве свадебного подарка. Ты действительно так обо мне думаешь?

— Дело не в полотенцах. Почему ты так спокойно относишься к тому, что я встречаюсь с Райаном?

— Потому что он тебе подходит и хорошо к тебе относится. Что еще я могла бы пожелать? — отвечает она. — Я просто боюсь, что ты не в том состоянии, чтобы принять его любовь, и в итоге вам обоим будет больно. И я не знаю, как поговорить с тобой об этом, чтобы ты не сбежала еще быстрее.

— Ты видишь, чтобы я бежала?

— На тебе кроссовки, и ты ждешь звука выстрела стартового пистолета, — честно отвечает она. — Ты всегда так делаешь, милая. Райан этого не заслуживает. Честно говоря, ты тоже. Мы все просто хотим, чтобы вы оба были счастливы. Если ваше счастье заключается в том, чтобы быть вместе, то мы этого и хотим.

Я делаю глубокий вдох.

— Рейчел…

— Этот милый мужчина не сбежит, — говорит она, указывая пальцем в сторону окон ресторана. — Райан Лэнгли остается. Если ты хочешь его, он твой. Если нет, отпусти его мягко... и поскорее. Потому что он без ума от тебя, милая. Он держится. Позволь ему держаться... или отпусти его.

— Я не могу дать ему то, чего он хочет, — шепчу я, и слезы наворачиваются на глаза.

— Он хочет тебя, — отвечает она. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты единственный человек, который может дать ему это.

— Он хочет такую версию меня, какой я не уверена, готова ли быть, — объясняю я.

— И что это за версия?

Я сглатываю комок эмоций, застрявший у меня в горле.

— Дикая Тесс, — шепчу я. — Тесс, которая смеется и танцует в нижнем белье. Свободная Тесс, которая говорит то, что думает, и берет то, что хочет. Веселая Тесс, которая играет с игрушками и самозабвенно трахается.

— Значит, он хочет тебя, — говорит она с мягкой улыбкой. — Женщина, которую ты только что описала, — это та Тесс, которую я знаю и люблю. Он тоже тебя видит, не так ли?

Я киваю, глядя на пустую суши-лодку.

— Да, думаю, что да.

— И ты ужасно боишься, что тебя увидят, — резюмирует она.

Я снова киваю.

— Прости, — говорит она после минутного молчания. — Я хочу быть рядом с тобой, но у меня не всегда получается. Думаю, пора смириться с тем, что я твой друг, а не партнер или опекун, и уж тем более не родитель. Тесс, прости меня. Если я когда-нибудь переступала границы дозволенного или оказывалась у тебя на пути, мне правда жаль.

Я бросаю взгляд через стол.

— С чего вдруг ты это говоришь?

Она ухмыляется.

— Райан, возможно, накричал на меня на днях.

Я задыхаюсь.

— Накричал? О боже, что он сказал?

Ее улыбка становится шире.

— Он назвал меня Аидом... а моих парней — Церберами... прежде чем велел нам всем отвалить и оставить вас двоих в покое. Похоже, он думает, что сможет позаботиться о тебе лучше, чем я.

Я смеюсь, представляя это в своей голове.

— Аид? Это прозвище, наверно, прилипнет.

— Знаю. Для такого милого щеночка он много лает, — поддразнивает она. — И немного кусается.

Я стону, смахивая слезу разочарованным движением пальца.

— Черт, я не могу влюбиться в Деву прямо сейчас. Он слишком сосредоточенный для меня, слишком незамысловат.

— Он идеален для тебя, — возражает она. — Тебе нужен сосредоточенный и незамысловатый человек. Он ругает тебя за твои выходки?

— Да. Все время, черт возьми. Такое ощущение, что я ничего не могу от него скрыть.

Ее улыбка становится шире.

— Хорошо. А секс хороший?

Я поднимаю взгляд, позволяя ей прочесть выражение моего лица, и ее улыбка превращается в смех. Довольно скоро мы оба смеемся, держась за бока, со слезами на глазах.

— О, у тебя большие неприятности, — говорит она, медленно покачивая головой. — Эти «рэйцы» что-то особенное, да?

— И это говорит женщина, которая поймала не одного, а троих, — отвечаю я.

— Правда? — смеется она. — Ты разговариваешь с экспертом.

— Итак, что мне делать, о мудрейшая? — поддразниваю я. — Научи меня способам Заклинателя «Рэйс».

На минуту она становится мрачной, ее улыбка сходит на нет, а тон становится серьезным.

— Не беспокойся о Райане или о том, какой, по-твоему, он хочет тебя видеть. Если ты хочешь снова стать веселой Тесс, будь ею для себя. Танцуй в нижнем белье, ешь взбитые сливки из банки. Дикая Тесс принадлежит тебе больше, чем кому-либо другому.

Ее слова проникают глубоко в мое сердце и оседают в моей душе. Дикая Тесс — моя. Дикая Тесс — это я.

ГЛАВА 54

ГЛАВА 54

РАЙАН

Джейк и Калеб поехали домой с Рейчел с тренировочной площадки, так что я остаюсь один во внедорожнике с Марсом, когда он везет меня обратно в бунгало. Я никогда раньше не был наедине с Марсом. Это странно. Что можно сказать парню, который не разговаривает? Я сижу на пассажирском сиденье и смотрю в окно на проплывающие над головой пальмы.

— Итак, э-э-э... тебе нравится жить во Флориде? — спрашиваю я, пытаясь нарушить молчание.

— Здесь слишком жарко, — отвечает он, не отрывая взгляда от дороги.

— Да, вблизи экватора жарко, — бормочу я, чувствуя себя настоящим придурком. — Я имею в виду, не то чтобы мы здесь так близко к экватору. Но ближе, чем Финляндия или…

— Лэнгли?

— Хм? — спрашиваю я, глядя на него.

— Ты не обязан нарушать тишину.

— Неловкое молчание, — бормочу я себе под нос.

— Молчание не обязательно должно быть неловким. Вы, американцы, все думаете, что любое молчание должно быть неловким. Но два человека могут сидеть, не разговаривая, и просто наслаждаться обществом друг друга.

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Тебе нравится мое общество?

Он просто пожимает плечами, по-прежнему не глядя на меня.

— От тебя исходит искренняя похвала, — говорю я с ухмылкой. — Ты заставляешь меня покраснеть.

Уголок его рта приподнимается, и, черт возьми, я чувствую себя щенком, виляющим хвостом. Не знаю, почему я так отчаянно хочу его одобрения, но это так.

— Так вот чем вы с Джейком занимаетесь вместе? — поддразниваю я. — Ты хочешь сказать, что сидишь с ним молча? Это что, то, чем он занимается?

— Я не обсуждаю своих партнеров или нашу совместную жизнь, — отвечает он.

Вот дерьмо. Сейчас я чувствую себя щенком, которого только что ударили по носу свернутой газетой.

— Я знаю, что люди интересуются нами, — говорит он более мягко. — Но для этого нет причин. Мы просто четверо людей, которые живут своей жизнью. Мы решили прожить ее вместе. Кем мы приходимся друг другу и как мы живем, не касается никого, кроме нас самих.

— Ну, и Тесс тоже, — поддразниваю я. — Раз уж ты развлекаешь ее в своей постели. А что у вас двоих? — добавляю я, снова бросая взгляд в его сторону.

За что получаю ответный взгляд.

— С кем?

— Ты и Тесс. Вы друзья? Коллеги?

Его губы сжимаются в тонкую линию.

— Ты чувствуешь угрозу с моей стороны, Лэнгли?

Теперь моя очередь пожимать плечами.

— Я думаю, любой мужчина, у которого есть хоть капля здравого смысла, почувствовал бы угрозу с твоей стороны: как спортсмена, как мужчины и, вероятно, как любовника. Я видел, какой ты пылкий, — добавляю я. — Готов поспорить, что твои партнеры всегда довольны.

— Я не слышал от них жалоб, — отвечает он.

— А Тесс? — спрашиваю я снова.

— Она самая близкая подруга моей жены, что, должно быть, делает ее и моим другом. Я буду заботиться о ней и защищать ее, как защищал бы Рейчел.

— Но ты не... с Тесс ты никогда…

— Единственная женщина, с которой я был за последние четыре года, — это моя жена, — признается он.

— Но... ты встречаешься с Доком всего полгода, — отвечаю я. — Значит, ты... о-о-о, — говорю я, широко раскрыв глаза. — Ты соблюдал целибат три долбаных года? Как... почему? Марс, ты мог бы заполучить любого, кого захочешь. Ты такой же сексуальный, как Джейсон Момоа⁶⁵. Ты мог бы заполучить буквально любого.

— Я придирчивый, — говорит он, пожимая плечами.

Его признание меня не удивляет.

— Да, я тоже, на самом деле, — признаюсь я. — Как ты узнал, что Док — та самая?

Он поворачивается и свирепо смотрит на меня.

— Разве я только что не сказал, что не обсуждаю своих партнеров? Я говорил по-английски, да?

Я фыркаю.

— Боже, это был просто вопрос. Не мог бы ты просто пообщаться со мной минуты три? Обещаю, я выпрыгну, пока грузовик еще движется, если тебе от этого станет легче.

Затем он шокирует меня до смерти, рассмеявшись. Его смех глубокий, баритональный, идущий из груди, а плечи трясутсяа.

— Что смешного? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза.

— Rakas однажды сказала мне нечто подобное, — говорит он. — В самолете. Она угрожала выпрыгнуть за борт без парашюта.

Я ухмыляюсь. Я практически слышу голос Дока, говорящей эти слова.

— Итак, как ты узнал, что она та самая? — спрашиваю я снова.

Он на мгновение задумывается.

— Все дело в ее глазах, — наконец произносит он. — Она не смотрит, она видит. С первого момента нашей встречи она увидела меня. Она видела, что я скрывал, видела, что мне было нужно. Она видит меня.

Я киваю, мои мысли возвращаются к Тесс. Я думаю о том, какой она бывает, когда все ее защитные механизмы ослаблены: когда она обнаженная в моих объятиях или находится на грани сна. Я думаю о том, как естественно мы отдаемся друг другу, о непринужденном течении наших бесед, о комфорте нашего молчания.

— Как ты узнал, что Тесс — та самая? — спрашивает он, нарушая мою сосредоточенность.

Я замираю, сердце бешено колотится.

— Эммм... я не... я никогда не говорил...

— Расслабься, — говорит он с мягкой усмешкой. — Ее здесь нет, Лэнгли. Это всего лишь я.

— С чего ты взял, что я считаю ее той единственной? — парирую я, бросая взгляд в его сторону.

Он сердито смотрит на меня.

— Просто ответь на вопрос.

Он уже знает половину моих секретов, почему бы не узнать и этот?

— Это был ее смех, — признаюсь я. — Сначала это меня зацепило. А потом я увидел ее лицо и услышал, как она рассмеялась. Она стояла в полосе прибоя, а за ее спиной был ярко-синий океан. На ней были большие солнцезащитные очки и красное бикини... — Я вздыхаю, потирая грудь. — Она смеется всем телом.

— Я заметил, — отвечает Марс.

— Она мало смеется, — добавляю я.

— Тогда ты должен дать ей больше поводов для этого, — отвечает он серьезным тоном.

Он делает последний поворот на Харбор-Уэй, останавливаясь у подъезда к дому 1006. Его дому. Я поселился в его доме, и даже не спросил.

— Эй, чувак, насчет дома, — говорю я, отстегивая ремень безопасности и поворачиваясь к нему.

— Не надо, — говорит он, поднимая руку.

— Но я никогда не спрашивал тебя…

— Оставайся, сколько захочешь, — отвечает он. — Останься ради Тесс. Останься ради себя. Иди и рассмеши ее.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Почему ты так спокойно ко всему этому относишься? Всего неделю назад ты предупреждал меня держаться от нее подальше. А теперь ты говоришь мне, что я могу продолжать ночевать в твоем доме и бегать за ней. Почему?

Он паркует внедорожник и бросает взгляд в мою сторону.

— Потому что жизнь коротка, Райан. Жизнь прекрасна и коротка, и она у тебя всего одна. Проживи ее с толком.

* * *

Я вхожу в бунгало через незапертую входную дверь, и меня сразу же встречает звук включенной аудиосистемы. Играет песня Dua Lipa «Pretty Please», и я не могу сдержать улыбку.

— Эй, — окликаю я, скидывая обувь. — Тесс?

В этот момент включается блендер, добавляя хаоса. Я заворачиваю за угол и останавливаюсь, сердце сжимается в груди. На Тесс дерзкие черные трусики и розовый бюстгальтер, волосы распущены. Ее каштановые локоны разлетаются по плечам, когда она танцует в такт музыке, покачивая бедрами. В одной руке она держит бокал с колотым льдом, а пальцем другой в такт музыке щелкает кнопкой на блендере.

Я прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди, и смотрю, как она подпрыгивает на цыпочках, фальшиво напевая. Черт, она самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел. Прощальные слова Марса эхом отдаются в моей голове. Жизнь прекрасна. Жизнь коротка. Проживи ее с толком.

Шагнув вперед, я пересекаю кухню и направляюсь к ней, на ходу снимая рубашку. Она видит мое отражение в микроволновке и, ахнув, оборачивается.

— Райан, ты меня напугал...

Я заглушаю ее протест своим ртом, заключая ее в свои объятия, и мы целуемся. Она вздыхает, прижимаясь к моим губам, и издает тихий писк, который переходит в стон, когда она прижимается ко мне. Бокал, наполненный колотым льдом, касается моего плеча, и я шиплю, отпрянув в сторону. Мое тело горит от желания к ней, а бокал такой холодный.

— Ой… прости, — говорит она с заливистым смехом, ставя бокал на место.

Это наталкивает меня на мысль. Ухмыляясь, я запускаю пальцы в стакан и достаю кусочек льда. Она с широко раскрытыми глазами наблюдает, как я отправляю его в рот.

— О, милый щеночек, что ты делаешь? — дразнит она, поглаживая руками мою обнаженную грудь.

Жар в ее глазах разжигает во мне огонь. Мой член дергается, когда я посасываю лед, позволяя ему остудить мой язык. Я хватаю ее за лицо, мои пальцы крепко сжимают ее подбородок, когда я запрокидываю ее голову назад, мои намерения ясны.

Она сжимает мои плечи, приоткрывая губы, в ее глазах светится вожделение.

Приблизив свое лицо к ее лицу, я вливаю немного ледяной воды в ее открытый рот. Она задыхается, закрывая рот, когда глотает, и немного воды стекает по ее подбородку. Я вливаю воду еще одним поцелуем, зарываясь языком в ее рот. Ее губы такие теплые, а мои охлаждены льдом. Это длится недолго, прежде чем мои губы становятся такими же горячими, как у нее, и мы начинаем ласкать друг друга, отчаянно желая большего.

Я прижимаю ее к стойке, а мои пальцы снова нащупывают верхнюю часть бокала.

— Сними бюстгальтер.

Она, не колеблясь, спускает бретельки с плеч, позволяя своей красивой груди свободно свисать. Веснушчатая кожа на ее груди порозовела, как и щеки. Я смотрю вниз, любуясь тем, как напряглись и жаждут меня ее соски.

Когда я поднимаю руку, с нее капает вода, и несколько капель падают ей на грудь. Я повторяю движение с другой стороны, обхватывая ее грудь своей ледяной ладонью.

— О боже, — восклицает она, выгибаясь навстречу мне, и ее кожа покрывается мурашками.

И снова я прогоняю холод теплом, накрывая ртом ее сосок и слизывая ледяную воду с ее кожи. На вкус она просто рай.

Ее руки зарываются в мои волосы, она притягивает меня к себе и изучает мое лицо. Вокруг нас все еще звучит танцевальная музыка.

— Что с тобой сегодня случилось? — спрашивает она нежным, любопытным тоном.

— Жизнь коротка, Тесс. Хочешь немного пожить со мной?

Она улыбается, ее глаза блестят.

— Ты разговаривал с Марсом.

— Да, а мы можем не говорить о нем, пока мы полуголые?

— Ты ревнуешь меня к Марсу, милый щеночек? — дразнит она. — Боишься, что я брошу тебя ради его угрюмых взглядов и ужинов с лососем на пару?

Я обхватываю ее за попку и притягиваю к себе, чтобы она почувствовала, как сильно я ее хочу.

— Никогда, — отвечаю я, зная, что это правда. Марс мне не соперник. У меня нет соперников, потому что Тесс — это не игра и не приз, который можно выиграть. Она сама сказала это в тот вечер, когда мы танцевали на свадьбе Прайсов. Если бы она хотела быть где-нибудь в другом месте, она бы была там. Но она хочет быть здесь. Хочет быть со мной.

Эта мысль обжигает мою грудь, разжигая пламя моей потребности в ней.

— Мне нравится быть твоим милым щеночком, — признаюсь я, мои руки скользят ей за спину, чтобы расстегнуть застежку ее бюстгальтера. — Мне нравится, когда ты гладишь меня по волосам, приносишь мне воды и ягод для утренней овсянки. — Бюстгальтер расстегивается, и я роняю его на пол. — Я трачу так много времени на то, чтобы заботиться обо всем и обо всех остальных. Так что мне нравится быть милым, и мне нравится, когда ты милая со мной.

Она улыбается, ее рука касается моей щеки.

— Мне нравится быть милой с тобой.

Я поворачиваюсь к ее руке и целую ладонь. А затем крепко хватаю ее за запястье, дергаю руку вниз и вхожу в нее, прижимая ее бедра к столешнице.

Она ахает, глядя на меня снизу вверх, наши обнаженные груди прижимаются друг к другу, сердца учащенно бьются.

— Но я не просто милый, — я обхватываю ладонями ее грудь и наклоняюсь, прикусывая ее нижнюю губу.

— Райан…

— Я могу быть нежным и делать то, что мне говорят... Но я также люблю контролировать, — я хватаю ее за волосы, запрокидывая ее голову назад.

Она шипит, позволяя мне сделать это, ее губы растягиваются в сексуальной улыбке, когда она смотрит на меня снизу вверх, в ее глазах пляшут огоньки возбуждения.

— Я знаю, — говорит она, положив руки мне на грудь.

— Я хочу, чтобы ты узнала меня, Тесс. Я хочу, чтобы ты узнала меня всего. Жизнь слишком коротка, чтобы довольствоваться чем-то меньшим, чем все. Ты заслуживаешь иметь все, что хочешь, но и я тоже.

— А чего хочешь ты? — шепчет она.

Я улыбаюсь ей, моя рука расслабляется в ее волосах.

— В этот момент?

Она кивает.

— Я хочу уложить тебя на кровать, привязать твои руки к спинке и трахать тебя в задницу, пока ты не закричишь.

— Райан, — хнычет она, ее взгляд плавится.

— Я хочу тебя, — говорю я, прижимаясь губами к ее губам. — Тесс, я хочу тебя, — повторяю я, прижимаясь губами к ее губам. — Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста, позволь мне овладеть тобой.

Она прижимается ко мне всем телом.

— Да, — шепчет она, и ее голос едва слышен из-за громкой музыки. — Райан, да. Возьми меня. Я твоя. В любую дырочку. Райан, я твоя...

Я заставляю ее замолчать поцелуем, требуя проникновения языком и губами, заявляя свои права на ее рот. Жаркое прикосновение наших поцелуев помогает разгореться огню, когда наши руки двигаются. Все, к чему она прикасается, вызывает у меня взрыв удовольствия. Оно согревает и потрескивает, как электрический разряд, пробегающий по моей коже.

Я кладу руки ей на бедра.

— Прыгай.

Она задыхается, отстраняясь.

— Рай… Что...

— Ты меня слышала, — говорю я. Схватив ее за задницу двумя руками, я тяну ее на себя, отрывая от пола.

Она вскрикивает, приподнимаясь на цыпочках ровно настолько, чтобы я обхватил руками ее бедра, прижимая ее киску к своей эрекции.

— Держись, — говорю я, разворачиваюсь и выношу ее из кухни.

— Моя Маргарита, — визжит она, смех застревает в ее горле, когда я использую ее тело, чтобы открыть дверь ее спальни.

Пересекаю комнату и опускаю ее на край кровати. Она снова вскрикивает, волосы в беспорядке падают ей на лицо, когда она откидывается на локти. Наклоняюсь и целую обе ее груди, прежде чем завладеть губами.

— Я приготовлю тебе тысячу Маргарит, как только мы закончим, — обещаю я.

Она снова смеется, ее ладони скользят по моим плечам и вниз по рукам. Я отстраняюсь, и она, надувшись, тянется ко мне.

— Снимай трусики и забирайся на кровать, — говорю я. — Я сейчас вернусь.

Не дожидаясь ее ответа, спешу через коридор в свою темную спальню и достаю сумку из верхнего ящика комода. Хватаю лубрикант с тумбочки и спешу обратно через коридор, чтобы найти ее обнаженной посреди кровати, с раздвинутыми ногами, теребящей пальцами свой клитор.

Я замираю, наблюдая за ее игрой. Ее грудь становится еще более розовой, как и щеки.

— Нравится то, что видишь, щеночек? — дразнит она.

Я стону, бросая сумку на край кровати.

— Сегодня я не щеночек.

Она погружает два пальца в свою киску, слегка поворачивая их, что заставляет ее прикусить нижнюю губу.

— Кто же ты тогда?

Я достаю из черной сумки пару розовых пушистых наручников. Она ахает, убирая руку со своего клитора, и садится.

— Райан, скажи мне, что ты не ходил сегодня в секс-шоп с Марсом Прайсом!

Я моргаю.

— Что… нет, — говорю я. — Нет, я купил их онлайн. Ты думаешь, я отважился бы пойти в секс-шоп без тебя? Ты шутишь?

Она подползает к краю кровати и, широко раскрыв глаза, забирает у меня наручники.

— Они такие милые, что я хочу умереть, — воркует она, потирая розовый мех о щеку. — Боже мой, они такие мягкие...

Я выхватываю их у нее из рук, сверкая глазами.

— Они не должны быть милыми. Это наручники, Тесс. Это серьезно.

Она ухмыляется.

— Тогда почему ты не купил черные кожаные или просто металлические?

Я надуваю губы, чувствуя себя немного побежденным, когда смотрю на них сверху вниз.

— Я не хотел, чтобы они причинили тебе боль. — У нее перехватывает дыхание, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как на ее глаза наворачиваются слезы. Я тянусь к ней, касаясь ладонью щеки. — Тесс, что…

Но она качает головой, отстраняясь от моей руки с тихим смехом.

— Нет, я в порядке. Райан, ты такой милый. — Она притягивает меня к себе, одной рукой нащупывая наручники, а другой обхватывает мою шею и притягивает к себе для поцелуя. — Ты так добр ко мне, — шепчет она мне в губы. — Так хорош для меня.

Я улыбаюсь, сердце бешено колотится, когда она опускает свои стены.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — приказывает она. — Надень на меня эти розовые наручники и разорви на части.

Я отстраняюсь, переводя взгляд с нее на сумку.

— Это еще не все, — признаюсь я.

Она хватает сумку, пластик шуршит, когда она достает моток простой черной веревки, свернутый в петлю.

— О, Боже, что, черт возьми, ты собираешься с этим делать? — шепчет она, глядя на меня снизу вверх.

Я пожимаю плечами, внезапно почувствовав неловкость.

— Я подумал... может, я мог бы пропустить ее через наручники... а потом пропустить через крюк на раме кровати, чтобы... привязать тебя... или что-то в этом роде, — запинаясь, заканчиваю я.

Именно так. Я хочу связать ее. Не заставляйте меня объяснять почему, но мой член буквально готов взорваться при одной мысли об этом. Смотреть на то, как она держит веревку? Я уже мертв.

— Какой крюк? — спрашивает она, оглядываясь через плечо.

Я фыркаю.

— Детка, я уверен, что это кровать для секса.

— Что? — восклицает она, переводя взгляд на меня.

— Да, вдоль всего основания есть крючки для привязывания. Ты никогда не замечала?

— О, Боже, — снова кричит она. Бросив веревку на кровать, она перебирается на бок и спрыгивает вниз, задрав голую задницу кверху, осматривая толстую деревянную раму кровати. — Ты что, издеваешься надо мной? — раздается ее приглушенный крик. — Как ты это нашел?

— Я уронил свой телефон прошлой ночью, когда мы смотрели здесь телевизор, — отвечаю я. — Пришлось залезть под кровать, чтобы достать его. Помнишь?

— И ты тогда ничего не сказал? — плачет она. — О, Боже, эти крючки по всему периметру!

Я сдерживаю смех.

— Ты правда не знала, что спишь на веревочной секс-кровати Марса Прайса?

Она выпрямляется, и ее кудряшки растрепываются, когда она плюхается на задницу.

— Извращенцы. Рейчел ни слова не говорила об играх с веревкой!

Мои глаза расширяются.

— Подожди… ты говоришь с ней о подобных вещах? Ты говоришь с ней о сексе? Ты поговоришь с ней об этом?

Она смеется.

— Об этом — да. Я не успокоюсь, пока не швырну ей в лицо информацию о веревочной кровати Марса для секса.

— Эй, детка? — я беру веревку с изножья кровати.

Она оглядывается на меня.

— Да?

— Мы можем перестать говорить о них сейчас?

Она улыбается и кивает.

— Хорошо, потому что я действительно хочу трахнуть тебя на этой веревочной кровати для секса. Ты не против?

Она хихикает, ее щеки становятся еще ярче, когда она подползает ко мне и обнимает меня за плечи.

— Я не против, — поддразнивает она. — Я хочу тебя, Райан. — Она целует меня своими пухлыми губками, игриво и легко, хотя ее слова совсем не похожи на действия. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Поцелуй. — Возьми меня за задницу и погрузи в меня свой член. — Поцелуй. — И свяжи меня, папочка. Растяни меня...

— Мне не нравится слово «папочка», — говорю я, отстраняясь и хмурясь.

Она улыбается, опуская руку, чтобы обхватить мою твердую эрекцию.

— Могу я снова называть тебя «сэр»? Или, может быть, хозяин? Милорд?

Я приподнимаю бровь, все еще хмурясь.

— Я не сторонник ролевых игр, в которых я рыцарь, а ты принцесса в башне. Так что, никакой фигни с «милордом».

— Тогда, сэр, — отвечает она, продолжая гладить ладонью мой твердый член вверх и вниз через штаны. — Возьми меня, сэр. Свяжи меня и трахни. Наполни мою задницу своей спермой.

— Ты будешь моей хорошей девочкой? — Моя свободная рука скользит по ее руке и сжимает ее запястье. — Ты будешь делать то, что тебе говорят?

Она кивает, прикусывая нижнюю губу.

— Да, сэр. Я сделаю все, что вы скажете.

Я стону. Ее покорность поражает, как удар током по члену.

— Черт, у тебя большие неприятности.

Она наклоняется вперед, облизывая мой сосок легким движением языка. Я задыхаюсь, отдергиваясь, а она просто смеется, издавая тихий и сладкий звук. Схватив ее за запястье, я поднимаю пушистый розовый браслет и застегиваю его.

— Странно, что я нервничаю, — признается она, глядя на меня серьезным взглядом. — Я не могу вспомнить, когда в последний раз нервничала во время секса.

Я осторожно поднимаю второе запястье, застегивая наручник на нем. Затем наклоняюсь и целую ее в губы.

— Выбери стоп-слово.

Она улыбается, глядя на меня снизу вверх, ее руки зафиксированы розовыми пушистыми наручниками.

— Стоп-слово?

Я киваю.

— Скажи его, и все прекратится.

Она на мгновение задумывается, и расплывается в улыбке.

— Хм... Боузер⁶⁶, — наконец произносит она.

Я смеюсь.

— Блять, серьезно? Твое стоп-слово для анального секса в наручниках и со связанными руками будет «Боузер»?

Она тоже смеется.

— Твоим по-прежнему будет Йоши, верно? Я просто хочу, чтобы мы совпадали.

— Отлично, — говорю я, шлепая ее по заднице. — Иди, выбери свой любимый фаллоимитатор и принеси его мне.

Она соскальзывает с кровати, подпрыгивая на месте, тянется к своей сумке с игрушками и достает ярко-розовый фаллоимитатор.

— Он подходит к наручникам, — поддразнивает она, протягивая его мне.

Я снова целую ее и бросаю фаллоимитатор на кровать. Вместо этого я беру веревку и разматываю ее конец.

— Ты доверяешь мне, Тесс?

Она поднимает на меня широко раскрытые глаза. Она медленно кивает, расплываясь в улыбке. Я тоже улыбаюсь.

— Дай мне свои руки.

Она протягивает их мне, глядя снизу вверх с таким искренним волнением. Я продеваю веревку через среднее кольцо наручников и делаю петлю, протягивая ей маленький моток.

— Ложись на кровать, — приказываю я. — Ляг на спину, руки за голову.

— Да, сэр, — говорит она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать меня в подбородок. Затем поворачивается и падает на кровать, ползет к изголовью, подставляя мне свою круглую попку. Достигнув середины, она переворачивается на спину, вытягивается, как кошка, подняв руки над головой, и пушистые наручники удерживают ее запястья вместе.

Она смотрит на меня сверху вниз, снова раздвигая ноги.

Я даже не пытаюсь снять штаны. Я еще не готов к этому. Я просто делаю шаг в сторону кровати, наклоняюсь над ней и целую ее в губы, пока беру веревку из ее рук. Мне приходится приподняться на одно колено, взять двойную петлю веревки и протянуть ее через крюк, просверленный в середине рамы. Пропустив концы веревки через него, я затягиваю их, давая ее рукам небольшое растяжение, от которого она задыхается и выгибает спину.

— Через чур?

— Недостаточно, — отвечает она задыхающимся голосом.

Я оставляю веревку привязанной, удерживая ее руки на месте, а сам забираюсь на кровать и устраиваюсь между ее раздвинутых ног. Она широко раздвигает бедра, раскрываясь мне, и запрокидывает голову, ожидая момента, когда мы соединимся.

Розовые губки ее киски раздвинуты и блестят от возбуждения. Чуть ниже я вижу темно-розовый цвет ее попки. Я стону, отчаянно желая увидеть этот вид, когда я заполню обе ее дырочки. Но я знаю, что не получу его. Я должен оценить это сейчас.

Я опускаюсь на локти и прижимаюсь ртом к ее киске. От этого первого ощущения я теряю контроль над собой. Я ласкаю ее губами и языком, мурлыча у ее клитора, возбуждая ее, поглаживая этот маленький бутончик, пока она не начинает извиваться подо мной.

— О боже, — восклицает она, обхватывая ногами мою голову. Наручники звякают, когда она меняет позу, хватаясь за веревку.

Я провожу руками по ее бедрам, желая, чтобы ее тело расслабилось, пока я продолжаю ласкать ее. Я позволяю своим пальцам тоже играть, увлажняя их, погружая в ее вход. Посасывая ртом ее клитор, я провожу пальцем вниз, обводя розовый бутончик ее попки. Она снова напрягается, тяжело дыша, когда я провожу по ней пальцем, нежно вдавливая кончик.

— О, черт, — хнычет она. — Это потрясающее ощущение. Я собираюсь...

Я приоткрываю рот, обдувая ее клитор воздухом сквозь сжатые губы. Она вздрагивает, постанывая, когда ее ноги раздвигаются. Я погружаю палец глубже, растягивая ее.

— Тебе нравится это? — Я опускаюсь ртом ниже, чтобы подразнить ее киску. Я провожу языком, погружая его во влажный жар ее влагалища, мой палец проникает глубже в ее попку.

— Да, — кричит она, ее бедра двигаются напротив моего рта.

— Да, что? — дразню я ее.

— Да, сэр, — она тяжело дышит. — Я хочу большего. Малыш, пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста, Райан… сэр… мне это нужно.

Умоляющая Тесс теперь один из моих новых любимых звуков. От смеха Тесс у меня замирает сердце, но от ее мольбы я становлюсь чертовски диким. Я запускаю второй палец в ее попку, капая слюной себе на пальцы, чтобы облегчить их вход и выход. Я снова посасываю и дразню ее клитор, отпускаю веревку и вслепую хватаюсь за ярко-розовый фаллоимитатор.

Моя рука обхватывает его, и я тычу кончиком в ее киску. Она вскрикивает, возбужденная моими трехсторонним ласками: ртом на ее клиторе, дилдо в ее киске, пальцами в ее заднице. Я работаю с игрушкой аккуратно и медленно, слегка подкручивая ее, ритмично двигая пальцами.

Ее бедра дрожат, и она хнычет, когда натягивает веревку и не может освободить руки.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — хнычет она. — Детка, пожалуйста…

— Лежи спокойно и прими это, — говорю я, двигая розовой игрушкой.

Она задыхается, сжимаясь вокруг нее.

Я вжимаю игрушку до упора, сильно посасывая ее клитор, обхватывая его пальцами.

Она запрокидывает голову и вскрикивает.

— Да… да… о бооооже… Райан...

Я ввожу фаллоимитатор еще дважды, и она вскрикивает, ее бедра сжимаются вокруг моего лица, ее тело выгибается над кроватью, когда она кончает. Я чувствую, как ее дырочка сжимается вокруг моих пальцев. Я стону, мой член выделяет немного спермы, когда я переношу свой вес, пытаясь хоть как-то облегчить боль.

— Так хорошо, — хнычет она, и наручники позвякивают, когда она расслабляется. — Это было прекрасно, — у нее перехватывает дыхание, грудь вздымается от смеха, груди покачиваются.

Я медленно вынимаю пальцы из ее задницы, оставляя фаллоимитатор внутри нее. Заползая ей между ног, я прижимаюсь к ней, дразня ее соски зубами и языком. Она удовлетворенно вздыхает, выгибается навстречу мне, выгибаясь под веревкой, удерживающей ее.

Я отрываюсь от ее груди и улыбаюсь, наслаждаясь выражением блаженства на ее лице.

— Перевернись, детка. Мы еще не закончили, — я слегка шлепаю ее по бедру, откидываясь назад, чтобы дать ей место.

Всхлипнув, она делает, как ей говорят. Я помогаю ей развести ноги, и она встает на четвереньки, ее руки в наручниках плотно прижаты к матрасу. Видеть ее вот так, связанной и капающей для меня... Я уже так чертовски возбужден. Не знаю, как долго я продержусь, когда окажусь внутри нее.

До этого я занимался аналом всего один раз. Я тоже нервничаю, но не скажу ей об этом. Секс с ней — это так весело. Исследовать то, что мне нравится, тоже весело. Я хочу этого. Я хочу чувствовать себя уверенным и главным. Я хочу этого контроля. Я хочу взять ее вот так, завладеть всеми ее красивыми розовыми дырочками.

Просунув руку ей между ног, я покачиваю фаллоимитатором. Она мурлычет, двигая бедрами, позволяя мне погрузить его чуть глубже.

— Ты хочешь, чтобы я был в этой заднице? — бормочу я, проводя рукой по ее округлой попке.

— Да, сэр, — отвечает она, оглядываясь на меня через плечо и сверкая своими красивыми глазами цвета лесной зелени. — Сначала вам придется снять штаны, — дразнит она.

Я бормочу проклятия, соскальзывая с кровати и, наконец, снимаю спортивные штаны. Я хватаю маленький пузырек со смазкой и выдавливаю немного себе на ладонь. Обхватываю скользкой рукой свой член и стону, не отрывая взгляда от Тесс, готовой и ожидающей меня на кровати. Она снова оглядывается через плечо, наблюдая, как я трахаю свою руку.

— Ты такой красивый, — говорит она. — Такой сильный.

Ее слова одобрения убивают меня. Я хочу, чтобы она продолжала, хотя мне нужно, чтобы она остановилась. Я делаю глубокий вдох, выдыхаю, забираюсь обратно на кровать и придвигаюсь к ней.

— Ты уверен, что твое колено выдержит нагруз… ай… — взвизгивает она, когда я шлепаю ее по заднице.

— Никаких разговоров о моем колене, когда я смазан и собираюсь трахнуть тебя в задницу, — приказываю я.

— Да, сэр, — отвечает она. И затем, поскольку она моя дьяволица, слегка покачивает своими бедрами для меня.

Я стону, прижимаясь к ней сзади, обеими руками поглаживая ее бедра.

— Ты готова ко меня, детка? Хочешь принять два члена сразу?

Она кивает.

— Я готова. Возьми меня, Райан.

Я хватаю ее за бедра, слегка подтягивая к себе. Она задыхается, ее руки стянуты наручниками.

— О боже...

— Кто я? — Я бросаю вызов, снова шлепая ее по заднице.

— Ты мой сэр, — говорит она, когда я провожу ладонью по ее коже. — Ты мой. Возьми меня… ох…

Я снова сжимаю ее бедра.

— Ты ужасно себя ведешь, — поддразниваю я. — Перестань указывать мне, что делать, Тесс.

— Да, сэр, — отвечает она, в ее тоне слышится насмешка.

Да, мы оба знаем, что она снова будет командовать мной в любую минуту.

Крепко держа ее за бедро левой рукой, я сжимаю свой смазанный член правой, направляя его к ее маленькой дырочке. Между ее бедер виден ярко-розовый фаллоимитатор. Я уже изнываю от предвкушения плотного прилегания.

— Скажи мне, если я сделаю тебе больно, — прошу я, мягко кладя руку ей на бедро. — У тебя есть стоп-слово?

— Райан?

— Хм?

— Трахни меня в задницу... пожалуйста... сэр.

Мы оба смеемся, а затем я надавливаю на нее, проталкивая кончик через тугое кольцо мышц.

— Ммм... медленнее, — сначала ее тело сопротивляется. — Медленнее и спокойнее, — инструктирует она. — Подожди, пока я немного расслаблюсь, — говорит она с тихим вздохом. — Сейчас.

Я дразню кончик, смазывая ее дырочку, пока продвигаюсь внутрь.

— Вот так? — шепчу я.

— Да... приятно, — выдыхает она, двигая бедрами навстречу мне, готовая принять еще.

Это захватывающее зрелище: наблюдать, как мой твердый член погружается в нее. Мне нравится этот ракурс. Мне нравится видеть, как она вытягивается передо мной, как ее руки в пушистых розовых наручниках цепляются за веревку. Черт, эта женщина чертовски идеальна для меня: авантюрная и доминирующая, заботливая, внимательная.

— О-о-о, Райан, — восклицает она, двигая бедрами, пока я погружаюсь глубже. — Да, малыш, пожалуйста…

— Вот так?

— Да.

— Я почти вошел, — я погружаюсь в нее, пока не упираюсь в изгиб ее бедер. — Ты такая чертовски тугая, — слышу я от себя, мой тон почти благоговейный.

— Мне это нравится, — стонет она. — Райан, пожалуйста, малыш, двигайся. Трахни меня. Не сдерживайся.

Я ворчу, меняя положение рук. Ввожу и вывожу член, пробуя несколько коротких быстрых толчков, затем один длинный рывок и снова вхожу. Мы оба вскрикиваем, и я чувствую, как внутри у меня все сжимается, а поясницу обжигает. Мои яйца кажутся такими тяжелыми и полными.

— Это потрясающе, — хнычет она. — Детка, я чувствую себя такой наполненной.

— Ты и так наполнена, — дразню я, опуская свободную руку вниз и обхватывая игрушку, пока вхожу в ее тугую попку. Она стонет, выгибает спину, ее задница покачивается, как в гребаном сне, когда она начинает встречать мой толчок за толчком, ударяясь бедрами о меня.

— О, боже, — стону я, ритм сбивается, когда я чувствую, как ко мне приближается оргазм. — Я сейчас кончу… детка… Тесс… я сейчас кончу...

Я притягиваю ее к себе, пока она не оказывается прижатой к матрасу, угол наклона ее бедер меняется, чтобы приспособиться к тому, что она привязана к раме кровати. Ее бедра смещаются, и угол моего проникновения тоже меняется. Она смещается, все ее тело напрягается, а попка и киска сжимают меня, как тиски. Я знаю, что ее киска сжимает игрушку, но я тоже это чувствую. Я чувствую пульсацию, когда она кончает, ее тело содрогается в одном протяжном стоне.

Ее оргазм вызывает мой. Я выкрикиваю череду проклятий, опускаю руки по обе стороны от нее и вбиваюсь в еще раз, два. Моя разрядка вспыхивает, как сверхновая, вырываясь наружу, а затем я разбиваюсь вдребезги. Это единственное слово, которым можно это объяснить. В глазах пляшут белые пятна, а потом я буквально разрываюсь на части.

— О боже мой, — бормочет она снова и снова. Ее тело сотрясает дрожь. Она вся мокрая от пота.

Мои чувства проясняются, и я стону, выскальзывая из ее задницы.

Она задыхается, ее ягодицы сжимаются от моего отсутствия. Осторожно вытаскиваю фаллоимитатор, блестящий от ее оргазма, и бросаю его на кровать. Ее дрожь усиливается, и затем я слышу тихий всхлип.

Я переползаю через ее ногу и опускаюсь на кровать рядом с ней, вытягиваясь во весь рост.

— Эй, эй... ты плачешь? Детка, иди сюда, — сердце замирает у меня в горле, я поворачиваю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня.

— Я в порядке, — хнычет она. — Правда, все хорошо. Я в порядке.

— Ты дрожишь, — я быстро расстегиваю наручники, освобождая ее руки.

Она тут же роняет их и, плача, прижимается ко мне. Наши руки и ноги переплетаются, пока мы не оказываемся прижатыми друг к другу от плеч до пят.

— Поговори со мной, — говорю я, одной рукой убирая локоны с ее лица. — Ты в порядке? Это было слишком?

Она качает головой, уткнувшись лицом мне в грудь.

— Я в порядке, — повторяет она. — Просто это было очень сильно.

— Это было слишком, — говорю я, злясь на себя.

— Нет, — быстро говорит она, поднимая на меня взгляд и касаясь ладонью моей щеки. — Нет, все было идеально. Райан, посмотри на меня.

