Внимание!

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Эмбер Дэвис

От судьбы не убежишь

Серия: «Монстры в твоей постели», книга 9

Над переводом работали:

Перевод: Бешеный Койот

Редактор: Галина

Вычитка: Мария

Русификация обложки: Оксана

Аннотация

Джейс

За годы, прошедшие с тех пор, как в Кричащем Лесу все изменилось, включая меня самого, единственное место, где я нашел утешение – лес, который я охраняю в качестве смотрителя. Я не уверен, как жить с моими новыми... способностями? Способностями человека-волка. Что, если я одичаю? Что, если не смогу контролировать монстра, в которого превращаюсь.

С каждым годом, пока это длится, я все больше отдаляюсь от человеческой стороны и приближаюсь к животному, которым стал. Я ни с кем не сближаюсь, и теперь мне суждено быть одному, по крайней мере, я так предполагал. Пока не встретил Дакоту.

Дакота переезжает в город, чтобы открыть магазин для домашних животных, но чувствую, что это еще не все. Я не знал, что у меня есть будущее помимо того, чтобы быть монстром. Судьба дала мне кое-что еще – ее, мою вторую половинку. Теперь я сделаю все, чтобы уберечь ее и сделать своей, даже приму то чудовище, которым стал. 

Дакота

Когда я искала место для открытия бизнеса, которым занимаюсь с моей лучшей подругой, я хотела воспользоваться возможностью переехать подальше. Мой бывший одержим мной, и не в смысле мрачного романа, а скорее, в смысле жуткого, пугающего судебного запрета. Что-то тянуло меня в Кричащий Лес, так что я рискнула.

Открытие «Лапы вверх!» идет хорошо. Город гостеприимный и немного странный. Именно такой, как мне нравится. Я смогу построить здесь новую, безопасную жизнь. Я смогу держаться подальше от неприятностей и сосредоточиться на бизнесе.

Затем Джейс с рычанием прокладывает себе путь в мою жизнь. Он человек-волк, который любит природу и обижается на мой бизнес, хотя я не могу понять почему. Не то чтобы я предлагала ему попробовать мои угощения... если только он сам этого не захочет. Мне еще многое предстоит узнать о лесе и монстре, чья судьба вплетена в мою. Надеюсь, мое прошлое не вернется, чтобы преследовать меня и пытаться отнять у меня все это. Даже если это произойдет, я не собираюсь убегать от судьбы.

Глава 1

Глава 1

Джейс

Когда я бегу по лесу, я чувствую, как напряжение и беспокойство о том, что меня ждет в будущем, отступают. Я не думаю, что это когда-нибудь по-настоящему покинет меня, не тогда, когда мое будущее так неуверенно. Иногда я забываю о том, что стал чудовищем, но потом я смотрю вниз или чувствую, как мой дикий разум касается моего сознания, и я вспоминаю.

Прошли годы после вечеринки в честь Хэллоуина, где мне не посчастливилось выпить особый пунш доктора Карлоффа, и то, о чем я мечтал, осталось далеко. Не то чтобы мои мечты были большим откровением, я просто хотел жить нормальной жизнью.

Я хотел быть лучшим смотрителем парка и защищать Кричащий Лес, потому что мне нравилось блуждать там, в окружении природы и чистого воздуха без городского шума. Я нашел утешение в тишине. И все еще нахожу.

По крайней мере, моя работа не мешает моим изменениям. На самом деле, я, вероятно, больше подхожу для этой работы сейчас, чем раньше.

Остальное, на что я надеялся в своей жизни? Жена и дети? Находить счастье и поводы для улыбки?

Да, я не думаю, что такие вещи когда-либо произойдут. Даже с тем, что, кажется, вечность в моем распоряжении, поскольку с той ночи никто не постарел, включая меня. Я особо не надеюсь.

Как я могу ожидать, что женщина влюбится в меня? Я теперь чертов человек-волк. Черт, я сомневался, что найду ее до того, как одна выпивка изменила мою жизнь.

Не то чтобы женщины в городе не интересуются мной, но я не чувствую того же. Это никогда не казалось правильным, и я никогда не притворяюсь. Я, черт возьми, не собираюсь делать вид, что меня кто-то привлекает или заводить интрижку, чтобы удовлетворить свой член.

До той роковой ночи в городе были привлекательные женщины. Я мог оценить их, но они никогда не привлекали меня. В моей голове всегда был голос, который говорил подождать. Я думал, что почувствую какое-то притяжение к нужному человеку.

Теперь, после нескольких лет в моем нынешнем состоянии, я почти уверен, что лес будет единственным, что даст мне покой.

Я принял свою судьбу. По крайней мере, я могу защитить лес в меру своих возможностей, а более чудовищная сторона меня любит быть снаружи. Я могу бегать часами, не уставая. Мое обоняние обострилось, и я сильнее, чем раньше. Любой, кто захочет выйти сюда и возиться с убежищем, которое я разделяю с Матерью-природой и несколькими другими моими чудовищными горожанами, будет иметь дело со мной.

Я серьезно отношусь к своей работе, и все это знают.

Когда я бегу по лесу, я борюсь с первобытной потребностью пометить свою территорию. Во время последнего полнолуния я не мог остановить инстинкт, и мои метки все еще очень… мощные. Мне должно быть стыдно за это, но дикое существо внутри меня самодовольно гордится.

Я обхожу собственность Грегора стороной и направляюсь к своей маленькой хижине смотрителя. Он огр и постоянный житель здесь, в лесу. Как и я, он сварливый мудак.

Трудно быть здесь в одиночестве, как мы живем, и держаться за нашу человечность.

Я фыркаю при этой мысли. Какая к черту человечность? Мы монстры.

Люди города почти сразу же сбежали, ими двигал страх, и я не могу сказать, что виню их. Если бы мне не посчастливилось быть обращенным, я бы тоже мог уйти. Не знаю, этот лес всегда был моим домом. Я хочу думать, что остался бы.

Может быть, поэтому мне суждено было выпить пунш.

Я вою, звук исходит от меня непрошено, когда моя дикая сторона пытается справиться с печалью и отчаянием, пытающимися поглотить меня. Это ежедневная борьба. Жалость к себе ничем не поможет.

Я стискиваю зубы, мои ярко выраженные клыки напрягают губы. Мой вой слышен за много миль, и он служит лишь напоминанием о том, каким животным я стал. Он помогает мне выплеснуть эти эмоции, как клапан давления, но часть меня ненавидит это. Часть, которая все еще Джейс, до изменения.

Я сжимаю кулаки и бегу быстрее, шлепая ногами по земле, листья и палки, которые валяются на лесной подстилке, хрустят и шелестят под ногами. Мои ногти, о которых я ненавижу думать, как о когтях, хотя это именно то, чем они являются, впиваются в мои ладони и пускают кровь.

Я рычу, но боль останавливает меня в настоящем и напоминает мне, что моя жизнь такая, какая она есть, мое состояние такое, какое оно есть, я не могу ничего изменить. По крайней мере, у меня есть лес.

Когда я добираюсь до своей хижины смотрителя, я топаю через дверь, намереваясь что-нибудь съесть, а затем сижу снаружи в поисках покоя. Погода начинает немного холодать, но теперь мне становится жарче. Думаю, это один из плюсов моего состояния человека-волка. Даже самые холодные дни зимы не беспокоят меня.

Это облегчает мою жизнь здесь, но вряд ли компенсирует все, чего у меня нет.

Ночь вечеринки иногда отдается эхом в моей голове. Нам всем было так весело. Все были в костюмах и праздновали Хэллоуин. Было празднично и весело, это была последняя ночь, когда я испытывал это.

Когда Карлофф прибыл и начал раздавать сделанный им пунш, это добавило атмосферы. Он всегда был чудаком в городе. Я почти уверен, что он самый нормальный из всех.

Когда он передал мне мой пунш, на его лице была широкая улыбка.

– Думаю, это как раз то, что тебе нужно, Джейс.

Это момент, который я переживаю, но не могу вернуть его. Ничто никогда не вернет то, во что мы превратились. Карлофф может пытаться найти лекарство до конца своей жизни, но я уже не надеюсь, что это произойдет.

Грегор изменился прямо на моих глазах. Звуки и крики, исходящие от него, все еще отражаются вокруг меня, если я слишком много думаю об этом. Это было ужасно, и я обнаружил, что застыл, когда стоял там.

Единственным предупреждением, которое я получил, прежде чем изменился, было ощущение стягивания кожи. Мои конечности удлинились, а затем покрылись мехом. Ощущение роста моих клыков было не таким болезненным, как ощущение растущих когтей. Это было мучительно.

Мне потребовалось мгновение, но я понял, что мои крики превратились в вой. Я желал смерти, но она так и не пришла. Ее до сих пор нет, и, учитывая мои возросшие способности к исцелению, я сомневаюсь, что когда-нибудь будет.

Когда я смог прийти в себя, мои чувства обострились, и я мог видеть все ясно, но в других отношениях все было приглушено. Возможность видеть так хорошо, учитывая, что была полночь и темно, раздражает. Мое ночное зрение помогает мне в работе, но я до сих пор чертовски негодую на это.

Я возмущаюсь всем этим.

Я действительно время от времени прохожу мимо дома Карлоффа, потому что его коттедж находится в лесу, в моем лесу, но я все еще не могу заставить себя посмотреть этому человеку в глаза. Он изменил так много жизней той ночью, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить его.

У меня никогда не было много друзей, потому что я предпочитал быть один, что сослужило мне хорошую службу как одинокому человеку-волку, но изменение, через которое я прошел, заставило меня быть еще более замкнутым. Мы можем быть городом, полным монстров, но бывают моменты, когда я не могу контролировать свою дикую природу. Потребность охотиться, преследовать и чувствовать, как кровь кипит в животном, когда я его убиваю, иногда движет мной и моими действиями.

Я боюсь себя.

Это ухудшилось в последний месяц или около того, и у меня нет объяснения. Не похоже, что есть группа поддержки для людей, которые превратились в монстров в Интернете. Я смотрел. Нет.

Когда я не нахожу ничего стоящего, чтобы поесть я вздыхаю и провожу своими когтистыми пальцами по волосам. Они дикие и неопрятные. Прямо как я.

Я ненавижу мысль отправится в город. Я слышу так много и все же чувствую себя таким оторванным от всего этого. Если я приму других как монстров, в которых они превратились, то мне придется принять и себя. Я не могу и сомневаюсь, что когда-нибудь буду.

Легче держаться подальше. Легче отступить и сделать лес единственным безопасным местом.

Я запрыгиваю в свой джип и еду в город, позволяя ветру, дующему через открытые части машины, напоминать мне, что я все еще снаружи, все еще на природе, а не в клетке. Это один из моих самых больших страхов – оказаться в ловушке. Зверь, которым я стал, сколько бы я ни пытался подавить эту сторону своей натуры, никогда не переживет такого.

Мне нужен ветер. Запах осеннего воздуха. Небо над нами.

Когда я нахожусь в том месте, где лес становится больше городом, чем лесом, до меня доносится запах дома, и я ударяю по тормозам. Я до сих пор не знал, как пахнет дом. Черничные маффины и свежевыжатый апельсиновый сок в стакане. Это напоминает мне утро с моей семьей в выходные.

Из самой глубокой части моей груди вырывается рычание, и волосы на моем теле встают дыбом. Мои мускулы напрягаются, угрожая разорвать рубашку и джинсы. Я ловлю себя на том, что запрокидываю нос и глубоко вдыхаю, пытаясь почувствовать больше запаха. У меня слюнки текут, на самом деле чертовски текут слюнки.

У меня никогда не было такой реакции на аромат. Он зовет меня домой и дает мне надежду, чего я не чувствовал за годы, прошедшие с той роковой ночи, когда я стал монстром. Это не имеет никакого чертового смысла.

Я заставляю себя сесть за руль, но теперь еду за запахом, отслеживаю его через открытую кабину своего джипа, нуждаясь в нем больше, чем в следующем глотке чистого воздуха. Я знаю, без сомнения, я никогда не смогу существовать без этого аромата в своей жизни.

Это комфорт.

Дом.

Вечность.

«Какого хрена?»

Я сжимаю мышцы и пытаюсь двигаться в другом направлении, но не могу. Как будто дикая часть меня прямо сейчас управляет моим телом, та часть меня, которой я никогда не поддаюсь. Та часть меня, которую я пытался оттолкнуть с момента своего изменения, хотя это никогда не срабатывало.

Я останавливаюсь перед небольшим домом и делаю еще один глубокий вдох. Это исходит отсюда.

На подъездной дорожке стоит машина, она старая, но солидная. Эту машину я не узнаю, но в последнее время сюда переехало много людей, а я недостаточно бываю в городе, чтобы знать, кто эти новые люди и на чем они ездят. Я знаю, что он не принадлежит ни одному из моих собратьев-монстров. Если бы это был монстр, я бы учуял это раньше.

В машине нет багажа, а дом уже выглядит обжитым. Аромат слишком концентрированный, чтобы быть совершенно новым. Часть меня хочет вылезти из своего джипа и подойти к двери, чтобы найти источник запаха, но другая часть меня хочет бежать глубоко в лес и никогда не выходить.

Прежде чем я успеваю решить, дверь распахивается, демонстрируя женщину.

Такого я никогда раньше не видел. Первое, что я замечаю, это ее волосы, потому что с пастельно-фиолетовым, розовым, бирюзовым и синим цветом она выглядит почти как одна из монстров, сирена, но я знаю, что это не так. Она маленькая, по крайней мере, для меня и моего роста шесть футов семь дюймов (прим. 2 метра). Я не всегда был таким высоким, но даже при росте шесть футов один дюйм, который был у меня до изменений, я возвышался бы над ней. У нее изгибы во всех нужных местах, и мой член твердеет как камень, когда я смотрю на нее.

У меня никогда не было такой реакции на женщину. Я был почти уверен, что со мной что-то не так, но теперь мой член болит. Что происходит?

Когда женщина приближается к машине на подъездной дорожке, я снова улавливаю аромат черничного маффина и апельсинов.

Ебена мать. Это она. Она то, что пахнет так чертовски хорошо.

Когда ее глаза поднимаются и встречаются с моими, я замечаю, что они становятся льдисто-голубыми и расширяются. Это последнее, что я вижу перед тем, как взять под контроль свое тело и рвануть по улице. Я не знаю, что, черт возьми, только что произошло, и я не уверен, что хочу это выяснить.

Жизнь вокруг достаточно странная. Мне не нужна добавка к этому.

Вряд ли она когда-нибудь захочет меня.

