Внимание!

Текст, предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Бекка Джемисон

Похищение его пары

Над переводом работали:

Переводчик: Оксана

Редактор: Настена

Вычитка: Галина

Русификация обложки: Оксана

Внимание! «Похищение его пары» — это переиздание книги под названием «Похищение пробужденной». Книга была переименована и отредактирована, но история осталась прежней.

Аннотация:

Ханне было всего пять лет, когда мать увезла ее из дому посреди ночи. Она не помнит ни отца, ни друга детства, который души в ней не чаял.

Джеймсу было десять, когда милая маленькая блондинка, которую он хотел защитить, исчезла из его жизни. Он так и не оправился от потери.

Но шестнадцать лет спустя жизнь Ханны в опасности, и ее отец нуждается в Джеймсе, чтобы спасти дочь и вернуть домой.

Так много вопросов. Так мало ответов. Но одно можно сказать наверняка — Ханна — пара Джеймса. Как отреагирует ее отец, когда узнает, что человек, которого он послал спасти свою дочь, заявил на нее свои права?

Глава 1

— Не двигайся.

Грубый шепот проник в глубокий сон Ханны, заставляя ее открыть глаза. Эти слова могли бы быть частью сна, если бы не рука, зажимающая рот, и тяжелое теплое тело, прижимающее ее к кровати.

Инстинкты и адреналин в крови заставили Ханну сделать противоположное. Она дернулась, извиваясь под тяжестью тела, прижимавшего ее к матрасу. Совершенно напрасно. Ее маленькое тело не могло сравниться с ростом и силой, человека над ней.

Страх пробежал по телу девушки, когда она попыталась мельком увидеть фигуру, сковывающую ее движения. Ночь была слишком темной. Даже с открытыми шторами лунный свет не проникал в комнату.

Не было сомнений, что нападавший — он. Его рот остановился в миллиметре от ее уха, длинные волосы щекотали щеку.

Легкое движение и его рука прижата к ее носу. Она не могла дышать.

«Боже. Он собирается задушить меня?»

— Дерьмо, прости.

Грубая ладонь, прижатая к лицу Ханны, опустилась на дюйм, все еще крепко зажимая рот, но освобождая нос. Она втянула драгоценный воздух.

— Я знаю, что ты боишься. Я не причиню тебе вреда.

Конечно. Как будто она в это верила. Девушка задрожала. Ее худший кошмар осуществился. Мать всегда предупреждала ее о хищниках, подобных этому. Слишком часто.

Начать борьбу или бежать, и Ханна снова использовала всю силу, которую могла против огромного тела, удерживающего ее. Она действительно была в ловушке, ее руки и ноги под одеялом и простыней.

— Расслабься. Пожалуйста. Твое сердце очень часто бьется в груди. Клянусь, я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред.

Теплое дыхание щекотало ее чувствительное ухо, усиливая ощущение мужчины на ней. Что-то в его тоне заставило девушку остановиться. Успокаивающий. Тон мужского голоса взывал к ней на примитивном уровне.

Ханна замерла. У нее перехватило дыхание, отчасти намеренно, отчасти от страха.

От глубокого вдоха Ханна дрогнула. Его сильный мужской запах наполнил комнату. Тело Ханны напряглось. Она всегда была исключительно чувствительна к запахам, но этот... этот нападавший... каким-то образом привлекал ее в.... сексуальном плане.

Черт. Ее тело реагировало на него. Ее киска сжалась, пытаясь сдержать влагу, которая наверняка скопилась между складочек, и вот-вот просочится. Вот только это было безумием. Ханна знала, что другие люди не обладают уникальной способностью чувствовать возбуждение человека. Она могла определить, когда мужчина возбужден, даже на расстоянии. Даже когда он был полностью одет.

Тем не менее, она сжала ноги вместе, в то время как ее челюсть напряглась, а предательские соски затвердели под руками мужчины.

Если бы только он отпустил ее рот. По крайней мере, тогда она сможет свободно дышать, не используя нос. Нет, это не полностью заблокирует запах мужчины, даже через рот она сможет ощутить его вкус на языке, но это будет не так насыщено, как реакция на запах.

Почему сейчас? Почему ее тело так реагирует на то, что кто-то пытается похитить или ограбить ее? Или, что еще хуже, изнасиловать. Что с ней? Был ли это только его запах? Или ее тело просто возбуждается от подчинения? Эта мысль вызвала у Ханны отвращение.

— Если я пошевелю рукой, пообещай, что не будешь кричать.

Его хватка немного ослабла.

Что угодно. Она сделает все возможное, чтобы свести свою физическую реакцию на незнакомца к минимуму. Как будто такая идея была возможна. Может быть уже слишком поздно. Девушка начала потеть.

Мятное дыхание овивало Ханну с такой регулярностью, что было трудно поверить, что мужчина был так спокоен, казалось, полностью контролировал себя. Разве нападающий не будет... нервничать... переживать? Он не был ни тем, ни другим.

Их глаза встретились в нескольких дюймах друг от друга в темноте, ее зрение составило лишь смутное первое впечатление.

А потом он застонал, прижался лбом к ее лбу и тихо выдохнул:

— Блядь.

Вздрогнув, Ханна начала извиваться под ним, слишком поздно осознав, что трение только ухудшило ситуацию. Ее соски напряглись и заболели под его нежной хваткой. Нежной?

Мужчина резко поднял голову, повернул лицо в сторону и глубоко вдохнул, прежде чем воскликнуть громче:

— Блядь!

Он сжал ее крепче, его тело напряглось над ней. И будь Ханна проклята, если не хочет, чтобы он двигался.

Что угодно. Любое движение поможет справиться с нарастающей болью внутри нее.

«О чем, черт возьми, ты думаешь, Ханна? Этот человек, вероятно, насильник. Он определенно здесь не для светского визита».

— Прости, — пробормотал незнакомец.

Его сердце забилось быстрее. Неглубокое дыхание заставило девушку усомниться в своем здравомыслии. Как будто он тоже был поражен ее запахом.

Это невозможно. Правда же?

Случайное сексуальное влечение сблизило ее с некоторыми мужчинами. Однако никто никогда не вызывал такого желания. Никто не заставлял ее... хотеть. Нуждаться.

— Пожалуйста, — взмолился он, — только не кричи, ладно?

Его рука медленно отодвинулась от ее рта. Ханна замерла, не в силах закричать, даже если бы захотела.

Он был большой. Тяжесть его тела навалилась на нее сверху. Девушка должна была чувствовать себя раздавленной, вместо того чтобы желать, чтобы мужчина прижался ближе.

— Чего ты хочешь? — ей удалось пискнуть пересохшими губами, которые едва шевелились.

— Я... Мне нужно, чтобы ты пошла со мной, — умолял он.

Ее голова начала слегка покачиваться взад и вперед.

«Нет! Никогда не позволяй им забрать тебя».

Слова матери преследовали ее. По крайней мере, раз в год, пока Ханна росла, она предостерегала ее, чтобы защитить от незнакомцев.

«Боже, пожалуйста».

— Меня зовут Джеймс Морган, — он прочистил свое горло. Лучше бы он этого не делал. — Меня послал твой отец.

Мужчина замолчал, затаив дыхание.

— Мой отец? — прошептала Ханна. — У меня нет отца. А если бы и был, не думаю, что он хотел бы, чтобы меня похитили. Ты... ты взял не того человека.

Джеймс пристально посмотрел на нее темными глазами.

— Это ты, — он глубоко вздохнул и задрожал. — Послушай, Ханна. Твой отец не умер. Это просто история, которую придумала твоя мать, чтобы удержать тебя…

— Не надо. Даже не думай клеветать на мою мать. И слезь с меня прямо сейчас.

Ханна прижалась к мужчине, не поднимаясь ни на дюйм, ее предательское тело желало, чтобы барьеры между ними исчезли, и она могла почувствовать его теплую плоть. Она зажмурилась, желая, чтобы ее пульсирующая киска подчинилась ее требованиям.

— Прости, — пробормотал он, его губы были очень близко к ее губам. — Уверен, у нее были на то причины. Я не знаю всей истории, но я знаю твоего отца. Он замечательный человек. Тебя долго не было, Ханна. Пришло время вернуться домой.

Он погладил ее щеку рукой, которую убрал ото рта.

Прошло несколько мгновений. Они неглубоко дышали. Ханна вдохнула сущность Джеймса, все ее существо переплелось с ним. Что с ней происходит?

Словно в замедленной съемке, он наклонился к ее губам, пока они не соприкоснулись. Он нежно ласкал ее, мягко, тепло. Ханна хотела, чтобы он придвинулся поближе, не в силах представить, что еще хоть мгновение будет жить, не зная вкуса Джеймса, человека, которого она едва видела. Темные волосы свободно свисали по краям лица. Его твердое тело было вдвое больше ее. Он согнул одну ногу под углом и скрестил ее по всему телу, чтобы держать ее неподвижно, заставляя ее ноги плотно сжаться, когда девушка почти сходила с ума от потребности раздвинуть их.

Наконец Джеймс слегка склонил голову набок и прижался губами к ее губам. Разум Ханны кричал остановиться. Это неправильно. Она не знала его. Но ее тело расслабилось от мужских нежных прикосновений, когда он прикусил кончики ее губ. После тщательного исследования ее рта поцелуй Джеймса стал более настойчивым, сильным, требовательным. Почти грубым. И, черт побери, если собственные губы Ханны не пошли на собственное преступление, наслаждаясь его вкусом, когда его язык дразнил внешние уголки ее рта, прежде чем погрузиться внутрь.

Воздух наполнился тихими стонами, но будь Ханна проклята, если поймет, кто их издает. Это безумие.

Шли минуты. Ее мозг был полностью одурманен. Девушка сосредоточилась на самом возбуждающем, сильном поцелуе в своей жизни. Джеймс лизал и исследовал языком каждый дюйм, до которого мог дотянуться, и Ханна не смогла удержаться, чтобы не последовать его примеру.

На вкус он был как мята. Похитители всегда таковы на вкус?

Когда Джеймс опустил руку вниз по шее Ханны и коснулся V-образного выреза ее ночной рубашки чуть выше груди, она дернулась.

— Прекрати... — она ненавидела себя за то, что ее голос звучал так требовательно, возбужденно. Бессмысленно. Ее слова не имели силы.

— Ханна, я... — он оторвался от ее губ всего на сантиметр и прижался лбом к ее лбу, хватая ртом воздух. — Боже. Твой отец убьет меня.

— Мой покойный отец? — она не могла отдышаться. — Откуда ты знаешь мое имя?

Джеймс усмехнулся. Первый настоящий звук, исходящий от него, не был основан на похоти или стрессе.

— Если бы ты только выслушала меня. Я знаю твоего отца. Черт, я работаю на него.

— Это невозможно.

Она не могла в это поверить. Это было нелепо.

— Мой отец умер, когда я была маленькой.

Даже когда слова полились из нее, девушка знала, что это неправда. Мотив и рассуждения могут быть ошибочными, но не было сомнений, что она должна быть здесь, прямо сейчас, с этим... с Джеймсом. Даже его имя звучало знакомо.

— Ханна, скоро я тебе все докажу. Пожалуйста, — он оглядел комнату. — Нам нужно идти.

Она снова покачала головой.

— Нет. Я не могу никуда с тобой пойти.

— В данный момент ты не можешь. Конечно, ты понимаешь это.

— О чем ты говоришь? Слезь с меня.

— Ханна, ты моя. Ты… — он замолчал на полуслове. — Ты понятия не имеешь, кто ты, не так ли?

Джеймс отстранился и пристально посмотрел ей в глаза.

«Какого черта он говорит?»

Он только что сказал: «Ты моя»? Он сошел с ума?

«Кто так говорит?»

Его взгляд завораживал. Казалось, он проникает в ее душу.

Джеймс сел, двигая за собой тело Ханны.

Она обнаружила, что лежит у него на коленях, отодвинув одеяло, и тонкая ночная рубашка едва прикрывает ее. На самом деле, ее ноги были голыми, шелковистая ткань поднялась до талии во сне. Ее голая ягодица прижалась к его обтянутому джинсами бедру. Почему прошлой ночью она легла спать в стрингах?

Ханна изо всех сил старалась быть более скромной, прижимаясь к твердому телу Джеймса, но его хватка была сильной. Ее смущение из-за того, что она была раздета, почти пересилило желание обладать этим мужчиной.

— Отпусти меня, — взмолилась она.

Джеймс ничего не сказал. Он оттолкнул Ханну на несколько дюймов от своего тела, не ослабляя хватки, просто добавляя немного пространства между ними. Его голова медленно опустилась вниз, а затем снова поднялась, как будто он обладал какой-то безумной способностью видеть девушку в темноте. Свет был слишком тусклым. У нее осталось лишь смутное представление о том, как выглядит Джеймс.

Тем не менее, Ханна чувствовала себя незащищенной. Она должна была чувствовать себя оскорбленной. У него перехватило дыхание, и она была так потрясена, что просто замерла, пока он ласкал ее кончиками пальцев.

Джеймс начал с ее шеи, провел пальцами вниз по ключице и по холмикам груди, прежде чем скользнуть к соску.

Ханна вздрогнула, реакция заставила ее схватить его за предплечье, останавливая мужчину. Казалось, он действительно мог видеть сквозь тонкую ткань ее ночнушки. Девушка знала, что при свете он мог бы видеть достаточно много, но в темноте он никак не мог разглядеть ее хорошо. Хотя почему-то она начала сомневаться в этой теории.

— Джеймс, прекрати.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты такая красивая. Идеальная, — он замолчал. — Ты всегда спишь в этих... штуках?

Он потрогал ткань над ее грудью, на мгновение оттянув ту от ноющего соска, чтобы тот немного передохнул от прикосновения шелка, который вдруг показался девушке слишком грубым и тяжелым.

— Это не твое дело.

— Ты... кого-то ждала?

Мужчина зарычал, сердито нахмурил брови. Если бы она не знала его лучше, то подумала бы, что слышит ревность в его низком голосе.

— Опять же, не твое дело, что я надеваю в постель и с кем сплю.

Ханна тщетно пыталась слезть с его колен, все сильнее ощущая влагу между ног. Ее стринги мало что могли сделать, чтобы удержать влагу или запах.

«Другие не могут слышать запахи, как ты. Ты в безопасности».

— Нам пора идти. Тебе, наверное, стоит... одеться получше, как бы мне ни нравилась эта ночнушка.

Ханна услышала улыбку в его голосе.

Эта шутка казалась почти нормальной, как будто они знали друг друга долгое время. На самом деле у Ханны было такое же ощущение.

— Я никуда с тобой не пойду.

Ханна встала, и Джеймс, к счастью, позволил ей это. Она попятилась, оттягивая короткую, тонкую ночную рубашку так низко, как только могла, чуть ниже ее задницы.

— Ты должна. Твой отец убьет меня, если я вернусь с пустыми руками, — Джеймс встал и подошел поближе к Ханне, пока она отступала. — Послушай, я знаю, что это очень странно, но давай посмотрим правде в глаза, я намного больше тебя. Так или иначе, ты пойдешь со мной. Не было бы проще, если бы ты смирились с этой идеей?

— Я тебя не знаю.

Так ведь? Но казалось, она действительно знает его.

— Моя мама взбесится. Я не могу поехать с тобой просто потому, что ты так сказал.

— Мы оставим записку. Это важно.

— Я не могу просто так уехать.

Это была лишь малая толика правды. На самом деле, Ханна закончила колледж в прошлом месяце, и она все еще искала идеальную работу, живя за счет трастового фонда, который мать создала для нее, когда она была маленькой. У девушки было мало близких друзей. Единственным человеком, который действительно заметит ее отсутствие, — будет мама. Женщина была бы ничего, если бы не пунктик о телефонных звонках. Если Ханна не ответит на звонок ровно в восемь тридцать, она будет волноваться.

Она всегда волновалась.

Джеймс ничего не сказал.

— И это все? Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на встречу с человеком, которого я считала мертвым шестнадцать лет? Почему я должна тебе верить? Ты говоришь, что моя мать солгала. Вся моя жизнь — ложь, — девичий голос повысился, как и гнев.

Ханна уже прижалась спиной к стене. Джеймс медленно двинулся вперед, позволяя ей отступать. Опершись о холодную, шероховатую поверхность стены, Ханна почувствовала, что ее чувства обострились.

Джеймс небрежно начал подбирать одежду с пола. Джинсы, в которых она была вчера вечером, футболка, даже лифчик. Эти предметы он протянул ей, держа на небольшом расстоянии, за что она была ему благодарна.

— Мне очень жаль. Я знаю, это должно быть странно для тебя. Я не знал, что ты... не знаешь о существовании отца. Я сделаю все возможное, чтобы рассказать тебе обо всем, что мне известно. Обещаю. Но нам действительно нужно идти.

Его тон был серьезным. Он больше ничего не произносил.

Ханна посмотрела на электронные часы рядом с кроватью, радуясь, что у нее достаточно хорошее зрение, чтобы увидеть, что аппарат показывал 3:14, но сожалея, что она держала ночное освещение на самом низком уровне. Обычно она предпочитала спать в полной темноте, не отвлекаясь на зеленое свечение часов, но сегодня ей хотелось, чтобы хоть раз в жизни она могла видеть лучше.

— Не стой просто так. Одевайся, Ханна, — Джеймс стал осматриваться, его голос был ниже и грубее. — Мы уезжаем через минуту, и мне все равно, одета ты или нет. Лично я предпочел бы, чтобы ты осталась такой, какая есть, — усмехнулся он. — Но, полагаю, тебе не стоит выходить за дверь в подобном виде. Хотя, я был удивлен, увидев тебя бродящей по городу прошлой ночью в этом наряде, — Джеймс взмахнул рукой в воздухе, рассматривая груду одежды, все еще зажатую в ее руке. — Эти обтягивающие джинсы и футболка почти ничего не оставляют воображению. Люди могут даже увидеть кружева лифчика через эту футболку. Ты хоть представляешь, сколько мужчин я видел пялящимися на твою задницу, и эти прекрасные груди... неважно. Одевайся.

Его последние слова оставили мало места воображению и закончились... гневом?

— Ты следил за мной?

Ханна застыла на месте. Пытаясь принять все это. Он следил за ней. Холод пробежал по ее телу с головы до ног, заставляя дрожать. Она прижала к груди груду одежды, державшую в руках.

— Конечно. Мне нужно было убедиться, что я знаю, кто ты, чтобы не похитить не ту девушку, — Джеймс откашлялся. — Я вижу, это невозможно. Ты не можешь быть никем, кроме Ханны Стоун.

Он бормотал. Она едва слышала его.

— Мне просто жаль, что я не подошел достаточно близко, чтобы понять, что ты... — его губы перестали двигаться, его взгляд остановился на ее лице.

Какого черта он говорит? И почему, черт возьми, Ханна чувствовала себя слегка возбужденной, а не полностью разозленной, зная, что мужчина следил за ней?

В комнате вдруг стало холоднее? Легкий ветерок, казалось, обдувал ее, и по всему телу пробежали мурашки. Она дернулась, подтягивая груду одежды ближе к груди, что не помогло унять боль в напряженных сосках.

— Ну, слава богу, ты похищаешь правильную девушку.

Выйдя из оцепенения, Ханна посмотрела на одежду в своих руках. Она по-прежнему не собиралась идти с Джеймсом, но чувствовала бы себя лучше, защищенной, если бы на ней было что-то надето.

Сунув футболку и лифчик под мышку, она натянула джинсы, прислонившись к стене. Когда девушка застегнула их, она взглянула на своего странного бандита и подняла брови, в удивлении.

