КОГДА ОН ЖАЖДЕТ

КОГДА ОН ЖАЖДЕТ

ПАДШИЙ БОГ

КНИГА 1

ГАБРИЕЛЬ СЭНДС

Без названия

Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена или передана в любой форме ...

Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена или передана в любой форме и любыми средствами, электронными, механическими, фотокопировальными, записывающими, сканирующими или иными без письменного разрешения издателя. Копирование этой книги, размещение ее на веб-сайте или распространение любым другим способом без разрешения является незаконным, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Всем, кто когда-либо чувствовал себя не в своей тарелке: Они вам не нужны. Вам просто нужен собс ...

Всем, кто когда-либо чувствовал себя не в своей тарелке: Они вам не нужны. Вам просто нужен собственник, который будет любить вас такой, какая вы есть.

ГЛАВА 1

В той книге, которая является моим воспоминанием,

на первой странице главы, посвященной дню, когда я впервые встретил именно тебя, есть такие слова,

«Здесь начинается новая жизнь».

-  Данте , “Новая жизнь”¹

НЕРО

Через три дня после того, как мы оставили тела в Нью-Йорке, мы с Сандро пересекаем границу штата Миссури.

— Ты уже бывал в Озарк²? — спрашивает парень, его руки расслабленно лежат на руле, а голос достаточно бодр, чтобы я подумал, что он забыл, как мы здесь оказались. — Я слышал, там очень красиво.

За окном машины - море зелени. Июль в южной части Миссури выглядит так, будто природа вырвала все дороги, а кроны деревьев пышные и переполненные. Время от времени полуденное солнце отражается от реки, спрятанной где-то в долинах. Когда я опускаю окно, то слышу ее журчание.

— Я больше люблю большие города.

Я опираюсь локтем на выступ окна и подношу сжатый кулак к губам.

В таких местах слишком тихо. В них мои мысли звучат слишком громко.

Я всегда был гангстером. Мой отчим был гангстером. Моя мама происходила из рода гангстеров. Если есть ген преступности, то, несомненно, он у меня есть.

Представьте себе грузовик, остановившийся на обочине со спущенным колесом, водитель которого пытается поймать сигнал, чтобы позвонить в Triple-A.

Вы видите нуждающегося человека.

Я вижу возможность.

Я вижу ящики с товаром внутри алюминиевого кузова. Я вижу пустой участок дороги, где другие водители знают, что лучше не останавливаться после наступления темноты. Я вижу мешки под глазами водителя и знаю, что он не будет сопротивляться.

В зависимости от того, что находится внутри грузовика, за пятнадцать минут можно заработать от десяти до пятидесяти тысяч. Все, что мне нужно сделать, - это погрузить все, что смогу, в свою машину, уничтожить телефон водителя, чтобы он не смог позвонить в полицию, и отвезти товар на один из наших складов.

Покажите мне другую работу, где можно так быстро заработать такие деньги.

А теперь представьте, что вы занимаетесь этим несколько лет, а за вас это делают десять или двадцать парней, которые отдают вам семьдесят процентов от того, что получают, просто потому, что вы прошли путь по пищевой цепочке.

Это прекрасно. Ничто не может сравниться с этим.

Мне всегда нравилось быть гангстером.

Но из-за произошедшего три дня назад я больше не могу им быть.

Я лезу в карман пиджака и снова достаю удостоверение. Смотреть на свое вымышленное имя - новая привычка. Перечитываю его снова и снова. В надежде, что с минуты на минуту оно станет настоящим.

— Меня зовут Роуэн Миллер, — говорю я себе под нос.

Сандро оглядывается. — Пробуешь привыкнуть к новой личности?

— Что-то вроде этого.

Я наклоняю пластиковую карточку к свету и смотрю, как мерцает лазерная гравировка. Если бы к удостоверению прилагалась инструкция...

Кто, черт возьми, такой Роуэн Миллер?

Я тридцать лет был Неро, а теперь я - он.

— Это лучше, чем Сэм, мать его, Уилкинс. — Сандро хмыкнул. — Звучит как имя ребенка, которого в начальной школе засунули головой в унитаз. Мне просто повезло.

Я бросаю на него взгляд. Если бы я был на его месте, и мне пришлось бы выбирать что-то одно, на что можно пожаловаться, это не было бы мое новое имя. Я не понимаю его. Раф сказал ему, что он должен уехать со мной, а он просто согласился, как будто ему приятно играть в няньку.

Видимо, ему не так уж и много нужно было оставить.

— Нам нужно прояснить наши истории, — говорю я ему ворчливо.

Он кивает. — За обедом? Я могу поесть.

Мы достаточно далеко от Нью-Йорка, чтобы сделать остановку, но где? Канзас-Сити, Колумбия и Спрингфилд образуют треугольник, и мы едем где-то в его середине. Я увеличиваю масштаб на GPS моего телефона, и на карте появляется множество крошечных городков в виде точек.

Когда я набираю в поисковике «обед», первым всплывает таверна Frostbite, расположенный в соседнем городке под названием Даркуотер-Холлоу. На фотографиях оно выглядит как бар-шашлычная-ресторан-кофейня, которые можно встретить в местах, где нет достаточного спроса для самостоятельного существования ни одного из этих предприятий.

— Есть место в десяти минутах езды. — Я ввожу адрес в навигационную систему автомобиля. — Давай остановимся там.

— Мне подходит.

Сандро включает стереосистему, и я вижу сокола, который кружит над полем рядом с нами, выслеживая добычу.

На мгновение в Нью-Йорке я стал добычей. Добычей Джино Ферраро. Может, я и сейчас ею являюсь. Я играю в мертвеца, не так ли? Притворяюсь тем, кем не являюсь, только чтобы чертовы Ферраро не пришли за мной.

Я сжимаю челюсть. За последние три дня, пока я ехал в этой машине, спал в потрепанных гостиничных номерах и ел дерьмовую еду на заправках, я прошел через пять стадий горя.

Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Принятие.

Я застрял между двумя последними.

Да, я смирился с тем, что теперь я никто, но это все равно угнетает до чертиков. Я никогда не смогу вернуться домой. Сандро - единственный человек в моей жизни, который знает, кто я на самом деле.

Дело всей моей жизни - мое наследие - было уничтожено в один день. Я всю жизнь выполнял приказы своего дона, а в итоге оказался здесь.

Неудивительно, что каждый раз, когда я глотаю, остается горькое послевкусие.

Уже за полдень мы добираемся до таверны «Frostbite» - бревенчатого домика с большим крыльцом, квадратными окнами и покатой крышей. Его название написано скорописью на висящей вывеске прямо над входом. Парковка почти заполнена.

— Здесь много народу, — говорит Сандро.

— Это, наверное, единственное место, где можно поесть в округе.

Внутри пахнет чем-то очень вкусным. Я оглядываю шумный обеденный зал, рассматриваю черно-белые фотографии на обшитых деревом стенах и бар в задней части. Атмосфера веселая. Доброжелательная.

Как и тридцатисемилетняя хозяйка. Она широко улыбается мне, ведя нас к столику в углу, и ее глаза с интересом скользят по моему телу.

Я улыбаюсь в ответ. По крайней мере, некоторые вещи никогда не меняются.

— Ваша официантка подойдет через минуту.

На столе перед нами появляются два меню в пластиковой обложке. Она постукивает по ним красными ногтями и уходит.

Сандро берет одно из меню и вздыхает. — Знаешь, это нечестно.

— Что?

Он наклоняет голову в сторону хозяйки. — Это. То, как ты просто существуешь, а они не могут насытиться тобой.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — говорю я, просто чтобы позлить его.

— Наверное, я понимаю. Ты выглядишь как увеличенная версия одной из тех греческих статуй. Сколько в тебе, метр и сто девяносто пять сантиметров?

— Метр и сто девяносто восемь сантиметров.

Он закатывает глаза. — Конечно, так и есть. Если я когда-нибудь захочу перепихнуться, я ни за что не возьму тебя с собой в качестве второго пилота.

Я хихикаю. — Перепихнуться? Разве ты не слишком молод для этого?

Он хмыкает. — Мне двадцать два. Только не говори мне, что в моем возрасте ты был девственником.

Я провожу большим пальцем по нижней губе. Мэри с соседней улицы была первой женщиной, с которой я переспал. Мне было пятнадцать, и я уже не успел вырасти. Она была на три года старше меня, и у нее были сиськи, в которых можно было утонуть. — Определенно нет.

— Вот так. — Он оглядывается по сторонам, оценивая столы вокруг нас, а затем наклоняется, его голос падает до низкого шепота. — Итак? Что мы будем делать?

—Мы должны найти что-то, что займет нас на пенсии.

Последнее слово кажется каким-то неправильным. Не думал, что когда-нибудь выйду на пенсию, тем более в тридцать лет.

Сандро бросает на меня оценивающий взгляд. — Должен признать, мне трудно представить, что ты будешь подчиняться кому-то, кроме Рафа.

Упоминание имени моего бывшего босса разжигает клубок ярости в глубине моего желудка. Возможно, я все еще нахожусь на стадии гнева.

Он был не просто боссом. Он был другом. И он сказал мне притвориться мертвым и никогда не возвращаться в город, который был домом всю мою жизнь.

Я сделал то, что он, черт возьми, велел мне сделать. Я спас его жену.

Но в ту ночь Раф облажался. Его ошибка привела к череде событий, которые закончились моей гибелью. Это был несчастный случай, но какая-то часть меня возмущается, что за последствия расплачиваюсь только я.

Я провожу кулаком по губам.

— Ты, мать твою, не сможешь заплатить мне столько, чтобы я когда-нибудь снова стал работать на кого-то. Хватит с меня такой власти над людьми. Нам нужно открыть свой собственный бизнес.

— Да, но без шуток, верно? У нас есть второй шанс, Не...

— Роуэн.

— Черт, точно. Роуэн. — Сандро почесал бровь и сел обратно на свое место. — Мне понадобится время, чтобы привыкнуть называть тебя так.

Официантка останавливается у столика и наливает кофе в белые кружки, стоящие перед нами. — Вы готовы сделать заказ?

— Конечно, куколка. Я бы хотел...

— Я не ваша куколка.

Я поднимаю взгляд.

Наша официантка - миниатюрная блондинка. Ее волосы стянуты в хвост, а пара поразительных голубых глаз смотрит на меня с ужасом. Я чувствую себя воинственным школьником, которого сексуальная учительница отчитывает за попытку пофлиртовать с ней. Это нелепая мысль, потому что она не может быть намного старше Сандро, и она определенно моложе меня.

Но она сексуальна. Красивая, в нетрадиционной манере. Чем дольше ты на нее смотришь, тем больше она тебя привлекает. Поджатые губы и враждебность каким-то образом делают ее еще более привлекательной.

Я сканирую ее вдоль и поперек. Это заставляет ее смотреть на меня еще пристальнее, но оно того стоит, потому что под этой униформой скрывается тело, которое может стать причиной дорожной аварии.

Мои губы изгибаются в улыбке - той самой, которая заставляет женщин превращаться в лепешки в моих руках. — Я прошу прощения, мисс. Не хотел вас обидеть.

Ее взгляд на мгновение задерживается на моих губах, но выражение ее лица не смягчается. Она ставит - скорее, ударяет - кувшин с кофе на стол, достает из брюк блокнот и вынимает из-за уха черную ручку.

— Что я могу вам предложить?

— Что вы рекомендуете?

Ее глаза перескакивают на мое лицо. Я все еще улыбаюсь, и к этому моменту большинство женщин начали бы улыбаться в ответ.

Но она?

Она не дает мне ничего.

На самом деле, она хмурится, словно до сих пор не простила мне то, что я назвал ее куклой. Можно подумать, что этим словом я совершил уголовное преступление.

— Сегодня особое блюдо - цыпленок каччаторе с хрустящим жареным картофелем и спаржей. Это вкусно.

Ее тон прерывистый.

— Я возьму это.

Она записывает мой заказ в блокнот и поворачивается к Сандро. — А вы?

— Мне то же самое.

— Отлично.

Официантка забирает меню со стола и поворачивается, чтобы уйти.

— Подождите.

Она останавливается. Ее плечи поднимаются и опускаются на глубоком вдохе. Когда она поворачивается, выражение ее лица более настороженное, чем в тюрьме строгого режима. — Да?

— У вас тут не валяется газета?

Она приносит газету, которую кто-то оставил на одном из соседних столов.

— Вот, пожалуйста. Что-нибудь еще?

Ее глаза такого же завораживающего голубого цвета, как и озеро, мимо которого мы проезжали по дороге сюда.

— Спасибо. На этом все.

Она уходит и исчезает за углом.

Сандро смеется. —Видел бы ты свое лицо. Теперь ты знаешь, каково приходится остальным смертным.

Настала моя очередь закатывать глаза. Не то чтобы я никогда не сталкивался с женщинами, которым я не нравился. Просто это случается нечасто. — Неважно.

Я открываю газету на столе и обращаюсь к объявлениям, ища зацепку. Вакансии, подержанные автомобили на продажу, няни...

— Смотри. — Сандро протягивает руку и указывает на одно из объявлений. — Подручные герои. Продается бизнес по ремонту домов. Думаешь, это может сработать? Мы немного знаем о строительстве.

— Мы знаем, как вытрясти из бетонных компаний процент от их контрактов. Не уверен, что это так уж важно.

— Я помогал одному из водителей дома ремонтировать квартиру в прошлом году.

— Правда?

— Да. Это было весело. Мне придется кое-чему научиться, но, думаю, я смогу руководить проектами. А ты сможешь заниматься продажами. Ты хорош в таком дерьме, как общение с людьми.

Он не ошибся. Я снова перечитал объявление. Достаточно ли этого, чтобы не дать мне вышибить себе мозги от скуки?

Полагаю, есть только один способ это выяснить.

— Давай позвоним им.

Сандро достает мобильник, и к тому времени, как блондинка возвращается с нашими тарелками, у нас уже назначена встреча с владельцем.

Курица каччаторе пахнет невероятно. Сандро не лучше голодного животного, он вгрызается в еду, как только она появляется перед ним. Блондинка смотрит на него с минуту, затем переводит взгляд на меня.

Этот синий цвет действительно великолепен.

Я открываю рот, чтобы спросить ее имя, но она поворачивается на каблуке и уходит, прежде чем я успеваю произнести слова.

— Итак, если эта история с подручными героями сработает, — говорит Сандро с набитым ртом, — ты хочешь найти место для ночлега где-нибудь в этом городе?

Я отвожу взгляд от удаляющейся девушки. — Да. Думаю, Даркуотер-Холлоу может мне понравиться.

ГЛАВА 2

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ

БЛЕЙК

Я как раз дошла до самого интересного момента своей книги - героиня застряла в гостинице во время снежной бури, и к ней заходит угрюмый принц фейри, - когда в мое окно врываются лучи фар. Я откидываюсь на крепость подушек, которыми обложила сиденье у окна, и прищуриваюсь.

Кто это?

Этот массивный грузовик определенно не принадлежит никому из моих соседей, а улица Лэндхорн-Лейн не из тех, где бывает много случайных гостей.

На ней всего четыре дома, по два с каждой стороны. Мой дом самый маленький, но и самый симпатичный: белые ставни, уютное крыльцо и васильково-голубая входная дверь. Я потратила все утро на то, чтобы покрасить ее к завтрашнему просмотру. Надеюсь, всплеска цвета будет достаточно, чтобы отвлечь потенциальных покупателей от разглядывания чудовища по соседству.

Дом Джексона.

Грузовик с ослепительными фарами сворачивает на их подъездную дорожку.

Я просовываю палец между страницами книги, чтобы не потерять место, и поднимаюсь на колени, чтобы лучше видеть. Кто едет туда в субботу в шесть вечера?

Это не Джексоны. Они больше не приезжает. Насколько я могу судить, они оставили это место гнить после того, как Эрл Джексон стал каким-то кондитерским магнатом в Канзас-Сити.

Дверь грузовика распахивается, и появляется длинная нога в джинсах.

Я прижимаю книгу к груди.

Это...

Подождите секундочку.

Роуэн Миллер?

Сам мужчина вылезает из грузовика в кожаной куртке, которая так хорошо облегает его широкие плечи, что это должно быть преступлением.

Мои губы поджимаются в знак неодобрения.

Прошло четыре месяца с тех пор, как Роуэн приехал в Даркуотер-Холлоу со своим деловым партнером, и за эти четыре чертовых месяца он успел переспать с половиной женского населения города. Ладно, возможно, это небольшое преувеличение, но я считаю, что парень - бабник.

Насколько я понимаю, мало что может быть хуже красивого мужчины, который знает, что он красив, а Роуэн определенно знает.

Он ходит по городу с невыносимой развязностью и постоянной наглой ухмылкой на лице. Его поведение немного напоминает мне Бретта - моего бывшего, еще одного высокого красивого парня, который оказался лжецом и обманщиком.

Я хмурюсь, глядя на силуэт Роуэна. Неужели Джексоны наняли его, чтобы он отремонтировал их дом?

Я окидываю взглядом погибшие растения, заросшую дорожку, ведущую к скрипучему крыльцу, и покосившиеся коробки, наполненные бог знает чем, бессистемно сложенные у входной двери.

Этот участок - сущий кошмар. Неудивительно, что я не получила ни одного предложения по своему дому. Кто захочет жить рядом с домом, который выглядит как привидение? Так и есть: крутая кровля, облупившаяся черная отделка и украшенная черным навесом башенка.

Роуэн закрывает машину и проводит пальцами по слегка волнистым темным волосам. Он обводит взглядом двор, а затем направляется к входной двери, в руке у него звенит связка ключей.

Поздновато для встречи, не так ли?

Подождите секунду.

В кузове его грузовика лежит матрас... и куча картонных коробок...

Он... переезжает?

Мои глаза расширяются, когда он отпирает входную дверь и заходит внутрь.

Какого черта?

Книга выпадает у меня из рук, едва не опрокинув полную кружку чая, стоящую рядом с моей пустой на подоконнике.

Это плохо.

Я выхватываю телефон и нажимаю один из номеров на быстром наборе.

Дел берет трубку на первом же звонке.

— О, ты уже скучаешь по мне?

Ветер трещит в трубке.

— Прошло всего пять часов с нашего последнего разговора.

— Я всегда по тебе скучаю, но я звоню не поэтому. У тебя есть несколько минут?

—Да, я просто сижу в парке «Золотые ворота» и смотрю, как горячие чуваки без рубашек занимаются гимнастикой. — Она вздыхает. — Боже, я люблю Сан-Франциско.

— Живешь в свое удовольствие, да?

— Ты знаешь это, детка. Как дела?

Дел уехала из Даркуотер-Холлоу два года назад, но она лучше меня разбирается во всех городских сплетнях. А сейчас мне нужна любая информация, которую я могу получить.

— Тетя Лотти ничего не говорила тебе о том, что Роуэн Миллер переехал в новое место?

— Мистер Подручный Героя?

Дел хихикнула, услышав название строительной компании Роуэна.

— Судя по тому, что рассказывает тетя Лотти, я бы не возражала, если бы он взялся за меня.

— Мерзость. Бог знает, где он был. Что именно она тебе рассказала?

— С чего вдруг такой интерес к новому местному красавчику? Ты наконец-то решила прислушаться к моему совету и снова начать встречаться?

— Определенно нет.

После того, что случилось с Бреттом, от одной мысли о свиданиях мне хочется рвать и метать. — Кажется, Роуэн переезжает в соседний дом.

Дел задыхается. — В эту помойку? Зачем?

— Вот это я и хочу знать. Ни один здравомыслящий человек не стал бы там жить.

Последние жильцы Джексонов определенно не были здравомыслящими. Они были хуже всех. Они не давали нам с мамой спать всю ночь своими шумными вечеринками, оставляли пивные бутылки и мусор по всему двору и даже сломали забор между нашими домами. Конечно, Джексоны до сих пор не починили его, и я не собираюсь задерживать дыхание, чтобы они когда-нибудь это сделали. Мне не нужно повторения подобного, особенно сейчас, когда я пытаюсь продать свой дом. Сосед напротив - тот, что врубает хэви-метал рано утром, пока я пытаюсь заснуть, - уже достаточно плох. Когда на прошлой неделе ко мне зашел агент, мы едва могли разговаривать из-за шума.

— Аренда, должно быть, дешевая, но я слышала, что Роуэн хорошо зарабатывает. Я говорила тебе, что тетя Лотти подумывает о том, чтобы отремонтировать всю свою кухню? И это после того, как Роуэн пообещал, что сам придет и все проверит.

Я снова закатила глаза.

— Конечно, обещал. Что еще она тебе о нем рассказывала?

— В основном она рассказывала о том, какой он красивый. Хочешь, я позвоню ей, чтобы получить реальную информацию?

— Да, пожалуйста.

— Хорошо, я перезвоню тебе через пять минут. Вообще-то, пусть будет пятнадцать. Ты же знаешь, она любит поговорить.

Мы повесили трубку.

Тетя Лотти - тетя Дел только по имени. Это восьмидесятилетняя старушка, которая учила нас с Дел в начальной школе, и они поддерживают связь. Я снова выглядываю в окно. Роуэн оставил входную дверь открытой. Может быть, увидев, в каком состоянии находится дом, он передумает его арендовать. Джексоны ничего не делали с ним десятилетиями.

Когда он не выходит в течение нескольких минут, я снова беру книгу, но я так взволнована, что просто перечитываю одни и те же два предложения снова и снова.

Книги всегда были для меня спасением, надежным способом забыть о своих проблемах на несколько блаженных часов. Но, видимо, даже хорошая история не может сравниться с таким уровнем беспокойства.

Уф. Вот и рухнул мой план приятного, спокойного вечера. Я не смогу сосредоточиться, пока Дел не перезвонит мне.

Мой телефон зазвонил пять минут спустя.

— Тетя Лотти подтвердила, что он спал с Джиной Харди, Пенелопой Нотт и Кейси Смит, — говорит Дел. — Все они дали ему положительные отзывы в спальне.

Я морщу нос. — Фу.

Зачем кому-то с унцией самоуважения встречаться с парнем, с которым спали все остальные? Просто чтобы стать еще одной зарубкой на столбе?

Это не поддается пониманию.

— И ходят шокирующие слухи, которыми даже тетя Лотти не захотела делиться.

— Но ты узнала его у нее.

— Конечно, узнала, — ликующе говорит Дел. —Очевидно, две недели назад Роуэн переспал с Эбигейл Макдональд.

— Эбигейл Макдональд... Разве она не замужем за владельцем пекарни?

— Да! Вот почему все так замалчивается. Видимо, кто-то видел, как они очень уютно устроились в баре.

Мой желудок скрутило.

— Это ужасно. Бедный ее муж.

Проходит несколько минут.

— О, детка, прости. Я не хотела заставлять тебя думать об этом.

— Все в порядке.

Для такого маленького городка, как Даркуотер-Холлоу, здесь, похоже, много обманщиков.

— Лотти что-нибудь знала о том, почему он переезжает сюда?

— Нет. Вообще-то, она удивительно мало знала о его личной жизни, помимо постельных партнеров.

— Как это возможно? Она и рыбу может заставить говорить.

— Она сказала, что у него есть манера отвечать на вопросы, ничего не рассказывая.

— Удобный навык.

— Неплохой, — Дел фыркнула, — слушай, прости, но она действительно не поняла, когда я сказала ей, что он переезжает к тебе по соседству. Она сказала, что он джентльмен. Теперь он делает ей скидку для частых клиентов.

Я потираю указательным пальцем меж бровей.

— Это верный путь к ее сердцу, но я думаю, что у нас с ней разные определения слова «джентльмен».

— Сомневаюсь, что он доставит тебе проблемы, как предыдущие соседи.

Я скептически качаю головой. — Если он сделает что-нибудь с этим домом, чтобы снизить мои шансы получить чертово предложение, клянусь...

Дел выдохнула.

— Все еще не везет? Я забыла спросить, как идут дела с этим модным риелтором из Канзас-Сити. Ты ведь встречалась с ней на прошлой неделе?

— Да, Николь. Она приходила.

Ее комиссионные выше, чем у всех остальных, с кем я общалась, но, по крайней мере, она готова со мной работать. Два агента из Даркуотер-Холлоу так и не ответили на мои звонки. Меня это не удивило, но все равно разозлило.

— Завтра утром у нас просмотр.

Единственный на данный момент в календаре.

Дел вздохнула. — Удачи. Ты должна уехать из этого дома, из этого города и из этого гребаного ресторана.

— Ты проповедуешь хору.

Я бы с радостью уехала из Даркуотер-Холлоу, но чтобы начать все с чистого листа, мне нужны деньги. Гораздо больше денег, чем я зарабатываю, работая в таверне «Frostbite». Я живу от зарплаты до зарплаты, откладывая по крошечному кусочку каждый месяц после оплаты всех счетов.

Я заправляю волосы за ухо.

— Знаешь, я посчитала. Если я продам дом по приличной цене, то получу около двадцати тысяч после оплаты оставшихся медицинских счетов мамы. Этого хватит, чтобы начать жизнь заново где-нибудь далеко отсюда.

— Я так горжусь тобой.

— Почему?

— Ты шутишь? Ты самый бескорыстный человек из всех, кого я знаю. Ты шесть лет заботилась о маме в одиночку, в то время как тот, кого нельзя называть, свалил из города, не заботясь ни о чем на свете.

Я фыркнула.

— Ладно, я знаю, что ты ненавидишь моего брата, но сравнивать его с Волан де Мортом - это слишком низко.

— Тот факт, что ты защищаешь его, доказывает мою точку зрения.

— Я сделала то, что должна была сделать.

— Да, и теперь пришло время поставить себя на первое место. Больше никаких жертв ради других людей. Ты заслуживаешь нового старта, и самое главное - тебе нужно оставить этого токсичного мудака позади.

Мой смех горький. — Да. Я должна получить награду как самая большая идиотка Даркуотер-Холлоу.

— Эй, не говори так, — с упреком говорит Дел.

— Это правда. Я должна была это предвидеть.

Роуэн выходит из дома без кожаной куртки и с кучей вещей в толстых руках.

Сломанных вещей.

Стул, несколько гнилых деревянных досок, пластиковый мешок для мусора...

Стоп. Что, черт возьми, он делает?

— Подожди секунду, — бормочу я Делу.

И тут мой новый сосед бесцеремонно вываливает все прямо на лужайку перед домом.

— О, черт возьми, нет, — шиплю я. — Николь убьет меня, если это окажется там, когда она завтра придет с потенциальными покупателями.

— Что происходит?

— Он устраивает чертов бардак.

— Иди и накричи на него!

— Уже иду. Я позвоню тебе позже.

Я вешаю трубку и вскакиваю на ноги.

Было время, когда я не сказала бы ни слова, но четыре месяца назад я решила, что хватит вести себя как маленькая.

Роуэн Миллер вот-вот узнает, что если он собирается жить здесь, то ему придется иметь дело со мной.

И в отличие от остальных жителей этого города, я не позволю ему ничего спустить с рук.

ГЛАВА 3

БЛЕЙК

Я надеваю свои «Vans», накидываю кардиган и выбегаю через парадную дверь, сжимая кулаки, пока мое сердце колотится.

Роуэн стоит ко мне спиной. Я направляюсь к его громадной фигуре, готовая к драке.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь?

Он останавливается на полушаге, весь его рост - шесть футов с небольшим, и оборачивается.

Я видела его много раз. Он и его деловой партнер ужинают в «Frostbite» раз в несколько недель, и хотя я обычно стою за барной стойкой, иногда у нас не хватает персонала, и я помогаю официантам. Один или два раза я приносила ему ужин, так что я точно знаю, с чем мне предстоит столкнуться.

И все равно его лицо застает меня врасплох.

Это лицо соблазнительного злодея прямо со страниц одной из моих книг.

Загорелая кожа. Густые брови. Потрясающая структура тела.

Симметрия его черт настолько выражена, что граничит с оскорблением.

И на этом его лицо не заканчивается. Даже близко нет.

Я поднимаю взгляд и вижу, как ветер ерошит его мягкие каштановые волосы, сбивая локон на лоб. Он смахивает ее небрежным движением своей татуированной руки.

Я опускаю взгляд и вижу его тело. Оно хорошо сложено и экстравагантно. Такое тело должно вызывать вожделение и одержимость.

Если бы внешность человека была единственным, что имело значение, я бы сказала, что неудивительно, что женщины в городе падают ниц, чтобы забраться к нему в постель.

Но внешность - это еще не все, и я убеждена, что никто из тех, кто так хорошо выглядит, не может быть порядочным человеком. Когда люди относятся к тебе так, будто ты - божий дар для женщин, в конце концов начинаешь им верить.

Роуэн несколько раз моргает, явно смущаясь.

— Выношу мусор, — произносит он через мгновение. На его безумно идеальном лице появляется бровь. — Все в порядке?

— Нет, вообще-то нет. Ты не можешь просто появиться здесь и превратить лужайку перед домом Джексонов в свалку.

— Кто ты? Соседский дозор?

Я бросаю на него язвительный взгляд. Как мило с его стороны насмехаться надо мной и напоминать, с кем именно я имею дело.

С высокомерной задницей.

— Можешь называть меня как хочешь, только избавься от этого. — Я показываю на беспорядок. — Если ты ремонтируешь дом, то тебе нужно найти мусорный контейнер. Я бы ожидала, что генподрядчик это знает.

Ухмылка.

— Ты знаешь, кто я?

Конечно, я знаю, кто он, но его тон говорит о том, что если я скажу «да», то признаюсь в чем-то незаконном. По моей груди и шее пробегает тепло.

И тут я понимаю, что название его компании красуется прямо на его грузовике. Я дергаю головой в его сторону. — Я умею читать.

Ухмылка не сходит с лица. — Я ничего не ремонтирую. Я переезжаю.

— Ты уверен, что правильно указал адрес?

—Улица Лэндхорн-Лейн 1 .

Ух ты. Вот оно, подтверждение, которого я так боялась. Значит, это действительно происходит, а значит, я должна немедленно все ему объяснить.

Я кладу кулаки на бедра.

— Вот в чем дело. Напротив меня уже живет один проблемный идиот, который каждое утро с семи утра врубает свою чертову стереосистему. Я не потерплю никаких глупостей и от тебя.

Он смотрит на дома позади меня. — Номер 2 или номер 4?

— Я позволю тебе узнать это завтра утром.

Его взгляд возвращается ко мне.

— Если ты действительно переезжаешь, тебе предстоит сделать выбор, — говорю я ему. — Ты будешь хорошим соседом или плохим? Выбирай тщательно.

— А если я ошибусь?

— Я сделаю твою жизнь очень неприятной.

Я говорю уверенно, хотя не представляю, что я могу сделать, чтобы усложнить ему жизнь. Я придумаю.

По его чертам лица пробегает веселье. — А если я выберу правильно?

— Тогда я вернусь в свой дом и больше никогда тебя не побеспокою.

Он делает шаг ко мне, как будто хочет рассмотреть меня поближе. Отсюда я вижу тонкие морщинки на его лбу. Они подтверждают, что он старше меня как минимум на несколько лет. Может, ему за тридцать? В нем не осталось мальчишки. Он весь мужчина.

— Я не знаю. — Он понижает голос. — Мне даже нравится, что ты меня достаешь.

Меня охватывает шок. — Ты серьезно флиртуешь со мной сейчас?

То, что он не сразу отвечает, говорит о том, что он не ожидал такого вопроса. — Нет.

Боже мой. Он действительно думал, что это сработает. Пофлиртуй с ней, и она сразу же заткнется.

Он привык, что в его присутствии все падают в ноги, не так ли? Он думает, что этой мегаваттной улыбки будет достаточно, чтобы я позволила ему сорваться с крючка.

Не повезло, приятель.

— Хорошо. Не надо. Теперь слушай. Я знаю, что ты меня не знаешь, но я...

— Я видел тебя здесь. Ты работаешь в «Frostbite». Приятно знать, что вне работы ты такая же недружелюбная, как и на работе.

Что, простите?

— Я не недружелюбная, — огрызаюсь я.

Он слегка насмехается и делает еще один шаг вперед. — О, конечно, ты просто лучик солнца.

Нам действительно нужно стоять так близко? Мы практически стоим грудь в грудь. Отсюда невозможно не заметить, что он выше меня примерно на две головы.

Кислорода в моих легких становится меньше.

Я знаю, что он делает. Он меняет стратегию, переходит от флирта к тактике запугивания.

Даже когда вокруг нас гуляет ветер, его пристальный взгляд прямо мне в глаза заставляет мои щеки пылать. Было бы здорово, если бы я могла отступить на несколько футов, но это означало бы признание поражения. А я этого ни за что не сделаю.

Я машу рукой в сторону кучи мусора. — Джексоны не заботятся о своем месте, а я забочусь о своем. Я не позволю тебе так просто уйти.

Он проводит ладонью по подбородку, выражение его лица становится задумчивым. — А что такого? Я не собираюсь оставлять его там навсегда.

— Нет. Ты вообще не можешь его там оставить, ясно?

Николь будет здесь первым делом утром.

Он поднимает ладони. — Хорошо. Я все уберу.

— Когда?

— Сегодня вечером.

— Хорошо. — Я провела рукой между его участком и своим. — Здесь есть история, и она не очень красивая. В последний раз, когда кто-то жил в этом доме, он привел с собой банду дегенератов.

— Банду дегенератов? — Его губы дернулись. — Где я могу найти эту группу? Похоже, они отлично проводят время.

Мои глаза сужаются.

— Это не смешно. Они сломали забор сзади, и никто его не починил. Они...

— Почему бы тебе не записать все это?

— А?

— Запиши свой... список претензий. Похоже, он может быть длинным.

— С какой целью?

— Чтобы мне не пришлось выслушивать твои жалобы по каждому пустяку. Запиши их, и я разберусь со всеми.

Я нахмурился. — Это твой способ заставить меня уйти с твоей лужайки? Пустое обещание решить все мои проблемы?

Он пожимает плечами. — Напиши список и увидишь, насколько пусты мои обещания.

Он не может быть серьезным. Когда что-то звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, это обычно так и есть. Но было бы глупо не принять его предложение, даже если вероятность того, что он сделает то, что говорит, невелика.

— Хорошо. Я пойду и сделаю это. Прямо сейчас. Оставайся здесь.

— Мне и в голову не придет уходить.

Его взгляд буравит меня до дискомфорта. Его лесные глаза темные и задумчивые, в них мелькает легкий намек на озорство.

Я отстраняюсь от него, и это похоже на прорыв через силовое поле. Становится легче дышать, легче думать, когда между нами есть расстояние.

Не доверяй ему, говорит моя интуиция. Неважно, какие обещания он дает.

Он сдержанно вздыхает, словно забавляясь. Я поворачиваюсь на пятках и иду обратно в дом, но все это время чувствую, как его взгляд греет мне спину.

Внутри я даже не удосуживаюсь снять обувь. Я направляюсь прямиком на кухню, где у меня хранятся блокнот и ручка, и записываю все, что меня беспокоит в этом проклятом доме, начиная от сломанного забора и заканчивая стучащими ставнями.

В одном Роуэн был прав.

Список получился длинным.

Я наполовину ожидаю, что его не будет на месте, когда я выйду обратно, но он стоит на том же месте, где я его оставила, скрестив руки на груди и задрав лицо к небу.

Я останавливаюсь на краю крыльца. Что он делает? Смотрит на звезды?

Луна светит с позднего вечера, бледный шар на небе. Теперь, когда на улице стемнело, ее серебристое сияние отбрасывает тень на внушительную фигуру Роуэна.

В памяти всплывает его образ в лунном свете: старый дом, возвышающийся позади него, и мертвая трава у его ног. Он похож на темного бога, пришедшего править своим теневым царством.

Я качаю головой. Вот что я получаю за чтение темных фэнтези до поздней ночи.

Я подхожу к нему, и его взгляд медленно опускается на меня. Выражение его лица не поддается прочтению. Он выхватывает у меня из рук листок бумаги, разворачивает его и начинает читать.

— Самая насущная проблема - сломанный забор между нашими дворами, — советую я, пока его взгляд перемещается туда-сюда по газете.

— Я так и понял. Ты дважды подчеркнула это. — Он прищуривается. — Трижды.

Я фыркаю.

— Я также поставила звездочку рядом. На случай, если подчеркивание будет непонятным.

Его глаза переходят на мои.

— В следующий раз советую тебе выделять. Это поможет сориентироваться маленьким глупым человечкам вроде меня.

Маленьким? В нем нет ничего даже отдаленно маленького. На самом деле, если верить некоторым слухам...

О, Боже. Не ходи туда.

Он встряхивает список. — Я все улажу.

— Я поверю в это, когда увижу.

Его усмешка овевает мою кожу, как порыв теплого ветра.

— Не думаю, что нас когда-нибудь официально представляли друг другу. Я Роуэн Миллер.

Он протягивает мне свою загорелую руку. Мой взгляд на мгновение задерживается на татуировках на его плоти, буквах и рисунках, которые я не могу разобрать в темноте.

Я сглатываю. Что значит одно рукопожатие? Это не значит, что мы заключили мир.

— Я Блейк Вульф.

Одна сторона его рта приподнимается. — Приятно познакомиться, Блейк.

Я пытаюсь игнорировать тепло его прикосновения.

Я пытаюсь игнорировать то, как его ладонь полностью поглощает мою.

И уж точно я стараюсь не обращать внимания на то, как замирает мое сердце внутри грудной клетки.

Но той ночью, лежа в постели, я никак не могу выбросить из головы воспоминания об этом.

ГЛАВА 4

НЕРО

Блейк идет по моей лужайке, ее руки обхватывают узкую талию, а волосы блестят в лунном свете, как жидкое золото.

Она проскальзывает в дом, но ее запах остается в воздухе. Смесь ванили и лаванды. Ее мыло? Или, может быть, ее шампунь?

Что бы это ни было, мне хочется уткнуться носом в ее шею и проверить, так ли она хороша на вкус, как пахнет.

Я сразу же узнал ее, но мне потребовалось время, чтобы преодолеть шок от того, что она находится рядом со мной.

— Не называй меня куклой.

Всякий раз, когда мы с Сандро приходим в «Frostbite», а она работает, он напоминает мне об этом замечании. Думаю, он получает удовольствие от осознания того, что в этом городе есть хотя бы одна женщина, которой я, похоже, не нравлюсь. Он будет чертовски рад услышать, что она отругала меня в первый же день, как стала соседкой.

Да, я не скажу ему об этом.

Я разворачиваюсь и иду обратно в свой новый дом.

Знаете, как у некоторых людей маленький голосок в голове подсказывает им, когда они делают что-то, чего делать не следует? Только не у меня. Голос в моей голове громкий, как черт.

Ты действительно думаешь, что покупка этого дома решит твои проблемы?

Это Неро. Парень, которым я был раньше.

У тебя есть идея получше?

А это Роуэн. Парень, которым я стал.

Роуэн говорит Неро, что он может быть счастлив, управляя чистым бизнесом, который он купил на грязные деньги. Он говорит ему, что однажды он сможет думать о своей прежней жизни без желания разгромить все вокруг и кричать в пустоту. Он говорит ему, что это нормально - чувствовать скуку и пустоту иногда или почти всегда, если такова цена за то, чтобы остаться в живых.

И он говорит ему, что все будет хорошо, пока он не найдет себе женщину на ночь. В конце концов, женщины всегда делали все лучше.

Но, похоже, это уже не так.

По крайней мере, ни одна из женщин, с которыми я встречался за последние несколько месяцев, не справилась с этой задачей. Как только я выскальзываю из постели, эта пустота, тошнотворная пустота тут же заползает обратно.

Поэтому сейчас я пробую кое-что другое.

Я кладу список Блейк на пыльную стойку в кухне и мою руки в раковине как раз в тот момент, когда раздается сильный стук во входную дверь.

— Войдите, — говорю я.

Дверь со скрипом открывается, и пол вибрирует от гулких шагов Сандро. Через секунду он вваливается в мою гостиную в футболке Handy Heroes. В одной руке у него болтается упаковка с шестью бутылками, в другой - сигарета. Он останавливается посреди комнаты и оглядывается по сторонам.

— Ни хрена себе!

Вероятно, он думает о том же, что и я, когда впервые вошел сюда. Это место не приспособлено для проживания людей. Но в том-то и дело. Я купил этот дом, чтобы занять себя настолько, что у меня не останется времени на безделье и размышления о прошлом.

Я наклоняю голову к сигарете. — Потуши ее.

Он оглядывается по сторонам. — У тебя есть пепельница?

— Используй любую, какую захочешь.

След от ожога ничего не изменит.

Сандро морщится и тушит сигарету о ближайшую стену. — Какого хрена, чувак?

— У него есть потенциал.

Он бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Не то чтобы я сомневался в тебе или что-то в этом роде, но... неужели не было ничего другого? Или ты так хотел сбежать от меня?

Я отмахиваюсь от него. Сандро был неплохим соседом. Квартира с двумя спальнями, которую мы делили с тех пор, как прибыли в Даркуотер-Холлоу, более чем достаточно просторна для нас обоих, но я начинал уставать от того, как он на меня смотрит. Весь такой озабоченный. Как будто он боится, что в один прекрасный день я сбегу.

Он подходит к окну и отодвигает желтоватую занавеску. — Этот сарай выглядит так, будто ему не хватает одного дождя, чтобы распасться. Сколько платишь за аренду? Они должны платить тебе за то, что ты здесь живешь.

— Арендная плата? Я купил его. Это была хорошая сделка.

Идею мне подал клиент. Он услышал, что Джексоны продают дом на Лэндхорн практически за бесценок, и подумал, что меня это может заинтересовать.

Тут можно сыграть - отреставрировать дом и перевернуть его с хорошей прибылью. Когда я проезжал мимо и увидел, в каком состоянии находится это место, я подумал, что пройдет еще какое-то время, прежде чем у меня закончатся дела.

Кроме работы, в Даркуотер-Холлоу делать нечего. Это самое скучное место в мире.

Когда мы с Сандро только купили Handy Heroes, у нас было много работы. Это был трехмесячный курс по управлению строительством и субподрядчиками. Я узнал, как вести дела с поставщиками и клиентами. Все остальное взял на себя Сандро. В компании было три сотрудника - менеджер проекта, архитектор и сметчик. Каким-то образом нам удалось убедить их остаться и научить нас всему, что они знали.

Но теперь, когда мы знаем, что к чему, у нас появилось больше времени для отдыха.

А я чертовски ненавижу отдых.

Я подхожу к Сандро и бросаю взгляд на темный задний двор. Через сломанный забор я вижу, что у Блейк горит свет на заднем крыльце. Она снаружи? Остывает после нашей стычки? То, что она меня пожурила, не должно было меня возбуждать, но возбудило.

По крайней мере, это было что-то новое.

Сандро убирает руку с занавески и идет на кухню. Он видит на столе список Блейк и берет его в руки. — Что это?

— Список ремонтных работ, о которых я обещал позаботиться соседской девчонке.

Я действительно собираюсь чинить все то, что она перечислила?

Эх. Почему бы и нет?

— Да ну? — Он бросает на меня усталый взгляд. — Как щедро. Дай угадаю, она симпатичная? Не замужем?

Да, возможно, но я говорю: — Она не твое собачье дело.

Я забираю у него список и прячу его в задний карман.

— Вообще-то, может быть. — Сандро почесывает бровь. — Слушай, мне бы не хотелось указывать тебе, как жить дальше.

— Тогда не надо.

— Я бы не стал, если бы не думал, что твое поведение может повлиять на наш бизнес. Ну, знаешь, тот, над которым мы трудились, чтобы развернуть его в рекордные сроки? Тот, который наконец-то набирает обороты?

— Тяга. Разве это не название одной из бизнес-книг, которую я видел, как ты читал на прошлой неделе? Выучил новое слово, парень?

Он хмурится.

Черт. Я веду себя как мудак.

Сандро много работает. Действительно чертовски много. Я уже сбился со счета, сколько книг по бизнесу и строительству он проглотил с тех пор, как мы приехали сюда, и это помимо двенадцатичасовых рабочих дней.

За последние несколько месяцев он заслужил мое уважение, в этом нет сомнений. Тот факт, что я - единственная причина, по которой он здесь, беспокоит меня больше, чем его. Я чувствую себя в долгу перед ним, поэтому и подавляю свое раздражение. — Прости. Ладно. О чем мы говорим?

Он скрещивает руки на груди. — О количестве трупов. Ты знаешь, что Эбигейл замужем?

О, это.

— Теперь знаю. Я не знал, когда… — Я потираю затылок.

Сандро кладет руки на бедра. — Когда ты трахал ее?

То, что произошло с Эбигейл, было небрежно, я не против признать это. В тот вечер я пил в «Frostbite», баре неподалеку отсюда. Она присела на табурет рядом со мной, я предложил купить ей выпить, и в следующий момент мы оказались в туалете, а мой член был в ней.

— До той ночи я не знал ее имени, не говоря уже о том, что она была замужем.

— Ну, это не имеет значения, не так ли? Ее муж, похоже, узнал об этом, как и большая часть города. Это маленькое местечко. Люди говорят. И твоя личная репутация связана с репутацией нашего бизнеса, нравится тебе это или нет.

В моей груди зашевелилась нотка беспокойства. — Ты думаешь, что эта история с Эбигейл повлияет на нас?

— Я думаю, мы начнем терять контракты, потому что большинство умных мужчин не захотят, чтобы такой парень, как ты, крутился вокруг их жен.

— Я бы не стал этого делать, если бы знал. У меня нет привычки добиваться чужих женщин.

— Не думаю, что кому-то интересно слушать, как ты объясняешь свой тонкий этический кодекс, — фыркнул Сандро. — Просто успокойся на время, хорошо? Сосредоточься на работе.

Я вспыхиваю. — С каких пор ты стал моим боссом?

Сандро бросает на меня взгляд «не делай этого дерьма».

— Мы партнеры. А партнеры присматривают друг за другом. — Он тяжело вздохнул. — Слушай, ты в порядке? — Он делает неопределенный жест в сторону гостиной. — Это что, крик о помощи?

Я провожу костяшкой пальца по носу. — Я в порядке.

Слово «в порядке» на вкус отчетливо напоминает ложь.

В последние несколько недель сны стали просто ужасными. Я всегда нахожусь в клетке в центре холодной, темной комнаты, руки связаны, а лодыжки скованы. За пределами комнаты происходят какие-то события, перестрелка и потасовки, но я изолирован от них. Я бесполезен. Беспомощен.

Иногда сны становятся абсурдными. Я лев без когтей. Я орел без глаз. Я змея без языка.

Символизм не теряет своей актуальности.

Во сне мой отчим ходит по клетке, изучая и оценивая. Он молчит, но я могу догадаться, о чем он думает.

Ты не создан для этого. Такие, как ты, могут быть счастливы только в одном деле.

Сандро вздыхает. — Я не знаю, парень. Ты не такой, как раньше.

— Конечно, я другой. Я должен быть таким, не так ли? Я же теперь чертов гражданский.

Прямо как мой бесполезный, кусок дерьма, отец.

— Я не это имел в виду.

— Тогда что ты имеешь в виду?

Он сжимает челюсть.

— Ты всегда был жизнерадостным парнем. Но последние несколько недель... Ты постоянно злишься. В твоей голове все еще идет борьба с этим, не так ли?

Я засовываю руку в карман джинсов и нащупываю запонки. Сталь прохладна на моей ладони.

Я чертовски зол. Я не должен был закончить так. Мне не хватает острых ощущений прежней жизни. Я скучаю по опасности, возбуждению и силе.

Прошло четыре месяца с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк, и можно было бы подумать, что я уже привык к новой нормальной жизни, но с каждой неделей становится только тяжелее.

— Я знаю, что это было непросто, — говорит Сандро. — Но ты стойкий ублюдок. Я знаю, что ты такой. С тех пор как вы с Рафом взяли меня под свое крыло, я стал равняться на тебя.

Его слова проникают прямо в меня. Я смотрю на него и вспоминаю, как он без раздумий согласился поехать со мной сюда.

Я обязан перед ним продолжать пытаться принять эту новую жизнь. И, по крайней мере, я обязан не делать ничего, что может поставить под угрозу наш бизнес.

Я киваю. — Хорошо.

— Если ты когда-нибудь захочешь поговорить...

— Я понял тебя. Давай двигаться дальше.

Он долго смотрит на меня, явно волнуясь, и я ненавижу, когда он беспокоиться обо мне.

Я разберусь с этим. Я должен.

Сандро жестом показывает на упаковку с шестью бутылками, которую он принес. — Хочешь пива?

Обычно я говорю «да», но сегодня я не в настроении. — Не совсем. Длинный день. Можешь завезти мусор, который у меня на улице, на свалку?

— Конечно. Увидимся завтра.

Когда он уходит, я достаю запонки и подбрасываю их на ладони.

За последние несколько месяцев они обветшали от того, что лежали в одном кармане с мелочью.

На обратной стороне каждой из них выгравированы мои старые инициалы.

НДЛ.

Кроме пистолета, это единственные артефакты, оставшиеся у меня от прежней жизни, и я не могу заставить себя избавиться от них.

Мой отчим подарил их мне, когда я в семнадцать лет стал мастером. Он так гордился мной. Это был один из лучших моментов в моей жизни.

И если бы он мог видеть меня сейчас, он бы перевернулся в могиле.

ГЛАВА 5

НЕРО

Семь часов пять минут утра, воскресенье.

Я должен был спать. Вместо этого я щурюсь на свой телефон и пытаюсь понять, что, блядь, происходит. Звучит так, будто кто-то похитил меня посреди ночи и подбросил на концерт хэви-метал.

Какого хрена? Кто крутит это дерьмо в такую рань?

Затем я вспоминаю свой вчерашний разговор с Блейк.

Должно быть, это тот самый сосед через дорогу, о котором она говорила. Она не преувеличивала, говоря, что он громкий.

Да, это мне не подходит.

Я отбрасываю одеяло, поднимаюсь на ноги и хватаю футболку и джинсы.

Прошлой ночью я спал на матрасе на полу в гостиной, потому что спальню нужно глубоко вычистить и перекрасить, прежде чем она станет пригодной для использования. Я даже не собираюсь возиться с верхним этажом, пока не приведу в порядок первый. Кухонные шкафы нуждаются в замене, как и окна, и двери. Ванные комнаты - это просто кошмар. Все нуждается в свежей краске, но, по крайней мере, деревянные полы выглядят не так уж плохо.

Я допоздна составлял каталог всего, что мне нужно сделать, и всех материалов, которые мне нужно купить в магазине сегодня, так что я чертовски хотел выспаться сегодня утром.

А вместо этого у меня уже голова болит. Это преступно, и не в хорошем смысле.

Я выхожу на улицу. Шум доносится из дома номер два. Здание выглядит в лучшем состоянии, чем мое, но не намного.

Я перехожу на другую сторону улицы и стучу в дверь.

Движение внутри соседнего дома привлекает мое внимание. Занавеска на окне отодвигается, и на меня выглядывает старое женское лицо, увенчанное розовым чепцом.

Если для меня это шумно, то для нее, должно быть, чертовски оглушительно. Представьте, что вы достигли пенсионного возраста, хотите жить спокойно и тихо, а в доме поселяется какой-то сосед из ада.

Во мне вспыхивает гнев.

Я машу бабушке, и она грустно улыбается мне, прежде чем исчезнуть за занавеской.

Этому безобразию приходит конец.

Я стучу в дверь снова и снова, не отступая, пока замок не поворачивается и не появляется мужчина.

Запах несвежего пива, исходящий от него, возвращает меня в те времена, когда я стучался в подобные двери в Нью-Йорке.

Другой штат, те же гребаные люди.

Мужчина смотрит на меня из-под подозрительных, водянистых век. — Кто вы?

Я улыбаюсь.

— Я живу через дорогу. Переехал вчера вечером. Зовут Роуэн.

Он фыркает. — Что тебе нужно?

— Пришел представиться. Как тебя зовут?

— Элайджа... Эй! Я тебя не приглашал!

Я толкаю его вперед и захлопываю за собой дверь. Накинул цепочку для надежности.

— Убирайся, или я вызову полицию, — говорит Элайджа, но в его глазах читается здоровый страх. Я на голову выше и в гораздо лучшей форме, чем он. Я могу убить его за три секунды.

Но мне больше не положено заниматься подобными вещами, так что придется проявить изобретательность.

—Сядь, — приказываю я.

Когда он лишь шипит в ответ, я хватаю его за свитер и бросаю на ближайший стул. Оно скрипит под его весом.

Стереосистема стоит прямо здесь, в гостиной, две огромные колонки, такие, какие можно увидеть на гребаном концерте. Эта звуковая система, вероятно, самая дорогая вещь в доме.

Я подхожу к ней и делаю музыку потише.

— Элайджа, у тебя здесь есть часы?

Он моргает, глядя на меня одновременно растерянно, испуганно и взбешенно. — На стене.

Ага, вот они, висят над стереосистемой и показывают правильное время. — Значит, ты в курсе, что сейчас только семь утра.

— Да. Что...

— Просто заткнись на секунду и сосредоточься на ответах на мои вопросы, — говорю я ему. — Почему ты играешь в это дерьмо в такую рань?

Он скрещивает руки на груди, его губы кривятся в усмешке. — Я работаю по ночам. Когда я возвращаюсь домой, я люблю расслабиться. В этом нет ничего плохого.

О боже. Значит, он не сумасшедший, как я подозревал. Он просто думает, что мир вращается вокруг его потребностей.

— Я слышал, люди уже просили тебя сделать потише.

Его усмешка становится еще более уродливой.

— То, что я делаю на своей территории, - мое личное дело.

— Нет, если твое дело мешает моему.

На одной из колонок лежат наушники с шумоподавлением. Они выглядят качественно, но явно не используются.

Меня пронзает дрожь. Это знакомое чувство, когда ты замышляешь что-то нехорошее и знаешь, что мне это сойдет с рук.

Я осматриваю грязную гостиную в поисках чего-нибудь, что можно использовать. В глаза бросается рулон скотча на кофейном столике.

— Иди в жопу, — рычит он. — Кем ты себя возомнил?

Я хватаю скотч.

В его глазах мелькает беспокойство. Он пытается встать с кресла. — Что ты делаешь?

Я толкаю его обратно.

— Давай повторим еще раз. Ты любишь слушать свою музыку так громко, как тебе хочется, так рано, как тебе хочется. Да?

Он нерешительно кивает. — Именно так.

— Понятно. Я уважаю это.

Я тянусь к регулятору громкости на стереосистеме и снова включаю ее. Кто-то кричит, как будто его убивают.

Кассета с треском освобождается от рулона. Элайджа снова пытается подняться, но он раздувается и медлит. Я бью его по горлу и, пока он захлебывается, несколько раз наматываю на него пленку.

Музыка заглушает его крики. Я работаю быстро, прикрепляя его торс к стулу, а затем делаю то же самое с его ногами и руками. Все это время он бьет меня ногами. От его ударов легко уклониться, но они все равно чертовски раздражают. Если бы он перестал драться, возможно, я бы использовал меньше скотча.

Когда я закончил, я долго рассматривал свою работу.

Неплохо.

Я хрустнул костяшками пальцев, на моем лице появилась ухмылка. У меня все еще получается.

— Я проверю тебя после того, как вернусь домой с работы, — кричу я сквозь музыку. — Надеюсь, к тому времени у тебя не будет идти кровь из ушей.

— Что?! Что за хрень! Эй, что ты...

Я заклеиваю ему рот скотчем. — Так-то лучше.

Он моргает на меня широкими, испуганными глазами, и, Боже, если это не сладко. Мое тело гудит. Мне этого не хватало.

Я поворачиваюсь к стереосистеме, подключаю наушники и увеличиваю громкость до предела. Это так громко, что они вибрируют в моей руке. Мрачно ухмыляясь Элайдже, я надеваю наушники ему на голову. Его глаза выпучиваются. Он издает приглушенный вопль и корчится от боли.

Я опускаюсь перед ним на корточки и говорю, — Разве не этого ты хотел?

Он качает головой, из его запаниковавших глаз текут слезы.

Я показываю ему большой палец вверх. — Ты справишься. Я не задержусь.

Достаточно долго, чтобы он получил умеренный ущерб слуху.

Не обращая внимания на его протесты, я выхожу из дома и захлопываю за собой дверь.

Старушка из соседнего дома снова стоит у окна. Она колеблется, а потом улыбается.

Я подмигиваю ей.

Если Элайджа попытается обратиться в полицию после того, как я его освобожу, он точно не найдет ни одного сговорчивого свидетеля. Это будет его слово против моего, а я умею быть убедительным.

Возможно, это именно то, что мне нужно сделать, чтобы выжить в этом месте.

Позволить себе немного невинных забав.

Я уже на полпути через улицу, когда замечаю Блейк, которая стоит на крыльце и смотрит на меня. Она одета в джинсы и обтягивающую бежевую футболку, которая плотно облегает ее грудь. Ее сиськи выглядят просто охренительно. Она хоть знает, какая она милашка?

В ее руках кружка. Еще одна стоит на вершине деревянной балюстрады. Интересно, кого она ждет? Рановато для гостей.

Подойдя к ней поближе, я машу ей рукой. — Доброе утро.

Она делает глоток из своей кружки и кивает в сторону дома Элайджи. — Как тебе это удалось?

Я ухмыляюсь. — Я вежливо попросил. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Хмурое выражение на ее лице бесценно. Мне нравится, когда она смотрит на меня так, будто я кусок жевательной резинки на подошве ее ботинка.

— Да, точно. Ты действительно хочешь сказать, что просто попросил его сделать потише, и он послушал?

Я останавливаюсь у подножия крыльца. — Конечно, послушал. Я знаю, что это может быть неожиданностью, но я обычно лажу с большинством людей.

— Это потому, что большинство людей безнадежно одурманены внешностью.

Моя ухмылка расширяется. — Интересное утверждение. Что именно ты хочешь сказать о моей внешности?

На ее щеках расцветают розовые пятна.

— На днях я взяла в руки эту книгу, потому что обложка привлекала внимание. Она выделялась на полках. Ее нельзя было не заметить, понимаешь?

Я кладу руки на бедра. — Угу.

К чему она клонит?

— Но когда я пришла домой и начала читать, история оказалась отстойной. За красивой обложкой не было сути.

О.

Она одаривает меня тонкой улыбкой. — По моему опыту, люди тоже часто бывают такими.

Меня охватывает раздражение. — Что ты можешь знать о моей сущности, если мы почти не разговаривали друг с другом?

Она встает ровнее и делает еще один глоток своего напитка. — Это маленький город, Роуэн. Я знаю достаточно.

Затем она поворачивается на каблуке и уходит в дом, оставив лишнюю кружку на балюстраде.

ГЛАВА 6

БЛЕЙК

Дело в том, что когда тебе изменяют, это не просто больно, это выбивает почву из-под ног. Ты начинаешь сомневаться в своих суждениях. Задумываешься, можно ли вообще узнать человека по-настоящему. И вдруг видишь все признаки, которые пропустила.

Очевидные признаки, признаки, на которые умный человек наверняка обратил бы внимание.

Но не ты. Потому что ты - чертова идиотка. И все это знают.

Учитывая историю моей семьи, можно подумать, что я вижу признаки лжеца за милю. Мой отец-неудачник врал каждый раз, когда говорил, что увидит меня в мой день рождения. Моя мама лгала, когда говорила, что врачи сказали ей, что все в порядке. Мой брат врал, когда говорил, что уедет в Калифорнию только на год.

По наивности я думала, что с Бреттом все иначе.

Откинув с лица прядь волос, я оглядываюсь по сторонам. Мы открываемся на обед через полчаса, поэтому обеденный зал таверны «Frostbite» сейчас пуст. Я смачиваю губку и приседаю, чтобы убрать пятно на полу, о котором Мелисса должна была позаботиться вчера вечером в конце своей смены.

Когда три года назад Бретт пригласил меня на свидание, я не могла в это поверить. Он был золотым мальчиком города, сыном нашего мэра, а я его заинтересовала? Я должна была понять, что все это обречено с самого начала.

Такие мужчины, как Бретт, не встречаются с такими девушками, как я.

Моя мама родилась в соседнем трейлерном парке и родила нас с братом от бандита из байкерской банды. Преступник.

Мой отец никогда не приходил на мои концерты и выпускные. Его идея качественного времяпрепровождения заключалась в том, чтобы привезти нас с Макстоном на ежегодный слет, который их банда устраивала в соседнем кемпинге, и оставить нас на попечение незнакомых женщин, от которых пахло сигаретным дымом и плохими решениями. На следующее утро он привозил нас в школу в грязной и пыльной одежде, а взгляды, которые я получала, заставляли меня молиться о том, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.

Я никогда не чувствовала, что принадлежу этому городу. Когда я росла, я думала, что если буду очень стараться, то смогу это изменить. Если я буду получать одни пятерки, если я никогда никуда не буду опаздывать, если я всегда буду безупречно милой, может быть, тогда горожане увидят во мне нечто большее, чем просто белое отребье.

Бретт выбрал меня, как будто Вселенная наконец-то исполнила мое желание. Было так заманчиво поверить, что у нас может быть совместное будущее, что я позволила себе погрузиться в фантазии.

В ту ночь, когда я узнала, что Бретт мне изменяет, я расплакалась, а когда проснулась утром с опухшими глазами и болью в груди, решила, что с меня хватит.

Хватит доверять людям. Хватит ставить себя на последнее место. С этим городом покончено.

Здесь меня никогда не примут.

В идеальном мире я бы перестала общаться со своим бывшим, но я не могу этого сделать, пока нахожусь в Даркуотер-Холлоу, по целому ряду причин. Самая главная из них...

— Эй, Би. Мэл сказала, что бочонок «Sam Adams» закончился в конце ее смены прошлой ночью. Может, стоит завезти новый до обеденного перерыва?

Бретт обходит бар, его кожаные ботинки появляются в поле моего зрения. Я бросаю на него взгляд с того места, где сижу на корточках на полу. Да, мой бывший изменщик - еще и мой босс. Владелец таверны «Frostbite». Пытаться найти другую работу в Даркуотер-Холлоу - дело безнадежное. В городе есть лишь несколько заведений, которые готовы взять меня на работу, и то только в том случае, если у них сдохнет один из официантов. Насколько я знаю, все они в добром здравии.

Именно поэтому моей первоочередной задачей на данный момент является продажа дома, чтобы я могла убраться из этого города.

— Без проблем.

Замена пустых бочонков - это тоже то, что Мелисса должна была сделать перед тем, как уйти на ночь, но я предпочитаю свести общение с Бреттом к минимуму, так что я оставляю это на потом.

Как раз в тот момент, когда я надеюсь, что он вернется в свой кабинет, он прислоняется к стойке и скрещивает руки на груди, собираясь начать разговор, в котором я не заинтересована. — Эй, ты в порядке?

Я потираю засохший ликер на земле. — Нормально.

— Уверен? Ты выглядишь усталой, Би.

Я заканчиваю с разливом и встаю. — Я в порядке.

Он проводит ладонью по чисто выбритой челюсти. Озабоченность в его выражении лица настолько убедительна, что я почти верю в это.

— Я беспокоюсь о тебе. — Он показывает на мое лицо. — У тебя мешки под глазами, и ты выглядишь так, будто не спала несколько дней. Тебе нужно лучше заботиться о себе.

— Я сказала, что я в порядке, Бретт.

Он поднимает ладони вверх. — Я просто беспокоюсь.

— Не стоит.

Потянувшись в задний карман, он достает небольшую плоскую коробку. — Я купил это для тебя. На твой день рождения.

Я моргаю. Мой день рождения?

Боже, это же сегодня. Мне двадцать три.

Не могу поверить, что я забыла. Где-то между скорбью по маме, склеиванием сердца и попыткой продать дом это вылетело у меня из головы.

Бретт встряхивает коробку. — Возьми.

Он будет держать меня здесь, пока я не возьму.

Я беру ее у него и открываю крышку.

Это серебряный кулон в форме сердца.

Раздражение пробегает по моему позвоночнику. — Что это?

— Кулон.

— Нет, я имею в виду, что это, Бретт? Мы же расстались, помнишь?

Он вздыхает, как будто это я веду себя неразумно.

— Блейк, не будь такой. Прошло уже около четырех месяцев с тех пор, как... Ну, ты знаешь. Тебе не кажется, что нам пора забыть об этом?

У Бретта есть эта раздражающая привычка преуменьшать то, что произошло. Если послушать его, можно подумать, что я держу над его головой что-то несущественное, например, не вынесла мусор однажды ночью.

— Позволь мне напомнить тебе, — говорю я. — Ты изменил мне. Прямо здесь, в этом баре. В твоем офисе. С Мелиссой.

Мне нравилась Мелисса. Конечно, она немного взбалмошная и заносчивая, но она всегда была добра ко мне. Мы проработали вместе два года, и я считала ее человеком, которому можно доверять.

Очевидно, мои суждения о характере людей серьезно нарушены.

Одна мысль о том, как они вдвоем разыграли меня, вызывает во мне жаркую волну ярости.

На его лице появляется нечто, напоминающее гримасу. — Я скучаю по тебе.

Я молча смотрю на него. Слышал ли он что-нибудь из того, что я только что сказала?

Когда я умолкаю, он меняет тактику. Он проводит пальцами по своим струящимся, тщательно вымытым светлым волосам и говорит: — Весь день и ночь я думаю о тебе. О том, как я все испортил.

Правда ли это? Сомневаюсь.

О чем он думал, когда занимался сексом с Мелиссой? Уж точно не обо мне. Я вошла к ним через два месяца после смерти мамы. Он прекрасно знал, как сильно я переживаю горе, и, очевидно, не заботился обо мне настолько, чтобы держать свой член в штанах.

То, что он сделал, непростительно. Он потерял мое доверие, а я не даю вторых шансов.

Я захлопываю шкатулку и протягиваю ему обратно. Он качает головой, отказываясь брать ее, и я кладу ее на стойку. Я ни за что не возьму ее домой.

— У меня есть дела до открытия.

Когда я прохожу мимо него, он хватает меня за предплечье.

— Ну же. Ты достаточно меня наказала.

Его глаза идеального оттенка детской голубизны. Раньше я любила такие глаза. Я смотрела в них и видела наше совместное будущее в ярких красках.

Теперь я вижу только его виноватое выражение лица, когда я застала его со спущенными штанами и ногами Мелиссы, обхватившими его талию.

— Бретт, я не наказываю тебя. Я просто покончила с тобой.

