Контракт миллиардера

КОРОЛЬ МИЛЛИАРДЕР

ПОБЕДИТЕЛИ ЕВА

Любовь – это загадка.

Когда ты влюблен, все сходится.

Но когда твое сердце разбивается,

Чтобы собрать все обратно воедино, нужно много времени.

И иногда части не совсем подходят друг другу.

Примечание автора

Примечание автора

Эта книга затрагивает некоторые деликатные темы и может быть деликатной для некоторых читателей.

Есть триггерный контент, связанный с потерей семьи, самоубийством, жестоким обращением, насилием.

Сходство с реальными людьми и предметами, живыми или мертвыми, местами или событиями совершенно случайно.

Это для всех моих читателей.

Вы осуществили мою мечту.

Ты изменил мою жизнь.

СПАСИБО!

Коллекция сериалов «Король-миллиардер»

Коллекция сериалов «Король-миллиардер»

Каждую книгу из серии «Король-миллиардер» можно читать отдельно.

Наслаждаться!

Авторские права © 2022 Winners Publishing LLC и Eva Winners

Дизайнер обложки: Eve Graphic Design LLC

Модель: Аарон Дж.

Фотограф: Вандер Агиар

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или с помощью каких-либо электронных или механических средств, включая

системах хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования кратких

цитаты в рецензии на книгу.

Следуйте за Евой здесь

Следуйте за Евой здесь

Посещать www.evawinners.com и подпишитесь на мою рассылку.

Группа в ФБ: https://bit.ly/3gHEe0e

Страница ФБ: https://bit.ly/30DzP8Q

Инста: http://Instagram.com/evawinners

БукБуб: https://www.bookbub.com/authors/eva-winners

Амазонка: http://amazon.com/author/evawinners

Хорошие чтения: http://goodreads.com/evawinners

ТИК Так: https://vm.tiktok.com/ZMeETK7pq/

Плейлист

Плейлист

https:// открыть. Spotify. com/ плейлист/ 1Y9bLl0xWLs3C1GFVmVnZi? si= AR43n48- Q2eYUlxJxAe4Zg

Пролог

Пролог

дождь барабанил по больничным окнам. Усталость задержалась в моих костях. Каждый дюйм моего тела болел.

Но в тот момент, когда я взял его на руки, я понял, что он мое самое прекрасное творение.

Темные волосы. Бурные глаза.

Хотя последнее могло быть связано с тем, что он только что родился и они были более мутными.

Это не имело значения. Он был абсолютным совершенством.

Кол.

Это означало темный. Ему это подходило. Коль Алессандро Корбин.

Мама, папа и Бранка оставались со мной в больнице на протяжении двадцати часов родов и многих часов после них. Но в конце концов я заставил их уйти.

Им нужен был отдых. И мне нужно было побыть наедине с ребенком. Похоронить эту тоскующую боль, которая задержалась в моей груди.

Все эти месяцы я так и не смог его забыть.

Алессио Руссо не был человеком, которого легко забыть.

Даже несмотря на слова, которые все еще звучали в моих ушах после нашей последней встречи.

Я почувствовал запах никотина еще до того, как окончательно проснулся.

Мое сердце зацепилось за это. Никто из моих знакомых не курил. Кроме Алессио.

Серебристый дым окутал комнату, украв мое дыхание и мои мечты.

Курение в больнице запрещено.

Мои глаза распахнулись. Тень нависла над моим мирно спящим сыном, горящий красный круг, пронзающий мрак. Это был кончик сигареты, но там стоял не Алессио.

Что-то не так.

— Отойди от моего сына, — прохрипела я, выпрямляясь на больничной койке.

Я не обращал внимания на боль в животе.

Его лицо отвернулось от моего сына, и мое сердце замерло. Отец Алессио.

Я вскарабкался на подушку и потянулся к кнопке вызова медсестры.

«Хороший ребенок».

Его голос был полон отвращения. Ненавидеть.

Меня пронзила волна страха, ужас пропитал мою кожу. Его лицо было зловещим, а пистолет в другой руке не ускользнул от меня. Он затянулся сигаретой, а затем выпустил дым Колу в лицо.

— Отойди от моего сына, — предупредила я дрожащим голосом. Не было ничего, чего бы я не сделал, чтобы защитить его.

Его грозные темные глаза встретились с моими. «Теперь ты послушай меня, ты, корсиканский мусор. Вы с сыном никогда больше не приедете к Алессио. Я сглотнул, страх гремел в моих ушах.

Адреналин пульсировал в моих венах, отчего у меня кружилась голова, но я отказался отступить. Я сдвинулась с больничного матраса, приближаясь все ближе и ближе к сыну.

— А Бранка? Я прошептал.

Он пожал плечами. «Она бесполезна».

Этот человек был чертовым сумасшедшим. Жестокий садистский ублюдок. Точно так, как его описала Бранка.

— Она не бесполезна, — плюнула я на него. «Она потрясающий, хороший человек».

Еще на дюйм ближе к моему сыну. Мне просто нужно было схватить его и убраться отсюда. Всю чертову ночь медсестры то входили, то выходили из этой комнаты. Но теперь, когда я хотел, чтобы один был здесь, их нигде не было видно.

«Ты, Отем Корбин, и твоя семья — чертова чума. Держитесь подальше от Алессио, или я заставлю вас и вашу семью заплатить. Алессио есть и других женщин, которых можно трахать. Мое сердце разбилось; кусочки хрупкого органа разлетелись у моих ног. Даже после всего этого времени мне было чертовски больно.

Слова Алессио все еще звучали в моем мозгу. Я был для него просто хорошим трахом. Больше ничего; не меньше.

Его глаза опустились на моего сына, губы изогнулись в жестокой ухмылке. «И это будет мертвый ублюдок, если я увижу тебя здесь».

Прежде чем я успел моргнуть, он толкнул задницей моего ребенка, и крик пронесся по больнице. Кол и мой.

«Отойди от него!» Я понятия не имел, как и когда я бросился на него, ударив кулаками по его спине.

Он легко сбросил меня с себя, и моя спина ударилась о холодную больничную плитку. Перед моим взором проплывали черные точки. Пронзительный крик моего ребенка заполнил пространство. Запах дыма. Облако, заполняющее воздух.

Ужас пронзил меня.

Этого не может быть.

Сигарета все еще горела в колыбели моего сына.

Глава 1

Осень

ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД

окей, праздновать окончание колледжа на вершине бара, танцевать и стрелять в дартс было не самым зрелым способом получить признание за четыре года упорного труда.

Да, нам потребовался дополнительный семестр. Первый год был тяжелым. И Бранка, и я провалили большую часть занятий в первом семестре и так и не догнали. Мы не были гениями. Всего две обычные девчонки с артистическим геном. Или что-то вроде того.

Но мы наконец закончили обучение. Да, лето осталось позади, но вся жизнь была впереди. Еще много лет.

Мои мечты наконец стали реальностью. Я получил предложение о стажировке в National Geographic , и мое первое задание началось через неделю. Чертова неделя. Я бы путешествовал по миру, фотографируя. Мой отец всегда был поклонником старой поговорки: «Одна картинка стоит тысячи слов».

Я хотел, чтобы мои фотографии изменили этот мир. Надеюсь, сделаем мир лучше.

«Еще один выстрел для девочек», — крикнул кто-то сзади.

Удивительно, на что способно узкое мини-платье. Последовали напитки, мы с Бранкой танцевали на стойке бара, чувственно двигаясь. Медленно, быстро, медленно. После нескольких недель сборов, учебы и еще раз сборов мы заслужили отпраздновать и расслабиться.

Громкая музыка лилась из динамиков, вибрируя на каждой поверхности. Музыка отскакивала от стен, один за другим играл последний альбом лучших хитов Дуа Липы. Несколько девушек танцевали вместе в баре, в то время как другие были слишком заняты, прижимая губы к своим парням или мужчинам, которых они никогда не встречали.

Мой взгляд скользнул по толпе. Был сентябрь, но большинство девушек носили откровенные летние платья. Но тогда это была Калифорния. Летние платья были практически круглогодичным нарядом.

Бар был слишком переполнен. Наверное, переполнены, но нас никто не стал выгонять. Наша последняя неделя здесь. Последние четыре года были наполнены каким-то диким дерьмом, но у нас ни разу не было проблем. Бранка утверждала, что это произошло потому, что у ее брата повсюду были связи.

Алессандро Руссо.

Он даже не вспомнил ни меня, ни весь инцидент в мой восемнадцатый день рождения. Я так нервничал и волновался в тот день. Мы с Бранкой с нетерпением ждали возможности попасть в Калифорнийский университет в Беркли. У нас был общий день рождения, и в тот день мы отпраздновали его дома у моих родителей.

День рождения был еще в самом разгаре. Снизу были слышны болтовня и смех гостей. Моя семья. Друзья. Бранка, мой лучший друг. С того момента, как мы с родителями переехали в Монреаль, мы сдружились и с тех пор были неразлучны.

— Мне жаль, что твой брат не смог прийти сегодня, — пробормотал я. Я знал, как сильно она надеялась, что он будет здесь. Он был единственной семьей, которую она любила. Единственная семья, которая была рядом с ней.

"Все нормально." В ее голосе появилась нотка горечи.

Я потянулся к ее руке и нежно сжал ее с комфортом. — Это нехорошо, — пробормотал я. «Но я рад, что мне удалось провести с тобой весь день».

Судя по всему, что она мне рассказывала, ее брат всегда доходил до конца. Возможно, он просто опоздал. За четыре года мне так и не удалось встретиться со знаменитым или печально известным братом.

Алессандро Руссо. Алессио самым близким людям.

Неприкасаемый. Безжалостный. Коррумпированный.

Связан с мафией. Не то чтобы я видел это воочию. Это были всего лишь слухи. На самом деле вполне возможно, что парень был просто безжалостным бизнесменом. Если я чему-то и научился у своих родителей, так это тому, что все не всегда было тем, чем казалось.

— Отправь ему еще одно сообщение, — мягко предложил я.

Она покачала головой.

«Отец читает мои сообщения. Иногда мне кажется, что он тоже читает свое. Хм? Я многого не понимал в семье Бранки. «Я не хочу, чтобы он доставлял мне неприятности». Еще одно различие между ее родителями и моими. Ее отец был подлым и даже жестоким. А ее мать, ну, она казалась всего лишь призраком того, кем она была когда-то.

«Если хочешь, можешь воспользоваться моим телефоном», — предложил я. Я знал, как много для нее значило увидеть его сегодня.

«Все в порядке, спасибо. Раньше я звонил Алессио и оставил ему голосовое сообщение, что буду здесь.

Я кивнул. Мы вдвоем стояли перед зеркалом. Она переоделась по этому случаю и выглядела великолепно в своем прозрачном золотом платье, длинном сзади и короче спереди. Контраст золота с ее темными каштановыми волосами был поразительным. Я все еще была в своем белом платье фигуристки.

«Мне просто не терпится выбраться отсюда», — заметила она, встретившись со мной взглядом в зеркале. Ее серые глаза становились темными, как грозовые тучи, каждый раз, когда ей было грустно. «Наша последняя ночь в Монреале. Давайте сделаем эту ночь незабываемой».

Я кивнул, хотя не был в восторге от того, что оставил родителей позади. Я был рад поехать в Калифорнию и поступить там в университет. Но, в отличие от нее, мне не терпелось вернуться навестить родителей. А мы еще даже не ушли.

Взгляд Бранки скользнул по мне. "Ты будешь меняться?"

Я опустил глаза. "Что?" Я провел рукой по своему фигуристскому платью. «Это недостаточно хорошо?»

Она закатила глаза. «Для повседневного мероприятия подойдет, но не для нашего дня рождения. Сегодняшний день особенный».

— Ладно, ладно, — сухо ответил я. «Я изменюсь».

Восемнадцатилетие казалось большим событием. Однако сегодня в зеркале на меня смотрело то же самое лицо, которое я знал вчера. Те же черные волосы цвета воронова крыла. Те же карие глаза. Мой рот остался прежним, верхняя губа немного больше нижней.

— Ты чувствуешь себя старше? Я спросил.

Она пожала стройными плечами. "Не совсем. Но нам уже восемнадцать. Законные взрослые.

Мои губы изогнулись в улыбке. Я не была уверена, чувствую ли я себя взрослой. Или что я даже был готов стать взрослым. Я, конечно, никуда не торопился.

«Думаю, мне лучше поторопиться и переодеться, пока вся еда не исчезла», — сказала я, глядя на платье, которое выбрала Бранка. Это было красивое платье, но оно было слишком уж для простой вечеринки по случаю дня рождения на заднем дворе. Так же было и с Бранкой, хотя это, похоже, ее не остановило.

Она хлопнула в ладоши. «Замечательно, я буду ждать тебя внизу. Мне нужно съесть немного крем-брюле твоей матери, пока оно не закончилось.

Она вышла за дверь прежде, чем я успел возразить. Было бы замечательно, если бы она придала мне уверенности, как только я примерила маскарадное платье. Я не хотел выглядеть переодетым павлином.

— Оставь мне немного, — крикнул я ей вслед. «Скрыть это от всех».

Ее смех разносился по ступенькам вместе со стуком каблуков по паркетному полу моих родителей.

Мой взгляд бродил по комнате, где мы с Бранкой провели столько времени вместе за последние четыре года. Это не было грандиозно или супер-роскошно, но, тем не менее, мне нравилась моя комната. Розово-белое постельное белье над кроватью с балдахином из красного дерева. Антикварный белый комод и туалетный столик были единственной мебелью в моей спальне.

На комоде стояли рамки с фотографиями моих родителей. Наши путешествия по всему миру. Именно там у меня появился вкус к приключениям и жажда справедливости.

Меня охватила ностальгия. Еще одна ночь, и я больше не буду ложиться спать под крышей родителей. Еще одна ночь, и я буду за тысячи миль отсюда.

«Думаю, это часть взросления», — тихо пробормотала я себе под нос.

Я покачала головой, затем сняла платье, оставив на себе только белые трусики и бюстгальтер. Выбросив его в корзину, я потянулась за платьем и повесила его на перекладину балдахина спиной к двери. Оно соскользнуло с вешалки и бесшумно упало на пол.

Наклонившись, подняв задницу вверх и обхватив пальцами мягкий материал, я находился в том же положении, когда открылась дверь.

"Что за… ?" Позади меня послышался глубокий голос.

На мгновение я замерла, глядя на перевернутого человека сквозь мои ноги. Блестящие черные лоферы. Сшитый на заказ и дорогой деловой костюм. Грозовые серые глаза, изучавшие меня.

Или, может быть, он изучал мою задницу в стрингах.

Я вскочил и развернулся.

В тот момент, когда я увидел его в вертикальном положении, мой шаг невольно отступил назад.

Жесткое лицо. Еще более суровые глаза.

По спине пробежала дрожь, и на долю секунды я забыл дышать. Самое великолепное лицо, которое я когда-либо видел. Но меня захватило не это. Это была тьма и безжалостность в его серых глазах. Взгляд цвета неба прямо перед грозой.

Угловая линия подбородка говорила о решительности и упрямстве. Небольшая щетина на лице делала его суровым и неприкасаемым. Не то чтобы ему это было нужно, потому что я бы испугался, если бы оказался с ним наедине в темном переулке. Темный костюм-тройка облегал его широкое, высокое тело.

Смертельно.

Этот человек был смертельным. Возможно, только сегодня мне исполнилось восемнадцать, но я бы поставил на это свою жизнь. Этот человек мог покончить с человеческой жизнью, не потеряв сна.

Одна его рука была засунута в карман брюк костюма, а другая небрежно свисала вниз по телу. Мои глаза метнулись к этой сильной, покрытой венами руке. На нем единственное кольцо с каким-то странным символом. Буква «А» с черепом.

Мы смотрели друг на друга, застыв, секунды растянулись на целую жизнь. Он был похож на темного демона, сосредоточенного на своей добыче.

"Что ты здесь делаешь?" Я вырвался из ступора, пытаясь выглядеть храбрым.

"Где она?" - огрызнулся он.

— Откуда мне, черт возьми, знать? Я прищурил на него глаза. От него несло тьмой и опасностью. Можно подумать, что я был достаточно умен, чтобы позвать на помощь. «Кто она, черт возьми?»

Мой отец всегда говорил, что иногда я был слишком смелым ради собственного блага. Но я не был безрассуден. По крайней мере, не сейчас. Все, что мне нужно было сделать, это закричать, и мой отец прибежал за этим парнем. Хотя, если быть честным перед самим собой, я не был уверен, что папа сможет надрать ему задницу.

Он приподнял бровь, как будто был удивлён. Когда он не ответил, я продолжил: «А ты кто?» Мой голос стал чуть выше, а сердце колотилось о ребра.

Другую руку он сунул в карман, и его взгляд скользнул по моему телу, ленивый и наблюдательный. Так же медленно его взгляд скользнул обратно по моему едва приличному состоянию.

— Следи за своим тоном, маленькая девочка, — протянул он.

Будь умницей, Осень. Будь умницей, Осень.

— Или что, старик? Я усмехнулся. Господи, это было неразумно, но мой рот отказывался затыкаться. «Один взгляд, и мой отец… Пнет. Твой. Жопа."

Может быть. Но ему не обязательно было это знать.

Он сделал шаг вперед, я сделал шаг назад. Еще шаг ко мне, и, как будто мы были сделаны из одних и тех же полюсов на двух магнитах, я отвел один назад.

"Вы действительно так думаете?" Его тон был низким, глубоким, почти угрожающим.

Я расправила плечи и сразу поняла свою ошибку. Я обнажил свое едва прикрытое тело. Но я не мог проявить слабость.

— Да, — усмехнулся я. — А теперь проваливай.

Его глаза сузились, затем снова скользнули по моему телу, оставив у меня странное ощущение одышки и сердцебиения в груди.

Я попробовал ту же тактику и позволил своему взгляду опуститься на его тело. Это была ошибка, потому что стало еще очевиднее, насколько он высок, мускулист и сногсшибателен. Не лучший вывод, когда ты наедине с незнакомцем в комнате.

Мои глаза остановились на его блестящих, дорогих, черных туфлях. Итальянская кожа, если можно так предположить. Он все еще не двигался. Но теперь мы стояли так близко друг к другу, что я мог чувствовать его пряный, древесный аромат. Мощный, как и его присутствие.

"Как тебя зовут?" Его вопрос застал меня врасплох, и я снова подняла глаза на него, встретившись с его темными, бурными глазами.

— Не твое дело, — усмехнулся я. «А что у тебя?»

Откуда это пришло?

«Ни один из твоих», — невозмутимо ответил он. — Если я тебе скажу, мне придется тебя убить.

Что. . Ад?

"Убирайся!" Я сделала шаг вперед и прижала ладонь к его груди, а затем поняла, что уронила платье, закрывавшее верхнюю часть моего туловища. Я быстро скрестил руки на груди.

Мы все еще стояли посреди моей девичьей спальни, его высокая фигура в темном костюме выглядела нелепо среди всего моего розового.

Его глаза опустились туда, где всего несколько секунд назад находилась моя ладонь, а затем снова вернулись к моему лицу. На мгновение мы посмотрели друг на друга, и я поняла, что его рука лежит на моем запястье, а грубые подушечки его пальцев касаются моего трепещущего пульса.

— Осторожно, Отэм, — протянул он. — Или ты окажешься не в той спальне.

Осознание пришло только после его ухода.

Он знал мое имя!

Через десять минут я разгладила несуществующие морщины светло-розового платья. Он слишком сильно обнимал мое тело, из-за чего было трудно дышать. Я не привыкла носить облегающую одежду и каблуки. Осторожно, чтобы мои розовые туфли с ремешками не застряли в грязи, я сосредоточил взгляд на земле. Музыка и смех вибрировали вокруг меня, и на моих губах уже появилась улыбка.

«Осень, приди поздороваться с нашей гостьей». Голос Маман разнесся по воздуху.

Сделав шаг по гравию, я удержал лодыжку.

— Я иду, — проворчал я. «Эти чертовы туфли застревают».

Еще два шага, я поднял глаза и замер.

Пара темно-серых глаз в черном костюме-тройке наблюдала за мной, прижимая к месту. Парень, ворвавшийся в мою спальню, стоял рядом с моим отцом. Улыбка тронула его губы, и мои глаза встретились с ними. Такие чувственные, стройные губы. Мне было интересно, как он целуется.

Жесткий. Грубый. Влажный. Требовательный.

"Вот ты где." Моя мать поцеловала меня в щеку. «Joyeux anniversaire, ma chérie». С днем рождения моя мама поздравила меня по-французски.

— Мерси, маман, — пробормотала я, не сводя глаз с незнакомца.

Меня обхватили чьи-то руки, и я покачнулась. — Он сделал это, — визжала от восторга Бранка.

"ВОЗ?" — пробормотал я, нахмурившись в ее сторону, а затем вернул взгляд великолепной незнакомке. Почему он разговаривал с моим отцом?

"Мой брат." Моя голова метнулась в ее сторону, и я проследил за ее взглядом. «Алессио». Я тяжело сглотнула, вспомнив, как кричала на него всего десять минут назад.

«Осень, познакомься с господином Алессио Руссо». В тоне моего отца звучала нотка осторожности. Тот, который сказал мне, что не хочет, чтобы я разговаривал с этим человеком. Если бы он только знал, я провел с ним несколько минут наедине. "Мистер. Руссо, моя дочь Отэм.

Я наклонила голову в знак приветствия, когда теплый прилив адреналина пробежал по моей спине от того, как он смотрел на меня, и от узнавания его имени. Я встретила его тяжелый взгляд, темно-серые глаза, затененные густыми темными ресницами, которые могли обмануть вас, заставив думать, что его глаза темнее, чем они были на самом деле.

«Мисс Корбин». Голос его был безразличен, но что-то веселое и опасное играло в его взгляде, бросая мне вызов.

Я бы поставил на кон свою жизнь, чтобы все слухи о безжалостности Алессандро Руссо были правдой.

Я моргнул, возвращаясь в настоящее.

Было смешно, что даже спустя четыре года мысль о нем заставляла мое сердце колотиться в груди. Брат Бранки, который был на пятнадцать лет старше меня, был совершенно не в моей лиге. Не то чтобы я хотел, чтобы он играл в моей лиге. Внешне он был джентльменом, но под своим дорогим костюмом, который он любил носить, был опасен и безжалостен.

И, ради Пита, у него были связи с мафией.

Мне не нужны были такие неприятности в моей жизни. Но эти стальные глаза! Этот рот! Это тело! Химия, которую я почувствовал в тот самый момент, когда я встретил его, никогда не повторялась. В его книге это был лишь мимолетный момент. В моей жизни это событие изменило мою жизнь всего за секунду.

Я никогда не забывал его. Было невозможно забыть это лицо, этот взгляд, который пленил меня, и эту челюсть и рот, который, я был уверен, умел доставлять удовольствие. Один взгляд на него, и по моей спине пробежала дрожь. Безжалостный мужчина с великолепным лицом был именно тем, в чем я не нуждался, но мое тело, казалось, жаждало его.

Музыка накачивала ремикс за ремиксом, моя кожа блестела от пота, толпа становилась все шумнее и шумнее, когда я услышал свое имя, громко и отчетливо, сквозь грохот музыки. Мои глаза бродили по комнате, но я не увидел ни одного знакомого лица.

«Бранка. Осень." И снова были названы наши имена.

Мы с Бранкой переглянулись, затем оба наших взгляда скользнули по лицам в толпе.

Двое мужчин уверенно шли через переполненную комнату, их взгляды были сосредоточены на нас. Бранка подошла ко мне на шаг, в то же время я подошел ближе к ней.

— Ты их знаешь?

Ее брови нахмурились, в ее взгляде читалось узнавание. «Они друзья моего брата».

Мои глаза снова метнулись к двум мужчинам, идущим к нам так, словно это заведение принадлежало им. Опасность была частью этих двух мужчин, и не из-за чернил, которые покрывали их кожу на шеях и руках, а из-за резкости их взглядов. Тьма в их глазах напоминала взгляд Алессио Руссо.

"Вы уверены?" Я едва успел произнести слова, как двое мужчин остановились перед нами.

«Дамы. Я Кассио Кинг, а это мой брат Лука. Мы пришли забрать тебя домой».

Мы с Бранкой переглянулись. Мы планировали пробыть здесь еще неделю, прежде чем я отправлюсь на задание. Азия. Куала-Лумпур. Мой палец чесался начать фотографировать.

Бранка махнула рукой, как будто это хотело прогнать их. "Нет, спасибо."

«Боюсь, мне придется настаивать», — вмешался другой парень. Лука Кинг. Кассио и Лука Кинг. В глубине души я искал это имя. Это было знакомо. Я слышал это раньше. Алкоголь, который я употреблял, не помогал.

Кассио и Лука Кинг.

Мафия. Их отец, Бенито Кинг, был одним из самых грозных людей на восточном побережье Соединенных Штатов. И его сыновья не отставали от них.

«Твоя мать умерла, Бранка», — объяснил Кассио. — И твоему брату нужно, чтобы ты вернулся. Тихий вздох сорвался с моих губ, и я взглянул на своего лучшего друга. Она держала выражение лица замаскированным, но я знал, что ей не все равно. Она не была так близка со своей матерью, как я со своей, но она любила ее. Бедная женщина вышла замуж за жесткого и жестокого человека, и это сломило ее.

Я почувствовала на себе взгляды мужчин и повернулась, чтобы посмотреть на них.

— Мисс Корбин, вы можете пойти с нами. Алессио сказал, что вы с Бранкой близки, и ей понадобится вся возможная поддержка.

Меня охватило нерешительность. Я хотел быть рядом с Бранкой, но не был уверен, что хочу увидеть ее брата. Или ее отец.

Бранка вложила свою руку в мою, и наши глаза встретились. — Пожалуйста, приди, — выдавила она, ее нижняя губа задрожала, и я не мог ей отказать.

Глава 2

Алессио

я

чертовски ненавижу похороны.

Тот факт, что это была моя мать, делал ситуацию в десять раз хуже. Я не был близок с матерью. Это было невозможно, когда отец - исправление, отчим ублюдок - рядом.

Этот ублюдок любил мучить всех вокруг. Он даже не дал Бранке шанса попрощаться. Он держал нашу мать оторванной от всех, пока она не умерла. За чертовы дни.

Бросив нетерпеливый взгляд на часы, я засек время. У меня было еще двадцать минут до выхода, иначе я не успею на кладбище вовремя. Я налил себе еще виски и выпил залпом.

Монреаль. Квебек. Я правил всем на этих территориях и к востоку от них, вплоть до Атлантического океана.

Из окна моего кабинета я могла видеть реку Святого Лаврентия. Корабли двигались медленно, заставляя вас поверить, что этот город движется медленно. Это было совсем не медленно, и коррупция была глубокой. Я испытал это на собственном опыте.

Черт, я это пробежал. Владел им. Правило это.

До меня это был мой отчим, который заставлял эти улицы становиться красными. Он поднялся по лестнице, убивая невинных, слабых и могущественных; никакая цена не была для него слишком велика при достижении своей цели.

Думаю, в этом отношении он не слишком отличался от моего биологического отца.

Трахни их обоих. Мне просто хотелось, чтобы сегодня хоронили именно его.

Не моя мать.

Он тоже это знал. Это была чертова причина, по которой он проделал этот трюк. Господи, черт возьми, я на кратчайший миг почувствовал, каким был бы этот мир без него. Слава богу, я не написал Бранке, чтобы она знала. Она достаточно терпела мучений от нашего отца. Это было бы слишком много.

Теперь мне пришлось защищать сестру больше, чем когда-либо. Я подвел Мию, я не мог повторить ту же ошибку. Бранка не смогла вынести жестокости отца. Это оставило в ней чертов след, хотя она казалась сильной и непобедимой. Она не была; во всяком случае, она была хрупкой и ее так легко сломать.

Бросив еще один взгляд в окно, я понял, что время истекает. Я налил еще и наслаждался горечью, пока она скользила по горлу.

Мне придется отправиться на могилу.

Если ни для кого другого, то для Бранки. Для моей мамы. Для Мии.

Особняк Руссо был самым дорогим объектом недвижимости в провинции Квебек, возможно, в Канаде. Это были двести акров первоклассной недвижимости на одном из Великих озер.

Моя мать будет похоронена среди всех остальных членов семьи Руссо и проживет свою вечную жизнь среди врагов. На их семейном кладбище. Это чертовски задело меня. Я хотел сжечь это чертово место и перевезти ее и Мию, мою сестру, в свою собственность с маленькой часовней и кладбищем, где они могли бы обрести покой после своей смерти.

Так как у них не могло быть этого в жизни. По крайней мере, Миа и мама будут вместе. Ведь она всегда надеялась на спасение Матери. Именно ради Мии я спас ее в тот день.

Я бросил ненавидящий взгляд на отца, который с самодовольной ухмылкой стоял рядом с Бранкой. Я просто хотел протянуть руку и задушить его. Посмотрите, как свет погас в его глазах. Ранее на этой неделе я был у Лучано, когда получил записку. Мой отец умер, и мне нужно было спешить домой.

Так я и сделал. Только чтобы найти свою мать мертвой. Я должен был знать лучше. Мужчина любил мучить всех вокруг. Даже когда мы были детьми, он любил разрушать все хорошее, что у нас было. Модные модели для Мии. Изучение навыков самообороны для Бранки. Изготовление мебели для меня. Черт, он убил все, чтобы навредить нашей матери.

Каждый. Одинокий. Вещь. Эта женщина не могла есть, не страдая.

Я закрыл глаза, вспоминая страдания, которые она называла своей жизнью.

Мать появилась в моей спальне. Длинная белая ночная рубашка поглотила ее хрупкое тело. Она так и не зашла в мою комнату, поэтому я напрягся, настороженно наблюдая за ней.

— Пойдем, Алессандро, — позвала она мягким голосом. В ее глазах светилось редкое проявление эмоций. Она выглядела заботливой, любящей матерью, готовой покорить мир. Это предупреждение пронзило мой пятнадцатилетний мозг.

Мать обычно смотрела на мир пустым взглядом, пробираясь сквозь механику жизни изо дня в день.

Я прищурил на нее глаза. Я не ненавидел мать. Мне было ее жаль, но мне не нравилось, что она слабая. Я увидел отца, тушащего сигарету о тельце Бранки, а мать просто наблюдала за ним.

Она чертовски смотрела на него, ее серые глаза были тусклыми.

— Твои сестры со мной.

Это заставило меня спрыгнуть с кровати и последовать за ней. Я перерос ее, мое тело было уже примерно на три дюйма выше ее. Это не помешало мне хотеть обниматься. Или утешительные слова здесь и там.

Все, что я получил, это побои от отца, его ненависть постоянно смотрела мне в лицо. Апатия матери, ее мертвые глаза смотрят куда угодно, только не на меня. Они оба ненавидели меня. Они ненавидели и моих сестер. Что мы им сделали, чтобы заслужить это?

Как только мы вошли в спальню, мама с тихим щелчком закрыла за мной дверь. Затем она заперла ее, вытащив ключ из двери. Мои сестры сидели на большой кровати. Бранка была еще младенцем, ее легкие несли пронзительную ноту, которая пронзила мой мозг. Миа, которой вчера только исполнилось десять лет, сидела рядом с ней, ее глаза были широко раскрыты от страха, а лицо было залито слезами.

"В чем дело?" — спросил я ее, чувствуя, как страх скапливается где-то внизу живота.

— Отец сжег Бранку, — прохрипела Миа, ее тело тряслось.

— Он больше не причинит нам вреда. Голос моей матери был пугающе спокойным. Выражение ее лица было выражением сумасшедшей. Она наконец сорвалась.

Прежде чем я успел обдумать смысл ее слов, она медленными, тяжелыми шагами подошла к своему комоду, а я сократил расстояние между собой и сестрами. Взяв Бранку на руки, я прижал ее к себе и поднял рубашку, чтобы осмотреть ее рану.

— Я-она умрет? Голос Мии дрожал, как лист на ветру.

Я покачал головой. «Мы должны это почистить», — сказал я ей и вскочил на ноги. Миа последовала за ней, ее каштановая грива была в беспорядке, а глаза смотрели на меня так, словно я был ее спасителем. Я чертовски провалился. Я всегда терпел неудачу. Если бы я был спасителем, я бы забрал своих сестер и исчез.

Навсегда. Туда, где нас никто не найдет.

Простая жизнь. Я мог ловить рыбу и охотиться, кормить их. Я хорошо разбирался в сборке мебели. Я мог бы продать его. Я мог научить своих сестер всему, что знал. Мы будем в безопасности; мы были бы счастливы.

Запах дыма наполнил комнату, и я обернулся. Мать швырнула коробок спичек на уже горящие шторы, и моя грудь застыла.

Мы бы сгорели. Она хотела сжечь нас .

«Он больше не причинит нам вреда», — повторила она свои прежние слова, и я наконец понял смысл. Бранка снова начала кричать. — воскликнула Миа, бледная и потная, глядя на пламя.

Я взяла Мию за руку и бросилась к окну, увлекая ее за собой. Прикрывая Бранку своим телом, я рвал шторы, не обращая внимания на боль на коже. Пламя лизало мои предплечья и спину, пока я прикрывал Мию и Бранку.

«Ты должна прыгнуть», — приказал я Мии. Она отчаянно покачала головой, а мать сидела на полу. Онемевший и готовый умереть. "Сейчас!"

Два этажа вниз, чтобы упасть. Это был наш лучший шанс на выживание.

Она сделала шаг вперед, затем взглянула на меня через плечо. — Я прямо за тобой, — заверил я ее.

— А что насчет матери? — прошептала она, ее глаза метнулись к сломленной женщине.

«Я обо всем позабочусь».

Она прыгнула. Люди отца уже были подняты по тревоге, крики и крики наполняли ночь. Удерживая Бранку вне досягаемости нашей матери, я сделал к ней три шага и дернул ее свободной рукой.

Она споткнулась, возвращаясь к своему старому, пустому «я». Может быть, мне следует позволить ей сгореть; пусть она обретет покой в смерти. Но я не мог. Я просто не мог.

Я потянул ее за собой, пламя быстро распространилось и лизнуло наши спины. У окна глаза матери встретились с моими.

Мертвый. Она уже была мертва.

Я вытолкнул ее из окна и, черт возьми, молился, чтобы она нашла покой. Она больше этого не хотела.

Я выпрыгнул из окна с Бранкой на руках. Я упал на спину, ветер сбил меня с ног. Газон казался твердым, как камень, но я знал, что это спасло меня от перелома костей. Для меня имело значение только то, что ребенок на моих руках не пострадал.

Ради нее я бы сломал все свои кости.

Мои глаза метнулись к могиле. Она обвиняла меня в том, что я спас ее. За спасение Мии и Бранки. Ей не обязательно было это говорить, но я увидел это в ее глазах. Обвинение в том, что я отнял побег.

Для меня в ту ночь умерла моя мать. Я уже давно оплакивал ее.

Наша мать десятилетиями была ходячим трупом. Она была слишком наивна и слишком мягка для этого мира. Во-первых, ее обманул коррумпированный, многообещающий политик, который мечтал стать президентом Соединенных Штатов и не мог беспокоиться о молодой ирландке, от которой он забеременел. А потом родители продали ее животному-садисту.

Темный камень часовни соответствовал моему настроению. Арочные окна тускло блестели, и святые смотрели вниз с вершины здания, осуждая всю эту проклятую семью. Обстановка идеально соответствовала случаю.

Серые тучи собрались над нашими головами, темнея с каждой минутой. Небо плакало обо мне, потому что у меня не было слез. Их из меня уже давно выбили.

Мои глаза не отрывались от гроба, пока земля поглотила его целиком, слова священника... фоновый шум.

Прах к праху. Прах к праху.

Единственное слово, которое было зарегистрировано как тело моей матери, было опущено на шесть футов под землю.

Слезы Бранки молча текли по ее лицу, ее нижняя губа задрожала, и она отчаянно пыталась помешать этому. Она давно научилась плакать молча. Она усвоила уроки, которые ни один ребенок никогда не должен усваивать. По крайней мере, она была избавлена от возможности увидеть то, чего не должен видеть ни один ребенок.

Я взял ее руку в свою и нежно сжал ее. Я мог позволить себе сделать это сейчас. Давно мой старик не мог меня одолеть, а поскольку я заработал свои деньги, я обеспечил Бранке крышу над головой, чтобы ей не пришлось его терпеть. Единственное, о чем я жалею, было то, что я не сделал этого раньше.

Учитывая разницу между нами в пятнадцать лет, я должен был защитить ее с момента ее рождения. Но я не был. Ей пришлось пережить годы жестокости нашего отца. Годы разбитой оболочки моей матери. Чертовы годы, когда он был заперт в ее комнате, когда он решил избить нашу мать. Она слушала их крики спичек и плач матери, не в силах ее спасти.

Я подвел Бранку, как и наши родители. Я подвел Мию, которая сбежала в армию США только для того, чтобы сбежать. Возможно, это было нашим семейным наследием – подводить всех тех, кого мы любили.

Только когда Бранке исполнилось десять лет, я вытащил ее из этого дерьма. Когда мне было что подержать над головой старика. Унижение, о котором он не хотел, чтобы кто-нибудь знал. Что богатство его сына в десять раз превосходило его собственное.

Он чертовски ненавидел тех, кто был лучше него, особенно своего внебрачного сына. Мой взгляд метнулся к нему и увидел, что он наблюдает за Байроном. Скорее, убить его взглядом. Мой отец ненавидел меня, но он не хотел, чтобы мир знал, что биологически я не принадлежу ему. И наличие одного Эшфорда слишком близко ко мне могло бы это показать. Мы были слишком похожи.

Какого черта вообще. Насколько мне известно, ни один из них не был моим отцом. Байрон мог бы пойти на хуй и найти другую душу, которую можно было бы выследить. Он мне здесь был не нужен. Никогда не делал; никогда бы не сделал этого.

Мои глаза искали в толпе дочь человека, которому удалось защитить свою семью. Осень Мишель Корбен. Именно тогда я увидел ее , и все мысли о моем сводном брате Байроне рассыпались в прах. Она была потрясающей. Ее кожа цвета слоновой кости. Ее волосы цвета воронова крыла. Пышные, пухлые губы. И эти карие глаза. Она спряталась за рядами людей, прислонившись к дереву. Я не мог видеть ее целиком, но видел, что она не плачет и не притворяется, что расстроена. Она была здесь только ради Бранки. Хотя я был удивлен, что ее родители позволили ей прийти.

Кладбище было полно мужчин и женщин, которые притворялись, что знают мою мать. Те самые, которые делали вид, что не знают, кем или чем был мой отец. Им просто было все равно. Моя мать происходила из семьи ирландских гангстеров-иммигрантов, поэтому, по их мнению, моя мать заслужила то, что получила.

Жестокий и садистский ублюдок.

Рука Бранки сжала мою. Ей было двадцать два, но она все еще казалась мне маленькой. Мои шесть футов пять дюймов против ее пяти футов пяти дюймов, вероятно, не помогли делу. Я позволил Бранке оплакивать нашу мать, чтобы она могла обрести необходимый ей покой.

Мой взгляд метнулся к Байрону Эшфорду. Мой сводный брат. Чертов ублюдок. Всегда пытаюсь исправить то, что разрушил сенатор Эшфорд. Этот ублюдок никогда не станет моим отцом, а я не был заинтересован в налаживании каких-либо отношений с Эшфордами.

Люди шептались, что мы оба похожи. Очень похож на старика. Вот только у меня были глаза моей матери. У него был отец. Честно говоря, я ненавидел любое сходство с тем ублюдком, который уничтожил мою мать. Я бы не потерял сон, даже если бы он умер.

Начался народный парад.

Бросаю на ее могилу красные розы, любимые мамины. Выражаем соболезнования. Возвращаемся к своей мелкой жизни. Они были как мухи на дерьме, жаждущие драмы и фальшивые в своих симпатиях.

Байрон не принес красную розу. Вместо этого он бросил белую сирень. Этот чертов ублюдок всегда должен был быть другим. Я задавался вопросом, символизирует ли белая сирень чистоту и невинность. Ничто с Байроном не было случайностью.

Он остановился передо мной и Бранкой. Его взгляд метнулся вверх и поймал взгляд Бранки, которая с любопытством наблюдала за ним.

«Алессио и Бранка, мои соболезнования», — сказал Байрон, снова взглянув на меня.

Моя челюсть сжалась, слова, предназначенные для него, обожгли мне горло. Это было не то место и не время. Я бы предпочел больше никогда не видеть этого ублюдка.

— Спасибо, мистер… Бранка не знала нашей сложной семейной истории. Я защитил ее от этого ублюдка. Мне не удалось защитить ее от отца, когда она была маленькой, но теперь я уже взрослый и буду использовать беспощадные методы, чтобы защитить свою семью.

«Байрон Эшфорд», — ответил мой сводный брат, более чем готовый продлить этот диалог.

Я сунул руку в карман брюк. — Спасибо, что пришли, — холодно отпустил я его.

Серые глаза Бранки, так похожие на мои, нахмурились и метнулись то на меня, то на Байрона и обратно на меня.

Не говоря больше ни слова, Байрон наклонил голову и исчез. Но настойчивый ублюдок вернется. Он всегда возвращался. Как тяжелый герпес.

Народу стало все меньше и меньше. Мой взгляд продолжал возвращаться к женщине с карими глазами, которая очаровывала меня.

Четыре года я работал над тем, чтобы забыть ее образ. Невинность, стоящая среди розовых простыней с оборками, перед безжалостностью. И она отказалась съежиться. Ее глаза встретились с моими, мягкий выдох раздвинул ее губы, и румянец залил ее щеки.

Она вспомнила меня. Это было в мерцании зеленовато-карих глаз. Химия и напряжение сковывали нас, невидимые струны обвились вокруг нас, и я знал, что на этот раз она будет у меня.

Мгновения растянулись в вечность, и, словно увидев решимость в моих глазах, Отэм отвела взгляд.

Что-то подсказывало мне, что у меня никогда не было шансов против этой женщины. Все за последние четыре года привело нас сюда, к этому самому моменту.

Ее родители придут за мной, но им никогда не победить. Она была моей с того момента, как мы встретились взглядами. Словно услышав мои мысли, Отэм еще раз взглянула в мою сторону. Колебание. Осторожность. Страх?

По иронии судьбы, она стояла рядом с Кассио и Лукой Кингом, хотя и не разговаривала с ними. Ее настороженный взгляд был обращен на меня и на них двоих. Справедливо так. Мы все были убийцами, сформированными нашими отцами и обстоятельствами.

Подошла еще одна пара, бормоча свои соболезнования. Я даже не удосужился их признать. Все мое внимание было сосредоточено на молодой женщине с волосами цвета воронова крыла и самыми странными карими глазами, которые я когда-либо встречал. Девушка, которая вытолкнула меня из своей комнаты четыре года назад. Первый человек, не говоря уже о девушке, который противостоял мне.

Вскоре там остались только мой ублюдок Бранка и я, а Отэм, Кассио и Лука стояли в стороне. Кассио и Лука уже выразили свои соболезнования и продолжают оказывать мне поддержку.

Я был уверен, что Отэм осталась за Бранкой, хотя она выглядела нервной. Ее зоркий взгляд метнулся то на меня, моего отца, то на братьев Кингов, то обратно на меня.

Хорошие инстинкты , размышлял я.

Она переминалась с одной ноги на другую, ее пальцы так крепко сжимали красную розу, что костяшки пальцев побелели. Она не приблизилась бы к нам, я бы поставил на это свою жизнь.

— Ничего, если я пойду? Бранка тихо пробормотала.

"Где?" Наш отец лаял так громко, что даже лучший друг Бранки подпрыгнул.

— Давай, — посоветовал я ей.

— Я ее отец, а не ты, — прошипел отец, но я проигнорировал его. Если бы этот ублюдок не умер в ближайшее время, я бы убил его сам. На самом деле, сейчас самое подходящее время, поскольку мы уже были на кладбище. Затолкайте его в могилу и позвольте ему гнить, как проклятый червь, которым он был.

Не оглядываясь, Бранка бросилась к подруге. Осень улыбнулась ей и заключила ее в объятия.

— Хочешь прийти ко мне? Я мог слышать ее мягкий голос, доносящийся с ветерком. Все было именно так, как я это запомнил. — Маман сказала, что ей будет твой любимый десерт. Она покупает».

Бранка кивнула, ее губы задрожали, и она больше не пыталась скрыть это, как делала в присутствии моего отца. Даже я.

Глаза Осени блеснули, и наши взгляды встретились. Одна доля мгновения, превратившаяся во множество мгновений, заставило меня захотеть сделать ее своей сейчас. Я наблюдал, как глаза Отем изменились с карих-карих на зеленые, настолько яркие, что мне пришлось моргнуть, чтобы убедиться, что я вижу все правильно.

Ее взгляд оторвался от меня и остановился на моем отце. Мгновенно ее глаза изменились на карие.

Я понял, что ее глаза изменились вместе с ее эмоциями. За все свои тридцать пять лет я никогда не видел ничего подобного. Когда я впервые увидел ее, они изменились не так радикально, и я подумал, что это игра света, но сегодня, вдали от ее тихой гавани, в ее спальне, изменение цвета было более резким.

Повернувшись и не обращая внимания ни на одного из самых смертоносных мужчин в этом городе, стоящих на этом кладбище, две женщины направились прочь от нас и направились к маленькому потрепанному «Фольксвагену».

Встреча с Отэм Корбин была лучшим, что могло случиться с моей сестрой.

Я не очень. Потому что образ этого тела в белых трусиках и бюстгальтере запечатлелся в моем сознании, как чертова татуировка.

Глава 3

Осень

я

Всю ночь ворочался.

Спящее лицо Бранки, измазанное слезами, покоилось на подушках. Она спала в моей постели, как и много раз в школьные годы. У нее даже была здесь своя комната, хотя она редко в ней бывала. Мои родители никогда не разрешали мне ночевать в доме Бранки. Сейчас я мог это понять, но тогда – нет. Но мой лучший друг не возражал и предпочитал провести ночь вдали от дома, так что все получилось.

Выскользнув из кровати, я тихонько спустился по лестнице на кухню.

Ругающий взгляд моей матери сегодня утром не принес хороших новостей.

— Маман, — простонала я прежде, чем она успела даже открыть рот.

Ее руки легли на бедра, а брови нахмурились еще сильнее.

Я вздохнул. — Вот и всё, — пробормотал я. — Могу я хотя бы выпить чашечку кофе, прежде чем мы начнем?

Я развернулся и начал работать с модной кофемашиной для приготовления капучино, в которой настояла моя мать. Потому что она была настоящей француженкой, говорила она. Лично я думал, что итальянцы предпочитают пить капучино. Но что я знал?

Прежде чем был выполнен первый этап создания модной кофемашины, Маман начала разглагольствовать.

— Осень, моя дорогая, ты же знаешь, что твоему отцу не нравится, когда ты проводишь время с русскими мужчинами. Или кто-нибудь из их друзей.

Я покачал головой, но не удосужился оглянуться назад. Она увидит, как я закатываю глаза, и последует еще одна череда разглагольствований.

«Я был на похоронах», — объяснил я. «Для Бранки. Она потеряла мать. Я не сказал ни слова с ее семьей».

«Но целый перелет из Калифорнии в Квебек с Кассио и Лукой Кингом», — парировала она с легкой паникой в голосе.

— В основном они держались особняком, — пробормотал я. — Мы с Бранкой спали.

— О, мой Бог. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что она драматично размахивает руками. — Они могли навязаться вам, ma chérie. Еще один раздражающий стон сорвался с моих губ, и я энергично закатила глаза. — Не закатывай на меня глаза, Отэм Мишель Корбин. Конечно, она знала бы, что я закатываю глаза. Вероятно, она могла видеть их в моей голове. «Вы с Бранкой близки, и я хочу, чтобы ты был рядом с ней. Но вы должны быть умны в этом. Всегда будь начеку рядом с такими мужчинами.

У меня возникло искушение снова закатить глаза, но я этого не сделал.

«Понял, и я пойму. Но не будем преувеличивать. Они не навязывались нам, — спокойно сказал я ей. «Теперь давай не будем портить мне последнюю неделю перед поездкой».

Глубокий, преувеличенный вздох сорвался с губ моей матери. — Как Бранка?

Я взглянул на потолок, как будто мог видеть ее отсюда. Она наконец-то отдохнула. Лишь ранним утром она, наконец, достаточно успокоилась, чтобы заснуть.

— Она расстроена, — медленно ответил я. «Она только что потеряла мать». И она боится своего отца.

Но у меня не было возможности произнести эти слова вслух. Это повлечет за собой еще один раунд ее разглагольствований.

— Она собирается остаться с отцом? По тону моей матери было ясно, что она считает это плохой идеей. — Ты должен сказать ей, чтобы она оставалась с братом.

Ее брат. Алессио Руссо. Алессандро. Боже, одно это имя было таким сексуальным.

За последние четыре года я убедил себя, что он не так уж хорошо выглядит. Но потом я увидела его вчера, и, как и раньше, когда наши глаза встретились, он поймал мой взгляд. Кладбище было полно людей, но Алессио доминировал над всем проклятым городом, не говоря уже об этом маленьком кладбище.

Брат Бранки был больше жизни.

На протяжении всей службы у меня было желание отвести от него взгляд. Тем не менее, они всегда возвращались к нему. Словно магнит, притягивающий тебя. Даже несмотря на то, что между нами было расстояние в ярд, его присутствие вторглось в мое личное пространство. Он стоял высокий, возвышаясь над людьми.

Непроницаемый. Бесстрастный.

И в тот момент, когда его внимание сосредоточилось на мне, моя кожа загудела от чего-то знакомого. Чего-то такого, чего не происходило с тех пор, как я видел его в последний раз.

Но оказаться в поле зрения Алессио Руссо — это последнее, чего мне хотелось бы. Последнее, что мне было нужно. Он был хищником, а я буду его добычей. Однако последствия будут… приятными. Я был в этом уверен.

"Осень?" Голос моей матери проник в мои мысли, и я, обернувшись, обнаружил, что моя мать все еще стоит на том же месте.

"Хм?"

— Так какие у нее планы? — спросила она.

Я моргнул в замешательстве. "Чей?"

«Я спросил тебя, останется ли Бранка с братом?» Тон моей матери стал слегка взволнованным.

— Думаю, да, — прогремел я.

«Она могла бы остаться здесь», — предложила она.

Я не думал, что ее старший брат когда-нибудь позволит это, но я этого не говорил. Вместо этого я просто ответил: «Я дам ей знать».

Глава 4

Алессио

А

осень Корбин.

Четыре года было недостаточно, чтобы забыть ее.

Я держался на расстоянии. Пятнадцать лет между нами было слишком много, чтобы с ней можно было что-то развлечь. Не говоря уже о том, что ее родители ненавидели семью Руссо. Единственная причина, по которой они впустили Бранку в свой круг, заключалась в том, что Отэм настояла на своем и отказалась повернуться к ней спиной.

Признаюсь, это заставило меня полюбить ее еще до того, как я встретил ее.

Кассио, Лука Кинг и Нико Моррелли стояли вокруг моего офиса.

— Лучано договорился с Грейс? — спросил я, откидываясь на спинку стула.

«Они будут», — заверил Кассио. Он был самым оптимистичным из нас.

«Итак, черноволосая девушка», — начал Лука, и я знала, что следующие слова вызовут у меня желание ударить его. "Она одна?"

«Нет», — прошипел я.

Лука усмехнулся, как будто это была самая смешная вещь, которую он когда-либо слышал. — Она это знает? он спросил.

Я подкинул ему птицу.

Лука открыл было рот, но брат быстро его закрыл. «Господи, Лука. Мужчина только что похоронил свою мать, отпусти ее».

— Не стоит трогать такую молодую тварь, — протянул Лука, наливая себе еще стакан виски. Предупреждение Кассио, вероятно, придало ему дополнительный импульс. "Я младше тебя. Мы, вероятно, более совместимы».

— Лука, клянусь Богом, ты прикоснешься к ней, и я с удовольствием отпилю твой член тупым ножом, — прорычал я.

— Ой, это будет больно, — вмешался Нико, глядя на Луку и крича ему, чтобы он заткнулся. Затем его взгляд вернулся ко мне. «Ты думал о Бранке и ее будущем?»

Я вытащил сигарету из ящика. По правде говоря, так оно и было, но я продолжал отталкивать это. Я хотел счастливой жизни для Бранки. Полный любви и смеха. То, о чем она всегда говорила с завистью, описывая дом Корбинов.

— Есть, — признал я. «Учитывая, насколько хреновыми являются большинство браков по расчету, я немного сопротивляюсь».

Кассио закурил сигару. «Я не виню тебя. Вы проверили семью Бреннан? Сын Лиама порядочный человек, и если он чем-то похож на своего отца, то у него будут хорошие связи».

«Киллиан Бреннан?» - спросил я. Он кивнул. — Я присмотрюсь к нему.

Только не слишком быстро. Моя сестра была еще слишком молода.

Однако ирония не ускользнула от меня. Бранка и Отэм были одногодками.

Тем не менее, я, не колеблясь, обеспечил себе Отэм, обратившись к главе корсиканской мафии четыре года назад.

Лицемерие на пике.

Мы направились в La Petite, бар, которым владел наш старый друг. Первая женщина, которую я вырвал из лап торговцев людьми.

Она помахала нам рукой. Она всегда держала для нас один стол.

«Алессио», — поприветствовала она меня, на ее губах играла лишь тень улыбки.

— Флер, как твои дела? Мои глаза скользили по толпе. — Сегодня вечером занято, да?

— Скоро ты поймешь, почему. В ее голосе звучала нотка самодовольства, и я приподнял бровь. Но прежде чем я успел ее расспросить, она переключила свое внимание на Кассио, Луку и Нико. «Господа. Напитки за счет дома.»

Я усмехнулся. «Бизнес должен быть хорошим».

«Сегодня определенно так», — ответила она, оглядываясь через плечо. Ее взгляд был сосредоточен на дальнем углу бара, где стоял рояль. Там никого не было. «У нас есть живая музыка. Они отдыхают».

«Это должно быть какое-то развлечение».

Еще одна самодовольная ухмылка. "Это."

— Мне, пожалуйста, как обычно, — приказал я.

Флер переключила свое внимание на Кассио, Луку и Нико. Они втроем произнесли свои приказы, и, оставив нас с этим, она вернулась на свое место за стойкой.

Мы вчетвером сели на удобные кожаные сиденья. Вскоре перед нами появились напитки, когда первые мелодии ударили по нотам фортепиано.

Толпа повернулась лицом к углу, где стояло пианино. Свет потускнел, и из микрофона послышался мягкий мелодичный голос.

«Хорошо, чуваки. Как насчет чего-нибудь помедленнее?» Голос я узнал бы где угодно, и моя голова дернулась в его сторону.

Отэм Корбин сидела за пианино, ее черные волосы были собраны в высокий хвост. Оно подчеркивало высокие скулы, большие миндалевидные глаза и пухлые губы, которые так и просили поцелуев.

Бранка сидела рядом с ней, но, зная, что моя сестра не умеет играть на пианино, я был уверен, что представление ведет ее подруга. Они переглянулись и что-то шептали друг другу.

— Хорошо, дамы и господа, — протянула Отэм, и даже отсюда я мог видеть, как ее губы изогнулись в озорной улыбке. «Ранее мы приняли ваши заявки. Остаток ночи за нами. Потому что угадай что?»

"Что?" толпа отреагировала в унисон.

«Моя лучшая подруга берет годовой отпуск, чтобы стать моим приятелем».

В воздухе прокатился рев. Оказалось, что здесь часто бывали моя сестра и ее лучшая подруга, поскольку толпа скандировала их имена.

Бранка подняла руку, чтобы успокоить шумных присутствующих.

«Неоплачиваемая помощница», — пояснила моя сестра, а затем толкнула свою лучшую подругу локтем. «Я потребовал повышения».

Моя младшая сестра была самой счастливой, когда она была рядом со своей лучшей подругой и своей семьей. Не то чтобы я мог ее винить. Наша собственная семья была испорчена до неузнаваемости.

— Пффф, — цокнула Отэм. «Кому нужны деньги, когда мы собираемся спасти мир?»

Оба захихикали, и заиграла мелодия. «Итак, мои замечательные ребята, мы начнем с моего человека, Джеймса Янга».

«Он хорошо выглядит?» В микрофоне был слышен шепот Бранки.

— Без понятия, — ответила Отэм, пожимая плечами. «Но этот голос может прошептать мне что угодно. Все. Ночь. Длинный."

Смех зрителей наполнил воздух. Они оба чувствовали себя здесь как дома. Флер часто позволяла им приходить сюда, даже когда они учились в старшей школе. Она дала им отсрочку, но не алкоголь.

Осень запела. Голос у нее был мягкий, такой, что мурашки побежали по коже. Каждое слово, каждая эмоция. Вы чувствовали это так, как будто оно было вашим собственным. Не помогло и то, что песня Джеймса Янга «I'll Be Good» была запоминающейся, наполненной теми самыми эмоциями и словами, которые легко могли отразить мою жизнь.

В некоторых местах песни голос Бранки прекрасно звучал, и это подсказало мне, что эти двое часто играли вместе. Я слушал ее пение, завороженный, как и большинство мужчин в этом клубе.

Все в комнате отошли на второй план, а я с мечтательной улыбкой наблюдал, как она играет, ее пальцы летают по клавиатуре. Из проверки биографических данных родителей Отэм я знал, что ее мать была музыкантом. Очевидно, Отэм унаследовала талант своей матери.

«Она очень хороша», — заметил Нико, покосившись на меня. «Для такого молодого человека».

«И ты хорошо выглядишь», — вмешался Лука, как всегда подстрекая меня.

Я щелкнул ими обоими средними пальцами, не сводя взгляда с лица Отэм, которое светилось с каждой нотой, которую она играла. Песня переключилась. Мелодии стали еще серьезнее и грустнее. Я понятия не имел, была ли это песня одного и того же певца, но она казалась слишком серьезной, чтобы ее могла слушать пара почти двадцатидвухлетних людей.

В чернильно-черных волосах Отэм отражался свет бара. Ее поза была идеальной, она двигалась в такт музыке, изгиб ее шеи был обнажен, соблазняя меня.

И я наблюдал за ней, наслаждаясь моментом. Представляю, как она будет себя чувствовать подо мной.

Глаза Отэм, теперь уже карие, метнулись к Бранке. Одинокая слеза скатилась по лицу моей сестры, и моя грудь сжалась. Я подвел ее. Мои родители ее подвели. Мне следовало бы лучше защитить ее от отца. И Мать, и она.

«Слишком грустно», — крикнул какой-то придурок. Если бы он не посмотрел это, то оказался бы на глубине шести футов. Это было бы грустно.

Отэм, не упуская ни секунды, подкинула ему птицу и пошла дальше. Как чертовски уместно, что Отэм в этот самый момент спела слова «шесть футов под землей».

Моя сестра кратко кивнула, и она оперлась плечом на свою лучшую подругу. Она была ее опорой. Не я. Не наша семья. Отэм и ее семья дали ей то, чего не смог я. Любовь и тепло.

Капля порядочности, которой я обладал, предупредила, что мне не следует трогать ее лучшую подругу. Она хотела спасти мир. Я разрушал его годами. Распространение оружия и наркотиков определенно было далеко от спасения.

И все же, хотя у меня и были эти мысли, я знал, что никогда не отпущу ее. В конце концов, это было причиной моего контракта. Чтобы гарантировать, что она будет моей.

Теперь, когда она вернулась и выросла, ничто не спасет ее от меня.

Пути назад не было.

Глава 5

Осень

Б

Ранка и я против всего мира.

Еще пара дней, и мы отправились в путь, и было правильно сделать следующий шаг вместе.

Перед нами появились два напитка. Флер улыбнулась нам и произнесла: «Безалкогольное».

Мы с Бранкой переглянулись, затем закатили глаза, но все равно пробормотали слова благодарности. Я собирался прекратить нашу игру, но Бранка наклонилась и прошептала: «Еще один. Пожалуйста."

Я прокручивал в уме разные песни, которые мне нравились, и наконец остановился на одной. «Хорошо, одна последняя песня, а потом нам двоим придется идти». Некоторые зрители протестовали, другие роптали, что не готовы сегодня вечером впадать в депрессию из-за нашего выбора песни. «Последняя грустная песня ночи».

Мои пальцы скользили по клавишам из слоновой кости, когда мелодия «Sorry» Хэлси начала нарастать, и, как всегда, мурашки побежали по моему телу. Маман сказала, что это признак чувствительной, артистической души. Губы отца изгибались в улыбке, но он не смеялся. Он никогда не смеялся над Маман. Я бы тоже, но я не была такой, как она.

Она была слишком мягкой, слишком романтичной. Отец умиротворил ее, потому что очень любил ее, но я узнал, что они оба были исключением в этой жизни. Такая любовь, как у них, была редкостью, поэтому я был благодарен, что получил немного реализма моего отца.

Но это не помешало мне желать великой истории любви, как это было у моих родителей.

Последняя нота песни пролетела в воздухе, и я понял, что весь бар замер, все смотрели на меня. Я тихо выдохнула и улыбнулась.

«Шоу окончено», — объявил я. «Больше никаких грустных песен». Затем я потянулся за напитком. Бранка уже прихлебывала свой. — Флер, просто чтобы ты знала, — сказал я в микрофон, поднимая бокал и звеня им о невидимое в воздухе. «Мы только что закончили учебу и выпили свою порцию алкоголя. Но спасибо, что сохранили нас трезвыми, и за яблочный сок».

Смех пронесся по комнате.

Губы Флер подтянулись. «Я знаю, что вы двое делаете, когда пьете, и нам не нужен бунт сегодня вечером, девочки».

— Я куплю тебе выпить. Сквозь смешок прорвался слегка пьяный голос. К нам подошел мужчина, его рука потянулась к нам с Бранкой. Она быстро потянулась назад, чтобы избежать его руки. Я не был. Я вскочила, но не раньше, чем его рука схватила мой хвост и крепко стянула его. — Для поцелуя, — пробормотал он. — И взгляд на то, что у тебя между ног.

«В твоих чертовых снах», — усмехнулся я. Мои руки сжимали его запястье, ногти впились в его кожу, и я недоверчиво смотрела на мужчину. Какой ползун!

"Позволять. Мне. Идти." Я скрежетала, пока он пристально смотрел на меня. Моя кожа ползла, когда он был слишком близко ко мне. Он выглядел как мертвец в мускулистой рубашке и рваных джинсах. Лысеющая голова с густыми бровями, блестевшими от пота.

Вместо этого он еще сильнее потянул меня за хвост, из-за чего я потеряла равновесие и упала назад.

«Отпусти ее, и ты только потеряешь руку. В противном случае ты умрешь к утру».

Мои глаза метнулись в сторону глубокого голоса. Откуда, черт возьми, он взялся?

Алессио Руссо стоял позади пьяного парня в мускулистой рубашке, и разница между ними была настолько очевидна. Алессио возвышался над ним в своем костюме и выглядел потрясающе великолепно. Как мечта. Боже, я пустил слюни.

Но кто бы не был? Алессио Руссо в костюме вызывал восторг.

Каждый раз, когда я видела его, он носил костюм, и это заставило меня задуматься, носил ли этот парень когда-нибудь что-нибудь еще. Возможно, он родился в костюме.

Поза Алессио была спокойной, но под ней скрывалось что-то резкое и безжалостное. Взгляд его глаз мог заморозить вулкан. Тем не менее, я был в огне. Одно только его присутствие разжигало во мне ад, и я не знала, как его потушить. Мой взгляд метнулся к руке Алессио, обхватившей горло пьяницы. Загорелая кожа, сильные пальцы, и мое сердце колотилось с неестественной скоростью, когда я задавался вопросом, как они будут чувствовать себя, обхватив мое горло.

Иисус Христос!

Я терял рассудок. Если Алессио Руссо схватил меня за горло, это означало, что я на пути к смерти. Так что да… было такое.

— Ого, откуда ты взялся? Бранка высказала мои мысли.

Ее старший брат проигнорировал ее вопрос и сложил пальцы парней назад, ослабив хватку на моих волосах. Треск костей эхом разнесся в воздухе, и мои глаза расширились. Мой рот приоткрылся от шока, и я взглянул на Бранку, которая, казалось, совсем не была шокирована.

Ее брат злился? Он не мог делать такое с людьми.

Сделав шаг к нему, я дернул его за руку и схватил за рукав. — Эй, ты не можешь этого сделать.

Его гранитное, суровое выражение лица не дрогнуло, когда он наклонил голову. — Ты бы предпочел, чтобы я позволил ему беспокоить тебя?

Я сглотнула и покачала головой, кончики хвоста коснулись обнаженных плеч. Этот человек был грозным, пугающим и очаровательным одновременно. Давайте не будем забывать о потрясающей красоте.

На долю секунды его взгляд опустился на мои губы, а затем снова поднялся. Его серые глаза пленили мои, сквозь них прошла тень, наблюдая за мной ледяным взглядом, грозившим перехватить у меня дыхание.

Инстинктивно я сделал шаг назад, и моя рука, которая всего несколько секунд назад держала его предплечье, упала на бок. Потеря мгновенно поразила меня, заставив пошатнуться на ногах. Мой взгляд метнулся к пальцам, которые держали его рукав, как будто я ожидал найти что-то, что могло бы объяснить это чувство. Это достопримечательность. Что бы это ни было, черт возьми.

Взгляд Алессио метнулся к сестре. «Ты со своим другом пойди и сядь за мой стол».

Мы оба проследили за его взглядом на стол в дальнем углу. Стол, который всегда был пуст, когда мы приходили сюда. Но не сегодня. Там сидели двое мужчин, которые пришли за нами в Беркли, а также еще один мужчина.

Мы с Бранкой переглянулись, нахмурив брови. Обратный перелет из Беркли был достаточно некомфортным. Кассио Кинг едва произнес ни слова, а его глаза шептали о тьме, которую я никогда не хотел испытать. И его брат Лука был таким же страшным, но он скрывал это за своими язвительными комментариями и, казалось бы, непринужденным поведением.

— Эммм, мы просто пойдем, — пробормотал я, и в моем горле внезапно пересохло.

«Подойди к этому столу и сядь». Холодный, размеренный тон брата Бранки вызовет страх у любого. Не обращайте на меня внимания.

Бранка уже направился к столу, а я оставался неподвижным на своем месте, глядя на него. Кем, черт возьми, он себя возомнил? Я не мог позволить этому ублюдку так со мной разговаривать. Мои плечи распрямились, и я посмотрела на него, скрывая свой страх за фальшивой бравадой.

— Ты не можешь указывать мне, что делать, — прошипела я, и удивление промелькнуло в его глазах. — А во-вторых, я буду сидеть там только из-за Бранки. В следующий раз, когда ты подумаешь командовать мной, подумай еще раз.

Я пристально посмотрел на него, затем резко развернулся, оказывая ему спину. С высоко поднятой головой я направился к столу, за которым сидели Кассио, Лука и еще один парень, а затем плюхнулся задницей рядом с Бранкой.

Ладно, было неразумно так разговаривать с кем-то, о ком ходили слухи, что он связан с мафией. К черту слухи. Я бы поставил на кон свою жизнь, чтобы он был мафией. Ведь передо мной сидел Кассио Кинг.

— Твой брат — придурок, — процедил я Бранку. Я даже не был уверен, почему я разозлился. Может быть, дело в том, что я очень нервничала из-за него. Или тот факт, что мое тело пылало от незнакомой, ноющей потребности, которую, как я знала, в глубине души мог удовлетворить только он.

Бранка пожала худыми плечами. «Этот парень зашел слишком далеко. Алессио это не нравится.

— Я мог бы с ним справиться. Ложь. Я бы вызвал полицию, но неважно.

— Как вы себя чувствуете сегодня вечером, дамы? В тоне Луки прозвучал сарказм. — Я вижу, снова создаю проблемы.

Мы с Бранкой пристально посмотрели на него, но никто из нас не ответил. Я оглянулся через плечо. Алессио уже не был на том же месте. На самом деле его нигде не было видно. Как и тот парень, который осмелился подойти к нам.

«Отличный певческий голос», — похвалил один из них, но я был слишком занят и кипел.

— Спасибо, — пробормотал я, игнорируя всех троих мужчин.

— Почему вы все здесь? – спросила Бранка, глядя на троих мужчин, сидевших перед нами. Мой взгляд с любопытством метнулся к мужчинам. Они пожали плечами, как будто были одним целым. Ладно, немного странно.

Наконец ответил Лука. «Мы пришли выпить, и это не ваше место… Так что…»

— Ну, мы всегда сюда приходим, — усмехнулась Бранка. «Иди выпей где-нибудь в Монреале».

«Учитывая, что вашему брату принадлежит пятьдесят процентов этого заведения, зачем нам класть деньги в чужой карман?»

"Хм?" Мы с Бранкой заикались.

«Алессандро владеет этим местом?» – спросила Бранка.

«Это то, что я сказал», — медленно повторил Лука, как будто он думал, что мы тупые. «Алессио владеет этим баром».

И Бранка, и мой рот сложили молчаливое О. Никто из нас не знал этой маленькой детали, и мы часто посещали это место в школьные годы. Флер никогда не упоминала об этом.

Излишне говорить, что в будущем я не выберу это место для встреч. Хотя мне пришлось задаться вопросом, почему мы никогда раньше не встречали здесь Алессио.

Словно по команде, откуда ни возьмись, появился брат Бранки и с убийственной грацией сел на пустое место рядом со мной.

— Привет, — пробормотала я, впитывая его тепло. Этот человек был ходячей печью.

Он сидел рядом со мной, его мускулистое бедро задевало мою ногу, и все мое тело зашипело. Бабочки в моем животе работали сверхурочно, и мне потребовалась вся моя воля, чтобы не удрать от него. Мне нужно было пространство, чтобы мне было легче дышать.

В этом разделе, несмотря на то, что он был частью бара, царила тихая атмосфера. Кабинка круглой формы имела прозрачную золотую занавеску, которая позволяла всем мужчинам видеть бар, но обеспечивала им уединение.

Флер тоже появилась и одарила нас извиняющимися улыбками. — С вами обоими все в порядке? Мы оба кивнули в ответ. «Я принесу вам еще выпить».

Поскольку Алессио был так близко ко мне, мне было трудно найти свой голос. Мое сердце бешено колотилось в груди, а кожа горела, словно в огне. Он был слишком близко, но недостаточно близко. Я не мог оставаться рядом с этим парнем, иначе сделал бы какую-нибудь глупость.

«Алессио, тебе принадлежит это место?» — выпалила Бранка, ее тон был слегка обвиняющим.

"Да."

Обрезанный ответ, в то время как глаза Алессио оставались прикованными ко мне. Выражение его лица было беспристрастным, но глаза потемнели до расплавленного серебра. Он скрывал это под всей своей безжалостностью и тьмой, поглощавшей любую комнату, в которой он задерживался.

И самая странная мысль пронзила меня. Этот человек сломлен .

«Я не думаю, что ты помнишь моего лучшего друга», — продолжила Бранка. «Осенний Корбин».

«Осень», — повторил он, его тон напоминал сладкий напиток, который обязательно оставит горькое послевкусие.

Алессио Руссо был из тех мужчин, у которых женщины падали к его ногам. Как будто он был богом. Ну, это не так. Этот придурок даже не вспомнил обо мне. Не то чтобы мне было обидно по этому поводу или что-то в этом роде.

Это был джентльмен, одетый в костюм Brioni. Дикарь. Демон в маскировке.

То, что мне не нужно в жизни.

Но, черт возьми, я этого хотел. Ему.

Почему? Я понятия не имел. В его холодном, как камень, взгляде было что-то такое, что внутри меня вспыхнуло пламенем. Через каждый дюйм меня.

— Как продвигаются дела с фотографией? — спросил он, и я медленно и просто моргнул ему. Я был удивлен, что он знал, что я изучал.

«Это странная вещь для изучения», — вмешался Кассио, с любопытством изучая меня.

"Почему это?" — спросил я, вскинув подбородок.

«Потому что все, что вам нужно сделать, это нажать кнопку, и вы сделаете снимок», — прокомментировал Лука, закатывая глаза. «Тебе не нужна чертова степень в этом деле».

«Есть степень по этикету и социальному общению», — проворчал я. «Вы могли бы использовать это. А потом я расскажу вам о своей фотографии». Тупица.

Хотя у меня не было желания умереть, поэтому последнее слово осталось запечатанным за моими умными губами.

«Бранка прислала несколько твоих фотографий», — сказал Алессио, и что-то мелькнуло в его глазах. Но все прошло слишком быстро, чтобы я успел уловить эмоции. «Они действительно хороши».

Падение. Падение. Падший. Боже, неужели мне было так легко влюбиться в кого-то?

Глубокий, ровный тембр его голоса вызвал теплую дрожь по моей спине, пока я задержала дыхание. В конце концов я глубоко вздохнул и выдохнул. Именно таким я запомнил это в первый день встречи с ним. Когда я вытолкнула его из спальни, и все это время мои бедра сжимала боль, которую, как я знала, мог утолить только он.

Я мысленно ударил себя. Это не помогло мне отрезвиться от этой наполненной похотью дымки. Боже, почему он такой чертовски сексуальный? И жарко? Это мрачное выражение его лица и призраки, скрывающиеся в его глазах, соблазнили меня. Я хотел узнать, что он скрывал под своей безжалостной личностью, и облегчить всю его боль.

Имело ли это смысл? Точно нет.

"Спасибо." Это был самый разумный ответ, который я мог придумать. «Прекрасно» , — сухо подумал я про себя.

«Вам придется поделиться с нами своей работой», — заметил Кассио. «Если что-то соответствует моему стилю, я куплю фотографию. Прежде чем ты станешь знаменитым».

Мягкий глоток воздуха покинул мои легкие. «Я не уверен, что стану знаменитым. Но вы обязательно увидите мои фотографии в National Geographic ».

«Ох, фотографии дикой природы», — размышлял Лука.

Я просто не мог справиться с этим парнем, поэтому просто закатил глаза.

«Любая фотография из осени будет хороша. Даже тот, на котором изображен Лука Кинг… мертв. Это может быть твоя фотография на некрологе, — заметил Алессио, закрывая Луке умный рот.

И я влюбился в этого человека еще больше.

Он поймал меня тяжестью своего взгляда, наблюдая за мной. У меня было такое чувство, что он мог видеть каждый уголок моей души. Я был открытой книгой для этого человека, а он для меня был загадкой. Тот, который я хотел решить.

«Ну и National Geographic , да?» — спросил он, так как я молчал. Я глубоко вздохнул и кивнул. Уголок его рта потянулся вверх. Я его позабавил. Замечательный. «Какое первое задание?»

"Куала-Лумпур." На этот раз я тоже улыбнулась, и это мечтательное чувство разлилось в моей груди. «Первая остановка — пещеры Бату. Ему более четырехсот миллионов лет».

— О, мило, любитель истории, — пробормотал Лука.

— Заткнись, черт возьми, — отрезала Бранка.

«Лучше понаблюдайте», — заметил третий мужчина. Он тоже был на похоронах ранее. Я думаю, друг Алессио. — Или ты окажешься на глубине шести футов.

Алессио не удостоил ни одного из них взгляда. Я опустила взгляд на свои руки, его одеколон просачивался в каждую мою пору. С таким же успехом мы могли бы остаться одни, потому что мое тело было настроено только на него.

Как будто весь мир перестал существовать, и он был единственным человеком, который имел значение.

Это было ошеломляюще, волнующе и воодушевляюще одновременно. Я никогда ни к кому не чувствовал такого влечения. В последний раз я чувствовала, как у меня кипит кровь, в тот день, когда впервые увидела его.

Я нервно сглотнула, бросив взгляд на своего лучшего друга и остальных мужчин за столом. Могут ли они почувствовать шипение воздуха?

Я подавил желание поерзать на своем месте, в то время как Алессио непреклонно смотрел на меня. Его глаза медленно скользнули по моему телу, оставляя за собой огненный след. Внезапно я пожалела, что надела короткое платье. Мне нужно было спрятаться, прикрыть каждый дюйм своей кожи, потому что я боялась, что он сможет увидеть, что он со мной делает.

Мои пальцы сжались в ладони, ногти впились в плоть, пока я боролась с желанием прикрыться. Он был спокоен и собран, в то время как я пылала жаждой, которая грозила превратить меня в пепел. Пульс пульсировал между моими ногами, заставляя мои бедра сжаться.

Взгляд Алессио блеснул, и я знала, просто знала, что он заметил мое движение. Когда его губы приподнялись, я получила подтверждение. Он читал меня, как открытую книгу. Что-то темное и горячее таилось в его бурных глазах, которые вдруг перестали выглядеть такими холодными.

Я сглотнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Небрежно, но готов поспорить на всю жизнь, что это было намеренно, Алессио откинулся назад и положил руку мне за спину. Он не прикасался ко мне, но мою кожу покалывало, как и он. Тепло его тела змеилось в пространстве между нами. Его пряный, сандаловый аромат окутал меня, и даже это меня возбудило. Фейерверк взорвался в моей крови.

Я притворился, что меня это не трогает, но мое сердце грохотало так сильно, что я был уверен, что все видели, как оно выбивается из моей груди.

Бля, почему я не сел по другую сторону Бранки?

Алессио был запретным плодом. Мой отец, бывший спецагент, и моя мама никогда бы не одобрили кого-то вроде него. Они хотели, чтобы я встретил кого-то безопасного и обоснованного, а не темного и всепоглощающего, как отродье сатаны.

Ведь отец назвал отца Алессио истинным сатаной. Не то чтобы он когда-либо уточнял, почему дал ему такое имя. Это казалось уместным, учитывая, насколько он был страшен и жесток.

— Так какие у тебя планы на ночь? – спросил Лука.

«Ничего», — пробормотали мы с другом.

«Ничего не похоже», — заметил третий парень. Что было с этими мужчинами? Требование дружить было «суперсексуальностью» или что-то в этом роде?

"И кто ты такой?" – спросила Бранка, глядя на третьего мужчину.

«Бранка, это Нико Моррелли», — пояснил Алессио.

Для меня это имя ничего не значило, но для Бранки оно что-то значило, потому что она усмехнулась и пробормотала себе под нос: «Еще один чертов бандит».

В этот момент Флер вернулась с нашими напитками. «Джентльмены». Она поставила перед ними напитки. «Осень и Бранка, газированная вода для вас двоих».

«В колледже мы пили лучше», — проворчала Бранка. Я согласился, но от близости Алессио меня так пересохло, что я схватил свой напиток и выпил его одним глотком.

"Испытывающий жажду?" Я почувствовал горячее дыхание Алессио на своей шее, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вскочить.

Тревога и что-то незнакомое жужжало под моей кожей.

Мне пришлось уйти отсюда. Или я бы поддался искушению. Я балансировала на краю, нуждаясь в прикосновении к этому мужчине, который поглощал меня так долго. Он выглядел как человек, который обещает рай и обеспечивает его. Либо так, либо самый вкусный грех.

