Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Оливия Торн

Название: «Массимо»

Серия: «Короли Мафии». Книга третья.

Перевод: Julia Ju

Редактура: Ленчик Кулажко

Вычитка: Ленчик Кулажко, Julia Ju

Обложка: Ленчик Кулажко

Оформление: Ленчик Кулажко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

https://t.me/stagediveplanetofbooks

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Лучия

Я выросла в мафиозной семье.

Фиоретти правили Венецией на протяжении многих поколений. Каждый контрабандный килограмм кокаина... каждый контейнер, который «таинственным образом» пропадал из доков... каждый евро, выплаченный за «защиту»...

Моя семья получала долю.

Венеция всегда была богатой. В средние века это был один из богатейших городов мира.

С течением времени дела в Венеции шли все хуже и хуже, но не для моей семьи. По крайней мере, в том, что касалось денег.

Я родилась и росла в роскоши. Armani, Fendi, Balenciaga, Versace, Dolce and Gabbana, Ferrari… Эти марки окружали меня с тех пор, как я научилась говорить.

Видите ли, я родилась не с серебряной ложкой во рту.

Она была из чистого золота и усыпана бриллиантами.

Но за это приходилось платить.

Всегда есть цена.

Глава 2

Массимо

Я вырос в мафиозной семье.

Мой дед приехал с Сицилии полвека назад, чтобы обосноваться в сельской местности под Флоренцией. Он основал небольшое королевство в Cosa Nostra. После смерти деда мой отец превратил это королевство в империю.

Я был пятым из шести братьев, поэтому знал, что никогда не стану главой семьи. Эта честь принадлежала моему старшему брату Дарио, и он ее заслужил. Он был прирожденным лидером и жертвовал собой больше всех нас. Он взял на себя вину за семью по обвинению в коррупции и сел в тюрьму на четыре долгих года.

Когда наш отец умер ― был убит, как мы потом узнали, ― Дарио был тем, за кого мы все проголосовали, чтобы он стал главой семьи.

Поэтому я с самого раннего детства знал, что никогда не буду на вершине...

Но я всегда знал, что буду полезен.

Меня с самого детства готовили стать бойцом семьи.

Несмотря на то, что я был почти самым младшим, я оказался самым крупным из моих братьев ― 2 метра роста и 120 кг веса. Папа шутил, что в нашей семье, наверное, течет кровь гигантов.

Но я не хотел войны.

Я хотел мира...

К сожалению, это большая редкость, если ты вырос в Cosa Nostra.

В свои 26 лет я был свидетелем убийств... взрывов машин... более двух десятков перестрелок...

И все же я не испытывал ничего подобного безумию последних нескольких месяцев.

Налет на наш дом бандита по кличке Турок...

Дарио, чуть не погибший от рук старухи, жаждущей мести...

Сицилийский гангстер, уничтоживший конкурирующую семью и пытавшийся убить и нас...

И вот теперь ― предательство нашей семьи нашей собственной плотью и кровью.

Мы узнали об этом, когда мой брат Адриано женился на Бьянке, моей новой невестке.

За месяц до этого конкурирующая семья из Флоренции ― Агрелла ― присоединилась к заговору против нас.

Бьянка видела, как незнакомец разговаривал с одним из Агрелла за несколько часов до того, как эти мерзавцы устроили западню.

Убийцы явились в отель, чтобы убить Адриано, Бьянку, Ларса и меня.

Нам удалось спастись...

Но мы так и не узнали, кто был тот таинственный незнакомец, которого видела Бьянка.

До тех пор, пока он не поздравил ее на свадебном торжестве.

Это был наш двоюродный брат Аурелио.

Сын нашего дяди Фаусто, который на протяжении 25 лет был консильери нашего отца.

Наш мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову.

Глава 3

Массимо

Как только мы узнали об Аурелио, все собрались в кабинете нашего родового поместья.

Дарио и его жена Алессандра…

Его консильери Никколо…

Адриано и Бьянка…

Близнец Никколо, Роберто…

Мой младший брат, Валентино…

Лучший друг Дарио и по совместительству ― силовик нашей семьи, Ларс.

Снаружи дома наши гости все еще отмечали свадьбу.

Внутри же мы готовились к войне.

― Ты уверена, что Аурелио был тем самым мужчиной, которого ты видела с Батистой Агрелла? ― Спросил Никколо.

― Я уверена. ― Бьянка вздрогнула. ― Я никогда не смогу забыть его глаза.

Никколо посмотрел на Дарио. Оба ошеломленно молчали.

― Может быть, стоит спросить его, что он делал там с Батистой? ― сказал Валентино. ― Может быть, это было совпадение.

― Аурелио был там за три часа до того, как в дом ворвались убийцы и попытались убить Бьянку, Адриано, Ларса и Массимо, и за пять часов до того, как те же самые убийцы убили всю семью Агрелла. ― Никколо фыркнул. ― Чертовски странное совпадение.

― Ты абсолютно уверена, что Аурелио не узнал тебя? ― спросил Адриано свою невесту.

― Я уверена, ― ответила Бьянка. ― Я не заметила на его лице ни малейшего проблеска. Нужно быть лучшим актером в мире, чтобы никак не отреагировать.

― А что, если он знал о тебе заранее, и встреча не была для него неожиданностью? ― спросил Никколо, играя в адвоката дьявола.

Роберто покачал головой.

― Зачем ему тогда вообще приходить на свадьбу? Если бы Аурелио заранее знал, кто такая Бьянка… и, если бы он думал, что есть хоть какой-то шанс, что она сможет его узнать… он бы просто держался подальше.

― В этом предложении слишком много «если», ― резко сказал Никколо.

― Да, но, если он думал, что его могут узнать, появляться здесь было верхом безрассудства. Он мог бы сказать, что заболел, и никто бы и глазом не моргнул.

― Он не видел меня во Флоренции той ночью, ― настаивала Бьянка. ― Я лишь мельком взглянула на него, так что у него не было времени рассмотреть меня. Между нами стояла женщина, и он все время смотрел на другого мужчину, который был с ним в комнате…

― Ты говоришь, что видела его мельком, ― перебил Никколо, ― но при этом на сто процентов уверена, что это был Аурелио?

― Абсолютно!

― Она уже дюжину раз сказала «да», ― рявкнул Адриано. ― Хватит ее допрашивать.

Никколо поднял руки в примирительном жесте.

― Извини, Бьянка. Я не хотел давить на тебя. Я спрашиваю только потому, что если Аурелио действительно вступил в сговор с Меццасальма, то это означает, что наш кровный родственник пытался убить нас. И вполне вероятно, что наш дядя приказал ему это сделать.

Я с тревогой посмотрел на Никколо.

― Ты думаешь, за этим стоит Фаусто?!

― Аурелио не настолько умен, чтобы провернуть такое. Если кто и спланировал все это, так это Фаусто.

― Подумай об этом ― Фаусто был консильери папы в течение 25 лет. Он жил в этом самом доме и знал все его секреты, включая расположение туннеля для побега.

― А как насчет старой сицилийской служанки Филомены? Я не могу этого доказать ― я просмотрел все записи и ничего не нашел, ― но Фаусто вполне мог нанять ее.

Никколо начал загибать пальцы.

― Тем более что она призналась в отравлении папы…

― Она рассказала Алессандре о туннеле…

― И она пыталась застрелить Дарио в ту ночь, когда в дом ворвался Турок.

― Что касается Турка, то именно Фаусто организовал деловую встречу с ним. Если вы помните, Фаусто позже признался, что они с Турком уже вели совместный бизнес. Возможно, именно Фаусто уговорил Турка выйти на нас, или, по крайней мере, пообещал ему долю от прибыли, если он нас уберет.

― Затем Меццасальма и попытка нападения на вас четверых в отеле.

― Бьянка видела Аурелио в офисе Батисты Агрелла за несколько часов до того, как все это произошло. Аурелио, вероятно, выполнял роль связного для Фаусто. Возможно, он даже подставил Агрелла ― убедив их в безопасности, ― чтобы Меццасальма мог уничтожить их.

― Но что, если все это ― просто совпадение? ― спросил Валентино. ― Что, если Аурелио просто удалось избежать убийства Меццасальма?

― Агрелла были нашими союзниками ― вернее, мы так думали, ― язвительно сказал Никколо. ― Мы были теми, кто разделил с ними Флоренцию. Это нас они предали, подкупив политиков и полицейских за нашей спиной. Если у Фаусто или Аурелио были какие-то контакты с Агрелла, они должны были дать нам знать. А они этого не сделали. Не говоря уже о том, что если бы Аурелио едва избежал гибели, не кажется ли тебе, что он упомянул бы об этом на свадьбе? ― О, ребята, вы не поверите, что со мной случилось…

― Значит, ты думаешь, что за Агрелла стоит Фаусто, который пытается отнять у нас Флоренцию? ― спросил Адриано.

― В этом есть смысл.

― Но… это означает, что Фаусто ― тот, кто пытается настроить Пять Семей против нас.

Никколо горько улыбнулся.

― Что еще более логично.

Часть плана Меццасальма заключалась в том, чтобы настроить против нас семьи Cosa Nostra из Рима, Венеции, Сицилии, Неаполя и Милана.

После того, как нас обвинили в гибели Агрелла, Пять Семей отказались от любых контактов с нами.

И, нарушив многовековой этикет, они не прислали ни одного представителя на свадьбу Адриано.

Последнее время нам казалось, что вокруг дуют ветры войны, и теперь мы знали, почему ― наш дядя все это время организовывал заговор против нас.

― Может быть, нам стоит обвинить Фаусто и Аурелио? ― Спросил я.

Никколо горько усмехнулся.

― Зачем? Чтобы они все отрицали? Они только и будут повторять: «Нет, это абсурд, это все большое недоразумение!». А если мы расскажем им о том, что все знаем, мы потеряем свое единственное преимущество ― то, что мы обо всем догадались, а они еще этого не знают.

― Может быть, нам стоит созвать Совет, ― предложил Дарио.

Советом назывались собрания представителей всех семей Cosa Nostra.

Обычно такие встречи созывались только для того, чтобы уладить спорные вопросы…

Или для того, чтобы попытаться прекратить войну между семьями.

― Единственная проблема в том, что у нас нет никаких доказательств, ― сказал Никколо. ― Нет абсолютно ничего, что связывало бы нашего дядю со всей этой неразберихой, за исключением единственного мимолетного взгляда Бьянки на Аурелио. Лично я считаю, что на всем этом видны отпечатки пальцев Фаусто… Но все сказанное мной не выдержит проверки, если нам придется предстать перед Советом. Хуже того, если Совет примет отрицательное решение, то Фаусто останется безнаказанным. Он сможет тянуть время и придумывать другой способ уничтожить нас, а мы ничего не сможем сделать, не навлекая на себя гнев всех семей Cosa Nostra.

По лицу Бьянки пробежала тень.

― Когда Меццасальма увозил меня из Флоренции, он сказал, что мы едем к его друзьям в тосканскую глубинку. Это что-нибудь значит?

Никколо вздохнул, как будто только что услышал ужасную новость.

― У Фаусто есть поместье в Тоскане, примерно в 45 минутах езды отсюда. То место, где ты перевернула машину? Эта дорога ведет прямо к его дому.

Вся комната погрузилась в гнетущую тишину.

Пока Адриано не нарушил ее.

― Мы должны выступить против Фаусто сегодня вечером, ― прорычал он.

Никколо покачал головой.

― И как это будет выглядеть для Совета? Мы знали, что у нас нет доказательств, но все равно решили убить дядю и кузена, потому что подозревали их.

― Аурелио был с Агрелла ― мы это знаем! И дорога вела к поместью Фаусто ― ты сам только что сказал об этом!

― Мимолетный взгляд через дверной проем и поездка по проселочной дороге ― это не доказательства, ― огрызнулся Никколо. ― Это в лучшем случае косвенные улики, да и то хлипкие. Этого недостаточно, чтобы нанести удар по нашей собственной семье.

― Если мы сделаем это, Совет скажет, что мы ― дикари. Мы станем изгоями. Все семьи Cosa Nostra объединятся против нас, чтобы уничтожить.

― Вот почему Фаусто делает все это из тени. Разве вы не понимаете? Он не может допустить, чтобы все поняли, что он такой монстр, который готов убить свою собственную семью только ради денег и власти. Это вызовет отвращение и ярость Совета ― это будет infamia¹. В лучшем случае Фаусто подвергнется остракизму и будет изгнан. В худшем случае на его голову обрушится коллективный гнев Cosa Nostra.

― Нет, ему пришлось делать все это через таких марионеток, как Турок и Меццасальма, чтобы замести следы. И это был очень умный ход. ― Никколо сделал паузу, и на его лице появилось задумчивое выражение. ― Как шахматный гроссмейстер, заранее все спланировал… невидимая рука, управляющая фигурами на доске…

― Тогда что же нам делать? ― спросил я в разочаровании. ― Просто сидеть и ждать? Пока Фаусто снова попытается нас убить?

― Нет, ― сказал Никколо. ― Нет, нам нужно заручиться поддержкой. Мы должны отправиться к Пяти Семьям и поставить их в известность о том, что мы выяснили. Если мы привлечем их на свою сторону, то все, что планирует Фаусто, не будет иметь значения. А если он еще раз попытается что-то сделать, то Пять Семей помогут нам, а не будут от нас отгораживаться.

― Но они не хотят с нами разговаривать, ― заметил Роберто. ― Ни один из консильери этих семей не отвечает на твои телефонные звонки.

Дарио сказал.

― Вот почему мы должны встретиться с ними лично.

За исключением Никколо, который кивнул в знак одобрения, все присутствующие в комнате в шоке уставились на Дарио.

Первым заговорил Адриано.

― Ты хочешь, чтобы мы отправились к нашим самым могущественным врагам, которые хотят нас убить… и попытались убедить их не делать этого?

― Не ты, ― ответил Дарио. ― Ты только что женился, и у тебя до сих пор сломаны ребра, которые должны зажить.

― Кроме того, ты нужен нам во Флоренции, ― сказал Никколо. ― Мы успокоили большую часть полиции и политиков ― мы показали им, что вернули контроль над городом после катастрофы с Меццасальма и Агрелла, ― но мы должны быть уверены, что сохраним баланс и впредь. Еще немного хаоса, и город может выйти из-под нашего контроля. Ты ― капо Флоренции, и именно на этом ты должен сосредоточиться в ближайшее время.

Я взглянул на Адриано.

― Не говоря уже о том, что ты не самый дипломатичный парень в семье.

― Да пошел ты, ― ответил Адриано.

Я усмехнулся.

― Вот, пожалуйста.

Он понял, что доказал мою правоту, и в раздражении покачал головой.

― Если мы отправляем послов, то кого и куда? ― Спросил Роберто.

― С Сицилией самая сложная ситуация, ― ответил Дарио. ― Старуха-служанка, которая убила папу и пыталась застрелить меня, родом оттуда. А Меццасальма был с юга Сицилии. У нас определенно есть там проблема.

― Никогда не начинай сухопутную войну в Азии и никогда не связывайся с сицилийцем, если на кону смерть, ― сказал Валентино.

Дарио нахмурился.

― Откуда это? Звучит знакомо.

― «Принцесса-невеста». Это фильм.

― Чертовски хороший совет.

― Значит, сначала мы займемся самой большой проблемой? ― спросил я.

― Нет, сначала мы должны решить самую простую, ― сказал Никколо. ― И поймать самую крупную рыбу. Семья, у которой больше всего денег ― и та, которая больше всех потеряет, если все начнут воевать.

― Венеция, ― сказал Дарио.

― Именно. И тот, кто туда отправится, должен уехать как можно скорее.

― Кого мы пошлем? ― спросил я.

― Я поеду, ― предложил Роберто. ― Я говорю на их языке ― деньги.

― Мм, ― нерешительно сказал Никколо. ― Нет, венецианцы любят свои деньги… но это не самый главный приоритет синьоры Фиоретти. Я мог бы согласиться с тобой, если бы это был кто-то другой, но она ― чудовище другого рода.

Адриано покачал головой.

― Она старая сука, вот кто она такая.

Я ухмыльнулся.

― Вот, ты опять доказываешь, почему тебе не стоит ехать в Венецию.

― Да пошел ты, ― огрызнулся Адриано.

― La Vedova потеряла почти всех членов своей семьи, ― заметил я. ― Мужа, сына, невестку ― и все равно последние 20 лет она держит свою территорию железной хваткой. Она не стерва, она грозная женщина ― и чертовски сильная мафиози. Она заслуживает нашего уважения.

― Хорошо сказано, Массимо, ― одобрительно отозвалась Алессандра.

― Да, ― сказала Бьянка, бросив на Адриано наставительный взгляд.

― Спасибо, Массимо, ― проворчал Адриано. ― Настраиваешь против меня мою собственную невесту.

Я фыркнул.

― По-моему, ты сам с этим прекрасно справляешься.

Никколо улыбнулся мне.

― И я думаю, что мы нашли нашего посла в Венецию.

Мои глаза увеличились, когда я понял, что он имеет в виду.

― Кого ― меня? Нет… нет, нет, нет, нет…

― Человек с мускулами и сочувствием? ― сказал Никколо. ― Идеальный выбор.

― Согласен, ― сказал Дарио.

― Ты можешь вылететь завтра утром на частном самолете. Прилетишь в Венецию около полудня, увидишь ее около двух и вернешься к ужину. ― Никколо лукаво улыбнулся. ― Если только тебя не пригласят остаться.

Адриано рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

― Повеселись с la Vedova, stronzo².

Дерьмо.

Я должен научиться держать язык за зубами.

Глава 4

Массимо

Так я оказался перед la Vedova ― Вдовой.

Самой могущественной женщиной во всей Италии.

Ей было около 60 лет, худое лицо и седые волосы, собранные в строгий пучок.

Как и подобает, она была одета во все черное. Платье было старомодным, с подолом до щиколоток, длинными рукавами и черным кружевным воротником, закрывающим шею.

Она была сухонькой и хрупкой, ростом около 5 футов 4 дюймов³, но если тело ее было слабым, то дух ― нет.

La Vedova никогда не отличалась красотой, даже в молодости. Но красота и традиционная женственность никогда не были источником ее силы. Напротив, именно властная аура и железная воля делали ее одной из самых страшных лидеров Cosa Nostra. Я встречал опытных киллеров, которые говорили о la Vedova испуганным шепотом.

Мы находились в зале внутри палаццо ― дворца, построенного в эпоху Возрождения. Палаццо встречались чаще, чем можно было подумать, ― в Венеции их было около сотни. Более десятка из них были превращены в гостиницы, а во многих других размещались университеты и государственные учреждения.

Палаццо семьи Фиоретти было одним из самых впечатляющих в городе. Оно было оформлено в старинном стиле XVII века. На окнах висели золотые занавески, в нишах стен стояли мраморные бюсты, а мебель выглядела так, будто ее украли из Версаля еще при Короле-Солнце. Лепнина на потолке высотой 30 футов⁴ была выполнена в стиле барокко и изобиловала изгибами, а потолок был расписан фресками, не уступающими Сикстинской капелле.

От всего этого веяло властью, деньгами и аристократизмом.

La Vedova восседала в кресле, которое можно было назвать троном и которое находилось на возвышении в дальнем конце зала. Ее окружали люди в черных костюмах, в том числе ее консильери ― худой мужчина средних лет, который держался рядом с ней и время от времени что-то шептал ей на ухо.

Все это выглядело очень устрашающе.

Это и было желаемым эффектом.

Я старался не показывать своей нервозности, пока она оценивала меня.

― Итак, вы брат Дарио Розолини, нового Дона Тосканы, ― надменно произнесла она.

― Да, синьора.

― Какой твой порядок рождения?

Фраза была странной, поэтому я не совсем понял вопрос.

― …синьора?

― Я спрашиваю о порядок рождения. Ты второй по старшинству? Третий? ― нетерпеливо рявкнула она.

― Пятый из шести.

Она бросила на меня злобный взгляд.

― Меня даже не удостоили визита, следующего в очереди на трон.

Я напомнил себе, что я здесь с дипломатической миссией, и поэтому должен сохранять самообладание.

Слава Богу, что они не отправили Адриано.

― Я был признан наиболее подходящим из всех имеющихся, синьора, ― объяснил я. ― Адриано, мой второй по старшинству брат, все еще восстанавливается после ранения, полученного во время…

― Ах, да, недавние неприятности во Флоренции, ― перебила она. ― Ваша семья, наконец, накрыла крышкой эту кастрюлю? Убедились, что он не выкипит на чужие территории?

Она чрезмерно беспокоилась о чужих территориях.

― Да, синьора.

Ее губы слегка скривились в презрении.

― Что-то я в этом сомневаюсь. Что привело вас в Венецию, синьор Розолини?

― Мы хотим наладить связи после событий во Флоренции.

― Я не знала ― разве связь была прервана? ― В ее голосе прозвучали одновременно и легкая озабоченность, и полное пренебрежение.

Я взглянул на худого мужчину, стоявшего рядом с ее троном.

― Ваш консильери не отвечал на звонки моего брата Никколо.

― Мой консильери очень занят, синьор. ― Она сказала это так, словно это было очевидным фактом, и я был глуп, если не понимал этого.

― Я уверен, что так и есть, миледи. Но мы опасались, что это может быть связано с… тем, как это выглядело со стороны.

На ее лице появился намек на ухмылку.

― И как же все было на самом деле?

― Сицилиец по имени Меццасальма убил всю семью Агрелла и попытался представить дело так, будто это сделали мы.

Ее консильери наклонился и зашептал что-то на ухо.

Когда он закончил, она спросила меня:

― Ты хочешь сказать, что вы не убивали своих партнеров по бизнесу, с которыми работали 20 лет?

― Нет, мэм, не убивали.

― Это можно было бы понять, ― сказала она с фальшивым сочувствием. ― Твой брат ― недавно избранный Дон… Приходит новый режим, жаждущий расширить свои территории, даже за счет старых союзников… Кстати, прими мои соболезнования по поводу смерти отца.

При упоминании моего отца ее голос наполнился искренностью.

Я слегка поклонился.

― Спасибо, синьора. Но мы не предавали Агрелла. Скорее, они предали нас, сотрудничая с Меццасальма… который затем убил их всех.

― Угу. А этот сицилиец… он жив?

― Нет.

― И Агрелла тоже. Жаль, что все свидетели мертвы, не правда ли? ― сардонически спросила она.

Я старался не подать виду, что согласен с ней, но в то же время понимал, что это не лучшая ситуация для нашей семьи.

― Это… создает сложности, синьора.

Она разразилась смехом.

― Сложности! Да, это так. Так как же вы можете доказать, что не предавали Агрелла?

― Невозможно доказать, что ты чего-то не делал, синьора. Но…

― Это очень уклончивый ответ, синьор, ― прервала la Vedova. Затем она улыбнулась. ― Ты говоришь, как моя внучка.

Я слышал о Лучии Фиоретти.

Ничего хорошего, кроме того, что она была очень красива.

Но я должен был играть роль дипломата.

― Я уверен, что она ― очаровательная молодая леди, ― ответил я.

La Vedova фыркнула.

― Она негодница. Избалованная и думает, что все знает. Но она моя внучка. ― la Vedova подняла подбородок и посмотрела на меня из-под век. ― Так чего же ты надеешься добиться этой встречей, синьор Розолини?

― Как я уже сказал, восстановить контакт между нашими семьями.

― А может быть, подобраться достаточно близко и вонзить стилет мне в спину? ― сказала она вкрадчивым тоном.

Я бросил на нее встревоженный взгляд.

― Мы бы никогда так не поступили, синьора, уверяю вас.

― Я добилась своего положения в Cosa Nostra не тем, что принимала слова мафиози на веру, ― язвительно сказала она. ― Если ты пришел сюда только поздороваться, то считай, что контакт восстановлен. В противном случае…

Все шло не так, как я надеялся.

Пора доставать оружие.

― Мадам, ― сказал я, прерывая ее как можно мягче, ― не могли бы мы поговорить наедине?

― Чтобы ты мог вонзить стилет мне в грудь, синьор? Думаю, я откажусь.

Я посмотрел на ее консильери и на всех мужчин, окружавших ее на помосте. Я не доверял ни одному из них в том, что собирался сказать.

― У меня есть деликатная информация…

― Деликатная или не деликатная, но я доверяю своим людям свою жизнь. Все, что ты собираешься сказать мне, ты можешь сказать и при них.

Отлично.

Я взвесил то, что собирался сделать.

Интересно, одобрят ли это Никколо и Дарио…

К черту.

У меня не было другого выхода.

― У нас есть основания полагать, что мой дядя…

― Фаусто, ― перебила она меня с широкой улыбкой ― как будто они были старыми друзьями. ― Как он себя чувствует последнее время?

― Коварным, сеньора, ― мрачно ответил я.

― О? ― спросила она с легким удивлением.

― Мы считаем, что это он…

― Полагаете, что это он, ― перебила она.

Я нахмурился, не совсем понимая ее.

― …что?

― Неправильно говорить ― «мы считаем, что это был он», ― сказала она презрительно. ― Верно ― «мы полагаем, что это был он».

Я не мог в это поверить.

Я собирался сказать ей, что мой дядя был предателем и гадюкой.

А она вела себя как старая школьная учительница.

La Vedova продолжила свою лекцию.

― Точность речи ― это добродетель, синьор Розолини. Следи за этим, иначе тебя не будут воспринимать всерьез.

― Ну, я бы этого не хотел, синьора, ― мрачно ответил я.

Я ничего не мог с собой поделать.

По крайней мере, это было лишь 1% от того, что сказал бы Адриано.

La Vedova подняла подбородок еще выше, глядя на меня.

― Ты действительно напоминаешь мне мою внучку. Она тоже язвительная. ― Затем la Vedova смягчилась. ― Итак… что именно, по твоему мнению, совершил ваш дядя?

― Фаусто вступил в сговор с сицилийцем по имени Меццасальма, чтобы убить семью Агрелла… а потом они попытались свалить это на нас с братьями.

Судя по выражению лица la Vedova, на этот раз я действительно ее шокировал.

Прежде чем она успела что-то сказать, ее консильери наклонился и что-то прошептал ей на ухо, прикрыв рот рукой.

Придя в себя, la Vedova сказала:

― Это довольно серьезное обвинение, синьор Розолини.

― Все еще хуже. Мы также считаем, что Фаусто виновен в смерти нашего отца.

Она уставилась на меня в недоумении.

― Его родной брат.

― Да.

― Он был консильери вашего отца в течение ― сколько это было ― двадцати лет?

― Двадцати пяти, мэм.

― И вы считаете его современным Клавдием?

Я совершенно не понимал, о чем она говорит.

― …что, мэм?

― Не ― что, а ― кто. Клавдий, дядя Гамлета ― это пьеса Шекспира. Клавдий убил своего брата-короля и украл его трон. Тебе действительно следует подтянуть классику, синьор Розолини.

Школьная учительница меня достала.

― Может быть после того, как мы остановим кипение в этом конкретном котле, синьора.

La Vedova прищурила глаза.

― Это опять был сарказм, синьор Розолини?

― …немного, ― признал я.

Она еще секунду смотрела на меня, затем коротко фыркнула.

― По крайней мере, ты честен. Я бы с удовольствием познакомила тебя со своей внучкой ― думаю, вы бы замечательно поладили. Если только она не попыталась бы отрезать тебе яйца. ― La Vedova слегка ухмыльнулась. ― В конце концов, она моя внучка. Однако мне невероятно трудно поверить, что Фаусто способен на такое. Какие у вас есть доказательства?

Один из мужчин за троном la Vedova ― парень с проседью в волосах ― отреагировал на звук в своем пиджаке. Он вытащил телефон, как будто ему пришло сообщение или звонок на вибрации. Он тихо спустился с задней части помоста и вышел через дверь в глубине зала.

Я не придал этому значения.

Тогда.

― Моя новая невестка видела моего кузена Аурелио с Агрелла за несколько часов до бойни.

La Vedova подняла одну бровь.

― И что?

По ее реакции я понял, что Никколо был прав ― наши доказательства были в лучшем случае хлипкими.

― Она вспомнила, что, когда Меццасальма похитил ее, он сказал, что они направляются в поместье Фаусто.

― Похоже, эта твоя невестка ― занятая женщина, ― сказала la Vedova. ― А Меццасальма упоминал Фаусто по имени?

― …нет, сеньора, ― признал я.

― Значит, ты видел своего кузена на встрече…

― Моя невестка, ― перебил я.

Обе брови la Vedova взлетели вверх.

― Прости?

― Моя невестка видела Аурелио, не я.

― И ты счел нужным прервать меня, чтобы уточнить этот момент? ― надменно спросила она.

Я не смог сдержаться.

― Точность речи ― это добродетель, сеньора, ― сказал я с каменным лицом. На всякий случай я добавил: ― Мне это однажды сказала одна очень мудрая женщина.

La Vedova прикрыла глаза на несколько секунд.

― Ты идешь по очень тонкой грани, парень, ― наконец произнесла она.

Я забеспокоился, что дал волю своему раздражению.

― Приношу свои извинения.

― Не извиняйся, ― сказала она с легким весельем. ― Как и моя внучка, ты можешь быть дерзким, но, по крайней мере, с тобой весело. Чего именно ты ждешь от меня, синьор Розолини? Что я объявлю войну вашему дяде от вашего имени?

― Нет, синьора. Мы лишь просим вас помнить о том, что я вам рассказал, если и когда он придет к вам…

― Или пошлет вместо себя своего пятого по важности помощника? ― спросила она, слегка улыбаясь своей маленькой подколке.

Я сжал челюсти и натянуто улыбнулся.

― Аурелио ― его единственный ребенок, так что, полагаю, именно он нанесет визит.

― О, законный наследник. Замечательно, ― язвительно сказала она, а затем перешла на царственный тон. ― Я обещаю помнить о твоих словах, синьор Розолини. А что касается наших семей ― вашей и моей ― считай, что с этого момента связь восстановлена.

Произнося последнюю фразу, la Vedova строго посмотрела на своего консильери, который опустил глаза в пол, пристыженный. Мамочка только что отшлепала его перед Богом и всеми присутствующими.

― Спасибо, мэм, ― сказал я с искренней благодарностью.

Учитывая начало встречи, все прошло лучше, чем я предполагал.

La Vedova выпрямилась на своем троне.

― Теперь, если мы все обсудили…

Не успела она закончить фразу, как начался настоящий ад.

Глава 5

Массимо

Дверь в задней части зала ― та самая, через которую несколько минут назад исчез седой мужчина, ― приоткрылась на полметра.

В темноте за ней ничего не было видно.

Но оттуда что-то вылетело, пронеслось по дуге и упало на помост слева от кресла la Vedova.

Мое сердце замерло, когда я увидел предмет.

Сначала я подумал, что это обычная граната.

Но когда черный цилиндр покатился по возвышению, я понял, что это на самом деле светошумовая граната.

До того, как попасть в тюрьму, Ларс служил в шведском военном спецназе. Когда он пришел работать в нашу семью, то несколько месяцев проводил с нами тренировки на территории нашего родового поместья. Рукопашный бой, эффективные методы обыска и зачистки зданий и многое другое.

В том числе, он показывал нам различное оружие.

В отличие от осколочных гранат, светошумовые не предназначены для того, чтобы ранить или разрушить что-либо, но временно ослепляют и оглушают.

Правоохранительные органы и военные используют их для дезориентации целей перед нападением.

Поэтому я понял, что сейчас произойдет.

Телохранители la Vedova посмотрели вниз, когда цилиндр ударился о помост.

Сначала они не поняли, что это такое, но не встревожились. Ведь мы стояли в одном из самых охраняемых помещений во всей Венеции. Сюда невозможно было что-то пронести, пройдя через многочисленные досмотры.

Они не паниковали, пока не разглядели цилиндрическую форму предмета.

Светошумовые и осколочные гранаты настолько похожи, что их часто путают друг с другом.

Вот тогда-то паника мелькнула в их глазах.

Но к тому времени было уже поздно.

У меня была лишь доля секунды, чтобы среагировать ― я не знал, когда она взорвется.

Поэтому я зажмурил глаза, закрыл ладонями уши и отвернулся.

БУМ!

Я все равно услышал грохот взрыва сквозь ладони.

Когда я обернулся, в воздухе висел дым.

La Vedova зажимала уши, глаза ее были закрыты от боли.

Окружавшие ее мужчины пытались достать свои пистолеты. Из-за взрыва их зрение было нечетким, в ушах звенело.

Поэтому никто из них не видел и не слышал, как через заднюю дверь зала вбежали четыре фигуры, полностью одетые в черное.

Все четверо были в бронежилетах и шлемах.

На всех были балаклавы, закрывавшие их лица.

И все они были вооружены штурмовыми винтовками.

Я среагировал, не задумываясь, ― значит, Ларс хорошо меня подготовил.

Я помчался к помосту, держась между телохранителями и нападавшими.

Если бы я побежал в противоположном направлении, то оказался бы единственной мишенью в пустом пространстве. Лучше иметь хоть какое-то прикрытие ― пусть даже это будут люди la Vedova. Когда начнут стрелять, между мной и пулями будет несколько тел.

И они тут же открыли огонь.

БРАТТАТАТАТАТАТ!

Когда пули вонзились в них, телохранители начали дергаться, как марионетки в руках плохих кукловодов.

Голова худощавого консильери дернулась, когда из его затылка вырвалось облачко красного тумана.

Когда я прибыл в палаццо на встречу с la Vedova, я знал, что меня будут обыскивать, поэтому добровольно отдал свой Глок. Но ее охранники взяли пистолет и все равно меня обыскали.

Так что я оказался в этой переделке совершенно беззащитным и без оружия.

Это означало, что моей первоочередной задачей было достать пистолет.

Ближайший телохранитель уже вытащил свой, когда ему выстрелили три раза в спину.

Он закричал и забился в конвульсиях, а я выхватил его пистолет одной рукой, а другой обхватил его за талию, прежде чем он успел упасть.

Не потому, что я пытался ему помочь. Он был уже мертв.

Нет, мне нужен был щит, который помог бы мне добраться до la Vedova.

Я держал перед собой обмякшее тело, одновременно стреляя из пистолета.

БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ!

Я целился в глазницы масок нападавших ― и мне повезло.

Один из ублюдков упал.

К этому моменту мафиози падали вокруг меня как мухи.

Но я добрался до la Vedova.

Она скорчилась в своем кресле ― маленькая хрупкая фигурка со сцепленными над головой руками.

Я понял, что в нее не стреляли. Ее деревянный трон не тронули пули.

Если бы нападавшие хотели убить ее, они могли бы просто отойти на десять футов влево и выстрелить в нее с близкого расстояния.

Это означало, что они не пытались убить ее.

La Vedova была целью.

А значит, я должен был защитить ее любой ценой.

Бросив свой живой щит, я стащил la Vedova с трона и толкнул ее на пол.

А затем с ревом льва опрокинул трон на бок.

Это был реликт эпохи Возрождения, гигантская скульптура, вырезанная из цельного куска дерева. Он весил, наверное, не менее 700 фунтов⁵, но моя обычная сила утроилась благодаря адреналину, бурлившему в моих венах.

Трон с грохотом рухнул на пол.

Затем я опустился на пол за ним и подтянул к себе la Vedova.

Трое из нападавших все еще стояли на ногах.

Их автоматы продолжали стрелять.

Пока не остановились.

БРАТТА-ТАТ!

Щелчок.

У них закончились патроны.

На самом деле у двоих из них, скорее всего, патроны закончились чуть раньше, и они, скорее всего, перезаряжались. Краткий миг тишины наступил, только когда у третьего стрелка закончились патроны.

Я высунулся из-за края опрокинутого трона и выстрелил так, как сотни раз тренировался с Ларсом.

БАНГ-БАНГ!

Двойное попадание в голову уложило одного из них.

Затем я направил пистолет на того, кто стоял рядом с ним, и поймал его в момент перезарядки.

БАНГ-БАНГ!

Из его балаклавы вырвалось красное облачко, и он рухнул на спину.

К сожалению, остался еще один.

И я услышал, как он досылает первый патрон в патронник.

Я пригнулся, когда он открыл огонь.

БРАТТА-ТАТ!

БРАТТА-ТАТ!

БРАТТА-ТАТ!

Он стрелял очередями по три патрона, а не в автоматическом режиме.

К сожалению, все, что ему нужно было сделать, это обойти трон, и он бы расправился со мной.

Поэтому я решил рискнуть.

На самом деле, это не такой уж большой риск, когда альтернативой является верная смерть.

Я пополз на животе вдоль опрокинутого трона.

Я ожидал, что стрелок появится с другой стороны трона.

Если он действительно пришел похитить la Vedova, то, увидев ее, не станет стрелять.

Что он и сделал.

Я уже был по другую сторону трона, когда услышал паузу в стрельбе.

Вот тогда-то я и выскочил, как чертик из табакерки, и выстрелил ему в левый глаз.

БАХ!

Он рухнул на пол.

В наступившей тишине я проверил, действительно ли все мертвы.

Увидев, что один из них еще дергается, я для надежности всадил ему в голову еще одну пулю.

БАНГ!

Из моего пистолета было сделано шесть выстрелов. Я не знал, сколько патронов было в магазине до начала стрельбы, поэтому схватил с пола еще один пистолет.

Затем я поспешил обойти трон и проверить la Vedova.

Она смотрела широко раскрытыми глазами на кровавую бойню вокруг себя.

Она выглядела маленькой и хрупкой ― как кукла в викторианском траурном платье.

― Вы в порядке? ― Спросил я ее.

Она подняла на меня глаза и кивнула.

Я был удивлен, что в ее глазах не было страха.

За годы работы я много раз был свидетелем того, как люди смотрели смерти в лицо ― часто потому, что я направлял на них пистолет. Подавляющее большинство из них были в ужасе.

Но только не la Vedova. Казалось, она просто была в состоянии повышенной готовности ― не более того.

― Спасибо, синьор Розолини, ― сказала она скрипучим голосом.

― Не за что, ― ответил я.

В этот момент в зал ворвались еще полдюжины мужчин в костюмах с пистолетами наготове.

Я тут же опустился на пол рядом с la Vedova.

Я боялся, что ее люди сначала будут стрелять, а потом задавать вопросы.

― Выходи немедленно! ― крикнул один из них.

Я уже хотел крикнуть ― не стреляйте, я на вашей стороне.

Но la Vedova меня опередила.

― Остановитесь, дураки! ― прорычала она голосом, не соответствовавшим ее хрупкому телу. ― Он спас мне жизнь!

По помосту загрохотали шаги.

Я поднял голову и увидел полдюжины стволов, направленных мне в голову.

Один из мужчин опустился на колени, подхватил la Vedova и поставил ее на ноги.

Я остался на месте и осторожно передвинул пистолет на полу.

― Уберите оружие! ― прорычала она. ― Вы, идиоты, не смогли выполнить свою работу, когда это было важно, так что перестаньте притворяться, что делаете это сейчас!

Смутившись, мужчины убрали оружие. Я, наконец, встал.

― Что случилось? ― спросил один из них.

― Что, по-вашему, произошло?! ― крикнула La Vedova, указывая жестом на четырех убитых бандитов. ― Кто-то тайно провел сюда наемных убийц!

― Синьора Фиоретти, ― сказал я, ― я видел, как кто-то вышел из зала, пока мы с вами разговаривали, седой мужчина. Тогда я не придал этому значения, но…

― Джотто, ― прошипела она, а затем сердито посмотрела на своих людей. ― Идите и найдите его, немедленно!

Мужчины выбежали из зала так быстро, как только могли.

Я нагнулся, чтобы подобрать оставленный на полу пистолет.

― Не надо, ― предупредил один из мафиози, положив руку на кобуру.

― Пусть берет, ― огрызнулась la Vedova. ― Он единственный здесь, кто умеет им пользоваться.

― Но мэм, ― сказал тот, косо глядя на меня, ― он может быть замешан в…

― Если его цель ― убить меня, ― прорычала она, ― то довольно странно, что синьор Розолини только что спас мне жизнь, ты не находишь?

Несмотря на свой небольшой рост, la Vedova наводила ужас. Это выглядело так, будто кобра, сшитая из черных кружев, поднимает голову и распускает капюшон.

Мафиози больше ничего не сказал, пока я поднимал пистолет.

La Vedova смотрела на своего мертвого консильери. Худой, как жердь, мужчина распростерся на полу, на его лице застыло потрясенное выражение, а из раны на голове медленно вытекала кровь, образуя темно-красную лужу.

― Сильвио был моим консильери в течение 17 лет, ― сказала она. ― Где я найду другого такого же изворотливого, как он?

Мне показалось, что в ее словах было больше отчаяния, чем скорби.

Я подошел к ближайшему бандиту и отстегнул ремень его шлема.

― Что ты делаешь? ― спросила la Vedova, когда я снял шлем, а затем и балаклаву.

― Этот человек не итальянец, ― сказал я. ― Он похож на русского.

― …Русский?!

Она и ее телохранители наблюдали, как я снимаю шлемы и балаклавы с трех других нарушителей.

― Этот тоже славянин… и этот тоже. Может быть, восточноевропеец.

― Ты думаешь, за этим стоят русские?!

― Скорее всего, наемники, ― сказал я, доставая телефон и фотографируя лица убитых.

― А это зачем? ― спросила la Vedova, видимо, испытывая любопытство.

― У силовика моей семьи есть связи в том мире, ― ответил я. ― Возможно, он сможет узнать, кто они такие, быстрее, чем твои люди. Но независимо от того, откуда они взялись, я считаю, что их нанял мой дядя.

― Фаусто, ― прорычала старуха.

― Да, ― согласился я, отправляя фотографии на мобильный телефон Ларса. Я набрал текст ― только что на нас напали эти придурки. Не мог бы ты выяснить, кто они такие.

― Должна признать, ― с горечью сказала la Vedova, ― сначала я думала, что твои утверждения о дяде похожи на теорию заговора… но сейчас они кажутся мне все более и более убедительными.

Я уже собирался ответить, когда Ларс прислал мне ответное сообщение.

Ты в порядке????

Я набрал ответ:

Да. Не ранен. La Vedova в порядке. Почти уверен, что их прислал Фаусто.

Через несколько секунд я получил еще одно сообщение.

Позвони, когда сможешь. Я пока проверю этих ребят и сообщу тебе.

Через несколько секунд после того, как я прочитал сообщение, Джотто ― тот самый седой мафиози ― вошел через заднюю дверь, из которой он вышел всего 10 минут назад. С обеих сторон его сопровождали телохранители с пистолетами, направленными на его почки.

― Надеюсь, он сможет пролить свет на это дело, ― сказал я.

La Vedova зловеще улыбнулась и пробормотала:

― Сейчас мы это узнаем.

Глава 6

Массимо

Джотто был полон беспокойства за своего работодателя ― очевидно, напускного.

Но он хорошо держал себя в руках, сначала посмотрев на лежащие на полу трупы, а затем с беспокойством взглянув на la Vedova.

― Синьора, я только что узнал! Это ужасно, просто ужасно! Вы в порядке?!

― О, теперь тебя это волнует, не так ли? ― прорычала она, затем жестом указала своим людям по обе стороны от Джотто. ― Держите его.

Двое приспешников схватили его за руки и завели их за спину.

Джотто закричал в недоумении:

― Синьора, зачем вы это делаете?! Я ничего не сделал! Я ни в чем не виноват, говорю вам!

La Vedova проигнорировала его протесты.

― На кого ты работаешь?

― На вас, синьора!

― Интересно, ― пробормотала она.

По правде говоря, даже я ему поверил. Я уже начал опасаться, что все неправильно понял.

La Vedova протянула руку к одному из телохранителей, стоявших рядом с ней. Тот вложил ей в ладонь свой пистолет.

И она направила его на Джотто.

― Скажи мне, на кого ты работаешь, ― сказала она холодным голосом.

― Синьора, я клянусь…

La Vedova вздохнула с досадой, слегка опустила пистолет…

БАХ!

Из правой коленной чашечки Джотто брызнула кровь.

Я от неожиданности отпрянул назад.

Господи, эта старая дева не шутит…

Крики Джотто эхом разнеслись по просторному залу.

Я не мог его винить. Старожилы рассказывали, что выстрел в колено ― одна из самых болезненных травм, которую можно получить.

Но la Vedova только начала.

― Я повторю вопрос еще раз, ― четко произнесла она. ― Следующий мой выстрел будет не в колено, а в яйца.

Это был первый раз, когда я услышал грубое слово из ее уст.

Но когда она пригрозила отстрелить ему яйца, это было леденяще ― потому что ты знал, что она говорит всерьез.

Все парни в зале вздрогнули от сочувствия ― особенно двое бандитов, удерживающих Джотто на месте.

― Кто заплатил тебе за то, что ты меня предал? ― спросила la Vedova.

На лице Джотто застыла маска боли. Он обильно потел, крупные капли стекали по его щекам.

А может быть, это были слезы.

― Синьора, пожалуйста… ― умолял он.

БАХ!

Все мужчины в зале вздрогнули.

Джотто вскрикнул и закрыл глаза.

Затем он открыл их, когда понял, что его фамильные драгоценности все еще целы.

― Промахнулась, ― проворчала la Vedova. ― На этот раз я буду целиться чуть выше.

Она подняла пистолет на два дюйма.

― Фаусто Розолини! ― закричал Джотто. ― Фаусто Розолини заплатил мне за это!

Мои внутренности скрутило, и кровь застыла.

Это было первое подтверждение ― первое реальное доказательство ― вероломства Фаусто.

Одно дело ― думать, что близкий человек предал тебя, но совсем другое ― знать это наверняка.

Какая-то часть тебя держится за крупицу надежды, что все это просто недоразумение, что, возможно, все это какая-то ужасная ошибка.

Но теперь моя последняя надежда исчезла, уничтоженная словами Джотто…

И холодная, ужасная уверенность в предательстве Фаусто сомкнулась вокруг моего сердца, как ледяной кулак.

Это был мой дядя.

Брат моего отца.

Человек, который в детстве качал меня на коленях.

Тот, кто давал мне конфеты из своего кармана…

Тот, кто утешал меня, когда умерла моя мать, а отец был слишком подавлен горем, чтобы говорить.

Мой дядя ― человек, которого я любил и на которого равнялся всю свою жизнь, пытался убить меня.

Не один, а несколько раз.

Нападение во Флоренции, когда я был с Алессандрой и Валентино.

Турок, вторгшийся в наш дом…

Меццасальма…

И вот теперь это нападение на la Vedova.

Фаусто был моей плотью и кровью.

И все же он заплатил незнакомцам за попытку лишить меня жизни.

У него даже не хватило смелости сделать это самому.

La Vedova, похоже, тоже была потрясена, хотя и не так сильно, как я.

Она опустила пистолет и спросила:

― Когда?

Теперь, когда он сломался, все силы покинули Джотто.

А может быть, la Vedova, опустившая пистолет, заставила его думать, что он вне опасности, если только скажет правду.

― Я брал у него деньги месяцами, ― всхлипывал он. Он опустил взгляд на трупы наемников в черной одежде. ― Но тут откуда ни возьмись позвонил Аурелио и потребовал, чтобы я впустил их.

А вот и доказательство вероломства Аурелио.

Но это было не так больно, как предательство Фаусто.

Отчасти потому, что я уже поверил в то, что Бьянка рассказала нам в кабинете…

А отчасти потому, что я всегда ненавидел своего кузена.

Аурелио был злобным, высокомерным ублюдком, и я презирал его с самого детства.

Теперь я начал сомневаться, насколько далеко яблоко упало от яблони.

― Это потому, что синьор Розолини пришел сюда сегодня? ― грубо спросила la Vedova.

Джотто кивнул.

― Да.

― Сколько?

― …Синьора?

― Сколько он заплатил за то, чтобы ты предал меня?

― Синьора, он поклялся мне, что они не причинят вам вреда ― они только хотели взять вас в плен…

― О, тогда это вовсе не предательство, ― сказала она с насмешливым сочувствием. Затем ее голос снова стал холодным, как сталь. ― Сколько.

Джотто вздрогнул.

― Миллион евро.

― Миллион, ― пробормотала она с отвращением. ― Это все, чего стоила твоя честь.

Джотто, казалось, почувствовал, что ситуация изменилась к худшему.

― Синьора, я мог бы стать для вас двойным агентом ― я мог бы сказать ему, что…

La Vedova подняла пистолет и выстрелила.

БАХ!

Из горла Джотто вырвалась красная струйка крови, а затылок окрасился в пунцовый цвет.

Он смотрел на нее расширенными от ужаса глазами, пытаясь вздохнуть ― серия булькающих, захлебывающихся звуков.

И медленно обмяк, захлебнувшись собственной кровью.

Выражение лица la Vedova не менялось все это время. Она просто бесстрастно и отстраненно наблюдала за его смертью.

Когда свет погас в его глазах, и он обмяк, поддерживаемый только двумя мужчинами по обе стороны от него, старуха протянула пистолет в сторону.

Тот же телохранитель, который дал его, забрал и спрятал в кобуру.

― Уберите этот мусор с глаз моих, ― приказала она.

Телохранитель наклонился, чтобы схватить одного из наемников.

― Возьмите Джотто, а их пока оставьте, ― прошипела она. ― Я хочу поговорить с синьором Розолини наедине.

― А как же наши люди? ― спросил другой наемник.

― Они мертвы, ― отрывисто ответила она. ― Они никуда не денутся через десять минут. А теперь идите.

Никто не сомневался, что ее безопасно оставить со мной наедине.

Они просто оттащили тело Джотто, ноги которого безвольно болтались за спиной, и вынесли его из зала.

Остались только я… la Vedova… и десяток трупов, лежащих вокруг нас.

Глава 7

Массимо

Как только ее люди ушли, la Vedova обратилась ко мне.

― Что ж, синьор Розолини, похоже, я должна перед тобой извиниться.

― За что?

― За то, что не поверила тебе насчет вашего дяди. Если бы я послушала тебя с самого начала, мы могли бы избежать этого…

Она оглядела все трупы.

― …фиаско.

Затем она снова повернулась ко мне.

― Ты можешь быть уверен, что я поддержу вашу семью в любых действиях, которые вы предпримете против вашего дяди и кузена.

― Спасибо, синьора.

Она прищурилась.

― Что случилось, синьор Розолини?

Она была проницательна, надо отдать ей должное.

― Просто… не лучше ли было бы оставить Джотто в живых для допроса? ― спросил я.

― Мы выяснили то, что нам было нужно. А после такого эпизода иногда лучше показать устрашающий пример, чем получить какие-то обрывочные сведения.

Я не был в этом уверен, но не стал высказывать свои сомнения. В конце концов, она была Доном мафии ― точнее, Донной. Великая Донна Cosa Nostra. Она управляла империей своей семьи железным кулаком с тех пор, как я был ребенком.

Но в одном я был уверен ― мой брат Адриано одобрил бы это.

Ему тоже нравилось убивать людей до того, как они были допрошены.

― Вы же понимаете, что Джотто мог быть не единственным предателем, ― сказал я.

Она нахмурилась.

― Прекрасно понимаю. Я об этом позабочусь.

Ну что ж.

Очевидно, она не любила, когда посторонние задавали вопросы о ее организации или о том, как она ею руководит.

Я подумал, что она злится на меня за то, что я перешел границы дозволенного, но внезапно ее голос смягчился.

― Я не должна была сомневаться в тебе, Массимо.

Я удивленно посмотрел на нее.

Употребление моего имени, тем более такой властной женщиной…

Это было как признание.

Как будто меня приняли в ее ближний круг.

А получить извинения от столь влиятельного человека?

Реже, чем полное солнечное затмение во время соединения всех планет.

Однако я не стал называть ее по имени, когда отвечал. Разница в нашем положении требовала, чтобы я обращался к ней с максимальным почтением.

― Не стоит сожалений, синьора.

Она одарила меня улыбкой мрачного веселья.

― Это было не столько сожаление, сколько констатация факта.

Я усмехнулся. Даже когда она просила прощения, она не говорила, что ей жаль.

― Понятно. Но сейчас мы должны позаботиться о вашей безопасности, а также всех членов вашей семьи.

Ее глаза расширились, и она задохнулась от ужаса.

― О, Боже…

― Что?

― Моя внучка…

Я точно знал, о чем она думает.

Если la Vedova хотели похитить, то велика вероятность, что могут похитить и ее единственного живого родственника.

Особенно после того, как Фаусто узнает, что его план по захвату la Vedova провалился.

― Где она? ― Спросил я.

― В Университете Ca’ Foscari.

Самый престижный университет в Венеции.

― Подожди, ― сказала la Vedova, а затем громко крикнула: ― Родериго!

Один из телохранителей просунул голову в дверь.

― Синьора?

― Позвони моей внучке, немедленно!

Мужчина достал телефон, бросившись к la Vedova.

Затем он набрал номер, включил громкую связь и протянул телефон, чтобы мы могли слышать.

Мы прослушали гудки.

Затем последовала запись молодого женского голоса.

Это Лучия. Оставь сообщение… СУЧКА.

Честно говоря, я был в полном замешательстве.

Голос девушки был молодым, язвительным и неуважительным ― совершенно не похожим на голос ее бабушки.

Ну… может быть, немного.

По части язвительности у них было много общего.

La Vedova посмотрела на меня с усталым выражением лица.

― Моя внучка, ― сказала она с отвращением в голосе. Затем она снова повернулась к телефону. ― Лучия, это бабушка ― позвони мне СРОЧНО. На палаццо совершено нападение. Со мной все в порядке, но я беспокоюсь за твою безопасность. Я посылаю Родериго и нескольких моих людей за тобой…

― Я пойду с ними, ― предложил я.

― И джентльмена по имени Массимо Розолини. Позвони мне, как только получишь мое сообщение.

Затем она кивнула Родериго, и он завершил звонок.

― Напиши ей то, что я сказала, ― приказала она.

Родериго начал набирать сообщение большим пальцем.

La Vedova повернулась ко мне.

― Спасибо за твое любезное предложение. Учитывая совершенное ранее, я рада, что ты пойдешь с моими людьми.

― С удовольствием сделаю это, синьора.

Она сжала мои руки своими маленькими холодными пальчиками ― и впервые я увидел в ее глазах настоящий страх.

― Я умоляю тебя, синьор, верни мне ее в целости и сохранности, и я заплачу любую цену, которую ты запросишь. Она ― все, что у меня осталось в этом мире.

Обращение «синьор» было еще более удивительным, чем когда она назвала меня по имени.

«Синьор» означает ― господин, когда его называют по имени, например, ― синьор Розолини.

Но просто «синьор» гораздо более уважительно, когда используется как непосредственное обращение.

Оно может означать все, вплоть до ― господин.

Для великой Донны Cosa Nostra обратиться ко мне таким образом…

Это была редкая честь, действительно.

― Единственное, о чем я прошу, ― это ваша дружба, синьора, ― сказал я с уважением.

― Ты уже получил ее за то, что спас мне жизнь, ― заверила она меня. ― А теперь иди ― верни мне мою внучку в целости и сохранности!

Глава 8

Массимо

Когда люди думают о Венеции, они обычно представляют себе мужчину в полосатой рубашке, который с помощью шеста толкает гондолу по каналам города.

В наши дни катание на гондоле ― это развлечение для романтики и миллионов селфи.

Что не сразу бросается в глаза, так это то, что гондолы были единственным средством передвижения по городу на протяжении тысячи лет.

Венеция ― по-итальянски Venezia ― состоит из 118 островов разного размера, пересекаемых 150 каналами. Единственный способ передвижения ― пешком или на лодке.

Автомобилей здесь нет. Пешеходные улицы, конечно, есть, но все автомобили запрещены ― как и велосипеды, мотоциклы, скейтборды и роликовые коньки. Улицы слишком узкие для всего, кроме пешеходного движения.

Вот так я оказался на моторной лодке, мчась по каналу Венеции в середине дня.

Дом la Vedova находился на самой северной оконечности города, университет Лучии ― в центре. Мы с Родериго и еще четырьмя мужчинами отчалили от пристани у палаццо.

Через тридцать секунд после отправления мы уже ехали гораздо медленнее, чем мне хотелось бы.

― Неужели эта штука не может плыть быстрее? ― Спросил я Родериго, который управлял лодкой. Это был крепкий парень с черными волосами и легкой сединой на висках.

― Может, ― ответил он, ― но ограничение скорости на этих небольших каналах ― 7 километров в час.

Три мили в час.

Господи Иисусе.

― Послушай, нам нужно срочно туда попасть, ― сказал я напряженно, но вежливо.

Родериго покачал головой.

― Копы здесь довольно строгие. Если нас остановит полицейский катер, мы будем 15 минут ждать, пока этот мудак выпишет нам штраф.

Я изумленно уставился на него.

― Ты не откупаешься от них?

― Да, но это не Флоренция. Мы должны поддерживать видимость ― мы не можем носиться по городу, как нам вздумается.

Я проигнорировал намек на мою семью.

― Сейчас не совсем обычная ситуация.

Родериго указал на берег канала, который находился почти на расстоянии вытянутой руки.

― Если хочешь, можешь выйти и пройтись, ― ехидно сказал он.

При той скорости, с которой плыл катер, это будет быстрее.

Но я этого не сказал.

И я ничего не сказал, когда остальные четверо в лодке начали хихикать.

Я знаю, что я ― мафиози Cosa Nostra, но обычно веду себя как терпеливый человек с приятной манерой общения.

Когда в тебе 2 метра роста и 120 кг веса, само твое присутствие заставляет многих людей бояться. Особенно женщин.

Поэтому я научился быть мягким…

Вежливым…

Тихим.

Что соответствует моему природному темпераменту. Я обычно очень уравновешен.

Пока люди не начинают в меня стрелять.

Чаще всего единственным человеком, который меня действительно достает, является мой брат Адриано. Он ― моя полная противоположность, вспыльчивый человек, который не думает, а говорит.

У него доброе сердце, но он также обладает природным талантом выводить меня из себя. Всегда, с тех пор как мы были маленькими детьми.

К Дарио я отношусь спокойно.

Никколо и Роберто ― без проблем.

Валентино ― как щенок.

Ларс по темпераменту очень похож на меня. Мы отлично ладим.

А вот Адриано…

С тех пор как я себя помню, он меня бесит.

Я уже сбился со счета, сколько раз мне хотелось его убить.

Если говорить о том, чтобы просто разозлиться на него, то это тысячи. Может быть, десятки тысяч.

Поэтому, когда Родериго начал вести себя как мудак, он не знал, что я вырос с мудаком мирового класса. Адриано обучил меня искусству сохранять хладнокровие.

Это было все равно, что иметь Майка Тайсона в качестве спарринг-партнера по боксу. Да, он мог регулярно надирать мне задницу, но со всеми остальными я был просто мастером.

Поэтому я оставался спокоен и ответил:

― Мне нужно, чтобы ты удвоил скорость, сейчас же.

Родериго говорил со мной так, словно я был не очень умным десятилетним ребенком.

― Если копы нас заметят, мы потеряем больше времени…

― Именно поэтому, если копы заметят, ты не остановишься.

― Эта лодка не сможет уйти от них! ― сказал он, как будто эта идея была абсурдной.

― Это и не нужно ― ты просто должен доставить меня поближе к университету. Тогда ты сможешь остаться на лодке и позволить копам выписать тебе штраф, а остальные пойдут за внучкой.

― Но…

― Почему бы нам не позвонить твоему боссу и не узнать, что она скажет? ― спросил я любезным тоном.

Это возымело желаемый эффект.

Может быть, la Vedova была права, когда стреляла в Джотто и ― как она это назвала? ― хотела продемонстрировать устрашающий пример.

Родериго, в конце концов, сидел в первом ряду.

Он знал, что старуха не потерпит, если мы не сделаем для безопасности ее внучки все возможное.

Родериго поворчал, но тут же нажал на газ и удвоил скорость.

― Если нас остановят по дороге, то это будет твоей проблемой, а не моей, ― язвительно сказал он.

― Ладно, ― ответил я, но сдержал сарказм в голосе. ― Спасибо.

Он не ответил.

Я проигнорировал это.

Родериго вел себя как полный тупица. Худший человек в отряде пехотинцев моей семьи был лучше него.

Но мне казалось, я знаю, почему.

Режим la Vedova оставался непоколебимым на протяжении десятилетий. Ее власть в Венеции была настолько абсолютной, а ситуация настолько спокойной, что ее люди стали самодовольными и ленивыми.

Да, в то утро во время нападения на la Vedova произошло нечто беспрецедентное ― но Родериго мог списать это на предательство одного из своих.

А вот мысль о том, что ситуация могла сложиться иначе?

Им не приходила в голову.

К несчастью для Родериго и его товарищей по оружию, в город пришла стая волков.

Голодных волков, готовых рвать глотки.

Родериго думал, что опасность миновала, ведь наемники погибли…

Но я боялся, что все только начинается.

Родериго замедлил ход, когда моторная лодка перешла из малого канала в большой. Убедившись, что нет лодок, с которыми мы могли бы столкнуться, он снова прибавил скорость.

Водные пути в Венеции были похожи на улицы, то есть на них было движение. Все они также имели названия, которые были указаны на металлических табличках, прикрепленных к стенам старинных зданий.

Я удивленно оглядывался по сторонам. Это действительно было похоже на что-то из области фантастики.

Фундамент города медленно опускался на протяжении многих веков. В результате многие здания ушли в море. Полы были покрыты водой на несколько футов, а в том месте, где 200 лет назад было жилое помещение, сейчас пришвартовывались небольшие моторные лодки. Водоросли и слизь покрывали большую часть стен вплоть до отметок прилива.

Наша лодка прошла под пешеходным мостом, перекинутым через канал. С моста на нас глазели любопытные туристы.

Наверное, мы выглядели странно ― шесть крепких парней в костюмах, плывущих на моторной лодке.

― Синьорина Фиоретти еще не перезвонила? ― крикнул я Родериго, перекрикивая шум мотора.

Он издал короткий горький смешок.

― Лучия? Нет.

― Может быть, тебе стоит попробовать позвонить ей еще раз?

― Поверь мне, она не ответит.

― Откуда ты знаешь? ― спросил я.

― Потому что она никогда не отвечает.

― Но ты же написал ей сообщение о нападении?

― Сомневаюсь, что она его прочитала. Наверное, слишком занята, делая селфи.

― Тогда как же нам ее найти?

― У нее включена функция ― «найти iPhone».

― Но что, если она ее отключила?

Родериго ухмыльнулся.

― Если отключила, то она не получит ежемесячного пособия ― а она ни за что не откажется от этого.

― Слишком много обуви надо купить, ― насмешливо сказал другой мужчина.

― А если у нее нет с собой телефона? ― спросил я.

Все на яхте рассмеялись.

― Он хирургически прикреплен к ее руке, ― сказал Родериго. ― Он у нее.

Я на секунду задумался. Что-то меня беспокоило.

― Только ты можешь отследить ее с помощью ― «найти iPhone»? ― спросил я.

― Нет, нас несколько.

― Кто, Джотто? Это может быть кто-то еще, кто мог предать вашего работодателя? ― Кровь медленно отхлынула от лица Родериго. Через секунду он прибавил газ, и мы поплыли быстрее.

Теперь до него наконец-то дошло.

― На всякий случай, у кого-нибудь есть фотография, чтобы я мог ее узнать? ― спросил я.

Один из парней фыркнул.

― Просто посмотри ее социальные сети. Инстаграм ― ее любимый… на данный момент.

Я достал свой телефон.

― Что мне искать ― Lucia Fioretti?

― Нет. Principessa puttana della mafia⁶.

Несколько парней захихикали.

Я бросил взгляд на того, кто это сказал.

― Я не думаю, что ваш работодатель оценит…

― Это ее ник, ― перебил он. ― Давай, посмотри ― все слово в слово.

Я поднял одну бровь, но ввел его в Google.

И вот, пожалуйста, выскочил аккаунт в Инстаграме.

Открыв его, я начал понимать отношение мужчин.

Там были сотни фотографий молодой, очень красивой женщины. У нее было лицо ангела с огромными карими глазами, полными губами и безупречной кожей. Длинные темные волосы были модно подстрижены и по-разному уложены на каждой фотографии. Кроме того, она была невысокого роста ― может быть, чуть выше 5 футов⁷ ― и миниатюрна. В целом она производила впечатление красивой куклы в натуральную величину.

А еще она была очень избалованной.

Сейчас я ношу дорогую одежду. Мне нужно шить ее на заказ, потому что у меня большой рост, но мои костюмы и рубашки ― самого высокого качества. Так что я никого не осуждаю за страсть к роскоши.

Но я не щеголяю дизайнерскими лейблами ради этого. Я стараюсь вести себя скромно.

Лучия была вся напоказ.

Все, что она надевала, демонстрировало ее огромное богатство. Сумки Birkin… шарфы Hermès… и множество ювелирных украшений с изображением значка Gucci на видном месте, часто инкрустированных бриллиантами.

Да, у нее был вкус ― все, что было надето на ней, смотрелось красиво, ― но она была ходячим рекламным щитом самых дорогих брендов в мире.

На одной из фотографий она была одета в комбинезон Gucci, а в руках у нее была сумка Louis Vuitton.

Подпись к фотографии гласила: «Дешево».

Если вы привыкли носить ассортимент Birkins за 200 000 долларов, то да, думаю, 30 000 долларов Louis Vuitton ― это шаг вниз.

Итак, она была красива…

Тщеславна…

И в довершение всего, выглядела как невоспитанная соплячка.

Наверное, я должен был догадаться об этом по голосовому: «Оставь сообщение, СУЧКА».

Но фотографии были тому подтверждением.

По крайней мере, на двух десятках фотографий она хмурилась и отмахивалась от камеры средним пальцем. Еще на нескольких она делала непристойный итальянский жест, обозначающий куннилингус: пальцы в форме буквы ― V у рта с высунутым языком.

В общем: «съешь меня».

Я вздохнул.

Я не ждал с нетерпением встречи с ней.

Надеюсь, Родериго и остальные справятся с этим. Я получу очки у la Vedova за то, что помог, и тогда смогу оставить Венецию позади.

На телефоне появилось уведомление о текстовом сообщении от Ларса.

Я нажал на него и открыл мессенджер.

Ты можешь говорить?

После нападения все произошло так быстро, что я забыл об отправленных ему фотографиях.

Я тут же позвонил и поднес телефон к уху.

Ларс ответил на первом же звонке.

― Привет, Мас, я здесь с Дарио и Никколо.

Я едва слышал его за шумом лодочного мотора, но более или менее понимал, что он говорит.

Никколо произнес.

― Где ты, черт возьми, находишься?

― На лодке посреди канала с людьми…

Я хотел сказать la Vedova, но вовремя остановился.

― С людьми синьоры Фиоретти, направляемся за ее внучкой в университет.

Из-за шума лодочного мотора никто из присутствующих не мог слышать ничего, что Ларс и мои братья скажут мне по сотовому телефону, но я хотел, чтобы они знали, почему я могу быть немного расплывчатым в некоторых своих ответах.

― Набираешь очки, ― одобрительно сказал Никколо.

― Я стараюсь.

― Ты в порядке? ― спросил Дарио. ― Ты не пострадал во время нападения?

― Нет, я в порядке.

― Что еще важнее, ― пошутил Никколо, ― в порядке ли la Vedova?

― Спасибо, ― сардонически сказал я. ― И да, она в порядке.

― Ты случайно не спас ее костлявую задницу, проявив при этом героизм?

― Я бы сказал, что это справедливая оценка.

― Тогда я надеюсь, что она будет тебе благодарна.

― Тут все хорошо.

― Отлично, ― сказал Дарио.

― Что-нибудь известно о нападавших?

― Мой источник установил личности двоих из них. Остальных пока проверяет.

― И?

― Это русская группировка.

Я в шоке уставился прямо перед собой.

― …черт.

― Да.

Это была военизированная организация наемников, набранных со всего света и выполняющая любые преступления за наличные.

Они были безжалостными убийцами... и, похоже, Фаусто нанял кого-то из них для охоты на la Vedova.

― Вы думаете, это совпадение, что они напали на нее, когда я был там? ― спросил я.

Никколо горько усмехнулся.

― Я думаю, ты имеешь в виду: как они, черт возьми, узнали, что я в Венеции? Это был либо жучок в доме, либо крыса. Мы это выясняем.

― Хорошо... что мы будем делать дальше?

Ответил Дарио.

― Доставить внучку la Vedova в целости и сохранности, а потом возвращайся домой. Остальное мы сейчас выясняем.

― Хорошо.

― Будь начеку, ― предупредил меня Ларс. ― Если они пошли за la Vedova, то это может быть еще не конец.

― Я так и предполагал, ― хмуро сказал я.

― Береги себя, ― сказал Дарио, ― и дай нам знать, когда будешь возвращаться.

― Хорошо, ― снова согласился я и завершил разговор.

Как я и опасался, ситуация оказалась намного хуже.

― Плохие новости? ― спросил Родериго.

― Можно и так сказать, ― ответил я. ― Те наемники, что напали в палаццо? Они из группы Вагнера.

Родериго пожал плечами.

― И что?

― Русская группировка? ― с недоверием сказал я. ― Ты не знаешь кто это?

Родериго ухмыльнулся.

― Если ты их убил, они не могут быть слишком крутыми.

Этому придурку повезло, что здесь не было Адриано. Мой брат откусил бы ему голову... потом надрал бы ему задницу... потом засунул бы его голову в задницу.

А я лишь мрачно улыбнулся.

― Тебя я там не видел.

Родериго ухмыльнулся.

― Эй, если ты можешь убить их, то и я смогу.

Парень, который боялся разогнаться больше трех миль в час на своем маленьком катере?

Вряд ли.

Но теперь я увидел еще один недостаток людей la Vedova. Они полагали, что если наемников смог одолеть какой-то тосканец, то они, должно быть, не так уж и сильны. А нападавшие добрались до цели только благодаря вероломству Джотто.

Глупое предположение.

И то, что парни Вагнера были не так уж опасны...

И что Джотто был единственным предателем в рядах la Vedova.

Прежде чем я успел что-то сказать, Родериго снова повернулся к рулю.

― Никто больше не появится. Это все суета из-за пустяка.

― Знаменитые последние слова.

Родериго фыркнул от удовольствия.

― Посмотрим.

Я еще раз проверил кобуру своего Глока, который мне вернули, когда я покидал палаццо, и понадеялся, что мне не придется его использовать.

Глава 9

Массимо

Когда мы подъехали к пирсу у университета Ca' Foscari, один из людей la Vedova выскочил, чтобы привязать наш катер.

Ca ― это сокращение от «casa», то есть дом. Ca' Foscari означало «Дом семьи Фоскари».

Однако слово «дом» немного вводило в заблуждение. Каждый «casa» на самом деле представлял собой огромный дворец, принадлежавший когда-то одной из богатейших венецианских семей.

Например, семья Фоскари правила городом в XV веке. Теперь в их старинном дворце разместился университет ― или, по крайней мере, его часть.

Фасад здания впечатлял. Четыре этажа готического великолепия возвышались над Гранд-каналом. Десятки изящных арочных окон были обрамлены кружевными завитками. Общий эффект был одновременно красивым и причудливым ― словно Ca' Foscari был гигантским пряничным домиком, построенным величайшими архитекторами Средневековья.

Когда мы сошли с катера на причал, я не удержался:

― И мы даже не столкнулись с полицией.

Родериго только раздраженно фыркнул.

Мы проследовали в похожий на пещеру главный зал на первом этаже, где десятки любопытных студентов наблюдали, как мы проходим мимо. В море толстовок и джинсов шесть парней в костюмах за 5000 долларов выделялись как бельмо на глазу.

― Черт, у них перерыв между занятиями, ― проворчал Родериго.

― И что? ― спросил я.

― Значит, она не будет сидеть на месте. Смотри, она движется.

Он протянул свой iPhone, на котором отображалось приложение.

Я сразу понял, что он имеет в виду: маленькая синяя точка, обозначающая телефон Лучии, медленно перемещалась по экрану.

Проблема была только в том, что невозможно было определить, на каком этаже здания она находится.

― Здесь четыре этажа, а нас шестеро, ― сказал я. ― Нам надо разделиться.

― Кто может отследить ее по приложению? ― спросил Родериго у своих людей.

Только двое из них подняли руки.

― Отлично, ― пробормотал он. ― Манфредо и Арнольдо, вы двое возьмете первый этаж. Нино и Теренсио ― второй. Я пойду на третий этаж, а ты ― на четвертый.

Под «ты» он имел в виду меня.

― А не пойти ли мне с кем-нибудь, у кого есть приложение? ― спросил я.

― Сомневаюсь, что она будет на четвертом, ― с ухмылкой сказал Родериго. Он ткнул на указатель, висевший на стене. ― Там математика и естественные науки ― не совсем ее конек. К тому же, ты знаешь, как она выглядит, по ее Инстаграму. Если я не найду ее на третьем этаже, то приду к тебе на четвертый.

― Хорошо, ― сказал я. Это выглядело разумно. ― Какой у тебя номер на случай, если ты мне понадобишься?

Когда он произнес его вслух, я набрал и сбросил звонок, чтобы номер сохранился у меня в телефоне.

Манфредо и Арнольдо остались на первом этаже, а мы поднялись по огромной центральной лестнице палаццо. Теренсио и Нино поднялись на второй этаж. На площадке третьего этажа я в последний раз взглянул на приложение Родериго, чтобы сориентироваться, и продолжил подъем на четвертый этаж один.

Когда я шел по мраморному полу, студенты с любопытством смотрели мне вслед. Я был на голову выше самых высоких парней и на 12-18 дюймов⁸ выше остальных.

Это облегчало мне поиск в толпе... хотя Лучия была такого маленького роста, что легко могла спрятаться за чьей-нибудь спиной.

Я попытался определить, где я в последний раз видел точку в приложении.

И тут я увидел ее.

Не в коридоре, а на внешнем балконе, выходящем в центральный двор. Я видел ее через витиеватые стеклянные окна, отделяющие балкон от внутреннего пространства палаццо.

Она была так же прекрасна, как на фотографиях, и даже миниатюрнее, чем я себе представлял.

На ней была белая шелковая блузка с красной кожаной курткой, черная юбка, черные чулки и черные туфли на шпильках. Волосы были собраны на макушке, два завитых локона обрамляли лицо.

Поскольку она стояла в профиль, мой взгляд прошелся по ее телу.

Madonn...

Какая у нее была задница!

В остальном она была миниатюрной, но под маленькой черной юбкой у нее была великолепная попка ― круглая и подтянутая.

Я отвел глаза ― хотя это было трудно, поскольку я ценитель задниц.

Но я напомнил себе, что у меня есть работа.

Что я должен быть профессионалом.

Вдруг она вытянула руку в воздух.

Она держала ее под углом над собой, в руке был телефон.

Потому что она делала селфи.

Ну конечно же.

Это было идеальное место. Много отраженного солнечного света на балконе, но достаточно тени от потолка над ней, чтобы ей не приходилось щуриться.

Я вздохнул и нажал на номер Родериго в своем телефоне.

― Да?

― Нашел ее. Она на балконе на четвертом.

― Хорошо, я сейчас приду.

Я сбросил звонок и задумался, стоит ли подходить к ней. Наверное, лучше дождаться Родериго, чтобы он мог с ней разобраться.

Я осмотрел толпу.

Одни студенты... никаких вооруженных наемников в черном.

Я оглянулся на балкон.

Она закончила делать селфи и шла прочь от меня.

― Черт, ― пробормотал я.

Я пошел за ней, чтобы перехватить, когда она открывала дверь в коридор.

Похоже, мне придется задержать ее до прихода Родериго.

Глава 10

Лучия

На балконе был идеальный свет, и я выбрала отличный ракурс, скрывающий ненавистную мне ямочку на подбородке. С тех пор как я услышала, как популярный американский комик на TikTok рассказал, что встречался с девушкой с подбородком в виде задницы ― она была из Техаса, и его друзья называли ее «Техасской резней бензопилой», ― я стала одержима идеей скрыть свою. Я ненавижу ее. Я подумываю о пластической операции, хотя мысль о том, что кто-то будет резать мое лицо, приводит меня в ужас.

Но сегодня мне нравился мой наряд. Это был плюс. Топ от Dior, ожерелье от Cartier, и я обожала свой пиджак от Prada. Он очень украсил весь ансамбль.

И мои Лабутены. Обязательные Лабутены.

