ГЛАВА 10

ЛУНА

– Новое тело. У тебя оно есть?

Сквозь свои опухшие, затуманенные глаза я вижу нависшего надо мной Зака с мягкой улыбкой на губах.

– У них закончился запас, но я могу достать тебе тайленол. Ты вся горишь, детка.

Его рука снова скользит по моему лбу и... Подождите, он только что назвал меня...

Господи, у меня начались галлюцинации.

Я качаю головой.

– Я всё равно ничего не могу удержать в себе.

Он резко втягивает воздух и садится рядом со мной на кровать, матрас прогибается под его весом. Матерь Божья, от него так вкусно пахнет, что хочется есть. Я думаю, что он – единственное, от чего мой тошнотворный желудок никогда бы не отказался.

– Я схожу в аптеку. Что тебе ещё нужно?

Борясь с очередной волной тошноты, я стону и нахожу в себе силы ответить.

– Просто Тайленол...спасибо.

– Хорошо, я вернусь. Просто оставайся в постели.

Приоткрывая веко, я пронзаю его взглядом, который говорит: “Я выгляжу так, будто собираюсь пробежать полумарафон?”

– Продолжаешь издеваться надо мной, даже когда едва можешь двигаться. Это моя девочка.

Я изо всех сил стараюсь изобразить победную улыбку, но даже шевелить губами в данный момент слишком сложно. Поэтому я закрываю глаза и переворачиваюсь на спину, отчаянно пытаясь уснуть и отвлечься от стука в голове и ноющих мышц.

Я не знаю, сколько проходит времени, когда я слышу звук входной двери, а затем движение внизу, на кухне, которая находится прямо под моей спальней.

Должно быть, прошло не меньше пятнадцати минут, когда моя дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился Зак, держа в руках поднос с тостами и джемом, ещё одной тарелкой омлета и салатом из свежих фруктов. Подойдя ближе, он кладет его на кровать и лезет в карман своей толстовки, доставая Тайленол. Он указывает на стакан свежего апельсина с водой и с гримасой пожимает плечами.

– Я ни хрена не умею готовить, как ты знаешь, и я не знал, что ты захочешь, но, по крайней мере, возьми это, – он протягивает мне две капсулы, а затем садится в изножье моей кровати, ожидая, пока я их проглочу.

Я отправляю их в рот и запиваю небольшим глотком воды, оценивая всё, что он для меня сделал.

– Спасибо, в этом не было необходимости.

– Тебя снова тошнило?

Я качаю головой.

– Нет, слава Богу.

– Тогда у тебя, возможно, появится шанс удержать их.

Я тянусь к подносу и отрываю небольшой кусочек тоста, отправляю его в рот и медленно пережевываю, молясь, чтобы он остался внутри меня и придал мне немного сил.

– Прости, что подвела тебя сегодня с домом.

Он понимает, что я больше не могу есть, поэтому берет поднос и ставит его на пол, затем придвигается ближе ко мне, его бирюзовые глаза становятся мягче, чем когда–либо. Проверяя мою температуру, он кивает.

– Мне было наплевать на сегодняшний день, Луна. Я просто боялся, что ты больше никогда не захочешь меня видеть после прошлой ночи.

Ощущение его теплой мозолистой ладони на моей коже мгновенно успокаивает всю боль, поселяющуюся в моих костях. Его прикосновение – лучшее лекарство, которое я когда–либо могла купить, бальзам, сделанный на заказ специально для меня.

Но я загоняю эти чувства поглубже, потому что они мне не помогут.

– Я бы вернулась. Как я уже сказала, мы можем жить дальше, как будто этого никогда не было. Я вернулась домой, и следующее, что я помню, – меня тошнит, и у меня ужасно сильная лихорадка.

Зак неловко ерзает на моей кровати, как будто то, что я только что сказала, его не устраивает. Он смотрит на мою футболку и шорты, а затем на мои спутанные волосы.

– Как думаешь, ты сможешь принять душ? Возможно, тебе станет лучше.

Я всё ещё чувствую себя ужасно, но, возможно, мне помогли лекарства, вода и тосты, когда я приподнимусь на локтях.

– Я могу попробовать.

Я раскидываю ноги в стороны и сразу же чувствую головокружение, но Зак берет меня за руку и обнимает за талию, поддерживая, когда я поднимаюсь на ноги.

– Ты собиралась попросить кого–нибудь о помощи или хотела справиться с этим самостоятельно?

Я весело выдыхаю.

– Всё, как делаю всегда.

– А как же твоя мама? – спрашивает он.

Мне и так плохо без напоминания о её постоянном отсутствии.

– Можно без этого?

– Без чего?

– Не делай этого прямо сейчас. У меня кружится голова, и я чувствую, что меня всё ещё может стошнить в любой момент.