Я опускаю взгляд и встречаюсь с ее глазами цвета лесной зелени.

— Это было прекрасно. Мне понравилось. Просто очень много всего.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Просто обними меня на минутку, — говорит она, снова пряча лицо на моей вспотевшей груди. — Через минуту я буду в порядке.

— Хорошо, — говорю я, обхватывая ладонью ее затылок. Под таким углом мне в нос ударяет цветочно-фруктовый аромат ее шампуня. — Этот запах будет преследовать меня, — говорю я, приглаживая рукой ее растрепанные кудри.

— Мой шампунь?

— Мм-хмм.

Она прижимается ближе, касаясь моей кожи.

— Почему?

— Потому что это связано с моим первым воспоминанием о тебе, — отвечаю я. — Тот поцелуй в день пляжа... Я чувствовал запах твоего шампуня, когда мы целовались. Как тропический восход.

Она смеется.

— Тропический восход?

— Будешь дразнить меня, и я вылью твою Маргариту в бассейн, — предупреждаю я.

Я чувствую ее улыбку на своей груди.

— Ты правда собираешься приготовить мне Маргариту?

— Конечно, — отвечаю я, опуская руку, чтобы погладить ее по спине, радуясь, что дрожь прекратилась. — Таков был уговор, верно? Я получаю анальный секс со связанной тобой, а ты — маргариту. Мы квиты.

Она снова смеется, глядя на меня снизу вверх.

— Пожалуйста, не говори, что мы квиты, пока твоя сперма у меня в заднице.

Я ухмыляюсь, снова проводя пальцами по ее волосам.

— Оки-доки, Смоки⁶⁷.

Она качает головой.

— Ненавижу тебя.

— Нет, не ненавидишь, — отвечаю я, перекатываясь на спину и притягивая ее к себе, так что ее волосы рассыпаются по моей груди.

— Нет, — говорит она через мгновение и на нее накатывает усталость, когда остатки адреналина покидают тело. — Действительно не ненавижу.

ГЛАВА 55

ГЛАВА 55

ТЕСС

Меня будит звук будильника, и когда я открываю глаза, то вижу Райана, обнаженного, растянувшегося на моей кровати. Он лежит на животе, спрятав голову под подушку. Поток солнечного света, пробивающийся сквозь щель в занавесках, освещает его спину, придавая загорелой коже золотистый оттенок. Простыня едва прикрывает упругие ягодицы хоккеиста.

Я не могу сдержать улыбку. Он наконец-то избавился от громоздкого коленного бандажа, и теперь может растянуться на кровати, как щеночек, каковым он и является, раскинув руки и ноки. Он выглядит таким умиротворенным.

Сегодня суббота. День игры для Райана. Для меня — день подготовки к торжеству.

Прошлая ночь была как сон. После нашего эпического секса в наручниках мы приняли душ. Затем Райан приготовил нам маргариту, а я — ужин, и мы сели во внутреннем дворике за столик у камина. Мы смеялись и разговаривали часами, и, в конце концов, спотыкаясь, вернулись в постель и заснули в объятиях друг друга.

Теперь я проснулась, а он все еще здесь. В моей постели красивый, заботливый, совершенно обнаженный мальчик. Стараясь не потревожить его, медленно продвигаюсь к краю кровати. Как только я откидываю простыню, он протягивает руку и обхватывает мое запястье. Он что-то бормочет, но я не слышу его слов.

— Что такое, щеночек? — дразню я.

Потянув меня за запястье, он перекатывается на бок и выглядывает из-под подушки. Он моргает от яркого света, а взъерошенные светлые волосы в беспорядке.

— Я спрашиваю, куда это ты собралась?

Я смеюсь, когда он притягивает меня к себе, обхватывает руками и ногами, как гигантский осьминог, зарывается лицом в мою шею и осыпает поцелуями.

— Мне пора вставать, — говорю я через минуту. — У меня на сегодня куча дел.

— Всегда есть завтра, — отвечает он, руки блуждают по моему телу, пробуждая его. Он обхватывает мою грудь, дразня сосок, пока я не выгибаюсь навстречу ему. Я поворачиваюсь, и он откидывает мои волосы назад, обнажая плечо, его теплые губы дразнят мою кожу, а руки блуждают, с любовью касаясь всю меня, запоминая формы.

Через минуту или две я разочарованно вздыхаю. Я не хочу, чтобы он останавливался. Я хочу лежать с ним в этой постели, в нашем розовом пузыре счастья, и никогда не расставаться. Но у меня все еще есть работа, которую нужно сделать. Нам обоим.

— Это все для праздничного мероприятия, — говорю я. — И если я хочу пойти сегодня вечером на твою игру, то мне надо встать сейчас или никогда.

Он вздыхает, замирая у меня за спиной, его возбужденный член прижимается к моему бедру.

— Я не хочу, чтобы ты вставала с этой кровати, — признается он, высказывая вслух то, что я чувствую. — Мне кажется, что еще слишком рано.

— Уже восемь утра, — поддразниваю я, но я точно знаю, что он имеет в виду. Нам еще рано расставаться. То, что существует между нами, слишком хрупко. Мы сможем сохранить это, только если будем вместе, смеясь, трахаясь и игнорируя весь остальной мир.

— Скажи мне, что ты тоже это чувствуешь, — говорит он, убирая локон с моего плеча.

Я извиваюсь в его объятиях, поворачиваюсь, пока наши ноги не переплетаются, и оказываюсь лицом к нему, вглядываясь в яблочно-зеленые глаза, обрамленные темно-золотистыми ресницами. Я провожу пальцами по твердой кости его грудины.

— Ты же знаешь, что да. Разве мы не договорились об этом прошлой ночью? Магниты, как ты нас назвал.

Он кивает.

— Мне кажется, что это физика, а не биология. Ты притянула меня в тот день на пляже. Сначала я пытался избежать этого, пытался притвориться, что это просто увлечение или похоть. Даже когда ты была в Цинциннати, я чувствовал это. Ты знаешь, что я спрашивал Дока о тебе?

Я улыбаюсь.

— Правда?

— Да, я был таким отстойным, — говорит он со смехом. — Она видела меня насквозь. Она же и рассказала мне о твоей любви к «Сынам анархии».

Я задыхаюсь.

— Она не могла.

— Но она рассказала, — говорит он с ухмылкой. — Думаю, она пыталась предостеречь меня. Мне кажется, она думает, что я недостаточно крут для тебя. Думает, что я наскучу тебе и ты уйдешь.

— Щеночек, ты совсем не скучный, — отвечаю я, делая мысленную пометку врезать Рейчел, когда увижу ее.

Он ухмыляется, довольный моим ответом.

— Я все еще не понимаю, что, черт возьми, ты со мной делаешь. Думаю, часть меня думала, что я проснусь, а тебя снова не будет. Ты продолжаешь это делать, знаешь ли, — добавляет он с обвиняющим видом.

— Продолжаю делать что?

— Ускользать, — отвечает он. — Даже когда ты просто засыпаешь в моей постели и смотришь телевизор, я всегда просыпаюсь и обнаруживаю, что тебя нет. Тебе нравится уходить первой, не так ли?

Мое сердце трепещет, когда до меня доходит смысл его слов. Он имеет в виду не только мои уходы утром.

— Это мой дерьмовый, саморазрушительный способ избежать боли, — признаю я.

— И он работает?

Между нами повисает тишина, он просто ждет, медленно обводя взглядом черты моего лица. Как будто он знает, о чем я думала, когда лежала здесь и смотрела, как он спит.

— Иногда, — отвечаю я. — Но обычно это срабатывает только тогда, когда мне с самого начала было неинтересно.

— А сейчас? — его большой палец касается моих губ. — Шелби говорит, что ты разобьешь мне сердце... так ли это?

— Когда она это сказала? — шепчу я.

— В то утро, когда вы встретились на кухне. Она назвала тебя катаклизмом. Мне пришлось погуглить, — признается он. — Это означает событие, разрушающее жизнь, переворот, разруху.

— Я знаю, что это значит.

Боже, неужели она права? Неужели я собираюсь погубить его? Угрозы Троя все еще звучат в моей голове. Ничего еще не закончено. Я не свободна. Эти оковы все еще могут затянуть меня в самые темные глубины. И они не в розовые и пушистые…

— Эй, — шепчет он. — Между прочим, я думаю, что она ошибается. Я поискал в гугле слова, которые означают обратное. Может, ты и испортила меня для всех остальных женщин, но ты не катастрофа, Тесс. Ты просто находка. — Он целует меня в кончик носа. — Благословение, — добавляет он, целуя меня в щеку. — Ветровал⁶⁸... Мне пришлось погуглить и это.

Мы оба смеемся, когда он заключает меня в объятия и ложится на меня сверху, прижимаясь бедрами к моим.

— Мы можем заняться сексом вот так? Никаких игрушек, зеркал или камер. Никаких изгибов кренделя⁶⁹ или поцелуев кобр⁷⁰.

Я фыркаю, пытаясь сдержать смех.

— Поцелуи кобр?

— Я, блять, не знаю, — говорит он, его бедра уже двигаются напротив моих. — Уверен, что такое существует.

— Я бы хотела попробовать «крендель», — поддразниваю я. — Но не думаю, что у меня подходящая анатомия, чтобы играть с тобой в «целующихся кобр».

— Хватит болтать, — говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в губы. Это наш первый поцелуй за это утро, и я почти удивляюсь, с каким нетерпением этого хочу.

Мои пальцы запутываются в его растрепанных волосах, и я притягиваю его обратно к себе, снова целуя.

— Я имею в виду, чтобы ничто не отвлекало, — говорит он. — Только ты и я. Вместе.

— Ты и я, — шепчу я ему в губы, двигая бедрами, чтобы раздвинуть ноги пошире. Мы оба задыхаемся, когда чувствуем, как он скользит по мне.

Он стонет, прижимаясь ко мне всем телом, опускает лицо, чтобы поцеловать мою грудь, в то время как его рука проскальзывает между нами, направляя член к моему входу.

— Сейчас? — он тяжело дышит.

Я киваю, обхватывая руками его плечи. Он прижимается ко мне, смачивая головку своего члена.

— Блять, какая ты тугая.

— Я готова, — хнычу я, поднимая колено и ставя ногу на матрас. — Не будь таким нежным. Возьми меня. Возьми... ах...

Он двигает бедрами, погружаясь в меня. Мы оба дрожим в момент соединения, прижимаемся друг к другу, прежде чем он снова начинает двигаться, заполняя меня.

Выгибаю спину, поднимая руки над головой. Его руки следуют за мной, хватая за запястья, и мы путаемся в моих кудрях. Он держит меня так, прижимаясь ко мне, пока мы смотрим друг другу в глаза. Не хочу разрушать эту связь, которая между нами существует. Очевидно, он тоже.

— Посмотри на меня, — шепчет он, его зеленые глаза проникают мне в душу.

— Я смотрю, — отвечаю я, тяжело дыша, чувствуя, как внутри меня нарастает облегчение. Его вес на мне, ощущение, что он прижимает меня к себе, его член, движущийся во мне, — все это слишком. Я чувствую себя переполненной, все мои чувства разгораются.

Он прав, играть с игрушками весело, и оргазмы, которые мы дарим друг другу, просто неземные, но это ощущение божественное, на совершенно другом уровне. Это связь. Это настоящая близость. Кто бы мог подумать, что старый добрый миссионерский секс с мальчиком может довести меня до слез?

Слезы застилают мне глаза, когда он просовывает руку между нами, поглаживая мой клитор.

— Я уже близко, — говорю я, и мое тело оживает от этого первого прикосновения. Огонь пробегает по моей коже, электричество гудит по моим костям, заставляя пальцы ног поджиматься. — Малыш, я так близко...

— Я тоже, — стонет он. — Черт, я чувствую тебя. Ты такая тугая. Кончай со мной.

Я сжимаю его, мое естество жаждет разрядки, и я крепко сжимаю его плечи.

— Поцелуй меня.

Он целует меня, и затем мы оба кончаем. Его бедра дергаются в такт моим движениям, и он стонет мне в губы, стремясь к своему освобождению. Я крепко сжимаю его плечи, чувствуя, как меня захлестывает оргазм. Я прижимаюсь к нему, наши обнаженные тела блестят от пота, пока мы оба боремся с желанием задрожать.

Он наваливается на меня всем своим весом с глухим стоном. Затем перекатывается на бок, его член высвобождается, и он тянет меня за собой. У нас перехватывает дыхание, щеки краснеют, когда мы просто вдыхаем один воздух. В этот момент все кажется идеальным. Я не хочу, чтобы что-то менялось.

— Останься, — бормочу я, готовая отменить все свои планы. И я имею в виду не только на сегодня. — Останься здесь, со мной.

Он изучает мое лицо, убирая волосы со лба. Я чувствую, как из меня вытекает его сперма. Мне тепло и хочется спать. Я чувствую, что мной дорожат. Я придвигаюсь ближе, удерживая его взгляд. Он облизывает губы, и, мне кажется, я знаю, что он собирается сказать. Мое сердце бешено колотится. Я наклоняюсь к нему.

— Тесс, я...

Я жду, надеясь, ожидая. Позади меня звонит мой телефон, заставляя нас обоих подпрыгнуть. Включен режим вибрации, так что при каждом звонке телефон подпрыгивает на приставном столике.

— Я должна ответить. Это Шерил. Она, наверное, уже ждет меня.

Он кивает.

— Ответь на звонок. Мне все равно нужно в душ. Игровой день начинается рано.

Телефон продолжает жужжать.

— Ты собирался что-то сказать, — настаиваю я, вглядываясь в его лицо, но он уже отодвигается.

— Мы ведь увидимся сегодня вечером? Ты придешь на мою игру?

Я киваю.

— Хорошо. Тогда мы поговорим еще раз вечером.

Скрывая разочарование, я поворачиваюсь, чтобы схватить телефон.

— Привет, Шерил, — говорю я фальшиво бодрым тоном.

Райан обходит кровать и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. Я смотрю, как он уходит, его голая хоккейная попка сияет белизной на фоне загорелой кожи.

— Тесс? Привет?

Черт, Шерил говорит.

— Что? Прости, Шер, — говорю я, спуская ноги с кровати. — Да, я здесь. Я немного опаздываю, но уже в пути.

ГЛАВА 56

ГЛАВА 56

ТЕСС

— И мы получили подтверждение от программы поддержки животных зоопарка Джексонвилла, — говорит Шерил, отмечая еще один пункт в своем списке. — Они приедут в 18:30 и останутся на час.

— И они привезут черепаху-гофер? — спрашиваю я, набирая последнюю строчку в своем электронном письме.

— Да, и его зовут Бандит, — отвечает она. — Я имею в виду, просто посмотри на эту мордочку.

Она показывает мне экран своего телефона поверх моего ноутбука, демонстрируя видео, на котором большая черепаха ест листья салата.

— Ух, сильный молчаливый тип, и он заботится о своем здоровье? Неужели я только что встретила свою половинку? — поддразниваю я.

Она смеется, прячет телефон и перечисляет еще три пункта из своего списка. Мы весь день были как пчелиный улей в офисе. Джоуи сейчас на месте, следит за доставкой и настройкой оборудования диджея. А Нэнси бродит по всем местным магазинам товаров для вечеринок, пытаясь достать нам какие-нибудь столовые приборы после того, как наш заказ, очевидно, выпал из кузова грузовика.

Я могу планировать подобные мероприятия даже во сне, но работать с командой было весело. У Шерил и Нэнси отличные связи в округе, и они умеют налаживать контакты. К нам приедут представители других местных организаций по охране природы, в том числе наши новые друзья из FWC, Земельного фонда Северной Флориды и общества Дюваля Одюбона.

Каждый «рэец» из списка ответил «да», и практически все они придут с парой. К нам также приедет целый ряд известных людей из Джексонвилла: представители городского совета, известные владельцы бизнеса, даже несколько других спортивных знаменитостей. По последним подсчетам, к нам приедут шесть игроков «Jacksonville Jaguars»⁷¹ со своими женами, и даже несколько игроков «Jumbo Shrimp»⁷². Это будет вечер Джексонвилла, для Джексонвилла, а все вырученные средства пойдут на поддержку наших местных дюн, где гнездятся морские черепахи.

— Что мы решили насчет воздушных шаров? — говорит Шерил, все еще сосредоточенная на своем списке.

— Мы отказались от воздушных шаров. Экологическая катастрофа, помнишь?

— О, точно, — говорит она со смехом, качая головой. — Не знаю, о чем я думала. О, и тебе принесли эту коробку, когда ты вышла выпить кофе, — добавляет она, указывая на маленькую коробочку на углу своего стола.

У нее звонит телефон, и она отвечает бодрым голосом, решая какой-то вопрос с обслуживанием. Через несколько мгновений она выходит из кабинета, споря о цене на финики в беконе. Разговаривая по телефону, она любит расхаживать из угла в угол, а в этом кабинете слишком тесно для этого. В конце коридора есть терраса, предназначенная для курящих. Теперь это передвижной офис Шерил. Она стремительно уходит, оставив дверь открытой.

Как только она уходит, я беру коробку, стоящую на краю ее стола. На ней нет обратного адреса. Снова. Переношу коробку на свой стол, беру нож для вскрытия конвертов и подрезаю края, разрывая скотч. Сердце подскакивает к горлу, я со стуком роняю маленький нож и открываю верхнюю крышку коробки, заглядывая внутрь.

— О боже.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я рассматриваю содержимое: кипу распечатанных фотографий, на которых запечатлены мы с Райаном. Я знала, что за мной следят, но обычно у меня возникало неприятное ощущение, когда я шла одна из кафе к своей машине. Или несколько раз на пляже, гуляя с Рейчел и ее парнями. Иногда я замечала темные внедорожники, припаркованные дальше по улице. Каждый раз я делала пометки, как советовал Чарли. Но это…

Мой желудок сжимается, когда я беру стопку фотографий и просматриваю их. Райан входит в дом на костылях. Я выхожу с сумкой на плече и стаканом чая со льдом в руке. Мы с Райаном садимся в его машину, я одета в вишневое платье. Наше ночное свидание.

Я просматриваю следующие несколько фотографий. Да, мы с Райаном на нашем свидании. Фотографии нечеткие, как будто они были сделаны снаружи через стекло. Мы разговариваем, смеемся, я наклоняюсь над столом. Фотографии демонстрируют непринужденную интимность, комфорт.

Меня сейчас стошнит. Это переходит все границы.

Я резко поднимаю взгляд, оглядывая маленький офис. Фотограф принес их сюда. Он оставил их здесь. Он был в этом помещении. Вероятно, он наблюдал и ждал, пока я уйду, чтобы сходить за кофе, а затем принес коробку Шерил, представившись курьером. Моя решимость укрепляется, когда я делаю мысленную заметку. Установить камеры. Я заплачу за них сама, если понадобится, но в понедельник утром первым делом я установлю в этом офисе камеру, направленную прямо на дверь.

Я продолжаю листать стопку фотографий, которые держу в руках.

На них мы гуляем по набережной, держась за руки. Они сделаны ночью, очень темно, поэтому трудно что-либо разглядеть. Еще есть наши фотографии на пляже при дневном свете. Райан стоит рядом и смотрит на меня сверху вниз, как будто я его смысл его жизни, а рейнджер Джон объясняет, как обустроить гнездо. Черт, на этих фотографиях есть дети.

— Боже мой, — повторяю я, дрожащими руками бросаю фотографии на стол и беру следующую стопку.

Мы с Райаном на кухне, снимок сделан через заднее стекло. Этот гаденыш запечатлел все. Мы спорим, целуемся, сбрасываем одежду, трахаемся у стойки. Райан стоит на коленях подо мной, а моя голова откинута назад в экстазе. Все снимки зернистые, зум борется с бликами стекла и тусклым освещением, но все видно.

Я чувствую оцепенение. Этот человек с камерой наблюдал за всем. Каждое мгновение, которое мы с Райаном проводили на той кухне, наши стены рушились, сердца сталкивались. Он был свидетелем всего этого. Он все это сфотографировал. И он отдал все фотографии Трою в обмен на деньги.

Я бросаю фотографии на стол, и они рассыпаются. Некоторые соскальзывают с края и падают на пол. Я оглядываюсь по сторонам в течение двух секунд, прежде чем схватить корзину для бумаг, и меня рвет в нее. Мое сердце колотится, пульс учащается. Я хватаю ртом воздух, меня снова тошнит, руки все еще трясутся.

Когда ничего не выходит, я ставлю корзину на пол и возвращаюсь к беспорядку на своем столе.

— Ну же, — я ныряю в коробку обеими руками, ища что-нибудь. Что угодно. Какую-нибудь гнусную записку с более резкими словами, список требований, конверт с указанием места, где он хочет, чтобы я оставила его кровные деньги.

Потому что эти фотографии не просто так. Этого не может быть. Трой хочет, чтобы я знала, что они у него есть. Почему? Доказательство измены? У него уже было такое с другими фотографиями. Я не сомневаюсь, что он может использовать свою власть и положение, чтобы заставить отдел кадров уволить меня. Ему не нужны были дополнительные доказательства. Так зачем же это делать? Зачем были сделаны эти фотографии? Зачем за мной следили?

— Блять, — кричу я, вываливая все фотографии на стол. В коробке больше ничего нет. Никакой записки. Никаких требований.

И тут до меня доходит. Я точно знаю, чего он хочет. И он знает, что это был единственный способ получить это. Я беру со стола свой телефон, ненавидя себя за то, что попалась прямо в его ловушку. Но теперь это больше, чем я. Эти фотографии — тому доказательство.

Набрав номер, который я знаю наизусть, подношу телефон к уху и жду. Телефон звонит раз, другой. Затем соединяется.

— Трой Оуэнс, — раздается в трубке его голос, глубокий и ровный.

Услышав его голос, я теряю собственный. Открываю рот, но не могу произнести ни слова.

— Алло? Кто это?

Сделав глубокий вдох, я начинаю говорить.

— Ты должен остановиться.

Он вздыхает в трубку.

— Тесс. Я все гадал, когда же ты, наконец, позвонишь.

— Ты должен остановиться, — повторяю я, окидывая взглядом груду фотографий, разбросанных по моему столу.

— Полагаю, ты получила мою записку.

— Если под «запиской» ты подразумеваешь эту отвратительную коробку с фотографиями, то да. Ты не имел права, Трой. Это домогательство. И на некоторых из этих фотографий есть дети, семьи...

— Я имел полное право документально подтвердить, что у моей жены роман на стороне, — возражает он. — И это даже не единственные фотографии, которые у меня есть в качестве доказательства.

— Отлично. Значит, у тебя есть все, что тебе нужно. Разведись со мной. Забирай все, и давай покончим с этим, — говорю я. — Я не буду оспаривать. Ты можешь выдвигать любые условия. Хочешь мои 400 тысяч? Забирай. Абонементы на игры «The Reds»⁷³? Они твои. Я даже не люблю бейсбол. Я притворялась десять гребаных лет, точно так же, как симулировала большинство своих оргазмов...

Он смеется в трубку холодным и язвительным тоном.

— Ты думаешь, я сделал все это, чтобы побыстрее развестись с тобой? Как ты не понимаешь? Я не хочу развода, Тесс. Это никогда не входило в мои планы. Ты настаивала на разводе, а не я. Годами это был твой ответ на все вопросы. Слишком боялась бороться, слишком боялась найти решение вместе. Боже, ты как сломанная кукла.

— Нет, что действительно сломано, так это наш брак, — кричу я. — Восстановлению не подлежит!

— Ничто не бывает настолько сломано, чтобы это нельзя было починить, — возражает он, и я практически слышу в этих словах спокойный, расчетливый голос его матери.

— Ты бредишь. Трой, я никогда не вернусь к тебе. Я двигаюсь дальше. Не веришь мне? Просто посмотри на фотографии, которые сделал для тебя твой жуткий друг. Эти улыбки? Они искренние, Трой. Те оргазмы, которые он дарил мне на кухне? Все по-настоящему. Каждый. И он так легко довел меня до этого. Я никогда в своей гребаной жизни не кончала так сильно и так быстро…

— Если бы ты действительно заботилась об этом придурке, ты была бы более осторожна, — насмехается он. — Ты бы держалась от него подальше. Но ты всегда была глупой…

— О чем ты говоришь? — кричу я, обрывая его.

— Я говорю о корабле «Тесс», флагмане флота катастроф. Только на этот раз ты тащишь за собой на дно своего красавчика-хоккеиста.

У меня замирает сердце.

— Трой, что ты наделал?

— Ты действительно не подумала об этом как следует, — снова смеется он, и от этого звука у меня кровь стынет в жилах. — В своем стремлении показать мне, какая ты на самом деле эгоистичная шлюха, ты втянула его в самое пекло. Ты хоть подумала о нем? Нет, потому что ты думаешь только о себе и о том, чего хочешь.

— Трой, не надо…

— Если ты считаешь, что в нашей маленькой фирме этот пиар для тебя выглядит плохо, то как это будет выглядеть, когда эти фотографии разлетятся по всем таблоидам? — бросает он мне вызов. — Как, по-твоему, команда воспримет то, что его имя будет связано с твоим в грязном скандале о супружеской измене?

Я ошеломленно качаю головой, не веря своим ушам. Он же не серьезно? Он бы так не поступил.

— Трой…

— И я уверен, что у такого парня, как он, есть несколько выгодных предложений, не так ли?

Мое сердце замирает.

— Да, я навел о нем справки, и у него контракт с «Рэйс» всего на год. Готов поспорить, они сделают ему предложение, верно? Что-то вроде опции продления или новой выгодной сделки? — Он ждет моего подтверждения. Я ничего не отвечаю, и он снова смеется. — Да, я так и думал. Тесс, наш семейный бизнес не единственный в мире. НХЛ, «Рэйс», его сделки с брендами — все они разбегутся быстрее, чем крысы с тонущего корабля. Где тогда будет твой сексуальный мальчик-игрушка? Думаешь, он все еще будет интересоваться твоей растянутой киской, когда его уволят за все те негативные отзывы в прессе, которые ты ему принесешь? Целая жизнь тяжелой работы пойдет коту под хвост из-за одного неудачного перепихона.

— Не надо, — шепчу я, паника нарастает.

— Можешь себе представить? — дразнит он, вонзая нож глубже. Он знает, что теперь я в его власти. Я должна позволить ему реализовать свои угрозы. — И эти фотографии очень выразительны, Тесси. Мне особенно нравятся те, где ты сидишь верхом на его лице. Еще одно доказательство того, что ты эгоистка, даже в сексе. Почему бы тебе хоть раз не встать на колени?

— Ты не сделаешь это, — говорю я, пытаясь разоблачить его блеф. — Ты не собираешься обвинять Райана, потому что это только выставит тебя слабым мужчиной, который не смог удержать свою женщину. Тебе это нужно не больше, чем ему...

— Мне уже все равно, — кричит он. — Ты не можешь делать из меня дурака, выдвигать требования и просто ждать, что я сдамся и приму это. Это так не работает.

— Трой, пожалуйста...

— Мы дали клятву, — кричит он мне вслед. — И будь я проклят, если ты, танцуя вальс, одним движением мизинца нарушишь ее. Кто здесь слабак, Тесс? Тот, кто готов выстоять и попытаться наладить отношения, или тот, кто в бегах?

Я закрываю глаза, пытаясь не обращать внимания на его резкие слова. От того, как он колеблется между тем, чтобы отшить меня, и тем, чтобы заявить, что хочет, чтобы мы не разводились, у меня голова идет кругом. У меня кружится голова, я отвлекаюсь, и в этом вся его чертова суть. Он хочет, чтобы я запуталась.

Я хватаюсь за единственное, что дает мне хоть какую-то опору.

Райан.

— Трой, не впутывай его в это, — требую я, зная, что мой предательский голос больше похож на мольбу. — Он не имеет ко всему этому никакого отношения.

— Это не та история, которую я расскажу прессе. И это не тот образ, который нарисуют эти фотографии, — возражает он, его самодовольное превосходство просачивается сквозь телефон. Оно обволакивает меня, как ядовитая слизь, и я чувствую, что убираю телефон от уха. — Продолжай пытаться поступать со мной по-своему, и я уничтожу вас обоих, клянусь гребаным Богом.

— Оставь его в покое!

— Тогда, черт возьми, сделай то, что тебе говорят, хотя бы раз в твоей испорченной жизни!

Я крепко зажмуриваю глаза, чтобы не заплакать. Он выиграл этот раунд. Мы оба это знаем. Он нашел мою слабость. Любовь — это всегда слабость. Забота о других людях делает тебя открытым для сердечных страданий. Когда же я усвою этот урок? Райан теперь моя слабость, а Трой приставил нож к его горлу. Я даже не могу притвориться, что мне все равно. Трой видит меня насквозь.

— Что ты приказываешь мне делать, Трой? Чего ты хочешь?

— Возвращайся домой, — отвечает он. — Хватит играть в спасение черепах. И хватит играть в домоседа с этим придурком-качком. Садись на ближайший самолет до Цинциннати. Возвращайся домой, и мы лично обсудим условия мирного развода. Две стороны, ведущие себя как любящие, разумные взрослые люди. Не один разумный взрослый и один безумный беглец.

— Я не могу просто уйти, — говорю я, оглядывая офис. — Сбор средств состоится завтра. Я работала над этим несколько недель, Трой. Я не могу бросить это сейчас. Я не могу так поступить с Илмари, с волонтерами. Я не могу…

— Ладно, — говорит он мне. — Тогда первым делом в понедельник утром. Попрощайся с Рейчел и ее сворой придурков, а потом садись в самолет. И даже не думай о том, чтобы поиграть со своим игрушечным мальчиком еще одну ночь. Все кончено. Сейчас. Порви с ним, или я покончу с вами обоими.

Это ложь. Я знаю, что все это ложь. Если я вернусь в Цинциннати, он просто найдет еще больше причин, чтобы помешать мне. Он никогда не даст мне развод. Надежда на бесспорное урегулирование умерла, и кровь залила весь мой стол и пол в виде этих зернистых фотографий.

А теперь он еще и держит Райана за горло. Я никогда не думала, что он решится на такой шаг. Я хотела верить, что он трус, слишком бесхребетный и слабый. Он как мальчишка, обрывающий крылышки у стрекозы, только издевающийся над существами, которые, по его мнению, слишком слабы, чтобы дать отпор.

И тут у меня замирает сердце.

Трой Оуэнс всегда все просчитывает. Всегда. Он оценил Райана и пришел к выводу, что тот тоже хорош. Что еще у него есть на него? Что я упускаю? У Троя всегда была склонность к драматизму. Это не последний его ход. Это всего лишь расстановка сил на доске. Его ладья скользит по клеткам, загоняя меня в угол. Шах и мат еще впереди. Эта мысль приводит меня в ужас.

— Мне нужно твое слово, что ты не будешь впутывать Райана в это, — говорю я, понимая, что в любом случае не могу ему поверить. — Он невиновен, Трой.

— Не проси меня о помиловании, — отвечает он. — У тебя здесь вся власть, Тесс. У тебя всегда была власть. Тебе решать, сохранит ли он свою работу, или станет пищей для таблоидов, просто еще одним опозоренным профессиональным спортсменом, который не может держать свой член в штанах.

— Я ненавижу тебя, — шепчу я, и слеза скатывается по моей щеке.

— Ненависть и любовь — две стороны одной медали, милая. Увидимся в понедельник.

Всегда нуждаясь в том, чтобы последнее слово оставалось за ним, он вешает трубку, оставляя меня в этом хаосе наедине с моей болью и всеми моими вопросами без ответов.

ГЛАВА 57

ГЛАВА 57

РАЙАН

Я ухожу со льда после разминки перед игрой и, не могу это объяснить, но чувствую себя на взводе. Мне нужна Тесс. Я здесь уже несколько часов, пытаюсь полностью погрузиться в игру, но ничего не получается. Все время, пока я был на льду, я наблюдал и ждал, но она так и не появилась.

Я снова в раздевалке, механически оборачиваю лентой клюшки. Я могу делать это с закрытыми глазами. Рок-музыка льется из динамиков, отдаваясь в моей груди. У Морроу есть шнур для колонок, так что сегодня днем играет Metallica.

Обычно музыка бодрит меня, придает сил, чтобы я мог полный сил выйти на лед. Но сейчас она действует мне на нервы. Я не могу просто сидеть здесь и гадать, где она. Сколько раз я буду проверять свой телефон в надежде получить ее фотографию в своей джерси? Я оставил ее свернутой на кровати, пока Тесс была в душе. Я подумал, что она наденет ее и сделает снимок, может быть, с подмигиванием или улыбкой, которую я так люблю. Я собирался сделать это фото заставкой на телефоне.

Моя Тесс. Моя рыжая богиня. Правительница моей гребаной вселенной.

Черт, я не могу здесь сидеть. Я должен проверить еще раз. Отложив клюшку, я встаю со скамейки. Выхожу из раздевалки и поворачиваю направо, направляясь по коридору в своих коньках, лезвия которых защищены толстыми пластиковыми накладками.

— Привет, мистер Лэнгли, — говорит охранник, помахав рукой.

— Привет, Рамон. Ты случайно не видел, бродит ли здесь роскошная рыжеволосая девушка?

Он только посмеивается, а рация у него на бедре жужжит от разговоров.

— Хотелось бы.

— Будь начеку, ладно? — бросаю я через плечо.

— Будет сделано, — кричит он.

Оставив его позади, я заглядываю в комнату жен и девушек, осматриваясь по сторонам своим орлиным взором, готовый остановиться при первом же взгляде на рыжие волосы. Комната полна смеющихся и болтающих женщин в футболках и джерси «Рэйс». Дети бегают вокруг, по телевизору громко показывают мультфильм. Длинный стол заставлен едой: сэндвичи, печенье, салат.

Но Тесс нет.

Шелби замечает меня почти сразу и спешит ко мне, держа малыша Джоша на бедре.

— Я же сказала, что сообщу, когда она приедет.

Я стону, прислоняясь к дверному косяку.

— Где она, черт возьми, Шелбс?

— Пробки? — спрашивает она, пожимая плечами. — Ты же знаешь, что в дни игр в центре города может быть неразбериха с парковкой.

Ага... пробки. Я на это не куплюсь.

Я стараюсь не принимать близко к сердцу, но это моя первая игра после травмы, и я хотел, чтобы моя девушка посмотрела ее. Я никогда раньше не был «тем парнем», даже когда встречался с девушкой. Но, с другой стороны, я никогда раньше не был с Тесс. Мне просто нужно знать, что она придет ко мне так же, как я всегда буду приходить к ней.

— Эй, — говорит Шелби, задевая рукой рукав моей джерси. — Она придет, хорошо? Она без ума от тебя. Если ты попросил ее прийти, она придет.

Я киваю, желая ей верить.

— Но тебе лучше убраться отсюда, — добавляет она, взглянув на часы на стене.

Мой взгляд тоже устремляется к стене.

— Черт...

— Лэнгли!

Я отталкиваюсь от дверного косяка и оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, как помощник тренера Денисон направляется ко мне.

— Какого черта ты здесь делаешь, планируешь пикник? Тащи свою задницу обратно в раздевалку! — он указывает большим пальцем через плечо, свирепо глядя на меня.

— Ой-ей, — поддразнивает Шелби с улыбкой в глазах.

— Попался, — бормочу я.

Она смеется.

— Она придет, Райан. Иди играй в свою игру.

Я отталкиваюсь от двери и начинаю двигаться обратно по коридору в сторону раздевалки, по пути проходя мимо Денисона.

— Клянусь Богом, ребята, я поседею еще до того, как мне исполнится сорок, — говорит он, хлопая меня по плечу, когда я прохожу мимо.

Даже когда в голове звучат слова ободряющие слова Шелби, я все равно чувствую себя не в своей тарелке. Не то чтобы я себя обманывал. Я знаю, о чем идет речь. Сегодня утром это вертелось у меня на языке. Я хотел держать ее в объятиях, обнаженную, беззащитную, и говорить ей, что люблю ее.

Потому что я люблю ее. Я влюблен в Тесс. Она моя, а я ее. И я думаю, что она тоже любит меня. Черт, мне нужно ей сказать. Я не могу сосредоточиться, пока эти слова не сорвутся с моего языка.

Фокус. Скорость. Контроль.

Это моя мантра. С двенадцати лет. Но сейчас мантра, которую я повторяю снова и снова, состоит из трех совершенно других слов. Я отгоняю их, пытаясь сосредоточиться. Умственная работоспособность так же важна, как и физическая. Я не могу играть, если не могу погрузиться в игру с головой.

Салли и Уолш бросают на меня сердитые взгляды, когда я сажусь между ними и хватаю клюшку, чтобы закончить наматывать ленту.

— Ты в порядке, Лангерс? — спрашивает Салли. — Выглядишь рассеянным.

— Я в порядке. Я сосредоточен.

Он просто качает головой, его внимание возвращается к собственной подготовке.

Да, я сосредоточен... не на тех вещах. Я делаю глубокий вдох, пытаясь привести мысли в порядок. Обмотать клюшку. Снова, снова и снова. Плотные линии. Вниз по лезвию, с пятки на мыс. Заканчиваю обмотку со стороны удара слева. Затем мне нужно заклеить верхнюю часть рукоятки.

Я позволяю ритму обмотки захватить меня, пока я погружаюсь в пустое пространство. Моя мертвая зона. Моя предматчевая отключка. Здесь меня ничто не тронет. Только я и моя игра, ощущение клюшки в моих руках, движение ленты.

Но сегодня я не одинок в своих мыслях.

Фокус.

Фокус на Тесс: на ее веснушках, на рыжих кудряшках, обрамляющих лицо, на довольном мурлыканьи, которое она издает, когда делает первый глоток утреннего кофе. На ее глазах, таких зеленых по краям и золотисто-карих посередине. На покачивании ее бедер, на том, как изгибается ее нижняя губа, когда она сосредоточена на своем ноутбуке. На звуке ее крика, когда она достигает оргазма, сжимая мой член, как в тисках. На ее словах, произнесенных так тихо: «Я тоже хочу тебя».

Скорость.

Двигайся быстро. С Тесс нельзя останавливаться на достигнутом. У нее есть только одна скорость — «ВПЕРЕД». Выбрать ее — значит выбрать жизнь, полную бесконечного движения. Она — пейс-кар⁷⁴. Просто не отставай. Продолжай бежать с ее скоростью. Покажи ей, что ты можешь это выдержать.

Контроль.

Это самое трудное для меня. Дело не в том, чтобы контролировать Тесс. На самом деле, я начинаю понимать, что все наоборот. Я могу контролировать только себя: свои действия, свои желания, свои потребности. Что нужно Тесс, так это свобода. Только так все и получится. Если я попытаюсь взять эти отношения под свой контроль, она убежит так далеко и так быстро, что мне никогда не догнать ее. Хуже того, я никогда не верну ее доверие.

Фокус. Скорость. Контроль.

Я в своей мертвой зоне, но не могу вытеснить ее оттуда. Она повсюду. Она — все. Речь больше не о хоккее, хотя я одет в полную экиперовку и в нескольких минутах от того, чтобы выйти на лед.

Фокус. Скорость. Контроль.

Но все, о чем я могу думать, — это те другие слова, которые так и хотят сорваться с моих губ, затуманивая все мои мысли. Три коротких слова. Новая мантра. Новая молитва.

Я тебя люблю.

* * *

Звучит сигнал о завершении второго периода, и я еду к бортам, набирая в легкие побольше воздуха. Мы проигрываем «Блю Джекетс» со счетом 2:1. Сегодня я играю как дерьмо. Медленно двигаюсь на коньках, пропускаю легкие передачи. Знаю, ребята это заметили. Во второй половине первого периода у Карлссона был шанс дважды отдать мне пас, но он оставил шайбу у себя. Честно говоря, я его ни хрена не виню.

Уолш едет прямо за мной, ударяясь бедром о борт. Он был со мной на одной линии весь период.

— Что с тобой сегодня? — говорит он, прижимая бутылку с водой к вспотевшему лицу. Вода стекает по его шее, под подплечники. — Это из-за колена? — спрашивает он, следуя за мной вдоль скамейки в раздевалку.

— С моим коленом все в порядке.

— Ну, играешь ты как дерьмо…

Я оборачиваюсь, впиваясь взглядом в его лицо.

— Хочешь повторить это еще раз, новичок?

Он не отступает. Теперь, когда прошло уже больше половины сезона, его наивность новичка улетучивается.

— Я не хочу, чтобы в моей линии был парень, который не может работать в полную силу, — признается он.

— Я работаю в полную силу, — отвечаю я.

— Нет, ты в полном дерьме. У тебя есть следующие восемнадцать минут, чтобы привести свою голову в порядок…

— У меня все в порядке с головой …

— Ты отвлекаешься, — возражает он, хватая меня за джерси и удерживая на месте. Фанаты стучат по плексигласу у нас над головами, но не слышат его слов. — Ты оглядываешься по сторонам, как будто, блять, заблудился. В половине случаев кажется, что ты даже не следишь за гребаной шайбой. Что, черт возьми, с тобой не так? — он толкает меня, отпуская.

Я стону. Он чертовски прав. Я знаю, что это так. Я растерян. Я все еще ищу Тесс. Мне просто нужно увидеть ее хоть раз. Если она здесь, я знаю, она будет ждать меня после игры. И если она подождет меня, я знаю, что смогу сказать то, что мне нужно. Я больше не могу сдерживаться.

Я проталкиваюсь мимо него вдоль скамейки запасных, направляясь в раздевалку. Болельщики вокруг нас все еще кричат, пытаясь привлечь мое внимание. Я отключаюсь от всего этого. Белый шум.

Уолш следует за мной по пятам, когда мы направляемся в раздевалку. Я даже не успеваю дойти до своего шкафчика, как Салли настигает меня.