Глава 2

Дакота

В Кричащем Лесу есть что-то успокаивающее. Поверьте мне, я знаю, что это не имеет смысла, учитывая количество… необычных людей, живущих здесь. Трудно осмыслить различных существ, которых я увидела, но я не осуждаю их. Существа. Я чертовски ненавижу это слово, чтобы описать их, но я немного в растерянности, какое другое слово использовать.

Я слышала, что они называют друг друга монстрами, но это неправильно. Конечно, они не совсем нормальные, но кому, черт возьми, хочется быть в окружении нормальных? Было бы чертовски скучно, если бы все были одинаковыми.

Я почти потерялась в том, что кто-то другой ожидал от меня, и я не собираюсь делать то же самое с кем-то еще. Я не буду помещать их в ограничения, если они этого не заслуживают. Из ограничений очень трудно вырваться. Я точно знаю.

Это одна из причин, по которой я уехала из Денвера. Что-то тянуло меня в Кричащий Лес, когда я начала искать идеальное место, чтобы начать бизнес, которым я руковожу с моей лучшей подругой Хэдли. Не могу объяснить почему, но каждый раз, когда думала о том, чтобы пойти куда-нибудь еще, меня тошнило.

Не просто неловко или нездоровилось, меня начинало тошнить. Я не могу этого объяснить, но опять же, учитывая, где я нахожусь, возможно, мне не нужно искать объяснение. Я насмотрелась всякого. Того, кто по мнению большинства людей, существуют только в сказках.

Орки. Фея. Вампир. Клянусь, прошлой ночью я видела летящего дракона. Где-то в лесу я услышала вой, от которого все волосы на моем теле встали дыбом.

Но не от страха. Это было что-то совсем другое, и я не знаю, как это объяснить.

Вот почему я не стала обращать внимание.

Я здесь уже несколько недель и чувствую себя в безопасности, даже в окружении всех жителей этого маленького городка. Люди либо приняли то, что я присоединилась к сообществу, либо мы держимся на расстоянии. Они гораздо более настороженно относятся ко мне, чем я к ним.

Думаю, это нормально. Они не знают меня. Это их территория.

Я думаю, что все идет так же хорошо, как и в любом новом месте. Место, которое я выбрала, просто имеет немного отличающихся жителей. Меня это не смущает.

Я всегда чувствовала себя уникальной, но я потратила слишком много времени, пытаясь вписаться в определенный шаблон. Хэдли потратила годы, пытаясь заставить меня быть собой, но я направила эту энергию на то, чтобы помочь нашему бизнесу расти. Я гораздо более общительна, чем Хэдли, но из тех немногих разговоров, которые у нас были с тех пор, как я приехала в Кричащий Лес, а она отправилась на ранчо «Отвага адских псов», кажется, что она выходит из своей скорлупы.

Я горжусь ею.

Я даже не понимала, как подавляла себя, и в основном из-за моего бывшего парня, Макнила. Он хотел, чтобы я была определенной, поэтому я пыталась вписаться в рамки, которые он создал для меня. Я знаю, что моя потребность быть любимой исходит из моих собственных проблем, связанных с тем, что я не чувствую себя комфортно такой, какая я есть.

Макнил зашел слишком далеко. Он всегда манипулировал, но по большей части я позволяла этому идти своим чередом, и это привело к тому, что я увязла глубоко. Это не редкость, и я не буду притворяться, что это так, но это не облегчает исцеление от всего этого.

Он хотел, чтобы я была вежливой и улыбалась, когда он хотел произвести впечатление на других. Он не хотел, чтобы я смеялась слишком громко. Он должен был одобрять все, что я носила. Он не хотел, чтобы я красила волосы.

Последней каплей стало то, что он с силой схватил меня за руки. Это был тревожный звонок, и я знала, что не могу смотреть в глаза своей семье или Хэдли и оставаться с ним. Чем дольше мы были в разлуке, тем лучше я себя чувствовал во многих отношениях, но я также чувствовала себя в меньшей безопасности. Я знала, что он преследует меня. После того, как он появился там, где я была в третий раз, я почувствовала нутром, что что-то не так и не будет, пока я остаюсь в Денвере.

Именно тогда я начала искать, куда бы переехать, зная, что могу пойти куда-нибудь в новое место и сделать следующий шаг в нашем бизнес-плане. Открытие магазина было тем, о чем Хэдли и я мечтали так долго. Мы можем отправить большую часть наших угощений куда угодно, но открытие магазина в Денвере было бы слишком дорого, и мы переросли использование фургона Хэдли в качестве базы для продаж.

Последнее, что я сделала перед отъездом из Денвера, это поехала в Джорджию, к подруге некоторых моих клиентов, которые составляют одну большую семью, чтобы покрасить волосы. Теперь это именно то, чего я хотела много лет. Фиолетовые, бирюзовые, синие и розовые волосы русалки идеально подходят мне, и я чувствую, что вступаю в то, кем я являюсь сейчас. Кем я всегда должна была быть.

Было ли это большим «иди на хер» для Макнила? Конечно, и мне даже немного не стыдно в этом признаться.

Он не заслуживает принимать решения за меня. Не после того, как он оставил синяки на мне. К черту его.

Я могу дышать здесь, в Кричащем Лесу, и я нашла идеальное место для «Лапы вверх!». Все именно так, как должно быть. Единственное, чего мне не хватает, так это того, что Хэдли не здесь, но все в порядке. У меня такое ощущение, что она именно там, где и должна быть. Мы по-прежнему можем вести бизнес вместе, учитывая, что она всегда была изготовителем.

Когда я выхожу из найденного мной маленького магазинчика, который раньше был чем-то вроде кафе, и в котором уже есть необходимое оборудование, я направляюсь по улице к «Счастливые Зерна», небольшой кофейне. Мне нужен кофеин. Мне нужно сделать много работы, прежде чем я буду готова открыться, но я так взволнована, чтобы начать работу. У меня есть цель: подготовиться к открытию в течение нескольких недель

Я могу сделать это. Я знаю, что могу. Я никогда не хотела ничего, кроме того, чтобы это сработало, и чтобы Макнил забыл обо мне.

Когда я думаю о нем и о том, как он смотрел на меня в последний раз, когда я его видела, у меня внутри все скручивается. Когда я говорю себе, что я в порядке и я в безопасности, у меня возникает ощущение, что кто-то наблюдает за мной. Я останавливаюсь на тротуаре и оглядываюсь, но ничего не вижу. Ветер меняет направление, и до меня доносится запах – это как лучший осенний день, лес и хрустящие яблоки. Мои колени превращаются в кашу, но я заставляю себя продолжать двигаться.

Никто не смотрит на меня. Зачем им, кроме как взглянуть на новую девушку? Меня это не беспокоит, учитывая, что я новенькая.

Я слышала об истории города, и когда несколько лет назад на вечеринке все рухнуло, те, кто не изменился, уехали. Я думаю, это дерьмовые люди, которые позволяют своему страху принимать решения. В то же время их побег – это оставленное кафе, которое дает мне отличное место.

Думаю, в долгосрочной перспективе это хорошо.

Когда я захожу в «Счастливые Зерна», сначала кажется, что за прилавком никого нет, пока я не присматриваюсь и не вижу фартук из металлической сетки и перчатки, которые одеты на Роане. В первый день, когда я зашла, нашла оживленное место, но не заметила, чтобы кто-то работал, и я была в замешательстве. Я довольно быстро поняла, что Роан, владелец, невидим, и как металлическая сетка помогает ему вести свой бизнес.

Мое сердце сочувствует ему, должно быть, тяжело не только не чувствовать себя замеченным, но и на самом деле не быть увиденным. Я улыбаюсь в сторону стойки и завороженно наблюдаю, как он берет чашку. Даже с металлической перчаткой, которую он носит, кажется, что она парит в воздухе.

– Хочешь, как обычно, Дакота?

Я улыбаюсь шире, когда добираюсь до стойки, счастливая, что меня уже достаточно знают, что он знает, чего я хочу. Это заставляет меня чувствовать себя тепло и спокойно, к чему я не привыкла. Такое ощущение, что я долго оглядывалась через плечо, но мне не нужно делать это здесь.

– Спасибо, Роан, звучит идеально.

Он отворачивается от меня, чтобы приготовить мне мокко, и я ловлю себя на том, что изучаю его фартук. На данный момент это лишь немного странно, хотя странность – это своего рода норма в Кричащем Лесу.

– Как дела сегодня? – спрашиваю бодрым голосом.

– Хороший день для кофе, – я почти слышу ухмылку в его голосе, когда он хихикает.

– Каждый день – хорош для кофе, – отвечаю я ему.

– Справедливо. Как дела в магазине? – звук его голоса меняется, как будто он смотрит на меня.

– Отлично, – щебечу я. – Буду готова к работе через несколько недель. Если знаешь кого-то, кто ищет работу, пожалуйста, отправь их ко мне.

Чашка ставится на прилавок передо мной, когда он обещает:

– Обязательно.

Расплатившись, я слегка машу рукой и возвращаюсь обратно из «Счастливые Зерна». Я получаю несколько кивков или улыбок от некоторых посетителей кофейни, прежде чем снова выхожу за дверь. Мне нужен был небольшой перерыв, но я также не хочу оставаться в стороне от «Лапы вверх!» слишком долго.

Ганнер, кузнец и владелец «Горячей стали», делает вывеску для магазина и должен доставить ее сегодня или завтра. Не хочу его пропустить. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, что он придумал.

Волосы на затылке снова встают дыбом, и я останавливаюсь перед «Лапы вверх!» и оглядываюсь. Это чертовски странно. Это то же самое чувство, которое я испытала вчера, когда вышла из дома и встретилась глазами с мужчиной, которого могу описать только как человек-волк. Он по-прежнему самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела, и я едва могла оторвать взгляд от его пылающих желтых глаз.

Я хотела подбежать к нему, но сдержалась, и затем он исчез.

Что-то внутри меня тянет, и я бессильна против этого. Мои ноги двигаются по улице и удаляются от моего магазина, даже не осознавая этого. Какого хрена?

Меня наполняет безотлагательность, и это то же самое, что я чувствовала, когда искала места, куда можно было переехать, и наткнулась на Кричащий Лес. Мне нужно выяснить, куда это меня приведет, и я не могу успокоиться, пока не сделаю это. Это так необычно, но, как ни странно, утешительно в то же время.

Это похоже на то, когда вы стоите на краю моста, вот-вот ступив через ничто, но с мостом под вами нет никаких сомнений, что вы в безопасности. Чертовски хорошо, что я не боюсь высоты. Я боюсь, что мне причинят боль и остаться одинокой до конца жизни, но воспользоваться этим шансом и следовать своим инстинктам кажется правильным.

Дойдя до конца квартала, я поворачиваю за угол и врезаюсь в стену, что странно. Здесь вообще не должно быть стены, я свернула за угол. Я не заходила в здание. Кажется.

Низкое рычание заставляет меня резко поднять голову, чтобы посмотреть в зеленые глаза, переливающиеся желтым. Я бессильна против этих глаз, мой мозг становится вялым, когда огонь и желание, которых я никогда раньше не испытывала, охватывают мое тело.

– Черт, – хмыкает он, и я моргаю, прежде чем оглядеться.

Он высокий, очень высокий. Он должно быть почти на фут или больше выше моих пять футов шесть дюймов (прим. 168 см). У него широкие плечи, и мне хочется схватиться за них. Бьюсь об заклад, он дарит лучшие чертовы объятия. Части его рук, открытые под футболкой, покрыты волосами. Когда его губы искривляются в рычании, я вижу клыки.

Чертова собака.

Моя киска наполняется влагой, и мои глаза расширяются от осознания того, что я реагирую на него. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, когда меня окутывает тот же запах, что и раньше – лес и яблоки.

– Это ты, – шепчу я. – Ты то, что так чертовски хорошо пахнет.

Я знаю, что звучу так, как будто спятила, но сейчас мне все равно.

– Ты должна смотреть, куда идешь, – его голос звучит хрипло и искаженно, как будто он не часто его использует.

Я смотрю вниз на его тело и понимаю, что он смахивает жидкость, и мои глаза расширяются от ужаса.

– О боже, – выдыхаю я, – мне так жаль. Я совсем не ожидала, что наткнусь на тебя, но я почувствовала это, – я делаю паузу, размышляя, стоит ли мне это говорить, но мой рот снова начинает шевелиться, прежде чем я успеваю решить, – притяжение, и я должна была следовать за ним.

Он смотрит на меня с ног до головы, и, хотя он пытается это скрыть, я вижу, как горят его глаза. Когда я смотрю ниже на его тело, я вижу явную выпуклость на его джинсах, и я не могу сдержать гордость и желание вести войну во мне. Я это сделала. Я сделала это с ним.

Его ноздри раздуваются, и жар ползет по моей шее и щекам. Может ли он учуять меня? Меня не удивит, учитывая, что он не совсем человек. Часть меня огорчена, а другая часть хочет прихорашиваться, а затем подставляет ему мою задницу, чтобы он мог трахнуть меня сзади, как дикое животное.

Официально это самая странная вещь, которая когда-либо случалась со мной.

– Ты новенькая, – рычит он, и я пытаюсь сдержать дрожь.

– Да, – весело щебечу я и киваю. – Меня зовут Дакота. Я открываю здесь бизнес по производству органических лакомств для домашних животных. Я пробыла здесь всего около двух недель, но нашла идеальное место, и теперь нужно просто убрать его, покрасить и нанять одного или двух рабочих.

Черт возьми, какого черта я так много говорю?

– Джейс, – его голос низкий и усталый.

На мгновение кажется, что он находится под тем же заклинанием, что и я, его глаза блуждают по мне. Клянусь, я чувствую его взгляд на своей коже. Что-то перемещается за его глазами, и желтый цвет на мгновение вспыхивает, прежде чем снова сменяется зеленым. Хорошо.

– Нам здесь не нужен бизнес по производству лакомств для домашних животных, – выдавливает он.

Я хмурю брови, не понимая, почему он кажется почти обиженным. Что-то щелкает внутри меня, и я спотыкаюсь о свои слова, когда машу рукой вверх и вниз по его телу.

– Я не говорила это тебе, потому что думаю, что они тебе понравятся. Я имею в виду, что они съедобны не только для домашних животных, но я бы не рекомендовала их только потому, что они органические.

Джейс усмехается, из его горла вырывается рычание, от которого мои колени почти подгибаются. Затем, без предупреждения, прощания или даже последнего взгляда, он поворачивается и уходит. Я моргаю, глядя на его удаляющуюся спину, и по какой-то непонятной причине меня наполняет печаль.

Я прислоняюсь спиной к зданию, мое сердце бешено колотится, а дыхание становится неровным.