От этого его глаза темнеют так, как всегда, когда я говорила о том, что однажды открою свой книжный магазин. Как будто мне не разрешали мечтать. Он хотел, чтобы я вела себя так, будто все мои мечты уже сбылись, потому что я с ним.

Это должно было разозлить меня гораздо больше, чем то, что было, пока мы были вместе.

— Между нами все кончено.

Мой голос ровный, но сердце сильно колотится. Поскольку Бретт все еще мой босс, я должна быть осторожна. Я не могу рисковать потерять эту работу до того, как продам свой дом, как бы сильно я ни хотела уйти от него.

Его рука крепко сжимает мою руку. — Я знаю, что облажался, но у меня все с ней кончено, детка. Блейк и Бретт. Я не собираюсь тебя терять.

Я пытаюсь отстраниться от него, но он притягивает меня ближе, его хватка на грани боли.

— Я сделаю все, что потребуется, чтобы вернуть тебя.

— Отпусти меня, пожалуйста.

Его челюсть напряглась, в выражении лица промелькнуло недовольство. Мне удалось его разозлить. Он привык, что со мной легче.

Когда он не убирает руку, я отдергиваю ее и направляюсь к задней стенке.

ГЛАВА 7

БЛЕЙК

Мой желудок скрутило в узел. Держать себя в руках рядом с Бреттом - это то, к чему я все еще привыкаю, поэтому после нашего разговора мне нужна минута, чтобы прийти в себя.

Я подхожу поздороваться с посудомойщиком Фрэнком.

Фрэнк работает в «Frostbite» с восьмидесятых годов, когда этим заведением еще управлял отец Бретта, до того как отец Бретта стал мэром. Обычно Фрэнк слушает музыку, но сегодня радио, пристегнутое к его поясу, настроено на местную новостную станцию.

Я опираюсь бедром о стойку. — Моя мама включала эту станцию каждое утро.

Он смотрит на меня через плечо, его улыбка скрыта под густыми седыми усами. — Они говорят, что надвигается буря.

— Правда? Небо было чистым, когда я пришла десять минут назад. Вторая неделя ноября - слишком рано для снега.

Он выключает воду и вытирает руки о полотенце. — В последние несколько зим погода постоянно меняется.

Он увеличивает громкость радио, чтобы я могла слышать, как ведущие говорят о том, что к нам направляется якобы самый сильный зимний шторм за последние годы.

Я хмурюсь. — Не в первый раз они ошибаются.

Лучше бы они ошиблись. Сильный шторм - это не то, с чем может справиться моя старенькая Honda. Я даже не надела цепи для шин, которые купила на прошлой неделе. Я думала, у меня еще много времени до начала снегопада.

Фрэнк пожимает плечами.

— Надеюсь, ты права. Я должен помочь Хоуи починить крышу в эти выходные, а этого не случится, если выпадет десять дюймов снега, о которых они говорят. — Он осмотрел меня с ног до головы. — Мы скучаем по тебе. Ты от нас прячешься.

Мое сердце сжимается в кулак. За исключением Бретта и Мелиссы, все, кто работает в таверне «Frostbite», - хорошие люди. Раньше я задерживалась здесь после окончания дневной смены и ужинала вместе со всеми, но после того случая я просто сразу уходила домой.

Мне неловко.

В Темноводной Лощине все знают о делах каждого, поэтому то, что произошло между мной и Бреттом, стало достоянием общественности. Некоторые люди смотрят на меня с жалостью. Другие - с самодовольством, подразумевающим, что они знали, что мы с Бреттом никогда не сработаемся.

В большинстве случаев мне кажется, что над моей головой мигает неоновая надпись «ИДИОТКА», и все ее видят.

— Я была занята, — говорю я. Это не совсем ложь. Последние несколько месяцев я занимался всевозможными проектами по дому, чтобы его было легче продать.

Фрэнк грустно улыбается мне. — Есть какие-нибудь планы на День благодарения? Твоя подруга собирается приехать?

— Дел? В этом году нет.

— А как насчет твоего брата?

Я фыркнула. — Как всегда, Макстон занят в Лос-Анджелесе.

Настолько занят, что даже не вернулся на похороны мамы. На той же неделе у компании Дел в Сан-Франциско был выездной семинар, но Дел получила разрешение пропустить его, чтобы быть здесь со мной. Все, что я получила от Макстона, - это сообщение с извинениями.

— Нехорошо оставаться одной на праздники, милая.

— Кто знает, может, я поеду в Калифорнию, чтобы увидеть их.

Мы оба знаем, что я не могу позволить себе перелет, но Фрэнк не обвиняет меня во лжи. Он просто похлопывает меня по плечу и говорит, — Если бы мы с Кейт были хозяевами, я бы пригласил тебя к нам, но в этом году мы едем к Лесли.

Жена пастора. Та самая женщина, которая однажды пыталась выгнать нас с Макстоном из нашей средней школы, потому что ей не нравилось, что «эти чумазые дети Вульфов» находятся в одном классе с ее сыновьями.

Я заставляю себя улыбнуться, потому что не хочу, чтобы Фрэнк чувствовал себя виноватым, когда у него нет на то причин. — Похоже, это будет веселый вечер.

Я возвращаюсь к подготовке к обеду, и к полудню большая часть столовой заполнена. Радиоведущие были правы. Температура опустилась ниже нуля, и на улице идет дождь. Все хотят согреться кофе и чаем.

Я вожусь с новой эспрессо-машиной, которую Бретт купил несколько недель назад, и готовлю латте, а Брит и Карли, два сервера, работающие сегодня, делают все возможное, чтобы быстро разнести его по столикам.

К двум часам, когда я думаю, что худшее уже позади, в столовую вливается еще одна волна посетителей.

— Откуда все идут? — спрашиваю я Брит, когда она заходит за заказами.

— На северной стороне города отключили электричество. Снег там сильнее, поэтому многие приехали на машинах.

Черт.

Я выглядываю в окно. Даже здесь снег идет густо, а значит, когда моя смена закончится в четыре, я могу застрять здесь. Я не могу уйти рано, когда мы так заняты, так что мне остается только надеяться, что моя машина успеет доехать. До моего дома всего пятнадцать минут езды.

Я как раз готовлю четыре латте, когда рядом со мной появляется Бретт.

— Слушай, Мел собирается прийти немного раньше.

Мой желудок опускается, и я чуть не роняю парное молоко, которое наливаю. —Ты обещал, что мне не придется с ней работать.

— Я знаю, но здесь становится не по себе. Тебе нужна помощь. — Он поднимает руку и кладет передо мной один из бумажных заказов. — Ты сильно отстаешь.

Я лучше пойду домой пешком в такую погоду, чем буду работать с Мелиссой. Я ставлю латте на стойку для Брит и поворачиваюсь лицом к Бретту. — Ты не можешь немного постоять за стойкой?

Он почесывает затылок.

— У меня много бумажной работы, которую нужно закончить. И я должен сделать обход. Чтобы люди чувствовали себя желанными гостями.

Гнев бурлит в моей груди. — Я думала, что четко обозначила свои границы.

— Это ты сказала, что не хочешь, чтобы я ее увольнял.

Я стиснула зубы. Как бы я ни была зла на Мелиссу, мне не нужно, чтобы она потеряла работу. Я знаю, каково это - беспокоиться о том, что не сможешь оплатить следующий счет за воду.

Я протираю тряпочкой пароварку. — Ты дал мне обещание. Наверное, я должна была знать, что это ничего не значит.

В его глазах вспыхивает гнев. — Не будь такой, Би. Надвигается страшная буря, и многие люди пришли сюда погреться. Подумай о перспективах, а? Это важнее, чем твои личные проблемы.

Мои щеки пылают. Мои личные проблемы?

В груди закрадывается сомнение. Неужели он прав? Я поступаю эгоистично? В конце концов, мир не вращается вокруг меня и моих проблем.

Я делаю вдох.

Я большая девочка. Я смогу разобраться с Мелиссой в течение нескольких часов.

Времени на раздумья нет, потому что мгновение спустя Мелисса появляется позади Бретта. Я недоверчиво хмыкаю. Должно быть, она вошла, пока мы с Бреттом разговаривали, а значит, он действительно ждал до последнего момента, чтобы предупредить меня.

Ее темные волосы собраны в высокий хвост, и она смотрит на меня так, будто только что убила моего щенка. Вся в чувстве вины и нервозности.

— Я оставлю вас, девочки, наедине.

Бретт протискивается мимо нее, его работа здесь закончена.

Но моя работа еще далека от завершения. Я подавляю свой гнев и приступаю к следующему заказу.

Только не отвлекаться.

Мелисса прочищает горло. — Чем я могу помочь?

— Ты можешь приготовить еще одну порцию кофе и проверить людей в баре, — говорю я монотонным голосом. Это первый раз, когда мы общаемся с тех пор, как я поймала их. Последние четыре месяца я изо всех сил старался избегать ее.

Она берет с полки пачку кофейной гущи и насыпает ее в белый бумажный фильтр.

— Блейк, я надеялась, что мы сможем поговорить.

— Я занята.

— Ты никогда не отвечала на мои сообщения.

— Я заблокировала тебя.

— Зачем ты это сделала?

Похоже, она искренне озадачена.

Ну и ну, я не знаю.

— Мне жаль, ладно? — Она кладет фильтр в корзину для фильтров и задвигает ее в машину.

Этот день быстро превращается из плохого в адский.

— Пожалуйста, выслушай меня. Я ненавижу, что наша дружба теперь так испорчена.

Может, ей стоило подумать об этом до того, как она переспала с моим давним бойфрендом.

— Все совершают ошибки, верно?

Я ничего не могу с собой поделать. Я огрызаюсь. — Мы можем не делать этого прямо сейчас?

Она качает головой.

— Мне так жаль, что я вас разлучила. Я не думала. Это просто случилось, клянусь. Бретт действительно хочет снова быть с тобой вместе.

Это он ее так подговорил? Мой пульс учащенно бьется. Я не могу с этим справиться.

Пока я не потеряла голову на глазах у всех, я заканчиваю с заказами и передаю их на стойку. Я иду в другой конец бара, подальше от Мелиссы и ее дерьма. Это всего около десяти футов, но этого достаточно, чтобы мне стало легче дышать.

Я хватаюсь за стойку и считаю в обратном порядке от десяти.

Когда дверь в бар открывается, и в него входит Роуэн Миллер.

ГЛАВА 8

БЛЕЙК

Порывы ветра врываются в помещение, делая сцену у входа в ресторан похожей на снежный шар.

Дверь захлопывается за Роуэном.

Он счищает снег со своей кожаной куртки, дважды топает ботинками по коврику и поправляет на голове черную кепку.

Я сглатываю и расплющиваю ладони о столешницу бара. Этот человек знает, как сделать вход.

Он сдержал свое слово в тот вечер, когда въехал в дом. Когда я проснулась на следующее утро, чтобы проверить состояние его лужайки перед домом, мусора на ней уже не было.

И ему каким-то образом удалось убедить Элайджу сделать музыку потише. Я наведывалась туда полдюжины раз безрезультатно, но один визит Роуэна - и все улажено.

Я, конечно, не жалуюсь, но я действительно не понимаю, как этому человеку удается обвести всех вокруг пальца.

Прошло несколько дней с тех пор, как он переехал, и пока что он не сделал ничего, что могло бы вывести меня из себя, но и не вычеркнул ничего из списка.

Именно так, как я и ожидала. Сомневаюсь, что этот забор когда-нибудь починят.

Роуэн подходит к пустой стойке хозяйки, и несколько голов поворачиваются, чтобы посмотреть на нового посетителя.

За столиком хихикают женщины. Роуэн ухмыляется и оглядывает столовую в поисках места, где можно присесть.

Я закатываю глаза. То, как они на него смотрит, просто жалко.

Могу ли я признать, что он прекрасный экземпляр мужчины? Конечно. Он подтянутый, высокий и привлекательный. У него такая улыбка, которая обещает приятное времяпрепровождение, даже если утром вы, скорее всего, пожалеете об этом, а его глаза загораются и становятся прищуренными, когда он смеется.

Но внешность - это еще не все.

Разве никого не беспокоит, что он перебирает женщин быстрее, чем ребенок конфеты на Хэллоуин? Или то, что он переспал с чьей-то женой?

Очевидно, нет, потому что они все еще хихикают.

Карли спешит поприветствовать его с меню под мышкой и указывает на маленький столик у окна - тот самый, за которым я уже видела, как он и его деловой партнер сидели раньше. Роуэн смотрит на него некоторое время.

А потом смотрит на меня.

Мои щеки пылают.

Карли спрашивает его о чем-то, и он кивает. Она отходит в сторону, а он проходит мимо нее и направляется прямо к бару.

Прямо ко мне.

Я бросаюсь в бой, стараясь выглядеть занятой и не выглядеть так, будто я пялюсь.

Резко беру тряпку. Протираю зону обслуживания. Упорядочиваю ножи.

Табурет скрипит об пол. — Привет, Солнышко.

От его голоса у меня по позвоночнику пробегает электричество. Это самое нервное чувство.

Я поднимаю на него взгляд. — Нет.

Бровь выгибается дугой. — Нет?

— Это первый и последний раз, когда ты меня так называешь.

Его губы подергиваются. — Но оно так хорошо подходит тебе.

— Только не говори, что ты проделал весь этот путь только для того, чтобы досадить мне. Или на нашей улице тоже пропало электричество?

— Нет, все в порядке.

— Тогда тебе, наверное, стоило остаться дома.

Он проводит ладонью по щетине на челюсти. — Извини, что причиняю тебе неудобства своим присутствием, но мне нечего есть дома. Не было времени сходить за продуктами.

Я игнорирую его язвительное замечание. — Занят домом?

— Очень. Но не волнуйся, я не забыл твой список.

Я хмыкаю в ответ и протягиваю ему меню, уверенная, что мой список у него где-то на дне мусорного ведра. — Ты можешь заказать у меня.

Он берет его и быстро просматривает. — Я возьму миску супа и бургер с картошкой фри.

— Поняла.

— И кофе.

Рядом со мной появляется Мелисса. — Мы только что приготовили свежую порцию.

Огромная улыбка на ее лице и слащавый тон вызывают у меня раздражение. Похоже, она отошла от Бретта. Впрочем, она всегда была такой. Бретт не раз сердился на нее за то, что она флиртовала с некоторыми клиентами, игнорируя другие столики.

Я подхожу к терминалу в конце бара, чтобы сделать заказ Роуэна.

— Хм… — выдыхаю я, когда меня осеняет.

Конечно. Бретт не просто злился, что она не выполняет свою работу. Он злился, потому что уже спал с ней. А я, глупая, решила утешить Мелиссу, когда она расстроилась из-за его ругани.

Гнев и унижение сгущаются в горле на долгую секунду, прежде чем я прогоняю это чувство. Нет необходимости переживать это снова. Но мне нужно убраться отсюда, пока она снова не попыталась заговорить со мной.

Я провожу следующие тридцать минут, разливая пиво и готовя напитки, стараясь сосредоточиться на задаче, но мой взгляд постоянно переходит на Роуэна. Карли приносит Роуэну суп, затем бургер. Он ест быстро, явно голодный.

Есть что-то странно привлекательное в том, что он поглощает еду.

Я прикусываю губу и отвожу взгляд.

Я виню во всем этом Дел. Когда я разговаривала с ней вчера вечером, она настаивала на том, чтобы поделиться сплетнями от тети Лотти о подвигах Роуэна.

Возможно, прозвучали слова «трахается как зверь».

Когда я сказала Дел, что старая добрая Лотти ни за что бы не использовала такую терминологию, она рассмеялась и сказала, что я должна сама выяснить, правда ли это.

Этой девушке нужно проверить свою голову. Нет такой вселенной, в которой я бы переспала с Роуэн Миллер.

Но, возможно, она вызвала у меня легкое любопытство. В конце концов, Бретт - единственный парень, с которым я когда-либо спала, и наша сексуальная жизнь всегда была сосредоточена на его удовольствии. Для него не имело значения, кончила я или нет.

Будет ли Роуэн грубым или нежным? Серьезным или веселым? Извращенцем или ванильным?

Он снимает пиджак, обнажая обветренную серую футболку, натянутую на его до смешного широкие плечи. По всем предплечьям разбросаны татуировки.

Хм. Определенно извращение.

— Наконец-то это закончилось.

Я вздрагиваю от голоса Мелиссы. Господи. Я даже не слышала, как она подошла ко мне.

— Все получили свои заказы, — говорит она. — Они просто останутся здесь, пока не включат электричество.

Это мой сигнал к уходу. Я расстегиваю фартук. — Надеюсь, это ненадолго.

Мелисса понижает голос. — Раз уж мы оба застряли здесь на какое-то время, думаю, сейчас самое время поговорить.

О. Боже мой. Боже. Почему она не может понять намек?

Я сжимаю фартук в руках. — Нет ничего...

— Послушай, я хочу, чтобы мы снова стали друзьями. Между мной и Бреттом все кончено. Честно говоря, я не знаю, зачем я вообще с ним спала. Он совсем не в моем вкусе. Мне было просто одиноко, наверное, и я не думала. А он сказал, что у вас двоих проблемы и...

— Мелисса, прекрати.

Мало того, что я не хочу с ней разговаривать, так еще и Роуэн сидит рядом. Я не хочу, чтобы он подслушивал мои дела.

Мелисса выпячивает нижнюю губу. — Раньше ты была добрее.

Да, и это мне только на руку.

— Мне пора, — бормочу я и спешу к выходу, пока она не попыталась меня остановить.

Мне нужно сказать Бретту, что я закончила, а потом я уйду отсюда. Когда я захожу в его кабинет, он смотрит какой-то боевик на своем ноутбуке. Я сопротивляюсь желанию закатить глаза. Я думала, у него есть работа.

— Все успокоилось. Я ухожу.

Он вздрагивает.

— Все готово? — Его взгляд перемещается к окну. — Снаружи довольно безумно, Би.

— Я справлюсь. Спокойной ночи.

Я выхожу из его кабинета и тянусь за телефоном, чтобы проверить погоду, но его нет в кармане.

Черт, кажется, я оставила его где-то за барной стойкой.

Бретт следует за мной обратно в столовую. — Если останешься до закрытия, я тебя подброшу.

Еще пять часов вокруг Мелиссы? Я бы лучше проткнула себе глаз ледорубом. — Я в порядке.

Я делаю шаг за барную стойку и оглядываюсь по сторонам. Роуэн все еще ест, и наши взгляды задерживаются на долю секунды, прежде чем я вспоминаю, зачем я здесь.

Где, черт возьми, я оставила свой телефон?

А, вот он, прямо у раковины.

Я хватаю его и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Бретт преграждает мне дорогу. — У тебя нет снежных шин.

Раздражение пульсирует у меня в висках. Он прав, у меня их нет. Это очень глупо, когда живешь в Миссури, но я думала, что до первого снега еще как минимум неделя, а мои цепи бесполезно лежат в сарае.

Тем не менее, мне нужно попасть домой. Прогноз погоды, который показывают по телевизору прямо надо мной, говорит, что с наступлением ночи будет только хуже.

— Все будет хорошо. Это всего лишь пятнадцать минут езды.

— В такую погоду это будет почти час, — настаивает Бретт. — Это если ты вообще доедешь на своей крошечной Honda.

— Я рискну.

Бретт сжимает брови. — Би, это безумие, ты не можешь...

— Я могу отвезти тебя.

Я поворачиваю голову к Роуэну. Выражение его лица не поддается прочтению, но когда он смотрит на Бретта, в его глазах есть что-то такое, что заставляет крошечные волоски на моем затылке встать дыбом.

Роуэн прижимает бумажную салфетку к губам, сжимает ее в кулаке и соскальзывает с табурета. — Давай, Блейк.

По моей коже пробегает тепло. Я не могу принять от него одолжение. — Нет, все в порядке.

— Мы идем в одно место.

Он... прав. Мы живем по соседству друг с другом.

Это просто поездка. Не надо об этом думать.

Отбросив свои опасения, я киваю ему. — Хорошо. Спасибо. Мне нужно только попрощаться и взять сумочку.

— Не торопись.

Роуэн берет свой пиджак с крючка под барной стойкой и начинает его надевать.

Сзади Бретт снова пристает ко мне. — Этот парень не отвезет тебя домой.

Я ввожу комбинацию номера своего шкафчика. — Да, он собирается это сделать.

— Ты слышала, что он сделал с Эбигейл? Этот парень - мудак.

Я насмехаюсь. — Ты действительно думаешь, что у тебя есть хоть какое-то моральное преимущество?

На лице Бретта промелькнул шок.

Что? Он не думал, что я так его обзову? Возможно, это не самый умный поступок, учитывая, что именно он подписывает мне зарплату, но я слишком зла, чтобы держать язык за зубами.

Он сужает глаза. — Что на тебя нашло? Твое поведение выходит из-под контроля.

Мое поведение. Мое поведение?

Я делаю вдох.

— Мне только что пришлось работать бок о бок с женщиной, с которой ты мне изменил. Ты обещал, что мне не придется с ней встречаться, и ты солгал. Снова.

— Мне. Пришлось. Пришлось, — процедил он. — Слушай, я просто отвезу тебя домой прямо сейчас, хорошо?

— Нет, Бретт. Роуэн отвезет меня домой.

Я беру свою сумочку из шкафчика и подхожу к листу учета рабочего времени, приклеенному на стене.

Бретт стоит позади меня, пока я записываю время. Ненавижу, как близко он стоит. — Ты даже не знаешь этого парня.

— Он мой новый сосед.

— Что? Блейк...

Я протискиваюсь мимо него, прохожу через дверь в столовую и...

— Уф!

Я влетаю прямо в стену. Очень крепкую, очень мускулистую стену. Большие ладони обхватывают мои бицепсы.

— Ты в порядке?

Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на Роуэна. Он такой чертовски высокий, что, клянусь, моя шея выгибается на девяносто градусов.

Боже, он невероятно пахнет. Кожей. Дубом. Намек на дым, но не тот, который исходит от сигареты. Он был у костра? Может, у камина? У меня возникает нелепое желание зарыться носом в его футболку.

Он определенно пересмотрит свое предложение отвезти меня домой, если я так поступлю.

— Да. — Мой голос звучит как писк, и я делаю шаг назад. — Прости.

Его темно-ореховые глаза сверкают. — Готова ехать?

— Угу.

— Где твое пальто?

Я жестом показываю на вешалку у входа. — Вон там.

— Подожди секунду. Блейк, мы как раз разговаривали.

Я отхожу в сторону и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Бретта. Его голос на грани крика, достаточно громкий, чтобы привлечь внимание нескольких посетителей, сидящих за соседними столиками.

Мое лицо начинает гореть. Почему он не хочет бросить это?

Роуэн подходит ближе, его плечо задевает мое. — У тебя какие-то проблемы?

Ого. Я никогда раньше не слышала от него такого тона. Такой тон предупреждает, что лучше бы проблем не было, иначе…

В глазах Бретта вспыхивает бессильный гнев. Я вижу, как он оценивает Роуэна, и мой сосед определенно имеет преимущество в размерах.

— Нет, — огрызается Бретт.

Роуэн улыбается. Я не думала, что улыбка может быть угрожающей, но его улыбка определенно угрожающая. — Хорошо. Тогда мы отправляемся в путь.

ГЛАВА 9

НЕРО

Снаружи идет снегопад, и на земле уже около дюйма. Мы с Блейк оставляем за собой следы, пока идем к моему грузовику. Мои следы в два раза больше, чем ее.

Она продолжает бросать на меня взгляды, как будто не знает, что обо мне думать.

Хорошо, потому что я тоже не знаю, что о ней думать.

С тех пор как я переехал в соседний дом, она стала случайно появляться в моей голове по несколько раз в день.

И я понятия не имею, почему.

То есть, да, она меня немного заинтриговала, и я считаю ее красивой, но что с того? Некоторым мужчинам нравится вызов. Я не из их числа. Я всегда придерживался философии, согласно которой нужно работать умнее, а не усерднее.

Зачем тратить силы, гоняясь за женщинами, которые, похоже, не заинтересованы во мне, если я могу легко найти ту, которая заинтересуется?

Особенно в Даркуотер-Холлоу. Иногда мне достаточно просто дыхнуть в их сторону, и они начинают задыхаться.

Но не Блейк.

Почему, черт возьми, нет? Что ей не нравится?

Моя внешность не может быть проблемой, значит, дело в моей личности, но как это может быть моя личность, если она меня даже не знает?

Нет, должно быть, дело в моей репутации, из-за которой у нее все трусики в узле. Она намекнула на это в прошлый раз. Почему ее волнует, как и с кем я провожу время? Это просто бессмысленно.

Какая-то упрямая часть меня хочет разобраться в этом дерьме и посмотреть, смогу ли я изменить ее мнение.

Ты обещал Сандро не напрягаться, помнишь?

Точно.

Когда мы садимся в грузовик, Блейк прочищает горло. — Спасибо. Ты действительно пришел мне на помощь.

— Без проблем. Это же по пути.

Думал ли я, что она будет в Frostbite, когда решил приехать сюда посреди гребаной метели? Возможно, я подозревал это, учитывая, что ее машины не было на подъездной дорожке.

Но я приехал сюда не ради нее. Это было бы нелепо. И я не собирался подвозить ее до дома, пока не увидел ее босса.

Мне не понравилось ни его лицо, ни его голос, ни что-либо еще в нем. Мне чертовски не нравилось, как он смотрел на нее, словно она принадлежала ему. И когда он продолжал настаивать на том, чтобы отвезти ее, хотя она явно не хотела иметь с ним ничего общего, у меня не оставалось выбора, кроме как вмешаться.

Я включаю зажигание.

— Мне нравится иногда делать добрые дела, чтобы загладить свои многочисленные грехи. Что-то подсказывает мне, что ты ведешь их список.

— С чего ты это взял?

— Похоже, ты решительно настроена не любить меня. Проблема в том, что я довольно симпатичный парень. — На моих губах заиграла ухмылка. — Если бы ты составила список всех моих мнимых недостатков, это помогло бы тебе не сбиться с пути.

Она раздраженно вздыхает. — Ты прав. Одно только это общение дает мне идеи для нескольких пунктов.

Я хихикаю и смотрю на нее. Она так и не пристегнулась. — Ты готова ехать или...

Она вскидывает бровь, не обращая внимания на этот факт. — Да. А что?

Я вздыхаю, расстегиваю ремень и протягиваю руку через нее.

— Я знаю, что женщины обычно волнуются рядом со мной, но, пожалуйста, постарайтесь держать голову прямо. Мы собираемся ехать в опасных условиях.

Я хватаюсь за пряжку ремня, висящую над ее головой, и притягиваю его к себе, при этом костяшки пальцев случайно задевают кончик ее груди.

Она вдыхает.

Я игнорирую электрический разряд в паху и с резким щелчком задвигаю пряжку. — Вот так.

Ее глаза встречаются с моими, и по щекам разливается краска.

Значит, она не совсем невосприимчива ко мне.

О, я могу это сделать. Я могу подчинить себе эту колючую барменшу меньше чем за неделю, если захочу.

Я ухмыляюсь и отстраняюсь, чтобы снова застегнуть ремень.

Она прочищает горло. — Если ты искал предлог, чтобы пощупать, то мог бы выбрать что-то более тонкое.

Моя ухмылка тут же тает. По моей шее пробегает тепло.

— Это не то, что...

— И к твоему сведению, я вполне способна сама пристегнуть ремень безопасности.

Этот заносчивый маленький ротик...

— Тогда тебе следовало бы сделать это, а не сидеть здесь, — бормочу я.

Она ехидно смеется.

Я отвожу плечи назад, стираю пыль со своего слегка уязвленного самолюбия и начинаю выезжать со стоянки.

Снег отвратительный - мягкий и скользкий, так что мне придется быть осторожным.

— Кстати, твой босс - мудак, — говорю я, сворачивая на дорогу.

— Я в курсе.

— Он всегда был таким?

Она издала тихий вздох. Это заставляет меня взглянуть на нее. Она прикусывает уголок своей полной нижней губы.

Почему я смотрю на ее губы, а не на дорогу?

Господи. Черт. Мне нужно собраться.

— Ты, наверное, знаешь, что он мой бывший? Сейчас между нами напряженные отношения.

Этот парень - ее бывший?

— Я этого не знал.

— Правда? А я-то думала, что это горячая сплетня.

Я постучала по мочке уха. — В одно ухо влетело, в другое вылетело. Мне плевать на чужие жизни.

— Тогда ты аномалия в этом городе. Большинство людей здесь не могут удержаться от того, чтобы не сунуть нос в чужие дела. В общем, он изменил мне с другой барменшой, которая работала сегодня вечером.

О. О.

Ладно. Я начинаю понимать. Возможно, она думает, что я такой же, как ее бывший - изменщик, отсюда и мгновенная неприязнь. Но она ошибается. Я не изменяю. Я ясно даю понять, что меня не интересует ничего серьезного, что я не ищу обязательств.

Но мне кажется, что сейчас не время уточнять это.

Она говорит слишком обыденно, словно старается не выдать, как сильно этот ублюдок ее обидел.

— Когда это случилось?

— Четыре, почти пять месяцев назад.

Она смахнула пылинку с приборной панели. — Он говорит, что хочет снова быть вместе, но я не думаю, что он знает, чего хочет.

Мысль о том, что Блейк может быть с этим засранцем, вызывает у меня неприятные ощущения внутри.

Я включаю стеклоочистители. Они с трудом справляются с быстро растущим снегом. — Почему бы ему не уволить ее, если он хочет наладить отношения?

— Он предложил. Я сказала ему не делать этого.

— Почему, черт возьми, нет?

— В Даркуотер-Холлоу не так много другой работы.

— Значит, тебя беспокоят перспективы трудоустройства женщины, которая трахалась с твоим парнем?

Она скрестила руки на груди.

— Я не люблю посылать в мир плохие сглазы, ясно? Я отношусь к людям так, как хочу, чтобы относились ко мне. Я знаю, что для тебя это может быть чуждой концепцией.

— Ох.

Проходит несколько секунд. — Прости, это было грубо.

— Я серьезно жалею, что подвез тебя.

— Я могу выйти на следующем светофоре.

Она тянется к ремню безопасности, как будто действительно собирается это сделать.

— Расслабься, я пошутил. Чтобы заставить меня пожалеть о том, что я привез женщину домой, нужно гораздо больше, чем это.

Она щелкает языком. — Тебе обязательно так говорить?

— Что именно?

— Как будто ты... Забудь об этом.

Я смеюсь. — Вытащи свою голову из канавы, Солнышко.

Она сжимает кулаки на коленях. — Не называй меня так.

Я игнорирую ее протест, потому что это прозвище мне нравится, и ей лучше просто привыкнуть к нему.

— Так, значит, бывший тебе изменил, ты не хочешь, чтобы другая официантка уходила, и ты все еще там из-за того же отсутствия перспектив трудоустройства?

Она раздраженно выдохнула. — Я думала, ты сказал, что тебя не волнуют жизни других людей?

Я пожимаю плечами. — Нет. Но нам предстоит долгая дорога, так что мы могли бы скоротать время. Это более мелодраматично, чем теленовеллы, которые любила смотреть моя нонна.

— Нонна? Она итальянка?

— Родилась и выросла на Сицилии.

— У меня никогда не было бабушки, — размышляет она. — Какой она была?

— Строгой. Она много ругалась. И она готовила самую вкусную куриную каччаторе, которую только можно себе представить.

— Да ну?

При воспоминании об этом на моих губах появляется ухмылка.

— Когда я был ребенком, лет девяти или десяти, она приглашала меня, мою маму и отчима на ужин каждую субботу. Обычно нас было всего четверо, но она готовила столько еды, что можно было накормить целую армию. Эта женщина ничего так не боялась, как того, что у ее гостей закончится еда.

Воспоминания горько-сладкие, потому что всех их уже нет в живых. Нонна умерла во сне десять лет назад в зрелом возрасте восьмидесяти пяти лет, а мои мама и отчим ушли так же, как и большинство в моем старом мире.

Война за территорию. Перестрелка на дороге. Они обедали в своем любимом ресторане в Джерси.

— Так это только ты? — спрашивает Блейк, когда мы выезжаем на шоссе. — Братьев и сестер нет?

— Я единственный ребенок.

— Я могла бы догадаться. У тебя такая энергия.

— Я сделаю вид, что это комплимент. А что насчет тебя?

— У меня есть брат. Он здесь больше не живет.

— Куда он уехал?

— В Калифорнию. В Лос-Анджелес. Он работает шеф-поваром в каком-то модном ресторане. Я не видела его с тех пор, как он ушел из дома в восемнадцать лет.

— Он старше или младше?

— На два года старше.

— И у тебя никогда не возникало желания покинуть это место?

— Если бы могла, уехала бы.

Она фыркает и ничего не уточняет.

Я почти спрашиваю, но потом вспоминаю, что не должен вмешиваться. Просто глядя на эту девушку, я понимаю, что у нее есть душещипательная история, и мне не нужно ее слушать.

Мир за окном машины - сплошное бело-серое пятно, снежинки кружатся в бешеном танце. Дорожную разметку невозможно разглядеть. Я крепко сжимаю руль и вижу, как она разглядывает татуировки на тыльной стороне моих рук.

— Что это за татуировки?

— Мне нравится боди-арт. Большинству женщин они тоже нравятся, но, позволь мне предположить, не тебе.

— С чего ты это взяла?

— Похоже, ты решительно не хочешь ничего во мне любить.

— Тебя это беспокоит?

— Ничуть.

— Я почти уверена, что ты лжешь. Что это значит? — Она показывает на мою правую руку.

— «La mia rotta è fissata per un mare inesplorato. Мой курс проложен в неизведанное море». Это цитата из Данте.

Она задыхается. — Ты образованный?

— Я знаю. Шокирующе.

Она смеется, и от этого звука у меня в груди разливается тепло. Впереди нас несколько машин ползут со скоростью улитки, их задние фонари проглядывают сквозь падающий снег.

— Не думаю, что Даркуотер-Холлоу можно назвать неизведанным морем. Где ты был до этого?

— В Нью-Йорке. Я…

Черт.

Я не должен был этого говорить. По нашей версии, мы приехали сюда из Вегаса.

Такого никогда не случалось до сих пор.

Блейк поворачивается ко мне. — Нью-Йорк? Почему ты уехал?

Мне ничего не остается, как пойти на попятную и надеяться, что она забудет, что я вообще об этом говорил.

— Я пробыл там недолго. До этого я был в Вегасе. Мы с Сэмом, моим деловым партнером, работали в строительной компании, но мы оба устали от этого места. Поэтому мы решили переехать в более спокойное место и начать свое дело.

Мы сворачиваем с шоссе, и в этот момент машина начинает скользить.

ГЛАВА 10

БЛЕЙК

В стабильном движении автомобиля происходит едва заметное изменение, мягкое покачивание, переходящее в резкое скольжение. У меня сводит желудок, когда машина начинает скользить, а шины теряют сцепление с поверхностью под нами.

Я хватаюсь за подлокотник, костяшки пальцев побелели, глаза расширились в тревоге.

Пейзаж за окном кружится, когда машина пируэтом пересекает дорогу. Я вскрикиваю и слышу, как Роуэн ругается. Он борется за контроль, крутя руль туда-сюда. Звук шин, пробуксовывающих на снегу, дополняется стаккато биения моего собственного сердца.

Воспоминания обрушиваются на меня, как жестокая волна.

— Держись, малыш.

— Я боюсь, папа!

По моему телу разливается внезапное тепло, сначала едва уловимое, но быстро усиливающееся. Внутри меня есть печь, и ее только что разожгли. Тепло исходит из глубины моей души и распространяется наружу, как рябь на воде.

— Я не хочу этого делать!

— Закрой рот, девочка.

Моя кожа покрывается колючками. На лбу выступили капельки пота. Я снова там, на заднем сиденье отцовского мотоцикла в «Огненном кольце», мои руки скользят по коже его жилета, а глаза зажмурены. Рев толпы стоит у меня в ушах, он такой громкий, что оглушает. Он мчится на огромной скорости по немыслимо узкому кругу. Все, что я могу сделать, - это держаться и молиться, чтобы мы не разбились.

Я готовлюсь к столкновению, но затем так же быстро, как и началось, скольжение прекращается.

На мгновение слышен только звук работающего на холостом ходу двигателя.

Затем голос Роуэна наполняет воздух. — Эй. Ты в порядке?

Сердце замирает в горле, нервная система работает в усиленном режиме. Я прижимаю ладони к груди и пытаюсь вдохнуть.

Не могу.

Воздух стал каким-то странным, почти удушливым. Он кажется густым, им трудно дышать. Одежда неприятно прилипает к коже, влажная от пота, и я ощущаю каждый слой.

Воздуха нет, черт возьми.

— Черт.

Я слышу, как открывается дверь машины, потом закрывается, потом снова открывается. Холодный воздух врывается внутрь и обжигает мою горящую кожу. На моем бедре появляется теплая рука. — Блейк, посмотри на меня.

Мои глаза распахиваются. Мне требуется мгновение, чтобы сориентироваться, потому что машина перекошена и стоит не в ту сторону. Роуэн стоит снаружи, между открытой дверью и моим сиденьем, и смотрит на меня обеспокоенным взглядом. Снежинки осыпают его волосы.

Рука на моем бедре мягко сжимается. Другая поднимается и касается моей щеки. — Ты вся горишь.

— Паническая атака, — удается вымолвить мне.

— Давай снимем с тебя пальто. — Он помогает мне расстегнуть молнию и снимает пальто с плеч. — Сделай глубокий вдох.

Я так и делаю. Теперь стало легче, когда злобный жар внутри меня утих. Мой вдох превращается в струйку пара, которая быстро рассеивается в холодном воздухе.

Глаза Роуэна не отрываются от моего лица, а его руки нежно сжимают мои бедра. В его лесных радужках проглядывают тонкие золотые осколки. До этого момента я их не замечала.

Он поворачивает одну ладонь вверх. — Возьми мою руку.

Я делаю это, вставляя свою в его гораздо большую. Даже в моем нынешнем состоянии я не могу не восхититься тем, как хорошо она сидит.

— Дыши со мной, — мягко говорит он, обхватывая меня пальцами. — Вдох и выдох. Мы в безопасности, Солнышко.

Я сглатываю и делаю, как он говорит. — Мы в безопасности.

— Именно так, — урчит он.

Со следующим вдохом я вдыхаю его запах, и от этого паника, возникшая несколько минут назад, исчезает.

— Ты уже попадала в аварию?

Он проводит большим пальцем по внутренней стороне моей ладони. Это крошечное движение не должно заставлять волоски на тыльной стороне моих рук вставать дыбом, но оно заставляет.

— Один раз, — шепчу я. — Я была с отцом, и мне было очень больно.

— Хм. — Рука на моем бедре легонько сжимает меня, и все мое сознание переключается на это ощущение. — Неудивительно, что тебя так тряхнуло.

— Мне жаль.

— Тебе не нужно извиняться. Как думаешь, с тобой все будет в порядке, если я продолжу вести машину?

— Да. Я в порядке.

Он кивает, и его взгляд опускается к моим губам всего на секунду, прежде чем он отпускает мою руку. — Хорошо.

Пока он обходит машину, чтобы вернуться на свое место, я складываю пальто на коленях. Место на моем бедре, где он держал свою ладонь, пылает остаточным теплом.

Я сглатываю. Отлично. Добавлю паническую атаку к списку неловких моментов с моим новым соседом.

— Мы почти дома, — говорит он, когда мы снова садимся за руль. — Я поеду еще медленнее. Есть ли кто-нибудь дома, кто мог бы присмотреть за тобой? Я не видел, чтобы кто-то еще приходил или уходил.

— Нет, больше никого нет. — Я прикусила уголок рта. — Раньше мы с мамой были вдвоем, но она умерла в начале этого года. Если бы она все еще была рядом, я точно знаю, как прошел бы остаток моего вечера.

— Да?

— Она бы крепко обняла меня, когда я рассказала ей о случившемся, а потом настояла бы на том, чтобы мы сели за чашку чая. Это был наш ритуал. Чашка чая, каждое утро и каждый вечер.

Я до сих пор не избавилась от привычки всегда ставить ей кружку. Боже, как же я по ней скучаю.

Он поправляет свою хватку на руле. — Прости. А что с твоим отцом?

— Он умер много лет назад. Он вообще редко появлялся. — И у него была привычка появляться в самый неподходящий момент с пустыми обещаниями, украденными деньгами и мало чем еще. — Тебе не стоит беспокоиться обо мне. Со мной все будет в порядке.

Его челюсть напрягается, но он не отрывает глаз от дороги и слегка кивает мне.

В машине становится тихо, шум снаружи заглушается падающим снегом. Все, что я слышу, - это стук моего сердца, и я беспокоюсь, что Роуэн тоже его слышит.

Сарказм и подшучивание я могу вынести, но то, что он утешает меня? Это ставит меня в тупик.

А что, по-твоему, он собирался сделать? Выбросит тебя из машины?

Нет, конечно, нет. Он поступил так, как поступил бы любой порядочный человек.

Значит, теперь он порядочный?

Я складываю губы поверх зубов. Это сбивает с толку. Мне казалось, что я хорошо знаю Роуэна, но теперь я сомневаюсь в себе.

Может, в нем есть что-то большее, чем кажется на первый взгляд?

Я бросаю на него незаметный взгляд. Он сосредоточен на дороге и, кажется, не замечает, что мое сердце все еще колотится.

И не только из-за того, что я чуть не попала в аварию.

Прикосновение Роуэна не оттолкнуло меня полностью. Мне следовало бы. Но я почувствовала... много чего, и отвращение не было одним из них. Я не знаю, как это переварить.

Я снова надеваю пальто и застегиваю его до конца. Он смотрит на меня, но ничего не говорит.

Как и было обещано, мы медленно движемся сквозь метель. После того как нам кажется, что прошла целая вечность, Роуэн наконец-то въезжает на мою подъездную дорожку.

Я прочищаю горло и пытаюсь сделать вид, что мое представление о нем только что не перевернулось вокруг своей оси. — Спасибо за все.

— Ты уверена, что справишься сама? Я могу немного побыть рядом.

— Уверена. — Мне нужно выйти из машины и собраться с мыслями. — Я в долгу перед тобой за поездку и за то, что ты доставил меня домой в целости и сохранности. Неприятно было бы умереть в свой день рождения.

Его брови изгибаются. — У тебя сегодня день рождения?

— Двадцать три.

На его губах появляется искренняя улыбка, и от этого у меня в животе что-то трепещет.

— С днем рождения, Солнышко. — Он перебирается через меня и открывает дверь. — Смотри под ноги.

Снежинки падают на мои пылающие щеки, пока я иду к входной двери. Перед тем как войти внутрь, я оглядываюсь через плечо и вижу, что Роуэн наблюдает за мной.

Я отрывисто машу ему рукой, переступаю порог и закрываю за собой дверь. Затем я стою, прижавшись к ней спиной, и делаю десять очень глубоких вдохов. И только когда мне кажется, что мне удалось успокоиться, я вспоминаю вес его руки на моем бедре и его ощущения.

Тепло, уверенно и безопасно.

Я застонала. Хватит. Мне нужно взять себя в руки.

Стряхнув снег с кроссовок, я отбрасываю их в сторону и направляюсь на палубу в задней части дома. Холодный воздух обволакивает меня, когда я открываю дверь и высовываю голову наружу. Так-то лучше. Мне нужно охладиться.

Подождите секунду.

Прищурившись, я смотрю на забор между задним двором Джексонов и моим. Когда я уходила сегодня утром, он был сломан.

Не обращая внимания на то, что на мне только носки, я выхожу на заснеженную террасу и подхожу к перилам на ее краю, чтобы лучше видеть.

Он больше не сломан.

Я выдыхаю, и мое дыхание взвивается передо мной белым шлейфом.

Он починил его.

Он действительно починил его.

На моем лице появляется ухмылка. С днем рождения меня.

ГЛАВА 11

БЛЕЙК

—Нам поступило предложение?!

— Я же говорила, что все получиться. — Николь, риелтор из Канзас-Сити, теперь официально мой любимый человек. — Они хотят закрыть сделку быстро.

Я прижимаю кончики пальцев к губам. — Я не могу в это поверить.

За полторы недели после урагана у нас было еще три показа, но я старалась не возлагать на них слишком больших надежд.

— Я приводила только тех покупателей, которые, как я знала, были искренне заинтересованы. Я не люблю тратить чье-то время, Блейк, — говорит она совершенно серьезно. Я немного завидую тому, каким начальником является эта женщина. — Ты должна гордиться работой, которую проделала над домом. Должна сказать, я была впечатлена тем, как хорошо ты все отремонтировал.

Я обвожу взглядом гостиную. После свежего слоя краски и избавления от беспорядка она действительно выглядит великолепно. Я даже реорганизовала свои книги так, чтобы все корешки были сгруппированы по цветам, поэтому книжная полка в гостиной выглядит как радуга.

На моем лице появляется ухмылка. — Спасибо. Большое спасибо.

— Не за что. Я предлагаю тебе начать собирать вещи. Поскольку это предложение по безналичному расчету, все будет происходить быстро. Они переведут деньги после выходных, и ты сможешь уехать оттуда еще через неделю.

— Я не так уж много планирую оставить, но упаковка книг займет время. У меня ушли годы на то, чтобы собрать свою тщательно отобранную коллекцию. В течение многих лет, когда в конце месяца у меня оставались свободные деньги, они уходили именно туда. Я собираюсь хранить их в кладовке поблизости, пока не решу, где поселиться.

— Прекрасно. Могу я узнать, кто покупатель?

— Пара пенсионеров из Нью-Джерси. Они хотят переехать в тихое место, но поближе к семье в городе. Их дочь беременна, и они хотят переехать до появления ребенка.

— Это потрясающе. Спасибо еще раз.

— Не за что. Счастливого Дня благодарения. Скоро поговорим.

Я кладу трубку и прыгаю по дому, визжа как сумасшедшая. Наконец-то это случилось. Несколько недель, и я уеду отсюда.

У меня дрожат руки, когда я набираю номер Дел.

Как только она берет трубку, я выкрикиваю, — Нам поступило предложение!

— По-моему, ты только что пробила мне барабанную перепонку.

— Прости, я просто так взволнована.

— Да, ты должна быть взволнована. Святое дерьмо, поздравляю!

Я опускаюсь на диван. — Это пара пенсионеров с предложением о покупке за наличные. Николь думает, что мы закроем сделку в кратчайшие сроки.

— Да, черт возьми. Самое время передохнуть.

— Все мое тело стало легче. Думаю, я перенесла много стресса.

Я передернула плечами и вздохнула.

— Работа на своего бывшего сделает это с тобой. Не говоря уже о работе с новым соседом.

— Ты что, выведываешь информацию?

Она смеется.

— Конечно, выведываю. Ты не звонила мне уже несколько дней. Я хочу знать, что случилось после того, как он починил твой забор на прошлой неделе.

— Ничего.

— Ничего?

— Ну, он расчистил мне подъездную дорожку на следующий день после метели, — признаюсь я.

Дел задыхается. — Правда?

Я не поверила своим глазам, когда на следующий день выглянула в окно и увидела ее идеально чистой. Я чуть не разрыдалась. С тех пор как Макстон уехал, я дежурила на подъездной дорожке, и было так приятно, что кто-то делает это за меня. Фрэнк приехал на следующий день, чтобы отвезти меня на работу, так как моя машина все еще была в «Frostbite», и даже отметил, как хорошо я поработала. По какой-то причине я не сказала ему, что на самом деле это все Роуэн.

— Разве это ужасно, что я не поблагодарила его? С тех пор я не видела, чтобы он приходил или уходил, так что не то чтобы я его избегала, но все же. Может, мне просто подойти к нему, когда его машина будет стоять у подъезда? Что мне вообще сказать? Я набросилась на него, как только он переехал, и наговорила ему несколько грубых вещей, так что я чувствую себя немного дурой, но он же не ангел. Он высокомерен, и он переспал с Эбигейл, мы не можем этого забыть, не так ли, но у него есть и другая сторона...

— Блейк, милая, сделай глубокий вдох.

Я схватилась за лицо. — Мы можем просто не говорить о нем прямо сейчас? Я хочу насладиться этим моментом.

— Поняла. Хорошо, и что теперь? Ты уже решила, куда переедешь? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, просто приезжай сюда. Нам было бы так весело.

— Я бы хотела. Но я ни за что не смогу позволить себе Сан-Франциско.

— Я знаю, что ты сможешь найти здесь хорошую работу.

— Ты забыла, что у меня нет высшего образования? Это делает мои перспективы на работу ограниченными.

Дел задумчиво хмыкает.

Я вздыхаю.

— Я бы с радостью была ближе к тебе, но не думаю, что смогу выдержать давление, пытаясь выжить в таком дорогом месте. Не сейчас.

— Я тебя понимаю. О чем же ты тогда думаешь?

— Не знаю. Может, где-нибудь в Техасе? Теперь, когда с домом все улажено, у меня наконец-то будет больше времени на поиски.

— Мечтай, малышка. Думаю, тебе стоит переехать в Лос-Анджелес и стать моделью.

— Ты забыла, что у меня рост пять три?

— Ты могла бы стать манекенщицей.

Я опускаю взгляд на руку, которая сейчас не держит мой телефон. — Я так не думаю. Я уже несколько лет не делала маникюр, и пальцы у меня какие-то корявые.

Дел фыркнула от смеха. — Ладно, я просто пытаюсь подкинуть пару идей.

— И я благодарна, потому что я действительно не имею ни малейшего представления о том, что мне делать.

В моем животе появляется нервная дрожь.

— А как насчет книжного магазина, который ты всегда хотела открыть?

— Для этого мне нужно накопить побольше денег. — Я почесываю переносицу. — Мне кажется, это большой риск. Думаю, я просто хочу найти постоянную работу и сначала освоиться, где бы я ни оказалась.

— В этом есть смысл. Не волнуйся, ты во всем разберешься. Сегодня тебе нужно отпраздновать. Какие у тебя планы на День благодарения?

— Я собиралась купить в Hy-Vee замороженный ужин на одного и посмотреть повтор «Самолетов, поездов и автомобилей».

— Прекрати. Ты вгоняешь меня в депрессию. Думаю, тебе нужна компания. О, я знаю! Иди и пригласи Роуэна на ужин.

— Ты с ума сошла? — Я смотрю в окно, выходящее на его передний двор. Подожди. — Вообще-то... Это неплохая идея.

— Я знаю.

— Возможно, он тоже проведет этот день в одиночестве. У него здесь нет семьи, и это даст мне шанс отплатить ему за все, что он для меня сделал, прежде чем я уеду.

Давненько я не готовила не только для себя. Если я прямо сейчас пойду в магазин, то смогу что-нибудь придумать.

— У меня полно отличных идей. Бери их, тигренок.

— Люблю тебя, пока.

У меня такое прекрасное настроение, что я даже не задумываюсь об этом. Я надеваю кроссовки, бегу к Роуэну и стучусь в его дверь.

На улице холодно, поэтому я переминаюсь с ноги на ногу, пока жду, когда он ответит. Надо было надеть пальто.

Наконец дверь открывается, и на другой стороне появляется Роуэн.

Мое сердце замирает в груди. Его волосы влажные после душа, борода свежеподстрижена, а ресницы кажутся гуще в полуденном свете.

Учитывая, что я скоро уезжаю, можно позволить себе оценить, насколько он по-дурацки красив.

Он смотрит на мою тонкую футболку, прежде чем перевести взгляд на мое лицо.

— Привет. Я хотела...

Он отходит в сторону. — Заходи.

— Нет, все в порядке, я просто зашла узнать, есть ли у тебя планы на День благодарения.

Мои ладони скользят вверх и вниз по рукам.

В его взгляде мелькает раздражение. — Где твое пальто? Ты хочешь замерзнуть до смерти?

— Я в порядке. Все не так уж плохо.

Он закатывает глаза. — У тебя губы посинели.

— О боже, я просто пришла спросить… — Я отвлекаюсь, когда он начинает расстегивать свою большую черную толстовку.

— Эм, что ты...

Он снимает ее, подходит ближе и обматывает вокруг моих плеч. — Вот.

По моей груди разливается тепло. Его толстовка все еще теплая. Все еще пахнет им. Сердце колотится в груди, словно хочет вырваться наружу. Я сгибаю пальцы вокруг ткани и притягиваю ее ближе.

— Спасибо. Не хочешь прийти ко мне на ужин в День благодарения?

Я говорю на одном дыхании, прежде чем струсить.

Сексуальная - то есть раздражающая - ухмылка растягивается на его лице.

— Ты приглашаешь меня?

— Я просто подумала, что раз уж мы оба одиноки, то неплохо было бы составить компанию. Я в долгу перед тобой за поездку домой. И за то, что расчистил мне дорогу, — добавляю я, чувствуя, как пылают мои щеки.

Он стоит в одной футболке и опирается ладонью о дверной косяк. Его бицепсы вздуваются, татуировки на руках смещаются при этом движении.

Я не могу оторвать от них взгляд.

— Я собирался поужинать с другом.

Мое волнение утихает.

С другом? Господи, он действительно не теряет времени даром, не так ли? После его неожиданных актов доброты я почти забыла об этой его стороне.

Ощущение разочарования в моей груди более чем абсурдно. Я прочищаю горло.

— Мне не следовало думать, что ты будешь один.

Он проводит рукой по своей бороде.

— Неважно. — Я делаю шаг назад, стягивая его толстовку с себя. — Я...

— Могу я взять с собой друга?

Я моргаю. Он серьезно? Мы говорим о каком-то сценарии третьего колеса? Звучит ужасно. Все внутри меня кричит «нет», но... я в долгу перед ним. А я не люблю быть в долгу перед людьми.

Так что если он этого хочет, думаю, мне придется просто согласиться.

— Конечно. — Я принудительно улыбаюсь. — У нее есть какие-нибудь диетические ограничения?

Проходит секунда. В его глазах мелькает что-то слишком забавное.

— Мой друг - он. Мой деловой партнер - Сэм. И он ест все.

О боже. Что со мной не так?

Мне приходится молиться, чтобы облегчение, которое я испытываю в глубине души, не отразилось на моем лице. — Хорошо. Приходите в семь.

Роуэн выглядит так, будто сдерживает смех. — Мы будем там.

Только когда я бегом возвращаюсь домой и закрываю за собой дверь, я понимаю, что его толстовка все еще накинута на меня.

ГЛАВА 12

НЕРО

Сандро вздыхает.

— Что?

— Я думал, мы договорились, что ты будешь полегче с женщинами. Только сегодня я отменил две встречи. И одна из них прямо сказала мне, что это из-за того, что случилось с Эбигейл и тобой. — Сандро вышагивает по моей гостиной. — Теперь ты тащишь меня в дом какой-то новой девушки, где я должен делать что? Быть твоей второй половинкой? Такое впечатление, что ты не слушаешь ни слова из того, что я говорю.

Я беру ключи и направляюсь к двери.

— Тебе не нужно ничего делать. Я не хотел тебя бросать, поэтому сказал ей, что ты пойдешь со мной. Я думал, ты оценишь этот жест. А вместо этого ты мне все уши прожужжал.

— Эй, не пытайся перевести стрелки на меня. Ты пытаешься переспать с этой девушкой сегодня вечером? Да или нет?

Отличный вопрос. По правде говоря, я немного запутался. Я думал, что в ночь метели мы с Блейк расстались на достаточно приличных условиях, но я точно не ожидал, что она пригласит меня к себе.

Она появилась на пороге моего дома без пальто. Я никогда не видел ее такой взволнованной. А когда она подумала, что у меня уже есть планы с другой женщиной, ее волнение поубавилось.

Так что, да. Я не умею читать мысли, но я уверен, что она хочет меня. И я планирую проверить эту теорию сегодня вечером. — Посмотрим.

Сандро ущипнул себя за переносицу.

— Если это случится, она не захочет, чтобы кто-то знал. Если я не скажу, и она не скажет, что в этом плохого?

Неожиданно накатывает тревога. Что-то в том, что Блейк хочет сохранить меня в тайне, если между нами что-то случится, не очень-то мне нравится.

Хм.

— Ага. Они всегда рассказывают. Ты как покемон, которого каждая женщина в городе хочет собрать и похвастаться им.

Мы выходим на улицу. — Говорю тебе, она другая. Это та официантка из “Frostbite”.

— Какая? — Его голос понижается до шепота, когда мы пересекаем лужайку перед моим домом в направлении дома Блейк. — Только не говори мне, что это та блондинка, которая никогда не уделяла тебе времени.

— Это она.

У Сандро отпадает челюсть.

Я ухмыляюсь и стучу в ее дверь. Замок поворачивается, и появляется Блейк, одетая в голубое платье без плеч под цвет ее глаз.

Я рассматриваю каждую деталь. Ее волосы завиты в мягкие волны, на лице немного макияжа, а на губах - блестящий блеск. На щеке у нее светло-коричневая веснушка в форме сердечка, которую я раньше не замечал. Ее светлые волосы - чистый сверкающий шелк - собраны в высокий хвост, который отлично смотрелся бы намотанным на кулак.

Когда я опускаю взгляд на ее голые ноги, мне приходится сдерживать стон. Она выглядит достаточно хорошо, чтобы поесть.

Ее улыбка широка и непринужденна. — Привет. Счастливого Дня благодарения.

— С Днем благодарения. Это мой деловой партнер, Сэм.

Она приветствует Сандро и делает шаг назад. — Проходите.

Мы входим в узкий подъезд. Она берет пальто Сандро и смотрит на меня. На мне его нет, поскольку от моего дома до ее всего двадцать шагов. Ее взгляд скользит по темно-синей фланелевой рубашке, которая на мне. Что-то в том, как вспыхивают ее глаза, говорит мне о том, что ей нравится то, что она видит.

Она разглаживает руками свое платье. — Спасибо, что пришли.

— Ты отлично выглядишь.

Она будет выглядеть еще лучше, если на ней ничего не будет. Надеюсь, я смогу сказать ей об этом сегодня вечером.

Она заправляет прядь за ухо. — Спасибо.

— У тебя отличное место, — говорит Сандро откуда-то изнутри. — Мне нравится твой проигрыватель.

Она идет в направлении его голоса. Я иду прямо за ней, достаточно близко, чтобы вдыхать ее запах.

Эта чертова ваниль заставляет мой член дергаться.

Гостиная небольшая, но веселая, с винтажной мебелью, множеством растений и кирпичным камином. Справа от камина - огромная встроенная книжная полка, книги на которой тщательно рассортированы по цветам.

— Ты много читаешь?

Кажется, она немного стесняется, когда бросает на меня взгляд. — Да. Тонны книг.

При виде ее, свернувшейся калачиком в маленьком уголке у окна, в моей груди вспыхивает что-то теплое. Она чертовски очаровательна.

Блейк ведет нас в соседнюю столовую. На столе уже стоят закуски - оливки, сыр и крекеры, а также несколько видов холодной нарезки. Сандро сразу же обращает на них внимание. Парень ест как лошадь.

— Я принес вино.

Я протягиваю Блейк бутылку.

Она поворачивает ее в руках и читает этикетку.

— Кьянти, 1995 год. Произведено в Тоскане, Италия.— Она смотрит на меня. — Оно шикарно.

— Для тебя только самое лучшее.

Она бросает на меня забавный взгляд.

— Спасибо. Если ты хочешь открыть его, пока я закончу на кухне, это было бы здорово. Открывалка лежит здесь. Вы двое, должно быть, проголодались.

— Я пойду помогу тебе.

Я незаметно подмигиваю Сандро, на что он отвечает закатыванием глаз.

На маленькой кухне Блейк поворачивается ко мне. — Помогать особо не с чем.

— Невежливо оставлять шеф-повара одного делать всю работу.

— Этому тебя научила твоя Нонна?

Она подходит к плите и проверяет одну из кастрюль на пару. Она берет деревянную ложку и дважды помешивает то, что в ней находится.

Я останавливаюсь прямо за ней. Она такая чертовски крошечная по сравнению со мной, ее голова достигает лишь середины моей груди. — Она хотела убедиться, что ее внук хорошо воспитан.

Как только она осознает, насколько близко я к ней стою, ее спина напрягается. Она еще раз помешивает кастрюлю, затем обходит меня и двигается к холодильнику. — Не похоже, что ей это удалось.

Я прислоняюсь спиной к стойке и ухмыляюсь. — Я могу быть очень воспитанным, когда мне этого хочется.

— Ах. — Она закрывает холодильник, держа в одной руке миску с помидорами. — Тогда однажды ты сможешь меня удивить. — Она сдувает с лица выбившуюся светлую прядь. — Мне нужно закончить нарезку овощей для салата. Как ты управляешься с ножом?

— Я хорошо владею руками.

Она прикусывает губу, чтобы скрыть от меня улыбку.

— Конечно, хорошо. Если бы я попросила тебя попробовать соус, ты бы сказал что-нибудь такое же нелепое, например, что ты хорошо управляешься со ртом?

Я смеюсь над тем, как она понижает голос, подражая моему. — Как тебе удалось прочитать мои мысли? Между прочим, оба эти утверждения - правда.

Она протягивает мне разделочную доску и острый нож, на ее губах играет улыбка. — Ты займись огурцами, а я - помидорами. Твои мысли легко читаются.

Мы стоим бок о бок, ее разделочная доска в нескольких дюймах от моей. — Да ну? Неужели я действительно так прост?

Ее нож работает неплохо, но мой чуть лучше. Это пришло с годами практики. Отрезать палец или язык не так просто, как можно было бы ожидать.

Мой локоть сталкивается с ее локтем. Она снова дует на прядь волос. — Ты не так прост, как хочешь, чтобы люди думали, но и не так сложен, как сам думаешь.

Замечание неожиданное. Я обдумываю его раз, два, решаю, что это чепуха, и заливисто смеюсь. — Значит, ты думаешь, что раскусила меня.

— Не совсем. Но я делаю успехи.

Я кладу нож и вытираю руки о полотенце. Прядь продолжает соскальзывать, попадая ей на глаза.

— Хорошо. Скажи мне, о чем я сейчас думаю.

Она смотрит на меня, не торопясь отвечать. — Что я плохая хозяйка, раз занимаюсь психоанализом?

Я поднимаю руку и убираю прядь, кончики моих пальцев касаются раковины ее уха.

Ее дыхание сбивается. Ее нож замедляется, а затем полностью останавливается.

Я прижимаю указательный палец к ее челюсти и поворачиваю ее лицом ко мне.

— Нет, Солнышко. Прямо сейчас я думаю о том, как это сделать.

Моя ладонь скользит по ее шее, я опускаю голову и прижимаюсь губами к ее губам.

В тот момент, когда мы соприкасаемся, я понимаю, что что-то изменилось.

Под моей кожей проскакивает электричество, как будто электросеть возвращается в строй после отключения. Моя кожа напрягается. Мое сердце набирает скорость.

Я весь на взводе.. Она тоже это чувствует?

Я не могу сказать.

Она застыла на месте, позволяя мне покусывать ее губы, позволяя мне обхватить руками ее бедра. Она вздыхает, когда мои пальцы проникают в ее плоть сквозь ткань платья.

И только мягкий прикосновение моих зубов к ее нижней губе делает это. Она открывается мне, позволяя моему языку провести по ее губам.

Черт, она на вкус как охлажденный бокал вина в жаркий летний день.

Низкий стон вибрирует в моей груди.

Я уже могу сказать, что она из тех женщин, которые будут испытывать мое терпение, желая не спешить. Но я не возражаю. В конце концов, погоня может быть не менее захватывающей, чем убийство.

УДАР.

Мы разрываемся на части от этого звука, и мой взгляд падает на нож, который она уронила на пол. Она поворачивается и упирается ладонями в стойку, ее грудь вздымается и опускается от учащенного дыхания.

Мое собственное дыхание такое же неровное.

Это был всего лишь поцелуй. Каково это - погрузиться в нее?

Я тверд как черт. Зачем я снова взял с собой Сандро?

— Роуэн, — шепчет она. — Зачем ты это сделал?

Я поднимаю нож и кладу его на стойку.

— Потому что я хотел. И я хочу сделать это снова.

Ее глаза расширены и ошеломлены. — Ты не можешь.

Я тянусь к ее щеке. — Почему нет?

Она отшатывается от меня, не позволяя мне дотронуться до нее.

Во мне мелькает беспокойство. О чем она думает? Я не могу ее понять.

Ее руки слегка дрожат, когда она перекладывает помидоры в салатницу.

— Отнеси это на обеденный стол, пожалуйста.

Она практически прижимает эту штуку к моей груди, но когда наши пальцы соприкасаются, на моей коже вспыхивают искры.

Она тяжело вздыхает, но не встречает моего взгляда, словно решив игнорировать нашу безумную химию.

О, Солнышко. Это случится. Может, не сегодня, но очень скоро. Такое влечение не проходит само по себе. Его нужно искоренить, желательно в течение долгих ночей между простынями.

Я возвращаюсь в столовую, где Сандро потягивает вино над разграбленной тарелкой с холодными закусками. Он вскидывает бровь.

— Это выражение твоего лица заставляет меня испытывать серьезный дискомфорт. Мне стоит спрашивать?

— Молчи.

Я ставлю тарелку на стол и сажусь так, чтобы Сандро не заметил выпуклость на моих джинсах.

Он хмыкает и отпивает из своего бокала.

Через минуту входит Блейк, неся огромную индейку. Я беру поднос из ее рук и ставлю его в центр стола.

Она протягивает мне нож, по-прежнему отказываясь встретиться с моим взглядом. — Окажешь честь?

— Конечно.

Я разрезаю птицу и подаю ей и Сандро, а затем кладу немного на свою тарелку.

Блейк поднимает бокал с вином и прочищает горло. — Спасибо, что пришли, ребята. У меня нет родственников в городе, поэтому мой первоначальный план заключался в том, чтобы купить в продуктовом магазине ужин на одного человека на День благодарения. Моя подруга, которая живет в Сан-Франциско, сказала мне, что это просто грустно.

Сандро смеется. — Мы рады, что ты сочла нас лучшей альтернативой.

— Да, но сегодня мне есть что отметить помимо праздника.

О? Интересно, что это может быть. Это же не ее день рождения. Может, она нашла другую работу?

Сандро усмехается. — Что ты празднуешь?

Блейк вздергивает подбородок, ее ноздри вспыхивают на вдохе. — Сегодня я получила предложение по дому. Я уезжаю из Даркуотер-Холлоу.

Пластинка, которая играет в моей голове «Make It Wit Chu» с момента поцелуя, резко останавливается.

Подождите, что?

Какого черта?