Я вскочил, не в силах больше выдерживать это напряжение. Если бы я остался здесь еще на секунду, я бы вспыхнул и сделал бы что-то, от чего уже не будет возврата.

Все взгляды остановились на мне, но я сосредоточил их на Бранке.

— Уже поздно, — пробормотал я.

И точно так же, как он был моим магнитом, мой взгляд вернулся к Алессио. Это идеально точеное и симметричное лицо, которое мне не терпелось исследовать ртом. Я задавался вопросом, был ли он чистым под этим костюмом, или там скрывались чернила какого-то плохого парня. Как и его друг Кассио.

— Кассио, ты можешь отвести Бранку ко мне? – спросил Алессио.

— Ух, я надеялась провести ночь с Отэм, — сухо парировала Бранка.

"Не сегодня ночью."

Я глянул на свою подругу, но она, похоже, была полна решимости принять требование старшего брата.

«Мы коснемся базы завтра», — сказала Бранка.

"Звучит отлично."

К тому времени, как я вышел из бара, Кассио уже направился высадить Бранку. Лука и Нико остались позади, а Алессио пошел в ногу со мной.

Я осмелился бросить на него боковой взгляд.

Алессио тихо и смертельно двигался рядом со мной, тьма поглощала каждое его движение. Его присутствие доминировало в пространстве вокруг нас, и он, казалось, крал кислород. Его это беспокоило? Ни капельки.

«Почему ты следишь за мной?» — спросил я его, слегка задыхаясь. Моей целью было сохранить дистанцию между нами, а не держать его со мной, пока не появится мой Убер.

— Я отвезу тебя домой, — протянул он, не останавливаясь.

Мои шаги запнулись, и я прищурила на него глаза. — Я тебя не просил.

— Ты этого не сделал. Было очевидно, что человеку никогда не приходилось ни перед кем объясняться. Он остановился и обернулся, приподняв бровь. "Вы идете?"

В моем сознании сразу же возникли грязные образы Алессио и того, как он заставил меня кончить. Мои щеки покраснели. Они должны были полностью расплавиться. Единственным спасительным изяществом было покров ночи.

С его губ сорвался мрачный смешок. — Не волнуйся, Отэм. Когда ты кончишь, мне не придется тебя спрашивать. Я узнаю по твоим крикам.

Святой. Мать. Из. Бог.

Мои щеки пылали, румянец покрыл каждый дюйм моей кожи. Забудьте о Джеймсе Янге. Голос Алессио и его слова были бы мечтой каждой женщины о разговоре в подушке. Он подошел ко мне на шаг ближе, и его запах окутал меня. Посреди парковки легкий теплый ветерок хлестал по воздуху, но все, что я могла чувствовать и чувствовать, это его запах.

Пряность. Сандал. Нагревать.

Этот человек опустошил бы меня, если бы я не был осторожен. И все же, как мотылек на пламя, я пошел.

Моя мама всегда говорила, что жизнь состоит из мгновений, которые ты ловишь.

Вы сделали свою жизнь реальностью. Никто другой не сделает это за вас. Именно в этот момент мое решение было принято.

— Давай, Осень, — Алессио подтолкнул меня к своей спортивной машине. Он открыл мне дверь, как настоящий джентльмен, и мне пришлось проглотить легкий вздох. Это было особенностью мальчиков из колледжа. У них не было манер, и мне они нравились.

— Ух, Алессандро, — пробормотал я, садясь в его спортивную машину. «А нельзя ли иметь нормальную машину, которая сидит над землей?»

Его грудь задрожала, когда из него вырвался смешок. «Мне нравится моя машина».

«Я думаю, что твои шины спущены», — пробормотал я себе под нос.

Он закрыл дверь и обошел машину, чтобы сесть на водительское сиденье. Когда его машина ожила, я сел в модный красный Maserati рядом со старшим братом моего друга, и все, что я мог чувствовать, это его запах. Его машина пахла дорогой кожей и им самим. И эта непосредственная близость затуманила мой разум от такого сильного желания, которого я никогда не испытывал.

— Пристегнитесь, — приказал он, пристегивая собственный ремень безопасности.

— Хорошо, папочка, — пробормотала я, закатывая глаза и потянувшись к ремню безопасности. Я, конечно, не признался бы ему, что всегда пристегиваюсь. Он просто напугал меня и заставил меня пускать слюни вслед за ним. — Не знал, что вы из правоохранительных органов.

«Если я стар, то ты ребенок», — издевался он. «И если ты не пристегнешься, мне придется преподать тебе урок, который ни один правоохранительный орган никогда не сможет».

Мне не понравился его насмешливый тон. Я тут почти вовсю обмахивалась веерами, а он называл меня малышкой.

"Как что?" - саркастически парировал я. — Поставить мне тайм-аут?

«Мой тайм-аут предполагает, что ты склонишься над кроватью и обнажишь задницу для шлепания».

Моя киска сжалась, и я в шоке от такой реакции потерла ноги. На изображении, нарисованном на картинке, мои трусики были насквозь мокрыми. Мне должно быть стыдно за такую реакцию.

Я не был. Я хотел услышать от него больше грязных разговоров.

Я смотрел на эти сильные, жилистые пальцы, лежащие на руле. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на том странном кольце, которое он носил. Буква «А» с черепом, но мои глаза то и дело возвращались к его предплечьям, а затем к его рукам, которые, как я знала, просто знала, будут мне так приятны.

Мне потребовалось все, чтобы не протянуть руку и не положить их на голые бедра. Это была плотская потребность, которая требовала, чтобы я почувствовал его на своей коже. На каждом дюйме моего тела.

«Ты никогда не сможешь поспеть за мной, старик», — выдохнула я, мое сердце колотилось.

Скрестив ноги, я увидела, как он бросил взгляд на мои обнаженные бедра.

— Ты играешь с огнем, любимая, — протянул он с оттенком восхитительной тьмы в голосе. Мышца на его челюсти дернулась, как будто он боролся за контроль.

Я поерзала на своем месте, и моя юбка поднялась еще выше.

— Ой, — пробормотал я.

Эти красивые губы изогнулись в разрушительной улыбке. «Мне будет весело играть с тобой, моя маленькая игрушка».

Глава 6

Алессио

Ф

тьфу мне.

Или я бы ее трахнул. Да, это был гораздо лучший план.

Она пошла и сделала мне сто восемьдесят.

Я ожидал, что мы окажемся здесь. Я не ожидал, что Отэм сыграет соблазнительницу.

Она была не очень опытна. Я следил за тем, чтобы мальчики держались от нее подальше в течение последних четырех лет ее учебы в колледже. Потому что я хотел ее для себя. Мой мозг перестал работать в тот момент, когда я увидел ее четыре года назад. Полуобнаженное искушение, посланное уничтожить меня.

Движения Отэм были слишком резкими, когда она двигала своими великолепными ногами, но это возбудило меня еще сильнее, чем что-либо прежде.

Она вкусно пахла. Например, корица, яблоки и свежие опавшие листья. Как осень. Имя ей подходило.

Мне было трудно оторвать от нее взгляд. На ней была красная мини-юбка, едва прикрывающая бедра, и облегающий черный топ, который играл в пикабу, позволяя крошечным взглядом увидеть ее грудь при каждом движении.

— Это правда, что у тебя в костюме есть фляжка? Откуда-то спросила Осень. Я приподнял бровь. Откуда шалунья это узнала? Ее губы изогнулись в озорной улыбке. — Бранка мне рассказала.

— А откуда моя сестра знает? — спросил я. Не то чтобы это было секретом. Потом я вспомнил, что был период, когда мои фляжки постоянно пропадали. «Вы с моей сестрой украли мои фляжки?»

Она пожала плечами. «Может быть, один или два раза».

Я покачала головой и поджала губы. Должно быть, она была единственной женщиной, кроме моей сестры, которая, похоже, меня не боялась. Притяжение, вспыхнувшее между нами, напугало ее, но в остальном она, казалось, совсем меня не боялась.

Я вытащил свою фляжку и протянул ей.

— До дна? Она усмехнулась, затем подмигнула.

— Я бы не советовал, — проворчал я. Это был коньяк столетней выдержки и чертовски крепкий.

Отэм откинула голову и сглотнула. Я наблюдал, как работает ее горло, пока она глотала напиток, и мой член пульсировал в молнии моих брюк.

Мне было интересно, сколько мужчин пробовали на вкус эти пухлые губы. Моя хватка сжалась вокруг руля. Одна только мысль о том, что другой мужчина прикасается к ней, вызывала у меня желание пойти на убийство. Одержимость этой женщиной стала бы моей гибелью.

Меня это остановило? Черт возьми, нет.

Я чувствовал ее изучающие меня глаза, любопытство и волнение в этих орехово-зеленых глазах. Зеленый равен похоти. Верно подмечено.

Я снова посмотрел на дорогу и все это время чувствовал на себе ее взгляд.

«Осень, если тебе есть что сказать, лучше скажи это».

Со стороны я заметил, как ее щеки покрылись розовым румянцем. Я не мог не представить, как сильно я смогу заставить ее покраснеть. Она прикусила нижнюю губу. Казалось, это нервная привычка, но чертовски сексуальная.

— У тебя было много женщин? она выпалила вопрос, как будто боялась, что потеряет храбрость на полпути.

"Почему?"

Она пожала стройными плечами. — Я скажу тебе свой номер, если ты скажешь мне свой.

Мои зубы стиснулись, а челюсть тикнула. Если бы я узнал ее номер, я бы потребовал имена, а затем выследил бы этих мальчиков. Меня съела зависть. Кто, черт возьми, посмел прикоснуться к ней? Последние четыре года я гарантировал, что все ее свидания ни к чему не привели.

Не потребовалось много усилий, чтобы отговорить этих мальчиков держаться подальше от Отем.

— Лучше нет, — процедил я.

«У вас есть пентхаус прямо за углом, не так ли?» — спросила она с любопытством.

— А откуда ты знаешь о моей городской квартире?

Ее тихий смешок наполнил машину. — Однажды мы с Бранкой туда пробрались.

Вот это было для меня новостью. "Ты сделал?"

Ее миндалевидные карие глаза встретили меня смелым взглядом. "Да, мы сделали. Мы убедили вашего швейцара, что вы послали нас забрать ваш бумажник.

— И он купил это?

Она лукаво улыбнулась. «Мы можем быть весьма убедительными, когда захотим».

— Могу поспорить, что сможешь, — пробормотал я, останавливаясь на красный свет. Я полностью повернулся к ней лицом. Несмотря на красоту Отэм и ее игру в соблазнительную роль, невинность исходила от нее волнами, и это делало меня ублюдком из-за желания принять то, что она могла предложить.

Если бы я повернул направо, я бы отвез ее к ней домой. Если бы я повернул налево, я бы направился в сторону своего пентхауса. Налево был путь к восхитительному греху.

Она выдержала мой взгляд, как будто могла прочитать мои мысли, пока я боролся с тягой к ней.

— Отведи меня к себе, — тихо прошептала она.

«Кто сказал, что я хочу, чтобы ты был на моем месте?»

Ее стройное плечо пожало плечами и повернулась ко мне лицом. Черт, она посмотрела на меня, как на бога. Но я был демоном. Замаскированный дикарь. Пожелала бы она меня, если бы знала мою историю?

Я никогда не смог бы туда поехать. Не с ней. Ни с кем.

«Ты это сделал», — ответила она. Она была храброй. Мне это в ней понравилось. Мало что мне в ней не нравилось. Этот ее дерзкий рот. Невероятный мозг. Ее сострадание. Черт возьми, все. — То, как ты смотришь на меня.

— Я не занимаюсь любовью, Отэм. Я сделал последнее предупреждение. «Я трахаюсь. И как только мы переступим эту черту, пути назад уже не будет».

Она наклонила голову, ее зелено-карие глаза очаровали меня. — Тогда давай переступим черту, Алессандро.

Блин, когда она так произнесла мое имя, мне захотелось тут же наброситься на нее.

Свет загорелся зеленым, и я, не раздумывая, повернул налево. Оставшуюся часть поездки мы провели в тишине, но воздух был пропитан нашими страстными желаниями.

В темных углах таились тайны.

Ее. Мой. Наш.

Глава 7

Осень

я

попросил Алессио Руссо отвезти меня в свой пентхаус.

Ой. Мой. Господи.

Скрывая внутри себя смятение, я пошел в сторону лифта. При своих шести футах пяти дюймах ему не потребовалось много времени, чтобы идти в ногу со мной. Или, скорее, мне нужно было идти в ногу с ним. Ростом всего пять футов семь дюймов, я был намного ниже его, и тем не менее наши шаги были идеально синхронизированы по мраморному полу.

Его рост больше не был высоким угрожающим облаком. Это было защитное одеяло, обернутое вокруг меня, укрывающее меня.

Мы остановились у лифтов и посмотрели друг на друга. В этих бурных глазах хранились тайны, вызывающие легкую одышку, от которой каждый дюйм моего тела жаждал его.

Дин.

Лифт открылся, и мы вошли в него. Я никогда не делал ничего подобного. Я никогда не была соблазнительницей, никогда не пробовала этого до этого мужчины. Мальчики обычно подходили ко мне, хотели меня. Так что да, я много дурачился. Я никогда не претендовал на звание святого. Я просто никогда не шел до конца.

Проклятье. Стоит ли мне тереться о него? Стоит ли мне наклониться для поцелуя?

Его тело обожгло мою кожу, а мы еще даже не соприкоснулись. Предвкушение гудело под моей кожей, мое сердцебиение усилилось, а адреналин хлынул по моим венам.

Дин.

Лифт вел в роскошный пентхаус. Он был таким, каким я его запомнил, с безупречным дизайном и роскошью. Гладкая черная мебель, белоснежные стены, ни одной личной вещи. Тем не менее, это все был он.

Темный. Крисп. Безличный.

Хотя то, как он смотрел на меня, было во многом личным. Как будто я уже был его.

— Передумаешь? Моя голова метнулась в его сторону, и я понял, что не пошевелился. Мы оба все еще стояли в лифте.

"Нет."

Ни в моем голосе, ни в моем сердце не было колебаний. Я хотел этого.

«Хорошая девочка».

Его глаза и слова вызвали во мне дрожь волнения. В моем животе заиграли кувырки предвкушения. Обжигающее тепло прокатилось по моей спине, как вулкан, приближающийся к извержению.

Итак, я сделал шаг, и это было почти символично, когда я пересек порог.

Его рука легла на мою спину, затем обвила мою талию, и тепло распространилось по каждой части моего тела. От головы до пальцев ног. Мое сердце колотилось так сильно, что я боялась, что одно из ребер сломается.

Затем одним быстрым движением, словно у него сломался контроль, Алессио схватил оба моих запястья, прижал их одной рукой над моей головой и прижал к стене.

Жар обжег мою кожу, и его рот коснулся моего. У меня вырвался тихий стон, и его губы коснулись моих губ, требуя большего. Одна его рука сжимала мои запястья, словно в тисках, а другая блуждала по моим изгибам.

Я оторвала свои губы от его, тяжело дыша. Я хотел сказать одну вещь, прежде чем потеряться в нем. Он прижался лицом к моей груди и вонзил зубы в мою плоть.

— Черт, — выдохнул я. Острые края его зубов сменились языком, и дрожь прокатилась по моему позвоночнику.

— Теперь я отметил тебя, — пробормотал он мне в кожу. «Чтобы все знали, что ты мой».

Ой. Мой. Бог.

Его рот прижался к отмеченному им месту и пососал.

— Разбей мне сердце, и я тебя трахну, — выдохнула я, наклонив голову, чтобы приспособиться к нему. Простое предупреждение. Это не значит, что я его не хотела.

Он выпрямился и встретился со мной взглядом. «Справедливое предупреждение», — признал он. «Разбей мне сердце, и я стану твоим худшим кошмаром».

Кратковременный кивок. «Я не буду», — пообещала я, и его горячий, голодный рот снова оказался на моем.

Я собираюсь это сделать.

Глава 8

Алессио

Б

позвонить Отэму ко мне домой было крайне плохой идеей. Она дразнила меня своими светящимися миндалевидными глазами. Тем не менее, мне было плевать, потому что она была моей.

В тот момент, когда я коснулся ее мягкой кожи, мой контроль сломался, и я прижал ее спиной к стене. Я взял ее рот, скользя языком между ее мягкими, сочными губами. Ее запах успокаивал. Она пахла так, будто принадлежала мне, успокаивая разбитые кусочки внутри меня.

Ебать.

Я прижался носом к ее шее, покусывая и облизывая ее мягкую кожу. Она застонала, и звук ударил прямо в мой твердый член. Я глубоко вдохнул, запоминая ее запах.

Она была чертовски милой и отзывчивой.

Ее тихие стоны наполнили темный пентхаус, и это была музыка для моих ушей. Покачиваясь в ней, мой член прижался к ней, и она заскулила мне в рот. Я не мог решить, следовала ли она своим инстинктам или делала это раньше. Я обхватил себя одной из ее ног, и она повторила движение другой ногой.

Ее маленькая юбка задралась вокруг талии, а каблуки ее туфель «трахни меня» впились мне в задницу.

Я запустил руку в ее волосы, откинув ее голову назад, чтобы встретиться со своими глазами. — Последний шанс, любимая.

Ее карие глаза расширились, явно обдумывая, стоит ли ей пересечь эту черту. Зеленый . Они были зелеными, и мне они чертовски нравились. Ее полные губы были слегка приоткрыты, и она смотрела на меня полуприкрытыми глазами.

Она хотела этого так же сильно, как и я, но очевидно, что она была умнее. Я не хотел возвращаться, но она, по крайней мере, поняла, что должна захотеть вернуться.

Наше дыхание грохотало, в моих ушах гудел беспорядочный барабанный бой. — Я хочу большего, — тихо потребовала она.

Ее ногти царапали мою затылку, а затем она притянула меня ближе. Ее губы встретились с моими, и в тот момент, когда ее мягкий рот коснулся моего, я просунул язык в ее слегка приоткрытый рот. Ее вздох был чертовой мелодией. Ее язык танцевал в такт моему.

На вкус она была изысканной, лучше, чем я мог себе представить.

Подхватив ее на руки, я отнес ее в свою спальню, закрыл дверь ногой и опустил ее вниз.

"Что-?" Ее протест был слабым, ее голос хрипел, когда она прижала ладони к моей груди, чтобы удержать равновесие.

«Ты снимешь все, кроме трусиков, и ляжешь на кровать». Ее глаза расширились, в этих зеленых глазах смешались потрясение и желание. "Сейчас."

Мой контроль и потребность в ней балансировали на грани. Должно быть, она увидела это по моему лицу, потому что отошла от меня на шаг. На долю секунды мне показалось, что она убежит. Но она направилась к моей большой кровати и потянулась к краю своей рубашки. Она колебалась секунду, оглядываясь через плечо. Ее глаза встретились с моими, а губы изогнулись в мягкой улыбке.

Я нашел свой рай, и он был ею.

Она повернула голову и медленно стянула рубашку через голову. Я наблюдал, как ее стройные мышцы меняются при каждом движении, соблазняя меня облизать каждый дюйм ее тела.

Выбросив рубашку и бюстгальтер на пол, она повернулась ко мне лицом.

Господи, черт возьми, Господи. Она была красива.

Затем она сняла юбку, и крошечные белые трусики прикрыли ее идеальную задницу.

«Я собираюсь сорвать с тебя эти трусики и съесть эту киску на десерт».

Ее тело вздрогнуло в ответ, и глубокий румянец залил ее щеки. Но она все еще не двигалась.

Хорошая девочка.

Я сбросил пиджак и бросил его на стул. Следом за мной появились запонки, которые я положила на комод. Ее глаза следили за каждым моим движением, так же, как я следил за каждым движением, пока она раздевалась для меня. Затем я расстегнул рубашку и накинул ее поверх куртки, а затем надел брюки.

Она закусила нижнюю губу, ее дыхание было прерывистым, а глаза сверкали огнем. Ее соски затвердели, как камешки, жаждя моих прикосновений.

Стоя лицом к лицу, ее голова едва доставала до моего подбородка. Но было в этой женщине что-то такое, что заставляло ее казаться выше и сильнее.

Мои большие ладони потянулись к ее трусикам, большой палец скользнул под пояс, а затем потянул их вниз по ее стройным ногам. Я опустился на колени, помогая ей выйти из них. Она подняла левую ногу, затем правую. От вида ее блестящей киски и аромата ее возбуждения, наполняющего воздух, мой член запульсировал.

— Ты промок для меня. С моих губ сорвался мучительный стон. «Я оставлю это себе», — сказал я ей, подняв глаза и увидев, что ее полное похоти выражение сосредоточено на мне, а ее рот приоткрыт. Какого черта мне захотелось сохранить ее трусики, я понятия не имел. Но я бы убил любого прямо сейчас, если бы они попытались отобрать его у меня.

Я скользнул ладонью между ее ног и обхватил ее чашечкой, прежде чем провести пальцем по ее складкам. Ее голова откинулась назад, и раздался стон.

Я провел кончиком пальца вокруг ее отверстия, дразня ее. Ее стоны были лучшим наркотиком. Каждый звук, который она издавала, поднимал меня на новый уровень, и я знал, что она станет моей зависимостью на всю оставшуюся жизнь.

Она прижалась к моей руке, мой палец наполнил ее. Ее глаза закрылись, и последовал глубокий вздох. Черт, просто чтобы услышать ее звуки, я бы делал это всю ночь.

Я вытащил палец, и ее глаза резко открылись. — Пока нет, дорогая. У нас есть вся ночь.

Ее губы приоткрылись, ее взгляд затуманился. Я поднял ее с пола и осторожно бросил на кровать. Я схватил ее за колени и потянул их себе на плечи. Она была полностью открыта мне, это было самое великолепное зрелище, которое я когда-либо видел.

Она была алтарем, и меня поставили на колени, чтобы поклоняться ей.

Я спрятал голову между ее бедер. Мой язык ласкал ее мокрую киску, и я потерял контроль. Теперь она была моим единственным десертом.

— Пожалуйста, — выдохнула Отем, ее киска терлась о мое лицо. Я прижал язык к ее клитору и покусал его, затем чередовал длинные, медленные облизывания и быстрые, сильные. Я чувствовал, как дрожат ее бедра, когда пировал ею, как одержимый. Мои зубы потянули ее клитор, а затем скользнули по чувствительному участку языком.

Я пировал ею так, как не ел много лет.

«Алессандро». Ее стоны едва проникли в мой разум, а ее тело дрожало подо мной. Она засунула себя в мой рот, ее жадная киска желала большего. Поэтому я засунул палец в ее скользкую киску, и мое имя сорвало с ее губ крик, когда оргазм пронзил ее тело.

Она дрожала подо мной, и каждая дрожь была сладчайшим подчинением.

— У тебя такой чертовски приятный вкус, — прорычал я, слизывая каждую каплю, когда она дрожала подо мной. Ее лицо покраснело от оргазма, наши взгляды встретились, и она смотрела, как я продолжаю облизывать ее, жаждя еще больше ее соков.

Пока я полз по ее телу, она следила за каждым моим движением сквозь тяжелые веки. Каждый дюйм ее тела покраснел от возбуждения и удовольствия, которое она только что испытала. Если бы я был художником, я бы нарисовал ее такой, какой она была в этот самый момент. Волосы цвета воронова крыла развевались вокруг нее, каждый дюйм ее тела был обнажен, а кожа покраснела.

Я приложил свой член к ее мокрым складкам и одним сильным толчком врезался в нее, наполняя ее до самой рукоятки.

Ее болезненный всхлип и ногти, впивающиеся в мои плечи, заставили меня успокоиться. Наши глаза встретились. Она была тугой, ее киска сжималась вокруг моего члена, и осознание врезалось в меня.

Она была девственницей.

«Как… Что…» Я потерял дар речи.

Я не занимался девственницами. Я знал, что она неопытна, но то, как говорила моя сестра, говорило о том, что Отем заставляла мальчиков тосковать по ней все школьные годы. И ни один из них не стеснялся встречаться. Это вселило во меня уверенность, что Отэм больше не девственница.

Черт, я не занимался девственницами. Желчь подступила к моему горлу, когда воспоминания поползли по спине.

Отключения электроэнергии. Прядильные комнаты. Плачет.

«Алессио». Мягкий голос. Мягкое прикосновение. «Привет, Алессио. Все нормально." Мягкие губы скользнули по моей шее. «Мне не больно. Я просто не ожидал, что ты такой большой.

Ее рот коснулся уголка моего, а язык провел по моей нижней губе. "Ты в порядке?"

Каждое слово было мягким. Каждое прикосновение. Все было по-другому. Она была другой.

Я моргнула, туман рассеялся, и лицо, которым я был одержим последние четыре года, стало в фокусе. Ее глаза все еще были зелеными, на смену похотливому выражению пришло обеспокоенное выражение.

Ее ладони ласкали мою спину, успокаивая. Вверх и вниз. Ее прикосновение перо мягкое. Мои призраки спрятались, испугавшись ее.

"Ты в порядке?" - прохрипел я, мой член требовал, чтобы я подвинулся и трахнул ее до забвения, в то время как мой разум протестовал с проклятыми воспоминаниями, которые я сдерживал десятилетиями.

"Да." Она слегка сдвинула бедра, прижимаясь своим тазом к моему, и ее глаза стали самыми зелеными, какие я когда-либо видел. — Просто дай мне привыкнуть к тебе.

Пот выступил на моем лбу. Она бы не хотела меня, если бы знала...

Я не мог пойти туда сейчас. Вместо этого я сосредоточился на женщине подо мной. Та, которая смотрела на меня так, словно я был богом, которого она могла развратить, но это я развращал ее.

Мой член пульсировал, когда она медленно двигалась, прижимаясь ко мне бедрами, а ее киска пульсировала вокруг моего члена.

Кровь стучала у меня в ушах, самый основной инстинкт внутри меня требовал, чтобы я взял ее сильно и быстро. Мой член никогда не знал большего удовольствия, чем в этот момент, когда он был захвачен киской Отем Корбин. Я едва мог дышать, все мои потребности были сосредоточены на женщине подо мной.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с силами. — Хочешь, чтобы я остановился?

Боже, помоги мне, если она хотела, чтобы я остановился. Я не был уверен, способен ли я.

"Нет я в порядке." Спасибо, блин! Ее голос был мягким ударом против всех моих чувств.

Я медленно отстранился и скользнул обратно в нее, наклонившись, чтобы поразить ее точку G. Ее внутренние мышцы затрепетали и схватили мой член. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы удержаться от того, чтобы изнасиловать ее, как зверя. Я выдвинулся и снова вошел в нее, ее стоны ободряли, давая мне понять, что удовольствие заменило ее боль.

— Черт, ты так хорошо меня воспринимаешь, — проворчал я.

Я продолжал трахать ее длинными уверенными движениями. Ее внутренние мышцы схватили мой член, когда она впилась ногтями в мои плечи, удерживая меня. И все это время я наблюдал за блаженством на ее лице. Ее зеленые глаза смотрели на меня. Ее приоткрытый рот соблазнил меня.

Я толкался сильно и быстро, ее стоны превратились в крики, а ее киска крепко стиснула мой член.

"Ебать!" Еще один толчок, и я потерялся. Я излился в самую сладкую киску, которая у меня когда-либо была.

Наши глаза встретились, и ее взгляд мерцал, как звезды на небе.

— Это было прекрасно, — тихо пробормотала она, касаясь моими губами.

Я не осознавал этого до этого самого момента. Я изголодался по ней. Для этого. Для нас.

Хотя в глубине души я это знал. Именно по этой причине я поехал навестить ее бабушку и дедушку четыре года назад. Чтобы никто больше не попробовал ее снова.

Отэм была единственной женщиной, которая могла меня сломать.

На более чем одном аккаунте.

Мне потребовалось три минуты, чтобы осознать это.

Мы не использовали презерватив.

Глава 9

Алессио

ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД

я

бросил кусочек сахара в экспресс, затем взглянул на часы Patek Philippe.

В любую минуту.

В тот момент, когда я приземлился в Филадельфии, я ожидал, что появится двоюродный брат моего сводного брата - чертовски сложный - появится. Священник ДиЛустро управлял этим городом. Его старший брат Данте управлял Чикаго, а еще был самый большой засранец из всех, Базилио ДиЛустро, который управлял Нью-Йорком.

По моему мнению, все трое были чертовски придурками. Конечно, впереди у них была гораздо более долгая жизнь, чем у Кассио и моей банды. Не помогло и то, что у большинства из нас были отцы-засранцы, поэтому мы чувствовали себя намного старше своего возраста.

Но это было не здесь и не там.

Самым важным было то, что я нашел свою будущую жену. Отэм Корбин в ее простом хлопковом бюстгальтере и стрингах, ее красивые мягкие губы, ругающие меня и выгоняющие из спальни, были воплощением мечты.

Я знал, что Бранка подружился с внучкой человека, возглавлявшего корсиканскую мафию. Меня не интересовала лучшая подруга моей сестры до того момента, пока я не увидел ее. В тот момент, когда я это сделал, все ставки были сняты.

Она была той, кого я хотел. Итак, я начал строить заговор. Я знал о соглашении между родителями Отэм, бабушкой и дедушкой. Отэм предстояло править корсиканской мафией или выйти замуж за того, кто сделает это от ее имени. Так что после ее восемнадцатилетия бабушка и дедушка имели право затащить ее в преисподнюю. День рождения случился три дня назад.

Я привел свой план в действие. И глава Бланше был более чем рад услышать мое предложение. Помогло то, что в прошлом они нарушили одно российское соглашение. Мать Отэм должна была быть женой моего отца. Какая, черт возьми, ирония в том, что именно я теперь буду взыскивать этот долг?

Карма действительно была сукой.

Я сделал глоток эспрессо, образ осени все еще крутился в моей голове. За последние четыре года Бранка много раз упоминала свою лучшую подругу. Я никогда не обращал на это особого внимания, хотя сейчас пожалел об этом.

Парни. Стороны. Она была популярна. Любил петь.

Мне нужно было больше информации.

— Какого черта ты здесь делаешь? Голос Приста прервал мое наслаждение превосходным кофе. Как я уже сказал, чертов придурок.

Я вернул крошечную чашку на белое блюдце. В моих руках вся эта чертова штука выглядела нелепо. Хрупкий. Ломкий.

Будет ли осень слишком хрупкой для меня? Я так не думал. В этих карих глазах была тихая сила.

- И тебе привет, - поприветствовал я его.

Я специально приехал в отель Приста. Немного потрахаться с ним и дать ему понять, что я не собираюсь преследовать его город. У меня было много дел, большое спасибо.

Встретив его взгляд, такой синий и непохожий на остальных ДиЛустро, я спокойно наблюдал за ним. В отличие от своих кузенов, у Приста были светлые волосы и глаза, не похожие ни на кого из их семьи. Я задавался вопросом, знает ли бедный ребенок, что это значит. Хотя об этом никто не говорил; это было чертовски очевидно.

— Прекрати это дерьмо, Руссо, — выплюнул Прист, его взгляд сузился на мне. «Тебе, Кассио, и всей твоей банде стариков лучше не черпать в этом городе никаких идей».

Я пожал плечами. — Ну, раз уж ты это предложил…

Оставляя смысл надолго, я позволила губам изогнуться. Было слишком весело трахаться с молодым поколением. Конечно, Кассио, банда и я когда-то были ими. Давным-давно. Да, я все еще ждал конца моей сказки.

Мои глаза скользили по шикарному ресторану. Надо признать, ребенок справился хорошо. Будучи еще молодым, он обосновался в Филадельфии и беспрепятственно вел свою преступную деятельность, прикрывая ее своим легальным бизнесом. Сообразительный ребенок.

— Не взъерошивай свои перья, — наконец сказал я ему. «Это визит вежливости. Я в гостях у корсиканцев.

Прист засунул руки в карманы костюма, но от меня не ускользнуло, что он сжал руки в кулаки. Наверное, готов кого-нибудь ударить, даже в этом костюме-тройке.

— Какого черта? — рявкнул он.

Киду пришлось поработать над своим бесстрастным лицом. Он был моложе своего двоюродного брата и брата на несколько лет, но всё же. Покерфейсы были обязательным атрибутом нашего бизнеса. Хотя я чувствовал, что под всем этим у Приста были проблемы с гневом. Я мог заметить их за милю — потому что они были у меня, когда я был моложе. Черт, они у меня все еще были.

За то, что мой отец сделал со мной.

«Брачный контракт», — сказал я ему. — И ничего общего с тобой. Как я уже сказал, это визит вежливости.

Потому что я намерен обладать черноволосой красавицей с кожей цвета густых сливок и соблазнительным ртом, который приоткроется, когда она намеренно раздвинет ноги, чтобы показать мне свой пол.

Ее непоколебимый взгляд следил за мной, пока мой язык исследовал ее киску.

Даже если мне придется ждать четыре года, чтобы получить ее. Я ни за что не позволил бы кому-нибудь еще увидеть эту задницу. Врезался в мою память тот образ, где она согнулась, ее задница в стрингах у меня на виду.

Она была единственной для меня. Красивый. Умный. Мой.

Два часа спустя я сидел в роскошной, очень синей гостиной, которую Бланше использовал в качестве своего кабинета. Этот ублюдок действительно должен подумать об убийстве своего декоратора.

— Ты знаком с нашей внучкой? Марсель Бланше потребовал знать.

Ни он, ни его жена не имели никакой информации о дочери и внучке. Отец Отэм знал, как скрыть их след, и я не собирался его раскрывать. Но их последнее воссоединение привело к тому, что они неохотно согласились.

Я кивнул.

«Она праведна, как ее ублюдочный отец, или больше похожа на ее мать?» За его вопросом нельзя было не заметить горечи. Они ненавидели Корбина за то, что тот забрал у них дочь. Она была одной из самых эффективных убийц.

Решив не отвечать на их вопрос, я сразу приступил к переговорам.

«Что касается брачного контракта, я разрешаю вам провозить оружие и наркотики через Канаду. Никакой торговли мясом. Он открыл было рот, чтобы возразить, но я остановил его. «Эта часть не подлежит обсуждению. Все восточное побережье зачищается, и я не рискну, чтобы что-то подобное прошло через мою территорию».

— Ладно, — проворчал он. «Никакой комиссии с поставок или прибыли, верно?»

«Правильно», — согласился я. Жадный чертов ублюдок.

"Что еще?" он потребовал знать.

«После подписания ни один из них больше не является вашей заботой, и я немедленно разрешаю вам распространение по Канаде. Считай договор между тобой и твоей дочерью выполненным, и Отэм будет привязана ко мне.

— Ты собираешься жениться на Отэм прямо сейчас? - спросил он.

«Я женюсь на ней, когда мы оба будем готовы, но в твоей книге она замужем», — предупредил я. — И больше не твоя забота.

Он усмехнулся. — Ее родители знают?

Я смотрел на него и молчал, пока он не начал извиваться. Старику было далеко за восемьдесят, и ему нужно было уйти на пенсию. Но он отказался передать эстафету кому-либо, кроме своей дочери и внучки. К несчастью для него, один этого не хотел, а другой даже не знал о его существовании.

Этот брак позволит мне взять под контроль их бизнес после его кончины. У него были готовые племянники, которые были вполне способны взять на себя управление. Я мог бы свалить это на них. Я не хотел этой территории или конфликта с ДиЛустрос.

— Мать Отемн обещала, что позволит тебе выдать ее замуж за твоего самого выгодного союзника, — холодно сказал я ему. — Но если ты не имеешь права голоса в браке Отэм, я пойду и проведу переговоры с родителями Отэм.

Это заставило его выпрямиться на сиденье. Он ненавидел то, что не имел власти над их дочерью. Я подозревал, что это заставило его гордиться и разозлиться одновременно. По сравнению с моими родителями семья Бланше была вполне приличной.

«Давайте подпишем договор».

В наши дни было чертовски легко найти жену.

Глава 10

Осень

я

проснулся, окутанный запахом, который быстро становился знакомым, и мягким лунным сиянием. Было поздно. Или рано, я не был уверен.

Мое тело болело. Сладкая боль от изнеможения, против которой я бы больше не возражал. После того, как он пролился внутрь меня, у меня все болело, и я не могла пошевелиться. Алессио исчез в ванной и вернулся с тряпкой, а затем осторожно вытер меня, пока я наблюдал за ним.

И что-то глубоко в моей груди потеплело. Да, глупо, но какого черта. Я люблю это.

Алессио был великолепен, и я был чертовски рад, что дождался этого момента.

Я провел рукой по краю кровати, на которой спал Алессио, но простыни оказались холодными. Сев, я поднял простыню, чтобы прикрыть свое обнаженное тело, и заморгал. В комнате было темно, но я что-то чувствовал. Я мог чувствовать кого-то.

"Это я."

Мои глаза метнулись в сторону голоса, и только тогда я смог различить фигуру, сидящую на стуле в дальнем правом углу с мерцанием красного поля зажженной сигареты.

— Я не знал, что ты куришь, — пробормотал я.

"С меня хватит."

Что-то было не так, но я не мог понять, что именно. Возможно, ему не нравился секс со мной так же, как мне с ним. Возможно, я задержался. Я провел рукой по своим длинным, спутанным, спутанным волосам.

У меня не было такого опыта, как у него, но мое шестое чувство подсказывало мне, что ему это понравилось. Я чувствовал, как его мышцы дрожат, его стоны все еще вибрировали в моем сердце, а его рот пожирал меня, как будто я был его последней едой на Земле. Да, я был уверен, что ему это понравилось.

Что оставило только один вывод. Должно быть, я задержался. Я сдвинулась с кровати, мои ноги беззвучно ударились о твердую древесину.

— Я оденусь и пойду, — пробормотала я, вставая.

— Не смей, черт возьми.

Я замерла, нерешительность текла по моим венам. Мой взгляд сосредоточился на темном силуэте. Зажженная сигарета отбрасывала тень на лицо Алессио. У меня перехватывало дыхание, чем больше он попадал в фокус. На нем были рваные джинсы, верхняя часть его туловища была полностью обнажена, и зрелище было прекрасным.

Это вызвало у меня желание сделать фотографию и запомнить ее навсегда. Таким, каким он был сейчас. Смесь тьмы и плохого парня, но и нечто более глубокое. Что-то уязвимое.

Ранее, или это было вчера, когда он разделся, я заметил чернила на его верхней части груди и руках, но был настолько сосредоточен на нем, что не успел изучить татуировки. Их по-прежнему было трудно различить в темноте, но невозможно было не заметить, насколько он чертовски великолепен. Каждый его дюйм.

"Идите сюда." Приказ, и мои ноги уже двинулись к нему, простыня волочилась за мной. — И потеряешь листок.

Моя хватка на простыне ослабла, и она беззвучно упала, растекаясь вокруг моих ног. Что-то тяжелое мелькнуло в его взгляде, притягивая меня невидимыми нитями к себе.

Один шаг. Два шага. Я сократила расстояние между нами на третьей ступеньке и встала между его раздвинутыми бедрами, его уникальный древесно-пряный аромат смешивался с запахом сигарет.

Он не пошевелился, но его глаза превратились в горячую жидкость, темнее, чем я когда-либо видел.

Одна его рука легла на внутреннюю часть моего бедра, а другая все еще держала сигарету. Ленивыми движениями его грубая ладонь поднималась все выше и выше, пока не обхватила мой пол, и у меня не вырвался прерывистый вздох.

"Ты принимаешь противозачаточные средства?"

Я кивнул. Прежде чем я уеду в Куала-Лумпур, мне придется перейти на что-то другое, кроме таблеток. Мирена или Депо укол. Что угодно, лишь бы это устраняло необходимость ежедневного приема, пока я был в дороге. Но Алессио не обязательно было об этом знать.

— Ты можешь потерять сигарету? Я вздохнула, когда мои руки легли ему на плечи. Его жар как нельзя лучше обжег кончики моих пальцев.

— Такой требовательный, — прохрипел он, выкладывая его в пепельницу на маленьком столике.

Я тихо усмехнулась, мои бедра раздвинулись шире, чтобы я могла больше чувствовать его всем своим существом. Его руки медленно приближались все ближе и ближе к тому месту, где я хотел его видеть, в то время как мои пальцы обвили его плечи, а затем спустились вниз по предплечьям. Его кожа там была грубее, как будто под чернилами остались шрамы.

— Вы уже выдвинули три требования вместо моего одного.

Моя рука остановилась над одним из них, и я почувствовал, как он напрягся. Вопрос задержался на моих губах, но мне не хотелось портить этот момент. Эта ночь. Поэтому я продолжил исследовать его тело, замечая все больше похожих шрамов. Всё под чернилами.

— Ты красивая, — прошептал я. Он был, шрамы или нет. Чернила или нет. Каждый дюйм его тела был твердым, теплым и просто красивым.

Его костяшки пальцев коснулись моей киски, и моя голова откинулась назад, а стон сорвался с моих губ.

«Тебе больно?»

Я хотел солгать ему. Я хотела больше его внутри себя. Но я знал, что он сможет сказать, что я лгу.

"Только немного."

Без предупреждения он скользнул пальцем внутрь меня, и я захныкала. «У тебя больше, чем просто небольшая боль».

Моя киска сжалась вокруг его пальца, жаждущая того ощущения, которое только он мог мне дать.

Он пошел вытаскивать палец, и моя рука обхватила его запястье.

«Пожалуйста, Алессандро, я хочу большего». Наши взгляды встретились, его палец у моего входа, а моя киска пульсирует от потребности иметь его больше. «Удовольствие перевешивает боль».

Я подняла ногу и положила колено на его бедро, прижимаясь к его руке. Его палец скользнул глубже в меня, и стон сорвался с моих губ. Другая его рука обхватила меня за шею и притянула к себе, держа наши лица на расстоянии нескольких дюймов. Сигарета горела в пепельнице рядом с ним.

Что-то вроде нас двоих. Сгорим ли мы в конце концов?

Потому что чувствовать что-то настолько сильное, когда кто-то прикасается к тебе, не может продолжаться долго. Верно?

«С того момента, как я увидел тебя в этой нелепой девчачьей спальне с задранной задницей, я мечтал об этом ». Его признание удивило меня и заставило мою грудь светиться удовлетворением. Он не забыл меня. «Ты корчишься подо мной, как богиня, умоляя меня трахнуть тебя».

Этот человек свел все мои мысли в отдельные слова. Хотеть. Нуждаться. Удовольствие.

— Ты собираешься меня поцеловать, Алессандро? — пробормотала я, мои губы коснулись его, и все это время его палец оставался в моей киске. Он вонзил его глубоко в меня, и мой стон завибрировал в его рту.

— Алессио, — прохрипел он. «Никто не называет меня Алессандро».

— Алессандро, — парировала я в ответ, закусив его нижнюю губу. «Мне нравится быть единственным, кто называет тебя этим именем».

Это сделало его особенным. Это сделало его нашим.

Я осторожно прикусила его губу, затем провела по ней языком, чтобы облегчить боль. И все это время мое тело раскачивалось под его рукой. Другой палец присоединился, растягивая меня. — Ох, черт.

— Верно, — прошипел он, затем грубо поцеловал меня в рот, в то время как его пальцы входили и выходили из моей сжимающейся киски. "Теперь ты мой."

Я не мог думать, когда он заставил меня чувствовать себя так. Как будто он сломал меня, разбил на куски только для того, чтобы снова собрать воедино.

Поцелуй Алессио был доминирующим и интенсивным, но меньшего я и не ожидал. Мои губы прижались к его, вся его твердость лишила меня дыхания и рассудка. Он откинул мою голову назад и восхитил меня потребностью, которую я чувствовала глубоко внутри себя, и все, что я могла сделать, это чувствовать. Поддайтесь ему.

Его язык входил и выходил из моего рта синхронно с его пальцами, и сильное удовольствие вспыхнуло в глубине моего живота. Моя грудь уперлась ему в лицо, и он обхватил губами сосок. Его легкая щетина создавала трение о мою мягкую кожу, пока он сосал, покусывал и кусал, и все это время его пальцы входили и выходили из меня.

Мои пальцы сжались на его плечах, отчаянно пытаясь добиться баланса и контроля, но он удерживал весь контроль. Я так жаждала его, что боялась, что сгорю, если не смогу его иметь.

Мое тело было скользким от соков и пульсировало, мой оргазм был в пределах досягаемости. Он обвел мой клитор, его признательный стон вызвал вибрацию глубоко в глубине моего живота.

— Ты чертовски мокрый. Тон его голоса был благодарным, взгляд голодным.

— Пожалуйста, Алессандро, — выдохнула я. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Звук застежки-молнии вызвал у меня дрожь. Соблазнительное эхо, обещающее удовольствие. Я едва успел осознать, что он делает, когда он схватил меня за бедра и врезался в меня, обе мои ноги оседлали его.

Я закричала и взорвалась над его твердым членом, похороненным глубоко внутри меня, в то время как перед моим взором плавали черные точки. Мое тело вздрогнуло, и он прижал меня к себе, его огромный член наполнил меня, моя грудь прижалась к его.

Сердцем к сердцу.

— Просто помни, ты просил об этом. От его хриплого, слегка расстроенного голоса у меня по спине пробежала дрожь. А потом он потерял всякое подобие контроля. Его пальцы впились в мои мягкие бедра, и он с настойчивостью вошел в меня.

Мои бедра врезались в его, удовольствие сворачивалось глубоко в подложке моего живота с каждым сильным толчком. Его стоны и мои стоны смешались, вызывая крайнее привыкание и заставляя нас обоих гоняться за одним и тем же удовольствием.

«Аааа. А-Алессандро… — Мой голос стал высоким, смешиваясь со стонами, когда внутри меня назревал второй оргазм.

"Мой." Шлепок. Жало в мою голую задницу застало меня врасплох, и, к моему удивлению, я почувствовал, как жжение от его пощечины распространилось до моего ядра, а моя киска пульсировала от потребности в большем.

— Еще, — потребовал я. Шлепок. Шлепок. Шлепок.

Мой живот напрягся, пальцы сжались, ногти вонзились в его плоть. Я отмечал его так же, как он отмечал меня. Я был так близко. Ощущение росло и росло, усиливаясь с каждым толчком.

— Не сдерживайся, любимая. Он толкнул сильнее, попав в мою точку G. Алессио не просто трахал меня, он владел мной. «Я знаю, что ты хочешь выкрикивать мое имя».

Он доминировал над каждой клеточкой внутри меня. По тому, как он схватил меня за талию, у меня было ощущение, что я буду чувствовать его месяцами.

Мой оргазм взорвался и поглотил меня так сильно, что я почти забыл дышать. Его бедра дернулись вперед, его член вонзился в меня во время моего оргазма, и мои глаза закатились на затылок.

Звезды взорвались за моими веками, когда я задыхалась и боролась за дыхание. Я думал, что умру, и это будет не такой уж плохой путь. Я прижалась головой к изгибу его шеи, вдыхая его запах глубоко в легкие.

Последним толчком Алессио последовал за мной через утес, пролившись внутрь меня.

— Черт, — проворчал он, уткнувшись лицом в мои волосы.

Его горячая сперма наполнила меня, и я почувствовал, как она стекает по внутренней стороне моих бедер.

Мы остались так, его руки защищающе обнимали меня, мы оба тяжело дышали.

Глава 11

Алессио

Т

его бурная реакция на Отем не была нормальной.

Я проснулся, прижимая ее лицо к своей груди. Большую часть ее лица покрывали густые темные пряди, и я знал, что меня трахнули.

Мой член уговорил мое сердце поиграть. Теперь я был облажался. Я чувствовал ее губы на своих, ее пальцы на своих шрамах и знал, что это то, без чего я не смогу жить. В нее было чертовски легко влюбиться.

Я обхватил пальцами эти шелковистые пряди и увидел ее спящее лицо.

Безмятежный. Счастливый. Красивый.

Так отличается от меня. Грязный. Скрученный. Уродливый.

И все же я не смог устоять перед ней. Я потерял всякий контроль и излил в нее свое семя. Я ни черта не пожалел об этом. Я сожалел только о том, что она принимала противозачаточные средства. Я хотел привязать ее к себе.

Мне пришлось привязать ее к себе, прежде чем она все узнает. Вся эта запутанная история, которая запятнала меня. Если бы она узнала, что я сделал, она бы меня презирала. Она хотела спасти мир; Я чертовски все испортил.

Именно по этой причине я заключил брачный контракт с ее бабушкой и дедушкой. Это был мой запасной план на случай, если она меня отвергнет. Да, оказалось, что я такой же эгоистичный придурок, как и мой ублюдок отец. Но мысль о потере этого была чертовски невыносима.

Если бы она знала, что я сделал, она бы меня отвергла.

Что-то в моей груди сжалось при мысли о потере Отэм. Или, может быть, это была мысль о том, чтобы заставить ее что-то сделать, и увидеть боль в ее глазах.

Я никогда не хотел быть причиной того, как ее ореховая зелень станет коричневой.

Последние четыре года я держал всех юношей и мужчин из колледжа Калифорнии подальше от Отем. Как любили отмечать мои друзья, это было немного перебором. Так что, черт возьми. Они сделали то же самое, если не хуже, со своими женщинами. Кассио обдумывал, как заполучить свою женщину. Лучано заставил свою женщину выйти за него замуж, чтобы отомстить за мать и сестру. Николаевские мужчины вовсю преследовали своих женщин, а те даже не подозревали об этом. Ну, кроме Саши. Какую бы женщину этот психопат ни поставил на свой радар, мне было ее жаль.

Мы обманываем, воруем и убиваем ради того, чего хотим.

А еще я чертовски ненавидел, когда люди смотрели на то, что принадлежит мне, не говоря уже о том, чтобы осмеливаться к этому прикоснуться.

Именно по этой причине я вернулся в бар «Флер», сразу после того, как отвез Отем домой.

Ранним утром, еще до восхода солнца, мы оба молча оделись, и, верный своему слову, я сохранил ее трусики. Она немного протестовала, но затем сдалась после того, как я опустился на колени и лизал ее киску, ее пальцы сжимали мои волосы, как будто она боялась, что я остановлюсь.

Она понятия не имела, что мне понадобился всего один раз, чтобы стать зависимым от нее.

Я уставился на старинное здание бара Флер. Внешне он выглядел старым, как грязь. Внутри были сделаны все последние обновления.

У нас с Флер было соглашение. Я профинансировал пятьдесят процентов ее бизнеса, но мне пришлось использовать ее бункер в подвале. Это был единственный в своем роде вариант, который в 1642 году использовали купцы для контрабанды своих товаров.

Модернизированное использование, камера пыток. Это также сделало удобным способом бросить тело.

Флер понимала необходимость этого. Она воочию видела различные оттенки серого, необходимые для выживания в этом мире. Однажды она была жертвой. Юридическая система не смогла ее спасти. Чтобы наконец сделать это, потребовался такой серый ублюдок, как я.

Но мои грехи все еще оставались. Их невозможно будет смыть.

Верный моему слову, ублюдок, посмевший прикоснуться к моей женщине, потерял пальцы. Ему повезло, что я его не прикончил. Но это должно было измениться. Без него этот мир был бы лучше.

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком.

Рано утром, еще до восхода солнца, тихий щелчок прозвучал как выстрел. Этот ублюдок подпрыгнул на своем месте, несмотря на то, что цепи удерживали его в заложниках, а ладони прижались к коленям.

Его глаза устремились в мою сторону, на его лице отразился страх. Он был здесь со вчерашнего вечера.

Мой холодный взгляд скользнул по нему. Грязная, а теперь окровавленная мускулистая рубашка, никаких чертовых мышц. Лысеющая голова.

На его левой руке не хватало пальцев, и они лежали на земле, перепачканные кровью и грязью. Их уже не спасти. Его побледневшее лицо выражало страх. Недостаточно страха.

Вчера вечером я только начал. Я решил проверить биографию этого ублюдка, прежде чем отпустить его, и оказалось, что этот ублюдок любит навязывать себя маленьким девочкам. Так что отпустить его больше не было возможности.

Кислота обожгла мою кровь при мысли о его грязных руках на Отэме, даже на долю мгновения.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил я холодным тоном, а губы скривились от презрения.

Я вытащил лезвие из кармана, и глаза этого ублюдка округлились от ужаса. Он начал хрипеть, хватая ртом воздух.

«Пожалуйста, пожалуйста, хватит», — умолял он.

Я проигнорировал его, схватившись за рукоять клинка и наклонившись вперед.

— Ты коснулся того, что принадлежит мне, — холодно сказал я, затем вонзил лезвие сквозь его руку прямо в верхнюю часть бедра. Плоть и кости поддались, когда нечеловеческий вой на самой высокой ноте вырвался из его горла и завибрировал от цементных стен комнаты.

Кровь хлынула вокруг него, и я получал садистское удовольствие, заставляя его страдать. Я вонзил нож глубже в его руку, лезвие еще глубже вонзилось в бедро.

Запах мочи наполнил воздух, когда он смотрел на меня, его глаза остекленели от боли.

Мои зубы стиснулись. Слава богу, эта комната была вся бетонная. Я терпеть не мог пятен мочи на твердом дереве или плитке.

— Пожалуйста, хватит, — вскрикнул он, и слезы текли по его лицу.

— Чертов трус, — процедил я.

Затем, поскольку я знал, что этот парень, черт возьми, заплачет и, возможно, в следующий раз обосрется, я решил положить этому конец. Я вытащил пистолет, и выстрелы разорвали воздух.

Хлопнуть. Хлопнуть. Хлопнуть.

Я видел, как свет погас в его глазах, затем его тело рухнуло на цепи, кровь капала из его черепа.

Капать. Капать. Капать.

Часть брызг попала мне на ботинки. Слава богу, я выбрал джинсы и простую черную футболку. Я бы разозлился, если бы кровь попала на мой костюм или туфли.

Заправив пистолет за джинсы, я подошел к маленькой раковине и вымыл руки.

Произведено было недостаточно мыла, чтобы смыть все мои грехи.

Оставив тело одному из моих людей, чтобы тот его вымыл, я вышел в холл и столкнулся с Байроном, прислонившимся к стене.

"Преследует меня?" – размышлял я саркастическим тоном.

Я не показал своего удивления. Честно говоря, меня больше ничего не удивляло в этом настойчивом ублюдке. Хотя мне с неохотой пришлось признать, что мой младший сводный брат был таким же упрямым, как и я.

— Вас нетрудно найти, — сухо парировал Байрон. — Ты прикончил его? он спросил. Весь подвал был звукоизолирован, поэтому он не мог услышать что-либо, происходящее внутри.

— Чего ты хочешь, Байрон? Вместо этого я ответил своим собственным вопросом. «Ищу что-нибудь, что можно было бы подержать над головой, чтобы мы могли сыграть в одну большую счастливую семью?»

Его челюсть напряглась.

«Ни одной большой счастливой семьи», — сухо сказал он. — Но я бы хотел, чтобы ты был на моей стороне.

"Почему? Чтобы ты смог получить дополнительные средства на кампанию твоего отца?

— Он тоже твой отец, — сухо заметил он.

Он едва закончил предложение, и я попал ему в лицо.

"Нет. Мой. Отец." Я стиснул зубы, моя челюсть тикала. Чертов отец не оставил своего ребенка на воспитание монстру-садисту. Отец не позволил своему сыну жить в аду. Он знал, что моя мать беременна, но не хотел, чтобы его драгоценная политическая карьера была разрушена внебрачным сыном, поэтому он спрятал меня под ковер.

Часть меня хотела наброситься, уничтожить моего отца и его блестящую маленькую жизнь. Но я знал, что еще не время. Мне пришлось бы сдерживать себя тонкой нитью самообладания и сохранять холодную логику. Я бы уничтожил его, когда президентство было в его руках. Он держал ее так чертовски близко, прямо на кончиках пальцев, что ее просто выдернули. Мной.

— Заблудись, Байрон, — сказал я ему, уходя от него. «В следующий раз, когда я увижу тебя, я восприму это как твое браконьерство на моей территории, и ты устроишь войну».

«Давай, брат».

Как я уже сказал, упрямый ублюдок.

Я сидел в своем офисе, в принадлежащем мне здании, вдали от отца , который дал мне мою фамилию. Это было почти все, что он мне дал.

Было всего десять утра. Прошло шесть часов и тридцать восемь минут с тех пор, как я отвез Отэм, и я уже чертовски скучал по ней. Так чертовски сильно, что мне пришлось задуматься, не лихорадит ли меня.

Я вытащил телефон и проверил Инстаграм Отэм. Она часто публиковала на нем фотографии и обновления. Сегодняшний день не стал исключением. Я должен был быть старым, или она должна была быть слишком молодой, но эта девушка жила в социальных сетях. Он хорошо служил мне последние четыре года.

Я уставился на фотографию.

Взлохмаченные красные простыни и черная как вороново крыло грива растянулись на подушке веером. Лица ее не было видно, но я точно знал, что это значит.

Она больше не была девственницей.

Обычная кислота не пришла. Вместо этого в моей груди вспыхнуло странное ощущение. Она отдала мне большую часть себя, но и кое-что у меня забрала. Я просто не мог понять, что именно.

Я просмотрел другие ее фотографии, хотя видел их раньше. Я следил за ее Инстаграмом последние четыре года. С одноразового телефона и анонимного аккаунта. Да, я был слишком стар, чтобы преследовать двадцатилетнюю женщину.

И все же я был здесь. Хотя это не могло сравниться с тем, как преследовали братьев Николаевых. Особенно Саша, когда его ждало убийство. Так что да, мне было намного лучше.

Стук нарушил тишину, и я, не дожидаясь ответа, взглянул на вошедшую Бранку.

«Зачем ты стучишься, если все равно собираешься войти?» Я ворчал.

Как и ее подруга, она закатила на меня глаза. Понимают ли эти двое, что я убивал людей за меньшее?

"Что бы ни."

Я откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на свою младшую сестру, которая уже не была такой маленькой. Вчера Нико сделал интересное замечание, о котором я до этого момента не задумывался. Если я не обеспечу ей брак с семьей, которая сможет ее защитить, Бранка может стать мишенью только за то, что у нее та же фамилия, что и у нашего ублюдка-отца. У него была дурная привычка обманывать влиятельных людей, и они и глазом не моргнули, чтобы покончить с ней за его грехи.

Мои враги, не колеблясь, тоже набросятся на нее. Мне придется найти способ защитить ее, прежде чем отец заключит сделку с другим придурком-садистом о продаже Бранки.

Отложив эту мысль на потом, я ждал, пока Бранка скажет то, что она пришла сюда сказать. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что ей нужно поговорить. В противном случае она никогда бы не ступила в мой кабинет.

Она напомнила мне Мию. Наша мертвая сестра. Бранка мало что ее помнила. Она была маленькой, когда Миа покончила жизнь самоубийством. Она пережила наших родителей. Она, блин, пошла на войну и выжила. Но понадобилась группа придурков, чтобы довести ее до самоубийства. Это была чертовски горькая пилюля.

По иронии судьбы, их положил Саша Николаев. Он оказался в похожей ротации и обнаружил, что эти ублюдки насилуют ее. Я сожалел только о том, что Саша убил их раньше меня.

Выражение моего лица помрачнело при воспоминании об этих похоронах. Моя мать не плакала. Отец подошел к могиле, когда гроб Мии опускали в землю. Я не плакала, но глаза мои горели; моя гребаная грудь болела как ублюдок.

Бранка была единственной, кто плакал в тот день. Ее рука была прижата к груди. В ту секунду, когда я заметил поблекший ожог от сигареты на ее руке, меня окутал красный туман. Я понятия не имел, как оказался на отце, избивая его до синяков прямо над гробом Мии.

После того, как кто-то оторвал меня от него, я забрала Бранку у него и нашей матери и перевезла ее к себе.

"Должен ли я уйти?" Голос Бранки вытащил меня из прошлого.

"Нет."

Бросив нервный взгляд в мою сторону, Бранка села на пустой стул напротив меня, единственное, что нас разделяло, это мой стол.

Глубокий выдох наполнил воздух. "Вы с ума сошли?" выпалила она.

«Вам придется быть немного более конкретным», — сухо парировал я. Я задавался вопросом, рассказала ли Отэм ей, что произошло между нами двумя прошлой ночью. Возможно, мне следует спросить сестру, злится ли она на то, что я трахнул ее лучшую подругу.

Но я бы не стал, потому что это означало бы, что я остановлюсь, если она разозлится, а у меня не было намерения останавливать это.

Бранка еще раз глубоко вздохнула. — Что я не просил тебя поехать с Отэм в ее мировое фото-приключение.

— Когда вы с Отем так решили? Я допросил ее.

«По дороге к Флер мы с Отем разговорились. Я сказала ей, как сильно ненавижу находиться в одном городе с отцом, и она пригласила меня поехать с ней», — ответила она. «Если я не смогу использовать свои деньги, она даже предложила помочь с расходами». Пальцы Бранки обхватили ее запястье. Это была ее нервная привычка. Слишком много сломанных запястий в ее детстве. — Я тоже за это заплачу.

«У нас есть деньги», — сказал я ей. «Ей не нужно за это платить».

Ее серые глаза напомнили мне о дожде. Я понятия не имел, почему, но они всегда ранили мое сердце. Может быть, потому, что я чувствовал себя виноватым за то, что не защитил ее раньше. Или, может быть, потому, что я увидел в ней свою боль.

«Я должна остаться ради тебя, но я трусиха», — пробормотала она с виноватым выражением лица.

— Ты не трус, — прорычал я. «Никогда больше не говори этого. Ты выжила, Бранка. Моя сестра и моя семья. Будь я проклят, если когда-нибудь увижу, как тебе больно. Неважно когда, что и как, я всегда буду рядом с тобой. Хорошо?"

Счастливая улыбка расплылась на ее лице, и это был чертовски лучший подарок. Видеть, как моя младшая сестра улыбается и счастлива.

Я встал и поправил рукав своего костюма, затем подошел к ней поближе. Прислонившись к столу, я изучал ее. Мы были не очень похожи, если не считать глаз. Мы оба унаследовали их от матери. Я больше походил на своего биологического отца, а она больше походила на родственника по отцовской линии. Но в душе мы были одинаковыми.

«Ты хочешь этим заняться?» Я спросил ее.

Прежде чем я успел закончить вопрос, она с энтузиазмом кивнула. "Это."

«Зачем изучать социальные сети и маркетинг, если теперь вы хотите заняться фотографией?» Я мягко спросил ее.

Она ухмыльнулась. «Я не буду фотографировать для Nat Geo. Это будет вся осень. Мы думаем о создании сайта, посвященного путешествиям, и ведении блога».

Мои губы подтянулись. "Интересный."

Я абсолютно ничего об этом не знал, и казалось, что молодое поколение так бы поступило, но если это сделало ее счастливой, это сделало счастливым и меня.

Бранка ухмыльнулась. "Верно?" Энтузиазм на ее лице был заразителен, поэтому я просто кивнул. Пока она была счастлива, меня не волновало, что она делает. У нее никогда не будет недостатка в деньгах, поэтому она может наслаждаться жизнью. — Так ты не против, если я уеду с Отэм?

«Я бы не сказал, что меня это устраивает», — сказал я ей, улыбаясь. — Но я хочу видеть тебя счастливым. И не удивляйся частым визитам твоего старшего брата, — предупредил я.

Она вскочила со своего места и бросилась мне в объятия. Точно так же, как она делала, когда была маленькой девочкой.

— Спасибо, Алессио, — прошептала она мне в грудь. «Ты намного лучше меня. Я сбежал от нашего отца, а ты продолжаешь с ним сражаться».

Ее отец, а не мой. Но она этого не знала. Никто, кроме Эшфордов, меня и жестокого придурка, который меня вырастил, не знал этого. Моя мать, конечно, знала, но сейчас она была на шесть футов ниже меня.

«Я всегда могу убить его ради тебя», — полушутя я.

Она покачала головой, ее лицо все еще прижималось к моей груди. "Нет брат. Он получит свое. В конце концов."

Не чертовски скоро.

Глава 12

Осень

я

сидел на полу моей спальни в шортах для мальчика и зеленой футболке, окруженный моими заметками, фотографиями и другими заметками. Еще несколько дней, и мы отправимся в Азию. Наш первый пункт назначения – Куала-Лумпур.

За исключением прошлой ночи, у меня было что-то или, скорее, кто-то, что заставило меня захотеть остаться. Все мое тело все еще было окутано сладкой усталостью, и даже после душа я чувствовала его запах на своей коже.

Мне хотелось заключить аромат в бутылку и сохранить его при себе навсегда.

Дверь в мою комнату распахнулась, ударившись о стену за ней, и я застонала.

«Бранка!» - выругался я.

Моя лучшая подруга вытянула руку над головой и прислонилась к дверному косяку, а другой протянула чашку холодного кофе.

«Вот и я», — объявила она.

— Я это вижу, — сухо ответил я. Ладно, возможно, вчерашняя деятельность оставила меня немного уставшим и раздраженным. Я потянулся за чашкой кофе, которую она держала в своей руке. Бранка ненавидела кофе со льдом, так что, должно быть, это было для меня. Она сунула его мне в руку, и я отхлебнул.

«Нет ничего лучше хорошего кофе», — промурлыкала я.

— Секс имеет значение, — хихикнула она. — Если бы ты только попробовал.

Я покачала головой, но мои щеки покраснели, потому что на ум сразу же пришел ее брат. Она была абсолютно права. Секс во сто раз превосходит кофе.

— Ты попробовал? Я усмехнулся, прекрасно зная ответ.

Она пожала плечами. «Я была близка к этому, но во время наших приключений я найду экзотического мужчину и займусь умопомрачительным сексом. Ты тоже это сделаешь.

Я улыбнулась, но внутри меня боролись нерешительность и желание узнать, какие планы Алессио относительно нас. Он не сказал, что хочет увидеть меня снова. Я, правда, не спрашивал, но почему он не мог хотя бы показать, что хочет меня снова увидеть?

Он высадил меня, чертовски сексуальный, в своих рваных джинсах и черной футболке, даже не поцеловав. Он мог бы хотя бы клюнуть меня в щеку.

«Мой брат согласился», — просияла Бранка, а я в замешательстве моргнула. Ее брат сказал ей, что ему следовало поцеловать меня на прощание?

Я встретился с ее глазами, такими же, как ее братья, сияющими, как расплавленное серебро. "Он сделал?" — спросил я удивленно.

Черт возьми, мне снова захотелось заняться с ним сексом. Опять и опять. Мне хотелось исследовать все его тело, поцеловать каждый дюйм его кожи и больше всего на свете мне хотелось изучить чернила на его груди и руках. Мне хотелось поцеловать его шрамы, скрывавшиеся под ним. Я хотел знать историю, которую он скрыл.

«Да, Алессио думает, что это будет для нас хорошим опытом», — уточнила она, и я проигнорировал нарастающее чувство разочарования. Алессио был согласен, что я просто иду своей дорогой. Прошлая ночь значила для него не так много, как для меня. Вероятно, у него были женщины на быстром наборе. «О, черт возьми, мы действительно делаем это», — просияла она.

Выкинув Алессио из головы и вернувшись к своей цели, я сосредоточился на предстоящем путешествии.

Мои губы приподнялись. «Мы действительно делаем это», — повторил я.

Взгляд Бранки скользнул по полу. "Что ты делаешь?"

Я пожал плечами. «Готовимся».

"Где твои родители?" она потребовала знать. «Нам всем следует пойти отпраздновать. Поздний обед."

Я снова сосредоточился на своих заметках. «Маман ходит по магазинам, а отец встречается со старым другом или типа того».

— Тогда пойдем, — предложила она. "Ваш любимый. Шашлыки.

Я застонал. «Почему ты меня искушаешь?»

Она широко ухмыльнулась. «Потому что я злой. Бвахаха».

Пытаясь издать злой звук, она полностью испортила его своим заразительным смехом. Я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, прикусив внутреннюю часть щеки. Но выражение моих глаз, должно быть, испортило все, потому что она бросилась на пол, отбросив меня назад. Я поставила свой ледяной кофе в стороне, едва избежав катастрофы на своем плюшевом белом ковре.

— Я знаю, ты хочешь посмеяться, — поддразнила она, щекоча меня. "Покажите мне. Покажите мне."

Следующие полчаса мы хихикали на моем полу. Точно так же, как у нас было в школьные годы.

Почувствовав себя легче и потеряв рассудок от Алессио, два часа спустя мы вошли в ресторан в центре Монреаля. На мне было простое светло-зеленое платье длиной чуть выше колен. Каждый раз, когда я надевала его, я получала комплименты за то, что оно подчеркивало зелень моих глаз. Бранка одолжила мое красное платье того же фасона, благодаря чему мы стали больше похожи на сестер.

Мы смеялись и болтали о всех наших грандиозных планах, ожидая, когда придет хозяйка и усадит нас.

Мои волосы рассыпались по спине мягкими волнами, и я предпочла обойтись без макияжа. Это заставило меня выглядеть моложе, но мне действительно не на кого было произвести впечатление. Потому что мужчина, которому я отдала свою девственность, подумал, что для меня было хорошим решением двигаться дальше. Но эй, мне не было горько. Нисколько.

— Давно не виделись, дамы.

Хозяйка поприветствовала нас, и мы оба обратили на нее свое внимание. «Привет, Жасмин. Как вы?"

«Лучше спросить, как вы двое?» Ее глаза изучали нас обоих. — Я слышал, что ты уезжаешь через неделю в Азию, Бранка. Мои брови взлетели вверх от этого знания. Жасмин, должно быть, прочитала выражение моего лица, потому что добавила: «Алессио».

— Оххх, — выдохнули мы с Бранкой одновременно, в то время как маленький зеленый монстр проскользнул сквозь меня.

Эти двое спят вместе? Я поинтересовался. Иррациональный укус ревности врезался в меня и имел вкус кислоты, но мне пришлось его проглотить. Это не было похоже на то, что мы с Алессио встречались до того, как я набросилась на него.

"Дочь." До нас донесся холодный голос, который мне никогда не хотелось слышать, и я напрягся в тот момент, когда Бранка побледнела.

Мы вдвоем медленно повернулись в сторону этого голоса и обнаружили отца и брата Бранки, сидящих за столом с двумя другими мужчинами. Я сглотнул, глядя на них, но остановился на Алессио.

Мой взгляд всегда возвращался к нему. В нем была тьма, которой невозможно было противостоять.

— Нам следовало пойти куда-нибудь еще, — пробормотала Бранка себе под нос. Я не мог не согласиться.

— Им не нужен стол, Жасмин. — рявкнул отец Бранки, привлекая к нам всеобщее внимание. — Они сядут с нами.

Откажись , требовал мой разум. Мои родители были бы в ярости, узнав, что я сижу за одним столом с отцом Бранки. Не обращайте внимания на других бандитов.

— Не оставляй меня, — прошептала она себе под нос, отчаяние пронизало ее тон.

Я тяжело вздохнул. Если бы мои родители не знали, им бы это не повредило. Кроме того, мне не хотелось устраивать сцену, поэтому я последовал за Бранкой тяжелыми шагами.

Мой пульс увеличивался с каждым шагом, который я делал по направлению к столу. К сожалению, причиной этого стал человек, который заставил мое тело сгореть прошлой ночью, а не явная опасность, скрывающаяся за этим столом. С его черным костюмом и острыми чертами лица Алессио принадлежал GQ , а не ресторану, рядом со своим ублюдком-отцом.

Я судорожно вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Алессио никогда не говорил, что хочет отношений. Не то чтобы мы много разговаривали вчера вечером.

«Не думай об этом» , — пробормотал мой разум. Не думай об этом.

Иначе я бы растаял в лужу. Вместо этого я встретил нахмуренные брови Алессио, когда он встал, глядя на меня глазами. Что-то в его взгляде заставило мою кожу зашипеть, а пальцы задрожать. Можно было подумать, что после прошлой ночи реакция утихнет, но это не так. Вместо этого я отреагировал еще более интенсивно.

Он был настолько высоким, что мне приходилось вытягивать шею, когда я приближался к нему.

Отведя от него взгляд, я медленно скользнул взглядом по мужчинам и сглотнул комок в горле. Они кричали об опасности. Алессио тоже, но он не вызвал во мне страха. Только похоть.

С другой стороны, от его отца у меня мурашки по коже бежали. И эти двое мужчин были страшны. У них были самые необычные светлые волосы, которые я когда-либо видел. Их внимание было приковано к нам с Бранкой, но ужасал их размер. Даже сидя, они как будто каким-то образом возвышались и поглощали весь кислород в комнате. Я поднял глаза к их лицам и моргнул. Затем снова моргнул, чтобы убедиться, что я правильно вижу цвет их глаз. Они были бледно-голубого цвета.

Ух ты. Просто офигеть, вау!

Они оба встали, и мне почти хотелось, чтобы они этого не сделали, потому что они возвышались, как темные, угрожающие облака. Мы с Бранкой мгновенно сделали небольшой шаг назад, наши инстинкты подтолкнули нас в режим самообороны.

Глаза Бранки метнулись в мою сторону, как будто она задавалась вопросом, знаю ли я их. Будто! Я едва заметно пожал ей плечами, и наши глаза вернулись к двум мужчинам. Несмотря на их огромные размеры, я был бы совершенно слеп, если бы не заметил, что они оба хороши собой. Чрезвычайно так.

«Дамы, познакомьтесь с Василием и Сашей Николаевыми», — представил нас Алессио, и мой взгляд тут же вернулся к нему. Как будто он был моим магнитом, и вот так мое сердце екнуло. Всего одна ночь секса, и я уже устала от этого мужчины. Фу. «Джентльмены, моя сестра Бранка Руссо и ее лучшая подруга Отем Корбин».

Свободных мест было всего два. Один сидел рядом с Сашей Николаевым, а другой — с Алессио. Плохо ли, что я хотел оставить место рядом с Сашей Николаевым Бранке? Должно быть, ей пришла в голову та же мысль, потому что ее глаза метнулись к стулу рядом с братом, и мы оба с тоской посмотрели на него.

Для нас обоих это был режим самосохранения.

— Приятно познакомиться, — протянул Саша, его бледно-голубые глаза метались то на Бранку, то на меня, а затем остановились на Бранке. Меня охватило облегчение. Умная женщина не хотела внимания этого парня.

Алессио Руссо намного лучше , мой мозг издевался над моим сердцем.

«Я не знала, что дамы присоединятся к нам», — протянула Саша.

«Подходит ли наша дискуссия для дам?» — спросил Василий, нахмурив брови. «Я бы не хотел, чтобы мою сестру беспокоили такие темы».

Ну, это было впервые.

"Мы можем идти." Голос Бранки был едва слышен, мы оба напряглись и пошатнулись на ногах. Мы оба хотели бежать и никогда не оглядываться назад.

— Вы оба останетесь, — потребовал ее отец.

Раздался глоток. Это могло быть мое.

Саша выдвинул стул рядом с ним, его бледные глаза остановились на Бранке. Слава Богу! Хотя она не двигалась, он продолжал ждать, пока она сядет, в то время как ее взгляд продолжал метаться по пустому стулу рядом с ее братом.

— Садись, Бранка, — рявкнул отец. — Ты тоже, Осень.

Мы оба тут же вздрогнули, и наши ноги начали двигаться сами по себе.

Алессио держал другой стул, и мы оба опустились на выдвинутые стулья. Тревога жужжала под моей кожей. Я глянула на Алессио, как будто он хотел меня спасти, что само по себе было нелепо. То, что вчера вечером у нас был секс, не означало, что он меня спасет.

«Разве это не мило?» — протянул отец Бранки, глядя на меня. Дрожь пробежала по моей спине, и мне пришлось изо всех сил стараться не искать помощи у Алессио. — Пришло время Отэм Корбин поговорить со мной, не так ли?

Мой позвоночник напрягся, и дурное предчувствие потекло по венам. Мои родители всегда старались держаться подальше от русских мужчин. Не нужно быть гением, чтобы понять, почему. Все, что вам нужно было сделать, это посмотреть на мать Бранки.

— Или мне следует называть тебя Отэм Бланшет? Я бросила растерянный взгляд на Алессио, затем на Бранку, которая закатила глаза и хихикнула. Она боялась своего отца, но когда рядом был брат, ее храбрость проявлялась. «Прояви немного уважения, Бранка», — проревел он, и мы оба вскочили на свои места. — Или посмотрим, кто закатывает глаза последним!

Раздался еще один глоток. Понятия не имею, было ли это мое или Бранки, или, может быть, нас обоих, но у меня было плохое предчувствие по этому поводу. Мне следовало просто похитить Бранку и сбежать. К черту ее отца. Однако мое тело было настолько жестким, что отказывалось двигаться.

Напряжение было ощутимым; Я почти почувствовал вкус этого. Тишина была густой, но, похоже, она касалась только нас с Бранкой. Саша из ниоткуда достал жевательную резинку, и воздух наполнился шуршанием обертки. Я недоверчиво посмотрел на него, но он проигнорировал меня. Его брат Василий, казалось, не заботился ни о своем брате, ни об отце Бранки. Алессио, похоже, тоже совсем не волновался. Или, может быть, оба очень хорошо это скрывали.

Саша бросил жвачку в рот с ухмылкой, обещавшей что-то злобное, хотя я не совсем мог разобрать, на кого она нацелена. Он лопнул жвачку, смяв обертку в руке.

Рука, которая, как я был уверен, убила множество людей. Я уставился на символы, нанесенные на его пальцы, которые я не мог прочитать. Мой взгляд вернулся к Алессио, который смотрел на Сашу с недовольством, написанным на его лице. Затем его глаза встретились с моими, и мгновенно хмурое выражение между его глазами исчезло, и я утонула в его сером взгляде.

— Играл с огнем, да? Отец Бранки протянул слова, и мы оба посмотрели на него. Он смотрел на Алессио и на меня. Последовал его цок, неприятная ухмылка испортила его уродливое лицо. Он был похож на змею, которая вот-вот проглотит мышь. Злой и собирается наброситься.

Официантка подошла, прервав напряженную и неловкую тишину. Ни Бранка, ни я, похоже, не были способны открыть рот, поэтому Алессио разместил заказ от нашего имени. И все это время глаза старого Руссо не сводили с меня глаз.

— Как твоя мама, Отэм? – спросил г-н Руссо, в его глазах мелькнул жестокий блеск. Мне это не понравилось. Я чувствовала себя уязвимой под его темным, угрожающим взглядом.

Мои глаза скользнули по столу, а затем вернулись к старику. В отличие от своего сына, который был высоким и красивым, г-н Руссо был невысоким, лысым и имел живот, который посрамил бы беременную женщину.

— Хорошо, — ответил я сквозь стиснутые зубы.

Он потер живот, на его лице появилось самодовольное выражение. — А твои бабушка и дедушка по материнской линии?

Мои брови нахмурились, и на моем лице появилось замешательство. «Они мертвы».

Честно говоря, я даже не знал их имен. Моя мать никогда не говорила о своих родителях. Она просто сказала, что они исчезли из поля зрения. Мы оставили все как есть. У меня были бабушка и дедушка по отцовской линии, которые были большой частью нашей жизни, пока они оба не скончались.