— По крайней мере, окажи мне любезность, отвернись, пока я переодеваюсь в футболку.

— Эээ. Ни за что. Ты поворачиваешься. Обещаю не смотреть, — мужчина шагнул ближе.

Ханна замолчала. Сможет ли она его рассмотреть? Было слишком рано для восхода солнца. Лицо Джеймса казалось отчетливее, чем раньше, как будто в комнате щелкнул выключатель.

Опустив взгляд, она повернулась лицом к стене, стянула через голову ночную рубашку и натянула лифчик. Она знала, что ее грудь была достаточно большой по сравнению с размером ее тела. Многие пялились на нее с момента ее полового созревания. Но ей не нужно, чтобы Джеймс увидел больше, чем до этого, сквозь тонкую ткань ночной сорочки. То, как мужчина смотрел на нее, заставило Ханну подумать, что он все равно видит все.

Так же быстро она натянула футболку через голову и заправила в джинсы. Почему она все еще чувствует себя такой беззащитной? Это был обычный ее наряд: стильный и распространенный среди ее сверстников. Почему девушке казалось, что этот Джеймс продолжает смотреть на нее, словно она обнаженная?

Ханна почувствовала, как мужское дыхание коснулось ее шеи, и вздрогнула, казалось, в миллионный раз с тех пор, как он набросился на нее, пока она спала.

— Я не видел тебя с пяти лет. Ты, хм, изменилась, — голос Джеймса был всего лишь шепотом позади нее, и Ханна вздрогнула, когда он положил руку ей на плечо. — Пошли. Обувь?

Девушка повернулась к нему лицом.

— Ты знал меня, когда я была маленькой? Как?

Неужели отец был еще жив? Зачем матери лгать о чем-то подобном? Неужели она сбежала с Ханной много лет назад? Поэтому она всегда твердила Ханне о безопасности? Неужели она боялась, что отец найдет их? Пошлет кого-нибудь похитить ее? Новый страх заставил сердце Ханны забиться быстрее. Был ли это тот момент в жизни, о котором мать всегда предупреждала ее?

Ханна ломала голову, тщетно пытаясь вспомнить детство. Знала ли она Джеймса, когда была маленькой?

Джеймс был так близко, что они дышали одним воздухом. Вопреки всему, что происходило, он не казался опасным. Похоже, он не собирался причинять ей боль.

Он не мог подойти ближе, но подошел. Его тело снова прижало Ханну к стене. Его руки легли на шероховатую поверхность по обе стороны от ее головы. Ее длинные кудри упали на лицо, спутавшись.

— Ты выросла красивой девушкой, Ханна. Твой отец будет потрясен, когда увидит тебя.

Джеймс сократил расстояние между своими губами и ее, и крепко прижался к ней в умопомрачительном поцелуе, стирая способность Ханны думать. Его вкус опьянял девушку. Она знала только, что хочет большего. Она не хотела, чтобы мужчина останавливался.

Прошло несколько минут, его рот снова исследовал каждый ее дюйм. Джеймс был как наркотик. Пока он целовал, Ханна не могла заставить себя мыслить рационально. К тому времени, как мужские руки скользнули к ее плечам, а затем вниз к талии, она жаждала прикосновений Джеймса так сильно, что не смогла бы остановить его, даже если бы захотела. Слегка сжав бедра, Ханна ловко оторвалась от земли, ее спина скользнула по стене.

Когда ее снова опустили, девушка смутно осознала, что ее футболка зацепилась за грубую стену и задралась, подставляя живот прохладному воздуху. Осознание этого было быстро забыто, когда ее ноги раздвинулись, и промежность оказалась прижата к большому колену Джеймса, трущегося грубой тканью джинсов о ее чувствительную киску. Ее стринги плотно прижимались к ягодицам и складочкам.

Единственным звуком в комнате был стон, который, как Ханна поняла, мог принадлежать только ей, когда она ухватилась за плечи Джеймса, как будто ее жизнь зависела от того, чтобы держаться за него.

Болтая ногами над землей, девушка не могла найти никакой опоры, и давление на ее лоно росло с каждой секундой.

«Черт возьми, я собираюсь кончить на бедре этого незнакомца!»

Она даже не пыталась остановить это. Все, что Ханна знала, это исполнение желаний ее тела и исполнение каждого желания ее бедной киски. Если бы он был внутри нее. Если бы только она была обнажена и могла чувствовать его кожу на своей.

Отчаяние сводило Ханну с ума. Она громко застонала и сжала его твердые грудные мышцы кончиками пальцев так сильно, что останутся синяки. Она была так близко.

Джеймс продолжал пожирать ее рот, его язык ритмично входил и выходил, как будто подражая его члену. Завеса ее волос скрывала их поцелуй.

Ханна начала нежно сосать его язык, не подозревая, что имитирует минет. Она никогда в жизни не делала такого и понятия не имела, что это такое, но Джеймс заставил ее почувствовать, что это так же естественно, как ходить.

Когда его большие руки оторвались от ее талии, чтобы коснуться выпуклости ноющих грудей, девушка отстранилась, оргазм прокатился по ней, мышцы влагалища напряглись, заставляя ее сжать мужское колено бедрами.

Рот Ханны раскрылся, когда она сконцентрировалась на лучшем чувстве в своей жизни. Ее голова откинулась назад, ударившись о стену, перекатываясь из стороны в сторону. Ее даже не волновало, что звуки, звенящие в ушах, были ее собственными стонами, наполняющими темноту.

Как только последние волны удовольствия улеглись, реальность обрушилась на нее.

— Черт, — пробормотала Ханна, прижимаясь лбом к широкому плечу. — Блядь.

Девушку охватило смущение. Как она могла так быстро кончить? И, боже, она сделала это у стены своей квартиры с мужчиной, которого знала всего пять минут. С похитителем. Что, черт возьми, с ней происходит? И почему она хочет сделать это снова? Ханна знала, что даже близко не была полностью удовлетворена. Она не хотела ничего больше, чем иметь внутри себя член Джеймса. Она хотела, чтобы этот... этот незнакомец лишил ее девственности и трахнул до потери сознания. Боже. Она сошла с ума.

Ханна не могла сосредоточиться на гневе, который должна была испытывать. Она смутилась. Вся ее жизнь перевернулась с ног на голову. Ей нужны ответы, а не секс.

Сильные руки обхватили ее, и Джеймс опустил ее ноги на пол. Твердые губы покусывали ее шею и плечи, прежде чем добраться до щек и век.

Она не могла заставить себя посмотреть на него.

— Ты самое сексуальное существо на свете, Ханна.

Она затаила дыхание.

— Это было так... так горячо. Боже, я хочу тебя.

Джеймс остановился и прижался лбом к ее лбу, что стало для них привычным, учитывая длительность их отношений.

Ханна повернула лицо к его лицу, только его тень, не давая ей каких-либо подсказок о его внешности. Темный. Загадочный. Были ли его глаза такими же темными, как волосы?

«Господи, я не только кончила у стены с незнакомцем, но я даже не знаю, как он выглядит. Боже, он может быть самым уродливым человеком на свете».

Каким-то образом она инстинктивно поняла, что это неправда.

— Давай.

Джеймс покачал головой, словно пытаясь выйти из транса, что, конечно, было недалеко от истины. Он отступил назад, осторожно отпустил Ханну и поправил в штанах свой напряженный член. В полумраке комнаты она видела только легкое движение его руки. Без сомнения, он был тверд как скала, но ничего не произнес.

Это безумие должно было прекратиться.

Ханна начала давить на Джеймса в ее слабой попытке убежать. Она не знала, что ей нужно больше, убежать от мужчины или от чувств, которые он вызывал.

— Ты должен уйти. Это смешно. Не могу поверить…

— Да, мы должны идти. Мы должны были уже уйти. Оставаться в квартире опасно.

— Что? В смысле, опасно?

— Объясню по дороге. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что у меня на уме только лучшие намерения. Есть и другие люди, угрожающие тебе.

Эти последние слова вызвали чувство тревоги. Ханна огляделась, как будто «другие» тоже могли прятаться в углу комнаты, надеясь похитить ее. Сколько их? И кому она должна доверять? В этот момент девушка не была склонна доверять кому бы то ни было. Даже близкие отношения, которые у нее всегда были с матерью, висели на волоске, под гнетом возникших вопросов без ответов.

Кто еще охотится за ней? Судя по частым предупреждениям матери, Ханна не сомневалась, что однажды это произойдет.

Она повернулась к мужчине, который в данный момент приводил ее гормоны в бешенство. Можно ли ему доверять? Был ли у нее выбор? Джеймс быстро собрал вещи со всей комнаты с определенной целью. Казалось, он точно знал, что хочет взять с собой, и даже достал из шкафа сумку, чтобы все запихнуть в нее.

Ханна стояла как вкопанная, удивляясь, как он может быть таким спокойным, таким точным в своих движениях в темной комнате квартиры, которую он никогда не видел.

Сделав жест, что все готово, мужчина взглянул на нее и застегнул молнию на сумке, прежде чем сделать два больших шага к ней и наклонился, поднять ночнушку, которая была на ней, когда он пришел.

— Я хотел бы увидеть это на тебе позже, — пошутил он.

Как только он закончил говорить, Ханна обнаружила, что ее вытаскивают за дверь, ее сумка перекинута через плечо Джеймса, а его сильная рука обнимает ее за талию. В последнюю секунду он нагнулся и схватил кроссовки, которые она оставила у входа, а затем подхватил ее на руки и перенес через порог.

Глава 2

Джеймс не мог поверить в свою удачу, а может быть, и в начало своей кончины.

Пот струился по его пояснице, но не от напряжения, вызванного тем, что он нес крошечную нимфу на руках, а от напряжения из-за произошедшего и твердого, как камень, члена, умоляющего освободить его от оков джинсов.

Стиснув зубы, он быстрыми шагами повел их к маленькому черному «Ягуару», который арендовал. Оставалось надеяться, что, сев за руль, он сможет насладиться великолепием этой машины и забыть о постоянной нужде, с которой столкнулся с того момента, как вошел в квартиру Ханны.

«Ни малейшего чертового шанса».

Немного поправив джинсы, Джеймс распахнул пассажирскую дверь, посадил Ханну на сиденье и пристегнул, как будто он похищал сексуальных девиц каждый день недели.

Ханна ударила его по рукам, когда Джеймс перегнулся через нее и бросил ее сумку в крошечную секцию за сиденьями.

— Остановись. Я могу пристегнуться и сама, — она выдохнула крошечные облачка воздуха в своем усилии оттолкнуть его от себя, когда потянулась к ремню безопасности.

Хорошо. Казалось, она смирилась со своей новой судьбой. По крайней мере, Ханна была немного более покорной, нежели несколько минут назад.

Сердце девушки билось так громко, что даже обычный человек наверняка смог бы его услышать. Ее лоб был влажным, и запах пота на лбу смешивался с запахом спермы, впитавшейся в джинсы Джеймса, и это сводило его с ума. Его руки дрожали от желания немедленно прижать Ханну к машине. Вместо этого он осторожно убрал ее великолепные, длинные светлые локоны с лица.

Она была уже совсем взрослой, но каким-то образом он все еще видел в ее темно-синих глазах знакомую ему пятилетнюю девочку. Он никогда не забудет эти глаза, пока жив. Они сверкали, когда она смотрела на него. По крайней мере, так было, когда Ханна была маленькой девочкой. Теперь они были наполнены злостью... нет, это не так.

Как он переживет поездку? Им предстояла долгая дорога. Будь он проклят. Джеймсу вдруг захотелось, чтобы они летели через всю страну, а не ехали на машине. Замкнутое пространство машины может подтолкнуть его на грань безумия. Но отец Ханны был непреклонен в том, что добираться им необходимо машиной и не высовываться. Он боялся, что их могут отследить, если пользоваться деньгами. Аэропорт будет первым местом, где их будут искать.

Ее отец убьет его.

Джеймса послали с четкими инструкциями доставить Ханну к Максвеллу Стоуну целой и невредимой. Он определенно не говорил взять ее девственность, спариться с ней или претендовать на нее как на свою пару. Дерьмо. Все эти вещи теперь были неизбежны.

И она, без сомнения, была девственницей. В этом Джеймс был уверен. Невинность Ханны отражалась на ее лице, когда она прижималась к его ноге. Это был ее первый оргазм. Реакция девушки на него шокировала ее, глаза расширились, а рот округлился в букву «О». Как такая сексуальная девушка, как Ханна, смогла отбиться от всех мужчин, которые наверняка пялились на нее с момента полового созревания? Неужели она каким-то образом чувствовала, что никто ей не подходит? Совсем?

Что она вообще знает о том, кто она такая? Когда Джеймса послали на эту миссию, ему и в голову не приходило, что Ханна будет так равнодушна к их виду.

Какую информацию мать держала при себе и чем делилась? Насколько велика была паутина лжи вокруг Ханны?

Любопытство заставило его обдумать эти догадки, пока он оббегал вокруг капота автомобиля и усаживался на сиденье водителя.

Ханна сидела прямо рядом с ним. Он чувствовал ее беспокойство, но сейчас оно было подавлено ее желанием... трахнуть... его.

— Черт, — пробормотал Джеймс и хлопнул ладонью по рулю.

Ханна вздрогнула. Ее взгляд оставался устремленным вперед, но он напугал ее.

— Прости. Я...

«Он, что, придурок?»

Джеймс и представить себе не мог, что все так обернется. Каковы шансы, что единственный человек в мире, которого Максвелл пошлет за своей драгоценной дочерью, обнаружит, что его тело нуждается в ритуале, столь же древнем, как время?

Он, по сути, преследовал девушку в течение трех дней, не приближаясь к ней. Почему-то Джеймс не подошел достаточно близко, чтобы уловить ее запах, маленькая деталь, которая была бы приятной, и не такой неожиданной, прежде чем он вошел в ее квартиру и набросился на спящую девушку.

Он никогда не забудет тот момент, когда сделал первый большой вдох запаха Ханны. Господи. Его член стал таким твердым, что Джеймс думал, что ширинка порвется.

Парень завел мотор и вылетел со стоянки. Им предстоял долгий путь. Как бы ему ни хотелось остановиться и успокоить Ханну, у них не было времени. Максвелл специально попросил их немедленно уехать и как можно скорее добраться до Сиэтла. Джеймсу нужно было сосредоточиться на дороге, установленных ограничениях скорости, и подавить свою потребность спариться прямо сейчас.

Сможет ли он проделать весь путь от Бостона до Сиэтла, не занявшись с ней любовью? А что, если он действительно заявит на нее права? Мог ли он просто объяснить Максвеллу, что произошло, сказав, что тело его милой, невинной дочери принадлежит ему?

«Тооочно».

И какое это имеет значение? Вообще-то, очень много значения. У Максвелла уже была пара для Ханны. Это была одна из причин, по которой Джеймса послали за ней. Это был кто-то из их собственной стаи? Или соседней стаи? Внезапно он почувствовал желание убить того парня. Его руки дернулись на руле. Ревность заставила его покраснеть. Кто бы это ни был, он не может заполучить ее.

Может ли Максвелл даже разорвать связь, уже формирующуюся между Джеймсом и Ханной? Джеймс не знал, возможно ли это. Он знал о спаривании своих братьев и друзей, но не испытав этого сам — не был уверен.

Однако одно он знал точно, он ни в коей мере не был готов к непреодолимой потребности, стремлению, взять то, что явно принадлежало ему, в этот момент, снова и снова. Пока тело Ханны полностью не покрылось бы его запахом. Пока она бы не свалилась с ног от возбуждения.

Всегда так будет?

Он повернулся к Ханне, которая теперь смотрела прямо на него.

— Куда мы едем?

— Что?

Джеймс оглянулся на свои руки, вцепившиеся в руль с такой силой, что пальцы все время были белыми.

— Куда ты меня везешь? Разве я, по крайней мере, не заслуживаю этого знать?

— А, ну да. Сиэтл.

— В Сиэтл? Ты шутишь? Это за тысячи миль отсюда. С какой стати нам туда ехать?

— Я уже говорил тебе, — Джеймс изо всех сил старался держать голову прямо, глядя только вперед. — Тебя ищет твой отец.

— Угу. Тооочно. Мой отец. Тот, что мертв?

— Ханна, я понятия не имею, что тебе говорили последние шестнадцать лет, но твой отец, Максвелл Стоун, жив и здоров, живет на окраине Сиэтла.

Тишина. О чем она думает? Поверила ли ему?

Джеймс знал лишь обрывки того, что случилось много лет назад. Ханна просто исчезла ночью. Ее мать забрала девочку и уехала в предрассветные часы, и никто никогда не знал, куда они делись. Джеймсу тогда было всего десять лет, но он хорошо это помнил. Рано утром он услышал приглушенные голоса родителей и прокрался в коридор, чтобы подслушать их разговор. В тот день у него разбилось сердце, и с тех пор он уже никогда не был прежним. Он чувствовал дыру в своей жизни без этой милой малышки, болтающейся вокруг.

Дерьмо.

Джеймс крепче сжал руль. Костяшки его пальцев еще больше побелели от напряжения. Знал ли он уже тогда, что она та самая? Мог ли неполовозрелый ум мальчика понять его влечение к ней, потребность присматривать за ней и оберегать ее?

Вспышки воспоминаний пронеслись в его голове. Малышка Ханна гонялась за Джеймсом во время вечеринки по случаю дня рождения, визжа от восторга, когда он позволил ей поймать его и прокатил на спине, бегая по заднему двору. Ее крошечные ручки крепко держались за него, и он любил запах, и ощущение ее маленького тела, успокаивающие его. Боже. Неужели тело Джеймса уже тогда было связано с ней?

Черт.

Все очень запутано. Как он вообще сможет выбраться из этого?

— Значит, мой отец «жив и здоров» и живет в Сиэтле, говоришь?

— Да.

Джеймс взглянул на Ханну, жалея, что у него нет ответов на все ее вопросы. Он вынужден перестать смотреть на нее. А ей следует прекратить говорить этим сексуальным голосом, и ему нужно перестать вдыхать сладкий аромат, сводящий его с ума, пока он хочет спариться с ней.

— И это все? Да?

Твердо решив дышать ртом и не отрывать взгляда от лобового стекла в течение... ох... тридцати часов, Джеймс прищурился, глядя на темное шоссе, не подозревая о том, что его руки сжимают руль, как будто он был мальчиком, сдававшим на права.

Джеймс откашлялся.

— Извини, что говорю об очевидном, но сделай шаг назад и посмотри на это с моей точки зрения, хорошо?

— А какова же твоя точка зрения, если позволишь спросить? — пробормотал он почти нерешительно.

— Серьезно? Ты похитил меня, забрал из единственного дома, который я когда-либо знала, и ты хочешь знать мое мнение на этот счет?

— Да.

— Ну, у меня его нет, ясно? Итак, давай начнем с твоей истории.

Джеймс вздрогнул. Что он должен ей сказать? В каком-то смысле он был так же погружен в неведение, как и Ханна. У него не сложилось впечатления, что она вообще что-то знала об их виде, не говоря уже о стае, к которой принадлежала.

— Послушай, милая... — Джеймс напрягся.

Он только что назвал ее «милая»? Слова соскакивали с его языка по своей собственной воле.

— Ханна. Я не знаю всех подробностей, но ты родилась в Сиэтле у Максвелла и Мередит Стоун и жила там с ними до пяти лет. Однажды твоя мать забрала тебя и исчезла без единого слова посреди ночи. Я не знаю, что случилось с тобой за последние шестнадцать лет, но на прошлой неделе Максвелл вызвал меня в свой офис и попросил приехать сюда. Я был потрясен. Он не упоминал о тебе уже много лет. Я уже начал думать, что сам выдумал тебя.

