Секреты миллиардера

Серия «Король-миллиардер»

Ева Победители

Авторские права © 2024 Ева Виннер

Авторские права © 2024 Ева Виннер

Дизайнер обложки: Eve Graphic Design LLC

Модель: Густаво П.

Фотограф: Вандер Агиар

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или с помощью каких-либо электронных или механических средств, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Сходство с реальными людьми и предметами, живыми или мертвыми, местами или событиями совершенно случайно.

Посетите www.evawinners.com и подпишитесь на мою рассылку.

Группа в ФБ: https://bit.ly/3gHEe0e

Страница ФБ: https://bit.ly/30DzP8Q

Инста: http://Instagram.com/evawinners.

БукБуб: https://www.bookbub.com/authors/eva-winners

Амазон: http://amazon.com/author/evawinners

Goodreads: http://goodreads.com/evawinners.

ТикТок: https://vm.tiktok.com/ZMeETK7pq/

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Эта книга затрагивает некоторые деликатные темы, и некоторых читателей она может сбить с толку.

Есть триггерный контент, связанный с потерей семьи, самоубийством, выкидышем, насилием.

Сходство с реальными людьми и предметами, живыми или мертвыми, местами или событиями совершенно случайно.

Если вам интересно, пишу ли я о вас, то да.

Если вам интересно, пишу ли я о вас, то да.

Плейлист «Секреты миллиардера»

ПЛЕЙЛИСТ

https://spoti.fi/49lRjr4

Коллекция сериалов «Короли-миллиардеры»

В сериале рассказывается о каждом брате Эшфорд в отдельности. Хотя каждую книгу серии можно читать как отдельную, в каждой из них присутствуют события и отсылки к другим книгам. Так что для получения наилучшего удовольствия подумайте о том, чтобы дать шанс каждому брату Эшфорда. 😀

Наслаждаться!

Ева Победители

Примечание

Обратите внимание, что к русским фамилиям, оканчивающимся на -ов, к окончанию -ов/-ев/-ин для женщин добавляется буква «а». Следовательно, для женщины это будет Попова, а для мужчины — Попов.

Рекламное объявление

Уинстон Эшфорд, не совсем Прекрасный Принц.

Высокомерный. ✅

Сволочь. ✅

Великолепный. ✅

Я принял его за десятку, а оказалось, что он минус пять. Он был так красив, но поврежден и не подлежал восстановлению. Никакое понимание или любовь не могли спасти человека, который не хотел быть спасенным. Итак, после одной ночи вместе я с радостью умыла от него руки.

Пока все не пошло наперекосяк.

Мой отец умер, моя сестра нуждалась в помощи, и пришло время мне вести себя как ответственная старшая сестра, имеющая план.

К сожалению, моему плану немного… не хватало.

Когда меня поймали с поличным на краже моего не совсем замечательного однодневного романа, Уинстон Эшфорд решил подчинить меня своей воле.

Оказалось, что он был столь же безжалостен, сколь и великолепен, и столь же жесток, сколь и нежен.

Вынужденная вступить в нежелательную сделку с высокомерным ублюдком, требующим колец, моя фамилия стала его. Я стала его неохотной, но, к счастью, тайной женой. К сожалению, он стал человеком, который по незнанию держал все карты в руках. По крайней мере, мы разошлись, хотя юридически мы все еще были связаны друг с другом.

Шесть одиноких лет спустя наши пути снова пересеклись.

Внутри него все еще была тьма, которая пугала меня до глубины души.

Он утверждал, что хочет настоящего брака. Что он стал другим человеком. Но в глубине души он остался прежним — поврежденным борьбой с невидимыми шрамами и привычками, от которых было трудно избавиться.

Однажды он меня спас. Пришло время мне спасти его.

Но что произойдет, если меня будет недостаточно?

Пролог е

Уинстон

Ф

Сдерживая слезы, я опустила голову, стараясь больше не смотреть на маму. Она ненавидела возвращаться домой так же, как и я. Она ненавидела находиться рядом с отцом так же, как и все мы, но отчаянно пыталась быть сильной.

Я бы предпочла, чтобы мы оставили его и жили одни, пусть даже в маленькой хижине, но мама сказала, что он придет за нами. Тогда было бы хуже – по крайней мере для нее – а я этого не хотел. Не для нее. Она была всем, что у нас было.

Отец ничего не сделал, кроме как обидел нас, унизил.

Он обещал маме, что перестанет, но всегда заканчивал тем, что нарушал свои обещания. Каждый. Одинокий. Один. Из. Их.

— Дай мне еще раз попробовать твоего отца. Мама потянулась за мобильным телефоном, пока мы шли по оживленному тротуару в центре города, за нами следовал наш телохранитель. В будний день в Вашингтоне кипела жизнь: люди шли на работу, а посетители спешили к следующему пункту назначения. «Я уверен, когда я объясню…»

Она попыталась улыбнуться и нажала кнопку набора номера, каждый звонок делал ее еще более тусклой. Дул легкий ветерок, и ее лосьон с ароматом кокоса плыл по воздуху. Она носила его всегда – в дождь или в ясную погоду, летом или зимой – утверждая, что оно защищает ее кожу. Это был ее знак Мой аромат, и я никогда не мог думать о пляже, не думая о ней.

Позади нее солнце светило на ее темные волосы, и я уже не в первый раз заметил, как каштановые оттенки пытаются пробиться наружу. Я ободряюще кивнул ей, и она наградила меня подмигиванием. Мне нравилось, когда она вела себя со мной так, как будто ничего другого не существовало, хотя я знал, что она пытается быть смелой.

Она всегда старалась проводить со мной время, несмотря на то, что отец монополизировал каждую секунду ее дня. Она сказала, что ей приятно проводить время со своими детьми, поэтому она часто забирала нас из школы, чтобы мы с ней прогуляли. Сегодня была моя очередь. Ее теплые глаза наполнили любовью все дыры в моей груди, а в солнечных лучах крошечные золотые точки сделали ее похожей на самую красивую женщину в мире. Ничего подобного моему. Если у Ройса, Кингстона и Авроры были ее темные глаза, то мы с Байроном унаследовали глаза нашего отца.

— Он ответит, — пробормотала она себе под нос, хотя я не был уверен, кого она пытается убедить — меня или себя. Так было всегда, поэтому мы оба знали, что ее звонок останется без ответа. Больше всего было больно видеть ее боль, ее разочарование.

Ничто из того, что мы когда-либо делали, не было правильным с точки зрения Отца. Ничто его не радовало. За исключением его шлюх, от которых маме стало плохо. Я хотел это исправить, чтобы она почувствовала себя лучше, но не знал как.

Внезапно она повернулась ко мне со странным, ярким выражением лица и сказала: «Мы пойдем в игровой магазин».

Меня охватило смятение, и я несколько раз моргнул, пытаясь понять.

— Отец сказал, что все в порядке?

Она не ответила, но посмотрела на нашего телохранителя. «Я веду сына в его любимый магазин»

— Это неразумно, мэм. Ваш муж...

Она прервала его. — Он может подождать еще немного.

Но мы все знали, что он ненавидел ждать кого-либо, особенно свою семью. Обычно именно это стимулировало их споры. Она хотела провести больше времени проводить с нами, что он ненавидел. Ей хотелось уделять больше времени своим проектам, но он это тоже ненавидел.

«Мы не расчистили путь», — пытался рассуждать он.

Было произнесено еще несколько слов, но они не были услышаны. Я был слишком взволнован, чтобы остановиться и задаться вопросом.

Когда мы приехали, я с улыбкой на лице помчался в раздел новинок. Маминый тихий смешок последовал за мной, ее запах окутал меня облаком комфорта. Мой брат Байрон был воплощением серьезности. У меня же было наоборот. Мама сказала, что я напоминаю ей дедушку ДиЛустро, и всякий раз, когда я спрашивал ее, что она имеет в виду, она рассказывала мне историю о том, как он закрыл всю линию метро, чтобы спокойно покататься со своей дочерью. Лишь намного позже я понял, как он сделал это возможным. В конце концов, он состоял в «Кингпинах Синдиката», мафиозной организации, у которой были пальцы в каждой банке.

— Так это игра, да? — размышляла она, ее глаза сияли юмором. «Подумать только, что что-то в такой маленькой коробке привлекает столько внимания моего сына».

«Это лучше, чем наркотики, алкоголь и сигареты, мам». Многие дети моего возраста делали такое дерьмо, но я держался в стороне. Видеоигры были моим способом выпустить пар.

Она сдавленно вздохнула, скорее всего, думая конкретно о некоторых из моих друзей, но маленькие морщинки вокруг ее глаз сказали мне, что она почувствовала облегчение. — Я очень на это надеюсь.

Я серьезно кивнул. «Я мог бы стать большим игроком и поддержать нас всех», — сказал я, снова мечтая о жизни без отца. «Вы можете проектировать, что душе угодно. Байрон может вести себя как всегда осел, и…

«Уинстон». Ее мягкий выговор мгновенно заставил меня пожалеть о своих словах, и мои плечи поникли.

«Хорошо, он может просто быть самим собой. Но остальные из нас прекрасно проведут время. Мои сестра и братья могут бегать весь день, валяться в грязи, если захотят. Мы могли бы делать все, что захотим». я даже не смотрел больше не играю в игры. Все мое внимание было сосредоточено на этом видении лучшего будущего.

Мягкая улыбка тронула ее губы. «Это звучит прекрасно».

Увидев это задумчивое выражение на ее лице, я решил сделать это. Я взял ее руку в свою и крепко сжал. «Просто подожди и увидишь, мам. Я позабочусь о нас всех».

Двадцать минут спустя мы выходили из магазина, моя новая игра надежно хранилась в рюкзаке. Люди все еще суетились, оживленная улица была заполнена пешеходами и туристами, посещающими столицу.

Я повернула голову и открыла рот, чтобы поблагодарить Ма, когда оглушительный хлопок наполнил воздух и теплая жидкость брызнула мне на лицо. Уличная суета исчезла, безоблачное небо стало чем-то более устрашающим, чем я мог себе представить, когда на меня пролилась кровь. Тело мамы дернулось, и прежде чем я успел что-нибудь сделать, она оттолкнула меня. Хлопнуть.

Я рухнул на землю, мои колени царапали тротуар, когда я пытался вернуться туда, где она сейчас лежала, ее вздохи становились все резче и резче. Темные волосы, которые я так хорошо знала, были распущены по тротуару, а вокруг нее образовалась малиновая лужа, похожая на пропитанный кровью ореол. Я попытался моргнуть, попытался отдышаться. Почему я не мог заставить себя пошевелиться? Может ли это действительно произойти?

Крики наполнили воздух, и люди бегали вокруг нас – от нас? – во все стороны. Тем временем я мог только беспомощно наблюдать за происходящим. Запах меди сменил аромат кокоса. Красное пятно медленно растекалось по маминому плечу и груди, над ее бриллиантовым ожерельем. Тот, кого она любила больше всего. Тот самый, который принадлежал ее собственной маме.

Я заставил себя подползти, не обращая внимания на хаос вокруг меня. Игнорируя боль в груди и теле. Ее теплые, цвета виски глаза встретились с моими, на этот раз сияющими чистым ужасом и полными слез.

— Ма, — выдохнула я, пытаясь встать, чтобы позвать на помощь, но она из последних сил схватила меня за руку и потянула обратно вниз. Ее беспокойство за мою безопасность перевешивало все остальное. — Пожалуйста… пожалуйста… будь в порядке. »

Я потер лицо, дернул за волосы. Почему ей никто не помог? Я не смог бы вынести мир без нее. Мне нужно было, чтобы она осталась. Для моих братьев и сестер. Для меня.

«Это все моя вина». Мои губы повторили слова, которые напевал мой мозг. Снова и снова.

— Н-не твоя м-вина. Она угасала. Ее прикосновения становились холоднее с каждой секундой. — Будь п-хорошим. Я всхлипнула, ужас взял верх и заставил мою голову закружиться. «Не будь своим отцом».

— Не буду, — закричал я. "Я обещаю."

«Будь лучше его», — прошептала она, а затем оторвалась от окровавленного тротуара настолько, насколько могла, чтобы снова сжать мою руку. Я почувствовал, как мое сердце истекает кровью прямо рядом с телом моей матери. «И никогда не соглашаться. Обещай мне."

Что я сделал? Мне не следовало хотеть приходить в игровой магазин. Я не должен был настаивать. Я не должен был…

— Обещай мне, Уинстон.

— Обещаю, мам.

Я никогда не поднимал другую игру. Однако я приобрел много пороков. С этого дня мой путь самоуничтожения был установлен.

В тот день кинжалы моего отца так глубоко вонзились в мою плоть, что я не знал, как выкопать себя.

Глава 1

Билли

ЧАС

оля Богородица .

Мои трусики могли загореться и сгореть дотла. Уинстон Эшфорд был горяч . Невероятно жарко.

Ему десять , подумал я про себя. Не может быть, чтобы кто-то выглядел так и не трахался как десятка. Но опять же, у меня была своя доля разочарований. Он был высоким, примерно шесть футов четыре дюйма. Широкие плечи и телосложение. Однако для меня особенно выделялось то качество je ne sais quoi , которое требовало внимания.

Раньше я не встречала такого человека. Он носил сдержанную, изысканную одежду, создававшую впечатление старых денег, но у меня сложилось отчетливое впечатление, что он должен быть в боевой экипировке и руководить солдатами, направляющимися в бой. Опять же, я не мог этого объяснить, он просто командовал властью. У него была угловатая челюсть, полные губы в форме идеального лука Купидона и сильный, хотя и не слегка изогнутый, нос, как будто он был сломан раньше. В сочетании с бронзовой кожей и темно-синими глазами он обладал такой внешностью, которая заставляла женщину задуматься дважды – или даже трижды.

Ранее Одетт познакомила меня с Байроном Эшфордом, который, в свою очередь, познакомил нас со своим братом Уинстоном и их другом Ривером. Моя обычная болтливость была косноязычной, но это было нормально, потому что ход ржавый брат тоже не сказал ни слова. Милый Господи, это должно быть незаконно – собирать так много красивых парней в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы сидеть за одним столом.

Однако Байрон и Ривер ничего для меня не сделали. Уинстон Эшфорд, напротив, сделал все это за меня. У меня перехватило дыхание, как только я увидел, как он вошел в Le Bar Américain.

На мгновение казалось, что мир остановился. Это могло быть всего несколько секунд, но мне показалось, что это часы. Моё сердце барабанило в ушах, заглушая всё и всех остальных.

Как будто он мог слышать мои мысли, его внимание переключилось на меня, и мы встретились глазами, глядя друг на друга слишком долго. Мой желудок затрепетал, как будто впервые в жизни. Воздух между нами закружился, сексуальное напряжение было настолько сильным, что его можно было разрезать ножом для масла.

Словно озадаченный и внезапно осознавший, что бар полон посетителей, он откинул голову назад и сделал глоток яда, кивнув на что-то, что, должно быть, сказал Ривер. Во второй раз за вечер я позволил себе задуматься о том, как он источал доминирование. Я не мог не задаться вопросом, какая женщина пленила мужчину, похожего на бога. Или падший ангел.

Я отвела глаза, отчаянно пытаясь посмотреть куда угодно, только не в его сторону. К сожалению, мне не удалось долго отвести от него взгляд. Под видом того, что я осматриваю бар и наблюдаю, как танцпол вздымается от пульсирующих тел, я украдкой взглянул в его сторону, и этого было достаточно, чтобы мурашки побежали по моей коже.

Его глаза блуждали по окрестностям, как будто ему было скучно. Как и эта ночь – люди, музыка, сама жизнь – была утомительной. Он выглядел… законченным. Его темный взгляд был немного жестким, как будто здесь не было ничего, чего бы он не видел раньше. Его глаза оставались прищуренными, никогда не задерживаясь надолго. Как будто он чего-то высматривал.

С того места, где я стоял у стойки бара, его профиль был в пределах моей видимости. Эти острые скулы, словно вылепленные из гранита. Густые каштановые волосы. И эти пронзительные глаза, от которых бабочки в моем животе снова взбесились.

я был загипнотизирован эти глаза.

Много позже я вспоминал, какой поразительно белой была его рубашка на загорелой шее. Могу поклясться, что даже воздух между нами замерцал. Как шум оживленного бара сменился тишиной. Я словно попал в странную и захватывающую вселенную, где не было никого, кроме меня и этого чертовски красивого мужчины.

Он сидел за VIP-столом вместе с двумя другими мужчинами, но я не мог оторвать от него взгляда, чтобы рассмотреть их.

Судя по моменту, которым мы поделились ранее, я понял, что он увидел то, что ему понравилось. И, как и раньше, взгляд его теперь был взглядом голодного человека. Эти голубые глаза ласкали каждый дюйм моего тела, прежде чем они встретились с моими темными глазами, а затем уголок его губ приподнялся в ухмылке.

Я должен остановиться сейчас и увидеть этого человека таким, какой он есть: чистой опасностью. Но планировал ли я прислушаться к своим внутренним предупреждениям?

Нет, сэр, я этого не делал.

Такой тип мужчин встречается раз в жизни, поэтому я намеревался воспользоваться моментом и сделать так, чтобы он имел значение. Carpe diem и все такое дерьмо. «Это будет разовая вещь», — сказал я себе. Эксперимент для веселой и запоминающейся ночи.

Мой взгляд переместился на мою сестру, которая танцевала с Байроном, мужчину, который не мог отвести от нее глаз.

Сегодняшняя ночь принадлежит нам, сестрам Свон , Я подумал про себя.

Итак, я подошла к нему, соблазнительно покачивая бедрами. Однако на полпути я заколебался. Он выглядел немного… пьяным.

И хотя это должно было быть полным отказом, мое обычно спокойное и незатронутое сердце задрожало в груди, и этого было достаточно, чтобы подстегнуть меня. В его глазах было что-то грустное и одинокое, что просто привлекло меня.

Когда я приблизился к нему, его одеколон ударил меня. Насыщенный, пряный, мужественный .

Слегка вдохнув, я поборола желание уткнуться лицом в изгиб его шеи и почувствовать его горячую, гладкую кожу под своими губами. И пока я таял от этого человека, лицо Уинстона оставалось неподвижной маской, когда я подошел к столу. .

— Еще раз здравствуйте, — поприветствовал я его. Черт, мой голос действительно дрожал? Я прочистил горло, прежде чем продолжить. "Здесь свободно?"

Он сделал глоток напитка, глаза его горели.

«Очевидно, что нет. В нем никто не сидит, — проворчал он. Ладно, его язвительность должна была сбить эту привлекательность хотя бы на ступеньку, но этого не произошло. Черт, почему этого не произошло? Я никогда не терпел придурков, особенно пьяных. «Ты собираешься сесть, Билли, или нависнуть надо мной?»

Он помнит мое имя, пело мое глупое романтическое сердце. Хотя его тон можно было бы улучшить , предупредил мой разум. Маман всегда предостерегала меня от гордыни и завышенных ожиданий, и я прислушивался к ее совету. Ну, во всех сценариях, кроме одного.

Моя гордость. Это будет стоить вам всего и оставить вас ни с чем. Господи, сколько раз маман говорила мне эти слова? Я покачала головой, отталкивая их.

— Только если ты вежливо попросишь, — парировал я, на этот раз мой голос стал немного холоднее. — Очевидно, тебя не учили манерам.

Он откинулся на спинку сиденья, расслабленный и уверенный, его глаза почти оценивали.

«Сядь свою нуждающуюся, чертову задницу, Билли». Он снисходительно улыбнулся мне, а затем добавил: «Пожалуйста».

Что за…

К моему шоку, мое тело немедленно повиновалось, и, прежде чем я успел даже возразить, я сел. Черт побери. Этот чертов придурок.

«Итак, почему ты здесь?»

Я напряг челюсть и попытался придумать ответ. Я определенно не собиралась сейчас с ним флиртовать. Не тогда, когда он был полным придурком.

И все же я остался сидеть. Я знала, что мне следует встать и уйти, но что-то в его голубых глазах удерживало меня прикованным к своему месту. Или, может быть, это было просто болезненное любопытство, которое заставило меня внезапно повести себя не так, как хотелось бы.

«Я собирался предложить вам несколько советов о том, что здесь посмотреть, но вижу, что вы один из тех мужчин, которые думают, что уже знают все. всё». Я одарил его улыбкой, которая могла соперничать с его собственной. — Так что я не буду беспокоить.

Его ухмылка ненадолго исчезла, прежде чем он вспомнил о смене маски. — Забавно, потому что я собирался сказать о тебе то же самое. Разве мы не две горошины в одном стручке?»

Было очевидно, что он меня подстрекал. Я сомневался, что он нашел много общего со мной, придурком.

Я усмехнулся. «Я совсем не похож на тебя».

Он наклонил голову, словно обдумывая мои слова. "Ты прав. Я богат, а ты… нет. Вы, должно быть, один из тех кроликов-золотоискателей, которые гоняются за мужчинами, которые могут поддержать их покупательские привычки.

Этот высокомерный сукин сын… Гнев начал бурлить в моей крови, в ушах гудело от ярости. Немного на него, но больше на себя за то, что мне не хватило ума встать и развернуться на пятках. Мне нужно было убраться оттуда.

Я подвинулся, готовый оставить этого придурка позади, когда его глаза встретились с моими. Вот оно снова. Что-то дикое и хитрое в глубине его океанского взгляда. Он хотел , чтобы я разозлился и оставил его здесь. Итак, я остался, но не без того, чтобы огрызнуться на него.

«Мою задницу можно трахать, а твою нет». Возьми это, мистер Мудак .

Его лицо расплылось в широкой улыбке. «Слава Богу за это».

Я закатил глаза. «Ты тщеславный придурок. Вы ничего обо мне не знаете, и вас не касается, сколько у меня денег.

«Но ты все еще хочешь, чтобы я тебя трахнул», — протянул он с уверенной улыбкой. Мое сердце забилось быстрее, а гнев был опасно близок к вспышке. Я глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Его глаза неторопливо скользили по моему телу, и мне было интересно, о чем он думает. Я не мог прочитать выражение его глаз. «И что это говорит о тебе?»

Я смотрел на него, сидящего там, весь холодный и бесстрастный, в то время как мои собственные эмоции взлетели до небес.

«Если бы вы отдали свое состояние, каким бы ничтожным оно ни было, я бы все равно Я не трону тебя десятифутовым шестом. Видишь ли, у меня аллергия на таких, как ты.

— Мне нравится? он хмыкнул. «Богатый, красивый, способный вышибить тебе мозги. Ты имел в виду такой? Поверь мне, Билли, ты хочешь меня.

— Нет, черт возьми, нет, — прошипел я. «И, чтобы вы знали, французы занимаются любовью. Так с какой стати мне было бы отказываться от этого ради грубого, грубого американца?»

Надеюсь, он не заметил, что я тоже наполовину американец. Или что я часто ездил в Штаты, чтобы участвовать в показах мод и перешивать свадебные платья. На самом деле, свадебные платья были моей сферой деятельности. Однажды я объединил бы это с дизайном бриллиантов, и я стал бы золотым. У папы и Одетты были мозги, а у меня был скорее творческий подход. Вместе мы были гармоничной семьей.

«Грубый, грубый американец, да?» — повторил он скучающим тоном. Он наклонил подбородок к открытому небу, где над нами мерцали звезды. Мне очень понравился этот участок «Американа», это было идеальное место, чтобы подышать свежим воздухом среди моря беспорядочных посетителей бара. Я изучал самодовольное выражение его лица, которое он даже не удосужился скрыть, и это разозлило меня еще больше, когда мое тело отказалось реагировать каким-либо подобием самоуважения и достоинства. Вместо этого мои внутренности сжимались с каждой секундой… как будто это была наша прелюдия.

Я мысленно ударил себя. Мне нужно было проверить голову. Почему он должен быть таким чертовски красивым?

Он наклонился, и запах лосьона после бритья смешался с водкой, стоявшей на верхней полке в стакане. Он одарил меня медленной и сексуальной улыбкой, и моя предательская киска запульсировала. Затем он обхватил мое лицо рукой, и единственное, что я смогла сделать, это потеряться в его взгляде, когда меня охватила волна возбуждения.

Боже, я хотела его. Я никогда так сильно не хотела другого мужчину.

«Ты и я оба знаем, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Признай это. Ты хочешь отсосать мой член, Билли, — мрачно пробормотал он. В моей голове мелькнул образ нас двоих обнаженных: я стою на коленях, он на стуле, широко раздвинув ноги, пока я глубоко заглатываю его, как это делает женщина. сед. Он потеряет рассудок, а потом будет ходить за мной повсюду, как проклятый щенок, умоляя о большем. Я не смог сдержать самодовольную ухмылку. Да, я хотел отсосать его член.

«Ты хочешь, чтобы я нагнул тебя и трахнул до потери сознания. В. Каждый. Дыра." Это инсинуация заставила меня вздрогнуть. Его губы легко коснулись моих. Это было едва прикосновение, но оно осветило все мое тело. Мой секс сжался, и я боялась, что испытаю оргазм от этого идиотского взаимодействия, которое должно было быть свидетельством моего слишком длительного периода воздержания. — Вот только, моя соблазнительница, боюсь, когда наступит утро, ты будешь слишком навязчивой, на мой вкус. Не говоря уже о том, что твое сердце будет разбито, потому что я не трахаю одну и ту же девушку дважды.

Ладно, я снова отключился , солгал я себе, глядя на него, и в моем мозгу произошло короткое замыкание. К счастью, у меня хватило ума не просить его забрать меня отсюда и доказать это.

«Тебе придется заполучить меня один раз, чтобы отказать себе во втором туре. Честно говоря, ты, кажется, не стоишь затраченных усилий, — прохрипела я, гнев закипал под моей кожей. Мои щеки горели, потому что укол, конечно, был правильным. Навязчивая или нет, мне нравилось иметь мужчину. — Судя по всему, ты тоже пьян. Жалкий. Он посмотрел на меня со скучающим выражением лица, как бы говоря, что ни одно из моих слов явно не дошло до него. «Честно говоря, учитывая твою очевидную проблему с алкоголем, твой член, вероятно, даже не функционирует должным образом».

Возьми это, мудак.

Он ухмыльнулся, выражение его лица оставалось мрачным. «Поверь мне, дорогая. Мой член работает отлично. К сожалению, это никогда не удовлетворит ни одну женщину. Он слишком любит разнообразие, и ему быстро становится скучно». Неужели этот парень серьезно говорил о своем пенисе в третьем лице?

Несмотря на желание посмеяться над его раздутым эго, в моей голове мелькнули образы Уинстона в разгар оргии, которому поклоняются две или более женщины. Я не думал, что мне нравится делиться, но им все же удалось заставить меня болеть от нужды.

Мой взгляд упал на его губы, а затем скользнул по его телу. Было бы трудно не заметить, что он был весь мускулистый, а его модная одежда скрывала твердую, как камень, фигуру. б.с. и кто знает, что еще. Я сглотнула, представляя этого мужчину обнаженным.

«Глаза сюда». Его голос испугал меня, и, к своему ужасу, я понял, что смотрю на его промежность. Черт, что со мной не так?

Я бросила на него взгляд, ненавидя то, что нахожу в этом мужчине все сексуальное. Ну, все, кроме его рта. Хотя⁠—

«Эй, я иду», — объявила моя сестра по-французски, внезапно появившись рядом со мной и напугав меня. Я переключил свое внимание с сексуальной задницы на нее, отметив красный румянец на ее щеках.

— Я тоже ушел, — вмешался Байрон. — Ривер тоже.

— Хорошо, — осторожно ответила я, забыв весь накопившийся гнев на слова Уинстона, пока я изучала сестру.

"Ты в порядке?" — спросила Одетта, и мне пришлось сделать успокаивающий вдох, прежде чем ответить, чтобы не выпалить хладнокровно о своем желании убить Уинстона Эшфорда.

«Да, все парфе ».

Мой взгляд метнулся к Уинстону, и мы обменялись мимолетными взглядами, но затем мы оба вспомнили себя и быстро отвели взгляд.

— Хочешь, чтобы я остался с тобой? — предложила моя сестра, всегда вдумчивая.

Я покачал головой.

"Точно нет." Я мог бы справиться с Уинстоном самостоятельно, большое спасибо. Я встал и чмокнул сестру в щеку. «Я возвращаюсь к своему столу. Увидимся позже." Я наклонился ближе. "Быть безопасным."

Повернувшись к Уинстону, я изобразил самую фальшивую и вежливую улыбку, какую только мог изобразить, и сказал: «Приятного вечера, мистер Эшфорд. Надеюсь, твоя скука не слишком сильно сморщила твой член.

И с этими словами я ушел с высоко поднятой головой обратно туда, где сидели все наши друзья.

Знаменитые виды Французской Ривьеры из Le Bar Américain без труда привлекли как местных жителей, так и туристов, желающих хорошо провести время. Сегодня вечером по террасе дул ветерок, теплый и успокаивающий. Сапфировые и рубиновые огни мерцали в беседках, освещая булыжную мостовую каждой вспышкой. Музыка разносилась по всему в воздухе, но все, что я слышал, это барабанный бой в ушах и пульс моего сердца.

Вернувшись к своему обычному столу, я заказал свой фирменный напиток, клубничный дайкири, и когда через несколько минут он был поставлен передо мной, я сделал большой глоток, наслаждаясь шелковистым шлейфом, который он прошел по моему горлу.

«Итак, угадайте, у кого есть приглашение на мероприятие «Скандальное искушение»?» – с энтузиазмом спросил Тристан. Тристан и Одетта учились на первом курсе Стэнфорда и стали хорошими друзьями. Парень был красавчиком. Его сестра — врач в больнице имени Джорджа Вашингтона в Штатах — была здесь с ним. Она не была криком, ни в коем случае.

Мои брови нахмурились. "Как вам это удалось? Я живу здесь уже много лет, но до сих пор не смог попасть сюда».

Тристан злобно ухмыльнулся и показал мне виртуальное приглашение со штрих-кодом на своем телефоне. «Когда у тебя есть высокопоставленные друзья…»

Его слова улетучились, но я знал, что осталось невысказанным: у нас может больше никогда не получиться такого шанса. Это была возможность, которая выпадает раз в жизни, и кого я обманывал? Мне больше нечего было делать. «Приключение, вот и я», — подумал я с самодовольным раздражением, довольный таким поворотом событий.

Уинстон Эшфорд больше не был в моих мыслях, хотя я все еще чувствовал его обжигающие темно-голубые глаза, словно жгучее покалывание на моей коже. Я кинула взгляд в зеркало за стойкой и увидела, что он смотрит на меня. Желание еще раз встретиться с ним взглядом было огромным и потрясло меня до глубины души. Я никогда раньше не испытывал такого непосредственного физического влечения, но все же нашел способ противостоять этому желанию.

Уинстон Эшфорд был едва ли не единственной рыбой в море. Кому вообще нужна пьяная рыба?

Глава 2

Уинстон

я

покрутил лед в напитке, взглянув на свои платиновые часы с турбийоном. Было десять минут девятого. Слишком рано заканчивать; слишком скучно, чтобы оставаться.

Мои глаза метнулись к молодой блондинке с карими глазами цвета виски — по иронии судьбы, мой любимый яд. Странное чувство щекотало где-то в глубине моего сознания, и я не мог от него избавиться.

Наверное, алкоголь . Я ухмыльнулся.

Билли Свон.

Что-то в ней меня заинтриговало. Как она выглядела, как пахла, изгиб ее груди сквозь платье, огонь в ее глазах. Она была красивой и молодой. «Не забывай о болтливости» , — напомнил я себе. Я ненавидел болтливых женщин.

За исключением того, что моему члену это, похоже, понравилось — все это — и это была именно причина, по которой мне не следует прикасаться к женщине десятифутовым шестом, как она так красноречиво выразилась ранее. Вероятно, от нее больше болела голова, чем она того стоила.

Большинство взглядов в этом баре были устремлены на нее, пожирая ее. Рядом со мной материализовалась официантка, предлагая принять еще один заказ, но я не сводил глаз с Билли. .

«Виски», — сказал я ей. "Верхняя полка. Пусть будет два».

Официантка ускользнула, оставив за собой дым разочарования. Так было всегда. В тот момент, когда вы представили свой черный Amex, они зависли в ожидании внимания. Ничто не могло оттолкнуть меня больше.

Я откинулся на спинку стула и наблюдал, как Билли общается со своими друзьями. Казалось, она была в центре внимания. Она была веселой. Слишком игристый. Слишком молод. Она не была похожа на женщин, которые меня регулярно привлекали, но я бы солгал, если бы сказал, что не хочу прятаться в ее мягком теле и слушать ее стоны. Могу поспорить, что она кричала, а если нет, то она наверняка была бы со мной.

Я облизал губы, опустив взгляд на ее тонкую ключицу. Моя кожа сжалась от того, как ее кремовая кожа сияла от ночной влажности.

Ей могло быть только пять-шесть, максимум. Слишком деликатно для моих грубых рук. Я провел рукой по щетине, когда она повернула голову, и ее светлые волосы до талии упали на выпуклый изгиб ее груди.

Очень мило, но… в тридцать два года я уже устал. Все Эшфорды были такими. Будучи самым старшим, Байрон делал все возможное, чтобы защитить нас, но наше бремя было невыносимым. Единственной, кто был хотя бы отдаленно нормальным, была наша младшая сестра Аврора.

Вокруг меня начали смыкаться невидимые стены, но я уже привык к этому ощущению. Это началось, когда умерла моя мать. Это усилилось во время моей службы в армии. А теперь… это было так же нормально, как дышать. Алкоголь помог. Это не был здоровый механизм выживания, но это не повредило.

Краем глаза я заметил, что официантка поставила на стол мой заказ — два стакана янтарной жидкости — и снова исчезла. На автопилоте я потянулся к первому и проглотил его за один раз, а затем снова начал разглядывать яркую блондинку с медовыми волосами и глазами цвета виски.

Черт, возможно, мне следовало ее трахнуть. Это позволило бы скоротать время и ослабить напряжение, которое я чувствовал, сжимая мышцы. .

Нет . Она была той проблемой, которая мне не была нужна. Игрушка, чей блеск потускнеет с первым утренним светом. Я встречал сотни таких, как она: горячих, жадных кисок и холодных, амбициозных сердец. И все же… Что-то в ней возбудило мое любопытство. Дело было не в ее красоте или молодости.

Это были запрещенные образы, которые возникли у меня в голове. Злой и грязный. Эти длинные ноги запутались в шелковых простынях. Эта чертова задница. Этот острый рот принял форму красной буквы О, когда она осторожно и намеренно раздвинула ноги, чтобы показать мне свой пол. Я почти мог это представить. Набухший, мокрый клитор, который мой язык хотел бы изучить. Мне не хотелось это признавать, но каждый дюйм ее тела был совершенен.

Кровь прилила к паху, и я выпрямился, игнорируя требование своего тела пойти за ней. Сделай ее моей.

Вместо этого я потянулся за другим виски и выпил его, когда она запрокинула голову и засмеялась, и мелодичный звук донесся до меня через стойку. Ее группа прижалась ближе, перешептываясь, в то время как взгляд Билли лениво блуждал по террасе, пока ее глаза не встретились с моим карающим взглядом.

И так же, как в первый раз, когда наши глаза встретились, у меня перехватило дыхание. Я хотел обладать ею. Владей ею. К черту все это .

Я встал и вышел из этого богом забытого бара, направляясь к единственному месту в округе, где можно было утолить мою жажду.

У меня дома проходила вечеринка, куда можно было только по приглашению. Скандальное искушение, как его удачно назвали.

И я собирался в полной мере воспользоваться всем, что оно могло предложить.

Глава 3

Билли

« Я

Это будет странно», — заявил Тристан. «Ты знаешь, как сильно я люблю фриков».

Я всегда был готов к вечеринке, но Тристан был сексом на ногах. Мужчина менял женщин, как свое нижнее белье. На самом деле, поцарапайте это. Вероятно, чаще, учитывая, что я знал, что он был с тремя разными девушками в один день — и не раз.

Мне больше нечего было делать, поэтому я решил пойти с ним. Я быстро побежала домой, переоделась в длинное черное шелковое платье-комбинацию и надела черные туфли на каблуках с ремешками. Я собрала волосы в гладкий пучок в виде шиньона. Нанес красную помаду и дымчатые тени для век, и я была готова к действию.

Мне не нужны были такие люди, как Уинстон Эшфорд, чтобы осуществить мои фантазии.

Уложив немного денег в клатч Gucci, я накинула на плечи шелковистую накидку и вызвала такси. Двадцать минут спустя я был у входа на длинную дорогу, уставленную факелами, которая вела к одному из старейших замков в этом районе. Роскошная архитектура, построенная в период барокко, была заметна повсюду, куда бы вы ни посмотрели. Ночь была свежая, ясная, а это означало, что белый замок был освещен лунным светом. Да, как и модные, роскошные автомобили, змеящиеся бампер к бамперу по подъездной дорожке.

К тому времени, когда я стоял на величественных каменных ступенях, мое беспокойство начало действовать сверхурочно. Ходили слухи о вечеринках, проходивших в этом особняке, каждая из которых была более непристойной, чем предыдущая. Когда дело касалось вещей для спальни, у меня были свои пределы, но любопытство – то, которое убило кошку и все такое – заставило меня проглотить свой страх.

Теперь, когда я был здесь, мое тело казалось застывшим на месте, а нервы танцевали вдоль позвоночника, заставляя меня колебаться. Внезапно мне захотелось просто пойти с Тристаном, а не настаивать на том, чтобы пойти домой переодеться. О, это тщеславие однажды погубит меня.

Я поднялся по небольшой лестнице к высоким черным дверям и позвонил в дверь.

Когда они распахнулись, мой рот отвис. Меня приветствовал дворецкий – честный дворецкий – в винтажной униформе, который выглядел так, будто его сорвали прямо со съемочной площадки « Аббатства Даунтон» .

Взгляд мужчины скользнул по мне, скрывая любое выражение лица. « Votre приглашение, мадемуазель ».

Нервный смешок почти вырвался из меня, но я подавил его, и на его лице появился проблеск улыбки. Я потянулась за приглашением, которое дал мне Тристан, и протянула ему, моя рука дрожала от нервов. Он вежливо кивнул и отошел в сторону, пропуская меня.

Глубоко вздохнув, стараясь не думать обо всем, что могло пойти не так, я вошел в узкое пространство. Я подавила вздох, когда повернула за угол, и передо мной открылась комната, не похожая ни на что, что я когда-либо видел раньше. Это было невероятно роскошно, и меня окутал аромат свечей. Куда бы я ни посмотрел, старые деньги смотрели в ответ. Железная люстра с декоративными свечами освещала многовековую плитку, и мне потребовались все силы, чтобы не кружиться по полному кругу и не представить себе будущее здесь.

На стенах висела картина «Мадонна с младенцем» , в оригинал которой я отказывался верить, хотя мои инстинкты предупреждали, что это так. рядом с провокационной картиной, изображающей оргию. Контраст был странным, но что-то подсказывало мне, что это было сделано намеренно.

До меня доносилась классическая музыка и голоса, хотя я никого не видел. Я повернулся к дворецкому, появившемуся рядом со мной.

— Спасибо, — сказала я, задыхаясь, внезапно почувствовав нервозность.

"Телефон?"

Я моргнул в замешательстве. "Прошу прощения?"

— Твой мобильный телефон, — объяснил дворецкий. «Никакие электронные устройства не пропускаются мимо этой точки».

"Ой."

Проблеск беспокойства пробежал по моей спине, но я отдал телефон и получил взамен небольшой жетон с номером.

Он указал на коридор слева от меня. "Наслаждайтесь вечером."

Я глубоко вздохнул и пошел дальше, следуя за звуками музыки, пока не достиг арочного дверного проема.

В тот момент, когда я вошел внутрь, я оказался в своего рода средневековой стране чудес. Сотни свечей освещали каждую поверхность. Лепестки красных роз украшали мраморный пол.

Передо мной внезапно материализовался мужчина в такой же одежде, как дворецкий. Он выглядел нелепо: его живот выпирал вперед, а руки дергались за швы слишком тугих манжет. Он отошел в сторону, открывая мне полный обзор огромного бального зала позади него.

Мужчины и женщины, одетые в шелка и атласы, смеялись и пили. Женщины в роскошных платьях и мужчины в черных смокингах танцевали и флиртовали. Бокалы с шампанским стояли под башней из струящихся пузырьков, выложенной фонтаном. Во главе зала выступал оркестр из десяти человек, одетый в… Это было нижнее белье?

Святое чертово дерьмо.

Энергия в комнате была электрической, полной предвкушения. Мимо прошел официант с подносом с шампанским, и я взял бокал, быстро осушив высокий флейт. Пузыри ударили мне в горло, когда я вернула пустой стакан на поднос и взяла еще два. я воспринял расточительность, широко раскрыв глаза и не зная, куда идти дальше. Вечеринка была в самом разгаре, и я чувствовал себя вуайеристом.

Я направился к стене открытых французских дверей, ведущих на освещенную свечами террасу, надеясь, что увижу Тристана или кого-нибудь еще, кого я узнал.

Как раз в тот момент, когда я начал задаваться вопросом, была ли это плохая идея приехать сюда, музыка смолкла и пробила полночь, напомнив мне о Золушке . Внезапно прохладный воздух затих, и толпа тоже успокоилась, когда в тишине зазвучали гонги.

С последним гонгом некоторые мужчины и женщины повернулись лицом друг к другу. На мгновение не было ничего. Только оглушительная тишина и грохот моего сердца. А затем они начали в ярости прикасаться друг к другу — целоваться, тереться и раздеваться, как будто время имело решающее значение. В считанные секунды их одежда скатилась к ногам, оставив женщин только на каблуках, а мужчин совершенно обнаженными.

Святое чертово дерьмо!

Мои глаза расширились, когда я увидел, как обнаженные гости снова потянулись друг к другу. Оркестровая музыка стала соблазнительной, а корчащуюся массу лихорадило. Музыка смешивалась со стонами и стонами, когда некоторые начали то, что можно было назвать иначе как представлением.

Женщина опустилась на бархатный шезлонг, а двое мужчин облили ее шампанским, слизывая жидкость с ее кожи цвета слоновой кости. Она раздвинула ноги, и один из них упал на колени, уткнувшись лицом в ее киску. Позади них женщина склонилась над пианино, а ее партнер врезался в нее. В самом дальнем углу на низком столике сидела женщина, ее рот обхватил член одного мужчины и жадно сосал его, в то время как другой мужчина медленно трахал ее сзади.

Я должен был быть потрясен. Это было ужасно. Но это было также чрезвычайно чувственно. Секс и напряжение кипели в воздухе. Мое тело напряглось и загудело от желания, пока вокруг меня разворачивались дикие эротические сцены. .

Я был настолько захвачен этой сценой, что не заметил, как кто-то схватил меня за предплечье. Я встретился взглядом с женщиной, которая манила меня присоединиться к ней и ее партнеру. Я покачала головой, покраснев до корней кожи головы. Я ни в коем случае не стеснялась, но ménage à trois определенно не входила в мой сегодняшний список дел. Особенно, если это означало двух женщин и одного парня. Что мне было делать, пока парень доставлял удовольствие другой женщине? Смотреть?

О черт возьми, нет. Спасибо большое, но я пройду.

Решив, что это совсем не моя вечеринка, или, может быть, опасаясь совершить какую-нибудь глупость, например присоединиться к ней, я обернулся. Прижавшись к краю комнаты в поисках выхода, я почувствовал, как сильные пальцы обхватили мою руку. Снова.

Внутренне застонав, я дернула себя за руку и обернулась, оказавшись лицом к лицу ни с кем иным, как с Уинстоном Эшфордом.

Мои губы приоткрылись.

"Что ты здесь делаешь?" Я потрясенно вздохнул, внезапно почувствовав, что горю. Мое сердце колотилось о грудную клетку.

— Я мог бы спросить тебя о том же. В его голосе звучала злость, и он смотрел на меня с выражением ярости, которую я не мог уловить. Почему он так расстроился? Я был здесь не ради него. Во всяком случае, я пришел назло ему. "Что ты здесь делаешь?"

Его глаза сверкали, когда я смотрел в ответ. Черт возьми, устраивать вокруг меня весь этот сумасшедший секс с Уинстоном Эшфордом так близко было плохой идеей.

Колени у меня подкосились, но я вызывающе посмотрела на него. «Думаю, совершенно ясно, что я здесь делаю». Я подняла подбородок и встретилась с ним прямо в глазах. «Я осматриваю комнату, чтобы найти лучшую группу для оргии».

Почему я был таким идиотом? Если бы он настоял, чтобы я присоединился к его оргии, я бы сошла с ума. Я не хотел ничего подобного. Я был ревнивым типом. Мне нравилось все внимание – сексуальное и прочее – обращенное ко мне.

Он небрежно прислонился к стене, наблюдая за мной. «Ну, если ты хочешь, чтобы тебя трахнули, я могу пойти навстречу».

Я ничего не мог сделать, кроме как смотреть на него в шоке. Ноты песни Я ничего раньше не слышал, едва отразился в тумане в моем мозгу, оркестр все еще играл где-то на заднем плане.

Я сломаю тебя, только чтобы владеть тобой.

Почему-то это было похоже на предупреждение. Этот человек взял бы все, только чтобы оставить меня ни с чем. Это будет незабываемая ночь, в этом я был уверен.

— В чем дело, Билли? Он помахал официанту, взял два стакана и один протянул мне. Я залпом выпил, внезапно почувствовав сухость. Мое сердце колотилось под грудной клеткой, заставляя меня чувствовать, будто я только что пробежал марафон. «Боишься, что не сможешь справиться с тем, что я предлагаю?» — промурлыкал он, страстно сплетая его слова. Огонь в его глазах мог согреть весь этот замок или с такой же легкостью поджечь его. Он тоже выпил свой напиток за один присест. Возможно, на него так же, как и на меня, повлияла химия, царившая между нами. «Разве ты не хочешь по-своему поступить с моим членом?»

Ухмылка на его лице и его высокомерный тон — это все, что мне потребовалось, чтобы мой разум вернулся ко мне. Этот человек меня раздражал своим настроением. «Раньше вы пели другую мелодию. Ты думал, что я буду слишком навязчив, если вспомню твои слова. Боюсь, срок действия моего предложения истек, мистер Эшфорд. Мне не хотелось бы разочаровываться, когда ты стал прилипателем.

Подойдя так близко, я мог видеть голубые и коричневые точки в его глазах и чувствовать запах его одеколона. Как соленый ветерок, дующий с огромного океана. Черт, это был мой новый любимый аромат.

Я обхватила себя руками и сопротивлялась инстинкту сделать шаг вперед и прислониться своим мягким телом к его мускулистому. Несмотря на свой придурковатый образ, Уинстон источал опьяняющую силу. Магнитный и неотразимый. Он напомнил мне хищное животное. Крадущийся и готовый наброситься, полный подавленной энергии.

Он улыбнулся, как будто мог прочитать мои мысли. — Если ты не боишься, маленькая соблазнительница? – бросил он вызов, игнорируя мои предыдущие слова.

Черт, переспать с ним было бы большим сожалением. Если только это не окажется самым наглым и незабываемым поступком, который я когда-либо делал.

Этот мужчина передо мной пробудил в моем теле ощущение, что я не знаком с. Я наблюдал за пульсирующим пульсом у основания его горла. Мой язык провел по нижней губе, желая облизать ее.

— Я не боюсь, — ответил я слишком хриплым голосом, на мой вкус. «Больше похоже на отталкивание. Видимо, таких высокомерных придурков, как ты, допускают на подобные мероприятия. К сожалению, в результате у меня пропало желание трахаться».

Лжец, лжец штаны в огне . Пение беззвучно отдавалось в моем сознании.

Затем его рука потянулась к моей шее и схватила меня за волосы, наклоняя мое лицо к своему.

— Неправильно, мой маленький питомец, — сказал он, а затем опустил свой рот вниз, чтобы завладеть моим. Он прижал меня к стене, опустошив мои губы. У него был вкус виски и плохих решений. Злой. Я пытался сопротивляться. Честно говоря, я это сделал. Затем я просто отпустил и пошел с этим. Мы целовались почти отчаянно, языки жадно исследовали друг друга, руки в волосах друг друга, и между нами вспыхивала запредельная химия.

Его рот сводил меня с ума так, как я даже не мог себе представить. По мне пробежал жар, и каждая клетка моего мозга остановилась. Мои руки обвились вокруг его шеи, мои пальцы запутались в его густых волосах. Он обвёл мой язык, засасывая его глубоко в рот, и поцеловал меня с такой яростью, что у меня подкосились колени.

Никогда за мои двадцать четыре года меня не целовали так, и я быстро опьянел от вкуса этого придурка, которого мне не следовало хотеть.

Хотя я не смог ему противостоять. В его собственнической хватке было такое волнение, и что-то пробудилось во мне, отвечая на его звериный зов. Волнующее возбуждение сильно пронзило мой живот, когда я прижалась к нему, прижимаясь всем телом к его сильному телу. Я впитывала его захватывающее тепло, в то время как его твердая длина прижималась к мягкости моего живота.

Прилив удовольствия пробежал по моему телу. Между моими ногами скопилось тепло. Я никогда ничего и никого не желал так, как этого человека. Я хотела – нуждалась – в нем внутри себя. Сейчас.

Поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался, я тяжело дышала и прижималась к его бедру. .

«Я собираюсь погубить тебя ради всех остальных мужчин, Билли».

К моему ужасу, с моих губ соскользнуло сдавленное «Пожалуйста».

И было слишком поздно брать слово обратно. Не то чтобы я этого даже хотел.

Глава 4

Билли

М

ой, гораздо позже я вспомнил, что так и не нашел Тристана.

Уинстон взял меня за руку и потащил из бального зала вверх по парадной лестнице, которую охраняли четверо мужчин. К моему удивлению, нас пропустили, не сказав ни слова. Мы прошли по длинному коридору, прежде чем он остановился, открыл дверь и повел меня внутрь.

Оказавшись внутри, он повернул меня так, что я оказалась лицом к нему, моя ноющая грудь прижалась к его сильной груди. Его горячий рот нашел мой, грубо поцеловав меня с настойчивой потребностью, которая соответствовала моей собственной.

Ничего не оставь мне, когда я спущусь.

Текст песни, который я все еще слышал, отдавался в такт биению моего дикого сердца. Я зашел слишком далеко, чтобы бороться с этим чувством. Его большая рука на изгибе моей задницы грубо сжала меня и вызвала еще одну волну возбуждения. При таких темпах я собирался достичь оргазма еще до того, как мы доберемся до главного события.

— Нам разрешено делать это здесь? Я задыхалась в его губы.

«Это мое место». Он прикусил мою нижнюю губу. «Мы можем делать все, что захотим. »

Прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, его рот снова нашел мой, и я потерялся в муках желания. Его рука нащупала молнию сзади на моем платье, и вскоре вокруг моих ног образовалась лужа, оставив на мне только бюстгальтер, трусики и туфли на каблуках. Он умело протянул руку вокруг меня и расстегнул застежку моего бюстгальтера, направляя его к платью, валяющемуся на полу.

Звук рвущегося кружева едва уловился, прежде чем я оказалась перед ним обнаженной, а он все еще был полностью одет. На мгновение он остановился и просто посмотрел на меня с выражением, я мог бы поклясться, восхищения.

Затем он подвел меня к позолоченному зеркалу на стене, развернув меня так, чтобы мы оба могли смотреть на свое отражение, его одетая грудь плотно прижалась к моей обнаженной спине.

— Посмотри на себя, — промурлыкал он, его голос напоминал растопленный шоколад. Дрожь пробежала по моей спине, когда я увидела свою версию, которую никогда раньше не видела. Мои глаза остекленели от похоти, голодной и дикой. Он наклонил голову, покусывая зубами мою мочку уха. «У вас расширены зрачки. Ты отчаянно хочешь, чтобы тебя трахнули. Жесткий и грубый».

Я застонала, наша химия достигла точки кипения. Моя грудь поднималась и опускалась, пока мы смотрели друг на друга в зеркало. Он наклонился, чтобы укусить меня за шею, и электрическое удовольствие пронзило меня, заставив мои глаза расшириться от шока. Ощущение было восхитительным. Что-то в нем и в этой ночи заставило меня почувствовать себя безрассудным. Экзотика. Воодушевленный.

Румянец окрасил мою кожу, когда я мельком увидела, как мы оба сплелись. Я не мог оторвать взгляд. Его руки скользят по моему телу. То, как он смотрел на меня, как будто я был всем .

По моей коже побежали мурашки, и по спине покатилась дрожь. Мое тело прижалось к нему, словно мы были магнитами. Мои ноги слегка раздвинулись, а его руки начали двигаться медленнее. Ниже. Стон вырвался из моего горла, когда он начал нежно посасывать мою кожу, вытягивая из меня еще больше звуков. Его грубые руки скользнули по моему телу, оставляя горящий след везде, где он касался. Я втолкнула свою задницу в его толстую, твердую длину, страстно желая этого. Ноющий пульс между моими ногами пульсировал синхронно с учащенным пульсом. .

Он прижал палец к моей нижней губе, и я приоткрыла рот и высунула язык, чтобы облизать его.

«Хорошая девочка». Его похвала сотворила со мной нечестивые вещи и принесла ощущение освобождения. «А теперь соси его, как будто это мой член».

Я взяла его палец между своими губами, сначала нежно посасывая его, а затем сильнее от отчаяния и потребности. Он развернул меня, и пока я сосала его палец, он взял мой сосок зубами. С умелой точностью его горячий рот привел меня в сексуальное безумие, которое, как я знала, овладело нами обоими.

Он начал расстегивать ремень, а я даже не подумал. Я соскользнул с каблуков и опустился на колени, следуя только инстинкту и этому пульсирующему желанию. Твердая древесина охладила мою разгоряченную кожу, когда я расстегнула молнию на его ширинке, натянула накрахмаленную белую рубашку и поцеловала его твердый пресс. Мой язык высунулся, облизывая золотисто-коричневую кожу до пояса его боксеров.

Я потянул зубами шелковистый материал и потянул его вниз. Его член высвободился, набухший и блестящий от возбуждения, готовый к моему рту.

— Соси мой член, Билли, — мрачно пробормотал он, заставляя мою киску болезненно пульсировать.

Я руками стянула его боксеры с мускулистых бедер, а затем взяла его в рот. Мои глаза закрылись, и из моего горла вырвался стон от его мускусного вкуса.

Он резко вздохнул, его член дернулся у меня во рту, и мои внутренности затрепетали от удовольствия. Было что-то такое мощное в его стонах.

— Посмотри на меня, — прошипел он, и мои тяжелые веки распахнулись, встретив голубое пламя, горящее в его взгляде.

Я расслабил горло и вобрал его еще глубже, позволяя ему наблюдать, как каждый дюйм его члена скользит между моими губами. Он пульсировал у меня во рту, и я должен был знать, что этого человека нельзя дразнить. Он немедленно взял на себя управление и выдвинул бедра вперед, втискиваясь мне в горло.

— Черт возьми, да, — простонал он. Его руки коснулись моей головы, его палец Запутываясь в моих прядях и удерживая меня на месте, он начал двигаться быстрее. "Просто так. Хорошая девочка.

Боже, да.

Мое возбуждение теперь пропитывало внутреннюю часть бедер. Мои пальцы скользнули между ног, и я не смогла удержаться от прикосновения к себе. Я потерла пальцами клитор, распространяя свое возбуждение, и ахнула от его члена, который все еще входил и выходил из моего рта.

Он протянул руку и ущипнул меня за сосок, распространяя электричество по моим венам. Он сжал сильнее, и я подражала этому движению своим клитором. Мои глаза закатились, когда меня охватило чистое блаженство.

— Боже, ты идеален, — протянул он, когда я сосала его член, водя по нему языком, как по леденцу. Я не мог насытиться им. Я отчаянно нуждалась в облегчении, жаждала почувствовать его внутри себя.

Звук моей ловкости был таким же громким, как наше дыхание. В глубине моего горла завибрировал отчаянный звук.

«Расслабьте горло». Я немедленно повиновался. «Такая хорошая девочка. Ты заставишь меня кончить». Мой клитор запульсировал в ответ, когда влага между бедрами потекла по ногам. Мое тело горело. Моя кожа пела от удовольствия, и я сунул пальцы внутрь, потребность кончить стала невыносимой. Я ущипнул опухший комок, затем обвел его, и мой мир взорвался.

Искры пронзили мои конечности, пронеслись по позвоночнику, и моя киска сжалась вокруг моих пальцев. Я был полностью опьянен им, его толчки становились все более и более настойчивыми. С напряженными мускулами и яростным стоном он запрокинул голову и пригнулся. Его горячее семя хлынуло мне в горло, оставив привкус на языке, когда я сглотнула.

Мой взгляд остановился на нем, и я ждал, пока его глаза не встретятся с моими. Его большой палец мягко, почти благоговейно коснулся моей щеки. Видимо, этого было все, что нужно, чтобы заставить мужчину поклоняться женщине.

— Ты рождена, чтобы сосать член, — мягко сказал он, вытаскивая член из моего рта и снова натягивая штаны. «Иди и сядь на кровать. Пришло время вашей награды. »

Ему не пришлось спрашивать дважды. Обнаженная и босиком, я доползла до кровати, ничего не думая, но еще больше ощущая то чувство, которое он мне давал.

Я опустился на кровать, прислонившись спиной к множеству подушек. Он все еще был полностью одет и контролировал ситуацию, в то время как я был обнажен и обнажен перед ним.

И все же я никогда не чувствовал себя более могущественным.

Глава 5

Уинстон

ЧАС

эээ грудь выросла И падала с каждым вздохом, и она смотрела на меня с вожделением и доверием в своих золотисто-карих глазах. О, мой маленький питомец. Если бы она только знала, насколько я действительно облажался.

«Я буду лизать твою киску, пока ты не задохнешься от желания, как сука в течке».

Она глубоко вздохнула. Я не мог сдержать улыбку, когда она раздвинула ноги шире, чтобы я мог видеть, как ее розовая киска капает от возбуждения.

— Докажи это, — выдохнула она. Когда я пошел двигаться, она покачала головой. Я мгновенно остановился: согласие мне нравилось так же, как и контроль. — Сначала разденься, — потребовала она, ее тяжелое дыхание было чертовски очаровательным.

— Хорошие девочки не выдвигают требований, — прорычал я.

Она тихо рассмеялась. «Кто сказал, что я хорошая девочка?»

— Тогда грязная девчонка. Черт, она была такой красивой. От запаха ее возбуждения у меня потекли слюнки. — Как насчет того, чтобы сначала позаботиться о тебе? Обещаю, ты не пожалеешь об этом».

Она наклонила голову и подняла на меня свой полуприкрытый, полный вожделения взгляд. "Хорошо. »

Я преследовал ее путь. Я положила колено на матрас, не в силах устоять перед искушением немного взъерошить ее перья.

Я раздвинул ее бедра дальше, чтобы она соответствовала моему размеру. Опустив голову, я вдохнул ее возбуждение глубоко в свои легкие. Она захныкала, когда я провел носом по ее клитору, размазывая ее влагу по внутренней стороне ее бедер.

Я снова опустил голову и жадно облизал ее киску. Она дернулась, ее спина выгнулась с матраса с громким стоном. Протянув руку, я ущипнул ее за сосок.

— Боже мой, — выдохнула она, когда по ее телу пробежала дрожь.

«Не Бог, мой маленький питомец». Я ухмыльнулся, покусывая ее киску. «Уинстон Эшфорд. Запомни это имя, потому что скоро ты будешь его выкрикивать».

Подняв ее задницу ладонями, я маневрировал ею, поедая ее киску, как голодающий. Она была восхитительной на вкус. Как лето и кокосы. Я просунул язык в ее канал, когда она начала прижиматься к моему рту, стоная и извиваясь подо мной.

Подняв голову, я шлепнул ее по киске, отчасти из-за злости на себя за то, что мне так понравился ее вкус, а отчасти потому, что я подозревал, что ей это нравится, немного странное. Я оказался прав, когда она вскрикнула и вздрогнула.

"Для чего это было?" она задыхалась, ее щеки покраснели, а губы опухли.

— За то, что ты идеален, — процедил я. «А теперь потри свою киску, пока я раздеваюсь», — приказал я. «Прикоснись к себе, пока я смотрю».

Она вздохнула.

«Заставляешь меня делать всю работу». Но ее пальцы уже были у ее клитора, яростно потирая и поглощая меня, пока я медленно нажимал на каждую пуговицу. Я расстегнула запонки и сняла рубашку. Она глубоко вздохнула, не сводя глаз с моего подтянутого пресса. Она потерла свою киску быстрее, жадная до собственного освобождения.

— Прекрати, — приказал я, не желая позволить ей достичь оргазма без меня. Она застонала, но отдернула руку. «Хорошая девочка. »

Она закатила глаза, но в этом не было никакой пользы. Она выглядела отчаянно нуждающейся в моем члене и в своем освобождении. Ее киска была обнажена, блестела от возбуждения, и у меня потекли слюнки. Под ее похотливым взглядом я сбросил туфли и снял носки. Она наблюдала за мной, облизывая губы, пока я снимал штаны и боксеры.

— Черт возьми, — прошептала она. Она усмехнулась, встретив мой взгляд. «Тебе действительно следует ходить голой».

Я достал с тумбочки презерватив и надел его, наслаждаясь тем, как ее глаза стали на оттенок темнее. Я подошел к ней и погладил свой член. Ее собственная рука коснулась клитора, бесстыдно потирая его, звук ее возбуждения был самой эротичной вещью, которую я когда-либо слышал. Ее взгляд остановился на моем, пока она трогала себя.

«Ты готова к моему члену, соблазнительница?» - насмехался я.

«Вопрос в том, готов ли ты к моей киске?» — парировала она знойным и чертовски сексуальным тоном.

Я нежно шлепнул ее по пизде, и этого было достаточно, чтобы она с содроганием кончила, ее безупречная кожа стала темно-красной.

Не дожидаясь, пока волна ее оргазма утихнет, я схватил ее за бедра и перевернул. Я схватил свой пульсирующий член и дразнил ее мокрый вход. С сильным толчком бедер я вошел в нее до упора, заставив ее кричать во все горло.

«Уинстон».

Черт, мне понравился ее голос. Более того, мне нравилось мое имя на ее губах.

Она была такой тугой, что душила мой член. Я безжалостно врезался в нее, почти кончая при каждом глубоком погружении в ее плотное, горячее тело. Она была всем, чем я знал.

Обхватив ее волосы своими пальцами, я дернул ее в вертикальное положение, проведя рукой, чтобы коснуться ее груди, и трахал ее, как сумасшедший.

— Потри свою киску, — прорычал я.

Ее хныканье было моим ответом, когда она начала яростно тереть свой клитор. Я ущипнул ее затвердевшие соски, и она вздрогнула, снова кончив с криком. .

Ее киска доила мой член, когда она достигла кульминации, и я потерял всякое чувство времени и пространства. Из меня вырвался рев, когда я врезался в нее, погружаясь глубже.

Когда я, наконец, вытащил презерватив, я выбросил его, моя сперма все еще вытекала, и я жаждал ее пизды. Я зачерпнул сперму и втер ее в задницу.

Она захныкала, терсь задницей о мою руку, что только сработало, чтобы мой член снова затвердел. Я засунул палец в ее задницу, наслаждаясь ее звуками и тем, как ее тело приветствовало меня. Другой палец последовал за первым, заставив ее визжать.

Я размазал влагу, вытекающую из ее пизды, по всему моему члену, затем вытащил пальцы из ее дырочки и заменил их кончиком своего члена. Она кричала, когда я скользил внутрь и наружу, едва на дюйм, ее задница сжималась вокруг меня.

«Ты так хорошо справляешься, любимец», — похвалил я, мой голос и мышцы тряслись от сдерживания. Я не хотел причинять ей боль. — Если хочешь, чтобы я остановился, скажи это слово.

— Не смей, черт возьми, — выдохнула она.

Я шлепнул ее по заднице, проскользнув дальше. «Что я говорил о требованиях?»

Она взглянула на меня через плечо, ее светлые волосы беспорядочно рассыпались по матрасу. — Ты сказал, что хорошие девочки не выдвигают требований. Я не хорошая девочка. Теперь отдай это мне».

Я должен был преподать ей урок и тут же остановиться, но мне хотелось ее трахнуть, и я это сделал без угрызений совести. И все это время я ласкал ее попку и бедра, ее кожа была гладкой под моими грубыми ладонями. Пот выступил у меня на виске, и мои яйца напряглись.

«Я знала, что ты будешь идеальна», — пропела я, чувствуя приближающийся оргазм. «Чертовски красиво».

Она наблюдала за мной сквозь тяжелые веки через плечо, пока я ее трахал. Ее рука лежала на ее киске, потирая клитор, когда она опускалась вниз, приветствуя каждый мой толчок. Черт, возможно, она и тает от меня, но я боялся, что таю и от нее тоже.

Она выкрикивала мое имя, когда ее охватил оргазм. Мои собственные релизы Он последовал за ней быстро и жестко, и я наполнил ее тугую задницу своей спермой. Я наклонился вперед, прижавшись грудью к ее спине, и обнял ее за талию.

Эта женщина была… опасна для моего психического состояния.

Я осторожно вышел из нее. Ее тело вздрогнуло, и она тихо захныкала. Я положил ее на кровать, и она перевернулась, изнуренная, с остекленевшими глазами, ее кожа была покрыта испариной.

Я пошел в ванную и принял горячий душ, а затем вернулся в комнату и подхватил ее на руки.

— Давай тебя почистим, искусительница. Она что-то пробормотала, опустив глаза, и я не удержался от поцелуя в ее пухлые губы. Она положила голову мне на грудь, прижавшись ко мне, пока я нес ее в душевую кабину и под струю струи.

Как только я поставил ее на ноги, я начал заботиться о ней. Для меня это был первый раз, и мои движения были неуклюжими, но, к счастью, она, похоже, этого не заметила. Я вымыла и кондиционировала ее волосы, затем намылила каждую часть ее тела, прежде чем очень быстро вымыться.

Я вышел первым, а затем повернулся, чтобы обернуть ее полотенцем. Она прижалась ближе, тихо выдохнув. Пока я вытирал ее насухо, она смотрела на меня тревожно мягким взглядом. Дотянувшись до расчески, я потратил следующие несколько минут на то, чтобы расчесать ее спутанную гриву, и с каждым движением по ее волосам она все больше расслаблялась. Что-то в ее доверии ударило меня прямо в грудь.

Хуже всего было то, что мне нравилось о ней заботиться. Черт, я, должно быть, выпил больше, чем думал.

Когда мы оба высохли, я уложил ее в постель и увидел, что она уже крепко спит. Я выключил свет и приготовился пойти искать другую комнату, где можно переночевать. Я никогда ни с кем не спал в одной постели.

И все же я был здесь, приклеенный к месту и глядя на ее светлые волосы, уложенные на черной шелковой простыне. Вместо того, чтобы вести себя умно и придерживаться распорядка дня, я залез к ней в кровать, обнял ее и уткнулся носом в ее влажные волосы. .

Последняя мысль, которая пришла мне в голову перед сном, готовая преследовать свои кошмары, заключалась в том, что мне нравится, как ее маленькое тело прилегает к моему.

Как идеальная головоломка.

Глава 6

Билли

я

проснулся с мягкой улыбкой и лунным светом на моем лице.

«Определенно десять» , — подумал я про себя сквозь туман снов и сладкое изнеможение в костях.

За все свои двадцать четыре года я никогда не испытывал чего-то столь сильного. Моя кожа была прохладной, но внутри все еще пылало пламя страсти, которую мы разделяли. Я издала смешок и заглушила его матрасом. Я была совершенно и полностью разрушена из-за любого другого мужчины, как он и угрожал, и я очень этому рада.

Выпустив еще один расслабленный вздох, я приподнялась на локте и улыбнулась ему в темноте. Его темные волосы, большие ресницы и пухлые губы, которые хотелось целовать. Из всех мужчин, которых я встречала в своей жизни, я подозревала, что именно Уинстон Эшфорд меня погубит.

Я лег обратно, глядя в потолок, и позволил своим мыслям блуждать. Кто знал, что приводящий в бешенство мужчина будет таким потрясающим в постели? Или что он нежно купает меня, вымывает волосы, а затем расчесывает спутанные волосы? У этого человека было две совершенно разные стороны — та, которой он себя выдавал, и та, которую он скрывал.

Возможно, именно эта сторона, скрывающаяся под грубой внешностью, привлекла меня в нем. Может быть, именно поэтому воздух вокруг зашипел меня, когда я впервые увидел его. Я перекатился на бок, улыбаясь в подушку.

Думаю, я наконец-то нашел свою десятку.

Тишина наполнила темную ночь, и я грелась в ней, пока мучительный звук не пронзил воздух вокруг меня.

Я вздрогнула и обнаружила слева от себя Уинстона, его тело сильно тряслось. Его мышцы были напряжены, кожа скользкая от пота. Он спал, содрогаясь от того, что, должно быть, было кошмаром, и бормотал слова, которые я не мог расшифровать.

Одеяло скатилось вокруг его талии, оставив обнаженной грудь.

«Уинстон?» — прошептала я, проведя пальцами по его щеке, пытаясь его успокоить.

Казалось, это сработало, потому что он мгновенно затих. Я опустила руку, поглаживая его сильные плечи и грудь. Он действительно был великолепен. Мой взгляд скользнул по его точеному телу, прессу и нитке темных волос, исчезнувших под одеялом.

У меня возникло искушение отодвинуть его и…

Его рука метнулась к моей шее и сжалась. Он открыл глаза, в их синих глубинах было что-то устрашающее, и я потянулся, чтобы вцепиться в его бронзовую кожу. Я попыталась закричать, но голосовые связки продолжали меня подводить.

Ужас охватил меня, когда я смотрел в его пустые глаза, которые, казалось, были захвачены собственным адом. Вот вам и лучший секс в моей жизни. У этого человека были серьезные проблемы.

После такой невероятной ночи мне нельзя было позволить умереть. После всех этих умопомрачительных оргазмов. Судьба не была бы такой жестокой, не так ли?

Перед моими глазами пронеслись образы моего убитого горем отца после потери маман. Его горе. Его борьба за то, чтобы жить без любви всей его жизни. Да, судьба была бы такой жестокой.

Ну, черт возьми, судьба. Я бы не поддался на это вот так. Я впился пальцами в его запястья, надеясь, что хотя бы боль пройдёт и разбудит его.

«П-Победа⁠— »

Он моргнул один раз, затем еще раз, казалось, осознавая ситуацию. Другой тип ужаса изменил выражение его лица. Он отпустил меня, как будто его обожгли, рванулся прочь от меня и вылез из кровати с рычанием, которое, казалось, сотрясло всю комнату и застучало у меня зубами.

— Черт, — выплюнул он, когда я начал кашлять, мое горло горело, когда я глубоко вдыхал, отчаянно нуждаясь в кислороде. «Я… дерьмо… мне очень жаль».

— Какого черта, Вин? Я прохрипел, продолжая плеваться и кашлять.

«Я думал… черт возьми». Он протянул руку и провел костяшками пальцев по моей щеке, но я вздрогнула, пошатнувшись от его прикосновения. "Я сделал тебе больно?" Его голос был скрипучим, выражение лица страдало. Он вздрогнул. — Я никогда не хотел причинить тебе боль.

Но он это сделал. Он почти задушил во мне живой свет дня. "Что случилось?" — прохрипел я, и мой голос звучал так, словно я выкуривал пачку сигарет в день.

Я с изумлением наблюдал, как знакомая маска безразличия скользнула по его лицу. — Это не ваше дело, — холодно заявил он.

Я покачала головой в изумлении, мои глаза расширились от шока, когда мы смотрели друг на друга. Его густые темные волосы были растрепаны, а тело представляло собой совершенство. Широкие плечи, идеальная осанка, линия подбородка, способная резать стекло, загорелая кожа. Мои глаза бродили вверх и вниз по его телу, пока я поглощал его. Как мог кто-то настолько великолепный быть таким извращенным?

— Ты должен мне чертовы объяснения, — прошипел я. — Ты чуть не задушил меня до смерти.

Мышца на его челюсти напряглась, и у меня появилось ощущение, что его контроль висит на волоске. Он пропитал воздух, и я практически мог ощутить его вкус на языке. Затем он закатил губы. Из него исходила ярость, и он посмотрел на меня с таким презрением, что я отшатнулся назад.

— Ты получил свою хуйню, а теперь иди на хуй.

Мой рот чуть не отвис. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не подступиться к нему и не ударить его по красивому лицу. К счастью, я никогда не был жестоким человеком и не собирался это менять сейчас.

Итак, с глубоким выдохом я поднялся с кровати и накинул халат. Наш кл другие были разбросаны по полу, и я бросился собирать свои вещи.

«К черту это дерьмо», — пробормотал я себе под нос, одеваясь. "Я не здесь. У меня нет желания умереть».

Какая чертова афера! Этот придурок, который трахался как десятка, мысленно имел отрицательную пятёрку.

Менее чем через тридцать секунд я вышел из спальни и направился по темному коридору. Когда я поспешил оттуда, как будто дьявол преследовал меня по пятам, величие замка высмеивало мой недолговечный роман. Мои поспешные шаги эхом отдавались по идеально отполированному мраморному коридору, и я остановился, когда увидел белые лилии, сидящие рядом со стеклянной витриной.

На нем лежал мой сотовый телефон, и мои щеки мгновенно вспыхнули от осознания того, что дворецкий точно знал, где я оказался. Дотянувшись до телефона, я с любопытством взглянул на дисплей. Именно такого я ожидал увидеть в Смитсоновском институте, а не здесь.

Когда я уже собирался уходить, ко мне пришло понимание. Ожерелье Гарри Уинстона. Бриллианты, расположенные так, чтобы выглядеть как виноградные лозы, покрытые льдом, окутывали ожерелье, пока оно не достигло единственного потрясающего изумруда. Это было даже сложнее, чем в книгах, которые я изучала на курсах дизайна одежды. Именно это изделие вдохновило меня на знакомство с миром ювелирного дизайна. Это было завораживающе, его сияние захватило все мое внимание, отодвигая события ночи и сам мир на второй план.

История этого произведения была столь же заманчивой, как и история бриллианта Надежды. Гарри Уинстон разработал его для английской королевы, но не мог отпустить его, поэтому сделал для нее еще одно изделие, сохранив при этом это.

Бриллианты были моей страстью. Да, я могла создавать платья, но когда дело касалось бриллиантов, это было все равно, что заниматься своим ремеслом любовью. Ощущение было неописуемым. Это было то, что я видел для своего будущего.