— Чувак, что с тобой сегодня? — спрашивает он, по его лицу стекает пот.

— Я работаю над этим, — отвечаю я, обходя его и бросая шлем на скамейку запасных.

— Это на тебя не похоже. Я понял, что что-то не так еще во время разминки.

Карлссон, сидящий рядом с ним и жующий батончик мюсли, бросает на меня взгляд. Он тоже волнуется. Я вижу это по его лицу.

— Ребята, у меня просто не задался день, — говорю я, хватаясь за бутылку с водой. — Боже, можно подумать, я там пытаюсь играть с молотком для крокета.

— У тебя не бывает неудачных дней, — мягко говорит Карлссон.

— Ну, значит, пришло время, да? — говорю я, вскакивая на ноги. — Так что, может быть, вы все окажете мне гребаную услугу?

Не дожидаясь их ответов, я проталкиваюсь мимо Салли и направляюсь через раздевалку в физкультурный зал. Мои глаза быстро осматриваются, останавливаясь на цели.

— Док, — зову я, все еще сжимая в кулаке бутылку с водой, словно пытаясь ее задушить.

Ее не было здесь раньше, иначе я бы сразу перешел к делу. А когда она все-таки появилась, то избегала меня как чумы, держась на дальнем конце скамейки. Я чувствовал, как ее глаза следят за мной, когда я выходил на лед. Моя паника усиливалась с каждым ее многозначительным взглядом, направленным в противоположную сторону. Да, она что-то знает.

Теперь она оборачивается, ее руки полны бананов. Она бросает один взгляд на мое лицо, и ее улыбка исчезает. Затем она качает головой, пытаясь проскользнуть мимо меня.

— Лэнгли, просто не надо, ладно?

— Эй… подожди, — говорю я, хватая ее за руку, когда она пытается пройти мимо.

Она замирает, переводя взгляд с моего потного лица на то место, где я держу ее за руку.

— Убери от меня свою руку, Райан, — говорит она. — Или потеряешь ее.

Я убираю руку и делаю шаг назад.

— Она здесь?

— Райан...

— Что-то, черт возьми, не так, — говорю я хриплым голосом. — Я чувствую это всем своим существом. Ты продолжаешь наблюдать за мной, но не смотришь на меня. Я начинаю сходить с ума. Она должна быть здесь, но ее здесь нет... да?

Она смотрит на меня снизу вверх, на ее лице страдание.

— Райан, она не придет. Я думаю, ей просто нужно побыть одной. Сегодня она останется у меня. Просто дай ей свободу, ладно?

Мое сердце, блять, останавливается.

— Подожди, что, черт возьми, случилось?

Она стонет, отворачиваясь.

— Райан…

— Я люблю ее, Рейчел. Я влюблен в нее, и, думаю, она тоже любит меня. Я не могу дышать, не могу, черт возьми, думать, потому что мне так сильно нужно ей это сказать.

Она поворачивается ко мне лицом, и, клянусь, я вижу, как в ее глазах пляшет огонек страха.

— Райан, не надо, — она хватает меня за потное запястье. — Пожалуйста, не говори ей, — говорит она со слезами на глазах. — Не сейчас. Не так. Пожалуйста. Из-за тебя ей будет еще тяжелее это сделать.

— Что ей будет тяжелее сделать? — нажимаю я, мое сердце колотится так, словно я только что отработал двойную смену. И тут меня осеняет. — Боже мой... Это из-за ее бывшего, да? Этот чертов мудак что-то натворил. Он снова угрожал ей, не так ли?

Рейчел только качает головой, скрывая правду, которая, как я вижу, сжигает ее изнутри.

— Рейчел, пожалуйста...

— Он угрожал тебе.

Рейчел задыхается, ее глаза сужаются, когда я поворачиваюсь, чтобы услышать новый голос. Джейк стоит прямо за моей спиной, его потное лицо серьезно.

— Джейк, не надо, — приказывает она. — Тесс не хочет, чтобы он пострадал, и это ее дело...

— Это и его дело тоже, — возражает Джейк. — Она взяла с тебя обещание ничего не говорить, но у меня нет приказа молчать. — Он смотрит на меня, кладя руку мне на плечо. — Ты любишь ее?

Я киваю.

— Люблю. Очень, блять, сильно.

— Тогда иди и скажи ей, что…

— Джейк! — кричит Рейчел. — Тесс говорит, что у нее есть план, и мы все должны ей доверять. Она знает Троя лучше, чем кто-либо из нас. Если она говорит, что мы должны отступить, я думаю, нам всем нужно прислушаться.

— Может, кто-нибудь из вас просто скажет мне, что, черт возьми, произошло? — умоляю я. — Вы сказали, что он угрожал мне. Я никогда не встречал этого парня. Я даже не знаю, как он выглядит. Что он сделал?

— Посмотри в ее шкафу, — отвечает Джейк. — Там есть все, что тебе нужно знать.

Рейчел только качает головой, свирепо глядя на мужа. Но я вижу ее насквозь. Я знаю, что она скорее напугана, чем рассержена. Что, черт возьми, сегодня произошло?

Я отворачиваюсь от них обоих, задевая Джейка плечом, и практически бегу на своих коньках в кабинет тренера. Его дверь ведет в раздевалку с другой стороны от тренажерного зала. Дверь открыта, и я проталкиваюсь внутрь. Тренер Джонсон сидит за своим столом, не отрывая взгляда от монитора, на котором воспроизводится запись первого периода. Здесь же помощники тренера Эндрюс и Денисон, а также тренер вратарей.

— Мне нужно уйти, — говорю я.

Три пары глаз поворачиваются ко мне.

— Лэнгли? В чем проблема, сынок? — спрашивает тренер Джонсон.

— Семейные обстоятельства, сэр, — отвечаю я. — Мне нужно уйти. Извините, но я не могу закончить эту игру.

— Господи, что случилось? — спрашивает Эндрюс, делая шаг вперед и хватая меня за наплечник. — Ты выглядишь белым как полотно…

— Я никогда раньше не просил об этом, сэр, — продолжаю я, глядя прямо на тренера. — Я никогда не пропускал тренировки до того, как получил травму колена. Я прошу сейчас. Позвольте мне позаботиться о своей семье. Все равно от меня сегодня никакого толку, — добавляю я, указывая на монитор.

Все оборачиваются, и мы наблюдаем, как Карлссон отдает мне пас, а я промахиваюсь, находясь не на своей позиции и будучи слишком медленным, чтобы догнать его. Этот пропущенный пас привел к замене, которая привела к первому голу «Блю Джекетс».

Тренер Джонсон встает.

— Ты не можешь сказать, в чем дело?

— Я пока не знаю, сэр. Мне нужно пойти и выяснить. Пока я этого не сделаю, моя голова не в игре. Я не могу играть в хоккей сегодня, сэр. Оштрафуйте меня, отстраните от игры, сделайте все, что считаете нужным.

Он медленно кивает, его серые глаза прищуриваются.

— Семья превыше всего, Лэнгли, — наконец произносит он. — Иди. Займись своим делом.

Я едва успеваю пробормотать «спасибо», прежде чем выбегаю из офиса и направляюсь к своему шкафчику, готовый сорвать с себя форму «Рэйс» и вернуться домой к Тесс.

ГЛАВА 58

ГЛАВА 58

РАЙАН

Подъехав к бунгало, я вижу арендованную машину Тесс, припаркованную на подъездной дорожке. Выскальзываю из машины и спешу к входной двери, отпирая ее. В гостиной выключен свет, но из динамиков играет музыка. Слышу песню «Tolerate It»⁷⁵, и мое сердце замирает. Ни одна женщина, слушая Evermore, не думает о потерянном любимом человеке.

Бросив ключи на столик, я иду по коридору. Ее нет ни в гостиной, ни на кухне. Я пересекаю комнату и двигаюсь по темному коридору, смотря на две двери. Одна из них закрыта и ведет в мою комнату. Я не спал там уже несколько дней. Дверь в ее комнату открыта, золотистый свет теплый и приветливый. Я дважды стучу в открытую дверь и жду.

— Тесс? — я зову ее.

Она не отвечает.

Я вхожу в комнату, и мое сердце, которое уже упало, замирает, становится холодным как лед. Ее большой серебряный чемодан лежит на кровати, одежда, платья и туфли аккуратно упакованы внутрь. Подарок, который я оставил для нее, все еще завернут и не тронут. Она просто переложила его на прикроватную тумбочку. Конверт с ее пропуском в раздевалку для жен и девушек лежит сверху, нераспечатанный. Еще больше вещей сложено на стуле в углу. Все ее туалетные принадлежности лежат на комоде.

Вот почему ее не было на игре. Она воспользовалась моим отсутствием, чтобы выскользнуть из дома, как чертовка воровка. А она и есть воровка, потому что, когда она уйдет, то заберет мое сердце с собой. Без выкупа. Без требований.

Я хочу знать, почему.

Мой взгляд устремляется к шкафу. Приготовившись, я открываю его и оглядываю пустое пространство. Большинство ее вещей упаковано. Несколько свитеров висят на вешалках. Несколько туфель валяются внизу. И две небольшие коробки.

Я замираю. Исходящая от них гнилостная энергия ощутима. Я практически ощущаю ее вкус на языке. Это то, что Джейк хочет, чтобы я нашел. Поморщившись, я отношу их в ее спальню и бросаю на кровать. Открываю крышку первой коробки и нахожу внутри кучу разорванных бумаг. Сверху, также, есть записка, но она написана четким наклонным почерком.

Открываю другую коробку. Заглядывая внутрь, меня тут же начинает тошнить. Это коробка с фотографиями. Ужасные, зернистые, откровенные фотографии Тесс и меня. Каждый момент, который мы разделили, был запечатлен и задокументирован. Я добираюсь до стопки фотографий на кухне и, чертыхаясь, бросаю их обратно в коробку, как будто они обожгли меня.

Кто-то наблюдал за нами неделями. Кто-то надругался над нами, над Тесс. А я ее не защитил. В свою защиту могу сказать, что я ни хрена не знал.

А она знала?

Я чувствовал, что между нами стоит огромная стена. Это последнее препятствие, которое она просто не смогла преодолеть. Мы — экстраверт и интроверт. Деятель и мыслитель. Близнецы и Дева. По идее мы не должны быть вместе, но мы вместе. Мы чертовски счастливы вместе. И мы подходим друг другу. Все, чего я хочу, — это сблизиться, но она постоянно отталкивает меня. Я думал, что это из-за нее. Я думал, что это из-за ее зацикленности на обязательствах и доверии. И я думаю, что все это по-прежнему так. Но теперь у меня в руках доказательство чего-то большего. Она сдерживалась, чтобы защитить меня. Она знала, что за нами кто-то наблюдает. Она знала, что она в опасности.

И она не сказала мне.

Я проглатываю свое разочарование. Как, должно быть, трудно ей было скрывать это от меня? А было ли это трудно вообще? Может быть, такой уровень ухищрений дается ей легко…

Стоп.

Я борюсь с желанием скомкать фотографии в руках. Мне больно и я в замешательстве, но это не оправдание для того, чтобы быть несправедливым к женщине, которую люблю. Я заслуживаю объяснений не меньше, чем она заслуживает шанса дать их мне. Я должен быть готов выслушать. Все это может обрести смысл, если я позволю. У меня уже есть несколько кусочков этой головоломки. Остальные у Тесс. Мне нужно, чтобы она поделилась. У нас нет ни единого гребаного шанса, если она не сможет доверить мне что-то настолько важное.

Я снова опускаю взгляд на фотографии. Меня охватывает чувство насилия. Я провожу пальцем по зернистому изображению Тесс на кухне. Я между ее ног, мое тело вне кадра, скрыто в тени. Она совсем одна, выставленная перед объективом: грудь, изгиб шеи, бедра, выражение дикой самозабвенности на лице.

Такое чувство, что он что-то украл у нее, сделав это фото. Он сделал что-то без спроса. Я хочу избить его этой гребаной камерой. А потом я хочу найти Троя Оуэнса и избить и его тоже. Он сам напросился на это. Он заплатил кому-то, чтобы тот сделал это с нами. Почему? Он получает от этого удовольствие? Он все еще думает о Тесс как о своей?

От этой мысли у меня закипает кровь. Мне становится дурно. Мне нужно найти Тесс. Если я так отношусь ко всему этому, то что, должно быть, чувствует она? Мне нужно ее утешить.

Я бросаю фотографии на кровать, поворачиваюсь к ним спиной и направляюсь к двери. Но останавливаюсь, когда входит Тесс, держа в руках пару пустых коробок для переезда. Наши взгляды встречаются, и она кричит.

— Боже мой, Райан!

От ее крика я подпрыгиваю. Она роняет коробки на пол и прижимает руки к груди.

— Райан, ты меня до смерти напугал, — кричит она.

У меня перехватывает дыхание, сердце бешено колотится, когда я наконец обнимаю ее. Прошло всего десять гребаных часов, но с таким же успехом могло пройти и десять лет.

— Тесс, — тихо говорю я, вкладывая в это слово все свои чувства.

Она стоит в своей потрепанной футболке и леггинсах, кудрявые волосы собраны в высокий хвост. Она выглядит так непринужденно, словно мы собираемся плюхнуться на диван и посмотреть очередную серию «Сыновей», а не собирать вещи, чтобы уехать. Она действительно хотела, чтобы я вернулся домой и обнаружил, что ее нет? Я и представить себе не мог, что она способна на такую жестокость.

И тут до меня доходит: это была не ее идея. Она действовала по приказу. Приказу Троя. Потому что он каким-то образом угрожал мне. Как? Фотографиями? Что он собирается с ними делать? Что они доказывают, кроме того, что он гребаный мерзавец, который должен сидеть в тюрьме?

Я должен знать, что, черт возьми, происходит.

— Тесс, детка…

— Подожди, который час? Что ты здесь делаешь? Ты должен быть на игре еще как минимум час. Райан, почему ты не на игре?

— Я ушел, — отвечаю я, констатируя очевидное.

— Почему ты ушел посреди игры?

— Джейк сказал, что я нужен тебе здесь, поэтому я ушел. Теперь я знаю почему…

Ее беспокойство ощутимо.

— Кто-нибудь видел, как ты вошел? Боже, конечно, они видели, — говорит она себе. — Его машина припаркована перед домом... и моя тоже, — она поднимает взгляд, в ее глазах страх. — Райан, ты должен уйти…

— Я никуда не уйду, — говорю я, оставаясь на своем месте.

— Райан, — умоляет она, хватая одну из коробок.

— Я же говорил, что поставлю тебя на первое место, и я это имел в виду, — говорю я, пересекая комнату и направляясь к ней. Она замирает при моем приближении, и это разбивает мне сердце. Она так чертовски напугана. Весь мой гнев и бравада улетучиваются. — Ох... детка. Что он с тобой сделал, а?

Она смахивает слезы, прикрываясь коробкой, как щитом, чтобы удержать меня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты, блять, не понимаешь? — возражаю я, повышая голос. — Тесс, оглянись вокруг. — Я обвожу жестом хаос, царящий повсюду в комнате. — Ты снова собираешь вещи, чтобы сбежать. Думаю, я заслуживаю знать почему. Что он сказал?

— Это не твое бремя, — говорит она. — Райан, я справлюсь с этим. Ты должен верить, что я сама все исправлю…

— Нет, — возражаю я. — Тесс, нет. Это не любовь. Скрываешь все это от меня, несешь бремя всего этого в одиночку, когда у меня есть две сильные руки и чертовски крепкая спина, чтобы помочь тебе. Это не любовь, Тесс. Это контроль. Ты пытаешься повлиять на исход для нас обоих, держа меня в неведении. Ты должна сказать мне прямо сейчас, помимо фотографий, что еще он сделал?

— Каких фотографии? — осмеливается спросить она.

Я делаю три шага назад и указываю на кровать.

Она придвигается ближе, чтобы разглядеть что-нибудь из-за груды своего открытого чемодана. Как только ее взгляд останавливается на коробках, я вижу, как на ее лице отражаются эмоции: страх, отвращение, печаль, страдание. Когда она поднимает на меня взгляд, в ее глазах снова появляются слезы.

— Как ты узнал?

— Джейк, — отвечаю я.

Она качает головой, ее разочарование очевидно.

— Не злись на него. Он просто дал мне шанс побороться.

— Я не хотела, чтобы ты был втянут в мои дела. Я... — она делает глубокий вдох, похожий на всхлип. — О боже, я не хотела причинять тебе боль, но, думаю, все равно причинила. Просто быть рядом причиняет тебе боль. Даже сейчас он узнает и использует это против нас. Я никогда не хотела использовать тебя, но именно это он собирается сказать. Он собирается все перевернуть, забрать то, что у нас есть, и разрушить. Он собирается взять что-то такое красивое и превратить в уродство, а я, черт возьми, этого не вынесу.

Коробка снова падает к ее ногам, и тогда я бросаюсь вперед и заключаю ее в объятия.

— Мне так жаль, — говорю я ей в волосы, проводя руками по ее спине.

Она рыдает, уткнувшись в мое плечо, все ее тело дрожит, когда она цепляется за меня изо всех сил.

— Мне жаль, детка. Мне так жаль, — повторяю я. — Он оскорбил тебя этими фотографиями. Он украл это у тебя. У нас. Нашу радость, наше счастье. И у нас так много того и другого вместе, верно? — я отстраняюсь, приподнимаю ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Мне нужно увидеть ее лицо. Я чувствую себя лучше, когда вижу ее.

— Я никогда этого не хотела, — говорит она, и ее тушь оставляет полосы на веснушчатых щеках.

Я зачесываю ее волосы назад.

— Никто не хочет, чтобы нарушали его личную жизнь. Тесс, это преступление, — говорю я как можно мягче, молясь, чтобы на этот раз она меня услышала. — Все эти фотографии свидетельствуют о растущем количестве преступлений Троя. Преследование, травля, шантаж. Он роет себе могилу.

— Этот подонок принес их ко мне на работу, — шепчет она. — Он видел, как я выходила из офиса, и принес коробку Шерил. Он следил за мной несколько недель. Он, наверное, даже сейчас на улице, — говорит она, оглядываясь по сторонам, как будто он может заглянуть в окно.

Я бросаю взгляд в ту сторону и вижу, что шторы плотно задернуты.

— Так вот почему весь свет выключен?

— Я не хотела давать ему возможность сфотографировать еще что-то, — отвечает она, слегка кивая. — Я не уверена, что могу здесь оставаться и дальше, даже без требований Троя. Теперь это место для меня запятнано.

Она поднимает на меня взгляд, пытаясь показать свою уязвимость.

— Какие требования он выдвинул? Что за угроза в мой адрес, из-за которой ты бежишь?

Она сглатывает комок эмоций, застрявший у нее в горле.

— Ты можешь сказать мне. Тесс, посмотри на меня.

Она поднимает глаза, ее веснушчатые щеки порозовели от слез. Тушь размазалась по верхним и нижним векам. Но она все равно чертовски красива. Ей самое место в дворцовом саду, на мраморном постаменте, чтобы все восхищались. Но я эгоист. Я хочу сохранить ее красоту и улыбки. Она моя, а я принадлежу ей, и что бы ни случилось дальше, она будет знать, что я к ней чувствую.

— Тесс, я люблю тебя, — говорю я, гладя ее по щеке. — Что бы он тебе ни сказал, какие бы рычаги влияния на меня и на нас он ни имел, это не имеет значения. Не тогда, когда мы знаем, что наши отношения искренни. К черту всю эту критику: разницу в возрасте и карьере, то, что мы идем разными жизненными путями. Возраст — это просто цифра. И вся наша карьера доказывает, что мы оба целеустремленные и трудолюбивые. И, конечно, ты переживаешь какое-то дерьмо из-за этого развода, но это просто перемены в жизни. Они есть у каждого. Я тоже сейчас их переживаю: продление контракта, новые рекламные сделки. Такие перемены случаются раз в жизни, и я живу ими сейчас. Я упоминал о новой работе с «Bauer»⁷⁶? — добавляю я с улыбкой. — Агент прислал подробности сегодня днем...

Она вздыхает, качая головой.

— Боже, я его чертовски ненавижу. Надеюсь, Трой упадет в чан с ядовитой, кипящей жижей, как в том фильме. Ну, знаешь, с Арнольдом Шварценеггером. Как он называется? — она выжидающе смотрит на меня.

— Он снимался во многих фильмах, детка.

— Да, но только в одном он изображает машину, которую сбрасывают в чан с лавой, — восклицает она.

— «Терминатор»? — предлагаю я, растерянно хмурясь.

— Да, — говорит она, щелкнув пальцами. — Это то, чего я хочу. Я хочу, чтобы Трой свалился с мостика в чан с расплавленной лавой. Я не хочу, чтобы его убили, потому что я в это не верю, и я не собираюсь убивать его, потому что, опять же, я знаю, что это объективно неправильно. Но мне просто нужно, чтобы он споткнулся, понимаешь? Мне нужно, чтобы он надел свои дурацкие мокасины с кисточками, которые делают его похожим на сотрудника трастового фонда, и чтобы эта кисточка зацепилась за решетку мостика, чтобы он упал в чан с лавой.

Я просто моргаю, глядя на женщину, которую люблю.

— Это какое-то мрачное дерьмо, детка.

— Да, Трой пробуждает во мне все самое худшее, — огрызается она. — И он не заслуживает меньшего за то, что пытается с тобой сделать.

— Что в этой коробке? — спрашиваю я, указывая на коробку поменьше с запиской, которую не смог прочесть.

— Это был первый подарок, который он оставил мне пару недель назад, — говорит она, впиваясь взглядом в коробку. — Мои разорванные документы о разводе. Разумеется, без подписи.

— А что он собирается делать со всеми нашими фотографиями?

— Выложить их в интернет, — отвечает она. — Он хочет изобразить тебя сексуально озабоченным хоккеистом, который не может удержать свой член в штанах и трахает все, что движется, даже замужних женщин.

— Господи. Не очень-то он мне льстит, да?

— Он хочет выставить себя благородной жертвой моей измены, — продолжает она. — Неважно, что я ушла от него три гребаных года назад после того, как он изменил мне первым, — плачет она. — Он начал эту нисходящую спираль. Он первым нарушил наши клятвы, а не я. Он был жестоким и властным. Он лгал мне и манипулировал, он заставил свою семью лгать и манипулировать мной. Наш брак распался. Он разрушен. А теперь посмотри на этот беспорядок, — кричит она, обводя все вокруг жестом.

— Значит, он обманщик, насильник и шантажист, но гореть за это буду я?

Она кивает.

— Он знает, какими темпераментными могут быть эти спортивные франшизы. Им не понравится плохая пресса. Они убегут от тебя, Райан. «Крысы на тонущем корабле», по-моему, были его точные слова. И я ему верю, — добавляет она. — Боже, помоги мне, если он нажмет на курок, пулю получишь ты, а не я. Моя жизнь невелика, Райан. Моя сфера влияния еще меньше. Я потеряю работу и буду вынуждена уехать из Цинциннати, но я уже смирилась с этим. Он знал, что больше не сможет причинить мне боль, нападая на меня напрямую…

— Итак, он нападает на меня, — резюмирую я.

Она кивает.

— Он причиняет мне боль, потому что знает, как сильно это ранит тебя. Это все? Теперь я собрал все кусочки головоломки?

— Прости, — говорит она. — Я думала, что смогу справиться с ним сама. Я должна была предположить, что он попытается забрать тебя у меня, как только узнает, что я люб…

Она замолкает, и мой взгляд прикован к ней.

— Продолжай.

Она прикусывает нижнюю губу, ее пристальный взгляд встречается с моим.

— Ты должен понять, что у меня монументальные проблемы с брошенностью, хорошо? Мы говорим о монументе Вашингтона. Или еще больше, например, о горе Рашмор. И они не уступают моим проблемам с доверием.

— Я понимаю, — говорю я с колотящимся сердцем. — Ты Тесс, та еще штучка. Но ты собиралась сказать что-то очень важное, и мне, например, действительно интересно это услышать.

Она поджимает губы, и этот маленький блеск в ее глазах дает мне понять, что моя Тесс там.

Давай, детка, шепчу я без слов. Это мой внутренний голос взывает к ней. Я хочу каждую частичку этой женщины: ее великолепное тело, доброту, острый ум. Она создана для меня. Она, черт возьми, единственная. Я никогда не верил в существование родственных душ. Но еще несколько месяцев назад я никогда не встречал Тесс. Теперь вселенная называет меня дураком. Если бы у моей души когда-нибудь была пара, я бы хотел, чтобы это была она. Но она должна быть достаточно храброй, чтобы тоже захотеть меня.

Скажи это.

Она выдерживает мой взгляд, выражение ее лица смягчается. Ее рука тянется к моей, словно нам суждено соприкоснуться. Я хочу начать и закончить с ней.

Пожалуйста, детка. Просто скажи это.

— Райан Чарльз Лэнгли, — говорит она со слезами на глазах. — Я люблю тебя.

Я вздыхаю, плечи опускаются.

— О, слава богу... подожди... — я удивленно поднимаю бровь, глядя на нее. — Чарльз? Детка, это не мое второе имя.

Она смеется.

— Я знаю, но мне показалось, что это как раз тот случай, когда нужно назвать полное имя. А я не знаю твоего второго имени.

Я просто качаю головой, одаривая ее ухмылкой, когда она возвращает мне мою реплику.

— Все, что тебе нужно сделать, это спросить меня.

— Я только что сказала тебе, что люблю тебя, — парирует она. — Я, Тесс «Близнецы с Двумя Темными Сторонами» Оуэнс, только что сказала тебе, Райан «Щеночек» Лэнгли, что я люблю тебя, и у тебя нет комментариев?

— Я сказал, что люблю тебя, где-то пять минут назад, а твоим единственным комментарием была тирада о том, что Трою нужно свалиться в чан с лавой.

Она задыхается.

— Ты не мог этого сказать.

Я смотрю на нее сверху вниз, прокручивая в голове запись нашего разговора.

— Детка, да, сказал. Я сказал, что люблю тебя, и произнес целую речь о том, что мы, черт возьми, созданы друг для друга.

— Нет, мы говорили о его влиянии…

— Да, и тогда я сказал...

— О Боже, ты сказал это, — восклицает она, широко раскрыв глаза и прикрывая рот рукой. — Подожди, ты сказал это, а я пропустила? Ты должен сказать это еще раз.

Теперь я смеюсь. Я ничего не могу с собой поделать. Эта женщина сведет меня с ума, будь то душераздирающий секс или эти дурацкие разговоры.

— Райан, — фыркает она, хлопая меня по руке. — Пожалуйста. Повтори это еще раз.

— Зачем? Ты явно не слушаешь, — отвечаю я, изображая обиду и скрещивая руки на груди.

— Я была в отчаянии, — плачет она, хватая меня за руки и пытаясь подобраться поближе. — Я думала о том, что уже потеряла тебя, и о том, что я, черт возьми, не могла этого вынести, и о том, как мне было одиноко без тебя. Я думала, что должна сделать это сама, как будто я проклята на вечное одиночество. Поэтому мое сердце разрывалось, и я не слышала тебя за звуками собственной агонии.

Мы оба замираем, когда я смотрю на нее сверху вниз. Она цепляется за меня обеими руками, крепко сжимая мои предплечья. Веснушчатые щеки раскраснелись, грудь вздымается от напряжения, вызванного необходимостью разом сбросить с себя столько эмоционального багажа. Я заглядываю ей в глаза и улыбаюсь. Моя Тесс вернулась. Она держит себя в руках. Испуганное создание, которым она была, когда я только приехал, ушло, изгнано. Тесс, королева моего гребаного сердца, теперь здесь, и я намерен заставить ее остаться.

Я обхватываю ладонями ее лицо.

— Ты смотришь на меня прямо сейчас, дикарка. Ты смотришь на меня?

Она кивает.

— Тесс, ты меня слышишь?

— Да, — говорит она, закатывая глаза.

— Сделаешь это еще раз, и я перекину тебя через колено и хорошенько отшлепаю по заднице, — предупреждаю я.

Она дергается в моих объятиях, ее взгляд становится расплавленным, когда она смотрит на меня.

— Райан...

— Никаких разговоров, — перебиваю я ее. — Настала очередь Девы. Тесс с Двумя Темными Сторонами может выступить, когда я закончу, согласна?

Она кивает, поднимает руки и обхватывает мои запястья.

— Тесс Оуэнс, я люблю тебя, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я люблю тебя. Ты слышала меня в этот раз?

Она снова кивает, и слезы счастья наполняют ее глаза.

— Мне плевать, что было в твоем прошлом, — продолжаю я. — Оно есть у всех нас. Единственное, что меня волнует, это то, что твое прошлое привело тебя ко мне. Твое прошлое — это история, которую ты уже написала. Ты должна оставить все как есть, хорошо? Мы вместе открываем новую страницу, ты и я. Я — твое будущее, Тесс. Скажи это.

— Ты — мое будущее, — говорит она.

— Прошлое не управляет твоим настоящим, — произношу я нараспев.

Она повторяет за мной тихим голосом. Но я вижу, что она не совсем убеждена. Все в порядке. У меня достаточно убежденности для нас обоих.

— Ты больше не одинока, слышишь меня? Единственный человек, который может удержать тебя от меня, — это ты сама. В этом смысле тот, кто должен споткнуться о кисточку и свариться в лаве, прав. Ты контролируешь ситуацию, Тесс. Ты все контролируешь, — говорю я, беря ее руку и прикладывая к своему сердцу. — Ты управляешь нами. Если ты уйдешь, это будет твой выбор. Если ты останешься, это тоже будет твой выбор. Дверь к моему сердцу всегда будет открыта, и я никогда не буду пытаться контролировать тебя…

— Но ты тоже все контролируешь — говорит она. — Ты мог бы уйти. Ты мог бы отгородиться от меня.

Я просто смеюсь.

— Ты видела себя, Тесс? Ты видела эти губы? — я провожу пальцами по ее губам. — Ты слышала свой смех? Каждый раз он заставляет меня замереть на месте.

Ее взгляд смягчается, когда она прижимается ко мне всем телом, страстно желая моей близости.

— Ты видела, как ты пересекаешь комнату на каблуках? — я наклоняюсь ниже, чтобы запечатлеть поцелуй на ее виске, мои ладони гладят ее плечи. — Ты когда-нибудь чувствовала, каково это — завладевать всем твоим вниманием? — провожу руками по ее груди, и мне нравится ощущать, как твердеют ее соски под моими ладонями.

Энергия между нами разгорается с новой силой, и теперь я знаю, что моя Тесс полностью готова вернуть себе корону. Она готова, черт возьми, владеть мной.

И я готов ей это позволить.

Медленно отодвигаясь от нее, хватаюсь руками за подол своей футболки «Рэйс» и снимаю ее, роняя на пол.

— Что ты делаешь?

Ее горячий взгляд прикован ко мне. О, да, моя сладкая дьяволица любит мое тело. Она любит дразнить меня. Любит заводить меня и заставлять стонать. Ей нужно почувствовать, что все под контролем прямо сейчас? Отлично. Моя Тесс получит все, что захочет.

— Тесс, я твой, — говорю я, беря ее руки за запястья и кладя их ладонями себе на грудь. — Я твой. У меня никогда не будет никого другого. Возьми меня.

Она подходит ко мне, ее руки гладят твердую поверхность моей груди, спускаются по ребрам.

Я чертовски сильно хочу ее. Мой член дергается в штанах, возбужденный ее присутствием не меньше, чем ее красотой или прикосновениями. Правда в том, что мне становится легче дышать, просто находясь с ней в одной комнате.

— Я твой, — повторяю я, стягивая штаны с бедер.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, наблюдая, как я раздеваюсь.

— Щеночек, что ты делаешь?

— Отдаюсь тебе.

Снимаю штаны, и мой член твердеет, когда она пожирает меня голодным взглядом. Мне нравится, когда она смотрит на меня. Я не хочу, чтобы она отводила взгляд. Я снимаю тонкие спортивные носки, пока не оказываюсь перед женщиной, которую люблю, обнаженным, если не считать неопренового наколенника.

— Я твой, — повторяю я, чувствуя, как теряю контроль над собой. Я отдаю ей все, каждую частичку себя. С ней я в безопасности. Все, что ей нужно сделать, это протянуть руки и взять меня. — Я хочу, чтобы ты была той необузданной, счастливой Тесс, которую я встретил на пляже, с кудряшками, уверенностью в себе и сногсшибательными формами. Я хочу, чтобы ты была сильной и свободной. Это все, чего я хочу.

— Я тоже этого хочу, — признается она мягким голосом.

— Тогда будь свободна со мной, — умоляю я. — Тесс, детка, я выбираю тебя. Ты моя единственная. Только моя.

Ее пристальный взгляд прикован ко мне, и я чувствую, как по всему телу разливается жар.

Я медленно опускаюсь на колени, глядя на нее снизу вверх, умоляя ее каждой частичкой своей души.

— Если ты хочешь меня, Тесс, то возьми. Сделай меня своим.

Я наблюдаю за тем, как напрягается ее горло, когда она сглатывает. Затем она делает маленький шажок босиком ко мне, протягивая руку. Я прижимаюсь к ней, как в свою первую ночь здесь, в поисках ее прикосновения. Она проводит пальцами по моим волосам, обхватывая ладонями мою голову. Я не утруждаю себя сдерживанием стона.

— Ты хочешь, чтобы я взяла тебя? — ее большой палец касается моего виска.

Я киваю, поворачивая лицо, чтобы поцеловать ее ладонь.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Райан.

Протянув руку, я нежно обнимаю ее за бедра.

— Вся моя жизнь крутится вокруг того, что я держу все под контролем: диета, упражнения, игра, шайба. Мне нелегко отпустить это.

Она кивает, в ее глазах понимание.

— Но с тобой мне так легко, — признаюсь я. — Я доверяю тебе, Тесс. Я люблю тебя и принадлежу тебе. Пожалуйста, просто прекрати мои мучения и скажи, что будешь моей.

Я произношу эти последние слова, наклоняясь вперед, прижимаясь лицом к ее животу, мои руки скользят вниз по ее бедрам, чтобы обхватить их.

— Ты хочешь быть моим сладким мальчиком? — ее пальцы дразняще танцуют по моей коже. — Хочешь узнать, каково это — быть любимым?

Я киваю, у меня не хватает слов, когда я смотрю, как она снимает футболку. Она чертовски красива.

— Скажи, Райан, — говорит она, снимая леггинсы и отбрасывая их в сторону. Она стоит передо мной совершенно обнаженная, полностью моя. — Скажи, чего ты хочешь от меня.

Я встречаюсь с ней взглядом, теряясь в зелени и золоте леса.

— Я хочу, чтобы ты трахнула меня, — отвечаю я. — Тесс, пожалуйста, детка. Покажи мне, что я твой.

ГЛАВА 59

ГЛАВА 59

ТЕСС

Райан стоит передо мной на коленях, обнаженный, с сердцем в руках, отдавая мне всю свою уязвимость.

— Трахни меня, — повторяет он. — Я хочу, чтобы ты это сделала. Я хочу быть твоим во всех отношениях. Я доверяю тебе. Тесс, я люблю тебя…

Я заставляю его замолчать своими губами. Обхватив его лицо, я наклоняюсь и беру то, что мне нужно, целуя его со всей страстью, которая у меня есть. Только что у меня был один из худших дней в жизни, который проходил в попытках найти способ выбраться из дома, не распрощавшись со слезами на глазах. Я собиралась уходить. Трой победил. Я бы никогда не причинила Райану боль. Если бы это означало, что я его отпущу, я была готова на это.

Но Райан прав. Он заслуживает того, чтобы я была сильной. Он заслуживает того, чтобы я перестала убегать, перестала прятаться от человека, от которого я ушла почти три года назад. Трой может вызвать дождь⁷⁷. Он может утопить меня, мне все равно. Я хорошо плаваю. И с Райаном, который держит меня за руку, я уже нашла более безопасный берег.

Как обычно, Райан ничего не скрывает, целуя меня со всей своей страстью и желанием. Он жадно поглощает мои поцелуи, его руки блуждают по моему обнаженному телу. Я никогда не чувствовала себя более любимой, чем когда руки этого мужчины на мне. Он такой нежный, даже когда берет то, что хочет. Он каждый раз доставляет мне удовольствие, радостно заявляя о своем. В его объятиях я в безопасности, дикая и свободная. Он раскрывает во мне все лучшее.

— Я люблю тебя, — говорю я ему в губы. — Райан, я люблю тебя.

— Слава Богу, мать твою, — стонет он, прикусывая зубами мою нижнюю губу, пока тает. Мы меняем угол наклона, и теперь он прижимается ко мне, наши теплые тела идеально соприкасаются. — Я тоже тебя люблю, — говорит он мне в губы. — Я уже несколько дней умирал от желания сказать это. Я искал тебя на игре. Я так сильно хотел, чтобы ты была там. Я хотел сказать тебе это, пока ты будешь в моей джерси.

Я отстраняюсь, прерывая наш поцелуй.

— Твоей джерси?

Он кивает, прикусывая нижнюю губу так очаровательно, как он делает, когда нервничает.

— Да, я… оставил его тебе раньше, — говорит он, указывая на прикроватную тумбочку.

Я оглядываюсь через плечо, и мое сердце сжимается в маленький комочек. Я собиралась открыть его перед игрой, но потом получила коробку от Троя, и мне стало слишком больно осознавать, какую милую, заботливую вещицу оставил для меня Райан.

— Что там? — спрашиваю я.

— Билеты на игру, — отвечает он. — Пропуск на парковку и в комнату для жен и девушек.

— А что еще?

Его руки слегка подталкивают мои бедра.

— Открой.

Отвернувшись от него, я шлепаю босыми ногами к приставному столику, почти уверенная, что уже знаю, что это будет. Я разворачиваю оберточную бумагу и достаю джерси «Рэйс» для домашней игры. Она красивого аквамаринового цвета с широкими черными, белыми и кирпично-красными полосками на рукавах и по низу. Спереди красуется скат, на груди нашито несколько логотипов брендов, в том числе нашивка «Зимней Классики». На обоих плечах вышит номер 20. Я переворачиваю джерси, чтобы увидеть большой номер 20 на спине, обрамленный сверху его фамилией: Лэнгли.

— Это правда твоя джерси? — спрашиваю я через плечо. — Вроде той, что ты носишь во время игры?

Он кивает. Я поворачиваюсь, прижимая его к груди, и разглаживаю ткань рукой.

— А мне вообще можно ее взять?

Он смеется, убирая мои волосы с плеча и приникая к ним своими теплыми губами.

— Да, я носил ее во время «Зимней Классики».

У меня кровь стынет в жилах, а пальцы крепко сжимают джерси.

— Ты носил ее, когда повредил колено.

— Я надел ее, когда искал тебя, — поправляет он.

— Что?

Он подходит ближе, и джерси оказывается между нами.

— Я уже тогда думал о тебе, — признается он, проводя большим пальцем по моей щеке. — Был момент на льду, когда я посмотрел через стекло, и, клянусь Богом, мне показалось, что я увидел тебя, стоящую там.

— Меня?

Он кивает.

— Да, ты смотрела на меня, болела за меня, и я думал, что мое сердце разорвется. Я хотел, чтобы это была ты… а значит, я не ожидал удара. — Он наклоняется и нежно целует меня в губы. — Детка, я не ожидал, что ты придешь, — шепчет он мне в губы. — Теперь она твоя, — добавляет он, обхватывая ткань рукой. — Никто не может носить ее, кроме тебя.

— Вау. Это очень серьезно, Райан.

Он снова кивает, его руки гладят мои предплечья.

— Признаюсь, я не так много знаю о хоккее, но ведь это, по сути, ты просишь меня стать твоей девушкой, верно? Разве это не спортивная версия того, как стать твоей старушкой⁷⁸?

— Ну, ты на десять лет старше… ауч… — он смеется, потирая место на руке, куда я только что ударила его. — Тесс, ты хочешь стать моей спортивной старушкой? — поддразнивает он. — Хочешь скакать на моем члене, болеть за мою команду и носить мою джерси на мои игры?

Я все еще качаю головой в ответ на его удар ниже пояса, но потом улыбаюсь и говорю:

— Да.

— Ты ведь знаешь, что еще означает ношение этой джерси? — говорит он, и его лицо становится серьезным.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Это значит, что наши отношения станут публичными. Единственный человек, который носит мою джерси, — это мой партнер. Ты моя, а я твой, и мы вместе. Все узнают, Тесс. Команда, наши друзья, болельщики... Трой.

Ненавижу, когда Райан произносит его имя. Я мысленно молюсь, чтобы это был последний раз, когда он произносит его.

— Что бы ни случилось, мы справимся с этим вместе, да? Хорошая пресса, плохая пресса и вся пресса между ними, — продолжает он. — Разберись со своим бывшим. Если ты хочешь, чтобы я не вмешивался в это, я так и сделаю. Но убегать и прятаться от него, черт возьми, не стоит. Если ты моя, то стой и сражайся. Мы не прячемся от своего прошлого и не храним секретов. Правда и доверие. Больше не будем работать в одиночку, хорошо?

Я снова киваю. Все это пугает меня, но я хочу этого. Я хочу Райана и того простого счастья, которое он мне предлагает. Я хочу оставить свое прошлое позади и двигаться вперед. Я хочу доверять ему. Он протягивает мне руку, как спасательный круг, и я хватаюсь за нее.

— Ты мой, — говорю я, прижимая джерси к нашим обнаженным телам, когда провожу рукой по его груди, по прессу. С улыбкой я обхватываю ладонью его член, поглаживая его ствол пальцами, пока он не дергается в моей руке.

— Я умираю, Тесс, — говорит он с тихим стоном. — Если это дразнилка…

Я крепко обнимаю его, и он, задыхаясь, кладет руки мне на плечи. Подчиняясь своей власти, я удерживаю его взгляд.