Я размышляла над тем, что написать в подписи к своему посту в Инсте, когда ко мне подошел самый высокий парень, которого я когда-либо видела.

Он был просто огромен.

Вы когда-нибудь смотрели «Игру престолов»?

Педро Паскаль в роли Оберина Мартелла ― мой горячий интернет-бойфренд всех времен.

Итак, один парень, который выделяется на фоне остальных, ― это человек, который убил Оберина Мартелла.

Это был личный телохранитель Серсеи Ланнистер. Его называли la Montagna ― Гора. Его играл какой-то исландский культурист ростом почти семь футов.

Этот парень напомнил мне Гору…

Но гораздо горячее.

У него были мягкие карие глаза… волнистые темно-каштановые волосы… и аккуратно подстриженная борода на массивной гранитной челюсти.

А его плечи? Такие широкие и мускулистые.

А его костюм? Потрясающий. Думаю, он был сшит на заказ ― я не узнала марку, а он был таким огромным, что я сомневалась, что он мог купить себе что-то готовое, ― но он был великолепно сшит. Идеально подогнанно под его огромные, совершенно восхитительные руки.

Я смотрела на него, слегка приоткрыв рот.

Если бы мы были на улице, он бы затмил солнце.

― Синьорина Фиоретти? Меня зовут Массимо Розолини.

Охххх…

Этот голос…

Он был таким глубоким.

И его имя… Массимо…

Оно заставило меня подумать о чем-то массивном, прямо как он.

Не буду врать: его лицо, рост, плечи и этот голос… Я немного возбудилась.

А потом он заговорил и все испортил.

― Я здесь, чтобы отвезти тебя обратно к твоей бабушке.

Черт.

Конечно, он был им.

Просто еще один мафиозный клоун в красивом костюме.

― Не интересно, спасибо, ― сказал я, проходя мимо него.

Или попыталась, во всяком случае.

Он положил огромную руку мне на плечо.

Его лапа была огромной, как окорок, и примерно такой же приятной, как прикосновение к сырому мясу.

― ЭЙ, ― рявкнула я, ― УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЕБАННЫЕ РУКИ!

Мне хватало мафиозных головорезов, которые пытались мной командовать, чтобы прожить десять жизней.

Мне не нужен был еще один идиот, возомнивший себя моим боссом только потому, что он работает на Нону.

Я попыталась сбросить его руку.

Но это было все равно, что ударить по большой ветке дерева. Не сдвинулась ни на миллиметр.

― Синьорина…

― Я ― Лучия, придурок. И ОТПУСТИ…

― На вашу бабушку напали.

Внезапно земля дрогнула под моими ногами.

Внутри у меня все похолодело, и я почувствовала, что меня сейчас вырвет.

На долю секунды я снова оказалась шестилетним ребенком на заднем сидении машины, в ушах звенело от грохота аварии.

― Она… она в порядке? ― прохрипела я. Мне было трудно говорить.

Наконец он убрал руку с моего плеча. Похоже, я выглядела так, что никуда не убегу.

― Да, с ней все в порядке, но мы беспокоимся, что кто-то может схватить вас. Ее люди звонили вам и писали…

Ее люди?

Никто из тех, кто работал на Нону, так не говорил. Всегда было ― мы.

Я прищурилась, пока он продолжал говорить.

― Но вы не ответили, так что…

― Кто ты такой? ― перебила я.

― Как я уже сказал, меня зовут Массимо Розолини…

― Да, я поняла, тупица. Но ты не работаешь на мою бабушку.

Если бы он работал, я бы его точно запомнила.

― Нет, ― сказал он с вынужденным терпением, ― я живу в Тоскане, недалеко от Флоренции…

Флоренция.

Розолини.

Все встало на свои места.

Неудивительно, что имя показалось мне знакомым.

Я изо всех сил старалась не обращать внимания на всю эту мафиозную чепуху, которая клубилась вокруг моей жизни, но полностью избежать ее не удавалось. Во-первых, в прошлом месяце эта история была во всех новостях ― не говоря уже о том, что Сильвио, консильери Ноны, только об этом и говорил, когда я приходила домой.

― Вы те самые мудаки, которые убили Агрелла! ― крикнула я.

Около 20 студентов вокруг удивленно переглянулись.

Глаза здоровяка комично расширились. Он оглянулся через плечо, словно опасаясь, что подумает кучка нормальных людей.

Может быть, в Тоскане все было иначе, но в Венеции все местные жители знали, кто такая la Vedova, и все в университете знали, что я ее внучка. Иногда я слышала, как они шептались об этом за моей спиной.

― Мы не убивали Агрелла, ― злобно прошипел он. ― Я приехал, чтобы объяснить это твоей бабушке…

― О, и в тот же день на нее напали?! Какое чертово совпадение! ― Я выплюнула. ― Я не знаю, кто ты такой, но убирайся от меня на хрен!

Я выкрикнула последнюю фразу достаточно громко, чтобы некоторые студенты начали собираться вокруг, раздумывая, не стоит ли им вмешаться.

Раздался звук стучащих по мраморному полу туфель на кожаной подошве.

Родериго, один из тупоголовых приспешников Ноны, подбежал к нам.

― Я пришел… так быстро, как только мог… когда услышал крики, ― задыхался он.

― Объясни ей, пожалуйста, что я ― друг, ― сказал здоровяк, явно раздраженный моим поведением.

Родериго смахнул со лба капельки пота.

― Это правда ― он спас твою бабушку, Лучия.

― Если бы он, блядь, не подставил ее с самого начала, ― прорычала я.

― Ты должна вернуться в палаццо, ― сказал Родериго.

― Почему?

― Потому что здесь небезопасно.

Я закатила глаза.

― Здесь, блядь, никогда не бывает безопасно, ― ответила я, делая пальцами воздушные кавычки. ― Вы всегда так говорите.

― Наемники пытались похитить твою бабушку, ― огрызнулся Массимо.

― Нанятые тобой? ― спросила я с сарказмом.

Массимо раздражался все больше.

Не буду врать, мне даже нравилось нажимать на его кнопки.

― Нет, я этого не делал…

― Пожалуйста, Лучия, ― попросил Родериго голосом, который он использовал, когда боялся, что я устрою сцену.

А он часто это делал, потому что мне приходилось устраивать много сцен, чтобы получить хотя бы крупицу свободы.

Если бы я позволила, то всю жизнь сидела бы на десятифутовом поводке…

― Нет, ― сказала я.

― Лучия…

― Что ты собираешься сделать? Запереть меня в палаццо на неделю? На месяц? Навсегда?

― Наверное, всего на день или два…

― Это то, что ты сказал в прошлом году. Всего на день или два, Лучия! Не волнуйся, скоро все закончится! А потом два дня превратились в две недели, которые превратились в два месяца…

― Лучия…

― Нет. Я не долбаная Рапунцель, и я не останусь в твоей чертовой башне. Если Нона так беспокоится о моей безопасности, скажи ей, чтобы она убиралась из этой чертовой Cosa Nostra.

Я повернулась, чтобы уйти.

Но здоровяк был быстрее.

― К черту все, ― услышала я его бормотание.

А потом он подхватил меня и перекинул через плечо.

Буквально, подхватил меня и перекинул через плечо.

Все произошло так быстро, что я едва удержала телефон и сумочку.

За две секунды мой живот оказался на его плече, задница ― в воздухе, а его рука крепко обхватила мои ноги.

При других обстоятельствах мне бы это понравилось.

Я никогда не встречала настолько сильного парня, чтобы он мог просто швырять меня, как тряпичную куклу.

Однако сейчас были не «другие обстоятельства».

И мне это НЕ понравилось.

― ОПУСТИ МЕНЯ! ― закричала я во весь голос.

― А-а-а… ― сказал Родериго, явно нервничая. Он лучше знал, что не стоит вытворять со мной такое дерьмо.

Не то чтобы Родериго мог это сделать, во всяком случае. Сомневаюсь, что он смог бы поднять меня даже на фут от земли.

― Пойдем, ― сказал Массимо и двинулся по коридору.

Родериго шел позади меня, явно пребывая в шоке.

Он, как и я, не мог поверить в то, что все это происходит, но он был бесполезен, поэтому просто шел за ним, как побитый щенок.

― ОПУСТИ МЕНЯ!

― Нет, ― сказал Массимо.

Я засунула телефон в сумочку, чтобы не уронить его, а затем начал бить Массимо кулаками по спине.

Это было похоже на попытку пробить кирпичную стену с тонким слоем штукатурки.

Парень состоял из одних мускулов.

Что в обычном случае было бы похоже на НЯМ-НЯМ!

Если бы он не унижал меня публично.

― ОПУСТИ МЕНЯ, УБЛЮДОК! ― закричала я.

― Я везу тебя к твоей бабушке.

― Ты меня ПОХИЩАЕШЬ, вот что ты делаешь!

― Нет, я тебя спасаю…

― ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ МНЕ! ― кричала я студентам, стоявшим вокруг и смотревшим на происходящее.

Я не видела его, но услышала голос новенького:

― Эй…

И тут Массимо прорычал:

― Не стоит.

Мы прошли мимо высокого парня в толстовке. Он выглядел немного испуганным, как будто кто-то только что приставил к его лицу пистолет.

― ВЫЗОВИ ПОЛИЦИЮ! ― крикнула я ему.

Вдруг раздался громкий удар, который гулко разнесся по коридору.

На ягодице вспыхнуло легкое жжение.

Не говоря уже о пульсации, которую я почувствовала, кхм, в других местах.

Я задохнулась от шока.

…ладно.

Я не буду вам врать.

Я была удивлена, и взбешена, и в полном неверии…

…но мне это даже понравилось.

Или понравилось бы, при других обстоятельствах.

Но я повторяю ― не в этих обстоятельствах.

― Ты только что шлепнул меня?! ― спросила я в полном ужасе.

Этот тупой придурок только что шлепнул меня по заднице на глазах у сотни людей!

В моем университете!

По моей заднице, болтающейся в воздухе!

МЕНЯ!

Чертову внучку Венецианской la Vedova!

― Тебе лучше не говорить таких вещей, ― холодно ответил Массимо.

Он говорил о том, что я потребовала вызвать полицию.

Это полное и абсолютное ― нет, когда ты состоишь в Cosa Nostra.

Но в этот момент меня уже не волновал гангстерский этикет.

Я закричала:

― Мне плевать, что ты убил Агрелла…

ШЛЕП!

Еще одна вспышка боли, еще одна пульсация глубоко внутри меня…

(Уффф…., БОЖЕ, как приятно).

Затем последовал полный шок.

Этот говнюк шлепнул меня снова! Это… меня просто взбесило.

Я собиралась поступить с этим ублюдком как Квентин Тарантино.

Я снова забарабанила кулаками по его спине.

― Я тебе за это в задницу долбанный каблук воткну, ты…

Массимо внезапно остановился.

Что-то изменилось.

Я увидела шок и страх на лице Родериго.

Он пошарил в пиджаке в поисках пистолета.

Но так и не достал его.

Глава 11

Массимо

При всем своем грозном поведении по отношению к подчиненным и другим семьям Cosa Nostra, la Vedova, должно быть, была чрезмерно снисходительна к внучке ― ведь она вырастила маленькую избалованную паршивку.

Старухе определенно следовало почаще шлепать Лучию, пока она росла.

Я сомневался, что ей когда-нибудь говорили «нет», потому что никогда в жизни не встречал такой раздражающей женщины.

Это было все равно что спорить с маленьким ребенком.

Поэтому я обращался с ней как с ребенком.

Я подхватил ее, перекинул через левое плечо и понес.

Ей это не понравилось.

― ОПУСТИ МЕНЯ! ― кричала она.

― Нет, ― ответил я.

Ее духи были потрясающими ― легкими, женственными, цветочными ― и наполнили мои ноздри тонким ароматом.

К счастью, из-за ее криков и попыток освободиться игнорировать ее запах было гораздо проще.

Остальные студенты смотрели на нас так, словно мы были чем-то вроде карнавального шоу уродов.

Мне это не нравилось ― нужно было как можно скорее забрать ее отсюда, подальше от свидетелей.

В этот момент я почувствовал, как она в порыве ярости ударила меня по спине.

Это было похоже на то, как если бы кто-то бросил в меня булочки.

― ОПУСТИ МЕНЯ, УБЛЮДОК!

У этой девушки был рот, как канализационная труба.

― Я везу тебя к твоей бабушке, ― спокойно сказал я.

― Ты меня ПОХИЩАЕШЬ, вот что ты делаешь!

Я стиснул челюсти.

Говорить о похищении в присутствии гражданских лиц было нехорошо.

Она не могла не знать об этом.

Но я оставался спокойным.

― Нет, я спасаю тебя…

― ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ МНЕ! ― кричала она, обращаясь к другим студентам.

Мне это уже порядком надоело.

И тут произошло то, чего я так ждал ― какой-то парень решил вмешаться и изобразить ковбоя.

― Эй…

Я бросил на него свой лучший взгляд «не связывайся со мной сейчас».

― НЕ СТОИТ.

Я не люблю связываться с гражданскими, но у меня задание ― доставить Лучию к ее бабушке в целости и сохранности.

И если мне придется сломать этому парню челюсть, чтобы выполнить свою миссию ― и убедить других потенциальных героев не вмешиваться ― я сделаю это.

Мне будет это неприятно… но я сделаю это.

К счастью, он тут же отступил.

Это означало, что он умный.

Лучия, к сожалению, нет.

― ВЫЗОВИ ПОЛИЦИЮ! ― крикнула она ему.

Я был потрясен.

Она только что совершила непростительный грех.

Любой ребенок, выросший в мафиозной семье, ― а Лучия, несомненно, была такой, ― знал, что никогда нельзя вмешивать полицию в дела Cosa Nostra. С таким дерьмом не шутят.

А она определенно сделала это.

Моя кровь закипела.

Я снова подумал, что бабушке следовало бы почаще шлепать ее в детстве.

И тут я решил, что это именно то, что ей нужно.

Я поднял руку и шлепнул ее по заднице.

Не настолько сильно, чтобы причинить боль.

Просто предупредил, чтобы она заткнулась.

Я услышал, как она вздохнула.

В тот же момент многие студенты прикрыли рты, пытаясь подавить смех.

Я надеялся, что Лучия увидит их реакцию и унижение утихомирит ее.

Не повезло.

― Ты только что шлепнул меня?! ― возмутилась она, скорее сердясь, чем смущаясь.

― Тебе лучше не говорить таких вещей, ― холодно ответил я.

И тут она снова начала провоцировать меня.

Она закричала:

― Мне плевать, что ты убил Агрелла…

БОЖЕ МОЙ, ЭТА ДЕВУШКА.

Когда она упомянула Агрелла ― до того, как я перекинул ее через плечо, ― мне захотелось ее придушить.

Я решил просто шлепнуть ее во второй раз.

ШЛЕП!

Последовала еще одна шокированная пауза.

А потом она снова начала бить меня своими маленькими детскими кулачками.

― Я тебе за это реально в задницу долбанный каблук воткну, ты…

Но я ее почти не слышал.

Потому что в этот момент сбылись мои худшие опасения.

Из дверного проема в дальнем конце коридора показался мужчина.

Он выделялся среди всех студентов. Ему было около 30 лет, бритая голова, славянские черты лица, черная рубашка и брюки.

Ни шлема, ни бронежилета, так что сразу он себя не выдавал.

Но у него был длинный черный плащ, перекинутый через правое предплечье и кисть.

Плащ в солнечный день в середине июня?

Он что-то прятал под ним.

И не потребовалось много времени, чтобы выяснить что именно.

Наемник бросил плащ. Когда он упал, я увидел его автомат, направленный в пол.

В обычной ситуации я бы схватился за свой Глок ― собственно, я и перекинул Лучию через левое плечо, чтобы держать руку с оружием свободной.

Но я мог либо достать оружие, либо попытаться сбежать.

Лестница была всего в пяти футах.

И хотя я не думал, что наемник станет стрелять в меня, когда у меня на плече внучка la Vedova, гарантий у меня не было.

Поэтому я побежал.

Я бросился к лестнице в тот момент, когда он начал поднимать винтовку.

Я уже был в дверном проеме, когда услышал позади себя крики в коридоре.

Наверное, студенты увидели оружие.

Но их крики были заглушены выстрелами.

БРАТТАТАТ!

Стрельба прекратилась.

Вслед за этим раздались новые крики и звук тела, падающего на мраморный пол.

Скорее всего, Родериго, хотя я не стал оглядываться, чтобы убедиться в этом.

Я уже мчался по лестнице со всей возможной скоростью.

Одновременно я потянулся под пиджак к кобуре с пистолетом.

Лучия кричала:

― Боже мой, Боже мой….

Ее голос звучал то громче, то тише, пока ее тело сотрясалось при каждом ударе моих ног о ступеньки.

Когда я добрался до третьей площадки, я уже достал свой Глок.

Студенты с испуганным любопытством поглядывали в сторону четвертого этажа.

Но как только они увидели мой пистолет, они закричали и разбежались.

Я окинул взглядом открытое пространство лестничной площадки.

Я видел только людей, бегущих вниз, но не вверх.

Что было хорошо. Только наемник или полицейский стал бы пробиваться сквозь толпу.

Поэтому я продолжал спускаться, а Лучия продолжала кричать, подпрыгивая на моем плече.

Из дверей второго этажа на лестничную клетку выбежали двое мужчин с пистолетами наизготовку.

Я чуть было не выстрелил в них.

Но вовремя понял, что это Теренсио и Нино, люди la Vedova, которые отправились на поиски Лучии.

― Что происходит?! ― крикнул Нино.

― Стрелок на четвертом! ― крикнул я. ― Идите и разберитесь с ним!

И Нино, и Теренсио уставились на меня, как на сумасшедшего.

Нет, черт возьми, мы не пойдем туда!

Они были моложе меня, а это означало, что они, вероятно, не так давно состоят в мафии. А у la Vedova уже больше десяти лет не было реальной конкуренции в Венеции, так что они наверняка никогда не сталкивались с подобной ситуацией.

Очень жаль.

Их работа заключалась в том, чтобы защищать семью своего босса. На это они и подписались.

― ДАВАЙ! ― крикнул я, проносясь мимо них по лестнице.

Над нами раздались выстрелы.

БРАТТАТАТ!

И белая рубашка Теренсио вспыхнула красным.

Нино в панике поднял пистолет и начал стрелять вслепую вверх по лестнице.

― ЧЕРТ! ― крикнул я, продолжая спускаться.

Когда я добрался до первого этажа, там царило столпотворение.

Люди кричали и бежали во все стороны.

Манфредо и Арнольдо торопились к нам, пробиваясь сквозь паникующую толпу.

― Что происходит?! ― кричал Манфредо.

― Стрелок прямо за нами! ― крикнул я. ― Жди на краю лестницы и стреляй в него, когда он спустится! Арнольдо, освободи мне путь к лодке!

Я знал, что если на четвертом этаже был один наемник, то могут встретиться еще, поэтому мне нужно было, чтобы Арнольдо шел впереди меня.

Если не уничтожить их, то хотя бы отвлечь на себя их огонь и заставить показаться.

Бессердечно, я знаю, но моей единственной целью было обеспечить безопасность Лучии.

И мне было наплевать, кто должен умереть, чтобы я смог это сделать.

В отличие от своих тупоголовых коллег, Манфредо и Арнольдо бросились в бой.

Манфредо занял позицию на краю лестницы и стал ждать.

Арнольдо побежал к фасаду здания и лодочному причалу, держа пистолет наготове.

Я шел примерно в 20 футах позади него.

Арнольдо едва успел выбежать через входную дверь на пирс, как его подстрелили.

БРАТТАТАТ!

Левый бок Арнольдо вспыхнул красным цветом, и он упал.

Я подбежал к дверному проему и выглянул наружу.

Из гладкого скоростного катера высунулся наемник, одетый так же, как стрелок с четвертого этажа. Он проверял, убил ли он Арнольдо.

Я выстрелил ему в голову.

БАБАХ!

Наемника отбросило назад внутрь катера.

Один убит…

Я посмотрел направо.

Других стрелков не видно.

Я помчался к катеру с Лучией, перекинутой через мое плечо.

Моторная лодка, на которой я приплыл, была, по сути, более дорогой версией гражданских лодок, курсирующих по каналам.

Если бы я воспользовался ей, а наемники погнались бы за мной на катере, они бы легко меня догнали.

Лучше взять их.

Вдали я услышал стрельбу ― как автоматическую из автомата, так и многократную из пистолета.

Браттатататататат!

Бах-бах-бах-бах!

Манфредо противостоял наемнику.

Затем стрельба прекратилась.

Кто-то, видимо, победил в перестрелке…

И я опасался, что не Манфредо.

Я подошел к катеру и отвязал трос, привязывающий его к пирсу. Затем, стараясь не потерять равновесие, я шагнул в него.

Длинный и узкий катер был сделан из тикового дерева, с двумя сидениями впереди, узким проходом между ними, и тремя сидениями в задней части кокпита.

Все это время я держал Лучию на плече. Только когда я оказался внутри лодки, я поставил ее на ноги.

― Садись! ― крикнул я ей, повернувшись к панели управления. Слава Богу, что ключи все еще были в замке зажигания.

Конечно же, Лучия сошла с ума, увидев на полу мертвого наемника.

― О БОЖЕ, О БОЖЕ…

― ЗАТКНИСЬ И СЯДЬ! ― прорычал я, заводя мотор.

― ТАМ ТРУП!

― И БУДЕТ ЕЩЕ ДВА, ЕСЛИ Я НЕ ВЫТАЩУ НАС ОТСЮДА!

Лодка стояла вровень с причалом, поэтому я протянул руку и сильно оттолкнулся от пирса.

Нос лодки медленно повернулся на два фута в сторону канала.

Этого было достаточно, чтобы мы могли начать движение. К счастью, поблизости не было других лодок, которые могли бы создать проблемы.

Я повернул штурвал и медленно надавил на педаль газа.

Все это время я целился из своего Глока в парадную дверь университета, проверяя, не выйдет ли оттуда наемник.

Лодка под углом направилась к Гранд-каналу. Я прибавил скорости.

И увидел, как из тени главного входа, находившегося теперь примерно в 50 футах от нас, к нам, прихрамывая, приближается фигура.

Он был лысый и весь в черном.

Не Манфредо.

Но, по крайней мере, он хромал, а это означало, что Манфредо, скорее всего, ранил его.

Прежде чем наемник успел выстрелить, я выжал полную.

Нос лодки задрался вверх, и я откинулся на сидении.

Лучия вскрикнула, кувыркаясь на сидениях в задней части салона.

И мы, как пуля, вылетели в Гранд-канал.

Глава 12

Лучия

Я была в полном ужасе.

Я не видела ничего подобного с тех пор…

Ну…

С тех пор, как мне было шесть лет.

И я изо всех сил старалась удержаться от приступа паники.

Ведь я только что видела, как убили Родериго.

И еще одного из людей Ноны расстреляли ко всем чертям…

И все это происходило, пока я висела на плече у Горы.

А теперь на полу лодки лежал мертвец с дырой в голове, из которой сочилась кровь.

Великан из Тосканы не проявлял особого сочувствия.

― ЗАТКНИСЬ И СЯДЬ! ― рявкнул он на меня.

― ТАМ ТРУП! ― крикнула я в ответ.

― И БУДЕТ ЕЩЕ ДВА, ЕСЛИ Я НЕ ВЫТАЩУ НАС ОТСЮДА!

Я поморщилась, перешагивая через багровую лужу и маневрируя к задним сидениям.

В своей песне «Bodak Yellow» Карди Би называет Christian Louboutins ― кровавыми туфлями из-за их фирменной красной подошвы.

Так вот, мои Лабутены действительно стали кровавыми туфлями.

Я почувствовала легкое движение лодки, когда мы отошли от причала.

Я как раз разворачивалась, чтобы сесть, когда неожиданное ускорение отбросило меня назад.

И мы на огромной скорости вылетели в Гранд-канал.

― НЕПЛОХО БЫЛО БЫ ПРЕДУПРЕДИТЬ, ПРИДУРОК! ― закричала я на него.

Он проигнорировал меня и помчался по центру канала.

Прямо на vaporetto, один из маршрутных теплоходов, которые перевозят десятки людей по Венеции.

― ОСТОРОЖНО! ― крикнула я.

В последнюю секунду он дернул руль, и мы уклонились от vaporetto.

Навстречу водному такси и нескольким моторным лодкам.

Я снова закричала, но ему удалось избежать столкновения, и мы понеслись дальше.

Все остальные лодки прижимались к берегам канала, чтобы не попасться нам на пути.

Массимо, очевидно, умел управлять лодкой.

Но он не знал правил движения по каналам, это точно.

― Мне что, нужно подниматься к тебе и вести лодку?! ― сердито крикнула я.

― Нет, но ты должна сказать мне, как добраться до твоей бабушки!

― Самый быстрый способ будет…

― Что?! ― ответил он, перекрикивая рев мотора и ветер.

К черту это.

Я наклонилась вперед, ухватилась за пассажирское сидение перед собой и поднялась на ноги.

Затем я снова поморщилась, переступая через кровь и труп.

И опустилась на сидение рядом с Массимо.

― Самый быстрый путь ― это развернуться и поплыть по каналу рядом с университетом! ― крикнула я.

Меня все еще было трудно расслышать из-за ветра, но теперь, когда я была в двух футах от него, это было гораздо легче.

― Невозможно! ― крикнул он, сосредоточившись на том, чтобы избежать столкновения с другими лодками. ― Стрелок выходил из здания, когда мы отплыли!

Так вот почему он рванул с места, как летучая мышь из ада…

― Хорошо, тогда ― видишь справа канал поменьше? Если поплывешь по нему, то…

― Никаких узких каналов! ― крикнул он. ― Мы должны плыть как можно быстрее, и мы не можем оказаться в замкнутом пространстве!

Я закатила глаза.

Если ты не собираешься прислушиваться к моим советам, тогда зачем ты, черт возьми, спрашиваешь?

― Гранд-канал в конце концов переходит в канал Джудекка. Продолжай плыть налево, придерживаясь береговой линии, и ты обогнешь остров.

― Хорошо.

Гранд-канал пересекает центр Венеции в форме гигантской буквы S. В самом широком месте он составляет около 225 футов⁹.

Канал Джудекка, напротив, огромен ― около 1200 футов¹⁰ в ширину. На самом деле это даже не канал, а скорее водный путь между островом Джудекка и городом Венеция.

Мы плыли так быстро, что достигли его меньше чем за минуту.

Массимо повернул налево и направился к юго-восточной оконечности Венеции.

Когда я оглянулась назад, то увидела страшное зрелище.

К нам на максимальной скорости приближался другой катер.

И это был не полицейский катер.

― За нами кто-то гонится! ― крикнула я.

Массимо оглянулся через плечо, выругался и спросил:

― Ты умеешь управлять катером?

― Я живу в Венеции. ДА, я умею управлять катером, ты, чертова шовинистическая свинья, ― возмутилась я, перекрикивая ветер.

― Я не знал, что принцессы мафии сами себя возят, ― крикнул он в ответ.

Кажется, он пытался иронизировать, но эффект был потерян, когда ему пришлось кричать во всю мощь легких, чтобы его услышали.

― Они так и делают, когда постоянно пытаются сбежать, черт возьми!

― Возьми руль и поменяйся со мной.

― Что ты собираешься делать?!

― Разобраться с преследователями, ― крикнул он.

Я ухватилась за руль, чтобы удержать его, подождала, пока он проберется мимо меня, затем бросила сумочку на пассажирскую сторону и перебралась на водительское сидение.

Я была напугана, да.

Но в то же время это было чертовски увлекательно. Я никогда раньше не плавала на такой скорости.

Но я не сказала ему об этом. Это бы перечеркнуло все мои слова о том, что он ― шовинистическая свинья.

Массимо поднял со дна лодки автомат убитого парня. То, что он был весь в крови, его ничуть не беспокоило.

Он перебрался на задний ряд сидений…

Уперся стволом в подголовник…

И выстрелил.

БЛАМ!

Он включил одиночный режим, потому что раздался только один выстрел.

Я оглянулась через плечо.

Лодка позади нас уходила все дальше и дальше вправо.

БЛАМ!

Пауза…

БЛАМ!

Пауза…

БЛАМ!

Массимо не спеша прицеливался ― как снайпер.

Я оглянулась через плечо и увидела, что лодка значительно отстала от нас.

Хорошо.

Мы приближались к юго-восточной оконечности Венеции, и я сбросила скорость, чтобы сделать поворот.

― Какого хрена ты тормозишь?! ― крикнул он.

― Потому что лодка перевернется, если я буду плыть быстрее, ты, ИДИОТ! ― крикнула я в ответ.

― …ох, ― сказал он и вернулся к наблюдению за нашими преследователями.

Видимо, они достаточно отстали и не было смысла стрелять по ним, потому что он вернулся и присел рядом со мной в проходе.

― Подвинься, ― крикнул он.

― Да пошел ты, ― крикнула я в ответ. ― Ты просто присматривай за другой лодкой.

Он, кажется, что-то проворчал ― я не могла расслышать за ревом ветра, ― но спорить не стал.

Когда мы вышли на прямую, я снова набрала полную скорость.

Мои волосы развевались за спиной ― так быстро мы ехали.

Это испортило мою прическу, но, черт возьми, оно того стоило.

― Почему они не стреляют в ответ? ― крикнула я сквозь ветер.

― Потому что они не хотят попасть в тебя.

― Почему?

― Ты нужна им как средство шантажа.

― Кому?

― Ты знаешь, кто такие русская группировка?

― Само собой. Я читаю новости.

― Я думаю, что это они, ― крикнул он.

― Какого хрена я нужна кучке наемников?

― Их прислали люди, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО убили Агрелла.

В его голосе слышалось раздражение.

Наверное, потому, что я кричала то же самое в коридоре, полном обычных людей.

Да пошел он.

Он отшлепал меня прилюдно.

Мудак.

Хотя при воспоминании об этом меня пробрала мелкая дрожь.

― Значит, твоя семья не убивала Агрелла? ― крикнула я.

― Нет.

― А кто же тогда?

― Один парень, работающий на моего дядю.

― С каких это пор твой дядя ― не твоя семья?

― С тех пор, как он попытался убить меня и моих братьев.

― …ох.

Должно быть, это была неловкая семейная встреча.

― Как те парни в лодке узнали, где мы? ― крикнула я.

― Скорее всего наемник из Ca’ Foscari позвонил им, или… ― На лице Массимо появилось озабоченное выражение. ― Где твой телефон?

― В моей сумке.

Он потянулся и порылся в моей Birkin.

― Эй, я не говорила, что ты можешь взять его! ― крикнула я, но он проигнорировал меня.

Он вытащил мой iPhone.

А потом бросил его за борт.

― КАКОГО ХРЕНА, ЧУВАК?! ― закричала я во всю мощь своих легких.

― Мы отслеживали тебя через приложение «найти iPhone», ― крикнул он сквозь ветер. ― Если мы могли это сделать, то, скорее всего, и они тоже.

― ТЫ ЭТОГО НЕ ЗНАЕШЬ!

― Парень по имени Джотто предал твою бабушку. Могут быть и другие крысы.

Черт, Джотто был с нами с тех пор, как я переехала жить к Ноне…

Хотя это не оправдывало того, что он выбросил телефон за борт.

― Ты мог просто выключить его! ― крикнула я.

― Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

― Ты ― ИДИОТ! Они знают, что мы едем к моей бабушке! Им даже не нужно следить за нами!

У Массимо появилось выражение лица «черт возьми, ты права».

Конечно, он не сказал этого вслух.

Придурок.

― Значит, мы не можем вернуться, ― крикнул он.

― Что, блядь, значит, мы не можем вернуться?! ― крикнула я. ― Все, что ты хотел сделать раньше ― это вернуть меня назад?!

― Это было до того, как я узнал о существовании другой команды наемников.

Я все еще была в ярости из-за своего телефона, но у меня была более насущная проблема. Мы приближались к месту, когда мне нужно будет повернуть налево, чтобы направиться к Ноне.

Либо двигаться совершенно другим маршрутом и плыть куда-то еще.

― Если мы не собираемся домой, то куда мы направляемся, гений? ― Крикнула я.

― Ты можешь отвезти нас куда-нибудь на материк? В какое-нибудь малонаселенное место?

Венеция лежала на западе, слева от нас. Прямо виднелся остров Мурано, а на северо-востоке ― остров Ле Виньоль.

Между двумя этими островами находился ряд мелких островов и множество каналов, ведущих к огромному водному пространству между Венецией и материком.

― Да, я могу это сделать. А как насчет тех, кто позади нас?

Он посмотрел.

― Не похоже, что они нас преследуют. Вероятно, они направились к остальным наемникам, которые ждут возле палаццо твоей бабушки.

― Ну и хрен с ними, ― крикнула я, направляя лодку на север ― прочь от Венеции.

Глава 13

Массимо

Я всю жизнь водил катера, хотя и нерегулярно. Это было следствием многочисленных отпусков на берегах Средиземного моря, как правило, в домах союзников Cosa Nostra, все особняки которых были оснащены яхтами и катерами. А потом были годы, наполненные адреналином, когда мы с братьями брали напрокат скоростные катера в таких тусовочных местах, как Ибица и Миконос.

Несмотря на весь этот опыт, Лучия управляла лучше меня. Сбегая тайком, она постоянно практиковалась и, судя по всему, оказалось не меньше склонной к риску, чем я или мои братья. К тому же она знала географию Венеции и всех прилегающих к ней островов в тысячу раз лучше, чем я.

Она достала из сумочки дорогие солнцезащитные очки и теперь выглядела так, словно отправилась на веселую дневную прогулку.

― Хорошо, куда конкретно ты хочешь добраться? ― спросила она. ― В город, в аэропорт, куда?

Она имела в виду l’Aeroporto di Venezia Marco Polo ― аэропорт Марко Поло ― небольшой региональный аэропорт с двумя взлетно-посадочными полосами. Рейсы сюда совершались редко, потому что обычному венецианцу было гораздо удобнее добираться до близлежащих городов на поезде. Большинство людей использовали Марко Поло только чтобы добраться до более крупных аэропортов для международных поездок.

Но я прилетел этим утром на частном самолете своей семьи, и он стоял в арендованном ангаре, ожидая моего возвращения.

Мой визит к la Vedova должен был продлиться всего пару часов. Планировалось, что я поговорю с ней и сразу же улечу домой.

Но все немного изменилось.

― Мы можем добраться до аэропорта по воде? ― Спросил я удивленно.

― Более или менее. Там есть канал, который проходит прямо у взлетной полосы.

Это определенно был вариант.

Самая большая проблема заключалась в том, что если Фаусто знал, что я собираюсь поехать к la Vedova…

Тогда он точно знал, что самолет моей семьи находится в аэропорту.

А это означало, что там могут ждать наемники… или, по крайней мере, ― крысы, которые установят наши личности по прибытии. Неизвестно, в какую ловушку мы можем попасть.

Не говоря уже о том, что, если я хочу взять с собой Лучию, мне придется обсудить это с la Vedova. Иначе все будет выглядеть так, будто я ее похищаю.

Но после спасения жизни женщины я не ожидал, чтобы она будет возражать. Временное пребывание в Тоскане будет лучше, чем попытка пробиться через толпу наемников, чтобы вернуть Лучию в палаццо.

Пора сделать пару телефонных звонков.

Правда, для того, чтобы меня кто-нибудь услышал, пришлось бы заглушить двигатель.

Мы приближались к двум довольно большим островам, между которыми был пролив.

― Что это такое? ― спросил я.

― Мурано. На левом есть город, а на правом ― одни болота.

― Ты можешь притормозить там и заглушить двигатель, чтобы я мог позвонить?

― А ты не боишься, что нас настигнут плохие парни?

― Я буду смотреть в оба, но не думаю, что они нас преследуют.

Мы направились к острову, на котором находился город. По мере приближения я понял, что Мурано похож на Венецию, только гораздо меньшую и не такую пафосную.

Мы приблизились к длинному ряду двухэтажных кирпичных зданий, напоминавших по внешнему виду малоиспользуемые склады. К зданиям было пристроено несколько пирсов, Лучия остановилась возле одного из них и заглушила двигатель.

Никколо или la Vedova ― кому звонить в первую очередь?

Я выбрал Никколо ― на случай, если у него есть какая-то стратегия, о которой я не знаю.

Он ответил после первого звонка.

― Ты в порядке? ― спросил он напряженным голосом.

― В порядке. В университете была перестрелка с наемниками, но я вытащил внучку la Vedova.

Я понял, что только что использовал прозвище в присутствии Лучии. Это не совсем та уважительная аура, которую я пытался создать.

― Э-э, внучку синьоры Фиоретти, ― исправился я.

Я взглянул на Лучию. Она лишь ухмыльнулась, как будто знала, что я полон дерьма.

Я поморщился и отвернулся.

― Хорошо, я рад, что с тобой все в порядке, ― сказал Никколо. ― Но прежде чем мы продолжим, у меня есть плохие новости.

― Что? ― настороженно спросил я.

― Полчаса назад в дом стрелял снайпер.

Он имел в виду наш семейный особняк.

Мое сердце замерло в груди.

― Кто-нибудь…

― Все в порядке. Он использовал пули с взрывчатым веществом, чтобы пробить пуленепробиваемое стекло, но оно выдержало ― по крайней мере, первый выстрел. Когда второй выстрел разнес окно, все уже спрятались.

― В кого он целился?

― В Дарио, естественно. Все могло быть гораздо хуже ― Адриано и Бьянка только что вернулись с пикника, примерно за 20 минут до того, как это случилось. Снайпер мог убить обоих, если бы заметил их. ― Никколо сардонически рассмеялся. ― В типичной манере Адриано, он разозлился из-за стрельбы и сказал, что им надо было уехать на Крит на медовый месяц ― там было бы безопаснее.

У меня по позвоночнику пробежала дрожь.

― А как же снайпер? Вы его ликвидировали?

― Ларс сейчас ищет его с несколькими людьми, и мы проверяем все камеры в поместье. Но, по сути, мы уже залегли на матрасы.

На жаргоне выражение «ложиться на матрасы» означало, что все готовятся к осаде. Оно появилось во время мафиозных войн, когда солдаты семьи перетаскивали все матрасы в доме в центральную комнату.

― Хотя, наверное, в нашем случае мы перебрались в безопасные комнаты, ― пошутил Никколо.

― Видимо, сейчас не самая лучшая идея вернуться домой.

― Примерно так, ― мрачно сказал Никколо. ― Мне также позвонили десять минут назад и сообщили, что твой самолет взорвали.

― Что?!

― Кто-то запустил в ангар гранату с ракетным двигателем. У наемников Фаусто куча дел.

― Они взорвали Гольфстрим?!

Лучия в тревоге оглянулась.

― Они не уничтожили его полностью, но в ближайшее время он не сможет летать. Одно крыло и двигатель уничтожены. К счастью, Пьетро и экипажа не было на борту, когда это случилось.

Пьетро был пилотом нашей семьи.

― Адриано был в бешенстве из-за медового месяца, а теперь Роберто в бешенстве из-за самолета. Сейчас он кричит на страховую компанию, потому что они утверждают, что пункт ― акты войны и терроризма ― не покрывает эту ситуацию. Ну и жизнь. ― Никколо снова рассмеялся, затем стал серьезным. ― К сожалению, это означает, что мы не сможем вывезти тебя из Венеции в ближайшее время. Не раньше, чем я смогу зафрахтовать другой частный самолет… и, честно говоря, я не уверен, что это будет совершенно безопасно. Мы понятия не имеем, кому сейчас можно доверять, и не появятся ли головорезы Фаусто с новой взрывчаткой.

― Хорошо… приятно слышать, ― пробормотал я.

― Мы эвакуируем тебя, как только сможем. А пока делай все необходимое, чтобы оставаться в безопасности и сохранить la Vedova на нашей стороне.

― Понял.

― Позвони, если будут какие-либо изменения.

― Передай всем, что я рад, что с ними все в порядке.

― Обязательно. Береги себя.

Как только я положил трубку, Лучия начала засыпать меня вопросами.

― Что случилось?

― Мой дядя нанял снайпера, чтобы тот попытался убить моего брата. И они взорвали самолет моей семьи.

― У тебя есть самолет?

Я уставился на нее.

― Ты спрашиваешь о самолете, а не о моем брате?

― Если бы с ним что-то случилось, ты бы не сказал «пытались убить моего брата», ― ответила она. ― И ты вообще не стал бы говорить о самолете.

Она была права.

― Так у вас есть самолет? ― повторила она.

― А у тебя нет? ― ехидно спросил я.

Лучия фыркнула.

― Нона не любит путешествовать. ― Затем она стала серьезной. ― У тебя в семье все в порядке?

― Да. На данный момент, во всяком случае.

― Это хорошо…

Это был приятный сдвиг в ее поведении. Она могла быть почти приятной, когда хотела этого.

― Нам нужно позвонить твоей бабушке, ― сказал я.

― Это было бы гораздо проще, если бы какая-то сволочь не выбросила мой телефон за борт, ― с издевкой в голосе произнесла Лучия.

Стервозная паршивка вернулась.

Я бросил на нее взгляд, но не удостоил ее оскорбление ответом.

― Какой номер телефона у твоей бабушки?

― У нее нет телефона. Ее маленькие мафиози дают ей его, если она в нем нуждается.

― Хорошо, как им позвонить?

― Я не знаю. Они все были записаны в моем телефоне… который кто-то выбросил за борт.

Я вздохнул. Мне уже надоела эта игра.

― Неужели у тебя нет никакого способа связаться с ней?

Лучия закатила глаза.

― Есть, конечно. Есть главный номер дома ― тебя соединят.

Она дала мне номер. Я позвонил и сразу же попал на оператора, который выдал мне типовое приветствие.

― Это Массимо Розолини, ― сказал я.

― СОЕДИНИТЕ ЕГО С НОНОЙ! ― крикнула Лучия во всю мощь своих легких.

Я уставился на нее. Она только мило улыбнулась в ответ.

Оператор, видимо, узнал голос Лучии, потому что сказал:

― Пожалуйста, подождите.

Примерно через десять секунд я услышал голос la Vedova.

― Синьор Розолини?

― Синьора, ― поприветствовал я ее.

― Моя внучка с тобой?

В ее голосе слышалось беспокойство.

― Да, мы в безопасности. Мы недалеко от…

― Не говори мне ― я не хочу знать, ― перебила она. ― У стен есть уши.

Умно. Если в ее организации было несколько предателей, то один из них мог прослушивать телефоны.

― О перестрелке в Ca' Foscari говорят по всем каналам, ― продолжила она. ― Я боялась, что…

Она запнулась. Не было необходимости заканчивать фразу.

― У нас все в порядке, ― успокоил я ее. ― Лучия не пострадала. Осталось только придумать, как мне доставить ее к вам в целости и сохранности.

― Боюсь, мне нужно попросить тебя об одолжении, синьор Розолини.

― Что угодно.

― Я хочу, чтобы ты отвез Лучию в поместье вашей семьи. Мы видим лодки, патрулирующие возле нашего палаццо. Я полагаю, что это наемники, а значит, нет никакой возможности вернуть Лучию сюда в целости и сохранности. И даже если ты сможешь вернуть ее, у меня может быть больше предателей. Я не могу рисковать ее безопасностью, пока не выведу на чистую воду всех крыс.

― Есть проблема, синьора.

― Какая?

― В мою собственную семью 30 минут назад стрелял снайпер. Никто не пострадал, но стрелка до сих пор не поймали. А еще наемники Фаусто взорвали мой самолет.

― Твой дядя очень деятельный человек, ― сказала она с укором.

― Это точно. В итоге я не должен возвращаться домой в ближайшее время… и это будет небезопасно для Лучии, даже если бы я смог вернуться.

― Но тебе придется куда-то поехать, да? Не говори мне куда ― но ты ведь уедешь куда-нибудь, пока не сможешь воссоединиться со своей семьей?

― Да.

― Куда бы ты ни отправился, ты возьмешь ее с собой и будешь беречь?

Перспектива быть телохранителем этой маленькой паршивки мне не нравилась. Совсем.

Но я знал, что должен заручиться поддержкой la Vedova, если у моей семьи есть хоть какой-то шанс выстоять в грядущей войне с Фаусто и остальными членами Пяти Семей.

― Да, конечно, ― ответил я.

― Спасибо. ― la Vedova вздохнула с облегчением. ― Включи громкую связь, чтобы Лучия меня слышала.

Я подчинился.

― Лучия?

― Привет, Нона. Ты в порядке?

― Я в порядке, моя дорогая. А ТЫ в порядке?

― Если не считать того, что в меня стреляли какие-то ублюдки и что меня отшлепал по заднице огромный мудак, которого ты послала за мной, то я в порядке.

Мои глаза округлились, как только она сказала «отшлепал».

Я оскалил зубы и яростно затряс головой.

Лучия только хмыкнула.

Особенно когда la Vedova смущенно спросила:

― Прости, я, кажется, не расслышала… Ты сказала…

― Да! ― воскликнула Лучия. ― И он бросил мой чертов телефон в воду!

― Язык, юная леди, ― одернула la Vedova.

― Ладно, ― надулась Лучия.

― Но ты цела и невредима?

Я боялся, что Лучия снова заговорит о шлепках.

Но она лишь ответила:

― Я в порядке, Нона.

― Хорошо, хорошо. Теперь слушай меня очень внимательно. Я хочу, чтобы ты отправилась с синьором Розолини туда, куда он сочтет нужным. Он будет обеспечивать твою безопасность. Ты поняла?

― Да, ― угрюмо ответила Лучия.

― Я хочу, чтобы ты во всем ему подчинялась, ты поняла?

Я знал девушку всего 30 минут, но даже я понимал, что это нелепое требование.

Лучия рассмеялась.

― Ухххххх, НЕТ. Это вряд ли.

― Лучия, ― прорычала la Vedova, включив свой властный тон, которым она славилась. ― Это вопрос жизни и смерти. Синьор Розолини спас меня от убийц, и я знаю, что он может защитить тебя ― поэтому ты должны делать ТОЧНО то, что он тебе скажет. Я понятно объясняю?

― Океееей, хорошо, как скажешь, ― сказала Лучия, как подросток, который сдается ― но не по своей воле.

― Хорошо. Синьор Розолини?

― Да?

― Звони с новостями, но никогда не говори, где вы находитесь. На всякий случай. Береги мою внучку, и я буду вечно у тебя в долгу.

― Я буду охранять ее ценой своей жизни, синьора.

― …хорошо. До свидания, моя дорогая. Удачи вам.

La Vedova закончила разговор.

― Ничего себе, как драматично, ― проворчала Лучия.

Я хмуро посмотрел на нее.

Несмотря на то, что ее чуть не похитили ― или убили, ― она воспринимала все это как шутку.

― Ладно, босс, ― язвительно сказала она, ― куда?

Аэропорт уже не был подходящим вариантом.

Да и не хотелось прятаться в незнакомом городе.

Тем более, когда вокруг меня враги.

У меня была идея, куда мы можем отправиться…

Но нам нужен был транспорт.

― Ты можешь доставить нас на материк? ― Спросил я.

― Куда именно на материк? Железнодорожная станция, город или…

― Туда, где мы сможем найти машину, ― сказал я. ― Желательно, чтобы у нас был выбор машин.

― Если ты хочешь взять машину напрокат, то аэропорт ― это, пожалуй, лучший вариант на 300 миль.

Я мрачно улыбнулся.

― Мы не будем брать ее напрокат.

Глава 14

Массимо

Мы направились на юго-восток, огибая небольшие острова. Нашим пунктом назначения был полуостров, образующий волнорез между Венецианской лагуной и Адриатическим морем. Задача состояла в том, чтобы найти город, бросить лодку, угнать машину и уехать на север.

Но сначала нужно было избавиться от тела. Входить в гавань с трупом на борту было не очень хорошей идеей.

Я проверил его карманы на предмет документов. Ничего.

Я снял с него все боеприпасы и оружие. Кроме пары магазинов к автомату, я взял пистолет SIG Sauer и длинный нож, которые отложил в сторону.

Затем я заставил Лучию углубиться в болота и перебросил его за борт. Он покачивался на поверхности, но его бронежилет был тяжелым. Я знал, что он утонет, когда вода заполнит его легкие, и было сомнительно, что тело всплывет на поверхность. К тому же в радиусе мили от нас не было других лодок, и никто не видел, как мы его сбросили за борт.

Далее я обыскал все отсеки лодки. Оружия не нашлось, но был брезент, который вполне можно было использовать для маскировки автомата. Я решил, что спрячу его, пока мы будем искать машину, а потом вернусь за ним, когда мы будем уезжать.

Кроме того, я нашел емкость для вычерпывания воды, которую планировал использовать для прямо противоположной цели.

Когда мы подошли к полуострову, я попросил Лучию замедлить ход лодки, после чего наполнил емкость и вылил галлоны воды на ее дно. Даже если бы я оставил кровь нетронутой, скорее всего, ее никто бы не увидел, ― но не следовало оставлять за собой улики, если можно было этого избежать. Мне не нужно было, чтобы полиция разыскивала высокого мужчину и миниатюрную женщину в связи с перестрелкой.

Вода разбавила кровь, и электрический насос в полу всосал ее и спустил в канал. Это не было идеально, но, по крайней мере, все выглядело слегка розоватым, а не ярко-красным.

Когда мы приблизились к берегу, я завернул автомат и боеприпасы в брезент и спрятал сверток в отсек под сидениями. На случай, если мы не сможем вернуться на лодку, я засунул Sig Sauer и нож в карманы пиджака.

Затем я нашел тряпку и протер все поверхности, к которым мы прикасались, кроме руля. Это будет сделано в последнюю очередь.

Когда мы добрались до материка, Лучия причалила к пирсу недалеко от города. Я привязал лодку, Лучия стерла свои отпечатки с руля, и мы отправились на следующий уровень нашего совместного приключения.

…Господи, помоги мне.

Глава 15

Лучия

Мы причалили в маленьком городке Трепорти. Он был небольшим по сравнению с Венецией, но я решила, что там будет достаточно машин, чтобы выбрать.

Пока Массимо избавлялся от тела и смывал кровь, я сосредоточилась на управлении катером.

И старалась не думать о бабушке.

Я не понимала почему, но наш последний разговор беспокоил меня.

Не то, что она командовала мной или ожидала, что я буду слушаться Массимо. Чего, кстати, не произойдет.

Я думаю, это было осознание того, что…

Что, возможно, это был последний раз, когда я с ней разговаривала.

Не думай так, прекрати.

На нее уже напали наемники…

И если она считала, что мне небезопасно возвращаться домой… то насколько опасно это было для нее?

Они могут убить ее при следующей попытке.

ПРЕКРАТИ!

Я снова и снова возвращалась в то время, когда мне было шесть лет, когда я сидела на заднем сидении машины, сразу после грохота металла и звона стекла…

ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ!

Я выкинула все это из головы.

В данный момент у нас были более насущные проблемы.

В том числе и то, что собирался сделать мой бестолковый телохранитель.

― Ты действительно хочешь угнать машину? ― спросила я, когда мы шли по причалу, у которого оставили лодку.

Он ухмыльнулся.

― Тебя это оскорбляет?

То, что он вел себя так, будто он крутой, а я ― маленькая церковная мышка, которую шокировал большой и сильный мафиози, раздражало меня до смерти.

― Нет, идиот. После того, как я улизнула первые несколько раз, Нона заставила своих головорезов запереть наши лодки, так что единственным выходом для меня стало украсть чужую.

― Тогда почему ты так удивилась?

― Меня поразило, что ты знаешь, как угнать машину. Если только ты не собираешься кого-нибудь похищать.

― Я не собираюсь этого делать, ― сказал он с таким видом, будто мое предположение его оскорбило. ― Я вырос в Cosa Nostra. Конечно, я могу угнать машину.

― Я тоже выросла в Cosa Nostra, но не могу угнать машину, ― заметила я.

― Потому что ты выросла на острове, где нет машин, ― сказал он с видом всезнайки.

Это меня еще больше разозлило, потому что… ладно, да, это было очевидно.

― Я просто хочу сказать, что если ты вырос в мафии, это не значит, что ты автоматически разбираешься во всяком дерьме, ― ответила я.

― Но ты, видимо, знаешь, как угнать лодку.

Я насмешливо хмыкнула.

― В Венеции не нужно угонять лодку. Многие люди оставляют ключи в замке зажигания.

Он нахмурился.

― Погоди-ка, ты хоть раз водила машину?

― Нет, ― сказала я приторным голосом, наполненным цианидом, ― я выросла на острове, где нет машин, помнишь?

Его лицо озарила короткая вспышка раздражения, но в остальном он никак не отреагировал на мой тон.

― Даже на отдыхе?

― Какой отдых? Я почти всю жизнь прожила с пожилой женщиной, которая не любит солнце, и которая боялась, что на нас совершат покушение, если мы выедем за пределы Венеции.

― О.

Это прозвучало как сочувствие, как будто я только что сказала ему, что у меня никогда не было домашнего животного.

Что на самом деле было правдой, если не считать пары золотых рыбок и крошечной черепашки, которую я назвала Генри ― в честь актера Генри Кавилла, в которого была очень влюблена, когда мне было двенадцать лет.

Нона ненавидела животных. Она говорила, что они везде оставляют шерсть. Поэтому черепаха и золотая рыбка.

В детстве я бы убила за щенка… или котенка…

― Если ты никогда не уезжала из Венеции, то ездила ли ты когда-нибудь в машине? ― спросил он.

Это был глупый вопрос. Конечно, я ездила в машине ― я же не из какого-нибудь отдаленного племени Амазонки.

Но прежде чем я успела ответить, я вспомнила, как мне было шесть лет.

Звук аварии.

Тишину после нее.

Рев мотоцикла, остановившегося рядом с нами.

― Да, ― резко сказала я, вытесняя воспоминания из головы. ― Но… разве машины сейчас не все электронные? С сигнализацией, компьютерами и прочей ерундой?

― Некоторые ― да, ― признал он.

― Так что же ― ты что-то вроде компьютерного хакера-угонщика?

― Я буду искать что-нибудь постарше. Что-нибудь без компьютеров.

Вероятно, это будет не слишком сложно. Трепорти был маленьким и небогатым городком. Большинство машин должны быть довольно старыми.

Мы прошли мимо магазина, где продавались билеты на паром до Венеции, круглосуточного магазина и туристической ловушки с выставкой отполированных морских раковин. Местные жители смотрели на нас как-то странно, что, наверное, было вполне ожидаемо. Не каждый день они видят прогуливающихся гиганта в дизайнерском костюме и богатую девчонку с сумкой Birkin.

Мы вышли из крошечного городка и пошли дальше, пока не уперлись в длинный ряд машин, припаркованных на обочине. Полагаю, это были машины тех, кто хотел прогуляться по пешеходной дорожке, по которой мы шли, потому что пляжа не было. Доступ к воде преграждал забор из цепей.

Массимо проходил мимо одной машины за другой, внимательно рассматривая каждую из них.

Видимо, одна ему понравилась, потому что он перешел дорогу и подошел к уродливому синему автомобилю. Краска на нем была выцветшей, а двери ― помятыми. Машине было, наверное, лет сорок, и не в том смысле, что она была классическим спортивным автомобилем.

― Ты, наверное, шутишь, ― пожаловалась я, следуя за ним.

― А что? ― спросил он, пробуя обе двери со стороны водителя. Они были заперты.

― Неужели нельзя угнать что-нибудь поприличнее?

― Поприличнее означает ― поновее, а новую машину сложнее вскрыть. Встань передо мной.

― Зачем?

― Чтобы прикрыть меня, пока я буду разбивать окно.

― Вокруг никого нет…

― Просто сделай это.

Я вздохнула и встала на указанное место. Затем я посмотрела на воду, до которой было всего 40 футов.

Пока не услышала хруст и звон стекла.

Я вздрогнула.

Мне 6 лет, я сижу на заднем сидении ― повсюду битое стекло, осколки сыплются на меня…

ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ!

И нервно обернулась.

Массимо держал в руке брелок, на металлическом кольце был маленький острый шип.

Окно машины рядом с ним было полностью разбито.

― Что это?! ― спросила я потрясенно.

― Инструмент для работы, ― сказал он, отпирая машину изнутри. ― Одним ударом можно разбить стекло автомобиля практически без усилий. Садись.

Я обходила машину, пока он счищал разбитое стекло с сидения на пол, забирался внутрь и регулировал водительское сидение.

Даже когда он отодвинул кресло до упора, его ноги оказались прижаты к приборной панели рядом с рулем. Он выглядел как человек обычного роста в клоунском автомобиле.

Он наклонился и открыл пассажирскую дверь, чтобы я могла сесть. Затем он достал нож, который снял с тела наемника, и с его помощью отсоединил пластиковый отсек под рулем.

Повозился с проводами ― и через десять секунд двигатель взревел.

Ну, взревел - это сильно сказано.

Скорее, закашлял и захрипел.

Он посмотрел на меня, очень довольный собой ― типа, я же тебе говорил.

― Вау, ― сказала я ровным голосом. ― Здорово. Ты украл кусок дерьма на колесах. Поздравляю.

Он зыркнул на меня, сдал назад, и мы поехали по дороге.

Глава 16

Массимо

Эта девушка серьезно меня раздражала.

Она жаловалась на ВСЕ ― вплоть до машины, которую мы угнали.

Серьезно?!

Что, блядь, она думала, мы угоним ― Bentley?

А отношение…

Сарказм…

Постоянное закатывание глаз…

Мне хотелось перегнуть ее через колено и выбить все дерьмо из ее задницы.

Но я выбросил это из головы.

Я не мог допустить, чтобы она рассказала la Vedova о таком.

И…

Ну…

У нее была фантастическая задница, что заставляло меня думать об этом еще больше.

Я с удовольствием отшлепал ее еще в университете ― и не просто поставил на место.

Ощущение ладони, шлепающей ее по ягодице.

Подрагивание ее плоти под моей рукой…

Но это уже в прошлом.

С этим покончено.

Дальше все будет исключительно профессионально.

Я должен доставить нас обоих в безопасное место, а это означает, что я должен игнорировать ее стервозные комментарии и поведение принцессы.

Я напомнил себе, что, как бы она ни была раздражительна, она не могла сравниться с Адриано по своей дерзости.

Ты ― мастер Дзен, мать твою.

Помни об этом.

Я опустил телефон в пепельницу, чтобы посмотреть на Google Maps. К счастью, в пепельнице была только мелочь и ни одного окурка.

Спасибо, господи, за небольшие милости.

Пришлось следить за батареей телефона, которая была заряжена примерно на 60%. Я мог бы достать шнур для зарядки где-нибудь по дороге, может быть, когда мы остановимся на заправке, но сейчас важнее было увеличить расстояние между нами и Венецией.

В машине было полбака бензина. Этого было достаточно, чтобы проехать 40 или 50 миль, не меньше.

Я свернул на объездную дорогу, ведущую в сторону от города.

― Ты не собираешься вернуться и забрать пистолет? ― спросила Лучия.

Я покачал головой.

― Я не хочу рисковать тем, что парень, которому принадлежит эта машина, сейчас в городе и может нас заметить. Меньше всего мне нужно, чтобы он вызвал копов, а потом те спросили меня, что в брезенте, который я несу с лодки.

Лучия снисходительно улыбнулась.

― Киска. Наберись смелости.

Я сжал челюсть, но пропустил это мимо ушей.

Гребаный мастер Дзен, гребаный мастер Дзен…

Мне не хотелось оставлять автомат ― он пригодился бы, если бы наемники выследили нас, ― но риск попасться был слишком велик.

К тому же в моем распоряжении было другое оружие.

― Куда мы едем? ― спросила она.

После того, как она назвала меня «киской», я подумал, не сказать ли ей, чтобы она пошла на хуй.

Но это не очень-то соответствовало реакции мастера Дзен с моей стороны.

― В горы к северу отсюда.

― Ничего себе, ― ответила она, и я отметил полное отсутствие сарказма в ее голосе.

Она почти обрадовалась.

― Ты ведь видела горы раньше, верно? ― спросил я.

Она бросила на меня взгляд.

― Пожилая женщина, которая не любит солнце и думала, что нас убьют, если мы уедем из Венеции, ― помнишь?

― О, да. ― Я попытался проявить сострадание. ― Звучит одиноко.

― Ни хрена себе, Шерлок, ― пробормотала она, глядя в окно.

Я скрипнул зубами.

Мастер Дзен, блядь.

Ты ― мастер Дзен, мать твою…

Мой телефон с жужжанием подпрыгнул на своем месте в пепельнице.

Я посмотрел вниз, чтобы увидеть, кто это.

И мой желудок сжался.

― Кто такой Аурелио? ― спросила Лучия, прочитав имя на экране. По моему лицу она поняла, что я недоволен.

― Мой двоюродный брат, ― сказал я. ― Он и мой дядя стоят за всем, что сегодня произошло.

Ее глаза расширились.

― Твой дядя и кузен пытаются убить тебя?!

― Да.

― Надо же, а я думала, что у меня непростая семья… ― Она сделала паузу, так как телефон продолжал вибрировать. ― Ты собираешься ответить?

Я не хотел…

Но я решил, что это не вариант.

Я ответил на звонок и поднес телефон к уху.

― Аурелио, ― нейтрально сказал я.

― Массимо. Ты что, в чертовой аэродинамической трубе?

Я ехал довольно медленно ― установленное ограничение скорости было небольшим, поскольку мы все еще находились в черте города, ― но воздух, проникающий через разбитое окно, создавал шум.

Это означало, что Аурелио мог догадаться, что я нахожусь в машине.

Сначала он мог подумать, что я в лодке, но никаких звуков воды не было.

Я проклинал себя за то, что не подумал об этом раньше и не остановил машину, чтобы поговорить с ним.

Но сейчас я уже ничего не мог с этим поделать.

― Да, это я, ― сказал я. ― Что ты хотел?

― У тебя было хорошее утро? ― спросил он сардонически.

Он что, признавался в содеянном?

Или просто вел себя как обычно?

― Были свои взлеты и падения, ― нейтрально ответил я.

― Я уверен.

Ладно, он меня троллил. На данный момент это было очевидно.

― Почему бы нам не отбросить притворство и не тратить время на ерунду?

Я почти ожидал, что он скажет, что понятия не имеет, о чем я говорю.

Но он удивил меня.

― Хорошая идея.

― Отлично. Кстати, мне понравилось стрелять в ваших наемников.

Если его и удивило, что я знаю, где он взял своих наемников, то он не подал виду.

― Если ты думаешь, что сейчас все плохо, то приготовься к тому, что будет дальше.

― Я думаю, ты меня неправильно понял. Это было не плохо ― это было жалко.

― Я думал, мы пропустим эту ерунду.

― Я ничего не говорил о том, чтобы пропустить злорадство.

― Девушка у тебя?

О.

Вот оно что.

Я проигнорировал его.

― Я хочу поговорить с Фаусто.

― Нет. Ты будешь слушать.

Я нахмурился.

Что-то было не так.

Если я не мог поговорить с Фаусто ― если это было физически невозможно ― тогда Аурелио сказал бы что-нибудь вроде «его здесь нет».

Если бы Аурелио просто не хотел уступать моим требованиям поговорить с его отцом, он бы, наверное, сказал мне, чтобы я шел на хрен.

Но это…

Похоже, Аурелио не хотел, чтобы я разговаривал с Фаусто.

― Это ты устроил? ― спросил я, ошеломленный. ― А Фаусто хоть знает об этом?

― Заткнись и слушай…

― Ты что, сошел с ума, идиот?!

― Отдай мне девчонку, и я все прекращу. Все нападки на тебя и твоих братьев закончатся.

― А если нет? ― усмехнулся я.

― Тогда я устрою вам всем ад.

― Если меня должны напугать неудачная снайперская атака и кучка неумелых наемников, то можешь идти в жопу.

― la Vedova будет у меня в течение нескольких часов, и если ты не отдашь девушку, я порежу старуху на куски. Передай это ее внучке.

Я понял, что это блеф.

В любом случае, я не мог рисковать тем, что Лучия это услышит. Это только запутает ее.

Поэтому я решил просто закончить разговор.

― Иди в жопу, кузен, ― сказал я и сбросил звонок.

Лучия уставилась на меня.

― Что это было?

― О, мой кузен просто вел себя как придурок. Как обычно.

― Покушение на убийство ― это как обычно?

― Они становятся все более и более распространенными.

Выражение ее лица потемнело.

― Он хотел, чтобы ты меня выдал?

― Конечно.

― И что он предложил в обмен?

― Коробку конфет и пони.

Она весело фыркнула.

― И что ты ответил?

― Мне плевать на пони.

― А если бы он удвоил количество шоколада?

― Ему пришлось бы утроить, как минимум.

― Приятно слышать.

Зазвонил телефон. Это снова был Аурелио.

Прежде чем я успел что-либо предпринять, Лучия схватила трубку.

Я попытался сдержать панику.

Если Аурелио расскажет ей о своих угрозах в адрес la Vedova…

― Привет, это Аурелио? ― весело спросила она.

Он что-то ответил, но я не расслышал.

― И ты стоишь за всем этим дерьмом?

Еще один ответ.

― Хорошо, приятно познакомиться, ― ответила она. ― А теперь отсоси у меня.

И сбросила звонок.

Меня охватило облегчение ― не говоря уже о веселье.

Приятно было хоть раз услышать, что ее ругательства адресованы кому-то, кроме меня.

Особенно мне понравилось представлять растерянность и ярость на лице моего кузена.

― Наверное, нам стоит загрузить GPS-координаты того места, куда мы едем, и перевести телефон в авиарежим, ― предложила Лучия. ― На случай, если он захочет нас отследить.

Я подумал о том, чтобы позвонить Никколо и сообщить ему об угрозах Аурелио.

Но это ничего бы не изменило.

То, что Фаусто, возможно, не в курсе событий, было интересно.

Но это было предположение с моей стороны, не более того. Я мог бы рассказать Никколо о своих теориях позже. На данный момент у него и так хватает забот.

― Звучит неплохо, ― сказал я. ― Можешь сделать это?

― Хорошо, ― сказала она.

Она замолчала, пока загружала информацию.

Я наслаждался тишиной, пока она была занята.

Но это продлилась недолго.

Глава 17

Массимо

Мы ехали три часа.

Но из-за всех ее жалоб, поездка показалась мне пятнадцатичасовой.

Сначала она включила радио и пропустила полдюжины хороших песен, пока не нашла какую-то отвратительную поп-музыку.

Я продержался минут пять, но потом не смог больше терпеть. Я переключил волну на станцию американского классического рока, которую она пропустила.

― Эй, я слушала это! ― крикнула она.

― Да, и это было дерьмо, ― огрызнулся я.

― Что это за хрень?

― Led Zeppelin, «Whole Lotta Love».

Вот в чем дело, в Италии и в большей части Европы, по крайней мере 50% музыки американская. Я вырос, слушая американский рок-н-ролл, особенно 60-х и 70-х годов, потому что его любил мой отец.

― Ладно, дедуля, ― усмехнулась Лучия. ― Сколько тебе лет?

― Двадцать пять.

― Господи, ты всего на четыре года старше меня, а музыкальные вкусы у тебя как у бумера.

На самом деле она сказала это по-итальянски, так что это прозвучало так:

― Hai solo quattro anni più di me, ma hai I gusti musicali di un fottuto Boomer.

Последнее слово мне было незнакомо.

― …Бумер?

― Господи, ты даже не знаешь, что это такое? ― презрительно спросила она.

― Нет, ― сказал я, мое кровяное давление уверенно росло. ― Не знаю.

― В США пожилых людей называют ― бумерами.

― Почему?

― Я что, блядь, словарь? Погугли.

― Где ты это слышала?

― Где, блядь, ты думаешь, я это слышала, сука? ― Она начала загибать пальцы. ― TikTok, YouTube, Instagram.

― Ты должна следить за своим языком.

― А что, тебя оскорбляет, что девушка говорит так, как ты и твои дружки-мафиози все время, блядь, делаете?

Я хотел сказать, что мои «мафиозные дружки» так не разговаривают.

Но потом я вспомнил, как сильно ругались Адриано и Валентино. И Никколо тоже, когда был взбешен.

Поэтому я решил свернуть эту тему.

Но у меня было еще одно возражение. Ее слово «сука» напомнило мне об этом.

― Твои ругательства звучат неуместно.

― О-о-о-о… значит «неуместно», да? ― сказала она с издевательским сочувствием, кивая, как будто глубоко сопереживая моей беде. ― Я использую ругательства «неуместно». Если бы я только научилась употреблять их уместно ― как ты! ― тогда ты бы это одобрил, а?

― Ты назвала свою бабушку сукой.

Лучия в шоке вскинула лицо.

― Нет, не называла!

― Называла.

― Когда я называла свою бабушку сукой?

― В сообщении на мобильном телефоне.

― Что?!

― Ты сказала что-то вроде: «Оставь сообщение, сучка!»

Лучия разразилась хохотом.

Я уставился на нее.

― Я не называла ее сукой, тупица, я цитировала телевизионную передачу. Или перефразировала ее, если хочешь. К тому же, технически, я называю сукой всех, кто слушает сообщение, так что я называла сукой не конкретно свою бабушку…

― Какой сериал?

― «Во все тяжкие», ― сказала она, а затем заговорила по-английски, как наркоманка под кайфом. ― Это мое личное жилище, и я не потерплю домогательств… сука!

Я посмотрел на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

― Джесси Пинкман?... Уолтер Уайт?... Я тот, кто стучит?! ― Она выглядела шокированной моим невежеством. Затем она закатила глаза. ― Не могу поверить, что ты не знаешь «Во все тяжкие».

― У меня нет времени смотреть телевизор.

― Он идет на Netflix, а не по ТВ, и это старый, мать его, сериал, чувак. Я смотрела его, когда мне было лет двенадцать.

― О чем он? ― спросил я. Я никогда не слышал об этой американской концепции борьбы с плохими вещами. Или неудачами, или чем-то еще.

― Он про учителя химии в средней школе в Америке, который заболел раком и начал варить метамфетамин со своим учеником, ― бесстрастно сказала она.

Я в ужасе посмотрела на нее.

― Ты смотрела это, когда тебе было двенадцать?!

Она фыркнула.

― Ты, наверное, убил кого-нибудь, когда тебе было двенадцать. Затем она прищурилась и наклонилась ко мне, как окружной прокурор. ― Не так ли?

― НЕТ, ― защищаясь, сказал я.

― Тогда сколько ― тринадцать? Четырнадцать?

― Нет…

― Пятнадцать?

― …шестнадцать, ― проворчал я.

Она снова закатила глаза и с отвращением покачала головой.

― И у тебя хватает наглости читать мне лекции о том, что я смотрю и как говорю. Типичная итальянская мужская шовинистическая чушь, черт возьми.

― Человек, которого я застрелил, пытался убить мою семью, ― прорычал я.

― Не имеет значения.

Я заметил, что после этого она замолчала.

Мы ехали молча несколько минут. Потом она спросила:

― А что ты вообще смотришь?

― Я же сказал, что у меня нет времени смотреть что-то на Netflix.

Я поймал себя на том, что не сказал «телевизор», так как это вызвало бы только очередное закатывание глаз ― а каждый раз, когда она так делала, мне хотелось ее придушить.

― Держу пари, ты смотришь футбол, ― презрительно сказала она.

Она имела в виду европейский футбол.

― Ну, да ― когда играют «Фиорентина» или «Ювентус», ― сказал я, назвав две свои любимые команды.

― Значит, у тебя есть время смотреть всякое дерьмо по телевизору!

― Только время от времени! ― огрызнулся я. ― Я уже полгода ничего не смотрел.

Я не стал упоминать, что полгода назад умер мой отец, и нам с братьями пришлось взять на себя управление семейным бизнесом.

На все остальное не было времени.

― И что же ты смотрел в последний раз? ― спросила она. ― Не футбол.

Мне пришлось задуматься над этим вопросом.

― Держу пари, это было что-то про мафию, наверняка, ― сказала она со всезнающей ухмылкой, как будто она меня раскусила.

― Нет…

― Ладно, может быть, не Cosa Nostra, но тогда какие-нибудь другие гангстеры. «Острые козырьки»?

― Что?

― О, ты точно дед, ты даже не знаешь, что такое Netflix.

― Я знаю, что такое Netflix…

― «Крестный отец»?

― Я не смотрел «Крестного отца» уже много лет.

― «Лицо со шрамом»?

― Пачино в нем просто великолепен, ― заметил я.

― Да, так и есть, ― согласилась она, как будто не хотела спорить. Затем она щелкнула пальцами. ― Я знаю ― «Клан Сопрано».

Я не ответил, но мое лицо, видимо, выдало меня, потому что она радостно рассмеялась.

― Ха! Сопрано, да?! Это шоу старше, чем дерьмо, чувак. Ты и впрямь гребаный бумер.

Однако я заметил, что все время, пока она надо мной насмехалась…

Она ни разу не переключила канал на радио.

Глава 18

Массимо

Может, она и не переключала канал, но ныть она не перестала.

― Я хочу есть.

Через пять минут я остановился, чтобы заправиться на крошечной, расположенной в стороне от дороги заправке. Пока я это делал, она сходила в туалет.

Перед отъездом я купил бутылку воды и дешевый шнур для зарядки телефона, чтобы вставить его в прикуриватель.

Лучия купила энергетический напиток и охапку вредной еды, которую она стала есть, сняв обувь и положив ноги на приборную панель.

― Мне скучно, ― объявила она.

― Очень жаль, ― сказал я.

― Можно я посмотрю что-нибудь на твоем телефоне? ― спросила она, поднимая его с пепельницы.

― НЕТ, ― сказал я. ― Мне нужен GPS. К тому же у меня нет ничего интересного на телефоне.

― Есть такая штука, называется ― Интернет, где можно скачивать всякую всячину. Ты слышал о ней, бумер?

― Положи этот чертов телефон, ― огрызнулся я.

― В любом случае, чтобы скачать что-нибудь, понадобится целая вечность, ― ворчала она, глядя на Google Maps. ― В какие горы мы едем?

― В Доломитовые Альпы.

― О, ― рассеянно сказала она.

― Ты слышала о них?

Она бросила на меня косой взгляд.

― Конечно.

Это была достаточно известная горная цепь в Италии.

― Доломитовые Альпы, ― пробормотала она про себя. ― Такое странное название.

― Это потому, что горы состоят из минерала под названием доломит, ― объяснил я. ― Это…

― Я не спрашивала, ― сказала она, не отрываясь от телефона.

Я стиснул зубы и подумал о том, чтобы задушить ее. Это становилось моей главной фантазией, чтобы пережить дорогу.

― Почему туда? ― спросила она. ― Почему не Альпы или что-то в этом роде?

― Доломиты ― это часть Альп.

Она закатила глаза, потом посмотрела на меня так, будто я ей до смерти надоел.

― Хорошо ― почему мы едем туда, куда едем, а не в какое-нибудь крутое место?

― Потому что у меня есть домик в Доломитовых Альпах, где мы можем остановиться на первую ночь.

Она оживилась.

― О, как в горнолыжном шале?

― Нет, не как в горнолыжном шале.

Она нахмурилась.

― Значит… что-то вроде охотничьего домика?

― Тебе следует несколько снизить свои ожидания.

Хижина была куплена на мои собственные деньги. Покупки нашей семьи были, как правило, грандиозными ― если только мы не покупали конспиративные дома или квартиры. Они были нужны на случай, если на наших людей нападут и им придется где-то укрыться, как это делал Адриано во Флоренции. В случае с безопасными домами мы предпочитали скромные и непримечательные.

Но мой домик был тем, что я хотел для себя и только для себя. Я приезжал туда пару раз в год, чтобы отдохнуть от семьи. Я их очень любил… но иногда мне нужно было отдохнуть. Просто расслабиться.

Хотя Лучия была на 180 градусов противоположна «отдыху».

― Что значит ― остановиться на первую ночь? ― подозрительно спросила она. ― Почему бы не остаться там на некоторое время?

― Возможно, мой дядя или двоюродный брат знают о нем. Маловероятно, но возможно. ― Я купил его три года назад, когда Фаусто еще был консильери моего отца, и я рассказал об этом всей семье, когда покупал его. Возможно, Фаусто или Аурелио помнят. ― Думаю, нам стоит остановиться на одну ночь, а потом отправиться дальше.