— Ты... уезжаешь?

Мой шок звучит громко и отчетливо, но мне плевать.

Ее глаза переходят на мои. — Да. Я уезжаю.

— Когда?

— Риелтор сказал, что она должна быстро продаваться. Максимум две недели.

Две недели? Две гребаные недели?

Ладно, я все еще могу получить ее через две недели. В смысле, она уже на полпути. Она пригласила меня к себе, что означает...

Погоди

Она пригласила меня не потому, что вдруг поняла, что хочет со мной переспать. Судя по всему, она пригласила меня, потому что ей больше некого было пригласить.

Я был... ее последним средством.

Не могу сказать, что я привык к такому положению.

Значит, когда она сказала, что я не должен был ее целовать, она это серьезно? Она действительно это имела в виду?

Мое сердце разочарованно стучит о грудную клетку. Я делаю долгий, очень долгий глоток вина. На вкус оно кислое. Оно не должно быть чертовски кислым на вкус, но по сравнению с ней это так.

— Почему ты уезжаешь? — спрашивает Сандро, не обращая внимания. — Это хорошее место.

Блейк вонзает вилку в кусок помидора. — Дело не в доме.

На мгновение она замолкает, словно тщательно подбирая следующие слова.

— В начале этого года я пережила тяжелый разрыв, и я все еще работаю на своего бывшего, а в Даркуотер-Холлоу не так много возможностей для трудоустройства. Я просто хочу уехать из этого города и начать все сначала в другом месте.

Я складываю руки на груди. — Ты хотя бы пробовала искать здесь что-то другое?

— Нет. В этом нет смысла, — угрюмо говорит она.

— Переезжать из-за разрыва отношений кажется экстремальным.

Ее взгляд ожесточается. — Я не спрашивала твоего мнения.

Сандро кашляет. — Я уверен, что ты делаешь правильный выбор...

— Куда ты переезжаешь? — требую я.

— Я еще не решила.

Теперь я недоверчиво смотрю на него. — Ты уезжаешь через две недели и не знаешь, куда?

Ее пальцы сжимаются вокруг ножа. — Пока нет. Я все выясню. Уверена, где бы я ни оказалась, там будет лучше.

— Ого. Ты, должно быть, действительно ненавидишь Даркуотер-Холлоу, — пробурчал я.

Свет над столом мерцает, словно улавливая напряжение, витающее в воздухе.

— Я не ненавижу Даркуотер-Холлоу. Было время, когда я видела, что останусь здесь навсегда.

— Да?

— Да. У меня всегда была мечта открыть свой маленький книжный магазинчик где-нибудь в городе, но за последние несколько месяцев я поняла, что лучше начать все сначала в новом месте.

Я сардонически усмехаюсь. — Начинать все сначала - это еще не все, что можно придумать, поверь мне.

Она вскидывает бровь. — Ты ненавидишь Даркуотер-Холлоу?

— Мне нравится природа. А вот люди - другое дело. Некоторые из них действуют мне на нервы, понимаешь?

Ее глаза сузились. — Я прекрасно понимаю, о чем ты. В этих краях много грубиянов.

— Давай сравним. Я считаю, что это очень грубо - посылать смешанные знаки...

— Индейка очень вкусная!

Наши головы поворачиваются к Сандро.

Он смотрит на нас с таким видом, как будто ему все по барабану. — Не будет ли грубостью попросить добавки?

— Вовсе нет, — отвечает Блейк. — Я рада, что тебе нравится. Бери столько, сколько хочешь.

Мой стул заскрипел по полу. — Мне нужно в туалет.

Мне кажется, что я могу пробить стену. Я даже не понимаю, почему я так злюсь.

Она стреляет в меня кинжалами. — Он через гостиную и дальше по коридору. Первая дверь справа.

В ванной я запираю за собой дверь и уже собираюсь ударить кулаками по проклятому предмету, но останавливаю себя.

Сквозь стиснутые зубы вырывается рык.

Ладно, может, она пригласила меня сегодня не потому, что хотела переспать со мной, но она поцеловала меня в ответ. Может, она и отрицает наше влечение, но ее тело не лжет.

Здесь что-то есть. Что-то сильное.

Если бы она не бежала из этого города из-за своего бывшего... черт, я ненавижу этого парня... я бы в конце концов уломал ее.

Я не хочу, чтобы она уезжала. Последние четыре месяца мне было плевать на все, но сейчас мне не плевать на это.

Этот поцелуй заставил меня почувствовать себя немного живым после того, как я несколько месяцев чувствовал себя ходячим мертвецом.

И давайте просто перемотаем на ту часть, где у нее нет плана. Она что, сумасшедшая? Такая девушка, как она, одна и в незнакомом месте? Она напрашивается на то, чтобы ее ограбили, изнасиловали или еще чего похуже.

Внутри меня зашевелилось что-то темное.

Мое отражение смотрит на меня, и я не узнаю его. Ради Бога, на мне же чертова фланель. Если бы парни дома увидели меня, они бы со смехом выгнали меня из комнаты.

Неро не смог бы умереть, надев это дерьмо.

И Неро не отпустил бы эту девушку. Потому что Неро был готов на все, чтобы получить то, что хотел.

Я запустил пальцы в волосы. Я чувствую себя чертовым импотентом. Беспомощным.

И я ненавижу это. Так чертовски сильно.

Заставь ее остаться, - приказывает Неро.

Отпусти ее. Она всего лишь девушка, - умоляет Роуэн.

Я сую руку в карман и нащупываю запонки.

Да, она всего лишь девушка. Но она и нечто большее. Что-то, чего я желаю так, как не желал ничего с тех пор, как попал в эту дыру.

И тут меня осеняет.

Я не могу позволить ей уйти.

И если мне придется совершить плохой поступок, чтобы удержать ее здесь, пусть так и будет.

Неро смеется, ему не терпится выйти и поиграть.

Я выхожу из ванной. Мне достаточно одного взгляда на ее камин, чтобы идея пришла в голову - такая элегантная и простая.

Возвращаясь в столовую, я демонстративно потираю руки. — Здесь немного холодно. Не возражаете, если я разожгу огонь?

ГЛАВА 13

БЛЕЙК

Сэм и Роуэн уезжают около одиннадцати вечера, а я настолько измотана, что у меня не хватает сил даже на то, чтобы пережить этот поцелуй. Как только я заканчиваю убирать со стола, я падаю на кровать. Моя голова ударяется о подушку, и в следующее мгновение я отключаюсь.

Во сне я сижу на пышном зеленом лугу с книгой в руках. Рядом со мной стоит корзина со спелыми вишнями. Они выглядят такими удивительно сладкими, что я не могу удержаться и отправляю одну за другой в рот, пока не доем их все.

Моя спина лежит на мягкой траве. Надо мной чистое голубое небо с белыми голубями, которые парят высоко над головой. Я улыбаюсь. Это идеальный летний день.

— Тебе идет это платье, Солнышко.

Это Роуэн. Он здесь, лежит рядом со мной. Я поворачиваюсь на бок, чтобы встретиться с ним взглядом и встретить его лесной взгляд.

— Тебе все идет, — говорю я ему. — Это несправедливо.

Он улыбается.

— Несправедливо то, что ты отстранилась от меня раньше. Тебе не понравилось, как я тебя поцеловал?

Я прикусываю губу. По телу разливается приятное возбуждение. — Мне понравилось. Более чем понравилось.

Он приподнимается на локте и запускает пальцы в мои волосы. — Тогда дай мне поцеловать этот сладкий ротик снова.

Мои губы подрагивают от предвкушения, когда он наклоняется, его красивое лицо все ближе и ближе к моему. Мои глаза закрываются.

Подождит. Что это за запах? Ему здесь не место.

Он резкий и едкий... Что-то горит?

Я резко открываю глаза. Роуэна здесь больше нет. Дым валит на луг сквозь деревья вокруг меня, да так быстро, что заполняет мои ноздри еще до того, как я успеваю встать на ноги. Мои легкие задыхаются. Я кашляю, кашляю и кашляю, а потом просыпаюсь и все еще кашляю.

Луг исчез, и я лежу в своей постели. Я моргаю, разглядывая окружающую меня темноту, и хотя я не вижу дыма, я чувствую его запах.

Вот дерьмо.

Адреналин бурлит в моих венах.

Я вскакиваю с кровати, дезориентированный и с поплывшей головой.

Черт! Я спотыкаюсь о тапочки и падаю на пол, ударяясь коленями о ковровое покрытие.

Что, черт возьми, происходит?

И тут я вижу это. Из-под двери в прихожую сочится белесый дым.

Сердце замирает в горле, и я заставляю себя встать.

Я потушила огонь в камине, прежде чем лечь спать. Уверена, что так и было.

Или нет? Я так устала. Я готовила весь день. Когда я проходила мимо камина, он выглядел погасшим, но я не стала его тщательно проверять.

Раздается стук, и кто-то ругается низким, грубым тоном.

Какого черта? Холодный пот выступил у меня на спине. Здесь кто-то есть?

Что мне делать? О Боже, я не могу думать, а из-под двери все больше и больше валит дым.

Злоумышленник или нет, я должна его потушить. На кухне есть огнетушитель. Его-то я и должна достать. А потом нужно позвонить в 911.

Сформировав план, я натягиваю пару треников, сую ноги в , хватаю телефон и выбегаю за дверь.

Зрелище, которое встречает меня в гостиной, - предмет кошмаров. Пламя тянется от камина, когтями взбирается по стене рядом с ним и жадно лижет большую книжную полку. Даже с такого расстояния я чувствую сильный, гнетущий жар. Громкий треск разносится по комнате: горящее кресло справа от камина рушится, вздымая в воздух сноп искр.

— Блейк!

Я поворачиваю голову в сторону знакомого голоса. — Роуэн?

Каким-то образом он здесь, стоит между диваном и входной дверью. Не знаю, как я не заметила его, как только выбежала из спальни. Я ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не очередной сон.

Нет, не сон.

Он бросается ко мне и хватает меня за руку. В его глазах мелькает нотка паники, и от этого мой собственный страх раздувается внутри меня. — Я видел пожар из своего дома. Нам нужно убираться отсюда.

— Убираться? Ни за что. Я не уйду, пока не потушу его.

Книги, мои прекрасные книги, уже загораются, их корешки скручиваются и чернеют.

— Он распространяется слишком быстро. Мы...

— Я знаю, что он распространяется быстро, поэтому мне и нужно его потушить!

Я пытаюсь двинуться в сторону кухни, но он не выпускает мою руку из своей железной хватки.

Разочарование пронзает меня. — Отпусти меня, Роуэн.

— Ты не можешь его потушить. Что у тебя есть, один-единственный огнетушитель?

— У меня нет времени на болтовню! Я должна принести его с кухни. Отпусти меня!

Еще один громкий треск.

— Мы уходим, — заявляет он, как будто это его решение.

Я сопротивляюсь, извиваясь в его хватке. — Просто дай мне разобраться с этим.

Меня одолевает кашель. Сквозь слезящиеся глаза я вижу, как пламя тянется к моему любимому специальному изданию «Гордости и предубеждения» - тому, которое я читала вслух маме.

Я должна спасти его.

Энергия прорывается сквозь меня, и я бьюсь так сильно, что застаю Роуэна врасплох. Его хватка ослабевает. Я успеваю пройти половину пути до кухни, прежде чем сильные руки притягивают меня обратно за талию.

— Ты убьешь себя, — рычит он мне в ухо, и тут же мои ноги перестают касаться земли.

— Какого черта! — кричу я.

Он перекидывает меня через плечо, словно мешок с картошкой, и выносит через парадную дверь.

Кровь бросается мне в уши. Он не может этого сделать.

Я в ярости бьюсь о его спину. — Опусти меня! Роуэн, клянусь, я убью тебя. Опусти. Меня. Вниз!

Он так и делает - на мертвой лужайке перед своим домом, а потом садится на меня. Его вес давит на мои бедра. Он весит чертову тонну, а я не могу сдвинуться ни на дюйм.

— Что ты делаешь?! — кричу я, царапая его грудь.

Он обхватывает одной большой ладонью оба моих запястья и прижимает их к животу. — Поддерживаю твою жизнь, пока я звоню 9-1-1.

Мое сердце бешено колотится в груди. Кажется, я еще никогда так не злилась на другого человека. — Ты не имеешь права.

Он отталкивает меня. Отталкивает меня.

— Я звоню, чтобы сообщить о пожаре в доме номер три на Лэндхорн-Лейн, — говорит он в трубку. — Пожалуйста, поторопитесь, огонь быстро распространяется.

Я резко выдохнул через нос.

— Нет, мы больше не внутри. Да, на безопасном расстоянии от дома. — Он отворачивает микрофон от себя. — Никаких домашних животных, верно?

— Никаких домашних животных, — выплевываю я.

Он повторяет мой ответ в трубку. — Хорошо. Мы подождем здесь.

Он заканчивает разговор, бросает телефон на землю и снова смотрит на меня.

— Я тебя ненавижу.

Мышцы на его челюсти подрагивают. — Я знаю, что ты злишься, но оставаться внутри было бы глупо.

Я опускаю голову на холодную землю и смотрю на свой горящий дом. Густой дым просачивается через небольшое отверстие, которое я оставила в окне гостиной. Я смотрю прямо на него, когда стекло в окне лопается.

Я вскрикиваю. Роуэн наклоняется надо мной, закрывая меня своим телом.

Гнев вытекает из меня, сменяясь отчаянием. Я не из тех, кто часто плачет, но сейчас мне хочется только выть. Слезы начинают наворачиваться на глаза.

— Роуэн, все станет так плохо, прежде чем они придут.

Мой голос дрожит.

Он садится и прижимает теплую ладонь к моей щеке. — Я знаю, Солнышко. Мне очень жаль.

На секунду все замирает. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Мои органы чувств переключают внимание на все места, где мы соприкасаемся, на странную близость момента, на то, как он только что вынес меня из горящего здания.

Мои легкие расширяются от дрожащего дыхания. — Ты можешь слезть с меня? Я не чувствую ног.

— Только если ты пообещаешь, что не станешь убегать.

— Обещаю.

Он слезает с меня и помогает мне сесть.

Через разбитое окно я вижу то, что можно описать только как ад внутри моей гостиной. В моем доме деревянная мебель. Деревянный каркас. И все мои книги.

Как такое могло случиться?

Есть только одно объяснение. Я заснула, когда огонь еще горел.

Идиотка.

Ты такая гребаная идиотка.

В воздухе раздается звук далекой сирены.

— Они почти здесь, — говорит Роуэн. Что-то теплое обхватывает мои плечи. Я опускаю взгляд. Это еще одна темная толстовка.

— Другая толстовка, которую ты мне дал, все еще внутри, — бормочу я, как будто это имеет значение.

— Не волнуйся об этом.

Он садится рядом со мной.

— Что, если огонь перекинется на твой дом?

— Я слежу за ним, но наши дома находятся достаточно далеко, чтобы это было маловероятно.

Это хорошо, я полагаю. Это почти единственное, что есть хорошего в этой ситуации.

Подтянув ноги, я прижимаюсь лбом к коленям. — Скажи мне, что это кошмар. Скажи, что это нереально.

Рука ложится мне на спину и совершает круговые движения. Я не возражаю. Мне нужен комфорт, как воздух, даже если я не из тех, кто просит об этом.

Но Роуэн каким-то образом знает.

Мои руки зарываются в его толстовку. — Этого не может быть. Дом... Я только что получила предложение.

— Я знаю. Мне жаль.

Я кусаю губы, чтобы заглушить рыдания, которые хотят вырваться наружу. Я не хочу плакать. Я боюсь, что случится, если я начну. Что если я не смогу остановиться, как в прошлый раз? Когда я поймала Бретта на измене. Слезы текли и текли, как река, прорвавшая плотину. По идее, после слез должно становиться легче, но я не чувствовала. Я просто чувствовала себя истощенной.

Пожарные приехали под какофонию сирен.

Я поднимаю лоб с колен и оглядываюсь на свой дом. Огонь бушует в гостиной. В моих жилах бурлит ужас. Останется ли что-нибудь после того, как огонь потушат?

Один из пожарных выпрыгивает из машины, оценивает обстановку и отдает несколько приказов остальным. Увидев нас с Роуэном, он бежит к нам. — Кто-нибудь есть в доме?

— Нет, — отвечает Роуэн. — Я вывел ее, как только почувствовал запах дыма.

Он показывает на дом Роуэн. — Вы ее сосед?

— Да.

— Огонь не должен распространиться, но я бы предпочел, чтобы вы оставались здесь, пока мы не возьмем все под контроль. Вы знаете, что стало причиной пожара?

Я сглатываю.

— Должно быть, я оставила огонь тлеть, когда ложилась спать.

Роуэн смотрит на меня, но я не могу встретить его взгляд. Я чувствую себя чертовски глупо.

Пожарные двигаются с чувством срочности. Они разворачивают свои шланги, прокладывая белые дорожки по моей лужайке. Вскоре из форсунок бьет вода, сталкиваясь с пламенем и заставляя пар с шипением подниматься в воздух.

— Как ты так быстро почувствовал запах? — спрашиваю я.

— Мое окно было открыто. Я еще не спал, и просто нутром почувствовал, что что-то не так.

— Не мог уснуть?

— Нет.

— Как удачно, — бормочу я. Хотя трудно считать, что удача на моей стороне, пока я наблюдаю, как горит мой билет из Даркуотер-Холлоу.

Пожарным требуется около получаса, чтобы взять огонь под контроль. Дом все еще стоит, когда они заканчивают, так что, думаю, это хорошо, но гостиная разрушена.

Прибывают парамедики. Они осматривают нас с Роуэном на предмет травм и вдыхания дыма, а затем говорят, что мы можем идти в дом. Солнце только начинает вставать.

— Я сделаю тебе чай, — говорит Роуэн, когда мы проходим через его парадную дверь.

— Хорошо. Мне просто нужно побыть одной.

Он смотрит на меня долгим жалостливым взглядом, а затем кивает и идет по коридору.

Окно у его входной двери выходит во двор, и когда я останавливаюсь прямо перед ним, мне открывается вид на мой дом.

Мне удалось сохранить надежду даже после смерти мамы. Даже после того, как мы с Бреттом расстались. Но сейчас, когда я стою и смотрю на свой дымящийся дом, я чувствую, как эта надежда колеблется.

Что, если мне не суждено покинуть этот город?

Нет, я не могу так думать.

Я глубоко вдыхаю.

Говорят, что плохие вещи происходят втроем, не так ли? Мой горящий дом - номер три.

Я должна верить, что дальше будет только лучше.

ГЛАВА 14

НЕРО

В чайнике на плите закипает вода. Я слышу тихое сопение Блейк, доносящееся оттуда, где она сидит в гостиной.

Мои руки обхватывают край столешницы.

Не паникуй.

Не паникуй, мать твою.

Ладно, я не буду отрицать, что все могло пойти не по плану.

Я не хотел, чтобы пожар был настолько сильным. Я хотел, чтобы от него загорелись стены, возможно, пострадал пол. Ничего серьезного - достаточно, чтобы отложить закрытие на несколько недель.

Но, черт возьми. Все стало плохо. Книжный шкаф разлетелся, как копна сена. Это напомнило мне тот случай, когда я устроил пожар в доках в Бруклине, и я не знал, что они прячут старые дрова под брезентом. Это попало в утренние новости.

Наверное, это тоже попадет в еженедельник «Даркуотер-Холлоу».

Я провожу ладонями по лицу.

Вот почему Неро нельзя выходить и играть. Ему не место в этом городе, среди этих людей. Он причиняет хаос и страдания, и это хорошо, когда его жертвы достойны, но Блейк таковой не является.

Чувство вины пульсирует у меня в висках. Она выглядела чертовски опустошенной. Видеть ее такой расстроенной и знать, что я тому виной, было хуже, чем если бы ее посадили на водяную доску. Может, мой моральный компас и сломан, но даже я понимаю, что перешел черту, задумав этот, пусть и импульсивный, план.

Я был так взволнован, когда она объявила, что уходит. Я плохо соображал. Но я получил то, что хотел. Теперь она точно не сможет уехать.

Ни из Даркуотер-Холлоу, ни из моего дома, потому что ее дом слишком поврежден, чтобы оставаться в нем.

Она останется здесь, со мной. Я облажался, и теперь она под моей ответственностью. Она может жить со мной столько, сколько потребуется, чтобы отремонтировать ее дом.

Но когда я возвращаюсь туда с чаем и предлагаю ей это, она отвечает: — Спасибо, но не стоит.

Я моргаю, глядя на нее поверх кружки, которая дымится в моих руках.

— Что ты имеешь в виду? Почему нет?

Она вскидывает бровь, как будто я должен знать, что задаю глупый вопрос. — Потому что я тебя не знаю.

— Мы провели День благодарения вместе, — протестую я.

— Да, и ты был не очень хорошим гостем.

Черт возьми. Можно было бы подумать, что она потеряла часть этого чувства после того, как едва избежала пожара в доме, но какая-то часть меня радуется, что я не сломал ее.

— Слушай, прости за поцелуй. Это было не по правилам.

— На самом деле все было в полном порядке. Это то, что ты делаешь. Ты такой, какой есть.

Я поставил свою кружку рядом с ее. — Ладно, разве это справедливо? Я спас тебя от почти...

Она зашипела. — Спас? Ты вытащил меня оттуда, вместо того чтобы позволить мне попытаться спасти моих драгоценных малышей!

— Прости, что?

— Мои книги! Это была коллекция всей моей жизни. Некоторые из них были специальными изданиями!

Книги. Она расстроена из-за своих книг.

— Я думал, что предотвратить необратимое повреждение легких важнее, но я ошибся, — бормочу я.

— У некоторых из них были обгрызенные края...

— Я почувствовал жар огня у себя за спиной и подумал, что нам лучше бежать. Как глупо с моей стороны.

— И вшитые закладки! Это было мое единственное удовольствие. Только одно.

— Закладки?

— Книги!

Я поднимаю ладони. — Ты права. Я должен был отдать предпочтение книгам.

Она несколько раз сердито выдыхает, ее глаза сужаются и обвиняют. Затем, медленно, ее выражение переходит в то, что мне не нравится.

Сердечная боль.

Да, мне это совсем не нравится. Возникает очень пещерное желание притянуть ее к себе и сказать, что я заменю ей всех ее драгоценных книжных малышей, если это заставит ее снова улыбнуться, но если я прикоснусь к ней прямо сейчас, она, скорее всего, выплеснет свой чай мне в лицо.

Она обхватывает руками колени и несколько раз покачивается вперед-назад.

— Послушай, мне очень жаль. Я знаю, что у тебя были добрые намерения, когда ты пришел проведать меня. Я просто.... Понимаешь. Я сейчас немного не в себе.

Чувство вины разливается по моим вискам и опускается в грудь. Мне нужно все исправить. — Где ты собираешься остановиться, если не у меня?

— Я не знаю. Я подумаю. Сейчас мне нужно позаботиться о других вещах. Мне нужно позвонить Николь, моему риелтору, и сообщить ей о случившемся. Потом надо посмотреть, что можно спасти из гостиной. — Она вздохнула. — Сомневаюсь, что очень много.

— Тебе, наверное, стоит позвонить в страховую компанию, прежде чем заходить внутрь. Они могут запретить тебе трогать некоторые вещи.

Она бросает на меня забавный взгляд. — Какую страховку? У меня ее нет.

Я поражаюсь. — Что? Как это возможно?

— Дом слишком старый. Моя мама не смогла получить страховку.

С каждой минутой становится все хуже и хуже. Я провожу ладонью по губам, изо всех сил стараясь скрыть нарастающую панику. — Это не похоже на правду.

Она пожимает плечами. — Ну, знаешь, капитализм.

Она берет свой телефон с журнального столика и разблокирует экран, не обращая внимания на мой внутренний срыв.

Итак, я только что трахнул ее. Серьезно. И не так, как мне хотелось.

Двигая головой из стороны в сторону, я разминаю шею.

Я могу это исправить. Я могу все это исправить. Начиная с ее дома.

Я мог бы купить эту чертову штуку прямо на деньги, припрятанные от прежней жизни. Но это вызовет массу вопросов.

Что, если я просто починю его для нее? В конце концов, я ведь владею фирмой по ремонту домов, не так ли?

Сандро распнет меня, когда узнает, что произошло. Все уважение, которое парень еще питает ко мне, улетучится. Но мы беремся за этот проект, и он официально является нашим главным приоритетом. И мне плевать, что для этого нам придется кое-что передвинуть.

Я сделаю ее дом еще лучше, чем он был раньше. И я заменю все ее книги.

Блейк застонала и прикрыла глаза ладонью.

— Что я скажу Николь? Спасибо за всю твою тяжелую работу, но я - тупая идиотка, которая оставила огонь гореть и сожгла ее дом?

— Ты не идиотка. Это могло случиться с кем угодно.

Она смотрит на меня сквозь пальцы, затем опускает руку и берет свою кружку.

— Клянусь, я потушила его. Я больше никогда не буду зажигать огонь в помещении. — Она делает глоток. — Нет смысла откладывать, я думаю. Она всегда встает на рассвете. Она должна рассказать агенту покупателя о том, что произошло. Покупатели хотели въехать быстро, а этого уже не случится. — Вздох. — Им придется искать новое место.

У меня в кармане пищит телефон. Это Сандро, еще один любитель раннего подъема.

— Я сейчас вернусь, — говорю я Блейк.

Она кивает.

Я крадусь по коридору и сворачиваю в официальную столовую, которой еще ни разу не пользовался, чтобы Блейк не подслушала. — Алло?

— С Днем благодарения, ты, капризный ублюдок. Как прошел остаток ночи?

— Знаешь, при нормальных обстоятельствах я бы сейчас ругал тебя за то, что ты разбудил меня в такой непотребный час.

— Это не нормальные обстоятельства?

На заднем плане я слышу, как Блейк начинает говорить по телефону со своим риелтором.

— Кто-то в твоем доме?

Очевидно, Сандро тоже ее слышит.

— Да, Блейк здесь.

Он застонал. — Серьезно?

— Это не то, о чем ты думаешь.

Я выглядываю в коридор. Блейк все еще сидит на диване в гостиной, сгорбившись, и что-то говорит напряженным голосом. — В ее доме случился пожар, и я привел ее сюда.

— Пожар? Как это случилось?

— А ты как думаешь?

— Только не говори мне, что ты его устроил, чтобы убедить ее прийти, — смеется он.

Я отхожу вглубь столовой, опасаясь, что Блейк услышит, хотя знаю, что это невозможно.

Смех Сандро затихает, и остается лишь тягостная тишина. — Эй, я пошутил.

Я улыбаюсь.

— Ты серьезно? Господи, мать твою. Не могу поверить. Ты устроил чертов пожар?

— Потише, черт возьми. Хочешь разбудить соседей?

Я огрызаюсь. Неужели он забыл, насколько тонкие здесь стены?

— Ты вернулся туда после того, как мы ушли?

— Хм.

Он снова смеется, да так сильно, что хрипит.

— Ты сумасшедший ублюдок. Абсолютно ненормальный. Господи Иисусе. Я могу сказать, что тебе не понравилось, когда она сказала, что уходит.

— У нее нет никакого реального плана, — прорычал я, сохраняя низкий голос. — Она сама накличет на себя беду, если просто встанет и уйдет.

— О, так ты сделал это для ее блага? Точно. Понятно.

— Пошел ты.

Он снова гогочет. — Нет, пожалуйста, просвети меня, чем ты руководствовался.

— Я просто не хотел, чтобы она уходила, ясно? Пока нет.

— Интересно.

Его тон заставляет меня поджать губы. — И что это значит?

— Ничего. Так насколько сильным был пожар?

— Гостиная выглядит неважно. Остальное вроде бы в порядке. Она не пострадала.

— Я так и предполагал. И как долго она пробудет здесь?

— Надолго. — Просто она еще не знает об этом. — Пожарные все еще здесь.

— Судя по тому, как вы двое общались прошлой ночью, я удивлен, что она согласилась остаться с тобой.

Я фыркнул. — Пока нет. Но она согласится.

— О Боже. Ты должен предупредить ее, что можешь сжечь все дома в этом городе, если она откажется.

— Ты умная задница, ты знаешь это? Пока.

Я возвращаюсь в гостиную. Блейк как раз прощается по телефону.

— Как все прошло? — спрашиваю я, когда она кладет трубку.

Она морщится.

— Николь отнеслась с пониманием. Сказала, чтобы я позвонила ей, как только узнаю, как будет выглядеть ремонт. Мне нужно заколотить окна, как только все уедут.

— Я могу сделать это за тебя. Как только нам разрешат войти внутрь.

Она открывает рот, чтобы возразить, но тут же останавливает себя.

— Я буду тебе очень признательна. — Она почесала висок. — Я никогда не умела принимать помощь.

Да, определенно не умела. — Я все еще думаю, что ты должна остаться со мной.

Она качает головой. — Я не могу.

— Я обещаю, что буду вести себя хорошо.

— Дело не только в этом. Это будет огромная услуга, и у меня не будет возможности отплатить тебе. Мне это кажется неправильным.

Я сажусь ровнее.

Подожди.

Вот оно.

У нее есть способ отплатить мне.

— Что, если ты можешь сделать для меня что-то взамен?

Она моргает на меня. — Например?

— Притвориться, что встречаешься со мной.

Ее левая бровь медленно поднимается вверх. — А?

— У меня проблемы с репутацией. Ты, должно быть, в курсе.

Она потянулась вверх, чтобы поправить свой хвост, выглядя очаровательно смущенной. — Я знаю о репутации. Я не знала, что это проблема для тебя. Похоже на почетный знак, если что.

Я сжимаю переносицу. — Это проблема. И, по словам Сэма, большая. Мы теряем бизнес из-за этого.

— И не говори, — пробурчала она, опуская руки обратно на колени. — Кто бы мог подумать, что спать, прокладывая себе путь через маленький городок, может быть не самым разумным решением...

Боже мой, эта женщина. Я закрываю ей рот рукой, чтобы заглушить этот безостановочный поток нахальства.

— Назначь мне свидание. Скажи всем, что я исправился. Другие женщины для меня мертвы. Ты единственная, кого я хочу.

Ее глаза стали очень широкими. Я опускаю руку и смотрю, как она проводит языком по нижней губе.

— Нет, Роуэн. Это безумие.

— В обмен на это ты можешь остаться здесь бесплатно. Ты будешь жить по соседству, пока твой дом ремонтируют. А я… — Я прикусил язык. Нет, я не могу пока рассказать ей о ремонте. Это будет слишком, и ей снова станет не по себе.

— А ты...

— И я буду готовить для тебя. — Мои губы подрагивают. — Я отлично готовлю. Итальянские корни и все такое.

Она смотрит на меня так, будто я уличная кошка, которая может быть заразной.

— Что ты думаешь?

Она сглатывает.

— Роуэн, я не знаю, что сказать. Тебе действительно нужно так сильно очистить свою репутацию?

— Да. Ты знаешь Эбигейл Макдональд?

Она побледнела. — Да.

Я пожимаю плечами. — Ну... я не знал, что она замужем.

Мерцание отвращения в ее глазах режет меня глубже, чем следовало бы.

— Как это возможно? Все знают, что она замужем за Уэйном Макдональдом!

— Но не я! — настаиваю я. — Я же говорил тебе, что не обращаю столько внимания на других людей и их дела, как остальные жители этого города. Клянусь, я не знал. Но общественное мнение настроено против меня, и мне нужно это изменить. Это влияет на бизнес. Я не могу этого допустить.

Некоторое время она пристально смотрит на меня, словно пытаясь решить, верить мне или нет. Наконец, она хмыкает. — Значит, тебе нужна притворная подружка, чтобы люди думали, что ты остепенился и не будешь уводить их жен. А в обмен я получу возможность жить здесь.

— Именно. — Если Блейк согласится, я убью трех зайцев одним выстрелом. О ней позаботятся, пока ее дом ремонтируют. Я смогу наладить отношения с Сандро и работать. И ей придется проводить со мной время.

Много времени.

Она потирает щеку и вздыхает. — Я должна верить, что ты будешь держать свои руки подальше от других женщин, пока мы разыгрываем этот фарс?

Я не упускаю маленькую вспышку уязвимости в ее взгляде.

Ее бывший изменил ей, и весь город знает об этом. Она не хочет повторения этого, даже если наши отношения будут притворными. — Конечно. Суть в том, что я исправился, помнишь?

Она впивается зубами в нижнюю губу. — Я не знаю...

Мое сердце колотится в ожидании ее решения. Давай, Солнышко, дай ей шанс.

— Блейк!

Она вскакивает на ноги, услышав, как кто-то зовет ее снаружи.

— Кто это? — спрашиваю я.

Она сглатывает. — Бретт.

ГЛАВА 15

БЛЕЙК

Это официально. Роуэн Миллер - сумасшедший. Как еще можно описать мужчину, который хочет, чтобы я притворилась его девушкой, чтобы он мог исправить свою репутацию бабника?

Когда я выхожу на крыльцо его дома, с моих губ срывается смешок.

Первое, что я вижу, - это красный BMW Бретта. Затем я вижу Бретта. Он разговаривает с одним из пожарных, но, заметив меня, бежит ко мне.

— Блейк, о Боже!

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он заключает меня в крепкие объятия. Объятия, которые настолько же нежелательны, насколько и неудобны. Я извиваюсь в его объятиях, пока он не отпускает меня, и тогда я делаю большой шаг назад.

Разговаривать с ним - это последнее, что я хотела бы сейчас делать.

— Господи, Би. Как это произошло?

— Скорее всего, в камине.

— Ты легла спать, не потушив его?

Очевидное осуждение в его голосе заставляет меня вздрогнуть. — Я думала, что да, но, похоже, нет.

Его челюсть застывает. — Вот почему ты не должна жить одна. Ты не можешь о себе позаботиться.

Я моргаю, не уверенная, что правильно его поняла.

Он смотрит в ответ, как будто сказал что-то совершенно разумное.

— Что это значит? — требую я, ничуть не заботясь о том, что мой голос повышен и кто-то из пожарных может подслушать. — Я много лет прекрасно заботилась о себе и своей маме, Бретт.

Он поднимает ладони.

— Я не хотел тебя расстраивать. Я просто хочу сказать, что оставаться одной в этом доме всегда было плохой идеей. Может, это и к лучшему.

Гнев охватывает мои легкие. — Ты хочешь сказать, что это хорошо, что мой дом загорелся?

— Я говорю, что это может быть знаком. — Он показывает на небо. — Может, кто-то там наверху не хочет, чтобы мы расставались.

Он действительно только что сказал, что Бог хочет, чтобы мы снова были вместе? Насколько бредовым он может быть?

И как, черт возьми, я встречалась с этим парнем три года? Наверное, у меня был паразит, изменяющий мозг.

— Ты думаешь, Бог сжег мой дом, чтобы я вернулась к тебе?

Он кивает. — Что-то вроде этого. Давай я тебе помогу.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Послушай, я не знаю, почему ты изолируешь себя и отталкиваешь меня. Все знают, что у нас сейчас трудный период, но мы снова будем вместе.

Мои зубы сжимаются от ярости. — Бретт, это не трудный период.

Он хмурится. — Ты ведешь себя как ребенок, Би. Хватит уже. Оставайся со мной.

Ни за что на свете я этого не сделаю.

Я быстро перебираю варианты. Есть старая усадьба, которую превратили в элитный отель - за сто долларов я могу снять на ночь чулан с метлами.

Есть еще мотель «Березовое поле», популярный среди байкеров и известный своей грязной репутацией. Я могла бы позволить себе остановиться там на несколько недель, но слух о моем местонахождении наверняка дойдет до дяди Лайла. И последнее, что мне нужно, - это чтобы старый приятель моего отца пришел и предложил свою «помощь».

Есть и другие гостиницы, но они дальше отсюда, а я хочу остаться поблизости, чтобы присматривать за домом.

Ближе, чем дом Роуэна, ничего нет. Я должна хотя бы рассмотреть его предложение. Несколько недель притворяться его девушкой в обмен на проживание по соседству с моим домом? Насколько это может быть плохо?

Я мрачнею. Плохо. Очень плохо.

Трудно совместить парня, который вызвался отвезти меня домой в метель и вынес меня из горящего здания, с парнем, который поцеловал меня без предупреждения и переспал с чужой женой.

Верю ли я, что он не знал, что Эбигейл замужем? Я хочу верить. Очень хочу.

Но я не решаюсь доверять никому, тем более такому... запутанному человеку, как он.

Согласиться на предложение Роуэна означало бы довериться ему в очень большой степени. Ради всего святого, я буду жить с ним. Я никогда раньше не жила с мужчиной. Буду ли я чувствовать себя в безопасности, деля с ним пространство? Я не так хорошо его знаю, так что ответ должен быть отрицательным, но, как ни странно, у меня есть странная уверенность в том, что он не причинит мне вреда.

Может, это из-за того, как он успокаивал меня после аварии, а может, это просто какой-то животный инстинкт, но я никогда не чувствовала себя рядом с ним в опасности.

Это больше, чем я могу сказать о большинстве мужчин.

Так что да, я думаю, что смогу жить с ним, но как насчет второй части соглашения?

Если я соглашусь притворяться, что мы встречаемся, нам придется убедительно изображать, когда мы выходим на улицу. Как минимум, мы должны будем держаться за руки. Обниматься. Целоваться.

Что-то горячее и нервное закрутилось у меня в животе при воспоминании о том, как я делала это на своей кухне.

В тот момент, когда он наклонился, я знала, что будет дальше, так почему же я не остановила его? Я могла бы ударить его ногой. Я могла бы закричать.

Вместо этого я поцеловала его в ответ.

Я логичный, рациональный человек, но в глубине души я еще и романтик. Длительное пребывание в тесном кругу с этим мужчиной должно стать испытанием для любой женщины с глазами и бьющимся сердцем.

Что, если я снова забуду себя, как это было с Бреттом? Я не хочу ставить себя в такое положение, когда мне снова будет больно.

Бретт хватает меня за руку. — Будет проще все исправить, если мы будем жить вместе. Поверь мне.

Дверь позади меня открывается, и внимание Бретта переключается на место над моим плечом. Его глаза сужаются.

Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что это Роуэн. Должно быть, он услышал наш спор и вышел проверить, как я себя чувствую.

Я выдергиваю руку из его хватки. — Я скорее стану бездомной, чем снова сойдусь с тобой.

— Не будь смешной. — Его голос стал жестче и ниже. Таким голосом он говорит в Frostbite, когда хочет напомнить мне, что он мой босс. — Да ладно. У тебя нет близких друзей. Нет семьи. Где еще ты собираешься жить?

Роуэн останавливается достаточно близко, чтобы его плечо коснулось моего. Секунду спустя я чувствую теплое давление его ладони на мою спину.

Бретт старательно игнорирует Роуэна. — Давай, Би, пойдем.

Мое сердце колотится в груди. Не пора ли мне сделать что-то радикальное, чтобы Бретт понял, что мы больше никогда не будем вместе?

— Мы оба знаем, что у тебя нет других вариантов, — выдавливает он из себя.

И тогда я решаю - к черту. С меня хватит.

— Вообще-то, у меня есть варианты. Я собираюсь остаться с Роуэном.

Глаза Бретта становятся очень широкими. — Это абсурд.

— У меня есть дела, Бретт. Тебе, наверное, лучше пойти домой.

— Блейк, это абсурд. Ты не останешься с ним. Ты даже не знаешь его. Он просто появился из ниоткуда...

— Он приехал сюда из Нью-Йорка и был у меня на День благодарения. Я знаю его достаточно хорошо.

Бретт качает головой и делает шаг вперед. — Блейк...

Внезапно Роуэн оказывается передо мной, не давая ему подойти ближе.

— Она сказала, что ты можешь идти домой. — Голос Роуэна низкий и смертоносный. — Этот разговор окончен.

Бретт шипит. — Кем ты, черт возьми, себя возомнил?

— Парень, на чьей территории ты сейчас стоишь.

— Так получилось, что я знаю Джексонов. Они хорошие друзья моего отца. Один звонок, и ты съебешь отсюда, — угрожает Бретт.

Тревога охватывает меня. Я не могу заставить Роуэна выселиться. Семья Бретта влиятельна - возможно, самая влиятельная семья в городе.

Я уже собираюсь вмешаться, чтобы попытаться разрядить обстановку, как вдруг Роуэн говорит, — Давай. Позвони им. Но я не совсем понимаю, какое отношение к этому имеют Джексоны, учитывая, что дом купил я.

Что? Он купил его?

Бретт не сводит взгляда с Роуэна, но в его глазах промелькнула неуверенность.

Он тоже не знал. Он не привык, чтобы ему бросали такие вызовы. Все в городе относятся к нему и его семье как к членам королевской семьи.

Но Роуэн не такой, как все. Может быть, это потому, что он здесь недавно и не понимает, какой властью обладает семья Льюисов.

А может, ему просто наплевать.

Меня это в нем восхищает.

Ха.

— Блейк, — пробурчал Бретт. — Ты не можешь говорить об этом серьезно.

— Я серьезно. Мне действительно нужно идти. Увидимся в Frostbite.

Когда Бретт не двигается с места, Роуэн скрещивает руки на груди. — Ты все еще на моей территории.

Он с усмешкой смотрит на Роуэна, затем поворачивается на пятках и уходит в сторону своей машины.

Я поджимаю зубами нижнюю губу. Я знаю Бретта, и он не из тех, кто упустит такую мелочь.

— Пойдем в дом, — говорит Роуэн, его голос звучит как низкий гул.

Я киваю, но как только мы заходим внутрь и за нами закрывается входная дверь, я поворачиваюсь к Роуэну. — Ты должна быть осторожен рядом с ним. Его семья могущественна.

Его глаза темнеют, становясь почти черными. — Я могу справиться с ним и его семьей.

Я стою в его фойе, и дыхание мое становится коротким и быстрым. — Значит, у нас все получится, да?

На его губах появляется небольшая ухмылка. — Думаю, да.

ГЛАВА 16

БЛЕЙК

Кажется, что день никогда не закончится. После ухода Бретта один из пожарных сопровождает меня в дом, чтобы я могла взять одежду и предметы первой необходимости. Я беру первые попавшиеся вещи в своей спальне и ухожу оттуда. Я просто эмоционально не готова сегодня встретиться лицом к лицу с разрушениями.

Я жду, пока пожарные закончат расследование и подтвердят, что огонь, скорее всего, распространился от оставленного без присмотра камина, и даю показания.

— Я была уверена, что эта чертова штука погасла, — говорю я пожарному инспектору.

— Ты перемешивала пепел? Побрызгала на него водой?

— Ну, нет, — стыдливо признаюсь я. — Я чертовски устала, чтобы делать все это.

— Иногда кажется, что огонь потух, но угли все еще горят, и он может разгореться снова.

— Наверное, так и случилось.

Пока Роуэн идет заколачивать разбитые окна, я возвращаюсь к нему и звоню Дел, чтобы рассказать ей о случившемся. Единственное, что я опускаю, - это мой фальшивый договор о свидании с Роуэном, потому что не хочу, чтобы он вошел, пока я схожу с ума от этого с Дел.

Фальшивые отношения.

Это будет интересно.

Я кладу телефон на журнальный столик в гостиной и оглядываюсь по сторонам, впервые по-настоящему воспринимая окружающую обстановку.

Это место не так уж плохо, как я думала. Сколько прошло... две недели с тех пор, как Роуэн переехал? Он проделал чертовски хорошую работу по благоустройству этого места.

Если я буду жить здесь в течение ближайшего времени, то вполне могу осмотреться.

Гостиная и кухня были перекрашены, кухонные шкафы выглядят совершенно новыми, а пол из твердых пород дерева имеет великолепный блеск, который может быть только результатом недавней покраски. Я видела, как подрядчики приходят и уходят, так что не похоже, что он сделал все это сам, но все же этот человек умеет делать все. Отдаю ему должное.

Должно быть, он также работал по крайней мере над несколькими спальнями, если у него есть комната для меня. Внизу, похоже, только главная спальня - та, в которой он спит, - но наверху, вероятно, есть еще две или три.

Я разрываюсь между желанием подняться туда и чувством, что могу переборщить.

Лучше подождать, пока он вернется и покажет мне все.

Я сажусь на диван и стону от облегчения. Теперь, когда адреналин окончательно покинул мой организм, я устала.

Боже, какой удобный диван. Мое тело погружается в подушки, а веки тяжелеют. Я измучена. Наверное, я могу отключиться прямо сейчас...

Удар.

Я вздрагиваю от этого звука и сажусь. В горле пересохло, а голова словно набита ватой. Должно быть, я заснула.

Мой взгляд падает на Роуэна и миску с макаронами, которую он только что поставил передо мной на журнальный столик.

— Ешь.

Он стоит по другую сторону стола, одетый в джинсы и черную футболку, которая слишком хорошо прилегает к его мускулистой груди.

— Ты переоделся, — бормочу я, мой голос все еще хриплый от сна.

Он опускает взгляд на себя. — Давным-давно. Я был весь в пепле после того, как заколотил окна.

Точно. Он оказал мне еще одну услугу, пока я дремала на его диване. Мои щеки пылают. — Который час?

— Чуть больше семи.

— Меня не было несколько часов, — простонала я. — Мне жаль.

— Не за что извиняться. Ты была измотана.

— Я все еще измотана.

— Тогда ешь и ложись спать.

Я поднимаю миску. Паста пахнет потрясающе. Она похожа на пасту карбонара, а это не то блюдо, которое можно приготовить из коробки. — Это ты приготовил?

Он протягивает мне вилку. — Попробуй.

Я накручиваю спагетти на вилку и откусываю кусочек. Мои вкусовые рецепторы взрываются. — О Господи, как вкусно.

Губы Роуэна подергиваются.

— Мне кажется, я должна быть оскорблена тем, как ты шокирована. Я же сказал, что обеспечу тебе комнату и питание, разве нет?

Я запихиваю в рот еще макарон, чувствуя, что совершенно проголодалась. А может, просто так вкусно.

— Это рецепт моей Нонны.

— Кажется, я в нее влюбилась.

Он садится рядом со мной, в руках его собственная миска. По сравнению с ней она выглядит крошечной, как будто предназначена для куклы. Его футболка в меру обтягивает округлые бицепсы и мускулистые плечи.

Мужественность этого мужчины просто ошеломляет.

А еще я все еще не могу понять, как странно... заботливо он себя ведет. И порядочен. Он заколотил окна в моем доме, а теперь кормит меня? Кто этот парень?

Мое представление о нем меняется в очень опасном направлении.

— Ты ведь завтра не работаешь? — спрашивает он.

— У меня выходной, слава Богу. Я собираюсь провести весь день, собирая расценки на ремонт. Мне придется сделать все возможное, чтобы обезопасить дом до того, как выпадет снег, но ремонт внутри займет еще какое-то время.

Мысль о том, сколько будет стоить ремонт, наполняет мои легкие ужасом. У меня есть немного денег, но вряд ли их хватит.

— Я бы предпочел знать, какой финансовый удар меня ожидает, раньше, чем позже.

Что, если это займет у меня год? Целый год работы в Frostbite и общения с Бреттом, затягивания пояса, который и так был чертовски тугим.

Я сглатываю комок в горле. Одна глупая ошибка, и вся работа, которую я проделала над домом, пропала даром.

— Твой финансовый удар равен нулю.

Я смотрю на него. О чем он говорит?

— У меня нет страховки. Я думала, что уже говорила тебе об этом.

Я откусываю еще кусочек.

Его рука задевает мое плечо, когда он подносит вилку ко рту. — Я позабочусь об этом.

Я чуть не подавилась. — Надеюсь, ты шутишь.

— Это я предложил развести костер прошлой ночью, так что я чувствую себя ответственным. К тому же, ты теперь моя женщина, помнишь? Каким бы я был дерьмовым парнем, если бы не ремонтировал твой дом бесплатно? У меня ведь есть фирма по ремонту, знаешь ли.

Его женщина? На этот раз я действительно подавилась макаронами. Роуэн похлопывает меня по спине, пока я кашляю.

— Что с тобой? — с трудом выдавливаю я, когда мне наконец удается снова вздохнуть.

— Странный способ сказать спасибо, Блейк.

Я ставлю миску и поворачиваюсь к нему лицом. — Ты не будешь ремонтировать мой дом бесплатно. Это просто смешно.

— Я приведу сюда Сэма в ближайшие день-два, чтобы он проверил проект.

У меня голова идет кругом. — Роуэн, это был долгий день. Если это твоя идея шутки...

— Сделай глубокий вдох. — Его рука появляется на моем колене. — Как я уже сказал, я обо всем позабочусь.

Я встаю, чтобы оставить между нами хоть какое-то пространство. Я начинаю верить, что он говорит серьезно, и мне трудно справиться с внезапно нахлынувшими чувствами.

— Это будет стоить целое состояние.

Он ставит свою миску рядом с моей и откидывается на спинку дивана, закинув руку на спинку. — Я поступаю так, как поступил бы любой хороший парень.

— На самом деле мы не встречаемся.

— Наше соглашение важно для меня. Нам нужно продать это, если мы хотим, чтобы все получилось. Что может лучше показать, насколько серьезно я к тебе отношусь, чем работа над твоим домом?

У меня так кружится голова, что я вынуждена сесть обратно.

— Это безумие. Я уже говорила тебе, что не умею принимать помощь, а это... Боже, Роуэн. Я не привыкла, чтобы кто-то делал для меня такие вещи.

Смесь благодарности и уязвимости бурлит в моих легких.

Его взгляд впивается в меня, пристальный и неумолимый. — Тогда тебе лучше привыкнуть к этому, потому что я забочусь о том, что принадлежит мне, Солнышко.

Мой пульс учащается. Есть что-то такое в том, как уверенно эти слова слетают с его губ, что заставляет волосы на моем затылке встать дыбом.

На мгновение я вижу еще одну версию Роуэна. Интенсивный, собственнический, темный.

Но потом он улыбается, и этого как будто не было. — Не забывай, что ты тоже помогаешь мне.

— Наверное… — Я замялась. Учитывая, какую бомбу он только что на меня обрушил, мне начинает казаться, что это соглашение принесет мне гораздо больше пользы, чем ему. Если только... — Роуэн. Ты хочешь чего-то большего в обмен?

Он качает головой. — Например?

— Я не знаю. Может, ты ждешь, что я стану твоей секс-рабыней или что-то в этом роде. Не похоже, что мне есть что еще дать.

На его лице появилась улыбка.

— Я просто хочу напомнить тебе, что у меня никогда не было проблем с тем, чтобы заставить женщин спать со мной. Принуждение - не мой конек, если, конечно, тебе это не нравится.

— Мне это не нравится.

— Тогда, может быть, не стоит смотреть в рот дареному коню.

Я поджимаю губы. Он, конечно, прав. Если он действительно хочет сделать это, чтобы помочь нашим свиданиям, почему я должна его останавливать? Для него это должно быть выгодно. Насколько я знаю, он теряет кучу клиентов.

Роуэн стучит своим коленом по моему. — Ты в порядке?

Нет. Но, думаю, пора признать, что Роуэн не совсем тот, за кого я его принимала.

Я встречаюсь с ним взглядом. — Я должна тебя поблагодарить.

Он ухмыляется. — Наконец-то.

— Это очень щедро.

Настолько щедро, что я знаю, что сделаю все возможное, чтобы отыграть наше выступление. Мне нужно только убедиться, что я не попаду в неприятности в процессе.

— Тогда решено. — Его взгляд ласкает мое лицо, а затем опускается на мою пустую миску. — Тебе нужно поспать.

Как по команде, мой рот раздвигается в зевоте. Мои веки словно сделаны из бетона. Этот долгий сон не принес мне ничего хорошего. — Сегодня я буду валяться как бревно. Не проводишь меня в мою комнату?

Роуэн встает и помогает мне подняться на ноги. Он не отпускает мою руку, пока ведет меня по коридору, а я не отпускаю его.

Только потому, что устала.

И уж точно не потому, что какая-то крошечная часть меня любит это.

Я жду, что он поведет меня наверх, но он этого не делает.

Он останавливается перед дверью, которая может быть только...

— Ты будешь спать в моей спальне.

Всплеск адреналина, последовавший за его словами, сразу же пробуждает меня. Я вырываю свою руку из его.

— Только не говори мне, что это часть продажи наших фальшивых отношений. Никто не будет наблюдать за нами в твоем доме.

— Другие спальни еще не готовы, — говорит он без обиняков. — Когда они будут готовы, ты сможешь занять одну из них. Не волнуйся, я буду спать на диване.

О. Мои щеки покраснели. Мне действительно нужно перестать делать поспешные выводы, когда я рядом с ним. — Ты уверен?

— Уверен.

Он распахивает дверь и открывает свою двуспальную кровать. Она выглядит совершенно новой, удобной и манящей. Мои мышцы болят, и я наконец просто... падаю. — Хорошо, спасибо.

— Ванная комната здесь.

Он показывает на дверь слева от встроенного шкафа.

Я оглядываю помещение, чувствуя, что вторгаюсь в его святилище. Здесь не так много личных вещей - только его одежда, проглядывающая сквозь щели в дверцах шкафа, спортивная сумка на полу и несколько безделушек на ближайшей ко мне тумбочке. Простыни темно-серого цвета и выглядят свежевыстиранными. Может, он поменял их, пока я дремала. Вещевой мешок с вещами, которые я собрала у себя дома, стоит в углу.

— Спасибо тебе еще раз. За все.

Его челюсть сжимается, и долгое время он просто смотрит на меня. — Не упоминай об этом.

Он уходит, а я иду и сажусь на кровать. Пододеяльник прохладный и мягкий под моими ладонями, и, уткнувшись носом в подушку, я улавливаю тонкий намек на его запах.

Волна удовольствия пронзает меня.

Ты теряешь голову.

Оторвав лицо от подушки, я бросаю взгляд направо. На тумбочке лежит книга. Я беру ее в руки и читаю название.

La Vita Nuova. Данте.

Внутри книги английский и итальянский языки соседствуют. Интересно, говорит ли Роуэн по-итальянски?

В ванной я умываю лицо, делаю свои дела на унитазе и быстро принимаю душ. Но когда я достаю из сумки одну из футболок, в которых я спала, то чувствую только запах дыма.

Я бросаю ее, застегиваю молнию и засовываю сумку под кровать. Я не могу в ней спать. Я не хочу, чтобы мне снился огонь.

Лучше попросить у Роуэна рубашку. Завтра я постираю свои вещи и отдам ему.

Я натягиваю толстовку с капюшоном, которую Роуэн дал мне сегодня, застегиваю ее до конца и выхожу из спальни.

Роуэн сидит на диване и что-то набирает на своем телефоне.

— Можно мне взять что-нибудь для сна?

Его глаза переходят на мои, а затем опускаются к моим голым ногам. Его толстовка достаточно велика, чтобы доходить мне почти до колен, но я вдруг отчетливо осознаю, что под ней ничего нет. Мои бедра сжимаются вместе.

Глаза Роуэна темнеют, когда он поднимается на ноги. — Конечно.

Когда он проходит мимо меня, чтобы войти в спальню, между моих ног возникает пульсация жара. Он роется в шкафу и запихивает под мышку какие-то вещи, видимо, собираясь на завтра. Затем он достает аккуратно сложенную футболку. — Вот.

Я беру ее у него и расправляю. Как и ожидалось, она огромная. На мне она будет как ночная рубашка.

— Подойдет?

— Да. — Я сжимаю футболку. — Я верну ее тебе завтра.

Когда он не отвечает сразу, я смотрю на его лицо. Он смотрит на футболку в моих руках, его большой палец проводит по нижней губе. Молчание тянется до тех пор, пока его глаза не поднимаются на мои.

Прямо над левой бровью у него небольшой шрам.

— Оставь себе.

ГЛАВА 17

НЕРО

Гудок. Гудок. Гудок.

Я бормочу проклятия в адрес телефона, прижимая большой палец к значку "дремать".

Я не люблю утро. И никогда не любил. Большую часть своей жизни я работал по ночам.

Теперь у нас с Сандро встречи начинаются с восьми утра, иногда даже в такую гребаную субботу, как сегодня.

Мы разрабатываем план одного из самых крупных проектов, которые мы делали, и пока архитектор руководит процессом, я буду на палубе, когда мы начнем говорить о цифрах. Клиенты - заноза в заднице, которые любят проводить умопомрачительно долгие встречи по выходным. В обычной ситуации мне было бы все равно, но сегодня я чувствую досаду из-за того, что оставил Блейк одну.

Когда мы купили фирму, мы сохранили большую часть существующего персонала. В Handy Heroes работали хорошие люди, но владелец вел бизнес вхолостую. У него едва хватало денег, чтобы выплатить зарплату за месяц, когда мы ее забрали.

Я не был совсем чужим в этом бизнесе. Еще в Нью-Йорке мы контролировали значительную часть цементной промышленности. Если фирма хотела участвовать в тендере на проект стоимостью более трех миллионов, она должна была получить наше одобрение. Владельцы платили нам десять процентов от суммы контракта - по крайней мере, умные платили.

Глупые оказывались на дне Гудзона.

Но в Дарквотер-Холлоу мы с Сандро работаем по правилам. Никакого запугивания. Никакого рэкета.

Ничего, что могло бы привлечь к нам нежелательное внимание.

Неудивительно, что мне было так чертовски скучно.

Но теперь уже нет.

Я сажусь на диване, зеваю и провожу пальцами по волосам. Будильник снова начинает пищать, прежде чем я его выключу.

По крайней мере, он не разбудил Блейк. Проходя мимо спальни по пути в гостевую ванную, я не слышу ни звука по ту сторону двери.

Вчера вечером, перед тем как лечь спать, она выглядела мертвой на ногах. Она даже не стала спорить со мной, когда я попросил ее занять мою спальню. Мысль о том, что она лежит в моей постели, в моей футболке, наполняет меня удовлетворением.

Как бы она отреагировала, если бы я забрался рядом с ней, раздвинул ее бедра и пробовал ее на вкус, пока она не кончила бы мне на язык?

Я провожу ладонью по лицу. Да, нам предстоит пройти долгий путь, прежде чем это случится.

Если она считала меня стопроцентным сатаной, когда я только переехал к ней, то мне, вероятно, удалось свести это к семидесяти пяти процентам, когда я убедил ее устроить мне фиктивное свидание.

Может быть, даже до пятидесяти процентов после того, как я сказал ей, что отремонтирую ее дом.

У меня такое чувство, что мне придется довести его до десятки, чтобы она хотя бы подумала о том, чтобы переспать со мной.

Но вся эта идея с фальшивыми свиданиями просто гениальна. Иногда я сам себя удивляю. Теперь у меня есть повод водить ее на свидания и относиться к ней лучше, чем тот придурок. И она на крючке, чтобы согласиться на это.

Какое-то время мы будем притворяться, но тем временем я буду изматывать ее. Понемногу, каждый день. Она не сможет отказывать мне вечно. Нет ни одной женщины, которая смогла бы противостоять моим чарам в такой ситуации. Ни одна. Я уже победил, просто Блейк еще не знает об этом.

А когда она наконец сдастся, начнется настоящее веселье. Я трахну ее так хорошо, что ей захочется написать об этом чертову книгу, чтобы она могла пересматривать воспоминания. Мы выкинем друг друга из головы, я отремонтирую ее дом, и она отправится в свой веселый путь.

А потом все вернется на круги своя.

К тому, что было раньше.

К… отстою.

Я хмурюсь. Мне не нужно думать о том, что будет потом. Это проблема для другого дня.

Я открываю воду и начинаю чистить зубы. Сандро не обрадуется, когда я попрошу его начать работать над ее домом наряду с другими проектами, которые у нас есть. Но ведь это он так беспокоился о моей репутации. Он должен быть доволен, что я что-то делаю для этого, верно?

Моя встреча назначена в Сидар-Спрингс, районе, расположенном примерно в тридцати минутах езды от дома. Я включаю радио и начинаю прокручивать в голове план действий.

Сирена прерывает ход моих мыслей. Мои глаза сужаются при виде отражения в зеркале заднего вида.

Полицейская машина.

— Какого черта?

Я не превысил скорость.

Я делаю то, что сделал бы любой добропорядочный гражданин, а не скрывающийся бандит, и останавливаюсь на обочине.

Полицейский останавливается позади меня.

Из машины выходит парень примерно одного со мной возраста. У него зачесанные назад волосы и пара авиаторов на кривом носу. Он жестом просит меня опустить окно, без видимой причины держа руку на пистолете.

— Права и регистрация.

Я опираюсь локтем на край окна. — В чем проблема, офицер?

— Обычная проверка. — Он показывает мне свою открытую ладонь. — Права и регистрация.

Я скрежещу зубами. Пистолет лежит в бардачке, а регистрацию я храню на центральной консоли.

Я протягиваю удостоверение и документы полицейскому и смотрю вперед, пока он их изучает. Удостоверение поддельное, но оно выдержит. За это я должен благодарить Рафа.

— Вы живете в доме по Ландхорнскому проулку 1, верно?

— Да.

— Рядом с домом, который загорелся?

Я покачал головой. — Вы были там вчера?

— Нет, но там были мои друзья.

Что-то в том, как он произносит слово "друзья", настораживает меня.

Этот ублюдок дружит с бывшим Блейк?

Я одариваю копа злобной ухмылкой, от которой и не такие мужчины обделаются. Его глаза расширяются, но, к его чести, он не убегает.

— Это был ужасный несчастный случай, — говорю я. — Будем надеяться, что больше таких не будет.

Он надвигает на голову солнцезащитные очки и хмурится.

— Роуэн Миллер. Ваше удостоверение личности выдано в Неваде. Что вы делаете в Даркуотер Холлоу?

— Я живу здесь. Недавно переехал.

— Зачем?

— Мне так захотелось. Это свободная страна, офицер. Конечно, многовато вопросов для обычной остановки на дороге.

Он провел языком по зубам. — Вам нужно получить лицензию штата, если вы живете здесь. Мне придется выписать вам штраф.

— Хорошо, — говорю я.

Он возвращается к своей машине, чтобы выписать мне гребаный штраф, пока я пишу Сандро, что опаздываю.

Когда он возвращается, то вручает мне штраф. — Мы здесь сплоченная община, мистер Миллер, и мы защищаем своих. Вам стоит помнить об этом.

Я салютую ему и его загадочному посланию двумя пальцами. — Спасибо за это. Хорошего вам дня.

Этот ублюдок смотрит, как я уезжаю, и хмурится.

Значит, у бывшего Блейк есть что-то, что можно отнести к разряду "лающих". Жаль для него, что его приятели-копы ничего не найдут, если пробьют Роуэна Миллера по базе.

А вот Неро Де Лука... Бывший консильери одной из самых влиятельных семей в Коза Ностра. По прозвищу Ангел Смерти.

Если бы Бретт увидел мой послужной список, он бы сбежал из этого города, зажав хвост между ног.

Сандро и архитектор ждут меня вместе с клиентом, когда я приезжаю. Мы проводим более трех часов, обсуждая наше предложение, прерываемся на обед, а затем возвращаемся к нему.

Только когда мы заканчиваем работу поздно вечером, я наконец оставляю Сандро одного.

— Давай выпьем пива. Мне есть о чем с тобой поговорить.

— Все в порядке?

— Да. — Я останавливаюсь у своего грузовика и провожу костяшкой пальца под носом. — Сегодня утром произошел интересный инцидент. Расскажу о нем в "Junction".

Это местный бар, в котором не бывает народу до обеда, так что там будет достаточно тихо, чтобы мы могли поговорить, не будучи подслушанными.

Сандро бросает на меня любопытный взгляд, отпирая машину. — Звучит неплохо. Встретимся там.

Пятнадцать минут спустя мы сидим в кабинке с пивом в руках. Сандро взял "Blue Moon", а я - свой обычный "Guinness". Владелец, Денни, сидит за барной стойкой и смотрит повтор матча, прошедшего в эти выходные, на плоском экране, висящем в углу.

Сандро делает глоток. — Длинный день, но я думаю, что все прошло очень хорошо. Им понравился план, который мы представили.

— Да? Муж все время странно на меня смотрел.

— Как я уже говорил, мужчины в этом городе относятся к вам настороженно.

— Ты будешь рад узнать, что я нашел способ развеять их опасения.

Сандро вскинул бровь. — Да?

— Мы с Блейк встречаемся.

Он отступает назад. — Что?

— Ей нужно где-то остановиться, а мне нужна девушка. Мы заключили сделку.

Мое краткое объяснение, похоже, еще больше запутало Сандро. — Погоди, так она твоя фальшивая девушка? Или настоящая?

— Фальшивая.

Он выглядит шокированным. Можно подумать, он уже ожидает от меня подобных вещей.

Сандро проводит ладонью по щеке. — Чувак, если она когда-нибудь узнает, что ты устроил этот пожар…

— Она никогда не узнает.

Как она может узнать?

— Я начну водить ее на свидания на следующей неделе, и не пройдет и минуты, как весь город узнает, что мы вместе. Это великолепно, не так ли?

— То есть, да, наверное, это может сработать...

— Кстати, мы собираемся отремонтировать ее дом. Я сказал ей, что ты скоро приедешь и все посмотришь.

Он проводит ладонью по лицу. — Конечно. Отлично. Как будто у меня нет других забот. Но я не понимаю. Если мы отремонтируем ее квартиру, разве она не попытается продать ее снова и уехать?

— Мне не нужно долго с ней встречаться. Всего несколько месяцев, чтобы все уладилось и люди в этом городе перешли к другому скандалу.

Нескольких месяцев мне также хватит, чтобы затащить Блейк в свою постель, и я смогу насытиться ею.

По крайней мере, я надеюсь, что этого будет достаточно. Ни одной женщине не удавалось удержать мой интерес дольше этого срока.

Но что, если ей это удастся?

— Хорошо, я поеду туда на следующей неделе. — Сандро вздыхает в свой бокал. — Так что с тобой случилось сегодня утром?

— Меня остановил гребаный коп.

На лице Сандро мелькает озабоченность. — Почему?

— Бывший Блейк навел его на меня.

— Бывший Блейк?

— Да, ты знаешь того придурка, который владеет баром, где она работает? Он еще и сын мэра.

Озабоченность усиливается. — Чувак, ты уверен, что выбрал правильную женщину в качестве своей фальшивой подружки?

— Я не беспокоюсь об этом. Я просто подумал, что ты должен знать.

— Ну, я беспокоюсь. Кажется, ты с головой ныряешь в кучу проблем. Он натравливает на тебя копов? А что, если он начнет вынюхивать еще что-нибудь?