Джеймс взглянул на Ханну, прежде чем продолжить. Она пристально смотрела на его профиль, застыв, плотно сжав губы. Она наморщила лоб.

— Во всяком случае, за тобой следил частный детектив. Я не знаю, как долго. По-видимому, было обнаружено, что кто-то еще также имел наводку на ваше с матерью местоположение. Я не знаю кто. Подозрения возникли, когда сотрудники этого человека были замечены в Бостоне недалеко от вашей квартиры. Меня немедленно послали проверить тебя и убедиться, что ты в безопасности. Я... наблюдал за тобой. Сегодня вечером твой отец сказал мне, что пора тебя забрать. Очевидно, опасность была слишком близка. Вот в чем суть моей истории.

— Значит, мне угрожает какая-то опасность от неизвестного источника, и мой отец послал сюда своего человека, чтобы тот следил за мной, а потом похитил? Почему он сам не приехал за мной? А как же моя мама? Как она вписывается во все это? Очевидно, если то, что ты говоришь, правда, она бежала со мной по какой-то причине, на протяжении долгих лет. Почему бы мне не поверить, что эта причина имеет какое-то отношение к моему отцу? Должно быть, мама оставила его из-за чего-то важного.

— Я хотел бы заполнить все эти дыры для тебя, но знаю не так много подробностей, чем то, что уже сообщил тебе. Я могу с уверенностью сказать, что твой отец — хороший человек, и я ни за что не поверю, что твоя мать ушла из-за того, что он что-то сделал с ней или с тобой. Он очень тебя любит. Это было ясно.

У Джеймса свело живот, от чувства боли Ханны. Она была гораздо менее информирована, чем он ожидал.

— Почему ты просто не позвонил в дверь, как цивилизованный человек, если то, что ты говоришь, правда? Зачем было похищать меня посреди ночи?

Ханна схватила его за руку, крепко сжимая бицепс. Кожа Джеймса практически горела там, где она прикасалась к нему, тепло поднималось по его руке и проходило по всему телу.

— Ты уехала бы со мной? Просто прыгнула в машину с незнакомцем, рассказывающем такую же нелепую историю, как и все это?

Джеймс напряг мышцы под девичьей хваткой, и она отпустила его, откинувшись назад с долгим вздохом.

— Полагаю, что нет. Но это все равно кажется чересчур, особенно твои методы. Ты сначала все обдумал или просто ворвался и набросился?

— Мне казалось, что так будет лучше всего.

***

Неужели все это правда? В мыслях Ханны промелькнули воспоминания детства. Рождество, когда ей было около девяти лет, одна в квартире с мамой. Ее седьмой день рождения, также с ее мамой в «Чак-и-Чиз».

Девушка закрыла глаза и изо всех сил попыталась вспомнить отца. Если бы ей было пять лет, как предполагал Джеймс, она могла бы что-то вспомнить. Красивая розовая спальня, подходящая для принцессы, всплыла в ее сознании.

Внезапно она обнаружила, что завернута в одеяло, а мать крепко прижимает ее к себе и стремительно выносит за дверь. Не говоря ни слова, она рывком открыла заднее сиденье их седана и усадила Ханну на прохладную кожаную обивку, пристегивая ее.

— Мы отправляемся на поиски приключений, — пробормотала мать.

Крошечные сонные глазки Ханны открылись ровно настолько, чтобы увидеть выражение лица мамы: сжатые губы, нахмуренные брови, слова, опровергающие ее волнение.

— А папа поедет? — спросила Ханна.

— Нет, детка. Не в этот раз. Засыпай.

— О, боже, — пробормотала Ханна.

Было ли это возможно? Неужели ее мать действительно сбежала с ней? Зачем? И если да, то хотела ли она вернуться? У матери, должно быть, были свои причины. Насилие? Деньги? Развод? Когда Джеймс снова заговорил, девушка была потрясена воспоминаниями.

— Ты ведь помнишь, правда?

— Да. Но это ничего не объясняет. Моя мать любит меня. Зачем? Почему она забрала меня из нашего дома, от моего отца, если не по важной причине?

— Даже не знаю. Извини.

Джеймс замолчал и посмотрел в ее сторону. Его глаза были полны печали. Он осторожно протянул руку к щеке девушки и коснулся кожи рядом с ухом.

Дежавю ударило Ханну прямо в живот. Она уже видела этот взгляд раньше, взгляд крайнего беспокойства за нее, сопровождаемый таким же нежным прикосновением. Ханна вздрогнула.

— Ты был там... когда я упала на крыльце... Ты... ты... — Ханна вырвалась из его объятий.

От ошеломляющего чувства предательства у нее закружилась голова. Что было правдой в ее жизни до сих пор? Почему мать бежала с ней из дома посреди ночи, а потом солгала, что ее отец умер? Почему отец не пришел за ней раньше?

— Да, я был там. Это была всего лишь царапина на колене и несколько слезинок, но ты всегда умудрялась кричать так, словно тебе отрезали руку, когда падала, — Джеймс мягко усмехнулся.

Как бы сильно Ханна ни жаждала его прикосновений, любого контакта с ним вообще, ей не хотелось признаваться в этом, и она попыталась отстраниться от парня, придвинувшись ближе к двери. Какой бы странной ни была ее реакция на него, она была совершенно необычной.

Джеймс выглядел таким искренним и родным. Ее туманные воспоминания о нм, ее детства, вспыхивали и гасли, будто снимки из фотоальбома, выжженные из памяти.

Все, что у Ханны было, это еще больше вопросов, и никаких ответов.

Почему у нее так много воспоминаний о нем, если он был лет на пять старше ее? У него не было друзей его возраста?

Отец искал ее шестнадцать лет? Как давно он нашел ее?

Боже.

Они погрузились в молчание, Ханна наблюдала за деревьями, проплывающими мимо из пассажирского окна, когда солнце поднялось над горизонтом позади них. Ей нужно поговорить с мамой. Ей нужны ответы.

Копаясь в своих воспоминаниях, Ханна помнила только то, что мать на протяжении последних шестнадцати лет настойчиво требовала от нее быть прилежной и осторожной, выбирая себе окружение. Как будто она каким-то образом знала, что однажды Ханна окажется в таком затруднительном положении. Она постоянно твердила о безопасности, запертых дверях, засовах, незнакомых опасностях. Теперь во всем этом было больше смысла. Они были в бегах, по сути, большую часть жизни Ханны. По какой-то причине Мередит Стоун не хотела, чтобы Ханну нашли.

И эта причина до смерти напугала девушку.

Пронзительный звук, донесшийся из-за сидений, вывел Ханну из задумчивости. Звонок от ее матери, которая, без сомнения, удивилась, почему Ханны нет дома. Она уставилась на Джеймса. Будет ли он препятствовать ей? Зачем он вообще взял с собой ее телефон? Она и не подозревала об этом.

— Разве ты не собираешься ответить? Она будет очень волноваться, — Джеймс даже не взглянул на нее.

Ханна попыталась дотянуться до его сиденья и найти телефон, он звонил в боковом кармане сумки.

Как только прозвучал четвертый звонок, Ханна выдернула мобильный и ответила.

— Мама.

— Ханна? Где ты, черт возьми? Я уже десять минут звоню тебе.

Глубокий вдох.

— Мам, я...

Что она должна была сказать? Спокойно сообщить матери, что какой-то незнакомец, ну, в конце концов, он действительно не был совершенно незнакомым, ворвался в квартиру и похитил ее? Почему Джеймс вообще разрешил ответить на звонок? Ханна уставилась на его профиль. Он не пошевелил ни единым мускулом. Единственным признаком того, что он был расстроен, были нахмуренные брови.

Возможно, он тоже надеялся на те же ответы, что и Ханна.

— Ханна?

— Я здесь.

— Где ты?

— Сейчас где-то в Пенсильвании.

— Что? Зачем? Боже.

— Ты знала, что это случится, не так ли? Мам, почему? Это правда? Ты лгала мне все эти годы?

— Ханна, кто с тобой? Что он сказал? Он сделал тебе больно? Ты можешь выбраться?

— Мам, я в порядке. Мне не нужно выбираться. Если только ты не хочешь, чтобы я выпрыгнула из машины, несущейся по шоссе. Почему ты мне не сказала?

— Я пыталась защитить тебя. Кто забрал тебя, Ханна? Он назвал свое имя? Он высокий, грузный, лет шестидесяти, бородатый?

— Нет. Мам, о чем ты говоришь? Его зовут Джеймс. Ты должна знать его. Даже я его помню.

Путаница вызвала больше вопросов, добавив к списку, длиной в милю, еще парочку.

Джеймс протянул руку и положил ее на бедро Ханны, мягко сжимая, как будто давая ей силы на разговор с матерью. Странно, но ей нравился его жест поддержки.

Из всех людей в мире, похоже, единственным человеком, который не лгал ей, был человек, который похитил ее из ее собственной квартиры несколько часов назад.

Мередит с облегчением выдохнула.

— Слава богу. Мне было так страшно.

— Что, черт возьми, происходит, мама? Мне нужно, чтобы ты заполнила около шести десятков дыр в моей жизни. Сейчас самое время, — незнание уже начинало действовать ей на нервы.

— Это долгая история. Я так рада, что ты с Джеймсом. С ним ты будешь в безопасности. Не выпускай его из виду, слышишь?

— Мама, это нелепо. В безопасности от чего? Кого?

— Ханна, мне так жаль. Поверь мне, нам с твоим отцом далось это решение нелегко. Мы сделали то, что считали лучшим для тебя. Я обещаю, что в конце концов мы бы тебе все рассказали. Я надеялась, что у нас будет больше времени. Слушай, я тебе перезвоню…

— Мама! Нет. Ты не можешь. Ты должна сказать мне, что происходит. Почему…

— Я должна позвонить твоему отцу и выяснить, что случилось. Почему он мне не позвонил? Черт, мой сотовый был разряжен вчера днем. Боже, он, наверное, звонил. Пожалуйста, просто будь в безопасности. Используй всю информацию, которой я тебя научила, и следи за своим окружением. Ханна, Джеймс хороший парень. Он не позволит, чтобы с тобой что-то случилось. Я перезвоню тебе, как только смогу. Я люблю тебя.

Гудок.

Ханна держала телефон перед собой и смотрела на него. Что, черт возьми, происходит?

«Нам с твоим отцом далось это решение нелегко...»

Это было запланировано? Ее отец знал? Мать бежала с ней из дома ее детства, чтобы защитить ее? От чего?

— Ханна? — глубокий баритон Джеймса заставил девушку посмотреть на него.

Она знала, что он слышал все, всю непонятную речь, которая только вызывала больше вопросов и не проясняла ничего. Голос матери был таким громким.

Ханна бросила телефон на сумку.

— Думаю, она тебе доверяет. По крайней мере, хочет, чтобы я тебе доверилась, — Ханна снова уставилась в окно.

Джеймс больше ничего не сказал.

— Мы можем остановиться? Мне нужно в туалет. И я умираю с голоду, — она не отрывала взгляда от пейзажа за окном.

— Конечно. Я бы и сам не отказался от чего-нибудь.

Глава 3

УКУСИТЬ? Он, конечно, мог хорошенько ее искусать. Особенно, полакомится тем, что спрятано между ее бедер.

Джеймс, возможно, сжал бедро девушки немного сильнее, чем намеревался, когда использовал термин укус. Его мысли только и делали, что блуждали в воспоминаниях о ее податливом сексуальном теле под тонким маленьким одеянием, которое было на ней, когда он пришел к ней домой.

На следующем съезде Джеймс остановился у заправочной станции и повел ее внутрь, чтобы воспользоваться удобствами, пока наполнялся бак. Он с опаской смотрел на Ханну, не выпуская ту из виду. В этот момент он не верил, что она сбежит, но что, если кто-то следит за ними?

Джеймс быстро забежал в мужской туалет и оказался перед женским, прежде чем Ханна закончила. Тем не менее, когда она вышла, на него нахлынуло облегчение. Ее щеки были розовыми и влажными, светлые волосы зачесаны назад и заправлены за уши. Он смотрел на нее, не двигаясь с места.

— Что?

— Спасибо, что доверяешь мне. Я боялся, что ты сбежишь.

— К счастью для тебя, единственной ясной мыслью, которой моя мама поделилась по телефону, было повторение несколько раз, что я должна доверять тебе. Конечно, — добавила она, вздернув подбородок, — в данный момент я даже не знаю, почему должна доверять ей.

Правда. И не поспоришь.

— Так, все в порядке? — спросил он, когда они возвращались к машине.

— Да, я готова на все.

Черт. Может, она перестанет говорить подобные вещи? Джеймс затаил дыхание. Как и Ханна. Поняла ли она двойной смысл своих слов?

— Тогда давай возьмем немного фастфуда и продолжим поездку. Нам предстоит долгий путь.

И дорога будет казаться еще более долгой, будто он заперт в ловушке, яростно реагируя на сексуальный запах его пары. Джеймс не знал, как ему избежать желания съехать на обочину и взять ее прямо на переднем сиденье.

Он был уверен, что эта хитрая девушка что-то выкинет.

— Если мы так торопимся попасть в Сиэтл, почему бы нам просто не полететь?

— Потому что... нас могут преследовать, — выдохнул он. — Послушай, машина помогает нам быть незаметными, так намного труднее нас выследить. Если бы мы поехали прямо в аэропорт, то не было бы никакой возможности узнать наверняка, следят ли за нами. Слишком легко загнать нас в угол.

— Ты действительно думаешь, что я в такой опасности?

Ханна обхватила себя руками за талию.

— Нет, не знаю, правда, — Джеймс сделал паузу. Она посмотрела с сомнением, в уголках ее глаз появилась тревога. — Я не думаю, что тот, кто сидел у тебя на хвосте, был здесь прошлой ночью. Я думаю, мы ускользнули от них. Но мы все равно не будем рисковать.

***

К счастью, после быстрого ужина Ханна провалилась в глубокий сон, оставив Джеймса наедине с его мыслями.

Ему было трудно следить за дорогой, но он был уверен, что не устал, глядя одним глазом на красивую девушку, расслабленно спящую рядом с ним. Она почти свернулась калачиком, поджав под себя ноги и прислонившись головой к пассажирской двери, куда она засунула свитер вместо подушки.

Длинные великолепные локоны светлых волос вились вокруг ангельского лица Ханны. Во сне она выглядела такой же невинной, как и в пять лет, с тем же спокойным, расслабленным лицом, которое он помнил, когда она заснула на диване его родителей после ночной семейной вечеринки. Джеймс смотрел на нее в ту ночь, задаваясь вопросом, что за навязчивая идея была у него по отношению к пятилетней девочке, никак не понимая в то время, что она на самом деле была его парой.

Он думал о ней все эти годы, но отодвинул эти воспоминания на задворки своего мозга, чтобы отогнать боль от ее потери.

Теперь все было так ясно. Ханна принадлежала ему. Даже его десятилетнее тело знало об этом.

Теперь ему предстояло рассказать все ее отцу и матери.

Она была еще молода, ей всего двадцать один, но в этом возрасте спаривание не было чем-то неслыханным. Только судьба, казалось, управляла тем, когда встречались пары. Видимо, даже в возрасте пяти и десяти лет.

С каждой милей потребность Джеймса становилась все сильнее. Он не мог больше откладывать неизбежное. Эта маленькая волчица принадлежит ему. В конце концов, им придется найти гостиницу и остановиться, чтобы немного отдохнуть. По крайней мере, на несколько часов. Когда это случится, сможет ли он держать свои руки при себе, купить ей еще один день, еще одну ночь, прежде чем взять ее? Маловероятно.

Знала ли Ханна вообще, что она оборотень? Вопрос оставался открытым, но парень все еще понятия не имел, что ей известно об их виде. Что говорила ей мать все эти годы? Похоже, ничего особенного. Почему? В отличие от самцов их вида, которые начинают меняться во время полового созревания и вскоре после этого начинают присоединяться к стае, самки их вида не испытывают изменений, пока не спарятся

Мать Ханны знала эти подробности, но могла скрывать их от дочери до бесконечности, если бы захотела.

Джеймс содрогнулся при мысли, что именно ему придется обучать Ханну за такое короткое время. Его разум боролся между чувством нервозности от такой ответственности и гордостью за то, что ему дали возможность дать такой важный приток знаний своей паре.

Он еще раз вдохнул пряный, свежий запах Ханны. Джеймс сделал несколько глубоких вдохов, чтобы запомнить ее, изучить ее запах.

Даже во сне, феромоны исходили от нее, устойчивая потребность быть принятой им. Ее сущность заставила его поправить промежность. С каждым неглубоким вздохом он улавливал запах мяты, которую девушка ела после их импровизированного завтрака в машине. В воздухе витал аромат духов, которые она, вероятно, использовала более двадцати четырех часов назад. Джеймсу нравился мягкий цветочный запах, он не был подавляющим. Но втайне он надеялся убедить Ханну вообще перестать пользоваться духами. Ему не нравилось, что она скрывает свой сладкий аромат.

Долгий выдох вернул его внимание к ее лицу для быстрого взгляда. Глаза девушки распахнулись. Она слегка улыбнулась ему, и это осветило его внутри.

— Джеймс?

— Да?

— Что, черт возьми, происходит?

Вот черт. Ее вопрос поразил, будто граната. Он не знал, что ответить.

— Что ты имеешь в виду?

«Конечно, брось мяч обратно на ее сторону. Тряпка».

— Не могу точно сказать, но я знаю, что у тебя есть больше информации, чем ты поделился. Между тобой и мной есть что-то... знакомое. Как будто мы знаем друг друга всю жизнь. И я не говорю о какой-то короткой встрече, когда мне было пять лет.

— Да, я согласен.

— Серьезно? И это твой ответ? Ты согласен?

Джеймс не мог удержаться от улыбки. По крайней мере, Ханна не забывала и даже не очень стеснялась их связи. Это может облегчить ему жизнь... позже.

— Мы... поговорим. Позже. Когда остановимся на ночь.

— Трусливый цыпленок.

Ее вызов превратил его усмешку в искренний смех, и парень не смог удержаться, чтобы не взять ее за руку, хотя, вероятно, это было плохой идеей.

— Слово скаута. Я хочу иметь возможность смотреть в твои великолепные глаза, пока мы разговариваем. Обещаю.

Ханна даже фыркнула на него.

— Да, ты настоящий бойскаут.

К счастью для него, она не стала настаивать. Ханна перевела взгляд на пассажирское окно и почти весь день смотрела на проплывающий мимо пейзаж. Иногда она ненадолго засыпала. Иногда она играла с циферблатом на радиоприемнике, меняя станцию, когда песня ей не нравилась. Даже когда они остановились пообедать, девушка не пробормотала больше нескольких слов. Он ненавидел ее позу, несколько смирившуюся, побежденную. Или, может быть, она злилась и ждала своего часа. Он не был уверен.

Ближе к вечеру тишина нарушилась. Телефон Ханны, все еще лежавший в подстаканнике между ними, издал пронзительный звук, в динамике Джеймс узнал голос ее матери.

— Здравствуйте, миссис Стоун. Это Джеймс.

— Слава богу. Где Ханна?

— С ней все в порядке. Она рядом со мной. Что вы выяснили?

На этот раз он намеревался получить какую-нибудь информацию из уст женщины.

— Я говорила с Максвеллом. Он не посвятил тебя во многие детали, прежде чем отправить на эту безумную миссию, не так ли?

— Едва. И мне бы очень хотелось знать, почему.