Что, черт возьми, только что произошло, и почему я хочу, чтобы это случилось снова? Ну, за исключением того момента, когда он ушел. Мое сердце болит все больше и больше, чем дальше он уходит.

Это не может быть хорошо.

Глава 3

Джейс

Я смог уйти от Дакоты, но не далеко. Я не мог. Дикая часть меня не позволила бы этого. Есть что-то в ней и ее запахе, что зовет меня. Я этого не понимаю, но и остановить не могу.

Честно говоря, меня это чертовски пугает.

Когда она сказала мне, что чувствует притяжение ко мне, я точно понял, что она имела в виду, потому что я чувствую то же самое. Знание того, что она чувствует то же самое, что и я, сделало мой член тверже стали, пока я наблюдал за ней издалека. Моя работа была для меня всем так долго, но сейчас это последнее, о чем я думаю. Я не могу вернуться в свою маленькую хижину, не зная, что она в безопасности.

Всякий раз, когда пытаюсь уйти, мои ноги отказываются двигаться, а в груди раздается низкое рычание. Я знаю, что был груб, но мои инстинкты кричали, чтобы я притянул ее к себе и укусил. У меня никогда раньше не было такого чувства, и это меня немного пугает.

Потребовалась вся сила воли, чтобы уйти от нее, и каждое мгновение, когда я не рядом с ней, не помогаю ей, не заставляю ее улыбаться, пытка. Не помогает и то, что она наткнулась на меня, а ее запах черничного кекса и апельсина прилипли к моей футболке. Есть также запах кофе, который она пролила на меня, но то, как она пахнет, легко перебивает его. Что, черт возьми, не имеет смысла.

Хотел бы я знать, что со мной происходит, но я в растерянности.

Я никогда не чувствовал этого раньше. Еще до перемен ни одна женщина не привлекала меня так, как она. Мой мозг движется слишком быстро, наполненный чертовски грязными образами того, что я хочу сделать с ее телом, а также всеми причинами, почему это не очень хорошая идея.

Я не питаю иллюзий, что между нами может что-то случиться, независимо от того, что ее тянет ко мне. Я монстр. Я не достоин такой женщины, как она.

Она – солнечный свет и счастливое утро, тогда как я потерян, одинок и груб.

Наверное, я задел ее чувства тем, как разговаривал с ней. Если бы я сказал больше, если бы позволил себе почувствовать больше, я бы перекинул ее через плечо и убежал. Я бы отвел ее на свою любимую полянку в лесу, где идеально светит луна и я не чувствую себя одиноко. Это мое любимое место, и никто другой туда не ходит. Я бы учуял, если бы кто-то приходил.

Я хочу укусить ее и трахнуть при свете луны, и понятия не имею, почему.

Я часами наблюдал за Дакотой, пока она ходит по своему магазину. Он еще не открыт, но учитывая, как усердно она работает, я уверен, что это лишь вопрос времени.

Угощения для домашних животных. Да что б меня.

Она была очаровательна, когда была взволнована моей реакцией на ее бизнес. Я этого не показывал, но, если она хочет, чтобы я съел ее чертовы угощения, я это сделаю. Домашние, то есть. Хорошо, и удовольствия, которые ее тело приготовило для меня.

Клянусь, я чувствую вкус ее киски на своем языке. Сладкий и терпкий. Я знаю, что если я почувствую ее вкус, то мне конец. Когда запах ее возбуждения донесся до меня, когда она посмотрела на меня, я был близок к тому, чтобы отдаться своему монстру и своим инстинктам.

Мысль о том, чтобы случайно причинить ей боль, была единственным, что удерживало меня в узде.

Не думаю, что в следующий раз, когда я буду рядом с ней, мне будет легче. Вот почему я наблюдаю издалека.

Время от времени она выглядывает в окна, словно чувствуя, что я смотрю. Мое сердце не переставало колотиться при мысли, что она может.

Когда Ганнер зашел раньше и принес вывеску, я рассвирепел. Он был слишком близок к ней. Потребность защищать, обладать, охранять была настолько чертовски сильной, что я не знаю, как мне удалось держаться на расстоянии.

К счастью, он пробыл там всего несколько мгновений, как раз достаточно долго, чтобы оставить вывеску. Если бы это было хотя бы на минуту дольше, я бы настиг его и убил. Не то чтобы убить орка было бы легко, но я бы приложил к этому все усилия.

Когда Дакота уходит из «Лапы вверх!», я следую за ней до дома и смотрю, как она открывает дверь дома, в котором живет, и вздыхаю с облегчением. Я знаю, что она там одна, я бы почуял, если бы нет. Она в безопасности.

Я пометил свою территорию вокруг ее дома раньше, и никто в городе не переступит черту. Я в этом уверен. Не понимаю, зачем я это сделал, но мне пришлось. Мои дикие мысли стучали в голове и не унимались, пока я не убедился, что она будет в безопасности, как только войдет в дом.

Притяжение между нами все еще существует, и я изо всех сил стараюсь не подойти к ее двери и не постучать, но мне нужны ответы. Мне нужно понять, что происходит. Я не знаю, узнает ли что-нибудь Карлофф, но думаю, что он единственный человек, который может знать.

Я бегу через лес, чтобы добраться до его коттеджа, так как сегодня я не возился со своим джипом. Это сделало бы мое преследование более очевидным, и таким образом я могу двигаться быстрее. Чем быстрее я бегу и чем дальше ухожу от Дакоты, тем больше мой кишечник скручивается от того, насколько это неправильно.

Единственное, что держит меня в здравом уме, это прохладный свежий воздух. Я делаю глубокий вдох, ее манящий аромат кружится вокруг меня и напоминает мне, что я должен быть где-то в другом месте. Я не знаю, как мне удается удерживать ноги от разворота, но я справляюсь, потому что мне нужно это сделать.

Дойдя до коттеджа Карлоффа, я стучу в дверь. Еще не поздно, учитывая, что солнце только начинает садиться. Когда я смотрю на небо, я не могу не задаться вопросом, хотела бы Дакота посмотреть, как цвета играют в небе, а затем растворяются в ночи. Поскольку Кричащий Лес похож на маленький городок, здесь не так много светового загрязнения, и звезды сияют ярко. Наблюдение за звездами успокаивает меня и напоминает, что я ничтожен по большому счету.

Это странно успокаивает.

Это заставляет меня чувствовать себя немного незначительным, но я приветствую это чувство после перемены. Мои проблемы и заботы далеко не так велики, как вселенная и все, что в ней содержится. Я всего лишь крупинка во всем этом, человек-волк или нет.

Когда Карлофф открывает дверь, его глаза широко раскрыты и округлены. Я не удивлен, учитывая, что я избегаю этого человека, даже несмотря на то, что он стал отшельником после вечеринки. Я знаю, что он не собирался менять людей, но конечный результат чертовски трудно игнорировать, и я был зол из-за этого.

– Джейс, – его голос слегка дрожит, – что ты здесь делаешь?

– Мне нужно с вами кое о чем поговорить. Я не уверен, что вы сможете дать мне ответы, но я не уверен, куда еще пойти, – честно признаюсь я.

В его взгляде есть настороженность и немного надежды. Его было легко избегать и трудно не поддерживать связь. Я вырос в Кричащем Лесу, и сколько я себя помню, доктор Карлофф был постоянным участником сообщества. Оно достаточно мало здесь, чтобы мы все выросли, не зная всех.

В ту ночь я потерял не только людей и себя, но и его. Он был этаким эксцентричным дедушкой для многих из нас, и я не исключение.

Сегодня, чтобы попытаться понять, что, черт возьми, происходит, я могу отбросить прошлое в сторону. Это не изменится, независимо от того, сколько раз я слышал слухи о том, что он пытается найти способ обратить вспять последствия своего удара. Я не собираюсь питать надежд.

Это не значит, что я стал ближе к принятию или восприятию того, кто я есть.

– Конечно, – он делает глубокий вдох и делает шаг назад, приглашая меня войти, – пожалуйста, входи.

Когда я вхожу в его коттедж, я понимаю, что здесь мало что изменилось. Я думаю, есть немного утешения в том, что что-то остается прежним, когда кажется, что так много изменилось.

Я следую за ним и сажусь, стул скрипит под моим телом. Он не совсем удобен, и он не такой большой, учитывая мой размер. Будем надеяться, что он не рухнет подо мной.

– Чем я могу тебе помочь, Джейс? – слышится любопытство в его голосе.

Я провожу рукой по лицу, опасаясь когтей. Всегда осторожнее с когтями. Мысль о том, чтобы случайно причинить ими боль Дакоте, заставляет меня рычать глубоко в груди. Карлофф смотрит на меня с удивлением, и запах его страха наполняет пространство вокруг меня.

– Извините, – бормочу я. – Я здесь не для того, чтобы навредить вам, доктор Карлофф.

Я полагаю, что манеры никому не повредят, хотя в последнее время мне не приходилось пользоваться своими.

– Я пришел сюда, потому что что-то случилось.

Его брови взметнулись к линии роста волос, его слова размеренные.

– Что-то случилось? Это касается твоей, – он делает паузу и тяжело сглатывает, зная, что это больное место для меня, – трансформации?

– Я не уверен, так это или нет, – выдавливаю я слова, пытаясь и почти безуспешно сдерживая свой гнев.

«Ничто не изменит прошлого. Имей дело с этим».

Верно. Хорошо. Так чертовски легко.

Он терпеливо ждет меня, зная, что я никогда не тороплюсь. Я думаю, некоторые вещи не меняются. Хм.

– Вчера днем я ездил в город за припасами. Я остановился по пути, потому что уловил запах, на который я отреагировал, – мои слова медленны, пока я пытаюсь собраться с мыслями.

– Как отреагировал?

– Я ударил по тормозам, и как бы я ни хотел продолжать движение, мое тело отказывалось сотрудничать со мной.

Вопросы в глазах Карлоффа читать так чертовски легко, что даже смехотворно.

– Он пах черничными маффинами и апельсинами, которые я люблю. Это напомнило мне о доме.

Я издал самоуничижительный смешок.

– Не так уж много напоминает о доме, но этот аромат, – я потираю затылок и поправляю себя, – да.

– Что это был за запах?

– Девушка.

Карлофф ловит каждое слово.

– Дакота. Она новенькая в городе. Она вышла из дома, перед которым я был припаркован, не в силах ехать дальше. Когда она посмотрела на меня, – я провожу рукой по груди там, где колотится сердце, – что-то произошло. Что-то сдвинулось? Я не знаю, как это описать, но я захотел ее. Я никогда раньше не хотел женщину, – шепчу я последние слова.

– Сексуальное влечение – это нормально, Джейс, – его голос приобретает прозаический врачебный тон, который отличается от его взволнованного тона сумасшедшего ученого.

– Это больше, чем влечение.

Я закрываю глаза, не в силах выдержать его взгляд, когда продолжаю говорить и кладу все факты к его ногам.

– Я продолжаю мечтать о том, чтобы схватить ее и укусить.

Я протягиваю руку и касаюсь места, где встречаются моя шея и плечо.

– Прямо здесь. Я хочу укусить ее достаточно глубоко, чтобы моя метка всегда была там. Я хочу сделать это, пока она кончает на мой член.

Я немного усмехаюсь, потому что не хотел говорить все это.

Карлофф издает жужжащий звук и откидывается на спинку собственного стула.

– И, говоришь, никогда не испытывали ничего подобного?

– Нет, – рявкаю я. – Никогда. На самом деле, я никогда не хотел трахать женщину. Я думал, что они привлекательные, но это другое. Это больше, чем притяжение. Это тяга. Я чувствую эту тягу, идти к ней, и она всегда здесь. Я следую за ней, сохраняя дистанцию и наблюдаю за ней. Мне нужно убедиться, что она в безопасности.

– Ты преследуешь ее? – в его тоне нет осуждения, только любопытство. – Ты чувствуешь, что не можешь оставить ее?

– Конечно, мы можем назвать это преследованием.

Я пожимаю плечами, и стул стонет от смещения моего веса.

– Я не чувствую, что не могу оставить ее. Я не могу этого сделать. Единственная причина, по которой я смог прийти сюда сейчас, это то, что она в своем доме, заперта и одна. Одного этого было недостаточно, я также отметил собственность как свою территорию.

– Она тоже твоя территория?

– Да, – рычу я, истину так легко найти в моем сердце, дикая часть меня поднимается по мере того, как я приближаюсь к осознанию места Дакоты в моей жизни.

– Ты говорил с ней?

Я выдохнул, не то чтобы гордясь тем, как я с ней обращался, но я не был готов к тому, что она войдет в мою жизнь. Я не ожидал, что она почувствует такое же притяжение и не сможет его игнорировать. Она человек. Великолепный человек, которого я отчаянно хочу сделать своим.

– Ага, – хриплю я, прежде чем откашляться. – Я наблюдал за ней сегодня днем в магазине, который она ремонтирует, чтобы открыть свой бизнес по производству лакомств для домашних животных.

Карлофф поджимает губы, но я вижу веселье в его глазах. Если бы я не сходил с ума, мне бы это тоже показалось забавным.

– Я не произвел наилучшего первого впечатления. Ее запах управлял моими инстинктами, и я боялся того, что могу сделать.

– Твой инстинкт укусить ее? Не для того, чтобы причинить боль, а чтобы отметить ее? Ты сказал оставить метку, верно?

– Да, – рычу я, моя первобытная природа занимает переднее место, слова исходят из самых темных частей монстра, которым я стал, – мне нужно пометить свою пару.

– Пара, – выдыхает Карлофф. – О боже. О боже, – начинает он напевать, и я вижу, как у него в голове крутятся шестеренки. – Ты сказал: пара.

Я качаю головой, словно стряхивая с себя низменную часть себя, и делаю глубокий вдох.

– Что, черт возьми, это вообще значит? Это так…

Я сжимаю кулаки, пытаясь не обращать внимания на то, что он виноват в том, что я есть, – существо, которым я сейчас являюсь, пытается сказать мне то, что я уже должен был знать.

– Как, черт возьми, я должен что-то знать о себе? – произношу я каждое слово все громче. – О монстре? Я вообще не должен существовать.

Глаза Карлоффа теплеют, когда он понимающе кивает.

– Я знаю, Джейс, и я знаю, что сожаление не повернет время вспять.

Я коротко киваю, чувствуя потребность вернуться к Дакоте и увидеть, как она начинает жестко меня оседлать.

– Я думаю, ты встретил свою истинную пару.

Мои глаза расширяются, и я моргаю, глядя на него.