— За пределами этих стен я буду девушкой Лэнгли. Я буду ходить на твои игры, носить твой номер и болеть за тебя. Но мы оба знаем, что в этих стенах ты парень Тесс.

— Черт, — бормочет он, его член дергается в моей руке.

— Это тело — мое, — говорю я, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его грудь. — Каждый сантиметр. Я надену эту джерси, а потом заберу то, что принадлежит мне.

Он крепко сжимает челюсти, а его красивые зеленые глаза темнеют.

— Сделай это, — говорит он. — Покажи, кому я принадлежу.

Я убираю от него руку, и он резко выдыхает сквозь приоткрытые губы.

— Ложись на кровать, — приказываю я.

— Надень джерси, — возражает он, прищурившись.

Я с ухмылкой отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на джерси. Разворачивая ее, я засовываю руки в рукава и поднимаю над головой. Я опускаю ее, и моя голова выглядывает из открытого V-образного воротника. Несколько выбившихся локонов падают мне на глаза, обрамляя лицо, и я тихонько смеюсь, наблюдая, как загораются его глаза.

О, это слишком просто.

Я натягиваю джерси на своих девочек. Он плотно прилегает, но это работает. Низ свитера плотно облегает бедра. Рукава слишком длинные, практически закрывают мои руки.

— Ну что? — говорю я, разводя руки в стороны и делая небольшой поворот перед ним. Я уверена, что выгляжу нелепо в одном джерси и больше ни в чем, моя киска и ямочка на попке выставлены на всеобщее обозрение.

— Чертовски идеально, — говорит он, и в его глазах горят звезды.

Моя улыбка становится шире, а сердце бьется чуть быстрее.

— Тебе нравится то, что ты видишь, хоккейный мальчик?

— Чертовски сильно, — отвечает он. Райан обхватывает рукой свой твердый член и делает несколько медленных движений. — Мне очень трудно удержаться, чтобы не прижать тебя к кровати и не трахать, пока ты не закричишь, — признается он тихим голосом.

— Но сегодня мы играем не в эту игру, — поддразниваю я. — Я главная, помнишь?

Он убирает руку со своего члена, делает глубокий вдох и расправляет плечи.

— Я твой. Трахай меня до потери сознания.

Мы сталкиваемся телами, тянемся друг к другу, не в силах больше сдерживаться. Его руки притягивают меня к себе, и мы опускаемся на кровать, прямо на разбросанные отвратительные фотографии, призванные разлучить нас.

Я забираюсь к нему на колени, моя обнаженная киска ложится на его твердый член. Мы оба задыхаемся, его рука опускается между нами, чтобы я могла потереться о его ствол, от моей влажности он становится скользким и теплым.

— Блять, — его руки сжимают мою поясницу, пока мы двигаемся вместе.

Я обхватываю ладонями его лицо, мои пальцы касаются щетины на его щеках. Она почти не скрывает свое красивое, молодое лицо. Приподнимаю его подбородок и приникаю к губам.

— Я скучал по тебе весь день, — говорит он мне в губы, его руки скользят вниз, чтобы обхватить мою голую задницу, когда мы двигаем бедрами, и наша кожа нагревается от трения. — Десять часов — это чертовски долго. Ты моя, — стонет он, засовывая руку под свитер, чтобы поиграть с моими сиськами.

Я прерываю наш поцелуй и выгибаюсь назад, позволяя своему телу ощутить его руки на себе, поглаживающие мою кожу. Его ладони мозолистые от многолетнего обращения с клюшкой, а подушечки пальцев шершавые. Мне это чертовски нравится. Мне нравится, как его ладони царапают, хотя и успокаивают.

Я провожу пальцами по его волосам, прижимаясь к нему, когда он опускает руку между нами. Я думаю, что он хочет поласкать мой клитор, но тут он обхватывает рукой свой член.

— Только попробуй, — шепчет он. — Пожалуйста, детка. Всего один раз. А потом я хочу, чтобы ты владела мной.

Я задыхаюсь, приподнимаясь на бедрах, когда он располагается у моего входа. При первом же ощущении его толчков я опускаю бедра, опускаясь еще ниже, чтобы завладеть его кончиком. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и я крепче хватаюсь за его волосы, запрокидывая его голову назад, чтобы заставить его смотреть на меня, а не туда, где мы соединяемся.

— Смотри на меня, — приказываю я. — Смотри в мои глаза, когда я беру тебя.

Он удерживает мой взгляд, зеленый ободок его радужки обрамляет черноту зрачков. Его губы приоткрыты, дыхание вырывается короткими вздохами, когда я опускаюсь ниже по его стволу.

— Ты такой красивый, — я провожу руками по его светлым кудрям. — Ты такой нежный, такой добрый. Я этого не заслуживаю, — признаюсь я, давая волю своей уязвимости.

Он крепче сжимает мои бедра.

— Даже не смей, черт возьми, — говорит он, крепко сжимая челюсти, и обхватывает мои бедра, насаживая на себя до упора. — Моя Тесс никогда больше так не скажет. Ты в моей джерси, сидишь на моем члене. Ты будешь относиться к себе так же, как я отношусь к тебе. Ты — гребаная королева. Скажи это.

Я кладу руки ему на плечи, двигаю бедрами так глубоко, чтобы он был внутри меня.

— Я королева, — выдыхаю я.

— Ты — начало.

— Я — начало, — шепчу я, чувствуя, как внутри меня все горит от желания.

Его руки поднимаются с моих бедер на плечи. Затем он обхватывает ладонями мое лицо и притягивает меня к себе для поцелуя.

— Ты — конец, — шепчет он мне в губы. — Тесс, ты — мой конец.

— А ты — мой, — отвечаю я.

Мы целуемся, приоткрывая рты, вбирая в себя сущность друг друга. Боже, он так хорошо целуется. Я могла бы заниматься этим всю ночь и была бы довольна. Но нам обоим нужно больше. Мне нужно чувствовать контроль, а ему — отпустить его. Я могу пересчитать по пальцам одной руки мужчин, которым я когда-либо доверяла бы быть такими же уязвимыми со мной. Теперь, когда Райан появился в моей жизни, в списке остался только он.

При одной мысли о том, как сильно я его люблю, меня охватывает оргазм. Я вскрикиваю, отталкиваясь от него. Я приподнимаю бедра, освобождаясь от его члена. Мы оба стонем от внезапной потери. Я хочу, чтобы он был внутри меня. Я хочу, чтобы он кончил в меня.

Всегда есть возможность сделать это позже.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, хватая ртом воздух, между моих бедер ощущается теплая влажность моей киски.

— Встань на четвереньки, — приказываю я. — Покажи, что принадлежит мне.

С голодным стоном он пытается перевернуться, но натыкается на коробки и мой наполовину собранный чемодан. Даже сейчас его вес сминает некоторые фотографии: все доказательства того, что мы решили преодолеть вместе.

Я наблюдаю, как напрягаются все мускулы на его спине, когда он делает резкий взмах обеими руками, отчего чемодан и коробки с грохотом падают на пол. Маленькая коробка опрокидывается, и мои неподписанные документы о разводе сыплются, как снег, на плетеный коврик.

Наблюдая, как они падают, я осознаю истину: мне все равно, подпишет ли Трой когда-нибудь эти чертовы бумаги. В любом случае, я свободна.

Райан забирается на кровать, не заботясь о том, что она все еще завалена фотографиями наших тайных отношений. Он бросает на меня взгляд через плечо.

— Я никогда не делал этого раньше, — признается он.

Игнорируя царящий вокруг нас хаос, я сосредотачиваю все свое внимание на нем. Здесь только Райан. Я подхожу к нему сзади и провожу руками по его бедрам и упругой заднице.

— Я сделаю так, что тебе будет очень хорошо, — говорю я мягким голосом. — Ты доверяешь мне?

Он кивает, и я одариваю его улыбкой.

— Я хочу этого, Тесс. Я хочу тебя.

— И я хочу тебя, — отвечаю я.

Оставив его на кровати, я подхожу к перевернутому чемодану и достаю свою сумку с игрушками. Бросив сумку на край кровати, я открываю ее и достаю свой любимый безремневой страпон. Это фиолетовый фаллоимитатор в форме буквы «L» с длинным концом в форме дилдо. Короткий конец более толстый, выпуклый, как анальная пробка, его легче вставить и удерживать в моей киске. Моя любимая особенность: пара заячьих ушек, которые стимулируют мой клитор.

Я показываю игрушку, и он вытаращивает глаза.

— Что это? — спрашивает он.

— Безремневой страпон.

Он изучает его.

— Тебе не нужны ремни или что-то вроде того?

Я ухмыляюсь.

— Нетерпеливый щенок проводил свои исследования? Хочешь, чтобы я использовала ремень? У меня есть один…

— Нет, — быстро отвечает он. — Я... я доверяю тебе.

Я улыбаюсь.

— Эта игрушка доведет нас обоих до оргазма. Я упоминала, что она вибрирует? — я нажимаю на кнопку, и она начинает жужжать у меня в руке.

— Разве не все твои игрушки вибрируют? — отвечает он с ухмылкой.

— Большинство. Не все. Ты согласен, Райан? Можно я оседлаю тебя этим?

— Да, — говорит он, задыхаясь. — Все, что угодно. Я твой.

Я хватаю лубрикант и подхожу к нему с другой стороны кровати. Отложив игрушку, я выдавливаю немного лубриканта на пальцы.

— Я собираюсь подготовить тебя, хорошо? Глубоко дыши. Когда будешь готов, ты надавишь на мои пальцы, и это будет похоже на то, как будто ты втягиваешь меня в себя. Это может быть больно, если ты не расслабишься. Доверяешь мне?

Он кивает, и несколько локонов обрамляют его лоб.

— Я доверяю тебе.

Я провожу левой рукой по его округлой заднице, а правой, смазанной лубрикантом, провожу между его ягодицами, дразня пальцем узкую дырочку.

Он задыхается, инстинктивно сжимая ягодицы.

Моя рука успокаивает его вместе с моим голосом.

— Просто расслабься, малыш. Ты мой. Я заставлю тебя кончить так сильно, что ты увидишь звезды.

Он стонет, расслабляясь от моих прикосновений, пока я дразню его, двигая пальцем внутрь и наружу, открывая его.

— Как ты себя чувствуешь? — бормочу я, наклоняясь к нему и покрывая поцелуями его спину.

— Хорошо, — отвечает он, его бедра двигаются навстречу моей руке, а пальцы лежат на кровати. — Я хочу потрогать свой член, — стонет он, втягивая голову в плечи.

— Пока нет, — я вынимаю палец из его задницы. Прежде чем он успевает ответить, я ввожу два, растягивая его шире.

— Ох, блять.

— Опустись на локти, — приказываю я. — Раздвинь ноги шире для меня.

Он делает то, что ему велено, и я ощущаю это как пощечину на клиторе. Мое тело мурлычет от его покорности.

— Такой хороший мальчик, — хвалю я, восхищаясь тем, как он стоит передо мной на коленях в полном подчинении.

Он откидывается назад, прижимаясь к моей руке, пока я трахаю его.

— Пожалуйста, — говорит он через несколько мгновений. — Тесс, детка, ты нужна мне.

Он тоже мне нужен. Он готов.

— Повернись, — говорю я, высвобождая пальцы.

Он переворачивается на попку, свешивая ноги с края кровати, и я протягиваю ему игрушку и смазку.

— Подготовь оба конца.

— Какой конец войдет в меня? — он осматривает игрушку, как будто это новое любопытное изобретение.

— Длинный, — отвечаю я с ухмылкой.

Я протягиваю ему смазку, наблюдая, как он готовит оба конца игрушки. Когда все готово, я отбрасываю смазку в сторону.

— Возьми страпон за длинный конец. Короткий конец ты вставишь в меня, — приказываю я, уперев руки в бедра.

С нетерпеливой улыбкой он сжимает в кулаке свою джерси и притягивает меня ближе, дразня игрушкой между ног. Я встаю пошире для него, удерживая его взгляд, пока он вводит игрушку, погружая ее в мою ноющую киску.

— Ммм, это хорошо, — бормочу я, покачивая бедрами, чтобы приспособиться к посадке. Маленькая часть кролика облегает мою киску, ушки прижимаются к моему клитору.

Мы оба опускаем глаза и видим тринадцатисантиметровый фиолетовый фаллоимитатор, торчащий из моих бедер. Я чувствую себя такой могущественной. Это наполняет меня так же, как я собираюсь наполнить его. Мы испытаем оргазм вместе, вибрации соединят нас, когда мы блаженно развалимся на части.

— Черт, — стонет он, поглаживая мои бедра руками, пока смотрит на игрушку. Он медленно поднимает подбородок и скользит взглядом по моему телу к лицу. — Сними это, — говорит он.

— Джерси? — я провожу по ней руками. — Разве это не разрушит фантазию?

— Ты и есть фантазия, — отвечает он. — Я хочу тебя. Только тебя. Никаких преград. Сними это.

Улыбаясь ему, я снимаю джерси с надписью Лэнгли и бросаю ее на кровать. Теперь на мне нет ничего, кроме страпона. Потянувшись к игрушке, я нажимаю маленькую круглую кнопку у основания. Она оживает, вибрации проникают глубоко в меня.

Его глаза расширяются, когда он наблюдает, как я дрожу, привыкая к новым ощущениям.

— И он может оставаться в таком состоянии?

— Мм-хмм, — отвечаю я, кладя руки ему на плечи. — Моя киска очень крепко держит… или ты забыл?

— Как я мог? — поддразнивает он в ответ, не отрывая взгляда от фиолетового фаллоимитатора. — В последнее время только о ней и думаю.

— Что ж, она будет очень хорошо заботиться о тебе, — отвечаю я. — Ложись на кровать. Я хочу, чтобы ты был лицом ко мне. Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза.

Он двигается назад, сметая фотографии в сторону, перебираясь к середине кровати. Я следую за ним, заползая на край между его раздвинутыми коленями. Провожу руками по его икрам, по коленям, разводя ноги шире в стороны.

— Ноги ровные, расслабь бедра.

— О боже, — шепчет он, запрокидывая голову и делая, как я говорю.

Я опускаюсь между его раздвинутых бедер, облизывая его твердый член от корня до кончика. Обводя языком его головку, я втягиваю его в рот, мурлыча от удовольствия, когда игрушка под другим углом прижимается к моей точке G.

Его рука сжимает мои волосы, бедра покачиваются в такт движениям моего рта, пока я дразню его, доводя до полной твердости. Его предэякулят касается моего языка, и я постанываю, создавая свои собственные вибрации, наслаждаясь вкусом.

Через мгновение его рука сжимает мои волосы, и он, задыхаясь от смеха, отстраняет меня.

— Детка, продолжай в том же духе, и я кончу тебе в рот.

— Обещания, — поддразниваю я, прикусывая зубами чувствительную внутреннюю поверхность его бедра.

Он шипит, снова дергая меня за волосы.

Я вздрагиваю, наслаждаясь легким уколом боли.

— Ты готов принять меня, хоккейный мальчик? Хочешь, я отправлю тебя в рай?

— Да, — умоляет он, его рука в моих волосах смягчается, когда он сжимает в кулаке одеяло.

Я проползаю между его раздвинутых ног, опускаясь на колени. Регулируемая ручка на этой игрушке позволяет мне выбрать удобный угол для нас обоих. Я скоро кончу, если добавить стимуляцию клитора. Каждый мой нерв трепещет от возбуждения, когда я смотрю на него, распростертого подо мной, готового к тому, чтобы я предъявила на него свои права.

Он смотрит на меня так, словно я для него — все.

— Я люблю тебя, — говорит он, и черты его лица становятся мягкими в этом золотистом свете.

Я обхватываю его бедра обеими руками, удерживая его открытым, и напрягаю мышцы таза, крепко сжимая страпон. Затем я прижимаюсь к его ягодицам, слегка двигая бедрами, чтобы провести вибрирующим кончиком фаллоимитатора по его тугой дырочке.

— Ох, блять, — стонет он при первом прикосновении, стараясь не напрягаться.

Одной рукой я крепко сжимаю фаллоимитатор, пробиваясь сквозь плотное кольцо мышц, открывая его, чтобы вставить только кончик.

— Дыши, малыш, — успокаиваю я. — У тебя так хорошо получается. Посмотри, как ты принимаешь мой симпатичный силиконовый член. Поговори со мной. Скажи мне, что ты чувствуешь.

— Ммм. Вибрацию... приятную.

— Посмотри на меня.

Его глаза открываются, и мы соединяемся, яблочно-зеленые глаза встречаются с зелеными, как лес. В них такой взрыв чувств. Задыхаясь, он хватает меня за бедра и тянет, погружая фаллоимитатор глубже. От этого движения член поднимается высоко и плотно прижимается к моей киске, кроличьи ушки жужжат по обе стороны от моего набухшего, жаждущего клитора.

— Ох… боже! — вскрикиваю я, выгибая спину, словно меня ударило током. Я падаю вперед между его раздвинутых ног и упираюсь руками по обе стороны от него.

— Тебе хорошо? — он тяжело дышит, в его глазах блеск. Ему это нравится. Мне тоже.

— Так чертовски хорошо, — хнычу я. — Малыш, мне нужно двигаться. Можно я...

— Сделай это, — приказывает мой сладкий щеночек снизу.

Придя в себя, я опускаюсь на колени, снова меняя угол наклона для нас обоих. Затем я толкаюсь в него, вводя фаллоимитатор глубже.

— Невероятно, — его голос прерывается, когда я вхожу в него короткими, быстрыми толчками.

— Посмотри на меня, — снова говорю я, нуждаясь в том, чтобы разделить с ним этот момент уязвимости.

Он дает мне то, что мне нужно, его красивые зеленые глаза смотрят прямо в мои, удовольствие отражается в каждой черточке его лица, когда он отвечает на мои толчки, крепко прижимаясь ко мне. Когда он начинает двигать бедрами в одном ритме с моими, прикосновение нашей кожи звучит в моих ушах первобытным хором, я знаю, что он близок. Видит бог, я тоже близко, готова к прыжку, но жажду упасть.

— Мой член, — выдыхает он. — Пожалуйста, детка. Мне нужно... да…

Он не успевает закончить вопрос, как моя рука обхватывает его член, заставляя его двигаться, пока я вколачиваюсь в него. Мои груди устраивают ему шоу, покачиваясь, пока я трахаю своего мужчину в его идеальную тугую попку.

— Ты так прекрасна в таком виде, — хвалит он. — Такая королева. Боже, ты моя. Никогда не покидай меня. Тесс, пожалуйста…

Я ловлю его слова, и мой оргазм зажигает меня изнутри, распространяясь от клитора до самых глубин моего естества, вплоть до кончиков пальцев.

— Кончи со мной, — кричу я, мои бедра подрагивают, когда кроличьи ушки творят свое волшебство, заставляя мой оргазм пронзать меня насквозь. Я чувствую это всем своим существом, вплоть до кончиков пальцев на ногах. Они сжимаются, мышцы ног сокращаются, когда я разбиваюсь о камни. Моя рука на его члене замирает, и я запрокидываю голову, крича о своем освобождении, моя киска крепко сжимает вибрирующую игрушку.

Райан подо мной берет верх, прижимаясь своими бедрами к моим еще несколько раз, прежде чем тоже сбиться с ритма, его рука сжимает мою на своем члене.

— Боже… ааах... — вскрикивает он, его сперма проливается на наши соединенные ладони, когда он разваливается подо мной.

Мы стонем, тела дрожат, кожа покраснела и блестит от пота. Я задыхаюсь, когда стимуляция становится слишком сильной, хватаю игрушку и вынимаю ее. Я чувствую себя пустой в самом лучшем смысле этого слова, когда ее нет. Опустошенная, как кокосовый орех без воды. Я осторожно вытаскиваю из него ствол и выключаю страпон, откладывая в сторону.

Он лежит, раскинувшись, бездыханный, глядя на меня полуприкрытыми глазами.

— Иди сюда, детка.

Я забираюсь на него, прижимаясь к нему всем своим весом, и он заключает меня в объятия. Мы целуемся долго и страстно, не торопясь, пока наши тела не перестают дрожать.

Затем он переворачивает меня на бок, переплетая наши ноги, а потом переворачивает на спину. Теперь на меня давит его вес. Он покрывает поцелуями все мое тело, задерживаясь, чтобы уделить особое внимание моей груди.

— Когда-нибудь я трахну их.

Я просто улыбаюсь, мои руки гладят его волосы.

— Милости прошу.

Он покрывает поцелуями все мое тело, живот, пупок. Затем он оказывается между моих ног, его плечи раздвигают мои бедра, когда он обхватывает ртом мой клитор, втягивая мои выделения в рот.

Я вскрикиваю, пальцы на ногах покалывает, когда он спускается ниже, смакуя каждую каплю моего тела. К тому времени, как он заканчивает, я дрожу еще сильнее.

Он тяжело дышит, ползет вверх по моему телу, чтобы завладеть моими губами, перекатывая нас на бок.

— Ты моя, — говорит он между поцелуями. — Я люблю тебя, Тесс.

— Девушка Лэнгли, — отвечаю я, целуя его в ответ. — Я люблю тебя, Райан. Я твоя. Больше никаких побегов. Я просто хочу быть твоей.

ГЛАВА 60

ГЛАВА 60

ТЕСС

— Вау, — говорю я, широко раскрыв глаза, когда вижу Рейчел и ее парней, входящих в двери зала для мероприятий.

Джейк стоит слева, одетый в элегантный черный смокинг, а темные волосы зачесаны назад.

— Я знаю, мы хорошо привели себя в порядок, да? — говорит он с дразнящей ухмылкой.

Илмари стоит с другой стороны от Рейч, и у него такой вид, будто он собирается добровольно пожертвовать почку. Его по-дурацки красивое бородатое лицо серьезно, длинные светлые волосы зачесаны назад и собраны в аккуратный узел на макушке, а темно-серый смокинг идеально сидит на нем.

Между ними красуется Рейчел в облегающем черном платье с высоким воротом и разрезом до бедер. Волосы уложены в искусный узел, а в ушах сверкают великолепные серьги с рубинами и бриллиантами.

— Рейч, — выдыхаю я, не отрывая взгляда от драгоценностей. Думаю, что в прошлой жизни я была драконом. Я совершенно без ума от блестящих, красивых вещей.

— Тебе нравится? — говорит она с улыбкой, поворачивая голову влево и вправо. — Это был свадебный подарок от парней. Я рада, что, наконец-то, у меня появилась причина надеть их.

Я переключаю свое внимание на Илмари.

— Ты все еще злишься на меня из-за всего этого?

Он просто хмурится.

— Я не буду произносить речь.

— О, да, ты произнесешь речь, и это будет великолепно, — возражаю я. — И хочу сказать, что на этой неделе мы уже получили несколько пожертвований от людей, которые не смогут присутствовать.

— Ого, сколько? — спрашивает Джейк.

— Почти столько же, сколько Илмари пожертвовал изначально, — отвечаю я, уперев руки в бедра.

— Ты… черт возьми… серьезно? — Джейк поворачивается к Илмари. — Чувак, это просто охренительно. Это работает, — он поворачивается ко мне. — Тесс, с твоей стороны было так здорово сделать все это для него. Тут будет здорово.

— Конечно, будет, — говорит Рейчел с уверенной улыбкой. — Это ведь мероприятие Тесс.

— Лучше бы еда была вкусной, — Калеб обходит своих партнеров, чтобы встать с другой стороны от Илмари. Должно быть, он парковал машину.

Я смотрю на него с широко раскрытыми глазами.

— Кей, ты выглядишь... ну, перестань-думать-о-словах сексуально, — говорю я со смехом.

Он просто пожимает плечами. На нем элегантный приталенный темно-синий костюм, а волосы зачесаны назад.

Я фотографирую их четверых вместе.

— Так, это должно быть незаконно, — говорю я, указывая на них. — Такой уровень сексуальности в одной семье совершенно несправедлив по отношению к остальному человечеству. Мы все здесь делаем все, что в наших силах, а потом появляетесь вы четверо. Это преступление.

— Вы только представьте, какими милыми будут наши дети? — поддразнивает Джейк.

— Я же говорил тебе, мы не будем отправлять наших детей на конкурсы красоты, — говорит Калеб, свирепо глядя на мужа.

— Мы будем участвовать в конкурсах, а все деньги, которые выиграют наши дети, направим в фонд «Купи Джейку Sea-Doo⁷⁹».

Я смеюсь.

— Вы, ребята, мультимиллионеры. Просто купи этот чертов Sea-Doo, если хочешь Sea-Doo.

Джейк и Калеб непонимающе смотрят на меня.

— Что в этом смешного? — усмехается Джейк.

— Лааадно, — со смехом говорит Рейчел, беря Джейка под руку. — Пойдем поищем коктейли? Тесс, его я оставляю тебе, — добавляет она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать Илмари в бородатую щеку. — Веди себя прилично, — говорит она ему.

Он только стонет, обходя ее, чтобы встать рядом со мной.

Она, Джейк и Калеб проскальзывают мимо нас, направляясь в зал для проведения мероприятий.

Я поднимаю взгляд на Илмари и слегка подталкиваю его локтем.

— Хочешь познакомиться с черепахой-гофер?

* * *

Час спустя я оказалась в ловушке посреди гнезда гадюк, также известных как члены городского совета. Илмари ускользнул из этой ловушки пятнадцать минут назад, а застряла здесь со своим пустым бокалом вина, притворяясь, что слушаю, как Билл Питерсон в очередной раз отвлекает внимание от сегодняшней проблемы и возвращает его к поиску площадки для гольфа.

Это такая чушь. Никто из этих старых индюков даже не собирается делать пожертвования для «Вне сети». Они здесь только потому, что нам нужно, чтобы они были на нашей стороне, когда этим летом мы представим наше совместное с Земельным фондом Северной Флориды предложение по расширению существующих заповедных участков вблизи популярного места гнездования морских черепах.

Мы называем это вторым этапом. Первый этап — создание нашей организации, привлечение спонсорской базы и популяризация нашего имени. Второй этап — осуществление значимых изменений и обеспечение лучшей защиты мест гнездования морских черепах на пляжах Джексонвилла.

Но я могу подлизаться к лучшим из них. Биллы Питерсоны со всего мира всегда будут стоять на пути прогресса, поэтому нужно найти способы либо очаровать их, либо обойти. На данный момент я придерживаюсь обаяния.

Он отпускает какую-то шутку о гольфе, от которой остальные трое смеются. Я изображаю самую фальшивую улыбку, которую вы когда-либо видели, прикрываясь пустым бокалом, когда подношу его к губам и говорю:

— О, вы только посмотрите на это? Пусто, — я постукиваю по бокалу наманикюренным пальцем. — Прошу прощения, джентльмены, вы не против?

Они вежливо кивают, отпуская меня, и я ускользаю, спеша в направлении бара. Низ моего платья развевается вокруг лодыжек. Это милое платье цвета морской волны с лифом в форме сердца. Платье длиной до пола, с разрезами по бокам до колен. К этому образу я подобрала волосы и вставила в уши пару сережек с искусственными крупными изумрудами.

Рейчел встречает меня на полпути к бару, держа в обеих руках по бокалу белого вина. Она протягивает один мне.

— Я как раз шла тебя спасать.

— Моя героиня, — вздыхаю я, делая глоток охлажденного шардоне. Оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что нахожусь достаточно далеко, прежде чем добавить: — Возможно, это трое самых скучных мужчин на планете.

— Но они все заседают в городском совете, — она пожимает плечами, направляясь к столику, где ждет Калеб, охраняя несколько маленьких тарелок с едой. — Я велела ему взять тебе всего по одному, — говорит она, указывая на тарелки.

— О, я не могу сейчас есть, — говорю я, махнув рукой. — Мне нужно пообщаться...

— Тесс, — она хватает меня за руку. — Оглянись вокруг, милая. Это настоящий хит. Люди уже говорят, что мы должны повторить это в следующем году. Остановись на секунду, переведи дух и поешь чего-нибудь.

Я опускаю взгляд на разнообразный ассортимент закусок.

— Ооо, вы пробовали макароны с сыром? — Я беру мини-порцию, посыпанную панировочными сухарями панко, обжаренными сверху. Я не могла поверить своим глазам, когда в меню появилось это блюдо.

— Да, это вкусно, — отвечает Рейчел.

— Я съел штук шесть, — добавляет Калеб. — А что в нем? Краб?

— Лобстер, — говорю я, откусывая кусочек. Белый чеддер, тающий на макаронах и хорошо сочетающийся со сладкими нотками мяса лобстера. — О боже, как вкусно.

Последние полчаса у меня урчало в животе, но я была слишком занята, чтобы есть. В четыре укуса расправляюсь с порцией макарон с сыром, затем съедаю пару фиников в беконе и принимаюсь за крудите⁸⁰.

— Все в порядке? — обращается Калеб к Рейчел. — Тебе что-нибудь нужно?

— Все в порядке, — отвечает она, улыбаясь ему. — Спасибо, малыш.

Он наклоняется над столом и чмокает ее в губы, после чего уходит в сторону, где собрались все остальные «рэйцы». Я оглядываюсь и вижу, что Райан смешался с толпой. Он весь вечер кокетливо подмигивает мне и улыбается.

— Кей, кажется, привыкает к семейной жизни, — говорю я, откусывая очередную морковную палочку.

Рейчел улыбается.

— Он мой мальчик-загадка. Двух других так легко разгадать. Илмари делает именно то, что хочет, и когда хочет, а у Джейка нет фильтров и он высказывает вслух все свои мысли и желания. Кея труднее понять. Он заставляет нас всех работать над этим.

— Но ты же любишь сложные задачи, — говорю я. — Если бы все это было легко, тебе бы стало скучно.

— Верно, — говорит она, делая глоток вина.

— Так что... та история про детей на конкурсах…

— Не беременна, — перебивает она меня. — Ты что, издеваешься? Мы только что поженились. У меня в одном доме живут четыре очень выдающиеся личности. Пятеро, если считать Посейдона…

— Что мы и делаем, — отвечаю я.

— Нам всем нужно время, чтобы освоиться. Я хочу, чтобы мы почувствовали себя... нами, — говорит она, не находя лучшего слова. — Мы должны быть самими собой, прежде чем сможем стать кем-то большим.

— Но ты хочешь большего? В конечном счете, я имею в виду?

— О, да, — говорит она с улыбкой, и мое глупое маленькое сердечко трепещет за нее. — Мы все хотим. И да, если и когда я разрожусь, ты будешь крестной матерью моих детей, — добавляет она.

— Им понадобится тетя Тесс, — поддразниваю я. — Кто еще научит их устраивать такие потрясающие вечеринки?

Она только смеется. Я тянусь через стол и сжимаю ее руку.

— Я рада за тебя, Рейч.

Прежде чем она успевает ответить, к нашему столику стремительно подходит Поппи Сент-Джеймс в сиреневом платье с оборками и без бретелек, ее волосы собраны в большой светлый пучок.

— Эй, привет, что я пропустила? Есть что-нибудь вкусненькое? — она хватает морковную палочку с моей тарелки и откусывает кусочек.

Я замечаю ее раскрасневшиеся щеки и растрепанные волосы. Обычно у Барби из социальных сетей ни один волосок не выбивается из прически на ее красивой белокурой головке. Единственный раз, когда я видела ее в таком виде, это когда…

Мой взгляд падает на Рейчел, и я понимаю, что она тоже уже поняла.

— Поппи... — говорит она с блеском в глазах. — Откуда ты только что пришла?

— Из уборной, — отвечает она, но глаза выдают ее. Эта женщина хоть раз в жизни солгала?

— Не смей мне врать, — настаивает Рейчел, тоже видя ее насквозь. — Ты что, только что с кем-то переспала?

Поппи фыркает и кладет недоеденную морковку обратно мне на тарелку.

— Почему бы тебе просто не прокричать свои грязные обвинения так, чтобы услышали все?

— Ты такая же негодница, как и она, — говорю я, тыча большим пальцем в Рейчел, радуясь, что секрет раскрыт.

— Эй, я весь вечер вела себя хорошо, клянусь, — говорит Рейчел, поднимая руку в шутливом поклоне. — Жене ведущего не разрешается тайком заглядывать в шкафы для одежды, верно?

— Я не понимаю, о чем вы двое говорите, — отвечает Поппи. — Я вышла на пять минут, чтобы ответить на телефонный звонок и сходить в туалет.

Пока она говорит, Нови проходит мимо нашего столика, быстро поправляя галстук:

— Добрый вечер, дамы.

Услышав его голос, Поппи замирает, ее спина становится такой прямой, словно кто-то только что засунул ей в задницу телефонный столб.

Мы с Рейчел обмениваемся еще одним взглядом. Она ждет, пока Нови отойдет, прежде чем заговорить.

— Поппи, — выдыхает она. — Ты и Нови...

— Тссс, — Поппи машет рукой перед ее лицом. — Ты можешь помолчать?

— Ах ты, маленькая похотливая собачка, — поддразниваю я. — Перед черепашками, Поппи?

— О, пожалуйста, — говорит она с праведным негодованием. — Кто бы говорил. Сначала ты, Мисс Я Вышла Замуж За Трех Хоккеистов, — бросает она Рейчел. — И не думай, что мы не видим, как ты смотришь на Лэнгли, словно хочешь вскарабкаться на него, как на дерево, — добавляет она, обращаясь ко мне.

— На самом деле, все наоборот, — отвечаю я, совершенно не смущаясь. Она не моя коллега и не моя пациентка. И вчера вечером мы с Райаном договорились, что сделаем наши отношения достоянием общественности. — Это он залез на меня, когда мы только приехали сюда. Возможно, я дала ему немного попробовать меня в кладовке.

Поппи снова фыркает и хватает бокал вина с подноса, который проносит мимо официант.

Рейчел наклоняется, опершись локтем о стол.

— Итак, как давно вы двое... ну, ты понимаешь?

— Это абсолютно не твое дело, — отвечает Поппи, делая глоток вина.

Я перевожу взгляд с нее на Рейчел.

— Ты...

— Гадость, — Поппи выплевывает вино обратно в бокал. — Кто-нибудь, заберите это у меня, — она ставит бокал на стол и отодвигает его.

Глаза Рейчел становятся большими, как блюдца, и я уверена, что мои ничуть не лучше.

— Подожди, ты что, беременна? — спрашиваю я.

Щеки Поппи заливает румянец, а глаза наполняются слезами.

— О, боже, — Рейчел сжимает руку Поппи. — Отец Нови, да? Он знает?

— Я... — всхлипывает Поппи, поджимая розовые губки и стараясь не расплакаться.

Рейчел пытается ее понять.

— Подожди... ребенок не его?

— О Боже. Она не уверена.

Обе женщины пристально смотрят на меня.

Блять. Я только что сказала это вслух? Виноваты макароны с сыром.

— Ты не… не уверена? Ты не уверена.

Поппи медленно качает головой.

— На черепашьем торжестве нужно переварить много информации, — говорит Рейчел, широко распахивая темные глаза. — Ну, ты... то есть... это двое парней из команды?

Поппи хватает бокал с вином, собираясь сделать еще глоток, но тут же, задыхаясь, отталкивает его.

— О, ради всего святого! Нет, ладно? Я не знаю, кто отец ребенка. И да, они оба в команде. И да, я знаю, что в полном дерьме. Так почему бы тебе просто не наклеить мне на грудь алую букву «А» и не привязать меня к столбу⁸¹? Потому что у этой распутной потаскушки уже есть два кавалера. И знаешь что? Я не буду выбирать. Тебе не пришлось выбирать, так почему я должна? — Она снова хватает бокал с вином, осознает, что он у нее в руке, и с воплем тычет им в меня. — Черт возьми!

Я широко раскрываю глаза, наблюдая, как она разваливается на части, пока я спасаю бокал с вином из ее объятых паникой рук.

— Это Морроу, — говорит Рейчел. — У тебя что-то с Нови и Морроу? Да?

— Пожалуйста, Рейч, ничего никому не говори, — умоляет Поппи, беря ее за руку. — Я не готова к тому, чтобы люди узнали. Я не... мы не такие, как ты, понимаешь? Мы… для нас это было не так просто, как тебе кажется. Мальчики... нелегко попасть в такое положение... — Она замолкает, когда Рейчел сжимает ее руку.

— Я не скажу ни слова, Поппи, — заверяет она ее. — Это не мое дело. Это никого не касается.

Поппи смахивает слезы.

— Я просто... боже, я никогда не хотела, чтобы все это случилось, — признается она. — А теперь это просто продолжает происходить. Четыре месяца назад я спорила с Лукасом в такси. Теперь я встречаюсь с ним в пустых туалетах на благотворительных мероприятиях, как будто мы пара озабоченных подростков. Если мы не кричим, значит, мы трахаемся, и я не знаю, как остановиться.

— А Морроу? — спрашивает Рейчел.

Поппи только вздыхает.

— Я не знаю, как остановиться.

— Ну и дела, — бормочу я, делая глоток вина Поппи. — Что это за вода на том катке? Сначала Рейч ухватила троих, теперь ты? Стоит ли мне беспокоиться, что на следующей неделе Райан вернется домой с Пэтти Мистер Горячие Кубики?

Прежде чем они успевают ответить, к столу торопливо подходит Нэнси.

— Тесс, дорогая, у нас небольшая заминка с планами на сегодняшнюю прогулку по пляжу.

— Только не говори мне…

— Ага. Дождь, — кивает она.

Я стону.

— Будь ты проклята, Флорида.

— Он скоро начнется, — добавляет она, протягивая мне свой телефон, чтобы показать приложение погоды. — Думаю, нам, возможно, придется все отменить.

Это огромный облом. Я действительно с нетерпением ждала возможности пригласить людей на прогулку по пляжу ночью. Мне нравилось представлять, как мы все разгуливаем в своих модных нарядах, держа каблуки в руках, притворяясь морскими черепахами, наблюдая за последствиями светового загрязнения.

— Извините, — говорю я Рейчел и Поппи. Часы никогда не останавливаются, даже когда до них доходят непристойные сплетни. Я выхожу из-за стола, Нэнси следует за мной. — Как долго продлится дождь? — спрашиваю я, направляясь к двойным дверям, ведущим на заднюю террасу.

— Трудно сказать. Может быть, час? Но ты знаешь...

— Это Флорида, — произносим мы одновременно.

Я просто вздыхаю, открываю дверь и придерживаю ее, чтобы она могла войти. Прохладный январский воздух на самом деле приятен и ласкает мою кожу. Дует ветер, теребя распущенные пряди, обрамляющие мое лицо.

— А что, если мы просто пойдем и сделаем это прямо сейчас? — говорю я, глядя поверх перил на белый песок. Менее чем в пятидесяти ярдах от нас бушует океан. — Мы могли бы отложить выступление Илмари на потом. Черт возьми, он мог бы даже выступить с ним на пляже. Это было бы действительно здорово.

— Я могу посоветоваться с ним, — предлагает Нэнси.

Я выдавливаю из себя смешок.

— О, нет. Мистер Прайс поручил мне принимать все управленческие решения.

— Да... насчет этого, — она смущенно смотрит на меня.

— Что?

— Ну, Марс вообще-то дал нам строгие указания, чтобы все идеи, связанные с ним, сначала обсуждались с ним.

Я смеюсь, поворачиваясь и прислоняясь к деревянным перилам.

— Ну, я операционный директор «Вне сети», и я говорю, что мы переносим прогулку по пляжу вместе с его речью.

— И хотя мне нравится эта идея, — уклоняется она от ответа. — Он довольно строго дал понять, что твои приказы, касающиеся его, не должны выполняться без его явного одобрения.

Я смотрю на нее сверху вниз, хотя и знаю, что она всего лишь посыльный.

— Серьезно?

— Пожалуйста, не втягивай меня в это.

— О, поверь мне, я сама справлюсь с этим угрюмым финном, — говорю я, отталкиваясь от перил. — Ты можешь постоять в сторонке, Нэнс. Пойдем, зажжем факелы.

Она спешит за мной, и мы, шаркая каблуками, спускаемся по короткому дощатому настилу, ведущему к пляжу. Пока солнце еще светит, мы устанавливаем небольшой ряд факелов, чтобы осветить конец дощатого настила и указать гуляющим, куда возвращаться.

— О, и один спонсор все время спрашивал о тебе, — говорит Нэнси, идя на шаг позади меня. — Говорит, что хочет поговорить с тобой об условиях своего пожертвования.

Я ломаю голову, пытаясь вспомнить этот разговор.

— Его пожертвования?

— Да, он сказал, что ты его ждешь, но ты не сказала мне об этом, так что…

Я смотрю на нее через плечо.

— Как, ты говоришь, его зовут?

— Ммм... Трой, — отвечает она, сверяясь с маленькой записной книжкой, которую все еще держит в руке. — Некий мистер Трой из консалтинговой группы «ПФХ». Ты его знаешь?

ГЛАВА 61

ГЛАВА 61

РАЙАН

Сегодняшний вечер проходит на удивление хорошо. Сначала я немного волновался, думая, что, возможно, придется много общаться, но зря. На самом деле, это похоже на одну большую вечеринку «Рэйс». Спутницам хоккеистов нравится, когда есть повод принарядиться, алкоголь льется рекой, и все, кажется, в хорошем настроении. Я съел все, что мог, в том числе восемь маленьких порций макарон с лобстером и сыром. Тесс была права, это чертовски вкусно.

Все пришли ради Марса. И мы все сделали щедрые пожертвования. Последние полчаса я провел, смеясь вместе с Салли, Шелби и Карлссоном. Время от времени я бросаю взгляд на Тесс, пока она не посмотрит в мою сторону, и подмигиваю, когда она замечает меня.

Сегодня она сияет. Расхаживает по залу, как королева без короны, порхая от столика к столику, смеясь и болтая без умолку. Я ухмыляюсь про себя, наблюдая, как ее оттаскивают от столика Рейчел и Поппи, а Нэнси спешит следом за ней. Она идет прямо от меня. Боже, как же мне нравится этот вид. Ее попка покачивается, когда она стучит каблуками, а ткань шуршит.