― Почему именно горы? Почему не Париж?

― Во-первых, мы не можем лететь или ехать на поезде. Слишком опасно. И я хотел бы оставаться поближе к Венеции, чтобы мы могли быстро добраться до твоей бабушки. И, наконец, горы достаточно удалены… здесь мало людей… и мы можем передвигаться по лесу незамеченными.

Я не сказал этого вслух, но мысленно добавил, к тому же здесь есть где укрыться, если кто-то начнет стрелять.

― Отлично, ― проворчала она, но больше не беспокоила меня по поводу Доломитовых Альп.

Она просто беспокоила меня по поводу всего остального.

Глава 19

Массимо

Примерно в 30 минутах езды до места назначения она снова начала жаловаться, что хочет есть.

― У меня есть еда в хижине, ― сказал я.

― Какая еда? ― недоверчиво спросила она.

― Консервы.

― Я хочу настоящей еды.

― А я не хочу останавливаться.

― Почему?

― Потому что люди запомнят высокого парня в костюме и женщину в дизайнерской одежде, ― заметил я.

― И что?

― Если мой кузен пошлет наемников искать нас, я бы предпочел, чтобы нас видело как можно меньше людей.

― Мы останавливались на заправке.

― Мы должны были остановиться на заправке, ― спокойно сказал я. ― Нам нужен был бензин, а ты хотела поесть, помнишь?

― Тот парень на кассе нас запомнил.

― Это было неизбежно. И на тот момент мы были в пути всего 45 минут.

― Мы будем питаться только консервами, сколько бы мы здесь ни пробыли? Потому что я говорю тебе прямо сейчас, это неприемлемо.

Я крепко вцепился в руль и представил, что это ее шея.

Ее маленькая, тонкая шейка…

Гребаный мастер Дзен…

Гребаный мастер Дзен…

― Мы будем есть консервы, пока они не закончатся, ― спокойно сказал я.

Она надменно фыркнула.

― Я не хочу питаться дерьмом три дня.

― Это может занять больше времени, чем три дня.

― ЧТО?! ― закричала она. ― Как долго?!

― Я не знаю, но ты должна подготовиться к тому, что…

― Если это будет дольше трех дней, то я точно хочу поесть в настоящем гребаном ресторане!

― Лучия…

― Ты не можешь просто увезти меня в глушь и…

― Я пытаюсь обеспечить твою безопасность.

― Мне все равно! Я лучше умру, чем буду есть только долбаные бобы из банки, особенно когда по дороге полно хороших ресторанов…

― ХОРОШО! ― прорычал я. ― ХОРОШО! МЫ ОСТАНОВИМСЯ В ГРЕБАНОМ РЕСТОРАНЕ! ТЫ ДОВОЛЬНА?!

Она только ухмыльнулась.

― …да.

Она не была довольна.

Уже стемнело, когда мы остановились у небольшого ресторанчика, расположенного у подножия гор.

Мне показалось, что это место было деревенским, но очаровательным, со стенами из камня и открытыми деревянными балками на потолке.

Лучия с этим не согласилась.

― Боже, я попала в фильм про серийного убийцу из глубинки, ― пробормотала она, оглядываясь вокруг.

Здесь было всего несколько местных жителей, и они поглядывали на нас каждые несколько минут.

― Боже, во что они одеты? ― Лучия с усмешкой смотрела на их клетчатые рубашки и простые платья.

― В одежду, ― холодно ответил я.

― Почему они смотрят на нас?

― Потому что высокий парень в костюме и женщина в дизайнерской одежде выделяются, ― холодно сказал я. ― Как я и говорил ранее в машине.

Когда очередной местный житель взглянул на нас, Лучия открыто уставилась на него, ее глаза стали круглыми, как шарики для пинг-понга.

Мужчина быстро отвернулся и больше не смотрел.

Карта вин тоже не пришлась Лучии по вкусу. Выбор был таким, какого можно было ожидать от крошечного ресторанчика в глуши.

Особенно ее насторожили цены.

― Это что, вино из коробок? ― пожаловалась она, глядя на список.

― Не будь снобом, ― сказал я.

― Да, от тебя можно было этого ожидать, ― пробормотала она. ― Ты, наверное, пьешь его целыми коробками.

― А почему ты думаешь, что это вино из коробки? ― раздраженно спросил я.

― Оно стоит около 3 евро за бокал.

― За пределами шикарных ресторанов, к которым ты привыкла, 3 евро за бокал для столового вина ― вполне нормальная цена.

― Дешевое вино для бедных людей, ― пробормотала она.

Я еще немного пофантазировал, как обхватываю ее шею руками и сжимаю. Сильно.

Меню ей тоже не понравилось.

― Здесь нет ничего вкусного.

― О чем ты говоришь? Есть стейк, пикката¹¹ из курицы, и три вида пасты…

― Да, и это все.

― А чего ты ожидала от крошечного городка? ― прорычал я. ― Икры и омаров? Бараньих отбивных? Фазана?

― Я просто…

― Это не Венеция, ― шипел я. ― Это не Флоренция. Это не Рим, не Париж, не Барселона и вообще не то место, где можно найти ресторан с тремя звездами Мишлен.

Она насмешливо сказала.

― Скорее, это минус три мишленовские звезды…

С меня было достаточно.

― Ты закажешь какую-то гребаную еду, ― сказал я резким шепотом. ― Ты ее съешь… и заткнешься на этом, чтобы я мог насладиться несколькими минутами спокойствия, черт побери. Я понятно объясняю?

Она посмотрела на меня и подняла одну бровь.

Не то чтобы она испугалась, скорее, я ее немного удивил.

― Не заводи корову, чувак. — Она сделала паузу, затем сказала: ― Держу пари, ты даже не знаешь, откуда…

― Я СМОТРЕЛ ГРЕБАНЫХ СИМПСОНОВ В ДЕТСТВЕ, ТАК ЧТО ДА, Я ЗНАЮ. А ТЕПЕРЬ ЗАТКНИСЬ НАХРЕН, ― произнес я так резко, что это было слышно всем в ресторане.

Мы ели в тишине.

Все остальные в ресторане тоже молчали.

Это был рай.

Глава 20

Массимо

Рай длился недолго.

Когда мы ехали по горным дорогам в темноте, холодный воздух проникал в мое разбитое окно.

Меня это не беспокоило.

Но кое-кого еще как.

― Сейчас лето! ― жаловалась Лучия, застегивая молнию на своей красной кожаной куртке. ― Почему так холодно?!

― Потому что мы находимся в миле над уровнем моря, ― сказал я, включив обогреватель машины на полную мощность.

― О-о-о… это здорово… ― пробормотала она, поднося руки к вентиляционным отверстиям. ― А ночью всегда так холодно?!

― Это слишком прохладно для этого времени года, но, да, обычно ночью примерно так.

― Замечательно, ― проворчала она.

По дороге к моему домику мы проезжали через деревню Падола. Зимой это небольшой горнолыжный курорт, а летом здесь живет меньше тысячи человек.

Мой дом находился в лесу. Как только мы свернули с основного шоссе на гравийную дорогу, Лучия испугалась.

― Что это?! ― закричала она.

― Что?

― Этот хрустящий звук!

― Мы едем по гравию.

Она посмотрела на меня так, будто я говорю по-монгольски.

― Это маленькие камушки?!

― Да, разве ты никогда раньше не ездила по гравию?

― Нет, идиот! Я живу на острове, где все передвигаются на лодках! Когда, блядь, я буду ездить по куче мелких камней?!

Я покачал головой и вздохнул.

Если ей не понравилась гравийная дорога, то хижина ей точно не понравится.

Гравий быстро уступил место грунтовой дороге ― и машину сильно затрясло.

― Что это?! Почему так ужасно трясет?! ― закричала она.

― Теперь мы едем по грунтовой дороге.

― Я думала, что грязь мягкая!

Я ничего не ответил и просто позволил ей продолжать.

Минут через десять мы наконец-то добрались до моего дома. Я остановился перед крыльцом.

Лучия сидела, вытаращив глаза, и смотрела на дом в свете фар.

― …Ты что, издеваешься? ― спросила она ошеломленно.

― Нет. Это он.

Это был одноэтажный дом с покатой жестяной крышей, усыпанной опавшими сосновыми иголками, разваливающейся кирпичной трубой, обветренными деревянными досками и небольшим крыльцом с шаткими перилами. Все было построено на небольших каменных сваях, чтобы мышам было труднее пробираться через доски пола.

В общем, это была деревянная хижина в деревенском стиле в глуши.

Не то, что нужно избалованной богатой девушке из Венеции…

Что стало очевидно из того, что последовало дальше.

― Ты что, издеваешься?! ― закричала она. ― ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ?!

― Это место, где мы остановимся.

― Я не собираюсь останавливаться в хибаре третьего мира!

Я вцепился в руль и стиснул зубы.

― Это не хибара третьего мира…

― Кто, блядь, здесь живет?! Психованные любители гор?!

― Я живу здесь неделю или две каждый год.

― Тогда ты, должно быть, псих! Я думала, твоя семья богата!

Я нахмурился.

― У нас все отлично…

― Тогда зачем тебе жить здесь?! Почему бы просто не найти какую-нибудь пещеру?! Там, наверное, было бы интереснее!

― Я сказал твоей бабушке, что буду обеспечивать твою безопасность, принцесса, а не предоставлять тебе пятизвездочные спальные места.

― Это не пять звезд! Это минус ДЕСЯТЬ звезд!

С меня было достаточно.

― Пойдем, ― сказал я, выходя из машины.

― Нет, ― сказала она, сложив руки на груди. ― Ты отвезешь меня обратно в тот маленький городок, который мы только что проехали, и мы сможем найти гостиницу и остановиться там.

Я наклонился, чтобы заглянуть в открытое окно. ― Мы останемся здесь на ночь.

― Черта с два.

― Ты умеешь водить машину? ― спросил я.

Она посмотрела на меня как на сумасшедшего.

― Нет.

― Тогда тебе придется пройти пешком около десяти километров, чтобы вернуться туда… по темноте и холоду. Лучше отправляться прямо сейчас, если хочешь добраться до четырех утра.

Если бы взгляды могли убивать, она бы меня выпотрошила.

― Ах ты, сукин сын.

Я сладко улыбнулся.

― Добро пожаловать в мой дом вдали от дома.

Я повернулся, поднялся по ступенькам на крыльцо и начал искать ключ. Я всегда засовывал его в щель в деревянной обшивке над дверью. Тайник находился на высоте семи футов над землей, так что большинство людей не смогли бы его найти, если бы не знали, где искать.

― Я сплю в машине! ― крикнула она с пассажирского сидения.

― Да пожалуйста, ― отозвался я, найдя ключ. ― Только знай, что здесь водятся волки и медведи, и они наверняка смогут пробраться через это выбитое окно. Особенно если они будут достаточно голодны.

На самом деле диких волков в Италии было не так уж много. Тех, что еще остались, приходилось тщательно оберегать с помощью мер по охране природы.

А бурых медведей здесь гораздо больше интересовали мусорные баки, чем сами люди.

Но все равно, было забавно это сказать… что вызвало немедленную реакцию.

Мне кажется, я никогда не слышал, чтобы дверь машины открывалась быстрее.

И не хлопала так громко.

― Я тебя, блядь, ненавижу, ― прорычала она, неустойчиво двигаясь ко мне на своих шикарных шпильках.

― Да, я так и думал, ― сказал я, отпер дверь, включил свет и вошел внутрь.

Внутри было намного красивее, чем снаружи. Я сохранил внешний вид, потому что мне нравилась естественность. Кроме того, это отбивало у людей охоту вламываться в дом, если они думали, что это лачуга.

Но я вложил десятки тысяч евро в ремонт внутри и был доволен результатом.

Полы были из твердых пород дерева и отполированы до блеска.

Справа от двери находилась кухня с современной электрической плитой и варочной поверхностью. Здесь же стоял холодильник, правда, в данный момент он не был подключен к сети, и дверь была открыта, чтобы не было затхлого запаха.

Сразу за кухней находилась совмещенная зона приема пищи и гостиной. Ни телевизора, ни компьютера ― я приезжал сюда, чтобы от всего отключиться.

Простой стол, деревянные стулья и кресло, стоящее у каменного камина ― идеальное место для отдыха холодным вечером с бокалом хорошего скотча.

Кстати, о скотче: в баре было много алкоголя. Причем хорошего. Это было единственное, что люди могли украсть, если бы вломились в дом.

Короткий коридор проходил мимо ванной комнаты. В домике была колодезная вода с системой фильтрации и септиком для туалета. Несмотря на то, что я находился в лесу, в Падоле была электрическая сеть.

В задней части хижины находилась спальня, в которой стояла двуспальная кровать, сундук для хранения вещей, платяной шкаф.

И массивный оружейный сейф в углу.

Это будет важно завтра.

Пока я ждал Лучию, я подошел к шкафу, в котором находились запорный вентиль и автоматические выключатели. Я включил воду и щелкнул несколько выключателей для насоса и водонагревателя. Как только я услышал, что вода потекла по трубам, я закрыл дверь шкафа.

Лучия сняла туфли, дойдя до крыльца, затем вошла в хижину и сморщила нос.

― Боже мой, как здесь воняет.

Воздух действительно был спертым, тут я с ней был согласен.

― Я открою окна, ― сказал я, распахивая окно рядом с входной дверью.

― Я бы сказала ― не впускай холодный воздух, но здесь и так чертовски холодно, ― пожаловалась она.

― Мы разожжём камин завтра утром.

― Почему не сейчас?!

― Потому что я устал и хочу спать.

― А где же я буду спать?!

― В той же кровати.

― О, НЕТ. Хмм. Нет, ты можешь спать вон в том кресле.

― Ты можешь спать в кресле, если хочешь, но я не могу спать в кресле, потому что мне пришлось ехать четыре часа.

― Я должна занять кровать.

― Там достаточно места для нас обоих ― это двуспальная кровать.

― Мне плевать, ― сказала она раздраженным голосом. ― Я не хочу, чтобы ты подглядывал за мной посреди ночи.

Я посмотрел на нее с отвращением.

― Я только сегодня спас тебя от похищения. Можно было бы понадеяться, что ты проявишь какую-то чертову благодарность и не будешь обвинять в желании изнасиловать тебя.

Она горько улыбнулась.

― Если бы я знала, что ты собираешься привезти меня сюда, я бы пошла с этими гребаными наемниками.

― Я могу позвонить своему кузену и все устроить, ― фыркнул я.

― У тебя туалет работает, или мне придется сходить в кусты?

― В коридоре, ― огрызнулся я.

Пока она шла к ванной, я начал открывать второе окно.

А потом подумал: «Нет, к черту это, пусть дышит затхлым воздухом.

К черту ее».

Затем я закрыл открытое окно и направился в спальню.

Глава 21

Лучия

Я была в бешенстве.

Не потому, что дом был дерьмом, хотя и это тоже.

…отчасти.

Снаружи он выглядел ужасно, да. Но внутри, честно говоря, был довольно милым. Я всю жизнь видела такие дома в фильмах и с детства втайне мечтала пожить в таком.

Что, впрочем, было не так уж просто, когда ты растешь внучкой мафиози и живешь в 700-летнем палаццо в Венеции.

Когда увидела, как чисто и красиво внутри, я даже обрадовалась. Мне показалось, что я снова стала маленьким ребенком и мне удастся переночевать в домике на дереве из фильма.

Но я не собиралась сообщать ему об этом.

Нет, я была в ярости, потому что он вел себя как властный мудак.

Как и все остальные тупоголовые мафиози, работавшие на мою бабушку.

Все должно было идти по его плану.

Я…

Не могла…

Смириться с этим.

Он ни разу не спросил меня, чего я хочу.

Он управлял шоу, и точка. Он сам все решал.

И если быть совсем честной…

Больше всего я злилась на то, что он отшлепал меня в университете.

Ужасно злилась.

Он не извинился, даже не подумал.

Да, хорошо, он спас меня от похищения.

Но при этом он унизил меня на глазах у десятков, если не сотен людей.

А его отношение!

Как будто я должна ему бесконечное количество минетов за то, что он сделал.

Хотя мы оба знали, что он делает все это только для того, чтобы подлизаться к моей бабушке.

Я была для него работой. И только.

Если бы я не была внучкой Ноны, и это не было бы выгодно для него, он бы оставил меня умирать в Ca' Foscari, и это была правда.

Он получит от Ноны то, что ему нужно, когда все закончится, ― деньги, деловую сделку или еще какую-нибудь мафиозную хрень.

Он получит свое вознаграждение. В этом не было никаких сомнений.

Но дело было в том, что он не делал ничего из этого для меня…

И при этом ждал, что я буду целовать его задницу.

Его…

Кхм…

Очень аппетитную задницу.

…хорошо, я признаюсь.

…

…он был действительно горяч.

И он мне нравился.

И я бы им увлеклась, если бы он не был таким мудаком.

И тот факт, что он мне нравился, вроде как…

И что он мной командовал…

И вел себя так, будто ОН ― мужчина, а я ― глупая девчонка, которая должна быть просто благодарна ему за то, что он меня спас…

И то, как он унизил меня перед всеми этими людьми…

И странное чувство, которое я не хотела признавать, что мне даже понравилось, когда он меня отшлепал…

Если все это сложить, то получится вот что ― этот ублюдок должен был заплатить.

Я заставляла его платить с тех пор, как мы покинули Венецию.

Бит за битом…

Капля за каплей.

Смерть от тысячи порезов.

Сегодняшний день мне очень понравился.

Угнать машину? Это было чертовски круто.

Поехать в горы? ОФИГЕННО.

Впервые услышать гравий под шинами? Я знаю, что это глупо, но это сделало меня совершенно счастливой.

Остановиться в маленьком странном домике в лесу? Очень понравилось.

Это было похоже на то, как будто я живу в сериале Netflix. Гораздо интереснее, чем моя скучная повседневная жизнь.

Ужин тоже был неплох. Не то, к чему я привыкла, но мне понравилось.

А знаете, что мне понравилось еще больше?

Наконец-то вывести его из себя.

Ему нравилось делать вид, что он такой спокойный, такой рассудительный, такой мужественный человек!

Засранец.

Все, что мне требовалось, это раз за разом нажимать на его кнопки ― и он, блядь, сошел с ума.

И он, блядь, сорвался.

ХА!

Мне стоило всех сил не расхохотаться, когда он чуть не начал кричать в ресторане.

Я не хотела выдавать, что все это было для меня игрой…

Просто способ отомстить ему.

К тому же, всю жизнь находясь в окружении бабушкиных прихвостней, я знала, как далеко можно завести человека, прежде чем он выйдет из себя.

Нужно дойти до самой черты…

А потом отступить.

Потом, в следующий раз, можно зайти чуть дальше…

Но потом снова отступить.

Это был процесс.

Каждый раз ты двигаешь линию на полдюйма…

И в конце концов ты сводишь их с ума.

Поэтому я на некоторое время оставила Массимо в покое.

Пусть думает, что выиграл.

…а потом я снова начну раздражать его до чертиков.

Впрочем, некоторые мои реакции были искренними.

Когда мы подъехали к хижине, я была в шоке.

Я не хотела здесь оставаться, по крайней мере, пока не увидела, что внутри. Эта часть была настоящей.

Наверное, он тоже заставил меня выйти из себя, как я теперь понимаю…

И это меня снова разозлило.

Поэтому я не собиралась сообщать ему, что на самом деле меня все устраивает.

Именно в таком состоянии я находилась, когда он закончил в ванной, вышел…

И вдруг все стало по-настоящему.

Глава 22

Лучия

Я уже планировала, на что буду жаловаться.

Горячей воды не было. На самом деле, когда я мыла руки, она была ледяной.

Поэтому я собиралась жаловаться на это.

Но когда я увидела его в спальне, я замерла.

Массимо снял туфли и носки…

Затем ― костюм и рубашку, и повесил их в шкаф.

Это означало, что он стоял передо мной в одних черных трусах.

И ох…

БОЖЕ МОЙ…

БОЖЕ.

Он и раньше меня привлекал.

Но увидев его сейчас, полуголым?

Кажется, у меня произошла самопроизвольная овуляция.

Он и так был безумно высоким и красивым.

И я поняла, что он невероятно хорошо сложен, когда он перекинул меня через плечо.

Но я даже не представляла.

Его мышцы…

Его руки, его плечи, его спина…

На его фоне Генри Кавилл выглядел ничтожным.

На его фоне Крис Хемсворт из фильмов о Торе выглядел карликом.

А его пресс…

Боже мой, я никогда не видела такого пресса.

Освещение давала лишь крошечная лампа в углу, так что в комнате царил полумрак.

Но его пресс отбрасывал тени.

ЧЕРТ ВОЗЬМИ.

Его бедра были огромными… как стволы деревьев…

Его икры были большими, как дыни…

А его задница!

Я могла бы часами пялиться на его задницу.

Это была потрясающая накачанная задница.

Просто ― ВАУ!

Она словно говорила со мной: «Эй, я ― идеальная задница, я здесь, под трусами этого парня, если хочешь потрогать».

Мне просто хотелось подойти, схватить его за задницу обеими руками и сжать.

К черту…

Я хотела укусить ее. Впиться в нее зубами.

УХ.

Он был немного волосат ― грудь, руки и ноги, ― но не слишком.

Мне это понравилось больше, чем я ожидала.

Парни, с которыми я спала в прошлом, совсем не были волосатыми. Выбритая грудь, и все такое. Некоторые из них были очень горячими.

Но рядом с Массимо они были просто никакими. Как тринадцатилетние мальчишки рядом с Мистером Вселенная.

Массимо закончил вешать рубашку и костюм и посмотрел на меня.

― Что? ― спросил он.

Я беспомощно махнула рукой в сторону ванной комнаты.

― Ну… вода…

Я не могла составить связное предложение, поэтому просто отказалась от этой мысли.

― Это кровать? ― спросила я, с трудом оторвав взгляд от его тела.

― Да, это кровать, ― сказал он таким тоном, будто имел в виду «да, ты, идиотка».

Это разозлило меня, и вывело из оцепенения.

Чертов мудак.

Ты за это заплатишь.

― Ты закончила в туалете? ― спросил он.

― Да, ― сказала я. Я пыталась быть стервой, но у меня не получилось, потому что я снова отвлеклась на его пресс.

Черт бы побрал его за то, что он такой сексуальный.

― Ладно, я пойду отлить, а потом будем спать, ― сказал он, проходя мимо меня.

Я собиралась сказать что-то вроде ― слишком много информации…

Но тут мне на глаза попалась его массивная рука.

Его огромная, скульптурная, обнаженная рука.

Она была такой же голой, как и 90% его остального тела.

И я словно забыла обо всем остальном.

― Ладно, ― сказала я, глядя, как он проходит мимо меня и исчезает в ванной.

На самом деле, я наблюдала не столько за тем, как он исчезает в ванной, сколько за тем, как его задница исчезает в ванной.

И только когда дверь захлопнулась, чары рассеялись.

Ладно, нахрен этого парня.

Он думает, что он сексуальный?

Ты тоже горячая штучка.

Давай его трахнем.

У меня была одна карта в рукаве, которую, я знала, он не сможет побить, несмотря ни на что, ― я была внучкой la Vedova ― Венецианской вдовы.

Мне было все равно, от скольких наемников он меня спас.

Если он только прикоснется ко мне, Нона отрежет ему член и положит его яйца в банку.

И он это знал.

И именно так я собиралась заставить его заплатить.

Я усмехнулась.

Это будет весело.

Глава 23

Массимо

Я обрызгал лицо холодной водой.

Мне это было необходимо, чтобы прийти в себя.

То, как она на меня смотрела…

Я имею в виду, эта девушка трахала меня глазами. Без сомнения.

В обычной ситуации это вызвало бы у меня ухмылку. Это давало мне некоторую власть над ней.

И я действительно наслаждался тем, что превратил маленькую грубую мафиозную принцессу в пялящуюся, пускающую слюну дурочку.

Но…

ЧЕРТ.

Она была чертовски раздражающей, да…

Но она также была великолепна.

Когда она смотрела на меня этими огромными, прекрасными глазами…

И я чувствовал, как ее взгляд скользит по моему телу…

Я начал возбуждаться.

И я не мог позволить ей увидеть это.

Не мог показать, что реагирую на нее.

Потому что тогда она поняла бы, что у нее тоже есть частичка власти надо мной.

Я попытался сосредоточиться на всех тех случаях, когда она выводила меня из себя.

Все моменты, когда она заставляла меня хотеть задушить ее.

Но все, о чем я мог думать, это ее приоткрытый рот, когда она смотрела на меня…

Ее полная нижняя губа…

Ее приподнятые брови…

Ее прекрасные карие глаза, следящие за мной…

ЧЕРТ.

Я снова стал твердым.

Я сбросил боксеры и облил член холодной водой.

Пока я был дома, в Тоскане, я оставлял водонагреватель выключенным. Пройдет несколько часов, прежде чем он нагреется, поэтому даже вода из крана с горячей водой была ледяной.

Это было как раз то, что мне нужно. Она отлично помогла мне сбросить напряжение.

Я подумал о том, чтобы принять холодный душ, чтобы достичь полного эффекта ― но я знал, что холодная вода разбудит меня, а я был измотан.

Лучше оставить так, как есть, чтобы Лучия не видела, как она на меня влияет, а потом лечь спать.

Вытираясь насухо полотенцем, я нахмурился.

Вода была как лед, но она не пожаловалась на это.

Но она начала говорить что-то о воде, когда вышла из ванной.

Это означало, что она собиралась пожаловаться…

Но потом она уставилась на меня.

Ее большие карие глаза…

Ее слегка приоткрытый рот…

Ее взгляд…

ЧЕРТ!

Я включил холодную воду и снова начал обливать свой член.

Глава 24

Массимо

Когда мои яйца стали болеть от холода, я, наконец, вышел из ванной.

Я собирался подойти к дальней стороне кровати, выключить свет и залезть под одеяло.

И все.

Никаких проблем.

Когда я вышел, то не сразу увидел ее.

Затем я посмотрел направо.

И обомлел.

Она стояла у стены, спиной ко мне.

Ее красная кожаная куртка висела на деревянном стуле у кровати.

Как и ее блузка.

И юбка.

И черные чулки.

На ней были только крошечные стринги и лифчик.

Раньше я думал, что в юбке ее задница просто фантастическая, но я даже не представлял.

Это было…

Иисус.

Микеланджело никогда не ваял ничего столь прекрасного, как эта задница.

Круглая и упругая, но мягкая ― ее ягодицы были как две большие горсти совершенства.

Ее кожа была безупречна.

А ее стринги представляли из себя тонкую веревочку, обвивающую талию и исчезающую между ее половинками.

Она была практически голой прямо передо мной.

Мужчинам нравятся либо грудь, либо задница, либо ноги. И я уверен, что мужчины-любители ног практически вывелись со времен Второй мировой войны.

Мне нравилась красивая грудь.

Но что меня действительно заводило, так это отличная задница.

А у Лучии она была лучше любых других, которые я когда-либо видел в своей жизни.

У нее было такое маленькое тело…

А потом из ниоткуда появлялась эта сочная задница, которой не место на такой фигуре, как у нее.

Видеть ее такой было почти как наблюдать божественное явление.

Если бы с неба полился золотой свет и запел хор ангелов, я бы не так удивился.

Но в ней были и другие чертовски сексуальные черты.

Ее длинные каштановые волосы были распущены и волнами спускались по спине.

На ней все еще был лифчик ― черный и кружевной, насколько я мог судить.

Но ее руки тянулись за спину, чтобы расстегнуть его.

Одна из самых сексуальных вещей в мире ― наблюдать со спины за тем, как женщина снимает лифчик.

Само действие возбуждает.

А поскольку ты наблюдаешь сзади, то хочется увидеть и спереди.

Но ты не можешь.

Так что это своего рода подглядывание, когда тебе отказывают в том, чего ты действительно хочешь.

Стоило немалых усилий отвлечь меня от ее великолепной попки, но, расстегнув лифчик, она справилась с этим…

Особенно когда она стянула бретельки с рук и опустила лифчик на стул к остальной одежде.

И неважно, что мой член и яйца болели от арктического холода, которому я их подверг, ― я сразу начал снова возбуждаться.

Я тут же снова стал твердым.

Я быстро отвернулся, но не мог оторвать от нее взгляда.

Потом она посмотрела на меня через плечо.

Ее большие карие глаза смотрели на меня из-под полуприкрытых век, как будто она пыталась меня соблазнить…

Она ухмыльнулась.

― Никаких прикосновений. Но можешь смотреть.

Затем она повернулась и прикрыла одной рукой грудь, чтобы спрятать соски.

У нее была небольшая грудь, и мне это нравилось. Она прекрасно сочеталась с ее телом.

И, как уже говорил, я ― любитель задниц.

Но ее рука приподняла грудь, так что в верхней части отчетливо обозначилась округлость.

Абсолютно великолепная.

Потом я опустил глаза.

Ее живот был мягким и женственным…

В пупке блестел пирсинг…

А стринги?

Просто крошечный треугольничек ткани между ее бедер. Возможно, он мог прикрыть лишь пару квадратных дюймов.

Она, должно быть, делала эпиляцию, потому что эта ткань ничего не скрывала. Между пупком и передней частью стрингов была только нежная молочная кожа.

Мой член стал твердым, как лом.

Затем она сузила глаза.

― А вообще, и смотреть нельзя. Выключи свет.

Я ничего не мог сказать ― словно онемел, еще хуже, чем она.

Поэтому я просто повернулся и выключил свет.

Единственное окно в комнате было занавешено тюлевыми шторами. Они пропускали достаточно лунного света, чтобы я мог видеть ее тело.

Она опустила руку. В тусклом свете я увидел два крошечных кружочка ее ареол, идеальных и круглых.

Я не думал, что это возможно, но я стал еще тверже.

Мой член больно и неловко упирался в боксеры.

Пришлось поправить их и позволить головке высунуться из-за пояса.

Чего Лучия точно не должна была видеть.

Как только мой член уперся в живот, я нащупал позади себя толстое покрывало, откинул его и лег в кровать. Я все время стоял лицом к стене, чтобы она ничего не видела.

Я услышал, как откинулось одеяло с ее стороны.

Небольшое движение матраса, когда она опустилась в постель.

― Господи, черт возьми, как холодно! ― воскликнула она.

Это была правда ― простыни были холодными.

Я не возражал, потому что это отвлекало меня от моей бушующей эрекции ― и ее тела.

Нет, не так.

Я даже не заметил, насколько холодными были простыни, потому что был больше занят своей бушующей эрекцией ― и образом ее задницы, который впечатался в мой мозг.

― Она согреется, ― сказал я низким голосом. Мне было трудно говорить.

― Это отстой! ― зашипела она.

Поскольку я не мог ее видеть ― и поскольку она снова стала несносной ― ко мне вернулась часть моей обычной мозговой деятельности.

― Хватит жаловаться, ― ответил я.

Я почувствовал, как матрас пошевелился, когда она заерзала.

― Это ужасно! Это как в ледяном кубе!

Я вздохнул.

― Ты говоришь так, как будто никогда не была в…

Внезапно меня коснулась голая кожа.

Самая мягкая кожа, какую только можно себе представить.

Круглая, мягкая и…

У меня глаза вылезли на лоб, когда я понял, что она прижалась ко мне задницей.

Из-за разницы в росте ее половинки были прижаты к моей пояснице.

А потом ее голая спина коснулась моей.

Если раньше мой член был ломом, то теперь его твердость приближалась к алмазной. Им можно было поцарапать стекло, я был в этом уверен.

― О-о-о, ― удовлетворенно вздохнула Лучия.

― Какого черта ты делаешь?! ― зашипел я. Я не мог отодвинуться от нее, так как лежал на краю кровати.

― Согреваюсь. Ты как печка. Мммммм…

Это мурлыканье в ее голосе…

Ее нежная кожа на моей…

Мой член был таким твердым, что мне было больно.

― Возвращайся на свою половину кровати, ― огрызнулся я.

― Не возбуждайся, мафиози. Это делается строго для того, чтобы я не отморозила себе задницу.

― Ты не собираешься…

― Ш-ш-ш. Просто наслаждайся этим. Я практически голая, так что…

― Ты голая?! ― Я вскрикнул.

Она хихикнула.

Это был самый женственный и сексуальный звук, который я когда-либо слышал.

― Ну, не совсем… но я видела, что ты смотрел, так что ты знаешь, как мало скрывают эти стринги. Да, почти голая, если уж на то пошло.

Я попытался заставить себя что-то сказать, но это заняло целую вечность.

― Ты… ты не можешь…

― Ш-ш-ш-ш. Согреться ― это первая приятная вещь с тех пор, как я попала в эту дыру. Просто помолчи минутку.

Я лежал неподвижно, как статуя, мой член был так тверд и пульсировал, что казалось, он может взорваться.

Она лежала рядом, и я чувствовал каждый изгиб ее задницы, прижатой к моему телу…

И тут ее дыхание замедлилось…

И я был уверен, что она заснула.

Я лежал, не смея пошевелиться, ― член болезненно пульсировал, яйца болели.

Прошла целая вечность, прежде чем я наконец заснул.

Глава 25

Лучия

Я сонно открыла глаза.

Комнату заливал мягкий свет. Я лежала на левом боку и смотрела на грубую деревянную стену ― такого я не видела никогда в жизни.

Я забыла, где нахожусь.

И тут я увидела свою одежду, брошенную на стул в углу, и все вспомнила.

Ах да...

Как я раздевалась...

И как мучила Массимо.

Его взгляд, когда он смотрел на меня через плечо...

Как у маленького мальчика, которому сказали, что он никогда не сможет завести щенка.

Абсолютно уморительно.

К тому же это было приятным отвлечением от его широких плеч, мускулистой спины и чертовски идеальной задницы.

Я могла только представить, какие муки он испытывал, когда я прижималась к нему, чтобы согреться.

Мне хотелось прижаться к его заднице, чтобы почувствовать ее, но я решила, что так я буду мучить только себя. Поэтому я просто прижалась задом к его спине.

Впрочем, это было не все. Кровать была ледяной, а он был невероятно теплым. Он практически излучал тепло. Это было действительно очень приятно...

И прижавшись к такому телу, я получила огромное удовольствие.

Я готова была поспорить, что у него были адски синие яйца.

Я улыбнулась про себя, вспоминая это.

Мне было хорошо и уютно под тяжелым пледом...

Но что-то упиралось мне в поясницу.

Что-то твердое.

Я нахмурилась.

Что бы это ни было, оно было большим.

Я пошевелилась и перевернулась на спину.

И поняла, что Массимо лежит рядом со мной на боку.

Должно быть, он повернулся ночью, потому что лежал лицом ко мне.

Его глаза были закрыты, и он медленно дышал.

В свете раннего утра он выглядел просто потрясающе.

Он все еще был чертовски красив, но черты его лица были как у невинного ребенка... такие спокойные и расслабленные...

На секунду мне стало стыдно за все, что я ему устроила.

Я действительно вела себя как сука весь вчерашний день.

А то, что я заставила его вожделеть меня... это было забавно, но все равно стервозно.

Я хотела только одного - протянуть руку и погладить его по волосам...

Может быть, прикоснуться к его щеке и бороде...

Но я не могла этого сделать.

Это было бы странно. Слишком странно.

В общем, я пошевелила рукой… и на что-то наткнулась.

Оно было горячим...

И нежным на ощупь...

Но невероятно твердым.

Я замерла.

Вот черт...

Это его член?!

Я слышала об утренней эрекции. И прежде, чем вы скажете ― что за хрень с этой девушкой ― неужели она никогда раньше не видела утренний стояк у парня?!

Просто знайте, что у меня, конечно, был секс, но у меня никогда не было возможности увидеть утренний стояк.

Потому что я никогда не оставалась на ночь.

Серьезно. Это было мое правило ― трахни и брось.

У меня никогда не было постоянного парня.

Просто череда отношений на одну ночь... и пара парней, которых я трахала еще несколько раз, если они были особенно хороши в этом. Недельные связи, можно сказать.

Но их было не так много. Очень мало, на самом деле.

Почему у меня не было парня, спросите вы?

Во-первых, я никогда не встречала парня, которого хотела бы дольше, чем пару дней.

Большинство из них были не слишком умными. Или интересными. Или забавными. Да и вообще.

Одна веселая женщина-юрист в TikTok выразилась следующим образом: «Большинство мужчин ― как стейки средней прожарки... ни сырые, ни как следует прожаренные».

Это полностью совпадало с моим опытом. Целая куча средних стейков.

Я спала только с горячими парнями, так что с этим все было в порядке.

Хотя «горячие» не обязательно означало «хороши в постели».

Большинство из них были больше влюблены в себя, чем в девушку.

К тому же, сложно иметь парня, когда твоя бабушка управляет мафиозной империей.

Нельзя было привести кого-то на ночь. Может, Нона и занималась всякой нелегальной херней и регулярно убивала людей, но она не собиралась позволять мне трахаться с парнем под ее крышей ― это было совершенно точно.

Я хотела снять собственную квартиру, но это было невозможно. Нона ни за что не позволила бы мне обзавестись собственным жильем, отчасти потому, что знала ― я бы перебралась туда навсегда.

Она была умна. Она знала, что я занимаюсь всякой ерундой. Но мы заключили молчаливое соглашение не говорить об этом до тех пор, пока я не начну размахивать этим перед ее лицом.

Мы пару раз обсуждали возможность снять квартиру, но она поставила условие, что мне придется постоянно иметь при себе группу телохранителей, а тогда какой, нахрен, смысл? Это ничем не отличалось бы от того, чтобы жить у Ноны и быть под присмотром дюжины головорезов в костюмах.

Единственное, чего я требовала, ― это чтобы меня не сопровождали телохранители, когда я ходила на занятия в Ca' Foscari.

Я сказала Ноне, что буду убегать от любых телохранителей, которых она ко мне приставит, вплоть до пропуска всех занятий. Она поворчала, но в конце концов согласилась попробовать, как это будет работать.

Все прошло отлично ― никто в Cosa Nostra не был настолько глуп, чтобы доставлять неприятности Ноне, ― так что в течение последних трех лет у меня была относительная свобода днем.

А по ночам я частенько сбегала. Я ходила со своими друзьями по колледжу на дискотеки, напивалась, знакомилась с горячим парнем, ехала к нему домой ― бах, потом одевалась и уходила.

Если он был хорош, я брала его номер и встречалась с ним еще пару раз, пока мне это не надоедало.

Но была и другая проблема.

Даже если я была заинтересована в том, чтобы сделать отношения постоянными, ― что случалось всего пару раз, ― как только парень узнавал, что я состою в мафиозной семье, все становилось странным.

Один парень постоянно приставал ко мне с расспросами. Он вел себя так, будто это самая крутая вещь в мире, и устроил мне форменный допрос.

Другой парень взбесился и больше не отвечал на мои сообщения. Он поступил мудро.

А первый парень был долбаным идиотом, который не понимал, что если моя бабушка узнает, что он засунул в меня свой член, то у него больше не будет члена. Так что я, в общем-то, сделала ему одолжение, уйдя от него.

Да и всем им, на самом деле.

Спасла их жизни. Или хотя бы их члены.

Вот такая я… настоящая благодетельница.

Была еще одна проблема в моей личной жизни: Венеция ― маленький город. Ночных клубов и баров не так много.

Поэтому довольно часто случалось, что парни, увидев меня в клубе, подходили ко мне и спрашивали: «Эй, а почему ты мне не перезвонила?».

Если это был секс на одну ночь ― а это значит, что в постели они были не так уж хороши, ― я говорила: «Извини, мы знакомы?».

Они обижались и говорили: «Мы переспали!».

И я отвечала: «Наверное, это было не очень запоминающееся событие.».

Если это не помогало, и они не уходили сразу, назвав меня сукой, я продолжала: «Насколько я была пьяна? Ты ведь знаешь, что это изнасилование, если ты спишь с девушкой, если она слишком пьяна, чтобы дать согласие?». После этого они всегда моментально исчезали с каким-нибудь неубедительным оправданием.

Нехорошо с моей стороны разыгрывать эту карту, я знаю. Подобные вещи происходят слишком часто со слишком большим количеством женщин, чтобы я могла так легкомысленно это использовать.

Но правда, если парень не понимает намек с первого раза…

Все это было невероятно длинным, пространным объяснением, почему я никогда не сталкивалась с таким явлением, как утренний стояк.

Я, конечно, слышала об этом. Смотрела сотни фильмов с шутками на эту тему.

Но я никогда не испытывала этого в реальной жизни.

А если под одеялом меня тыкал в задницу твердый член, то…

Скажем так, из всех членов, которые я видела или трогала, ни один не казался мне хотя бы отдаленно таким большим.

Некоторые были довольно большими. Если хозяева не были идиотами или могли продержаться дольше двух минут, они обычно получали второй шанс.

Но это…

Это был совсем другой уровень, сестренка.

Я слегка пошевелила рукой под простыней…

И наткнулась на что-то огромное.

Мои глаза расширились.

Вау.

Во-первых, это было чертовски горячо.

Не просто возбуждающе ― это было невероятно возбуждающе.

Со всеми парнями, с которыми я когда-либо трахалась, как только мы приходили к ним домой, тут же появлялся член. Никакой тайны, никакой интриги, никакого ожидания.

А здесь… черт, это была сплошная тайна. Интрига. Напряжение.

Прижиматься к огромному члену под одеялом, но не знать, какого он размера, как он выглядит, ― есть ли у него изгиб, или какой он толщины…

Эта неизвестность сводила меня с ума.

Так что это было определенно ― чертовски горячо…

Но это было еще и горячо в физическом смысле.

Обжигающе горячо, на самом деле. Гораздо теплее, чем его кожа прошлой ночью.

И то, к чему я прикасалась, было нежным, по крайней мере, на ощупь…

Но в то же время твердым.

Как бархат на свинцовой трубе.

И тут я кое-что поняла.

Я почти со стопроцентной уверенностью чувствовала голую кожу, что означало одно из трех.

Либо он снял боксеры посреди ночи, что было маловероятно…

Либо он торчал у него из под резинки…

Или он был настолько большой, что торчал из трусов.

И это вызвало у меня сильное любопытство.

И влажность.

Такую влажность.

Я хотела увидеть, насколько он большой.

Очень хотела увидеть.

Под одеялом лежал этот потенциально огромный член, прикрепленный к парню, который был чертовски красивым.

И чертовски раздражающим, но мы можем не обращать на это внимания.

И я не могла его увидеть?

К черту это дерьмо.

Сердце заколотилось в груди, как кувалда, когда я медленно поднял одеяло и…

― Какого хрена ты делаешь?! ― рявкнул Массимо.

― АААА! ― закричала я и отшатнулась от него.

Он хмуро смотрел на меня, опустив голову на подушку.

Когда я приподнялась, покрывало сползло с моего тела.

Обнажив мою грудь.

Его глаза чуть не вывалились.

Я вскрикнула и натянула простыню на грудь.

Он приподнялся на одной руке.

Боже мой, как сгибалась его рука, как выделялись мышцы на плече, когда он опирался на локоть…

Я стала еще более влажной, просто глядя на то, как пульсируют его мышцы.

Но когда он сдвинулся с места, произошло еще кое-что.

Над одеялом появилась палатка.

Одеяло было тяжелым, и палатка была высокой…

Значит, что бы там ни было, оно было твердым, как камень, и чертовски длинным.

Я уставилась на одеяло, потом снова на него.

Он понял, на что я смотрю, и поспешно повернул бедра так, что его член оказался параллельно кровати, и палатка исчезла.

Поздно.

Я увидела это…

Он знал, что я видела.

И я знала, что он знал, что я видела.

Так что я просто решила спросить.

― Насколько он большой?

Я также засунула палец в рот и потрогала зубы.

Я не поняла, что сделала это ― засунула палец в рот ― пока он не уставился на мои губы, и его лицо не покраснело.

На самом деле, это было восхитительно.

― Это не твое дело, ― огрызнулся он.

Я рассмеялась, но быстро замолчала.

― Нет, серьезно… какого он размера?

― Я же сказал тебе…

― У тебя там что, Лохнесское чудовище? ― спросила я, пытаясь стянуть одеяло. ― Дай-ка я посмотрю…

Можно было подумать, что я пытаюсь оторвать ему яйца.

Он схватил одеяло и обернул его вокруг своих бедер.

― СТОП.

― Почему? Мы оба взрослые…

― НЕТ.

― Все, что я хочу знать, это насколько он большой.

― НЕТ.

― Давай, ― промурлыкала я, затем соблазнительно улыбнулась и приподняла бровь. ― Я позволю посмотреть на свою киску, если ты покажешь мне твой член.

Его глаза чуть не вылезли на лоб.

― Я дам тебе посмотреть прямо сейчас, ― прошептала я и опустила простыню, открыв правую грудь.

Сосок был твердым, и я наблюдала, как он уставился на него.

Он тяжело сглотнул.

― Хочешь увидеть больше? ― прошептала я.

Он посмотрел мне в глаза.

Открыл рот…

Я знала, что ответом будет «да».

Но он заставил себя сказать обратное.

― НЕТ.

― Давай, ― поддразнила я его. Мне было так весело, как не было уже давно. ― Что, груди недостаточно? Если хочешь, я могу показать тебе все остальное.

Я сунула руки под одеяло, схватила стринги, перевернулась на спину, приподняла задницу и стянула их.

Затем я подняла их над простыней.

Маленький лоскуток ткани был мокрым.

Я уверена, что он видел, насколько он мокрый…

И я чувствовала запах.

Кстати, у меня довольно приятный запах и вкус. По крайней мере, те несколько парней, которые опускались вниз, говорили мне об этом. Большинство из них просто вставляли свой член и даже не собирались опускаться вниз. Еще одна причина, по которой их больше не приглашали.

Если я чувствовала запах своего желания…

Я была уверена, что и он тоже.

― Я позволю тебе увидеть все, ― промурлыкала я, глядя ему в глаза. ― Я просто хочу… посмотреть… какой он большой.

Его взгляд был прикован к моим стрингам.

Его рот был приоткрыт, как будто он хотел что-то сказать…

Он был совершенно сбит с толку.

Тогда я потянулась под одеяло и схватила его.

И мои глаза распахнулись.

Черт возьми.

Эта штука была огромной.

Моя ладонь даже не смокнулась вокруг него.

А я обхватила его около головки. Я чувствовал его гребень, упирающийся в мою ладонь ― но не было никакой уверенности в том, насколько он длинный.

Я и раньше была влажной, но сейчас я промокла за несколько секунд.

Я чувствовала, как трепещет моя киска.

Я скользнула рукой дальше по его члену ― всего на пару сантиметров.

Мои глаза стали еще больше, так как он стал еще толще.

И тут Массимо взбесился.

― СТОП! ― зарычал он.

Он вскочил с кровати, срывая с нее одеяло и простыни.

И простыни.

Так что я осталась лежать совершенно голой.

Его глаза стали огромными как два блюдца.

Первым моим побуждением было прикрыться.

Но потом я решила использовать это.

― Тебе нравится? ― спросила я с соблазнительной улыбкой.

Он не мог оторвать взгляда от моей киски.

Которая была полностью обнажена.

Я раздвинула ноги, чтобы он мог лучше видеть.

― Я знаю, что сказала не трогать, ― поддразнила я, ― Но думаю, что мы можем нарушить это правило.

Он тяжело сглотнул.

На секунду мне показалось, что я его сделала.

А потом он направился к ванной, прикрывая промежность одеялом.

― ЭЙ! ― крикнула я, придя в ярость. ― Я показала тебе все, теперь ты должен показать мне свой член!

― Я собираюсь принять душ, ― пробормотал он, заставляя себя не смотреть на меня.

― Эй, давай! Покажи мне! ― крикнула я, вставая на четвереньки.

Это было слишком для него ― знать, что я приняла эту позу.

И я увидела, как его глаза метнулись ко мне.

И уставились на мою задницу.

― Покажи мне, ― сказала я так соблазнительно, как только могла.

И тут он выбежал из спальни. Через секунду я услышала, как захлопнулась дверь ванной.

Я упала на кровать, задыхаясь от смеха.

Это было самое веселое, что я испытывала за последние годы.

Черт возьми, это было горячее, чем большинство занятий сексом, которые у меня были.

Большой плохой мафиози не мог показать мне свой член, потому что слишком боялся моей бабушки.

Что ж, я собиралась увидеть его, так или иначе. Я дала себе это обещание.

Я услышала, как в ванной заработал душ.

Я знала, что вода еще не согрелась.

О, нет, ты не станешь.

― О, Боже, ― простонала я.

Это было совершенно фальшиво ― я не трогала себя.

Но он этого не знал.

― О, БОЖЕ, он такой большой, ― застонала я громче. ― О-о-о… Пожалуйста, дай мне потрогать его… О, МАССИМО…

Я продолжала еще несколько минут, а потом мне стало скучно.

Мне не терпелось узнать, дрочил ли он, пока был в душе.

Неважно, если дрочил.

Я нашла себе новую любимую игру и собираюсь играть в нее без остановки.

Глава 26

Массимо

Я подставил голову под душ и резко вдохнул, когда на меня хлынула ледяная вода.

Я не мог выбросить из головы вид ее обнаженного тела.

Ее идеальную кожу, сияющую в утреннем свете, проникающем через окно…

Ее растрепанные волосы…

Ее прекрасную грудь…

Ее широко разведенные ноги…

Ее мягкие розовые губы…

Изгиб ее попки, прижатой к кровати…

И ее запах. Сладкий и мускусный, не похожий ни на один другой запах женщины, который я чувствовал раньше.

И она была мокрой. Я видел это по ее киске.

И стринги, которые она стянула, чтобы подразнить меня.

Мой член был тверже, чем когда-либо в жизни.

У меня не было секса с тех пор, как умер мой отец, и я не дрочил уже несколько недель. Из-за сильного стресса мое либидо впало в спячку.

Теперь оно вернулось, как разъяренный бык.

И тут…

Маленькая сучка начала стонать за стеной.

― О Боже, он такой большой… О-о-о… Пожалуйста, дай мне потрогать его… О, МАССИМО…

БЛЯДЬ.

Ее голос был высоким и женственным… и ее стоны заводили меня еще больше.

Все, о чем я мог думать, это ее пальцы между ног, ласкающие ее киску, теребящие клитор, ее голова, откинутая назад в экстазе, ее открытый рот ― я знал, что она играет со мной.

Я знал, что это еще один ее способ добраться до меня.

Это не имело значения.

Тем более, это не имело значения для моего члена, который был настолько твердым, что болел.

К черту.

Я потянулся за мылом и намылился.

Я знал, что она будет иметь надо мной власть, если я не кончу.

Ей будет гораздо легче проникнуть мне под кожу.

К черту ЭТО.

Я поглаживал свой член и представлял, как она лежит передо мной на кровати, ее идеальная попка вздымается вверх, а я раздвигаю ее маленькие розовые губки своей головкой.

― О, детка, ― он такой большой ― о, Боже, я просто хочу его лизнуть…

Я не пытался продлить это.

Мне не нужно было доставлять удовольствие женщине.

Речь шла о том, чтобы как можно скорее покончить с этим.

И уничтожить всякую власть, которую она имела надо мной.

― О Боже, Массимо, вставь его в меня! Ради всего святого, вставь его… ОХ!

Я представил, как ее тело дрожит подо мной, как я погружаюсь в нее по самые яйца.

И я кончил.

БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ…

Я подавил стон, который грозил сорваться с моих губ.

Когда все закончилось, я позволил холодной воде остудить меня…

Почувствовал, как мой член наконец-то успокоился…

И уставился сквозь стену, когда она затихла.

Лучия…

Ты за это заплатишь.

Глава 27

Массимо

Я вытерся полотенцем и вернулся в спальню в боксерах.

Я приготовился к худшему ― к тому, что она может лежать на кровати обнаженной.

Но она была полностью одета и застегивала пуговицы на шелковой блузке.

Она посмотрела на меня и ухмыльнулась.

― Тебе понравилось, детка?

Я проигнорировал ее, подошел к изножью кровати и открыл деревянный сундук.

― Ты думал обо мне, когда кончал? ― промурлыкала она.

― Нет, ― соврал я, доставая один за другим сложенные предметы одежды и раскладывая их на кровати.

― Но ты ведь кончил? ― спросила она насмешливым, соблазнительным тоном. ― Я больше не вижу Пизанскую башню в твоих боксерах, так что…

― Душ свободен.

― Вода еще не согрелась?

― Более или менее.

― Тогда нет, спасибо. Кроме того, там, наверное, все в сперме. ― Она сморщила нос. ― Фу-фу-фу, гадость. ― Затем она хихикнула. ― Ты мог бы кончить мне на грудь.

Продолжая говорить, она шла ко мне медленно… соблазняюще.

― Я бы тебе позволила, ― пробормотала она. ― Или ты мог бы кончить мне на задницу… Что бы ты предпочел?

Она мягко коснулась моей руки.

От ее прикосновения по мне побежали мурашки. Жизнь снова забурлила в моем члене.

Черт…

Но меня спасло то, что у нее начались рвотные позывы.

― Чем это пахнет?! ― вскрикнула она, закрывая нос.

― Нафталином, ― ответил я.

Я сыпал его на одежду, когда меня здесь не было. Иначе моль превратила бы все в швейцарский сыр.

Я мог бы упаковать все в пластиковые пакеты, наверное… но запах нафталина всегда исчезал после того, как я носил одежду день или два. Или я привык к нему. И я не возражал против запаха.

А вот Лучия ― да.

― Черт, это ужасно! ― сказала она, отступая назад.

― Не используете нафталин в своем шикарном палаццо, да? ― спросил я, натягивая джинсы.

― Нет, не используем, ― ответила она, отступая через комнату. ― Если ты хотел меня отшить, поздравляю, у тебя получилось.

― Хорошо, ― сказал я, натягивая через голову белую футболку.

― Почему ты так одеваешься?

Я надел зеленую клетчатую рубашку и начал ее застегивать.

― Мы не можем бродить по лесу в дизайнерской одежде. Мы будем как бельмо на глазу.

Она прищурилась.

― Что значит ― мы?

― Что, по-твоему, я имею в виду?

― Это все, что у меня есть.

Я сел на край кровати и натянул шерстяные носки.

― Поэтому мы поедем в город, чтобы купить тебе другую одежду. Сначала мы позавтракаем, но…

― Я думала, нас не должны видеть.

Я пожал плечами, натягивая ботинки Timberland.

― Это неизбежно.

― Ты сказал, что мы не можем поехать в город прошлой ночью и остановиться в гостинице!

Я закончил зашнуровывать ботинки и улыбнулся ей.

― Ну… в любом случае, тебе, похоже, понравилось здесь. Мне точно понравилось.

Она гневно посмотрела на меня, затем повернулась и вышла из комнаты.

― Засранец, ― услышал я ее бормотание.

Глава 28

Лучия

Ну, все прошло не совсем так, ― ха-ха, без иронии ― как я надеялась.

Массимо вышел из душа совершенно другим.

Спокойным, хладнокровным и собранным.

Все еще молодым и бестолковым, но уже не переполненным спермой.

А вот я…

Я все еще была на взводе. Ведь у меня не было оргазма.

А у него был.

И теперь, когда думала об этом… я снова возбуждалась.

Я представляла, как он гладит его…

Надрачивает рукой свой большой, толстый член…

Струи белой спермы, вытекающие из его набухшей головки…

Я пыталась взять себя в руки и перестать думать об этом.

Если я буду возбуждена, то окажусь в невыгодном положении, а я не собиралась этого допускать.

Не помогло и то, что, выйдя из душа, он выглядел просто охренительно красивым.

Его мокрые волосы были уложены назад… кожа была еще слегка влажной…

А свет из окна демонстрировал его мускулы во всей красе.

Черт возьми, он был горяч.

Я не могла оторвать глаз от его тела, пока он доставал кучу одежды и раскладывал ее на кровати.

Но я не собиралась сдаваться ― ха-ха ― без боя.

― Ты думал обо мне, когда кончал? ― спросила я своим лучшим голосом «трахни меня».

― Нет.

Он отказывался смотреть на меня. Вероятно, он надеялся, что это скроет его явную ложь.

― Но ты ведь кончил, правда? ― поддразнила я его. ― В смысле, я больше не вижу Пизанскую башню в твоих боксерах, так что...

Зато я видела там лучшую из всех задниц.

Мммммммм...

― Душ свободен, ― сказал он, по-прежнему отказываясь смотреть на меня.

― Вода еще не согрелась?

― Более или менее.

― Тогда нет, спасибо. Кроме того, там, наверное, все в сперме. ― Я сделала лицо «фу-фу-фу, мерзость».

На самом деле, мне совсем не было противно.

Я очень, очень жалею, что меня там не было, чтобы увидеть это.

На самом деле... Я бы очень хотела, чтобы он кончил на меня.

Я представила, как он кончает мне на живот... или...

― Ты мог бы просто кончить мне на грудь. ― Я подошла к нему, изо всех сил виляя задницей. ― Я бы тебе позволила. Или ты мог бы кончить мне на задницу, что бы ты предпочел?

Я мягко коснулась его руки.

Его массивной, невероятно огромной руки, которая была больше моей головы.

Он слегка напрягся, когда я дотронулась до него.

Господи...

Несмотря на холодную воду душа, его кожа была такой теплой...

И все еще слегка влажной...

Как будто мы трахались, и он вспотел...

И тут я почувствовала это.

Резкие испарения, которые раздражали мой нос.

― Чем это пахнет?! ― спросила я, тут же зажав его рукой.

― Нафталином, ― сказал он.

― Черт, это ужасно! ― воскликнула я, отступая назад.

Судя по самодовольной ухмылке на его лице, он явно наслаждался моей реакцией.

― Не используете нафталин в своем шикарном палаццо, да? ― спросил он.

И тут он натянул джинсы.

Черт.

Эти крепкие, сильные ноги...

Но вонь нафталина мешала.

― Нет, не используем, ― ответила я, отступая назад. ― Если ты хотел меня отшить, поздравляю, у тебя получилось.

Нафталин вызывал отвращение.

Но не все остальное, что он делал.

Он натянул футболку, и я немного вспотела, наблюдая за тем, как напрягаются его грудные мышцы и пресс, когда он поднимает руки.

Когда он натягивал футболку через голову, он выглядел как модель из «ловушки жажды¹²» в Инстаграме.

― Хорошо, ― сказал он.

Я нахмурилась. Джинсы, футболка ― на кровати лежала зеленая клетчатая рубашка.

― Почему ты так одеваешься? ― спросила я.

Мне это не нравилось.

То есть, вроде как нравилось.

Именно поэтому и не нравилось.

Со своей аккуратно подстриженной бородой он на глазах превращался из мафиози в сурового крутого парня из глубинки.

И вообще выглядел как никогда сексуально, что меня еще больше раздражало.

Он надел клетчатую рубашку с длинными рукавами и начал застегивать ее.

― Мы не можем бродить по лесу в дизайнерской одежде. Мы будем как бельмо на глазу.

Я нахмурилась еще сильнее.

― Что значит «мы»?

― А что, по-твоему, я имею в виду?

― Это все, что у меня есть.

Он сел на край кровати, которая застонала под его весом, и надел толстые шерстяные носки.

― Поэтому мы поедем в город, чтобы купить тебе другую одежду. Сначала мы позавтракаем, но...

Мы едем в город...

Стоп, стоп, стоп.

― Я думала, нас не должны видеть, ― раздраженно сказала я.

Он пожал плечами, натягивая коричневые туристические ботинки.

― Это неизбежно.

― Ты сказал, что мы не можем поехать в город прошлой ночью и остановиться в гостинице! ― запротестовала я, мое раздражение начало расти.

Он, наконец, поднял на меня глаза ― теперь уже полностью превратившись в мистера Горячего Горца ― и одарил меня самодовольной ухмылкой «пошла ты».

― Ну... в любом случае, тебе, похоже, понравилось здесь находиться. Я знаю, что мне очень понравилось.

Это точно взвинтило мой темперамент до 11 баллов.

Я бросила на него убийственный взгляд, а затем, выходя из комнаты, пробормотала через плечо:

― Засранец, ― для пущей убедительности.

Глава 29

Лучия

Я все еще злилась, когда мы вышли из хижины, чтобы отправиться в город.

Но это быстро прошло, как только я с удивлением огляделась по сторонам.

Когда мы ехали вчера вечером в темноте, я мало что смогла разглядеть.

Но теперь... при свете утреннего солнца... это был совершенно другой мир.

Лес был невероятно красив. Высокие сосны и деревья с густой листвой окружали нас со всех сторон, а сквозь ветви пробивались солнечные лучи.

Воздух был наполнен запахом, который я могла назвать только ароматом зелени. В нем чувствовался терпкий аромат хвои и сладковатый запах листьев, смешанный с землистым запахом леса.

Землю укрывал ковер из хвои, папоротников и крошечных молодых деревьев, изо всех сил пытающихся расти в тени окружающих их гигантов.

От прохладного воздуха моя кожа покрывалась мурашками, но потом я согревалась, когда проходила через участки солнечного света.

А звуки!

Птицы ― так много птиц щебетали и пели. Птицы в Венеции были, но в основном это были голуби, которые слетались на площади, и чайки с Адриатики. Конечно, были и другие виды птиц, но их редко можно было увидеть вне парка и еще реже услышать.

Но это ― это было похоже на симфонию.

За пением птиц слышался шум ветра в верхушках деревьев ― легкий шелест листьев, похожий на тихий шум волн на берегу.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

Я видела лес только в фильмах и телепередачах.

Но ни одна из них не могла передать всего многообразия видов и звуков, окружавших меня.

Даже дом, который вчера вечером в свете автомобильных фар казался старым и ветхим, стал выглядеть иначе. В обветренном дереве и камнях дымохода была своя красота.

Венеция полна старых вещей. Я жила во дворце, которому было 700 лет. Но все старые вещи в Венеции были величественными, благородными, внушительными... и немного скучными. Как в музеях.

Но этот маленький домик выглядел так, как будто он принадлежал этому месту… словно он вырос вместе с лесом, был частью природы.

Я просто стояла и смотрела на все это широко раскрытыми глазами.

Массимо остановился у двери машины и недоуменно посмотрел на меня.

― Ты в порядке?

― ...Теперь я понимаю, почему ты выбрал это место... ― пробормотала я.

Он улыбнулся ― и на мгновение мне показалось, что между нами наступило перемирие.

― Просто подожди, пока ты увидишь дорогу в город, ― сказал он, когда мы сели в машину.

Он не шутил.

Когда мы выехали из леса и приблизились к городу Падола, все стало по-настоящему захватывающим.

Это была маленькая симпатичная альпийская деревушка с крошечными домиками и одиноким шпилем церкви.

Ее окружали акры и акры зеленых полей.

За ними простиралось море сосен, которые тянулись вверх по склону.

А затем внезапно ― горы.

Они словно вырывались из-под земли ― огромные, туманные, скалистые пики.

Не целая гряда ― всего три массивных вершины, возвышающиеся над лесом и соединенные хребтами поменьше. Затем они снова скрылись в море сосен.

Вершины гор были сглажены временем и эрозией, но повсюду виднелись неровные борозды.

― Ух ты, ― прошептала я, выглядывая в окно, как щенок.

― Это часть Альп, ― сказал Массимо, ― но они простираются всего на 60 миль с востока на запад. И выглядят они совсем по-другому из-за минералов, из которых они сделаны. В некоторых местах на закате горы становятся розовыми.

― Мы можем это увидеть? ― восхищенно спросила я, продолжая смотреть в окно.

― ...Может быть, ― сказал Массимо. ― Когда все это закончится.

Я ему не поверила.

Как только все закончится, он вернет меня Ноне и больше не оглянется.

Но на минуту мне было приятно притвориться, что все будет иначе.

Глава 30

Массимо

Когда мы вышли из хижины, на Лучию что-то нашло.

На ее лице отразилось благоговение, когда она медленно повернулась и оглядела все вокруг.

Она смотрела на все со спокойной сосредоточенностью ― на деревья, на землю, на хижину.

А когда она увидела горы, то практически все время прижимала ладони и нос к стеклу.

Было интересно осознавать, что вещи, которые я всю жизнь воспринимал как должное ― леса, деревни, горы, ― для нее были совершенно новыми.

Венеция была прекрасна, но это была рукотворная красота. Самое большее, что остров мог предложить в плане природы, ― это несколько безупречно ухоженных парков. Очень красиво, но как-то стерильно.

И ничто не сравнится с Доломитовыми Альпами.

В ясный день из Венеции можно было увидеть горы, но они находились в 100 милях оттуда.

Вблизи они выглядели величественно...

И это явно произвело на нее заметное впечатление.

Я понял, что она не просто богатая девочка, которую интересуют только сумочки и одежда.

Она была способна искренне удивляться и глубоко ценить природу.

В этот момент она была...

Что ж, она была очаровательна.

Завораживала.

Ее глаза сверкали...

И они были наполнены невинностью и радостью, которую редко увидишь, разве что в глазах детей.

Благодаря этому она начала мне нравиться гораздо больше. Я начал чувствовать к ней что-то вроде привязанности.

А потом она решила все испортить.

― Ну и... насколько он большой? ― спросила она с ухмылкой.

Мы были в ресторане в Падоле. Это было крошечное заведение с деревянными панелями на стенах и открытыми балками на потолке в форме буквы «А». Декор был скорее швейцарским, чем итальянским. Зимой город превращался в горнолыжный курорт ― очень маленький, но все же, ― и на стенах висело множество фотографий Доломитовых Альп, покрытых снегом.

В ресторане находилось несколько местных жителей, но, поскольку я был одет как лесоруб, они не обратили на меня ни малейшего внимания, разве что оценили мой рост. Гораздо больше их заинтересовала Лучия, в ее красной кожаной куртке и шелковой блузке.

По крайней мере, она не раздражалась и не пялилась на людей, как во время ужина накануне вечером.

Нет, она просто пыталась поставить меня в неловкое положение.

― Серьезно, насколько он большой?

Я разрезал свою яичницу и съел кусочек.

― Мы не будем говорить об этом.

― Очевидно, что будем. Восемь дюймов? Девять?

Я уставился на нее.

― Ты можешь просто дать мне спокойно поесть?

― Конечно, как только ты мне скажешь. Десять?

Я проигнорировал ее и отпил кофе.

― Ну же... просто скажи мне, насколько он большой.

― Гораздо больше, чем ты можешь выдержать.

Она откинула голову назад и хитро улыбнулась.

― О-о-о... вызов принят!

― Мы не будем спать вместе.

― Технически, мы уже спим вместе. Только не трахаемся.

― И не будем.

Она наклонила голову и спросила с притворной невинностью в глазах: ― Почему?

― Потому что твоя бабушка меня убьет. И ты это знаешь, ― нахмурился я. ― Поэтому ты так себя ведешь.

― Я не хочу, чтобы она тебя убила. Мы ей не скажем.

― Я тебе даже не нравлюсь.

Она пожала плечами.

― Я трахалась со многими парнями, которые мне не нравились.

― Ладно, ты мне не нравишься.

Она одарила меня такой улыбкой, с которой, я готов поспорить, мангуст смотрит на кобру.

― Меня это не беспокоит.

― А меня да.

― О-о-о, ты бережешь себя для брака? ― спросила она с сочувственным, понимающим кивком. ― Ты хороший католический мальчик? Ты гей? Это совершенно нормально, если ты...

― Я не гей, ― сказал я, прищурившись.

― Да, я знаю, ― ухмыльнулась она. ― Судя по тому, как ты пялился на меня на кровати прошлой ночью, ты точно не гей.

― Ешь свой завтрак.

Она вздохнула, разрезая свою вафлю.

― Знаешь, я должна заказать сосиски. Видимо, это единственное мясо, которое попадет мне в рот в ближайшее время…

Я уставился на нее.

― Может, ты заткнешься?

Она изобразила притворное удивление.

― Боже мой. Брюзга.

А потом она, наконец, подарила мне несколько блаженных минут тишины и покоя, пока ела.

Дело было не в том, что ее разговоры о сексе меня расстраивали или что-то в этом роде.

Дело в том, что они меня возбуждали…

Мысли о том, как она лежит на кровати голая…

Ее взгляд, когда она расстегивает мои брюки и достает мой…

Черт.

Я чувствовал, как мой член становится твердым под джинсами.

Хорошо, что я успел подрочить, а то бы он так и не опустился…

И я бы так и не услышал, чем все это закончится.

Глава 31

Массимо

Как бы то ни было, я все равно не услышал концовки.

Мы закончили завтрак и уже собирались идти по своим делам, когда она спросила:

― Ну… так насколько он большой?

― Как я уже сказал, слишком большой для тебя.

― Об этом я буду судить сама. Каким-то женщинам он не нравился? Он что, даже не помещается в них?

― Заткнись, пожалуйста, нахрен.

― Неважно. Рано или поздно я все равно узнаю, даже если мне придется врываться к тебе, пока ты принимаешь душ. Хотя вода такая чертовски холодная, что я уверена, что впечатление будет неверным.

Она говорила в основном по-итальянски, поэтому предложение звучало так:

― Sono sicuro che ci sarà qualche shrinkage.

Как и «бумер», я не знал это английское слово.

― …shrinkage?

― Ты знаешь - уменьшение. ― Она изменила голос, словно подражая взволнованному человеку. ― Я только что вернулся из бассейна, Джерри, и вода была холодной. Я сильно уменьшился в размерах, как испуганная черепаха!

― Кто такой Джерри?

Она уставилась на меня так, словно я сказал, что прибыл из затерянной Атлантиды.

― Сайнфелд?! Крамер?! Элейн?! Джордж Костанза?!

― Я понятия не имею, кто все эти люди.

― Это гребаное телешоу, чувак! Одно из самых известных!

― Когда его показывали?

― Не знаю, вроде бы в 1990-х или что-то в этом роде.

― Если это было в начале 1990-х, то это было еще до моего рождения, ― презрительно сказал я.

― Да, но это было и до моего рождения, а я до сих пор его смотрю.

― Это потому, что ты любишь тратить время впустую.

― Как ты смеешь, ― сказала она бесстрастным голосом.

Я открыл дверь в магазин.

― Прошу.

Это был магазин одежды. Зимой он превращался в лыжный магазин с одеждой для холодной погоды ― лыжными куртками, нагрудниками, комбинезонами и парками. Летом же здесь продавалась одежда для походов в горы.

― Хм… ― сказала Лучия, оглядывая стеллажи с одеждой.

― Что?

― …Я в порядке. Мне ничего не нужно.

― Ты не можешь ходить по лесу в дизайнерской одежде. Тем более в таких туфлях. Один из этих каблуков может сломаться в любую секунду.

― Ну, они не предназначены для чертовой щебенки, ― презрительно сказала она.

― И они действительно не предназначены для тропинок в лесу.

― …хорошо… как скажешь, ― пробормотала она.

Подошла пожилая женщина с румяными щеками и светлыми косами. На ней были джинсы и простая толстовка с надписью «Padola Ski».

― Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

― Нам нужна одежда для нее, ― сказал я. ― И ботинки.

― Какой размер? ― спросила женщина у Лучии.

― 35, ― ответила она. Это был европейский размер, очень маленький. Средний размер обуви итальянской женщины варьировался от 38 до 42.

Женщина рассмеялась.

― Думаю, у нас есть что-нибудь в детском отделе.

― Детском отделе?! ― недоверчиво воскликнула Лучия.

― Просто иди с ней, ― приказал я.

Она посмотрела на меня, а затем последовала за женщиной в отдел с детской обувью.

После некоторого недовольства, ― тут я напомнил ей, что она будет носить их не более недели и после этого может выбросить, ― она остановилась на коричневых туристических ботинках для девочек.

― Нам также понадобится одежда на три-четыре дня, ― сказал я женщине.

― Вся? ― спросила она. ― Носки, нижнее белье…

― Да.

― Меня вполне устраивает то, что на мне, ― огрызнулась Лучия.

― Может быть, сегодня, но через шесть дней?

― Ты только что сказал ― три-четыре дня!

― Об одежде. Мы можем задержаться здесь на пару недель.

Лучия бросила на меня взгляд, затем повернулась к продавщице и ворчливо спросила:

― Хорошо, а как насчет нижнего белья?

― Выбор небольшой, ― сказала женщина, указывая на стеллаж. ― Только вот это…

― БАБУШКИНЫ ТРУСИКИ?! ― закричала Лучия. ― О, черт возьми, нет!

― Можешь не носить их, если не хочешь, но хотя бы купи, ― огрызнулся я.

― А как насчет тебя? ― бросила она мне вызов. ― Ты когда-нибудь собираешься сменить свои боксеры?

― Да, собираюсь. У меня есть запасные дома.

― Тогда почему ты не сменил их сегодня утром?

― Потому что в комнате со мной находился очень раздражающий человек.

Лучия ухмыльнулась, вспоминая.

― ...Ах, да... ладно, хорошо, неважно, но я не надену их, если только не случится конец света.

― Лучше иметь их и не нуждаться в них, чем нуждаться в них и не иметь их.

― Лучше вообще их не носить, ― ответила она.

Она выбрала три спортивных бюстгальтера, четыре футболки, четыре топа с длинными рукавами из хлопка, две пары штанов для йоги, упаковку носков и утепленную куртку, которая могла выдержать и десятиградусную ночь, и дождь.

И бабушкины трусики.

Я также приобрел для нее небольшой рюкзак «JanSport», в котором она сможет все это унести, а также две пятигаллоновые¹³ емкости для воды и несколько фляг.

Пока я собирал остальные вещи, она вышла из раздевалки в ботинках, черных штанах для йоги и светло-голубом топе.

Она выглядела не так, как версия Лучии «от кутюр», но все равно потрясающе. Все было достаточно обтягивающим, чтобы продемонстрировать ее потрясающую задницу.

― Мне нравится, ― сказала она, осматривая себя в зеркале.

― Ты выглядишь прекрасно, ― похвалила ее блондинка.

― Спасибо, ― сказала Лучия, а затем посмотрела на меня и дразняще спросила: ― Я выгляжу прекрасно, Массимо?

― ...Ты хорошо выглядишь, ― проворчал я.

― Наверное, это уже что-то, ― ответила она весело, затем повернулась к женщине. ― У вас есть что-нибудь для моих волос? Резинки или заколки?

Я расплатился с женщиной наличными. Когда мы вышли на улицу, старая одежда Лучии лежала в полиэтиленовом пакете, а длинные волосы были собраны в хвост.

Я не мог идти за ней. Вид сзади был для меня невыносимым. Пришлось держаться рядом с ней.

Мне очень нравятся хвосты. Я считаю их сексуальными. Моя первая девушка, когда я был подростком, носила конский хвост, и я, в общем-то, был неравнодушен к ним.

Наблюдать за тем, как волосы Лучии развеваются, а ее великолепная задница в штанах для йоги покачивается из стороны в сторону при ходьбе, было для меня слишком сложно.

Когда мы вернемся в дом, мне снова придется дрочить, я это точно знал.

Глава 32

Массимо

Мы зашли в местный продуктовый магазин и запаслись консервами. Я купил зубную щетку для Лучии и всякие дезодоранты, а также дешевое зарядное устройство для своего телефона, которое можно было подключать к розетке. То, что я купил на заправке, работало только от автомобильного прикуривателя. Кроме того, я купил дюжину матерчатых сумок. Ни в коем случае не хотелось оказаться на улице с разорванным бумажным пакетом.

― Почему мы не купили ничего вкусного? ― недовольно спросила Лучия, осматривая мой выбор продуктов.

― Нам нужно то, что долго хранится, ― сказал я негромко, чтобы никто не услышал. ― Мы останемся здесь еще на какое-то время.

― Отлично, ― пробормотала она.

― Покупай все, что хочешь, на сегодня и завтра. Только не бери ничего, что мы не сможем съесть в ближайшие сутки.

Она не стала брать яблоки и бананы. Это я взял несколько штук.

Нет... она набрала фастфуда. Два пакета картофельных чипсов и коробку пончиков с сахарной пудрой.

― И это ты называешь «вкусно»? ― спросил я, складывая еду на прилавок рядом с кассиром.

― Это гораздо лучше, чем консервы с тунцом, ― сказала она, сморщив нос.

― Нам нужен белок.

― Ну, похоже, ты покупаешь чертову тонну.

― Я - большой парень.

Она приблизилась ко мне и озорно прошептала:

― Да... насколько большой?