Черт возьми, возможно, я стал бы следующим Гарри Уинстоном, но с гораздо более крутым именем. Немного смешка оставило меня, когда лунный свет поймал на ожерелье. Мои брови нахмурились, пока я изучал это. Там тоже были рубины?

Я не мог припомнить ни одного упоминания о рубинах во время учебы. Я наклонился ближе, нерешительно протянул руку, и недоверчивое дыхание покинуло меня. Святое чертово дерьмо. Стеклянный дисплей открылся. Ничто не защищало эту многомиллионную вещь. Уинстон Эшфорд, должно быть, был идиотом , чтобы проявить такую небрежность. Это было единственное объяснение.

Мое сердце грохотало, когда пальцы скользили по кусочку, но потом я передумал. Возможно, у него были датчики и он включил сигнализацию. Подойдя еще ближе, я заметил какую-то прозрачную пленку, покрывающую камни. Свет луны падал под немного другим углом, и мое сердце замерло.

Это были не рубины. Это была чертова кровь.

Я резко повернула голову, почти ожидая, что кто-то появится сзади и ударит меня по голове, пока моя собственная кровь не забрызгала все украшения.

Я сделал шаг назад, затем еще один, прежде чем выбежать оттуда.

Глава 7

Уинстон

я

продолжал стоять там, глядя на дверь еще долго после того, как она ушла, моя челюсть сжалась, а кулаки сжались. Сквозь туман воспоминаний, пытавшихся прорваться, я услышал бой напольных часов. Один. Два. Три часа ночи. Это был самый длинный сон за последние годы.

Наконец, я закрыл глаза на воспоминания, вторгающиеся в мой разум, надеясь полностью от них избавиться. Но я знал, что это было напрасно. Они были вытатуированы на каждой клетке моего мозга. Итак, я глубоко вздохнул и смирился с еще одной адской ночью.

Мы ходили от дома к дому несколько дней, измученные и голодные, в поисках торговцев оружием, замеченных в этом районе. Еще одна террористическая организация. Каждое развертывание было одинаковым. Найдите плохих парней. Отрежьте голову змеи. Двигаться дальше.

Но если мы не найдём эту группу наёмников, нам никогда не дадут следующую миссию. И я был чертовски готов переехать в другое место. Надеюсь, где-нибудь тепло, с пляжем, песком и выпивкой. На всю оставшуюся жизнь я покончил с пустыней и горами. Пыль застряла в моих легких, и большую часть дней это был чертов кошмар. .

Я знал, что мой отец приложил руку к моему командированию. Он всегда следил за тем, чтобы каждое место было хуже предыдущего, поэтому я не затаил дыхание ради пляжа. Однако мой срок подходил к концу, и я планировал уйти.

Если предположить, что появится другое подразделение и не оставит нас всех здесь умирать.

Я был слишком отвлечен, мечтая о лучшей жизни и холодном пиве, когда открыл дверь, ведущую в заброшенный тоннель. Наша разведка сообщила нам, что он расположен в горном массиве на окраине Афганистана и когда-то служил поселением для перемещенных гражданских лиц.

— Уинстон… нет ⁠ —

Голос моего приятеля Лейфа раздался в тот момент, когда взорвался взрыв и отбросил меня к стене. Я ничего не мог сделать, кроме как лежать и оценивать свои травмы, адреналин уже пробегал по мне и побуждал меня сделать шаг. Каждый дюйм моего тела взвыл от боли, когда я сел, мои глаза моргали, чтобы сосредоточиться на хаосе вокруг меня. Обломки посыпались ураганом пыли, песка и камней. В моих ушах гудело, когда крики эхом разносились по пещеристому пространству. Мои соратники-морпехи, мои братья, оказались в ловушке внизу, распростертые среди неровных кусков горных обломков.

Лицо Лейфа – черт возьми, это было его лицо? Этого не может быть. Я снова моргнул, но у меня слишком закружилась голова. Я не мог избавиться от удара в затылок, когда меня бросили. Мир вокруг меня менялся, влево, вправо и обратно, пока я пытался сориентироваться.

Не обращая на это внимания, я изо всех сил пытался стоять и передвигаться на неустойчивых ногах. Один шаг. Другой. Мне нужно было добраться до своих людей. Я сделал всего несколько шагов, прежде чем меня снова ударили. Сила удара вырубила меня неизвестно на сколько времени, зазубренная горная стена царапала мою плоть. Я пришел в себя и почувствовал, как жгучая боль начала распространяться, но казалось, что все это происходило с кем-то другим. Свернувшись, я спрятала голову между руками, пытаясь разобраться в суматохе вокруг меня.

Разберитесь в ситуации, чтобы мы могли выбраться из этого живыми.

Что-то ударило мне в голову. Снова. Твердый пластиковый приклад автомата, наносящий удар за ударом по моему телу. й. Удары не прекратились, когда я услышал, как кто-то зовет меня по имени, но я был слишком дезориентирован, чтобы ответить. Мне нужно было очистить голову. Я моргнула, пытаясь избавиться от звона в ушах, отчаянно пытаясь очистить зрение, когда в туннеле эхом разнеслись стоны боли и язык, который я не мог перевести.

Я снова заметил Лейфа. Вместо того, чтобы встать, я использовал руки и верхнюю часть туловища, чтобы протащить свое ноющее и поврежденное тело по полу.

Что-то снова ударило меня, заставив мой череп пульсировать. Я почувствовал, как внутри меня пузырится ярость. Я поднял голову, пытаясь увидеть нападавшего. В фокусе внимания оказались три фигуры. На их лицах были черные маски, и ничего, кроме карих глаз, смотрело на меня сверху вниз.

Звук пронесся через мой мозг, и я понял, что они смеются. Один из них танцевал вокруг нас, хлопая в ладоши и перепрыгивая с одной ноги на другую, вокруг моих поверженных людей. От него и его людей донесся звук «Опа», веселый звук резко контрастировал с разрушениями вокруг нас.

Если бы он сказал «Опа» еще раз, мне пришлось бы его пристрелить. Или я сам , мрачно подумал я. Все это казалось неуместным в этой пустыне, но кто, черт возьми, знал, откуда были эти торговцы оружием.

Когда я попытался пройти по земляному полу, чтобы добраться до одного из своих людей, чья-то рука схватила меня за воротник. В следующую секунду меня оторвало от пола и отбросило спиной к стене. Эта чертова стена.

Я зажмурился, чтобы избежать давления в висках, и сосредоточился, вспоминая свои тренировки. От этого будет зависеть наша жизнь. Мой взгляд метнулся туда, где несколько минут назад — или, может быть, несколько часов назад — лежал Лейф, но его там не было.

Приложив значительные усилия, я повернул голову и обнаружил его на противоположной стороне темного пространства. Один из ублюдков пинал его, пока он продолжал танцевать. Этого было достаточно, чтобы пронзить меня смертельной яростью. Это придало мне достаточно энергии, чтобы заставить меня подняться.

Выстрелы раздавались по всей пещере, и я знал, что наша поддержка была близко. Мне просто нужно было убить этих ублюдков и вытащить нас отсюда, тогда я наконец смогу отключиться. Я ахнул, когда пуля вонзилась мне в плечо, сила ее заставила меня увидеть звезды. .

Придурки отошли назад. Пытаясь уйти от меня. Чертовы трусы. Я не думал, а действовал, руководствуясь вживленным в меня инстинктом.

Я моргнул, увидев, как их формы размыты по краям. Мой слух все еще был искажен, но я увидел, как шевелится рот одного из мужчин. Я бросился на одного и схватил его за шею, хрустнув его кости между пальцами. Его крики пронзили звон в моих ушах.

Это привлекло внимание к миру. И моя единственная цель: жить и выбраться к черту из этой дерьмовой дыры.

Восстановив равновесие, я развернулся и осмотрел туннель. Мои глаза остановились на сгорбившемся Лейфе, его лицо было почти неузнаваемым.

Второй мужчина уронил пистолет и перестал танцевать. Я потянулся за своей винтовкой, которая теперь была всего в нескольких шагах от того места, где я стоял. Он продолжал кричать, карабкаясь по полу на руках. Я прицелился и выстрелил ему в лоб в упор.

Третий направил пистолет мне в лицо, и я инстинктивно потянулся к его шее, прежде чем он успел нажать на курок. Стрельба в кого-то была безличной. Убивать их голыми руками, смотреть, как жизнь покидает их глаза… Это запятнало твою душу. Это было то, что ты никогда не сможешь забыть. Последнее тело с грохотом упало.

Я не стал тратить время на размышления о том, что я только что сделал. Вместо этого я потащился к Лейфу.

— Я думал, ты вздремнул. Он закашлялся, захлебнувшись кровью, и я упал на колени, отталкивая его в сторону, пытаясь очистить его дыхательные пути.

"Может быть завтра."

Он кивнул, опустив плечи. — Да, может быть, завтра.

Потому что в этой адской дыре никто не просыпался от сна.

Я перевернулась на кровати в сотый раз, вытирая глаза тыльной стороной ладони, надеясь стереть воспоминания вместе со слезами. Нет такой удачи. Такое дерьмо преследовало тебя. Ошибки. Смерть. Выжившие. Шрамы — видимые и невидимые. Лейф мог подтвердить это, скрываясь от мира в своем шотландском замке.

Ирония заключалась в том, что я пошел в армию, чтобы спастись от отца и семьи. Кровь окрасила его и мои руки. Только для того, чтобы оказаться в муках ада.

Я подошел к мини-бару в спальне и налил себе выпить. Первое из многих, что помогло мне забыть ту ночь.

Включая то, как я впервые за много лет причинил боль единственной женщине, рядом с которой мирно спал.

Глава 8

Билли

я

прогуливался по Вильфранш-сюр-Мер на Французской Ривьере с Вайолет Фрейд, одной из моих старых подруг, и старался не закатывать глаза, глядя на отвратительные яхты, усеивающие береговую линию. Это была Мекка для богатых, знаменитых и титулованных придурков, и я не позволял им видеть, как я пялюсь на их яркие бельмо на глазу.

«Клянусь Богом, — кричал я, — я хочу убить этого ублюдка. Меня вот так уволили. После того, как я пошел домой, принял душ и заставил себя выпить чашку кофе, мне нужно было найти кого-нибудь, кому высказать свои обиды. Дома никого не было, поэтому я позвонил своей подруге, которая оказалась здесь на отдыхе со своей семьей.

Вайолет бросила на меня взгляд и покрутила кулон, свисающий с ее ожерелья. Странный символ, поселившийся во рту черепа. Это было единственное имеющееся у нее доказательство смерти сестры, и она никогда не могла с ним расстаться. Она была убеждена, что это приведет ее к убийце ее сестры.

— Ты не из тех, кто убийца, — сказала она категорически, ее губы изогнулись в полуулыбке.

Я закатил глаза. «Может быть, я стану им. Тогда ты сможешь изучить меня для своей докторской диссертации. Видеть? Два за одного. »

Ее идеально пропорциональное лицо озарилось весельем. «Я бы предпочел, чтобы я учился не у тебя». Мы прошли по переполненному пирсу, сохраняя молчание еще сотню ярдов или около того. «Что вообще тебя привлекло в этом парне? Я знаю, что у тебя немного засуха, но ты редко сдаешься в первую же ночь.

Мой взгляд скользнул по лазурному горизонту. Это был хороший вопрос, но я не должен этому удивляться. Вайолет умела докапываться до сути вещей, всегда стремясь понять, что движет людьми.

Я дулся на нее последние два часа. В обычной ситуации я бы излил свое сердце Одетте, но у нее была утренняя смена в больнице. Я не мог держать все это в себе, пока она не освободится.

«Потому что он был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видел. А может быть, я просто хотела быть плохой девочкой».

Она усмехнулась. — Как будто ты в любой другой раз будешь хорошей девочкой.

Ее тон был саркастичным, но я не возражал. Вот кем она была. Когда ее сестра умерла, она изменилась. Ушла милая Вайолет, которая хотела спасти мир, и на ее место пришел кто-то, полный решимости заставить людей, причинивших ей боль, поплатиться.

На этот раз я тоже усмехнулся. «Ну, он выглядел так, будто знал, как хорошо провести время. Как, черт возьми, я должен был знать, что он несет столько багажа и попытается убить меня во сне?

Она закатила глаза. «Ну, ты упомянул, что он был придурком, когда разговаривал с ним», — отметила она. — А потом ты подумал, что у него могут быть проблемы с алкоголем.

Я заправила волосы за ухо. «Честно говоря, я не уверен. Я просто хотел добиться от него реакции».

«Зрелый». Она указала на наше любимое маленькое кафе на берегу моря. «Мы собираемся выпить капучино? Возможно, это единственное, что может сделать этот день лучше».

Бедная Вайолет. Я заставил ее выйти и пойти со мной, чтобы я мог сжечь все это разочарование и высказать свое мнение об адской ночи после лучшего секса в моей жизни. Это было меньшее, что я мог сделать.

Я вздохнул. "Да, я полагаю. »

— И ты платишь, — заметила она криво.

Я махнул рукой. "Конечно, конечно. В конце концов, вы пытаетесь устроить мне бесплатный сеанс терапии. Эй, подожди, может, тебе стоит заплатить, раз уж я предлагаю тебе реальный опыт для твоей будущей карьеры».

Она сморщила лицо. «Я не буду консультировать пары или заниматься дурацкими любовными романами».

Мы пробрались в кафе и сели за столик, ближайший к воде. Подошел официант и принял наши заказы, и мы сидели в дружеском молчании, пока не принесли мой капучино и маккиато Вайолет.

Краем глаза я заметил знакомую фигуру, развалившуюся на яхте, привязанной к ближайшему причалу, и прикрыл глаза от солнца, чтобы лучше рассмотреть.

Какого черта?

Высокая рама. Удивительная сборка. Его темные волосы были идеально растрепаны, и он выглядел так, словно только что сошёл с подиума, в одежде из коллекции Zimmermann этого сезона. Я бы узнал этот бренд где угодно. Шорты-бермуды, рубашка-поло и туфли-лодочки.

Его взгляд встретился с моим, и он скривил рот в скучающей улыбке. Он начал выгружать свою лодку, направляясь прямо к нам.

— Боже мой, — прошипел я сквозь зубы. — Не смотри, а укол приближается.

Конечно, она посмотрела, и ее бровь взлетела вверх, не впечатленная. «Ах, поговорим о дьяволе».

«Привет, Билли». Он сверкнул улыбкой, изучая меня так, будто я был просто еще одним знакомым, а не тем, кого он до безумия трахал, а затем пытался задушить прошлой ночью.

«Привет и пока». Подонок.

Челюсть Уинстона согнулась, и он перенес вес тела на заднюю ногу. Чего, черт возьми, он ожидал? Чтобы я упал в его объятия? В своих проклятых мечтах.

Он переключил свое внимание на Вайолет. "И вы?"

Вайолет улыбнулась, как Чеширский Кот. «Ее терапевт. У нее было разочарование Ночь мазания, что-то насчет того, что член не работает, поэтому у нас экстренный сеанс. Мне хотелось, чтобы земля поглотила меня целиком. Вайолет редко проявляла юмор. Почему, черт возьми, она сделала это сейчас? «Ах, это правда. Теперь я вспомнил. Эректильная дисфункция." Она продолжила свою ложь. — Верно, Билли?

Взгляд Уинстона остановился на мне, и он закатил губы, из него вытекала ярость. Я мог бы сказать ему, что мой друг пошутил, но в этом не было смысла. Он был придурком и первым делом должен был извиниться передо мной.

Я тяжело вздохнул. "Это верно. Парень тоже даже не знал, куда засунуть свой вялый член.

Он пристально посмотрел на меня, окинул меня взглядом, а затем ухмыльнулся. «Я почти уверен, что он знал, куда это положить, но ты не мог придумать, что с этим делать».

Ой. Он. Делал. Нет.

Этот человек был олицетворением высокомерия. Он слишком много доверял своему члену, и мне не хотелось бы ничего больше, чем лопнуть его пузырь. Однако я не мог солгать, чтобы спасти свою жизнь, поэтому промолчал.

"Что?" он бросил вызов. "Нечего сказать?"

Я пожал плечами и сделал глоток капучино, прежде чем ответить. «О, мне есть что сказать, но я не в настроении тратить зря время». Я посмотрел ему в глаза, чтобы он увидел, как я раздражен. «Кроме того, ты портишь мне обзор, так что, пожалуйста, найди кого-нибудь другого, кто будет возиться с твоим маленьким вялым членом. Если только… — Он приподнял бровь, ожидая, что я продолжу. — Если только тебе нечего мне сказать.

Мои родители учили меня, что все можно исправить правильными извинениями, если только не повторяется одна и та же ошибка. Я был бы готов дать ему еще один шанс.

— Желаю приятной жизни, Билли.

Я улыбнулась, ничуть не удивившись, что он отклонил мое предложение. "Спасибо, я сделаю так. До свидания."

Уинстон ворвался обратно на свою роскошную яхту, а мы с Вайолет смотрели ему вслед.

«Интересно», — заметила Вайолет.

"Что там интересного? »

Она одарила меня улыбкой. "Ты ему нравишься."

Я ахнула, расширив глаза. — Ты не можешь быть серьезным.

Она ухмыльнулась, как будто это было очевидно. — Назови это моим профессиональным диагнозом, но лучше тебе держаться от него подальше.

К сожалению, в моем мозгу сохранилось только одно : «Ты ему нравишься» .

Глава 9

Уинстон

Т

Понятие «нормальной» семьи не существовало после смерти моей матери. Потеря Кингстона только решила эту судьбу. Теневые сделки моего отца сделали нас мишенью, и Кингстон заплатил за это больше всех, хотя это оставило невидимый след на всех нас.

Теперь мои братья и младшая сестра были всем, что имело значение. Никому из нас не нравилось жить под контролем отца. Это было небезопасное место. Это было поле дипломатической битвы, полное тайн, готовых раскрыться.

Поэтому, когда он появился сегодня утром с видом уверенности и самодовольства, мой желудок скрутился. После инцидента с Билли я сразу же пожалел, что утопил свое горе в алкоголе, потому что знал, что мне понадобится весь мой коварный ум.

Откинувшись назад, я свернул сигарету между пальцами, затем зажал ее губами и закурил. Привычка, которая возникла после смерти моей матери. Я курил только тогда, когда был расстроен или слишком зол, чтобы здраво мыслить. И то, и другое происходило только тогда, когда отец был рядом. На конце светилась вишня, как и моя ненависть к этому человеку. Оно было настолько сильным, что мне пришлось его подавить. .

Глаза отца светились презрением, а скрюченные губы указывали на то, что он либо только что кого-то уничтожил, либо собирался это сделать. Возможно оба.

Его высокомерный нос, к сожалению, был физической чертой, которую я унаследовал от этого человека, и, когда он стоял и морщил его в мою сторону, мне хотелось избавиться от этой фамильярности. Это и цвет моих глаз.

Я отвел взгляд от лица моего старика и помолился о его исчезновении из моей жизни. Было так чертовски соблазнительно воплотить это в жизнь.

Резко встав из шезлонга, я затушил сигарету и отряхнул несуществующие складки с шорт. Я направился к бару на яхте Байрона, не торопясь наливая себе еще выпить, несмотря на тошнотворное чувство в желудке.

— Чем я обязан этому неприятному визиту, сенатор? Я наконец спросил.

— Ты не собираешься предложить своему старику выпить?

"Нет."

«Ты всегда был наглым маленьким ублюдком», — пробормотал он, глядя на меня так, будто ему не хотелось бы ничего больше, чем убить меня.

«Что-то вроде требования быть в этой семье».

Я не смотрела на него, но чувствовала жар его взгляда у себя на шее. «Может быть, я выдам тебя замуж раньше твоего брата».

Моя хватка на стакане усилилась, но я решила не обращать на него внимания, возвращаясь к тому же стулу. Это дало мне возможность беспрепятственно видеть Билли, которая все еще сидела в кафе. Если бы я был умным, я бы задернул жалюзи.

— Ты избегал меня, сынок. Его слова, особенно то, как он насмешливо произнес «сынок», раздражали меня, особенно когда я почувствовал приближение более святого, чем ты, взгляда. «Ты и твои братья не видели меня уже год. Тебе, блядь, не интересно, жив ли твой отец? Это было великолепно, исходило от человека, чей собственный сын пропал, не говоря уже о том факте, что он не стал бы использовать свои многочисленные ресурсы, чтобы найти его.

Я повернул голову. "Не совсем." Наши взгляды столкнулись, как ледники. «Я и так слишком часто вижу тебя в новостях. Это подавляет крошечный проблеск надежды при виде твоего холода, обнаружен труп.

— Ты, черт возьми… — Он убрал руку с подлокотника, как будто собирался меня ударить. Что-то он делал с нашей матерью, с моими братьями и со мной, пока мы не стали для него слишком большими и сильными. Я задавался вопросом, сохранилась ли у него та же привычка, и теперь я знал, что она есть. Наверное, шлепал шлюх, которых любил трахать. Я смотрел прямо на эту руку, давая ему возможность ударить меня.

— Полное раскрытие, — протянул я спокойным голосом, в то время как мои внутренности бушевали. «Прикоснись ко мне, и я отвечу тем же».

Я, черт возьми, смею тебя .

Он снова опустил руку, зная, что я не высказываю пустых угроз. В последний раз, когда он меня ударил, мне было шестнадцать. День, когда похитили нашего младшего брата. День, когда все пошло к черту.

Этого никогда не должно было случиться. Темные дела отца сделали нашу семью мишенью в преступном мире, и мы все поплатились за это. Мать. Кингстон. Наша младшая сестра, которая плакала во сне долгие годы и винила себя в том, что нашего брата похитили.

Мы все так или иначе поплатились за это.

Я бросила на отца взгляд, полный ненависти, желая, чтобы он это увидел. Утонуть в нем. Не было ничего, что могло бы доставить мне большее удовольствие, чем покончить с собой. Я бы убил его, изрезал бы тело и закопал бы там, где его никто никогда не найдет.

Это было то, что нам следовало сделать уже давно, но мы очень старались не переступить эту черту. Именно это отличало нас от родственников Ма, ДиЛустрос. Но с каждым днем эта грань становилась все более размытой.

Он нервно откашлялся, поправляя дорогой галстук. Я не мог не рассмеяться над его отчаянной попыткой выглядеть честным джентльменом. Он был совсем не таким, и нужно было быть слепым, чтобы не видеть этого.

"Что?" — огрызнулся он, глядя на меня с такой ненавистью, что это согрело мое черное сердце.

— Просто восхищаюсь твоим галстуком, вот и все, — протянул я, пожимая плечами. «Интересно, сколько это стоило мне и моим братьям. »

Сенатор Эшфорд был подобен пиявке и высасывал не только кровь своих сыновей, но и наши деньги.

Он снова поправил галстук. «Интересно, что бы сказали твои братья, если бы узнали о твоем участии в смерти их матери».

Их мама. Ему чертовски нравилось меня пытать, вешать петлю мне на шею, готовый застегнуть ее своими истинами. Эта женщина родила и меня. Она тоже была моей матерью.

Но я сохранил бесстрастное выражение лица, глядя ему в глаза. В конце концов, у меня были годы, чтобы усовершенствовать его.

«Можете попробовать и рассказать им», — усмехнулся я. Проявлять страх перед сенатором Эшфордом было все равно, что истекать кровью перед акулой. За исключением того, что акула разгрызет тебя на куски просто ради развлечения, прежде чем выплюнуть. Мы с отцом оба знали, что он не будет этого делать, пока ему нужны деньги или рычаги влияния.

Он махнул рукой, как будто это уже не имело значения.

«Хватит об этой ерунде. Как мой второй старший сын, ты обязан жениться на Ники Поповой».

— Я не ем остатки, — протянул я.

Ники Попова была девушкой, с которой у моего брата был короткий роман. Отец ухватился за это, надеясь на политическую поддержку ее отца, и на каждом шагу пихал Ники в глотку Байрону. К сожалению, она только что решила свою судьбу, когда подсыпала наркотики ему в напиток и заставила его получить ожоги на и без того испорченной спине.

Это разозлило моего старшего брата, и теперь он навсегда потерян для Ники. Видимо, мой отец тоже это видел.

«Это такая честь», — сказал я, мой голос был пронизан сарказмом, но в то же время и холодным страхом. Я до сих пор помню брак моих родителей. Никто не мог подписаться на этот ад. — Но мне придется пройти.

Мой взгляд метнулся обратно к окну и увидел Билли, запрокинувшую голову и смеющуюся над чем-то, что сказала ее подруга.

«Уинстон». Он ударил рукой по подлокотнику и поднялся в полный рост, вероятно, надеясь выглядеть устрашающе. Вместо этого от него воняло отчаянием. «Мне нужна поддержка ее старика. »

"Спасибо, что дал мне знать." Мой взгляд ни разу не оторвался от формы Билли. Над чем она смеялась? Я хотел знать, что сделало эту женщину счастливой. Я уже знал, как ее разозлить. Но, черт возьми, я никогда не думал, что кто-то вроде нее будет настолько чертовски послушен в постели. Как она извивалась подо мной, стонала и просила большего. — Я дам тебе знать, когда найду что-нибудь интересное.

Когда-то мой отец был пугающим. Теперь я был больше и сильнее его. Я встретил его взгляд со скучающим выражением, в то время как темная тень упала на его лицо, смешанная с гнилостным запахом угрозы.

«Ты выйдешь замуж за Ники Поповой». Я посмотрела ему в глаза, не позволяя ему добраться до меня. Он сделал этого достаточно, чтобы продержаться со мной всю жизнь. Я никогда больше не позволю ему иметь власть надо мной.

«Вы закончили? Потому что у меня впереди напряженный день». Мы оба знали, что это ложь, но от этого она только становилась слаще.

— Последний шанс, Уинстон.

«Я не женюсь на Ники. Ее киска мне не подходит. Но, эй, если ты хочешь, чтобы она стала частью наследия Эшфордов, будь моим гостем и женись на ней сам. Я слышал, ты не против неряшливых секунд.

Его лицо приобрело глубокий красный оттенок, но выражение моего лица не изменилось, как и мое поведение. Хотя я знал, какими будут следующие слова моего отца.

Он наклонился вперед и зарычал.

— Тогда я расскажу твоим братьям о твоем участии в смерти твоей матери. И вот оно. Это всегда возвращалось к этому. — Женись на ней добровольно…

Или же завис в воздухе.

Я откинулся на спинку стула и улыбнулся.

«Жениться на Ники Поповой было бы мечтой». Я лгал, и мы оба это знали. — За исключением того, что я уже женат, — протянул я, ухмыляясь как дурак. Отец отшатнулся, его охватило удивление. Блин, чего бы я не отдал, чтобы запечатлеть это выражение его лица. «Боюсь, у тебя остался только один сын, который сможет соединиться с очаровательной шлюхой. »

Гейм, сет, матч, ублюдок. Теперь мне осталось только найти невесту. И быстро.

"Когда? ВОЗ? Где?" — потребовал он, и его лицо приобрело глубокий красный оттенок.

— Это мне знать, а тебе — не вмешиваться, — холодно сказал я, выражение моего лица не изменилось. Даже если бы у меня была жена, я бы держал ее подальше от этого чертового ублюдка. Он уничтожил всё и всех в своей жизни.

«Ты мой сын », — выплюнул он. Я откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно, но почувствовал, как жар его взгляда прожигает дыру в моей голове. «Ты думаешь, что у тебя есть преимущество, но я узнаю ее имя и избавлюсь от того, кто тебя отшлепал».

Он выдавил слова своим снисходительным тоном, которым он пользовался всякий раз, когда планировал преподать мне урок .

Я перевел взгляд в его сторону. — Ты никогда не избавишься от этого. Потому что ее даже не существовало. Но это было всего лишь крошечное препятствие.

Вена вот-вот выскочит из его виска. Хорошо, я добрался до него. Пусть он попробует свое лекарство.

— Семья Поповых — выдающаяся семья, и я обязан… — он споткнулся, удивив меня тем, как побледнело его лицо. Он был напуган. Господи Боже, возможно, мне стоит сообщить отцу Ники.

тебе не жениться на члене этой семьи?» Я хмыкнул. «Любой из них. Выбирайте сами, я слышал, вы качаетесь в обе стороны.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипел он. «Я не прощаю легко».

Он развернулся на пятках и выбежал из комнаты. Я видел, как он высадился из яхты, поджав хвост.

А еще говорят, что кровь гуще воды.

Глава 10

Билли

Ф

Чувствуя себя лучше после вчерашнего умопомрачительного секса (о котором я притворился, что забыл) и воодушевляющей речи Вайолет, я направился в клинику «Лебедь».

Приближалось время ужина, и мне хотелось провести его с семьей. Для этого мне пришлось бы вытащить оттуда двух членов моей семьи. Моя сестра и папа практически жили в этом доме. Хорошо, что Одетта училась в Штатах — Стэнфорд этим гордится, — иначе она бы баллотировалась сюда при каждом удобном случае.

Проходя по территории, мои глаза метались влево и вправо, и я нахмурился. Тропа вдоль береговой линии, ведущая к холму, где располагалась больница — когда-то давным-давно — роскошному замку, — была заставлена всевозможными транспортными средствами. Машины скорой помощи. Внедорожники. Переезд грузовиков.

"Что тут происходит?" — спросил я медсестру, стоящую сбоку.

Она пожала плечами. «Перемещение пациентов».

Я бросил на нее раздраженный взгляд, когда она не уточнила, и нетерпеливо постучал ногой. "Почему?"

«Больница закрывается».

Что? Мои брови нахмурились. Она не должна знать, о чем говорит собиралась, но, очевидно, она не могла ответить на мои вопросы, поэтому я отправился на поиски своей семьи.

Повернув за угол, я заметил ее. Ярко-белая униформа. Ее волосы были собраны в хвост. Без макияжа. Она отдавала медсестрам и врачам указания на французском языке, но лицо ее было призрачно бледным. Когда я бросился к ней, у меня в животе сгустился страх.

Повсюду ходили люди, но никто не удостоил меня взглядом. Одетта заметила меня, и я замер, взгляд ее глаз застал меня врасплох.

Она вышла из группы и подошла ко мне, крепко обняв.

Я проглотила комок в горле, страх сжал мое сердце невидимой колючей проволокой.

"Что случилось?" Мой голос звучал невнятно даже для меня, искаженный биением сердца, барабанившим в моих ушах.

«Мы потеряли больницу», — прошептала она. Я моргнула в замешательстве, пока мое сердце обрабатывало слова, билось в горле и душило меня с каждым вздохом. «Банк забирает здание».

Она схватила себя за волосы так, словно хотела выдернуть их из туго завязанного хвоста. Шок охватил меня, пока я смотрел на нее, пытаясь обдумать ее слова.

— Я не понимаю, — сказал я наконец.

«Это все моя вина». Она обняла меня, и именно тогда я почувствовал дрожь ее тела. Она была потрясена до глубины души. Они с папой жили и дышали этим местом.

«Как это может быть твоей ошибкой?» — прохрипела я, чувствуя страх, пробегающий по моей коже. «Сколько мы должны?»

Она покачала головой, все еще уткнувшись лицом в мое плечо. «Миллионы. Я не знаю."

— Ч-что? Мой голос дрогнул, когда сердце колотилось о ребра, причиняя им синяки с каждым ударом.

«Мы разорены, Билли. Больницы больше нет».

Я облизнул губы, чувствуя, что у меня может начаться гипервентиляция. «А наш дом? »

Мои мысли кружились, пока я пытался придумать варианты. Одетта покачала головой.

«Это безопасно. Папа хочет, чтобы у нас была крыша над головой».

Мучительные глаза сестры встретились с моими. Полнейшая тишина окутала нас, и каждый вдох, который я делал, наносил мне еще один вред. Больница была для папы убежищем. Я боялся, что без этого он развалится. Паника захлестнула меня, захлестнув глаза.

Я тоже не могла потерять его.

«Сколько денег нам нужно?» Я спросил еще раз.

Она слегка отстранилась. — Я не знаю, — прохрипела она. «Я предложил бросить медицинскую школу, но он сказал, что уже слишком поздно. Я даже подумала, что, может быть, мы могли бы продать драгоценности Мамана, но он сказал, что это не повлияет на ситуацию.

Мои мысли сразу же обратились к бриллиантам, которые я видел в замке Уинстона. Просто сидел там, брошенный. Пылиться…

Что, если…

Нет, не вариант. Если меня поймают, я принесу еще больше неприятностей к нашему порогу. И все же… если бы меня не поймали, я бы смог позаботиться о папе и Одетте.

И вот так я принял решение.

— Не волнуйся, сестра , — пробормотал я, притягивая ее обратно в свои объятия. «Все получится».

У меня был план.

Одетый в обтягивающий черный костюм, как Кэтрин Зета-Джонс в «Западне» , я пробрался через территорию. Чувство дурного предчувствия задержалось где-то в глубине моего желудка, и сигналы тревоги предупреждали, что я собираюсь сделать что-то, от чего никогда не смогу вернуться.

Я слегка покачал головой. Настроение у меня было мрачное, и давление тяжело давило на мой разум. Да это оно. Люди каждый день занимались преступной деятельностью, и я не могла просто сидеть сложа руки и ничего не делать, пока Одетта и папа несли все на своих плечах. .

После нашего вечера, который больше напоминал похороны, чем семейный ужин, я дождался, пока Одетта и папа уснут, прежде чем улизнуть. Меньше чем через десять минут я вернулся в то же место, что и накануне вечером. Настоящий момент дежавю.

Я взял такси, благодарный, что этот человек не заинтересован в светской беседе, и попросил его высадить меня до того, как мы доберемся до переулка, чтобы меня не заметили со стороны дома. Однако, как только я ступил на гравий, я увидел, как гаснут его задние фары, и поборол желание бежать за ним. Это место было причудливым, но окутанным тьмой, оно было чертовски жутким — таким же, как и его хозяин.

Я начал двигаться, пока не нашел участок в заборе, который выглядел достаточно легким, чтобы перепрыгнуть. Я закрепил рюкзак на плечах и начал восхождение.

«Легко-полегче», — прошептала я себе, пересекла лужайку и прокралась в дом.

Никаких охранников. Никаких тревог. Тихо, как ночь перед Рождеством. Когда шепот ветвей на ветру пронесся в моем мозгу, я прищурил глаза и замолчал.

Все в этом месте кричало о старых деньгах. Тяжелые портьеры, произведения искусства в золотых рамах, непонятные мне, и каменные подсвечники вдоль стен. И снова чертовски жутко.

Я сняла туфли, бесшумно ступая по мраморной лестнице, и пошла по тропе к… Бинго.

Витрина с драгоценностями стояла на том же месте, и ожерелье мерцало, ожидая решения финансовых проблем моей семьи.

Воровать плохо, Билли. Я почти слышал голос Маман, но проигнорировал его. Другого способа найти деньги не было. Очевидно, этому парню не нужны были деньги, поскольку он оставил что-то столь ценное просто валяться и умолять, чтобы его забрали.

Я осторожно наклонился к нему, затаив дыхание. Там . Кончики моих пальцев коснулись прохладной поверхности. И только когда я обхватил его пальцами и поднял, мое дыхание вылетело из легких с мягким выдохом. Нет будильника .

Я не мог в это поверить. Ожерелье стоимостью двадцать миллионов долларов, и ничто не уберегло бы его от рук обычного старого грабителя-любителя.

«У меня есть». Моя кровь пела, предвещая, что все мои проблемы исчезнут. Моя грудь сжалась при воспоминании о муках на лицах отца и сестры. Они жили и дышали медициной. Эта больница была их жизнью.

Положив прохладный вес на ладонь, я быстро повернулась, чтобы уйти, когда меня остановил голос.

«Привет, Билли».

Мои ноги замерзли, и время тоже. Мое сердце устремилось на опасную территорию, когда вся моя жизнь пронеслась перед моими глазами, закончившаяся тем, что я был в полосатом костюме. Боже, что угодно, только не это. Пожалуйста.

Тихий смешок вывел меня из паники. "Что? Разве ты не собираешься встретиться лицом к лицу с человеком, у которого обворовываешь?»

Закрыв на мгновение глаза, я собрала все силы, которых у меня не было, и развернулась на пятках, столкнувшись лицом к лицу с мужчиной, который был столь же прекрасен, сколь и ранен. Его ярко-голубые глаза сияли даже в темноте, врезаясь в мою грудь с такой силой, что грозили покончить со мной.

Я открыл рот, но мои голосовые связки отказались работать.

Поэтому я сглотнул и попробовал еще раз, только чтобы придумать: «Что ты здесь делаешь?»

Черт возьми, из всего, что можно сказать.

Ухмылка изогнула уголок его губ. Высокомерный. Может быть, даже жестоко. — Я должен задать тебе этот вопрос.

Ну, да. «Как будто я бы ответил на это», — усмехнулся я, слишком храбрый для моего же блага.

"Не волнуйся. Если бы я действительно этого хотел, у меня не было бы проблем с получением информации. Ты бы кричал об этом, пока я высасывал из тебя все секреты, мой маленький воришка. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое пространство. — Или ты мог бы постоянно спасать нас и рассказывать мне, что ты задумал. »

Ну, теперь, когда он произнес это так заманчиво... Я покачала головой, внутренне ругая себя и эту ненасытную похоть.

И пока мой разум лихорадочно пытался придумать что-нибудь — что угодно, кроме умолять его трахнуть меня, — Уинстон Эшфорд, казалось, отлично проводил время, изучая меня с выражением, которое говорило мне, что у меня проблемы.

Глубокая беда.

Глава 11

Уинстон

Вт

Когда на моем телефоне зазвучал сигнал тревоги, сигнализирующий о вторжении, она была последним человеком, которого я ожидал увидеть.

Бля, зачем я сюда вернулся? Только прошлой ночью я трахал дикую соблазнительницу в той богом забытой комнате, а затем провел ночь, пронизанную воспоминаниями.

Я был ошеломлен, увидев ту самую женщину, о которой думал всего за несколько минут до того, как прокрался к моему дому.

Вмешалась служба безопасности и предупредила меня о ее присутствии. Эта собственность охранялась командой круглый год, и у меня никогда раньше не было проблем с любопытными туристами или чем-то еще. Итак, я предупредил своих людей не трогать женщину, которая ползла вдоль стены сразу за дверью, с любопытством наблюдая за происходящим. Хотя ее костюм был темным и сливался с тенями, ее выдавали золотые локоны.

Я видел, как она сняла туфли на плоской подошве, чтобы заглушить свои шаги, ее волосы падали на лицо, как занавеска, и у меня не было другого выбора, кроме как смотреть, как движется ее задница в этом обтягивающем костюме. Ей даже не нужно было находиться в одной комнате, чтобы воздух затрещал в предвкушении, чтобы мой член запульсировал в штанах.

Этого нельзя было отрицать, я хотел от нее большего. .

Именно тогда пришла в голову идея.

Я следил за ее движениями, наблюдая, как она остановилась перед ожерельем моей матери «Гарри Уинстон». Она стояла неподвижно несколько ударов сердца, пока мое собственное грохотало в моей груди.

К тому времени, как она наклонилась, я уже вышел из комнаты и пошел по коридору.

Я не сразу подошел к ней, наблюдая за ней из тени, пока она, казалось, почти взяла себя в руки. Меня снова поразило то, что у Билли Свон вневременная фигура с изгибами в нужных местах.

Она была красива. Слишком красива.

Та красота, которая доставляла таким мужчинам, как я, неприятности. Потому что… я хотел трахнуть ее еще раз. Вот она, собирающаяся украсть у меня, как кот-грабитель, и все же мой член болел, мне хотелось снова нагнуть ее и трахнуть до потери сознания.

Прежде чем эта ночь закончилась, она подпрыгивала на моем члене, так что помоги мне, Боже.

Эта женщина не покидала моих мыслей с тех пор, как она выбежала из моей комнаты менее двадцати четырех часов назад. Сегодня утром я вытер одну из них в душе, представляя ее тело, извивающееся подо мной, ее стоны эхом отдавались в моем мозгу.

Было так много способов, которыми я хотел ее трахнуть. Я хотел, чтобы она забыла всех, кто был до меня. Я позабочусь о том, чтобы она никогда не хотела никого, кроме меня.

Ждать. Что? Я провел рукой по волосам. Господи, я никогда не зацикливался на женщинах. Я даже никогда не трахал одну и ту же женщину дважды. Вокруг было много кисок, которых можно было трахнуть.

Мое внимание переключилось на красавицу передо мной и ожерелье, которое она теперь сжимала в руках.

— Положи обратно, — приказал я ледяным тоном.

Ее хватка на бриллиантах усилилась, и что-то вспыхнуло в ее светло-карих глазах, но в конце концов она нахмурилась и сделала, как я сказал. К моему удивлению, она аккуратно положила его обратно, а не бросила в футляр.

«Если вы не хотите, чтобы его украли, вам следует хранить его в более безопасном месте. »

"Я делаю." Ее бровь вызывающе приподнялась, но она промолчала. — А теперь пойдем со мной.

Она покачала головой, и ее волосы упругими волнами упали на одно плечо. «Я лучше пойду…»

«Я не спрашивал, Билли. Двигаться." Она колебалась, упрямо стоя там. «Послушай меня, прежде чем ты действительно разозлишь меня».

Женщины обычно влюблялись в меня и жили, чтобы доставить мне удовольствие, в надежде стать частью мира Эшфорда. Было интересно – и увлекательно – увидеть другой ответ. Да, Билли хотела меня сексуально. Вчера она даже не пыталась это скрыть. Но на этом ее интерес начался и прекратился.

Она должна меня полностью отключить. Она не была похожа на ту, к которой я обычно стремился, и это делало ее идеальной для моего плана.

Я согнул палец и повел ее туда, где впервые попробовал эту женщину. Лучшее, черт возьми, что у меня когда-либо было.

С таким настроем, что мой член дернулся при мысли о том, чтобы вытрахать из нее огонь, она топнула, следуя за мной.

Оказавшись в спальне, я придержал дверь открытой, и она с раздражением прошла мимо меня.

— Почему нам нужно разговаривать в твоей спальне?

— Потому что мы собираемся трахаться, — протянул я. — Сразу после того, как мы поженимся.

Она обернулась, ее миндалевидные глаза расширились. "Прошу прощения? Ты сказал «женат»? Она фыркнула. Фыркнул! "Ты с ума сошел."

Так и было, но это не имело значения, потому что все карты были у меня на руках. Она должна была стать решением моей маленькой проблемы с отцом и этой сукой Поповой. Он ни в коем случае не собирался верить мне на слово, что я женат. Мне пришлось довести дело до конца, а Билли была самой удобной невестой на данный момент.

— Ты облажалась, думая, что можешь украсть у меня, искусительница. Я ухмыльнулся ей, наслаждаясь вспышкой презрения в ее глазах. «Разве вас никогда не учили, что каждое действие имеет последствия?» Я смотрел на ее рот распахнулся от осознания того, что я не играл. «Вы действовали. Я твое следствие.

Она махнула рукой, хотя ей не хватало уверенности. — Я не крал у тебя.

— Потому что я остановил тебя. Я протянул руку, схватил ее за челюсть своими карающими пальцами и притянул ее к своему лицу. Ее аромат, смесь кокосов и пляжа, заполнил мои ноздри, заставляя меня хотеть облизать каждую частичку ее тела еще раз. «Знаете, какое наказание за взлом и проникновение? Попытка ограбления?

Дрожь сотрясла ее стройные плечи, и я не смог удержаться от того, чтобы ослабить хватку на ее челюсти и прижать ладонь к ее нежному горлу. Я чувствовал, как она сглотнула, хотя не был уверен, было ли это из-за страха или чего-то еще.

— Ответь мне, — потребовал я, когда ее пульс подпрыгнул на моем большом пальце.

Она облизнула губы. "Нет."

«Скажем так, свои лучшие годы ты проведешь за решеткой». Я позволил своему взгляду осмотреть ее облегающий костюм, оставляя воображению так много, но недостаточно. Я нахмурилась при мысли, что другой мужчина увидит ее такой. — Кто видел тебя в такой одежде?

Внезапная смена темы явно сбила ее с толку, и она пожала плечами, пытаясь успокоиться, которую не могла собрать. "Водитель такси."

Я собираюсь ослепить его. «Какую компанию вы использовали?»

На лице ее отразилась неуверенность. "Почему?"

Я угрожающе ухмыльнулся. — Потому что он вот-вот потеряет глаза. И его язык, чтобы он ни с кем не мог говорить о том, что принадлежит мне.

Ее пухлые губы снова приоткрылись. «Ты сошел с ума», — усмехнулась она, закатив на меня глаза.

"Ты понятия не имеешь. А теперь назови мне имя».

— Нет, — выдавила она.

Я сильнее схватил ее за горло. Не настолько, чтобы действительно причинить ей боль, но достаточно, чтобы дать понять, что я настроен серьезно. «Имя, Билли. Я не потерплю, чтобы какой-то придурок болтал о моей жене и ее горячем теле».

Она снова закатила глаза, ее незакрашенные ресницы снова затрепетали. ее щеки цвета слоновой кости. «Да, ты определенно сумасшедший. Я не буду называть вам никаких имен. А теперь либо делай все возможное, либо отпусти меня.

"Независимо от того. У меня есть система наблюдения на многие мили отсюда. Я разберусь с этим».

Это привлекло ее внимание. Она закусила нижнюю губу, ее светло-карие глаза изучали меня с мягкой, бессловесной мольбой. Господи, даже это меня сильно задело.

— Уинстон, пожалуйста, — прошептала она. «Этот водитель ничего не сделал, кроме как высадил меня. Мы почти не разговаривали. Сомневаюсь, что он вообще посмотрел на меня. Я не знаю, в чем твоя сделка, но просто накажи меня и оставь этого беднягу в покое». Черт, это была даже лучшая идея. Прекрасный. С такой скоростью я бы плюнул себе в штаны, как какой-нибудь проклятый подросток. — Но я не женюсь на тебе или на чем-то еще, о чем ты болтаешь. Я скорее попаду в тюрьму».

Я изучал ее. Она казалась серьезной, и это возбудило мое любопытство. Если бы она вышла за меня замуж, она могла бы пахнуть пресловутой розой. "Почему?"

Ее глаза метались по сторонам, изучая комнату, которую мы занимали прошлой ночью, и глядя куда угодно, только не на меня. Я сильнее схватил ее за горло. "Скажи мне почему."

Ее щеки пылали. Интересный . Теперь мне захотелось узнать еще больше.

«У моих родителей был хороший брак. Они действительно любили друг друга. Я хочу этого, если и когда выйду замуж».

— И тебе этого стыдно?

Ее брови нахмурились, остановившись на мгновение, но затем она подняла подбородок и пригвоздила меня раздраженным взглядом. "Нет я не. Это банально, но мне плевать. Я знаю, что это возможно. Я не планирую выходить замуж за человека, который не сможет дать мне то же самое, и я определенно не вижу в тебе человека, который мог бы осуществить это».

Это не было банально. Хотя, возможно, немного наивно. Ее родители, вероятно, скрывали от нее свою реальность. И она права. Я никогда не смог бы осуществить это. Тем не менее, тот крохотный кусочек порядочности, который у меня остался, не хотел сломить ее этим фактом. Рано или поздно она научится этому сама. .

— Так ты будешь в порядке, если я отправлю тебя в тюрьму? - небрежно заявил я. Она тут же кивнула головой. — И твоя семья тоже, да?

"Что?" Ее голос прозвучал пронзительно. Не нужно было знать Билли, чтобы понять, что ее семья была дружной семьей. Я заметил это в тот момент, когда ее сестра представила меня ей.

«Если вы не будете сотрудничать, я посажу вас всех за решетку. Нетрудно будет выставить вас похожими на семью мошенников и воров. Я бы не стал, но ей не обязательно было это знать.

«Ты никогда не добьешься успеха», — прохрипела она. «Они даже не знают, где я нахожусь».

Я ухмыльнулся. «Не будет иметь значения, когда я позвоню в полицию и расскажу свою собственную историю. Как вы думаете, кому они поверят? Вы или я?" На лице ее вспыхнула гамма эмоций — гнев, презрение, отчаяние, — но в конечном итоге наступило принятие. — Дело в том, что ты принадлежишь мне.

Она долго выдерживала мой взгляд, прежде чем испустить резкий, преувеличенный вздох. — Определенно не десять, — пробормотала она.

"Приходи еще?"

«Ты придурок».

Я улыбнулась. — Я знаю, хотя хотел бы отметить, что еще вчера тебе понравился мой член.

Ее тело дрожало, а светло-карие глаза затуманились похотью. Черт, она тоже меня хотела. Ничто не могло бы порадовать меня больше. Я получу лицензию на брак, а потом снова вышибу ей мозги.

Беспроигрышный вариант.

Глава 12

Билли

Вт

какого черта происходит?

Час назад я спасал свою семью, а теперь могу их погубить, если не буду играть по правилам этого человека. Я облажался. Я связался не с тем парнем. Неправильная чертова семья.

Прежде чем приехать сюда сегодня вечером, я поискал Эшфордов. Они были в значительной степени членами королевской семьи в Штатах. В мире. Они были одной из самых богатых семей на всей чертовой планете. Но в их семье не обошлось без трагедий. Мать Уинстона была застрелена на улице два десятилетия назад. У меня сердце сжалось от фотографии, представленной в одной из статей. Уинстон был с ней, когда ее убили.

Это должно было оставить шрам. Возможно, именно это и было причиной печали и одиночества, скрывающихся в его глазах. Также упоминалась военная служба Уинстона и несколько инцидентов, близких к смерти. Потом были его деловые начинания. К чему бы человек ни прикасался, он превращался в золото. Именно по этой причине он был одним из самых востребованных холостяков в элитных кругах.

Я также нашел новости о Кингстоне Эшфорде, младшем брате, которого похитили в возрасте десяти лет. Было много спекуляций рассказ о сомнительных сделках сенатора Эшфорда с преступниками и его связях с женщинами вдвое моложе его, если не моложе.

Было бы полезно, если бы я присмотрела к этому мужчине перед тем, как переспать с ним, но кто знал, что я окажусь в его постели?

— Что угодно, — процедил я, ненавидя нас обоих за то, что мы оказались в такой ситуации. «Я сделаю все, что угодно, кроме брака. Я совру, скажу всем, что мы женаты, если хочешь, но, пожалуйста… — Мой голос дрогнул, а губы задрожали. Я не смог закончить высказывание.

Он мог заполучить кого угодно, все, что ему нужно было сделать, это назвать свое имя. Было непонятно, почему он хотел жениться на мне. Он меня совсем не знал. Одна ночь между простынями не смогла убедить его, что это именно я.

Что-то темное вспыхнуло в его синих глубинах. Безжалостный. Навязчивый. Опасный.

«Я собираюсь весело провести время, играя с моим маленьким вором», — промурлыкал он.

Мой язык скользнул по нижней губе, а сердце колотилось по грудной клетке. Я видел шоу, исследовал способы остаться незамеченными, хотите верьте, хотите нет. Придерживайтесь теней. И из. Однако ничего из этого не пошло по плану. Я должен был ожидать этого от человека, стоящего миллионы. Даже миллиарды?

— Я не вор, — сказал я ровным голосом. Я не мог показать ему свой страх. Для моей семьи это был переломный момент. Все было в опасности, и мне просто нужно было продолжать разыгрывать свои карты, пока я не найду выход. «Если бы я был там, я был бы там с чем-то, что мне не принадлежало, и очевидно, что я все еще здесь».

Я провел руками по телу, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Он не выглядел впечатленным.

— Потому что тебя поймали.

— Я… я кое-что забыл, — рассуждал я, выпятив подбородок и отказываясь сдаваться.

Он усмехнулся. "Что?"

Я отчаянно ломал голову в поисках оправдания. — Мой сотовый телефон, — выпалил я, вытаскивая его из кармана. «Видишь, теперь, когда оно у меня есть, я пойду. »

Я повернулась, чтобы уйти, но его рука схватила меня за запястье. "Не так быстро." Я откинул голову назад с разочарованным стоном. «Вы схватили свой телефон, когда уходили вчера вечером. Или лучше сказать сегодня утром.

Я выдернула запястье из его хватки и прищурилась на него.

«Я просто пришел за своим мобильным, Уинстон. Я обещаю." Я скрестил пальцы за спиной, произнося ложь. «Я случайно увидел ожерелье и…» Я глубоко вздохнул и выдохнул. «Я не мог не проверить это».

— И ты не смог устоять перед попыткой украсть его. Его голос был бескорыстным, хотя неуловимый тембр пропитывал каждое слово. Тот, который обещал глубокие, темные грехи. — Если только ты не вернулся, потому что жаждешь большего из того, что я тебе дал.

Из моего рта вырвалось легкое рычание. "Ты хочешь."

Он посмеялся. "Ты прав. Я делаю. И теперь, когда ты был настолько глуп, чтобы попытаться украсть у меня, ты у меня именно там, где ты мне нужен.

Я скрестил руки на груди. «Ты мне не нравишься».

Он не казался обеспокоенным, но что-то пробежало по его чертам. — Может быть, и нет, но теперь ты в моей власти. Его голос был мрачным. Он наклонился, прижатие его губ к моему уху задержало мое дыхание. «И поверь мне, Билли. Я намерен этим воспользоваться». Я покачала головой, пытаясь очистить разум от всех чувственных мыслей. — Тебе понравится, обещаю, — пробормотал он, проводя языком по раковине моего уха.

Меня пронзила дрожь, и по рукам побежали мурашки. — Мне от тебя ничего не понравится , — выдохнул я.

Он сжал мой хвост в кулак и прижался лицом к моей шее. Меня пронзила дрожь, теплота от его прикосновения столкнулась с холодом его следующих слов. — У тебя не будет выбора.

Мой мозг, должно быть, перестал работать, потому что я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Неряшливый. Влажный. Каждый дюйм моего тела запульсировал, когда из его груди послышался грохот. Что такого в этом человеке заставило меня сходить с ума? Как будто я был пьян.

«Может быть, тебе стоит проявить ко мне немного милосердия», — сказал я. Я не знал, что мной владело. Я играл с ним или наоборот? Все было размыто, и Единственное, что я чувствовала, — это желание снова ощутить его руки на своем теле. "Ради старых времен."

Он издал гортанный звук, его взгляд на меня был горьким, но наполненным жаром. «Но это было бы не так весело, как играть в мужа и жену».

Я смотрела на него из-под ресниц, надеясь на каплю милосердия. Я подозревал, что ничего не найду. И все же мне пришлось попытаться.

«Ты можешь поиграть со мной. Делай что хочешь. Только не выходи за меня замуж, — прохрипела я, ненавидя то, как дрожал мой голос. Я хотел того же, что было у моих родителей. Жизнь — ничто без настоящей любви , всегда утверждала моя мама. Когда она умерла, я понял, что ее слова были правдой, потому что без нее мой отец погиб.

«Для тебя и твоей семьи это либо брак, либо тюрьма».

Что-то холодное поселилось у меня в желудке. Я стиснул зубы, пытаясь не дать мерзким словам проскользнуть между губ. Я не хотел рисковать будущим Одетты или нашего отца из-за своей глупости. Именно в тот самый момент я понял, что этот человек прекрасен и сломлен, но в то же время безжалостен. Я представлял, что тебе придется им быть, чтобы выжить в его мире.

Его губы изогнулись в высокомерной ухмылке, когда он добавил: «Если тебе интересно, блефую ли я, не беспокойся. Я уничтожал людей за гораздо меньшие деньги. Ты будешь моей женой».

Стоя здесь, пойманный с поличным и находящийся в его власти, мой гнев вспыхнул, и я отказался быть тряпкой.

«Извини, что лопнул твой пузырь, но нет». Я одарила его своей самой стервозной улыбкой. «Ты придурок, засранец и последний человек на этой земле, которому я когда-либо посвятил себя».

«Ой». Его губы изогнулись в безумно красивой улыбке, от которой у меня заколотилось сердце. Как ни странно, в его глазах не было самодовольства. На самом деле, он казался почти… обиженным. Я боролась с желанием утешить его, напоминая себе, что этот монстр меня шантажирует. Конечно, я бы не оказался в такой ситуации, если бы не попытался украсть у него. Черт побери.

Прежде чем я успел сказать что-нибудь — глупое или нет, — он добавил: Ваши условия». Его глаза были спокойными голубыми озерами. «Давайте договоримся».

Напряжение сдавило его плечи. Мы смотрели друг на друга в молчаливой битве воли. Его челюсть изогнулась. В ушах гудел адреналин.

Мои плечи поникли, и он, должно быть, прочитал мою капитуляцию. Что в нем такого такого, что на меня так повлияло? Я не был из тех, кто сдается. Если бы это был кто-то другой, я бы отправил их к черту и продолжил свой путь. И все же я стоял здесь, каждая клетка моего тела восставала против мысли уйти.

Ноль, черт возьми, смысла.

«Объясните мне этот фиктивный брак», — потребовал я.

«Это не фейк», — сказал он, подмигнув мне. «Мы поженимся ».

Почему я все еще здесь? Этот мужчина вскружил мне голову. Он был сломан, поврежден. Мне не нужна была еще одна проблема, но я был здесь. Отказываясь двигаться и фактически обдумывая свое безумное предложение.

"Как долго?" Он на мгновение остановился, как будто не задумывался об этом так далеко. Боже мой, он этого не сделал. Мой позвоночник выпрямился, и я наклонился ближе. "Что случилось? Почему вдруг стало так важно, чтобы мы с тобой поженились? Наверняка есть кто-то гораздо более подходящий на эту должность, чем я». Меня осенило. «Вы пытаетесь кого-то разозлить? Ты выбрал меня, потому что я не тот выбор, не так ли?» Какая задница.

Он просто подарил мне один из своих взглядов. Тот, который сказал мне, что думает о том, что я сказал. Возможно, он считал, что брак необходим, но если бы я узнал, что произошло, мы могли бы найти другое решение. Прежде чем проблеск надежды успел зажечься в моей груди, маска скользнула по его лицу, скрывая его эмоции.

«Твоя киска открыла мне глаза», — ответил он хриплым голосом, и у меня возникло отчетливое ощущение, что он пытается меня сбросить. Я не думала, что даже киска из чистого золота откроет глаза этому мужчине. «Ты трогал свою киску с тех пор, как вышел из моей кровати и думал обо мне?»

Всплеск пламени лизнул мою кожу. Будь он проклят. Я хотел, чтобы мое тело ты ему вообще не ответил. Было бы легче с ним бороться, если бы он был отталкивающим.

«Мне это не нужно», — отрезал я, злясь на то, что на самом деле я это сделал. В душе. Потом в постели. Иисус. «В моем распоряжении много мужчин».

Он прижался своим лбом к моему и глубоко вдохнул. — Больше нет, Билли. С этого момента ты трахаешь только меня.

Его слова заставили мое тело дрожать. Наши глаза встретились, когда его взгляд проник прямо в мою душу. Если бы я не был осторожен, этот человек мог бы меня уничтожить. Что еще хуже, я бы позволил ему.

Он был ураганом. Катастрофа, которая пронесется через мою жизнь, не оставив после себя ничего, кроме обломков.

«Если я согласен на этот брак, я хочу, чтобы это держалось в секрете». Будь я проклят, если бы согласился на все его условия. Кроме того, когда я встречу любовь всей своей жизни, Уинстон Эшфорд останется лишь далеким воспоминанием. «И нам нужно определить временные рамки. Я не останусь с тобой в браке навсегда.

Он смотрел на меня невозмутимо.

«В браке со мной есть преимущества», — невозмутимо заявил он.

Я усмехнулся. "Я сомневаюсь в этом. Если я соглашусь на эту нелепую идею, я делаю это дерьмо только для того, чтобы держать тебя подальше от моей семьи. В тот момент, когда ты попробуешь что-нибудь с ними, я заставлю тебя пожалеть, что ты никогда не видел меня.

Он долго изучал меня, его взгляд проникал в меня так, как мне втайне хотелось, чтобы это сделали другие части его тела. Будь он проклят. Секс вчера был потрясающий, да. Потрясающе, да. Но это было именно так. Секс. Похоть.

«Хорошо, мы сохраним это в секрете», — наконец согласился он, к моему большому удивлению. «Но что касается секса… Ты позвонишь мне, когда захочешь. Вы можете ожидать того же от меня».

Я усмехнулся. «Мне плевать, кого ты трахаешь». Лжец . «Не звони мне».

Его челюсти сжались, но он больше ничего не сказал.

Я потратил время на изучение комнаты, выигрывая время. Я был слишком занят, чтобы увидеть это вчера вечером, но одна эта комната была больше, чем все три спальни в нашем семейном доме. Вся задняя стенка была сделана из стекла. с потолками высотой тридцать футов. Остальные стены были выкрашены в темно-синий цвет, почти в тот же оттенок, что и его глаза.

«Моногамный секс мы можем обсудить позже», — холодно рассуждал он. Мой взгляд скользнул по нему. Он был одет в серые брюки и белую рубашку на пуговицах. Его рукава были подняты, обнажая мускулистые предплечья. Моя предательская киска дрожала от желания. Я покачал головой, пытаясь избавиться от того, что эта похоть делала с моим мозгом.

«Вы готовы стать миссис Эшфорд?» — наконец спросил он, и на его лице отразилось безразличие.

Что случилось с этим человеком? Было очевидно, что его преследуют призраки. Поиск в Google дал лишь поверхностную информацию, но, очевидно, он имел нечто большее, чем просто это. Увидеть убийство своей матери, конечно, оставило бы след, но это произошло более двух десятилетий назад. Мне нужно было что-то – что угодно – что позволило бы мне лучше понять человека напротив меня.

"Почему?"

"Что почему?" - спросил он.

«Почему эта внезапная необходимость выйти за меня замуж? Понятно, что за этим стоит какой-то мотив». Его глаз дернулся, и я понял, что приближаюсь к раскрытию того, что он скрывал. «Вчера ты вел себя так, будто сделал мне одолжение, просто поговорив со мной».

«Твоя киска настолько хороша».

Я не мог понять, издевается ли он надо мной, над собой или над миром. Я пытался оценить выражение его лица, но оно было холодным, как сибирская зима, и нечитаемым, как древний, мертвый язык.

— Твой член — нет, — сухо возразил я. — Так что извините, если мне понадобится немного больше.

«Ах, дорогая…» Он горько фыркнул, прежде чем продолжить, его растяжка была снисходительной. «Мы оба знаем, что ты любил каждую минуту моего члена внутри тебя».

Я закатил глаза. «У меня было лучше». Очередная ложь. «На самом деле, когда я уйду отсюда, я получу этот лучший член одним щелчком пальцев».

Едва эти слова сорвались с моих губ, как он схватил меня за горло, прижал меня к стене и зарычал мне в губы. Буквально зарычал . Мужчина был сумасшедшим.

«Позволь другому мужчине прикоснуться к тебе, и я заставлю его исчезнуть». Его голубые глаза стали достаточно темными, чтобы привлекать ночные кошмары. Его голос был злым, но каким-то… мягким? Он коснулся моих губ своими. «И я обещаю вам, ему будет больно. Очень болезненный."

Меня охватила дрожь, но я не испугался. «Слишком поздно» , — предупредил мой разум, но я был только горд.

— Ты не имеешь права. Мой подбородок вздернулся от вызова. От его плотских притязаний внутри меня расцвел жар. Господи Иисусе, куда делась моя независимость, мой разум и гордость? Я покачала головой, отчаянно пытаясь очистить разум. — Кроме того, ты пытаешься меня отвлечь. Ответь на мой вопрос."

Температура упала до минусовой, дыхание застыло в легких. Воздух стал резким и едким, как укус пчелы, и я сглотнула, мое сердце резко колотилось. Я был полон решимости стоять на своем, но я бы солгал, если бы сказал, что выражение его глаз меня не пугает.

«Все, что вам нужно знать, это то, что обстоятельства изменились». Меня охватило смятение. Не прошло и дня с тех пор, как я покинул его постель. Что могло измениться? «Этот брак защитит вас и вашу семью».

Возможно, я был дураком, но горячность в его тоне заставила меня поверить ему. "Ты обещаешь?"

Его глаза помрачнели. «На могиле моей матери».

Я глубоко вдохнул, прежде чем медленно выдохнуть.

«Хорошо», — сказал я наконец, потому что на самом деле все карты были у него в руках. Я сделаю все, чтобы защитить свою семью, даже если для этого придется привязать себя к этому человеку, сколько бы времени это ни заняло. Моя судьба была предрешена, и она была связана с его.

«Я собираюсь вызвать сюда священника с ускоренным разрешением на брак. А до тех пор ты останешься со мной».

Его глаза встретились с моими, и что-то в их глубине испугало и взволновало меня. в то же время.

Я опустила глаза на его босые ноги. «Почему я не могу просто вернуться?»

Он взял мой подбородок своими сильными пальцами. Его прикосновения были теплыми и источали силу. Я ненавидела то, что по моей спине пробежала дрожь, за которой быстро последовало пустое чувство потери, когда он отпустил меня.

«Потому что ты убежишь».

— Чертовски прямо. Черт, я сказал это вслух?

«Рад слышать, что я был прав». Он одарил меня коварной ухмылкой, внезапно помолодев, и я не мог не смотреть на него. «Итак, как насчет того, чтобы максимально использовать наши последние часы помолвки ? »

Я едва удержался от закатывания глаз, несмотря на то, что мое тело потеплело от этого намека. Его взгляд не отрывался от моего лица, сосредоточиваясь на моих губах. От того, как он смотрел на меня, мое сердце нервно колотилось в груди, как никогда раньше. Я не был уверен, понравилось ли мне это.

"Что у тебя было на уме?" Я услышал, как кто-то спросил. Господи, это был я. Боже, что на меня нашло? Этот человек, сломленный и, вероятно, страдающий какой-то формой посттравматического стрессового расстройства, вчера вечером чуть не задушил меня. Очевидно, за его плечами было много багажа и травм… Мне следует держаться от него на здоровой дистанции.

Мы помогали друг другу.

— Я готов на все, — пробормотал он. — В конце концов, я тебе должен.

Мои брови нахмурились. "Что ты имеешь в виду?"

В его глазах мелькнула тоска. «За то, что причинил тебе боль. Обычно я ни с кем не сплю в одной постели. Моими кошмарами могут быть… Он не закончил фразу, и мое сердце сжалось из-за него. Несмотря на его глупый шантаж. Несмотря на его угрозы моему отцу и Одетте. "Мне жаль. Я не хотел причинить тебе боль.

Его извинения обвились вокруг моего сердца, как колючие лозы, пробивая в нем дыры и угрожая чувствам, которые мне не нужны были рядом с таким человеком, как он.

"Вы хотите поговорить об этом?" Я предложил, поддавшись своей мягкой стороне, которая ненавидела видеть страдания людей.

"Нет." Стальная нотка в его голосе была предупреждением. «Я не хочу говорить. »

"Целовать?"

Я никогда не узнаю, имел ли я это в виду или нет. Это не имело значения, потому что слова едва сорвались с моих губ, как его губы коснулись моих.

Он обнял меня за голову и поцеловал так, словно я принадлежал ему. Последние двенадцать часов растаяли, когда его язык коснулся моего, доминируя надо мной и давая невысказанные обещания. Я застонала, когда он схватил мою задницу и сжал ее.

Я на мгновение вспомнил, что мы еще не договорились о сроках его фарса, но в тот момент мне было все равно.

Глава 13

Уинстон

я

доминировал над ее ртом, пока мои пальцы запутывались в ее мягких волосах, контролируя ее движения. Она застонала мне в рот. Наши языки сплелись в страстном поцелуе.

— Уинстон, — выдохнула она мне в губы, отстраняясь, но я не оставляла пространства между нами. Она мне была нужна, как воздух, которым я дышал. Не обращая на нее внимания, я осыпал поцелуями ее щеку, подбородок и шею. Она ахнула, когда я пососал плоть возле ее уха. Звук был похож на самую сладкую симфонию.

Я провел свободной рукой по ее телу, и молния ее облегающего боди эхом разнеслась по комнате. Она захныкала, когда я снял чашечку ее бюстгальтера, обнажая ее грудь. Я ущипнул заостренный сосок, повернув его настолько сильно, что она застонала.

— Я хочу тебя трахнуть, — прорычал я, расстегивая ее лифчик и выдергивая его. "Прямо сейчас." Я схватил ее за бедра и сел на край кровати, потащив ее к себе на колени. Ее горячая киска напротив моего твердого члена. — Чувствуешь, что ты делаешь со мной?

«Это просто… секс». Она захныкала, когда я впился руками в ее задницу, массируя ее плоть. «Вы меня не знаете. Я тебя не знаю. »

Черт, она была горячей, но это было больше, чем просто секс. Что-то в этой девушке взволновало меня до глубины души. Я стянул ее боди до лодыжек, обнажая ее тело, и не мог не зажать ее сосок зубами.

«Аааа… блин».

Ее сиськи были великолепны. Полная чашка, они прекрасно помещаются в моей ладони. Ни одна другая женщина никогда не доводила меня до такого безумия и голода от нужды. Я хотел, чтобы она покаталась на моем члене, пока ее сиськи подпрыгивали и она выкрикивала мое имя.

Я сильнее сосал ее сосок, задевая зубами ее чувствительную плоть, и чувствовал, как она вздрагивает рядом со мной.

Ее ногти царапали мою кожу головы, сжимая мои волосы, как будто она держалась за свое и мое здравомыслие.

— Черт, — проворчал я. — Я так чертовски сильно хочу тебя.

«Я хочу жесткости», — пробормотала она в ответ.

Я сильно сжал ее задницу. «Я хочу, чтобы ты плакал и умолял».

Мы оба были облажались. Я даже не мог поверить, что она позволяет мне прикасаться к ней после того шантажа, которому я ее только что подверг. Возможно, у нее был скрытый мотив, но сейчас мне плевать. Я бы позволил ей использовать меня и оскорблять меня. Я нуждался в ней.

«Я хочу услышать твои крики, чтобы ты знал, кому ты принадлежишь. Еще до того, как я надел это кольцо тебе на палец, — пропел я, проводя ладонями по ее обнаженной спине и целуя ее шею. «Я хочу смотреть, как моя сперма наполняет твою киску, видеть, как она стекает по твоим ногам».

Она отстранилась, закусив губу. — Ты, наверное, сумасшедший.

— Да, — признался я с волчьей ухмылкой. — Ты принимаешь таблетки? Она кивнула в подтверждение. «Давайте откажемся от презервативов».

— Откуда мне знать, что ты чист? — потребовала она, нахмурившись.

«Я могу предоставить доказательства».

Она кивнула. «Я тоже чистый». Я целовал ее шею, покусывая и облизывая ее мягкую кожу. Мой член дернулся при мысли о том, чтобы трахнуть ребенка в ее утробу. Черт, она была права; Я, должно быть, чертовски сумасшедший. До этого момента я делал все, чтобы не рисковать кого-то сбить. Я поднялся, и здесь мне очень хотелось навсегда привязать к себе эту женщину.

Я покачала головой, прогоняя свои иррациональные мысли. Я напивался ею. Вот и все. Мне просто нужно было выйти замуж, чтобы не допустить, чтобы мой отец-пиявка влез в мою чертову жизнь.

Мои ладони скользнули к ее передней части, обхватив обе груди, а затем скользнули вниз по ее плоскому животу и между ее бедер, пока я не нашел ее горячий вход. Я провел пальцем по ее клитору, и она захныкала, ее ногти впились мне в кожу головы.

Мой член был прижат к ее киске, отделенный лишь тонкой тканью нашей одежды. Она обвила руками мою шею, прижалась грудью к моей груди.

Я сорвал с нее трусики. Звук нашего тяжелого дыхания наполнил пространство. Я обхватил ее киску, ее горячий вход залил мою ладонь. «Моя девушка жаждет моего члена, не так ли?»

Она ахнула в мои губы, ее взгляд упал между нами.

«Ты чертовски сумасшедший».

«Мне нужно почувствовать каждый сантиметр твоей кожи».

Она сползла с моих колен, давая мне великолепный взгляд на свою задницу, оставаясь на четвереньках. Она оглянулась через плечо, намеренно насмехаясь надо мной. — Тогда раздевайся, Уинстон.

Я начал расстегивать ремень под ее пристальным взглядом. Она снова лежала обнаженной на моей кровати, и ничто никогда не казалось мне настолько чертовски правильным. Моя одежда мгновенно присоединилась к ее одежде на полу.

— Принеси мне эту задницу, — приказал я, мои губы изогнулись в ухмылке.

— Подойди и возьми это, старик.

Она дразняще покачивала попкой, улыбаясь с выражением настоящей соблазнительницы. Именно в тот момент я понял, что безнадежно скучаю по ней. Я быстро и яростно становился одержимым ею. Это не могло быть хорошо ни для кого из нас.

Я схватил ее за бедра и притянул ближе, игриво шлепая ее по заднице, ровно настолько, чтобы ужалить. «Я едва ли старик».

Она закатила глаза. «Я посмотрел это. Тебе за тридцать. Мне скоро исполнится двадцать четыре. Поэтому я трахаю старика. »

Я шлепал ее киску, наслаждаясь звуком ее плача, когда она вздрогнула. «Покажи этому старику, как ты заставил себя кончить, фантазируя обо мне. Потри свою киску и позволь мне услышать твои стоны».

«Я никогда не говорил, что сделал это». Но она уже скользила рукой между ног и яростно терла клитор, пока я всасывал ее. Ее глаза скользили по моему прессу, останавливаясь на моем члене, и она быстрее терла свою киску. Преякулят покрыл кончик моего члена, и я наблюдал, как она проникла в него, облизывая губы и заставляя мой член трястись.

«Стой», — потребовал я. Она всхлипнула, но отдернула руку. «Хорошая девочка», — похвалил я, подойдя ближе к ней, опуская лицо к ее блестящей, нуждающейся киске. Я вдохнул ее женский аромат, а затем лизнул ее возбуждение.

Она громко застонала, и ее бедра задрожали.

Я погладил свой член, пожирая ее киску сзади. Черт, я хотел, чтобы она каталась мне по лицу, пока я не задохнулся. Это был бы идеальный путь.

Одним быстрым движением я сменил позу: спиной к матрасу, а ее киска оказалась у моего лица.

"Я голоден."

Глава 14

Билли

« В

инстон .

Он прижался ртом и носом к моей влажности, застонав от моего тела.

— Так чертовски хорошо, — прогремел он, покусывая мою чувствительную кожу зубами. Вибрация его голоса дошла до моего клитора, и я поняла, что для меня игра окончена.

Мои бедра дрожали, и я боялась, что могу задушить его. Пытаясь сдвинуться с места, его пальцы сжали мои бедра.

— Не смей, черт возьми, шевелиться, — приказал он. «Отдай мне все это».

Он лакал меня, как будто он был голодающим.