– Существует много знаний, и я думаю, что некоторые из них могут быть применимы к тебе. Истинные пары уникальны, особенны, твоя идеальная вторая половинка. Может быть, – вздыхает он и пожимает одним плечом, – это способ найти баланс и вернуть то, что я у тебя забрал.

– Истинная пара, – мой голос полон благоговения.

Я даже не знаю, что, блядь, на это сказать.

– Я не уверен, что знаю, что это значит.

Карлофф смотрит мне прямо в глаза.

– Она твоя родственная душа. Береги ее. Она твоя. Не твоя собственность, а единственный человек в этом мире, который тебе подходит.

Я быстро встаю, его слова, на удивление, имеют прекрасный смысл, в то же время разжигая мою потребность увидеть ее еще больше.

– Доверяй своим инстинктам. Ты такой, какой ты есть, пора принять это.

Я рычу на него, но не говорю ему, куда он может засунуть всю эту чушь про принятие. Я заставляю свое лицо расслабиться и киваю ему, прежде чем поддаться тому, что все внутри меня кричит. Мне нужно увидеть мою женщину.

Глава 4

Дакота

Стук в дверь заставляет мое сердце биться чаще, и не в лучшую сторону. Возможно ли, что Макнил последовал за мной сюда? Зайдет ли он так далеко? Он был одержим мной, пока я была в Денвере, но он должен быстро с этим справиться. С глаз долой, из сердца вон.

Верно?

Когда снова раздается стук, на этот раз тише, мне становится любопытно, кто находится по ту сторону, а не страшно. Я чувствую запах в воздухе, но я все еще ношу то, что было сегодня, потому что пахнет Джейсом. От мысли о том, чтобы переодеться или принять душ, меня тошнит.

Итак, я сижу, словно созерцаю вселенную и пытаюсь понять, что, черт возьми, происходит.

Джейс был каким-то придурком. Он не излучает теплых и пушистых флюидов, что досадно, учитывая, как уютно он выглядит со всеми волосами на себе. Ладно, может быть, не клыки и когти, но я почти уверена, что смогла бы обойти их, если бы не его искрометная личность.

Не то чтобы я хотела связываться с парнем. Это одна из вещей, которую я пообещала себе, когда переехала сюда: в ближайшее время я ни с кем не буду связываться. Я не готова.

Что ж, я думала, что не готова, и теперь в мои мысли вторгся человек-волк, злой на весь белый свет, который пахнет аппетитно.

– Дакота, – голос с другой стороны двери заставляет меня вскочить и мчаться через комнату, чтобы отворить дверь.

– Джейс, – выдыхаю я. – Что ты здесь делаешь?

Я тяжело сглатываю, и мне кажется, что я не могу дышать несколько секунд.

– Почему мое сердце так быстро бьется? – глядя на него, произношу я мольбой в голосе. – Почему я хочу уткнуться лицом в твою грудь и шею, чтобы лучше чувствовать твой запах и быть утешенной тобой? Будешь ли ты рычать для меня? Мне это нужно, что не имеет никакого чертового смысла и начинает меня пугать.

Джейс делает шаг ко мне, и пока мой мозг кричит, чтобы я сделала шаг назад, я застряла и не могу ничего сделать, кроме как увидеть его следующий шаг. Было много слов, которые я просто пропустила, и я не уверена, откуда многие из них взялись.

Притяжение возвращается, и оно ведет меня прямо к Джейсу. Что-то кричит внутри меня, чтобы довериться, отпустить, броситься на него. Чего я не понимаю, учитывая, что я его не знаю, и он не был особенно радушным ранее.

Прежде чем я успеваю что-то понять, о чем кричат мои инстинкты или рациональные мысли, Джейс обхватывает меня руками и притягивает к себе. Его рука, та, что с когтями, удивительно нежна, когда он направляет мое лицо к изгибу своей шеи. Когда я делаю глубокий вдох его аромата леса и яблок, он успокаивает меня и успокаивает края моей души так, как я никогда раньше не чувствовала.

– Что ты делаешь? – бормочу я ему в кожу.

– Я не совсем уверен, маленькая пара, но последние несколько лет я каждую минуту боролся из-за того, кем я стал. Я игнорировал многие свои инстинкты, но, когда дело доходит до тебя, это просто невозможно, – гремит во мне низкий тембр его голоса.

– Что твои инстинкты говорят обо мне?

Откуда, нафиг, этот вопрос? Почему меня это волнует? Что, черт возьми, происходит? И он назвал меня «маленькой парой»? Что это значит?

– Мои инстинкты говорят мне, что ты вторая половина меня. Женщина, за которую я отдам свою жизнь. Единственный человек, который может впустить счастье в мое сердце и мое существование. Ты, – он делает глубокий вдох, даже не подозревая, насколько глубоко меня поразили его слова, когда у меня на глаза наворачиваются слезы, – все, чего я больше всего боюсь и чего жажду всем во мне.

Я тихонько всхлипываю, почему-то его близости недостаточно. Его тело такое теплое, и все же я хочу чувствовать, как он прижимается к моей коже. Всепоглощающая страсть наполняет меня, и это невозможно игнорировать.

– Это прекрасно, – шепчу я. – Я хочу быть этим.

Руки Джейса скользят вниз по моей талии, чтобы схватить меня за задницу, когда он поднимает меня немного выше, не обращая внимания на вес моего тела. Мои ноги обхватывают его, чтобы стабилизироваться, хотя все во мне кричит, что он никогда меня не уронит. Я знаю это так же, как я знаю, как дышать, или мое сердце знает, как биться.

Странно. Действительно чертовски странно.

Тем не менее, что-то подсказывало мне приехать сюда, в этот город, и я не могу отрицать тягу, которую чувствую. К нему. Моему человеку-волку.

– Ты уже есть, – хрипит он.

Когда я отстраняюсь и смотрю ему в глаза, в них больше желтого, чем зеленого, взгляд, которым он смотрит на меня, говорит без слов. Это первобытное желание. Это воющее удовольствие. Это бесконечность навсегда.

– Джейс, – хнычу я, – поцелуй меня.

Ему не нужно повторять дважды. Его губы прижимаются к моим. Сначала есть мягкость и ощущение исследования. Когда его губы приоткрывают мои, его язык, немного грубый, но не настолько, чтобы отталкивать, скользит по моему. Моя киска фонтанирует при мысли о том, как он облизывает мой клитор своим языком.

Я стону ему в рот, когда его руки сжимают мою задницу, его когти восхитительно угрожают. Они прямо здесь. Он мог бы причинить мне боль, но я знаю, что он этого не сделает. Я знаю, что он не смог бы жить с самим собой, если бы это сделал. Я не знаю, почему я знаю это, но знаю.

– Ты моя, – рычит он, и я не могу сдержаться, когда начинаю прижиматься к нему.

– Я твоя, – слова кажутся естественными и правильными.

Это странный день. Я встретила его только сегодня в первый раз? Почему на нас так много одежды?

Из него вырывается хриплый смешок.

– Не знаю, маленькая пара, но мы можем исправить ситуацию с одеждой.

Я отдергиваюсь от него, тяжело дыша, и смотрю на него широко раскрытыми глазами.

– Я сказала это вслух?

Джейс ухмыляется, он чертовски ухмыляется, когда прядь его каштановых волос падает вперед и закрывает один глаз, когда он опускает меня. Раньше все в Джейсе казалось тяжелым, но теперь он кажется легче. Не раздумывая, я просто хватаю его за футболку, поворачиваюсь и веду его в свою спальню.

В тот момент, когда Джейс входит в комнату, он делает глубокий вдох. Его глаза останавливаются на моих, а затем он подкрадывается ко мне.

– Ты трогала свою киску прошлой ночью.

Я открываю рот от изумления. Как, черт возьми, он узнал?

– Я чувствую этот запах точно так же, как чувствую, насколько ты мокрая для меня прямо сейчас.

Мои глаза расширяются, и когда Джейс хватает меня, я слишком ошеломлена, чтобы что-то сделать. Он быстро раздевает меня, гул одобрения исходит от него с каждой частью моего тела, которую он обнажает. Жар, который я вижу в его глазах, заставляет меня желать его еще больше.

– Ты продолжаешь называть меня «маленькая пара»?

Он кивает, когда я извиваюсь там, где стою, обнаженная перед ним, а он тянется назад, хватает свою футболку и стягивает ее.

– Что это значит?

Джейс ухмыляется мне, прежде чем сбросить туфли и стянуть джинсы. Я не уверена, должна ли я быть благодарна за то, что он носит темно-серые трусы-боксеры или нет. Вид, безусловно, вызывает у меня слюноотделение.

Когда он делает шаг вперед, теперь голый, я делаю шаг назад. Что-то вспыхивает в его глазах, что-то, что заставляет меня бежать. Я чувствую ответный зов. Я хочу, чтобы он преследовал меня, чтобы доказал мне, что он достоин претендовать на меня.

«Что?»

– Это значит, что ты моя, – произносит Джейс так, как будто он говорит их все время, и я влюбляюсь. – Ты моя пара. Другая часть меня. Единственная женщина, которую я когда-либо захочу. Даже до изменения меня никто не интересовал, так что ты также будешь единственной женщиной, которая у меня когда-либо будет.

– У тебя никогда не было секса? – слова вылетают из меня, странная ошибка, которую я хотела бы исправить в тот момент, когда они там. – Правда? – хихикаю я.

Я качаю головой и пытаюсь сосредоточиться. Этот парень походит на могущественного альфу, энергию знающего, что делать для девственника. Я здесь для этого, это просто удивительно.

Джейс приближается, пока еще один шаг не опрокидывает меня обратно на кровать. Он протягивает руку и обхватывает мое лицо ладонями. То, как он смотрит мне в глаза, говорит мне больше, чем его слова, те, что были раньше, когда он был ворчливым и резким со мной, и даже околесицу, которую сказал с тех пор, как приехал сегодня вечером.

– Я никогда не знал, почему ждал, но теперь понимаю. Из-за тебя, Дакота. Я этого не понимаю, но я знаю, что это правда.

Я ловлю себя на том, что медленно киваю. Пока я была с Макнилом и несколькими парнями до него, я обычно соглашалась на свидание или что-то в этом роде, потому что думала, что это то, что я должна делать. Ночью я думала, что со мной что-то не так.

Теперь я понимаю, что было не так. Просто я не встретила подходящего парня. Вот этого. Этот человек-волк всегда был моей судьбой, и теперь я здесь, именно там, где должна быть.

– Я не знала, что должна была ждать, – мягко признаюсь я, чувствуя, как стыд и смущение борются внутри меня.

Джейс качает головой, жар его тела на моем, прикосновение волос или меха к нему заставляет мое желание углубиться. Когда он мягко толкает меня в плечо, я падаю на кровать с удивленным визгом. Его глаза вспыхивают, когда он смотрит на меня сверху вниз, доминирующая энергия, исходящая от него волнами, заставляет мои бедра сжаться вместе.

– Это не имеет значения, – бормочет он.

Он охватывает мое тело, одна рука скользит по моей спине, подтягивая меня к середине кровати. Джейс осторожен со своими когтями, но я все еще чувствую, как они царапают мою кожу, и удивляюсь, как сильно я хочу большего.

– Не сдерживайся, – требую я мягко, но знаю, что он слышит это по тому, как его ноздри раздуваются.

– Я не думаю, что смогу, – эти слова служат мне просьбой понять, но он не осознает, что я уже понимаю.

Его рот прижимается к моему, и я растворяюсь в поцелуе. Жарко и мокро, скрежет его клыков по мне заставляет меня выгнуть спину. Мое тело требует большего, и он более чем способен на это ответить. Когда мне отчаянно нужно вдохнуть, он отстраняется, но только для того, чтобы его рот скользнул по моему подбородку и шее. Он покусывает место, где встречаются мое плечо и шея, и я задыхаюсь от этого ощущения. Я не понимаю, почему, но, возможно, мне нужно отказаться от идеи понимания.

Попытка понять, мыслить рационально здесь мне не поможет. Не в Кричащем Лесу. Не под моим человеком-волком.

Джейс продолжает спускаться по моему телу, целуя и облизывая мою кожу. Он издает стон, как будто я самая вкусная вещь, которую он когда-либо пробовал, когда он всасывает один из моих сосков в рот. Когда я стону и умоляю о большем, я чувствую, как Джейс ухмыляется на моей коже только для того, чтобы он отпустил мой сосок и уделил другому такое же внимание.

Мои пальцы перебирают его волосы, мои ногти царапают кожу головы, вызывая у него гул одобрения. Я хочу держать его при себе, никогда не отпускать, но у него другие планы. Он намного крупнее и сильнее меня, и у меня нет надежды удержать его на месте, пока он продолжает двигаться вниз по моему телу.

– Мне нужно попробовать твою сладкую киску, маленькая пара, – ворчит он. – Нужно, – повторяет он, словно не полностью контролируя свои действия.

Я полностью понимаю, так как это невероятно сюрреалистично.

Когда он устраивается между моими раздвинутыми ногами, его волосы касаются моих бедер, прежде чем его руки сжимают меня, открывая для него. Он устраивает меня так, как хочет, его глаза вспыхивают скорее желтым, чем зеленым, когда он смотрит на мою мокрую киску.

– Моя, – рычит он.

Это единственное предупреждение, которое я получаю перед тем, как Джейс прижимается ко мне ртом, когда его когти немного впиваются в мою плоть, ровно настолько, чтобы напомнить мне, что это реально, это происходит. Я отдаюсь ощущению, которое дает мне его слегка шероховатый язык, когда он проводит им по моей щели. Его язык кружит вокруг моего клитора, и мои бедра сгибаются, желая проследить это чувство.

Я знаю, он сказал, что он девственник, но то, как он меня вылизывает, заставляет меня задуматься, потому что я клянусь, что он чертов профессионал. Через несколько секунд я стону и извиваюсь настолько, насколько позволяет его хватка. Он рычит на меня, когда покидает мой клитор и засовывает свой язык внутрь меня так глубоко, как только может.

– Вот черт, – выдыхаю я, выгибая спину.

Я никогда не чувствовала ничего подобного.

Парни, с которыми я была раньше, меркнут в сравнении. Они относились к тому, чтобы съесть меня, как будто это было чем-то, что они должны были сделать. Око за око. Джейс ест меня, как будто он чертовски голоден, и я единственная, кто может его насытить.

Может быть, так и есть.

Я чувствую, как нарастает оргазм, и я знаю, что он может довести меня до грани без особых усилий. Когда я уже собиралась взлететь, Джейс отстранился, и я издала низкий стон. Он хихикает себе под нос, когда его руки освобождают мои бедра и скользят вверх по моему телу, большую часть, когда он накрывает меня.