— Послушай, — прошептала она так тихо, что Джеймс едва расслышал ее. — Ханна не знает…

— Чего не знает?

— Всего.

— Оу.

«Отлично, просто замечательно».

— В конце концов, мы собирались ей рассказать. Но не сейчас.

Ханна схватила его за руку, пробормотав что-то о том, чтобы Джеймс отдал ей чертов телефон, но он отстранился, подняв палец в знак того, чтобы она подождала, как он надеялся, с хорошим щенячьим взглядом.

Девушка хмыкнула, но откинулась на спинку сиденья.

***

Этот парень сводит ее с ума. Как он смеет отвечать на ее звонки? Говорить с ее матерью. Он не имел права. И ей требовалось гораздо больше ответов, чем ему.

Все, что Ханна вытянула из разговора, было серией «ага», «понятно», «вы уверенны?», «знают ли они, где он?», «хорошо», «держите нас в курсе».

— Вот, твоя мама хочет поздороваться.

— Пошел ты, — пробормотала Ханна, хватая телефон, который Джеймс протянул ей.

— Мам? Что, черт возьми, происходит?

— Джеймс все объяснит. Прости, дорогая. За все. Поверь мне, когда я говорю, что люблю тебя, твой отец любит тебя, и мы всегда любили, мы оба.

— Почему, мам?

— Для твоей защиты. Пожалуйста, просто доверься мне. Я скоро снова буду с тобой. Я полечу в Сиэтл и встречу тебя там как можно скорее. Через несколько дней.

— Нет. Позже — этого недостаточно. Что происходит? Мама? Мама? — она отняла телефон от уха и недоверчиво посмотрела на него. — Либо она повесила трубку, либо звонок прервался, — Ханна медленно повернулась к Джеймсу. — Что, черт возьми, происходит?

Вопрос казался лишним, но ей было все равно.

Джеймс снова положил руку на бедро девушки, вероятно, намереваясь успокоить, но лишь снова возбудил ее. Каждый раз, когда он прикасался к ней, по телу Ханны пробегали искры.

— Ты хочешь забрать телефон, чтобы отвечать на все мои звонки?

Ей было все равно, если ее сарказм просочится наружу и ему это понравилось. Не говоря уже о том, что Джеймс даже не улыбнулся. Он взял предложенный телефон, приподнял бедра и положил его в карман джинсов. Ублюдок.

— Я поищу место, где можно остановиться, — ответил он ей.

Конечно, парень мог чувствовать мысленные кинжалы, которые она собиралась запустить в него, если не получит ответы, и скоро.

— Советую тебе это сделать, если ты не хочешь, чтобы я начала колотить тебя ради ответов.

— Хм, неплохое предложение. Ты колотишь меня своими крошечными кулачками, пока мне не приходится сдерживать их, чтобы избежать травм. Не могла бы ты сделать это после того, как мы зарегистрируемся в мотеле?

— Ублюдок!

На этот раз она не стала держать слова при себе.

Через три поворота Джеймс съехал с шоссе на оживленный перекресток, рекламирующий около шести мотелей.

Оглядевшись, он подъехал к случайному отелю, заглушил двигатель и повернулся к ней лицом.

— Я знаю, что ты теряешь терпение. Пожалуйста, подожди еще несколько минут, пока я не зарегистрирую нас... и, возможно, закажу пиццу. Я умираю с голоду.

— Я подумаю.

— Вполне справедливо. Я в тебе не сомневаюсь.

Джеймс вышел из машины, схватил сумку, которую запихнул за сиденье, и еще одну, и развернулся вокруг машины, чтобы открыть дверь для Ханны, прежде чем она успела отстегнуть ремень безопасности. Этот парень был джентльменом, которых девушка не видела уже... целую вечность.

Сколько похитителей достаточно добры, чтобы открыть дверь для своих жертв?

В мгновение ока они сняли номер, заказали обслуживание и устроились на диванчике в гостиной.

Ханна уставилась на Джеймса, пока он возился, а потом наклонилась вперед и взяла его за руку. Взгляд мужчины, встретившись с ней всего в нескольких дюймах друг от друга, проник ей в душу. Она вздрогнула от интимного контакта, которого была лишена уже около четырнадцати часов. С тех самых пор, как Ханна бесстыдно прижалась к его ноге в темноте тем ранним утром.

Парень не терял времени даром.

— Ханна, очевидно, есть кто-то из другой стаи, кто…

— Собрать вещи?

Джеймс замер на долю секунды, но это не осталось незамеченным.

— Другой... город... я думаю, — Джеймс отпустил ее руки, вскочил и начал расхаживать по комнате. — Слушай, у меня не получается. Я имею в виду разговоры. Объяснять вещи. То, что тебе должны были рассказать твои собственные родители, а не твоя... ну, не я. Пожалуйста, потерпи. Позволь мне попытаться объяснить.

Его суетливость была в каком-то смысле милой. Джеймс сложил руки вместе и зашагал по комнате. Ей хотелось бы почувствовать жалость к нему. Их затруднительное положение тоже было несправедливо по отношению к нему, но почему-то Ханна считала, что в этой ситуации она наименее информирована.

Стук в дверь заставил ее подпрыгнуть, сердце бешено забилось.

«Расслабься. Господи. Никто понятия не имеет, где мы находимся».

Это было абсурдно, как неловко она чувствовала себя из-за неизвестного врага, скрывающегося где-то там.

— Это всего лишь пицца.

— Откуда ты знаешь?

«Он что, экстрасенс?»

— Ты что, не чувствуешь запаха?

Джеймс направился к двери, задрав нос, и с его губ сорвался глубокий вздох возбуждения.

«Пицца, должно быть, его любимая еда».

И да, теперь, когда он упомянул об этом, она почувствовала запах. Ханна так сосредоточилась на мужском запахе Джеймса, быстро заполнившем всю комнату, что ей было все равно, что доносилось из холла.

Через несколько мгновений Джеймс вернулся, держа в одной руке дымящуюся коробку, на мизинце болталась упаковка пива, а в другой — бутылка содовой.

— Я не был уверен, что ты пьешь пиво, поэтому заказал тебе содовую.

Он положил содержимое на крошечный кофейный столик, выдернул одну банку из пластикового корпуса и открыл крышку. Когда он протянул ей пиво, Ханна охотно взяла покрытую конденсатом банку. Она не часто пила пиво, но сегодня это казалось необходимым.

Вторая, которую он открыл, стала пустой буквально за один длинный глоток.

— Извини, я думаю, немного алкоголя придаст мне сил, чтобы рассказать тебе историю твоей семьи.

— Я готова.

Джеймс распахнул квадратную коробку между ними и схватил обжигающе горячий кусок пиццы, прежде чем подтолкнуть коробку к ней.

— Ай-ай, горячая, — он взглянул на девушку, но предупреждение, должно быть, было адресовано только ей, потому что через две секунды он запихнул половину ломтика в рот и проглотил, едва прожевав.

— Ты хоть распробовал? — Ханна осторожно взяла свой кусок и нерешительно откусила, проверяя насколько тот горячий. — Ммм, вкусно. Я и не представляла, как проголодалась.

Ее желудок заурчал в знак признательности.

Пристально глядя на Джеймса, Ханна намеревалась вернуться к теме разговора.

— Мне все равно, даже если тебе придется говорить с набитым ртом, начинай.

— Напористая, очень напористая женщина.

Соус остался в уголке рта парня, и Ханне захотелось слизнуть его. Она выбросила эту мысль из головы, наблюдая, как его язык высунулся, чтобы облизать губы.

— Хм, так что… очевидно, этот мужчина, действительно, старик на самом деле, хочет тебя... для себя.

— Что? Почему?

— Я говорю. Ты слушаешь, помнишь? — Джеймс схватил еще один кусок и проглотил его целиком, прежде чем продолжить. — Похоже, он предъявлял на тебя какие-то права, когда ты была еще ребенком, практически младенцем. Это, ну, не редкость там, откуда мы родом, — Джеймс подбирал слова с явной осторожностью.

— Откуда мы родом, Джеймс? Индия?

Заметив сарказм девушки, Джеймс заставил ее замолчать и продолжил.

— Позволь мне говорить, и мы заполним пробелы позже, хорошо?

Ханна поджала губы.

— Значит, Джеральд, так его зовут, потребовал тебя, а твои родители отказались. Ничего удивительного, ведь он на сорок лет старше тебя и полный осел. Во всяком случае, он был не слишком доволен, и не очень часто кому-то отказывают в... этом, я думаю, ты поймешь. Он стал довольно требовательным и передал дело в наш... руководящий орган. Твои родители были вне себя от беспокойства о последствиях, поэтому они решили, что лучше всего будет отослать тебя, тебя и твою мать, и растить тебя в тайне, пока ты не достигнешь совершеннолетия, так сказать. Я не совсем уверен, думали ли о том, что будет дальше, но, похоже, Джеральд тот человек, о котором говорил твой отец, он бы сам тебя нашел, поэтому они решили покинуть корабль, так сказать, и послали меня, чтобы вернуть тебя.

Он закончил? Какого черта?

— Аааага.

Плечи Джеймса облегченно опустились, как будто он сказал, что все понятно и дело закрыто. Вовсе нет, дебил.

— Позволь мне прояснить ситуацию. Я жила приятной тихой жизнью в пригороде Сиэтла с моими добрыми, любящими родителями, и какой-то старик решил, что я нужна ему для какого-то извращенного брака по договоренности? Когда мне было три или четыре? Поэтому вместо того, чтобы обратиться к властям, родители шестнадцать лет прятали меня в Бостоне. Конечно, это имеет смысл.

Эй, Ханна должна была отдать Джеймсу должное. По крайней мере, он сделал достаточно долгую паузу, чтобы понять сарказм, когда ее голос поднялся до высоты, достойной Грэмми.

— Все может быть немного сложнее, но суть ты уловила.

— Серьезно? И это твой ответ?

Джеймс устроился на диване рядом с девушкой, допил пиво и поставил пустую бутылку на кофейный столик.

— Послушай, конечно, это еще не все, но, честно говоря, я даже не знаю всех подробностей, а реальность такова, что у нас есть гораздо большая проблема, чем Джеральд... черт, почему я об этом не подумал? — он вскочил, расхаживая по комнате, задумчиво потирая рукой подбородок.

— Что? Ты же понимаешь, что каждый раз, когда твой рот открывается с объяснениями, в результате получается еще десять вопросов с моей стороны, верно?

— Теперь уже не имеет значения, чего хочет Джеральд.

— И это потому, что...?

— Конечно, я не могу рассказать все это твоим родителям и развеять их страхи, но я думаю, что они узнают достаточно скоро, когда мы войдем в парадную дверь дома твоего отца, не так ли?

Джеймс взглянул на потолок, словно разговаривая только с самим собой. По крайней мере, Ханна на это надеялась, потому что понятия не имела, о чем он говорит.

— Конечно, — ответила она, пытаясь привлечь его внимание.

Девушка не смогла бы изобразить на лице большего недоумения, даже если бы попыталась.

Джеймс улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза.

— Конечно, если ты меня примешь.

— Приму тебя? — Ханна покачала головой взад и вперед, конечно, он не имел в виду брак. Она не могла больше сидеть, поэтому вскочила на ноги. — Джеймс, это безумие. Должно быть, я сплю. Мне снится кошмар, где я совершенно ничего не понимаю.

Ханна подошла к Джеймсу и схватила его за предплечья, думая вытрясти из него хоть немного здравого смысла. Один из них был совершенно сумасшедшим, и девушка была уверена, что это не она.

В ту же минуту, когда Ханна коснулась его обнаженных рук, она пожалела об этом. От пронзившего чувства у нее чуть не подогнулись колени. Каждый раз, когда она прикасалась к нему, девушка испытывала это ощущение сильнее, чем в прошлый раз. Как будто они были магнитами, притягиваясь все сильнее и сильнее, пока не соединятся.

В голове все мысли превратились в кашу, и больше всего ей хотелось, чтобы это было правдой.

— Джеймс? — Ханна посмотрела в его глубокие карие глаза, чуть откинув назад голову, Джеймс примерно на шесть дюймов выше ее.

Руки крепко обхватили Ханну за плечи, в успокаивающем жесте, и парень притянул ее ближе.

— Скажи мне, что ты тоже это чувствуешь. То есть, я знаю, что ты хочешь меня, но я хочу услышать, как ты это скажешь. Скажи, что хочешь меня, Ханна. Каждой частичкой своего существа скажи мне, что ты моя, и я клянусь, что так и будет.

Ханна затаила дыхание. Это казалось абсурдным, но она не могла избавиться от ощущения, что он прав.

— Я понятия не имею, кто ты такой, с какой планеты прилетел, и как тебе удалось так запудрить мне мозг, но я не сомневаюсь, что хочу тебя, если ты об этом спрашиваешь.

Она никогда не была такой смелой. Зачем признавать такое?

— Для меня этого достаточно.

Джеймс опустил голову на последние несколько дюймов и смял губы Ханны в поцелуе. Мягкие губы начали нежное исследование вокруг губ Ханны, прежде чем прижаться сильнее и ласкать уголки ее рта, требуя войти или ожидая разрешения, она не была уверена. Девушка не могла думать. Ее колени подогнулись, но сильные руки обхватили ее за талию и понесли через всю комнату, не прерывая контакта с ее ртом.

Ханна чувствовала себя невероятно. Ее губы приоткрылись, язык переплелся с языком Джеймса, отвечая на каждое его движение.

Она едва заметила, как упала поперек кровати и приземлилась в центре. Джеймс двигался так плавно, а его язык не прекращал движения. Он приземлился на нее сверху, крепко прижимая девушку к матрасу, давление казалось невероятно приятным.

Через несколько минут, когда Ханна уже думала, что задыхается, он переместился и стал настойчиво целовать ее, покусывая за ухом, а затем нежно покусывая мочку. Небольшой рык в сочетании с его выдохом заставил ее содрогнуться.

Мужские руки начали блуждать от ее рук к лицу, казалось, изучая каждый дюйм ее кожи, прежде чем опуститься ниже и прижаться к талии. Джеймс скользнул вниз по кровати на несколько дюймов, достаточно, чтобы получить доступ к горлу Ханны и обнаженной коже на шее. Трение от его движений заставило девичьи бедра покалывать от возбуждения под джинсами.

Боже. Его большие пальцы ласкали ее груди, двигаясь вперед и назад так легко, что девушка даже не была уверена, что ей не показалось, желая, чтобы это было правдой.

Она хотела, чтобы он смял ее ноющие груди, сжимая их в ладонях. Тихий стон сорвался с ее губ при этой мысли, и Ханна замерла, почувствовав, как она возбудилась за столь короткий промежуток времени.

— Детка?

Щупальца смущения просочились в сердце.

— Я не... я никогда не делала ничего подобного. Я не такая девушка.

Теплое дыхание окутало ее шею, когда Джеймс уткнулся в нее носом.

— Я знаю.

— Откуда? Ты совсем меня не знаешь.

Она напряглась, пытаясь завязать разговор, но ей нужно было найти способ связаться с реальностью. Она не могла заниматься сексом с этим мужчиной, прямо здесь и сейчас. Правда же?

— Я знаю достаточно. Я чувствую... запах твоей невинности. Сладкий, сладкий аромат твоего тела, умоляющего меня. Требуя, чтобы я взял тебя.

— А? Запах... какой?

Почему-то безумные слова, которые произнес Джеймс, не казались такими уж нелепыми, как следовало бы. В конце концов, разве она не чувствовала его запах? Но она никогда не встречала никого, кто обладал бы таким же острым обонянием.

— Просто расслабься, детка. Выключи на время свой мозг. Просто чувствуй.

Пока он бормотал успокаивающие слова, прижимаясь к ее шее, Джеймс стянул футболку Ханны через голову, подталкивая ее руки вверх и заставляя ее дыхание прерываться. Он оставил девушку в таком положении, с руками, запутавшимися в клубке хлопка.

Ни один мужчина никогда не раздевал ее. По какой-то причине, ни один парень никогда не вызывал достаточной искры, чтобы заставить Ханну хотеть большего. До сих пор.

— Мне нравится этот твой черный кружевной лифчик, и я уверен, что в будущем буду наслаждаться долгими часами, видя его на тебе, но сейчас он должен исчезнуть.

Ловкие пальцы так быстро открыли застежку спереди, что Ханна даже не успела подумать о своей наготе под пристальным взглядом Джеймса.

Закрыв глаза, она откинула голову назад и выгнулась ему навстречу, надеясь, что он поймет намек и опустит свои теплые губы на ее соски.

— Боже, ты такая красивая, — мужские руки ласкали груди Ханны с недостаточным давлением, чтобы унять ее нужду. —Твои соски такие розовые, — Джеймс подул на один, потом на другой, и Ханна застонала, склонив голову набок.

— Пожалуйста…

Мягкий смешок еще сильнее возбудил ее.

— Я хочу наслаждаться нашим спариванием, дорогая, но это не гонка, как бы мне этого ни хотелось. Ты хоть представляешь, как сильно я хочу сорвать эти джинсы и вонзить в тебя свой член прямо сейчас?

— Так сделай это!

— Нет, в следующий раз.

Мягкие кончики волос Джеймса коснулись груди Ханны, когда его рот опустился на одну грудь, мучительно медленно продвигаясь к центру. Другой рукой он осторожно сжал вторую.

Ноги Ханны были прижаты Джеймсом, прижаты друг к другу под его животом. Она зашевелилась, чтобы вытащить их, и, к счастью, Джеймс слегка приподнял торс, чтобы дать ей возможность высвободить ноги. Не раздумывая, она раздвинула их перед ним. Когда мужчина снова опустился на нее, Ханна застонала. Увеличившийся контакт с ее промежностью заставил девушку выгнуть спину под таким углом, что она прижалась к Джеймсу еще сильнее.

***

Господи, его маленькая нимфа собиралась кончить еще до того, как он коснулся языком ее сладкого соска. Это не должно его удивлять. Она уже была с ним, раньше, в своей квартире. Джеймсу нравилось, что Ханна такая отзывчивая. Все спаривания такие?

Он решил наградить ее оргазмом, чтобы помочь девушке расслабиться и наслаждаться их спариванием, но она не могла знать, сколько оргазмов он намеревался вытянуть из нее в ближайшие несколько часов.

Джеймс терся о кожу между ног Ханны, отчаянно пытаясь ослабить давление на своем твердом члене. Как будто более сильный контакт с ее горячим лоном мог помочь.

Как только он слегка лизнул, а затем втянул в рот ее сморщенный розовый сосок, она застонала и прижалась к нему. Радость, которую Джеймс испытал, услышав тихие всхлипы Ханны, заставила его улыбнуться, прижавшись к ее груди. Он никогда не устанет от этих сладких звуков.

Как же ему так невероятно повезло?

Посасывая сначала одну вершинку, потом другую, Джеймс слегка приподнял торс и просунул свободную руку между их телами, чтобы положить на ее промежность. В тот момент, когда его пальцы коснулись ее обтянутой джинсами киски, а большой палец — клитора, он открыл рот еще шире и с силой всосал сосок, взяв в рот большую часть девичьей груди.

Ханна выкрикнула его имя, положила свои спутанные руки, рубашку и все остальное на его голову, держась изо всех сил, и позволила своему оргазму пройти через нее. Ее лоно пульсировало под его рукой.

Джинсы стали влажными там, где Джеймс касался ее, пока она плыла на волнах удовольствия.

Мужчина поднял голову, когда она, наконец, немного расслабилась.

— Я никогда не устану смотреть, как ты кончаешь, дорогая.

Лицо Ханны покраснело еще сильнее, когда он заговорил, розовые пятна растеклись по щекам неровными узорами.