В суматохе подготовки к вечеринке я, возможно, затащил ее в шкаф с одеждой... и она, возможно, поставила меня на колени. Я сосредотачиваюсь на пиве в своей руке, вспоминая ощущение мягкой ткани, облегающей мое лицо. Позже вечером я сниму с нее это платье и оставлю его на полу в своей комнате.

Сегодня утром я рассказал своим тренерам о Трое и его угрозах. Тесс была обеспокоена этим, но я знал, что поступаю правильно. У тренера Джонсона были вопросы, но он был спокоен. На завтрашнее утро у нас с Поппи запланировано совещание по пиар-стратегии. Сегодня я не хочу, чтобы Тесс волновалась, и я тоже не буду. Мы заслуживаем того, чтобы повеселиться с нашими друзьями, чтобы вести себя как пара, которой мы являемся, и чтобы все это видели.

— Итак... похоже, вы с Тесс наконец-то официально вместе? — говорит Салли, проследив за направлением моего взгляда и одарив меня понимающей ухмылкой.

Я отрываю от нее взгляд и улыбаюсь.

— Да. Эта женщина для меня — все.

— А ты шустрый, — говорит Карлссон.

— Эй, когда ты знаешь, ты знаешь, — отвечаю я.

— И никакой беготни? — говорит Шелби.

— Я быстрый, — отвечаю я, делая глоток пива. — Могу не отставать.

Салли смеется.

— Ну, мне она кажется отличной девушкой. Когда ты ударил ее по голове футбольным мячом, ты думал, что окажешься здесь?

— А ты действительно думал, что тебе удастся заполучить такую девушку, как Шелбс, когда ты встретил ее в первый раз? — поддразниваю я.

— Черт возьми, нет, — отвечает Салли, и мы все смеемся. — Эти женщины нам не по зубам. И я не сомневаюсь в этом. Я такой же, как ты, чувак. Она говорит «беги», и я, блять, бегу.

Шелби улыбается ему.

— Нам нравится бегать вместе, правда, детка?

— Да, нравится, — говорит он, целуя ее в губы.

Мы с Карлссоном неловко переминаемся с ноги на ногу, пожимаем плечами, прежде чем эти двое отрываются друг от друга.

— Ты выглядишь счастливым, Райан, — говорит мне Шелби. — Правда.

— Да. Я действительно чертовски счастлив.

— Это надо отпраздновать, — говорит Салли, оглядываясь в поисках проходящего мимо официанта. — Вот, — он раздает нам четверым напитки. — Выпьем за Райана и Тесс, — говорит он, поднимая свой бокал. — За то, чтобы бежать в одном направлении.

Мы все поднимаем бокалы, и я улыбаюсь, как влюбленный идиот.

— Ура!

— За ваше здоровье, — говорит Шелби, чокаясь своим бокалом с моим.

— Skål⁸², — произносит Карлссон нараспев, тоже поднимая свой бокал.

Когда я опускаю свой бокал, позади нас раздается грохот, от которого мы все подпрыгиваем. Я резко оборачиваюсь и вижу, что официант случайно задел один из стоящих столиков, опрокинув его на пол. У него в руках тяжелый поднос, поэтому я отставляю свой бокал и спешу к нему.

— Эй-эй, я помогу, — говорю я, наклоняясь, чтобы поднять стол.

— Спасибо, — говорит он, задыхаясь. — Я его не заметил.

— Вы все сегодня молодцы, — говорю я ему. — Еда и обслуживание просто великолепны. Отличная работа.

Он просто кивает и поспешно уходит.

Я наклоняюсь и поднимаю маленький подсвечник, который с грохотом разлетелся на три части. Ставлю его и мерцающую электрическую свечу обратно на маленький столик.

— Райан Лэнгли?

Я оборачиваюсь и вижу мужчину, идущего ко мне с улыбкой на лице, как будто мы старые друзья. Черт, я что, уже встречался с ним сегодня вечером и забыл? Он высокий, примерно такого же роста, как я. На нем дорогой синий костюм с ремнем и туфлями из натуральной кожи. Темные волосы зачесаны назад, темные глаза изучающе смотрят на меня.

— Привет, — говорю я, протягивая руку. — Да, я Райан.

— Так и думал, что это ты, — отвечает он, беря мою протянутую ему руку и пожимая ее. — Я узнал тебя по фотографиям.

— Фотографиям?

— Да... «Рэйс» постоянно публикуют тебя в своих социальных сетях, — добавляет он со смехом, отпуская мою руку. — Твое красивое лицо повсюду. Тебя даже поместили на рекламный щит. Увидишь его, когда будешь ехать на юг из аэропорта.

Я тоже выдавливаю из себя смешок.

— О... да, я слышал об этом, но не видел.

Если повезет, то и не увижу. Никому не нужно так часто видеть мое лицо.

Он засовывает руки в карманы костюма, все еще улыбаясь мне, его взгляд скользит по моему костюму, прежде чем вернуться к моему лицу.

— Звездный нападающий НХЛ Райан Лэнгли. Ты живешь в гребаной мечте, чувак. Когда же «Рэйс» проснутся и заключат с тобой контракт с запретом на обмен?

— Мы работаем над этим. Но я оставляю переговоры о контракте своему агенту и просто концентрируюсь на игре.

— Не сомневаюсь, — говорит он, и его улыбка сходит на нет.

— Что?

— И рекламные контракты тоже, — продолжает он. — Ты, должно быть, неплохо зарабатываешь на этом. Хорошо бы диверсифицировать свои активы... пока есть возможность.

— Да, мне хватает, — отвечаю я, переминаясь с ноги на ногу и оглядываясь в поисках выхода. Не люблю говорить о деньгах с незнакомцами. И этот парень производит на меня впечатление наглого инвестиционного брокера. Он наклоняется ко мне ближе, как будто собирается сделать мне рекламное предложение. Да, не выйдет. — Ну, послушайте, было приятно познакомиться...

— Эй, погоди-ка, — говорит он, подходя ближе и кладя руку мне на плечо.

Я тут же отступаю назад. Он загоняет меня в угол комнаты, прижимая спиной к стене. Я оглядываюсь, но все, кто находится рядом, стоят спиной ко мне, так что никто не смотрит в нашу сторону. Мы все в совершенстве овладели искусством подачи сигнала тревоги. Очень полезно с прилипчивыми зайками и фанатами. Как только другие «рэйцы» увидят этот сигнал, они сразу начнут операцию «Вежливое освобождение».

Я не уверен, чего хочет этот парень, но я готов, черт возьми, уйти по-тихому.

— Вообще-то, я надеялся, что встречу тебя здесь, — говорит он, все еще удерживая меня. — У меня есть кое-что, что я хотел бы, чтобы ты подписал.

Он просовывает руку во внутренний карман пиджака, и я инстинктивно отстраняюсь. Затем он достает бумагу, сложенную вчетверо и торжественно протягивает ее мне, как будто это документ на новую машину.

Я опускаю взгляд и вижу, что моя рука уже поднята в воздух, словно она слишком вежлива, чтобы понять, что мы пытаемся уйти от этого разговора. Мои пальцы смыкаются вокруг того, что на самом деле является несколькими бумагами, скрепленными в углу.

— Вы хотите, чтобы я подписал это? — спрашиваю я, глядя на сложенные страницы. Я не привередлив. Фанаты дают подписывать всякие странные вещи. Я просто хочу, чтобы он ушел.

— Ну, сначала открой. Всегда нужно читать, прежде чем подписывать. Это юридический совет. Даю бесплатно.

Я поднимаю на него взгляд.

— Вы юрист?

Он кивает, его рот изгибается в ухмылке.

— И только что тебя уведомил, придурок.

Я замираю.

— Что?

Он делает шаг ближе, его голос понижается, когда он пристально смотрит на меня, и маска фальшивой вежливости спадает.

— Открой этот чертов документ и прочти его, ты, невежественный кусок дерьма.

— Пошел ты. Я не буду ничего подписывать, — говорю я, пытаясь вернуть ему бумаги.

Он снова смеется. Это холодный, глухой звук, от которого у меня сводит зубы.

— На самом деле тебе не нужно ничего подписывать, — говорит он. — Приказ вступает в силу в любом случае.

— Какой приказ? — спрашиваю я, у меня голова идет кругом.

— Открой и посмотри, — отвечает он с самодовольной ухмылкой на лице.

Я рывком открываю страницы, нахожу первую и смотрю вниз, пытаясь разобраться в толстом блоке черного текста. Похоже, это какой-то юридический документ. Снизу торчит ряд закладок, отмечающих все строки, которые нужно подписать. Но он прав, кто-то уже подписал это синими чернилами. Все строки подписаны.

— Что это за хрень?

— Это ты мне скажи, — издевается он. — Любой настоящий мужчина сможет разобраться со своими делами. Посмотри на этот гребаный документ и прочитай его, придурок.

Паника пронзает мою грудь, когда я пытаюсь разобраться в том, что читаю, но шрифт невероятно мелкий. Я с ужасом понимаю, что это было сделано намеренно. Этот наглый юрист взял обычный документ и намеренно уменьшил шрифт. Он хотел прийти сюда и отдать это мне. Он хотел посмотреть, как я пытаюсь его прочесть. Зачем? Кто бы…

О, твою мать.

Неприятное чувство, которое подкрадывалось ко мне с тех пор, как этот парень впервые подошел ко мне, внезапно превратилось в лед. Оно разливается по моим венам, когда я опускаю бумаги, и мой взгляд останавливается на монстре передо мной. Я точно знаю, кто он. Мои руки дрожат, а пульс учащается.

— Трой, — я выплевываю его имя, как самое грязное ругательство.

— Собственной персоной, — он снова протягивает мне руку, как будто ждет, что я ее пожму. — Но я предпочитаю «Муж Тесс».

— Пошел ты.

— Осторожнее, красавчик, — дразнит он, опуская руку. — Мы бы не хотели устраивать сцену сейчас, не так ли? Сегодня здесь много важных персон. Тренеры и спонсоры, члены городского совета, пресса...

Я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что он прав. Я стою всего в трех метрах от главного тренера Джонсона и его жены. И Поппи уже раз десять предупреждала нас, что здесь будет пресса. Ранее по телевизору показывали небольшой ролик с Тесс и Марсом, которые играли с черепашками. Я начинаю паниковать. У нас еще нет плана. Ничего не решено. Я не знаю, что я могу сказать или как исправить эту ситуацию.

— Если ты сейчас устроишь скандал, это попадет на первую полосу, — говорит Трой. — Ты испортишь большой вечер нашей Тесси... и свою карьеру... и свою жизнь.

Я не куплюсь на его бредни, тем более тренер заверил меня, что «Рэйс» встанут на мою сторону.

— Убирайся отсюда, Трой.

— Вообще-то, меня пригласили, — возражает он, источая самоуверенность. — Приглашение у меня в кармане, если не веришь. Может, попробуешь прочитать его вместо этих документов?

Все, что я могу сделать, — это сохранять спокойствие и попытаться не впечатать его в пол. Мои руки дрожат, когда я протягиваю ему бумаги.

— Что это? — говорю я, тряся ими перед его лицом. — Опять пустые угрозы? Опять шантаж? Это не сработает. Мои тренеры уже знают…

— Ни одна из моих угроз не бывает пустой, — отвечает он, и его фальшивая улыбка исчезает.

— Делай что хочешь, — возражаю я. — У тебя на нас ничего нет. Когда мы с Тесс расскажем правду, это не вызовет негативной реакции в прессе. И в отличие от тебя, у меня есть авторитет. Моя команда мне верит. Тесс ушла, и никогда больше к тебе не вернется.

— Это хорошо, — отвечает он, понижая голос. — Потренируйся говорить это сейчас. Тебе будет намного легче это принять… ну, если, конечно, тебе не нравится идея сесть в тюрьму.

У меня, блять, замирает сердце.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Я уже сказал тебе, — он похлопывает по бумагам в моей руке. — Райан Лэнгли, тебя официально уведомили. Я оставлю это тебе. Это всего лишь копия. Оригиналы были отправлены обратно в Цинциннати. И не волнуйся, я позабочусь, чтобы мой друг в полицейском управлении Джексонвилла тоже получил копию.

Нет. Этого не может быть. Я снова смотрю на бумаги. Это не может быть тем, о чем я думаю. Как ему это удалось? Это, должно быть, блеф. Я расправляю плечи, глядя на него.

— Брось притворяться и просто выполни свою угрозу, ты, гребаное чудовище.

Он смеется надо мной.

— Я уже сделал. Ты держишь ее в руках. Может быть, кто-нибудь из твоих товарищей по команде проявит к тебе немного милосердия и поможет тебе произнести буквы вслух. Или твоя сестра. Ты ведь готовишь ее к поступлению в аспирантуру, верно?

Я замираю, ярость течет по моим венам, как лава. Только не Кэсси. Откуда он, черт возьми, знает?

— Жаль, что она тоже все теряет только потому, что ты кусок дерьма, который не может найти себе женщину, которая еще не замужем, — язвит он.

К горлу подкатывает желчь, когда я сдерживаюсь, чтобы не врезать ему. Как такое возможно? Он знает обо мне: о моей жизни, моих секретах, моей семье. Я не знаю, откуда он знает, но он знает. Конечно, знает. Он же, блять, какой-то демон.

— Трой, что ты наделал?

— Ну-ну, — дразнит он, грозя пальцем в воздухе. — Я муж Тесс, помнишь? И я не могу поверить, что она тратит свое время на такого неудачника, как ты. Поверь мне, когда я говорю, что это ненадолго.

Он накручивает меня, просто пытается вывести из себя. Он что, ожидает, что я буду орать на него прямо здесь, посреди торжества? Пытается затеять драку? Я, блять, не могу думать, когда он вот так смотрит на меня.

— Уходи отсюда, — повторяю я. Это и требование, и молитва.

Пожалуйста, Боже, просто сделай так, чтобы он ушел.

Но он наклоняется ближе, его темные глаза сужаются.

— Ты думаешь, что можешь предложить ей лучшую жизнь, чем та, что у нее есть со мной?

— Я знаю, что могу. Я, черт возьми, не изменяю ей. Я не заставляю ее плакать и не обращаюсь с ней как с мусором, — моя челюсть сжимается, когда я добавляю: — И не причиняю ей боль.

— Все, что ты собой представляешь, — это хоккей, — говорит он, игнорируя мои обвинения. — Это все, что ты можешь предложить миру. Когда он исчезнет, ты станешь никем. Еще одним бесполезным, тупым спортсменом. Тебя даже не возьмут работать пончики продавать. Ты просто жалок. И моя Тесс, в конце концов, увидит тебя насквозь. Честно говоря, этим я оказываю тебе услугу, — добавляет он, указывая на документы в моей руке. — Считай, что ваши отношения закончены. Если ты хочешь продолжать играть в хоккей, если ты хочешь содержать свою семью, будь тем, кто уйдет первым.

— Трой, что ты наделал? — повторяю я.

— Помни, я не спускаю с тебя глаз, — продолжает он. — Больше всего на свете я хотел бы сдать тебя полиции. В тюремной камере будет трудно играть в хоккей. Но не невозможно, — добавляет он с усмешкой. — Но, безусловно, сложно. Очень жаль, потому что мне очень понравился тот рекламный щит.

Он хлопает меня по плечу, и я, блять, позволяю ему это сделать. Думаю, я в шоке.

— Рад познакомиться с тобой, Райан. Знаешь, фотографии не дают должного представления о тебе. В жизни ты гораздо красивее.

На этот раз я знаю, что он говорит о фотографиях в коробке в шкафу Тесс. Он видел их все, и меня сейчас стошнит.

— И эй, удачи в игре против «Wild» на следующей неделе, — говорит он, убирая руку. — Ну, если тебе позволят играть... и если ты не окажешься в тюрьме.

ГЛАВА 62

ГЛАВА 62

ТЕСС

Океанский бриз овевает нас. Песок и прибой, музыка с вечеринки, отдаленный смех. Все это постепенно исчезает. Я слышу только белый шум... и паническое биение своего сердца.

Трой здесь.

Губы Нэнси все еще шевелятся. Она разговаривает со мной, переводя взгляд со своего маленького блокнота на меня. Затем она протягивает руку, ее пальцы скользят по моей руке. Я даже не чувствую этого.

— Тесс? Милая, ты в порядке? — ее голос доносится до меня так, словно она говорит с другого конца длинного туннеля.

Нет, я, черт возьми, не в порядке. Трой здесь. Как только она произнесла эти слова, я поняла. Я как будто чувствую его. Трой где-то здесь, и он ищет меня.

— Тесс? — темные глаза Нэнси округляются, когда она подходит ближе. — Милая, ты меня немного пугаешь. Поговори со мной.

Я дважды моргаю, мой мозг снова приходит в норму. Все звуки пляжа снова доносятся до меня. По моим рукам пробегает холодок, отчего волоски встают дыбом. Я беру Нэнси за свободную руку.

— Мне нужно, чтобы ты нашла Илмари и Райана.

— Милая…

— Нэнси, я в порядке, — говорю я, выдавливая улыбку. — Послушай меня, — настаиваю я. — Илмари и Райан. Найди их сейчас же. Как можно быстрее. Я буду ждать здесь.

— Ты можешь сказать мне, что происходит на самом деле? Кто такой мистер Трой?

— Я обещаю, что расскажу тебе все, хорошо? Сейчас главное, чтобы ты нашла Райана и Илмари и отправила их ко мне. Пожалуйста, Нэнси.

Она кивает, и я отпускаю ее. Не задавая больше вопросов, она спешит обратно по дощатому настилу, оставляя меня одну посреди дюн. Вдалеке гремит гром, и небо раскалывает молния. Приближается буря.

Нет, она уже здесь.

Эта непрошеная мысль приходит мне в голову, и я сжимаю руки в кулаки. Трой — это буря, и он здесь.

Он никогда не собирался ждать, пока я вернусь к нему. Он знает, что я не вернусь. Даже если бы я ушла от Райана прошлой ночью, как он просил, это никогда не закончилось бы моим возвращением в Цинциннати. Вместо этого я бы снова убежала. На этот раз дальше. Трой не может упустить свой шанс навредить мне. Он разыгрывает единственные две карты, которые у него остались: навредить Райану и моим друзьям.

Каков его следующий ход? Что он будет делать?

— Тесс!

Я оборачиваюсь и вижу, как Илмари и Джейк бегут ко мне. Оба мужчины выглядят обеспокоенными.

— Что случилось? — спрашивает Джейк. — Нэнси сказала, что тебя что-то напугало…

— Трой здесь, — говорю я, переходя сразу к делу.

— О... черт. Так, ты его видела? Разговаривала с ним?

— Нет.

— Хорошо. И не надо. Тесс, к черту все это. Давай позвоним в полицию и вытащим его задницу…

— Нет, — говорю я, хватая его за руку. — Джейк, нет. Это только выведет его из себя. У него всегда есть план. Если мы сделаем что-то, что кажется ожидаемым, он будет готов отомстить. Он умный, Джейк. — Я поворачиваюсь к Илмари, в моих глазах стоят слезы. — Он хочет причинить мне боль.

— И как он это сделает? — спрашивает Илмари.

Я сглатываю комок эмоций в горле.

— Причинит боль Райану... и тебе.

— Мне? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Почему он хочет причинить боль мне?

— Потому что ты мой друг, Марс. Я здесь не потому, что у меня сердце кровью обливается при мысли о морских черепах и песчаных дюнах. Я здесь ради тебя. Я здесь ради Рейчел, Джейка и Кея. Я здесь, потому что ты смотрел на меня на заднем дворике Хэла Прайса со слезами на глазах и говорил, что не хочешь потерпеть неудачу. И послушай, я знаю, ты все еще злишься на меня из-за всего этого, — говорю я, обводя вокруг все жестом. — И я не буду заставлять тебя произносить речь, если это действительно так важно для тебя, но я люблю тебя, Марс Прайс. Я готова на все ради тебя и твоей семьи.

— Зачем ты это говоришь?

— Потому что ты заслуживаешь знать, — отвечаю я. Затем перевожу взгляд на Джейка. — Вы оба заслуживаете знать. И тебя я тоже люблю, Джейк. Я так счастлива, что ты нашел мою Рейчел, и я счастлива, что ты делаешь ее такой счастливой.

— Тесс, почему это похоже на прощание? — на лице Джейка застыла маска беспокойства.

— Потому что Трой здесь, чтобы проверить, любите ли вы меня тоже, — отвечаю я. — Нарциссы терпеть не могут, когда у их жертвы есть привязанности к кому-то еще. Он хочет, чтобы вы оттолкнули меня. Он хочет, чтобы забота обо мне и дружба со мной стали для вас обузой…

— Тесс, ты, блять, не обуза, — решительно заявляет Джейк. — И если этот парень приблизится к тебе, я вырублю его на месте.

— Нет, — умоляю я.

В то же время Илмари говорит:

— Без насилия, Джейк.

— Ну, тогда какой у нас план? — отвечает Джейк. — Нам нужно найти Сиэтл, — говорит он Марсу. — Я не хочу, чтобы он приближался к ней. Если он до нее дотронется, ему конец.

— И Райана, — говорю я, чувствуя, как сердце замирает у меня в горле. — Нам нужно найти Райана. Он нужен Трою больше всего. Трой знает, что лучший способ добраться до меня — это добраться до него. Он больше не может причинить мне боль, поэтому он причинит боль Райану. Я сказала Нэнси найти его. Он должен вернуться. Он должен быть здесь…

— Ладно, ладно, — успокаивает Джейк, заключая меня в свои объятия. — Шшш. Все хорошо.

Я даже не понимаю, что плачу, пока не слышу всхлипывания, вырывающиеся из моей груди. Я прижимаюсь к Джейку, а Илмари подходит сзади и кладет руку мне на плечо.

— Нам нужно вернуться в дом, — говорит Илмари. — Я не оставлю Рейчел там одну. Она единственный человек, которого знает Трой, да?

Я киваю.

— И мы найдем Райана, — добавляет Джейк. — Пойдем, милая. — Он берет меня за правую руку, сплетая наши пальцы. — Мы не оставим тебя ни на секунду, хорошо? Ты с нами, Тесс. Мы тоже тебя любим. Мы уже говорили это раньше, но твоя фамилия вполне может быть Прайс. Ты в нашем списке «поезжай или умри»⁸³, ясно?

Я киваю, смаргивая слезы.

Илмари берет меня за другую руку и ведет обратно по дощатому настилу.

— Что за туз у него в рукаве? — спрашивает Джейк у меня за спиной. — Как он хочет навредить Райану?

— Фотографии, — отвечаю я. — Он хочет перевести стрелки и выставить меня изменщицей. Он хочет унизить Райана и обвинить его в прелюбодеянии, чтобы «Рэйс» и его спонсоры отказались от него. Он хочет разрушить его карьеру через негативные статьи в прессе.

— Господи, — бормочет Джейк. — Чертов дьявол.

— И это его лучший план? — спрашивает Илмари. — Выставить Райана твоим любовником? У него нет другого плана?

— Насколько я знаю, — признаю я. — Но, как говорит Джейк, он настоящий дьявол. Я не думала, что он способен на некоторые вещи, которые уже сделал.

Мы возвращаемся на террасу, залитую золотистым светом, льющимся из окон во всю стену. Мы стоим втроем, взявшись за руки, и смотрим сквозь стекло. Кажется, что все наши друзья каким-то образом запечатлены внутри стекла, как движущийся портрет. Смеющиеся и улыбающиеся лица, свет, отражающийся от стеклянных бокалов, блюзовые ноты песни Норы Джонс, доносящиеся из динамиков.

Я ищу только одного человека.

— Где он? — мое беспокойство растет, пока я ищу Райана.

— Как вообще выглядит этот Трой? — спрашивает Джейк, его взгляд мечется по сторонам.

— А вот и Рейчел, — с облегчением в голосе произносит Илмари. — Идем.

Он тянет меня за руку, и мы втроем спешим внутрь.

— Марс, нам нужно найти Райана, — говорю я, вытягивая шею.

— Нам нужно найти Троя, — возражает Джейк. — Если кто-то кричит «акула» на пляже, ты сначала ищешь эту гребаную акулу.

Но Марс не слушает. Он тащит нас обоих к бару, где Рейчел стоит и смеется с двумя игроками, имен которых я не знаю. При нашем приближении она поворачивается, и ее улыбка сходит на нет, когда она вглядывается в наши лица.

— Что случилось?..

— Идем, — говорит Илмари, обнимая ее за плечи и отводя в сторону от остальных.

— Илмари, что случилось?..

— Трой, — отвечаю я за него. — Он здесь, Рейч.

— Нет, — шепчет она, тут же оглядываясь по сторонам. — Это невозможно. Боже, почему?

— Потому что я нарушила его правила. Он сказал мне уйти от Райана, а я этого не сделала. Он сказал мне отпустить его, а я не могу. Я не буду. Рейч, я люблю его, и он любит меня, и мы хотим быть вместе, и нет ничего плохого в том, что мы делаем…

— О, милая, — она заключает меня в объятия, и мы прижимаемся друг к другу.

— Нам нужно найти Райана, — повторяю я. — Пожалуйста, Рейч. Помоги мне найти его. Пожалуйста.

Она кивает, кладя руки мне на плечи.

— Хорошо, милая. Да, давай... — она замирает, как статуя, ее беспокойство превращается в тихую, дрожащую ярость, и я знаю, что этому есть только одна причина.

Я замираю, все мои чувства обостряются, говоря мне быть осторожной с приближающимся человеком. Один взгляд в глаза Рейчел, она коротко кивает, подтверждая то, что я и так знаю. Ее мужчины тоже это замечают, потому что Джейк и Илмари быстро встают по обе стороны от своей жены, закрывая ее собой, при этом оба держат меня за руку.

Я медленно поворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Троем.

— Привет, Тесси, — говорит он с холодной улыбкой. — Почему бы нам не выйти на улицу и немного не поболтать?

ГЛАВА 63

ГЛАВА 63

ТЕСС

Трой здесь. Все это кажется таким нереальным. Он не должен был здесь. «Рэйс» определенно не из его круга людей. Он из «старых денег»⁸⁴. От него исходит такая аура высокомерия и снисходительности. Когда мы были моложе, я ошибочно принимала это за самоуверенность. У него нет ничего общего с такими людьми, как Джейк Прайс, который добился успеха благодаря энтузиазму и таланту.

Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что воспитание Троя было не столько благословением, сколько проклятием. Он не знает, как работать ради чего-то. Он не умеет ценить то, что у него есть. Одним словом, он избалован. И он относится к худшему типу избалованных: который в принципе не способен это признать.

Вот почему он сейчас здесь. Он не понимает, что в его жизни есть вещи, которыми он не может обладать. Я — одна из таких вещей. Как бы он ни старался, он не может контролировать меня. Он не может заставить меня делать то, что он хочет. Я сосредотачиваюсь на этой истине.

Я дикая. Я свирепая. Я свободна.

Рассматриваю его с ног до головы: зачесанные назад волосы, дизайнерский костюм и мокасины цвета виски.

Джейк, стоящий рядом со мной, должно быть, делает то же самое, потому что усмехается.

— Серьезно, Тесс? Этот парень? У него чертовы кисточки на мокасинах.

— Он был крутым в колледже, — говорю я, пожимая плечами.

Трой пристально смотрит на него.

— Ты, должно быть, один из бесполезных засранцев доктора. Нужно быть особенным бесхребетным мужчиной, чтобы потерять свою женщину не один раз, а дважды. Молодец, чемпион.

— Вау, — отвечает Джейк. — Это было чертовски поэтично. Ты в зеркало смотрелся, когда это репетировал? Потому что, с моей точки зрения, это ты постоянно теряешь свою женщину, — он обнимает Рейчел одной рукой, защищая ее. — Моя женщина прямо здесь, придурок.

— Трой, тебе нужно уйти, — говорит Рейчел, крепко сжимая мою руку.

— Я никуда не уйду, — отвечает он. — Не уйду, пока не поговорю с Тесс.

— Ты не можешь сказать ничего такого, что ей хотелось бы услышать, — отвечает Рейчел. — Все кончено, Трой. Она живет дальше. Она начала жить дальше много лет назад.

Трой сердито смотрит на нее, опуская взгляд туда, где соприкасаются наши руки. Затем он медленно возвращается к нашим лицам.

— Не помню, чтобы спрашивал твое мнение, — говорит он ей. — Ты всегда ужасно влияла на мою Тесс. Меньшего я и не ожидал от гнилой дырки.

Я задыхаюсь, чувствуя, как оба мужчины двигаются вокруг меня. Джейк бросается на Троя с проклятиями, но Марс удерживает его.

— Нет, — рычит Марс ему на ухо, крепко держа его обеими руками за торс.

Джейк вырывается.

— Отпусти меня. Я убью его на хрен…

— Это то, чего он хочет, — шепчет Марс ему на ухо. — Успокойся.

— Ангел, не надо, — умоляет Рейчел, держа Джейка за руку. — Илмари прав. Он того не стоит. Джейк, пожалуйста. Люди смотрят.

Она права. Ближайшие к нам люди повернулись и смотрят на нас широко раскрытыми глазами, сбитые с толку тем, что они видят. Трой, стоящий передо мной, просто ухмыляется, его глаза искрятся весельем. Черт, ему это нравится. Он знает, что мы не можем его тронуть, потому что он просто закричит «нападение». Мы должны стоять здесь и позволять ему извергать свой яд. Моим друзьям и близким приходится терпеть это. Так они доказывают свою состоятельность. Они сопротивляются его уколам.

Или я могу взять удар на себя. Я соглашусь поговорить с ним наедине и избавлю их от этого унижения. Снова оглядываю комнату в поисках Райана. Где он? Почему он не ищет меня?

Джейк кивает, и Илмари отпускает его. Джейк смотрит только на Троя.

— Ты не получишь того, за чем пришел. Ты никогда больше не поговоришь с Тесс наедине. Она покончила с твоей жалкой задницей. Будь мужчиной и живи дальше. А если ты еще раз так заговоришь с моей женой, я убью тебя.

Трой скрещивает руки на груди.

— В отличие от тебя, я на самом деле женат на своей жене, — возражает он. — А ты только притворяешься. Когда твой член ей надоест, она уйдет. Такие женщины, как она, всегда так поступают. Страдать будет только он, — добавляет он, указывая на Илмари. — Но, судя по тому, что я читал о тебе, люди всегда уходят, не так ли? Все, кто когда-либо заботился о тебе, либо умерли, либо ушли.

— Suksi vittuun⁸⁵, — ругается Илмари.

— Kulta, не слушай его, — говорит Рейчел со слезами на глазах и кладет руку на плечо Илмари.

— Трой, остановись, — умоляю я, делая шаг вперед. — Я та, кто тебе нужен. Вымещай свою злобу на мне.

Он протягивает руку.

— Давай пойдем куда-нибудь, где потише.

Я смотрю на его руку, пытаясь унять дрожь.

— Тесс, не надо, — умоляет Рейчел. — Останься.

— Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной, — возражает Трой, его угроза ясна: это не прекратится, пока ты этого не сделаешь.

— Тесс…

— Палуба, — говорю я, несмотря на протесты Рейчел. — Это единственное место, куда я пойду с тобой.

Он усмехается.

— Чтобы они все могли наблюдать за нами через стекло, как за животными в зоопарке? Я так не думаю.

— Они могут видеть нас, но не слышать, — возражаю я. — Ты можешь говорить все, что хочешь... Ты просто не сможешь снова причинить мне боль. Только не так, чтобы они этого не увидели.

— Господи, — он оглядывает наши лица. — Так вот что ты им говоришь, Тесс? Поэтому все ведут себя так настороженно? Ты что, все это время говорила, что я тебя бью? Где доказательства? Где медицинские записи? Где полицейские отчеты? Я ни разу не прикоснулся к тебе. Ни разу за тринадцать лет…

— Ты лжешь, — говорю я со слезами на глазах. — Мы оба знаем, что ты лжешь...

— Это ты гребаная лгунья, — огрызается он. — Обманщица, бросившая все. Боже, я могу только представить, сколько лжи ты наплела, чтобы выставить меня злодеем. А сама, тем временем, трахаешь все, что движется. Мы все знаем, что у меня достаточно доказательств, чтобы покончить с карьерой твоего маленького мальчика-игрушки. Если верить газетам, то и до тебя дошла очередь, — добавляет он, указывая на Джейка.

— Все эти истории — полная чушь, и ты это знаешь, — говорю я.

— Нет, это не так.

Мы оба поворачиваемся и смотрим на Джейка.

— Что? — шепчу я.

Его взгляд смягчается, когда он смотрит на меня.

— Да ладно, Земляничка. Нет причин скрывать то, что у нас есть. Даже сломанные часы показывают правильное время дважды в день. Это ты, — говорит он Трою. — Ты — глупые сломанные часы. Но ты прав насчет Тесс и меня. Мы были вместе, и это было великолепно.

Трой только усмехается.

— Ты паршивый лжец.

— А ты паршивый любовник, — парирует он. — Но я не вру. Мы с Тесс трахались, как кролики, по всему моему пляжному домику. Прости, детка, ты была на работе, и я возбудился, — говорит он Рейчел. — А мы оба знаем, что он в этом деле не помощник, — добавляет он, указывая большим пальцем через плечо на Илмари.

— Джейк, — предупреждающе произносит Илмари.

— Что? — Джейк смотрит на своего партнера. — Ты серьезно расстроен тем, что этот кретин в курсе наших дел? Он полный кусок дерьма. В любом случае, Марс, ему никто не поверит.

Трой переводит взгляд с одного на другого.

Илмари только качает головой.

— Он не заслуживает того, чтобы знать о наших личных делах.

— Конечно, заслуживает. Очевидно, он любит непристойные сплетни, — Джейк поворачивается к Трою, указывая на Марса. — Он трахает только женщин. Да, именно так, я сказал «женщин». Даже не спрашивай меня, сколько раз, возвращаясь домой после долгого дня на тренировках, я заставал этих двоих верхом на его члене и лице. Клянусь, это зрелище непередаваемо.

Рейчел, стоящая рядом со мной, цепляется за мою руку.

— О боже, — шепчет она, переводя взгляд со своих мужчин на Троя.

У меня тоже округляются глаза, когда кусочки этой любопытной новой головоломки встают на свои места. Может ли это сработать? Мои отношения с Райаном — козырь в рукаве Троя. Он хочет причинить мне боль, уничтожив Райана. Но как ему это сделать, если половина «рэйцев» в команде заявляет, что у нас были романы? Джейк и Марс берут самую острую стрелу Троя и сжигают ее дотла.

— Это чушь собачья, — возмущается Трой. — Вы все — кучка гребаных лжецов.

— Мы все лжем? Или ты лжешь? — давит Джейк. — Потому что эти истории просто не сходятся.

— Марс!

Моя рука крепче сжимает руку Рейчел, когда Калеб приближается, не сводя с нас мрачного взгляда. Он спешит ко мне, слегка замедлив шаг. Он смотрит на Марса, когда оба мужчины убирают свои телефоны обратно в карманы. Очевидно, Марс послал сигнал SOS.

— Что происходит? — спрашивает Калеб.

Марс кивает на Троя.

— Это Трой Оуэнс.

Лицо Калеба превращается в маску ярости, когда он медленно поворачивается, впервые замечая Троя.

— Отлично, — фыркает Трой. — Вся банда в сборе. Слабое звено, да? Гимп⁸⁶? Ты еще более бесполезен, чем симпатичный идиот, — добавляет он, указывая на Джейка со злобной ухмылкой.

Лицо Калеба становится непроницаемым, а мы с Рейчел перестаем дышать. В конце концов, он ее таинственный мальчик, непредсказуемый. Джейк подходит ближе, его рука ложится на плечо Калеба.

— Малыш, мы разберемся.

Калеб просто отмахивается от него, не сводя глаз с Троя.

— Ты здесь для того, чтобы быть крутым парнем? Хочешь наговорить гадостей и ненависти, чтобы подстегнуть нас, чтобы мы нанесли первый удар?

Трой лишь ухмыляется.

— Да, я знаю таких, как ты, всю свою жизнь.

— Каких, богатых парней? — отвечает Трой, расправляя плечи. — Парней с властью и целью?

— Больше не говори в присутствии моей жены, — возражает Калеб, и выражение его лица становится непроницаемым. — Она не должна больше ни секунды слышать твое отвратительное блеяние.

Трой свирепо смотрит на него.

— Я не подчиняюсь приказам жалких неудачников.

Калеб просто кивает.

— Очевидно, ты сделал домашнее задание. Нашел в гугле кадры, где я получаю удар по колену, да? И, как любой хулиган, думаешь, что нашел мое слабое место. Я больше не могу терпеть удары. Я должен заставить других сражаться за меня. Ты так думаешь?

— Скажем так, ты не запугиваешь меня так же, как твой шведский друг, — отвечает Трой.

— Он финн, придурок, — огрызается Джейк.

Теперь Калеб кладет руку Джейку на плечо, не отрывая взгляда от лица Троя.

— Ты прав. Илмари похож на бога викингов, который разорвет тебя пополам. И он это сделает, если ты приблизишься к нашей жене хотя бы на шаг. Но я — чертова тьма, — говорит он, подходя ближе к Трою. — Я стану твоим ночным кошмаром. И я говорю тебе, что, если ты еще раз хотя бы раз посмотришь в сторону моей жены, я выбью у тебя изо рта все сопли и заставлю подавиться ими.

Трой скрещивает руки на груди.

— Угрожаете адвокату, мистер Сэнфорд? Плохой ход.

— Я Прайс, — поправляет Калеб. — И я угрожаю трусу и насильнику женщин...

— Тесс — грязная гребаная лгунья...

— Тесс — моя. Она бросила тебя и нашла себе настоящего мужчину. Настоящих мужчин. Забудь о Лэнгли. Он тебе не угроза. Но я — да. Теперь она моя. И, в отличие от тебя, я не теряю то, что принадлежит мне. Я защищаю. Ты не будешь смотреть на Тесс, не будешь с ней разговаривать, даже не будешь дышать с ней одним воздухом. Я предупрежу тебя только один раз: исчезни и больше не появляйся. Никогда.

Джейк делает шаг и встает плечом к плечу с Калебом.

— Мой муж велел тебе уйти. Не заставляй его повторять это снова.

В это же время Илмари делает шаг вправо, становясь передо мной и Рейчел, закрывая нас от Троя. Сердце бешено колотится, и я беру Илмари за руку. Рейчел, стоящая рядом со мной, делает то же самое. Я ничего не могу с собой поделать и выглядываю из-за его спины, чтобы посмотреть на Троя.

— Теперь Тесс наша, — произносит Илмари. — Пришло время отпустить ее.

После мучительно долгого молчания Трой издает смешок и делает шаг назад.

— Вы все выступаете единым фронтом. Очень впечатляюще, — он поднимает руки в знак капитуляции и делает еще шаг назад. — Тесс, я ухожу, — говорит он мне, выглядывая из-за Илмари и подмигивая. — Я все равно не хотел тебя видеть. Я пришел сегодня не за этим.

Сердце замирает в груди.

— Тогда почему ты здесь?

Он просто улыбается. Сунув руку в карман, он достает сложенный чек.

— Мне оставить пожертвования?

Никто из нас не двигается с места.

Шагнув вперед, он осмеливается протянуть руку и положить чек в карман смокинга Илмари. Затем бросает на меня последний взгляд.

— Еще увидимся, Тесс.

— Нет, не увидимся, — говорю я, обретая наконец дар речи.

Его ухмылка превращается в злобный оскал.

— Это конец, Трой. С этого момента я никогда больше не увижу тебя и не заговорю с тобой. Даже когда ты стоишь передо мной, я не вижу тебя. Ничего не осталось. Абсолютно ничего. Прими это как последнее слово, которое ты когда-либо услышишь из моих уст: прощай.

Я произнесла эти слова, но знаю, что его самовлюбленность не позволит ему их воспринять. Поэтому я не удивляюсь, когда он просто ухмыляется и говорит:

— Посмотрим.

С этими словами он поворачивается и уходит, забирая с собой весь мой воздух. Едва он переступает порог стеклянных дверей, как Джейк издает раздраженный стон.

— О, Боже, что за ужасный кусок человеческого дерьма! Тесс, ты серьезно все еще замужем за этим парнем?

— Никогда в жизни мне так сильно не хотелось кого-то убить, — говорит Калеб, обнимая Рейчел и притягивая ее ближе. Она цепляется за него, все еще сжимая одну руку в большой ладони Илмари.

— Черт, я знаю, да? — кричит Джейк. — Мы это быстро исправим. Твой развод — это моя новая жизненная цель, клянусь Богом.

Рейчел поворачивается ко мне, отстраняясь от своих мужчин. Дрожащими руками она обхватывает мое лицо, в ее глазах стоят слезы.

— Ты в порядке?

Я просто качаю головой, сдерживая слезы. Нет, я не в порядке. В этот момент «в порядке» кажется невозможным.

— Все будет хорошо, — говорит она, целуя меня в щеку. — Тесс, он больше никогда не причинит тебе вреда.

Но сейчас мне плевать на себя. У меня на уме только один человек.

— Райан.

Я произношу это слово, собрав весь воздух, который остался у меня в легких.

— Да, мы найдем его. Хорошо, милая? Прямо сейчас. Мы все будем искать, — она кивает своим партнерам, отдавая безмолвный приказ, и они разбегаются, приступая к выполнению своей миссии. — Мы найдем его, — повторяет она.

Но я знаю правду. Трой уже нашел.

ГЛАВА 64

ГЛАВА 64

ТЕСС

Я находилась в объятиях Рейчел, пока мое сердце бешено колотилось. Все ее мужчины искали на Райана. Остальные члены команды «Рэйс» следили за нами.