— Ты действительно думаешь, что этот ублюдок, который, вероятно, всю жизнь не ступал за пределы Миссури, вычислит, кто я? — Я насмехаюсь. — Да ладно. Он не представляет реальной угрозы.

— Тебе нужно быть осторожнее. — Сандро качает головой. — Позволить ей остаться с тобой - плохая идея, парень. У меня плохое предчувствие.

— Она останется со мной. Конец долбаной дискуссии.

— Может, ее бывший и ничего, но его отец…

— Его отец лично доставил мне приглашение на свой рождественский благотворительный аукцион. Он не ищет ссоры. Он рад, что я вложил деньги в его город. Я пойду на аукцион, встречусь с ним, преломлю хлеб и развею все сомнения, которые мог заронить его сын.

Сандро смотрит на меня несколько долгих секунд. — Ты ведь знаешь, что бы ни произошло между вами, ты никогда не сможешь рассказать ей, кто ты, верно?

— Ты думаешь, я идиот? Конечно, я не собираюсь ей ничего рассказывать.

Мне приходится врать Блейк так же, как и всем остальным.

Раньше меня это никогда не беспокоило, но сейчас, когда я произношу эти слова, в моей груди поселяется пустота.

ГЛАВА 18

БЛЕЙК

— Доброе утро!

Бодрый голос Дел пронзает мое ухо.

Я простонала в телефон, все еще полусонная. — Ты меня разбудила.

— Девочка, ты серьезно? Здесь одиннадцать утра, значит, по твоему времени сейчас час дня.

Что? Я вскакиваю, сердцебиение подскакивает. — Ты шутишь.

Взглянув на экран телефона, я понимаю, что это не так. Черт! Надо было завести будильник. — Боже мой, я проспала полдня. У меня есть дела.

— Сделай глубокий вдох. Ты говоришь так, будто у тебя сердечный приступ.

Вчерашний день возвращается ко мне. Пожар. Приход Бретта. Предложение Роуэна - я все еще не сказала об этом Дел.

— Дай мне одну секунду.

Я опускаю телефон от уха и прислушиваюсь, не раздастся ли снаружи какой-нибудь звук. Все тихо. Роуэн, должно быть, уже давно ушел на работу.

— Ладно, ты еще здесь? — спрашиваю я.

— Ага. Что происходит?

Я подтягиваю одеяло ближе к груди. Одеяло Роуэна.

— Я собираюсь пожить у Роуэна некоторое время. В обмен он хочет, чтобы я притворилась его девушкой. Ну, знаешь, чтобы все здесь перестали считать его шлюхой.

Дел задыхается. — Что?

— Я знаю. Это безумие. А еще более безумно то, что в рамках этой сделки он ремонтирует мой дом. Бесплатно.

Дел взвизгнула. — Это безумие. Но в самом лучшем смысле. Позволь этому человеку позаботиться о тебе, девочка.

Я застонала.

— Это так странно. Я имею в виду, что ему приходится несладко, не так ли?

— Ты вовсе не виновата. Очевидно, он считает, что все, что ты для него делаешь, того стоит. А теперь расскажи мне поподробнее об этой фальшивой подружке. Что именно входит в твои обязанности?

Я грызу ноготь. — Мы еще не обсуждали это в деталях, но, по крайней мере, нам придется появляться на публике вместе. Я должна буду притворяться, что увлечена им.

— Ты сможешь это сделать?

Если бы она задала мне этот вопрос две недели назад, я бы, наверное, ответила "нет". Но сейчас? Не думаю, что мне будет трудно. Более того, я беспокоюсь о том, насколько легко это может быть.

Роуэн вовсе не такой поверхностный и взбалмошный, как я думала. В нем есть забота и щедрость, которых я не ожидала. А быть на его стороне? Это приятно.

Может быть, даже слишком хорошо.

Щедрость Бретта была не такой. Мне никогда не было приятно получать. Время от времени он помогал мне оплатить машину, но каждый раз делал из мухи слона, как будто это я виновата в том, что моей маме понадобилось то, чего я не ожидала в том месяце. И после этого он хотел, чтобы я осыпала его благодарностями.

Сравните это с Роуэном, который, казалось, чувствовал себя почти неловко, когда я продолжала благодарить его вчера вечером.

Тогда тебе лучше привыкнуть к этому, потому что я забочусь о том, что принадлежит мне, Солнышко.

Меня пробирает дрожь. Я снова падаю на кровать. — Думаю, я справлюсь.

— А есть ли у этого соглашения конечная дата?

— Я все еще планирую продать дом, как только его отремонтируют. Так что, думаю, мы можем продолжать заниматься этим до тех пор, если он не захочет закончить раньше.

— Это может занять несколько месяцев.

— Верно.

Некоторое время Дел молчит.

— Что? — спрашиваю я.

— Это долгое время, чтобы играть с кем-то в притворство. Особенно с тем, кто выглядит так, будто мог бы трахнуть тебя до беспамятства, если бы ему дали шанс.

— Я говорила тебе, что он поцеловал меня на День благодарения?

— Нет! Что?! Ты шутишь?

— Я на сто процентов серьезна. Это просто показывает, насколько хаотичными были последние двадцать четыре часа, я, честно говоря, забыла об этом на секунду. Мы были на кухне, и он просто взял и сделал это.

— Боже мой. Как это было?

— Эм… — Я сглотнула. Это было похоже на удар молнии. — Хорошо. Но это не должно повториться. И не повторится.

— Ты уверена, что останешься с ним? Ты всегда можешь остаться со мной.

— Я должна быть в Даркуотер Холлоу, пока идет ремонт. Со мной все будет в порядке, — слабо говорю я.

— Просто... будь осторожна, хорошо? Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Мне не будет больно.

Может, мне и нравится Роуэн, но я не идиотка. Я знаю, как снова не потерять бдительность рядом с ним.

Мой телефон дважды пикает. Электронная почта? Вероятно, это мое расписание на неделю.

— Ладно, мне пора вставать с постели. Поговорим позже?

— Да. Люблю тебя, удачи.

В моем почтовом ящике лежит письмо от Бретта. Он отправляет его примерно в одно и то же время каждую неделю.

Но когда я открываю PDF-файл, у меня падает челюсть. Он вычеркнул меня из расписания на ближайшие две недели.

— Вот урод!

Я прокручиваю письмо назад, в начало, и понимаю, что пропустила личную записку, которую он мне оставил.

Возьми отпуск, Би. Это даст тебе возможность поразмыслить над своим выбором.

Моя кровь закипает. — Этот мелкий, детский, жалкий засранец!

Он знает, что мне нужны деньги, и поэтому пытается выжать из меня все досуха. Может быть, он думает, что я дойду до отчаяния и вернусь к нему.

Честное слово, да что с ним такое?

Я вскакиваю с кровати в ярости. Мне нужно что-то, что отвлечет меня от гнева, иначе я могу просто поехать в Frostbite и устроить большую сцену.

Глубокий вдох.

Нет. Я не доставлю этому придурку удовольствия увидеть, как он меня разозлил.

Вместо этого я приступаю к выполнению своего длинного списка дел.

Я несу свой вещевой мешок в прачечную Роуэна и бросаю свою вонючую одежду в стиральную машину. Запустив стирку, я отправляюсь к себе домой.

Мысль о том, что придется увидеть повреждения, пугает, но я должна сорвать пластырь. Роуэн все исправит. Я просто должна помнить об этом.

Входная дверь скулит на петлях, когда я открываю ее, - новый звук, которого она никогда раньше не издавала.

Я делаю осторожный шаг внутрь, и мое сердце подскакивает в горле.

Гостиная разрушена. Все покрыто черной копотью. Сквозь дыру в потолке пробивается полоска солнечного света, пронзая шелуху, которая когда-то была моим диваном.

А книжная полка... Книжная полка - это пепельное кладбище всех историй, которые я так люблю. Истории, которые помогли мне пережить трудные моменты взросления. Истории, которые позволили мне сбежать в вымышленные миры, где я могла притвориться, что живу жизнью героини. Жизнь, полную романтики, приключений и возможностей.

Жизнь, которая, как я сомневаюсь, у меня когда-нибудь будет.

На несколько мгновений мое зрение затуманивается. Я принюхиваюсь и вытираю влагу, которая каким-то образом появилась на моих щеках.

Нет смысла жалеть себя. Кому это поможет?

У меня уходит полчаса на то, чтобы собрать два чемодана вещей, в основном одежду, несколько книг, которые я хранила в спальне, и другие предметы первой необходимости.

Когда я тащу тяжелый чемодан по лестнице на крыльцо Роуэна, у меня что-то тянет в спине. К тому времени как я закончила, я вспотела от напряжения, у меня болит спина, и я не менее зла, чем в начале пути.

Я принимаю душ. Мою волосы. Надеваю свежевыстиранную одежду.

К тому времени, как наступают сумерки, я уже несколько часов киплю от злости на Бретта, и она близка к тому, чтобы перекипеть.

Мне чертовски хочется хотя бы позвонить ему и высказать все, что думаю, но даже в моем нынешнем состоянии я знаю, что это лишь создаст впечатление, будто его план работает. Он хочет добиться от меня реакции. Я отказываюсь давать ему такую возможность.

Я перебираю каналы телевизора, пытаясь найти что-нибудь, чтобы не отвлекаться от телефона, когда открывается входная дверь.

Роуэн дома.

Я выключаю телевизор и закрываю рот ладонями. Я должна рассказать ему, что сделал Бретт. Как еще я могу объяснить, почему следующие две недели буду сидеть дома?

Когда он входит в комнату, у меня перехватывает дыхание.

О, Боже.

Честно говоря, это просто несправедливо, что он так выглядит. Сегодня он одет так, как только может быть - серая футболка и джинсы. Ничего особенного, верно?

Неправда.

Каким-то образом этот человек обладает удивительной способностью выглядеть так, будто он сошел со страниц GQ, независимо от того, что на нем надето. Я вдруг поняла, почему некоторые люди готовы платить сотни долларов за простую хлопковую футболку, а на нем эта футболка выглядит так, будто стоит миллион баксов.

И даже не стоит говорить об этих руках. Эти татуированные, мускулистые предплечья - произведение искусства.

У меня по шее бегут мурашки. Если бы эти руки были выставлены напоказ, когда он целовал меня на кухне, думаю, я бы позволила ему сделать со мной все, что он, черт возьми, захочет.

Подожди, что? Нет. Нет, не позволила бы.

— Почему ты качаешь головой?

Я перевела взгляд на Роуэна. Сосредоточься. Ты должна рассказать ему о Бретте.

— Это был долгий день.

Он наклоняет голову. — Ты в порядке?

— Мне нужно выпить.

К этому времени я уже научилась различать плохое настроение, которое можно исправить самовнушением, и то, которое требует жидкого лекарства, а это определенно последнее.

Роуэн засовывает ключи в задний карман джинсов. — Что случилось?

— Это Бретт. Он вычеркнул меня из расписания на ближайшие две недели. И написал записку. «Возьми отпуск, Би. Это даст тебе возможность обдумать свой выбор.»

— Вот урод. Я имею в виду, кем он себя возомнил? Да, он мой босс, но это, очевидно, его месть за то, что я не захотела остаться с ним. Разве это не незаконно? Конечно, он знает, что даже если он нарушает закон о найме, я мало что могу с этим поделать. Я просто хочу... Если бы ты знал, какие жестокие фантазии разыгрываются сейчас в моей голове, ты бы меня испугался.

Губы Роуэна дрогнули. — Вообще-то мне очень любопытно, что это за жестокие фантазии.

— Они связаны с мужскими гениталиями и раскаленным утюгом.

Я встаю. Боль пронзает спину, но мне удается не поморщиться.

— Ну тогда, полагаю, я должен радоваться, что твой гнев направлен на Бретта, а не на меня.

Его взгляд пробегает по моей черной майке.

Черт, на мне нет лифчика.

Я редко ношу его, когда нахожусь дома, но теперь, когда у меня есть сосед, мне придется начать. Не нужно, чтобы Роуэн знал, что одного его затянувшегося взгляда достаточно, чтобы мои соски сжались в точки.

Он сумел проникнуть под мою кожу этим поцелуем. Мне нужно перестать думать о нем в таком ключе. Сейчас же. Иначе у этого фальшивого свидания есть все шансы сойти с рельсов.

Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы мое маленькое романтичное сердечко привязалось к нему. Возможно, это займет еще немного времени, но я все равно намерена покинуть Даркуотер Холлоу.

— Да уж, повезло тебе, что не ты меня обманываешь.

Потянувшись вниз, я беру с журнального столика тарелку, оставшуюся от съеденного ранее сэндвича, и несу ее на кухню.

Роуэн следует за мной. Он прислоняется к кухонной стойке и смотрит, как я споласкиваю тарелку. — Это может быть хорошо.

— Почему?

— Если ты не будешь работать в течение следующих двух недель, мы сможем быстрее приступить к ремонту. Если у нас возникнут вопросы, ты будешь готова ответить на них, что ускорит процесс. Кстати, Сэм собирается заглянуть к нам завтра или послезавтра.

Я бросаю на него робкий взгляд, пока ковыряюсь в тарелке. Я все еще не могу поверить, что он делает это ради меня. В то время как Бретт настаивает на том, чтобы максимально усложнить мне жизнь, Роуэн делает все возможное, чтобы помочь мне.

— Звучит здорово. Как прошел твой день? Надеюсь, лучше, чем мой.

— Меня остановил полицейский. Один из друзей Бретта.

Я чуть не роняю тарелку, которую держу в руках. — Что?

Роуэн пожимает плечами. — Он хотел меня немного напугать. Не получилось.

Новая волна гнева накатывает на меня. Я выключаю кран и беру полотенце, чтобы вытереть тарелку. — Вот и все. Я позвоню ему и скажу, что он не может заниматься подобным дерьмом.

— Тебе не нужно ничего делать, Солнышко. Я разберусь с этим.

Он совсем не волнуется. Неужели он не понимает, какие проблемы Бретт может создать для него и его бизнеса? Льюисы - самая влиятельная семья в Даркуотер Холлоу. Если бы они захотели, то нашли бы способ прогнать Роуэна из города.

Это очень важно. Если Бретт готов зайти так далеко, потому что я остаюсь с Роуэном, то что он сделает, когда узнает, что мы якобы встречаемся?

Я выдохнула.

— Я не понимаю, почему его так волнует, что я делаю со своей жизнью. Да, мы встречались долгое время, но не то чтобы я была большой удачей.

Роуэн пожимает плечами. — Я понимаю.

— А?

В его взгляде появилась теплота. — Не надо себя недооценивать.

Дел уже говорила мне то же самое, но от ее слов у меня не участился пульс.

Я отхожу к шкафу, чтобы убрать тарелку, притворяясь, будто его комментарий не ударил меня прямо в грудь. Уф. Полка просто... немного... слишком... высоко.

На меня надвигается тень. — Вот.

Я прикусываю губу, когда твердое тело Роуэна прижимается ко мне. Он выхватывает тарелку из моих пальцев и без труда задвигает ее на полку, до которой я с трудом дотягивалась.

Та-дам. Та-дам. Та-дам.

О чем мы опять говорили? Понятия не имею. Его тепло покрывает мою спину, и мне интересно, что он сделает, если я наклонюсь...

КОНТРОЛИРУЙ СЕБЯ.

Держа себя идеально прямо, я опускаюсь на цыпочки. Но он слишком близко. Моя попа задевает его бедра, когда я опускаюсь, и в животе появляется трепет.

О Боже, это нехорошо. Я должна сохранять спокойствие рядом с ним, но вместо этого я вся горю.

Легкое прикосновение к моей шее. Я не смею дышать, пока он перекладывает мои волосы с одной стороны шеи на другую и говорит откуда-то близко к моему уху, — Одевайся. Ты сказала, что тебе нужно выпить, верно? Я принесу тебе.

ГЛАВА 19

НЕРО

Не прошло и часа после того, как я покинул "Junction" с Сандро, как я вернулся с Блейк.

Я машу Денни и быстро осматриваю других посетителей. Пара в кабинке, одинокий парень за высоким столиком, потягивающий пиво, и несколько пожилых женщин, пьющих грязный мартини у бара. Тихо для субботы.

— Я не была здесь уже несколько лет, — говорит Блейк, оглядываясь по сторонам. — Кажется, в последний раз я была на двадцать первом дне рождения Дел.

— Кто такая Дел?

— Моя лучшая подруга. Она переехала в Сан-Франциско два года назад, — говорит Блейк, доставая телефон, чтобы сфотографировать неоновую вывеску над баром. — Мне нужно отправить ей доказательства того, что я куда-то ходила. Она вечно обвиняет меня в том, что я провожу большую часть вечера за чтением. По ее словам, мое духовное животное - рак-отшельник.

Я хихикаю. — Я вижу.

Она бросает на меня грязный взгляд. — Ты кажешься мне...

— Лев. Король джунглей.

— Я собиралась сказать... Ну, неважно.

Она направляется к кабинке в дальнем углу.

Я следую за ней. — Скажи это.

— Я боюсь, что ты сочтешь это некрасивым.

— Скажи это.

— Райская птица.

Я фыркнул. — Это некрасиво. Птица? Правда?

Блейк опускается в круглую кожаную кабину, опоясывающую стол. Здесь тепло, и она до конца расстегивает молнию на своей светло-голубой толстовке. — Это не просто птица.

Я сажусь напротив нее. — Хорошо, я клюну. Почему именно эта?

— Самцы устраивают сложные ухаживания, чтобы привлечь самок. Иногда более одной за сезон размножения.

— Значит, это птичьи шлюхи. Птичьи шлюхи? Понятно.

От ее смеха у меня по позвоночнику пробегают мурашки. — Мне жаль.

— Еще бы. А теперь давай посмотрим, сработает ли на тебе эта классическая демонстрация ухаживания. — Я поднимаюсь на ноги. — Могу я предложить тебе выпить?

Она кусает губы, словно сдерживая улыбку, ее глаза блестят от удовольствия. На моем лице тоже появляется улыбка.

С ней легко разговаривать.

— Двойной G&T, — говорит она, потирая поясницу. — "Hendricks", если он у них есть.

— Двойной? Мы можем сразу перейти к текиле, если ты предпочитаешь.

— Не будь плохим влиянием.

— Виноват.

Я подмигиваю ей и иду к бару.

Я заказываю ей G&T и пиво для себя. До приезда в Даркуотер-Холлоу я не очень любил пиво, но если я буду заказывать Macallan 15 - мое любимое пиво в Нью-Йорке, - это может вызвать недоумение. В большинстве заведений в этом районе его даже не продают, но в The Junction он есть. Я с тоской смотрю на него, пока жду, пока Денни приготовит коктейль.

Когда я возвращаю наши напитки на стол, Блейк лезет в сумочку. — Сколько я тебе должна?

Я протягиваю ей G&T. — Ритуал ухаживания, помнишь? Они за мой счет.

— Роуэн, ты не можешь просто продолжать платить за все.

О, детка, ты даже не представляешь.

— Я начинаю чувствовать себя оскорбленным, что ты считаешь меня парнем, который не платит на свидании. К тому же, разве ты не потеряла работу или что-то в этом роде?

Она надулась. — Спасибо, что втираешь мне это. Я не потеряла ее. У меня просто неполная занятость, ясно? И с каких пор это свидание?

Я сажусь напротив нее. — Вполне может быть. Мы можем просто попробовать свои силы.

Ее глаза расширяются, когда она понимает, что я имею в виду.

— Наверное, ты прав, — говорит она, спотыкаясь на полуслове. Она оглядывает бар, словно внезапно стесняясь нашей потенциальной аудитории.

Забавно, что она может быть такой дерзкой, но как только ей кажется, что мы идем на свидание, она начинает стесняться.

— Никто не обращает на нас внимания, — говорит она с облегчением.

— Может, нам стоило пойти в более оживленное место, — поддразниваю я. — Но сначала я должен убедиться, что ты сможешь играть.

Она посасывает соломинку и потирает спину. — Что именно играть?

— То, что ты в меня влюблена.

Блейк начинает кашлять.

Я сползаю по скамейке, придвигаюсь ближе к ней и похлопываю ее по спине.

Она резко вдыхает, морщась. — Ох.

— Черт, прости. Я сделал тебе больно?

Я не так уж сильно ее похлопал.

Она пошевелила верхней частью тела, словно пытаясь размять его. — Думаю, я потянула мышцу на спине сегодня, когда перевозила свои вещи к тебе домой.

— Почему ты не подождала, пока я помогу тебе?

Она снова потянулась, и ее лицо исказилось от боли. — Я просто разозлилась на Бретта и была неосторожна, когда поднимала чемодан по ступенькам. Все в порядке.

Это не нормально.

Настойчивое желание этой женщины не просить о помощи однажды приведет ее к смерти.

Я обхватываю ладонями ее узкую талию и осторожно поворачиваю ее так, чтобы ее спина оказалась под углом ко мне. — Дай мне посмотреть.

— Эй! Что ты делаешь? — протестует она.

— Шшш.

Я стягиваю с ее плеч толстовку, прежде чем она успевает остановить меня. По ее коже пробегают мурашки.

— Роуэн, это не... Оооо.

Мои большие пальцы впиваются в ее напряженные ягодицы. — Где болит?

— Ниже, — вздыхает она.

Я провожу кончиками пальцев по ее лопаткам и спускаюсь к пояснице. Ее позвоночник слегка выгибается в ответ, напоминая мне кошку.

— Справа.

Я слегка надавливаю. — Здесь?

— Ммм...

Я надавливаю большими пальцами на это место, мягко разминая его. Напряжение в ее теле начинает ослабевать, плечи опускаются.

Она теплая, податливая, отзывчивая. Если бы она только знала, как хорошо я могу заставить ее чувствовать себя. У меня такое чувство, что эта женщина будет великолепна, когда кончит.

На моем лице. На моих пальцах. На мой член.

Черт, я уже твердый.

Она поворачивает голову в сторону, открывая мне вид на свой профиль.

— Роуэн, это… — Ее ресницы трепещут. — О, черт.

Я вдавливаю костяшки пальцев в тугой узел на ее пояснице, стараясь не переусердствовать. Она такая хрупкая. Такая хрупкая. Но я знаю, что это иллюзия. В ней нет ничего хрупкого. — Хорошо?

Она проводит зубами по нижней губе и снова отворачивается от меня. — Да. Это хорошо.

Ее голова слегка наклоняется вперед, волосы падают на лицо. — Тебе не нужно продолжать это делать.

Я бы хотел заниматься этим всю ночь, если бы она мне позволила.

— Расскажи мне что-нибудь о себе.

— Что ты хочешь знать? — мягко спрашивает она.

— Я не знаю. Расскажи мне о своих друзьях и семье. То, что я бы знал о тебе, если бы мы встречались.

— Рассказывать особо нечего. Оба моих родителя умерли. Мама шесть лет болела раком, и я заботилась о ней. Кажется, я уже рассказывала тебе о своем брате, который живет в Лос-Анджелесе.

— Он не помогал тебе с мамой?

— Нет, он не помогал. Он даже не вернулся, чтобы похоронить ее.

Возмущение бурлит в глубине моего желудка. Что это за мужчина, который оставляет сестру и больную маму на произвол судьбы?

— Это звучит очень тяжело.

Она вздыхает.

— Это было тяжело, но я бы сделала все для мамы. Я рада, что провела с ней эти последние несколько лет. Может показаться, что Макстон выбрал легкий путь, но он тоже многое упустил. Однажды он может пожалеть об этом.

— Но ты ни о чем не жалеешь.

— Нет, если верить моей маме.

Она вертит головой туда-сюда, как будто у нее перегиб в шее. Я оставляю ее спину и начинаю работать над ее шеей и плечами. Она издает счастливый вздох. Я хочу собрать его в бутылку и спрятать в надежном месте.

Черт. В затылке вспыхивает предупреждающая сирена. Когда в последний раз я был так очарован женщиной?

— Макстон даже не знает о пожаре в доме. Сомневаюсь, что ему есть до этого дело. Мама переписала завещание, оставив дом мне, после того как стало ясно, что он никогда не приедет, чтобы позаботиться о ней.

— Ты ему не звонила?

— Мы не разговаривали с тех пор, как он прогулял похороны мамы. В любом случае, что насчет твоей семьи? — спрашивает она. — Ты сказал, что ты единственный ребенок.

Мой рассказ уже хорошо отрепетирован. — Папа был электриком. Мама была медсестрой. Их обоих уже нет в живых.

— Где ты родился? В Нью-Йорке?

Ее вопросы напоминают мне о том, что я уже однажды оступился, когда она спросила меня, откуда я родом, когда я подвозил ее домой.

Я надеялся, что она это забудет.

У нас с Сандро есть удостоверения личности, выданные в Неваде, и в наших записях указано, что мы оба из Филадельфии, но я сказал Блейк, что до приезда в Даркуотер-Холлоу я был в Нью-Йорке.

Мне нужно прояснить свою предысторию.

— Я не родился там, нет. Я родом из Филадельфии и долгое время провел в Вегасе.

— А потом ты сказал, что ездил в Нью-Йорк. Я всегда хотела там побывать. Тебе там понравилось?

Я сжимаю челюсти от нахлынувших воспоминаний. — Да, понравилось. Это единственное место, где я чувствовал себя как дома.

Ее дыхание сбивается, когда я провожу большими пальцами по напряженным мышцам ее шеи. — Почему?

— У меня там были хорошие друзья. Люди, о которых я заботился и которые заботились обо мне.

У меня в груди что-то сжалось. Мне не хватает этого чувства принадлежности. Окружения людей, которые понимают меня. Которые знают меня настоящего.

Я смотрю на Блейк. Если бы она узнала, кто я, как бы она отреагировала? Испугалась бы? Или приняла бы тьму во мне?

Полагаю, нет смысла гадать. Я никогда не смогу рассказать ей правду.

— Звучит мило, — говорит Блейк, в ее голосе звучит нотка тоски. — Почему ты уехал?

Мои движения замедляются. — Поссорился с важным для меня человеком. С другом.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо, но я не хочу больше говорить об этом, поэтому просовываю одну руку под ее рубашку, чтобы отвлечь ее, и встречаю мягкую, бархатную кожу.

Она слабо вдыхает.

Боже, она так чертовски хороша.

По ее щекам разливается румянец, а пульс на шее учащается. Она поднимает запотевший бокал - внутри остался только лед - и проводит им взад-вперед по ключице.

Я запускаю руку ей под рубашку, позволяя костяшкам пальцев провести по позвоночнику. Я больше не работаю с ее мышцами. Я просто прикасаюсь к ней, и тот факт, что она не останавливает меня, вызывает у меня пьянящий прилив сил.

Она поворачивается, открывая мне свой профиль. Ее губы так чертовски привлекательны для поцелуев, и я хочу только одного - прижать ее к своей груди и завладеть ими.

Внезапно она напрягается и отстраняется от меня.

— Черт. — Она торопливо натягивает толстовку.

— Что случилось?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, на кого она смотрит.

Это мужчина, который раньше пил пиво. Сейчас он расплачивается в баре.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Никто.

Судя по ее нервной реакции, он не просто "никто".

Он надевает кожаную куртку, на спине большая нашивка - хищник с цепью, свисающей с шеи. Член мотоциклетной банды?

Я не слышал о каких-либо активных бандах в Даркуотер-Холлоу, но в Канзас-Сити они определенно есть.

Еще больший вопрос - почему Блейк его боится. — Ты его знаешь?

— Нет.

Она натягивает толстовку и заправляет волосы внутрь.

— Тогда почему ты боишься, что он тебя узнает?

Она нервно сглатывает.

Расплатившись по счету и поболтав с Денни, мужчина собирается уходить. Блейк в состоянии повышенной готовности следит за каждым его шагом. Как только он приближается к входной двери, он смотрит прямо на нас.

Его шаги замирают.

На его губах медленно появляется ухмылка.

Я смотрю на Блейк, оценивая ее реакцию. Когда я вижу мелкую дрожь в ее руках, я понимаю, что она его боится.

Я собираюсь выяснить, почему.

А потом я заставлю его заплатить за то, что он с ней сделал.

Мужчина долго смотрит на Блейка, а затем выходит из бара.

Как только за байкером закрывается дверь, Блейк испускает дрожащий вздох. — Я хочу домой.

— Скажи мне его имя.

Она встает. — Просто брось это, Роуэн.

Мое раздражение нарастает, когда она отходит от меня. Вся эта ситуация с отсутствием просьбы о помощи действует мне на нервы.

Она все еще молчит, когда мы садимся в мой грузовик. — Блейк, что это был за парень?

Ее руки сжаты в кулаки на коленях. — Слушай, не обижайся, но это действительно не твое дело.

Моя челюсть сжимается, когда я выезжаю с парковки.

Черта с два это не так.

Но стоит только взглянуть на ее закрытое выражение лица, и я понимаю, что сегодня она мне ничего не даст.

Ну и ладно. Если она не хочет мне отвечать, я сам найду ответ на свой вопрос. В конце концов, в Даркуотер Холлоу все знают секреты каждого.

И я не остановлюсь, пока не раскрою ее.

ГЛАВА 20

БЛЕЙК

Учитывая, что сегодня воскресенье, я с удивлением обнаруживаю, что диван в гостиной пуст, когда просыпаюсь на следующий день около девяти утра.

На холодильнике в кухне висит записка.

Забираю кое-какие вещи из "Home Depot". Должен вернуться после обеда.

Я завариваю себе чашку зеленого чая - всего одну - и сажусь за маленький столик для завтрака.

Я должна извиниться перед ним и все объяснить.

Поездка в "Junction" должна была отвлечь меня от проблем. Но вместо этого я создала себе еще одну проблему.

Дядя Лайл видел, как я уютно устроилась с Роуэном. А это значит, что скоро он постучится и потребует рассказать, что произошло между мной и Бреттом.

Мой крестный - не очень хороший человек, и последнее, чего я хочу, - это чтобы Роуэн попала в его поле зрения, точно так же, как я уже попала в поле зрения Бретта.

Я до сих пор не могу поверить, что Бретт послал того полицейского преследовать Роуэн. О чем он только думал? Мне начинает казаться, что его желание вернуть меня имеет мало общего с теми чувствами, которые он еще может испытывать ко мне, и все, что связано с его эго. Он должен знать, что я никогда не приму его обратно после того, как он изменил. Статус, внешность, привлекательность - все это не имеет значения, если человек не честен со мной. Я думала, что Бретт это знает, но, возможно, он не считал, что эти правила применимы к нему.

Иронично, что золотой мальчик города оказался лживым куском дерьма, в то время как Роуэн - игрок города - гораздо более порядочный, чем я его представляла.

Самоуверенный. Самодовольный - временами. Умный - несомненно. Но все больше и больше кажется, что Роуэн носит броню, чтобы скрыть то, что на самом деле внутри.

Я только пощупала его поверхность... и хочу заглянуть глубже. Хотя разумнее всего было бы держаться на расстоянии, чтобы не терять голову, когда мы будем разыгрывать фальшивые отношения.

Я делаю глоток чая.

Как он отреагирует, когда я скажу ему, что мой крестный отец - член банды байкеров?

Я должна была сказать ему раньше. Сразу после того, как он попросил меня стать его фальшивой девушкой, чтобы он знал, что получит в качестве части сделки. Может, если бы он знал, откуда я родом или как меня воспринимает большинство жителей города, он бы передумал связывать себя со мной.

То, что тот день был сплошным хаосом, - удобное оправдание тому, что я не сказала об этом ни слова, но в глубине души я знаю, что дело не только в этом.

Какая-то часть меня радуется тому, что Роуэн не знает моей истории так, как остальные жители города. Он не смотрит на меня и не думает — Это дочь Ретта.

Я редко с кем в жизни так общалась.

Но теперь этому должен быть положен конец. Я должна рассказать ему все. Иначе я буду несправедлива к нему.

Я съедаю легкий завтрак, а затем отправляюсь к себе домой с намерением разобрать вещи, пострадавшие от пожара.

В гостиной должно быть хотя бы несколько вещей, которые я смогу спасти. Пожар не успел охватить ту часть комнаты, которая находится напротив книжной полки, где стоит телевизор, поэтому я начну оттуда.

Забавно, что я месяцами твердила себе, что нужно выбросить все эти мелкие безделушки, собирающие пыль на полках вокруг телевизора, но теперь они кажутся мне дорогими. Я счищаю копоть с маленьких фигурок животных, которые собирала в детстве, и аккуратно заворачиваю их в газету, прежде чем убрать в картонную коробку.

DVD-диски деформировались от жары, поэтому я выбрасываю их в мусорный пакет.

В ящике внизу я нахожу старую металлическую банку из-под печенья, наполненную рисунками - моими и Макстона - из детского сада.

Боже, было бы очень неприятно, если бы их уничтожили.

Я долго перебираю их и становлюсь немного сентиментальной. Я помню, как рисовала некоторые из них. Ни Макстон, ни я не обладали никакими художественными навыками, но мама всегда делала так, будто мы приносили домой шедевры Пикассо.

Вот семейный портрет. Конечно же, фигурки из палочек. На моем - только я, Макстон и мама, но на версии Макстона, сделанной двумя годами раньше, есть и наш отец. Он очерчен суровым черным цветом. Макстон даже нарисовал жилет на фигурке.

Папа всегда носил этот жилет. Он им гордился. Большая центральная нашивка на спине означала, что он был полноправным членом "Железных хищников", а нашивка "Правоохранитель" - что он занимал высокий пост в клубе.

В животе заклокотала злость. Он заботился об этой гребаной жилетке больше, чем о своих собственных детях.

В нижнем ящике телевизора я нахожу рамку с его фотографией. Это единственная фотография, которую я сохранила после того, как выбросила фотоальбом, который мама держала у своей кровати с их совместными фотографиями до рождения Макстона.

Мне не нравились эти фотографии. Мне не нравилось видеть ее улыбающейся рядом с ним. Мне казалось, что ее обманывают. Должно быть, она не знала о его истинной природе, когда забеременела Макстоном. И после этого, хотя мой отец никогда не хотел иметь семью - и уж тем более не хотел обязательств, которые с ней связаны, - он не хотел отпускать маму. Он навещал ее раз в несколько недель, и этого было достаточно, чтобы она не теряла ни капли внимания, которое он ей оказывал.

По крайней мере, Бретт не был моим отцом. Да, он обманщик и лжец, но он не чертов преступник.

Я кладу фотографию отца обратно в коробку и возвращаюсь к работе. Я уже почти закончила работу, когда услышал звук, которого ждала весь день.

Глубокий, горловой рев мотоцикла.

Рычание двигателя усиливается по мере приближения, а затем переходит в ровный гул, пока мотоциклист стоит на обочине. Я вытираю испачканные руки о старое полотенце и изо всех сил стараюсь не выдать своих нервов, пока иду к выходу.

Я знала, что он появится. Я подготовилась.

Дядя Лайл, одетый в черную кожаную куртку, глушит двигатель, и внезапная тишина кажется почти ошеломляющей. С ним мужчина - Стилли, еще один старый друг моего отца.

Они разбирают свои мотоциклы.

Дядя Лайл не произносит ни слова, пока идет к нам. На его обветренном лице застыло нечитаемое выражение, от которого у меня по позвоночнику пробегают мурашки.

— Девочка Блейки.

Я улыбаюсь ему вынужденно. — Все в порядке?

Его глаза темнеют, прежде чем он бросает взгляд через плечо на своего друга. — Ты слышал это? Все в порядке? Как будто я какой-то гребаный незнакомец.

Стилли хихикает, а мои ладони покрываются испариной. Никогда не знаю, что его может вывести из себя.

— Ты давно не заходил. Я подумала, может, что-то случилось.

— Не прикидывайся дурочкой. Мы оба знаем, что это не так. И мне не нужен повод, чтобы зайти и проверить тебя, не так ли?

— Конечно, нет.

Мой тон примирительный. Я скажу все, что нужно, если это заставит их уйти до того, как Роуэн вернется домой.

Он проводит пальцами по своим серебристым волосам и окидывает взглядом мое тело. — Иди сюда. Обними своего крестного.

Меня тошнит, когда я заставляю себя шагнуть в его распростертые объятия. Несколько долгих мгновений он держит меня близко и крепко, его руки скользят по моей спине и опускаются слишком низко. Мои ноздри наполняются отвратительным запахом сигарет и бензина. Позади него ухмыляется Стилли.

— Я должен был прийти раньше. — Его голос звучит низко над моим ухом. — Я не видел тебя с похорон. Думал, ты будешь держаться подальше от неприятностей, но, похоже, я ошибался.

Какие бы неприятности, по его мнению, у меня ни были, это ничто по сравнению с теми, которые, без сомнения, вызовет его появление. Такие люди, как он и мой отец, не приносят ничего хорошего.

Я надеялась, что, если я тихо покину Даркуотер-Холлоу, он забудет обо мне.

— Что случилось с домом? — спросил он, наконец отпустив меня.

— Там был пожар.

— Где же ты тогда остановилась?

— У моего соседа.

— У твоего соседа? Тот парень, с которым я видел тебя прошлой ночью?

— Да.

— Ха. — Он проводит ладонью по подбородку. — Слышал, что ты с парнем рассталась. Так что это было вчера вечером? Ты была на свидании?

Что мне ответить? Ложь только отсрочит неизбежное. Весь город должен поверить, что у нас с Роуэн серьезные отношения, а значит, дядя Лайл скоро узнает об этом.

— Да. Мы с Роуэн встречаемся.

Он улыбается, но улыбка не достигает его глаз.

— Я ходил в "Frostbite" той ночью. Тебя там не было, но был Бретт. Когда мы разговаривали, он был уверен, что у вас все наладится.

Черт возьми.

Я обхватываю себя руками. — Я не знаю, почему он так думает. Все кончено.

— Ты должна дать мальчику мэра еще один шанс. Или он недостаточно хорош для тебя?

Попросил ли Бретт дядю Лайла поговорить со мной об этом?

Он бы не стал этого делать. Не стал бы. Он знает, что я терпеть не могу дядю Лайла.

Но они всегда были слишком дружны, на мой вкус.

На лице дяди Лайла расплывается хитрая ухмылка.

— Хорошо держаться поближе к людям, обладающим властью, девочка Блейки. Ты же не хочешь попасть к ним в черный список.

Мои мысли разбегаются. Если Бретт попросил того полицейского остановить Роуэна, почему я так уверена, что он не прибегнет к помощи моего крестного?

У меня заурчало в животе. Это гребаный кошмар.

— Я хочу пить, — говорит Стилли.

Я перевожу взгляд на него. Он вскидывает бровь, словно ожидая, что я что-то предприму.

Папа тоже был таким: выкрикивал свои потребности и ждал, что мама позаботится о них с улыбкой на лице.

— В холодильнике есть лимонад. Хочешь?

Он кивает. Когда я вхожу в дом Роуэна, я слышу, как он говорит — Задница у этой девушки. Прямо восьмое чудо света.

Отвратительно. Наверное, он думает, что я его не слышу.

— Осторожно, — говорит дядя Лайл. — Единственный человек, который может комментировать ее задницу, - это я.

Желчь поднимается у меня в горле, когда в голове вспыхивает воспоминание.

Тихий разговор на кухне. Слова, которые я подслушала.

— Я позабочусь о ней, Валери. Сначала она сможет закончить школу. Этой девочке не нужно будет бороться с таким мужчиной, как я, рядом с ней.

Мне было пятнадцать. Я сидела на лестнице и слушала.

Я не думала, что мама будет защищать меня так яростно, как она это делала. Я любила ее, но в подростковом возрасте и в дальнейшем мне хотелось, чтобы она была другой. Хотелось, чтобы она заступилась за нас с Макстоном. Хотела, чтобы она сказала нашему отцу-неудачнику, чтобы он больше не появлялся. Но когда дело доходило до дяди Лайла, она срывалась. Звук, с которым она ударила его по щеке, отчетливо прозвучал в воздухе.

Затем раздался другой звук. Жесткий и тупой.

Когда он ушел, я спустилась на кухню. Мама вытирала бумажным полотенцем кровоточащую губу.

Я заперла воспоминания, налила два стакана лимонада и вынесла их на улицу.

Уродливый шрам прямо под адамовым яблоком дяди Лайла покачивается, когда он пьет. Ему, должно быть, уже под пятьдесят, как и моему отцу, если бы он был жив.

Вместо этого он был убит в тридцать шесть лет членом конкурирующей банды. Мне было двенадцать. Макстону - четырнадцать. Мама так и не смогла оправиться от этой потери. Я до сих пор думаю, что рак начался из-за этого.

Они протягивают мне свои пустые стаканы.

Мы закончили. Что еще осталось сказать?

Уходим.

В этот момент я слышу рев приближающегося двигателя. На дорогу выезжает грузовик Роуэна.

Черт.

Дядя Лайл и Стилли смотрят, как Роуэн въезжает на подъездную дорожку, их выражения лиц обманчиво нейтральны.

Разочарование сворачивается вокруг моего горла, перекрывая доступ воздуха. Я должна была приложить все усилия, чтобы вытащить их отсюда. Роуэн не из тех, кого легко запугать, и это плохо. Он должен бояться этих парней.

Двигатель грузовика выключается. Роуэн выходит из машины, его движения плавны и уверенны, как у пантеры, и захлопывает дверцу.

Он подходит ко мне, его взгляд скользит по мне, а затем он переводит его на дядю Лайла и Стила.

Когда он останавливается рядом со мной, меня охватывает странное чувство тревоги и облегчения.

С ним я чувствую себя в большей безопасности.

Но это не его работа - защищать меня от этих людей.

Они оценивают друг друга. Роуэн выше и мускулистее, но его физическое преимущество не сравнится с пистолетом, который мой крестный всегда носит на поясе.

На лице дяди Лайла появляется зловещая ухмылка. — Как тебя зовут, парень?

— Роуэн Миллер. А тебя?

В его тоне слышны нотки стали.

— Лайл. Это Стилли.

— Могу я чем-то помочь вам, джентльмены?

Дядя Лайл наклоняет голову и смотрит на Роуэна пронзительным взглядом. — Мы с Блейк просто вспоминали старые времена. Ты хорошо обращаешься с моей девочкой Блейки?

— Да, дядя, — отвечаю я.

— Тебе лучше относиться к ней с заботой и уважением, ведь ты знаешь, что просто одолжил ее, верно?

По моим венам пробегает лед.

Рядом со мной Роуэн становится очень спокойным. — Я намерен оставить ее себе.

Ухмылка дяди Лайла на мгновение исчезает. Как и Бретт, он не привык, чтобы люди держались рядом с ним уверенно.

Я бросаю незаметный взгляд на Роуэна. Он не похож на себя. Его обычно спокойная манера поведения сменилась чем-то более напряженным. Легкомысленный блеск в его глазах исчез, сменившись холодным, жестким взглядом. Его широкие плечи, обычно непринужденные и спокойные, теперь напряжены до предела.

По моему позвоночнику пробегает дрожь.

Когда я оглядываюсь на дядю Лайла, даже его выражение лица становится немного встревоженным.

Но он смеется над этим. — Ты слышал это, Стилли?

— Да, — говорит Стилли. — Ты здесь новенький, да?

У Роуэна сводит челюсти. — Наверное, да.

— Тогда мы не можем обвинять тебя в невежестве относительно того, как здесь все устроено. — В глазах дяди Лайла появился темный блеск. — Ты научишься.

По моей спине скатилась капля пота. Боже, почему Роуэн не ехал домой чуть медленнее? Я могла бы избавиться от них.

Мне нужно что-то сделать, чтобы разрядить обстановку.

Я встаю перед Роуэном, надеясь, что дядя Лайл дважды подумает о том, чтобы причинить ему вред, если ему придется пройти через меня. — Спасибо, что проверил меня, дядя. Рада была тебя видеть.

Рука Роуэна оказывается на моем плече. Он пытается оттолкнуть меня в сторону, но я упираюсь и отказываюсь двигаться.

Уходите. Пожалуйста, просто уходите.

Наконец дядя Лайл делает шаг к своему мотоциклу. — Увидимся, дорогая. Скоро.

Я принудительно улыбаюсь. — Оставайся в безопасности.

Когда их мотоциклы с грохотом разгоняются и уносятся в облаке пыли, я испускаю дрожащий вздох. Все могло закончиться плохо, если бы Роуэн сказал еще одно неверное слово.

Но он не выглядит облегченным, когда разворачивает меня к себе, крепко сжимая мои плечи. Скорее, он выглядит рассерженным.

— Давай, — рычит он. — Мы пойдем в дом, и, в отличие от прошлой ночи, ты дашь мне объяснения.

ГЛАВА 21

НЕРО

Железные хищники.

Так было написано на их жилетах. Я слышал о них - банда со Среднего Запада, но наши пути раньше не пересекались.

Было бы здорово, если бы так и осталось.

Последние инструкции Рафа были четкими - найти место, где нет организованной преступности. Именно поэтому мы с Сандро держались подальше от больших городов, но, судя по всему, эти тараканы в кожаной одежде добрались и до глуши.

Хорошо еще, что они меня не знают, а значит, не распознали во мне того, кто не должен быть жив.

Но сейчас я беспокоюсь не о себе. А о Блейк.

— Что эти парни здесь делали?

Она проходит мимо меня и направляется обратно к дому. — Давай поговорим внутри.

Я следую за ней, на нервах. Что бы случилось, если бы я не вернулся, когда вернулся? Она выглядит напряженной и испуганной, как и прошлой ночью. Что им от нее нужно? Она должна им деньги?

Это не имеет никакого смысла. Она барменша, работает в местной таверне, а вечера проводит, уткнувшись носом в книгу. Не могу представить, какой бизнес может быть у них общим.

Я закрываю за собой входную дверь и хватаю ее за руку. — Блейк, посмотри на меня.

Ее лицо бледное и виноватое в свете позднего полудня, проникающего через окно, как будто она сделала что-то плохое.

И да, она, черт возьми, сделала.

— О чем ты думала, когда вот так выставляла себя передо мной?

Она прислонилась к одной из стен в фойе. — Я боялась, что он наставит на тебя пистолет. Он непостоянен и вспыльчив.

— И ты решила, что будет лучше, если он наставит на тебя пистолет? — требую я. Боже, я хочу встряхнуть ее за такое безрассудство.

— Да...

Я хватаю ее за подбородок.

— Нет. Ответ - нет. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Я не позволю тебе подвергать себя опасности, чтобы защитить меня.

Она вырывает лицо из моей хватки, в ее глазах блестят злые слезы. — Боже, Роуэн! Разве ты не видишь? Это я привела опасность к твоему порогу! Этот человек - Лайл - мой крестный отец.

Мои брови нахмурились. Чего бы я ни ожидал от нее услышать, это было не то.

Она издала разочарованный звук и побежала по коридору в гостиную.

Я двигаюсь за ней. — Твой крестный отец? Как это случилось?

Она опускается на диван и обхватывает его край руками. — Мой отец тоже был всадником.

Ее слова звучат как признание. В них звучит сожаление и покорность.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать это.

Блейк, с ее спокойным характером и книжными привычками, выросла в окружении мира насилия и преступности. Мир, не сильно отличающийся от моего собственного.

— Вы были близки?

— Боже, нет, — сказала она с грустью. — Он не жил с нами, но приезжал раз в несколько недель. А когда он умер, дядя Лайл сказал нам с мамой, что отец просил его присматривать за нами.

Это подтверждается. Всегда хочется, чтобы кто-то позаботился о вашей семье после того, как вас не станет, но выбирать нужно с умом, иначе можно оказаться в подобной ситуации. — Что случилось с твоим отцом?

— Его застрелил член конкурирующей банды. У них была давняя вражда, и однажды ночью другой человек получил то, что хотел.

— Мне очень жаль.

Она вытирает нос тыльной стороной ладони и смотрит в пол. — Это я сожалею. Лайл видел нас вчера вечером и хотел узнать, встречаюсь ли я с кем-то новым.

— Почему это его касается?

— Когда дело касается меня, он думает, что все - его дело. Именно поэтому я старалась никому в городе не говорить о том, что пытаюсь продать дом. Если бы он узнал, то попытался бы помешать мне уехать.

Я сажусь рядом с ней и подталкиваю ее подбородок вверх, чтобы она посмотрела на меня. — Тебе не нужно извиняться. Но я хочу знать, почему ты так боишься его. Он что-то тебе сделал?

Она напряглась. — Нет.

Мои глаза сужаются. Я знаю признаки. — Ты лжешь.

— Он ничего мне не сделал, Роуэн. Но он плохой человек, и он причинил боль моей маме. Я хочу, чтобы он исчез из моей жизни, но я давно поняла, что рядом с ним лучше вести себя хорошо. Если я скажу ему, что не хочу, чтобы он приходил, это только разозлит его.

В этом утверждении много неправильного. Я открываю рот, чтобы возразить, но она продолжает.

— Он держался от меня подальше, пока я была с Бреттом, но теперь...

— Теперь он будет держаться подальше, потому что ты со мной, — рычу я.

— Роуэн, ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Он опасен. Он не такой, как мы. Он не соблюдает правила и не играет в добрые игры.

О, но я прекрасно понимаю. — Я его не боюсь.

Если бы я захотел, то мог бы уложить этого человека на пол и вернуться домой к ужину.

Она качает головой, расстроенная.

— Твое высокомерие приведет тебя к смерти. Ты должен бояться его. Если они причинят тебе вред из-за меня, я не смогу жить с собой. Ты помогаешь мне и ведешь себя как хороший парень...

Я тянусь к ней и обхватываю ладонями ее руки, пытаясь успокоить. Она дрожит.

Ее губы раздвигаются в напряженном вдохе. — Роуэн, пожалуйста. Скажи мне, что ты понял.

Что, если я скажу ей правду?

Что, если я объясню ей, что пока она со мной, ей не о чем беспокоиться?

Мне даже не понадобится пистолет, который я держу в машине, чтобы расправиться с этими парнями. Я мог бы сделать это голыми руками.

И я бы наслаждался каждой секундой.

Но что-то удерживает меня. Что-то в том, как она смотрит на меня - мило и беззастенчиво. Я нутром чую, что если скажу ей правду, ее стены тут же поднимутся.

Поэтому я беру ее руки в свои и говорю, — Я понимаю. Они опасны, и я буду осторожен.

Часть напряжения в ее плечах исчезает.

— Но ради Бога, сделай мне одолжение и никогда больше не называй меня хорошим парнем. Тот факт, что ты считаешь меня таковым, откровенно говоря, беспокоит больше, чем те всадники.

Хмурые морщины на ее лбу исчезли.

— Только ты можешь счесть этот термин оскорбительным. — Ее рот подергивается. — Ты хороший парень, Ро...

— Пожалуйста, прекрати. У меня начинается крапивница. Я не спас твои книги, помнишь?

Она прикусывает губу, подавляя смех. — Ты прав. Ты совсем не милый.

Я ухмыляюсь. Мне гораздо больше нравится, когда она улыбается. — Ну вот. А теперь скажи мне, как часто эти парни появляются в этих краях?

— Даркуотер Холлоу? Не часто. Они базируются на окраине Канзас-Сити.

Я киваю. — Хорошо.

Если это изменится, мне придется что-то предпринять.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

Я вскидываю бровь. Я думаю обо всех творческих способах прекратить существование Лайла, так что я сомневаюсь.

Она сжимает мою руку.

— Ты, наверное, сомневаешься в том, что позволишь мне остаться с тобой. Я без денег, с сумасшедшим бывшим и крестным отцом в банде байкеров. У меня есть багаж.

— Я справлюсь с этим.

На самом деле, я бы с чертовским удовольствием справился с этим, чтобы ей больше никогда не приходилось беспокоиться об этих ублюдках.

Она только вздыхает. — Я бы хотела, чтобы мой отец никогда не привлекал к нам дядю Лайла. Не знаю, почему он решил, что его присутствие кому-то поможет. Мой отец и так был плохим, но дядя Лайл еще хуже.

— Чем хуже?

Ее челюсть сжалась.

— Для моего отца банда была на первом месте. За ней следовали вечеринки, женщины и азартные игры. Семья была где-то в самом низу его списка приоритетов. И мама всегда придумывала для него оправдания. Она любила его до самой смерти. — Выражение ее лица потемнело. — Никогда не понимала, как она могла оставаться такой преданной гребаному преступнику.

От ярости, с которой она произносит это слово, у меня по позвоночнику пробегает лед.

— Мой отец занимался контрабандой наркотиков для мексиканских картелей. Он угонял машины и продавал их на запчасти. Он воровал, обманывал и убивал. — Она смотрит мне прямо в глаза. — Как она могла полюбить такого человека, как он?

В моем желудке разверзается яма. — Я понятия не имею.

— Я тоже. — Она вырывает свои руки из моих и поднимается на ноги, разочарование накатывает на нее волнами. — Мне нужно принять душ. Я вся в пыли. Перед тем как они пришли, я разбирала свои вещи в доме.

— Хорошо. Я начну ужинать, — оцепенело говорю я.

Я смотрю, как она исчезает в спальне. Несколько мгновений спустя включается душ.

Блять.

Блять. Блять. Блять.

Если бы она только знала, с кем говорит. Если бы она только знала, что я натворил. Мой послужной список не лучше, чем у ее отца, это уж точно. И подумать только, я думал...

Я не могу ей сказать. Я никогда не смогу ей сказать.

Я провел пальцами по волосам и тихонько вздохнул. Это не должно иметь значения. Моя прошлая жизнь осталась в прошлом. И я обещал Сандро, что никому не скажу ни слова, так о чем, черт возьми, я вообще думал там?

Ладно. Нет смысла волноваться. Главное, что бы я держал рот на замке.

Двигаясь по коридору, я останавливаюсь у окна, выходящего во двор.

Мне не нравится мысль о том, чтобы оставить Блейк здесь одного, пока эти байкеры рыщут вокруг. Что, если они снова придут, пока меня не будет? Что, если они что-нибудь с ней сделают?

Она сказала, что они не часто заезжают в Даркуотер-Холлоу, но это не значит, что они не начнут это делать сейчас.

Будет лучше, если я буду здесь, чтобы присматривать за ней. Я прокручиваю в голове свой календарь. Я могу передвинуть некоторые дела, чтобы свести к минимуму время пребывания в офисе, но не все.

А это значит, что мне придется...

Черт, Сандро меня убьет.

ГЛАВА 22

НЕРО

Утро в Даркуотер-Холлоу выдалось прохладным, но в моем грузовике еще холоднее.

Блейк зыркает на меня с пассажирского сиденья, когда я заезжаю на стоянку перед своим офисом.

— Ты очень настырный, знаешь ли ты об этом? — огрызается она.

— Это всего на несколько дней.

— Не могу поверить, что ты тащишь меня с собой на работу. Я же не маленький ребенок.

— Поверь мне, я в курсе, — ворчу я.

Этим утром мы спорили минут тридцать, пока она наконец не сдалась и не согласилась пойти со мной в офис. Видя ее такой разгоряченной, мне захотелось связать ее, вставить кляп и хорошенько отшлепать. Блейк упряма, но у меня за плечами более чем десятилетний опыт переговоров с упрямыми итальянцами. Даже она не сравнится с ним.

— Я же сказала, что справлюсь со своим крестным.

— Теперь он наш крестный.

Она бросает на меня растерянный взгляд. — Что?

— То есть, он теперь моя проблема, так же как и твоя. Я не хочу рисковать, чтобы он появлялся у меня дома, пока меня там нет. Это называется ответственность.

— А разве мое появление у тебя на работе - это не ответственность? Что, если я пролью кофе на важный документ? Или заклинит принтер? Или...

— Детка, просто не делай ничего из этого, и все будет в порядке.

— Детка?

Я паркую машину, выключаю зажигание и поворачиваюсь к ней. Она смотрит на меня с тревогой.

— Мы встречаемся, помнишь? Мы влюблены. Разве люди так смотрят друг на друга, когда влюблены? Нет, не смотрят. Так что прекрати.

Ее глаза сузились. — Как я на тебя смотрю?

— Как будто ты жалеешь, что не бросила меня в огонь и не оставила запертым в своем доме.

— Слишком рано. Не смешно, — говорит она, но ее губы слегка подергиваются.

Я тыкаю ее в щеку. — Ты улыбаешься. А теперь иди сюда и поцелуй меня.

— Что!?

Похоже, моя тактика вытеснить Лайла из ее головы сработала. Она так комично ошеломлена, что я не могу удержаться от смеха. Можно подумать, я сказал ей забраться ко мне на колени и тереться о мой член. — Нам нужно потренироваться. Ты должна поцеловать меня в офисе.

Она качает головой. — Нет, я не хочу.

— Это то, что пары делают друг с другом. Они прикасаются, они целуются, они...

Она делает скрещивающее движение руками. — Я против этого. Это отвратительно. Мерзость.

Я вскидываю бровь. — Серьезно? Сколько тебе лет?

— Слушай, целоваться на твоей работе - это не то, что меня устраивает, — решительно заявляет она.

Я вздыхаю. — Будет трудно заставить город поверить, что мы встречаемся, если ты против этого.

Она поджимает губы, явно сомневаясь. Наконец она сдается. — Я могу поцеловать тебя в щеку. И все. Остальное... Мне нужно время, чтобы подготовиться к этому.

Я поворачиваю лицо. — Хорошо. Тогда сделай это.

Она делает небольшой кхм и чмокает меня своими до смешного мягкими губами. И это так чертовски... мило. В моей груди что-то вздымается.

— Счастлив? — робко спрашивает она.

— Вне себя от счастья. Ты действительно сделала его. Я чувствовал, как ты хочешь сорвать с меня одежду.

Она краснеет. — Это не... Что...

Я закрываю ей рот ладонью, прерывая ее смущенное заикание. — Я шучу, Солнышко. Пойдем. У меня звонок через десять минут, и я хотел бы успеть вовремя.

Мы выходим из машины. День начался туманно, но солнце уже начало выглядывать из-за туч.

Когда мы подходим к входной двери, я переплетаю наши пальцы. — Готова?

Блейк смотрит на меня, и вид у нее такой решительный. Как будто она собирается вступить в драку в баре, а не в сонный офис на пять человек. — Давай сделаем это.

Я хмыкаю. — Давай, Рэмбо.

В офисе Handy Heroes пахнет крепким кофе и свежими бубликами. Когда мы с Сандро купили бизнес, мы также взяли в аренду помещение. Само помещение не представляет собой ничего особенного - просто прямоугольная открытая площадка с четырьмя столами и моим кабинетом в задней части, - но я уже привык к нему. Как и сотрудники, которые проработали здесь более десяти лет при предыдущем владельце. На самом деле все трое из них сказали нам, что останутся, только если мы сохраним офис на прежнем месте.

Люди ненавидят перемены. Я понимаю.

— Всем доброе утро. Это моя девушка, Блейк. Она будет помогать мне здесь несколько дней.

Наш сметчик, Джуди, смотрит на нас через свои очки-полумесяцы. — Блейк?

— Это Блейк Вульф, — рявкнул Арни, стоящий у принтера. — Ну, знаешь, ребенок Валери.

Джуди поправляет очки. — О, это правда? Иди сюда, дорогая. Мое зрение уже не то, что раньше. Дай мне посмотреть на тебя.

Я отпускаю руку Блейк и подталкиваю ее вперед. Она бросает на меня нервный взгляд, а затем подходит к Джуди.

Они болтают, а я иду налить себе кофе на маленькой кухоньке. Рядом со мной появляется Арни, его вьющиеся седые волосы торчат во все стороны. Я убежден, что этот человек никогда не встречал расчесок. — Она хорошая девушка. Трудолюбивая. Честная. Не в твоем вкусе.

Я беру кружку с полки. — Она определенно в моем вкусе.

Он улыбается и поднимает кувшин с кофе, наливая его мне. — Ты ведь знаешь, что случилось между ней и сыном мэра? У меня просто сердце разрывается от жалости к ней.

— Не будь сплетником, Арни.

— Я просто говорю, что она и так много пережила в этом году. Сначала умерла ее мама, потом расставание, а теперь еще и пожар в ее доме. Она кажется жесткой - ну, ей ведь приходилось быть такой, не так ли? - но у всех нас есть пределы. Я не уверен, что она справится с еще одной душевной болью.

В моем нутре поселилась какая-то тревога. Блейк через многое прошла.

И тот пожар - это все я.

Но я все исправлю, не так ли? Я сделаю так, что дом будет выглядеть как новый. После того как я закончу, она получит более выгодное предложение, и однажды она подумает, что тот пожар был просто удачей.

Ты вообще себя слышишь?

Я зарываю тревогу подальше и перехожу к другой теме. — Где Пит?

— Дома. Проблемы с желудком.

— Опять? Что нам нужно сделать, чтобы этот человек перестал есть молочные продукты?

— Я уже перешел на безлактозное питание. Дальше нам придется пробраться к нему домой и выменять молоко из холодильника, пока он спит.

— Хороший план. Запиши его в мой календарь. Надо что-то делать. Он не может продолжать пропускать дни. Наши проекты сами себя не спланируют.

Арни делает глоток кофе. — Ты помнишь, что сегодня в полдень к тебе должна прийти плиточница? Она позвонила десять минут назад и сказала, что принесет обед. Я думал, вы двое собирались поехать в "Frostbite" на встречу.

Проклятье.

— Я сказал ей, что у меня нет времени на прогулку. Я надеялся, что мы сможем уложиться в полчаса.

Представитель "Wonder Tiles" может быть занозой в заднице.

Арни пожимает плечами. — Удачи.

Я смотрю на Блейк. Она все еще разговаривает с Джуди. Она хочет кофе? Наверное. Я наливаю ей чашку и несу ей.

Ее глаза загораются, когда я протягиваю ей кружку. — О, спасибо.

— Не за что.

Джуди смотрит между нами двумя. — С чем Блейк будет помогать тебе сегодня?

— Ну, Пит снова в отъезде.

— Ах, да, бедный дорогой.

— Я подумал, что Блейк может подготовить материалы для завтрашней встречи Сэма и меня. Ты можешь ей помочь?

— Конечно, — с улыбкой говорит Джуди.

— Я буду в своем кабинете, Солнышко. Стучи, если что-то понадобится.

Когда я наклоняюсь вперед и прижимаюсь поцелуем ко лбу Блейк, Джуди слегка вздыхает.

— Хорошо. — Блейк выглядит взволнованной, когда я отстраняюсь. Она одаривает меня дрожащей улыбкой. — Удачи с твоим звонком, дорогой.

Мое сердце учащенно забилось. О, черт, мне это нравится. Мне это очень нравится.

Я заставляю себя ухмыльнуться, чтобы скрыть слегка озадаченное выражение лица. — Да. Спасибо.

В своем кабинете я сажусь за стол и прижимаю ладони к лицу. Черт, что со мной не так? Иногда она заставляет меня чувствовать себя подростком, и это чертовски тревожно.

Я опускаю руки и откидываюсь на спинку стула, глядя на монитор компьютера, пока он загружается.

Именно в этот момент меня обычно охватывает грызущее беспокойство, ощущение, что что-то не так. Не то чтобы я ненавидел эту работу, но каждое утро я прихожу сюда, закрываю за собой дверь и слышу голос отчима, звучащий в моем сознании.

Тебе здесь не место. Ты никогда не будешь принадлежать этому месту. Ты - мафиози, причем насквозь. Это в твоей крови, в твоей душе, в твоем сердце.

Этот шепот ударил меня, как тонна кирпичей в грудь.

Но не сегодня. Сегодня все тихо.

И я думаю, это потому, что Блейк здесь. Находясь рядом с ней, я чувствую, что все это не так удушливо.

Она не была бы рядом со мной, если бы я все еще был Неро. Преступником, как и ее отец.

Может, она и есть тот самый плюс во всем этом? Неужели я потерял все, чтобы у меня был кто-то вроде нее?

Я глубоко вздохнул и провел пальцами по волосам. Я уже не знаю, чего хочу от нее. План всегда заключался в том, чтобы в конце концов отпустить ее. Но теперь мне кажется, что переспать с ней будет недостаточно. Конечно, я все еще хочу этого - физически мое тело жаждет ее так, как никогда не жаждало никого другого. Но мои чувства к ней начинают переходить на более сложную территорию.

Арни прав. Я не могу причинить ей боль. Я не могу разбить ей сердце. Так что же мне остается?

Более достойный мужчина мог бы прекратить отношения прямо сейчас, пока мы оба не залезли слишком глубоко.

Но я не такой.

ГЛАВА 23

БЛЕЙК

Стол, за которым я сижу, принадлежит Питу Уайли, руководителю проекта Handy Heroes. Его сын, Джейк, учился в одном классе со мной в средней школе. У него были ярко-рыжие волосы, кривые передние зубы и ярко-синий рюкзак, который однажды кто-то у него украл.

Угадайте, кого обвинили в этом?

Да, меня.

Кто-то опустошил его рюкзак, забрал ручки и тетради и засунул пустой рюкзак в мой шкафчик. Он выпал, как только я открыла шкафчик на перемене. Я до сих пор вижу разъяренное лицо Джейка, когда он набросился на меня и назвал грязной воровкой на глазах у, казалось, всей школы.

Никто не поверил мне, когда я сказала, что это была не я. До этого момента я не нарушила ни одного правила, но все словно ждали, когда я провинюсь, и в тот день их желание исполнилось.

Я была уверена, что мама заберет меня, когда позвонит директор, но она позвонила, когда рядом был папа, и он приехал вместо меня. Я слышала рев его мотоцикла с того места, где ждала у кабинета директора. Секретарша окинула меня грязным взглядом и пробормотала что-то о том, что яблоко от яблони недалеко падает.

Ее слова были острым жалом прямо в грудь.

На столе Пита стоит состаренная фотография Джейка в рамке. Когда Джуди встает, чтобы взять себе еще одну чашку кофе, я переворачиваю ее лицевой стороной вниз.

— Как продвигается дело? — спрашивает она, возвращаясь с кружкой в руках. — У тебя есть какие-нибудь вопросы?

— Все хорошо. Просто жду, когда откроется этот файл. — Я показываю на экран. — Должно быть, он большой, раз занимает много времени.

Джуди смотрит на монитор. — О да. Такое иногда случается. Просто следи за тем, чтобы не выходить из системы, пока она делает свое дело, иначе компьютер может зависнуть.

— Понятно.

Она улыбается мне и перелистывает стопку документов, которые я распечатала и тщательно промаркировала за последние несколько часов.

— Ты быстро учишься. Ты когда-нибудь думала о том, чем захочешь заняться после того, как устанешь работать в Frostbite? Ты ведь там уже давно, не так ли?

— Почти четыре года.