Открывая дверь в мою ванную, он помогает мне войти внутрь и отодвигает занавеску в душе.

– Хорошо, Ракета, – он смотрит на мою ванну и слегка смущенно приподнимает бровь. – Ты хочешь, чтобы я подготовил тебе ванну или…помог тебе принять душ?

– Душ. Но дальше я сама, – говорю я, тянусь к подолу своей футболки, не думая и не заботясь о том, что он увидит.

Он направляется к двери.

– Я буду прямо за дверью, – он поспешно закрывает её за собой, но я не упускаю из виду, как его взгляд задерживается на моём обнаженном животе.

Я словно в замедленной съемке, и кажется, что проходят часы, пока я забираюсь в душ и включаю воду, прежде чем умыться и помыть голову. Обычно я бы привела их в порядок, так как они непослушные и легко спутываются, но сегодня у меня закончились силы, и мои руки невыносимо болят, когда я заворачиваюсь в полотенце. Но я действительно чувствую себя немного лучше, и голова у меня не так кружится после душа, так что Зак сделал всё правильно.

Я медленно возвращаюсь в свою спальню и нахожу его сидящим на краю моей свежезастеленной кровати и листающим свой телефон.

– Ты сменил мне простыни?

Когда он отрывает взгляд от телефона, его глаза вспыхивают при виде крошечного розового полотенца, обернутого вокруг моего обнаженного и наполовину мокрого тела.

– Эм, – он подносит татуированную руку к затылку и сжимает его, отводя от меня взгляд. – Да, я нашел кое–что в твоем шкафу и подумал, может, это поможет тебе освежиться. Свежие простыни – буквально моя любимая вещь, особенно когда я болен.

Легкий румянец заливает его щеки, и, чёрт возьми, это восхитительно. Этот мужчина очарователен. Добрый, теплый, невероятно заботливый, и это никак не помогает помочь мне преодолеть чувства, которые, я знаю, мне нужно оставить в прошлом.

Я подхожу к своему комоду и беру расческу, зная, что если в ближайшее время не укрощу свои непослушные волосы, то позже буду практически вырывать их с корнем. Я беру её и сажусь на кровать рядом с ним, прекрасно понимая, что всё ещё завернута в полотенце, но в равной степени слишком измучена, чтобы обращать на это внимание. Медленно я начинаю проводить расческой по непослушным прядям, но они слишком запутаны, и я сдаюсь с обреченным вздохом.

– Я могу помочь тебе.

Я смотрю на него, не веря своим ушам.

– Причесать меня?

– Да, похоже, у тебя какие–то проблемы.

Я протягиваю расческу и медленно поворачиваюсь так, чтобы оказаться к нему спиной. Он начинает осторожно распутывать узлы и приглаживать мои волосы по спине. То, как его огромные руки так нежно ласкают мою голову и волосы, невероятно сексуально контрастирует с грубой и яростной манерой их движений, когда он на льду. Количество раз, когда эти руки побеждали другого игрока в боях.

Спустя долгую минуту я чувствую, как кровать сдвигается сзади, а затем снова, когда он собирает мои волосы в ладони и начинает...заплетать их?

– Ты заплетаешь мне волосы? – спрашиваю я, слегка поворачивая голову.

Он хихикает.

– Да, но не дергай головой, потому что я в этом так же хорош, как и в готовке. Если ты оставишь их распущенными, то они просто снова запутаются в постели.

Как, чёрт возьми, я могу контролировать свои эмоции, когда он вытворяет такое? В нем есть все, чего я хочу, но не могу иметь. Мне нужно изменить свой подход к нашей дружбе, прежде чем я безвозвратно влюблюсь в мужчину, который просто хочет дружить со мной.

Моё сердце сжимается от осознания этого, и когда он заканчивает заплетать косу, я смотрю на своё полотенце, всё ещё обернутое вокруг меня.

– Мне нужно переодеться...

Зак вскакивает на ноги.

– Чёрт, да, прости. Я пойду вниз. Мне всё равно нужно сделать пару телефонных звонков. Тебе что–нибудь принести с кухни?

Я качаю головой и изо всех сил стараюсь, чтобы на моём лице не отразились какие–либо признаки того, что последние пару минут оставили раны, которые, несомненно, превратятся в шрамы на моём сердце.

– Нет, спасибо.

Он кивает, его брови слегка сведены вместе, прежде чем он поворачивается, чтобы уйти.

– Зак.

– Да?

– Спасибо. У меня никогда никого не...Да,… просто спасибо тебе.

– Не стоит благодарности, Ракета.

Затем он выскакивает за дверь и в мгновение ока спускается по лестнице. Я хватаю с комода свежий комплект для сна и забираюсь обратно в постель, натягивая одеяло на голову. Тошнотворное ощущение в моем желудке полностью возвращается, но на этот раз ясно, что это не имеет никакого отношения к гриппу.