Он усмехнулся. "Невозможно. Они умерли за последний месяц? — спросил он, и я моргнул.

Мой язык нервно провел по нижней губе, и я встретился взглядом с Бранкой. Она казалась такой же невежественной, как и я.

Мой взгляд метнулся к Алессио, но его лицо было непроницаемым. Маска безразличия. Если не считать малейшего мускула, который напрягся на его челюсти, и выражения лица, которое потемнело. Похожее выражение лица было у Василия и Саши Николаевых. Хотя я не был уверен, было ли оно направлено против меня или отца Бранки.

Было такое ощущение, будто меня бросили на растерзание волкам, не имея возможности уйти.

Отец Алессио усмехнулся, жутко и мрачно. Знающий. Обе мои руки лежали на коленях под столом, и я не заметил, как ногти впились в ладонь, пока большая теплая рука не накрыла мою.

Я на мгновение замер, но не пошевелился. Успокаивающее пожатие, и это был приток сил, в которых я нуждался.

— Насколько я знаю, они уже давно мертвы, — сказал я обманчиво спокойным голосом.

Отец Алессио ударил кулаком по столу. Мы с Бранкой вздрогнули на своих местах. Серебро задребезжало.

— Вот это ложь, — выплюнул он, и его голос окрасился ядом. «Ваши бабушка и дедушка вполне живы. Они управляют корсиканской мафией. А твоя мать была их самым умелым убийцей.

Он, должно быть, сумасшедший. Сумасшедший. Бредовый.

— Ты ошибаешься, — настаивал я с недоверчивым смешком. «Моя мама — певица. Исполнитель."

Он посмеялся. Жестко и громко. Взгляды мелькали в нашу сторону, но я не сводил глаз с самой большой угрозы. Старый Руссо.

— Сингер, — усмехнулся он. «Да, ей всегда нравилось петь. Я помню, как она носилась в своей маленькой католической юбке и играла на пианино. Мужчины жаждут выглядеть хорошей девочкой».

Ярость кипела в моих венах. «Мне насрать, чего задыхаются мужчины», — прошипела я, глядя на него сверху вниз. «Вы мою маму приняли за кого-то другого. Она художница, не имеющая никакого отношения к корсиканской мафии».

— Ты ее точная копия, — продолжил он, как будто я и не говорил. «Была только одна Алессандра Бланше. Эти волосы цвета воронова крыла — семейная принадлежность. Хотя у тебя глаза неправильные. Они, должно быть, принадлежат твоему отцу.

Последнее слово прозвучало на его языке как проклятие.

— В последний раз ты спутал мою мать с кем-то другим, — процедил я. «Мой отец никогда бы не связался с кем-то вроде тебя ».

На этот раз он откинул голову назад и засмеялся. Хихикающий, угрожающий смех.

Мой отец был бывшим спецагентом. Это разрушило бы его карьеру. За исключением того, что мой отец так и не объяснил, как и почему он оставил эту карьеру. Я всегда предполагал, что это произошло потому, что он решил стать советником и рано уйти на пенсию, чтобы увидеть, как я взрослею.

«Но твой отец отказался от этой карьеры», — кудахтал он, как чертова ведьма. — Или его загрузили, — ухмыльнулся он, отвратительно скривив губы.

Мои пальцы сомкнулись на рукаве куртки Алессио, сжимая его так, словно он был моим спасательным плотом. В этот момент он был моим спасательным кругом.

«Его не уволили», — сказал Алессио ледяным голосом. «Он ушел в отставку и воспитывал дочь».

«Откуда ты это знаешь?» – спросила Бранка, широко раскрыв глаза и метаясь между своим отцом Алессио и мной.

Ее отец самодовольно рассмеялся, и мне захотелось вцепиться ему в лицо. Неудивительно, что Бранка его терпеть не могла. «Каким бы я был отцом, если бы не знал, с кем тусуется моя дочь?»

Я раньше не встречал отца Бранки. Впервые я увидел его на похоронах, но теперь пожалел, что пришел на них. Раньше мне не нравился отец Бранки, и уж точно он не нравился мне сейчас. На самом деле, я его ненавидел.

— Связи Осени не имеют никакого значения, — сухо заявил Алессио, его голос был холодным. Почему это звучало так, будто Алессио знал что-то, чего не знал я?

«Нет актуальности?» Мистер Руссо сплюнул, его слюна забрызгала стол. Мой нос сморщился, и аппетит внезапно пропал. «Она могла шпионить в их пользу».

Алессио рассмеялся, ясно показывая, что не верит в это.

— Мне кажется, родители мисс Корбин хотели избавить ее от суровой реальности такой жизни, — вмешался Василий холодным голосом. «Теперь мы можем заключить наше соглашение или будем спорить дальше?»

Я понятия не имел, кто такой Василий Николаев, но вдруг он мне очень понравился.

В течение следующих тридцати минут сделка, над которой работали николаевцы, была заключена. Все мужчины говорили шифрованно, а мы с Бранкой сидели молча, притворяясь, что едим, но на самом деле мы просто перекладывали еду по тарелкам.

И все это время я размышлял над откровениями моих бабушки и дедушки по материнской линии.

Глава 13

Алессио

С

тайны никогда не остаются похороненными надолго.

Тот факт, что Отэм так долго не знала личности своих бабушки и дедушки по материнской линии, был чудом. Я знал это с первого игрового свидания этих двоих. Я всегда проверял всех друзей Бранки.

Но этот паршивый отец не удосужился заглянуть в Отэм, пока не увидел ее на похоронах моей матери. Ему вообще было наплевать на Бранку. Она была дочерью, одноразовым товаром, который он противопоставлял моей матери. И моя покойная сестра, и Бранка были для него расходным материалом.

В глазах отца виновата была моя мать, она не смогла родить ему наследника.

Отец не знал, что я слежу за всеми его действиями. Его ресурсы были ничем по сравнению с моими. Нико Моррелли был моим главным человеком для получения любой необходимой мне информации, и он каждый раз приходил ко мне.

Никто не знал, что Отэм унаследует корсиканскую мафию после смерти своего деда.

Я также знал, что мой отец пытался заключить контракт на женитьбу на матери Отем. Безуспешно.

Умная женщина. Счастливая женщина.

В общем, я знал, что этот день наступит. В тот момент, когда мой отец увидит Отем, он узнает, кем она была, благодаря ее сходству с матерью. Женщина, которая отказала ему. Этот ублюдок ненавидел это.

И теперь он смотрел на ее дочь. Слишком поздно, ублюдок. Она была моей, и контракт, который я заключил с дедушкой Отем четыре года назад, гарантировал это. Если бы отец осмелился хотя бы прикоснуться к ней, улицы этого города окрасились бы в красный цвет, потому что я бы дрался с ним и всеми его чертовыми людьми, пока не прикончу его. Однажды и на всегда.

Я отправил быстрое текстовое сообщение своей правой руке, чтобы поджечь один из складов моего отца. Я устал иметь дело с этим ублюдком. Рикардо потребовалось всего десять минут, чтобы это произошло. Именно поэтому он был незаменим.

Телефон моего отца издал звуковой сигнал, но он продолжал пристально смотреть на мою женщину. Затем он снова издал звуковой сигнал, и он взглянул на него. Это заставило его бежать.

Мои губы скривились, когда я увидел, как он, покачиваясь, уходит отсюда, а его люди окружили его, как только он вышел наружу. Он был чертовски параноиком из-за того, что снайпер выстрелил в него, когда он шел к своей машине.

«Наконец-то, блин», — объявил Саша Николаев. Ни один из николаевцев все равно не хотел иметь дело со старым гадом. «Тебе следует устранить этого придурка. Я могу помочь с этим».

— Согласна, — пробормотала Бранка себе под нос. «Пусть русские возьмут на себя вину». Все мы повернули головы в ее сторону, и ее глаза расширились. — Я сказал это вслух?

Я кивнул. Возможно, Бранка оказалась немного более безжалостной, чем я думал. Это понадобится ей, чтобы выжить в этом мире.

— Просто назови мне дату и время, — ухмыльнулась Саша, оценивающе наблюдая за ней. Мне это чертовски не понравилось. «И дело сделано».

«Я справлюсь со своим отцом», — сказал я ему.

Отэм беспокойно поерзала, ее взгляд метался между нами всеми, вероятно, гадая, шутим мы или нет.

«Можем ли мы с Отем пойти в бар?» Моя младшая сестра не теряла времени даром.

Я кивнул, и они вдвоем покинули нас, не обернувшись, оставив меня договариваться о сделке с николаевцами.

«Я могу его убрать сегодня», — предложила Саша в последний раз. Этот ублюдок был настойчив, если не сказать больше. «Как сказала твоя великолепная младшая сестра, виноваты будут русские», — невозмутимо произнес Саша, но в этих глазах таилось что-то безумное. У всех николаевских братьев и сестер глаза были одинакового цвета. Мне не понравилось, что один из этих бледно-голубых глаз был сосредоточен на моей сестре, сидящей в баре всего в пятнадцати футах от нас.

«Все, что тебе нужно сделать, это отдать мне свою сестренку», — добавил Саша с широкой улыбкой, и мне вдруг захотелось отбить это с его лица.

— Саша, — предупредил Василий.

— Позвольте мне прояснить одну вещь, — добавил я убийственно спокойным голосом. «Моей младшей сестры нет на столе. Никогда не будет. Она. ЯВЛЯЕТСЯ. ВЫКЛ. ПРЕДЕЛЫ. И если мне придется убить тебя, чтобы доказать это, я это сделаю.

Много позже я понял, что эти слова сделали мою сестру запретным плодом для Саши Николаева.

потребовалось еще двадцать минут, чтобы доработать детали следующей раздачи. Оружие и наркотики были моим любимым бизнесом. Я не касался торговли людьми, но, к сожалению, того же нельзя сказать о моем отце.

Два брата ушли, оставив меня наедине с Бранкой и Отем. Какое-то мгновение я смотрел, как они перешептываются, когда палец Отэм скользнул по ее телефону.

«Если мы сможем показать людям такие фотографии, — сказала Отем мягким голосом, — это привлечет внимание. Заставьте людей помогать».

Она разрабатывала стратегию, как спасти мир, а я только что заключил сделку, которая еще больше его развратит. Различия между нами были настолько резкими. Осталась бы она со мной, если бы точно знала, каким дерьмом я занимаюсь? Еще лучший вопрос: откажусь ли я от этого ради нее?

Бранка протянула руку и перешла к другому экрану.

«В следующий раз, когда я отправлю тебе сообщение, Бранка, — спокойно сказал я сестре, — прочти его».

Если бы она это сделала, Отем и Бранка не пересеклись бы со стариком. Они оба повернулись ко мне, их глаза скользнули позади меня. Как будто они хотели убедиться, что отца больше нет.

Моя сестра не нуждалась в дополнительных отговорках. Цвет ее лица был таким же бледным, как у Отэм, и они оправились только после ухода отца. Братья Николаевы могли напугать посторонних, и до сих пор я не пускал Бранку в преступный мир. Точно так же, как родители Отэм не пускали ее в это.

«Давайте вернемся к столу, чтобы вы двое могли поесть», — сказал я им. Я наблюдал, как стройное тело Отем соскользнуло с барного стула, затем наклонился, чтобы схватить сумочку, которую она небрежно бросила на пол.

Черт, у нее была великолепная задница. Мой член затвердел, и мне пришлось игнорировать необходимость затащить ее в комнату сзади и трахнуть.

Я подал сигнал Жасмин, которая немедленно появилась. «Уберите это, пожалуйста. И пригласите их любимца.

Со своей обычной оперативностью Жасмин полностью разобрала стол, затем навела порядок и поставила на него чистые тарелки и столовые приборы, пока я печатал сообщение своей правой руке, Рикардо. Нажав «Отправить», я положил телефон обратно в карман и начал изучать Отэм.

Ее рука продолжала разглаживать несуществующие морщины на скатерти. Карий цвет ее глаз начал медленно тускнеть, возвращаясь к ее ореховому цвету, и внезапно я понял, что орехово-зеленый стал моим новым любимым цветом.

«Прости, Алессио. Мы были так взволнованы». Бранка нарушила молчание. «Я даже не подумал проверить телефон».

«Неважно», — сказал я ей. Жасмин вернулась с едой. «Вы двое едите. Тогда Рикардо придет и отвезет тебя домой, Бранка. Когда в ее глазах появился ужас, я добавил: «Мой дом. Всегда там. Ты больше не вернешься к нему.

Прошло уже десять чертовых лет с тех пор, как поместье Руссо было ее домом, а она все еще боялась возвращаться туда. Я бы никогда не отказался от нее. Она уже должна была это знать. Не так ли?

"Хорошо." Она кивнула. Отэм сидела в кресле неподвижно, ее взгляд был слегка расфокусирован.

«Осень, съешь что-нибудь», — приказал я ей.

Ее глаза встретились с моим взглядом. — Это правда, что сказал твой отец? – спросила она, глядя на меня.

"Да."

"Вы знали?" — спросила она тихим голосом.

Я мог бы солгать. Я должен лгать. Я не мог лгать. "Да."

"Вы хотите что-то?" Черт, это был сложный вопрос. Я хотел ее. Со мной. Охотно. Но в глубине души часть меня знала, что каждая ошибка, которую я совершил, в конечном итоге заставит ее уйти. Поэтому я заключил контракт.

"От?" Я спросил вместо этого.

"От них. От меня."

«От них нет. От тебя да, — ответил я настолько честно, насколько мог. Ее щеки покраснели, и я точно знал, о чем она думала.

«Поешь что-нибудь», — сказал я ей. Бранка потерялась в своем собственном мире, глядя на свой телефон.

— Я не понимаю, — пробормотала Отэм. «Почему мои родители скрывают от меня такое?»

Потому что они были лучшими людьми, чем большинство из тех, кого я знал. Я не мог винить их в том, что они никогда не хотели, чтобы Осень находилась рядом с такими мужчинами, как я. Мы уничтожили невинность и оставили за собой кровь.

«Они защищали тебя», — сказал я ей.

И я защищу тебя.

Глава 14

Осень

Ф

предчувствие скользило по моему позвоночнику, и я понятия не имел, почему.

Я просто знал, что то, как отец Алессио наблюдал за мной, не сулит мне ничего хорошего. Назовите это интуицией. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне хотелось бы бежать и никогда не оглядываться назад. Но я этого не сделал. Я был слишком смелым для своего блага и хотел большего от Алессио.

Поэтому вместо того, чтобы встать и уйти, я остался на своем месте, веря, что, когда придет время, Алессио защитит меня.

Ах, если бы я только знал лучше.

Человек Алессио отвез Бранку к себе, а мы снова оказались в его пентхаусе. В тот момент, когда мы вошли внутрь, его руки оказались на мне. Голодный и срочный.

Кровь ревела в моих ушах и заглушала все, кроме моего и его сердца, и мягкого шороха наших движений, когда мы лихорадочно раздевали друг друга.

Его пиджак. Галстук. Рубашка. Пояс.

Мои пальцы дрожали, когда я пыталась расстегнуть его штаны.

Звук молнии смешивался с нашим поверхностным дыханием. Платье скатилось к моим ногам. Взгляд Алессио бродил по моему телу, расплавленное серебро его глаз воспламеняло каждую молекулу моего тела.

Но тело Алессио было зрелищем. В свете, льющемся из каждого окна пентхауса, он выглядел как бог войны. Его широкие, мускулистые плечи были отмечены чернилами, которые обычно скрывали его изысканные костюмы. Этот рельефный пресс и сексуальный V-образный вырез.

У меня пересохло во рту при виде длинного, твердого и толстого члена Алессио. Я провел языком по губам, смачивая их. Внутри меня барабанило предвкушение того, что должно было произойти. Я знала, что он чувствует сейчас, и это только усиливало потребность, пульсирующую между моими бедрами.

«Мягкий или жесткий?» Я моргнул в замешательстве. Его взгляд горел таким жаром, что прожег меня насквозь. «Ты хочешь, чтобы тебя трахали мягко и медленно или жестко и быстро?»

Мрачное мурлыканье его голоса обещало, что обоим будет приятно. И было что-то чертовски сексуальное в том, что он позволил мне выбирать. Я хотел всего этого. Жесткий. Медленный. Быстрый.

Я хотел испытать все это. Только с ним.

Его пальцы скользнули по моей ключице, его прикосновение было мягким, но грубым. По моей груди пробежала дрожь, когда во мне пылала похоть. Он опускался все ниже и ниже, пока его палец не задел мои влажные трусики.

— Тяжело, — простонал я.

Он одним рывком сорвал с меня нижнее белье, а затем вцепился ртом в мою шею. Я ахнула и наклонила голову, вцепившись пальцами в его волосы. Его ладонь пробежала по моим ребрам, охватив мою талию. Его губы скользнули по моей шее, зубы покусали мою челюсть, прежде чем он приблизился ко рту.

Он распутывал меня своим простым прикосновением. Я хотел сделать с ним то же самое. Он схватил меня за шею и крепко поцеловал. Мокро и грязно. Дикий и грубый. Вот кем был Алессандро Руссо.

И мне это чертовски нравилось. Я хотел, чтобы ему было хорошо. Я хотел увидеть, как он распутывается для меня, и в моем мозгу зародилась идея. Я осторожно оттолкнул его. Он немедленно остановился, его грудь поднималась и опускалась, а его затрудненное дыхание совпадало с моим.

"Ты в порядке?" Нотка беспокойства в его голосе заставила тепло разлиться у меня в груди.

Мои руки скользнули вниз по его прессу, каждая его мышца напряглась под моим прикосновением. Прикосновение к Алессио само по себе было плотским грехом. Его гладкая кожа теплая под моими пальцами, соблазняющая меня попробовать его на вкус.

— Да, — выдохнул я. — Я… я хочу кое-что сделать.

Намёк витал в воздухе, смысл был безошибочен, когда мои пальцы сомкнулись вокруг его твёрдой длины. Его взгляд скользнул по моему лицу, его запах просачивался в мои легкие. Этого было достаточно, чтобы опьянить меня.

«Тебе не обязательно». Его глаза потемнели, напомнив мне облака перед сильной бурей. Это было волнующе, волнующе, соблазнительно потеряться в этом. Воздух вокруг нас превратился во что-то более густое, тяжёлое, более уплотнённое, и моё сердце застучало так сильно, что я боялся, что оно выскочит из груди.

"Я хочу."

Прежде чем он смог возразить, хотя он выглядел не так, как хотел, я опустился перед ним на колени, и в его взгляде читалось смятение и напряжение, которые исходили от каждого дюйма его тела.

«Вы делали это раньше?» — спросил он сквозь стиснутые зубы хриплым голосом. Его контроль был ограничен, и это заставляло меня чувствовать себя соблазнительной искусительницей.

Мои губы изогнулись. — Я не говорил, что я святой, — пробормотал я, наблюдая, как его твердая длина уже толстая и с нее капает предэякулят. Мои ладони легли на его бедра, пальцы сжались в предвкушении. Я хотел, чтобы ему было хорошо. Да, я делал это раньше, но никогда с кем-то вроде Алессио.

Никто не сравнится с Алессио.

Его пальцы сжали мои волосы и потянули их так сильно, что у меня загорелась голова. Черт, ему даже это было приятно. Свободной рукой он погладил свой член раз, два, и у меня потекли слюнки.

Этот мужчина создан для секса.

— Посмотри на меня, — потребовал он, заставляя мое лицо подняться. Жар его взгляда обещал возмездие каждому, кому я посмел сделать минет раньше. — Мне нужны их имена, — процедил он.

"Нет." Мои губы приоткрылись. «Ты собираешься трахнуть меня в рот или мы поговорим?»

Его взгляд горел, контроль терялся, и мне это чертовски нравилось. Это может быть мой лучший криптонит. Видеть, как он распутывается для меня. Он провел кончиком своего члена по моим губам, и мой язык высунулся, чтобы лизнуть его, ощущая вкус его преякулята на своих губах.

Между моими стиснутыми бедрами расцвело тепло, и я почувствовал, как влага скользит по моей коже.

Я приоткрыла рот и медленно втянула его в горло. Наши взгляды встретились, пока я погружал его глубже, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы привыкнуть. Я чувствовал, как его мышцы дрожат под моей ладонью, и его контроль медленно ослабевает с каждым дюймом, когда он глубже проникает в мое горло.

Его хватка сильнее сжала мои волосы.

«Бля, Осень». Его мучительный стон пронзил меня. Я потерла бедра, пытаясь облегчить пульсирующую боль. Я начал двигаться, и именно тогда Алессио потерял контроль над собой. Он обхватил мои волосы кулаком и удерживал мою голову на месте, входя и выходя из моего рта. Твердый и быстрый.

Его плечи были напряжены. Морщины его лица напряжены. И я смотрел, загипнотизированный похотью в его глазах, пока он продолжал входить и выходить из моего рта. Покалывание охватило мой позвоночник, и влага стекала по внутренней стороне бедер.

«Этот рот мой». Он вонзился до упора. «Тебе не разрешено использовать эти губы на ком-либо еще. Понял?"

Я кивнула, мои пальцы жужжали от необходимости прикоснуться к себе и облегчить боль между ног. Но я этого не сделал. Потому что это было для Алессио.

Я лизал и сосал, погружаясь в его ритм. Я прижала язык и лакала его, как будто это было последнее, что я сделаю в своей жизни. Он снова скользнул мне в горло.

"Ебать." Его стон разнесся по пентхаусу, и я удовлетворенно загудел. «Ты такая хорошая маленькая игрушка», — похвалил он, и боль усилилась. «Я чувствую запах твоей мокрой киски, жаждущей моего члена».

Боже, я мог прийти в себя только от его грязных слов.

Наши взгляды встретились, мои глаза наполнились слезами от того, что я погрузился в него так глубоко. Боль между моих бедер была невыносимой, и я наконец поддалась искушению. Я скользнула рукой между ног и провела пальцами по мокрому клитору. Затем я сильно надавил на свой клитор и растерся о руку.

Я застонала, звук был приглушен его членом, входящим и выходившим из моего рта. Его полуприкрытый взгляд был прикован к мне, и дыхание стало тяжелым. Удовольствие нарастало с каждой секундой все сильнее и сильнее, пока Алессио внезапно не оторвал от себя мою голову.

Я вытер рот тыльной стороной ладони. "Что-"

Прежде чем я успел закончить предложение, он схватил меня и прижал к окну, перед нами раскинулся весь Монреаль.

«Я кончу, погрузив свой член глубоко в твою киску», — прохрипел он, прижимая горячий рот к моему уху. Грубый. Требовательный.

Стекло охладило мою разгоряченную кожу, но никак не уменьшило пламя внутри меня. Затем он оказался внутри меня одним сильным толчком, я выкрикнула его имя.

Он замер, его зубы задели мою мочку уха. "Я сделал тебе больно?"

Моя киска сжалась вокруг него, когда он наполнил меня до самой рукоятки. Ощущение растяжения жгло, но было очень приятно. Несмотря на разницу в размерах, мы подошли идеально. Он был так глубоко внутри меня, что я чувствовала его в своем животе.

«Так приятно», — выдохнула я. "Я хочу больше."

Его пальцы яростно схватили меня за бедра, и он медленно выдвинулся, только чтобы сильно врезаться в меня.

«Твоя узкая пизда душит мой член», — прохрипел он. «Так чертовски жадно».

Еще один толчок, и я впитывала каждый толчок его бедер стонами и бессвязными всхлипываниями его имени. Мои ладони прижались к стеклу и я тяжело дышал, запотевая окно, я смотрел на город, пока он меня трахал.

Дико. Жестоко. Потребление.

«Алессандро», — попросил я. "Ой. Мой. Бог."

Наши глаза встретились в тусклом стекле. Это было сюрреалистично, едва заметно. Но тем не менее оно было там. Пока он трахал меня глубоко и жестко, мои крики наполняли каждый угол его пентхауса, я наблюдала за его лицом в стекле.

Притяжательное выражение.

— Я трахаю тебя, — прорычал он. «Не Бог. Ты кричишь мое имя.

И я сделал. Его пальцы впились в мои бедра, его длина растянула мои внутренние мышцы, пока я принимала его глубже и сильнее. Мои соски царапали прохладное стекло, и я наблюдала, как выражение его лица раскрывается передо мной в стекле через полуприкрытые глаза.

Резкое дыхание. Нуждающиеся хныканье. Плоть бьется о плоть.

Гладкость его члена, входящего в меня.

«Ты так хорошо меня воспринимаешь», — похвалил он, из-за его жестоких толчков было трудно переваривать его слова. «Твоя киска была создана для меня. Только для меня."

От моего тяжелого дыхания окно запотело, а глаза закрылись, когда Алессио жестоко избил меня. Я поднимался все выше и выше к удовольствию, которое мог мне дать только он.

«Алессандро, мне нужно…» Еще один стон прорвался в воздухе. Он обхватил мою руку пучком моих волос и откинул мою голову назад, так что у меня не было другого выбора, кроме как повернуться лицом. Его рот врезался в мой, и все это время он продолжал толкаться.

Он захватил мою верхнюю губу своей, целуя и покусывая ее сладким притяжением. Стон вибрировал глубоко в его груди и прямо в моей. Его грубые руки держали меня именно так, как он хотел. Уязвимы для него. Но и защищенный.

«Пожалуйста… пожалуйста…» Возникло сладкое, горячее удовольствие. Я был чертовски близко. "Мне нужно… "

"Что вам нужно?" Его резкое дыхание соответствовало моему собственному.

"Ты." Его рот покинул мой, и он прижался лицом к моему горлу, а из его груди вырвался удовлетворенный стон. Он наклонил свой член и вошел глубже в меня, попав в самое приятное место. «Ох… ох… я…»

Он сделал это снова, и моя спина выгнулась, его пальцы схватили мои бедра и врезались в меня снова и снова, попав в точку G. Он усиливал это ощущение все сильнее и сильнее, разжигая его с каждым толчком, пока я не увидел звезды. И, как крещендо, мой оргазм вышел из-под контроля. Кровь в моих венах вспыхнула искрами и послала волну электричества до кончиков пальцев ног.

Я выкрикивал его имя, и удовольствие продолжалось и продолжалось, пока у меня не закружилась голова. Моя киска сжалась вокруг его члена, пока он проникал сквозь мой оргазм. Один раз. Дважды. Его мышцы на моей спине напряглись, и он кончил с громким стоном, разливаясь внутри меня.

Мое тело все еще парило где-то между его пентхаусом и раем, пока его член пульсировал внутри меня.

Руки Алессио обняли меня сзади, его лоб прижался к моему плечу, а рот - к моей коже.

Я чувствовал себя так, будто меня трахнули. В прямом и переносном смысле.

Я прижался лбом к окну, все еще тяжело дыша, и тихо пробормотал: «Если бы я знал, что секс так хорош, я бы занялся им раньше».

Он потянул меня за волосы, сжимая рукой мое горло. «Секс настолько хорош, потому что это мы », — горячо прошептал он мне на ухо. — Потому что ты принадлежишь мне.

Его заявление должно вызвать тревогу через меня. Это не так. Все, что я знал, это то, что каждое его прикосновение и вкус погружались в меня настолько глубоко, что он, возможно, уже засел в моем сердце.

— Если ты принадлежишь мне, — задыхалась я, мое тело было податливым в его руках, — ты тоже владеешь мной.

Пауза.

"Ты получил это." У меня по коже пробежали мурашки, а в груди выросла жажда, потребность . Он быстро становился кем-то важным.

Он развернул меня и взял на руки, а затем понес в ванную. Я хотела остаться с ним навсегда. Но меня ждала жизнь, та, которую я всегда хотел. Вот только сейчас это не казалось таким заманчивым.

Я мельком увидел нас в ванной. Мы оба голые. Он больше, чем жизнь. Я, маленькая в его руках, с растрепанными волосами и выражением лица, которое говорило, что меня полностью трахнули, и мне это тоже понравилось.

Наши взгляды встретились в зеркале, и у меня перехватило дыхание. Что-то мягкое и уязвимое мелькнуло в его серых штанах.

«Ты мне нравишься», — прошептала я, хотя где-то в глубине души мне казалось, что все может быть гораздо глубже. Но я не был готов признаться в этом себе, не говоря уже о нем.

Он осторожно опустил меня на стойку. Его губы коснулись моих, мягко и в таком контрасте с нашим предыдущим грубым, безумным сексом.

"Ты мне тоже нравишься."

Мои губы изогнулись в улыбке, когда я сжала наши губы вместе. Затем он отстранился и включил воду. Он вылил жидкость в воду в ванне, и вскоре вся ванная пахла эвкалиптом.

— Это твоя последняя девушка? — сухо спросил я, чувствуя, как меня грызет ревность.

Сардоническое дыхание покинуло его. — Нет, рождественский подарок Бранки, — криво парировал он. «Она думала, что мне понадобится женское дерьмо для ванны здесь».

У меня вырвался сдавленный смех. «Это неплохая идея. Теперь это становится полезным».

«Она подарила мне это дерьмо два года назад», — проворчал он. «Надеюсь, у нас не появится сыпь».

«Ну, ты только что сделал так, что принять ванну с тобой привлекательно», — поддразнил я. На его лице появилось веселье, но он ничего не сказал.

Я смотрел, как он вылил содержимое бутылки в ванну. Было ясно, что он никогда раньше не готовил ванну, потому что он вылил всю бутылку в большую ванну.

Он помог мне залезть в ванну, а затем скользнул позади меня, и я села между его длинными мускулистыми ногами. Я прижалась к его груди и вздохнула.

"Лучше?"

— Большое спасибо.

Его рука легла на мои плечи, и пальцы начали массировать. Я закрыла глаза и наслаждалась его нежностью. Мои мышцы расслаблялись с каждой секундой, наслаждаясь этим интимным моментом с ним.

Моя голова упала ему на плечо, а глаза закрылись. Его руки опустились на мои бедра, затем на внутреннюю часть бедер.

— Нам следовало успокоиться, — пробормотал он мне на ухо. «Ты новичок в этом».

Я не открывал глаз. "Я не жалуюсь. Ты?"

Его грудь грохотала о мою. "Точно нет."

Его руки скользнули между моих ног и разошлись сами по себе. Его сильные пальцы массировали мои ноющие бедра, массируя круги и прижимаясь к моим мышцам. Он медленно приближался к моему чувствительному сердцу, но каждый раз, когда мне казалось, что он прикоснется ко мне там, он останавливался. Затем продолжайте в более медленном темпе.

«Когда тебе нужно уйти на работу?» Его вопрос удивил меня, и какое-то время я молчал.

«Еще несколько дней».

Его пальцы медленно продвинулись вверх и обхватили мой член. «Это еще не конец».

Я повернула голову и посмотрела на него через плечо. "Что именно?"

Яркость его потемневшего лица должна напоминать мне о необходимости быть осторожным. Это не так. "Ты. Мне. Нас." Его палец потер мой клитор, затем скользнул в мои складки, и тихий стон наполнил воздух, вибрируя от плитки. «Мне нужен ваш маршрут. Я приеду к тебе в выходные».

Бля, я таял. То ли от его слов, то ли от его пальца, который лениво входил и выходил из меня.

«Хорошо», — согласился я. Возможно, мне следовало вести себя скромно, но я не видел в этом смысла. Я хотела его. Я хотел видеть его больше. "Могу я взять твой номер телефона?"

Улыбка, которую он мне подарил, заставила мое сердце трепетать, как новорожденная бабочка. «Я сообщу тебе, когда мы выйдем из ванны. Вы сохраните этот номер и запомните его».

Я закатила глаза, изображая раздражение, но моя счастливая улыбка все испортила. Рука Алессио все еще сжимала мою киску, его пальцы умело поглаживали мой клитор.

«Тебе больно». Его слова казались больше для него самого, чем для меня.

— Но мне нравятся твои руки на мне, — мягко признался я. Для него это не было чем-то новым. Он мог видеть, что это происходило с каждым стоном и сжиманием моих бедер.

"Вы взволнованы?" Его рот на моей шее и руки на моем теле мешали думать. Его рука больше не была на моем члене, но он все еще держал меня в своих объятиях.

«Например, перспектива снова заняться сексом или…»

Его глубокий смех застал меня врасплох, и я повернула шею, чтобы увидеть это на его лице. Боже, этому мужчине следовало бы рожать детей, потому что он был горяч как грех.

«Я имею в виду, вам нравится путешествовать и фотографировать?»

Я усмехнулась и повернулась, затем прислонилась к нему. "Я. Мне нравится это делать. Замораживающие моменты превращаются в то, что каждый может испытать. Мне повезло, что появилась такая возможность. Это случается раз в жизни».

Последовала тишина, и мне стало интересно, о чем он думает. «Ты всегда хотел быть…» Я не знал, как спросить. «Мммм. Ты хотел стать пожарным, когда был ребенком, или что-то в этом роде?

Он снова усмехнулся. Боже, мне чертовски нравилось его смешить. Может быть, я бы поставил своей целью заставить его больше смеяться. Цели хэштега — возьмите социальные сети.

— Пожарный, да?

Ладно, возможно, я не мог представить его пожарным. «Пилот? Врач? Я не знаю. Кем мечтают стать мальчики?»

Я затаил дыхание, ожидая. Я не знал почему. Это был простой вопрос, но он казался чем-то гораздо большим. Прикасаться к ране или ходить туда, куда никому не разрешалось.

«Я просто хотел остаться в живых». Такой простой ответ, но он говорил о многом. И мое сердце болело за него. Бранка намекнула на тяжелое детство. У меня такое ощущение, что с Алессио было еще сложнее. Мои руки сомкнулись вокруг его сильных рук, и я притянула их к себе крепче.

— Я рада, что ты это делаешь, — прошептала я, поворачивая голову, чтобы поцеловать его в шею. Боже, от него хорошо пахло. Даже с этим сумасшедшим ароматом эвкалипта для ванны он все равно пах им. Сандал и пряности.

Мы оставались в ванне еще несколько минут, прежде чем оба начали нервничать. Мы вместе вылезли из ванны, и он первым завернул меня в полотенце. Затем он усадил меня на стойку и обернул полотенце вокруг талии.

Сожалеющий вздох покинул меня, а в его глазах появилось веселье. "Что?"

«Мне нравится видеть тебя обнаженной».

Он посмеялся. Теплый, глубокий смех, который был настолько сексуален, что у меня подкосились пальцы на ногах от счастья.

«Мне больше нравится видеть тебя обнаженной», — ответил он. Мои щеки покраснели, но я не попыталась выбросить полотенце. Я не был застенчивым, но и не ходил по пентхаусу голым.

Поэтому я сел на стойку, а он встал перед раковиной и начал наносить крем для бритья на лицо. Я откинулась на руки и наблюдала за его уверенными движениями. Его мышцы изящно двигались при каждом движении.

— Хотите, я вам помогу? Я предложил, и в его глазах мелькнуло удивление. Когда он не отказался, я осторожно притянула его к себе, а затем поставила ноги по обе стороны от него. Он протянул мне бритву, и я наклонился к нему ближе, приставив лезвие к его горлу. Он напрягся. — Не волнуйся, Алессандро. Мне слишком нравится твое горло и пульс, чтобы допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Уголок его губ приподнялся.

— Это утешает, — пробормотал он, едва шевеля губами. Он не выглядел обеспокоенным, поэтому я начал его брить.

— Мне нравится твоя щетина, — пробормотала я, осторожно проводя бритвой по его челюсти. «Вызывает атмосферу плохого парня». Я повторил движение, мои глаза сосредоточились на поставленной задаче и были осторожны, чтобы не порезать его.

«Мне не нравится видеть следы, которые моя щетина оставляет на твоей коже».

Мое движение остановилось, и мои глаза метнулись вверх. «Оно оставляет след?»

«Да, красные отметки. Как будто кто-то тебя обидел.

Я продолжил брить его, нахмурив брови. «Ты укусил меня за плечо. Это оставляет след, а не твою щетину.

«Я укусил тебя, чтобы пометить тебя, чтобы все знали, что это я трахаю тебя, а не для того, чтобы прикасаться к тебе. Это другое."

Мои губы подтянулись. «Тебе не обязательно отмечать меня. Не то чтобы я бежала к другому мужчине».

— Если да, то он мертвец.

Я закатила глаза, но по правде говоря, мне нравилось его собственничество.

«Твои татуировки, они что-то значат?» — спросил я, меняя тему. Его дыхание на секунду замерло, прежде чем возобновиться. «Похоже на льва и корону». Мои пальцы скользнули к его пупку. Татуировка черепа с крыльями орла.

Я хотел спросить его о шрамах, но не хотел вызывать никаких болезненных воспоминаний. Поэтому я придерживался чернил, и если бы он захотел мне рассказать, он бы это сделал.

"Это." Я никогда не прекращал своего движения, но мое сердце замерло в ожидании. «Лев растерзает врагов, носящих корону. Он король джунглей, но он всегда будет поклоняться своей львице».

Я хотела быть его львицей, но не могла заставить себя признать это. Не ему.

«Ты лев?» Вместо этого я задал вопрос.

Он пожал плечами.

«Кто носит корону?» — тихо спросил я. Он оставался тихим, но напряжение в его мышцах не ускользнуло от меня. Поначалу я мог бы предположить, что он имел что-то против решения своего отца, но я не был уверен. — Ты хочешь носить корону?

"Не совсем." Я поверил ему.

— А череп? — пробормотал я, проводя по нему пальцами.

«Олицетворяет смерть».

— У тебя много врагов?

«Только двое имеют значение».

Я закончила брить его, затем выпрямилась, встретив на себе его настороженный взгляд.

«Я удивлен, что хоть один твой враг еще дышит», — сказал я небрежно, отбросив бритву и схватив полотенце для рук, чтобы вытереть остатки крема для бритья.

Мои пальцы скользнули ниже к его ребрам, на которых не было татуировок, только гладкая загорелая кожа.

— Однажды, — пробормотал он, затем поцеловал меня, слегка покусывая мою нижнюю губу и заставив меня затаить дыхание. Он отстранился, затем провел большим пальцем по моей щеке. «Ты мне нравишься в моем доме».

Моя грудь потеплела. Я придвинулась ближе к нему, чувствуя его стояк и знакомую боль, возникшую между моими бедрами. Я наклонилась вперед, мои губы раздвинули его губы, и его язык коснулся моего.

— Я хочу тебя снова, — выдохнула я, когда дрожь прокатилась по моему позвоночнику.

— Ненасытный, — заявил он хриплым голосом.

Прежде чем я успел осознать происходящее, он вошел в меня так глубоко, что из моего горла вырвался вздох.

На этот раз он трахал меня медленно и долго, наши губы были в нескольких дюймах друг от друга. Он вонзился глубоко в меня, зажав кулак в моих волосах, удерживая меня на месте. Это сделало это ощущение более интимным и грубым. Незащищенный.

«Ты моя чертова собственность», — прохрипел он мне на ухо, и моя грудь расцвела. «Я собираюсь погубить тебя ради любого другого мужчины». Мое тело вздрогнуло, его губы прижались к моим ушам, от его голоса у меня по спине пробежала дрожь. «Твоя пизда душит мой член. Мой личный рай».

Этого было достаточно, чтобы мое тело расслабилось и удовольствие прорвалось сквозь меня. Я никогда не смогу выкинуть этого человека из своей системы. Не тогда, когда его грязные слова звенят в моих ушах. Не с той жаждой, которую я чувствовал глубоко внутри себя.

После этого он отнес меня в постель, и мы поговорили о планах. Его. Мой. Наш. Он встречал меня в каждой стране, приглашал на ужин. Мы бы посетили храм. Все, что я хотел, сказал он.

«Алессио?»

"Хм."

«Я не думаю, что нам следует что-либо говорить Бранке», — прошептал я. Я встала на колени между его раздвинутыми ногами и почувствовала, как он напрягся. Мои руки потянулись к его щекам. «Это не то, что ты думаешь». Когда его брови взлетели вверх, я объяснил. «Я не хочу, чтобы Бранка думала, что ей будет меньше тебя или меньше меня».

Я понятия не имел, имел ли я смысл. Но он кивнул.

"Хорошо." Но что-то в его взгляде подсказывало мне, что он этому не рад.

Он встал с кровати, а я остался на своем месте, завернувшись в одеяло и наблюдая, как он одевается. Я находил каждое его движение сексуальным и чертовски захватывающим.

Когда он потянулся за своим фирменным угольно-черным костюмом, я остановил его. "Носить джинсы." Его рука застыла в воздухе, и его глаза, похожие на грозовые облака, встретились с моими. Он приподнял бровь, словно ожидая объяснений.

«Твоя попа в них выглядит хорошо», — добавила я, улыбаясь и глазея на его задницу.

Мощным шагом он подошел к своему шкафу, вытащил пару джинсов и надел их.

«Эти в порядке?» — спросил он с ноткой юмора в голосе.

Я ухмыльнулся. "Намного лучше."

Он покачал головой, издавая сардонический вздох сквозь зубы. Возможно, он подумал, что я смешон. Но он меня успокаивал, так что этого не могло быть.

Затем он надел футболку. Часы последовали.

Я никогда не думала, что смотреть, как парень надевает часы, будет сексуально, но с Алессио Руссо это было так. Его руки были такими же сексуальными, как и все остальное, и я не могла налюбоваться ими. Мои глаза метнулись к его лицу и обнаружили, что он наблюдает за мной.

"Что?" Я спросил его.

Ужасно великолепная улыбка, раскрывшаяся на его лице, заставила что-то горячее и нерешительное ожить в моем животе и груди. Мне отчаянно хотелось, чтобы он снова меня поцеловал. Он был как магнит, как зависимость, от которой я не могла насытиться и не была уверена, что это сулит мне что-то хорошее.

Он сделал пять длинных шагов и снова оказался у кровати. Когда он сел, матрас накренился и перевернул меня к себе, и его руки обняли меня.

«Пришлите мне свое расписание сейчас», — потребовал он. «Я немедленно забронирую пилота. Это далеко не конец».

На моем лице появилась глупая ухмылка, и меня охватило школьное головокружение.

Гораздо позже я винил в этом свою наивность и романтические идеалы. Но сейчас я сиял, как солнце.

Глава 15

Осень

Вт

Мы сидели в «Макларене» Алессио, припаркованном на одной улице от дома моих родителей. Было почти десять вечера, и я беспокоился, может быть, мои родители еще не спят. Я не мог насытиться им, поэтому, как возбужденный подросток, оседлал его бедра, руль оказался у меня за спиной.

«Еще один поцелуй», — попросила я.

Он тяжело вздохнул, лениво наблюдая за мной. Но он успокоил меня, его рука схватила меня за шею и прижала мой рот к своим. — Ты собираешься меня погубить.

Я улыбнулась ему в губы. — То же самое, — пробормотала я, прижимаясь к нему. Трение между нашими телами было настолько сильным, что нам нужна была только спичка, чтобы его зажечь. — А теперь поцелуй меня.

Я провела руками по его груди, шее и его густым волосам, запутывая пальцы в его волосах. Мои ногти царапали его кожу головы.

Схватив меня за бедра, он притянул меня ближе, и его твердая эрекция прижалась к моему горячему члену.

Мы оба застонали. Я встретился с его глазами, неподвижными лужами металла. А потом он поцеловал меня. Ленивый и медленный. Просунул язык мне в рот и зажал мою нижнюю губу зубами. Его поцелуй был таким глубоким и всепоглощающим, что у меня закружилась голова.

Его рука на моем затылке сжалась, и туманный прилив похоти хлынул в нижнюю часть моего живота. Я застонала ему в рот. Он прервал поцелуй слишком рано.

"Ебать." Его голос был грубым и хриплым, как будто он был на грани контроля. ЕГО руки двигались повсюду – вниз по моему позвоночнику, вверх по бедрам, по моей груди. — Если останемся здесь, нам придется трахаться в машине, — прохрипел он, покусывая мою мочку уха. — Я провожу тебя.

Я пожевал нижнюю губу. Я хотел продлить наше время вместе, и в конце концов мои родители поймут, с кем я встречаюсь. Но мне пришлось поговорить с ними о корсиканской мафии и о нашей предполагаемой связи с ними.

Я вздохнул. Я не был к этому готов. — Ты не можешь избегать этого вечно, — тихо заметил он, наматывая мою прядь на палец.

Меня не удивило, что он так хорошо меня прочитал.

— Тебе не обязательно проводить меня до двери, — пробормотала я, облизывая губы.

— Я не позволю тебе идти одному в темноте, — проворчал он.

Отстранившись от него, я одернула платье. Он помог мне поправить платье, его прикосновения были мягкими. Затем он открыл дверь, помогая мне выйти из машины. Он последовал прямо за мной.

Взяв мою руку в свою, как мы делали это тысячи раз, наши пальцы переплелись, и мы молча пошли по улице.

Мы остановились в десяти футах от белого частокола моих родителей.

— Ты сохранил мой номер? он потребовал знать.

"У меня есть." Я поднялась на цыпочки и потянулась к его рту. — Тебе лучше сохранить и мою. С маленькими сексуальными символами рядом с моим именем».

Его смех прогремел и заставил меня улыбнуться. «Сексуальные символы рядом с твоим именем. Верно подмечено."

Еще один поцелуй.

Затем я бросился внутрь, бросив последний взгляд через плечо. Он стоял на том же месте, засунув руки в карманы, и смотрел на меня. Я махнул рукой.

"Осень." Голос моей матери напугал меня, и я обернулась, чтобы обнаружить, что мама наблюдает за мной. — Кому ты машешь?

"Никто."

— Вы с Бранкой хорошо проводите время? — спросила она, закрывая за нами дверь.

Воспоминание о нашем неудачном обеде заставило меня погасить улыбку. «Маман?»

— Да, моя дорогая.

«Связаны ли мы с корсиканской мафией?» Мама замерла на месте. Ладно, я мог бы лучше сыграть роль лидера.

"Где ты услышал это?" — спросила она тихим голосом.

Я не хотел говорить ей, что узнал об этом от отца Алессио. Она бы расстроилась, если бы узнала, что я сказал хоть слово этому придурку.

— Так это правда?

— Кристиан, — крикнула она с легкой паникой в голосе.

— Маман, уже десять вечера, — приглушенным голосом отругал я ее. — Папа, наверное, спит.

«Нет, здесь. Проснувшись, — он появился в дверях кухни. — Остался ужин, детка. Вы голодны?"

Я покачал головой. Я уже ужинал с Алессио, но, конечно, не мог этого сказать. Я переминался на ногах взад и вперед, избегая смотреть в глаза папе. Он всегда был очень проницательным, и я глупо боялся, что он увидит в моих глазах правду. Что я злился на Алессио Руссо.

«Ваша дочь спрашивала о нашей связи с корсиканской мафией!» – многозначительно сказала Маман.

Воздух замер, и они обменялись взглядами. Тишина затянулась, напряжение возросло.

«О, черт возьми, это правда», — выдохнула я тихим голосом. — Как… — я провел рукой по волосам. "Что- "

— Может, нам лучше пойти присесть? Маман рекомендовал.

Боже, неужели дерьмо было настолько плохим, что нам пришлось сесть? На лице папы было труднее прочитать, чем на лице мамы, но ни одно из их выражений не успокоило мои нервы.

Мы втроем прошли в гостиную. Картины моего счастливого детства смотрели на нас из каждого угла комнаты. Нас трое на пляже. Нас трое на ферме аллигаторов. Посещение Парижа, любимого места Маман в мире.

Я села на диванчик и скрестила ноги в предвкушении.

— Они приближались к тебе? Отец нарушил молчание.

"ВОЗ?" — спросил я в замешательстве.

«Бланше». Я покачал головой.

— Они живы? Мои глаза метались между родителями, пытаясь понять, что будет дальше.

Маман глубоко вздохнула и тяжело вздохнула. «Может быть, нам стоит начать с самого начала», — посоветовала она.

«Черт побери, я не хотел, чтобы наша дочь беспокоилась из-за такого дерьма», — проворчал Отец. Они оба, как всегда, сидели вместе, отец держал маму за руку. Его взгляд, так похожий на мой, остановился на мне. «Думаю, мы начнем с того, что да, это правда. Отец Маман был главой корсиканской мафии.

«Он все еще здесь», — отметила она.

Отец закатил глаза, и было бы смешно, если бы речь шла о чем-то другом. «Да, он все еще здесь. Во всяком случае, это был мой случай. Их арестовали за распространение наркотиков между Францией и Штатами». Я терпеливо ждал. Маман всегда говорила, что они встретились, когда она пела в баре. «Я следил за семьей Бланше несколько недель. Однажды ночью я вижу, как эта девушка перелезает через стену и спрыгивает вниз, прежде чем исчезнуть в ночи». Взгляд отца метнулся к маме и мгновенно смягчился. С ними всегда так было. «Я последовал за ней в бар. Оказалось, что твоя мать под вымышленным именем работала на пианино и пела в баре. Мы влюбились друг в друга, но я знал, что мне не удастся сохранить работу и заполучить женщину своей мечты. Поэтому я уволился с работы, но сохранил все инструменты, которые помогли мне это сделать».

"Хм?"

«Детка, я разработал программу, которая позволила мне проникнуть в дом президента. Это был полезный инструмент для обеспечения безопасности твоей мамы».

— Думаю, я впечатлен, — пробормотал я.

— Не надо, потому что, как только мы с твоей мамой решили сбежать, мы принесли неприятности к нашему порогу. Не только из преступного мира, но и из секретной службы».

Мой взгляд метнулся к их рукам. Они всегда прикасались друг к другу, держались за руки, целовались. Как будто они не могли насытиться друг другом. Но теперь, когда я наблюдал, как побелели костяшки пальцев моей мамы, когда она сжимала руку отца, я понял, что он был и ее силой.

"Что случилось?" Я прошептал, как будто боялся, что нас кто-нибудь услышит.

«Мы покинули этот мир», — сказал папа. «Я ушла с работы. И мы побежали. Твои бабушка и дедушка не отнеслись к этому легкомысленно. Мое начальство тоже. Они охотились на нас. Поначалу мы хорошо справились с их потерей. Каждую неделю мы переезжали с одного места на другое. Но как только ты был зачат, мы замедлили ход. Мама и папа обменялись страдальческими взглядами. «Я стал слишком дерзким. Я думал, что справлюсь с ними. Я следил как за преступниками, так и за преследующими меня спецагентами. Я считал себя непобедимым, но потом нас догнали люди твоего деда.

Тихий всхлип сорвался с маминых губ, и мои глаза метнулись к ней. Когда ни один из них ничего не сказал, мне почти не хотелось знать, что произошло дальше.

"А потом?" — нерешительно спросил я.

Мама сглотнула, открыла рот и тут же закрыла его. Она покачала головой. — Я не могу.

Отец кивнул, как будто понял. — Именно поэтому ты родился в августе, а не в ноябре, детка.

Маман заметно побледнела, губы ее задрожали, а мои глаза широко раскрытыми глазами метались между родителями.

Я моргнул. «Я не слежу».

— Они вызвали у твоей матери роды, а затем разрезали ее. Чтобы заполучить тебя, Отэм. Голос отца звучал в моих ушах. Я понимал слова, но хоть убей, я не мог их переварить.

"Но почему?"

«Чтобы убедиться, что я выполнил их требования», — объяснил он. «Они держали на руках женщину, которую я любил, и моего будущего ребенка. У меня была информация о них, которая могла поставить под угрозу всю их организацию. Первая информация, которую я отправил Генеральному прокурору, была тем, что довело их до крайности. Именно поэтому они разрезали ее, чтобы заставить нас заплатить.

Одно можно сказать наверняка. Я никогда не хотел встречаться со своими бабушкой и дедушкой. Чертовски никогда!

«Если бы у них были маман и я, как бы вы нас вернули?» - прохрипел я.

Папа провел рукой по своим седым с перцем волосам. «Я рисковал». Затем, увидев, что я не последовал за ним, он продолжил: «Мне нечего было терять. Без твоей мамы и тебя для меня в жизни ничего не было. Поэтому я им угрожал. Либо они вернут мне вас двоих, либо я выложу все их преступления, подробности и доказательства в прессу. У них были связи с государственными чиновниками, но не с общественностью. Если бы люди увидели преступления, которые они совершили, поднялся бы шум».

— Это неплохой шантаж, — пробормотал я. "Умный."

Папа покачал головой. — Не совсем, но это было все, что у меня было. Они знали, что если я все это выложу, это отразится и на твоей матери. От ее имени велись незаконные сделки, так что и ее тоже подставили.

Мой взгляд остановился на Маман. — Ты тоже был преступником? Я ахнул от шока.

«Я помогала отцу один или два раза в некоторых делах», — призналась она со стыдом на лице. «Я должен был захватить его империю, и он чувствовал, что я должен быть сильным и безжалостным. Совсем как мужчина».

Открыв рот, я уставился на мать. Нежная мать, которая любила петь и всегда приходила на помощь любому. Я не мог представить себе смертоносную, безжалостную женщину, которая могла бы возглавить преступную организацию.

Должно быть, она увидела это по моему лицу. — Мне бы хотелось, чтобы это было не так, ma chérie, — тихо пробормотала она. «Но это был мир, в котором я родился. Это было то, что я видел, когда рос. К пятнадцати годам я мог убить человека девятью разными способами и представить это как несчастный случай.

Галочка. Ток. Галочка. Ток.

— Н-но ты даже готовить не умеешь? Я сказал без уважительной причины. Папа тихо усмехнулся, но похлопал маму по руке, как будто боялся, что мои слова ее расстроят.

«Теперь, дорогая, я поправляюсь от яиц», — возразила она. «И тост больше не подгорает, когда вы его получаете». Я полукивал головой. Это правда, но люди не смогут выжить на тостах. «В моем мире приготовление пищи не считалось важным. По крайней мере, не для меня, стоящего в очереди за организацией моего отца».

— Что заставило тебя уйти?

Взгляд мамы метнулся к моему отцу, и в нем было столько любви, что я почувствовал, что задыхаюсь. Я всегда думал, что мой отец убьет ради моей матери. Теперь я понял, что верно и наоборот. Маман убила бы ради него.

— Твой отец, — тихо прошептала она. «В его глазах я увидел, какой могла бы быть моя жизнь. Больше, чем насилие, на котором я вырос. Больше, чем брак по расчету».

Я моргнул. «Брак по расчету?»

Она кивнула. "Да. Мои родители заключили союз посредством брака по расчету. Так поступали и их родители до них. Это стиль жизни. У мужей много дел. Некоторые из них более жестокие, чем другие. Маман повезло. Мой отец не был так жесток со своей женой, как другие мужчины, но у него был блуждающий взгляд».

— Была ли история о том, как вы встретились, реальной? Я спросил. Это была информационная перегрузка.

«Да, мы встретились в пабе, где я играл. Меня там никто не знал. Я всегда любил играть и петь. Это была одна вещь, которую я получил от своей мамы. Остальную часть меня сформировал мой отец. Но как только я увидел твоего отца, все стало фоновым шумом. Жизнь как будто началась заново, и он любил меня, несмотря на все ужасные поступки, которые я совершила. Он показал мне, как это может быть – для нас, для нашего будущего».

«Господи, я не знаю, история ли это любви или…» Мои пальцы зарылись в мои волосы, очень похоже на то, как это делал мой отец, когда он был в стрессе. — Или, может быть, страшилка.

Маман мягко улыбнулась. «Это определенно величайшая история в моей жизни».

Моя грудь потеплела при виде любви. Неудивительно, что они не могли держать руки подальше друг от друга. Они прошли через некоторые препятствия, чтобы быть вместе.

— Так как же ты вернул нас с мамой, папа? — спросил я его, возвращаясь к истории.

Мама и папа одновременно нахмурились, и я впервые увидела страх в их взглядах.

Ответила Маман. «Я хочу, чтобы ты помнил, что у нас никогда не было намерения позволить им завладеть тобой. Всегда!"

Ее слова не имели смысла, но я тем не менее кивнул.

«Мы заключили сделку, моя дорогая», — сказала Маман, сжимая пальцы папы. Или он сжимал ее? Я больше не мог сказать, хотя одно было наверняка. Поодиночке они были слабы, но вместе они были скалой. Сильный.

«Какая сделка?»

«В твой восемнадцатый день рождения тебя начнут готовить к тому, чтобы ты взял на себя управление корсиканской мафией. Либо ты будешь править им, либо кто-то, кого они назначат для тебя замуж.

Я вскочил с места, как будто меня кто-то обжег.

"Что?" Я вскрикнул. «Они не могут решить, за кого мне выйти замуж!» Тогда я понял весь смысл. «В мой восемнадцатый день рождения? Но это было четыре года назад». Они оба кивнули. Мне казалось, что здесь чего-то не хватает. «Они мертвы?»

«Нет», — ответила Маман. «Они сказали, что не готовы».

«Они не готовы», — медленно повторил я. Этот разговор становился всё более странным с каждой секундой.

«Я думаю, возможно, после всех этих лет мой отец понял, что лучше позволить править своим племянникам».

— Мои кузены? - пробормотал я. Маман кивнула. «Думаю, это хорошо». Я опустился обратно на свое место. Я не знал, что со всем этим делать. «Что, если они передумают и потребуют, чтобы я…» Я подыскивал слова. — Я не могу быть преступником, — пробормотал я. — Я даже не знал, с чего начать.

Маман вскочила и подошла к моему месту. Точно так же, как когда я была маленькой девочкой, она села рядом со мной и обняла меня.

«Если они придут за тобой, то мы исчезнем. Мы знаем, как это сделать. Они не возьмут тебя. Я люблю женщину, которой ты стала. Маленькая девочка, которая всегда хотела спасти мир, наконец-то двинулась в путь, и я не позволю никому остановить тебя. Пожалуйста, не возненавидь меня, дорогая.

В горле встал ком, а в глазах защипало. Я обхватил ее руками. «Я никогда не смогу ненавидеть тебя или папу».

Во всяком случае, я ценил их еще больше.

Глава 16

Алессио

Т

ап. Кран. Кран.

Я постучал пальцами по столу, изучая фотографии, которые Отем разместила в своем Instagram. Она была в Афганистане.

Последние два месяца я следовал за ней по всему миру.

Куала-Лумпур. Сидней. Токио. Тайвань. Камбоджа. А теперь Афганистан.

Фотографии восхода солнца с вершины башен-близнецов Петронас. Сиднейский оперный театр. Сэнсо-дзи в Токио. Уличная еда на Тайване. Ангкор-Ват в Камбодже. Контраст пустыни и гор в Афганистане.

Каждые выходные я добирался до каждого пункта назначения. Увидеть их обоих. Моя сестра и Отэм прожили свою лучшую жизнь и наслаждались каждой ее минутой. Я не очень. За последние два месяца я постарел примерно на пять лет, беспокоясь о них двоих.

Я сидел в своем офисе в Абу-Даби и считал часы, когда увижу Отэм. Она и моя сестра должны были приехать сегодня вечером. Я уже запланировал их встречу и поручил водителю отвезти Отем в мою комнату. Зная Бранку, она бы слишком устала, чтобы увидеть меня или поговорить со мной до завтра.

Мой телефон издал звуковой сигнал, сигнализируя о текстовом сообщении, и я открыла его.

— Черт, — проворчал я. Сообщение было от отца. Какого черта он здесь делал?

У него не должно быть причин находиться здесь. У меня здесь был бизнес, у него нет. Он едва удерживал свои связи в Монреале.

Проигнорировав его сообщение, я вернулся к работе. Будь я проклят, если увижу его сегодня вечером. Я буду считать часы до сегодняшнего вечера.

Я бы увидел свою девушку.

Глава 17

Осень

Т

последние два месяца были для него счастьем.

Пришло время признаться: я была влюблена в Алессандро Руссо. Твердый и быстрый. Пути назад не было.

Верный своему слову, Алессио встречался со мной почти каждую неделю.

Взлохмаченные простыни. Руки на коже. Блестящий пот.

Дрожь прокатилась по моей спине. Одна только мысль о нем вызвала горячее желание, разлившееся по моим венам. Прошло всего две недели с тех пор, как я его видел, а мне показалось, что прошло два года. Я жаждала его прикосновений каждую ночь и его улыбки каждое утро.

Каждая страна, которую я видел до сих пор, была невероятной. Волшебный и красивый. Потому что пришел Алессандро Руссо. Даже когда он мог провести со мной только двадцать четыре часа, он проделал долгий путь, чтобы навестить меня. Это были только мы.

Я была занята на работе, но по выходным он находил способ добраться туда, где мы были, и проводил время со своей сестрой и мной. Но ночи были только для меня.

Нет ничего, что мне нравилось больше, чем смотреть, как Алессио раздевается, сидя на краю кровати. Он расстегивал эти дорогие модные часы и клал их на комод в отеле. Следующими будут его запонки. Потом мы с его галстуком задерживали дыхание, пока он развязывал узел. Его сильные пальцы начинали с пуговиц рубашки, и обычно именно там я уступал и тянулся к нему.

Мои движения были не такими изящными, как его. Я возился с кнопками, желая увидеть его пресс. Я прижималась ртом к его груди, скользя губами по его коже. Когда я почувствовал его шрамы, он больше не напрягался. Я бы проводил с ними дополнительное время, целуя их, облизывая.

Я любил его так чертовски сильно, что это было почти больно. Но это была приятная боль. Поэтому я позволил этому пострадать. Даже сейчас я чувствовала на себе его руки. Его пальцы сжались в моих волосах, пока я целовала каждый дюйм его кожи. Я спускался все ниже и ниже, пока не взял его в рот.

И видеть, как Алессандро разваливается, стало моей новой зависимостью.

Прямо рядом с украденными моментами, которыми мы поделились по всему миру.

Мы вдвоем под цветущей сакурой в Токио. Мы вдвоем в Сиднейском оперном театре. Мы вдвоем в пещерах Бату, затем едим на Центральном рынке в Куала-Лумпуре в окружении атмосферы на свежем воздухе.

Дамы смотрели на него повсюду, куда бы мы ни пошли. Но его взгляд ни разу не дрогнул и остался на мне. Если я и считал, что Алессио хорошо выглядит в костюме или джинсах, то это не могло сравниться с тем, как он выглядел в черных шортах и белой футболке-поло. Это подчеркивало его высокое, мускулистое телосложение, намекало на его образ плохого парня и татуировки, спрятанные под белой футболкой-поло.

Что бы он ни носил, образ он всегда завершал черными очками-авиаторами.

Я оглянулся, чтобы убедиться, что Бранка не передумала, и решила последовать за мной. Она имела тенденцию исчезать во время нашего простоя. Наверное, играл в сваху для всех, кого мы встречали, но все сложилось идеально. Это дало мне больше времени с ее братом. Остальная часть нашей рабочей группы остановилась в другом отеле. Мы имели возможность остаться здесь только благодаря Алессио.

По моим венам пробежала волна вины. Мои родители еще не знали. Бранка тоже. Я должен сказать своей лучшей подруге, что спал с ее братом. Или знакомства. Это определенно было свидание. Мои губы изогнулись в мягкой улыбке. Кто знал, что Алессио любит встречаться?

Я промчался по вестибюлю отеля «Шангри-Ла» в Абу-Даби, где кипела жизнь. И так много разных национальностей. Это было похоже на Мекку для людей разных национальностей, смешивающихся между собой. Некоторые женщины покрывали волосы хиджабом, у других они были распущены. Некоторые мужчины носили традиционные длинные кандура и гутра, а другие носили костюмы.

Я вошел в лифт, волнение нарастало с каждым этажом. Бинг. Где-то в дальнем уголке моего сознания я понял, что играет музыка. Тихая музыка в лифте. Бинг. Мои губы изогнулись в мягкой улыбке.

В последний раз, когда играла тихая музыка, мы с Алессио танцевали на улицах Киото в Японии. Маман всегда проповедовала, что Париж — город любви. Для меня это был Киото. Где-то вдалеке нежными мелодиями играла традиционная грустная музыка, но никогда я не был так счастлив, как в тот момент. Горный пейзаж, окружавший город, окрасил мощеные улицы осенними красными, желтыми и оранжевыми цветами. Мы шли по тихим улицам, и легкий дождь падал нам на волосы.

Алессио был таким высоким, что его голова задевала крыши некоторых крыш. Моросил дождь, и улица была пуста, но мелодии играли в полной гармонии с дождем. Прежде чем я успел это осознать, мои руки обвили Алессио за талию и заставили его танцевать. «Для моей фотографии в Instagram», — сказал я ему, сфотографировав наши ноги на мокрой земле, осенние листья и лепестки вишни.

Бинг.

Это было для меня. Для нас. Он успокоил меня, наши тела медленно покачивались. Мы танцевали, пока капли дождя катились по его лицу, и мое сердце содрогалось от счастья.

Бинг. Я был на этаже Алессио.

Я с нетерпением выбежал из лифта. Мое сердце парило на облаке, а на моем лице танцевала счастливая улыбка. Я нахмурилась: обычно Алессио ждал меня перед лифтом.

«Потому что я не могу терять ни секунды, чтобы увидеть тебя», — сказал он.

Независимо от того. Я бросился по коридору. Здесь была только одна комната. Президентский люкс.

Но с каждым моим шагом страх в глубине моего живота рос. Не обращая на это внимания, я сделал еще один шаг. И другой.

Треснутая дверь отеля.

Я затаил дыхание. Что, если бы кто-то пришел за Алессио? Он предупредил меня о своих врагах. Его отца. Его друзья.

Ничто из этого не остановило меня.

Еще один мягкий шаг, и я широко распахнул дверь.

Я моргнул один раз. Дважды. Три раза.

Потребовалась доля одного вздоха, чтобы мое сердце разбилось на миллион кусочков. Чтобы началось кровотечение. У меня свело желудок. Невидимый нож впился кинжалами в мою грудь и не хотел отпускать. Я истеку кровью. В оцепенении мои глаза опустились на пол, почти ожидая увидеть вокруг себя кусочки моего сердца. Там ничего не было.

И все же боль была не похожа ни на что, что я когда-либо испытывал. Он вцепился мне в грудь, разрезал меня и оставил кровотечение. Крик застрял у меня в горле, но у меня не хватило сил высказать его.

«Твои глаза становятся карими, когда тебе грустно» , — сказал однажды Алессио, и эти глупые слова эхом отдавались в моей голове, а горячие слезы жгли и жгли.

Я застыл, наблюдая за Алессио, распростертым на земле, и женщиной между его ног, покачивающей головой вверх и вниз. Угольно-черные волосы упали ей на спину. Алессио не держал его так, как когда я стоял перед ним на коленях.

Желчь подступила к моему горлу. Я был глуп. Для него это было просто еще одно мягкое тело, а для меня он был всем . Сколько женщин он трахнул с тех пор, как мы начали встречаться? На этот раз я усмехнулся этой мысли. Мы никогда не встречались. Я была просто глупой женщиной.

Прислушайтесь к предупреждениям своих родителей. Моя мать сказала, что не хочет быть частью этого мира. Мужчины в нем лгали, обманывали и убивали. Ее отец сделал то же самое с ее матерью, Маман хотела чего-то лучшего. Я сделал также.

Вот только Алессио чувствовал себя правым. Как продолжение меня. Когда он прикоснулся ко мне, мое тело расплавилось. Когда он был рядом со мной, я чувствовал себя целостным. Но я думаю, что шутка была надо мной.

Я больше не мог смотреть. Я не мог быть здесь.

Свет в моей душе померк. Боль в сердце мешала мне думать. Чувствовать что-то еще. Но я знал, что мне нужно уйти отсюда.

Я развернулся и направился обратно к лифту. Я не мог стоять и смотреть на этого человека ни секунды.

Я никогда не хотел снова видеть Алессио Руссо.

И только когда я вернулся в свою комнату, мое тело рухнуло.

Рыдания сотрясали мое тело, когда я скатился по двери отеля и рухнул на пол. Поток слез и моя грудь сжались так чертовски сильно, что стало трудно дышать.

Образ лица Алессио, пока эта женщина доставляла ему удовольствие, мучил меня. Отвислая челюсть. Закрытые глаза. Он выглядел чертовски расслабленным, в то время как боль пронзила мою грудь, когда я смотрела на рот другой женщины на мужчине, которого я люблю. Было ощущение, будто кто-то вырывает кусочки моего сердца и измельчает мою душу болгаркой.

Я зажмурился, пытаясь стереть лицо Алессио, лежащего на полу.

Эта агония разрывала меня изнутри. Мое сердце раскололось на тысячу острых осколков, разрезавших меня изнутри. Было так чертовски больно, что я в любой момент ожидал, что кровь испачкает мою кожу.

Я подтянула колени к груди и уткнулась головой в колени.

Мысль о нем, находящемся всего несколькими этажами выше, вызвала у меня дрожь в спине.

Глупый, глупый, глупый. «Я глуп» , — скандировал мой разум. Я чертовски глуп.

Я знала, что разница в возрасте между нами рано или поздно закончится, но меня слишком захватило волнение от влюбленности. В первый раз.

С того дня, как он ворвался в мою розовую и вычурную спальню, я ждала его. Никто никогда не заставлял мое тело трястись одним своим присутствием. Ему потребовался всего лишь один взгляд, чтобы пробудить что-то дремлющее во мне, и я стала его.

Навсегда его.

Сквозь задыхающиеся рыдания я пытался наполнить легкие кислородом. Я не мог.

Мне было так чертовски страшно, что я задохнулась от собственных рыданий. Мое тело дрожало. У меня болели ребра. И мое горло сдавило так больно, что я не могла дышать.

Стук.

Я мгновенно проглотил свои рыдания. Что, если это был Алессио? Он видел меня?

Еще один стук.

"Осень?" Я услышал голос Бранки. Последовал еще один стук. «Открой дверь, Осень. Я могу тебя слышать."

Я не хотел двигаться. Я не мог объяснить ей, что я видел. Это горе поглотило меня целиком. Мне пришлось вытащить себя.

Дверь дрогнула, и я отодвинулся от нее, чтобы Бранка могла войти. Каждая клеточка моего тела болела. Мои мышцы. Мои органы. Все.

Но больше всего я и мое сердце не знали ничего о том, как это исправить.

«О боже мой». Руки Бранки обняли меня, пробегая успокаивающие круги по моей спине. "Что случилось? Я думал, ты пошел навестить своего таинственного незнакомца.

Я прислонил голову к ее груди, и накатила еще одна волна удушающих рыданий. Я не мог дышать. Он был мне нужен. Мое глупое сердце желало его даже после того, что я только что увидел.

В этом мире не хватило клея, чтобы снова собрать мое сердце воедино. Но у Алессандро Руссо было другое дело, если он думал, что я покину Абу-Даби, не причинив ему никакого вреда.

Глава 18

Алессио

я

проснулся со знакомым вкусом во рту.

Такого мне не приходилось терпеть вот уже почти два десятилетия.

Паника. Стыд. Отвращение.

Я моргнул, онемение конечностей и потеря памяти подтвердили мои подозрения, что меня накачали наркотиками.

Когда я доберусь до тех, кто посмел это сделать, я убью их. Я бы разорвал их на части.

Это не мог быть мой отец. Он бы не посмел. Кроме того, я его не видел.

Я подождал, пока мое зрение прояснится, прежде чем взглянуть на часы.

Девятнадцать часов. Военное время.

Было семь вечера.

Осень. Она уже должна быть здесь. Я глубоко вдохнул. Никакого ее запаха не было. Обычно ее осенний запах сохранялся в воздухе еще долго после ее ухода. Он остался на моей коже, на моей одежде и на моих волосах.

Ничего. Только тяжелый Chanel №5, который я презирал.

Меня охватило предчувствие. Прямо вместе с явным ужасом.

Я вскочил, желчь обжигала мне горло, как кислота. Я перекатился как раз вовремя, чтобы выплеснуть все, что осталось у меня в желудке, выплевывая тонкую струйку рвоты. Как и прежде.

Я сделал паузу, позволяя комнате расположиться вокруг меня. Волосы на моей шее предупреждающе защипались. Я сделал два шага в спальню гостиничного номера. Ее там не было. Ванная комната. Не там.

Не обращая внимания на черные пятна в своем видении, я бросился вниз по лестнице на этаж Бранки и Отэм. Всю поездку на лифте слепая паника скользила по моим венам, как яд. В моей голове проигрывались всевозможные сценарии.

Они поймали мою женщину? Они забрали мою сестру?

Я постучал в дверь отеля. "Осень!" Ничего. Дверь Бранки была прямо рядом с ней. «Бранка!»

Еще ничего.

Я снова ударил. «Открой чертову дверь!»

Потому что альтернатива была невообразима.

Дверь Бранки распахнулась. Мои глаза скользили по невысокой фигуре сестры. Она подозрительно посмотрела на меня, но не пострадала. Меня охватило облегчение. Она была в безопасности.

— Что ты делаешь, Алессио? — прошипела Бранка. «Мы должны были пообедать, а не чертовски поужинать! Ты меня поддержал. Твоя родная сестра.

Туман в моем мозгу должен был рассеяться. Обед с Бранкой. Это было завтра. Сегодня должна была быть моя ночь с Отэм.

— Наш обед завтра. Мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовал.

Пока глаза моей сестры бродили по моему состоянию, я все это чувствовал. Мой галстук был кривым. Мои волосы были в беспорядке. Никакой куртки. Моя рубашка наполовину вылезла из штанов.

Обеспокоенное выражение лица моей младшей сестры не предвещало ничего хорошего. — Нет, Алессио. Это было сегодня».

Моя челюсть согнулась. "Где ваш друг?"

Бранка бросила взгляд на дверь рядом с ее комнатой. «Она выписалась сегодня. Она уехала к нашей команде».

"Где?"

Нежные брови Бранки нахмурились. «Это не имеет большого значения», сказала она. «Она взяла дополнительное задание и улетела сегодня».

Мой желудок сжался. Что, черт возьми, произошло вчера?

Я позволил тишине окутать меня. Если бы я потерял всякое дерьмо, Бранке не было бы никакой пользы. — Хочешь поужинать вместе? Я предложил, надеясь, что она откажется.

Ужины в Абу-Даби были позже из-за сильной жары. У нас оставалось еще два часа до того, как начнут подавать ужин.

"Конечно."

«Ресторан внизу», — отрезал я. "Два часа."

Я повернулся, чтобы уйти, когда рука Бранки сомкнулась на моем запястье. Или половина. — Алессио, что случилось? Моя сестра посмотрела на меня с обеспокоенным выражением лица. — Я никогда не видел тебя таким.

Потому что она была еще ребенком, когда меня в последний раз накачали наркотиками.

— Увидимся внизу, — сказал я.

Вернувшись в свой гостиничный номер, я набрал номер мобильного телефона Отем.

Нет ответа.

Я должен был услышать ее голос. Тогда я бы знал, что она в безопасности. Знай, с ней все в порядке. Отчаяние услышать ее голос тяжело засело в моей груди. Как будто кто-то сел мне на грудь с намерением прикончить мои легкие.

Я позвонил ей еще раз. Затем снова. И опять. И опять.

— Чего ты хочешь, Алессио? Я замер от звука ее голоса. Это отличалось от того, что было раньше. Ее голос дрогнул при моем имени.

"Ты в порядке?" Она была моей опорой. Я был одержим Отем Корбин уже четыре года, и страх сжимался в моей груди от мыслей о том, что я могу потерять ее сейчас.

Ее безрадостный смех ранил меня в сердце, но она не ответила.

— Мне нужно тебя увидеть, — сказала я, и в моем голосе пронизало отчаяние. Странное ощущение жгло мою грудь и глаза.

тебя видеть . Ее слова пронзили мне грудь. Нож в сердце причинил бы меньше боли.

Мое сердце разбилось вокруг меня, и на этот раз не было осени, которая могла бы склеить осколки.

— Пожалуйста, Осень. Мой голос исказился от резкости моих эмоций.

«После того, что произошло, я больше никогда не хочу тебя видеть, Алессио». Мое сердце треснуло от ее слов. Нож в моей груди входил все глубже и глубже. Мне показалось, что из-за линии раздалось тихое всхлипывание, но я, должно быть, ослышался, потому что ее следующие слова были спокойными. «Не звони мне. Не пиши мне. Не подписывайтесь на меня в социальных сетях».

Линия оборвалась вместе с моим сердцем.

Я был один до нее. Теперь я буду одинок до конца своей жизни.

Глава 19

Алессио

я

уставился на сообщение.

Три месяца ничего и вот это. Она хотела меня увидеть.

*Можем ли мы встретиться, пожалуйста? Это важно. Я в Европе на неделю. Просто дайте мне знать, где.*

Три чертовых месяца ничего. Мертвая тишина. Потом она, черт возьми, отправляет мне это сообщение.

И, как влюбленный щенок, я готов был бежать к ней. Меня убило, что я не ответил. Я смотрел на сообщение последние два часа.

Жалкий.

Я взглянул на календарь. Через два дня у меня были дела , больше похожие на охоту, в Лондоне. Я мог бы обмануть себя, думая, что не увижу ее, но если бы она попросила меня поехать сегодня в чертову зону военных действий, я бы бросил все это и сбежал.

Я отправил ответ с адресом моего дома в Лондоне.

Выйдя из домашнего офиса, я отправился на поиски напитка. Мне нужен был жесткий. Мои шаги эхом отдавались по черному мраморному полу, отражавшему мою душу и мое настроение. Я ненавидел свою спальню. На тумбочке все еще лежало несколько вещей с тех пор, как она в последний раз ночевала в моем пентхаусе: резинка для волос, ее кольцо и духи в дорожном размере.

— Может быть, она хочет вернуть эту девчонку обратно, — пробормотал я пустому стакану. Я понятия не имел, когда наливал напиток. Я смотрел, как коричневатая жидкость кружится вокруг льда. Это напомнило мне ее глаза, когда она была грустна или напугана. Этот чертов цвет. Мне придется перейти на другой яд. Может быть, какой-нибудь чертов розовый девчачий напиток.

Я выпил напиток, жидкость горькая в горле. Или, может быть, это был только я. Горечь и оцепенение поглотили меня целиком.

По иронии судьбы, что несколько месяцев могут сделать с человеком. Она принесла свет в мою жизнь, а затем погасила его, забрав с собой мое сердце и душу.

— Маленький воришка, — проворчал я. Она не могла оставить это на той гребаной вкладке в пять миллионов долларов, которую оставила. Ей пришлось взять с собой и мое сердце. Маленький Отем Корбин преподнес мне сюрприз, когда я выезжал из отеля в Абу-Даби. Видимо, она убедила персонал, что я настоял на том, чтобы оплатить всеобщие счета.

В знак благодарности за то, что персонал был так любезен с вашими потребностями, администратор сияла, но в ее глазах промелькнуло беспокойство. Я мог бы их всех испортить, но я чертовски устал. Итак, я оплатил счет.

Пять миллионов долларов для придурков, которых я никогда не встречал.

И все же я не мог злиться на Осень.

Дверь моей спальни бесшумно открылась, и я опустился в то же кресло, в котором смотрел, как она спит в нашу первую совместную ночь. В комнате было темно, ее мягкий аромат все еще витал в воздухе. Или, может быть, это просто мое гребаное воображение сыграло со мной злую шутку.

Я откинул голову назад и закрыл глаза.