Я прижимаю его тело к своему и чувствую головку его члена напротив своего входа. Его глаза останавливаются на моих. Он не спрашивает. Он не предупреждает. Он просто смотрит глубоко в мою душу и погружается внутрь меня одним, долгим, чертовски долгим погружением.

Как будто часть меня встает на место, когда я полна им. Это так чертовски правильно. Слезы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их. Это ошеломляет, но не в плохом смысле.

Джейс откидывает голову назад, и от его воя сотрясаются окна. От этого по моему позвоночнику пробегает дрожь, и моя киска сжимается вокруг его длины. Его голова резко опускается, его глаза светятся желтым, что заставляет меня сделать это снова.

– Моя, – рычит он.

Глава 5

Джейс

Ощущение тугой, влажной киски моей пары, обернутой вокруг моего члена, перехватывает дыхание. Я вынужден урчать и напрягать мышцы, пытаясь взять себя в руки. Я не хочу слишком увлекаться и пугать ее. В ней было бы слишком легко заблудиться.

Единственное, что держит меня привязанным к здесь и сейчас с поводком на дикой стороне меня, – это удивление, что я вообще здесь, с ней, вот так. Она не должна была впускать меня в свой дом. Я чертов монстр, но вот я, погребенный внутри нее.

Дакота смотрит на меня, ее голубые глаза сверкают в лунном свете, льющемся из окна. Как будто она светится, а может быть, это все мое воображение, усиленное тем, что бренчит между нами. Привязь притягивает меня ближе к ней, нуждаясь во всей ней.

Я накрываю ее тело своим, укрывая ее и одновременно доставляя ей удовольствие. Ее бедра слегка шевельнулись подо мной, и я предостерегающе зарычал. Я прямо на грани чего-то, и я не хочу причинять ей боль. Я никогда не хочу причинять ей боль.

– Маленькая пара, в тебе так чертовски хорошо. Я не хочу терять контроль, – мои слова – рычание, и их трудно протолкнуть сквозь зубы и ноющие десны.

Я знаю, чего хочет дикая часть меня. Укусить ее. Отметить ее. Этот напев в моей голове, и даже когда я пытаюсь оттолкнуть его, они все еще там.

– Пожалуйста, – хнычет она, – мне нужно, чтобы ты двигался.

Ее руки поднимаются и обхватывают мои плечи, как будто ей нужно чувствовать себя заземленной. Я испускаю стон, когда медленно выхожу из нее и толкаюсь обратно внутрь. Возможно, я никогда не делал этого раньше, но я не невежественен и не наивен.

– Да, – выдыхает она, и дикая часть меня ревет и надувается от гордости.

Мои инстинкты берут верх, и я начинаю двигать бедрами, входя и выходя из нее, наслаждаясь тем, насколько мокрой стала моя маленькая пара. Она цепляется за меня, и ее глаза затуманиваются похотью. Чтобы доставить ей удовольствие, знать, что это из-за меня, это разрушает что-то внутри меня, ту часть меня, которая цеплялась за мою человечность с той ночи, когда я стал чем-то большим.

Я облизываю длинную полосу сбоку на ее шее, но она не боится. Нет. Дакота наклоняет голову и дает мне больше доступа к себе, ее бедра приближаются к моим. Наши тела движутся вместе, когда я пробую ее кожу, ее запах, черничный маффин и запах апельсина, становится слаще и окутывает меня дымкой желания.

– Черт, маленькая пара, – выдавливаю я сквозь зубы, но получается искаженно.

Я оставляю влажные поцелуи вдоль ее плеча, но одно место продолжает звать меня, и я знаю, что это значит. Я не думаю, что смогу удержаться. Я даже не уверен, хочу ли я этого.

– Сильнее, – умоляет она, и я чертовски бессилен.

Я двигаю бедрами, проникая в нее и двигаясь быстрее, нуждаясь в трении, нуждаясь в ней всей. Что-то начинает меняться во мне. Я понятия не имею, что это такое, но я слишком далеко зашел, чтобы заботиться об этом.

Она нужна мне. Мне нужно наполнить ее своим семенем. Мне нужно ее укусить. Мне нужно попробовать ее кровь на своем языке и заявить права на нее, чтобы все знали, кому она принадлежит.

– Так близко, – стонет она.

Когда я в ней по самые яйца, я поворачиваю бедрами, заставляя ее издавать долгий низкий стон, от которого волосы на моем теле встают дыбом. То, как ее киска порхает вокруг моей длины, чертовски хорошо, лучше, чем я думал. Я никогда не хочу, чтобы это заканчивалось. Я никогда не хочу быть где-то еще, кроме как глубоко внутри этой женщины.

«Я ее не знаю», – пытается возразить рациональная часть меня, но это не имеет значения. Она моя. Ее запах звал меня, и я прислушался к нему. У нас будет целая жизнь, чтобы узнать друг друга, но ничто не сможет заменить эти отношения, эту связь между нами.

– Твоя вагина идеальна, – рычу я ей в шею, и ее стенки сжимают меня сильнее.

Я знаю, что она близко, и я тоже. Мои яйца покалывают, но не только они. Основание моего члена будто растет, и я понятия не имею почему. Я не могу зацикливаться на том, как ее сладкая киска умоляет меня о моей сперме.

Я перемещаю свой вес над ней, чтобы отстраниться достаточно, чтобы я мог смотреть ей в глаза и перемещать руку между нашими телами. В тот момент, когда один из моих когтей скользит по ее клитору, глаза Дакоты расширяются. Она выкрикивает мое имя, когда ее лоно сжимает меня ритмичной волной, заставляя меня погрузиться глубоко в нее, желая почувствовать все это.

«Запрись в ней», – шепчет мое подсознание, и мои инстинкты берут верх. Основание моего члена надувается и фиксируется внутри моей пары, а глаза Дакоты закатываются. Я реву, когда первая струя моей спермы наполняет ее.

Я не знаю, то ли это мой узел, то ли моя сперма, то ли просто чертовски приятное ощущение, но я чувствую, как еще один оргазм пробегает по ее телу. Прижимаясь тазом к ее клитору, я кусаю, не задумываясь об этом. Мои инстинкты призывают меня укусить ее, потребовать ее.

Мои зубы вонзаются в ее кожу, в то самое место, которое звало меня. Мне теперь нельзя отказать. В тот момент, когда я чувствую вкус ее крови на своем языке, я рычу и чуть глубже впиваюсь зубами. Что-то внутри меня встает на место, и я чувствую, сколько удовольствия я только что доставил ей.

Когда оргазм прекращается, я вытаскиваю зубы из моей пары и лакаю рану, очищая ее, моя дикая природа подталкивает меня. Дакота издает тихий довольный звук, прижимаясь ко мне после того, как я откатываю нас в сторону. Ее дыхание выравнивается, и легкие дуновения воздуха у моей груди говорят мне, что она заснула.

Когда я пытаюсь выскользнуть из нее, чтобы привести нас в порядок, я не могу сдвинуться с места. Во мне начинает расцветать паника, но ее быстро подавляет врожденное знание того, что так и должно быть. По крайней мере, со мной таким, какой я есть сейчас, и с моей половинкой.

Я смотрю на свою прекрасную пару, мои глаза путешествуют по ней и находят утешение в том, как она обвивается вокруг меня. Кажется, это так близко к принятию, но я боюсь полностью доверять этому. Мой взгляд блуждает по отметине на ее шее, как-то почти полностью зажившей.

Доказательствами моего притязания на нее является то, что моя грудь вздымается, а низкое мурлыканье отдается под ребрами. Я никогда не чувствовал себя более цельным, более связанным с монстром, которым я являюсь. Это приятное изменение, учитывая, что я так много боролся со своей природой за годы, прошедшие после вечеринки.

Попытаетесь смириться с тем, что вас превратили в монстра, и посмотрите, насколько хорошо вы справитесь.

Дакота прижимается ко мне, и ее глаза распахиваются. Когда она смотрит на меня, от страха и неуверенности мое сердце сжимается. Я чувствую ее панику, и я хотел бы избавиться от нее, но как я могу, если это я ее вызвал?

– Джейс, – на мой взгляд, в ее голосе слышится что-то слишком близкое к ужасу.

Она пытается отстраниться от меня, но не может, потому что мы все еще вместе. Ее глаза расширяются, когда она смотрит на нас сверху вниз. Когда с ее губ срывается всхлип, мой узел, наконец, опускается настолько, что я выскальзываю на свободу.

Она спрыгивает с кровати, ее глаза широко распахнуты и безумны.

– Что это было? Нас просто заперли вместе?

Она задыхается, и ее рука взлетает туда, где я ее укусил, и единственное спасение, я почти уверен, это то, что она больше не кровоточит.

– Ты меня укусил, – обвинение звучит в ее голосе.

Я медленно встаю с кровати, мои руки жаждут обнять ее и прижать к себе, успокоить, сказать ей, что все будет хорошо. Я делаю шаг к ней, нуждаясь в контакте, но останавливаюсь, когда Дакота поднимает руки.

– Маленькая пара, – бормочу я, но она качает головой.

– Подожди, подожди минутку, – ее голос высокий и напряженный.

Мне это совсем не нравится.

Я потираю грудь там, где чувствую связь с ней. Сейчас это больше, чем тяга. Это как золотая веревка, связывающая нас вместе. Страх, который она чувствует, почти ставит меня на колени.

– Тебе не нужно бояться, Дакота, – мой голос мягок. – Я никогда не причиню тебе вреда.

– Ты меня укусил, – рычит она.

– Прости, – воркую я, и, хотя все внутри меня говорит мне идти к ней, я сдерживаюсь. – Я не совсем уверен, что это такое или что произошло, но я думаю, что это часть того, что ты являешься моей парой.

– Мы застряли вместе.

Я медленно киваю.

– Хотел бы я дать тебе ответы, – честно говорю я ей, – но у меня их нет. Не похоже, что у меня есть инструкция, как быть человеком-волком. Я не понимал притяжения между нами, но когда я пошел и поговорил с доктором Карлоффом, он дал мне несколько идей, основанных на знаниях, и сказал мне следовать своим инстинктам.

– Ты следовал своим инстинктам, и они привели тебя к тому, что ты был заперт внутри меня и кусал меня? – говорит она размеренно и медленно, как будто она пытается все обдумать.

Я потираю затылок, внутри меня крутится неуверенность. Не о ней, никогда о ней. Я просто не уверен в том, что я сделал и что это значит для будущего.

Страх сковывает меня. Что, если она не хочет меня сейчас? Что, если она отвергнет то, как мы связаны друг с другом? Я не могу этого объяснить, но я знаю, что, если бы она это сделала, это было бы хуже смерти.

Я не думаю, что смогу справиться с тем, что у меня отнимут что-то еще. Это и так уже слишком много. Но потерять ее? Нет, я не могу этого сделать.

Дакота задыхается и прижимает руку к груди, ее глаза округляются, когда она смотрит на меня.

– Это твой страх я чувствую? – шепчет она.

Я провожу руками по волосам и вздыхаю, мои плечи поникли.

– Наверное. Я тоже чувствую твои эмоции. Я этого не понимаю. Я не могу сказать тебе, почему это происходит, но я знаю, каково это быть с тобой, запертым с тобой. Это было чертовски правильно.

Когда я смотрю на нее, я надеюсь, что она увидит мольбу в моих глазах, чтобы она поняла.

– Впервые за такое долгое время я почувствовал себя целым.

– Я чувствовала то же самое, – признается она тихим голосом.

– Я знаю, что я сварливый и грубый.

Я рискую и делаю шаг ближе к ней, чувствуя, как стены вокруг нее немного смягчаются.

– Я знаю, что я, – я машу рукой, указывая на свое тело, – монстр.

Ее глаза вспыхивают гневом, но это не на меня, а на то, что я сказал.

– Ты не монстр, – прошепчет она.

Я сокращаю расстояние между нами и прижимаю ее к своей груди. Прикосновение ее кожи немного успокаивает меня. Интересно, делаю ли я то же самое для нее. Я надеюсь, что это так.

– Я такой, и с тех пор, как я обратился, для меня было почти невозможно принять эту жизнь и то, какой я сейчас. Затем, – я делаю глубокий вдох, позволяя ее запаху успокоить и утешить меня, – я уловил твой запах, и что-то встало на место, точно так же как когда я укусил тебя.

– Притяжение, – рассеянно бормочет она, прижимаясь ко мне, даже не осознавая этого.

– Притяжение – наша связь? Я не уверен, как это назвать, но это слово кажется правильным, так же как правильно называть тебя моей парой.

Я утыкаюсь лицом в ее шею и глубоко дышу, даже не заботясь о том, что мы, вероятно, выглядим нелепо, учитывая нашу разницу в росте.

– Мне жаль, – шепчу я ей в кожу.

– Я знаю.

Дакота вздыхает, ее руки медленно обвивают мою талию.

– Я чувствую твое сожаление.

– Я чувствую твое замешательство, – признаюсь я.

Она хихикает, но это не совсем радостный звук, и мое сердце разрывается. Дакота отстраняется от меня и смотрит мне в глаза. Я мог потеряться в льдисто-голубом море ее глаз. Я отчаянно хочу.

– Мне просто нужно время, чтобы обдумать все это.

Ее глаза становятся обеспокоенными с оттенком боли.

– Можно мне немного времени?

Я целую ее в лоб, ненавидя то, что собираюсь сделать, но зная, что это правильно.

– Конечно, – бормочу я ей в кожу.

Я хочу от нее большего, я хочу всего. Я хочу потребовать. Взять.

Но я не делаю этого. Вместо этого я собираю свою одежду, смотрю на нее долгим взглядом, полным тоски, а затем ухожу. Связь между нами растягивается, но не рвется. Я должен найти какое-то утешение в этом.

Я дам своей паре все, что ей нужно. Если ей нужно время, пусть будет так. Я просто надеюсь, что это не слишком много, потому что с каждым шагом боль в моей груди растет. Я нуждаюсь в ней, и я чувствую, что она нуждается во мне так же сильно.

Глава 6

Дакота

Прошла почти неделя с той ночи, когда Джейс появился у меня дома, и… все это пошло прахом. Я до сих пор не уверена, знаю ли я, как все это обработать. Какая-то часть меня готова прыгнуть с ним в это дело, но другая часть меня должна быть осторожной.

Ненавижу это признавать, но мое прошлое окрашивает мое будущее. Это то, что я пообещала себе, что не буду делать, но не уверена, как остановить это в данный момент. Я ненавижу, что Макнил все еще имеет надо мной власть.

Хочу счастья.

Был момент с Джейсом, когда я чувствовала себя по-настоящему цельной. Это был первый раз в моей жизни, когда я чувствовала себя таким образом. Затем воцарилась реальность.