— Черт, — выдохнул я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. Его рот раздвинул влажные складки моей киски, его язык проник в мой вход, и моя спина выгнулась. Мои пальцы зарылись в его волосы.

Я терлась о его лицо, катаясь по его губам, отчаянно нуждаясь в освобождении, которое, как я знала, мог дать мне только он.

"Это моя девочка. Покажи мне, как сильно ты хочешь мой язык. »

Его баритон был грубым и хриплым, вызывая у меня дрожь.

"Пожалуйста пожалуйста … "

Он впился пальцами в мои мягкие бедра, дергая меня вверх и вниз, точно зная, что делает. Я никогда не испытывал ничего подобного. Звуки и рычание, которые он издавал, яростно проводя кончиком языка по моему клитору, сказали мне, что он наслаждается этим.

Его верхняя губа сомкнулась на моем клиторе, его язык никогда не менял темп. Трение и давление вызвали во мне дрожь. Вчера секс был великолепен, но это даже не поцарапало поверхность.

— Пожалуйста, Вин, не останавливайся… о Боже…

Мои бедра начали неудержимо дрожать, и перед глазами вспыхнули звезды. Мои пальцы сильно вцепились в его волосы, притягивая его ближе, чем я мог себе представить.

Мои бедра напряглись, мои бедра прижались к нему, и я изогнула свое тело в погоне за удовольствием. Это был самый сильный оргазм, который я когда-либо испытывал. Прошлая ночь была ничем по сравнению с этой, и это о чем-то говорило.

Но затем Уинстон прижал ладонь к моему пульсирующему входу и скользнул в меня своим толстым пальцем, найдя мою точку G и оказав равномерное, сильное давление. Мир вокруг меня померк. Гребаная причина, которая привела нас сюда, была забыта, когда мое тело тряслось от кульминации, прокатившейся по мне.

Я ошеломленно смотрела на мужчину, наслаждающегося мной, его глаза были прикованы ко мне, в то время как бесконечное облегчение протекало через меня, мои мышцы были мягкими и вялыми.

Уинстон перевернул нас, его рельефные мышцы покрылись тонкой пленкой пота, и он навис надо мной. Он вытер мое возбуждение со рта тыльной стороной ладони, а затем взял меня в рот для крепкого поцелуя.

Поцелуй, который разрушил королевства. Поцелуй, который разбивает сердца.

«Мы еще не закончили. Я собираюсь трахнуть тебя так чертовски жестко.

Он взял свой твердый член в кулак и потащил Пропустил свой опухший кончик сквозь мои складки, поглаживая себя. Мой клитор снова загудел, и я получила удовольствие от обещания еще большего удовольствия.

Я слегка повернула голову, зажав мочку его уха зубами, прежде чем прошептать: «Трахни меня жестко и грубо, Вин».

С придушенным рычанием моего имени он прижался своим ртом к моему, позволяя мне снова попробовать себя на вкус.

Это было все. Все.

— Я тоже дрочил. Его признание пришло сквозь туман. "В душе. В моей кровати. Опять в душе. Он в отчаянии схватил мои губы. «Один вкус тебя, и я разорен».

Прежде чем я успел спросить его, что он имеет в виду, его губы снова оказались на моих. Наши языки ласкали рты друг друга. Наши руки были голодны. Его толстый член скользнул по моему горячему, влажному входу, и мы оба глубоко вздохнули.

"Вы готовы?" он застонал. Обхватив меня рукой за горло, он прижался губами к моему уху. «Ты собираешься принять мой член так чертовски хорошо», — прошептал он. Его дыхание коснулось моего уха и подняло кожу вдоль позвоночника. — Я знаю, что ты хочешь быть плохой девчонкой. Мои глаза расширились от его грязных слов.

— Трахни меня, — простонала я, поднимая бедра и водя внутренней частью бедер вверх и вниз по его вздымающейся грудной клетке. «Как можно грубее».

Положив руки ему на плечи, я почувствовал, как его кончик входит в меня. Как раз в тот момент, когда я собирался открыть рот, чтобы подтолкнуть его, он ударил меня в рукоять с яростью, к которой я не был готов. Боль и удовольствие смешались, и я вонзила зубы в его предплечье, чтобы заглушить крик.

С хриплым ревом его бедра толкнули меня на матрас, его толщина заняла каждый дюйм моего тела. Затем он начал двигаться, лихорадочно вталкиваясь в меня. Мой последний оргазм казался далеким воспоминанием, когда он вошел в меня, резко и быстро, снова усиливая удовольствие. Наши тела двигались в идеальном союзе, его член скользил сквозь мое возбуждение и требовал меня так, как я даже не думал, что это возможно.

Его большие руки схватили мои колени, открывая меня шире для него, и он врезался в меня с яростной безжалостностью. .

— Покричи для меня, — задыхаясь, он провел по моему уху открытым ртом. «Попроси мой член. Я хочу, чтобы мир знал, что ты мой».

Это было безумие. Это было совершенство.

«Пожалуйста, Уинстон», — кричала я, потеряв сознание от потребности и дрожа с головы до ног. Шорох воздуха пронесся по моей киске за несколько секунд до того, как его рука коснулась моей пульсирующей плоти. «Пожалуйста, трахни меня. Я так близок."

Его длина вошла в меня, как ураган, вторгаясь в каждый дюйм моего тела. Я поперхнулась от его имени и задохнулась.

«Такая жадная пизда, не так ли? Жажду моей спермы, — мрачно прохрипел он. Его рука с силой сжала мое бедро. — Не волнуйся, детка, ты у меня есть.

Безжалостные толчки Уинстона заставили каждую клеточку моего тела вспыхнуть, как фейерверк.

«Сильнее», — кричала я. "Боже мой. Это очень хорошо."

«Чья это пизда?»

Я закусила губу, не желая признавать, что позволила ему потребовать это дважды за двадцать четыре часа.

Его рука поднялась, чтобы обхватить мою челюсть, оказывая достаточное давление, когда новый прилив возбуждения охватил мой пол, звуки скользкой влаги заполнили пространство между нами, когда он скользил внутри и снаружи меня.

"Чей." Толкать. "Киска." Толкать. "Является." Толкать. "Этот?"

«Твой». В тот момент я понял, что это правда.

Он врезался в меня, держась неподвижно, глубоко, его лицо упало мне на шею. «Хорошая девочка».

Черт, его похвала произвела на меня всякое впечатление. Это вызвало волну в моем сердце, вырвав сдавленный рыдание, и мои руки полетели к его заднице.

"Боже мой. Б-трахни меня н-сейчас.

— Черт, — пробормотал он, снова ускоряя темп, и звук мокрых пощечин эхом разнесся по комнате. «Ты будешь моим концом, Билли».

Мои колени подскочили и обняли его тело, выгнув спину. Чем сильнее он качал, тем громче мои стоны и крики. Я провел ногтями по его му Его блестящая задница впилась в них. Его бедра в отчаянии рвались вперед, сухожилия на шее выглядели готовыми порваться.

"Пойдем со мной."

И вот так меня обрушился еще один оргазм. Я кричала, пока моя киска доила его изо всех сил.

«Бля, я обожаю твою киску», — проворчал он, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Горячие, скрежетающие пульсации моих внутренних мышц не прекращались, особенно когда он еще глубже вошел в меня.

Я корчилась под ним, когда он остановился и вздрогнула, пытаясь найти глубину удовольствия. Его рот нашел мой, и ошеломленная улыбка изогнула мои губы, когда он поцеловал меня так, словно умирал от жажды, а я была последней каплей воды на этой земле.

Затем его рот скользнул по моей челюсти, пока он не достиг моего уха и не пробормотал: «Я хочу, чтобы ты держал мою сперму в своей киске». Он осыпал мою шею и лицо легкими поцелуями. «Я хочу, чтобы ты знал, кому ты принадлежишь».

Дрожь прокатилась по моей спине. — Мне нужно привести себя в порядок, — слабо возразил я. «Кроме того, я принимаю таблетки. Помнить?"

Он обнял меня, прижимая ближе к себе.

Я в замешательстве моргнула, когда он устроился поудобнее, притягивая меня ближе к себе. Я бы не стала спать с ним в одной постели. Не после того, как он чуть не задушил меня прошлой ночью.

"Что ты делаешь?"

«Усыпляю тебя».

Я пожевал нижнюю губу, изучая его. Было ясно, что Уинстон Эшфорд был испорченной душой. Что бы с ним ни случилось, оно повлияло на его поведение прошлой ночью, когда он заснул. Но я не мог рисковать повторением.

Вместо того, чтобы категорически отказать ему, я двинулся вперед.

"Что ты делаешь?" - спросил он.

«Мне нужно привести себя в порядок».

Тогда он меня чертовски шокировал. Без особых усилий он уложил меня на матрас и раздвинул мои ноги, глядя на мою киску. «Уинстон… »

— Шшш, — промурлыкал он, подвигаясь и приближая лицо в опасной близости к моему сердцу. Он смотрел на мою киску, на сперму, вытекающую из нее и по всем моим бедрам. Он посмотрел мне в глаза и осторожно провел пальцем по нему, вталкивая его обратно в меня. От этого эротического вида у меня по спине пробежала еще одна дрожь. Затем он сомкнул мне ноги. «Моя сперма остается внутри тебя всю ночь».

Я приподнялась на локтях и бросила на него растерянный взгляд. «Я же говорил тебе, я слишком молод, чтобы рисковать подобным дерьмом, даже если я принимаю таблетки».

Он ухмыльнулся, выражение его лица расслабилось, и что-то в этом заставило мое сердце биться быстрее. Он был таким потрясающим. Даже душераздирающе. Но я не был таким наивным.

— Человек может надеяться, — задумчиво пробормотал он. Он вскочил с кровати, исчез в ванной и тут же вернулся с мокрой тряпкой. Я в шоке смотрела, как он вытер мою внутреннюю часть бедер, а затем бросил ее на пол.

— А теперь спи, искусительница. Он снова поцеловал меня, на этот раз так сильно и тщательно, что я забыла о его сперме, мочалке и мире. — Я останусь с тобой, пока ты не уснешь, а потом пойду в соседнюю комнату.

Когда его сильные руки обняли меня, у меня возникло отчетливое ощущение, что именно так ощущается свободное падение. Вне контроля. Иррационально.

— Уинстон, — пробормотал я хриплым голосом.

"Хм."

«Женитьба…» Я почувствовала, как он напрягся вокруг меня. «Это только на бумаге, да? Мне еще предстоит многое сделать, прежде чем я даже подумаю о том, чтобы остепениться».

И попадание в тюрьму не было одним из них.

— Спи, Билли.

Когда усталость взяла верх и сон взял верх, мне пришло в голову, что он так и не ответил.

Глава 15

Уинстон

Б

Илли — моя будущая жена — лежала рядом со мной, уткнувшись носом в подушку и тихонько посапывая, пока я наблюдал за ней.

Я не спал с женщинами — никогда не чувствовал в этом необходимости, — но что-то в этой женщине заставило меня сделать исключение. Снова. На этот раз я бы позаботился о том, чтобы не задремать. Мой взгляд опустился на ее тонкую шею. Синяков там не было, только потускневшие красные следы от прошлой ночи.

Иисус Х. Христос.

Мне повезло, что она даже позволила мне снова прикоснуться к ней. Я ни за что не рискнул бы снова причинить ей боль. Я бы подержал ее еще немного, прежде чем перейти к другой кровати.

Я расположил ее напротив себя, ее рука обвила мою талию, а моя обвила ее плечи. Она вздохнула, придвинулась ближе ко мне и закинула ногу мне на бедро. Прекрасно, теперь мой член зашевелился.

Не обращая внимания на этого маленького засранца, я держал ее и смотрел в потолок в темноте, позволяя своим мыслям блуждать. Мне хотелось подумать обо всех способах, которыми я буду трахать эту женщину в будущем, но по причинам, известным только Богу, мои мысли вернулись к тому дню, о котором я ненавидел думать. День, когда умерла моя мать .

Я прерывисто вздохнула, когда тьма вернулась в мои мысли. Мальчику, рыдающему над телом своей матери, когда ее кровь окрасила его руки и тротуар под ними.

«Мама, пожалуйста, не умирай». Я знал, что она уже ускользает, но отказался принять это. Она была лучшей частью жизни моей и моих братьев и сестер. «Мама, ты нам нужна. Пожалуйста, не оставляйте нас».

Вокруг нее лужила кровь, а люди либо обходили нас стороной, чтобы избежать этой сцены, либо останавливались и глазели на нее. Мои глаза наполнились слезами от того, как изменился наш день. Как такое могло произойти, если всего несколько минут назад она сияла на меня глазами, полными любви?

И это была моя вина.

Я сморгнула слезы, отчаянно пытаясь исправить ситуацию. Ее кожа была бледнее, чем когда-либо, на фоне темных волос. Изумруды и бриллианты на ее ожерелье едва можно было разглядеть, учитывая, сколько крови текла вокруг ее груди и горла. Ее окровавленная рука потянулась к моей щеке. Прикосновение было холодным. Слишком холодно.

Ее взгляд скользнул за мной, затем влево и вправо. — Тебе нужно бежать, детка.

Я покачал головой, ее фигура дрогнула под блестящими слезами на моих глазах. «Мне очень жаль, мама».

Этого бы не произошло, если бы я не был с ней сегодня. Мы бы никогда не остановились здесь, в этом дурацком магазине. Как я мог быть таким эгоистичным? Я убил свою мать. Я убил свою мать. Слова повторялись в моем черепе, как заевшая пластинка.

— Н-не твоя м-вина. Она угасала. Ее прикосновения становились холоднее с каждой секундой. — Будь п-хорошим. Я всхлипнула, ужас взял верх и заставил мою голову закружиться. «Не будь своим отцом».

— Не буду, — закричал я. "Я обещаю."

Чьи-то пальцы впились мне в лопатки, но я отказался ее оставить. Я метался и пинался, выл от боли, когда мое сердце разрывалось. Мне нужно было спасти ее.

"Это я." Знакомый голос заставил меня остановиться, и только тогда я узнал нашего охранника. .

Бешеные движения. Крики и крики, широко раскрытые глаза на лицах незнакомцев.

Я бросила последний взгляд на маму и увидела, что ее рот приоткрыт, на лице запечатлено выражение шока. Ярко-красное пятно на ее кремовом платье. Она лежала неподвижно, неподвижно, свет полностью погас в ее темных глазах.

Наш телохранитель вызвал скорую помощь, хотя мы все знали, что уже слишком поздно. Она ушла. Единственный настоящий родитель, который у нас был.

И это была моя вина. Жизнь никогда не будет прежней.

Тихий шепот вернул меня в настоящий момент, и мои глаза опустились на женщину в моих руках. Ее золотистые волосы рассыпались по моей груди, и я откинула мягкие волнистые пряди назад, желая убедиться, что с ней все в порядке. Меня встретили с безмятежным выражением лица и довольной полуулыбкой. Я тут же решил, что всегда буду беречь ее.

Даже от меня.

Меня разбудил звонок телефона на тумбочке. Я прищурился на экран, едва разобрав имя.

Отец.

Этот ублюдок. Я взглянул на часы и заметил, что было семь утра. Я не спал до поздней ночи, прежде чем пройти в соседнюю комнату для гостей, чтобы поспать, так что этот сон был необычным.

Я проигнорировал звонок, но не успел положить его обратно на тумбочку, как он снова загудел.

"Что?" — ответил я, протирая глаза от сна.

«Мы аннулируем ваш брак».

- прорычал я в трубку. "Нет мы не будем."

Кто-нибудь принес бы нам большую пользу, если бы просто прикончил сенатора Эшфорда. Он был чертовски кривой. Жестокий тоже. Ему удалось родить внебрачных детей по всему миру. Можно было бы возразить, что эти незаконнорожденные ублюдки ds были несчастными, они росли без отца, но, честно говоря, им повезло. Он уничтожал все, к чему прикасался.

— Ты влюбился в эту свою жену? Я встал, подошел к смежной двери и открыл ее. Билли все еще крепко спал. «Я уверен, что ты слеп и глуп, но кем бы она ни была, ей просто нужны наши деньги».

«Не наши деньги», — процедил я в трубку. " Мои деньги." Моя мать оставила все свое наследство детям, но я, как и остальные мои братья, отважился заняться бизнесом и превратил его в империю. «И нет, я не влюбился в нее, но мне пора заводить семью».

Это было первое, что пришло на ум. Хотя теперь, когда я это сказал, мне понравилась эта идея. В тридцать три года я не становился моложе. Было бы здорово иметь семью. Нормальный. Вроде того, который, очевидно, был у Билли.

«Создайте семью с Ники Поповой».

«Нет, не могу», — невозмутимо ответил я, злясь на то, что вообще веду этот разговор с человеком, для которого жизнь в зоне боевых действий кажется прогулкой в парке. «У меня нет брачного договора».

Отец, возможно, не понимал преданности и порядочности, но он понимал деньги. Жадный ублюдок.

«Господи Иисусе, как долго вы женаты?»

— Достаточно долго, — неопределенно ответил я. Священник должен быть здесь в девять. Ему лучше поторопиться и прочитать слова, в которых Билли объявляется моей женой.

«Черт возьми, Уинстон. Ты должен думать головой, а не членом.

Я хмыкнул. «Это очень богато от тебя». Этот ублюдок думал только своим членом. «Теперь извините меня. Я должен трахнуть свою жену. Мы пытаемся завести ребенка. Мне кажется, тебе придется самому жениться на очаровательной Ники.

Это будет матч, заключенный в аду. Именно то, что он заслужил.

Не дожидаясь ответа, я завершил разговор и направился к кровати. Б Илли даже не пошевелилась, когда я потянулся к ее золотым прядям, накручивая их на палец.

Все в Билли обращалось ко мне. Это была самая странная вещь.

Я не мог влюбиться в эту женщину. Я, черт возьми, не мог, как бы легко это ни казалось. Я провел собственное исследование в тот вечер, когда устроил здесь вечеринку. Я не мог не отметить наши различия, но также и сходства – ее близость к семье, ее любовь к моде и дизайну бриллиантов и особенно ее преданность отцу и его больнице.

Она пошевелилась, распахнула глаза и мягко улыбнулась. Нежность ударила прямо в мою грудь и перехватила дыхание.

— Доброе утро, — пробормотала она хриплым голосом.

Я обнял ее теплое тело и сжимал, пока не почувствовал, как ее пульс бьется кончиками пальцев. Устойчивый.

Пока она жива, этой женщине не о чем будет беспокоиться. Пока она была моей, никакой другой мужчина не тронул бы ее. Я был единственным мужчиной, которого она когда-либо держала между ног. Она могла идти куда угодно, потому что была непобедима.

Даже против меня.

Ее глаза встретились с моими, и ее дыхание участилось. Ее ответ был воодушевляющим. Так честно. Это было лучшее лекарство для человека, которого преследовали демоны.

Моя рука обхватила ее щеку и прижалась ко рту достаточно близко, чтобы поцеловать ее губы. «Доброе утро, будущая жена».

Ее пальцы обхватили мое запястье, и она слегка подвинулась, прижавшись ко мне.

Мне следует отстраниться. Я должен положить этому конец и оставаться отстраненным. Но… когда она так меня поцеловала, я почувствовал себя бессильным остановить это. Я хотел, чтобы она продолжала целовать меня, продолжала показывать мне свой язык, пока искала мой.

И я никогда не хотел, чтобы это закончилось.

Глава 16

Билли

Вт

Инстон провел пальцами по моим волосам, осыпая мою шею поцелуями.

Затем, без предупреждения, он поднял меня на руки и повел в ванную, как будто я ничего не вешу. Он трахал меня у стены душа, пока я не выкрикнула его имя. Пока я чуть не потерял сознание от того, сколько раз приходил. Затем он оставил меня с нежным поцелуем, чтобы идти собираться.

Теперь я смотрел на свое отражение в зеркале. Белое платье Валентино доходило мне до колен. Элегантные туфли Jimmy Choo. Весь наряд был невесомым и гладким на ощупь, и это именно то, что мне в нем нравилось. Я не мог понять, как ему удалось доставить их сюда за такой короткий промежуток времени. И удалось получить их нужного размера? Мне даже не хотелось думать о том, почему он так хорошо оценивает размер женщины. Я тихо фыркнул, и меня охватило головокружение.

Я подумывал позвонить сестре, но как я мог ей вообще это объяснить? Она могла бы попытаться положить этому конец, потому что, хотя она и была моей младшей сестрой, ее инстинкт всегда заключался в том, чтобы защитить меня. Тем не менее, это не очень хорошо сидело. Мы всегда говорили о том, чтобы сделать это вместе. хотя я Ее лицо вчера, когда мы обнимали друг друга возле больницы и глубоко вздохнули. Это было правильно. Я делал это ради нее. Для них . Когда придет время, я расскажу ей все о своих безумных сорока восьми часах, и она от души посмеяется. Вероятно.

А сегодня, после свадьбы, я поговорю с Уинстоном о больничных испытаниях и, возможно, смогу получить кредит, чтобы снова восстановить его на имя нашей семьи. Это компенсировало бы ей необходимость держать ее в неведении относительно этого брака.

Или, может быть, ты слишком оптимистичен , предупредила моя интуиция. Я проигнорировал это. Мужчина хотел жениться. Очевидно, он был для меня по уши. По крайней мере, он был для моей киски. Меня хотел чертов миллиардер .

Если бы кто-нибудь спросил, что нашло на меня, чтобы согласиться на это, у меня не было бы ответа. Когда этот человек был рядом, все мои шарики терялись.

Бросив последний взгляд в зеркало, я вышел из спальни и спустился вниз. Когда я проходил мимо залов и наслаждался окружающей меня роскошью, мое сердце содрогалось от каждого щелчка каблуков по твердой древесине. Картины – новые и старые – свидетельствовали о моем происхождении, старые деньги обещали, что со мной все будет в порядке. Или, может быть, это высмеивало мои причины сделать это.

«Мне нужно, чтобы с моей семьей все было в порядке», — прошептал я пустым коридорам, оправдывая себя тем, что реальность происходящего пронзила мой позвоночник. Мои ноги замерзли на нижней ступеньке. В большом вестибюле, окруженный портретами, стоящими тысячи, а может, и миллионы, стоял Уинстон в своем черном костюме-тройке.

Мое сердцебиение рикошетило, как пинбол. Меня охватило беспокойство, переплетающееся с наивностью, но я проигнорировал его, потому что там тоже мерцало что-то еще. Плотское наслаждение, которое он доставлял последние две ночи, должно быть, взяло верх над моим разумом.

Холодный шепот в глубине моего сознания сказал мне, что я пожалею об этом, но я проигнорировал это. Вместо этого я рассмотрел факты. Я хотел, чтобы деньги помогли папе и Одетте. У этого человека этого было предостаточно. И он был невероятен в спальне. Да, у него были свои демоны, но кто их не 'т. Он извинился. Он спал в отдельной комнате. Ничего из этого не было реальным .

Но романтик во мне кричал, чтобы остановить это безумие. Уинстон не любил меня, и я не любила его. Это была тайная договоренность — мы оба делали это по своим эгоистичным причинам. Мы просто недостаточно знали друг друга, чтобы влюбиться. Впасть в похоть? Да. Но влюбиться? Скорее всего, не.

Мысль о том, чтобы жить в браке без любви, где в конце концов ему надоест мое тело, вызывала у меня тошноту в животе, у меня перехватывало дыхание и вызывала боль, иррадиирующую в грудь.

«Может быть, это не очень хорошая идея», — выпалила я хриплым от эмоций голосом.

Уинстон стоял, засунув руки в карманы, прислонившись к мраморной колонне, его голубой взгляд был спокойным и обнадеживающим.

«Не задумывайся об этом». Мимолетное чувство, которое я не мог прочитать, промелькнуло на его лице. "Ты мой. Это будет взаимовыгодное соглашение».

Договоренность. Мне это слово совсем не понравилось. Я проглотил комок в горле. Воровство было бы гораздо менее личным. Да, мне нравился секс, но со временем влечение угасло, и мы остались ни с чем.

Мои родители любили друг друга. Они закончили предложения друг друга; они были ближайшими доверенными лицами друг друга. Это была любовь. Это… не было.

Я внезапно понял, что если я не буду осторожен, то биение моего сердца станет в десять раз сильнее. «Может быть, нам следует остановить это, пока еще есть время». Мой голос был шепотом, когда я смотрела на него, красивого и холодного. Жар его взгляда прожег меня насквозь. — Я… я… мне просто нужно…

Деньги . Но это слово застряло у меня в горле.

«Билли, мы поженимся», — рявкнул он. "Ты согласился."

« Уинстон , мы даже не знаем друг друга. Секс – это просто…» Это не было основой для хорошего брака. «Секса недостаточно». И я не хотел слышать Таче, о котором мое шестое чувство предупреждало, что он возьмет с собой. — Я даже не знаю твоего второго имени.

«Арес. У всех сыновей Эшфордов одно и то же второе имя.

— Ну, это другое.

Он пожал плечами. «Теперь давайте сделаем это. Священнику придется уйти через двадцать минут.

Его телефон завибрировал, и лицо сразу же стало раздраженным, когда он уставился на экран.

«Скорая свадьба», — пробормотала я себе под нос. «Какой идеальный способ начать катастрофу».

Входная дверь замка распахнулась, и вошел мужчина со всей уверенностью человека, идущего по жизни так, как будто он принадлежит ему. Мой взгляд скользнул по его высокому телу, и у меня чуть не отвисла челюсть. Если бы это был священник, я был бы готов согрешить. Иисус Х. Христос.

«Это будет наш свидетель. Ашер. Он капитан, пират, кем бы он ни захотел быть».

Мои брови взлетели до линии роста волос, и только сейчас я заметила одежду Ашера. Дизайнерская рубашка и брюки. Его татуировки играли в прятки под изысканной одеждой, которая никого не обманула. Этот человек был красным флагом, если я когда-либо его видел.

Хотя Уинстон Эшфорд оказался еще более влиятельным. Мой взгляд вернулся к нему со вздохом.

«Я не знал, что быть пиратом — это профессия».

«Никто не вор, и все же мы здесь».

Я бросил на него взгляд и решил, что этот человек — засранец. Десять вечера, и только при свете луны. Но здесь, передо мной стоит сегодня? Он едва помещался на весах.

Мой взгляд метнулся к Ашеру, который со скучающим выражением лица наблюдал за этим разговором.

«Мне жаль, что ты проделал весь этот путь, но ты можешь уйти. Свадьбы сегодня не будет».

Я повернулась, чтобы вернуться наверх, но не успела сделать и шага, как чья-то рука обняла меня за талию, и мои ноги ушли в сторону. он пол.

«Уинстон!»

«Мы сегодня поженимся, Билли», — прошептал он мне на ухо. Моя спина была прижата к его передней части. «Не думайте, что я блефую, когда говорю, что буду использовать все необходимые средства, чтобы это произошло. Готовы ли вы поставить под угрозу свою семью?»

— Господи, поговорим о признании в любви, — прошипела я.

«Как будто ты этого хочешь», — насмехался он.

Я ткнула его локтем в живот, пытаясь вырваться из его хватки. Он заворчал от удара, но не отпустил меня.

"Отпусти меня." Я попыталась оторвать от себя его руку, но это было похоже на попытку вырвать сталь.

Его смех прокатился по моей спине. «Никогда, Билли. Привыкай».

По какой-то глупой причине в моей груди стало легче. Я повернулась к нему лицом, встречая его океанскую грусть. Он выглядел так, будто хотел меня трахнуть прямо здесь, на глазах у нашего свидетеля, и едва сдерживал себя.

Дрожь пробежала по мне, когда я схватилась за подол платья. «Мне нужно, чтобы ты услышал меня, когда я говорю, что считаю это плохой идеей, Уинстон».

Его грубая ладонь коснулась моего лица.

"Я не согласен. Это лучшая идея, которая пришла мне в голову за всю мою жизнь. С сегодняшнего дня ты будешь Билли Эшфорд».

Его ладонь обожгла мою щеку, когда я прошептала: «Билли Эшфорд».

На вкус это было иностранным. Странный.

И хотя весь мир вокруг нас исчез, остался малейший намек на гибель.

Мое сердцебиение отдавалось в ушах на протяжении всей церемонии. Много позже я мало что помнил, кроме своей липкой кожи и присутствия легкого одеколона Уинстона.

Я почти не знал этого человека, но что-то в его присутствии поглотило меня своей знакомостью и прорвалось сквозь стук моего пульса. .

"Я делаю."

Два простых слова, сказанных Уинстоном, были холодными, но его взгляд прожёг меня, словно адское пламя. Он обещал любить меня, уважать, лелеять и защищать меня до конца своих дней. Он произнес эти слова с такой убежденностью, что почти обманул меня.

Когда пришла моя очередь повторять их, я побледнел.

Его пальцы сжали мои, не больно, но с комфортом и уверенностью. Наши взгляды встретились, и он произнес: «Ты у меня есть».

Глупый романтик во мне почти поверил ему, когда я повторил эти слова. Священник попросил кольца, и мои глаза следили за движениями Уинстона.

«Это была моя мать. Я могу купить тебе другой позже, — прошептал он.

Я посмотрела на кольцо, которое он держал, сглатывая комок в горле, и покачала головой. — Я-это красиво.

Изящный браслет из желтого золота со сверкающими бриллиантами казался хрупким в его больших, сильных пальцах. Кольцо его мамы за наш фиктивный брак. Было неправильно носить кольцо, за которым скрывается такое большое значение. Но в то же время это казалось таким правильным. Внезапно эта договоренность приобрела совершенно новый смысл.

Я встретила его взгляд, и реальность внезапно обрушилась на меня.

— У меня нет для тебя кольца. Женитьба не входила в мои планы, когда я пришла его ограбить, но этот факт, как и многие другие, казалось, не имел значения. Уинстон полез в карман и протянул мне кольцо. Нет, не кольцо. Черное силиконовое обручальное кольцо, которое обычно используют военные и полицейские для комфорта. По крайней мере, если верить телешоу. Я взяла его дрожащими пальцами и тихо пробормотала: «Спасибо».

Неловкая тишина наполнила комнату и пронзила мою кожу. Священник прочистил горло. Ашер закатил глаза. Уинстон надел мне на палец кольцо своей матери, повторяя слова священника. Моё сердцебиение улавливало каждое слово, обжигало мою грудь и согревало меня полностью.

Прежде чем я успел это осознать, церемония закончилась. Он поцеловал меня в губы. Мягкий, сладкий и в то же время всепоглощающий.

И вот так я стала миссис Уинстон Эшфорд. .

«Поздравляю», — сказали два наших свидетеля. Священник улыбнулся и излился, а Ашер смотрел на нас с явным цинизмом. Свадьбы определенно не должны были проходить так.

Я хотел положить конец этому фарсу, но вместо этого просто стоял, застыв, не веря, что я это сделал. Внутри меня закипел истерический смех, но я тут же подавил его.

Уинстон нахмурился, но прежде чем он успел что-либо сказать, из холла раздался голос. "Я здесь."

Я застыл, ожидая появления того, кто бы это ни был. Это не заняло много времени. Появился высокий лысый мужчина с дорогой камерой Canon, свисающей с его шеи.

«Ах, наконец-то здесь. Ты пропустил чертову церемонию, — огрызнулся Уинстон, глядя на него.

Священник вздрогнул. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не испугаться.

«Вы могли бы уведомить меня более чем за шесть часов». Фотографа, похоже, не смутила вспышка Уинстона. Он повернулся ко мне и протянул свободную руку для знакомства. «Я Себастьян, ваш фотограф этого памятного события», — сказал он с сильным испанским акцентом. Я поморщилась, взяла его руку и пожала ее. Я бы это не назвал «Запоминающимся». "Поздравляю со свадьбой. Ты самая красивая невеста, которую я когда-либо видел».

Я убрала руку и нахмурилась, изучая его. Я знал этого парня. Ну, весь мир сделал. Он был известен, особенно своими свадебными и модными фотографиями.

Все взгляды были обращены на меня, и я понял, что они ждут какого-то ответа, поэтому заставил себя улыбнуться и пробормотал: «Спасибо». Я повернула голову и посмотрела на своего нового мужа. «Почему именно картинки?» — спросил я себе под нос. «Если это всего лишь договоренность и никто не узнает, то, наверное, лучше, чтобы у нас не было никаких доказательств».

Уинстон молча пожал плечами, оставив меня в недоумении, какую пьесу он задумал, но прежде чем я успел задать еще один вопрос, фотограф хлопнул в ладоши, отвлекая меня.

— Хорошо, теперь приступим к работе. Он дико улыбнулся, пока мы все смотрели на него тупо. «Сначала мы сфотографируем жениха и невесту, а затем сделаем групповое фото».

«Групповое фото?» Я повернул голову, задаваясь вопросом, может быть, этот человек заблуждался. «Здесь нет группы».

Он махнул рукой, как будто это было мелочью. «Хорошо, иди туда. Наш новый муж из Бель-Эйра… — Он усмехнулся своей странной шутке, которая не имела смысла. "Стой здесь. Обними ее так, будто ты не можешь жить без нее».

Уинстон не пошевелился, но я почувствовал, как он напрягся. Напряжение исходило от него, просачиваясь в меня. Это было чертовски неловко. Никто из нас, казалось, даже не дышал. Ашер, священник, и Себастьян, который продолжал глазеть на Ашера, как на бога, ждали, пока мы примем позу.

— Ты обнимешь ее, черт возьми? Ашер наконец нарушил молчание. «Если этот фотограф еще раз вдохнет мне в ухо, как будто на этой свадьбе у него случится сердечный приступ, мне, возможно, придется…» Он замолчал, когда священник откашлялся. — Возможно, мне придется его вышвырнуть.

Наконец Уинстон обнял меня за талию и притянул ближе. Когда за нашей спиной виднелось кристально синее море, я подумал, что это довольно хороший фон.

"Отличный." Фотограф начал двигаться и радостно щелкать. «Как насчет поцелуя? Немного действий языком. Я охнула от ужаса, глядя на него. Может, он был под наркотиками? Такого дерьма никто на самом деле не говорил. «Дайте этой свадьбе немного жизни».

Уинстон сжал мою талию сильнее, но не посмотрел на меня. «Хватит нести чушь. Ты причиняешь дискомфорт моей жене». Он стрельнул в мужчину смертельным взглядом и пробормотал себе под нос: «Мне нужно, черт возьми, выпить».

К сожалению, Себастьян либо все еще находился в полусне, его мозг не обрабатывал слова Уинстона, либо был слишком слеп, чтобы видеть, что Уинстон быстро начинает волноваться.

Но прежде чем я успел об этом задуматься, фотограф сократил расстояние между нами и положил руку мне на шею. «Попробуй ее приласкать… »

Он не успел закончить свои слова, как Уинстон чуть не взорвался. — Убери от нее руки.

Все его тело наклонилось вперед, как будто он был готов избить мужчину. Ашер оттащил Себастьяна обратно прежде, чем мой муж успел довести дело до конца.

«Снимай отсюда, чувак», — приказал Ашер. «Безопаснее для всех нас».

Ничто из этого не могло закончиться хорошо.

Глава 17

Уинстон

я

была жена. Она была моей. Возможно, это была договоренность, но почему-то мне казалось… больше. Возможно, кольцо моей матери было на ее пальце. Или клятвы, которые мы повторили. Моя мать всегда советовала никогда не соглашаться, а Билли Свон — Эшфорд — не собиралась соглашаться.

Она была моей чертовой женой .

Никогда за миллион лет я не мог себе представить, что почувствую то, что почувствовал, надев кольцо на ее нежный палец. Странное чувство собственничества охватило меня и не хотело отпускать.

Не важно что.

Что-то в Билли пробудило во мне чужую часть, которая вдруг захотела настоящего дома и семьи. Такой, который не был искажён дурацкой версией брака между моими родителями, свидетелем которого я был. Моя мать всегда хотела только любви. Мой отец не причинил ей ничего, кроме боли.

Я налил четыре стакана «Готье 1762» и раздал их.

— Тост, — предложил я. Билли бросила на меня вопросительный взгляд.

«Не рановато ли для коньяка?» — спросила моя новая невеста. И правильно она была. Но когда ты столько лет терял себя в алкоголе, это стало твоей второй натурой. Я подумывал поставить бутылку, но передумал. Сегодняшний день должен был быть отпразднован.

— Подожди минутку, — вмешался Ашер, прерывая пристальный взгляд между нами. «Это должно быть моей работой». Ашер взял свой стакан и поднял его. Священник и фотограф присоединились к нам и последовали нашему примеру. Ашер ухмыльнулся, и я знала, что следующее, что он скажет, заставит Билли съежиться. «Пусть все ваши взлеты и падения происходят только в спальне, чтобы вокруг вас бегало много маленьких Уинстонов».

Билли закатила глаза и пробормотала себе под нос: «Хочешь».

«За любовь», — произнес тост священник.

Ашер усмехнулся. Мы чокнулись, когда я притянул жену ближе к себе.

Напряжение свернулось под моей кожей, когда я допил коньяк. Билли едва коснулась губ, поморщившись, а затем поставила полный стакан.

Священник вышел, и Ашер заставил его пообещать как можно скорее подать документы на лицензию, которую мы все подписали. Я поддался этому желанию, выхватил из кармана пачку сигарет и закурил одну. Я вдыхал до тех пор, пока мои легкие не обожглись, а никотин не распространился по венам одним расслабляющим приливом.

Билли сделала шаг, чтобы уйти, и я на мгновение закрыл глаза.

«Не уходи».

Это прозвучало слишком требовательно, но, к моему удивлению, она не стала сопротивляться мне. Я знал, что был с ней груб и слишком резок. На моем языке было так много слов, но они оставались надежно запертыми, прекрасно зная, что я использовал ее. Хотя я собирался это изменить. Возможно, я украл ее мечту выйти замуж по любви, но я намеревался сделать так, чтобы она того стоила.

Она неглубоко вздохнула. "Отлично. Но не потому, что ты так любезно попросил .

Уголки моих губ приподнялись. "Конечно, нет. Спасибо."

Одна из ее бровей изогнулась. — За что именно ты меня благодаришь? Ее каблуки нетерпеливо стучали. Билли меня озадачил, на чистоте ли позировать или нет, я не был уверен. — Кстати, ты не заставлял меня подписывать брачный договор.

— Это очень проницательно с твоей стороны.

"Почему?" Я пожал плечами. «Это безрассудно», отметила она.

Я усмехнулся. "Это я. Безрассудный.

— А что, если я уйду со всем?

«Это всего лишь деньги. Я сделаю еще больше».

Ее губы приоткрылись от изумления. — Если деньги для тебя так мало значат, то почему ты не отдал мне это проклятое ожерелье?

— Потому что это была моя мать. Ее глаза опустились на руку, на которой теперь было обручальное кольцо, принадлежавшее моей матери. «Вы можете взять любые другие украшения, если хотите. Только не тот. Это было частью моего наследства».

«Ах».

Я понятия не имел, что происходило в ее голове. Или почему она попыталась украсть ожерелье. В любом случае это не имело никакого значения, потому что теперь она по умолчанию была одной из самых богатых женщин в мире.

Конечно, она не выглядела впечатленной.

Я наблюдал за ней, ожидая, что она скажет или сделает что-нибудь. Вместо этого она протянула руку и вынула сигарету у меня изо рта.

«Тебе действительно пора бросить», — заметила она, кладя его между губами и вдыхая. Черт, мой член затвердел, и меня охватило темное веселье. Я начал подозревать, что все, что делала эта женщина, было насмешкой надо мной. Она выдохнула, дым плавно вырвался из ее приоткрытых губ. "Курение убивает."

«Многие вещи убивают». Ее взгляд метнулся к пустому стакану в моей руке. Не нужно было иметь сестру, которая была студенткой-медиком, чтобы заметить признаки моего саморазрушения. «Например, воровство может привести к смерти».

Она закатила глаза. "Что бы ни."

«Почему ты пытался украсть ожерелье?» — спросил я с любопытством. «Не похоже, что это будет частью вашего репертуара. »

Она пожала плечами. «Я хотел сменить карьеру».

Я усмехнулся. «Придерживайтесь модного дизайна». Что-то вспыхнуло в ее глазах. Сюрприз, возможно. "Сколько денег тебе надо?" Ее челюсть сжалась. Казалось бы, моя жена тоже этим гордилась. «Это одно из преимуществ нашего брака. У вас есть доступ к моим деньгам».

Она вздохнула. «Сколько я могу получить?»

«Столько, сколько вам нужно». И я имел это в виду. Это должно было заставить меня задуматься, какого черта я делаю. Это не так.

Билли посмотрела на меня своими мягкими светло-карими глазами. Видеть слишком много. Недостаточно видеть.

Я потянулся к каталогу Шанель, лежавшему на столе, и протянул ей. Она бросила на него взгляд, а затем вопросительно посмотрела на меня.

«Закажи себе новую одежду. Все что тебе нужно." Никакой реакции. Всего три удара сердца, и тишина воцарилась в комнате. «Там есть номер. Это строка, посвященная Эшфордам. Просто позвони им, и они принесут тебе все, что ты хочешь».

Она слегка покачала головой, листая страницы. Мне не терпелось увидеть ее одетой в одежду, которую я ей купил. Я бы ее обеспечил. Я бы сделал ее своей королевой. У моей молодой жены было тело порнозвезды, каждый сантиметр ее абсолютного совершенства.

Особенно когда она держала сигарету между пухлыми губами, листая черно-белые страницы. Я затушил сигарету в ближайшей пепельнице. Она проследила за движением, но больше ничего не сказала.

В этот момент вернулся Ашер, руки в карманах брюк, с мрачным выражением лица.

«Все прошло хорошо», — заметил он Билли. — Я принес тебе подарок.

Она хихикнула. «Я удивлен, что тебе удалось что-то получить, учитывая, что все это было запланировано… Что? Десять часов назад?

Ашер одарил ее улыбкой. «Разве ты не слышал? У пиратов есть сундуки, полные сокровищ.

Билли закатила глаза. «Почему мне кажется, что ты трахаешься со мной?»

«Это не так», - невозмутимо ответил я. .

Ашер полез в карман и протянул ей тонкую бархатную коробочку. «Пусть тебе повезет больше, чем последнему владельцу этого браслета».

Билли уставилась на бархатную шкатулку.

«Ну, это звучит зловеще», — пробормотала она, принимая коробку и возясь с ней. Но как только коробка открылась, с ее губ сорвался тихий вздох, а глаза расширились. — Это… Нет, этого не может быть.

«Неужели нельзя?» У Ашера был талант находить уникальные старинные украшения. Некоторых он получил законным путем. Другие не очень.

Ее взгляд метнулся ко мне, затем к Ашеру, прежде чем вернуться к бриллиантовому браслету в бархатной шкатулке. «Но эта вещь… Она… Она принадлежала Марии-Антуанетте».

— То же самое, — ответил Ашер. «Я вижу, твоя девушка знает свои украшения».

Я бросил на него многозначительный взгляд. Правильно, моя девочка.

Браслет состоял из трех ниток бриллиантов и содержал более сотни камней. Это стоило миллионы. Откуда Ашер узнал, что Билли увлекается бриллиантами, было загадкой, но очевидно, что он сорвал куш.

Она закрыла коробку с глухим стуком и решительно подняла глаза.

«Спасибо», — сказала она, улыбаясь ему, и внезапно мне захотелось задушить моего лучшего друга. Я не хотел, чтобы моя жена улыбалась кому-то, кроме меня. Все ее улыбки, слезы, воспоминания… все они принадлежали мне.

Напряжение свернулось под моей кожей, и я сдался и бросил на Ашера взгляд, обещавший убийство, если он не уйдет отсюда. Мне нужно было трахнуть мою жену. Прямо сейчас.

Конечно, это только подстегнуло Ашера, и он устроился поудобнее.

Он подошел к дивану и плюхнулся на него, скрестив ноги и положив лодыжку на колено. Билли подошла ко мне, показала бриллианты и рассказала о чистоте, огранке, цвете и всех деталях. Излишне говорить, что женщина знала свои камни.

«Я чувствую, что должен ревновать», — проворчал я. .

Она мило улыбнулась. "Которого? Бриллианты?

Я закатил глаза. — Это и мой лучший друг.

Она уставилась на меня, нахмурив брови. «Я не понимаю».

Я усмехнулся, прижав ладони к ее спине и проведя по ее лопаткам. Я должен был это отрицать, но мне было плевать. С тем же успехом я мог бы дать ей понять, что не буду делиться даже такой простой вещью, как ее улыбка.

— Каждая улыбка, каждый раз, когда твои глаза сверкают… — Я грубо сглотнул. "Это мое."

Может, я вдруг стал легковесом, и алкоголь ударил мне в голову, а может, дело было только в этой женщине. Я не знал. Все, что я знал, это то, что я хотел сохранить все эти моменты. Моя жадность не знала границ, когда дело касалось ее.

— Так как долго вы знаете друг друга? Голос Ашера прервал наш момент, и она улыбнулась, но не сводила с меня глаз.

«Некоторое время», — ответил я.

«Недолго», — сказала в то же время Билли. Я пристально посмотрел на нее, и она вздохнула. "Что? Я ужасная лгунья, — прошептала она так, что только я мог ее услышать.

Она сделала полшага назад и повернулась, чтобы обнаружить, что Ашер с интересом наблюдает за нами.

— О, юная любовь, — протянул он, его глаза сияли весельем. Подонок.

И тут меня осенило. Два дня. Сорок восемь часов. Я был так глубоко, что не знал пути наверх. Что произойдет, когда пройдет неделя? Месяц?

Иисус Х. Христос.

Я хотел ее. Ее верность. Ее хорошие и плохие дни. Ее все.

Когда найдешь ее, держись. Вы все заслуживаете лучшего, сыновья мои. Не соглашайтесь на меньшее. Не соглашайтесь, как я.

Это было то, чего Ма хотела для всех моих братьев и сестер, но только сейчас ее слова внезапно обрели совершенно новый смысл. .

Я влюбился в женщину, которая стояла рядом со мной с мягкими золотистыми глазами и длинными светлыми волосами. Меня охватило новое спокойствие. Я был бы для нее лучшим мужчиной, и я бы, блядь, умер, прежде чем позволил кому-нибудь причинить ей вред.

Она была вся моя. В переносном и буквальном смысле.

Глава 18

Билли

я

это было сюрреалистично .

Утреннее солнце все еще проникало в окна Уинстона — нашего — замка, пока я смотрела, как Уинстон и Ашер разговаривают приглушенным голосом, а мой муж держал в руках стакан коньяка.

Я подозревал, что его пьянство было более серьёзной проблемой, чем я думал изначально. Но по сравнению с кольцом на моем пальце оно даже не коснулось моих собственных проблем.

Женатый.

Я все еще ждал, когда этот кошмар закончится, чтобы проснуться и понять, что все это был плохой сон. Положительной стороной было то, что браслет, который подарил мне Ашер, должен спасти папину больницу. Помогите моей сестре оплатить обучение в медицинской школе.

Мой взгляд метнулся к бархатной коробочке, стоящей на столе. Пара миллионов долларов случайно лежала на столе в замке семнадцатого века. Ебена мать. Если бы я не увидел это своими глазами, я бы не поверил. Как сложилась моя жизнь?

Почувствовав на себе взгляд Уинстона, я подняла голову. Он прислонился к дверному косяку, его галстук был ослаблен, а руки засунуты в карманы классические брюки. Он выглядел во всех отношениях тем же бизнесменом, в отличие от того, когда я впервые увидел его в Le Bar Américain.

В его глазах было что-то собственническое и мрачное, что привело меня в бешенство. Он слишком старался казаться расслабленным и невзрачным, но нужно было быть слепым, чтобы не увидеть убийцу за этой беспечной улыбкой. Кроме того, в одной из прочитанных мной статей упоминалось, что все братья Эшфорда служили в спецназе.

Было ли это причиной поврежденной ауры Уинстона?

Еще несколько минут, и Ашер ушел. Тишину, наполнившую пространство после ухода Ашера, можно было разбить ледорубом. Уинстон слегка покачал головой и направился к мини-бару. Мысли мои кружились, но я промолчал об этом.

Обсуждение его возможной зависимости было не лучшим способом начать брак.

"Что теперь?" — спросил я, снимая каблуки и шевеля пальцами ног. Я любил моду, а бриллианты еще больше, но ничто не сравнилось с ходьбой босиком.

Уинстон снял крышку с бутылки коньяка. «Теперь мы расслабляемся. Или поешь». Он взглянул на меня через плечо. «Или мы трахаемся. Как хочешь.

Последнее было ох как заманчиво. Ждать. Что? Последнее было последним, что нам следовало делать. Нам нужно было поговорить. Приходите к какому-то реальному соглашению. Идите разными путями.

«Думаю, мы уже слишком многое сделали», — размышляла я, мое сердце опасно трепетало, когда я садился в шезлонг.

Он обернулся, улыбка тронула его красивые губы. "Неа. Когда дело касается тебя, чертовски никогда не бывает достаточно, жена.

Жена. Мое сердце взлетело вверх, напевая какую-то нелепую песню о любви, а дрожь пробежала по моей спине при мысли о том, как он трахает меня.

— Тебя не беспокоит, что это было слишком поспешно? - прохрипел я. "Ошибка?"

Тишина. Не то чтобы я должен был удивляться. Этот человек преуспел в этом вопросе без ответа.

Уинстон смотрел на меня, его взгляд горел, как зажженная спичка. Моя маман верила в сказки, хотя уже начинала думать, что она предостерегает меня от этого человека. У нас была какая-то извращенная версия сказки, которая потенциально могла закончиться плохо, если бы я не был осторожен.

Мурашки побежали по моим рукам, пока я ждала, что мой муж сделает первый шаг, чтобы задать тон всему, что бы это ни было.

Но он даже не вздрогнул. Он ждал с терпением святого.

Итак, как слабая женщина, не в силах сопротивляться, я встала и подошла к нему. Нам нужно было установить некоторые основные правила, но границы стирались из-за притяжения, которое пылало между нами.

Войдя в его пространство, я схватился за конец его галстука. — Так как же мы собираемся это сделать?

"Что делать?"

Я глубоко вдохнула, втягивая его мужской аромат глубоко в свои чувства. «Эта штука с тайным браком».

«Как вы хотите, чтобы это работало?» Я встретила его взгляд, мое сердце замерло, прежде чем дернуться неестественным образом. В его глазах была какая-то тьма. Я нервно облизнула губы, и его взгляд проследил за движением, тяжелый и жгучий. Я вспомнил его профессию ранее, о том, как я принадлежу ему, и впервые задался вопросом, чувствует ли он те же ужасающие вещи, что и я.

«Почему мне кажется, что ты мне не говоришь что-то очень важное?» Вопрос слетел с моих губ невидимой силой. — Тебе не кажется, что я должен знать сейчас?

Он отвел взгляд в сторону, прежде чем вернуть его мне. Тайны скрывались в этих бездонных голубых глазах, вырывая тяжелое сердцебиение из моей груди.

"Ничего важного." Он подошел ближе, и до меня донесся дымный запах его одеколона. Опьяняет меня. И вдруг мне захотелось его рук повсюду. Не было ничего лучше, чем звук его стона, когда он меня поцеловал. Когда он пришел. Мне снова захотелось всего этого, и вдруг ничто не показалось мне столь важным, как получить это.

Поднявшись на цыпочки, я прижалась губами к его подбородку, в то время как его стояк прижался к моему животу. .

Его щетина исчезла, кожа стала гладкой, и я не смогла удержаться от поцелуя в линию его горла, у меня кружилась голова от его вкуса и запаха.

Он поднес стакан ко рту, как будто я его даже не целовала. «Мы не должны быть секретом».

Я покачала головой, проводя языком по его горлу. Я опустил ладонь, чтобы обхватить его эрекцию. «Наверное, это лучшее, что есть. В конце концов, я пытался тебя ограбить.

Я положил руку на его выпуклость и потер его по всей длине. Он поймал мои губы в поцелуе и проглотил мой стон. Оно было мокрым и грубым, наши языки скользили в этом слишком знакомом танце, когда пламя пульсировало внутри меня.

Он прикусил мою нижнюю губу. «То, что мое, твое».

«Мечта каждой женщины».

«Меня волнует только моя женщина».

— Твой, — выдохнула я ему в губы. Было так затягивающе думать о себе как о своем. Знать, что он весь мой. «Я не разделяю».

Он поставил стакан, схватил меня за шею, а затем целовал, пока я не задыхалась, а сердцебиение не забилось между ног.

— Хорошо, — прохрипел он, слегка отстраняясь. "И я нет."

Безумие жгло мою кровь. Я прижалась к нему всем телом, провела тупыми ногтями по его животу и потянула за пряжку ремня. Он издал хриплый звук, его губы пожирали мои.

Но вскоре он отстранился, и я застонала от разочарования. «Уинстон!»

Его большой палец подошел к моему рту и провел по моей нижней разбитой губе.

— Я думал, ты сказал, что это ошибка.

Я вздохнул. «Я никогда не говорил, что секс был ошибкой», — возразил я. «Но секс найти несложно». Любовь же была. «Мужчину найти несложно, если это все, что ты ищешь».

«Ты хочешь сказать, что с тех пор, как мы встретились, у тебя был секс с другим мужчиной?» Его рычание пронзило меня. .

Я улыбнулась, невинно моргая. "Я никогда этого не говорил."

— Ну, а ты?

Лучше всего было перестать его мучить, хотя я не была уверена, что он не заслуживает страданий. «После того, как я вернулся домой в тот первый вечер…» Он заметно напрягся, и я не смогла сдержать самодовольную улыбку. — …Я заставил себя кончить… сильно, думая о тебе.

Румянец прожёг меня. Я была уверена, что каждый дюйм моей кожи теперь окрашен в красный цвет, а сердце мое грохотало, как будто я пробежала марафон.

Его тело на долю секунды замерло. "Ты сделал?"

Я поднялась на цыпочки и прижалась губами к его уху. "Я сделал. В душе, а потом еще раз, когда я лег в постель. Я скользнул пальцами внутрь себя и представил, что они твои.

Барабан . Барабан . Барабан .

Прошло три удара сердца, прежде чем он застонал: «Хорошая девочка. Твоя киска и твой рот заслужили мой член. Он поднес руку к моей шее, положив ее на точку пульса. "Этот." Он слегка сжал. «Твое сердце будет биться только для меня».

Он схватил меня за бедра и поднял, встретив мой рот своим. Мои ноги обвились вокруг его талии, его стояк прижался к моему телу, заставляя меня дрожать от потребности в нем. Мои руки зарылись в его волосы, сжимая его пряди, пока он вел меня назад к лестнице.

Он целовал меня так, словно пытался съесть живьем, облизывая и кусая. Как будто он нуждался во мне .

Он провел губами по моей шее, пока я застегивала пуговицы на его рубашке. Я хотел, чтобы его плоть прижалась к моей. Я вытащила белую рубашку из его штанов и провела руками по горячей коже его живота и груди. Из моих легких вырвался воздух, когда он упал на меня на кровать.

Я моргнула, удивившись, что мы находимся в спальне, но прежде чем я успела обдумать это дальше, он дернул меня за платье, и раздался звук разрыва, когда лямки ослабли.

— Мне понравилось это платье, — прошептала я ему в губы.

— Я куплю тебе еще десять. Он стянул с меня лифчик и взял сосок между его зубами. Я ахнула, когда он пососал мою грудь. Его руки мяли мою задницу, крепко сжимая ее, и я вздохнула, когда его пальцы скользнули в мои трусики, задевая мой клитор и дразня мой вход.

«Бля, моя жена мокрая», — простонал он. Дрожь прокатилась по нему, когда он поцеловал меня в щеку, оставляя поцелуи на моей челюсти, а затем пробормотал мне в губы: «Ты хочешь мой член?»

— Да, — выдохнул я. "Пожалуйста дайте это мне."

Он вздрогнул. Его взгляд стал жидким, и он смотрел на меня, пока его палец вошел внутрь. Я был так далеко. Румянец согрел мое тело, когда я корчилась, задыхалась и стонала под его прикосновениями. «Я чувствую, как твои стены сжимаются вокруг моих пальцев».

Его дыхание стало прерывистым, а тело напряглось. Два его пальца скользнули внутрь и наружу, и я застонала, когда он начал мучительно медленно двигать ими. Он поцеловал меня в горло, и я дрожала под ним, когда его пальцы трахали меня.

Было почти такое ощущение, будто он занимается со мной любовью. Мои глаза закрылись. Я сжал простыни в кулак и уперся пятками в кровать, мое тело тряслось от сильного удовольствия.

— Уинстон… ох… Боже…

— Открой глаза, — проворчал он. «Смотри, как я владею тобой, Билли».

Сквозь полуприкрытые глаза я ахнула, когда его пальцы вошли и вышли из моей киски, и кончила с сильной дрожью. Он проглотил мои стоны в рот. Влажные и грубые поцелуи с оттенком отчаяния и плотского желания. Он сосал мой язык.

Когда я спустился с кайфа, он прикусил мою нижнюю губу, его зубы коснулись моих.

— Я сейчас тебя трахну, — выдохнул он мне в ухо. — И я не остановлюсь, пока ты не попросишь меня об этом. »

И он сделал именно это.

Я приоткрыла глаз и почувствовала, как палец лениво скользит вверх и вниз по моей спине. Я лежал на животе, обнаженный, тело болело во всех нужных местах.

Его палец провел по моим лопаткам, и я вздрогнула. Я уже потеряла счет, сколько раз мой муж вставлял в меня свой большой член.

— Я могу сказать, что ты проснулся. Черт возьми, мне понравился его хриплый голос.

— Разве тебе не пора спать?

Он издал забавный звук, его рука скользнула между щеками моей задницы. — Сейчас два часа дня.

— Мне пора домой, — сказала я, прижавшись задницей к его грубой ладони.

«Это твой дом».

Я не ответил. Мои отец и сестра были дома. Уинстон был… Я еще не знал ответа на этот вопрос. Кроме того, мне нужно было спасти больницу моего отца, а лежать здесь, между этими простынями, с Уинстоном не способствовало осуществлению этого плана.

Он крепко сжал мою задницу. — Что происходит в твоей красивой головке?

Глубоко вздохнув, я перевернулся. Его суровое лицо выглядело расслабленным, а на губах мелькала душераздирающая улыбка.

«Мне нужно помочь моей семье с некоторыми вещами».

Его улыбка исчезла, но он обхватил мое лицо ладонями. «Скажи мне, чем я могу помочь».

Его слова задели меня, и я проглотила комок в горле.

— Нет, тебе не о чем беспокоиться. У меня был браслет стоимостью в несколько миллионов долларов, чтобы обеспечить все необходимое моему отцу. Да, раньше он предлагал свои деньги, но что-то в их принятии казалось… неправильным. Это заставило меня чувствовать себя дешевкой, хотя он заставил меня вступить в этот брак. Я должен принять оплату. Ох, когда моя жизнь стала такой сложной?

Его взгляд проследил за моей ключицей. «Уинстон?»

"М-м-м?" Он обхватил мою грудь и потрогал мой сосок. Я моментально промокла и скрутила ноги в простынях. Его пристальный взгляд встретился с моим .

— Почему ты хотел жениться на мне?

Я почувствовал, как напряжение в его теле нарастает, как будто его накачивали, и вот так его расслабленное выражение лица сменилось маской. Тот, который скрывал так много вещей.

«Нам нужно принять душ и одеться», — ответил он вместо этого.

Я провела руками по его обнаженной груди, стараясь не чувствовать боли из-за того, что меня снова отключили. Но с другой стороны, я не была для него открытой книгой. Мы идеально подходили друг другу в постели, но на этом наша совместимость начиналась и заканчивалась.

Я заставил себя улыбнуться. «Это не имеет значения» , — пытался убедить я себя. Я получил то, что мне было нужно – окольным путем – и он явно получил то, чего хотел.

«Уинстон!» — проревел снизу, и я замерла.

"Ебать. Вот так." Что? Я хотел спросить, кто этот мужчина, но холодное выражение лица Уинстона остановило меня. Он поднялся и надел джинсы, бросив на меня раздраженный взгляд. "Оставайся здесь."

"Хорошо."

Я видел, как он вышел из спальни. Я задержал дыхание на следующую минуту, прислушиваясь к тому, как повышенные голоса становились все более и более жаркими.

— Что, черт возьми, происходит? — прошептал я про себя, вскакивая с кровати и доставая рубашку Уинстона, чтобы надеть ее.

Тихо приоткрыв дверь, я босиком спустился по лестнице. С каждым шагом голоса становились все громче, а слова становились жестче. И холоднее.

«Моя жена — золотоискательница». Гневный голос Уинстона прогремел по замку, полный яда и ненависти. — Это то, что тебе нужно было услышать? Итак, послушайте это еще раз. Моя жена чертова золотоискательница. Я использую ее, а она использует меня. Чего, черт возьми, ты еще хочешь?»

В моем сердце сгустилось болезненное чувство, удушающее и болезненное. Невидимая нить, которая начала связывать нас, оборвалась, и я падал далеко вниз, на твердую, холодную землю реальности.

«Я уничтожил ее отца. Я и ее уничтожу», — кричит незнакомый голос. д, и я чуть не рухнул на мраморный пол, потеряв чувствительность в ногах. «Прикончи ее, Уинстон. Или я это сделаю.

Мои руки дрожали от гнева. Со страхом. Заглянув за угол, стараясь остаться незамеченным, я обнаружил Уинстона, стоящего прямо перед своей старой версией самого себя. Должно быть, это был его отец.

«Вы не будете командовать», — сказал Уинстон скучающим тоном. Не прошло и двадцати четырех часов, и этот фиктивный брак пошел к черту. Как, черт возьми, его отец узнал об этом?

«Ты сам сказал, она золотоискательница. Нашей семье такой не нужен».

Я глубоко вздохнула, опасаясь, что мне станет плохо на глазах у мужа и тестя, которые ненавидели меня еще до того, как встретили меня.

Ярость и горечь наполнили меня, когда я развернулся на пятках и пошел наверх. Хрупкие угли похоти погасли, и на их место пришли лед и ненависть. Это могло означать только одно: Эшфорды, должно быть, стояли за разрушением отца — за тем, как он потерял свою любимую больницу. Я мог бы многое простить… но это?

Медовый месяц закончился. Я был прав с самого начала. Этот человек был источником душевной боли, которая ждала своего часа… но было уже слишком поздно.

Глава 19

Уинстон

« В

Ты имеешь в виду, что уничтожил ее отца? — спросил я, прищурившись на отца.

«Я отобрал у него больницу». Его голос был самодовольным, даже гордым, и я потерял его.

Мой кулак столкнулся с его челюстью. Мне пришлось проявить всю свою сдержанность, чтобы не продолжать плакать на него. Не было ничего другого, чего бы мне хотелось больше.

Я покачал головой и испустил сардонический вздох. «Увидимся». Мне надоел он и его яд. «Или, клянусь Богом, я покончу с твоей несчастной жизнью, Отец», — выплюнул я, последнее слово обожгло мне горло.

«Скажи хоть слово об этом дерьме, — сказал он, вытирая кровь со рта, — и я гарантирую, что ты потеряешь все».

Я потянулся за ближайшей бутылкой виски и поднес ее к губам, выпивая большие глотки жидкости, хотя мне казалось, что иглы проходят сквозь мое горло. Хотя комната уже кружилась и пот покрывал мой лоб.

Одним быстрым движением я запустил бутылку в воздух, целясь в свою голову отца и промахнулся на дюйм. Звук разбитого стекла наполнил воздух, осколки летели повсюду.

Я вышел из комнаты и, даже не взглянув, направился обратно к жене. Я должен был знать, что этот ублюдок не собирается просто так спокойно принять новость о моем браке. Он, должно быть, действительно подумал, что я блефую, когда на днях столкнулся со мной на яхте Байрона. Не то чтобы это имело значение. Были произнесены клятвы, обменялись кольцами и даны обещания. Брачного договора не было, так что не было никакой возможности развестись, не отдав Билли половину того, что у меня было.

Хотя мне было плевать, моему отцу было наплевать.

Ты убил свою мать. Его слова жгли мой мозг, барабанили в ушах. Черт, я был уже взрослым мужчиной, и мне до сих пор было больно их слышать. Я не был святым, но слова моего отца, обвиняющего меня в убийстве собственной матери, всегда разрывали меня на части. Я должен был знать, что он умудрится испортить прекрасный день.

Черт побери.

Душ выключился, когда я вошел в спальню, красный туман от нашей встречи все еще застилал мое поле зрения. Я сдержал свои эмоции, не желая показывать молодой жене, насколько испорчена моя семья.

Я налил себе рюмку коньяка, желая смыть с себя воспоминания и события с момента появления отца. Стакан не помог бы, поэтому я потянулся за бутылкой. Как только я откинул голову назад и сделал глоток, дверь ванной открылась, и Билли прошла через комнату. Я обнаружил, что мой гнев медленно тает при виде ее в моей рубашке. Черт, она выглядела и чувствовала себя моей женщиной.

Она подошла к куче вчерашней одежды, которая теперь лежала на испорченной кровати, на которой мы жили раньше, и сбросила мою рубашку, чтобы надеть свою одежду, полностью игнорируя меня. Какого черта?

"Что ты делаешь?"

"Как это выглядит? Я одеваюсь, — спокойно ответила она. Слишком спокойно.

«Но я еще не закончил с тобой», — прорычал я. .

— О, но я с тобой покончила, — прохрипела она, щит треснул от напряжения, требующегося для его поддержания.

Я подошел к ней и почувствовал, как ее кулак ударил меня по лицу. Я услышал зловещий треск, прежде чем отшатнулся в шоке.

— Какого черта, Билли?

Кровь стекала по подбородку, и, судя по боли, исходящей из правой стороны моего лица, мне предстояло получить чертовски сильный удар, но я не думал, что у меня сломан нос.

— Да, Уинстон, это правда. Какого черта?» — прошипела она.

Я растерянно моргнул, не понимая, откуда это взялось.

«Я знал, что ты придурок. Больше хлопот, чем ты стоишь, — пробормотала она про себя, садясь на кровать и натягивая балетки, ее движения были прерывистыми. — Золотоискательница, — процедила она сквозь стиснутые зубы, схватив вторую туфлю и прикрепив ее к ноге.

Я снова потянулся к ней, и ко мне наконец пришло понимание. Должно быть, она услышала мой разговор с отцом.

«Это были просто слова, Билли. Бессмысленно.

Она разразилась маниакальным смехом. « Бессмысленно », — повторила она с насмешкой. — Ты имеешь в виду этот фиктивный брак? Я хочу развод. И ты прав. Я тебя вычищу, будучи хорошим маленьким золотоискателем . Она подчеркнула слова кавычками.

Ее глаза блуждали по комнате, пока она не заметила свой сотовый телефон и не подошла к нему, наклонившись, чтобы достать его.

Затем она подошла ко мне, ее светло-карие глаза больше не были мягкими, но полными ненависти. Она была на целую голову ниже меня, но в данный момент, судя по тому, как она смотрела на меня сверху вниз, можно было подумать, что ее рост восемь футов.

«Держитесь, черт возьми, подальше от меня и моей семьи, иначе я обязательно заставлю вас всех заплатить», — пригрозила она. «Это тоже всего лишь слова, но они не бессмысленны, поэтому вам следует прислушаться к предупреждению».

Я одарил ее холодной улыбкой. «Тебе не понравится то, что с тобой произойдет, если ты попытаешься бросить меня».

"Чем ты планируешь заняться? Уничтожить меня, как твой отец уничтожил моего?» Я видел, как на ее глазах навернулись слезы, но она боролась. доблестно отбросил их назад. — И ты тоже будешь танцевать на моей могиле? Она бросила на меня ядовитый взгляд, полный ненависти и презрения. «Мне плевать, чем вы занимаетесь, мистер Эшфорд. Мы закончили здесь. Я хочу развода, и лучше отдай его мне, иначе я заставлю тебя пожалеть, что ты когда-либо пересекся со мной.

Ее рука взлетела в воздух, но я поймал ее запястье прежде, чем она успела нанести еще один удар.

«Ты принадлежишь мне, Билли Эшфорд. Разорвите этот брак и посмотрите, что произойдет».

«Единственный человек, которому я принадлежу, — это я сам ». Она вырвала свое запястье из моей хватки, отпечатки моих пальцев все еще оставались на ее коже.

«И единственный способ снова стать одиноким — это убить меня».

Она одарила меня дикой улыбкой, но в ее глазах горели слезы. Слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать. «Теперь есть идея. Я мог бы просто сделать это».

«Сделай все возможное, дорогая. И еще раз убедись, что мне холодно, прежде чем отмечать меня как мертвого и исчезнувшего. В противном случае я буду твоей тенью до конца твоих дней».

Она закатила глаза, явно не впечатленная.

«Подойди ко мне куда угодно, и я прикончу тебя. И карьера твоего отца.

Я уже собирался предупредить ее, что возиться с сенатором Эшфордом неразумно, когда что-то ударило меня по голове.

Мир перевернулся, и когда я упал на колени, я увидел, как она выбежала за дверь, перебрасывая мне птицу через плечо.

Мир потемнел, когда моя жена исчезла из моей жизни.

Когда найдешь ее, держись. Вы заслуживаете лучшего, сыновья мои. Не соглашайтесь на меньшее. Не соглашайтесь, как я.

Слова моей матери наверняка были проклятием. Я не мог придумать другой причины, по которой они продолжали бы возвращаться ко мне.

Когда я проснулся, Билли уже не было, но, должно быть, она уже вернулась. Я был без сознания. Она оставила записку и прах нашего свидетельства о браке на стойке в ванной. Господи, может быть, эта женщина сошла с ума.

В любом случае мне бы это подошло. «Безумие» было создано для меня.

Я сидел на балконе и смотрел, как дождь льет над морем. Гром гремел вдалеке, и я знал, что надвигается буря. День начался идеально, но стал унылым и мрачным, как и мое настроение.

Я продолжал вспоминать события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. То, как Билли корчилась подо мной. Как она выглядела, когда произносила свои клятвы. То, как все это заставило меня чувствовать. Только для того, чтобы оказаться… здесь.

Я должен был знать. В мире Эшфордов не было счастья. Только деньги, коррупция и смерть. Сегодняшние события усугубили ситуацию, и это заставило меня почувствовать себя особенно расстроенным. Мои братья и я были продуктом этой среды, и, вероятно, Билли было к лучшему, что она выбралась из этой среды. Прежде чем я смог развратить и ее тоже.

Не то чтобы я когда-нибудь согласился на развод. Сейчас это было единственное, что сдерживало моего отца и его интриги с семьей Поповых. Для меня наш брак был высечен в камне.

Дождь в полную силу лил в окна, возвращая меня к тому моменту. Это было громко и сердито, как будто все эти эмоции бились в моей груди. Эти блестящие, непролитые слезы мелькнули в моей голове, и я с сожалением закрыл глаза.

«Твой напиток».

Открыв глаза, я увидел Ашера, стоящего с вытянутым стаканом и держащим в другой руке свой собственный. «Я видел твою невесту в городе. Она меня оттолкнула, и я решил навестить тебя. Я горько рассмеялся. — Хотите рассказать мне, что произошло?

"Не совсем."

Он поднял бровь. — Так плохо, да? Я устало потер челюсть и сделал еще один глоток. «Она была с кем-то. Мужчина."

Напряжение накатило на меня при одной лишь мысли о ней с кем-то. е еще. "Убей его. А еще лучше, приведите его ко мне, чтобы я убил. Ашер наблюдал за мной с удовольствием. — У вас есть его имя?

"Нет." Давление в моей груди стало слишком сильным от одной лишь мысли о том, что Билли так чертовски легко уходит от меня, пока я был здесь, топя свои печали в алкоголе. — Наверное, и к лучшему.

Я мог бы посмеяться, но мне это не показалось даже немного забавным.

"Что?" Я сухо сплюнул. «Ты не собираешься пошутить о самом коротком браке в истории?»

Он сел рядом со мной, глядя на мой блеск. «Есть кинозвезды и певцы, которые уже держат эти рекорды. К тому же, насколько я знаю, ты все еще женат.

Если бы я был лучше, я бы пошел к ней, извинился и дал ей развод, которого она требовала. Может быть, даже умолять ее дать еще один шанс. Но какой в этом смысл? В любом случае, позже он будет разрушен. С таким же успехом я мог бы сократить свои потери сейчас, пока я не забрался настолько глубоко, что не смог найти дорогу обратно.

— Я хочу его смерти, — сказал я, делая глоток жидкости, плескавшейся в моем стакане. Не имело значения, что это было, лишь бы оно стирало горький привкус во рту и заставляло меня забыть.

"ВОЗ? Мужчина, с которым была Билли?

"Нет. Ну да. Но в основном я говорил о своем отце».

«Почему бы мне не сделать это для тебя?» — предложил Ашер.

«Потому что он, вероятно, заключит сделку с дьяволом и сразу же вернется». Я покачал головой. Отец сделал себя неоценимым для политического мира. Скрыться от наказания за его убийство будет сложно, если не невозможно.

«Ну, я дьявол, поэтому уверяю вас, что он не сможет предложить ничего, что я бы принял».

Я бросил на него кривой взгляд. "Это хорошо знать."

«Был ли медовый месяц хорошим, несмотря на то, насколько он был недолгим?» он спросил.

С моря дул ветерок, доносившийся до тихих стонов Билли. Мое предплечье горело там, где она меня укусила, заклеймив меня навсегда. .

«Ну, она подожгла свидетельство о браке и оставила мне записку с ненавистью», — сухо заметил я. «Так что, думаю, можно сказать, что это было стандартно».

— Записка ненависти?

Я полез в карман и протянул ему. Он прочитал это вслух. «Этот золотоискатель хочет получить полный возврат денег, ублюдок. Я взял свой свадебный подарок. Я заработал это." Он вернул листок бумаги, и я сунул его в карман. — Что именно произошло?

Я пожал плечами. «Билли услышала, как сенатор Эшфорд признался в своей роли в уничтожении ее отца. Этого нельзя простить. Не в ее мире, где семья означает жертвенность. О, и она услышала, как я говорил дорогому старому папе, что она золотоискательница. Это тоже прошло хорошо».

Это было к лучшему. Билли было лучше вдали от моей семьи. Но... я подвел черту, позволив ей уйти с кем-то другим. В конце концов, я был всего лишь человеком.

Глава 20

Билли

О

детте и я сидел на маленьком балконе дома нашего отца, погруженный в свои мысли. Знакомый темный стол стоял между нами, пока мы смотрели в темноту, видя собственных демонов.

Марко, бедняга, тосковавший по Одетте, уже приходил и уходил, предлагая свои непрошеные советы о том, как нам выбраться из неразберихи с больницей. Тем временем идеи и возможности ураганом кружились в моей голове.