— Как ты можешь так поступать со мной? — девушка зажала его уши своими сплетенными руками и притянула к своему рту. — Ты уже дважды заставил меня кончить, и оба раза я была одета. Ты, наверное, думаешь, что я какая-то нимфоманка.

Ханна оставляла быстрые поцелуи на его губах, пока бормотала, смущаясь.

Она будто прочитала его мысли.

— Напротив, любовь моя. Я надеюсь, что ты нимфоманка, ну, только когда дело касается меня. Я намеревался насладиться всеми преимуществами твоей сексуальной тяги. И поверь мне, эта тяга увеличится в десять раз, как только я возьму тебя впервые.

Сказал ли он слишком много? Джеймс не хотел пугать девушку, но было ли это справедливо — спариться с ней, украсть ее невинность, по существу связать ее тело со своим на всю жизнь, не объяснив ей ничего?

Скорее всего, нет.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но, пожалуйста, перестань и сними свою одежду. Я хочу тебя видеть.

Или, может быть, разговор был сильно переоценен.

— Как пожелаешь.

Джеймс встал рядом с кроватью, стянул через голову рубашку, сбрасывая джинсы и белье на пол, радуясь, что они оба сняли обувь, как только вошли в номер.

Ханна воспользовалась моментом, чтобы освободиться от футболки и лифчика, приподнялась на локтях и уставилась на член Джеймса, заставляя его дернуться от желания.

— О... боже, — пробормотала она.

Он еще больше напрягся под ее внимательным взглядом.

Через две секунды Джеймс стянул с Ханны облегающие сексуальные джинсы. У него перехватило дыхание, когда он увидел ее трусики, хотя это не должно было вызвать такой реакции. Парень видел ее в них раньше, но сейчас, когда Ханна со своими светлыми волосами, окружающими ее лицо, и ее бедрами, поднимающимися в воздух, чтобы помочь ему снять их, было почти больше, чем он мог выдержать.

Джеймс отбросил джинсовую ткань в сторону, стянул стринги с ее тела и устроился между раздвинутых ног Ханны, раздвинув их еще шире руками.

Ханна снова ахнула и изо всех сил сжала колени.

— Не надо, я хочу тебя видеть. Боже, ты такая сексуальная. Такая влажная. Я должен попробовать тебя на вкус.

— Джеймс…

Он знал, что все это было для нее в новинку, слишком много ощущений за несколько коротких минут, но он не мог остановиться. Как только его язык провел дорожку по ее складочкам, мужчина застонал от восторга из-за ее вкуса, и Ханна упала на кровать. Ее изысканный вкус, сладкий и соленый одновременно, почти цветочный, заполнил его чувства.

Колени девушки расслабились, и Джеймс сильнее вдавил ее согнутые ноги в матрас, одновременно проводя языком по клитору.

— Ах. Джеймс…

Ее тело напряглось. Неужели так просто? Опять так скоро?

Джеймс пожалел, что не уделил больше внимания разговорам со своими братьями и друзьями, когда они хвастались своими связями. Возможно, тогда он не чувствовал бы себя таким неумелым, когда дело доходило до понимания Ханны.

Конечно, ни один из его родственников или друзей не спаривался с кем-либо, кто не знал, кем и чем они являются или как все это объяснить.

Изящные пальцы зарылись в волосы Джеймса. Он не мог понять, пытается ли девушка оттолкнуть его от своего лона или притянуть ближе к себе. Наверное, она тоже не знала.

— Расслабься, детка. Позволь мне сделать тебе приятно, — он покусывал ее клитор, не дотрагиваясь до него снова после первого щелчка его языка, и Ханна немного успокоилась, но не отпустила его волосы. — Ты восхитительна.

— Боже, Джеймс... сделай что-нибудь…

— Это?

Джеймс втянул ее клитор в рот и не отпускал, пока она извивалась под неожиданным натиском. Он крепко держал ее за бедра.

— О, боже... О, боже.

Так близко. Она извивалась под его языком. Прислонившись плечом к бедру Ханны, Джеймс освободил одну руку и прижал два пальца к сладкому входу девушки. Он на мгновение замер, увидев, как она напряжена. Он тихо застонал у ее клитора, думая о том, что будет первым и единственным, кто войдет в нее.

Крепко прижав свой член к матрасу, чтобы отогнать желание, он прикусил ее плоть зубами.

— Джеймс.

Ханна почти выкрикнула его имя. И это звучало так горячо.

Ее тугие стеночки пульсировали вокруг его пальцев, и его член стал тверже, чем когда-либо, умоляя поменяться местами с его рукой и почувствовать экстаз ее киски. Ему пришлось взять себя в руки, чтобы не кончить на простыни.

Как, черт возьми, ему не выставить себя дураком, когда он возьмет ее? Конечно, он кончит прежде, чем полностью проникнет в нее в первый раз.

Положение Джеймса ничуть не улучшилось, из-за оргазма Ханны ее киска сжимала его пальцы, даже когда он освободил клитор и начал нежно гладить языком по складочкам и кружить вокруг.

Когда хватка Ханны ослабла на его голове, Джеймс притянул свое тело к ее, и положил локти по обе стороны от головы девушки, чтобы смять ее рот в требовательном поцелуе. Он знал, что вынуждает ее попробовать себя на его губах, но надеялся, что она найдет этот опыт возбуждающим.

Ханна застонала, облизывая его губы, словно голодная. Когда она втянула его язык в свой рот, Джеймс остановился, этот жест угрожал столкнуть его за край. Это было отличным признаком того, что его жизнь будет полной с этой женщиной.

— Ты нужна мне, — пробормотал он, когда девушка отпустила его и посмотрела ему в глаза. — Но мне нужно, чтобы ты была уверена.

— Джеймс, ты заставил мое тело кончить дважды за десять минут. Пожалуйста, перестань тянуть время и возьми меня.

Бедра Ханны прижались к торсу парня, его член оказался так близко к ее горячему лону, что головка потерлась о влажные складки.

— Детка, я не беру. Я только даю. Любое полученное удовольствие для себя — это просто глазурь на торте.

— Господи, где тебя научили быть таким поэтичным? — улыбка на лице Ханны, казалось, достигла ее ушей. — Я хочу знать, каково это — быть наполненной твоим... членом. Пожалуйста.

Джеймс усмехнулся ее вульгарности.

— Милая, ты такая тугая. И я не маленький. Будет больно в первый раз.

— Я знаю. Я не совсем…

Она прикусила нижнюю губу.

— Да, это так. И я заранее извиняюсь за боль. Я обещаю, что это продлится всего секунду, а потом... а потом будет самое восхитительное ощущение, которое ты когда-либо испытывала. По крайней мере, я так слышал.

— Слишком много разговоров. Ты мне нужен.

Умоляла Ханна глазами и телом, которое извивалось под ним. Она ничего не могла с собой поделать. Это все он. Слава богу, он не совсем бестолковый. По крайней мере, у его отца было необходимое условие «поговорить» с ним, чтобы Джеймс знал, как проходит процесс и что произойдет с женщиной, по крайней мере, в теории. За последние несколько лет он переспал со многими женщинами, но все еще чувствовал себя недостаточно подготовленным, чтобы претендовать на пару, особенно на ту, у которой не было собственного опыта в этом вопросе. Это просто не то же самое.

— Ханна, ты еще не поняла, что это значит, и я надеюсь, что ты не возненавидишь меня позже за то, что я не был более скрупулезным в объяснениях, но, по крайней мере, ты должна знать, что я не отношусь к этому легкомысленно. Наше... соединение, это на всю жизнь. После того, как я возьму тебя, у тебя никогда не будет другого. Ты даже не захочешь кого-то другого.

Джеймс затаил дыхание и смотрел девушке в лицо. Он задолжал ей так много, плюс это купило его члену время, чтобы успокоиться достаточно, и не кончить при входе в ее лоно.

Ханна пристально посмотрела ему в глаза.

— У тебя действительно странные идеи, и если бы я была в здравом уме, то наверняка нашла бы все это сбивающим с толку, но, к счастью для тебя, это не так. Все, что я знаю — это то, что я чувствую, и, если ты сейчас же не оденешь защиту и не войдешь в меня, я взорвусь.

Дерьмо? Дерьмо. Об этом он не подумал. Ей нужен презерватив. Конечно, ты тупое дерьмо. Она беспокоится о беременности и болезнях, которых у тебя нет.

— Ханна, — он нежно поцеловал ее, — я чист, и любые твои опасения на самом деле не относятся к...

— Какой современный мужчина не носит презерватив с собой?

Джеймс замер, его член напрягся против ее входа. Он молча умолял девушку не останавливать этот процесс.

Его несчастный взгляд, должно быть, что-то сообщил девушке, потому что она притянула его ближе и поцеловала в губы.

— Мне все равно, черт возьми, прямо сейчас, как бы я ни сожалела о своем решении позже.

Джеймс выдохнул, сам того не осознавая, и оторвался от тела Ханны. Он надеялся, что она не будет насмехаться над его планом, но для того, чтобы заявить на нее права, ему нужно было взять ее сзади. Ей нужно было быть в положении подчинения.

Когда он смотрел на девушку, то не мог этого сделать. Ей нужно было, чтобы этот первый раз состоялся лицом к лицу, в соответствии с ее ожиданиями от секса.

В следующий раз, заверил парень себя. Будет много возможностей.

Приподнявшись на несколько дюймов на одной руке, Джеймс провел кончиками пальцев по всему телу Ханны, глядя вниз. Когда ее кожа начала гореть от желания и красные пятна удовольствия поднялись вверх по ее груди, он нежно потрогал соски и опустился на девушку, застыв у ее входа.

Взяв в руку свой твердый как камень член, Джеймс в последний раз прижал головку к ее складкам, а затем отпустил себя, чтобы медленно проникнуть в лоно.

Когда сладкие складочки Ханны окутали его тело, Джеймс стиснул зубы от желания кончить. Он крепко держался за нее.

Его предплечья начали дрожать от напряжения.

Однако его усилия были напрасны, потому что Ханне была предоставлена возможность пошевелиться, чтобы насадиться на него до конца.

Последовали два вдоха, когда Джеймс опустился на девушку, вглядываясь в ее глаза в поисках любых признаков дискомфорта.

Ханна задержала дыхание на мгновение, а затем улыбнулась, выдохнув.

— Двигайся.

Кто он такой, чтобы отказать в такой просьбе?

Не выпуская собственного дыхания и не расслабляя челюсти, он медленно вышел и снова погрузился в ее тепло.

— Так... чертовски... туго.

От этих слов у Джеймса перехватило дыхание. Он долго не протянет. Как может женщина быть такой тугой? Даже его рука не могла обхватить его так, как ее тело.

Эта девушка принадлежит ему, он знал это всем своим существом. И ему нужно было завершить спаривание прямо сейчас, прежде чем он кончит. Этого требовал его волк.

Джеймс вырвался из ее хватки на своем члене и перевернул Ханну на живот так быстро, что она даже не заметила, как это произошло.

Однако звук, сорвавшийся с ее губ, не был похож на недовольство.

— Мне нужно взять тебя сзади, милая. Не каждый раз, но определенно в этот раз.

Ханне удалось приподняться на локтях, ее задница расположилась повыше, и Джеймс, не теряя времени, раздвинул колени девушки и снова прижался к ее теплой киске. Он обхватил ее бедра обеими руками и начал быстро двигаться, всего несколько скольжений, прежде чем он кончит.

Не обязательно для нее, кончить для утверждения, для образования пары, но Ханна должна быть наполнена его семенем. Все равно, Джеймс не оставит ее без оргазма. Он провел одной рукой по ее коже, поглаживая клитор, в то время как прижался к девушке плотнее.

Так близко, они оба. Ханна прерывисто дышала, ее пульс бился под его рукой, казалось, в ритме с его членом, входящим и выходящим из нее. В тот момент, когда его оргазм оказался неизбежным, Джеймс зажал клитор Ханны между пальцами, как только мог.

Ее крик разорвал воздух. Стенки влагалища дрожали вокруг парня, пока он кончал. Это было самое приятное ощущение в его жизни с женщиной, которую Джеймс поклялся лелеять и оберегать всю свою жизнь.

Глава 4

Ханна рухнула на матрас лицом вниз, измученная, потная, невероятно сытая.

Не было никакого способа, чтобы стереть улыбку, она чувствовала, как та распространяется по ее лицу. Как же ей так повезло? Сильные чувства овладели ею, и ни одно из них не было на удивление неприятным. Нежные. Собственнические. Словно дом.

Джеймс накрыл ее сверху одеялом, слегка отодвинув в сторону, чтобы не раздавить, но оказался достаточно близко, чтобы она почувствовала желанную близость его теплого тела. Девушка не была готова разорвать контакт.

Тяжело дыша, Джеймс пробормотал ей на ухо:

— Ты в порядке?

— Более, чем.

Он убрал мокрые пряди волос с лица девушки, и она с благодарностью выдохнула, потому что у нее не было сил сделать это самой.

— Я сделал тебе больно? Я не хотел быть таким грубым. Обещаю, что так будет не всегда.

— Ничуть, — Ханна слегка хихикнула. — Ну, может быть, на пару секунд, но потом удовольствие взяло верх.

— Клянусь, ты больше не почувствуешь такой боли. В следующий раз твое тело будет принимать меня, как будто, так и должно быть.

В следующий раз. Хм. Сколько еще будет повторений? Ханна вздрогнула, подумав, что этот бог принадлежал ей только по расчету, что напряжение ситуации притягивало их друг к другу. Как только они приедут в Сиэтл, он, несомненно, вернется к своей обычной жизни. У него есть девушка? Ханна чуть не застонала.

— Что происходит в твоей голове, милая?

Нежные пальцы массировали ее спутанные волосы, слова Джеймса звучали почти урчанием ей в ухо. Он всегда такой ласковый? Разве мужчины не склонны отстраняться, убираться и отключаться после секса? Так она всегда думала.

— Хммм.

— Не двигайся. Я сейчас вернусь.

«А, вот видишь. А вот и оно».

Возможно, он просто был вежлив, когда они впервые… ну, в общем, впервые в ее жизни.

Однако несколько мгновений спустя Ханна была потрясена, обнаружив, что чьи-то нежные руки тянут ее на спину. Великолепные карие глаза улыбнулись ей, и теплая ткань успокоила ее лицо, прежде чем он провел дорожку между ее грудями и ниже. Она затаила дыхание, пока Джеймс раздвигал ее ноги и осторожно протер ее. Когда ткань коснулась клитора, она вздрогнула.

— Прости, детка. Я знаю, что ты чувствительна.

Ханна не могла поверить, что позволила ему сделать это, так внимательно разглядывая ее тело. Он даже опустился между ее ног, чтобы убедиться, что она чиста, и девушка вздрогнула под его пристальным взглядом, наблюдая, как Джеймс осматривает ее.

Солнце уже начало опускаться, оставляя лишь последние лучи оранжевого, красного и пурпурного оттенков, чтобы осветить комнату. Когда он успел выключить свет?

Закончив, он отложил полотенце в сторону и снова занял свое место рядом с ней, расстояние, которое должно было бы привести в замешательство, не принимая во внимание ее личное пространство, но каким-то образом Джеймс казался родным. Ее обмякшее тело требовало, чтобы он находился как можно ближе.

— Так устала… — девичьи глаза закрылись.

— Я знаю, детка. Спи.

Он поцеловал ее в висок, задержавшись на долгое время, глубоко вдыхая.

Ханна уснула, но могла поклясться, что слышала, как он пробормотал «Моя» в последние минуты ее просветления.

***

Джеймс был самым счастливым ублюдком в мире. Он смотрел на лежащую под ним добычу и благодарил бога, что звезды сошлись, когда Максвелл Стоун выбрал его, чтобы забрать свою дочь.

Он выбросил из головы мысли о предстоящем противостоянии. Он не мог думать о том, как разозлится этот человек, когда они приедут, потому что был слишком занят, думая о своей удаче и планируя, как он возьмет ее в следующий раз.

Обычно Джеймсу требовалось очень мало сна для отдыха. Несмотря на то, что он смертельно устал, когда они приехали в отель, его усталость была результатом напряжения, вызванного вдыханием ее запаха в течение целого дня. Он приходил в себя, лишь немного вздремнув. Однако Джеймс знал, что женщины нуждаются в большом отдыхе во время спаривания, поскольку их тела претерпевают трансформацию во взрослых волков.

Он нахмурился, когда подумал обо всем, чего Ханна не знала, в первую очередь потому, что он был слишком сексуально озабоченным ублюдком, чтобы ввести ее в курс дела, прежде чем овладеть ею. Вспомнив свой разговор с Мередит, Джеймс напомнил себе, что Ханна понятия не имеет, что она волчица. Должно быть, очень редко женщина-оборотень не знает о своем виде и его последствиях в возрасте Ханны. Неслыханно. Это могло произойти только в том случае, если она выросла вне стаи. Как и в случае с Ханной. Теперь ей предстояло пройти через это изменения, и угадайте, кто ей поможет?

Она застонала во сне и еще теснее прижалась к нему.

Рука на ее лбу доказала то, что он уже знал правду, температура ее тела поднималась. Он не был уверен, сколько времени займет это изменение и как долго оно продлится.

Нуждаясь в стойкости и силе, чтобы встретиться с Ханной лицом к лицу, когда она проснется, Джеймс закрыл глаза, чтобы присоединиться к ней во сне, обещая, что всего несколько минут дадут ему отдых.

— Мы не пользовались презервативом, — слова просочились в его полубессознательное состояние. Разве он только что не закрыл глаза?

Ханна.

Джеймс рывком проснулся. Темнота заполнила комнату. Очевидно, он спал дольше, чем несколько мгновений.

— Джеймс? — она прижалась к нему. — А что, если я беременна? Я была так поглощена моментом, что мне было все равно. О чем я только думала?

Неужели это все, о чем она могла думать? Ну и что с того, что она беременна? Он был бы горд, взволнован, увидев ее беременной его ребенком. На самом деле, не мог дождаться.

— Дорогая, мы решим эту проблему, когда она появится.

Ханне нужна была человеческая уверенность прямо сейчас, пока ее самообладание не лопнуло, будто мыльный пузырь.

— Ты даже не вышел из меня.

У этой женщины только одна мысль.

— Нет, не вышел…

— Серьезно, Джеймс. Это очень важно.

Ханна села и посмотрела на него. Неужели она понимает его так же хорошо, как он ее? Сколько времени потребовалось, чтобы приобрести эту способность?

Прочистив горло, Джеймс задумался, как ответить на ее беспокойство. Девушка смотрела на него так пристально, что, должно быть, видела гораздо яснее, чем до их спаривания. Неужели она не понимает всей ситуации?

— Ханна, я не пытаюсь быть самодовольным, но мы не можем изменить прошлое. Я не шутил, когда сказал, что никогда не покину тебя. Пожалуйста, давай пока выкинем это из головы?

Он нежно притянул ее к своей груди, прижимая ее губы к своим.

Когда она не отстранилась в раздражении от его уклончивого ответа, он поцеловал ее. Поцелуй, который быстро перерос в страстный. Его член превратил простыню в палатку. Когда же этот парень будет удовлетворен?

Мягкие, сексуальные стоны Ханны заполнили тишину, когда она начала всерьез целовать его, покусывая шею и грудь. Она нашла тугой сосок и сжала бутон между губами, прежде чем прикусить его зубами, сводя его с ума.

Джеймс подмял ее маленькое тело под себя и взял верх, прижавшись губами к ее губам, требуя входа. Ханна скользила пальцами по всему его телу, проникая везде, куда только могли дотянуться ее руки, вверх и вниз по его торсу и ягодицам. Ее гибкие пальцы танцевали и скользили по его коже, сводя Джеймса с ума, вызывая мурашки, возбуждая каждую клеточку его тела, они дразнили его.