― ОТВАЛИ.

Она вздохнула и пошла ко входу в магазин, пока я рассчитывался с кассиром.

Я расплатился наличными. Я не хотел рисковать тем, что Фаусто может отследить мои кредитные карты.

― О, Боже! ― вдруг завопила Лучия ― не от злости, а от восторга.

Я оглянулся и увидел, что она стоит перед автоматом, который выдавал не конфеты, а пластиковые шарики, наполненные безделушками и дешевыми украшениями.

― Я обожаю эти штуки! Я не видела таких с детства! ― Она посмотрела на меня, и на ее лице расцвела огромная улыбка. ― Можно мне несколько монет?

Я посмотрел на нее и на секунду потерялся в ее глазах.

Иногда она могла быть такой невероятно раздражающей...

А потом, без предупреждения, ее глаза могли сверкнуть...

Ее улыбка начинала сиять радостью...

Этого было достаточно, чтобы...

― Массимо, ― рявкнула она. Она щелкала пальцами, словно пытаясь вывести меня из транса. ― Земля вызывает Массимо. Прием, Массимо.

― Да, да, ― проворчал я и протянул кассиру пятиевровую купюру. ― Можете разменять на монеты, которые принимает эта штука?

Я протянул Лучии горсть монет, она вставила одну и покрутила металлическую ручку. Когда шарик вылез наружу, она открыла его ― и увидела, что это брелок.

― Нет, ― объявила она, ни к кому не обращаясь, и бросила брелок и шарик на пол.

― Подними это, ― сказал я.

― Да, да, ― ответила она, отмахиваясь от меня, вставила еще одну монету и повернула ручку.

Из второго шарика появилось несколько кусочков жевательной резинки. Она положила их в рот и начала жевать, делая еще одну попытку.

В третьем оказалась наклейка с изображением скорпиона. Или то, что мне показалось наклейкой.

― О, круто ― татуировка! ― воскликнула она и протянула мне.

― Не похоже на татуировку, ― сказал я. Я кивнул кассирше, поблагодарив ее, и взялся за ручки дюжины матерчатых сумок.

― Их надо намочить, и они прилипают к коже, ― объяснила она.

― Подбери брелок и те пластиковые штучки, ― приказал я.

Она подхватила их с пола и сунула в одну из моих сумок.

― Спасибо, что предложила помочь, ― с сарказмом сказал я, когда мы шли к двери.

― Ты ― большой парень, ― сказала она игривым тоном. ― Думаю, ты прекрасно с ними справишься.

Не желая, чтобы она снова заговорила о размерах моего члена, я просто молча нес сумки, пока она рассматривала свою наклейку… татуировку… что бы это ни было.

Когда мы подошли к машине, я погрузил все в багажник и отошел, чтобы позвонить по мобильному. В доме сигнал был слабый, но здесь, в городе, телефон показывал целых три деления.

Я по-прежнему не выпускал Лучию из поля зрения. Она прикладывала татуировку к разным частям тела, пытаясь определить лучшее место для нее.

Некоторые места ― над левой грудью, на заднице, внизу живота ― вызывали у меня неловкое шевеление в штанах, из-за чего мне приходилось поправляться.

Никколо ответил после первого звонка.

― Ты в порядке?

― Настолько хорошо, насколько можно ожидать.

― И что это значит?

― Это значит, что мой попутчик раздражает меня до смерти.

Он хихикнул.

― Ну, могло быть и хуже.

― Наверное. Как у вас дела? Ларс поймал стрелка?

― Нет, ― сказал Никколо, и в его голосе прозвучало беспокойство. ― Стрелок ушел.

― Черт.

― Да. Но с тех пор больше ничего не происходило. У меня все еще паранойя по поводу того, кому можно доверять, поэтому я пока не нашел самолет, чтобы вывезти тебя.

― Не проблема.

― Я общался с la Vedova. Она все еще опасается, что люди Фаусто скрываются поблизости, поэтому она попросила меня передать тебе, чтобы ты НЕ привозил Лучию, пока мы не убедимся, что это безопасно.

― Хорошо.

― Слушай, не сочти за паранойю… но, возможно, тебе лучше больше не пользоваться своим мобильным. Вдруг они могут его отследить.

― Я думал об этом. В любом случае, в том месте, куда мы едем, у меня не будет хорошего приема, но я думаю, что все равно оставлю его в качестве запасного канала связи. Напиши мне, если тебе понадобится связаться, и я позвоню, как только смогу.

― Понял. Что-нибудь еще?

― Аурелио позвонил мне вчера, когда я отъезжал от Венеции.

― В самом деле? ― удивился Никколо.

― Он угрожал обострить ситуацию, если я не выдам Лучию. Пара его слов натолкнула меня на мысль, что, возможно, за всем этим стоит он, а не Фаусто. Может быть, это он перебежал на другую сторону.

― Что конкретно он сказал?

― Ничего конкретного ― но он не позволил мне поговорить с Фаусто и, похоже, избегал говорить о Фаусто всякий раз, когда я заводил о нем речь.

― Хм… возможно, ты кое-что прояснил. Я все еще не думаю, что общий план ― Меццасальма убивает Агрелла и пытается подставить нас ― можно было осуществить без участия Фаусто, но ты можешь быть прав насчет Венеции. Это была грубейшая тактическая ошибка, которая может свидетельствовать о том, что Аурелио решил взять все в свои руки.

― Что значит ― тактическая ошибка?

― Фаусто настроил Пять Семей против нас, обвинив в убийстве Агрелла, какой смысл посылать в Венецию кучу наемников? Тем более, не достигнув результата? Это был полный провал с их стороны, и они растеряли все преимущество, которое у них было после того, как они подставили нас.

― Так ты думаешь, что за Венецией стоит Аурелио?

― Вполне возможно. Мне нужно еще подумать, но твое предположение насчет Фаусто разумно.

― Спасибо.

― Могу я еще чем-нибудь помочь?

― Нет, все в порядке.

― Хорошо. Будь осторожен, брат.

― И ты тоже.

И я завершил звонок.

Меня осенило, что это первый раз за всю мою жизнь, когда я лишен связи с семьей.

Конечно, бывали случаи, когда я находился вдали от дома и не мог позвонить…

Но со мной всегда был хотя бы один из моих братьев.

Время, которое я проводил в одиночестве в своем домике, я выбирал сам… И я был всего в нескольких минутах езды на машине от того, чтобы иметь возможность позвонить всем, кому захочу.

Сейчас все было иначе. Это была вынужденная разлука, и я мог рассчитывать только на себя.

Впервые за много лет я почувствовал себя очень одиноким.

Глава 33

Массимо

Когда мы вернулись в дом, я выгрузил банки и консервы с едой на столешницу и достал из шкафа свой рюкзак. Он был рассчитан на палатку и спальный мешок, которые я не собирался брать с собой, так что места для продуктов было предостаточно. Я также набрал в рюкзак всяких мелочей: зажигалку для разведения костра, консервный нож и штопор для бутылок вина, которые мы могли найти.

Лучия вышла из ванной с новой татуировкой на правом плече, прямо вдоль ключицы. Скорпион был выполнен в стиле индейцев, поэтому представлял собой скорее набор черных линий, напоминающих клешни, и изогнутый хвост с жалом.

Но я смотрел не на это.

Она вышла из ванной топлес, прикрыв грудь рукой, как и вчера вечером, когда ложилась в постель.

Но теперь, при дневном свете, я гораздо лучше разглядел округлости ее грудей.

И… что ж… этот вид вызвал реакцию.

Скажем так, я был рад, что стоял за кухонной стойкой.

― Тебе нравится? ― спросила она с восторгом, откидывая свои длинные волосы в сторону, так что ее плечо полностью обнажилось.

― Они очень милые, ― пробормотал я.

Она прищурила глаза.

― Они?

― Это, ― быстро ответил я. ― Это очень мило.

Она одарила меня самодовольной улыбкой.

― Тебе нравится кое-что еще, да?

― Иди надень топ, ― приказал я.

― Зачем? ― спросила она с притворной невинностью. ― Мне показалось, ты сказал, что они очень милые.

Она переместила руку к центру левой груди, так что был прикрыт только сосок.

И даже тогда я мог видеть темно-розовый цвет ареолы между двумя ее пальцами.

― Иди надень какую-нибудь одежду, ― рыкнул я на нее.

― Господи, ну ладно, ― огрызнулась она, затем снова ухмыльнулась. ― А что? Он становится больше? Я хочу посмотреть…

Она начала обходить прилавок.

― Лучия, ― предупредил я.

― Не снимай штаны, я просто…

И я почувствовал, как ее свободная рука коснулась передней части моих джинсов.

― Вот черт, ты такой твердый, ― сказала она голосом одновременно дразнящим и удивленным.

С меня было достаточно.

Я повернулся, схватил ее за горло и прижал спиной к стене.

Это было не сильно ― я не ломал ей трахею или что-то в этом роде.

Но это было чертовски агрессивно.

Особенно потому, что моя рука была достаточно большой, чтобы обхватить ее шею целиком…

И еще потому, что я толкнул ее на полметра назад.

Она ударилась о стену и уставилась на меня изумленными глазами.

Я сердито посмотрел на нее.

― Все это прекратится. Все эти заигрывания прекратятся. Вся эта обнаженка и вопросы «насколько он большой» прекратятся. Я здесь по одной и только одной причине ― чтобы обеспечить твою безопасность. Я здесь не для того, чтобы нянчиться с капризным ребенком. Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя. Я здесь для того, чтобы ты осталась жива и не попала в руки очень плохих парней. Поэтому, когда я говорю тебе что-то сделать, ты это делаешь. А я говорю тебе прекратить все это. ПОНЯТНО?

Она просто смотрела на меня широко раскрытыми глазами…

А потом она перестала прикрывать грудь и обхватила своими руками мое запястье.

― Так вот что тебя возбуждает? ― прошептала она.

В тот момент я был так зол… отчасти потому, что она была права.

Мой член, казалось, вот-вот разорвет джинсы.

Особенно сейчас, когда я смотрел на ее голую грудь.

В гневе я достаточно сильно сжал ее шею.

Она задыхалась, но не вырывалась.

Не пыталась убрать мою руку…

Она держалась за нее.

― Тебе нравится? ― прошептала она, продолжая смотреть на меня с полным отсутствием страха в глазах. Затем она облизнула губы. ― Нравится.

Я был в ярости.

И я боялся, что могу зайти дальше, если не остановлюсь.

Я убрал руку с ее шеи, схватил ее за плечо и грубо развернул.

Затем я подтолкнул ее рукой в спину к задней части хижины.

Правда, легче мне не стало, потому что теперь я любовался ее задницей…

Которая была обтянута штанами для йоги так плотно, что они казались нарисованными.

― Иди в комнату и надень какую-нибудь гребаную одежду, ― прорычал я, подталкивая ее к спальне.

― С тобой невесело, ― сказала она насмешливым голосом.

― Ты увидишь, насколько я НЕ весел, если не перестанешь вести себя как шлюха, ― рявкнул я.

Это ее зацепило.

Она резко повернула голову и посмотрела на меня через плечо. Ее глаза пылали гневом.

― Знаешь что? Пошел ты на хуй, мудак.

― И ты тоже, принцесса.

Она вошла в ванную и изо всех сил хлопнула дверью.

Грохот стоял на весь дом.

Ругаясь под нос, я вернулся на кухню и начал складывать вещи в рюкзак.

Глава 34

Лучия

Когда Массимо назвал меня шлюхой, я пришла в ярость.

Я выросла, слушая, как мафиози моей бабушки смеются и хвастаются, думая, что я не слышу.

Я подслушивала. Я любила прятаться по углам или сидеть под лестницей, чтобы меня не было видно.

Только так я могла услышать правду от человека ― когда он думал, что я не слышу.

При бабушке они говорили:

― Да, синьора. Конечно, синьора. Безусловно, синьора.

Но когда они оставались одни?

Ты бы видел девушку, с которой я трахался в выходные ― Madonn, какие сиськи… вот, я попросил ее прислать мне несколько обнаженных фоток, посмотри.

Она начала на меня наезжать, и я ее немного поколотил. Преподал ей урок.

Гребаная сука, надо бы надрать ей задницу, но они все, блядь, сумасшедшие.

Да, моя старушка не знает, что у меня есть еще две телки на стороне… Никто из них не знает…

Я еще в раннем возрасте поняла, что мужики ― настоящие куски дерьма.

И трусы к тому же.

Они были такими самоуверенными с другими парнями.

Но когда рядом оказывалась женщина-начальница, которая без колебаний могла прострелить им голову за достаточно крупный промах, они превращались в заискивающих лизоблюдов.

Кроме поварихи и служанки, других женщин в доме не было.

Зато было много долбаных мафиози.

И много возможностей услышать кучу сексистского, женоненавистнического дерьма.

Нона понимала, что мне не стоит находиться рядом с ее придурковатыми лакеями, и отдала меня в католическую школу-интернат для девочек. Двадцать четыре часа в сутки, с понедельника по пятницу. С 10 до 18 лет я приезжала домой только на выходные.

Меня буквально вырастили в монастыре, в окружении монахинь.

Я не была религиозной ― Нона не ходила на мессу и говорила, что мне это не нужно, ― поэтому я просто терпела монахинь и читала все, что они заставляли.

Но как же плохо я себя вела! Не думаю, что какая-нибудь другая девочка в школе получала по рукам так часто, как я.

И там не было абсолютно никаких мальчиков…

Хотя я была на 1000% помешана на мальчиках.

В пятницу днем меня забирал какой-нибудь мудак средних лет в костюме…

Сопровождал в палаццо, где я проводила все выходные под замком…

А потом отвозил обратно в монастырь рано утром в понедельник.

Единственные мальчики, которых я видела, ― те, которые попадались в поле зрения, когда мы катались по каналам на лодке.

И в телевизионных шоу, которые я смотрела онлайн.

А я смотрела несколько сериалов в интернете.

Правда, только Netflix, Hulu и HBO Max. Нона не очень разбиралась в том, как работает интернет, но она знала достаточно, чтобы заставить своего консильери Сильвио заблокировать все порносайты. Думаю, ему пришлось это сделать, потому что иначе все мафиози смотрели бы порно на своих телефонах по wifi.

Однако ни Нона, ни Сильвио не подумали запретить мне смотреть Netflix или другие потоковые сервисы.

Так что у меня был насыщенный день.

Эйфория… Элита… Бриджертоны… какой-то испанский сериал, название которого я не помню, но в основном там трахались горячие двадцатилетние соседи по комнате…

И фильмы: «50 оттенков серого» и сиквелы… «365 дней»… «365 дней: этот день»… «Следующие 365 дней»…

Могу вам сообщить, что мне понравились фильмы 365 дней.

Но я заметила одну вещь ― все они демонстрировали сиськи и задницы, но очень мало членов.

И уж точно никаких твердых членов.

И я поняла, что все эти шоу были похожи на мафиозных бандитов моей бабушки ― рассказывают о женщинах, которых они трахают, показывают женщин, которых они трахают, и постоянно плохо обращаются с женщинами, которых они трахают…

И все это с точки зрения зрителя-мужчины.

В основном. Бриджертоны был довольно крут.

Но, несмотря на все это, я все еще умирала от желания начать заниматься сексом.

Поэтому, когда я наконец покинула монастырь и поступила в университет, я была готова.

Да, я спала со многими парнями.

Ну, с теми, с кем могла, при условии, что мне приходилось возвращаться домой в палаццо к двум часам ночи в пятницу и субботу. В будние дни было еще хуже.

И нет, большинство из них были не очень хороши в постели.

Ни один из них не принес мне удовлетворения. Я кончила только дважды, и то потому, что взяла дело в свои руки, если вы понимаете, о чем я говорю.

Большинство из них были просто отстойными. Три минуты и все кончено.

Пару раз было около 60 секунд или меньше.

И это я считаю только тех, кто не был слишком пьян, чтобы вообще быть в состоянии что-то сделать. Таких было еще с десяток.

Четверо или пятеро были очень хороши. Это были те, с кем я встречалась еще пару раз.

Но даже с ними я не задерживалась надолго. Я трахала их несколько раз и бросала.

Как только мне надоедало, они уходили.

Или...

...как только я начинала что-то к ним чувствовать.

Были ли они кусками дерьма вне спальни?

Ну, они же были мужчинами, верно?

Но я этого не выясняла. Я не позволяла им задерживаться достаточно долго, чтобы показать, что они похожи на тех же мудаков, которые работали на мою бабушку. Мне это было не нужно.

Я наслушалась слишком много дерьма, сидя под лестницей в девять лет, чтобы доверять мужчинам.

Поэтому подавляющее большинство парней, с которыми я переспала, были однодневками. С некоторыми я встречалась еще пару раз...

Но у меня никогда не было постоянного парня.

И уж точно я никогда не влюблялась.

Кроме того, мой вибратор доставлял гораздо больше удовольствия. И не изменял мне.

Конечно, заниматься сексом было весело. Не поймите меня неправильно.

Самое приятное ― это флирт... и нарастание... и предвкушение...

Но «главное событие» обычно было, мягко говоря, разочаровывающим.

Но если мне не нравился секс, зачем тогда им заниматься?

Думаю, потому, что я всю жизнь была заперта в монастыре и палаццо Ноны. Я не могла ничего делать, никуда ходить, и уж тем более не могла встречаться с мальчиками.

То есть я выросла в монастыре в буквальном смысле слова.

И когда в 18 лет я наконец-то стала свободной, я стала неуправляемой.

Потому что могла.

Потому что все говорили мне: «Ты не можешь».

И я отвечала: «Да пошли вы. Подержите мое пиво».

Но больше всего меня бесило то, что я понимала, как меня будут осуждать, если люди узнают, чем я занимаюсь.

Если парень к двадцати одному году переспал с двадцатью женщинами, то он, блядь, жеребец.

А если это делает женщина, то она ― шлюха, блудница, как угодно можно ее назвать.

Такое ощущение, что система была разработана всеми этими гребаными мафиози, которых я слушала из-под лестницы, когда мне было девять лет.

Они могли делать все, что хотели... врать, обманывать, оскорблять женщин, издеваться над ними...

И никто никогда не называл их дерьмом. Даже моя бабушка.

А они оскорбляли женщин, с которыми спали.

Женщин, которые отдавали свои тела этим мужчинам.

А в некоторых случаях ― даже свои сердца.

Эти мафиозные придурки просто поливали их грязью и смеялись над ними.

Честно говоря, я ненавидела мужчин.

И это особый ад, когда тебя привлекает то, что ты ненавидишь.

Еще хуже, когда тебя привлекает то, что может тебя убить.

Поэтому, когда Массимо назвал меня шлюхой...

Мне захотелось убить его.

В эту секунду он напомнил мне всех тех мафиози, которых я подслушивала.

Мне начало казаться, что Массимо может быть другим.

Но оказалось, что это не так.

Он тоже осуждал меня.

Так быстро навесил на меня ярлык...

И к тому же, был трусом.

Я знала, что он хотел меня.

Он просто держал себя в руках, потому что до смерти боялся Ноны ― как и все остальные.

Но ему было чертовски удобно говорить мне, что он обо мне думает.

Он осуждал меня целыми днями.

Оскорблял меня...

Так же, как все эти мафиози с каждой женщиной в своей жизни.

Долбаный мудак.

Это было хорошим напоминанием о том, что каким бы сексуальным ни был Массимо...

И как бы он ни убеждал меня, что хочет уберечь...

Он все равно был врагом.

Никогда не забывай об этом.

Глава 35

Массимо

Я уже заканчивал укладывать рюкзак, когда из ванной вышла Лучия.

На ней была толстовка, и это было хорошо. Но она вернулась в спальню с недовольным видом.

Да пошла она. Пусть себе обижается.

Если бы она не пыталась постоянно меня раздражать, все было бы намного проще.

Когда еда была собрана, я пошел в спальню. Она лежала на кровати и смотрела в потолок.

Она выглядела разгневанной. Испытывающей холодную ярость. Словно готова воткнуть нож в спину и повернуть его.

Это заставило меня засомневаться в следующем шаге ― но его надо было сделать.

Ее глаза прищурились, когда она увидела меня.

― Отвали.

― С удовольствием, но сначала я должен тебе кое-что показать, ― сказал я, подходя к сейфу с оружием в углу комнаты и набирая код.

― Не интересно.

― Ты передумаешь, если кто-то придет за нами, так что лучше подготовиться.

Я открыл сейф и достал дробовик.

Это привлекло ее внимание.

Она села на кровать.

― Что ты делаешь?

― Собираюсь научить тебя, как этим пользоваться.

Ее глаза расширились.

― ...правда?

― Да. Я полагаю, что ты не знаешь, как обращаться с дробовиком. Или знаешь?

― Нет. ― Она сделала паузу, затем сказала: ― Нона не считала необходимым учить меня стрелять из чего бы то ни было.

― Тогда, полагаю, нам придется заняться и пистолетами. Пойдем.

Я вышел из спальни.

Она быстро последовала за мной.

Видимо, любопытство взяло верх над гневом.

Мы вышли на улицу, и я повернулся к ней лицом.

― Ты не будешь стрелять из ружья, потому что я не хочу, чтобы кто-нибудь услышал и понял, что здесь кто-то есть, но я собираюсь показать тебе, по крайней мере, как им пользоваться.

― Это охотничье ружье. Я использую его для стрельбы по куропаткам и тетеревам ― дичь, которую можно встретить в лесу, но оно также эффективно и для убийства человека.

― У дробовика есть большое преимущество перед пистолетами и винтовками ― не нужно целиться. Недостатком является то, что оно не так хорошо стреляет на расстоянии. Но если цель находится в пределах десяти или пятнадцати футов, и ты направила ружье в нужную сторону, у тебя есть чертовски хорошие шансы попасть в цель. Это происходит потому, что вместо одной пули из ствола вылетает множество маленьких шариков, называемых «дробью». Они разлетаются...

― Я знаю принцип действия дробовика, ― презрительно сказала она.

― Ну ладно, ― сказал я, стараясь не раздражаться. ― Двигаемся дальше.

― Самое главное ― это безопасность. Всегда считай, что ружье заряжено. Не направляй его ни на кого, если не собираешься убить. Всегда держи палец вне спусковой скобы, пока не будешь готова стрелять.

― Я не могу сосчитать, сколько историй слышал, как какой-то идиот на ходу держал палец на спусковом крючке, спотыкался и либо стрелял себе ногу, либо случайно убивал кого-то другого.

― Это двуствольное ружье, но у него только один курок. Если нажать на него, то выстрелят оба ствола. У него также есть внутренние курки, так что для выстрела не нужно ничего взводить.

Я показал ей предохранитель ― скользящую пластину на прикладе пистолета с небольшим выступом, на который нужно нажимать.

― Это и есть предохранитель. Чтобы выстрелить, нужно сдвинуть его вверх. Если его отвести назад, вот так, пистолет не выстрелит.

Я нажал на двухдюймовый спусковой рычаг и открыл затвор.

― Это рычаг для открывания затвора. Сюда вставляют патроны. Я собираюсь положить туда несколько патронов с картечью. Картечь достаточно крупная, чтобы без проблем завалить любого в радиусе 10 футов от тебя.

― Ружье всегда должно быть заряжено и поставлено на предохранитель. Я сомневаюсь, что тебе понадобится перезаряжать его ― если это произойдет, это будет означать, что мы оказались в центре перестрелки или попали в серьезные неприятности, ― но знай, что ствол открывается вот так, с помощью этого рычага.

Я рассказал ей об основных принципах, а затем показал, как держать пистолет.

Для этого мне пришлось встать позади нее, держа руки по обе стороны ее тела.

Я очень хорошо знал ее изгибы... особенно ее задницу... но я держался подальше, чтобы не задевать ее.

От нее все еще исходил слабый запах духов. В сочетании с запахом ее тела трудно было не возбудиться, но я сосредоточился на пистолете и представил, что перед нами стоит убийца.

― Самое главное, чтобы ружье было прижато к плечу, вот так, ― сказал я, прижимая приклад к ее плечу. ― У дробовика чертовски сильная отдача. Ты должна убедиться, что ружье плотно прижато к плечу, иначе оно отбросит тебя назад, и ты получишь сильный ушиб.

― Ты можешь смотреть вдоль ствола правым глазом и наводить прицел, но, как я уже сказал, главное преимущество дробовика в том, что достаточно просто навести его на цель и нажать на курок. Все остальное будет зависеть от того, как разлетятся дробинки. Есть вопросы?

― Почему я не могу попробовать? ― спросила она.

― Можешь. Жми на курок сколько хочешь.

― Нет, я имею в виду, почему я не могу выстрелить?

― Как уже сказал, я не хочу афишировать наше присутствие здесь. Кроме того, это единственный вид оружия, для эффективного использования которого не нужно много тренироваться. Я не хочу, чтобы ты стреляла из него, если только это не крайняя мера.

― Например, если кто-то найдет нас и попытается убить, ― тихо сказала она.

― Именно так.

После этого я показал ей Sig Sauer, который я снял с наемника, тот самый, из которого я стрелял в лодке. Я рассказал ей об основных принципах работы с пистолетом, заставил ее сделать несколько выстрелов, а затем показал, как заряжать новый магазин и извлекать его, когда в нем закончатся патроны.

― С пистолетом нужно быть гораздо точнее, чем с ружьем, ― сказал я. ― Обычно нужно сделать тысячу выстрелов, прежде чем у тебя получится попасть в цель, но из дробовика ты справишься с этим с первой попытки.

Закончив, я протянул ей Sig.

Она уставилась на меня большими глазами.

― Это мне?

― Да. Как я уже сказал, у тебя в руках жизнь и смерть. Не надо дурачиться и направлять его на меня, даже в шутку ― хорошо?

― …хорошо, ― мрачно сказала она.

― Ладно, давай вернемся в дом и закончим собираться.

― Почему ты собираешь вещи? ― спросила она, следуя за мной. Я заметил, что весь ее прежний гнев исчез.

― Потому что нам нужно уезжать.

― Почему?

― Я уже говорил тебе ― есть небольшой шанс, что мой дядя и кузен знают об этой хижине. И если это так, то нам нужно искать другое место.

― А где мы остановимся?

― Здесь полно хижин. Некоторые люди приезжают сюда летом, некоторые живут в них круглый год, но большинство владельцев снимают их на время горнолыжного сезона и больше сюда не приезжают. Все, что нам нужно сделать, ― это найти пустой дом подальше от всех остальных, и все будет в порядке.

― А как мы его найдем?

― Мы пойдем в поход.

― И…?

― И будем идти, пока не найдем дом, который выглядит как пустующий.

Она уставилась на меня.

― Ты шутишь.

― Я хоть раз шутил по поводу всего этого?

― …нет, ― проворчала она.

― Именно. ― Я схватил рюкзак, который купил в магазине, и сунул ей в руки. ― Иди, собирай свою одежду. Мы быстро пообедаем, а потом отправимся в путь.

― А как же машина?

― Мы оставим ее здесь.

― Почему?

― Потому что это место находится в тупике. Дальше мы пойдем пешком через лес.

― …хорошо, ― сказала она, и я удивился, что она не стала больше спорить.

Глава 36

Лучия

Перед обедом Массимо спросил, не хочу ли я принять душ.

― Однозначно нет.

― Я включил водонагреватель перед тем, как мы поехали в город, ― сказал он. ― Вода уже должна была нагреться, а там, где мы остановимся сегодня вечером, горячей воды, скорее всего, не будет.

― О… ну, в таком случае…

Я пошла в душ. Вода была всего на несколько градусов теплее, но этого было достаточно.

Волосы я мыть не стала. На улице было прохладно, даже в полдень, и я не хотела простудиться во время похода.

Принимая душ, я думала об уроке, который Массимо дал мне в отношении оружия.

Нона не хотела, чтобы я когда-либо прикасалась к нему. А ее головорезы, конечно, ничему меня не научили.

Массимо был первым человеком, который показал мне как обращаться с оружием…

И это ощущалось как обретенная сила.

Как будто он провел меня в тайный клуб, куда раньше мне не разрешалось входить.

Из-за этого он снова стал мне нравиться.

Совсем немного.

Меня все еще раздражал комментарий про шлюху…

Но я уже была готова отнестись к этому снисходительно.

Высушившись, я оделась в новый наряд из магазина и почувствовала себя намного лучше ― чистой и свежей.

Когда я вышла из ванной, Массимо жестом указал на ряд банок.

― Выбирай, что хочешь на обед.

― О-о-о, роскошно, ― пошутила я.

Я выбрала консервированные макароны. Он взял фасоль и тунца.

― Ну, я за тобой не пойду, ― сказала я, пока мы ели. ― Ты станешь пердящей машиной.

Он не потрудился ответить.

После того как мы закончили, он упаковал консервный нож и выбросил мусор в защищенный от медведей мусорный контейнер.

А потом мы пошли.

Мне оставалось только нести свой маленький рюкзак «JanSport», флягу с водой и ружье. Ну и, конечно, мою Birkin. Ни за что на свете я не расстанусь с ней.

У него, напротив, был большой рюкзак, фляга и охотничье ружье, перекинутое через плечо на ремне, а в каждой руке ― по пятигаллоновой пластиковой емкости с водой.

― Зачем мы берем с собой столько воды? ― Спросила я.

― На случай, если там, где мы окажемся, не будет водопровода, ― ответил он. ― В большинстве этих мест используется колодезная вода, и если электрический насос сломался или что-то будет не так, я не хочу остаться без питьевой воды.

― Ты действительно думаешь, что мы найдем дом без водопровода?

― Нет, но это возможно.

― А как насчет туалета?

― Я взял с собой рулоны туалетной бумаги. Если понадобится, ты всегда сможешь выйти в лес.

― Замечательно.

Тропинок не было, мы просто продирались сквозь подлесок.

Лес был прекрасен. Первые 30 минут я просто смотрела по сторонам, любовалась видами и слушала птиц.

Потом мне стало скучно.

Через полчаса деревья и папоротники стали выглядеть одинаково.

То же самое со звуками птиц.

Чтобы развлечь себя, я решила поговорить с Массимо.

― Я никогда не интересовалась ― почему происходит все это дерьмо? ― спросила я.

― Потому что за тобой гонятся наемники и хотят тебя похитить.

― Да, это я поняла. Но почему? И как в этом замешаны твои дядя и двоюродный брат?

― Помнишь, в университете ты обвинила мою семью в убийстве Агрелла во Флоренции?

― Конечно.

― Мы с братьями этого не делали. Но мы думаем, что это сделали мои дядя и кузен ― в партнерстве с человеком с Сицилии.

― Хорошо, но какое отношение это имеет к моей бабушке?

― Мы думаем, что Фаусто и Аурелио хотели настроить против нас Пять Семей. Рим, Венеция, Сицилия, Неаполь и Милан. И мы подозреваем, что именно мой кузен нанял наемников в Венеции, чтобы те отправились за твоей бабушкой.

― Но почему?

― Если Фаусто получит от Пяти Семей разрешение уничтожить нас, он сможет занять нашу территорию, не будучи отвергнутым остальными членами Cosa Nostra. Если Пять семей решат, что он сдал свою плоть и кровь только ради денег, они в лучшем случае подвергнут его остракизму, а в худшем, вероятно, уничтожат. Фаусто этого не хочет, поэтому лучший вариант ― выставить нас кучкой предателей, чтобы он мог безнаказанно перерезать нам глотки.

― Это все очень интересно, ― сказала я с сарказмом, ― но ты так и не сказал мне, почему кучка наемников пыталась убить мою бабушку и похитить меня.

Массимо замолчал.

Я продолжила.

― Если твой дядя заставил Нону считать тебя и твоих братьев психами из-за того, что произошло во Флоренции, то зачем ему посылать кучу наемников убить ее? И почему именно сейчас? Кроме того, что…

Внезапно меня осенило.

Я остановилась на месте.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и я увидела виноватое выражение его лица.

― Ты, ― сказала я, потрясенная. ― Это произошло потому, что ты приехал поговорить с ней… и поэтому они пытались убить ее.

― На самом деле мы думаем, что они пытались взять ее в плен…

― О, это намного лучше, ― сердито сказала я. ― У нас все было прекрасно, пока ТЫ не вошел в парадную дверь!

― Если они вчера были готовы напасть на твою бабушку, то в конце концов сделали бы это, несмотря ни на что…

― Ты этого не знаешь! ― закричала я. ― Возможно, они просто удовлетворились бы твоим маленьким дерьмовым кусочком Тосканы и оставили бы нас в покое!

Теперь Массимо начал сердиться.

― Но они не оставили тебя в покое. Они напали на твою бабушку, они пришли за тобой…

― Потому что ТЫ был там! Никакой другой причины нет, мать твою! А на Рим напали? На Неаполь или Сицилию?!

― …насколько нам известно, нет, ― признал он.

― Ты долбаный мудак, ― прорычала я. ― Ведешь себя так, будто делаешь мне большое одолжение… оберегаешь меня… командуешь мной, ведешь себя как придурок… а я вообще нахожусь в этой ситуации по твоей вине, мать твою!

― Твоя бабушка не винит нас в этом, ― огрызнулся он.

― Ну, я не моя бабушка, ― фыркнула я. ― И, возможно, единственная причина, по которой она говорит, что не винит тебя, заключается в том, что ты ― единственное, что стоит между мной и кучкой убийц. Убийц, которые пришли за мной именно из-за тебя.

― Лучия…

― Иди на хуй. И сделай мне одолжение ― не разговаривай со мной больше.

Я повернулась и зашагала через лес.

Он молча последовал за мной.

Глава 37

Массимо

Лучия была умна.

А еще она была стервой.

Но она была умна, надо отдать ей должное.

Она уловила один неудобный факт, стоящий за всем этим дерьмовым шоу последних 24 часов ― что в конечном счете я и мои братья были причиной всего, что произошло.

Нападения на палаццо…

Наемников в университете…

И даже того, что сейчас мы вынуждены скрываться.

Я считал, что убийства и беспредел ― это просто часть работы в Cosa Nostra.

Как и наличие вероломных родственников, хотя это совсем другое дело.

la Vedova, конечно, не винила нас в том, что мы принесли войну на ее порог…

Но я не мог отрицать того, что сказала Лучия.

С вероятностью 99% ничего этого не случилось бы, если бы я не прилетел в Венецию вчера утром.

Поэтому я мог понять, что Лучия злится…

Но я тоже был зол.

Я много раз рисковал своей жизнью, чтобы спасти и ее, и ее бабушку.

Но…

Этот аргумент не имел смысла, если именно я подверг их опасности.

Я не чувствовал себя виноватым в этом. Как я уже сказал, это часть работы в Cosa Nostra.

la Vedova знала, чем рискует и что ей грозит.

И в конечном итоге виноваты были Фаусто и Аурелио.

Но я не мог притворяться, что абсолютно невиновен во всем этом.

И все же отношение Лучии меня раздражало…

Может быть, потому, что я знал, что она права. Или отчасти права.

Хотя в том, что она все поняла, был и положительный момент ― следующие два часа она со мной не разговаривала. Даже не жаловалась.

Так что в том, что она оказалась стервой, в кои-то веки был огромный плюс.

Глава 38

Массимо

Во время многочасового похода по лесу мы наткнулись на полдюжины домов.

В трех из них жили люди, о чем свидетельствовали припаркованные у входа машины.

Из оставшихся трех один выглядел необитаемым, но ниже по дороге была еще пара жилых домов. Я не хотел, чтобы к нам заглядывали любопытные соседи, поэтому этот вариант отпал.

Был еще один, который мог подойти, но он оказался крошечным. Мне не нравилась идея провести еще одну ночь в одной постели с Лучией, поэтому этот вариант я исключил.

Последний вариант был огромным ― по крайней мере в два раза больше, чем моя хижина, что, вероятно, означало как минимум две спальни. Ни машины, ни соседей, к тому же окна были грязными и затянутыми паутиной, значит, здесь давно никого не было.

Сзади был небольшой сарай, вполне достаточный для содержания пары лошадей, но выглядел он так, словно пустовал несколько лет.

Еще один фактор, повлиявший на мое решение: солнце уже скрылось за горами. Пройдет еще час, прежде чем оно окончательно сядет, но свет быстро угасал, а температура падала еще быстрее. Я знал, что скоро станет холодно, даже холоднее, чем прошлой ночью.

Это означало, что мы не можем рассчитывать на то, что пройдем еще милю или две.

Так что оставался либо этот дом, либо крошечная хижина, мимо которой мы прошли полчаса назад.

Я решил выбрать этот.

― Ты серьезно?! ― презрительно спросила Лучия.

― Он достаточно большой, и у тебя будет отдельная спальня, ― сказал я.

― Что в этом хорошего, если мы остановились в какой-то дыре?

― Если хочешь вернуться в ту маленькую хижину, мимо которой мы прошли полчаса назад, давай сделаем это.

― Это была просто меньшая дыра, ― пробормотала она, но последовала за мной к задней двери.

Я попробовал ручку. Заперто.

Я поискал ключ, но ничего не нашел.

В двери было окно с четырьмя стеклами, поэтому я достал свой Глок и прикладом разбил ближайшее к замку стекло. Я убрал все острые осколки, торчащие из деревянной рамы, затем осторожно просунул руку и отпер замок.

Войдя внутрь, мы увидели гораздо более деревенское жилище, чем мое, без всяких усовершенствований, на которые я потратил десятки тысяч долларов. Все стены выглядели грубо отесанными, а на мебели лежал тонкий слой пыли.

― Господи, ― пробормотала Лучия, когда я опустил рюкзак, винтовку и канистры с водой. ― Не знала, что когда я назвала это место дырой, то была великодушна.

Я щелкнул выключателем.

Ничего не произошло.

― С каждой минутой становится все лучше, ― простонала она.

― Подожди, ― сказал я.

Я порылся в ближайшей кладовке ― в которой не было продуктов ― и нашел блок предохранителей. Но там была явная проблема.

― Похоже, мыши перегрызли электрические провода, ― сказал я.

― Мыши?! ― закричала Лучия.

― Ты что, думаешь, в доме посреди леса не может быть мышей?

― В твоем доме мышей не было!

― Мой дом был построен на сваях, и я позаботился о том, чтобы каждый уголок был заделан. Здесь все по-другому.

― Да, все по-другому, ― пробормотала она.

Я попробовал воду на кухне. На секунду раздался пронзительный звук «брррррр», а затем из крана пошла вода.

― По крайней мере, вода есть, ― сказал я.

― И наверняка холодная.

― Да, но тебе хотя бы не придется ходить в деревенский туалет на улице.

― Это и есть деревенский туалет, ― огрызнулась она.

Плита была электрической, поэтому ни она, ни духовка не работали.

В доме вообще не было еды ― только тарелки, стаканы и столовые приборы.

Поскольку электричества не было, я не стал тратить заряд телефона и огляделся в поисках фонарика. Я нашел его в кухонном ящике. Батарейки были слабыми, но желтоватого луча хватало, чтобы разглядеть темный интерьер дома.

В доме было три отдельные спальни ― одна с двуспальной кроватью и две с двухярусными. Покрывала подняли облако пыли, когда я хлопнул по ним ладонью, но простыни выглядели чистыми.

― Видишь? Сегодня у тебя будет своя кровать, ― сказал я.

― Замечательно, ― язвительно ответила она. ― Может, хотя бы огонь разведем? Я чертовски замерзла.

В главной комнате был каменный камин, но дров не было.

Зато у очага лежала сложенная холщовая сумка, а на ней ― колун и небольшой топорик.

― Оставайся здесь, а я пойду поищу что-нибудь, ― сказал я и, взяв колун, топорик и переноску, вышел на улицу.

Сначала я направился к сараю, чтобы посмотреть, не сложены ли там дрова.

Не повезло. Там было несколько пустых кормушек, чердак, всякие мелочи ― но никаких сложенных дров.

Я подумал о том, чтобы срубить часть разваливающейся деревянной конструкции, но решил, что не хочу быть мудаком. Достаточно того, что мы использовали это жилище для укрытия, не нужно было еще и разрушать его.

Дров возле сарая тоже не было ― но в каком-то смысле я все равно сорвал джекпот.

За сараем лежал небольшой дуб, видимо, упавший много лет назад. Хозяева распилили его бензопилой на круглые части. Теперь дерево высохло и было готово для растопки камина.

Оставалось только нарубить его, и я принялся за работу.

Я выбрал наиболее удобное полено, примерно два фута в высоту и два фута в диаметре.

Затем я поднял топор и замахнулся.

ТУК.

Я выдернул топор из дерева, поднял его в воздух и снова замахнулся.

ТУК.

С молотом было бы проще, но нищие не выбирают.

И хотя я мог бы поискать бензопилу, вдруг она еще здесь, я не стал этого делать. Я не заметил никаких следов бензопилы ни в доме, ни в сарае.

Даже если бы я смог ее найти… и даже если бы там были бензин и масло… топор меня вполне устраивал.

Я привык рубить дрова подобным образом, потому что делал это в своей хижине. Не потому, что мне это было нужно, а потому, что мне это нравилось. Физическая активность была своего рода медитацией.

Теперь это помогало мне отвлечься от Лучии и той неразберихи, в которой мы оказались.

Но в основном от Лучии.

ТУК.

Ее задница…

ТУК.

Она идет топлес, прикрывая грудь рукой.

ТУК.

Ее огромные глаза…

ТУК.

Полено раскололось посередине на две части.

Даже несмотря на прохладный воздух я начал потеть, поэтому я стянул фланелевую рубашку и положил ее на ближайшее бревно.

Когда я обернулся, от дома ко мне шла Лучия. На ней была куртка, которую я ей купил, и которая до сих пор лежала в ее рюкзаке.

Я не был рад ее видеть.

― Я закончу через несколько минут, ― сказал я ей.

― Хорошо, ― сказала она, но все равно продолжала приближаться.

― Здесь ты ничем не сможешь помочь.

― Я могу наблюдать за тобой. Других развлечений здесь нет. ― Она сложила руки на груди и прислонилась к стене сарая. ― Не позволяй мне прерывать тебя, человек-гора.

Я посмотрел на нее, но ничего не ответил.

Затем я положил одну часть расколотого полена на большее сечение и продолжил свою работу.

ТУК.

ТУК.

ТУК.

Глава 39

Лучия

Я доставала из рюкзака куртку, когда услышала первый удар топора.

Я безучастно посмотрела через окно на задний двор.

И тут же почувствовала легкое покалывание между бедер.

Массимо был мудаком, да.

Он подвергал меня опасности, утверждая при этом, что спасает меня, да.

Но…

Он был еще и чертовски сексуальным.

И смотреть, как он размахивает топором…

Черт возьми.

Просто неимоверная сила, которую он демонстрировал, замахиваясь им…

Вокруг бабушкиного палаццо я привыкла к мафиози с пивными животами.

А большинство парней, с которыми я спала, были либо слишком стройными, либо не вылезали из тренажерного зала и ходили как мускулистые качки.

Массимо был другим.

Да, он был огромным…

И да, он был мускулистым…

Но двигался он по-другому. Как будто происхождение его мускулов было связано с тем, что он поднимал все подряд и размахивал топором, а не с тем, что он шесть раз подряд выталкивал штангу над головой.

И когда он начал рубить дрова…

Раньше я такое видела только в кино.

И это было горячо.

Я стояла и завороженно смотрела на него.

Как напрягались мышцы на предплечьях…

Как натягивались связки на шее…

Что бы я не отдала за то, чтобы он снял одежду и сделал это обнаженным. Было бы на что посмотреть.

И тут… мое желание почти исполнилось.

Он закончил рубить одно из поленьев и снял свою клетчатую рубашку.

Под ней оказалась белая футболка, настолько обтягивающая, что казалась прилипшей к телу, как вторая кожа.

Теперь я могла видеть его выпуклые бицепсы…

Мышцы его груди сильно натягивали ткань.

А вот и его впечатляющая задница, обтянутая джинсами.

Ну, блядь, я не пропущу это зрелище.

Я вышла через заднюю дверь и пошла к нему.

Когда он увидел меня, на его лице мелькнуло раздражение ― как будто он подумал, что мне не терпится затеять очередной спор или что-то в этом роде.

Я не собиралась признаваться в истинной причине своего появления на улице.

― Я закончу через несколько минут, ― сказал он.

― Хорошо, ― ответила я.

― Здесь ты ничем не сможешь помочь.

― Я могу наблюдать за тобой. ― Это было достаточно дерзкое признание, но я сгладила эффект словами: ― Других развлечений здесь нет. Не позволяй мне прерывать тебя, человек-гора.

Он бросил на меня сердитый взгляд и вернулся к своему занятию…

А я продолжила любоваться.

ТУК.

Его широкими плечами…

ТУК.

Его мощными руками…

ТУК.

Когда он схватил кусок дерева, его руки были просто огромными.

Я вспомнила еще кое-что массивное.

Кое-что, что я держала в руках сегодня утром…

Мои глаза устремились к его джинсам в поисках того, о чем я вспомнила минутой раньше.

Длинный, твердый контур его члена под джинсовой тканью спускался по правому бедру.

Чееееерт.

Даже в расслабленном состоянии он был больше, чем у любого из парней, с которыми я когда-либо занималась сексом.

Я представила, как бы это выглядело, если бы он рубил дрова голым…

Член болтался бы между ног? Качался туда-сюда?

Меня захлестнуло волной возбуждения.

Да, я ненавидела этого парня…

Но член есть член.

А огромный член, прикрепленный к образцу физического совершенства… что ж…

Может довести девушку до такого состояния, что она сломается.

А если еще и сделать что-то сверхмужественное, что я раньше видела только в кино, то мне конец.

Позже я смогу возненавидеть его снова.

Пока же я предпочитала наблюдать.

Он расколол два больших круглых бревна на 16 частей поменьше, а затем с помощью топора отколол множество длинных тонких щепок.

― Для чего это? ― спросила я.

― Для растопки, ― ответил он и сложил все в холщовую переноску.

Затем он поднял ее в воздух и перекинул через плечо, как будто это было… ну, не пустяк, но и не большая проблема.

В переноске лежало, наверное, больше сотни фунтов¹⁴ древесины, но он обращался с ней, как я со своим рюкзаком.

Он был похож на мускулистого Святого Николая с темной бородой и мешком подарков через плечо.

Хотелось бы сегодня получить подарок другого рода…

Я опустила взгляд на его промежность под джинсами.

Можно сказать, совсем другое дерево…

― Ладно, пошли, ― сказал он, неся на спине холщовую переноску, а в свободной руке ― оба топора.

― Да, сэр, ― ответил я с ухмылкой. Я шла позади него, чтобы еще немного понаблюдать за его задницей в обтягивающих джинсах. Это было все, что я могла сделать, но мне безумно хотелось протянуть руку и сжать ее.

Глава 40

Массимо

К тому времени, когда я занес дрова в дом, сумерки превратились в полную темноту. Из-за севшего солнца и густого леса вокруг нас темнота наступила гораздо раньше.

Я положил несколько поленьев в камин на щепки и обрывки бумаги, которые нашел на кухне. Затем я воспользовался зажигалкой, которую взял с собой из хижины. Через несколько секунд крошечные язычки пламени начали лизать большие поленья. Через несколько минут у нас уже был потрескивающий огонь и новый источник света.

― Что ты хочешь на ужин? ― Спросил я Лучию.

Она порылась в наших запасах и протянула банку с супом.

― Ладно, подожди, ― сказал я, проходя на кухню.

― Что ты делаешь?

― Ищу что-нибудь, чтобы разогреть суп.

― Я думала, что электричества нет.

― У нас есть новый источник энергии, ― сказал я, указывая на огонь.

― Тебе не нужно это делать.

― Это не проблема.

Я нашел на кухне чугунный котелок. С помощью кучи камней, принесенных с улицы, я разогрел суп на огне. Затем, ухватившись за ручку котелка полотенцем, вылил содержимое в миску.

― Ммм… не буду врать, в горячем виде он гораздо вкуснее, ― сказала она, приступая к еде. Затем она нахмурилась, когда я открыл банку со стручковой фасолью и наколол несколько штук вилкой. ― А ты не собираешься разогреть свою?

― Нет, мне и так хорошо.

― Но…

― Все в порядке, не беспокойся обо мне.

После того, как я расправился еще с парой банок консервов, я подкинул в огонь еще три полена. Затем я порылся на кухне и нашел бутылку бренди. Не самый лучший, но и не ужасный. Я бы предпочел скотч или вино, но это было уже что-то.

― Хочешь? ― Спросил я.

― Конечно, почему бы и нет.

Я налил нам по маленькому стаканчику и поднес их к огню. Я протянул один Лучии, а сам растянулся на полу перед огнем.

― Бее-е-е, ― сказала Лучия, делая глоток.

― Ты всегда можешь его вылить.

― Нет, все в порядке, ― сказала она и вцепилась в свой стакан так, словно это была золотая монета, которую я хотел украсть.

Погрузившись в умиротворяющее тепло и расслабившись, я наконец сказал то, что беспокоило меня уже несколько часов.

― Мне жаль, что я втянул тебя в эту историю.

Лучия удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

― Ты была права, ― продолжил я. ― Если бы я не появился вчера в Венеции, то, скорее всего, с вами ничего бы не произошло. Не знаю, откуда кузен узнал, что я приеду в Венецию, но тот факт, что наемники напали, когда я был с твоей бабушкой, говорит о том, что они нацелились на меня так же, как и на нее. А когда это не сработало, они решили похитить тебя, чтобы добраться до нее. Так что… мне жаль, что я втянул тебя в это.

Она долго молчала.

Я подумал, что она составляет список претензий.

Но вместо этого она удивила меня.

― Ты не думаешь, что у вас в организации есть крыса?

В суматохе последних суток я забыл, что Никколо упоминал о такой возможности.

― Я не знаю, ― признался я. ― Мой брат занимается этим вопросом… но может быть и жучок.

― Разве не нужна крыса, чтобы установить подслушивающее устройство?

― Не обязательно. Мой дядя был консильери моей семьи до смерти моего отца в прошлом году. Он мог установить прослушивающие устройства по всему дому, прежде чем уехать. ― Мой голос стал мрачным, когда я осознал значение своих слов. ― Особенно если он планировал все это дерьмо с самого начала.

― Почему твой дядя уехал?

Я горько рассмеялся.

― Чтобы основать новую организацию… с нашего благословения. Мы разделили семейную империю и отдали ему половину. Мы не понимали, что он попытается перерезать нам глотки, чтобы отобрать нашу долю.

― Твой дядя всегда был козлом?

― Нет. Мой двоюродный брат был ― он был злобным, избалованным маленьким засранцем. Никто из нас его не любил… но мы все любили нашего дядю.

― А тетя?

― Она умерла, когда я был ребенком. Я ее почти не помню.

― Твой дядя был братом твоего отца или…

― Да.

― Тогда логично, что он стал консильери твоего отца, ― сказала она.

― Наверное. ― Я мрачно улыбнулся. ― Моему отцу следовало бы поискать консильери получше, учитывая, что Фаусто убил его.

Это шокировало ее.

― Что?!

― На самом деле моего отца отравила старая служанка. Когда мы узнали правду несколько месяцев назад, она сказала нам, что это была месть моему отцу за убийство ее мужа и сына, поэтому мы решили, что она действовала по собственной воле. Но теперь все больше и больше кажется, что мой дядя дергал за ниточки во всем, что с нами произошло за последний год.

― Господи… С твоей мамой все в порядке?

― Она умерла, когда мне было 17. Рак груди. Она долго болела, и…

Я замолчал, уставившись в огонь.

― Я сожалею, ― тихо сказала Лучия.

― Спасибо, ― пробормотал я и отогнал грустные воспоминания. ― Твоя бабушка вырастила тебя, верно?

Краем глаза я заметил, что Лучия слегка напряглась.

― Да.

― Когда умерли твои родители?

Она подождала секунду, прежде чем ответить.

― Когда я была маленькой.

― Как они умерли?

― Я не хочу об этом говорить.

Ее тон был холодным и отстраненным ― совсем не похожим на ее обычную манеру говорить.

Я привык к сарказму или к тому, что она говорит мне, чтобы я шел в жопу. Я никогда не слышал от нее такой реакции.

Я понял, что ступаю туда, куда не следует… поэтому я не стал продолжать.

― Хорошо, ― просто сказал я.

Мы просто молча сидели у камина, потягивая бренди, пока пламя не угасло.

Глава 41

Лучия

После того как огонь погас, Массимо сказал:

― Думаю, пора спать.

Было еще рано, около 8 часов вечера… но я устала от дневного похода, а от бренди меня клонило в сон. Я безропотно согласилась.

Массимо проводил меня в одну из небольших спален. Комнату слабо освещал лунный свет, проникающий сквозь деревья. И без огня, который согревал меня, я быстро замерзала.

― Если что-то понадобится, я буду рядом, ― сказал он и направился к выходу.

Я откинула одеяло и пощупала простыни.

― Постель чертовски холодная, ― пожаловалась я.

Он снова посмотрел на меня.

― Ну, другой вариант ― снова спать рядом со мной, а этого никто из нас не хочет, так что…

― Отлично, ― пробормотала я.

― Просто оденься потеплее. Ты скоро согреешься.

Он подождал, пока я скажу что-нибудь еще. Когда я этого не сделала, он добавил:

― Спокойной ночи, ― и вышел.

Я слышала, как скрипели половицы под его тяжелыми шагами, когда он заходил в соседнюю комнату.

Я села на край кровати и стянула ботинки. Я бы с удовольствием приняла душ, но мыться ледяной водой я не собиралась, так что этот вариант отпадал.

Я забралась под ледяные простыни и лежала, пытаясь согреть постель.

Ничего не выходило.

Кроме холода, меня начала беспокоить теснота одежды.

Штаны для йоги и спортивный бюстгальтер были удобны, когда я двигалась, но сейчас казалось, что они меня стягивают… как будто они были сделаны из резинок и врезались в мою кожу.

Я любила спать с комфортом, а это было явно не то.

У меня был выбор: комфортно и холодно или некомфортно с небольшим количеством тепла.

Я выбрала комфорт и холод.

Я встала с кровати и быстро разделась до стрингов. Сняв спортивный бюстгальтер, я снова надела футболку, чтобы хоть как-то согреться, и забралась под одеяло.

Совершенно ледяное одеяло.

Я лежала в кровати и дрожала. Чтобы отвлечься, я думала о том, что произошло после ужина.

Больше всего я думала об извинениях Массимо за то, что он втянул меня в эту историю.

За всю мою жизнь никто никогда не просил у меня прощения.

Правило номер один в жизни Ноны гласило ― никогда ни за что не извиняйся.

А ее мафиози? Они тоже ни за что не извинялись передо мной.

Монахини в монастыре были еще хуже. Если что-то шло не так, то обвиняли в этом меня.

Больше никто в моей жизни никогда не извинялся.

Никто из моих друзей, никто из парней, с которыми я спала…

…но Массимо извинился.

Это подействовало на меня так, что я не могла объяснить.

Я…

Я чувствовала, что почти готова заплакать.

Возможно, дело было в бренди.

А может быть, в разговоре о том, как умерли мать и отец Массимо.

Я все еще слышала боль в его голосе.

Горе по отцу было вполне ожидаемым. В конце концов, прошел всего год? Может быть, меньше?

Но когда он говорил о своей матери, казалось, что она тоже умерла совсем недавно.

Он был таким грустным, когда говорил о ней, что мне еще больше захотелось плакать.

И когда он сказал мне, что ему жаль…

Это много значило для меня.

В памяти всплыло воспоминание ― единственный раз в моей жизни Нона попросила прощения.

Мне было шесть лет… сразу после того, как это случилось.

Помню, Нона взяла меня на руки и стала укачивать.

Ее голос был таким печальным…

Мне так жаль, моя милая девочка… Мне так жаль…

Я чувствовала, как по спирали погружаюсь во тьму и горе.

Я пыталась выкинуть все это из головы.

Но не смогла.

Я почувствовала первые признаки приближающейся панической атаки.

Я попыталась сосредоточиться на дыхании.

Но от этого становилось только хуже.

Я попыталась сконцентрироваться на окружающих звуках.

Но все, что я слышала, ― это скрип дерева и вздохи ветра за окном.

Я чувствовала себя такой одинокой…

И я не могла этого вынести.

Я скорее умру, чем останусь одна.

Я выскользнула из постели и пошла по коридору к комнате Массимо.

Я открыла дверь. Я не стала стучать, потому что не хотела, чтобы он прогнал меня.

― Массимо?

Лунный свет проникал в окно, и я видела и слышала, как он шевелится под одеялом, глядя на меня.

― Что? ― спросил он, явно раздраженный.

― Можно мне лечь с тобой в постель? ― спросила я, мой голос дрожал.

― Зачем? ― рявкнул он.

Мне не хотелось говорить ему настоящую причину, поэтому я сказала очевидное.

― Мне холодно.

Я чувствовала, как его глаза скользят по мне в лунном свете.

― Надень штаны, ― сказал он.

― В них неудобно спать.

― Тогда сходи в другую спальню и возьми дополнительное одеяло.

― Мне все равно будет холодно.

Он разозлился.

― Лучия…

― Послушай, мне просто… мне страшно, понимаешь? Я не хочу оставаться одна. ― Я сделала паузу. ― И я замерзла.

Он сердито вздохнул.

― Никакого дерьма, хорошо? Никакого флирта, никаких касаний, никаких прижиманий ко мне ― ничего этого. Поняла?

Сначала я сказала:

― Ладно, да, как скажешь…

Но эти слова задели меня за живое.

Я пыталась отвлечься от ужасных воспоминаний, от чувства тоскливого одиночества.

А он подумал, что все дело в нем. Потому что он ― красавчик.

Мой гнев на время пересилил страх и печаль.

― Знаешь, что? ― психанула я. ― Забудь об этом.

И повернулась, чтобы уйти.

― Лучия, ― прорычал он мрачным голосом.

Я остановилась, положив руку на дверную ручку.

Я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил таким тоном.

Глубоким, злым… с чем-то еще более темным под слоями.

Это заставило мое сердце пропустить удар…

И не от испуга.

― …что… ― прошептала я.

― Ложись в эту чертову кровать.

На этот раз мое сердце не просто пропустило удар…

Оно заколотилось в моей груди.

Я медленно приблизилась и скользнула под одеяло.

Такое же холодное, как мое.

― Могу я… можно мне лечь рядом с тобой? ― спросила я.

― Нет. Оставайся на месте.

Я ничего не сказала…

Но по мере того, как холод проникал все глубже в мое тело, у меня начали стучать зубы. Без шуток.

― Ты делаешь это специально, ― прорычал он.

― Нет, ― ответила я, клацая зубами.

Затем мое тело начало дрожать.

Массимо застонал, потом сказал:

― Хорошо. ЛАДНО.

Я поспешно подвинулась под одеялом и прижалась к нему всем телом.

Он лежал спиной ко мне, и я прижалась к нему своей.

На нем снова были только боксеры, и моя задница и ноги прижимались к его голой коже.

И к его потрясающе идеальной заднице.

АААААААААААА.

Мои зубы перестали стучать, а тело ― дрожать.

― Ты действительно как печка, ― сказала я, когда все мое тело расслабилось, наконец, согревшись.

― Ммм, ― проворчал он.

Мы лежали так некоторое время… и я думала о том, что он сказал перед камином.

И мне снова захотелось плакать.

Я подумала о том, чтобы сказать ― спасибо за то, что ты извинился, но это было немного странно… вспоминать о том, что было час назад…

Поэтому я сделала следующее, что пришло мне в голову.

― Я… сожалею о твоем дяде. И твоей маме. И твоем отце.

Вышло немного неуклюже.

Наверное, этого следовало ожидать. Когда я сказала, что никто никогда не извинялся передо мной, это также значило, что я тоже никогда ни перед кем не извинялась.

Наверное, я все-таки не извинялась, а просто сочувствовала.

Несколько секунд он лежал молча.

Потом ответил:

― …спасибо. И, как я уже сказал, мне жаль, что я втянул тебя во все это.

― Все в порядке, ― сказала я и тут же поняла, что это не совсем так. ― То есть, конечно, не все в порядке ― это отстой ― но это не твоя вина. То есть, ты виноват, но… ты не хотел.

Это прозвучало не так, как мне хотелось бы.

В его ответе был слышен сарказм.

― Спасибо за понимание.

По мере того как согревалась, я стала замечать великолепную выпуклость его задницы, прижатой к моему телу.

Затем я стала представлять, как он размахивает топором.

Его мышцы рук напрягаются…

Его грудь вздымается…

Мышцы спины пульсируют…

И я подумала о большой, твердой, массивной выпуклости на его бедре под джинсами.

О, Боже…

Я попыталась отвлечься разговором.

― Как ты думаешь, что произойдет?

Его голос звучал озадаченно. ― Что ты имеешь в виду?

― Я имею в виду… как ты думаешь, твой дядя ищет тебя? Нас?

― Я не знаю. Но мы не можем рисковать.

― А что будет с моей бабушкой?

― Я собираюсь вернуть тебя к ней домой в целости и сохранности.

Я нахмурилась.

― Но… что-то должно происходить. Иначе сейчас ты отвез бы меня к ней, а не прятал в лесу.

― Ты видела наемников в той лодке, которая преследовала нас.

― Да, но почему они до сих пор ошиваются поблизости? Если только…

― Все будет в порядке. Мы просто проявляем излишнюю осторожность, вот и все.

Я ухмыльнулась в темноте.

― Ты очень осторожный человек, не так ли?

― Не всегда, нет.

― Мне трудно в это поверить.

― Верь во что хочешь.

Сзади мне было хорошо и жарко… но спереди было холодно, и я повернулась.

Наверное, можно сказать, что я была большой ложкой, а он ― маленькой…

Только он был самой гигантской маленькой ложкой, которая когда-либо существовала, а я крошечной большой рядом с ним.

Но я чувствовала, как его задница прижимается прямо к моему тазу.

О, Боже…

Мне так хотелось дотронуться до него…

Но я довольствовалась тем, что приподняла футболку, чтобы прижаться холодным животом к его теплой спине.

― Лучия, ― сказал он раздраженным голосом.

― Что? ― спросила я, защищаясь, хотя знала, что он собирается сказать.

― Я сказал ― никакого дерьма.

― Это не дерьмо ― я просто пытаюсь согреться.

― Ты подняла футболку.

― Мои сиськи все еще прикрыты! ― огрызнулась я.

― И они прижаты к моей спине!

― О-о-о, мне так жаль, что у меня есть эти части тела.

― Знаешь что? Ничего не выходит. Возвращайся в свою комнату.

В комнату, где холодно и ждут плохие воспоминания.

Воспоминания, ради побега от которых я готова на все.

― Нет, ― вызывающе ответила я.

Он резко развернулся, чтобы посмотреть на меня.

― Убирайся.

В этот момент я уже не могла отступить, поэтому сказала:

― Если тебе так хочется побыть одному, иди сам в другую кровать. Эта теплая.

― Эти двухярусные кровати крошечные ― эта едва ли достаточно большая для меня…

― Как скажешь, ― сердито сказала я и повернулась к нему спиной. ― Ну вот, мои сиськи больше не упираются в тебя, доволен?

― Нет. Убирайся. СЕЙЧАС.

― Почему бы тебе не отвалить.

И тут он напугал меня до смерти.

Он вскочил с кровати и сорвал с меня одеяло.

― Я сказал, уходи!

Но он совершил ошибку.

В лунном свете мне все было видно.

У него был стояк.

И Боже, что это был за стояк.

Он все еще был в его черных трусах, но торчал в сторону ― и был таким большим и длинным, что оттягивал пояс боксеров.

― Ни хрена себе, ― воскликнул я, а затем рассмеялась. ― Так вот в чем дело.

― В чем дело?!

Я фыркнула.

― Ты возбужден и тверд как скала, но ты слишком труслив, чтобы что-то с этим сделать.

Зря я это сказала.

Мои слова его сильно разозлили.

Он нахмурился так, будто собирался меня убить.

Затем схватил меня за правую лодыжку и без особых усилий потянул к краю кровати.

Он двигал меня так быстро, что я чувствовала, как моя кожа горит от трения о простыни.

Не буду врать, от такого грубого обращения я почувствовала тепло и в других местах.

Но я была зла и немного напугана, поэтому начала вырываться.

Я ударила его левой ногой и закричала:

― Я тебя ненавижу!

К моему несчастью, нога попала ему в живот.

Я бы сказала ― к несчастью для него, но он, наверное, даже не почувствовал этого. Это было похоже на удар ногой по чуть более мягкой версии кирпичной стены.

Но мне не повезло, потому что это еще больше его разозлило.

Он перекинул мою правую лодыжку через левую и перевернул меня на живот.

Я попыталась отодвинуться от него подальше.

Но моя задница торчала в воздухе.

И он шлепнул меня по ней.

Это был не тот шлепок, которым он наградил меня, когда я болталась на его плече в университете.

Это был ЖЕСТКИЙ шлепок по заднице.

― АААА! ― закричала я.

Было больно – и в то же время так приятно.

Что-то глубоко между ног вибрировало.

Но меня возбуждали не только адреналин и ощущения.

Меня возбуждало то, что он наконец-то что-то сделал.

Я посмотрела на него через плечо.

Он, похоже, был немного шокирован своими действиями… Но он смотрел на мою задницу так, словно перед ним положили большой кусок торта, а он был голодающим.

Часть того, что я сказала дальше, было вызвано тем, что я была возбуждена…

Но еще это было связано с воспоминаниями о том, как он унизил меня на глазах у всех студентов.

― И это все, на что ты способен? ― сказала я, в моем голосе прозвучало презрение.

Это вывело его из задумчивости.

Он уставился на меня, его глаза пылали ненавистью.

― Ты ― маленькая чертова паршивка.

― А ты гребаный трус.

Клянусь, я видела искры ярости в его глазах.

Но он ничего не делал.

Тогда я прижалась грудью к кровати…

Что еще больше подняло мою задницу в воздух.

Футболка уже давно сползла до середины спины, и на мне были только стринги ― значит, он мог видеть меня всю.

Он впился в меня глазами. Он тяжело дышал, в лунном свете было видно, как вздымается его грудь.

― Я знаю, что ты хочешь меня… но ты слишком боишься моей бабушки, чтобы взять то, что хочешь, ― усмехнулась я.

― Да пошла ты, ― прорычал он.

― Ты не рискнешь, ― сказал я, констатируя факт.

Он прищурился.

― Я же говорил тебе, что ты не справишься с моим членом.

― Тогда займись чем-нибудь другим… киска.

Вот и все.

Он отвел руку назад и шлепнул меня еще раз ― сильно.

― О! ― Я вскрикнула ― на этот раз больше от удовольствия, чем от боли.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него, и прошипела:

― Я тебя ненавижу.

― Уверен, что так и есть, ― прорычал он, обхватывая мои ягодицы обеими руками…

И начал разминать их.

Сжимать их.

Гладить их.

О, блядь…

Я так завелась…

И я хотела большего.

К счастью, я, кажется, нашла фразу, которая заставит его дать мне это.

И в данный момент это была чистая правда.

― Я тебя ненавижу, ― усмехнулась я.

ШЛЕПОК!

― Ой! ― вскрикнула я, прижимаясь лбом к матрасу. ― Я тебя ненавижу!

ШЛЕПОК!

― О! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ…

Шлепок! Шлепок! Шлепок!

На этот раз удары были более легкими, и только одной рукой.

Другой рукой он хватал, гладил и сжимал мои ягодицы.

― Как же я тебя ненавижу… ― задыхалась я.

Я почувствовала, как он отодвинул мои стринги на пару сантиметров.

Мои глаза расширились, и я напряглась, ожидая, что будет дальше.

Но я почувствовала легчайшее прикосновение, самое нежное, которое только можно себе представить…

Мягкое прикосновение кончиком пальца к губам моей киски.

Я застонала, когда он стал ласкать меня между ног.

Я уже была мокрой… Я знала это… И я чувствовала, как он размазывает влагу по моей коже.

― Я ненавижу тебя… ― прошептала я…

Именно тогда я почувствовала, как его палец раздвигает меня и медленно погружается внутрь.

― О! ― вскрикнула я.

Его огромный палец был больше, чем члены некоторых парней, побывавших во мне.

Не настолько, чтобы заполнить меня…

Но определенно достаточно, чтобы я почувствовала себя хорошо.

А потом он заставил меня чувствовать себя еще лучше.

Он загнул палец вниз, и стад двигать им, снова и снова…

Поглаживая мою точку G.

Я сжала простыни в кулаки.

― Ахххх, ― стонала я.

― Потрогай себя, ― сказал он хриплым голосом.

― …ч-что? ― ахнула я.

― Прикоснись к своему клитору, ― приказал он.

Задыхаясь, я протянула правую руку между ног, сдвинула в сторону стринги и начала теребить свой клитор.

― О, черт… ― стонала я, пока он продолжал гладить мою точку G.

Вдруг его палец покинул мою киску.

― Ну вот, теперь я тебя действительно ненавижу, ― прорычала я.

Мне было так хорошо ― я была так близко…

И тут я услышала влажный чмокающий звук.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что он вытащил изо рта два пальца.

Которые он тут же ввел в меня.

― О БОЖЕ! ― воскликнула я.

Один из его пальцев был больше, чем член у некоторых парней, с которыми я спала…

Но два его пальца были толще, чем члены практически всех, с кем я трахалась.

И ни один из них не мог волшебным образом изогнуть их, чтобы погладить мою точку G.

Я застонала, когда его пальцы заполнили меня и погладили это восхитительное местечко внутри.

― О боже, я ненавижу тебя… ― прошептала я.

― Потрогай себя, ― приказал он.

Я снова принялась ласкать клитор.

Я была такой мокрой, что влага стекала на пальцы…

И я была так возбуждена, что терла клитор все быстрее и сильнее.

Я стонала в экстазе, чувствуя, как внутри меня нарастает удивительное давление.

Я и раньше кончала, но всегда одна. Никогда с парнем.

Это было совершенно другое ощущение… как будто я немного потеряла контроль… как будто он был единственным, кто управлял моим телом, и мне оставалось только ждать.

Мышцы моего живота и бедер начали напрягаться по мере приближения к оргазму.

И тут он снова вышел из меня.

Половина удовольствия покинула меня, как сдувшаяся шина.

― Да ладно тебе! ― крикнула я, злясь как черт.

Затем я почувствовала его руки на своей заднице.

Его пальцы схватили мои стринги.

И он разорвал их в клочья.

Я почувствовала, как они влажно скользнули по моей коже, когда он стянул их с меня и отбросил в сторону.

― КАКОГО ХРЕНА, ЧУВАК?! ― закричала я, поднимая голову.

Но его массивная рука толкнула меня обратно на матрас.

― ТЫ ГРЕБАНЫЙ… ― закричала я.

И тут я почувствовала, как его пальцы снова вошли в меня и начали поглаживать мое местечко.

― О, черт… ― застонала я.

Затем произошло еще кое-что.

Что-то горячее, мягкое и очень влажное нежно скользнуло между моими ягодицами.

Мои глаза чуть не выпали.

― Массимо…

― Прикоснись к себе, ― прорычал он.

― Но…

― ТРОГАЙ СЕБЯ.

Я начала без особого энтузиазма гладить свой клитор. Я была слишком увлечена тем, что должно было произойти дальше.

И вот это случилось.

Его язык нежно коснулся моей задницы…

Обвел дырочку мягко... нежно.…

А потом вошел в меня.

Горячий…

Мягкий…

Влажный…

О, черт.

Мои глаза закатились, и я застонала.

― Охххххх… ох, как же я тебя ненавижу… ― всхлипывала я.

Его язык вышел до мягкого, влажного кончика.

Затем снова погрузился в меня.

― О, блядь, как я тебя ненавижу… — простонала я и стала сильнее теребить свой клитор.

В это время он поглаживал мою точку G, а его два пальца полностью заполнили меня.

Затем его язык начал…

Как бы это сказать?

По-другому и не скажешь ― он начал трахать мою задницу своим языком.

Его лицо прижалось к моим ягодицам…

И его язык погрузился глубоко внутрь меня.

Я уже пробовала анальный секс. Это было с парнем, с которым я встречалась дольше всех.

Одного раза было достаточно.

Больно и не весело.

Но это…

Его язык был таким мягким и влажным, что не было никакой боли…

Только чистое удовольствие.

А его кончики пальцев, поглаживающие мою точку G…

И толщина его пальцев, заполняющих мою киску…

И все это одновременно с тем, как я ласкала свой клитор.

Его лицо прижималось к моей заднице, а язык щекотал меня глубоко внутри.

Я приближалась к эпическому оргазму ― я чувствовала это.

Я поднималась все выше, выше, выше, пока его язык входил в меня, его пальцы гладили меня, и он полностью заполнил мою киску…

И вдруг я кончила.

И это было совсем не то, что я когда-либо чувствовала раньше.

Я испытала струйный оргазм – это было такое бурное освобождение.

Но в то же время я испытала клиторальный оргазм, сладкий и пульсирующий…

Но было и что-то еще.

Я думаю, может быть, у меня был анальный оргазм.

Может быть, это были просто дополнительные ощущения, когда он трахал мою задницу своим языком, и все это как бы соединилось в одно клубящееся облако удовольствия…

Но в любом случае, это было охренительно.

Моя задница начала дрожать и трепетать от удовольствия, заполнившего каждую частичку меня ниже пояса.

Я закричала, когда кончила, выплескивая поток жидкости, который, как я знала, забрызгал его грудь и намочил простыни подо мной.

И мне было все равно.

Все, что меня волновало, ― это всепоглощающее удовольствие, пронизывающее меня с ног до головы.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Никогда.

Ни одна, ни с парнем.

Потом это стало слишком ― сверхчувствительно и почти болезненно.

― Остановись! ― вскрикнула я.

Его язык тут же замер.

Его пальцы перестали гладить меня и медленно вышли из моей киски.

Я лежала на кровати, повернувшись лицом набок, уткнувшись щекой в простыню, и стонала.

По мне пробегали судороги…

Ноги неконтролируемо дрожали…

А в голове была каша. Если бы вы спросили меня, я бы не смогла вспомнить свое собственное имя.

― …Я… блядь… ненавижу… тебя…

Хотя по тому, как я это сказала, было больше похоже на ― я ЛЮБЛЮ тебя.

Не то чтобы это было так.

Конечно, я не любила его.

Это было бы просто безумием.

Я просто… так это произнесла.

И пока я лежала, задыхаясь и пытаясь заставить свой мозг снова работать, я услышала звук падающей на пол одежды…

И фразу, которая одновременно безумно возбудила меня…

И одновременно заставила меня немного испугаться.

― Хорошо, ― прорычал Массимо своим глубоким голосом. ― Теперь ты готова к моему члену.

Глава 42

Массимо

Господи, мой член еще никогда в жизни не был таким твердым.

Заставить Лучию кончить…

Это было похоже на божественное явление.

Мой язык был глубоко внутри нее, когда я трахал ее задницу, ощущая ее тепло и мягкость…

Кончики моих пальцев ласкали внутреннюю поверхность ее киски…

Влажный звук движения ее пальцев, ее рука, как размытое пятно на ее клиторе…

А потом горячая жидкость полилась мне на шею и грудь, когда она кончила.

И то, как она кричала…

Женственно, высоко и неконтролируемо…

Мне это чертовски нравилось.

Потом она воскликнула:

― Остановись!

И я послушался.

Я оторвался от ее идеальной задницы…

И осторожно вынул пальцы из ее киски.

Потом я встал и посмотрел на нее сверху вниз.

Бог никогда не создавал более красивой женщины, чем Лучия после того, как она кончила.

Ее глаза были слегка прикрыты… Она тяжело дышала…

Ее волосы растрепались, щеки разрумянились…

А ее идеальная задница и бедра были влажными.

Ее ноги неконтролируемо дрожали…

И я видел, как маленькое красивое розовое пятнышко, которое я до этого ласкал языком, теперь подергивалось от оргазма.

Мне стало интересно, испытывала ли она когда-нибудь анальный оргазм.

Это было одно из моих любимых занятий с женщиной.

И поскольку я не мог сделать это своим членом ― ни одна женщина не хотела принимать в себя что-то настолько большое ― я потратил много времени, чтобы отточить это искусство с помощью языка и пальцев.

И я получил за это самое приятное вознаграждение, которое только можно себе представить, кроме того, что я видел ее в состоянии блаженства.