По пути из замка Уинстона я схватил браслет, который подарил нам Ашер. Нет, не мы. Мне. Это было мое, честное и честное. Да, я любил бриллианты и хотел бы сохранить это невероятное украшение, но моя семья была для меня важнее.

— Послушайте, сестра , — начал я, и Одетта повернулась, чтобы посмотреть на меня. «А что, если я получу немного денег?» Ее брови взлетели вверх. Наших сбережений не было, и все наши деньги были привязаны к больнице. «Если бы я мог… получить кредит. Это помогло бы, верно?»

Я скорее умру, чем попрошу взаймы у Уинстона, моего тайного мужа, но драгоценности я смогу продать.

«Я не думаю, что кредит поможет папе и его больнице», — сказала она. потертый. «Они уже начали перевозить пациентов. Здание больше не наше».

— Но это поможет тебе, — возразил я. Она уже начала говорить о том, чтобы бросить школу и найти работу, чтобы облегчить папину ношу. Это были ее первые весенние каникулы в медицинской школе, и через неделю она должна была вернуться в Штаты. Она планировала закончить год обучения в Стэнфорде, но ей еще предстоял путь. «Я не хочу, чтобы ты бросал медицинскую школу».

Она протянула руку и сжала мою руку. «Я тоже не хочу уходить, но не уверен, что у меня есть большой выбор. Я не хочу, чтобы ты отказался от своей мечты работать в Париже. Но мы здесь.

Я махнул рукой. «Когда ты станешь богатым хирургом, ты сможешь дать мне немного денег».

Она усмехнулась. «Боже, Билли. Я никогда не знал, что у тебя настолько бурное воображение.

Я не смеялся. На самом деле я был совершенно серьезен. Да, дизайн одежды был моей страстью. В этом отношении мы с мамой были похожи. Когда она зарабатывала все свои деньги на модельном бизнесе, а затем направляла свои доходы на свои проекты, я не был создан для этого. Я знал, что мне понадобится финансовая поддержка, чтобы реализовать свой бизнес-план, когда придет время. Но я не мог точно сказать сестре, что у меня достаточно , а еще кое-что спрятано в ящике моей комнаты, пока мы сидели здесь сегодня вечером. Мне нужно было, чтобы она сначала воплотила в жизнь свои мечты. Я знал, что она сделает это для меня, если поменяться ролями.

«Я сделаю это», — поклялся я.

"Как?"

Я открыл рот, чтобы ответить, как раз в тот момент, когда тишину разорвал единственный выстрел.

Мы сразу же пробежали через дом, наши шаги стучали по твердой древесине. И страх, тяжелый, как свинец, в глубине моего живота, каким-то образом понял, что означал этот выстрел.

Я вошел в кабинет отца, и передо мной материализовался мой худший кошмар. Кровь брызнула повсюду. Седые волосы отца окрасились в красный цвет на висках. Было так много крови .

Я не мог дышать, мои легкие горели, когда я смотрел на зрелище перед собой. меня. Мир перестал вращаться. Все стихло, и осталась только боль.

Сырой. Шлифование. Невыносимо.

Его рука напряглась на пистолете, а лицо стало почти неузнаваемым. Мой взгляд сразу упал на ковер, который они с Маман купили во время медового месяца в Каире. Столько чертовой крови.

Мои конечности наконец оторвались, и я побежала к нему, ругаясь, как сумасшедшая. Появилась Одетта с полотенцами, прижимая их к его виску. Первое полотенце тут же намокло, и она добавила еще одно. У меня не хватило духу сказать ей, чтобы она остановилась.

«Он дышит?» Я не был уверен, где я нашел свой голос.

Моя сестра замерла, глядя мне в глаза, как будто она даже не подумала проверить его пульс. Ее тонкие пальцы двинулись к его шее, и она вскрикнула от ужаса.

В другой руке папы что-то блеснуло. Окровавленные кольца — его и мамы. Я чуть не сломался при виде этого. Дрожащими пальцами я потянулся к нему и крепко сжал их.

— Почему, папа? Мой голос был хриплым от сдерживаемых эмоций, переполнявших меня. Отец Уинстона уничтожил мой. Из этого не было возврата. Я хотел заставить их заплатить, но у меня не было возможности добиться этого. Внутри меня бурлили ярость и горе, поднимаясь все выше и выше, пока я больше не могла их сдерживать.

Я кричала, утопая в истерике и вине, когда горы проступков и тайн поглотили меня целиком.

Что-то подсказывало мне даже тогда, когда я стоял на коленях на пропитанном кровью ковре, что смерть нашего отца направит нас на путь, который навсегда изменит нашу жизнь.

Глава 21

Уинстон

М

Твоя жена сегодня похоронила отца.

Я стоял в глубине заполненной церкви, мельком взглянув на Билли. Она держалась за руки с сестрой, на ее лице застыло застывшее выражение. Она выглядела измученной, ее глаза покраснели от слез, которые она сдерживала.

Я должен быть рядом с ней, утешая ее и заботясь о ней. Она была моей. Мысль была глупой, но я стоял здесь рядом со своим братом, который выглядел таким же несчастным, как и я.

Дождь барабанил в окна и крышу церкви. Дождь не прекращался весь день, как будто небо тоже было в трауре.

— Они оба похожи на смерть, — пробормотал я, мое сердце болезненно сжималось.

«Они только что потеряли отца», — проворчал Байрон. «Понятно, что они расстроены».

Я бросил на него кривой взгляд. «Если бы наш отец умер, мы бы не пролили и слезы. Ни один из его детей не стал бы этого делать».

Было очень заманчиво покончить со стариком, но чем выше он находился на политическом полюсе, тем труднее было бы осуществить это. Хотя он казался быть способным разрушать жизни вокруг себя. Включая отца Билли.

— Их старик был добрым? Вместо этого я спросил своего брата. «Похоже, что у него огромная армия поклонников, судя по количеству присутствующих здесь людей. Даже его дочери любили его… Представьте себе это».

Байрон коротко кивнул. «Семья Свон очень близка». Потом, вспомнив, где мы были, добавил: «Были».

Были. Простое слово, но оно мгновенно вернуло память.

Мы ехали в нашей колонне под жарким африканским солнцем. При любых других обстоятельствах это было бы захватывающее зрелище: песок пустыни с одной стороны и лазурное море с другой. Это было одно из самых красивых мест, которые я когда-либо видел. Но я знал, что это всего лишь еще одна пустыня, другой континент, пустые акры, опустошенные гражданскими войнами, пренебрежением и пиратами.

— Черт, не могу дождаться возвращения домой. Брэдли родился и вырос на Аляске. Вступил в армию, чтобы спастись от мороза и однообразия маленького городка. «Я никогда не думал, что буду скучать по морозной температуре Аляски, но, черт возьми, скучаю».

«Аляска мне не подходит», — ворчал Дик, солдат моего подразделения. «Нет, если только там меня не ждет женщина, чтобы согреть».

«Ни одна женщина с Аляски не будет тебя трахать», — усмехнулся Брэдли. «Они знают лучше». Его глаза обратились ко мне. «Они здесь трахнут Уинстона».

«Почему они трахали его, а не меня?» Его голос звучал почти обиженно. Я закатила глаза, подавляя улыбку. «Между простынями мне было бы так же хорошо».

«Потому что женщины с Аляски чуют деньги за много миль». Тон Брэдли был сух, словно это был общеизвестный факт. Мне не хотелось указывать ему на это, но это было не так.

— А я думал, ты скажешь, что это потому, что я такая красивая, — сухо парировал я.

— Ты красивая, ладно, — усмехнулся Дик. «Как и моя задница. Но ни то, ни другое не так красиво, как твои деньги.

— Ну, наши красивые лица и деньги здесь нам не помогут, — заметил я. «На случай, если ты забыл, мечтая или видя свой мираж , мы находимся в пустыне, где женщин нет как минимум в радиусе десяти миль. Хватит тратить свое дыхание.

Я поднял бровь, призывая их сказать что-нибудь. Мы часто снимали это дерьмо, пока ехали в колонне. Это был способ скоротать время, пока мы были заперты в небольшом пространстве, в нас текла беспокойная энергия, ожидая узнать, какой еще ад мы найдем в конце нашего путешествия.

— Могу поспорить, что уродливая задница Лейфа прямо сейчас трахается в Шотландии. Комментарий Дика не был встречен с обычным энтузиазмом. Вместо этого воцарилась напряженная тишина, наше беспокойство за Лейфа было столь же громким, как и наше эго.

«Лейф сильный. Он будет… Мое предложение оборвалось, когда внезапная вибрация пронеслась по воздуху. Конвой внезапно свернул. Я не успел моргнуть, как мы повалились. Моя голова ударилась о крышу автомобиля, и, несмотря на защитное снаряжение, боль была мучительной. Моя голова кружилась, мир снова и снова наклонялся, а в ушах звенело.

Потом тишина. Вот только все было наклонено вбок. Мои приятели застонали, пытаясь пошевелиться. Все было приглушено. Пытаясь избавиться от дезориентации, я выполз из перевернутого грузовика.

Именно тогда разразился хаос. Пули начали лететь. Сделав титаническое усилие, чтобы дышать, я медленно встал. Боль пронзила каждую кость моего тела, но я проигнорировал ее.

Это была ситуация жизни и смерти.

Вокруг меня посыпались пули. О моей второй семье. Я потянулся за пистолетом и начал стрелять, стиснув зубы от ослепляющей боли, которую я чувствовал каждый раз, когда нажимал на курок. Постепенно в центре внимания оказались мужчины. Некоторые уже лежали на полу, прижимаясь к ранам.

Это дало мне надежду.

Я все еще мог спасти своих приятелей. Я продолжал стрелять. Опять и опять. Численность противника сокращалась, надежда росла. Из ниоткуда появился армейско-зеленый Land Rover Destroyer, направляясь ко мне на полной скорости.

Я прицелился и начал стрелять в лобовое стекло, только чтобы обнаружить это. был пуленепробиваемым. Следующим я нацелился на шины. Хлопнуть. Хлопнуть. Транспортное средство вышло из-под контроля до тех пор, пока ⁠ —

Бум.

Оглушительный взрыв потряс пустыню. Температура подскочила, сочетание жары в воздухе и огня от взрыва. Машина промахнулась мимо меня, но врезалась в грузовик как раз в тот момент, когда я видел, как одна из ног моего человека высунулась из проема. Отвратительный скрежет металла о металл.

Агонизирующие крики.

Я сделал шаг в его направлении, прежде чем очередной взрыв сбил меня с ног.

Это принесло с собой жуткую тишину. Горькая правда разинула свою черную пасть: смерть и потери преследовали меня повсюду.

Молния пронзила небо, а гром разорвал тишину, отражая трещину в моем сердце. Дождь начал литься с яростью, ударяя по витражам церкви. Неловкое молчание между мной и братом задушило часовню, и я обернулся.

Я не останавливался, пока не добрался до винного магазина, прекрасно зная, что мой брат преследует меня по пятам.

«Уинстон, ты не можешь продолжать тонуть в алкоголе». Голос Байрона раздался позади меня, когда я сделал глоток прямо из бутылки.

— Я знаю, — признался я. — Но позволь мне остаться сегодня вечером.

Он спокойно наблюдал за мной несколько секунд, прежде чем кивнул. Я знал, что мне нужно делать. Онемение на дне бутылки мне в долгосрочной перспективе не поможет. Может быть – просто может быть – я смогу собраться с силами теперь, когда я женат.

Хотя моя жена не хотела иметь со мной ничего общего.

Остальная часть пути до яхты прошла в молчании, и пространство между нами заполнилось неприятным напряжением. Не помогло и то, что грустные звуки трубы доносились из воздуха, преследуя нас от церкви, их мелодия была болезненно сладкой.

Так продолжалось до тех пор, пока мы не оказались за пределами слышимости музыки, Вильфранш-сюр-Ме. Когда мы оказались на заднем плане и твердо стояли на яхте, мы с Байроном вздохнули с облегчением.

Той ночью я напился до беспамятства, наблюдая, как над головой нарастает буря, а внутри меня бушует невидимая буря. Луна смеялась, когда я сидел на верхней палубе, прислонившись спиной к стене, с закрытыми глазами. Или, может быть, оно пожалело меня. С меня было достаточно.

Я вошел в свою комнату, хлопнув дверью, и направился в ванную. Я сняла штаны и трусы и включила душ, наслаждаясь омывающей меня теплой водой. Черт, я хотел ее. Я сжал свой член в кулак и накачал его так сильно, что это граничило с болью. В моей голове промелькнули образы тугой киски моей жены, которая душит мой член. Я проклял ее, когда волны оргазма захлестнули меня, утопив.

Я переключил воду на холодную и вдохнул первую ледяную волну.

Это было именно то, что мне нужно.

Я был слишком пьян, чтобы думать, и все еще не мог забыть ее. Я подумал, что если бы я был достаточно пьян, это не было бы так больно. Как чертовски я ошибался. Мне нужно было, черт возьми, проснуться.

Потому что я тонул . Жизнь топила меня.

Мне нужно было собраться с силами.

Глава 22

Уинстон

Шесть лет спустя

Т

часы тикали.

Экосистема тропического леса Атива на юго-востоке Ганы была невероятно разнообразной: пышные болота и реки, а также ландшафт, в котором выращивались некоторые из редчайших животных и растений.

И, по совпадению, бриллиант Марии-Антуанетты, который моя жена решила заложить под сдачу. Буквально чертовы перемены. Двести тысяч за штуку стоимостью в миллионы .

Я выслеживал его много лет и узнал, что он попал в руки контрабандистов кровавых алмазов.

Хотя ненадолго.

Браслет был мой. Я выкупил его в ювелирном магазине в тот же день, когда она его заложила, но моего курьера ограбили менее чем в двух кварталах отсюда, и с тех пор я его выслеживаю.

Я был полон решимости вернуть его.

Я снова сосредоточился на текущей задаче. Тропические растения образовали плотный покров из широких блестящих листьев, и мы спрятались в кустах вокруг небольшой хижины из шлакоблоков. Челюсть Кингстона была вправлена, рукав часть его коричневой рубашки выглядывала из-под черного кевларового жилета, испачканного потом, а темные волосы были мокрыми насквозь. Ашер и Ройс были одеты одинаково, и все наши лица были покрыты камуфляжными знаками, отчего белки наших глаз светились.

Я переглянулся с Ашером и моими братьями. Нам придется действовать быстро, иначе мы снова потеряем браслет. К этому моменту он уже побывал во всех гребаных странах Африки, гоня нас по всему континенту.

Пот струился по моим бокам, и я медленно выдохнул, успокаивая пульс. Не предстоящий бой заставил его вспыхнуть. Это были мысли о моей жене, которую я не видел шесть лет. Кого я не трогал, не целовал и не трахал.

Кто сказал, что брак — это сладко? Это была чертова пытка.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — прошептал Ройс, держа винтовку наготове. Его ухмыляющийся взгляд упал на мое обнаженное предплечье, отчетливо виднелась татуировка следа укуса моей жены. — Тебя могут снова укусить.

Он предположил, что я делаю это ради женщины. Да, но не совсем так, как он намекал. Я планировал однажды вернуть этот браслет его законному владельцу, если мы когда-нибудь найдем дорогу друг к другу. Но я не был настолько наивен, чтобы думать, что это решит все мои проблемы.

Мне оставалось только надеяться, что это поможет.

Несмотря на ее просьбы о разводе. Несмотря на ее отказ со мной разговаривать. Вскоре первый пакет документов был доставлен по адресу электронной почты, на который никто не отвечает. Вскоре последовал второй. Потом третий. Прошло около полугода, прежде чем они начали поступать в руки личного курьера. Я сжег их и отправил прах на адрес ее сестры в Стэнфорде, поскольку, по моим данным, они остались вместе.

Медленно, но верно она поняла послание. Теперь требования стали реже.

В конце концов они прекратились, и она смирилась с тем фактом, что я никуда не собираюсь. Она дала бы нам шанс, я бы в этом позаботился.

«Это любовный укус, идиот», — заметил Ашер. .

"Ой, извини." Ройс ничуть не сожалел. «Твой? Это делает тебя моим зятем?»

Ашер оттолкнул его, не удосужившись ничего сказать.

Никто не знал о моем тайном браке с Билли Свон, кроме Ашера, единственным выдающимся признаком которого было легкое подергивание губы. И мой отец, который, к моему великому удивлению, хранил молчание по этому поводу.

Мой взгляд встретился с Ашером, и он пристально посмотрел на меня. Это было идеальное время, чтобы рассказать об этом моим братьям. Черт, я должен был сказать им шесть лет назад, но я этого не сделал и не стал бы. Я бы поступил с Билли по-своему.

— По крайней мере, я не преследую подругу нашей младшей сестры, — сухо парировал я. Все, кроме Уиллоу, знали, что Ройс без ума от нее. Она прочно поместила его во френдзону, и мой бедный брат не мог найти из нее выхода.

Казалось бы, все Эшфорды были обречены, когда дело доходило до любви.

«Когда я встречусь с Уиллоу?» — спросил Кингстон, решив присоединиться к нашему нелепому подшучиванию. Он только недавно вернулся в нашу жизнь, когда Алексей Николаев, мой зять, связался с Авророй. Мы все знали, что нужно действовать осторожно, учитывая, что нам всем еще предстоит много работы, прежде чем наши отношения с ним полностью восстановятся. Я, как и все мои братья и сестры, были полны решимости, как всегда.

— Я должен держать тебя подальше от нее, — сухо выплюнул Ройс. «Ты именно тот тип, который ей нравится. Нарушители спокойствия.

Послышались тихие смешки, и я вспомнил о горячем воздухе и о том, как тяжело дышать.

— Тогда я не вижу причин, по которым она не может быть твоей, — парировал Кингстон. «Ты самый большой нарушитель спокойствия из всех нас».

Ройс подкинул ему птицу, вызвав улыбку нашего младшего брата. Кингстон был самым младшим, но ему пришлось пережить самые ужасные испытания. И за это я возненавидел нашего отца еще больше.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, Ройс, что, возможно, ты недостаточно любишь ее? — спросил я, и взгляд, который он бросил на меня, был полон ужаса. Честно говоря, было смешно, что мы вели этот разговор в джунглях. , пот катился по нашим спинам, когда мы собирались напасть на контрабандистов алмазов.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — потребовал он возмущенным голосом.

«Ну, очевидно, у тебя нет проблем с девушками. Разве ты не был в Городе грехов на той оргии на прошлой неделе? Кингстон услужливо вмешался.

«Я должен удовлетворить свои потребности. Я не подписывался на безбрачие». Голос Ройса звучал слишком оборонительно.

«Может быть, Уиллоу отказывается дать тебе шанс, потому что у тебя нет проблем с «удовлетворением своих потребностей», когда ты заявляешь, что хочешь ее. Если все, что она видит, это то, как ты трахаешь что-нибудь киской, зачем ей рисковать своим доверием…

— И сердце, — вмешался Ашер, заставив Ройса закатить глаза.

Я кивнул. "Это верно. Зачем ей рисковать всем этим ради тебя?

Его хватка на оружии усилилась, и я подозревал, что он сопротивляется желанию застрелить нас всех.

«Господи, почему вы все на меня набросились?» Затем он бросил на меня кривой взгляд. — И с каких это пор ты стал экспертом в любви?

Я поднял руки вверх в жесте «Не стреляй в посланника» . "Я не."

— Понятно, ведь тебе тридцать девять, а ты все еще одинок. Я не поправил его. «Кроме того, ты раньше делал то же самое. Хуже того, — заметил он, — ты был шлюхой.

Но затем в мою жизнь вошла Билли Свон и изменила правила игры. Если бы мои братья знали, они бы никогда не позволили мне смириться с этим.

«Хорошо, давайте сосредоточимся на нашей предстоящей миссии», — отрезал я.

"Что?" Голос Ройса был надутым и саркастичным. — Вы хотите сказать мне, что они не собираются его просто так отдавать?

— Маловероятно, — сказал я, закатив глаза. Очевидно, он провел слишком много времени в Голливуде, преследуя Уиллоу, забывая, как все обстоит на самом деле.

«Я не на это подписывался», простонал он. .

«Вы правы», — ответил Кингстон. "Лучше. Ты любишь взрывать всякое дерьмо. Теперь у тебя есть шанс».

Ройс ухмыльнулся, сверкнув нам той безумной улыбкой, благодаря которой он получил свое прозвище во время специальной подготовки. Чертов берсерк. Однажды он взорвал себя, играя со спичками.

Кингстон вытащил устройство, экран которого противно мигал зеленым маяком. «Мы должны окружить это место и прикончить их всех, прежде чем они получат шанс убежать».

Короткий кивок, и все ушли, а я остался на своем месте. Мы окружили их, по одному парню с каждой стороны хижины.

— На позиции в три часа. Голос Ройса звучал тихо у меня в ухе.

— Приду в девять часов. Отчетливое растягивание слов Ашера последовало быстро.

— Готов в шесть. Мы все были на позициях, окружая безымянную лачугу. Окна представляли собой черные открытые дыры, в которых было достаточно места, чтобы просунуть оружие и начать стрелять. По ту сторону этих пустых квадратов могло прятаться что угодно.

"Нет шума. Никаких пленных. Я отдал приказ, твердый и ясный. «Мы не берем ничего, кроме этого браслета».

У них там может быть больше драгоценностей и бриллиантов, но если мы возьмем что-то, что нам не принадлежит, это поставит мишень на нашу спину. Убивать своих людей – не так уж и много. Это было око за око в мире контрабанды алмазов.

Встав на колено, я медленно поднял окуляр винтовки и нацелился на входную дверь. Мы отслеживали радиосигналы, электронную почту и IP-адреса, и их невнимательность — или, скорее, отсутствие безопасности — привела нас сюда. В сердце африканских джунглей.

Ройс зарегистрировался со своего места, и я наблюдал, как Ашер пробирался по фасаду конструкции, приближаясь к деревянной двери. Его пистолет был у груди. Наступившая тишина была оглушительной, пока мы ждали. Никто не дышал. Никто не говорил. Он посмотрел на меня, и я кивнул. Я был впереди и в центре, готовый прикрыть его.

Мое сердце билось, как молоток, о ребра. Я рано узнал об этом сама операция была непредсказуемой, нестабильной. Пока мы сохраняем зоркий глаз и острый слух, у нас должен быть элемент неожиданности.

Он выбил дверь, и начался хаос. Тень Кингстона появилась из кустов на противоположном конце дома, и он прицелился, нажимая на спусковой крючок. Мой младший брат, возможно, не имел такого же уровня подготовки, как все мы, но он был таким же опытным. Если не больше, поскольку его с юных лет заставляли сражаться, чтобы выжить.

Моя щека была прижата к винтовке, шум цикад поднимался вокруг нас, словно хор. Он становится громче, как предупреждение, почти заглушая звук выстрелов. Из двери выбежал мужчина, и я нажал на курок. Хлопнуть.

Ашер резко пнул боковую дверь, и она отлетела с грохотом, от которого затряслись деревья. Его спина снова оказалась прижатой к стене, и последовал еще один шквал пуль. Он быстро повернулся и шагнул через пространство, размахивая оружием из стороны в сторону.

Все закончилось еще до того, как началось.

Мы все бросились внутрь, переступая через трупы, чтобы добраться до джек-пота.

— Вот ты где, — пробормотала я, держа браслет Марии-Антуанетты в воздухе.

Однажды я бы трахнул свою жену, когда на ней не было бы ничего, кроме этого браслета и соответствующего ожерелья. Мой член напрягся, несмотря на беспорядок вокруг меня. Я ничего не мог с этим поделать. Не потребовалось ничего большего, чем мысль о ней, чтобы заставить меня двигаться дальше.

— Хорошо, мы готовы убраться отсюда прямо сейчас? - сказал Кингстон, начиная собирать зубы с каждой сбитой цели. Я покачал головой, но ничего не сказал. К счастью, Ройс тоже, хотя и смотрел на него с тревогой. Он положил последний зуб в карман и встретился со мной взглядом. — Или ты планируешь переехать сюда?

Это была специальность моего брата: появиться, надрать чушь и исчезнуть.

Я кивнул. «Да, давай уйдём отсюда. »

Обернувшись, я увидел маленькую черную бархатную сумку. Я потянулся к нему и обнаружил несколько десятков камней, уставившихся на меня.

"Ебать. Это стоило бы целое состояние. Голос Ройса раздался из-за моего плеча. «Картье заплатил бы за это целое состояние». Он был прав, они бы это сделали. «Должны ли мы сохранить это?»

«Мы не берем ничего, что нам не принадлежит».

Вернув бархатную сумку туда, где я ее нашел, я сунул бриллиантовый браслет в карман и вышел оттуда.

— Нам нужно это проверить, — сказал я Ашеру, бросив последний взгляд на хижину. Он подрался на ножах с одним из охранников, и это выглядело не очень хорошо.

"Ничего." Упрямство Ашера однажды погубит его.

«Мы не знаем, был ли нож чистым. Не будь идиотом, обратись к врачу».

В общем, мы вышли из этой ситуации невредимыми.

Если бы я только знал, насколько я с ней близок . Если бы я только знал, что я привел в действие.

Глава 23

Билли

ЧАС

это мамино кольцо. Мое обручальное кольцо.

Я уставился на элегантное украшение на своей ладони. Я должен был отправить его по почте и вернуть. Вместо этого я хранил его в безопасности, таская с собой, куда бы я ни пошел. Это символизировало… что?

Любовь? Точно нет. Похоть? Вероятно. Ошибка? Конечно.

Я вздохнула, положила его обратно в потайное отделение сумки для туалетных принадлежностей, а затем плеснула себе в лицо холодной водой, пытаясь остыть.

Из-за палящей жары стало трудно дышать, и я начал сомневаться в том, что мы в здравом уме остаемся в Гане. Мы пробыли здесь уже год и планировали остаться на время резидентуры Одетты. Я был занят получением сертификата геммолога, изучением драгоценных металлов и продолжением работы в сфере дизайна одежды. Африка была Меккой рудников и алмазов, и я воспользовался возможностью тренироваться с местными жителями.

Но я скучал по нашему дому на Французской Ривьере. Я скучал по комфортной еде. Я скучал по своей подруге Вайолет, которая теперь была выдающимся психопатом. логист, работающий в Италии и обслуживающий умы большинства бедных слоев Европы. Я скучал по чертовому сексу.

Ладно, последнее можно найти в любой точке мира. Глупая, романтическая мысль о том, что она отказывается умирать, не позволяла мне спать ни с одним мужчиной, который не был бы больным, отказывающимся дать мне развод.

Иисус.

Предполагалось, что это будет временная договоренность, но шесть лет спустя я все еще была замужем за ним. Я подала на развод, воспользовавшись каким-то дрянным веб-сайтом, хвастающимся «Быстрый гарантированный развод», и потерпела неудачу. Я должен был знать, что это обман. Все, что я получил взамен, — это пепел. Да, я могла бы подать на развод с помощью адвоката и устроить по этому поводу большой резонанс, но тогда бы об этом узнал весь мир. Моя сестра знала бы.

И я отчаянно пытался сохранить это в секрете. Это был мой маленький грязный секрет, и после всего, что произошло, это было похоже на пощечину Одетте, учитывая, что Байрон оказался еще большим придурком, чем его брат.

Когда-то я была разведенной женщиной, как будто этого никогда и не было. Тайный брак станет тайным разводом.

Я вспомнил последнее письмо, которое получил от него. Это напоминало мой ответ, когда он, идиот, попросил секса по FaceTime.

🖕🖕🖕

Такой чертовски взрослый.

«Тетя Билли, ты снова расстроена?» Голос Ареса вытащил меня из моего состояния, и я улыбнулась, присев до его уровня.

"Конечно, нет." Правда заключалась в том, что у моего племянника был радар наших эмоций, и каждый раз, когда я думал об Уинстоне Эшфорде, я видел красный цвет. Мне бы хотелось быть похожей на мою сестру, которая умела держать свою жизнь под контролем.

«У тебя была эта морщинка между глазами», — заметил он, поднимая свою крошечную руку, чтобы разгладить мою бровь.

Я усмехнулся. «Я просто думал о новом дизайне».

Он серьезно кивнул. «Нужно следовать за своей мечтой».

В пять лет Арес был слишком умен и слишком серьезен для его же блага. Он определенно не сделал Не унаследуешь это от меня. Может быть, немного от Одетты и, конечно же, от его отца. Еще один Эшфорд. Да поможет нам Бог.

Хотя я бы его ни на что не променял. Он изменил нашу жизнь. Во время беременности Одетты мы вместе читали все детские книжки и посещали занятия Ламазе. Ничто из этого не подготовило нас должным образом к первому году. Были дни и ночи, когда все было как на прикосновении. Когда мы с сестрой расплакались, усталые и раздраженные, гадая, как нам пережить еще один день.

Но улыбки и объятия Ареса того стоили. Я знал, что Одетте тяжело оставлять Ареса со мной, пока она днем ходит в школу, поэтому я завел цифровой дневник и записывал все, что мог, чтобы она не пропустила ни одного «нового».

Его первый ролл. Его первое ползание. Его первое слово. Его первый шаг навстречу мне. Его первые педали на трайке. Черт возьми, столько всего впервые . Они вызвали у меня ностальгию.

«Думаю, ты прав», — согласился я. «Но сначала мы прогуляемся по джунглям. Может быть, мы найдем здесь алмазы, а?

«Или цветы для мамы», — сказал он с надеждой.

Я тепло улыбнулась. «Или цветы. Они такие же особенные».

Его маленькая рука в моей, и мы пошли глубже в джунгли. Наши ноги тащились по кустам и опавшим листьям, нарушая тишину джунглей. Арес, одетый в брюки цвета хаки, соответствующую рубашку и широкополую шляпу в стиле сафари, очень напоминал маленького искателя приключений. Хотя он отлично вписывался, я был полной противоположностью. На мне был желтый сарафан, который я сшила сама, и черные резиновые сапоги, подходящие для слякоти джунглей. Первые несколько недель в Африке я носил повседневную одежду, чтобы вписаться в нее, но мне не потребовалось много времени, чтобы вернуться к прежнему состоянию. Мне надоели ткани нейтральных цветов, поэтому я вернулась к тому, что мне нравилось второстепенно. Мода.

Я вздохнул. Я нарисовала так много дизайнов — как одежды, так и драгоценностей, — но эта мечта быстро никуда не шла. Каждое отправленное мной письмо было либо отвергнуто, либо полностью отменено, оставив меня в недоумении от того, что эти ублюдки так украли мое дерьмо. Итак, не имея возможности легально стоять посреди Тимбукту, я перестал их посылать. .

Однажды у меня будет собственный ювелирный магазин, и я буду продавать там свои изделия. Тогда никто не осмелился бы украсть мои проекты. Ублюдки. Я представлял себе различные творческие сценарии, подробно описывающие, как я отомщу этим придуркам (у меня был обширный список), когда гул ближайшего двигателя пронзил меня тревогой.

"Ты слышал это?" — прошептал Арес, его глаза расширились.

Мой взгляд скользнул по какао-деревьям и заметил вдалеке поляну, на которой никого не было видно. Я поднял глаза к небу, но не смог найти источник. Птицы зловеще кричали, и у меня возникло ощущение, что нам пора уходить. Я уже собирался развернуться, когда Арес выдернул свою руку из моей и побежал.

— Арес, — прошептал я его удаляющейся фигуре. — Арес, остановись прямо сейчас, — крикнул я. Я ускорила шаг, слишком сосредоточившись на попытках незаметно передвигаться по грязи, что не заметила, как мое платье зацепилось. Звук рвущегося платья, смешанный с моим собственным тяжелым дыханием, вызвал у меня приступ паники. Я был далек от формы. «Сегодня тренировки не входят в мой список» , — подумал я, тяжело дыша. Отнюдь не.

Я побежал за ним, мои легкие горели, а ноги топтались по джунглям.

Остановившись на поляне, где Арес стоял с широко раскрытыми глазами, глядя на изрытую пулями хижину, я тут же отругал его. «Никогда больше так не делай!»

Мои слова были прерывистыми. Мое дыхание стало еще более прерывистым. И все это время я настороженно смотрел на хижину, хотя интуиция подсказывала мне, что нам здесь быть не следует.

«Послушайте, тетя Билли, здесь кто-то был». Он указал на следы, застрявшие в грязи. Арес стал настоящим следопытом, живущим в дикой природе. Бедному мальчику больше нечего было делать. Наши игры в прятки зашли так далеко, и моему племяннику нравилось, когда ему бросали вызов во всех сферах. Чтобы стимулировать его, потребовались Одетта, я и вся деревня.

— Оставайся здесь, — приказал я ему и подошел ближе к хижине. Когда я подошел ближе, вонь стала невыносимой, и мое сердце остановилось, когда я увидел ступню. Бля, там труп лежал .

Я пробрался внутрь. Повсюду лежали трупы, но мой взгляд остановился на черной бархатной сумке. Он лежал там, полуоткрытый и слишком соблазнительный. Я направился к нему, бесшумно ступая по шаткому деревянному полу, с сердцем в горле.

Я схватила плюшевую сумку, затем развернулась и бросилась к племяннику. Нам пришлось уйти отсюда.

— Смотри, — воскликнул Арес, указывая на ближайший пень, где он проследил несколько больших следов, идущих на юг. Его взгляд остановился на бархатной сумке, которую я сжимала. "Что это такое?"

Ему было так же любопытно все, как и мне. Я так и не смог понять, хорошо это или плохо.

Арес потянулся к нему, но я остановил его. — Нет, мы не знаем, что это может быть, — мягко отругал я его, сжимая его сильнее.

— Тогда почему ты его трогаешь, тетя Билли?

Сообразительный ребенок. Хороший вопрос. Прежде чем я смог остановиться, я открыл мешок и увидел самые блестящие камни, которые я когда-либо видел.

— Черт возьми, — пробормотал я. Это могло бы выкупить больницу нашего отца и дать толчок моей карьере, и мы все равно были бы заняты.

«Ух ты», — сказал он, когда мой разум закричал от волнения.

У меня не было 10-кратного микроскопа, чтобы исследовать их, но я изучил достаточно, чтобы определить чистоту алмазов. И они были оценены исключительно.

— Это знак, — прошептал Арес, понимая, что нас здесь не услышат и не найдут.

"Что такое?" — рассеянно спросил я, завороженный блестящим мешочком. Мне следовало родиться валькирией, поскольку, по слухам, они были влюблены в драгоценные камни.

«Вам следует взять их и открыть свой магазин бриллиантов».

Моя голова метнулась к ребенку. Разумная сторона меня знала, что это не знак. Умная часть меня знала, что это проблема. И все же, как чертов идиот, я не смог устоять перед искушением.

«Знаешь что, приятель? Я думаю ты прав. Это знак ». я клюнул его в пухлую щеку и взволнованно обняла его. «И мы сохраним это в нашем маленьком секрете от мамы».

— Ты поняла, тетя Билли.

Надо сказать, что это недолго оставалось секретом.

Глава 24

Уинстон

я

стоял у окна моего пентхауса и смотрел на Вашингтон, округ Колумбия, город, который процветал жадностью и коррупцией. Засунув руки в карманы костюма, я не мог подавить странное чувство, прожигающее дыру в животе.

Билли Свон Эшфорд. Красивая, умная и гордая.

Последние шесть лет я пытался стереть ее из своей памяти. Трезвость не помогла. Я смирился с этим, но забыть ее оказалось невозможным.

Я не мог забыть ее. Как она выглядела, как пахла, изгиб ее груди сквозь шелковое платье. Огонь в ее глазах. Теперь, когда я был трезв, влечение и потребность в ней стали еще сильнее.

Я сел за свой стол и мысленно продумывал слова, которые нужно сказать, прежде чем позвонить ей. Мои братья поджарили бы меня живьем, если бы знали, как сильно колотилось мое сердце, когда я думал о ней, но ведь они не были женаты, поэтому не могли этого понять.

За исключением, пожалуй, Байрона.

Я покатал ручку под пальцами взад и вперед, а затем тяжело выдохнул, набирая ее номер. .

«Здравствуйте», — ответила она.

Я закрыл глаза на звук ее голоса… сексуального… хриплого… такого чертовски соблазнительного.

«Привет, Билли».

Тишина последовала на два удара сердца. "Кто это?"

Я закатила глаза и издала стон. Моя прекрасная умница. У нее был мой номер. Она писала мне достаточно раз, чтобы распознать это.

— Твой муж, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

«Я не замужем», — холодно ответила она.

— Сертификат в моем сейфе говорит об обратном, — проворчал я. Почему она была так непреклонна в усложнении ситуации? Я ждал, что она скажет что-нибудь, но она молчала. "Нам нужно поговорить."

«Не о чем говорить».

Моя челюсть сжалась, а пальцы сжались вокруг мобильного телефона. "Да, есть. Я скучаю по траханию своей жены».

«Черт возьми, Уинстон. Я активно стараюсь больше не быть твоей женой. Прошли годы — смирись с этим».

«Ты моя, и это никогда не изменится», — процедила я. «Теперь вы можете принять это, и мы можем работать над этим. Или ты можешь поспорить со мной по этому поводу, и мы все равно останемся женатыми. Это твой выбор."

— Возьми это, придурок. Мой телефон мгновенно завибрировал, и я взглянул на экран.

Жена: 🖕🖕🖕

Я закрыл глаза, разочарование от ее ответа охватило меня. Она была такой чертовски упрямой, что это сводило меня с ума.

«Билли, ты не можешь продолжать посылать мне смайлы со средним пальцем и требовать развода».

Она усмехнулась. «Ты тоже прислал мне несколько смайликов со средним пальцем, когда продолжаешь отказывать мне в разводе».

«Потому что я его не хочу».

Она замолчала. Это знакомое чувство, которое возникало только тогда, когда я думал о ней и разговаривал – ладно, по электронной почте – начало просачиваться в мои кости.

"Почему нет?"

«Почему ты а я? - возразил я, а затем тут же сморщился. Это был не очень хороший ответ.

«Потому что я золотоискатель». Боже, снова эти слова. Во время нашего первого настоящего разговора она бросила мне эту чертову фразу в лицо. — Итак, чего же ты хочешь на самом деле? — нетерпеливо рявкнула она.

Мой ум опустел. Черт, почему эта женщина оказала на меня такое влияние?

«Уинстон?» она подсказала.

«Я хотел узнать, не хочешь ли ты поужинать со мной в субботу вечером».

Мои глаза закрылись от ужаса… Что, черт возьми, я делал? Я бы добился большего успеха, если бы ее похитил. Кроме того, я даже не был уверен, вернулась ли она в Штаты.

Она молчала, а когда ответила, в ее голосе звучало удивление. — Типа на свидании?

Я откинул голову назад и закрыл глаза. «Я хочу начать все сначала. Так, как должно было быть шесть лет назад».

Она снисходительно усмехнулась. "Вы должно быть шутите. Я бы не пошел с тобой на свидание, если бы ты был последним мужчиной на земле».

Ой. Отказ бьет сильнее, когда ты трезв. По крайней мере, алкоголь заглушил эти отвратительные человеческие эмоции.

"Почему нет?" Господи, я действительно просил об этом. Просто перестань говорить, Уинстон .

— Потому что ты душераздирающий, холодный ублюдок, — выплюнула она. «Найди себе еще одну девчонку, чтобы развлечься. Я хочу, чтобы тебя затолкали в глубокий, темный угол моего прошлого. Я хочу развод. Проткни это своим толстым черепом.

Я услышал щелчок, когда она повесила трубку. Я смотрел на телефон в руке, пока адреналин закачивался в моем организме. Я не должен удивляться. В конце концов, женщина отвергала меня последние шесть лет.

Я уже должен к этому привыкнуть.

Глава 25

Билли

я

должен был быть худшим вором на этой планете.

В последний раз, когда я что-то украл, меня поймали с поличным в ту же ночь. На этот раз контрабандистам алмазов понадобилось ровно десять дней, чтобы меня догнать.

— Что, черт возьми, мне делать, Вайолет? Мой лучший друг смотрел на меня через экран iPad. Она покрутила свое ожерелье в состоянии, которое, как я понял, было нервным тиком. «Разве у тебя нет друзей среди тех преступников, которых ты регулярно видишь?»

Ее движения остановились на две секунды, а затем возобновились снова. — Ты рассказал Одетте? Я дал ей Что ты думаешь? смотреть. «Начни с этого».

Я разочарованно вздохнула и схватила иголку и нитку. Шитье было единственным занятием, которое меня успокаивало. «А как насчет некоторых из ваших преступников, которых вы видите? Разве они не могут нам помочь?»

«Вы не хотите с ними связываться». Голос Вайолет был, как всегда, спокоен, а выражение ее лица было серьезным. Она ни от кого не терпела чуши и умела скрывать свои мысли за пустым выражением лица. Именно это сделало ее отличным терапевтом.

Кроме этого не помогало моему нынешнему безумному состоянию ума.

«Дансо Сабир преследует меня», — прошептал я, а затем, на случай, если она не знает, кто он такой, я добавил: «Он чертов убийца по контракту для контрабандистов алмазов».

— По крайней мере, они не контрабандисты мяса. Я растерянно моргнул, не понимая, какое отношение одно имеет к другому.

— Ты имеешь в виду того сумасшедшего из «Молчания ягнят» , который сдирал плоть со своих жертв?

Она покачала головой. «Нет, торговцы плотью торгуют людьми». Вайолет посмотрела мне за спину. — Привет, Одетта.

Я замерла, затем заставила себя расслабиться и улыбнуться другу. — Ладно, пора идти.

"Но-"

«Спасибо, что не помогли. Я дам тебе знать, если мы умрем. Я закончил разговор и обернулся, чтобы увидеть сестру с Аресом. Они оба были в шортах цвета хаки, которые я спроектировал для них, с белой футболкой и соломенной шляпой, у каждого на плечах в почти одинаковом положении лежала удочка. Единственная разница заключалась в том, что прищуренный взгляд моей сестры был зловеще направлен на меня. «Эй, вы двое. Как рыбалка?»

— Мы ничего не поймали, — невозмутимо произнес Арес с явным разочарованием в голосе. «Маман продолжала бросать камни в реку и прогонять всю рыбу».

Я подавил улыбку. Одетта могла бы врезаться в человека, не вздрогнув, но если дать ей почистить рыбу, она подавится, как ребенок, которого вот-вот вырвет. Это было одно из того, что мы с Аресом обычно делали вместе, но сегодня я отправил их, чтобы провести мозговой штурм.

«Ой, прости, приятель. В следующий раз я приду и позабочусь, чтобы мы что-нибудь поймали».

«Тогда на ужин у нас будет рыба», — сказал он. Я кивнул, снова глядя на Одетту. Ее взгляд никогда не отвлекался от меня. Я знал этот взгляд. Проблема была неминуема.

— Арес, можешь, пожалуйста, убрать свою удочку? — спросила Одетта. Это не было пока он не исчез в другой комнате, она снова заговорила. — Что, черт возьми, происходит?

Мой пульс участился, а затем сердце забилось сильнее. Я поджал губы. "Что ты имеешь в виду?"

Черт, почему мой голос так дрожал?

«Я остановился в больнице на обратном пути с реки. Дансо Сабир пришёл и искал тебя.

Это не могло быть хорошо. Дансо приходил и уходил, в зависимости от своих дел. Одетта знала его, потому что он не раз привозил в больницу раненого. Местные жители знали, что он опасный человек, слухи о его связях с преступными синдикатами Ганы и Корсики больше, чем просто слухи.

Я глубоко вдохнул, сглотнул и заговорил. "Он сделал?"

«Почему он тебя ищет? Для нас?" — спросила она, тон ее был непоколебим, как ее хирургические руки. Ее спина оставалась напряженной, в глазах читалась тревога. «Он плохие новости, Билли. Надеюсь, ты с ним не встречаешься.

Сдавленный смех закипал у меня в горле, но я проглотил его. На несколько мгновений воцарилась тишина, прежде чем я судорожно вздохнул.

— Думаю, он хочет меня убить, — призналась я тихим шепотом.

Ее глаза расширились. "Что? Почему ?"

«Я взял что-то, что принадлежало его боссу». Я сглотнул. «Бриллианты».

Я был уверен, что ее визг был слышен по всей деревне. «Какие бриллианты?»

— Те, что я нашел сидящими здесь. Технически я не лгал. Только они «сидели» среди трупов, в хижине, к которой мне, наверное, не следовало приближаться. Особенно с моим племянником.

— Ну, отдай их.

«Боже мой! Почему я об этом не подумал?» - сухо заметил я.

Она бросила на меня раздраженный взгляд. «Пожалуйста, не говорите мне, что вы их продали или потеряли».

— Я их не потерял, — пробормотал я. — Или продал их. Еще.

«Почему мне кажется, что ты мне что-то не говоришь?» Она положила руки на бедра, позволяя им снова стою там, как делала наша мама, когда у меня были проблемы.

— Потому что ты параноик? Я предложил.

«Билли, сейчас не время для шуток. Верните бриллианты, прежде чем я потеряю свою любимую сестру».

«Я твоя единственная сестра», — напомнил я ей. — К тому же я не могу их вернуть, потому что у меня их нет при себе.

Ее брови нахмурились. "Где они?" Сглотнув, я поискал свой голос. У меня свело желудок, потому что я прекрасно знал, в какой дерьмовой буре мы оказались. — Ну? она нажала.

Мое сердце грохотало в груди. Когда я впервые попыталась совершить кражу со взломом, я заключила тайный брак. На этот раз я могу умереть. Хуже всего было то, что я втянул в свой беспорядок сестру и племянника.

«Я отправил их в Cartier на оценку», — прохрипел я. «Они уже были бы в Лас-Вегасе».

Ее резкий вдох сказал мне все. Молчание затянулось на долгие секунды, прежде чем плечи Одетты опустились. — Думаю, тогда нам пора в Вегас.

И мы это сделали. Следующие шесть месяцев мы путешествовали из города в город, преследуя мои украденные бриллианты, чтобы вернуть их контрабандистам и не дать нашей жизни рухнуть.

Глава 26

Уинстон

Шесть месяцев спустя

я

зашел в ресторан в Новом Орлеане и огляделся, пока не нашел знакомое лицо.

Это был наш ежемесячный семейный обед с моей младшей сестрой и ее семьей. Несмотря ни на что, мы всегда старались регулярно видеться. Алессио и его семья, Аврора и ее семья, Байрон, мои братья и вся семья моего зятя тоже.

Были времена, когда некоторые из нас не могли этого сделать, и, похоже, это был один из таких случаев. Ройса не было, Алессио и его семьи нигде не было, а николаевская компания, похоже, как всегда опаздывала. На первый взгляд николаевцы не были похожи на нас, но каким-то образом мы работали. У нас было гораздо больше общего, если смотреть на то, что имело значение: семья, преданность и бизнес.

Байрон заметил меня и помахал рукой.

Я подошел как раз вовремя, чтобы услышать ворчливые слова Байрона. «…он трахал каждую юбку на свете. В течение десятилетий. Так почему именно сейчас?»

"Ты можешь Возможно, речь идет не обо мне, — объявил я в знак приветствия.

Я вздохнул, когда Байрон встал, позволяя мне проскользнуть в кабинку. Я неохотно толкнул свое слишком большое тело на сиденье. Я чертовски ненавидел сидения за кабинкой. Каждый здравомыслящий человек знал, как опасно быть загнанным в угол, но в этом чертовом ресторане они, похоже, преуспели в этом.

"Откуда вы знаете?" — сказал Байрон, подняв бровь. — Если я правильно помню, у тебя была своя доля поклонниц.

«Нет с тех пор, как я женился» , — подумал я про себя.

У меня не было секса с женщиной с тех пор, как моя жена ушла. Почему-то ни одна другая женщина не сравнилась с Билли Свон. Поправка — Билли Эшфорд . Меня охватило возбуждение, когда я подумал о времени, проведенном вместе шесть лет назад, но проигнорировал это. Не то чтобы у меня был выбор; она не хотела иметь со мной ничего общего.

Ей было плевать, что она была единственной женщиной, которая сделала мой член твёрдым. Сколько пьяных писем я отправил ей? Черт побери, я даже предложил секс по FaceTime. Она могла просто посмотреть на меня, и я был бы тверд как камень. Моя рука позаботится обо всем остальном.

Однако, как всегда, ответ был кратким и точным в виде смайликов на среднем пальце.

Здесь не было места неправильному толкованию. Излишне говорить, что моему члену тоже понравилась эта дерзость в ней. Иисус Христос. Я еще не нашел в ней чего-то, что моему члену не нравилось. Это было вредно для здоровья. Но я никогда не был сторонником здоровых привычек.

«Групп больше нет», — заявил я как ни в чем не бывало.

Саша Николаев, брат моего зятя, потягивал виски. "Ты прав. Не говорю о тебе. Ты практически святой.

Байрон бросил на меня подозрительный взгляд. От него не ускользнуло, что шесть лет назад я перешла от секса втроем к полному воздержанию. Я думаю, женитьба сделала это с тобой. Каким бы неблагополучным ни было устройство. Были годы, когда я позволял себе утонуть в бутылке, куря сигареты так, будто это вышло из моды. Я бы отказался от бутылки, но от сигарет не очень.

Я закатил глаза. — Значит, мы, должно быть, говорим о Ройсе.

Байрон Рэйс приподнял бровь. — Так ты знаешь?

"Знаешь что?" У меня не было настроения ходить вокруг да около.

«Ройс объявил о предстоящей свадьбе», — спокойно заявила Саша, как будто это была самая обычная вещь на свете.

Прибыл мой Сан Пеллегрино, и я сделал глоток. — Значит, он и Уиллоу наконец пришли к взаимопониманию?

Все знали, что он ее любит, но улыбка Саши подсказала мне, что это не совсем то понимание, которое будет воспринято благосклонно.

«Это один из способов выразить это».

— Он не похищал ее, — защищаясь, вмешался Байрон. «Мы знали Уиллоу с тех пор, как она была ребенком. Ройс никогда бы не заставил ее пройти через это.

Мои брови взлетели вверх. — Он похитил ее?

— Он этого не сделал, черт возьми. Я только что сказал это». Байрон был чертовски раздражён. Вероятно, беспокоится о пиар-катастрофе, если слухи об этом узнают.

— Хорошо, — успокоил я его, не обращая внимания на нашего старшего брата. «Допустим, он взял ее в отпуск-сюрприз».

Саша хихикнула. «Это похоже на него. Оказывается, у нас гораздо больше общего, да?

Мы все знали, что Ройс ни черта не планировал. Он был человеком типа «летать за штанами». — Клянусь Богом, если он причинит ей боль… — Байрон провел рукой по волосам, вероятно, готовый выдернуть их все. Я был удивлен, что он еще не стал лысым. — Ни слова Авроре об этом.

Я небрежно откинулся на спинку сиденья, радуясь, что внимание переключилось на нашего младшего брата.

«И вот я подумал, что мы могли бы начать сегодняшнее воссоединение с объявления о том, что Ройс похитила ее лучшую подругу».

Кулак Байрона опустился на стол, заставив стаканы задребезжать. — Он не похищал ее, черт возьми.

— Кто-то настроен оптимистично, — невозмутимо произнес Саша.

— Да, это второе имя Байрона, — протянул я. "Мистер. Оптимистичный. С тех пор, как он трахнул хорошенькую маленькую докторшу.

"Кто-то сдерживался. О чем это?» Оценивающий взгляд Саши остановился на Байроне. Поскольку он присоединился к нашей семье всего несколько лет назад, он не знал о катастрофическом романе доктора Свона и Байрона.

Байрон уклончиво махнул рукой.

"Ничего. Просто случайная связь на одну ночь. В его тоне была нотка горечи. Я не знал, признался ли Байрон вообще себе, как далеко он зашел за своего врача. Вероятно, в том же духе, что и моя собственная ситуация. Мы могли быть похожи на нашего отца, но мы определенно унаследовали романтические наклонности нашей матери. «Я почти забыл о докторе Своне», — добавил он, словно пытаясь убедить себя.

Тишину разорвали громкие насмешки. «Это действительно так звучит», — сказал я.

«Если тебе нравится женщина, иди за ней. Иначе кто-нибудь налетит и украдет ее у тебя, чертов идиот.

Саша дал мудрый совет.

— Плевать, — ответил Байрон. «Женщины — это головная боль, которая мне не нужна».

— То же самое, — пробормотал я себе под нос, в моей голове вспыхнули образы того, как моя жена бьет меня кулаком. Мне повезло, что мое лицо было твердым, как мрамор, и мой блеск хорошо зажил.

— Вы двое чертовы идиоты.

Саша был прав, мы были правы. Я бы с радостью выбрал Билли. По крайней мере, чтобы вытащить ее из моей системы. Но эта женщина скорее ударит меня по яйцам, чем подпишется на такую логику. Она никогда не давала мне времени попытаться заставить ее влюбиться в меня.

Дверь ресторана звякнула, и Байрон бросился приветствовать нашего племянника и его родственников, а мы с Сашей остались на своих местах, к нам присоединился мой недавно найденный брат Кингстон.

«Уинстон, мне нужно будет одолжить твой самолет в ближайшее время». Голос Кингстона вырвал меня из моих мыслей, и я бросил на него удивленный взгляд.

— И тебе привет, — сухо поприветствовала я его.

Он скользнул в кабинку. «Я не останусь надолго».

Он никогда этого не делал, и я не мог его за это винить. Он побывал в аду и вернулся и предпочитал одиночество.

"Почему тебе нужен мой самолет? У тебя есть свое». На самом деле у него было несколько самолетов, яхт и вертолетов. Он был загружен, построив империю самостоятельно. На крови. Буквально.

Темные глаза Кингстона стали ледяными, а уголки губ едва приподнялись. — Но твой может уйти из поля зрения и не быть обнаруженным.

Ах, вот оно. Я знал, что в конце концов он отомстит.

«Всякий раз, когда вам это нужно, просто скажите это слово».

Он наклонил голову. «Вы же не скажете мне не делать чего-то противозаконного?»

Я пожал плечами. Мы уже прошли этот момент. Ведь благодаря своей деятельности Кингстон был известен в преступном мире как Призрак. «Единственное, о чем я прошу, это то, что если вам понадобится помощь, вы позвоните мне».

Короткий кивок, и никаких других слов не требовалось. Взгляд его метнулся к Байрону и нашей сестре, приближавшимся вместе с Николаевыми. — Ничего не говори Байрону.

"Ты получил это."

На того, на кого нацелился Кингстон, не будет шансов.

Глава 27

Билли

« Т

эти чертовы каблуки, — пробормотал я, поднимаясь умудрился ходить по булыжникам Французского квартала. Одетта, всегда умная, носила туфли на плоской подошве и выглядела совершенно комфортно. Арес схватил ее за руку, его глаза впитывали красоту Французского квартала. Моя рука потянулась, чтобы схватить ее за руку, используя ее, чтобы поддержать меня.

«Это лучшая работа, Билли». Или мы были бы мертвы.

Невысказанные слова были громче, чем пьяные вокруг нас. Везде мы выглядели наполненными жизнью, смехом и хорошими моментами. Воздух наполнился ароматом бенье, мочи и алкоголя. Это был… уникальный город. Приятно побывать, но я не был уверен, что когда-нибудь захочу здесь жить.

Нас окружали элегантные исторические здания. Рядом играл трубач, его грустные мелодии доносились на ветру. В воздухе разлился затхлый запах алкоголя. Толпы людей бродили по улицам, их смех, танцы и яркая одежда придавали этому городу яркость, которой он был известен. Марди Гра должна была быть в самом разгаре, хотя, судя по сегодняшней толпе, можно было подумать, что это происходит сейчас.

Я уловил обеспокоенное выражение лица Одетты, ту боль, которую она пыталась скрыть. Она не хотела предупреждать Ареса, наш маленький беспокойник. Вина и страх пронзили меня, плотно свернувшись внизу живота. Последние шесть месяцев, с тех пор как я поддался глупому искушению и украл эти бриллианты, казались мне сюрреалистическими. С того чертового дня мы были в бегах. Каждый божий день.

Почему, ох, почему я продолжал принимать такие неосторожные решения?

Я должен был усвоить урок много лет назад.

"Это будет работать. Они получат свое дерьмо обратно, и наша жизнь вернется в нормальное русло». Я надеюсь. Я почувствовал на себе настороженный взгляд сестры, когда она разочарованно вздохнула.

Я знал, о чем она думает. В тридцать лет мне следовало бы знать лучше. И я сделал. Но я увидел возможность, и мне чертовски надоело откладывать свою жизнь.

Я хотел всего этого. Семья. Карьера, которой я гордился. Витрина с уникальными украшениями, созданными мной . Секс. Я внутренне сжался. Черт, а я бы вообще знал, как заниматься сексом? Прошло шесть лет. Долгие, одинокие годы в отсутствии человеческого прикосновения. Я была практически возрожденной девственницей.

— У тебя все есть в сумочке? – спросила Одетта, и я снова чуть не споткнулся. На этот раз не из-за отсутствия баланса. Если бы она только знала, какие мысли сейчас крутятся у меня в голове.

Я вздохнул. «Да, сестренка. Бриллианты в мешке, — заверил я ее. «Сверкающие во всей своей роскоши».

— Почему, черт возьми, ты носишь каблуки? — прошипела она, наблюдая, как я спотыкаюсь, как новорожденный олененок.

Закатив глаза, я бросил на нее раздраженный взгляд. «Я хотел хорошо выглядеть».

Мы с сестрой встретились взглядами в битве воли. Она была расстроена, недостаток сна и постоянное движение медленно действовали на нее.

— Ты хорошо выглядишь, тетя Билли, — сказал Арес, и выражение моего лица мгновенно смягчилось. С большими голубыми глазами и темными волосами Арес станет сердцеедом, когда вырастет. Точно так же, как его отец, который разбил сердце моей младшей сестры. Точно так же, как его дядя… ну, он не разбил мне сердце, но он определенно причинил мне боль.

В пять, А. Рес знал, как покорять сердца.

«Только потому, что я носил эти устройства для пыток», — игриво протянул я, подняв ногу вверх, чтобы показать ему.

Одетта закатила глаза, но выражение ее лица оставалось мягким. Как только все это закончится, мы вернемся на Французскую Ривьеру и создадим себе настоящий дом. Для Ареса. Для нас.

«Вот оно». Я указал на указатель на улицу Сент-Луис, где мы встречались с Сабиром.

Одетта присела на корточки и подняла глаза на уровень сына. — Арес, когда мы войдем внутрь, ты пойдешь с тетей Билли, пока я займусь некоторыми делами. Хорошо?"

Он послушно кивнул. "Хорошо."

— Хороший мальчик, — пробормотала она, поцеловав его в щеку.

— Не волнуйся, мамочка, — вмешалась я, стараясь говорить позитивно. «Все скоро закончится».

Я должен был встретиться с преступником, но Одетта настояла на этом. Думаю, она боялась, что я сделаю еще хуже. Вероятно, она была права.

Выпрямившись, сестра встретилась со мной взглядом. «Следуй плану, Билли. Не отклоняйтесь от него. Не важно что. А если что-нибудь случится с…

— Не говори этого, — прервал я ее. «Это невезение».

Она закрыла глаза, вероятно, прося терпения у какого-то божественного существа. «Держи его приклеенным к себе. И оставайся вне поля зрения».

Я кивнул. Она протянула руку, и я полез в сумочку и вытащил небольшую сумку. Десять миллионов долларов в такой крохотной упаковке. Этого было достаточно, чтобы перевернуть нашу жизнь с ног на голову. У него был потенциал сделать нашу жизнь комфортной до конца наших дней.

Ну что ж. Это не сработало, и я поклялся, что это будет последний раз, когда я попробую свою криминальную карьеру.

Одетта сунула бриллианты в сумочку, и мы направились к углу, остановившись прямо у входа в бар «Сазерак».

Я взял Ареса на руки, и мы вошли в ресторан. Мой взгляд скользнул по обширной комнате. У этого был амбиант Старый Новый Орлеан со стенами, выкрашенными в глубокие цвета и украшенными старыми фотографиями. Звуки трубача доносились из больших открытых окон. В комнате доминировала хрустальная люстра.

С каждой секундой мой пульс учащался все сильнее и быстрее, заставляя меня перехватывать дыхание. Я сохранял самообладание, но внутри меня разваливало.

«Здравствуйте», — с широкой улыбкой встретила нас хозяйка. "Вы бронировали?"

Мы с Одеттой переглянулись. — Да, — прохрипела она. "Алмаз крови."

У этих ублюдков было больное чувство юмора. К чести хозяйки, она даже глазом не моргнула. "Прямо по этому пути."

Мы прошли через пространство, минуя столики и кабинки, когда хозяйка остановилась. Одетта слегка кивнула мне, давая понять, что нам пора исчезнуть в ванной, когда в коридоре ко мне донесся знакомый голос.

«Билли?» Голос позади нас звучал слишком знакомо. «Билли Свон».

Мое лицо побледнело, когда голос наконец услышал. Медленно я повернулся к его владельцу. Уинстон Эшфорд. Не более чем в десяти футах от нас, сидящих за столом, заполненным, как я только мог предположить, членами семьи. Мой муж – мое тайное прошлое – сидел там с встревоженным выражением лица, переводя взгляд то на меня, то на Ареса.

Байрон, его старший брат, тоже был здесь и смотрел на Одетту так, будто увидел привидение.

Ебать! Сейчас не время проявлять свое прошлое.

Глава 28

Уинстон

С

шесть чертовых лет.

В тот момент, когда я заметил ее, все остановилось. Ее золотистые волосы блестели в свете люстры. Теперь оно было коротким и едва касалось ее плеч. Она заправила прядь за ухо, а затем отвела свои мягкие карие глаза.

Боже, эти глаза в спальне. Образ ее, стоящей на коленях и на четвереньках, запечатлелся в моей памяти. Шесть чертовых лет, и мой член наконец зашевелился для женщины во плоти. О чертовом времени.

Воздержание было ужасной вещью, и я настоятельно не рекомендовал этого делать. Другие женщины могли ходить вокруг меня обнаженными и ничего. Почтовый индекс. Нада. Но один взгляд на мою жену, и я был полностью возбужден.

Она выглядела такой же красивой, какой я ее помнил. Изящный. Сильный. Запах кокосов и соленого воздуха пронесся сквозь мои чувства, опьяняя меня. Мой чертов член болезненно пульсировал. Спустя все это время я все еще хотел ее с той же силой, что и в тот день, когда она ушла.

«Уинстон Эшфорд», — проворчала моя жена с отвращением. Было ясно, что она была рада меня видеть. «Именно того человека, которого я больше никогда не хотела видеть».

Она не была рада меня видеть. Нет. В. Все.

"Привет, Одетта, — поприветствовал мой брат сестру Билли. «Или мне следует называть вас доктор Свон?»

«Доктор. Свон, — ответила она резко, ее тон был резким. Похоже, сестра Билли тоже не любила моего брата. Мне было интересно, получал ли он тоже электронные письма с рядами средних пальцев.

«Поздравляю. Но ведь ты никогда не сомневался в своих навыках, не так ли?

Насколько я знаю, мой брат мог бы читать Библию на японском языке. Я не обратил на него никакого внимания. Я сосредоточился на Билли взглядом, который обещал неприятности. Я безмолвно сказал ей, что на этот раз я буду бороться за нее. Я бы погнался за ней.

Она повернула голову, чтобы что-то прошептать ребенку на руках, и как будто все сразу щелкнуло.

Я замерз. Мир накренился вокруг своей оси, и я поперхнулась комом в горле, глядя на маленького мальчика. Мальчик, который выглядел как точная копия меня, когда я был ребенком. Его голубые глаза отвернулись от Билли и на мгновение бросились в мою сторону.

Христос.

Это изменило все. Если бы я был хорошим человеком, я бы дал ей развод, когда она попросила. Но я этого не сделал, и теперь все ставки были сняты.

К черту все. На этот раз я напишу нашу историю, и чтобы это произошло, Билли нужно было быть рядом со мной. Мне просто нужно было провести с ней время, чтобы она увидела, как хорошо нам быть вместе. Ее путь привел ее обратно ко мне по какой-то причине.

Внезапно все демоны, преследовавшие меня, отошли на второй план. Я боролся с ними ради нее и победил – по большей части. Теперь у меня появилась еще одна причина сразиться с ними. Наш сын .

Мои демоны не одолеют меня.

Борясь со своей зависимостью, я думал о своей жене, несмотря на воспоминания о войне, которые грозили разлучить меня. Терапевт посоветовал сосредоточиться на чем-то — на ком-то, — кто заставил меня захотеть стать лучше.

Это была Билли.

Глава 29

Билли

ЧАС

взгляд впился в меня. Мое сердце было близко к остановке, а кожа горела. Нам нужно было выбраться из окрестностей Эшфорда, прежде чем я сделаю какую-нибудь глупость. Как прыгать по костям моего мужа.

Но только потому, что я так давно не занимался сексом.

— Да ладно, сестрёнка , нам это дерьмо не нужно. Семья Эшфордов — чертова чума на этой планете. Лучше держаться на расстоянии, чтобы ничего не поймать.

Как член.

"Приятно видеть тебя." Конечно, Байрон Эшфорд был бы джентльменом. Но он разбил сердце Одетты. Из этого дерьма не было возврата. Возможно, вся семья пострадала непоправимо. Должно быть, так оно и есть. Это было единственное объяснение, которое имело смысл.

"Мистер. Эшфорд. Глаза Одетты застыли, золотые искорки в них внезапно поплыли в море льда. — Я бы сказал, что рад тебя видеть, но это было бы ложью.

Это была моя сестра. Я злобно улыбнулась мужу, и мы отвернулись от своего прошлого.

Одетта оттолкнула меня, а я бросил на нее раздраженный взгляд. Это началось не очень хорошо, и я был уверена, она прочитала отчаяние в моих глазах.

«Просто придерживайся плана», — пробормотала она, в то время как все во мне кричало, чтобы я отказался от плана и бежал. Я предпочитаю, чтобы за мной охотились преступники, чем мой тайный муж поблизости.

"Кто это?" – спросил Арес, его голубые глаза скользнули по моему плечу.

— Никто важный, детка.

Глаза моей сестры встретились с моими, и мы оба поняли, что она никогда не произносила большей лжи.

С Аресом на руках я ходила по женскому туалету, кажется, уже в сотый раз.

В дверь раздался сильный стук, и я напрягся. Одетта не постучала бы. Дверь открылась, и мое сердце упало до пят.

Мой муж стоял в дверях, его взгляд горел таким количеством эмоций, что было трудно их прочитать. Он выглядел хорошо, даже лучше, чем шесть лет назад. Что-то в нем кричало о контроле и силе на другом уровне.

Он был в белой классической рубашке, серый галстук слегка ослаб, как будто он слишком много раз дергал его по пути в ванную. Его глаза пробежали по всему моему телу, пока наши взгляды не встретились. Его блюз был омрачен чем-то мрачным и волнующим. Возможно, страшно. Мой пульс подскочил.

— Это женский туалет, — прохрипел я, укладывая племянника на пол.

Это не остановило его. Он вошел в ванную, закрыв за собой дверь.

— Ты хранила тайну, жена. Его глаза остановились на мне и Аресе, и он последовал за мной, пока я шла назад. Его тон требовал ответа, но я не могла думать. Мои мысли были измотаны, я не мог уловить смысл его слов. «Не так ли?»

Я покачал головой.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — выдохнул я.

Его взгляд f набросился на что-то сардоническое. «Ты скрыл от меня моего сына».

Я сглотнул, когда меня осенило. Он думал, что Арес принадлежит ему. Моя спина ударилась о стену ванной, пока я хваталась за соломинку, за что угодно, лишь бы выбраться отсюда и не выдать секрет сестры. Арес был сыном Байрона от их совместной ночи шесть лет назад. Той же ночи — первой ночи, — которую я провел с Уинстоном.

— Больше не беги, жена. Когда он приближался, в его голосе слышался шепот тьмы. Я не мог видеть прямо – не из-за того, насколько горячим было мое тело и какое благоговение в его взгляде вызывало у меня чувство. "Понял?"

Мне нужно было выиграть время. Придумай способ вытащить меня и Ареса отсюда. Одетта поймет, если я объясню. Господи, неужели именно так я наконец выболтал ей все?

— Скажи мне, что ты понимаешь, Билли. Я кивнул. "Хороший."

Он прижал руки к стене по обе стороны от моей головы. Его взгляд был прикован к Аресу, который с восхищением наблюдал за всем происходящим.

«Теперь все будет хорошо».

От хриплого голоса волосы у меня на руках встали дыбом. Одной рукой я пошарил по гладкой поверхности раковины в поисках чего-нибудь. Мне нужно было образумить Уинстона. Разве он, черт возьми, не услышал меня, когда я сказал ему, что принимаю таблетки?

Следующие слова он прижал к моему уху. — Я скучал по тебе, жена. Я вздрогнула от острой потребности в его голосе. Я вздохнула, когда его губы скользнули по моей шее. «Я всегда думал о тебе. С тех пор, как мы произнесли клятвы, не было другой женщины».

Его признание произвело на меня впечатление. Это сделало меня глупым. Это сделало меня слепым. Это заставило меня жаждать его, что было смешно, поскольку мой племянник был рядом со мной.

Я сглотнул. «То же самое». Признание произошло без моего разрешения, но оно, должно быть, ему очень понравилось, потому что он зарычал.

«Тебе повезло, что ты не позволила никому другому мужчине прикоснуться к тебе, Билли, потому что я был бы занят охотой на этих мужчин. вн. Мне очень не нравится, когда люди трогают мои вещи».

Что-то в его словах заставило меня сгореть изнутри. Он был так близко, так хорошо пах, тепло его тела согревало мою кожу, а я так долго была без мужчины.

— Не пугай его, — прохрипела я, глубоко копаясь в запасах своего здравомыслия, прежде чем сделать какую-нибудь глупость.

«Я не боюсь», — заявил Арес, и, по общему признанию, он не выглядел ни капельки испуганным.

"Хороший. Мы, Эшфорды, защищаем нашу семью».

"Ой." Маленькие шарики Ареса усердно работали, пока он пытался это понять. Какой чертов беспорядок. — Это значит, что вы семья?

Я издала разочарованный стон, а Уинстон улыбнулся, глядя на него, как на гордого отца, с такой любовью и привязанностью в глазах, что у меня сжалось сердце. Мне пришлось уйти отсюда, прежде чем раскроются неправильные секреты.

"Да. И ты пойдешь со мной домой.

Мои глаза расширились. Черт возьми, каким он был. Даже если бы Арес был его сыном, мы бы никогда не позволили ему забрать его. Я тихонько усмехнулся. Да, выглядело так, будто Эшфорды все-таки просто взяли и уничтожили.

Мои пальцы коснулись холодного стекла, и я бросила взгляд на зеркало. Тяжелая хрустальная ваза. Это была единственная вещь на прилавке. Я не подумала, просто схватила его и замахнулась, ударив мужа по голове.

В его глазах промелькнуло недоумение, когда он издал болезненное рычание. Я вздрогнул.

— Прости, — пробормотала я, и меня наполнило сожаление. Но у меня не было выбора.

Большое, сильное тело Уинстона рухнуло на пол с очередным хрюканьем, как раз в тот момент, когда дверь ванной снова открылась. Моя сестра стояла, ошеломленная, пытаясь осознать эту сцену.

— Ч-что случилось?

Ее взгляд остановился на Уинстоне, распростертом на полу в ванной.

— Мне пришлось его нокаутировать, — рявкнул я низким и слишком оборонительным голосом. — Закрой дверь, пока нас кто-нибудь не увидел.

Она встряхнула ее голова. «Господи, Билли. К тому времени, как ты закончишь, за нами будут охотиться все чертовы люди. Почему ты его нокаутировал?»

«Он хотел забрать Ареса».

Она нахмурилась. "Почему?"

«Он думал, что Арес принадлежит ему».

Удивление отразилось на ее лице, когда к ней пришло понимание. — Какого черта он мог так подумать?

Мой взгляд нашел ее, и я издал разочарованный стон. — Потому что я переспал с этим придурком в ту же ночь, когда ты переспал с его братом.

Глаза моей сестры расширились. "Я что? Я думал, ты его терпеть не можешь.

Я пожал плечами. «Я не могу». Мой взгляд метнулся к бессознательному телу на земле. «Я все еще не могу. Очевидно."

«Переступите через него и отдайте мне моего сына», — приказала Одетта, ее терпение, по понятным причинам, на исходе. — Тогда давай уйдем отсюда, прежде чем его кто-нибудь найдет.

Сожаление наполнило меня, когда я осмотрел его тело. Он не умрет. Я видел, как его грудь поднималась и опускалась.

— Прости, Уинстон, — пробормотал я. — Но тебе повезло, что я тебя не убил.

Мы направились назад, пока не достигли запасного выхода. Это был единственный выход, если только мы не хотели рискнуть выйти через фронт. Поэтому мы толкнули дверь и почувствовали, как солнечный свет ударил нам в лицо, как раз в тот момент, когда прозвучал сигнал тревоги.

Затем мы выбежали из ресторана и обстреляли мощеную аллею, как будто мир был в огне.

Тем временем позади нас ревел сигнал тревоги, обещая, что беда еще впереди.

Глава 30

Уинстон

Вт

когда ты найдешь ее, держись. Вы все заслуживаете лучшего, сыновья мои. Не соглашайтесь на меньшее. Не соглашайтесь, как я.

Воспоминание о голосе матери пронзило мой ноющий череп. Я попытался сосредоточиться и найти источник хаоса. Потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что сработала сигнализация, визг пронзил мои барабанные перепонки и, казалось, сотряс все здание.

Я заставила себя открыть глаза и увидела итальянскую мраморную плитку, ее холодная поверхность прижималась к моей щеке. Черт, почему я оказался на земле? Черт, возможно, я потерял сознание.

Но потом все это ринулось ко мне. Моя жена. Мой сын. Ее рука поднята, в руке ваза.

Господи, эта женщина хотела моей смерти.

Сигнал тревоги продолжался, и я, спотыкаясь, поднялся на ноги, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы Билли и мальчика, хотя подозревал, что они уже давно ушли.

Я, спотыкаясь, вышел из ванной, заметив мигающую табличку на аварийной двери. Да, давно прошло. Я подошел к ресторану и увидел там суматоху.

«Возьмите они выходят. Увидимся через некоторое время, — рявкнул Байрон. Я не был уверен, кому именно: стук в черепе мешал думать.

— У нее мой ребенок, — пробормотал я. «Это был мой сын».

Я покачнулся на ногах, когда все обернулись. Я сделал шаг вперед, мои руки тряслись от адреналина. У моей жены был ужасный удар.