Мы с Бреттом начали встречаться, когда я проработала около года. Поначалу было странно встречаться с боссом, но потом я привыкла. На самом деле я считала, что это здорово, что мы видимся каждый день.

Мне следовало бы потратить больше времени на то, чтобы подумать о том, какие негативные последствия может иметь такое соглашение, если между нами что-то пойдет не так.

Власть, которую Бретт до сих пор имеет надо мной, сводит меня с ума. Это нелепо, что он может решить не давать мне зарабатывать деньги, и я ничего не могу с этим поделать.

В каком-то смысле я рада, что Роуэн потащил меня с собой на работу сегодня утром. Не то чтобы я когда-нибудь призналась в этом. Он был грубым и властным, когда заявил, что не уйдет без меня. Но по крайней мере теперь, когда я здесь, я могу быть полезной. Лучше иметь какое-то занятие, чем сидеть дома и ничего не делать.

Каждый раз, когда я вспоминаю, как он сказал: "Я не смогу сосредоточиться на работе, если буду волноваться за тебя, Солнышко", у меня в животе все трепещет.

Беспокоится обо мне? Я думала, что есть большая вероятность того, что он вышвырнет меня на улицу, когда узнает о дяде Лайле. Вместо этого он беспокоится обо мне.

Это... мило.

— Что ж, продолжай в том же духе, — с улыбкой говорит Джуди, похлопывая меня по плечу и возвращаясь к своему столу.

Она милая. Как и Арни, который потратил полчаса на то, чтобы показать мне, как пользоваться принтером. Я не ожидала такого. Не то чтобы все постоянно относились ко мне как к грязи, но обычно я чувствую скрытое презрение людей, даже если они пытаются скрыть его под слоем вежливости.

Джуди и Арни кажутся искренними. И все же я не могу не задаться вопросом, не ведут ли они себя так потому, что Роуэн представил меня как свою девушку. В конце концов, он их босс.

Наступает время обеда, и, как по команде, мой желудок начинает урчать. Я встаю и потягиваюсь. Я определенно могу поесть.

Роуэн не выходил из своего кабинета все утро. Я раздумываю, не заглянуть ли мне внутрь, чтобы узнать, не хочет ли он, чтобы я принесла ему обед, когда через парадную дверь входит женщина.

Она великолепна. Блестящие черные волосы, полные губы, длинные ноги. На ней дорогое пальто с воротником из искусственного меха, узкие джинсы и кожаные сапоги на высоком каблуке.

Арни машет ей рукой со своего места. — Привет. Чем могу помочь?

Женщина улыбается ему. — Я Ванесса. У нас с вашим боссом встреча.

— Он ждет вас в своем кабинете.

Она проплывает мимо нас с Джуди, наполняя мои ноздри своим цветочным парфюмом, и дважды быстро стучит в дверь Роуэна.

Его голос проникает за дверь. — Входите.

— Привет, здоровяк!

Мои брови взлетают вверх, когда Ванесса заходит в его кабинет и закрывает за собой дверь.

Здоровяк?

— Кто она?

Вопрос вырывается из меня раньше, чем я успеваю его остановить.

Арни перекладывает бумаги на своем столе. — Торговый представитель одного из наших поставщиков плитки.

— Очень настырная, — бормочет Джуди. — Думаю, она стремится выполнить свою квоту на квартал.

А мне кажется, она хочет гораздо большего.

Я снова опускаюсь в кресло. Внезапно я больше не хочу есть.

— Может, вы двое хотите взять сэндвичи в "Millie"? — спрашивает Арни.

— Отличная идея, — говорит Джуди, вытягивая руки над головой. — Не хочешь присоединиться к нам, Блейк?

Я рассеянно улыбаюсь ей. — Думаю, я перехвачу что-нибудь позже. Я хочу завершить это задание, чтобы не запутаться.

— Мы можем принести тебе что-нибудь? — предлагает она.

— Конечно, это было бы здорово.

Я не горжусь тем, что признаю это, но я почти счастлива, когда они уходят. Так гораздо проще подслушивать совещание в кабинете Роуэна.

Если бы только стены были немного тоньше. Я не могу разобрать, о чем они говорят, за исключением нескольких слов.

Но я слышу смех. В основном Ванессы. Потом Роуэн.

В моем животе открывается яма, и в ней бурлит чужое чувство.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что это такое.

Я... ревную?

Мои щеки пылают. У меня нет права на ревность. Мы ведь не встречаемся, так почему же то, что он смеется с этой женщиной, так иррационально расстраивает меня?

Я знаю, почему. Он обещал, что ни с кем не будет встречаться, пока мы притворяемся. Возможно, мне следовало уточнить, что именно это значит.

Для меня это означает "никакого флирта". А этот смех очень похож на флирт.

Ты сходишь с ума, - советует голос в моей голове.

Но яма продолжает расти, и когда высокий смех Ванессы переходит в хихиканье, я больше не могу этого выносить.

Я быстро обхожу кухню, прежде чем ворваться в дверь его кабинета.

— Привет. Я подумала, может, ты хочешь еще кофе?

Роуэн вскидывает голову и смотрит на меня.

Первое, что я замечаю, - это то, что между ними стоит целый стол. Образ Ванессы, прижавшейся к груди Роуэна, который мой разум создал секунду назад, исчезает в мгновение ока.

Второе, что я замечаю, - это то, что модное пальто Ванессы перекинуто через спинку стула, а под ним - сексуальная шелковая блузка, демонстрирующая ее обширное декольте.

Кипящая ревность доходит до кипения.

Роуэн бросает взгляд на часы на стене. — Обычно я не пью кофе после полудня.

С сегодняшнего дня он будет пить.

Я подхожу к нему, на губах напряженная улыбка. — Уже так поздно?

Что бы он ни уловил в моем выражении лица, его глаза вспыхивают. — Думаю, только через десять минут.

— А это кто? — спрашивает Ванесса.

Мое бедро задевает руку Роуэна, когда я ставлю чашку с кофе на стол перед ним.

Господи. Вы можете буквально увидеть ее кружевной черный бюстгальтер, проглядывающий сквозь щель в блузке.

То, что можно описать только как какой-то первобытный, животный инстинкт, овладевает моим разумом и телом. Я знаю, что плохо соображаю, но ничего не могу с собой поделать: все во мне требует, чтобы я на него претендовала.

Роуэн постукивает пальцами по столу. — Это Блейк Вулф. Она помогает нам сегодня.

— Новый сотрудник?

— Нет, она… — Его слова замирают в ошеломленной тишине, а я опускаюсь ниже и устраиваюсь на одном из подлокотников его кресла.

— Его девушка.

Моя улыбка словно вырезана на моем лице.

Глаза Ванессы вспыхивают от шока.

Я бросаю взгляд на Роуэна и вижу, что он уже смотрит на меня.

Его губы кривятся.

— Понятно. — Ванесса выглядит так, будто проглотила что-то нечистое. — Вы... давно встречаетесь?

— Несколько недель.

Удивительно, как легко мне дается ложь. Роуэн собирается меня поправить? Технически, прошло всего несколько дней.

Черт, я сползаю с подлокотника. Почему мои джинсы не держатся? О Боже, я сейчас...

Роуэн крепко обхватывает мою талию своими большими руками и усаживает меня к себе на колени.

Его. колени.

— Мы живем вместе, — спокойно говорит он, как будто наше нынешнее положение совершенно нормально.

Ванесса выглядит опустошенной. — О, вау. Звучит как вихрь.

— Теперь ты знаешь, — говорит Роуэн.

Мои бедра сжимаются. О Боже. Он слишком хорошо подыгрывает мне. Но я начала, значит, должна продолжать.

Я обхватываю его за плечи - по крайней мере, пытаюсь. Я не могу дотянуться до другой стороны его дурацкой широкой рамы. Мой взгляд падает на полурасстегнутую рубашку Ванессы, и я просто не могу сдержаться. — Кстати, симпатичный лифчик.

Ее щеки краснеют. Она прочищает горло и быстро застегивает еще несколько пуговиц.

Я наклоняюсь к Роуэну и снова улыбаюсь ей.

Роуэн просовывает пальцы под мою футболку и ласкает чувствительную кожу чуть выше пояса моих джинсов. По моему позвоночнику пробегает приятная дрожь. — Я знаю, что у нас почти нет времени, Ванесса. Так что вернемся к той скидке.

Погодите, он просто возвращается к делу, как будто я не вишу на нем, как коала?

Ванесса откидывает волосы с лица и садится прямо, ее лицо превращается в маску. — Мне очень жаль, но я не думаю, что смогу убедить своего босса опуститься так низко.

Надо отдать ей должное, похоже, она достаточно быстро собралась с духом.

Роуэн засовывает пальцы за пояс моих джинсов и притягивает меня на несколько дюймов ближе.

О. Шов джинсов упирается прямо в мой клитор, и неожиданная искра удовольствия заставляет меня сдержать вздох.

— Мне показалось, ты сказала, что такие вещи можно решать на свое усмотрение, — хмыкнул Роуэн у меня за спиной.

— Разве? — Ванесса поджимает губы. — Я оговорилась. Если ты сможешь увеличить заказы примерно на пятьдесят процентов в следующем месяце, мы можем это рассмотреть.

Он щелкнул языком. — Сомневаюсь, что в праздничный месяц у нас будет такой большой спрос.

Вот черт. Неужели я только что стоила ему этих переговоров?

Пот выступил у меня на спине. Он будет на меня злиться?

— Очень жаль, — резко говорит Ванесса.

— Я понимаю, — говорит Роуэн с ноткой сожаления в голосе. — Тогда, думаю, на сегодня все, верно?

— Думаю, да.

Она поднимается на ноги.

Я пытаюсь слезть с бедра Роуэна, думая, что он захочет проводить ее, но его хватка на моем поясе только усиливается. Мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать от давления на мой клитор.

— Спасибо, что зашла. И за то, что принесла обед.

— С удовольствием.

— Ты не против закрыть дверь, когда будешь уходить?

Щеки Ванессы покраснели. — Конечно.

Как только дверь закрывается, я остро осознаю, что потею... везде.

Роуэн поворачивает меня к себе лицом, прикладывая палец к моему подбородку. — Привет.

— Привет.

В его взгляде мелькает веселье. Или, может, раздражение?

Боже, я не могу сказать.

— Ты у меня на коленях.

— Точно.

— А как же без твоих правил?

Я складываю губы на зубах. Как мне объяснить свое минутное безумие?

— Видишь ли, важно помнить о наших конечных целях.

— Какие?

— Нарисовать твой портрет исправившегося плейбоя. Мужчину, убитого женщиной. — Я прочистил горло. — Мною.

Он убирает несколько прядей волос с моего лба, заправляя их за ухо. — Верно.

Его взгляд опускается к моим губам.

— И Ванесса не знала об этом, когда вошла. И я увидела, как она смотрит на тебя, и вмешалась, прежде чем она успела сделать что-то, что повредит портрету.

— Например?

Капелька пота скатилась по ложбинке между моими грудями. — Например... соблазнит тебя.

— Ты думала, что она соблазняет меня до или после того, как отказалась дать мне пятнадцатипроцентную скидку, которую я хотел?

Его пальцы дергаются, а затем он прижимает ладонь к моей спине.

— До. После. И то, и другое.

Слова выходят слабым стоном.

— Очень интересно, — пробормотал он.

— Действительно.

— Знаешь, что еще интересно? — Он снова смотрит на мой рот.

— Хм?

Мы очень близко. Так близко, что мне достаточно лишь слегка наклониться вперед, чтобы мои губы встретились с его губами.

— Она ушла, — говорит он низким голосом, его дыхание скользит по моей коже. — А ты все еще у меня на коленях.

Правда? О, черт, что я делаю?

Я сползаю с него.

— Прости. Я забыла. — Мое сердце бьется прямо в горле. — Ты удивительно удобен в качестве стула.

Роуэн быстро перемещается ближе к столу, пряча ноги под ним.

Наверное, он хочет убедиться, что я не заберусь на него снова.

Это ужасно.

Он прочищает горло и проводит пальцами по волосам. — Я достиг своей высшей цели в жизни.

— Поздравляю, — задыхаюсь я. — Мы должны отпраздновать.

Я сошла с ума. Я официально сошла с ума. Господи, помоги мне. Что только что произошло?

Когда Роуэн оглядывается на меня, на его лице играет недоуменная ухмылка.

Мы оба знаем, что я только что опозорилась, и это помимо того, что я лишила его возможности вести переговоры, которые он пытался вести до того, как я ворвалась. Злость бурлит в моих легких. Я никогда не совершала подобных психотических поступков - что, черт возьми, на меня нашло?

— Я стоила тебе этой скидки, не так ли? — шепчу я, разминая руки.

Он слегка откидывается назад и сцепляет руки за головой. — Вообще, считается непрофессиональным комментировать нижнее белье людей в деловой обстановке.

Я сжимаю лицо в кулак. — Точно. Я вижу это. Ты злишься? Не могу сказать.

— Злишься? — Его глаза потемнели. — Солнышко, то, что ты забралась ко мне на колени, с лихвой окупается небольшим ущербом для моей прибыли.

Меня обдало жаром. Я смотрю на него с открытым ртом, не зная, как на это реагировать.

Дверь распахивается. — Эй, клиент... О, Блейк.

Я оборачиваюсь. — Сэм!

Он смотрит на меня и Роуэна.

— Я не знал, что ты будешь здесь. Вообще-то, это здорово. Я как раз был у тебя дома с архитектором. У тебя есть время поболтать? Я могу рассказать тебе, что мы думаем о дальнейших шагах.

Никогда еще я не испытывала такой радости от того, что меня прервали. — У меня полно времени.

— Отлично. Я только быстро поговорю с Роуэном и сразу же уйду.

Я поспешно выхожу из кабинета, не смея взглянуть на Роуэна. Он наверняка все еще смотрит на меня со знающей ухмылкой, которая словно говорит, — Попалась.

ГЛАВА 24

БЛЕЙК

Когда я захожу на кухню, чтобы сварить кофе, за полчаса до того, как мы должны были отправиться в офис Handy Heroes на следующее утро, Роуэн уже там.

Я резко останавливаюсь.

У меня отпадает челюсть.

Он что-то взбивает в миске и одет только в джинсы, низко надвинутые на бедра. Мой взгляд скользит по его татуированной спине с нетерпением ребенка, спускающегося с водной горки. Я никогда не видела такого тела, как у него, в реальной жизни. Он весь в мышцах и чернилах, темные линии струятся по его загорелой коже.

— Хочешь яичницу перед тем, как мы отправимся в путь? — бросает он через плечо.

— Конечно.

Это похоже на крик.

Он поворачивается, чтобы вылить яичную смесь на горячую сковороду, и я успеваю заметить его пресс. Все восемь.

Да, хорошо. Образ скульптурного торса Роуэна официально впечатался в мое сознание.

Я изо всех сил стараюсь отвести взгляд, притворяясь бесстрастной, пока иду к кофеварке. — Как прошел вчерашний день?

В итоге я вернулась сюда вместе с Сэмом. Он хотел вместе со мной просмотреть некоторые вещи в доме. Он оставался до тех пор, пока Роуэн не вернулся домой, но мне было так стыдно за свое ненормальное поведение в его офисе, что я сказала, что устала, и спряталась от него в спальне на всю оставшуюся ночь.

Я не горжусь этим.

— Был занят. Как все прошло с Сэмом?

Когда я сажусь на стул, мои трусики прилипают ко мне.

К черту мою жизнь.

— Он милашка. Он разрабатывает подробный план всего, и работы начнутся на следующей неделе.

Я попыталась спросить у Сэма, сколько будет стоить ремонт, но у него как будто была смертельная аллергия на обсуждение всего, что связано со знаком доллара.

Сколько же Роуэн тратит на меня?

Он перемещает яйца по сковороде. — Хорошо. Я попросил его действовать быстро.

Несмотря на все мои старания, мой взгляд снова скользит по его телу. Каково это - чувствовать, как это тело движется по мне?

У меня пересохло во рту.

— Я подумал, что сегодня мы сможем официально заявить о себе.

— Что? — слабо спрашиваю я.

Он перекладывает яичницу на две тарелки. — Наши отношения.

— Я думала, наш официальный выход в свет состоялся в баре.

— Никто нас не видел.

— Куда ты хочешь пойти сегодня вечером?

Он поворачивается, снова демонстрируя мне свой пресс.

— "Frostbite" - неудобный выбор, так как ты все еще там работаешь, поэтому я заказал нам столик в Emerald Grill на семь вечера.

Я моргаю, пытаясь вспомнить, как говорить. Emerald Grill - второй по популярности ресторан в городе после Frostbite, и он будет переполнен даже во вторник вечером.

Роуэн ставит тарелки, садится напротив меня за стол для завтрака и улыбается. — Ты готова? После вчерашнего выступления в офисе я не могу представить, что ты не готова.

Мои щеки пылают. — Конечно.

В конце концов, мне давно пора начать отрабатывать.

Как и ожидалось, когда мы приехали вечером, на парковке " Emerald Grill" было полно народу. Длинные пальцы Роуэна переплетаются с моими, когда мы подходим к стойке хостесс, и хотя он выглядит совершенно спокойным, у меня внутри все клокочет от нервов.

Я не делаю ничего плохого. Мы с Бреттом расстались несколько месяцев назад, и это он мне изменил. Нет ничего странного в том, что я живу дальше, но тот факт, что мой предполагаемый новый парень - Роуэн, все усложняет.

Люди будут говорить. И мысль о том, что я стану объектом всех этих сплетен, не дает мне покоя.

Мы следуем за хозяйкой через столовую, и Роуэн обхватывает меня за талию и проводит своей большой ладонью по моему правому бедру.

Его тепло просачивается сквозь ткань моего платья, обжигая мою кожу. Его прикосновения кажутся отработанными, как будто он уже сотни раз держал меня вот так, но это не так. Должно быть, именно так он прикасался ко всем женщинам, которые были до меня.

При этой мысли во мне просыпается разочарование.

Пока мы идем, кажется, что все взгляды устремлены на нас с Роуэном. Я догадываюсь, о чем думают все эти люди - большинство из них я узнаю. Он выбрал ее? Обычно он выбирает более красивых девушек. Неужели он не знает, кто она?

Платье на мне - одно из самых красивых, что у меня есть: с милыми оборками на рукавах и расклешенной юбкой до середины бедра. Я надела колготки, потому что слишком холодно для голых ног, и они немного блестят, что мне нравится. Завершает наряд пара сапог на высоком каблуке, которые я купила на распродаже в TJ Maxx.

Если честно, я немного переборщила с одеждой. На Роуэне всего лишь светло-голубая рубашка на пуговицах и пара джинсов, но он выглядит как чертовски привлекательная модель, и я никогда не чувствовала себя более стесняющей, чем сейчас.

Я молюсь о том, чтобы найти столик, за которым мы могли бы уединиться, но Вселенная меня не слушает. Хозяйка сажает нас в правой части главной обеденной зоны, где все нас видят.

Я опускаюсь на стул, беру меню, которое она оставляет на столе, и сжимаю его перед лицом.

Пока Роуэн устраивается, я пытаюсь взять свое волнение под контроль.

Конечно, все смотрят на нас. Когда я только начала встречаться с Бреттом, они тоже пялились.

С Бреттом все было объяснимо. Мы проработали вместе год, прежде чем он пригласил меня на свидание. Люди, наверное, думали, что я провела весь этот год, соблазняя его, или что-то в этом роде.

Но как они объяснят наши с Роуэном отношения?

Представляю, как они будут перешептываться. Эти двое не имеют никакого смысла вместе.

Они правы. Мы не имеем. Вот почему все это ненастоящее. Почему это просто притворство.

Но даже притворяясь с ним, я чувствую себя так, будто случайно попала на американские горки, ведущие к разбитому сердцу, и не представляю, как с них сойти.

Роуэн поднимает на меня взгляд. — О чем ты думаешь?

Я закрываю меню, даже не взглянув на пункты в нем, и кладу его между нами.

— Не знаю. Я чувствую себя немного подавленной, — тихо признаюсь я. — Все пялятся.

Его глаза теплые и внимательные. — Они пялятся, потому что ты выглядишь потрясающе, а люди любят пялиться на красивые вещи.

Меня охватывает шок. Он считает меня красивой? Я никогда раньше не считала себя особенной...

О.

Поднеся ледяную воду к губам, я сглатываю разочарование.

— У тебя это хорошо получается. Я почти поверила тебе.

Его густые брови нахмурились. — Ты думаешь, я лгу?

— Я думаю, что ты в образе. И это нормально. Ведь именно поэтому мы здесь, верно?

Наш разговор прерывает официантка, зашедшая принять наши заказы на напитки. Он заказывает бутылку красного вина, отправляет ее в путь, а затем наклоняется вперед, приближая наши головы друг к другу.

— Мне не нужно быть в образе, чтобы оценить красивую женщину и ее компанию.

Я провожу глазами по его губам. У такого мужчины, как Роуэн, не должно быть таких идеальных губ, полных и упругих. Он и так достаточно соблазнителен.

Даже если он лжет.

Я знаю, что не являюсь великой красавицей. У меня слишком острый нос, слишком широкий рот, и, несмотря на то что я светловолосая и голубоглазая, есть что-то в том, как сочетаются мои черты, что отдаляет меня от общепринятого идеала.

Но какой смысл с ним спорить? Неужели я хочу, чтобы он признался мне, что даже в самый лучший день, как сейчас, я никогда не сравнюсь с худшим днем некоторых других женщин, с которыми он был?

Я не мазохистка.

— Спасибо за комплимент, — жестко говорю я и беру меню, чтобы еще раз его просмотреть.

После того как мы сделали заказ, я встаю, чтобы сходить в дамскую комнату, не поднимая глаз, пока пробираюсь мимо других столиков.

Когда я возвращаюсь, на моем месте сидит симпатичная темноволосая женщина.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от нее.

Это Кейси. Дел сказала мне, что Роуэн переспал с ней несколько месяцев назад.

Ревность впивается своими когтями в мои внутренности.

Опять? Вот что значит встречаться с Роуэном? Видеть, как другие женщины пускают слюни по нему, и сомневаться, смогу ли я когда-нибудь сравниться с ними?

Хорошо, что все это понарошку.

Все. Просто. Фальшивка.

Кейси требуется мгновение, чтобы перевести взгляд с Роуэна на тень, стоящую у стола.

Проходит какое-то время, пока она меня рассматривает, и ее растерянное выражение лица подсказывает мне, что она на мгновение приняла меня за официантку.

Но тут она спохватывается.

— Простите, я заняла ваше место?

Похоже, она не спешит его освобождать.

— Эй, Солнышко.

Прежде чем я осознаю, что происходит, Роуэн хватает меня за запястье и тянет к себе на колени. Застигнутая врасплох, я теряю равновесие и опускаюсь на него всем своим весом, но он даже не вздыхает от дискомфорта.

Сидеть на нем - все равно что сидеть на железном троне. Его мышцы едва заметно дрогнули, когда я сдвинулась с места и попыталась сесть ровнее. Он обхватывает меня одной рукой за талию, а другую кладет мне на бедро, удерживая меня на месте.

— Кейси просто зашла поздороваться, — пробормотал он, прикоснувшись губами к моему уху.

Мои щеки начинают гореть. Как так получается, что я все время оказываюсь у него на коленях?

Глаза Кейси расширились. — Так это...

— Моя девушка, Блейк Вулф. Вы знакомы?

На ее лице расцветает шок, и какая-то злобная часть меня получает от этого удовольствие.

— Конечно. Здесь все со всеми знакомы в какой-то момент. — Она вновь обретает самообладание. — Ты все еще работаешь в Frostbite?

Я киваю. — Да, но я взяла отпуск на несколько недель, чтобы разобраться с домом.

Большой палец Роуэна проводит по моей внутренней стороне бедра, вызывая рой бабочек.

Кейси заправляет прядь за ухо, сверкая накладными ногтями. — Был тот пожар, да? Какой кошмар. Хорошо, что ты успела вовремя выбраться.

Может быть, лучший способ защитить себя - это сосредоточиться на том, что я должен делать для Роуэна в рамках нашего соглашения. Почему бы не заставить людей думать, что Роуэн остепенился? Почему бы не сделать из него героя? Это верный способ помочь его бизнесу. Он и так уже не раз выполнял свою часть сделки. Теперь моя очередь.

— Это было ужасно, но Роуэн спас меня. Знаете, я могла бы умереть, если бы не он.

Кейси задыхается. — Правда?

— Он был первым, кто понял, что начался пожар, и вбежал в дом, чтобы вынести меня. Он герой.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и впервые с тех пор, как мы познакомились, он выглядит взволнованным.

— Это... Вау. — Кейси тянется к моему стакану с водой, но потом вспоминает о себе и отдергивает руку. — Прости, я просто не могу представить, как это было страшно. Тебе повезло, что Роуэн был рядом.

Я прижимаюсь к его бородатой щеке. — Очень повезло.

Он поворачивает лицо и прижимает поцелуй к внутренней стороне моей ладони. — Мне кажется, что это я счастливчик, раз ты живешь со мной.

Брови Кейси поднимаются на лоб. — Вы живете вместе? Пока идет ремонт?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Роуэн меня опережает. — Она так думает, но я полон решимости убедить ее сделать переезд постоянным.

Он сжимает мое бедро, как будто у меня и так не хватает дыхания от того, как он притягивает меня своим взглядом.

— В конце концов, она принадлежит мне.

Слова звучат в его груди, и что-то горячее закручивается у меня в животе. Пульс пробегает от кончиков ушей до горла и опускается все ниже, пока я не ощущаю его между ног.

Роуэн явно способен устроить представление, достойное "Оскара". Он так хорош, что я почти верю ему.

— А теперь, Кейси, — говорит он, по-прежнему не сводя с нас глаз, — если ты не возражаешь, освободи место моей девушки. Мы бы хотели вернуться к нашему свиданию.

На периферии я вижу, как она поднимается на ноги. Она бормочет что-то извиняющееся, прежде чем поспешить прочь.

Появляется официантка с нашими блюдами. Я пытаюсь слезть с колен Роуэна, но он давит на мои бедра.

— Останься, — прошептал он мне на ухо.

— Роуэн, у нас есть зрители, — говорю я уголком рта.

— Хорошо. — Его губы касаются моей шеи. — Я хочу, чтобы все в этом ресторане знали, что ты моя, Солнышко.

Мои глаза трепещут, и я сдаюсь.

Это не потому, что мне нравится чувствовать его под собой. И уж точно не потому, что я взволнована и в то же время так ужасно возбуждена, что мне хочется кричать.

Люди смотрят на нас, так что мы вполне можем изображать влюбленных, верно?

Я смотрю, как он накручивает спагетти на вилку и подносит их к моим губам, и открываю рот, словно впадая в какой-то транс.

Господи. Когда это я стала такой женщиной, которая позволяет какому-то мужчине кормить ее?

Но Роуэн не просто какой-то мужчина. Я начинаю думать, что контроль над разумом - один из его многочисленных талантов, потому что как еще объяснить, что ему удалось так глубоко проникнуть под мою кожу?

— Кстати, как твоя спина? — спрашивает Роуэн. Он откладывает вилку и проводит пальцами по моему позвоночнику, останавливаясь на том месте, которое он массировал несколько дней назад.

— Лучше.

Он потирает круг большим пальцем, и я чувствую отголосок его прикосновения в другом месте. Моя кожа гудит с тех пор, как он притянул меня к себе, и все вокруг стало более чувствительным, чем обычно.

Когда он проводит еще один круг, на этот раз сильнее, я делаю самую постыдную вещь.

Я хнычу.

— Черт возьми, — хриплым голосом бормочет Роуэн рядом с моим ухом.

Одно это слово убивает меня. В трусиках собирается влага. Я вся горю, все мое тело словно только что бросили в ад.

Вот и все. Мне нужно слезть с его колен.

И я это делаю. Или, по крайней мере, пытаюсь. Когда я сдвигаюсь вперед, чтобы встать на ноги, моя задница задевает что-то твердое и тревожно большое в его джинсах.

Это его...

Я замираю.

Роуэн выдыхает низкий, напряженный вздох. Он обхватывает ладонями мою талию, поднимает меня с себя и помогает мне вернуться в кресло.

Он проводит взволнованной рукой по волосам. Заметив, как я смотрю на него, он дергает за воротник. — Что?

— Ты... Ты твердый?

Его глаза становятся очень темными. Он тянется к моей руке под столом, тянет ее и кладет прямо себе на колени.

И я чувствую... Все. Его. Его.

— Вот как ты меня заводишь. — Его голос - хриплый. — Помни об этом, когда в следующий раз будешь сомневаться, действительно ли я нахожу тебя красивой.

Если бы мне сейчас приставили пистолет к голове и потребовали говорить, я бы пустила пулю в мозг.

Он долго смотрит на меня, как будто хочет убедиться, что я его услышала.

О, я его услышала. Но я нема. В полном оцепенении.

А потом мужчина отпускает мою руку и копается в своей пасте, словно не он только что опрокинул весь мой мир вокруг своей оси.

ГЛАВА 25

НЕРО

Блейк занята едой, но всякий раз, когда ее взгляд перескакивает на меня, она становится похожа на оленя в свете фар.

Это чертовски восхитительно, как она взволнована. Мой член остается болезненно твердым до конца ужина, и я понимаю, что Блейк незаметно вытирает салфеткой пот, блестевший на ее шее.

Здесь не так уж и жарко. Она так же возбуждена, как и я.

Я забеспокоился, когда увидел, что Кейси подошла к нашему столику, но больше всего в этой неприятной встрече меня беспокоило то, что Блейк назвала меня героем. Мне не понравилось ни это, ни последовавшее за этим острое чувство вины.

Я не герой, черт возьми. Я злодей, который упорно работает над исправлением ошибок, совершенных им с ней.

Официантка подходит и спрашивает, хотим ли мы десерт, но Блейк качает головой, говоря, что она сыта.

— Ты уверена?

— Угу.

Кажется, она не может удержать мой взгляд дольше секунды, чтобы ее щеки не стали ярко-розовыми.

— Тогда давай уже расплачиваться.

Я расплачиваюсь за еду и помогаю Блейк надеть пальто. Она молчит, уставившись на свои ноги, словно о чем-то напряженно размышляет.

Не зашел ли я с ней слишком далеко? Я никогда не отличался терпением, и с каждым днем я чувствую, как оно иссякает. Я хочу целовать эти губы, держать ее в объятиях, зарываться в нее поглубже.

Думаю, она тоже этого хочет.

Но она не признается в этом даже себе.

Если я слишком сильно на нее надавлю, она отступит.

Так же, как она делает сейчас.

Когда мы выходим, я слышу, как кто-то зовет меня по имени. — Это ты, Роуэн?

Это Лотти Браун. Ей около восьмидесяти лет, но в ней энергия подростка и гардероб девушки go-go. Я работаю на ее кухне.

Она встает со своего места, демонстрируя ансамбль из блесток цвета фуксии, и идет к нам под звуки покачивающихся браслетов на ее руках.

Я ухмыляюсь. Она сплетница, но у нее есть характер.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в каждую щеку. — Вы прекрасно выглядите, миссис Браун.

— Сколько раз я должна повторять, чтобы ты называл меня Лотти? — Она бьет меня в грудь, старая кокетка. — Ты просто красавец, дорогой. Я ждала тебя вчера, знаешь?

— Мои извинения. Мне пришлось задержаться в офисе. Я приеду на следующей неделе.

— Тебе же лучше. — Ее взгляд переходит на Блейк, а затем опускается на наши сцепленные руки. — Блейк Вульф! Боже мой, вы что, пришли на свидание?

Я отпускаю руку Блейка, чтобы обхватить ее за плечи и притянуть к себе. — Да.

Ее глаза расширились от восторга. — Первое свидание?

— Прошло уже несколько недель, — говорит Блейк. — Я думала, Дел тебе расскажет.

— Я должна побеседовать с этой девушкой. Я ей все рассказываю, а она от меня отмахивается. Увижу ли я вас двоих на рождественской вечеринке у мэра на следующей неделе? Не могу вспомнить, получила ли я твое приглашение, Роуэн. Я же говорила тебе, что в этом году я вхожу в оргкомитет, верно?

А, вечеринка мэра. Она уже несколько недель стоит в моем календаре. Весь город должен прийти, и Сандро сказал мне, что кастрирует меня, если я не пойду. Я должен был работать в зале и искать зацепки для нашего бизнеса.

Но больше всего мне хочется похвастаться Блейк.

— Мы будем там, — говорю я.

Блейк бросает на меня удивленный взгляд. — Будем?

Я наклоняюсь и целую ее в макушку. — Я забыл тебе сказать?

Она одаривает меня натянутой улыбкой, которая выглядит смутно угрожающей. — Да.

Она не в восторге от этого, и не нужно быть гением, чтобы понять, почему. Ее бывший будет там, вместе со своим отцом и остальными членами семьи.

Но ей не стоит беспокоиться. Бретт не будет беспокоить ее, пока я рядом.

На самом деле, мне чертовски не терпится пронести ее на руках перед ним.

— Я так рада это слышать, — промурлыкала Лотти. — Не хочу нахваливать себя, но это будет событие года.

Она поворачивается к Блейк. — О, милая, могу я попросить тебя об одолжении?

Блейк улыбается. — Конечно, тетя Лотти. О чем?

— Ты знаешь благотворительный аукцион, который мы всегда проводим в рамках мероприятия? Марисса, владелица итальянского ресторанчика в Канзас-Сити, только что отказалась от участия. Она пожертвовала кулинарный мастер-класс, но у нее недавно умерла сестра, так что бедняжке пришлось отказаться.

Блейк выглядит потрясенной. — Это ужасно.

Лотти похлопывает ее по руке. — Я знаю, что в прошлые годы ты давала уроки миксологии. Могу ли я убедить тебя сделать это в этом году?

Блейк напряглась. — Я не уверена...

— Ну, почему бы и нет? Я уверена ты сможешь выделить несколько часов на благое дело?

— Хорошо, — говорит Блейк с ноткой неохоты в голосе. — Я сделаю это.

— Замечательно! Наслаждайтесь остатком ночи.

Когда мы выходим на улицу, Блейк поворачивается ко мне.

— Я бы хотела, чтобы меня предупредили. Вечеринка будет на следующей неделе.

Я ухмыляюсь. Она выглядит еще красивее, когда злится. — Это для хорошего дела. О чем ты беспокоишься?

— Во-первых, я понятия не имею, что надеть.

— То, что на тебе сейчас, - прекрасно. Ты будешь выглядеть великолепно в чем угодно.

Она бросает на меня мрачный взгляд, прежде чем сесть в машину.

Поначалу тишина кажется комфортной, но по мере того, как мы продолжаем ехать, настроение меняется. Блейк отворачивается от меня и смотрит в окно, ее руки лежат на коленях, сжатые в кулаки.

Она так злится из-за того, что пошла на вечеринку? Или это из-за занятий, которые Лотти убедила ее пожертвовать?

— Ты сказал, что живешь в Вегасе. Ты азартный игрок?

Ее вопрос застает меня врасплох. Мне требуется мгновение, чтобы ответить. — Уже нет. Субботние покерные вечера с парнями в Нью-Йорке когда-то были моими любимыми.

— Ты потерял один порочный интерес, — бормочет она.

— И приобрел несколько других.

Например, одержимость ею.

— Хм. Женщины - это что-то новенькое?

Я прикусываю язык. Почему, черт возьми, ее голова направлена туда?

Наверное, из-за Кейси. Я бы хотел, чтобы эта женщина не подходила ко мне, но в конце концов это бы случилось. Где-то, с кем-то.

По позвоночнику скользнула тревога. Было бы неразумно ожидать, что Блейк вдруг смирится с тем, что я спал с кем попало. Она ясно дала понять, что это ее беспокоит.

— Нет, это не новость, — признаю я, не желая лгать. Разве я не достаточно врал?

— Обычно беспорядочные половые связи - это признак того, что ты от чего-то бежишь. Я поняла это после того, как несколько часов гуглила, почему мужчины изменяют.

Я останавливаюсь на светофоре и смотрю на нее. — Я не изменяю. Я всегда открыто говорил о своих намерениях.

Она встречает мой взгляд. — И какие же?

— С Кейси и остальными? — Я делаю оговорку, чтобы она знала, что то, что происходит между нами, - это другое. — Я ясно дал им понять, что не ищу обязательств или чего-то серьезного.

— Хотела бы я, чтобы Бретт был так же честен со мной. Он убегал от того, что был несчастен со мной. Я никогда не была подходящей парой для такого человека, как он.

— Такому, как он? Ты имеешь в виду мудака?

Ее смех мягкий. — Его семья - практически королевская семья в этом городе. А я? Я уже сказала тебе, что я никто. Дочь преступника. Белая шваль.

Мне не нравится, что она так о себе говорит. — Никогда не называй себя так.

— Я такая и есть. Моя мама родилась в трейлерном парке.

— Мы не можем выбирать, кто наши родители. Но мы можем выбирать свои поступки. Только не говори мне, что ты винишь себя за то, что сделал Бретт.

— Я не виню себя, но я понимаю. В последние месяцы перед смертью мамы со мной было не так уж весело, поэтому он нашел кого-то, кто был рядом. Я чувствовала, как он эмоционально отстраняется, но я была слишком поглощена своим горем, чтобы что-то с этим сделать.

Мои руки сжались на руле. Боже, как бы мне хотелось врезать этому сукину сыну прямо в лицо. — Он не подходил тебе. Если бы он подходил, он бы остался рядом с тобой, а не отступил бы от обязательств, которые он тебе дал.

Она поворачивает голову, пронзая меня взглядом. — Конечно. Но кто ты такой, чтобы судить его, Роуэн? Ты, похоже, не можешь связать себя обязательствами ни с кем дольше, чем на одну ночь, по крайней мере, я так слышала.

Внутри меня вспыхивает гнев. Я, черт возьми, не смотрел на другую женщину с тех пор, как она переехала ко мне, но, конечно, она этого не заметила.

— Ты провела в моей постели гораздо больше одной ночи, — рычу я.

— Я единственный человек в твоей постели.

— Ты хочешь это изменить? — бросаю я вызов. — Судя по тому, как ты вела себя вчера в моем офисе, похоже, что хочешь.

Ее щеки краснеют. — Ты - засранец. Ты же знаешь, что мы договорились.

Разочарование проникает в меня. — Сделка. Значит, ты работаешь сверхурочно, чтобы выполнить условия нашей сделки?

— Ты действительно задаешь этот вопрос? Или ты просто пытаешься меня спровоцировать?

Я давлю на нее, но я слишком раздражен, чтобы сдерживать себя.

— Скажи мне, что пронеслось у тебя в голове, когда ты почувствовала, как тяжело мне было с тобой за ужином?

Она зашипела. — Что ты имеешь в виду... Что за вопрос...

— Это простой, мать его, вопрос. Что пришло тебе в голову?

Ее пальцы сгибаются в напряженные когти на коленях. — Ничего.

— Правда? Потому что, если бы я просунул руку между твоих бедер, то обнаружил бы, что ты мокрая. А почему киски становятся мокрыми, Солнышко? Я не гений, но кое-что знаю о женской анатомии. Женщины становятся мокрыми, когда возбуждаются. А что возбуждает женщин? Это зависит от конкретного человека. Но учитывая то, что я знаю о вас, позвольте мне рискнуть предположить. Думаю, когда ты почувствовала, как я охренительно тверд для тебя, в твоей голове возник образ: я и ты в темном пустом углу библиотеки - ну, знаешь, такой, где есть все эти модные книги, которые ты так любишь, и ты в платье, одном из тех маленьких, черт возьми, платьев, которые раздуваются от талии. Ты упираешься руками в книжную полку, твое лицо на уровне глаз с полкой итальянских поэтов, и ты держишься за нее изо всех сил, потому что я набрасываюсь на тебя. Я набрасываюсь на тебя с такой силой, что пальцы перебирают твой клитор, а волосы наматываются на кулак, и я кусаю тебя за шею, пока ты стонешь и умоляешь трахнуть тебя еще сильнее. Вот что, держу пари, пронеслось у тебя в голове.

Наступает тишина, а затем раздается резкий вдох.

Я крепко сжимаю руль и смотрю на нее. — Я правильно понял?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Ее щеки пылают ярким красным цветом.

Я хмыкаю. — Ты только посмотри на это. Я так чертовски прав, что ошеломил тебя молчанием.

Она обхватывает ладонью шею, и я вижу, как она сглотнула, прежде чем повернуться лицом к дороге. Мы дошли до нашей улицы.

— У меня нет желания быть еще одним твоим завоеванием, — говорит она, задыхаясь. — Я не такая, как ты. Я не сплю с другими по прихоти.

— Весь город уже думает, что ты спала со мной. — Мы въезжаем на подъездную дорожку. — Ты могла бы сделать это и хоть раз получить удовольствие.

— Мне не нужны такие развлечения, после которых мое сердце будет разбито. И я уже давно поняла, что не могу контролировать то, что думает этот город, но я могу контролировать то, что думаю я. И я думаю, что для тебя секс - это костыль. Какую бы боль ты ни испытывал, секс помогает тебе забыть о ней. Но это облегчение недолговечно, поэтому ты так быстро уходишь в поисках следующего отвлекающего фактора. Я не отвлекающий фактор, Роуэн. Я человек. И я заслуживаю большего.

Она выходит из машины прежде, чем я успеваю произнести еще хоть слово.

Оно и к лучшему, потому что мне нечего на это сказать. Она права. Я спал с теми женщинами, потому что они отвлекали меня от скучной неудовлетворенности, пронизывающей мою новую жизнь.

Я провожу ладонями по лицу. Неудивительно, что она не хочет связываться со мной, если это все, что я могу ей дать.

Она чиста, добра и бескорыстна. Если я хочу заполучить ее, не говоря уже о том, чтобы удержать, я должен стать кем-то лучшим.

Вопрос в том... смогу ли я?

ГЛАВА 26

БЛЕЙК

— Эх, жаль, что я не пойду с тобой на вечеринку, — ворчит Дел.

Я зажимаю телефон между плечом и ухом, пока провожу горячим утюгом по платью. — Разве на этой неделе у тебя не намечается праздничная вечеринка в компании?

— Да, и я могу гарантировать тебе, что к десяти вечера я буду лежать в постели одна, как и в прошлом году. Эти занудные инженеры-программисты понятия не имеют, как хорошо провести время.

— Я думаю, это хорошо, что ты не будешь участвовать в благотворительном аукционе. Мы не можем допустить, чтобы ты спустила деньги, которых у тебя нет, только потому, что тебе жаль людей, которые пожертвовали эти вещи.

У Дел есть опыт траты своих сбережений, когда она участвует в торгах на вещи, которые, похоже, никому не нужны, - в этом году это, вероятно, будет мой курс миксологии. Однажды она потратила триста долларов на коллекцию пустых флаконов из-под духов.

— Эй, я ни о чем не жалею. Если бы я была там, ты знаешь, я бы выставила твой класс на торги.

Я застонала.

— Я с ужасом жду этого. Будет так неловко, если никто не захочет.

И есть большая вероятность, что никто не захочет, но я не могла отказать Лотти. Она всегда была добра ко мне, и я любила ее как учительницу.

Дел спрашивает. — Не будь смешной. Ты хочешь сказать, что ни капельки не взволнована?

Я откладываю утюг в сторону и поднимаю атласное платье, которое я достала из глубины шкафа несколько дней назад. Оно красное с черными точками в горошек, с длинными рукавами и горловиной лодочкой.

Оно должно подойти.

— Я бы даже не пошла, если бы Роуэн не настаивал на этом. Но у нас с ним договор, так что я зарабатываю себе на жизнь.

Нервы затрепетали в животе. Ужин в "Emerald Grill" был ошеломляющим, но сегодня весь город будет присутствовать, чтобы увидеть, как мы с Роуэном ведем себя как пара.

Мы почти не разговаривали с вечера нашего последнего свидания.

Последние три дня он молча отвозил меня в офис, а потом так же молча возвращался домой. Всю неделю он выглядел так, словно у него на уме очень много всего. А Сэм все выходные был рядом, рассказывал мне о планах ремонта и помогал разгрузить оставшиеся вещи. Когда Роуэн не помогал нам, он не давал о себе знать.

Сейчас понедельник, вечер вечеринки, и я отчаянно пытаюсь растопить лед, образовавшийся между нами.

Была ли я слишком строга с ним по дороге домой? Возможно.

Не знаю, почему я так на него набросилась.

Вообще-то, это ложь. Я знаю.

Это свидание развязало мне руки. Роуэн вызывает у меня самые разные чувства, и чем больше времени я провожу с ним, тем реже вспоминаю о причинах, по которым мне следует держать себя в руках.

Я чувствовала, что мне нужно вбить кол в землю и дать понять нам обоим, что не имеет значения, как мое тело реагирует на него. Или то, что я уже несколько дней мечтаю о том, чтобы его руки снова были на мне. Или то, что какая-то крошечная часть меня радуется этой вечеринке, несмотря на нервы, потому что у меня будет шанс снова быть рядом с ним.

Все это не имеет значения, черт возьми.

Если я уступлю и пересплю с ним, у запутанных чувств внутри меня вырастут крылья, и я боюсь, что не смогу их обуздать.

Дел фыркает. — Уверена, он будет рад позволить тебе зарабатывать на жизнь другими способами.

— Прекрати.

— Да ладно. Только не говори мне, что ты до сих пор не одурела.

— Вовсе нет.

— Ты действительно хочешь сказать, что находишься там уже больше недели, и между вами ничего не произошло?

Я вспоминаю ночь после нашего похода в "Junction". Я вспоминаю, как он стоял без рубашки на кухне и готовил для меня яичницу. Вспоминаю, как я уютно устроилась у него на коленях, и не один, а два раза.

О, что-то произошло.

Но я не могу сказать об этом Дел. Не тогда, когда сама еще ничего не понимаю.

— Я думала, мы становимся друзьями, — говорю я вместо этого. — Теперь я в этом не уверена.

Она смеется. — Судя по тому, что я о нем слышала, это не тот человек, у которого есть друзья-женщины.

— Какой смысл начинать что-то? Я все равно планирую уехать отсюда, как только улажу все дела с домом. Сэм сказал мне, что на все про все уйдет четыре недели, но из-за приближающихся праздников он добавил еще неделю. Так что получается середина января.

— Почему бы в это время не развлечься с Роуэном?

Именно это Роуэн и сказала после нашего свидания. Ты тоже можешь повеселиться.

Я потираю лоб.

— Ты же знаешь, я не занимаюсь случайным сексом. Если я пересплю с ним, велика вероятность, что я привяжусь к нему и получу разбитое сердце, когда придет время уходить.

— Тебе не обязательно уезжать.

Я переворачиваю платье, чтобы прогладить морщинку, которую заметила на другой стороне. — Что ты имеешь в виду?

— Ты можешь отремонтировать дом, продать его, а на вырученные деньги открыть книжный магазин, о котором ты всегда мечтала, в Даркуотер-Холлоу. Тогда тебе не придется заканчивать отношения с Роуэном, если ты этого не хочешь.

— Дел, разве ты недостаточно слышала от меня и Лотти о Роуэне? Он не заводит отношений. Он не ищет ничего серьезного. На самом деле, он скорее позволит мне жить с ним и платить целое состояние за ремонт, чем даст шанс на настоящие отношения.

Дел вздыхает. — Я тебя понимаю. Это кажется такой тратой времени. Тем более что, судя по всему, вы двое отлично ладите.

Скорее, я перехожу от восторга перед ним к желанию задушить его.

Но сегодня на вечеринке у меня одна задача.

Я должна убедить всех, что влюблена в него.

Час спустя я выхожу из спальни, решив, что сегодня буду вести себя спокойно, как огурчик, и едва не спотыкаюсь о ноги, когда мой взгляд падает на Роуэна в гостиной.

Он стоит у окна и смотрит на задний двор. Хрустящая белая рубашка и темные джинсы сидят на нем просто греховно, как будто тот, кто их шил, использовал выкройку с учетом именно его размеров. Он одергивает рукава и откидывает назад свои бугристые плечи.

От одного только наблюдения за его рассеянными движениями в моей крови закипает лава.

Он натягивает пиджак, который держит в руках, - действие настолько плавное и отработанное, что кажется, будто он делал это уже тысячу раз, хотя я знаю, что это не так. Сомневаюсь, что ему приходилось так одеваться, работая в компании.

Жаль.

Когда он поворачивается ко мне лицом, у меня в животе вспыхивает огонь.

Наши глаза сталкиваются. Роуэн на мгновение задерживает мой взгляд, а затем позволяет ему скользнуть ниже, захватывая меня дюйм за дюймом.

Я едва дышу, ожидая, когда он заговорит. Когда он смотрит на меня, я ощущаю это всем телом: кожа обжигает, сердце колотится, а нервные окончания трепещут.

Когда его глаза наконец возвращаются к моим, в них отчетливо виден голод.

Он выглядит так, будто хочет откусить от меня кусочек.

И сейчас я думаю, что позволила бы ему это.

Может, он чувствует мою слабость, потому что останавливается передо мной и проводит костяшкой пальца по моей ключице. — Тебе идет красное.

Мои соски запульсировали. Если бы на мне не было лифчика, он бы увидел это и понял, что был прав в тот вечер, когда мы вышли из "Emerald Grill".

Он сделал меня мокрой той ночью. Он сделал меня такой чертовски мокрой. А потом ему каким-то образом удалось сделать это снова, когда он вытащил фантазию, о которой я даже не подозревала, откуда-то из глубин моей головы и пересказал ее мне своим низким, сексуальным голосом.

— Спасибо, — вздохнула я.

Пока мы едем к историческому поместью, где будет проходить вечеринка, в небе парит снег. Воздух в машине настолько заряжен, что никто из нас не решается заговорить.

Я вспоминаю свой разговор с Дел. Все, что я ей сказала, - правда, но во мне нет логики. И очень нелогичная часть меня хочет забыть о своих законных опасениях по поводу Роуэна и посмотреть, к чему может привести сегодняшний вечер.

Мы находим место на оживленной парковке и выходим из машины. Ладонь Роуэна прижимается к моей пояснице, пока мы присоединяемся к остальным гостям, стекающимся внутрь заведения.

Поместье - одно из немногих исторических зданий, разбросанных по всему Даркуотер Холлоу. Оно прекрасно, с искусно вырезанными деревянными потолками, художественными изображениями библейских сцен на стенах и большим бальным залом, где будет проходить ужин и аукцион.

Когда мы с Роуэном входим внутрь, бальный зал уже заполнен людьми. Только через мгновение я замечаю сестру и мать Бретта на другом конце комнаты.

Они окидывают меня взглядом, словно не могут поверить, что я осмелилась показаться здесь. Я им никогда не нравилась. Не нравилась я и остальным членам семьи Бретта. Его отец всегда был сердечен, но он мэр. Он должен изображать дружелюбие перед своими избирателями. Я никогда не заблуждалась, думая, что он рад тому, что его сын встречается со мной.

Я игнорирую их и следую за Роуэном к назначенному нам столику.

Как только я вижу людей, которые будут сидеть с нами, мой желудок переворачивается.

Здесь четыре пары. Троих из них я знаю лишь мельком, а четвертая пара - Джеймс и Сара - учились в моем классе в старшей школе. Однажды Сара взяла мою одежду, пока я принимала душ в раздевалке для девочек, и спрятала ее под скамейкой далеко от моего шкафчика. Мне потребовалось всего пять минут, чтобы найти их, но я провела эти минуты, представляя, что мне придется выйти в коридор в одном лишь полотенце, и та паника, которую я испытала, осталась со мной на долгие годы.

Она бросает на меня холодный взгляд, когда мы с Роуэном занимаем свои места.

От раздражения у меня на затылке появляется колючка. Прошло уже много лет, но у нее все еще есть ко мне претензии.

Я осматриваю три пожилые пары за столом. От них тоже веет холодом, они посылают нам несколько кивков и тонких улыбок. Две женщины отводят взгляд, когда я пытаюсь установить зрительный контакт.

Так, что происходит? Я обслуживала этих людей только в Frostbite, и не припомню, чтобы кто-то из них был со мной особенно груб.

Может, дело в том, что на мне надето?

Я опускаю взгляд на свое платье.

Роуэн наклоняется ко мне и шепчет, — Единственное, что мы могли бы получить за худшим столом, - это если бы нас посадили с Эбигейл и ее мужем.

Я наклоняю голову в его сторону. — Что ты имеешь в виду?

— Двое парней, сидящих напротив нас, - друзья мужа. Я видел, как они гуляют вместе.

Черт.

— Не повезло, — бормочу я.

Это не самое лучшее начало нашего вечера. Я знаю, что цель Роуэна - получить новых клиентов для своего бизнеса взамен тех, которых они с Сэмом недавно потеряли, и пары за нашим столиком - идеальное место для начала. Но как Роуэн сможет убедить их работать с ним, если они даже не захотят с нами поздороваться?

Я должна помочь ему. Он новичок в этом городе, а я - нет, и я знаю, что если он сможет завоевать расположение людей, сидящих с нами, то это запустит цепную реакцию. Если и есть что-то хорошее в мельнице слухов Даркуотер-Холлоу, так это то, что они ходят в обе стороны.

Я делаю ровный вдох. Ну, вот и все.

Нацепив искреннюю улыбку, я встречаюсь взглядом с женщиной, сидящей ближе всех ко мне. — Привет. Эмили, верно?

Она нерешительно поворачивается в мою сторону. — Привет.

— Думаю, ты знаешь Линдси Кеннеди? Она мама моей лучшей подруги.

Ее лицо светлеет.

— О, да, мы с Линдси жили по соседству, когда росли. Жаль, что она уехала несколько лет назад. — Она складывает руки на коленях. — Как дела у Делайлы?

— Сейчас она работает в технологической компании в Сан-Франциско. Я как раз разговаривала с ней по телефону перед тем, как мы приехали сюда, и она очень расстроилась, что пропускает вечеринку.

Эмили улыбается.

— Думаю, у многих людей остались приятные воспоминания об этих вечеринках. Ни в какое другое время года община так не собирается вместе.

— Ты совершенно права. — Я откидываюсь назад и кладу руку на предплечье Роуэн. — Кстати, ты знакома с моим парнем, Роуэн?

На периферии я вижу, как стол слегка вздрогнул при этом слове.

Значит, они все подслушивают, да?

Хорошо. Чем больше аудитория, тем лучше.

— Не думаю, но я много слышала о тебе, Роуэн. — В глазах Эмили появился веселый блеск. Она жестом показывает на мужчину рядом с собой. — Это мой муж, Джон.

Роуэн протягивает руку с очаровательной улыбкой. — Приятно познакомиться с вами обоими.

Джон кивает в знак приветствия и пожимает руку Роуэна, слегка расслабившись, когда напряжение за столом спадает.

Лед сломан.

Я не особенно обаятельный человек - по крайней мере, не такой, как Роуэн, - но, проработав в баре четыре года, я научилась разговаривать практически с любым человеком. Лучший способ понравиться человеку и оставить побольше чаевых - задавать ему множество вопросов. Люди любят рассказывать о себе.

Именно так я и поступила с Эмили и Джоном. Я спрашиваю об их детях, планах на праздники и любимых местах для пеших прогулок в окрестностях города.

— Тропа в Whispering Woods - наша любимая, — говорит Эмили. — Это всего в тридцати минутах езды, а вид на озеро просто незабываемый.

— Мы бы с удовольствием сходили. — Я улыбаюсь Роуэну, который позволил мне вести разговор. — Даркуотер-Холлоу - прекрасное место. Я горжусь тем, что называю его домом.

Джона кивает.

— Приятно слышать. В наши дни многие молодые люди уезжают. Я знаю, что в больших городах больше возможностей, но если все уедут, Даркуотер-Холлоу исчезнет через несколько поколений.

Рука Роуэна лежит на столе, и я кладу на нее свою ладонь. — Вот почему я так горжусь Роуэном. В его бизнесе, Handy Heroes, работают четыре человека, и они только начинают. Я помогала ему на этой неделе и думаю, что это та компания, которая может оказать большое влияние на общество.

Когда я смотрю на Роуэна, он смотрит на меня с какими-то нечитаемыми эмоциями в глазах.

— Я слышал о работе, которую проводит ваша компания, — говорит Джон.

— Вы проделали потрясающую работу над домом моей мамы, — нехотя говорит Джеймс, вклиниваясь в разговор. — Она не перестает упоминать об этом, когда бы я ей ни позвонил.

Сара бросает кинжал на мужа, но Роуэн ухмыляется. — Как зовут твою маму?

— Фелиция Саттон.

Роуэн разразился смехом. — Она просто прелесть. И чертовски остроумная. Она рассказывала тебе, как вытерла со мной пол во время покерного вечера, который она устроила для меня и моих ребят?

Джеймс хихикает. — Нет, но это меня ничуть не удивляет. Ты должен увидеть ее, когда она поедет в Вегас.

Роуэн проводит ладонью по своей бороде. — Это был отличный проект. Первый, который мы закончили после того, как купили компанию.

Эмили смотрит на Джона.

— Мы давно говорили о том, чтобы переделать нашу гостиную. Может, пришло время спустить курок? Роуэн, у тебя есть свободное время в ближайшие шесть месяцев?

Джон прочистил горло. — Нам нужно получить несколько предложений, прежде чем мы определимся с фирмой, дорогая.

— Для того чтобы дать цену, нам не нужны никакие обязательства, — говорит Роуэн. — Наши цены конкурентоспособны.

Я придвигаю свой стул ближе и обхватываю его руку. Это твердая мускулатура.

— Очень конкурентоспособный. Вы не поверите, какой это милый человек. Мой дом пострадал от недавнего пожара, и он настоял на том, чтобы починить его для меня. Он не позволил мне заплатить ему ни копейки.

— Это была особенная девушка, — говорит Роуэн. — Не афишируй это всем, Солнышко.

Эмили поражена. — Это так мило. Мы бы с удовольствием поговорили об этом подробнее, Роуэн. У тебя есть визитка?

Я наблюдаю за тем, как Роуэн разговаривает с ними, отмечая, как легко он может поддержать разговор и как тонко он преподносит свою компанию. Не чувствуется, что он продает, но к тому времени, когда приносят булочки, они с Джоном уже обсуждают свой бюджет.

В моей груди расцветает триумф. Кажется, мне удалось это сделать.

Мне. Девушке, которую ненавидит весь город.

Разговор прерывается тем, что официанты выносят на стол большие блюда с едой на всю семью. Роуэн перекидывает руку через спинку моего стула и наклоняется.

— Я восхищаюсь тобой, — шепчет он, прижимаясь губами к моему уху.

По моему позвоночнику пробегает приятная дрожь. По правде говоря, я бы никогда не набралась смелости, если бы рядом со мной не сидел он.

Я поворачиваюсь и открываю рот, чтобы ответить, но, увидев, как он смотрит на меня, забываю о том, что хотела сказать.

Он смотрит на мой рот, поднося руку к щеке и убирая прядь моих волос. — Я говорил тебе, как невероятно красиво ты выглядишь сегодня?

Я чувствую, как его слова касаются моих губ. Мы так близко, мы дышим одним воздухом.

— Не говорил.

Он проводит костяшками пальцев по моей челюсти, лаская меня, словно я что-то ценное. — Значит, я идиот.

Весь стол, должно быть, наблюдает за нами, пытаясь услышать, что он мне говорит, но комната словно растворилась, оставив нас с Роуэном в этом напряженном пространстве. Как бы я ни старалась, я не могу убедить себя, что он делает это для нашей аудитории. В его темно-ореховых глазах нет и намека на фальшь.

Мое сердце бьется о грудную клетку, звук становится все громче и громче в моих ушах, и впервые с тех пор, как мы начали это, я начинаю думать... это не похоже на притворство.

ГЛАВА 27

БЛЕЙК

— Добрый вечер всем! Большое спасибо, что присоединились к нам сегодня!

От шока, вызванного голосом, прозвучавшим из динамиков, мое сердце замирает в горле. Я отшатываюсь от Роуэна и смотрю в сторону сцены, где стоит Лотти и обращается к зрителям. Лица за столом оказываются в фокусе, а вместе с ними и неприятное ощущение, что я нахожусь под микроскопом.

Я устремляю взгляд на свою тарелку и прячу лицо за завесой волос. Я не хочу, чтобы кто-то видел драму, разыгравшуюся на моем лице, особенно мужчина, сидящий рядом со мной.

Мои щеки горят. Объявление Лотти о том, что благотворительный аукцион вот-вот начнется, едва слышно. Я бросаю взгляд на лопатку у своей тарелки - на ней число тринадцать.

Предзнаменование того, как пройдет остаток моего вечера?

Как бы глубоко я ни старалась дышать, мне все равно не хватает воздуха.

Взгляд, которым Роуэн смотрел на меня только что - теплый, нежный и чертовски собственнический, - запечатлелся в моей памяти. Что, если он начинает чувствовать ко мне нечто большее, чем просто бессмысленное вожделение? Мне и так было нелегко держать свое сердце на страже, когда я думала, что ему нужен только секс.

Я вздрагиваю, пытаясь избавиться от ощущения его пристального взгляда.

Аукцион начинается, и Лотти объявляет первый лот - какую-то вазу, расписанную вручную местным мастером. Люди делают ставки, но все это кажется мне далеким и приглушенным. Голова идет кругом.

Ваза продается за двести долларов.

— Следующий лот - урок миксологии, подаренный Блейк Вульф!

О нет.

— Для тех, кто не знает, это означает приготовление всевозможных вкусных коктейлей. Да, пьяный день с лучшим барменом в Даркуотер-Холлоу. Кто бы не захотел принять участие в торгах? Мы начинаем торги со ста долларов, — говорит Лотти в микрофон.

У меня на коленях руки сжались в кулаки. Меня так вывел из равновесия этот почти поцелуй, что я забыла о том, что мой собственный лот выставлен на торги, но теперь мои нервы вспыхивают с новой силой. Никто не будет делать ставки, я это точно знаю. Когда я закончила школу, я думала, что с меня хватит унижений на публике, но, похоже, я ошибалась. И на этот раз мне некого винить, кроме себя. Почему я согласилась на просьбу Лотти? Я должна была ставить себя на первое место, а не делать глупые одолжения только потому, что хочу понравиться Лотти.

— Это ваш шанс, друзья! Помните, что это для хорошего дела!

Моя кожа нагревается до дискомфорта, когда я наблюдаю, как губы Сары кривятся в издевательской ухмылке, направленной на меня. Не знаю, почему я вообще смотрю на нее, но не могу оторвать взгляд.

Этот вечер - еще одно напоминание о том, что я ничто для этих людей. Зачем им что-то, подаренное дочерью преступника? Я происхожу из цепочки разрушенных домов и разбитых семей, и каждый в этом городе считает себя лучше меня.

— Сто к номеру четырнадцать!

Четырнадцать? Это же рядом со мной...

Моя голова поворачивается вправо. Роуэн поднял весло, его рука вытянута высоко над головой, как будто он хочет, чтобы все это видели.

— Что ты делаешь? — говорю я себе под нос.

— Торгуюсь. — Роуэн опускает весло.

— У нас есть двести? — спрашивает Лотти.

Я моргаю на него. — Почему?

— Я всегда хотел научиться делать вкусные коктейли.

— Двести к номеру двадцать три! — восклицает Лотти.

Что? Кто-то еще сделал ставку?

Я поворачиваю шею в поисках другого участника торгов. Когда я вижу, кто это, мои глаза расширяются.

Бретт.

Мой бывший смотрит на меня с места, где он сидит через несколько столиков, его взгляд острый, а губы сжаты в тонкую линию.

Ужас пробирает меня до костей. Если он выиграет, мне придется провести с ним время один на один. Даже несколько часов будут пыткой. Почему я...

Роуэн поднимает весло. — Триста!

Они ходят туда-сюда. Пятьсот.

И обратно. Семьсот.

И обратно. Девятьсот!

К этому моменту я вспотела через платье. Весь наш стол смотрит на меня, кто-то с весельем, а кто-то с недоверием.

Это похоже на цивилизованную версию дуэли.

И еще меньше смысла в том, что они дуэлируют из-за меня.

— Тысяча к номеру четырнадцать!

Вот черт. Это больше, чем я зарабатываю за неделю в Frostbite.

Роуэн кажется совершенно спокойным, но лицо Бретта становится красным.

— Тысяча сто - номер двадцать три!

Роуэн поднимает весло и кричит. — Пять тысяч.

По комнате проносится тихий шепот. Я ошеломлена. Я не знаю, что и думать.

Я вижу, как отец Бретта кладет руку на его руку, останавливая его от продолжения этого безумия. Бретт хмурится, но больше не делает ставки.

— Класс миксологии с Блейк достается мистеру Миллеру за пять тысяч долларов! Боже мой, как здорово!

Зал разражается аплодисментами, и Роуэн поворачивается ко мне. Кажется, его нисколько не волнует, что он только что выложил за то, что я отдала бы ему бесплатно.

— Роуэн, — задыхаюсь я. — Ты просто сумасшедший.

— Сумасшедший? Нет, Солнышко. Я просто знаю, чего хочу, и делаю все возможное, чтобы это получить.

Я сжимаю салфетку на коленях. — Я и не знала, что ты так сильно хочешь изучать миксологию. Ты должен была сказать мне об этом раньше.

Его тяжелый взгляд опускается к моим губам.

— Что мне действительно нужно, так это твое безраздельное внимание в течение нескольких часов. Для меня это стоит гораздо больше, чем пять тысяч. — По его лицу расползается ленивая ухмылка. — И если за это время ты сумеешь меня чему-то научить, что ж, я буду впечатлен.

— Почему? — спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на жар, распространяющийся по моему телу.

Он смотрит на меня сверху вниз, его глаза темнеют. — Потому что ты очень отвлекающий учитель.

На моих щеках появляется румянец. Я опускаю взгляд, пытаясь скрыть улыбку, которая тянется к моим губам. Он хоть понимает, что это для меня значит? Возможно, он только что сделал мой урок самым ценным лотом на этом аукционе. И он сделал это на глазах у всех.

Он показал им всем, что не стыдится меня.

— Ты не поздравишь меня?

Его голос низкий и ровный.

— Поздравляю.

Наклонившись вперед, я прижимаюсь поцелуем к его щеке. Его мужественный запах проникает в мои легкие и вызывает гул под кожей.

Следующие пятнадцать минут пролетают незаметно, пока Лотти выставляет на аукцион все новые и новые предметы. Когда она объявляет, что они собираются сделать небольшой перерыв, на моем колене появляется теплая рука Роуэна.