Поставив одну ногу между ее ног, Джеймс прижался бедром к горячему лону, издавая сдавленный стон удовольствия.

Ноги Ханны широко раздвинулись, притягивая ближе. Ее голова откидывалась назад и вперед.

— Боже, мне так жарко.

Лицо ангела, глаза полуоткрыты, волосы разметались по подушке.

Джеймс потянулся, заменил бедро рукой и погрузил палец в ее сердцевину. Она уже была такой влажной и готовой для него, ее бедра приподнялись, требуя освобождения.

Когда он позволил еще двум пальцам соединиться с первым, повернул руку и провел тремя по ее точке G, Ханна чуть не упала с кровати.

Она была такой невероятно отзывчивой. Будет ли так всегда?

Джеймс подтянулся и сел между ее ног, чтобы посмотреть на зрелище, открывшееся перед ним, когда девушка кончила. Свободной рукой он сжал свой член, крепко вдавливая большой палец в щель головки, чтобы не выстрелить спермой, пока он наблюдал, как его пара кончает.

Однако это было почти невыносимо, когда Ханна неожиданно поднесла свои изящные пальчики к груди и повертела между ними соски. Она даже перестала вертеть головой и впилась в него взглядом.

А потом она кончила под ним, и Джеймс невольно взглянул на нее, наблюдая, как любимое тело поддается его.

Шли минуты, пока девушка медленно расслаблялась от оргазма. Ее ноги обмякли, широко раскрывшись перед его блуждающим взглядом. Он запоминал, как выглядит все ее тело, начиная с сосков, на самой совершенной груди, которую он когда-либо видел, и кончающей киской, пропитанной ее выделениями и все еще пульсирующей вокруг его пальцев время от времени. Киска Ханны была впечатляющая, выбрита во всех нужных местах, оставлено только тонкая линия волос, указывающая на капюшон ее клитора.

Позже, при свете дня, он томно возьмет ее в рот, наслаждаясь ароматом и впитывая каждую складочку между ее ног. Выйдет ли ее клитор из-под капюшона сам по себе, когда она будет достаточно возбуждена? Или ему придется оттянуть капюшон назад пальцем?

Словно услышав его мысли, Ханна ахнула, и маленький комочек запульсировал под его взглядом.

О... боже мой. Она уже могла слышать его мысли.

Он резко перевел взгляд на нее, Ханна лежала, замерев, затаив дыхание. Когда она отпустила его, ее слова были совершенно неожиданными. Возможно, она не до конца понимала, что на самом деле слышала его планы на будущее в отношении ее тела.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус.

Член Джеймса вытянулся по стойке «смирно», все еще лежа в его руке. Он застонал от удовольствия и подождал лишь мгновение.

— Ты уверена?

— Никогда в жизни я ни в чем не была так уверена.

Ханна села, вытянув ноги. Она по-кошачьи подползла к нему и снова прижала его к кровати. Ничто не могло остановить ее. Сила девушки заключалась не в размерах, а в требовательном взгляде.

Джеймс растянулся под ней и с благоговением наблюдал, как она взяла его пульсирующую длину в руку, осматривая ствол со всех сторон, прежде чем накрыть его своим ртом. Джеймс вцепился в простыни по бокам, когда случилось неожиданное.

Ханна не стала облизывать кончик и водить языком по верху и вниз по бокам. Она втянула его прямо в свое горло без всякого предупреждения и начала движение в ритме, который в мгновение ока доведет его до оргазма, давление было совершенно идеальным, ее губы, казалось, знали, что делать и когда.

Никакая мысль в голове не укладывалась. Почему она так уверена? Так несомненно точна в отношении его потребностей?

Стоны лились из его рта, пока Ханна терзала головку, почти полностью прихватывая зубами, мягко задевающими ее кончик, только чтобы подарить ему рай.

Снова и снова, читая его мысли, она сосала. Идеально.

Его ноги напряглись. Джеймс долго не протянет.

Когда он потянулся к ее голове, чтобы отстранить и не задушить, она схватила его за руки и потянула на себя сильно и глубоко.

Джеймс выкрикнул ее имя и выстрелил спермой ей в горло.

Девушка даже не вздрогнула, глотая каждую каплю, не останавливаясь. Она облизала его все еще твердый член и яйца, чтобы убедиться, что ничто не ускользнуло от ее жадных губ.

— Ммм, ты восхитителен на вкус.

Совсем не то, чего он ожидал от новичка.

— Откуда ты... знаешь как?

Ханна взобралась на его торс, нависла над членом и пристально посмотрела ему в глаза.

— Понятия не имею, но что бы ни наполняло мою голову этой мыслью, оно также требует, чтобы я сделала и это, — не останавливаясь, она нависла над Джеймсом, насаживаясь на его длину. — Боже, как хорошо, — ее голова была запрокинута назад, а пышные груди Ханны покачивались перед ним.

Сердце мужчины чуть не выскочило из груди, когда он потянулся, чтобы схватить колышущиеся полушария и сжать их своими ладонями.

— Ты даже не представляешь.

Движение, Джеймс поднял свой таз навстречу, и Ханна опустилась на него снова, трясь своим клитором о кожу мужчины.

Она была самым красивым существом на Земле, и он был рад, что может наслаждаться каждым моментом их соединения.

— Боже... так хорошо. Я не могу... недостаточно.

Ханна нахмурилась от разочарования, и Джеймс протянул руку между ними, чтобы потереть клитор одной рукой, а другой сжал сосок. Большинство женщин сочли бы давление, слишком сильным, очень сильным, но удовольствие и боль оказались совершенно правильными для Ханны. Она громко застонала и выгнула свою грудь, требуя большего.

Увеличив скорость, Ханна снова и снова нависала над ним, и Джеймс наслаждался ее предоргазменным состоянием. Его щеки вспыхнули, когда он подумал, что девушка вся принадлежит ему, эта нуждающаяся, сладострастная, сексуальная богиня.

Когда Ханна слегка наклонилась вперед, Джеймс убрал свою руку от клитора, сжал оба соска одним последним сильным движением, а затем потянулся к бедрам. Он осторожно раздвинул ее мягкие половинки попы и исследовал вход в ее задницу, зная, что она от этого улетит за облака в одно мгновение, когда он войдет через запретное отверстие.

У него не было и шанса. Как только он едва коснулся колечка мышц, все ее чувства обострились, и Ханна, будто вышла из-под контроля, застонав сквозь стиснутые зубы, в то время как ее киска быстро пульсировала на его длине.

Невероятно, но даже несмотря на то, что он кончил всего несколько минут назад и не мог сосредоточиться на себе с того момента, как она его оседлала, видение перед ним заставило Джеймса перелететь через край вместе с ней, его глаза на мгновение остекленели, когда он кончил.

Даже его ноги дрожали от неожиданной разрядки.

Голова Ханны упала вперед, в то время как ее киска продолжала судорожно сжиматься вокруг его ослабевшего члена. Он понял, что ее волосы намеренно закрывают лицо. Он чувствовал, как от нее волнами исходит смущение. Почему сейчас, после всего, что они сделали сегодня вечером?

— Детка, это было так прекрасно, — заверил он ее.

Она должна верить в себя, владеть своей сексуальностью. Требовать от него всего, в чем нуждалась, когда ей это было нужно. Он должен был убедиться, что Ханна знает об этом.

Ханна отстранилась от него и перевернулась на спину рядом с ним. Ее ноги непроизвольно задрожали.

Его член выскользнул из нее, все еще полутвердый, хотя, мужчина кончил дважды. Вниз, мальчик. Ей нужно время, чтобы прийти в себя.

— Что? — Ханна вздрогнула.

Неужели она снова услышала его мысли? По ее растерянному выражению лица он заключил, что да, хотя она, возможно, еще не совсем поняла его. Джеймс отвел взгляд, понимая, что ему нужно научиться контролировать мысли, исходящие из его головы, иначе он рискует напугать ее до смерти.

Взяв себя в руки, Джеймс обернулся и увидел, что Ханна закрыла лицо рукой, прикрыв глаза. Другая ее рука была под грудью.

Он быстро притянул девушку к себе и крепко обнял.

— Я... Что, черт возьми, со мной происходит?

Он едва мог расслышать ее слова, бормотание напротив его груди, но ее мозг кричал их громко и ясно.

— Ты не та девственница, которая бросается на первого мужчину, чтобы возбудить его, как какая-нибудь шлюха.

Джеймс потянул ее на себя, а затем приподнял девичий подбородок и заставил посмотреть ему в лицо.

Сурово взглянув на нее, он начал с того, что упрекнул ее за подобные мысли.

— Ты не шлюха. Ты сексуальная, великолепная волчица... в брачной лихорадке.

Один ответ.

Джеймс затаил дыхание, но Ханна смотрела на него, пока не начала хихикать.

— Это, кажется, подводит итог. Волчица в брачной лихорадке. Я никогда не слышала, чтобы так говорили.

Черт. Она не приняла его всерьез. Новая тактика.

Джеймс сел и притянул Ханну к себе на колени, прижимая ее у себя между ног. Он сложил подушки позади себя и прислонился к изголовью кровати.

Прочистив горло, он начал снова.

— Вообще-то, дорогая, я говорю серьезно. Мы — волки. Все мы: твоя семья и моя. Оборотни.

Ханна замерла на мгновение, а затем выпрыгнула из его хватки и вскочила с кровати, тяжело дыша.

— Волки? Оборотни? Ты что, совсем из ума выжил?

Он чувствовал запах ее страха, ее недоверия.

Она медленно попятилась, впиваясь в него взглядом.

— Ты не шутишь? — Ханна оглядела комнату, отыскивая свою одежду. — Хм... пожалуй, я оденусь.

В голове у нее проносились мысли о том, какой он сумасшедший и что ей нужно бежать. И Джеймс слышал каждое слово.

Ханна подобрала одежду, прежде чем быстро направиться в ванную.

Он отпустил ее. Ей нужно время, чтобы собраться с мыслями.

В душе включилась вода, и он съежился, поняв, что она хочет смыть его запах с себя, отделить себя от его идиотских представлений.

Он откинулся на матрас и глубоко вздохнул. Как скоро она обратится? Сколько времени пройдет, прежде чем горячка возьмет верх? Это могут быть минуты или часы. Каждая женщина реагирует на обращение несколько по-разному. Мог ли он уже проникнуть в ее мысли, успокоить ее?

— Ханна, детка. Все нормально.

Прислушиваясь к каждому ее движению обостренными чувствами, он понял, что добрался до нее, когда она остановилась и со стуком уронила мыло на пол ванны. Занавеска в душе распахнулась, заставив его съежиться, когда металлические кольца заскрежетали по перекладине. Он представил себе, как она оглядывает комнату, чтобы убедиться, что он не вошел через запертую дверь.

— Почему бы тебе не присесть и не понежиться в ванне, пока ты не упала?

— Почему бы тебе не убраться к чертям из моей головы и не перестать сводить меня с ума, — насмешливо ответила она, не открывая рта, все еще уверенная в том, что она единственная, кто участвует в этой маленькой беседе.

— Я заключу с тобой сделку. Ты лежишь и хорошенько отмокаешь, а я буду держать свои мысли при себе в течение получаса. Договорились?

Ему ответил только шум воды.

— О, еще одна вещь, прежде чем я «уйду». Добавь немного прохладной воды, твоя температура повышается, не хочу, чтобы ты перегрелась.

Ханна громко выключила душ, позволяя воде течь из крана в ванну. Когда из ванной комнаты больше не доносилось никаких звуков, он расслабился. Девушка последовала его совету.

И что теперь?

Глава 5

Джеймс прибрался в комнате, поправил постель, съел последние ломтики уже остывшей пиццы и выпил два, оставшихся, уже теплых пива.

Хождение по комнате ни к чему не привело, и он сел на диванчик, прикрыв глаза рукой, чтобы не видеть яркого света от потолочного светильника. Он предпочел бы расслабиться в тусклом свете, проникающем через окно, но не хотел еще больше волновать Ханну. Если бы она вышла из ванной и увидела его сидящим в одиночестве в темноте, то решила бы, что он очень странный.

— Джеймс? — мягкий голос едва проник в его мысли.

Он вытянулся по стойке «смирно» и увидел перед собой дрожащую Ханну, завернутую в полотенце.

— Я плохо себя чувствую.

Он потянулся к ней и легко усадил на диван рядом с собой. Ее тело горело в лихорадке.

— Я знаю, детка. Я тебя предупреждал.

— Нет, ты этого не делал, — она в замешательстве уставилась на него.

Джеймсу не хотелось спорить, он легко поднял ее крошечное тело на руки и понес к кровати. Одной рукой он откинул простыни, чтобы она могла лежать на прохладной ткани, по крайней мере, пока ее тело не согреет это место.

Ханна застонала и свернулась калачиком на боку, полотенце все еще было обернуто вокруг нее, но едва скрывало ложбинку между грудями и совсем не прикрывало мягкие изгибы ее сексуальной попки.

Джеймс успокаивал девушку рукой, нежно поглаживая вверх и вниз по руке.

Она будет невероятно напугана, если он не подготовит ее к обращению.

— Ханна, посмотри на меня, — он немного подождал, пока она подчинится.

Она посмотрела в его сторону.

— Я знаю, что все это очень трудно принять, но мы, ты и я, несомненно, придерживаемся версии про волчицу, — это прозвучало немного нелепо для его ушей, но, возможно, более мягкие слова легче принять.

— М-м-м, ты упомянул об этом, — Ханна не отвела взгляда.

— Ты скоро обратишься. Сегодня вечером, судя по температуре твоего тела. Я хотел бы облегчить тебе процесс, продемонстрировав сначала, — пока она не вздрогнула, он добавил: — Обращение. Мое. Сейчас. Чтобы ты смотрела.

Джеймс сглотнул и взмолился, чтобы бог объяснений в любой момент вмешался.

— Хорошо. Давай.

Слишком легко. Ханна потешается над ним. С другой стороны, когда он снова прикоснулся к ее коже, то понял, что время на исходе, и поспешил сделать решительный шаг.

Отступив назад, он сбросил свою единственную одежду, — джинсы, — и встал перед ней голый, наблюдая за лицом девушки и убеждаясь, что она обратила на него внимание.

— Почему он должен быть таким чертовски сексуальным и большим, как медведь?

Джеймс усмехнулся.

— Волк. Я же тебе говорю. Я — волк.

Девушка встретилась с ним взглядом. Пора обращаться. Это заняло всего около тридцати секунд. Он молился, чтобы ему удалось удержать ее внимание так долго, чтобы она не выскочила из комнаты прежде, чем он успел бы закончить, сделав себя уязвимой для неизвестно чего за дверью отеля, в то время как Ханна поддалась бы своей собственной неизбежной трансформации.

С хрустом костей Джеймс вытянул руки перед собой и не сводил с нее взгляда. Конечности изменились, волосы удлинились, челюсть выдвинулась вперед. Через несколько мгновений он предстал перед ней в своей звериной форме.

Ханна поколебалась, потерла глаза руками, несколько раз моргнула, а затем перепрыгнула через кровать на другую сторону. Забытое полотенце упало на пол, и Джеймс увидел, как вздымается ее грудь, предательские соски напряжены, а киска все еще блестит от желания. Даже испуганная и смущенная, она жаждала его.

— Джеймс?

— Это все еще я, милая.

Она огляделась вокруг.

— Как ты..? Где..? — вместо того чтобы закричать, она едва шептала.

— Глубоко вдохни.

Ханна даже не представляла, как прекрасна, обнаженная перед ним. Он медленно подошел к ее половине кровати, а она медленно повернулась и проследила за его движениями взглядом и телом.

Перед Джеймсом стояло самое сексуальное, самое чувственное существо, которое он когда-либо видел. Талия у нее была такая тонкая, что груди казались огромными, хотя для женщины среднего роста они вполне могли бы показаться нормальными. Ее бедра тоже были широкими.

А потом она схватила простыню, сдернула ее с кровати и обмоталась ею.

— Пожалуйста, не надо, я люблю твое тело. Я люблю смотреть на все твои чудесные изгибы и думать о том, как заняться с тобой любовью всеми мыслимыми способами.

— Перестань говорить в моей голове. Это сбивает с толку.

По крайней мере, она признавала существование этого факта. Окончательно.

Волк моргнул своими большими веками и опустил голову на лапы. Почувствует ли она его покорность, пусть и временную, и расслабится ли?

Не очень.

Девушка попятилась к стене, а затем соскользнула на пол, прикрыв все свое обнаженное тело простыней.

Они были в тупике. Не желая усугублять ситуацию, Джеймс решил оставаться на месте, в двух футах от ее ног, пока не услышит, как замедляется ее сердцебиение, и не почувствует, как слабеет ее страх.

Минуты тикали, слышно было только их тяжелое дыхание и тиканье часов за спиной.

— И это случится со мной?

— Да. Скоро. Ты хочешь, чтобы я обратился и был с тобой в человеческом обличье или остался в волчьем обличье, когда с тобой это произойдет?

— Понятия не имею.

Ханна поднесла руку ко рту и прикусила ноготь.

Джеймс ждал.

— Будет больно?

— Немного.

Сможет ли он повлиять на состояние Ханны?

— Это из-за тебя все произошло? Потому что у тебя был секс со мной?

— Ну… и да, и нет. Я полагаю, можно сказать, что я вызвал превращение с точки зрения того, что мы теперь спариваемся, и это именно то, что происходит, когда оборотни спариваются. Этого нельзя избежать, — услышав ее вздох, он поспешил продолжить. — Но, прежде чем ты начнешь обвинять меня, Ханна, ты тоже оборотень, потому что твои мать и отец оборотни. Если бы ты спарилась с другим, не дай бог, кроме того, что я убил бы ублюдка, ты все равно перешла бы под его опеку вместо моей.

Она выглядела неуверенной.

— Такова природа нашего вида. Ты родилась такой. Самцы начинают обращаться в период полового созревания. Самки не обращаются, пока их не заклеймят.

— О!

— Ханна... Ты моя.

— Понимаю.

Она снова прикусила ноготь, и Джеймсу захотелось схватить ее за руку, чтобы остановить от этого. Но он остался на месте.

Прошло еще немного времени. Было нелегко позволить девушке взять бразды правления в свои руки, но он продолжал «молчать», пока она осмысливала информацию.

Наконец ее руки упали по бокам, позволяя простыне скользнуть под грудь.

— Мне так жарко.

Ее голова откинулась на стену, и она застонала.

Джеймс медленно приблизился к ней, опустив голову и продвигаясь вперед. Когда он подошел достаточно близко, то рискнул положить голову ей на лодыжку.

Ханна посмотрела в его сторону и... слабо улыбнулась.

— Не сопротивляйся этому. Пусть это случится. Отпусти, детка.

Она застонала в ответ и покачала головой.

— Не могу.

— Посмотри на меня. Позволь мне помочь тебе.

Один взгляд в ее глаза, и Джеймс понял, что пришло время. Ханна опустилась на пол рядом с ним и свернулась калачиком. Пот выступил у нее на лбу, и ему до боли захотелось стереть капли, чтобы облегчить ее дискомфорт. Первый раз всегда был самым худшим. Непонятным. Стрессовая ситуация, даже для тех, кто видел обращение сотни раз в детстве.

Ханна видела только один раз. По ее наивности было очевидно, что она никогда не видела, как ее родители обращались.

Чувство вины терзало Джеймса, пока он смотрел на борьбу девушки с неизбежным.