Я мог бы заставить ее выйти за меня замуж. У меня был контракт с ее бабушкой и дедушкой. Я мог бы добиться этого, и она была бы моей. Почему я им не воспользовался? Единственный ответ, который я мог придумать, заключался в том, что я превратился в какого-то глупого, жалкого неудачника, который хотел поступить с ней правильно.

Я хотел, чтобы она выбрала меня. Ебать!

Моя память все еще была испорчена после той ночи три месяца назад. Что бы это ни было, судя по реакции Отэм, это должно было быть плохо. Я копал и копал, чтобы найти информацию о том, кто, черт возьми, подсыпал мне этот наркотик в напиток.

Наконец-то у меня появилось имя. Два имени. И оба были в Лондоне.

Поговорите о карме.

Два дня спустя я был в лондонском подвале, осматривая этого ублюдка и его женщину. Они оба были подвешены наручниками, их руки раскинуты в V-образном положении. Я почувствовал себя немного творчески, поэтому вонзил гвозди в их ладони.

Мои уши не сказали мне спасибо, потому что кричали, как маленькие сучки. Я все еще слышал звон в ушах. Хорошо, что подвал моего лондонского таунхауса в центре Челси-Барракс в центре Лондона был звуконепроницаемым.

Мой взгляд метнулся к их ногам, залитым кровью. Я почувствовал великодушие и оставил их висеть, просто чтобы они могли почувствовать, как гвоздь растягивает дырку в их ладонях. Хотя я предварительно сломал им коленные чашечки.

В конце концов, я не мог быть слишком щедрым.

«Надо было сесть на диету», — сказал я им обоим, щелкнув языком.

Я был очень взволнован, отсчитывая часы до прихода Отэм. Еще четыре часа.

Мои глаза бродили по их телам, испещренным черными и синими синяками. Мне никогда не нравилось мучить женщину. На самом деле, я никогда раньше не пытал никого. Но все было впервые.

Она стоила мне всего.

«Хорошо, давай попробуем еще раз», — начал я, нацепил пару перчаток и затем направился к столу с инструментами. Ножи. Отвертки. Кастет. Гвоздострел.

Что угодно, у меня это было.

Со мной был Рикардо, скрестив руки на груди и со скучающим выражением лица. Он хотел начать сеанс пыток несколько часов назад. Я хотел, чтобы они немного подумали об этом. Психологические пытки были намного хуже, если их оставить в чьем-то сознании.

— Я бы выбрал пистолет для гвоздей, — пробормотал Рикардо. «Сделай ему пирсинг. Или два.

Я ухмыльнулся. Рикардо мог быть садистом, когда хотел.

«Давайте использовать его для каждого неправильного ответа», — сказал я ему. "Я хочу сделать тебя счастливой. Я знаю, что тебе не терпится воспользоваться этим пистолетом для гвоздей.

«Чувак, ты лучший босс». Рикардо схватил пистолет для гвоздей и убедился, что в нем есть гвозди, а я выбирал нож. Легче порезать человека ножом, чем гвоздезабивным пистолетом.

Я посмотрел на избитого ублюдка и улыбнулся.

— Давай начнем, ладно? Я не стал ждать его ответа и прижал кончик ножа к его шее. — Ваше имя и кто вас послал?

«Пошел ты», — выплюнул он.

Я взглянул на Рикардо. «Хочешь использовать гвоздезабивной пистолет, а потом я его порежу?» Я изобразил задумчивое выражение лица. «Или ты можешь засунуть этот пистолет для гвоздей в суку, и он сможет посмотреть?»

Рикардо пожал плечами. — Или ты разрезаешь ее, а он наблюдает? Если он не ответит, то я заделаю ее гвоздезабивным пистолетом».

Мы с Рикардо злобно ухмыльнулись. Вот что случилось, когда люди перешли тебе дорогу.

«Продуманный план». Я прижал кончик ножа к ее грудине, глядя на нее, пока она дрожала от страха. Она продолжала смотреть на мужчину, надеясь, что он ее спасет.

«Разрешил ли я тебе прикасаться ко мне в Абу-Даби?» — спокойно спросил я. Но это все была маскировка. Внутри меня пылала ярость, и что-то темное пустило корни в моей груди. — Расскажи мне, что произошло и кто за этим стоит?

Ее глаза расширились, но она продолжала качать головой. Она была недостаточно напугана. Во всяком случае, обо мне. Поэтому я сильнее прижал лезвие к ее коже и провел ножом по ее туловищу. Она закричала, когда кровь хлынула и потекла по ее телу.

И я ничего не почувствовал. Чертовски ничего.

Я собирался вонзить лезвие ей в живот, но ее мужчина крикнул в ответ. «Это был твой отец», — кричал он. «Он хотел, чтобы моя жена трахнула тебя. Он заплатил миллион авансом и миллион после того, как работа была сделана. Он хотел, чтобы девушка ушла.

Что-то ледяное застряло в моих легких. Все в этой комнате знали, кто эта девушка . Этот ублюдок не мог позволить хорошему делу процветать. Он был разрушительным по своей природе. Все, к чему он прикасался, превращалось в пепел.

«Как далеко это зашло?» — спросил я, чувствуя, как ярость сжимается в моей груди. Когда они оба замолчали, я взревел. «Как далеко это зашло?»

"Весь путь."

Три маленьких слова.

Именно эти три слова превратили желчь в моем горле в кислоту, и меня вырвало на нее. Сам факт того, что она держала меня за руки, заставил меня блевать.

Рикардо приставил гвоздепистолет к ее животу и нажал на спусковой крючок. Но все это время у меня гудело в ушах, и я представлял, как Отэм все это видит.

"Как тебя зовут?" Я спросил мужчину.

«Э-Эрнест Сиззлинг». Его глаза метнулись к женщине. «Рене».

Первобытная ярость пронзила мою грудь. Мысль о том, что Осень все это видела. Мысль о том, что они могли навредить Отэм.

— Она видела? — спросил я глухим для собственных ушей голосом.

"Да."

«Моя жена не виновата», — пытался защититься ее муж. «Если бы она этого не сделала, мне пришлось бы сделать это с девушкой. Если мы отказывались, у него были другие. Они были хуже».

Именно тогда я потерял его. Ярость взорвалась, ослепив меня. Мысль о том, как он прикасается к Отэм, гасит тот свет, который всегда сиял в ее глазах.

Женщина, которая любила танцевать под дождем. Женщина, которая целовала мои шрамы. Женщина, которая начала меня исцелять.

Я вонзил острое лезвие в живот женщины, а затем ударил его. Я попеременно пронзал лезвием то его, то ее. Каким-то образом пистолет для гвоздей оказался у меня в руке, и я поочередно наносил им удары и стрелял из пистолета для гвоздей. Я проткнул его грудь, затем ее и смотрел, как они захлебываются собственной кровью.

Мучительный вой разорвал воздух.

Ее. Его.

Я понятия не имел, но к тому времени, когда я остановился, моя грудь вздымалась, их горла были перерезаны, их головы свисали набок, а я был весь в крови.

Я смотрел на резню, которую совершил.

— Ты не дал мне возможности. Спокойный голос Рикардо заставил меня повернуться к нему лицом. В его голосе не было жалости. Просто легкое любопытство.

— Она первая женщина, которую я когда-либо убил, — пробормотал я. Через несколько часов я встречу первую женщину, которую полюблю.

Меня охватило странное спокойствие. Контраст с безумием и яростью, которые я испытал всего несколько минут назад, был резким.

Он никогда не позволил бы мне заполучить ее. Если бы я объяснил ей, предполагая, что она мне поверит, и оставил бы ее при себе, мы могли бы сбежать. Но мой отец охотился на нас. Он никогда не сдастся, пока один из нас не умрет.

Я бы умер за нее. Прими для нее пулю. Но я не мог смириться с тем, что Отэм пострадала. Это было то, чего я никогда не мог себе простить.

Я смотрел, как кишки свисают из двух людей, которых я только что зарезал, и знал.

Я просто чертовски знал.

Черт возьми, у меня не было ни малейшего шанса удержать Отэм при себе. Даже зная, что она была моим единственным шансом на хоть какое-то подобие счастья.

Мне пришлось отпустить ее.

Глава 20

Осень

я

посмотрел на свое отражение в зеркале.

На мне было платье-свитер, которое скрывало мою маленькую шишку. Крошечная жизнь, которую мы создали где-то в Азии; возможно, это было в Киото. Я хотел бы, что. Именно здесь я чувствовал себя самым счастливым, когда танцевал с ним под дождливым небом, и мы оба смеялись.

Алессио сбил меня с ног. Перепутал мой разум. Заставил меня потерять все чувства. Я уехал из Канады, не сделав прививку. И без таблеток. Иисус Христос. Я месяцами занимался сексом с Алессио, ни разу не подумав о защите.

Вот что случилось, когда ты потерял рассудок. Тем не менее, я не мог найти в себе силы сожалеть об этом.

Даже спустя все эти недели и месяцы мое тело дрожало каждый раз, когда я думал о нем. Пустота с тех пор, как я ушел, осталась в моей груди и на моей коже. Я так скучал по нему, что каждый удар сердца причинял мне чертовскую боль. Мое сердце болело за то, что мы могли бы иметь, но теперь никогда не получим.

Столько дней и ночей мне хотелось позвонить ему. Эта любовь к нему стала слишком большой для моей груди, готовой взорваться. Умолять его полюбить меня. Я хотела быть достаточной для него, так же, как он был для меня.

К счастью, моя гордость сохранилась. Я был лучше этого. Я бы это пережил. Однажды воспоминания перестанут приносить боль. Один день.

Мои карие глаза уставились на меня. Я ненавидел цвет. Я ненавидел то, что это выдавало мои чувства. Я хотел скрыть свою боль от мира. Особенно от Алессио. Он так идеально заполнил мои трещины, только чтобы использовать кувалду и нанести непоправимый ущерб.

Слеза скатилась по моей щеке, и я вытерла ее с разочарованным вздохом.

Слезы не помогли. Это только заставит меня выглядеть еще более жалко. Моя рука скользнула по нижней части живота, и грудь затрепетала. Ребенок. Наш малыш.

Мои глаза бродили по моему телу. Это было то же самое, но тогда это было не так. Заметит ли это Алессио? Мой желудок скрутился в узел. Моя грудь сжалась. Боже, я еще даже не видела его и теряла сознание.

Может, мне стоит измениться?

Я перебрал пять нарядов. Все началось с джинсов, но они подчеркнули мою шишку. Мне было три месяца. Удивительно, как маленький розовый плюсик мог так сильно измениться.

Я плакал. Потом я плакала еще немного. Я никогда в жизни не плакала так много.

Моя грудь никогда не переставала болеть. Счастье превратилось в горечь. А потом я снова заплакала.

Но я знал, что не смогу скрыть эту тайну от Алессио. Он заслуживал знать. Он должен знать. Прежде чем я смог снова переодеться в свою дурацкую одежду, я покинул номер отеля с решимостью, которой не чувствовал.

Каждый шаг, который я делал в направлении его речи, казался тяжелее предыдущего.

Я боялся его увидеть. Боль все еще была острой. Свежий. Шли недели, и я надеялся, что ситуация полегчает. Это не так. Беременность сделала меня еще более эмоциональной. Дождь заставил меня плакать. Солнце заставило меня плакать. Увидев порванные джинсы, я расплакалась. Все заставило меня плакать.

Прежде чем я это осознал, я оказался на пороге адреса, который дал мне Алессио. Это было всего в десяти минутах от моего отеля. Мне хотелось, чтобы это было дальше. Мне хотелось, чтобы это было ближе.

Должно быть, это был еще один симптом беременности и гормонов. Нерешительность.

Боже, мы были обречены с самого начала.

Я был слишком наивен, чтобы надеяться. Желать того, что было у моих родителей. Мечтать вместе с ним.

Я глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, образуя в воздухе крошечные белые клубочки. Я плотнее закутался в пальто и сделал первый шаг к роскошному таунхаусу в центре Лондона. Февраль в Лондоне оказался не таким радостным событием. Холодная и мрачная погода отразилась на моем настроении.

Прежде чем я успел позвонить в звонок, дверь открылась.

Мои глаза поднялись и я увидел Рикардо, парня Алессио, стоящего передо мной. Нахмурившись. На его лице мрачное выражение.

Он никогда не говорил многого, когда я его видел. Чаще всего он сопровождал Алессио в его поездках. Телохранитель или что-то в этом роде. К счастью, он никогда не приходил на наши свидания.

— Эмм, эй, — пробормотал я. — Я… Алессио здесь?

Выражение лица Рикардо было настороженным, но что-то в темноте его глаз меня нервировало. Он поднял подбородок вверх по лестнице. "В спальне."

Я моргнул, а затем неуверенно взглянул вверх по лестнице. "В спальне?" Я повторил медленно, мое тело внезапно потеплело. Проклятое, предательское, однонаправленное тело.

Рикардо что-то пробормотал себе под нос. Мои глаза метнулись обратно к нему, но единственное слово, которое последовало за этим, было: «Да».

Я хотел спросить его, счастлив ли Алессио последние несколько месяцев. Если он вообще скучал по мне. Но мой уровень жалости еще не достиг этого уровня. К счастью, Рикардо обошел меня и ушел прежде, чем моя решимость ослабла.

— Ох… ладно, — пробормотал я в его удаляющуюся спину.

Я вошел в большой роскошный холл. Мрамор блестел. Люстра блестела. На стенах висели картины стоимостью в миллионы. Но я не мог сосредоточиться ни на чем из этого. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, когда я добрался до второй ступеньки.

Оглянувшись через плечо, зная, что Рикардо больше нет. Мужчина двигался быстро и тихо. Я вернул внимание вперед. Я сделал еще шаг, и еще. Пока я не оказался наверху лестницы. Треснутая дверь.

Я проигнорировала боль, расцветающую в моей груди, вспомнив, как в последний раз заглядывала в приоткрытую дверь. Я должен был это сделать. Для ребенка.

Тяжело выдохнув, я направился к двери с уверенностью, которой не ощущал.

Стук. Стук.

Я затаил дыхание, пока ждал. "Войдите."

Боже, этот голос. Пульс барабанил в ушах. Моё сердце замерло в ожидании. Мои мысли превратились в неразличимый белый шум, когда я толкнул дверь и оказался лицом к лицу с ним.

Мой демон. Мой дикарь. Мой джентльмен.

Он сидел за маленьким столом, и как только его глаза встретились с моими, я на несколько секунд забыла дышать. Тьма в его трезвом лице поглотила меня. Сгорел.

Глаза из расплавленной стали посмотрели на меня.

Моя кожа загорелась, как провод под напряжением, а сердце наполнилось отчаянным гулом. Он прорвался сквозь мою грудь, чтобы вернуться к нему. Его грехи больше не регистрировались. Его предательство было забыто на долю мгновения. Мне хотелось подбежать к нему и броситься в его объятия. Как я делал каждый раз, когда он приезжал ко мне в другой город, страну.

За исключением Абу-Даби.

Мое сердце треснуло еще на дюйм. Мои ноги оставались неподвижными.

Он встал, затем провел рукой по галстуку, глядя на меня тем взглядом, который мог осветить меня или уничтожить. Он имел надо мной такую власть. Знал ли он это?

Что-то глубокое мелькнуло в его глазах, но оно сменилось холодным стальным взглядом. Маска.

Я люблю тебя , мне хотелось кричать. Ты сделал мне больно , хотелось кричать. Ты обещал не разбивать мне сердце.

Ни одно из этих слов не прозвучало. Вместо этого я стоял неподвижно, пока мое сердце грохотало, а дыра в груди становилась все больше и больше. Не было достаточно большого пластыря, чтобы перевязать эту рану.

"Осень." Он направился к маленькому мини-бару. Его движения были плавными и уверенными, когда он наполнял свой стакан. — Хотите чего-нибудь выпить?

«Нет», — прохрипела я, когда мое сердце снова начало трескаться. Я не знал, чего я ожидал. Возможно, извинения. Возможно, какое-то сожаление. Что-нибудь . Но не это неловкое молчание и холодное отношение. "Нет, спасибо."

— Всегда чертовски корректно, — пробормотал он. — За исключением того случая, когда ты сунул мне счет за отель.

Он допил свой напиток, затем налил себе еще.

Он пил, потому что скучал по мне ? Это была глупая мысль. Надежда, мелькнувшая в моей груди при такой возможности, была еще тупее.

— Ты можешь себе это позволить, — пробормотал я себе под нос.

— А откуда ты знаешь?

«Дикая догадка», — сухо парировал я, наблюдая за его широкими плечами и напряженной спиной.

Он не удосужился посмотреть в мою сторону и едва удостоил меня взглядом, проходя мимо меня по пути обратно к своему креслу, в воздухе витал аромат сандалового дерева и специй. Мои легкие сжимались с каждым вздохом, когда я смотрел, как он расстегнул куртку и снова сел.

Его глаза вернулись ко мне. Нечитабельно.

Именно тогда я это услышал. Смыв в туалете. Проточная вода. Мой язык скользнул по нижней губе, и я посмотрел в сторону шума. Должно быть, это была ванная.

"Почему ты здесь?" Холодный голос Алессио вернул мое внимание к нему.

— Мне есть что сказать тебе, — пробормотал я.

Его серые глаза остановились на мне. Раньше я думал о них как о расплавленном серебре. Но теперь они были холодно-серыми. Моя грудь вздымалась, а сердце сжималось.

«Я не хочу слышать, что бы вы ни сказали», — холодно ответил он.

Нож в сердце должен ранить меньше, чем этот. Я был напуган. Я хотела, чтобы он был в моей жизни ради этого ребенка. Наш малыш достоин лучшего. И все же в тот момент я не был так уверен, что было лучше.

«Мы встречались два месяца», — прохрипел я. — Минимум, что вы можете мне дать, — это две минуты.

«Мы не встречались», — ответил он таким холодным тоном, что у меня по костному мозгу пробежал мороз. «Это было чертовски. Я трахал тебя. Несмотря на мое здравомыслие, я не смог устоять перед хорошим трахом. Это все, что когда-либо было».

Боль, острая и всепоглощающая, схватила меня за горло. Я должен был развернуться, прямо здесь и сейчас. Мне следовало дать ему пощечину и пойти своей дорогой. Я этого не сделал. Отчаяние и надежда лишили меня гордости.

— Это важно, — я подавился икотой. — Ч-что я должен тебе сказать… это важно.

Мы уставились друг на друга. Его лицо было все тем же, красивым и завораживающим, но в его взгляде еще сохранялась смертельная безжалостность. Внезапно я больше не чувствовал тепла. Что-то глубоко в его глазах заморозило мою душу и сердце.

«Расскажи тому, кого это волнует».

Еще одна трещина в моем сердце. За исключением того, что этот разделил его на две части.

Ледяной тон. Жесткий взгляд. Простые слова. И все же они нанесли глубокий удар. Они порезали меня. Сломал меня. Мои колени дрожали, и я боялся, что они меня не удержат. Такого сценария я не ожидал. Эта дыра в моей груди расширялась до тех пор, пока я не испугался, что она проглотит меня, и я утону в этой боли.

— Что-нибудь из этого было на самом деле? Я прохрипел, горло горело.

Его челюсть напряглась.

Дверь в ванную открылась, и я получил ответ. Вышла женщина. Маленькая ночная сорочка. Длинные светлые волосы. Неряшливый. Такие, какие бывают после того, как тебя основательно трахнули.

Моё сердце обратилось в пепел. Как будто его вырвали из моей груди и порезали лезвием.

Ничего из этого не было реальным. Для него это был просто пиздец. Мне это было не нужно. Я хотел большего. Я мог бы иметь больше.

Вот только я хотела его. Я любила его.

— До свидания, Алессандро.

Я обернулся и поставил одну ногу перед другой. Я ушел, не обернувшись. Я не бежал.

Только когда я вышел на улицу и увидел свою мать, меня прорвало рыдание. Слеза скатилась по моей щеке. Потом еще один. Пока мое лицо не стало мокрым, холодная температура жалила мое лицо. Мои ноги подкосились. Прежде чем мои колени коснулись холодной земли, маман поймала меня.

Рыдания сотрясали мое тело. Сердце у меня сжалось в груди, и все это время мои задыхающиеся рыдания наполняли кокон рук мамочки.

И все это время она держала меня, шепча слова, которые могла только мать. — Хочешь, чтобы я убил его?

А потом я заплакала еще сильнее, потому что смерть Алессио стала бы настоящим адом на этой земле. Я влюбилась в плохого человека. Он обещал мне рай и устроил ад.

Жизнь без него была адом, и он только начался.

— Не убивай его, маман, — захныкала я. Меня должно удивить, что она знала, но почему-то нет. "Где папа?"

— Только я, — пробормотала она мне в волосы.

Моё сердце облилось кровью, сливаясь с потоком слёз. Человека, в которого я влюбилась, не существовало. Расплавленное серебро превратилось в холодный металл.

— Все в порядке, моя дорогая. Рот мамочки скользнул по моим волосам. — Ты все это выложил.

— Н-он меня не любит, маман, — прохрипела я. Это было глупо. Я была взрослой женщиной и плакала, как ребенок. Моя грудь так чертовски болела, что я думал, что умру.

— Он тебя не заслуживает. Ее голос был твердым. Холодный. Я поднял голову с ее груди и посмотрел на нее. И впервые я увидел женщину, которой она была до того, как нашла моего отца. Она обхватила мои щеки и поцеловала меня в нос. — Он недостаточно хорош для тебя, ma petite.

— Я беременна, — прошептала я.

Она не выглядела удивленной. — Хотите поговорить о том, что произошло? Я покачал головой. «Бьен. Когда захочешь поговорить, ты скажешь нам. А пока я позабочусь о своем ребенке. А папа, ты и я позаботимся о твоем малыше».

Я уткнулся лицом в ее грудь, и мое сердце разбилось. Эта острая боль в груди была невыносимой. В желудке прокатилась тошнота. Мое сердце сжалось так сильно, что я был уверен, что оно перестанет биться.

Только сейчас его утрата полностью запала мне в душу.

Алессио разбил мне сердце, и я не нашел в себе сил его испортить.

Глава 21

Осень

ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ

Н

эу Йорк Сити.

Мир через мой объектив. Моя собственная выставка фотографий, которую я делал за последние четыре года.

Это было нервно, захватывающе, сюрреалистично и совершенно волнующе.

Годы снимков - незабываемые моменты, захватывающие дух уголки этой Земли, дети в раздираемых войной странах, семьи в голодающих странах, мир, о котором никто не хотел говорить. Голодный ребенок, предлагающий свой хлеб другому, у которого ничего не было. Человек делится своим пальто с ребенком. Это были моменты, которые дали надежду нашему миру.

На каждой фотографии отразились бурные эмоции. Или, может быть, это был только я, потому что я помнил все, что чувствовал, когда делал фотографии.

Восхищен красотой этой планеты. Грусть. Счастье. Осведомленность.

Я гордился каждой фотографией. Именно таким я видел мир. Отражение моих эмоций.

Разбитое сердце. Выздоровление. Выживание.

Стоя в углу галереи, я прислонился к стене и наблюдал, как люди изучают каждое произведение. Тихий шепот. Критические глаза. Еще обследования.

Мои глаза бродили по большой галерее. Никогда за миллион лет я не мечтал, что у меня будет собственная выставка в Нью-Йорке. Это было самое близкое, на что я осмелился пойти. Я избегал Канады последние четыре года. Даже Нью-Йорк был слишком близок к Монреалю, но я не мог упустить такую возможность.

Я знал, что мне еще предстоит многому научиться, но я чертовски гордился тем, чего достиг. Никто не мог отнять это у меня. Я прожил каждое мгновение на этих фотографиях.

"Мы так гордимся тобой." Мама и папа подошли ко мне. Моя мать выглядела как всегда красивой в своем длинном красном платье. Папа, казалось, не мог отвести от нее взгляд достаточно долго, чтобы изучить мои фотографии.

Это заставило меня улыбнуться. Это сделало меня счастливым. Даже после всех лет совместной жизни они любили друг друга. Это дало мне надежду, несмотря на боль, которая все еще сохранялась в моей груди. Даже спустя все эти годы.

«Спасибо, маман». Она поцеловала меня в щеку. «И спасибо, что проделали весь этот путь в Нью-Йорк, чтобы посмотреть Кола».

Мое самое большое сокровище. Мой сын.

— Конечно, — ответил папа, сверкая глазами. «Наша работа — заботиться о нашей дочери и внуке».

Моя семья. Без них я бы не выжил.

«Как вы относитесь к своей выставке?» – спросила Маман. «Я думаю, что каждая фотография великолепна. И подумать только, что вы бывали в некоторых из этих мест! Одна только мысль об этом пугает меня».

Мои родители были потрясающими в последние годы. Всякий раз, когда мне приходилось отправляться в отдаленные или потенциально опасные места, они встречали меня в любой точке мира, забирали Кола и заботились о нем, пока я не вернусь.

Я ни разу не был в Монреале. Кол еще не ступил в Канаду. Он побывал почти на всех континентах, но ни разу туда не ступал. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Особенно учитывая угрозу.

Мои родители никогда не настаивали, чтобы узнать, что произошло. Папа не требовал знать, кто отец. Иногда я задавался вопросом, подозревает ли он это. Обеспокоенные взгляды, когда он говорил о Руссо. Как будто он сказал слишком много. Или, может быть, недостаточно.

«Надеюсь, людям это понравится», — признался я. «Но если они этого не сделают, это тоже нормально. Мне понравилось делать каждую из этих фотографий».

Это была правда. Фотография была чем-то, что я делал для себя. Это сделало меня счастливым. Иногда мне казалось, что я увидел совершенно новый мир через призму. Более богатый и детализированный мир.

— Я подслушивал разговоры некоторых посетителей, — заметно сказал отец. «Я еще не слышал негативного комментария. Хотя если они посмеют это сказать, я сломаю им шеи.

Маман откинула голову назад и рассмеялась, а затем похлопала его по руке. Трудно было представить моего отца убийцей. Хотя он должен был кого-то убить за свою карьеру. Не то, чтобы он мне сказал.

— Давай, убийца, — пробормотала мама любящим голосом. «Давайте заберем нашего внука из рук Бранки, чтобы она тоже могла провести вечер весело».

Они оба еще раз чмокнули мой чек, и они покинули меня, а я с тоской смотрел им вслед.

Это было все, что я хотел. Состариться с кем-то, кто будет смотреть на меня так, как мой отец смотрел на мою мать. Но я пришел к выводу, что то, что было у моих родителей, было такой же редкостью, как красные бриллианты.

Тупая боль все еще ощущалась в моей груди. Как и обещала Маман, ему стало лучше, но так и не зажило. Алессио был постоянным шепотом в моей душе.

Смех прокатился по галерее, и мой взгляд остановился на ней. Неудивительно, что четыре года назад меня взяла под свое крыло именно команда National Geographic . Они настояли на том, чтобы прийти, чтобы выразить свою поддержку. Это была самая удивительная группа, которую я когда-либо встречал.

Как и я, они не удосужились переодеться. Когда вы проводите месяцы в дороге, вы в конечном итоге предпочитаете комфорт фантазии. Я выбрала джинсы, изумрудные балетки и зеленую блузку с круглым вырезом. Это соответствовало всей летней атмосфере Нью-Йорка.

Четыре члена экипажа подошли ко мне.

— Как наша звезда? — воскликнула Лорен, и я не смог удержаться от закатывания глаз. "Что? Ты звезда. Ни у кого из нас раньше не было галерейных выставок. И мы живем примерно на три десятилетия дольше, чем вы».

«Возможно, два десятилетия подтолкнут это», — парировал я, улыбаясь. «Ребята, вы не намного старше меня».

«Пфф. Ты еще ребенок, — заметила Лорен.

«Я пытался купить одну из твоих фотографий, но мне сказали, что все распродано», — пожаловался Алекс, и мои глаза в шоке уставились на него.

"Что?"

Все только началось. Я, конечно, надеялась, что моим родителям не придет в голову блестящая идея и не скупят всю выставку. Они обанкротятся. Мы были бы банкротами.

— Да, — вмешалась Сара. — Как, черт возьми, мы пропустили? Я едва моргнул и фуф, все распродано».

Осознание пробежало по моей шее, и я повернул голову. На мгновение я замер. Я узнал это лицо.

Кассио Кинг.

Отведя от него глаза, я лихорадочно огляделась вокруг, ища серые глаза, которые преследовали все мои сны.

Ничего.

Попрощавшись с группой, я подошел к бандиту. Иисус Христос. Мне следует бежать в противоположном направлении, а не в сторону Кассио Кинга. Лишь однажды, находясь на расстоянии двух футов, я заметил женщину, держащую его за руку, и еще пару рядом с ним.

Двойное свидание. Как мило.

Мой взгляд скользнул по всем четверым. Казалось бы, Кассио и его друг предпочитали рыжих.

У рыжеволосой женщины, сидевшей под руку с Кассио, были голубые глаза. Но у другого были самые необычные глаза, которые я когда-либо видел. Если меня не сбивало освещение, они были фиолетовыми. Я никогда не видел ничего подобного.

"Что ты здесь делаешь?" — выпалил я, снова взглянув на Кассио и глядя на него. Да, я бы не получил награду за гостеприимство.

«Привет, Осень», — поприветствовал меня Кассио, не смущенный моей грубостью. «Приятно видеть вас снова».

— Я не могу сказать то же самое, — проворчал я, а затем тут же отругал себя. Это было более чем грубо. И все же из моих уст не вышло ни одного извинения. "Так что же вы делаете здесь?"

Храбрый или глупый. Это все еще оставалось предметом обсуждения.

«Я владею этим пространством», — ответил Кассио.

"Ой." Серьезно? Из всех зданий Нью-Йорка моя выставка оказалась в том, что принадлежал Кассио Кингу! Чертов бандит. — Прости, — пробормотал я извинения. — Я не имел в виду, что не рад тебя видеть.

Лжец, лжец штаны в огне.

Женщина, сидевшая под рукой Кассио, тихо рассмеялась. "Да вы сделали." Мои щеки горели. Возможно, расплавился. «Не беспокойся об этом. Это случается чаще, чем вы думаете». Моя бровь изогнулась. Интересный.

“Хорошая выставка.” Другая женщина похвалила.

Мои глаза оглядели стены. "Спасибо." Затем, осознав, что понятия не имею, кто она такая, я протянул руку. «Я Осень». Затем сделал то же самое с другой женщиной.

«Осень, это моя жена Айне. И мой друг Лучиано Витале и его жена Грейс, — представил нас Кассио, и мы пожали друг другу руки. Я так и не смог решить, кто страшнее. Кассио или Лучано. Не то чтобы это было соревнование.

Я снова посмотрел на Грейс и Айну. Они были более безопасной альтернативой, и в данный момент мы с любопытством изучали друг друга. Они оба казались такими чистыми для кого-то столь же потрепанного, как их мужья. Но ведь Алессио тоже прятал много чернил. От воспоминаний на моем лице разливался жар, но вместе с ним всегда приходила и горечь. Эту последнюю часть я ненавидел.

«Я слышала, что вся ваша выставка распродана», — заметила Грейс, глядя на меня своими фиолетовыми глазами. «Поздравляю. Это самые быстрые два миллиона, которые я когда-либо видел».

Мой рот приоткрылся от шока. Я не задумывался, что значит для меня аншлаговая выставка. Два миллиона.

— Ты все это купил? — спросил я Кассио.

Он покачал головой. «Нет, у Айны есть один».

"Который из?" — рассеянно спросил я. Осознание потекло по моей шее. Мои глаза скользнули влево, затем вправо, позади меня. Вокруг нас были люди, но взгляды всех были сосредоточены на фотографиях. Не на нас.

На дальней стене было единственное зеркало, и даже это отражение подтверждало, что на нас никто не обращал внимания.

Я снова сосредоточил свое внимание на четверых.

«Тот кусок, который ты назвал « Женщина с разбитыми глазами », — ответила Айне.

Это было одно из моих любимых произведений. И один из самых душераздирающих. Эмоции женщины так ярко отразились в ее глазах – пытка, боль, ужас, но также и сила. Она взяла верх. Мужчина, который осмелился опозорить ее, разорвать на части, потому что она осмелилась любить вне брака, не выиграл этого.

У меня перехватило горло. «Это один из моих любимых», — признался я хриплым голосом.

«Я доплатила», — призналась Айне. «Мне пришлось перекупить этого придурка, который думал, что ему нужны все твои фотографии».

Я понятия не имел, кто этот придурок. Если бы это был Алессио, я не думаю, что Кассио позволил бы ей назвать его придурком.

«Спасибо», — сказал я. Я тоже это имел в виду. «Каждая копейка, которую вы заплатили за эту фотографию, вернется женщине и приюту, который она основала».

«Какое совпадение», — заметила Грейс. «Айне занимается спасением женщин и размещением их в приютах».

Это было не то, что я ожидал услышать.

"Хм. Тесный мир, да?

У этих двух женщин, казалось, была цель.

Иногда мне казалось, что у меня есть цель. В другие дни моя цель, казалось, отступала, потому что она всегда возвращалась к нему. Без Алессио я только плыл по жизни.

Сигнал микрофона пронесся по воздуху, и мы трое повернулись в его сторону. Шаги всех замерли, и толпа затихла.

Какого черта Бранка там делала?

Она встала на сцене, одетая в струящееся розовое платье, ее волосы переливались красным, золотистым и коричневым под светом. Наши глаза встретились, и она ухмыльнулась тем озорным взглядом, который мне так хорошо знаком. Ее глаза так напоминали мне ее брата, что иногда это было чертовски больно.

«Дамы и господа, я просто хотел воспользоваться моментом и объявить, что все распродано». По комнате пронесся ропот разочарования. — Но… — Бранка сделала паузу ради эффекта или чего-то в этом роде, улыбаясь всем, как идеальная хозяйка. «Но если вы заинтересованы в большем количестве отпечатков, пожалуйста, посетите наш веб-сайт или наши публикации в социальных сетях».

Она усмехнулась, ее взгляд обвел комнату. Хотя я любил сливаться с тенями. Бранка любила блистать. Однако наши личности хорошо сочетались друг с другом. Когда я взял на себя ответственность на местах, она поддержала меня. Когда пришло время продавать себя и наш бренд, она взяла на себя ответственность, а я поддержал ее.

«Надеюсь, вы последуете за Отем на ее следующую выставку. Мы заранее объявим об этом на нашем сайте».

С этими словами она изящно спустилась со сцены и кивнула мужчине, стоящему в углу. Вместе они направились к нам.

"Кто это?" — с любопытством спросила Грейс.

"Без понятия."

Я бросил взгляд на свидание Бранки. По крайней мере, я думал, что это ее свидание. Стройный. Высокий. Совершенно не ее тип.

- Привет, - поприветствовала она меня, улыбаясь. «Угадай, кто у меня здесь?»

Она посмотрела направо, и мы все проследили за ее взглядом. Я приподнял бровь и проследил за ее взглядом, направленным на ее свидание. Она вела себя так, будто я его знал. Я не припоминаю, чтобы встречался с ним раньше.

«Хммм, твое свидание?» Я полагал.

Она покачала головой. «Нет, это Джеймс Янг». Я моргнул, затем моргнул еще раз. «Осень, это Джеймс Янг».

— О боже, — пробормотала я, мои глаза метались то на Бранку, то на него. Затем, пытаясь взять себя в руки, я протянул руку, чтобы пожать его. «Так приятно с вами познакомиться». Затем вырвался небольшой смешок. Я чувствовал себя подростком. «Я не могу поверить, что действительно пожимаю тебе руку».

«Прямо к тебе», — ответил он, улыбаясь. «Бранка загнала меня в угол по пути домой и настояла, чтобы я рассказал вам о нескольких фотографиях, которые меня интересовали».

Моя рука легла на щеку. «Да, да. Конечно. Все, что ты любишь."

Ощущение щекотало у меня в голове, и я обернулся, но позади меня никого не было.

Бранка усмехнулась, и я снова посмотрел на нее.

— Ну, не то, что ему нравится. Я нахмурился. — Некоторые репродукции, которые вы сказали, что никогда не продадите. Итак… — оправдалась она. Она поджала губы. «Это означает, что он не может иметь все, что ему нравится. Он не может иметь тебя.

Я нахмурился. Бранка вела себя так, будто я хотела встречаться с этим парнем. Обычно она не была такой умницей, когда дело касалось мужчин. И не членоблокатор. Не то чтобы я хотел этого парня. Алессио погубил меня ради кого-то еще. Я продолжала сравнивать с ним каждого мужчину – слишком маленького роста, слишком высокого, слишком блондина, слишком много волос, недостаточно волос, слишком счастливого, недостаточно счастливого.

Я уже использовал все проклятые оправдания в книге.

Так что нет, этот парень меня не интересовал. Помимо того, что обмахиваешься, как школьница, встречающая своего кумира.

«Мне нравятся твои песни», — пробормотал я.

«И мне нравятся твои фотографии.

«Кто такой Джеймс Янг?» Айне прошептала достаточно громко, чтобы все могли услышать. Я бросил на нее боковой взгляд и заметил, как Грейс пожимает плечами. Выражение ее лица ясно указывало на то, что она понятия не имеет, кто это был.

«Меня заинтересовали несколько конкретных фотографий», — объяснил Джеймс.

"Конечно. У меня есть кое-что в телефоне, я тоже могу тебе показать, — выпалил я. «Просто необработанные фотографии некоторых вещей, над которыми я все еще работаю. Они хранятся на моем защищенном диске».

Он кивнул, и я бросил взгляд на Кассио и его гостей. "Прошу прощения." Я переключил свое внимание на Бранку. — Хочешь пойти с нами?

Она только покачала головой. — Ты продолжай.

Мы вдвоем подошли к углу выставки, окно выходило на улицу.

Комната, казалось, не обращала внимания на того, кто стоял рядом со мной. Честно говоря, я бы его тоже не узнал. Столько ночей мы с Бранкой провели, играя на ржавых пианино и пея в глухих тропах этого мира. Когда единственным развлечением, которое у нас было, были мы сами.

«Бранка сказала мне, что ты талантливый певец», — заметил Джеймс, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не начать обмахиваться веерами.

— Не совсем, — признал я. «Моей маме намного лучше. Ей это нравится. Мне просто нравятся воспоминания, которые связаны с этим».

«Кажется, вы близки со своей семьей», — прокомментировал он.

"Я."

«Сейчас больше, чем когда-либо» , — тихо подумал я. Именно Бранка всегда молча напоминала мне, что мне повезло, что у меня есть родители. Мы оба научились брать друг от друга то, что нам нужно. Ее отношения с матерью были горько-сладкими. Трагично , назвала она это.

Она не могла быть рядом с кем-то, кто не защитил бы ее, когда она не могла защитить себя. Судя по словам маленькой Бранки, ее братья и сестры никогда не получали от родителей того, что им нужно. Она сказала, что это повредило Алессио, но не уточнила.

Ее брат.

Алессио никогда не покидал моего чертового сердца, как бы я ни старалась его вытолкнуть. На тот момент он был неохотным арендатором. Часть каждого моего вздоха и каждого удара сердца.

Мои мысли, казалось, часто уходили в сторону, когда дело доходило до Алессио. Горе. Треск моего сердца.

"А ты?" Я попытался сменить тему, оглядываясь по сторонам. Почему у меня было ощущение, будто за мной кто-то наблюдает? Вокруг бродило много людей, но никто не обращал на нас внимания. «Вы коллекционируете фотографии?»

«Всего несколько», — признал он. «Мне понравился ваш нестандартный стиль. Вы передаете чувства своими фотографиями. Мне нравится, что."

Рядом с нами бродила группа людей, смеясь и выпивая. «Хочешь показать мне, какие из них тебя интересуют? И я могу показать вам еще несколько, которые я еще не опубликовал».

Он ухмыльнулся. «Мне нравится идея иметь что-то, чего еще никто не видел».

«Мне бы очень хотелось, чтобы у тебя был секретный альбом, который никто еще не слышал», — с надеждой предложил я. «Хотя я и предупреждаю справедливо, я бы не смог удержаться и не поделиться этим с несколькими людьми».

«Следующую песню, которую я напишу, я сначала попрошу вас послушать», — пошутил он. Или нет, я не был уверен.

«Ладно, вернемся к делу», — сказал я ему. — Так что я тебя не задерживаю.

Мы просмотрели несколько фотографий. Мои мысли обратились к Алессио. Казалось, они всегда вращались вокруг него. Даже спустя четыре года.

«Итак, эти трое», — заключил Джеймс. «Они отлично впишутся в мою студию».

Мой взгляд устремился в окно, на улицу, полную пешеходов, когда мое сердцебиение остановилось. Высокая фигура. Темные волосы. Широкие плечи. Знакомый профиль.

Я моргнул. И он исчез.

«Да, да. Дай свой адрес Бранке, — пробормотал я, и мои шаги уже вывели меня за дверь. «Мы отправим его».

Затем я бросился сквозь толпу, выскочил через парадную дверь и оказался в теплой летней ночи. Летний ветерок развевал мои волосы по щеке. Мои глаза лихорадочно искали. Сияние огней Нью-Йорка. Шум города: гудят машины, разговаривают люди, играет музыка. Но все это был фоновый шум.

Он ушел.

«Я видела его», — прошептала я про себя. "Верно?"

Четыре года были таким долгим сроком. Четыре года без него показались целой жизнью.

Очень одинокая жизнь.

Глава 22

Алессио

я

смотрел, как моего отца опускали в холодную землю, покрытую ноябрьским инеем, и ничего не чувствовал. Абсолютно ничего. Я слышал всхлипывание, тихие крики и точно знал, что все они были фальшивыми. Моего отца ненавидели многие, если не все.

Единственными, кто даже не утруждал себя фальшивыми слезами, были Бранка, я и мой сводный брат. И родители Осени. Я был удивлен, увидев их. Если только они не пришли сюда из-за Бранки, поскольку Отэм не смогла приехать.

Осень.

Мое любимое время года. Единственная женщина, которую я любил. И проиграл. Когда я видел ее в последний раз, я заставил ее глаза стать карими. Я не видел ее четыре года. Нет, если не считать мою преследующую деятельность.

Не было дня, чтобы я не думал об этом. Одна тысяча четыреста шестьдесят дней. Не проходило ни одного дня, чтобы я не думал о ней. Сожалею о последних словах. Она никогда не была просто придурком, но я знал, что если бы я не покончил с этим, не покончил с нами, мой ублюдок-отец никогда бы не прекратил преследовать ее.

Так она стала моим прошлым, все еще оставаясь в моем настоящем. Мое будущее.

Она сделала себе имя. Пытаясь спасти мир, я одновременно испортил его. Ее фотографии пользовались большим спросом и продавались за большие деньги. Она не просто запечатлела моменты, зарезервированные National Geographic . Она стала фрилансером. Она побывала в уголках мира, которые другие фотографы не решались посетить. Фотографии, которые она сделала, привлекли внимание общественности к темам, о которых никто не говорил.

Жестокое обращение с девочками в Афганистане. Голод в Гане. Жестокое обращение с ребенком. Дискриминация.

Одна картинка стоит тысячи слов.

В итоге они с Бранкой завели блог, и это был их девиз. Это было чертовски уместно, что моя сестра и любовь всей моей жизни стремились спасти мир, в то время как я развращал его, распространяя оружие и наркотики.

Да, неудивительно, что наша история закончилась именно так. Трагедия. Полный пипец.

Разноцветные листья покрывали территорию вокруг нас, создавая красивую обстановку, но в текущий момент не было ничего безмятежного. Осенний ветерок дул, поднимая листья с земли, создавая танец на ветру.

Вращаясь вокруг сенатора Эшфорда, как ведьмы, произносящие заклинания вокруг огня. Я бы тоже хотел, чтобы этому ублюдку исполнилось желание смерти.

Если бы мне могло сойти с рук убийство моего биологического отца прямо здесь и сейчас, я бы это сделал. Это сэкономит мне время. Двое похорон одновременно. Это был бы мой чертов год. Но с моими сводными братьями это не прокатило бы.

Взгляд Бранки то и дело метался по родителям Отем. Она хотела пойти к ним. Честно говоря, мне было плевать. Мы были чертовой семьей, благодаря человеку, которого хоронили.

Человек, которого я убил. Я должен был сделать это много лет назад. Это избавило бы нас всех от многих страданий. Последним толчком стало известие, что он собирается обменять мою сестру на партию наркотиков.

Все, что потребовалось, — это чистый выстрел в мозг Отцу, чтобы покончить с ним. С любезного разрешения моего сводного брата Ройса Эшфорда. Байрон спланировал логистику; Ройс нажал на курок. Это было чертовски удивительно, что объединило людей.

Теперь я был в долгу перед ним. Неохотно. Мы еще не были друзьями, и я не считал их семьей.

"Осень." Тихое восклицание Бранки успокоило меня, прежде чем я проследил за ее взглядом.

Именно тогда я увидел ее. Она стояла в стороне, ее щеки слегка покраснели. Должно быть, она только что приехала. Я глубоко вздохнул, почти ожидая почувствовать ее уникальный аромат. Яблоки, корица и свежие опавшие листья. Потребность вдыхать ее аромат поднялась у меня в груди, но вместо этого кислород обжег мои легкие. Ее аромат так и не достиг меня.

Четыре чертовых года. Звук ее стонов и ее мягкого тела подо мной никогда не переставал преследовать меня. Она никогда не переставала меня преследовать.

Я наблюдал за женщиной, которая выглядела так же, но по-другому.

Сильный. Мягкий. Красивый. Так чертовски идеально.

Как мотыльки, привлеченные пламенем, мужские взгляды следовали за ней. Некоторые вещи никогда не меняются , с горечью подумал я. Мне захотелось вырвать у них все глазные яблоки и бросить их в грязь, чтобы они больше никогда не увидели мою женщину.

Поскольку я не мог кричать на всех, чтобы отвести глаза, я вымещал свое плохое настроение на сводном брате.

— Перестань пялиться на мою женщину, прежде чем я ударю тебя по лицу, — прошипел я себе под нос.

Да, моя женщина. Осень была моей. Если бы мне пришлось ждать еще четыре года, я бы так и сделал, потому что у меня больше никого не было. Самая большая угроза для нее наконец исчезла. Теперь мне хотелось еще одного шанса. Это способ вернуться к тому, как все было.

Я бросил горький взгляд на гроб этого ублюдка. Он заслужил смерть давным-давно.

Это он стоил мне моей женщины. Именно он стоил мне детства, матери и благополучия обеих сестер. Я сожалел только о том, что не убил старика несколько десятилетий назад.

Вернувшись взглядом к женщине, которая наконец вернулась, я позволил своему взгляду скользить по ее телу. Ее простое черное платье подчеркивало ее фигуру и доходило лишь до колен. Каждый раз, когда ветерок проносился над могилой, он открывал глаза на ее красивые формы.

Черт, если бы это только нанесло мне ее запах. Мне нужна была всего лишь одна ее доза, чтобы пронести меня до тех пор, пока я не верну ее. В моей кровати. В моем доме. В моей жизни.

Голос священника проник в мои мысли.

Пепел к пеплу, пыль к пыли.

«Надеюсь, ты горишь в вечном огне ада, Отец» , — добавил я про себя, когда горсть земли упала на гроб Отца.

Я смотрел, как черные кудри Отэм танцуют на ветру, обрамляя ее бледное лицо. Длина ее волос была короче, но все же достаточной, чтобы обхватить мою руку. Это была одна вещь, которую я упустил во всех ее сообщениях. Она редко появлялась на своих фотографиях, а когда и появлялась, то никогда не была только она. Из-за этого было трудно рассмотреть ее тело, лицо и глаза.

Но теперь я мог видеть эти карие глаза.

Ее глаза обшаривали толпу, пока она не заметила своих родителей в стороне. Я смотрел на нее, как на хищника, пока она скользила по кладбищу, чтобы добраться до своих родителей. Их лица просветлели в тот момент, когда они увидели своего единственного ребенка, и Отэм заключила их обоих в объятия, поцеловав в щеку.

Затем она опустилась на колени, и каждый дюйм моего тела замер. Маленький мальчик с угольно-черными волосами держал ее за руку. Она шептала ему слова. Маленький мальчик улыбнулся, а затем тоже обнял своих родителей.

У нее был ребенок?

Наблюдение Нико за ней никогда ничего не говорило о ребенке. Что. . Действительный. Ебать? Когда я доберусь до своего друга, я задушу из него всю чертову жизнь.

— Лучший друг твоей сестры? Байрон задумался. Я был так очарован, глядя на Отэм, что даже не заметил, что Бранка ушла от нас, чтобы встретиться со своей подругой. «Просто совет: никогда не стоит трахать лучшего друга своей сестры».

Я бросил на него взгляд, а затем вернулся, чтобы посмотреть на Отем. Четыре года без нее были слишком долгими. Жить без ее прикосновений было мучительно. А спать было особым мучением. Мои кошмары сменились мечтами о ней. Это было временное облегчение, но, проснувшись, я понял, что она у меня больше нет. Это было все равно, что потерять ее снова – каждый позабытый день. Так что я ложился спать так поздно и так чертовски уставал, что не мог мечтать о ней.

Но Отем Корбин всегда находила путь в мои сны. Точно так же, как она запала мне в сердце.

Две женщины крепко обнялись, затем Бранка опустилась на колени, чтобы обнять маленького мальчика. Парень широко улыбнулся и ответил на объятия. Моя сестра никогда не упоминала, что у Отем был ребенок. Не то чтобы я спрашивал, но, черт возьми. Неужели я не могу ни от кого зависеть?

Это не значит, что я расспрашивал сестру о самых глубоких и темных тайнах Отэм. Но наличие ребенка было общеизвестным. Она должна была мне это сказать. И чертов Нико должен был включить это в свою проверку биографических данных, которую я потребовал несколько месяцев назад.

Родители Отэм поцеловали Бранку, крепко обняв ее и утешая. Я был уверен, что они знали, что смерть нашего отца не имела большого значения. Не с такой жестокостью. Его смерть была благословением.

Моя сестра что-то пробормотала своей подруге, и Отем кивнула, затем опустилась на колени и прошептала слова маленькому мальчику. Я не слышал ее слов, но по тому, как шевелились ее губы, я знал, что ее слова были сказаны тихо. Точно так же, как она шептала нежные слова, когда я ее трахал.

Осень была податлива после оргазма. Это было мое любимое время с ней, когда она шептала нежные слова и проводила губами по моей шее, а ее пальцы скользили по моей коже и моим шрамам. Она была единственной женщиной, которая предлагала мне такое нежное прикосновение, и я принял это с жадностью.

Что бы ни сказала Отэм, маленький мальчик поднял глаза и огляделся вокруг. Его глаза встретились с моими на долю секунды. Серые с зеленоватыми крапинками.

В глубине души меня что-то толкнуло. Голос прошептал, но я оттолкнула его и сосредоточилась на лице мальчика. У него были волосы и глаза его матери с зелеными крапинками, но строение его лица было другим. Должно быть, его отца. Я уже ненавидел этого счастливчика.

Я не ожидал появления ребенка.

Я бы убил Нико за то, что он не упомянул о ребенке. За что, черт возьми, я ему заплатил?

Осень мягко взяла сына за подбородок и вернула ему лицо к себе. Мягкая улыбка задержалась на ее губах, когда она снова заговорила. Что бы она ни сказала, это вызвало счастливую улыбку на лице мальчика, и он энергично кивнул. Она наклонилась и поцеловала его в щеку, и он обнял ее своими пухлыми руками.

Она выпрямилась во весь рост и кивнула родителям. Мальчик протянул руки обеим бабушке и дедушке, и они втроем ушли, оставив Бранку и Отем позади.

Люди медленно начали приближаться ко мне, выражая свои соболезнования, но мое внимание оставалось на Отэм. Даже спустя четыре долгих года я жаждал ее тепла, ее мягкости, ее вкуса. Я стоял неподвижно, не осмеливаясь пошевелиться, иначе рискуя потерять самообладание.

Наконец она вернулась, и я не собирался выпускать ее из виду. Я собирался взыскать долг. Ей нужно было выполнить контракт.

Сын или не сын.

Ублюдок, который представлял для нее угрозу, находился под землей в шести футах. Для блага.

И будь я проклят, если на этот раз отпущу ее. Теперь она была моей.

Глава 23

Осень

Т

все получилось не так, как я планировал.

Целью было добраться до дома моих родителей до похорон и оставить их с Колом. Но самые продуманные планы терпят крах. Наш рейс задержали, и когда я наконец приземлился, то либо пропустил похороны, либо попросил родителей встретить меня там.

Честно говоря, мне было плевать на отца Бранки и его похороны. Но я хотел быть рядом со своим лучшим другом.

В тот момент, когда я вышел из такси, я почувствовал на себе взгляд Алессио. Я заставила себя не смотреть, сосредоточилась на сыне и попыталась замедлить бешеное сердцебиение. Четыре года назад я поклялся, что никогда больше его не увижу.

Но этот мужчина продолжал посещать мои сны. И теперь я увидела его в лице моего сына.

Все, что мне нужно было сделать, это взглянуть на своего сына и понять, что вся боль того стоила. Это дало мне самого прекрасного человека в мире. Мой сын. Только ради этого я бы вынес сто унижений и сто горя.

Это только сделало меня сильнее. И я мог бы полностью противостоять Алессио Руссо. Теперь я стал старше и мудрее. Я знал, кем он был, и ту боль, которая сопровождала его.

Я смотрел, как мои родители шли к своей машине, а между ними был мой сын. Я знал, что Кол еще раз повернет голову, чтобы убедиться, что я все еще здесь. И он это сделал, как только они подошли к машине дедушки. Он остановился и оглянулся через плечо. В груди у меня потеплело, и я помахала рукой, ободряюще улыбаясь. Он был точной копией своего отца, только без угольно-черных волос и маленьких зеленых пятнышек в глазах.

Но он был моим. Все мое. Алессио упустил свой шанс.

— Он нечто, — тихо пробормотала Бранка.

Да это он. Моё лучшее сокровище.

Последняя волна, когда мой отец уехал, и я повернулась к Бранке. "Как ты держишься?"

Она снова обняла меня, и я ответила тем же. «Теперь, когда ты здесь, отлично. Я скучал по тебе."

Я наклонил голову. «Прошла всего неделя», — заметил я.

В тот момент, когда ее отец был объявлен мертвым при загадочных обстоятельствах, Алессио отправил ей сообщение, и она улетела, пока я закончил фотосессию. Последнее задание привело нас в Центральную Африку, и мы пробыли там последние три месяца. Издание о дикой природе. Мы получили от этого массу удовольствия – как для National Geographic , так и для нашего блога.

Это была мечта, ставшая реальностью, хотя, поскольку маленький Кол с каждым днем становился старше, пришло время подумать о более постоянном месте, где можно было бы растить моего сына. Когда старый Руссо ушел, у Монреаля появилась возможность. Если бы только Алессио не было здесь.

— Тебе пора вернуться на свое место, Бранка, — мягко посоветовал я ей. — Я буду ждать тебя здесь.

«Я не хочу», — пожаловалась она. Но она знала, что это правильно. "Пойдем со мной."

Вот это была бы ирония. Стоять над могилой человека, который преследовал меня и пытался убить моего сына. Я хотел танцевать над могилой этого ублюдка, а не сохранять невозмутимое выражение лица.

— Я буду ждать тебя здесь, — твердо сказал я ей, ободряюще улыбаясь, а затем подталкивая ее вперед.

Я видел, как Бранка заняла свое место рядом с братом. И, как магнит, мои глаза устремились к его лицу. Никакой подготовки никогда не будет достаточно, чтобы привыкнуть к Алессио Руссо.

Красиво, но тяжело. Безжалостный. Смертельно.

Расскажи кому-нибудь, кому это чертовски важно. Последние слова, которые он мне сказал. Слова, которые изменили все. Я все еще слышал их в шепоте ветра. Иногда под палящим солнцем. Эти слова оставили неизгладимый след в моем сердце и разуме.

Возможно, это был лучший сценарий для нашего финала, потому что все истории, которые я читал о нем за последние четыре года, рисовали его в темных тонах. Я тоже не думал, что они преувеличивают. Преступник Монреаля, управлявший преступным миром вместе с Кассио и Лукой Кингом, Нико Моррелли, Рафаэлем Сантосом и другими бандитами.

Единственная хорошая черта – они все были против торговли людьми.

Единственной проблемой вокруг этого человека было мое предательское тело, которое все еще реагировало на человека, который разорвал мое сердце на куски. Дрожь пробежала по моей спине. Мужчина, который установил мои сексуальные ожидания настолько высоко, что никто не мог их оправдать. Последние четыре года мне пришлось терпеть период засухи.

Столько долгих и одиноких ночей.

Мой разум знал, что он плох для меня. После этих слов он оставил меня в аду, но моему телу было все равно. Оно было привязано к Алессандро – его прикосновениям, его темноте и его губам. Если бы существовало лекарство от этого проклятого влечения, я бы его принял. Никаких вопросов не было задано.

Взгляд Алессио оторвался от человека, с которым он разговаривал, и наши взгляды встретились. Его челюсть сжалась, а нечитаемые глаза впились в меня. Мое глупое, глупое сердце замерло в груди.

Он был чертовски красивым и грубым, посылая расплавленную лаву по моим венам.

Но он не был моим. Он никогда не был моим. Не совсем.

Теперь я был умнее. Мне нужно было думать о своем сыне.

Месяцы слез и разбитое сердце научили меня не мечтать о невозможном. Алессио всегда был вне моей лиги. Честно говоря, я не хотел, чтобы он играл в моей лиге. Это были не те отношения, к которым я когда-либо стремился.

Месяцы, когда боль становилась слишком сильной и ужасное ощущение, что я потерял что-то незаменимое, подавляло разум. Я слушал тихое дыхание Кола. Маленькая жизнь, которая зависела от меня. Он был всем моим вниманием. Моя жизнь.

Это был лучший сценарий для моего сына. Наш сын , поправило мое сердце.

Нет, Кол был полностью моим.

Бранка, ее брат и еще один парень направились ко мне, и я моргнул. Церемония завершилась. Большинство людей уже выплатили деньги, а я погрузился в свои мысли.

Глядя, как Алессио шагает ко мне, выше и темнее, чем я его помнил, мне пришлось умерить желание бежать. Вместо этого я встретил их на полпути.

"Привет осень." Голос Алессио был все тот же. Гладкий. Глубокий. Затягивая меня в свои янтарные глубины. Еще одна дрожь пробежала по моему позвоночнику.

«Алессио». Мой голос был почти шепотом. Он казался больше, выше. "Сожалею о вашей потере."

Выражение его лица потемнело. Его челюсти сжались так сильно, что мышцы шеи выступили вперед. Его дыхание стало более резким. Он сделал шаг ко мне, и мне пришлось побороть желание сделать шаг назад. Он был слишком близко. Между нами пробежало электричество, когда он выдержал мой взгляд. На долю мгновения в его стальном взгляде блеснула плотская похоть.

В ответ мою кожу закололо. Знакомое желание и похоть пробежали по моим венам.

Последние слова, которые он сказал мне, прошептались в моей голове. Расскажи кому-нибудь, кому это чертовски важно.

Это было все напоминание, которое мне было нужно.

— Кто-нибудь собирается меня представить? Незнакомый голос прорвал тишину.

Я моргнул. Выражение лица Алессио снова превратилось в маску. Невыразительная маска. Но его взгляд оставался на мне, и казалось, что он не собирался меня знакомить.

«Это моя лучшая подруга, Отэм». В конце концов Бранка представилась. «Осень, это Байрон Эшфорд».

Мои брови взлетели вверх. «Сенатор Эшфорд?» — спросил я, изучая его. Дорогой костюм, сшитый по индивидуальному заказу. Темные волосы. Пронзительные, голубые глаза. Черт побери, он был красив. — Я предполагал, что ты старше.

Парень усмехнулся. «Это мой отец».

Он протянул руку, и я принял его рукопожатие. Меня не удивило, что семья Руссо имела связи в политике. Коррупция была глубокой на всех уровнях правительства. Некоторые из моих идеалов умерли, но за другие я все еще боролся.

«Может быть, вы сможете указать своему отцу, что его голосование в делах Ближнего Востока означает жизнь и смерть для некоторых людей», — сухо парировал я. «Но, похоже, его больше беспокоит агитация и получение взяток от преступников».

Последовало неловкое молчание. Ладно, это было немного бестактно и не вовремя. Но с другой стороны, я не думал, что снова столкнусь с этим парнем.

Полные губы Байрона изогнулись в резкой улыбке. — Принято к сведению, и я обязательно передам сообщение. Или ты можешь сказать ему сам. По выражению его лица было трудно сказать, разозлился ли он. «Я очень восхищаюсь вашей работой».

Мои брови взлетели вверх. Бранка не сообщила ему моего полного имени. Должно быть, он прочитал подозрение на моем лице. «Я видел вашу фотографию на вашей выставке несколько месяцев назад», — объяснил он. «Фотограф, который спасет мир».

Я не мог понять, издевается он надо мной или нет. Тем не менее, мое шестое чувство предупредило меня, что этот человек так же хорошо умеет скрывать свои эмоции и мысли. Мой взгляд метнулся к Алессио, затем снова к Байрону, и я нахмурился. Если не считать глаз, эти двое мужчин были очень похожи.

Аналогичное строение лица. Тот же нос. Тот же полный рот. Разные глаза.

— Это был твой сын? Вопрос Байрона был случайным, но меня пронзила тревога. Мне удалось коротко кивнуть. «Он красивый маленький мальчик».

"Спасибо."

Бранка передвинулась на ногах, ее нерешительный взгляд перемещался между Байроном, Алессио и мной. Как будто она ожидала, что взорвется бомба. Не то чтобы я винил ее. То, как Байрон наблюдал за мной, намекало на то, что он знает все мои секреты. Ну и один секрет. Тот, кого я буду защищать любой ценой. После Лондона я решил, что это останется моей тайной.

Возможно, я был просто параноиком. Да, наверное, параноик.

— Байрон, ты можешь отвести Бранку ко мне? – спросил Алессио, не сводя с меня глаз.

Каждый раз, когда я был рядом с этим человеком, он приказывал кому-нибудь отвезти Бранки домой.

— Мы с Бранкой можем взять такси, — вмешался я. — Ко мне.

"Нет."

Я моргнул. Он не делал!

Осознал ли он, что не имеет права голоса ни в одной из наших жизней? Мы оба были взрослыми и последние четыре года жили одни. Ну, Бранка получила вливание денег своего брата, но тем не менее. Он не мог ею так командовать.

— Все в порядке, Отэм, — вмешалась Бранка, вероятно, ощущая напряжение в воздухе. — Почему бы тебе не прийти к нам? Ее вопрос звучал обнадеживающе. Я хотел сказать нет; Мне нужно было сказать нет. — Пожалуйста, Осень.

Тяжело вздохнув и понимая, что совершаю ошибку, я ответил. "Да, конечно. Ненадолго.

Я сделал шаг, чтобы последовать за ними, когда меня остановил голос Алессио. "Я возьму тебя."

Моя голова повернулась в его сторону. «В этом нет необходимости».

"Да, это."

Моя челюсть сжалась. — Я не поеду с тобой, Алессандро, — процедил я.

Я сразу понял свою ошибку. Никто не называл Алессио его полным именем. Бранка наблюдала за нами с любопытством и весельем в глазах. Иногда она так напоминала мне своего брата, что это было даже не смешно.

«Нам есть что обсудить», — заявил он спокойным и собранным голосом.

У меня вертелось на языке: попросить его пойти обсудить это с кем-то, кому это чертовски важно. Но я этого не сделал. Вместо этого я просто посмотрел на него. Злился на него за то, что он такой спокойный. Злился на себя за то, что был так взволнован через несколько минут после встречи с ним.

«У меня спортивная машина, так что, наверное, лучше, если ты поедешь с Алессио», — вмешался Байрон. Чертов предатель.

— Тогда решено, — заключил Алессио с ухмылкой.

— Увидимся там, — пробормотала Бранка, чмокнув меня в щеку.

Бранка и Байрон ушли, оставив меня стоять лицом к лицу с Алессио.

Жестче, жестче Алессандро.

Одно было ясно. Четыре года оставаться вдали от Алессио было недостаточно. Я не забыл его и все еще скучал по нему. Несмотря на это, я его не простил. Я не мог. Не то чтобы он когда-либо просил прощения.

Эта невидимая сила, притягивающая меня к нему, станет для меня концом. Даже после всего этого времени воспоминания о нас двоих были горько-сладкими.

Мы стояли достаточно близко, чтобы его уникальный пряный аромат сандалового дерева завладел моими чувствами.

Последние четыре года я пытался забыть его прикосновения. Его запах. Его грубые руки. Его жгучее желание. Сладкие пустяки, которые он шептал. Но все это было ложью.

Человека, в которого я влюбилась, не существовало.

Он стоял неподвижно, как каменная статуя. Как будто он чего-то ждал. Но его глаза горели словами, которые я слишком хорошо понимал. Вот только его взгляд обманул меня. Я не мог позволить себе снова попасться в его ловушку. Ставки были выше.

Я сделал шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между нами. В один момент между нами возникло пространство, а в следующий он грубо сунул мне руку в волосы и откинул мою голову назад. Тихий вздох сорвался с моих губ, и мои глаза расширились.

Другая его рука обвила мою талию, притягивая меня к своему телу. Прежде чем я успел произнести хоть слово, его рот опустился на мой. Он был на расстоянии одного вздоха, и мое тело гудело от этого знакомого чувства. Части меня, которые были мертвы четыре года, вернулись к жизни. Как капли дождя в пустыне.

Мой рот приоткрылся, и его губы коснулись моих, когда разум вырвался на передний план моего разума. Мои ладони коснулись его груди, и я сделал шаг назад.

"Нет." Такое простое слово, но в нем заключалась такая сила. Да, я сказал это, но это не помешало разочарованию захлестнуть меня.

Дикий, собственнический взгляд в его глазах заставил меня содрогнуться. Я знала, как он целовался. Жесткий. Грубый. Дикий.

«Ты хочешь этого, Отэм», — заявил он с тоской в голосе. Или, может быть, мой разум играл со мной злую шутку. "Я хочу это. Просто позвольте этому случиться».

Его рука обвила мою талию и притянула меня ближе. Мои ладони упирались в каменную стену его груди, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, мои пальцы вцепились в его пиджак, крепко прижимая его к себе.

Я ненавидел себя за это. Я ненавидел его за это. Моему телу это нравилось, и моему глупому сердцу тоже. Несмотря на боль, оно продолжало биться за него.

"Ты и я. В нас есть смысл, — прохрипел он.

Мой разум кричал. Мой разум протестовал. Но мое тело предало меня, слившись с ним.

Я покачал головой. Мне нужно было держать голову.

— Нет, — повторила я твердым голосом, несмотря на то, что внутри меня трясло от потребности заполучить его. «Я хотел тебя четыре года назад и позволил этому случиться. Мы оба знаем, чем это закончилось. Вы не можете просто перезапустить то, что сломали».

Он сломал нас. Он уничтожил все, что мы могли иметь.

Мое сердце сильно и быстро билось в груди, угрожая сломать грудную клетку и прыгнуть к нему. У меня было такое чувство, словно оно царапало меня изнутри, чтобы добраться до него.

Я всегда хотела его. Он был для меня всем. Пока его не было.

Моя кончина. Мое счастье. Мое падение.

Глава 24

Алессио

А

Осень была тихой, пока я ехал, оставив позади это чертово кладбище.

Она едва села в мой «Бугатти», а ее осенний аромат уже наполнил машину. Она пахла именно так, как я помнил. Мой член затвердел. Это было все, что нужно, когда дело дошло до нее. Мне хотелось смотреть на нее. Трахни ее. Пусть она будет в каждом моем пространстве.

Некоторым мужчинам хотелось пространства и границ. Я просто хотел ее .

Мое сердце было заморожено последние четыре года. Он превратился в замороженную глыбу льда в тот момент, когда ее глаза стали карими из-за меня, из-за того, что я намеренно сделал с ней, чтобы спасти ее. Я стал ее злодеем по необходимости, но лет не хватило, чтобы позволить мне двигаться дальше. Я никогда не смогу двигаться дальше. С тех пор, как я впервые попробовал ее, пути назад для меня уже не было. Она поглотила меня с того момента, как мы пересеклись.

Ее прикосновение. Это было все, что нужно. Внезапно я не мог представить себе жизни без нее. В моем мире насилия, пыток и боли она была доказательством того, что за пределами подземного мира есть жизнь. Счастливая жизнь.

Она предлагала гораздо больше, чем просто теплое тело. Я не был святым, но никогда не любил физическую близость. Ни трогать. Именно по этой причине я всегда трахал женщин сзади. Видеть их лица было слишком личным. Призраки, по крайней мере те, что я помнил, вернулись слишком быстро.

Но что касается Отэм, мне хотелось увидеть это блаженство на ее лице. Я хотел ее удовольствия превыше своего собственного. И мне, черт возьми, хотелось отдать ей все свои осколки. В этом и заключалась суть, не так ли? Мой отец сломал меня еще до того, как я стал мужчиной, но с ней я ничего из этого не помнил.

С ней я чувствовал себя живым. Весь.

Без нее в моей груди жил только холод. Без нее я был никем. С ней я был всем.

Я хотел каждую чертову ее частичку. Быть причиной ее улыбки. Чтобы вытереть ей слезы. Чтобы владеть ее преданностью.

Я слегка покачал головой. Я был так трахан.

Теперь поговорим об иронии. Она не хотела быть рядом со мной, и я был одержим ею. Она перевернула мой мир с ног на голову в тот момент, когда вытолкнула меня из своей спальни. Я продолжал говорить себе, что она просто мешала мне, но почему же я не мог отпустить это? Я встречаюсь с ней не первый раз. И уж точно не сейчас.

Теперь, когда этот ублюдок был мертв.

Она разрушила стены, из которых состояла моя жизнь, а затем медленно восстановила их в течение этих двух месяцев. Она сделала меня целостной. Но потом, фуф. Она ушла, и мое кровяное давление никогда не было прежним.

— Так чем ты занимался последние четыре года? Господи, неужели я только что завел светскую беседу?

Должно быть, она тоже это поняла, потому что хихикнула.

— И чем ты занимался, Алессандро? Она бросила на меня взгляд, но ее глаза не были карими. Они были где-то посередине. — Или мне лучше сказать кто? Она почти зарычала.

"Я был занят." Мне хотелось ответить что-нибудь саркастическое, но это не принесло мне никакой пользы. Не из-за бомбы, которую я сбросю на нее до того, как сегодняшний день закончится. Мне нужно было, чтобы она была в хорошем настроении.

«Могу себе представить», — усмехнулась она. — Я знаю, что ты занят.

Мои губы подтянулись от ее удара. Отэм не была дикой кошкой, но и тряпкой она определенно не была.

«Я помню, когда ты была более податлива и дружелюбна к нашим разговорам», — размышлял я, не желая с ней спорить. — Или еще лучше, как заставить тебя быть податливой куклой, пока я сосу твою…

— И я смутно помню времена, когда ты еще не был придурком, — отрезала она, перебивая меня. Хотя от меня не ускользнул румянец на ее щеках.

Она повернулась ко мне спиной, упрямство было видно по тому, как она стиснула челюсти.

«Я видел ваши экспонаты», — я сменил тему. Ее голова резко повернулась в мою сторону, в ее глазах застыло удивление. Эти потрясающие глаза, которые имели надо мной такую власть! Все, что ей нужно было сделать, это посмотреть на меня, и я упал на колени. Моё сердце билось только ради неё. Несмотря на боль и всю эту ерунду, оно не могло не биться, потому что ждало ее .

Она имела надо мной такую власть и даже не подозревала об этом.

«У вас действительно хорошие фотографии», — продолжил я.

"Хм."

"Что? Вы не согласны? Я бросил вызов.

Она так же привычно закатила глаза, но в ее полных губах не было озорной игривости.

«Я удивлена, что они тебе нравятся, вот и все», — сухо парировала она.

"Почему?"

«О, я не знаю». Она изобразила растерянность, но ее глаза раздражающе сверкнули на меня. «Может быть, это потому, что многие мои фотографии посвящены нелегальному оружию, торговле женщинами и наркотикам? И мы все знаем, какой вы порядочный гражданин».

«Я не изменилась», — усмехнулась я, не желая дать ей понять, что ее слова попали в намеченную цель. «Мой бизнес не изменился. Раньше тебя это не беспокоило. Ее глаза сузились, а губы сжались от неудовольствия. Она ненавидела напоминание о нашем прошлом. Поэтому, естественно, я продолжал вызывать новые воспоминания. «На самом деле, я помню, что раньше ты был в восторге от меня. Кричать мое имя на вершине горы…

«Иисус Христос, ты бы остановился?» — прошипела она, румянец растекался по ее шее и исчезал под платьем.

— Я пытаюсь завязать разговор, Отэм, — спокойно сказал я ей. «Я хочу знать, как у тебя дела. Я хочу знать о вашем сыне. И его отец, подумал я с горечью. «Мир, который ты видел. Я хочу знать все, что я пропустил за последние четыре года».

«Я понятия не имею, почему тебя это волнует, учитывая, как мы расстались в последний раз, когда я видела тебя», — процедила она. Она сжала руки на коленях, костяшки пальцев побелели. «Я видел много мира. Мой сын не твое дело, и то, что случилось после тебя…

Она прервала себя. Ее брови были натянуты, рот плотно сжат, дыхание поверхностное. Мне так чертовски хотелось протянуть руку и провести рукой по ее лбу. Я никогда не хотел видеть страдания на ее лице. К сожалению, это все, что я ей принес.

«Мне очень жаль», сказал я.

Она так и не поняла, как мне было жаль. Как тяжело было от нее отказаться. Я мог бы пойти на риск ради себя, но не ради нее. Моя смерть была приемлемой, ее — нет.

Она была лекарством от всей моей боли.

Ее глаза встретились с моими. Коричневый. Черт возьми, я ненавидел этот цвет.

"Извините о том, что?" она потребовала знать своим мягким голосом. Даже когда злилась, она говорила тихо. Черт, с чего я вообще начал?

Жаль, что ей не попался кто-то лучше меня. Прости, что я причинил ей боль. Жаль, что я не смог удержать отца на расстоянии, чтобы ее жизнь не была в опасности. Прости, что я ее подвел.

Но ни одно из этих слов не прозвучало.

«Извини недостаточно, Алессио», — прошептала она, затем повернулась и посмотрела в окно, давая понять, что наш разговор окончен.

Она не знала, что это никогда не закончится. Не для нас двоих. Я был бесполезен без нее, поэтому я заберу ее сейчас. Я бы позаботился о ней и ее сыне, кем бы ни был его отец. Ненависть струилась по моим венам при мысли, что кто-то другой коснулся ее нежной кожи, услышал ее стоны или почувствовал ее тугую киску. Но я никогда не буду таким, как мой отчим. Я бы никогда не причинил боль ребенку, который не мог контролировать свое происхождение. Я был лучшим человеком.

Боже, я надеялся, что я лучше того ублюдка, который меня вырастил.

Мы подъехали к моему дому, сидящему на акрах земли и окруженному охраной. Я приобрел это место несколько десятилетий назад для своей сестры, чтобы дать ей хоть какое-то подобие безопасности. Однажды я надеялся, что это будет счастливое место для ее семьи, моей семьи. Наша семья.

Осень выскочила из машины и, не оглядываясь, помчалась вверх по мраморной лестнице.

— Во что бы то ни стало, войди, — проворчал я себе под нос.

Она меня не услышала, так как к тому времени, как я выключил зажигание, уже вышла из машины. Я воспользовался моментом, чтобы полюбоваться ее формами. Она все еще была стройной, но в ней было больше мягкости. Думаю, это результат рождения ребенка.

Как только я узнаю, какой ублюдок посмел прикоснуться к ней, он был бы мертв. Я уже отправил Нико записку.

Мой телефон издал звуковой сигнал, сигнализируя о текстовом сообщении, и я взглянул на него.

«Ах, поговорим о дьяволе», — пробормотал я, затем набрал его номер.

«Почему, черт возьми, ваша проверка не включала ее ребенка?» Я потребовал знать. Не было смысла тратить время и ходить вокруг да около.

«Вы сказали, что хотите знать о ней, а не о ее семье и ее ребенке», - невозмутимо ответил Нико.

«Почему, черт возьми, я не хочу знать о ребенке?» Я взревел. Я уже мог представить, как Нико пожимает плечами и потягивает коньяк или скотч. Какой бы яд он ни выбрал.

«Мне нужно имя отца», — потребовала я, скрипя зубами. "Сейчас."

На заднем плане звучали детские высокие голоса, принадлежащие девочкам и мальчикам. «Девочки, хватит. Вы тоже, мальчики. Или сегодня фильма не будет», — предупредил Нико. У него было две пары близнецов. Честно говоря, не понимаю, как, черт возьми, Нико сохранил рассудок. В его доме всегда кипела жизнь и детские крики, крики и истерики.

— Ты действительно хочешь знать, кто отец ребенка? – спросил Нико. Должно быть, он поставил своих детей под контроль.

— Я спросил, не так ли?

— Посмотри в зеркало, Алессио. Я моргнул, мои глаза метнулись к зеркалу заднего вида. — Ты отец ребенка.

В ушах у меня загудело, и весь мир сместился вокруг своей оси.

Я был отцом. И я бросил ее. Трахни меня.

Я вошёл в свой дом и обнаружил, что Бранка и Отем наливают себе по стакану моего лучшего скотча. Как будто этого было недостаточно, Бранка налила еще один щедрый, слишком большой стакан и предложила его Байрону.

«Вот, это за то, что меня возили», — сухо сказала ему Бранка. «Это была самая скучная поездка домой».

— Могу поспорить, что моя поездка превосходит твою, — рассеянно пробормотала Отэм. Она выглядела усталой. Ее темные ресницы скользнули по щекам темным веером, когда она глотнула моего скотча.

Бранка продолжила, осушая свой стакан. Я не думаю, что кого-то из них волновало, что это был виски почти двухсотлетней выдержки, и то, как они его глотали. Это нужно было смаковать. Байрон, по крайней мере, отпил. Должно быть, у него не было настроения общаться, потому что он исчез в моем офисе.

«Разве плохо, что я рад, что человек умер?» - пробормотала Бранка.

Осень нежно положила руку на моих сестер. "Просто забудь об этом. Наверное, лучше всего».

Она понятия не имела. Этот человек провёл через ад столько жизней.

«Было бы неплохо остаться на месте какое-то время», — просияла Бранка.

"На данный момент." Отэм сделала еще глоток виски.

— Что ты имеешь в виду сейчас?

— Посмотрю, как пойдет, — она наблюдала за жидкостью в своем стакане. «Мне нравится быть в поле».

— Но ты не можешь продолжать делать это с Колом.

Осень глубоко вздохнула. Кол. Мой ребенок. Бранка ни разу не упомянула, что у ее лучшей подруги будет ребенок. Знала ли моя младшая сестра? Или это было то, что Отэм держала при себе? В течение этих двух месяцев мы продолжали красться за спиной Бранки.