— Я обещал Сэму поздороваться с мэром, — говорит он. — Не хочешь присоединиться ко мне?

Зачем портить мне хорошее настроение?

Я качаю головой, остро ощущая его теплое прикосновение. — Я пойду в туалет. Увидимся здесь.

Туалет находится за пределами бального зала, и когда я добираюсь до него, за дверью уже выстраивается очередь. Девушка из прислуги говорит мне, что дальше по коридору есть еще один.

Я делаю свои дела и поправляю макияж в зеркале. Бабочки в моем животе все еще не улеглись, и я не уверена, что они когда-нибудь улягутся, потому что я снова и снова проигрываю момент, когда Роуэн сделал последнюю ставку.

Выйдя из ванной, я вижу Бретта, прислонившегося к стене со скрещенными на груди руками. Выражение его лица мрачное и задумчивое. — Блейк.

Трепет закручивается у меня в животе.

— Чего ты хочешь, Бретт? — спрашиваю я, и мой голос звучит резче, чем предполагалось. Мы не разговаривали со следующего дня после пожара. На прошлой неделе он несколько раз пытался дозвониться до меня, но я игнорировала звонки.

— Я не думал, что ты придешь сегодня.

— Я - спутница Роуэна.

Его выражение лица темнеет еще больше.

— Я так и понял. — Он лезет во внутренний карман пиджака и достает сложенный лист бумаги. — Я хочу, чтобы ты взглянула на это.

— Что это?

Он разворачивает бумагу и протягивает ее мне. — Проверка биографии Роуэна.

Я хмурюсь, озадаченная.

— Зачем тебе это?

Мой взгляд скользит по документу.

— Смотри. — Бретт указывает на строку на странице. — Огромные пробелы в его истории. Разве ты не говорила, что он переехал сюда из Нью-Йорка? Это не так, Блейк. Здесь говорится, что он был в Вегасе.

Роуэн говорил мне, что он жил в Вегасе, так что для меня это не новость. А то, что Нью-Йорк отсутствует... Что это должно означать? Я понятия не имею, что такое проверка биографии. Это вообще реально?

Я встряхиваю газету. — Где ты это взял?

— Я попросил начальника полиции прогнать Роуэна через их систему.

Мои глаза сужаются. Я не могу ему поверить. — Ты надеялся, что у него есть судимость или что-то в этом роде?

Щеки Бретта краснеют. — В этом парне что-то не так, Блейк. Ты слишком увлеклась им, чтобы заметить это, но я присматриваю за тобой.

Ярость пульсирует в моих венах. Как он смеет?

— Боже мой. Ты надеялся накопать на него компромат, а получил только это? Что, по-твоему, это доказывает?

— Это доказывает, что он лжец, — выдохнул Бретт.

— Ты думаешь, это хорошее использование ресурсов полиции? Ты держишь всех в этом городе в своем кармане, да?

Он сжимает кулаки. — Я попросил шефа оказать мне услугу, потому что беспокоюсь о тебе.

— Если бы ты действительно беспокоился о моем благополучии, ты бы не стал лишать меня дохода на две недели.

— Я сделал это, чтобы ты переехала ко мне жить! Я бы позаботился о тебе!

— Мне не нужно, чтобы ты что-то делал, кроме как не лез в мои дела, — рычу я.

У Бретта сжимается челюсть. — Что это я слышу о том, что ты с ним встречаешься? Лотти распространяла эту чушь сегодня, пока я не сказал ей, чтобы она перестала болтать о вещах, о которых не имеет ни малейшего понятия.

— Я не должна тебе ничего объяснять. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Черт возьми, Блейк! — Он хватает меня за руку и подталкивает ближе, его прикосновение достаточно грубое, чтобы заставить меня вздрогнуть от боли. — Ты действительно думаешь, что когда-нибудь найдешь кого-то лучше меня? Я чертовски устал от твоей игры в недотрогу. Я рискнул ради тебя. Знаешь, что мне сказали мои друзья, когда узнали, что мы встречаемся? Они сказали мне, что я должен просто трахнуть тебя, а потом найти себе кого-нибудь, кто не родился в гребаном трейлерном парке. Но я их не послушал. Я отдал тебе свою любовь. Я отдал тебе все. Ты не можешь просто бросить все это мне в лицо.

Горло сжимается. Его слова словно иголки пронзают мою кожу.

— Ты выйдешь за меня замуж. У тебя будут мои дети. И ты будешь хорошей женой, которая знает свое место, потому что жизнь, которую я тебе предлагаю, - это лучшая жизнь, которую ты когда-либо могла бы получить. Неужели ты настолько глупа, что не видишь этого?

Смесь страха и гнева бурлит во мне от его ядовитых слов. Человек, которого, как мне казалось, я знала, который, как мне казалось, когда-то заботился обо мне, демонстрирует извращенное чувство собственного достоинства, от которого у меня мурашки по коже.

Он никогда не видел во мне равного. Никогда не считал меня достойной. Все время, пока мы встречались, он думал, что делает мне одолжение.

Я была просто бедной глупой девочкой, которую он, вероятно, думал спасти.

— Убери руку, или я уберу, — говорит ледяной, властный голос.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть через плечо. При виде приближающегося Роуэна меня охватывает облегчение. На первый взгляд он выглядит расслабленным и спокойным, но его глаза говорят совсем другое. В них клубится тьма, а в глазах - явное предупреждение.

— Кем ты себя возомнил? — рычит Бретт, опуская мое запястье. — И что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь с ней?

— То, что происходит между мной и Роуэном, тебя не касается, — огрызаюсь я, вставая рядом с Роуэном.

— Все в порядке, детка. Не нужно щадить его чувства. — Роуэн обхватывает меня за талию и притягивает к себе. — Вот что я с ней делаю, Бретт. Я обращаюсь с ней правильно. Я заслужил место рядом с ней, а не принимаю его как должное. И я забочусь о ней. Ты не знал, как, но я знаю. Тебе пора двигаться дальше. Блейк уже сделала это.

Он притягивает меня ближе и прижимается своими губами к моим.

ГЛАВА 28

НЕРО

Этот поцелуй совсем не похож на тот, когда я целовал ее на кухне. Тот поцелуй был прощупывающим. Нежным. Я хотел расслабить ее.

А сейчас? Я целую ее так, будто претендую на нее. Как будто я хищник, а она - моя добыча. Мои губы прижимаются к ее губам, поглощая ее задыхающийся вздох. Ее пальцы впиваются в мои лацканы.

Блейк должна понять, что я больше не играю в игры. Всю последнюю неделю я думал о том, чего хочу и на что готов пойти, чтобы получить это, и в процессе понял несколько вещей.

Когда я жил в Нью-Йорке - даже когда мне казалось, что я на вершине мира, - в моей груди глубоко сидело ноющее одиночество.

У женщин, с которыми я встречался, всегда были определенные ожидания.

Я был Неро де Лука. Консильери Мессеро. Могущественный, опасный, хитрый.

У меня была своя роль. Имя, которому нужно соответствовать.

Иногда мне казалось, что я свожусь только к имени и репутации.

Моя непробиваемая броня.

Я никогда не позволял женщинам видеть под ним мужчину.

Но в Даркуотер-Холлоу все изменилось. Тяга к прежней жизни ослабевает с каждым днем, потому что пребывание здесь больше не кажется мне приговором к смерти от медленно действующего яда.

Это уже похоже на начало новой жизни.

Мой отчим этого не одобрил бы, и эта мысль до сих пор ранит меня. Я любил этого упрямого старика.

Для Ренцо мафия была всем. Вне ее не было жизни.

Когда он женился на моей маме, он мог бы не обращать на меня внимания, но вместо этого взял меня под свое крыло. У них двоих не было детей, но я всегда был мальчиком Ренцо.

Он называл меня сыном. Я называл его отцом.

Он научил меня быть защитником и кормильцем - то, чего мой биологический отец никогда не умел. Он научил меня быть чертовски хорошим мафиози, таким, который поднимается по карьерной лестнице. Он научил меня понимать, что такое верность. Он был самым преданным человеком, которого я когда-либо встречал.

Отбросить все это по собственной воле - это в какой-то мере похоже на предательство, даже если я здесь из преданности Рафу. Но если я хочу приспособиться к новой обстановке, это то, что я должен сделать.

Смогу ли я это сделать?

Не знаю. Отказаться от некоторых старых привычек было непросто. Но я буду продолжать пытаться, потому что знаю одно со стопроцентной уверенностью.

Я хочу, чтобы Блейк стала частью этой новой жизни. Наши отношения могут быть ненастоящими, но в том, как меня тянет к ней, никогда не было ничего ненастоящего.

Я хочу сделать эту женщину своей. Даже если это означает, что мне придется запереть Неро и больше никогда не выпускать его на волю. Мое прошлое темнее безлунной ночи, но то, чего Блейк не знает, не может причинить ей вреда.

Мой язык проникает внутрь, ища входа. Она раскрывается и позволяет мне глубоко проникнуть в нее. Ее вкус захлестывает мои чувства. Боже, она такая чертовски сладкая, что я мог бы жить, целуя ее одну.

И тут я вспоминаю, что этот сукин сын все еще наблюдает за нами.

Я отстраняюсь с низким рычанием.

Блейк смотрит на меня с ошеломленным видом. Затем она бросает взгляд вправо.

— Он ушел, — шепчет она на выдохе.

Она права. Бретт ушел.

Хорошее, черт возьми, избавление.

Я застал ее здесь как раз вовремя, чтобы услышать, как Бретт рассказывает, что его семья думает об их отношениях.

Это было достаточно плохо, но то, что последовало дальше, было еще хуже.

Неужели именно такой ерундой он кормил ее все те годы, что они встречались? Неужели он заставлял ее чувствовать себя неполноценной по отношению к нему?

Она тяжело дышит, ее грудь вздымается и опускается. В ее глазах мелькает беспокойство. — Я не уверена, что дразнить Бретта было разумной идеей.

— Мне ни хрена не жаль. Он прикасался к тебе. Он не имеет права, блять, трогать тебя, Солнышко.

Если я запер Неро, значит, мне не стоит убивать этого ублюдка. Но мне не нужно заходить так далеко, чтобы заставить его оставить ее в покое.

Если мне придется сидеть в "Frostbite" весь день и присматривать за ней, когда она вернется на работу, пусть будет так.

Блейк сглатывает. — Тебе не нужно было делать это ради сделки.

Я глажу ее по щеке. — Дело не в сделке.

— Тогда в чем же?

Ее голос - не более чем хриплый шепот, и она вдруг выглядит испуганной, как будто знает, что следующие слова из моих уст, скорее всего, отправят нас прямо на край обрыва.

Я понимаю. Какая-то часть меня тоже боится. Но я никогда не позволял страху помешать мне получить то, чего я хочу.

— Каждое слово, которое он тебе говорил, было ложью. Ты намного лучше его. Ты красивая, добрая и умная, и ты заслуживаешь всего этого гребаного мира, Солнышко.

Ее глаза начинают блестеть. — Роуэн...

Я убираю ее волосы с лица.

— Я могу быть засранцем и эгоистичным мудаком, но даже в самые худшие моменты я никогда бы так тебя не унизил. — Я снова целую ее. — Я знаю свое место, детка. Оно на коленях у твоих ног.

Она делает шаг ко мне и прижимается лбом к моей груди, ее тело сотрясается от беззвучных рыданий.

Я провожу ладонью по ее спине, пытаясь успокоить. Аукцион снова стартовал, и коридор пуст, но все равно он не кажется достаточно уединенным. Я больше не хочу, чтобы за нами кто-то наблюдал. Я просто хочу побыть с ней наедине.

Проходит несколько мгновений, прежде чем она поднимает на меня глаза, сверкающие, как прохладные озера.

Что она видит, глядя в мои глаза? Темную, мутную глубину?

— Давай уйдем отсюда, — шепчет она.

Я хватаю ее за руку и тащу к кассе. Голос Лотти отражается от стен вестибюля, когда она выкрикивает предложения, но когда мы выходим через главные двери, все стихает.

Густой снег мерцает в воздухе, когда мы пересекаем парковку и направляемся к моему грузовику. Я помогаю ей забраться внутрь, а потом стою, держа руку на открытой двери.

Она смотрит на меня, ее нос окрашен в розовый цвет, а губы слегка приоткрыты. Моя рука тянется к ней, мне нужно прикоснуться к ней, нужно убедиться, что она больше не расстроена. Я провожу костяшками пальцев по ее челюсти, а затем смахиваю снежинки с ее волос.

Она втягивает дрожащий воздух. — Ты бы поцеловал меня, если бы Бретта не было рядом?

Я прослеживаю изгиб ее щеки. — Я всю ночь мечтал поцеловать тебя.

Ее ресницы трепещут. — Я не знаю, что с тобой настоящее, а что притворное.

Я беру ее руку, просовываю ее под пиджак и кладу прямо на свое колотящееся сердце. — Это настоящее.

В ее глазах благоговение, но и страх. Мой большой палец проводит по пульсу на внутренней стороне ее запястья.

Я не хочу, чтобы она боялась. Я хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Желанной. Почитаемой. Я хочу, чтобы она забыла все слова, произнесенные сегодня вечером ее бывшим.

— У нас пятнадцать минут езды до дома, — говорю я низким голосом. — Я собираюсь провести эти пятнадцать минут, думая обо всех способах, которыми я заставлю тебя кончить сегодня вечером.

На ее щеках появляется розовый румянец.

— И я хочу, чтобы ты подумала о том, почему ты можешь не позволить мне сделать это. Составь один из своих списков в телефоне. Сделай его подробным.

— Почему?

— Потому что я собираюсь проработать каждое из твоих возражений. Если мы сделаем это, я не хочу, чтобы у тебя было хоть одно колебание. Я хочу, чтобы ты была согласна. Договорились?

Проходит секунда.— Договорились.

Мы выезжаем на дорогу. В тишине чувствуется напряжение, которое возникает из-за того, что мы оба знаем, что я планирую сорвать с нее одежду, как только мы войдем в дверь. Когда я смотрю на нее, профиль Блейк становится задумчивым, а ее рот сжимается в решительную линию. Она достает свой телефон и начинает что-то набирать.

Хорошая девочка.

И я делаю именно то, что обещал. Я думаю о том, как зароюсь лицом между ее ног и буду пожирать эту киску, пока с моего подбородка не потечет ее влага. Я думаю о том, как она будет извиваться подо мной, когда я буду трахать ее жестко и красиво. Я думаю обо всех звуках, которые она будет издавать для меня - хныканье, стоны и крики.

Может быть, я попрошу ее немного посидеть на моем лице. Сначала она будет стесняться, но потом ей это понравится. Это будет весело.

Мы подъезжаем к подъездной дорожке и вываливаемся из машины.

Внутри дома я прижимаю ее спиной к входной двери. Наши рты находят друг друга, голодные и отчаянные. Ее вкус вызывает у меня эйфорию, не менее сильную, чем наркотик.

Поцелуй горячий и нужный, он доводит меня до грани одичания. Черт, я так сильно хочу оказаться внутри нее. Но вместо этого я стараюсь сохранить хоть какое-то подобие контроля.

Она прижимается ко мне, с энтузиазмом целует меня в ответ, не обращая внимания на борьбу, бушующую в моем теле. Она обхватывает меня за шею и запускает пальцы в мои волосы. Мое тело гудит, и я уже готов подхватить ее на руки, как вдруг она отстраняется.

Я выдыхаю и прижимаюсь лбом к ее лбу.

Вот так.

— Хорошо, отдай мне его. Возражение номер один.

Она прижимается к моим губам. — Это все усложнит. Я только начала привыкать к этому. Ты начинаешь чувствоваться моим другом.

Я провожу языком по ее шее. — Ты делаешь это со всеми своими друзьями?

Она стонет. — Нет.

— Мы не будем друзьями, Солнышко.

— Дел предупреждала меня об этом.

— Что? — спрашиваю я, прижимаясь поцелуями к ее челюсти.

— Она сказала, что ты не из тех мужчин, у которых есть друзья-женщины.

Ее пальцы путаются в моих волосах, и она отстраняет меня от своей шеи.

Наши глаза встречаются. — Что еще твоя подруга сказала обо мне?

— Она сказала, что я должна переспать с тобой.

Я ухмыляюсь. — Она мне нравится.

— Я сказала ей, что это плохая идея.

— Почему?

— Что если мы сделаем это, и я сделаю что-то не так...

— Это невозможно.

— И ты решишь, что больше не хочешь меня здесь видеть.

— Тоже невозможно.

— Мне больше некуда идти, Роуэн.

Слова вырываются наружу уязвимым потоком.

Моя ладонь прижимается к ее щеке. — Хорошо, потому что я не намерен тебя никуда отпускать.

Она наклоняется к моему прикосновению. — Глупо, что я так хочу тебе верить?

— Это не глупо, потому что я не лгу. Но я не виню тебя за беспокойство. Я понимаю. Моя история всегда беспокоила тебя. Но я не такой, как твой бывший, Солнышко.

Она с трудом сглотнула. — Нет, не такой.

— Я не блуждаю, и я чертовски хорошо разбираюсь в хороших вещах, когда нахожу их.

Она долго рассматривает меня, а потом откидывается в сторону, как бы пристраиваясь к двери у себя за спиной. Она обхватывает руками мои лацканы и притягивает меня к себе. Мое бедро оказывается между ее ног. Ее щеки раскраснелись, а глаза прикрыты.

— Поцелуй меня, — шепчет она, и, Боже, это самые сладкие слова, которые я когда-либо слышал.

Мы целуемся до тех пор, пока оба не задыхаемся.

Мы целуемся до тех пор, пока она не начинает тереться о мою ногу.

Мы целуемся до тех пор, пока я не начинаю возиться с ее пальто, отчаянно пытаясь снять его с нее.

Я боялся шагнуть с обрыва, но теперь, когда я это сделал, я понял, что не падаю.

Я, черт возьми, лечу.

Ее пальто рассыпается вокруг ее ног.

И я опускаюсь на колени.

ГЛАВА 29

БЛЕЙК

В моем списке было еще несколько пунктов, но один взгляд на стоящего передо мной на коленях Роуэна - и все кончено.

Все, что я сопротивлялась, разорвалось в клочья.

Я отдаюсь потребности, которая росла во мне весь вечер, и, Боже, как же это приятно. Как первый кусочек богатого шоколадного торта. Или греховный послеобеденный сон посреди напряженного дня.

Говорят, что сила воли - это ограниченный ресурс, и я официально исчерпала свой лимит на сегодня. Я знаю, что могу пожалеть об этом позже, но сейчас мне просто все равно.

Роуэн приподнимает юбку моего платья одной рукой, сжимая ткань перед животом, и проводит костяшками пальцев по хлопку, прикрывающему мою киску.

Прикосновение легкое, но все равно пронзает меня электрическим током. Мои губы раздвигаются в резком вдохе. Мы не потрудились включить свет, когда зашли в дом, и в фойе темно. Когда одно чувство притупляется, другие обостряются, и поэтому каждое мое нервное окончание словно находится в состоянии повышенной готовности.

— Раздвинь ноги, — бормочет Роуэн, и я беспрекословно следую его приказу.

Он проводит костяшками пальцев по мне снова и снова, с одной стороны, потом с другой, потом прямо по шву.

Я заворожена. Когда он наконец просовывает два пальца в трусики и нащупывает мой вход, я издаю недостойный звук, потому что не хочу ничего, кроме того, чтобы он засунул эти пальцы глубоко внутрь меня.

— Такая мокрая для меня, — пробормотал он. — Боже, я не могу дождаться, чтобы попробовать тебя на вкус.

Мое возбуждение сплетается с тревогой, когда он сдвигает мои трусики в сторону и прижимается губами к моему мокрому входу.

Он удовлетворенно стонет. Звук настолько грубый, настолько осязаемый, что на мгновение я забываю о том, что мне редко удавалось кончить таким образом. Он пробует меня на вкус долгими, тщательными облизываниями, и мои трусики все туже и туже стягиваются вокруг его кулака, пока я не слышу, как рвется ткань.

— О Боже, — стону я, когда он бросает клочок хлопка на землю и вводит в меня два пальца.

Наконец-то.

Мои внутренние мышцы сжимаются вокруг него. Он посасывает мой клитор, пока загибает пальцы, поглаживая что-то внутри, что-то неизвестное, что-то, что заставляет мою киску наливаться кровью.

Тепло поглощает мое тело. Меня поместили в ад. Я хочу снять это платье, хочу снять лифчик, хочу снять все, и я хочу кончить, черт возьми.

Я хочу этого так сильно.

Мои бедра раскачиваются взад-вперед, ища разрядки, которая все никак не наступает.

Разочарование дает о себе знать. С Бреттом это получалось так редко, что он перестал пытаться. Я знала, что мне нужно, чтобы он подольше задержался, но я не умела просить, потому что не хотела быть неудобной.

От стыда мои щеки покрылись колючками.

Роуэн прижимается ко мне и исчезает. — Малышка? Почему ты так затихла?

Мой взгляд падает на его идеальное лицо. Даже в темноте я вижу, как блестит его борода. — Не думаю, что смогу так закончить, — шепчу я.

Он вопросительно вскидывает бровь, слегка пощипывая мой узелок, от чего у меня подгибаются колени. — Я только начинаю.

Мое сердце бьется о ребра. — Это... может занять некоторое время.

Я едва вижу его улыбку, но слышу, когда он говорит: — Отлично. Я не люблю торопиться с едой.

О.

— Тогда продолжай, — задыхаюсь я, когда он снова берется за мой клитор.

Он возвращается к этому с негромким хихиканьем, прижимается лицом к вершине моих бедер и ласкает меня языком.

Он хорош в этом. Настолько хорошо, что мне приходится впиваться ногтями в дверь, чтобы не рухнуть на пол. Когда ноги дрожат так сильно, что твердая поверхность у меня за спиной не выдерживает, я опускаю ладони на его твердые плечи и держусь изо всех сил.

Мне кажется, что я вот-вот взорвусь.

Так, так, так близко... Вот.

Оргазм накатывает на меня, как жесткая волна. Я отдаюсь ему так же, как отдалась ему.

Это великолепно. Великолепно. Самое лучшее, что я когда-либо чувствовала.

Стоны льются из моего рта, громкие и несдержанные, потому что я слишком чертовски заведена, чтобы заботиться об этом. Я сползаю по стене, все еще держась за его плечи из последних сил, чтобы смягчить свое падение, но моя задница так и не ударяется об пол.

В следующее мгновение я понимаю, что он держит мое дрожащее тело в своих объятиях, мое неудобное платье все еще обернуто вокруг меня, и он несет меня вглубь дома.

Дыхание покидает мои легкие, когда он опускает меня на кровать. Внезапно ощущение прилипшей ко мне ткани становится невыносимым. Зачем я надела это обтягивающее чудовище с длинными рукавами? Что я за сумасшедшая?

Я поднимаюсь на колени и начинаю бороться с длинной юбкой. — Ты можешь помочь мне снять ее?

Роуэн включает маленькую прикроватную лампу, заливая комнату тусклым светом. Вместе мы стягиваем платье через голову. Бюстгальтер - еще один мой враг - снимается следующим. Я застонала от облегчения, когда прохладный воздух коснулся моей кожи.

Так гораздо лучше.

Когда я поднимаю взгляд на Роуэна, то обнаруживаю, что он все еще стоит у кровати. Он смотрит на меня таким взглядом, что у меня сжимается киска.

Темный, хищный, собственнический.

Я не сразу понимаю, что впервые обнажаюсь перед ним. Как ни странно, в моей голове не возникает шепота стеснения.

Да и как они могут быть, когда один только его взгляд заставляет меня чувствовать себя чем-то драгоценным?

Он протягивает руку и ласкает мое лицо, проводя большим пальцем по щекам, челюсти, нижней губе. — Ты такая чертовски красивая, Солнышко. Красивая вся.

Он проводит костяшками пальцев по бокам моей груди, дразня меня, мучая меня. Я хочу, чтобы его рот был на мне, его зубы на моих сосках. Вместо этого он обхватывает обе мои щеки руками и впивается в мои губы голодным поцелуем.

Когда мы расходимся, я перестаю играть. Я хочу, чтобы он был внутри меня.

— Сними одежду, — умоляю я.

Как он до сих пор полностью одет, в то время как я совершенно голая?

Он стряхивает пиджак и быстро расстегивает пуговицы на рубашке, а затем снимает и ее.

Мой пульс бьется в ушах при виде всей этой загорелой кожи. Его тело - это чистая, смертоносная сила.

Мой взгляд скользит по татуировкам, покрывающим его грудь и руки. Отсюда я едва могу различить шрамы, разбросанные по всему его торсу.

У него их очень много. Что случилось?

Его руки опускаются, чтобы расстегнуть ремень. С тихим шипением он продевает его в петли и бросает на землю.

Это движение не должно быть эротичным. Оно не должно заставлять мою кожу нагреваться. Оно определенно не должно заставлять меня быть еще более влажной, чем я есть, но тем не менее мы здесь.

Я сглатываю, не в силах оторвать взгляд от его тела. Он одним махом стягивает с себя джинсы и боксеры.

О, черт.

Мой взгляд задерживается на его твердом члене, и на мгновение я искренне не понимаю, что должна с ним делать, но у моей киски, похоже, свои планы, потому что она жадно наливается, пуская влажные струйки по моим бедрам.

Роуэн приближается ко мне во всей своей обнаженной красе, и я падаю на кровать спиной вперед, сердце замирает в горле. Он забирается на меня, приподнимая свое лицо над моим, и ухмыляется. — Ты выглядишь обеспокоенной.

— Очень. — Я прижимаю ладони к его обнаженной груди. — Могу я еще раз взглянуть на это?

Глубоко усмехнувшись, он переворачивается, увлекая меня за собой. Я оказываюсь на его бедрах, а он складывает руку под голову, как подушку, и наблюдает за тем, как я смотрю на него.

Мой взгляд опускается ниже. И еще ниже. И... черт.

Я смотрю вниз на себя. — Как, черт возьми, это поместится?

— Малышка, мы сделаем так, чтобы он поместился.

Неуверенно я провожу кончиками пальцев от основания до головки его члена.

Он дергается и издает шипение.

Я делаю это снова, озадаченная, испуганная и очень возбужденная. Моя киска сжимается, умоляя наполнить ее, но сначала я хочу попробовать кое-что еще.

Я скольжу по его бедрам и наклоняюсь, пока мой рот не оказывается на одной линии с его членом.

Роуэн перестает дышать.

Медленно я беру его в рот. Я проникаю на несколько дюймов дальше головки, но остальное мне приходится делать руками. Его так много, и мне требуется несколько мгновений, чтобы найти нужный темп.

Он стонет. — Трахни меня.

Я провожу языком по его кончику, а затем снова беру его в рот, пытаясь проникнуть глубже.

В моих волосах появляется рука, направляющая меня.

— Боже, ты такая хорошая девочка, — пробормотал он. — Ты так хорошо берешь меня в рот.

Его похвала заставляет мое сердце биться быстрее.

Он наматывает мои волосы на кулак и оттаскивает меня от себя. — Поднимись сюда. Я хочу утонуть в твоей киске, пока ты сосешь мой член.

Мы двигаем моим телом, пока моя киска не оказывается над его лицом, а затем он тянет меня вниз, как будто действительно хочет утонуть во мне.

Его следующий стон вибрирует прямо на моем клиторе, и это заставляет меня хныкать.

Мы несемся друг на друга, его язык глубоко внутри меня, его член скользит в моем горле и выходит из него.

Единственный раз, когда он делает перерыв, это говорит мне,— Ты такая охуенно вкусная, что я мог бы питаться этой киской, Солнышко

Это одно предложение делает со мной что-то.

Я вбираю его глубже. Мои глаза слезятся, слюна капает изо рта, макияж, скорее всего, испорчен. Я почти задыхаюсь рядом с ним, и меня это так заводит, что я чувствую себя безумной.

Когда моя киска начинает сжиматься, он отстраняет меня от себя, заставляя сесть прямо на его лицо, и обеими руками обхватывает мои груди, сильно сжимая их. Я кладу руки на его твердый пресс и прижимаюсь к его лицу, доводя себя до оргазма. Я никогда не делала этого раньше, меня никогда так не пожирали, никогда не получала удовольствия так, будто оно мне причитается, и, Боже, это великолепно.

Роуэн пьет из меня до тех пор, пока спазмы внутри меня не ослабевают, а затем он сбрасывает меня с себя и встает с кровати.

Я уже собираюсь протестовать, когда понимаю, что он берет презерватив из ящика тумбочки. Его взгляд пронзает меня, когда он разрывает пластиковую пленку.

— Мне чертовски не терпится оказаться внутри тебя, — говорит он хриплым голосом. — Ты так готова, детка. Посмотри, какой беспорядок ты устроила на кровати.

Мне не нужно смотреть вниз, чтобы понять, что он прав. Даже после того, как я кончила дважды, все внизу покалывает от предвкушения.

Дрожь удовольствия пробегает по моему позвоночнику, когда он берет меня за лодыжки и тянет к краю кровати. Он располагается между моими бедрами, его руки обхватывают мои бедра.

Я издаю придушенный звук, когда он погружается в меня одним плавным толчком. Когда он выныривает и снова погружается в меня, мои глаза закатываются к затылку. Я никогда не чувствовала себя такой растянутой, такой полной, такой правильной.

Теплая рука проводит по моей щеке.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я трахаю тебя. Я хочу, чтобы ты видела, насколько сумасшедшим ты меня делаешь.

Мои глаза прикованы к нему, пока он трахает меня сначала медленно, потом быстро и жестко, и это опасно, потому что я вижу, как сильно он наслаждается этим, и это заставляет меня чувствовать себя дикой.

С Бреттом все было не так. Я даже не представляла, что так может быть.

Прилив уверенности проникает в меня, и я обретаю голос. — С тобой так хорошо.

Его глаза вспыхивают удовлетворением. — Да?

Он проникает между нами, его большой палец находит мой клитор. — И твоя киска чувствует себя как в раю, обернувшись вокруг меня.

Он наклоняется вперед, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы, и начинает двигаться быстрее. Его рот находит мою грудь, зубы нащупывают твердый бутон одного соска, а затем переходят к другому.

Я провожу ногтями по его спине, притягивая его ближе. Не знаю, как ему это удается, но я вот-вот снова кончу, а он все это время сдерживался. Я хнычу, когда он меняет угол наклона своих толчков, чтобы попасть как раз в нужную точку.

— Пожалуйста, — умоляю я, сама не зная, о чем прошу. — Пожалуйста.

— Черт, — простонал он, его движения становятся все более неистовыми. Его глаза закрываются, и в тот момент, когда все внутри меня разрывается, он стонет от наслаждения.

Я прижимаюсь к нему, мои ноги обвивают его талию, мои пальцы впиваются в его бицепсы. Все мои связные мысли разлетаются по краям вселенной. Нет ничего, кроме рева моей крови в ушах и жесткого гула моей кульминации в каждом дюйме моего тела.

Он рушится на меня сверху, опираясь на предплечья. Его лоб прижимается к моему, когда он делает еще несколько неглубоких толчков.

— Боже, Солнышко. Ты сделаешь меня зависимым от этого, — говорит он грубым голосом.

Мое сердце колотится, а на задворках сознания что-то предостерегающе мерцает, но я все еще не могу понять, что именно.

Он выходит из меня и идет в ванную, чтобы избавиться от презерватива.

Я смотрю в потолок, постепенно осознавая, что между ног у меня беспорядок.

— Пойду-ка я приведу себя в порядок, — слабо бормочу я, когда Роуэн возвращается в постель.

Когда я встаю, мои ноги становятся словно желе. Мне нужно время, чтобы сориентироваться, и я замечаю разбросанную по полу одежду. В моем нынешнем состоянии велика вероятность споткнуться обо что-нибудь, поэтому я наклоняюсь и поднимаю свое платье и джинсы Роуэн.

Что-то громко бьется о пол.

— Что это? — спрашиваю я, поднимая два серебряных предмета, которые, должно быть, выпали из его кармана.

Роуэн быстро садится в кровати. — Дай-ка взглянуть.

Я не сразу понимаю, что это запонки - серебряные с двумя черными диагональными полосками.

— Я никогда не видела, чтобы ты их носил. — Я переворачиваю запонки на ладони. На внутренней стороне что-то выгравировано.

— НДЛ, — читаю я вслух. — Что это значит?

Буквы слегка поблекли, но все еще видны. Может быть, это марка, под которой они сделаны, но буквы не выглядят так, будто их штамповали на заводе. Такое впечатление, что буквы были выгравированы вручную.

Я подбрасываю их в руке. Для такой маленькой вещицы они тяжелые.

— Понятия не имею, — говорит Роуэн.

Я поднимаю на него глаза и ловлю странное выражение на его лице, но потом оно исчезает. Он улыбается мне и разжимает руку. Как только я отдаю ему запонки, он бросает их в ящик тумбочки у кровати, захлопывает его и пожимает плечами.

— Я купил их по дешевке в магазине подержанных вещей. Они принадлежали кому-то другому.

— Они выглядят дорого. Хорошая находка.

Мой голос прерывается, когда он слезает с кровати и направляется ко мне, его член уже снова набухает.

Он прижимает меня к стене и прижимается губами к моей шее. — Давай оставим уборку на потом, когда мы закончим.

— Мы не закончили?

Он ухмыляется. — Даже близко нет.

ГЛАВА 30

БЛЕЙК

Когда я просыпаюсь, на моей талии лежит тяжелая рука, а между ног зажато мускулистое бедро.

Я открываю глаза.

О. О.

Прошлая ночь возвращается ко мне в виде серии снимков с рейтингом 18+.

Я прикусываю нижнюю губу и осторожно поворачиваю голову, чтобы украдкой взглянуть на лицо Роуэна.

Слава Богу, он еще спит.

У меня болит между ног, челюсть свело, а губы стали пухлыми и шершавыми.

Что ж, я знаю, кто во всем этом виноват.

После того как мы сделали это в первый раз, мы сделали это снова. А потом еще раз. Как будто мы оба не могли насытиться. Желание, которое росло день за днем в его присутствии, желание, которое я так старательно подавляла, стало живым, дышащим существом, и оно не успокоилось, пока не получило свою порцию. Мое тело сдалось, и все закончилось. Он все еще пульсировал внутри меня, высасывая из меня последние толчки оргазма, когда мои веки сомкнулись, и я отключилась.

Не то чтобы я сомневалась, что он хорош в постели. Просто я не предполагала, что в процессе он разнесет мой мозг на куски.

Опять же, с его-то практикой...

В горле появился кислый привкус. Так много для того, чтобы не стать еще одной зарубкой.

Я высвобождаюсь из-под его руки. Часы на тумбочке показывают, что уже почти восемь тридцать, а это значит, что мы опоздаем в офис.

Может, мне его разбудить?

Я еще раз взглянула на спящее лицо Роуэна и решила не делать этого. Он же босс. Конечно, он может задерживаться время от времени.

И никто не будет сильно скучать по мне. Пит вернулся в середине прошлой недели, так что дополнительные задания, которые Джуди давала мне, практически сошли на нет.

Осторожно выскользнув из постели, я хватаю одежду и несу ее в гостиную, чтобы одеться.

Недалеко от дома есть тропинка, которая проходит через лес вдоль узкого ручья. Когда я была младше, мама часто приводила меня туда.

— Свежий воздух и долгая прогулка - лучший способ разобраться со своими мыслями, — говорила она.

У меня много мыслей, которые отчаянно нуждаются в сортировке, поэтому я отправляюсь именно туда.

Поездка занимает не более пятнадцати минут, несмотря на свежий слой снега на дороге. Когда я выхожу из машины, холодный воздух обдает мое лицо. Я заправляю шарф в пальто и застегиваю его до конца, а затем надеваю пару перчаток, которые нашла в одном из карманов. Моя машина - единственная на стоянке, и в этом абсолютном одиночестве есть что-то успокаивающее.

Я иду к входу на тропу и поворачиваю направо на развилке.

Здесь мир кажется тихим и созерцательным. Воцаряется тишина, нарушаемая лишь редким щебетанием птиц или скрипом веток. Я вдыхаю свежий воздух и сосредотачиваюсь на хрусте своих ботинок по снегу.

С моих губ срывается вздох.

Что теперь? Хотелось бы раствориться в потоке, который свалил меня с ног прошлой ночью, и просто посмотреть, куда он меня занесет. Но это рецепт от боли, а после того, что случилось с Бреттом, я не готова рисковать снова.

Я смогу уберечь свое сердце, если сумею вернуть голову в нормальное русло и запомню одну важную вещь - я не могу влюбиться в Роуэна.

Просто я не ожидала такой реальной связи между ним и мной. Физическая связь - да, но дело не только в этом. Он забавный. Он заставляет меня смеяться. Он заставляет меня чувствовать себя человеком, который имеет значение. Но неужели я действительно думаю, что именно я смогу заставить его отказаться от прежних взглядов на женщин?

Нет, не думаю.

И неважно, что от признания этого у меня щемит в груди. Я должна быть практичной. Рациональной.

Есть большая разница между тем, чтобы переспать с кем-то один раз, и тем, чтобы захотеть иметь с ним отношения. Даже если я нравлюсь Роуэну больше, чем его типичная интрижка на одну ночь, его слова о том, что он может быть заинтересован в чем-то более серьезном, - это не то, чему я могу доверять.

Этот мужчина не ищет обязательств. Он не искал их со всеми теми женщинами, с которыми спал до меня, и не собирается искать их со мной.

Но что ищу я?

Я никогда не думала о себе как о человеке, который может поддерживать непринужденные отношения с мужчиной, который мне интересен. Я слишком сильно влюбляюсь, слишком сильно забочусь.

Но что, если я смогу понять, как не делать этого в этот раз?

В конце концов, я все равно планирую покинуть Даркуотер Холлоу. У нас с Роуэном есть срок годности, и он знает об этом не хуже меня.

На продажу моей квартиры может уйти от нескольких недель до нескольких месяцев, как только я снова выставлю ее на продажу, но Николь получила одно предложение, и я уверена, что она сможет сделать это снова.

А это значит, что мои планы не разрушились, просто отложились.

Я останавливаюсь на берегу ручья и смотрю вниз на стеклянную поверхность. Когда-то текущие воды теперь неподвижны подо льдом. Там застыл оранжевый лист, зависший в пространстве и времени, как и я. Но когда потеплеет, он продолжит движение.

После пожара у меня было достаточно времени, чтобы обдумать свои дальнейшие действия, но, по правде говоря, я почти не думала о них. Когда я пытаюсь представить себе свое будущее, у меня возникают лишь путаные образы.

Пора это изменить.

Да, я должна заставить себя понять, что я буду делать после того, как покину Даркуотер Холлоу. Единственный способ пережить следующие несколько месяцев, не слишком привязываясь к этому человеку, - это сосредоточиться на своем будущем и помнить, что все, что происходит между мной и Роуэном, - временно.

Я не совершу ту же ошибку, что и с Бреттом. Я не стану поддаваться фантазиям о чем-то серьезном с Роуэном, чтобы потом все это у меня отнять. Я знаю, что лучше.

Я должна быть готова уйти, когда придет время. Это я буду уходить.

К тому времени, как я возвращаюсь в дом, я уже более спокойна и уравновешена. Я чувствую, что могу позволить себе провести это время с Роуэн, пока у меня есть план ухода.

Зайдя в дом, я отправляюсь на его поиски. Я нахожу его в спальне, все еще в постели.

Опираясь плечом о дверной косяк, я не могу удержаться, чтобы не впитать его в себя.

Мой взгляд пробегает по округлым формам его бицепсов, по впалому прессу, по V, исчезающему под простыней, облегающей его бедра... Он - шедевр. Шедевр, которым я буду наслаждаться, пока не уйду.

Разве этого не должно быть достаточно? Я не стану портить его, желая чего-то большего.

— Почему ты встала так рано?

Я смотрю на его лицо. Он не спит, смотрит на меня глазами прикрытыми глазами.

Я улыбаюсь, надеясь, что грусть в моей груди не отразится на моем лице. — Рано? Уже больше десяти. Разве ты не опаздываешь на работу?

На его губах появляется ленивая ухмылка. — Я сказал Сэму, что сегодня не приду. Возвращайся в постель, детка.

И я так и делаю.

ГЛАВА 31

НЕРО

Я не могу насытиться этой женщиной.

На совещаниях я безнадежен. Слова наших клиентов могут оказаться бессмысленным лепетом. Сандро отводит меня в сторону и говорит, чтобы я проснулся, потому что моей новой репутации преданного бойфренда не хватит, чтобы спасти нас, если я буду психически неполноценным.

Когда я не на встречах, я с ней.

В среду я дохожу до входной двери офиса, а потом прижимаю ее к зданию и целую до тех пор, пока мы оба не задыхаемся.

В четверг я зову ее в свой кабинет на обед, закатываю рукава и готовлю из нее блюдо на своем столе.

В пятницу я говорю ей, что мы собираемся посмотреть образцы краски, но мы доходим только до моего грузовика, после чего я затаскиваю ее к себе на колени и трахаю на парковке.

Суббота - это блаженство. Никто не отвлекает и не мешает. Большую часть дня мы проводим в моей постели, ненасытные до абсурда. Мы заказываем пиццу и кормим ею друг друга, а вечером, свернувшись калачиком на диване, смотрим ее любимые фильмы.

От ее смеха у меня щемит в груди. Мне хочется записать его на пленку и проигрывать снова и снова. Мысли, проносящиеся в моей голове, как будто принадлежат другому человеку, а может быть, это просто то, что чувствуешь, когда влюбляешься в кого-то. Ты теряешь старые части себя, чтобы освободить место для новых, лучших.

Когда наступает воскресное утро, я придумываю разумные оправдания, которые я мог бы привести Сандро, чтобы он не пришел завтра. Я ужасный партнер, ужасный начальник. Когда-то я был таким чертовски ответственным, когда управлял дерьмом в Нью-Йорке, а теперь посмотрите на меня. Я - гребаный бардак.

Блейк прижимается ко мне, ее щека прижата к моей груди, одна нога и одна рука перекинуты через мое тело.

Она просыпается с громким зевком. Ее глаза встречаются с моими, и на ее губах появляется счастливая улыбка. Она упирается подбородком в мою руку и шепчет: — Привет.

— Привет. Хорошо спала?

Не сводя с меня глаз, она прижимается поцелуем к моей груди. — Как младенец. А ты?

У меня не было ни одного плохого сна с тех пор, как мы начали делить эту кровать. — Я всегда отлично высыпаюсь после хорошей кардиотренировки.

Она хмыкает, и румянец окрашивает ее щеки.

Кажется, она довольна. Я беспокоился, что после той первой ночи она отстранится и даст волю своим старым сомнениям на мой счет, но этого не произошло.

Слава Богу, черт возьми. Не знаю, что бы я делал, если бы она снова меня оттолкнула.

— Так что насчет завтрашнего дня...

— Завтра я возвращаюсь в Frostbite. — простонала она.

Черт. Я и забыл об этом. Неужели прошло две недели?

Я проглатываю свое разочарование от того, что она не остаётся. — Что ты чувствуешь по этому поводу?

— Ужас.

Это открытие - все, что мне нужно. — Тогда не ходи.

— Мне нужны деньги.

— У меня их много, — бормочу я. — Ты можешь их взять. Позволь мне позаботиться о тебе.

Она вскидывает бровь. — Я думала, твой бизнес был в беде всего несколько недель назад.

— Теперь все в порядке, — говорю я. Это не ложь - дела действительно идут на поправку, - но я имел в виду не доход от Handy Heroes. У меня все еще есть доступ к моим оффшорным счетам, и там более чем достаточно. Для меня Handy Heroes никогда не был связан с деньгами. Речь шла о том, чтобы оставаться занятым и продуктивным. Чтобы не сойти с ума. Но теперь, когда у меня есть Блейк, я испытываю искушение просто передать весь бизнес Сандро, чтобы я мог проводить с ней больше времени.

Если я скажу ему об этом, он никогда не даст мне дослушать до конца.

Блейк садится и устраивается рядом со мной, скрестив ноги под простыней. — Я не могу взять твои деньги.

— Почему?

Она делает жест между нами.

— Это что-то новенькое. Очень новое. И мы оба под кайфом от эндорфинов. Ты не можешь здраво мыслить.

— То, что я даю тебе деньги, не является важным решением.

Она сглатывает, ее кристально чистые голубые глаза сосредоточены на моем лице.

— Я знаю, что ты просто милый, но мне не нужны твои деньги, Роуэн. Для меня важно, чтобы я могла позаботиться о себе сама.

Она рассуждает рационально, а я чувствую себя иррационально. Я не хочу замедляться. Я не хочу быть осторожным.

Я хочу, чтобы она была моей во всех возможных отношениях, и я хочу обеспечивать ее. Да, потому что это облегчит ей жизнь, но и потому, что мне от этого хорошо.

— Это из-за Бретта? — Моя костяшка пальца обводит контур ее щеки. — Потому что он был твоим парнем и парнем, который подписывал твои чеки на зарплату?

— Частично, — признает она.

— Все было бы не так.

Я не хочу использовать свои деньги, чтобы контролировать ее. Я хочу помочь ей.

— Я знаю, но...

— Я могу дать тебе деньги вперед, сколько тебе нужно, без вопросов. Тебе нет смысла продолжать работать в месте, которое ты ненавидишь, если тебе не нужно.

— Мне очень жаль, но нет. — В ее глазах застыла решимость, которая говорит мне, что она не изменит своего решения. — Когда бы моя мама ни брала деньги у отца, они никогда не были по-настоящему ее. Они были привязаны к ней. Я знаю, что ты не такой, как он, но я все равно не могу с этим смириться.

Я уступаю. Пока.

— Ладно. Если это твой последний день свободы, мы должны сделать что-нибудь веселое.

Улыбка, которую я обожаю, вернулась. — Что у тебя на уме?

— Выбирай сама.

Она пожимает плечами. — Ты веселый.

— Это правда. Как насчет того урока, который я выиграл на аукционе?

Она морщит нос. — Я заглянула во все твои шкафы. У тебя нет ничего из того, что нам нужно.

— Я знаю одно место, где все это есть. Почему бы нам не провести занятие в «Frostbite»?

— Сегодня он закрыт. И даже если бы он был открыт, Бретт никогда бы не позволил мне использовать его для этого. Он - больной неудачник.

— Разве у тебя нет способа попасть внутрь?

Она выглядит ошеломленной. — Ты хочешь сказать, что хочешь взломать дверь?

— Это не взлом, если у тебя есть ключ.

— Роуэн, это безумие.

Я ухмыляюсь. Это восхитительно, как она потрясена. — Не похоже, что мы вдвоем израсходуем много спиртного. Что в этом плохого?

Ее глаза расширились. — А если он нас поймает? Он будет в ярости. Он может вызвать полицию.

— Солнышко, он нас не поймает. Давай, расскажи мне о камерах, и я разработаю надежный план.

— Ага. Ты что, криминальный авторитет?

Мой смех слишком громкий. — У меня полно секретных талантов.

Она подносит большой палец ко рту и грызет ноготь, размышляя. — Я не знаю...

— Если нас поймают, я возьму вину на себя, — предлагаю я.

Она продолжает грызть ноготь.

— Разве в тебе нет крошечной частицы желания сделать что-нибудь, чтобы отомстить ему за то, что он такой козел?

Это действует на нее. Я вижу маленькую искорку в ее глазах. — Он и есть козел. И я имею в виду... мы никому не причиним вреда.

— Вовсе нет. Просто немного безобидного озорства.

Она проводит ладонями по лицу и вздыхает.

— Ладно. На заднем входе есть камера. На переднем тоже есть, но она была сломана последние несколько месяцев. Взломы здесь не редкость, поэтому Бретт не спешил ее чинить.

Я ухмыляюсь. — Тогда мы в выигрыше.

Как и ожидалось, парковка перед рестораном « Frostbite» пуста, когда мы приезжаем туда в середине дня. Воспользовавшись ключом Блейк, мы вошли через парадную дверь и прошли через пустой обеденный зал до деревянного бара в задней части.

Все нервы, которые были у Блейк по дороге сюда, уже прошли. Она снимает пиджак, перекидывает его через барную стойку и идет к стойке, а я занимаю один из табуретов напротив нее.

— С чего бы нам начать? — спрашиваю я.

— С чего-нибудь простого. Со старомодного.

Она бросает взгляд на полки, уставленные спиртным. — Мне нужен бурбон.

Через минуту она уже разложила передо мной все ингредиенты - бутылку Buffalo Trace, биттеры Angostura, сахар и немного воды.

— Ты ведь никогда раньше не делал его, верно?

Я качаю головой. — Когда мне хочется бурбона, я обычно пью его в чистом виде.

— Этот будет чуть слаще и ароматнее. — Она достает из-за барной стойки два высоких стакана и протягивает один мне. — Сначала мы смешаем здесь сахар, биттеры и воду.

Она показывает мне нужные количества, поправляя меня, когда я делаю это неправильно. На моих губах появляется ухмылка. Мне нравится видеть ее в своей стихии.

— Так, теперь отмерь две неполные столовые ложки бурбона и вылейте их на лед. Затем нужно перемешать все вместе до полного охлаждения.

— Ты суровый учитель, — комментирую я. — Меня это даже заводит.

Она бросает на меня забавный взгляд. — Это серьезный урок. Будь внимателен.

Я смеюсь. — О, я внимателен.

Когда она довольна тем, как я смешиваю, она дает мне ситечко и стакан поменьше с одним кубиком льда внутри и говорит, чтобы я процедил напиток в него. Она обходит бар и забирается на табурет рядом со мной.

— Что скажешь? — спрашивает она меня после того, как мы делаем первый глоток.

— Вкусно. Дай-ка я попробую твой.

Она отодвигает свой бокал в мою сторону и берет мой. Я смотрю, как ее губы прижимаются к ободку моего бокала. Ее напиток идеально сбалансирован. В моем слишком много горечи.

— Неплохо для первой попытки, — говорит она. — Посмотрим, как ты справишься со следующим рецептом.

— Я чувствую себя немного подавленным всей этой новой информацией. Думаю, пора сделать перерыв.

Она смеется. — Как пожелаешь, Роуэн. За это ты заплатил пять тысяч долларов, помнишь?

Я встаю, поднимаю ее, чтобы она села на барную стойку, и делаю шаг между ее ног. Сидя там, она почти на уровне моих глаз. Я обхватываю ее ладонями.

- Чего бы я ни пожелал? Опасные слова, Солнышко.

Медленно расстегиваю пуговицы ее рубашки. Под ней светло-голубой бюстгальтер с застежкой спереди, которую очень удобно расстегнуть.

Когда ее тело вываливается наружу, я издаю низкий звук. Мой член набухает. Так чертовски идеально. Я наклоняюсь, чтобы захватить ртом ее грудь. Она стонет и выгибает спину, прижимаясь ко мне, словно желая, чтобы я сделал то же самое с ее другой грудью, но я отстраняюсь и беру свой напиток.

Она шипит, когда прохладное стекло соприкасается с ее кожей. С закрытыми глазами она завороженно смотрит, как я катаю стакан взад-вперед по ее соскам, пока они не затвердевают в точки. Я опрокидываю коктейль и позволяю небольшой части янтарной жидкости стечь по ее груди. Я наклоняюсь и ловлю языком стекающую жидкость.

Она издала стон. — О Боже.

—Так еще вкуснее, — бормочу я и провожу языком по ее горячей влажной плоти.

Она зарывается пальцами в мои волосы, притягивая меня ближе. Если я что-то и люблю в трахе с ней, так это когда она показывает мне, как она нуждается во мне, как сильно хочет большего.

Я сосу ее сиськи, пока они не становятся розовыми и не покрываются засосами, а затем стягиваю с нее майку и лифчик. Просунув руки под ее попку, я перемещаю ее с барной стойки на один из барных стульев.

Это идеальная высота.

Ее джинсы снимаются вместе с трусиками, и вот она уже голая на табурете, спиной к барной стойке, ее ноги раздвинуты для меня, только для меня, в ресторане, принадлежащем ее бывшему.

Она оглядывается по сторонам, и по ее шее пробегает румянец, словно она только сейчас осознает, насколько это чертовски грязно и горячо.

Я снимаю рубашку и бросаю ее на барную стойку. — Нервничаешь?

Она прикусывает губу. — Это так неправильно. Что, если нас поймают?

Я тянусь к ней сзади и вынимаю резинку из ее волос, любуясь тем, как они укладываются вокруг ее лица. Она выглядит как гребаный ангел. — Нас не поймают, но я думаю, что какая-то часть тебя любит острые ощущения.

Моя рука скользит по ее груди и опускается к ее киске, находя ее влажной.

— Вот эта часть. С тебя капает, детка.

Я щипаю ее клитор, а затем потираю его тугими кругами, заставляя ее пыхтеть и извиваться. — Ты хочешь, чтобы мой член был в твоей маленькой киске? Она плачет по мне?

Ее голова откидывается на одну сторону. — Да. Боже, да.

Я продолжаю теребить ее, пока расстегиваю джинсы, сдвигаю боксеры и выпускаю член наружу. Когда я достаю из кармана презерватив, она смотрит на него. Сглатывает.

— Ты всегда их используешь?

— Да.

Она впивается зубами в нижнюю губу.

— Не могу поверить, что говорю это, — пробормотала она, — но я принимаю противозачаточные средства.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя без презерватива ?

Она снова сглатывает, а затем кивает.

От того, что она доверяет мне настолько, чтобы сделать это со мной, меня охватывает прилив удовлетворения, а затем волна жара.

— Черт. Не могу дождаться, когда заполню твою сладкую маленькую киску.

Я тверд как никогда, так чертовски отчаянно хочу ее.

Она обхватывает меня рукой и направляет к своей набухшей, пульсирующей киске.

Как только я погружаюсь в нее, с моих губ срывается стон.

Влажная. Теплая. Моя.

Я медленно выхожу из нее, а затем снова вхожу, заполняя ее собой до отказа. Ее ноги обхватывают мои бедра, а я прижимаю ее руками к краю барной стойки. Трудно сдерживаться, трудно не спешить, но она не хочет медлить. Она втягивает меня в себя, упираясь пятками в заднюю поверхность моих бедер, и умоляет меня: — Быстрее. Сильнее.

Я трахаю ее так, будто у меня больше никогда не будет шанса трахнуть ее. Мы не лучше двух животных в течке, царапаемся, дергаемся, тянемся. Мои зубы впиваются в ее полную нижнюю губу, и она впивается ногтями в мою спину, ее стоны разлетаются в воздухе.

— Так хорошо, — скулит она. — Боже, как хорошо.

И тут я чувствую, как она сжимается вокруг меня. Этого достаточно, чтобы мои яйца напряглись, достаточно, чтобы я переступил через край. Я стону и впиваюсь пальцами в ее бедра. Она доит мой оргазм своей идеальной пиздой, ее лицо перекошено от удовольствия, а глаза затуманены похотью.

Тишину ресторана нарушает только наше неровное, задыхающееся дыхание, и я обхватываю руками ее узкую талию и поднимаю ее, чтобы усадить обратно на барную стойку.

— Раздвинь ноги, детка, — говорю я голосом, который не более чем хрип. — Я хочу посмотреть, как моя сперма вытекает из тебя на барную стойку.

Она облизывает губы, а затем раздвигает бедра, показывая мне то, что я хочу увидеть.

— Хорошая девочка.

То, как я вытекаю из нее, взывает к самой первобытной части меня. Я околдован. Я не могу отвести взгляд. Я провожу большим пальцем по нижней губе и запечатлеваю образ в своей памяти.

Она откидывает голову назад и смотрит на меня из-под прикрытых глаз. — Ты получил желаемое за свои деньги?

Я тяжело вздохнул. — Солнышко, это были лучшие деньги, которые я когда-либо тратил.

ГЛАВА 32

БЛЕЙК

В свой первый рабочий день я вхожу в «Frostbite» с ослепительной улыбкой на лице и восхитительной болью между ног.

Ресторан еще закрыт, и обеденный зал пуст.

— Эй, есть тут кто? — окликаю я. В расписании было указано, что сегодня со мной будет работать Карли.

Мои глаза расширяются, когда я замечаю бутылку Buffalo Trace, которая осталась на барной стойке со вчерашнего вечера. Я спешу и ставлю ее обратно на полку, не обращая внимания на легкое волнение, охватившее меня.

По правде говоря, я была удивлена, получив расписание в свой почтовый ящик несколько дней назад. После того, что случилось на вечеринке у мэра, я не была уверена, что Бретт захочет, чтобы я вернулась сюда.

Я не очень-то хочу сюда возвращаться, но деньги есть деньги, и что бы ни говорил Роуэн, я не собираюсь брать его.

Он предложил вчера вечером, а потом еще раз сегодня утром, когда я уже уходила.

Его настойчивость удивляет, но я стараюсь не обращать на это внимания. Я уже знаю, что он щедр, так что его щедрость не является отражением его чувств ко мне. Если бы у него были серьезные намерения, разве он не спросил бы меня о моих планах уехать?

Он этого не сделал. Это значит, что он согласен с тем, что я скоро уеду, и его это устраивает.

Он просто не хочет, чтобы я была рядом с Бреттом. Я понимаю. Роуэн защищает меня. Но я гораздо меньше нервничаю, находясь рядом с Бреттом на работе, где полно других людей, способных держать его в узде.

Раздаются шаги, и дверь в подсобку распахивается, открывая Фрэнка.

Моя ухмылка расширяется. Я бегу к нему и обнимаю его.

Он смеется над моим энтузиазмом. — Привет, дорогая. Мы скучали по тебе последние две недели.

Две недели? Боже мой. Трудно поверить, что прошло всего две недели после пожара и с тех пор, как я согласилась на предложение Роуэна. Само предложение кажется чем-то, что произошло в параллельной вселенной.

— Я тоже по тебе скучала. Как дела?

— Все в работе. Босс был не в духе все время, пока тебя не было. Мы все догадались, почему, когда узнали о твоем новом парне.

Он поправляет кепку на голове. — Похоже, Бретту наконец-то придется смириться с твоим переездом.

— Давно пора, не так ли? — Я потратила пять месяцев на то, чтобы сказать Бретту, что все кончено и мы больше не будем вместе. Его упрямая настойчивость в том, что он не собирается отказываться от нас, никогда не имела для меня особого смысла, но после благотворительного аукциона я наконец поняла.

Он считает, что имеет на меня право. Его оскорбило, что я его бросила. Я, ничтожество. Он думал, что я прощу все его ошибки, если это будет означать, что он останется моим парнем, но он недооценил меня.

— Я не говорю, что заслуживаю весь мир, но я точно заслуживаю лучшего, чем он.

Фрэнк ухмыляется.

— Вот это настроение, дорогая. Давай запустим это место. Карли должна быть здесь с минуты на минуту.

Он хлопает меня по спине и исчезает на кухне, оставляя меня одного в пустой столовой.

В кармане зажужжал телефон.

— Не могу дождаться, когда увижу тебя сегодня вечером.

Мое сердце трепещет от сообщения Роуэн, а в груди разливается знакомое тепло.

— Я тоже, — говорю я и быстро набираю ответ, после чего убираю телефон в карман.

Когда я начинаю расставлять столы на день, Карли врывается в зал со своей обычной энергией, ее светлые волосы собраны в хвост. Она быстро обнимает меня, а затем берет фартук.

— Ты хорошо выглядишь, — говорит она, подмигивая. — Должна признаться, я немного волновалась за тебя, когда узнала, что вы с Миллером съехались, но я знаю, как это иногда бывает. Муж моей сестры сделал ей предложение всего через месяц. Должна признаться, я немного завидую, что ты просыпаешься рядом с этой прекрасной задницей.

Я хихикаю, чувствуя, как по шее ползет румянец. — Определенно было трудно встать с постели этим утром.

Она затыкает пальцами уши. — Я слишком одинока, чтобы слышать это. Не мучай меня так.

Я смеюсь, и мы входим в легкий ритм совместной работы по обустройству ресторана. Когда мы заканчиваем расставлять последние столики, двери «Frostbite» распахиваются, и Бретт входит внутрь с хмурым выражением лица. Карли бросает на меня обеспокоенный взгляд, но я улыбаюсь. Я справлюсь с Бреттом. Я справлялась и с гораздо худшим.

Он подходит ко мне на расстояние не более фута. — Блейк.

— Доброе утро.

— Могу я с тобой поговорить?

— Конечно.

Если он решил, что все-таки уволит меня, то лучше сделать это сейчас, чем заставлять меня гадать об этом весь день.

Я следую за ним в его кабинет, и он закрывает дверь. Здесь беспорядочно разбросаны бумаги, а в центре стола стоит ноутбук. На одной из книжных полок стоят фотографии семьи Бретта. На одной из них он, его брат и отец на церемонии разрезания ленточки для новой библиотеки. На другой - вся его семья в своем коттедже.

А на третьей фотографии - мы.

У меня все сжалось в комок.

Он смотрел на нее, когда занимался сексом с Мелиссой? Или у него хотя бы хватило порядочности убрать ее, когда они занимались этим здесь?

У меня мурашки по коже. Я не хочу проводить здесь ни секунды дольше, чем придется.

Бретт останавливается у своего стола и поворачивается ко мне. — Я хочу извиниться. На вечеринке я перегнул палку. Я выпил и сказал то, что не должен был.

Впервые я замечаю мешки под его глазами, и в его голосе звучит отчаяние, словно он наконец-то начинает понимать, что облажался.

Удивительно, что это заняло у него так много времени.

Мои губы сжимаются в плотную линию. Прежняя я бы приняла его извинения, но эта новая версия, та, которая не хочет мириться с тем, что ее обижают снова и снова, отказывается облегчать ему жизнь. Поэтому я просто говорю, — Хорошо. Есть что-нибудь еще?

Он дотрагивается кончиками пальцев до своего стола. — Ты подумала о том, что я показал тебе на рождественской вечеринке?

Он говорит о той проверке, которую он провел на Роуэна? Я ненадолго задумалась о том, чтобы рассказать об этом Роуэну, но это было так нелепо, что я решила пощадить его. Ему не нужно беспокоиться об истериках Бретта. Какое это имеет значение, если нет никаких записей о том, что он был в Нью-Йорке? Я уверена, что это просто какая-то ошибка или есть вполне разумное объяснение. — Вовсе нет.

Выражение его лица помрачнело. — Почему ты так решительно настроена закрывать глаза на...

— На что, Бретт? Поверь мне, я знаю, что Роуэн не идеален. Но, в отличие от тебя, он был неизменно честен со мной, а когда человек честен, гораздо легче разглядеть его недостатки.

Он хлопнул кулаком по столу.

— Черт возьми, Блейк. Он не был честен с тобой. Именно это я и пытаюсь тебе сказать!

— У тебя нет никаких реальных доказательств. Ты просто пытаешься сделать из мухи слона.

— Какие тебе нужны доказательства того, что он подонок? Скажи мне, и я тебе их приведу.

Неужели Бретт не понимает, что чем больше он нападает на Роуэна, тем сильнее мне хочется его защищать?

— Так дела не делаются. Нельзя обвинять человека в преступлении, не основываясь ни на чем, а потом пытаться найти подходящие доказательства.

— Он и его друг появились из ниоткуда с достаточным количеством денег, чтобы купить бизнес. А потом он купил и дом Джексонов. Тебе не кажется это подозрительным? Откуда у него столько денег?

Понятия не имею. Но это не мое дело.

— Ты не единственный человек с деньгами в мире, Бретт.

— Если у него все так хорошо складывалось, где бы он ни был до приезда сюда, зачем переезжать в Даркуотер Холлоу?

— Он хотел начать все с чистого листа. Кто я такая, чтобы судить об этом? Если бы я успела продать свой дом до того, как он сгорел, я бы поступила так же.

Удивление окрасило выражение лица Бретта. — Подожди. Ты пыталась продать свой дом?

Черт. Зачем я это сказала? Я не хотела, чтобы он знал о моих планах. Что, если он расскажет дяде Лайлу?

Я жду, когда начнется паника. Но ее нет. Что Бретт или мой крестный могут мне сделать, если Роуэн меня прикроет?

Я верю, что Роуэн защитит меня. От осознания этого в груди разливается тепло.

Я встречаю взгляд Бретта и скрещиваю руки. — Да. У меня даже было предложение. Я хотела уехать из этого города, чтобы начать жизнь там, где мне не придется работать с моим бывшим парнем.

Бретт делает шаг ко мне. — А что случилось с предложением?

— Оно было отозвано, когда они узнали о пожаре.

— Роуэн знал об этом?

— О чем?

— О том, что ты хотела уехать.

— Да, он знал.

— Он был в твоем доме в предыдущие дни?

Мои легкие расширяются от неверящего вдоха. Господи Иисусе. Неужели он добивается того, о чем я думаю?

— Да, был. Брось изображать детектива, Бретт. Скажи мне, о чем ты на самом деле думаешь.

— Я думаю о том, что, похоже, все складывается для него очень удачно, если говорить о тебе.

Я качаю головой. — Хватит. Ты сошел с ума.

— Я слышал, это он работает над твоим домом. Не нужно обладать богатым воображением, чтобы понять, что сгоревший дом может принести ему не только пользу.

Злость пронзает меня насквозь.

— Роуэн ремонтирует мой дом для меня безвозмездно. Ни единого чертова пенни. В то же время ты урезал мне смену, когда знал, что я нуждаюсь в деньгах. Вместо того чтобы искренне пытаться помочь мне, ты тратил свое время, пытаясь найти несуществующий компромат на Роуэна и придумывая безумные теории.

Бретт провел языком по зубам. —Ты меня не слушаешь.

— Я не хочу тебя слушать. Я не верю ни одному твоему слову, Бретт. Ни единому слову. Могу я вернуться к работе, или ты просто хочешь уволить меня прямо сейчас и избавить от страданий?

Он снова хмурится, но в его глазах появляется торжествующий блеск, который мне очень не нравится. — Пока тебе нужна эта работа, она у тебя будет.

Я поворачиваюсь на пятках, чтобы уйти, но, выходя за дверь, слышу, как он окликает меня. — Подумай о том, что я сказал, Блейк.

ГЛАВА 33

НЕРО

Как только Блейк возвращается домой с работы в понедельник, она уже у меня на руках. Она едва успевает войти в дом, как мои губы прижимаются к ее губам.

Что она со мной сделала? Теперь, когда она у меня есть, я хочу ее еще больше. Неужели я действительно когда-то думал, что она перестанет вторгаться в мои мысли после того, как мне удастся переспать с ней?