— Я здесь, детка. Посмотри мне в глаза и отпусти.

Через несколько мгновений она сделала, как ей было сказано, и повернула к нему голову.

Кости захрустели, и она втянула воздух.

— Дыши.

Джеймс уткнулся носом в ее ногу, медленно наклонился вперед, чтобы лизнуть руку, молясь, чтобы Ханна нашла это действие скорее успокаивающим, чем неприятным.

На его глазах его прекрасная пара обратилась, действие было старым, как время. Кости ломались и вытягивались, Ханна превратилась в самую прекрасную белокурую волчицу, которую он когда-либо видел. Джеймс обнюхал ее морду, и когда она не вздрогнула, он лизнул ее, наслаждаясь этим первым разом в их волчьей форме.

— Ты такая милая. Жаль, что ты не видишь себя.

— Угу. Точно.

Она фыркнула. Осматривая комнату и паникуя.

— Это правда? Я смогу обратиться назад?

— Конечно. Через некоторое время.

— Я чувствую себя странно.

— Ты привыкнешь. Вот увидишь. Ты что, устала? Ты, должно быть, устала.

— Очень.

— Ложись рядом со мной. Я согрею тебя, пока ты спишь.

Без возражений Ханна закружилась по комнате, а затем опустилась на пол, положив голову на скрещенные передние лапы. Если бы он мог заметно улыбнуться, Джеймс бы так и сделал.

***

Вздрогнув, Ханна проснулась и резко выпрямилась. Взглянув вниз, она убедилась, что лежит в постели и действительно совершенно цела и в человеческом виде, хотя и обнажена. Это был сон. Странный КОШМАР.

— Ты в порядке? — голос заставил ее дернуть головой в сторону.

Конечно же, этот кошмар не был полностью неправдой. Джеймс лежал рядом с ней, потянувшись, проводя рукой по ее спине, с напряженной вопросительной улыбкой на лице.

Жар распространился по коже Ханны, пополз вверх по шее и лицу, несомненно, оставляя красные пятна.

Какие воспоминания были правдой, а какие дурным сном? Она надеялась, что ранние части ее памяти были реальными, потому что эти воспоминания были связаны с невероятным сексом.

— Милая, — начал Джеймс, притягивая ее к себе, согревая кожу. Был ли включен кондиционер? — Все это правда. Мы определенно занимались лучшим сексом всех времен, снова и снова, на самом деле. И затем…

Ханна отвернулась.

— Не можем ли мы оставить все как есть, и я постараюсь притвориться, что всего остального не произошло, начав с того, что ты читаешь мои мысли?

— Хорошо, но рано или поздно тебе придется взглянуть правде в глаза, дорогая.

Поцелуи дождем посыпались по ее спине, и как бы ей ни хотелось отстраниться, убежать далеко-далеко, поцелуи Джеймса были такими приятными. Невероятными. Она не могла не расслабиться в его объятиях, когда мужчина обнял ее сзади и уткнулся носом в ее шею.

— Джеймс, не надо... — даже для ее ушей эти слова прозвучали тихо.

Руки скользнули вверх по ее животу и обхватили грудь, время от времени задевая соски. Ханна должна уйти. Она была напугана, и, казалось, не могла контролировать собственные мысли, свое тело, сильную потребность в... сексе.

— Ты такая отзывчивая, всегда готова для меня.

Одна рука Джеймса скользнула ниже, оставляя другую поглаживать между ее грудями, поднимающимися и опускающимися от частого дыхания.

Когда он просунул руку между ног девушки, то обнаружил, что она уже мокрая. Одной ногой он притянул ее к себе, открывая лучший доступ к ее центру.

Ханна попыталась повернуться к нему, но Джеймс крепко держал ее, прижимая к своей груди.

— Позволь мне любить тебя, — его дыхание коснулось девичьей шеи, и он поцеловал ее в ухо. Нежные покусывания мочки довели Ханну до безумия.

— Это сумасшествие. Сколько раз мы занимались сексом прошлой ночью? Три? Четыре?

Комната заполнилась смешками.

— Мы можем считать так, как ты захочешь, но это не помешает мне взять тебя снова. Ты проспала около восьми часов, пока я лежал здесь, наблюдая за тобой, нуждаясь снова наполнить твою киску своим членом. Каждое тихое мурлыканье, которое ты издавала во сне, сводило меня с ума от желания снова взять тебя.

Ханна ахнула.

— Ты не спал? Всю ночь?

— Я почти не спал. Всего несколько часов. Тебе, не нужно будет спать так много, как только горячка спаривания спадет.

— Как ты думаешь, когда это будет? И почему ты все время используешь слово «горячка»?

Джеймс отвлек ее, скользнув пальцем в тепло лона и вытянув его обратно, чтобы распространить влагу вокруг клитора. Ханна прижалась к его руке, выгибаясь.

Вместо этого он отстранился. Полностью убрав руку, он прошептал ей на ухо.

— Не торопи меня. На этот раз я хочу заняться с тобой любовью, а не трахать тебя до потери сознания.

— Очень смешно, умник, — Ханна схватила его руку и прижала ее обратно к своему входу.

— Ах-ах-ах. Мне что, нужно привязать твои руки к изголовью кровати, чтобы хоть немного успокоить?

Ханна вздрогнула, не зная, испугана она или взволнована этим предложением.

— Хм, интересно. Тебе нравится эта идея, — поцелуи потянулись к ее губам, и девушке пришлось повернуть голову.

— Конечно, нет, — она знала, что говорила слишком быстро, слишком уверенно.

— Ты не можешь лгать мне о своем теле, дорогая. Я чувствую запах твоего возбуждения, и оно усилилось, когда я заговорил о том, чтобы связать тебя. Так же, как и сейчас.

Губы Джеймса коснулись ее губ, но Ханна почувствовала улыбку за поцелуем.

Этот волк гордился собой.

— Ну, конечно же. Кто бы не возбудился, узнав, что его женщина любит немного подчинения? Это чертовски сексуально, детка.

Его слова запали ей в душу, но он не переставал исследовать ее рот своим, язык Джеймса начал творить чудеса.

— Пошел ты, и убирайся из моей головы.

— Скоро. Со временем ты научишься блокировать меня, как и я тебя. Но сейчас тебе лучше следить за своими мыслями, потому что я все слышу. И особенно пристальное внимание я буду уделять твоим извращениям. Ты можешь на это рассчитывать.

Джеймс схватил Ханну за запястья.

— На чем мы остановились, — пробормотал он, касаясь чувствительной кожи ее руки чуть ниже подмышки, посылая холодок вниз по торсу девушки и вызывая мурашки на обнаженной груди.

— Мне нравится, когда ты дрожишь подо мной. Чертовски сексуально понимать, что я делаю это с тобой.

Он провел рукой по коже ее груди.

Медленные ласки превратились в страстные, когда он зажал один сосок между двумя пальцами, а затем сразу же погрузил пальцы в ее киску. Закрыв глаза от чувственной перегрузки, Ханна не заметила этого и со стоном прижалась к груди Джеймса.

— Ты будешь хорошо себя вести? Если я оставлю пальцы здесь... — он сделал паузу, чтобы подкрепить свои слова действиями. — А потом приласкаю тебя? — те же самые чертовы пальцы переместились вверх, чтобы увлажнить ее клитор соками возбуждения, кружа вокруг бугорка еще раз, не касаясь его.

— Твой клитор сам по себе будет виден из-под его капюшона? Или мне нужно отодвинуть его?

Ханна ахнула.

Без предупреждения Джеймс перевернул ее на живот и прижал к матрасу.

— Хватайся за спинку кровати, — он положил руки девушки на перекладину позади нее, — и не двигай ими, пока я не скажу, или остановлюсь. Поняла?

Ханна прикусила нижнюю губу и кивнула.

Джеймс спустился по ее телу и устроился между ее бедер.

— Раздвинь для меня ноги, детка.

Ханна согнула колени и позволила им полностью раздвинуться. Почему она позволила ему сделать это с собой? И почему это было так приятно, так возбуждало ее?

Джеймс снова скользнул в нее двумя пальцами и вытащил их, снова и снова, нежно трахая ее, но не настолько, чтобы заставить кончить. Вчера она могла бы прижаться к его ноге в одних штанах и кончить, но сегодня ей хотелось большего.

Когда она начала поднимать свой торс и вращаться под его пальцами, Джеймс прижал ее бедра другой рукой, чтобы удержать.

— Позволь мне сделать тебе приятно, Ханна. Моим способом. Медленно и горячо.

Она застонала.

— Я думаю, что мне больше нравится по-быстрому.

Джеймс рассмеялся.

— Мы можем сделать и то, и другое. Но на этот раз мы любим друг дуга медленно.

Его колени уперлись в бедра Ханны, заставляя ее раскрыться еще шире.

— Боже. Джеймс.

Пальцы, нежно поглаживающие ее, наконец, исчезли, чтобы провести теплые влажные линии вокруг ее киски, области, которые охлаждались в воздухе и заставляли ее еще больше возбуждаться.

Когда он, наконец, начал описывать круги вокруг ее клитора, Ханна была так возбуждена, что подумала, что может кончить в самом начале.

— Держись. Не кончай, пока я не скажу.

Неужели он думал, что эти слова помогут?

Джеймс тихо засмеялся, но не отвел взгляда от киски девушки, его палец медленно и мучительно кружил по клитору.

Сердце Ханны билось так сильно и быстро, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди.

— А, вот оно, — Джеймс смотрел на ее лицо, но она не была уверена. Ее глаза были закрыты. — Я знал, что могу возбудить тебя настолько, что смогу выманить этот сладкий комочек, не прикасаясь к нему. Так сексуально... он пульсирует в такт с твоим сердцем.

Когда мужчина наклонился и подул на ее обнаженный клитор, Ханна чуть не потеряла самообладание.

— Джеймс, да пошел ты. Дотронься до меня.

Он прижимал ее к кровати своим весом.

— Ты можешь быть более конкретной, дорогая? — поддразнил Джеймс. — Здесь? — он протянул руку назад и нежно ущипнул ее за ягодицу.

— Нет, черт возьми. Притронься... мой клитор, засранец. Проскользни своими пальцами в мою киску и потирай мой клитор, пока я не кончу... пожалуйста.

Ханна напряглась, чтобы добавить это последнее слово, не возражая против мольбы в этот момент.

— Да, мэм.

Джеймс как можно глубже скользнул пальцами в ее сердцевину и крепко прижал большой палец к клитору. Ханна разбилась вдребезги, ее оргазм сотряс все тело.

Когда девушка, наконец, опустилась на простыни, то поняла, что он был прав, на свой счет.

Джеймс наклонился и поцеловал Ханну в губы, чувственным поцелуем, таким, с которого начинают секс, а не заканчивают.

— Я знаю, что мы знакомы всего двадцать восемь часов, но... я люблю тебя, Ханна. Ты моя жизнь. Клянусь всем, что принадлежит мне, я никогда не подведу тебя. Я проведу остаток своих дней, убеждаясь, что ты самая счастливая женщина на земле.

«Как только мы встретимся с твоим отцом».

Удобно устроившись между ее ног, Джеймс выбросил последнюю мысль из головы и прижался к ней. На этот раз он собирался сделать все немного медленнее, наблюдая за каждой крошечной реакцией лица Ханны, пока он скользил в ее тугое тепло и выходил из него.

Джеймс скользнул ладонями вверх по ее рукам, они все еще лежали над ее головой, больше не сжимая, до белых костяшек, спинку кровати, а обмякнув рядом с ней. Когда он добрался до ее рук, то переплел свои пальцы с ее, крепко прижал девушку к себе и занимался любовью с ее телом, пока оно, казалось, не загудело.

Ханна крепко обхватила его ногами за талию и начала раскачиваться вместе с ним, подстраиваясь, чтобы он прижимался к ее клитору при каждом удобном контакте.

Когда они оба выдохлись, мужчина отнес ее насытившееся тело в душ и чувственно вымыл. Девушка смотрела в его глаза, недоверие было написано на ее лице, мысли блуждали, она не могла скрыть от него, о том, как ей так повезло.

Джеймс улыбнулся, сердце бешено колотилось от осознания того, что ему повезло.

Он наполнил ладонь шампунем, повернул Ханну лицом к стене и принялся втирать пену в кожу ее головы.

— Боже, как хорошо. Никто и никогда…

Он снова ухмыльнулся и провел мыльными ладонями по гладкой шелковистой коже ее груди. Когда он потянул соски, Ханна уперлась руками в стену и слегка раздвинула ноги.

Джеймс наблюдал за ее реакцией на ласку, самодовольный своей способностью заставлять девичье тело буквально вибрировать, как будто он играл на скрипке.

Его мыльные руки блуждали по телу Ханны, уделяя особое внимание упругим ягодицам, а затем потянулись вокруг нее, чтобы скользнуть по складкам ее лона. Она была мокрой, и не только от воды. Аромат ее возбуждения заполнил ванную, пересиливая запах мыла и шампуня.

Мог ли он заставить ее кончить снова так скоро? Ханна уже испытала два оргазма с момента пробуждения. Сколько женщина может кончать в первые дни после того, как ее заклеймили?

По крайней мере, еще один раз. Джеймс прижался к ней всем телом, оставив лишь несколько дюймов между ней и стеной. Ногой он раздвинул ее ноги еще шире, а затем обеими руками раздвинул складки ее лона.

Колени Ханны угрожающе подогнулись, дрожа под ним.

— Я не могу... не могу снова.

— Нет, можешь. И ты это сделаешь. Я держу тебя.

Она не упадет. Там не было достаточно места, и он легко схватил бы ее, прежде чем она поскользнется.

В этом положении Джеймс развел ладони, чтобы раскрыть ее шире, сжал клитор большими пальцами и просунул несколько пальцев в ее все еще невероятно тугие ножны.

Ханна прислонилась лбом к стене и застонала от оргазма, который тут же сотряс ее тело.

Боже, он любил эту женщину. Мужчина знал, что она слегка смущена тем, что ее тело постоянно так реагирует. Но Джеймс испытывал только гордость за свою роль.

После, Джеймс поспешно закончил мыть свою пару, ее кожа светилась под его руками. Он быстро намылился, сполоснул их обоих, вытащил Ханну из ванны и поставил на коврик в ванной.

Схватив с вешалки два пушистых полотенца, он торопливо погладил ее дрожащее тело и завернул в теплый кокон.

— Тебе холодно, детка?

Ханна продолжала дрожать.

— Я так не думаю.

Спутанные пряди волос свисали ей на спину и завивались вокруг лица.

— Тебе нужно сесть, — Джеймс вывел ее из комнаты, подтолкнул к креслу, усадил на него и принялся расчесывать ее великолепные кудри.

— Я сама могу это сделать.

— Конечно, можешь, но ты не обязана, потому что на этот раз это сделаю я.

Он позволил шелковистой длине скользить между пальцами, пока расчесывал девушку.

— А что будет дальше? Для меня, я имею в виду?

— Теперь, когда ты обратилась, ты научишься это контролировать, когда и где ты хочешь обращаться. Как только сможем, мы найдем место, чтобы свободно бегать по лесу, так что ты сможешь измениться несколько раз, обратиться туда и обратно. А что касается твоего сексуального аппетита, — Джеймс улыбнулся, — то он будет усиливаться в течение следующих нескольких дней, пока твое тело не будет окончательно заклеймено мной. Это все часть процесса. При нормальных обстоятельствах мы обычно не видим спаривающуюся пару в течение нескольких дней. Это личное дело каждого.

— А, точно. Думаю, в этом есть смысл. Я, конечно, рада, что кто-то еще не был с нами в течение последнего дня. Достаточно того, что ты видел меня в моем... самом интересном положении.

Она вздрогнула.

Джеймс бросил расческу на стол и повернул кресло так, чтобы Ханна оказалась с ним лицом к лицу.

— Я не хотел бы быть в другом месте. И ты красивая женщина, и волчица. Я очень горжусь тем, что судьба свела нас вместе, и мы вместе пережили такой замечательный опыт, первый в нашей жизни. Я серьезно говорю, что люблю тебя. Я знаю, что сейчас тебе все это кажется странным, но все станет проще, обещаю.

В уголках глаз Ханны стояли слезы. Если бы он не смог забраться к ней в голову и почувствовать, что они были от радости, Джеймс бы застрелился, думая, что причинил ей боль.

— Нам нужно снова в путь. Я думаю, ты... стабильна.

— Ехать? Сейчас?

— Нам предстоит преодолеть еще много миль. До Сиэтла путь неблизкий. Твои родители... они не поймут, почему мы так задержались. Извини.

— Подожди, а мы не можем просто позвонить им? Сказать им, что они больше не должны беспокоиться о том, кто такой этот Джеральд? Он не может получить меня сейчас, верно? Если ты и я…

Джеймс уже качал головой.

— Поверь мне, идея заманчива, и я, конечно, думал об этом, но я не могу так поступить с твоим отцом. До вчерашнего дня я был его правой рукой. Он доверил мне забрать тебя и доставить домой в целости и сохранности. На самом деле, у него уже была пара на примете для тебя. Он мне так и сказал. Он не обрадуется этому, и я не собираюсь говорить ему о нас по телефону.

— В твоих словах есть смысл. Ты действительно думаешь, что я в опасности?

— Не уверен. Зависит от мотивов Джеральда. Если он заприметил тебя еще маленькой и искренне поверил, что должен заявить на тебя права, то нет. Он поймет, что ты уже занята, и отступит, как только приблизится к тебе.

Ханна выдохнула, легкая улыбка появилась на ее губах.

— Однако мне трудно поверить, что все так просто. С чего бы мужчине за сорок вдруг понадобилось предъявлять права на маленького ребенка? Не говоря уже о том, что ему сейчас около шестидесяти. Я не говорю, что этого никогда не случается, но это редко, и эта конкретная ситуация всегда была неясной. Что-то не сходится.

— Чего он мог хотеть?

— Положение, деньги, все, что угодно, — Джеймс встал и потянул Ханну за собой. — Давай. Одевайся и уходим. Чем скорее мы уедем, тем скорее мы снова остановимся на ночь, и я смогу снять с тебя одежду и снова поклониться твоему прекрасному телу, —улыбнулся он ей.

— И это все, о чем ты думаешь?

Маленькая шалунья уронила полотенце и по-кошачьи отошла от него, наклоняясь через каждые несколько шагов, чтобы подобрать валяющуюся одежду.

Он должен отшлепать этот сексуальный зад, дразнящий его.

«В эту игру могут играть двое».

Благодарный за то, что у него было больше возможностей блокировать свои мысли от своей пары, Джеймс тоже бросил полотенце и продолжил игнорировать ее, схватив их сумки, бросил их на кровать и порылся в своей в поисках чистой одежды.

Ханна бочком подошла к нему и сделала то же самое, ее руки дрожали, аромат наполнил комнату ее возбуждением. Сколько времени пройдет, прежде чем она перестанет нуждаться в сексе целые сутки? Черт, он не хотел, чтобы этот день наступил.

Джеймс стиснул зубы и натянул одежду. Они могли бы заниматься сексом весь день, и это ничего бы не изменило. Им нужно снова ехать.

Как бы то ни было, теснота маленького спортивного автомобиля быстро заполнится ее запахом. Ему придется опустить стекло, чтобы дышать, и не допускать мыслей об остановках.

Глава 6

— Мы... уже куда-то доехали? — Ханна подняла голову, проснувшись.

— Почти. Я думал остановиться на ночь. У меня есть друзья, живущие недалеко отсюда. Их место достаточно уединенное, чтобы мы могли пойти на пробежку.

— Ты с ума сошел? Пробежка? Какого черта нужно бегать?