«Ваш ребенок?» — спросил Байрон на шипении. Боже, почему он не мог просто принять мои слова за чистую монету и заткнуться. «Как бы у тебя был ребенок с…»

Я увидел, как в нем осенило осознание. Ночь в Le Bar Américain, когда он познакомился со своей хорошенькой докторшей, а мы с Билли спорили, как два подростка. Черт, это была хорошая ночь.

«Да, мой ребенок. Ты не понимаешь по-английски?» - огрызнулся я. Я видел двоение.

Челюсть Байрона сжалась, когда он сосредоточился на мне. Я, наверное, мог догадаться, что сейчас происходило у него в голове.

— Ты там пил? Байрон сумел сказать это, в то время как Кингстон ухмыльнулся позади него, показав мне большой палец вверх.

— Она ударила меня по голове, — пробормотал я. «Я хотел поговорить с ней о нашем сыне, но сводящая с ума женщина разбила мне череп». Буквально. «Потом она ушла. Билли и ее сестра включили сигнализацию. Байрон недоверчиво посмотрел на меня, и я разочарованно добавил: «Я, черт возьми, не прикасался к алкоголю».

Правда заключалась в том, что я даже не мог винить его за подозрения. Я слишком часто таким образом заглушал свои проблемы и боль. Это была причина, по которой я делился женщинами. Легче потеряться в море тел, чем позволить сформироваться эмоциональной связи.

Господи, почему все это так чертовски сложно?

"О чем ты говоришь?" В голосе Авроры звучало недоверие, когда она появилась из воздуха. — Вас ударил доктор Байрона?

«Нет, ее сестра вырубила меня».

— Спецназ, но женщине удается тебя нокаутировать, — пробормотал Байрон себе под нос.

Но затем Мне пришла в голову идея, и я ухмыльнулся. Я бы ее снова толкнул, и на этот раз она осталась бы со мной навсегда. Да, это сработает. Меня не волновало, насколько бредово это прозвучало. Я найду способ доказать ей, насколько серьезно я настроен на улучшение отношений между нами. Дьявол на моем плече искренне согласился, в то время как ангел на другом молчал, вероятно, осуждая меня. Вступай в клуб, друг мой .

Взгляд, брошенный на меня старшим братом, сказал мне, что он хочет стереть мою дерьмовую ухмылку дезинфицирующим средством.

Глаза Кингстона встретились с моими, и у меня было подозрение, что он знал, что я планирую, но он ничего не сказал. Просто дал мне еще один большой палец вверх. Три брата против одного. Шансы были в мою пользу.

Байрон открыл рот, чтобы что-то сказать, но появился Саша Николаев. «Кто-то вышел через аварийную дверь, поэтому и сработала сигнализация».

Кто-то наконец выключил его, и тишина была почти такой же оглушительной, как и сирены.

Я плюхнулся обратно на место за нашим столом. "Сказал Вам так. Таким образом сестры Свон сбежали. Они забрали моего сына».

И я верну их обоих. Байрону придется иметь дело с доктором Своном. Пожалуйста, брат мой.

Ресторан теперь был пуст, Аврора и Байрон тоже сели, не сводя со меня глаз. Они волновались. Наверное, так и должно быть.

— С чего ты взял, что это твой сын? – настаивал Байрон.

Саша и Алексей тоже сели, Костя на коленях у отца. Ничто не беспокоило моего племянника. Если бы в соседнем доме взорвалась бомба, Костя, не моргнув глазом, взглянул бы на повреждения.

«Он подходящего возраста и у него глаза такого же цвета, как у меня. Точно так же, — сказал я, подзвав официанта. Бля, я бы убил за виски прямо сейчас. "Вода. И немного льда, пожалуйста. Мне нужна ясная голова, чтобы наброситься на Билли. «Что пьют и едят пятилетние мальчики?»

Официант бросил на меня пустой взгляд. Бесполезный. «Эм, я не знаю. Может быть, наггетсы и яблочный сок», — ответил он. его глаза были робкими. «У меня нет детей».

Гугл помог бы мне лучше, чем этот придурок. Или моя сестра и зять.

— Просто принеси ему воды, — сказал Байрон, отпуская официанта. «Может быть, и функционирующий мозг», — саркастически добавил он.

Как только официант вышел за пределы слышимости, Аврора, всегда разумная, сказала: — Уинстон, я не думаю, что тебе следует делать поспешные выводы. У многих детей голубые глаза».

«Он выглядит так же, как мы на наших детских фотографиях». Были ли мои братья и сестры слепыми?

— Вы получили какую-нибудь информацию от своей женщины? – спросила Саша Байрона. Не было никакого смысла в том, что они пришли встретиться с международным контрабандистом алмазов.

"Нет." Зубы моего брата стиснулись. Казалось, доктор Свон была так же без ума от Байрона, как Билли от меня. Ах, чертова любовь.

«Если хотя бы одна из женщин будет замешана в контрабанде алмазов, — спокойно заявил Алексей, — это поставит их всех под угрозу. Эти парни без колебаний убьют ребенка.

Страх, не похожий ни на один из тех, что я когда-либо чувствовал раньше, пронзил меня.

— Байрон, ты не можешь спросить своего врача? — тихо спросила Аврора у Байрона. Она всегда была романтиком в семье, всегда хотела большую семью с племянницами и племянницами.

Саша ответил. «Кажется, ей не хотелось с ним встречаться». Байрон пристально посмотрел на русского, вероятно, готовый убить его. «Может быть, лучше послать кого-нибудь еще. Кого-нибудь более обаятельного».

Судя по сжатым кулакам Байрона, он боролся с желанием убить русского. "Не волнуйся. Я вытащу правду из Одетты.

Это не имело значения, потому что я заберу Билли и своего сына. Так или иначе.

Глава 31

Билли

О

На окраине Нового Орлеана отель, в котором мы остановились, ни при каких обстоятельствах не был лучшим в этом районе. К сожалению для нас, это не означало, что это было не так дорого. Одна ночь, не говоря уже о нескольких ночах, нанесет серьезный ущерб нашему бюджету. Надеюсь, как только вся эта история с контрабандистами алмазов останется позади, мы вернемся во Францию и вернемся к работе.

Возможно, вернёмся к нормальной жизни. Арес нужен был нормальный. Фактически, мы все это делали, чего не было с той роковой ночи много лет назад. Мой взгляд скользнул по маленькой комнате. Две двуспальные кровати. Наши сумки разбросаны. Голая комната. Жить на чемоданах уже старело, и никому из нас это не приносило пользы.

Особенно Арес. Мой взгляд смягчился на его спящем теле. Он тихо храпел, его одна нога свисала с кровати. Капли дождя падали в оконное стекло, и я в сотый раз обошел всю маленькую комнату, ожидая возвращения Одетты.

Где она?

Поездка в банк не займет много времени. Может быть, для получения кредита в миллион долларов потребовалось много документов? Она ушла, когда было еще светло, а это было несколько часов назад.

щель чувства вины передается через меня. Вчера мы думали, что освободимся от контрабандистов после того, как вернем алмазы, но шутка была над нами. Теперь они хотели получить миллион долларов процентов. Я не смог получить кредит. У меня не было настоящей работы с тех пор, как родился Арес. В основном я заботилась о нем и подрабатывала тут и там — свадебные платья, индивидуальный дизайн и тому подобное.

Боже, я надеялся, что этот план сработает, хотя тихий голосок в глубине моей головы насмехался надо мной.

Арес вскочил на кровати, вытаскивая меня из моих забот. Он потер глаза, поворачивая голову влево и вправо, в замешательстве. За последние шесть месяцев он часто просыпался посреди ночи, не зная, где мы находимся, и беспокоился о незнакомой обстановке.

«Маман? Тетя Билли?

Не теряя времени, я бросился к нему. «Шшш. Все в порядке."

Он повернул голову в мою сторону и раскрыл руки для объятий. Я подошла и заключила его в объятия, бормоча утешающие слова. "Я здесь."

«Где маман?» — сонно спросил он. Я задавался тем же вопросом, но не озвучил. Ему не нужно было беспокоиться ни о чем большем, чем он уже беспокоился.

— Она скоро вернется, — мягко заверил я его.

— Мне здесь не нравится, тетя Билли. Моё сердце сжалось. Я был единолично ответственен за эту ерунду и чувствовал себя чертовски беспомощным. Я должен это исправить, а не заставлять Одетту бродить из банка в банк. И все же мы здесь.

— Я знаю, приятель, — прошептал я. «Мы скоро уедем. Просто подожди, пока мы не вернемся туда, где мы с Маман выросли. Тебе это понравится».

Он не ответил, а просто потянул меня за руку. — Ты можешь остаться со мной и рассказать мне историю?

Я знал, что это переводится как «ты можешь полежать со мной, пока я не засну?» и я вздохнул, не в силах ему отказать. Я лег на одеяла кровати, которую он делил с Одеттой, и начал говорить. с «Жили-были», перепутывая факты из нескольких сказок, пока мы оба не уснули.

Хотя бы ненадолго.

Тихий всхлип разбудил меня. Я моргнула и открыла глаза, обеспокоенная тем, что Аресу приснился кошмар. Но это был не он. Он крепко спал.

Я обернулся и обнаружил тело, прислоненное к двери нашей комнаты. Осторожно, чтобы не разбудить племянника, я прошлепала по полу к сестре. Мой вздох нарушил тишину, когда я увидел ее избитое состояние.

Осторожно, чтобы не причинить ей вреда, я осторожно толкнул ее. « Сёр . Одетта, что, черт возьми, с тобой случилось?

Она моргнула, затем вытерла глаза тыльной стороной ладони. "Ничего."

Гнев медленно поднимался во мне из-за ее состояния. «Не говори мне эту чушь. Явно что-то произошло. Ты черно-синий».

Ее глаза встретились с моими, и она тяжело вздохнула. "Это плохо?"

«Можно так сказать, да. Ваша губа разбита и опухла. Твоя щека… Я схватил ее за плечи. «Скажи мне, кто это сделал», — потребовал я.

— Один из парней Сабира, — устало ответила она. Все, что у меня осталось, — это удушающее чувство вины и боль за нее.

На мгновение я не мог дышать. Мое горло сжалось, тяжесть опустилась низко в живот. Я должен был получить это избиение. Не моя сестра. Она и Арес были невиновны во всем этом.

И только когда я несколько часов спустя очистил ее раны и уложил в постель, я, наконец, смог все это осознать. Я закрыла глаза, прислонившись головой к дешевому изголовью кровати, и мне захотелось повернуть время вспять. Я, конечно, пожалел, что взял эти бриллианты.

Но еще больше я сожалел, что не нашел Уинстона, чтобы тот помог нам. Возможно, если бы я остался и стал золотоискателем, как он утверждал, я был, я мог бы избавить свою сестру и племянника от всех этих лет лишений.

Мои глаза распахиваются, зная ответ. Я позволяю себе быть предельно честным с самим собой, размышляя о последние шесть лет. Ежеминутно. Каждое письмо. Каждое слово, сказанное с Уинстоном.

Больше никакого отрицания.

Хотя я наслаждалась каждым прикосновением мужа, каким бы мимолетным ни было наше время вместе, я знала, что не смогу жить в браке, в котором я была бы хуже. В конце концов, я бы возненавидел его и себя безвозвратно. До неузнаваемости.

Моя мать всегда говорила, что моя гордость погубит меня, и я начал видеть правду в этих словах.

Глава 32

Уинстон

А

Прошло несколько дней с тех пор, как я в последний раз видел Билли, поэтому новости, которые я только что получил, были последним, чего я ожидал.

Я провел дрожащей рукой по волосам, потрясенный до глубины души. Маленький мальчик был сыном доктора Одетты Свон, а не Билли. Черт, если бы я лучше следил за своей женой, я бы это знал.

Презрение распространилось в моей груди, как обморожение. У себя. У Билли. У моего брата. Разочарование имело горький привкус. Смесь ярости и сожаления горела в моей груди.

Мои руки дрожали. От зависти. От гнева.

Я пережил командировки в зоны боевых действий, обучение в спецназе, жил под крышей своего отца, и никогда еще ничего не причиняло мне такой боли, как эта. Я любил своего брата – всех своих братьев и сестер – но я бы солгал, если бы сказал, что какая-то часть меня сейчас не ревнует.

"Ты в порядке?" — спросил Байрон нерешительным тоном.

«Да, мне просто нужно…» Выпить . "Кофе." Он нахмурил брови, явно не веря в это. Мы были в его офисе в центре города и только что повесили трубку с Нико Моррелли после получения ужасающей новости.

Я направился к мини-бару, глядя на алкоголь так, словно от него зависела моя жизнь. Черт, черт, черт. Я налил себе черного кофе и сделал глоток, горячая жидкость вылилась в рот. или заменитель алкоголя, вызывающего онемение.

«Ты и Билли…»

— Не надо, — прервал я его. «Мое желание поговорить о ней совпадает с вашим желанием поговорить о докторе Свон. Так что просто не надо».

Он кивнул, и самое смешное, что он, вероятно, понял, потому что сестра Билли тоже отвергла его.

Он усмехнулся. «Разве мы не пара? Мы оба тоскуем по сестрам Свон, наша любовь к ним безответна.

Горькое веселье наполнило меня. Билли была единственной женщиной, которая когда-либо отвергала меня, игнорировала меня, раздражала меня. Шесть лет я пытался забыть ее. Притворись, что она не имеет значения. Черт, я даже какое-то время притворялся, что ее не существует, когда она была в Африке. Я заставил себя поверить, что ее расстояние и удаленность могут успешно стереть ее.

Но все это время я знал, что лгу самому себе.

Она была моим искушением. Причина моего существования. Причина моей трезвости. Каждый раз, когда я думал о ней или каждый раз, когда она была рядом, мне хотелось найти способ поклоняться ей.

«Может быть, им нужно больше убеждений», — протянул я, снова прячась за маской.

«Может быть, Эшфордам не суждено быть удачливыми в любви?» Байрон заявил как ни в чем не бывало, как будто смирился с этим. «Просто посмотрите на нас. Ройс гонится за Уиллоу. Наш младший брат заключил с Уиллоу какую-то договоренность, согласно которой она давала ему крошки, а он был слишком счастлив, чтобы жаловаться. Справедливо . Откинувшись на спинку стула, он продолжил: «Может быть, у Кингстона еще есть надежда».

Тон Байрона мало что отражал. Брат, которого мы знали, теперь держался в стороне и на расстоянии. Мы бы приняли его в любом виде, но невозможно было игнорировать тот факт, что он прошел через дерьмо, которое мы даже не могли понять.

«Аврора счастлива в браке», — заметил я, прежде чем сделать еще один глоток черной жидкости.

— Я не думал, что ты хочешь детей.

Я пожал плечами. По правде говоря, я никогда не думал о том, чтобы завести детей, но, увидев Билли с одним, я понял: что это может быть второй шанс – на жизнь, на любовь. Плохая причина для этого? Вероятно. Глупый? Конечно. Но это казалось чертовски правильным.

Идея, которая так естественно процветала несколько недель назад, вернулась с удвоенной силой. Зажглась маленькая лампочка, и мой разум начал лихорадочно работать. Мне просто нужна была Билли в моей постели, а все остальное приложится.

— Мне не нравится это выражение твоего лица, — невозмутимо сказал Байрон, наблюдая за мной прищуренными глазами.

Я самодовольно улыбнулся. "Но я делаю."

— У тебя есть идея?

"Может быть." Прежде чем он успел допросить меня дальше, я остановил его. — И нет, я не поделюсь этим с тобой.

Его стул раскачивался взад и вперед, пока он изучал меня. Мы с Байроном в чем-то были похожи, но в чем-то сильно отличались. Он не хотел пересекать те же границы, что и я. Ради женщины и семьи, которых я хотел, черт возьми, я бы перешёл им дорогу.

Дверь распахнулась, и Ройс вошел, как будто он был дерьмом, бросившись в кресло и закинув ноги на стол Байрона. На виске моего брата пульсировала вена, и я ухмыльнулась.

— Предоставь моим старшим братьям влюбляться в сестер, — лениво протянул он. Мы с Байроном громко застонали. Нужно было быть святым, чтобы иметь дело с Ройсом. «Так чертовски скучно».

— Предоставь тебе возможность влюбиться в лучшего друга нашей сестры, — сухо заметил я. «Я до сих пор помню ее с брекетами».

Ройс только ухмыльнулся. "Да, я тоже. Она была чертовски милой».

Мы с Байроном переглянулись.

«Если ты облажаешься, Аврора никогда тебя не простит», — сказал Байрон, пытаясь внушить нашему безрассудному брату немного здравого смысла.

«Да, она это сделает. Ты знаешь почему?"

Мы с Байроном одновременно спросили: «Почему?»

«Потому что я ее любимый брат». Мы закатили глаза, а громкий смех Ройса заполнил пространство. Они начали сопоставлять слова, но я перестал слушать. .

Мне пришлось попытаться увидеться с женой. Может быть, я бы осыпал ее бриллиантами, и это успокоило бы ее настолько, что она могла бы смотреть на вещи по-моему.

Нет, идиот. Мой внутренний монолог не давал мне покоя. Вам нужно добиться большего.

Пока двое моих братьев ссорились, я скрылся.

Я остановил свой «Астон Мартин» перед домом Байрона, постукивая пальцами по рулю.

Прошло два дня с тех пор, как я узнал, что нас с Билли связывает не ребенок. Два дня прошло с тех пор, как Байрон женился на докторе Своне, и они все переехали в его дом. Два дня, чтобы моя жена избегала меня. Я не хотел оставаться у Байрона, но, черт возьми, я не мог оставаться в стороне, когда она была здесь.

Я вышел из машины и вошел внутрь в свежем костюме и солнцезащитных очках. Не имело значения, насколько сильно мне не хотелось здесь находиться, мне хотелось Билли. Я хотела детей, заботливую мать – и все.

Все, что мне нужно было сделать, это вовлечь Билли в мой план, и она будет моей навсегда.

Чертов идиот. Я почти слышал голоса своих братьев, говорящие мне, какая это глупая идея. Я уже собирался отправиться в офис Байрона, когда заметил в саду проблеск золотых волос. Последовал тихий смех, и я остановился как вкопанный.

— Твой брат в кабинете, — заявил дворецкий Байрона, указывая направо, как будто я был здесь впервые. Я знал каждый уголок этого дома.

— Я ищу кого-нибудь другого, — сказала я, наблюдая, как Билли дергает цветы, а затем передает их моему… нашему… племяннику, не подозревая, что я смотрю на нее. Она говорила живо, и что бы она ни говорила, мальчик смеялся. — Ты можешь идти. Я не мог отвести от нее взгляд. — Я знаю, где ее найти.

Дворецкий проследил за моим взглядом и слегка покачал головой. Он, наверное, тоже думал, что я как идиот. Для меня это не имело значения. Моя жена была тут же, скакала вокруг с медово-золотистыми волосами, заплетенными в голландскую косу, в джинсах, белом свитере и туфлях на плоской подошве, которые выглядели слишком поношенными для ее хрупких ног.

Я прислонился к дверному косяку, засунув руки в передние карманы, и с восторгом наблюдал.

Мой племянник что-то сказал, а затем вернул ей цветы, которые она сорвала. Билли изобразила удивление, ее полные губы изогнула улыбка. Она сделала реверанс и взяла цветы, уткнувшись лицом в мягкие лепестки.

Они оба разразились приступом смеха.

— Вот как ты склоняешь дам на свою сторону, Арес, — объяснила она с улыбкой в голосе. «Ты натурал. Просто подожди и увидишь. Девочки будут есть из твоих рук.

Только тогда она заметила меня, наши глаза встретились, ее улыбка мгновенно погасла.

«Тетя Билли, тебе нравится дядя Уинстон?» Невинный вопрос Ареса заставил ее поморщиться, и она выглядела так, словно ей стало физически плохо, просто взглянув на меня.

Я хрустнул костяшками пальцев. «Да, Билли. Расскажи нам. Я вам нравлюсь?" - потребовал я.

Если бы взгляды могли убивать, я был бы мертв.

— Он мне не нравится, — сказала она Аресу. Она даже не удосужилась скрыть это, глядя на меня так, будто я только что убил ее щенка. "Что ты здесь делаешь?"

Женщина была упряма, как мул, и горда, как королева. «Это дом моего брата».

"Точно." Она положила руки на бедра, соблазняя меня. Мне ничего не хотелось больше, чем перекинуть ее через плечо и отвести в свою спальню. «Это дом твоего брата. Так почему ты здесь?»

«Я здесь, чтобы увидеть тебя».

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.

«Ну, я Это не твое дело, — процедила я, пока голова Ареса металась между нами.

Она наклонила голову, прищурив глаза. — Хорошо, будь по-твоему. Она повернулась, предоставив мне обзор этих изгибов на триста шестьдесят градусов. Мой член мгновенно напрягся в брюках, и я внутренне застонала. Это было не время и не место. "Там. Ты видел меня. А теперь, пожалуйста, уходите».

Мой пульс ускорился, когда я попыталась справиться со своим разочарованием. Сексуальное и психическое. «Приятель, как насчет того, чтобы пойти поиграть? Мне нужно поговорить с твоей тетей о чем-то важном.

Арес сделал шаг, когда голос Билли остановил его. — Арес, останься здесь со мной.

Его нога все еще была в воздухе, он продолжал смотреть между нами, не зная, кого слушать. «Но…»

— Не оставляй меня наедине с врагом, — прошипела она, все еще наблюдая за мной, с враждебностью в прекрасных золотистых глазах.

— Давай, Арес. Обещаю, со мной твоя тетя будет в безопасности.

Арес сделал от нас первый нерешительный шаг, затем еще один, а Билли с тоской наблюдала за ним, переминаясь с ноги на ногу.

Эти золотисто-карие глаза снова встретились с моими, и моя грудь сжалась. Я чертовски хотел ее так сильно, что это причиняло мне боль. Это было нормально? Ее губы сжались, и я не мог не представить, как они будут выглядеть, обхватив мой член. Я словно вернулся к четырнадцатилетнему мальчику, жаждущему исследовать концепцию сексуальности и трахающему ее во всех мыслимых позах.

Разочарованный собой и ею, я потянулся за сигаретами из кармана и закурил одну. Никогда в жизни женщина не заставляла меня чувствовать себя так чертовски нервно.

— Ты хотел поговорить, — заметила она с легкой дрожью в голосе. Хорошо, возможно, мы оба были на грани. Равные условия и все такое дерьмо. "Разговаривать."

Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня, вызывающе наклонив подбородок. Я не мог удержаться от того, чтобы поднести свободную руку к ее подбородку и коснуться костяшками пальцев ее мягкой кожи. Изюминка электричество пронзило мой позвоночник.

Она опустила ресницы, облизнула нижнюю губу и прильнула взглядом к моему. Когда я смотрел на нее сейчас, в моей груди вибрировала пульсация, вызывающая синяки с каждым ударом сердца. Она тоже это чувствовала? Людей обычно не так трудно читать.

Черт, мне так хотелось ее поцеловать, что у меня дрожали пальцы, когда я подносил руку ко рту. Я глубоко затянулся сигаретой, позволив никотину одним расслабляющим потоком распространиться по моим венам и обжечь мои легкие. Это была одна из немногих зависимостей, которые я себе позволял в эти дни.

Если не считать эту женщину, которая стояла передо мной высокая и гордая.

— Почему ты так на меня смотришь? Голос у нее был хриплый, щеки розовые. Каким бы я ни был придурком, я сделал еще один шаг ближе к ней, пока ее грудь не коснулась моей, и тот запах, которого мне не хватало, опьянил меня.

— Потому что ты моя жена.

Ее глаза метнулись по сторонам, прежде чем вернуться ко мне. «Пожалуйста, прекратите это говорить. Кто-нибудь может тебя услышать.

Я улыбнулась. «Мир должен это знать». Мой взгляд опустился на ее левую руку. — Где твое кольцо?

Она открыла рот, несомненно, чтобы бросить мне остроумный комментарий, но затем передумала, ее плечи опустились. «Он в моей косметичке. Я сохранил его, чтобы ты мог получить его обратно.

Удовлетворение наполнило меня.

«Я хочу, чтобы это было на твоем пальце».

Она закатила глаза, хотя выражение ее лица смягчилось. — Я не буду верить в это, Уинстон. Я женился на тебе только потому, что ты меня шантажировал».

«Я женился на тебе только потому, что хотел быть уверенным, что никто другой не сможет тебя заполучить».

Она квадратная обхватила ее плечи, цепляясь за ее неповиновение, как будто это был ее кислород. «Я не объект».

"Это верно. Ты моя жена." Она разочарованно вздохнула. «И поэтому в следующий раз, когда у тебя возникнут проблемы, ты обратишься ко мне». Она нахмурилась, выглядя очаровательно и чертовски привлекательно для поцелуев. «Когда я женился на тебе, я пообещал заботиться о тебе и защищать тебя. Как я могу это сделать, если ты прячешься, когда у тебя проблемы, а?

На секунду она выглядела шокированной, как будто я никогда не приходил ей в голову. Я не мог решить, злило меня это или ранило.

Она открыла рот, затем закрыла его только для того, чтобы открыть его снова.

— Ты бы нам помог? Неверие в ее голосе было очевидным. Я не была уверена, что это говорит обо мне и об этом браке, но я была полна решимости это исправить.

"Да."

Ее ладонь коснулась моей груди, мое сердце забилось рядом с ней. Это было такое простое и невинное прикосновение, но оно потрясло меня.

— Я бы хотела… — Она тяжело вздохнула. «Ну, теперь уже слишком поздно. Одетта вышла замуж за твоего брата и заплатила за мою глупость.

«Что за глупость?»

Еще один глубокий вздох. «Я нашел черный бархатный мешочек, полный бриллиантов, и взял его».

Внутри меня мелькнуло подозрение. — Где ты их нашел?

«В Африке, где работала Одетта».

Христос. «В Гане? В ветхом коттедже?

Она кивнула, но затем ахнула. "Ждать. Откуда вы узнали, что это было в Гане или о том коттедже?

— Ты заходил в тот коттедж? Я зарычал, вспоминая все трупы, которые мы оставили позади.

— Откуда ты об этом знаешь? повторила она.

Я обхватил ее лицо. «Билли, о чем ты думала? Когда вы видите трупы, вы поворачиваетесь и бежите. Ты не ходишь исследовать».

Она облизнула губы. «Вы не отвечаете на мой вопрос. Откуда ты об этом знаешь?»

«Потому что это я убил этих людей». Я покачал головой, смысл слова «маленький мир» так и не появился. больше смысла, чем в этот момент. «Они украли браслет, который Ашер подарил тебе на нашу свадьбу. Я пошел забрать его обратно, но вы никогда, черт возьми, никогда не крадете алмазы у контрабандистов.

Она издала сухой смешок. «Вы не говорите. Кроме того, я продал этот браслет. Оно не было украдено.

Я покачал головой. «Вы продали его. Я выкупил его обратно. Эти идиоты украли его у меня».

Ее брови нахмурились. — Зачем тебе выкупить его обратно?

«Потому что это твое. Я всегда защищаю то, что мое, а ты, жена, моя».

И я никогда не планировал ее отпускать.

Глава 33

Билли

Т

Прошло две недели с тех пор, как я столкнулась с тайным мужем в Новом Орлеане. За эти две недели Одетту заставили выйти замуж за отца Ареса. Чтобы защитить нас от контрабандистов алмазов. Чтобы погасить долг и исправить тот беспорядок, который я в одиночку создал. Вина была тяжелым бременем.

Услышав слова Уинстона, что он бы нам помог, мне стало еще хуже. Я мог бы избавить Одетту от всего этого.

Тем временем мне пришлось терпеть присутствие Уинстона и его постоянную ухмылку, пока он смотрел на меня с расчетливым выражением глаз. Я, черт возьми, знал, что это не сулит мне ничего хорошего, особенно когда Уинстон вел себя… мило.

Его слова, сказанные две недели назад, все еще звучали в моих ушах. Я всегда защищаю то, что мое, а ты, жена, моя.

Каждая клеточка моего существа побуждала меня бежать, но, с другой стороны, мне хотелось, чтобы о моей сестре и племяннике хорошо позаботились. Мое опрометчивое решение привело нас в такое затруднительное положение; меньшее, что я мог сделать, это быть здесь ради них.

Итак, я был в игровой комнате моего племянника. Мы пробыли в поместье Байрона больше дней, чем мне хотелось, и Уинс постоянное присутствие тонны раздражало меня.

Рано или поздно мне придется убраться отсюда.

«Эй, приятель. Ничего, если я поиграю» — спрятаться — «здесь, с тобой?»

Его темно-голубые глаза поднялись от поезда и одарили меня потрясающей улыбкой.

— Конечно, тетя Билли. Я видел, как он вспыхнул интересом. — Но с этим нужно быть осторожным.

«Я всегда осторожен». Он с сомнением посмотрел на меня, но промолчал. Опустившись на колени, я схватил поезд, потому что действительно, как это могло быть тяжело.

«Нет, не тот поезд», — быстро проинструктировал он, и я замерла. «Это слишком быстро для девочек».

Судя по всему, играть с поездами было делом непростым.

— Хорошо, тогда скажи мне, какой из них мой, и мы помчимся. Он протянул мне самый уродливый из них. Типичный. Подавив улыбку, я взял его. "Что теперь?" Я ждал инструкций.

«Теперь ты положишь это сюда», — серьезно сказал он. «И мой будет здесь. Я отпущу тебя первым, потому что ты девушка, а я джентльмен».

Я тихо усмехнулся, за что племянник нахмурился. Прекрасный. Всего несколько дней рядом с отцом и дядями, а он уже приобрел некоторые сомнительные качества.

«Ладно, может, мне просто запустить поезд, а ты догонишь?» — снова серьезно спросил я.

Он кивнул, и как раз в тот момент, когда я двинул поезд вперед, позади меня раздался голос, которого я надеялся избежать.

«Ах, вот и ты, жена». Я нашел Уинстона, прислонившегося к дверному косяку, его руки небрежно засунуты в карманы дизайнерского костюма. Должен признать, выглядел он хорошо.

Глаза Ареса метнулись на меня. «Тетя Билли не вышла за тебя замуж».

Я напрягся, бросив на Уинстона предупреждающий взгляд, обещающий возмездие. — Как твоя голова? Я стиснул зубы, намекнув, что не прочь снова его нокаутировать.

«Теперь, когда ты рядом, гораздо яснее», — ответил он, сверкнув мне улыбкой, которая показала его идеально белые зубы. Господи, теперь даже его зубы стали сексуальными? Эта засуха сильно ударила по моему либидо.

«Не привыкай к этому». Я повернул голову и указал подбородком на Ареса. — Твоя очередь, приятель. Посмотрим, сможет ли твой поезд обогнать мой».

Уинстон подошел и опустился на колени. — Хочешь, я помогу тебе, Арес?

«Скажи нет, скажи нет» , — скандировал я в своей голове.

"Да спасибо."

Я прищурил на них глаза. Предатели оба. "Хорошо. Если ты тянешь поезд до упора назад и набираешь тягу, он пролетит мимо твоей тети».

Арес серьезно последовал инструкциям, и, черт возьми, его поезд без особых усилий проехал мимо моего. Мой племянник вскочил от волнения, его глаза возбужденно сияли.

«Могут ли самолеты делать то же самое?»

— Да, игрушечного типа, — ответил Уинстон, взъерошивая волосы и улыбаясь своему волнению.

«Однажды я хочу стать пилотом», — решительно заявил он. «И я собираюсь вступить в спецназ». Мои брови нахмурились, задаваясь вопросом, где он это услышал. Ни моя сестра, ни я бы не сказали об этом при нем. «Я собираюсь летать на Super Hornet для ВМФ».

Как только я открыл рот, чтобы спросить его, что это такое, Уинстон опередил меня. «Супер Хорнеты — классные самолеты, но давайте подождем, пока вы станете подростком, прежде чем решить, подходит ли вам армия».

По крайней мере, он не поощрял ребенка.

— Твой папа тоже летал на самолетах?

Выражение лица Уинстона помрачнело. "Да."

"Ой." Арес посмотрел в пол. «Я хочу быть похожим на своего папу, но я его не знаю…» Сожаление и печаль наполнили меня. Возможно, нам с Одеттой следовало рассказать ему о его отце, но поначалу ей было слишком больно, и следующее, что мы осознали, пролетели годы. .

«Мне очень жаль, приятель. Мы все любим тебя, и нам повезло, что ты у нас есть».

Арес серьезно кивнул, возясь с другим поездом. «Теперь у нас будет большая семья, и Байрон сможет быть моим папой. Верно?"

Я сглотнул. Черт, рано или поздно Одетте придется поговорить с Аресом. Мальчик даже не знал, что Байрон на самом деле был его отцом, но уже привязался к этому человеку.

Глаза Уинстона остановились на мне, прожигая дыру на моей щеке, но я не сводила взгляда с племянника. «Что бы ты ни чувствовал, это нормально».

Когда он посмотрел на меня, на его лице появилось обеспокоенное выражение. — Маман, а ты не расстроишься?

Из меня вырвался сдавленный смех, а глаза загорелись слезами. Может быть, мы потерпели неудачу в воспитании детей. Арес никогда не давал нам никаких указаний на то, что его беспокоило отсутствие отца.

Я прочистил горло, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. — Конечно нет, приятель.

Он нахмурился. – Мне нужно рассказать маме сейчас.

Я кивнул, и на следующем вздохе Арес выбежал из игровой комнаты. Моё сердце сжалось в груди. Я снова прочистила горло и обнаружила на себе взгляд мужа.

"Что?" — огрызнулся я, взволнованный тем, что он стал свидетелем нашей неудачи.

Легкая дрожь приподняла уголки его губ.

— Наконец-то один, — промурлыкал он. — Ты избегала меня, жена. Боже, если бы я получал по пенни каждый раз, когда он называл меня «женой», я был бы по-настоящему богат. Должно быть, это его любимое слово. Но он не совсем ошибался. С тех пор, как Одетта поспешно вышла замуж, я оттачивал искусство избегать его. «С этого момента мы поступаем по-моему».

Я закатил глаза. « Мы ничего не делаем».

Я вскочил на ноги, и он последовал моему примеру. Черт, я просто хотел сохранить дистанцию между нами. Мол, целый континент. Возможно, я не люблю этого мужчину, но, черт возьми, мое тело точно любило.

Его взгляд скользнул по моим изгибам, согревая меня, как жаркое африканское солнце. Воздух пульсировал, соответствуя трепету моего сердца и пульсации между моими ногами, распространяясь через каждый дюйм моего тела, как огонь.

Держи дистанцию, Билли. Мне не нужны были проблемы, которые возникли с Уинстоном Эшфордом. я снова хорошо членил своих демонов. Мы даже не могли спать в одной кровати. И, конечно же, он думал, что я золотоискательница.

Я всегда защищаю то, что мое, а ты, жена, моя.

Почему слова Уинстона нарушили мое душевное спокойствие? Каждый раз, когда я думал об этих словах, мое сердце трепетало. Как будто оно хотело вылететь из моей груди прямо в его руки. Мне это не понравилось.

«Ты не можешь продолжать игнорировать тот факт, что мы женаты».

К сожалению, моя киска, похоже, была в восторге от его постоянных напоминаний, потому что каждый раз, когда он это говорил, она болезненно пульсировала для него. Мои реакции и чувства по отношению к нему были непостоянными и раздражали меня. Более того, они начали меня пугать.

— Я больше не буду твоей женой, — пробормотал я, затем оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что путь свободен, прежде чем продолжить. — Так ты можешь перестать называть меня так? И перестань улыбаться, черт возьми.

Мое обычно счастливое настроение ухудшилось и сменилось на ворчливое. Вот что сделали с человеком шесть лет без секса. Вчера мне понадобился развод, чтобы найти какого-нибудь красивого француза, который вытравит из меня память об этом человеке. Я понятия не имел, почему я чувствовал, что должен хранить верность этому придурку, но мы были здесь.

"Что?" — протянул он, все еще улыбаясь. Боже, мне хотелось стереть эту улыбку с его лица. «Разве я не могу улыбаться рядом с женой? Ведь приближается наш юбилей».

«Шшш». Я в ужасе огляделся вокруг. Мне повезет, если Одетта появится не в тот момент и услышит. «Забудь про чертову годовщину». Он не отреагировал, только ухмыльнулся шире. — Почему ты мне так улыбаешься?

«Потому что мы с тобой, моя дорогая жена, собираемся начать это снова».

" Этот ?"

«Да, это. Наш брак. На этот раз мы сделаем все правильно».

Я сузил глаза. "Ты пьян?"

Его высказывания Сион не дрогнул. "Нет. У меня не было падения уже много лет. С этого момента мы будем трахаться без алкоголя.

Я усмехнулся. «Я так не думаю». Он открыл было рот, но я поспешил его перебить. — И даже не думай угрожать мне предполагаемой попыткой кражи. Срок исковой давности уже давно прошел. Я хочу. А. Развод».

"Почему?"

Я моргнул в замешательстве. "Что почему?"

— Почему ты хочешь развода?

Я обиженно вздохнул. «Потому что ты назвал меня золотоискателем. Потому что твой отец уничтожил моего. Он мертв из-за него, — сказала я, ненавидя то, как дрожал мой голос. Я не хотел чувствовать себя уязвимым. «Потому что я тебя терпеть не могу, и я нашла кого-то другого», — солгала я.

Его зубы стиснулись. «Тогда я убью его, потому что это», — его рука двигалась взад и вперед между нами, — «никогда не закончится».

Мои легкие схватили. В горле мне стало слишком тесно. Что-то в его выражении лица разрывало мне сердце.

Он сделал шаг ко мне. Я взял один обратно. Он продолжал приближаться, пока моя спина не прижалась к двери.

— Я собираюсь бежать, — прошептал я. Я не доверял этому человеку. Нисколько. Должна быть скрытая цель. «Я не хочу этого брака. Я не хочу…» Ты.

Невысказанное слово повисло в воздухе.

"Ты можешь бежать, но спрятаться тебе не удастся. На этот раз я переверну мир, чтобы найти тебя».

За этими словами не было никаких эмоций. Просто холодный и суровый факт. Тем не менее, его глаза горели голубым огнем, обещая, что он будет преследовать меня на край земли.

Я расправила плечи, намереваясь показать ему, что его слова не повлияли на меня. К сожалению, из-за моей бравады моя грудь прижалась к его груди, заставив меня содрогнуться. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовал прикосновение мужчины.

Его взгляд сверкнул тьмой, полной похоти и чего-то, что я чувствовала. сам. Я вздрогнула от его жара, как будто стояла возле печи и вот-вот обожжусь.

— Будь джентльменом и заткнись, Уинстон, — выдохнул я.

Кончик его носа нежно коснулся моего. «Быть нежным — это последнее, чем я собираюсь быть».

Наши глаза смотрели друг другу в глаза, между нами зарождалось какое-то густое и неустойчивое чувство. Потребление, как потребность. Как будто я видел это только один раз. Между мамой и папой.

Часть меня знала, что это не может – не закончится – хорошо. Но я поддалась желанию почувствовать его, хотя бы еще раз. Я закрыла пространство между нами, и это было все, что ему было нужно.

Ощущать его против себя было все равно, что вернуться домой. Было больно, но в хорошем смысле. Он разорвал каждую клеточку моего тела, оставив после себя что-то отчаянное. Мысль о том, чтобы уйти, вернуться к холодной, бесцветной жизни, которой я жила до него, вызвала во мне нежелательные эмоции.

«Я больше никогда тебя не отпущу. Это клятва, Билли. Шепот тьмы пронизал его голос, когда он прижал руки к стене по обе стороны от меня. Должна звучать сигнализация. Они этого не сделали. Я не мог сосредоточиться – не из-за того, насколько горячим было мое тело.

— Я сейчас тебя трахну. От хриплого голоса волосы у меня на руках встали дыбом, и я вздохнула, когда его губы скользнули по моей шее. «Шесть лет — это долгий срок, чтобы обходиться без секса, без твоей киски». Я вздрогнул от этого намека. Означало ли это…?

— Т-ты хочешь сказать, что у тебя не было секса шесть лет? Я прошептал.

«Ты думаешь, я бы трахнул другую женщину после того, как попробовал тебя?» он хмыкнул.

"Да."

— Ты ошибаешься. Его глаза впились в мои. «И помни об этом. Я не. Изменять." Я сглотнул. «И я собираюсь найти каждого мужчину, который прикасался к тебе, и покончить с ними». Это было рычание, перешедшее в угрозу.

«Кто прикасается ко мне, не ваше дело».

«Это мое дело, потому что ты мой». Что-то в его словах, в его утверждениях, сжигало меня от внутри. Он был так близко и от него так приятно пахло. Я знал, что бороться с этим бессмысленно.

Жар расцвел под моей кожей, сжимая мою грудь и обжигая нижнюю часть тела.

— Я… Мое сердцебиение замерло между ног, пульсируя от желания. Я уронила голову на стену, притягивая к нему полуприкрытые глаза. — Я тоже не обманывал.

Мои губы приоткрылись, когда он провел большим пальцем по шву. Когда его руки скользнули по моей талии, бедрам, скользя по внешней стороне бедер. Ласка была медленной, трепетной, как будто он вспоминал карту моего тела.

Его собственнический взгляд следил за мной, пока он стягивал платье с моих ног, обнажая кружевную ткань. Моё тело дрожало в предвкушении. Он опустил руку и грубо втолкнул эти пальцы внутрь, вызвав у меня сдавленный звук.

— Черт, ты мокрый, — простонал он. Я схватила его за талию, и мои бедра начали сами собой раскачиваться под его рукой. — Я вижу, все еще жажду моего члена. Не волнуйся, ты получишь это».

Начало оргазма уже разжигало во мне огонь.

Он вытащил два пальца из моей киски и поднес их к моим губам, останавливая мой протест.

— Соси, — приказал он. Все чувства, которые у меня остались, испарились, охваченные лужей похоти. Я втянула его пальцы в рот и пососала, его взгляд потемнел и пообещал мне всю мою жизнь. Я почувствовала свое возбуждение и тот знакомый его запах, который почему-то не забыла.

Я поскреб зубами его пальцы, когда он вытащил их и снова опустил руку мне между ног. Меня согрел румянец, когда я корчилась, задыхалась и стонала под его прикосновениями. Он скользил пальцами внутрь и наружу, медленно и лениво, лишая меня рассудка. А потом он в последний раз потерся о мой клитор, и за моими веками взорвались пятна.

Он поднял меня за талию и вынес из игровой комнаты, пожирая меня своим ртом. Я не мог сказать, прошел ли он три шага или три мили. У меня вырвался вздох, когда он смахнул все со стойки в ванной, а затем уронил меня. на него резким движением. Стекло разбилось. Продукты звенели. Одежда полетела.

Он сорвал с моих ног трусики, и я дрожащими пальцами расстегнула пряжку его ремня. Засунув руку ему под пояс, я взял его в руку. Такой горячий и жесткий. Так знакомо.

Он раздвинул мои ноги, прежде чем войти в меня одним глубоким толчком. Я задохнулся. Он зашипел, его глаза сосредоточились на том месте, где мы были связаны. Его руки схватили меня за бедра, эта хватка обязательно запомнила меня.

— О Боже, еще, — умоляла я, хватаясь за его руки. Ему не нужно было, чтобы я спрашивал еще раз.

Мы оба вздрогнули, когда он снова вошёл в меня. Я застонала, когда удовольствие обожгло мои вены. Мы оба дрожали, когда он вышел, но только для того, чтобы вернуться внутрь. Я провела пальцами по его груди и держалась за его плечи, пока он медленно трахал меня на краю стойки.

Мы оба наблюдали, как его длина то исчезала во мне, то исчезала. Это было эротично. Это было лучше, чем я помнил.

Его губы коснулись моих. «Кто тебя трахает?»

— Ты, — простонал я. Шум удовлетворения грохотал в его груди, а затем, тяжело дыша, он продолжил трахать меня яростными толчками, которые вырвали из моего горла еще больше вздохов и стонов.

Он поднял меня со стойки, прижал к зеркалу и трахнул глубоко и жестко. На противоположной стороне стены в окно смотрело наше выцветшее отражение. С каждым толчком Уинстона мышцы его тела сокращались, отчего у меня по спине бегали мурашки.

Его рука на моем горле и мои ноги обхватили его, я скользнула вниз к его заднице и сжала. Каждый кусочек контакта между нами сводил с ума, и я знала, что мне нужно носить меньше одежды.

«Ты видишь, как я владею тобой, жена?» — прохрипел он, его поцелуи были небрежными и рассеянными, его руки были голодны. «Я никогда не отпущу». Толкать. "Мой."

Что-то перевернулось в моей груди. Я этого не понял. Это был просто секс. Я любил секс. И все же, с каждым словом, шептанным мне по коже, и каждым заявлением, я таял, как масло, для этого человека.

И это т напугал меня. Но прежде чем паника успела прорваться к жизни, оргазм сильно ударил меня, стреляя звездами между глазами и выбивая дыхание из легких.

Я сжала кулак в его волосах, слегка прикусив место, где его плечо соприкасалось с шеей. С грубым шумом он вошел в меня.

В этом не было ни малейшей романтики, но что-то во всем этом – или, может быть, это был умопомрачительный оргазм – пробудило во мне нежную часть. Все еще обхватив его ногами, я поцеловала его в шею, впитывая его запах.

Он положил руки мне на бедра, тяжело дыша, пока я целовала его подбородок, щеки, губы.

Что-то соскользнуло с моего бедра, и мои глаза распахнулись. Мой сексуальный кайф испарился и превратился в лед в желудке. Должно быть, он тоже это почувствовал, потому что напрягся.

«В чем дело?»

— Никаких презервативов, — выдохнул я. «Я не принимаю таблетки».

«В Гане нет доступа к контролю над рождаемостью?» Подозрение прокралось в мою голову, но я, как идиот, проигнорировал его.

«Нет, это было слишком тяжело и…» И это было бессмысленно, поскольку я ни с кем не занималась сексом.

Он улыбнулся, и его губы, которые могли доставить столько удовольствия, изогнулись с легкой ухмылкой.

"Идеальный." Его рука ласкала мою спину, не переставая двигаться, пока каждый тонкий волосок на моем теле стоял по стойке смирно. "Моя жена." Он пробормотал мне в губы грубые слова, и я знала, что он увидел румянец, который появился, когда он провел пальцем по моей щеке. "Пора."

И тогда я увидел это. Взгляд его глаз сказал мне, что он это запланировал. Этот ублюдок хотел, чтобы я была беременна.

— Ты ублюдок, — выдохнул я. — Ты даже не подумал спросить меня, чего я хочу?

Это было последней каплей. Пришло время уйти отсюда навсегда.

Глава 34

Уинстон

Б

Илли толкнула меня с яростным выражением лица.

Я отпустил ее, грубее, чем намеревался, поскольку внутри меня кипел гнев. Но тут же последовал приступ сожаления.

Женщина понятия не имела, насколько глубоко я был предан этому браку – внутренняя потребность сделать ее своей, чтобы все получилось. Это был голод, который ревел в моей груди и кровоточил в моих венах.

Моя жена годами разжигала огонь моей одержимости. Фарс, возможно, и отпугнул моего отца, но это не помешало мне хотеть чего-то настоящего.

«Мы женаты уже шесть лет». Я проигнорировал мягкие изгибы ее тела, когда она откинулась на зеркало, против которого я только что ее трахал.

«Это не настоящий брак», — выплюнула она, как будто сама эта идея стала кошмаром для нее. Презрение распространилось в моей груди, как обморожение. Сколько времени мы потратили впустую, когда могли бы познакомиться поближе? Строить жизнь, которая что-то значит?

«Свидетельство и церковь говорят об обратном». Мой взгляд упал на ее голый палец. «Тебе лучше надеть мое кольцо обратно на палец, потому что я намерен объявить всему миру, что мы женаты».

Гнев рев Эд в ее глазах. "Ебать. Ты. Мы не женаты. Я согласился на это только потому, что ты меня шантажировал.

«Я не понимаю, почему ты придаешь всему этому такое большое значение». Я наклонился, мои губы коснулись ее уха. Я закрыл глаза, вдыхая ее запах. "Ты принадлежишь мне. Навсегда. И ты подаришь мне детей».

Я скорее почувствовал, чем увидел, как она сделала шаг назад. Запрокинув голову и напрягши позвоночник, она толкнула меня, ее дыхание было прерывистым и неестественным.

«Брак — это нечто большее, чем просто рождение детей», — сказала она резким тоном.

— Что ты говоришь, Билли? — рявкнул я, и мрачная ухмылка скользнула по моему лицу.

Она сделала еще один вдох, от которого сотряслось все ее тело.

— У меня с тобой детей не будет, — прошипела она, а затем развернулась, оставив меня одного. Снова. Хотя неважно. Я дам ей ночь, чтобы она остыла, и завтра мы начнем снова.

Еще один день, и объявление будет опубликовано. Тогда, если понадобится, я бы ее похитил и запер, пока мы не придем к взаимопониманию. Я ухмыльнулся.

Отличный план.

"Проснуться!"

Я почувствовал, как ботинок со стальным носком ударил меня в живот. Я попытался свернуться клубочком, чтобы защитить ребра, которые наверняка были сломаны. Еще один пинок, и я стиснул зубы, чтобы не издать ни звука.

— Вы уверены, что это тот человек, который нужен сенатору? — спросил один из них, заставив меня напрячься.

"Да. Он хочет, чтобы мы преподали ему урок».

Сенаторов США было сто, но только один поставил перед собой задачу преподать мне урок. Снова и снова. Я знал, что мой отец следил за тем, чтобы мне давали самые дерьмовые задания, но это… Это было непостижимо, но я должен был предвидеть это.

Мой отец был ублюдком насквозь.

я был я в камере, лежащей на бетонном полу. Я выжидал, оценивая, сколько охранников было в этой дыре. Планировка комплекса была довольно простой, поскольку эти парни были идиотами. Они никогда не завязывали мне глаза, чтобы скрыть мое местонахождение. Они, наверное, думали, что я никогда не выберусь отсюда живым. Другим повезло меньше.

У меня свело желудок при воспоминании о хрупких и избитых женщинах и детях в камерах по пути ко мне. Это приводило меня в ярость, вызывало во мне желание драться. И я это сделал, позволив своим эмоциям управлять мной еще до того, как мы дошли до кованых решеток.

Возможно, я совершил ошибку, позволив этим людям взять меня в плен, но они сделали то же самое. Без повязки на глаза и капюшона я мог проверить, сколько камер окружало меня и где были выходы.

После нескольких дней пыток с моих рук и ног сняли путы, думая, что сломали меня. Любители.

Последовал еще один быстрый пинок, и я сел медленнее, чем нужно. Охранник толкнул меня и потащил по коридору, когда прозвучала пуля, за которой сразу же последовал крик, пронзивший мой череп.

Мои глаза нашли труп женщины, ее лицо было скрыто за паранджой. Я не узнал ее, но мальчика… мальчика, которого я узнал. Он часто приходил на территорию, чтобы продавать устаревшие журналы и свежие фрукты.

— Вы ублюдки, — прошипел я. «Он всего лишь ребенок. Выберите кого-нибудь своего размера.

Охранникам было все равно, их холодные лица оставались равнодушными, когда они смотрели на мертвую женщину и истекающего кровью мальчика.

«Предатели. Они тебе помогают, — выплюнул один из охранников, тут же усевшись на грязный пол.

«Мама», — кричал маленький мальчик, лежа в луже крови. Образы, которые, как я надеялась, были забыты, заполонили мой разум. «Мама». Его крики были до боли знакомыми.

Никто не помог. По всему миру шли сражения и войны — некоторые заметные, другие — не очень. Дома моя война была невидимой — против моего прошлого, моего отца и ошибок, которые привели к смерти моей матери. Здесь, в пустыне незнакомой страны, мы вели другую войну, но я не был уверен, кто победит. как победа. Женщины и дети, конечно, не были.

Его лицо было в синяках, глаза черно-синие, соленые слезы заставили его вздрогнуть, капая на щеки.

Жестокий охранник смеялся. Чертов смех. И внутри меня щелкнул переключатель. Это что-то спровоцировало, и только когда я стоял среди груд тел и плохих мужчин, я увидел ее. Другая женщина. Нет, не женщина. Девушка. Ей не могло быть больше пятнадцати. Бомба, мигающая сердитым красным светом, была привязана к ее талии, а ее пальцы обхватывали тонкое, похожее на карандаш устройство.

«Позволь мне помочь ⁠ …»

Бум.

Я вскочил, весь в поту, и в моей голове все еще шептались кошмары. Холодный пот покрывал мою кожу, когда я сидел в удобной постели в поместье Байрона, а меня окружала оглушительная тишина.

Я вскочил, мои ноги бесшумно ступали по полу. Когда я доковылял до шкафа, чтобы одеться, в моем сознании прокручивались образы, которые я отчаянно хотел забыть. У меня не было шрамов на теле, как у Байрона, но постоянное напоминание все еще было там, давя на каждый уголок моего разума.

Именно по этой причине я никогда ни с кем не ночевал. Это также было причиной того, что я не мог формировать привязанности. Я не хотел, чтобы свидетели появлялись в моем шкафу, полном привидений. Билли была близка к тому, чтобы увидеть это. Мне не нужен был повтор.

Я надел штаны и футболку, вышел из комнаты и спустился по лестнице, пока меня не ударил холодный воздух. Оно просачивалось в мои кости и перехватывало дыхание, но я все равно находил в нем утешение.

Темнота дала мне пространство и уединение, в которых я нуждался. Это был верный способ прогнать кошмар из моего рассеянного разума.

Я сидел на террасе поместья Байрона, глядя на звезды. Было далеко за полночь, и, несмотря на усталость, я не мог заснуть. Я никогда не спал хорошо, но, по крайней мере, спал лучше, когда был у себя дома.

Колода с волосы у бассейна Байрона были готовы к использованию. Он настаивал на том, чтобы все было идеально, в любое время года.

— Ты дуешься? Голос Кингстона раздался позади меня.

«Разве ты не слишком стар, чтобы подкрадываться к людям?» Я откинулся на шезлонг, закрыв глаза.

Он сел рядом со мной. «Никогда не слишком стар для этого».

Я зевнул, борясь со сном. Моя совесть сделала свое дело, и слова Билли продолжали эхом отдаваться в моем черепе, из-за чего мне было трудно отключить мозг. Возможно, мне следовало поговорить с ней о рождении ребенка, прежде чем брать дело в свои руки.

Вы думаете? Черт, теперь мой собственный мозг издевался надо мной. Я знал, что это неправильно, когда решил заняться с ней сексом без защиты. Черт возьми, я должен был заставить ее забыть обо всем. План состоял в том, чтобы затащить ее в мою кровать и держать там.

На дни, недели, месяцы. Навсегда.

«Выглядишь так, будто тебе нужна компания», — невозмутимо заявил Кингстон.

Я наклонил подбородок к бару в углу бассейна, где были представлены все лучшие бренды. «Хочешь выпить?»

Он покачал головой. «Нет, я не сторонник алкоголя».

— Мне бы хотелось сказать то же самое, — пробормотал я. Я встал и направился к бару. «Хочешь перекусить?»

«Как Твинкис?» он дразнил.

Мы ели это дерьмо, как будто оно вышло из моды до того, как его схватили. Мы тайком проносили их к нашим повару и няне, а затем поглощали их, как маленькие грязные секреты, которыми они и были.

— Да, сейчас это было бы неплохо.

Он зевнул. — Лучше, чем то, что ты собираешься сделать.

Я оказался у бара с виски в руке. Я схватил его так, как будто от этого зависела моя жизнь. Разумная часть меня знала, что мне следует остановиться, пока я впереди. Это был скользкий путь с единственным привкусом алкоголя на языке, но я жаждал забвения.

Я чертовски жаждал этого.

«Один стакан не повредит», — сказал я, наливая виски в стакан.

"Знаменитые последние слова."

я не сделал слушать. Я запрокинул голову и выпил жидкость одним махом, горький алкоголь обжигал мое горло.

Это было приятно. Это было плохо. Черт, черт, черт.

Я смотрел на ночное небо, задаваясь вопросом, любит ли Билли любоваться звездами, как я. Где бы она ни находилась, я думал о ней. Обо всем. Ее прикосновения, ее вкус, ее запах. Мир снаружи может взорваться, и мне будет все равно.

Я прокрутил в голове последние несколько часов. Возможно, я облажался во время родов, но чего она ожидала? Чтобы я просто отказался от нее?

Я вздрогнул, представив выражение ее лица. Ее осознание того, что она рисковала забеременеть и что я это планировал. О презервативах я думал меньше всего; хотя я не мог сказать с серьезным лицом, что совсем забыл об этом. Я был в восторге от возможности появления ребенка, того, что кто-то привязал ее ко мне.

За время нашего «брака» мы провели вместе меньше дня, и настало время все изменить.

Однажды она сказала мне, что хочет выйти замуж по любви. Возможно, это был недостающий кусочек. Когда я росла, я не была свидетелем любви между моими родителями, но она была. Ей было место в первом ряду, чтобы увидеть, как выглядит идеальный брак. И я вошел в эту картину с ручной гранатой, разнес ее на куски, а затем поджег эти куски, когда шантажировал ее, чтобы она вышла за меня замуж.

Любовь . Это слово прозвучало в моих ушах.

Возможно, если я хочу загладить свою вину и вернуть ее, мне следует начать с этого.

Дрожь прокатилась по моей спине. Все в моей жизни привело меня туда, где я был сегодня. Кем я был. Что, если она отодвинет мои слои и обнаружит, что они уродливы?

Я сделал еще один глоток напитка, коричневая жидкость была на вкус такой же горькой, как обещание жизни без нее.

На протяжении десятилетий я чувствовал себя беспокойно, но рядом с ней? Мир перестал вращаться. Шум в ушах прекратился. Призраки спрятались в тенях, словно боялись света, который она принесла.

Мои губы изогнулись в улыбке.

Они мы ты , наверное, ее боишься. Она бы их тоже ударила. Черт побери, она нужна мне была со мной – в моей постели, в моем доме, рядом со мной. Без нее все казалось бессмысленным. Я медленно покачала головой, все еще не желая верить, что она скорее разведется, чем посмотрит, что мы можем построить вместе.

— Помедленнее, Уинстон. Я налил себе еще выпить, грохнул бутылку и чуть не сломал крышку стойки. Я воспользовался шансом посеять в ней свое семя. Почему она не могла понять, насколько это правильно? Потому что у нее есть цели, идиот. Мой мозг без колебаний указал на недостатки моего мышления. Очевидно, я хотел начать совместную жизнь, но лишение Билли ее независимости и счастья не принесет мне никаких очков. — Ты не вернешь ее, если будешь пьян.

Я чувствовала, как глаза моего брата сверлят меня, когда я направлялась к нему с бутылкой в руке. Очевидно, я проигнорировал его.

— Что случилось, что тебя так напугало? - спросил он. Я не собирался признаться ему, что намеренно пытался оплодотворить свою тайную жену. Уже давно не секрет.

«Я не напуган».

Он ухмыльнулся. «Даже наш придурок-отец не заставляет тебя прикасаться к напитку. Но несколько минут рядом с женщиной, и ты готов опустошить старую коллекцию Байрона.

— Почему ты считаешь, что это как-то связано с женщиной? - спросил я.

Он пожал плечами. «Обычно так и бывает».

Я нашел его глаза. Темно-коричневый, как у нашей сестры и Ройса. — Говоришь из опыта?

Он усмехнулся. «Черт возьми, нет. Я видел достаточно неприятностей, связанных с этим, и знаю, что этого следует избегать любой ценой».

— Значит, мой самолет тебе не нужен для женщины?

Он не ответил, предпочитая смотреть в бассейн. «Определите слово «женщина», — ответил он равнодушно. «Мне нужно немного мороженого».

«Ты превратишься в чертово мороженое».

«Наверное», — ответил он, явно не волнуясь. Я взглянул на окно спальни Билли. Все огни были выключены. Приятно знать, что у нее не было проблем со сном. Инф мочеиспускающаяся женщина. "Что Вы ищете?" он спросил.

«Что-то проверяю».

«Что-то?»

"Ничего."

Он тихо рассмеялся — редкий звук в наши дни. — Ты уверен, что это ничего? Потому что я мог бы поклясться, что ты был одержим блондинкой-сестрой новой жены Байрона?

Я сузила глаза, сосредоточившись на нем. "Что заставляет вас думать, что?"

«Может быть, то, как ты не можешь отвести от нее взгляд».

«И как ты это понимаешь? Ты еще даже не встретил ее.

«Может быть, я преследую вас обоих», — невозмутимо сказал он.

Я ухмыльнулся его намекам. Я точно знала, что он преследует, но не Билли. Он настолько усовершенствовал это, что вы никогда не слышали, как он приходил или уходил.

Я вскочил на ноги, все еще напиваясь, и начал расхаживать. «Женщина меня ненавидит. Я ждал шесть лет. Шесть чертовых лет, Кингстон. Знаешь, как долго придется обходиться без секса?

"Я могу предположить."

«У меня на руке появились волдыри от того, что я так много дрочил. Я не хотел быть похожим на нашего отца». Кингстон уставился на меня. Я ходил туда-сюда по патио, пока мои мысли метались. «Она играет со мной, как с чертовой скрипкой, и даже не пытается. И все, что она продолжает требовать, это чертовски… Господи, это чуть не вырвалось. Не то чтобы это имело значение через несколько дней. «Она хочет расстаться». Брови Кингстона нахмурились в замешательстве. Я предполагал, что он не упустил из виду, что расставаться вообще не с чем. «Похоже, это единственное слово, которое она мне произносит».

Кингстон на мгновение задумалась, а затем совершенно невозмутимо заявила: «Тебе следует расширить ее словарный запас».

— Ты знаешь, какая она? Я указал на него. «Бесит. Упрямый." Я провел свободной рукой по волосам. «Такая чертовски красивая, с такой киской, что я забываю обо всем». Я присел и тяжело выдохнул. «Черт побери все».

"Ну и что ты собираешься с этим поделать? Мои глаза метнулись обратно к окну. — Подрочить еще?

Я закатил глаза, в моей голове крутилось столько идей. "Вероятно."

Я снова взглянул на звезды, мечтая о беременной Билли. Я бы не остановился ни перед чем, чтобы привязать к себе жену. Я должен был сделать это шесть лет назад. Теперь, когда она вернулась, жизнь без нее была немыслима. Что-то в ней меня зацепило – так же, как и шесть лет назад. Тогда я отпустил ее — ради нас обоих. У меня были некоторые проблемы , как моя семья любила называть мою зависимость и посттравматическое стрессовое расстройство, которые нужно было преодолеть. Я продолжал смотреть на звезды, желая, чтобы они подсказали мне решение. Может быть, что-то вроде того, что было у моего брата с сестрой Билли.

Шарканье стула рядом со мной отвлекло мой взгляд от созвездий. Кингстон посмотрел на меня с обеспокоенным выражением лица.

«Почему рецидив?» Кингстон нарушил молчание.

Я разочарованно вздохнула и откинула голову назад. «Я думаю, моя жена напугана».

Тишина.

"Ваша жена ?"

Я повернул голову, чтобы посмотреть на своего младшего брата. Брат, у которого должна была быть беззаботная жизнь, но оказался в преисподней. Я знал, что он еще не закончил свою месть. Не то чтобы я его винил. Черт, если бы он попросил о помощи, я был бы рядом с ним и помог бы ему получить ее. Но, как и все мы, Эшфорды, Кингстон любил работать один.

«Да, я женился на ней шесть лет назад, чтобы избежать настояний отца на том, чтобы я женился на Ники Поповой». Кислота поднялась у меня в животе даже при мысли о том, что эта сука станет частью моей жизни. «Билли случайно появилась у меня дома, пытаясь что-то украсть. Одно влекло за собой другое: либо согласиться со своим планом, либо попасть в тюрьму. Итак, сделка была заключена».

Кингстон свистнул. — Ладно, я этого не ожидал.

— Я не видел, как приближалась Билли, — пробормотал я. — Или, может быть, так и было, но я был слишком слеп к этому. Этот ее дерзкий рот. Этот огонь. »

— Итак, вы тайно женаты уже шесть лет. Я кивнул. — Вы встречались время от времени или…

Я усмехнулся. "Если бы. Уже шесть лет я получаю электронные письма от жены с требованием развода».

Кингстон покачал головой. — Мне кажется, ты вообще не оставил ей особого выбора.

«Нет, не сначала. Но потом мы…» Трахнули как кроликов. «Разобрался».

— Так что же изменилось?

«Она услышала, как я назвал ее золотоискательницей для отца». Он поморщился. "Ага. Именно то, что она чувствовала по этому поводу, — пробормотал я.

— Ты это имел в виду?

Я пожал плечами. «Честно говоря, мне было насрать, кем она была тогда. Хотя теперь я точно знаю, что это не так.

"Как же так?"

«Ну, за шесть лет она не попросила у меня ни цента. Она просто хочет развода».

— Которое вы отказываетесь предоставить.

— Чертовски прямо, — процедил я. «Я не сдаюсь».

Он бросил на меня взгляд «ты тупой». Мне не хотелось это признавать, но он был не за горами.

— И теперь она вернулась.

Уголки моих губ горько приподнялись. "Да."

«Ну, она, должно быть, этому рада, если вы двое сегодня вечером оказались в вашей спальне». Ухмылка на лице моего брата не ускользнула от меня, хотя веселье так и не отразилось в его темных глазах. Кингстон уже редко улыбался глазами.

Моя жена чувствовала себя так же прекрасно, как и я. Нет, поцарапай это. Она почувствовала себя еще лучше. Я никогда не испытывал такой сильной связи. Чертовски никогда. Может быть, дело в том, что она была моей женой. Или, может быть, это было ее признание, что она не сбилась с пути, пока мы были в разлуке.

Это должно было что-то значить. Верно?

Моя челюсть сжалась, коренные зубы болезненно заскрежетали. Если бы она только не начала думать о проклятом рождении контроль. Она была непреклонна в том, что ее со мной ничто не связывало.

«О нет, я знаю этот взгляд. Что вы наделали?" В отличие от Кингстона, который научился сохранять выражение лица пустой и холодной маской, чтобы выжить, остальные из нас были открытыми книгами. — Что ты сделал, Вин?

— Ничего, — солгал я, а затем смягчился. «Мы не использовали защиту».

"Нарочно?"

"Она забыла. Я тоже… вроде того. Я хочу, чтобы она была беременна.

«Иисус Христос, Вин. Она тебе действительно нравится, да? Я провел рукой по волосам. «Я бы поучал тебя о вреде намеренного сношения твоей жены, но у меня хорошее чувство, что ты уже знаешь это».

«Не похоже, что кто-то из нас становится моложе. Мне почти сорок. Ей тридцать. Мы женаты уже шесть лет». Хотя ни одно из этого времени не было проведено вместе…

«Господи, чувак. Взять себя в руки."

Я бросил на него раздраженный взгляд. — Ты не помогаешь.

Он пожал плечами. — Как, черт возьми, ты хочешь, чтобы я помог?

— Ты не можешь. Я слегка покачал головой. — Я поговорю с ней утром. Возможно, мы сможем прийти к какому-то соглашению. Иметь детей в обмен на все, что она хочет от меня. Продолжайте заниматься сексом, пока я даю ей все, что она хочет».

— Даже развод? Конечно, Кингстон задавал логичные вопросы.

«Никакого развода. Мне в жизни не нужны ни отец, ни Ники Попова». Я протер глаза и подвигал шеей из стороны в сторону, чтобы снять напряжение в плечах. Я искренне не понимал, почему отец сам не женился на ней. Эти двое были союзом, заключенным в аду. Идеально подходят друг другу.

«Уинстон».

- Хммм, - рассеянно ответил я.

— Что на тебя держит отец? Моя голова мотнулась в сторону, встретившись взглядом с братом. «Если ты хочешь Чтобы избавиться от него навсегда, нельзя держать это в секрете. Что бы это ни было."

"Что ты знаешь об этом?" — потребовал я, и мой голос был резче, чем предполагалось.

Кингстон покачал головой.

— Ничего, но я знаю, что он шантажирует тебя. На деньги, которые вы ему дали, можно было бы купить ему частный остров где-нибудь в тропиках. Это стоило того, чтобы не потерять своих братьев и сестру. Я бы отдал все свое состояние. «По упрямому выражению твоего лица я могу сказать, что ты не будешь говорить».

— Ты тоже не говоришь о некоторых вещах, — заметил я. «Никто из нас не говорит о своих шрамах».

Выражение лица Кингстона помрачнело. «Туше».

Его демоны были вырезаны в его коже, в каждой татуировке и каждом кошмаре.

«Где Ройс, когда он нужен тебе, чтобы поднять настроение?» - пробормотал я себе под нос. Ройс был комиком в нашей семье. Пытался он или нет, ему всегда удавалось заставить нас всех забыть о том чертовом дерьме, которое тяготило эту семью.

"Кто знает?" - сухо ответил он. — Хотя я готов поспорить на всю жизнь, что он, вероятно, там, где Уиллоу. Кингстон покачал головой, на его лице отразилось сардоническое веселье. «Что это за Эшфорды, которые всегда хотят того, чего не могут получить?»

«Может быть, это связано с частицей крови ДиЛустро в каждом из нас». Я хмыкнул. Мужчины ДиЛустро были жадными, но всегда ради любви. Женщины, которых они не могли иметь. Женщины, которые им не принадлежали. В итоге они искали любовь не там, где надо. Просто взгляните на ту ерунду, которую устроил наш кузен Базилио, когда похитил свою невесту.

Наша мать была ДиЛустро, дочерью вора в законе, который был женат на нашем отце. Она любила его. Это была ошибка, потому что наш отец умел только брать, брать и брать, пока от человека ничего не останется.

"Может быть, — согласился он задумчиво. Он резко встал. "Я должен идти."

"Где?"

"Где-то."

Он никогда не был очень разговорчивым.

«Почему такое ощущение, будто ты что-то задумал?»

Он пожал плечами. "Я. Я нашел кое-какую информацию в даркнете».

Прежде чем я ответил, повисло молчание. "Хорошо."

«Там упоминается человек, которого я считал мертвым. И аукцион плоти, который Перес Кортес планирует провести когда-нибудь в будущем». Я напрягся. Торговля мясом была той чертой, которую никто в нашей семье не переступал, даже в криминальном мире, с которым мы теперь были связаны благодаря браку Авроры с Алексеем Николаевым. «На улице ходят слухи, что мой враг будет здесь».

Ебать.

— Твой враг — женщина? Обычно торговали женщинами, хотя и не всегда.

Кингстон кивнул. «София Каталина Волкова». Холодная улыбка мелькнула на лице моего брата. Из тех, что обещали холодное возмездие. «Я нашел ее слабость». Я молчал, наблюдая за своим младшим братом, чьи глаза казались старше моих.

«В чем ее слабость?»

«Ее ребенок».

Ну, двойной пипец. Я мог бы сказать ему, что невиновные никогда не должны платить, но, к сожалению, таков уж наш мир. Единственное, чего я мог сейчас желать, это чтобы старый Кингстон возродился, когда придет время. Младший брат, который яростно защищал уязвимых детей на детской площадке и в школе.

«И поэтому тебе нужен мой самолет? Оставаться вне поля зрения? — тихо спросил я его.

— Кто-то должен заплатить, — ответил он ледяным тоном. «Что касается твоей жены… Если ты хочешь, чтобы она была в твоей жизни, тебе придется научиться говорить с ней и включать ее в свои решения. Забеременеть ли от нее или обсудить условия вашего брака. что бы то ни было э-э. Больше ничего не полетит».

«Отлично, мой младший брат мудрее меня».

Кингстон хлопнул меня по плечу. «Я всегда был умнее остальных из вас».

Погрузившись в свои мысли и устремив взгляд на звезды, я сказал: «Ты не ошибаешься, братишка».

Затем, в соответствии со своим прозвищем, Призрак исчез в ночи.

Глава 35

Билли

Б

ом , бум , бум .

Сердцебиение отдавалось в ушах, причиняя боль, как никогда раньше. На самом деле, однажды уже — от того же человека, когда он назвал меня золотоискателем. Мои глаза наполнились глупыми слезами, и в груди ощутила странную боль. Я чувствовал себя… использованным. Выражение глаз Уинстона выдало его. Этот мужчина пытался оплодотворить меня, и, будучи идиотом, я попала прямо в его ловушку.

Я с отвращением покачал головой.

Я направился к своей комнате и захлопнул за собой дверь, заперев ее на всякий случай. Я бы не позволил ему пробраться сюда, пока я сплю, и застать меня врасплох.

О чем, черт возьми, он думал?

Я сердито вытерла глупые слезы. Мне было неприятно, что я плакала, мое лицо перекосилось. Я прошёл в ванную и какое-то время стоял неподвижно, не зная, что делать. Или, может быть, надеялся услышать, как Уинстон побежит за мной, чтобы извиниться.

Но я знал, что он этого не сделает. Тогда он так и не извинился.

При этом напоминании земля подо мной шевельнулась, и знакомая боль пронзила мое сердце. Затем, без предупреждения, рыдание сорвало мои губы, и мое сердце треснуло. я качнулся Еще я мог слышать звук, отражающийся от красивой плитки дома Байрона.

Я понятия не имел, как попал в душ. Я стоял под горячей водой, обхватив голову руками. Мои рыдания не прекращались, сердце билось быстро и сильно в груди. Больно.

Я даже не смог заставить себя пойти к сестре. Байрон смотрел на нее, как папа смотрел на маму, а все, что Уинстон хотел от меня, — это ребенка. Сначала тайный брак, потом назвали меня золотоискателем, а теперь наследником.

Сколько еще он ожидал от меня?

Я закрыла рот руками и попыталась сдержать душераздирающие рыдания. Боль в груди пульсировала, зияющая дыра росла с каждым ударом сердца.

Все это время, когда он отклонял мою просьбу о разводе, он делал это с намерением однажды использовать мое тело и сделать меня беременной.

Я сморщила лицо и скатилась по плитке, пока не упала на пол в душе, горячая вода лилась мне в спину, одинокая и убитая горем.

Я позволила ему снова заставить меня плакать.

Тук, тук, тук.

Тихий звук эхом разносился по затемнённому коридору, солнце ещё не готово было заглянуть в огромные окна.

Моя сестра открыла дверь спальни и выглядела растрепанной.

«Билли». Она моргнула несколько раз. "Все в порядке?"

Мой взгляд упал на ожерелье, которое она носила. То самое ожерелье, которое я пытался украсть у Уинстона шесть лет назад. Та самая статья, которая доставила мне неприятности, стала причиной того, что меня шантажировали, заставив тайно выйти замуж и провести ночь секса в медовый месяц.

«Билли, ты меня беспокоишь».