― …Я… блядь… ненавижу… тебя… ― сказала она с мечтательной улыбкой.

Ее голос был наполнен удовольствием, мягкостью и глубоким удовлетворением.

Но теперь…

Теперь была моя очередь.

У меня текли слюнки от вида ее задницы, блестящей, влажной и упругой…

Ее идеальные розовые губки…

Ее сладкий, мускусный запах на моих пальцах и в воздухе…

Я должен был взять ее.

Мой член буквально болел.

Я ДОЛЖЕН ЕЕ ВЗЯТЬ.

Я стянул с себя боксеры и бросил их на пол. Ткань была пропитана моей спермой. С моей набухшей головки стекала капля, серебристая в лунном свете.

― Хорошо, ― сказал я. ― Теперь ты готова к моему члену.

Ее глаза расширились, и она потрясенно смотрела на меня с кровати.

― Массимо…

Я взял свою набухшую головку и прижал к ее влажным губам.

Она застонала от этого прикосновения.

Затем ахнула, когда мой кончик протиснулся внутрь.

И я зарычал, медленно входя в нее.

Глава 43

Лучия

Я задыхалась, когда чувствовала, как его головка проникает между моих губ.

Я чувствовала, какой он горячий, обжигающе горячий, когда он толкнулся в меня…

А потом мои глаза расширились, когда он начал входить в меня.

Черт возьми, он был большой.

О, ВАУ!

Ощущения были такими чертовски интенсивными.

Не думаю, что он проник дальше, чем на два дюйма, когда я снова начала кончать.

― Боже мой, боже мой, боже мой, боже мой, ― кричала я, пока он медленно погружался в меня.

Оргазм совершенно другого типа сотрясал мое тело.

Казалось, что это происходит от его размера ― от того, что он полностью заполняет меня.

Раньше, когда он вставил в меня два пальца? И я думала, что это много?

Это была ерунда.

Каждый новый дюйм, который он вводил в меня, вызывал новый фейерверк удовольствия ― пульсирующий импульс мощных сокращений.

Он схватил меня за ягодицы и снова сжал их…

Затем он обхватил меня своими огромными ручищами за талию и потянул на свой член.

Он продолжал растягивать меня, проникать глубже, чем когда-либо прежде…

А я кончала все сильнее и сильнее.

Наконец наступил момент, когда он остановился, и я почувствовала, как головка его члена во что-то уперлась.

Было немного дискомфортно…

Но также было восхитительное ощущение абсолютной наполненности.

Волны оргазма постепенно стали стихать.

Самым поразительным было то, что все, что он сделал, это ввел в меня свой член.

Я не была уверена, что произойдет, когда он начнет двигаться.

― Ты… ты вошел полностью? ― ахнула я.

Он ухмыльнулся.

― Не совсем.

Я ошеломленно посмотрела на него.

― Что?!

― Я не могу ввести его до конца.

Мой рот открылся от шока.

― Насколько он большой?!

― Ты все время спрашиваешь меня об этом, ― снова ухмыльнулся он. ― Давай я тебе покажу.

Глава 44

Массимо

Она начала кончать почти сразу, как только я оказался внутри нее.

И мне это понравилось.

Ее глаза закатились, веки затрепетали, рот широко раскрылся…

А ее пальцы вцепились в простыни, сжимая их в кулаки.

― Боже мой, боже мой, боже мой, боже мой, ― бормотала она, пока я медленно входил в нее.

Она была тугой ― очень тугой.

Мне пришлось действовать медленно, потому что я не хотел причинить ей боль.

…пока нет.

Но это может оказаться неизбежным.

Она была мокрой… более мокрой, чем любая женщина, с которой я когда-либо трахался.

Ее киска ощущалась как абсолютный рай, когда она медленно скользила по моему члену.

Я двигался осторожно, наслаждаясь выражением ее лица, проникая все глубже и глубже…

И тут я достиг предела.

Головка члена уперлась в шейку матки, и я остановился.

Лучия застонала и попыталась посмотреть на меня, но ее глаза то открывались, то закрывались.

― Ты… ты вошел полностью?

Я посмотрел вниз.

Мне оставалось еще около трех дюймов.

― Не совсем.

Впрочем, я этого ожидал.

Она не могла принять меня целиком. Это было бы просто чудо.

Ничего страшного. Я привык к этому… и я точно знал, что делать.

А вот Лучия этого не знала ― и в шоке оглянулась на меня.

― Что?!

― Я не могу ввести его до конца.

У нее отпала челюсть.

― Насколько он большой?!

Я вспомнил, как она спрашивала меня об этом снова и снова в течение последних двадцати четырех часов.

Я усмехнулся.

― Ты все время спрашиваешь меня об этом. Давай я тебе покажу.

Я вытащил его примерно на два дюйма, просто чтобы дать себе немного больше пространства. Я войду немного глубже, когда начну двигаться по-настоящему, так что лучше иметь некоторую свободу действий.

Левой рукой я зажал в кулак основание своего члена.

Пока я контролирую себя, я никак не смогу войти в нее слишком глубоко и причинить боль.

Зажав кулак в качестве буфера, я начал медленно двигаться.

Глава 45

Лучия

Он немного вышел…

И тут я почувствовала, что его рука прижата к моей промежности, как будто он сжимает кулак.

Я подумала: «Какого черта он делает?»

А потом я вообще потеряла способность думать.

Потому что он начал входить и выходить из меня…

Сначала медленно…

Потом все быстрее и быстрее.

― О, Боже мой, ― задыхалась я.

До этого я сжимала простыни между пальцами.

Теперь я скребла по ним ногтями.

Это было так хорошо…

Но так интенсивно.

Не больно, точно.

Просто СЛИШКОМ.

― Черт возьми, ― вскрикнула я.

Я чувствовала, как его кулак упирается в мою киску, как его рука обхватывает основание его члена.

И тут я поняла, что он делал.

Он следил за тем, чтобы его член не входил в меня полностью.

Что я очень оценила.

Потому что то, что входило в меня, было почти невозможно выдержать.

Я стонала, охала и кричала, когда он двигался все сильнее и быстрее.

И время от времени я чувствовала, как его головка утыкается во что-то глубоко внутри меня.

Возникал крошечный дискомфорт.

За ним следовал блаженный всплеск удовольствия.

Как ожог от погружения в горячую ванну, а затем волна эйфории от тепла.

Вот только то, что происходило в моей киске, было из тех ощущений, от которых я забыла свое имя.

― БОЖЕ. МОЙ. ОН. ТАКОЙ. БОЛЬШОЙ! ― кричала я, прерываясь при каждом толчке.

А потом…

Произошло нечто еще более безумное.

Глава 46

Массимо

Я уже говорил, что я любитель задниц.

И мне очень нравилась задница Лучии.

Ее форма…

Ее размер…

Какая она круглая, упругая и мягкая одновременно…

И я не мог насмотреться на эту маленькую розовую дырочку прямо над ее киской.

Я должен был взять ее…

Я должен был оказаться внутри нее…

И вот я лизнул мизинец правой руки…

И очень медленно ввел в ее дырочку, пока трахал ее.

Глава 47

Лучия

― О БОЖЕ. МАССИМО. ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! ― закричала я.

Это было так хорошо…

Но так безумно!

Я была уверена, что он ввел палец в мою задницу.

Это ощущалось совсем не так, как его язык, который был мягким, горячим и влажным.

Но это?

Это было дополнительное давление, которое удвоило удовольствие от его члена.

И я снова начала кончать.

Я не была уверена, был ли это вагинальный, или клиторальный, или анальный оргазм…

Или все сразу, или что-то еще.

Все, что я знаю, это то, что вся моя нижняя часть тела ощущалась как взрыв удовольствия.

― МАССИМО ― МАССИМО ― МАССИМО! ― кричала я, закатив глаза.

А потом я уже не могла произнести ни слова, и это был просто беззвучный крик.

Тут же я услышала, как он рычит глубоким, грохочущим голосом:

― О, ЧЕРТ, Я КОНЧАЮ…

И он кончил в меня.

Просто взорвался в моей киске.

Я почувствовала спазмы его члена, давящего на мои стенки.

Я задыхалась, чувствуя, как он заполняет меня ― не только своим членом, но и своей спермой.

Я чувствовала легкое давление, когда сперма выплескивалась глубоко внутри меня.

Моя задница, моя киска, все мое тело неудержимо дрожало…

И тут он, наконец, замедлился…

И остановился.

Мои ноги все еще подергивались, словно в нервах происходила электрическая буря…

А мышцы в животе, о которых я даже не подозревала, все еще вздрагивали.

Моя задница все еще была приподнята вверх, а его член был глубоко во мне.

Он не двигался, склонившись надо мной…

Тяжело дыша, испытывая небольшие толчки оргазма, все еще пульсирующие во мне…

А потом он медленно вышел из меня.

Я рухнула на кровать, ноги все еще дрожали…

А он упал рядом со мной, его лицо оказалось напротив.

Мы лежали так почти 30 секунд, задыхаясь и глядя друг на друга…

А потом я усмехнулась.

― Я все еще ненавижу тебя, ― прошептала я.

― Хорошо, ― прорычал он…

И его сильные руки притянули меня к нему.

Его член, все еще твердый, огромный и мокрый, прижался к моему животу…

А его рот нашел мой…

И он поцеловал меня.

После великолепного десерта из безостановочных оргазмов, пронзавших все тело…

Поцелуй был как самая сладкая вишенка на верхушке.

Его губы были теплыми и мягкими…

Его борода щекотала мою кожу…

И я открыла рот, чтобы впустить его язык.

Мы целовались долго…

Мягко, медленно и романтично…

А потом он прижал меня к своей груди…

И я уснула…

Удовлетворенная, как никогда раньше.

Глава 48

Массимо

Глаза Лучии были закрыты, она дышала тихо и спокойно. Ее голова покоилась на сгибе моего плеча. На ней все еще была футболка, мы даже не снимали ее. Но я чувствовал тепло ее голого живота и ног на своей коже.

Она выглядела как ангел.

Я смотрел на нее и думал о том, что я только что сделал.

С одной стороны, это был очень плохой поступок. А еще хуже ― глупый.

Я только что занимался сексом с внучкой одной из самых опасных мафиози Cosa Nostra во всей Италии.

Несмотря на все, что я сделал для la Vedova, я был уверен, что она не отнесется с пониманием к тому, что я трахнул ее внучку. В обычной ситуации я был бы покойником.

Но с другой стороны…

Это был самый горячий секс в моей жизни.

Все, что было раньше, даже близко не стояло.

В самом начале, когда я был в ярости на нее, когда я просто хотел доминировать над ней и наказать ее…

Слышать, как она кричит «ненавижу тебя» прямо перед тем, как я вытрахал ей все мозги…

Это было потрясающе. Я никогда не испытывал такого прилива адреналина ни с одной другой женщиной.

Это также избавило меня от зуда, который я испытывал последние 24 часа ― наконец-то поставить эту маленькую паршивку на место.

Но после этого…

Все остальное было уже не из-за злости, а ради наслаждения ее очевидным удовольствием.

Мне нравилось слышать, как она кончает.

Мне нравилось заставлять ее кончать.

Ее крики…

То, как она произносила мое имя…

Даже мысли о ее криках заставляли мой член снова увеличиваться.

Я наслаждался каждой секундой, проведенной внутри нее…

И с каждой секундой мне все больше хотелось трахнуть ее снова.

Теперь, когда все закончилось, я почувствовал к ней непреодолимую нежность…

Глубокую потребность защитить ее. Что-то первобытное и яростное.

Это было глубже, чем желание трахнуть ее или какие-то обязательства, которые я испытывал перед ее бабушкой.

Как будто она теперь была моей…

И я готов был на все, лишь бы она была в безопасности…

Чтобы она и дальше выглядела как ангел, когда спит.

Так что… да, это был плохой поступок ― трахнуть ее…

Но я был счастлив так, как не был счастлив уже очень давно.

Я проверил маленький столик у кровати и убедился, что мой Глок в пределах досягаемости.

Затем я продолжил наблюдать за ее умиротворенным, прекрасным лицом, пока она спала…

Пока, наконец, не уснул и я, прижимая ее к себе.

Глава 49

Лучия

Я с трудом открыла глаза, когда в ванной комнате включился душ.

Первое ощущение: мягкий свет, проникающий через окно, отбрасывает тени на стену передо мной.

Второе ощущение: вокруг меня восхитительное тепло, простыни и одеяла укрывают меня, словно уютный кокон.

Третье ощущение: очень болезненная киска.

Мои глаза широко раскрылись, когда я вспомнила все, что было прошлой ночью.

Все, что он делал с моей задницей.

Все остальное, что он делал…

И как сильно я кончала, снова и снова.

Я непроизвольно хихикнула, и моя рука метнулась ко рту, чтобы подавить смешок.

Черт побери, это был самый лучший секс.

Все эти женщины, стонущие и извивающиеся в фильмах и сериалах Netflix?

Теперь я понимала.

Это то, что я искала последние три года, и всегда разочаровывалась.

Вчера вечером я наконец-то нашла.

Вау, я действительно нашла.

Я села в постели и поняла, что футболка все еще на мне.

Я также поняла, что у меня не только все болит, но и совершенно нет сил.

Мои ноги гудели так, будто накануне я пробежала марафон. Не то чтобы я имела представление о том, что такое марафон, ― я просто предполагала, что на следующее утро ощущения должны быть такими.

В животе было ощущение, что я сделала пару сотен упражнений на пресс.

Но это была приятная боль…

Потому что я помнила, что стало причиной.

Тонны и тонны оргазмов…

Подаренных мне самым сексуальным парнем, с которым я когда-либо была.

Я прикусила палец и уставилась в пространство, снова переживая это…

Как он гладит мою точку G…

Его язык в моей заднице, пока я глажу свой клитор…

Я кончаю…

И его член…

О, Боже, его член.

И тут я поняла, что даже не рассмотрела его как следует.

Нечестно!

Зато я точно почувствовала его.

Каждый его невероятный дюйм…

Такой длинный… Такой толстый… Такой огромный…

Ммммммммммм…

Господи, я уже намокла, и я не была уверена, что моя бедная маленькая киска выдержит еще один такой же раунд, как прошлой ночью.

Массимо…

Я беззвучно произнесла его имя, смакуя его на своих губах…

Вспомнила, как я кричала его прошлой ночью, когда кончала…

А потом я вспомнила, как целовала его после этого.

Его губы были такими нежными… такими чувственными…

Лучший секс в моей жизни, и лучший поцелуй тоже.

Как ни странно, поцелуи были после траха.

Вспоминая, я становилась мокрой.

Черт, мне нужно перестать думать об этом…

В ванной выключилась вода.

Я натянула одеяло на голые колени и почувствовала себя глупо из-за своей застенчивости.

Он же не вытрахал все мозги из моей головы или что-то в этом роде. Сарказм.

Я с нетерпением ждала, когда он войдет…

Полностью голый…

И я смогу наконец-то взглянуть на его огромный член…

И посмотреть, как он качается туда-сюда, расслабленный и огромный…

Но я не получила своего пип-шоу.

Он не вернулся в спальню.

Вместо этого я услышала скрип половиц на кухне.

Черт…

Придется самой идти подглядывать.

Я стянула с себя одеяло и перекинула ноги через край кровати.

И подумала: «Вот черт!»

Моя киска была горячей и набухшей…

А ноги чертовски дрожали.

Я заставила себя подняться на ноги и нетвердой походкой направилась к двери спальни.

Я подумала об оленятах в документальных фильмах о природе и о том, как им трудно стоять сразу после рождения.

Я им искренне сочувствовала.

Пока я шла, я почувствовала, как что-то мокрое стекает по моей ноге.

О, БОЖЕ МОЙ!

Я забыла ― он кончил в меня.

Без презерватива.

Тоже впервые.

Когда спишь с чередой рандомных парней, снятых в клубе, лучше использовать резинку.

Прошлой ночью я даже не подумала об этом.

Я никогда не ощущала, как сперма парня стекает по моей ноге…

И если бы это было с кем-то другим из моего каталога одноразовых связей, я бы, наверное, сочла это отвратительным.

Но сейчас я заново переживала ощущения от того, как огромный член Массимо взрывается внутри меня.

Как он кричал: «О, ЧЕРТ! Я КОНЧАЮ!»

Ощущение его горячей и густой спермы, хлынувшей в меня.

То, как я снова испытала оргазм, когда он это сделал…

Черт, я завелась еще больше.

Но я шла на кухню не для того, чтобы продемонстрировать, как из меня вытекает его сперма…

Поэтому я стиснула зубы и направилась в ванную.

Сходив в туалет, я почистила зубы. Новая зубная щетка, еще в коробке, лежала на столе рядом с тюбиком зубной пасты.

Наверное, Массимо купил их вчера в продуктовом магазине.

Это было очень мило с его стороны…

Почистив зубы, я с трепетом полезла в душ… и вздрогнула, когда включила воду.

Грубая ошибка, грубая ошибка!

ЧЕРТ!

Я вскрикнула и скорчила гримасу крайнего страдания, когда ледяная вода брызнула мне на грудь.

НЕТ, ЭТО УЖАСНО, НЕ-А, НЕТ…

А потом холодная вода, стекая по телу, попала на мою киску.

…ахххххх…

Болезненность и ощущение неприятного жара уменьшились в несколько раз.

Я отступила назад и просто позволила воде стекать на мою киску и бедра.

Я все еще чувствовала себя несчастной из-за холода, но, по крайней мере, нет худа без добра.

В конце концов я взяла кусок мыла ― все еще покрытый пузырьками после того, как им воспользовался Массимо, ― и тщательно, но аккуратно вымыла нижнюю часть тела.

Убедившись, что все чисто, я намылила свои подмышки и задницу, а затем все смыла.

Это было все, что я могла вымыть в ледяной воде, поэтому я выключила воду и отодвинула занавеску.

И обнаружила на вешалке сухое, пушистое полотенце, сложенное и ждущее меня.

О-о-о…

Я даже не задумалась о том, чем я вытрусь после душа, а он позаботился об этом. Даже не зная, собираюсь я принимать душ или нет.

Я прижала полотенце к лицу, чтобы скрыть улыбку.

Ни один другой парень не был так заботлив…

И ни один другой парень не заставлял меня чувствовать себя так, как он прошлой ночью.

Мне придется оставить его на какое-то время.

Глава 50

Лучия

Вместо того чтобы одеться, я просто натянула футболку, в которой была до этого. Она была достаточно большой, чтобы прикрыть бедра и другие важные части тела.

К тому же мне совсем не хотелось надевать нижнее белье, и уж тем более обтягивающие штаны для йоги.

Там, внизу, все еще было очень больно. Чем дольше я смогу дать своим женским частям расслабиться, не надевая на них ничего, тем лучше.

Я попробовала расчесать волосы, но они были в полном беспорядке, так что я просто оставила их как есть.

«JBF hair¹⁵» ― разве не так называют это американские девушки?

Ну, меня определенно оттрахали как следует, это точно.

Единственная уступка, на которую я пошла, ― это надела носки, чтобы согреть ноги, и вышла на кухню.

В камине горел слабый огонь, в воздухе витал запах дыма.

Массимо стоял у стойки и пил кофе, повернувшись ко мне спиной.

У меня в груди потеплело, когда я увидела его.

Он был босиком. Одет в джинсы и одну из его обтягивающих белых футболок...

Его широкие, мускулистые плечи вызывали слюноотделение, спускаясь ниже к довольно узкой талии выразительной V.

А его задница под джинсами была все такой же идеальной, упругой и выпуклой.

Его задница!

Я с возмущением поняла, что вчера вечером мне и ее не удалось увидеть.

Не увидела задницу, не увидела член...

Надо будет исправить эту ситуацию, обязательно.

― Доброе утро, ― сказала я, проходя мимо него.

Его глаза расширились.

Я решила подразнить его и задрала футболку, чтобы он увидел мою голую задницу.

Он тут же выплюнул кофе обратно в чашку и закашлялся.

― Тебе понравилось? ― спросила я с ухмылкой, садясь на барный стул напротив него.

― Понравилось, ― ответил он, еще немного покашляв.

― Что на завтрак?

Он подвинул ко мне через стойку банан и яблоко.

― И растворимый кофе, если хочешь.

Я прищурилась.

― Какой он на вкус?

― Как растворимый кофе.

― Эээ... проехали, ― сказала я, откусывая яблоко. Мммм... ― А вот от воды я не откажусь.

Он наполнил стакан из крана и пододвинул ко мне.

Я сделала глоток. Ледяная, но очень вкусная.

― Ммм... Во мне гораздо лучше, чем на мне. ― Услышав свои слова, я поняла двусмысленность сказанного. Я бросила похотливый взгляд на его джинсы и ухмыльнулась. ― Как и некоторые другие вещи, которые приходят в голову.

Он покраснел, так мило!

И затем сказал то, чего я не ожидала, очень серьезным голосом.

― Я не должен был кончать в тебя прошлой ночью, не убедившись, что ты не против.

Теперь настала моя очередь поперхнуться.

Я захлебнулась, закашлялась, а потом рассмеялась.

― Что ж, это чертовски удачный способ начать беседу за завтраком.

― Ты в порядке?

― Да, ты просто... решил все прояснить, не так ли?

― Ты сама заговорила об этом.

― Я хоть попыталась завуалировать, ― засмеялась я. ― А ты просто вывалил все как есть.

Он усмехнулся.

― Мы говорим о том, что было сейчас, или о прошлой ночи?

Я хихикнула.

Господи, неужели я только что хихикнула?!

И ответила:

― Вообще-то, и о том, и о другом. Хотя я определенно наслаждалась тем, что ты делал прошлой ночью, но я... ничем не подавилась, ― сказала я, бросив на него еще один игривый взгляд.

― Боюсь, ты бы подавилась.

Я решила немного развлечься.

Я очистила банан и сказала чувственным тоном:

― Да, у меня сложилось такое впечатление... хотя не было возможности увидеть самой.

А потом я взяла банан в рот...

И медленно ввела его внутрь...

А затем вынула его обратно, прижав кончик к нижней губе.

Он смотрел на мой рот, как загипнотизированный...

И ему пришлось потянуться вниз, чтобы поправить свой член в джинсах.

БЛЯДЬ, ДА.

От одной мысли о том, что он прячет его в своих штанах, я сильно намокла.

― А если серьезно, ― сказал он озабоченным голосом, ― ты... нам нужно поехать в город и найти аптеку?

Его слова свели все возбуждение к нулю.

― Нет, я в порядке, ― вздохнула я, потянулась и взяла свою сумку Birkin, которая лежала на стойке. Порывшись внутри, я достала свой круглый дозатор для таблеток. ― Я принимаю противозачаточные. Наверное, хорошо, что ты мне напомнил.

Хотя это был хороший запасной вариант на случай, если презерватив порвется, я принимала таблетки, потому что в противном случае у меня были очень нерегулярные месячные.

Я вытащила очередную таблетку из дозатора и проглотила ее, запив глотком воды.

Массимо выглядел так, словно испытал облегчение.

Что еще больше остудило меня, хотя я и не знала почему.

Наверное, мне показалось, что из комнаты ушло все сексуальное напряжение…

И тут он сказал нечто такое, от чего оно снова вспыхнуло.

― Мне очень понравилось кончать в тебя без презерватива, ― сказал он, его голос был глубоким, сексуальным.

― О, Боже, парень! ― воскликнула я, упершись ладонями в столешницу, словно для того, чтобы не упасть.

― Что?! ― спросил он, нахмурившись.

― Я просто ― фух, ― сказала я, обмахиваясь рукой. ― Хорошо, что я приняла таблетку именно сейчас, потому что, по-моему, ты только что вызвал у меня спонтанную овуляцию.

Он ухмыльнулся и двинулся ко мне вокруг стойки.

Когда он подошел ко мне вплотную, мое сердце пропустило удар.

Он был так высок, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

Он возвышался надо мной…

Одной рукой он обнял меня…

А другой ― он убрал прядь волос с моего лба.

Теперь я как завороженная смотрела на него.

― Тебе понравилось? ― прорычал он.

У меня отвисла челюсть.

Все, что я могла сделать, это кивнуть и пробормотать:

― Угу….

― Тебе понравилось, когда я кончил в тебя?

О, Боже, да…

Мой голос повысился примерно на октаву, когда я пискнула:

― Угу….

Его рука, обхватившая мою талию, забралась под футболку, и я почувствовала, как его теплая ладонь скользит по моей спине.

Дрожь чистого удовольствия пробежала по моему позвоночнику.

― Знаешь… ― пророкотал он своим чертовски сексуальным голосом, ― я никогда не видел тебя полностью обнаженной.

― А я… никогда не видела кое-что другое, ― прошептала я.

И я почувствовала себя достаточно смелой, чтобы потянуться к передней части его джинсов.

Так как я сидела, а он стоял, они оказались почти прямо перед моим лицом.

Моя рука сразу же нашла то, что я искала.

Большая, длинная выпуклость, напрягшаяся под джинсами.

С моих губ сорвался тихий стон.

― Хочешь вернуться в спальню и посмотреть на него? ― спросил он с сексуальной улыбкой.

― Угу… ― Я кивнула, приоткрыв рот, не в силах вымолвить ни слова.

Он осторожно поднял меня со стула, и я вздрогнула.

― Что? ― спросил он, нахмурившись.

― Я… мы просто не будем торопиться, ― сказала я. ― У меня там все болит.

Его голос стал очень озабоченным.

― О… ну, мы не должны ничего делать…

― О, да, мы должны, ― сказала я, приложив палец к его губам, чтобы он замолчал. ― Я сказала, что мы не будем спешить, это не значит, что мы ничего не будем делать.

Он усмехнулся.

А затем слегка наклонился и подхватил меня на руки.

Я восторженно вскрикнула и обхватила его за шею.

И он поцеловал меня, пока нес обратно в спальню, как жених свою невесту.

…Не то чтобы я была невестой, а он ― женихом.

Хотя я с нетерпением ждала следующих нескольких часов, как и любая девушка в брачную ночь, это уж точно.

Глава 51

Лучия

В спальне он поставил меня на ноги, и мы продолжали целоваться еще несколько минут.

Его огромные руки забрались под мою футболку…

Задрали край…

Схватили меня за задницу и начали мять мои ягодицы.

А мои руки спустились вниз и стали гладить его член под джинсами.

Он зарычал и потянул футболку вверх. Я подняла руки над головой и позволила ему снять ее.

Затем он уставился на мою грудь… и его большой палец нежно провел по моему правому соску, отчего он стал еще тверже.

Я застонала и потянула его за футболку.

Я задрала ее достаточно, чтобы увидеть его твердый пресс, и еще больше намокла.

Он взял инициативу в свои руки и стянул футболку через голову. Я воспользовалась возможностью провести пальцами по волосам на его груди… ощутить его огромные грудные мышцы… прикоснуться к мягким точкам его сосков, которые были маленькими, но почти такими же твердыми, как мои.

Затем, когда он вернулся к ласкам моей груди, я стала торопливо возиться с его джинсами.

В конце концов, мне удалось расстегнуть пуговицу и молнию, но его член был настолько велик, что пришлось немного повозиться, чтобы освободить его.

Все это время он нежно поглаживал мою грудь. Это было так приятно.

Но мне нужно было увидеть его член.

Мне нужно было прикоснуться к нему, взять его в руки, почувствовать его.

Наконец, я потянула его джинсы вниз.

И он выскочил наружу, покачиваясь в вертикальном положении.

Я задохнулась.

Черт возьми.

Не удивительно, что мне было больно…

Его член был огромен.

Длиной с мое предплечье и толщиной с бейсбольную биту.

Честно говоря, я была в шоке от того, как он смог засунуть его в меня…

Хотя прошлой ночью я испытала самый лучший в своей жизни струйный оргазм еще до того, как он ввел его в меня. Если я собираюсь принять что-то настолько большое, то сейчас самое время это сделать.

Но кроме размера, мне чертовски нравился его вид.

Большой и розовый…

С венами…

С огромной, набухшей головкой…

Я просто смотрела на него, как будто не могла поверить.

Потом я протянула руку и потрогала его.

Его кожа была такой мягкой…

Но то, что было под ней, было таким твердым.

Его член слегка дернулся от моего прикосновения ― короткое сокращение, которое на долю секунды сделало его еще больше.

Он застонал от удовольствия…

А я медленно провела пальцами по его длине.

Господи…

Я дотронулась до его яиц, которые были огромными и тяжелыми. Все в нем было больше, чем у любого другого парня, с которым я была раньше.

Я нежно покатала их в ладони, играя с ними…

А потом я наклонилась и поцеловала головку его члена.

Обжигающий жар на моих губах…

Мягкая кожа…

И чистый запах мыла, которое он использовал в душе.

Он застонал, почувствовав мои губы…

И его член снова дернулся от короткого спазма…

А из щели на его головке выступила капелька спермы.

Я взяла головку в рот и попробовала его вкус…

Соленый и чистый.

Я открыла рот, чтобы взять как можно больше.

Но я даже не смогла обхватить губами его головку.

Но мне так хотелось, чтобы мой рот был на его члене…

Поэтому я сдвинулась с места и толкнула его на кровать.

Я действительно толкнула его на кровать?

Нет.

Это было бы все равно, что пытаться повалить бетонную стену.

Но он понял, чего я хочу, и, ухмыльнувшись, сам опустился на матрас.

Вся кровать заскрипела под его весом.

Я попыталась стянуть с него джинсы. Он засмеялся и помог мне, приподняв бедра и сдвинув штаны ниже, пока я стягивала их с его ног.

Потом он лежал на кровати совершенно голый… а я, затаив дыхание, смотрела на него с благоговением.

Как будто передо мной лежал бородатый греческий бог…

С божественным членом.

Я забралась на кровать рядом с ним…

Наклонилась к его коленям, взяла его член в обе руки…

И провела языком по его стволу, вперед-назад, смачивая его…

Пока он не стал настолько мокрым, что я смогла накрыть его губами и скользить ртом вверх-вниз по его длине.

Представьте себе початок кукурузы… но вместо того, чтобы обгладывать его, я облизывала его языком и губами.

«Игра на губной гармошке», наверное, так это можно назвать.

Правой рукой я ласкала его яйца…

А левой рукой я придерживала его, чтобы давление моих губ на его кожу было еще сильнее.

Он застонал от удовольствия.

Я долго облизывала венец головки, быстро двигая головой вперед-назад, влажно скользя по нему губами.

И каждый раз, когда его член пульсировал, я смачивала левую ладонь его спермой и обводила головку.

Он задыхался и ругался ― видимо, это было чертовски чувствительно.

А спермы у него было очень много.

Когда моя левая рука стала мокрой, я потерла ладони друг о друга, чтобы они обе стали скользкими…

Затем я уселась ему на грудь, выставив перед его лицом свою задницу.

Это был настоящий подвиг, скажу я вам. У него была широкая грудь, и я чувствовала себя так, будто села на шпагат.

Но я тут же начала водить скользкими руками по его члену…

И это было чертовски горячо.

Я попыталась снова взять в рот головку, но мне было больно держать челюсть открытой, и я довольствовалась тем, что облизывала ее.

Он, казалось, не возражал.

Более того, он нашел, чем себя занять…

И это было так хорошо, что практически лишило меня сил ласкать его дальше.

Глава 52

Массимо

Святое дерьмо…

Лучия была невероятна.

Дело было не столько в ее технике, хотя то, что она делала, было приятно.

Это была ее полная и абсолютная похоть.

Просто безудержное желание.

Для этого не существовало другого термина, кроме как ― поклонение члену…

И она была великолепна в этом.

Я застонал, когда она провела руками по моему твердому стволу.

И жадно пососала мою головку.

Чуть раньше она перекинула ногу через мою грудь…

И после того, как я некоторое время наслаждался тем, что она делала…

Я открыл глаза.

Ее задница, как всегда, была чертовски потрясающей…

Но ее киска была совсем рядом, всего в паре дюймов от моего лица.

Было видно, как она возбуждена, потому что с ее губ буквально капало.

Из ее киски спускались нити прозрачной жидкости, пока гравитация не победила, и они медленно не опустились к моей груди.

Ее запах был сладким и слегка мускусным… как сок канталупы с небольшим намеком на дым…

Я поднял голову и легонько провел языком по ее губам.

Мммм…

Ее вкус был также восхитителен, как и запах.

Я просунул язык между ее губами, ощущая кончиком языка жар глубоко внутри нее.

― О! ― вскрикнула она, и я почувствовал, как ее руки замерли на моем члене.

Меня не беспокоило, будет ли она продолжать что-то делать со мной ― рано или поздно я возьму свое.

Но сейчас мне хотелось слышать ее стоны и почувствовать, как она дрожит.

Я потянулся за спину и подложил подушку под шею, чтобы не напрягаться, удерживая голову в вертикальном положении…

А потом я принялся за дело.

Я нашел ее клитор, маленький и набухший, и стал ласкать его языком.

Одновременно я потянулся к ее ногам, схватил ее за ягодицы и стал сжимать их в руках.

Время от времени я ласкал одну из ее грудей, поглаживал твердый сосок…

Но я всегда возвращался к ее великолепной заднице и снова сжимал ее.

Руки Лучии перестали двигаться ― но я чувствовал, как ее длинные локоны задевают мой член, как будто она была настолько обессилена, что ей пришлось опустить голову.

Самое приятное, что я услышал ее стон.

― Охххххх… ох, черт…

Время от времени я снова погружал в нее язык, но в основном я сосредоточился на ее маленьком сладком клиторе.

Она начала покачивать бедрами, терзая свою киску о мой язык и рот.

Я воспринял это как знак того, что она хочет большего напора, и подчинился.

― О, черт… о, черт … о, черт … ― шептала она, задыхаясь.

К этому времени она уже совсем перестала делать что-либо с моим членом.

Мне было все равно.

Я хотел только услышать, как она кончает.

Я продолжал двигаться в том же темпе ― язык давил все сильнее.

И она начала издавать высокие звуки, раскачивая свою киску вперед-назад.

― Ух ― ух ― ух ― А…

А затем она вскрикнула, и просто вдавила свою киску в мой язык.

― О чеееерт! ― закричала она, обхватив мои ноги руками и впиваясь ногтями в мою кожу.

Она перестала двигать бедрами, прижимаясь к моему лицу, и ее тело неподвижно лежало на моем. Я чувствовал, как тяжело поднимается и опускается ее грудь.

Я продолжал медленно целовать ее.

И вдруг она резко поднялась с моего тела, перекинула ногу, затем повернулась и села так, что оказалась лицом ко мне.

Ее щеки раскраснелись, а выражение лица…

Madonn.

Это было самое сексуальное, что я когда-либо видел.

Ее нижняя губа немного опухла, рот приоткрыт…

Ее глаза были слегка прикрыты, как будто она хотела спать…

А брови были сведены, как будто ей было немного больно… или она хотела чего-то так сильно, что это причиняло ей боль.

― Мне нужен твой член внутри меня, ― прошептала она, ее голос звучал настоятельно.

― Ты сказала, что тебе больно, ― напомнил я ей.

― Мне плевать, ― сказала она, ее голос был низким и полным желания. ― Мне нужно, чтобы он был внутри меня.

Черт возьми.

Я стал еще тверже, чем был за секунду до этого.

― Хорошо… ― начал я.

― Я сделаю это, ― прошептала она.

Она уперлась правой рукой в мою грудь.

Ее левая рука потянулась вниз между ног.

Взяла мой член…

И направила к себе.

― Ты можешь меня подержать? ― прошептала она.

Я обхватил ее за талию, чтобы ей не приходилось напрягаться.

Она скользнула мокрыми складками по моей головке.

Я чувствовал ее влажность и жар.

Мы смотрели друг другу в глаза…

Ее глаза по-прежнему были прикрыты… ее лицо было нахмурено от неудовлетворенного желания…

И тут она медленно опустилась на мой член.

Ее рот стал больше.

И ее хмурый взгляд усилился, когда она застонала.

― Охххххххх…

Я чувствовал ее влажный жар вокруг своей головки.

Она была еще туже, чем прошлой ночью. Я боялся, что она немного отекла.

На секунду мне показалось, что она не сможет этого сделать.

И тут она ввела меня так глубоко, что моя головка оказалась полностью внутри нее.

― ОХХХХХ, ― простонала она высоким голосом, и ее глаза закатились.

― Черт, Лучия, ― прохрипел я. ― Черт, как же в тебе хорошо…

Она убрала левую руку от моего члена и прижала ее к моей груди вместе с правой.

Затем она начала раскачиваться вперед-назад… понемногу… каждый раз принимая мой член немного глубже.

Я уже был мокрым от ее облизываний, так что это помогало.

Постепенно я проникал все дальше.

Хотя это было пыткой ― я хотел погрузиться в нее до конца, чтобы ее тугая киска полностью обхватила меня ― это была самая сладкая пытка, которую только можно себе представить ― ждать, пока ее горячая, влажная киска пустит меня еще немного глубже.

― Детка, мы не должны этого делать…, ― пытался я сказать ей.

― О да, мы должны, ― пробормотала она, и я усмехнулся, услышав настойчивость в ее голосе.

― Тебе не больно?

― Немного… но это так приятно, ― простонала она.

― Иди ко мне, ― прорычал я, обхватил ее рукой за шею и притянул ее рот к своему.

Я крепко поцеловал ее. Ее губы были горячими и припухшими от желания, наши языки лихорадочно сплелись друг с другом, а она продолжала раскачивать бедрами вперед-назад, вбирая меня в себя понемногу.

Она прервала наш поцелуй, опустила руку между ног и стала лихорадочно теребить свой клитор.

― О, черт ― о, черт ― о, черт ― о, черт ― о, черт ― о…

Я протянул руку, схватил ее за задницу и сильно сжал, когда верхняя часть ее тела выгнулась дугой и она кончила.

― О, ЧЕРТ ― МАССИМО ― О, ЧЕРТ, ЭТО ТАК ХОРОШО...

Она вскрикнула и рухнула мне на грудь, ее груди вздымались, она тяжело дышала.

Я нежно провел пальцами по ее спине… лаская ее… давая ей перевести дыхание…

А потом я начал медленно входить в нее бедрами снизу.

Совсем чуть-чуть, не больше того, что делала она…

Входил и выходил… входил и выходил…

Но в этот раз она была более влажной, потому что кончила, и мне было легче продвигаться в нее глубже.

Лучия снова начала стонать.

Она провела ногтями по моим плечам…

И укусила меня ― что меня удивило, но это было не настолько сильно, чтобы причинить боль.

А потом она начала качать бедрами вместе со мной, насаживая себя на мой член.

Я потянулся вниз и схватил ее за задницу, чтобы почувствовать, как она двигается под моими руками.

― О, блядь… о, блядь… я снова кончаю, ― простонала она. ― О, БЛЯДЬ, он такой большой ― ОХХХХХХХХХ...

И она, не отрывая головы от моей груди, царапала ногтями мою кожу, пока снова кончала.

Ее крики страсти были самыми прекрасными из всех, что я когда-либо слышал.

И самыми горячими.

Каждый ее стон вызывал во мне желание войти в нее еще глубже.

Чтобы мой член наконец-то полностью погрузился в ее сладкую маленькую киску.

Мы продолжали в том же духе: она медленно принимала меня в себя, мы оба раскачивали бедрами, чтобы я вошел глубже, а она кончала каждые пару минут.

К тому времени, когда я вошел до упора, и головка моего члена уже не могла двигаться дальше, все ее тело было покрыто тонким слоем пота.

Наконец она подняла взгляд от моей груди, и выглядела так, будто была пьяна. Черты ее лица расслабились, глаза с трудом фокусировались, а рот был приоткрыт.

― О, черт, детка… о, черт… ― шептала она. ― Ты так глубоко…

Я усмехнулся и нежно поцеловал ее.

― Мы можем остановиться, если ты хочешь.

― Нет, я хочу, чтобы ты кончил… Я хочу, чтобы ты кончил в меня…

― Ты уже не можешь двигаться, да?

Она засмеялась ― мой второй любимый звук в мире.

― …нет… Думаю, тебе придется быть сверху…

― Хорошо.

Я обнял ее, затем мягко перевернулся так, что оказался сверху ― и все это время мой член оставался внутри нее.

Когда я это сделал, ее глаза широко раскрылись, и она ахнула.

― Ты в порядке?

Она кивнула.

― Это было просто… интенсивно… и ты немного тяжелый…

Я опирался на предплечья, снимая с нее столько веса, сколько мог.

― Так… о, так лучше… ― вздохнула она. Затем она подняла голову и поцеловала меня.

Опустившись обратно на кровать, она усмехнулась.

― Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь… только не спеши, хорошо?

Я кивнул.

― Очень медленно.

И я начал покачивать бедрами вперед-назад, двигаясь внутри нее.

Ее рот приоткрылся, она обхватила меня руками и сжала мою задницу.

― Боже мой, твоя задница… о, черт, она еще лучше, чем я себе представляла…

Я засмеялся.

― Ты фантазировала о моей заднице?

Она тоже засмеялась ― потом смущенно прикусила губу и кивнула.

― Да…

― И давно?

Она застенчиво подняла на меня глаза.

― С тех пор, как я ее увидела…

― Блядь…

― Тебе ведь тоже нравится моя задница? ― прошептала она с ухмылкой.

Я кивнул. Я не мог говорить в этот момент ― ее киска была слишком хороша ― слишком мокрая и слишком тугая, чтобы я мог сформулировать связные мысли.

― Тебе понравилось трахать мою задницу своим языком? ― прошептала она, на ее лице смешались смущение и похоть.

Я хмыкнул.

― Да, очень. А тебе?

Она быстро кивнула.

― Я думаю… я думаю, ты доставил мне анальный оргазм…

― О, черт, ― простонал я. Я просто слышал, как она произносила эти слова, когда я входил и выходил из нее…

Ее глаза закатились, когда я произнес это, и она вцепилась в мою задницу и провела ногтями по моей спине.

― О, Массимо… о, черт, детка, ты так хорош…

― Ты лучше… ты ― богиня… ― прорычал я, целуя ее шею.

― Нет, нет, я хочу видеть тебя, ― прошептала она, положив руки мне на лицо и заставив меня отодвинуться от нее примерно на шесть дюймов. Ее глаза были открыты, но ей пришлось приложить немало усилий, чтобы так и оставалось. ― Я хочу видеть, как ты кончаешь… Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончаешь…

― Если ты будешь так говорить, то это произойдет в любую секунду, ― предупредил я ее.

Она кивнула и прикусила губу.

― Давай. Пожалуйста. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня.

Я застонал, и мое лицо исказилось в чем-то среднем между болью и экстазом.

― Лучия, остановись, ты заставишь меня кончить…

― Пожалуйста, детка, пожалуйста, сделай это, ― стонала она. ― Я хочу почувствовать, как этот огромный член взрывается внутри меня и наполняет меня спермой…

― Лучия! ― закричал я, не в силах сдержать себя ― я вошел в нее быстрее, всего один раз, но глубоко…

И она вскрикнула, широко раскрыв глаза.

Я боялся, что сделал ей больно, но когда она прижалась к моему лицу, я понял, что она снова кончает…

И тогда я присоединился к ней.

― ЛУЧИЯ! ― прорычал я, глядя ей в глаза.

― МАССИМО! ― закричала она, глядя в мои.

И она пыталась не закрывать глаза, когда судороги сотрясали ее тело, а мой член извергался снова и снова глубоко внутри нее.

― О, ЧЕРТ… О, ЧЕРТ… ― Рычал я…

― О, детка… о, детка… о, детка… ― Стонала она хрипло…

Потом я перестал двигаться…

И она гладила мое лицо своими руками…

И мы целовались, глубоко и долго.

Глава 53

Лучия

После этого мы обнимались, чего я никогда не делала с другими парнями.

Но с Массимо это было так естественно…

И я жаждала этого. Просто быть рядом с ним. Впитывать его запах… его тепло…

Он лежал на спине, я прижималась к его боку, положив голову ему на плечо, которое быстро становилось моим любимым местом в мире.

Я играла с его членом. Он был мягким, но все равно огромным, толстым и тяжелым. Даже совсем вялый, он был больше, чем у всех остальных парней, с которыми я встречалась, когда они были твердыми.

Я взвесила его в ладони, ощущая его размер и жар.

― Тебе нравится с ним играть? ― спросил он, забавляясь.

― Я обожаю с ним играть. Это моя любимая игрушка.

― Мммм… хорошо… ― сонно произнес он.

Я крепко взяла его за член.

― МОЙ.

Он только ухмыльнулся.

Я замолчала на мгновение.

Не знаю, почему я чувствовала себя такой уязвимой, но это было так. Может быть, дело было в том, что я лежала рядом с греческим богом с огромным членом, который был лучшим из всех, кто когда-либо был со мной. И самым красивым… и самым сильным…

― …Массимо? ― нерешительно спросила я.

― М-м-м?

― …Тебе нравится мое тело?

Он удивленно посмотрел на меня, внезапно проснувшись.

― Конечно, ты самая красивая женщина, с которой я когда-либо был.

Все мое тело покраснело от удовольствия. Я знала, что нравлюсь мужчинам. Но услышать от самого сексуального парня, что я самая красивая женщина, с которой он когда-либо был…

― Правда?

― Безусловно.

Я опустила взгляд, не в силах смотреть ему в глаза, когда произнесла следующее.

― …мой подбородок в порядке?

― …что? ― В его голосе прозвучала искренняя растерянность.

― Мой подбородок, ― сказала я, выпячивая его. ― Он в порядке?

― С ним все в порядке, а почему ты спрашиваешь?

― На нем есть эта маленькая впадинка.

― И что?

― Ну, на TikTok есть комик, который называет это подбородком-задницей.

Массимо засмеялся.

― Подбородком-задницей?

― Это не смешно! ― сказала я, легонько шлепнув его по руке.

― Это немного смешно, ― сказал он с ухмылкой.

― Нет, не смешно, ― сказала я раздраженно.

― У всех мужчин так.

― Да, но женщинам это не идет.

― А мне кажется, что это смотрится очаровательно.

Я не хотела выглядеть очаровательно. От этого я становилась похожей на щенка. Но, с другой стороны, он уже сказал, что я самая красивая женщина, с которой он когда-либо был.

Я должна была просто записать «очаровательный» подбородок как победу…

Но я не могла оставить это просто так.

― Парень из TikTok сказал, что встречался с девушкой с таким подбородком, и все над ней смеялись.

― Что они говорили?

― Они называли ее ― «Техасская резня бензопилой».

Сначала он не понял ― проблемы с переводом с английского на итальянский, ― и мне пришлось объяснить, что название фильма на английском ― «The Texas Chainsaw Massacre¹⁶».

Когда до него дошло, Массимо разразился хохотом.

― Это не смешно! ― сказала я, но на этот раз я улыбалась.

― Так вот как он ее называл? Техасская резня бензопилой?

― Ну, нет, так ее называли его друзья. Он называл ее своей маленькой Chinderella¹⁷.

Массимо чуть не лопнул от смеха.

― Это не смешно! ― запротестовала я, но теперь я сама смеялась.

― Так что, мне называть тебя своей маленькой Chinderella? ― спросил он, вытирая слезы в уголках глаз.

Я крепко схватила его за член.

― Назовешь меня так, и я отрежу тебе его во сне, ― прорычала я.

― Ладно, ладно! ― усмехнулся он, подняв руки в знак капитуляции. ― Я точно никогда не буду называть тебя…

Я бросила на него предупреждающий взгляд и сжала его член.

― ТАК, ― сказал он, подавляя смех.

― …хорошо, ― согласилась я и отпустила его член.

Он сделал паузу.

― …но как насчет «Техасской резни бензопилой»?

Он завыл от смеха и откатился в сторону, чтобы я не смогла снова схватить его за член, поэтому я просто била кулаками по его спине.

― НЕ СМЕШНО! ― кричала я и смеялась одновременно.

Затем он перевернулся слишком быстро, чтобы я успела среагировать, и прижал мое тело и руки к матрасу.

Я боролась с ним, но это было совершенно бессмысленно.

…и это было очень возбуждающе.

Оказавшись в нескольких дюймах от моего лица, он заглянул мне в глаза и сказал:

― Я думаю, что ты абсолютная красавица… и все в тебе ― совершенно.

Я ответила:

― Хмф, ― но внутри меня все пело от счастья… и я уверена, что он знал об этом, потому что я едва могла скрыть улыбку.

― Но у меня маленькая грудь, ― сказала я, желая услышать, что он ответит.

― Она восхитительна такая, какая есть. Не знаю, догадалась ли ты, ― язвительно сказал он, ― но я ― любитель задниц.

― НЕЕЕЕТ, ― сказала я с наигранным удивлением. ― Ты шутишь.

Он снова засмеялся.

― Ну, это правда… и у тебя самая сексуальная задница, которую я когда-либо видел.

Я улыбнулась так широко, что мне стало больно.

― Да?

― О, да.

К этому времени он уже перестал сжимать мои руки, поэтому я обвила их вокруг его шеи и прошептала:

― Ты захотел ее, как только увидел?

― Нет.

Я нахмурилась.

― Нет?!

― Больше всего я хотел убить тебя.

Я разразилась смехом, вспомнив все, что произошло в моем университете.

― Ну да, я тоже хотела тебя убить.

― Я пытался тебя спасти.

― Ага, ― возмущенно сказала я, ― а потом ты закинул меня на плечо и показал мою задницу всему гребаному миру. ― Улыбка дернулась в уголках его рта.

― Ты вела себя как паршивка.

― Эй!

― Вела.

― А ты вел себя как мудак!

Он просто пожал плечами и ухмыльнулся.

― А потом ты меня отшлепал…

― Мне это понравилось, ― признался он с мечтательной улыбкой.

― Ублюдок! ― Я хихикнула, ткнув его в ребра.

― Эй, ― игриво предупредил он, а затем начал щекотать меня.

― НЕЧЕСТНО ― НЕЧЕСТНО! ― Я закричала от смеха, пытаясь пощекотать его в ответ, но это не произвело на него того же эффекта, как на меня. ― СТОП, СТОП!

Он перестал щекотать меня на мгновение, чтобы сказать:

― Перемирие?

― …перемирие.

Он снова лег на спину и притянул меня к себе. Я удовлетворенно улыбнулась, снова положив голову ему на плечо.

― Что тебе понравилось больше всего из того, что мы делали? ― спросила я. ― В постели, я имею в виду?

― Я хочу снова трахнуть твою задницу своим языком.

Я хихикнула, потом остановилась.

Я не могла поверить, сколько я хихикала в последнее время.

― Тебе ведь это понравилось, правда? ― спросила я чувственным голосом. ― Трахать мою задницу своим языком.

― М-м-м. А тебе понравилось?

Я на секунду задумалась, прежде чем ответить.

― Если бы ты спросил меня заранее, думаю ли я, что мне это понравится, я бы ответила: «Ни за что, блядь, даже не пробуй»… но в итоге мне понравилось.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Его карие глаза тлели.

― Ты кончила?

Я прикусила нижнюю губу и кивнула.

― Думаю, да. Что бы это ни было, ощущения потрясающие.

― Черт, ― простонал он и, наклонившись, поцеловал меня.

Когда мы перестали целоваться, я спросила:

― Что еще тебе понравилось?

Я видел, что он колеблется.

― Что? ― потребовала я.

― …Мне понравилась вся эта история с «я тебя ненавижу».

Я усмехнулась.

― Тебе понравилось, да? ― спросила я хриплым голосом.

Он смущенно кивнул.

― Это было чертовски возбуждающе, не так ли? ― прошептала я.

Он снова кивнул.

Я приподнялась на руках, чтобы смотреть на него сверху, и сказала своим самым сексуальным голосом:

― Ну, я… блядь… ненавижу тебя.

Только вот тон у меня был другой: «Я хочу, чтобы ты трахал меня всю ночь напролет».

Откуда-то из его груди раздался рык ― дикий животный звук, который так меня возбуждал.

А потом он вздохнул, и его голова откинулась на подушку.

― Мы должны оставить это на потом. Нам нужно собираться и уходить.

― О-о-о, ― надулась я. ― А нам обязательно уходить?

― Да.

― Пожалуйста, мы можем остаться здесь еще на одну ночь?

Он недоверчиво нахмурился. ―

Почему? Я помню, ты сказала, что это дыра.

― Эээ… скорее, это захудалая помойка.

Он громко рассмеялся.

― Вот это я понимаю.

― Но здесь весело. Готовить на огне ― это как в кино. Ииии… мы могли бы еще потрахаться, ― сказала я игриво, словно пытаясь соблазнить его.

― Мммм, ― пробормотал он, явно увлеченный этой идеей. ― Но мы можем сделать это и в новом месте.

― Да… но мы уже здесь, ― прошептала я, беря его член в руку и нежно поглаживая его. ― И все то время, которое мы потратили бы на прогулку по лесу, мы могли бы потратить на трах.

― Тебе не больно?

― Да, но тебе не обязательно засовывать его в меня. Ты мог бы просто полизать мой клитор… и сделать с моей задницей то, что, как я знаю, ты хочешь… и я могла бы облизать тебя… и ты мог бы кончить мне в рот…

Пока я говорила, его член начал увеличиваться в моей руке.

― О-о-о, кому-то нравится этот план, ― поддразнила я.

― Детка, ― прорычал он, ― если ты продолжишь так говорить, мне придется трахнуть тебя еще раз.

― Я продолжу, ― прошептала я, ― и тебе лучше трахнуть меня еще раз.

Он лег на бок, перевернув меня на спину, и поцеловал меня.

Я взвизгнула от восторга, но звук был заглушен его ртом.

Его правая рука скользнула под мою задницу и сжала ее…

А я снова потянулась к его члену и почувствовала, что он становится все больше и тверже.

Я сжала его в кулак и прервала наш поцелуй, чтобы сказать:

― МОЙ.

Он усмехнулся и произнес своим глубоким, хриплым голосом.

― Твой.

Не знаю, почему это меня так возбудило…

Но мои соски тут же стали твердыми.

― …да? ― прошептала я, улыбнувшись уголком рта.

― Да, ― прорычал он и начал целовать мою шею.

Я чувствовала, как он становится все тверже в моей руке, сердцебиение за сердцебиением.

― О… Массимо… ― прошептала я, закрыв глаза в экстазе.

В итоге мы остались в домике.

Глава 54

Массимо

После еще нескольких часов невероятного секса ― и необходимости быть более изобретательными, чтобы справиться с болью Лучии ― мы оделись, чтобы выглядеть цивилизованно, и пообедали.

Единственная проблема заключалась в том, что у нас не осталось дров, чтобы развести огонь и подогреть еду.

Мы ели прямо из банки, но я сказал ей, что пойду наколоть еще дров на вечер.

― Достаточно, чтобы трахаться перед камином? ― игриво спросила она.

― Тогда мне лучше нарубить побольше дров, ― сказал я, целуя ее.

― Именно так, ― сказала она с ухмылкой, а затем оттолкнула меня. ― Я пойду приму душ.

― Я думал, ты ненавидишь холодную воду.

― Да, ― сказала она низким, хриплым голосом, ― но я должна смыть с себя всю твою сперму.

― Мммм, ― прорычал я, снова целуя ее.

Она засмеялась и снова оттолкнула меня.

― Иди руби дрова.

― …хорошо, ― пробормотал я.

Когда она шла к ванной, то игриво оглянулась через плечо, широко ухмыляясь ― и приподняла край футболки, чтобы я мог увидеть ее аппетитную задницу.

― Эй! ― рявкнул я. ― Тебе лучше меня не заводить!

Она только рассмеялась и ушла в ванную.

Я усмехнулся и надел ботинки.

Затем я взял свой Глок, топоры и холщовую переноску для дров и отправился на улицу.

Несмотря на то, что было уже около часа дня, в воздухе все еще чувствовался холод, но я знал, что рубка дров быстро согреет меня. Фланелевая рубашка не понадобится.

В доме послышался шум душа, а затем крик Лучии:

― Твою мать….

Я рассмеялся.

Бедная девочка…

Хорошо, что я не сказал ей, что на новом месте может быть горячая вода, а то она могла бы меня прикончить.

Я удовлетворенно хмыкнул, нашел подходящий кусок бревна и начал рубить.

Когда я размахивал топором, Глок за поясом джинсов неприятно натирал поясницу. Поэтому я вытащил пистолет из-за пояса и положил его на соседнее бревно.

Затем я снова взмахнул топором.

ТУК.

ТУК.

ТУК.

Дерево раскололось на две части.

Я положил половину на ближайший пень.

ТУК.

ТУК.

ТУК.

Дерево снова раскололось на две части.

Я бросил одну половину на землю, чтобы разрубить оставшийся кусок на восьмые части.

Я отступил в сторону как раз в тот момент, когда по лесу прокатился звук отдаленного выстрела.

И кусок бревна, который я рубил, полетел на землю.

Я уставился на то место, где только что было бревно.

И с ужасом понял, что произошло.

Кто-то стрелял в меня.

Судя по звуку выстрела, наверное, с сотни футов.

Снайпер.

По счастливой случайности я наклонился как раз вовремя.

Я бросился к бревну, где в 15 футах от меня лежал мой Глок.

Но снайпер успел первым.

Бах!

Поверхность дерева рядом с Глоком разлетелась на множество щепок.

ЧЁРТ!

Я пригнулся к земле и укрылся за несколькими огромными бревнами. Они образовали защитный барьер между мной и стрелком.

Сердце колотилось в груди, а мысли неслись со скоростью миллион миль в секунду.

Ты, чертов идиот, должен был уйти еще несколько часов назад!

Теперь ты подверг Лучию опасности.

НЕТ, внутренне закричал я. СТОП. Сбавь обороты.

Бесполезно корить себя.

Надо выходить из положения, а для этого я должен думать.

Что я знал о том, что только что произошло?

Первый выстрел был слабым. Если бы снайпер хотел меня убить, он бы целился в центр моего туловища.

Либо снайпер был плохим стрелком, либо он хотел меня ранить, а не убить.

Так и должно быть. Выстрел в ногу вывел бы меня из строя, но, скорее всего, не убил бы. К тому же я не смог бы бежать.

Значит, он не хотел меня убивать.

Он хотел взять меня живым.

Однако второй выстрел произошел так быстро после первого, что трудно было поверить, что это тот же самый стрелок.

Наверное, потому, что это было не так.

Были снайперские винтовки с одним затвором, из которых нужно было выбросить стреляную гильзу и зарядить новую.

Были и полуавтоматические снайперские винтовки, в которых при каждом нажатии на спусковой крючок за вас все делал автомат.

Полуавтоматические винтовки отличались высокой скорострельностью, но обычно побуждали стрелка к спешке. А когда снайпер торопился, он промахивался. Заряжаешь быстрее, стреляешь быстрее, плохо прицеливаешься, промахиваешься.

Чтобы сделать первый выстрел, затем перезарядить оружие для второго выстрела и быть настолько точным в течение трех секунд ― нужно было обладать либо божественными способностями, либо дьявольским везением.

Так что парней было как минимум двое. На самом деле, вероятно, лес прочесывали несколько групп. И на меня наткнулась одна из них.

Черт…

Скорее всего, они сообщили по рации другим группам, а это означало, что скоро прибудет подкрепление.

Я должен был добраться до Лучии и убраться отсюда.

Мне нужен был мой пистолет. Если я смогу стрелять по ним на бегу, то, возможно, доберусь до дома целым и невредимым.

Я поднял топор над головой, пытаясь с помощью топора достать пистолет с пня.

КРАК!

Раздался металлический лязг, посыпались искры.

И мой Глок упал на землю передо мной.

К сожалению, спусковая скоба и спусковой крючок были разворочены к чертям собачьим, представляя собой искореженную массу металла. Снайпер сделал свой выстрел так, чтобы вывести мой пистолет из строя.

Черт возьми, он был хорош.

Мало того, выстрел был громче ― значит, стрелок приближался.

Мне нужно было срочно добраться до дома.

Я пополз на животе по земле.

Но когда я выглянул из-за ближайшего к дому бревна, раздался еще один выстрел.

И в нескольких футах от меня взорвалась грязь.

ЧЕРТ.

Это был предупредительный выстрел.

Попробуй еще раз ― и мы тебя убьем.

Они знали, что я попытаюсь добраться до Лучии, поэтому одна из снайперских винтовок, несомненно, была направлена на заднюю дверь дома.

За ту секунду, которая потребовалась бы мне, чтобы открыть дверь, они бы меня прикончили.

Я не мог идти к дому, не рискуя получить пулю.

Я был прижат здесь, за гигантскими бревнами дуба.

Единственным выходом было ползти назад, оставляя бревна между мной и стрелками.

Сарай находился примерно в десяти футах прямо за мной.

Если бы я только смог попасть внутрь…

С топором в руках я пополз на животе к сараю.

Я добрался до внешней стены. Деревянные доски сгнили, и мне удалось с помощью топора пробить достаточно большую дыру, чтобы пролезть внутрь.

К сожалению, по шуму они поняли, где я нахожусь.

Забравшись в сарай, я прополз за пустой кормушкой, прежде чем встать.

Они придут за мной. В этом я был уверен. Но не разделятся ли они? Один пойдет за Лучией, а другой ― за мной?

Или они оба пойдут за Лучией и возьмут ее в заложники?

Или они оба придут за мной, чтобы сначала избавиться от того, кто может им противостоять?

Я не имел ни малейшего представления. Я знал только, что должен быть готов к встрече с ними.

Я взглянул на вход в сарай.

Дверь давно сгнила и слетела с петель, так что проем был открыт ― около 12 футов в ширину и 10 футов в высоту.

Однако я не мог просто стоять рядом с дверью и ждать их. Это будет первое, что они проверят.

Я мог бы спрятаться в задней части сарая, но тогда мне пришлось бы ждать, пока они меня найдут. Плохая идея.

…А что, если спрятаться на стропилах?

В сарае было полдюжины деревянных колонн, утопленных в бетонный пол. Они тянулись вверх к стропилам и поддерживали весь сарай.

Столбы ― большие деревянные балки, идущие параллельно земле, ― соединяли все колонны на высоте около десяти футов.

Я поднял топор над головой и с размаху ударил им по ближайшему к дверному проему деревянному столбу. Лезвие с глухим стуком вонзилось в дерево и осталось там.

Затем я забрался на одну из кормушек, спрыгнул и ухватился руками за балку.

Я молился, чтобы она выдержала мой вес, когда я подтянусь на ней.

Она выдержала.

Тогда я пополз по балке, молясь, пока дерево стонало подо мной, и добрался до ближайшей к двери деревянной колонны.

Я выдернул топор из дерева, зажал его в руке, как бейсбольную биту, и стал ждать.

Я внимательно прислушивался.

Душ в доме больше не шумел.

Слышала ли Лучия выстрелы? Наверное, да.

Я надеялся, что она выбежит через парадную дверь дома и спрячется где-нибудь в лесу.

Я, как ястреб, следил за дверью сарая: на лбу выступил холодный пот и стекал по лицу.

Прошла минута.

Я слышал только шелест ветра в деревьях.

И тут…

Среди солнечных лучей, проникающих через дверной проем…

Появилась тень и заслонила свет.

Кто-то стоял перед сараем.

Я крепче сжал рукоятку топора, когда в дверном проеме показался ствол пистолета.

Пистолет имел смысл. Винтовка была хороша для дальних дистанций, но пистолет был лучше вблизи. Легче прицелиться и быстро выстрелить.

Через несколько секунд в дверном проеме появился стрелок.

На нем была коричневая охотничья куртка. Черная винтовка висела на ремне за спиной.

Он поводил пистолетом туда-сюда, высматривая меня в тени сарая.

К несчастью для него, он не смотрел вверх.

Я шагнул с балки и рухнул вниз.

Он услышал скрип дерева, поднял голову, но не успел поднять пистолет.

ТУК!

Топор расколол его череп прямо посередине, как спелый арбуз.

Он даже не успел вскрикнуть.

Через долю секунды мои ноги ударились о бетонный пол. Электрические разряды боли пронеслись по мне, хотя я согнул колени и попытался смягчить удар.

Это не очень помогло. Я все равно рухнул на четвереньки, агония прокатилась по всему телу.

По крайней мере, я был в лучшей форме, чем парень с топором в голове.

Он рухнул на пол одновременно со мной, его рука была вывернута, он все еще сжимал пистолет, а из головы хлестала кровь.

Я вскочил на ноги и попытался вырвать пистолет из его руки, но спусковая скоба зацепилась за палец.

― Не двигайся! ― крикнул мужской голос.

Без оружия я нырнул в тень и перекатился за кормушку.

Шаги загрохотали по бетону…

И тут в солнечном свете на полу рядом с кормушкой появилась тень.

― Твою мать… ― пробормотал мужчина, видимо, увидев, что я сделал с его приятелем.

Затем он крикнул:

― Выходи!

Я остался на месте.

― Выходи, кусок дерьма, или я отстрелю тебе яйца, когда найду тебя!

Я не двигался.

― А может, я трахну девушку у тебя на глазах и заставлю тебя смотреть, ― прорычал он.

У меня закипела кровь, но я понимал, что он меня провоцирует.

Я не двигался.

Я услышал два медленных шага по бетону…

Потом ― быстрые, и он бросился ко мне.

Я попытался отползти за угол кормушки.

― Стоять! ― предупреждающе крикнул он.

Черт.

Я поднял голову и увидел, что в десяти футах от меня стоит человек в камуфляже и направляет пистолет мне в лицо.

― Если бы за тебя живого не платили втрое больше, ты был бы сейчас мертв, мать твою, ― прорычал он. ― Вставай.

Я медленно поднялся на ноги.

В голове мелькали мысли о том, как добраться до него, пока он не убил меня.

Но я не мог придумать ни одного сценария, при котором я не погиб бы.

― Руки вверх, ― приказал он.

Я поднял их над головой.

Человек в камуфляже достал из куртки наручники, не выпуская из рук пистолет.

― Ты наденешь их и сделаешь это без всяких шуток, или я выстрелю тебе в живот и заставлю ползти обратно в город. Понял?

Я кивнул, признавая поражение.

― Да.

Он как раз собирался кинуть мне наручники.

И тут воздух разорвал звук, не похожий ни на один из тех, что я когда-либо слышал.

― ААААААААААА!

Это был высокочастотный вопль ярости прямо из ада.

В дверном проеме появилась Лучия с дробовиком, направленным в голову мужчины.

Дробовиком, которым я научил ее пользоваться.

Ее глаза были совершенно безумными, а лицо ― маской чистой ненависти.

Человек в камуфляже в панике оглянулся. Он замахнулся на нее своим оружием.

Слишком поздно.

Глава 55

Массимо

БАБАХ!

Дробовик взорвался вспышкой желтого света.

Лючия дернулась назад, сила отдачи пронзила ее тело.

А голова человека в камуфляже превратилась в кровавую маску из сырого мяса.

Лучия находилась на расстоянии 20 футов, и это было достаточно далеко, чтобы выстрел дробовика не снес мужчине голову.

Но результат все равно выглядел ужасно.

Я наблюдал за тем, как его тело с грохотом рухнуло на землю.

Потом я посмотрел на Лучию.

Она уже оправилась от отдачи и стояла совершенно неподвижно. Она держала дробовик направленным вниз, дымящийся ствол касался земли…

И она смотрела на человека, которого только что убила.

Ее крик чуть раньше был пугающим, но то, что я увидел сейчас в ее глазах, ужасало.

Она…

Ее просто не было.

За этими глазами не было той женщины, которую я знал.

Они были просто… пустыми.

― Лучия, ― сказал я, бросившись к краю кормушки.

Она не посмотрела на меня. Она продолжала смотреть на лежащего на земле человека немигающими глазами.

Мое сердце наполнилось благодарностью и горем, когда я нежно обнял ее за плечи.

Благодарностью за то, что она спасла меня.

И горем от того, что ей пришлось сделать.

― Малышка, спасибо тебе, ― прошептал я, притягивая ее к себе и обнимая. ― Ты спасла мне жизнь.

Она не издала ни звука…

Но дробовик выскользнул из ее безвольной руки и упал на бетон.

Я отстранился от нее, взял ее лицо в руки и заставил посмотреть на себя.

Она смотрела сквозь меня.

Я был встревожен, но мне казалось, что я понимаю, что она чувствует.

Когда ты впервые убиваешь человека, это травмирует, даже если ты делаешь это для того, чтобы спасти того, кого любишь.

― Детка, ты не виновата, ― прошептал я. ― Ты должна была это сделать, ты спасла меня.

Вдруг позади меня раздалось бульканье.

Я отпустил Лучию и обернулся в полной боевой готовности.

Человек в камуфляже был еще жив.

Он не двигался с того места, где упал…

Но он не был мертв.

Я схватил с пола дробовик и направил приклад вниз, готовый пробить ему то, что осталось от черепа.

Но когда я добрался до него, то увидел, что это бессмысленно.

Его развороченное горло издало последний предсмертный хрип, прежде чем он окончательно затих.

Я выбил пистолет из его ослабевшей руки и повернулся к Лучии.

Но теперь она сидела на земле.

Ее обтянутые черным колени были согнуты, а руки обхватывали ноги, прижимая их к груди.

Ее глаза не только смотрели прямо перед собой в безразличном ужасе.

Но она еще и слегка раскачивалась взад-вперед, как безумная.

Черт…

Это было плохо. Это было очень плохо.

Я присел рядом с ней.

― Детка, у тебя не было другого выбора. Он бы убил меня. Ты поступила правильно.

Она не смотрела на меня и не издавала ни звука.

― Лучия… нам надо идти… сейчас придут другие… Лучия, пожалуйста, ты меня пугаешь…

Никакого ответа.

ЧЕРТ.

Это была не просто реакция на убийство.

Это было нечто иное.

Она была в кататонии ― вероятно, в шоке, ― и я не знал, что делать.

Но что я точно знал, так это то, что я должен забрать ее отсюда.

Я поднял ее на руки и понес, как ребенка, к дому.

Я перешагнул через второго мертвеца ― того, которого зарубил топором, ― я двигался так быстро и осторожно, как только мог.

Я чувствовал, как ее мокрые волосы, еще влажные после душа, прижимаются к моей шее, когда нес ее.

Пожалуйста, Господи, ― тихо молился я, ― пожалуйста, не наказывай ее за мой провал ― ПОЖАЛУЙСТА…

Войдя в дом, я опустил Лучию на пол.

Она никак не отреагировала, не издала ни звука. Она просто продолжала раскачиваться взад-вперед.

Я должен был действовать быстро. Неизвестно, когда прибудут другие команды.

Я бросил в рюкзак несколько десятков банок с едой, затем завернул бутылку бренди в полотенце и засунул ее туда. Я решил, что с помощью алкоголя смогу привести ее в чувство, когда мы доберемся до безопасного места.

Я нашел зажигалку и открывалку и положил их вместе с едой.

Я увидел свой телефон и уже собирался схватить его.

И тут я подумал ― а что, если именно так они нас и нашли? Вдруг они как-то отследили его?

Поэтому я оставил его.

Я побежал в спальню и схватил несколько вещей Лучии ― в первую очередь ее куртку ― и несколько своих.

Я поискал пистолет Sig Sauer, который я ей отдал, но не нашел его.

Поэтому я просто схватил из угла свое охотничье ружье и побежал обратно на кухню.

Лучия не двигалась.

Я запихнул одежду в верхнюю часть рюкзака, перекинул винтовку через руку и надел рюкзак поверх.

Я подумал, не взять ли с собой пятигаллоновые канистры с водой, но решил отказаться. Мне нужно было двигаться быстро, и тащить на себе лишний груз не имело смысла. К тому же в этом доме была проточная вода, и я мог идти до тех пор, пока не найду другую хижину с водой.

Тем не менее, я взял наши фляги, наполнил их в кухонной раковине и закрепил на шее на ремнях.

Наконец, я наклонился и поднял Лучию.

Мне было страшно за нее.

Я вышел через заднюю дверь и отнес ее достаточно далеко, чтобы она не увидела, что я собираюсь сделать.

Я усадил ее на хвою, а затем вернулся в сарай.

Я взял пистолет первого убитого ― Беретту M9.

Обыскал его охотничью куртку, нашел пару магазинов с патронами и сунул их в рюкзак.

Затем я подошел ко второму мертвецу и постарался не обращать внимания на кровавое месиво, которое когда-то было его лицом.

Его Глок лежал в десяти футах от того места, где я его пнул. Я схватил его, обыскал труп и добавил в рюкзак еще несколько магазинов.

Я подумал о том, чтобы взять и дробовик…

Но я боялся, что его вид может снова расстроить Лучию, когда она наконец придет в себя.

К тому же я забыл гильзы от дробовика внутри и не хотел тратить время на их поиск. Сообщники двух убитых мужчин, вероятно, приближались с каждой секундой.

Я засунул Глок за пояс джинсов, а Беретту взял в правую руку…

Вернулся к сараю, подхватил Лучию на руки…

И побежал.

Глава 56

Массимо

Как только по моему мнению непосредственная опасность миновала, я замедлил шаг. Мне нужно было услышать, нет ли преследователей.

Но как я ни старался, ничего не было слышно, кроме щебетания птиц и шума ветра в деревьях. Изредка мы проходили мимо журчащего ручья.

Лучия не издала ни звука. Она просто лежала в моих объятиях, прижавшись головой к моей груди.

Время от времени я шептал:

― Лучия? Малышка?

Но ответа так и не последовало.

Пару раз я останавливался, чтобы отдохнуть. Я выпил немного воды из фляги, затем попытался заставить ее тоже выпить.

Она не реагировала, и я не стал ее заставлять. Я боялся, что если я налью ей в рот воды, то она может захлебнуться.

Когда потемнело, и температура стала понижаться, я надел фланелевую рубашку и куртку.

Я также достал ее куртку и продел ее руки в рукава.

Это было похоже на одевание манекена. Она никак не реагировала.

Все это время я шептал ей.

― Все будет хорошо… ты в порядке, детка… ты спасла мне жизнь… спасибо тебе большое… все хорошо, Лучия… ты будешь в порядке….

Хотя, честно говоря, я не знаю, пытался я утешить ее… или себя.

Двигаясь по лесу, я рассматривал различные хижины. Первые, мимо которых мы прошли, я автоматически исключил, потому что они были слишком близко к нашему последнему месту пребывания.

Только на третьем-четвертом часу я начал серьезно присматриваться к тому, что попадалось.

Большинство из них находились слишком близко к другим домам, либо перед входом стояла машина.

Наконец, когда уже стало совсем темно и по-настоящему холодно, я нашел хороший вариант.

Он был новее предыдущего, и я надеялся, что в нем есть электричество.

Я не стал искать ключ ― просто выбил заднюю дверь. От силы удара стекло разбилось, но замок поддался мгновенно.

Я вошел внутрь с Лучией на руках.

Захлопнул дверь ногой и огляделся.

Вдоль одной стены стоял диван. Я быстро подошел и усадил ее.

Она уставилась вперед пустыми глазами, но тут же снова обхватила руками колени и принялась раскачиваться, что испугало меня больше, чем если бы она ничего не делала.

Я снял свои фляги, рюкзак и винтовку. Потом пошел искать спальню.

Я нашел плед, принес его в гостиную и накинул ей на плечи.

Затем я пощупал ее руки. Они были холодными.

Я подошел к рюкзаку, достал бренди и сел перед ней. Я задрал футболку, обнажив живот, и прижал ее руки к себе, чтобы согреть их.

Я откупорил бренди, сунул в него палец и открыл ей рот, чтобы влить несколько капель. Когда она не отреагировала, я сделал это снова.

Я надеялся, что он просочится в ее горло, заставит ее кашлять, ругаться…

Все было лучше, чем ее пустой взгляд и непрекращающееся раскачивание.

Все это время я говорил с ней успокаивающим голосом.

― Теперь мы в безопасности. Я больше не допущу ничего подобного, обещаю. Я облажался, я ослабил бдительность, хотя должен был защищать тебя. Во всем, что случилось, виноват я, а не ты, ясно? Я облажался, а ты спасла мне жизнь. Спасибо. Ты спасла меня, детка… и все будет хорошо… Я обещаю, что буду беречь тебя впредь…

Внезапно она дернулась.

Я убрал палец, смоченный бренди, от ее губ.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

И на ее лице отразилось такое глубокое и болезненное выражение горя, что оно пронзило мое сердце, как копье.

― Они мертвы, ― прошептала она и разрыдалась.

Глава 57

Лучия

Мне шесть лет.

Я сижу на заднем сидении машины, которую папа взял в аэропорту.