Мне хочется посмеяться над той прошлой версией себя. Какой же я был гребаный дурак.

Она все время у меня в голове, искушает меня, дразнит, а она даже не догадывается.

Я вытаскиваю ее из зимнего пальто, пока она снимает сапоги. В ее глазах пляшут вожделение и тепло, когда я поднимаю ее на руки и несу в спальню.

Моя рука проскальзывает под рубашку, затем под лифчик. Когда я провожу большим пальцем по ее соску, она стонет и тянется к моему ремню.

— Я весь день думал об этой киске, — бормочу я ей на ухо, обнимая ее за джинсы, пока она расстегивает молнию. — Ты мокрая для меня, Солнышко? Ты мечтала о том, чтобы мой член заполнил твою маленькую тугую дырочку, пока ты работала?

Я просовываю руку внутрь ее джинсов, за трусики, в ее мокрые складочки.

— Да, — хнычет она. Ее маленькая рука обхватывает мою эрекцию, и она делает несколько осторожных поглаживаний, но их достаточно, чтобы разрушить меня. Я спускаю ее джинсы на бедра, чтобы открыть доступ к трусикам, а затем бросаю ее на кровать. Я перекидываю ее лодыжки через плечо, держу ее запястья над головой и стягиваю трусики в сторону, проникая в нее одним плавным движением.

Мы оба стонем одновременно. Это похоже на возвращение домой.

Она позволяет мне держать ее, позволяет использовать ее. Ее кульминация наступает первой, грубая, пульсирующая, которая засасывает меня все глубже и глубже, пока я уже не могу сопротивляться.

— Черт. Вот оно, — рычу я.

Она все еще пульсирует, все еще доит меня, когда я извергаюсь в ее тугую, влажную киску, и это такое чувство, которое стирает все мысли. Я не знаю, как долго я в нее вгоняю. Я едва осознаю, что выхожу из нее и падаю на кровать рядом с ней. Минуты расплываются. Единственный намек на течение времени - наше неровное дыхание.

В конце концов нам удается отцепить джинсы от наших конечностей. Она прижимается ко мне, прижимается к моему перегретому телу и начинает кончиками пальцев обводить мои татуировки.

— Что означает эта? — тихо спрашивает она.

Я открываю усталые глаза и смотрю вниз, на место, которое она указала на моих ребрах. Это рыба с мужским лицом, выходящим изо рта.

Это означает молчание. Это означает верность. Это означает братство.

Но я не могу ей этого сказать, а врать ей я не хочу, поэтому я делаю то, что, похоже, стало моей новой привычкой. Я пытаюсь отвлечь ее, когда у меня нет ответа.

Я перекатываюсь на нее, заставляя ее вскрикнуть, и скольжу по ее телу. Она такая чертовски мягкая везде. Мой язык обводит ее сосок, а затем я двигаюсь все ниже и ниже, пока мои губы не касаются внутренней стороны ее бедра, всего в нескольких дюймах от ее киски.

Моя сперма капает из нее, и вид ее сводит меня с ума. Я проталкиваю ее обратно внутрь пальцами и посасываю ее клитор. Ее бедра бьются о мое лицо, она дергает меня за волосы, а потом взрывается.

Она больше не спрашивает о татуировке.

Когда ее тело окончательно затихает, я прижимаю ее к себе и провожу костяшками пальцев по ее позвоночнику. — Как прошел твой первый день на работе?

Она прижимается лицом к моей шее и стонет. — Ужасно.

— Что случилось?

Ее ладонь скользит по моей груди, и она упирается подбородком в ладонь, встречаясь с моими глазами. Внутри закипает беспокойство.

— Бретт настоял на том, чтобы поговорить со мной. Он одержим тобой, Роуэн. Сначала он извинился за то, что сказал на вечеринке а потом рассказал мне эту безумную теорию о том, что ты как-то связан с пожаром.

Я сохраняю неподвижность и нейтральное выражение лица, но чувствует ли она, как внезапно ускорилось мое сердце?

— Откуда у него эта идея?

— Он выкопал ее из темных уголков своего запутанного непутевого сознания. — Блейк вздохнула. — Я сказала ему, что он сумасшедший.

Безумен или, возможно, умнее, чем я думал. Но это не может быть больше, чем смутное подозрение с его стороны. Меня никто не видел. Я убедился в этом. Была глубокая ночь, и никто не мог видеть, как я взламываю замок Блейк и пробираюсь в ее дом.

— Надеюсь, он не будет доставлять неприятности тебе и твоему бизнесу. — Ее потрясающие глаза теплые и с оттенком беспокойства. — Я знаю, что он просто все выдумывает, но меня беспокоит, что другие могут ему поверить. В ночь вечеринки у мэра он показал мне твою биографию. Нью-Йорка в ней не было, и он попытался представить все так, будто это доказательство того, что ты солгал, что приехал оттуда.

В животе у меня появляется холодный, твердый камень.

Что за хрень? Бретт копается в моем прошлом?

Меня захлестывает гнев. Я должен сделать ему предупреждение, которое он не сможет проигнорировать. Разговор на окраине города должен сделать это.

И тут я вспоминаю себя.

Так поступил бы Неро, но Роуэн так не поступает. У Бретта нет ничего настоящего. Он понятия не имеет, кто я такой. Он пытается раскопать что-нибудь и ничего не найдет о Роуэне Миллере, так что мне остается только позволить ему потратить время впустую.

— Роуэн? — мягко спрашивает Блейк. — Ты выглядишь расстроенным.

— Нет. Я просто думаю о том, что ты сказала. — Я тихонько вздохнула. — Он может навести на меня столько справок, сколько захочет. Мне нечего скрывать. И если мои клиенты поверят каким-то глупым слухам, не подкрепленным никакими доказательствами, они будут не теми клиентами, которых я хочу иметь.

Она смотрит на меня, в ее глазах мелькает беспокойство. — Ты уверен?

— Уверен. Но мне не нравится, что тебе приходится иметь с ним дело, Солнышко.

— Я знаю. Но я справлялась с этим несколько месяцев. Я смогу делать это еще несколько, пока не улажу все дела с домом.

Мое сердце замирает. — Еще несколько месяцев? И что потом?

Она моргает.

— Как только дом будет отремонтирован, я снова попытаюсь его продать. И когда я это сделаю… — Она пожимает плечами. — Я уеду.

Я сажусь.

— Подожди секунду.

Что бы она ни увидела в моих глазах, это заставляет ее встать с кровати и накинуть халат. — Почему ты так удивлен? Это всегда было планом.

— Это было раньше. Сейчас после…

Не может быть, чтобы она все еще думала об отъезде. Я имею в виду, я знаю, что мы еще не говорили об этом, но я думал, что это очевидно, что она останется, учитывая то, что происходит с нами.

— После чего?

— После нас. Я думал, все идет хорошо, — говорю я, изо всех сил стараясь не обращать внимания на нарастающую панику.

Она сжимает губы. — Все идет хорошо. Но мы оба знаем, что это не навсегда.

— Понимаем?

Выражение ее лица становится тоскливым.

— В конце концов я тебе наскучу, и, может быть, это эгоистично - хотеть уйти до того, как это случится, но я хочу именно этого. Я не хочу ждать того дня, когда ты потеряешь ко мне интерес.

Гнев захлестывает меня. Она не понимает. Она не видит, как я влюбился в нее. Слова были на кончике моего языка, но я их сдерживал, потому что хотел быть уверенным, что она рядом со мной. И теперь я вижу, что был прав, потому что мы явно находимся на двух разных страницах, когда речь идет о нас.

— Значит, все это время ты не давала нам реального шанса?

Она выдохнула. — Роуэн, ты мне нравишься. Очень. Но ты сама сказал, что тебя не интересует ничего серьезного.

— Я говорил не о тебе, — прорычал я. — Мне казалось, я ясно дал понять, что ты другая, Блейк.

— И я хочу тебе верить, но просто не могу. В последний раз, когда я поверила в то, что казалось слишком хорошим, чтобы быть реальным, я обожглась. — Теперь в ее глазах появился блеск. — Я не могу пройти через это снова.

Она поворачивается и выходит из спальни.

Я провожу ладонями по лицу.

Боже, как бы мне хотелось убить Бретта. Это все его рук дело. Он причинил ей такую боль, что она не хочет больше никому отдаваться.

Но я не он. Она нужна мне, и я никогда не причиню ей вреда.

Слов будет недостаточно, чтобы убедить ее остаться. Я должен показать ей, что имею в виду.

Как? Когда ремонт в ее доме будет закончен, она снова выставит его на продажу. Я могу отложить ремонт, но не хочу обманывать ее еще больше, чем уже обманул.

Так что у меня есть месяц, может, два.

Мне нужно что-то придумать.

На следующий день, после того как мы закончили осмотр достопримечательностей, я потащил Сандро в торговый центр Riverbend. Это ближайший торговый центр в округе, и поскольку Рождество наступит чуть больше чем через неделю, он просто пестрит украшениями. Мы проходим мимо парня в костюме Санты, сидящего у пряничного домика, и длинной очереди детей, жаждущих сфотографироваться.

— Что мы здесь опять делаем? — спрашивает Сандро, оглядываясь по сторонам.

— Мне нужен рождественский подарок для Блейк.

Это не так много, но это начало. Если у меня есть от шести до восьми недель, чтобы доказать ей, что я ее парень, я собираюсь использовать любую возможность, чтобы показать ей, что я серьезно отношусь к ней.

Я должен подарить ей что-то значимое. Что-то, что покажет ей, что я уделяю ей внимание, а не просто пытаюсь затащить ее к себе в постель. Это не гребаная интрижка. Она мне не надоест.

Одно воспоминание о ее словах вызывает во мне прилив раздражения. Она действительно ничего не понимает. Думаю, я не могу ее винить. Она понятия не имеет, в каком состоянии я был до того, как она ворвалась в мою жизнь и все изменила. Она не представляет, как спасла меня.

— Что ей нравится? — спрашивает Сандро.

— Книги. Я уже думал о том, чтобы заменить те, что она потеряла во время пожара, но сейчас ей некуда их поставить. У меня также нет списка тех, что у нее были. Если я спрошу, это не будет сюрпризом, а я хочу, чтобы это был сюрприз.

— Я сделал фотографию, когда мы приехали.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Сандро. — Ты сфотографировал книги?

— Да. Она разложила их по цветам, и я подумал, что это выглядит аккуратно.

Он достает из кармана телефон и открывает изображение.

Я прищуриваюсь. — Корешки трудновато разобрать.

Сандро увеличивает фотографию. — Да. Но, может быть, если ты отнесешь ее в книжный магазин, они помогут тебе найти нужные книги.

— Пришли ее мне.

Я уже собираюсь начать поиски ближайшего книжного магазина, одного из тех крупных, которые могли бы помочь мне найти даже специальные издания, которыми так увлекался Блейк, но тут мои шаги замирают.

Подождите. Что это?

Я останавливаюсь перед пустой витриной. В стеклянной витрине висит табличка, гласящая, что он сдается в аренду. Это небольшой магазинчик с затейливой металлической конструкцией, украшающей окно, тяжелой деревянной дверью и шашечной плиткой на полу.

Я подхожу к стеклу и заглядываю внутрь. Полки выстроились вдоль стен. Мне требуется мгновение, чтобы осознать увиденное. Когда я это делаю, на моем лице появляется ухмылка. — Забудь о книгах. Это лучше.

Сандро подходит ко мне. — А?

— Эта витрина. Она идеальна. Помнишь, что Блейк рассказала нам, когда мы приехали на День благодарения? Она всегда мечтала открыть свой собственный книжный магазин.

И с тех пор она несколько раз упоминала мне об этом. Черт, она сейчас сорвется. Она ни за что не захочет уезжать из Даркуотер Холлоу после того, как я подарю ей это. Она может бросить работу в «Frostbite» и начать свой собственный бизнес прямо здесь.

— Чувак, ты начал встречаться с ней меньше месяца назад. — Сандро выглядит потрясенным. — Фальшивые свидания, если быть точным. Я до сих пор не уверен, когда это стало настоящим. Купи ей серьги в форме сердца или что-нибудь в этом роде.

Я поворачиваюсь к Сандро и хватаю его за плечи. Когда он видит широкую ухмылку на моем лице, он бледнеет. Наверное, я выгляжу как сумасшедшая.

— Я куплю ей этот магазин. Я арендую его для нее. Ты свяжешься с отделом аренды торгового центра и составишь договор.

— Подожди, подожди...

— Это только что стало твоим главным приоритетом.

Он застонал и стряхнул мои руки с себя. — Я не знаю, что хуже: то, что ты сжег ее дом, чтобы заставить ее переехать к тебе, или это. Что, черт возьми, такого в этой девушке, что заставляет тебя делать это безумное дерьмо?

— Она мне нравится, ясно?

— Значит, все серьезно?

— Серьезнее, чем все, что у меня было раньше.

Сандро вскидывает руки вверх и ходит по кругу, а затем возвращается ко мне. — Скажи мне, что ты не раскрыл ей свои секреты.

Его тон приглушает мое настроение. — Нет, черт возьми.

— И что с того, что все становится все серьезнее и серьезнее? Ты собираешься продолжать лгать ей бесконечно?

— Если это то, что я должен сделать.

Его глаза сузились. — Тебя не беспокоит, что она никогда не узнает, с кем встречается на самом деле?

— Если бы она знала, кто я, она бы со мной не встречалась, так что нет. Меня это не беспокоит.

Только после того, как я это говорю, я понимаю, что это ложь. Меня это беспокоит. Меня беспокоит, что она никогда не узнает моего прошлого, того прошлого, которое сделало меня тем, кто я есть. Семья, друзья, враги. Хорошие и плохие времена.

Не должно, потому что я знаю, что, открыв ей правду, мы расстанемся, но в моей груди поселилась грусть от осознания того, что она никогда по-настоящему не поймет меня. Она никогда не увидит тьму, которая питала меня так долго, тьму, которая, как мне кажется, никогда полностью не исчезнет.

Даже сейчас, когда у меня есть она, я все еще чувствую, как она пульсирует глубоко внутри моей грудной клетки. Похоронена, но не полностью погашена.

Я не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты, но ничего не поделаешь.

Если единственный способ сохранить ее - это хранить секреты, то это мой крест.

Я поднимаю взгляд на Сандро. Он смотрит на меня обеспокоенными глазами.

— Откуда ты знаешь, что она не станет встречаться с тобой, если узнает?

— Ее отец был в банде. Она ненавидела его и всех ему подобных. Она презирает мужчин-преступников.

Я могу сказать, что он не упустил нотку тоски, проскользнувшую в моем тоне.

— Ты все еще скучаешь по этому? По той жизни, которую мы оставили?

— Иногда. Но уже не так сильно. Не с тех пор, как я начал встречаться с Блейк.

Некоторое напряжение исчезает с его плеч. — Понятно.

— Ты скучаешь по ней? — Он грустно улыбается. — Частично, конечно. Острых ощущений, когда нарушаешь правила и это сходит с рук. Уважение, которое все оказывали мне, когда я говорил, на кого работаю. Нам было весело, не так ли?

Я вспоминаю свадьбу Рафа. О вечеринке в честь дня рождения его жены - последней, на которой я присутствовал. Ночи, когда мы совершали невозможные ограбления или заключали сделки, которые приносили нам миллионы.

Он проводит длинными пальцами по своим вьющимся волосам.

— Но я не против стать натуралом. По крайней мере, я уверен, что проживу теперь гораздо дольше, чем если бы остался в Нью-Йорке. На днях я встретил девушку, представляешь? Это большая новость.

— Кого?

Он ухмыляется.

— Она из Канзас-Сити. Нашел ее в одном из приложений для знакомств. Ее зовут Келли, и мы сразу нашли общий язык. Мы разговорились, и она из тех людей, которые сразу пропускают светские разговоры и переходят к сути, понимаешь?

— Конечно.

— Ну, она говорила о том, что однажды хочет иметь семью. Девочку и мальчика. И я подумал, что здесь моей будущей жене не придется каждый день беспокоиться о том, вернусь ли я с работы целым и невредимым. Мне не придется гадать, не навел ли кто-то порчу на мою семью. Это не так захватывающе, но по-своему хорошо, понимаешь?

Я провел рукой по бороде.

— Да, я тебя понимаю. Думаешь, тебе этого достаточно?

Он вздохнул.

— Я не уверен. Но я так думаю.

Я тоже не уверен. Мы долго молчим. Затем Сандро достает свой телефон и фотографирует номер телефона под вывеской "Сдается в аренду".

— Я позвоню им.

ГЛАВА 34

НЕРО

У Блейк сегодня выходной, и мы сидим на диване и смотрим фильм.

Или, по крайней мере, смотрели некоторое время назад, но уже давно никто из нас не смотрел на телевизор.

Диван стонет под нами. Мое тело накрывает ее, но я стараюсь не наваливаться на нее всем своим весом.

Я обхватываю ладонью ее грудь и сжимаю сосок. — Ты сводишь меня с ума.

Ее спина выгибается, когда она прижимает грудь к моей руке. Хорошо, что у нее не было никаких планов на сегодня, потому что после того, как она пять дней подряд работала в вечернюю смену, я не собираюсь ни с кем ее делить.

— Черт... Черт.

Я поднимаю взгляд.

Блейк вскрикивает и поворачивает шею, чтобы заглянуть за диван.

Сандро. Он стоит на пороге гостиной, его лицо покраснело. Он крутится на месте. — Простите! Входная дверь была не заперта.

С рычанием я хватаю свою выброшенную рубашку со спинки дивана и накидываю ее на Блейка. Лучше бы он не видел ничего такого, чего не должен был видеть, иначе это будет неприятный разговор. — То, что дверь не заперта, не означает, что ты можешь войти сюда без стука.

— Простите, простите, простите! Мне нужно было срочно поговорить с тобой, — говорит Сандро, по-прежнему стоя к нам спиной.

Я слезаю с Блейк, помогаю ей надеть футболку, с которой она все еще борется, и забираю свои джинсы. — Иди подожди снаружи, пока мы оденемся.

Проходит некоторое время. — На улице идет снег.

Моя челюсть сжимается от раздражения. — Сэм, уходи!

Сандро шумно вздыхает и выходит из комнаты, пробормотав еще одно извинение.

Блейк выглядит потрясенной, но когда она видит выражение моего лица, то начинает истерически хихикать.

Я качаю головой. — Это не смешно.

— Это даже забавно. Он выглядел так, будто у него лопнул кровеносный сосуд.

— Мне не нравится, что на тебя смотрит другой мужчина.

Ее щеки становятся еще краснее, чем были. Она встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня.

— Не думаю, что он видел что-то, кроме своей жизни, промелькнувшей перед его глазами, когда услышал звук, который ты издал.

Возможно, это правда, учитывая, что я висел над ней. Тем не менее, я чувствую пещерное желание отчитать Сандро за то, что он вот так ввалился к нам.

— Иди поговори с ним. На улице холодно. Думаешь, все в порядке?

Я киваю.

— Да. Он просто работает над важным проектом для меня. — Я протягиваю руку и убираю ее волосы с лица. — Не уходи далеко. Я сейчас вернусь.

Я выхожу на крыльцо и бросаю взгляд на Сандро, который дуется в углу.

— Больше так не делай, — огрызаюсь я.

— Я ничего не видел.

— Если бы ты видел, это имело бы последствия. Что такого срочного произошло, что ты здесь, не позвонив мне?

— Я звонил. Ты не взял трубку. Теперь я знаю, почему. — Он прислонился к деревянным перилам, опоясывающим крыльцо, и скрестил руки на груди. —Агент по аренде отказался передать ключи.

Я хмурюсь. — Я думал, мы уже подписали документы и отправили ему депозит.

— Да. — Сандро поглаживает свой пиджак. — У меня здесь наша копия договора аренды. Мы должны были вступить во владение сегодня.

— Тогда какого хрена?

— Я не знаю. Он сказал, что руководство велело ему не давать нам ключи.

— Какое руководство?

— Он не сказал, но быстрый поиск в Google показал, что лизинговая компания принадлежит Lewis & Co.

— Компания мэра?

Сандро кивает. — Если бы мне пришлось гадать, я бы поставил на то, что бывший твоей девушки имеет к этому какое-то отношение.

Ты, наверное, шутишь.

— У них нет законного права помешать нам завладеть имуществом.

— Да, поэтому мы можем подать в суд. Но это займет какое-то время, потому что суды сейчас закрыты на каникулы. Придется ждать до января.

Января? У меня нет времени до января. Это должен был быть рождественский подарок Блейк.

Внутри меня открывается вакуум гнева. Я так чертовски устал от того, что этот урод создает нам с Блейк проблемы. Я пытался быть терпеливым. Но с некоторыми мужчинами есть только один способ заставить их учиться.

Я должен разобраться с этим уродом. Больше нет способа обойти это.

И да, это говорит Неро. Тот самый Неро, которого я обещал держать на поводке. Но в этот раз я собираюсь выпустить его на свободу.

— Мы не будем подавать в суд. Мы собираемся поговорить с ним и сделать это по-старому.

Глаза Сандро расширяются. — Что это значит...

Я оставляю его на крыльце и иду внутрь, чтобы взять куртку.

— Блейк, я вернусь через час, — говорю я. — Мне нужно кое-что уладить с Сэмом.

Ее голос доносится из спальни. — Хорошо! Скоро увидимся.

Когда я выхожу обратно, на лице Сандро появляется решительное выражение, словно он собирается отговорить меня от этой затеи. — Подожди...

Я пересекаю лужайку перед домом и отпираю машину. Пистолет в бардачке ледяной на ощупь. Я засовываю его за пояс и морщусь от холода, но что-то в моей груди щелкает, словно недостающий кусочек головоломки.

Рука сжимает мое плечо. — Чувак. Ты можешь притормозить на секунду?

Я поворачиваюсь лицом к Сандро.

— Я собираюсь разобраться с этим раз и навсегда. Ты можешь пойти со мной, а можешь остаться здесь. Выбирай.

Парковка у «FROSTBITE» достаточно оживленная, но мне требуется всего несколько секунд, чтобы заметить знакомый красный BMW.

Сандро привез нас сюда на своей машине. Я тянусь открыть пассажирскую дверь, чтобы выйти, но он щелкает замком.

— Нам нужно поговорить об этом.

Я раскрываю ладонь. — У тебя есть договор аренды?

— К черту аренду. У тебя на поясе висит пистолет, и я хочу знать, какого черта ты собираешься там делать.

— Я сказал тебе оставаться дома, если ты не хочешь быть здесь для этого.

— Я хочу присутствовать при этом, но что именно ты будешь делать?

— Этот ублюдок выходит из-под контроля, — прорычал я. — Одно дело - быть буйным идиотом, другое - кинуть нас на сделке. Я собираюсь дать ему понять, что его действия имеют последствия.

— Ты не можешь его убить.

— Я не собираюсь его убивать.

Но я собираюсь напугать его, чтобы он оставил нас с Блейк в покое.

— Обещаю.

Сандро, кажется, неохотно удовлетворился этим. Он лезет в куртку и достает договор аренды.

— Вот, — бормочет он.

— Подержи его для меня еще немного. У тебя где-то есть еще одна копия?

— Да. Она подписана цифровой подписью.

— Хорошо. Смотри и учись.

Мы выходим из машины. Я придерживаю большую деревянную дверь, чтобы женщина с коляской могла выйти из ресторана, а затем мы заходим внутрь.

Хозяйка выглядит знакомой, но я не помню ее имени, пока не вижу его на табличке с именем. — Привет, Карли. Твой босс сегодня здесь?

Она улыбается. — Конечно. Он в своем кабинете.

— У меня к нему вопрос, не могли бы вы проводить меня к нему?

— Без проблем, следуйте за мной.

Она ведет нас через весь ресторан в заднюю часть, а затем останавливается перед дверью. — Вот она.

— Спасибо.

Я протягиваю ей десятидолларовую купюру. Она улыбается мне, а затем возвращается к выходу.

Мой закрытый кулак стучит по двери. Один раз. Дважды.

Пока я жду Бретта, я поправляю рукава, подтягивая их на место. Это был гребаный кошмар - найти одежду, которая бы мне подошла, но эта куртка идеальна. Гладкая, эластичная кожа, хорошо сшитая подкладка и слой шерсти внутри, который согреет меня, даже когда температура опустится ниже нуля.

По ту сторону двери раздается шаркающий звук, а затем замок со щелчком открывается.

Я улыбаюсь. — Как дела, Бретт?

Бывший Блейк не выглядит слишком удивленным, увидев нас, но все равно спрашивает: — Что вы здесь делаете?

— Не возражаешь, если мы поболтаем внутри?

Я не даю ему шанса ответить, прежде чем наброситься на него, заставляя отступить в свой кабинет.

Он спотыкается, его взгляд сужается. — Какого хрена?

— Я должен задать этот вопрос тебе. Где ключи от магазина, который мы с Сэмом арендовали вчера?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— А ты не помнишь? — Моя улыбка становится шире. — Нет проблем. Я освежу твою память.

Я хватаю его за шею и прижимаю к стене. Он хрипит, царапая мою руку.

Я оглядываюсь через плечо. — Сэм, иди сюда.

Сандро появляется рядом со мной, его губы сжаты в тонкую линию.

— Дай мне наш подписанный договор аренды, пожалуйста.

Сандро кидает его в мою раскрытую ладонь. Я трясу его, пока бумаги не разворачиваются, и показываю Бретту. — Что-то знакомое?

Я ослабляю хватку ровно настолько, чтобы он мог ответить.

— Отпусти меня!

Его ногти впиваются в кожу.

Я опускаю взгляд. Черт, он оставил царапину.

— Это моя любимая куртка, — предупреждаю я. — Убери от нее свои гребаные руки, или ты можешь меня разозлить.

Видимо, в его тупой башке еще осталась пара мозговых клеток, потому что он делает то, что ему говорят.

— Хороший мальчик.

Я перевожу ладонь с его шеи на челюсть и с силой разжимаю ее. Затем я снова показываю ему договор аренды. — Ты уверен, что не видел этого раньше?

Идиот качает головой.

— Неправильный ответ.

Его глаза выпучиваются, когда я сжимаю бумаги в ладони и засовываю их ему в рот.

— Ты должен нам гребаный ключ.

Я проталкиваю его все дальше и дальше сквозь зубы, пока он не начинает рвать бумагой, и тогда, когда кажется, что его вот-вот стошнит, я пихаю его на землю.

Он кашляет целую минуту. Когда он наконец переводит дыхание, то поднимает взгляд на меня с того места, где он сгорбился на полу, и в нем звучит чистая, без примесей ненависть. — Пошел ты. Агент не должен был подписывать это. Я отказываюсь, чтобы компания моей семьи вела с тобой дела.

— Твой отец хоть знает, что ты провернул этот ход? Или это ты проявляешь инициативу?

Когда он не отвечает, я щелкаю языком.

— Думаю, если бы я пришел к твоему папочке и рассказал ему о том, что планирую подать в суд на твою компанию за это, он бы быстро сдался. — Я склоняю голову набок. — Но где в этом веселье?

Страх пробегает по его лицу прежде, чем он успевает его замаскировать. — Убирайся.

— Нет, не думаю, что уйду.

Я хватаю его за рубашку и бросаю к стене.

Затем я тянусь за спину, достаю пистолет и прижимаю его прямо под подбородком.

Сандро, который до сих пор держался в стороне, резко вдыхает воздух позади меня. Бретт замирает, его глаза становятся все шире. — Что ты думаешь, ты...

Я снимаю пистолет с предохранителя. — Заткнись, блять.

Его челюсть захлопывается. Похоже, до него наконец-то дошло.

— Мне нужны ключи, прямо сейчас. Ты понял? Кивни один раз, если понял.

Проходит секунда, прежде чем он это делает.

— Они у агента по аренде или у тебя?

Он бросает взгляд в сторону своего стола, что говорит мне об ответе.

— Сэм, проверь его стол. Должны быть там.

Мгновение спустя я слышу, как Сандро роется в ящиках стола.

— Нашел, — кричит он.

Бретт бормочет проклятие, но я сильнее прижимаю пистолет к его подбородку, чтобы он замолчал.

— Теперь я хочу, чтобы ты слушал меня очень внимательно. Ты перестанешь разговаривать с Блейк, если это не требуется для ее работы. Больше никаких разговоров в частном кабинете. Никаких больше мольб или извинений. Она моя, Бретт. Моя. И чем скорее ты это примешь и начнешь двигаться дальше, тем лучше для тебя будет.

В его глазах закипает ярость. — Кто ты, черт возьми, такой?

— Если ты не оставишь ее в покое, обещаю, что стану твоим худшим кошмаром.

— Роуэн, пойдем, — бормочет Сандро.

Я делаю шаг от Бретта и убираю пистолет обратно под куртку. — У нас все в порядке?

— В порядке, — выплевывает Бретт.

Я одариваю его злобной ухмылкой. — Приятно было пообщаться.

Я поправляю рукава, когда Frostbite исчезает в зеркале заднего вида. — Есть время для дипломатии, а есть время для силы.

— Тебе не нужно было доставать пистолет.

— Я не хотел оставлять двусмысленности. Я хочу, чтобы он знал, что я настроен серьезно.

Сандро проводит пальцами по волосам.

— Я только сейчас начинаю чувствовать, что освоился здесь. Дела идут хорошо. У тебя есть твоя девушка. Давай не будем все портить.

— Мы не испортим.

— Ты ухмыляешься.

Он прав. У меня отличное настроение. Я чувствую себя собой, прежней, впервые с тех пор, как мы сюда приехали.

— Мы больше не в Нью-Йорке, — ворчит Сандро, как будто мне нужно напоминание.

Раздражение пробегает по моей коже. Сандро - не более чем раздражитель. Мне и так плохо, что большую часть времени приходится вести себя как гребаный хорист, но это была одна гребаная возможность потренировать старые мышцы, а он даже не дает мне ею насладиться.

— Я в курсе.

Он смотрит на меня, вероятно, уловив перемену в моем тоне. — Я просто хочу убедиться.

Я подавляю свое разочарование. Сандро просто пытается присмотреть за мной, как он обещал Рафу.

— Дай мне ключи, — говорю я Сандро.

Он отдает их. Ключи от витрины. Будущего книжного магазина Блейк.

И ключи от моего будущего здесь.

Будущего, в котором, возможно, однажды я смогу отпустить свое прошлое.

ГЛАВА 35

НЕРО

Когда Сандро подвозит меня к дому, я все еще под впечатлением.

Не могу поверить, как это чертовски приятно - словно влезть в пару идеально подогнанных кожаных туфель.

Люди, которые прожили свою жизнь, следуя произвольным правилам, навязанным им обществом, даже не представляют, как это здорово - сказать «к черту правила». Они слишком боятся идти против правил. Слишком боятся рисковать быть отвергнутыми окружающими.

Но они не понимают, что до тех пор, пока они будут соответствовать, они никогда не познают истинной силы. Она приходит, когда ты сам себе на уме и делаешь все, что хочешь.

Еще в Frostbite эта сила пульсировала во мне, но она уже угасает.

Когда я был в Нью-Йорке, я постоянно чувствовал, как она бурлит в моих венах. Она сильнее любого наркотика, который вы только можете себе представить.

Я останавливаюсь на крыльце, прижимаю ладони к перилам и смотрю на окрестности. Я слышу отдаленный лай собаки, звук проезжающей машины, тихий шорох какого-то животного, пробирающегося сквозь деревья за домом. Знакомая картина, к которой я уже начал привыкать. Но теперь, после того как я ощутил эту свободу, эту необработанную силу, все остальное кажется тусклым и безжизненным.

Я закрываю глаза и встряхиваю головой, пытаясь избавиться от этого ненасытного чувства.

Только один раз. Именно это я себе и пообещал. Я выпущу Неро только раз.

Да, это было волнующее чувство - погрузиться в старые привычки, но я не могу быть тем парнем, если хочу сохранить Блейк.

А я хочу этого больше всего на свете. Даже больше, чем острых ощущений от прежней жизни.

Я отталкиваюсь от перил и иду через крыльцо к входной двери.

Как только я ступаю внутрь, я зову Блейк по имени. Ответа нет.

Я вижу ее снаружи через окно гостиной. Она кутается в пальто и что-то достает из сарая на краю заднего двора.

Пистолет все еще засунут за пояс, прижат к спине, и мне нужно убрать его до того, как она войдет в дом.

Я уже собираюсь вернуться, чтобы положить его обратно в машину, но что-то останавливает меня. Лучше держать его поближе на случай, если что-то случится. Бретт не собирается мстить, он слишком большой слабак для этого, но осторожность не помешает.

Наверху, в одной из недостроенных спален, есть встроенный шкаф, который должен подойти. Я покачиваю ящик, пытаясь его открыть, но он заклинило.

Может, это знак, что мне стоит просто положить пистолет обратно в машину.

— Роуэн?

Я оборачиваюсь и вижу Блейк, стоящую на пороге комнаты в зимнем пальто и сапогах.

У меня сводит живот. — Господи, ты меня напугала.

— Я просто зашла взять ножницы, но потом услышала шум, доносящийся сверху, и решила посмотреть… — Ее глаза расширились. — Почему у тебя пистолет?

Черт.

Отлично. Это просто охренительно. Я говорю первое объяснение, которое приходит на ум. — Я решил обзавестись им в качестве меры предосторожности на случай, если твой крестный отец начнет заходить к тебе чаще.

— Дядя Лайл? — Между ее бровями появляется засечка. — Я не видела его с тех пор, как он однажды зашел сюда.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Я знаю, но я думал об этом, и ты была права. Он опасен, и я не должен был так легкомысленно относиться к нему. Я не хочу оказаться в ситуации, когда не смогу защитить тебя.

В ее взгляде мелькнула тревога. Ей не нравится мой ответ.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что она обвинит меня во лжи. Но через мгновение выражение ее лица смягчается, и она слегка кивает.

— Ладно, да, ты прав. Мы должны быть готовы.

Я тихо выдыхаю с облегчением и возвращаюсь к ящику. Несколько сильных рывков - и он наконец открывается. Я убираю пистолет и плотно закрываю его.

Блейк все это время наблюдает за мной, зажав нижнюю губу между зубами.

— Он останется здесь, хорошо? Если что-то случится, пока ты одна дома, ты будешь знать, где его найти.

Она качает головой.

— Я не хочу к нему прикасаться. Я все равно не знаю, как им пользоваться. — Между ее бровей появляется линия. — А ты?

Сделав несколько шагов, я останавливаюсь перед ней.

— Я ходил на курсы давным-давно. Но я не хочу, чтобы ты волновалась. Это просто мера предосторожности.

Блейк изучает меня, ее глаза ищут меня. Неужели она подозревает, что я лгу? Черт, мне следовало быть осторожнее. Я все еще на взводе после столкновения с Бреттом.

Я затаил дыхание, ожидая ее следующего шага и молясь, чтобы она не стала давить дальше. После того, что кажется вечностью, ее напряженная поза расслабляется. Она закрывает пространство между нами и обхватывает меня за талию, прижимаясь щекой к моей груди.

— Хорошо. Я доверяю твоему мнению. Просто... будь осторожен, хорошо?

Я провожу ладонью по ее спине. — Конечно.

— Ты просто купил его в магазине? Поэтому ты ушел?

— Да. После поручения, которое я должен был выполнить с Сэмом.

Она отступает назад, чтобы посмотреть на меня. — О чем ему нужно было с тобой поговорить?

— Просто клиент оказался трудным.

— Знаешь, я никогда не спрашивала, как вы познакомились.

— Сэм и я?

Черт, что за историю мы с Сандро придумали?

— Ты сказал, что вы работали вместе в Вегасе. Это там вы познакомились?

Ее проницательные глаза сканируют меня, и я понимаю, что она все еще напугана тем пистолетом.

— Да, познакомились. Мы познакомились на работе, в той строительной компании, о которой я тебе рассказывал. Мы вместе участвовали в проекте, и мы сдружились. Он хороший парень. Умный. Трудолюбивый. Я видел, как мы вместе занимались бизнесом, так и вышло.

— У него есть семья?

— Нет. Только он.

— А что с ними случилось?

— Я не знаю. Он не любит говорить об этом, но ты можешь спросить, если тебе интересно.

Она покачала головой.

— Я бы не хотела лезть не в свое дело. Поверь, я понимаю, что не хочу говорить о семье. Я ненавижу рассказывать людям о своем отце. Помню, однажды он приехал забрать меня с вечеринки по случаю дня рождения и явился в кожанке с пистолетом на поясе. Зачем он это сделал? Это был праздник девятилетнего ребенка, ради всего святого. Но ему нравилось выпендриваться. Запугивать людей просто так.

По моему позвоночнику пробегает неприятная дрожь.

Ее руки находят мои. — Увидев этот пистолет... Думаю, он навеял много плохих воспоминаний.

— Мне жаль.

— Тебе не нужно извиняться. Но я хочу, чтобы ты знал, куда устремились мои мысли, когда я увидела его. Почему это так меня напугало. Я знаю, что несправедливо сравнивать тебя с моим отцом, когда ты совсем на него не похож. Ты щедрый, добрый и хороший, даже если иногда пытаешься притвориться, что это не так.

Блейк одаривает меня язвительной улыбкой.

Добрый?

В моем теле нет ни одной доброй косточки.

Но Блейк не замечает, что творится у меня в голове.

— Мы должны пригласить Сэма на Рождество. Он замечательно справился с ремонтом моей квартиры. Я не хочу, чтобы он провел праздник в одиночестве.

Я сжимаю ее руки. — Хорошая идея, Солнышко. Хотя, судя по сегодняшнему дню, он, наверное, уже планирует просто прийти.

Она тихонько смеется и поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня.

Я никогда не видел таких голубых глаз, как у нее. Они успокаивают меня. Они заставляют меня чувствовать, что все это, в конце концов, может сработать.

А еще они напоминают мне, что она заслуживает кого-то гораздо лучшего, чем я.

Человек, которого она даже не знает.

Человек, который определенно недостаточно хорош, чтобы когда-нибудь отпустить ее.

ГЛАВА 36

БЛЕЙК

Рождественский вечер.

Сэм, Роуэн и я на кухне, готовим ужин, который должен стать настоящим итальянским пиром.

Роуэн занимается макаронами, помешивая рагу из баранины в огромной кастрюле из нержавеющей стали. Сэм раскладывает на деревянной доске сыр и холодную нарезку, которые он купил в каком-то специализированном магазине в Канзас-Сити, и выкладывает свежую моцареллу поверх салата капрезе. Меня назначили ответственным за чесночный хлеб.

Из динамика в гостиной доносятся рождественские мелодии. Сегодня утром мы даже купили елку и повесили несколько старых украшений, которые я недавно нашел в сарае.

Я нарезаю багет, стараясь не прорезать его насквозь, и щедро смазываю каждый ломтик маслом, чесноком и травами. Я ставлю его в духовку выпекаться, и теплый аромат чеснока наполняет кухню, смешиваясь с душистым ароматом рагу из баранины Роуэна, кипящего на плите.

— Еще вина? — спрашивает Сэм, поднимая одну из бутылок красного, которые он принес.

— Конечно.

Он наполняет мой бокал, а затем свой. — Как прошла эта неделя на работе?

— Неплохо, вообще-то. Бретта не было дома последние пару дней, что очень помогает. Карли сказала мне, что он навещает кого-то в Канзас-Сити. У него там куча друзей со времен учебы в колледже. Мне не терпится увидеть его, когда я вернусь на работу на следующий день после Рождества.

— Я заходила посмотреть на дом сегодня утром. Твои ребята хорошо продвигаются.

Сэм улыбается. — Я хотел, чтобы они успели сделать как можно больше до праздников.

Я кладу свою руку на его руку, преисполненная благодарности. — Спасибо. Я очень ценю все, что ты с Роуэном делаешь для меня.

На щеках Сэма появляется румянец. — Конечно. Рад помочь.

Тирамису, который мы с Роуэном приготовили вчера, стоит в холодильнике, поэтому я достаю его и несу на новый обеденный стол в гостиной. Я привыкла есть с ним на диване, но с приездом Сэма нам пришлось обновиться.

Нам? Осторожно.

Я сглатываю, в животе появляется опасение. Нет никаких «мы». Есть Роуэн, и есть я. За последнюю неделю вспоминать об этом становится все труднее и труднее.

За окном тихо падает снег, покрывая мир белым одеялом. Огоньки на рождественской елке мерцают, заливая теплым светом гостиную.

Все слишком идеально. Кажется, у меня никогда не было такого Рождества. Мама старалась изо всех сил, но это был единственный праздник, который папа никогда не пропускал, и я всегда была начеку, когда он был рядом.

А последние несколько лет, когда у меня была только мама, были трудными. Я не могла не думать о том, что каждый год - последний, который мы празднуем вместе, и обычно злилась на Макстона за то, что он снова не приехал. Мы заканчивали ужин, я помогала ей лечь в постель, а потом мне хотелось просто отключиться и забыть о прошедшем дне.

Но сейчас я не хочу, чтобы этот день когда-нибудь закончился.

По правде говоря, я не хочу, чтобы все это закончилось.

А это значит, что мой контроль над ситуацией ослабевает. Как долго еще я смогу отрицать то, что происходит между мной и Роуэн?

Боже. Это не та история, которую я могу прекратить, просто закрыв книгу. Это моя жизнь, и если я не обуздаю свои чувства к Роуэну, то сама себе наврежу.

Я слышу смех парней на кухне. Мгновение спустя Роуэн выходит с рагу и ставит его на пробковую подставку в центре стола.

Я подхожу и заглядываю в кастрюлю. — Пахнет невероятно.

Роуэн ухмыляется, выглядя довольным комплиментом. — Лучше бы так и было. Он готовится уже несколько часов. Надеюсь, вы проголодались.

— Черт!

Крик Сэма заставляет нас с Роуэн броситься обратно на кухню. Мы застаем его перепрыгивающим с одной ноги на другую, борясь с мокрой рубашкой.

— Что случилось? — спрашивает Роуэн.

— Вода из макарон вылилась на меня, когда я пошел сливать ее.

Я задыхаюсь. — Вода была кипящей. Давай я тебе помогу. Роуэн, ты можешь принести ему что-нибудь надеть?

Роуэн кивает и выходит из кухни. Я быстро выключаю плиту и беру полотенце, чтобы помочь ему вытереться от обжигающей воды.

— Черт, похоже, это больно, — говорю я, морщась при виде красных пятен, распространяющихся по груди и рукам Сэма.

Он усмехается, хотя это скорее гримаса. — Надо было быть осторожнее. Я не так много времени провожу на кухне дома.

Я смачиваю полотенце холодной водой и осторожно протираю покрасневшие участки на его груди. Сэм резко вдыхает. У него на торсе тоже есть несколько татуировок. Не так много, как у Роуэна, но...

Подожди, это кажется знакомым. Это рыба с мужским лицом, выходящим изо рта.

Я убираю мокрое полотенце с дороги.

— Эта татуировка… — Я хмурюсь. — У Роуэна такая же.

Сэм замирает.

Роуэн возвращается и протягивает чистую рубашку Сэму, который поспешно надевает ее, а его взгляд снова обращается ко мне. — Да, у него такая же.

— О чем ты говоришь? — спрашивает Роуэн.

Я жестом показываю на грудь Сэма. — О ваших одинаковых татуировках.

По лицу Роуан пробегает тревога. — А что с ними?

Я бросаю на него недоуменный взгляд. Разве не очевидно, что я хочу знать историю?

— Как получилось, что они оказались у вас?

Они обмениваются быстрыми взглядами, и в них есть что-то тревожное.

— Ничего особенного, — говорит Сэм. — Просто кое-что, что мы придумали вместе некоторое время назад.

Роуэн потирает затылок. — Это как-то неловко.

— Да. Мы были пьяны. Очень пьяны.

Я кладу руки на бедра, ощущая странное предчувствие от них обоих. — И ты сделал татуировку с изображением странной рыбы? Зачем?

Роуэн проводит языком по зубам. — Это глупо.

— Почему ты такой скрытный? Я имею в виду, что может так смущать...

— Мы сделали их, когда решили уехать из Лас-Вегаса, — говорит Роуэн. — Рыба символизирует наше возрождение. Начало новой жизни. Это банально, ладно? Но мы хотели сделать что-то в память о нашем решении работать над собственным бизнесом вместе.

Я хмурюсь. Значит, отъезд из Вегаса был для них серьезным событием, но Роуэн всегда умалчивала о том, что именно послужило причиной их отъезда. К чему такая секретность?

— Почему вы двое решили уехать?

Роуэн проводит ладонью по подбородку. В его позе есть что-то напряженное, что-то странное во всем этом разговоре, но я не могу понять, что именно. Действительно ли они так смущены татуировками или в этом есть что-то большее?

На ум приходят предостережения Бретта, но я отгоняю их, не позволяя этому засранцу отравлять мои мысли о Роуэне.

На самом деле, возможно, именно из-за него я вдруг чувствую себя так напряженно. Он сумел посеять в моей голове крошечное зернышко сомнения, несмотря на то что я знаю, что он полное дерьмо.

Нет. Я не позволю плохому человеку манипулировать моими мыслями о таком хорошем человеке, как Роуэн. Я просто должна дать Роуэну шанс все объяснить.

— Владелец компании облажался с проектом, но свалил всю вину на нас двоих. Нас могли... арестовать, если бы мы остались.

Меня пронзил шок. — Что?

— Он сказал, что мы воруем у бизнеса. Брали материалы со стройплощадки и брали за это деньги с клиента. Я был менеджером, а Сэм работал на меня, но мы ничего не крали. Это делал владелец.

Роуэн? Вор? Он самый щедрый человек, которого я когда-либо встречал. Одна мысль об этом просто смешна. — Конечно, не крал.

— Мы ушли быстро и не на лучших условиях. Это не самый гордый момент для меня, но у нас не было выбора. Оставаться там означало бы втянуться в еще большие проблемы.

Во мне поднимается негодование.

— Ну, я знаю, каково это - иметь сумасшедшего босса. Не могу поверить, что твой пытался повесить это на тебя. Тебе следовало обратиться в полицию.

— Возможно, ты права, но мы просто хотели уйти от всей этой ситуации.

— Я понимаю.

И я понимаю. Сколько раз я держала рот на замке рядом с Бреттом только для того, чтобы свести к минимуму наше общение?

Я вздыхаю, чувствуя себя нелепо из-за того, что раньше была такой подозрительной. — Прости, что нагрубила тебе.

Роуэн улыбается. — Не стоит. Я понимаю, почему ты хотела знать.

— В любом случае, я думаю, что татуировки - это круто. Тебе не стоит их стесняться.

Роуэн обхватывает ладонью мою голову и целует в висок. — Пойдем. Пойдем поедим.

Я все еще чувствую себя немного виноватой за то, что так сильно надавила на них, но весь этот инцидент забывается, как только мы садимся за стол.

Роуэн подает пасту, выкладывая рагу поверх лапши, а затем посыпая ее свежим сыром пармезан. Сэм открывает еще одну бутылку вина и наполняет наши бокалы, а я в последнюю секунду вспоминаю о чесночном хлебе, каким-то образом спасая его от подгорания.

Сэм и Роуэн болтают о случайных вещах - о работе, о предстоящих планах, о забавных анекдотах из своего прошлого. Я слушаю, довольная тем, что просто нахожусь в их присутствии. Жаль, что Дел не смогла приехать на Рождество, но она уехала к бабушке и дедушке во Флориду. Думаю, Сэм ей понравится. Надо будет познакомить их в следующий раз, когда она будет в городе.

Когда Роуэн пытается дать мне вторую порцию макарон, я останавливаю его. — Я должна прекратить есть, иначе у меня не останется места для десерта.

Сэм поднимается на ноги. — Пойду возьму тарелки для тирамису.

— Сделай чай, ладно? — спрашивает Роуэн.

— Конечно.

Роуэн смотрит, как Сэм выходит из комнаты, а затем переводит взгляд на меня. — Как ты смотришь на то, чтобы получить свой рождественский подарок раньше времени?

У меня в животе все трепещет. Я понятия не имею, понравится ли ему подарок, который я спрятала под кроватью. Но я определенно не могу отдать его ему, пока Сэм рядом. — Тебе не нужно было ничего мне дарить, ты же знаешь.

Он встает со своего места и достает из-под скатерти конверт. Должно быть, он спрятал его там раньше. — Еще как должен. Каким бы я был дерьмовым парнем, если бы не сделал тебе подарок?

Мой пульс участился. Парень?

— Роуэн...

Он обходит стол, садится на стул рядом с моим и протягивает мне конверт. — Счастливого Рождества, Солнышко.

Я переворачиваю его в своих липких руках. На нем нет ничего, кроме моего имени, написанного на одной стороне. — Что это?

— Открой.

Я разрываю по шву и достаю несколько сложенных бумажек. Мне требуется несколько мгновений, чтобы расшифровать то, что я читаю.

Это договор аренды.

Адрес - помещение в торговом центре «Riverbend Mall».

Я в замешательстве смотрю на Роуэна. — Я не понимаю.

Его глаза наполнены таким теплом, что у меня перехватывает дыхание. — Это для твоего нового книжного магазина.

— Что?

Мой голос - не более чем слабый шепот.

— Мы с Сэмом увидели пустую витрину в торговом центре, которая идеально подошла бы для книжного магазина. Ты сказала, что всегда хотели открыть такой магазин, верно? Так вот, здесь уже есть полки, и я могу помочь тебе обновить интерьер, если...

Вокруг меня все померкло, а сердце заколотилось в ушах.

Он нашел мне помещение для книжного магазина?

Бумаги выпадают у меня из рук, а в животе порхает стая бабочек.

Он останавливается на полуслове и хмурится. — Тебе не нравится?

— Нет.

Я встаю со стула, забираюсь к нему на колени и целую его изо всех сил. Он обхватывает меня руками и целует в ответ, и я чувствую, как он улыбается мне в губы.

— Мне это нравится, — говорю я, когда мы прерываемся. В моих глазах стоят слезы. — Я не могу решить, кто ты - самый сумасшедший или самый лучший мужчина, которого я когда-либо встречала.

Роуэн криво усмехается. — Почему бы не оба?

Он проводит пальцами по моим волосам, отводя их от лица.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, Солнышко. Я хочу, чтобы ты осталась со мной в Даркуотере и дала нам шанс. Разве ты не видишь, как нам хорошо вместе?

У меня перехватывает дыхание.

Я так долго хотела оставить Даркуотер-Холлоу позади. Я была уверена, что здесь для меня ничего нет и что меня никогда не примут, но это не так. Роуэн все изменил.

Он дал мне множество причин, чтобы остаться. И, возможно, мне не нужно ничье другое признание, пока у меня есть его.

Я прижимаюсь поцелуем к его губам. — Я останусь.

ГЛАВА 37

БЛЕЙК

На следующий день после Рождества я захожу в Frostbite, зная, что собираюсь бросить, и, черт возьми, чувствую себя очень хорошо.

Я практически парю. Не могу дождаться, когда дам Бретту отставку и попрощаюсь с этим местом. Riverbend Mall был закрыт на Рождество, но сегодня он открыт, так что после работы мы с Роуэном пойдем взглянуть на помещение, которое он арендовал. Я так взволнована, что мне хочется пуститься в счастливый пляс.

Роуэн, Сэм и я провели большую часть вчерашнего дня, составляя примерный бизнес-план книжного магазина, и я чертовски благодарна им за помощь. Есть бесконечный список вещей, которые нужно сделать, прежде чем я смогу открыть магазин для публики. Это ошеломляет, но в лучшем смысле этого слова.

Мечта всей моей жизни начинает казаться реальной.

Я сдерживаю улыбку, вспоминая реакцию Роуэна два дня назад, когда я вручила ему рождественский подарок. После того как мы закончили ужин и Сэм ушел, я переоделась в спальне и вышла в облегающем светло-голубом белье, которое купила в торговом центре.

От такого зрелища Роуэн выронил свой бокал с вином. Мы не выспались ни в ту ночь, ни в последующие.

Когда мы лежали в постели прошлой ночью, наши конечности спутались, а моя щека прижалась к его груди, я почувствовала, что хочу ему что-то сказать.

То, что приводило меня в ужас.

Я влюбляюсь в тебя.

Я прокручивала эти слова в голове десятки раз, но, как ни старалась, не могла заставить себя произнести их вслух. После Бретта я не была уверена, что когда-нибудь произнесу их снова.

Старые страхи удерживают меня, даже если они больше не имеют смысла, учитывая все, что произошло между мной и Роуэном.

Он попросил меня остаться с ним. Ради всего святого, он купил мне чертов книжный магазин. Так не поступает парень, который ищет только что-то случайное.

Он снова и снова доказывает мне, что он не тот бабник, каким был, когда мы только познакомились. Он изменился. И он хочет меня так же сильно, как и я его.

Теперь мне просто нужно набраться смелости и сказать ему о своих чувствах.

Я скажу ему сегодня вечером, когда мы пойдем в книжный магазин.

Ухмылка растягивает мои губы, когда я иду к задней стенке, чтобы убрать сумочку. Без сомнения, это было лучшее Рождество в моей жизни.

Когда я прохожу мимо офиса Бретта, там тихо. Наверное, его еще нет. Ничего страшного, я все равно планировала работать сегодня весь день. Как бы мне ни не терпелось уйти отсюда, я не собираюсь просто так взять и уйти, оставив всех остальных сотрудников в беспорядке. Я предложу отработать свои две недели, чтобы Бретт мог найти кого-нибудь на мое место.

— Что заставило тебя так широко улыбаться? — спрашивает Фрэнк, когда я подхожу поздороваться.

Я прислоняюсь к стойке, накручивая прядь волос на палец.

— Просто у меня были отличные каникулы, наверное.

Я пытаюсь изобразить спокойствие, но внутри у меня все слишком задорно, чтобы это получилось.

Фрэнк хихикает и бросает на меня понимающий взгляд. — Этот парень хорошо к тебе относится?

— Лучше, чем кто-либо другой, — признаю я. Я засовываю руки в карманы и делаю глубокий вдох. — Мне нужно тебе кое-что сказать, но это секрет, хорошо? По крайней мере, на ближайшие несколько часов.

Фрэнк поворачивается, уделяя мне все свое внимание. — Я умею хранить секреты.

— Роуэн арендовал для меня помещение в торговом центре Riverbend Mall. Я собираюсь открыть свой собственный книжный магазин. Сегодня я уведомляю Бретта за две недели. С тех пор как Роуэн передал мне договор аренды, я просмотрела его, наверное, дюжину раз. Кто бы мог подумать, что юридический документ может доставить мне столько радости?

Глаза Фрэнка расширились. — Ты шутишь.

Я прикусываю губу и качаю головой.

Постепенно на его лице появляется огромная ухмылка, и он заключает меня в объятия. — Я так рад за тебя, дорогая. Поздравляю. Это фантастическая новость.

Я обнимаю его в ответ, мои щеки болят от всех тех улыбок, которые я делала в последнее время.

Когда мы отстраняемся, Фрэнк смотрит на меня с нежностью в глазах. — Я всегда знал, что тебе суждено нечто большее, чем это место.

— Я не могу дождаться, — признаюсь я. — Мне так не терпится приступить к работе над ним. Я еще не видела помещение вживую, но сегодня после работы должна пойти с Роуэном.

— Я буду твоим самым первым клиентом. Запасись для меня триллерами.

— Назови мне имена всех твоих любимых авторов, и я позабочусь о том, чтобы они у меня были.

Когда приходит Карли, я делюсь новостями и с ней. Она радуется этому еще больше, чем Фрэнк, подхватывает меня на руки и кружит, пока я не умоляю ее опустить меня на землю. Посетители ланча бросают на нас странные взгляды и возвращаются к своим блюдам.

Весь день я полна энергии. Это лучший день на работе за долгое время, что иронично, учитывая, что я собираюсь уволиться.

Бретт заходит поздно вечером и машет мне рукой, проходя мимо бара, но не задерживается. Нервы гудят у меня под кожей.

Карли бросает на меня взгляд, наливая на поднос несколько напитков. — Он уже знает?

— Пока нет.

— Он не будет счастлив.

Она права. Бретт не очень хорошо воспримет мой уход, но я просто должна это сделать. Это последнее, что мне нужно сделать, прежде чем я смогу погрузиться в свой новый бизнес.

За полчаса до окончания смены я захожу в кабинет Бретта.

Его глаза метнулись ко мне, когда я закрывала дверь. — Блейк.

Он откладывает в сторону бумаги, над которыми корпел.

— Мы можем поговорить? — спрашиваю я.

— Конечно. Присаживайся.

Его тон легкий и дружелюбный. Даже слишком.

От его взгляда мне становится не по себе, но я выпрямляю спину и продолжаю. — Я уведомляю тебя об увольнении за две недели.

Проходит секунда. Потом еще одна. Он ничего не говорит, никак не реагирует, пока на его лице не появляется маленькая, едва заметная ухмылка.

— Знаешь, я наконец-то понял, кто такой Роуэн, — тихо говорит он.

Я моргаю на него. — Ты слышал, что я сказала?

Он открывает свой стол, достает конверт из манилы и протягивает его мне. — Посмотрим, захочешь ли ты подать в отставку после того, как взглянешь на то, что внутри.

Гнев пробирается по моему телу. Еще один конверт. Еще одна ложь.

— Мне все равно, что внутри.

— Побалуй меня.

— Почему я должна?

— Потому что там правда о твоем парне. — Он постукивает указательным пальцем по конверту. — Ты слишком боишься узнать, что это такое?

— Я чертовски устала от твоих нелепых обвинений.

Он качает головой. — Никаких обвинений. Только холодные, жесткие факты.

В его взгляде мелькает что-то, от чего у меня по позвоночнику пробегает холодок. — Если ты так уверена, что это не реально, почему бы не взглянуть?

Мне нет нужды сидеть здесь из-за этого. Я дала ему отставку. Я должна просто встать и уйти.

Но что-то удерживает меня. Что-то заставляет меня тянуться за конвертом.

Когда я вижу, что внутри, под ногами словно разверзается земля.

Это фотографии Роуэна, Сэма и Бретта. Фотографии, сделанные в этом офисе.

Спина Бретта прижата к стене.

А Роуэн держит пистолет у его подбородка.

Я моргаю. Это не может быть настоящим. Это фотошоп. Как Бретт посмел?

Я бросаю фотографии обратно на стол. — Хватит. Мне неинтересно смотреть на твои эксперименты с фотомонтажом.

Бретт забирает фотографии и протягивает их мне. — Это не фотошоп. Это скриншоты из видео, которое у меня есть. Посмотри еще раз. Если хочешь, я могу показать тебе и видео.

— Ты действительно хочешь, чтобы я поверила, что Роуэн вошел сюда и угрожал тебе пистолетом? Зачем ему это делать?

— Из-за магазина в торговом центре.

У меня свело живот. Бретт знает о книжном магазине? Откуда? Он слышал мой разговор с Фрэнком? С Карли?

Нет, его не было здесь, когда я им рассказывала.

Тогда как...

Глаза Бретта вспыхивают триумфом.

— Компания моего отца владеет лизинговой фирмой, и когда я услышал, что Миллер подписал договор аренды на этот магазин, я сказал агенту, чтобы он не давал ему ключи.

— Почему ты так поступил?

— Потому что я хотел посмотреть, как он отреагирует.

Я беру в руки одну из фотографий. Снимок сделан откуда-то сверху, как будто камера была установлена на...

Я оглядываюсь назад. На ту полку. Та, что прямо над фотографиями семьи Бретта. Фоторамка с нашей с Бреттом фотографией была переставлена с прежнего места на эту верхнюю полку.

— Я спрятал камеру прямо за нашей фотографией.

Голос Бретта мягкий.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Фотография в моих руках дрожит. — Роуэн никогда бы так не поступил.

— Ты понятия не имеешь, кто такой Роуэн. — Он встает со стула и обходит стол, направляясь ко мне. — Он опасный человек.

Я встаю, и стул ударяется об пол. Паника охватывает мои легкие. — Не подходи ближе.

— Я расскажу тебе о нем все, Блейк. За последние несколько дней я многое узнал. Но сначала я хочу, чтобы ты понял: в конечном итоге я хочу как можно скорее оставить все это позади. Я устал играть в игры.

— Почему тебе так трудно смириться с тем, что я ушла от тебя?

Его глаза потемнели.

— Ты должна быть благодарна за то, что я показываю тебе это. Ты должна быть благодарна, что я все еще хочу тебя вернуть.

— Почему? Почему ты все еще хочешь меня?

— Потому что я поставил все на карту, когда начал встречаться с тобой. Ты знаешь, как моя семья предостерегала меня от тебя? Что они говорили мне о твоем отце? О твоей матери? Я, наверное, знаю о преступлениях твоей семьи больше, чем ты.

Мое зрение затуманивается. — Моя мать? Не впутывай ее в это.

— Твоя мать не так невинна, как ты думаешь. Она помогала твоему отцу.

— О чем ты говоришь?

— Когда она была беременна тобой, она притворялась, что ее машина сломалась, и заманивала невинных людей помочь ей, чтобы твой отец мог украсть их дерьмо. Твоя мать была сообщницей. А твой отец... Ну, о нем я даже не буду говорить.

Кабинет начинает вращаться.

— Ты полон дерьма, — задыхаюсь я.

Бретт подходит ближе.

— Нет. Каждое мое слово - правда. Моя семья предостерегала меня от тебя, а я игнорировал их, потому что был влюблен в тебя. Мне нравилось, что ты не похожа на других девушек. Тебя не впечатляло мое богатство, хотя у тебя не было денег, и ты всегда держала голову прямо. Я сказал отцу, что хочу иметь такую женщину, как ты, в качестве матери для своих детей. И до сих пор хочу. Я собираюсь доказать, что моя семья ошибалась на твой счет.

Ненависть бежит по моим венам, как огонь. — Все это ради того, чтобы сохранить свою гордость? Чтобы сохранить лицо?

Гнев превращает его выражение лица в нечто ужасное. — Да что с тобой такое? Ты предпочитаешь быть с преступником, а не со мной?

— Роуэн не преступник, — огрызаюсь я, сжимая пальцами фотографию, которую все еще держу в руках. — Я ухожу.

— Разве ты не хочешь услышать все, что я о нем узнал?

Но я позволяю двери захлопнуться за мной и выхожу из «Frostbite», как я знаю, в самый последний раз.

ГЛАВА 38

НЕРО

Я кладу ноги на кофейный столик и беру в руки книгу.

“La Vita Nuova” Данте.

За свою жизнь я перечитывал ее не один десяток раз, но каждый раз, перечитывая ее, я узнаю что-то новое. Это та книга, которая никогда не устаревает.

И сейчас, когда я читаю о первой встрече Данте с Беатриче, женщиной, которую он считал скорее божественной, чем человеческой, его слова поражают меня еще больше.

«Вот божество, более сильное, чем я, которое пришло, чтобы править мной».

Я понимаю, приятель.

Без Блейк в доме как-то не по себе.

Разве жалко, что я весь день только и делал, что смотрел, как проходит время, и ждал, когда закончится ее смена? Мы с Сандро дали компании выходной до конца недели, и я уже жалею об этом решении.

Я провожу пальцами по волосам. Когда я рядом с ней, мне хорошо. Я даже счастлив. Но когда я остаюсь один, где-то глубоко в груди вновь появляется ощущение пустоты.

Я не могу требовать, чтобы Блейк никогда не покидала меня, хотя она, кажется, была достаточно счастлива, чтобы провести весь вчерашний день в постели со мной.

Во время наших перерывов она изучала татуировки на моей груди и расспрашивала меня о том, что они означают. Я старался быть настолько правдивым, насколько мог, но в итоге все равно выдал ей кучу лжи.

Эта гребаная рыба. Многие в Cosa Nostra делают такую татуировку, чтобы показать, что мы умеем держать язык за зубами. В мафии никто не делает татуировку, кричащую о верности той или иной семье, если только он не идиот, но символические изображения встречаются часто.

Она снова и снова прорисовывала рыбу. Задерживаясь на ней. Меня беспокоило, что она не совсем верит в историю, которую я ей рассказал.

Моя последняя работа требовала от меня умения читать людей, и, судя по словам Блейк, глубоко внутри нее все еще есть что-то, что, похоже, знает, что мне нельзя полностью доверять.

Я должен быть благодарен, что у нее есть этот инстинкт. В конце концов, это правильно.

Как я могу рассчитывать на ее полное доверие, если есть часть меня, которая никогда не будет ей доступна? Часть, которую она никогда не узнает?

Это не должно иметь значения, но имеет.

Но если этот укус одиночества мне придется терпеть до конца жизни, чтобы сохранить ее, значит, так тому и быть.

Я читаю еще несколько страниц, но даже Данте сейчас мне не по душе. Мне не терпится увидеть Блейк.

К черту.

Я поднимаюсь на ноги и натягиваю куртку. Мы должны были встретиться в книжном магазине после ее смены, но я просто заберу ее с работы, и мы сможем поехать туда вместе. Когда я показал ей фотографии, которые прислал мне агент, она завизжала от восторга. Она была такой оживленной, какой я ее никогда не видел, ее глаза сияли от эмоций.

Моя грудь вздымается. Когда я перешел от желания получить от нее что-то к желанию дать ей все? Не знаю. Но видеть ее счастливой было даже лучше, чем поставить Бретта на место.

Когда я еду в Frostbite, идет мелкий снег, и хлопья падают на лобовое стекло. Я получаю сообщение от Сандро, что он привезет обои, которые я заказал для спальни наверху, той, в которую я планирую переселить Блейка и себя. Вид из окна лучше, и по утрам здесь больше света, что нравится Блейку.

Я отправляю ему быстрое голосовое сообщение, сообщая, что меня нет и что он может войти в дом со своим ключом.

На горизонте появляется Frostbite. Я заезжаю на парковку и оглядываюсь по сторонам.

Машины Блейк здесь нет. Неужели я ее пропустил? Она не должна выезжать еще минут десять. Может, она припарковалась сзади.

Когда я выхожу из машины, в глаза бросается знакомый силуэт, но это не Блейк.

Бретт стоит у входа в ресторан и курит сигарету. Его поза расслаблена, но глаза следят за каждым моим движением с такой силой, что меня передергивает.

Я подхожу к нему. — Блейк внутри?

Бретт затягивается сигаретой. — Ты разминулся с ней.

Чувство тревоги поселяется в моем желудке. Что-то в том, как он смотрит на меня, как говорит, вызывает тревожные сигналы в моем сознании.