Поппи была первой, кто подошла к нам, положив руку на плечо Рейчел.

— Что только что случилось? Кто это был?

Нови и Морроу внезапно появились позади нее, обрамляя ее, словно две разъяренные горгульи, их глаза были прикованы к двери, через которую только что вышел Трой.

— Это был мой бывший муж, — ответила я.

— О, Небеса. Ты в порядке?

— Нет. Мне нужно найти Райана, — я подняла на нее свой взгляд, смотря то на нее, то на ее мужчин. — Вы видели его?

Поппи покачала своей головой, но Морроу кивнул.

— О, боже, когда? — спросила я, беря его за руку.

— Я видел, как тот парень разговаривал с ним в другом конце комнаты, — ответил он. — Он что-то ему передал и ушел. На самом деле я не очень-то и обратил на это внимание. Это все, что я видел.

— Куда Райан пошел?

— Я не знаю, прости, — ответил он.

В этот момент залетела Нэнси.

— Тесс, я не смогла найти Райана. Клянусь, я везде искала. Его машина все еще здесь, но сам мужчина растворился в воздухе.

Мое сердце замерло, но я нашла в себе силы улыбнуться.

— Все в порядке, Нэнс. Не переживай, я найду его.

— Что я еще могу сделать для тебя? — спросила она, покорно ожидая инструкций.

Я осмотрела комнату. Люди, стоящие близко к нам, все еще бросали обеспокоенные взгляды в нашу сторону, но из задней части комнаты я слышала смех и общение. Не все пострадали от торнадо по имени Трой. В «Рэйс», очевидно, объявили тревогу. Все игроки придвинулись ближе, их беседы были стихли, выражения лиц стали обеспокоенными.

Я повернулась к Нэнси, сжимая ее руку.

— Ты и Шерил держите оборону, ладно? Скажите Джоуи, что он выступает с речью через пятнадцать минут. Коротко. Не больше, чем благодарность спонсорам и гостям и пожелание всем безопасной дороги домой.

Она кивнула.

— Но, что нужно тебе?

— Мне нужно найти Райана, — снова сказала я.

— Иди, — произнесла Рейчел. — Он где-то здесь. Он бы не ушел без тебя.

— Разве? — возразила я, сердце замерло в горле.

— Он любит тебя, Тесс, — ответила Рейчел. — Иди и найди его. Я скажу всем в «Рэйс».

Кивнув, я ушла. Проскользнув по краю комнаты, быстро направляясь к двери, которая вела к гардеробной, где мы все оставили свои пальто и сумки. Покопавшись на дне ящика с вещами, я достала свой маленький клатч и открыла его, доставая телефон.

Мое сердце бешено стучало, когда я провела большим пальцем по заблокированному экрану, желая увидеть, оставил ли он мне голосовую заметку. Экран засветился, но не было никаких сообщений от Райана. Ни текстовых. Ни голосовых. Ни смешных гифок.

Я набрала его номер и приложила телефон к уху, молясь, чтобы произошло соединение. Один гудок. Два. Три. Затем включилась его голосовая почта.

Поднявшись на ноги, я ушла из гардеробной.

— Райан, малыш, где ты? Пожалуйста, перезвони мне. Пожалуйста, дай знать, что ты в порядке. Я знаю, что Трой говорил с тобой, и, что бы он не сказал, что бы не сделал, это не меняет того, что я чувствую к тебе. Я люблю тебя. Я иду искать тебя, ладно? Я… боже, я просто… я иду.

Сжимая телефон, я поправляю платье, пока осматриваю место.

— Кто-то видел его? — спросила я Салли, когда проходила мимо него в коридоре.

— Нет, — ответил он, выражение его лица было обеспокоенным. — Мы ищем, — заверил он. — Он где-то здесь, Тесс.

— Пожалуйста, продолжайте искать, — сказала я, бросаясь прочь от него.

Если бы я была Райаном, куда бы я пошла? Я не уехала на машине, но меня нет нигде на территории. Где я? Где ощущала бы себя безопасно?

Я остановилась по пути, осматривая кухню. Работники в замешательстве посмотрел на меня, собирая свое кейтиринговое оборудование. Он не здесь. Боже, куда бы он пошел? Куда бы я пошла, если бы убегала от себя? Если бы чувствовала, что я в ловушке, что мне некуда бежать, куда бы я пошла? Где бы встретила свой конец?

Развернувшись на пятках, я поспешила из кухни через боковую дверь, прохладный январский воздух ласкал мою воспаленную кожу, когда я сделала то, что большего всего не люблю на всей Земле. Я сбросила свои каблуки, подняла нижнюю часть своего платья и побежала. Побежала к Райану.

Обойдя здание с обратной стороны, я поднялась по лестнице на заднюю площадку и побежала по ней, направляясь к дощатому настилу. Если я бы чувствовала себя загнанной в угол, я бы бежала до тех пор, пока не стало бы некуда. Я бежала к кромке воды.

Мои ступни стучали по дощатому настилу, дыхание сбилось, я задыхалась, когда взобралась на дюну. Я остановилась в конце настила, мои голые пальцы были прямо на краю. Море белого песка распростерлось передо мной, заканчиваясь в темноте океана.

— Где ты? — сказала я, мой взгляд метался влево-вправо.

Факелы по-прежнему не горели, но даже в эту штормовую ночь освещения достаточно, чтобы я смогла разглядеть силуэт шагающего человека в сотне ярдов от берега.

Это Райан. Он в безопасности.

Я облегченно выдохнула, даже когда подняла платье и направилась к пляжу. Я бежала к нему, ноги тонули в глубоком, холодном песке. За нами, менее чем в паре метров, надвигался грозовой фронт, темный и зловещий, облака грохотали, как глубокое брюхо голодного зверя.

Райан стоял у кромки прибоя в смокинге, вода плескалась в нескольких сантиметрах от его ног. Фонарик его телефона светил в темноте, как маяк, притягивая меня к нему. Он держал его над пачкой бумаг в руке, читая их.

Мое сердце замерло. Вот что привело его сюда, что бы Трой ему не дал.

— Райан, — позвала я, он должен был увидеть меня.

Он обернулся, его лицо было поглощено темнотой из-за яркого света его телефона.

— Не подходи ближе!

Я инстинктивно остановилась. Он все еще был примерно в десятке метрах от меня.

— Что ты здесь делаешь?

— Тесс, возвращайся, — прокричал он. — Не подходи ближе.

— Райан… что произошло? Что Трой сказал тебе? Что он сделал?

— Думаю, он вручил мне судебный запрет, — громко сказал он.

Мое сердце упало.

— Что?

— Думаю, он для тебя. Тесс, пожалуйста, не подходи ближе. Я не могу… я не знаю, что это, — сказал он, его тон был страдающим.

Я пыталась перевести дыхание, сделать шаг ближе.

— Что в нем говорится?

— Я же только что сказал, что, блять, не знаю. Я не адвокат!

— Если это судебный запрет для меня, то не думаю, что он вообще законный. Что в нем говорится?

— Я только что сказал, что, блять, не знаю, — прокричал он, его телефон снова завис над бумагами.

— Итак, я указана в качестве истца? А ты — ответчик?

— Я не… где об этом говорится?

— Наверху, — ответила я, делая еще один шаг. — Малыш, это первая вещь. Наверху обычно указывается суд, район и номер дела, вместе с истцом и ответчиком.

Он снова посмотрел вниз на документы.

— Ладно, мое имя на второй строчке, что это значит?

Я держусь за бок, пока перевожу дыхание.

— Нижняя строчка, как правило, для ответчика. В ней написано «ответчик»? Если это заявление о выдаче судебного приказа, в нем может говорится «заявитель», а затем указано мое имя, что значит, что Трой сделал незаконное дерьмо. Он не может просто заполнить заявление о выдаче судебного приказа от моего имени. Но это не моя сфера права, — призналась я. — Я знаю только то, что видела в юридической школе и в судебных драмах.

— Это просто бессмысленно, — сказал он, снова посветив своим телефоном.

От вида, как он напрягается, меня съедет ноющая мысль.

— Райан, ты имеешь в виду, что не можешь понять это или не можешь прочитать?

— Не опекай меня, блять, — прокричал он, его негодование увеличилось.

Он прибывал в оборонительном режиме. Таким я его никогда не видела. Он трещал по швам.

Я сделала еще шаг ближе. Потом еще один. Мы были в трех метрах друг от друга, и я четко могла видеть его черты — стресс, тревогу.

— Я сказал тебе отойти, — сказал он, но борьба отступала.

Он желал моей близости, так же как я желала его.

Я должна была знать. Должна спросить.

— Райан, малыш, ты умеешь читать?

— Конечно, я, блять, умею читать. Я не идиот, Тесс.

— Хорошо, тогда прочти мне вслух. Прочти первую строчку. Только первую.

Он простонал, с надеждой осматриваясь по сторонам, а потом навел фонарик на меня.

— Твое имя пишется Т-Е-Р-Е-З-А?

— Да, — ответила я. — Да, Тереза.

Он прищурился в мою сторону.

— Тереза?

— Так меня зовут, Райан. Мое законное имя — Тереза. Это первое указанное имя?

— Да.

О, черт. Трой, какого черта ты натворил?

— А ты видишь Р-А-Й-А-Н…

— Я знаю, как пишется мое имя.

— Хорошо, — сказала я, насколько возможно нежно.

— Но этот шрифт… блять, он сделал это специально. Он, блять, сделал шрифт, таким маленьким. Он уменьшил его так, что я не могу прочитать. Все буквы расплываются, — он снова посмотрел на страницу. Затем поднял взгляд на меня, выражение его лица было страдальческим. — Если бы у меня было время, если… мне просто нужно немного времени, и я смогу все разобрать, понимаешь?

— Я понимаю, малыш, — кивнула я.

Он потряс бумагами в воздухе.

— Но этот гребанный монстр знал! Он вручил мне это и сказал, что я отправлюсь в гребанную тюрьму из-за этого, а я даже не мог поспорить с ним, потому что он знал, что я не могу… , — он замолчал, когда опустил бумаги в сторону.

Смотря на темные волны, он лишь покачал головой, разбитый и беспомощный.

Недели пропущенных подсказок внезапно соединились в моей голове, и я почувствовала себя полнейшей идиоткой. Как я не поняла этого? Как он так хорошо скрывал это от меня? В то же время моя ненависть к Трою стремительно растет. Каким-то образом, он копнул достаточно глубоко в личную жизнь Райана, чтобы узнать это о нем, а затем нашел способ использовать в качестве оружия. Это действительно самая подлая и унизительная форма жестокости. Я могла убить его за это.

И от этого я еще больше люблю Райана. Он силен. Он справляется. Более того, он успешно преодолевает трудности. Мой милый, пляжный щеночек, мой доблестный защитник. Боже, он просто мой. Я должна вернуть его обратно к себе.

— Райан, дорогой, у тебя дислексия?

Его взгляд метнулся ко мне, и уставился на меня, держась за свои стены. Впервые в наших отношениях, он чувствовал себя загнанным в угол.

— Все в порядке, если так, — сказала я. — И я не злюсь, что ты скрыл это от меня. Мне просто нужно знать, — я указала на документы в его руке. — Если Трой дал тебе это, то нам нужно прочитать, чтобы мы знали, с чем имеем дело, хорошо? Ну так что?

Райан медленно кивнул.

— Да.

— Насколько все плохо?

— Тяжелый случай, — признал он. — У меня дислексия и дисграфия⁸⁷. В большинстве случаев все настолько плохо, что мне сложно прочитать что-угодно. Правописание еще хуже. Это пиздец как изматывает. И это неловко, — добавил он.

Я сократила расстояние между нами, смотря на своего красивого хоккеиста. Узел его галстука расслаблен, а верхняя пуговица расстегнута. Волосы больше не зачесаны за уши. В тревоге он растрепал их. И вот уже ветер от надвигающейся бури развевал по его лбу светлые пряди.

В его теле я видела мужчину, сильного и могущественного. Миллионера. Горячего игрока НХЛ Райана Лэнгли, звездного нападающего «Джексонвилл Рэйс». Но в его милых зеленых глазах, я видела мальчика, потерянного, смущенного и пытающегося выжить в недобром мире.

— Духовка, — прошептала я. — «Запекать» и «жарить». Ты…

— Шрифт на этих приборах всегда чертовски маленький, — сказал он. — И я спешил, а слова выглядели одинаково. Вот, почему я не готовлю. Я никогда не могу следовать тупым инструкциям. Я всегда лажаю. Всегда все порчу.

Я кивнула, все больше кусочков складывались воедино.

— А голосовые заметки?

— Проще, чем писать.

— Твои контракты, финансы.

Он лишь пожал плечами.

— Зачем делать что-то неправильно, если я могу заплатить тому, кто сделает правильно? Майк знает. Ему нормально. Он всегда разъясняет все детально, чтобы убедиться, что я понял.

— А пляж? Бланк сертификации? — я помню, он пошутил, сказав отвернуться, словно он прятал ответы, чтобы я не жульничала.

— Я попросил Джоуи заполнить, когда ты ушла, — признался он. — Сказал, что ударил руку об штангу в зале. Он не задавал вопросов.

Было бы странно сказать, что я впечатлена? Его умение справляться с трудностями не знает границ.

— Я не видела этого, — призналась я. — Я не знала.

— В этом как бы и суть, — ответил он. — Я не хочу, чтобы люди знали обо мне, Тесс. Не хочу, чтобы они судили меня, или жалели, или называли тупым. Я не тупой. Я… , — он простонал, посмотрев в мою сторону. — Я правда не хотел, чтобы ты знала.

— Почему?

— Потому что не хотел давать тебе еще одну причину думать, что я недостаточно хорош для тебя, — признался он.

Мое сердце остановилось.

— О, Райан…

— Ты знаешь, что это правда, — огрызнулся он, смотря на меня. — Тесс, ты чертовски умная. Ты — адвокат и управляешь некоммерческими организациями, — он покачал головой. — А я всего лишь играю в хоккей…

— Не смей, — сказала я, делая шаг вперед и беря его за запястье. — Не говори так. С тобой все в порядке, Райан. Я бы никогда не сказала, что ты не достоен. Даже никогда бы не подумала о таком. И ты не должен справляться в одиночку, — добавила я. — Ты не должен скрываться, или стыдиться, или думать, что люди на самом деле выберут не быть с тобой из-за разницы обучения.

— Я так долго скрывался, — сказал он, боль была заметна в его голосе. — Я так чертовски устал. Это дерьмо достаточно тяжелое для меня, чтобы справляться с ним каждый день и без досаждения со стороны других.

— А Трой досаждал, не так ли?

— Он — гребанный мудак, — он произнес эти слова, и я знала, что они должны были показать его безразличие, но я видела это в его глазах: Райан совсем не равнодушен к оскорблениям, которые бросал в его адрес Трой.

— Что он тебе сказал? — спросила я, сжимая его запястье.

Но Райан отошел.

— Райан…

— Я — только хоккеист и не больше, — снова сказал он. — Это все, что я могу предложить тебе, Тесс. Другого способа зарабатывать на жизнь у меня нет. У меня тяжелая стадия дислексии…

Он простонал, отходя в сторону. Штормовой фронт позади него становится все ближе. В воздухе поднялось статическое напряжение, надвигалась угроза дождя.

— Я едва пережил школу, — продолжил он. — Закончил старшую школу по формальным причинам. При первой же возможности отправился на драфт, потому что никогда бы не смог пережить колледж. Тесс, без хоккея у меня нет ничего. Я должен играть, зарабатывать и оставаться на льду настолько долго, насколько это возможно. Дело не только во мне, тебе и жизни, которую я хочу построить для нас. Ты знаешь, что я пытаюсь отправить Кейси в колледж. И, вероятно, в этом году моя мама выйдет на пенсию. Это все на мне.

У меня сердце защемило, восхищаясь тем, как он заботится о любимых.

— О, милый, никто не сможет этого у тебя отнять…

— Это может, — крикнул он, размахивая передо мной бумагами. — Я думаю это судебный запрет. Что означает, если я подойду к тебе ближе, тог могу отправиться в тюрьму. Разбираться с прессой — это одно. Даже с плохими статьями они позволят мне играть. Но криминальная заметка о нарушении судебного запрета — это гребанный спусковой крючок. Я потеряю все. Маму… сестру… , — он отвернулся, плечи были напряжены из-за эмоций.

Спустя мгновение я вытянула руку.

— Дай мне их, Райан.

Он не обернулся.

— Пожалуйста, — умоляла я. — Ты сказал, что доверяешь мне, помнишь? Ты говорил серьезно или это было сказано в азарте от погони?

Он обернулся и посмотрел на меня.

— О чем, блять, ты говоришь?

— Ты доверяешь мне, когда голый. Ты доверяешь мне свое тело. Доверяешь свое сердце тоже. Доверься мне, Райан. Я никуда не уйду. Я здесь. Ты держишься, и я тоже. Я могу помочь тебе. Я помогу тебе, — я снова вытянула свою руку в ожидании.

Он медленно кивнул и передал бумаги мне.

Я взяла их, а он держал фонарик своего телефона над ними. Я прищурилась, пытаясь разобрать текст. Он был прав, выглядит так, словно кто-то уменьшил шрифт на восемь процентов.

— Малыш, я тоже едва могу прочитать это. Не думаю, что даже можно подать дело в таком виде. Судья бы очень разозлился.

Я, как могла, отчетливо просмотрела страницы, проверяя подписи. Медленно подняла глаза, и улыбка распространилась по моему лицу.

Райан задержал дыхание.

— Подожди, Тесс… блять, почему ты улыбаешься?

Я убрала бумаги в сторону, выдыхая в облегчении.

— Потому что мы поймали его, — прошептала я.

— Что?

Я закрыла глаза, тело гудело. О, Боже, я поймала его. Поспешив одолеть меня, Трой, в конце концов, оставил себя беззащитным. Он совершил критическую ошибку. Долгое время я была единственной, кто убегала, пока он гонялся за мной по доске, преодолевая все мои защиты и загоняя меня в угол. Теперь настала моя очередь смело наступать, королева со своей короной. У меня есть все, что нужно, чтобы одолеть его. У меня есть все, что нужно, чтобы быть свободной.

Райан смотрел на меня сверху вниз, его глаза изучали мое лицо.

— Тесс…

Я делаю шаг ближе, обвивая его шею своими руками, поддельный судебный запрет все еще сжат в моей руке. Притягивая его вниз ко мне, целую его раскрытые губы. Он прижался ко мне, тело все еще было скованно страхом. Но каждый поцелуй смягчал его колебания. Я прижалась к нему, желая, чтобы он почувствовал, как сильно нужен мне, как сильно я люблю его. Его рот раскрылся, и я просунула язык между его губ, уговаривая его.

Будь со мной, со своей богиней, своей королевой.

— Я люблю тебя, — прошептала я у его рта. — Я никогда не позволю ему навредить тебе. Я твоя богиня, помнишь? Я защищаю то, что принадлежит мне.

Со стоном Райан притянул меня к себе. Он укутал меня в своих руках, прямо когда начали падать первые капли дождя. Над нашими головами сверкнула молния, и мы оба вздохнули, разрывая наш поцелуй. Я взглянула в его глаза и небеса разверзлись, полил ледяной ливень.

— Пошли, — прокричал он сквозь гром, беря меня за свободную руку.

— Постой, — крикнула я, упираясь ногами в песок.

Он обернулся.

— Тесс, здесь не безопасно…

— Мне плевать на наше прошлое, — прокричала я. — Мне плевать на это, — добавила я, бросая документы в прибой. Прилив унес их назад, и я потеряла их в волнах. — Постой здесь со мной, и позволь дождю смыть и унести все это.

Он остался со мной, наши руки были скрещены вместе, пока лил ливень.

— Что теперь собираешься делать? — прокричал он через гром.

— Теперь я дам тебе клятву, — сказала я с улыбкой. — Я устала бежать.

Он замер, его волосы и плечи промокли от дождя. Капли стекали по его прекрасному лицу.

— Скажи это еще раз.

Я сделала шаг ближе, смотря прямо на него.

— Всю свою жизнь я бежала и искала место, которое станет домом, — говорила я на фоне дождя. — Все это время я была одна. Думала, это мое проклятие. Бедная Тесс, ей предназначено быть навсегда одинокой.

— А теперь?

Я улыбнулась ему.

— Но этой ночью я прибежала сюда, чтобы найти тебя. Райан, я бежала к тебе. Я бежала домой. И теперь с меня хватит бежать.

Он взял мое лицо в свои руки, наши лица были в паре сантиметров друг от друга.

— Это все, чего я хочу. Я твой дом, а ты — мой.

Я кивнула, накрывая его руку своей. Мы снова поцеловались, но прямо над нами сверкнула молния, и мы инстинктивно пригнулись, вскинув руки над головой.

— Тесс!

— Райан!

Мы обернулись и увидели группу людей с зонтами, идущими по песку к нам.

— Уходите из-под дождя, пока молния не ударила в ваши безумные задницы, — прокричал Джейк.

— Пошли, — сказал Райан, снова беря меня за руку.

Поднимая свое промокшее платье, я побежала рядом с Райаном туда, где на конце настила ждали все члены «Рэйс». Наши ноги тону в песке, когда мы встречаемся с ними у подножья дюн.

— Что, черт подери, вы двое там делали? — кричит Рейчел, делая шаг вперед с зонтом, пытаясь прикрыть нас обоих.

Карлссон встает рядом с Райаном с другой стороны, высоко поднимая зонт.

Мы оба дрожим, промокшие до нитки, но на наших лицах светятся влюбленные улыбки. Я осматриваюсь вокруг и вижу здесь всех наших друзей, которых мы любим как семью: Рейчел и ее парни, Шелби и Джош, Поппи, Нови и Морроу, Шерил, Нэнси и Джоуи. Все они искали нас. Все беспокоились.

— Ты в порядке? — спросила Рейчел.

Илмари подошел ко мне, укутывая в свой сухой пиджак от смокинга.

— О… твоя речь, — хнычу я. — Я ее испортила.

Он нежно сжал мои плечи.

— Всегда есть следующий год.

Я улыбнулась, мои плечи расслабляются от облегчения, хоть я и дрожу.

— Трой ушел, — сказал Калеб, его глаза были прикованы ко мне. — Мы видели, как он садился в Uber.

— Какой план, Тесс? — сказал Джейк. — Этот мудак никогда не остановится.

— Больше никакой игры в обороне, — сказал Райан.

Я посмотрела на него снизу вверх, моя рука все еще сжимала его.

— Что?

— Я — нападающий, — сказал он. — Это значит, что я не отсиживаюсь и жду, когда смогу ударить. Я даю бой другой команде. Позволь мне сделать это, Тесс. Позволь помочь тебе. Ты пыталась по-своему. Теперь я хочу попробовать по-моему.

— Позволь всем нам помочь тебе, — добавил Джейк.

— Ты не одна, Тесс, — сказал Калеб.

Руки Илмари снова сжимают мои плечи, и мне приходится побороть слезы.

Они все были здесь. Они все беспокоились. Моя команда. Моя семья.

— Просвети нас, Тренер, — прокричал Джош из-под своего зонта, Шелби держала его под руку. — Скажи нам, чем мы можем помочь.

Я осмотрела всех, рука Райана сжалась в моей. Проглотив свои нервы, я прочистила горло и прокричала группе.

— Я хочу поблагодарить вас всех. Не только за то, что пришли сегодня и поддержали наше дело, но и за то, что поддержали меня. С первой минуты, как я встретила вас всех, вы были очень добры и приветливы.

Мой взгляд перешел от Шелби к Поппи, обе мне улыбались.

— Вы приняли меня и позволили почувствовать себя членом семьи, — добавила я, смотря на Рейчел и ее парней. — Теперь Райан — моя семья. Как морские черепахи, которых мы поддерживали сегодня ночью, Райан и я попали в запутанную сеть. Мы просим о вашем терпении и помощи, чтобы мы могли бороться свободно.

— Все, что угодно, — отметил Джек.

— Райан — один из «Рэйс», и ты с Райаном, — добавил Джош. — Мы заботимся о своих.

Я кивнула, делая глубокий вдох. Больше никакой обороны. Мы играем в нападении. Мы будем бороться с Троем. У меня был план, и, думаю, он сработает. Моя свобода была близка, я чувствовала ее.

Я повернулась к Райану, сжав его руку.

— Малыш, ты когда-нибудь был в Цинциннати?

ГЛАВА 65

ГЛАВА 65

РАЙАН

Я стою перед золотыми дверями лифта, наблюдая как наверху загорается белый свет, информируя о движении лифта. Он быстро спускался. Мое сердце бьется в такт со светом. Медленно и равномерно.

— Ты готов, дружище? — спросил Нови слева от меня, держа в руках коробку. — Ты — хороший нападающий. Врать не буду. Но это выглядит как ход тафгая⁸⁸. Ты уверен, что у нас есть все необходимое?

— Готов, — ответил я.

— Он готов, — сказал Салли с другой стороны от меня, держа другую коробку.

Лифт прозвенел, и золотые двери раздвинулись, открывая пустую машину. Мы все вошли, я, Нови и Салли встали сзади. Морроу, Карлссон и Джейк зашли следом.

— Поедем на следующем, — сказал Сэнфорд.

Я кивнул и сделал глубокий вдох.

— Какой этаж? — спросил Морроу.

— Седьмой, — ответил я.

Он нажал на цифру, и машина пришла в движение, поднимаясь в воздухе.

— У тебя получится, — сказал Салли справа от меня. — Это закончится сегодня. Заверши его сильным.

Я снова кивнул.

Лифт прозвенел, двери снова раскрылись, и мы с парнями вышли. Я иду впереди, осматривая стильный атриум. Две барби-женщины сидят за длинной стойкой регистрации. Их глаза с интересом расширились, когда они осматривали нас. Могу только представить, о чем они подумали, увидев шестерых профессиональных хоккеистов, завалившихся в их лобби.

— Доброе утро, — тоненьким голосом прозвенела блондинка слева. — Добро пожаловать в консалтинговую группу «Пауэлл, Фаусетт и Хьюз». Чем мы можем помочь?

Я одарил ее своей самой располагающей улыбкой. Тесс называет ее «улыбкой из рекламы жвачки».

— Доброе утро. Мы пришли увидеть мистер Троя Оуэнса. Думаю, он ожидает нас.

— О, эммм, — она смотрит на экран своего компьютера, стуча по клавиатуре и нажимая на мышку. — Не вижу никаких встреч у мистера Оуэнса на это утро.

— Что ж, это определенно ошибка, — ответил я, немного похлопав ресницами. — Мне пришлось лететь самолетом, чтобы добраться сюда сегодня. Уверен, что время и дата правильные.

— Ну, что ж…

— Мне кажется, я не услышал вашего имени, — сказал я, опираясь локтем на стойку.

— Кэтти, — сказала она с улыбкой.

— Вообще-то нас обеих зовут Кэтти, — сказала блондинка справа.

— Вам обеим надо сниматься в рекламе Doublemint⁸⁹, — поддразнил я, и они обе засмеялись.

Да, они не могли противостоять обаянию Райана Лэнгли. Они уже сломались, я видел это по их глазам.

— Вы, ребята, — спортсмены? — спросила Кэтти-2, переводя взгляд с меня на других.

— Мы настолько очевидны? — ответил я.

— Вы смотрите на стартовую линию «Джексонвилл Рэйс», команды НХЛ, — сказал Нови, сексуально подмигнув ей. — И да, мы куда красивее в живую. Чертовы камеры всегда добавляют два килограмма.

Обе девушки захихикали.

Я наклонился ближе.

— Трой — наш старый друг. Мы знакомы всю жизнь. Так почему бы вам не сходить и сказать ему, что мы здесь, может он сможет впихнуть нас в свое загруженное расписание?

— Я схожу, — сказала Кэтти-2, вставая со стула.

Кэтти-1 кивнула ей, ее щеки покраснели, когда Джейк подошел ко мне.

— Будет куда веселее, если ты скажешь ему, что его здесь ждет сюрприз, — окликнул он Кэтти-2. — Посмотрим на его лицо, когда он увидит всех нас здесь.

Кэтти-2 улыбнулась ему через плечо, исчезнув вниз по коридору.

Я отошел от стойки, делая вдох.

— Было легче, чем мы планировали, — сказал Салли.

За нами зазвенел лифт, и двери раскрылись. Из него вышли Санни, Марс и Майк.

— О, черт. Да начнется шоу, — пробормотал Нови.

Я обернулся и увидел, что Кэтти-2 возвращалась обратно по коридору, Трой был рядом с ней. Он одет так, чтобы произвести впечатление, в свой дневной костюм от Brooks Brothers, темные волосы зачесаны набок.

— Та-даа, — сказала Кэтти-2, помахав рукой, ее лицо было радостным.

Трой замер, выдерживая мой взгляд, тысячи эмоций вспыхнули на его лице. Он остановился на ярости, идя вперед и проталкиваясь мимо Кэтти-2.

— Какого черты вы здесь делаете? — прокричал он. — Это моя работа. Выметайтесь, — он указал на лифты.

Обе Кэтти стояли за стойкой и смотрели широко раскрытыми глазами. Я знал, что за мной, по крайней мере, несколько моих парней достали свои телефоны, записывая все.

— Это частная собственность, — сказал Трой. — Вам всем нужно уйти. Сейчас же.

— Мы никуда не уйдем, — ответил я. — И ты сказал все, что хотел, в Джексонвилле. Теперь моя гребанная очередь.

— Черт, вот так, — сказал Сэнфорд.

— Выскажи ему, Лэнгли, — добавил Салли, стоя рядом со мной.

Несколько людей высунули свои головы из офисов.

— Кэтти, позови охрану, — приказал Трой.

Как один, Нови и Салли сделали шаг вперед и опрокинули свои коробки. Кэтти вздохнула, когда пол усыпали конфетти из одной коробки и картинки из друой. Зернистые фотографии меня и Тесс, сделанные на прошлой неделе, скользили по блестящему полу. Я оставил только пристойные, но эффект был тем же.

Обе Кэтти встали, выглянув из-за стойки на беспорядок. Люди, выглянувшие из-за дверей, теперь вышли в коридор, заинтересованные случившимся. Хорошо. Я хотел, чтобы были зрители.

— Узнаешь свою работу? — сказал я, указывая на беспорядок. — Бумаги о разводе, которые ты измельчил и доставил до дверей Тесс? Как насчет нелегальных фотографий нас, которые ты делал неделями?

Трой насупился, руки были скрещены на груди.

— Это все бред. Мы уволили Тесс за нарушение наших моральных принципов. Она — беспорядочная шлюха. Кто скажет, откуда пришли эти фотографии? — сказал он, указывая на них с насмешкой. — Вы точно не сможете проследить их до меня.

— Думаешь? — бросил я вызов. — Возможно ты не слышал, что вчера мы поймали твоего друга-фотографа Тома.

Трой моргнул, его глаза метались между моим лицом и парнями, ища подтверждения.

Я сделал шаг вперед, тоже скрещивая руки на груди.

— Да, он очень удобно устроился на задних скамейках, чтобы сделать тебе больше снимков. Он продал тебя, Трой.

Проблеск тревоги пробежал по его лицу, но он быстро восстановился.

— Ты просто пытаешься загнать меня в ловушку. Хочешь, чтобы я признал что-то, что, мы оба знаем, я не делал.

Я недоверчиво посмотрел на него.

— Поймать тебя в ловушку? Ты что, теперь какой-то герой Бонда? Трой, ты третьесортный адвокат, работающий в фирме мамочки. Ты едва закрываешь три миллиона в сделках. Я зарабатываю столько лишь своим согласием, — насмехался я. — Ты — дерьмовый бизнесмен и еще худший мошенник. Ты жалок. Разве удивительно, почему она бросила тебя?

Теперь Трой кипел от ярости, и, должен признать, это ощущалось хорошо. Но он нарцисс до мозга костей, так что это все мимолетно. Он отмахнется от этого и через час вернется к роли праведной жертвы.

— И мы не можем забыть об этом, — сказал я, доставая новую копию судебного приказа из моего кармана.

Он ухмыльнулся.

— И что это? Почему бы тебе не развернуть его и не прочитать нам вслух?

— Ты был неаккуратен, — сказал я, игнорируя его подколку. — Оформил этот временный судебный запрет от имени Тесс против меня, выступая как ее законный советник. У тебя нет доказательства, что я преследовал или домогался ее, и она уже оспаривает это. Ты воспользовался своей должностью, чтобы добиться одобрения этого, не так ли? Мамочка знает, что ты торгуешь ее именем, чтобы получить одобрение судей на безосновательный временный судебный запрет против жены, которую ты любишь избивать?

— Ты ни черта не знаешь, о чем говоришь, — продолжал спорить Трой. Он осмотрелся вокруг, смотря на лица своих коллег, которые относились к нему настороженно. — Он всего лишь какой-то тупой хоккеист. Он ничего не понимает…

— Я нет, — признался я, перебивая его. — Но он — да, — я указал на стоявшего позади меня Майка. — Трой, познакомься с моим спортивным агентом. Он адвокат и на самом деле хорош в своей работе.

Майк сделал шаг вперед и странно помахал Трою.

— Приветик. Майк Клайн из «Управления элитными спортсменами».

— Расскажи ему то, что сказал мне, — попросил я.

— О, да… похоже, ты совершил довольно серьезную юридическую ошибку, — объяснил Майк, поправляя очки вверх по носу. — Добавь к этому тот факт, что оно было подготовлено против твоего партнера, и есть история абьюзивного поведения, так что они, скорее всего, лишать тебя лицензии адвоката. Возможно даже на какое-то время посадят в тюрьму, если она решит предъявить обвинения в нападении, которое произошло здесь, на территории компании, верно? — он посмотрел на меня.

— Да, верно, — ответил я.

Обе Кэтти вздохнули за стойкой. Другие коллеги Троя смотрели на него широко раскрытым глазами.

— Это гребанная ложь, — объявил Трой. — Тесс скажет что-угодно, чтобы уничтожить меня.

— Она говорит правду, как и я.

— Ты поэтому сюда пришел? Пришел ко мне на работу, чтобы попытаться унизить меня своей ложью? Привел всех этих хоккейных головорезов, чтобы нагрубить мне? Пожалуйста, сделайте мой гребанный день. Хотел бы я посмотреть, как каждого из вас будут выводить отсюда в наручниках за незаконное проникновение и нападение.

— Никто не причинит тебе вреда. Они все лишь хотели встретится с тобой, — объяснил я. — Видишь ли, им всем было жутко любопытно сопоставить лицо с именем, особенно, когда они узнали, что ты любишь издеваться над своим партнером.

— Гребанная ложь…

— Теперь они знают тебя в лицо, мудак. Они запомнили его. Ребята, вы его запомнили? — сказал я через плечо.

— Запомнили, — сказал Джейк.

— О, да, я никогда не забуду это гребанное уродливое лицо, — сказал Нови.

Трой хмуро посмотрел на меня.

— Просто скажи мне, почему ты здесь, Лэнгли?

— Я здесь за тем, чтобы сказать, что ты выбрал не того, — ответил я. — Ты думал, я был легкой добычей, но ты откусил больше, чем смог прожевать. Я не одинок в этом мире. Я каждый гребанный раз закатываю по тридцать человек, — сказал я, указывая за свое плечо на лобби забитым «Рэйс». — Я сильнее тебя, умнее тебя, и я просто больше нравлюсь людям. Я, блять, настолько не из твоей лиги.

Трой лишь усмехнулся.

— Я буду получать огромное удовольствие, уничтожая тебя.

— Можешь попробовать, — противостоял я. — Зная твою тупую задницу, ты будешь. Делай со мной, что хочешь. Я готов. Мои друзья, моя семья, моя команда тоже готовы. Я лишь пришел передать сообщение: Тесс теперь со мной, и ты никогда не заговоришь с ней снова.

— Хочешь сгнившую шлюху, получай, — прокричал Трой. — Она, блять, мертва для меня!

Люди за нами вздыхали, в ужасе переглядываясь. Я мог только представить, что они думали про Тесс в сравнении с тем, что они думали про прогнившего сына босса.

— Надеюсь, ты на самом деле имел это в виду, — сказал я. — Потому что, если я еще хоть раз почувствую хоть малейший запах твоей вони в радиусе трех километров от нее, то обрушу на тебя огненный дождь. И я говорю не только о домогательстве, преследовании и шантаже, о которых заявлю сам. Мы с тобой оба знаем, что у Тесс есть все, что ей нужно, чтобы любой судья или присяжные осудили тебя. Мы, блять, покончим с тобой, Трой. Ты будешь тем, кто сгниет в клетке.

— Чего ты хочешь? — снова спросил Трой, его взгляд метался по комнате. — Думаю, ты пришел сюда, чтобы заключить сделку. Угрожаешь мне всей этой ложью, потому что ты чего-то хочешь.

— Я на самом деле хочу, — ответил я, засовывая руки в мой второй задний карман. — У меня тут есть кое-что тебе на подпись, — подойдя к стойке регистрации, я положил бумаги. — Кэтти, можешь одолжить мистеру Оуэнсу ручку?

Она на автомате протянула мне одну, ее голубые глаза расширились.

— Спасибо, — я повернулся к Трою. — Подпиши это, и мы уйдем. Подпиши, и тогда мы с Тесс окажем тебе милость.

Трой подходит к стойке, выхватывая бумаги. Его взгляд метается по странице целых две секунды прежде, чем он откинул голову назад, издав волчий звук, пробирающий меня до костей.

— Ох, черт, ты издеваешься надо мной? Все это, чтобы заставить меня подписать бумаги о разводе? Мог бы и сэкономить свое гребанное время.

Мое сердце остановилось, когда я уставился на него.

— Почему?

Он потряс бумагами передо мной, ручка покатилась по стойке регистрации.

— Потому что я уже их подписал.

Я дважды моргнул, переводя взгляд с него на неподписанные бумаги.

— Стоп, что?

ГЛАВА 66

ГЛАВА 66

ТЕСС

— Давай, кусок металлолома, — я нажала на меню установки на принтере в третий раз.

Тупая штуковина должна подключиться к вай-фай, но будь я проклята, если пойму, как. Я потянулась к инструкции на краю моего стола, пока держала кнопку включения. Я была в полной растяжке для йоги, машина издала предупреждающий сигнал, когда я пальцами ближе подвинула инструкцию.

Я не хотела прямо сейчас разбираться с многофункциональным принтером, но не могла усидеть на месте. Прямо сейчас Райан и половина «Рэйс» поехали в Цинциннати, чтобы противостоять Трою от моего имени. Я имела в виду именно то, что сказала: я никогда больше не заговорю с ним. Нарциссы понимают границы, только когда они твердые. Я провела эту черту на песке, и будь я проклята, если снова пересеку ее.

Трой Оуэнс теперь для меня ничто иное, чем воспоминание. Тот, кого я когда-то знала.

Принтер снова издал высокочастотное жужжание, и, ругаясь, я захлопнула крышку.

Он, может, и воспоминание, но факт остается фактом — эти чертовы бумаги на развод нужны мне подписанными. Я дала Трою последний шанс подписать их без возражений. В противном случае, я пойду по выжженной земле. Преследуя Райана, Трой разбудил дракона. Я не успокоюсь, пока не освобожусь, и, если он будет угрожать людям, которых я люблю, я сожгу его и превращу в пепел.

Теперь у меня есть границы. Столкнитесь со мной, и вы узнаете об этом.

В данном случае Райан и его товарищи по команде принесли две коробки наполненные «догадайся сам чем» прямо к дверям офиса Троя. Я сидела у своего телефона все утро и нетерпеливо ждала новостей. Даже этот принтер не может обеспечить достаточное отвлечение.

Писк продолжался, я ругаюсь про себя, снова зажимая тупую кнопку включения. Блять, у меня есть степень бакалавра, магистра и доктора юридических наук, я могу справиться с установкой одного тупого, бесячего…

— Доброе утро, Тесс.

Я вдохнула, чуть не вываливаясь из позы воина в спешке обернуться. Мое сердце остановилось, когда я увидела Беа Оуэнс, стоящую в дверном проеме моего офиса. Она, как всегда, выглядела потрясающе: высокая и гибкая, с телом балерины, с четкими ключицами и угловатыми бедрами. Она одета в платье-футляр темно-синего цвета, в ушах и на шее — жемчуг, на руке — сумка Hermès Kelly.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, скрестив руки, сердце бешено колотилось.

Она осмотрела комнату, подмечая все улучшения, которые я в нее привнесла: два новых стола, картины в рамках на стене, плакат, прикрывающий старые пятна от воды. Это далеко от ее офиса из вишневого дерева, но это мое.

— Итак… это, должно быть, твой новый офис.

— Я не вернусь назад, — сказала я, борясь с нервами.

Разобраться с драмой Троя — это одно. Спустя тринадцать лет я стала мастером по разгребанию его дерьма. Но Беа совсем иной пароды. Она так долго была моей слабостью, наставником и фигурой матери одновременно. Я возводила ее на пьедестал. Святая Беатрис, святая покровительница потерянных дочерей.

Даже когда она была на стороне Троя, даже когда она видела, как он врет и изменяет мне, когда он помогала ему манипулировать мной — даже тогда я боготворила ее. Но все лжебоги рано или поздно падают. Когда-то я смотрела на нее и видела Джеки Кеннеди⁹⁰. Теперь все, что я вижу, это мать Троя.

Ее осмотр офиса закончился, она удержала мой взгляд.

— Я скучала по тебе эти последние недели.

— Я не вернусь, — снова сказала я— Если вы пришли сюда, чтобы спросить меня об этом, то можете уходить. Цинциннати больше для меня нет, Беа.

— Я знаю, — ответила она.

Я задержала дыхание, мои глаза прищурились, когда правда осенила меня.

— Я бы сказала, что вы могли получить мое официальное уведомление за две недели, но мы оба знаем, что вы позволили Трою пойти на то, чтобы уволить меня. Что угодно, лишь бы успокоить его в трудную минуту, верно?