Он укусил меня. И еще есть его узел.

Я не собираюсь говорить, что это был ужасный опыт, потому что это не так. Это было хорошо. Даже отлично.

Это также ненормально, и, хотя обычно меня не волнует, что люди думают обо мне, я не могу не задаться вопросом, не случилось ли со мной что-то из-за того, насколько мне это понравилось.

Мне тоже не с кем об этом поговорить. Я собиралась поговорить об этом с Хэдли, но не смогла. Вместо этого мы говорили о ранчо и двух сексуальных бывших военных ковбоях, которые хотят ее. Даже если я не признаюсь, знание того, что у нее нетрадиционные отношения, по крайней мере, для большинства людей, немного помогло мне.

Я не уверена, что хороший менаж и запирающийся во мне узел моего человека-волка – это одно и то же.

В «Лапы вверх!» дела идут хорошо, и я могу позволить себе полностью погрузиться в работу, которую делаю. Кто знал, что живопись может быть медитативной? Я понятия не имела, но теперь, когда я это сделала, включая слои грунтовки, а затем окраску, я знаю.

Несмотря на то, что я была занята и не видела Джейса, я знаю, что он наблюдает за мной. Не все время, но этого достаточно, чтобы понять, что в ближайшее время он никуда не уйдет. Честно говоря, это было странно утешительно.

Тяжелее всего ночью, когда я знаю, что он не наблюдает за мной. Именно тогда сокрушительное одиночество просачивается в тайники моего существа. Это чувство, от которого я не могу избавиться, и оно заставляет меня чувствовать, что я задыхаюсь, когда тону.

Я не знаю, чем это вызвано. Может быть, это то, что связывает меня с Джейсом с тех пор, как мы не были вместе.

Потом бывают моменты, когда место, где он меня укусил, моя метка, горит. Это не больно, но это зажигает во мне что-то, что я не могу объяснить. Он как будто говорит мне идти к нему.

Я думаю, что прошло уже достаточно много времени, и я должна поддаться необходимости увидеть его. Я расспрашивала о нем немного тут и там. Вот откуда я знаю, что он смотритель парка и где он живет. Вот так я и подъезжаю к маленькой хижине на опушке леса.

Ну, преимущество в некотором роде субъективно, не так ли? Черт, я живу на краю леса, это место определенно больше лесное, чем нет.

И я нервничаю. Мои ладони вспотели, а предвкушение внутри меня почти невыносимо. Он отвергнет меня? Мы снова будем вовлечены во все, что между нами? Не думаю, что я бы сильно возражала.

Моя киска сжимается при воспоминании о его узле внутри меня. Когда это произошло впервые, я не осознала этого, учитывая, что меня сотрясал интенсивный оргазм, который заставил меня почувствовать, что весь мой мир вращается вокруг своей оси. Тогда я не могла здраво мыслить. Честно говоря, такого со мной еще никогда не было.

Боль в плече, где он укусил меня, а также возможность чувствовать эмоции Джейса, были ошеломляющими. Я хотела отстраниться от него и дать себе немного свободы, но не могла, и это меня немного напугало. Я не горжусь этим сейчас, но мне нужно было некоторое расстояние и некоторое время.

У меня было и то, и другое, и я готова столкнуться с этим лицом к лицу, мне нужно. От судьбы больше не убежать. Не думаю, что смогла бы, даже если бы попыталась. В первую очередь это привело меня в Кричащий Лес, а теперь пришло время вести себя как взрослая и взглянуть в лицо своему будущему.

Я выхожу из машины и закрываю дверь, как будто собираюсь совершить гребаное ограбление и не хочу, чтобы кто-то был предупрежден о моем присутствии. Учитывая то, что связь между нами напевает в знак подтверждения, я ничего не скрываю. Он знает, что я здесь.

Я поднимаюсь по ступенькам на маленькое крыльцо хижины Джейса, и дверь распахивается, демонстрируя моего человека-волка. Мой человек-волк только в спортивных штанах. Они черные, а не серые, что немного обидно, но все равно ни черта от меня не скрывают.

Его грудь вздымается, как будто он только что пришел в себя после пробежки, но ощущение в моей груди говорит мне, что это действительно из-за того, как сильно он сдерживает себя.

Я тяжело сглатываю, когда мой взгляд скользит вверх по его телу, которое, по общему признанию, несколько секунд держало меня в заложниках, и встречаюсь с ним взглядом. Желтый кружится, зеленый исчезает с каждым вздохом. Я ловлю себя на том, что подстраиваюсь под его дыхание, когда использую свою храбрость и делаю еще один шаг ближе к нему.

Его руки сжимают дерево дверного косяка, который стонет под его силой.

– Дакота, – рычит он, вызывая у меня мурашки по спине. – Маленькая пара, ты вернулась ко мне?

Когда я всего в нескольких шагах от него, что-то рвется внутри меня, осколки разлетаются у моих ног и сверкает золотая нить между нами. Это так осязаемо, я почти вижу, как это связывает нас вместе. Я бросаюсь на него, и он быстро движется, чтобы поймать меня, тихий стон срывается с его губ при столкновении.

Я утыкаюсь лицом в его шею, меня переполняют эмоции, и слезы начинают течь по моим щекам.

– Прости, – всхлипываю я.

Джейс мурлычет глубоко в груди, когда он возвращается в свою хижину и пинком захлопывает дверь. Он движется, несет меня куда-то, но меня не волнует пункт назначения. Это так правильно. Теперь, когда я в его объятиях, я не понимаю, как я могла держаться от него подальше целую неделю.

Я вижу, какой я была сломленной вдали от него, сломленной и потерянной, но в его объятиях все по-другому. Я снова цела.

Он садится на край своей кровати, и я прижимаюсь к его груди, слезы неудержимо текут. Смущение переполняет меня, но облегчение – это то, что я не могу отрицать и не могу оттолкнуть. Я знаю, что он все равно чувствует то же, что и я. Эта мысль успокаивает меня, хотя голос в моей голове говорит, что это должно быть удушающе.

Пальцы и когти Джейса пробегают по моим волосам. Его прикосновения настолько нежны, что противоречат тому большому человеку-волку, которым он является. Он шепчет мне на ухо приятные слова, но я их особо не слушаю. Его мурлыканье меня гипнотизирует, расслабляя до клеточного уровня, и я могу контролировать свои эмоции.

– Прости, – снова хныкаю я, зная, насколько они неадекватны.

Его когти запутались в моих волосах, и Джейс нежно дернул меня, оттягивая меня от своей груди и глядя на меня сверху вниз.

– Почему ты извиняешься, маленькая пара? Ты не сделала ничего плохого.

– Я оттолкнула тебя. Хотя это казалось неправильным. Хотя я ненавидела каждое мгновение, проведенное вдали от тебя.

Я протягиваю руку и потираю то место на груди, где болит о нем, то место, где он привязан ко мне.

– Это было больно, и если мне было больно, то я знаю, что то же самое было и с тобой, но ты все равно держался подальше и давал мне пространство.

Щеки моего человека-волка слегка розовеют, и румянец доходит до его ушей. Это восхитительно. Когда он застенчиво отводит взгляд, я кусаю губу, чтобы не засмеяться над выражением его лица.

– Я не совсем оставался в стороне, – бормочет он.

Я больше не могу сдерживаться, и из меня вырывается смех.

– Я знаю.

Его глаза встречаются с моими, и я улыбаюсь ему.

– Я чувствовала, что ты смотришь на меня. Знаешь, – немного поддразнивая его, я машу рукой между нами, – эта связь не может быть односторонней. Я знала, когда ты был рядом со мной. Я могла чувствовать тебя.

– Я просто хотел убедиться, что ты в безопасности.

Его глаза впились в меня с такой интенсивностью, что мне захотелось раздеться и встать на четвереньки ради него.

– Мне это было нужно.

Я медленно киваю, мои глаза блуждают по его лицу. Когда часть его волос падает ему на глаза, я поднимаю руку и зачесываю их назад. В его взгляде есть уязвимость, и это выводит меня из себя. Я знаю, что не помогла, оттолкнув его. Мне ясно, что мой человек-волк не полностью принял то, что он есть.

– Я действительно чувствовала себя в безопасности, пара, – шепчу я слова, и Джейс замирает, прежде чем зарычать, гул вибрирует во мне. – Ты охранял меня. Я не возражала против того, чтобы ты был там.

Мои глаза закрываются при воспоминании о боли, которую мы оба чувствовали.

– Прости, что оттолкнула тебя.

– Я понимаю, Дакота.

Его руки сжимаются вокруг меня, и я чувствую, как тверд его член сквозь спортивные штаны. Я прекрасно понимаю, что на нас слишком много одежды.

– Я был готов уделить тебе столько времени, сколько тебе было нужно.

Мои глаза медленно открываются, и жар между нами вспыхивает несмотря на то, что он никогда не угасал, сколько бы ни прошло времени и ни расстояния.

– Это бы ничего не изменило. Ты моя, и это навсегда, но я знал, что тебе нужно время.

– Навсегда? – это слово звучит как надежда на моих губах, даже для меня.

– Да.

Его руки скользят вверх по моей спине, и со следующим вдохом он стягивает мою рубашку через голову.

– Спаривание – это на всю жизнь.

Он наклоняется вперед и облизывает след, который оставил на мне.

– Это на всю жизнь.

– Джейс, – стону я, – ты мне нужен.

Как будто мои слова открывают что-то для нас обоих, когда он поднимает меня и быстро раздевает. Его движения резкие от желания, но он гарантирует, что не причинит мне вреда. Идеально. Он идеален, даже если часть меня все еще боится.

Боится, что все это исчезнет. Боится, что это всего лишь сон, и я проснусь, все еще застряв в своей прошлой жизни с Макнилом и его издевательствами.

Я отбрасываю эти мысли, когда Джейс встает, и стягиваю его спортивные штаны с его ног. Он отбрасывает их, и я немного хихикаю, когда слышу, как рвется ткань. Его это совсем не беспокоит, если судить по выражению голода на его лице.

Я заползаю на кровать и виляю задницей, потому что все во мне умоляет представиться ему таким образом.

– Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь мои бедра и берешь меня, – хныкаю я, потребность во мне берет верх и озвучивает мои желания.

Джейс откидывает голову назад и воет, прежде чем подойти к краю кровати, удерживая меня одной рукой. Другой он сжимает основание своего члена, потираясь головкой между моими скользкими половыми губами. Я пытаюсь двинуться, чтобы вобрать его внутрь себя, но его хватка на моем бедре крепче, словно напоминая мне, кто здесь главный.

Мою кожу покрывают мурашки, предвкушение того, когда он вот-вот войдет в меня, заставляет мою голову кружиться, и я тяжело дышу. Я издаю звук в задней части моего горла, это мольба и молитва. Его мурлыканье делает меня еще более влажной.

Когда он врезается в меня, я задыхаюсь от ощущения полноты. Всего неделю назад он в последний раз был внутри меня, но это было слишком долго. Слишком чертовски долго. Как мне удалось прожить неделю без него?

– Черт, – хмыкает он. – Твоя киска идеальна, маленькая пара. Такая горячая и влажная для меня.

С каждым толчком он двигается все быстрее и сильнее. Мои глаза закатываются, когда он заставляет меня взять все, что он мне дает. Я стону с каждым движением его длины внутри меня, и звезды танцуют перед моими глазами, когда связь между нами гудит от удовлетворения.

Цикл обратной связи, который я испытывала всю неделю, был полон боли, но теперь он наполнен страстью. Это усиливает все. Я чувствую удовлетворение и гордость, которые Джейс испытывает, доставляя мне удовольствие, а также то, как ему хорошо от этого.

– Да. Пожалуйста, – стону я, когда его когти впиваются в мою кожу.

Джейс шлепает меня по заднице, и я издаю низкий стон одобрения, в то время как стенки моей киски сжимают его.

– Ты убежала от меня, – рычит он себе под нос.

Он шлепает меня снова и снова, синхронизируя шлепки с толчками бедер. Он понял, зачем мне нужно время и пространство, но наказывает меня за это. Если это то наказание, которое он имеет в виду, то меня это более чем устраивает.

– Нуждаюсь в тебе, маленькая пара, – стонет он, – навсегда.

– Я твоя, – выдыхаю я, готовясь к тому, как наши тела движутся вместе, в то время как меня подталкивает ближе к краю то, как связь между нами скручивается от страсти, которую я чувствую.

– Моя. Только моя. Пара, – каждое слово прерывается мощным толчком.

Как только я взрываюсь, мое зрение становится белым, и он толкается глубоко внутрь. Я чувствую, как узел у основания его члена расширяется и соединяет нас вместе. Я выкрикиваю его имя, чувствуя, как растягиваюсь вокруг него. Я не знаю, как это возможно, но это чертовски правильно.

– Дакота, – мурлычет он, когда первая струя его спермы падает на мою матку.

Я защищена, ну, была, но кто знает, сработает ли что-то подобное, когда мы говорим о сперме человека-волка. Эта мысль должна была свести меня с ума, но я слишком пьяна от половых гормонов, чтобы заморачиваться по этому поводу прямо сейчас.

Мы сцеплены вместе, когда Джейс обхватывает одну руку под моими бедрами, а другой скользит вверх по моей груди между моих грудей и притягивает меня к своей груди. Он снова облизывает мою метку, и моя киска сжимает его в ответ.

Его грудь сотрясается возле моей спины с мурлыканьем, когда он перекладывает нас на середину кровати на бок. Мои пальцы пробегают по волосам на его руках, наслаждаясь их ощущением. Мягкий рокот, исходящий от него, заставил меня закрыть глаза, но я знаю, что я в безопасности.

В объятиях моего человека-волка я в безопасности, но не только. Я цела.

О чем я думала, пытаясь уйти? Я знаю, что этого никогда не произойдет. Не теперь.

В конце концов, пары существуют на всю жизнь.

Глава 7

Джейс

Что-то прижимается к моей груди, и наступает момент, когда я не понимаю, что происходит. Когда мои глаза распахиваются, меня встречают мягкие пастельные тона волос моей пары, и я вздыхаю с облегчением. Я не привык просыпаться в постели с другим человеком, но с ней рядом меня наполняет счастье.

Воспоминания о прошлой ночи наполняют меня, заставляя мой и без того твердый член болеть от потребности снова погрузиться глубоко в нее. Я пытаюсь отодвинуть бедра от нее, не желая давить. Вчера вечером я видел испуг в ее глазах, когда она пришла в мою хижину. И не только это, я хочу, чтобы она знала, что быть с ней значит больше, чем секс.