Я никогда не летала на самолете ― я даже никогда не ездила в машине! Мы живем в Венеции, и у нас нет машин, только лодки.

Я сижу, пристегнувшись ремнем безопасности. В руках у меня плюшевый кролик.

Папа ведет машину, а мама сидит на пассажирском сидении рядом с ним.

Папа держит руль левой рукой, а правой сжимает мамину руку. Я вижу, как они держатся за руки через щель между передними сидениями.

Они так счастливы. Я никогда не видела их такими счастливыми, и это делает счастливой меня.

Мама и папа разговаривают. Время от времени кто-то из них смотрит на меня между сидениями. Они улыбаются и спрашивают, все ли со мной в порядке. Я киваю и отвечаю ― да.

Мир за окном пролетает так быстро ― гораздо быстрее, чем в лодке!

Я впервые в жизни оказалась за пределами Венеции. Я не помню, как называется место, где мы находимся, и куда мы направляемся, но на улице солнечно и день прекрасный.

И тут все меняется.

Папа притормаживает перед знаком «стоп»… потом ускоряется…

И тут раздается ужасный звук, громкий, как гром, а затем звук бьющегося стекла.

Меня как будто кто-то сильно толкнул, и я мотаюсь взад-вперед на своем сидении, когда нас заносит в сторону.

Машина останавливается, и раздается громкий звук сигнала.

Мама и папа сидят на переднем сидении. Перед ними сработали подушки безопасности, похожие на большие белые шары.

Папа оглядывается на меня. По его лицу стекает кровь. Он выглядит испуганным.

― Лучия, ты в порядке?

Мама тоже оборачивается, чтобы посмотреть на меня. У нее из носа течет кровь.

― Лучия…

И тут раздается страшный звук, словно гул разъяренного шершня, самого громкого насекомого в мире.

И прямо к папиному окну подъезжает мотоцикл.

Человек на нем одет во все черное, на голове у него черный шлем с темным зеркалом на месте глаз.

Я его хорошо вижу, потому что все стекло в папином окне исчезло.

Мотоциклист поднимает пистолет и стреляет.

Звук еще более ужасный, чем при столкновении машин, и он повторяется снова и снова.

БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ

Папа и мама дергаются.

Красные брызги разлетаются по белым подушкам безопасности.

Капли чего-то горячего и мокрого брызгают мне на лицо.

И тут мотоциклист направляет свой пистолет на меня.

Я вижу маленький черный кружок на конце. Из него валит дым.

Я жду, что он убьет меня.

Но, видимо, он передумал, потому что опускает пистолет и уезжает.

Рядом с нашей машиной с ревом проносится другая. Кричат мужчины, хлопают дверцы, и машина уезжает.

Я остаюсь одна на заднем сидении машины.

Машина все еще громко сигналит.

Мама и папа наклонились вперед на своих сидениях…

А я кричу, кричу и кричу.

Кажется, что я кричу вечно.

Сейчас я сижу одна на деревянной скамейке в коридоре.

Не помню, как я сюда попала. Все было как в тумане.

Я задаюсь вопросом, где я ― и тут же понимаю, что, наверное, в Венеции, потому что в коридор входит Нона. Нона никогда не покидает Венецию.

На ней, как всегда, черное платье…

И когда она видит меня, она начинает плакать.

Это меня пугает, потому что Нона никогда не плачет.

Она подходит к скамейке, садится рядом со мной и берет меня на руки.

И, покачивая меня туда-сюда, шепчет мне на ухо:

― Мне так жаль, моя милая девочка… Мне так жаль….

Глава 58

Массимо

― …и… и тогда я переехала к ней, ― всхлипывала Лучия.

Ее тело дрожало, пока я держал ее в своих объятиях.

Она плакала без остановки в течение десяти минут. После этого ей с трудом удалось рассказать подробности того, что произошло, когда ей было шесть лет.

И когда она рассказала…

Мое сердце разбилось от боли за нее.

Оно разбилось на тысячу осколков, и я знал, что никогда не смогу собрать его обратно.

Я не плакал. Я не плакал уже много лет, с тех пор как был подростком и умерла моя мать…

Но комната расплывалась перед глазами, когда я качал ее на руках.

― Прости меня, Лучия, ― прошептал я и поцеловал ее в лоб. ― Прости меня.

Она оттолкнулась от моей груди. Сначала я подумал, что это потому, что она не хочет, чтобы я ее больше обнимал.

Но вместо этого она посмотрела мне в глаза.

― Не оставляй меня, ― прошептала она дрожащим голосом.

― Не оставлю, ― пообещал я.

― Пожалуйста, никогда не оставляй меня, ― умоляла она.

И тут она снова разрыдалась.

Я притянул ее к себе и прошептал ей на ухо:

― Не оставлю. Я рядом ― и всегда буду. Клянусь, я никогда тебя не оставлю.

Наконец она выплакалась. Когда слезы кончились, она заснула в моих объятиях…

Ее лицо было невинным и ангельским, как у маленькой девочки.

Маленькой девочки, которая так много потеряла.

Я продолжал укачивать ее, не желая отпускать.

В тот момент я дал себе клятву.

Я больше никогда не ослаблю бдительность.

Я никогда не подведу ее так, как сегодня…

И я буду беречь ее.

Всегда.

Несмотря ни на что.

Глава 59

Лучия

Я снова сидела на заднем сидении машины, той самой, из моих воспоминаний.

Только теперь мне был 21 год.

Родителей не было. Переднее сидение было пустым.

Но за разбитым окном стоял мотоциклист в черном шлеме с зеркальным козырьком.

Он смотрел на меня.

И тут раздался выстрел, оглушительно громкий.

Но на этот раз оружие было в моих руках.

Я посмотрела на дымящееся ружье, потом на него.

И поняла, что это был не человек на мотоцикле.

Это была я.

Шлема не было, и я смотрела на свое собственное лицо, залитое кровью.

Все мое тело дернулось.

И я резко проснулась.

Я лежала в кровати. Вокруг было темно.

Но рядом со мной лежал Массимо. Я едва видела его лицо, но чувствовала его руку, защитно лежащую на мне.

― Ты в безопасности, ― прошептал он. ― Все в порядке.

Несмотря на его слова, я приподнялась на локте и огляделась, испугавшись, что в темноте могут быть люди в камуфляже.

Или человек в черной одежде с зеркальным козырьком на шлеме.

― Все в порядке, ― пробормотал Массимо, нежно поглаживая мою руку. ― Ты в безопасности.

Я успокоилась настолько, что смогла рассмотреть окружающую обстановку.

Комната была освещена лунным светом, проникающим через окно. Я ничего не узнала. Все было совсем не так, как я помнила. Даже кровать казалась другой ― более жесткой.

― Где мы? ― прошептала я.

― Другая хижина.

― Как мы сюда попали?

― Я нес тебя. Ты не помнишь?

В памяти всплыло воспоминание о том, как я рассказывала Массимо о своих родителях.

Но странно…

Вместо боли и печали…

Я почувствовал облегчение.

Я рухнула обратно на кровать, посмотрела в его доброе лицо…

И слабо улыбнулась.

― Привет.

― Привет, ― сказал он, улыбаясь в ответ. Он откинул прядь волос с моего лица. ― Как ты себя чувствуешь?

― …пусто.

Он нахмурил брови.

― Нет, это хорошее чувство, ― успокоила я его. ― Ну… не хорошее… но похоже на облегчение. Как будто я носила в себе что-то ужасное… а теперь это исчезло.

Откуда-то изнутри поднялась грусть, и глаза наполнились слезами.

― Эй… эй, ― прошептал Массимо, притянул меня к своей груди и обнял.

После того как несколько всхлипов вырвались из моего тела…

Я расслабилась.

Я почувствовала себя в безопасности.

Я немного посмеялась сквозь слезы.

― Думаю, не полностью исчезло.

― Я и не ожидал, ― пробормотал он, поглаживая мои волосы.

Мне это нравилось… нежный ритм его прикосновений к моим волосам… ощущение его сильных рук вокруг меня.

Несмотря на грусть, я чувствовала покой, которого не испытывала…

Я сомневалась, что вообще чувствовала его раньше.

С тех пор как умерли мои родители.

Массимо отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Он взял мою руку, поднес ее к своим губам и поцеловал.

― Спасибо, что спасла мне жизнь.

Слезы снова затуманили мое зрение, но на этот раз это были счастливые слезы.

― Спасибо, что спас мою.

― Но это не так. Это все ты.

― Я имела в виду, там, в Венеции. ― Я усмехнулась. ― Даже если ты отшлепал меня по заднице перед Богом и всеми присутствующими.

Он засмеялся, и я увидела, как на его лице появилось выражение облегчения.

Потом мы нежно поцеловались…

И он держал меня в своих объятиях, пока я снова не уснула.

Глава 60

Массимо

Я оставил Беретту возле себя на кровати, чтобы дотянуться до нее в случае необходимости.

Я не спал почти всю ночь. В лучшем случае, я немного подремал. Каждый скрип дома и шум в ночи заставлял меня просыпаться.

Но Лучия спала крепко… Ее лицо временами хмурилось, но все равно оставалось ангельским. Я наблюдал за ней часами, пока она лежала в моих объятиях.

Когда рассвет заглянул в окно, я все еще обнимал ее, пока она не проснулась.

Она сонно посмотрела на меня… улыбнулась… нежно поцеловала меня в губы… и снова опустила голову на мое плечо.

― Ты наблюдал за мной всю ночь, не так ли, ― прошептала она.

― Что-то в этом роде, ― сказал я.

Она посмотрела на меня из-под бровей, словно говоря ― скажи правду.

― …почти всю, ― признался я.

Она снова улыбнулась и обняла меня, затем снова опустила голову.

― Ты голодна? ― спросил я.

Она кивнула. Я почувствовал, как ее голова прижалась к моей груди.

Мы полежали так в тишине еще минуту, а потом встали, чтобы поесть.

На завтрак у нас были консервированные персики и груши. Мы ничего не говорили, пока ели… но пришлось начать разговор, когда мы закончили.

― Я не думаю, что нам стоит здесь оставаться, ― мягко сказал я.

Она кивнула, но не посмотрела на меня.

― Наверное, это хорошая идея.

Я порылся в доме и нашел несколько банок супа, которые добавил к своим иссякающим запасам в рюкзаке. В ванной я также нашел наполовину использованный тюбик зубной пасты. Промыв рот и обрызгав лицо холодной водой, мы отправились в лес.

Я больше не повторял свою ошибку. Мы продолжали двигаться, не останавливаясь на ночлег более чем на одну ночь.

Иногда там, где мы останавливались, было электричество и горячая вода, и мы могли принять душ и поесть. Иногда их не было, и мы ночевали в суровых условиях.

Лучия никогда не жаловалась.

Несколько дней она казалась погруженной в дымку меланхолии и была немногословна. Но она была очень ласковой и использовала любую возможность, чтобы обнять меня и быть рядом со мной.

Я все время наблюдал за ней. Меня беспокоило, как она справляется с травмой от выстрела в человека в сарае…

И переживает потерю родителей.

Я несколько раз спрашивал ее, не хочет ли она поговорить о чем-нибудь, но она всегда отвечала ― нет.

Однако после этого она всегда прижималась ко мне или держала меня за руку, если мы шли.

Я решил, что ей становится лучше. Я сделал все возможное, чтобы дать ей пространство для этого.

Ночью я обнимал ее. Обычно она уставала после похода, поэтому быстро засыпала.

Иногда она плакала, ее беспокоили сны… но в основном ее сон был спокойным.

В это время у нас не было близости. Я хотел дать ей возможность исцелиться, поэтому ничего не предпринимал.

После смерти отца у меня был целибат, в основном из-за обстоятельств, депрессии и горя по поводу его потери. Все было хорошо. Мое либидо как будто переключилось на более низкую передачу, и я мог сам снять напряжение, если испытывал желание.

Но после того, как я переспал с Лучией, что-то первобытное зародилось глубоко внутри меня. Она разбудила во мне зверя.

Я попробовал лучший секс в своей жизни ― и мне захотелось большего.

И чем дольше это продолжалось, тем сильнее нарастало напряжение ― и тем больше меня заводила ее красота.

И ее тело.

Ночью, когда я лежал с ней рядом и держал ее в объятиях, мой член иногда становился таким твердым, что болел…

Но я старался не давить на нее.

После четырех ночей переезда из хижины в хижину я забеспокоился, что, возможно, она больше не чувствует ко мне влечения… что, возможно, рассказ о родителях заставил ее воспринимать меня по-другому.

И вот на пятую ночь все изменилось.

Я лежал в постели и ждал, пока она закончит в ванной. Мы нашли место с горячей водой, и после быстрого душа я лежал в одних боксерах.

Я услышал, как душ перестал шуметь, и через несколько минут она вошла в спальню.

Она была совершенно обнажена.

Ее волосы были влажными и откинуты назад с ее великолепного лица…

Я ошеломленно смотрел, как она подходит к кровати и ложится рядом со мной.

Я сразу же возбудился ― наверное, это была самая быстрая эрекция в моей жизни.

Заглянув мне в глаза, она дотянулась до моих трусов и начала нежно поглаживать рукой.

― Ты займешься со мной любовью? ― прошептала она.

Я кивнул.

― Не просто сексом… а любовью? ― спросила она.

Я снова кивнул.

Она помогла мне стянуть боксеры…

Затем она раздвинула ноги навстречу мне, и я обнял ее.

Я не торопился войти в нее. Я целовал ее… ласкал ее грудь… покусывал ее шею… и сжимал ее задницу, когда мы целовались по-французски.

Видимо, она больше не могла этого выносить, потому что именно она потянулась вниз, схватила мой член и вставила головку между губами.

Она была вся мокрая.

Сначала я ввел в нее кончик… а потом продолжал, дюйм за дюймом.

О, Боже…

Это было еще лучше, чем я помнил.

Она все еще была тугой ― но, похоже, ей было легче принимать меня.

Она стонала и закатывала глаза, пока я медленно заполнял ее.

Когда я достиг максимальной глубины, я не стал использовать кулак у основания члена. На этот раз я собирался двигаться медленно и осторожно.

Мы целовались, наши языки мягко кружились в танце друг с другом.

Когда мы не целовались, я смотрел в ее глаза, раскачиваясь взад-вперед внутри нее.

Иногда я крутил бедрами по кругу, вращая членом внутри нее, попадая в новые точки, от чего она стонала от удовольствия.

Я сжимал руками ее задницу и играл с губами ее киски, медленно вводя и выводя из нее свой член.

Она не кричала, но стонала все громче и громче и царапала ногтями мою спину, когда кончала.

Через полчаса неспешных занятий любовью она посмотрела на меня из-под полуопущенных век и прошептала:

― Я хочу, чтобы ты кончил.

― Ты устала?

― Нет, я могу заниматься этим всю ночь… но я хочу увидеть твое лицо, когда ты кончишь.

Я улыбнулся.

― Хорошо. Я уже близко ― я сдерживался.

Я начал выходить из нее.

― Что ты делаешь?! ― спросила она испуганно. Она вцепилась в мою спину, пытаясь удержать меня внутри себя.

― Я забыл взять твою сумку, когда мы уходили, поэтому ты не смогла принять противозачаточные таблетки.

Она пристально смотрела мне в глаза, на ее губах дрожала слабая улыбка.

Затем она очень серьезно спросила меня:

― Если бы я случайно забеременела, что бы ты сделал?

Я улыбнулся ей и погладил по волосам.

― Я бы попросил тебя сохранить ребенка… и я бы попросил тебя выйти за меня замуж.

Во многом это было связано с долгом. Если от меня забеременеет женщина, которая мне небезразлична, значит, я должен поступить правильно.

Но… должен признаться… как только я произнес слова ― «Я попрошу тебя выйти за меня замуж», я почувствовал себя неожиданно счастливым… и умиротворенным.

Но когда я это сказал, Лучия вздрогнула.

Она, видимо, не ожидала такого ответа.

После долгой паузы она нерешительно спросила:

― А ты не почувствуешь, что я заманиваю тебя в ловушку?

Я улыбнулся и покачал головой.

― Ты бы хотел иметь со мной ребенка? ― спросила она почти с недоверием.

Моя улыбка стала еще шире, и я кивнул утвердительно.

Затем на ее лице появилось новое выражение…

Выражение сильного желания, такого первобытного и горячего, что это было похоже на боль.

― Тогда я хочу, чтобы ты кончил в меня, ― прошептала она.

― …да? ― пробормотал я.

Она отчаянно закивала.

― Да.

Я снова начал двигать бедрами.

Боже, как она была хороша ― такая влажная и мягкая.

Когда я снова начал двигаться, ее тело задрожало, а глаза закатились.

Но она заставила себя снова посмотреть мне в глаза.

― Кончи в меня, ― умоляла она.

Я кивнул и яростно поцеловал ее, начав быстрее двигать членом.

Я чувствовал, как напрягаются мои яйца ― этот электрический всплеск удовольствия.

― О боже, о боже! ― произнесла она высоким голосом, приближаясь к оргазму. Она обхватила мое лицо руками и заглянула мне в глаза, умоляя: ― Кончи в меня, кончи в меня…

― Лучия, ― прохрипел я, ускоряя толчки. ― Лучия…

― Массимо ― МАССИМО! ― вскрикнула она.

И я взревел, изливаясь глубоко в нее.

Она взлетела одновременно со мной, и все ее тело содрогалось под моим.

Ее глаза расширились, они стали такими большими, какими я их никогда не видел. Я знал, что она старается сфокусировать их на мне.

И мы смотрели друг другу в глаза, кончая и выкрикивая имена друг друга.

Наконец, она больше не выдержала, ее глаза закатились, и она издала громкий, задыхающийся стон.

Я замедлил свои движения внутри нее…

Постепенно она выровняла дыхание и снова посмотрела на меня…

И мы снова долго-долго целовались, пока я медленно двигал в ней своим членом.

Когда мы оторвались друг от друга, она улыбнулась.

― Ты все еще очень твердый.

― Ты хочешь остановиться?

Она покачала головой и улыбнулась еще шире.

― Занимайся со мной любовью всю ночь.

Я усмехнулся.

― Так… ты все еще ненавидишь меня?

Она закатила глаза, как невоспитанный подросток, а потом сказала:

― Ну… ты мне нравишься.

Я рассмеялся и пощекотал ее. Она радостно взвизгнула.

А потом мы вернулись к часам долгих, медленных занятий любовью.

Глава 61

Лучия

Секс был потрясающим. Он отличался от всех предыдущих ― но был совершенно потрясающим.

Раньше все сводилось к траху ― особенно в ту первую ночь, когда я была очень зла на него.

Горячий, животный трах.

Конечно, после этого появились эмоции и привязанность, да… но все равно все сводилось к траху. Секс и оргазмы, детка.

Но сегодня…

Сегодня я была переполнена чувствами.

Мое сердце просто разрывалось, когда Массимо занимался со мной любовью…

Физические ощущения как будто отошли на второй план по сравнению с тем, что происходило в моей душе.

Фейерверк оргазмов был не таким интенсивным ― все еще великолепным, просто не таким умопомрачительным.

Но чувства?

Эмоции?

Я никогда в жизни не чувствовала такой связи с другим человеком.

Я все еще кончала, снова и снова, на меня мягко накатывали волны удовольствия, которые с каждым разом становились все выше…

Но я хотела, чтобы он кончил.

Я хотела видеть его выражение лица. Это так заводило меня.

Когда я сказала ему, что хочу, чтобы он кончил, он начал выходить из меня.

И сказал мне, почему.

Как дура, я совсем забыла о противозачаточных таблетках.

…нет.

Не так.

Не как дура.

Было много забот, которые занимали меня последние пару дней. Со многим нужно было разобраться… так что было вполне понятно, что я забыла.

Но он помнил.

Моя первая реакция была: «О-о-о, это так мило!»

Второй реакцией было: «Подождите… может, это не так уж и мило.»

И в итоге я задала очень сложный вопрос.

― Если бы я случайно забеременела, что бы ты сделал?

Не лучший момент для вопроса, знаю, но я не очень хорошо соображала. Оргазм мозга, наверное.

И что он ответил?

У меня перехватило дыхание.

Он улыбнулся мне и ласково погладил по волосам.

― Я бы попросил тебя сохранить ребенка… и я бы попросил тебя выйти за меня замуж.

Это…

Я…

Нет слов, чтобы описать, как я была потрясена.

Думаю, я надеялась на что-то вроде: «Что бы ты ни решила, я тебя поддержу.»

Я просто хотела знать, что, если у меня возникнут проблемы, он будет рядом ― что бы я ни выбрала.

Я хотела чувствовать себя в безопасности.

Наверное, я могла бы предвидеть, что он захочет оставить ребенка, если бы хорошенько подумала.

Но я совершенно не ожидала того, что он захочет жениться.

Как только он это сказал, на меня обрушилась волна различных эмоций.

Это была паника, О, БОЖЕ, как будто он говорил о чем-то слишком серьезном.

Но было и другое…

Я не знаю, как это описать, разве что как безграничную радость.

Просто неописуемый прилив счастья, которого я никогда раньше не испытывала.

Этот парень, который меня так заводил, который не только заставлял меня чувствовать себя так чертовски хорошо физически, но и заставлял мое сердце парить..

Хотел бы…

Хотел бы иметь со мной ребенка…

…и жениться на мне.

Вот так.

Я сказала это.

Это была та часть, которая пугала меня больше всего.

Но это была и та часть, которая заставила меня почти плакать от счастья.

И под всем этим было ощущение безопасности.

Как будто… впервые в жизни меня не швыряло в бушующей реке силами, которые я не могла контролировать… нет, мои ноги впервые твердо стояли на земле. Словно теперь у меня есть скала, на которую я могу положиться, несмотря ни на что… опора, которой у меня никогда не было.

Это наполняло меня комфортом, спокойствием и миром.

Но я должна была быть уверена.

― Ты не почувствуешь… что я заманиваю тебя в ловушку? ― спросила я.

Он улыбнулся мне ― самой теплой, самой заботливой улыбкой, которую я когда-либо видела, ― и покачал головой. Я почти не поверила.

― Ты бы хотел иметь со мной ребенка?

Его улыбка стала еще шире, и он покачал головой:

― Да.

Мое сердце, казалось, вот-вот разорвется, так я была счастлива.

Но тут меня охватило новое чувство…

Это была просто… глубокая необходимость.

Как будто…

Черт, я хочу ребенка от этого мужчины.

Поверьте, я никогда не чувствовала этого раньше ― НИКОГДА.

И хотя это пугало меня до чертиков…

Я хотела его член внутри себя больше, чем чего-либо еще за всю свою жизнь.

Это было похоже на желание дышать, когда ты слишком долго находишься под водой.

― Тогда я хочу, чтобы ты кончил в меня, ― прошептала я.

Его ухмылка только усилилась.

― …да?

― Да.

И, черт возьми, я действительно это имела в виду.

А потом…

Хотя и до этого секс был просто замечательным…

Он стал в десять раз лучше.

Он начал двигаться во мне. На его лице было такое напряжение…

И это совпадало с потребностью внутри меня, с той частью, которая так сильно хотела, чтобы он кончил в меня.

Он крепко поцеловал меня и начал входить в меня все глубже.

Я чувствовала его страсть, и моя киска тоже.

Это были те эмоции, которые я испытывала ― ослепительная радость и глубокая, первобытная потребность почувствовать, как он кончает в меня.

И тут его дыхание изменилось. Я поняла, что он уже на грани, вот-вот кончит.

И я должна была видеть это. Я должна была видеть его глаза, когда он кончит.

Я положила руки ему на лицо и заставила его посмотреть на меня.

Мне было так трудно сосредоточиться на нем ― все, что я хотела, это просто откинуться назад и отдаться наслаждению.

Но еще больше мне хотелось, чтобы он кончил.

― Кончи в меня, ― сказала я, заставляя себя не сводить с него глаз. ― Кончи в меня…

― Лучия! ― хрипел он, толкаясь все сильнее и быстрее. Я чувствовала, как головка его члена ударяется глубоко внутри меня, но наслаждение было сильнее этого ощущения. ― Лучия…

Я закричала:

― Массимо ― МАССИМО!

И его голос был подобен грому, когда он кончил.

Я почувствовала первый спазм его члена, и этого хватило. Сотрясающий разум оргазм поглотил мое тело целиком.

Но все это время я смотрела в его глаза, и это было самое лучшее ощущение, которое я когда-либо испытывала в своей жизни.

Столько удовольствия…

Столько счастья…

Черт, неужели я действительно делаю это…

Столько любви.

Я словно покинула свое тело ― я не могла вместить все, я чувствовала столько эмоций в своем сердце.

Я больше не могла этого выносить.

Я не могла продолжать смотреть на него ― было слишком трудно удерживать взгляд, каким бы горячим он ни был.

И я сдалась, откинула голову назад и просто застонала, когда все мое тело задрожало.

Когда самый пик был пройден, мы начали целоваться…

Но я была удивлена тем, насколько большим он все еще чувствовался во мне.

В перерыве между поцелуями я сказала:

― Ты все еще очень твердый.

― Ты хочешь остановиться? ― спросил он.

ЧЕРТ, НЕТ.

Я покачала головой и усмехнулась.

― Занимайся со мной любовью всю ночь.

Он пошутил:

― Так… ты все еще ненавидишь меня?

И все эти чувства снова вспыхнули во мне…

Наслаждение…

Безграничная радость…

Любовь.

Но я ни за что на свете не собиралась признаваться во всем этом.

Я уже чувствовала себя птенцом, только что вылупившимся из яйца… никакой твердой оболочки, которая могла бы защитить меня…

Так что, похоже, я вернулась к старым привычкам.

Я закатила глаза и сказала:

― Ну… ты мне нравишься.

Он засмеялся в притворном возмущении и пощекотал меня ― я счастливо вскрикнула.

А потом мы повторили все снова… и снова… и снова.

Глава 62

Массимо

Несмотря на все трудности, с которыми нам пришлось столкнуться, следующая неделя была самой счастливой в моей жизни.

Может быть, именно трудности сблизили нас. Может быть, они сделали все чувства более интенсивными.

Что бы ни послужило причиной, это было просто потрясающе.

Долгие дни прогулок по лесу…

Поиск места для ночлега…

И ослепительно горячий секс, как только мы понимали, что находимся в безопасности.

Иногда все сводилось к тому, что я трахал ее до потери сознания.

А иногда это было медленно и нежно, и мы смотрели друг другу в глаза.

Я каждый раз чувствовал эйфорию от выражения ее лица, когда она кончала, ― агония, смешанная с экстазом.

Я жил ради этого.

Я жил ради нее.

А когда мы не занимались сексом, она дарила мне нежность…

Ласковые прикосновения…

Поцелуи…

Я чувствовал себя так, словно большую часть дня парил на облаке.

Кроме того, мы больше не ссорились и не ругались, что было просто замечательно.

В основном у нас были притворные ссоры, в которых мы дразнили друг друга и игриво шлепали по задницам.

Что обычно приводило к тому, что мы падали в постель, а иногда и в заросли папоротника в лесу.

Если мы были в лесу, я наблюдал за происходящим вокруг, зажав ей рот рукой, чтобы заглушить ее крики, пока заставлял ее кончать снова и снова.

Когда наступала моя очередь, я кончал абсолютно молча…

Хотя мне нравилось наблюдать, как ее глаза закатываются от удовольствия, когда она чувствует, как мой член входит в нее.

Потом мы быстро вставали, целовались, одевались и отправлялись дальше.

Ночи страсти…

Дни ласк…

И товарищество, которое возникает, когда двое людей пытаются выжить в тяжелой ситуации.

Как уже сказал, я думаю, что трудности ― опасность, голод, холод ― сделали нашу связь еще более сильной.

И я начал думать:

― Черт… Я влюбился в эту девушку.

Я хотел сказать ей об этом…

Но что-то удерживало меня.

…Хотя я думаю, она все равно знала. Если судить по некоторым вопросам, которые она задавала… и ответам, которые я давал.

Глава 63

Лучия

Да, кочевать из дома в дом каждый день было тяжело…

Питаться одними консервами было невесело…

И отсутствие возможности развести огонь тоже напрягало. Массимо подозревал, что огонь, который мы разводили в первых двух местах, мог привлечь нежелательное внимание, так что больше мы этого не делали, как бы ни хотелось погреться.

Это означало, что мы проводили много времени в постели, кожа к коже… обычно с членом Массимо внутри меня.

Секс по ночам был настолько хорош, что у меня пальцы на ногах подгибались при одной мысли об этом.

А иногда мы трахались днем на открытом воздухе, причем он зажимал мне рот рукой, чтобы я не кричала, ― маленькое извращенное дополнение, которое заставляло меня кончать еще сильнее.

К тому же между нами возникло такое чувство близости, какого я никогда не испытывала ни с кем другим.

Черт возьми, никому за всю мою жизнь я не доверяла так, как ему.

Во время наших долгих прогулок по лесу мы говорили о его семье.

Дарио, старший брат и новый Дон…

Адриано, вспыльчивый парень, захвативший власть во Флоренции после смерти Агрелла…

Никколо, консильери…

Роберто, его брат-близнец, который занимался всеми финансами…

Валентино, ребенок в семье…

И Ларс, который не был кровным родственником, но к которому все относились как к брату после того, как он спас жизнь Дарио в тюрьме.

― Твой брат от другой матери, ― сказала я.

Массимо рассмеялся.

― Именно так.

Он также рассказал мне о своих новообретенных невестках.

Алессандре, жене Дарио…

И Бьянке, невесте Адриано.

Он рассказывал мне всякие дикие истории, связанные с ними.

О гангстере, который похитил Алессандру, потому что она была давно потерянной внучкой семьи, управлявшей Генуей…

И о страшном сицилийском мафиози, которого Бьянка убила ― и при этом чуть не погибла сама, когда схватила руль и перевернула машину на скорости 100 миль в час.

― Похоже, у тебя крутые невестки, ― сказала я в восхищении.

Он кивнул.

― Это правда.

Он также рассказал мне истории о своих вероломных дяде и кузене. Фаусто и Аурелио не только сговорились убить Массимо и его братьев, но и настроить против них остальных членов Cosa Nostra.

― На нас с Ноной это и правда подействовало, ― сказала я, немного напуганная тем, насколько эффективными оказались действия его дяди.

― К счастью, твоя бабушка прислушалась к моим словам.

― Я тоже, ― надулась я, желая получить свою долю благодарности.

― И ты тоже. ― Он сделал паузу. ― …после некоторых уговоров.

― С помощью твоего члена? ― поддразнила я, протягивая руку и ощупывая его спереди через джинсы.

― Именно это убедило тебя? ― спросил он с ухмылкой.

― Ага. Члено-дипломатия.

Он от души рассмеялся.

― Я думал перекинуть тебя через плечо и отшлепать по заднице, но мне больше нравится ― члено-дипломатия.

― Ну, я люблю, когда меня шлепают… но да, мне тоже больше нравится члено-дипломатия, ― согласилась я.

― Да? ― прорычал он.

Он остановился, повернулся ко мне лицом и притянул меня к себе, положив руки мне на задницу.

― …да, ― прошептала я, чувствуя, как его член становится твердым под джинсами.

Это был один из тех случаев, когда мы оказались на земле среди папоротников.

Глава 64

Лучия

В общем, секс был просто охренительно классным…

До тех пор, пока я снова чуть не испортила его очередным вопросом.

Однажды ночью мы лежали в постели после очередной серии множественных оргазмов, и я водила пальцами по его коже.

Я заметила, что на его теле есть несколько круглых шрамов.

― Это пулевое ранение? ― спросила я, указывая на один из них на животе.

― Угу.

― У тебя их два?

― Вообще-то, три. Профессиональный риск.

― Они появились одновременно?

― Нет. ― Он стал указывать на них по очереди. ― Это было во время перестрелки, когда мне было 20 лет… это случилось пару лет назад, когда конкурирующая семья преследовала меня и моих братьев… а это ― когда защищал Алессандру во Флоренции.

Последнее ― это линия шрама на руке, как будто кто-то порезал его лезвием.

― Ты защищал ее? Как?

― Вообще-то она защищала меня ― просто я тогда этого не знал. Помнишь Турка? Он пытался похитить Алессандру во Флоренции. Я помог ей добраться до нашей машины, но они не убили меня только потому, что не хотели попасть в нее.

― Ну, ты же все равно ее защищал, ― запротестовала я.

― Это моя работа, ― бесстрастно ответил он.

― Ты имеешь в виду, в твоей семье? Ты, типа, телохранитель?

― Нет, это моя работа как мужчины.

Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него.

― Что ты имеешь в виду, говоря ― работа мужчины?

― Мужчины должны быть защитниками. ― Он улыбнулся и погладил рукой мою щеку. ― Хотя… иногда… они сами становятся теми, кого защищают.

Я поняла, что он говорит о том, что произошло в сарае.

Я поцеловала его руку и улыбнулась…

Но мне все равно хотелось знать, о чем он говорит.

― То есть ты считаешь своим долгом защищать всех женщин?

― Ну… если я могу, то, наверное. Но я говорил конкретно о семье.

― Например, о твоей невестке, ― сказала я.

― Да. Хотя в то время она еще не была моей невесткой.

Я знаю, что это было совершенно иррационально…

Ведь эта девчонка вышла замуж за его брата и теперь стала его сестрой.

Но меня пронзила ревность.

Не знаю, почему…

Хотя, может быть, это была мысль, что он мог бы сделать это для любой другой женщины, кроме меня.

Массимо продолжал, не обращая внимания на зеленоглазое чудовище, грызущее мое сердце.

― Я имел в виду скорее жену мужчины и его детей.

Не подумав ― и, вероятно, потому, что я все еще ревновала, ― я сказала:

― Значит, ты будешь защищать наших детей.

Как только слова покинули мой рот, у меня чуть не случился приступ паники.

Черт, зачем я это сказала?!

Но Массимо лишь улыбнулся мне.

― Да… но это будет и твоя работа.

Мой страх немного утих и сменился любопытством.

― Что ты имеешь в виду?

― Это значит, что я буду оберегать тебя и наших детей… а ты будешь оберегать наших детей. Ты ― последняя линия обороны.

― …последняя линия обороны? ― спросил я с беспокойством.

― Если со мной что-то случится.

Моя грудь сжалась и похолодела.

― Ты сказал, что не оставишь меня.

Как будто шестилетняя Лучия завладела моим телом и озвучила мои самые глубокие страхи.

― Я могу оставить тебя только в том случае, если мне придется умереть, чтобы защитить тебя. ― Он улыбнулся. ― И наших детей. Это моя работа.

Его слова снова обрушились на меня приливной волной эмоций.

Это была печаль, когда я вспомнила, как мои родители умирают на моих глазах…

Но была и глубокая благодарность. Потому что я без сомнения знала, что мои родители отдали бы свои жизни, чтобы спасти меня.

Просто их застали врасплох. Их убили еще до того, как они успели сделать выбор.

Но была и другая эмоция, которая бушевала во мне ― всепоглощающая любовь.

То, что этот человек не избегал разговора о детях…

Что он не избегал разговора о своих обязанностях…

Что это было частью его кодекса ― того, что определяло его как мужчину.

Что он готов сражаться и даже умереть за меня и наших детей…

И он ожидал, что я сделаю то же самое для них, если когда-нибудь придет время.

Мои глаза наполнились слезами, которые полились по щекам.

Но он неправильно понял смысл моих слез.

Он подумал, что я вспомнила о своих родителях.

Или, точнее, он решил, что я думаю только о своих родителях.

― Прости меня, ― прошептал он, прижимая меня к своей груди. ― Я не должен был этого говорить.

Я оттолкнула его. В его глазах мелькнул страх, он испугался, что сказал что-то такое, что все испортит.

Но я оттолкнула его, чтобы обнять ладонями его лицо и поцеловать.

Страстно.

От всего сердца.

Он поцеловал меня в ответ так же яростно.

Когда наши губы наконец разъединились, он прошептал:

― За что это было?

― За то, что ты есть, ― прошептала я.

Я вытерла слезы, и он помог мне, смахнув их большим пальцем.

― Ты в порядке? ― спросил он.

Глупая я ― я должна была просто сказать ему о своих чувствах.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

Это то, что я хотела сделать.

Но я боялась.

Боялась, что он не ответит.

Поэтому я пошла по легкому пути…

И сказала то, что было легко:

― Мне нужно трахнуть тебя прямо сейчас.

Он удивленно рассмеялся, но, к его чести, смирился с этим.

― Что ж, я не буду отказываться.

Я прижалась к нему и стала отчаянно целовать его, не желая отпускать…

И как только я почувствовала, что его член стал достаточно твердым, я потянулась вниз и опустилась на него.

И, покачивая бедрами, я целовала его снова и снова.

Но на этот раз я сосредоточилась не на себе и своем оргазме.

Я хотела сделать что-то для него.

― Что я могу сделать, чтобы тебе было еще лучше? ― прошептала я, двигаясь на нем.

― Не думаю, что это возможно, ― пробормотал он.

Ого ― это вызов.

Я знала, что ему нравится…

Я потянулась вниз, взяла его руки и положила их себе на задницу.

Затем я наклонилась и прошептала ему на ухо:

― Я тебя ненавижу.

Конечно, на самом деле я имела в виду «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ».

Может быть, только так я и могла сказать ― я люблю тебя ― с точностью до наоборот.

Не знаю.

Но я повторяла это снова и снова, со всей сладостью и пылкостью, которую чувствовала внутри себя.

Ему это нравилось.

Когда я наконец отстранилась, потому что была близка к тому, чтобы кончить, он смотрел на меня не отрываясь.

Одна его рука по-прежнему сжимала мою задницу, а другая тянулась вверх и ласкала мою грудь, пока я скакала на его члене, все ближе и ближе приближаясь к оргазму, и мой шепот постепенно переходил в крики.

― Я ненавижу тебя… Я ненавижу тебя… Я ненавижу тебя…

При этом я все время мысленно повторяла: «Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя»…

Пока мы оба не кончили одновременно, после чего я рухнула ему на грудь, и мы поцеловались.

Глава 65

Массимо

Когда она сказала мне ― я тебя ненавижу…

Я прекрасно понимал, что она хотела сказать на самом деле.

Она просто боялась.

И, по правде говоря, я тоже не хотел этого говорить.

Не потому, что боялся произнести эти слова…

А потому, что боялся ее реакции.

Она рассказывала мне, как в прошлом убегала от отношений. Это было вполне логично, учитывая смерть ее родителей.

Если она никогда ни с кем не сблизится… значит, ей не нужно будет их терять.

Поэтому я не сказал того, что действительно хотел сказать… а именно: «Я люблю тебя».

Она не хотела говорить ― я люблю тебя ― по каким-то своим причинам…

А я не сказал этого, потому что не хотел ее отпугнуть.

Поэтому мы сказали это своими действиями. Своими телами.

И Лучия говорила это своим тоном, когда шептала:

― Я тебя ненавижу.

Оглядываясь назад, я жалею, что не решился и не сказал, что люблю ее, когда у меня был шанс…

Потому что всего через несколько дней этот шанс исчез.

Глава 66

Массимо

Секс был невероятным… связь между нами крепла с каждой секундой, проведенной вместе…

Но трудности стали множиться.

Началось с того, что у нас почти закончилась еда.

К тому моменту мы скитались уже более трех недель. Три недели мы переходили из хижины в хижину каждую ночь.

Удача была на нашей стороне ― никаких признаков людей Аурелио больше не было, к тому же в некоторых домах мы нашли консервы ― достаточно, чтобы пополнить запасы.

Но затем, после долгой череды пустых домов, мы перешли на нормированное питание.

В сочетании с ежедневными длительными походами это был рецепт истощения… и, в конечном счете, катастрофы, если мы ничего не предпримем.

Я знал, что мы должны в ближайшее время отправиться в город и запастись продуктами. Другого выхода не было.

Дожди только ускорили принятие решения.

В течение нескольких недель у нас была непрерывная полоса хорошей погоды, но в Доломитовых Альпах дожди обычно идут треть июля.

Поэтому вскоре удача отвернулась от нас, и дождь лил шесть дней подряд, не прекращаясь ни на секунду.

Дождь моросил почти постоянно, и иногда переходил в ливень.

Мелкие реки в лесу расширились в три раза, и переходить их стало труднее.

Мы не только пробирались по холодному, мокрому лесу и грязной земле…

Но когда мы находили место для ночлега, то не могли развести огонь, чтобы согреться. Я слишком боялся, что это привлечет внимание ― и, возможно, наемников Аурелио.

Поэтому мы с Лучией раздевались догола и прыгали в постель, что, безусловно, было плюсом…

Но утром нам приходилось одеваться в сырую, холодную одежду и снова идти под дождь.

Я подумал о том, чтобы снова угнать машину и уехать, но быстро отказался от этой идеи. В Падолу и обратно вели только две дороги. Люди Аурелио наверняка следили за ними. Я не мог рисковать наткнуться на засаду.

Несмотря на все наши проблемы, Лучия не пожаловалась ни разу ― это был поворот на 180 градусов по сравнению с тем, как мы начали наше приключение.

Но я понимал, что это очень тяжело для нее. Она стала выглядеть изможденной и бледной.

Все стало настолько плохо, что я решил остановиться в одном месте на две ночи. Однажды вечером я даже сдался и развел огонь, чтобы она могла согреться, хотя на следующее утро мы сразу же ушли.

Когда у нас осталась последняя пара банок еды, я сказал:

― Нам надо вернуться в город.

Она настороженно посмотрела на меня.

― Ты уверен?

― У нас почти закончилась еда. И нам не помешает чистая одежда.

― Наша одежда пахнет просто ужасно, ― сказала она, слабо улыбнувшись.

Это была правда ― мы не могли постирать те немногие вещи, которые у нас были. К тому же я бросил большую часть нашей одежды, когда убегал из сарая, унося ее на руках.

― Мне также нужно позвонить братьям и узнать, что происходит. Может быть, все утихло настолько, что Никколо или твоя бабушка смогут нас забрать.

― О, Боже, я надеюсь на это, ― пробормотала она. Затем на ее лице появилось обеспокоенное выражение.

― Что? ― спросил я.

― Мы должны вернуться?

Я рассмеялся.

― Я думал, ты с нетерпением ждешь горячего душа, теплой постели и настоящей еды.

― Да, но… если нам придется вернуться домой… что будет с нами? С тобой и со мной?

Беспокойство на ее лице превратилось в настоящий страх.

Я улыбнулся и убрал назад ее влажные волосы.

― Ничего. Я же сказал тебе, что никогда тебя не оставлю.

― Ты обещаешь? ― прошептала она.

― Обещаю, ― сказал я и поцеловал ее.

Глава 67

Массимо

Вылазка в город была, мягко говоря, неприятной.

Машины у нас не было, поэтому пришлось идти пешком около шести миль под дождем. Из-за того, что грязная дорога была очень трудной, мы вышли из хижины в 9 утра и добрались до Падолы около полудня.

Это расстояние было меньше того, которое мы обычно проходим за день… но нам предстояло пройти еще и обратный путь. Может быть, даже больше, в зависимости от того, насколько легко будет найти подходящее место для ночлега.

Бедная Лучия была вымотана, когда мы добрались до города, но она держалась стойко и не жаловалась.

Я пообещал себе, что как только мы выберемся из Падолы ― и мне больше не придется иметь дело со злобными кознями Фаусто и Аурелио, ― я отвезу ее в какое-нибудь замечательное место и покажу ей, как надо проводить время.

Я спрятал охотничье ружье в зарослях на окраине города. Не мог же я бродить по городу с ружьем через плечо.

Потом мы вошли в Падолу.

Первое, что мы сделали, ― купили в кафе горячего какао. Лучия отпила из своей чашки и с удовольствием съела три яблочных даниша.

Пока она ела, я позвонил по одному из немногих телефонов-автоматов в городе.

Я вставил сдачу, полученную в кафе, и набрал номер Никколо. У нас был протокол, по которому я отправлял ему код, если звонил с незнакомого номера, но это действовало только для сотовых. Я звонил с телефона-автомата, так что смс было не отправить. Вместо этого я мог оставить голосовое сообщение и перезванивать каждые пять минут, пока он не ответит.

К моему удивлению, он ответил на третьем звонке.

Он ничего не сказал ― тоже протокол, если мы нарушили правила, ― поэтому я заговорил первым.

― Это я, и дела у нас идут потрясающе.

Слово «потрясающе» было частью кода. Это давало ему понять, что никто не заставляет меня звонить под дулом пистолета.

― Слава богу, мы боялись, что вы погибли, ― сказал он, и в его голосе слышалось неподдельное беспокойство.

― Я был близок к смерти три недели назад, когда мы столкнулись с людьми Аурелио. Лучия фактически спасла мне жизнь.

― ДА ЛАДНО. ― Я слышал, что он был впечатлен.

― Да, но нам нужно было быстро выбираться. Я оставил свой мобильный телефон, потому что боялся, что нас выследили по нему. И мы не возвращались в город, пока нам не понадобилось купить еще еды.

― Ты в порядке?

― На несколько фунтов легче, но диета никогда никому не вредила.

Никколо хихикнул.

― Мы откормим тебя, когда ты вернешься домой.

― Кстати, об этом…

― Я все еще не доверяю частным авиакомпаниям, но я могу послать Ларса с несколькими людьми, чтобы они доставили вас на машине. Он вернется завтра утром…

― Откуда?

― Бог его знает. Он охотится за убийцей, который стрелял в Дарио.

― Почему?! ― спросил я, потрясенный. Если Ларс не смог сразу поймать убийцу, то не было никакой причины гоняться за ним по всей Италии.

― Это долгая история. С момента нашего последнего разговора все было… интересно, ― мрачно сказал Никколо. ― Роберто все еще в Гонконге, а Валентино на Сицилии.

― Что?! Что значит, Роберто все еще в Гонконге? И почему Валентино на Сицилии?!

― Я не могу вдаваться в подробности, но скажу лишь, что последние несколько недель были просто сумасшедшими.

Никколо имел в виду, что говорить по телефону небезопасно, если нас прослушивают.

Учитывая, что я разговаривал по общественному телефону, это не было паранойей с его стороны.

― Хорошо… так… что мы будем делать с Ларсом?

― Если мой определитель номера не ошибается, то до места, где ты находишься, ехать пять или шесть часов.

― Да.

― Как только Ларс вернется домой, я пошлю его за тобой. Планируйте на шесть вечера. Позвони мне еще раз с этого номера незадолго до шести, и я уточню, где он должен тебя забрать.

― А ты не можешь просто прислать сегодня группу наших ребят?

― Я хочу, чтобы этим занимался человек, которому я доверяю, ― не только из-за его лояльности, но и для того, чтобы он сделал работу как надо. На случай, если Фаусто или Аурелио поднимут свои уродливые головы.

― А что с Адриано? Он все еще поправляется?

― Нет, с ним все в порядке ― я даже могу отправить его к вам. Но если мы собираемся вытаскивать тебя с вражеской территории, я бы предпочел использовать парня, который зарабатывал этим на жизнь.

Он имел в виду прошлое Ларса как оперативника спецназа.

― Хорошо.

― Ты сможешь провести там еще одну ночь в одиночку?

― С закрытыми глазами и связанными за спиной руками.

― Ха ― ну, в этом нет необходимости.

Несмотря на предстоящее спасение, я беспокоился, что нас с Лучией могут разлучить.

― А как же la Vedova?

― В Венеции все еще неспокойно. Тебе и Лучии небезопасно туда возвращаться ― пока небезопасно.

Облегчение разлилось по моему телу.

― Хорошо. Может, мне хотя бы позвонить ей и узнать, как дела?

― Нет ― есть еще большая вероятность, что ЕЕ телефоны прослушиваются. Я не хочу, чтобы кто-то знал, где ты.

― Слишком поздно. После того, как мы разобрались с двумя парнями, которые нас нашли, Фаусто уже знает, где мы.

― Но с тех пор вам удавалось ускользать от них?

― Да.

― Что ж, нет необходимости посылать сигнальную ракету, чтобы они знали, что вы все еще там. Я сообщу la Vedova. Не беспокойся об этом.

― Просто потому, что я знаю, что Лучия спросит ― все ли в порядке с ее бабушкой?

Никколо фыркнул.

― Не думаю, что старую летучую мышь можно убить целой банкой мышьяка. Она в порядке, насколько я слышал, даже лучше, чем в порядке. Мирное время ей наскучило. Теперь ей есть чем заняться. Хотя она очень переживает за свою внучку.

― Лучия в безопасности. Можешь сказать ей об этом.

― Обязательно. Мне жаль, что ты там застрял, брат.

― Не проблема.

И это действительно было так. Если бы я не застрял здесь на три недели, у меня бы никогда не было этого времени с Лучией…

И это была бы невосполнимая потеря.

― Надеюсь, что ты вернешься домой целым и невредимым.

― Аминь.

Никколо усмехнулся.

― Хорошо… Завтра в шесть вечера.

― Созвонимся незадолго до этого. Передавай всем привет.

― Будет сделано.

И повесил трубку.

Я подошел к Лучии, которая доедала свой даниш. Она посмотрела на меня вопросительно.

― …ну? ― сказала она волнуясь.

― Завтра вечером нас заберут, и мы поедем к моей семье.

― Ура! ― пискнула она, обнимая меня. Затем она откинула голову назад и посмотрела на меня. ― Не то чтобы эти три недели с тобой не были лучшим временем в моей жизни, но…

Лучшее время в моей жизни.

Я чувствовал то же самое, поэтому улыбнулся ей.

― Давай сделаем следующие три недели еще лучше ― с мягкой постелью, горячей едой и безопасным домом.

Она приподнялась на цыпочки, я наклонился, и мы поцеловались.

Когда она отстранилась, на ее лице появилось обеспокоенное выражение.

― А что с Ноной?

― С ней все в порядке, но мой брат считает, что будет лучше, если мы какое-то время побудем в Тоскане.

― Но ей ничего не угрожает?

― Есть кое-что… но Никколо сказал, что ей это даже нравится.

― Да, это Нона, ― язвительно сказала Лучия.

― Единственное, что ее беспокоит, это ты.

― Ну что ж, я в надежных руках, ― засияла Лучия, а потом взмолилась: ― Мы можем остановиться на ночь в настоящей гостинице, пока ждем?

― Это все еще слишком опасно.

― …ладно, ― согласилась она, ее голос был разочарованным, но не капризным.

― Давай купим еды на сегодня, а потом пойдем искать место для ночлега.

― Может, возьмем бутылку вина и будем трахаться как кролики? ― спросила она с озорной ухмылкой.

Я рассмеялся.

― По-моему, неплохой план.

Брови Лучии поднялись, и она посмотрела вниз, где ее живот был прижат к моей промежности.

― Я это почувствовала, знаешь ли.

― Ты все время говоришь о сексе, и нам, наверное, придется из-за этого прямо сейчас отправиться в отель.

― Трахаемся как кролики, трахаемся как кролики, трахаемся как кролики, ― скандировала она.

Я засмеялся, шлепнул ее по заднице и развернул.

― Давай, вперед.

― Блин… ― игриво проворчала она, потом взяла меня за руку, и мы вместе пошли под дождем.

Глава 68

Массимо

Первым делом мы вернулись в магазин и купили для Лучии совершенно новую одежду.

Вы бы видели, какой восторг был на ее лице, когда она вышла из примерочной во всем новом, чистом и сухом.

Такое выражение лица я наблюдал только тогда, когда она испытывала оргазм.

― О БОЖЕ, КАК ЭТО ХОРОШО, ― драматично стонала она.

У них не было джинсов и фланелевых рубашек моего размера, но я смог купить новую футболку XXL, нижнее белье и непромокаемую куртку. После нескольких недель в одной и той же одежде это было просто роскошно.

Мало того, я купил всего по две штуки, чтобы мы могли переодеться во что-то сухое, когда доберемся до места ночевки.

― И зонтики… пожалуйста, давай купим зонтики, ― умоляла Лучия.

Я рассмеялся и взял пару складных зонтов.

Мы вышли из магазина, подняв их над головой, но все еще держась за руки.

― Может, пообедаем в ресторане? ― спросила она.

― Нет, я все равно хочу поскорее уехать из города. Но мы можем купить все, что ты хочешь, в продуктовом магазине.

― Хорошо…

В продуктовом магазине мы купили бутылку шампанского за 70 евро ― самую дорогую из тех, что у них были, ― банки копченых устриц и клешней омара, и даже тирамису местного производства в пластиковом контейнере на вынос.

Когда мы нашли тирамису в холодильной камере, Лучия увидела там же джелато ― итальянское мороженое.

― Можно? ― взволнованно спросила она.

― Оно же растает, пока мы вернемся.

― Давай съедим его сейчас!

― А не холодновато ли для джелато?

― Мне все равно!

Я заплатил продавцу за две упаковки. Потом мы купили пластиковые ложки и устроили оргию с итальянским мороженым. Она взяла амаретто, а я ― банановое.

― Так вкусно, ― простонала Лучия, отправляя ложку в рот.

После недель тунца и консервированной фасоли это мороженое показалось лучшим из всех, что я когда-либо пробовал.

Мы ели и разговаривали.

― Так что мы планируем на завтра? ― спросила она.

― Ларс приедет сюда с несколькими нашими ребятами и заберет нас. Его все еще нет в городе, иначе он приехал бы сегодня.

После всех историй, которые я рассказывал ей в течение последних трех недель, Лучия точно знала, о ком я говорю, ― и ее глаза расширились.

― Если они ждут, чтобы послать Ларса… это звучит пугающе.

― Никколо не хочет рисковать.

― А что будет, когда…

― Когда тебе придет время возвращаться домой в Венецию? ― мягко сказал я.

Она кивнула, ее лицо выглядело встревоженным.

Я взял ее за подбородок и нежно приподнял голову.

― Я поговорю с твоей бабушкой и моими братьями. Но, несмотря ни на что, я никогда не отпущу тебя.

Она засияла радостью, и мы поцеловались.

― Не волнуйся, ― сказала она коварно. ― Если Нона будет ругаться, я просто скажу ей, что ты меня обрюхатил.

Я засмеялся.

― Давай скажем ей об этом более дипломатично.

― О, не волнуйся ― она не будет убивать отца своего правнука.

― Так ты думаешь, что беременна? ― поддразнил я ее.

― А что, я выгляжу толстой? ― спросила она, выпячивая живот под новой одеждой. Одной рукой она придерживала живот, как это делала бы очень беременная женщина. ― Это просто ребенок от переедания.

― Что?

― Мороженое и даниш. Ну, знаешь ― ребенок от переедания.

― Очень жаль.

Она усмехнулась.

― Помнишь, ты сказал, что если я забеременею, то ты женишься на мне?

― Я не отказываюсь от своих слов.

Она отставила стаканчик с джелато, развернула салфетку и накинула ее на голову, как фату.

― Я была бы прекрасной невестой, не так ли? ― спросила она, трепеща ресницами, как диснеевская принцесса.

Я рассмеялся.

― Да, была бы.

Затем я посмотрел поверх головы Лучии и кое-что увидел.

― Подожди, ― сказал я, проходя мимо нее.

― Ты же не бросишь меня у алтаря? ― сказала она с насмешливым возмущением.

― Нет. Отнюдь.

Я подошел к автомату, проверил, есть ли в нем то, что мне нужно, и стал опускать монеты и крутить ручку.

Мне потребовалось семь попыток, чтобы получить то, что я хотел.

Лучия знала, что я вожусь с автоматом. Когда я поворачивал ручку, скрип был слышен по всему магазину.

― Ты что, хочешь сделать мне свадебную татуировку? ― пошутила она. ― Может быть, раздобыть немного жевательной резинки для приема гостей?

― Нет… ― сказал я, подходя к ней…

Опустился на одно колено…

И протянул ей крошечное пластмассовое золотое кольцо с красным рубином.

Лучия выглядела совершенно потрясенной ― как будто увидела привидение ― и отступила от меня на шаг.

Я, конечно, не ожидал такой реакции.

Я поднял на нее обеспокоенный взгляд.

― Ты в порядке?

Ее глаза наполнились слезами.

― …Ты это серьезно?

Я не сразу ответил.

Только что мы шутили… а потом все стало очень серьезно, очень быстро.

Когда я не сразу ответил, она прошептала:

― Я пошутила, Массимо, и ничего страшного, если ты не хочешь по-настоящему… но… не делай этого, если ты не серьезно.

Стоя на коленях, я задумался.

О предыдущих трех неделях…

И обо всех испытаниях, через которые мы прошли вместе…

И о том, как каждую ночь, ложась спать, я был счастлив, держа ее в своих объятиях…

А когда просыпался, я был счастлив, потому что видел ее лицо.

Как она уже говорила, предыдущие три недели ― независимо от тяжелых обстоятельств ― были самыми счастливыми в моей жизни.

Я принял решение.

― Я знаю, что это не то кольцо, которого ты заслуживаешь, и я куплю тебе лучше… но, Лучия Фиоретти, ты выйдешь за меня замуж? ― Тихо спросил я.

Рыдание сотрясло ее тело. Она прижала одну руку ко рту…

Потом она рассмеялась сквозь слезы и быстро кивнула головой.

― Да.

Радостно улыбаясь, она протянула левую руку.

Я надел игрушечное кольцо на ее безымянный палец, встал… и поцеловал ее.

Вдруг позади нас раздался шум.

Единственный человек в магазине ― пожилой мужчина за кассой ― хлопал. На его лице была широкая улыбка.

― Meraviglioso! Congratulazioni!

Замечательно! Поздравляю!

Мы с Лучией рассмеялись, подойдя к кассе.

― Ma devi comunque pagare la spesa, ― серьезно сказал он.

Но вам все равно придется заплатить за продукты.

Глава 69

Лучия

Во время нашей прогулки по лесу я держала зонтик в правой руке и любовалась кольцом на левой.

Я вытягивала руку перед собой под разными углами: опускала вниз, поднимала вверх, крутила ладонь туда-сюда. Красный пластмассовый рубин не отражал солнечный свет, потому что его не было, но мне было все равно.

Я была в полном восторге.

Когда была маленькой, еще до смерти родителей, я пробиралась в мамину спальню и играла с ее украшениями. Она хранила их в полированной деревянной шкатулке с черным бархатом внутри, и каждый раз, когда я открывала крышку и видела сверкающие браслеты и серьги, это приводило меня в восторг.

Но больше всего мне нравились ее кольца. Они были слишком велики для моих маленьких пальчиков, но я любила надевать их и любоваться ими. Иногда, когда мама ловила меня, она улыбалась, снимала обручальное и свадебное кольца и давала мне поносить их несколько минут.

Но больше всего мне запомнилось, когда я получила собственное кольцо.

Из автомата с жевательной резинкой.

Мне было пять лет. Не помню, как я оказалась в магазине ― то ли в Венеции, то ли на очередных каникулах, ― но помню свой восторг, когда я вставила монетку, которую дал мне отец, повернула ручку ― клак-клак-клак, и мое собственное кольцо вылетело в пластиковом шарике.

Оно было дешевым ― выкрашенное в блестящий золотой цвет, с кусочком прозрачного пластика, который должен был изображать бриллиант, ― но мне оно нравилось.

Я носила его каждый день в течение нескольких месяцев, пока золотая краска не облупилась и кольцо не сломалось.

Массимо неосознанно вызвал в моей памяти воспоминания о том времени, когда мне было пять лет, до того, как трагедия разрушила все…

Когда я еще была счастливым ребенком и не знала, что родители не всегда могут быть рядом…

И самым дорогим для меня предметом было игрушечное кольцо из автомата с жевательной резинкой.

Глядя на свое новое кольцо, я понимала, что оно детское…

Но именно так я чувствовала себя с Массимо ― как счастливый ребенок.

В хорошем смысле. В самом лучшем смысле.

Счастливой… игривой… как будто я жила в книге сказок…

Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Так, как я не чувствовала себя с шести лет.

― Если бы у меня был телефон, я бы обязательно сфотографировала его и выложила в Инстаграм, ― сказала я, когда мы двинулись по грязной проселочной дороге.

Массимо ухмыльнулся.

― Подожди, пока я куплю тебе кольцо получше.

― Нет. Как только у меня появится телефон, я его выложу.

― А люди не будут над тобой смеяться?

― Еще как, ― радостно согласилась я. ― Да пошли они.

Он громко рассмеялся, остановил меня и поцеловал.

Я была самой счастливой девушкой на свете.

Когда мы снова пошли, рука об руку, я сказала ему:

― У меня было такое же кольцо, когда я была маленькой.

― А что с ним случилось?

― Оно сломалось.

― А после того, как оно сломалось, ты его сохранила?

― …нет, ― сказала я и погрустнела. ― В детстве я выбросила много вещей, о которых теперь жалею.

Массимо понял, что что-то изменилось.

― Например? ― мягко спросил он.

Я уставилась вдаль, погружаясь в прошлое.

― У меня был маленький плюшевый кролик, которого я очень любила. Я не знаю, когда он у меня появился ― он просто всегда был рядом, с тех пор, как я себя помню.

― Он был со мной, когда умерли мои родители. После этого я не могла больше смотреть на него… И я сказала Ноне, чтобы она его выбросила. Наверное, она так и сделала, потому что больше я его не видела.

― Я бы хотела, чтобы она хранила его где-нибудь в ящике… потому что, несмотря на то, что это было напоминание о самом ужасном дне в моей жизни… это было единственное, кроме фотографий, что было связано с моими родителями.

Мои глаза увлажнились, но я посмотрела на него и улыбнулась, подняв руку.

― Это… это будет памятью о лучшем дне в моей жизни.

Он снова остановил меня, но на этот раз он был серьезен. Он обхватил меня своими сильными руками и притянул к себе.

― Я хочу, чтобы это было напоминанием о чем-то другом, ― мягко сказал он.

― О чем?

― Что я всегда буду рядом с тобой. Я никогда не оставлю тебя… Я всегда буду защищать тебя… И что бы ни случилось, куда бы ты ни отправилась, я всегда приду за тобой.

Слезы текли по моим щекам ― счастливые слезы ― и я улыбалась.

Потом мы целовались под дождем, который капал с деревьев над нами.

Кроме того момента, когда он сделал мне предложение…

Это был самый романтичный момент в моей жизни.

Глава 70

Массимо

Обратный путь через лес был долгим.

Но это было похоже на прогулку по парку, потому что мы оба были счастливы.

Я никогда не видел Лучию такой сияющей, такой полной радости.

Я тоже был счастлив ― но каждый раз, когда я смотрел на ее лицо, счастье, которое уже было внутри меня, увеличивалось.

По пути меня посетили некоторые сомнения ― например, что скажут братья, когда узнают?

Но я легко справился с этими мыслями.

Дарио женился на девушке, которую похитил.

Адриано обручился с девушкой, которую знал три дня.

Я, блин, образец традиций рядом с ними двумя.

На поиски подходящей хижины ушло около четырех часов.

Последние две мили я даже нес Лучию на руках, потому что она очень устала.

Но мне было все равно. Я не тащил на себе сто фунтов еды, так как на следующий день нам предстояло вернуться в город… а она весила ненамного больше.

К тому же она обхватила меня за шею и все время целовала.

Только ради этого я бы прошел с ней на руках тысячу миль.

Она также держала над нами один из зонтиков, так что я получил лучшее из двух миров ― она была в моих объятиях, а я оставался относительно сухим.

Наконец мы добрались до хижины, в которой никто не жил, и при этом она была в довольно хорошем состоянии. Я прошел мимо нескольких других, которые, может быть, и подходили, но выглядели плачевно. Я не хотел, чтобы моя только что обретенная невеста в первую же ночь нашей помолвки оказалась в сарае.

По сравнению с другими местами, где мы ночевали, это был настоящий дворец.

Во-первых, здесь было электричество и небольшой переносной обогреватель, который можно было включить в розетку, чтобы нагреть комнату. Мы сняли с себя мокрую одежду, разложили ее на стульях и направили на нее обогреватель.

Кроме того, в домике была горячая вода. Мы вместе приняли роскошный душ и занялись сексом.

После пятидневных скитаний по холоду и грязи сочетание секса и горячей воды одновременно было самым лучшим, что можно себе представить.

Выйдя из душа и высушившись, мы надели второй комплект одежды, который я купил в городе. Мы бы совсем разделись, но в хижине было холодно ― крошечный электрический обогреватель не был способен обогреть весь дом.

Новая одежда Лучии, по крайней мере, была сухой. У меня же из сухого были только футболка и трусы, которые быстро стали влажными под джинсами. Но все равно это было роскошно по сравнению с тем, к чему я привык за последние несколько дней.

Лучия удовлетворенно вздохнула, надевая сухую одежду.

― Это замечательно, ― сказала она.

― Сейчас будет еще чудеснее, ― сказал я, откупоривая бутылку шампанского.

Она радостно вскрикнула, когда шампанское вспенилось и вылилось из горлышка.

Я налил два бокала ― не фужеры для шампанского, а обычные бокалы ― и мы произнесли тост.

― За мою прекрасную невесту, ― сказал я.

― За моего замечательного будущего мужа, ― усмехнулась она.

Мы потягивали шампанское, которое было слегка прохладным. Оно остыло в моем рюкзаке, пока мы добирались сюда.

Но это было лучшее шампанское, которое я когда-либо пробовал.

Мы открыли банки с устрицами и омарами и устроили себе пиршество, за которым последовал тирамису.

Жизнь была абсолютно прекрасна.

А потом она стала еще прекраснее. Мы начали целоваться и уже собирались отправиться в спальню.

И тут все пошло под откос.

Глава 71

Массимо

Мы шли к спальне, смеясь и дергая друг друга за одежду.

Когда я услышал звук выстрела и треск бьющегося стекла.

Я замер на миллисекунду.

Затем с силой повалил Лучию на пол.

― Ложись! ― жестко прошептал я.

Она в ужасе смотрела на меня, когда я опустился рядом с ней и достал из кармана джинсов свою Беретту. Я усвоил урок, полученный в сарае, и никогда никуда не ходил без оружия под рукой.

Я мысленно прошелся по списку.

Как всегда, я заблокировал двери предметами мебели: маленький столик прислонил к задней двери, а тяжелый комод ― к передней. Это не помешает решительному человеку проникнуть внутрь, но замедлит его ― и даст мне достаточно времени, чтобы выстрелить.

― Оставайся здесь, ― шепнул я Лучии.

― Массимо…

― Все будет в порядке, ― пообещал я. ― Я просто должен проверить.

Я прополз по полу в кабинет и сразу же увидел то, что искал.

Стекло в одном из окон было разбито. На полу валялось битое стекло.

Идиот, подумал я.

Кто бы ни стрелял, он лишил себя элемента неожиданности.

Даже не похоже, что он целился в нас, когда стрелял.

На секунду я испугался, что они бросят бутылку с зажигательной смесью через разбитое стекло и попытаются сжечь дом.

Но для этого им не нужно было разбивать окно. Весь этот гребаный дом был деревянным. Все, что им нужно было сделать, это бросить зажигательную смесь на крышу и предоставить стихии завершить дело.

Мое охотничье ружье стояло в углу. Я подполз к нему, взял в руки и проверил, есть ли в магазине патроны. Я дослал первый патрон в патронник, затем взял ружье за деревянный приклад и с помощью прицела на конце ствола щелкнул выключателем на стене.

Свет погас, и мы погрузились в полную темноту, что было хорошо. Теперь стрелок не мог нас увидеть.

Снаружи было очень темно, потому что дождевые тучи закрывали большую часть лунного света. Тени между деревьями были черными, как индийские чернила.

Я пытался определить свои дальнейшие действия, когда из леса раздался голос.

― Герр Розолини! Вы меня слышите?

Я замер.

Что за черт?

Это был мужской голос ― не низкий, но и не слишком высокий.

Обращение «Герр» по-немецки означает «мистер», а итальянские слова имели отчетливый немецкий акцент.

Возможно, он был швейцарцем. Швейцария граничила с Италией на северо-западе, примерно в 300 милях от Падолы. А в Швейцарии четыре официальных языка, два из которых ― итальянский и немецкий.

Но самым странным было то, что голос говорившего звучал… вежливо.

Даже добродушно.

Я посмотрел на Лучию, стоявшую в дверном проеме. Ее недоуменное выражение лица отражало мои собственные мысли ― какого хрена убийца дает знать, что он ЗДЕСЬ, а потом обращается к нам, как дружелюбный сосед?!

Может, и не убийца…

Но охотник за головами.

Очень странный.

― Герр Розолини, я не причиню вреда ни вам, ни фройляйн¹⁸, даю вам слово ― но нам действительно нужно поговорить, ― весело продолжил он. ― Ja¹⁹?

― Что за черт?! ― прошептала Лучия. ― Он говорит как Ганс Ланда!

― Кто? ― прошептал я в ответ.

― Нациста из «Бесславных ублюдков»! Тот же парень играл в «Джанго освобожденном»!

Она имела в виду актера Кристофа Вальца.

Я должен был признать, что эти два голоса были невероятно похожи.

― Герр Розолинииииии… ― позвал голос. ― Я знаю, что вы меня слышите…

― Кто вы? ― крикнул я с пола.

― А, привет! Позвольте представиться! ― сказал он так, словно обращался к местному отделению мужской благотворительной организации. ― Меня зовут Фридрих Цольнер. Профессионально я известен как der Jäger ― Охотник.

Он произносил это слово как «е-гер», как ликер «Егермейстер».

― Может быть, вы слышали обо мне? ― с надеждой спросил он.

― Нет.

― …ох, ― сказал он с легкой досадой.

Странность ситуации достигла абсурда.

Человек, называющий себя Охотником, выследил нас, и был разочарован тем, что я не знаю, кто он такой.

Но затем он взял себя в руки, и в его голосе снова зазвучал оптимизм.

― Что ж, наверное, этого следовало ожидать. Я ведь не вращаюсь в ваших кругах. Вообще, это первый раз, когда кто-то из Cosa Nostra нанимает меня. Обычно я работаю с… ну, в целях осторожности, давайте скажем «другими сторонами» и не будем уточнять.

Я попытался понять, кто эти «другие стороны».

Немецкого аналога мафии не существовало.

Может быть, русская Братва?

Скорее всего, нет. Сомневаюсь, что русские способны переварить его жизнерадостность.

Швейцарские банкиры славились своей строгой формальностью, но они могли быть такими же безжалостными, как гангстеры, если кто-то переходил им дорогу.

― Кто тебя нанял? ― крикнул я. ― Фаусто?

― Нет, вообще-то, твой кузен Аурелио. Думаю, он не будет возражать, если я скажу тебе об этом.

Аурелио.

Это подтверждало версию о том, что Аурелио сам затеял венецианскую авантюру.

Хотя, конечно, Фаусто уже должен был вмешаться, три недели спустя после случившегося…

Цольнер продолжал.

― У меня нет причин причинять тебе вред, о чем ты можешь судить по тому, что я сообщил о своем присутствии, выстрелив в ― как это называется ― Fensterscheibe ― ах, в оконное стекло. Видишь ли, Аурелио платит мне не за то, чтобы я тебя убил ― даже не за то, чтобы я тебя задержал. Все, что ему нужно, ― это фройляйн Фиоретти.

― Очень жаль, ― крикнул я.

Он театрально вздохнул.

― К сожалению, я был уверен, что ты это скажешь. Кстати, поздравляю вас с помолвкой!

У меня внутри все перевернулось.

― Да, я мило побеседовал с владельцем магазина после того, как вы ушли. Он рассказал мне о гигантском мужчине, который сделал предложение крошечной женщине! Мои искренние поздравления! Но… учитывая сложившуюся ситуацию… могу ли я предложить тебе пересмотреть свою позицию по этому вопросу? Мне очень не хочется причинять тебе боль, особенно в такой благословенный день, но я сделаю это… если придется.

Его голос приобрел мрачное, угрожающее звучание, когда он сказал «если придется».

Контраст с его предыдущим тоном был леденящим, даже для меня.

― Я убью тебя или любого из твоих людей, кто попытается войти сюда, ― прорычал я.

― О, я совершенно один, герр Розолини. После той жуткой сцены, которую ты оставил после себя, местные любители, нанятые Аурелио, устроили нечто вроде бунта. Они отказались продолжать охоту за тобой, если Аурелио не увеличит их зарплату в четыре раза. Твой кузен решил, что незачем платить любителям такую сумму, если можно получить лучшего в мире за половину общей цены, ja? Под «лучшим в мире» подразумевался, конечно, я. ― Цольнер хихикнул, якобы смутившись. ― Кстати, я похвалю вас за блестящее устранение этих двух несчастных! Из моего анализа места происшествия следует, что ты убил одного топором, а фройляйн Фиоретти расправилась с другим из дробовика. О, я так грубо себя веду! Постоянно обращаюсь к вам в третьем лице ― вы здесь, фройляйн?

― Да, я здесь, ― крикнула Лучия. ― А ты можешь идти в жопу.

― Ха-ха-ха, мне говорили, что ты вздорная! Вижу, они не ошиблись!

― Заходи и узнаешь, какая я вздорная, ублюдок!

― Нет, не думаю. Я более чем доволен тем, что подожду здесь. Вы не взяли с собой много провизии из города… и я знаю, что у вас запланировано свидание на 6 часов вечера завтра, ja? Либо вы попытаетесь сбежать, либо я просто уморю вас голодом. У меня достаточно еды, чтобы поддерживать силы… в отличие от вас.

У меня упало сердце.

Каким-то образом он узнал о моем разговоре с Никколо. Наверное, он прослушивал этот чертов телефон.

― Да, я установил подслушивающее устройство в телефонной будке, ― весело сказал Цольнер, словно прочитав мои мысли. ― Меня наняли только через три дня после того, как вы убили людей в сарае, так что у вас была довольно значительная фора, и отследить вас было достаточно сложно. Мои комплименты твоей стратегии, Массимо. Могу я называть тебя Массимо? Мы излишне формальны. Не стесняйся называть меня Фридрихом.

Я недоуменно поморщился по поводу того, насколько странным был этот парень.

― Ты, очевидно, сделал выводы из своих ошибок, ― продолжал он, ― никогда не оставался дольше, чем на одну ночь в одном месте… не пользовался камином… молодец! Это заставило меня выслеживать вас, как я выслеживал бы любую другую дичь. По правде говоря, это было весьма занимательно, но я понял, что ты не сможешь вечно выживать на тех припасах, которые находишь в этих хижинах. В какой-то момент, подобно измученному жаждой животному, ты будешь вынужден покинуть укрытие и подойти к пруду, чтобы напиться. Мне оставалось только ждать, когда это произойдет.

― Поэтому я ставил жучки на телефоны и ждал, когда вы появитесь в городе… можно сказать, как животные у кромки воды… а оттуда выследил вас до вашего нового логова. И вот мы здесь.

Каким бы странным не казался Цольнер, я должен был признать, что мне было не по себе.

Когда человек показывает тебе все свои карты, он либо абсолютно уверен в своей способности победить тебя, несмотря ни на что…

Либо есть еще одна карта, которую он не показывает.

И может быть, под столом есть еще один пистолет, который он направляет на твои яйца.

― Теперь, когда я нашел тебя, Массимо, я хотел бы сделать тебе предложение. Ты отправишь ко мне фройляйн Фиоретти… я провожу ее к твоему кузену… и никто не пострадает.

― Нет, ― сказал я.

― Я заберу ее так или иначе, Массимо. Я бы предпочел не убивать тебя, когда буду это делать.

Я бы предпочел не убивать тебя, когда буду это делать.

И снова эта леденящая душу маска добродушного человека, под которой скрывается социопат.

― Сделки не будет, ― выкрикнул я.

― Ты можешь засунуть свое предложение себе в задницу, ― крикнула Лучия.

Цольнер захихикал.

― Засунуть свое предложение в задницу… ну, не думаю, что я буду это делать, но я останусь здесь и позволю вам двоим сделать первый шаг. Если вы передумаете, дайте мне знать до начала стрельбы. Я ― к несчастью для вас обоих ― отличный стрелок.

― Gute Nacht²⁰! Я хотел бы сказать ― schlafen Sie gut ― спите спокойно, но не думаю, что кто-то из нас сегодня будет спать.

После этого Цольнер замолчал…

И только дождь продолжал капать с деревьев.

Глава 72

Лучия

Я не могла поверить своим ушам.

Что за странный ублюдок.

Каждую секунду я ждала, что он начнет гоготать, как Ганс Ланда, и закричит:

― О-о-о, это бинго!