Голос Одетты отвлек меня от воспоминаний, и я тут же заставил себя улыбнуться.

«Да, я просто хотел сообщить тебе, что меня не будет до того, как ты проснешься утром». Я протянул руку ох, мои светлые пряди. — Ну, думаю, через несколько часов.

Ее брови удивленно взлетели вверх, затем она оглянулась и вышла в коридор.

— Не слишком ли рано?

Я пожал плечами, опустился и сел на ковер, прислонившись спиной к стене.

«Мне почти тридцать. Определенно не так уж рано оставаться одному. Она устало улыбнулась и села рядом со мной на плюшевый коврик. — Кроме того, я не могу просто сидеть здесь и ждать.

"Я понимаю."

Я не был уверен, знала она это или нет, но у меня не было сил ни на свой сумасшедший, временный, тайный брак с Уинстоном Эшфордом, ни на его хитрые попытки оплодотворить меня.

"Ты выглядишь хорошо. Полный пиздец, — сказал я, и щеки Одетты покраснели, вызвав у меня тихий смешок. «Это хорошая вещь».

Она наклонила голову, задумчиво наблюдая за мной. — У меня такое чувство, будто ты бежишь, сестрица .

Я закатил глаза. "Я не." Именно этим я и занималась, но я не могла раскрыть свой план, не вдаваясь во все глупые подробности того, как меня шантажировали, заставив выйти замуж за Уинстона, и всего остального, что с этим связано.

— Ты так и не объяснил, почему Уинстон решил, что Арес принадлежит ему?

Мои щеки горели, когда я раздраженно вздохнула. Думаю, мы собирались туда. «Я спала с ним».

«Я так и предполагал…»

Я поднял руку и помахал ею вверх и вниз. — Тогда почему ты спросил?

«Потому что я думаю, что это нечто большее».

— Конечно, есть, — прошипел я. «У этого парня проблемы».

— Все мужчины такие, — пробормотала она. — Но, похоже, он смотрит только на тебя.

"И он шантажист». Ее слова наконец дошли до сознания. — Подожди. Что?"

Она улыбнулась. «Он наблюдает за тобой, как папа наблюдал за мамой. Как будто он умрет без тебя.

Я моргнул и тут же покачал головой, отвергая такую возможность. «Уинстон совсем не похож на нашего отца. Он манипулирует, шантажирует и… и… называет женщин золотоискательницами!» Последние слова вырвались у меня на несколько децибел выше нормы, и судя по тому странному взгляду, который она мне бросила, она это заметила.

«Хм, вероятно, большую часть своей взрослой жизни он был окружен золотоискателями, учитывая, насколько он богат».

Я пожал плечами, пытаясь вести себя так, будто эти слова меня не беспокоили. Мне не нравилось думать об Уинстоне с другими женщинами.

Шесть лет — это долгий срок, чтобы обходиться без секса, без своей киски. Его слова проносились сквозь меня с каждым ударом сердца, повторяя их, как плохую песню о любви. Он не сказал и не сделал ничего романтического.

Пришло время нам забеременеть. Да, позволь мне прыгнуть прямо в этот сумасшедший поезд. Нет.

Но часть меня верила, что за этим стоит нечто большее, чем его внезапное желание меня сбить с толку.

Потом было все, что я видел, через что прошла моя сестра. Я не мог просто забыть, как она кричала и выла от боли во время родов, и ее разбитое сердце после этого. По крайней мере, она чего-то добилась за последние шесть лет. Я ничего не добилась, а мой муж... Он стал еще богаче.

«Он назвал меня золотоискателем своему отцу», — пробормотала я, ненавидя то, как дрожал мой голос. Это заставило меня почувствовать себя уязвимым.

«Сенатор Эшфорд — засранец».

«Кто уничтожил нашего отца».

Я напрягся, но прежде чем я успел что-либо сказать, она махнула рукой. «Не заставляйте меня начинать. Я за спасение людей, но даже мне бы хотелось убить этого человека».

— То же самое, — пробормотал я.

«Итак, Билли, я пытаюсь сказать: иди и оставь свой след в мире. Осуществи свои мечты, но если ты нашел то, что было у наших родителей, не упускай это из-за своей упрямой гордости».

Комок в горле рос. Последние шесть месяцев были напряженными, и наша главная цель заключалась в том, чтобы избежать контрабандистов наркотиков и выжить. Теперь, когда ее муж вытащил нас из этого беспорядка, жизнь могла вернуться в нормальное русло. Только я больше не была уверена, что такое нормально.

«Мне просто нужно сделать что-то свое», — пробормотал я. «Я чувствую, что ничего не добился».

После того, как я помог Одетте вырастить Ареса, пока она заканчивала учебу, а затем последовал за ней в Гану, где она закончила ординатуру, у меня возникло ощущение, что я потерял цель. Моя мечта на какое-то время была отложена, и, возможно, это был знак, что мне пора к ней вернуться. Откройте ювелирный магазин и совместите это со своими модными стремлениями.

Ее лицо упало. «Не говори так. Без тебя я бы никогда не смог окончить медицинскую школу. Если бы не ты, у Ареса не было бы прекрасного детства.

— Извини, я, наверное, звучу дерзко.

Она покачала головой. «Нет, нет, абсолютно нет. Я понимаю, и что бы ты ни хотел сделать, я поддерживаю тебя, Билли». Я знал, что она это сделала. Она всегда поддерживала меня. «Я хочу, чтобы ты шел к своей мечте. Я просто хочу, чтобы вы знали, как много значили для меня последние шесть лет. Ты сделал так много. Для меня. Для Ареса.

— Для этого и нужны сестры, — тихо пробормотала я.

«Я хочу, чтобы ты использовал деньги, которые я получил от Байрона».

"Вы уверены? Это кажется каким-то неправильным».

Она покачала головой. "Это не. Я спросил его, и он согласился дать тебе эти деньги». Ее муж с радостью поделился своим черным Amex с Одеттой, а моя сестра, не колеблясь, сняла значительную сумму. Этого было бы достаточно, чтобы профинансировать мою поездку и позволить мне остаться в Париже.

Дверь открылась, и вышел Байрон, одетый только в серые спортивные штаны. Черт, в мужчинах в спортивных штанах действительно что-то есть. И его пресс. Иисус Христос. Делал у всех братьев Эшфордов твердый пресс?

Он посмотрел между нами. "Все в порядке?"

Я вскочил на ноги, стряхивая несуществующую пыль с пижамных штанов. — Да, мы только что разговаривали.

Одетта улыбнулась. «Сестринские штучки». Он кивнул, а затем вернул нам нашу конфиденциальность. «Мы можем поговорить больше, Билли. Не то чтобы мне завтра нужно было бежать на работу.

Я сочувственно улыбнулся. Моей сестре нравилось работать в больнице, в хаосе отделений неотложной помощи. Она дышала этим дерьмом, и я знал, что скоро она снова к этому вернется. Если бы Байрон был умен, он бы понял, что это нужно ей, чтобы быть по-настоящему счастливой. Если бы он только мог дать своему брату тот же совет.

«Я знаю, но мой рейс вылетает рано».

Она заключила меня в свои объятия и крепко обняла. «Ничто — ни деньги, которые я наконец смог дать тебе из-за Байрона, или чего-то еще в этом мире — никогда не будет достаточным, чтобы отплатить тебе за то, что ты сделал».

Я улыбнулась. «Просто будь моей сестрой. Всегда. Это моя единственная просьба.

Глава 36

Уинстон

А

колющая головная боль задержалась в затылке.

Это знакомое чувство – сухость во рту, скованность в суставах – определенно было признаком моего адского похмелья. Я заставила себя открыть глаза, солнце, стоящее высоко в небе, ослепляло меня. Размытое окружение постепенно стало четким, а в ушах продолжало звенеть.

Дом Байрона. Пустая комната. Моя одежда небрежно разбросана по полу спальни. Разбитая бутылка виски.

Черт, черт, черт !

Мгновенное разочарование охватило меня из-за моей глупости, но я не мог остановиться на этом, потому что кто-то ворвался в дверь. Прежде чем я успел подумать о том, чтобы бросить им что-нибудь в голову, в поле зрения появился человек, о котором идет речь.

Мой отец.

Атмосфера самодовольства наполнила комнату, когда его взгляд скользнул по мне. Его темно-голубые глаза светились чистым злом и высокомерием. Он был образцом коррумпированных политиков во всем мире.

Сдвинув ноги с кровати, я потянулась за парой чистых джинсов и натянула их, оставив ступни и туловище обнаженными. Не торопясь, я повернулся лицом к отцу.

"К чему Должен ли я за этот неприятный и нежеланный визит?»

Его губы скривились от отвращения. — Ты невежественный маленький засранец.

Я пожал плечами. «Я делаю то, что могу. Пока я не похож на тебя, я буду спать спокойно по ночам».

Его взгляд практически прожег дыру в моем черепе.

«Ты думаешь, что ты намного лучше меня, не так ли?» Очевидным был тон, который он использовал по отношению ко всем, кого считал ниже себя, а это составляло девяносто девять процентов населения. «Но это не так. На самом деле, ты такой же, как я ». Он поправлял свой уродливый бордовый галстук, а я представляла, как душит его им. «На самом деле, похоже, твоя маленькая тайная жена терпеть не может тебя, так же, как моя жена не могла терпеть меня».

— Заткнись, черт возьми, — прошипел я, мои пальцы дернулись, желая взять пистолет, чтобы опустошить его магазин в тело отца. — Не смей сравнивать мой брак с твоим, — сказала я с максимально спокойным тоном, на который была способна. «Ты унижал и изменял моей матери на каждом шагу, и это тот минимум, до которого я бы никогда не опустился».

Темная тень легла на его лицо. С тех пор, как Ма его трахнула и оставила свое состояние детям, а не изменяющему мужу, он держал это против нас. Иногда я задавался вопросом, держал ли он что-нибудь еще над головами моих братьев и сестер, как он держал меня.

Давным-давно, когда я едва мог ходить, я хотел быть похожим на него, но это длилось недолго. Отец жил, чтобы использовать и злоупотреблять, беспокоясь только о людях, которые могли бы принести ему пользу или которыми он мог воспользоваться. Его дети не были исключением.

— Последний шанс, Уинстон. Отец попытался говорить угрожающе, но все, что ему удалось, — это прийти в отчаяние. В его глазах таилась паника, которую он пытался сдержать. «Долг перед семьей Поповых больше не откладывать. Пришло время расплачиваться».

«Это очень похоже на личную проблему». Мне было плевать на его долги и его проблемы.

«Ну, я бы хотел сказать, что было приятно с тобой поболтать, но…» Я пожал плечами, глядя ему в глаза и не позволяя ему увидеть смятение и ущерб внутри меня. Он поспешил бы этим воспользоваться. «Это не так. Ты знаешь, где дверь.

Его лицо т приобрел глубокий фиолетовый оттенок, но выражение моего лица оставалось бесстрастным.

«Тебе следовало вернуться из пустыни более сильным человеком». Думаю, мы собирались туда.

"Ага-ага. Мы все знаем о тех ниточках, за которые ты дергал». Я потянулся за телефоном и заметил, что уже почти полдень. Ебать! Я должен был найти Билли. — А теперь, будь добр, уберись с моих глаз.

Его челюсть сжалась. «Я терпел тебя годами, но даже у моего терпения есть пределы».

Я усмехнулся. «Терпение сенатора Эшфорда на исходе. Представь это. Просто, черт возьми, признай это, отец. Вы разочарованы, что я вернулся со своих командировок. Ты не хотел сделать меня более сильным человеком; ты хотел моей смерти. Ты старался изо всех сил, но, похоже, меня сложнее убить, чем ты думал.

Его верхняя губа скривилась в рыке. — Возможно, тебя трудно убить, но я уверен, что твою тайную женушку — нет.

На следующем вздохе я оказался на нем, моя рука обвила его шею, и его тело врезалось в стену, сотрясая фундамент. Звук разбивающегося стекла наполнил пространство. Все мое внимание было сосредоточено на ублюдке, который дал мне жизнь.

«Ты хотя бы посмотришь в ее сторону, и я клянусь Богом, я прикончу тебя».

Дверь моего номера распахнулась, но я даже не удосужился посмотреть, кто это. Я сосредоточил свое внимание на своем отце, обдумывая его убийство. Прямо здесь и сейчас.

Он посмотрел через мое плечо и улыбнулся своей снисходительной улыбкой. «Ах, Байрон. Чуть лучший сын.

— Что, черт возьми, здесь происходит? Тон голоса Байрона подсказал мне, что поцелуи отца в задницу ни к чему не привели. Я выпустила хватку из его горла.

"Ничего. Мы с твоим братом просто сблизились . Отец похлопал меня по плечу, прежде чем нырнуть мне под руку. «Я уже ухожу».

Я впустил эту ерунду в свою голову. Теперь он знал, что Билли — моя слабость. Я только надеялся, что он понимает, насколько серьезно мои угрозы были. Гнев пульсировал в моих барабанных перепонках, и я схватил ближайший предмет, отдернул его и прицелился, но остановился, прежде чем направить его ему в голову.

Вместо этого я встретил обеспокоенный взгляд Байрона.

"Все в порядке?" — спросил Байрон после того, как ушел.

«Он угрожал Билли». Он напрягся, прекрасно зная, что наш отец способен выполнить свои угрозы.

— Может, и хорошо, что она ушла, — проворчал он. «Но я могу поставить кого-нибудь ей на хвост, чтобы убедиться, что она в безопасности».

Мой мозг застрял на его первом заявлении. "Что вы только что сказали?"

— Я могу…

— Нет, другое дело.

«Билли ушла». На этот раз предмет в моей руке пролетел через всю комнату, керамическая ваза чуть не задела толстый череп Байрона. «Господи Иисусе, Уинстон. Какого черта? Ты пытаешься меня убить?»

— Как ты мог позволить ей уйти? — крикнул я, натягивая ботинки.

«Ну, я не могу точно связать ее и держать в плену». На самом деле, это звучало как хорошая идея. — Что у тебя с ней?

"Так не пойдет." Он посмотрел на меня так, как будто я был настоящим сумасшедшим, не удосуживаясь скрыть, что знал, что между мной и Билли есть нечто большее. Любопытный ублюдок, вероятно, все равно знал правду. "Были женаты."

Он сузил глаза. «Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты влюблен в свою жену».

Слова врезались мне в грудь с такой силой, что я отшатнулся назад. Влюблен в свою жену? Нет, этого не может быть. Мы провели шесть лет врозь, почти не зная друг друга. Так ли работала любовь?

Я, черт возьми, не знал.

Я был настолько сломлен, что даже не мог разобраться в своих чувствах. Все, что я знал, это то, что она чувствовала себя как дома.

Меня пронзила сильная дрожь, а также шокирующее открытие.

Каким-то образом я влюбился в свою жену. Может быть, именно поэтому я так нуждался в ней и хотел этого. Чтобы поймать ее в ловушку любыми средствами.

«Да, это глупо. Хотя, должен признать, я бы сделал то же самое». Голос Байрона вырвал меня из моих мыслей.

Я моргнула, а он посмотрел на меня с улыбкой старшего брата. Мне хотелось стереть это с его лица. Или обнять его за это.

"Что?" Я спросил. Я сказал всю эту ерунду вслух?

«Вы не поймаете ее в ловушку, оплодотворив ее». Черт, может быть, я все еще был пьян. «Сестры Свон выросли…» Байрон подыскивал слово, затем наконец пожал плечами. «Нормально, я думаю. Их родители любили друг друга и действительно хотели быть вместе. Они были совсем не похожи на наши. Я думаю, сестры этого и добиваются».

Сердце у меня застряло в горле.

Оно билось громко и быстро.

Жесткий и сильный.

Живой.

«В газете будет объявление о моем браке с Билли», — сказала я наконец, эмоции вышли на новый уровень. «Я хочу, чтобы все знали». Мой брат кивнул. — Когда она ушла?

Его взгляд метнулся к напольным часам, которые теперь показывали два чертовых часа дня.

«На рассвете».

Я чувствовал себя опустошенным при мысли о том, что моя жена одна бродит по миру и убегает от меня. Мой мозг и мое сердце жаждали блаженного оцепенения, но не того, которое давал алкоголь. Уже нет. Я нуждался в ней.

«Разве ты не должен быть со своей семьей?» — спросил я, и что-то в нем ударило мне в грудь. У меня тоже должна была быть семья, но судьба каким-то образом продолжала подбрасывать мне трудности.

"Я со своей семьей." Он схватил меня за плечи, что-то бурча себе под нос.

— Прекрати, — запротестовал я, чувствуя себя дерьмовым братом. «Это похмелье просто сука».

Байрона внимание мелькнуло на пустую бутылку в моей комнате, но он ничего не прокомментировал.

Вместо этого он прищурился на меня.

— Этого больше не повторится, — процедил я, снова коря себя за это. Если бы я не прикоснулся к алкоголю, возможно, я бы услышал, как сегодня утром ушла моя жена.

«Уинстон, ты мой брат и всегда будешь моей семьей, но клянусь Богом, я больше не могу смотреть, как ты наказываешь себя». Я в замешательстве моргнула, и он издал серию разочарованных проклятий. — Ты думаешь, я слепой?

"Может быть."

— Ну, я нет. Он протянул руку и потряс меня за плечи. «С тех пор, как умерла Ма, ты идешь по пути самоуничтожения». Он сжал сильнее. — В ее смерти не твоя вина.

Облегчения от его слов не пришло. Он не знал, что моя дурацкая задница стащила Ма с поля только ради дурацкой игры.

— Это так, — монотонно сказал я. «Я настоял, чтобы мы пошли в тот игровой магазин, прекрасно зная, что безопасность не проверена».

Его брови нахмурились. «Да, это было».

Я покачал головой. «Нет, это не так. Мы никогда не должны были там быть».

Байрон посмотрел мне в глаза. «Я просмотрел расписание на этот день. Отец предвидел, что она пойдет домой именно этим путем, и единственное место на всей улице, которое кто-либо из нас посетил, — это игровой магазин.

Значение его слов поразило меня. Все эти годы⁠—

«Он винил в этом меня».

Байрон покачал головой. "Нет. Твой. Вина." Внезапно мне стало немного легче. Моё дыхание стало прерывистым. «Но если ты потеряешь жену, это будет твоя вина».

И реальность осозналась. Мне пришлось бороться за нее. "Я должен идти. Не забудь, завтра во всех крупных газетах появится объявление о моей свадьбе».

Я должен был обеспечить, чтобы каждый уголок этой земли получил эту новость.

Байрон улыбается ред. «Иди и возьми ее, брат. Задушите ее любовью».

Если бы Билли жаждала любви, она бы ее получила. Потому что она заслужила мир.

Глава 37

Уинстон

Шесть недель спустя

А

После того, как я проснулся с похмелья и обнаружил, что Билли ушла, я еще меньше представлял себе, что буду с ней делать, когда найду ее. Стучать мне в грудь и рычать «Мое»? Привязать ее к моей кровати? Запереть ее в башне и трахнуть до забвения? Иррациональные мысли кружились, но ни одна из них даже близко не приблизилась к тому, что я на самом деле делал.

Преследуя ее. Обеспечивал ее безопасность после угроз моего отца.

Я занимался этим шесть недель, два дня и двенадцать часов. Она сидела на разных террасах кафе, несмотря на холодную погоду, прокатившуюся по Парижу. Она съела много шоколадных круассанов. Она несколько раз ходила по мосту Искусств и мосту Аршевеше — двум мостам, олицетворяющим любовь. Она снова и снова встречалась с банкирами, решив получить кредит и открыть свой ювелирный магазин на заказ. Каждый раз ей отказывали, и когда я разобрался в этом, то обнаружил, что причина всегда одна: ненадежность средств. По сути, поскольку у нее не было средств на приобретение бриллиантов и других драгоценных камней для использования в украшениях, которые она разработала, ее считали неподходящим кандидатом.

Итак, я ошибаюсь она обратилась в банк и заставила менеджера, который ей отказал, перезвонить ей и предложить деловую сделку. Конечно, я бы профинансировал свою жену. Я даже решил вопрос с ресурсами, купив ей алмазный рудник. Теперь мне просто нужно было заставить ее поговорить со мной.

Билли, возможно, и упряма, но я был полон решимости.

Я многое бы терпел от нее, но праздновать свою ссуду с другим мужчиной? Нет. Чертовски. Способ. Конечно, с ними была еще одна женщина, и Билли выглядела безумно скучающей, но этот ублюдок флиртовал с ней так, как будто это вышло из моды.

Я сидел в самой задней части бара, наблюдая за их общением. На Билли было темно-бордовое платье, которое подчеркивало ее фигуру при движении, и ее глаза сияли от волнения, пока она что-то объясняла. Этот ублюдок сидел рядом с ней, а другая ее подруга сидела напротив нее. Мне это ни капельки не понравилось. Двое ее друзей выглядели знакомыми, хотя я не мог их точно определить. Не из-за ревности, текущей по моим венам при виде их близости.

Билли поднесла ко рту вилку с макаронами и начала есть, в то время как ублюдок поднес палец к уголку ее губ, вытирая с них соус.

Мои пальцы схватили стекло, угрожая разбить его. Я думал о творческих способах убийства этого человека. Он выглядел слишком нетерпеливым. Я бы выкопал ему глазные яблоки. Затем отрезал ему уши. Тогда я бы порезал ему пальцы. Может быть, даже его язык, потому что я был уверен, что его крики подействуют мне на нервы.

Я угрожающе ухмыльнулся, представляя, как потечет кровь, когда меня отвлечет жужжащий телефон.

Доктор Тристан Беннетти и доктор Вайолет Фрейд.

Затем это щелкнуло. Я видел их обоих шесть лет назад на похоронах отца Билли. Они были рядом с ней, когда она была в самом худшем состоянии… Ладно, остановимся на убийстве, но я все равно выгоню их отсюда.

Я отпила напиток, и газированная вода пузырилась у меня на языке. Иногда быть трезвым было сложно, но оно того стоило. Для Билли. Для моей семьи. Для нашей семьи.

Я поблагодарил официанту и оставил ему щедрые чаевые, затем я повернулся и направился к столику Билли. Я не был уверен, что буду делать, оказавшись там, но все же я был здесь. Мне нужно было вернуться на ее орбиту. Я устал преследовать ее на расстоянии. Я ненавидел то, что был другой мужчина, который был ей ближе, чем я. Я хотел поделиться ее праздниками и достижениями.

Мне нужна была вся она – ее свет и ее улыбки – все для себя.

Я схватил стул и поставил его между ней и доктором Беннетти.

«Эй, что ты…»

Глаза Билли расширились, когда она поняла, что это я. — Привет, жена, — прошептал я ей в ухо, обняв ее за талию. "Скучай по мне?"

Я с восторгом наблюдал, как по ее коже пробежали мурашки.

«Ни капельки», — сухо ответила она. «Извините, но это вечеринка на троих».

Ее друзья с восхищением наблюдали за этим разговором, и когда она узнала об этом, ее щеки залил румянец.

«Хорошо, тогда этот ублюдок, — я многозначительно взглянул на доктора Беннетти, — сможет выкарабкаться и убраться к черту от моей жены».

Билли закатила глаза. «Бывшая жена».

Я одарил ее холодной улыбкой. "Еще нет."

Она отодвинула свой стул от меня, почти приземлившись на колени своей подруги. "Скоро. Поскольку ты был придурком и объявил миру, что мы женаты уже шесть лет, я подал на развод обычным способом на следующий же день.

Ах да. Я намеренно проигнорировал эту чертову чушь. Она начала процедуру с каким-то бесплатным адвокатом, которого мой жевал на завтрак. Кроме того, ей не удалось должным образом обслужить меня, поэтому процесс официально не начался.

Мой взгляд упал на ее левую руку, на ее палец без кольца. Когда она заложила браслет, я знал, что она сохранила кольцо моей матери, хотя до сих пор его не носила. Тем не менее, я воспринял это как хороший знак. Жалкий? Может быть.

Мне нужно было держаться за каждый маленький признак надежды, который я мог.

я наклонился о Вер, сильно кусая мочку ее уха, вызвав у нее тихий всхлип.

«Развода не будет, искусительница. Не сейчас, когда ты носишь моего ребенка, — прохрипела я, мой член пульсировал в брюках. Черт , не мог бы этот маленький безмозглый ублюдок просто немного расслабиться?

Билли прерывисто выдохнула. «Я… у меня уже начались месячные».

Я взглянул на двух выдающихся врачей, уставившихся на нас. — Вы двое извините нас, пожалуйста? - сказал я, улыбаясь. «Иди на хуй, ешь, что хочешь. Просто исчезни, чтобы мы с женой могли поговорить наедине».

Доктор Фрейд нерешительно взглянул на Билли. Я знал эту решимость в ее глазах. Если Билли попросит ее остаться, она так и сделает. Доктор Беннетти был не за горами. Им понадобится стимул.

«Если вы не хотите, чтобы ваша карьера была разрушена, а ваши планы мести провалились, я предлагаю вам заблудиться». Вайолет и Тристан обменялись мимолетными взглядами. На лице Билли отразился шок, подтверждая, что она что-то знала о миссии Вайолет отомстить за свою семью. Поскольку никто не двинулся с места, я пристально посмотрел на них и добавил: «Верно. . Ебать. Сейчас."

Галочка. Ток. Галочка. Ток. Тишина пульсировала, как бомба замедленного действия.

— Все в порядке, — наконец сказала Билли успокаивающе. — Я могу с ним справиться.

Я ухмыльнулась, хотя и сомневалась, что ее определение обращения со мной совпадает с моим. Если бы она только знала, какую власть она имела надо мной. Все, что ей нужно было сделать, это улыбнуться, и я преклонил бы колени перед ее милостью.

"Но-"

«Просто уходите», — оборвала она своих друзей. "Сейчас."

Они встали и вышли из ресторана, в последний раз оглядываясь через плечо, и исчезли из поля зрения.

«Ах, наконец-то один», — объявил я.

— Ты такой придурок, ты знаешь это?

Я ухмыльнулся. «Но ты любишь мой член, жена».

Она сузила глаза. «Я люблю любого члена. В твоем нет ничего особенного.

Мой рот нашел ее шею, покусывая и посасывая, пока мои пальцы играли с подолом ее платья. «И поэтому ты остался верным? »

Она вздрогнула, и из нее вырвался тихий стон, когда моя рука скользнула вверх по ее бедру. — Я… Боже, я… ненавижу тебя.

«Ты утверждаешь, что ненавидишь меня, но держу пари, что если бы я залез под это платье, то нашел бы доказательства, доказывающие обратное».

ничего в тебе не нравится ». Дрожание ее голоса соответствовало дрожанию пальцев. Она была полна решимости сопротивляться мне. Это было неприемлемо.

«Продолжайте говорить себе это». У нее перехватило дыхание, когда моя свободная рука сжалась вокруг ее затылка, мои пальцы рисовали маленькие круги на ее шелковых трусиках, прямо над ее клитором. «Сейчас мы поговорим. Если ты будешь сопротивляться или солгать, я заставлю тебя прийти прямо сюда, посреди ресторана, выкрикивая мое имя, чтобы каждый человек в этом городе знал, что ты принадлежишь мне».

Она всхлипнула, и звук сорвался с ее губ восхитительной мелодией. "Останавливаться."

«Теперь давайте вернемся к обсуждению вашей беременности». Я не мог отвлечься ни на ее тихие звуки, ни на ее теплое тело. Сначала мы говорили, а потом трахались. «Но позвольте мне предупредить вас, каждая ложь приведет к тому, что я буду трахать вас пальцем. Прямо здесь, в этом ресторане.

Зацепив пальцем подол, я подчеркнул слова, с щелчком отпустив резинку.

Она зашипела. «Больно».

"Вам нравится это." Румянец растекся по шее и исчез под платьем.

«Так у тебя действительно начался цикл с тех пор, как мы в последний раз занимались сексом?» Тишина. Я провел зубами по чувствительной мочке ее уха, пока мои пальцы медленно приближались к ее горячему входу. Я вдруг обрадовался, что она и ее друзья выбрали самый укромный столик в ресторане.

"Нет." Удовлетворение наполнило меня. Мне бы очень хотелось довести дело до конца, но осознание того, что прошло уже почти два месяца, а менструация у нее все еще не наступила, было еще лучше. — Хотя это ничего не значит. Еще одна дрожь. — Я могу просто опоздать.

Я не была уверена, что буду делать, когда мы поговорим обо всем, что пошло не так в нашем браке, или о чем-то еще. ты назвал это между нами. Я просто знал, что отчаянно пытаюсь заставить это работать. Мой младший брат был прав. Мне придется включить Билли в свои... наши решения, чтобы мы могли дать этому реальный шанс.

— Мне очень жаль, — сказал я, и ее глаза метнулись на меня одновременно с удивлением и замешательством. «Мне жаль, что я не поговорил с тобой первым о желании детей. Это было не правильно."

Ее нежная шея покачивалась, когда она глотала. "Хорошо." Казалось, она все еще не решалась мне доверять. Не то чтобы я давал ей для этого какой-то повод.

«Я хочу начать заново».

Она покачала головой. «Мы никогда ничего не начинали, Уинстон. Это была всего одна ночь... три ночи, - быстро поправила она себя, вспоминая последний раз, когда мы занимались сексом, прямо перед тем, как она улетела, как летучая мышь из ада.

— Тогда давай начнем… — Я указал между нами. «Давай начнем нашу совместную жизнь прямо сейчас».

«Суть в том, что мы не знаем друг друга. Я до сих пор не понимаю, почему ты навязал этот брак».

— У меня есть для тебя предложение.

Она вздохнула и закатила глаза. «В прошлый раз, когда у тебя был такой, все получилось не так уж и здорово».

Я проигнорировал ее комментарий. "Давай встречаться." Она продолжала смотреть на меня, как будто не понимала мой английский. Может, мне повторить это по-французски? «Мне бы хотелось, чтобы у нас была возможность узнать друг друга. Больше никакой лжи и скрытых планов». Она тихо усмехнулась. «Должна была быть причина, по которой ты подошел к моему столику в тот вечер в Le Bar Américain».

Она пожала плечами. «Ты была горяча, а я был возбужден».

Ладно, это было не совсем то, что я надеялся услышать, но это было начало. «У нас есть химия».

Она покачала головой. — И ты чуть не задушил меня той ночью.

Я напрягся при этом напоминании. Это был один из самых постыдных моментов, когда я положил руку на женщину. Изображение того, как я наконец пришел в себя и увидел, что выражение ее ужаса запечатлелось в моем сознании.

«У меня были… есть некоторые вещи, которые…» Черт, я не хотел раскрывать все свои слабости. Я хотел, чтобы она увидела во мне мои сильные стороны, а потом, когда она полностью в меня влюбится, возможно, я позволю ей увидеть мою испорченную сторону. Мои невидимые шрамы. Я прочистил горло. «Я работаю над некоторыми вещами».

Она задумчиво наклонила голову, и мне стало интересно, что она видит, когда смотрит на меня. Ошибка? Зеркальное отражение моего коррумпированного и жадного отца? Или совсем другое?

«У тебя проблемы с алкоголем?» Черт побери, это было уже слишком.

«Я с этим справился». По большей части. Со времени моего разговора с Кингстоном у меня не было рецидива. До этого прошли месяцы.

— Знаешь, это никогда не проходит. Я не принял ее за человека, испытавшего зависимость. «Почему ты пьешь?»

"Я не. Уже нет."

Я мог сказать, что она не давала этому покоя. — Но что заставило тебя начать?

Я полез в карман за сигаретами и постучал ими по столу. «Я хотел забыть».

Когда я подумал, что она будет интересоваться дальше, она остановилась и направила разговор в другое русло.

«Почему ты назвал меня золотоискателем, хотя это ты заставил меня выйти за тебя замуж?» Ее нижняя губа задрожала, и это только заставило меня почувствовать себя дерьмом.

«Билли, ты знаешь, что это не так. Ты не пытался взять ни цента с тех пор, как ушел. В ее глазах блестели слезы, которые вот-вот прольются, и у меня в груди сжалось при этом виде. Мой отец всегда заставлял мою мать плакать. Я отказался быть похожим на него. «Выслушайте меня…»

«Мне не нужны твои извинения. Это ничего не значит, исходящее от человека, который не знает ничего о чувстве раскаяния». Мой желудок скрутило от мысли, что я мог потерять ее еще до того, как мне дали шанс. Мне хотелось сказать что-нибудь резкое и наброситься, но я сдержался.

«Хорошо, м возможно, я не сожалею, что заманил тебя в ловушку брака. Или пытается забеременеть. Но мне жаль, что я не пришёл за тобой раньше. Мне жаль, что я был слишком пьян и глуп, чтобы увидеть, что мне по счастливой случайности подарили красивую и умную жену. Мне жаль, что я не постарался вернуть тебя раньше. Вместо этого я зациклился на браслете, который ты заложил, просто чтобы вернуть эту часть тебя.

Черт, я перегнул палку. Впервые после смерти матери я был полностью вовлечен. Я больше не хотел притворяться, что мне все равно.

«Нам нужны были деньги. И я полагал, что твой отец был нам в долгу… — Ее голос был тихим, почти стыдливым, но она отказалась съежиться. Вот кем была Билли Эшфорд. Боец. «Все знают, что подарки оставляет себе невеста».

"Это правильно?"

Она сузила глаза. "Это. Твой отец разрушил моего.

Внутри меня закипело чувство вины, кипящее, как гейзер. Мой отец разрушил очень много жизней. — Это причина, по которой ты хочешь развода?

Ее губы сжались. "Один из них." Сделав глубокий вдох, прежде чем выдохнуть, она продолжила: «Моя семья — это все для меня, а твой отец разрушил это. Деньги из браслета должны были вернуть моему отцу больницу и позаботиться о моей сестре».

Мне хотелось, чтобы она пришла ко мне. Я бы помог ей, отдал бы все свое состояние, если бы это было необходимо.

— Ты заложил его за слишком низкую цену. Она не ответила, глядя на свои пальцы. Почему меня должно беспокоить то, что на ней нет моего кольца? Я хотел заклеймить ее, чтобы мир знал, что она закрыта. — И что ты скажешь, жена?

"К чему?" Она подняла руку и махнула официанту, чтобы тот потребовал чек.

«Чтобы мы встречались». Я не хотел быть парнем, который потерял девушку еще до того, как она у него действительно появилась. Тот самый, который прятался за бутылкой и кошмарами. Я ненавидел мучительное одиночество, которое терзало меня каждый день. Я хотел чувствовать себя так же, как каждый раз, когда эта женщина была рядом со мной, — как достойный мужчина. Я выбирал быть лучше с ней. Я буду продолжать попытки, пока она не увидит нас такими же, как я. Суждено быть.

Официант положила чек и потянулась за ним. "Что ты делаешь?"

Она указала на свою вылизанную тарелку и стакан с газированной водой. Еще одно подтверждение, заставившее меня заподозрить, что она беременна.

«Плачу за ужин».

Глава 38

Билли

А

На лице Уинстона отразился ужас.

«Когда ты со мной, я плачу за все», — прорычал он. «Я плачу по счетам. Я забочусь о тебе. Я прикасаюсь к тебе».

«Ух ты, я не знал, что ты из средневековья». Не то чтобы я обычно возражал против того, чтобы мой спутник обрабатывал чек, но это было не свидание. Он испортил мой праздничный ужин.

— Кстати, у тебя здесь кое-что есть, — сказал он, протягивая руку к моему лицу.

"Где? Здесь?" Я потянулась к салфетке, лежащей у меня на коленях, когда он наклонился вперед и лизнул уголок моего рта.

«Теперь этого уже нет». Мои глаза метались по ресторану, а мои щеки горели от смущения. Этот человек не имел стыда. Я почувствовала кончики его пальцев на своей щеке, и мои глаза на мгновение закрылись. Я открыла глаза и обнаружила его рот так близко к своему. «Не позволяй другому мужчине прикасаться к тебе. Это заставляет меня делать сумасшедшие вещи».

Он ревновал, я поняла. О Тристане. Идея была смешной. Тристан был больше другом Одетты, чем моим, но, поскольку он был в Париже, а я знала здесь не так уж много людей, я решила обратиться к нему. После окончания медицинской школы в Стэнфорде он решил пройти ординатуру в Париже. Он был настоящим Я изучал европейский образ жизни, и он, кажется, получил настоящее удовольствие от моих рассказов о резиденции Одетты в гораздо менее блестящей Гане.

— Он друг, — тихо сказал я. "Больше ничего."

Он кивнул, как будто удовлетворенный моим ответом, и только тогда я понял, что он взял чек и передал официанту свой черный «Амекс».

— Уинстон, — отругал я. Эта версия мужчины, которого я встретила шесть лет назад, была еще более привлекательной, и это было еще страшнее, потому что я могла легко влюбиться в него. Только тогда у него будет больше шансов разбить мое сердце. Я видел, что случилось с папой, когда умерла маман. Это было бы так, а может быть, даже хуже, потому что он все равно ходил бы по этой земле. «Несправедливо с твоей стороны платить, хотя ты даже не ужинал».

«Но с моей стороны справедливо заплатить за праздничный ужин моей жены».

Я открыла рот, но тут же закрыла его, прищурив глаза. «Почему это будет праздничный ужин?» Ухмылка на его лице была моим ответом. "Что ты сделал?"

«Ничего особенного».

Я наблюдал за ним, пытаясь прочитать его самодовольное выражение лица. Затем с ужасом я подумал о том, как мне внезапно одобрили кредит после того, как мне столько раз отказывали. "Что ты сделал ? " Прежде чем он успел ответить, я добавил: «Помнишь, ты ранее сказал: «Больше никакой лжи».

Он усмехнулся. «И вот я волновался, что ты не услышал ни одного моего слова».

«Уинстон, ты или нет стоишь за одобрением моего кредита?»

И с полуулыбкой, которая сломила меня, мой муж ответил: «Да, но только потому, что я верю в твое видение». Я прищурился на него, а мое предательское сердце содрогнулось от восторга. «Правда, Билли. Мысль заняться ювелирным делом у меня была шесть лет назад, но я сбился с пути. Теперь я хочу помочь тебе добиться успеха».

Я сидел и рассматривал его, пытаясь решить, какой скрытый мотив у него мог быть, чтобы помочь мне. Я не был глуп. Я знала, что он сделает все, чтобы приковать меня к себе, но по какой-то причине я ему поверила. Я не был уверен, почему, ведь он этого не сделал. действительно заслужил мое доверие, но я не думаю, что у него был скрытый мотив помочь мне. Ему не нужен был мой опыт. Я был уверен, что он сможет найти лучшего в этой области и запустить свою ювелирную линию прежде, чем я успею сказать «пикабу».

«Почему золотоискатель?» Я спросил еще раз. Я не мог объяснить, почему меня это беспокоило, но это так. Возможно, я была незрелой или слишком чувствительной, но я не могла жить с мужчиной, который думал обо мне как о ком-то, кроме как о равном себе. И ярлык золотоискателя меня очень раздражал. Честно говоря, мне было чертовски больно, что он так обо мне подумал. «Твой отец сделал то, что сделал, а ты все равно выставил меня плохим парнем».

Гнев, который грыз меня изнутри всякий раз, когда я думал об Уинстоне, умолк. Оказалось, что моя подруга Вайолет была права. Было приятно вынести на свет то, что меня так долго беспокоило.

«Вы правы», сказал он. «И это было неправильно. Я должен был прикончить его прямо здесь и сейчас». Мы потеряли шесть лет, и я начал думать, может быть, все было напрасно. «Мой отец токсичный», — продолжил он. «Однажды с ним неизбежно разберутся». Его рука крепко сжала мою. «Но одно я знаю наверняка: шесть лет назад я тоже был токсичным». Я обдумал его слова, удивленный его признанием. Я все еще помнил демонов и пороки, свидетелем которых стал за то короткое время, что мы провели вместе. «Блин, мне еще есть над чем поработать, но знай, Билли. Ты никогда не был плохим парнем. Ты никогда не был золотоискателем. Я знаю свою долю из них, а ты даже близко не подходишь.

Я тихо всхлипнула, не позволяя слезам залить мое лицо. — Тогда зачем меня так называть?

Его глубокие голубые глаза встретились с моими, выкачивая весь кислород из моих легких. — Ты заметил, что я не заставлял тебя подписывать брачный договор. Я кивнул. Это было глупо с его стороны, если честно, но я об этом не упомянул. "Я сделал это специально. Мой отец — жадный ублюдок, и он принуждал меня к браку, который помог бы реализовать его политические устремления. Сначала он начал с Байрона, а потом перешел ко мне. По какой-то иронии судьбы я уже сказала ему, что замужем, когда ты появился той ночью, пытаясь украсть ожерелье моей матери.

— Итак, вы воспользовались этой возможностью.

"Да." Он сверкнул мальчишеской улыбкой. «Вот кто я, Билли. Оппортунист».

— Ты не говоришь, — криво сказал я. — Я так понимаю, вы с отцом не близки?

Я пожалел об этих словах, потому что его улыбка тут же исчезла и сменилась бурным, мрачным выражением лица. «Никто из нас не близок к нашему отцу».

"Мне жаль." Я не мог себе представить ничего, кроме любовных отношений с родителями. Папа покончил с собой, но я знала, что он любит нас. Когда маман умерла, он был потерян и печален, но он держался за нас. «Прости, что говорю это, но ты не выглядишь как слабак. Как мог твой отец заставить тебя что-то сделать?»

«Он держал что-то над моей головой». Мое сердце разбилось из-за него. — Что-то случилось, когда я был ребенком, и я… — Он тяжело сглотнул, явно расстроенный. «Я не могла рассказать об этом своим братьям и сестрам, хотя, похоже, он манипулировал мной. Мой отец всегда отличался этим».

Я протянула руку и накрыла его большую руку своей. "Мне жаль. Хотите, чтобы я убил его? Я сказал это, чтобы поднять настроение, но самое страшное заключалось в том, что эта идея не беспокоила меня так сильно, как следовало бы.

Его губы изогнулись в легкой улыбке, уязвимость в его глазах растрогала меня. «Хочешь, чтобы я убил своего отца за то, что он назвал тебя золотоискателем? Это было бы оправдано».

«Ты попадешь в тюрьму».

«Только если меня поймают», — ответил он полуподдразнивающе. — Кроме того, ты того стоишь.

Я улыбнулась его рассуждениям, в них было что-то романтическое. Но только в теории. Отец манипулировал им на протяжении десятилетий. Пришло время перестать давать ему власть над нашей жизнью. Но мне не хотелось твердить об этом и портить вечер, который вдруг показался многообещающим.

«А что, если бы я действительно был золотоискателем?»

Он пожал плечами. — Тогда я бы заслужил это, если бы ты вытер меня дочиста. Мне стоило бы не жениться на Ники Поповой». Имя казалось знакомым, но я не мог вполне поместите это. «Она модель. Она из очень влиятельной семьи».

Потом я вспомнил. Она была женщиной, которая пыталась встать между Одеттой и Байроном. Кем она себя возомнила, переходя вот так от брата к брату?

«Эту суку нужно прикончить», — пробормотал я.

Прежде чем я понял, что только что сказал, вокруг нас воцарилась тишина. Уинстон, напротив, улыбнулся так, будто выиграл приз всей своей жизни. Достаточно большой, чтобы стали видны его ямочки. Чертовски великолепен.

«Мне нравится, когда ты заявляешь о своих правах».

Я закатил глаза. — Я этого не сделал.

Его глаза метнулись на меня. — Не заставляй меня висеть, жена. Вы готовы дать нам шанс?»

Я посмотрел на него, обдумывая его слова. Он был прав, когда говорил, что у нас есть химия, но было ли этого достаточно? Тот факт, что я даже не могла думать о сексе с другим мужчиной, должен был что-то значить. Хотя с этим мне придется быть осторожным. Это было похоже на сделку с дьяволом. Мне нужно было включить в этот контракт все условия, которые я мог придумать, даже если они были устными. Положив руку на его толстое бедро, я сказал: «Если да, то любой наш секс должен быть защищенным».

Его глаза расширились, как будто он не мог поверить в свою удачу. «Ты займешься со мной сексом, пока мы будем заниматься этим свиданием?»

Я сжал его бедро. «Ну, девушка должна заниматься сексом, и в этом плане мы хорошо ладим. Секс является частью любого здорового отношение."

Его голубые глаза упали на мои губы, а затем, словно вспомнив, где он находится, он вскочил, взял меня за руку и практически поднял на ноги и потащил из ресторана.

"Давай пойдем домой."

Я хихикнула над его реакцией, когда голос остановил нас сзади. "Сэр. Сэр, ваша визитная карточка.

Уинстон даже не удосужился взглянуть на мужчину, когда тот взял предложенную карточку и сунул ее в карман.

Романтический с тролль по самому романтичному городу в мире.

Остаток дня мы провели, разговаривая, смеясь и целуясь, путешествуя по Парижу. Где-то по пути я начал чувствовать себя легче. Возможно, это был его запах океанского бриза. Или, может быть, это была его клятва сделать это правильно. Я не был уверен, что это было, но это казалось чертовски правильным.

"Кстати." Я повернулся к Уинстону. «Мы должны установить некоторые границы».

Он усмехнулся. — Что ты имела в виду, искусительница?

Когда я услышал его нежность, у меня в животе порхали бабочки. Он был единственным, кто когда-либо называл меня так.

«Когда я обедаю с друзьями, нельзя просто так испортить это. Ты не можешь быть ворчливым и резким с людьми в моей жизни». Я пересчитал на пальцах. — Больше никакого шантажа и…

"Продал." Ну, это было слишком просто. «Одно предостережение. Если на вашем обеде присутствует мужчина, мне нужно проверить биографические данные.

Напряжение в его плечах было ощутимым. Ревность Уинстона была милой, но неуместной. Я не был мошенником.

«Я могу с этим справиться», — согласилась я, улыбаясь. — И, в свою очередь, ты не будешь пытаться оплодотворить меня, не обсудив это предварительно со мной. Фактически, мы обсудим все аспекты, которые касаются меня».

Он улыбнулся, испустив сардонический вздох. Черт возьми, когда этот человек улыбнулся, он заставил мое сердце трепетать странным образом. «Вы жесткий переговорщик».

«Давайте встряхнемся». Он принял мою руку в свою большую ладонь. «А теперь скажи мне, чем ты занимался последние шесть лет?» — спросил я, желая побольше увидеть настоящего Уинстона.

Моя рука в безопасности в его большой ладони, он бросил на меня взгляд. «Трезвеет». Его хриплый баритон и признание эхом пронзили меня. Наши взгляды встретились, и его ноздри раздулись. «Это не то, чем я горжусь. Когда я пошел в армию, выпивка стала моим способом… забыться».

я сжал его рука в комфорте. "Забудь это?" — спросил я, взглянув на него и увидев, как сжались его челюсти.

«Мои придурки. Моего отца." Его ноздри раздулись при упоминании отца. «Я пошел в армию, чтобы спастись от отца, и оказался в аду. Оказалось, что смерть преследовала меня повсюду, потому что он контролировал все, даже пока я служил своей стране».

Сенатор Эшфорд все больше и больше походил на самого большого придурка на этой планете.

«Может быть, ты слишком много на себя возлагаешь», — сказал я наконец. Я не мог понять, через какое дерьмо ему пришлось пройти.

Он издал смешок, но в нем не было тепла. "Может быть."

Я посмотрел на него, и на мгновение воцарилась напряженная тишина. В его глазах была скрыта мягкость, и мое сердце неестественно сжалось.

«Знаешь, от чего Арес всегда чувствует себя лучше?»

Уголки его губ изогнулись вверх. "Что?"

Я подошла ближе, пока его костюм не задел меня, а его одеколон не просочился в мои легкие. Это заставило каждую клеточку моего тела дрожать от предвкушения.

— Мороженое, — выдохнула я, наклонив голову и коснувшись его губ своими. «Позволь мне угостить тебя лучшим мороженым в городе».

Я потянул его за собой, мы оба посмеивались и оставляли мрачное прошлое позади. Хотя бы ненадолго.

Мы прожили два часа, прежде чем Уинстон потащил меня в тихий переулок и прижал к каменной стене. Возможно, он и изо всех сил пытался натянуть мое платье на бедра, но его рот без труда опустошил мою шею. Тогда я понял, что пора возвращаться в свою квартиру.

Прошлое и проступки его отца придется поставить на паузу, пока я буду размышлять о том, как вести наши «новые» отношения. Я знал, что сделаю все, чтобы защитить его от боли. Это должно было меня встревожить, но Уинстону было больно, и мне больше всего хотелось вернуться в прошлое и защитить маленького мальчика, которого так сильно обидел сенатор Эшфорд.

Но есть было бы время для этого. На данный момент мы сделаем это. Свидание, блин, попробуй найти общий язык. Я не знал.

— Дверь, жена, — выдохнул он. — Открой эту чертову дверь.

Я возился с ключами, но он забрал их у меня, когда стало очевидно, что мы никуда не денемся. Его руки, должно быть, стали немного тверже, потому что на следующем вздохе мы ввалились в мою маленькую квартирку-студию. Воздух потрескивал от электричества. Все мое тело пульсировало от потребности прикоснуться к нему.

«Сними рубашку».

Он облизал губы и последовал моему требованию, пока его глаза бродили по моему телу. У меня перехватило дыхание, когда его широкая мускулистая грудь предстала перед моим взором. Боже, я мог бы пустить слюни только из-за его пресса. Каждая унция его пульсировала силой и вызывала у меня боль.

Его оливковая кожа. Его мускулистые бицепсы. Эти жилистые предплечья.

Мои глаза расширились, когда он вытащил тонкую хлопчатобумажную рубашку, обнажая группу кругов, нарисованных на его предплечье. Я протянул руку и проследил за каждым крошечным кругом, составляющим овал, а затем заметил, что там тоже было что-то еще.

Свидание.

Бабочки порхали в моем животе, парили в груди. «Ты…» Я глубоко вдохнул, прежде чем выдохнуть. "В том, что…"

Нет, этого не может быть. Только… Я был вполне уверен, что это так. За последний месяц мне приходилось отдавать его адвокату как минимум десять раз, когда я требовал развода.

— Это твой след укуса, — прохрипел он. — И дату нашей свадьбы.

С моих губ сорвался сдавленный смех, но по какой-то причине он смешался с таким количеством эмоций, что вылился в крик. Я всхлипнула и остановилась, не привыкшая анализировать столько чувств одновременно.

Я подозревал, что знаю причину этого, но не был готов признать это.

Проведя по нему пальцем, его жар пронзил меня, согревая мои кости. Я восхитился этой работой с легким нотком. Мое сердце затрепетало так быстро, что заглушило все но есть одно чувство, которое я не осмелился идентифицировать. Бу-бум . Бу-бум . Бу-бум .

"Ваши брюки. Тоже, — выдохнула я, отдергивая руку назад.

Ярко-голубой, его глаза встретились с моими, когда он расстегнул молнию на ширинке и вытащил свой член. Толстый, твердый и готовый для меня. Моя грудь поднималась и опускалась, пока я смотрела на него, мое сердце бешено билось. Не было никакой ошибки в том, кто здесь главный, несмотря на то, что приказы раздавал я. Что-то в этом мужчине кричало о чистом мужском доминировании.

Химию между нами — грубую, честную, всепоглощающую — было трудно отрицать. Оно было там с первого момента нашей встречи.

Он начал медленно поглаживать себя, и было в этом что-то чертовски сексуальное. Мышцы его плеч и рук напряглись, когда он лениво дернулся. Мои внутренности затрепетали от удовольствия, мой пол пульсировал от потребности в нем. Это было похоже на просмотр моего личного шоу. На самом деле, поцарапайте это. Это было намного лучше. Я была готова взорваться, а он еще даже не прикоснулся ко мне.

— Ты мне нужен, черт возьми, голый, — мрачно прорычал он, не переставая качать кровь. Его челюсть сжалась, движения замедлились, когда я схватила подол своего платья и натянула его через голову. Я осталась стоять только в красных трусиках и кружевном бюстгальтере в тон.

Его преякулят блестел, и я облизнула губы, желая попробовать его на вкус. Я чувствовал, как мое тело сжимается, мое удовольствие парит прямо на поверхности. Одним быстрым движением он оказался рядом со мной, стаскивая мои трусики с ног, позволяя им упасть на пол. Вскоре к нам присоединился и мой бюстгальтер.

Затем он замер, опустив взгляд на мое тело. Я снова был обнажен и уязвим. Но и он тоже.

— Однажды, — мрачно пробормотал он, — когда ты будешь готова… Его рука скользнула по моему плоскому животу. «Твой живот вырастет большим вместе с нашим ребенком».

Между нами струилась скрытая тьма, смешанная с нежностью. Я этого не понял; Я никогда не чувствовал ничего подобного.

— А если у нас не будет ребенка? Я задал вопрос шепотом. — Хватит ли того, что у нас есть?

Он взял меня на руках и глубоко поцеловал меня, держа мое лицо в своих ладонях. "Это для меня. А если это не для тебя, скажи мне, что тебе нужно. Что угодно, — тихо прошептал он, что развеяло мои страхи. Он взял мой рот в свой, его язык медленно скользнул по моим открытым губам с нужным количеством исследования. «Я буду тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Просто позволь мне быть твоим, — пробормотал он.

Все мое сердце грозило распасться в груди, когда его слова коснулись моих губ.

Он уложил меня и раздвинул мои ноги, целуя мое тело.

«Посмотри, какая ты мокрая, Билли. Ты испортишь эти простыни.

Меня охватила дрожь, когда я смотрел в потолок и громко дышал в тишине комнаты. Он поднял мои ноги и закинул их на свои сильные плечи. Я был полностью открыт для него, и он, не теряя времени, наклонил голову и сильно сосал.

Я вскочил с кровати.

«Оооо… Боже!» Я вскрикнул.

Он вонзил три своих толстых пальца в мой член и начал накачивать меня, пока его язык ласкал мой клитор, посасывая его. Впиваясь моими пальцами в простыни, каждое движение его языка вызывало у меня дрожь. Внутри меня вспыхнуло тепло, разливаясь по венам. Он лизнул меня от входа до клитора, во мне раздался рык удовлетворения.

Мое тело начало дрожать, как и всегда у него. Вскоре у меня начались сильные конвульсии, когда меня пронзил оргазм.

— Хорошая девочка, — прошептал он, по-видимому, довольный своими усилиями. Он наклонился и снова поцеловал меня. Его язык погладил мой, и мои ноги раздвинулись шире, приглашая его войти.

Он пошел вставать, когда я обвила руками его шею. "Куда ты идешь?"

Он не мог уже покончить со мной. — Презерватив, — мягко напомнил он мне. — Пока ты не будешь готов.

Мой взгляд нашел его глаза, в которых мерцало что-то тяжелое. После шока, вызванного его попыткой поимки, я поняла, что мне не ненавистна идея родить от него ребенка. Я ненавидела мысль о том, чем бы я пожертвовала, лишь бы быть с ним. Но Уинстон л прислушался. Мое сердце споткнулось, стучало в ушах.

Я приподнялась на локтях, прижимаясь грудью к его твердой груди, и мягко чмокнула его в уголок рта. Одна его рука зарылась в мои волосы, и он обхватил длинные пряди кулаком, углубляя поцелуй.

— Поторопись, — выдохнула я ему в губы.

У меня никогда не было задержки менструации. Так что либо я уже была беременна, либо у меня вот-вот должны были начаться месячные, но для меня было важно, чтобы мы вместе принимали такие важные решения. Он надел презерватив и скользнул своим твердым членом по моим мокрым складкам, а затем снова обжигающе поцеловал меня. Мир сместился со своей оси, или, может быть, у меня закружилась голова, когда я осыпала поцелуями его шею, посасывая его грубую кожу.

Он упал на спину, притянул меня к себе и притянул мое лицо к своему.

— Оседлай мой член, жена, — пробормотал он мне в губы. «Тогда я тебя трахну. Ты должен мне шесть лет стонов и криков».

Я улыбнулась ему в рот, оседлав его. Его толстый член прижался к его животу, и он помог моим бедрам расположиться над его.

«Ааааа», — простонала я. Неудивительно, что мне так и не удалось уйти от него — казалось, что он создан для меня.

«Ты замачиваешь мои яйца, как такая хорошая девочка», — похвалил он.

— Уинстон, — выдохнула я, вздрагивая, когда его член был наполовину внутри меня. Тяжело дыша, мы оба смотрели, как я скользил по нему. "Вы чувствуете себя настолько хорошо."

«Ты скучал по моему большому члену, не так ли?» - прохрипел он.

— Хватит хвастаться, — всхлипнула я.

Он издал мрачный смешок, обхватив мою грудь. Он все еще точно знал, как прикоснуться ко мне. Я качнулась против него, приспосабливаясь к его размеру. Шесть лет были долгим сроком в отсутствие такого хорошо обеспеченного человека.

— Ты возьмешь все это, жена, — прохрипел он, схватив меня за бедра, швырнув вниз и наполнив меня до самой рукоятки. Мой рот открылся от удовольствия, и я вздрогнула рядом с ним, мои ногти впились в его плечи.

Он трахал глубоко и твердо, встречая каждый толчок с разрушительной жестокостью. Я никогда не чувствовал себя ближе ни к кому, чем к нему прямо сейчас.

— Так чертовски туго, — выдавил он. Он медленно двигал мной вверх и вниз, позволяя мне почувствовать каждый дюйм его толстого, пульсирующего члена. Его глаза были прикрыты, когда он посмотрел мне в глаза.

Я наклонилась вперед и беспорядочно поцеловала его, облизывая его открытый рот.

«Твой член самый лучший», — прошептала я, заставив его содрогнуться и закатить глаза. «Ты погубил меня ради кого-то еще».

«Потому что это ты и я, детка. Навсегда." Он схватил меня за бедра и швырнул обратно на землю, и я захныкала от непреодолимого ощущения, что со мной обращаются. «Я собираюсь наполнить тебя своей спермой».

«Пожалуйста», — умоляла я. "Положись полностью на меня."

Он терял контроль, и я тоже. Я наклонился вперед и сильно посасывал его язык, пока оседлал его.

Он зашипел, прежде чем его контроль полностью потерялся. Он оттолкнул меня, вытащил и швырнул на спину. Он врезался внутрь, выбивая воздух из моих легких.

— Сильнее, — простонал я. «Мне нужен твой член».

«Твоя киска плачет по мне?»

«Да, да ». Я стиснула его, и он начал трясти меня сильнее. «О… Боже… да!»

Он снова приподнял мои бедра и просверлил глубже. Мое тело достигло новых высот удовольствия, пульсируя от обещания нового кайфа.

«Кто тебя трахает?» — прорычал он, толкаясь в меня, каждый из которых посылал волну тепла, прокручивающую мой позвоночник. Мы стояли вплотную друг к другу, его рука лежала на моем горле, мои ноги обхватывали его туловище.

"Ты."

— Кому ты принадлежишь?

"Ты." Он попал в нужное место, и я вскрикнула. Каждое его прикосновение казалось совершенством. Он разрывал меня по швам только для того, чтобы снова собрать воедино. — Еще, — попросил я. — Черт, мне нужно больше.

Он накачал в меня со скоростью поршня. Я схватил его за плечи и начал биться в конвульсиях вокруг него, выкрикивая его имя. Последним карающим толчком он проник глубоко внутрь меня и впился мне в шею. Я чувствовал, как его член дернулся, когда он кончил, его длина дернулась внутри меня.

Мы тяжело дышали, прижимаясь друг к другу, промокшие от напряжения. Он осыпал поцелуями мое горло и грудь, уткнувшись носом в меня.

— Моя, — пробормотал он в мягкую кожу. "Никто не сравнится с тобой."

Что-то теплое разлилось в моей груди, и я знала, что впущу его. И я не могла представить себе сценарий, при котором я соскользну с его орбиты невредимой.

Глава 39

Уинстон

С

он крепко спал. Полностью мертв для мира. Я утомил ее – и тем, как дико я ее трахал, и ванной, которую я приготовил для нее, когда мы закончили.

Она поразила меня своей готовностью дать этому — нам — попытку. Она была такой маленькой и мягкой, но такой чертовски сильной и упрямой. Растянувшись на спине, ее золотистые волосы рассыпались по подушке, а ресницы отбрасывали тени на щеки, я не мог перестать смотреть на нее.

Мой взгляд упал на ее левую руку, ее пальцы слегка сомкнулись на ее мягком животе. Она была обнажена под одеялом, что соблазняло меня, но я знал, что ей нужен отдых. Я смотрел на нее несколько секунд, потому что не мог оторвать от нее глаз, но затем отвернулся от нее.

Осторожно, чтобы не издавать шума, я поднялся на ноги. Мои тренировки приучили меня работать при очень малом количестве сна. Иногда мы обходились без него целыми днями. Сегодня будет одна из таких ночей. Я не мог рисковать потерять сознание и причинить ей боль.

Особенно, если она забеременела после нашей совместной ночи, когда не использовалась никакая защита .

я выдохнул когда я смотрел на ее безкольцевую руку. Я знал, что у меня паранойя. Что она исчезнет и никогда не вернется, пока у нас не будет возможности проверить нашу совместимость. Нам могло бы быть… нет, нам было бы хорошо вместе. Я хотела ребенка, детей испортить. Я хотел оставить после себя и Билли след, чтобы, когда мы ушли, у мира все еще было доказательство нашей любви, бродящее по этой земле.

Ладно, может быть, это не наша любовь. Моя любовь. Но если бы она дала мне шанс, я был бы тем мужчиной, который ей был нужен. Я не был достаточно порядочным, чтобы отпустить ее, поэтому до конца дней буду работать над тем, чтобы быть достойным ее.

С беспокойной энергией, текущей по моему телу, я бродил по ее святилищу, обращая внимание на ее квартиру. Он был небольшим, но уютным, с прямым видом на Эйфелеву башню и ее сверкающие огни. Мне было интересно, знает ли она, что у нас есть пентхаус в этом городе и в любом другом крупном городе Европы.

Возможно нет.

Паркетный пол был безупречен, хотя и выглядел винтажным . На стенах висело бесчисленное количество рисунков моды и ювелирных украшений. Мебель была минимальной, но что-то подсказывало мне, что домашний декор ей не особо нравится.

Я открыл ящик ее тумбочки, и у меня перехватило дыхание. Обручальное кольцо — кольцо моей матери — лежало там рядом с двумя другими. Я потянулся к нему, перевернул, рассматривая их, и заметил выцветшие имена. Обручальные кольца ее родителей . Что-то внутри моей груди сжалось.

Возможно, мне следовало убить своего отца несколько десятилетий назад. Это избавило бы мою жену от боли потери родителя из-за самоубийства. Это оставило бы меня и моих братьев и сестер сиротами, но, по крайней мере, нам не пришлось бы иметь дело с его надвигающимся зловещим присутствием.

Устроившись в единственном кресле в квартире, я смотрел, как спит Билли, а мои мысли вернулись к тому дню, когда все изменилось.

— Почему ты и твоя мать были в центре города? Отец уже несколько дней задавал один и тот же вопрос. Похороны были сегодня утром. Аврора и Кингстон не переставали плакать г, а Байрон, Ройс и я по очереди утешали их, несмотря на разбитые сердца.

Все, что заботило отца, это то, почему мама была в центре города.

— Я задал тебе вопрос, мальчик.

— Шоппинг, — процедила я, ненавидя отца больше, чем когда-либо.

— Во всем квартале нет магазина, который бы ей понравился, — выплюнул он, схватив меня за руку. Я был почти такого же роста, как он. Еще год или два, и я стану больше и сильнее. Байрон уже был, и именно по этой причине он больше с ним не связывался. Я не мог дождаться, когда придет мое время. — Она встречалась с мужчиной?

Я моргнул в замешательстве. Ни для кого не было секретом, что у отца были любовницы. Он не прилагал никаких усилий, чтобы скрыть это, и несколько раз даже осмеливался привести их домой, что никогда не переставало бесить маму. Она не потерпит этого, и их кричащие спички эхом разнесутся по дому.

Его хватка на моей руке усилилась, и я отдернула ее. «Нет, это не так. Вот что ты делаешь».

«Тогда почему она оказалась в этом квартале, если не для того, чтобы познакомиться с мужчиной?» Его ярость по этому поводу была непостижима. Мама умерла, и все, что он делал, — это ухудшал ее память. «Я доставлю мне все записи наблюдения в этом квартале».

«Она отвела меня в игровой магазин, ясно?» - взревел я. «Мне нужна была игра, которая только что вышла. Ты сейчас счастлив?"

Удушающее молчание соответствовало чувству вины, которое поглощало меня изнутри с того момента, как мою мать застрелили, истекающую кровью на грязном тротуаре центра Вашингтона.

Маниакальный смех, который становился все громче и громче.

— Значит, она умерла из-за тебя? Я сморгнула горящие слезы, не позволяя им упасть. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз плакала. И все же я не мог отрицать этот удар. Что-то в том, как отец произнес эти слова, показалось мне ударом кнута по лицу. «Ты убила свою мать», — сказал он, смех все еще звучал в его голосе. «Твои братья и сестры будут ненавидеть тебя, когда научатся».

я напрягся окончен. Мои братья и младшая сестра были моим миром. Я тоже не мог их потерять.

— Пожалуйста, Отец, не говори им. Выражение его лица подсказало мне, что он это сделает, и отчаяние сдавило мою грудь. Байрон никогда бы меня не простил. Я эгоистично хотел пойти в игровой магазин, прекрасно зная, что наша служба безопасности была тщательно спланирована и не включала эту остановку. Наш охранник даже предостерег Ма от этого.

Меня это не волновало, единственное, о чем я думал, — это новейшее издание моей любимой игры. И из-за этого моя мама умерла. Из-за меня .

«Разве ты не знаешь, сынок, что у каждой тайны есть цена?» Мое сердце похолодело, взгляд человека, который дал мне жизнь, был холоден и расчетлив. «Готовы ли вы заплатить?»

Я тяжело сглотнула, зная, что этот человек никогда не был настоящим родителем, и теперь я рисковал потерять своих братьев и сестер, если не сделаю то, что он требует.

Всхлип выдернул меня из воспоминаний в настоящее, где теплое тело на кровати в нескольких шагах корчилось от боли.

Я встал и подошел к ней, включив прикроватную лампу.

"Слишком." Билли повернулась на кровати, ее лицо побледнело. — Папа, просыпайся.

Мое сердце сжалось от боли в ее голосе. Боль, причиненная моим отцом. Все, к чему прикасался человек, он уничтожал. Я провел пальцами по ее влажным волосам, прочесывая их шелковистые пряди.

«Шшш. Все нормально." Она подавила рыдания, и мое сердце разбилось от того, что она, должно быть, почувствовала. Я тоже почувствовал это однажды, и это осталось с тобой навсегда. — Я здесь, — пробормотал я, поцеловав ее в лоб.

Наконец она успокоилась, затем поерзала и уткнулась лицом в подушку.

Я оставался рядом, вспоминая своего отца. На протяжении десятилетий я не хотел ничего, кроме как сбежать от него. Однако теперь, когда я знал, что он манипулировал мной и использовал меня таким жестоким и непростительным образом, мне не хотелось ничего, кроме как найти его и покончить с ним. Он сделал невозможной жизнь без этой вины, хотя я на самом деле был невиновен. Во всяком случае, я подозревал свой жир она могла иметь к этому какое-то отношение.

Бля, я присоединился к спецназу, чтобы сбежать от него. Я был полностью вовлечен в любую миссию… не говоря уже о том, что он был кукловодом, ответственным за отправку меня в эпицентр бури. Но в любом случае все было лучше, чем находиться с ним на одном континенте.

Мои приоритеты наконец-то изменились. Эта женщина — это все, что мне нужно, и я буду защищать ее ценой своей жизни. Я бы положил мир и свою любовь к ее ногам.

Глава 40

Уинстон

Т

В последние несколько дней мы с Билли чередовались на первых свиданиях. я бы взял пригласить ее на показ мод; она отвела меня в военный музей. На следующий день я повез ее за покупками в Париж, исполнив все ее желания. Мы посетили Вандомскую площадь и бульвар Осман.

После этого я отвез ее в Les Galeries Lafayette Haussmann за одеждой. Это была не самая оригинальная идея для свидания, но она любила одежду и жаловалась, что ей ничего не подходит, так что мы были здесь.

Я просматривала свой телефон, читала электронные письма и занималась делами, в то время как поезд продавщиц выставлял напоказ новые платья, пока она, наконец, не остановила их. Казалось бы, моя жена любила заниматься дизайном, но примерять одежду было не ее конек.

Из ее гримерки донеслось ворчание, и я вскочил на ноги, направляясь к ней. Отодвинув занавеску, я заметил, как она пытается застегнуть молнию на платье.

— Черт, кажется, я набираю вес, — пробормотала она, и надлом в ее голосе делал со мной глупости.

Недолго думая, я присоединился к ней в раздевалке, закрыв за собой занавеску.

Бил голова Ли резко вскинулась. "Что ты делаешь?"

«Сужу сама», — сказала я, изучая красивые изгибы, скрытые вневременным черно-белым платьем Chanel. Билли не следила за последними тенденциями, что и выделяло ее. Это было то, что мне в ней нравилось.

— От тебя захватывает дух, — сказал я, не обращая внимания на то, как ее шея покраснела. Мои яйца мгновенно сжались, когда меня коснулось тонкое облако цветочных духов, и наша близость работала над тем, чтобы подчеркнуть ее аромат. Не имело значения, как часто я трахал свою жену, этого всегда было недостаточно. Даже сейчас мне казалось, что я умру от синих шаров.

"Это так?" Она улыбнулась.

"Да." Сделав шаг вперед, я провел костяшками пальцев по мягкой коже ее ключиц, отталкивая ее длинные светлые пряди со своего пути и заставляя ее дрожать.

Мой член мгновенно подпрыгнул. «Садитесь на скамейку».

Она выдержала мой взгляд и покачала головой. — Они нас услышат, Уинстон.

Нерешительность промелькнула на ее лице, прежде чем решимость овладела ею, и она опустилась на скамейку.

Я опустился перед ней на колени и раздвинул ее бедра.

«Если бы мы еще не были женаты, я бы подумала, что ты собираешься сделать предложение», — насмехалась она. Я на мгновение замолчал, а затем быстро вернулся к делу.

Нагнувшись, я вдыхал ее пизду. Черт, ее возбуждение было лучшим афродизиаком. Я провел носом по ее клитору, вызвав у нее всхлип.

«Киска моей жены мокрая», — пропел я. «Всегда такой нуждающийся».

Я лизнул ее отверстие сквозь кружевные трусики, и она дернулась, ее голова упала на стену позади нее. Подняв руку, я медленно спустил ткань вниз по ее стройным ногам. Я трахал ее везде, кроме клитора.

Она извивалась и кричала достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Я поднес палец к ее губам и посмотрел на нее взглядом, который, как я надеялся, напомнит ей о нашем окружении.

"Мне нужно больше, — выдохнула она.

"Еще нет." Подняв ладонями ее попку, я лизал ее киску, лакая ее соки, как голодный. Ее бедра сжались вокруг меня, ее пальцы схватили мои волосы. Она была близко, дрожа подо мной и стонала мое имя.

Я укусил ее клитор и помассировал ее бедра, наконец доведя ее до оргазма. Она прижалась к моему лицу, как жадная соблазнительница.

Когда она насытилась, я поднялся на ноги и прижался ртом к ее приоткрытым губам.

«Моя жена — лучший десерт».

На следующий день настала очередь Билли выбирать свидание, и я ничего не мог сделать, кроме как смотреть на нее, потеряв дар речи.

— Садись, Уинстон. Билли широко улыбнулась и вызывающе шевельнула бровями. — Если только ты не боишься.

Словно чтобы подчеркнуть ее слова, зверская лошадь заржала. Кучер натянул поводья, пытаясь совладать с здоровенной лошадью, которая, вероятно, хотела подняться на задние ноги и нокаутировать меня.

— Ты не можешь быть серьезным, — заикаясь, пробормотал я, оглядывая побитую карету. Выглядело так, будто оно датируется пятнадцатым веком. «Мы будем вонять как дерьмо».

Где, черт возьми, она взяла напрокат лошадь и карету? Я хотел пойти и сжечь этот бизнес дотла. Словно гигантский конь услышал мои мысли, он протестующе заржал.

«Перестань ныть и приходи. Ты сказал выбрать дату, и это мое свидание».

— Билли, — простонала я. «Я имел в виду ужин на яхте или прогулку под звездами. А не кататься в ветхой карете.

«Разве это не здорово!» Она сияла, глядя на меня, а затем, заметив мое не такое уж и взволнованное выражение лица, добавила: «Если ты подыграешь, мы можем сойти с ума между простынями».

Толпа вокруг нас собрались ближе, и дети кричали, не привыкшие видеть лошадь в роскошной карете в самом сердце Парижа.

Заиграла музыка, и, к моему удивлению, она доносилась изнутри кареты. «Где радио?»

— Не беспокойся об этом, старик. Билли засмеялась, и ее улыбка стала еще шире, когда она протянула руку. «Давай, или у меня не будет другого выбора, кроме как сказать всем, что ты курица». Снежинка упала мне на нос, и она наклонилась, смахивая ее. «Давай, муж. Это мое свидание, и ты должен подыграть ему».

Последовали новые волнения. Дети начали визжать и бегать, пытаясь поймать снег языком. Билли рассмеялась до неба, пытаясь поймать одну из них сама, и я не смог сдержать улыбку. Как будто женщина, которую я встретил шесть лет назад, ускользнула, и ее место заняла более содержательная версия.

Я поднялся и сел на сиденье рядом с ней.

«Законно ли это делать в Париже?» Я спросил ее. «У меня нет желания проводить ночь во французской тюрьме».

Она откинула голову назад и беззаботно хихикнула, а глаза ее сияли, как бриллианты. Признаюсь, мне понравилась эта версия.

— Не волнуйся, я выручу тебя.

Моё лицо перекосилось. «Это утешает. Возьми мой черный Амекс. PIN-код…

Она прикрыла мой рот своей маленькой рукой. "Не волнуйся. Понял тебя. Я вышла замуж за богатого, поэтому твои деньги мне не нужны . У меня есть свой».

У нее вырвался еще один легкий смешок, и мне чертовски понравился его звук.

Я протянула руку и притянула ее ближе к себе, обернув вокруг нас свое шерстяное пальто. Ее руки легли на мою грудь, а ее глаза держали мои в заложниках. Она идеально помещалась в моих руках, уложенная и в безопасности, где я мог защитить ее от холода и всей тьмы мира, включая мою собственную.

Клок ее волос развевался на ветру, волоча по лицу. Я потрогал прядь и аккуратно заправила его за ухо. Непременно каждый раз, когда я прикасался к ней, моя кожа гудела.