— Я знаю, — пробормотала она. «Маман уже записала меня на прием, чтобы записать его на несколько часов в детский сад. Она сказала, что это полезно для общения. Было ли это? Мне придется это посмотреть. Господи, я очень мало знал о детях. Придется ли мне учиться менять подгузники? «Боже, я не могу поверить, что вернулся домой. Мама сохранила мою комнату такой, какая она была.

"Мой тоже?" Бранка была потрясена.

"Да." Отэм провела рукой по своей густой гриве. — Нам следовало вернуться раньше, но… — она оборвала себя. — В любом случае, я не уверен, как долго это продлится.

– О чем Алессио хотел с тобой поговорить? – с любопытством спросила ее Бранка.

Она пожала стройными плечами. "Мои фото."

Выражение лица Бранки ясно показывало, что она ей не поверила. «Да, потому что каждый мужчина хочет поговорить об искусстве и ремеслах».

Отэм бросила на нее раздраженный взгляд. — Ну, я думаю, твой брат знает. Возможно, у него есть артистическая душа».

Бранка закатила глаза. «Да, его искусство и ремесла заканчиваются изготовлением мебели и пытками…» Моя сестра была бы для меня смертью. «Во всяком случае, он любит делать мебель. Хотя я не помню, когда в последний раз видел, как он это делает.

«Он строит мебель своими руками?» – спросила ее Отэм с явным недоверием на лице. Бранка кивнула. «Боже, я не знал, что он так хорошо владеет руками».

— Тебе стоит проверить его руки, — пробормотала Бранка. — Если только ты уже не сделал этого.

— О чем, черт возьми, мы говорим? Осень ворчала.

— Руки моего брата, — невинно ответила Бранка с тем выражением лица, которое мне так хорошо знакомо. Повсюду были проблемы с написанием. — И что это с вами двумя? Я не могу понять, вы терпеть не можете друг друга или хотите потрахаться…

— Лучше не говори этого, — прошипела Отэм, предупреждая. «Я знаю, что мы сегодня похоронили твоего отца, но если ты скажешь это, клянусь, я потеряю всякое дерьмо».

Бранка ухмыльнулась. Это был весь вызов, который ей был нужен. "Что? Чувствуешь себя немного возбужденным? Твое последнее свидание прошло не очень хорошо.

Ее последнее свидание? Ярость пронзила меня.

«Бранка…»

— Я просто хочу знать, что происходит, — проворчала Бранка. «Должно быть, за моим братом, который настаивал, чтобы ты поехал с ним, стояло нечто большее».

«Хорошо, он рассказал о моих фотографиях и хотел знать, что мы сделали за последние четыре года».

«Может быть, он ищет информацию?» Бранка задумалась, и мое чутье предупредило, что моя младшая сестра что-то скрывает. — Что ты ему сказал?

"Ничего." Отэм звучала слишком оборонительно. «Нечего было рассказывать».

"Действительно?" Бранка критически посмотрела на нее. — Типа, совершенно нечего рассказать?

«Должен ли я рассказать ему обо всех своих мечтах и желаниях?» - саркастически парировала Осень.

На этот раз Бранка засмеялась. «Да, как тот сон, который тебе приснился в старшей школе».

Осень закатила глаза. «Вам придется быть немного более конкретным. Эти сны менялись еженедельно. Иногда ежедневно.

Они оба рассмеялись. — Верно, — согласилась Бранка. «Тот, где ты настаивала, что выйдешь замуж за местного парня только потому, что хочешь оставаться рядом со своими родителями. А потом этот придурок назвал тебя ограниченным, и мне пришлось ударить его за тебя.

Я, конечно, надеялся, что Бранка шутит, но то, как Отэм подавилась напитком, подсказало мне, что это не так. «Он в слезах побежал к маме». Они оба хихикнули. «Единственная причина, по которой ничего не было сказано, заключалась в том, кем был твой брат».

Бранка покачала головой. «Нет, они никому не звонили из-за того, кем был мой отец. Алессио пугает, но он всегда заставляет меня поступать правильно. С моим отцом дело обстояло иначе».

Оба они какое-то время молчали.

«Почему бы тебе не выйти замуж за Алессио?» — предложила Бранка.

На этот раз Отэм подавилась напитком. — Да, это было бы твердое «нет».

В голосе Отем не было колебаний, но ее раскрасневшиеся щеки не ускользнули от меня.

Бранка усмехнулась. — Каким-то образом я знал, что ты это скажешь.

Они оба налили себе еще, чокнулись и продолжили пить.

— Да, он не совсем в твоем вкусе, — заметила Бранка, хотя в ее тоне я уловил сарказм.

Неправильно , сестра. Я был полностью в ее вкусе, а она — в моем.

"Наверное."

Бранка уже наполнила свой стакан. И ее собственная. Эта бутылка исчезла бы сегодня вечером, если бы я не запер ее.

— Что ты имеешь в виду? – спросила Бранка, ставя бутылку и делая еще глоток.

Осень усмехнулась. — Давай, Бранка. Он горячий. Страшно до чертиков, но все равно жарко.

— Ты бы сделал это?

«Бранка!»

"Что? Это хороший вопрос». Бранка защищалась, а щеки Отэм покраснели.

«Что-то определенно не так в этом разговоре. Если бы у меня был брат, я бы не хотел знать, сделаешь ли ты его.

Бранка пожала плечами. — Тот факт, что ты избегаешь этого вопроса, говорит мне о том, что ты бы сделал это.

Осень выдохнула. «Нет, я бы не стал. И я не уходил от вопроса. Просто указал на то, насколько это было неуместно.

«Ты должен сделать это».

«Видишь, именно поэтому я не говорю тебе, когда мужчины горячие», — заметила Отэм. «Вы переходите в полный режим подбора игроков. Честно говоря, это должен быть бизнес, который вы должны начать. Вы преуспеваете в подборе пар».

Бранка ухмыльнулась и откинула голову назад. "Я знаю. Пока что у меня все хорошо. Благодаря мне двое членов нашей команды поженились».

"Ага."

— Значит, Алессандро — твой тип? Бранка попробовала еще раз.

«Иисус, ты меня убиваешь». Осень раздраженно сплюнула. «Нет, он не в моем вкусе. В настоящее время никто не мой тип».

"Ладно ладно. Он не в твоем вкусе». Бранка налила им напитки. «Дно вверх, сестренка».

Они оба рассмеялись, выпили, а затем налили себе еще.

Оставив двух друзей на произвол судьбы, я отправился на поиски сводного брата. Мы с Байроном пришли к неохотному перемирию после того, как он помог мне избавиться от старика.

Дверь кабинета захлопнулась за мной с тихим щелчком. Я нашел Байрона удобно сидящим в гостиной моего офиса и потягивающим скотч.

Я пересек комнату медленными и размеренными шагами, пока не достиг своего стола. Я сидел за ним, и мускул на моей челюсти пульсировал. Десятилетия обиды было трудно преодолеть, и, честно говоря, Байрон мне очень помог. Я был в долгу перед ним за эту услугу и ненавидел быть в долгу перед кем-либо.

«Она красивая», — небрежно прокомментировал Брайон. Я ничего не сказал, но стиснул зубы. «Идеальный вариант жены для многообещающего политика. И ближе к моему возрасту, чем к твоему.

Гнев горел в моей груди. Байрон был всего на два года моложе меня, но они с Отэм были более совместимыми. Только на бумаге. Оба были чистыми. У обоих были идеалы. Но было что-то в том, что я увидел вместе Байрона и Отэм, и мне захотелось разбить голову сводного брата о ближайшую стену. Байрон, как и Отэм, хотел спасти мир. Именно по этой причине он работал за спиной своего отца, разбирая тот беспорядок коррумпированных сделок, который он оставил после себя.

— Ты понимаешь, что рычишь, да? Байрон лениво отпил напиток. Мой чертов напиток.

— И ты меня раздражаешь. Беспокойство жужжало под моей кожей. Мне очень хотелось привести свой план в действие, и теперь, когда я узнал, что Кол принадлежит мне, я был одержим идеей претворить его в жизнь. Господи, он был моим. У меня был ребенок. Более умный человек был бы в ярости, если бы она скрывала это от меня, но моя одержимая и слегка психотическая сторона была в восторге от того, что что-то связывает нас вместе. Связь, которую невозможно разорвать.

В моей голове крутилась та чертова последняя сцена, где мы были вместе четыре года назад. Снова и снова. Как заезженная пластинка. Она обратилась ко мне, прося поговорить со мной, и я отключил ее. Собиралась ли она рассказать мне о ребенке, когда придет ко мне? Я никогда не давал ей шанса. Еще одна вещь, которую я могу добавить в свой список, о которой стоит сожалеть.

Простила бы она меня?

Потому что отпустить было не вариант.

Я должен был быть рядом с ней. Я должен был быть рядом с ней.

Я сосредоточился на позитиве. Осень хорошо спрятала моего сына от отца. Это заставило меня полюбить ее еще больше, если это вообще было возможно. Она защищала его от этого старого ублюдка последние четыре года.

Я не мог дождаться, когда она появится в моем пентхаусе. В моей кровати. Потому что был еще один орган, который работал только у нее. Мой член отказывался принимать мысли о какой-либо другой женщине. Только она.

Четыре года — это большой срок для воздержания и постоянных дрочек.

— Ты понимаешь, что она твоя слабость, да? Не было нужды спрашивать, о ком мы говорим. Отем Корбин, который вскоре стал Руссо, был моей слабостью. И я даже не смог найти в себе воли, чтобы оттрахать два раза на лету. Я бы защитил ее.

Она и наш сын.

Она была загадкой, которую не хватало моему сердцу. Этот орган функционировал должным образом только тогда, когда она была рядом.

Я на мгновение отбросила мысли о черных как смоль кудрях и карих глазах. Не было необходимости афишировать мою слабость.

— Не лезь в свои чертовы дела, Байрон.

«И вот я думал, что ты будешь любить меня и всегда будешь добр ко мне за то, что я убил твоего отца ради тебя». Байрон притворился обиженным, с тяжелым сарказмом в голосе. — И у тебя есть договоренность о сбыте оружия с моим кузеном Данте.

— Да, мне бы хотелось, чтобы ты всегда оставался вне моего поля зрения, — проворчала я, затем мои губы изогнулись в сардонической улыбке. «Держу пари, что конкретная женщина тоже требует, чтобы ты держался подальше от ее поля зрения», - мягко ткнул я.

В его глазах промелькнуло удивление, за которым последовало раздражение и намек на ярость. — Ты же не думал, что твой старший брат не знает твоих секретов, да? Каким братом я был бы?»

— Это первый чертов раз, когда ты назвал меня своим братом, и ты сделал это дважды менее чем за секунду, — процедил он.

Я видел, как его гнев пульсировал в яремной вене. Это было не против меня; это было с другой женщиной. Если Осень была моей слабостью, то эта рыжеволосая женщина была его.

Байрон, несмотря на свою опрятную внешность, был таким же безжалостным, как и я. Последний человек, осмелившийся прикоснуться к чему-то его, а точнее женщина, оказался в коме с отсутствующими пальцами рук и ног и лицом, которое никогда не оправится.

Это, должно быть, лишило Байрона желания вести беседу, потому что он встал, застегивая свой дорогой костюм от Бриони. Я чертовски ненавидел то, что нам обоим нравились эти чертовы костюмы. Возможно, я бы навсегда перешёл на джинсы, потому что Отэм упомянула, что моя задница в джинсах сексуальна. Ей будет труднее сопротивляться мне.

Верно? Ебать! В конечном итоге, когда мне исполнится сорок, я попаду в небезопасную стадию. Прекрасный.

— Руссо, у меня уже есть надоедливые братья, — проворчал Байрон с раздраженным выражением лица. «Мне не нужен еще один».

Мы были на полпути к большому вестибюлю, когда оба остановились, и с террасы до нас донесся смех Бранки и Отэм.

«Я думаю, что я легковес», — объявила Бранка, покачиваясь на ногах и пьяно хихикая. «Раньше я мог выпить целую бутылку и не чувствовать этого воздействия».

«Ну, в джунглях было мало алкоголя», — размышляла Отем, ее собственный тон был слегка невнятным.

Отсюда мне было прекрасно видно Осень. И она, и Бранка сидели на мраморном полу террасы, откинув головы назад к перилам. Серебряные лучи луны сияли на их лицах. Моя сестра казалась более счастливой. Но именно моя женщина не позволяла мне отвести взгляд.

Ее кожа цвета слоновой кости прекрасно отражалась в темноте. Ее темные кудри слились с ночью, оставив открытой шею. Мне хотелось пощупать ее пульс, лизнуть ее кожу, чтобы ощутить ее вкус… как я сделал четыре года назад.

Она была так чертовски красива, что было больно на нее смотреть.

«Мы должны бросить пить», — сказала Отэм, ее речь замедлилась, как будто она слишком устала, чтобы говорить. Даже несмотря на то, что ее речь была невнятной, ее голос все еще был мелодичным. «Если я буду в дерьме, я могу сделать какую-нибудь глупость. Например, раздеть своего брата. Затем, как будто осознав, что она сказала, она слегка покачала головой. «Это было бы очень плохо».

Я замер при этом признании. Моей сестре потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что сказала Отэм.

— Значит, ты его любишь, — невнятно произнесла Бранка, глупо ухмыляясь.

Словно Отэм осознала свою ошибку, она попыталась отступить. Она открыла глаза и взглянула на свою лучшую подругу. "Я не. На самом деле любой мужчина подойдет.

«Именно поэтому твоя жизнь на свиданиях так богата», - парировала Бранка. Пока я пытался понять, саркастична моя сестра или нет, она спросила: «Ты все еще разговариваешь с отцом Кола?»

Отэм пожала худым плечом, но ничего ей не ответила. Так что моя младшая сестра тоже не знала, что я отец. Мне хотелось бы думать, что она бы мне сказала. Бранка была молода, но она была чрезвычайно преданной, и когда дело дошло до дела, она предпочла семью друзьям. Вскоре Отэм тоже станет ее семьей.

«Может быть, мне стоит пойти и добровольно стать ее мужчиной», — размышлял рядом со мной Байрон.

— Может быть, мне стоит просто застрелить тебя прямо сейчас, — мрачно сказал я.

Смех Байрона раздался еще долго после того, как он вышел за дверь.

Глава 25

Осень

я

Это было идеальное время, чтобы признаться в моей тайне.

Однако слова отказывались слетать с моих губ. Я никогда не осознавал, насколько правдивы были слова Маман. Чем дольше скрываешь правду, тем труднее было ее признать.

И я очень долго скрывал от нее правду. Четыре года, если быть точным. Проблема заключалась в том, что если бы я ей рассказал, я знал, что она расскажет своему брату. Бранка и Алессио были близки. Он был старшим братом, который защищал ее от отца, который был неприлично жесток по отношению к их семье.

Взгляд, которым она наградила меня, привел меня в бешенство. «Почему ты не хочешь поговорить об отце Кола?»

Это был не первый раз, когда она спрашивала об этом. Иногда я задавался вопросом, знает ли она, но хотела, чтобы я признал это. Хотя я думаю, если бы она знала, она бы рассказала брату. И я не смогу ее винить, если она побежит к Алессио в тот момент, когда узнает, кто отец Кола. Если бы у меня был брат или сестра, я бы ему тоже рассказал.

«Потому что особо нечего сказать. Мы трахались. Он не хотел ничего большего. Тогда он даже этого не хотел, — проворчала я, затем потянулась к телефону, сидящему на мраморном периле, и проверила время. — Ох, черт, — пробормотал я, поднимаясь на ноги. Мир немного закружился. «Давай на этом закончим».

— Оставайся на ночь, — слабо возразила Бранка.

— Или ты мог бы вернуться к моим родителям? Я предложил.

Это был мой первый раз здесь. В доме Алессио. Четыре года назад мы остановились в его пентхаусе в центре города. Кроме того, меньше всего мне хотелось оставаться под одной крышей с Алессио Руссо.

— Думаю, мне следует остаться с Алессио, — пробормотала Бранка. — Чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Я кивнул. Это имело смысл. Хотя мужчина, похоже, не слишком расстроился из-за того, что сегодня похоронил своего отца.

— Ты уверен, что я не смогу убедить тебя остаться на ночь? Бранка попробовала еще раз.

— Я не хочу, чтобы Кол проснулся без меня, — мягко сказал я. — Я вызову такси.

У меня больше не было своей машины. Начнем с того, что он был старым, и я не возвращался с тех пор, как впервые ушел. Мои родители встречали меня в разных городах Европы, чтобы отпраздновать Рождество, увидеть Кола и провести с нами время.

И все потому, что я отказался вернуться в Монреаль и встретиться со своей первой любовью. Отец моего ребенка. Человек, который предал меня. Но самое главное – никогда больше не увидеть отца Алессио.

— Я отвезу тебя домой. От ленивой растяжки знакомого глубокого голоса у меня по спине пробежала дрожь.

Медленно, как будто мне нужно было время, чтобы приспособиться, я развернулся и вытянул шею, глядя на его рост шесть футов пять дюймов. Точеные скулы и глаза стального цвета. Грех и безжалостность облачены в дорогой угольно-черный костюм.

Даже спустя столько лет и зная, что он сделал, мое тело все еще жаждало его прикосновений. Мне пришлось задаться вопросом, куда делась моя гордость. У меня было ощущение, что в тот момент, когда я снова увидел Алессио, мой феминизм вылетел в окно.

Глаза Алессио метнулись к сестре. – Бранка, тебе лучше пойти и отоспаться от моего виски двухсотлетней выдержки. Я заберу Отэм домой.

Когда она не пошевелилась, он вздохнул. «Не уходи», — приказал он мне. Он сделал три мощных шага и достиг Бранки, а затем осторожно подтолкнул ее в сторону большой лестницы, ведущей в спальни.

На несколько мгновений они оба исчезли из моего поля зрения, и я стоял посреди большого фойе с люстрой прямо над головой, размышляя, остаться мне или уйти. Честно говоря, мне не хотелось оставаться наедине с Алессио.

Это было слишком рискованно – мои предательские бедра не смогли раскрыться и пригласить его войти. Особенно в нетрезвом состоянии.

«Нельзя кататься на чем-либо в нетрезвом виде», — пробормотал я себе под нос. «Особенно не Алессандро Руссо».

"Очень жаль." Глубокий, ровный тембр его голоса вызвал у меня теплую дрожь по спине. «Думаю, нам обоим это понравится».

Мои кулаки сжались, и я заставил себя расслабить пальцы одновременно с выдохом. То, что этот человек сделал со мной.

Как и раньше, я медленно поерзала, чувствуя его жар на своей спине. Встреча с ним взглядом всегда была шоком для моей системы. Это заставило адреналин хлынуть по моим венам вместе с постоянной жаждой, которая никогда не утихала.

Кроме тех случаев, когда я был рядом с ним.

«Разве ваш сын никогда не ночевал вдали от вас?» Его вопрос прозвучал из левого поля, и на мгновение я стоял в замешательстве, глядя на него.

Твой сын, сказал он. «Наш сын», — кричал мой разум. Он был нашим сыном. Я думал о нем как о нашем сыне. Но во второй раз за вечер признание не слетело с моих губ.

— Он есть, — сказал я тихо. «Он провел ночь с Бранкой и моими родителями. Вот и все." В моей груди потеплело, как всегда, когда я думал о Коле. «Кол очень требователен. Примерно как его отец.

Это было самое близкое к истине, на которое я осмелился пойти. Два удара сердца, и Алессио кивнул с пониманием в глазах.

— Пойдем к моей машине, — сказал он наконец, положив руку мне на поясницу и выведя за дверь.

Нас уже ждала машина. Отличается от его модной спортивной машины.

— Что случилось с другой машиной? Я спросил его.

«В этой машине больше места».

Я задавался вопросом, почему, но не стал спрашивать его. Это не имело большого значения.

В ту секунду, когда я опустился на дорогие кожаные сиденья, дверь машины закрылась, и Алессио обошел машину. Он скользнул на водительское сиденье с той смертоносной грацией, от которой я раньше терял сознание.

Уже нет. Да, уже совсем нет.

В машине пахло им. Пряный одеколон и тот древесный запах, который у меня ассоциируется только с Алессио Руссо.

Не говоря ни слова, Алессио включил передачу и направился по своей роскошной подъездной дороге, уводя его от его владения.

Он ехал уверенно и контролируемо. Так же, как он дышал, говорил и трахался. Да, последнее мне и не нужно было запоминать. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, а затем прокляла себя за то, что была такой глупой, что позволила ему отвезти меня домой.

В этом дурацком виски было больше алкоголя, чем я ожидал. Не помогло и то, что я выпил два стакана. Или их было три? В какой-то момент я начал выливать содержимое стакана через поручень. Бранка уже не обращала на это внимания.

Желание прикоснуться к нему было настолько сильным, что мне пришлось заставить себя держать руки на коленях. Я смотрела, как его пальцы сжимают руль, и моя память зацепилась за образы нас двоих, когда я в последний раз чувствовала их на себе.

Камбоджа. Прямо перед Абу-Даби.

— Куда мы направляемся на этой штуке? – спросил я Алессио, глядя на маленький мотоцикл.

«Мы собираемся увидеть сельскую местность Камбоджи. Во всей своей красочной красе», — ответил он. Он вел себя так, будто загородная поездка в Камбоджу была обычным явлением. «Вы сказали, что вам нужна фотография для вашего блога, но вы не смогли ее найти».

Я уперла руки в бедра и пристально посмотрела на Алессио. «А как насчет секса? Прошла целая неделя».

Его рот дернулся. «У нас будет время для секса».

Я посмотрел на него с подозрением. "Обещать?"

«Черт возьми, и все такое». Он оживил «Хонду» и широко ухмыльнулся. Мой взгляд скользнул по нему. Обычная черная рубашка-поло. Джинсы. Боже, как он хорошо выглядел в джинсах. И боевые ботинки. "Готовый?"

Он протянул руку, и я вложил пальцы в его ладонь. «Я никогда не смогу устоять перед тобой в джинсах», — пробормотал я. — Это единственная причина, по которой ты их носил, не так ли?

Он не ответил. «Нужны ли нам шлемы?»

— Я не буду идти быстро. Его глаза скользили по мне. На мне была розовая футболка и джинсовые шорты. Как и он, я выбрал ботинки. Вот только мои были розовыми. «Я никогда не позволю, чтобы что-нибудь случилось с моей женщиной».

Мои щеки покраснели. Мне нравилось, когда он называл меня своим. «Хотите увидеть храм или какие-нибудь драматические пейзажи?»

«Пейзаж», — ответил я. Я всегда предпочитал пейзаж. — Однако мне нужно мое оборудование.

Он похлопал по сумке, свисающей с мотоцикла. «Здесь все есть».

— Ладно, тогда, — вздохнул я. "Вот так."

Я перекинула ногу через велосипед и скользнула за Алессио, обхватив его руками за талию. Мы были в прибрежном городе Баттамбанг и направились на юг. С наступлением темноты мы достигли пышных Кардамоновых гор.

— Где мы собираемся спать? Я спросил его, когда он припарковался. Мои бедра болели от того, что я провел столько времени на заднем сиденье велосипеда и на пересеченной местности. Я вытянул ноги.

— На том холме есть хижина.

Алессио схватил сумку с велосипеда, взял меня за руку, и мы пошли вверх по холму. Звуки ночи разносились по воздуху. Мы шли по тропе, освещенной лунным светом. Мои пальцы сплелись с его.

Нас сейчас было только двое. Никто другой.

Когда мы добрались до вершины холма, я увидел хижину. Простой. Маленький. Идеальный.

— Дом, милый дом, — пробормотал я.

Он подхватил меня, и из меня вырвался тихий визг, когда я головокружительно хихикнула.

"Что ты делаешь?" Я спросил его, когда он ногой распахнул дверь и вошел внутрь. «Разве мы не собираемся наслаждаться видами?»

— Завтра просмотры, — прохрипел он мне в рот. «Сегодня ты просил секса, и я намерен его доставить».

Он уложил меня на маленькую односпальную кровать, застеленную чистыми простынями, пахнущими свежими горными источниками.

У меня все внутри сжалось, а в груди стало жарко, когда он наклонился на одно колено, чтобы расстегнуть мои ботинки. Сняв их с моих ног, он положил их в изножье кровати, а затем снял свои ботинки. Кобура, привязанная к его лодыжке, сопровождалась ножом.

Его глаза скользнули по моему телу. "Разденься для меня."

Так я и сделал. С ним я всегда чувствовал себя более смелым из-за того, как он на меня смотрел. С восхищением. Как будто я был его спасением.

Я натянул футболку через голову. Моя грудь поднималась и опускалась, мои глаза впитывали выражение его лица. На мне был белый кружевной бюстгальтер. Он знал, что это для него. Однажды он сказал, что из-за моего белого лифчика и трусиков он потерял концентрацию, когда мы встретились. Я мог сказать, что он это помнил по тому, как он вздохнул. Этот знакомый первобытный голод в его взгляде воспламенил меня. Он протянул руку, и я протянул ему рубашку. Он аккуратно положил его на единственный стул в каюте. Мои шорты последовали за ним. Я вылез из них и протянул ему.

— Твой бюстгальтер и трусики тоже, — потребовал он хриплым голосом.

— Я тоже хочу, чтобы ты была обнаженной, — выдохнула я. Он натянул рубашку через голову. Его джинсы последовали за ним, и он стоял передо мной великолепно обнаженный. Мерцание свечей отбрасывало на него тени, но даже тьма не могла скрыть его красоту.

Я потянулась за спину и расстегнула бюстгальтер. Затем я стянула трусики с бедер, давая ему возможность увидеть мои складки. Блестящая и влажная.

Трусики едва слетели с меня, когда Алессио схватил меня за бедра и обвил ногами свою талию.

— Аааа, — простонала я, чувствуя его у своего горячего входа. Я прикасаюсь своим чувствительным клитором к выступам его твердого тела. Он увидел, как кончик его члена исчез внутри меня, и мы оба одновременно застонали.

— Я скучал по тебе, — прохрипел он. Мои руки обвили его шею, притягивая ближе.

— Я скучала по тебе больше, — пробормотала я ему в губы. Затем его рот взял мой, грубый и влажный. Моя грудь коснулась его груди. Он пронзил меня одним резким толчком, и мои ногти впились в мускулистые плечи Алессио.

"Ебать." Его рот скользнул по моей челюсти, моей шее. "Вы чувствуете себя настолько хорошо."

Стенки моей киски сжались вокруг его члена, жаждя, чтобы он начал двигаться. Он взревел, когда начал входить и выходить из меня. Жесткий и глубокий. Удовольствие свернулось туго. Каждый его неустанный фунт поднимал меня все выше и выше. Меня трясло от потребности высвободить часть каждого крика и стона.

Алессио поймал мой сосок своим теплым ртом, и мои глаза закатились, а стоны стали хриплыми.

Его темп становился все жестче и быстрее, превращая меня в рыдающую массу, а его язык все время дразнил мои соски.

«Алессандро, пожалуйста», — умоляла я. Я был так близок к своему оргазму. Мои веки закрылись, эмоции нарастали с каждым сильным прикосновением.

— Посмотри на меня, Отэм, — потребовал он.

Открыв глаза, я встретила обожание в его взгляде, а мое тело взорвалось потрясающим оргазмом. Он продолжал толкаться, сильно вталкиваясь в меня, и его таз терся о мой клитор. Дрожь за дрожью прокатилась по моему телу.

Как только вся дрожь ушла из меня, член Алессио выскользнул из моей мокрой киски, и меня охватила неуверенность. Он все еще был тверд как камень.

«Мы еще не закончили». Голос его был хриплым; его глаза полны похоти. "Все четверки. Сейчас."

Я попыталась повиноваться, мои руки и колени ударились о маленький матрас. Его рука откинула мои волосы набок, и я наклонила голову. Я наблюдала, как его руки легли на мои бедра, эти изящные пальцы сжали мою плоть. Моя киска сжалась, когда он потянул мои бедра выше, так что моя задница поднялась выше в воздух.

— Жестко и быстро, да? От хриплой нотки его голоса по моему телу пробежала дрожь.

"Да." Едва это слово покинуло меня, как он врезался в меня одним сильным толчком. Я выкрикнула его имя, моя киска сжалась вокруг его члена. Он чувствовал себя глубже внутри меня, чем когда-либо прежде. Другая его рука легла на мои волосы и сжала мой хвост. Он потянул меня за волосы, так что мой рот оказался ближе к нему. Его губы прижались к моим, его язык грубо проникал в мой рот, а его член входил и выходил из меня.

Еще один оргазм быстро приближался. Фейерверк вспыхнул в моей крови. Его ворчание наполнило каюту. Влажный пот покрыл мою кожу. Он врезался в меня, толчки были такими резкими, что пружины скрипели. Черт возьми, возможно, вся кабина сдвинулась.

Каждый дюйм его тела заполнил меня до отказа. Я поднял бедра вверх, жаждя большего, вызывая трение.

— Кому ты принадлежишь? — прохрипел он, когда пламя желания разгорелось внутри меня все жарче и ярче. Его пальцы впились в мою плоть. "ВОЗ?"

Его голос был на грани контроля. Его толчки приобрели бьющий ритм.

— Ты, — крикнул я. — А-всегда ты. Его резкое дыхание смешалось с моим. Он попал в то место, от которого моя спина выгнулась. И все это время Алессио держал меня за волосы. Мой оргазм обрушился на меня, и все это время Алессио трахал меня все сильнее и глубже. Мое горло пересохло от криков. Удовольствие пронеслось по моему телу, и он укусил меня за плечо, его собственное тело содрогнулось от его освобождения. Его пульсирующий член хлынул в меня горячую сперму, и я растворилась в нем.

Должно быть, именно это и чувствовалось, стоя посреди урагана. Из меня выжали каждую унцию моих сил. Мое тело задрожало в его руках, и он провел рукой по моей спине, его грубая ладонь следовала по моему позвоночнику.

«Я понял тебя», — прошептал он мне на ухо, сдвигая нас так, чтобы он лежал на спине, а я надежно лежала в его руках. «Ты всегда будешь у меня».

Той ночью я спала у него на руках, его тело прижималось к моему, мечтая о нашем будущем.

Будущее, которое превратилось в пепел вскоре после того, как я сфотографировал захватывающий дух пейзаж и человека, столь же дикого, как пышные Кардамоновые горы.

"Осень." Голос Алессио прогнал воспоминания, а мои ногти впились в ладони. По крайней мере, мне хватило ума его не трогать. "Осень?"

"Хм."

"Ты меня слышал?" он спросил.

Раздражение пронзило меня. "Ага." Черт, что он сказал? Я совершенно не слушал, воспоминания уносили меня прочь. Ух, иногда амнезия приветствуется.

Туман начал подниматься, скрывая сияние луны. Это напомнило мне о нас.

Алессио остановил машину под визг шин, и я напрягся. Я не думал, что пропустил что-то важное. Я сделал?

Последовала тишина. Я не мог понять, было ли это зловещим или просто напряженным. Возможно, нервное.

"Что?" Наконец я сломался, моя кожа натянулась.

Я мог справиться с таким напряжением. И эта чертова машина была слишком мала для нас обоих. Слава богу, он не ездил на своем Бугатти. Он был даже меньше, чем этот Land Rover.

— Ты собираешься выйти за меня замуж.

Последовало зловещее молчание. Со стрекотом сверчков, словно кинжалов, обещающих смерть.

"Дышать." Я не осознавал, что задержал дыхание до этого самого момента. Громкий шорох воздуха совершенно нелестным образом покинул мои легкие. Я глубоко вздохнул, а затем снова выдохнул, мои легкие наполнились кислородом.

"Являются. Ты. Чертовски. Чёрт возьми? - прошипел я. Я определенно не ожидал, что мужское предложение произойдет таким образом. Если бы это можно было назвать предложением. «Прежде всего, Алессандро, твои навыки предложения отстойны. Большое время, — процедил я. — А во-вторых, я лучше перережу себе горло, чем выйду замуж за такого, как ты.

Его глаза, состоящие из равных частей льда и огня, наполнились яростью, а мышцы челюсти напряглись. Его глаза потемнели, и в его выражении появилось что-то горькое.

Когда он ничего не сказал, я продолжил. «Расскажи кому-нибудь, кому это чертовски важно», — холодно сказал я, повторяя слова, которые он сказал мне четыре года назад. «Это были последние слова, которые ты сказал мне четыре года назад. А теперь ты думаешь, что я просто все это забуду.

С моих губ сорвался смешок. Алессио на долю секунды закрыл глаза, выражение его лица было болезненным.

Мелочная, глупая часть меня наполнилась удовлетворением от того, что я попала к нему. Дело в том, что он причинил мне боль, и ему даже было насрать, чтобы извиниться. И теперь он думал, что я выйду замуж за его изменщика.

Нет, спасибо.

«Если ты откажешься переехать ко мне и выйти за меня замуж, ты нарушишь контракт».

Я замер, а затем бросил на него растерянный взгляд. Большая ошибка, потому что появилась самодовольная улыбка. Эта улыбка плохого мальчика, та, которую я любил и прижимал свои губы к его губам, чтобы почувствовать его улыбку.

«Вы родом из корсиканской мафии. Я заключил сделку с твоими бабушкой и дедушкой.

Это не могло быть хорошо. "Так?"

Мой голос звучал странно для моих собственных ушей. Я вспомнил слова матери. Соглашение, которое они заключили с моими бабушкой и дедушкой. Но они так и не пришли забрать.

— Я заключил с ними сделку, — протянул он, и самодовольное выражение его лица насторожило меня. «Чтобы обеспечить их присутствие в Филадельфии, я снабдил их необходимой продукцией. Их самое большое желание — чтобы вы правили корсиканской мафией, как была воспитана ваша мать. Поскольку твоих навыков не хватает, следующим лучшим решением было бы выдать тебя замуж. Вот тут-то я и вступил в игру. Поэтому я подписал брачный контракт, связывающий тебя со мной».

"Контракт?" Я повторил глупо, мой разум не мог понять.

«Да, контракт. Это обошлось мне почти в миллиард, но у меня осталось еще много миллиардов», — сказал он, довольный своей победой.

У меня вырвался сдавленный смех. — Ты чертовски сумасшедший, ты знаешь это? Я вскипел. «Мои бабушка и дедушка не имеют на меня никаких прав. Я их даже, черт возьми, не знаю. А во-вторых, если ты думаешь, что я уважаю что-то настолько чертовски нелепое, ты меня совсем не знаешь.

Вот оно снова. Эта чертова высокомерная улыбка, которую я так ненавидел. Или любил. Я не мог, черт возьми, решить.

Он небрежно откинулся на спинку своего дорогого кожаного сиденья, вытащил сигарету и закурил ее, глубоко затянувшись. Я следила за его ртом, вспоминая ту первую ночь с ним. В своем пентхаусе. После того, как я отдала ему свою девственность.

«Вы когда-нибудь задумывались, почему ни один из мальчиков не подошел к вам в колледже?» — спросил он небрежно. Я моргнул. Внезапная смена темы вызвала у меня хлыстовую боль. Трудно было идти в ногу со временем. «Потому что ты был моим с тех пор, как я впервые тебя увидел. Потому что, если бы к тебе прикоснулся хоть один человек, я бы содрал с него шкуру живьем».

— Ты определенно сумасшедший, — прошипел я.

«Вы понятия не имеете», — сухо парировал он. «Мы с тобой будем проводить много времени вместе. Так что привыкай».

Пространство между нами заполнил сдавленный смех. «Это свободная страна, и я свободная женщина. Так что спасибо, но нет, спасибо. Я буду веселиться и не буду проводить с тобой время».

«Вы когда-нибудь задумывались?» он спросил.

Я сжала пальцы на коленях, раздраженная и злая. В него. У себя. «Вам придется быть немного более конкретным. Я интересуюсь многими вещами».

«Вы когда-нибудь задумывались, где бы мы были сегодня, если бы четыре года назад все закончилось иначе?»

Был ли он чертовски реальным?

"Зачем ты это делаешь?" В моем голосе был намек на уязвимость. Он стал причиной этого. Я ненавидел это.

«Я задавался этим вопросом каждый чертов день», — прохрипел он. «Каждую чертову ночь, когда я лежал без сна в постели, и каждое богом забытое утро я просыпался». Я сглотнул, эмоции взяли надо мной верх. Я не мог позволить ему добраться до меня. Я не могла позволить ему снова разбить мне сердце. И все же я чувствовал, как этот чертов орган трепещет в моей груди. Предательское, хрупкое, хрупкое сердце, которое тосковало по нему последние четыре года. «Я хочу тебя, Осень. И на этот раз я сделаю все необходимое, чтобы удержать тебя».

«Я не объект», — отрезал я. «Вы не можете заставить кого-то делать то, что вы хотите. Просто потому, что ты этого хочешь».

— Но ты тоже этого хочешь. Он говорил так чертовски уверенно в себе, что я возненавидел его и свое глупое сердце. «Ничто никогда не было так хорошо, как мы с тобой вместе. Вы имеете смысл. Вместе мы имеем смысл».

— В этом нет абсолютно никакого смысла, — сказал я слишком тихим голосом. Слишком низко. Я должен кричать на него. Говорю ему гореть в аду. Я не мог.

«Ты лжешь себе и мне. Ты хочешь меня. По крайней мере, твое тело так делает». Будь он проклят за то, что поменял тактику против меня. «На данный момент я возьму это. Пока я не смогу исправить все остальное.

«Нас не исправить».

Его рука протянулась и заправила прядь волос мне за ухо. Его пальцы задержались там, коснувшись моей чувствительной кожи, и по моей спине пробежала дрожь.

«Я до сих пор помню, как твоя киска задушила мой член. Как ты дрожала подо мной, умоляя идти сильнее и быстрее. Я помню каждый момент с тобой. Я могу снова сделать это хорошо для тебя».

Внезапно я не услышал ничего, кроме грохота крови в ушах. Каждый дюйм моей кожи гудел и воспламенялся, словно в огне. Потребность вибрировала под моей кожей, его теплый запах притуплял все мои разумные чувства. Между моими ногами поселилась тяжесть, и мне хотелось попросить его облегчить ее.

Я был так заведен, что думал, что взорвусь или сгорю дотла, как эта чертова сигарета. Четыре года без секса — это очень долго.

"Нет." Мой голос был хриплым, что выдавало, насколько сильно он на меня повлиял. «Нет всему этому. Свадьба. Ты. Мне. Нас. Нет всему».

Он издал грубый звук гнева или, может быть, это было разочарование.

— Ты выйдешь за меня замуж, Отем Корбин. Его глубокий голос наконец прервал момент. "Ты хочешь знать почему?"

Не поддавайтесь этому. Не поддавайтесь этому. "Почему?" Я дышала, пока его взгляд обжигал меня.

«Потому что я уничтожу все, что ты любишь, если ты откажешься». Он снова завел машину и отъехал от обочины. «Поверь мне, любимая, у меня есть для этого средства». Он одарил меня улыбкой плохого парня, которая сулила неприятности, и я, как дурак, на это попался. «Собери свое дерьмо сегодня вечером. Я отвезу тебя и Кола к себе.

И именно поэтому было безопаснее ненавидеть его. Он скорее уничтожит меня, чем полюбит. Однажды он уже доказал это. Как будто мне нужно было напоминание.

Глава 26

Алессио

Т

здесь от меня не уйти.

Не в этот раз.

Я подъехал к дому Корбинов, и Отем выскочила из машины, захлопнув за собой дверь.

Отойдя от меня, она перекинула мне птицу через плечо. Ладно, она расстроилась.

Она справится с этим. В конце концов. Я надеялся, что.

Она вошла в дом своих родителей, и ее матери потребовалась всего одна секунда, чтобы появиться в двери.

Для женщины, выросшей в окружении роскоши и чертовой крепости, миссис Корбин значительно понизила свой статус. Хотя, судя по всему, она ни капельки не возражала против этого.

Очаровательный двухэтажный дом площадью три тысячи квадратных футов был окружен белым частоколом. С одной стороны был большой огород с фруктовыми деревьями, раскинувшимися по двору, а с другой стороны на два акра простирался широкий зеленый газон, каждый дюйм которого был покрыт листьями. Это был осенний рай.

Отец Отэм, конечно, изменил свой образ жизни. От парня, который преследовал преступников и запирал их, до консультанта по безопасности, который большую часть времени проводил, ухаживая за своим садом вместе со своей женой.

Мистер и миссис Корбин были одной из тех любимых пар, и их счастье проецировалось на всех вокруг. Неудивительно, что Бранка попалась на их обаяние. Возможно, миссис Корбин сможет понять Бранку лучше, чем кто-либо другой. Выросшая в корсиканской мафии, она столкнулась с жестокостью преступного мира. Черт, иногда она сражалась с ДиЛустро и другими преступниками вместе со своим отцом.

Я вышел из машины, а миссис Корбин ждала меня у двери.

"Миссис. Корбин, — поприветствовал я ее, добравшись до резиденции.

«Алессио Руссо». Ее голос был холодным, а глаза сузились, глядя на меня. "Что происходит?"

«Твоя дочь и Кол останутся со мной», — холодно сказал я ей.

— Так ты — причина, по которой они так и не пришли, — заявила она как ни в чем не бывало.

Я не стал ей отвечать. Она могла бы пойти спросить родителей о деталях. Все, что меня заботило, это то, что Отем и Кол были со мной.

Ее темные глаза, в отличие от глаз дочери, устремились за горизонт. Прошла секунда, прежде чем она снова посмотрела на меня. «Послушай меня, Алессандро Руссо». Я напрягся, услышав ее предупреждение. Никто, черт возьми, не посмел меня предупредить. «Я оставил эту жизнь позади. Но если вы снова заставите мою дочь плакать или моего внука, если уж на то пошло, я без колебаний воспользуюсь навыками, которым научил меня отец, в последний раз».

Мои губы подтянулись. Мне понравилась мать Отэм. "Верно подмечено."

Появился ее муж с мрачным выражением лица. Я был удивлен, что это заняло у него так много времени. Но его жена не была такой уж беспомощной. Он тоже не выглядел счастливым. Чертовски плохо. Осень была моей женщиной, а этот маленький мальчик — моим сыном.

Господи, нужно время, чтобы привыкнуть так говорить. Мой сын.

Тем не менее, каждый раз, когда я думал об этом, улыбка касалась моих губ, и моя грудь наполнялась. Я только узнал о нем и уже умер за него. Для них обоих.

Но было бы лучше, если бы Отэм этого не знала. Она может ускорить мою смерть.

"Как ты думаешь, что ты делаешь?" — рявкнул отец Отэма. Ладно, это совсем не заняло много времени.

«Дерек, мы не так обращаемся с гостями», — отругала его жена. Видимо, она забыла, что всего несколько секунд назад сама мне угрожала.

"Мистер. Корбин, я здесь, чтобы забрать Отем домой.

«Не надо меня, мистер Корбин, Руссо!» он скрежетал. Я никогда не знал, что в этом уравновешенном человеке есть такое отношение. «Она дома». Он не дождался моего ответа. «Куда вы везете мою дочь и внука?»

— Ко мне, — спокойно сказал я ему. «Они будут там в безопасности, и вы сможете посетить их в любое время, когда пожелаете. И они могут навещать вас в любое время, когда захотят.

«Это их дом», — отрезал он.

— Их дом у меня, — холодно сказал я. «И я без колебаний заставлю заплатить любого , кто попытается отобрать их у меня».

Это звучало как угроза. Ее родителям. По правде говоря, я никогда не причинил им вреда, потому что Отэм их очень любила. Но небольшой стимул еще никому не повредил.

— Рано или поздно это должно было случиться, — пробормотала миссис Корбин, затем взяла руку мужа и нежно похлопала ее. Они переглянулись, между ними пронеслось молчаливое понимание. «Он причиняет нам боль, мы причиняем ему боль. Это не имеет особого значения. Раз Отэм решила и согласилась пойти с ним, мы должны уважать это. Но если он заставит ее плакать, мы его уберем».

Иисус Христос. Так ли выглядел нормальный брак?

Я, черт возьми, не знаю. За всю свою чёртову жизнь я не видела ни одного нормальных отношений. Единственной нормальностью в моей жизни был тот короткий период с Отэм.

— Тебе лучше быть с ней добрым, — тихо предупредил отец Отем. – Ей и Колу. Или же завис в воздухе. Я не мог его винить, и это заставило меня уважать его еще больше. «Если я увижу, что моя дочь плачет, я приду за тобой, Руссо. Мне плевать, кто твои друзья».

Мои губы подтянулись. Дважды менее чем за пять минут. Должно быть, это рекорд. — Принято к сведению, мистер Корбин.

Отэм появилась позади своих родителей с Колом на руках и большой сумкой. Настороженные глаза Кола с любопытством изучали меня. Моя грудь наполнилась множеством эмоций. Я боялся, что стану чертовой киской, и мне было плевать.

Он был моим ребенком. Мой сын. И он был чертовски идеален. Пока он изучал меня, я изучал его. У него были волосы его матери, но определенно мои глаза. Мое лицо тоже. На тех немногих фотографиях, которые я видел в детстве, Кол был моей точной копией.

— Привет, Кол, — сказал я, понизив голос. Мой собственный отец всегда ревел, и я чертовски ненавидел это. «Я Алессио».

"Привет. Ты друг Маман?

Я сглотнул. Боже мой, это нормально было чувствовать себя так эмоционально? Он не казался сонным. Было всего семь вечера. Я подумала, что еще рано ложиться спать, да и не то чтобы я много разбиралась в детях.

— Да, я друг твоей мамы, — подтвердил я. Мой взгляд метнулся к Отэм, которая наблюдала за нами с настороженным выражением лица. Ее глаза заблестели, и она закусила нижнюю губу. Как будто она пыталась держать себя в руках.

Я потянулся к лямкам сумки через плечо Отэм и почувствовал дрожь в руке. Моя чертова рука дрожала от потребности прикоснуться к сыну. Я быстро выключил его и снял с плеча Отем большую сумку.

— Мне нужно взять что-нибудь еще? — спросил я ее, не сводя глаз с Кола.

— Наши дорожные сумки все еще упакованы, — пробормотала она. «Я хочу оставить здесь кое-что».

Пульс на ее шее бешено колотился, и я подумал, не подумывает ли она уже о побеге. Горькое веселье наполнило меня. Она даже не провела со мной ни одной ночи и уже планировала сбежать.

— Тогда оставь это, — сказал я ей спокойным голосом, а внутри все кипело. — Я закажу все остальное.

Я бы исследовал, что нужно трехлетнему ребенку. «Алессио, ты можешь взять мое автокресло для Кола», — предложила миссис Корбин и заслужила взгляд мужа и дочери. «Не волнуйтесь, дорогие. Он знает, что, если что-нибудь случится с моей дочерью или внуком, я надеру ему голову на пике».

"Спасибо." Хорошо, я бы начал сегодня с покупки самого безопасного автокресла.

Пять минут спустя Кол был надежно пристегнут ремнями к автокреслу, а родители Отэм задержались на крыльце, пока мы закрывали дверь.

Я открыл дверь своего «Ленд Ровера», но прежде чем она успела сесть в машину, моя рука обхватила ее тонкое запястье.

— Беги, а я сожгу этот гребаный мир, чтобы найти тебя, — сказал я ей тихим голосом, сохраняя низкий тон. «Ты и Кол принадлежим мне».

Теперь они были моими. Я никогда не отпущу их.

Глава 27

Осень

А

Лессио шантажировал меня.

Этот ублюдок меня шантажировал. Сначала угрозы со стороны отца, а теперь это. Я был свободен пять чертовых минут, а потом Алессио снова поймал меня в ловушку. Чертов контракт. Но у него было еще кое-что, если он думал, что я просто приму это. Мне было насрать на то, на что согласились мои бабушка и дедушка. Они были для меня никем. Двое незнакомцев, которых я никогда не встречал.

Мы добрались до пентхауса Алессио, и он показал нам комнату Кола.

Он повернулся, чтобы уйти, но мой голос остановил его. «Где моя комната?» Я потребовал знать, понизив голос.

Его взгляд нашел меня, и по моей спине пробежала дрожь. Господи, возможно, алкоголь все еще оставался в моем организме. Или, может быть, это был только он. Этот чертов человек.

«Вы знаете, где наша комната», — ответил он.

«Мне нужна своя комната», — настаивал я.

"Нет." Меня охватило волнение, но прежде чем я успел сказать что-то еще, он исчез в своем кабинете.

Будь он проклят!

Следующий час Кол бродил по пентхаусу Алессио, его глаза с любопытством исследовали каждый его дюйм. И я с ним. Место было таким, каким я его запомнил. Как будто за все эти годы он ничего не изменил.

Сколько женщин он привел сюда с тех пор? - горько подумал я.

Я приготовил простой ужин для себя и Кола. Его любимые макароны с сыром и горошком, а я ел сыр на гриле. Кол любил не торопиться с едой, поэтому я воспользовался возможностью отредактировать несколько фотографий на своем ноутбуке, пока он ел, устроив катастрофу на своем месте.

После этого мне пришлось нести его в ванную, как мешок с картошкой, и он все время радостно визжал, оставляя за собой след из гороха и макарон.

«Алессио не обрадуется тому, что его престижная бамбуковая древесина испачкается», — тихо сказала я сыну. «Но потом он потребовал, чтобы мы остались здесь, и он этого добился. Не так ли? Я усмехнулся, когда еще один счастливый пронзительный визг покинул его.

Оказавшись в ванной, я закрыла дверь и позволила ему бродить вокруг, пока я наполняла ванну. Потом я снял с него одежду и положил в ванну с пузырьками. В тот момент, когда его палец ноги коснулся воды, он начал плескаться, радостно визжа.

Это были мои любимые части дня. Простые моменты, когда я стоял на коленях рядом с ванной, а Кол взволнованно лепетал и плескался. Для него это всегда было ново и интересно.

Кол махнул руками и опустил их вниз, произведя еще один всплеск, и я весь промок. Меня это рассмешило – громко и беззаботно.

— Ты устраиваешь большой беспорядок, Кол, — тихо отругал я его. «Алессио нас вышвырнет».

Неплохая идея. Это был один из способов сократить это пребывание.

«Нет никаких шансов, что это когда-либо произойдет». Позади меня послышался глубокий голос, и я, обернувшись, увидел Алессио, прислонившегося к дверному косяку и смотрящего на маленького Кола, который взволнованно махал руками.

Алессио сделал два шага и встал над ванной, глядя на Кола. Он словно изучал его. Я проследила за его взглядом на моего сына. Алессио изучал шрам Кола. Прямо над его сердцем. Каждый раз, когда я это видел, меня пронзал приступ ужаса.

Крики. Боль. Дым. Я все еще мог попробовать это.

— Это шрам, — прошептала я хриплым голосом, а сердце застряло в горле.

Память. Террор. Я все еще чувствовал его вкус на языке.

Пронзительный крик моего ребенка еще несколько дней звучал в моих ушах.

Отец Алессио сунул зажженную сигарету в моего ребенка, и крик пронесся по больничной палате. Кол. Мой.

«Отойди от него!» Я бросился на него, ударив кулаками по его спине.

Он легко оттолкнул меня, моя спина и череп ударились о холодную больничную плитку. Перед моим взором проплывали черные точки. Мое тело было слабым, но я пинал и царапал его, пытаясь добраться до сына.

Его пальцы сжали мои волосы, моя голова горела, когда он потянул их, затем поднял мою голову и сильно ударил ее о плитку. Дым наполнил мои легкие. Моя рука обвила его запястье, ногти впились в его кожу.

Моя голова снова ударилась о холодный пол, и на этот раз я повернула голову и укусила его за руку. Жесткий.

Он сильно ударил меня по лицу, и мое тело полетело по полу к маленькой больничной кроватке.

— Осмелись прикоснуться к нему, и я убью тебя, — прохрипел я, ощущая во рту металлический привкус крови и страха. Я был единственным, кто стоял между ним и моим сыном. На самом деле, я стоял на коленях, так как мои ноги были слишком слабы, чтобы поддержать меня, вставая на ноги. «Я позабочусь о том, чтобы мои родители, бабушка и дедушка знали, что вы сделали с их наследником. Сможете ли вы бороться с корсиканской мафией?

Я хватался за соломинку. Я понятия не имел, откуда пришла эта мысль. Но это его напугало. Я мог видеть это по его лицу.

— Так ты наконец смирился с этим, да? он хмыкнул. «Твоя мать могла бы быть главой этой семьи. Смертоносный и эффективный. Послушай меня, маленькая Осень. Подойди к Алессио, и я сожгу всю твою семью дотла. Начиная с твоего отца и кончая твоим маленьким внебрачным сыном.

С этой последней угрозой он оставил меня и Кола позади.

— Кто сделал это с Колом? Голос Алессио был спокоен, но в нем проглядывал намек на горячность.

Мужчина был мертв. Он больше не представлял угрозы. Должен ли я сказать ему? Я верил, что Алессио никогда не причинит вреда Колу. Мое сердце было совершенно другим. В глубине души я знала, что он никогда не причинит вреда Колу. Он никогда не причинил бы мне вреда. Физически. Моё сердце было совершенно другим.

Иногда лучше было оставить призраков там, где им место. В прошлом.

Теперь я был старше. Надеюсь, немного умнее. Теперь я узнал шрамы Алессио, потому что шрам Кола был точно таким же. Окурки. У меня сжалось сердце при мысли о том, что Алессио пришлось пережить в детстве.

Он был продуктом испорченной семьи. Это заставило меня еще больше ценить свою семью. Признание в том, что Кол был его, застряло у меня в горле. Было что-то в том, что я увидел Алессио в одной комнате со своим сыном, и мне захотелось признаться ему, что Кол принадлежит ему.

Я не собирался скрывать это от него. Я хотела, чтобы у Кола были мы оба, но все сложилось иначе.

Меня пронзила боль вины.

Я должен сказать ему сейчас. Я знал, что должен. И все же те последние слова, которые он сказал мне в Лондоне, удержали меня. Он мне больно. Разбил мое сердце. Он ни разу не признался и не извинился. Это была улица с двусторонним движением. Я ничего ему не был должен.

И все же держать сына подальше от себя было намного хуже. Если только он не хотел ребенка.

Не то чтобы мы когда-либо об этом говорили.

— Ты когда-нибудь будешь мне доверять, Отэм?

Простой вопрос. Сложный ответ.

— Когда-то я доверяла тебе, — тихо пробормотала я, поворачиваясь к нему спиной. «Я не склонен делать это снова. Кроме того, ты никогда мне не доверял.

Это была правда. Он осчастливил меня четыре года назад. Моё сердце принадлежало ему, и всё это время он держал себя запертым за стеной.

Я провела пальцами по мокрым волосам Кола, и это невинное лицо смотрело на меня с такой любовью. Мне хотелось бы думать, что у Алессио было хотя бы это, когда он был в этом возрасте.

"Вам нужна помощь?" — предложил Алессио хриплым голосом.

Я повернула голову и посмотрела на него через плечо, слегка шокированная его предложением. Я продолжал смотреть на него с приоткрытым ртом. Не дожидаясь моего ответа, Алессио расстегнул пиджак, снял его со своих широких плеч и бросил на стойку в ванной.

Он присоединился ко мне на наклонном мраморном полу, его глаза были сосредоточены на Коле.

— Привет, приятель, — мягко поприветствовал Алессио Кола. — Ты хорошо проводишь время?

Кол кивнул, широко улыбаясь. — Нам придется построить тебе здесь классную спальню, — тихо сказал Алессио. «Прошло много времени с тех пор, как я делал мебель. А может быть, кровать в форме автомобиля?» Алессио делает мебель? Вот это я должен был увидеть. Кол покачал головой. «Ладно, машины нет. Как насчет кровати в форме самолета?»

Кол взвизгнул от возбуждения и начал расплескивать воду ручками и ножками.

"Тогда ладно." Алессио улыбнулся, и я загипнотизированно уставился на его лицо. Я никогда не видел его таким расслабленным. Счастливый. «Мы построим тебе лучший самолет-кровать, который есть у любого мальчика в этом городе».

Мы посидели так еще некоторое время, никто из нас не разговаривал, а Кол продолжал болтать детским лепетом. Это был идеальный семейный момент, и все чувства, которые я так глубоко спрятал внутри себя, начали вырваться на свободу.

Крылья затрепетали. Любовь, которую я убедил себя, что не чувствую, прорвалась. Но я не смогла его простить. Те слова, которые он плюнул в меня, глубоко ранили.

— Ладно, приятель, — начал я, поднимаясь в полный рост. «Пришло время выходить».

Алессио быстро поднялся. «Позволь мне», — предложил он и вытащил Кола из воды, не обращая внимания на то, что вода капала на его дорогой костюм.

Вместе мы вытерли его, а затем одели в пижаму, усеянную маленькими самолетиками и поездами. После этого мы вместе прочитали ему рассказ. С каждой проходящей страницей Кол требовал, чтобы Алессио прочитал еще одну страницу.

«Так легко быть пониженным в должности из-за твоего сына», — с иронией подумала я про себя.

Глаза Кола отяжелели от сна.

— Хорошо, последняя страница, — тихо прошептала я Алессио. Его глаза опустились на Кола, и на мгновение мне показалось, что я увидел в его взгляде блеск гордости.

Гордость и любовь. Такой, который заставил бы тебя пожертвовать миром ради ребенка.

У меня перехватило дыхание, и я замерла в ожидании. Для чего, я не знал.

Алессио наконец встретил мой взгляд. Что-то грубое и уязвимое сверкнуло в его глазах. Взгляд в его взгляде больше не обжигал, но цеплялся и держался.

Он наклонился над маленьким телом нашего сына и нежно потянул меня за затылок.

Нежный поцелуй. Тяжелое сердце. Темное, как одержимость грехом.

— Я никогда не отпущу тебя. Простое утверждение, окутанное множеством сложностей.

Он ушел в спешке, оставив меня безмолвным и смотрящим ему вслед. Было ли мне больно, что он покинул мою первую ночь? Он настоял, чтобы мы пришли сегодня вечером. Сразу. Никакого побега.

Что. . Ебать. Всегда!

Глава 28

Алессио

Т

Пока я шел по проходу магазина, на заднем плане тихо играла музыка. У меня было двое мужчин, которые следили за пентхаусом, чтобы убедиться, что Отэм и Кол в безопасности. И что она не ушла. Мне пришлось их оставить — чтобы получить немного места и, что более важно, получить все необходимое для моего сына.

Наш сын.

Рикардо настоял на том, чтобы пойти с ним.

«Вы знаете, что один из мужчин мог это сделать», — проворчал он.

Мне было все равно. Кол был моим, и я получу то, что нам нужно.

С телефоном в одной руке и открытым приложением я добавлял товары в свою онлайн-корзину и в то же время толкал тележку к проходу. Можно с уверенностью сказать: я ни разу в своей чертовой жизни не толкал тележку с покупками по проходу магазина.

— Так она останется на этот раз? Рикардо не отказался от этой темы. Он мог быть таким настойчивым ублюдком.

— Если ты скажешь, что я тебе так сказал, я вырублю тебя этим чертовым автокреслом, — проворчал я.

Четыре года назад он покинул мой таунхаус как раз в тот момент, когда появилась Отем. У меня был план освободить ее. Он не согласился. Он думал, что нам следует освободить моего отца. Я был готов убить своего отца, но это подвергло бы Отэм еще большей опасности. Его соратники последуют за ним. Мы бы поставили ее посреди всего этого.

Однажды мой отец без колебаний послал кого-нибудь за ней. Если бы я удержала ее, он бы не остановился.

— Я не собирался этого говорить, — сухо сказал он. "Ты только что сделал."

К этому моменту тележка была полна. Автокресла, детские ворота, защитные чехлы для сосудов, одежда, игрушки и многое другое. И в то же время я продолжал нажимать кнопку «Купить» в поисках вещей, которые мне понадобятся, чтобы построить моему сыну кровать, как я и обещал.

«Я никогда тебе не говорил, в тот день я оставался возле твоего дома», — начал он. Не нужно было спрашивать, какой день. Когда он вернулся, в этом таунхаусе не было ни одной неповрежденной вещи. Блондинка выбежала через заднюю дверь. Ей платили за роль и ничего больше. Я никогда не трогал ее.

«Если ты готов вспомнить плохие старые времена, я действительно собираюсь затолкнуть тебя в это автокресло», — предупредил я, скрывая смятение внутри себя. Тот день в Лондоне преследовал меня каждый день. Это я вызвал печаль в ее глазах в тот день. Губы ее задрожали, но она старалась оставаться сильной. Она была так полна гордости.

Он проигнорировал мою угрозу и продолжил. «Когда она ушла от тебя, я последовал за ней на несколько шагов. Хотел убедиться, что она благополучно вернулась в свой отель. Она сломалась». Моё сердце сжалось. «Ее мать была там, чтобы поймать ее». Неудивительно, что эта женщина меня ненавидела. Я был удивлен, что она не пришла и не прикончила меня в тот день. В конце концов, я не сомневался, что ее отец научил ее убивать и притворяться несчастным случаем. «Осень была в довольно плохой форме».

И это я стал причиной этого. Она сказала мне, что хочет поделиться со мной чем-то важным. Дело в том, что она была беременна? Если бы я знал, я бы все изменил. Я бы пошел за отцом, к черту последствия.

Но в этом-то и дело. То, что произошло, уже не изменить. Только наше настоящее и будущее.

Два часа спустя я протиснулся мимо двух своих людей в вестибюле и поднялся на лифте в свой пентхаус. Я бы попросил их принести этот материал завтра. Я не хотел будить Кола, пытаясь распаковать сумки и коробки, наполнившие мой Ленд Ровер. Если бы я знал Отем, она, наверное, захотела бы поехать к своим родителям.

Оказавшись в своем пентхаусе, я пошел прямо к бару и налил себе стакан виски. Пентхаус был окутан тьмой, единственный свет, исходивший от городских огней Монреаля, лился через окна от пола до потолка.

Беспокойство пробежало по моему позвоночнику. Напряжение свернулось под моей кожей, и я знал, что это как-то связано с черноволосой женщиной, которая сейчас лежала в моей постели.

По крайней мере, ей, черт возьми, лучше быть там. Я не заслужил ее. Я все испортил четыре года назад. Но я все еще хотел ее. Это всегда была она.

Выпив напиток залпом, я пошел проведать Кола в его комнате. Он мирно спал, растянувшись на всей кровати, и на его губах играла мягкая улыбка. Должно быть, ему снятся хорошие сны.

Еще одна вещь, которую Осень сделала правильно.

Она позволила нашему сыну видеть мирные сны. Никаких ему кошмаров. Честно говоря, я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь в детстве спал так мирно. Четыре года назад, в те короткие месяцы, я крепко спал, когда Осень была у меня на руках. Куала-Лумпур. Япония. Камбоджа. Это не имело значения, пока она была со мной.

Кол поерзал на кровати и засмеялся во сне. Мои губы мягко подтянулись. Боже, я любила его. Так чертовски сильно, что это меня напугало. Я бы убил любого, кто попытается запятнать хоть крупицу его невиновности. Шторы были полуоткрыты, и луна давала естественный ночник.

Моя грудь чертовски болела от этого прекрасного зрелища. Я наклонился и поцеловал его в лоб, затем накрыл его одеялом, чтобы он не замерз. Осенние температуры здесь могут быть жестокими.

Оставив дверь слегка приоткрытой, я пошел в свою комнату. Кровать была пуста. Я не был удивлен. Разочарован, но не удивлён.

Я пошел в следующую свободную спальню. А потом следующий. Я нашел ее в пятом, она крепко спала на боку лицом к окну. Я вспомнил, как она тоже любила спать лицом к окну в моей постели. И каждый отель, в котором мы ночевали вместе.

Я осторожно подхватил ее и отнес обратно в свою спальню, положив на тот же бок, на котором она спала раньше. Она едва пошевелилась, когда я прикрыл ее.

Она вытянула одну ногу, оставив одно бедро снаружи одеяла. Ее губы были слегка приоткрыты. Ее дыхание было ровным и плавным, темные ресницы раздували ее щеки и заставляли ее казаться падшей Мадонной в моей постели.

Удовлетворение захлестнуло меня, и в моей груди загрохотало чувство, которого я не чувствовал уже четыре года.

Это было то место, где она принадлежала.

В моей кровати. В моем доме. В моей жизни.

Хотя я не думал, что Отэм согласилась. Даже во сне она пыталась установить дистанцию между нами. Она снова подвинулась и пододвинулась так близко к краю кровати, еще дюйм, и она бы упала с кровати.

Я зашла в шкаф, разделась до боксеров, умылась, а затем скользнула под одеяло.

Глядя на темный потолок, я глубоко вздохнул, позволяя ее осеннему запаху проникнуть в мои легкие. Этот запах уже был повсюду.

В моей машине. В пентхаусе. В моей ванной. В моей кровати.

Я повернул голову и увидел, как ее маленький силуэт свернулся на боку спиной ко мне. Волосы цвета воронова крыла рассыпались по подушкам, и мои пальцы чесались от желания прикоснуться к ней.

Всего одно прикосновение.

Я протянула руку и обернула одну шелковистую угольно-черную прядь вокруг пальца. Насколько я помнил, оно было таким мягким.

Черт, она была идеальна. И теперь я был тверд как камень.

Я позволяю куску соскользнуть с пальца и отскочить обратно на мягкую перьевую подушку. Мне пора идти спать, но из-за моего болезненно твердого члена, тянущегося к ней, уснуть невозможно.

Возможно, мне не следовало настаивать, чтобы она спала в моей постели.

Карма действительно была сукой.

Желание бушевало во мне, сжигая каждую разумную мысль, пока не остался только ее теплый запах и видения того, как она будет выглядеть, извиваясь подо мной. Характер ее дыхания слегка изменился, но мой мозг не смог обработать это осознание.

Мой пах пульсировал, требуя освобождения.

Она была слишком близка ко мне. Недостаточно близко.

Осень так долго была похоронена в моей душе, что она была единственным, чего я когда-либо хотел. Единственная женщина, которая больше меня раздражает. Без нее последние четыре года были адом. Возможность прожить остаток жизни без нее вызвала у меня желание покончить со всем этим. Вместо этого я следил за ее фотографиями и карьерой.

Я преследовал ее в социальных сетях. Искушение было слишком велико, и мне нужно было убедиться, что с ней все в порядке. Каждая публикация фотографий давала мне эту уверенность. Бранка тоже, но моя младшая сестра была скупой на информацию.

Я взглянул на Отэм. Она все еще не двигалась. Бля, это была пытка. Если бы я только перевернул ее на спину, я мог бы скользить между ее бедер. Попробуй ее киску. Примет ли она мое возвращение?

Я вернулся и уставился в потолок, пытаясь успокоить сердцебиение и перестать думать, чтобы немного поспать. «Может быть, мне стоит посчитать овец» , — подумал я про себя, но уже почувствовал, что мои мысли уходят в сторону.

Я закрыл глаза и обхватил рукой член. Я был твердым и опухшим, капли предэякулята уже размазывались по нему. Я вспомнил ее тихие стоны. Ее мягкое тело. Ее рвение и то, как она металась подо мной, умоляя о большем.

Тихий стон завибрировал в моей груди, когда я сжал свой член в кулак и сжал яйца, точно так же, как она делала раньше. Моя хватка усилилась, и сквозь туман в моем мозгу прорвался резкий вздох. Это было не мое дыхание.

Мои движения замерли, и мои глаза открылись, чтобы увидеть взгляд Отэм, прикованный к моей руке, сжимающей мой член.

Щеки ее покраснели, рот приоткрылся. Ее глаза такие чертовски зеленые, что я мог потеряться в них.

Мой член запульсировал, узнав женщину, которая принесла мне столько удовольствия.

— Ты так хорошо пахнешь, — проворчала я, продолжая. Я качал вверх и вниз. Жесткий и грубый. Черт, она мне так чертовски нужна. Если бы она почувствовала хотя бы часть этого, я был бы сейчас похоронен глубоко внутри нее.

— То же самое, — выдохнула она и подняла этот прекрасный взгляд, встретившись со мной. Именно тогда я это увидел. Ее собственная похоть отражалась в ее ореховых глубинах.

Наши глаза встретились, она придвинулась ко мне, едва на дюйм, но я взял это. Я глубоко вдохнул и посмотрел на нее полуприкрытыми глазами.

— Четыре года дрочки с мыслями о тебе, — прошипела я, нажимая на себя кулаки все быстрее и быстрее.

Она медленно приблизилась, и прежде чем я понял, что она делает, ее рука подошла к моей, убрала ее и обвила своей маленькой рукой мой член.

"Ебать." Громкий стон пронесся по темной спальне, и моя голова откинулась назад. Она начала качать вверх и вниз. Ее мягкая рука чувствовала себя намного лучше, чем моя. Мои глаза закрылись, а дыхание участилось. «Правильно, любимая».

Она приостановила свои движения. Черт возьми, мне так хотелось прикоснуться к ней. Оно впилось мне в грудь. Ее прикосновения были лекарством, которое сделало меня еще более зависимым от нее.

Я открыл глаза, и наши взгляды встретились. Нуждаться. Желание. Боль.

Все, что я чувствовал к ней, отражалось в ее собственных глазах. Или, может быть, мой разум проецировался.

Но в ее глазах было что-то еще. Что-то, чего не было раньше.

Повредить. Стены. Она сдержалась.

«Я тебя не прощаю». И там было мое подтверждение нанесенного мной ущерба. «По любому поводу». Я кивнул. Было так много всего, что можно было сказать, и не было слов, достаточно хороших, чтобы объяснить. «Ты просто зуд, который мне нужно почесать».

Сардоническое дыхание покинуло меня. Ладно, это больно. — Тогда почеши это, любимая.

— Я просто хочу выйти. Ее язык скользнул по нижней губе. — И ты случайно оказался здесь.

— Тогда используй меня, — прохрипел я. «Я дам тебе все, что тебе нужно. Все." Я наблюдал, как ее нежная шея покачивалась, когда она сглотнула, а затем закусила губу зубами. Я до сих пор помнил, как приятно было чувствовать, как ее рот обхватил мой член. — Я возьму любые крошки, которые ты мне бросишь, Отэм.

Она моргнула, в ее глазах боролись замешательство и желание.

— Я хочу, чтобы ты тоже чувствовал себя хорошо, — пробормотала она. И именно поэтому она отличалась от меня. Я взял и взял. Она взяла и отдала. Это была та, кем она была.

«Все, что ты со мной сделаешь, будет приятным», — заверил я ее, пока мой член болезненно пульсировал. Просто увидеть ее было достаточно, чтобы выплеснуться. Ее рука на мне заставила меня уже быть готовым выплеснуться. Мне просто нужна была еще одна помпа, и я, как наркоман, был готов умолять ее об этом.

— Могу я оседлать тебя? Едва слышная просьба, но мои руки зарегистрировали ее раньше, чем мой разум.

Я схватил ее за талию и положил на себя, ее колени раздвинуты, по одному с каждой стороны от меня.

Я чувствовал ее горячую киску так близко к моему члену. Все, что мне нужно было сделать, это отодвинуть ее трусики в сторону и войти в нее. Капельки пота выступили у меня на лбу, меня пронзила дрожь от потребности погрузиться в нее.

Но я не мог сделать этого с ней. Нет, если только она этого не хотела. Если только она не была готова.

— Т-ты можешь прикоснуться ко мне? — умоляла она, наши глаза встретились, а лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

Я отодвинул ее трусики в сторону, в то же время ее рука снова обхватила мой член. Ее стон и мое ворчание смешались. — Это не займет у меня много времени, — прорычал я. «Все, о чем мне нужно думать, это о том, как твоя горячая киска душит мой член».

— Алессандро, — хныкала она, ее бедра покачивались от моих прикосновений, когда я тер ее клитор.

Наши движения как-то синхронизировались. Наши глаза опустились между нашими телами, моя рука обхватывала ее киску и ласкала ее пальцами. Ее маленькая рука обхватила мой блестящий член, дроча мне. Качаем сильнее и быстрее.

Я чувствовал, как ее горячая киска сжимается в поисках моего пальца или члена, в то время как мой член пульсировал в ее киске. Моя жадная женщина прижалась к моему члену. Ее движения были прерывистыми и неотработанными, и пока ее рука продолжала качать меня, мой член касался ее горячего входа.

Я дернул бедрами, и стон сорвался с ее полных розовых губ. — Черт, еще, — выдохнула она.

Поэтому я сделал это снова. Мне было так чертовски тяжело, что я лопнул бы в любой момент, но я отказался кончить, прежде чем она получит свое удовольствие. Я хотел увидеть этот блаженный взгляд в ее глазах, когда она кончала, зная, что я принес ей это.

На моем пути оказались ее трусики, я взял другую руку и сорвал их с нее. Она даже не остановила своих движений. Я тоже. Наше тяжелое дыхание и хрюканье были единственными звуками, наполнявшими темноту.

Она провела своей киской по моему члену, и я начал ласкать ее сильнее и быстрее. Ее влага стекала по моему запястью. Моя свободная рука схватила ее за затылок и притянула к своему лицу.

— Мой, — проворчал я, потирая ее клитор так, словно от этого зависела моя жизнь. «Твой рот принадлежит мне. Твоя грудь моя. Твоя киска моя».

— Черт, — простонала она. Ее киска была мокрой.

«Твоя задница моя». Гладкость ее клитора, когда я гладил ее пальцами быстрее, скользкость моей спермы, когда она накачивала меня сильнее. — Скажи, что ты чертовски мой.

— Пожалуйста, — взмолилась она, задыхаясь. — Пожалуйста, мне нужно…

Ее глаза опустились между нами, и я проследил за ее взглядом. Видеть, как мы двое дрочим друг друга. Она опустила свое тело всего на дюйм, и мой член скользнул в ее горячий вход.

"Ебать!" Я понятия не имел, кто это сказал. Ее. Мне. Может быть, мы оба.

Ее дрожь толкнула ее еще ниже, и головка моего члена толкнула ее вход. Она застонала. Долго и громко. Я хмыкнул. Жестко и жестоко. Ее тело задрожало, когда я облил спермой ее киску, наши соки смешались. Я уже много лет не кончал так сильно от дрочки.

И все это время мы оба наблюдали, как наши тела почти связаны.

Но не присоединился.

Я вздрогнул, у меня болели яйца. И мой чертов член тверд, как металл.

Осень, должно быть, перевернулась и теперь стояла лицом ко мне. Она все еще крепко спала, губы ее были слегка приоткрыты, дыхание было ровным и поверхностным. Она выглядела такой чертовски мирной. Так противоположно мне. Мои собственные мечты всегда были бессвязными образами того дерьма, которое я сделал. Вещи, которые я не мог вспомнить, когда проснулся. Вещи, которые я, вероятно, никогда не вспомню.

Мое горло сжалось, и мой взгляд снова нашел ее. Эта знакомая боль в моей груди, боль, которая всегда жила там, медленно утихла.

Осень залечила мои невидимые шрамы, даже не подозревая об этом.

Без нее не было бы хорошей версии моей жизни.

Глава 29

Осень

я

проснулась от смятых простыней и запаха сандалового дерева и специй в воздухе. Как я оказался в его постели? Я пошел спать в гостевую спальню. Быть слишком близко к нему, не говоря уже о том, чтобы спать в его постели, было слишком соблазнительно, чтобы сломить мою решимость.

И это оставило бы неприятный привкус во рту. После всего, что произошло между нами.

По крайней мере, Алессио ушел. Я слышал, как он встал на рассвете и ушел. Зарывшись лицом в подушку, в моей голове пронеслись образы из моего вчерашнего сна.

Иисус.

Меньше дня назад я был в Монреале, а я уже был в постели Алессио. Мечтаю отсосать у него. Не то чтобы он не ответил взаимностью в этой фантазии.

Фу.

Все мое тело нагрелось. Как я мог позволить своим мыслям зайти так далеко прошлой ночью? Мне пришлось помнить, что он мошенник. Мне нужно было найти способ выбраться из этого беспорядка.

«Он сказал, что сожалеет после похорон своего отца», — шептало мое мягкое сердце. Глупое сердце. Он оставил это неопределенным. «Мне очень жаль» ничего не объясняло.

Я выскочил из постели и приготовился. Я надел джинсы, свитер ржавого цвета и пару ботинок как раз перед тем, как Кол проснулся.

Когда я вошел в комнату Кола, я обнаружил, что он сидит посередине кровати, улыбаясь и проснувшись.

«Вот мой красивый мальчик», — улыбнулась я ему. «Ты готов пойти к бабушке и дедушке?»

«Да, да, да».

Я ухмыльнулся. «Я отправлю им сообщение и попрошу приготовить нам завтрак и крепкий кофе. Ага?"

Кивок.

Двадцать минут спустя мы с Колом были в вестибюле, держа его маленькую руку в своей, мы медленно шли и направлялись к выходу, когда высокая рама преградила мне путь.

— Эмм, извини, — пробормотал я и попытался обойти его. Он снова преградил мне путь. "Привет!"

"Куда ты идешь?" он потребовал знать, и я нахмурился.

— Не твое дело, — прошипел я. Я узнал его четыре года назад. «А теперь уйди с дороги, прежде чем я позвоню в полицию», — пригрозила я, уже вытаскивая телефон и зависая пальцем над экраном.

— Босс не говорил, что ты куда-то собираешься, — пробормотал он.

Мои пальцы замерли на первой цифре. «Босс?»

Я знал, что он имел в виду. Вернее, кого он имел в виду. Но я не мог поверить, что этот засранец будет держать меня в плену.

«Алессио».

О, он этого не сделал.

Мои глаза сузились, глядя на большую, высокую фигуру, и моя рука с телефоном метнулась к его груди.

— Скажи Алессио, что он не может контролировать мои движения, — прошипела я, мои щеки горели от разочарования, и я все время тыкала в его грудь. «На самом деле, неважно. Я скажу ему сам.

Прежде чем я понял, что делаю, я набрал его номер и набрал его.

"Осень." Моё лицо покраснело. В моей голове промелькнули образы нас двоих прошлой ночью. Будь он проклят. — Я рад, что у тебя еще есть мой номер.

У меня никогда не было сил удалить это. Не потому, что я все еще любила его. А потому, что он был отцом моего ребенка.

— Скажи своей скотине, чтобы меня пропустили, — проворчал я, злясь, что даже по телефону Алессио умудрился заставить меня заволноваться. «Я собираюсь навестить родителей на завтрак».

Последовала долгая пауза.

С каждой секундой мое раздражение возрастало еще на одну ступень. Я открыл рот, готовый броситься на него. Кричи на него.

— Рикардо отвезет тебя.

«Нет необходимости», — возразил я. — Я могу взять такси.

«Или Рикардо заберет тебя, или ты останешься дома».

Гнев поглотил меня. Почесал горло. Обожгла щеки. Последние четыре года я путешествовал по миру в одиночку. Джунгли. Пустыни. Зоны боевых действий. Мне не нужен чертов эскорт. Я была взрослой женщиной.