Но когда он наконец замолчал, тишина показалась еще более жуткой.

Я посмотрела на Массимо и прошептала:

― Что нам делать?

― Убираться отсюда, ― прошептал он в ответ.

Он потянулся к столу и взял нож ― тот самый, что был у наемника, которого он убил на катере в Венеции. Это было всего три с половиной недели назад, но казалось, что прошла целая жизнь.

Затем он стал просовывать нож в щели между половицами, пытаясь приподнять их. Окончательно он сдался через 30 минут, когда наконец смог приподнять одну и увидел, что находится под ней.

― Чертов бетонный фундамент, ― пробормотал он. ― Лучше бы я выбрал более дерьмовую хижину.

Я рассмеялась.

Он удивленно посмотрел на меня.

― Что смешного?

― Кто бы мог подумать, что мы будем жалеть, что не остановились в месте похуже? И кто бы мог предположить, что на нас будет охотиться Элмер Фадд?

Массимо нахмурился.

― Элмер Фадд?

― Маленький лысый парень из мультфильма, который охотится на Багза Банни? Будь очень, очень тихим….

Массимо фыркнул от смеха, затем покачал головой.

― Это не смешно.

― …это очень смешно.

Он бросил на меня косой взгляд, очевидно, вспомнив наш разговор трехнедельной давности о моем подбородке.

Однако, к его чести, он не назвал меня Chinderella.

― Что будем делать? ― спросила я.

― Придумаем, как выбраться отсюда.

― Почему мы не можем просто выйти через переднюю дверь? Он ведь сзади, верно?

― Такой умный парень не стал бы оставлять подобное на волю случая. Как он сказал, он знает, что мы либо попытаемся переждать, либо сбежать. ― Массимо остановился и на секунду задумался. ― Но если я отвлеку его…

― Как?

― Я выстрелю в него.

― И как это нам поможет?

― Это отвлечет его, пока ты будешь убегать.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду, и когда до меня дошло, яростно затрясла головой.

― Нет. Я тебя не оставлю.

― Детка…

― НЕТ.

― Лучия… если ты выберешься отсюда, пока я его задержу, ты сможешь добраться до города и позвонить Никколо. Я дам тебе номер. Тогда ты сможешь спрятаться до прихода Ларса, и он сможет спасти меня, когда приедет.

― А что, если Цольнер просто углубится в лес, чтобы ты не смог его подстрелить, и потом начнет преследовать меня?

― Я узнаю, если он это сделает, и тогда я смогу выйти из хижины и последовать за ним. В этот момент у тебя будет уже достаточно большая фора, и это не будет иметь значения. Он не сможет тебя догнать. Я буду висеть у него на хвосте.

― А что, если он лгал, что он единственный? Что, если там есть и другие?

На лице Массимо появилось страдальческое выражение.

― Такая возможность существует… и ты должна быть к этому готова.

― Каким образом?

― Единственное, чего они не хотят, ― это убивать тебя. Это значит, что они не решатся стрелять в тебя… но ты можешь стрелять в них.

При мысли о человеке, которого я убила в сарае, меня затошнило.

Хуже того, я вспомнила о том, в каком состоянии я находилась следующие несколько часов.

― Я не могу… пожалуйста, не проси меня об этом…

― Я бы не стал, если бы это не было абсолютно необходимо.

― Но…

― Ты помнишь, что я говорил тебе о своей работе?

― …что она состоит в том, чтобы обезопасить меня и наших детей.

Он кивнул.

― А ты помнишь, что я сказал о твоей работе?

― …оберегать детей. Но детей нет ― есть только ты и я.

Он улыбнулся, нежно положив руку мне на живот.

― Ты этого не знаешь. Ты уже несколько недель не принимаешь таблетки.

Слезы навернулись мне на глаза.

― Перестань, это нечестно. Ты просто пытаешься манипулировать мной…

― Ты права, пытаюсь. Потому что я готов на все, чтобы ты была в безопасности. Я даже попытаюсь манипулировать тобой, чтобы ты спаслась… и, возможно, спасла нашего будущего ребенка.

Я начала плакать.

― Разве нет другого пути?

― Если ты побежишь, у нас будет шанс. Если нет, он просто сделает то, что сказал, и будет ждать, пока мы не умрем от голода. Если мы сделаем это сейчас, у нас останутся все силы и энергия. Это лучший шанс, который у нас есть ― прямо сейчас.

― Тогда пойдем со мной.

― Кто-то должен отвлечь его, когда ты уйдешь. ― Он улыбнулся. ― Кто знает… может быть, мне повезет, и я пристрелю этого ублюдка.

― Пожалуйста, не заставляй меня делать это, ― взмолилась я.

― Это единственный выход. По крайней мере, это единственный выход, который у нас есть. ― Он нежно поцеловал меня, затем отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. ― Ты сделаешь это?... Ради меня?

Я лежала и смотрела на него, слезы катились по моим щекам… когда я, наконец, кивнула,

― Да.

― Спасибо, ― прошептал он с благодарностью и снова поцеловал меня.

Глава 73

Массимо

Первая часть ― убедить Лучию ― была трудной. Но я справился.

Я искренне верил, что план сработает. Иначе я не смог бы заставить ее согласиться с ним.

Может быть, Никколо мог бы придумать что-нибудь получше. Но его здесь не было, и я сделал все, что мог.

В глубине души я верил, что это наш лучший шанс спасти ее.

А что касается меня?

Мне было наплевать на себя.

Что бы ни потребовалось для ее безопасности, я сделаю это без сомнений.

Убедив Лучию, я приступил ко второй части плана.

Мне нужно было прикрытие ― что-то, что могло бы скрыть мои перемещения от Цольнера, пока я стреляю в него.

Я пробрался в спальню, сдернул с кровати простыни и перебрался в кабинет.

Ряд французских окон выходил на лес. Они начинались примерно в футе над полом и доходили почти до потолка.

Это было одно из тех окон, из которых Цольнер раньше выбил стекло, чтобы привлечь наше внимание.

Теперь настала моя очередь привлечь его внимание.

Я пополз на кухню… поднялся и вытащил ящик со столовыми приборами… и снова пополз к французскому окну.

Я вогнал ножи через простыню в стены, используя их, по сути, как булавки. Когда я закончил, ткань закрыла нижнюю половину окон.

Затем я вырезал в простыне дюжину небольших отверстий ― достаточно больших, чтобы я мог видеть через них из своего охотничьего ружья, и достаточно низких, чтобы я мог удобно целиться через них, лежа на полу.

Простыня была белой, что было не очень хорошо ― она будет отражать свет от луны, скрытой за облаками.

Но внутри хижины было совершенно темно, да и лес снаружи был не лучше. Цольнеру было бы очень трудно разглядеть что-либо в такой темноте.

Он мог бы видеть вспышку дула при каждом выстреле, и это помогло бы ему понять, откуда я стрелял.

Это означало, что при каждом выстреле я должен был немедленно перемещаться.

Если он использовал прицел ночного видения, то, надеюсь, вспышка в кромешной тьме перегрузит оптику и ослепит этого засранца.

― О-хо, создаем охотничий заслон, да? ― с веселым смехом воскликнул Цольнер. ― Газель обращает тактику охотника против него самого! Очень умно! Полагаю, это означает, что скоро начнется стрельба, ja?

Я не ответил ему, но он продолжал говорить.

― Я еще немного подумал. Чтобы избежать кровопролития, я подслащу сделку. Я скажу тебе, куда я доставлю фройляйн Фиоретти, как только она окажется у меня. Тогда ты сможешь прийти за ней и спасти ее. Мне все равно, что ты будешь делать после того, как я получу деньги. Я должен доставить ее куда-нибудь поближе к Венеции. Die Insel der Toten ― как это правильно сказать ― остров мертвых, ja?

Я посмотрел на Лучию.

― О чем он?

― Он имеет в виду остров Сан-Микеле, ― прошептала она. ― Это кладбище в Венеции. Палаццо Ноны находится через воду от него.

Цольнер продолжал говорить.

― На острове есть церковь. Там я передам фройляйн твоему кузену, после чего мне заплатят, и я уеду. Видишь? Я все тебе рассказал! Отдай ее мне, а потом следуй за нами и спаси ее, как только я уеду. Мне все равно, лишь бы мне заплатили.

― Почему бы мне просто не заплатить тебе втрое больше, чем платит Аурелио, и ты просто уйдешь? ― крикнул я.

Цольнер захихикал.

― Ах, если бы я только мог… но моя репутация была бы разрушена! Меня никогда не наймут на другую работу! Нет, я действительно должен настаивать на том, чтобы ты передал мне фройляйн.

― Тогда я действительно должен настаивать на том, чтобы ты отправился в ад.

Цольнер театрально вздохнул.

― Это твой окончательный ответ?

Когда я не ответил, он сказал:

― So läuft der Hase²¹!

― Боже, он никогда не заткнется, ― прошептала Лучия.

Когда с завесой было покончено, мы с Лучией переползли в гостиную. Я отпер обычное окно и приподнял створку, чтобы Лучия могла вылезти наружу.

Я дал ей Глок и напомнил, как стрелять и как перезаряжать, если кончились патроны. Затем я попросил ее положить запасные магазины в карманы куртки.

Я всунул ей горсть монет и несколько 100-евровых купюр на случай, если она доберется до города, а также написал номер телефона Никколо на бумажке.

― Пожалуйста, не заставляйте меня делать это, ― прошептала она, и слезы навернулись ей на глаза.

― Все будет хорошо. Поверь мне. Как только услышишь первый выстрел из моей винтовки, вылезай в окно и беги. Понятно?

― Я ненавижу тебя за это, ― жалобно сказала она.

Я улыбнулся.

― Музыка для моих ушей. ― Затем я поцеловал ее, пока мы оба лежали на полу. ― Удачи.

Я отвернулся, чтобы встать.

А она потянулась ко мне, обхватила руками мое лицо и яростно поцеловала.

Когда все закончилось, я улыбнулся в последний раз… затем повернулся и пополз по полу к французским окнам.

Я поднял с пола свое охотничье ружье. Лежа на животе, я просунул ствол в одно из отверстий в простыне.

Первый выстрел не имел значения. Я понятия не имел, где находится Цольнер, и шанс попасть в него был один на миллиард.

Поэтому я просто нажал на курок.

БАБАХ!

Беги, ― тихо скомандовал я Лучии.

Затем я перекатился по полу, чтобы избежать ответного огня Цольнера, и занял следующую позицию.

Глава 74

Лучия

БАМ!

Выстрел застал меня врасплох.

На секунду я замерла.

Я вспомнила человека в сарае, лицо которого превратилось в кровавую маску.

И человека на мотоцикле, который целился в меня из пистолета.

Затем я начала двигаться.

Я вылезла в окно, спрыгнула на землю и побежала.

Было так темно, что ничего не было видно, а земля была такой размокшей, что мои ноги скользили каждые несколько шагов.

Но я продолжала бежать.

Позади меня в лесу раздались выстрелы.

Бах!

БЛАМ!

Глава 75

Массимо

Бах!

К тому времени, когда Цольнер выстрелил, я уже смотрел через очередную дыру в своей импровизированной маскировочной завесе.

Я слышал звон бьющегося стекла где-то над головой.

Но желтая вспышка его дула была как маяк в темноте.

Я вижу тебя, ублюдок!

Первый выстрел, как ни странно, был выше, чем следовало бы, и дальше моей первоначальной позиции для стрельбы.

Но, возможно, он предполагал, что я буду двигаться после каждого выстрела, и пытался предугадать, в какую сторону.

Может быть, он стрелял высоко в качестве предупреждения. Может быть, он хотел, чтобы я сдался.

Неважно.

Я передернул затвор винтовки, зарядил следующий патрон и выстрелил в то место, где была видна вспышка.

БАБАХ!

Я переместился влево и выглянул в другое отверстие, надеясь, что мне удалось попасть в него.

И тут в метре от первоначального места вспыхнула новая вспышка света.

Бах!

Я стиснул челюсти.

Значит, он делает то же самое, что и я ― перемещается.

Я быстро перезарядил, прицелился и снова выстрелил.

БАБАХ!

На этот раз я переместился вправо и выглянул из дыры в простыне.

Бах!

Теперь он стрелял с третьей позиции!

Это становилось настоящей проблемой.

К сожалению, у меня оставалось ограниченное количество выстрелов ― около 12.

Поэтому, стреляя в темноту, я молил Бога об огромной милости.

Глава 76

Лучия

Бах!

Блам!

Выстрелы Массимо слышались все дальше, по мере того как я убегала от дома.

И тут я споткнулась.

Что-то тонкое и прочное сбило меня с ног, и я упала лицом вперед на землю.

Я застонала и, оттолкнувшись от грязи и мокрой хвои, встала на четвереньки.

Оглянувшись, я увидела тонкую линию в футе над землей.

Растяжка?!

Затем я почувствовала, как кто-то наступил на пистолет в моей правой руке, прижал его к земле и придавил мой палец в спусковой скобе.

В панике я подняла голову и увидела человека, возвышающегося надо мной.

На голове у него была альпийская шапка ― из тех, что имеют слегка загнутые вверх поля.

В руках он держал винтовку с огромным оптическим прицелом.

В тени я не могла разглядеть его лица.

Но я услышала, как он прошептал:

― Ш-ш-ш.

И я закричала во весь голос.

― МАССИМО!

― Фройляйн, ― вздохнул мужчина.

Затем ударил меня прикладом винтовки по лицу.

Глава 77

Массимо

БЛАМ!

Бах!

Цольнер, казалось, перекатывался туда-сюда между тремя разными точками.

Либо это так, либо с ним были сообщники, которые тоже стреляли.

Но если это так, то почему они не накрыли меня шквалом огня?

И почему, черт возьми, они не прицелились пониже и не попытались попасть в меня? Все, что они делали, ― это стреляли в футе или двух над моей головой.

И почему, черт возьми, мне не удалось ни в кого попасть?!

Затем я услышал крик Лучии, донесшийся откуда-то из леса.

― Массимо!

Я в ужасе оглянулся через плечо.

Черт…

Она была права, он действительно был не один.

Я проклинал себя за то, что заставил ее рискнуть.

А потом я заставил себя остановиться и подумать.

Хорошо ― я просто должен пойти туда и вернуть ее.

Затем раздался еще один выстрел.

Бах!

Оконные стекла уже давно были выбиты, поэтому пуля попала в стену.

Сначала я должен убить Цольнера.

Я взял с собой винтовку и на животе выполз из комнаты.

Бах!

Еще один выстрел прошел через французские окна, но попал в стену в двух футах над моей головой.

Вместо того чтобы выбраться через окно, как Лучия, я отодвинул тяжелый комод, подпиравший входную дверь, и вышел.

Там никого не было.

Я уставился в лес, пытаясь увидеть Лучию, но разглядеть что-либо в темноте было практически невозможно.

Я подумал, не пойти ли мне прямо на ее крик.

Бах!

Выстрел эхом отозвался с другой стороны хижины.

Нет, решил я. Сначала надо разобраться с Цольнером.

Я направился в лес слева от дома. Затем я обошел вокруг, чтобы выйти сбоку от него.

Выстрелов больше не было.

Я тихо пробирался вперед, держа Беретту наготове. Я двигался по лесу от дерева к дереву, сердце колотилось в груди…

И вот я добрался до того места, откуда, как мне казалось, стреляли.

Я приготовился к самому худшему варианту ― что меня поджидает Цольнер ― и, высунувшись из-за дерева, выставил вперед пистолет.

То, что я увидел, сначала смутило меня, а потом привело в ярость.

На трех отдельных треногах стояли три винтовки.

Все они были снабжены какими-то механическими устройствами, прикрепленными к спусковым крючкам, и все три устройства были подключены к кабелю, который тянулся в центральную металлическую коробку.

Я догадался, что это какое-то устройство дистанционного управления.

По мне никто не стрелял.

Вернее, стреляли три машины с дистанционным управлением, что объясняло ужасную меткость.

Но это, скорее всего, означало, что Цольнер…

― Лучия, ― прошептал я и бросился в лес с другой стороны дома.

Глава 78

Лучия

Этот козел, наверное, вырубил меня.

Когда я пришла в себя, лицо болело ― и руки тоже. Они были вытянуты над головой, запястья связаны, и меня тянули за них. Цольнер тащил меня за собой, и мои ноги волочились по грязи.

Я пыталась кричать, звать Массимо.

Но что-то было у меня во рту. Какой-то кляп.

Я пыталась упираться ногами.

Но мои лодыжки тоже были связаны.

Вдруг мы остановились. Цольнер отпустил мои руки, и я рухнула на грязную землю.

Надо мной возвышался бампер, справа ― шина.

Цольнер открыл багажник.

― Все было бы гораздо проще, если бы вы сотрудничали.

Затем он протянул руку вниз, ко мне.

Я повернулась на бок и попыталась протиснуться под машину, но Цольнер дернул меня назад и поднял на ноги.

― Забирайся, ― сказал он своим бодрым голосом.

БАХ!

Я дернулась от страха ― и одновременно с этим Цольнер вздрогнул за моей спиной.

В наступившей тишине мы оба услышали шипящий звук:

фсссссссссссс

Затем второй выстрел ― БАХ!

фсссссссссссс

― Scheisse²²… ― пробормотал за моей спиной этот придурок.

― Цольнер! ― прорычал Массимо из темноты.

Мое сердце взлетело!

Затем желудок забурлил, когда Цольнер обхватил меня за шею и приставил холодное дуло пистолета к моей голове.

― Тебе следовало подождать, пока я усажу ее в Range Rover, герр Розолини, ― весело сказал Цольнер. ― Прострелив мне шины, ты только затянешь это испытание.

― ОТПУСТИ ЕЕ!

― Мммм… пожалуй, нет.

Цольнер потащил меня, удерживая мое тело перед собой.

Я пыталась вырваться из его хватки.

― Ах, ах, ах, ― шептал он, сильнее вдавливая дуло в мою кожу. ― Не двигайся, фройляйн. Мы же не хотим, чтобы мой пистолет выстрелил, правда?

Цольнер продолжал тащить меня за собой, как живой щит.

Впереди виднелся Range Rover…

А вдалеке ревела река, воды которой поднялись от обильных осадков.

Цольнер потащил меня по грунтовой дороге ― теперь превратившейся в грязь ― обратно в лес.

Из-за деревьев на другой стороне дороги выбежала тень и укрылась за Range Rover.

― Отпусти ее, Цольнер!

― Почему бы тебе не выйти, чтобы мы могли поговорить, герр Розолини?

― Я думал, ты зовешь меня Массимо.

― Ну, ты отказываешься называть меня иначе, чем Цольнер, поэтому я полагаю, мы еще не достигли такого уровня дружбы.

― Отпусти ее, и мы сможем стать друзьями. К тому же я заплачу тебе в десять раз больше, чем платит Аурелио.

― Ого, сумма выросла!

― Да.

― Предложение отличное, но я тебе уже говорил ― если просочится информация, что меня можно перекупить, меня больше никто не наймет.

― Я никому не скажу.

― Но Аурелио обязательно расскажет ― не сомневайся. Если он просто не убьет меня.

― Мы можем оставить это между тобой, мной и Лучией. Мы уедем завтра ― ты можешь просто отпустить нас.

Судя по его голосу, я решила, что Массимо идет за нами.

― И испортить свою репутацию? Так, так, так. Я думаю, нет. Это было бы профессиональным самоубийством.

Цольнер продолжал тащить меня, а река все громче и громче шумела за спиной.

― Тогда назови свою цену, ― крикнул Массимо.

― Хорошо… один миллиард долларов!

Клянусь, этот ублюдок произнес это точно так же, как доктор Зло в фильме «Остин Пауэрс».

И тут Цольнер разразился хохотом.

― Тебе понравилось мое предложение? Я бы приложил мизинец к уголку рта, но я должен держать пистолет у виска твоей невесты.

Скажу вам, что когда тебя тащат по грязи с пистолетом у головы ― это не самое приятное занятие.

Но когда тебя тащат по грязи с пистолетом у головы, и это делает какой-то идиот, ― все намного хуже.

― Я теряю терпение, Цольнер! ― прорычал Массимо.

― Тогда выходи и дай мне тебя пристрелить! ― весело отозвался Цольнер.

Через секунду я услышала звук открывающейся двери автомобиля.

Сердце заколотилось от надежды. Я была уверена, что Массимо попытается завести двигатель ― ведь он смог это сделать с машиной в Трепорти.

Но я не представляла, что он будет делать, когда заведет машину.

― У меня есть ключи, герр Розолини, ― крикнул Цольнер. ― Даже если бы ты смог завести двигатель, мы с фройляйн уже далеко в лесу. Ты никак не сможешь нас достать.

Двигатель машины взревел.

Он действительно завел ее!

Цольнер вздохнул в отчаянии.

― Я же сказал, здесь слишком много деревьев ― ты не можешь рассчитывать на то, что доберешься до нас!

Массимо выжал газ.

Шины закрутились в грязи ― и тут его занесло.

Он резко повернул вправо по грязной дороге, две пробитые шины заскрипели.

Как только он выровнялся, включился ослепительный свет фар.

Направленный прямо на нас.

― Ну вот, так неудобно... ― ворчал Цольнер, продолжая тащить меня к реке.

Глава 79

Массимо

Я направил Range Rover в сторону Цольнера и Лучии.

Цольнер был прав ― мне не удастся проехать на Range Rover через эти деревья. Но я мог видеть, что он делает.

Я включил фары.

Вот он, впереди, где-то на расстоянии 60 футов²³ в глубине леса.

Он тащил Лучию за собой, используя ее как живой щит.

И он держал пистолет у ее головы, как и утверждал.

Моя кровь закипела.

Я хотел бы обладать талантом Ларса в обращении с винтовкой, чтобы выстрелить Цольнеру между глаз.

Но я не был так хорош, поэтому, что бы ни случилось, это должно было произойти с близкого расстояния.

Должен сказать, что внешность Цольнера меня удивила.

Он был довольно низкого роста. Я знал, что он приседает, чтобы не возвышаться над Лучией, но на вид он был не выше 5,5 футов²⁴.

На нем была коричневая охотничья куртка, коричневые брюки и темно-зеленая швейцарская альпийская шляпа с нелепым маленьким перышком, воткнутым за ленту.

Лицо было чисто выбрито. Больше я ничего не смог разобрать.

Я вылез из Range Rover, перебежал грязную дорогу и нырнул за дерево. Сейчас Цольнер не мог меня видеть ― его слепили фары. Но как только я окажусь перед ними, я превращусь в силуэт... и в мишень. Поэтому необходимо было использовать деревья в качестве прикрытия.

Неподалеку ревела река, втрое превышавшая свои обычные размеры из-за дождей, прошедших за последние шесть дней.

― Не преследуй меня, герр Розолини, ― крикнул Цольнер через лес. ― Я могу гарантировать, что ничем хорошим для тебя это не закончится.

― Спасибо, я приму это к сведению, ― ответил я, передвигаясь от дерева к дереву.

― Это действительно последний раз, когда я предупреждаю тебя. После этого последствия будут на твоей совести.

― Понял.

На несколько секунд воцарилась тишина. Затем Цольнер крикнул:

― Ты когда-нибудь слышал о zattere и zattieri²⁵?

О чем говорит этот чертов психопат?

― Нет, ― крикнул я, ныряя за следующее дерево. ― Может, просветишь меня?

Я подумал, что если Цольнер будет говорить, то будет меньше внимания уделять тому, что делает. Может быть, он оступится, и я смогу пристрелить его, не подвергая опасности Лучию.

― В средние века Венеция остро нуждалась в древесине для своего огромного флота торговых судов, ― начал рассказывать Цольнер. ― Однако в Венеции нет деревьев, а берега венецианской лагуны были вырублены в предыдущие века. Поэтому город выкупил большой участок той самой местности, где мы стоим, исключительно ради древесины. Но возникла проблема ― как доставить все эти деревья на расстояние почти 100 миль к месту назначения?

― Решение оказалось весьма гениальным. Возникла целая индустрия, где рубили деревья, затем делали из них плоты и сплавляли их вниз по течению до Венецианской лагуны. Оказавшись в большом водоеме, zattieri направляли свой плот в сторону города. Достигнув места назначения, плоты разбирались, а древесина шла на строительство кораблей, которые плавали по всему миру.

― Мало того, на плоты можно было грузить провизию из горных районов! Так что венецианцы получали не только древесину, но и металл, ткани, сыр, всевозможное мясо и фрукты… великолепный ассортимент товаров.

― Проблема заключалась в том, что для переправки бревен из Падолы в город Перарола, где строились плоты, требовалось огромное количество воды. Воды требовалось гораздо больше, чем обычно было в реках. Поэтому в Падоле построили stua, или искусственную плотину… вроде той, что у меня за спиной.

Черт.

Сквозь деревья я увидел то, о чем говорил Цольнер. Через реку тянулась каменная плотина с крытым переходом поверху. Сама плотина была высотой около 40 футов и 100 футов в ширину. Шлюзовые ворота шириной 20 футов в нижней части плотины были открыты, пропуская огромное количество бурлящей воды.

Но я догадывался, что с другой стороны скопилось гораздо больше воды.

Цольнер вышел из леса и потащил Лучию по деревянному переходу плотины.

― Они, видите ли, запасали воду на месяцы вперед, пока рубили бревна. ― Цольнеру пришлось кричать, чтобы его было слышно за шумом реки. — Затем они спускали всю эту воду одним гигантским потоком, поднимая все бревна и унося их на 50 миль вниз по течению. Когда древесина доходила до Пераролы, zattieri строили плоты, которые затем еще 50 миль спускались в лагуну, где и попадали в конечный пункт назначения ― Венецию. Разве история не увлекательна?!

― Увлекательна, ― крикнул я. Все, что угодно, лишь бы занять сумасшедшего.

Цольнер перебрался через плотину и вместе с Лучией оказался на противоположном берегу реки.

Через несколько секунд я вышел из-за деревьев.

И увидел, что я не ошибся ― уровень воды на левой стороне дамбы был значительно выше, чем в быстром потоке на правой.

Как только я подошел к краю плотины, Цольнер отвел пистолет от головы Лучии.

Я успел вовремя спрятаться за деревянную колонну.

БАБАХ!

Выстрел выбил щепки из дерева.

― Не подходи ближе, герр Розолини, ― крикнул Цольнер, оттаскивая Лучию подальше за деревья. ― Это последнее предупреждение.

Я проигнорировал его. Я обогнул колонну, по которой он стрелял, и укрылся за следующим столбом.

Если Цольнер выстрелит в меня достаточно много раз, то в конце концов ему придется перезарядить пистолет.

И я смогу броситься на него и повалить на землю.

Нужно было только подойти достаточно близко.

Цольнер достал что-то из кармана куртки. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, я пробежал почти 20 футов и укрылся за другой деревянной колонной.

― Тебе, наверное, интересно, зачем я рассказал тебе все это про stua и zattere, ― крикнул Цольнер.

Потому что ты сумасшедший, подумал я, хотя ничего не ответил.

― Потому что я изучил этот регион, когда меня наняли, герр Розолини. Я всегда изучаю места обитания своей добычи.

― Мало того, я обследовал всю эту местность, прежде чем прийти к тебе в хижину. Видишь ли, я никогда не оставляю все на волю случая… именно поэтому я заложил взрывчатку у основания stua.

Я замер.

Я был уже на полпути через дамбу.

Он блефует…

― Я уже говорил тебе, что если ты решишь последовать за мной, то в последствиях вини себя, ― сказал Цольнер печальным голосом.

Затем он поднял предмет, который вытащил из куртки.

― Auf wiedersehen, Herr Rosolini²⁶, ― сказал он и нажал кнопку на приборе.

БАБАХ!

Мощный взрыв расколол воздух.

Вибрация, подобная землетрясению, сотрясла плотину подо мной.

Вот черт…

Он не блефовал.

Глава 80

Лучия

Огненный шар желтого цвета взорвался у основания плотины, через которую Цольнер только что перетащил меня.

И на которой в данный момент стоял Массимо.

Я почувствовала ударную волну.

И вся конструкция начала двигаться и разваливаться.

Появились гигантские трещины, и еще больше воды стало прорываться сквозь плотину.

Я закричала в панике ― но из-за кляпа во рту я едва слышала себя за грохотом обрушившихся камней и хлещущей воды.

Я смотрел на Массимо, который встал на деревянные перила перехода.

И спрыгнул в бушующую реку в 30 футах²⁷ под ним.

Он прыгнул в бурлящую воду как можно дальше от разрушающейся плотины.

Он избежал обломков, когда плотина рухнула.

Но его тут же поглотила река.

Я напрягала глаза, пытаясь отыскать его в темноте.

Но я не могла разглядеть ни следа.

Я закричала от ужаса.

За моей спиной вздохнул Цольнер.

― Какая потеря, ― сказал он, а затем спросил: ― Ты пойдешь сама или мне снова придется тебя тащить?

Все, что я могла сделать, это кричать…

Тогда он задрал мне руки за голову и потащил меня по грязи.

Глава 81

Лучия

Я не могла сдержать поток ужасных образов, захлестнувших меня.

Мои мать и отец на переднем сидении машины, дергающиеся от пуль убийцы.

Мужчина в сарае, его лицо заливает кровь, когда я стреляю из дробовика.

Массимо, исчезающий под бурлящей поверхностью реки.

Ужас не прекращался.

Не прекращалась и боль. Цольнер чуть не вывихнул мне плечи, пока тащил меня за собой.

Через, казалось, целую вечность мы добрались до небольшого домика, рядом с которым стояла машина. Он втащил меня на деревянное крыльцо и оставил лежать, стуча кулаком в дверь.

― Помогите нам ― mein Gott²⁸, пожалуйста, помогите нам! ― кричал он в панике.

Я сначала не поняла, что он делает.

Но как только поняла, в ужасе уставился на него.

― Нам нужна ваша помощь ― пострадала девушка! ― продолжал кричать Цольнер, стуча в дверь.

Над нами зажегся свет, и дверь приоткрылась.

Выглянул мужчина средних лет и увидел меня, лежащую на земле. Его глаза расширились от шока.

Наверное, я представляла собой жуткое зрелище: все тело в грязи, волосы мокрые и всклокоченные.

Как только я увидела мужчину, я закричала и яростно затрясла головой ― НЕТ!

― Слава Богу, ― сказал Цольнер с облегчением в голосе. ― Моя дочь очень сильно пострадала ― мы можем взять вашу машину?

― Что с ней? ― спросил мужчина, открывая дверь и глядя на меня сверху вниз. ― У нее что-то во рту?

― Да, собственно говоря, так и есть, ― вежливо ответил Цольнер, затем поднял пистолет и выстрелил мужчине в голову.

БАХ!

Я закричала и заплакала, когда мужчина рухнул рядом со мной.

Цольнер перешагнул через тело и позвал:

― Здесь есть кто-нибудь еще?

Раздался женский голос:

― Что это был за шум?! Кто это ― НЕТ!

БАХ!

Больше я не слышала ее голос.

Я всхлипывала, лежа на крыльце.

Через минуту вышел Цольнер, звеня ключами от машины.

― Ура! ― сказал он возбужденно, как ребенок, только что нашедший приз. ― Теперь ты сама дойдешь до машины, или мне тебя тащить?

Я только и могла, что смотреть в глаза мертвецу.

Когда я не ответила, Цольнер драматично вздохнул.

― Ты действительно могла бы облегчить мне задачу, ― сказал он, стаскивая меня с крыльца и направляясь к машине.

Пожалуйста, Господи, молилась я сквозь слезы. Пожалуйста, пусть с Массимо все будет хорошо.

Глава 82

Массимо

Я спрыгнул с дамбы, а не нырнул, потому что решил, что лучше сломать ноги, чем шею.

Не стоило беспокоиться ― вода была достаточно глубокой.

Это было единственное удачное обстоятельство.

Через несколько секунд после прыжка я погрузился в ад.

Не в огненную бездну, а в хаос и холод.

Ледяная вода поглотила меня целиком.

Все вокруг было черным, а в ушах стоял оглушительный рев.

Меня крутило и швыряло, словно гигантское чудовище.

Я закрыл голову руками, чтобы защитить ее.

Но все остальное тело врезалось в скалы и валуны.

Я задерживал дыхание как можно дольше ― может быть, минуты две, хотя казалось, что целую вечность, ― но наконец прорвался на поверхность и попытался вдохнуть воздух.

В итоге я набрал полный рот воды и снова погрузился под воду.

Я был уверен, что умираю.

В темноте я увидел перед собой лицо Лучии.

И тут я попал в более медленную часть водоворота.

Я поднял голову над водой, чтобы вздохнуть…

И увидел свое спасение.

В 50 футах от меня на воду опускалась свежесрубленная ель.

Я изо всех сил барахтался, пока не оказался под ней, и успел зацепиться за ветку.

Река забурлила вокруг меня и накрыла с головой.

Но я смог ухватиться за другую ветку, потом еще за одну.

Постепенно, перебирая руками, я приближался к берегу…

Пока не выбрался из воды и не рухнул.

Я пролежал так около 10 минут ― избитый, обессиленный, промерзший до костей.

Но я думал о Лучии…

И о том, как я ей нужен…

И я, шатаясь, поднялся на ноги.

Я оглянулся на реку, откуда только что выбрался.

Плотину или то, что от нее осталось, разглядеть было невозможно.

Но, по моим расчетам, меня отнесло на полмили вниз по течению. Возможно, больше.

У меня было три большие проблемы.

Первая ― Цольнер и Лучия находились на другом берегу реки. Мостов не было, и перебраться через бурлящую воду, не рискуя погибнуть, не представлялось возможным.

Вторая ― я промок и замерз, а холодный ночной воздух только усугублял ситуацию. Нужно было найти укрытие и согреться, иначе я мог погибнуть от переохлаждения.

Третья ― даже если бы я смог перебраться через реку, мне потребовалась бы целая вечность, чтобы догнать Цольнера. Я догадывался, что он угонит машину и как можно скорее уберется из Падолы.

Как бы в подтверждение моих подозрений, я услышал далекий выстрел на другом берегу реки.

Бах!

Сердце замерло в груди, когда я представил, что Лучию застрелили.

Но я знал, что Цольнер не стал бы этого делать. Он хотел доставить ее в целости и сохранности к Аурелио.

Выстрел, скорее всего, предназначался какой-нибудь несчастной душе, стоявшей на пути Цольнера.

Единственное, что меня обнадеживало ― кроме того, что я остался жив, ― я знал, куда Цольнер везет ее ― на остров-кладбище Сан-Микеле.

Очевидно, что это была ловушка. Цольнер никогда бы не раскрыл эту информацию, если бы Аурелио не хотел, чтобы я появился там.

Но, по крайней мере, у меня была информация, где окажется Лучия через несколько часов…

Так что я знал, куда мне идти.

Я захромал прочь от грязного берега реки, намереваясь найти место, где можно согреться…

А потом я отправлюсь спасать Лучию и мстить.

Спотыкаясь в темноте, я представлял себе ее улыбающееся лицо…

И все, что я сделаю с Цольнером за то, что он похитил ее.

Глава 83

Массимо

Мне повезло. Первая же хижина, на которую я наткнулся, оказалась пустующей.

И еще раз повезло ― когда я проник внутрь, оказалось, что там есть горячая вода.

Я снял с себя мокрую одежду и стоял под душем, пока тело не согрелось. Почувствовав себя почти человеком, я вытерся и стал искать одежду, которая могла бы мне подойти.

К сожалению, в этом вопросе мне не повезло. Все, что я находил, было рассчитано на кукольный рост.

Поэтому я простирнул одежду в горячей воде, затем максимально выжал ее, прежде чем надеть обратно. Через несколько минут все снова стало холодным, но у меня не было выбора, если я не хотел остаться голым.

Одевшись, я вышел на улицу и стал хромать по грязной дороге в сторону города. Единственное, что я взял с собой из хижины, это найденное пончо. По крайней мере, оно не давало моросящему дождю снова промочить меня до костей.

Я подумал о том, чтобы попытаться найти дом, где мы с Лучией убили людей Аурелио. В хижине могли остаться мой мобильный телефон и сухая одежда ― если полиция еще не нашла два трупа и не конфисковала все как улики.

Однако, если бы я вернулся в свою хижину, ― туда, где мы с Лучией провели первую ночь, ― то смог бы забрать машину, которую угнал из Трепорти. К тому же дома у меня было много сухой одежды.

Но если учесть, что я понятия не имел, где нахожусь в данный момент, то искать любое из этих мест было все равно, что искать иголку в стоге сена.

По крайней мере, если я продолжу идти по этой дороге, то в конце концов доберусь до Падолы.

Что я и сделал. Через два часа блужданий в темноте и чуть не замерзнув насмерть, я наконец добрался до города.

Было темно ― наверное, около двух-трех часов ночи ― и все было закрыто.

Тогда я пошел к телефонной будке, из которой звонил Никколо.

Я знал, что она прослушивается, но мне было плевать.

На самом деле я хотел, чтобы Цольнер услышал разговор.

Я хотел, чтобы Аурелио знал, что я приду за ним.

В кармане у меня еще оставалась мелочь и пачка мокрых купюр, поэтому я бросил несколько монет в телефон и набрал номер.

Телефон прозвонил пять раз, прежде чем Никколо ответил. В его голосе слышалась смесь сонливости и тревоги.

― Что случилось?

― Аурелио прислал профессионала. Он забрал Лучию.

― Черт. Ты в порядке?

― Я жив.

― Ты ранен?

― Немного, но со мной все будет в порядке.

― Ларса еще нет ― он прибудет еще через четыре-пять часов…

― Я знаю. Я хочу, чтобы ты передал ему, что он не должен приезжать в Падолу. Он должен встретиться со мной в другом месте.

― Где?

― Я позвоню с дороги и сообщу тебе. Этот телефон прослушивается.

На другом конце возникла пауза.

― Тогда какого черта ты вообще с него звонишь?!

― Я хочу, чтобы Цольнер знал, что я собираюсь убить его нахрен, ― прорычал я. ― Ты слышишь, Фридрих? Ты умрешь очень медленной и мучительной смертью.

Никколо выглядел озадаченным.

― Позвольте мне прояснить ситуацию ― прямо сейчас ты, по сути, посылаешь сообщение человеку, который похитил Лучию.

― Верно.

― Медленная и мучительная смерть ― это уже переход на личности.

― Именно так.

― На самом деле, это ОЧЕНЬ личное, учитывая, что ты должен был выполнять роль телохранителя Лучии. ― Когда я не ответил, Никколо застонал. ― Скажи мне, что ты не спал с ней.

― Я бы мог, но я бы соврал.

― Ты чертов ИДИОТ ― la Vedova будет…

― Это не то, что ты думаешь, ― перебил я.

― Тогда что?!

― Я попросил ее выйти за меня замуж.

Еще одна долгая пауза.

― Каждый раз, когда ты что-то говоришь, я думаю, что ты не сможешь шокировать меня еще больше, ― а потом ты доказываешь, что я ошибаюсь. Ты сделал ей предложение?!

― И она сказала ― да.

― Господи, Массимо…

― Не начинай. Ты можешь вычитать меня позже, когда она будет в безопасности.

― Почему ты говоришь мне это по телефону?! У него будет гораздо больше рычагов давления на тебя…

― Цольнер уже знает. Он знал еще до того, как пришел за нами.

Никколо снова застонал.

― Замечательно. Так скажи мне, как, черт возьми, мы должны спасать твою невесту?

― Цольнер отвезет ее на Сан-Микеле, остров-кладбище недалеко от Венеции. Там он собирается сдать Лучию Аурелио.

― Откуда ты все это знаешь?

― Мне сказал Цольнер.

― Он сказал тебе?!

― Да.

― Тогда это совершенно очевидно…

― Ловушка.

― Он использует ее как приманку…

― Потому что он знает, что я приду за ней.

― Не только это, он хочет, чтобы ты привел нас, чтобы он мог убить нас всех сразу!

― Я знаю.

― И ты хочешь просто пойти прямо в ловушку, которую он расставил?!

― Если это единственный способ спасти Лучию, то да, я пойду прямо в нее, ― мрачно сказал я. ― Если придется, я сделаю это один.

― Ради Бога, не делай этого. Просто… позвони мне откуда-нибудь по дороге, чтобы я сказал Ларсу, где тебя встретить. Я разбужу Дарио и Адриано, и мы разработаем план.

― Хорошо.

― …Массимо?

― Да?

― Я рад, что ты в порядке.

― Я жив, ― сказал я. ― Я не буду в порядке, пока она не будет в безопасности.

Глава 84

Лучия

Я лежала в багажнике машины, которая с грохотом неслась по дороге. Мне было холодно, я была вся в грязи, а мои запястья и лодыжки все еще были связаны. Вокруг была кромешная тьма.

Но мне было на все это наплевать.

Я хотела умереть.

Я думала только о том, как Массимо прыгает в бушующую реку и не выплывает.

Я постоянно переключалась между этим последним воспоминанием о нем…

И образом моих родителей, их телами, расстрелянными в машине.

Мое сердце болело так сильно, что я просто хотела, чтобы все это закончилось.

Я хотела присоединиться к ним.

Я коснулась в темноте своего кольца и улыбнулась, несмотря на свое горе.

Когда я испущу последний вздох, Массимо будет ждать меня там…

А потом мы встретимся с моими родителями.

Это все, чего я хотела.

Машина затормозила и припарковалась на обочине. Двигатель продолжал работать, но я услышала, как открылась дверь машины.

Я подумала, не передумал ли Цольнер и не собирается ли убить меня.

Если так, то я не стала бы возражать. Я бы даже не стала сопротивляться.

Он открыл багажник и ухмыльнулся мне в тусклом свете крошечной лампочки багажника. На нем уже не было его дурацкой шляпы, и я могла видеть его аккуратно подстриженные волосы.

― Хорошие новости, фройляйн! ― сказал он, протягивая мобильный телефон и постукивая по экрану.

Два голоса говорили на записи…

Сердце подскочило к горлу, когда я узнала один из них.

― Что случилось?

― Аурелио прислал профессионала. Он забрал Лучию.

― Черт. Ты в порядке?

― Я жив.

― Ты ранен?

― Немного, но со мной все будет в порядке.

Я попыталась сесть ― и тут же ударилась головой о внутреннюю поверхность багажника.

Было больно, но мне было все равно.

― ОН ЖИВ?!

― Похоже на то, ― весело сказал Цольнер, постучав по экрану, чтобы остановить запись.

Его восторг по поводу сложившейся ситуации заставил меня насторожиться.

― Почему ты так рад?

― Потому что мы снова в строю. Смерть Массимо была, как бы это сказать, не запланирована, ja? Но теперь все хорошо.

― Он найдет тебя и убьет.

Цольнер только усмехнулся.

― Пусть попробует.

Он захлопнул багажник, снова оставив меня в темноте ― но мне было все равно.

Впервые за несколько часов ко мне вернулись две вещи ― желание жить… и надежда.

Я дотронулась до своего кольца и заплакала от счастья.

Он придет за мной.

Глава 85

Массимо

После телефонного звонка Никколо я просчитывал варианты.

Я мог бы проникнуть в магазин одежды и украсть сухую одежду…

Но там может подняться тревога. Приедет полиция, и мне конец.

Или я могу подождать здесь, в городе, пока откроются магазины. Это тоже вариант, но это займет несколько часов.

Я мог бы угнать машину… но меньше всего мне хотелось, чтобы ее объявили в розыск. Полицейские могут остановить меня на обратном пути в Венецию.

Поэтому я решил вернуться в свой собственный дом.

Я добрался до окраины города, свернул на знакомую дорогу и пошел пешком.

Через два часа я увидел, что машина без окон по-прежнему припаркована у моего дома.

Я вздохнул с облегчением. Никто ее еще не нашел.

Я заглянул в разбитое окно. Водительское сидение было мокрым от дождей, прошедших за последнюю неделю, но мне было все равно ― машина потребуется только для одной поездки.

Я подошел к крыльцу, нашел спрятанный над дверью ключ.

Но прежде чем отпереть ее, я попробовал ручку двери.

Она открылась.

Кто-то был здесь после моего ухода.

Я на мгновение подумал, нет ли тут ловушки…

Но это было бессмысленно. Цольнер хотел, чтобы я приехал в Сан-Микеле, у него не было причин начинять мою хижину взрывчаткой.

Я открыл дверь до конца, включил свет…

И на меня обрушился поток воспоминаний.

Поскольку это были наши первые сутки вместе, это время было наполнено ссорами… но я по-прежнему дорожил каждым воспоминанием.

Больше всего мне запомнилось, как мы завтракали у стойки…

Как я впервые увидел ее обнаженной в спальне…

Все сексуальное напряжение между нами…

И то, как радостно загорелись ее глаза, когда она утром увидела лес.

Я вынырнул из задумчивости и стал оглядываться по сторонам.

Было видно, что здесь кто-то побывал. Все вещи лежали не на своих местах. Были открыты дверцы шкафчиков, которые я оставил закрытыми.

Но это было неважно. Я здесь долго не задержусь.

Я вошел в спальню. В воздухе все еще витал слабый запах ее духов.

Сердце защемило… а потом я разозлился.

Я верну ее… и да поможет Бог любому ублюдку, который встанет у меня на пути.

Я быстро разделся, вытерся полотенцем и надел костюм, в котором приехал.

Оружия в доме не было, но это было неважно ― Ларс привезет все, что нам понадобится.

Я взял несколько сухих полотенец, отнес их в машину и положил на водительское сидение.

Затем я залез под приборную панель, повозился с проводами и завел двигатель.

Я сдал назад. Я боялся, что колеса застрянут в грязи, но мне удалось развернуть машину и поехать по дороге.

Держись, детка.

Я иду за тобой.

Глава 86

Лучия

Через несколько часов машина остановилась, и двигатель замолчал.

Когда Цольнер открыл багажник, я моргнула от первых лучей рассвета за его спиной.

Вокруг стояли несколько мужчин в темных костюмах ― я их не знала, но их невозможно было отличить от тех, кто работал на Нону.

Головорезы мафии.

― Господи, ― пробормотал один из них, увидев меня. ― Что ты сделал, протащил ее по грязи?

― Вообще-то да, ― с широкой улыбкой сказал Цольнер, вытаскивая меня из багажника и ставя на ноги.

― У нее синяк под глазом.

Наверное, он имел в виду то место, куда Цольнер ударил меня прикладом своей винтовки.

― Ты очень наблюдателен, ― добродушно, без тени сарказма сказал Цольнер, отчего его ответ прозвучал еще больше похожим на издевку.

― Аурелио это не обрадует.

― Тогда он волен обсудить это со мной, джентльмены. После того, как он мне заплатит.

Мы находились возле лодочного причала на пустынном берегу венецианской лагуны. Вдали виднелись очертания города.

Я предположила, что на скоростном катере, привязанном к причалу, мы и доберемся до места назначения.

― Ты мне ноги освободишь или мне самой допрыгать? ― Язвительно спросила я.

Цольнер косо посмотрел на меня и погрозил пальцем, словно я была непослушным ребенком.

― Не пытайся ничего делать, фройляйн. Мне бы не хотелось ставить тебе еще один синяк под глазом.

Он опустился на колени позади меня и ножом разрезал стяжку на моих лодыжках.

Я подумала, не ударить ли его ногой… но решила, что хочу быть в хорошей форме к приходу Массимо на случай, если нам придется бежать. И то, что у меня будут подбиты оба глаза, не поможет.

― Поехали, ― сказал Цольнер, легонько подталкивая меня к причалу.

Мы сели в катер, он держал меня за руку. Головорезы мафии последовали за нами, и вскоре мы уже мчались по лагуне.

Когда мы обогнули большой остров Мурано, показался остров Сан-Микеле, который был гораздо меньше. Он находился всего в 1200 футах от северо-западного берега Венеции ― и примерно в полумиле от палаццо моей бабушки, которое располагалось чуть южнее.

Я подумала, не поэтому ли Аурелио выбрал именно это место. Если Нона не согласится на его требования, возможно, он планирует заставить ее наблюдать в бинокль за моей казнью.

Подождите, пока Массимо придет за мной, придурки.

Остров, по сути, представлял собой гигантское кладбище, хотя здесь были и неплохие сады. Самым выдающимся зданием на Сан-Микеле была церковь, в честь которой и был назван остров. Она имела колокольню высотой 130 футов и белоснежный фасад. Хотя они и меркли на фоне более впечатляющих соборов и палаццо Венеции, колокольня и белый купол все же были весьма символичны.

Кое-кто еще на катере явно изучал эту тему.

― Знаете ли вы, ― взволнованно сказал Цольнер, ― что остров, названный в честь архангела Михаила, первоначально представлял собой два небольших острова. Они были соединены в начале 1800-х годов, когда был засыпан канал между ними.

― Неужели, ― пробормотала я.

― Да! Ни один из островов не использовался в качестве кладбища до 1804 года, когда Наполеон Бонапарт, завоевавший Венецию в 1797 году, постановил, что все трупы должны быть похоронены за пределами Венеции в целях гигиены.

― Потрясающе.

Цольнер, похоже, не уловил моей иронии. Или так, или ему было все равно.

― Еще интереснее то, что в течение десятилетий после того, как остров стал кладбищем, морская вода размывала его снизу. Гробы засасывало под землю и выносило в залив, где они плавали в воде, пока их не извлекали и не перезахоранивали!

Я уставилась на него.

― Ты больной ублюдок. Ты это знаешь?

― Я просто изучаю то, что меня интересует, фройляйн.

― Например, как убивать людей?

― В основном, я охочусь на них. ― Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся. ― Но убивать тоже весело ― особенно когда мне за это платят.

Дрожь ужаса пробежала по спине, и мне пришлось отвести взгляд.

Катер пристал к причалу у белоснежного фасада Сан-Микеле. Два мафиози помогли мне выбраться, после чего Цольнер провел меня через двор, обнесенный стеной, в церковь.

Мы вошли в святилище, но еще до того, как мы оказались там, я услышала два спорящих голоса.

― Это недопустимо! ― бушевал пожилой мужчина.

Молодой, более сдержанный голос ответил:

― Ты должен делать то, что я тебе говорю, Отец, иначе тебе не понравятся последствия.

…Отец?

Когда мы завернули за угол, я увидела, что происходит.

Мужчина в дорогом костюме спорил со священником.

Он был высок, хотя и не так, как Массимо. И телосложением сильно уступал ему.

Он был красив… но его лицо было жестоким и надменным.

Я догадалась, что это Аурелио, двоюродный брат Массимо, и именно он стоит за всем, что произошло за последние три недели.

Вокруг него стояли другие мафиози в черных костюмах.

Священник был средних лет. Он носил очки, и его лицо было красным от негодования.

Пять монахинь прижались друг к другу в 15 футах от него.

― Вы не можете просто закрыть остров для прибывающего транспорта! ― возмущался священник.

― Это кладбище, а не туристический аттракцион, ― скучающим голосом сказал Аурелио. ― Звони, кому надо, только обеспечь, чтобы водные автобусы здесь не останавливались.

― Какую причину я должен назвать?!

― Скажи им, что у всех Ковид. Скажи им, что здесь вспышка холеры, мать ее. Мне плевать ― просто не пускай на остров никакие транспортные средства.

― Почему?!

Я видела, что Аурелио теряет терпение.

― Потому что я тебе так сказал, вот почему.

― Вы, головорезы Cosa Nostra, меня не напугаете!

Аурелио улыбнулся. Его взгляд психопата пробрал меня до костей.

― Я не из тех головорезов Cosa Nostra, к которым ты привык, Отец.

― Мне все равно! ― Священник отвернулся от Аурелио и начал кричать на других мафиози. ― Я не позволю вам осквернять это святое место своими коварными планами…

Пока священник продолжал кричать, Аурелио небрежно достал пистолет и выстрелил ему в голову.

Я вздрогнула от ужаса, а все монахини закричали.

Священник рухнул. Он был мертв еще до того, как упал на землю.

― Слишком поздно. Уже осквернили, ― пошутил Аурелио. Затем он посмотрел на монахинь. ― Кто-то должен позвонить и перекрыть все движение на остров. Кто это будет?

Самая старшая монахиня в группе подняла дрожащую руку.

― Хорошо, ― сказал Аурелио, затем посмотрел на нескольких своих людей. ― Отведите ее туда, куда нужно, и следите, чтобы она не устроила какую-нибудь глупость. ― Аурелио снова повернулся к монахине и пристально посмотрел на нее. ― Если ты попытаешься рассказать кому-нибудь о том, что происходит, я буду пытать и убивать остальных женщин… Я заставлю тебя смотреть… а потом сделаю то же самое с тобой. Ты поняла?

Монахиня всхлипнула и кивнула.

― Хорошо. ― Аурелио сделал жест рукой, как будто ему было скучно. ― Заприте остальных, чтобы они нам не мешали.

Один из мафиози схватил самую старую монахиню, а еще два головореза увели остальных женщин.

― Кто-нибудь, найдите, куда спрятать труп, ― сказал Аурелио, глядя на мертвого священника. Затем он мрачно улыбнулся. ― Это не должно быть слишком сложно. Это же чертово кладбище.

Головорезы засмеялись. Двое потащили священника за ноги, оставляя кровавый след на кафельном полу.

― Герр Розолини, ― весело сказал Цольнер.

Аурелио обернулся.

― О, вы здесь. Наконец-то. — Затем он повернулся ко мне, и его нос сморщился от отвращения. ― Какого черта ты сделал, бросил ее в свинарник?

― Ты заплатил мне за ее возвращение, а не за то, чтобы она была идеально ухоженной.

― Может, мне стоило добавить немного денег, чтобы она не выглядела как канализационная крыса?

Аурелио подошел и провел пальцем по моему подбородку.

Я тут же отпрянула от него.

― Спокойно, принцесса. Просто проверяю, все ли в порядке с товаром, чтобы твоя бабушка не взбесилась.

― Да пошел ты, ― фыркнула я.

― Осторожнее, или я поймаю тебя на слове. Господи, Цольнер, тебе обязательно было бить ее по лицу?

― С ней было сложно, ― объяснил швейцарский охотник без малейшего намека на угрызения совести.

― В следующий раз бей ее так, чтобы синяков не было видно. ― Аурелио щелкнул пальцами и указал на двух своих людей. ― Отведите ее в покои монахини ― или священника, или еще куда-нибудь ― и пусть она примет душ. Я не хочу, чтобы к приезду la Vedova она выглядела как дерьмо.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

― Моя бабушка приедет сюда?

Аурелио холодно улыбнулся.

― Если она хочет, чтобы ты осталась жива.

У меня мурашки поползли по коже, когда он это сказал.

― Кстати, ― вступил в разговор Цольнер, ― Массимо все еще жив… и более того, он и фройляйн помолвлены!

Аурелио уставился на Цольнера.

Затем посмотрел на меня и разразился хохотом.

― Боже мой, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Цольнер улыбнулся.

― Я подумал, что ты будешь рад узнать.

Я посмотрела на Аурелио.

― Массимо придет за мной.

― О, я на это очень рассчитываю.

― И когда он придет, ты будешь в полной заднице.

Аурелио одарил меня злобной улыбкой.

― Знаешь, если вы поженитесь, ты станешь моей кузиной. Ну… если бы это действительно произошло. Жаль, что твой жених не сможет явиться на свадьбу.

Затем его улыбка исчезла, и он сделал движение рукой.

― Уведите ее.

Глава 87

Массимо

Через час после выезда из Падолы я съехал с дороги и позвонил с заправки.

Ларс к тому времени уже вернулся домой. Никколо, видимо, проинструктировал его, потому что у него было для меня предупреждение.

Я посмотрел карту острова в Интернете, и она не вселяет оптимизма. Они будут в церкви, а это значит, что нам придется не только захватывать крепость, но и брать возвышенность с колокольней. Если у них есть хороший снайпер, они перестреляют нас всех на подходе.

― Если Цольнер остался с ними после того, как привез Лучию, то у них, вероятно, есть отличный снайпер.

― Отлично, ― сказал Ларс со вздохом. ― Это будет похоже на штурм побережья Нормандии.

― Да, но в «день Д²⁹» союзники победили.

― Да… ценой потери 4400 человек.

― Не унывай, ― сказал я с юмором висельника. ― У нас нет 4400 человек, так что все будет не настолько плохо.

Ларс горько рассмеялся, затем записал мои инструкции о том, где меня встретить.

Когда я сел в машину и поехал дальше, я подумал о том, что сказал Ларс.

Если у них есть хороший снайпер, они перестреляют нас всех на подходе.

Я не сомневался, что Цольнер был хорошим стрелком. Он не убил меня в лесу только потому, что хотел, чтобы я привел на бойню своих братьев.

На этот раз Цольнер будет пытаться убить меня.

Как я смогу добраться до Лучии, прежде чем меня пристрелят?

Пока я размышлял над этим вопросом, дверь со стороны водителя начала дребезжать от движения машины.

Я подумал, что, наверное, не закрыл ее как следует, и открыл, чтобы снова захлопнуть.

И как только я это сделал, на меня снизошло озарение.

Я тут же развернул машину, вернулся к телефону-автомату и позвонил Ларсу.

― Что-то случилось? ― обеспокоенно спросил он.

― Да. У меня появилась идея.

После того как я рассказал ему, что придумал, он сказал:

― Это безумие.

А потом добавил:

― И именно поэтому это может сработать…

Глава 88

Массимо

Через два часа я снова был в Трепорти ― маленьком городке, откуда началось наше с Лучией путешествие.

Солнце уже взошло, а я изнемогал от недосыпания. Я понимал, что нужно попытаться вздремнуть, пока есть такая возможность, но это было бессмысленно. Мой разум мчался со скоростью миллион миль в час, и не было никакой надежды отключить его. Все, о чем я мог думать, ― это Лучия и то, как ей страшно.

В отсутствие возможности поспать, я решил, что мне нужно хотя бы поесть, и припарковался у небольшого кафе.

Когда я выходил из машины, из соседнего заведения вышел пожилой мужчина и стал кричать на меня.

― Эй, эй, это машина моего сына!

Черт.

В изнеможении я забыл, что угнал ее.

Каковы шансы? Устало подумал я.

Вообще-то, в таком маленьком городке, как этот… довольно высокие.

― Ты украл эту машину! ― прорычал старик. ― Я вызываю полицию!

Сейчас мне это было не нужно.

Я вытащил все деньги, которые у меня оставались в кармане ― около 3000 евро, все сотнями.

Я отложил одну купюру, чтобы заплатить за завтрак, и протянул пачку денег. Она была еще влажной после купания в реке.

Старик ошеломленно молчал.

― Возьми это и отдай своему сыну, ― сказал я. ― В обмен на его неудобства… и за то, что ты не вызовешь полицию.

Когда старик не потянулся за деньгами, я сам взял его руку и вложил деньги в ладонь.

Машина не стоила 2900 евро, это был кусок дерьма. Но сегодня я действительно не мог позволить себе больше сложностей, поэтому я спросил:

― У тебя есть ручка и бумага?

― Внутри, ― пробормотал старик.

― Сходи за ними.

Он послушно прошел в дом, а затем вышел с небольшим блокнотом и ручкой. Я записал номер телефона.

― Пусть твой сын позвонит по этому номеру завтра утром ― не сегодня, а завтра утром ― и скажет, что я должен еще 30 000 евро за машину. Если ты не вызовешь полицию, человек по этому номеру немедленно переведет 30 000 евро на банковский счет твоего сына. Понятно?

Старик замешкался, затем кивнул.

― Ты позвонишь в полицию? ― спросил я.

Он покачал головой, глаза его расширились.

― Grazie, ― сказал я и похлопал его по плечу. Спасибо.

Затем я оставил его стоять на улице и зашел в кафе.

Глава 89

Массимо

После плотного завтрака из frittata ― яиц, бекона и сыра, запеченных в виде запеканки, ― и большого количества эспрессо я вышел из кафе и спустился к берегу.

С того места, где я стоял, Венеции не было видно, но после прогулки на лодке с Лучией я знал, что вдали виднеется несколько больших островов.

Скоро я увижу Венецию с острова Сан-Микеле.

Мне пришлось ждать около 20 минут, прежде чем шесть черных Мерседесов подъехали и припарковались на дороге рядом со мной.

Из них вышли Ларс и Адриано, а также 20 человек, работавших на мою семью в качестве солдат.

Ухмылка расплылась по моему лицу от уха до уха.

Когда Ларс и Адриано подошли ко мне, Адриано протянул руки.

― Иди сюда, здоровяк! Господи, ты выглядишь как дерьмо.

Я рассмеялся, обнимая его.

Адриано всегда можно доверять, он скажет тебе все начистоту.

― Вот что сделают с тобой четыре недели в бегах и еда из банок, ― ответил я.

― Да, но это что? ― сказал Адриано, поглаживая мою заросшую бороду. ― Надо было захватить с собой парикмахера.

Я ухмыльнулся, а затем обнял Ларса.

― Спасибо, что приехал.

― Ты что, шутишь? ― сказал он. ― Я бы не пропустил такое.

― Всегда мечтал штурмовать пляжи в Нормандии, да? ― пошутил я.

― Нет, ― сказал Ларс, приподняв бровь. ― Определенно нет. Но пока ты это делаешь, я буду тебя прикрывать.

― Спасибо. ― Я посмотрел на Адриано. ― Я ценю твое присутствие здесь, очень ценю… но ты все еще восстанавливаешься после тех сломанных ребер.

― Ты не представляешь, как долго тебя не было, брат. ― Адриано похлопал себя по бокам. ― Полностью восстановился. Абсолютно здоров.

― Но вы с Бьянкой поженились всего месяц назад, ― запротестовал я. ― Ты не должен этого делать.

― Я так ему и сказал, ― ответил Ларс.

Адриано покачал головой.

― Ты стоял плечом к плечу со мной во Флоренции, когда летели пули. Забудь, что я твой брат, если я не помогу тебе после всего, что ты для меня сделал, значит, я не тот человек, которого заслуживает Бьянка.

― Я думаю, она предпочла бы, чтобы ты был жив и здоров.

― Она разбила машину и чуть не погибла, чтобы спасти тебя и меня. Я думаю, она предпочитает иметь рядом мужчину, который будет таким же храбрым, как она, а не труса в качестве мужа.

В моем измученном состоянии это меня действительно зацепило. Мне пришлось несколько раз моргнуть, так как глаза заслезились.

― Никколо поделился, что ты сделал предложение этой девушке, ― сказал Ларс.

― Сделал.

― Черт, ― пробормотал Адриано, изучая мое лицо. ― Ты действительно влюблен в нее, не так ли?

Я кивнул.

― Тогда я точно пойду, ― сказал Адриано.

Я снова обнял его, а потом сказал:

― Ладно… Кстати, ты нашел то, о чем я просил?

― Конечно.

Адриано протянул мне небольшую коробочку, и я открыл ее.

― Я постарался подобрать наиболее близкий вариант к тому, что ты описал, ― сказал он.

― Это идеально. Спасибо, ― сказал я, убирая коробочку в карман.

Затем я повернулся к мужчинам, которые приехали с Адриано и Ларсом.

― Спасибо вам всем. Ваше присутствие здесь сегодня не только много значит для семьи… оно много значит для меня. Я никогда этого не забуду.

Все мужчины кивнули и пробормотали ответные слова.

Пожалуйста.

Конечно.

Это наш долг.

Ларс открыл багажник одной из машин и достал одежду на вешалке. ― Твой костюм от Гильярдо.

Синьор Гильярдо был портным во Флоренции, который специализировался на изготовлении костюмов и смокингов из кевлара и керамических пластин. Они не были полностью пуленепробиваемыми, но это был лучший вариант.

― Он спас мне жизнь, когда Меццасальма в меня стрелял, ― сказал Адриано.

Это была правда. Единственная причина, по которой он получил трещины в ребрах, а не продырявленные кишки, заключалась в том, что на нем был смокинг Гильярдо.

― Но этого будет недостаточно, ― сказал я. ― Вы привезли все бронежилеты, какие только смогли достать?

― Все до единого, которые не используются людьми, охраняющими дом, ― подтвердил Ларс.

― Кстати, что случилось с тем снайпером, который стрелял в Дарио? ― спросил я.

Ларс и Адриано обменялись взглядами. Ларс, скорее, молча сказал «не говори ни слова, мать твою», а Адриано просто ухмыльнулся.

― Что? ― спросил я, сбитый с толку.

― Это долгая история, ― ответил Ларс.

― Но очень интересная, ― сказал Адриано, фыркая от смеха.

Я нахмурился.

― Я подумал, не может ли стрелявший быть Цольнером, тем самым парнем, который похитил Лучию. Он не упоминал об этом, но, возможно, он не хотел, чтобы я знал. Это было три недели назад ― он мог выстрелить в Дарио, а потом…

― О нет, ― с ухмылкой перебил Адриано. ― Это был не он. Поверь мне.

Ларс бросил еще один взгляд на моего брата, а затем пообещал:

― Я расскажу тебе, когда все закончится. А пока это просто отвлекающий фактор.

― Хорошо, ― сказал я. ― Что Валентино делает на Сицилии? И почему Роберто в Гонконге?

― Еще больше отвлекающих факторов, ― сказал Ларс. ― Позже.

Если это были плохие новости, и он не хотел мне их сообщать, то, наверное, это было к лучшему. Я доверял его мнению.

― А что с лодками? ― спросил я.

Ларс проверил свой мобильный телефон.

― Они должны прибыть… сейчас, собственно говоря.

Как раз в этот момент вдали показались три скоростных катера. Я услышал рев их двигателей, когда они приближались к берегу.

― Они же не из Венеции? ― Спросил я. ― Не может быть, чтобы на них были бомбы или…

― Нет, ― сказал Адриано. ― Мы наняли их в Триесте.

Триест был городом на берегу моря, примерно в 40 милях от Венеции. Он все еще находился в Италии, но очень близко к границе со Словенией.

― Хорошо, ― сказал я и проверил остальное содержимое багажника.

Кроме бронежилетов, там был огромный кейс, в котором, как я понял, хранилась снайперская винтовка Ларса…

Плюс гранатомет…

И еще множество всевозможных автоматов и пистолетов.

― А где инструменты и скотч? ― Спросил я.

Ларс порылся под бронежилетами и достал то, что я просил.

― Это, мягко говоря, нестандартно.

― Ну, мне нужно что-то для дополнительной защиты, ― сказал я. ― Цольнер будет охотиться за мной с того момента, как я сойду с катера.

Я открыл заднюю пассажирскую дверь Мерседеса и принялся за работу с помощью инструментов, которые дал мне Ларс.

Я снял дверь с петель менее чем за четыре минуты.

― Мы могли бы просто купить тебе полицейский щит, ― сказал Адриано, надевая бронежилет.

― Он не остановит пулеметный огонь.

― Давайте постараемся не подвергать себя пулеметному обстрелу ― как вам такая идея? ― сардонически сказал Ларс.

― Возможно, у нас не будет выбора, ― сказал я, с помощью ножа отдирая деревянную обшивку и кожаные накладки внутри двери.

― Бро, ты знаешь, сколько это стоит?! ― рявкнул Адриано.

― Гораздо дешевле, чем если я месяц пролежу в больнице, ― ответил я.

― У Роберто случился бы сердечный приступ, если бы он увидел, как ты это делаешь.

― Хорошо, что он в Гонконге. Если ты ему не скажешь, то и я не скажу.

― Зачем ты это делаешь? ― спросил Адриано.

― Сейчас увидишь.

Я закончил срывать все с внутренней стороны двери до металлической рамы.

Затем я начал наматывать петлю за петлей клейкую ленту на перекладину двери. Я держал липкую сторону наружу и просунул левую руку через нелипкую середину петли. Затем я продолжил обматывать.

Когда я закончил весь рулон скотча, у меня получилось прочное крепление, с помощью которого я мог держать дверь, сохраняя левую руку свободной.

Пуленепробиваемый щит, снятый с пуленепробиваемого автомобиля.

Адриано рассмеялся.

― Ты ― Капитан Америка из Cosa Nostra.

― Я могу сделать для тебя такой же, ― пошутил я.

― Таскать за собой 150-фунтовую³⁰ дверь автомобиля? Нет, спасибо, ― сказал Адриано. ― Ты единственный из известных мне людей, кто достаточно силен, чтобы справиться с этой задачей.

― К тому же я могу приклеить к ленте магазины и держать их под рукой для перезарядки. — Я продемонстрировал это, приклеив пять отдельных обойм к внешней поверхности скотча.

― Хм, ― сказал Ларс, слегка впечатленный. ― Как ты до этого додумался?

― Я долго сюда добирался.

― Ну, до Сан-Микеле ехать недолго, так что давайте я объясню, что мы будем делать, когда приедем туда.

Я опустил дверь машины, когда Ларс достал компьютерную распечатку острова Сан-Микеле.

― Я должен надеть свой костюм от синьора Гильярдо, ― сказал я.

― Если ты можешь одновременно одеваться и внимательно слушать, я не против.

― А как насчет остальных парней? ― спросил я, указывая головой на наших пехотинцев.

― Ларс проинструктировал их перед отъездом, ― сказал мне Адриано. ― А потом он заставил их повторить это ему с десяток раз, пока мы ехали из Тосканы.

Ларс посмотрел на меня.

― Ты готов?

― Давай, ― сказал я, начиная переодеваться. ― Расскажи мне о штурме пляжей в Нормандии.

Глава 90

Лучия

Приняв душ в покоях монахинь, я надела белое платье, которое предоставили люди Аурелио. Простое платье ― ничего вычурного. Оно плохо сидело и свободно болталось на теле, но это было облегчением ― надеть что-то сухое. Грязные походные ботинки я сменила на домашние тапочки.

Перед тем как выйти из ванной, я повернула кольцо, которое подарил мне Массимо, так, чтобы пластмассовый камень оказался внутри. Затем я сжала кулак, чтобы спрятать его.

Эти придурки ни за что не отнимут его у меня. Я бы откусила нос любому, кто попытался бы это сделать.

Как только я вышла из туалета, двое головорезов провели меня через покои монахинь и вернули в церковь.

Я не могла не обратить внимания на кровавый след, который оставило тело священника, когда его вытаскивали оттуда.

Полдюжины мужчин в черной одежде с автоматами смотрели, как я прохожу мимо них. Один из них что-то сказал, а остальные захихикали.

Русская группировка, подумала я.

Такие же, как те придурки, которые пытались похитить меня месяц назад.

Люди Аурелио вывели меня в небольшой дворик, где стояли еще шесть наемников. Оттуда мы вошли в дверь у основания колокольни.

Мы поднялись по длинной винтовой лестнице. Наверху оказалось небольшое восьмиугольное помещение с решеткой из деревянных балок над головой. Колокола, видимо, были сняты, но стоял один деревянный стул.

Пустые арки вели на балкон с белыми перилами по всему периметру.

На балконе стоял Аурелио. Он смотрел на Венецию, до которой было всего 1200 футов по воде.

Рядом с ним стоял Цольнер, облокотившись на перила, и держал в руках снайперскую винтовку. Он смотрел через оптический прицел вниз, на кладбище, и снова был в своей зеленой альпийской охотничьей шляпе с пером, засунутым за ленту.

Аурелио обернулся, когда его головорезы вытолкнули меня на балкон.

― Вот и ты, ― сказал он и подтащил меня к белым перилам. ― Постой здесь минутку.

Я с тревогой посмотрела вниз. Слева было огромное дерево, справа ― красная черепичная крыша на 60 футов ниже. Между ними виднелась выложенная камнем дорожка. Если только не повезет зацепиться за дерево, падение с такой высоты будет смертельным.

Я подумала, не собирается ли Аурелио столкнуть меня.

Вместо этого он достал мобильный телефон, набрал номер и включил громкую связь.

― Ca' Fioretti, ― ответил мужской голос.

― Соедините меня с la Vedova, ― сказал Аурелио.

Мужчина на другом конце провода был возмущен. ― Синьора Фиоретти не…

Аурелио перебил его.

― Лучия, скажи что-нибудь этому болвану.

― …соедините его, ― сказала я.

Я понятия не имела, кто этот человек на другом конце линии, но он явно знал меня. Через несколько секунд ответила Нона.

― Лучия? Ты в порядке?

Любому другому человеку она показалась бы спокойной и собранной, но я знала ее слишком хорошо. По повышенному тону ее голоса я поняла, что она в ужасе.

― С ней все в порядке. Не так ли, Лучия? ― самодовольно сказал Аурелио.

― В порядке, ― пробормотала я.

― Ты знаешь, кто звонит? ― спросил Аурелио.

― Аурелио Розолини, я полагаю.

― Ты правильно предполагаешь. У твоих людей наверняка есть бинокль ― я уверен, что они уже несколько недель наблюдают за моими лодками у твоего палаццо. Почему бы тебе не одолжить пару и не направить свое внимание на колокольню Сан-Микеле?

Наступила пауза.

― Мне нужно время.

― Не торопись. Мы подождем.

Цольнер показал на телефон и приложил палец к губам. Аурелио отключил звук.

― Знаешь, я, наверное, смогу попасть в нее отсюда, ― весело сказал Цольнер.

― До ее палаццо 2500 футов, ― удивился Аурелио.

― Я делал и более дальние выстрелы.

Я в ужасе посмотрела на них.

― НЕТ!

― Расслабься, никто ничего не собирается делать, ― сказал Аурелио. ― Хватит выпендриваться, Цольнер.

Швейцарский мудак улыбнулся.

― Это просто вариант.

― Синьор Розолини, ― сказала Нона из телефона.

Аурелио нажал на кнопку, чтобы отключить звук.

― Да, мы…

― НОНА, ТУТ СНАЙПЕР! ― закричала я.

Аурелио шагнул ко мне и обхватил мое горло, перекрывая дыхание.

― Не надо, ― прошипел он мне в ухо. Затем сказал: ― Вы должны извинить свою внучку, синьора Фиоретти. Да, здесь есть снайпер… но он предназначен не для вас.

― Не волнуйся, Лучия, ― сказала Нона. ― Я за пуленепробиваемым стеклом.

Аурелио бросил раздраженный взгляд на Цольнера, который пожал плечами и усмехнулся, как будто говоря ― никто не совершенен.

― Ты видишь свою внучку? Помаши ей, Лучия, ― прошипел Аурелио мне в ухо.

Я подняла руку и сделала, как он приказал.

На другом конце линии повисла долгая пауза.

― …Что тебе нужно? ― наконец сказала Нона.

― Союз между нашими семьями, ― промурлыкал Аурелио. ― Ничего больше.

― И ты планируешь добиться его, взяв в заложники мою внучку, не так ли?

― Скажем так, она будет тем клеем, который скрепит наше соглашение.

― А если это соглашение не скрепится?

Аурелио схватил меня за мокрые волосы и прижал к перилам.

― Ну, это долгий путь вниз.

Я почувствовала, как у меня свело живот. В ста футах подо мной земля, казалось, слегка вращалась.

― Остановись, ― прорычала Нона. ― Ты получишь то, что просишь.

― Хорошо, ― сказал Аурелио, оттаскивая меня от перил. ― Я рад.

― Я полагаю, что ты захочешь провести какую-нибудь встречу, чтобы закрепить наше новое соглашение.

― Безусловно. Запланируй встречу на вторую половину дня ― сначала мне нужно кое о чем позаботиться.

― И о чем же, скажи на милость?

― Продолжай наблюдать, ― зловеще усмехнулся Аурелио. ― Это будет очень занимательно.

Положив трубку, он подтащил меня к стулу и заставил сесть.

― Свяжите ее, ― приказал он двум своим головорезам.

Один из них привязал мои руки к деревянному стулу, затем то же самое сделал с моими ногами.

Цольнер смотрел, как они меня связывают.

― Такая красивая приманка, ― сказал он с благосклонной улыбкой, а затем снова повернулся к Аурелио. ― Пожалуй, я лягу на пол балкона. Смена позиции будет более эффективной, но я не хочу превращать себя в мишень.

― Как тебе будет угодно, ― ответил Аурелио.

― Вы оба ― покойники, ― сказала я сквозь стиснутые зубы.

― В конце концов, мы все умрем, ― философски заметил Аурелио. ― Но не сегодня.

― К сожалению, боюсь, то же самое нельзя сказать о твоем женихе, ― усмехнулся Цольнер.

Затем он передернул затвор своей винтовки.

У меня кровь застыла от этого звука.

Глава 91

Массимо

После инструктажа Ларс приказал людям сесть в лодки.