Я был чертовски влюблен в свою жену и не знал, как ей это показать. Мне хотелось крикнуть всему миру, что я люблю Билли Эшфорд , но подозревала, что одних слов будет недостаточно. Я прикоснулся к ее щеке, ее золотые глаза сверкали восторгом.

Все вокруг нас замедлилось, когда я опустила голову. Она встретила меня на полпути, и наши губы соприкоснулись. Она передвинула свое мягкое тело и прижалась ко мне. Вокруг нас потрескивала энергия. Ее тело дрожало, пальцы вцепились в ткань моего костюма, а я целовал ее так, будто это был мой последний шанс.

Мой язык дразнил ее, когда она обвила руками мою шею. На вкус она была создана для меня. Сделано для меня. Предназначено для меня. Проглатывая ее стоны, я питался ими, как наркоман. Я застонал, когда она прижалась ко мне, желая, чтобы мы были где угодно, только не здесь, желая…

« Ачу! »

Она отстранилась и посмотрела на меня опухшими губами. — Будьте здоровы, — сказала она, улыбаясь.

Еще один чих.

«Благослови вас еще раз». Она издала тихий смешок. «Если ты чихнешь в третий раз, я буду считать, что это не помогло и ты демон, которого нужно уничтожить».

« Ачу ». Внезапно моя кожа начала чесаться. Мое лицо казалось… выключенным. Последовали еще два сильных чихания.

Черт, мои глаза начали закрываться сами по себе, ощущение было таким странным — как будто меня кто-то ударил.

— Уинстон, ты в порядке? Ты выглядишь не так… хорошо. Она обхватила мое лицо ладонями, ее прохладные руки успокаивали. Должно быть, кто-то поджег мою кожу. — Черт, я думаю, у тебя аллергия.

Ее голос был далеким и искаженным, и каждая часть меня чувствовала, что вот-вот взорвется изнутри.

Глава 41

Билли

А

Через час мы сидели в больничной палате, Уинстон накачался французским эквивалентом Бенадрила.

К тому времени, когда мы прибыли в больницу – в гребаной карете – Уинстон был едва в сознании.

К счастью, кучер помог. Каждый из нас взялся за руки и понес большое тело Уинстона в больницу, пока я кричала о докторе. Слава богу, Тристан был там.

— Он вне опасной зоны, — повторил Тристан, пока я смотрел на Уинстона, крепко спящего на больничной койке, все еще в ботинках и пальто. Мне хотелось залезть к нему в кровать и никогда его не отпускать. «Наверное, разумно всегда держать при себе EpiPen и держаться подальше от лошадей».

Я застенчиво улыбнулся. — Я думал, это будет романтично.

«Я не думал, что тебе все это интересно», — заметил он, позабавившись. Я невозмутимо пожал плечами, не удосужившись вдаваться в подробности. Когда ты рос, наблюдая, как между твоими родителями расцветает честный роман, ты, конечно, стремился к этому. — И как долго вы женаты?

Я знал, что этот вопрос придет. Честно говоря, я был удивлен, что Тристану понадобилось так много времени, чтобы спросить. .

"Шесть лет." Я устало потер глаза. «Не спрашивайте подробностей, потому что вы их не получите».

Он поднял руки и усмехнулся. «Хорошо, я не спрашиваю, но я чувствую здесь некую историю».

Я закатил глаза. — Тогда хорошо, что ты не писатель.

Он обнял меня. "Ты прав. Я плохо умею выписывать что-либо, кроме рецептов. Постарайтесь немного отдохнуть». Из динамиков прозвучала пейджинг, звук в комнате был приглушен, чтобы пациенты могли отдохнуть. «Если я вам понадоблюсь, просто попросите любую медсестру позвонить мне».

Я сжал его руку. «Еще раз спасибо».

Он ушел, а я подошла к кровати, проводя пальцами по лицу Уинстона. Затем, вопреки правилам и, возможно, здравому смыслу, я залезла на кровать рядом с ним и обвила руками его большое тело.

— Прости, — прошептал я в миллионный раз. Мое сердце сжималось каждый раз, когда я смотрел на него. По крайней мере, его лицо больше не опухло. «Так, очень жаль».

Веки Уинстона приоткрылись. «Вы не могли знать, что у меня аллергия на лошадей», — прохрипел он, его речь была невнятной. — Я даже сам этого не знал.

Я сглотнула, мой желудок скрутился в узел. — Я мог бы убить тебя. От одной этой мысли у меня по коже выступил холодный пот. Только в этот самый момент я осознал, насколько я потерян для него. Я был дураком, думая, что смогу жить без него. Его влияние на меня было невидимым гранитом с первого дня.

Уголок его губ изогнулся. — И ты была бы очень богатой вдовой.

— Даже не шути о таком. Я покачала головой, уткнувшись лицом ему в грудь и поблагодарив то высшее существо, которое дергало за ниточки.

— Залезь в мой карман, — пробормотал он, и я бросила на него взгляд.

«Я тебя не дрочу!»

— Нет, но не искушай меня. Карман моей куртки . У тебя грязный ум, женщина. »

Мои щеки покраснели, но я закатила глаза и отыгралась. Я полез в карман его куртки и вытащил длинную бархатную коробку.

"Что это?" — спросил я, крутя его между пальцами.

«Открой и посмотри».

Я подвинулся, затем медленно открыл ее. — Браслет, — выдохнула я, поднеся руку к сердцу. «Мой свадебный браслет».

Он кивнул. «Я хотел подарить это тебе в самый подходящий момент, но решил, что лучше сделать это сейчас. На случай, если я умру от аллергии. У меня вырвался сдавленный смех, когда он взял мое запястье и застегнул на нем браслет. «Теперь ты мой».

Он заявил на меня свои права, и это что-то сделало со мной. Мне хотелось оседлать его и поцеловать каждую его часть, сказать ему, что он тоже мой. Что я скучал по его прикосновениям больше, чем хотел признать. Не мужское прикосновение, нет. Его прикосновение.

Но сейчас было не время.

— Нам нужно поговорить, — сказал я вместо этого.

Его рука обвилась вокруг моей талии, его рука крепко сжала меня. «Нет времени лучше настоящего».

Я покачал головой. «Ты чуть не умер, Уинстон. Завтра, когда отдохнешь.

"Мне сейчас лучше." Его нос коснулся моего, его шепот согревал меня изнутри. — Кроме того, ты лучшее лекарство.

Его рука опустилась на внутреннюю часть моего бедра, и у меня вырвался сдавленный смех. «Даже не думай об этом. Ты чуть не умер. Никакого секса сегодня вечером, какими бы глупыми ни были твои реплики.

Его рот коснулся моей щеки. — Но мы можем пошалить.

Я отстранилась, прищурив на него глаза. "Мы можем говорить ." Он отпустил меня с раздраженным вздохом, и я не мог не улыбнуться его реакции. Я думаю, мальчики навсегда останутся мальчиками. «Мне нужно было заполнить документы».

Он уткнулся лицом в мою шею. «Это звучит сексуально».

— Это не так, — пробормотал я. «Была анкета, и я понял, что ничего о вас не знаю. Я не знал, принимаете ли вы какие-либо лекарства».

«Я н от.»

«Или если у вас есть история болезни сердца».

"Я не."

Я взяла его лицо в ладони и выдержала его взгляд. «Дело в том, что я не знал никакой важной информации. Я даже не смог заполнить форму приема. Мы должны пожениться » .

— Итак, вам нужны мои медицинские записи? он дразнил.

— Думаю, с этого можно начать, — сказал я ему, запрокидывая голову и выдувая малину.

— Хорошо, я тоже хочу твою. Он клюнул меня в щеку, прижимая крепче. — Думаю, он есть у твоей сестры.

Он был удручающе сложен для человека, который менее часа назад был на грани того, чтобы его подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, но мне хотелось видеть его во всей его грубой, открытой уязвимости. Я хотел знать, что его движет. Я хотел знать, что он любит и что ненавидит. Кроме секса, конечно. В этом отделе мы были хорошо подобраны.

«Уинстон?»

"Хм."

— Как ты думаешь, мы когда-нибудь сможем спать вместе? Он напрягся, и я напрягла нервы, прежде чем продолжить. «В одной постели. Так." Он лежал там, как манекен, пока я пытался успокоить свои нервы. Я не мог сказать, расстроился ли он моим вопросом. «Я действительно хочу, чтобы это сработало», — прошептал я.

Не только потому, что я подозревала, что беременна, но и для меня самого. Я устала бороться с этим влечением, устала притворяться, что не хочу его.

Я провела пальцами по его челюсти, по спине, по татуировке с датой нашей свадьбы на его руке. Это потребовало некоторых усилий, но в конце концов он расслабился.

— Я не хочу причинять тебе боль. Его голос был таким тихим, что я почти пропустил его.

«Может быть, это было единожды», — пробормотала я, когда надежда прошептала через каждую клеточку моего существа.

"Это не. Мои кошмары… Они возвращают меня на войну, на пытки, и я добраться туда, где я. Я напал на своих братьев и сестер, когда они пытались меня разбудить. Я мог бы… Дрожащее дыхание нагрело пространство между нами. — Я никогда не прощу себя за то, что причинил тебе боль.

Что-то в том, как опустились его плечи, прорвало плотину внутри меня, и по моим щекам покатились горячие слезы. Я закусила нижнюю губу, столько эмоций навалилось одно на другое.

— Мои родители… — Мой голос надломился, поэтому я прояснил его и заставил слова сорваться с губ. «Они были так счастливы. И влюблен. Это было почти проклятием, потому что это заставило меня и мою сестру хотеть одного и того же». Слова сорвались с моих губ, слезы потекли по моим щекам, намочив его подушку. Он вытер слезу большим пальцем, трубки, прикрепленные к верхней части его руки, напомнили мне, что мне действительно следует дать ему отдохнуть. Но все, что сделала эта нежная ласка, — это вырвала правду из моего горла. «Я хочу того, что у них было, и начинаю понимать, что их любовь и счастье стали результатом совместных усилий. То, к чему они стремились и за что боролись вместе. Так что какие бы призраки у тебя ни были, Уинстон, пусть они будут и моими. В противном случае возможность счастливого будущего останется лишь… возможностью. Нереализованная мечта».

Я мог бы избежать всех этих чувств, которые, казалось, накапливались высоко, и держать себя под защитой десятифутовых стен, но я бы пожалел, что не сказал ему правду. Я бы пожалел, что вел себя так, как будто мне все равно.

— Возможно, я тебе не так сильно нравлюсь.

На самом деле я боюсь позволить себе задуматься о том, как много я делаю .

— Попробуй меня, — тихо пробормотал я. Взгляд его глаз чуть не сбросил меня с края крутого утеса, на котором я балансировал. Тишина затянулась, призраки исказили выражение его лица. — Пожалуйста, поговори со мной, Уинстон.

Бу-бум . Бу-бум . Бу-бум .

«Мои действия привели к смерти моей матери». Резкий вдох, мой. Его освобождение. «Это то, что мой отец держит над моей головой. Это причина, по которой я пошел в армию. Сбежать. Часть меня не ожидала, что выживет, а другая часть жалела, что я этого не сделал после всего, что я видел».

Полное отчаяние в его выражении лица распотрошило меня. Я прижал ладонь к его щеке.

"Почему ты думаешь, что твои действия привели к ее смерти?» Тяжёлая пауза. Я потянулась за вторым одеялом и завернула нас в него, а затем крепко обняла его.

«Потому что я настоял на том, чтобы пойти в этот магазин».

— А твои мечты? — тихо спросил я, вспоминая прочитанные вырезки из новостей. — Они о том, чтобы стать свидетелем убийства твоей матери, или…

Он покачал головой.

«Когда я мечтаю, это повсюду. Война. День, когда мою мать застрелили, истекая кровью посреди улицы. Дерьмо, которое случалось с женщинами и детьми, когда я воевал за границей».

Я никогда бы не подумал, что его проблемы настолько глубоки. Внезапно чувство вины за то, как я на него отреагировал, потрясло меня до глубины души. Возможно, шесть лет назад мне следовало приложить больше усилий, чтобы разобраться во всем, вместо того, чтобы бросать его, но правда заключалась в том, что все рухнуло: самоубийство моего отца, беременность Одетты, попытки преодолеть наши финансовые и душевные трудности. Шесть лет назад нам с Уинстоном не было места. У него были проблемы, которые ему нужно было решить, и у меня тоже.

— У меня есть друг, — тихо пробормотал я. «Она терапевт, и я почти уверен, что она назвала бы эти ночные кошмары. В основном она видела это с бывшими военными». Он молчал. «Уинстон, если это сработает, нам нужно быть честными друг с другом. Ты не сможешь спрятаться от меня. Я хочу всего этого — хорошего, плохого, ужасного».

Его плечи опустились. Как будто он боролся сам с собой, чертовски стремясь держать всех на расстоянии вытянутой руки.

Но я бы ему не позволил. Я покажу ему, что на этот раз я никуда не пойду.

Глава 42

Уинстон

я

Мне хотелось выплеснуть все это, но я не мог рисковать, чтобы она узнала обо всем дерьме, которое я натворил. Она ушла от меня, когда увидела, насколько я облажался. Если бы она знала, насколько тьма, она бы наверняка убежала и никогда не оглянулась.

— Я расскажу тебе все при одном условии. Я был ублюдком, но мне нужно , чтобы она осталась.

Она слегка отстранилась, проведя пальцами по моей татуировке. Казалось, она была одержима этим, и я бы солгал, если бы сказал, что мне это не нравится.

Она посмотрела на меня глазами, светящимися тоской. "Что-либо."

«Останься со мной до конца своей жизни». Меня охватило неистовое чувство собственничества, и я притянул ее к себе, приклеив руку к ее пояснице. Она не сопротивлялась, просто прижалась своей щекой к моей.

«А что произойдет, если ты перестанешь хотеть меня до конца моей жизни? Что, если ты в конце концов устанешь от меня?» Она выглядела такой уязвимой.

"Этого никогда не случится. Скажи, что останешься. »

Она искала мое лицо, пока не нашла то, что искала. "Я буду."

"Обещай мне."

Она поцеловала уголок моих губ. «Зачем тебе обещание?»

«Потому что я не смогу прожить еще один день без тебя». Последние шесть лет показались мне столетиями. Теперь, когда мы провели вместе дни и недели, работая по-настоящему, я полностью увлекся. Провести день без нее означало постареть на десять лет.

— Тогда я обещаю, но у меня есть собственное состояние.

— Что угодно, искусительница.

«Всякий раз, когда вам понадобится помощь, мы будем рядом друг с другом. Не важно что. Меня не волнует, совершишь ли ты самое ужасное преступление, ты не скроешь этого от меня». Я почувствовал на своей щеке ее озорную улыбку. — И то же самое касается меня.

Ее губы сжались, как будто она имела в виду конкретное преступление и цель, и я повернул голову, чтобы лизнуть их. «Если ты хочешь, чтобы кого-то убили, скажи мне, и я разберусь с этим».

Она усмехнулась, подняв подбородок. «Твой отец близок к тому, чтобы возглавить этот список, но на данный момент нет необходимости в убийстве». Я кивнул в знак согласия. «Хорошо, мы заключили сделку, мистер Эшфорд».

"Миссис. Эшфорд.

«Теперь давайте вернемся к нашему обсуждению», — потребовала она. Я должен был знать, что она не отвлечется. — Я подозреваю, что твой отец сделал что-то нехорошее.

«Мою мать застрелили перед магазином», — сказал я ей. «Это была наша последняя, незапланированная остановка перед тем, как мы должны были отправиться за Байроном. Все, что меня заботило, — это выпуск какой-нибудь последней видеоигры. Я должен был это получить. Именно из-за меня мы пошли в тот магазин, и убийца предвидел это. Целью явно была моя мать, и я подозреваю, что знаю, кто заказал убийство. Ее брови сдвинулись в линию, растерянность отразилась на ее тонких чертах. «Мой отец позволил мне поверить, что это моя вина, использовал это против меня в течение многих лет и угрожал рассказать моим братьям и сестрам, что я убил ее. Меня разъедало чувство вины».

« Джесу с .» Ебать. Именно поэтому я не хотел, чтобы кто-нибудь знал. "Сколько тебе было лет?"

"Двенадцать." Она оставит меня. Эта мысль потрясла меня. Даже осознание того, что мой отец все это исказил, не стирало вины и стыда. Это была моя личность так долго, что невозможно было не думать об этом. «Трудно игнорировать тот факт, что если бы этот избалованный мальчик не настоял на том, чтобы пойти в тот игровой магазин, я мог бы спасти жизнь моей матери».

Я медленно сел, и она разочарованно вздохнула, потянув меня обратно на грязную маленькую больничную койку. "Куда ты идешь?"

«Разве тебе не нужно место сейчас?»

Ее хватка на мне усилилась. «Нет, я не знаю. Уинстон, ты был ребенком. Вы не могли знать, что произойдет». Она схватила меня за плечи, ее глаза встретились с моими. «Разве ты не видишь? Это могло произойти в любой момент, перед любым магазином. И твой отец должен был сказать тебе это, а не держать это у тебя в голове. Он манипулирующий ублюдок, и ты это знаешь.

Взрослая версия меня понимала это, но это все равно не изгнало чувство вины, накопившееся почти за три десятилетия. Это было невозможно. Это стало частью моего существования, как и все остальное.

— Кошмары из-за этого? — тихо спросила она. Черт, я бы сейчас все отдал за крепкую выпивку. Может, и хорошо, что мы оказались в больнице. «Той ночью ты метался во сне и не просыпался, сколько бы раз я ни звал тебя по имени?»

Нервозность в ее голосе тронула меня больше всего на свете.

«Это смесь вещей. На самом деле, никакой рифмы или причины».

— Ты ходил к терапевту? — прошептала она, печаль наполнила ее лицо. Я не хотел жалости; это заставило меня чувствовать себя хуже. Я уже знал, что я сильно облажался, насквозь.

«Я время от времени посещал терапевта. Он говорит, что это чушь, связанная с посттравматическим стрессовым расстройством».

Она грустно улыбнулась. «Вероятно, так и есть. Я полагаю, у тебя больше нет сеансов?»

"Нет." Я устал просто говорить о проблемах и не придумывать каких-либо значимых решений. «Я бросил пить. Видимо, это был мой механизм выживания. Ты видел для себя эльф, насколько это было разрушительно.

Она кивнула. «Не самый лучший», — согласилась она, но в ее глазах не было осуждения. «Возможно, стоит еще раз поговорить с терапевтом».

«Если вы хотите, чтобы я обратился к психиатру, я пойду к нему. Если ты хочешь, чтобы я сжег этот мир, я сделаю это. Я буду делать и быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Просто позволь мне быть твоей, Билли.

Мне было плевать, что из-за этого я походил на избитого слабака. Я был так глубоко, что не знал выхода. Хуже того, я не хотел его находить. Это было именно то место, где мне нужно было быть.

Она переплела свои пальцы с моими, ее большой палец коснулся внутренней стороны моего запястья. Я мог бы лежать здесь и позволять этой женщине прикасаться ко мне целый день.

— Ты мой, Уинстон, — тихо сказала она. «И я твой. Мы оба, вместе. Запомни это в своей голове, ладно?

Я замер, уверенный, что не расслышал ее правильно. "Скажи это снова." Мой голос был хриплым.

— Ты мой, — прошептала она. Затем, глубоко вздохнув, она посмотрела мне в глаза. «Я не проходила тест, но почти уверена, что беременна. Я никогда не опаздываю. У меня пропал аппетит, и я набрала вес». Она фыркнула, ее затуманенные глаза встретились с моими. «Я твоя, и этот ребенок тоже — если это в конечном итоге произойдет. Если вы согласны с нами.

Улыбка тронула мои губы, когда на меня нахлынуло облегчение. Мои губы прижались к ее уху, и я дал обещание. «Я желаю тебя всем сердцем». Я не упустил ни намека на улыбку на ее прекрасных губах, ни того, как блестели ее глаза. Я убрал прядь ее растрепанных волос с ее лица и перекинул ее через плечо. «Ты и наша семья. Это все, что я хочу."

«Откуда я знаю, что ты говоришь это не только из-за ребенка? Может быть, ты просто хочешь продолжить свою родословную.

Я обхватил ее щеки, глядя в ее глаза. «Мне плевать на свою родословную». Она мягко улыбнулась, и вид этого пронзил мою грудь. «Байрон или любой из моих братьев c и продолжить чертову линию Эшфорда. Я возьму твою фамилию, мне все равно.

Она приподняла бровь. — Но мы женаты уже шесть лет.

«И я заметил, что ты сохранил свою фамилию», — заметил я. «Может быть, мне нужно забрать твою, чтобы все знали, что ты моя. Я хочу, чтобы кольцо было у тебя на пальце, чтобы оно было вытатуировано с моим именем, чтобы оно никогда не соскользнуло».

— Значит, для тебя не имеет значения, родится ли у нас девочка вместо мальчика? Ее неуверенность была чем-то другим. Она всегда была вспыльчивой, с дымным голосом и соблазнительным телом. Теперь Билли показывала себя совершенно с другой стороны. Может быть, дело было в гормонах беременности, а может, она все время скрывала эту сторону себя. Я не знал, что именно, но мне нравилась и эта ее часть.

«Давай мне дочерей с твоим упрямством и умом в любой день». Моя кровь бурлила от одобрения, когда вокруг нас бегала группа маленьких девочек, похожих на Билли. «Подари мне дочерей с твоими красивыми, теплыми карими глазами и золотистыми волосами. Я хочу, чтобы мир знал, что ты ходишь по этой земле через сто лет, и увидел твои следы в наших дочерях».

Она на мгновение замерла, прежде чем прошептать свое обещание. — Тогда это ты и я, детка. Навсегда."

Тогда и там я понял, что мы были в этом вместе. Лучше или хуже.

Глава 43

Билли

л

если бы было хорошо. Единственный способ сохранить все это — жить полноценной жизнью. Никаких страхов, никаких сожалений, никакой гордости. И от всей души.

Точно так, как сказала мне Маман.

Рано утром Уинстон приказал водителю отвезти его «Роллс-Ройс» в больницу. Он настоял на том, чтобы поехать, а затем пробрался через спящий Париж. Он остановился на смотровой площадке и припарковал машину, а мы, укутавшись в одеяла, наблюдали, как солнце поднимается над городом любви, пока из старинных колонок играла «I Don't Want This Night To End» Люка Брайана.

Это было старое и новое, прошлое и настоящее. Наше будущее.

Мы не разговаривали. Мы просто сидели, обняв меня, и смотрели, как город медленно оживает.

«Это лучшее свидание», — прошептал я. Моя рука на его груди, его сильное сердце билось синхронно с моим.

Прошло двадцать четыре часа с момента нашего фиаско с лошадью. Я ухаживал за Уинстоном, хотя он полностью оправился от аллергической реакции — я подозревал, что он жаждал внимание. Мы потратили невероятное количество времени, придумывая множество имен для нашей гипотетической девочки или мальчика. Возможно, это ничего не значит, и я действительно могу просто опоздать, но в любом случае мы будем готовы. Для меня действительно имело значение только то, что мы были на пути к исправлению наших отношений.

«Как насчет Фифи для девочки?» он спросил.

Я съежилась, встретив его взгляд в отражении зеркала. Он уже был одет в смокинг и более скрытен, чем обычно, о наших планах на вечер.

«Как насчет того, чтобы сделать паузу в именах, пока не проведем тест на беременность», — предложила я, смеясь. «Мы, наверное, сошли с ума». Хотя женская интуиция подсказывала мне, что это не так. Я не мог вспомнить ни одного случая, когда я смеялся только для того, чтобы тут же заплакать.

Подойдя ко мне сзади, он обнял меня за талию. «Ладно, больше никаких имен, пока мы не увидим розовый плюсик на пластиковой палочке».

Я усмехнулась, и у меня в животе взлетела стая бабочек. Обещание радости заставило нас взволноваться и понервничать. Мы оба были в идеальном возрасте для создания семьи, но нам было трудно не нервничать. Я был с Одеттой на каждом шагу, пока она была беременна, но теперь я чувствовал себя по-другому, когда это могло происходить со мной.

— Я люблю тебя, — прошептал я. Едва эти слова сорвались с моих губ, как он притянул меня к себе и прижался своими губами к моим. Это был не сладкий поцелуй. Это было жестоко и всепоглощающе. Все, что мне было нужно.

«Вы даже не представляете, как долго я ждал этих слов», — прохрипел он.

— Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы это осознать, — застенчиво сказал я.

«Тебе лучше любить меня, даже когда гормоны покинут и твое тело. От меня теперь не избавиться», — предупредил он. — Не то чтобы такая вероятность была раньше.

Я улыбнулась, отвечая на его прикосновение. «Меня это устраивает. »

«Я храню тебя навсегда». Я попыталась сморгнуть набежавшие слезы, чувствуя себя переполненной эмоциями. Снова .

— Тебе лучше, — пробормотал я.

«Наконец-то мы пришли к согласию». Он издал тихий смешок, поднимая мой подбородок. «Вы готовы к нашему сегодняшнему приключению?»

Я кивнул.

«Я выгляжу подходящим для того, что ты задумал?» Его глаза скользили по мне. Шелковистая золотистая ткань окутала мои изгибы, сияя в тусклом свете моей квартиры-студии. Я сделала шаг назад, и разрез на моем бедре открылся достаточно. Оно не могло согреть меня, но оно было слишком красивым, чтобы не надеть его. Когда он промолчал, я пробормотал: «Ты сказал надеть что-нибудь необычное».

"Вы потрясающий. Я не смогу отвести от тебя взгляд в машине. Это более чем опасно». Мои щеки покраснели, взгляд его глаз был полон той неописуемой привязанности, которую каждая женщина желала от своего мужчины. Он направился в мой шкаф и вернулся с сумкой для одежды, перекинутой через руку. «Тебе это понадобится».

Я дернула жесткую молнию сумки, и мой рот упал на пол. "Меховое пальто?"

Он кивнул. — Куда именно ты меня ведешь? — спросил я, настолько же взволнованный, насколько мне было любопытно. После вчерашней катастрофы я был более чем счастлив позволить Уинстону, так сказать, взять бразды правления в свои руки.

Он усмехнулся моему энтузиазму. "Вот увидишь."

Правда заключалась в том, что я любил сюрпризы и подарки. Возможно, именно поэтому до меня дошло использование им термина «золотоискатель». В детстве меня всегда дразнили по этому поводу, потому что я любил приятные вещи.

Маман сказала, что в этом нет ничего плохого, пока мы стремимся добиться этого для себя. И это было именно то, что я пытался сделать.

С тех пор, как мы решили дать «нам» шанс, не было дня, который бы мы не провели вместе. Он водил меня на свидания. Удивил меня обедом. Шел вдоль Сены, обняв меня, пока я рассказывал ему о своих самых сокровенных страхах.

Мы сделали тебя выхожу из квартиры и иду по улице. Каждый его шаг соответствовал двум моим, когда мы гуляли по старому Парижу. Мы не росли семимильными шагами, но двигались в правильном направлении.

Мимо нас проходили люди, сверкая нам улыбками, как будто они знали, что происходит что-то важное.

«Мне всегда хотелось прогуляться по Парижу под теплым весенним дождем». Я смеялся над глупостью когда-либо находить это романтическим. Я бы замерз и заболел пневмонией, если бы мы сделали это сейчас, но романтическое сердце отказывалось видеть причину. «Может быть, моросил дождь, чтобы мы с моим парнем не заболели. А потом он целовал меня до потери сознания и заставлял забыть о холоде.

Он воспринял это как сигнал расстегнуть свое длинное шерстяное пальто и обернуть его вокруг меня. Мои руки обвили его за талию, а несколько прохожих бросили на нас мимолетные взгляды. Мы выглядели как пара в наш медовый месяц.

«Почему-то мне кажется, что меня называют твоим парнем — это понижение в должности».

Что-то в сегодняшнем дне казалось другим. Я не мог это точно определить. Прикосновение Уинстона было собственническим, более сильным, чем обычно. Его руки постоянно бродили по моему телу, а его губы никогда не были далеко от моей кожи.

— Хорошо, тогда я назову тебя своим не таким уж и тайным мужем, который, как мне хотелось бы, целовал меня до бесчувствия под дождем.

Я почувствовала его губы на своем лбу и вздохнула. Невероятно, как сильно мне нравились его прикосновения. Его все. На прошлой неделе мне казалось, что мы действительно встречаемся. Нет, не встречаюсь. Было ощущение, что мы обычная супружеская пара, и я наслаждался каждой минутой этого процесса.

Он остался со мной в моей студии, ни разу не жалуясь на нехватку места. Он все еще спал в кресле, но я был готов к следующему шагу. Он спит со мной в постели. Может быть сегодня вечером.

Мы говорили. Мы планировали. Я поделился с ним своими идеями, а он добавил несколько своих. Меня волновала перспектива открытия магазина моей мечты. Он точно знал, что делает.

Держа Уинстона за руку, мы гуляли по освещенным фонарями улицам, и, несмотря на холодный воздух, мне было тепло от мужчины рядом со мной.

"Как человек детей ты хочешь?» — выпалил я внезапно, вопрос возник совершенно неожиданно.

Он задумчиво провел большим пальцем по нижней губе. — Сколько ты хочешь мне дать?

Я поднял бровь. — Это зависит от меня?

Он кивнул с серьезным выражением лица. «У тебя в руках все карты, детка. Чего бы ты ни пожелал, это твое».

Я сделал паузу. «Думаю, нам придется много заниматься сексом», — задумчиво заметила я, едва сохраняя невозмутимое выражение лица. «Потому что мне может понадобиться целая футбольная команда».

«Пока мои дочери увлекаются футболом», — сказал он, напомнив мне о нашем недавнем разговоре. Счастье расцвело в моей груди, когда я сияла ему.

Он благоговейно посмотрел на меня, эти глубокие океаны тянули меня в свои глубины, и мы продолжили идти. — Жизнь с тобой — это… — Он замолчал, видимо, чтобы взять себя в руки. "Счастье. Мир. Удовлетворенность.

Я подняла голову, нахмурившись. Сегодня он вел себя немного странно. "Это хорошая вещь?"

"Лучшее." Я повернулась к нему лицом, и он быстро поцеловал мои губы, его язык коснулся моего. «Это то, что я искал всю свою жизнь».

Он подгонял меня. Как будто он не мог дождаться того, что будет дальше.

Внезапно он остановился, и мои глаза метнулись вокруг, отметив ожидающую нас роскошную лодку.

— Скоростной катер? — спросил я удивленно. Он кивнул, и я уставился на него. — Но мы замерзнем.

Он посмеялся. "Не волнуйся. Я не позволю этому случиться».

Затем он подтолкнул меня вперед, не желая говорить что-либо еще.

«Уинстон…»

Он прыгнул и схватил меня без особых усилий. «Я не думаю, что смогу выдержать два катастрофических свидания подряд».

Все еще держа меня в своих объятиях, как новобрачный, он наклонил голову и услышал свой грубый голос мне на ухо. «Поверь мне, Билли. Мы начинаем сначала». Я выдохнула под его интенсивностью. "Ты мне доверяешь?"

Я кивнул, удивив себя. Его глаза загорелись удовлетворением, прежде чем поставить меня на ноги.

Я не мог перестать смотреть на него, пока он отдавал приказы нашему капитану. Я хотела его всеми возможными способами. Но больше всего мне хотелось дать ему то, что ему нужно. Быть тем, кем ему нужно.

Он вернулся ко мне с бутылкой шампанского и двумя бокалами, заставив меня рассмеяться.

"Где вы нашли это?"

Он ухмыльнулся. «Это для нас, чтобы отпраздновать».

Я подозрительно взглянул на бутылку. «Бутылка шампанского Брют Гут де Диаман?» Я мало что знал о марочных винах, но знал, что эта бутылка дорогая. Я нервно закусила губу, не зная, стоит ли говорить очевидное, но потом не смогла сдержаться. «Разумно ли употреблять алкоголь?» Я прошептал.

«Я ненавижу шампанское, поэтому оно безопасно». Он налил нам два стакана и протянул мне один. — К нам, жена.

Я взял его, и мы чокнулись. «Нам», — повторил я.

Я сделал глоток шампанского, наблюдая, как он делает то же самое. Его язык едва касался этого.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его, такая счастливая, что почувствовала себя готовой покорить мир. Когда я отстранился, в голубых глазах Уинстона загорелось что-то дикое и собственническое. Это было все, что мне нужно было знать, чтобы быть уверенным, что я – мы – поступаем правильно.

«У меня есть кое-что для тебя», — начал я, когда лодка остановилась. Я оглянулся: внезапная тишина окружила нас, когда наш водитель лодки прыгнул в воду. «Какого черта?» — закричала я, схватив Уинстона за руку и сильно ее встряхнув. «Наш капитан хочет покончить с собой. Господи, Уинстон. Сделай что-нибудь."

Уинстон застонал. «Он не убивает себя».

Мужчина вынырнул из темных вод Сены, мокрый насквозь и дико улыбаясь.

« До свидания !» — крикнул он, помахав рукой, и полез купаться.

— Он замерзнет, — пробормотала я, обернувшись и обнаружив Уинстона на одном колене с бархатной коробочкой в руке. Человек в реке забыл, все, что я мог сделать Я смотрел на этого мужчину передо мной, задаваясь вопросом, что происходит. Может быть, пузыри все-таки добрались до него.

Откуда-то из воздуха донеслась тихая мелодия. Огни Эйфелевой башни мерцали в идеальной гармонии с мелодиями песни, которые могли бы показаться знакомыми, если бы мой мозг не был так ошеломлен.

«Билли Свон, окажешь ли ты мне честь стать моей женой во второй раз?» Глубокий, хриплый голос Уинстона заставил меня прослезиться, когда сверкнул бриллиант размером с грузовик. «Я не могу представить эту жизнь без тебя. Мне следовало сделать это правильно с самого начала, потому что в тот момент, когда я увидел тебя, я захотел тебя. Просто мне потребовалось немного больше времени, чтобы понять, что ты мне тоже нужен .

— Боже мой, — прохрипела я, мой голос был далеким. Я опустился и пропел: «Да. Да. Да."

Затем я полез в карман одной рукой и разжал пальцы, показывая ему, что было у меня на ладони. — Я хотел подарить тебе это сегодня вечером. На мгновение он смотрел на него, застыв, и неуверенность пронзила меня. — Это был мой отец, но…

Он остановил меня поцелуем. Самый идеальный поцелуй на свете. — Да, это будет для меня честью. Я вдохнул ему в рот, и наши тела соприкоснулись друг с другом. Когда он разорвал чувственный танец наших губ, он прижался своим лбом к моему. — Наденьте это мне на палец, миссис Эшфорд.

Я взяла его руку в свою и надела отцовское кольцо ему на палец. «Я, Билли Свон, обещаю любить тебя до конца своих дней. Я обещаю свою верность и всю свою любовь, как в хорошие, так и в плохие времена».

Это подходило ему как нельзя лучше. Она должна была быть.

— Моя очередь, — прохрипел он, держа самое красивое обручальное кольцо, которое я когда-либо видела, и поддвигая его рядом с кольцом своей мамы. «С этим кольцом я обещаю любить тебя, лелеять тебя и быть рядом до конца своих дней».

Он поднял голову, прикрыл глаза и поцеловал меня так, словно не мог дышать. Как будто я был источником его кислорода, и я был ему нужен, чтобы выжить. Именно таким, каким он был мне нужен.

Он провел большим пальцем по моим губам, улыбаясь. Я никогда не видел его таким расслабленным. «Как насчет того, чтобы купить беременность протестируйте и выясните вместе?»

"Я хотел бы, что." Я мечтательно улыбнулась ему, прежде чем вспомнить нашего водителя, и моя голова резко повернулась. «Где наш капитан корабля? Он замерз?»

Уинстон взял меня за подбородок. «Под одеждой у него был водолазный костюм. Обещаю, с ним все в порядке».

Я вздохнула с облегчением, затем тихонько усмехнулась, уткнувшись лицом ему в грудь. «Уинстон Эшфорд. Кто бы мог подумать, что мой муж окажется таким романтиком?»

В течение следующего часа мы наслаждались световым шоу и музыкой, которые Уинстон организовал для этого мероприятия. Нам даже доставили ужин. Да, на лодке.

Когда мы собрали вещи и он пришвартовал лодку, откуда ни возьмись появилась женщина. Она была потрясающе красива, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами, одетая в дорогое платье Valentino и… черт возьми, это были красные туфли Christian Louboutin Daffodile Strass? Крошечный зеленый монстр сидел у меня на плече и убеждал меня вырубить женщину и украсть ее туфли. Ангел на моем другом плече велел ему заткнуться. Я была замужем за Уинстоном Эшфордом, и мы могли позволить себе туфли. Но та маленькая девочка, которая листала мамины модные журналы, захотела купить их себе.

— Уинстон, дорогой, — промурлыкала она, направляясь вперед, полностью игнорируя меня. Именно тогда я решил, что она мне не нравится. Однако ее холодная, как лед, улыбка была явным признаком — эта женщина была проблемой.

Она прижалась к Уинстону и улыбнулась ему, ее руки блуждали слишком свободно, на мой взгляд. Я был готов преподать ей урок. Уинстон вежливо посмотрел на нее, не ободряя ее, но, очевидно, слишком шокированный, чтобы остановить ее.

Казалось бы, мне придется взять дело в свои руки, потому что этой суке нужно было отступить.

— Убери свои грязные лапы от моего мужчины.

Глава 44

Уинстон

я

моргнул, а Билли оттолкнула Ники, из-за чего она споткнулась и упала прямо на задницу. Я просто стоял и смотрел, моя ухмылка говорила сама за себя.

"Боже мой!" Ники закричала. «Она напала на меня».

Билли склонила голову, призывая меня сказать что-нибудь, и все, что я мог сделать, это улыбнуться. Окончательно! Моя жена наконец заявила свое требование. Несколько пешеходов бросились посмотреть, что происходит.

— Уинстон, ты не собираешься мне помочь? — воскликнула Ники, делая вид, что изо всех сил пытается встать на ноги. «Эта женщина — животное».

«Эта женщина — моя жена», — сказал я, и мой тон был явным предупреждением. — Так что тебе лучше следить за своими следующими словами.

Возможно, это сделало меня киской, но я не мог притворяться, что действия Билли не сделали меня счастливым. Я ждал этого, и аллилуйя, оно наконец пришло. Я хотел перекинуть ее через плечо и отвезти домой, а затем в качестве награды оттрахать ее красиво и медленно.

Черт, это был хороший план.

Ники поднялась на ноги, продолжая выкрикивать ненормативную лексику.

— Разве ты не видишь этого, Уинстон? Она и ее сестра — воры. Преступники !» Женщина была сертифицирована. Я не знаю, как я все еще удивляюсь спустя столько лет. Она взяла шаг к Билли, бормоча: «Я прикончу тебя за это». Ее палец ткнулся в мою жену, но я поймал его прежде, чем она успела прикоснуться к ней.

— Хватит, — предупредил я. «Ты должен быть рад, что не прикоснулся к ней, иначе я бы убрал твои руки с твоего тела».

Ники, эта тупая сука, не осознавала серьезности моей угрозы. «Они разрушают все. Наши отцы никогда не примут ваш брак. Они уничтожат ее и ее сестру».

Она кричала как сумасшедшая. Для меня все это не имело значения. Она посмела угрожать моей жене. Это я бы никогда не упустил из виду.

«В следующий раз, когда ты посмеешь угрожать Билли, я прикончу тебя. А если ты окажешься за решеткой, это будет милостью».

— Возьми это, сука, — прошипела Билли. — И найди хоть одного мужчину, которого можно будет преследовать.

Ники пробормотала всякую чушь о возвращении в Вашингтон, когда я обнял жену, и мы обошли разгневанную Ники. «Сегодняшний вечер был идеальным», — протянул я.

Плечи Билли поникли. "Мне жаль. Я просто не мог стоять и смотреть, как она терзает тебя.

Я усмехнулся. "Ты не понимаешь." Ее глаза метнулись в мою сторону, их наполняли вопросы. « Это было частью совершенства».

Она ухмыльнулась. «И…»

Я остановил ее, прижавшись губами к ее губам, наслаждаясь изгибом ее улыбки.

Внезапно мир почувствовал себя правильным. Идеально, как и должно было быть с самого начала.

Глава 45

Билли

Т

Как только мы вернулись в квартиру-студию, Уинстон остановился как вкопанный.

"Ебать."

"Что?" Я посмотрел на него, беспокоясь, что что-то не так. После стычки с Круэллой мы молча пошли домой. Рука об руку. То, как он заступился за меня. А это предложение… Я буду рассказывать о нем нашим детям долгие годы.

Это было самое романтичное предложение на свете.

«Тест на беременность».

Я вздрогнул от его напоминания. «Как мы могли забыть?» - пробормотал я. «Что это говорит о том, какими родителями мы будем?»

Он усмехнулся. — Ну, мы отвлеклись. Он обхватил мое лицо и поцеловал меня в лоб. "Я сожалею о том, что. Я хотел, чтобы сегодня вечером было все и даже больше».

— Так и было, — быстро заверил я его. «Мне… мне это понравилось». Черт возьми, я снова задохнулся. Он наклонил голову и коснулся кончиком своего носа моего. — Сегодняшний вечер был прекрасен, — выдохнула я ему в губы, и его язык скользнул по моей нижней губе. «Ты захочешь меня, когда я стану большим и толстым?»

Он нить провел пальцами по моим волосам. «Я хотел тебя с того момента, как впервые увидел тебя. Ваш первый язвительный комментарий, и я был поражен».

Я рассмеялась над его милым признанием, и единственная слеза скатилась по моей щеке. — То же самое, муж. Мой желудок выбрал этот момент, чтобы зарычать, прерывая момент, и яростный румянец залил мои щеки. «Упс».

— Я принесу тебе что-нибудь поесть, — пробормотал он мне в губы. — И тест на беременность.

«Ты самый лучший отец на свете, а ребенок еще даже не родился». Мой желудок снова заурчал. «Можно мне мармеладных мишек, вафли и мороженое, пожалуйста?»

«Все, что хочет моя женщина, она получает».

Я ухмыльнулся. "Ты лучший."

«Просто знай: я тоже планирую стать лучшим мужем на свете».

«Хорошо иметь цели», — пробормотал я, посмеиваясь. Господи, разве законно быть таким счастливым? Еще один поцелуй, и он вышел за дверь, пообещав быстро вернуться.

Пока Уинстон принес нам перекусить, я направился в душ. Как только я оказался внутри и стоял под дымящейся водой, позволяя ей стечь на меня и смыть всю ночь, гнев, который я чувствовал ранее, устремился в канализацию. Он был моим мужем.

Мой.

Казалось бы, я так же собственнически относилась к своему мужчине, как и он ко мне. Мои губы растянулись в мягкой улыбке при воспоминании о том, как он защищал меня. Я могла только представить, каким он будет, когда мы действительно получим подтверждение нашей беременности.

Я только что выключил воду и завернулся в мягкий халат, когда услышал, как открылась дверь.

— Ты уже вернулся? - крикнул я. Нет ответа. Я обернула голову полотенцем и вышла из ванной в спальню.

Мои шаги запнулись, и я замерла, глядя на незнакомца в своей спальне. Я его не узнал, но то, что он прошел через запертую дверь, не предвещало ничего хорошего. d, что Уинстону, вероятно, оставалось не менее получаса до возвращения.

Я хотел бежать. Мне нужно было бежать. Вот только он стоял между мной и единственным выходом из этой комнаты. Ванная комната! Я запирался в ванной и выигрывал немного времени до того, как Уинстон вернется домой.

Но прежде чем я успел пошевелиться, что-то тяжелое обрушилось мне на голову.

Все стало черным.

Глава 46

Уинстон

Т

Широко открытая дверь была моей первой подсказкой. Мертвая тишина, когда я вошел в квартиру, была для меня второй.

«Билли?» Нет ответа. Просто зловещая тишина. Мои шаги эхом разносились по маленькой квартире. Кухня. Спальная комната. Ванная комната.

Что-то блестело на земле. Ее кольца .

Мое сердце полностью остановилось, прежде чем начать снова с грохотом в ушах. Она побежала? Неужели она просто убаюкала меня ложным чувством безопасности, чтобы я не думал, что она меня бросит?

Я покачала головой, мой взгляд упал на палец. Она бы не отдала мне кольцо своего отца, если бы это было то, что она планировала. Она бы не выбросила его так небрежно. Это не оставило другого выбора. Ее забрали.

Но кем? Как?

На ум пришел только один ответ. Мой отец. Пульс отдавался у меня в ушах, и, несмотря на то, что я находился в центре Парижа, в тепле дома Билли, я внезапно почувствовал, будто снова оказался в зоне боевых действий.

Где женщины и дети всегда расплачивались за это.

Изображения в голове закружилось, и я понял, что у меня нет на них времени. Меня не было уже как минимум сорок минут. Каждая минута была на счету, если бы ее кто-то похитил. И я не сомневался, что это так.

Мой телефон завибрировал в кармане.

Неизвестный номер: Я устал возиться с вами, Эшфордами.

Я не мог обработать информацию достаточно быстро. Прозвучало еще одно сообщение.

Неизвестный номер: заплатите, иначе ваша жена заплатит за это.

Земля задрожала под моими ногами. Мой мозг затуманился, образы всех мертвых женщин, свидетелем которых я был на своем веку, насмехались надо мной. Мне пока не удалось спасти ни одного.

Телефон снова завибрировал. Фотография моей жены, лежащей на кровати. Ее руки и ноги связаны. Ей было холодно. Сквозь зернистое изображение была ясна как день сердитая шишка на ее голове. Моя кровь превратилась в лед.

Меня поглотил страх. Это началось в моем сердце и распространилось на мои легкие и душу, как яд, пока не стало единственным, что барабанило сквозь меня.

Звук города был искаженным фоновым шумом. Пакет с покупками выскользнул из моих пальцев, и его содержимое рассыпалось на пол.

Мои глаза остановились на тесте на беременность, и я упала на колени.

Я стиснул руки, перекрывая безудержный грохот собственного пульса, звенящий в ушах, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля.

Я сжал руки в кулаки и закрыл глаза, но тут же пожалел об этом, когда вернулись образы смерти.

Кровь, лужа на тротуаре, запах меди, пороха, пустыни — все искаженные образы смешивались воедино, пока не вышли из-под контроля.

я бы никогда Я почувствовал такой страх, но сквозь все это прозвучал голос.

— Возьми себя в руки, Уинстон. Я поднял голову, нахмурив брови. Что здесь делал Ашер?

Он помог мне подняться с того места, где я стоял на коленях на полу. Мне нужно было взять себя в руки. Я не мог развалиться. Времени не было. Мне нужно было действовать быстро, прежде чем этот чертов псих пришлет еще одну фотографию.

"Что ты здесь делаешь?" Мой собственный голос прозвучал иначе.

— Я пришел, как только услышал.

— Что слышал?

— Ваш отец заключил сделку с семьей Поповых. Я напрягся, но ничего не сказал. — Этот придурок говорил, пока я был у них… — Он на мгновение замолчал, откашлявшись. «На их вечеринке какое-то мероприятие по… всякой всячине». Между нами повисла тишина, акцентированная его упоминаниями о вещах и моим знанием о его внеклассных занятиях. — Так или иначе, твой отец заключил соглашение с Ники, но старый Попов уже не является главой этой организации.

— Значит, он официально отказался от него?

Ходили слухи, что он всем этим руководил. За последние двадцать лет преступные группировки из Западных Балкан стали ключевыми игроками в мировой торговле наркотиками. Балканские сети занимались производством и контрабандой героина, кокаина и каннабиса из Латинской Америки в порты Западной и Юго-Восточной Европы. И якобы за всем этим стоял Данил Попов.

«Нет, его сын Данил взял на себя управление и теперь всем управляет». Ашер цокнул. — Старый Попов был готов еще немного отпустить долг твоего отца, но Ники побежала к брату. Она отчаянно хочет выйти замуж за члена вашей семьи.

Сумасшедшая женщина понятия не имела, насколько испорчена эта семья. Может быть, даже больше, чем ее собственная.

«Какую сделку заключил мой отец?»

«Союз между вашими семьями».

Я усмехнулся. "Это никогда не произойдет."

«Или отдайте алмазный рудник Эшфорд», которым я владел, и, к счастью, у меня хватило ума сказать это от имени моей жены — «и отказаться от своего места в политике, поддержав члена семьи, назначенного Поповым, в качестве его замены».

«Есть только одна вещь, которую мой отец любит больше, чем деньги, — это власть. Похоже, он заключил невыгодную сделку, потому что ни один из его сыновей не женится на Ники Поповой».

Ашер кивнул.

— Во всяком случае, Данил Попов, брат Ники, отдал приказ либо убить твоего старика, либо забрать его невестку, которая находится в Париже. Каким-то образом он узнал, что ее имя указано в документе о вашем алмазном руднике. Учитывая, что ваша жена в Париже…

Черт, почему Данил не мог просто прикончить моего отца? Черт побери.

Мои руки сжались в кулаки, и я посмотрела в глаза своему хорошему другу. — Почему ты не позвонил?

"Я пытался. Ты не отвечал. Моя челюсть сжалась, мышцы моего тела взвыли. На ночь на реке я выключил телефон.

Я бы не подвел жену. Я бы спас ее, если бы это было последнее, что я сделал. Одно дыхание. Другой. Три глубоких вдоха, и я расправила плечи.

«Мне нужна вся информация, которой вы располагаете», — выплюнула я, набирая ответное сообщение Данилу.

Я: Один синяк, один неуместный волос, и тебе грозит война.

Ответ был почти мгновенным.

Данил: Ты не в том положении, чтобы командовать.

«Он хочет алмазный рудник», — прервал его Ашер.

"Почему?" Мне понадобятся все рычаги воздействия, которые я смогу получить, и, насколько я знаю, семья Поповых не занималась добычей полезных ископаемых.

«Алмазный рудник — это его путь к контролю над преступным миром в Африке».

я застрелил его удивленный взгляд. — Он метит высоко, да? Ашер пожал плечами. «Как он узнал, что он принадлежит мне?» - спросил я. Я не афишировал тот факт, что купил шахту. Фактически, я не поделился этой информацией ни с кем, кроме Кристоффа Болдуина, который обеспечил покупку через свою компанию. И я бы поставил свою жизнь на то, чтобы он ни с кем не поделился этой информацией. — И откуда ты об этом знаешь?

Он ухмыльнулся. «Я был на аукционе».

Я испустил сардонический вздох. У Ашера, как и у Данила, были свои планы.

«Если ему нужна эта гребаная алмазная шахта, он может ее получить». Я бы отдал ему все свое состояние, если бы это означало возвращение Билли целым и невредимым. «Но клянусь Богом, я убью его за то, что он приблизился к моей жене».

Ашер проворчал: «Тогда можно мне забрать алмазный рудник?» себе под нос, но я проигнорировал его. Нам требовалось подкрепление. Сначала я набрал номер Ройса, и он ответил с первого звонка.

— У меня нет настроения для еще одного раунда проповедей, Уинстон.

— Ты мне нужен, — сказал я. «Мою жену похитили».

— Жена, с которой ты прожил шесть лет? Тот самый, о котором мне пришлось прочитать в газете? - невозмутимо сказал он.

«Одно и то же, да».

— Ты уверен, что она не бросила тебя?

«Боже, Ройс. Ее похитила мафия из-за отца». Тишина, оглушительная и удушающая. — Ты можешь притащить сюда свою задницу или нет?

"Где это " тут ?"

"Париж."

"Ебать." Это не звучало многообещающе. «Мы только что приземлились в Австралии, и мой пилот улетел. Возможно, потребуется минута, чтобы добраться до вас. Мой разум бешено работал, но в лучшем случае Ройс не будет в Париже до завтрашнего дня. — Но Кингстон в Париже.

Я бросил взгляд на Ашера. — Кингстон здесь? Он пожал плечами. — Что он делает в Париже? Я спросил своего брата.

«Черт, если я знаю. Что-то о девушке.

я не сделал есть силы переживать о том, дочь ли это Софьи Волковой. Ему следует просто убить ее мать и поквитаться с этим. Не то чтобы я мог винить его в необходимости мести.

— Оставайся в Австралии, — сказал я наконец. — И не облажайся с Уиллоу, а то наша сестра натянет тебе яйца.

Я завершил разговор и набрал номер Кингстона. — Не сейчас, Уинстон.

Почему всем моим братьям пришлось выбирать сейчас , чтобы быть в центре чего-то? Могу поспорить, если бы я позвонил Алессио и Байрону, их приветствие было бы не так уж далеко от того, что я получил до сих пор.

«Мою жену похитили. Балканская мафия. Она есть у Данила Попова. Мне нужна ваша помощь."

«Бля, они не могли сделать это вчера?»

«Они могли запланировать это на вчерашний день. У меня была аллергическая реакция на лошадь, поэтому мы провели ночь в больнице».

— У тебя аллергия на лошадей?

Ашер усмехнулся. Мой взгляд метнулся к нему, и он быстро вытер рот рукой в тщетной попытке скрыть свое веселье. Мой взгляд потемнел, готовый впасть в ярость.

"Длинная история. Вы можете помочь или нет? Нас будет только трое, Ашер будет третьим лишним.

Мой друг закатил глаза и подбросил мне птицу.

— Конечно, забери меня.

Он произнес адрес, и я запомнил его, выходя за дверь, Ашер был рядом со мной.

Я бы спас свою девочку, если бы это было последнее, что я сделал.

Глава 47

Билли

М

Мои глаза распахнулись, и меня нахлынула новая волна страха.

Я свернулся калачиком в углу, обняв колени. Рядом со мной лежало полотенце, и я узнал в нем то самое, в которое завернул волосы. Я опустил взгляд и обнаружил, что на мне нет ничего, кроме халата. События прошлой ночи постепенно развивались.

Мои ледяные руки скользили по моим ногам, бедрам, но ссадин я не чувствовала. Я вздохнул с облегчением, но страх все еще оставался.

"Привет?" Я крикнул, у меня пересохло в горле. Нет ответа. Возможно, это был случай ошибочной идентификации.

Было темно, единственный свет проникал через щель под дверью. Я медленно повернула голову, чтобы осмотреть комнату, и тут же поморщилась от боли.

— Ой, — прошептала я, поднося руку к виску и проводя пальцами по черепу. Там было гусиное яйцо, но в остальном все было нормально. Я медленно подвинулся, окружив меня серым камнем. В комнате пахло мочой и плесенью, от чего меня тошнило.

Что, черт возьми, происходит?

я отдохнул м Я уткнулся лбом в колени, усталость взяла верх. Возможно, это был всего лишь плохой сон. Кошмар. В конце концов, такое дерьмо вы видели в фильмах. Среднестатистический человек не сталкивался с похищениями. Выйти замуж за семью Эшфордов с подозрительным тестем? Да, определенно не обычная семья.

За дверью послышались шаги, заставившие мои мысли остановиться. Мое сердце начало колотиться, инстинкт подсказывал мне бежать. Я протиснулся дальше в угол, не зная, чего ожидать. Холодная дрожь пробежала по мне, и я начал дрожать.

Я подпрыгнул от звука лязга ключей. В следующий момент дверь с громким скрипом открылась, позволяя яркому свету проникнуть в мою тюрьму.

При виде его мое состояние возросло. Он был высоким и мускулистым, но не слишком мускулистым и не представлял собой стереотипного преступника. Не считая татуировок, вылезавших из-под его белоснежной рубашки. Он был похож на военного.

Что-то вроде Уинстона.

"Что тут происходит?" — спросил я, переведя взгляд на его лицо, и на мгновение почувствовал себя пораженным. Иисус Христос. Черты его лица были поразительны. Темный, резкий и пугающе пустой.

В каком-то смысле он был красив, но внутри него скрывался безошибочный зверь.

Он протянул руку, и я подозрительно посмотрела на нее, отказываясь принять ее. Кажется, он не обиделся на мое пренебрежение.

«Я Данил». Он засунул руки в карманы темных брюк, словно пытаясь выглядеть не угрожающим. Черт возьми, если бы . Даже выглядя в этом костюме-тройке скорее искушенным бизнесменом, чем преступником, этого человека нельзя было спутать с никем. — Я отвезу тебя куда-нибудь поудобнее.

«Для меня или для тебя?» Слова вылетели прежде, чем я успел их убрать. Разве первое правило похищения не состоит в том, чтобы не дразнить тюремщиков? Или подожди. Это было для того, чтобы подразнить их, чтобы они разозлились и бросили тебя куда-нибудь?

Угол губы его дернулись, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что этот человек редко улыбается.

— Для тебя, — невозмутимо произнес он холодным голосом. «Не волнуйся, Билли Эшфорд, я не планирую трогать тебя». Его ледяные голубые глаза скользнули по мне. — Нет, если ты об этом не попросишь.

Я усмехнулся. «Не задерживайте дыхание». Еще одно подергивание губ. Я принял его помощь и встал, стараясь не подвергать себя опасности. «Было бы вежливо подождать, пока я оденусь, чтобы меня похитить».

«Я подумаю об этом в следующий раз».

Мои глаза вылезли из орбит. «Следующего раза не будет. Ты пожалеешь об этом».

"Очень вряд ли." Его голос был холодным, сдержанным и уверенным.

Я тяжело сглотнул. — Ты планируешь меня убить?

Он обернулся. «Это зависит от вашего мужа и тестя». Сенатор Эшфорд ? Да, этот подлец с радостью позволил бы мне умереть. Хотя Уинстон не стал бы. Он пришёл за мной, я просто знал это. "Подписывайтесь на меня." Он не стал ждать и отошел от меня длинными, ровными шагами. — Если только ты не предпочтешь остаться здесь, где любой из моих людей сможет схватить тебя.

Это заставило меня двигаться вперед. Я побежал за ним, мои три шага совпадали с его шагом.

Мы прошли по коридору, затем поднялись по лестнице, где мужчины препирались на иностранном языке (восточноевропейском, если я правильно напрягал слух), идя по коридору.

«Черт возьми», — пробормотал я, заметив картину Моны Лизы и пытаясь понять, что она здесь делает. Оно должно быть выставлено в Лувре. Я только что вышел из заплесневелой, вонючей тюремной камеры, и эта всемирно известная картина была одной из первых вещей, с которыми я столкнулся. Я изо всех сил пытался осмыслить это, когда заметил геральдическую лилию, символ, обозначающий французскую монархию. Затем я заметил планеты и божества, изображенные на потолках, и точно понял, где мы находимся. Хотя это не имело абсолютно никакого смысла. «Мы в Версале?»

"Были закрывать." Данил бросил взгляд через плечо. "Умная девушка."

— Не умный человек, — пробормотал я. Почему он не боялся, что я нападу на него сзади? Может потому, что я голый под халатом и оружия не видно. «Я удивлен, что это место еще не кишит полицией».

«Этого не будет. Это арендованная часть территории Версаля.

— Но Мона Лиза…

«Не находится на своем обычном месте на витрине», — невозмутимо заявил он. "Очевидно."

— Понятно, — сухо согласился я.

Его телефон завибрировал, и он опустил на него взгляд. Его бровь нахмурилась, когда он прочитал сообщение на своем телефоне.

Он поднял голову, выражение его лица было сдержанной маской. Черты его лица были слишком резкими, лицо слишком резким, глаза прикрытыми. Он был тьмой, одетым в эдвардианский костюм и дорогой «Ролекс», навлекающий на себя неприятности.

Да, это было все.

Внезапно он остановился перед богато украшенной дверью, покрытой золотыми мотивами и царскими скрещенными буквами. Он распахнул ее, жестом приглашая меня войти. С грохотом в сердце я вошел в комнату, Данил шел прямо за мной.

Он посмотрел на троих мужчин в комнате, которые смотрели на меня так, словно я был их билетом на что-то большое.

— У меня есть кое-что срочное, о чем нужно позаботиться. Он повернулся и посмотрел на остальных мужчин. «Берегите ее».

И вот так он оставил меня наедине с волками.

Трое мускулистых силовиков окружили меня, глядя на меня, как на конфету.

Каждый из них сделал шаг вперед, а я сделал два назад, намереваясь сохранять дистанцию. Однако, очевидно, эти мужчины принадлежали к культуре, которая не уважала личное пространство. Я слегка покачал головой от такой глупой мысли. Каждый плохой мужчина, независимо от культуры, отказывался уважать личную жизнь и пространство женщины.

Еще один гу Я вошел в комнату и внутренне застонал. Еще одна угроза, о которой стоит беспокоиться.

Он выглядел намного лучше, чем шуты, пытавшиеся меня запугать. На самом деле он был великолепен, несмотря на шрам, идущий от его левого виска до челюсти. Где я видел его раньше?

Потом я вспомнил. Он был мужчиной в моей квартире.

Он выплюнул что-то на языке, которого я не понимал, заставив остальных троих отступить. Лысый парень что-то выплюнул в ответ, заставив двоих других рассмеяться.

Я был загнан в угол.

Двое мужчин набросились на меня, каждый схватил за руку. Я кричала и лягалась, вырываясь из их хватки. Третий начал расстегивать штаны, но прежде чем он успел сделать шаг вперед, четвертый парень врезался в него, заставив его споткнуться.

— Отойди от нее, — прорычал он на прекрасном английском.

Этот инцидент напугал двоих других, и я воспользовался возможностью, чтобы вырваться из их хватки и пнуть того, кто сидел слева от меня, в голень справа, в то время как другой толкнул меня на пол. Моя голова ударилась о твердую древесину, и в черепе взорвалась боль. Я впилась зубами в нижнюю губу, чтобы не дать вырваться хныку.

Я дико метался, крича во все горло. Блондин потянулся к своей промежности и оседлал меня, его выпуклость вдавилась мне в живот. Он наклонился, облизывая губы, и я замерла.

— Я собираюсь заставить тебя истекать кровью, — проворчал он, злобно улыбаясь. Затаив дыхание, я ждал. Одна секунда. Две секунды. Тогда я ударил его головой со всей силы. Кровь хлынула у меня изо рта, но его визг того стоил.

Четвертый парень теперь дрался с двумя мужчинами и, судя по всему, побеждал. Мне просто нужно было отбиваться от них еще немного. Я дергался и пинался, но ему все же удалось разорвать мою одежду. На грани нападения я потерял всякое дерьмо.

Я плакала на него, крича так громко, что это пронзило мои барабанные перепонки.

Хлопнуть. Хлопнуть. Хлопнуть.

Кровь одед мне в лицо. На меня упало тело, и я продолжал кричать, пока тяжелое тело не оттолкнулось от меня. Я откатился назад, обнажив свое обнаженное тело.

Был только Данил и еще один парень, которые пытались их остановить. Они оба отвели глаза, а мои зубы стучали.

"Миссис. Эшфорд, мне нужно, чтобы ты укрылась, прежде чем сюда ворвется твой муж. Я в оцепенении опустила глаза, затем онемевшими дрожащими пальцами попыталась без особого успеха застегнуть завязки на своем халате.

Со вздохом ко мне подошел Данил, умело сжимая его руками.

— Э-спасибо.

Он сделал два шага назад, но остался рядом, настороженно глядя на меня. «Это мой друг Сорен». Он наклонил подбородок к трем трупам, окружавшим нас. «Я прошу прощения за это. Этого не должно было случиться».

Я открыл рот, но тут же закрыл его. Мой мозг перестал функционировать, и я не мог найти ни слова.

Вытащив откуда-то платок, он протянул его мне.

Когда я остался неподвижным и тупо смотрел на него, он объяснил: «У тебя кровь на лице». Он взял дело в свои руки, когда я не сдвинулся с места. Он поднес его к моему лицу, и я вздрогнул. «Я просто собираюсь вытереть это, чтобы у твоего мужа не случился сердечный приступ, когда он тебя увидит».

Когда он увидит тебя.

Это, наконец, заставило мои конечности двигаться, и я расчесала пальцами свои спутанные пряди. — Н-я выгляжу хорошо?

Губы Данила дернулись.

«Ты выглядишь так, будто побывал в аду и вернулся», — ответил Сорен с расстояния в несколько футов, слегка покачав головой.

Моя рука легла на живот и остановилась там. Глаза обоих мужчин проследили за движением, затем обменялись бессловесными взглядами, после чего Сорен произнес «Бля».

Сразу после этого раздался сигнал тревоги, сигнализирующий о взломе. Данил и Сорен подошли ко мне и встали рядом. щелкая меня между ними, каждый приставил пистолет к моему виску.

— Прости, — протянул Данил. «Но это самый верный способ для всех нас выбраться живыми».

Я не знала, что он имел в виду, но это не имело значения.

Потому что Уинстон пришёл за мной.

Глава 48

Уинстон

А

Шер переключил свое внимание на Кингстона, от его беспокойства у меня сжались зубы.

«Я так рад, что мы все согласовали нашу одежду», — небрежно протянул он. Кингстон бросил на него сухой взгляд, а затем отмахнулся. Это было совпадение: мы все трое были одеты в черное и слились с ночью. Мой брат выглянул в окно, как будто ожидал засады. Он едва произнес ни слова с тех пор, как согласился мне помочь.

Ройс поклялся ничего не рассказывать другим нашим братьям и сестрам – не то чтобы это было трудно, поскольку он их избегал. Я не хотел, чтобы Байрон был втянут в это. Не тогда, когда он наконец-то получил женщину своей мечты. А еще была такая мелочь, что его жена была сестрой Билли.

Да, лучше не вмешивать его во все это.

Итак, мы здесь. Мы втроем против неизвестно скольких. Господи, это звучало как фильм о трех мушкетерах. Банально и вот-вот закончится плохо.

«Как Ники это удалось?» — спросил Ашер, глядя на замок из окна внедорожника.

Кингстон, Мы с Ашером были втиснуты в машину, рука моего брата лежала на винтовке у него на коленях. Он казался спокойным и невозмутимым, но это была лишь видимость. Я знал, потому что носил тот же самый.

Мы припарковались в тени деревьев на окраине Версаля. Сказочная обстановка была бы очаровательной, если бы не тот факт, что ублюдки держали в плену мою жену.

Черт, если бы они тронули хоть один волосок на ее золотой голове, я бы убил всю эту семью. К черту возможность войны с могущественной преступной организацией. Я бы сжег весь мир ради своей женщины.

«Она этого не сделала. Ее брат сделал это, — пробормотал я. Ники была тупой; ее брат был ученым. Он был главой семьи Поповых и был хорошо известен в деловом мире, но всегда говорили, что мужчины этой семьи были связаны с русской мафией. Брат Ники пошел еще дальше и расширил свою империю, включив в нее балканскую мафию.

"Что? Они арендовали всю территорию Версаля?»

Я пожал плечами. — Учитывая их компанию, я бы не удивился.

Я отправил быстрое сообщение Присту — он же Кристиан ДиЛустро — с просьбой проникнуть в систему безопасности. Этот парень был гением, и обычно он не любил связываться ни с чем французским, поскольку заключил мирный договор с корсиканской мафией, и последняя покинула территорию Филадельфии. Договоренность заключалась в том, что они держались подальше от территорий друг друга.

Но Версаль вряд ли был чьей-либо территорией.

Телефон вибрировал у меня в руке прежде, чем я успел его убрать.

Священник: Ты мне должен.

Это было не идеально, но Прист был меньшим из двух зол, учитывая, что он был моим двоюродным братом.

Я ненадолго закрыл глаза, пытаясь избавиться от навязчивых образов того, кем могла бы стать Билли. пройти туда, даже зная, что она боец. Она справится с этим, но что это будет значить для нее в долгосрочной перспективе?

Я смотрела в окно, мой взгляд был сосредоточен на движениях вокруг замка.

Хлопнуть. Хлопнуть. Хлопнуть.

Раздались выстрелы, и наступившая тишина заставила меня перехватить дыхание.

Пришло время двигаться. Чтобы вернуть то, что было моим.

Моя рука стиснула оружие.

«У всех работают наушники?» Мы втроем переглянулись и, коротко кивнув, вышли из машины. «Держись тени».

С заряженным пистолетом в руках я побежал к зданию, поклявшись всем святым, что убью всю семью Поповых, если они причинят ей вред. Ублюдки. Как они посмели преследовать ее?

Убедившись, что путь свободен и охранников нет, чтобы устроить нам засаду, мы использовали деревья в качестве маскировки и медленно приблизились к месту.

«Почему никто не нападает?» В моем наушнике послышался голос Кингстона. «Я чувствую на себе их взгляды».

Следующим раздался голос Ашера. — Вероятно, это ловушка.

Это было неправильно говорить Кингстону, но шаги моего брата никогда не замедлялись.

«Никто не возьмет меня в плен», — проворчал он. «Мне нужно поехать в Бразилию».

"Отпуск?"

"Вы двое! Хватит болтать, — отрезал я. «Ашер, проверь тепловизор. Нам нужно знать, где они держат Билли.

Что-то во всем этом было подозрительное. Кто-то уже должен был выстрелить в нас хотя бы одну пулю. Ничего. Я знал, что это слишком легко, но не мог об этом беспокоиться.

я запустил длина собственности, пока мы не достигли двери. Что бы ни случилось, Билли была моим приоритетом.

Я знал, что выбор моего отца приведет к еще одному разрушительному концу, но на этот раз семья Поповых совершила одну ужасную ошибку: они задействовали мою жену.

Глава 49

Билли

« А

вы двое уверены, что кто-то придет? — спросил я после того, как, казалось, несколько часов простоял с двумя пистолетами, направленными мне в голову. «Я ничего не слышу».

«Он идет, и он привел подкрепление». Голос Сорена был полон убежденности, его глаза не отрывались от двери.

«Какое подкрепление?» Может быть, он привел всю армию. В конце концов, Уинстон был бывшим военным.

Данил ухмыльнулся. «Опасный вид».

Я усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что ты не опасен?

Этот разговор был смешным.

«Конечно, я опасен». Я фыркнул, и Сорен закатил на меня глаза. «И молитесь, чтобы вы никогда не узнали, насколько».

Я не думал, что он хвастается, его тон был практичным и деловым, что само по себе пугало.

Что-то пискнуло, и Сорен проверил телефон свободной рукой, прежде чем кивнуть Данилу.

"Вот так. Окончательно."

Моя надежда вспыхнула, когда дверь открылась и в комнату вошел Уинстон. Он и двое мужчин следуют за ним. м направили оружие на Данила и Сорена.

Голубые глаза Уинстона остановились на мне, оценивая. Я выглядел как беспорядок и даже не мог представить, какие мысли проносились у него в голове. Когда он достиг моего лица, его челюсть была сжата так сильно, что я удивился, что она не сломалась.

— Я не ранен, — быстро сказал я. «Это не моя кровь».

Должно быть, это немного ослабило его напряжение, потому что уголки его губ приподнялись в душераздирающей улыбке. Я ответила на улыбку, мое сердце растаяло, даже когда слезы обжигали мои веки. Мне просто хотелось подбежать к нему и обнять его, позволить ему отвезти меня домой.

Уинстон повернулся и посмотрел на Данила и Сорена, выражение его лица превратилось в холодную маску.

— Братья Эшфорд и пират, — протянул Данил. Это был его брат? — Звучит как название плохого романа.

— Больше похоже на какую-то горячую грязь, — пробормотал я себе под нос. Сорен поперхнулся, пытаясь подавить смех, его глаза сморщились от веселья. Возможно, я слишком сильно ударился головой. — Только не стреляй в меня случайно.

«У тебя здесь настоящая женщина», — объявил Данил.

— Я знаю, — процедил Уинстон.

— Из этого живым не выйти, — протянул брат Уинстона. — Так что давай сэкономим немного времени и позволь мне пристрелить тебя, собрать твои зубы…

— Кингстон, пожалуйста, прекрати с этими чертовыми зубами, — невозмутимо сказал Ашер. «Твоя невестка вот-вот потеряет сознание. Ты ее пугаешь. По крайней мере, подожди день или два и дай ей разогреться, прежде чем приступать к зубам.

Кингстон лишь пожал плечами. Возможно, он был немного… сумасшедшим. Расстроенный. Убийственно? Черт, какое слово я искал?

«Я люблю коллекционировать зубы, подайте на меня в суд».

Я побледнел, внезапно не понимая, кто здесь плохие парни.

«Ммм… можем ли мы перестать говорить о зубах?» Моё горло наполнилось желчью, а конечности начали дрожать. «Я чувствую себя не очень хорошо».

Затем, словно в доказательство своей правоты, меня вырвало, я согнулся и выплеснул то немногое, что было в моем животе. Уинстон подбежал, не обращая внимания на направленное на него оружие Дэнила.

Уинстон убрал мои волосы с лица, пока я вздымалась снова и снова. К счастью, это длилось недолго, и я выпрямился, вытирая рот тыльной стороной ладони.

«Знаешь, Одетту вырвало кишки, когда она была беременна Аресом», — выпалил я, мое наблюдение было неуместным, учитывая ситуацию, в которой мы оказались.

Данил испустил сардонический вздох и сказал: «Ты не говоришь», в то время как глаза Уинстона скользили по мне, его руки скользили по дорожке, проверяя, нет ли повреждений, и снова останавливаясь на крови. — Это не мое, — снова пробормотала я, взяв его ладонь и прижавшись к ней щекой. — Ты пришел за мной.

«Разве я тебе не говорил? Всегда." Уинстон толкнул меня за спину, повернув лицом к Данилу и снова направив на него пистолет. «Похищение моей жены было дерьмовым способом привлечь мое внимание».

Данил холодно улыбнулся, явно не обеспокоенный, несмотря на то, что они с Уинстоном направили друг на друга пистолеты. Шансы на то, что один из них упадет замертво, были пятьдесят на пятьдесят.

«Вообще-то я и не пытался с тобой связаться», — спокойно ответил Данил. «Просто собираю долг».

Вена Уинстона пульсировала, и он выглядел так, будто вот-вот взорвется. «Решите этот долг с сенатором Эшфордом. Я ни черта тебе не должен.

Данил молчал, его глаза были прикованы к Уинстону, и между ними что-то произошло. Что-то, что заставило мое сердце заколотиться от трепета.

— Лучше всего, если мы обсудим это наедине, — сказал наконец Уинстон. Он обернулся и поцеловал меня в щеку. «Иди с моим братом». Я покачал головой. — Тогда с Ашером.

Я сглотнул. "Хорошо."

При этом, Уинстон и Дэнил вышли из комнаты. Сорен остался, опустив пистолет, хотя и держал его в руке.

"Ну что теперь?"

Сорен пожал плечами. Ашер закатил глаза. Кингстон наклонил подбородок к трем мертвецам. «Кто-нибудь схватит их за зубы?»