Мне следовало просто позвонить Блейк, а не пытаться сделать ей сюрприз. Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Роуэн, подожди.

В его голосе звучит странная нотка. Когда я оборачиваюсь, на его лице появляется не совсем правильная улыбка.

Он затягивается сигаретой. — Я всегда знал, что с тобой что-то не так. Когда ты купил Handy Heroes, я подумал, кто этот парень и откуда у него столько денег?

Мои кулаки сжимаются. К чему он клонит? Черт, этот парень просто не знает, когда нужно завязывать.

Он фыркает.

— У тебя нет корней в Даркуотер-Холлоу, и у тебя явно было достаточно денег, чтобы поселиться где угодно. Так почему же здесь? В этом никогда не было особого смысла.

— Есть ли смысл в твоих бреднях? Если да, то выкладывай все нахрен. У меня нет целого дня, — рычу я.

Его глаза сужаются. — Ты совершил большую ошибку, понимаешь?

— Да?

— Не стоило нападать на меня с пистолетом.

Что-то не так. Я не могу объяснить это, но у меня появилось внезапное желание убраться отсюда и найти Блейк.

Я разворачиваюсь и начинаю идти обратно к своей машине.

— Эй, мы еще не закончили разговор, — окликает меня Бретт, но я игнорирую его.

Мне нечего ему сказать.

— Неро!

Я замираю. По коже пробегают мурашки.

Какого черта?

Я не слышал, чтобы это имя произносили вслух с тех пор, как мы с Сандро уехали из Нью-Йорка.

Я оборачиваюсь. — Что ты сказал?

Бретт делает шаг ближе, сигарета свисает с его губ. Его глаза сужаются, и в них появляется зловещий блеск. — Я сказал, Неро. Это ведь твое имя, верно? Твое настоящее имя.

Черт!

Откуда он это знает?

Как много он знает?

— Как я уже сказал, ты совершил ошибку, умник. Думаешь, я не знал, что ты придешь ко мне, когда не получил ключи от агента? Я был готов. Установил камеру. Есть видео, где ты направляешь на меня пистолет.

Я делаю шаг ближе. — На твоем месте я был бы очень осторожен с тем, что ты делаешь с этим видео.

— Блейк уже видела это. — Он усмехается. — На твоем месте я бы начал думать о том, как ты собираешься ей его объяснить.

Мои мысли разбегаются. — Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты уехал из Даркуотера и никогда не возвращался.

— Черта с два. Ты собираешься пойти в полицию с этим видео?

— В полицию? — Он усмехается. — Нет. Если ты откажешься уехать, я натравлю на тебя кого-нибудь гораздо хуже.

— Да ну? — Я делаю еще один шаг к нему. Страх проскакивает по его лицу, прежде чем ему удается его скрыть. — Если ты действительно знаешь, кто я, то должен понимать, что хуже меня мало кто может быть.

— Крестный отец Блейк тоже видел видео. Именно он помог мне разгадать всю эту головоломку. Неро Де Лука. Он подумал, что некоторым людям будет интересно узнать, что ты еще жив.

Мое нутро скручивается. Внутри моей груди что-то разбилось. — Ты чертов идиот. Ты хоть понимаешь, что натворил?

Бретт отбрасывает сигарету и отталкивается от стены. — Я поставил тебя на твое гребаное место.

Железные хищники знают мою личность. И теперь они знают, что я должен быть мертв.

А раз так... Найдется кто-то, кто заплатит хорошие деньги за эту информацию.

Я должен опередить это. Если я еще могу. Что, если они уже связались с Ферраро? Что, если Ферраро уже послали кого-то сюда? А Раф знает, что меня обнаружили?

Черт!

Блейк в опасности.

И я уже могу опоздать.

ГЛАВА 39

БЛЕЙК

Всю дорогу до дома у меня кружится голова. Снега достаточно, чтобы не превышать скорость, но каждый раз, когда я проверяю приборную панель, я каким-то образом умудряюсь превысить скорость на десять миль.

То, что Бретт говорил о моей маме, не может быть правдой. Моя мама не была такой.

Да, она могла оправдывать моего отца и ту жизнь, которую он выбрал, но она всегда учила нас с Макстоном разнице между добром и злом. Однажды Макстона поймали на попытке украсть пакет чипсов из магазина, когда ему было около десяти лет, и мама не дала ему договорить до конца.

Она никогда бы не стала сознательно помогать моему отцу. Она не стала бы заманивать в ловушку невинных людей.

Но она любила его больше, чем себя.

Я качаю головой. Есть предел тому, на что она способна, даже ради моего отца. Не может быть.

Бретт лгал мне о ней, так же, как он лгал мне о Роуэне.

Чем больше я думаю о фотографиях, которые показал мне Бретт, тем больше убеждаюсь, что они должны быть подделаны.

Я опускаю взгляд на фотографию, которую сделал я, - ту, что сейчас лежит на пассажирском сиденье. Роуэн не стал бы стрелять в такого человека. Он не жестокий. Конечно, у него чертовски сильный взгляд, и он может быть пугающим, но он никогда не был агрессивным. Даже если бы Бретт вмешался в договор аренды и отказался отдать Роуэну ключи, Роуэн не стал бы ему угрожать.

Но мне не дает покоя тот факт, что пистолет, который Роуэн держит на фото, выглядит точно так же, как и тот, который я видел, когда он прятал наверху.

Или похож? Я недостаточно разбираюсь в оружии, чтобы понять, распространена ли эта модель. Я пытаюсь вызвать в памяти четкий образ пистолета, который я видела в руке Роуэна, но память расплывается.

Я слишком взвинчена, чтобы мыслить здраво. Мне просто нужно сохранять спокойствие, пока я не смогу поговорить с Роуэном. Я уверена, что у него есть объяснение.

Наконец я поворачиваю на нашу улицу.

Грузовика Роуэна на подъездной дорожке нет.

Я паркуюсь и издаю стон. Наверное, он уже уехал в торговый центр, где мы должны были встретиться после моей смены. Боже мой, я так расстроилась, что не додумалась поехать прямо туда.

Я уже собираюсь вернуться на дорогу, как вдруг меня осеняет идея.

Не мешало бы проверить...

Я выпрыгиваю из машины и бегу внутрь, прямо наверх, к шкафу, где лежал пистолет.

Ящик заклинило, и мне понадобилось время, чтобы открыть его, но когда я это сделал, пистолет был на месте, нетронутый.

Когда я видел, как он положил его туда? Это было за три дня до Рождества. Нет, за четыре. Я увидел, как он убирает его сразу после того, как вернулся домой после поездки с Сэмом.

Я смотрю на фотографию, которую взяла с собой.

В углу стоит дата.

Двадцатое декабря.

Сердце колотится в груди. Что с того, что даты совпадают? Это может быть совпадением.

Но в душе зарождается сомнение. Могли ли Роуэн и Сэм отправиться в тот день в «Frostbite»?

Звонит мой телефон. На экране высвечивается имя Роуэна. Мой указательный палец нависает над экраном.

Бзз. Бзз. Бзз.

Я даю ему зазвонить. В тот день Сэм пришел сюда и сказал Роуэну, что у нее возникло что-то срочное. Срочное дело. Трудный клиент.

А когда Роуэн вернулся, у него был с собой пистолет. Пистолет, который он спрятал.

Он сказал, что это для того, чтобы защитить нас от дяди Лайла, но что, если он солгал?

Жужжание прекращается, но мое внимание привлекает другой звук.

Кто-то открыл входную дверь? Это не может быть Роуэн. Он ждет меня в торговом центре.

Я замираю. По коридору внизу раздается звук шагов, медленных и целенаправленных. Сердце гулко стучит в груди, когда я опускаю руку в ящик и достаю пистолет. Я выхожу из спальни и направляюсь к лестнице, ладонь потеет на холодном металле. Адреналин бежит по моим венам, и я слышу, как кровь стучит в ушах.

— Эй?

Сэм появляется внизу лестницы, под мышкой у него длинный пакет.

Я прижимаюсь к стене. — О Боже!

Глаза Сэма расширяются, когда он видит, как я сжимаю пистолет. — Что происходит?

— Я не знаю. — Что со мной происходит? Я слишком взвинчена. — Что ты здесь делаешь?

— Мне просто нужно было завезти обои для Роуэна. Он сказал, чтобы я воспользовался своим ключом.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Мне нужно успокоиться.

Сэм прижимает пакет к стене и поднимается по лестнице, пока не доходит до меня.

— Что случилось? — Он звучит обеспокоенно. Наверное, он беспокоится, что у меня нервный срыв. — Почему у тебя пистолет?

Я опускаю взгляд на оружие. — Это Роуэна. Я просто услышала, как кто-то вошел, и мне стало страшно, поэтому я схватила его.

— Хорошо... почему бы тебе не отдать его мне?

Я протягиваю ему пистолет и делаю долгий вдох. — Мне нужно поговорить с тобой, Сэм.

— Ты в порядке?

— Не совсем. Мы можем спуститься вниз?

Его брови нахмурились. — Конечно.

Я прохожу в гостиную и опускаюсь на диван.

Сэм садится рядом со мной и кладет пистолет на журнальный столик. — Что случилось, Блейк?

Я смотрю на него. — Я должна тебя кое о чем спросить.

— Хорошо. О чем угодно.

— Ты должен пообещать мне, что будешь честен.

— Конечно.

Я слежу за выражением его лица, чтобы понять, что он собирается мне солгать, но он выглядит скорее смущенным. — В тот день ты вошел к нам на диван... ну, ты знаешь...

Сэм кивает. — Я помню.

— Куда вы с Роуэн пошли?

— Нам нужно было встретиться с клиентом.

— Значит, вы не пошли в «Frostbite» и не угрожали Бретту?

Линия между его бровями углубляется. — Откуда ты знаешь?

— Я видела ваши фотографии. Бретт показал мне фотографию, на которой Роуэн направляет на него пистолет. Он прижимал его прямо под подбородок Бретта, и ты тоже там был.

Я достаю из кармана помятую фотографию и протягиваю ее Сэму.

Он бледнеет.

Он, черт возьми, бледнеет.

Мир вокруг меня тускнеет. — Сэм, ты обещал рассказать мне правду. Ты ходил туда с Роуэном? Эта фотография настоящая?

Он сглатывает. — Ты должна поговорить с Роуэном.

Я вскакиваю на ноги. — Я с тобой разговариваю!

— Слушай, я не знаю, что сказать...

— Правду! Куда вы на самом деле ходили в тот день?

— Послушай, Блейк...

Снаружи урчит мотор. Это тот отчетливый звук, который всегда предупреждал меня о приезде отца.

Я прерываю Сэма на полуслове. — Ты слышишь это?

Он хмурится, прислушиваясь. — Похоже на мотоцикл.

— Это мой крестный, — шепчу я.

Что-то меняется в лице Сэма. Все следы эмоций исчезают, когда он берет пистолет с кофейного столика. — Оставайся здесь.

Мои глаза расширяются. — Что ты делаешь?

— Я собираюсь пойти посмотреть, что им нужно.

— Сэм, они опасны. Они...

— В банде. Я знаю. Роуэн мне сказал. — Он уже встает и направляется к двери. Когда он проходит половину коридора, он останавливается и оглядывается на меня. — Захвати нож. На всякий случай. Если кто-то войдет, используй его.

У меня кровь стынет в жилах. Я поднимаюсь на ноги и бегу, не давая ему выйти на улицу. — Дай мне поговорить с ним. Возможно, он просто проверяет меня.

Сэм протискивается мимо меня и подходит к окну у входной двери. Он отдергивает занавеску. — Их как минимум четверо. Вооружены. Трое на мотоциклах и один в фургоне. Возможно, там есть еще люди.

Паника подкатывает к моему горлу. — Давай я позвоню в полицию.

— Нет времени, — бормочет Сэм. — Запри дверь и позвони Роуэну.

И прежде чем я успеваю остановить его, он выходит на улицу и захлопывает за собой дверь.

Я поворачиваю замок, бегу на кухню и хватаю нож, как он мне сказал.

К тому времени как я возвращаюсь к окну с зажатым в руке телефоном, Сэм уже разговаривает с лидером четырех мужчин.

Моим крестным отцом.

Дрожащими пальцами я набираю номер Роуэна и жду, когда он возьмет трубку.

Я не слышу, о чем говорят мужчины снаружи, но их язык тела достаточно легко прочитать. Они не болтают о погоде.

Чего хочет дядя Лайл?

Страх пронзает меня насквозь.

— Блейк?

Я поправляю свою хватку на телефоне. — Роуэн, где ты? Дядя Лайл здесь. Он привел с собой людей.

— Черт. Запри дверь и оставайся внутри.

— Сэм с ними разговаривает. Он сказал мне позвонить тебе.

— Я уже в пути. Меньше десяти минут.

— Поторопись.

Дядя Лайл что-то говорит Сэму, его выражение лица угрожающе хмурится. Сэм качает головой. Дядя Лайл сплевывает на землю. Говорит что-то еще. Сэм снова качает головой.

И вот тут-то все и происходит. Все достают свои пистолеты.

С моих губ срывается вздох.

— Блейк?

Голос Роуэна доносится как будто издалека.

Четверо против одного. Это не очень хорошие шансы.

Двое из мужчин набрасываются на Сэма, обезоруживая его в считанные секунды.

— Они дерутся.

— Черт. Ладно, не вешай трубку. Оставайся со мной.

Я никогда не слышала, чтобы Роуэн звучал так испуганно.

— Они причиняют ему боль.

Мое лицо мокрое. Двое мужчин бьют Сэма ногами. Он пытается сопротивляться, но он больше не может. Дядя Лайл несколько мгновений смотрит, как его люди избивают Сэма, а затем его взгляд скользит в сторону дома.

— Он идет сюда, — вздыхаю я.

— Блейк, я в пяти минутах езды.

Пять минут - это слишком долго, потому что спустя всего несколько секунд раздается стук дверной ручки.

Я делаю шаг назад. Потом еще один.

Что-то твердое ударяется о дверь. Снова. И еще раз. Пока она не распахивается.

Телефон выпадает у меня из рук.

Входит дядя Лайл, за ним идут его люди, двое из них тащат Сэма. По его лицу стекает кровь.

— Девочка Блейки.

Мой крестный улыбается мне. Это самая тревожная вещь, которую я когда-либо видела.

И тут я вспоминаю, что у меня в руках нож.

Не думая, я бегу к дяде Лайлу, метя в него ножом, но прежде чем я успеваю понять, что происходит, я оказываюсь на спине, и боль взрывается в задней части моего черепа.

Сэм что-то кричит. Я то проваливаюсь, то теряю сознание, мое зрение расплывается.

Один миг - и я на полу.

В следующее мгновение я стою на коленях рядом с Сэмом прямо посреди коридора. Мои руки связаны.

— Блейк?

Я стону в ответ, пытаясь удержать свое тело от падения. Я не могу удержать ни одной мысли.

Плечо Сэма ударяется о мое. Он сует мне что-то в руки - ключи от машины.

Он хочет, чтобы я попыталась добежать до его машины? Я не могу. Мне никак не пройти мимо людей моего крестного. Они блокируют дверь.

Я засовываю ключи в задний карман джинсов.

— Ты в порядке? — хрипло спрашивает он.

Я смотрю на него. Его губа запеклась кровью на футболке, а в глазах - ужасно покорный взгляд.

Сильный шлепок по щеке выбивает меня из равновесия. Единственное, что не дает мне упасть, - это плечо Сэма, упирающееся мне в грудь.

— Держи их при себе, — шепчет он мне на ухо.

— Ты бежала на меня с гребаным ножом? — шипит мой крестный.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, это чистая тьма. Его глаза - темные ямы, лишенные всякого света.

Кровь шумит у меня в ушах. — Чего ты хочешь?

Он хватает меня за подбородок. — У нас будет много времени, чтобы поговорить позже. Нам нужно идти.

— Что нам с ним делать? — спрашивает один из его людей, жестом указывая на Сэма.

— Он не важен. Избавься от него.

Ужас захлестывает меня. — Нет. Пожалуйста, дядя Лайл. Нет! Просто скажи мне, чего ты хочешь, и мы...

Пистолет выстреливает.

Рядом со мной дергается Сэм.

— Сэм! Нет, Сэм!

Его тело падает назад. В центре его лба дырка от пули.

Я вскрикиваю так громко, что не могу поверить, что этот звук исходит от меня.

А потом все вокруг становится черным.

ГЛАВА 40

НЕРО

Звук выстрела раздается в моем черепе. Я чувствую, как вибрация проходит по позвоночнику, вызывая мурашки по телу. Время словно замедлилось.

— Алло? Алло? — кричу я в трубку, но в ответ слышу лишь пронзительный крик Блейка. А потом звонок обрывается.

Я бросаю телефон на пассажирское сиденье и жму на газ, проезжая на красный свет.

Я мчусь по улице, уворачиваясь от транспорта, а сердце колотится в груди.

Что я найду, когда вернусь домой? Они застрелили Блейк? Она уже мертва?

От этой мысли у меня перехватывает дыхание, но я отгоняю ее, сосредоточившись на дороге.

Наконец я с визгом останавливаюсь возле своего дома. Даже не заглушив двигатель, я выпрыгиваю из машины и мчусь к крыльцу. Машина Блейка стоит на подъездной дорожке, как и машина Сандро.

Дверь в дом открыта.

Я вбегаю внутрь, сердце замирает в горле. Черт, черт, черт! Как это могло случиться? Если они тронут хоть один волос на голове Блейка, я их уничтожу к чертовой матери.

Я врываюсь внутрь, и первое, что я вижу, заставляет меня замереть на месте. В доме смертельная тишина.

И я вижу его.

Сандро. Моего напарника. Моего друга.

Его тело лежит в луже крови. Во лбу у него дыра.

— Нет, — говорю я, хотя меня никто не слышит. — Черт. Нет!

В моей груди бурлит поток эмоций, но у меня нет времени им потакать, поэтому я запираю их все.

Мне нужно найти Блейк.

Ее телефон валяется выброшенным в нескольких футах от Сандро. Экран разбит, как будто кто-то на него наступил.

Я обыскиваю дом в поисках хоть каких-то следов, но их нет.

Вернувшись в прихожую, я убираю разбитый телефон Блейк в карман и опускаюсь на колени рядом с Сандро. Давление скачет у меня перед глазами. Когда я прикасаюсь к нему, он все еще теплый.

Они убили его на ее глазах всего несколько минут назад. Вот почему она кричала.

Если бы я остался на месте, я мог бы быть дома, когда она вернулась.

Я мог бы защитить ее и Сандро.

Его глаза открыты. Я протягиваю руку и закрываю их.

Я убил много людей и видел, как убивают еще больше. Но с этой смертью все по-другому. Это неправильно. Мы приехали в Даркуотер-Холлоу, чтобы жить.

И Сандро жил. У него здесь была целая гребаная жизнь. Он встречался с кем-то. Он хотел иметь семью.

Я поднимаюсь на ноги с болезненным стоном. Кажется, что он исходит из самой глубины меня.

Они заплатят за это. Я не успокоюсь, пока не уберу с лица земли всех виновных в этом.

Я найду Блейк. А потом убью их всех.

Звонит мой телефон. Это неизвестный номер, но я почему-то знаю, кто это.

Человек, который вскоре пожалеет обо всех своих решениях, приведших его к этому моменту.

— Как ты относишься к дорожным поездкам?

Голос Лайла трещит на линии.

— Если ты тронешь хоть один волос на ее голове, я вырву твое горло голыми руками.

Лайл хихикает.

— Бывший Блейк не оставлял меня в покое, пока я не показал ему твою фотографию. Он надоедливый урод, но у него хорошая интуиция, надо отдать ему должное. Он сказал, что твою биография оказалась пустой, а его знакомый в полиции не согласился прогнать твою фотографию через их систему распознавания лиц, поэтому он обратился к нам. Мы не принимаем заказы от таких, как он, но когда мы увидели видео, на котором ты направляешь на него пистолет, наше любопытство разгорелось. Он упомянул, что ты приехал из Нью-Йорка, и я показал твою фотографию одному знакомому, который ездит в тех краях. Члену «Черных когтей». Он сразу же узнал тебя.

Я сжимаю челюсть. Черт. Я знаю «Черных когтей». Мы работали с ними в прошлом.

— Если ты хочешь, чтобы Блейк жила, ты сделаешь то, что я скажу.

— Дай мне поговорить с ней, — требую я.

— Она потеряла сознание, когда мы застрелили твоего друга. До сих пор не пришла в себя. Ее кожа такая чертовски мягкая, как попка младенца.

Гнев затуманивает мое зрение. — Если ты знаешь, кто я такой, то должен понимать, что дразнить меня - плохая идея. Или ты просто настолько тупой?

— Да, я знаю, кто ты. Вот почему мы забрали ее. Мы не хотим конфронтации с тобой, Неро. Мы хотим, чтобы это было цивилизованное дело. Если ты будешь следовать моим указаниям, с Блейк все будет в порядке.

Я прошелся по коридору. — Чего ты хочешь?

— Ты сам поедешь в Нью-Йорк и встретишься с нами там. Ты возвращаешься домой, Неро. Как тебе Статен-Айленд

Это территория Ферраро. — Когда?

— Не торопись. Похорони своего друга. Увидимся там через два дня. Двадцать восьмого декабря, в полдень. Я позвоню тебе утром и сообщу точный адрес.

Два дня? Да пошло оно все. — Я приеду к тебе сейчас. Где бы ты ни был.

— Ты не слушаешь меня, а тебе нужно, если ты хочешь, чтобы Блейк выжила. Ты сам доедешь до Стейтен-Айленда, и там мы встретимся.

Они не хотят везти меня туда сами. А зачем? Это рискованно. Лайл прав, опасаясь меня, поэтому он хочет, чтобы я сама доставил себя прямо к человеку, который заплатит Лайлу вознаграждение за поиск. — Она не должна быть вовлечена в это. Я пойду туда независимо от того, возьмете вы ее в заложники или нет.

— Мне сказали, что ты хорошо говоришь, но я в этом не уверен. Такое ощущение, что ты кормишь меня дерьмом. Мы оба знаем, что если я отпущу ее, ты заберешь ее и сбежишь.

И убьешь его и всех тех, кого он успел вовлечь в эту самоубийственную миссию.

— Сколько бы они ни предложили тебе заплатить, я заплачу больше.

— Ха-ха-ха. — Он смеется. — Правда?

— Назови свою цену.

— Три миллиона.

— Хорошо.

Он снова смеется. — Я просто издеваюсь над тобой. Мне не нужны твои деньги. Я вижу в этом только начало плодотворных отношений.

— Ферраро никогда не будет с тобой работать. Он не...

— Этот разговор становится скучным. До свидания, Неро. Поезжай осторожно.

Сжимая телефон в руке, я сопротивляюсь желанию выбросить его в окно.

Мне нужно выяснить их маршрут и перехватить их до того, как они доберутся до Нью-Йорка. Если я этого не сделаю, Ферраро убьет меня, и дядя Лайл оставит Блейк себе, а это ни хрена не вариант.

Я открываю карту на своем телефоне и пытаюсь определить их наиболее вероятный маршрут.

Они хотят встретиться через два дня. Самый прямой путь займет двадцать часов, так что у них в запасе достаточно времени. Если они умны, то, скорее всего, спрячутся где-нибудь днем, а поедут ночью, чтобы свести к минимуму вероятность того, что кто-то увидит их заложника.

Есть сотня дешевых мотелей, в которых они могли бы остановиться, а я никак не могу определить, какие из них нужно проверить.

Ярость и разочарование бьются в висках. Я должен разобраться с этим, но как?

Я выхожу на улицу и оглядываюсь по сторонам. Соседей на другой стороне дороги нет дома. Их подъезды пусты, а значит, нет свидетелей.

Как, черт возьми, мне выследить Блейк?

Отчаяние начинает зарождаться в моем нутре.

Это все из-за меня.

Я был так чертовски уверен, что мое прошлое меня не настигнет, что поступил беспечно. Глупо. Я подверг ее опасности.

Я сжимаю челюсти, мой взгляд сужается. Мне нужно сосредоточиться.

Это то, чем я занимался раньше. Решать проблемы. Чинить дерьмо, когда все идет не так. Может, я уже и не практикуюсь, но это у меня в крови.

Прежде всего, я должен похоронить Сандро. Я не могу просто оставить его здесь. Он заслуживает погребения.

Через десять минут я уже копаю могилу в дальнем конце заднего двора. Почва неподатлива и покрыта льдом, но я пробиваю ее лопатой, пока не получается неглубокая могила.

Вернувшись в дом, я выворачиваю карманы Сандро. Бумажник, телефон, мелочь, его визитки. От визиток у меня мутнеет в глазах. Он был так чертовски счастлив, когда получил эти чертовы штуки, что поехал показать их мне.

Я тяжело вздохнул.

Погодите.

Он приехал сюда на машине... Где его ключи от машины?

Я снова проверяю его карманы, но они пусты.

Может, он оставил их в машине?

Я иду проверить, но их там тоже нет. Я обыскиваю лужайку перед домом, крыльцо, гостиную... Ничего.

На них есть метка AirTag. Я помню, потому что он купил мне такую же, но я ее так и не надел. Я беру его телефон, навожу на лицо, чтобы разблокировать, а затем открываю приложение локатора.

Вот они. Ключи от машины.

Они на шоссе I-44, движутся в сторону города Святого Луиса.

Какого хрена?

И тут меня осеняет.

Ключи у Блейк.

ГЛАВА 41

БЛЕЙК

— Попробуй еще раз. Мы должны связаться с этими чертовыми итальянцами в ближайшие двадцать четыре часа, чтобы все получилось.

— Может, нам стоило подождать, пока мы с ними не поговорим.

— Разве я спрашивал твое гребаное мнение?

С моих губ срывается стон. Голова раскалывается, а в горле пересохло. Внезапно мое тело подпрыгивает, и боль пронзает позвоночник. Я в машине.

— Ты проснулась, девочка Блейки?

Это дядя Лайл.

Я открываю глаза и вижу его лицо, нависшее надо мной.

— Хочешь пить?

Я киваю, мои мысли с трудом собираются в единое целое.

Рука проскальзывает под мою голову и приподнимает меня на несколько дюймов от земли. Теплая вода со вкусом пластика капает мне на губы, но я так измучена жаждой, что мне все равно. Я жадно пью, прижимая ладони к грубому ковру, устилающему пол фургона.

Дядя Лайл внимательно наблюдает за мной. — Ты немного ушиблась. Ударилась головой об пол, когда потеряла сознание.

Как будто внезапно включается свет. Воспоминания нахлынули, и я захлебнулась водой, выплеснув ее на пол.

Сэм!

— О Боже, Сэм... Сэм...

Дядя Лайл отталкивает меня и прижимает к своей груди. — Он мертв, Блейки. Этот мальчик мертв.

Адреналин бурлит во мне. Я борюсь с ним, царапаю его, кричу. Это кошмар. Это не реально.

Вокруг моего горла появляется рука, затем рука прижимается к моим губам. Я чувствую запах сигаретного дыма и бензина. Мои глаза закатываются к затылку, когда на меня обрушивается реальность моего положения.

— Перестань бороться, девочка. Ты сделаешь хуже только себе. Хочешь, чтобы я тебя связал?

Я замираю в его объятиях. Проходит несколько секунд, прежде чем его хватка ослабевает, и он разворачивает меня лицом к себе.

Его глаза - лужи чистой тьмы. Я дрожу. Плачу. Умоляю.

А он лишь улыбается.

— Я сказал твоему папе, что позабочусь о тебе, но я не очень хорошо справлялся со своей работой. До сих пор. — Он скользит ладонями вниз по моим рукам, касаясь боков груди и задерживаясь там на мгновение. — После того как все закончится, ты останешься со мной.

Я чувствую, что вот-вот снова потеряю сознание, поэтому прикусываю язык, причем достаточно сильно, чтобы пустить кровь. Я должна сохранять самообладание. — Я не понимаю. Куда ты меня ведешь?

— Ты - приманка.

Он убирает мои волосы с лица, и я отшатываюсь от него. Я хочу, чтобы он перестал ко мне прикасаться.

Его глаза сужаются. — Веди себя прилично.

— Приманка? — задыхаюсь я.

— Твой парень придет за тобой. Избавь нас от необходимости перевозить демона вроде него через шесть штатов.

Ничто не имеет смысла. — Я не понимаю. Что тебе нужно от Роуэна?

— Лайл, он забрал трубку, — раздается чей-то голос спереди фургона. — Хочешь с ним поговорить?

Дядя Лайл ухмыляется, явно довольный. Он протягивает руку, чтобы взять трубку у одного из мужчин.

— Долго же ты ждал, — говорит он тому, кто находится на другом конце линии.

Я осматриваю окрестности в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь мне сбежать. Фургон уверенно движется по шоссе, бесплодный пейзаж проносится мимо в приглушенных красках. На улице темно, но вокруг нас достаточно машин, чтобы я подумал, что еще не так поздно.

Сдвинувшись с места, я чувствую, как что-то упирается мне в щеку. Я сую два пальца в задний карман джинсов и вспоминаю о ключах Сэма.

Меня охватывает печаль, смешанная со здоровой дозой неверия. Я не могу поверить, что он мертв. Он умер, пытаясь защитить меня.

Слезы затуманивают мое зрение.

Он знал, что они собираются убить его. Я видела это в его глазах. Почему же в последние секунды он отдал мне свои ключи? Могу ли я использовать их как оружие? Я не узнаю, пока не смогу рассмотреть их поближе.

Он сказал мне держать их при себе, так что пока придется так и сделать.

— Какие еще улики? — прорычал дядя Лайл в трубку. — Ты ведь получил фотографии, не так ли? Видео? Это и есть гребаная улика.

С кем он разговаривает? Он хочет заманить Роуэна куда-то. Зачем?

— Хорошо. Нам нужно обсудить компенсацию.

Я пытаюсь разобрать, что говорит человек на другом конце линии, но это невозможно услышать за гулом автомобиля.

Дядя Лайл сардонически смеется.

— Почему у меня такое чувство, что ты не воспринимаешь это всерьез?

Пауза.

— Понятно. Что ж, это твоя счастливая неделя, потому что это настоящее дело, но мы не привезем его сюда, пока я не получу гарантии, что мне заплатят. — На этот раз пауза затянулась. — Отлично. Хорошо. Как я уже сказал, два дня. Мы будем там. — Он кладет трубку и хлопает ладонью по плечу водителя. — Мы в порядке, парни. Я же говорил, что в конце концов все получится. Теперь сосредоточьтесь на вождении. Ни на милю не превышайте скорость. Мы не хотим, чтобы на нас обращали внимание.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — А ты будешь хорошей девочкой и будешь делать все, что я скажу, понятно?

Я киваю, хотя ничего не понимаю. С кем они разговаривали? Что им нужно от Роуэна?

Когда я меняю положение, в моем мочевом пузыре раздается протест.

— Мне нужно в туалет, — шепчу я.

Дядя Лайл проводит взглядом по моему телу так, что у меня кровь стынет в жилах. — Давайте остановимся в Уилмингтоне, ребята. Нужно отдохнуть и перекусить, прежде чем мы снова отправимся в путь сегодня вечером.

Он садится рядом со мной и притягивает меня к себе. Меня снова начинает трясти.

— Ш-ш-ш, девочка Блейки, — шепчет он, прижимаясь сухими губами к моему уху. — Не волнуйся. Я позабочусь о тебе.

Он не отпускает меня до тех пор, пока мы не останавливаемся, как мне кажется, минут через пятнадцать. За тонированным окном - мотель с облупившимися желтыми стенами. Две женщины, похожие на проституток, слоняются у торгового автомата.

Что-то подсказывает мне, что помощи здесь я не найду. Я должна попытаться бежать.

Как только мы выходим из фургона, я вырываюсь из хватки Лайла и всеми силами заставляю свои полуонемевшие ноги двигаться.

Быстрее, быстрее.

Мои ноги стучат по цементу. Там есть дорога, по которой едут машины. Если я дойду до нее, то смогу попытаться посигналить кому-нибудь из них. Может быть, кто-нибудь остановится. Если понадобится, я брошусь в центр пробки. Я...

Что-то ударяется о мою спину.

Я приземляюсь на локти, мой свитер с длинными рукавами рвется на грубом бетоне.

Грубые руки переворачивают меня, груз ложится мне на живот, а затем раздается сильный шлепок по щеке.

Я начинаю плакать. Это инстинктивно.

— Ты глупая девчонка, — рычит дядя Лайл, и его слюна попадает мне на лицо. — Разве я не говорил тебе вести себя хорошо?

— Зачем ты это делаешь? — взмолилась я сквозь слезы.

Он поднимает меня на ноги, его ладонь обхватывает мою руку, как железная спираль. — Заткнись.

— Что тебе нужно от Роуэна?

— Не прикидывайся дурочкой, — бормочет он. — Ты, черт возьми, знаешь, кто он такой.

Один из других Железных Хищников подходит и с презрением смотрит на меня, протягивая дяде Лайлу ключ. От одной мысли, что меня запрут в одной комнате с дядей Лайлом, у меня слабеют колени, но он просто тащит меня за собой и заталкивает внутрь одного из блоков.

Дверь захлопывается за нами.

Еще одна резкая пощечина обрушивается на мою пылающую щеку. — Никогда больше так не делай.

Я прижимаю к себе горящую плоть, моргая сквозь слезы. — Я не понимаю, почему ты это делаешь. Кем бы ты ни считал Роуэна, ты ошибаешься.

Дядя Лайл снова заносит руку назад.

Я поднимаю руки, чтобы защититься. — Нет, пожалуйста!

Он останавливается, подняв руку вверх. В его глазах мелькает осознание. — Ты действительно не знаешь, кто такой Роуэн?

Я качаю головой.

Он долго смотрит на меня, а потом начинает смеяться. Он жестокий и уродливый, и от него мне становится чертовски страшно.

Ужас заполняет мой желудок, густой и тяжелый. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. У меня ничего не получится, если я буду продолжать действовать в панике.

— Ты глупая девчонка, — говорит он сквозь смех. — Он тебя обманул.

Его глаза темнеют.

— Именно поэтому ты теперь останешься со мной. Ты не можешь позаботиться о себе, не так ли? Последние несколько недель ты спала с нью-йоркским гангстером и даже не подозревала об этом?

С нью-йоркским гангстером?

Офис Бретта. Те фотографии. Я забыла о них во всем этом хаосе, но теперь они вернулись ко мне. — Что?

— Он был высокопоставленным. И у него неплохая репутация.

Болезненная улыбка дяди Лайла исчезает. На долю секунды мне кажется, что я вижу намек на страх в его глазах. — Его называют Ангелом Смерти.

Я моргаю на него. — Ты лжешь.

— Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты увидела, как мы передадим его людям, которые заплатят нам кучу денег за его поиски. За него назначена большая награда.

— Кому он нужен?

— Семье Ферраро. Ты когда-нибудь слышала о них?

Я покачала головой.

— Это одна из семей мафии в Нью-Йорке. Твой «Роуэн» убил одного из членов их семьи, а потом инсценировал свою смерть. Он прячется, как гребаная крыса.

Он все неправильно понял. Он понятия не имеет, о чем говорит. Кто-то солгал ему, и теперь он собирается разрушить мою жизнь и жизнь Роуэна из-за этой лжи. Это был Бретт?

— Роуэн позвонит в полицию. Они найдут нас, и ты отправишься в тюрьму.

Он хихикает.

— Такая наивная. У твоего парня судимость в два раза длиннее, чем у меня. Прежде чем исчезнуть, он работал на Рафаэле Мессеро. Конечно, ты и понятия не имеешь, кто это такой. Мессеро - глава очень влиятельной мафиозной семьи.

Моя голова поплыла.

— Ты действительно доверяла ему, не так ли? — Он наклоняется вперед и берет меня за подбородок. — Ну, тогда тебе будет не так сложно доверять мне.

Роуэн, гангстер в подполье? Вся эта история безумна, но дядя Лайл считает, что говорит мне правду. Либо кто-то сумел его одурачить, либо…

Он опускает руку. — Я оставлю тебя ненадолго. Мне нужно сделать несколько звонков. Но не думай ни о чем. Один из моих парней будет прямо за дверью.

Он ждет, пока я кивком подтвержу, что услышал его, а затем выходит за дверь.

Я прижимаюсь к стене, сердце бешено колотится. Потом я вспоминаю, что ключи Сэма все еще лежат у меня в заднем кармане.

Я достаю их и держу перед лицом. Ищу... не знаю что.

И тут я вижу это.

Метка AirTag.

Облегчение распирает мою грудь, как воздушный шар. У Роуэна есть способ отследить меня. Предположим, он догадается, я должна верить, что так и будет.

И тут меня осеняет: Сэм провел свои последние минуты, думая о том, как спасти меня. Он знал, что они собираются убить его, и все равно пытался защитить меня.

По щеке скатывается слеза, но я вытираю ее. Я должна быть сильной. Сильной, как Сэм. Если я снова сорвусь, это мне не поможет, но если буду помнить о своем окружении и быть готовой к приходу Роуэна - поможет.

Комната в мотеле маленькая и пустая. Мне требуется всего пятнадцать минут, чтобы обыскать каждый уголок в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать в качестве оружия. Но здесь вообще ничего нет. Нет даже телефона, чтобы позвонить в службу приема. У меня есть ключи Сэма...

Я снимаю AirTag с кольца для ключей, засовываю его в крошечный кармашек, расположенный внутри большего кармана джинсов, и продолжаю сжимать ключи в руке.

Вскоре возвращается дядя Лайл. В одной руке он держит засаленный бумажный пакет. — Я принес тебе поесть.

Я поднимаюсь на ноги, сидя на кровати. — Я не голодна.

Он закрывает дверь и бросает пакет на маленький столик у окна. — Как хочешь, но не жалуйся, если потом захочешь есть. Мы не будем делать незапланированных остановок.

Мой взгляд следит за его движениями. — Хорошо.

Он снимает свои кожанки и вешает их на спинку стула. — Тебе нужно поспать. Через три часа мы снова отправимся в путь.

Поспать? Понадобится слоновий транквилизатор, чтобы уровень адреналина в крови упал настолько, что я смогу заснуть.

Когда я ничего не говорю, его глаза скользят по моему телу, задерживаясь на очертаниях груди. — Если ты не хочешь спать, мы можем сделать кое-что еще. То, о чем я думал очень долгое время.

Я делаю шаг назад.

Он мерзко ухмыляется и подходит ближе.

Я начинаю двигаться по кровати, пытаясь сохранить между нами дистанцию, но тут он прыгает вперед, и вот он уже рядом, прижимает меня к стене.

Я вскрикиваю, и он закрывает мне рот ладонью.

— Тихо, — шипит он. — Ты же не хочешь меня злить, Блейк. Если ты будешь вести себя хорошо, я смогу сделать так, чтобы тебе было хорошо.

Мое тело становится очень неподвижным, в то время как мой мозг работает в усиленном режиме. Я не могу бороться с ним. Он сильнее, и он одолеет меня за несколько секунд. Может быть, если я соглашусь и нанесу ему удар, когда он меньше всего этого ожидает... Если я смогу застать его врасплох, то, возможно, мне удастся сбежать.

Я понятия не имею, остался ли за дверью один из его парней, или он сказал им уйти, когда вернется. Остается надеяться, что охранник ушел. Это риск, но у меня нет другого выбора.

— Могу я снять ладонь?

Я киваю.

Он убирает руку и подходит ближе, вжимаясь в меня всем телом.

— Даже в пятнадцать лет ты уже была красавицей. — Его сухие губы проводят по моей щеке. — Идеальное сочетание невинности и соблазна.

Он просовывает руки под рубашку, а затем его ладони оказываются на моей груди, болезненно сжимая ее.

Я поправляю хватку на ключах, проталкивая их сквозь щели между пальцами.

Он целует меня, и я едва не задыхаюсь. Он проводит языком между моими губами, он на вкус как пепел и пахнет несвежим потом. Его пальцы сжимают мой сосок.

Ты должна поцеловать его в ответ. Заставить его поверить в это.

Все мои силы уходят на то, чтобы заставить губы двигаться. Как только это происходит, он стонет и трется о мое бедро.

Мое зрение затуманивается. Мне никогда не было так плохо.

Поскольку я не уверена, что мой желудок выдержит еще такое, я толкаю его в грудь. Он разрывает поцелуй и делает шаг назад, убирая руки из-под моей рубашки. Его выражение лица снова становится сердитым.

— Я должна тебе кое-что сказать, — поспешно говорю я.

Гнев затихает. Как я и думала. — Что?

— Ты прав. — Я делаю глубокий вдох. — Думаю, я втянула себя в большие неприятности.

Он вскидывает бровь.

— Я была так потеряна в одиночестве. — Я тяжело сглатываю, а ключи крепко сжимаю в руке. — И Бретт никогда не помогал.

Глаза дяди Лайла вспыхивают. — Этот мальчик - идиот. Тебе нужен настоящий мужчина, Блейк.

— Может, и нужен.

На его лице начинает расцветать самодовольная ухмылка. — Я же говорил тебе...

И тут я наношу удар. Я провожу клавишами по его лицу, пытаясь поймать его взгляд. Кажется, мне это удается, потому что он вскрикивает от боли и пошатывается назад.

Я не теряю ни секунды. Я бегу к двери и хватаюсь за замок, пытаясь повернуть его.

Черт, он застрял.

Он застрял.

О Боже.

А потом он перестает заедать, и я с силой распахиваю дверь. Одна нога успевает выскочить.

Только одна.

Прежде чем что-то ударяет мне в голову, и я теряю сознание.

Когда я вновь обретаю сознание, на мне появляются руки и язык во рту. Я вскрикиваю.

Дядя Лайл отшатывается от меня, и его окровавленное лицо оказывается в фокусе. От лба к щеке тянутся две кровавые раны. Глаза я все-таки пропустил.

Выражение его лица - искаженное рычание. — Ты лживая дрянь. Теперь ты действительно облажалась.

По степени его злости я могу сделать вывод, что прошло совсем немного времени. Должно быть, я была в отключке меньше минуты.

Он поднимает мои руки над головой, кровь капает мне на лицо, и начинает расстегивать мои джинсы.

Я бьюсь об него, сопротивляясь изо всех сил.

Он дает мне сильную пощечину, и во рту появляется привкус меди.

— Хочешь сделать это по-плохому? После того, что ты только что вытворяла, думаю, мне понравится заставлять тебя кричать.

Он расстегивает молнию и начинает стягивать с меня джинсы. Я бьюсь, как пойманное животное, но он настолько сильнее, что это бесполезно. Он сжимает мои запястья своей рукой, пока мне не начинает казаться, что он вот-вот сломает их, а другую руку он засовывает мне в трусики. Он больно прощупывает меня, его ногти царапают меня, когда он вводит в меня два пальца.

Я снова кричу, но уже не так громко. Мой голос хриплый. Я побеждена. Я чувствую, как теряю себя, как ломается моя воля.

БАХ.

Дверь распахивается.

Дядя Лайл с ревом вытаскивает из меня свои пальцы и спрыгивает с кровати. Он достает из-за пояса пистолет и направляет его на человека, стоящего в дверном проеме.

Затуманенным от слез зрением я смотрю на силуэт, стоящий в дверном проеме.

Это Роуэн.

ГЛАВА 42

БЛЕЙК

Достаточно одного взгляда на Роуэна. Облегчение разливается по моему телу.

Все будет хорошо. Он здесь. Он нашел меня. Он разгадал план Сэма.

Копы тоже должны быть рядом. Они ворвутся сюда в любой момент. Они посадят дядю Лайла и других людей, похитивших меня.

Но вместо того чтобы оставить дверь открытой, Роуэн входит и закрывает ее за собой. Задвигает засов.

Что он делает?

Его выражение лица холоднее, чем я когда-либо видела, когда он смотрит в ствол, который направляет на него дядя Лайл.

Когда его взгляд переходит на меня, скользит по моей сгорбленной фигуре, его глаза вспыхивают яростью, а затем сужаются. Наш зрительный контакт длится всего мгновение, но за эту долю секунды я вижу, как в его ореховом взгляде разворачивается ураган.

Страх когтями впивается в мои внутренности.

Что теперь? Что он задумал?

Дядя Лайл не собирается отпускать нас без боя. Сможет ли Роуэн дать отпор, если придется? Где эти чертовы копы?

А как же другие Железные Хищники снаружи?

Я крепко сжимаю руки вокруг себя.

Дядя Лайл усмехается.

— Слушай, давай успокоимся.

Его пальцы побелели на пистолете. Он звучит... испуганно.

Не обращая внимания на направленный на него пистолет, Роуэн делает два шага к дяде Лайлу.

— Не подходи, мать твою, — прошипел дядя Лайл. — Я пристрелю тебя, если ты сделаешь еще один шаг.

— Мы оба знаем, что это ложь. Тебе не заплатят, если я умру.

У меня сводит живот. Что?

О... черт возьми. Черт, черт, черт.

Значит ли это, что кто-то действительно хочет заполучить Роуэн?

По лицу дяди Лайла пробегает тень. — Как, черт возьми, ты нас нашел?

Беззлобная ухмылка украшает лицо Роуэна. Я с трудом узнаю его в таком виде. Он выглядит крупнее, шире, выше. И он не напуган.

На него направляет пистолет мужчина, а он не боится.

— Вопрос, который ты должен задать, - что мне теперь делать?

Голос Роуэна низкий и смертоносный.

Дядя Лайл с трудом сглотнул. — Даже ты не сможешь справиться со мной и моими ребятами.

Роуэн лишь ухмыляется.

Тишина такая густая, такая напряженная, что у меня перехватывает горло.

— Блейк? — спрашивает Роуэн, не отрывая взгляда от дяди Лайла.

— Да?

— Он тебя обидел?

Я прикусываю губу и двигаюсь на кровати. Грудь болит, а между ног ощущается тягучая боль. — Да.

Роуэн по-прежнему не смотрит на меня, но его лишенное выражения лицо превращается в маску ярости.

И все вдруг происходит очень быстро.

Роуэн быстр. Он набрасывается на моего крестного, и они оба падают на землю. Пистолет, который держит дядя Лайл, выскальзывает из его руки. Они борются на полу, нанося удары руками и ногами, но у Роуэна явное преимущество. В считанные секунды он оказывается под моим дядей.

Роуэн тянется за ним, достает свой пистолет и приставляет его ко лбу дяди Лайла.

— Остановись, — умоляет дядя Лайл. Господи, черт. Бери ее и уходи.

Роуэн смеется, и это звучит как-то неправильно. Это совсем на него не похоже.

Глаза дяди Лайла мечутся между мной и Роуэном. — Блейки, скажи ему, чтобы отстал. Он победил. Он может забрать тебя и оставить...

— Тебе повезло, что у меня нет времени торчать здесь и разрывать тебя на части, — рычит Роуэн.

Пистолет выстреливает.

Он стреляет в упор точно в то же место, где дядя Лайл застрелил Сэма.

Кровь вырывается из головы моего крестного и начинает течь на пол, просачиваясь из-под его тела.

Стены комнаты вращаются, и я сползаю с кровати, желая почувствовать под собой твердую почву.

Это не может быть реальностью. Я чувствую, что распадаюсь на части, что швы, скрепляющие мое тело, расходятся. Мои ладони обхватывают голову. Я раскачиваюсь взад-вперед, взад-вперед.

Сэм мертв.

Дядя Лайл мертв.

Роуэн - убийца.

Тусклые шаги приближаются ко мне. Знакомые кожаные сапоги. Но когда я убираю руки от лица, чтобы посмотреть на своего спасителя, его очертания расплываются.

Он приседает и поддерживает меня, его взгляд наконец встречается с моим, а глаза смягчаются.

— Роуэн, — шепчу я. — Что ты наделал? Ты должен был позвонить в полицию...

Он убирает пистолет и прерывает меня, обхватив мои щеки обеими руками. — Ты в порядке?

Мои губы дрогнули. — Я не знаю.

Его лицо пересекает чувство вины. Он притягивает меня к себе и снова и снова прижимается своими губами к моим. Его поцелуи нежны, но в них чувствуется отчаяние. — Мне жаль. Мне так жаль.

— Я не понимаю, что происходит.

Его челюсть сжимается. Он не говорит, о чем думает, и это пугает меня.

— Я хочу выбраться отсюда.

Он прижимает меня к себе, его ладонь обхватывает мой затылок. — Мы уйдем. Оставайся здесь. Только сначала мне нужно кое о чем позаботиться.

Я киваю ему в грудь, онемев. — Хорошо.

Он отстраняется от меня. — Не смотри в окно.

Меня охватывает смятение. — Что?

— Обещай мне, что не будешь смотреть в окно.

Я сглатываю. — Хорошо.

Он бросает на меня последний долгий взгляд и уходит.

Проходит несколько секунд. Сначала я не собираюсь подниматься с земли. Я даже не уверена, что у меня хватит на это сил. Но когда я слышу звуки борьбы, в кровь поступает адреналин, и я, ковыляя, поднимаюсь на ноги.

Не смотри в окно.

Шторы затемнены, но звукоизоляция отвратительная. До моих ушей доносятся крики. Звуки потасовки.

Что, если Роуэну нужна помощь?

У меня нет телефона, но он есть у дяди Лайла. Когда я оглядываюсь на его тело, лужа крови увеличивается, и мне приходится отвести взгляд. Если Роуэн не вызвал полицию, мне следует это сделать, но вместо этого я подхожу ближе к окну.

Не смотри в окно.

Там выстрел. Крик.

Мои пальцы перебирают край занавески. Я отодвигаю ее на несколько сантиметров, достаточно, чтобы увидеть парковку снаружи.

Роуэн сражается с двумя людьми моего крестного отца. Еще двое лежат на земле, потеряв сознание.

Или... мертвы?

Слишком темно, чтобы разглядеть их. Стоянку освещает один-единственный фонарный столб. Зато я вижу Роуэна. Я наблюдаю за тем, как он держит себя в руках, как точно наносит каждый удар. Его тело движется плавно, как размытое пятно темных чернил и тени.

Один из мужчин наносит удар, и у меня вырывается вздох.

Не смотри в окно.

Но я продолжаю смотреть. Я смотрю, как Роуэн продолжает сражаться. Я не могу оторвать взгляд. Это ужасно и прекрасно одновременно.

Когда он научился так драться?

Может, это просто адреналин? Нет, дело не только в этом.

Он уверен в себе и контролирует ситуацию. Как будто он дрался так бесчисленное количество раз. Как будто его учили.

Слова дяди Лайла вертятся у меня в голове.

Последние несколько недель ты спала с нью-йоркским гангстером.

Роуэн отбивает ноги одного из мужчин, а затем бьет ладонью по носу другого. Я закрываю глаза, когда лицо мужчины заливает кровь. Но через секунду я снова смотрю на него. Оба мужчины лежат на земле, и Роуэн бьет кулаками по лицу одного из них, пока тот не затихает.

Второй мужчина поднимается на ноги, но потом теряет равновесие. Он замечает выброшенный пистолет и бросается к нему, но в тот момент, когда он тянется к нему, в воздухе раздается еще один тупой выстрел.

Мужчина вскрикивает и падает на землю.

Пуля прошла сквозь его руку. Теперь она вся в крови.

Я задыхаюсь, прижимая ладонь ко рту.

Роуэн медленно идет к нему. Он останавливается прямо перед мужчиной. Даже через стекло я слышу, как мужчина умоляет спасти его, как это делал дядя Лайл.

Роуэн опускается рядом с ним на колени, вставляет пистолет ему между губ и спускает курок.

Его называют Ангелом смерти.

Я отпускаю занавеску и отхожу от окна.

Он только что убил его.

Он только что убил пятерых человек, как будто это пустяк.

Я спотыкаюсь обо что-то. О ноги дяди Лайла. У меня трясутся руки, и я не могу понять, что я только что увидела.

Роуэн спас меня, но я не чувствую себя в безопасности. Такое ощущение, что я видела все сквозь пелену, и вот ее только что сняли.

Дверь распахивается. Роуэн весь в крови, но большая ее часть - не его собственная.

Он протягивает ко мне руку. — Пойдем.

Я застываю на месте. Я не могу пошевелиться. Его пальцы окрасились в красный цвет.

Он смотрит вниз, гримасничает и исчезает в ванной. Я слышу, как течет вода. Я должна бежать, спасаться от того, кто это, потому что этот человек - не Роуэн. Я понятия не имею, кто он такой.

К тому времени, как мне удается сдержать дрожащий вздох, он возвращается.

— Теперь ты в безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Обещаю.

Его глаза горят затаенной яростью, которая все еще не утихла. Он хватает меня за руку и вытаскивает за дверь.

Мое сердце колотится в груди. Я бы хотела доверять ему, но как я могу доверять, когда правда наконец-то стала ясна?

Роуэн лгал мне.

Он спас меня от дяди Лайла, но кто защитит меня от него?

ГЛАВА 43

БЛЕЙК

Я не сопротивляюсь Роуэну, когда он провожает меня до своего грузовика, но внутри у меня все закручивается. На меня сбросили атомную бомбу, уничтожив все, что, как мне казалось, я понимала.

Роуэн хладнокровно убил тех людей. Хотя бы часть того, что рассказал мне дядя Лайл, должна быть правдой, если не все.

А что, если все это правда?

Мои колени подгибаются, но Роуэн крепко прижимает меня к себе.

Когда он открывает пассажирскую дверь, я оборачиваюсь, и мой шок медленно превращается в нечто более темное и холодное. — Кто ты?

Его взгляд замирает. — Залезай внутрь.

Я качаю головой. — Роуэн, кто ты, черт возьми, такой? Ты только что убил тех людей. Зачем ты это сделал? Почему ты не позвонил в полицию?

Я кричу, моя хватка за реальность ослабевает. Такое ощущение, что я отключаюсь, как будто смотрю на Роуэн и на себя сверху вниз.

— Залезай. В эту. Машину. — Он обхватывает рукой мой локоть и почти затаскивает меня внутрь. — Я все объясню, но сейчас мы должны уехать. Мы должны убраться отсюда до того, как приедут копы. Кто-то, должно быть, уже позвонил.

Кто-то. Не он. Он бежит от копов, а не надеется, что они придут на помощь.

— Да что с тобой такое? — резко шепчу я.

Он долго смотрит на меня, а потом захлопывает дверь.

Мы выезжаем на дорогу. Он едет быстро, но в нем нет ничего бешеного. Он спокоен и контролирует ситуацию.

Тот, кто только что впервые убил человека, не стал бы так себя вести.

Он делал это раньше.

Желчь поднимается у меня в горле. — Начинай говорить.

— Меня зовут Неро Де Лука. Я был консильери одной из пяти мафиозных семей Нью-Йорка, пока мне не пришлось инсценировать собственную смерть.

Слова словно вонзились мне в грудь. Я задыхаюсь.

Это... правда.

Все, что сказал дядя Лайл, было правдой.

— Моего босса звали Рафаэле Мессеро. Его жену похитили, и я должен был вернуть ее, но я не знал, что Рафаэле попросил одного из своих союзников, Ферраро, предоставить подкрепление. Когда их парни прибыли, я подумал, что они приехали сражаться с нами, а не помогать нам, и убил одного из них. Это была катастрофа. Ферраро хотели меня убить. Раф считал, что это несправедливо, но он не мог рисковать, развязывая с ними войну, поэтому отослал меня. Дал мне новую личность. Сказал мне начать все сначала.

Он говорит все это так спокойно, словно совершенно не замечает, как уничтожает меня.

— Ты преступник, — шепчу я.

Его челюсть сжимается. — Да.

— Ты лгал мне все то время, что я тебя знаю.

— Я врал всем.

Он не просто лгал. Он и есть ложь.

Роуэн, которого, как мне казалось, я знала, Роуэн, которого, как мне казалось, я любила, никогда не существовал.

Он разыграл меня как дурочку.

Теперь все признаки так очевидны. Его темный взгляд, когда он смотрел на Бретта. То, что он никогда не боялся дядю Лайла. С чего бы ему бояться, если они оба вырезаны из одной ткани?

Чертов пистолет, который он принес домой?

Запонки. НДЛ.

Все это было прямо здесь. Смотрело мне в лицо.

Я была так полна решимости не позволить Бретту манипулировать мной, что закрыла глаза на все признаки, на человека, который делал большую часть манипуляций.

Мое сердце дрожит, трещит и разбивается вдребезги. Он предал меня.

Я хватаюсь за грудь, потому что боль кажется слишком реальной.

Как я снова совершила ту же ошибку? Что со мной не так? Как я могла позволить себе так увлечься?

Я моргаю, борясь со жжением в глазах. — А Сэм...

— Настоящее имя Сэма… — Он сглатывает. — Было. Его настоящее имя было Сандро. И его отправили со мной.

Как только я думаю, что боль не может стать еще сильнее, она становится сильнее. — Сэм тоже участвовал в этом?

Татуировка рыбы. Их одинаковые гребаные татуировки. Они кормили меня ерундой. Ложью.

Как я могла быть такой невнимательной?

— Он был одним из наших водителей. Его послали присматривать за мной. Убедиться, что я не наделаю глупостей, например, не попытаюсь вернуться домой или не привлеку к себе внимания, ввязавшись в то, во что не следовало бы.

— Правда?

— Нет..

— Но ты угрожал Бретту. Он показал мне фотографии, на которых ты направляешь на него пистолет. Я сказала ему, что они, должно быть, подделаны, но они были настоящими, не так ли?

— Они были настоящими.

И тут меня осенила мысль. Бретт предположил что-то еще. Что-то, что звучало безумно. Что-то, что я быстро отбросила...

— Роуэн, это ты устроил пожар в моем доме?

Мой голос едва слышно шепчет.

Когда он не отвечает, я перевожу взгляд на него.

Он сглотнул. — Да.

Время останавливается. Ярость вытекает из меня, пока ничего не остается. Я пуста. Онемела.

Медленно я отворачиваюсь от него, мой расфокусированный взгляд устремлен на дорогу. — Зачем ты это сделал?

— Я не мог позволить тебе уйти. Я хотел тебя.

— Почему?

— Потому что! — огрызается он. — Потому что я любил свою прежнюю жизнь, а ее у меня отняли без предупреждения. Раф отослал меня, чтобы спасти мою жизнь, но как только я покинул Нью-Йорк, я стал мертвецом. Я чувствовал себя чертовски мертвым, Блейк.

— Тебе не хватало быть преступником?

В моем голосе нет никаких ноток.

— Да. А потом я увидел тебя, и что-то в тебе облегчило боль. И чем больше времени я проводил рядом с тобой, тем меньше было боли. И я захотел тебя. Я не мог позволить тебе уйти.

Он хотел меня, поэтому сжег мой дом?

Он уничтожил мой шанс выбраться из Даркуотер-Холлоу?

Он убедил меня жить с ним, встречаться с ним, отдаться ему?

Что за психопат так поступает?

Если бы не он, меня бы сейчас здесь не было. Меня бы не изнасиловал дядя Лайл. Я бы не видела, как хладнокровно убивают всех этих людей прямо у меня на глазах.

Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно уехать от него.

На следующем светофоре я хватаюсь за ручку двери и изо всех сил бью по ней.

Он протягивает руку, обхватывает мое предплечье и отрывает меня от ручки. — Хватит.

— Отпусти меня. Я больше не хочу быть с тобой. Я хочу домой.

— Мы не можем вернуться в Даркуотер.

— Отпусти меня!

Он отпускает, но я все еще не могу дышать. Я не хочу быть в этой машине. Не хочу сидеть рядом с ним и делить с ним воздух. — Ты чудовище.

— Навешивай на меня любые ярлыки, какие хочешь, — рычит он. — Но я не отпущу тебя домой.

— Почему?

Он делает глубокий вдох, и когда он начинает говорить со мной, его голос звучит низко и успокаивающе, как будто я дикий зверь, которого он пытается приручить. — Ферраро найдут нас.

— Нас? Какое отношение я имею ко всему этому?

— Ты моя. Они знают, что ты моя. Твой крестный отец, скорее всего, сказал им, что использует тебя, чтобы добраться до меня. Они убьют меня, и они убьют тебя, Блейк.

— Я не твоя. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

— Неважно, чего ты хочешь, — говорит он. — Я пытаюсь спасти твою жизнь.

Я смотрю в окно, наблюдая, как мимо проносится обочина дороги. Мир снаружи кажется далеким, словно сон. Как я здесь оказалась? Как я оказалась втянута во все это?

Интуиция подсказывала мне, что не стоит доверять ему с того самого дня, как он переехал к нам.

Но я опять не послушала. И теперь мне придется расплачиваться за эту ошибку.

ГЛАВА 44

НЕРО

Она смотрит на меня так, будто никогда раньше не видела. На самом деле это так.

То, что она видела раньше, было маской.

И теперь, когда маска исчезла, у нее нет желания видеть того, кто за ней скрывается.

Это не удивительно. Я знал, что она никогда не примет Неро, но я не знал, насколько сильно ее отказ уничтожит меня.

Сегодня утром я проснулся счастливым от осознания того, что она останется со мной, что она попытается наладить со мной жизнь.

Но сейчас, когда за окном темно, это счастье - не более чем далекое воспоминание. Мой разум превратился в вихрь мрачных, безрадостных мыслей.

Сандро - не единственный человек, которого я потерял сегодня.

— Куда ты меня ведешь?

Я не отвечаю, потому что не знаю. Мне нужно подумать.

Когда она говорит, ее голос дрожит. Она боится меня. Окаменела.

Конечно, боится. Она только что видела, как я убил кучу мужчин.

Я не жалею, что убил их, но мне неприятно, что она думает, будто я могу причинить ей вред. Что она боится меня.

Мое сердце пульсирует, как открытая рана. Я хочу поцеловать ее, утешить, сказать, что все будет хорошо, но она не хочет ничего этого от меня, и ей не нужно больше лжи.

Что бы между нами ни было... Все кончено.

Может, я был идиотом, думая, что между нами что-то получится. Такой преступник, как я, и такая чистая душа, как она.

Я сжимаю руль между ладонями. Черт.

Если бы я не наставил на Бретта пистолет, у него не было бы достаточно улик, чтобы убедить байкеров проверить меня.

Я совершил ошибку. Ужасную, мать ее, ошибку.

Зачем я это сделал? Чтобы почувствовать себя сильным? Чтобы снова стать Неро?

Что ж, я исполнил свое желание.

Воздух загустел в моих легких. Я все испортил, и на этот раз мне некого винить, кроме себя.

Последние несколько минут Блейк молчит. Я смотрю на нее. По ее щекам катятся беззвучные слезы, и от этого зрелища я чувствую себя самым жалким человеком в мире.

Как я мог так поступить с ней?

Она замечает, что я смотрю, и встречает мой взгляд. — Просто отпусти меня. Я сама о себе позабочусь.

Это невозможно. Она не может вернуться в Даркуотер-Холлоу. Кто-нибудь из Железных Хищников заберет ее, как только обнаружит, что она вернулась. Она заплатит за их смерть. — Там тебе больше небезопасно. Та жизнь закончилась.

— Мой дом там. А как же твоя компания? Мы не можем просто исчезнуть.

— Если мы вернемся, нас убьют. Мы должны оставить все позади.

Она молчит, а когда снова заговаривает, ее голос не более чем слабый шепот. — Так что же нам делать? Куда мы идем?

На самом деле есть только один вариант.

В город, который, как я думал, я больше никогда не увижу.

Я должен вернуться в Нью-Йорк. И она должна поехать со мной.

Ферраро знают, что я жив. Должно быть, Лайл поговорил с кем-то на их стороне. Он был уверен, что ему заплатят за мою доставку. Это значит, что, если мы не появимся на месте встречи через два дня, нас выследят, выследят и убьют.

Мое прикрытие раскрыто. С моей новой личностью покончено.

У меня нет возможности получить новые документы для меня и Блейк. Без обращения к старым друзьям не обойтись, а если я это сделаю, то только навлеку на них неприятности и, скорее всего, умру в любом случае.

По правде говоря, я устал притворяться. Я устал бегать, лгать и жить чужой жизнью.

Есть чистый выход.

Я могу смириться с последствиями.

Сдаться Ферраро.

Пусть они убьют меня.

Но сначала я должен найти способ защитить Блейк. Я должен быть уверен, что даже когда меня не станет, она будет в безопасности.

Думай, Неро. Думай.

Ферраро не окажут мне никакой услуги. Если они узнают, что она важна для меня, они могут просто убить ее в наказание, прежде чем убьют меня.

Может, я найду способ поговорить с Рафом, прежде чем отдамся им. Я могу попросить его о помощи.

Но я знаю своего бывшего босса, и он не станет ставить под угрозу свои отношения с Ферраро. Если Ферраро решат убить ее после моего отъезда, они смогут это сделать. Для Рафа она никто. Он не станет пытаться остановить их.

Она не семья. Если бы была, все было бы по-другому. Дон должен защищать семьи своих приближенных. Это закон. В этом дон клянется каждому из нас, когда мы становимся людьми.

Я останавливаюсь на красный свет.

Держись.

Вот и все. Я могу сделать ее семьей.

Тогда Раф не сможет мне отказать. И тогда, что бы со мной ни случилось, она будет в безопасности.

— Я спросила, куда мы едем? — говорит она.

Я поворачиваюсь к ней, вглядываясь в ее блестящие голубые глаза. — Мы собираемся пожениться.

История Неро и Блейк продолжается во второй книге «Когда он получает», дуэта «Падший Бог»

Notes

[

←1

]

"Новая жизнь" (La Vita Nuova) – это известное литературное произведение итальянского поэта Данте Алигьери, написавшее эту книгу в юности, как собственный стихотворный-прозаический диалог о своей любви к Беатриче Порцини. Het Nieuwe Leven рассказывает о пережитой драме гибели любимой девушки и поэтическом процессе переосмысления этого жизненного испытания. Тексты поэта раскрывают тему любви и потери, воплощенные в непредсказуемых метафорах и изысканных стихах, делающих эту книгу неповторимой и удивительной в мировой литературе. Het Nieuwe Leven стал классическим произведением ранней литературы Италии и до сих пор остается источником вдохновения для изучения и размышлений о любви и верности.

[

←2

]

О́зарк (англ. Ozark) — крупное известняковое плато в центральной части США, известное также как особый культурно-исторический регион и рекреационно-туристическая область страны. Сердце Озарка расположено в штате Миссури, меньшие по размеру участки распространяются на северную часть штата Арканзас, северо-восток штата Оклахома и крайний юго-восток штата Канзас. Во многих отношениях (в том числе в этнографическом) плато Озарк имеет сходство с Аппалачскими плато и горами.