Она ничего не сказала, а я знала, что права. Я лишь фыркнула, покачав головой. Я питала тщетную надежду, что она докажет, что идеализация ее того стоила. Глядя на Беа в ее Prada и жемчугах, я поняла, что все это было миражем.

— Знаете, я провела последние тринадцать лет, чувствуя себя самозванкой, — сказала я, признаваясь больше себе, чем ей. — Бедная, непривилегированная Тесс с ее громким мнением и степендией. Я не покупала билет в ваш мир, Беа. Я заработала его. Я усердно работала и была принята в Лигу Плюща. Встретив Троя и вашу семью, я чувствовала себя готовой к величию. Наконец я оставляла позади весь хаос прежней жизни. Я была избрана. Внутри. Я выучила правила и позволила всем вам отламывать от себя кусочки, чтобы поместиться в ваши маленькие коробочки.

— Говоришь так, словно мы изуродовали тебя, — сказала она, ее лицо было нечитаемым. — Словно это не ты руководила собственной судьбой. Ты не жертва, Тесс.

— О, я знаю, — ответила я. — Я заслужила все, что получила. Осталась, когда должна была бежать. Сидела тихо, когда должна была с крыш кричать о том, что все вокруг меня было искусственным и дерьмовым. Я так усердно боролась, Беа. И ради чего? Чего мне это стоило в конце? Что я должна показать за десятилетие жизни в вашей прославленной тени? Тут все и кончилось, я вижу правду: я никогда не была частью этого, так ведь? Не с ним, и определенно точно не с вами.

— Я любила тебя по-своему, — сказала она. — И Трой пытался…

— Не надо, — я подняла руку. — Не надо оправданий. Проходили. Не знаю, зачем вы пришли, но я правда думаю, что не получите этого, Беа, — я опустила руку, мое сердце застряло в горле. — Думаю, вам лучше уйти, — прошептала я. — Мне нужно, чтобы вы ушли.

Позади меня принтер издал еще один предупреждающий писк. Заело бумагу или проблема с выравнивающим лотком. Я отвернулась от нее, выключая всю машину. Повернувшись спиной, я сделала глубокий вдох, сжимая машину по бокам.

— Я здесь не для того, чтобы еще больше разбивать тебе сердце, — нежно сказала она.

Я медленно повернулась.

— Тогда зачем вы здесь?

Ставя свою сумку Hermès Kelly на стол, она открыла ее идеально наманикюренными ногтями, ее огромный, изумрудный бриллиант сиял на пальце. Она достала голубую папку и протянула ее мне.

— Я пришла, чтобы отдать тебе это.

Мой взгляд задержался на документах.

— И что это?

Она встала у края стола, который оказался между нами.

— Открой и увидишь.

Сердце застряло в горле, я выхватила файл и открыла его. Слезы застилали глаза, когда я прочитала выделенное жирным предложение наверху: ХОДАТАЙСТВО О РАСТОРЖЕНИИ БРАКА.

— О, Боже, — прошептала я, мои пальцы осторожно прошлись по бумагам. Они подписаны. — Как вам удалось?

— Мой сын — неидеальный человек, Тесс, — признала она. — Я это знаю. Всегда знала. Он быстро злится и действует. Он может быть упрямым. Видит Бог, мы с ним много ссорились на протяжении многих лет. Ты тоже сражалась в своих битвах.

Мы оба понимали, что это было преуменьшением.

— Почему сейчас, Беа? Что изменилось?

Она прочистила горло.

— Трой — страстный человек, Тесс. Иногда эта страсть берет верх над разумом. В отсутствии разума мы принимаем неверные решения. Мы можем сделать то, о чем пожалеем.

Я прищурилась в ее сторону, пытаясь сложить правду.

— Что вы пытаетесь сказать?

Она выдержала мой взгляд, ее взгляд заострился, когда она приподняла подбородок. Это была Беа корпоративного слияния и поглощения, Беа из зала заседания совета директоров, Беа-«давай заключим сделку».

— О боже, — прошептала я, позволяя правде ударить меня, словно разбивающейся волне. Я увидела момент, как блеснули ее глаза, и она знала, что я знаю.

— Я должна знать, что на этом все закончится, — сказала она, указывая на бумаги. — Ты получила свою свободу. Теперь ты можешь уйти и оставить Троя в покое.

Я услышала несказанные ею слова: Теперь ты можешь уйти и не выдвигать обвинений.

Негодование усилилось в моей груди. Она была здесь не ради меня, а эти бумаги не были подарком. Они были откупом. Грубой платой. Она защищала своего сына. Она всегда будет защищать только Троя. Не меня. Никогда меня.

— Что, в конце концов, склонило вашу чашу весов? Вы игнорировали насилие, потому что он был аккуратен. Этому никогда не было ни доказательств, ни свидетелей. Это было мое слово против его…

— Тесс…

— Так, что же изменилось, Беа? — давила я. — Вы узнали о домогательстве и преследовании? Может, кто-то рассказал вам о фотографе, который неделями шел за мной по пятам.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — ответила она, воплощение тигрицы защищающей своего непутевого детеныша.

Я прищурила взгляд, фокусируясь на правде.

— Это из-за временного судебного запрета, так ведь?

Ее глаза вспыхнули, и поняла, что права.

— Он использовал ваше имя, не так ли? Он втянул вас, чтобы потянуть за ниточки судей. Сейчас вы защищаете не его. Вы защищаете себя, правда?

— Ты получила, что хотела, — сказала она, указывая на бумаги. — Развод. Ты говорила, что хотела этого, да? Мы были щедры. Все поровну, согласно законам штата Огайо. Все счета, вся собственность…

— Меня не волнуют счета и собственность, — я бросила документы на стол. — Это ваша одержимость. Вы печетесь о вещах. Я никогда так не делала.

— Я знаю, — официально ответила она. — Именно поэтому я знала, что это брак был обречен на провал.

Ее слова были как удар под дых. Я опустила руки на стол, крепко хватаясь за него.

— Ты всегда была слишком решительна, слишком некультурна, — продолжала она. — Ты появилась в нашей жизни как ржавое, сломанное колесо. Я старалась, как могла, ради Троя. Тогда, ты была тем, чего он хотел, а я не могу ни в чем ему отказать, — она замолчала, ее взгляд рассматривал мои черты.

Я инстинктивно отошла, ненавидя ее оценивающий взгляд на мне.

— А потом я увидела, насколько сломанной ты была, — снова заговорила она. — Птицей без крыльев, жаждущей летать. Поэтому я взяла тебя под свое крыло. Я играла роль заботливой матери и твоего делового советника. Я научила тебя, как одеваться, говорить и вести себя. Все это время я наблюдала, как вы двое обклевывали друг друга. Я смотрела, как ты выявляешь худшее в моем сыне, и была беспомощна, чтобы этому помешать.

— И его худшие качества раскрыли лучшее во мне, — спорила я. — Я думала это ушло, было навсегда потеряно. Думала, никогда снова не узнаю ту дикую, счастливую Тесс. Вы называете меня ржавым, сломанным колесом. Знаете, как называет меня Райан?

Она сжала губы, ничего не сказав.

— Девушка мечты, — сказала я, улыбка осветила мое лицо. Любовь к нему наполнила и зажгла меня, когда я встретилась лицом к лицу со своим последним драконом, с мечом и щитом наготове. — Вы были правы насчет меня, Беа. Всю свою жизнь я была птицей, ищущей дома, места, где почувствовала бы безопасность, любовь и свободу быть собой. В качестве своего невежества я подумала, что, возможно, деньги и власть могут купить эти вещи. Я так сильно ошибалась. Мне пришлось уйти от всего, чтобы в конце концов найти дом.

— Полагаю твой новый дом — Джексонвилл? — спросила она.

— Нет. Мой дом — это я. Это всегда была я. Я — все, что мне нужно. Я самодостаточна такая, какая есть. Я умная и целеустремленная. Я добрая. Я страстная, и веселая, и чертовски сексуальная, — я расправила плечи, по мне текла уверенность. — Я приехала в Джексонвилл, чтобы быть поближе к Рейчел. Думала, она — мой дом. Но я была не права. Она простто оказалась первым человеком, который держал зеркало и показал, что меня достаточно.

— А этот новый молодой человек? — давила она, поднимая одну бровь.

Моя улыбка стала шире.

— Он — мой зеркальный шар. Каждая поверхность его отражает мои совершенства. Он любит меня именно за то, кто я есть. Для него я не слишком громкая, или слишком упрямая. Он не стыдится, когда я шучу, потому что беспокоится, что я веселее него и перетягиваю одеяло. Он позволяет моему свету сиять так ярко, как мне хочется, и он сияет для меня в ответ. Я никогда не знала такой любви или принятия себя, как с Райаном.

— Что ж, — сказала она, эмоции застряли в ее горле. — Похоже ты получила то, чего всегда хотела.

Я кивнула.

— Теперь я счастлива, да. И я свободна. Даже без этого, — добавила я, постукивая пальцами по бумагам на развод. — В своем сердце я уже была свободна. Это моя свобода на бумаге, последние цепи, привязывающие меня к гниющему укладу той жизни, которую, как мне казалось, я хотела.

— Гниющему укладу? — сказала она, подняв брови. — Едва ли это лестно.

— Ну, если кожаные сандалии от Manolo Blahnik подходит, — ответила я, пожав плечами.

Она вздохнула и еще раз осмотрела мой маленький офис, поправляя свою сумку Kelly.

— Пообещай мне, что на этом все закончится. Мне нужно знать, что ты не станешь мстить Трою.

Я сжала губы, опустив глаза к телефону на столе. Пока никакого сообщения от Райана. Прямо сейчас он в Цинциннати, в офисе «Пауэлл, Фаусетт и Хьюз», заставляет Троя подписать бумаги. Мое окно закрыто. Если я когда-либо хотела потребовать что-то от Беа Оуэнс, то это мой шанс.

Я расправила плечи, поставила руки на бедра.

— По телефону я сказала вам, что у меня есть план, как нам все выйти сухими из воды. Вы не поверили мне. Вы поддерживали Троя. И теперь вы замешаны в его юридической недобросовестности.

— Тесс…

Я подняла руку, чтобы она замолчала.

— Давайте не будем ходить вокруг да около. Нужно лишь одно мое слово, и мои адвокаты придут за вами обоими. Теперь рычаги у меня давления, не у вас.

— И чего ты хочешь, Тесс? — спросила она, ее слова обрывались. — Что мне сделать, чтобы это закончилось здесь?

— Вам обоим нужно согласится на терапию, — говорю я, не упуская шанса.

Ее глаза расширились.

— Терапия?

— Трою нужна вмешательство, Беа. Ему нужна помощь, которую вы не можете предоставить. И вам тоже нужна помощь. Потому что то, как вы любите его, вредит ему. Он должен нести ответственность за свои поступки. Установить границы. Принять последствия. Терапия даст вам инструменты, чтобы лучше взаимодействовать с ним. Он нуждается в вас, Беа. Вы единственный человек, о котором, думаю, он на самом деле заботится. Помогите ему.

— И… что? Мы пойдем на терапию и отправим тебе доказательство наших сессий.

Я кивнула.

— Да… ну, нет. Не отправляйте мне доказательства. С сегодняшнего дня я не хочу поддерживать связь ни с одним из вас. Отправьте их моему адвокату. Сеансы два раза в неделю на протяжении следующего года. Идите, изучайте инструменты для выстраивания более здоровых отношений с вашим сыном.

Она изогнула бровь.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда я выдвину обвинения.

Она еще больше нахмурилась, и ее губы сжались.

— А если я не смогу убедить его ходить?

— Тогда я выдвину обвинения, — повторила я. — Видите? Границы и последствия.

На мгновение она задумалась.

— Хорошо. Считай сделано. Что-то еще?

Я улыбнулась, мои глаза задержались на постер с морской черепахой за ее головой.

— Да, сделайте пожертвование для «Вне сети», — я позволила своему взгляду снова переместится на ее, впитывая ее удивленное лицо. — И какая бы сумма сейчас не была у вас на уме, удвойте ее.

— Морские черепахи? — она грустно покачала головой. — Вижу, время со мной ничему тебя не научило. В твоих руках нож, приставленный к моему горлу, а все, чего ты требуешь, это, чтобы я пошла на терапию и пожертвовала этой некоммерческой организации?

Ее слова засели глубоко в моей груди, и я поняла, что она права. Тринадцать лет в ее тени, и я выжила. Я все еще была собой. Не скажу, что это ничему меня не научило, но ее уроки оставляли только шрамы. Все заживает. Уже заживает.

Я посмотрела на нее, и на сердце стало в десять раз легче.

— Да. Сделайте пожертвование, сделайте его поистине большим, и я даже предложу совместное заявление с Троем, которым вы сможете поделиться с вашими друзьями и организациями. Скажем, что расстались друзьями и что наши семьи остаются близкими, пока я занимаюсь новыми филантропическими начинаниями.

Она задумалась.

— А непредвиденные последствия? Пресса?

— Вы можете рассказать всем о пожертвовании, — ответила я. — «ПФХ» получает хорошую налоговую льготу и хорошие статьи в прессе, пока вы избегаете грубого внимания к разводу. Куда важнее для вас, что Трой избежит лишения лицензии адвоката и обвинений.

— Все это получим мы, — сказала он, ее бровь вопросительно изогнулась. — Но что получишь ты, Тесс?

Я посмотрела вниз на подписанные бумаги на развод.

— Свободу, — медленно подняла взгляд на нее. — И я больше никогда снова вас не увижу.

ГЛАВА 67

ГЛАВА 67

ТЕСС

— Стой, то есть это все? Ему это просто сойдет с рук? — Рейчел стояла в прибое, засунув руки в карманы своей теплой флисовой кофты.

Поппи была рядом с ней. Ее длинные светлые волосы, собранные в конский хвост ,выглядывали из кепки «Рэйс». Обе смотрели на меня, словно у меня змеи вместо волос.

— Да, это все, — ответила я, делая глоток своего горячего шоколада. Февральский воздух этим утром был прохладный, кусая кончики моих пальцев, когда я поднесла переносную кружку к губам.

Мы практически полностью заняли этот участок пляжа.

— И тебя это устраивает? — донимала Шелби, которая была по другую сторону от Поппи.

Она была той, кто принес нам горячий шоколад. Наши парни все еще были в Цинциннати, помогали Райану собрать оставшиеся вещи в моей квартире.

— Да, — ответила я, кивнув, и сердцем я знала, что говорила серьезно.

Девочки с тревогой посмотрели на меня, ничего не сказав, пока я продолжила наши прогулку вдоль прибоя.

— Слушайте, я могла выдвинуть обвинения, — объяснила я. — Могла засудить Троя за преследования, домогательства. Я могла обнародовать все грязное белье, что мы делили последние десять лет. Но Трой ответил бы равно стольким же, сколько получил. Он вытащил бы каждую минуту нашего дерьма. Он и его мать попытались бы похоронить меня в задержках, судебных издержках и встречных исках. Разве вы не видите? Бороться с ним в суде — еще один способ позволить ему выиграть. С меня хватит, больше не хочу позволять ему тратить мое время, мою радость. Он и так взял достаточно. Они оба. Пожалуйста, скажи, что ты понимаешь, — сказала я, потянувшись к руке Рейчел.

Она остановилась, потом снова протянула мне руку.

— О, дорогая, я понимаю, — сказала она, ее тон был искренним. — Честно, понимаю. Ну, если бы спросили меня, то я бы прошлась по его заднице как в «Игре престолов». Он ранил тебя, Тесс. Он ранил мою подругу. Будь моя воля, он был бы разорван когтями дракона.

— Или стаей диких собак, — добавила Поппи.

— Эй, какой там был миф про мужчину, чьи внутренности каждый день съедали стервятники? — спросила Шелби.

— Прометей, — ответил Поппи. — И там были не стервятники, а орлы.

Я нежно улыбнулась им.

— Не знаю, смогу ли я найти орла, который каждый день будет сжирать его внутренности. Это звучит кропотливее, чем найти честного судью и присяжных.

— Но ты хочешь найти судью и присяжных? — подталкивала Рейчел. — Ты хочешь выдвинуть обвинения?

— Нет, — призналась я, говоря ей правду. — Прости, но нет.

— Ох, Тесс, не извиняйся передо мной, — сказала Рейчел, снова беря меня за руку. — Я просто хочу, чтобы ты была уверена. И я хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть выбор. Потому что если проблема в оплате пошлины или в том, что тебе нужно нанять юридическую команду, ты знаешь, мы могли бы…

— Знаю, — сказала я, сжимая ее руку. — Я знаю, что вы помогли бы мне без вопросов. Я знаю, что ты дашь мне почку, если она мне понадобится.

Она улыбнулась.

— Будем надеяться, что она не понадобится в скором времени, но да, отдала бы. Если бы так, мне пришлось бы поругаться с Джейком ради такой чести, — добавила она со смехом. — Он очень хочет защитить тебя и сделать так, чтобы ты почувствовала себя ценной.

— Может я и не могу предложить почку, но у тебя есть моя поддержка, — сказала Шелби с другой стороны от меня. — Что бы ты не решила, что бы не ощущала правильным, мы здесь, Тесс. И только потому, что суд не вовлечен, это не значит, что не будет справедливости.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Поппи.

— Что ж, по моему опыту, справедливость для каждого человека своя, — объяснила Шелби. — Для одних, справедливость приходит только тогда, когда они видят своих обидчиков за решеткой. Другие чувствуют себя лучше, когда их обидчик признает свои преступления и просит прощения.

— Трой никогда не признает свою вину. Черепахи полетят раньше, чем он когда-либо извинится передо мной, — сказала я. — Но, может, терапия подтолкнет его. Если не его, то, думаю, Беа еще можно спасти. И она играет большую роль в его жизни. Я на самом деле думаю, что она может помочь ему.

Шелби сочувственно кивнула мне.

— В таком случае, возможно самая сладкая фора справедливости заключается в том, что ты двигаешься дальше. Оставь их друг другу. Мы выживем, мы будем процветать, и мы никогда больше не дадим им власть над нами.

Настала моя очередь замереть и выдержать ее взгляд. Я никогда не упоминала о том, в чем она призналась в гараже. Ни Рейчел, ни кому либо еще. Шелби, может, и детский психолог, который профессионально разбирается с такими кейсами, как мой, но мы обе знаем, что ее опыт куда глубже. Она носит своим собственные шрамы.

— Это то, что ты сделала бы? — спросила я.

Она улыбнулась, в ее глазах стояли слезы

— Я бы тоже хотела будущего. Больше никакой жизни в прошлом.

Я кивнула, мое сердце трепетало от облегчения, что меня поняли. Рядом со мной Поппи вдохнула, что звучало, почти как всхлип.

— Поп? Ты в порядке? — спросила Рейчел.

— О, Господи, — сказала она, смеясь. — Не обращайте на меня внимание. В последние дни мои гормоны в полном беспорядке.

— А что насчет тебя? — спросила я ее. — Чтобы ты сделала?

Она смахнула слезы, вытирая нос.

— Иногда мне кажется, что в моем прошлом кроется больше призраков, чем в Доме с приведениями, — она закрыла глаза, делая глубокий вдох. Затем медленно открыла их. — Я тоже хочу будущего, — сказала она, ее губы дрожали, когда она положила руку на свой маленький животик. — Боже, помоги мне, я не могу оглядываться назад. Я хочу смотреть вперед. Мне нужно смотреть вперед.

Я кивнула, сжимая ее плечо.

— Что ж, на этой ноте, — сказала Рейчел, осматривая песок у нас под ногами. — Найдите ракушку.

Поппи шмыгнула носом.

— Что?

— Каждая найдите ракушку, — повторила Рейчел.

Этот участок пляжа усеян морскими раковинами — кокками, ракушками, даже иногда раковинами устриц. Большинство из них не больше цента. Я нашла одну, наполовину зарытую в песок. Это была маленькая ракушка-гребешок, оранжевая по краям и розовая у основания.

Рядом со мной Шелби раскопала белую ракушку.

— Что нам с этим делать? — спросила она, держа свою в открытой ладони.

— У всех есть? — ответила Рейчел, держа изогнутую черную ракушку в вытянутой руке.

Мы все показали наши ракушки, наши пальцы были покрыты песком.

— Хорошо, моя бабушка делала с нами так, когда мы были маленькими, — объяснила Рейчел. — Вы нашептываете секрет ракушке, надежду, мечту. Вы уносите его с ракушкой, а океан хранит его.

Поппи скептически подняла бровь.

— Хочешь, чтобы я рассказала этой ракушке секрет?

Рейчел улыбнулась.

— Если хочешь. Или можешь доверить ей свое прошлое. Доверить своих призраков, — она посмотрела на меня, ее взгляд был искренний. — Отдать ей свою боль, свое разочарование.

— Мне понадобится ракушка побольше, — невозмутимо сказала Шелби.

— Ракушки крепкие, — ответила Рейчел. — Они могут выдержать больше, чем ты думаешь.

Я опустила взгляд на свою ракушку, отмечая тонкие гребни и цвет, рыжий, как мои волосы. Сердце учащенно билось, когда я обхватила ее пальцами, позволяя этим гребням впиться в мою ладонь.

Рейчел стояла рядом со мной, ее глаза закрылись, когда она сделала глубокий вдох.

— Доверьте ракушке, все, что хотите, чтобы она несла это вместо вас. И, когда будете готовы, отпустите ее.

— Отпустить? — повторила Поппи.

Рейчел улыбнулась, ее глаза открылись.

— Вот так.

Слегка поцеловав свою ракушку, она замахнулась и бросила свою ракушку в волны, позволяя воде проглотить ее. Затем она испустила длинный выдох, ее плечи расслабились.

Закрыв глаза, я сконцентрировалась на ракушке в моей руке, скармливая ей мою злость и разочарование, мой страх, мое одиночество, мое собственное поражение. Я — Тесс, я сильная и уверенна в себе. Нет места стыду. Я отдала его ракушке. Я красивая и добрая. Нет места неуверенности. Я позволила ракушке забрать и ее. Я всемогущая. Я желанна. Я любима. Нет места сомнениям.

Последний раз сжав ракушку, я открыла свои глаза, и они устремились к белым шапкам, пенящимся на песке, вода липла к пальцам ног. Сделав глубокий вдох, я подняла руку и бросила ракушку в воздух, наблюдая, как она пролетает над прибоем и беззвучно падает в серовато-голубую воду.

— Вот так, — я взяла засыпанную песком руку Рейчел. — Все кончено.

— Все кончено, — повторила она.

По обеим сторонам от нас Поппи и Шелби тоже бросили свои ракушки в океан. Все мы вчетвером стояли со слезами на глазах, наблюдая за тем, как волны разбивались о наши лодыжки.

Спустя несколько минут благоговейной тишины Поппи прочистила горло.

— Кто-нибудь хочет сходить на бранч?

Я отвела взгляд от воды и посмотрела на лица трех улыбающихся мне женщин, ожидающих меня. Они хотели, чтобы я была с ними. Я была желанна. Я была любима. Я была дома.

Нет места сомнениям.

— Да, — сказала я, пытаясь скрыть эмоции в голосе. — Да, бранч — это хорошая идея.

ГЛАВА 68

ГЛАВА 68

РАЙАН

Солнце просвечивало через раздвижные двери балкона. Я раскрыл их на распашку, позволяя запаху моря наполнить мои легкие. Это был прекрасный февральский день, прохладный и сухой, ни облачка на небе. За беленым настилом — небольшая дощатая дорожка, ведущая через дюну к пляжу.

Я осмотрел пустое пространство, позволяя своим глазам задержаться на открытой кухне. Белые шкафы, в стиле модерн, с изящной бытовой техникой из нержавеющей стали. Мне нравятся деревянные полы. Они были цвета светлого дуба, придавая атмосферу пляжного домика.

Стук, стук.

— Ау, — позвала Тесс, ее голос эхом разносился по пустому пространству. Она звучала нерешительно. Конечно, она так себя и чувствовала. Я только вернулся из аэропорта и не позволил ей забрать меня. Вместо этого я сказал ей встретиться по этому случайному адресу. — Райан, ты здесь?

Я обернулся с улыбкой, немного отойдя влево, чтобы она увидела меня с прохода.

— Привет, детка, — позвал я.

Она зашла в пустую гостиную, и, блять, клянусь, мое сердце остановилось. В этой рванной футболке и юбке с цветами и разрезом до бедра она выглядела потрясающе. Ее волосы были собраны в беспорядочный пучок, большие золотистые серьги-обручи почти касались ее плеч.

Она сняла свои очки-авиаторы, натягивая их на голову, и осмотрелась по сторонам.

— Где мы? Почему сказал встретиться здесь?

Она задавала вопросы, но прямо сейчас я не мог вымолвить и предложения. Не мог больше говорить о Цинциннати или ее встрече со драконшей-свекровью. Я не видел свою девочку сорок восемь часов, и меня охватило отчаяние. Я устремился к ней и укутал ее в своих руках. Она думала, что я собирался поцеловать, но была удивлена тем, что я поднял ее, закидывая себе на плечо.

— Райан, — завизжала она, размахивая руками, а ее сумочка спала с ее плеча на пол.

Я игриво шлепнул ее по заднице, когда быстро пошел на кухню и усадил ее прямо на островок. Встав между ее ногами, я обхватил ее лицо и поцеловал.

Она простонала в мои губы, ее тело таяло напротив моего, руки обвили мою шею.

— Детка, я скучал, — сказал я, осыпая ее губы поцелуями.

Она засмеялась у моего рта, ее руки гладили мои плечи.

— Я тоже скучала по тебе. Черт, я люблю тебя.

— Я так чертовски сильно тебя люблю.

Мои руки опустились на ее бедра. Я гладил их сверху вниз, чувствуя, как она подвинулась к краю. С первого прикосновения к ее обнаженным бедрам, я знал, нас ничто не остановит.

У меня был план, целая чертова речь, но они вылетели в окно, уплыли в открытый океан. Тесс была в моих руках, и я не мог отпустить ее.

— Я хочу тебя, — признался я, мои руки заползли под вырез ее юбки, поднимая вверх по бедру.

— Я тоже хочу тебя, — задыхалась она, задирая юбку.

Я помог ей, мы оба с остервенением дергали за одежду. Я стянул ее трусики до уровня лодыжек. Она расстегнула мои джинсы. Это все было делом пары секунд, прежде чем я взял свой твердый член в руку, поднимая себя к ее входу.

— Пожалуйста, малыш, — хныкала она, кивая, когда прикусила свою нижнюю губу, мы оба смотрели вниз туда, где сольемся.

Я переместил кончик моего члена под тем углом, как мне хотелось, и поднял глаза, удерживая ее взгляд, когда скользнул сантиметр за сантиметром. Ее губы разошлись в бездыханном стоне, когда она приняла меня, ее длинные ресницы трепетали.

— Вот так, — успокаивал я, моя рука сжимала ее бедро, когда я сделал несколько коротких толчков, вставляя свой член до упора. — Моя девочка. Черт, ты так хорошо ощущаешься.

Она была теплой и тугой.

Ее руки переместились на мои плечи, когда она отвела бедра назад, открывая свой проход, облегчая мои толчки вглубь. Мы оба застонали, грудь вздымалась, когда я раскачивался напротив нее резко и быстро, мои обнаженные бедра шлепались о ее.

— О боже, не останавливайся, — умоляла она, ее киска трепетала вкруг меня. — Райан, пожалуйста…

— У меня был целый план, — обрывисто выдохнул я. — Тесс… боже… у меня была целая гребанная речь. Один взгляд на тебя, и она вылетала у меня из головы. Я не могу думать… черт, не могу дышать, пока не кончу внутрь тебя…

— Дай мне брошюру, — сказала она, ее губы были напротив моих.

— Ты — мой дом, — сказал я, дрожа, чувствуя нарастающий оргазм. — Ты — все, чего я хочу. Ты делаешь меня чертовски счастливым.

— Ах… — ее киска сильнее сжала, словно тиски, одна ее рука спала с моего плеча, скользнув между нами, чтобы подразнить ее клитор. — Черт, — прокричала она, откинув голову назад, когда она кончила.

Стенки ее киски сжали меня, словно тиски, и мы оба вскрикнули, наши тела рухнули вместе, когда я потерял чувство ритма. Я обхватил ее и вошел внутрь, мое лицо было зарыто в ее шею, когда меня настигло освобождение. Я проник в нее, наполняя своей спермой.

Мы остались в таком положении, прижавшись друг к другу, ее задница располагалась на краю столешницы. Спустя несколько секунд, мы ослабили наше объятие. Я отодвинулся, оставляя свой член внутри нее, когда я коснулся ее щеки и осыпал лицо поцелуями.

— Я люблю тебя. Люблю то, что заставляешь меня чувствовать.

Она издала глубокий, обрывистый вздох, и я почувствовал, как она расслабляется вокруг меня. Затем она подняла на меня взгляд, дымка ее оргазма рассеивается, когда она приходит в чувство. Она слегка толкнула меня, и я вышел, тепло нашего освобождения растекалось между ее ногами и по столешнице.

Со всхлипом она потянулась к своим бедрам, проведя пальцами по нашему освобождению. Ее зеленые глаза плавились, когда она поднесла свои пальцы к моим губам.

— Попробуй.

Я всосал ее пальцы в рот, застонав от нашего вкуса на моем языке. Это напомнило мне о другом моменте, всего несколькими месяцами раннее, когда ее палец был в моем рту.

— Лучше, чем глазурь?

Я кивнул, выпуская ее пальцы. А так как я не мог ничего с собой поделать, я сделал то же самое, проведя двумя пальцами от киски до клитора, поднося их к ее раскрытым губам. Она не колебалась, вбирая мои пальцы в рот и дразня их своим языком, дочиста вылизывав. Она позволила им выйти с хлюпом, а затем слезла со столешницы, нагибаясь, чтобы подтянуть трусики.

Дымка от нашего соединения рассеялась, и я обнаружил себя в пустой кухне, с мокрым членом и штанами у моих лодыжек. Двери сзади были широко раскрыты. Со смехом я нагнулся и натянул штаны обратно.

Блять, эта женщина — проблема.

Она обошла островок и вернулась обратно в пустую гостиную

— Почему ты хотел, чтобы мы встретились здесь?

— Что думаешь? — ответил я, указывая на местность.

Она осмотрелась от кухни и камина из белого камня, до большой открытой террасы, ведущей к пляжу.

— Мило. Сколько здесь, две спальни?

— Три, — сказал я. — Хотя третья спальня довольно маленькая. На самом деле все место маленькое. Это просто бунгало. Но оно построено недавно и прямо на воде.

Она обернулась, ее лицо обрамляли кудрявые рыжие завитки.

— Оно супер-милое. Думаешь арендовать его?

— Я купил его.

Она вздохнула.

— Что?

— Тесс, я купил этот дом. Все мои контракты одобрены. Сделка с Nike, новая сделка с Bauer, продление контракта с «Рэйс». Ты смотришь на парня с четырехлетним контрактом на двадцать миллионов долларов и четырьмя миллионами в качестве бонуса, — сказал я, не в силах удержаться от того, чтобы не надуть грудь.

— Четыре? — сказала она, ее глаза расширились. — Думала, было три.

— Майк договорился, — сказал я с ухмылкой.

— О, Райан, это потрясающе, — вскрикнула она, обходя островок, чтобы обвить свои руки вокруг меня.

Я позволил ей обнять меня, принимая еще один бесстыдный удар ее запаха. Она пахла цветами и кокосом. Я хотел запечатать этот запах в бутылке. Я постираю им все свои простыни и всю одежду. Я хотел утонить в ней. Но я знал, что стирального порошка с запахом Тесс недостаточно. Я хотел ее. Хотел всего.

Она отпустила меня, снова оглядываясь.

— Когда ты переезжаешь?

— Когда захочу, — ответил я. — Он уже готов. Продавец был мотивирован, как и я.

Она улыбнулась.

— Я действительно рада за тебя, — снова сказала она. — Какого оно?

Я осмотрелся и пожал плечами, засунув руки в карманы джинсов.

— Как здание, где можно жить.

— А мне говорили, что у всех хоккеистов нет здравого смысла, — подразнила она.

Я лишь улыбнулся, наблюдая, как она заполняет это пустое пространство своим светом.

— Это не дом, Тесс.

— Ну, пока нет. Но ты дашь ему шанс. Хотя бы постели коврик. Сюда можно диван, — сказала она, указывая на точку на полу. — Установи свою игровую приставку Nintendo, закинь в кладовку готовые макароны с сыром для разогрева в духовке, и вот тебе Casa de Ryan (исп. Дом Райана).

— Это не сделает его моим домом, — искренне ответил я.

Она повернулась, на этот раз медленнее.

— Может, тогда шторы? Возможно, что-то голубое. И посуда в виде ракушек. Очевидно, что дом во Флориде завершен, когда есть посуда в виде ракушек. Ооо, можно это будет моим подарком тебе на новоселье?

— Это не мой дом, Тесс, — снова сказал я.

Я почти видел, как ее лицо настигло облегчение, когда она едва выдохнула.

— О, тогда он, как бы сдается в аренду? Диверсификация активов?

— Нет, я собираюсь жить здесь. Это мой дом. Я украшу его от пола до потолка. Буду по утрам тренироваться на террасе, гулять по пляжу по ночам. И да, я буду готовить макароны с сыром на плите и играть в «Mario Kart», когда мне скучно. Но со всем этим он все равно не будет чувствоваться как дом. Нужна лишь одна деталь.

Она замерла, ее грудь вздымалась и опускалась, пока ее глаза с тревогой смотрели на меня.

— Что ты делаешь? — наконец спросила она, не имея возможность притворится глупой еще на секунду подольше.

— Это не предложение, — ответил я.

Дыхание, которое она задержала, вышло выдохом через ее раскрытые губы.

— О, господи, ты до чертиков напугал меня, — сказала она, ее рука лежала у нее на груди, когда она сделала глубокий вдох. — Райан, ты сказал, никакого брака. Сказал, что не веришь в него…

— А ты сказала, что ни один мужчина не заточит тебя в клетке, — противостоял я. — Ты сказала, что никогда не станешь чьей-то женой. Так что я, блять, не знаю, как сделать это так, чтобы оно не выглядело, как предложение, когда это не оно. Потому что никто из нас этого не хочет, так?

Ничего не сказав, она моргнула, в ее глазах стояли слезы.

И вот теперь мое гребанное сердце остановилось.

— О, черт.

Она сделала шаг вперед, одной рукой дотягиваясь до меня либо, чтобы притянуть ближе, либо, чтобы оттолкнуть, черт, я не знал.

— Райан…

— Тесс, что, блять, ты делаешь со мной — крикнул я, запуская обе руки в волосы.

— Ничего!

— Ты не можешь быть в доме, который я купил для тебя, быть с моей спермой между своих ног и смотреть на меня так, когда я спросил, не хочешь ли ты пожениться. Я, блять, с ума сойду!

Она вздохнула.

— Ты… что? Райан, скажи мне, что ты не купил этот дом для меня!

— Конечно, я купил тебе дом, — кричал я, указывая на все вокруг. — Я оставил свою квартиру, которая была ловушкой смерти, несколько недель назад. А ты сказала, что не можешь больше оставаться в доме Илмари, после всей это херни с подглядыванием Тома. Я хотел места, где мы оба могли начать сначала. Новая глава, так?

Слезы застилали ее глаза пока она качала головой.

— Не делай этого, — сказал я, моя голова повторяла ее движение. — Не закрывайся. Поговори со мной. Выговорись.

— Я боюсь, — признала она. — Все идет слишком быстро. Райан я боюсь того, что чувствую к тебе. Я никогда не любила другого человека так, как люблю тебя. Ни как друга, ни как любовника. Никогда…

— Я чувствую то же самое, — ответил я, делая шаг ближе, мои руки скользили вниз по ее руке. — Тесс, я знаю, что дразнил тебя и говорил, что не верю в родственные души и любовь с первого взгляда и все такое. И я все еще не уверен, что верю, — признался я, беря ее руку в свою. — Я — рациональный парень, Тесс. Мне нравятся доказательства. Нравится знать, что вещь реальна, потому что я вижу и чувствую ее. Но теперь я начинаю думать, что не верил в родственные души, потому еще не встретил свою. Как увидеть и почувствовать, что значит для твоей души соединиться с чужой, пока ты не найдешь того человека, который должен стать твоим?

— Райан, — прошептала она.

— Скажи, что не чувствуешь это, — я бросал вызов, — скажи мне, что не чувствуешь правильность внутри себя, когда мы вместе. Сначала я говорил себе, что дело в похоти. Говорил, что оно исчезнет, если почесать этот зуд. Но, детка, оно не исчезает. Оно становится сильнее. С каждым днем я хочу тебя сильнее. Это ты тоже не чувствуешь?

— Чувствую, — признала она, ее голос был тихим.

Он соответствовал ее надежде. Она не была готова нырнуть с головой. Ее вера горела, как слабая свеча в ветреный день.

— Шаг за шагом, — сказал я, становясь той силой, которая, я знал, ей нужна. — Ты ведь больше не хочешь жить в доме Илмари, так?

Она покачала головой.

— Хорошо, тогда переезжай сюда. У тебя может быть своя комната, если хочешь. Или можешь спать в моей постели, и я буду поклоняться тебе, как богине, коей ты являешься каждый день каждой гребанной недели. И каждую ночь, — добавил я с ухмылкой. — И я думаю добавить сауну на заднем дворе.

Она ухмыльнулась.

Я притронулся к ее щеке, большим пальцем касаясь ее нежной кожи. Это, возможно, моя любимая форма контакта, когда мы не трахаемся. Я любил нежность ее щек.

— Мы начнем с малого. Давай жить вместе. Никаких ярлыков, никаких клеток. Просто две души, которые счастливы вместе. Что бы ни случилось — брак, дети, совместная жизнь или уважительное расставание — эта дверь всегда будет открыта, — говорю я, указывая на входную дверь. — Я никогда не буду тебя удерживать или сдерживать. Мне не нужны никакие бумаги или юридические доказательства, чтобы подтвердить то, что мы оба знаем.

— Я понимаю, — говорит она, проводя рукой по моей груди.

— Я просто хочу любить тебя, — сказал я. — Я хочу ставить тебя на первое место. Я хочу, чтобы ты улыбалась каждый день, зная, что я — тому причина. Я хочу быть твоим человеком. Я хочу создать дом с тобой, и хочу, чтобы ты хотела создать его со мной.

— Я тоже этого хочу, — признала она. — Больше всего на свете.

— Я сказал тебе, что никогда не попрошу выйти за меня замуж, и был серьезен…

— Я попрошу, — сказала она, поднимаясь на носочках, ее руки ложатся на моих плечах.

— Стой… что? — я посмотрел вниз на нее с широко раскрытыми глазами.

Она подняла на меня взгляд в ответ, он был непоколебимый.

— Я спрошу тебя. Райан, ты заслуживаешь, чтобы у тебя спросили… не сейчас, — быстро добавила она, и мы оба издали нервный смешок.

— Не сейчас, да, — сказал я, словно она не пробила только что дыру в моей вселенной.

— Мой развод еще даже не окончен, — она попыталась сбалансировать положение.

— Справедливо, — сказал я, все еще пошатываясь.

— И, если тебе нормально, я бы хотела медленного развития, — продолжила она. — Я хочу, чтобы мы насладились друг другом. Никаких клеток, никаких ярлыков, так?

— Конечно, — сказал я, кивая, как болванчик.

— Но я спрошу тебя, Райан, — снова сказала она, улыбка изогнула ее губы. — Если когда-нибудь мы решим, что на самом деле хотим законного брака, тогда, когда я буду готова, когда мы будем готовы, я попрошу тебя стать моим мужем.

— Ты сейчас серьезно?

Нежными пальцами она убрала мои волосы, упавшие на брови.

— Это похоже на то, что ты сказал о родственных душах. Ты не знаешь, какого это ее иметь, пока не встретишь. Думаю, что, возможно, я слишком быстро отбросила ярлыки мужа и жены и то, что они могли означать для меня, потому что я еще не встретила человека, который должен был носить этот титул вместе со мной, — она улыбнулась, убирая свою руку. — Райан «Щеночек» Лэнгли, ты лучший человек, которого я знаю. Ты такой добрый и любящий. Ты нежный, хоть и сильный. Ты умеешь слушать. Ты учишься. Ты борешься и взрослеешь. Я влюблена в тебя, и для меня честь когда-нибудь стать твоей женой, — ее ухмылка стала шире, а в глазах появился огонек. — Знаю, что это не самое романтичное не-предложение, но расплывчатое настолько, насколько у меня получилось его сделать.

По мне прошлась радость, и я заключил ее в свои объятия.

— Мне нужно, чтобы ты сказала это снова, — попросил я, мое лицо прижималось к ее шее.

— Что… все? Райан это был сплошной набор слов.

— Нет, только последнюю часть… или предпоследнюю… часть со словом на букву «Л», — пояснил я.

Она засмеялась, ее руки гладили мою спину.

— Я люблю тебя, Райан.

Я застонал.

— Еще раз.

— Не жадничай, — дразнила она.

— Слишком поздно, — ответил я, мои руки опустились, чтобы схватить ее идеальную задницу. — Знаешь, это мой главный недостаток. Я жадный, когда дело доходит до тебя. Я хочу каждый поцелуй, — я прикоснулась своими губами к ее. — Каждую улыбку.

— Они твои, — ответила она, ее лицо светилось от радости.

— Каждый оргазм, — добавил я с ухмылкой.

— А вот здесь я проведу черту, — сказала она, толкая меня в плечо. — Ты знаешь, как сильно я люблю играть со своими игрушками. А ты часто уезжаешь. Я не могу дать их всех тебе.

На мгновение я задумался.