Я был вне себя всю последнюю неделю, пытаясь дать ей личное пространство. Это был ад, и все в моем мире было выключено. Потому что она была так далеко от меня. Я нуждался в ней. Я нуждался в ней в своих объятиях.

Прямо там, где она сейчас. Это успокаивает что-то внутри меня, а также заставляет меня жаждать гораздо большего. Я зарываю голову в ее волосы и делаю глубокий вдох ее аромата черничного маффина и апельсина. Я никогда на чувствовал такого покоя.

Дакота, моя маленькая чертовка, прижимается ко мне попкой, мои бедра обхватывают ее. Я знаю, что она все еще спит по тому, как она дышит и ее сердцебиению. Если бы она не спала, я не знаю, смог бы я справиться с необходимостью взять ее прямо сейчас.

Она идеальна. Тем не менее, я знаю, что она что-то скрывает, что-то о своем прошлом. Она была занята подготовкой своего магазина, но я надеюсь, что смогу убедить ее провести день со мной. Я хочу показать ей то, что мне нравится в моем лесу, а также познакомиться с ней поближе.

Я знаю, что у нас впереди целая жизнь, чтобы узнать друг друга, но я очень хочу этого. У нас может быть больше, если Дакота захочет выпить омолаживающее зелье Карлоффа. Надеюсь, она готова подумать об этом. Я хочу провести с ней вечность, а мы еще так многого не знаем о том, что случилось с нами с изменением.

Моя пара издает тихий стон, затем втягивает воздух и медленно поворачивается, ее ледяные голубые глаза открываются и расширяются. Ее сердцебиение учащается, но я не уверен, от страха ли это или она снова начинает психовать. Я пытаюсь сдержать вспышку боли в груди. Я не хочу, чтобы она это чувствовала, и ее эмоции повсюду.

– Доброе утро, маленькая пара, – хриплю я.

Дакота расслабляется в моих руках, а на ее губах играет легкая улыбка.

– Прости, я просто была дезориентирована. Прошло много времени с тех пор, как я просыпалась с кем-то в своей постели и подумала… – она замолкает и отводит взгляд.

Я обхватываю ее щеку и возвращаю ее глаза к своим.

– Я знаю, что у тебя есть прошлое, Дакота. Я могу быть собственническим животным, но я не собираюсь поприкать тебя. У меня были свои причины ждать, и во многом это связано с тем, что я стал монстром.

– Ты не монстр и не животное, – рычит она, и ее ярость шокирует меня.

– Ты очаровательна, – воркую я, наклоняясь вперед и нежно целуя ее в губы.

Она вздыхает, когда ее тело расслабляется, прижимаясь ко мне. Мой член пульсирует, умоляя снова сделать ее своей. Когда ее бедра сдвигаются вперед, и она прижимается своим телом к моему, почти невозможно отстраниться от нее, но я делаю это ровно настолько, чтобы сохранить рассудок.

– Как бы мне ни хотелось перевернуть тебя на спину, наполнить тебя своей спермой и спариваться, пока у тебя не закатятся глаза, я надеялся, что сегодня мы сможем провести некоторое время вместе.

Она выгибает бровь, и я хохочу.

– Я имел в виду провести некоторое время вместе вне постели. Я думаю, мы должны узнать друг друга.

Ее глаза смягчаются, светло-голубой цвет искрится, когда она смотрит на меня. Свет, льющийся из окна, делает ее похожей на ангела. И она вся моя.

– Я бы этого хотела, – мягко признается она.

Я ненавижу отстранятся от нее, но все равно встаю. Я беру ее на руки и иду в ванную, ухмыляясь ей.

– Однако мы должны принять душ вместе, я за сохранение природы.

Она наклоняет голову набок, веселье наполняет ее голос.

– Это так экологично с твоей стороны.

Когда душ согревает, я притягиваю ее к себе и провожу время, обмывая каждый дюйм ее тела. Мне нравится, как мое сердце переполняется заботой о моей второй половинке. Чувство удовлетворения наполняет меня, чего я никогда не испытывал. Я знаю, что она не готова, но я уже влюблен в эту женщину.

Думаю, я влюбился в тот момент, когда впервые почувствовал ее запах. Это было все, что мне было нужно, и, хотя я до сих пор не понимаю этого до конца, я полностью в деле, и ничто не может это изменить.

Я чертовски благодарен, что у нее в машине есть сумка с одеждой, и я не могу не смеяться над застенчивой улыбкой, которую Дакота дарит мне, когда просит пойти и взять ее. Трудно от нее оторваться, когда она стоит передо мной в одном полотенце, но я хочу, чтобы ей было удобно, и я хочу показать ей свое любимое место.

Я сдерживаю рычание, когда она прикрывается, но я знаю, что это всего лишь вопрос времени, прежде чем я раздену ее и уткнусь в ее влажный жар. Когда Дакота смотрит на меня, я вижу голод в ее глазах, когда она смотрит, как мои джинсы висят у меня на бедрах. Мои мышцы напрягаются, когда она смотрит на меня.

– Если ты продолжишь смотреть на меня так, – стону я, – мы никогда не уйдем.

Она прикусывает губу, словно раздумывая, хочет она того или нет.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – говорит она голосом, полным фальшивой невинности.

Я вызывающе выгибаю бровь, и она фыркает.

– Прекрасно.

Когда мы выходим наружу, я удивляюсь, когда Дакота протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими, не заботясь о моих когтях. Она продолжает меня удивлять. Я никогда не был любителем сюрпризов, я люблю порядок, но с ней я готов к каждому маленькому подарку, который она мне делает.

Когда мы углубляемся в лес, доверие, которое она оказывает мне, наполняет меня чувством гордости, которого я не испытывал уже много лет. Это больше, чем ощущение, которое я испытывал в последние несколько лет, выполняя свою работу. Когда нас разделяет связь, я чувствую ее волнение по поводу того, куда я ее веду.

Там нет страха, что удивительно. Если бы она боялась меня, я не знаю, что бы я сделал. С тех пор, как я изменился, мне не хватало такого рода связи с другими людьми. Мне было легче уйти в свою хижину, чем столкнуться с отказом. Мне этого достаточно, когда людей нет, черт, я думаю, все мы, кто изменился в ту ночь, изменились.

– Расскажи мне о «Лапы вверх!», – подсказываю я ей, пока мы идем.

Она смотрит на меня краем глаза, оценивая, серьезно ли я заинтересован, но я знаю, что заинтересован.

– Мы с моей лучшей подругой Хэдли уже несколько лет руководим им в Денвере. Мы продавали товары в основном из фургона, но продажи неуклонно растут. Хэдли отвечает за все рецепты, а я как бы лицо всего этого. Мне всегда нравилось иметь дело с клиентами и знакомиться с новыми людьми. Она счастлива быть за кулисами, так что мы сработались.

Мягкая улыбка на ее губах согревает мое сердце.

– Мы всегда хотели открыть магазин, но никогда не было подходящего времени.

– Что изменилось?

– Мне нужно было уехать из Денвера, – в ее голосе звучит настороженность.

Я хочу подтолкнуть ее, но я также хочу, чтобы она рассказала мне свои секреты в свое время.

– Хорошо. Почему Хэдли не переехала с тобой в Кричащий Лес?

У Дакоты появляется отсутствующий взгляд в ее глазах.

– Это было больше связано со временем, но у нее была возможность поехать на ранчо, где бывшие военные тренируют собак-охранников. Это как центр лечения посттравматического стресса, ранчо, дрессировка и разведение собак в одном флаконе.

Она пожимает одним плечом.

– Мы знаем некоторых людей в Денвере, которые связаны с этим местом, и они договорились, чтобы она поговорила с владельцем. Он предложил ей место, где она может оставаться столько, сколько захочет, пока она тестирует новые рецепты и исследует, что лучше всего подходит для собак.

– Вы делаете только лакомства для собак? – любопытно мне, но я и напряжен.

Дакота хихикает и качает головой.

– Я не собираюсь заставлять тебя что-либо пробовать, мой человек-волк, если ты об этом беспокоишься.

Так и есть, но я не собираюсь в этом признаваться, не тогда, когда я практически парю, потому что она назвала меня своим.

– Честно говоря, мы делаем лакомства для всех домашних животных. Но лучше всего продаются собачьи.

– Ты сказала, что чувствовала тягу переехать сюда, когда искала место для открытия?

– Да, – выдыхает она, прикусывая губу. – Я до сих пор не могу этого объяснить.

Я сжимаю ее руки, и мы выходим на поляну, ту, которую я люблю и посещаю, когда мне нужно подумать. Дакота задыхается, оглядываясь по сторонам. Здесь красиво круглый год, но мне не терпится привезти ее весной и летом, когда цветут полевые цветы.

– Ух ты. Бьюсь об заклад, это место еще лучше ночью, когда светит луна, – в ее голосе звучит благоговение.

Я останавливаюсь и полностью поворачиваюсь к ней.

– Это мое любимое время, чтобы приходить сюда, – мои слова пронизывает удивление.

– Тут прекрасно, – признается она, понимающе улыбаясь мне.

Я не могу отвести от нее взгляд, хотя нахожусь там, где чувствую себя наиболее умиротворенно.

– Ты прекрасна, – рычу я и смотрю, как она краснеет.

– Тебе нравится быть смотрителем парка?

Это не самая элегантная смена темы, но я позволяю ей это, потому что не хочу доставлять ей дискомфорт. Я чувствую, как она ценит мой комплимент, моя грудь горит от радости в ее сердце, когда оно вспыхивает. Мне этого достаточно.

Я киваю и тяну ее к краю поляны, где есть поваленное дерево, которое я не раз использовал в качестве скамейки.

– Да. Это все, чем я когда-либо хотел заниматься.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, вдыхая свежий воздух с оттенком запаха моей пары.

– Мне всегда нравился здешний лес, и я хочу быть в состоянии помочь защитить его. Это всегда было своего рода призванием.

– Должно быть приятно заранее знать, что ты хочешь делать, – шепчет она, и меня задевает часть ее собственного сожаления.

– «Лапы вверх!» не был твоей мечтой? – спрашиваю нежным голосом.

– Это не было моей мечтой.

Она смеется над собой и закатывает глаза.

– Мне нравится это делать, не пойми меня неправильно, но нет, в детстве я не мечтала продавать лакомства для домашних животных.

– А чем хотела заниматься?

Плечи Дакоты опускаются, и мне жаль, что я не могу забрать вопрос.

– Я не о многом мечтала. Я мечтала о счастье. Семье. Я хотела найти в мире маленькое место, где я чувствовала бы себя цельной и умиротворенной. Возможно, – оглядывает она поляну с задумчивостью в голосе, – место вроде этого.

Я протягиваю руку и хватаю ее за колено, сжимая его.

– Я счастлив разделить это место с тобой.

– Не то, чтобы я дала тебе выбор, – дразнит она, оглядываясь на меня и ее глаза сверкают.

Я откидываю голову назад и смеюсь, наслаждаясь ее дерзостью. Мы сидим рядом и смотрим на окружающую обстановку. Я мог бы сидеть с ней так вечно, но я также могу сказать, что у моей пары что-то на уме.

Она слегка ерзает на бревне, и я почти спрашиваю ее, чувствует ли она себя неловко, когда она шепчет:

– Ранее ты спросил меня, почему я уехала из Денвера, и я была не совсем честна.

Я сжимаю ее колено.

– Слушаю. Я всегда буду слушать.

Когда Дакота смотрит на меня, улыбка на ее губах печальна, а глаза полны боли. Это ударяет меня в центр груди, и я сдерживаю свою реакцию. Я хочу прогнать это и заключить свою женщину в объятия, не позволяя ничему причинить ей боль.

– Я была с этим парнем, Макнилом. Я знала, что он не был хорошим парнем и не подходил мне. Я просто, – она вздыхает тихим голосом, – не думаю, что хотела быть одна.

Мое тело напрягается, страх наполняет меня от того, что она собирается сказать.

– Он стал жестоким. Сначала это были слова, но потом однажды он поднял на меня руки. Он швырнул меня через комнату и пытался задушить.

Дакота вздрагивает, и из меня вырывается низкое рычание. Ее глаза устремляются на мои, и она накрывает мою руку своей.

– Я в порядке, Джейс.

– Он сделал тебе больно, – дико рычу.

– Да, – признается она, ее плечи поникли. – Хотя сейчас я в порядке. Это одна из причин, по которой я хотела найти место для открытия магазина подальше от Денвера. Мы расстались, но он все еще был одержим.

Мои защитные инстинкты не дают мне покоя. Необходимость убедиться, что она в безопасности. Желание устранить угрозу. Я никогда не позволю, чтобы с ней что-то случилось.

Дакота кладет голову мне на плечо.

– Я ничего не слышала о нем с тех пор, как переехала, но хотела быть честной с тобой о вещах, которые сдерживают меня, хотя я знаю, что ты совсем не похож на него. Я просто боюсь. Так много во мне кричит, чтобы я прыгнула в эту штуку с тобой, и часть меня уже сделала это, но я все еще напугана.

Я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе, прежде чем поцеловать в макушку. Мой голос звучит как тихий хрип, когда я пытаюсь контролировать гнев внутри себя.

– Я знаю, что ты не готова это сказать, и это нормально, но я хочу, чтобы ты знала, маленькая пара, я люблю тебя.

Дакота резко втягивает воздух и пытается отстраниться от меня, но я прижимаю ее к себе.

– Я буду защищать тебя. Всегда.

– Я знаю, – шепчет она и прижимается ко мне.

Мы смотрим на поляну, дышим чистым воздухом и наслаждаемся тишиной. Я надеюсь, что она действительно знает, потому что теперь, когда она моя, я сделаю для нее все.

Глава 8

Дакота

Я протираю прилавок еще раз и отхожу назад, чтобы проверить завершенный магазин. Выглядит чертовски хорошо. Я нашла кой-кого в городе, чтобы нарисовать фреску с домашним животным на одной стене, и это прекрасно. Они закончили вчера, и, если не считать генеральной уборки, которую я только что закончила, это было последнее дело в моем списке.

Теперь я действительно закончила.

Это немного дико, когда я думаю о том, как далеко я продвинулась в этом маленьком пространстве. У меня есть кое-какие угощения на кухне, так как я убирала там вчера, пока расписывали фреску. Дайте мне стену, которой нужен сплошной цвет, и я ваша девушка, но искусство? Да не в жизни. Во всяком случае, не мной.

Когда я вчера разговаривала с Хэдли, она была так взволнована поездкой, которую предпринимает со своими мужчинами, Люком и Броком, чтобы приехать в Кричащий Лес на торжественное открытие через несколько дней. Я не могу дождаться, когда увижу ее и встречусь с мужчинами, которые украли у меня мою лучшую подругу.