Глава 50

Уинстон

я

закройте за собой дверь, роскошь комнаты резко контрастировала с нашей нынешней ситуацией. Я все еще держал пистолет в руке, готовый нажать на курок, если понадобится. Данил не обманывал меня, пытаясь выглядеть расслабленным. Он был совсем не таким.

— Если бы я не знал, что ты любишь боль, я бы причинил тебе боль прямо сейчас, Данил. Осмелитесь еще раз прикоснуться к моей жене, и я поставлю перед собой задачу разорвать вас на части, на части.

Данил прошел мимо, засунув одну руку в карман брюк, а другой свободно сжимая пистолет.

Он испустил сардонический вздох, повернувшись ко мне лицом. «Учитывая, что твой отец устроил этот беспорядок, тебе следует сдержать свой гнев и направить его на него».

Я смеялся. — Я слышал, твоему старику не намного лучше.

«Я справился с этой проблемой, и он знает, что если сдвинуть ногу с места, я без колебаний перережу ему горло». Я поднял бровь, с неохотой восхищаясь его признанием. Данил был безжалостным ублюдком, но я не мог сказать, что его отец этого не ожидал.

И мой собственный отец тоже. Данил был прав. Мой отец был корнем всего, что произошло. что-то не так в нашей семье. С него все началось и только с ним могло закончиться.

— Давай перейдем к делу, ладно? Я увел разговор от моего собственного испорченного родителя. «Никто в нашей семье не женится на Ники».

Он потер челюсть, небрежно прислонившись к столу, который, вероятно, стоил миллионы.

"Справедливо." Он не выглядел удивленным. — Тогда мне бы хотелось получить документ на алмазный рудник, который ты купил.

— Могу поспорить, что ты бы это сделал, — пробормотал я.

Его глаза сузились. — Или я могу заставить твою жену сделать это.

— Ты, черт возьми, не будешь произносить ее имя. Угроза ускользнула от меня, такая спокойная и смертоносная, что воздух замер.

Данил наблюдал за моим лицом и весело вздохнул.

— У тебя с ней плохо. Я стиснул зубы, отказываясь отвечать. Он не знал и половины этого. Ради нее я бы отдал свои яйца и был к ним очень привязан. Черт, моя жизнь для нее была легкой задачей. Я бы отказался ходить по этой земле без нее. «Хорошо, так это алмазный рудник?»

Я кивнул. Что значили бриллианты по сравнению с безопасностью Билли?

«Моя жена планирует начать бизнес по дизайну ювелирных изделий, и она будет иметь преимущественное право отказаться от всего, что вы раскопаете».

Он кивнул в знак согласия, и я двинулся к двери, желая вернуться.

"Еще кое-что." Его слова остановили меня, взявшись одной рукой за дверную ручку. Я перевел на него взгляд. «О твоем отце…»

Значение коснулось черной части моего сердца, и кривая улыбка тронула уголки моих губ. — Считай, что дело сделано.

Я закрыл за собой дверь.

Глава 51

Билли

ЧАС

мой милый дом.

После того, как все мужчины свели счеты и некоторое время пристально смотрели друг на друга, Уинстон наконец подхватил меня на руки и привез обратно в Париж.

— Мне нужен душ, — пробормотал я. Когда он собрался двигаться, я положил ладонь на щеку Уинстона. — Один, пожалуйста.

Он кивнул, и как только я вошёл в ванную, я включил горячий душ, сбросил испорченный халат и вошел внутрь. Медленно события последних двадцати четырех часов проносились сквозь меня, и в моей голове проносились ужасающие сценарии «а что, если».

Я тяжело сглотнул, пытаясь сделать успокаивающий вдох. «Ничего не произошло», — прошептал я себе. "Все в порядке."

Я повторяла эти слова снова и снова, стоя под струей душа дольше обычного, вытирая каждый дюйм своей кожи. Но это было близко. Так чертовски близко. Дрожь пробежала по моей спине, и, несмотря на горячий душ, мне стало холодно.

Слава богу, Данил был порядочным преступником, если такой вообще существовал, но я все равно чувствовал себя грязным.

Я ожидал, что Уинстон будет возражать против того, чтобы оставить меня одного в ванной, но, к моему удивлению, он сел на кровать и сказал позвонить ему, если он мне понадобится. Этот простой жест чуть не поверг меня в эмоциональный штопор.

Закончив, я вытерлась, а так как халата у меня больше не было, то не знала, что надеть, пока не заметила аккуратную стопку. Должно быть, Уинстон принес их мне. Я надела трусики и ночную рубашку, жалея, что не запаслась пижамой, которая прикрывала бы немного больше.

Слава богу, когда меня похитили, на мне не было шелковой ночной рубашки. Это было бы приглашением для этих бредовых животных прикоснуться ко мне.

Я покачал головой, чтобы прогнать эти мысли. За мной пришел муж. Он спас меня, а я еще даже не поблагодарил его.

Одевшись, я прошла в спальню и обнаружила, что мой муж все еще сидит там, где я его оставила. На его лице было выражение беспокойства, но теперь я мог видеть маску, которую он носил, пытаясь скрыть свои чувства. Он не хотел меня расстраивать.

Я не думал о своем следующем шаге. Я просто бросилась в его объятия, не заботясь о том, насколько слабой или глупой я из-за этого выгляжу. Могло случиться и хуже, но я все еще был потрясен до глубины души. Ни одна женщина никогда не должна подвергаться такой ерунде.

«Спасибо, что спас меня».

«Я всегда спасу тебя, Билли. Я обещаю найти тебя в каждом мире и в каждой жизни». Его слова пронзили меня волной, завладев моим сердцем. Я дрожала в его объятиях, впитывая его силу и наслаждаясь его знакомым запахом. — Скажи мне, что тебе нужно, — пробормотал он. "Скажи мне что делать. Ненавижу видеть тебя расстроенным.

И это было все, что мне было нужно. Этот. Ему.

— Просто обними меня, — сказала я, уткнувшись лицом в его грудь. И пока он обнимал меня и шептал утешающие слова, кошмар медленно исчез.

«Я был так напуган», — признался он хриплым и полным эмоций тоном. «Мне никогда не было так чертовски страшно».

Мои ладони о На его спине я схватил его за рубашку и прижался щекой к его. "Вы спасли меня."

Он взял мой подбородок между пальцами и приблизил наши лица в нескольких дюймах друг от друга. "Ты моя жена. Моя женщина. Я всегда приду за тобой. Я всегда буду защищать тебя».

Я еще глубже погрузилась в его тепло. Я просто не мог избавиться от холода, лижущего кожу.

"Что это такое?" он спросил. Я покачал головой. — Билли, клянусь… — Он оборвал себя, смягчив тон. — Ты можешь рассказать мне что угодно.

— Я так и думал, — выдавил я, стыдясь своей трусости. «Я думала, они собираются меня изнасиловать».

Его лицо напряглось. — И… они сделали?

Я покачал головой. «Нет, Данил пришёл и убил тех, кто пытался». Его хватка крепче сжала меня, и это было именно то, что мне было нужно. — Чем ты пожертвовал, чтобы спасти меня?

Его голубые глаза встретились с моими. «Мой отец и шахта, которую я недавно купил».

Мои брови нахмурились. «Моя? Какой тип?"

«Бриллианты». Он пожал плечами, как будто это было пустяки.

Я ахнул. "Почему ты бы так поступил?"

Он обхватил мое лицо. — Ради тебя я бы сто раз отдал все это. В этом мире много богатств. Вы только один».

Наши глаза встретились. Взгляд его был полон грубых шепотов, ночных обещаний и греховных поступков.

— А твой отец? Я спросил. «Как вы относитесь к разрыву с ним связей?»

«Я уже давно с ним покончила».

Я кивнул, хотя было трудно понять такое холодное отношение. Я бы отдал жизнь за своего отца, но сенатора Эшфорда нельзя было сравнивать с моим заботливым и добрым отцом.

— Не будет ли это предательством по отношению к твоей семье? Что подумают твои братья и сестры?»

— Ради тебя я бы заключил сделку с дьяволом. Тихий вздох проскользнул между моими губами. «Отказаться от сенатора Эшфорда вряд ли будет трудно. Мои братья и сестры покончили с ч его тоже много лет. Он не наша семья».

И именно поэтому я знал, что этот человек убьет за меня.

Острая боль пронзила мою спину, разбудив меня ото сна. Должно быть, я вскрикнула, потому что лицо Уинстона было в нескольких дюймах от моего, его брови нахмурены, а рука лежала на моем лбу.

— Ты горишь, — сказал он, и в его голосе пронизала паника. — Ты плакала, и я не мог тебя разбудить.

Меня пронзила еще одна волна мучительной боли, и я прикусила губу, чувствуя вкус крови.

— Что-то не так, — прохрипел я. Боль в пояснице напомнила мне первые дни менструации, но с такой силой, которую я никогда раньше не испытывала.

— Черт, нам нужно отвезти тебя в больницу.

Я попыталась сесть, несмотря на острую боль в позвоночнике. Интенсивность выстрелила звездами в мое поле зрения. Я сосредоточился на размытом лице Уинстона, не в силах сдержать хныканье. Давление нарастало, и я почувствовал, как тепло стекает по внутренней стороне бедер.

Уинстон скинул с меня одеяло, готовый схватить меня на руки, и замер, когда его взгляд остановился на красном пятне на моей ночной рубашке. Я уставился на растущее пятно, и мы на мгновение замерли, точно зная, что происходит.

— Черт, — пробормотал он, отчаяние, не похожее на то, что я слышал до того, как испортило выражение его лица. — Черт, черт, черт.

— У-Уинстон, — выдохнула я, когда еще один приступ боли пронзил нижнюю часть живота. Моя рука начала дрожать, и меня охватила тошнота. Не успел я сказать следующих слов, как его сильные руки подняли меня, и каждый шаг к ванной вызывал у меня волны боли.

Мы зашли в душ, и он бросил полотенца на плитку, осторожно опуская на них меня.

— П-Вин… — Мой голос сорвался. Мое сердце треснуло. Не было бы ребенка. Мы даже не забеременели й тест. — П-пожалуйста, нет. Пожалуйста пожалуйста пожалуйста."

— Все в порядке, — прошептал он. "Я понял тебя."

Он достал откуда-то сотовый телефон и набрал номер дрожащими пальцами.

«Нам нужна скорая помощь». Его голос был твердым, его команда была четкой, когда он произносил адрес, но этого было недостаточно, чтобы удержать вуаль от соскальзывания.

Крик сорвался с моих губ. Мои внутренние мышцы дрожат и спазмируются.

Уинстон небрежно швырнул телефон на кафельный пол и потянулся за насадкой для душа. Брызги теплой воды промокли на меня, стекая по ногам красной рекой. Его большое тело обвилось вокруг меня, его грудь оказалась у меня за спиной, я уткнулась головой в его бицепс, когда очередной раунд колющих ощущений заставил меня кричать от боли. Я не был уверен, как долго это продолжалось. Может быть, минуту. Может быть, час.

Он взял мои руки в свои. — Держись за меня, — пробормотал он. «Не смотри».

— Мне очень жаль, — прохрипел я, в горле у меня пересохло.

Он обхватил мою щеку и его голубые глаза встретились с моими. — Это моя вина, искусительница. Так позволь мне потерпеть боль». Мое сердце сжалось, зная, что его боль не меньше моей. Просто другой вид.

Рыдая, я кивнула, и он прижал меня крепче. Мои руки сжались в его кулаках, ногти впились полумесяцами в мою кожу, и я вонзила зубы в его ключицу, подавляя крики.

И все это время Уинстон шептал нежные слова, обещая, что никогда не уйдет. Обещал, что у него есть я. Я задыхалась, прижавшись к нему, и на моем лбу выступили капельки пота.

Наконец физическая боль сменилась терпимой пульсацией, но внутри боль осталась. Полая пустота. Обещание чего-то, что было так близко к пониманию.

Я повернул голову, чтобы посмотреть, что бы это могло быть, но чья-то рука крепко схватила меня за подбородок. «Посмотри на меня, детка. Только я. Просто сейчас более тяжелый период, — пробормотал он. — Просто сосредоточься на мне.

Рыдание разорвало из моего горла, и он схватил меня.

— Клянусь… — Его голос дрогнул, и я услышал его отчаяние. «Мы справимся с этим, Билли. Я обещаю."

Рядом раздались первые отголоски скорой помощи, но было уже поздно.

Глава 52

Уинстон

Т

минуты превратились в часы.

Билли потеряла сознание, когда приехали медики. Я подозревал из-за потери крови. Я обещал Богу, дьяволу – всем, кто слушал – все и вся, лишь бы она выжила.

Мы пробыли в больнице последние три часа. Билли потеряла сознание, вероятно, из-за введенных им обезболивающих.

Это заняло меньше тридцати минут, но я чуть не потерял рассудок в приемной. Я отказывался покидать ее с тех пор, как ее вывезли. Не во время измерения жизненно важных функций; не во время визитов к врачу.

Выкидыш.

Шепот.

Жалкие взгляды.

Сонограмма. Другой. Ропот второго мнения. Тени людей, проверяющих ее, приходили и уходили, бросая на меня испуганные взгляды, проходя мимо меня. Я собирался огрызнуться, если бы кто-нибудь не заговорил.

Мои туфли скрипели по больничному полу, когда я ходил вокруг больничной койки, где моя жена лежала без сознания. .

Черт, я бы убил за выпивку или сигарету прямо сейчас. Нет, не это. Я бы убил, чтобы увидеть открытые золотисто-карие глаза моей жены. Я хотел увидеть ее улыбку. Услышьте ее голос.

«Почему никто не разговаривает?» — рявкнула я, отчаянно дергая себя за волосы. «О чем шепот? Клянусь Богом, начни говорить или… Я не мог угрожать убийством. Они бы выгнали меня в мгновение ока. Черт, я чувствовал себя таким беспомощным.

«Вы с Билли просто не можете держаться подальше от больницы, да?» Сзади послышался знакомый голос, и я обернулась, оказавшись лицом к лицу с Тристаном. Медсестры посмотрели на него с восхищением, а затем рассеялись, как только он отдал им тонкий приказ.

"Что происходит?" — повторил я, останавливаясь перед больничной койкой. Цвет лица Билли был белее простыни, на которой она лежала. «Здесь я схожу с ума».

«Ты выглядишь дерьмово», — был его ответ.

Я мельком увидел себя в отражении окна. Щетина вдоль линии подбородка. Мои волосы были в беспорядке после того, как я провела по ним руками. Мои глаза были красными. У меня было достаточно времени только на то, чтобы надеть туфли и рубашку, прежде чем мы выехали из маленькой квартирки Билли, так что на мне все еще были те же брюки, что и раньше.

— Я просто хочу знать, о чем все шепчутся, — устало сказал я. «Я хочу пообещать, что с моей женой все будет в порядке». Прежде чем я потерял свое дерьмо.

Тристан глубоко вздохнул, а затем выдохнул.

— С Билли все будет в порядке. Я облегченно вздохнул. Я мог бы справиться с чем угодно еще. Она была для меня самым важным. Тристан хранил молчание, тишина была наполнена чем-то зловещим.

— Но есть кое-что еще, — заявил я, на этот раз гораздо спокойнее.

Он кивнул.

«У Билли один яичник». Мои брови нахмурились. Она никогда об этом не упоминала – не то чтобы мы когда-либо много обсуждали яичники. «Это здоровый яичник, поэтому проблем с зачатием в будущем возникнуть не должно, но шансы немного ниже».

«Итак, Билл то есть все будет в порядке?» Я спросил. Если бы существовал хоть малейший риск поставить под угрозу ее жизнь, я бы сделал вазэктомию. Мы могли бы усыновить детей. Столько, сколько она хотела, если она этого хотела.

«Не больше, чем если бы у нее было два яичника», — спокойно заявил он. «Однако вам придется свести к минимуму стресс и определенные триггеры. Я предполагаю, что вы двое снова попытаетесь забеременеть?

Я покачал головой. "Нет." Глаза Тристана сверкнули удивлением. «Мы будем действовать медленно. Я хочу, чтобы она сначала выздоровела и, возможно, провела долгий медовый месяц, а потом мы поговорим. Я позволю ей взять на себя инициативу, Док.

Это была первая искренняя улыбка, которую я когда-либо получал от подруги Билли. — Теперь я понимаю, почему она влюбилась в тебя. Он задумчиво потер подбородок. «Странно, что она ни разу не упомянула тебя за последние шесть лет. Я даже не знал, что она замужем».

Я закатил глаза, не желая идти по этой дороге.

— Когда я смогу забрать ее домой?

"Завтра. Мы хотим оставить ее здесь для наблюдения еще немного.

Я кивнул. Мне хватило времени как раз на то, чтобы убедиться, что мой пентхаус полностью укомплектован для нас. Мы жили исключительно в квартире Билли, но я знал, что, как только она поселится у меня, она оценит дополнительное пространство и роскошь, не говоря уже о круглосуточной охране.

— О чем-нибудь еще мне нужно знать? Я спросил.

"Нет. Просто пусть она делает это медленно. Следите за любыми признаками депрессии и приведите ее на осмотр».

С этими словами он ушел, а я направился к больничной койке Билли. Я убрал волосы с ее лица, и она вздрогнула от моего прикосновения. Я потянулся за другим одеялом и натянул его на нее, а затем осторожно лег на нее.

— Я больше никогда тебя не отпущу, — прошептала я в тишине.

Я положил ладонь ей на грудь, биение ее сердца было утешением и защитой от того, чтобы я не потерял рассудок. Она чувствовала себя такой маленькой в моих руках, что мое сердце содрогнулось в груди. Я не допускаю возможности того, что кто-то причинит ей вред.

Включая меня.

Именно тогда я понял, что сдержу слово, данное Данилу, невзирая на последствия.

Глава 53

Билли

О

И снова больничная койка выдержала вес нас двоих.

Крепкие объятия Уинстона, пока я находился в сознании и вне его, были единственным, что я позволял себе чувствовать. Я отдалась этому, отчаянно пытаясь впитать его силу.

Не разваливайся. Не разваливайся.

Итак, я позволил ему заземлить меня. Его руки вокруг меня. Кончики его пальцев на моем лбу. Мягкий аромат его одеколона. Тепло его кожи. И его тихий шепот о том, как сильно он меня любит. Как сильно он нуждался во мне.

Он провел рукой по моему уху, аккуратно заправляя за него прядь волос. «Мне просто нужно, чтобы с тобой все было в порядке, Билли. Пожалуйста для меня." Его голос дрогнул, а вместе с ним и мое сердце.

Я любила его. Безумная, сильная, разрушительная любовь.

Мои веки открылись, и я обнаружил, что он наблюдает за мной, нахмурив бровь.

"Ты в порядке?" Мой голос прозвучал хрипло.

Он издал мучительный смешок. «Я?» Я медленно кивнул, голова у меня отяжелела. «Детка, я в порядке только тогда, когда ты все в порядке. Ты? Скажите, что вам нужно."

— Только ты, — пробормотала я, комната вокруг меня то появлялась, то терялась из фокуса. — И, может быть, немного воды.

Он быстро сдвинулся с кровати и поднес к моим губам стакан с соломинкой.

— Соси, — приказал он.

— Она так сказала, — сказал я, пытаясь пошутить, но вышло плоско. Уголки его губ приподнялись, но в глазах не было веселья. Ему тоже было больно.

Я пила воду, и с каждым глотком ком в горле становился все больше и больше. Мне хотелось задохнуться. Я не хотел чувствовать эту пустоту.

Я сломал. Прорвалась первая слеза, потом еще одна, и плотина открылась.

«Мне очень жаль», — рыдала я. Он с грохотом поставил стакан на стол и в следующую секунду снова оказался со мной в постели.

Он обнял меня и крепко прижал к себе. — Тебе не о чем сожалеть, Билли.

— Но ты хотел… — Икота. — А... б-детка. Еще одна заминка. — А мой один… т-глупый… яичник⁠…

Мне так и не удалось закончить, потому что он заставил меня замолчать поцелуем. Затем он обхватил мои щеки и поцеловал меня в лоб, в нос, в каждую щеку, затем в губы.

«Ваш яичник идеален и не стал причиной ничего подобного». Он еще раз поцеловал меня в губы, прежде чем продолжить. «Да, я хотела ребенка, но я хочу тебя больше». В его голосе была твердость. «Мы можем родить ребенка позже. Когда придет время и тебе станет лучше. Если вы хотите. Если этого не должно быть, мы примем его. Или что бы вы ни хотели сделать. Только не оставляй меня».

Его прикосновение к моей щеке было приятным. Почтительный. Теплый. Мне это было нужно, как воздух, чтобы дышать.

Мое сердце сжалось в груди, отчаянно пытаясь поверить его словам. — П-правда?

Еще один привет ccup оставил у меня покалывание на губах и в носу, угрожая спровоцировать меня на полноценный сеанс рыданий.

"Да, действительно." В его голосе была такая убежденность, что мне ничего не оставалось, как поверить ему. "Ты - все, что мне нужно. Разве ты не видишь, Билли?

— Ч-что?

«Я люблю тебя», — пробормотал он, его большая рука ласкала каждый дюйм моей кожи с благоговением и утешением. «Мое сердце принадлежит тебе, и я не хочу его возвращать». Рыдание вырвалось из моего горла, но он не остановился, вытирая большим пальцем мои слезы. «Я твой, жена. Все мои недостатки. Все мои демоны. Вся моя любовь."

"Я тоже тебя люблю." Мой голос был почти шепотом, но мое сердце выкрикивало слова с вершины Эйфелевой башни. «Наверное, с того момента, как твоя сексуальная задница вошла в тот бар шесть лет назад».

Он прижался своими губами к моим, когда мы лежали вместе на жесткой больничной койке, я была в безопасности в его объятиях, пока я плакала в них.

— Мы только что обручились, — сказал он тихо. «Мы будем действовать медленно. Сначала нам нужно, чтобы ты выздоровел, а потом я буду баловать свою девочку до конца жизни. Я, наверное, сведу тебя с ума.

Я покачал головой. — Ты не будешь.

Он усмехнулся. — Я сделаю это, — благоговейно прошептал он. «У меня есть мои демоны и мои пороки, которые грозят выйти на поверхность. Но по сравнению с моей потребностью в тебе это всего лишь небольшие неровности на дороге. Пока ты со мной, я буду с радостью смотреть, как мир горит в огне, и даже не моргну глазом».

— Это… нехорошо, Вин, — прохрипел я, но, тем не менее, меня переполняло веселье.

«Я никогда не говорил, что я хороший». Тишина окутала нас, прежде чем он продолжил. «Вы скажите мне, что вам нужно, и я сделаю это. Вы хотите детей, мы их родим. Хочешь бриллианты, они твои. Вы хотите, чтобы мир был у ваших ног? Считайте, что дело сделано. Ты хочешь отомстить…

Следующие его слова я остановил собственным поцелуем. — Ты, — пробормотала я, прижимаясь губами к его. "Я просто хочу тебя."

— У тебя есть я, Билли. Это была клятва. Самое прекрасное обещание в глубоком, скрипучем голосе моего мужа. «У тебя есть вся я».

«То же самое, Я вздохнула со сдавленным рыданием. Костяшки пальцев Уинстона нежно погладили мою щеку, и я закрыла глаза. Я принадлежала ему, мне и моему единственному яичнику. Было любопытно, как то, о чем я никогда даже не задумывался, вдруг стало таким важным просто потому, что я хотел дать Уинстону все.

Возможно, до конца наших дней это будут только мы. Может быть, у нас появится ребенок — через усыновление или собственный. Я не знал, что принесет будущее, но мы будем делать это день за днем. Вместе.

Да, вместе. Мне это понравилось.

Когда бездна снова затянула мое сознание, я знал, что он будет здесь, ожидая меня, когда я проснусь.

Глава 54

Билли

« В

Что это за место? — спросил я, когда он остановился перед зданием, которое определенно не было домом. Я смотрела сквозь тонированные стекла, крепко держась за руль. Он повернул голову, наблюдая за мной с настороженным выражением лица.

«Это наше здание».

Мои брови нахмурились, и я снова взглянул на роскошное высотное здание в стиле усадьбы, которое выглядело так, будто оно было построено еще в пятнадцатом веке. У входа даже стоял швейцар в форме, ожидавший сигнала Уинстона открыть дверь.

«Наше здание ?»

"Да." Он взял мою руку в свою и нежно сжал ее. — Мне следовало поговорить с тобой об этом, прежде чем привести тебя сюда. У меня квартира на верхнем этаже. Здесь безопасно, и никто не входит и не выходит из этого здания без моего разрешения». Я вздохнула, благодарная, что он подумал об этом. Честно говоря, мне не хотелось возвращаться в свою квартиру. Сначала похищение. Потом выкидыш. "Все хорошо?"

Я кивнул, и он вздохнул с облегчением. — А что насчет моей одежды?

"Уже здесь. Я перевез все твои вещи сюда. »

"Спасибо."

Он обхватил мою щеку. «Это твое место так же, как и мое, Билли. Это наше. Понял?" Я кивнул. «С тобой больше ничего не случится, или да поможет мне Бог, я поднимусь на небеса или спущусь в ад и поговорю с этими придурками».

Я устало улыбнулась. "Это хорошо. Просто это был плохой месяц. Отсюда можно подняться только вверх.

Он промычал ответ и отстегнул ремень безопасности. Кто-то уже был у моей двери, но он крикнул: «Я поймал ее».

Он обошел машину и открыл мою дверь, отстегнул ремень и подхватил меня на руки. Я издал небольшой визг. "Что ты делаешь?"

Швейцар улыбнулся. "Мистер. Эшфорд. Миссис Эшфорд. Добро пожаловать домой."

Глубоко вздохнув, я вдохнула аромат мужа и прижалась к его огромной стене мускулов. Сейчас он был моей силой, и я жадно впитывала ее.

Он не спустил меня в лифте, который доставил нас на верхний этаж. Или когда мы вошли в пентхаус. Даже когда он начал проводить мне экскурсию по этому месту.

— Ты знаешь, что я могу ходить. Хотя было приятно, когда меня держали на руках. Это все, что он делал за последние несколько дней.

Смотрит на меня с любовью и переплетает наши пальцы. "Я знаю детка. Но мне нужно, чтобы ты был рядом. Я вздохнула, прижимаясь головой к его плечу. — Начнем с гостиной. Там была красивая люстра, явно предмет роскоши, от которой у меня обычно перехватывало бы дыхание.

«Прекрасный вид на город».

«Вот кухня. Ко мне приходят два, а иногда и три раза в неделю люди, чтобы приготовить и заморозить еду на те дни, когда ее здесь нет».

"Она?"

Он улыбнулся. "Да она. Миссис Пьер.

«Она горячая?» Я спросил.

«Совершенно . Ее правнуки, наверное, тоже горячие. Он ухмыльнулся. «Мне нравится, что ты ревнуешь, жена».

Я игриво шлепнул его. "Вы худший."

Он продолжил идти по коридору твердыми и уверенными шагами.

«Хорошо, это наша спальня». Он открыл дверь, и у меня вырвался легкий вздох. В помещении была мебель, принадлежавшая замку. Хрустальная люстра нависает над кроватью с балдахином из красного дерева.

«Самая важная часть дома», — пробормотал я с трепетом.

Нахмурив брови, он встретил мой взгляд. — Хочешь ненадолго побыть в отдельной комнате?

"Нет." Он наблюдал за мной с настороженным выражением лица, его глаза скользили по моему лицу в поисках каких-либо признаков беспокойства из-за того, что я делю с ним постель. У меня не было ни одного. После всего того дерьма, через которое мы прошли, он был мне нужен. Прошлой ночью в больнице он спал со мной в постели, и хотя я знала, что он мало спит, он не причинил мне вреда. То же самое произошло, когда у него возникла аллергическая реакция. Никто из нас до сих пор этого не замечал. «Я хочу спать с тобой в постели. Это безопасно."

Сияющие глаза цвета океана в безоблачный день смягчились, когда они смотрели на меня, полные тех же эмоций, что и я. «Ты мое лекарство, жена». На его лице появилось мрачное выражение. «Ты — то, что мне было нужно с самого начала».

Он провёл нас по главной спальне — я всё ещё сжимал его сильные руки — к стеклянному окну от пола до потолка.

Я наклонила голову, глядя на картину на стене, и губы приоткрылись. Я не удержался и сказал: «По крайней мере, будет на что посмотреть, пока ты меня трахаешь».

У моего мужа вырвался сдавленный смех, и я должна была признать, что мне понравилось его звучание. Как мерцание света во тьме.

«Жена, ты будешь смотреть на меня, пока я тебя трахаю, а не на чертов потолок. Я поймаю, как ты смотришь на это, и я велю все это перекрасить».

Я усмехнулся. — Или ты мог бы нагнуть меня и трахнуть таким образом.

Он прижался ртом к моему виску. «Это тоже хорошая идея. Но прежде чем мы забежим вперед, тебе нужно подлечиться.

"Я знаю. Я пожевала нижнюю губу.

"Что это такое?" он потребовал. Я покачал головой, не желая говорить. «Билли, скажи мне, или я вытащу это из тебя».

— Ты сможешь подождать?

«Женщина, я ждал тебя шесть лет. Шесть месяцев будут пустяком».

Я вздрогнул. "Шесть месяцев?"

Он кивнул. «Я исследовал это. Лучше всего дать тебе выздороветь в течение шести месяцев».

Я нахмурился в замешательстве. «Но Тристан сказал, что мы можем заняться сексом, когда я почувствую себя готовым».

Уинстон напрягся, его шаги замедлились. «Ты говорил с Тристаном о сексе».

Мои щеки покраснели. «Он сказал, что лучше подождать три месяца, прежде чем пытаться завести еще одного ребенка, но мы можем заняться сексом, когда я захочу».

«Когда я увижу этого человека, я ударю его», — пробормотал он, возобновляя шаги. «Безопасность превыше всего, Билли. Все медицинские журналы рекомендовали шесть месяцев».

«Господи, Уинстон. Это полгода».

«Это наш шкаф», — сказал он, меняя тему. «Не стесняйтесь переставлять его так, как вам нравится».

Наша одежда висела в гардеробной, обувь стояла вместе, и что-то в этой маленькой детали заставило меня почувствовать тепло внутри. В моей квартире наша одежда была забита в крохотный комод, и Уинстону часто приходилось уходить, чтобы взять побольше своих вещей. Это было намного лучше.

— Как насчет ванны? — предложил он, и прежде чем я успел открыть рот, чтобы спросить, присоединится ли он ко мне, он добавил: — Я составлю тебе компанию.

«На самом деле, это звучит очень хорошо».

Через пять минут я погрузился в пузырьки пара. Вода плескалась по моей груди, и я не смогла удержаться от глубокого вздоха. Я откинула голову назад, на то место, где он сидел на краю ванны, и закрыла глаза. Внутри меня бурлило так много противоречивых эмоций: любовь, страх, потребность быть в безопасности, потребность побыть одной.

"Лучше? — спросил Уинстон, когда я вздохнул с облегчением. Его руки легли на мои плечи, снимая напряжение.

— Да, спасибо, — ответил я, открывая глаза и взглянув на него через плечо. Он был полностью одет, пиджак брошен на шезлонг, а рукава закатаны до локтей, обнажая мускулы.

Он начал намыливать губку с мылом, затем провел ею по моей шее, плечам и спине. Это было божественно.

— Что ты думаешь о том, чтобы уехать ненадолго? — спросил он, продолжая мыть мое тело, его прикосновения были осторожны и внимательны. Это ни в коем случае не было сексуальным, и что-то в этом заставило меня почувствовать себя еще ближе к нему.

— Мы только что вернулись домой, — пробормотал я. — Я пока не хочу уходить.

«Медовый месяц».

Я улыбнулась, глядя на него из-под ресниц. «Это не будет таким уж медовым месяцем, если вы намерены воздерживаться от секса в течение шести месяцев».

Улыбка скользнула по его красивым губам. — Шесть месяцев, — согласился он, упрямо наклонив подбородок.

«Что мы будем делать в течение шести месяцев?»

"Разговаривать. Есть. Поговорите еще. Спать."

Той ночью мы вместе лежали в постели, его тело обнимало меня, пока мы вместе смотрели мой любимый фильм о комфорте « Код да Винчи» .

Это была первая ночь, когда мы навсегда спали вместе в нашей общей постели.

Я сидел на подоконнике пентхауса, глядя на городской пейзаж. Подняв лицо к зимнему небу, когда одинокое облако лениво скользило над солнцем, я впитывал тепло. Весь день мне было холодно, несмотря на удобную одежду и толстые носки, которые Уинстон надел мне на ноги, прежде чем побежать по делам.

я пропустил ч слушая голоса Одетты и Ареса. За исключением нескольких сообщений здесь и там, я с ними особо не разговаривал. Я потянулся за своим мобильным телефоном, на котором не было ни звонков, ни сообщений.

В горле образовался комок.

Я не хотела звонить сестре только для того, чтобы поплакать ей. Не после того, как она так многим пожертвовала ради меня. Вину пронзило мою грудь, вспомнив, что я начал все с этих дурацких бриллиантов. Я была ужасной сестрой.

Вибрация в моей руке испугала меня, выдернув из моей вечеринки жалости. Мой взгляд упал на телефон, и, как будто Вселенная прочитала мои мысли, на экране мелькнуло имя моей сестры.

"Привет?"

«Это твоя любимая сестра». Голос Одетты согрел меня больше, чем солнце, льющееся через большое окно.

«Ты моя единственная сестра», — заметил я, улыбаясь.

«Всего лишь незначительная деталь», — беззаботно ответила она. — Уинстон звонил. Я вздохнул, внезапно почувствовав усталость. «Я не буду спрашивать, но мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что ты скажешь мне, что тебе нужно».

Мое горло перехватило, эмоции захлестнули его. «Ты уже много сделал для меня. Может быть, я заслужил это после этого кластерного траха…

Она прервала меня. — Не смей винить себя. Это было глупо. Я знал это, но не мог избавиться от ощущения, что если бы я не был таким безрассудным, это можно было бы предотвратить. «Ты когда-нибудь думал, что именно благодаря тебе мы наконец-то обрели мужчин, которых любим?»

— Откуда ты знаешь, что я люблю его? Я спросил вместо этого.

В телефонной линии раздался тихий смешок. «Откуда ты знаешь, что я люблю Байрона?»

«Ты моя сестра».

"Точно."

«Хотя я не вижу вашей логики в том, как можно приписать мне наличие у вас Байрона».

Она вздохнула, и я почти представил, как она закатывает на меня глаза. «Ну, если бы вы не украли эти бриллианты, мы бы не вернулись в Штаты. Мы бы не столкнулись с людьми Эшфорда в Новом Орлеане».

«Я едва ли Купидон».

— Все получилось, Билли. Одетта всегда была более рациональной, чем я. — И я знаю, что тебе больно из-за потери ребенка.

«Этого просто не должно было быть».

— Возможно, но от этого боль не становится меньше. Она была права, это не так. Мне удалось необъяснимым образом влюбиться в этот маленький комочек радости. «Я просто знаю, что ты сильный и когда-нибудь у тебя так или иначе родится ребенок».

— Ты говоришь уверенно, — пробормотал я.

"Я. Аресу нужен маленький кузен, с которым можно поиграть.

«У него это уже есть», — заметил я. «Ваш брак с Байроном по умолчанию дал ему несколько».

— Верно, но они отказываются жить во Франции. Мои брови нахмурились от этого странного комментария, но я не стал просить ее уточнить, отвлекшись на ее следующий комментарий. «Женщины часто замыкаются в себе после выкидыша, но я считаю, что поговорить полезно. Не держите все это в себе. Не важно, насколько глупо что-то, просто поговорите об этом. Это причинит вам боль и расстроит вас, но это также поможет вам двигаться дальше».

Я прочистил горло, это чувство уязвимости было для меня в новинку. Хотя я должен был признать, что она была права. Я не мог продолжать дуться и анализировать каждую мелочь, которую мог бы сделать по-другому.

— Я скучаю по тебе и Аресу, — пробормотала я.

"Мы тоже по тебе скучаем. Вам что-нибудь нужно?»

Я покачал головой, а затем вспомнил, что она меня не видит. "Нет. Тристан сказал, что все должно идти своим чередом, и Уинстон хорошо обо мне заботится.

"Я знаю. Он звонил каждый день. Скоро он будет называть себя доктором Эшфордом. У меня вырвался сдавленный смех. Мой муж немного переборщил, но это было мило. «Я сказал ему слушать тебя и то, что говорит тебе твое тело».

«Он убежден, что нам придется подождать шесть месяцев, пока будет грязное время».

Ее смех раздался по телефону. — Возможно, это уже перебор.

«Ты это нк?» - сухо парировал я.

«Просто делай свое дело, и когда будешь готов, ты узнаешь».

«Да, тогда я перепрыгну через его кости».

Мы смеялись с легкостью, которой какое-то время не было, пока постепенно веселье не сменилось непринужденной тишиной.

Что-то подсказывало мне, что жизнь приготовила для нас вещи получше. Это просто не торопилось.

Глава 55

Билли

я

Это были двадцать восемь дней взлетов и падений. Слезы и улыбки. Свидания и бессонные ночи.

Никто никогда не говорил со мной о выкидышах, поэтому я не знала, что такое нормально. Самое ужасное, что я об этом тоже не говорил. Уинстон пытался обходить эту тему на цыпочках, уверяя меня, что он здесь ради меня.

И я знал, что это так.

Я знал, что глупо горевать о том, что едва пустило корни. Я была беременна всего месяц.

«Боже, мне нравятся все эти детские дизайны, Билли». Вайолет восторгалась моими последними рисунками, которые собирались отправить в производство. «Вызывает у меня желание иметь ребенка».

Я усмехнулся, несмотря на легкую боль в груди. «Я никогда не думала, что услышу от хорошего доктора заявление о том, что она хочет иметь ребенка».

Она пожала плечами. «Меня можно было убедить». Мои брови встретились с линией волос, но я ничего не сказал. Если бы ей было чем-то поделиться, она бы это сделала. «Могу ли я зарезервировать это? Я дам тебе что угодно».

Она указала на браслет, украшенный слониками. — Что-нибудь, да? Я дразнил.

Ее улыбка с как мой ответ. "Что-либо."

Я написала ее имя карандашом внизу, чтобы не забыть. Это было еще одно страдание. Моя проклятая память.

— Это твое, — сказал я с улыбкой.

Она оглядела роскошный пентхаус. Перед нами открылся вид на Париж, и я не мог отрицать, что это была мечта.

Вот только я не мог найти в себе сил радоваться этому. О чем угодно, правда. Я с головой погрузился в работу в надежде двигаться дальше, но боялся, что добился обратного. Я терял страсть к бриллиантам и моде. На самом деле, я боялся, что если кто-то оставит передо мной сумку, полную бриллиантов, я даже не попытаюсь ее украсть, что было... в отличие от меня, можно сказать.

"Вы хотите поговорить?"

Мое внимание вернулось к другу, и я заставил себя улыбнуться. "О?" Она наклонила голову, не поддаваясь моей отчужденности. — Нет, я не хочу об этом говорить, — сказал я, вздыхая. «Пожалуйста, не сжимайтесь ко мне. Я не преступник».

Она усмехнулась. "По большей части."

Мой живот тупо пульсировал от очередного напоминания о том, что я потерял. Прошло двадцать восемь дней после госпитализации, и месячные пошли как по маслу, что, по мнению Тристана, было отличным знаком.

Я был бы взволнован, если бы эта печаль не затуманивала мой разум, не заглушая все остальные мысли. Я вспомнил дни, когда мой племянник был еще совсем маленьким ребенком, и чувства, которые наполняли мою грудь, когда я держала его на руках или когда он засыпал у меня на руках.

Я тяжело вздохнул. Это был бессмысленный ход мыслей.

— Где твой муж?

Я сам задавался этим вопросом. Перед отъездом он был странно загадочным. Обычно мне приходилось выталкивать его за дверь, а когда ему нужно было о чем-то позаботиться, он вкратце рассказывал мне, что он делает и как быстро вернется.

— Не знаю, — признался я. «Ему было о чем позаботиться».

Я взглянул отошла от больших окон, пытаясь выглядеть спокойной, но Вайолет продолжала смотреть на меня. Она была такой беспощадной.

— Он был так хорош, — прошептала я наконец.

"Но?"

Я сглотнул. "Никаких "но. Мне просто хочется плакать, потому что он такой замечательный, и я продолжаю думать, что если бы я просто упала в его объятия без всякой отговорки, у меня не было бы ( похищенного ) стресса. И я все равно буду беременна».

«Ты достаточно умен, чтобы знать, что это неправда».

Я кивнул. Когда я произнес это вслух, это прозвучало нелепо. "Я знаю. Тристан сказал, что такова природа вещей. Что-то было не так». Мой голос надломился. Черт, я ненавидел чувствовать себя таким уязвимым. Мне не нравилось чувствовать эту печаль и стеснение в груди.

«Это просто означает, что этого не должно было быть», — заявила она по-деловому. «И когда это должно произойти, это будет еще лучше. Черт возьми, у тебя может получиться тройня.

Я вздохнула, мои губы изогнулись в улыбке. «Тройни было бы много».

"Двойняшки?" — сказала она насмешливо.

«Я не жадный, я просто хочу здорового ребенка». Не факт, что это произойдет в ближайшее время. Уинстон был непреклонен в том, чтобы позволить мне исцелиться. Он прочитал все статьи о выкидыше и времени восстановления.

«Как ты думаешь, когда можно будет снова безопасно заняться сексом?» - выпалил я.

Ее глаза расширились, прежде чем она начала хихикать. — Хорошо, теперь я чувствую себя лучше.

Я смотрел на нее, ожидая, пока она расширится, а когда она этого не сделала, я разочарованно вздохнул. "О?"

«Во-первых, я не гинеколог и не врач, так что, наверное, лучше спросить об этом Тристана. А во-вторых, тот факт, что вы вообще об этом спрашиваете, является хорошим признаком вашего исцеления».

"Ой."

«Послушай, Билли. Все разные. Доверяй себе. Если вам хочется заняться сексом, сделайте это. Если вам нужно погрустить, погрустите. Если тебе нужно плакать и кричать, плачь и кричи. Просто не держи все это в себе».

Моя сестра сказала то же самое, и это имело смысл. «Неудивительно, что ты так хорошо справляешься со своей работой». Ш Он покраснел, и я не мог не подумать, что с ней происходит что-то еще. «Как насчет того, чтобы съесть целый галлон мороженого?»

Ее глаза сверкнули, и она открыла рот, когда раздался звонок в дверь. Вздохнув, я пошел открывать.

Мой рот открылся, когда я увидел, что моя сестра и Арес стоят там и дико улыбаются.

«Сюрприз!»

"Что? Как!" Я едва успел сформулировать предложение, как мой племянник бросился мне в объятия. «Как это возможно?» — прошептал я, почувствовав, как руки Одетты сомкнулись вокруг меня.

Только когда мы все оказались в крепких объятиях, я понял, как сильно скучаю по ним. Мы были единым целым, семьей, и да, Уинстон тоже был ее частью, но ни тем, ни другим. Это были мы все вместе.

«Уинстон позвонил Байрону и сказал, что мы вам нужны. Итак, мы здесь, — объяснила моя сестра.

Мое горло сжалось, и я крепче сжала их. «Я так скучал по тебе».

Одетта поцеловала меня в щеку. «Мне жаль, что меня не было здесь ради тебя. Я бы хотел…

Я покачал головой. «Ты сейчас здесь. Это… Теперь все идеально.

Я оглянулся и увидел Уинстона и Байрона, стоящих в одинаковых позах, с руками в карманах. Мои глаза встретились с мужем, и я тихо произнесла «Спасибо».

Никакие бриллианты и деньги в мире не могли бы купить это. Моя семья.

— Я скучал по тебе, тетя Билли, — пробормотал Арес мне в живот.

— Я тоже, приятель, — прохрипел я. «Ты вырос как минимум на пять дюймов».

Он захихикал, его глаза радостно сияли. Моя сестра тоже светилась. Мне даже не пришлось спрашивать, счастливы ли они. Это было написано у них на лицах.

«Скоро я стану больше тебя», — гордо заявил он, вызвав всеобщий смех.

"Не торопись, маленький человек.

Мы вошли в пентхаус, когда Вайолет встала и направилась к нам. «Привет, Мэдди», — сказала она, используя старое прозвище моей сестры. "Давно не виделись."

«Господи, Вайолет. Я не знал, что ты все еще в Европе.

Она улыбнулась. «В Европе более интересные преступники», — невозмутимо заявила она. От меня не ускользнул обмен мнениями братьев Эшфорд. — В любом случае, мне пора идти.

— Ты уверен, что не сможешь остаться ради мороженого?

— Ура, — воскликнул Арес. Ему всегда хотелось сладкого.

Вайолет покачала головой. "Нет, к сожалению нет. Я только что получил сообщение с просьбой провести импровизированную сессию». Она наклонилась и чмокнула меня в щеку. «Но напиши мне, если я тебе понадоблюсь. Увидимся скоро."

Рука Ареса все еще была в моей, я крепко обнял ее. — Спасибо, — прошептал я ей на ухо.

Арес отвлекся и подошел к окну. Вайолет вышла, а Уинстон подошел ко мне. — Соскучился по тебе, — прохрипел он мне в волосы.

«Я тоже скучал по тебе. Лучший сюрприз и подарок, который ты мог мне сделать. Спасибо, — выдохнула я. «Помимо твоей славной личности», — быстро добавил я.

Он улыбнулся. "Я рад, что вы так думаете."

Именно тогда я поняла, что карты, которые мне раздали, не совпадали с нашей первой беременностью, но я была окружена большей любовью и была в лучшем положении, чем многие другие в этом мире. У меня был Уинстон Эшфорд, мужчина моей мечты. У меня была семья. У меня было все, что делало меня богатым во всех отношениях.

И в течение следующих нескольких часов, пока мы готовили, смеялись и смотрели сентиментальный фильм «Холлмарк», я знал, что именно здесь мне и суждено быть с самого начала. Среди семьи, с мужчиной, который смотрел на меня так, словно я была всем его миром.

Потому что он был моим.

Глава 56

Билли

С

живая и теплая в объятиях мужа, я смотрела на папу. потолок и мерцающие огни города, льющиеся из окон. Прошло несколько месяцев, и мы были заняты, все время чувствуя, что должно произойти что-то важное.

Моя сестра, зять и племянник были с нами уже больше четырех недель. Это было здорово, но я не мог избавиться от ощущения, что что-то вот-вот произойдет. Что-то большое. Это было во всех секретных звонках, которые принимал Уинстон. Все секретные сообщения, которые он отправлял. Когда я услышал, как он говорил с Байроном о предоставлении мне полного доступа к его активам, мои подозрения подтвердились. В глубине души я знал это, и тот факт, что он привел Байрона и мою сестру, подтвердил это для меня. Он хотел убедиться, что обо мне позаботятся, пока он уедет в «деловую» поездку.

У меня было плохое предчувствие, что поездка как-то связана с тем, что случилось с Данилом.

Ворочавшись еще полчаса, я наконец не смог больше сдерживаться. Я потянулся к прикроватной лампе и зажег ее.

Свет лампы отбрасывал тень на спящее лицо моего мужа. Я не забыл, что ч произошло, когда я в последний раз пытался его разбудить, но на этот раз он, похоже, не ощущал кошмар. Он мирно спал, щетина делала его моложе и неряшливее.

Я прижал ладонь к его щеке.

— Уинстон, — прошептала я, чувствуя чувство вины за то, что прервала его сон. Когда он не пошевелился, я наклонилась и коснулась его губ своими. Он застонал, и мое тело вздрогнуло, когда вместе с мужем проснулась похоть. "Мне нужно с тобой поговорить."

Его руки обвили меня: одна схватила меня за задницу, а другая — за затылок. "У меня есть идея получше."

Боже, от него так приятно пахло, тепло его тела согревало мою кожу. Он сопротивлялся всем моим сексуальным заигрываниям, и мы приближались к третьему месяцу его добровольного правила запрета секса. Я провел собственное исследование и предоставил ему доказательства того, что это безопасно.

Но Уинстон был чертовски упрям.

Его грубые, теплые ладони скользили по моим бедрам, касаясь меня, как голодного человека. Так что я просто пошел на это. Я спустила трусики вниз по ногам, оставив себя обнаженной под его огромной рубашкой, которую я носила.

Я схватил его руку и поднес ее к своему горячему сердцу. «Боже, как приятно», — выдохнула я, моя киска пульсировала от желания.

«Мы сказали никакого секса в течение шести месяцев», — прохрипел он мне в губы.

Прижавшись к его руке, я пробормотала: — Мы этого не сделали. Мои бедра покачивались, повторяя каждый толчок и движение наших языков. Я застонала, сильнее прижимаясь к нему, проводя ногтями по его бицепсам. «Ты мне так нужен. Мы будем осторожны». Он замер, и я подумал, что он остановится. «Я обещаю, это безопасно. Пожалуйста, Уинстон.

Он тяжело вздохнул, и я понял, что он сдался. Он медленно двинулся вперед. Касаясь меня. Ласкает меня. Шепчешь сладкие пустяки. Оставляя повсюду огненный след, его пальцы скользили по моей покрасневшей коже.

Мои губы приоткрылись, когда его рука опустилась на мою задницу, его палец медленно проник в другую дырку.

— Уинстон, — выдохнул я. .

Я положила ладони на его грудь, и я почувствовала, как дрожь прокатилась по его телу, когда он поцеловал меня медленно и сладко. Пульс пульсировал между моими ногами, когда я задыхалась прямо в его губы. Мое тело задрожало в предвкушении, когда его палец проник в меня глубже. Я корчилась и стонала под его прикосновениями, становясь жарче, чем когда-либо прежде.

Два его пальца скользнули внутрь меня, в то время как один все еще находился в моей заднице, и я заскулила от восторга, когда он начал медленно двигать ими внутрь и наружу. Каждое движение его пальцев было медленнее, как будто он поклонялся мне.

Насыщенность была такой вкусной и насыщенной. Его сильное тело под моим. Его твердая эрекция прижалась ко мне.

Затем он потер мой клитор, и я затряслась над ним. Я мяукнул, и он проглотил звук во рту.

«Кто тебя трахает, жена?» Его губы коснулись моих, нежность поцелуя исчезла, когда он опустошил меня. "Скажи мне."

" Ты ."

Еще одно прикосновение его пальца к моему клитору, и звезды взорвались за моими веками, когда я кончила. Удовлетворение грохотало в его груди, когда он поднял меня за талию, его пальцы впились в мои бедра.

У меня вырвался вздох, когда он вошёл в меня одним глубоким толчком. Мое дыхание стало хаотичным. Я был наполнен до краев.

Он застонал от удовлетворения, его глаза были прикованы к тому месту, где мы были связаны. «Черт, мне нравится быть внутри тебя. Это как попасть в рай».

— К черту свой путь в рай, — задыхалась я, сжимая его руки. Он вышел, а затем вернулся внутрь, и мы оба дрожали от силы нашей любви и желания. "Боже мой."

Он трахал меня медленно, и хотя я была сверху, он имел весь контроль. Тяжело дыша, я смотрел, как он трахает меня, пока я оседлал его. Удовольствие разлилось по моим венам, когда он поднял меня, а затем увидел, как его длина исчезла внутри меня. И из.

Я провела пальцами по его груди, любуясь стенкой мышц под кончиками пальцев.

— Я люблю тебя, — пробормотал я.

Он посмотрел на меня, в его глазах было столько любви, что мои глаза загорелись. «Я ждал тебя всю свою жизнь. Его таз прижался к моему, расплавленный жар распространился по моему телу. «Я бы убил ради тебя. Если бы когда-либо существовал выбор между тобой и кем-либо или чем-либо еще, то это всегда был бы ты».

С моих губ сорвался гортанный стон. «То же самое. А теперь трахни меня, муж.

И он это сделал. Он трахал меня глубоко и медленно. Твердый и быстрый. Каждый толчок пронизывал меня волной тепла, пальцы ног сжимались от его интенсивности. Давление нарастало, и я наклонился и лизнул уголок его губ, пробуя его на вкус.

Мои пальцы сжались в его волосах, когда оргазм сильно ударил меня, лишив дыхания. Он трахал меня до оргазма, пока я держалась за него, стонала и задыхалась.

— Войди в меня, — попросила я, прижимаясь лбом к его. Его кулак в моих волосах, наши тела соприкоснулись, он ткнулся в последний раз и с грубым шумом кончил в меня.

Наше сердцебиение грохотало как единое целое, кулак мужа все еще держал меня в волосах, он поднял мою голову и взял меня в рот для еще одного поцелуя. Медленно я отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Я хотел поговорить, — тихо пробормотал я.

«Но в итоге мы сделали что-то гораздо лучше», — сказал он, и его голос был полон восхищения. Он сел, а когда я пошла двигаться, остановил меня. "Оставайся таким же. Еще немного».

Почему это было похоже на прощание?

«Уинстон». Мой голос был шепотом, паника охватила его, как страх мое сердце. "Я беспокоюсь."

Его пальцы сжались вокруг меня. "Ты в безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось».

Я покачал головой, сглатывая. — Я не хочу, чтобы ты уходил завтра. Напряжение напрягло его плечи, но он ничего не сказал. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не делаешь ничего безрассудного.

Он провел рукой по волосам. — Ни о чем не волнуйся, Билли.

«Видите, эт заставляет меня волноваться еще больше, — упрямо сказал я. «Помнишь, ты сказал, что мы поговорим обо всем. Никаких секретов».

Этот брак был партнерским. Я не хотела, чтобы он держал меня в пузыре.

«Безопаснее, если ты ничего не знаешь».

Я судорожно вздохнул. "Нет."

Он моргнул. "Нет?"

Я покачал головой. «Я не хочу быть в безопасности. Я хочу тебя. К лучшему или к худшему, Уинстон. Это то, что мы обещали. Это были не просто пустые слова. Не для меня."

Он посмотрел на меня, и мое сердце забилось в мучительном ритме.

«Я должен позаботиться о своем отце», — сказал он наконец, и меня осенило. Он не просто разорвал связь со своим отцом. Он собирался убить его.

Я сглотнула, не зная, что чувствовать. Не то чтобы я заботился о его отце, но меня беспокоили последствия. Ты не должен убивать. По правде говоря, его отец это заслужил, но Уинстон не заслуживал того, чтобы попасть за это в тюрьму.

— Я… я не могу тебя потерять. Тяжесть сдавила мою грудь. Я провел рукой по его волосам, желая прикоснуться к нему, и в его горле послышался грубый звук. «Я не могу жить без тебя».

Это не была ложь. Даже за те шесть лет, что мы были в разлуке, я столько дней думала о нем. Столько ночей я заставляла себя кончить, представляя, как он прикасается ко мне и любит меня.

«Я вернусь к тебе, Билли. Так или иначе, я найду дорогу обратно. Даже если мне придется сбежать из тюрьмы».

Я вздохнул ему в рот, зная, что не смогу убедить его прервать эту миссию. Но я мог бы дать ему клятву. «Я буду ждать тебя с собранными сумками и готовым к бегству».

Его взгляд наполнился чем-то темным, как грех, когда он обхватил мое лицо ладонями и провел большим пальцем по моей нижней губе.

"Я весь твой. Все мои недостатки. Все мои демоны. Вся моя любовь."

Это была клятва, которую он дал мне на всю оставшуюся жизнь.

Глава 57

Уинстон

Вашингтон

я

собирался сделать что-то, что могло бы взорваться мне в лицо.

Риск был значительным, но польза перевешивала его. Даже если меня поймают, осознание того, что моя жена, братья и сестры проведут остаток своих дней в безопасности от этого человека, того стоило.

Железные ворота распахнулись, и я проехала по длинной подъездной дорожке, обсаженной плакучими ивами — любимыми мамиными. Полночь быстро приближалась, но особняк был освещен, как чертов Белый дом.

Дом моего отца возвышался за деревьями. Я хотел бы сказать, что никогда не знал, что до этого дойдет, но я действительно знал. С того дня, как умерла моя мама, я знал, что для моего отца все кончится плохо.

Все, о чем мне нужно было думать, это лицо моей жены, наполненное болью и печалью, и мне приходилось бороться с желанием пытать этого чертового ублюдка, который сумел разрушить столько жизней.

Я бы уладил это неприятное дело.

Дом был пуст. Благодаря Присту и его хакерским навыкам, все наблюдение было прекращено. Блок, и всех сотрудников отозвали.

Итак, старый ублюдок был милым и одиноким.

Я нашел отца в спальне, он курил сигару и смотрел новости. Шторы были задернуты, и в комнате было почти темно. В комнате пахло затхлым сексом, смешиваясь со стенами и тайнами, которые видел этот дом.

По словам Приста, менее часа назад в его постели – постели моей матери – были три шлюхи.

Я нажал на выключатель, заставив коррумпированного сенатора моргнуть от резкого света. Кровать скрипнула под его тяжестью, когда он выпрямился, чтобы увидеть, кто осмелился войти в его владения.

— Уинстон, что ты здесь делаешь?

Гладкая улыбка застыла на моих губах, а ядовитая ярость пробежала по каждой конечности.

Конечно, этот ублюдок был голый. Мои губы скривились от отвращения, когда я подошел к его кровати, одна рука в кармане брюк, а другая небрежно висела сбоку. Мне пришлось побороть желание не бросаться на него и не обвивать его шею.

«Я пришел сообщить вам, что моя жена еще жива». Его морщинистая рука сжала тонкий лист. Выражение его глаз сказало все. Признание того, что он был готов пожертвовать ею ради своих собственных неудач. Не знаю, почему я когда-нибудь удивлюсь; в конце концов, он использовал каждого из своих детей ради собственной выгоды. «Но мой ребенок — нет».

Я позаботился о том, чтобы он увидел ненависть в моих глазах. Обещание возмездия. Обещание отправить его в ад преждевременно.

«Однажды ты скажешь мне спасибо».

"Никогда." Мой голос стал жестче.

«В нашем мире необходимо принимать трудные решения», — протянул он с жестокой ухмылкой на лице. «Мне нравилось трахать твою маму – на самом деле, она была лучшей киской, которая у меня когда-либо была – но она мешала. Я бы никогда не смог стать сенатором, если бы она и ее багаж были рядом со мной».

Ненавижу лайк больше ничего не бурлило внутри меня, обжигая мои вены. "Что ты имеешь в виду?" — спросил я ледяным тоном.

Он злобно улыбнулся. «Я знал, что ты захочешь пойти в тот игровой магазин. Ты просто предсказуем, Уинстон.

— Ты приказал ее убить. Когда я произнес эти слова вслух, у меня затряслись кости. Его жестокость. Его несуществующая мораль. Его жадность.

Осознание того, как далеко готов зайти этот человек, посрамило самого дьявола. Все эти годы он использовал ее смерть против меня, и все это была чертова ложь. Он прикончил ее и оставил меня и моих братьев и сестер без матери, и у него не было ни грамма раскаяния.

"Почему?"

«Мне нужна была помощь мафии, чтобы закрепить за собой место. Она все время преграждала мне путь, бегала к своей семье и болтала, что я готов переспать с русскими. Нашей семье суждено быть величием, а не мелочностью».

Он стоил моей матери жизни. Я провел годы, ненавидя себя. Знакомое грызущее давление в моей груди усилилось, когда я вспомнил тот день, когда умерла моя мать.

«Думаешь, ты достиг величия? Ваши дети презирают вас. Этот чертов мир презирает тебя. Моя жена слишком хороша для меня. Слишком хорошо для грязного имени Эшфорд.

Я сократил расстояние, и с каждым шагом сильный запах его одеколона вызывал у меня рвотные рефлексы. Или, может быть, это была просто его идея.

— Черт возьми, это неправда. Он просто улыбнулся, думая, что у него есть преимущество. «Наши связи с преступным миром далеко идущие. Не только россияне. Не только итальянцы. Даже не только Балканы. Нас ничто не остановит». Он зашел слишком далеко. Его жадность уничтожит нас всех. — Ты Эшфорд, и тебе не предназначено общаться с такими отбросами, как этот Свон. Достаточно плохо, что у твоего брата родился бастард. Я наклонился, и он просто улыбнулся, слишком глупый, чтобы понять, что в последний раз он толкнул меня слишком далеко. «Наша кровь лучше, чем их».

Я покачал головой. "Достаточно."

Он злился Каждый из его детей стал объектом использования и злоупотреблений. Точно так же, как он это сделал с нашей матерью. Больше не надо.

«Ты сам это сказал. Эта девчонка — золотоискательница.

"Закрыть. . Ебать. Вверх."

Он улыбнулся. «Я оказал тебе услугу. Надеюсь, они трахнули ее до чертиков.

Я схватил его за шею и посмотрел в его бездушные глаза. «У Данила хватило порядочности не позволить ее изнасиловать». Я сжала хватку, заставив его начать задыхаться. «Ты разрушил жизнь в последний раз, отец». Он кашлял и шипел, царапая мое запястье. С каждой секундой его хватка на мне ослабевала. «Надеюсь, ты будешь гореть в аду».

Он закашлялся, пытаясь сделать следующий вдох. Я не отвела взгляда и даже не моргнула, наслаждаясь каждой чертовой секундой его страданий. Взгляд его стал призрачным, а предсмертное дыхание превратилось в хриплую мелодию.

Это было великолепно.

И только когда он тупо посмотрел перед собой, я наконец отпустила хватку.

Теперь пришло время вернуться к жене.

Глава 58

Билли

А

Прошло целых две недели с тех пор, как Уинстон уехал в «командировку».

Мы договорились не звонить и не писать текстовые сообщения, и я сожалел об этом сейчас, пробираясь через Вильфранш-сюр-Мер и вниз по набережной, пока не добрался до моря. Здесь мы с сестрой оплакивали смерть нашей матери, а позже и нашего отца.

После ухода Уинстона я забеспокоился и вернулся к тому, с чего все началось.

После нескольких дней постоянных встреч со стороны сестры и зятя мне понадобилось пространство. Они были прекрасной поддержкой, а Арес — хорошим развлечением, но мне нужно было побыть в одиночестве. Байрон, как и его брат, обладал деловым даром. Он помог мне наладить производство изделий из первых алмазов, добытых на рудниках. Оказалось, что Уинстон заключил сделку с Дэнилом о праве преимущественной покупки всех алмазов, поступающих через рудник, от которого он отказался.

Я сел на пляже, и холодный ветерок дул с моря. Солнце медленно опускалось за горизонт деревни на склоне холма, море блестело последними лучами. Каждая минута гасила другую, пока меня не окружили сумерки.

Где ты, Уинстон?

Новость о смерти сенатора Эшфорда заполонила средства массовой информации, но в ней не было ни слова о нечестной игре. Я ежедневно следил за обновлениями, и история всегда была одна и та же. Сенатор Эшфорд мирно скончался во сне.

Похороны были вчера. Байрон улетел на день и вернулся первым делом. Разочарование, когда он вошел в дверь без Уинстона, было тяжелым.

"Здесь свободно?"

Мое сердце замерло при звуке голоса мужа. Я сглотнула, испугавшись, что у меня галлюцинации. Медленно я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Синий. Полный преданности и любви. Полный обещаний на наше будущее.

— Это бесплатный пляж, — тихо сказал я. Он опустился рядом со мной, его колени коснулись моих, и притянул меня к себе. — Я скучал по тебе, — прохрипел я.

Его челюсть напряглась. "Я знаю. Мне просто нужно было убедиться».

Конечно, они бы не повесили это на него. Уверен, что оно ко мне не вернется. Я не спрашивал подробностей и знал, что он никогда не расскажет. Что бы он ни сделал, это было ради его семьи. Наша семья.

"Добро пожаловать домой."

«Ты мой дом, жена».

Я почувствовал силу его любви в его словах. По тому, как дрожали его пальцы, прикасаясь ко мне. Это заставило мое сердце сжаться.

"Ты грустный?" — пробормотал он, вытирая слезу с моей щеки подушечкой большого пальца.

"Счастливый. Я так рада, что ты дома».

Он притянул меня ближе, пока я не могла чувствовать только его . Он прижался своим лбом к моему, окутывая меня своим теплом и знакомым запахом.

Я наклонила голову, и он поцеловал меня, держа мое лицо. Мягкий и глубокий. Медленно и потребляюще. Это заставило мое сердце трепетать и петь от счастья.

— Я люблю тебя, — выдохнула я ему в губы.

«И я л люблю тебя, жена.

Пока мы смотрели на море, я не был уверен, как сложится будущее. Но я знал, что мы встретим это с достоинством.

Вместе.

Эпилог - 1

Билли

Четыре года спустя р

« Ю

Ты выглядишь так, будто собираешься лопнуть.

Одетта хихикнула над честностью моего племянника, а я прищурился на них обоих. Мне хотелось задушить их, хотя слова Ареса были как нельзя более правдивы.

Объективно говоря, я выглядел как надутый воздушный шар. Я была на сорок одной неделе беременности, и Рождество быстро приближалось. Было очевидно, что мой сын перенял упрямство своего отца. Я бы нашел это очаровательным, если бы не мое тело, которое едва могло покачиваться из одного конца комнаты в другой. Моя грудь была размером с арбуз, откормленный стероидами, спина едва могла выдержать мой вес, а гормоны были повсюду.

Но несмотря на стоны и стоны по поводу того, что срок родов истек, я была рада модному позднему входу, который выбрал мой сын. Это дало мне немного больше времени с ним, зная, что это будет моя последняя беременность.

Я не расстроилась из-за этой новости, когда врачи сообщили мне ее — мне посчастливилось вообще забеременеть.

«Могу ли я заявить о гормональном безумии, если убью кого-то на поздних сроках беременности?» Я задумался вслух.

«Мы можем попробовать». Вайолет была никем иным, как другом, поддерживающим в эти трудные времена. Одетта фыркнула, а Арес закатил глаза.

«Папа никогда этого не допустит. И дядя Уинстон тоже.

— Не обманывай себя, Арес. Дядя Уинстон убил бы нас всех ради тети Билли, — сказала Одетта смертельно серьезно. «Давайте просто помолимся, чтобы ее перепады настроения прошли».

Вайолет фыркнула. «Может быть, он тоже может заявить о своем безумии».

Арес сморщил нос и закатил глаза. «Меня никогда не будут так бить».

Мы втроем переглянулись и усмехнулись, прекрасно зная, что однажды девушка сразит его и обвяжет вокруг своего мизинца. Хотя лучше бы она была достойна моего племянника. Вайолет стояла у окна, любуясь нашим маленьким пристанищем на юге Франции. Наш постоянный дом у моря.

Мы с Уинстоном часто ездили в Париж, но с приближением нашего ребенка мне хотелось быть там, где мы впервые встретились, чтобы наш ребенок мог родиться здесь. Я хотел быть рядом со своей сестрой и убедиться, что она родила нашего ребенка. Не было никого, кому я доверял бы больше.

Он вышел из гостиной замка Уинстона у моря, явно уставший слушать женские разговоры.

«Однажды он станет сердцеедом», — сказала я сестре.

«Честно говоря, настораживает то, насколько красив каждый Эшфорд», — отметила Вайолет.

«Что тревожит, так это то, что этот ребенок все еще внутри меня». Я указал на свой огромный живот.

«Что это за чушь о том, что кто-то нас всех убивает?» — протянул Байрон, входя с моим мужем, оба спокойные и собранные в своих дизайнерских костюмах. Уинстон подошел ко мне и наклонился, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на моих губах. «Ареса называли Уинстоном, выпоротым».

У моей сестры сорвался вздох, и она посмотрела на моего зятя. «Он, должно быть, услышал это от Ро. лед. Этот человек будет единственной причиной сквернословия нашего сына.

— Чертовски верно, — согласился он, ухмыляясь, и Одетта раздраженно вздохнула.

«Как поживают два моих любимых человека?» Уинстон что-то пробормотал мне в губы, игнорируя их все.

Я улыбнулась, потирая живот. «Полностью приготовлено».

Он потер мой живот через платье, которое я разработала для своей последней линии для беременных. — А маленький парень?

Я ухмыльнулся. «Слишком упрям, чтобы сделать свой грандиозный выход».

Уинстон улыбнулся. «Он слишком сильно любит свою маму».

Застонав, я схватила кончик галстука мужа и притянула его к себе. «Сегодня вечером нам нужно заняться диким сексом, чтобы этот ребенок вышел наружу».

— Конечно, — сказал он с нетерпением, его глаза сияли от веселья. Мы оба знали, что дикий секс на данном этапе невозможен. Последние несколько недель мы были ограничены оральным сексом, большим количеством порно и легкими ласками. «Все, что хочет моя жена», — сказал он, ухмыляясь.

Я бросил на него взгляд. "Ты издеваешься?"

Он посмеялся. "Никогда. Я знаю, что лучше не делать этого на данном этапе».

Наши зрители тихо захихикали на заднем плане, и я протянул руку вверх. «Можете ли вы помочь мне встать с этого стула, пожалуйста? Мне нужно размять ноги». Он подхватил меня на руки, и я завизжала. «Уинстон, опусти меня. Я огромный, ты сломаешь себе спину».

«Оно того стоит».

Я улыбнулась, а затем напряглась, почувствовав, как теплая жидкость стекает по моим бедрам.

— Хм, Билли, — уклонился он. — Есть ли шанс, что ты… обмочился?

Его взгляд метнулся между моих ног, и мы оба замерли. «Я думаю, у меня отошла вода». Мы оба посмотрели друг на друга. — Готов к нам, папочка?

«Я родился готовым к встрече с вами двумя».

Эпилог - 2

Уинстон

Пять месяцев спустя

М

Маленькая рука твоей жены скользнула в мою. ЧАС Ее длинные светлые волосы были распущены и ниспадали на спину белого кружевного платья от Живанши. Бриллианты на ее шее, которые я создал для нее, соответствовали браслету, который я нашел у контрабандистов.

Несмотря на то, что моя жена помешана на украшениях, она носила только это ожерелье и браслет, а также обручальное кольцо. Это было лучшее зрелище на свете. Моя жена была лучшим подарком на свете, и я никогда не воспринимал это как нечто само собой разумеющееся.

Гав. Гав.

«Фифи», — отругала она нашего маленького щенка — французского бульдога шоколадного цвета — за то, что он лает на прохожего. «Ты разбудишь нашего маленького мальчика». Словно наш пятимесячный сын знал, что о нем упоминают, он пошевелился в детской переноске, которую я носила, и ворковал. Глаза моей жены загорелись, и я ухмыльнулся от счастья в ее взгляде.

Моя грудь наполнялась каждый раз, когда я был рядом со своей семьей. Прошли последние пять лет, и это была новая глава для нас. Тот, которого мы ждали, и я знал, что это так. жизнь будет становиться только лучше.

Больше всего мне нравилось проводить время с семьей. Много лет назад Билли отказалась от своего отмеченного наградами лейбла, и ее приняли в индустрию с распростертыми объятиями. Я не мог быть более гордым.

«Ух, она меня вообще не слушает», — пробормотала Билли, когда наш щенок отказался перестать лаять.

«Она защищает нас».

Билли усмехнулась. «Думаю, размер не имеет значения».

«Нет, когда дело касается лояльности». Я поцеловал ее в лоб. Она вздохнула, прижавшись ко мне, и удовлетворение зажужжало у меня в горле. Перед ней невозможно было устоять – ее улыбке, ее золотисто-карим глазам и ее любви к нашей семье. Для меня.

Среди затихающих звуков сирен, аромата Сены и вкуса городского воздуха в воздухе витала весна. Пасмурное небо потемнело, и с неба упали первые капли дождя.

Я радовался своей удаче.

Мои шаги остановились, как и ее. Я повернул ее лицом к себе, прижав ее щеки. Дождь был теплым и легким, и она смахнула его с ресниц.

Ее пульс забился, дыхание заполнило пространство между нами.

Она шагнула вперед, руки нашего малыша схватили нас обоих, соединив нас. Я не был достоин ни ее, ни этой жизни, но мысль о том, чтобы моя жена и сын никогда не существовали без меня на фотографии, была невозможна. Мы должны были быть. Она была моей, а я был ее.

«Я люблю тебя, Билли Эшфорд».

Она подняла руку и прижала ладонь к моей щеке. — И я люблю тебя, Уинстон.

После многих лет поисков и борьбы с демонами я обрел покой, поцеловав ее под дождем. Как будто это был наш первый поцелуй. Как будто это был наш последний раз.

КОНЕЦ

Благодарности

Я хочу поблагодарить своих друзей и семью за их постоянную поддержку.

Мои альфа- и бета-читатели: вы все потрясающие. Вы миритесь с моими сумасшедшими сроками и ещё более сумасшедшей организацией. Я не смог бы сделать это без тебя.

Мои книги не были бы такими, какие они есть, без каждого из вас.

Блогерам и рецензентам, которые помогли распространить информацию о каждой из моих книг. Я очень ценю вас, и то, что вы любите мою работу, делает ее еще более приятной!

И наконец, всем моим читателям ! Без тебя это было бы невозможно. Спасибо, что поверили в меня. Спасибо за ваши удивительные и поддерживающие сообщения. Просто, СПАСИБО.

Я могу сделать это, потому что все вы.

ХОКСО

Ева Победители

Что дальше?

Огромное спасибо за чтение «Секретов миллиардера» ! Если вам понравилось, пожалуйста, оставьте отзыв. Ваша поддержка значит для меня мир.

«Царство миллиардера» — следующая книга в этой серии, и она посвящена нашему собственному призраку, который появился в «Шипах Омерты», книге Кингстона https://bit.ly/3Ot7Ilw .

Если вы жаждете новых обсуждений с другими читателями этой серии, вы можете присоединиться к группе в Facebook «Родственные души Евы» ( https://bit.ly/3gHEe0e ).

об авторе

Хотите узнать о других книгах Евы? Вы можете проверить их здесь. Книги Евы Виннерс https://bit.ly/3SMMsrN

Ева Виннерс пишет все, что угодно, от врагов до любовников и книг со всеми чувствами. Ее герои порой являются злодеями, ведь им тоже нужна любовь, правда? Ее книги пропитаны нотками напряжения и тайны, здоровой дозой тревоги, намеком на насилие и тьму, а также большим количеством горячей страсти.

Когда она не работает и не пишет, она проводит дни либо в Хорватии, либо в Мэриленде, мечтая о своем следующем рассказе.

Найдите Еву ниже:

Посетите www.evawinners.com и подпишитесь на мою рассылку.

Группа в ФБ: https://bit.ly/3gHEe0e

Страница ФБ: https://bit.ly/30DzP8Q

Инста: http://Instagram.com/evawinners.

БукБуб: https://www.bookbub.com/authors/eva-winners

Амазон: http://amazon.com/author/evawinners

Хорошие чтения: http://goodreads.com/evawinners

ТикТок: https://vm.tiktok.com/ZMeETK7pq/