— Справедливо. Как насчет того, чтоб я все еще смотрел, когда я в разъездах? Мы не экспериментировали с видео-звонками. Это может быть весело.

—Прости, щеночек. Это шоу только в живую, — дразнила она, ее поглаживания перешли от любящих к нуждающимся, руки спустились вниз по моим кубикам и бедрам. — Что, если я пообещаю думать о тебе, когда кончаю, а ты не рядом?

Я простонал, прижимаясь к ней и целуя в шею.

— Не разбивай мне сердце…

Она замерла, нежно оттолкнула меня от себя, удерживая мой взгляд.

— Не разбивай мое.

— Никогда, Тесс. Я буду хорош для тебя.

— Мы будем хороши друг для друга, — ответила она, целуя меня в челюсть.

Ее руки проскользнули под мою рубашку, чтобы погладить теплую кожу спины.

Я запустил пальцы в ее кудрявые волосы на затылке и потянул за них, любя то легкое шипение, которое она издала, то, как потеплели ее глаза.

— И если мы когда-нибудь поженимся, у нас на свадьбе будут макароны с сыром, — добавил я.

Она рассмеялась, ее руки спустились вниз, чтобы обхватить мою задницу, притягивая меня теснее к себе. Затем она прижалась ртом к моему уху.

— Закажи макароны с сыром и лобстером, и я даже надену свадебное платье, — прошептала она.

Это был даром и обещанием. Она предлагала мне надежду. Я просто должен доверять ей и любить ее. Это женщина — моя. Мой друг, моя родственная душа. Она уже носит джерси с моим номером и спит в моей постели. Когда-нибудь, она, возможно, даже возьмет мою фамилию. Имя прозвенело у меня в голове, когда мы опустились на пол, не в силах больше ждать: Тесс Лэнгли.

Моя Тесс. Катаклизм, который пришел и всполошил меня. Теперь она моя, чтобы любить. Моя, чтобы лелеять и оберегать. Моя, чтобы делать ее счастливой до конца своей удачной гребанной жизни. Я улыбнулся, целуя ее идеальные губы.

Ничто никогда не чувствовалось настолько правильным.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

РАЙАН

Год спустя

Зазвонил будильник, и я застонал, перекатываясь на свою сторону. Было еще чертовски рано. Но сегодня день игры, и мне приходится встать. Хватаю свой телефон и переключаю его в беззвучный режим, пока он не разбудил Тесс.

Как только мои пальцы обхватили его, я замер. Это не звук моего будильника. Это была музыка. Словно рингтон. Я поднял голову с подушки и моргаю в полутемноте, проверяя экран. Это был мой телефон, определенно будильник, но звучал припев песни Jason Derulo «Marry Me».

Вздыхая, я отключая его и переворачиваюсь, определенно ожидая увидеть сидящую на постели Тесс, похожую на неспящего гремлина, держащую коробочку с кольцом. Но ее не было. Ее сторона постели была пустой.

Сажусь на кровати и провожу сонной рукой по лицу.

Последние несколько месяцев она довольно сильно намекала, что готова сделать предложение. Она затеяла игру, накручивая меня только для того, чтобы я отстал. Черт, я уже был на грани. Я уверял ее, что счастлив в любом случае. Мы вместе уже год, и этому не было конца. Я влюблен в эту женщину настолько, что даже не смешно. Тесс — моя.

Но обещание есть обещание. Я не сделаю предложение. Никогда. Даже если она хочет меня, то знала, где найти.

Положив свой телефон, свешиваю ноги с кровати. Как только ноги касаются пола, я, блять, тут же просыпаюсь. Под ногами была дорожка из лепестков красных роз, ведущая сквозь комнату, исчезая в коридоре.

— Тесс, тебе лучше быть там, — прокричал я, ступая по лепесткам роз.

Они спускались вниз по лестнице и за угол, на кухню, где…

Я резко останавливаюсь, мои глаза расширились, осматривая комнату, заставленную красными розами.

— Ох… гребаный ад.

Вазы стояли на каждой поверхности кухни: на столешницах, на плите, на островке. Еще больше было за обеденным столом. Лишь одна единственная точка в конце стола оставалась пустой. Тесс приготовила мой обычный завтрак в день игры — миску с овсяными хлопьев и свежими ягодами. Мне лишь нужно было добавить горячей воды.

— Тесс! — крикнул я, прислушиваясь к звукам где-то в доме. Вероятно, она прячется где-то за углом, хихикая в руку. — Тесс!

Но дом оставался тихим.

Я фыркнул, приступая к своему завтраку. Рядом с миской лежал красный конверт. Я схватил его. Спереди она нарисовала сердце с буквой «Р» внутри. Достаю открытку, и, как только открываю ее, начинает играть припев песни Taylor Swift «All of the Girls You Loved Before».

Черт подери. Она знала, что это моя любимая песня у Тейлор Свифт. Я называл ее моей «песней Тесс». В качестве спора я спел ее ей в ночь караоке несколько месяцев назад.

Я положил открытку и достал телефон из кармана своих пижамных штанов. Позвонил ей, уставившись на завтрак, одна рука лежала у меня на бедре. Телефон звонил и звонил, пока музыкальная открытка продолжала играть.

Она не отвечала.

— Блять! — прокричал я буквально на никого. — Я женюсь на тебе так, что охренеть можно! Не испытывай меня!

* * *

Тридцать минут спустя Джейк и Калеб забрали меня из дома на утреннюю прогулку по пляжу в день игры. Я пытался рассказать им, что происходило, но Джейк не слушал. Он почти так же плох, как Марс, когда дело доходит до ритуалов в день игры.

По дороге мы остановились у кофейни. Колби, мой любимый бариста, протянула мне большой холодный чай. У нее идеальное соотношение татуировок и пирсинга, и вы всегда будете уверены, что получите качественный продукт.

— Держи, Райан, — сказала она. — И, ребята, удачи сегодня!

— Спасибо, Колби Как Сыр, — подразнил Джейк, забирая у нее свой кофе.

Это их маленькая шутка. Так она представилась в свой первый день. Теперь он ее так и называет.

Я вышел и пошел туда, где Сэнфорд ждал с собакой. Джейк протянул своему мужу кофе, а потом мы направились на пляж.

— Итак, она уклоняется от твоих звонков? — спросил Джейк, сделав глоток своего кофе.

— Да.

— Но она оставила тебе сад цветов, музыкальную открытку и будильник на телефоне?

— Да, — снова сказал я.

— Чувак, это значит, что тебе сделают предложение к сегодняшнему вечеру, — дразнил Сэнфорд.

Я замер, на моем лице была глупая улыбка.

— Что? О боже, вы на самом деле так думаете?

Санни лишь пожал плечами, надевая очки-авиаторов.

— Что ж, она уже дома, так что ей нужно действовать масштабно. Что может быть масштабнее, чем увидеть мигающее «Ты женишься на мне?» на большом экране?

— Чувак, парни скоро с ума сойдут, — посмеялся Джейк. — Ты никогда, никогда не переживешь это.

Я ухмыльнулся, переводя взгляд с него на Сэнфорда.

— У меня взгляд этого тупого пляжного щеночка, не так ли?

Они оба кивнули.

— Да, ты сам себя смущаешь, — сказал Санни.

— Ты смущаешь нас, — поправил Джейк.

Мне это даже не заботило. Я опустил солнечные очки, тоже делая глоток своего холодного чая.

Сэнфорд и собака пошли вперед, а мы шли медленно, просто прогуливаясь вдоль прибоя босиком. Пляж находтся почти рядом с нашими домами, так что Тесс и я часто прогуливаемся по нему по утрам, встречая Прайсов в кофейне по пути.

Потом мы вместе идем домой. Прайсы высаживают нас, ребята обычно воруют немного фруктов, а потом идут домой. Все ходят «по кругу», как мы это называем.

Для февральского утра субботы пляж был забит, но на этой неделе погода была такой потрясающей. Солнечной и ясной, с хорошим прибоем. Многие люди катались на волнах. Мы прошли маленькую группу женщин, занимающихся йогой и молодую пару, целующихся на пляжном одеяле с рисунком.

Посейдон бегал по кругу, гоняясь за мячом, который мы по очереди бросали ему. Кажется, я почти убедил Тесс позволить нам завести собаку.

— О, черт, — засмеялся Санни.

Я замер с теннисным мячиком в моей руке, Посейдон танцевал у моих ног.

— Что?

Он стоял в прибое, вода омывала его босые ноги, пока он смотрел в небо.

— Не может быть, — крикнул Джейк, прикрывая лицо рукой. — Чувак, это так чертовски круто. Женись на ней или это сделаю я.

— Ты уже женат, — сказал Калеб.

— Технически, — ответил Джейк, рассеяно махая рукой. — Кроме того, ты никогда прежде не делал для меня надписи на небе.

Сердце колотилось как бешеное, когда я прикрыл рукой глаза от солнца, уставившись вверх на небо. Один из этих красных самолетов с пропеллером пролетал мимо, прямо над побережьем, неся за собой белый баннер.

— О, мой бог. Что на нем написано?

— Там написано «Выходи за меня, Райан», — ответил Санни.

Я медленно повернулся к ним, моя улыбка испарилась в хмурости.

— Вы оба были в этом замешаны, не так ли?

— Нет, — сказал Санни, когда Джейк рассмеялся, и ответил, — Ага.

Слова на баннере написаны большими жирными черными буквами, но из-за дрожания мне трудновато их прочитать. На всякий случай Тесс позаботилась о том, чтобы ребята были здесь и могли прочитать их вместе со мной.

Я улыбнулся. Моя девочка все продумала.

В прошлом году я признался команде, что у меня дислексия. Они супер спокойно приняли это. Не то чтобы я ожидал иного. Я никогда не чувствовал себя с командой дома, как это происходит с «Рэйс». Они — мои братья, моя семья.

Единственным препятствием была Поппи. Она плакала и сказала, что я был храбрым, и потом мне пришлось целых три дня отговаривать ее, потому что она хотела, чтобы я провел большую кампанию по ликвидации неграмотности в местных государственных школах. Я заверил ее, что это не значит никогда. Просто не сейчас.

Я могу быть грубым парнем на льду, но моя дислексия все еще была уязвимостью, которой я не хотел делиться. Все парни приняли это. Тесс определенно приняла. Может, когда-нибудь я помещу свое лицо на постер о дислексии. Но прямо сейчас, я застрял с тупым билбордом у аэропорта.

Джейк смотрел на меня с большой ухмылкой.

— Чувак, это, блять, романтично. Пожалуйста, скажи мне, что говоришь «да».

О, я скажу «да». Для нас обоих это был долгий путь, чтобы почувствовать себя по-настоящему готовыми, но я, блять, женюсь на этой женщине.

Только сначала мне надо ее найти.

* * *

Я вернулся обратно домой, а машины Тесс все еще не было. Мне даже не надо было заходить, чтобы понять, что она не дома. Она и близко не закончила пытать меня сегодня, я просто знал это. Но, если эта ночь не кончится предложением, я буду спать в палатке на крыльце.

То есть, я также буду спать в ней, потому что не оставлю свою женщину снаружи, где дикие животные могут до нее добраться. Но мне придется доказать свою правоту, так что идея с палаткой самое то.

Боже, какой же я долбанный мудак.

Я усмехнулся, заходя в дом. У меня есть сорок пять минут, прежде чем мне надо будет уходить на арену. Я поспешил по своим делам, проходя усеянную розами кухню. Принял душ, побрился и поделал немного растяжки, пока у меня был перекус.

В это время, Тесс сохраняла абсолютное молчание.

Надеваю костюм и спешу в прачечную, где я храню свою сумку с формой. Я переоборудовал душевую и вешалки для своих вещей. Это позволяет остальным вещам в основных шкафах оставаться без запаха пота.

Хватаю рюкзак, собираясь запихнуть в него тренировочные принадлежности, смену нижнего белья и свежие носки. Застегиваю молнию, но мои глаза тут же прищуриваются. Что-то было всунуто в передний карман. Расстегиваю молнию и достаю голубую папку. Раскрыв ее, смотрю вниз на выглядевшие законными документы. Это было какое-то заявление, с проблемами для имени, адреса и номера телефона. Оно было заполнено синей ручкой. Мое сердце заколотилось, когда я прочел первую строчку.

— О, боже, — слезы застилали мои глаза, когда я провел пальцем по строчкам, останавливаясь, когда увидел свою фамилию: Л-Э-Н-Г-Л-И.

Теперь я улыбался, как дурак. Это заявление на смену имени. Мы давно говорили о том, чтобы сделать это. Я только вернулся домой после выездной игры, и она спросила, может ли она взять мою фамилию, хоть мы и не были женаты.

— Тесс Оуэнс — это мое прошлое, — сказала она над одной из двух упаковок пад-тай⁹¹. — Хочу, чтобы Тесс Лэнгли было моим будущем даже без кольца.

Конечно, я сказал «да».

На следующий день Док зашла к ней с набором шикарных полотенец с монограммами, над которыми они смеялись десять минут подряд, а закончилось все тем, что они расплакались и обнялись.

Это был последний раз, когда она упомянула об этом.

Я нашел дату на заявлении, и моя улыбка стала шире. Дата была от прошлого месяца. Это были копии, которые она уже подписала, на которых была государственная печать и подпись.

Тогда-то до меня и дошло. Он не меняет свое имя. Она уже сменила. Думаю, она сменила его на следующей день после нашего обсуждения. Теперь она была Тереза Лэнгли.

Да, ничто не помешает мне попасть на эту игру. А Тесс лучше бы быть здесь, готовой встать на одно колено.

— Что это с тобой? — сказал Салли, натачивая свои коньки. — Ты сегодня какой-то странный.

— Оставь его в покое, — крикнул Джейк из другого конца раздевалки. — Он влюбленный мужчина.

— Мы знаем, — сказал Уолш по другую строну от меня.

— Да, но сегодня Тесс наконец сделать из него честного мужчину, — крикнул Джейк на всю комнату.

Салли посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Постой, он, что, серьезно, Лэнгерс? Ты наконец присоединишься к клубу женатых мужчин?

— Мы это так не называем, — сказал Джейк.

— О, но должны, — ответил Джей Ло, просовывая голову в свою джерси. — Это самый эксклюзивный, самый элитный клуб.

— Откуда нам знать, спросит ли Тесс тебя этим вечером? — спросил Уолш, взяв мою ленту.

— Мы знаем — сказали одновременно Джейк и Салли.

Я лишь закатил глаза, позволяя парням дразнить меня, когда я ударил Уолша и забрал свою ленту. Я был уже на полпути к лезвию, когда в комнату, спотыкаясь, ввалился очень смущенный Тедди.

— Эээ, ребята? А это разрешено? — он сделал шаг назад, и вошли четверо мужчин в блестящих красно-белых стриптиз-костюмах и соломенных шляпах.

— Что это, блять, такое? — сказал Нови, поднимаясь на ноги.

Но я уже знал, что это.

— Господи, пожалуйста, нет, — пробормотал я. — Что-угодно, но не это.

— Здравствуйте, — обратился высокий мужчина с рыжими волосами. — Мы ищем Райана.

Вся раздевалка загудела и закричала, указывая на меня, потому что, видимо, в этом чертовом спорте не осталось чувства братства.

Уже обутый в коньки, я поднялся на ноги.

— Слушайте, вам на самом деле не нужно…

— Ты Райан? — спросил усатый.

— О, да, это он, — заговорил Салли.

Засранец слишком веселился из-за происходящего.

Все ребята в комнате достали свои телефоны. Мой взгляд метнулся в угол, где Док стояла, прислонившись к стене рядом с Марсом, ее руки были скрещены. Поймав мой взгляд, она подмигнула.

О, черт бы ее побрал. Она — труп.

Усатый подул в какую-то маленькую флейту.

— Готовы, парни?

А затем меня усадили на скамейку, когда квартет разразился бурным пением и размахивал руками:

Бам, бам, бам.

Сегодня та ночь, когда Тесс встанет на одно колено.

Бам бам бам.

И вы с ней будете жить так счастливо.

У тебя светлые волосы, зеленые глаза, а лицо, как мечта.

И только ты знаешь, как сделать так, что любовница твоя кричала.

Вопрос короткий, но жизнь длинна, ты знаешь, что сделать надо.

Просто скажи «да», и Тесс сделает из тебя честного.

Песня закончилась, и раздевалка взорвалась. Меня окружили со всех сторон, когда команда столпилась вокруг меня, аплодируя и крича, пока квартет пытался уйти.

— О нет, вы не посмеете, — крикнул Джейк, хватая усатого за руку.

И вот так, в итоге, я стоял полуголый посреди раздевалки, квартет из барбершопа стоял по обе стороны от меня, пока парни и Кларибель делали тысячу фотографий, которые неизбежно появятся в социальных сетях.

О да, я женюсь этой ночью на Тесс, если сначала не убью ее.

* * *

К тому моменту, как я вышел на лед для разогрева, я был взвинчен сильнее, чем гребанная пружина. Я даже не мог сосредоточится на своих обычных делах. Кого волновали растяжка бедра или практика ударов шайбой. Если Тесс не здесь, я сожгу этот сарай.

Пока я катался, заглядывая через оргстекло, я чувствовал, как в воздухе витает заряженная энергия. Фанаты стояли. Некоторые хлопали. Когда я прокатился мимо стены, то заметил много желтого. Все люди в секторе были в неоново желтых футболках. Двое парней, сидевших прямо около катка, тоже были в них. Они стучали по стеклу, когда я проехал мимо, в руках у них было пиво.

Я покатился обратно, смотря на них.

— Что это за футболки?

Они посмеялись и указали. У них обоих на груди были фотография улыбающееся Тесс.

— Где она? — прокричал я.

Они оба лишь рассмеялись, строя лица с поцелуйчиками через стекло. Я проехал мимо еще двоих. Один был в неоновой футболке с моим лицом. Другой с большим кольцом с бриллиантом и знаком вопроса. Все фанаты у катка были одеты в футболки с нашими лицами и кольцами с бриллиантом.

Музыка в колонках сменилась, и кто-то сделал их громче. Все мое тело насторожилось, когда по взбесившемуся стадиону разнесся припев припев песни Bruno Mars «Marry Me».

О, боже, вот этот момент. Это, блять, происходит.

Я был похож на фигуриста, катающегося вокруг, ищущего ее. Большой экран сосредоточенный на мне, следил за мной на льду. Остальные ребята даже не думали разогреваться, когда толпа начала скандировать «Женись на ней».

— Тесс! — прокричал я, зная, что она не могла меня услышать.

— Же-нись на ней

— Же-нись на ней.

Они стучали по стеклу. Делали волну. Дули в свои дурацкие пластиковые рожки.

— Тесс, клянусь богом…

— Дамы и господа, — раздался рокочущий голос диктора. — У очень особенной женщины, есть оооочень особенный вопрос для одного из наших «рэйцев».

Я остановился, разбрызгав лед, когда поднял взгляд на экран. Камера была наведена на меня, приближая этот сопливый взгляд на моем лице, полным надежды. Толпа обезумела, как и мои товарищи по команде. Потом камера сменилась, и внезапно появилась она.

Тесс.

Она стояла у стекла. Ее рыжие волосы были наполовину приподняты, наполовину приспущены, ее кудри обрамляли лицо. На ее спине был мой номер, и она высоко держала ярко розовый блестящий знак. Знак был таким же, что и на футболках, с изображением наших лиц и кольцом. Это как вопрос состоящий из эмоджи. Это ее вопрос.

Тесс + Райан = брак.

Толпа скандировала «Же-нись на ней!», и я вращался кругами, ища ее в реальности.

— Тесс! — крикнул я, желая, чтобы она услышала меня, позвала и повела домой звуком своего голоса.

И наконец, я заметил ее в трех секциях вниз от нашей скамейки. Я помчался к ней под радостные возгласы толпы. Остановился у бортиков, и моя клюшка с грохотом упала вниз. Затем я закинул свои руки в перчатках на стекло, желая, чтобы оно исчезло.

Она улыбнулась мне со слезами на глазах, бросая свой блестяще розовый знак на пол. Затем она слегка повернулась, показывая мне спину своей джерси, подмигнув в флиртующей манере. На ее спине было мои имя и номер, но она добавила кое-что перед моим именем.

Я озвучил это, улыбаясь до ушей. Ее джерси гласила «Миссис Лэнгли».

— У вас больше неприятности, Тереза Лэнгли, — крикнул я.

Она повернулась лицом ко мне, и приложила обе ее руки к стеклу, прижимая их к моим.

— Ну, что думаешь? — крикнула она в ответ. — Стыдно тратить смену имени. Хочешь сделать из меня честную женщину? Ты женишься на мне, Райан?

— Черт, да, — сказал я, и фанаты вокруг нее кричали все громче. — Я, блять, женюсь на тебе прямо сейчас. Выметайся оттуда.

Она покачала головой, смотря на меня, в ее глаза сияла только любовь. Напуганная, безнадежная прошлогодняя Тесс ушла. Передо мной стояла яростная львица, башня красоты и силы. И она была моей. Она любила меня. Она выбирала меня. Она уже выбрала.

— Нет, — сказала она с дразнящей улыбкой. — После плейоффа. Теркс и Кайкос⁹². Вся команда приедет. Уже все спланированно.

— Мы освежим наши клятвы на Терксе и Кайкосе, — ответил я. — Но я женюсь на тебе этим вечером.

Я знал, что это был тот самый вечер, поэтому вам, блять, лучше поверить, что я пришел подготовленный. Сняв с руки перчатку, я наклонил и потряс ее, позволяя обручальному кольцу упасть мне на ладонь.

Она вздохнула, ее глаза расширились, когда я поднял его ей через стекло. Это бриллиант-солитер круглой огранки весом три карата на кольце из желтого золота. Я купил его на той неделе, когда она переехала ко мне год назад. Знаете, на всякий случай.

Мой взгляд метнулся влево, где охрана арены открывала ворота для нас. Я двинулся туда на коньках, а она шла вдоль ряда, люди расступались перед ней. Я бросил вторую перчатку на лед, и притянул ее ко мне правой рукой, как только она прошла последнее место. Левой рукой я поднял кольцо.

— Если ты спрашиваешь, то я говорю «да».

Она улыбнулась, протягивая ее левую руку.

— Я спрашиваю.

Я взял ее руку, не беспокоясь, что мы оба дрожали, когда я надел ей кольцо на палец. Затем она обвила свои руки вокруг моей шеи, и я поцеловал ее, словно она единственный человек, которого я буду целовать до конца своей жизни.

— Женись на мне, Райан, — пробормотала она мне в губы. — Я прошу. Сделай меня самой счастливой женщиной в мире.

— Да, — сказал я со всей душой.

— Женись на мне.

— Да.

Толпа и все вокруг нас обезумели.

1 Пеггинг — вид сексуальной практики, при которой женщина, используя фаллоимитатор или страпон, ...

¹ Пеггинг — вид сексуальной практики, при которой женщина, используя фаллоимитатор или страпон, проникает в анус мужчины, или натягивает анус мужчины на фаллос.

² Примерно 3,8 литра

³ Эта традиция пришла из Англии, дословно она звучит так: «Something old and something new, something borrowed and something blue» и означает, что на невесте в день свадьбы должны быть что-то старое, новое, взятое взаймы и голубое. У каждой детали есть свой особенный смысл.

⁴ Крупный магазин дизайнерской обуви.

⁵ От англ. H (эйч)— Harrison.

⁶ Old Fashioned (олд фэшн) — коктейль-аперитив Международной ассоциации барменов.

⁷ Прайд — название гей-парадов.

⁸ Хоккейные зайки (англ. The Puck Bunny) — девушки-болельщицы в хоккее. Самые ярые фанатки, чей интерес к этому виду спорта обусловлен, в первую очередь, сексуальным влечением к игрокам, а не наслаждением самой игрой.

⁹ Волчий свист (англ. wolf whistle) — характерный свистящий звук, издаваемый для демонстрации высокого интереса или одобрения чего-либо или кого-либо, особенно в отношении кого-то, кого считают физически или сексуально привлекательным.

¹⁰ Игра слов. В оригинале фраза звучит как «The Fearsome Foursome»

¹¹ 1 миля = приблизительно 1.6 км

¹² Имеется ввиду художественный фильм «Тельма и Луиза» (1991) в стиле роуд-муви режиссера Ридли Скотта.

¹³ Зимняя Классика НХЛ (англ. NHL Winter Classic) — матч регулярного чемпионата Национальной хоккейной лиги, проводимый на открытом воздухе.

¹⁴ Абонентский ящик (англ. PO Box, post office box) — специальный шкаф с отдельными запирающимися ячейками, предназначенный для сбора и временного хранения почтовой корреспонденции (писем, почтовых карточек и небольших бандеролей)

¹⁵ Ассошиэйтед Пресс (АП; англ. Associated Press, AP) — одно из крупнейших международных агентств информации и новостей. Началось как кооператив новостей газетных издательств. Имеет экономическую и коммерческую службу «Доу Джонс», а также фото-, теле— и радиослужбы. Штаб-квартира расположена в Нью-Йорке.

¹⁶ TMZ — онлайн-тайблоид, принадлежащий компании Fox Corporation. Запущен 8 ноября 2005 года. Является инициализмом для thirty-mile zone — исторической студийной зоны в радиусе 30 миль (50 км), расположеной на пересечении бульваров Западный Беверли и Северная Ла Сьенга в Лос-Анджелесе, Калифорния.

¹⁷ Эгг-ног (англ. eggnog, egg-nog) — сладкий напиток на основе сырых куриных яиц и молока. Популярен в США и Канаде, странах Южной и Центральной Америки, Европе. Является традиционным рождественским напитком. Обычный состав эгг-нога: яйцо, сахар, молоко и/или сливки, алкоголь — ром, виски, бренди — в алкогольной версии напитка.

¹⁸ Delta Air Lines, Inc., известная также, как просто Delta — американская авиакомпания, со штаб-квартирой в Атланте, штат Джорджия. Одна из четырёх компаний-основателей авиационного альянса пассажирских перевозок SkyTeam.

¹⁹ В оригинале терапия RICE (англ. the RICE regimen) расшифровывается как Rest, Ice, Compression, Elevation.

²⁰ Publix Super Markets — американская сеть супермаркетов. Крупнейшая компания США, находящаяся в собственности её работников. Компания была основана в 1930 году, штаб-квартира расположена в Лейкленде. Более половины из 1300 супермаркетов находятся во Флориде.

²¹ «Бриджертоны» (англ. Bridgerton) — американский стриминговый историко-драматический сериал. Основан на серии романов Джулии Куинн, действие которых разворачивается во время сезонов лондонского высшего общества эпохи Регентства, когда дебютанток сезона представляют при дворе

²² «Сыны анархии», или «Дети анархии» (англ. Sons of Anarchy) — американский телевизионный сериал в жанре криминальной драмы. Сериал транслировался на FX с 3 сентября 2008 по 9 декабря 2014 года. Является одним из самых успешных сериалов канала FX. Завершился на седьмом сезоне.

²³ Натаниэль Готорн (1804-1864) — американский писатель и литератор, один из первых и наиболее общепризнанных мастеров американской литературы. Внёс большой вклад в становление жанра рассказа и обогатил литературу романтизма введением элементов аллегории и символизма.

²⁴ Отсылка на персонажа научно-фантастического комикса «Флэш Гордон» (1930-е), а также одноименной экранизации (1980)

²⁵ Игра слов. Фамилия Прайс и слово «цена» в английском пишутся одинаково — Price.

²⁶ Викка (англ. Wicca, от др.англ ведун, колдун) — неоязыческая религия, основанная на почитании природы, ставшая популярной в 1954 году. Виккане, как обычно называют последователей викки, обычно почитают Бога (рогатый бог) и Богиню (Триединая богиня). К другим особенностям викки относят: применение ритуальной магии, свободные нормы морали и празднование восьми праздников, соответствующих Колесу года.

²⁷ Whole Foods Market Inc. (Хол Фудс Маркет Инк.) — американская сеть супермаркетов, специализирующаяся на продаже органических продуктов питания без искусственных консервантов, красителей, усилителей вкуса, подсластителей и трансжиров.

²⁸ Имеется в виду день святого Патрика — культурный и религиозный праздник, который отмечается ежегодно 17 марта, в день смерти небесного покровителя Ирландии святого Патрика.

²⁹ The Sun («Солнце») — британская газета-таблоид.

³⁰ В оригинале PDA — «public display of affection», что можно перевести на русский, как «публичное проявление привязанности». Эта фраза используется для обозначения физических проявлений романтических отношений — обнимашек, поцелуев и обжиманий — смущающих публику. Причём это относится исключительно к действиям, производимым в публичных местах, вроде парков, скверов, многолюдной улицы или общественного транспорта.

³¹ Kulta — на финском «любимый, дорогой».

³² Гражданская наука — концепция проведения научных исследований с привлечением широкого круга добровольцев-любителей (неспециалистов). Научному волонтёру нет необходимости иметь академическую подготовку или высшее образование.

³³ Панко — традиционная японская панировочная смесь для жарки во фритюре, состоящая из крупной и воздушной сухарной крошки и, в зависимости от производителя, приправ и пряностей. Название происходит от португальского «pão» — «хлеб», заимствованного японским языком напрямую, и японского «ко» — «порошок», «мука».

³⁴ Любопытство убило кошку — английская пословица, используемая для предупреждения об опасностях ненужных исследований или экспериментов. Она также подразумевает, что любопытство иногда может привести к опасности или несчастью.

³⁵ Йоши, Ёсси (англ. Yoshi)— вымышленный дружелюбный динозаврик, являющийся одним из наиболее популярных героев серии видеоигр компании Nintendo про Марио и проживающим на одноимённом острове Йоши. Позднее обзавёлся собственной игровой серией, которая включает в себя платформеры и головоломки. Одной из наиболее известных игр этой серии является выпущенная в 1995 году Yoshi’s Island, являющаяся приквелом Super Mario World и всех остальных игр про Марио.

³⁶ Запретительный судебный приказ — вид судебного приказа в англосаксонском праве, в особенности — в США, которым суд предписывает тому или иному лицу совершать определенные действия в отношении другого лица либо, напротив, воздерживаться от совершения таких действий. Лицо, нарушившее предписание приказа, может быть привлечено к гражданско-правовой или уголовной ответственности. Чаще всего используется как средство защиты жертв домашнего насилия, сексуального преследования, вторжения в личную жизнь.

³⁷ Свифти — обозначение группы поклонников певицы Тейлор Свифт.

³⁸ «22» — песня Тейлор Свифт из четвёртого студийного альбома «Red».

³⁹ Джабба Хатт (англ. Jabba the Hutt) — персонаж вселенной «Звёздные войны», огромный слизнеподобный инопланетянин. Роджер Эберт (американский кинокритик) описал его как нечто среднее между жабой и Чеширским котом.

⁴⁰ Скорее всего речь идет о сериале «Рим».

⁴¹ Мистер Сми — второстепенный антагонист анимационного художественного фильма Диснея «Питер Пэн» (1953). Верный первый помощник капитана Крюка, хотя его неуклюжее поведение часто мешает ему помогать.

⁴² Джордж Майкл (англ. George Michael, наст. имя Георгиос Кириакос Панайоту) — британский певец, поэт и композитор греческого происхождения. За время музыкальной карьеры было продано около 110 миллионов экземпляров его записей, что делает Джорджа Майкла одним из самых успешных поп-певцов. Обладатель двух «Гремми»

⁴³ Эйфелева башня — сленговое выражение в английском языке, обозначающее секс втроём (два парня и девушка), где один парень трахает девушку сзади, а другой получает минет. Парни дают друг другу пять через девушку, образуя при этом форму Эйфелевой башни.

⁴⁴ Rakas — на финском «любимый, дорогой, милый».

⁴⁵ «Рокки Роуд» (англ. Rocky Road) — мороженое со вкусом шоколада. Хотя его вкус отличается от оригинального, традиционно оно состоит из шоколадного мороженого, орехов и цельного или нарезанного кубиками зефира.

⁴⁶ С финского «Какого чёрта?»

⁴⁷ Идиома «kiss and tell»: распускать слухи о своих интимных отношениях или романтических встречах, делиться подробностями личной жизни с другими людьми (часто, с целью добиться популярности или внимания).

⁴⁸Baskin-Robbins — американская международная сеть специализированных магазинов мороженого и пирожных.

⁴⁹ На современном американском жаргоне слово «cougar» (хищница) означает активную даму средних лет, предпочитающую встречаться с мужчинами гораздо младше себя и не желающую стареть и остепеняться.

⁵⁰ Hallmark — кинокомпания и телевизионный канал, транслирующийся в США. Специализируется на производстве и трансляции классических сериалов и фильмов, ориентированных для семейного просмотра.

⁵¹ Игра слов: фраза «What the shell?» дословно переводится «Что за ракушка?» и схожа с фразой «What the hell?» («Какого чёрта?»).

⁵² Комиссия по охране рыбы и дикой природы Флориды (FWC) — правительственное учреждение штата Флорида, которое управляет рыбными ресурсами и ресурсами дикой природы штата и регулирует их, а также обеспечивает соблюдение соответствующих законов.

⁵³ В оригинале каламбур: Райан говорит слово «Shell-fies» (дословно «ракушка-фи»), созвучное со словом «selfie» (селфи).

⁵⁴ Снова каламбур: Райан говорит «turtle-y ready to go», где слово «turtle-y» (дословно «черепаха-о») созвучно со словом «totally» («определенно, точно»). Обычно говорят «totally ready to go», т.е. «определенно готов идти».

⁵⁵ И снова каламбур: Тесс говорит «shell-arious» (дословно «ракушка-ой»), созвучное со словом «hilarious» («смешной, уморительный»).

⁵⁶ Шанайя Твейн — канадская певица, одна из наиболее успешных современных исполнителей кантри и поп-музыки.

⁵⁷«Any Man of Mine» — песня Шанайи Твейн с её второго студийного альбома «The Woman in Me» (1995).

⁵⁸ Барбра Стрейзанд — американская певица и актриса. Считается одной из наиболее коммерчески успешных женщин современного шоу-бизнеса и одной из самых продаваемых музыкальных исполнителей.

⁵⁹«The Way We Were» (с англ. — «Какими мы были») — заглавная песня одноимённого фильма с Барброй Стрейзанд и Робертом Редфордом в главных ролях.

⁶⁰ В оригинале «WAGs» — аббревиатура, используемая для обозначения жен и подруг известных спортсменов. Этот термин также может использоваться в единственном числе, WAG, для обозначения конкретной женщины-партнера или спутницы жизни, состоящей в отношениях со спортсменом.

⁶¹ В оригинале «wing woman» — сленговое слово, обозначающее женщину, которая помогает мужчине найти или подцепить другую девушку.

⁶² Кеша Роуз Себерт, более известная мононимно как Кеша (англ. Kesha) — американская певица, рэпер, автор и композитор песен и музыкальный продюсер.

⁶³ La Perla (произносится: Ла Перла) — итальянская компания по производству одежды класса люкс, основанная в 1954 году в Болонье портнихой Адой Мазотти. Изначально специализирующийся на нижнем белье и купальниках, бренд впоследствии вышел на рынок одежды для сна, прет-а-порте и аксессуаров.

⁶⁴ Маргарита — алкогольный коктейль на основе текилы с ликером и соком лайма.

⁶⁵ Джейсон Момоа — американский актёр, режиссёр, сценарист и продюсер гавайского происхождения. Прославился ролями воинственных героев в фантастических боевиках и фэнтези. Момоа возглавил список «100 самых красивых мужчин 2018 года».

⁶⁶ Боузер — персонаж видеоигры и главный антагонист серии Mario.

⁶⁷ "Оки-доки" — сленг, означающий "хорошо" или "все в порядке". "Смоки" — сленговое обозначение полицейского штата, названного так из-за вида шляп, которые они носят, похожих на те, что изображены на рисунках медведя Смоки — шляпы смотрителя парка. Поэтому "Okey Dokey Smokey" дословно означает "все в порядке, полицейский штата". Часто, выражение используется (в спокойной манере) после умных замечаний человека, который просит одобрить что-либо.

⁶⁸ В английском языке слово «windfall» кроме «ветровал, бурелом» означает еще и «неожиданная удача».

⁶⁹ В американском жаргоне обозначает следующее: парень вставляет свой пенис во влагалище (крендель) и энергично двигает им до оргазма.

⁷⁰ Когда два парня соприкасаются кончиками пенисов.

⁷¹ «Джексонвиллские ягуары» — профессиональная команда по американскому футболу, базирующаяся в Джексонвилле, штат Флорида. «Ягуары» выступают в Национальной футбольной лиге (НФЛ) в качестве клуба-участника Южного дивизиона Американской футбольной конференции (АФК).

⁷² «Джексонсвиллские креветки» — бейсбольная команда Малой лиги Международной лиги и дочерняя компания Triple-A Miami Marlins. Расположены в Джексонвилле, штат Флорида, и названы в честь креветок, пойманных в этом районе.

⁷³ «Cincinnati Reds» — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола (МЛБ). Клуб был основан в 1882 году.

⁷⁴ Машина безопасности, сейфти-кар, в США — пейс-кар — специальный спортивный автомобиль, который используется в случае возникновения опасных ситуаций (аварийных, погодных) на трассе во время проведения автомобильных и мотоциклетных кольцевых гонок.

⁷⁵ «Tolerate It» — песня певицы Тейлор Свифт из ее девятого студийного альбома «Evermore». Вдохновлённая романом Дафны дю Морье «Ребекка» (1938), песня рассказывает о нестабильных отношениях молодой женщины с пожилым мужчиной, которому она, похоже, не нравится.

⁷⁶ Bauer Hockey — компания по производству оборудования для хоккея с шайбой. Является одним из крупнейших производителей хоккейной экипировки.

⁷⁷ Вызвать дождь (англ. Bring the Rain) — это жаргонное выражение, обозначающее насильственные и агрессивные действия, предпринятые против кого-то или чего-то. Этот термин часто используется как призыв к оружию, призывающий людей взять дело в свои руки и решительно разобраться с ситуацией.

⁷⁸ Старушка (англ. old lady) — жаргонное название девушки или кого-то, кто вам интересен.

⁷⁹Sea-Doo — канадский бренд персональных плавсредств (PWC) и лодок, производимых компанией Bombardier Recreational Products (BRP).

⁸⁰ Крудите — французская закуска из очищенных и нарезанных сырых овощей либо фруктов. Примеры крудите: палочки сельдерея, моркови, огурца, полоски болгарского перца, кусочки брокколи, цветной капусты, фенхеля, стебли спаржи; кружочки банана, дольки цитрусовых, ломтики яблок и так далее.

⁸¹ Отсылка к роману Натаниэла Готорна «Алая буква» (1850). По сюжету главная героиня в отсутствие мужа зачала и родила девочку. Поскольку неизвестно, жив ли муж, ханжески настроенные горожане подвергают её наказанию за возможную супружескую измену — она была поставлена к позорному столбу и обязана носить на одежде всю жизнь вышитую алыми нитками букву «А» (сокращение от «адюльтер» — adulter).

⁸² Норвежское и шведское слово, означающее «ура», «за ваше здоровье». Используется в основном при употреблении алкоголя и редко при выражении благодарности кому-либо за что-либо, подобно тому, как часто используется английское «cheers».

⁸³ Дословный перевод фразы «Ride or die». В американском разговорном сленге обозначает любовь всей жизни (про человека). Изначально эту фразу использовали байкеры. Они так любили своих железных коней, что говорили «поезжай или умри». Теперь же эту фразу используют в значении «лучший друг», «любовь до гроба».

⁸⁴ Старые деньги (англ. Old money) — «унаследованное богатство устоявшихся семей высшего класса» или «человек, семья или род, обладающий унаследованным богатством». Этот термин обычно описывает социальный класс богатых, которые смогли поддерживать своё богатство на протяжении нескольких поколений, часто относясь к предполагаемым членам де-факто аристократии в обществах, в которых исторически отсутствует официально установленный аристократический класс (например, в США).

⁸⁵ Буквально это финское выражение можно перевести, как «лыжи в пизду», то есть этой фразой намекают, чтобы человек отправился туда на лыжах.

⁸⁶ Гимп — слово, популярное в геймерском сленге, где означает слабого персонажа, который, даже имея одинаковый уровень с другими игроками, не способен побеждать их в боях.

⁸⁷Дислексия — избирательное нарушение способности к овладению навыками чтения и письма при сохранении общей способности к обучению. Включает в себя трудности с чтением, правописанием, беглостью чтения и пониманием прочитанного. Дисграфия — нарушение письма, не связанное с интеллектом.

⁸⁸ Тафгай (англ. tough guy, букв. «жёсткий», «крутой парень»; также употребляются английские термины enforcer, fighter) — игрок хоккейной команды, основной задачей которого является препятствование развитию успеха соперников силовыми приёмами, устрашение противника, выключение из игры наиболее опасных форвардов команды-соперника.

⁸⁹ Doublemint — марка жевательной резинки, производимой компанией «Wrigley». Согласно ранней рекламе, название описывает содержащийся в продукте «ароматизатор перечной мяты двойной крепости». Продажи были запущены в США в 1914 году. С тех пор «Doublemint» занимал переменную позицию на рынке.

⁹⁰ Жаклин Ли Бувье Кеннеди-Онассис — первая леди США с 1961 по 1963 год. Одна из самых популярных женщин своего времени, законодательница моды, красоты и изящества в Америке и Европе, героиня светской хроники. Её помнят за вклад в искусство и сохранение исторической архитектуры.

⁹¹ Пад-тай (англ. pad Thai) — классическое блюдо тайской кухни из обжаренной рисовой вермишели с овощами и ароматным соусом. Блюдо из рисовой лапши, приготовленное на гриле, считалось уличной едой и в местных ресторанах Таиланда.

⁹² Теркс и Ка́йкос (англ. Turks and Caicos Islands) — британская заморская территория в Вест-Индии.