— Это еще не конец, — тихо выплюнул я, отчаянно пытаясь удержаться за разумом. Я разберусь с ним позже. Я закончил разговор и посмотрел на Рикардо. Бедный парень принял на себя основную тяжесть моего гнева. — Алессио сказал, что ты отвезешь нас к моим родителям.

Это была чертова чушь. Я объездил весь чертов мир и теперь не мог поехать через город к родителям один.

Ебать. Что. Дерьмо.

В этот момент телефон Рикардо запищал. Должно быть, это были инструкции Алессио. Если я позволю гневу закипеть, то в конечном итоге увижу красный цвет и сорву прокладку. Поэтому я глубоко вдохнул и выдохнул. Потом я повторил это еще раз.

Рикардо отвез нас в черной пуленепробиваемой «Экспедиции», в которой было новое автокресло. И старую вернуть маме. Я даже не спрашивал. Я просто считал минуты, чтобы добраться до дома родителей. Прежде чем мы подъехали к их дому, мой телефон запищал.

Это было сообщение от Бранки, в котором он спрашивал, где я. Она уже была в доме моих родителей. Как такое дерьмо всегда происходило в одно и то же время? Никогда не красиво и медленно. Я не сомневался, что мама и папа рассказали ей версию, как ее брат забрал меня к себе.

Иисус Христос!

Я напечатал быстрое сообщение, сообщив ей, что мы с Колом уже в пути.

Все утро мы провели на улице.

Сильное напряжение пронизывало воздух, танцуя между листьями, которые кружились у наших ног, когда мы поднимали их. Слава богу, мы были снаружи, потому что напряжение было настолько удушающим, что мне едва хватало кислорода, чтобы дышать.

Маман поступила умно, заставив нас работать, помогая с уборкой листьев и сада. Папа был сварливым. Маман волновалась. Бранка была… я не был уверен. Возможно, это сочетание немного безумия, немного разочарования и сильного беспокойства.

Единственным, кто казался совершенно расслабленным, был Кол. Он складывал все листья в кучу, которую мы собирали, а затем бросался в нее. Это была одна из причин, по которой нам потребовалось много времени, чтобы навести порядок во дворе.

Вероятно, это и было планом Маман с самого начала. Утомите нас всех, и тогда мы поговорим. Она даже заставила нас пообедать, пока мы возились с чертовыми листьями, которые продолжали опадать. Честно говоря, я не видел смысла их чистить.

Когда Кол наконец пошел вздремнуть, мой отец наконец что-то сказал.

— Он причинил тебе боль? Я моргнул в замешательстве.

Это был не тот вопрос, которого я ожидал. Я покачал головой. Отец имел в виду физически, и это был верный ответ. Он не причинил мне физического вреда. Четыре года назад, когда я поймал его на мошенничестве, я был опустошен. Когда он сказал мне, что я для него просто засранец, мне захотелось его возненавидеть. Мне это никогда не удавалось.

Но физически он никогда не причинял мне вреда.

«Алессио никогда бы не ударил женщину». В голосе Бранки звучало оскорбление в адрес брата. Она имела право быть такой.

Мой отец, похоже, не поверил никому из нас.

Именно Маман попыталась снять напряжение. «Мы знаем, что твой брат не твой отец, Бранка. Вчера было просто неожиданно. То, как все произошло, и Алессио забрал Отэм и Кола…

«Как все прошло?» Глаза моего лучшего друга сузились, их серые глаза почти сверкали серебром. «Потому что моя лучшая подруга даже не намекнула, что у нее что-то происходит с моим братом».

Я вздохнул. «Бранка…»

Она подняла ладонь. «Как все прошло?» повторила она.

Последовало напряженное молчание. Честно говоря, я не знал, с чего начать. В этом и заключалась проблема с тем, чтобы так долго что-то скрывать.

"Какая часть?" Я наконец спросил. "Четыре года назад? Вчера? Восемь лет назад?

"Что?" Папа зашипел, от ярости его лицо покраснело. «Если он прикоснулся к тебе, когда ты был несовершеннолетним, он мертвец».

«Господи Иисусе, ты скрывал это от меня восемь лет?» Бранка вскрикнула.

«Вы все остановитесь?» Я отругал их. «Впервые я увидел Алессио восемь лет назад. Вот, собственно. Помните вечеринку по случаю дня рождения?

— Под моей чертовой крышей? Отец взревел, его лицо покраснело.

«Putain de merde», — выругалась Маман. Ее любимое ругательство. Черт побери . Я не мог не согласиться. Папа вывел ситуацию на совершенно ненужный уровень. «Пусть осень закончится!»

«Спасибо, маман». Это определенно шло не очень хорошо. В моем возрасте я действительно не думал, что мне нужно что-то объяснять родителям. Это было чертовски смешно. Не говоря уже о том, что стыдно. «Я встретил его только на той вечеринке по случаю дня рождения. Всего лишь на долю мгновения». По большей части это было правдой. Не было необходимости говорить им, что я полуголая. — Потом я больше его не видел до похорон твоей матери. Клянусь."

Мои глаза метались между тремя людьми, которые всегда были рядом со мной. Я не лгал им откровенно за последние четыре года, но упущение все еще оставалось ложью. Я скрыл правду.

— Так когда, черт возьми, ты занимался с ним сексом? Бранка ворчала.

Мои щеки горели. Мой отец выглядел так, будто был готов кого-то убить. Наверное, Алессио.

«Ммм». Я переступил с левой ноги на правую, затем снова назад, в то время как мои пальцы сжимали грабли, как будто это спасало меня от ответа. «Нужно ли нам вдаваться в эти подробности?»

«Я думаю, что будет лучше, если мы этого не сделаем». На помощь пришла Маман. Она никогда прямо не говорила мне, что знает, что Алессио Руссо был отцом Кола, но, учитывая, что она нашла меня в Лондоне, возле его таунхауса, и предложила убить его, я знал, что она знает. "Что сделано, то сделано."

Глаза Бранки изучали мою мать. — Ты тоже знал, не так ли?

Маман пожала плечами. «Мать всегда знает», — объяснила она. «Осень никогда не хотела этого говорить, но не нужно было быть гением, чтобы сложить все это воедино». Маман взглянула в мою сторону. Она намеренно выразилась расплывчато.

«Кол — точная копия Алессио», — заявила Бранка, удивив меня своим заявлением.

Я сглотнул. Если это было правдой, Алессио, вероятно, уже знал. Было ли это причиной, по которой он настоял, чтобы мы остались с ним? Он хотел Кола, но не меня? Попытается ли он отобрать у меня Кола? Эта мысль ужаснула меня.

«Мне нужно еще немного времени, чтобы обдумать это», — проворчал мой отец и направился к передней части дома. «Еще листья, которые нужно собрать».

Маман раздраженно посмотрела на меня и последовала за ним обратно, оставив меня наедине с Бранкой.

Я встретил ее взгляд с тяжелым вздохом. — Так ты знал? Она кивнула. — Прости, что не сказал тебе, — пробормотал я. «Он твой брат, и я не хотел, чтобы ты хранил от него секрет. Вы двое близки.

Я не мог понять, о чем она думает. Вот тут-то и проявились наши разногласия. Бранка, будучи такой же взрослой, хорошо умела сохранять невозмутимое выражение лица. Я не очень.

— Когда… как давно ты узнал? Я спросил ее.

Ее губы поджала губы, а затем в глазах мелькнула вспышка гнева. Я или кто-то другой, я не был уверен. «Абу-Даби», — ответила она спокойным голосом.

Боже, как я ненавидела вспоминать Абу-Даби. Я ненавидела себя еще больше за то, что все еще хотела его и поддалась своей тяге к нему. Мои бедра сжались, вспоминая прошлую ночь. Я не думала, что смогу сопротивляться ему, если проведу с ним еще одну ночь в постели.

Глупая женщина , прошептал мой разум.

"Что случилось?" — спросила она. «Я хочу услышать это от тебя».

Я покачала головой, и моя нижняя губа задрожала. Чертовы эмоции. Они ни к чему тебя не привели, клянусь.

Бранка взяла мою свободную руку в свою и сжала. «Алессио никогда не говорил мне ни черта. Я начал собирать детали самостоятельно. Когда родился Кол, это подтвердило мои подозрения. Поскольку ни ты, ни Алессио ничего не сказали, я продолжал ждать. Я не знаю, что произошло между вами, но думаю, пришло время вам признаться. Вы оба."

С дрожащим выдохом я почувствовал дрожь в груди, сердце и конечностях. Четыре чертовых года, а мне все еще было так же больно, как и в первый день.

— Я пошел в его комнату, — сказал я тихим голосом. «У него там был кто-то еще».

Ее недоверчивое выражение уставилось на меня. «Алессио? Мошенничество?"

Я пожал плечами, скрывая, как это чертовски больно. «Мы так и не установили, что встречаемся».

Она покачала головой. "Нет нет нет." Я понятия не имел, сказала ли она «нет» моему предположению о свидании или «нет» измене Алессио. «Алессио никогда бы не изменил».

Что ж, он это сделал. Но я держал эти слова в секрете. Оба раза я видел его собственными глазами; в противном случае меня бы убедила убежденность в голосе моего лучшего друга.

— Нет, Отэм, ты не понимаешь, — продолжала Бранка, когда я молчал. Должно быть, она увидела по моим глазам, что я ей не поверил. «Он видел, что Отец сделал с нашей матерью. У Алессио никогда не было отношений с женщиной. Всегда. Я не могу сказать вам, почему. Ему придется. Но я готов поспорить, что это дело рук моего отца.

Я нахмурился. "Что ты имеешь в виду?"

«Не обращайте внимания на моего отца», — сухо ответила она. «Пусть он сгниет в аду». Я не мог не согласиться. Он был жутким и жестоким ублюдком. Небольших кусочков того, что он сделал с Бранкой, было достаточно, чтобы сбить с толку любой желудок. Его визит в больницу, когда я рожала, был достаточной причиной, чтобы захотеть его убить. «В Абу-Даби, после твоего отъезда. На следующий день Алессио спустился к нам на этаж. Он стучал в мою дверь как сумасшедший. Он выглядел как дерьмо. Когда я обвинил его в том, что он поддержал меня на обеде, он посмотрел на меня как на сумасшедшего. Он думал, что это тот день, когда мы приехали. »

Я все еще не мог уследить за тем, что она говорила. — Значит, у него была смена часовых поясов? Я спросил. «Это не объясняет, что ему сделала минет другая женщина в тот вечер, когда мы должны были встретиться».

Я чертовски ненавидел то, как горько звучал мой голос. Четырех лет должно быть достаточно, чтобы не обращать внимания и двигаться дальше. Но я этого не сделал. Я ни с кем больше не встречалась. Я ходила на ужин с мужчинами то тут, то там, но все закончилось после первого свидания. Я сравнил их всех с ним. Алессио Руссо, человек, который разбил мне сердце.

Я не целовалась с другим мужчиной. Друзья не в счет. Ух, неудивительно, что мне приснилось заняться с ним сексом, и мне стало жарко и неприятно. Поллюции были сукой, когда ты не занимался сексом четыре года.

Боже, его руки точно знали, как отвлечь меня во сне. И его рот…

Внезапно мои внутренности вспыхнули пламенем. Это был, несомненно, лучший сон. Это было достойное горячее порно. То, как он входил в меня, требуя моего удовольствия раньше своего. И когда он излился внутри меня, он проворчал мое имя, когда закончил. Да, это был сон, но я обязательно буду хранить его на ночь, когда мне придется отвлечься. Женщины заплатили бы большие деньги, чтобы увидеть, как распутывается такой красивый мужчина.

Странное чувство собственничества пронзило меня. Мне пришлось бы выцарапать глаза любому, кто видел, как он распутывался. Может, мне стоит поговорить с ним и сказать, будем ли мы спать в одной постели, а не с другими женщинами. Или мне придется превратиться в убийцу.

Чертовски мило. От спасения мира до убийцы.

Нет ничего лучше, чем бросаться из одной крайности в другую.

«Я отрежу себе мизинец, если он сжульничает», — попробовала Бранка еще раз. "Говорить с ним."

Я закатил глаза. «Я говорю тебе, женщина. Я видел его своими глазами». Не говоря уже о том, что произошло в Лондоне. «Кажется, твоему мизинцу придется отколоться».

«Все не так, как кажется, Осень». В голосе Бранки звучала нотка уязвимости. Тот самый, который она обычно имела, когда говорила о своем отце. «Поверьте мне в этом. Поговорите с Алессио. Попроси его объяснить ту ночь.

Я вздохнул. Это не повредило бы… Я думаю. По крайней мере, чтобы получить его признание. Или он мог это отрицать, но я знал, что видел. Не говоря уже о том, что я слышал те чертовы слова, которые он бросил мне в Лондоне.

— Хорошо, — сдался я. «Я буду противостоять ему. Вы простите меня? " Я спросил. Я не мог пережить потерю лучшего друга. «Кол — твой племянник, и ты всегда относился к нему соответственно. И он уже считает тебя своей тетей. Но ничто из этого не делает это правильным. Что я держал его от тебя. Честно говоря, я еще больше держал его от Алессио.

Если предположить, что он еще не знал.

«Я прощу тебя, если ты поговоришь с ним», — сказала она с убежденностью, которую я не совсем ощущал. «Теперь он в жизни Кола. Держите его там. Алессио заслуживает этого. Он заслуживает Кола и тебя.

Бранка любила своего брата, и ее преданность иногда была ослепительной. Не то чтобы я ей это сказал. Он был ее спасителем, когда она была маленькой девочкой. Когда мать подвела ее, ее старший брат ворвался как рыцарь.

Ничто и никто не смог бы убедить Бранку в том, что вокруг ее брата царит безжалостная тьма, несмотря на то, что это было ясно как день. Он мог носить блестящие дорогие костюмы и вести себя как джентльмен, но под всем этим он носил свою безжалостность, как вторую кожу.

— И я не злюсь, Отэм. Бранка крепко обняла меня. «У меня есть несколько собственных секретов, которые я никогда не расскажу Алессио». Хм? Должно быть, она увидела шок на моем лице. «Он пойдет за ним и, вероятно, убьет его. Или он убьет моего брата. В любом случае это не очень хороший сценарий».

Бранка хранит большую тайну от старшего брата – это нехорошо. Нисколько.

— Н-ты хочешь мне сказать? — спросил я, почти испугавшись услышать ее ответ.

В ее глазах отразились темно-серые облака. Они были цвета неба перед дождем. Тот же цвет, что и у Алессио. Тот же цвет, что и у Кола. Вот только моему сыну добавили к ним зеленое пятнышко, которое придало его глазам некоторый цвет.

"Ты хочешь знать?" Я знал, что она имела в виду. Когда мы впервые подружились и все в старшей школе отговаривали меня от девушки Руссо, мы заключили договор. Она не сказала мне того, чего я не хотел знать. Но что бы она мне ни сказала, мне пришлось держаться между нами.

И в этот момент Бранка Мишель Руссо выглядела так, будто ей нужно было что-то выбросить из груди.

"Да."

Она всегда была рядом со мной. Меньшее, что я мог сделать, — это быть рядом с ней, когда ей явно нужно было с кем-то поговорить.

"Я выхожу замуж."

Последовала тишина. Слова смешивались с шелестом листьев, мягко покачивавшихся на ветру.

Я моргнул, затем моргнул еще раз. Возможно, разум сыграл со мной злую шутку.

«Я этого не понял. Повторите?"

Выражение ее лица подсказало мне, что я все правильно понял.

«Я выхожу замуж», — повторила она.

"Что? ВОЗ? Когда?" Ладно, я не смог придумать связного вопроса. — Я не знал, что ты с кем-то встречаешься.

Она сглотнула. "Я не."

"Я в замешательстве."

«Алессио устроил мне свадьбу», — объяснила она. Все ее поведение было спокойным, как будто мы обсуждали самое естественное событие в мире. Устроенный чертов брак. «Ну, на самом деле он позволил мне выбрать одного из приемлемых кандидатов. Я говорил со всеми ними. Мы с этим парнем… ну, мы пришли к обоюдному согласию. Он поможет мне, а я помогу ему. Отец успел нажить много врагов, и этот парень защитит меня. Многие годы я думал, что выход есть, но…

Шок от ее заявления вывел меня из равновесия. Мне было трудно за ней угнаться.

— Что ты имеешь в виду под выходом? — спросил я обеспокоенным голосом. «Бранка, если тебе понадобится помощь или тебе нужно сбежать, мои родители могут помочь».

В конце концов, маман и отец сражались не раз в битвах, и им не хотелось бы, чтобы Бранка была несчастна. Они считали ее семьей. Она была семьей.

Ярость вспыхнула в ее глазах, напомнив мне разозленного Алессио. Возможно, в Бранке было больше задир, чем я думал. Это имело бы смысл, учитывая, вокруг кого она выросла. «Я хочу, чтобы этот ублюдок Саша Николаев заплатил».

Ее голос был спокоен. Смертельно. Решительный.

Иисус Христос. Бранка спрятала свою дикость под потрясающе красивой и милой улыбкой.

«Саша Николаев?» Я повторил. Имя казалось смутно знакомым, но я, хоть убей, не мог его вспомнить.

— Да, — прошипела она, явно злясь. «Он заставил меня пообещать подождать, а потом я нахожу его с какой-то чертовой олимпийской девчонкой. Младше меня!"

Я должен был что-то упустить. Или мой мозг все еще горел от вчерашнего оргазма. Я не мог уследить ни за одной чертовой вещью, которую она говорила.

— Я в замешательстве, — пробормотал я.

«Добро пожаловать в чертов клуб», — ответила она сухим, как джин, тоном. «Сначала этот засранец преследует меня. Тогда мне становится так чертовски жарко. Она начала обмахиваться веерами. Хотя здесь едва было градусов пятьдесят. И это считалось теплым днем для ноября. «Но он ругает меня за то, что я не готова к нему. Ебать. Что. Дерьмо. Я так готова, что если бы мое влагалище было шариками, они были бы синими».

Несмотря на ее ярость, у меня вырвался сдавленный смех. — Прости, — я поперхнулась. «Изображение влагалища, похожего на синие шарики…»

Она разочарованно выдохнула, отбросив прядь своих теплых каштановых волос в воздух.

"Да, знаю. Но, Отэм, я должна быть самой старой чертовой девственницей в Канаде, — простонала она. «Бля, вся Северная Америка! Возможно, весь мир».

Ладно, это определенно было преувеличением. «Ну, что случилось? И какое отношение ко всему этому имеет олимпийская девчонка?»

«Видимо, ублюдок нашел себе женщину помоложе. Винтер Флемминг — олимпийский фигурист. Из Штатов». Мои губы сложились в молчаливое О.

На ее лице нельзя было не заметить горечи.

«Ну, ты знаешь, что этим спортсменам нельзя заниматься сексом во время тренировок», — пробормотал я первое, что пришло в голову. «Значит, у него, должно быть, большие синие шары». Ее лицо озарилось этим заявлением. — И… — добавил я, радуясь, что ей стало лучше. «Какое имя для фигуриста Винтер Флемминг?»

"Верно?" Она охотно согласилась, затем наши взгляды встретились. «На самом деле это классное имя», — проворчала она себе под нос.

Мне пришлось согласиться. Это было довольно крутое имя, но нам пришлось покончить с этой девушкой. «Кроме того, она не канадская фигуристка», — сказал я. «И мы все знаем, что у нас лучшие фигуристы. Просто посмотрите на Скотта Мойра и Тессу Виртью. Этот Винтер Флемминг, о котором я, кстати, никогда не слышал, не может быть лучше Скотти и Тессы.

Она взмахнула рукой в воздухе. "Точно. Хотя я понятия не имею, кто такие Скотти и Тесса.

Можно было с уверенностью сказать, что ни Бранка, ни я спортом не занимались.

«Но кто такой Саша Николаев?» Я спросил. «Почему это имя кажется знакомым?»

Глаза Бранки потемнели, а выражение ее лица стало убийственным.

«Человек, который пожалеет о встрече со мной», — прошипела она. «Прежде чем умереть, я вырежу свои инициалы на его сердце. Он хотел психотика, он, черт возьми, это получит».

Господи, черт возьми, Господи.

Я не знала, жалеть Сашу Николаева или нет, но одно было точно.

Бранка Руссо заставит его заплатить.

Глава 30

Алессио

я

Подъехали к дому Корбинов в середине дня и обнаружили их всех снаружи.

День был теплее обычного, и казалось, что все были заняты работой. Включая мою сестру. Отэм и Бранка перешептывались, обе прислонялись к граблям и расслаблялись. Я видел, что они всю дорогу отсюда любят каторжный труд.

Я прошел через маленькие ворота. Мистер Корбин и Кол подняли глаза, и тут же все лицо Кола загорелось, и он бросился ко мне. Его дедушка, кажется, не слишком этому радовался, но для меня это не имело никакого значения.

Ничто не могло победить это чувство. Я опустился на колени, чтобы мы оказались на одинаковой высоте, как раз в тот момент, когда Кол бросился мне на руки, и я поймал его.

«Эй, приятель». Я до сих пор не мог поверить, что этот крошечный, идеальный человек — мой сын. «Скучал по тебе сегодня».

Он ухмыльнулся. «Я хочу историю».

Я усмехнулся. «Конечно, сегодня вечером мы можем прочитать вам еще одну историю. У меня есть еще несколько книг.

"Ты умеешь петь?"

Осень и ее родители любили петь. Это было не мое дело. И это не касается тех, кому не повезло услышать, как я пою.

«А что, если твоя мама споет, а я почитаю?» Я предложил. Если бы он потребовал, чтобы я пел, я бы это сделал, но он, вероятно, быстро об этом пожалеет.

«Да».

Я заметил еще одну вещь. Кол говорил по-французски и по-английски как синонимы.

Я поднялся в полный рост. Отэм и Бранка все еще находились в своем мире, в самом дальнем углу двора. Никто из них меня не заметил. Однако мистер и миссис Корбин это сделали, и оба подошли ко мне.

— Алессио, — первой поприветствовала меня мама Отем.

"Миссис. Корбин.

«Я готовлю ранний ужин», продолжила она. Ее муж тут же начал ворчать. "Ты останешься?" Да, это будет непросто. «Я делаю всеобщий любимец». Все равно тяжелый проход. "Пожалуйста." Немного ослаблен пас.

Она взглянула на мужа.

— Дорогая, ты не хочешь, чтобы Алессио остался? Мать Отэм была упрямой женщиной. «Он мог бы помочь вам с игровым набором, над которым вы работали целый месяц и который простоял в гараже».

На этот раз мы оба ворчали. «Это да , верно?» Она посмотрела на нас обоих широко раскрытыми глазами. Женщина была искусным манипулятором. В отличие от моей матери, которая всегда боялась даже поднять голову. Мой отец убил ее дух.

— Конечно, — пробормотали мы с отцом Отем одновременно.

Я снял пиджак и перекинул его через перила забора.

«Идите вперед, мистер Корбин», — сказал я старику. «Если я помогу тебе с детской площадкой, тебе придется помочь мне с кроватью-самолетом, которую я собираюсь сделать для Кола».

И Кол, и его бабушка радостно взвизгнули. Отец Отэм ворчал.

"Эй брат!" Голос Бранки, наверное, был слышен на всей улице.

— Сестра, как всегда тонко. Мой взгляд метнулся к Отэм, и мгновенно беспокойство, которое было постоянным спутником, исчезло. Я искал ее глаза. Зеленый. Хорошо, она не была грустной или несчастной.

Ее взгляд встретился с моим, и ее щеки мгновенно покраснели. Я не мог справиться с охватившим меня самодовольством. Возможно, ее решимость ослабевала. Сон прошлой ночи было трудно стереть. Весь этот чертов день я ходил с стояком. Мой член хотел ее киску. Мой чертов язык хотел попробовать ее соки.

Чертовски здорово, в итоге у меня останутся синие шары.

«Осень», — поприветствовал я ее. Она проворчала что-то похожее на приветствие или, может быть, на «отвали», я не был уверен. "Как прошел твой день, дорогой?" Она прищурила на меня свои красивые карие глаза, в них читалось явное раздражение. Мои губы подтянулись. Нет ответа. — Твои родители пригласили меня остаться на ужин, — протянул я.

Ее глаза метнулись к отцу, затем к матери. Первый ворчал; последний счастливо улыбнулся. "Это будет замечательно. Всеобщий любимец. Посмотрим, понравится ли Алессио».

— Я уверен, что это будет вкусно, миссис Корбин, — сказал я. «Бранка сказала мне, что твои кулинарные навыки несравненны».

Воздух наполнился фырканьем и хихиканьем. Мои брови взлетели вверх. Моя сестра проводила здесь много ужинов. Она бы не ела здесь, если бы еда была плохой. Будет ли она?

Черт, возможно, она бы это сделала. Это было лучше, чем сидеть одному у себя дома или мириться с компанией родителей.

— Конечно, — хмыкнула Бранка, и я был уверен, что нам придется поужинать во второй раз.

Миссис Корбин энергично захлопала в ладоши, прогоняя нас с мужем Колом в сторону гаража. Мы добрались туда, держа руку Кола в моей.

«Бабушка думает, что я не справлюсь со сборкой уличного игрового набора», — проворчал отец Отем, открывая широкую дверь. — Но мы ей покажем, не так ли, Кол?

Мой сын энергично кивнул, не собираясь отпускать мою руку. Потом он начал подпрыгивать и визжать. Маленький мальчик был сгустком энергии.

Я присел на корточки и улыбнулся ему. — Давай поможем дедушке, ладно? Он снова кивнул. «Хорошо, ты несешь эту сумку». Я протянул ему пакет с винтами и болтами. "Идеальный. Мы с дедушкой достанем балки.

Я встал и обнаружил, что отец Отэм смотрит на нас такими же глазами, как у его дочери. У Отэм была красота матери, но глаза отца.

Я засучил рукава, и мы все приступили к работе. Кол приклеился ко мне, следуя всем моим указаниям. Мы вывезли все детали игрового набора из гаража.

— Сюда, — приказал отец Отэм, указывая на середину двора. Мои губы изогнулись. Я не мог вспомнить, когда в последний раз мне кто-то приказывал. Мой совет директоров и мои друзья были бы в восторге от этого. «Это лучшее место. Мы видим это из любого угла двора и из гостиной».

Я кивнул. Это имело смысл. «Он не должен оставаться снаружи один», — заметил я. Отец Отем напрягся. Мне было плевать. Кол был моим сыном, и я бы не стал рисковать, чтобы с ним что-нибудь случилось.

«Я вырастил свою дочь», — прокомментировал он в конце концов. «В безопасности и счастье. Все это время такие ублюдки, как ты, пытались нас уничтожить.

— Понятно, — сказал я ему спокойно. «Но каким бы я был отцом, если бы не сделал то же самое для своего сына?»

Последовала тишина. В его глазах промелькнуло удивление. Он думал, что я не знаю. Или, может быть, он надеялся, что я не знаю.

«Вам и моей дочери придется это решить», — сказал он наконец. «Моя жена рассказала мне о контракте, который вы заключили с ее родителями». Я не мог решить, похоже ли это на обвинение или нет. «Вы стремитесь к большей власти?»

Моя челюсть напряглась. «Мне плевать на большую мощность», — сказал я.

— И что ты будешь делать, когда старая Бланше передаст бразды правления Отэм?

— Я передам их кому-нибудь другому.

Любопытство мелькнуло в глазах ее отца, но напряжение в его плечах выдало его. "ВОЗ?"

Он думал, что я подготовлю Кола возглавить его. «Эти французские племянники. Я их рассмотрел, и они достаточно приличные.

Тишина пронеслась в воздухе позднего вечера.

«Я думаю, мы с тобой на одной волне», — сказал он наконец. Между нами произошло понимание. Альянс. «Ты не твой отец, Алессио», — добавил ее отец, шокировав меня. — Любой из них.

Почему-то меня не шокировало то, что старик знал. В конце концов, его компетенцией был сбор разведданных против самой могущественной преступной организации.

Следующие два часа мы работали молча и закончили детскую площадку. Пиратский корабль стоял посреди лужайки, и Кол с благоговением смотрел на него.

"Вам нравится это?" — спросил я его, улыбаясь. Его широко раскрытые глаза метались то влево, то вправо. Он не знал, куда смотреть в первую очередь.

«Да».

«Это очень круто», — сказал я ему. — Хотите заглянуть внутрь?

Он кивнул, нетерпеливо потянув меня за собой. Я наклонился, и ему хватило этого, чтобы начать исследовать.

"Это мое?" Его голос визжал изнутри пиратского корабля.

«Все твое, приятель», — ответил дедушка. Он повернулся ко мне и продолжил: «Трудно было создать что-то постоянное, когда Отэм отказалась вернуться домой. Но теперь, когда она здесь, меня ничто не останавливает».

Мои губы изогнулись. «Если вам понадобится помощь с другим строительным проектом, дайте мне знать».

Он самодовольно улыбнулся. «Убедитесь, что у вас дома есть классные вещи для мальчиков. Из-за этого будет сложнее уйти».

"Я намереваюсь." Фактически, я уже разместил заказ на все материалы для постройки Колом его специальной кровати для самолета. «Сейчас мы остановимся в моем пентхаусе, но будем то туда, то сюда — между домом за городом и пентхаусом. Я подумал, что она захочет остаться рядом с тобой.

Он махнул рукой. «Еще до того, как она вернулась, она уже говорила об отъезде». Он покосился на меня. — Я думаю, она теперь останется.

«Таков план».

Конечно, контракт, который я для нее заключил, был просто гарантией. На этот раз ее нельзя было отпустить. Я заслужу ее любовь и верну нас обратно. Те, кем мы были. И Отэм, и Кол были моей семьей. Мы состаримся вместе. Мы ссорились, трахались и занимались любовью.

В общем, мы были бы счастливы. Я бы в этом позаботился. Я бы дал ей все, что она хочет. Она будет близка со своими родителями. Мы бы жили так же, как ее родители.

Мой взгляд скользнул по уютному дому. Это был приличный дом, хотя и совсем не похожий на мое поместье. И ничего подобного резиденции Бланшет в Филадельфии.

«Маман говорит, что ужин почти готов». Осень пришла за нами с подносом с напитками для всех нас. Должно быть, она приняла душ, ее волосы были еще влажными, и она переоделась в джинсы и розовый свитер. — А если от тебя будет вонять, прими душ.

Ее отец взял напиток с подноса. — Это слова твоей матери или твои, Отэм? - сухо парировал ее отец.

Она проигнорировала его и вытянула шею, чтобы встретиться со мной взглядом. — То же самое и с тобой, Алессио. Затем ее взгляд скользнул по моему телу. — У тебя здесь нет запасной одежды, так что, возможно, тебе придется вернуться в пентхаус.

Сардоническое дыхание покинуло меня. У Осени были когти. Честно говоря, я не возражал против подшучивания. Из этого получился бы отличный секс с макияжем.

«Не волнуйся, любимая», — размышляла я, беря напиток с подноса. «У меня в машине сменная одежда».

— Конечно, любишь, — заметила она, закатывая глаза. «Вы когда-нибудь оказывались неподготовленными?»

«Будь вежлив с нашим гостем», - защищал меня ее отец, чертовски удивив меня. «Он только что построил для Кола игровой набор с пиратским кораблем».

«Я могла бы нанять для этого человека из Home Depot», — проворчала она.

«Но разве работник Home Depot построит детскую площадку и отвезет вас домой?» Я привык.

Осень закатила глаза. "Я вижу как это. Мужчины против женщин. Я позволю тебе съесть приготовленный мамой ужин. Моя приготовленная порция будет только для друзей», — сказала она, но ее маленькая улыбка не ускользнула от меня.

Что-то было не так с готовкой ее мамочки.

— Кол, давай, приятель, — позвала она его. «Давай поедим то, что приготовила мама. Оставим бабушкину стряпню дедушке и Алессио.

– Grand-mère поет? Кол пробормотал.

"Вероятно. А теперь пойдем, пока тетя Бранка не съела все это вкусное. Она взяла Кола на руки и пошла к дому. — У вас двоих есть двадцать минут, чтобы принять душ. Или никакой еды для тебя.

Пятнадцать минут спустя мы все уже сидели за столом в столовой. Куда бы я ни посмотрел, стены украшали фотографии улыбающейся Осени. Там было довольно много Бранки и Отем еще со школьных лет.

Был один, который выделялся больше всего. Осень, Кол, ее мать и Бранка, подняв лица к небу, ловят капли дождя на фоне Эйфелевой башни. Они выглядели такими чертовски счастливыми, что я одновременно радовался и завидовал.

«Давайте помолимся», — объявила миссис Корбин. Она шутила или была на самом деле? В молодости эта женщина была чертовой убийцей.

Я взглянул на сестру, затем на Отэм. Они оба просто пожали плечами и пошли дальше, бормоча молитву. Кол тоже сделал это, переключаясь между английским и французским языками. Я был единственным, кто понятия не имел, как звучат слова молитвы.

«Ее побуждения к молитвам приходят и уходят», — прошептала Отэм между двумя молитвенными словами.

Я приподнял бровь. «Спасение и вечная слава», — выдавила она, ее слова были полны юмора.

«Осень Мишель Корбен», — отругала ее мать. Это была еще одна общая черта Отэм и Бранки. Тот же день рождения и то же отчество.

Отэм бросила взгляд на мать. "Что? Тенденция приходит и уходит. Даже тебе придется это признать.

Ее мать проворчала несколько слов по-французски, и я был почти уверен, что это были неподходящие слова.

«Почему Осень?» — с любопытством спросил я, отводя жар от своей женщины. «У нее день рождения в августе».

Ее родители переглянулись, между ними промелькнул намек на боль. «Осень должна была наступить в ноябре. Родители моей жены похитили ее, вызвали преждевременные роды и попытались украсть Отэм.

Что. . Ебать?

Бабушка и дедушка Отэм похитили собственную дочь и рисковали жизнью не только своей дочери, но и жизни Отэм, совершая подобные дерьмо. Эти ублюдки умрут еще до конца недели.

«Давайте не будем забывать о сдаче меня в день моего восемнадцатилетия», — сухо парировала Отэм.

«Мы не собирались позволить им просто забрать тебя», — вмешался ее отец.

— Именно, — согласилась ее маман. «Теперь все это в прошлом».

— А здесь я думала, что нашла нормальную семью, — тихо хихикнула Бранка.

— Ладно, это не тема для нашего прекрасного дня. Мы все немного ненормально нормальные». Она усмехнулась, как будто это было смешно, а Бранка и Отем закатили глаза. «Все копайтесь», — объявила миссис Корбин. Я едва моргнул, Отэм и Бранка направились к маникотти справа. Они оба засмеялись, крадя еду с вилок друг друга. И все это время маникотти слева оставался нетронутым.

Кол завизжал, разбивая пластиковую тарелку о стол. «Еда», — потребовал он.

— Плохая тетушка, — сквозь смех отругала Бранку Отем. «Нам здесь нужно кормить ребенка. Ешь маникотти Маман.

«Вы двое худшие», — проворчала миссис Корбин. «Мой маникотти ничуть не хуже».

Я подошел к блюду, к которому никто не хотел прикасаться, но прежде чем я успел положить его на свою тарелку, рука Отем метнулась к моей, и она покачала головой.

— Поверь мне, — прошептала она, многозначительно глядя на меня. "Ты умрешь."

Мои губы изогнулись, забавляясь ее игривостью. Это напомнило мне ее четыре года назад.

— Я рад, что ты хочешь, чтобы я остался жив, — тихо заметил я, чтобы никто меня не услышал.

Ее карие глаза упали на мои губы и потемнели. Черт, этого было достаточно, чтобы моя кровь прихлынула с сильным жаром. Мне хотелось исследовать ее тело, снова почувствовать каждый дюйм ее тела. Это было слишком долго. Я убрал пальцем выбившуюся прядь ее волос с ее глаз.

Она не вздрогнула. Она не отстранилась.

— Кол, нет! Бранка зашипела, и момент был прерван. Мы оба повернули головы как раз вовремя, чтобы увидеть, как моя сестра сметает всю еду с тарелки Кола и подает ему свою тарелку.

«Ну ладно, — воскликнула миссис Корбин. «Только дважды это было пищевое отравление».

Я замерз. Пищевое отравление?

Последовало громкое ворчание. — Хорошо, может быть, четыре. Пять вершин, — раздраженно добавила миссис Корбин. «Но через двадцать пять лет. Это нормально."

— Маман, один раз в жизни — это нормально, — хихикнула Отем. «Дважды — покушение на убийство».

Миссис Корбин выругалась на французском языке. Бранка и Отэм засмеялись. Осень закрыла уши Кола, а его улыбка растянулась от уха до уха.

Наконец-то я смог воочию убедиться в том, почему моей сестре так нравилось приходить сюда. Атмосфера была непринужденная, гостеприимная и расслабляющая.

Даже при угрозе пищевого отравления.

Глава 31

Осень

А

Лессио нес тело спящего Кола, уже одетого в пижаму. Его любимые - самолеты повсюду. Слава Богу за бабушку.

— Нам следовало вернуться домой раньше, — тихо пробормотала я, когда мы вошли в дверь пентхауса. Мои ноги остановились. Я только что позвонил в пентхаус Алессио ?

Буквально за день. Это происходило слишком быстро. Он шантажировал меня, чтобы я сюда попал, черт возьми.

«Кол хорошо провел время», — ответил Алессио. «Я тоже был. Я наконец-то могу понять, что привлекало Бранку в дом твоих родителей все эти годы.

Я тихонько усмехнулась, и мы направились в спальню Кола. — Ты имеешь в виду, помимо плохой еды?

Дверь спальни Кола была приоткрыта, и когда я заглянул внутрь, у меня перехватило дыхание.

— О боже, — прошептала я, приклеив глаза к стенам. Вся комната была переделана. Комната была выкрашена в темно-синий цвет с белыми плоскостями на стенах и голубым небом на потолке. Современный черный комод исчез, а на его месте появился детский комод с плоскими ручками.

— Думаешь, ему это понравится? Голос Алессио был мягким и низким.

Я склонила голову набок, встретив его взгляд. "Нравится это?" Я вздохнул.

«Я собираюсь построить ему кровать-самолет, но мне придется сделать это в своей мастерской в поместье».

Вернувшись взглядом в комнату, у меня потеплело в груди и загорелись глаза. — Ему это понравится, — прохрипела я, эмоции душили меня. "Спасибо."

Взгляд, которым он наградил меня, был опален, темен и горяч. Он содержал обещания, в которые было слишком страшно поверить. В моей памяти вспыхнули слова Бранки. Поговорите с Алессио. Вероятно, этот разговор должен был произойти четыре года назад.

— Давай уложим его спать, — тихо пробормотала я.

Он положил его на кровать, и я натянула на него одеяло. Он выглядел таким мирным, с легкой улыбкой на лице. Он всегда был таким хорошим и легким ребенком. Мне очень повезло. Я поцеловала его в лоб. Взгляд Алессио был таким пристальным, что у меня внутри все затряслось. Он последовал моему примеру, поцеловал Кола в лоб, и мы оба вышли из его комнаты.

Мы оба оказались на кухне, грудь к груди. Мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом, связывая нас вместе. Время тянулось, как всегда, когда я был с ним. Его пальцы сжали мой свитер и притянули мое тело к себе.

Я задержала дыхание, его голова медленно наклонялась, все ниже и ниже, пока его рот не оказался на расстоянии одного вздоха от моего.

Я ждал. Он ждал. Я хотела его. Он хотел меня. Однако все было не так просто. Уже нет. Его рот коснулся моих губ, его поцелуй был нежным и мягким.

Мое сердце трепетало. Под моей кожей расцвело тепло. Моя грудь стала тяжелой от этого знакомого всепоглощающего чувства. И все это время он целовал меня, как будто я была для него чем-то драгоценным.

Но если бы это было правдой, он бы не обманывал. Воспоминание нахлынуло на меня, как холодный душ.

Мои ладони легли ему на грудь, и я оттолкнула его.

Я покачал головой. — Нет, — твердо сказал я ему. Я не могла пойти по той же дороге и позволить ему снова сжечь меня. «Я здесь, потому что ты шантажировал меня, Алессио. Но это не значит, что я позволю вам повторить историю. Мы не можем повторить прошлое».

Последовала долгая пауза. Хрупкая надежда на то, что слова Бранки мелькнули во мне, грозила угаснуть, и все это время моя душа тряслась, как лист на ветру. Не было смысла это отрицать. Я хотела его. Я всегда хотела его. С того момента, как он ворвался в мою спальню в мой восемнадцатый день рождения.

— Я не изменял тебе. Простое заявление. Искренность в его глазах. Честность в тоне его голоса.

Я мог бы в это поверить, если бы не увидел это своими глазами. Это было самое убедительное доказательство. Даже если бы я по своему забвению и глупости хотел ему поверить, я не мог забыть увиденного.

— Я видел тебя, Алессандро. Мой тон был отстраненным. Усталый. Повредить. Но проблеск надежды не угасал. «Оба раза. И эти слова…

Он замолчал. Боль, отразившаяся на его лице, пронзила мое сердце. И его уже повредил тот самый человек, который стоял передо мной, борясь со своими шрамами – видимыми и невидимыми. Я знал, что они у него есть. Я почувствовал их на собственном опыте.

Я повернулась, чтобы уйти, когда пальцы Алессио обхватили мое запястье, удерживая меня.

— Я собираюсь рассказать тебе одну историю, — горько сказал он, его взгляд наполнился чем-то мрачным и сардоническим. «Это некрасиво».

Его левая ладонь, грубая и большая, обхватила мою щеку, и печаль наполнила его серый взгляд. Это было все равно, что смотреть на темнеющее небо, когда вот-вот разразится буря. Мне не нравилось видеть боль на его лице, но я знал, что мы не сможем пройти мимо того, что произошло четыре года назад. Нет, если он не объяснит — хотя я даже не мог понять, что может оправдать измену.

«Моя мать была молода, когда вышла замуж за моего отца». Горечь наполнила его голос, кружась вокруг нас, словно старые призраки, таящиеся в его глазах. Преследуя его. «Она уже была беременна. С ребенком от другого мужчины. Я затаил дыхание, ожидая. Непонятно, куда пойдет эта история. «Сенатор Джордж Эшфорд — мой биологический отец. Конечно, он тогда не был сенатором. Он был амбициозным придурком, готовым уничтожить кого угодно и что угодно, пока поднимался по лестнице. Даже невинная, наивная молодая женщина».

У меня вырвался резкий вздох. Я даже не заметил, как опустился на стул. Он подошел к противоположной стороне стола. Как будто ему нужно было отдалиться от меня. Большая кухня казалась слишком большой и в то же время слишком маленькой.

Алессио вздохнул, в его глазах мелькнуло сожаление. Он уже пожалел, что поделился со мной этой историей, и в моих легких нарастала неуверенность. Но я все еще оставался и ждал. Надеясь на чудо. Или, может быть, ради чего-то, что излечило бы меня от этой потребности в нем.

«Во всяком случае, он отказался жениться на ней или признать ее ребенка. Мне. Поэтому ее родители изо всех сил пытались выдать ее замуж. Человеку, который меня воспитал». Ненависть в его голосе не ускользнула от меня. Вот только я не мог сказать, было ли оно направлено против его биологического отца или человека, который его воспитал. Возможно оба. «Ублюдок, который меня вырастил, отец Бранки, был ублюдком-садистом. Он избил мою мать за то, что она отдала девственность кому-то другому. Он избил меня за то, что я не его сын. Он избил Мию и Бранку за то, что они были девочками, а не мальчиками, которых он хотел. Его любимым развлечением было тушение сигарет на мне, на них. Но его ненависть ко мне была глубже, чем у большинства других».

Неуверенность текла по моим венам. Я знал, что его отец был садистом, но у меня было такое чувство, которое даже не касалось поверхности.

«Мне было около тринадцати, когда избиения моего отца переросли в нечто худшее». Я проглотил комок в горле, когда во мне рос страх. «Он торговал женщинами. Настолько молодым, насколько он мог их получить. И он любил их ломать». В моей груди похолодело, когда внутри меня закипел ужас и страх. «В первый раз, когда я осмелился противостоять ему, он накачал меня наркотиками. Рогипнол и Виагра. На следующее утро я проснулся голым с девушкой, избитой до синяков, с окровавленными бедрами».

Ужас раздулся в моей груди. Задняя часть моих глаз горела. Глаза Алессио вспыхнули презрением. «Не жалей меня».

Я не мог сказать ни слова, поэтому просто покачал головой. Я не жалел его, но мое сердце болело за мальчика, которому пришлось пережить это. Один.

«Мне потребовалось время, чтобы научиться никогда не пить от отца. Или любой из его людей. Тишина затянулась. Я не осмелился спросить его, сколько времени прошло . «В этом мире много таких мужчин, Отэм. Поэтому я пообещал себе, что стану сильнее, могущественнее и безжалостнее, чем он. В конце концов, я положил конец его торговле, но нет ничего, что могло бы освободить меня от этих грехов. Этих женщин, девственниц, я даже не могу вспомнить».

Иисус Христос.

Я даже не знал, что сказать. Как его утешить. Хотя я не мог его винить. Он был ребенком. Его следовало защитить.

Гримаса тронула его губы, когда он продолжил: «К сожалению, я забыл этот чертов урок. Я считал себя непобедимым. Четыре года назад этот ублюдок-садист подкупил пару — мужа и жену — чтобы они подсунули мне тот же наркотик.

Алессио Руссо не жульничал. Он был… Господи, его изнасиловали. И я просто ушла от него. О боже, я мог бы спасти его. Вместо этого я оставил его.

Мое лицо побледнело, и я прикрыл рот рукой. Кислота бурлила у меня в желудке, поднимаясь к горлу. При виде моего выражения у него вырвался горький смех.

«Три месяца спустя, когда вы увидели меня в Лондоне», — продолжил он усталым голосом. «Я только что убил этих двоих. Но я понял, что этот ублюдок, мой отец, не перестанет приходить. И я не мог вынести мысли о том, что он разрушит твою невиновность. Так что на этот раз я инсценировал это, чтобы ты меня возненавидел. Никогда больше не захочешь меня видеть».

— Эта женщина… — прохрипел я.

«Я понятия не имел, как ее зовут. Я никогда не прикасался к ней». Он провел рукой по волосам. — Потому что я знал, что у меня не хватит сил держаться от тебя подальше. Мне нужно , чтобы ты ненавидел меня и никогда больше не желал меня.

Тихий выдох покинул меня, а слезы защипали мои глаза. «Мне не все равно, Отэм. Я заботился тогда и до сих пор беспокоюсь. Настолько чертовски сильно, что это меня пугает».

"Вы делаете?" - прошептал я в шоке.

«Ты первый человек, который заставляет меня чувствовать себя достойным». Боже, взгляд его глаз разбил мне сердце. Мне не нравилось видеть, как он страдает. «Все мои сломанные части каким-то образом зажили рядом с тобой. В течение столь долгого времени мои демоны доминировали в моей душе. Они так долго разрывали меня на части, что я не знал, что такое счастье, пока не испытал его с тобой».

Я всегда буду любить твои сломанные части. Твои шрамы. Каждую частичку тебя.

Моё горло сжалось слишком сильно, чтобы произнести хотя бы одно слово.

«Я солгал четыре года назад. Я солгал, когда сказал, что ты просто придурок. Что мне было все равно. Я причинил тебе боль, и мне чертовски жаль, любимая, — прошептал он. Боль на его лице была мучительной. Мне не нравилось видеть, как он страдает. «Я чувствую себя живым только тогда, когда я с тобой. Более сильный мужчина отпустил бы тебя. Я не настолько силен. Я не могу отпустить тебя. Ты моя единственная надежда на хорошую жизнь. Счастья. Ты и Кол. Его серые волосы покрывал блеск влаги. Это напомнило мне облака в дождливый день. Словно небо лило слезы, которые он пытался сдержать. — Но я больше не буду заставлять тебя спать в моей постели.

Его палец подошел к моей щеке и смахнул большим пальцем одинокую слезу. «Ты всегда был лучшим, что предлагала мне эта дерьмовая жизнь».

Не говоря больше ни слова, Алессио встал и исчез. Несколько мгновений спустя я услышал его голос, доносившийся из его домашнего офиса.

И все это время я оставался неподвижным, мое тело все еще было в шоке от услышанного.

Я подвел Алессио. Я должен был быть сильнее и остаться с ним. Я должен был защитить его.

Хуже всего то, что я держала от него в секрете нашего сына.

Глава 32

Алессио

М

Мои глаза смотрели на городской пейзаж из моего офиса в пентхаусе, и внезапно я почувствовал себя чертовски старым. Ирония моего признания заключалась в том, что я был обречен потерять ее независимо от того, признал я свой стыд или нет. Будь я проклят, если бы я это сделал; будь я проклят, если бы я этого не сделал.

Возможно, мне не следовало ничего говорить. Возможно, мне следовало оставить ее в убеждении, что я предал то, что у нас было.

Хоть мы и создали самого красивого мальчика.

Кол был моим.

Это было единственное, что никто не мог у меня отнять. И я бы женился на Отэм. Сделайте ее моей женой, но я бы не стал заставлять ее быть моей женой во всех смыслах этого слова. Хотя мне чертовски хотелось. Мой член болел за нее. Мое гребаное сердце и душа болели за нее.

У меня не было другой женщины с тех пор, как мы в последний раз были вместе. Я не в счет тот день в Абу-Даби. После того, как действие препарата прекратилось, прежние чувства грязи и никчемности вернулись десятикратно. Не имело значения, сколько мне лет.

Единственный способ исцелиться после того, как я потерял ее в последний раз, — это отправиться на охоту. Я убил мужчину и женщину, которые принимали взятку от моего отца. Она не была невинной жертвой торговли людьми. Она была какой-то жадной сукой. А ее муж тем более за то, что даже подумывал о том, чтобы подбросить наркотик Отэм.

Боже, какое выражение лица Отэм. То, как ее глаза стали карими и блестели. Я снова заставил ее грустить. Мне чертовски не хотелось видеть ее грустной. Это меня опустошило. Это было хуже, чем нож в сердце.

Я должен был знать, что Отэм станет свидетельницей того, что произошло в Абу-Даби. Может быть, это была моя чертова гордость, которая надеялась, что она этого не заметила. Или, может быть, я все время ожидал, что она поймет, что она намного лучше меня, и уйдет. Когда она ушла, не сказав ни слова, я убедил себя, что она меня не хочет. Ведь я был недостоин. Я был недостоин всю свою чертову жизнь. Я просто подумал, что если я буду любить ее достаточно, она останется.

Но спустя три месяца именно я положил всему этому конец.

Ее родители так старались уберечь ее от преступного мира. Ее мать отказалась от всего этого, и черт возьми, если бы она не выглядела счастливее. Пищевое отравление и все такое. Отец Отэм спас ее. Может быть, придурок внутри меня надеялся, что Осень станет моим спасением.

Мои глаза опустились на руки. Крови на них не было, но они все равно были в пятнах.

Все это, черт возьми, больше не имело значения, потому что я все равно потерял Отэм.

Для меня не было бы спасения.

Глава 33

Осень

г

Уилт было сильным чувством.

Это грызло тебя. Оно съело тебя изнутри и вывернуло наизнанку.

Я не спас Алессио, когда он подвергался сексуальному насилию на моих глазах. В моей голове вспыхнул образ четырехлетней давности, и я начал анализировать каждую деталь.

Черт, мне было больно об этом думать, но я заставил себя вспомнить каждую деталь. Образы жили в моей голове. Это была причина, по которой я любил фотографию. Так работала моя память. За исключением тех случаев, когда мне не хотелось вспоминать об этом.

Крупное тело Алессио растянулось на мраморном полу президентского люкса. Его пиджак все еще был расстегнут. Его штаны были спущены наполовину до колен. Белоснежная рубашка была наполовину разорвана, на ней было коричневое пятно. Стекло разбилось об пол.

Я моргнул. На полу было стекло. Вокруг него. Как я не понял этого раньше?

Голова женщины покачивалась вверх и вниз, вверх и вниз. От воспоминаний желудок обожгла кислота, сердце сжалось от боли, но я проигнорировала это, сосредоточив внимание на каждой детали.

Руки Алессио были расслаблены и раскинулись по его телу. Он не схватил женщину за волосы. Он не издавал никаких звуков. Все стоны и ворчания принадлежали ей.

Ее рука обхватила его яйца, и он двинулся. Это было медленно. Как будто его тело было слишком тяжелым, чтобы двигаться.

Боже мой.

Он был одурманен. И все, что я делал, это зацикливался на жалости к себе. Я ушёл от него, хотя мог бы спасти его.

Я должен был спасти его. Мне было интересно, винил ли он меня так же, как я винил его. Или, если бы я сказал ему, что Кол — его сын, он бы возненавидел меня навсегда? Я украл первые годы жизни нашего сына у Алессио. Это было неправильно и жестоко.

Мы потратили четыре года. Я украл у сына и его отца.

Я понятия не имел, как долго я сидел застывшим, погруженным в свои мысли. Четыре года промелькнули в моих глазах. Первая улыбка Кола. Первое сканирование. Первые шаги. Первый день рождения. Я украл у Алессио все это. Как я мог загладить свою вину перед ним?

Поднявшись на ноги, я направился к спальне Кола, чтобы проверить его. Алессио раздобыл защелки на поручнях, чтобы не упасть с большой кровати из красного дерева.

«Пока я не построю ему кровать», — сказал он. Всего лишь день рядом с ним, и он доказал, что будет достойным отцом. И теперь, когда я рассказал ему об этом, я рискнул снова причинить ему боль. Разрыв этой хрупкой связи.

Если бы он не знал , подумал я. Но потом он набрасывался на меня. Алессио не боялся бороться за то, что принадлежало ему.

Моя рука дрожала, когда я убирала его темные кудри с его лба. Кол мирно спал с мечтательной улыбкой на губах. Это должно было быть и детство Алессио.

Я подвел его четыре года назад. Я хотел сказать ему, как мне жаль. Мне нужно было попросить у него прощения. Он пережил кошмар, и я ушел, не обернувшись. Больше всего мне хотелось сказать ему, как сильно я его люблю. Я всегда буду любить его.

Поцеловав сына в лоб и оставив дверь приоткрытой, я вышла из его комнаты и вошла в комнату Алессио.

Наша спальня.

Я нашел его там. Должно быть, он закончил свой деловой звонок. Он не поднял глаз, когда я открыл дверь. Но его спина напряглась. Как будто он ожидал, что я причиню ему боль. Опять и опять.

Он сел на край кровати, положив локти на колени и глядя в пол. В одних черных боксерах. Его мускулы рельефные. Его чернила соблазнительны. Серебряная луна просачивалась сквозь большие окна от пола до потолка, но тьма его признания и моей неудачи таилась в каждом темном углу комнаты.

Я подождал немного, затаив дыхание. Я не был уверен, чего жду, но сердцебиение грохотало в горле и в ушах. Храбрость, которая привела меня сюда, внезапно, казалось, ускользнула.

Папа всегда говорил, что я склонен вникать во все с головой. Но в этот самый момент нерешительность не давала мне покоя, а сердце щемило. Я беспокоился о том, чтобы все испортить. Снова причиняю ему боль. Потерять его снова.

Однако поворота не было. Нет пути назад.

Поэтому я сделал шаги к нему. Я натянул свитер через голову и позволил ему бесшумно упасть на пол. Следующим шагом последовали мои джинсы.

Каждый дюйм моего тела дрожал, пальцы дрожали. Было страшно думать, что следующие несколько секунд могут навсегда положить этому конец. Покончите с нами. Четыре года, а я никогда не переставал его любить. После того, как ненависть утихла, под горечью осталась любовь. Тяга к нему осталась. Потому что он был для меня этим .

Как и обещал, он испортил меня для всех остальных.

Я остановилась перед ним в одном только лифчике и трусиках. Белый, его любимый. Он не посмотрел на меня. Я сделала еще шаг, заставляя себя протиснуться между его слегка раздвинутыми ногами. Он также не расширил стойку, чтобы поприветствовать меня между ног.

Примет ли он меня когда-нибудь снова? Я поинтересовался. Однажды я рассказал ему свою правду.

Мое дыхание стало поверхностным, и воздух наполнился стук моего сердца.

Я опустилась на колени и взяла его лицо в свои руки. Наши глаза встретились, застыв во многих мгновениях, когда у них перехватывало дыхание. Эти два месяца были лучшими в моей жизни. Потные тела. Гостиничные простыни. Бои подушками. Только для того, чтобы он мог поймать меня и снова трахнуть. Мучительно медленно, пока я не умолял его заставить меня кончить.

— Прости, — прошептал я. Он испустил напряженный, сардонический вздох. Его тепло исходило от него, и я впитывала его. Мне сейчас нужна была сила. Его сила. Потому что он был одним из самых храбрых людей, которых я когда-либо знал.

«Не жалей меня». Три слова. Время жизни уязвимости.

«Мне жаль, что я не спас тебя четыре года назад», — прохрипела я, эмоции душили меня. Все это потребовалось, чтобы понять, что я не смогу прожить без него остаток своей жизни. «Мне жаль, что я думал о тебе худшее. Мне жаль, что я не обсудил это с тобой. И больше всего мне жаль, что я не убил ту женщину или твоего отца.

Может быть, во мне все-таки было что-то от моих бабушек и дедушек-бандитов.

Мои пальцы переплелись с его мягкими прядями, сжимая их пригоршню. — Я люблю тебя, — тихо прошептала я, скользнув губами по его шее. "Именно такой, какой ты есть. Каждый кусочек. Сломан или нет. Твоя безжалостность плохого парня скрывается под этой джентльменской внешностью. Я так сильно люблю тебя, что мне больно дышать, когда тебя нет рядом».

Наши взгляды остались прикованными. Мое признание наполнило воздух. Уязвимость, застывшая в его глазах, соответствовала той, что была в моем голосе. Отказ – мы оба этого боялись. Не было ничего, что я бы не дал, чтобы стереть его боль.

«Алессандро?» - тихо пробормотал я.

"Да?" Его ладонь скользнула под мои трусики и массировала мою задницу.

— Мне тоже нужно признаться, — тихо прошептал я. Он ждал, глядя на меня. — Я пришел сказать тебе. В Лондоне." Что-то темное мелькнуло в его взгляде, и он всмотрелся в мое лицо. «Я хотела сказать тебе, что беременна». Его пальцы впились в мою задницу. — Кол твой.

Что-то темное, как грех, наполнило его взгляд. Притяжательный падеж. Потребление.

"Я знаю."

У меня перехватило недоверчивое дыхание. Значит, он всё-таки знал. "Как? Когда?"

Полуулыбка тронула его губы.

"Только вчера. Когда я увидел Кола на могиле, я позвонил другу», — признался он. «Кол мой. Вы указали меня в его свидетельстве о рождении. Он поднял руку и коснулся моей щеки. — Ты дал ему мое имя.

От интенсивности его голоса у меня сжалось горло. То, как дрожала его рука, подсказало мне, что я сделал что-то правильно.

"Да. Твое имя вместо его второго имени, — выдохнула я. «Алессандра — это имя Маман, поэтому я решил, что если кто-нибудь усомнится в этом, я обвиню ее в этом». Его губы подтянулись, соблазняя меня поцеловать его. «Мы можем изменить его фамилию. Все, что вы хотите." Его тепло и знакомый запах окутали меня, словно одеяло. — Мне жаль, что я скрывал это от тебя.

— Прости, что причинил тебе боль, любимый.

Слезы затуманили мое зрение. Столько времени потрачено впустую. «То же самое».

— Расскажи мне о шраме Кола.

Как всегда, ужас сжал мою грудь. Мужчина был мертв. На шесть футов ниже. Но это воспоминание все еще пугало меня.

«Твой отец появился в больнице в день своего рождения», — прохрипел я, чувствуя старый знакомый страх в груди. «Он мне угрожал. Он ткнул окурок в Кола. Я боролась с ним, но после родов была слишком слаба. Он остановился только тогда, когда я пригрозил ему, используя корсиканскую мафию».

Он уткнулся лицом в нижнюю часть моего живота. Его рот скользнул по мягкой ткани, как будто он хотел поцелуем избавиться от всей боли.

«Я бросил тебя, и все равно тебе было больно». Его голос был грубым. Полный боли и сожаления. «Я подвела тебя и Кола».

Я покачал головой.

«Нет, я подвел тебя», — заявил я. «Я не хочу, чтобы мы больше жили прошлым. Мы теперь есть друг у друга. Мы начинаем сначала. Сосредоточьтесь на нашем настоящем. Наше будущее. Втроем. Мои родители. Бранка. Семья."

Он наклонился ближе, и его нос коснулся моего, его рот был на расстоянии вздоха от моего.

«Я люблю тебя, Алессандро». В груди раздался грубый звук. «Я не хочу больше терять время».

«Вы даже не представляете, как долго я ждал этих слов». Его признание согрело мою грудь. Его лоб коснулся моего, и его глаза впились в меня, передавая так много, но больше он ничего не сказал.

— Займись со мной любовью, — пробормотал я. "Пожалуйста."

Слова вылетели прежде, чем я это осознал. Не то чтобы я хотел забрать их обратно. Он никогда не занимался с нами любовью. Это был голод, жажда, срывание одежды. Я не был уверен, что такое заниматься любовью. Но, возможно, мы могли бы научиться. Вместе.

«Если я займусь с тобой любовью, Отэм, пути назад не будет. Я буду последним мужчиной, который когда-либо прикоснется к тебе. Последний мужчина, пощупавший твою киску. Последний мужчина, который почувствует твои губы, твою кожу». Его хватка усилилась. «Ты будешь принадлежать мне. Каждая частичка тебя будет моей. Я бросил тебя однажды. Я больше не буду этого делать».

Ба-бум. Ба-бум. Ба-бум.

Это не было признанием в любви. Но это было начало. Четыре года назад он предупредил меня, что не занимается любовью. Тот факт, что он был готов попробовать, говорил о многом.

«Ты можешь получить всю меня». Он заслужил это. Я хотел отдать это ему, потому что это было все, чего я когда-либо хотел. «При одном условии», — добавил я.

— Я хочу от тебя того же, — прохрипел я. «Я буду последней женщиной, которая прикоснется к тебе, поцелует тебя, почувствует твою красивую задницу плохого парня». От его улыбки у меня перехватило дыхание. «Я весь твой, а ты весь мой».

Прежде чем я успел даже моргнуть, он перевернул меня спиной на матрас.

«Алессандро», — взвизгнула я.

Его рот прижался к моим губам прежде, чем смог произнести еще одно слово. Его поцелуи прожгли мне дорожку на шее.

Грубый. Синяки. Потребление.

— Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя, Отэм. Моё сердце билось так сильно, что я боялась, что оно взорвётся. «Ты и Кол. Втроем."

— Я люблю тебя, — прошептал я.

Его рука скользнула по моему бедру, а затем его палец зацепился за мои трусики. «Мне нравится белый цвет на тебе».

Жар поглотил каждый дюйм моей кожи. Мой бюстгальтер последовал за ним.

— Я хочу, чтобы ты купил мне новые трусики, — пробормотала я, ища его рот. Срочный. Влажный. Мой язык встретил его, и я застонала от потребности. Мои бедра прижимаются к нему, отражая каждый толчок и движение наших языков.

Это было все, что ему было нужно. Я едва успел моргнуть. С него были сняты боксеры, прежде чем он одним мощным толчком вошёл в меня, наполняя меня до самой рукоятки. Я стонала, он стонал.

Я забыл, какой он большой. Нас обоих трясло от этой интенсивности.

— Домой, — прошипел он мне в шею. Мои ладони прижались к его спине, и по его спине прокатилась дрожь. «Наконец-то я дома».

Мой пульс колотился между ног. Он пососал мой язык, вынырнув наружу и затем снова войдя внутрь. Удовольствие жгло мою кровь, и я знал, что долго не продержусь. Четыре года без его прикосновений я, наверное, лопну в любой момент.

«Боже, как приятно», — выдохнула я. Мы оба опустили глаза и наблюдали, как его длина исчезает во мне и исчезает.

«Я не смогу расслабиться», — прохрипел он.

«С-презерватив… нам нужен презерватив», — простонала я, когда он вошел в меня.

"Я чист."

— То же самое, — выдохнула я, закатывая глаза. — Э-это не… О Боже. Он вонзился глубоко в меня. Я чувствовал, как он растягивает меня, ударяя по моему месту. «Мы должны нести ответственность».

«Я хочу еще детей». Еще один толчок. Жесткий и глубокий. Наше тяжелое дыхание заполнило пространство между нами. "Ты?"

Его вопрос должен меня напугать; это не так.

"Что вы хотите. Пожалуйста, мне нужно больше». Его глаза встретились с моими. Расплавленное серебро. «Пожалуйста, Алессандро. Ты мне нужен."

Ему больше не нужна была поддержка. Он трахнул меня глубоко и жестко. Мое тело запомнило его. Его тело помнило мое. Мои руки обвили его, ноги обхватили его бедра, и я держалась.

Каждый толчок доставлял мне удовольствие. Волна жара прокатилась у меня под ложечкой. Мои глаза закатились на затылок.

Его рука легла на мое горло, и моя шея прижалась к его большой ладони.

— Моя, — проворчал он. "Все мое."

По мне пробежала дрожь. Моя грудь коснулась его груди. Мои ноги обвились вокруг него. Его таз терся о мой клитор. Было горячо. Эротический. Быстрый.

Его рот опустился на мой, целуя меня. Его рука все еще была на моей шее. Он каждый раз стонал, в его глазах читалось безумное одержимость.

«Эта киска моя», — прохрипел он. «Эти сиськи. Это тело. Все, черт возьми, мое.

"Да. Да. Да, — бездумно закричала я, когда удовольствие вызвало внутри меня настоящий ад. Оргазм сильно ударил меня, и передо мной поплыли звезды. Мои ногти царапали его спину, пока я держалась за него, сильная дрожь прокатилась по моему телу.

— Бля, любимая, — простонал он, из его пульсирующего члена вырывались струи спермы. Моё тело покалывало, оргазм бушевал, тело истощалось. Его удары ослабли, но он продолжал двигаться.

Он зажал мою нижнюю губу зубами и укусил. Жесткий. Затем смягчил укус языком. Как будто он хотел наказать меня и наградить одновременно.

Все еще обхватив ногами его талию, я поцеловала его в шею, впитывая его запах. Мои губы скользнули по его горячей коже, пробуя ее на вкус.

— Это не были занятия любовью, — пробормотала я ему в кожу. «Нам придется сделать это снова».

В его груди раздался грубый шум. Это звучало почти как смешок. Я подняла голову и встретилась с ним глазами, и они сияли, как звезды. Сердце у меня бешено колотилось, в ушах гудело.

— Пока не списывай меня со счетов, — пробормотал он мне в губы. «Мы попробуем еще раз, мне просто нужно несколько минут, чтобы прийти в себя».

Я уткнулась головой ему в шею, он перевернул нас и лег, потянув меня так, чтобы моя голова легла ему на грудь. Я слышал, как его сердце билось сильно и быстро. Для меня. Точно так же, как мой бил за него. Только для него.

Постепенно комната стала отчетливой. Наше затрудненное дыхание облегчилось. Его пальцы играли с моими волосами. Наши сердца бьются вместе. Мои руки бродили по его груди, пальцы останавливались на шрамах, скрытых чернилами.

— Сколько тебе было лет, когда он это сделал?

Его движение на секунду замерло, прежде чем возобновить накручивание пряди моих волос на палец.

«Самый ранний случай, который я помню, произошел, когда мне было четыре года, но у меня остались шрамы от этого». Мое сердце застряло в горле. Иисус Христос.

Я подвинулся и прижался к нему ртом. — Т-разве твоя мама не дралась с ним?

Сардоническое дыхание с оттенком горечи покинуло его. "Нет. Она боялась его. Она позволила ему делать со мной, Мией и Бранкой все, что он хотел.

— Бранка мало говорит о Мии, — тихо заметил я. — Вы были с ней близки?

"Да." Это было всего лишь одно слово, но в его слоге вибрировала острая боль. «Она была на пять лет моложе меня». Моя ладонь круговыми движениями провела по его груди. «Я не мог защитить ее. Единственное, что я мог сделать, это еще больше разозлить его, чтобы его гнев был более сосредоточен на мне. Он винил ее в том, что она девочка. Любил унижать ее, заставлять ходить перед его людьми обнаженной, показывая им следы ожогов, которые она заработала непослушанием.

— Боже, — прошептал я. «Я знал, что он жесток, но это садизм».

— Твоя мать должна была взять тебя и бежать, — пробормотал я. — Или застрелил его.

Он саркастически вздохнул. «Единственный раз, когда наша мать хватило смелости что-то сделать, это когда мне было пятнадцать», — сказал он. У меня было плохое предчувствие. «Она пыталась поджечь нас всех в своей комнате. Бранка была еще младенцем.

Мое сердце замерло. Я не мог представить, чтобы мать причиняла вред собственным детям. — Так умерла Миа?

«Нет, она выжила. Мы все это сделали. Но мама так и не простила меня за то, что я вытащила нас. Каждый крик, каждая боль, которую с тех пор пережили Бранка и Миа, были моей ошибкой».

Я вскочила, положив ладони на его теплую грудь. — Это не твоя вина, — прохрипел я. «Вы спасли им жизни. Посмотрите на Бранка. Она сильная и храбрая. И полный отстой, если можно так сказать. И все благодаря тебе».

Он потянулся к тумбочке и закурил сигарету.

«Некоторые дни я задавался вопросом. Мии было так стыдно за свое тело, но она не позволила Отцу сломить ее, — продолжил он, потерянный в прошлом. «Как только ей исполнилось восемнадцать, я помог ей добраться до США и пойти в армию. Как только ее приняли, он не смог ее вытащить. Хотите узнать высшую иронию?

Я не был в этом уверен, но все равно кивнул. Он никогда раньше не доверялся мне так.

«Она покончила жизнь самоубийством». С моих губ послышался тихий вздох. «Группа придурков изнасиловала ее, и она просто сорвалась. Не мог вернуться оттуда».

— Боже, Алессио, — тихо пробормотала я, поцеловав его в щеку. "Мне очень жаль. Чертовски жаль. В его жизни было столько трагедий.

«На похоронах Мии я избил отца до синяков, а затем забрал Бранку к себе жить. Я поклялся, что хотя бы у одного из нас в этой несчастной семье будет хоть какое-то подобие нормальности.

Это заставило меня восхищаться им еще больше. Он серьезно относился к своей ответственности. Я прижалась щекой к его теплой груди и поцеловала его рельефный пресс. Его запах был повсюду и вокруг меня. Аромат сандала, специй и дыма. Знакомо и интимно.

— Ты много куришь? Я спросил без причины.

«Я уйду».

Я поднял голову с его груди. "Вы будете?"

Он кивнул. «Это вредно для ребенка. Или ты."

Мои губы изогнулись в мягкой улыбке. — И ты. Я подвинулась и прижалась своим ртом к его. Мне никогда не было его достаточно.

"Я тебя люблю."

Его рука схватила меня за затылок и прикусила нижнюю губу. — Никогда не останавливайся, Отэм. Мало что может меня убить, но ты… ты можешь. Его последние слова прозвучали грубо, но выражение его глаз сказало все.

— То же самое, — пробормотал я. Еще один поцелуй. Влажный. Притяжательный падеж. Так чертовски верно.

«Забудь о контракте и шантаже», — прохрипел он мне в рот. «Женись на мне, потому что ты этого хочешь».

Нам предстояло еще многое решить. Мои родители каждый день работали над своими отношениями. И мы тоже. Множество призраков, которые нужно похоронить, и ран, которые нужно залечить. Но мы бы сделали это вместе. Я наконец-то вернул его. Я скучал по нему с болью последние четыре года.

— Да, — пробормотала я, уткнувшись лицом в его шею. От него так приятно пахло теплом и пряностями. И домой. «Однако не стоит торопиться. И ничего серьезного. Оставьте большую свадьбу Бранке.

"Все, что вы хотите." Его губы скользнули по моей голове. — Она рассказала тебе, да?

"Ага."

«Она боролась с этим годами. Не знаю, что заставило ее внезапно передумать.

Это определенно не моя история, которую я мог бы рассказать Алессио.

— Я не уверен, что браки по расчету — это разумно, — пробормотал я. «Ей следует выйти замуж по любви».

«Больше всего ей нужна защита», — сухо парировал он. «Наш отец успел нажить много врагов».

Я напрягся. "А вы?"

«У меня тоже много врагов». Я бросил на него обеспокоенный взгляд. «Я защищу тебя и Кола. Всегда."

Я не сомневался в нем. С ним я всегда чувствовала себя в безопасности, но это не значило, что я соглашалась с его незаконным бизнесом.

«Было бы у вас много врагов, если бы вы были обычным бизнесменом?» — нерешительно спросил я.

"Вероятно."

Я покачал головой. "Вероятно?"

«Я унаследовал всех врагов моего отца. Добавьте к этому, что я прекратил торговлю людьми на нашей территории и заработал еще немного, потому что навредил их бизнесу».

— Значит, ты не можешь выйти?

«Если я выйду, кто-то захватит территорию и, возможно, возобновит торговлю людьми. Мои друзья и я много работали и многим пожертвовали, чтобы положить этому конец. Я не могу просто выбросить это».

«Но торговля оружием и наркотиками…» Он напрягся, и во мне промелькнула неуверенность. Я не хотел портить этот момент, поэтому сменил тему. — Так мы знаем, когда будет свадьба Бранки? Я спросил, и он кивнул. «Кто счастливый жених?»

«Киллиан Бреннан».

Глава 34

Алессио

А

Осень спала, спрятавшись под одеялом, одно гладкое бедро вышло из-под одеяла, а ее голая задница соблазняла меня. Ее брови были натянуты, когда она спала на боку, лицом к окну. Я провел рукой по ее лбу, и она наклонилась под моим прикосновением.

Она была красива.

Я до сих пор не мог поверить, что она здесь. Со мной.

Она пришла ко мне добровольно. Восемь лет ожидания и жертв привели нас сюда. Я бы сделал это снова, если бы это гарантировало безопасность ее и Кола.

Она была моей первой и последней любовью. Мой единственный. Без нее я просто существовал. С ней я жил.

Я смотрел, как она спит, пока лучи рассвета не начали смягчать темноту в нашей спальне. Мне не терпелось разбудить ее и снова потеряться в ней. Я не должен. Я уже несколько раз брал ее сегодня вечером.

У нее была самая идеальная задница, и она умоляла меня укусить ее. Мой член затвердел, и я не смог устоять перед искушением.

Я положил руку ей на бедро, затем опустил ее между ее ног. Она раздвинула ноги в приглашении, и в тот момент, когда мои пальцы коснулись ее клитора, тихий всхлип наполнил воздух. Она уже промокла.

Мой рот скользил по ее мягкому телу, ее кожа пахла точно так же, как я ее помнил. Падать. Яблоко. Так чертовски вкусно. Я прижался языком к ее клитору, затем лизнул ее. Медленно, смакуя ее соки.

"Боже мой."

Стон Осени разносился по темноте нашей спальни. Ее пальцы схватили мои волосы, ее ноги забрались мне на плечи, когда она прижалась своей киской к моему рту. Я лизнул ее клитор, как будто это был последний вкус рая.

Ее пальцы сжались. — Пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся.

— Я только начал, любимая, — протянул я, а затем еще раз томно лизнул ее клитор. Ее бедра вздрогнули, сжимая мою голову. Я всосал ее набухший бутон в рот, после чего последовал еще один задыхающийся стон.

Я почувствовал, как она дрожит, а из ее киски течет вода. Для меня. Мне нравилось лизать ее киску. Мне понравился ее аромат. Мне понравилось ее пробовать. Я наблюдал за ее лицом, когда я вставил палец в ее вход, и она закричала от удовольствия.

«Хочешь мой язык в твою киску?» Ее ответом было хныканье. Я нежно шлепнул ее по киске, и ее глаза открылись. — Слова, — прорычал я.

"Да."

"Да, что?" Я ее подстрекал. Черт, этот румянец на ее щеках был таким привлекательным. Не было ни одной вещи, которую я не находил бы идеальной, когда дело касалось ее.

«Я хочу, чтобы твой язык был в моей киске», — выдохнула она со стоном.

Я ухмыльнулся. "Это моя девочка."

В тот момент, когда мой язык коснулся ее киски, она снова дернулась, и ее глаза стали полуприкрытыми. Мне всегда нравилось наблюдать за ней, когда она лила ее киску. Это блаженное выражение ее лица было лучшим чертовски зрелищем. Я начал трахать ее языком. Сложнее и быстрее. Именно так, как ей нравилось.

— На вкус ты такая же, как я помню, — прохрипел я ей. «Так чертовски хорошо».

Я не мог насытиться этим уникальным вкусом. Она прижалась к моему рту, ее мышцы напряглись, а ее стоны становились все громче и громче. Мне никогда не было ее достаточно. Я проник языком глубже в нее, а затем наружу. И из. Я чувствовал, как сжимается ее киска, жаждущая большего.

Я укусил ее клитор, а затем сильно вошел пальцами. Она была чертовски тугой, ее стенки сжимались вокруг моих пальцев.

«О Боже мой, Алессандро!» — воскликнула она. «Я-я собираюсь…»

Я втолкнул пальцы обратно, пока костяшки пальцев не оказались глубоко внутри нее. «Правильно, любимая. Отпусти ситуацию."

По ее телу пробежала дрожь, она посмотрела на меня, смотрела на меня, полную похоти, когда я снова опустил голову и съел ее, наслаждаясь ею. Ее спина склонилась над кроватью, когда она выкрикивала мое имя, ее пальцы вцепились в мои волосы.

Все ее тело вибрировало от силы оргазма. Я поднялся и пробрался вверх по ее телу, взяв ее рот. Позволяю ей попробовать себя на моем языке.

Затем одним толчком я толкнул ее глубоко внутрь. Ее громкий стон прошел по моему позвоночнику, и я начал входить в нее все быстрее и быстрее, пока единственным звуком не стало наше прерывистое дыхание. Плоть бьется о плоть. Она была моим раем. Я трахал ее так грубо и жестко, что боялся сломать ее. Ушибите ее.

— Не останавливайся, блядь, — простонала она с тихим рычанием. Даже если бы я захотел остановиться, я бы не смог. И я не хотел прекращать трахать ее. Я смотрел на ее остекленевшие от удовольствия глаза, на ее рот, призывающий меня идти быстрее и глубже.

Она разбилась, когда на нее обрушился новый оргазм, ее киска крепко сжала меня, пока я не развалился на части, выплеснув свою сперму в ее киску. Я вздрогнул, целуя ее рот, нос, лоб.

Черт, я надеялся, что она забеременеет и выйдет за меня замуж раньше.

Спустившись вниз, я обнаружил, что губы Отем изогнулись в мягкой улыбке. — Это было занятие любовью, да?

Я прижался к ней лбом. «Да, это было».

Ее улыбка стала шире, но глаза закрылись. "Я знал это."