Ханна посмотрела на свои джинсы, вспомнила о нескольких чистых футболках. Ее кроссовки даже не подходили для такого дела. Ханна не любила бегать трусцой.

Джеймс рассмеялся, и глубокий звук заставил ее посмотреть на него.

— Извини. Я не смеюсь над тобой. Ты неправильно меня поняла. Когда я говорю «бегать», я не имею в виду человеческую пробежку, я имею в виду волчью форму. Мы делаем так постоянно. Это фантастика. Освобождение. Тебе понравится.

— О.

«Глупая».

— Ты не глупая. Просто неопытная. Мне очень жаль, правда, — Джеймс взял ее за руку и ободряюще сжал. — Я разговаривал с твоей мамой, пока ты была мертва для всего мира.

— Почему ты меня не разбудил?

— Тебе нужно было выспаться. Очевидно, ты крепко спала, что даже не слышала, как зазвонил телефон или разговор. В любом случае, твоя мама уже в Сиэтле с твоим отцом. Она рассказала мне, с чем мы столкнулись. Очевидно, твоя семья следила за Джеральдом и его людьми все эти годы, чтобы он никогда не нашел тебя. Его стая живет в нескольких часах езды отсюда, но он всегда был недоволен, что не может заполучить тебя, даже после шестнадцати лет вашего с мамой исчезновения. Когда твоему отцу сообщили, что несколько членов его стаи пропали около недели назад и находятся в районе Бостона, твой отец решил, что пришло время вернуть вас домой. Он не хотел больше рисковать и ждать. Вот тогда он и послал меня.

— Почему он просто не позвонил моей маме, и мы могли бы полететь?

— Сначала он не хотел напрасно беспокоить твою маму, пока не убедится, что существует реальная угроза. Они договорились подождать ещё несколько лет. Пока ты не стала старше.

— Какое отношение возраст имеет к этому отношение?

Джеймс прочистил горло.

— Ханна, у них есть или, по крайней мере, был кто-то на примете для тебя. Они хотели, чтобы у тебя было больше времени, прежде чем ты столкнешься с такой ответственностью. План состоял в том, чтобы держать тебя подальше от Джеральда, пока ты спаришься с кем-то другим.

— О... так зачем же было похищать меня, как ты это сделал?

Джеймс ухмыльнулся.

— Тебе понравилось, и ты это знаешь. Но серьезно, я наблюдал за тобой, чтобы убедиться, что ты в безопасности, в течение нескольких дней. Когда твой отец решил, что больше ждать неразумно, и не смог дозвониться до твоей мамы, он послал меня.

— Ты мог бы быть более вежливым, — Ханна старалась не дуться из-за этого, но...

— Ага. Это бы сработало великолепно. Привет, Ханна. Меня зовут Джеймс. Я волк, о, и ты тоже. Ты поедешь со мной в Сиэтл, чтобы встретиться со своим еще не умершим отцом, и мы все будем жить долго и счастливо?

— Ладно, ладно, ты прав, — она на мгновение отвела взгляд. Потом сменила тему разговора. — Мама не упоминала, где сейчас люди Джеральда?

— Нет, поэтому мы придерживаемся плана. Хоть я и заявил на тебя права, он этого не знает, как и твои родители. Я не хочу, чтобы меня застали где-то без защиты стаи.

— А что, если они преследуют нас?

— Не похоже, что они уже нашли тебя в Бостоне, если это вообще то, что они там делали. Так что, надеюсь, они все еще гоняются за своими хвостами.

— Буквально.

— Именно.

Ханна обдумывала это в течение нескольких минут, прежде чем продолжить.

— Как ты думаешь, почему мой отец послал именно тебя?

— Я работаю на него уже много лет. Наши семьи всегда были близки.

— А чем именно ты занимаешься?

— У меня высшее финансовое образование. Твой отец покупает и продает недвижимость, обычный бизнес. Я убеждаюсь, что все идет гладко.

— Он будет зол? Из-за нас, я имею в виду? Как он выглядит?

— Твой отец суровый мужчина, но справедливый. Я не беспокоюсь о том, что он наорет на нас, если это то, о чем ты думаешь, но он может быть очень разочарован. Это, конечно, не то, чего он хотел, посылая меня. Я больше беспокоюсь о том, кого твой отец имел на примете, как твою пару. Это тот парень должен злиться.

— Если природа свела нас с тобой вместе, как мог кто-то другой «претендовать» на меня, как ты говоришь?

— О, многие волки спариваются на всю жизнь и без сильной связи. Не каждый встречает свою истинную пару. И живут как люди. Когда это происходит, это замечательно. Когда этого не происходит, пары почти всегда начинают любить, зависеть и даже нуждаться друг в друге так же сильно, как и истинные. Просто это не всегда так... сразу, можно сказать. Кроме того, как только пара спаривается, их феромоны меняются. Если бы у них был кто-то другой, они бы никогда об этом не узнали.

— Может быть, мы могли бы какое-то время держать это при себе?

— Ммм… — Джеймс фыркнул и бросил взгляд в сторону девушки. — Детка, ты пахнешь мной, а я тобой. У нас очень развиты органы чувств. Ты и сама скоро это поймешь. Твои родители не только узнают, что у нас был секс, прежде чем мы переступим порог, но и узнают, что я признал тебя своей. Никто не может разорвать эту связь, — добавил Джеймс.

— Понятно... Джеймс?

— Да?

— А что, если я беременна? У нас был незащищённый секс... не знаю, сколько раз, — Ханна заломила руки, позволяя этой мысли просочиться обратно в ее сознание.

«Я так молода. Мы только познакомились».

— Это не так.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь?

— Эй, не сердись на меня сейчас, — Джеймс улыбнулся ей и переплел свои пальцы с ее, успокаивая.

— А как насчет венерических заболеваний? Как мы могли быть такими беспечными?

Она отдернула руку от его попытки успокоить ее.

— Ханна, оборотни не могут заболеть или распространять ЗППП. Что же касается беременности, то я был бы не против ребенка. Просто мы так устроены. Мой внутренний волк кричит, чтобы оплодотворить тебя, — когда девушка ахнула, он продолжил: — Тем не менее, я бы знал и буду знать, когда ты забеременеешь. Все будут, на самом деле. Мы можем чувствовать запах этого, как и все остальное. Даже при том, что технически ты сейчас в горячке, это просто способ природы притянуть нас друг к другу, как магниты. Твои феромоны и мои полностью синхронизированы. Но у тебя еще нет овуляции. Я буду знать. Твой запах изменится. Как и твое сексуальное влечение.

— Ты хочешь сказать, что однажды я захочу секса даже больше, чем сейчас?

Ханна выпрямилась и впилась взглядом в этого сумасшедшего мужчину рядом с ней, чье тело заставляло ее почти выть от потребности быть наполненным им снова. От одного упоминания слова «секс» у нее затвердели соски, и она сжала колени.

Ханна скрестила руки на груди и крепко обняла себя, откинувшись на спинку удобного сиденья, чтобы посмотреть в окно.

Джеймс не ответил ей. Но это не имело значения. В любом случае, это был риторический вопрос.

Он не трогал ее. Девушка даже не была уверена, радуется она этому или злится.

— Просто пытаюсь изо всех сил дать тебе немного времени... пространства. Если ты предпочитаешь, я остановлюсь прямо сейчас и трахну тебя до потери сознания.

Ханна даже не взглянула в его сторону. Не отрывая лица от пейзажа, она могла не знать, был ли его взгляд насмешливым или серьезным. Даже несмотря на то, что он уже много раз говорил в ее голове, девушка знала, что не достигла совершенства в искусстве понимания мельчайших нюансов в его словах.

Уютная тишина окутала их на некоторое время, прежде чем Джеймс, наконец, свернул с шоссе.

— Джеймс?

— Да.

— Ты не возражаешь, если мы просто продолжим ехать? — взмолилась она. — Как бы мне ни хотелось остановиться и заняться любовью на каждом съезде с шоссе, я также очень хочу как можно скорее добраться до Сиэтла, увидеть свою мать, встретиться с отцом и получить ответы на некоторые вопросы.

— Я все прекрасно понимаю, — Джеймс заехал на стоянку кафе и заглушил мотор. Повернувшись к ней, он произнес: — Я проведу с тобой всю оставшуюся жизнь. Если мы будем ехать всю ночь, то завтра к полудню сможем добраться до дома твоего отца. Давай перекусим и поедем дальше.

— Спасибо тебе.

Ханна надеялась, что ее чувства к нему отразятся в ее глазах. Она действительно чувствовала себя очень связанной с Джеймсом и надеялась, что он понимает ее беспокойство и потребность добраться до Сиэтла.

Если он и прочитал ее мысли, то ничего не сказал, просто вышел из машины с улыбкой на лице.

Глава 7

Когда на следующий день солнце стояло высоко в небе, и Ханна уже не думала, что сможет просидеть еще хоть минуту в этом маленьком пространстве, Джеймс, наконец, объявил, что они почти на месте.

Ханна смотрела в окно на раскинувшееся ранчо, которое Джеймс называл своим домом.

— Ну, технически, наверное, нет. У меня есть свой дом в конце дороги. Теперь и твой тоже. Но это дом твоего отца.

Руки Ханны затряслись, когда ее внимание переключилось с нескольких часов необходимости остановиться и заняться сексом на дом перед ней и все, что он представлял.

Джеймс вышел из машины и обошел ее спереди. Когда он взял девушку за руку, она подумала, не нервничает ли он так же, как и она.

Входная дверь распахнулась, когда они приблизились, и мама Ханны сбежала по ступенькам на тротуар, прямо к Ханне, которую она крепко обняла. Джеймс сделал всего несколько шагов в сторону, чтобы дать ей пространство.

— Детка. Я так скучала по тебе, — начала мать, обхватив ее лицо ладонями. — Ты в порядке? Я так волновалась.

— Я в порядке, мам. Устала, но в порядке.

— Джеймс... — Мередит Стоун отступила на шаг и повернулась к нему, а Ханна затаила дыхание. — Мы виделись так давно. Как твои дела? Ты уже совсем взрослый.

Он тепло улыбнулся ей.

Она снова повернулась к Ханне.

— Пойдем внутрь. Присядете. Поговорим. Я уверена, что у тебя есть около десяти тысяч вопросов ко мне... и твоему отцу.

Когда мать Ханны повернулась к открытой входной двери, Ханна обменялась взглядом с Джеймсом, пытаясь передать свое замешательство.

— Я понятия не имею, что сказать, детка. Давай просто зайдем внутрь.

— Она ничего не сказала. Она не знает. Ты сказал, что она учует на нас запах спаривания.

— О, она знает, дорогая. Остальное я не могу объяснить.

Джеймс обнял Ханну и сжал ее плечи.

— Ты пытаешься оказать мне поддержку или поддерживаешь себя? — Ханна усмехнулась про себя.

Как только они подошли к входной двери, навстречу им вышел крупный, дородный мужчина.

— Ханна? Боже мой. Смотри на себя. Ты такая красивая.

Он сжал ее руки в своих и отступил назад, чтобы рассмотреть дочь. Без сомнения, этот человек был ее отцом.

Джеймс не отходил от нее ни на шаг и не убирал руки, они скользили по ее талии.

Девушка не знала, что сказать. Отец, которого она считала мертвым, теперь стоял перед ней с любовью, отражавшейся в глазах.

Мать Ханны, считавшаяся сбежавшей на протяжении всего прошлого Ханны, обхватила этого крупного мужчину за руку и крепко прижалась к нему.

Ханна никогда не видела, чтобы ее мать излучала такие эмоции... счастье. Причина ее добровольного безбрачия теперь была ясна.

— Давайте посидим в гостиной.

Мередит проводила всех в большую комнату, которую Ханна описала бы как что угодно, только не гостиную. Манящая, теплая, родная…

Комната была обставлена мягкой мебелью шоколадного цвета. Пушистыми коврами. Стены были окрашены в приглушенные землистые тона, которые приглашали погрузиться на один из диванов и расслабиться.

Максвелл направился прямо к одной из таких кушеток и усадил Мередит рядом с собой. Его рука обвилась вокруг ее талии, и он чувственно поцеловал ее в губы, прежде чем снова заговорить.

— Я могу сказать, что ты проделала замечательную работу, воспитывая нашу дочь, и я очень люблю тебя за это, — подняв взгляд, отец жестом пригласил Ханну и Джеймса сесть на диван напротив них. — Пожалуйста, — взмолился он, — чувствуйте себя как дома. Это такой же твой дом и дом твоей матери, как и мой.

— Почему он избегает прямого вопроса? — Ханна общалась с Джеймсом мысленно.

Джеймс проигнорировал ее, не отрывая взгляда от отца.

— Сэр, не могли бы мы сначала обратиться к слону в комнате?

Максвелл усмехнулся и крепче прижал жену к себе.

— Какому слону, сынок?

Джеймс прочистил горло.

— Сэр, я спарился с вашей дочерью и два дня назад заклеймил. Разве это не очевидно?

На этот раз Максвелл рассмеялся громче.

— Я знаю это, Джеймс. Я всегда это знал. Как ты думаешь, почему я послал тебя за моей дочерью?

Его улыбка была насмешливой.

Ханна ахнула.

— Ты знал? — у нее отвисла челюсть, и она сжала ногу Джеймса рядом с собой, переводя взгляд с одного родителя на другого. — Почему нам не сказал? Ответь?

Джеймс все еще смотрел на ее отца, казалось, совсем не слыша Ханну.

— Когда вы сказали мне, что у вас есть пара для Ханны, это был я?

— Да, — Максвелл улыбнулся им и повернулся к жене.

— Дорогая, — начала Мередит, — мы наблюдали за тобой, за вами обоими, — она многозначительно посмотрела на Джеймса, прежде чем продолжить, — когда вы были еще детьми. Конечно, тебе было всего пять лет. Ты понятия не имела, почему тебя тянет к случайному мальчику. Ты просто наслаждалась его обществом. Он играл с тобой, смеялся, гонялся за тобой. Но Джеймсу было десять лет. Он подсознательно тянулся к тебе, просто стесняясь полового созревания. Мы видели, как он смотрел на тебя, смущение боролось в его глазах, удивление самому себе, почему он предпочитает играть с маленькой девочкой, чем со своими сверстниками. Мы знали, что вам суждено быть вместе. Вот так мы и узнали, что ты не принадлежишь Джеральду Хэриджеру. В этом человеке было что-то подозрительное, и мы не хотели, чтобы он мог испортить тебе жизнь или отнять тебя у Джеймса. Поэтому я забрала тебя и бежала на северо-восток. В округе были и другие стаи, которые помогали нам, защищали нас, а ты даже не подозревала об этом. Я бы предпочла, чтобы у тебя было больше времени, еще несколько лет, чтобы повзрослеть, прежде чем снова встретиться с Джеймсом, но, когда твой отец узнал, что у Джеральда есть люди, которые шныряют по Бостону, ему пришлось действовать быстро.

— Почему ты просто не рассказала мне все это?

По правде говоря, Ханну немного задело откровенное упущение матери.

— Прости, что я никогда не говорила тебе, что ты — оборотень. Я никогда не думала, что настало подходящее время, и знала, что пока ты не спарилась, ты можешь блаженно жить в своем неведенье. Если бы у нас было больше времени, я бы объяснила ситуацию до твоего возвращения в Сиэтл. Что касается спаривания, то ни я, ни твой отец не имели права вмешиваться в то, что природа задумала для вас двоих. Мы были почти уверены, надеялись, что все эти годы были правы, и вы двое принадлежали друг другу, но не было никакой гарантии.

— Это роль Джеймса, заклеймить тебя и его право объяснить весь процесс. Не наша.

Ханна прислонилась к Джеймсу и вздохнула. Она все еще не была уверена, что не должна сердиться на родителей за то, что они принимают решения за нее. Господи, она же взрослая. Но, так или иначе, ее эмоции были связаны с потребностью в Джеймсе и затмевали любое раздражение на ее родителей.

— Так что же происходит сейчас?

Максвелл откашлялся.

— Теперь мои женщины возвращаются домой, и я знакомлюсь с дочерью, которую не видел шестнадцать лет.

— А где я буду жить?

— Со мной, детка, со мной, — Джеймс повернул ее лицом к себе. — Сейчас мы поедем ко мне домой, я покажу тебе окрестности, ты привыкнешь к тому месту, где я живу, и мы останемся там навсегда, как только эта угроза с Джеральдом пройдет.

— На самом деле, — добавил ее отец, — у нас не было ни минуты, чтобы ввести тебя в курс дела. Трое сыновей Джеральда Хэриджера были захвачены прошлой ночью дружественной стаей в Бостоне. Под сильным давлением они выдали, что план их отца всегда состоял в том, чтобы породниться с нашей стаей и захватить ее, увеличивая ее численность и делая сильнее.

— Боже, — вздрогнула Ханна.

— Я всегда знал, что этот человек... не в себе. Он сумасшедший, — продолжал Максвелл. — Его стая прислала мне письмо с извинениями рано утром, сообщив о своем отвращении к их лидеру и заверив меня, что больше никаких неприятностей не будет. У меня есть их слово. Тот факт, что вы двое спарились, доказывает, что ты никогда не принадлежала Джеральду, как он настаивал. Он будет вынужден уйти с поста Альфы.

Прошло несколько мгновений. Внезапно Джеймс встал, увлекая за собой Ханну.

— Я знаю, что у вас много дел с дочерью, но... если вы не возражаете, сэр, не могли бы вы начать, скажем, на следующей неделе? Нам действительно нужно идти. Ханне нужно увидеть свой новый дом, привыкнуть…

Смех прервал его на полуслове.

— Идите. Мы встретимся позже. Приходите на ужин в воскресенье, и мы будем общаться весь день.

Отец Ханны прикрыл рот рукой, в его глазах плясало веселье.

Джеймс потащил девушку не к входной двери, а в заднюю часть дома. Он не останавливался, пока не вошел в помещение, похожее на большой шкаф, и не закрыл за собой дверь.

— Что мы здесь делаем?

— Раздевайся.

— Джеймс. Мы не можем заниматься сексом прямо сейчас в доме моего отца.

Джеймс рассмеялся.

—Нет, милая, я хочу, чтобы мы переоделись и побежали через лес домой.

— Неужели?

Плечи Ханны расслабились, но часть ее была разочарована тем, что они еще не собираются заниматься сексом. Вместо этого они намеревались бегать по лесу, как дикие звери.

— Мы никуда не собираемся бегать, милая, — теперь уже обнаженный, он встал и окинул взглядом ее все еще одетое тело, прежде чем взглянуть ее в глаза. Его великолепный член стоял между ними по стойке смирно. — Мы будем носиться под деревьями, пока не доберемся до дома, а потом будем заниматься любовью, как только попадем в него. После я устрою тебе грандиозную экскурсию. Намного позже.

Ханна улыбнулась мужчине, которого любила больше всего на свете. Конечно, он понял это, копаясь в ее открытом сознании, но пришло время сказать это вслух.

— Я люблю тебя, Джеймс Морган.

Она стянула через голову рубашку и бросила ее вместе с лифчиком в кучу, которую он начал складывать на полу.

— И я люблю тебя, Ханна Стоун.

Она шагнула вперед, теперь уже обнаженная, и попыталась поцеловать свою пару в губы, но он не позволил и отстранился от нее.

— Не начинай. Я не смогу остановиться. Давай я отведу тебя домой, — с этими словами он схватил ее за руку и потащил к задней двери.

Несколько мгновений спустя Ханна и ее пара приняли волчью форму и побежали к деревьям позади отцовского дома навстречу своей новой жизни.