Перед отъездом мне оставалось сделать последнее дело, как бы сильно я его ни боялся ― я взял у Адриано телефон и позвонил в палаццо la Vedova.

Когда мне ответил мужчина, я сказал:

― Мне нужно поговорить с синьорой Фиоретти. Скажите ей, что это Массимо Розолини.

Через пять секунд она ответила.

― Моя внучка у твоего кузена, ― сказала она с яростью в голосе.

― Аурелио позвонил вам, не так ли? ― сказал я, мой живот скрутило от нервов.

― Мало того, он мне ее показал.

Я нахмурился.

― Что?! Где?

― Они находятся на колокольне на острове Сан-Микеле. Я вижу ее из окна своей спальни в бинокль, вместе с твоим кузеном и каким-то человеком в нелепой шляпе.

Цольнер.

Я жестом подозвал Ларса, который подбежал ко мне.

― С ней все в порядке? ― спросил я у la Vedova.

― Она ЖИВА, и не благодаря тебе. Что, черт возьми, произошло?

― Аурелио нанял профессионального охотника, который нашел нас и похитил ее сегодня рано утром.

Пока я говорил, Ларс достал карту острова. Я постучал пальцем по колокольне.

Лучия? Тихо спросил он.

Я кивнул и одними губами назвал имена Аурелио и Цольнера, продолжая показывать колокольню на карте.

Ларс подозревал, что Цольнер разместится именно здесь. Теперь у нас было подтверждение, что Лучия и Аурелио тоже там.

Пока мы этим занимались, la Vedova прорычала:

― А этот охотник ― как так удачно вышло, что он не убил тебя?

― Это ловушка. Аурелио хочет, чтобы мы вместе с братьями штурмовали остров, чтобы он мог убить нас всех сразу.

― Понятно. Значит, ты спокойно сидишь в сторонке, пока моя внучка…

― Мы в Трепорти, ― перебил я. ― Мы отправляемся на Сан-Микеле, как только я положу трубку.

Наступила долгая пауза.

Когда она наконец заговорила, в голос la Vedova звучали почти извинения.

― …Я вижу, что снова недооценила тебя.

― Я позвонил, чтобы сообщить вам, что собираюсь вернуть Лучию.

― А если у тебя ничего не получится?

― Тогда они смогут похоронить меня прямо на острове.

Она мрачно усмехнулась.

― Надеюсь, до этого не дойдет.

― Значит, нас двое.

― Я могу чем-то помочь?

― Вы можете помолиться.

― Учитывая то, как я жила последние 40 лет, я не уверена, что эти молитвы будут услышаны, ― сказала она сердито.

― Но попытаться не помешает. ― Я вспомнил Флоренцию, когда Бьянка перевернула машину, чтобы спасти нас с Адриано. ― Вообще-то, вы можете вызвать вертолет, чтобы вывезти нас с Сан-Микеле?

― Да, могу.

― Было бы неплохо иметь парочку, на всякий случай.

― Должна тебя предупредить, что я прикажу им НЕ помогать твоему кузену, даже если в противном случае он умрет.

― Хорошо.

― Договорились, они будут наготове. — Наступила пауза, и la Vedova спросила: ― Зачем ты это делаешь? Ведь не для того, чтобы получить союзника против своего дяди?

Я задумался, стоит ли ей говорить…

Потом решил, что, пожалуй, стоит.

― За прошедшее время я влюбился в Лучию.

― …Понятно. А она испытывает к тебе те же чувства?

― Да.

― Тогда я должна предупредить тебя ― я потеряла сына и невестку, когда Лучия была совсем маленькой…

― Она мне рассказала.

― …Рассказала? ― пораженно спросила la Vedova.

― Она рассказала мне об автокатастрофе, которую спланировали ваши враги, и об убийце на мотоцикле, и о том, как вы приехали за ней после того, как все закончилось.

Затем наступила еще одна долгая пауза.

― Моя внучка, должно быть, очень дорожит тобой, Массимо… потому что она ни разу не заговорила со мной об этом за пятнадцать лет, прошедших с тех пор, как это случилось.

Мое сердце одновременно расширилось от радости и сжалось от горя. Я понял, как сильно Лучия доверяла мне… и как сильно я ее подвел, не защитив.

― Я… я не знал этого.

Голос la Vedova упал до шепота.

― Пожалуйста… верни ее мне.

― Верну, ― пообещал я. ― Или умру, пытаясь это сделать.

Глава 92

Лучия

По лестнице на колокольню вбежал мафиози.

― Сэр, наши патрули заметили три скоростных катера, покинувших Трепорти и направляющихся сюда. Мы должны перехватить их?

Мое сердце пропустило удар.

И от надежды, и от страха.

Массимо на одном из этих катеров…

Цольнер посмотрел в прицел своей винтовки на залив и захихикал.

― О, Боже, вот они! Мчатся на всех парах!

― Скажи им, чтобы атаковали, но не волнуйся, если они доберутся до острова, ― сказал Аурелио. ― Предупреди здесь всех, чтобы готовились.

Мафиози кивнул, затем начал отдавать команды по рации, спускаясь обратно по лестнице.

― О, я надеюсь, что они все доберутся! ― в восторге воскликнул Цольнер. ― Это будет очень весело!

Глава 93

Массимо

Ветер хлестал нам в лицо, когда катера с ревом неслись по воде.

Мы направлялись к островам Ле Виньоле и Сант-Эразмо. План состоял в том, чтобы пройти между ними, а затем направиться к Сан-Микеле.

Ларс управлял катером, в котором находился я. Пять человек сидели позади нас.

Адриано управлял второй лодкой с шестью людьми, а третья лодка была с остальными нашими ребятами.

Двадцать три человека, чтобы захватить целый остров против бог знает скольки наемников.

Слова Ларса эхом отдавались в моей голове:

Скорее всего, они находятся в церкви на северо-западной оконечности Сан-Микеле. Это, по сути, крепость ― и самое легко охраняемое место на острове.

Мы не можем атаковать ее напрямую. Это будет самоубийством. Там есть каменная стена, на которую нужно забраться, к тому же Аурелио наверняка держит в церкви не меньше половины своих людей. Они убьют нас раньше, чем мы успеем выскочить из лодок.

Колокольня рядом с церковью ― самая высокая точка на острове, так что там наверняка будет снайпер. Если мы подойдем слишком близко, то перестрелять нас будет проще простого.

Единственный выход ― разделиться. Три лодки должны высадиться в трех разных местах на западе, юге и востоке. Мы выходим, пересекаем остров, и все три команды встречаются у церкви. Таков план.

После моего звонка la Vedova мы знали, что Лучия находится на колокольне вместе с Аурелио и Цольнером.

У нас была цель.

Вдруг я увидел, что по воде наперерез нам мчится лодка. До нее было еще около 800 футов.

― ТРЕВОГА! ― крикнул Ларс.

Все бойцы опустились на дно лодки.

Лобовое стекло было пуленепробиваемым, а я находился на пассажирском сидении, поэтому я решил, что мне ничего не угрожает.

― Массимо, держи штурвал! ― крикнул Ларс, перекрикивая ветер.

― Что?! ― спросил я, потрясенный.

― Сыграй с ними в салочки. В последнюю секунду уходи немного влево. Я хочу, чтобы ты пропустил их, но не сбавляй скорость. Как только мы пройдем мимо них, постарайся удержать лодку ровно. Мы попадем в их кильватер, так что будет трясти.

― Ты уверен в этом? ― спросил я, хватаясь за штурвал.

― Да, ― ответил Ларс, выбираясь с водительского сидения. Он взял что-то с дна лодки, затем жестом показал ребятам, сидящим сзади. ― С дороги!

Я с волнением уставился в лобовое стекло. Я думал, что главная битва будет на острове, а не здесь, на воде.

Оглянувшись через плечо, я увидел, что Ларс устроился между задними сидениями. Он прикрепил гранатомет к задней стенке лодки, как будто целился в кого-то, кто преследовал нас.

― Держите, чтобы меня не выбросило! ― крикнул он ребятам, стоявшим рядом, и они ухватились за него.

Пули ударили в лобовое стекло, раскалывая его.

Хлоп-хлоп-хлоп!

200 футов…

100 футов…

― ПРИГОТОВИТЬСЯ! ― крикнул я и в последнюю секунду дернул руль.

Мы пронеслись мимо них с ужасающей скоростью.

Правый борт нашей лодки приподнялся в воздух, и их пули ударили в нижнюю часть корпуса.

Пинь-пинь-пинь-пинь!

― СЕЙЧАС! ― закричал Ларс.

Я слегка дернул лодку вправо и попытался выровнять нас.

Мы врезались в кильватер другой лодки и взлетели в воздух, как лыжник, прыгающий с небольшого холма.

И тут я услышал, как Ларс стреляет из гранатомета.

Я не удержался ― оглянулся через плечо.

Снаряд пролетел над водой…

Попал в лобовое стекло наемников…

Отскочил внутрь лодки…

И взорвался.

БАХ!

Вся лодка взлетела на воздух огненным шаром.

Наши бойцы радостно закричали.

― ОТЛИЧНЫЙ ВЫСТРЕЛ! ― крикнул Адриано через наушник, который был на мне. У Ларса тоже был такой.

Ларс усмехнулся, возвращаясь ко мне.

― Просто повезло.

Адриано засмеялся.

― Да, но я в любой день предпочту удачу мастерству.

― Нам пригодится и то, и другое, ― сказал я, передавая руль обратно Ларсу.

Глава 94

Лучия

Где-то на воде раздался взрыв. Он был достаточно далеко, но звук можно было узнать безошибочно.

Сердце замерло в груди, когда я услышала его.

― Что там? ― спросил Аурелио с довольной ухмылкой.

― Уф, ― выдохнул Цольнер, глядя в прицел. ― Похоже, наши враги пролили первую кровь. Довольно много крови.

Ухмылка Аурелио быстро исчезла.

Цольнер повернулся к нему и улыбнулся с оптимизмом Поллианны³¹.

― По крайней мере, это были наемники, да?

― О-о-о, ― сказала я с притворным сочувствием. ― Твоим плохим парням надавали по заднице?

Аурелио с ненавистью посмотрел на меня, разговаривая с Цольнером.

― Когда они доберутся до острова… не забудь первым делом убить Массимо.

Мой желудок скрутило от страха.

― С удовольствием, ― хихикнул Цольнер, глядя в прицел.

Глава 95

Массимо

После того как Ларс взорвал лодку, остальные наемники стали обходить нас стороной. Максимум, с чем нам пришлось столкнуться, ― это несколько выстрелов, которые просвистели мимо.

Через несколько минут мы вошли в лагуну, окружающую Венецию.

Остров Сан-Микеле находился так близко к городу, что его очертания сливались с Венецией ― все, кроме колокольни церкви, которая возвышалась над всем остальным.

Пока мы мчались к острову, наши лодки разделились.

Мы с Ларсом отправились на восточную сторону. Там был причал, где мы планировали высадиться.

Адриано должен был обогнуть остров и высадиться на западной стороне.

Третья лодка должна была причалить на южном берегу.

План состоял в том, чтобы штурмовать остров и сойтись у церкви на севере. Мы надеялись, что нам удастся разделить силы Аурелио и уничтожить их, не устраивая прямых столкновений.

Во всяком случае, так было задумано.

Но все пошло не совсем по плану.

Когда наш катер подошел к восточному пирсу, я приготовился.

Сначала я просунул левую руку в крепление из скотча на двери. Мой импровизированный щит был тяжелым, но я был так полон адреналином, что почти не замечал этого.

Затем я проверил все остальное.

В правой руке я держал Глок. В левой руке я держал три отдельных магазина для быстрой перезарядки. Еще четыре магазина были прикреплены к скотчу, обмотанному вокруг моей левой руки, а карманы были набиты другими обоймами. В кобуре на бедре висел еще один Глок на случай, если мой основной пистолет заклинит.

Я был готов.

Жаль, что нельзя было использовать гранатомет, из которого Ларс взорвал лодку. Мы могли бы использовать его для стрельбы по церкви, но мы не могли рисковать причинить вред Лучии.

Придется идти вперед и зачищать территорию.

Ларс прокричал инструкции нашей группе.

― Не беспокойтесь о привязывании лодки ― просто спрыгивайте и бегите в укрытие. Делайте это так быстро, как только сможете. На колокольне сидит снайпер, и он будет стрелять по вам.

Ларс направил лодку к причалу, вырубленному в береговой линии. По периметру прямоугольника проходил пирс. На протяжении 40 футов была открытая площадка, затем стена, отделявшая причал от кладбища.

Когда лодка причалила, я спрыгнул первым.

Раздался выстрел.

И что-то сильно ударило в мой импровизированный щит.

Глава 96

Лучия

― В яблочко! ― крикнул Цольнер.

Я закричала.

Я представила себе Массимо, лежащего на земле и истекающего кровью.

Человек на мотоцикле стреляет из пистолета в моих родителей.

― Ты попал в него?! ― спросил Аурелио.

Цольнер выглядел озадаченным.

― Ну, он был прямо на мушке, но… похоже, что он несет… дверь машины?!

Я подняла голову, глаза расширились.

― …что? ― с недоумением произнес Аурелио.

Цольнер рассмеялся.

― Держу пари, он снял ее с пуленепробиваемой машины… умный мальчик!

Внезапно я почувствовала, как мое сердце снова забилось.

Аурелио был в ярости.

― Тогда займись остальными.

Цольнер нажал на рычаг своей винтовки. Латунная гильза вылетела и с металлическим лязгом ударилась о крышу.

― Конечно, ― весело сказал Цольнер, снова прицеливаясь. ― О, смотрите, они в бронежилетах! Это так мило. Эффективны против девятимиллиметрового патрона, да… но не так хороши против .338 Laupa Magnum³².

Глава 97

Массимо

То, что в меня начали стрелять, когда я не успел отойти от лодки даже на пять футов, на секунду ошеломило меня.

Но Ларс не сбавлял шага, мчась к стене. Он знал, что это единственное, что может защитить нас от Цольнера на колокольне.

― Беги! ― крикнул он.

Я тоже бросился к стене.

К тому времени, когда я достиг безопасного места, остальные мужчины тоже были почти там.

Кроме Лоренцо, который споткнулся, выбираясь из лодки.

Его грудь взорвалась красным облаком.

Через долю секунды мы услышали треск выстрела ― звук наконец-то догнал сверхзвуковую пулю.

Глава 98

Лучия

― Ха! Готов, ― радостно сказал Цольнер.

― Это был один из братьев? ― спросил Аурелио. ― Или светловолосый парень?

― Нет, но их очередь наступит довольно скоро, ― уверенно сказал Цольнер. ― Первый выстрел мы не засчитаем из-за хитроумного щита Массимо, так что, скажем так… пока один-один.

Клац-клац…

Клик.

Мне показалось, что меня сейчас вырвет.

Глава 99

Массимо

Черт.

Я беспомощно смотрел на Лоренцо. Он лежал на спине, захлебываясь собственной кровью, а под ним на гравии расплывалось темное пятно.

Лоренцо сражался вместе со мной, Ларсом и Адриано еще во Флоренции.

Он был хорошим человеком.

А теперь он умирал.

Один из парней, Рокко, двинулся на помощь Лоренцо.

― НЕТ! ― крикнул Ларс, протягивая руку и останавливая его. ― Это как раз то, что нужно снайперу. Выйдешь ― и ты труп.

Рокко с ужасом смотрел, как Лоренцо дергается на земле.

― Но ведь на нем был бронежилет…

― Снайпер использует патроны, которые могут пробить нашу броню, ― предупредил нас Ларс.

Наши пехотинцы в ужасе смотрели друг на друга, понимая, что ничто из того, что на них надето, их не защитит.

В наушнике раздался голос Адриано.

― Что случилось?

― Цольнер застрелил Лоренцо, ― ответил я.

― Мать твою, ― выругался Адриано.

― Слушайте все, ― сказал Ларс, хватая винтовку. ― Я отделяюсь от группы, как мы и планировали. Следуйте за Массимо ― и всегда оставляйте что-то между собой и колокольней. Если вы видите ее, то и снайпер может увидеть вас.

― Удачи, ― сказал я Ларсу.

― Тебе тоже, ― ответил он и пошел направо. Он держался ближе к стене и через три секунды исчез за углом.

― Все за мной, ― сказал я, поднимая щит и выходя из-за стены.

На кладбище мы попали на аллею, обсаженную деревьями.

В отличие от традиционного кладбища с надгробиями в земле, здесь вдоль прямой дорожки тянулись белые мраморные стены. Стены, по сути, представляли собой склепы, в которых хранились гробы, причем отдельные отсеки располагались по пять штук друг над другом. Этот участок был предназначен для богатых жителей Венеции, которые могли позволить себе что-то более изысканное для своего последнего упокоения.

Мы не бежали ― не хотелось столкнуться лоб в лоб с поджидающими нас наемниками, ― но шли так быстро, как только могли. Мы также укрывались за деревьями там, где горизонтальные дорожки пересекали главный бульвар.

Странно, что на мраморных стенах в каждом склепе висела фотография усопшего и его имя. Крошечные круглые фотографии были закрыты пластиком, чтобы защитить их от непогоды.

От меня не ускользнула мрачная ирония ― сотни мертвецов смотрели, как мимо проходят четыре почти покойника.

Не думай так, укорил я себя.

Все будет хорошо ― все будет…

КРАК!

Слева от меня Эмилио ― еще один человек, сражавшийся вместе со мной во Флоренции, ― упал на землю, и кровь брызнула на белые мраморные стены и улыбающиеся фотографии умерших.

Глава 100

Лучия

― Два-два, ― усмехнулся Цольнер.

Клац-клац…

Клик.

Глава 101

Массимо

― Вперед, вперед, вперед! ― крикнул я, когда мы достигли конца беломраморных склепов.

Мы попали в Т-образный тупик.

Перед нами была десятифутовая стена, поэтому мы могли идти только направо или налево.

Я рванул налево, и два моих бойца последовали за мной.

Хорошо, что стена защитит нас от снайпера.

Плохо то, что Ларс сказал, что это идеальное место для появления наемников.

Он был прав.

Человек в черном появился в 50 футах перед нами и открыл огонь из своей штурмовой винтовки.

Мои люди бросились за деревья, выстроившиеся вдоль дорожки, а я присел за щитом. Пули зазвенели по металлу.

Не думаю, что наемник знал, что я держу дверь машины, когда он вышел, чтобы открыть по нам огонь, и не думаю, что он знал, что она бронированная, поэтому он был в замешательстве.

Через секунду он был мертв.

Я выставил свой Глок справа от двери и выстрелил.

БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ!

Наемник дернулся и упал.

― Один есть, ― сказал я, вставая и двигаясь вперед.

― Ведем счет? ― пошутил Адриано.

― Нет, просто празднуем маленькие победы.

Проходя мимо наемника, я сделал контрольный выстрел в голову.

Затем я повернул направо по тропинке, откуда он появился. Мои люди следовали за мной.

Вдалеке послышалась стрельба.

Браттататат!

Блам! Блам! Блам!

― Началось, ― сказал Адриано тихим голосом через наушник.

Бах!

Выстрел эхом разнесся по кладбищу.

― Черт, ― прошипел Адриано. ― Он зацепил Луку.

Глава 102

Лучия

― Три-три, ― сказал Цольнер.

Клац-клац.

Клик.

Пот стекал по моему лицу.

Пожалуйста, Господи, молилась я.

Пожалуйста, пусть с Массимо все будет в порядке.

Глава 103

Массимо

Оставшаяся часть пути далась с большим трудом.

Мы с моими людьми пробирались через более традиционную часть кладбища, где на траве лежали каменные плиты. Затем мы укрылись за крошечной часовней с куполообразным потолком.

Мы могли бы пройти к церкви более прямым путем, но, как и предсказывал Ларс, в конце коридора длиной 150 футов нас поджидали вооруженные наемники. Их было по меньшей мере пятеро, и они открыли по нам огонь из-за угла, когда мы вышли на кладбище.

Они теснили нас к центральной дорожке, которая вела к церкви…

Чтобы Цольнер мог нас расстрелять.

К счастью, ряд зданий пока прикрывал нас от него.

По пути через кладбище мы перестреливались еще с тремя наемниками. Двоих мы убили, а один отступил.

Но я потерял еще одного человека. Херардо был ранен в ногу и не мог идти, поэтому мы спрятали его в кустах.

Все это время я слышал выстрелы по всему острову.

И редкий, но непрекращающийся треск винтовки Цольнера.

Каждый раз, когда я его слышал, я вздрагивал…

Потому что был уверен, что это означает гибель одного из наших бойцов.

Наконец мы вышли к полукруглому двору, который вел к церкви.

Единственным способом попасть внутрь было 80 футов открытого пространства.

Я знал, что за каждым углом прячутся наемники.

Но самую серьезную угрозу представлял собой Цольнер на колокольне.

Снайпер наверху, и Бог знает сколько стрелков, поджидающих в укрытии.

Это было похоже на то, как если бы мы шли прямо на работающую бензопилу.

С запада, прямо через открытую дорожку от меня, приближался Адриано.

Когда он сошел с лодки, с ним было шесть человек.

Но теперь их оставалось только двое.

Сзади нас от кладбища, перебегая от дерева к дереву, появились еще пять человек.

Ларс, Адриано и я приехали на остров с 20 бойцами.

И только 8 остались в живых.

Нехорошо… Особенно если учесть, что самая трудная часть битвы была впереди.

На кладбище не было слышно ни звука. После всей этой стрельбы было жутковато… как затишье перед бурей.

― Что нам делать? ― Прошептал Адриано через 20-футовый проход во внутренний двор.

― Ларс? ― сказал я, извлекая обойму из своего Глока, вставляя новый магазин и передергивая затвор.

― Кажется, я вычислил снайпера, ― ответил он через наушник. ― Он, случайно, не в шапке?

― Это он. А что с Лучией? ― спросил я, сердце страшно колотилось в груди.

― Я вижу голову девушки. Кажется, она сидит на стуле. У нее синяк под глазом, но в остальном она вроде в порядке.

У меня кровь закипела от мысли, что мой кузен или Цольнер, или кто-то еще ударил ее.

― А что с Аурелио?

― Он прячется на колокольне, так что я не могу сделать точный выстрел. А у меня есть только один. Как только я его сделаю, они залягут, и другой возможности у меня не будет.

― Хорошо… сними Цольнера.

― Он лежит на животе на балконе. Из-за угла я не вижу его тела. Я вижу немного шляпы, но только ее верхнюю часть. Когда он переводит ружье, чтобы прицелиться в новую цель, он слегка поднимает голову ― поэтому мне нужно, чтобы кто-то заставил его перевести ружье.

― Значит… кто-то должен выбежать во двор, вот что ты хочешь сказать, ― сказал Адриано.

― В общем-то, да.

― Я пойду, ― сказал я. ― У меня есть пуленепробиваемый щит.

― Сколько раз он стрелял в тебя с тех пор, как ты сошел с катера? ― спросил Ларс.

― Только один раз.

― Тогда это бесполезно. Он знает, что не сможет пробить твой щит, поэтому он будет игнорировать тебя ― и в итоге ты просто будешь сражаться с 20 наемниками.

― Двадцать наемников?!

― Два или двадцать, неважно ― ты не заставишь Цольнера стрелять.

Я оглянулся на своего единственного оставшегося пехотинца.

Мне не хотелось посылать его на это, вполне возможно, самоубийственное задание, но…

― Значит, это буду я, ― сказал Адриано.

― Что?! ― воскликнул я.

― Хочешь сделать работу хорошо ― делай ее сам, ― сказал он, глядя мне в глаза. ― Приготовься, Ларс ― я хочу сделать это только один раз.

― НЕТ! ― крикнул я.

Глава 104

Лучия

― Что происходит? ― требовательно спросил Аурелио, стоя рядом со мной. Как только стрельба стала приближаться, он, как трус, отступил внутрь колокольни.

― Наши друзья собрались во дворе, как мы и ожидали, ― с усмешкой сказал Цольнер.

― Массимо? ― спросил Аурелио.

У меня сердце заколотилось, когда этот ублюдок произнес его имя.

― Он там, но у него все еще есть этот его verdammt³³ щит.

― А что насчет Адриано?

― Я думаю, что другой брат… да, он высунул голову, чтобы осмотреться, а теперь он снова спрятался в укрытии. Думаю, он собирается бежать. ― Цольнер хихикнул. ― Скоро будет семь-семь.

― А что насчет Ларса?

― Швед? Не видел его.

― Предполагается, что он хорошо владеет винтовкой.

Цольнер фыркнул.

― Если он думает, что сможет выстрелить, пусть попробует.

Мои мысли бешено забегали.

Если кто-то должен был выбежать во двор ― Массимо или один из его братьев, ― то я должна была отвлечь Цольнера.

Поэтому я закричала во всю мощь своих легких своим лучшим пронзительным, леденящим кровь воплем.

Глава 105

Массимо

― Пожелай мне удачи, ― сказал Адриано.

― АДРИАНО! ― крикнул я, как раз когда он выскочил во двор.

И тут воздух пронзил высокий крик с колокольни.

Лучия!

Адриано нырнул и перекатился за куст.

КРАК!

Пуля пролетела в нескольких дюймах от него и выбила куски бетона из дорожки.

Через секунду наемники начали стрелять с другой стороны двора.

― Э, ребята? ― сказал Адриано, прижимаясь к земле.

― Ларс! ― крикнул я.

― Еще нет… еще нет… еще нет…

Глава 106

Лучия

Я услышала треск винтовки сквозь свой крик.

― Gottverdammnt³⁴! ― прорычал Цольнер, впервые за все время я услышала в его голосе гнев. ― АУРЕЛИО, ЗАТКНИ ЕЕ!

Аурелио ударил меня по лицу ― сильно.

Не пощечина, а удар кулаком.

Моя голова отлетела в сторону, и я перестала кричать, ошеломленная на мгновение.

Затем я снова услышала страшный звук.

Клац-клац…

Клик.

― Вот он, прячется за кустом, ― промурлыкал Цольнер, прицеливаясь. ― Auf wiedersehen, Herr Roso³⁵...

Внезапно с головы охотника слетела шляпа.

Вместе с верхней половиной черепа.

Кровь забрызгала внутреннюю поверхность колокольни.

Мое белое платье и шикарный костюм Аурелио покрылись красными пятнами, когда над островом раздался далекий звук выстрела.

Цольнер завалился на бок, и красная лужа растеклась по балкону.

Я должна была испытать шок.

Я должна была вспомнить о своих родителях.

Или о человеке, которого я застрелила в сарае.

Вместо этого меня пронзила белая волна триумфа, не похожая ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше.

― БЛЯДЬ, ДА! ― закричала я.

Затем я наклонилась вперед в своем кресле и закричала, глядя на труп Цольнера.

― СДОХНИ, УБЛЮДОК!

А потом повернулась к Аурелио, стоявшему рядом со мной.

Его лицо было бледнее выпавшего снега.

― Ты следующий, мудак, ― прошипела я.

Глава 107

Массимо

― Кажется, я его снял, ― сказал Ларс мне на ухо.

Через долю секунды я услышал голос любимой женщины, кричавшей с колокольни:

― БЛЯДЬ, ДА! СДОХНИ, УБЛЮДОК!

― Ты его снял, ― сказал я, и мое сердце забилось.

Затем я повернулся к тем, кто стоял за мной, и крикнул:

― Вперед!

Я ворвался во двор, ревя во всю мощь своих легких, держа перед собой щит и стреляя из пистолета.

За мной во двор выбежали все мои люди с оружием наизготовку.

Адриано выскочил из своего укрытия, стреляя и крича как сумасшедший.

Два, три, четыре наемника упали.

Но двое наших людей тоже погибли.

Я почувствовал вспышку боли в правом боку.

Я повернулся и выстрелил в наемника, стоявшего в тени, свалив его одним выстрелом.

Один из них закричал что-то, что, вероятно, было ― Назад!

И наемники начали отступать через двор в церковь.

Десятки пуль ударили в мой щит, и стекло стало непрозрачным от всех трещин.

Пинь-пинь-пинь-пинь-пинь-пинь.

Что-то больно ударило меня по ноге, но я не обратил на это внимания и продолжал идти.

А потом мы оказались в церкви.

Наемники прятались за скамьями ― прятались за углами.

Но один за другим мы расправились с ними.

К сожалению, они забрали с собой еще троих моих людей.

Не все погибли, но они были так тяжело ранены, что не могли идти дальше.

В конце концов, остались только я и Адриано, когда мы выбежали с другой стороны церкви.

Колокольня находилась в 20 футах от нас, во дворе, обсаженном деревьями.

Позади нас в церкви раздались выстрелы, и я почувствовал резкую боль в спине.

― ДАВАЙ! ― крикнул Адриано, приседая рядом с дверью и открывая ответный огонь. ― Я их задержу!

Я, пошатываясь, направился к колокольне.

В дверном проеме стоял человек в костюме ― один из головорезов Аурелио.

Он открыл огонь.

Но я врезался в него дверью машины, как тараном.

Когда он упал на землю, я нагнулся и с хрустом врезался нижней частью щита в его голову, превратив череп в мясо.

Затем я начал подниматься по лестнице.

Наемник за наемником ждали на лестничной площадке, стреляя в меня.

Подавляющее большинство выстрелов я блокировал щитом, но рикошеты и осколки жужжали вокруг меня, как рассерженные пчелы.

Каждого, кто появлялся, я убивал.

Или забивал до смерти.

Пока за моей спиной не оказался десяток трупов.

Я вынул магазин из пистолета и перезарядил его.

Затем, пошатываясь, поднялся по лестнице на самый верх колокольни.

Глава 108

Массимо

Я держал перед собой щит.

Когда я добрался до конца лестницы, стрельба внизу прекратилась.

― Все кончено, ― сказал Адриано.

Но я не ответил ему, так как был слишком захвачен видом Лучии.

Она сидела на стуле, руки ее были связаны за спиной.

У нее был синяк под глазом, но кроме этого она казалась невредимой.

Она смотрела на меня со слезами на глазах, бегущими по щекам.

А на губах ее играла счастливая улыбка.

Но улыбка постепенно исчезала и сменялась ужасом.

Я догадывался, почему.

Мой щит был залит кровью и мозгами полудюжины мертвецов.

Моя собственная кровь стекала по лицу и бороде, вытекая из мелких осколочных ранений, полученных во время перестрелки в колокольне.

Наверное, я выглядел как демон из ада.

Но я был демоном мести.

И моя последняя цель была прямо передо мной.

Аурелио присел за стулом Лучии, его глаза были полны ужаса.

Он держал пистолет у ее головы.

― О-остановись, ― сказал он, но в его голосе был слышен страх, а не приказ подчиниться.

Я взглянул направо.

На земле лежало тело Цольнера, верхняя часть его черепа представляла собой кровавое месиво.

― Похоже, кузен, твою бешеную собаку пристрелили, ― тихо сказал я.

Все тело Аурелио тряслось. Я слышал, как дрожал пистолет в его руке.

― Я убью ее, если ты подойдешь ближе, ― пригрозил он.

― Я останусь здесь. Ты в порядке? ― спросил я Лучию, с нежностью глядя на нее.

― Да. ― Она сделала паузу, а затем сказала: ― …я так думаю. Во всяком случае, лучше, чем Элмер Фадд, ― сказала она, наклонив голову в сторону трупа Цольнера.

Я мрачно усмехнулся, затем посмотрел на Аурелио.

― Послушай меня, кузен. Ты слушаешь?

― Не надо…

― Ш-ш-ш, ― зашипел я. ― Даже после всего, что произошло, я готов заключить с тобой сделку. Если ты опустишь пистолет, я опущу свой. Я не причиню тебе вреда. Ты должен будешь предстать перед Советом в Риме и рассказать каждой семье Cosa Nostra о том, что вы с Фаусто сделали… Они будут решать вопрос о твоем наказании, а не я или кто-то из моих братьев.

― Ты, наверное, издеваешься надо мной, ― прорычал мне в ухо Адриано. ― Подожди, я сейчас подойду.

Я проигнорировал брата и сосредоточился на Аурелио.

Страх ушел из глаз моего кузена, и я увидел, что в них снова появилась хитрость.

― Но, ― продолжал я, ― если ты причинишь ей хоть какой-то вред… Я не стану тебя убивать. Ни сегодня. Ни через месяц, ни через два месяца, ни через год. Я отвезу тебя туда, где тебя никто никогда не найдет… и буду пытать тебя несколько недель подряд.

― Сначала я раздавлю твои яйца плоскогубцами. Больше я ничего делать не буду ― буду просто слушать твои крики. Потом я отрежу тебе член… по дюйму за раз… день за днем. Но я прижгу рану, чтобы ты не истек кровью. Более того, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты остался жив. Я сделаю тебе переливание крови… дам антибиотики… буду кормить через трубку… все, что потребуется, чтобы ты оставался жив как можно дольше.

― Но я не собираюсь отрезать тебе руки и ноги. Нет. Я сломаю их в сотне мест, вместе со всеми ребрами… и засуну тебя в маленькую клетку в позе эмбриона… и оставлю тебя подключенным к капельницам и всему остальному, чтобы поддерживать твою жизнь… и просто оставлю тебя вот так, в агонии, в собственном дерьме и моче… живым… на годы. А я буду приходить к тебе каждый день и говорить: «Помнишь, кузен, что ты мог спастись? Помнишь, как я хотел заключить с тобой сделку?». И ты будешь умолять меня убить тебя… но я не стану этого делать. Я буду держать тебя в живых, в бесконечном аду боли, пока ты не умрешь в зрелом возрасте.

― Господи, ― услышал я шепот Адриано на ухо.

― ИЛИ… ты опустишь оружие… и я не причиню тебе вреда. Ты предстанешь перед Советом… но я не причиню тебе вреда, как и никто из моих братьев или наших солдат.

Лучия уставилась на меня, не зная, что и думать о демоне, рассказывающем ей об ужасах, которые невозможно представить.

Но Аурелио?

Аурелио слушал.

― Поклянись, ― потребовал он.

― Клянусь своей жизнью, своей душой. Пусть я умру и буду гореть в аду, если нарушу данное тебе слово.

Он посмотрел на меня исподлобья, словно пытаясь понять, стоит ли мне доверять…

Затем он опустил пистолет и положил его на пол.

― Пни его сюда, ― приказал я.

Он так и сделал.

Я отбросил в сторону свой пистолет, затем опустил щит и бросил его на пол.

Я подошел к нему, добродушно улыбаясь.

― Хороший выбор, кузен. Встань.

Он повиновался, но смотрел на меня неуверенно.

Я улыбнулся… погладил его по щеке своей окровавленной рукой…

А потом схватил его за куртку и толкнул спиной вперед на балкон.

На моем лице была маска ярости.

А на его лице был абсолютный ужас.

― Ты обещал! ― закричал он. ― Ты поклялся…

― Моей жизнью. Но мне плевать на мою жизнь. Только жизнь моих братьев и ее имеют значение. Но я буду милосерден и сделаю твою смерть быстрой.

― Ты поклялся своей душой! ― закричал он.

Я улыбнулся ему, но на этот раз с яростью и ненавистью.

― Значит, увидимся в аду.

Я поднял его в воздух над головой…

И сбросил его с колокольни.

Он кричал, пока летел вниз, все сто тридцать футов…

Пока его голова не раскололась о дорожку на земле, и на плитку не брызнула кровь.

Все было кончено.

Наконец, все было кончено.

Глава 109

Массимо

Пошатываясь, я подошел к Лучии и достал из кармана складной нож, который со щелчком открылся. Я встал на колени за ее креслом и осторожно разрезал стяжку, сковывающую ее запястья.

Мне приходилось быть очень осторожным, потому что я терял чувствительность рук.

Я знал, что мне осталось недолго.

― Ты уверена, что с тобой все в порядке? ― прохрипел я, придвигаясь к ней, чтобы освободить ее лодыжки.

Я ожидал, что она ответит.

Но чего я не ожидал, так это того, что ее маленькие ручки схватят мое лицо и заставят меня поднять на нее глаза.

А потом она поцеловала меня. Страстно. Не обращая внимания на кровь, забрызгавшую мое лицо.

Когда она отстранилась, она улыбалась и всхлипывала.

― Я знала, что ты придешь за мной, ― прошептала она и показала мне игрушечное кольцо, которое я подарил ей, когда сделал предложение. ― Я так и знала.

Я улыбнулся, обрадованный.

Но мне еще предстояла работа.

Я осторожно разрезал путы на ее лодыжках. Теперь я совсем не чувствовал своих рук.

― Вот так, ― прошептал я. ― Ты свободна.

Я попытался встать.

Но ноги подкосились, и я упал спиной на внутреннюю стену колокольни.

― Массимо! ― закричала она, бросившись ко мне.

Она схватила одну из моих рук, и ее глаза расширились от шока.

― Твои руки, они такие холодные!

― Все… все в порядке…

― ПОМОГИТЕ! ― закричала она, поворачиваясь к лестнице. ― ПОМОГИТЕ НАМ, ПОЖАЛУЙСТА!

В наушнике я услышал голоса Ларса и Адриано.

― Я позвонил la Vedova. К нам летит вертолет ― держись, Массимо…

― Массимо, держись, я иду, просто держись…

― Спасибо, ребята, ― прошептал я. Но голоса отвлекали меня от Лучии, поэтому я вытащил наушник и бросил его на пол.

― Я сделал свою работу, ― прошептал я.

Лучия встала рядом со мной на колени и обняла мое лицо руками. Слезы текли по ее щекам.

― Какую работу?

― Я сохранил тебя… в безопасности. Я дважды потерпел неудачу… но в конце концов… с тобой все в порядке…

Она судорожно кивнула.

― Ты спас меня, спас!

― …если… будет ребенок… ты должна его беречь…

― Не говори так, пожалуйста, не говори так!

Я усмехнулся.

― …ты… ты все еще ненавидишь меня…?

Она разразилась рыданиями и покачала головой.

― Нет… Я люблю тебя… Я так сильно тебя люблю…

Это были самые приятные слова, которые я слышал в своей жизни.

Я улыбнулся, и слезы наполнили мои глаза, когда я прижал руку к ее щеке.

Если бы только я мог почувствовать то, как прикасаюсь к ней.

Адриано поднялся по ступенькам, пошатываясь и держась за бок.

― О нет ― нет, нет, нет, НЕТ, ― Мас, держись, черт возьми! ― закричал он, становясь на колени напротив Лучии.

Он потянул за край одного из моих бронежилетов. По тому, как он резко вдохнул, я понял, что раны, которые он увидел, выглядели нехорошо.

Он прижал обе руки к моему боку.

― Только держись, парень, держись, помощь идет, не вздумай сдохнуть, Мас!

Лучия рыдала. Она держала мое лицо в своих руках и целовала меня. Я чувствовал на губах соленый вкус ее слез.

― Не оставляй меня, ― всхлипывала она. ― Пожалуйста, не оставляй меня, пожалуйста, ты же сказал, что никогда меня не бросишь!

Я ненавидел то, что разбиваю ей сердце вот так…

Ухожу, как ушли ее родители…

Но края моего зрения становились все темнее.

― …Мне… жаль, детка…

Я улыбнулся в последний раз.

― …Я… тоже… люблю тебя…

И тут тьма поглотила меня, превратив мир вокруг в черноту.

Глава 110

Лучия

Я была рядом, когда Массимо потерял сознание.

Я продолжала говорить с ним, шептала ему на ухо, целовала его лицо и повторяла, что люблю его.

Я плакала все это время.

Адриано приподнял ноги Массимо и продолжал давить на его раны. Он сказал мне, что сердце Массимо все еще бьется, что я должна продолжать говорить ему, чтобы он оставался с нами.

Я делала именно это, когда появился Ларс.

Это было удивительно ― после всех рассказов Массимо мне казалось, что я знаю его и Адриано, хотя я их никогда не видела.

― Это ты убил Цольнера? ― Спросила я.

Он мрачно кивнул.

― Спасибо, ― сказала я ему, а затем продолжила шептать на ухо Массимо.

Ларс не мог сделать ничего, чего бы мы уже не делали, поэтому он ушел, чтобы помочь тем из своих людей, кто еще мог быть жив.

Я оставалась с Массимо, когда первый вертолет приземлился во дворе у церкви.

Ларс направил медиков на колокольню, и они торопливо поднялись по лестнице.

Они подменили Адриано и наложили давящие повязки на все раны, которые смогли найти. К лицу Массимо прикрепили кислородную маску, а на шею надели пластиковый воротник. С помощью Адриано они положили его на большие пластиковые носилки, а затем медленно спустили по лестнице. Все силы медиков ушли на то, чтобы спустить его на землю. В этот момент Адриано и Ларс взялись нести Массимо к вертолету.

Я следила за каждым их шагом.

Другой вертолет завис неподалеку, ожидая, пока первый взлетит, чтобы приземлиться и оказать помощь другим раненым.

Я уже собиралась забраться внутрь вместе с Массимо, когда один из врачей скорой помощи сказал:

― Синьорина, вы не можете поехать с нами…

― Черта с два я не могу, ― крикнула я, перекрикивая шум лопастей вертолета. ― Моя бабушка ― Венецианская вдова, она платит вам деньги, и я поеду с ним, нравится вам это или нет.

Врач переглянулся с Адриано и Ларсом.

Ларс махнул рукой, мол, пустите ее на борт.

― Вы слышали леди, ― крикнул Адриано.

Медики впустили меня на борт.

― Спасибо, ― крикнула я Ларсу и Адриано.

― Позаботься о нем для нас! ― крикнул Адриано.

― Обязательно! ― крикнула я в ответ перед тем, как дверь закрылась.

Пока мы находились в воздухе, врачи скорой помощи подключили его к капельницам с кровью и другими жидкостями.

Все это время я целовала лицо Массимо и судорожно шептала:

― Ты не можешь меня бросить… не можешь… я люблю тебя… ты обещал мне, что не бросишь меня…

Через пять минут вертолет приземлился на крыше больницы.

Я вышла и бежала рядом с ними, пока персонал больницы перекладывал его на каталку и увозил в здание.

Я оставила его только тогда, когда его забрали в операционную.

― Синьорина…

― Я знаю, ― ответила я, затем наклонилась и прошептала ему на ухо: ― Я люблю тебя. Вернись ко мне.

Я поцеловала его в губы и позволила им вывести меня.

Я оцепенело сидела на стуле возле операционной, а медсестра осматривала меня, светила мне в глаза и задавала вопросы. Полагаю, она беспокоилась из-за крови на моем платье, но немного ослабила напор, когда я сказала, что это не моя кровь.

Затем в конце коридора поднялась суматоха.

Группа мужчин в черных костюмах направилась ко мне.

А в центре их шла моя бабушка, длинное черное платье которой подметало пол.

― Нона, ― сказала я, и все мое лицо сморщилось.

Я встала, и она обняла меня.

Я положила голову ей на плечо и безудержно разрыдалась.

― Мне так жаль, моя милая, ― шептала она, пока я всхлипывала. ― Мне так жаль, мое милое дитя…

Глава 111

Массимо

Ты обещал, что не оставишь меня…

Я люблю тебя…

Вернись ко мне…

Голос Лучии эхом отдавался в темноте…

И постепенно сменился медленным, однообразным гулом аппаратов.

Когда я открыл глаза, то увидел потолок, выложенный акустической плиткой и освещенный люминесцентными лампами. Сбоку из-за длинных штор пробивался солнечный свет.

Затем я услышал любимый голос.

― Боже мой… ты очнулся…

Опустив глаза, я увидел, что Лучия встала со стула рядом со мной. На ней было уже не белое платье, заляпанное кровью, как на колокольне, а красивые блузка и юбка.

Она улыбалась от уха до уха, а глаза ее наполнились слезами.

― Привет, детка, ― прохрипел я. У меня пересохло во рту.

Лучия перегнулась через металлические перила больничной койки и страстно поцеловала меня в губы.

Когда она отстранилась, я осторожно прикоснулся к ее лицу. Я был обеспокоен ― синяк под глазом, который я впервые увидел на колокольне, стал желто-зеленым.

― Ты в порядке? ― спросил я.

Она засмеялась и сжала мою руку обеими своими.

― Теперь да. Подожди, я должна сказать остальным, что ты очнулся!

Она еще раз неистово поцеловала меня, словно не в силах оторваться.

Потом побежала к двери больничной палаты, распахнула ее и крикнула в коридор:

― ОН ОЧНУЛСЯ!

После чего вернулась ко мне и нежно коснулась моего лица.

― Как долго я был в отключке? ― спросил я.

― Всю ночь. Тебя прооперировали после событий на острове, и с тех пор ты спишь.

Я услышал звук шагов, и Лучия отошла в сторону, чтобы я мог увидеть, кто это.

Там были Адриано и Ларс, которых я ожидал увидеть…

Но появление остальных меня шокировало.

Дарио…

Алессандра…

Никколо…

И la Vedova, которая стремительно вошла в одном из своих длинных черных накрахмаленных платьев.

Бьянка тоже была здесь, и Адриано обнимал ее за плечи.

― О, вау, ― сказал я удивленно.

― О, вау? ― повторил Никколо. ― Герой просыпается после победы над смертью ― и его первые слова: ― О, вау?

― На самом деле, ― засияла Лучия, ― это было «Эй, детка».

― Гораздо романтичнее, ― согласился Никколо.

― Я просто не ожидал увидеть всех вас здесь, ― сказал я.

Дарио подошел к кровати и взял меня за руку. Мой старший брат обычно был бесстрастен, но я видел едва сдерживаемые эмоции за его улыбкой.

― У меня не было возможности попрощаться с папой… поэтому я ни за что не хотел рисковать снова.

Я приподнял бровь.

― Так плохо, да?

― О-о-о, он просто драматизирует, ― сказал Адриано.

― Не слишком, ― ответил Ларс. ― В тебя попали семнадцать раз.

Я уставился на него.

― …что?!

― Ну и кто теперь драматизирует? ― проворчал Никколо. ― Да, в тебя стреляли 17 раз… но только три пули пробили броню костюма. Придется послать синьору Гильярдо корзину с фруктами.

― По-моему, нужно что-то получше этого, ― укоризненно сказала Алессандра.

― Хорошо… позолоченную корзину с фруктами, ― согласился Никколо.

Алессандра наклонилась и поцеловала меня в щеку.

― Ты нас напугал.

― А… ничего страшного, ― сказал я и улыбнулся своей второй невестке. ― Бьянка пережила гораздо худшее, когда спасала мне жизнь.

Бьянка улыбнулась и взяла меня за руку.

― Но в меня не стреляли семнадцать раз.

― Да, не преуменьшай того, что ты вел себя невероятно храбро, ― отругала меня Лучия. ― Ты был великолепен.

Затем она наклонилась и нежно поцеловала меня в губы.

Когда она выпрямилась, la Vedova вскинула бровь.

― Массимо… куда ты дел мою внучку, и кто эта молодая женщина, которой ты ее заменил?

― Перестань, Нона, ― сказала Лучия, улыбаясь.

― Не то чтобы я не был рад видеть всех вас, ― сказал я, ― но где Роберто и Валентино?

Я заметил, что Алессандра напряглась от моего вопроса. Она выглядела недовольной.

― Оба передают тебе привет, ― сказал Никколо. ― Роберто возвращается из Гонконга ― он должен быть здесь в течение нескольких часов. А Валентино находится на Сицилии. В ближайшее время мы его не увидим.

― Сицилия? ― спросил я. ― Он встречается с ними, как я встречался с синьорой Фиоретти?

Алессандра, казалось, еще больше рассердилась от этого вопроса.

Дарио попытался обнять ее, но она холодно отстранилась.

Никколо проигнорировал драму и одарил меня натянутой улыбкой.

― Можно и так сказать.

Я понял, что что-то не так. Я как раз собирался спросить, в чем дело, когда la Vedova прервала меня.

― Надеюсь, их встреча пройдет не так, как наша, ― сказала она мрачно.

― Будем надеяться, ― согласился я. Затем я посмотрел на Адриано. ― Ты в порядке? Ты выглядел довольно потрепанным, когда поднимался по лестнице на колокольню.

― Ну… — Он пожал плечами и похлопал себя по боку. Я заметил, что его рубашка была натянута сильнее, чем обычно, как будто под ней были бинты. ― Пару раз ранили, пару раз сломал ребра. С кем не бывает.

― Мне жаль…

Он разразился хохотом.

― О чем ты говоришь?! Это ты возглавлял атаку ― все мы остались живы только потому, что ты ворвался туда, как сумасшедший, и получил семнадцать пуль.

― Хэм, ― сказала Лучия.

Я поднял глаза, не понимая, почему она использует английское слово, обозначающее свинину.

― Что?

― H, A, M. Это песня Jay-Z. Hard As a Motherfucker³⁶.

― Лучия, ― отругала ее la Vedova, но все остальные разразились хохотом.

― Я знал, что она мне понравится, ― сказал Адриано с одобрительной ухмылкой.

― А ты? ― спросил я Ларса. ― С тобой все в порядке?

― У меня была самая легкая работа из всех, ― скромно ответил он. ― Мне пришлось сделать всего один выстрел.

― Ну, ― сказала Лучия, ― это был чертовски важный выстрел.

― Лучия! ― чопорно сказала la Vedova. ― Язык!

― Нона, дай мне передохнуть! ― пожаловалась Лучия, когда все остальные снова засмеялись.

― А как насчет других наших парней? ― спросил я.

Лицо Ларса стало мрачным.

― Четырнадцать погибли. Остальные ранены.

В комнате воцарилась тишина.

Четырнадцать погибших…

Я подумал о бедном Лоренцо, лежащем на гравии и умирающем от пули Цольнера, попавшей ему в грудь.

― Я бы хотела сделать пожертвование семьям погибших, ― обратилась la Vedova к Дарио. ― И тем, кто выжил… кто помог спасти мою внучку.

Дарио слегка склонил голову в знак уважения.

― Мы позаботимся о них, но все, что вы пожелаете сделать дополнительно, будет расценено как жест доброй воли. Спасибо.

― Подождите, как вышло, что никого из нас не арестовали? ― спросил я.

La Vedova ответила.

― Когда полиция узнала, что люди, похитившие мою внучку, были из русской группировки, мне удалось убедить их квалифицировать произошедшее как теракт. Несколько удачно внесенных пожертвований убедили их не обращать внимания на элитную частную организацию, которую я наняла для обеспечения ее безопасного возвращения.

― Вы слышали это? ― пошутил Никколо, указывая на меня. ― Ты ― часть элитной частной организации.

― Мне казалось, мы всегда ими были, ― подхватил Адриано.

― Что случилось после колокольни? ― спросил я.

Никколо жестом обвел комнату.

― Разве не очевидно?

― Нет, я имею в виду… ты здесь, ― сказал я Никколо. ― Теперь все в безопасности?

― Синьора Фиоретти восстановила контроль над Венецией, ― дипломатично ответил Дарио, ― и пригласила нас сюда как своих почетных гостей.

― Значит ли это, что наемники сдались?

La Vedova поправила меня.

― Скорее, поджали хвост и сбежали.

― Мы убили всех на острове, ― сказал Ларс. ― Когда те, кто был на лодках, выяснили, что их босс мертв, они решили поспешно ретироваться.

Никколо бросил на меня злобный взгляд.

― Насчет той части, которая касается смерти их босса…

― …что? ― невинно спросил я, хотя знал, что будет дальше.

― Ты мог бы оставить его в живых.

― Я думаю, он поступил совершенно правильно, ― сказал Адриано.

― Да, но тебе тоже нравится стрелять в людей, которых мы могли бы использовать, ― сардонически сказал Никколо. Затем он снова повернулся ко мне. ― Если бы у нас был Аурелио, мы могли бы заставить Фаусто сесть за стол переговоров.

La Vedova насмешливо фыркнула.

― Неужели ты веришь, что человек, готовый предать свою кровь, откажется от всех своих планов из-за того, что его сын подвел его и попал в плен?

Никколо знал, что лучше не спорить с самой могущественной мафиози во всей Италии.

― Я просто говорю…

― Иногда, ― сказал я, ― лучше подать устрашающий пример.

La Vedova посмотрела на меня с одобрительной улыбкой и слегка кивнула.

Никколо взглянул на нас двоих и понял, что что-то упустил.

― …возможно, ― проворчал он.

― Это не имеет значения, ― сказал Дарио. ― Наш брат жив, Лучия в безопасности. Наши семьи не пострадали. Это все, что меня волнует.

― Кстати, о семье… ― сказал я и нахмурился. Я поднял глаза на Адриано. ― Мой костюм…

― Я не забыл, ― сказал он с ухмылкой, доставая что-то из кармана. ― Как только они сняли его с тебя, я позаботился о том, чтобы захватить это.

Он протянул мне маленькую коробочку.

― Спасибо, брат, ― сказал я.

― Не стоит благодарности.

― Синьора Фиоретти, ― обратился я к la Vedova, ― я хотел бы попросить у вас благословения на брак с вашей внучкой.

Вся комната замерла.

Дарио и Никколо, в частности, смотрели на пожилую женщину, опасаясь, чем все это может обернуться.

Лучия смотрела на бабушку со страхом и волнением в глазах.

La Vedova выпрямилась и слегка улыбнулась.

― Я даю тебе свое благословение… и принимаю тебя в свою семью как своего внука.

Все присутствующие в комнате зааплодировали.

Я открыл коробочку. Внутри оказалось кольцо, довольно похожее на то, которое я подарил Лучии в продуктовом магазине…

Вот только оправа была золотой, а камень ― настоящим рубином. Адриано порылся в старых маминых шкатулках с драгоценностями, чтобы найти что-то похожее.

― Лучия Фиоретти… Я люблю тебя… Ты выйдешь…

Лучия разрыдалась еще до того, как я закончил.

― Да ― да ― ДА! ― закричала она, наклоняясь и целуя меня в губы.

Все в комнате улыбались и аплодировали.

Когда Лучия отстранилась, я достал кольцо из коробочки.

― Теперь мы можем заменить его, ― сказал я и потянулся к ней.

Она отдернула руку, словно прикоснулась к горячей плите.

― Нет. Я никогда от него не откажусь.

― Но…

Она улыбнулась мне сквозь слезы.

― Это напоминание о самом счастливом дне в моей жизни. Ну… теперь уже о втором самом счастливом дне.

Я улыбнулся ей в ответ и надел кольцо на ее палец рядом с его более скромным двойником.

Она наклонилась и снова поцеловала меня.

Все снова зааплодировали ― кроме la Vedova.

― Два кольца? ― недоуменно спросила она. ― Я что-то пропустила?

― Я… вроде как уже сделал ей предложение несколько дней назад, ― пояснил я.

― Понятно, ― сказала la Vedova. ― Ну, это очень…

― Нона, ― тревожно сказала Лучия.

― Я хотела сказать «романтично», ― ответила женщина. ― Иди сюда.

Лучия улыбнулась, подошла к бабушке и обняла ее.

― Мы должны спланировать свадьбу! ― радостно сказала Алессандра.

― Придется подождать, ― сказал Никколо. ― Сначала мы должны посетить другую свадьбу.

― Что? О чем ты говоришь?

Я заметил, что Алессандра снова напряглась. И ее лицо, и выражение ее тела словно замерзли.

Никколо взглянул на нее, вздохнул и снова посмотрел на меня.

― Как только ты сможешь путешествовать, мы должны отправиться на Сицилию.

― Зачем?

― Потому что Валентино там женится.

Я удивленно нахмурился.

― На той девушке, которая работает на кухне? Как ее зовут, Катерина?

Алессандра отвернулась, ее лицо пылало от ярости.

― Нет, ― тихо сказал Никколо. ― Это брак по расчету, с дочерью семьи Cosa Nostra, которая управляет Сицилией.

ЭПИЛОГ

Лучия

На четвертый день пребывания в больнице Массимо стал немного раздражительным.

― Я в порядке, ― ворчал он, лежа в кровати. ― Я хочу выбраться отсюда.

― Ты не в порядке, ― ругала я его. ― Просто слушай врачей и делай то, что они говорят.

― Это советует женщина, которая никогда не делает того, что ей говорят.

― И ты любишь меня за это, ― сказала я, быстро поцеловав его.

Я была его самым постоянным посетителем. Вообще-то, термин «посетительница» не совсем отражал реальность, скорее я была временной жительницей. Первые две ночи я жила в палате, спала на раскладном кресле рядом с ним. Я ушла домой только на третью ночь, чтобы наконец-то выспаться после того, как он заверил меня, что с ним все будет в порядке, но на следующее утро в 8 часов я снова была в больнице.

Несколько братьев и невесток Массимо жили у Ноны. Тем не менее, я чаще всего видела их, когда они приходили в больницу.

Дарио и Никколо пришли второй раз после того, как Массимо очнулся. Но поскольку они были Доном и консильери, охрана их персон была связана с большими хлопотами, поэтому после этого они больше не появлялись. То же самое было и с Ноной.

Хотя все остальные люди Аурелио уехали из города, нами двигала паранойя ― особенно когда в одном месте находились главы двух семей Cosa Nostra. Слишком заманчивая цель, особенно в таком плохоохраняемом помещении, как больница, поэтому они решили остаться в безопасном палаццо Ноны. Массимо все понимал. На самом деле он был удивлен и благодарен, что Дарио и Никколо вообще приехали в Венецию.

Адриано и Ларс заходили несколько раз ― не только для того, чтобы повидать Массимо, но и для того, чтобы навестить шестерых своих людей, штурмовавших остров и получивших ранения. Четверых уже выписали, и они восстанавливались в палаццо Ноны, двое других все еще находились в больнице.

Визиты Адриано были более продолжительными, чем у остальных. Он любил рассказывать мне истории о том, как они с Массимо попадали в неприятности в детстве, и заставлял нас с Массимо смеяться до слез.

Бьянка и Алессандра приезжали со своими мужьями по одному разу, а один раз они были только вдвоем.

― Я не успела это сказать, когда мы навещали его в первый день, но добро пожаловать в семью, ― сказала Алессандра, обнимая меня.

― Я совсем новенькая, ― засмеялась Бьянка, ― но тоже добро пожаловать!

Они мне понравились. Они были добрыми и дружелюбными, и обе явно обожали Массимо. Этого было достаточно, чтобы они попали в мой хороший список.

Хотя мы совсем не были похожи.

Например, я ругалась как матрос. Я ни разу не слышала, чтобы Алессандра ругалась, ни разу. Хотя Бьянка, когда они с Адриано сцепились, выпустила из себя изрядную череду ругательств. Потом они поцеловались и помирились.

И обе мои будущие невестки были довольно мягкими, в то время как я могла впасть в ярость по любому поводу ― особенно если что-то шло не так в уходе за Массимо.

Другой врач подменял нашего постоянного врача, когда тот был занят на операции. Я чуть не порвала его на куски, когда он попытался дать Массимо антибиотик, на который у него была плохая реакция и который был четко указан в его карте как ― НЕ ДАВАТЬ ЕМУ ЭТОГО.

Я бы не стала так сильно на него наезжать, но он усмехнулся и презрительно спросил, училась ли я в медицинском колледже.

― Нет, но мне не нужно было ходить в эту долбаную школу для идиотов, как некоторым другим, потому что я и так могу читать гребаные таблицы!

После того, как я выгнала его из комнаты, Массимо сказал:

― Детка…

― Тебе могло стать хуже!

― Да, но…

― Если бы он не был козлом, на него не стали бы кричать.

Ларс и Адриано в это время навещали Массимо и с интересом наблюдали за происходящим.

Ларс повернулся к Адриано и сказал:

― Она как женская версия тебя.

― Я знаю, ― засмеялся Адриано. ― Вот почему она мне так нравится.

Я ценила всех, кто приходил в гости…

Но больше всего мне нравилось, когда мы оставались вдвоем.

Я забиралась в кровать к Массимо и прижималась к нему.

Так одно привело к другому, и… ну…

В итоге мы трахались в его больничной палате.

Как я уже сказала, на четвертый день он начал жаловаться. Он уже мог прекрасно вставать и ходить, хотя на его ноге был гипс из-за перелома.

Мне нравилось наблюдать за ним, потому что каждый раз я получала удовольствие. Его больничный халат был распахнут сзади, демонстрируя его потрясающую задницу ― и кое-что еще, болтающееся между ног. Даже со спины было видно, как он покачивается взад-вперед.

Я с жадностью наблюдала за ним каждый раз, когда он, прихрамывая, отправлялся в туалет, но ничего не предпринимала. Я решила, что ему нужно как следует поправиться… хотя мне тоже хотелось, чтобы он скорее вернулся домой. После двух недель умопомрачительного секса по нескольку раз в день и пяти дней без него… я была сильно возбуждена.

Все решилось на четвертый день, когда я обнимала его в постели.

― Ты поедешь со мной на Сицилию на свадьбу Валентино? ― спросил он.

― Конечно, ― ответила я, как будто в этом не было никаких сомнений.

― Но у тебя же колледж.

Я засмеялась.

― Последние четыре недели я не хожу на занятия. Думаю, этот корабль уже отчалил.

― Может быть, ты могла бы поговорить со своими преподователями…

― Мне было наплевать на мои занятия. Я хотела поступить в колледж только для того, чтобы вырваться из-под влияния Ноны.

― О… так ты не собираешься возвращаться?

― Нет. ― Я поцеловала его в щеку. ― Я выхожу замуж, помнишь?

― Ты можешь выйти замуж и продолжать ходить в колледж.

― Могу, но не собираюсь.

― Что же ты тогда будешь делать?

― Я не знаю… Чем занимаются Алессандра и Бьянка?

― Бьянка собирается заниматься дизайном одежды и открыть модный бутик во Флоренции.

― Это круто, ― сказала я, впечатленная. Бьянка не говорила об этом, но она была довольно спокойной и непритязательной. ― Может быть, я могла бы помочь ей с социальными сетями. Заинтересовать людей в ее магазине.

― Ты должна предложить ― уверен, ей это понравится.

― А как насчет Алессандры?

― Кроме того, что у нее будет ребенок, я думаю, она в основном старается поддерживать Дарио.

― Я так и думала, что она беременна! Но я не хотела ничего говорить, вдруг я ошибаюсь…

― Да, ты никогда не видела ее раньше, так что ты не могла знать, но она немного прибавила в весе. ― Он посмотрел на меня. ― Хм… а ты…

― Не беременна ли я? ― подсказала я с ухмылкой.

― Да?

― Нет, пока нет. ― Я подняла голову. ― Ты хочешь ребенка прямо сейчас?

Он усмехнулся. ― Мы не должны пытаться сделать так, чтобы это произошло… но если это случится, я буду в восторге.

― Хорошо… ― сказала я, снова опустив голову ему на грудь.

Он почувствовал, что что-то не так.

― Ты не хочешь ребенка? ― спросил он. В его голосе слышалось беспокойство.

― Я хочу его когда-нибудь… но ничего, если мы сначала просто повеселимся пару лет?

― Конечно. Если только у нас в конце концов будут дети.

― Ладно.

― Значит… ты приедешь жить ко мне в Тоскану, пока мы не женаты, да?

Я рассмеялась. ― О, нет, пожалуйста, позволь мне остаться в том же городе, что и моя бабушка, которая до сих пор обращается со мной так, будто мне 12 лет.

Он понял, что я переигрываю. ― Ты можешь навещать ее в любое время, когда захочешь.

― Я знаю, ― пробормотала я.

Честно говоря, мне будет чертовски не хватать Ноны. Я жаловалась на то, как сильно она вмешивается в мою жизнь, но я видела ее каждую неделю, пока училась в колледже, и каждые выходные, пока училась в интернате. К отсутствию постоянного общения с ней придется привыкать.

― Так чем ты хочешь занять свое время после свадьбы? ― Спросил Массимо. ― Тоскана не так космополитична, как Венеция.

― А Флоренция разве не близко?

― Да, это всего лишь около 45 минут езды от нашего дома.

― И Адриано сейчас управляет ею, верно?

― Да.

― Круто! Я могу ходить по магазинам во Флоренции. У них есть все, что есть в Венеции: Valentino, Gucci, Prada…

― Значит… шопинг, ― сказал Массимо почти сердито.

― Эй! ― сказал я с притворным возмущением. ― Я влиятельный человек, знаешь ли! У меня миллион подписчиков в Инстаграме благодаря моему шопингу!

― Замечательно.

― Что, боишься, что я потрачу все твои деньги? ― поддразнила я.

― Я бы сказал ― нет, но боюсь, что ты воспримешь это как вызов.

― Может быть, я возьму подработку, чтобы платить за все, ― пошутила я. ― Я слышала, что на OnlyFans можно заработать миллионы.

Он не выглядел довольным.

Я рассмеялась. ― Я уверена, что смогу заработать, продавая фотографии своей задницы. Ведь тебе она очень нравится.

― Это не смешно, ― сказал он.

Но мне было смешно.

― Я могу надевать вызывающие наряды… черные кружевные стринги… и если мне заплатят мне достаточно, то смогут наблюдать, как я медленно снимаю их… и играю с собой…

Вдруг передняя часть его больничного халата зашевелилась.

― О, привет, ― сказала я, протягивая руку под халатом. ― Похоже, кому-то нравится моя идея с OnlyFans.

― Прекрати, ― сказал он, внезапно смутившись.

Но моя рука уже была там, внизу, и я уже обхватила его член.

Я ожидала слабой эрекции.

Но как только мои пальцы сомкнулись вокруг него, он стал быстро увеличиваться.

Я сразу вспомнила, какой он большой.

И когда я почувствовала, как его член набухает в моей руке, я стала очень мокрой… очень быстро.

Я почувствовала, как затвердели мои соски, и стала тяжелее дышать.

― Господи, ― прошептала я, чувствуя, как он становится все тверже.

Я начала гладить его под халатом. Я ничего не могла с собой поделать ― я просто хотела чувствовать его…

А он был так хорош.

Я продолжала нежно поглаживать его и наблюдала, как больничный халат приподнимается на несколько сантиметров от его живота.

― Лучия, ― пробормотал он, ― кто-нибудь увидит…

― Подожди, ― сказала я, спрыгивая с кровати.

― Что ты делаешь?

Я сняла каблуки и встала за кресло, на котором спала две ночи. Затем я изо всех сил толкнула его.

Наконец оно начало двигаться, и я передвинула его через всю комнату, пока оно не заблокировало дверь.

― Ты не можешь этого сделать! ― воскликнул он.

― Только что сделала, ― сказала я, поворачиваясь обратно.

Затем я залезла под юбку, зацепила пальцами стринги и стянула их.

Массимо как загипнотизированный наблюдал за тем, как я освобождаюсь от нижнего белья…

Затем я скомкал его в руке и подошла к кровати.

Я заметила, что больничный халат поднялся еще выше.

― Ты не должна делать это для меня, ― хрипло сказал он.

― О, я делаю это и для себя тоже, поверь мне, ― сказала я знойным голосом.

Я приподняла юбку до талии.

Массимо уставился на верх моих бедер и тяжело сглотнул. Я была совершенно гладкая ― я побрилась вчера вечером в предвкушении первого секса.

И это случилось раньше, чем я предполагала.

Я задрала его хлипкий халат и сдвинула его в сторону, обнажив все его тело ― и его бушующую эрекцию.

Боже, какой у него был красивый член. Огромный, длинный, розовый…

Я так по нему соскучилась.

Я приподнялась на кровати, перекинула ногу через его тело и оседлала его. Я расположилась примерно на середине его члена, и он уперся в мои влажные губы.

― Скажи мне, если я сделаю тебе больно, хорошо? ― Прошептала я, покачивая бедрами.

Он молча кивнул и смотрел, как я скольжу взад-вперед, потираясь влажными губами и клитором о его твердый член.

Это было приятно… но мне хотелось большего.

Я подалась вперед, пока не смогла дотянуться до него, взять его за член и прижать набухшую головку к своей киске.

― О, блядь, ― прошептала я, вводя кончик в себя.

― Лучия, ― застонал он.

Я наклонилась и поцеловала его…

А потом медленно опустилась вниз.

Я застонала, когда первые несколько дюймов скользнули внутрь меня.

― Ух, ― проворчал он.

― Черт… ― прошептала я, продолжая опускаться, дюйм за дюймом.

Я и забыла, какой он большой… и как сильно он меня заполняет.

Я раскачивалась вперед-назад, смачивая его член…

А потом принимала его чуть глубже, когда он входил в меня в следующий раз.

Но как бы мне это ни нравилось, я хотела, чтобы хорошо было ему.

― Какие-нибудь пожелания? ― спросила я с улыбкой.

― Ты можешь повернуться? Я очень хочу увидеть твою задницу.

Я усмехнулась. Я подозревала, что это может произойти.

― Эм… я могу попробовать… но ты уже твердый как камень. И поскольку ты не можешь сидеть…

― Я подниму кровать, ― поспешно сказал он.

С помощью ручного пульта управления он заставил верхнюю половину больничной кровати приподняться.

К тому времени, когда он закончил, он все еще откидывался назад, но уже почти полностью сидел. Это было похоже на танец на коленях.

Ну… танец на коленях с членом внутри меня, во всяком случае.

Я быстро приподнялась с него, чтобы его член выскользнул из меня… и повернулась.

Потребовалось немного маневрирования ― и его помощь, чтобы я могла снова ввести его в себя, ― но через минуту я была на нем, повернувшись к нему задницей. Американцы называют это ― обратная наездница.

И это было нечто, скажу я вам.

В большинстве случаев, когда я занималась этим раньше, парень не был таким твердым, и я могла отвести его член дальше от тела.

Но член Массимо был как сталь, и это несколько ограничивало мои движения, но при этом он давил на новые точки.

Это было очень приятно, но я не могла действовать так энергично, как мне хотелось бы. Во-первых, я опасалась причинить ему боль. Все-таки он перенес операцию.

А во-вторых, я не хотела подпрыгивать на больничной койке и ломать ее. Это пришлось бы объяснять.

Не обращайте внимания, медсестра, мы просто трахались на кровати и… ну…

Поэтому я просто раскачивала бедрами вперед-назад и задыхалась, чувствуя, как он бьет по новым точкам. Я также начала теребить свой клитор, чтобы сделать это еще лучше.

Если угол наклона и причинял боль его члену, Массимо не жаловался. Он просто держал мою задницу в своих огромных руках и сжимал мои ягодицы… и иногда ласкал мою дырочку.

В какой-то момент мне показалось, что он собирается, гм, ― войти через задний проход.

― Малыш, ― предупредила я, ― оставь это на потом, когда мы вернемся домой.

Он засмеялся. ― Хорошо.

Через несколько минут я уже была близка к тому, чтобы кончить, когда он сказал: ― Лучия?

― Да? ― прошептала я, стараясь не застонать.

― …Ты не могла бы повернуться?

Я тут же остановилась. ― Я делаю тебе больно?

― Нет… Я просто хочу поцеловать тебя.

Мое сердце забилось, это было так мило.

Я приподнялась, и он выскользнул из меня, повернулась и снова опустилась на него. Он был настолько мокрым от моих соков, что легко вошел в меня.

Ну, настолько легко, насколько может скользить в тебе что-то огромное.

― О, Боже, ― снова застонала я.

― Черт, ― простонал он.

К сожалению, мне показалось, что я снова исполняю танец на его коленях.

Сексуально, конечно, но после того, как он меня поцеловал?

Мне хотелось чего-то более романтичного.

― Ты не мог бы опустить кровать? ― робко спросила я.

Он тут же воспользовался регулятором и опустился почти горизонтально.

Я легла ему на грудь и уставилась ему в глаза, не двигая пока бедрами.

― Привет, ― прошептала я с улыбкой.

― Привет, ― прошептал он в ответ, ухмыляясь. ― Знаешь что?

― Что?

― Я люблю тебя.

Слезы мгновенно наполнили мои глаза.

Я сказала ему это впервые на колокольне, когда он спас меня…

А он сказал мне это в ответ перед тем, как чуть не погиб.

И мы говорили это много раз после того, как он попал в больницу…

Но мы никогда не говорили этого во время секса.

Мы никогда не говорили этого во время занятий любовью.

А сейчас, в такой интимный момент…

Эти простые слова ошеломили меня.

― Я тоже тебя люблю, ― прошептала я сквозь слезы.

Он приподнял голову с подушки и поцеловал меня.

Я поцеловала его в ответ…

А потом я начала двигать бедрами, вводя его член на дюйм или два.

― Я люблю тебя, ― пробормотал он, вытирая от слез мое лицо и глядя мне в глаза.

― Я люблю тебя, ― горячо прошептала я.

Эмоции, которые я испытывала, в сочетании с его членом внутри меня ― и моим клитором, трущимся о твердые мышцы его нижнего пресса ― толкали меня к оргазму.

Я была уже очень близко.

― О, черт, я люблю тебя, ― прошептала я громче.

По тому, как приоткрылся его рот, я поняла, что он тоже близок.

― Я люблю тебя, Лучия, я люблю тебя…

― О, черт, ― прохрипела я, ― я так тебя люблю…

Я ускорила движения бедрами, продолжая тереться о него своим клитором, заглянула ему в глаза ― и кончила.

― ЧЕРТ ― О БОЖЕ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ― прошептала я.

― Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ― ОХ, ― прошептал он в ответ.

И я почувствовала, как он взорвался внутри меня.

Его член пульсировал бешеными очередями…

И я чувствовала, как его сперма, горячая и влажная, выплескивалась глубоко внутрь меня.

Мой рот раскрылся в беззвучном крике, и я смотрела ему в глаза.

А он смотрел в мои.

Потом, когда его толчки замедлились…

И мои стали ослабевать…

Я обняла ладонями его лицо и крепко поцеловала его.

Когда я отстранилась, он усмехнулся.

― Я люблю тебя, Лучия Фиоретти.

Я улыбнулась ему в ответ и показала свои обручальные кольца ― и то, которое он подарил мне в больнице, и игрушечное, с которым он сделал предложение еще в Падоле. Я любила настоящее кольцо… но игрушечное тоже было мне очень дорого.

― Я думаю, ты имеешь в виду Лучию Розолини.

Он улыбнулся еще шире.

― Скоро.

Я кивнула.

― Скоро.

И мы снова поцеловались ― долго, медленно и сладко.

Notes

[

←1

]

Ит. - позор

[

←2

]

Ит. – ублюдок, мерзавец

[

←3

]

Приблизительно 1,65 метра

[

←4

]

Около 9 метров

[

←5

]

Около 300 кг

[

←6

]

Ит. – мафиозная принцесса-сучка

[

←7

]

Около 150 см

[

←8

]

30-45 см

[

←9

]

Около 70 метров

[

←10

]

Около 365 метров

[

←11

]

Блюдо из жареной куриной грудки с соусом из сока лимона, сливочного масла и каперсов

[

←12

]

тип поста в социальных сетях, предназначенный для сексуального возбуждения пользователей

[

←13

]

Около 19 литров

[

←14

]

Около 45 кг

[

←15

]

Just been fucked hair – беспорядок на голове после секса

[

←16

]

Видимо, шутка в том, что chain (цепь) и chin (подбородок) созвучны

[

←17

]

Еще одна шутка о похожем звучании Cinderella (золушка) – Chinderella (Cin - Chin)

[

←18

]

Форма вежливого обращения по отношению к незамужней женщине или к девушке в Германии

[

←19

]

Нем. - да

[

←20

]

Нем. – спокойной ночи

[

←21

]

Нем. – что ж, такова жизнь

[

←22

]

Нем. - дерьмо

[

←23

]

Около 18 м

[

←24

]

Около 167 см

[

←25

]

Ит. -плот и человек, управляющий плотом

[

←26

]

Нем. – Прощайте, господин Розолини

[

←27

]

Около 9 метров

[

←28

]

Нем. – боже мой

[

←29

]

Морская десантная операция, проведённая 6 июня 1944 года в Нормандии во время Второй мировой войны силами союзников против оккупационных сил Германии. Являлась первой частью стратегической операции «Оверлорд», предусматривавшей освобождение северо-западной Франции.

[

←30

]

Около 68 кг

[

←31

]

Позитивная главная героиня одноименного романа-бестселлера американской писательницы Элинор Портер

[

←32

]

специальный снайперский патрон для стрельбы на большие дистанции, пробивает почти любые бронежилеты

[

←33

]

Нем. - проклятый

[

←34

]

Нем. – проклятье!

[

←35

]

Нем. – прощайте, господин Розо…

[

←36

]

Крепкий ублюдок