Раздался тихий храп, и меня наполнило веселье. Возможно, мне не следовало ее будить. Большую часть дней я не давал ей спать до поздней ночи, пробуя на вкус каждый дюйм ее тела. Она начала меня трогать. Я бы начал ее трогать. Мы как будто пытались наверстать упущенное за последние четыре года.

Я притянул ее ближе к себе, и она прижалась ко мне, бормоча что-то неразборчивое.

Семь дней.

Прошло семь дней с тех пор, как Отэм и Кол стали частью моего дома.

Я смотрел, как женщина, которая занимала все мои мысли последние четыре года, спала у меня на руках, и до сих пор не мог поверить, что она со мной. Мы больше не говорили о шантаже. Она согласилась выйти за меня замуж, но просила не торопиться.

Теперь, когда я был так близок к тому, чтобы заполучить ее, я беспокоился о том, что потеряю ее. Меня все еще терзало желание заставить ее взять мое имя, но я проигнорировал это. Я бы подождал, пока она назначит дату. Я хотел сделать это правильно.

Для нее. Для нашего сына.

Солнце еще не взошло, но годы бессонницы было трудно преодолеть. Я встал с кровати и подошел к окну. Я смотрел, как она спит, и закурил сигарету. Привычка усугубилась с тех пор, как она ушла четыре года назад.

С тех пор, как она вернулась, потребность в дыме уменьшилась. Казалось, она была единственным лекарством, которое мне было нужно. Она и Кол. Когда мы были вместе, я забыл о своем долбанном прошлом. С ней у меня была семья.

Бранка, Отем, Кол и я. Хотя я не мог толком разглядеть свою сестру. Что-то ее беспокоило. Она была недовольна такой свадьбой, но ее отсутствие протеста озадачило меня. Я не мог этого понять.

Медленно взошло солнце и осветило своими лучами осень, лежащую в моей постели. Это все еще казалось сюрреалистичным. Отэм Корбин спала в моей постели. Охотно. Простыня доходила ей до талии, и лучи падали на ее гладкую кремовую кожу. Эти великолепные угольно-черные волосы раскинулись по подушке, и в них тоже отражалось солнце.

После четырех лет беспокойства и ярости я наконец обрел покой. И, черт возьми, я боялся его потерять. Потерять ее, потому что теперь я знал, какой будет жизнь без нее.

Мрачный. Бессмысленно.

Но мой образ жизни по-прежнему стоял между нами. Она спасала мир; Я портил это. Рано или поздно нам придется прояснить путь вперед.

Погасив наполовину выкуренную сигарету, я направился на кухню, чтобы приготовить завтрак. Маленький Кол любил яичницу. Лучшей частью моего дня были утра, когда мы все вместе сидели и завтракали, и ночи, когда я погружался в свою женщину.

Я начал с кофеварки. Мои губы изогнулись в улыбке, вспомнив, как рассердилась Отэм вчера перед тем, как выпить кофе. Да, она была кофеманкой.

Я включила кофемолку, когда пара мягких рук обхватила меня сзади за талию, и меня окутал уникальный аромат. Ее прикосновения всегда вызывали у меня легкую дрожь в спине. Я чертовски жил ради ее прикосновений.

Я обернулся, и она прижалась лицом к моей груди.

— Сексуальный парень без рубашки готовит мне кофе, — пробормотала она мне в грудь, глубоко вдыхая. «Это сбывшаяся мечта».

Улыбка коснулась моих губ. «Я живу, чтобы служить тебе».

На ее щеках появился румянец. Боже, я так многого от нее хотел. Ее улыбки. Ее счастье. Больше детей. Я хотел от нее всего. Но ее нежелание назначить дату меня задело.

Возможно, я был недостаточно хорош. То, что я чувствовал к ней, было настолько глубоким, частью каждого вздоха и сердцебиения, что иногда я беспокоился, что не смогу функционировать без нее. Единственное, что поддерживало меня последние четыре года, — это обрывки информации, которую мне давала Бранка.

Жалко, я знаю.

Да, я мог бы попросить Нико предоставить мне ежедневный подробный отчет о ней, но я этого не сделал. Я подумал, что для нее будет лучше, если я ее отпущу. Пока я не узнал, что сделал мой отец. Нашему сыну. Я должен был быть там, чтобы защитить ее.

В общем, я был в полном составе.

Хотя мне было интересно, что бы сделала Отэм, если бы узнала, как далеко зашла моя одержимость. С того момента, как я увидел ее восемь лет назад в ее спальне, когда вечеринка по случаю дня рождения под нами была в самом разгаре.

Она была слишком независимой. Слишком нормально. Возможно, именно это и привлекло меня к ней. Она отремонтировала все мои сломанные и потрескавшиеся детали одним лишь прикосновением или улыбкой. Она была моим лекарством. Мое исцеление началось, когда я встретил ее.

«Придут несколько моих друзей», — сказал я ей. «Могут ли твои родители присмотреть за Колом, чтобы ты мог пойти с ним? Мы заедем за ним на обратном пути из ресторана.

Ее карие глаза встретились с моими. — Разве они не предпочли бы просто увидеть тебя? она спросила.

Я покачал головой. "Ты часть меня."

Она изучала меня. «Разве мужчины обычно не предпочитают проводить время без женщин?»

Я улыбнулась. "Я не. Мои друзья тоже. Когда ты прожил жизнь без чего-то и, наконец, нашел это, тебя уже нельзя было отпустить. Для меня это была осень. Айне была для Кассио таким человеком. Аврора, моя сводная сестра, была для Алексея такой женщиной. «Их жены будут там».

"Что мне надеть?" она спросила.

Мои глаза скользили по ее телу. На ней была одна из моих рубашек с длинными рукавами. Воротник соскользнул с ее плеча, а рукава были закатаны на предплечьях. Она выглядела идеально. И мое.

Она поднялась на цыпочки, провела языком по уголку моего рта и выдохнула мне в губы. «Мне очень нравится, когда ты смотришь на меня. Как будто я лучшее зрелище, которое ты когда-либо видел.

Удовлетворение горячо пробежало по моим венам. «Ты лучшее зрелище, которое я когда-либо видел».

Единственное зрелище, которое я хотел увидеть до конца своей жизни.

Она и наши дети.

Глава 35

Осень

А

Лессио и я погрузились в рутину.

Он приготовит завтрак. Когда Кол просыпался, мы ели его вместе. Затем мы отмечали подготовку команды и провожали его на работу, а мы с Колом отправлялись навестить моих родителей. Или встретиться с Бранкой.

Сегодняшний день не стал исключением.

После завтрака мы втроем сели в его машину, Кол надежно закрепился на сиденье между нами. В тот момент, когда Алессио выстрелил в перегородку между своим водителем и нами, я повернулся к нему лицом.

«Во сколько мне следует быть готовым к ужину?» — спросил я его, возвращая нашу первоначальную тему.

— Я буду дома в пять.

Дом. Я стал думать о пентхаусе как о доме. Алессио и Кол были моим домом.

Я вытащила телефон и быстро набрала сообщение родителям.

Ответ был мгновенным.

«У нас все готово», — сказал я ему, улыбаясь.

Алессио наклонился над сиденьем машины, и я встретил его на полпути, наши губы соединились. Мягкий, мимолетный поцелуй. Тем не менее, это потрясло мою душу в отличие от всего, что было раньше. Руки Алессио лежали за автокреслом нашего сына и потянулись за моей спиной. Его ладонь легла мне на плечи, а пальцы играли с моими волосами. Покручивая и раскручивая его вокруг пальца. И я наслаждался легким покалыванием, которое охватило меня, когда его водитель вез нас через весь город к моим родителям.

— Тебе сегодня нужно работать? - пробормотал я. «Мы могли бы сделать что-нибудь веселое».

Его рот изогнулся. "Как что?"

Я ухмыльнулся. — Я уверен, что мы сможем что-нибудь найти.

Мои щеки вспыхнули от инсинуации в моих словах. И я получила подтверждение своего румянца, когда его большой палец коснулся ее.

«Сегодня утром мне нужно лететь в Филадельфию, но завтра я весь твой».

"Обещать."

«Спаси мое сердце, любимая», — поклялась я. — Как насчет того, чтобы пригласить твоих родителей в мое поместье? Вы можете решить, какая комната будет принадлежать Колу. Сегодня доставят материалы, и я смогу построить Колу кровать, которую обещала ему.

Кол начал взволнованно трясти ногами и руками. «Кровать в самолете».

«Это свидание», — просияла я. «Мы втроем завтра весь день».

Я бы не сказал, что нервничал.

Я не был. Но мне очень хотелось, чтобы Бранка пошла с нами. Она присоединится к нам позже со своим мужчиной. Киллиан Бреннан.

Это звучало по-ирландски, но что, черт возьми, я знал?

На мне было красное коктейльное платье без бретелек, которое подчеркивало мои формы. Мои волосы спадали на спину мягкими локонами, и я даже нарисовала глаза дымчатыми тенями.

В тот момент, когда Алессио увидел меня, выражение благоговения в его глазах подсказало мне, что ему это нравится.

Следующие его слова подтвердили это. «Скажи мне, что у тебя под платьем красные трусики».

Он держал Кола правой рукой, поэтому я взял его левую. — Тебе придется это выяснить, — игриво сказал я ему.

Мне не потребовалось много времени, чтобы пересечь город и благополучно покинуть Кол вместе с родителями. От меня не ускользнуло, что люди Алессио скрываются на каждом углу.

Когда мы вернулись в его «Лендровер», я небрежно спросил его: «Ваши люди всегда здесь?»

"Да."

Я вздохнул, но больше ничего не сказал. Мой отец, вероятно, заметил их. Мало что ускользнуло от него или от Маман. Сила привычки и годы практики. Но если бы они не жаловались, то и я бы тоже.

Как только мы с Алессио вошли в большой ресторан, в комнате воцарилась тишина. Ресторан был оформлен в золотых и красных тонах и имел праздничный мотив. У дальней правой стены тянулся длинный стеклянный бар с разнообразными напитками и барменом, готовым обслужить. В центре стены висел большой телевизор с выключенным звуком, но субтитры было слишком трудно разглядеть.

Мои глаза скользили по комнате, полной бандитов и их жен. Они закрыли весь ресторан для публики.

Рука Алессио обняла меня за талию и притянула ближе. Это была вся необходимая мне уверенность. Я знал, что он меня поймал.

Кассио и Айне вместе с Лучано и его женой подошли первыми.

«Приятно видеть вас снова», — поприветствовала меня Грейс.

— Да, давно не виделись, — поддразнила Айне. «Мы увидели тебя только в июне. Кажется, это было так давно. Они оба, кажется, были очень рады меня видеть.

«Еще раз привет, Отэм», — добавил Лучано. «Надеюсь, на этот раз вы будете рады нас видеть. По крайней мере, мы, Кассио, все еще можем быть в вашем списке дерьма», — уточнил он, имея в виду выставку, на которой мы встретились.

— Лучано, Грейс. Алессио поприветствовал их. Он был выше Лучано, но что-то в татуировках последнего делало его устрашающим. Не то чтобы я считал Алессио менее безжалостным. Он спрятал это под своей блестящей внешностью джентльмена. — Как маленький Маттео?

«У него все отлично», — сияла Грейс. — Нам придется привести его в следующий раз.

"Согласованный. Маттео и Кол близки по возрасту, им бы хорошо играть вместе. Конечно, Кол больше говорит по-французски и по-итальянски Маттео, но они разберутся.

Последовал взрыв смеха.

Подошла еще одна пара, и мне потребовалось все силы, чтобы не отступить. Арктические холодные голубые глаза. Безэмоциональное лицо. А рядом с ним женщина с темными волосами, улыбающаяся, как весь мир, была в самый раз.

- Привет, - поприветствовала она меня, протягивая руку. — Ты, должно быть, Осень. Я кивнул, мой взгляд вернулся к ее свиданию. Я не верил, что он не убьет меня, прежде чем я моргну. «Это мой муж Алексей. Я Аврора, его жена.

Я сглотнула и взглянула на Алессио. Он не выглядел обеспокоенным.

Тогда ладно. Я тоже. Может быть?

Фамилия зарегистрирована. Николаев!

«Вы родственники Саши Николаева?» - выпалил я.

Бровь Алессио удивленно взлетела вверх.

«Брат», — ответил Алессио. Хриплый голос. Холодный голос. Господи, он был чертовски страшен.

«О, посмотри на это. Вы помните меня." К нам подошел высокий, стройный костюм-тройка. На его лице появилась акулья ухмылка и слегка расстроенный взгляд, метнувшийся позади меня. Как будто он кого-то ждал. «Должно быть, я оставил неизгладимое впечатление».

И это воспоминание нахлынуло на меня. Я вспомнил его. Четыре года назад мы сидели в ресторане с ним и его братом.

Саша Николаев. Это был тот парень, который разбил сердце Бранке?

Святое чертово дерьмо! Бранке нужно было проверить зрение. Разве она не видела, что он страшный ублюдок?

Ей понадобится помощь, чтобы вырезать его сердце. Или убить его. Я бы помог ей. Я была миролюбивой и добросердечной девушкой, но этот парень… Да, я бы сделал исключение, потому что хотел, чтобы мой лучший друг жил. Моему сыну нужна была тетя.

Я бросил на него взгляд. Это должно было застать его врасплох, потому что его брови взлетели вверх.

— Не так уж и надолго, — пробормотал я. «Нет, если не считать людей, которых ты никогда больше не хотел видеть, как неизгладимое впечатление».

Его татуированные пальцы скользнули в карманы, и он сделал еще шаг ко мне. — Где твоя сестра, Руссо? – спросил Саша Алессио, но его взгляд остался на мне.

— Как обычно, опаздываю, — сухо парировал Алессио. «Она никогда не пропустит время, проведенное с Отэм. Эти двое неразделимы».

«Это так мило», — воскликнул мягкий голос. Другой Николаев. Было чертовски трудно не заметить их с такими высокими фигурами и причудливыми бледно-голубыми глазами. Высокий мужчина подошел с миниатюрной женщиной на руках. Я тоже встречал его раньше. Они были как ночь и день. Страшное лицо и улыбающееся лицо. Гроза и солнце. «Привет, я Изабелла. Жена Василия.

"Хм." Разница в возрасте между ними казалась даже большей, чем между нами с Алессио. На самом деле, похоже, у всех из них были гораздо более молодые жены. Думаю, когда я выйду замуж за Алессио, я не буду младшей. «Когда» , — мечтательно подумал я. Мне придется поговорить с ним о назначении даты. "Рад встрече. Я познакомилась с вашим мужем несколько лет назад, — ответила я. Это было видно по Изабелле, она была милой.

— Как Татьяна? – спросил Алессио, заставив меня задуматься, кто такая Татьяна.

«Ей нужно время, чтобы выздороветь», — ответила Изабелла. «Она расстроена».

«Татьяне надо надрать задницу», — проворчал Саша. — И она со всем этим справится.

— Вам с Татьяной нужно расстаться, — отрезал Василий. «Вы двое вместе начнете чертову войну».

Изабелла похлопала мужа по огромной руке, пытаясь его успокоить.

«Осень, познакомься с Нико и его женой Бьянкой», — продолжил знакомство Алессио, а Саша и Василий начали пререкаться по-русски. — И ты помнишь Байрона.

Сводный брат.

«Здравствуй, Осень», — поприветствовал он меня. «И прежде чем вы спросите, нет, я не разговаривал с сенатором Эшфордом».

— Ну, девушка может надеяться, — пробормотал я. «Хотя я настоятельно рекомендую вам или кому-то еще рассказать этому человеку о соглашениях о торговле оружием и гуманитарной деятельности в мире. Он чертовски невежественен.

"Она мне нравится." Моя голова метнулась в сторону грубого, холодного голоса. Оно принадлежало Алексею. Надеюсь, Алексею понравилось, что это было хорошо. А может и нет. Его жена ухмыльнулась.

«Да, я тоже», — добавила она. Она наклонилась и поцеловала Алессио в щеку. — Хороший выбор, брат. Я нахмурился. Она только что назвала его братом ? Она заметила мой растерянный взгляд. «Байрон — мой брат».

"Ой." Я наклонил голову, изучая ее. — Бранка знает?

Взгляд Авроры метнулся к Алессио, а я последовал за ним. Он покачал головой. — Ты должен сказать ей, — пробормотал я. Я повернул голову обратно к Авроре. «Значит, здесь только ты и твой брат…»

«Нет, у меня есть еще одна сводная сестра. Алессио и Байрон, конечно. И еще трое братьев. Ого, это была большая семья. "А ты?"

«Ммм, только я. И Бранка, — ответил я. «Мои родители говорят, что это все равно, что иметь десять детей».

По комнате разнесся тихий смешок. «Мой отец говорил то же самое, — вмешалась Бьянка, жена Нико. — Иногда мне интересно, что бы он сказал, если бы увидел наших близнецов». Мягкая улыбка изогнула ее губы. Я мог понять эту улыбку. То же самое я чувствовал каждый раз, когда говорил о Коле.

Все взгляды оставались на мне, с любопытством изучая меня. Но, надо отдать им должное, они не задали никаких вопросов. Мы все сели за большой накрытый стол, и осталось всего два места. Они принадлежали Бранке и Киллиану, с которыми мне еще предстояло встретиться.

Еда была подана, и она мне очень понравилась. Алессио сидел рядом со мной и разговаривал с мужчинами, положив руку мне на бедро. Изабелла и Бьянка обсуждали рецепты. Судя по всему, Изабелла плохо готовила.

«Она лучше спасает жизни, чем готовит», — прокомментировала Аврора. "Она доктор."

"Ой." Я кинул взгляд в сторону Изабеллы. Она писала заметки, нахмурив брови, бормоча, что легче разрезать человека, чем разрезать курицу. Это было почти комично. — Я слышал, что твои фотографии пользуются спросом.

— О да, — одновременно вмешались Грейс и Айне. «Я едва схватила одну», — добавила Айне. «Алессио выкупил всю галерею».

"Что?" - выпалил я.

Айне и Грейс улыбнулись. — Да, он был придурком, — приглушенным тоном поддразнила Грейс. «Я был так зол. Я хотел несколько таких фотографий. Но Алессио, должно быть, одержимый придурок. Кассио сказал, что спрятал их всех в своем поместье.

С нашей стороны стола пронесся смешок. — Интересно, где они у него, — пробормотал я. — Я не видел их в его пентхаусе.

— Он, вероятно, прячет их, пока не будет уверен, что ты не убежишь, — вмешалась Айне, наклонив подбородок к мужчинам. «Все они одержимы и собственнические».

Я кинула взгляд на мужчин, затем снова на женщин. — Думаю, я это вижу, — тихо заметил я. Хотя я был не против. Не с Алессио. Мне нравилась его темная сторона. Мне нравилась его собственническая сторона. Мне нравилось в нем все.

«Мне придется их изучить», — сказала Аврора. «У Алексея есть пентхаус в Вашингтоне, и он такой простой, простой. Я хочу сделать его более домашним, чтобы, когда мы приедем, не было ощущения, что мы находимся в отеле».

Мои губы изогнулись. «Не совсем уверен, что вам понравятся мои фотографии».

"Почему нет?"

«Большинство из них больше… ммм…» Я искал нужные слова, но безуспешно. «Некоторые из них предназначены для повышения осведомленности. Другие немного темные. Вот несколько фотографий удивительных мест на этой планете, которые мне удалось посетить».

Глаза Авроры загорелись.

«Я хотел бы увидеть их всех».

Грейс достала телефон и начала листать фотографии. «Я делал фотографии во время выставки в Нью-Йорке. У нее тоже есть кое-что на сайте».

Мне не нужно было их просматривать. Я знал их всех. Я никогда не забывал ни одной сделанной фотографии. Все женщины смотрели на телефон Грейс, и мое внимание отвлекалось.

Мои глаза поднялись на телевизор, показывающий новости, и я напрягся. На экране разыгрывался хаос в Афганистане. Я заметил лицо или двух друзей, которых приобрел. Я вскочил на ноги и оказался перед телевизором.

«Можете ли вы увеличить громкость?» — спросил я бармена.

Не успел он это сделать, как мой телефон, все еще стоявший за столом, начал звонить. Я проигнорировал это. Он зазвонил снова. И опять.

Айне принесла его мне. «Это может быть важно».

"Спасибо." Я благодарно улыбнулась и ответила на звонок. «Вы это видите?» Это была Лорен.

"Ага."

— Хочешь войти?

"Ага."

— Если мы сделаем это, мы останемся одни, — проворчала Лорен. «Редактор не хочет это одобрять».

Я нахмурился. Крики. Люди. Дети. Плач.

"Почему нет?"

«Это пришло сверху». Я покачал головой. У кого-то всегда была повестка дня. Это не могло быть просто: отчитайтесь, сделайте фотографии и измените ситуацию.

— Хорошо, дайте мне знать. Я закончил разговор, не отрывая глаз от телевизора.

Черт возьми, люди могут быть чертовски жестокими. Меня не волновало, на какой расе, континенте, языке они говорят — цену всегда платили невиновные.

"Все в порядке?" Алессио подошел ко мне сзади и обнял меня за плечи.

— Да, команда хочет войти, — пробормотал я, не сводя глаз с экрана. «Но они не получат разрешения на выезд».

Мне показалось, что он вздохнул с облегчением, но Нико отвлек мое внимание. «Наверное, к лучшему. Там дерьмо станет гадким.

«Это не значит, что об этом не следует сообщать».

Нико склонил к нему подбородок. «Об этом сообщается».

Я прищурил на него глаза. "Нет, это не так. Посмотри на это." Моя рука потянулась к телевизору. «Он сообщает только территорию вокруг аэропорта. А как насчет всей чертовой страны? Невинные люди, которые останутся во власти диктаторов. Ребята, которых они отправят сражаться.

«Это один из способов заполучить оружие», — заметил Саша. Мои пальцы сжались в ладонях, и я поборола желание шлепнуть его прямо по лицу. Его руки взлетели вверх. "Шучу."

"Ты?" - огрызнулся я. «Знаешь, что происходит с мальчиками, которые попадают в руки этого оружия? Обычно они умирают еще до того, как достигают совершеннолетия».

«Нам лучше надеяться, что ни одно из наших орудий не доберется до этой территории», — проворчал Саша. — Женщина Алессио может нас убить.

«Ваше оружие?» - прошипел я. «Вы думаете, что контролируете, куда попадает ваше незаконное оружие?»

«Мы всегда проверяем наших покупателей». Василий встал на защиту брата.

Я усмехнулся. "Что? Вы заставили их подписать соглашение о неразглашении? Соглашение о реселлерстве? Я сделал шаг к Василию, указав пальцем на его грудь. "Признай это. У вас нет абсолютно никакого контроля над тем, куда направляется ваше оружие. Они едут в такие отчаявшиеся страны. Тому, кто предложит самую высокую цену». Я кинул подбородком в сторону телевизора. «В руки маленьких мальчиков. Или взрослые преступники. Я не знаю, что хуже».

Мой гнев рос с каждой секундой, внутри меня бурлило столько слов. «В следующий раз, когда вы продадите пистолет, господин Николаев, представьте, что его держит ваш собственный ребенок». Василий зарычал, и выражение его лица потемнело. — Да, тебе это не нравится, да? Ну, и родители этих мальчиков тоже, — сказал я, указывая через плечо обратно на телевизор.

— Господи, эта девчонка хуже тех, кто обнимает деревья, — пробормотала Саша. «Она собирается спасти мир».

— Саша… — одновременно произнесли Василий и Алессио, но я был так далеко, что не мог сдержать язык.

Я сделал угрожающий шаг в сторону страшного татуированного мужчины, который смотрел на меня, как на надоедливую муху на стене.

«Однажды, Саша Николаев, — я сунул руку ему в грудь, но парень был похож на груду больших камней, — кто-то пронзит твое черное сердце», — сказал я ему, сдерживая гнев. «И я собираюсь занять место в первом ряду. И чертов попкорн.

Я чуть не проговорился, что Бранка вырежет свои инициалы на его сердце. И херня, я ей обязательно помогу. Две головы лучше, чем одна.

«Мы все еще говорим о раздаче оружия или о чем-то еще?» Лучано проворчал. «Я чувствую, что готовится что-то еще».

— Ну, мы знаем, что Изабелла не готовит, — протянул Саша, посылая воздушный поцелуй своей невестке, которая только что подбросила ему птицу. Затем его глаза вернулись ко мне, их бледно-голубые глаза заставили меня поежиться.

«Мне очень нравится эта девушка, Алессио», — невозмутимо заявил Алексей, и я раздраженно замахал руками.

- Спасибо, - мило улыбнулась я. Бедный Алессио, я, наверное, его скинул. Я снова сосредоточил свое внимание на нарушителе спокойствия. «Саша, потренируйся у своего брата. Потому что ты большой осел, — проворчал я, видя, что спорить бесполезно. Кроме того, я не хотел, чтобы кто-то спекулировал.

— Где твое подкрепление, Отэм? Саша лениво протянул. «Она оставила тебя, девушку, которая хочет спасти мир, одну на съедение волкам?»

Действительно. А. Дик. Ослиная задница.

Я не мог придумать для него другого адекватного имени. Но потом я увидел это. Беспокойство за этим бледным взглядом. Его глаза постоянно метались по направлению к входу. Я огляделся вокруг: мужчины обсуждали раздачу оружия, рука Алессио все еще лежала у меня на пояснице, а женщины что-то бормотали друг с другом.

Вернувшись к Саше, мои губы изогнулись в самодовольной улыбке. Не так быстро, Сашенька. Ладно, может, и не мальчик. Саша-мужчина? Саша-мудак? Да что угодно.

Я сделал небольшой шаг вперед и понизил голос.

«На самом деле Бранка и ее парень проводят некоторое время одни». Убийственное выражение, мелькнувшее на лице Саши, заставило бы меня обосраться в штаны, если бы рука Алессио не защищала меня. К счастью, это было так. «Они знакомятся » , — сладко добавила я.

Я не говорил, что она планирует присоединиться к нам в ближайшее время. Но это заставило Сашу уйти оттуда.

"Что случилось?" – спросил Василий, подозрительно глядя на меня.

Я невинно моргнул, сохраняя пустое выражение лица. "Без понятия. Я сказал, что вырежу ему сердце, и он расстроился».

Сникерс путешествовал по комнате.

Но братьев Николаевых я не обманул. Они оба следили за мной до конца ночи.

Жаль, что они все поняли неправильно.

Глава 36

Осень

Т

Когда Бранка приехала, ужин на самом деле был очень веселым.

Я наконец-то встретил Киллиана Бреннана, и он был чертовски красавчиком. С большой буквы. О боже, эти глаза. Эти волосы. Этот загар. Если бы я не был так очарован Алессио, я бы пустил слюни.

Потом Бранка показала наши фотографии из путешествий. И видео.

Тот, где мы танцевали в Париже, включая мою маму, под песню Кэти Перри о поцелуе с девушкой.

Весь стол засмеялся. — О, это пустяки, — ухмыльнулась Бранка, готовая вылить еще больше грязи. Я точно знал, что произойдет.

— Не делай этого, — предупредил я ее.

«Ах, теперь я хочу сделать это еще больше», — сияла она.

«Мы хотим это увидеть», — заявила Айне. «У вас двоих будут проблемы, если вы объединитесь с моей кузиной Маргарет».

Я покачал головой. «Я не знаю, хорошо ли это. Скажем, Париж нас больше не примет». За столом засмеялись, даже двое николаевцев. «Где живет твой двоюродный брат? Пожалуйста, не говори «Париж».

Она смеялась. «Она сейчас в Ирландии».

Мы с Бранкой переглянулись. «Мы пока ничего постыдного там не сделали».

Она откинула голову назад и засмеялась. «Маман пригрозила, что больше не будет путешествовать с нами».

Я пожал плечами с озорной улыбкой на лице. — Ну, мы не расскажем ей о наших планах. Танцы посреди Дублина звучат очаровательно».

«Мы можем заставить людей кинуть нам немного денег в шляпу. Мы будем как странствующие цыгане».

Алессио проворчал. «В этой семье нет странствующих цыган», — предупредил он.

«Слишком поздно», — сказали мы одновременно и захихикали.

«Хорошо, вот любимая песня Маман», — объявила Бранка, подключая телефон к телевизору, на котором проецируется ее видеоклип.

В конце песни Кэти Перри Маман, Бранка и я танцуем. Кол был еще младенцем у меня на руках.

«Посмотри на Кола», — размышляла Бранка. «Этот взгляд прямо здесь. Оно у него все еще есть. Этот взгляд типа «о, черт, где, черт возьми, я оказался?». Бедный ребенок рано понял, что в его семье оказались сумасшедшие женщины».

Глаза Кола широко раскрылись, наблюдая за танцующей Маман, которая все время пыталась затащить папу в танцевальный круг. Он записывал так, что камера каждый раз дергалась.

«Кажется, твоя мама любит Париж», — заметила Аврора.

Мои глаза были прикованы к экрану. Время от времени я видел отца. Мы все были счастливы. Да, мое сердце было разбито. И да, похоже, у Бранки тоже. Но мы все были друг у друга и у моих родителей.

«Да, она сказала, что Пэрис всегда будет занимать особое место в ее сердце», — ответил я, мои глаза все еще были прикованы к экрану. Боже, эта любовь на лице моей матери. Тот самый, который я мог видеть на лице папы, когда камера случайно наводила на него взгляд. Он называл себя опытным оператором. «Она убедила папу, что последует за ним, куда бы он ни пошел».

Песня сменилась на «Die For Me», и в тот самый момент, когда она заиграла, мы с Бранкой переглянулись.

«Я знаю этот взгляд», — заметил Алессио. "Беда."

"Нас? Никогда!" Мы с Бранкой ответили.

Растерянный взгляд Маман на экране был безошибочен. Губы ее шевелились, но голоса было не слышно, потому что Бранка включила музыку на максимум. Затем мы оба выкрикивали эти слова, а Маман преследовала нас.

«Не говори плохих слов», — предупредила она. «Хорошо», — закричала она, отчаянно оглядываясь по сторонам. «Французы уже не любят американцев».

Мы с Бранкой в тот день пели от души. Теперь я задавался вопросом, поет ли она это для Саши. Или только недавно она поняла, что он ей лжет.

«Мы не американцы». Мы оба прочитали наш комментарий так, будто он был частью песни.

«Мон Дье!» — воскликнула Маман, вскидывая руки вверх и выругавшись на французском языке. «Заткните Колу уши, чтобы он не слышал плохих слов. Вы двое сейчас являетесь худшим примером, чем когда вы были подростками».

Отец уловил наши притворные разбитые выражения. Но мы с Бранкой не смогли продержаться долго. Мы разразились приступом смеха, затем втянули Маман в свой круг и начали танцевать.

«Осень Мишель Корбен!» воскликнула она. — То же самое касается и тебя, Бранка.

Начался дождь. Я все еще чувствовал запах весеннего воздуха в Париже. Это было похоже на свежий осенний воздух с цветочным ароматом. Конечно, маман сказала, что я все неправильно понял.

Мы так смеялись. Даже Кол, когда я накрыл ему голову маленькой толстовкой, пытался высунуть язык и поймать капли дождя. Все четверо из нас наклонили лица к дождю и высунули языки, чтобы поймать дождь.

Маман повесила эту картину в гостиной.

«Это был хороший день». Рука Бранки обняла меня. Я кивнул, наблюдая за своими родителями на экране. Где-то по пути либо Бранка, либо я взяли камеру в свои руки. Мама и папа танцевали вместе. И эта любовь, эта чертова преданность отражались на их лицах. Как будто они готовы разрушить весь мир друг для друга.

И я знал, что они это сделают. Отец уже сделал это однажды. Он сделал бы это снова в мгновение ока.

«Так выглядит нормальная жизнь?» - пробормотала Аврора.

— Наверное, — проворчал Байрон. — Не то, чтобы мы знали.

Мой любопытный взгляд скользнул по столу. «Я думаю, что Бьянка больше всего похожа на нормальное детство», — заметила Грейс.

Мой взгляд метнулся к жене Нико.

«Если считать, что рядом не было матери, потому что она была занята выплатой долга», — мягко заметила Бьянка. «Но да, мне повезло, что у меня были бабушка и отец».

Именно тогда я мог видеть это на каждом лице за этим столом. В глазах каждого мужчины и женщины было немного трагедии и разбитости. Очень похоже на Алессио.

«Ты счастливица», — заметил Василий.

«Да», — согласилась его жена. «У меня была мама, но даже у нее были свои проблемы».

— Мне жаль, что у тебя этого не было, — сказал я. Я тоже это имел в виду. Возможно, наш мир был бы лучше, если бы мы начали с наших детей. Я знал, что мои родители боролись за то, чтобы вырастить меня подальше от всей той жестокости, которую они видели в своей жизни. «Каждый заслуживает счастливого и безопасного детства».

И когда я произнес эти слова, рука Алессио сжала мою под столом. Нам не нужны были слова, потому что я точно знал, о чем он думает. Я провела большим пальцем по его пальцу, надеясь, что он понимает, как сильно я его люблю.

— Это то, чего я хочу, — произнесла Бранка, разрушая момент. Мы все посмотрели в сторону ее пальца, указывая на экран, застывший на лицах моих родителей. «То, как он смотрит на нее, такое ощущение, будто они только что встретились. Как будто она его солнце. Несмотря на то, что она плохо готовит, и она несколько раз отправляла его в больницу.

Мои губы изогнулись. Смех наполнил комнату. Но мои глаза были прикованы к экрану.

Мои родители долго и счастливо смотрели на нас.

Мы возвращались домой. Дом.

Как ни странно, пентхаус оказался домом. Алессио был дома. Когда я увидел счастье моих родителей, смотрящее на меня из клипа Бранки, я понял, что он был моим долго и счастливо. Все его осколки, его тьма. Все это.

Я просто хотела его.

— Тебе лучше не фантазировать о чертовом Киллиане Бреннане, — проворчал Алессио.

Киллиан Бреннан был аппетитным, это уж точно. Но он не остановил время, и мир не померк, когда я посмотрел на него. Он не перехватил у меня дыхание.

В этом был весь Алессио.

Мои губы изогнулись. «Алессандро Руссо, ты ревнуешь?»

"Нет." Острый. Обрезано.

Я положил руку ему на бедро. «Никто не сравнится с тобой», — серьезно сказал я ему. "Не для меня."

Лунный свет подчеркивал его резкие черты. В отличие от Николаевых или даже братьев Кингов, Алессио был более чистым. Что-то вроде Нико Моррелли. И Байрон Эшфорд. Хотя я знал, что они все одинаково безжалостны.

Алессио был больше в моем вкусе. Мне понравился его аккуратный вид, но также и безжалостность плохого парня, скрывающаяся за всем этим. Не было ни одной его частички, которую я бы не любил.

— Я люблю тебя, — тихо прошептала я.

Когда пришла Бранка, я выпил только один бокал вина, но это меня расслабило. Всего за неделю я привык жить в его пентхаусе. Но более того, я привык к нашему распорядку дня. Мне нравилось просыпаться в его объятиях. Мне нравилось видеть его с Колом. Потом поцелуй, когда он подвез нас к дому моих родителей. А больше всего мне понравились наши ужины и то, что последовало за тем, как мы уложили Кола.

Его глаза потемнели, затем он протянул руку и взял мою. "Я люблю тебя еще больше."

Мое сердце трепетало. Он любит меня. Алессандро Руссо любит меня.

«Даже если николаевские мужики на меня злятся?» Я игриво ткнул.

Его глаза метнулись в мою сторону, а затем снова на дорогу. «Это не так, но они думают, что вы что-то скрываете», — заявил он. «С Сашей». Я усмехнулся, но не ответил. «Что бы это ни было, оно выйдет наружу».

— И когда это произойдет? — спросил я с любопытством. Я бы никогда не выдал Бранку, но я согласился с Алессио. В конце концов все выяснится. Трудно было бы скрыть, что Бранка вырезала сердце Саши Николаева.

«Я все равно посмотрю» , — с удивлением подумал я.

Он просто пожал плечами. «Думаю, посмотрим. Но ты моя женщина и ты всегда будешь на первом месте. Ты и Кол.

Моя грудь потеплела. — Ты тоже всегда будешь первым, — прошептал я. — Ты и Кол. Между нами прошла минута молчания.

«Алессио?» Меня охватило нерешительность.

"Хм."

— Надеюсь, твои друзья не обиделись, — пробормотал я. «Когда я потерял всякое представление о контрабанде оружия и всем таком».

Он пожал плечами. «Я уверен, что они слышали это раньше».

"А ты?" - спросил я. «Я знаю, что ты распространяешь вещи ». Я даже не мог произнести это слово. Оружие и наркотики. — Тебя раздражает, что я с этим не согласен?

«Нет, мне нравятся ваши нравы и я надеюсь на лучший мир», — ответил он с оттенком сухого веселья. «Я всегда любил их. Ваше стремление увидеть лучшее, что может предложить этот мир. Чтобы спасти его.

— Ты тоже хочешь его спасти, — прошептал я. «Если бы вы этого не сделали, вы бы не положили конец торговле людьми. Ты бы не спас своих сестер.

Его глаза бросились на меня с блеском сухого юмора. «Может быть, вы слишком много мне доверяете? Ты поймешь, кто я на самом деле, и пожалеешь о нас».

Я покачал головой. — Не делай этого, Алессио, — сказал я ему тихим голосом. "Я остаюсь. Все остальное получится само собой. Да, у нас есть разногласия, но они есть у всех».

«О распространении нелегального оружия?» - сухо ответил он. «Или мне нужно убить любого, кто прикоснется к тебе? Выследить любого человека, который за последние четыре года прикасался к тому, что принадлежало мне?

Я сглотнул.

«Я никому не позволю прикасаться ко мне», — поклялся я. — И, возможно, у тебя тоже не все в порядке с твоим побочным бизнесом. Вас заставили это сделать. Сначала своим отцом, а затем в качестве формы выживания, чтобы стать сильнее его. Но несмотря ни на что, я остаюсь с тобой».

Я позволил словам заполнить тишину.

«Я должен наказать тебя за то, что ты такой хороший», — сухо сказал он наконец. — И за то, что развратил меня.

Я усмехнулся. «Я понесу наказание».

«Хорошая девочка». Мои бедра сжались от его похвалы. Не имело значения, что говорил или делал Алессио, мое тело просто реагировало. «Когда мы вернемся домой…»

Он позволил смыслу задержаться, и между моими бедрами расцвел жар, пульсируя и пульсируя. Мои пальцы жаждали коснуться его легкой щетины и начать целовать его. Мои соски болезненно напряглись, и взгляд Алессио опустился на них, как будто он мог читать мое тело.

Я взглянул на приборную панель, отмечая время. «Должны ли мы получить Кола завтра?» Я вздохнул. — Я не хочу его будить. И я хотел, чтобы Алессио был внутри меня, как только мы вернемся домой.

Его правая рука протянулась, а левая осталась на руле.

— Твои родители согласятся с этим?

Я усмехнулся. "Ты шутишь, что ли? Они бы держали его день и ночь, а потом предоставили бы мне право посещения, если бы могли.

Дотянувшись до телефона, я набрал быстрое сообщение родителям. У нас был групповой чат в течение многих лет. Как я и подозревал, ответ последовал мгновенно.

«Они его оставят и отправятся спать, пока мы разговариваем», — сказал я ему. Мой телефон снова издал звуковой сигнал, и на экране появилось изображение спящего Кола.

Я показал это Алессио. Черты его лица смягчились, когда он на мгновение посмотрел на это. «Ты хорошая мать». Я замер. — Не удивляйся, ты знаешь, что это так.

— Спасибо, — пробормотал я. «Мои родители и Бранка очень помогли. Не знаю, что бы я делал без них».

Он кивнул, и я не мог избавиться от ощущения, что он чего-то ждет. Я просто не знал что. Его большой палец потер мою нижнюю губу, и мои губы приоткрылись.

«Вы встречались со многими мужчинами за последние несколько лет?» Его вопрос был случайным, его тон был ленивым, но моя спина напряглась. Для меня никого не было. Когда родился Кол, все было связано с ним и моей карьерой. На что-то еще времени было мало.

"Нет." Я хотел задать ему тот же вопрос, но боялся, что ответ сломает меня. Ужины здесь и там не учитывались в моей книге.

"Как их зовут?"

Я вздохнул.

— Алессио, я не думаю, что нам следует об этом говорить, — тихо сказал я ему. Его плечи заметно напряглись, и мне это не понравилось. Это темное облако, полное призраков, скрывается над нами. "Я здесь. С тобой. Я хочу быть с тобой ."

Его рука скользнула по моему горлу, сжала сильно, почти болезненно. Он даже не осознавал, что делает это. Я не хныкал. Я не боялся. После нашей прошлой недели вместе я доверял ему. Он поделился большой частью себя, и я хотел, чтобы мы оставались такими до конца нашей жизни.

Я не хотел беспокоиться о четырех годах, которые мы провели в разлуке. Я не хотел ревновать.

— Ты назначил дату? он потребовал знать.

Я уже был его. Я всегда был его. Сказать «да» этого не изменить.

— Я не хочу торопиться, — пробормотал я. Его челюсть сжалась, и мое сознание заполонило беспокойство. — Ты все еще хочешь выйти за меня замуж? - прохрипел я.

Удивление промелькнуло в его глазах. Я не осознавал, что мы дома, пока он не заехал в подземный гараж. Он припарковал машину и повернулся ко мне лицом. Его ладонь все еще обхватывала мое лицо. Он снова провел большим пальцем по моей нижней губе.

Мой язык высунулся и лизнул подушечку его большого пальца, и он одобрительно застонал.

«Ты единственная женщина, на которой я хочу жениться, Отэм».

Мягкая улыбка расползлась по моему лицу. «То же самое».

— Могло бы быть лучше, — сказал он так медленно, словно ему было больно даже произносить эти слова. «Вы хотите спасти мир. Я разрушал его годами». Его голос был хриплым, а уязвимость в его глазах могла уничтожить меня.

— Ты единственный, кого я хочу, — тихо сказала я, покусывая его большой палец. «Единственный, которого я когда-либо захочу».

Он взял мою челюсть между пальцами, почти проглотив ее размером с ладонь.

«Мне не нравится, когда ты наблюдаешь за другими мужчинами», — проворчал он. — Мне хочется тебя отшлепать. Тихий вздох наполнил пространство его машины. Мое сердце колотилось от мрачной нотки в его голосе, а бедра пульсировали.

Я сжала их, надеясь облегчить пульсацию, и глаза Алессио опустились вниз.

"Ебать." Одно слово. — Тебе нравится звук порки?

Температура моего тела поднялась примерно на двадцать градусов. «Я…» Я мог бы солгать, но факт был в том, что мне хотелось попробовать. С ним. — Да, — выдохнул я.

Он вышел из машины, подошел, чтобы открыть мне дверь, и мы бросились в пентхаус. Расстояние казалось слишком большим. Мы двое держались за руки, наши сердца грохотали.

Если бы кто-то спросил меня, как мы добрались до нашей спальни или разделись донага, я бы не смог ответить. Мое тело и разум были сосредоточены на нем и только на нем.

— Наклонитесь над кроватью, положите ладони на матрас, — хриплым голосом приказал Алессио. «Ноги широко раскрыты».

Я повиновался, не раздумывая, жаждя удовольствия, обещанного его глазами. Его обнаженная грудь прикрывала мою спину. Его руки легли на мои плечи, а затем спустились вниз по моим рукам. После этого у меня по спине побежали мурашки, и по моей спине покатилась дрожь.

«Если ты хочешь, чтобы я остановился, — прохрипел он, его голос был полон мрачных обещаний, — просто скажи Киото».

"Что?" Я запнулся.

— Киото, — проворчал он. Я бросила на него взгляд через плечо. «Я уже был влюблен в тебя, когда мы были там».

Боже, можно ли было ощутить столько счастья? Напряженность в его глазах привела мои эмоции в состояние повышенной готовности.

Медленно его руки скользнули по моей груди, его пальцы коснулись моих сосков. Другая его рука продолжала путь все ниже и ниже, пока не достигла моих влажных складок. Моя кожа покалывала от предвкушения.

«Я собираюсь с тобой поиграть». Его голос был хриплым, полным похоти. Он вонзил в меня два пальца и одновременно потянул за соски. «Я заставлю тебя умолять. Крик. Развалится для меня». Я выгнула спину и потерлась о него, а мой стон разнесся по воздуху. «Ты будешь моей маленькой игрушкой».

«Д-да…»

Каждая частичка меня ожила под его прикосновением. Его пальцы сжались внутри меня, заставив пальцы моих ног согнуться от ощущения пульсации внизу живота.

Его рот вцепился мне в горло сзади, посасывая чувствительную кожу. Покусывая и маркируя мою кожу. Трения между нашими телами было достаточно, чтобы поджечь весь чертов пентхаус.

Он укусил кожу на моем горле, и волна удовольствия пронзила каждую клеточку меня. Он вытащил пальцы, и мои стены сжались, жаждая большего. Прежде чем протест успел вылететь из моего рта, он засунул их обратно.

"Ты мой." Его хриплый шепот обжигал мое ухо. Я откинула голову назад, и Алессио с собственнической жестокостью схватил мои губы. Его язык доминировал над каждым дюймом моего рта.

Он сунул пальцы внутрь и наружу, его большой палец поглаживал мой клитор.

Шлепок.

Мое сердце рванулось вперед, как и мое тело. Моя киска сжалась.

Шлепок.

Звук эхом разнесся по воздуху, когда моя задница загорелась. Было такое ощущение, будто огонь лизнул мою задницу. Черт возьми, все мое тело горело.

«А-Алессио…» Мой голос был хриплым. Мои ноги задрожали.

Его ладонь опустилась на мою задницу, и он успокоил боль, массируя мою кожу круговыми движениями. Мои глаза закрылись, и моя разгоряченная задница нетерпеливо прижалась к его прикосновениям.

"Вам это нравится?" Он нанес еще одну пощечину по моей разгоряченной коже, и мой хриплый стон стал ему ответом. «Моей женщине это нравится», — промурлыкал он, проводя пальцем по моим скользким складкам.

— Д-да, — выдохнула я. Он сунул два пальца обратно в меня и одновременно хлопнул меня по ягодице. Один раз. Дважды.

Оргазм обрушился на меня. Было такое ощущение, будто электричество пробежало по моим венам, сотрясая каждую клеточку моего тела. Я выкрикнул его имя. Мои глаза закатились на затылок, и за веками поплыли звезды.

Моё дыхание было учащенным, как будто я только что пробежал марафон.

Он прижался грудью к моей спине, прижался ртом к моему уху. — Помни это, любимый. Моя киска пульсировала, его пальцы все еще были погружены глубоко в мое мокрое тело. «Ни один другой человек не сможет этого сделать. Ни один другой мужчина не смог бы заставить тебя кончить так. Его голос был полон собственничества. «Если я поймаю кого-нибудь из этих мужчин, я отрежу им члены. Заставь их исчезнуть. Ты мой. Ты всегда был моим».

Я повернул голову, чтобы увидеть его. Эти красивые серебряные глаза заставляли мое сердце биться все быстрее и быстрее. Для меня.

«Никого не было». Признание далось легко. Его дыхание замерло. Я коснулась его губ своими и пробормотала: «Для меня больше никого не было. Ты был моим первым и последним. Мое только."

Грубость этих эмоций ощущалась как наждачная бумага на моей коже. Это оставило у меня чувство незащищенности, но я поверил, что он не позволит мне упасть. Не в этот раз. Не после всего.

«После тебя я не прикасался ни к одной женщине». Какое-то мгновение, а может и больше, мы смотрели друг на друга. Наши уязвимости, боль и прошлое танцевали в воздухе. — Это всегда была ты, Отэм.

Слезы навернулись у меня на глазах. От эмоций. От оргазма. Он был частью меня, ключевой частью, которая нужна моему сердцу, чтобы почувствовать себя целостным.

— Всегда ты, — прохрипел я, повторяя его слова.

Положив руку мне на нижнюю часть живота, он скорректировал мое положение, и моя задница поднялась выше в воздух.

«Я собираюсь тебя трахнуть. Твердый и быстрый. Именно так, как тебе нравится».

От хриплого его голоса у меня по спине пробежала дрожь. Затем головка его члена оказалась у моего ловкого входа, и он врезался в меня одним быстрым толчком. Я застонал. Он хмыкнул. А затем его рука схватила меня за бедро, а другая сжала мои волосы.

Он доминировал надо мной, толкаясь в меня сильно и быстро. Как он и обещал. Свернутое удовольствие разгоралось все жарче и жарче. Его хватка в моих волосах усилилась. Он откинул мою голову назад, и его рот накрыл мой.

Его язык вторгся в мой рот с той же силой, с какой его член атаковал мою киску. Темп нашего поцелуя увеличился, как и его толчки. Его поцелуй доминировал над моим ртом. Его толчки доминировали над моей киской. Алессио доминировал над моим телом.

Его рука обхватила меня спереди и обхватила мою киску. — Это мое, — проворчал он сквозь резкое дыхание. «Все это мое».

Он ворвался глубоко внутрь меня, наполняя меня до самой рукоятки. Его ритм был настолько неустанным, что мое тело скользило по матрасу. Я чувствовала его повсюду, жадного до каждого резкого толчка и каждого движения его бедер.

— Ты принадлежишь мне, — простонал он мне на ухо. — И ты принадлежишь мне.

Я был в бреду, поскольку удовольствие становилось все выше и выше. Его толчки становились все жестче и жестче. Его член вошел в меня, и удовольствие обрушилось на меня. Оргазм был немедленным и настолько сильным, что у меня стучали зубы. Пламя пульсировало в нижней части моего живота и распространялось наружу.

С последним толчком воздух Алессио вибрировал, и его горячая сперма хлынула внутрь меня, наполняя меня, пока не стекала по внутренней стороне бедер.

Мы оба задыхались, скользкие от пота тела слились и пульсировали от самого волнующего ощущения.

Когда я собирался переодеться, он потянул меня за волосы, и его голос, темный, как грех, прошептал мне на ухо: «Мы только начали».

И мои внутренние стены сжались от нетерпения.

Глава 37

Алессио

С

он меня удивил.

Она окружала меня, всегда удовлетворяя мои потребности. Всегда дает мне все.

Она всегда должна была быть моей. Кол, она и я. Надеюсь, еще дети. Множество маленьких девочек, похожих на нее. Кол будет старшим братом-защитником.

Тем не менее, меня мучил страх, что мое испорченное детство повлияет на мои отцовские навыки. Что я недостоин быть отцом. Что я испортю нашего сына. Что я перенесу свой кошмар на сына.

Смесь ярости, сожаления и враждебности горела в моей груди.

Не на нее. Никогда на нее.

Об этой дерьмовой штуке, называемой судьбой, которая нанесла мне вред. Я имел в виду именно это, когда сказал, что она заслуживает лучшего. Она могла бы иметь лучше. Вместо этого она поймала меня. Но, помоги мне Бог, отказаться от нее было невозможно. Я ненавидел чувство сожаления о попытке вести себя прилично.

Я не был. Порядочность из меня вышибли.

Я убрал выбившуюся прядь волос с ее потного лица. Она крепко спала обнаженная в нашей постели. На ее мягких изгибах остались отпечатки моих рук, где я схватил ее за бедра и грубо трахал. Ее задницу я тоже отметил. И все же она выглядела невинной, распростертая для того грязного подонка, которым я был.

Натянув простыню на ее обнаженное тело, из ее приоткрытых губ вырвался тихий стон, и мой член мгновенно затвердел.

Я выпрямился во весь рост и поправил запонки, чтобы не прикасаться к ней снова. Если бы я прикоснулся к ней еще раз, я бы разбудил ее и взял бы ее снова. Если бы я разделся с ней и трахнул ее, я бы опоздал.

И мне нужно было встретиться с чертовым ДиЛустро.

Данте ДиЛустро.

Конечно, озеро Онтарио в ноябре было не лучшей идеей. Тем более встреча с чертовым вора в законе Чикаго посреди озера.

Но я хотел избавиться от последней партии оружия, и тогда меня не стало.

Для осени. Для нашего сына. Для нашей семьи.

Наше будущее. Я женюсь на своей женщине, она забеременеет, и у нас будет большая семья. Мы увидим мир вместе. Черт, я бы даже пел и танцевал под дождем под какую-нибудь отвратительную песню, лишь бы она счастливо улыбалась, как в том видео.

Был ли тогда еще мужчина, который вызвал бы на ее лице такую же улыбку?

На этом видео она светилась. И когда ее глаза опустились на нашего маленького Коля, на ее лице было столько любви. Безусловная, которая говорила, что ради него она сожжет дотла мир.

И ради них я бы сжег мир.

За ночь температура резко упала, и я мог поклясться, что мои яйца замерзли, как только я вышел из каюты своей яхты. Было бы намного лучше остаться в постели и проснуться с утренним сексом, а затем приготовить завтрак Отэм и Колу.

«Я мог бы даже стать папой, сидящим дома» , — усмехнулся я про себя. Хм. Не такая уж плохая идея.

Я смотрел, как лучи солнца мерцают по поверхности озера, и спокойствие нахлынуло на меня. Переход на полную легальность был правильным шагом, я чувствовал это глубоко в своих костях. Я бы все равно защитил нас. Я бы по-прежнему хотел, чтобы мужчины присматривали за моей семьей. За эти годы я построил достаточно предприятий, чтобы поддерживать нас на протяжении многих жизней.

Вчера вечером я предупредил своих друзей. Они не были удивлены. Это не изменило бы нашей дружбы, и я все еще планировал предотвратить торговлю людьми через территории.

«Руссо».

Данте сошел со своей яхты на мою. «ДиЛустро».

Подобно своему двоюродному брату, который сеял хаос в Нью-Йорке, Данте создал хаос в Чикаго, в то время как его брат Прист сделал то же самое в Филадельфии. На самом деле это было комично, потому что Данте и Базилио больше походили на братьев, а Прист должен был быть двоюродным братом.

Русский кузен , усмехнулся я.

Что. . Ебать. Всегда.

Их семейный трах не был моей проблемой.

Я скрестила руки на груди и наблюдала за ним. С молодым придурком все было в порядке, но все, что хотя бы отдаленно касалось связей с Эшфордом, меня всегда раздражало.

Не то чтобы ДиЛустрос и я были связаны. Их связь шла со стороны матери Байрона.

Он протянул мне большой чемодан, который я передал Рикардо.

«В следующий раз я бы предпочёл банковский перевод», — сухо парировал Данте.

Не обращая внимания на его комментарий, я наклонил подбородок в сторону ступенек, ведущих под палубу. — Следующего раза не будет, — холодно сказал я. «Пусть ваши ребята уберут оружие с моего корабля».

Он отдал молчаливый приказ своим людям, которые начали движение. Мои люди были повсюду на лодке, поэтому у них не было шансов заблудиться .

— Что значит, следующего раза не будет? – спросил Данте, а я переглянулся с Рикардо. Я сказал ему по дороге сюда, что выхожу. Я уже давно об этом думал, но Отэм была права. Пока мой отец был жив, речь шла о выживании и власти. И единственный способ добиться этого — превзойти его.

Этот ублюдок был мертв. Я бы работал с Рикардо и постепенно передал бы ему нелегальную часть бизнеса. Он был верен мне и поддерживал меня все эти годы.

— Это значит, что я ухожу, — сухо сказал я. — Или вам нужны дополнительные разъяснения?

— Черт возьми, — выплюнул Данте. «Я только что растратил запасы на целый год, а ты, блядь, сбегаешь».

«Не знал». Мне тоже было все равно.

В тот момент, когда орудия покинули мой корабль, ушел и Данте.

Придурок подкинул мне птицу, стоя на палубе своей яхты.

Я рассмеялся, легче, чем чувствовал себя за долгое время.

Если бы я только знал, я бы не смеялся последним.

Глава 38

Осень

я

проснулся от непрерывного жужжания.

В тот момент, когда я пошевелился, жгучая боль пронзила все мое тело. Тупая боль пульсировала между моими бедрами и задницей.

Гул. Гул.

— Алессио, возьми это, — сонно пробормотала я, перекатываясь на бок и вздрагивая. Все мое тело болело.

Затем воспоминания о прошлой ночи всплыли в моем сознании, и моя киска пульсировала, как будто она была готова к следующему раунду. Ебена мать.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы оправиться от этого.

Гул. Гул.

Я едва приоткрыл веки.

«Пусто», — прохрипел я. Это было странно. Алессио обычно будил меня перед уходом на работу.

Гул. Гул.

Наконец я узнал вибрацию. Это был мой сотовый телефон. Дотянувшись до телефона на тумбочке, я ответил, не глядя на номер звонящего.

"Привет?"

О Боже, мне тоже было больно шевелить ртом. Возможно, вчерашние занятия потребовали много практики, чтобы набраться сил.

У меня вырвался тихий фырканье.

"Осень?"

"Ага?" Мой мозг слишком устал, чтобы различить голос.

— Почему ты фыркаешь? Лорен! Вот кому принадлежал этот голос.

— Почему ты звонишь так рано? Я спросил вместо этого.

— Разве ты обычно не ранняя пташка? - сухо ответил он.

«У меня была поздняя ночь. Зачем ты звонишь?"

«Я купил нам билет», — ответил он, и я резко села, простыня соскользнула с моего тела. Воспоминание, может быть, сон, мелькнуло. Алессио прикрывает меня.

"Когда?"

– Сегодня вечером покидаю Ла-Гуардию.

— Черт, — пробормотал я. — Это значит, что мне придется уйти сейчас. Мне нужно проверить билеты на Нью-Йорк из Монреаля».

Лорен усмехнулась. — Я уже это сделал и купил тебе билет. Тебе нужно быть в аэропорту через два часа. Я знаю ты любишь меня."

"Два часа!" - воскликнул я и вскочил с кровати. Я была голая, а он ожидал, что я буду в аэропорту через два часа?

У меня по коже пробежали мурашки. Бррр.

«Несите свою задницу к стойке Air Canada. У них будет ваш посадочный талон.

Я позвонил родителям. Кол был установлен. Не то чтобы я рассказал им все подробности. Меня вызвали на работу, и мне нужно немедленно вылетать. Алессио отсутствовал, но он пришел и забрал Кола.

Затем я позвонил Бранке. Этот разговор прошел не очень хорошо.

— Мне нужно в аэропорт. Я сразу перешёл к делу. «Можете ли вы взять меня, пожалуйста?»

Я услышал, как она зевнула. «Конечно. Когда?"

«Как сейчас».

«Господи, поговорим об уведомлении. Куда тебя приведет эта работа?»

"Афганистан."

— Ты, черт возьми, спятил? - визжала она. — И Алессио это устраивает?

Я провел рукой по волосам. Я все еще был голый и бегал в поисках одежды. Я не так уж много сюда привёл.

— Ты можешь прийти и забрать меня? Я умолял. «Все мои вещи у моих родителей. Я не могу упаковать вещи, которые мне купил Алессио.

— Так он тебя не отпускает?

«Бранка!» - воскликнул я. "Его здесь нет. Я не знаю, где он. Мне нужно быть в аэропорту меньше чем через два часа.

«Господи, Отэм, ты внесешь меня в список дерьма моего брата». Ее голос звучал немного плаксиво. Недостаток сна всегда делал ее раздражительной. Супер капризный.

— Пожалуйста, Бранка. Это важно, — умолял я. — Я позвоню Алессио и объясню.

— Хочешь, я пойду с тобой? она предложила.

— Нет, ты останешься здесь. Я вернусь меньше чем через неделю. Просто будь здесь ради Кола, Алессио и моих родителей. Когда она замолчала, я тихо добавил: «Пожалуйста».

— Ладно, ладно, — сдалась она. — Я приду за тобой.

Затем мне в голову пришла мысль. «Помнишь, когда ты упомянул, что Саша сказал, что ты еще не готов к тому, что он должен был тебе дать?»

Я слышал ее горький смех. «Да, я помню каждую чертову ложь, которую произнес этот ублюдок».

Я прочистил горло. «Я не защищаю его, но что, если он…» Я не знала, как сказать это деликатно. Я еще раз прочистил горло. «А что, если он любил грубые вещи и не хотел тебя напугать?»

"Хм?"

— А что, если бы он был…

«Я тебя услышал, но откуда, черт возьми, это взялось? Ты и… Она не смогла закончить предложение, но я знал, к чему оно клонит. «О боже мой, не говорите мне. Есть вещи, которые никто не хочет знать о своем брате и лучшем друге.

— Эммм, это была всего лишь мысль, — пробормотала я, мои щеки горели, как будто я была в аду. "Возможно. Вы были молоды, когда впервые встретили его.

«А этот олимпийский фигурист того же возраста, что и я, и не похоже, что он держит руки при себе», — ворчала она. — Позвони моему брату, — холодно добавила она. Да, Саша Николаев был историей в книге Бранки. — Или он отберет мою голову.

Я пытался позвонить ему. Я действительно это сделал.

Я просто так и не дозвонился до него. Поэтому я оставил ему голосовое сообщение.

Глава 39

Алессио

Т

Как только моя яхта пришвартовалась, мой телефон подал голосовое сообщение.

Я ввел свой код и слушал.

«Алессио, это я. Экипаж работает быстро. Я вернусь меньше чем через неделю. Кол все еще с моими родителями. Ты оставишь его при себе? Он привык к тебе и нашему распорядку дня. Мои родители предложили присматривать за ним всякий раз, когда тебе нужно идти на работу. Бранка сказала, что тоже поможет. Она прочистила горло. «Защитите моего ребенка. Хорошо? Люблю тебя."

Я немедленно позвонил ей. Она так и не сказала мне, куда направляется.

Ужас образовал складку на моем лбу. Мое шестое чувство предупредило меня. В голову мне пришли вчерашние новости. Вот только она сказала, что поездка не была одобрена.

Я позвонил Нико. «Алессио».

«Мне нужна большая услуга», — начал я. «Проверьте, одобрил ли National Geographic экспедицию на Ближний Восток. В частности, Афганистан».

— Черт, не говори мне…

— Она ушла, пока меня не было, — проворчал я. — Она не сказала куда.

— Она забрала Кола?

«Нет, она просила меня оставить его себе». Черт побери, почему мой телефон был выключен?

«Это хорошо», — парировал Нико. «Она вернется. Ах, вот и все. National Geographic прекратил все свои статьи и экспедиции на Ближний Восток».

"Хороший." Вот только этот страх в глубине моего желудка отказывался отступать.

— Я рад за тебя, Алессио, — протянул Нико. «Оказывается, эта юная запретная штука была именно тем, что тебе нужно».

— Ты не говоришь.

Но он был прав.

Осень была именно тем, что мне нужно.

После десятилетий избиений, криков и шрамов она подарила мне лучшее, что могла предложить жизнь. Ее мягкое прикосновение исцелило мои шрамы.

В тот вечер мы с Колом вместе готовили ужин. Мой сын с широкой улыбкой бросил овощи в миску, пока я читал рецепт.

«Там написано, что мы смешиваем горох, кукурузу и морковь», — сказал я ему. Мы оба сморщили носы при упоминании моркови. — Да, я тоже не люблю морковь.

— Пюре, — пробормотал Кол.

Я усмехнулся. — Хочешь картофельного пюре? Он энергично кивнул. "Ты получил это. Картофельное пюре с горошком и кукурузой, а может быть, с куриным конфи. Еще один кивок. — Как насчет того, чтобы сделать заказ, приятель? Я спросил. «Папа только недавно начал готовить. Я умею готовить яйца, но ужин потребует некоторой практики.

"Папочка."

Я замерз.

Слово «папа» ускользнуло от меня, но я не смог найти в себе сил сожалеть об этом. Не сейчас, когда я услышал это снова. Ничто никогда не звучало так приятно, как слышать, как Кол называет меня папой.

Моя грудь наполнилась, и руки начали дрожать. Я никогда в жизни не думал, что захочу детей. Пока Осень не вернулась в мою жизнь.

Любовь и защита, в отличие от чего-либо прежде, росли быстро и сильно. Это чувство вошло в мое сердце в тот момент, когда я узнал о Коле, но сила этих эмоций подкралась ко мне.

Быстрый. Невидимый. Дергаю за струны в моей крови. В моей груди зародилось защитное желание.

Кол был самым прекрасным и чистым, что могло со мной случиться. Он и Отэм были для меня драгоценным подарком.

Моя кровь. Моя жизнь. Моя причина.

Если кто-нибудь попытается удержать кого-то из них от меня, я уничтожу их.

Глава 40

Алессио

Т

три чертовых дня.

Родители Отэм тоже волновались. Обычно она регистрировалась. Она ни разу им не позвонила. Она мне тоже не звонила.

Они сказали, что раньше это было только один раз. Когда она увязла в гражданской войне в Центральноафриканской Республике.

Нико не смог ее выследить. На ее имя был только один билет, который доставил ее в Нью-Йорк. После этого след остыл. Бранка утверждала, что тоже ничего о ней не слышала. Она не могла раствориться в воздухе. Какого черта она не сказала, куда идет?

Боль сдавила мою грудь. Я провел рукой по волосам, в то время как постоянное беспокойство излучалось внутри меня.

Мне было чертовски страшно. Боялась, что потеряю ее. Боялся, что у меня отнимут еще одну вещь.

Но я держался вместе. Для нашего сына.

Я привел Кола в свое поместье. Родители Осени проводили здесь много времени вместе с Бранкой. В пентхаусе мистеру и миссис Корбин было бы проще, но я не хотел, чтобы там были они и Бранка. Это было смешно, но это было место для Отем, Кола и меня. Никто другой.

«Вы собираетесь сохранить бизнес по распространению наркотиков?» – спросил Василий.

Я покачал головой. — Нет, я ухожу.

«ДиЛустро разозлился», — заявил Алексей холодным голосом.

«Мне плевать». Отэм и Кол были единственным, что имело значение. «Рикардо возьмет на себя нелегальную деловую сторону дела. Я помогу ему с переходом, но меня не будет».

«Знаешь, что бы тебе ни понадобилось, мы всегда здесь», — предложил Нико. «Байрон предложил свое охранное агентство. Эшфорды всегда поддержат вас».

«Вы всегда можете рассчитывать на нас», — повторил Кассио те же слова, что и раньше. Когда я впервые рассказал ему об этом, он не пытался меня отговорить. Он поддержал мое решение.

Я покачал головой. "Спасибо. Так же."

Они были друзьями, но также и семьей. Они поддержали меня, а я — их.

«Рикардо — хороший выбор», — Кассио сменил тему. «Его ценности схожи с нашими».

«Вот почему я выбрал его».

— Ты слышал что-нибудь от Отэма? – спросил Нико. Я покачала головой и провела рукой по волосам. Снова. Мне не терпелось закурить сигарету. Но я этого не сделал. Я не хотела, чтобы Кол учуял это на мне. — Она точно знает, как замести следы, да?

Либо так, либо она путешествовала под другим именем. Или ее команда арендовала частное…

Мне так и не удалось закончить эту мысль, потому что Бранка ворвалась в мой домашний офис, не обращая внимания на то, что в моей комнате полно мужчин.

Кассио, Лука, Нико, Алексей и Василий подняли брови. Наши женщины знали, что лучше не врываться на собрание. Не то чтобы их не приветствовали, но обычно они предпочитали держаться подальше от нелегальной стороны бизнеса.

Растрепанные волосы моей сестры в сочетании с безумным выражением ее глаз заставили меня выпрямиться в кресле. Кол был в ее объятиях и кричал во все горло. Должно быть, она напугала его своей паникой.

«Алессио, включи новости».

Вряд ли сейчас было время для новостей. Я вскочил на ноги и направился к ней. Она должна была присматривать за Колем, а не пугать его.

«Бранка…»

«Включи чертовы новости», — кричала она.

Кол издал еще один пронзительный вопль, и я взяла его у нее и вернулась, чтобы сесть на свое место.

«Алессио…»

Я наклонил подбородок к пульту, стоявшему на маленьком журнальном столике. Я редко включал телевизор в своем офисе, но предпочитал держать его под рукой на случай, если мне придется отслеживать важные новости.

— Вот, приятель, — тихо сказал я, протягивая ему карандаш. Да, внезапно мой рабочий стол оказался завален мелками и игрушками. Мне нужно было многое наверстать. — Твоя тетя немного сумасшедшая.

Его пухлые руки потянулись к нему, и он мгновенно успокоился. Он начал бить себя по рукам и ногам. Малыш любил рисовать. Отэм сказала, что это всегда его успокаивало.

— Отцовство тебе идет, — протянул Нико. Я тоже так думал. На самом деле, мне не терпелось завести еще детей от Отэм. Полный дом. Но сначала мне нужно было на ней жениться. Если бы только ее проклятая работа не позвонила ей.

Мне пришлось бы подумать о покупке National Geographic , чтобы гарантировать, что все задания Отэма будут находиться в нескольких минутах езды от нашего дома.

"Папочка." Мне никогда не надоест слышать это слово. Ничего, черт возьми, ничего по сравнению с этим.

Новости появились. Средний Восток. Афганистан. Толпы людей, хаос.

«Когда вас начала волновать ситуация на Ближнем Востоке?» – сухо спросил Лука. «Вы не сваха или блогер? Какая-то странная херня в этом роде.

По столу пронеслось несколько тихих смешков. Мои друзья, возможно, не видели, как росла Бранка, но они много слышали, как я о ней рассказывал. Вероятно, поэтому они так хорошо ее знали.

«Осень в беде». Мой взгляд остановился на моей младшей сестре. — Я сказала ей не уходить, — пробормотала она, ее рука с пультом заметно тряслась.

"О чем ты говоришь?" — потребовал я, чувствуя, как страх скапливается где-то внизу живота. Бранка обычно не так изматывалась.

«Где осень?» Я спросил, хотя в глубине души знал.

Прежде чем Бранка успела ответить, на экране появилась красавица, которая была моей навязчивой идеей с момента ее восемнадцатилетия.

Крики толпы, выстрелы, трупы, накрытые грязными простынями. Плач. Невзгоды. Война и моя женщина была там.

«Вы знали, что она собиралась в Афганистан?» — взревела я, глядя на свою младшую сестру.

Кол вздрогнул, сидя у меня на коленях, его серые глаза с орехово-зелеными веснушками устремились на меня. Я заставила себя успокоиться и улыбнулась мальчику.

— Все в порядке, — заверил я его, сохраняя ровный тон, хотя что-то тяжелое поселилось у меня в груди. Страх.

Это было хуже, чем проснуться после того, как меня накачали наркотиками, и осознать, что со мной сделали. Это было намного хуже. Я бы снял еще сотню серий, если бы здесь была Осень. Безопасный. Защищено.

Не на экране, в разгар гребаной войны.

Фотоаппарат Отэм тяжело висел у нее на шее. Сильная усталость отразилась на ее лице.

«Как она там, если поездка не была одобрена?» Я потребовал знать, сдерживая ярость.

«Они приехали как фрилансеры», — пробормотала Бранка. «Они хороши и склонны снимать кадры и фотографии, которые никто другой не делает. Иногда их вовлекают в интервью».

«Маман». Обе руки Кола стукнули по столу, когда он увидел на экране свою мать. «Маман».

— Да, это маман. Эти слова застряли у меня в горле. Мое гребаное сердце болело так, словно кто-то взял его и разбил на куски.

Осень казалась спокойной. Кто-то брал у нее интервью. Ее слова и сострадание отозвались в ее глазах вместе с блеском непролитых слез.

И террор.

В ее карих глазах, которые теперь выглядели более карими, чем когда-либо прежде, сиял явный ужас. Возможно, для других это не было очевидно, но для меня это было ясно как день. В моих ушах гудело, ее слова едва воспринимались.

На ней были простые черные брюки-карго и белая футболка, которая была не такой уж белой. На нем были пятна грязи и крови. Ее черные как смоль волосы были собраны в высокий хвост. Она выглядела моложе своих двадцати шести лет. Слишком молод, чтобы спасти чертов мир. На ее груди были красные пятна, костяшки пальцев, сжимавшие микрофон, были белыми, как мел.

Она была напугана до чертиков.

«Как ты мог не сказать мне, что она направлялась в Афганистан?» Я прошипел тихим голосом, глядя на свою младшую сестру. «Там идет чертова война. Она не может быть там.

«Она была там раньше», - оправдалась она. «Да, это опасно, но войска там. Я думал, она будет в безопасности. Она всегда держала с собой охрану».

— Ну и где, черт возьми, сейчас охрана? Я заскрежетал. Глаза Кола метались между Бранкой и мной. Меньше всего мне хотелось напугать его.

— Я не знаю, Алессио, — отрезала она. — Знаешь, я не ее няня. Она взрослая женщина и хочет спасти этот чертов мир. Так что вместо того, чтобы поучать меня за то, что я не стучал на нее, сделай что-нибудь с ее ситуацией».

«У Саши есть военный опыт», — предположил Василий. От меня не ускользнуло, как напряглась Бранка. «Однако я не уверен, есть ли у него связи с кем-либо на Ближнем Востоке».

Он уже начал набирать сообщение.

— Саша был занят созданием проблем, — вмешался Лука, закатывая глаза. «Я думаю, он стремится уничтожить ДиЛустрос».

— Не смей, черт возьми, даже предлагать ему эту идею, — процедил Кассио, ясно предупреждая в голосе. «Саша может быть сумасшедшим, когда злится».

— Ты не говоришь, — неохотно пробормотал Василий. «Я в ужасе от Луки и Саши, находящихся в одной комнате в Португалии. Я молюсь, чтобы кто-нибудь из них не появился».

Не обращая внимания на тему Саши и ДиЛустроса, колеса в моем мозгу закрутились. Логистика попадания в Афганистан.

«Мой самолет мог бы доставить меня туда». Мне пришлось бы попросить своего пилота немедленно подготовить самолет.

«Они не разрешают полеты», — ответил Нико. «Они даже сбили военный самолет. Они наверняка сбили бы ваш самолет. Там чертова катастрофа. Худшее время для кого-либо, чтобы застрять в этой херне».

Кассио повернулся и посмотрел на меня. «А как насчет Байрона? Возможно, у него есть способ туда добраться.

У моего биологического отца были бы связи, которые помогли бы мне попасть туда. Сенатор Эшфорд. Парень, которого я ненавидел всеми чертовыми фибрами своего существа. Но чтобы вызволить Отем, я вставал на колени и умолял этого ублюдка отвезти меня в Афганистан. Или вытащи мою женщину.

Я схватил телефон и начал набирать сообщение. Один Байрону.

Один Данте ДиЛустро. *Мне нужно имя вашего контактного лица в Афганистане. Нужен путь в страну. Назови свою цену.*

Данте ДиЛустро был одним из тех редких парней, которые имели дело напрямую с Афгани. Он думал, что он лукавит в этом дерьме, но у меня были свои ресурсы. Он покупал у них наркотики и обменивал их на оружие. Мои пистолеты. И таких у меня было предостаточно. Да, меня не было, но если бы это значило спасти Отем, я бы дал ему еще чертово оружие.

Дверь распахнулась. Вошли мать и отец Отем. И, судя по всему, они тоже не знали, что она собирается в Афганистан. Лицо ее матери метнулось к телевизору, и ее рука полетела ко рту, прикрывая его, не давая вырваться рыданиям.

«Я отправил сообщения своим контактам». Голос ее отца был хриплым. «Они все официальные лица и не могут помочь».

«О чем она думала?» Миссис Корбин поперхнулась. «Она пообещала после Центральной Африки, что не будет рисковать».

«Я не думаю, что она думала, что все станет плохо так быстро», — прошептала Бранка.

— Она тебе сказала? Миссис Корбин потребовала знать. Ответ был на лице Бранки. «О, Бранка. Почему ты ничего не сказал?» Рука миссис Корбин легла ей на лоб. «Почему ей пришлось унаследовать склонность своего отца, чтобы спасти мир?»

— Знаешь, я здесь, — сухо ответил ее отец. «Осень упряма, как и ее мать».

«Худшая комбинация», — сказала миссис Корбин, не отрывая глаз от телевизора. «Алессио, у тебя есть контакты? Я мог бы связаться с родителями…

Кого я собирался убить.

"Точно нет!" Ее отец вмешался. Я согласился. «Они никогда не вернут ее обратно».

«Я могла бы связаться с некоторыми из моих старых знакомых», — предложила миссис Корбин. «Они меня запомнят».

«Давайте оставим их на крайний случай», — заметил я. «Я задействую все свои ресурсы».

Смысл, стоящий за этим, не был упущен ни одним из них. Это были незаконные ресурсы.

Мой телефон издал звуковой сигнал, и я открыл сообщение, но прежде чем я успел его прочитать, из телевизора послышались крики и стрельба.

Отэм давала интервью, в руке у нее был микрофон, а на шее висела камера.

«Позади тебя», — крикнул ей кто-то, и ее тело изогнулось, чтобы оглянуться назад. Пистолет направлен на женщину, держащую ребенка.

В ужасе я наблюдал, как Отэм уронила микрофон и протолкнула свое тело сквозь толпу обезумевших, кричащих людей. Ее целью была женщина с ребенком.

— Господи Иисусе, детка, — прохрипела я. «Беги в другую сторону. Не спасайте мир сегодня. Черт, не сегодня.

В то утро мне следовало остаться в постели. К черту распространение оружия. К черту все это. Мне следовало остаться в постели. Не давал ей уйти, даже если для этого пришлось запереть ее.

"Привет. Привет. Эй! Ее обычно тихий голос кричал так громко, проникая в воздух даже через телевизор, что казалось, будто она здесь. Воздух в моем кабинете замер, тишина была наполнена напряжением. Даже Кол не осмелился пошевелиться. Мы все затаили дыхание, а может быть, это был только я.

"Что ты делаешь?" Осень отругала солдата. «Вы не можете этого сделать! Уберите этот пистолет от нее и ребенка.

«Отойди, женщина. Или ты следующий. Мужчина с сильным акцентом переключил свое внимание на Отем, его пистолет теперь был направлен на ее стройное тело. Я наблюдал, как в ее сторону направилось еще больше орудий — с обеих сторон. Американские военные позади нее и местные повстанческие силы перед ней.

Сквозь туман я слышал вздохи в офисе. Всхлипы миссис Корбин. Кол зовет свою маму.

Среди всей смерти и хаоса на экране и бормотания в моем кабинете единственное, на чем я мог сосредоточиться, — это моя женщина. Она была светом среди тьмы мира. Тот, кто снимал всю эту сцену, приблизил пистолет, и мое сердце замерло. Это чертовски застыло прямо в моей груди.

Это были мои пистолеты. Символ буквы «А» с черепом.

Я закрыл глаза, надеясь, что вижу это неправильно. Этого не может быть. Мои собственные пистолеты. Я знал, что они собираются в Афганистан. Мне было все равно.

До настоящего времени.

И впервые за всю свою чертову жизнь я помолился.

Глава 41

Осень

я

Я даже миллион лет не представлял, что буду смотреть на ствол пистолета.

И, как говорится, моя жизнь пронеслась прямо перед глазами. Первый день, когда я увидел Алессио. Образ меня, смотрящего на него вверх тормашками. В первый раз он отвез меня домой, и мы так и не доехали до дома моих родителей. Вместо этого мы провели самую дикую ночь в моей жизни в его пентхаусе. Дни и ночи, которые мы провели вместе по всему миру. Рождение нашего сына. Это чувство одиночества, когда я впервые обняла Кола, и сожаление о том, что не поделился им с Алессио. Вплоть до последнего утра, когда я ушла, не увидев его, три дня назад.

Три дня одной катастрофы за другой. Мой телефон украли. Потом самолет высадил нас не в том аэропорту. Нас должны были высадить в Баграме. Нас высадили в Кабуле. Центр катастрофы.

АК-47 указал на меня. Мое сердце колотилось о ребра. Нажмите. Нажмите .

Мои глаза остановились на конце пистолета. Было такое ощущение, будто смотришь на темный туннель, а в конце дороги не было света. Я затаил дыхание.

Алессио. Кол. Моё долго и счастливо. Мои родители.

Я не был готов умереть. Я не мог умереть.

Мои руки взлетели в воздух.

— Не стреляй, — крикнул я. «Пожалуйста, не стреляйте». Мой голос дрожал и звучал далеко от моих ушей. Как будто я был под водой, и вокруг меня творилась вся эта суматоха.

Я моргнул, затем моргнул еще раз. Позади меня послышался плач ребенка и хныкающий голос матери. Крики вдалеке. Попрошайничество. Я слышал, как солдаты с обеих сторон кричали друг другу, чтобы они опустили оружие. Ни один из них не сделал этого.

Я взглянул через плечо на плачущую мать. Очень молодая мама.

«Шшш. Все будет хорошо». Каждое слово пронзало мою грудь, переплетаясь со страхом, от которого было трудно дышать.

Я понятия не имел, поняла ли меня женщина. Я понятия не имел, справимся ли мы. Но мне пришлось в это поверить. Это было единственное, что удерживало меня сейчас на ногах, пока мои колени дрожали.

Но я твердо стоял на своем. Я встретился с темными глазами солдата, который направил на меня пистолет. Один из пистолетов Алессио. Он был молод, даже моложе меня. И все же, все, что я видел, это ненависть в его глазах. Моё сердце сжалось.

Я хотел попросить его пощадить нас. Я хотел сказать ему, что у меня есть семья, к которой я могу вернуться домой. Но слова застряли у меня в горле. Я вообще не думал, что это сработает. Горечь в этих темных глазах была слишком глубокой.

И все же мне было интересно, что привело этого человека сюда. Направить пистолет на простого незнакомца. За всю свою жизнь я ни разу не причинил физического вреда другому существу. Я никогда не понимал, как один человек может причинить вред другому. И все же в этот момент я задумался. Если бы дело касалось его или нас, мог бы я убить его? Смогу ли я нажать на курок, если бы у меня был пистолет?

Ответ был ужасающим. Именно режим самосохранения заставил мир перевернуться. Мы все так или иначе хотели выжить. Но некоторые люди были просто более жестокими, чем другие. Как этот парень, у которого не было проблем застрелить женщину с маленьким ребенком, да и меня, если уж на то пошло.

«Ты не хочешь этого делать». Я обрел свой голос. Возможно, правильные слова. «Камера все еще работает». Я кинул взгляд на операторов, сидевших за стеной, что означало безопасность. Всего лишь одна стена, отделяющая хаос от некоторого подобия безопасности. «Пойдем».

Я не мог умереть. Не так. Не из-за пистолета с символом Алессио.

Судьба не была бы так жестока, чтобы позволить мне умереть от того самого пистолета, который продал Алессио. Верно? Хотя если бы я вернулся, я бы поговорил с ним по душам. Мое разочарование и страх усиливались с каждой секундой.

Его палец сжал спусковой крючок, и я задержала дыхание. Это было оно.

Я закрыл глаза. В моей памяти мелькнули улыбающиеся лица Алессио и Кола. Горячий афганский воздух ласкал мою кожу. В воздухе носились мужчины и женщины, говорящие на незнакомых языках. Плачет. Стрельба. Предупреждения. Где-то вдалеке в воздухе прокатилась знакомая ритуальная мелодия.

Молящийся.

Сделав глубокий вдох, я позволил успокаивающим словам, которые не мог понять, наполнить мои легкие. Это успокаивало, независимо от типа молитвы. И мне было насрать, какая это религия, но я воспринял это как хороший знак.

Любая молитва приветствовалась, потому что я твердо верил, что ни одна религия на Земле не пожелает чьей-либо смерти.

Люди были теми, кто причинял боль и убивал.

И как будто тот, кто слушал мои мысли наверху, хотел доказать свою точку зрения, в воздухе пронеслась очередь из выстрелов.

Твердое тело врезалось в меня. Мои глаза распахнулись. Мир вращался слишком быстро. Все, что я мог видеть, это серебристо-седую бороду, когда мужской аромат наполнил мои легкие.

И самая глупая мысль задержалась.

По крайней мере, я умру, если на мне будет приятно пахнущий парень.

Глава 42

Алессио

Т

Дверь лифта распахнулась, остановившись на верхнем этаже отеля.

Дверь большого бального зала открылась, и мы увидели зал, полный политиков и людей, которые в них верили. Или, что более вероятно, людей, которым они могут принести пользу.

Эти мероприятия были полны фальшивых улыбок и рукопожатий.

Вся комната была широко открыта. В одной стороне комнаты была стеклянная раздвижная дверь, ведущая на террасу на крыше. Стеклянные двери были закрыты, температура начала декабря была слишком холодной, чтобы можно было выйти на улицу.

Ко мне тут же подошел официант с подносом, полным напитков. Я не собирался пить сегодня вечером, но взял стакан, наполненный жидкостью коричневатого оттенка.

Я оглядел толпу в поисках своей цели. Сенатор Эшфорд.

Мне потребовалось немного времени, чтобы его заметить. С какой-то блондинкой, которая выглядела моложе его дочери. Один раз игрок, навсегда чертов игрок.

Три недели и три дня.

Мир молчал о ситуации в Афганистане. Я получал обрывки информации о группе, скрывающейся в горах. Гора Ношак возвышалась на границе между Афганистаном и Пакистаном.

Я нашел дорогу в Пакистан. Я искал горы, покрытые снегом. Но каждый раз, когда я пытался попасть в Афганистан, я сталкивался с блокпостом.

Байрон изучил все свои ресурсы и друзей со времен военной службы. Казалось, весь мир был отрезан от въезда в страну.

«Алессио», — поприветствовал меня Байрон.

«Байрон».

"Что-либо?" Он помогал. Во всяком случае, пытаюсь. Но мы продолжали заходить в тупик.

«Ничего нового», — скрипнул я, глядя на сенатора Эшфорда, который беззаботно смеялся и, скорее всего, пил коньяк. «Только слухи о наемниках, которые застряли в стране и скрываются в горах. Говорят, с ними иностранки.

За исключением того, что не было абсолютно никаких подробностей о женщинах. Ни наемников. На кого они работали?

Я видел, как отец вынул из кармана сигару, и кто-то уже протянул руку, чтобы зажечь ее. Судя по всему, на этого ублюдка не распространялось правило о запрете курения. Он вдохнул, затем выдохнул, создавая вокруг себя вихрь дыма.

— Он что-нибудь сказал? Я спросил Байрона, который наблюдал за своим отцом.

— Нет, просто если хочешь знать, то сразу к нему придешь.

Единственная причина, по которой я пришел, — это Отэм и наш сын. Ради них я бы сжег мир. Ползать перед ними на коленях. В общем, не было ничего, чего бы я для них не сделал. Так что, если бы сенатор Эшфорд хотел, чтобы я обратился непосредственно к нему, я бы это сделал.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, сенатор Эшфорд повернул голову, и наши взгляды встретились. Это был второй раз, когда я был с ним в одной комнате. Последний раз это было десять лет назад, когда он разыскивал меня.

За чертовы деньги на свою кампанию.

Он извинился, оставив юную девчонку позади, и пошел дальше. Чем ближе он подходил, тем крепче я сжимал стекло, которое держал.

Мне было сорок два года, и я все еще не мог смириться с тем фактом, что этот ублюдок бросил мою мать, когда она нуждалась в нем больше всего. Оставил меня на воспитание ублюдку-садисту.

«Алессио», — поприветствовал он меня.

«Сенатор Эшфорд». Его густые брови нахмурились. Он презирал то, что я отказался называть его по имени. — Я не буду тратить ваше время, — начал я. — И не мой. Моя жена- "

«Она не твоя жена», — остановил он меня.

Мои зубы сжались так сильно, что казалось, будто мои коренные зубы вот-вот треснут пополам.

"Еще нет. Но она мать моего ребенка, — процедила я. «Если бы она не застряла в Афганистане, она бы сейчас была моей женой. Так что вы простите меня, если я не отвернусь от женщины так же легко, как некоторые другие люди.

Его челюсть щелкнула. Ах, наконец! Я задел нерв. — Я не отвернулся от твоей матери.

Мои глаза бродили по комнате, казалось бы, небрежно. «Это то, что ты говоришь себе, чтобы лучше спать? Я думаю, что лгать самому себе, вероятно, даже проще, чем лгать всем остальным».

– Алессио, твоей матери было бы лучше без меня.

Я сделал шаг вперед и выпрямился. Моя фигура возвышается над ним. «Да, моей матери было намного лучше, когда ее избивал садистский ублюдок. Ей было гораздо лучше, когда ее били и насиловали. Ей было намного лучше видеть, как ее собственных детей терроризируют и избивают так, что она даже не может собраться с силами, чтобы защитить их».

"Если бы я знал- "

— Не надо, — прошипела я, мои мышцы напряглись. Я был готов сорваться, но это не поможет Отэм. «Избавь нас от всей своей лжи. Я хочу знать, сможешь ли ты мне помочь или нет, — продолжил я холодным тоном. — Кроме этого, меня больше ничего от тебя не интересует.

Последовало ледяное молчание, пропитавшее воздух, а на лице сенатора Эшфорда появилось понимание. Возможно, на его лице отразилась некоторая боль, но меня это не волновало. Было слишком поздно. Слишком поздно на сорок два года.

Эти отношения уже не исправить.

— Я следил за тобой, — сказал он, его голос внезапно стал испорчен усталостью. — Ты и Отем Корбин. Я напрягся, и губы сенатора Эшфорда подтянулись. Едва. «Когда я получил известие о ее отъезде в Афганистан, я обратился к старому другу, который в долгу передо мной. Он владеет охранным агентством. Они следили за ней. К сожалению, когда там разразился хаос, исчезло и все мое общение с ними. Но последнее сообщение, которое я получил от него, показало, что она у него, и она в безопасности».

"Когда?" Я прохрипел.

"Две недели назад."

— Куда они направлялись? Я потребовал знать.

«Для гор», — ответил отец. «Несмотря на то, что все технологии остались позади, у нового режима есть возможность контролировать все коммуникации. Мой парень сказал, что не сможет снова позвонить, пока они не найдут безопасное место».

Мое сердце замерло.

Если он больше не слышал о нем, это означало, что они не в безопасности.

Глава 43

Осень

С

шесть недель вдали от моего сына. Шесть недель до Алессио.

Еще одна пещера. Мы прятались в пещерах, переезжая каждые несколько дней. Я устал от пещер и гор. И этот холод, пронизавший мои кости.

Мои мышцы болели. Моё сердце болело ещё сильнее. И я был чертовски голоден. Я понятия не имел, сколько сейчас времени. Ночь. На улице было темно. Мои зубы стучали от холода.

Всхлип. Потом еще один всхлип. Я вытер нос тыльной стороной ладони.

Были люди, которые жили так всю свою жизнь. Мы занимались этим шесть недель, и я разваливался. Это заняло не много времени, около недели. Но я был слишком горд, чтобы показать это. Молодая женщина с ребенком не плакала. Она была благодарна, даже улыбаясь, тому, что у нее есть защита от этих мужчин. Я тоже был благодарен. В тот момент, когда в Кабуле разразился настоящий ад, мы смогли спастись только благодаря этой группе из четырех человек. Они окружили нас и выгнали из этого места, а вокруг нас летали пули.

Я зажмурилась, уголки моих глаз горели и грозились выпустить слезы. Я знал, что как только они выпустят свободу, их уже ничто не удержит. Я подтянула колени к груди, легла на твердый пол пещеры и обхватила себя руками, чтобы немного согреться.

Паранджа и одежда, которую я носила под ней, почти не согревали. Один из охранников дал мне одну из своих рубашек. Все наши вещи остались позади. У меня была камера, у них было оружие, и у всех нас была одежда на спине.

Вот и все.

Мы шли пешком по деревням глубокой ночью, убегая от группы мужчин, которые назначили цену за наши головы и угрожали любому местному жителю, который хотел бы нам помочь.

И все же мы находили доброту в самых неожиданных местах.

В одном из сел женщина предложила мне свою паранджу. У них почти ничего не было, и она все равно предложила мне свою лучшую паранджу, чтобы я мог сойти за местного жителя. Другой мужчина дал нам еды на вынос. Мы не смели оставаться в чьем-либо доме и приносить беду к их порогу.

По моему лицу скатилась первая слеза. Дома был сочельник. Здесь было Рождество.

Это будет мое первое Рождество вдали от семьи. Первое Рождество без Кола. В горле образовался ком. Оно сжимало и сжимало, пока я не мог дышать. Из меня вырвался хрип, и я быстро проглотил рыдание, сорвавшееся с губ.

Но последовал еще один.

И мое тело начало дрожать от каждого нового рыдания, прокатившегося по мне. Мои руки закрыли рот, пальцы дрожали. Я крепко зажмурил глаза, надеясь взять себя в руки, прежде чем кто-нибудь очнется.

А ребенку Сальмы нужен был сон.

Так звали женщину с младенцем. Сальма и ее маленькая девочка Азая.

Она была многообещающей афганской журналисткой. И когда дерьмо попало в вентилятор, они пришли за ней. Она так и не добралась до ворот, которые обеспечили бы безопасность ей и ее ребенку.

Я не пожалел, что бросился ей на помощь. Я действительно этого не сделал.

Но никогда за миллион лет я не думал, что мы окажемся здесь. Отрезанный от мира. Отрезанный от безопасности.

— Мы уйдем отсюда. Глубокий, хриплый голос раздался позади меня.

Киан. Никаких фамилий.

Мужчина пятидесяти с чем-то лет, который спас мне жизнь. Почему? Я понятия не имел. Наверное, я понятия не имел, почему прыгнул перед Сальмой. Киан почти не разговаривал. Он был одним из тех молчаливых, загадочных типов.

Шесть недель вместе, а я знал только его имя.

«Это Рождество», — прошептала я, оглядываясь через плечо и встречаясь с его темным взглядом. Его глаза были цвета самой темной, беззвездной ночи. Я видела серебристую седину в его волосах и щетине, заставляя меня снова задуматься, что он здесь делает.

Он был обеспеченным парнем. Назовите это интуицией, но я бы поставил на это свою жизнь. Или это могло быть качество его одежды, оружия и часов на запястье.

«Вы празднуете Рождество?»

"Да." Но не это усложняло ситуацию. "Ты?"

"Прошло много времени."

Я обернулся и уставился на стену пещеры, когда дрожь прокатилась по моему позвоночнику. Было сыро и чертовски холодно, даже когда горел огонь. — Это самый долгий срок, когда я был вдали от сына, — прохрипела я, мой голос был едва громче шепота.

"Хм."

Последовала долгая пауза.

"У вас есть дети?" Я спросил. Мне нужно немного отдохнуть, нам обоим это нужно. Завтра нам, вероятно, придется снова отправиться в поход. Хотя куда, черт возьми, мы направлялись, я понятия не имел. Киан отказался поделиться своими планами.

"Нет." Я чувствовал, что в его ответе была какая-то история, но знал, что он ею не поделится. Мне потребовалась целая неделя, чтобы вытянуть из него его имя. Киан был тем, кто привязался ко мне, как будто он был моим личным телохранителем. Но разговоров не было. Еще одна дрожь прокатилась по моему позвоночнику. — Тебе холодно?

«Нет», — солгал я.

Он вздохнул и потянул меня за собой. — Ты не в моем вкусе, — проворчала я, хотя тепло его тела было чертовски приятным. «А я люблю кого-то другого», — добавил я. «Я собиралась выйти за него замуж. Даже не понимаю, почему я сразу не потащил его в здание суда. Это все было глупо. С разницей в четыре года я наконец возвращаю его, но не могу назначить дату. Самое приятное то, что я торопился сюда и сейчас».

Вибрация его груди, прижавшейся к моей спине, заставила меня перевернуть голову. Он смеялся. «Что смешного?»

— Не волнуйся, Отэм, — сказал он, закрывая глаза. «Ты тоже не в моем вкусе. Мы просто делимся теплом своего тела. Идти спать."

Мое тело расслабилось, окутанное его теплом.

Последняя мысль, которая задержалась у меня в голове, прежде чем я заснул, заключалась в том, что ни от кого из нас больше не пахнет так здорово.

Боже мой.

Это не могло быть моей жизнью. Еще один чертов месяц. Может больше. Я не мог вести счет дням. Местные военные шли за нами по пятам. Нам пришлось отступить, спуститься с горы, а затем снова подняться. Если бы я никогда в жизни не увидел еще одну чертову гору, это было бы слишком рано.

"Какой сейчас месяц?" Я спросил Сальму. «Январь?»

— Думаю, в феврале, — проворчала она. «Олимпиада была назначена на февраль», — заметила она без веской причины. Я взглянул на нее, задаваясь вопросом, откуда это вообще взялось. Она просто пожала плечами. «Мои родители любят смотреть катание на коньках». Я моргнул. Ладно, это было странно. «И у меня только что закончились месячные. Да, определенно февраль.

Период. У меня не было менструации с тех пор…

Я моргнул. Должно быть, это все из-за стресса. И нехватка еды. Мой желудок заурчал.

— Тебе нужен мой хлеб? — предложила она, но я тут же покачал головой. Она кормила ребенка. Она нуждалась в еде больше, чем я. "Вы уверены?"

— Да, спасибо, — пробормотал я, хотя у меня изо рта пошла слюна.

Если мы когда-нибудь вернемся, я попрошу маму испечь мне свежего хлеба. Ничего лишнего, только хлеб. Если подумать, возможно, было бы разумнее пойти в пекарню. Я не мог рисковать пищевым отравлением.

— Твои родители в Штатах? Я спросил ее.

Она кивнула. «Они уехали тридцать лет назад. Я родился в Штатах, но пять лет назад мне пришла в голову блестящая идея вернуться сюда. Мои корни и все такое. Я думал, это будет безопасно. Думаю, это шутка надо мной.

«Я не думаю, что кто-то думал, что все закончится вот так», — пробормотал я. — Хотя сейчас я бы убил за приятную теплую ванну.

«И обед из пяти блюд», — добавила она задумчиво.

Мы оба рассмеялись, но в этом не было никакого юмора.

Ее ребенок мирно спал у нее на руках. Я провел пальцами по ее темным волосам. Нам повезло, ребенок спал. В нескольких случаях, когда нам приходилось укрываться и прятаться, я чувствовал напряжение со стороны мужчин, мелькающие тревожные взгляды в сторону ребенка. Один вопль, и мы бы погибли. Но маленькая Азая так и не проснулась.

— Что ты собираешься делать, когда вернешься? — спросила Сальма. Мужчины почти не разговаривали с нами, так что нам оставалось только вдвоем познакомиться. Мне казалось, что между нами не осталось секретов, хотя их у меня было много. Только один.

Звуки выстрелов возобновились где-то вдалеке. Ни Сальма, ни я не вздрогнули. Мы к этому уже привыкли. Мы могли распознать, когда оно было слишком близко или когда на расстоянии было достаточно безопасно, чтобы не беспокоиться об этом.

Нам потребовалось всего несколько дней, чтобы привыкнуть к этим звукам.

Я посмотрел за горизонт. Перед нами простиралась долина и город Баграм. Думаю, это можно назвать городом. Когда-то это был древний город, расположенный на стыке Горбанда и Панджшерской долины. Сальма тоже хорошо знала историю. От вида захватывало бы дух, если бы не постоянный страх, нависший над нашими головами.

Камера все еще висела у меня на шее. С того дня в Кабуле я не сделал ни одной фотографии. Но глядя на горизонт и горы на другой стороне долины, я взял камеру и посмотрел через объектив.

«Я собираюсь выйти замуж за Алессио», — пробормотала я, глядя на открывающийся вид. — Если он все еще будет у меня.

Сальма усмехнулась. «Он тебя достанет».

Я нажал кнопку, чтобы сделать снимки, и впервые за несколько месяцев щелчок камеры успокоил меня.

Мы с Сальмой одновременно услышали шаги позади себя и вскочили на ноги.

Легкий поток воздуха покинул мои легкие. — Киан, ты напугал нас до смерти.

Он протянул мне устройство. Громоздкое устройство, похожее на древний телефон. Без шнуров.

"Что это такое?"

"Спутниковый телефон. Позвони своему сыну.

Мои глаза метнулись к нему, встретившись с его темным взглядом.

«Почему мы не использовали его раньше?» - прошипел я. «Мы могли бы выбраться из этой адской дыры».

«Нам нужно было добраться до безопасного места, где я мог бы подключиться к неотслеживаемому спутнику. Местный режим отслеживает все звонки из страны».

Мне это показалось чертовски греческим. — Но теперь это безопасно?

«Я отправил координаты нашего местоположения кому-то, кто, надеюсь, приедет и заберет нас». Он не выглядел очень уверенным в этом. «Осталось несколько минут. Позвони своему сыну.

Ему не пришлось повторять это дважды. Я схватил телефон и повертел его в руке. Там были пронумерованные ключи.

Не теряя времени, я дрожащими пальцами набрал номер Алессио.

Вдалеке раздались выстрелы, наполнившие воздух. Мои глаза устремились к горизонту, и я ждал, затаив дыхание. Каждое кольцо заставляло мое сердце немного замирать. Что, если Алессио не ответит?

Моё сердце сжалось в груди. Недели без Кола и Алессио казались целой жизнью.

Глава 44

Алессио

Т

два месяца без нее.

Страх и ярость из-за моей неудачи прокатились по мне льдом и огнём. Я должен был обеспечить себе путь в эту чертову страну. Я должен был уже вытащить ее.

Вместо этого ничего.

Данте ДиЛустро чертовски отказывался предоставить мне прямой контакт своего поставщика из Афганистана, который мог бы меня впустить.

Полагаю, он был параноиком, надеясь, что я вычеркну его из уравнения и заключу сделку напрямую с ними. Мне это даже в голову не пришло. Мне просто нужен был путь в Афганистан, чтобы я мог вывезти свою женщину.

На экранах транслировались олимпийские репортажи о золотых медалях. США выиграли золото в парном катании, и вся страна восхищалась фигуристкой. Раздражает чертовски.

Байрон хотел встретиться. У него были новости, и он возвращался после посещения одного из ДиЛустро. Я надеялся, что это Данте. Мне нужен был вход.

Итак, я был в маленькой кофейне в центре округа Колумбия, готовый услышать новости. Лучше бы это были хорошие новости, потому что следующим шагом было похищение этого маленького ублюдка и выпытывание из него информации. Я пожалел, что не начал с этого метода. Я надеялся поступить правильно и не нажить новых врагов.

«Печенье?» Кол осмотрел ассортимент круассанов, шоколадной крошки и сахарного печенья.

— Как насчет круассана? — мягко предложил я.

Мне следовало оставить его с Бранкой или родителями Отэм, но я не мог оставить его на весь день. Несколько часов здесь и там прошли нормально. Кроме того, мой малыш любил самолеты, и я воспользовался возможностью отвезти его на своем частном самолете.

Впервые с тех пор, как Отэм ушла, я увидел его таким взволнованным. Он не мог решить, из какого окна посмотреть. А потом, когда я отвел его в переднюю часть самолета, где был пилот, его глаза загорелись, как ярчайшая звезда, и он так счастливо улыбнулся, что напомнил мне свою мать.

«Папа, печенька». Кол прижал ладони к стеклу, отделяющему его от печенья. "Пожалуйста пожалуйста пожалуйста. Папа, печенька.

Я опустился на колени. «Хорошо, печенька. Но сначала мы обедаем. Хорошо?"

Он ухмыльнулся и энергично кивнул. Я волновалась, может быть, он не услышал ни единого слова после «окей».

— Он обвел тебя вокруг своего мизинца. Позади меня послышался веселый голос Байрона. Мы с Колом перевели на него взгляд. Как и я, мой брат носил свой костюм.

Руки моего сына обвили мою шею. Я поднялся, поднимая его вместе с собой, и все это время глаза Кола не сводили глаз с Байрона.

— Все в порядке, приятель, — заверил я его. «Это дядя Байрон».

В глазах Байрона мелькнуло удивление. Честно говоря, меня это тоже удивило. Эти слова прозвучали без долгих раздумий, и, учитывая то, что он и Ройс сделали для меня, я был в очень долгу перед ним.

— Привет, Кол, — поприветствовал его Байрон. — Ты похож на своего папу.

Кол ухмыльнулся. "Мой папочка."

У меня вырвался смешок. "Вы получили это право."

«Маман?» Я знала, что он ее воспитает. Он скучал по ней. Мы оба это сделали.

— Маман тоже твоя, — прохрипел я. — Мы вернем ее.

«Мы сделаем это», — согласился Байрон, улыбаясь племяннику. «Мы, Эшфорды, возможно, не всегда согласны, но мы всегда возвращаем семью домой».

Кол серьезно кивнул, и это заставило меня поперхнуться. Оказалось, что ребенок сделал это с мужчиной. Годы избиений и страданий не задушили меня, но услышать, как мой сын называет меня папой, было достаточно, чтобы я задохнулся от эмоций.

Господи Боже, мне пришлось набраться сил, прежде чем я привезла Отем домой, и у нас родились еще дети.

«Можете ли вы найти нам столик, пожалуйста? Я принесу Колу обед и печенье, — сказала я Байрону.

Он кивнул. — Принеси мне тоже печенье, — ответил он, подмигнув Колу.

Пять минут спустя мы уже сидели за столиком у окна, шумная городская жизнь проходила мимо нас. Кол зарылся в еду, намереваясь съесть обед, чтобы получить печенье. Мы с Байроном пили черный кофе.

"Что у тебя есть для меня?" — спросил я его, переходя прямо к делу.

«Я помог вам попасть в Афганистан», — ответил он.

Мое сердце на секунду замерло, а затем начало грохотать от надежды. "Когда?"

«Возможно, вы не обрадуетесь, когда услышите, чего это стоит», — сухо заметил Байрон.

— Мне плевать… — Я удержался от ругательств. Я не хотела, чтобы Кол поднял его. «Я заплачу любую цену. Отдай все, что у меня есть».

Лицо Байрона слегка потемнело. — Вот в чем проблема, — проворчал он. «Это то, чего у тебя нет. Еще нет. Я пытался подкупить его, но эти маленькие придурки упрямы.

«Маленькие уколы?» Я почувствовал, о ком он говорит.

«Мои кузены, маленькие придурки. Их безумные поступки приведут к следующей мировой войне».

— Возможно, это преуменьшение, — усмехнулся я. Впрочем, это не имело значения: чего бы они ни хотели, я бы это дал. Если бы у меня его не было, я бы его получил. Осенью я бы ползал на коленях, лгал, обманывал и убивал. «А теперь скажите мне, чего они хотят, а у меня нет».

«Как только ты женишься на Отэм и корсиканская организация перейдет к ней, значит, они хотят, чтобы ты вытащил их из Филадельфии».

"Сделанный." Это было несложно. Я все равно выбирался.

"Просто так?" Байрон подозрительно посмотрел на меня.

«Просто так», — подтвердил я. «Я ухожу из такой жизни. Осень воспитывали по-другому. Она хочет спасти мир. Чтобы у Кола было нормальное и безопасное детство, как у нее. Я тоже."

«Значит, теперь он будет черно-белым?»

Сардоническое дыхание покинуло меня. «Это никогда не бывает просто черно-белым. Есть так много чертовых оттенков серого, и я всегда сделаю все возможное, чтобы защитить свою семью. Но мне не нужен ни нелегальный бизнес, ни корсиканская организация. Так что, если он хочет, чтобы они ушли из Филадельфии, они уйдут из Филадельфии».

«Ну ладно, — подумал он. «Все прошло проще, чем я думал. Я отправлю Данте сообщение, и давай подождем информации, пока наслаждаемся печеньем. Что скажешь, Кол?

«Маман. Печенье, — пробормотал Кол с едой во рту, как будто он понял, что только что была заключена сделка, чтобы вернуть его Маман.

Я иду за тобой, Осень. Просто подожди еще немного.

Для Кол. Для меня. Для нас.

Я сидел за столом с Нико, Байроном и Сашей Николаевым в офисе Нико. Его дети кричали, некоторые плакали, другие играли. Все поместье Нико было зоопарком, но хорошим зоопарком. Кол тоже был здесь, находясь под действием заклинания печенья Бьянки. Вероятно, он был бы полон сахара из-за ее постоянной выпечки.

Я наконец заключил сделку с Данте ДиЛустро. Спасибо Байрону. Базилио ДиЛустро похитил Винтер, племянницу Лиама Бреннана. Чтобы обеспечить проход в горы Афганистана, Байрон поддержал ДиЛустрос, а не семью своей сводной сестры… моей сводной сестры Давины. И я обещал, что корсиканская мафия уйдет из Филадельфии, как только я женюсь на Отэм.

Излишне говорить, что я был ему должен. Чертовски большое время.

Наконец-то я взял в руки контакт Данте. Я отправил своему пилоту записку, чтобы он был готов – днем или ночью. У нас был вход, проблема заключалась в том, с чего начать.

Мы понятия не имели, с чего начать поиски, и в этот момент нам могла пригодиться вся возможная помощь. Время имело решающее значение.

«Если бы мне пришлось угадывать, они бы направились в горы». Байрон указал на границу между Афганистаном и Пакистаном на карте. Точно так же я пытался попасть в Афганистан несколько месяцев назад.

— Я тоже так думал, — проворчал я. «Эта гора простирается почти на сто миль. Или, если они попытаются пересечь границу с Пакистаном, это будет еще тысяча шестьсот миль. Это пресловутая иголка в стоге сена. Он не будет входить и выходить».

Мои глаза блуждали по карте. «Горы — это то место, где, держу пари, они прячутся».

«Я думаю, это наш лучший выбор», — согласился Нико. «Спутниковое наблюдение показывает активную активность местных военных в горах. Они кружили над ним, как стервятники.

Одна только мысль о том, что Отем спряталась и за ней гонятся, как за собакой, заставила меня захотеть заняться убийством. Накажите каждого человека, который осмелился даже подумать о том, чтобы причинить ей вред.

Дверь кабинета Нико открылась, и вошла Бьянка с подносом, полным печенья. Взгляд Нико метнулся к жене, и выражение его лица мгновенно смягчилось.

"При удаче?" она спросила.

«У нас есть вход», — сказал ей Байрон. «Если бы мы только могли сузить чертовы координаты».

— Я пойду с тобой, — предложил Саша. «Мне больше нечего делать. По крайней мере, не в обозримом будущем».

"Что? Больше никакой охоты на ДиЛустро? – сухо спросил Байрон. Саша только пожал плечами, но блеск в его глазах предвещал беду. Столько чертовых проблем, что я был рад, что он не был моим родственником.

«Нет, я пошел дальше. У меня есть более заманчивая цель, — ответил Саша, акулья ухмылка на его лице не сулила ничего хорошего тому, кого он имел в виду.

Мне понадобились бы навыки Саши, но, черт возьми, если бы у меня хватило сил расшифровать его загадочные сообщения. Или его психотические манеры.

«Мне понадобятся твои снайперские навыки», — неохотно сказал я ему. «Просто снайперские навыки».

«Хорошо, это снайперские навыки». Он пожал плечами. — Но твоя чертова потеря. Мне веселее в рукопашном бою».

Боже, помоги мне, я не знал, как Сашины братья и сестры справлялись с этим сумасшедшим ублюдком. Но прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, зазвонил телефон. Я ответил, не взглянув на номер звонящего.

«Руссо».

«Алессио». Мягкий голос, который я узнал бы где угодно.

— Осень, ты вернулась? Тишина. "Осень?"

— Нет, — прохрипела она. «У меня мало времени. Я хотел услышать твой голос. И К-Кол. Ее голос сорвался на имени нашего сына.

«Все будет хорошо», — сказал я ей. — Я приду за тобой.

"Нет. Пообещай мне, что будешь держаться подальше. С каждым словом ее голос становился тише.

В это же время зазвонил телефон Байрона, но я все это проигнорировал. Я посмотрел Нико в глаза и произнес: «Отследи мой телефон».

Я перевел звонок на громкую связь, и на экране появился номер. Без подсказки Байрон тоже напечатал это на своем телефоне.

«Чей это телефон?» Я спросил ее.

— Это спутниковый телефон, — пробормотала она. «Я понятия не имею, где Киан нашел это. Пожалуйста, Алессио. Обещай мне, что не придешь. Она понизила голос до шепота. «Для Кола».

— Я иду за тобой ради Кола, — прохрипела я. «Мне без тебя плохо».

Мне было плевать на тех, кто услышал мое признание. Это была правда. Мне нужно было, чтобы она вернулась в мой дом, в мою жизнь, в мою постель.

"Нет. Остаться дома. Быть безопасным."

Моё сердце сжалось. Это слишком походило на прощание. Мне это не понравилось.

— М-могу ли я услышать голос Кола? Ее голос сорвался. "Я так по нему скучаю. Я хочу его услышать, на тот случай, если я не…

— Не смей, блядь, так говорить, — прорычал я. — Не смей думать об этом, Отэм. Я иду за тобой. У меня есть вход. Скажи мне, где ты.

«Мы прячемся в горах». Я встретился взглядом с Байроном. Маунтин был правильным решением.

«Скиньте мне свой значок местоположения».

«Это спутниковый телефон», — объяснила она. «Я не думаю, что у него есть булавка. Алессио, мне нужно, чтобы ты меня выслушал; У меня мало времени. На случай, если я не вернусь, пообещай мне, что не допустишь Кола в подземный мир. Пожалуйста."

«Ты вернешься», — поклялась я дрожащим голосом. Господи, мой голос дрожал, а на коже выступил холодный пот. Этот страх был как лед в моей груди. «Я приду за тобой. Мы вместе удержим его от преступного мира.

Я слышал стрельбу на заднем плане. Казалось, оно приближалось. Звуки пуль были громче, чем когда я впервые ответил на звонок.

— Пожалуйста, позаботься о Коле, — прошептала она, ее голос было трудно услышать. — Мне следовало… Долгая пауза. «Четыре года, а потом это».

«У нас будут следующие сорок лет. Оставайся в безопасности, пока я не доберусь туда, — упрямо приказал я. — Ты будешь дома до конца недели.

Последовали рыдания. — Я не знаю… — Ее голос сорвался.

Мне нужно было ее увидеть. Защити ее. «Ты вернешься домой. Ты можешь даже разбить мне сердце, и я не буду мудаком. Еще когда-либо. Мы поругаемся и помиримся. Но ты вернешься домой».

Ее хныканье было моим ответом. Она потеряла веру. Она была напугана. И это разрывало мою душу на части. Я мог терпеть чью-либо боль, кроме ее.

— П-пожалуйста, могу я услышать голос Кола? она задохнулась. Последовали новые тихие рыдания. "На всякий случай- "

Бьянка была передо мной с Колом на руках. Она закусила нижнюю губу, ее глаза блестели от слез. Блин, мне тоже хотелось плакать. Но сейчас я не мог сломаться.

— Привет, приятель, — тихо пробормотал я. «Маман разговаривает по телефону. Можешь передать ей привет?»

— Маман, — глаза Кола уставились на мой телефон.

"О, детка. Да, это я, — закричала она. "Я очень по тебе скучаю. Н-у тебя было хорошее Рождество?

— Папа может полететь на самолете, — пролепетал Кол. – Вернуть маму домой?

— Я не знаю, детка. Ее голос дрожал, и это распотрошило меня. Он вонзил невидимый нож в мое сердце и заставил меня кровоточить.

— Ты собираешься вернуться домой, — прорычал я. «Я приду за тобой. Просто держись там. Я иду за тобой. Ты просто останешься в живых. Будь сильным, еще немного».

Фон заполнился криками и криками.

«Осень, нам пора бежать». Женский голос. Ребенок плачет. Мужчины кричат. «Талибан нас нашел».

Мое сердце замерло. Чертовски замерзло. Я прошел через многое, но этот страх не был похож ни на что другое, что я когда-либо испытывал.

Я слышал, как она глубоко вздохнула, как будто ей нужна была смелость.

— Кол, мама любит тебя, — прошептала она. — О-окей?

— Хорошо, маман.

— Хороший мальчик, — прохрипела она. — Мне нужно поговорить с твоим папой.

Я кивнул Бьянке, и она вывела его из комнаты.

«Пожалуйста, позаботьтесь о Коле. Мои родители… пожалуйста, сохраните их в жизни Кола. Берегите его. Не является частью преступления. Заставь его почувствовать себя любимым, и если он забудет меня, — ее голос сорвался, и у нее вырвалась икота, — скажи ему, что я всегда буду любить его.

Ее последнее слово оборвалось сдавленным рыданием. — Ты сам ему скажешь, — твердо сказал я. «Мы собираемся вырастить его вместе. Правильный путь."

Она хныкала, когда на заднем плане раздавались взрывы. — Я-мне страшно, Алессио, — призналась она с тихим рыданием. «Я никогда не думал, что это закончится…»

— Это не конец, — прорычал я. "Только начало. Ты моя. Ты всегда был моим. И будь я проклят, если позволю этому случиться. Я приду и заберу тебя, — поклялся я. «Я достану тебя, и поможет мне Бог, Осень, я никогда тебя не отпущу. И куда бы ты ни пошел, я пойду». Она захныкала. «Не плачь, любимая. Я иду за тобой."

На заднем плане послышался пронзительный крик. Стрельба, выстрелы, снова крики.

"Осень?" Я взревел.

Еще крики.

"Головой вниз." – рявкнул на нее мужской голос. Голос ее был далеким и дрожащим. Я чувствовал ее страх своими костями.

По линии раздался громкий взрыв. Еще один взрыв.

— Осень, послушай меня, — крикнул я, привлекая ее внимание. «Оставайтесь на линии. Нам нужно отследить звонок. Чтобы мы могли определить местоположение.

В трубке послышался очередной грохот взрыва. А затем наступила страшная тишина.

"Осень?" - прохрипел я. Нет ответа. "Осень?" Я взревел.

Мои глаза лихорадочно обратились в поисках Нико. При виде его выражения у меня в животе сгустился ужас.

— Вы определили местоположение? Голос не был похож на мой, он был слишком спокойным. Слишком далеко. Но мой рот шевелился, вопрос был мой.

«У меня есть общая площадь», — ответил Нико. «Этого должно быть достаточно для сканирования. С чего-нибудь начать».

— Нам сегодня пора выходить, — проворчал Саша. «Чем дольше они там находятся, тем меньше шансов на их выживание». Я кивнул. «Если талибы захватят их, они…»

— Не смей, блядь, так говорить, — предупредил я, мой контроль ослаб. — Не смей.

Саша мрачно посмотрел на меня. «Просто будьте готовы. Возможно, она уже не та».

Он бы знал. Он видел лицо моей сестры прямо перед тем, как она покончила с собой.

Почти три месяца.

Прошло десять недель и три дня с тех пор, как я последний раз держал ее на руках. В то же время, когда я разговаривал с Отэм, Байрон получил координаты от сенатора Эшфорда. Это было три дня назад. Информацию ему передал наемник сенатора, хотя благодаря Нико мы знали, что они уже в пути.

Потому что они подверглись нападению.

Моя женщина, которая хотела спасти мир, подверглась нападению. Несмотря на холод, пот катился по моей спине. Я медленно выдохнул, успокаивая пульс.

Мне просто нужно было отвезти мою женщину домой. Нашему сыну.

Воздух в вертолете был тяжелым, напряжение сильным. Саша, Байрон и я были вооружены до зубов. Нико лучше подходил для наблюдения за местностью и был нашими глазами и ушами из дома.

Разговор был невозможен из-за слишком громкого мотора вертолета. У меня не было сил произнести ни единого предложения. В моей голове играло только одно слово, точнее одно имя. Снова и снова. Осень.

Когда я верну ее, я буду обнимать ее несколько дней. Затем вставь ей микрочип, чтобы я всегда мог ее отследить.

Я опустил глаза на телефон. Нашей целью была зеленая точка на экране телефона. Устройство слежения Нико было на всех наших устройствах. Поднимаемся все выше и выше в гору.

По словам Нико, спасать нужно было шесть человек, включая Отем. Это соответствовало информации, полученной Байроном от сенатора Эшфорда. Мы бы спасли их, и провал был бы невозможен.

Я обещал своему сыну. Я обещал сестре. И родители Осени.

«Пять минут до посадки». Голос пилота звучал тихо у меня в ухе. Саша проверил боекомплект своей снайперской винтовки. Он назвал его своим ребенком. Чертовски странно, но как только он покончит с каждым ублюдком, угрожающим Отэм, он сможет называть ее своей любовницей. Мне было плевать.

Байрон тоже пробежался по своему оружию, проверил каждое из них. Вертолет приземлился. Безмолвный кивок. Я был впереди, Байрон проверял нас слева, а Саша следил за нами сверху и уничтожал всех, кто смотрел на нас.

Мое сердце колотилось о ребра. Быть так близко к моей женщине, но быть так далеко. Мы надеялись войти и выйти. Как только мы доберемся до Отэм и наемников, у нас появится неплохой шанс выбраться отсюда.

Байрон и Саша тренировались для этого. Саша служил вместе с моей погибшей сестрой, и его навыки пользовались большим спросом. Байрон прослужил немало лет в спецназе. Мы были одеты в коричневые брюки-карго и черные кевларовые жилеты под куртками. Мы путешествовали последние два дня, и у всех нас была щетина.

Вертолет приземлился, мое дыхание замерло, и мы тронулись в путь. С оружием наготове, с пальцами на спусковом крючке, мы втроем вышли из вертолета и тронулись в путь.

Глаза Саши оглядели местность в поисках лучшего места, чтобы прикрыть наши спины. Я понял это в тот момент, когда он нашел это. Он был готов нас прикрыть.

— Возьми свою женщину, — холодно сказал Саша. Я начал думать, что Николаев — адреналиновый наркоман. «Вернись. Никаких обходных путей.

Кратковременный кивок.

Мы спустились с горы, следуя за зеленой точкой, которую отслеживал Нико. Слава богу, Нико смог зафиксировать спутниковый телефон, получив координаты от сенатора Эшфорда.

"Торопиться." Голос Нико прозвучал у меня в ухе. Байрон и Саша слышали то же самое. «Они окружены».

«Теперь я могу начать устранять», — прорычал Саша, его тон был мрачным в моем наушнике.

«Сделай это», — сказал я. «Это даст им шанс дать им отпор».

Палец Байрона находился на спусковом крючке. Так было и у меня. Если бы мы только были там, чтобы я мог начать убивать этих ублюдков. Горные скалы замедляли наши движения. Снег замедлял наши передвижения.

Еще один крутой горный обрыв, и именно тогда я увидел его. Группа из тридцати боевиков окружила двух женщин и четырех мужчин. Осень. Я бы узнал ее где угодно. Она была в бурке, но без головного убора.

Страх на ее лице был мучительным. Глаза у нее были ярко-карие, слезы увлажняли ее худое лицо. Черт, она была чертовски худой.

Два удара сердца, Два тихих вздоха. Общий взгляд с братом. Кивнув, мы помчались, снег хрустел под ногами. Сашины пули летели по воздуху. Один за другим мужчины начали падать.

Моя ярость смешалась с адреналином, Наемники сражались с мужчинами. Один прилип к Отэм, и впервые в жизни я действительно надеялся, что этот чертов парень останется приклеенным к ней.

С каждым шагом ближе я мог видеть это. Эти чертовы молодые парни использовали оружие, чтобы напасть на мою женщину и ее группу. Эти подростки не должны быть здесь, на этой горе, сражаясь в бою. Их следует вырвать из этого богом забытого места и поместить туда, где оружие будет вне досягаемости.

Но сейчас я не мог об этом думать. Теперь я не мог об этом догадаться. Я не смог их спасти. Это зависело от них или от моей женщины.

Мы с Байроном побежали к ним. Прицельно. Нажал на курок. Хлопнуть . Повторить.

Моя челюсть была напряжена. Мои брови были подняты решительно. Мне нужно было добраться до своей женщины. Вытащите ее из этой адской дыры. Она все еще не видела меня. Ее глаза были устремлены на направленный на нее пистолет, в то время как ее телохранитель отбивался от трех мужчин.

— Саша, убей этого ублюдка, направляющего на нее пистолет, — грубо приказал я. Слава богу, Саша послушался. Возможно, у него был способ взбудоражить людей в нормальном обществе, но здесь он был эффективен и смертоносен.

Я услышал, как пуля пролетела по воздуху. Свистящий звук заставил мужчину упасть на землю. Другой мужчина отправился за Отэм. Она бросилась на землю и потянулась к ружью, лежавшему на горном снегу.

Откуда-то закричал ребенок. Я оглядел окрестности, но не смог этого увидеть. Я снова посмотрел на Отэм, которая теперь направила пистолет на одного из мужчин.

Мой пистолет. Даже отсюда я мог видеть логотип на нем. Еще десять шагов, и я доберусь до нее. Это было слишком далеко. Враг медленно уменьшался. Саша был хорошим стрелком. Так было и с Байроном. Нам троим удалось сократить их число с тридцати до десяти.

Кто-то врезался в меня. Мое тело упало на снег, смягчив падение. Мы покатились друг на друга, моя голова ударилась об один из камней.

Я стиснул зубы, не обращая внимания на боль в черепе.

«Алессио». Женский крик. Мой женский крик.

Я повернул голову и увидел Отэм, покрытую каким-то ублюдком, направившим пистолет ей в череп.

— Саша, — прошипела я, ударив ублюдка надо мной по ребрам.

«Она слишком много с ним борется». Его голос был совершенно спокоен и так сильно отличался от моего хаотичного сердцебиения. «Одно неверное движение, и пуля попадет в ее череп, а не в его».

Ублюдок, сидящий на мне сверху, тоже отказался прекращать борьбу. Я потянулся за ножом из кобуры и ударил его в висок.

Вой наполнил холодный горный воздух. Он вибрировал в моем черепе, вызывая жужжание в ушах. Я вскочил на ноги и увидел, как Байрон сражается с людьми, пытающимися добраться до Отем.

Я поднял пистолет. Прицельно. Нажал на курок. Саша сделал то же самое, расчищая мне путь к моей женщине. Неудивительно, что этот парень был чертовски дерзким. Его снайперские навыки были несравненны.

Казалось, что путь к ней занял целую вечность. Борьба под телом, слишком большим, чтобы она могла от него оттолкнуться. Мои пальцы схватили парня за волосы, и я оторвал его от нее. Не удостоив его взглядом, я направил пистолет ему в висок и нажал на спусковой крючок.

Пронзительный крик Осени разнесся над горой. Кровь брызнула вокруг нас, и широко раскрытые глаза, полные страха, метнулись на меня. В них мелькнуло узнавание. Ее лицо было забрызгано кровью. Мне было все равно. Она по-прежнему оставалась самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел.

«Алессандро?» Она продолжала моргать, как будто думала, что сошла с ума.

Свистящие звуки вокруг меня сказали мне, что Саша находится в турбо-режиме, уничтожая врагов вокруг нас. Я упал на колени и заключил ее в свои объятия.

— Я же говорил, что приду за тобой, — прохрипел я хриплым голосом. — Ты должен мне свадьбу.

Глава 45

Осень

«Д

ты должен мне свадьбу.

С моих губ сорвался сдавленный всхлип. Из всего, что можно сказать.

— Все, что ты хочешь, — крикнула я, обхватив его руками и осыпая поцелуями его щетинистый подбородок и шею. «Я воняю. Мне жаль."

Он глубоко вздохнул, и меня охватило смущение.

— Ты пахнешь моей женщиной, — пробормотал он, затем прижался губами к моим. У меня вырвался еще один жалкий рыдание. «Не плачь, любимая. Пойдем домой к нашему сыну».

Я сглотнула, сморгнув слезы, застрявшие на моих ресницах. Он поднял меня, затем толкнул меня за спину. Я услышал слабый голос, но не мог его определить.

Алессио кивнул, а затем повернулся ко мне. «Нам придется бежать обратно к вертолету и выбираться отсюда. Сюда идут еще солдаты.

Мой взгляд метнулся к спутникам, которые оставались со мной последние четыре месяца. «Мы не можем оставить их позади».

«Мы никого не оставим без внимания», — заверил он меня. Я проследила за его взглядом и в шоке уставилась на Байрона.

Киан вернулся ко мне, его дыхание было тяжелым. "Ты хорош?"

Я взяла его руку в свою и сжала. "Да ты?" Я скорее почувствовал, чем увидел, как Киан и Алессио напряглись. Киан кивнул. "Давай пойдем домой."

Другой мужчина уже тащил Сальму в нашу сторону. — С ребенком все в порядке? Я спросил ее.

"Малыш?" – спросил Алессио.

Сальма сдвинула бурку, спрятав под ней свою девочку.

«Господи Иисусе, все это время с ними был ребенок?» Это Сашин голос донесся из чьего-то радио. «Думаю, мне не стоит удивляться. Не с Осенью. Я не знаю, впечатляться или нет».

— Будь впечатлен, — процедил Алессио. Я уткнулась лицом ему в грудь, затем глубоко вдохнула. Сандал и пряности. Боже, я чертовски скучал по нему.

«С Колом все в порядке? Безопасный?" - пробормотал я.

"Всегда." Рот Алессио прижался к моему лбу. — Хорошо, пойдем, — приказал он, тяжело дыша. Все мужчины тяжело вздохнули. «Есть еще солдаты на подходе».

Ему не нужно было повторять это снова. Рука Алессио в моей, мы все побежали. Я не обращал внимания на жжение в уставших мышцах и боль в костях.

Несмотря на холодный воздух и отсутствие зимней одежды, по спине струился пот. Но рука Алессио в моей вливала в меня свою силу и поддерживала меня.

Я понятия не имел, как долго мы бежали, когда наконец увидел вертолет. Как только пилот увидел нас, он запустил его. Лезвия бегали по кругу. Быстрее и быстрее.

Справа от нас на землю прыгнула фигура, напугав Киана. Его рука взлетела вверх, целясь в…

«Саша?» - выпалил я с шоком.

«Он друг», — сказал Байрон Киану. «Сумасшедший, но все же друг».

Саша ухмыльнулась, не удостоив Киана взглядом. Вот Николаев был бесстрашен.

— Неплохо для человека, которому хотелось бы видеть, как вырезают сердце, — протянул он. "Хм?"

Энергии у меня уже не было, но щеки все равно горели. Я сократила расстояние между нами и обняла его. Алессио последовал за мной, его высокое тело было прямо за мной, утешая и защищая.

— Спасибо, — всхлипнула я, всхлипывая. «Спасибо большое, Саша». Его большие руки обняли меня. — Прости, я вонючий, — пробормотал я извинения, все время всхлипывая. Потом снова обняла его. "Спасибо за- "

Мой голос срывался, дрожал. Слова меня не подвели. Столько эмоций вздрогнуло в моей груди. Я сглотнул. — Я-я… — я вытер лицо дрожащими руками. «Я в долгу перед тобой».

Он кивнул. «Может быть, однажды я заберу».

Я повернул голову к Байрону. — И тебе тоже спасибо, — пробормотала я, обнимая его.

Его одна рука протянулась и чмокнула меня в щеку. "В любой момент. Вы семья. Я одарила его дрожащей улыбкой. «А теперь давай уйдём отсюда, моя скоро будущая невестка».

Мы все бросились в вертолет, рука Алессио не отпускала мою. Я хотел спросить о Коле. Мои родители. Бранка. Но завязать разговор не было никакой возможности. Поэтому я просто держал его за руку и наслаждался его теплом.

Два часа в вертолете.

Мы прибыли в частный аэропорт Пакистана. Алессио приказал нам оставаться внутри, оставив нас с Сашей, а он и Байрон вышли.

"Все в порядке?" — спросил я, выпрямляясь в кресле, мои глаза метнулись к Саше, а затем снова к Алессио. Перед большим самолетом их ждали солдаты, преграждая нам выход.

— Да, лучше бы, — сказал Саша. Он не выглядел обеспокоенным. «Или двоюродный брат Байрона окажется чертовски мертвым ДиЛустро».

"Хм?" Я не понял, что пытался сказать Саша. Я понятия не имел, что он имел в виду. Я не сводил глаз с пустого аэропорта, с шеренги вооруженных до зубов солдат, стоящих по стойке смирно. У Байрона и Алессио за штанами были только пистолеты.

«Байрон заключил сделку с одним из вора в законе», — объяснил Саша, видя мое замешательство. «Скажем так, маленькие уколы вышли очень хорошо».

"Ой."

Я задержала дыхание, беспокоясь, что что-то пойдет не так, как только замерцал свет в конце туннеля.

Алессио повернулся, кивнул, и Саша встала.

«Хорошо, дамы и господа. Давай уйдём отсюда».

Саша и Киан последовали за мной, остальные мужчины окружили Сальму и ее ребенка, а мы все бросились из вертолета к самолету. Я поднялся по лестнице самолета, мои колени дрожали при каждом шаге.

"Все нормально." Голос Алессио раздался прямо позади меня, его ладонь успокаивающе легла на мою спину. «Просто залезай в каюту, и мы выберемся из этой дерьмовой дыры».

Я сделал шаг вперед. И другой.

Казалось, это заняло целую вечность, но наконец мы оказались в каюте. Как только мы вошли, Алессио закрыл дверь каюты.

«Поехали», — отдал он команду пилоту.

Десять минут и мы были высоко в воздухе. И только когда я увидел облака вокруг нас, у меня наконец перехватило дыхание, и на глаза навернулись слезы.

Подняв меня на руки, Алессио отвел меня в хвост самолета и закрыл дверь ногой.

Именно тогда я развалился.

Глава 46

Алессио

А

рыдания осени сотрясали ее тело, ее лицо уткнулось в мою грудь. Прямо над сердцем, которое принадлежало ей. Она владела моим сердцем с того момента, как мы встретились глазами восемь лет назад, в ее восемнадцатый день рождения.

«Шшш». — пробормотал я в ее угольно-черные волосы. Для меня она все еще пахла осенью и яблоками. Как мой дом. "Теперь я здесь. Я всегда буду здесь».

Волосы цвета воронова крыла падали на ее стройное тело. Оно потеряло свой блеск, а ее лицо было таким бледным, что резко контрастировало с ее темными волосами. Темные круги затемняли ее красивые карие глаза, которые казались еще более карими, чем когда-либо. Почти безжизненная, но я бы вернул ее к жизни. Она будет жить счастливо и беззаботно со мной и Колом.

Потому что альтернативы не было. Я бы совершил убийство, ползал на коленях и прошел сквозь огонь, чтобы гарантировать, что ее глаза никогда больше не станут карими.

Ее тело дрожало в моих руках. Черт, она была кучей костей. Ее бурка была собрана посередине бедер. На ней все еще были джинсы, каждый видимый дюйм ее тела был покрыт грязью и кровью.

Господи, кровь.

Даже ее руки были в крови. Губа у нее была разбита, а под глазами были темные тени. Эти синяки выглядели еще заметнее на фоне ее черных волос и бледной кожи.

Черт возьми.

Я опоздал. Я чертовски опоздал.

— Прости, любимая, — прошептала я. «Мне жаль, что я так долго добирался до вас. Никто больше никогда не причинит тебе вреда».

Я мягко провел пальцами по ее лицу. Ярость пульсировала внутри меня, на меня самого. На мир, который посмел причинить ей боль.

Я прижал ее дрожащее тело к себе, поблагодарив всех святых за то, что она наконец-то оказалась в моих объятиях.

— Ты пришел за мной, — прогремела она мне в грудь. — Ты пришел за мной.

«Я всегда приду за тобой. Я сожгу этот мир дотла, чтобы найти тебя и Кола. Всегда."

— Я думала… — прохрипела она, ее голос дрожал. «Я думал, что больше никогда тебя не увижу. Или Кол. Ее тонкие пальцы сжали мою рубашку. «Я скучал по всем тем дням с ним». Она подняла глаза, ее ореховые оттенки засияли коричневым светом. — Н-он еще меня помнит?

Я взял ее подбородок между пальцами и выдержал ее взгляд. «Мы говорили о тебе каждый день. Он никогда тебя не забудет. И он ждет тебя. Твои родители, Бранка, Кол. Мы все ждали тебя».

В ее глазах появились маленькие зеленые точки. «Я была такой глупой», — пробормотала она. "Безрассудный. Я мог потерять…

— Нет, — пробормотал я, прижимаясь губами к ее лбу. «Добросердечный. Есть разница."

Она вздрогнула в моих объятиях. «Боже, я бы убила за ванну», — пробормотала она.

«Давайте сделаем это». В моем частном самолете была роскошная ванная комната, поэтому я подхватил ее и отнес в свою ванную. Я усадил ее на мягкое сиденье и открыл краны в ванне. Я открыл бутылку пены для ванны и вылил ее в воду.

Воздух наполнился ароматом яблок и мяты. Ее заплаканное лицо следило за каждым моим движением, пока я шел за плюшевыми полотенцами и одеждой, которую собрал для нее.

Затем я вернулся к ней и встал перед ней на колени.

— Могу ли я помочь тебе раздеться? — мягко предложил я.

Пауза. Неуверенность, которую я не привык видеть, отразилась на ее лице. Меня это чертовски распотрошило. Если бы эти люди прикоснулись к ней, я бы вернулся и убил их всех.

— Кто-нибудь… Черт, я даже не мог произнести слов. Я бы выдержал миллионы лет издевательств, если бы это только пощадило ее.

Она покачала головой, и облегчение захлестнуло меня, словно прохладная родниковая вода. «Нет, Киан защитил меня». Ее руки обхватили себя. «Тебе может не понравиться то, что ты увидишь». Ее тихий голос и уязвимость в глазах ранили мое сердце. Это чертовски заставило мое сердце кровоточить.

«Невозможно», — сказал я ей. «Когда тебе исполнится сто лет, хрупкая, с седыми волосами и вся в морщинах, ты все равно останешься для меня самой красивой женщиной. Единственная женщина для меня».

Красные пятна залили ее глаза, сдерживая слезы, и от этого у меня заболело сердце. — Позвольте мне помочь вам, — мягко предложил я.

Я наблюдал, как двигалась ее тонкая шея, когда она сглатывала, а затем слегка кивнул мне. Медленно я снял с нее паранджу. Затем я наклонился и снял с нее черные армейские ботинки Тори Берч. Джинсы последовали за ним. Потом носки. Ее рубашка была следующей. Мужская рубашка.

Когда мой взгляд метнулся к ней, она объяснила: «Киан дал мне это, потому что оно было холодным».

Я кивнул, а затем отбросил его. Следующей была белая футболка. Я узнал это. Это было то же самое, что она носила во время фрагмента, показанного по телевидению. Этот клип стал широко транслироваться. Нам пришлось отключить телевизор от новых каналов, чтобы Кол не увидел свою мать посреди перестрелки.

Дрожь пробежала ее тело. Мой взгляд скользнул по ее бледной коже. Ее ребра выделялись на коже. Обнажились ее тазовые кости. Но внизу живота у нее была крошечная шишка.

Мой взгляд метнулся к ней, затем к ее животу. "Ты- "

Я сглотнул. Этого не может быть. Людям вроде меня не так повезло. Такие люди, как я, этого не заслужили, после всего, что я сделал.

— Я так думаю, — тихо пробормотала она. Медленно я положил свою дрожащую руку ей на живот, а ее рука легла на мою. «Хотя я не уверен. Это может быть просто стресс. Может быть? Я не знаю."

— Все в порядке, — заверил я ее. «Мы выясним это вместе. Мы преодолеем все вместе». Ее дрожащее дыхание заполнило пространство между нами. «Вместе», — повторил я.

Она кивнула. "Вместе."

Я расстегнула ее лифчик, затем помогла ей снять трусики.

Она была обнажена передо мной. Она по-прежнему оставалась самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Но меня потрясло выражение ее лица.

«Готовы понежиться и расслабиться?»

"Да." Намек на небольшую, мягкую улыбку. Тот, который я запомнил.

Я взял ее за руку и помог ей войти, не желая отпускать ее. Еще нет. Вода тихо плескалась, когда ее тело медленно опускалось в ванну.

«Аааа». С ее губ сорвался тихий вздох.

"Хороший?"

"Идеальный. Спасибо."

Ее щеки покраснели под теплой водой, и мои глаза изучали, как блестит ее кожа, пузырьки, скрывающие от меня ее тело. В ванне она выглядела такой маленькой, ее глаза с каждой секундой становились все зеленее.

Я потянулась за шампунем, затем села на край ванны. Я снял крышку с шампуня и вымыл ей волосы. Черные волосы отражали свет. Я сохранял свои движения тщательными, массируя ее кожу головы уверенными, глубокими движениями. Ее глаза закрылись, длинные темные ресницы резко прикоснулись к щекам. Ее дыхание было ровным и ровным, и я обнаружил, что даже если она скажет мне перестать прикасаться к ней, я не смогу этого сделать.

Месяцы напряжения и страх потерять ее в этой гребаной войне вытекали из меня с каждой секундой. Я наслаждался каждым ее мягким вздохом. Месяцы без нее чуть не убили меня. Каждая секунда прикосновения к ней возвращала меня к жизни.

Я начал мыть ей волосы от корней, потер кожу головы, а затем медленно смыл шампунь с ее волос. Затем я нанесла кондиционер на ее пряди. Закончив втирать его в ее волосы, я смыл их пресной водой.

«Нам предстоит долгий перелет. Хочешь полежать подольше?» Она покачала головой.

Я помог ей выбраться из ванны, а затем осторожно вытер ее полотенцем. Затем я высушил ее волосы, тщательно распутав все узлы. Меня успокоило то, что я наконец-то смог прикоснуться к ней. Боль в моей груди медленно ослабевала с каждым вдохом ее аромата.

«Штаны для йоги или джинсы?» Я спросил ее. Я несколько недель носил сумку с ее одеждой и таскал ее с собой куда угодно. Байрон был единственным, кто осмелился это прокомментировать. И только потому, что он напомнил мне взять с собой удобную одежду, носки и вручил мне пару новых угги ее размера, я не ударила его.

— Штаны для йоги, пожалуйста, — пробормотала она, наблюдая за каждым моим движением. «У тебя есть лишняя толстовка, которую я могу надеть?»

Я кивнул, а затем помог ей надеть штаны для йоги, а за ним и моя толстовка. Штаны болтались на ней, и это разбило мне сердце. Следом пошли носки, затем угги. Ее глаза закрылись, и с ее губ сорвался легкий выдох. Моя рубашка поглотила ее маленькое тело, но смотрелась ей прямо. Это давало понять любому, у кого есть два глаза, что она моя.

Тишина затянулась. Это не было неудобно, но мне хотелось сказать ей так много всего. Я хотел начать новую жизнь с чистого листа.

«Я покончил со всеми своими незаконными деловыми подробностями», — начал я тихо. Ее глаза открылись и поймали мой взгляд. Зеленый, затем коричневый, снова зеленый. «Увидеть, как один из моих пистолетов направлен на тебя, это был тревожный звонок. Мне было все равно, куда они делись, пока я не увидел эту запись. Я закончил все это. Я покончил со всем этим».

Ее язык высунулся и скользнул по ушибленной губе. Наши взгляды встретились, глаза, которые захватили меня с того момента, как мы встретились. И в них я увидел все, что мне нужно.

"Я тебя люблю." Три простых слова, в которых заключена такая большая сила. Но только тогда, когда она их произнесла.

«Я не знала, что такое любовь», — прохрипела я. «Ты научил меня значению этого слова. Вы дали мне надежду на это. Я полюбил тебя с первого произнесенного тобой слова. Первая улыбка, и я еще глубже погрузился в твои чары. Первый поцелуй, и я весь твой.

— То же самое, — поперхнулась она. «Ты был самым горячим и единственным парнем, который когда-либо ступал в мою спальню».

Мои губы приподнялись. «Лучше бы мне быть. Или будет порка.

На этот раз она тоже улыбнулась. — Обещаешь, старик?

Там была моя девушка. Возможно, она не была убийцей или безжалостной, но, тем не менее, она была сильной.

"Я обещаю." Если бы она попросила звезды, я бы нашел способ спустить их для нее. Мои руки скользнули по ее плечам и спине, и я не упустил из виду, как она вздрогнула от моего прикосновения. Мой член мгновенно затвердел, готовый наброситься. — Но сначала мы тебя накормим, — добавила я, необходимость заботиться о ней взяла верх над моими собственными потребностями.

— Ты можешь меня удержать? — пробормотала она, прижавшись лицом к моей груди. — Еще немного.

Как я держал ее, как наши сердца бились как одно.

Десять часов спустя самолет приземлился, и дверь кабины открылась. Рука об руку мы вышли на улицу, и ее шаги остановились.

Кол стоял с родителями Отэм, ожидая свою маму.

Глаза Осени метнулись в мою сторону. Зеленый. Блестящие слезами счастья. Единственные, кого я когда-либо терпел.

— Я не хотел, чтобы ты ждал ни секунды дольше, чем нужно, — прошептал я.

— Я люблю тебя, — прошептала она. «Так чертовски много».

«Поехали в Кол».

Сбежав по ступенькам, Осень побежала к нашему сыну. Он встретил ее на полпути, и мое сердце сжалось в груди, наблюдая за моей семьей. Она осыпала лицо Кола поцелуями, крепко обнимала его, и на ее ресницах блестели слезы. Но она продолжала смотреть на него, затем снова на меня и снова на нашего сына. Как будто она боялась, что все это пройдет.

«Все это того стоило». Саша легонько хлопнул меня по спине. «Вспомни это чувство прямо сейчас, когда дерьмо катится к черту».

Я понятия не имел, о чем, черт возьми, он говорил.

Все, на чем я мог сосредоточиться, это моя семья. Мое будущее.

Будущее, которое будет стоить каждой улыбки, слез и печали.

Потому что она была рядом со мной. Потому что они были моими.

Глава 47

Осень

я

подскочила на кровати, прижимая одеяло к груди, и мое сердце колотилось.

Я моргнул, затем моргнул еще раз. Было темно. Слишком темно. Я ничего не видел. Я ничего не слышал. Никакого оружия. Никакого шепота на незнакомом языке. Будь то арабский, испанский или итальянский. Было тихо.

Я глубоко вздохнула, и знакомый запах мгновенно успокоил мое беспорядочное сердцебиение.

«Алессио?» — крикнул я, мои глаза все еще пытались приспособиться к темноте.

"Я здесь."

Я последовала направлению голоса и обнаружила, что он сидит в том же кресле, что и в ту ночь, когда я потеряла с ним девственность. Мерцание красного поля зажженной сигареты осветило его лицо.

Усталый. Волновался. "Ты в порядке?"

"Да."

Я поерзала на кровати, подтянув ноги к груди. «Почему ты тогда куришь?»

Похоже, он курил только тогда, когда был в стрессе.

«Мне страшно, если я засну, то проснусь и пойму, что ты — сон. Что тебя все еще нет.

Я понял это чувство. С момента спасения я боялся, что проснусь и все еще буду в одной из этих пещер.

— Я здесь, — пробормотал я.

— Иди сюда, — прохрипел он, и, не раздумывая, я соскользнула с кровати и прошлепала к нему по полу.

На мне была его футболка, которая свисала низко. Мне нужен был его запах, чтобы спокойно спать. Его руки легли на мою талию и притянули меня к себе на колени, а мои руки обняли его.

— Спасибо, что пришли за мной, — прошептал я в сотый раз. Моя рука легла на живот. "Для нас двоих."

Первое, что я сделала, когда мы приехали домой, это сделала тест на беременность. С ним. Мы сидели на кафельном полу в ванной и ждали результата. Вместе. Первый розовый плюс заставил оба наших сердца затрепетать. Поэтому мы прошли еще один тест. А потом я плакала счастливыми слезами, когда он обнимал меня и шептал нежные слова.

«Всегда», — поклялся он, и я ему поверил. «Никогда больше не уходи. Не без меня.

Я провела пальцами по его волосам. "Я обещаю."

Его глаза смотрели на меня ровными серыми лужами. Раньше я думала, что это холодный цвет, но теперь это был самый красивый цвет на свете.

— Скажи мне, что случилось, — тихо потребовал я. Мои глаза скользнули по моему телу. «Я похудел слишком сильно».

"Ты по-прежнему прекрасна." Его свободная рука взяла меня за затылок и прижался губами к моим. «Мне плевать, как ты выглядишь. Я тебя люблю . Ваша душа. Твое сердце. Ваша сила. Твои убеждения о спасении мира, даже когда они сводят меня с ума».

"Я тоже тебя люблю." Мой лоб прижался к его. В его объятиях был покой. Ощущение завершенности. — Расскажи мне, что тебя беспокоит.

Он затушил сигарету.

«Я заключил сделку, чтобы попасть в Афганистан», — парировал он.

"Да?" Я призвал.

«Я обещал изгнать корсиканскую мафию из Филадельфии». Смысл этого проникся.

— Значит, нам нужно пожениться? Мои губы изогнулись в улыбке. «Я на борту. Если только ты не такой.

Сардоническое дыхание покинуло его. «Я чертовски на борту. Я работаю на борту уже восемь лет».

— Сталкер, — поддразнил я.

«Выйти замуж — это самая легкая часть», — продолжил он. «Сложнее всего то, что мне придется устранить твоего дедушку».

"Ой." Последовала тишина. Напряженная, но почти комфортная тишина. «Мы посещаем их и просто говорим им, что так и будет».

— И как это будет, любимая?

«Вы подписали контракт. Ты поймал меня. Сделка заключалась в том, что их бизнес доходит до вас. Нам. Так что мы можем делать с ним все, что захотим».

— Так ты не против отдать его?

Мои руки обхватили щеки Алессио. — Меня это устраивает? - прохрипел я. «Я думал, что никогда больше не увижу ни тебя, ни Кола. Я думал, что родлю этого ребенка, — он положил руку мне на нижнюю часть живота, — один. Так что, черт возьми, да, меня это устраивает. Я не хочу этого. И ты оставил это позади. Так что давайте делать то, что нужно, и просто жить своей жизнью».

Его нос коснулся моего. «Мы это заслужили; не так ли, детка?» - пробормотал он.

«Ты заслужил это даже больше, чем я».

Два дня спустя мы сидели в отвратительно синей гостиной, оформленной в стиле шестнадцатого века. Или, может быть, это был офис. Я не мог точно сказать.

Марсель Бланше смотрел на меня усталыми глазами на морщинистом лице. Этот парень был главой корсиканской мафии, но выглядел так, словно обе ноги были в могиле. Ради Пита ему было почти девяносто.

— Я мог бы учить тебя так же, как учил твою мать, — проворчал старик, его голос был трудно слышен. Или, может быть, дело в том, что я нервничал, находясь здесь.

«Мне не интересно», — ответил я. «Алессио займётся этим делом».

— Праведная, как ее отец, — выплюнул старик. — Но я вижу, что она упрямая и сильная, как и ее мать.

Мои глаза метнулись к Алессио, гадая, похвалил ли меня старик или оскорбил, но его лицо было неподвижной маской. Это был безжалостный человек, которого боялись люди.

Мой дедушка, как странно было его так называть, посмотрел на Алессио. — Так какие у тебя планы?

«Мы выходим из Филадельфии», — сказал Алессио холодным тоном. Почти скучно.

Дедушка вскочил на ноги, и мне пришлось дважды моргнуть, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают. Разве кто-то столь старый должен был двигаться так быстро?

«Никогда», — проревел дедушка, его лицо покраснело. Из-за нас у него чуть не случился сердечный приступ. «Пока в моем теле есть дыхание, этого никогда не произойдет».

«Эта сделка спасла жизнь Отэм», — продолжил Алессио, как будто мой дедушка ничего не говорил. «И это обеспечит безопасность Отэм и наших детей. Нарушение сделки означает смерть. Для кого-то."

Дед замахал руками, бормоча ругательства по-французски. Некоторые я понял. Это были те же самые слова, которые моя мать имела обыкновение повторять. Другие, я понятия не имел, что они имели в виду.

— Ты должен был позволить ей умереть там, — прошипел он. Я это понял, и Алессио тоже. «У нас родился ваш сын. Он мог бы взять на себя управление».

Напряжение было настолько сильным, что я мог легко задохнуться, если бы сделал глубокий вдох. И все же Алессио выглядел расслабленным. Почти счастлив.

"Осень."

"Да?" Мой голос звучал тихо.

«Скажите, окно выходит на сад или на реку?»

Я моргнул. Мой разум, должно быть, все еще затуманен. Джетлаг или что-то в этом роде. — Ч-что?

Воздух был настолько густым, что его можно было порезать ножом. На улице было холодно, но температура в этой комнате поднялась до тридцати градусов. Легко.

«Пожалуйста, проверьте вид из окна», — спокойно повторил Алессио. Наши глаза встретились, и он наклонил голову к большому окну позади меня.

Сердцебиение. Потом еще один. Я сделал, как он просил. Я подошел к большому окну от потолка до пола, каждый шаг был тяжелее предыдущего. Моя ладонь приблизилась к окну, и я вздохнул с облегчением, уткнувшись в его холодную поверхность. У меня возникло искушение прижаться к нему щекой.

Кто знал, что после всех тех холодных ночей в Афганистане мне понадобится прохладное окно, чтобы охладить ощутимое напряжение в этой комнате!

Я сглотнул. «Он смотрит на реку и…»

Хруст. Щелчок.

Позади меня послышался хруст костей. Мое дыхание остановилось, сердцебиение задержалось между двумя ударами.

"Покинуть офис." Голос Алессио был ровным. Успокаивающее. «Не оборачивайся и не выходи в эту дверь. Подожди меня снаружи.

Без вопросов и искушения повернуть голову я направился к двери и вышел наружу.

Но там я и оставался, пока не вышел Алессио.

"Ты хорош?" Спокойствие в его голосе, на его лице — это все, что мне нужно было знать, все будет хорошо.

"Всегда с тобой."

Эпилог

СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА

М

нас окружали горы. Мягкий поток реки разносился по воздуху, смешиваясь с шелестом листьев и ароматом цветущей вишни.

Киото весной был великолепен.

В последний раз мы с Алессио были здесь осенью. Мне тогда это нравилось. Теперь мне это понравилось еще больше.

Солнце сменило дождь. Пустые улицы теперь были полны людей. Лепестки цветущей сакуры раскрасили улицы. Храмы полны верующих.

Прошло три месяца после Афганистана.

Мир продолжал вращаться. Я научился двигаться дальше.

Слабая музыка разносилась по воздуху вместе с нежно-розовыми лепестками цветущей вишни.

Все взгляды обратились на меня, когда мелодия сменилась с местной традиционной мягкой музыки на свадебный хор.

Папа проводил меня до алтаря, где в конце меня ждал Алессио вместе с нашим сыном. Оба в одинаковых костюмах. Оба смотрели на меня так, словно я был их миром.

Слёзы счастья защипали мои глаза.

С нами были братья и сестры Алессио. Все они. Даже сенатор Эшфорд. Алессио неохотно помирился с ним и даже официально сменил фамилию. Больше не было места темному призраку человека, который причинил боль ему, его матери, его сестрам и его сыну.

Для меня имело значение только то, что Алессио был счастлив и смирился со всем этим. Все остальное мы решим вместе.

Мои родители были здесь. Друзья Алессио и их супруги. Все, кого мы любили и о ком заботились, пришли отпраздновать вместе с нами.

Скоро в нашей семье появится новый член.

Моя рука легла на нижнюю часть живота. На мне было простое белое свадебное платье, которое едва скрывало шишку. Мне было все равно. Я гордился этим. Она выжила. Мы выжили.

Шестой месяц беременности.

Несмотря на голод и лишения первого триместра, ребенок был здоров и хорошо рос. Мне повезло. Нам повезло.

Как магнит, мои глаза обратились к мужчине, стоящему в конце прохода, одетому в стильный черный смокинг. Он ждал меня. Восемь лет.

Любовь и одержимость в его глазах были тем подтверждением, которое мне было нужно. Не то чтобы я сомневался в своем решении.

С каждым моим шагом ближе к нему мир все больше отходил на второй план, оставляя меня наедине с ним.

В тот момент, когда я подошел к нему, мой отец улыбнулся. "Миссис. Корбин хочет, чтобы я передал сообщение. Тихий стон вырвался у меня, когда я закатил глаза. "Добро пожаловать в семью."

«Спасибо», — ответил Алессио, не сводя с меня глаз, когда он взял меня за руку. Наши пальцы переплелись, и мое сердце расцвело, как цветущая вишня вокруг нас.

Когда мы произнесли наши клятвы среди семьи и друзей, ни один из нас не колебался.

В конце концов, восемь лет — это долгий срок ожидания.

Он притянул меня ближе. «Мое сердце бьется в такт песне, которую может сыграть только твое сердце. Твое дыхание дает мне жизнь. Твое лекарство от моих шрамов. Я навсегда твоя, Отем Эшфорд.

Моя губа задрожала, а глаза засияли от любви и счастья, которые я испытывала к этому человеку.

Он приподнял завесу, и расплавленное серебро потемнело в самых прекрасных бурях. Его руки обхватили мое лицо, затем он наклонил голову, его рот навис над моим.

— У тебя зеленые глаза, — пробормотал он.

"Я счастлив." Мой нос коснулся его. — Потому что ты теперь мой.

«Я всегда был твоим. Лев всегда будет поклоняться своей львице».

КОНЕЦ

Благодарности

Благодарности

Я хочу поблагодарить своих друзей и семью за их постоянную поддержку.

Мои альфа- и бета-читатели: вы все потрясающие. Вы миритесь с моими сумасшедшими сроками и ещё более сумасшедшей организацией.

Спасибо Сьюзен Ч. и Бет Х. , которые всегда меня поддерживают. Я не знаю, как бы я справилась с некоторыми из них без тебя! И большое спасибо Сьюзен за то, что прочитали ее несколько раз.

Кристине С., Дениз Р. и Джилл Х. — вы молодцы! И бесчисленному множеству других - СПАСИБО!

Мои книги не были бы такими, какие они есть, без каждого из вас.

Моему редактору Рэйчел из MW Editing .

Моим потрясающим дизайнерам обложек Eve Graphics Designs, LLC .

Блогерам и рецензентам, которые помогли распространить информацию об этой книге. Я очень ценю вас, и то, что вы любите мою работу, делает ее еще более приятной!

И наконец, всем моим читателям ! Без тебя это было бы невозможно. Спасибо, что поверили в меня. Спасибо за ваши удивительные и поддерживающие сообщения. Просто, СПАСИБО.

Я могу сделать это, потому что все вы.

ХОКСО

Ева Победители