Я знаю, что это неправда, но я все равно собираюсь попинять им по этому поводу.

Все хорошо. Я вижу Джейса каждый день с тех пор, как ходила в его хижину в лесу. Как бы страх ни наполнял меня мыслью об этом, я знаю, что влюбляюсь в него. Или я уже влюблена в него, если быть честной.

Я думаю, что влюбилась в него в тот момент, когда почувствовала его аромат леса и яблок. Он успокаивает меня и окутывает теплом вокруг меня, даже не пытаясь. Я рада, что рассказала ему о своих страхах и о том, что случилось с Макнилом, потому что теперь, когда все открыто, с меня свалилось бремя.

Я знаю, что он ненавидит это, и это заставляет его чувствовать ярость, с которой он почти не может справиться. Я чувствую это через связь, которую мы разделяем. Я ничего не могу сделать, чтобы изменить свое прошлое, и он знает это так же хорошо, как и я.

Тот факт, что Джейс готов не торопиться, даже несмотря на то, что мы уже связаны друг с другом, значит для меня все. Он разрушает стены вокруг меня и страх.

Я месяцами бродила по Денверу, оглядываясь через плечо. Я чувствую себя в безопасности в Кричащем Лесу с того момента, как переехала сюда, но после встречи с Джейсом я чувствую себя неприкасаемой. Это должно насторожить меня, но нет.

Это заставляет меня чувствовать себя живой, будто я могу все.

Когда я снова осматриваю «Лапы вверх!», понимаю, что могу.

У меня завтра несколько собеседований, так как я ищу сотрудника или двух, хотя мысль о том, что я не знаю, как должен работать магазин, и как нанимать кого-то, вызывает у меня тревогу. Я знаю, что не могу управлять бизнесом в одиночку, если хочу оставаться на вершине производства угощений. Я могла бы делать угощения ночью, но также не хочу упускать время с Джейсом.

Я направляюсь в заднюю часть, чтобы начать упаковывать угощения, когда звенит колокольчик над дверью. Я улыбаюсь, потому что вчера днем я сама установила звонок. Я знаю, что Джейс наблюдает за мной, но не собиралась просить его о помощи.

Да, он мог бы добраться до верха двери и без необходимой мне стремянки, но я не собираюсь использовать его из-за его роста или силы.

В тот момент, когда я ступила на стремянку, он топает через улицу от того места, где прятался, наблюдая за мной. Он не каждый день там, как был, когда я просила передышку, но он там достаточно часто.

Я немного хихикнула, увидев выражение разочарования на его лице, когда он не смог открыть дверь, так как я поставила стремянку прямо перед ней. Мое веселье только заставило его нахмуриться. Я могу чувствовать его тревогу за мое благополучие через нашу связь.

– Маленькая пара, – прорычал он, звук легко проникал через окно, – что ты там делаешь?

– Вешаю колокольчик, – сказала я ему.

– Я вижу.

Он провел рукой по лицу, его глаза начали светиться желтым от того, как сильно ему не нравилось то, что я делаю.

– Я имел в виду, почему ты там, наверху, когда я бы тебе помог? Это небезопасно.

– Это стремянка, Джейс, – усмехнулась я. – Не то, чтобы я сижу на каких-то расшатанных стульях или типа того. Это совершенно безопасно.

Я немного пошевелилась на ступеньке, чтобы доказать свою точку зрения, и его глаза расширились, когда он предостерегающе зарычал громче. Последнее, что Джейс сделал бы, это причинил мне боль, но это не значит, что я не нажимаю на его кнопки. Я знаю это.

– Дакота, – взмолился он, – пожалуйста, слезь. Я не могу стоять здесь и смотреть на это. Что, если ты упадешь? Я не смогу добраться до тебя.

Я похлопала ресницами и послала ему воздушный поцелуй, но продолжила вешать колокольчик. В тот момент, когда я шагнула вниз и убрала стремянку, Джейс ворвался внутрь и прижал меня к своей груди. Когда он уткнулся лицом в мою шею, он глубоко вдохнул. Ощущение его дыхания на моей парной метке заставило мою киску увлажниться, когда я вздрогнула в его руках.

– Я в порядке, – мягко заверил я его. – Мне нужно делать кое-что самостоятельно, и мне ничего не угрожает.

Он сделал еще один глубокий вдох, нежно целуя мою метку, прежде чем его язык прошелся по ней. Черт возьми, это зажгло все мое тело огнем. Когда Джейс отстранился от меня, я увидела беспокойство в его глазах, желтое все еще переплеталось с зеленым.

– Я знаю.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

– Я все равно буду волноваться, – настаивал он.

Я могла только улыбнуться ему, прежде чем обхватить руками его шею, встать на цыпочки и притянуть его для поцелуя. Несмотря на то, что кто-то там рисовал, а через окна можно было заглянуть внутрь, меня это не волновало. Я целовала своего человека-волка так, словно от этого зависела моя жизнь, поблагодарив его за беспокойство и заботу.

Воспоминание об этом, такое свежее в моей памяти, вызывает у меня мурашки. Я чувствую взрыв удовлетворения и любопытства, исходящий от связи. Джейс сегодня работает, в основном по моему настоянию, потому что он не может весь день присматривать за мной. Ему повезло, что он понял, в чем заключается его призвание, а затем воплотил его в жизнь. Он любит лес, и он там, чтобы защитить его.

Мои губы приоткрываются, готовые сказать тому, кто вошел, что мы закрыты, я поворачиваюсь к двери и замираю. Мои глаза расширяются, и мое сердце начинает бешено колотиться. Я чувствую тревогу, исходящую от Джейса, но ничего не могу с этим поделать.

Страх.

Это единственное, что я могу обработать прямо сейчас.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос срывается.

Макнил делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю. Для большинства людей этого было бы достаточно, чтобы сказать кому-то остановиться, но не для Макнила. Что-то вспыхивает в его глазах, что-то зловещее, от чего у меня переворачивается нутро.

– Я пришел за тобой, Дакота, – усмехается он. – Ты уехала из Денвера, и мне потребовалось некоторое время, чтобы выследить тебя, но теперь я здесь. Я здесь, чтобы отвезти тебя домой.

– Я никуда с тобой не пойду, – мой голос высокий и дрожит от ужаса.

Я ненавижу, что он заставляет меня бояться. Я также знаю, что ничего не могу с этим поделать. Воспоминание о его руках, обхвативших мое горло, заставляет меня задыхаться, как будто он делает это снова прямо сейчас. Я пытаюсь дышать, пытаюсь сосредоточиться, но все, что я вижу, это то, как в его глазах вспыхивает жажда насилия, и как он приближается ко мне.

Мои ноги словно сделаны из светодиода, и я больше не могу сделать ни шагу назад. Мои глаза наполняются слезами, и, хотя я пытаюсь моргнуть, слезы скатываются по моей щеке. Из моего горла вырывается звук, напоминающий умирающего кита.

Это только делает ухмылку Маклина шире.

Его рука выбрасывается, и он хватает прядь моих волос, его пальцы сжимаются так, что я вздрагиваю.

– Я сказал тебе не красить волосы, – его голос низкий и угрожающий. – На тебе это выглядит нелепо.

Он сужает глаза, его слова подобны стрелам.

– Ты слишком стараешься быть крутой. Ты не такая. Ты ничто.

– Прекрати, – шепчу я, желая, чтобы я звучала сильнее, желая, чтобы я могла кричать и орать.

Я чувствую панику, исходящую от Джейса, но я ничего не могу с этим поделать, и я не могу разорвать связь между нами. Я знаю, что он попытается добраться до меня, но у меня гнетущее предчувствие, что он будет недостаточно быстр.

– Ты действительно собираешься драться со мной, когда вернешься домой?

– Денвер не мой дом. Уже нет.

Я пытаюсь встряхнуть головой, но все, что происходит, это выдергивание пряди моих волос, за которые он все еще держится. Я не сомневаюсь, что костяшки его пальцев белеют от силы его хватки.

– Я открываю магазин здесь. Я живу здесь, – мой голос становится немного сильнее, и я пытаюсь найти радость в том, чтобы противостоять мужчине передо мной, но мне трудно бороться со страхом.

Макнил усмехается и перед следующим ударом моего сердца, громким стуком в груди, сильно бьет меня по лицу свободной рукой, не отпуская другой рукой мои волосы. Это делает силу удара еще большей, так как я не могу поглотить импульс удара.

Мне остается лишь принять это.

Я ненавижу чувствовать себя слабой. Макнил всегда заставлял меня чувствовать себя такой. Теперь, проведя некоторое время с Джейсом, я понимаю, что он не заставляет меня так себя чувствовать. Он заставляет меня чувствовать себя сильной, желанной и чертовски сексуальной. Чертовски плохо, что встреча лицом к лицу со своим прошлым вызвала такое осознание.

Я должна была сказать Джейсу, как много он для меня значит, вместо того чтобы позволить страху управлять мной. Теперь я не знаю, получу ли я шанс.

Макнил крепче сжимает мои волосы, и я чувствую, как некоторые пряди вырываются у меня из головы, когда он начинает тащить меня к двери. Я кричу, но боюсь, что меня никто не услышит. А может меня все услышат? Я даже не знаю.

Интересно, знает ли Макнил, в какой город он приехал. Я установила некоторые связи, но будет ли этого достаточно, чтобы спасти меня?

Я посылаю всю любовь, которую могу, через связь с Джейсом. Если это все, если это утро и прощальный поцелуй были последними, которые я получаю, я хочу, чтобы он знал, как сильно я дорожу им. Он вспыхивает в моей голове, один из тех поцелуев из романтических фильмов, которые выходят за пределы времени и пространства. Это было идеально.

Это будет мое последнее воспоминание о нем.

Я чувствую, как от него исходит срочность, а также мольба держаться, но я не знаю, смогу ли. Я не хочу сдаваться, но я чертовски слаба. Слезы текут по моему лицу и затуманивают зрение.

Когда Макнил тянет меня к двери, я хватаюсь за балку, костяшки пальцев белеют от того, как сильно я пытаюсь помешать ему вытащить меня. Я не хочу идти с ним. Я снова кричу, когда слышу ропот тех, кто выходит из своих магазинов рядом со мной, чтобы выяснить, что происходит.

Меня начинает наполнять облегчение, но затем оно обрушивается на меня, когда я слышу гребаный рев, доносящийся с улицы. Я знаю, кто это. Я знаю, что это значит.

Макнил замирает, но затем поворачивается ко мне с рычанием на лице, которое не наполняет меня страхом, не сейчас, не тогда, когда я знаю, что безопасность так близко.

– Что это, черт возьми, было?

Он прищуривается, глядя на меня, и усмехается.

– Ты думаешь, что теперь ты в безопасности, но это не так. Дакота, ты моя, и если я не могу иметь тебя, то никто не сможет.

Он снова начинает тащить меня, делая два шага, но потом его голова качается в одну сторону, потом в другую. Звучит так, будто на нас надвигается паническое бегство, но я знаю, что это всего лишь один взбешенный человек-волк. Мой человек-волк.

– Убери свои гребаные руки от моей пары, – это искаженное рычание, но я слышу его отчетливо, как и Макнил.

Он отпускает мои волосы, некоторые из моих прядей все еще между его пальцами, в то время как моя голова покалывает. Я с радостью перенесу потерю волос вместо того, чтобы меня отвезли туда, куда он собирался заставить меня пойти.

Джейс здесь. Он пришел за мной. Чтобы спасти меня. Теперь он не единственный монстр на улице, и я чувствую гнев, исходящий от каждого из них, но Джейс – единственный, кто имеет значение.

Глава 9

Джейс

Мне не нужно, чтобы Дакота говорила мне, кто этот ублюдок. Это ее придурок бывший, который раньше прикасался к ней. Я не собирался идти и охотиться за ним, довольствуясь своей женщиной в своих объятиях, пока я работал над разрушением ее стен, тех, что она воздвигла из-за него.

Он совершил ошибку, зайдя на мою территорию. Я оглядываюсь и замечаю, что я не единственный, кто вышел на крики моей пары. Чувство гордости и общности, которое я считал утраченным, наполняет меня. Я изолировал себя, даже от своих собратьев-монстров, потому что не мог этого вынести.

Я боялся.

Даже если они не придут ко мне, я приму это. Дакота произвела впечатление на многих людей за короткое время, только лишний раз доказав мне, что она здесь, что она моя. Я услышал ее крики, когда уже был на пути к ней. Чувство ее ужаса через нашу связь было почти невыносимым для меня, и я проклинал себя за то, что был так далеко от нее.

Я должен был присматривать за ней в магазине, но она настояла, чтобы я выполнял свою работу. Она не то, чтобы была неправа, но теперь я не знаю, смогу ли выпустить свою пару из поля зрения на очень долгое время. Чувства, исходящие от нее, когда они захлестывали меня, заставляли меня двигаться быстрее, чем когда-либо прежде.

Я никогда не был благодарен за создание, в которое меня превратили раньше, но прямо сейчас, когда я вижу страх в глазах Макнила, я мог бы расцеловать Карлоффа. Я не буду, но подумаю о том, чтобы извиниться перед ним за то, что обращался с ним как с дерьмом и возлагал всю вину на него.

– Твоя пара, – усмехается Макнил. – Эта сука? – машет он рукой в сторону Дакоты, которая использует переднее окно «Лапы вверх!», чтобы держаться. – Она моя. Я пришел, чтобы забрать ее, – усмехается он, и дикая часть меня, которая уже была на грани, вырывается из цепей моего контроля.

Я рычу, звук низкий и угрожающий. Я чувствую запах исходящего от него страха, но он не отступает. Так что он не только оскорбительный ублюдок, но и глупый.

– Она не твоя.

Я медленно качаю головой, мои шаги решительны и размеренны, когда я приближаюсь к нему. Я не знаю, смогу ли позволить ему уйти отсюда живым. Надеюсь, это не заставит Дакоту думать обо мне хуже.

– Ты обижал ее.

Есть несколько вздохов от тех, кто смотрит на улице. Я чувствую, как сильно они хотят встать на мою сторону, но они знают, что мне нужно это сделать.

– Ты наполнил ее страхом. Ты терроризировал ее и подтолкнул к поиску нового дома. Она нашла его здесь.

Макнил оглядывается вокруг, но вместо того, чтобы убежать, поджав хвост, издает маниакальный смех.

– Дом? С вами, чертовы уроды? Я так не думаю, – рычит он.

Он делает шаг к моей паре, и я зверею. Я хватаюсь за его плечо, чувствуя хлопок в своей руке, когда вращаю его. Первый удар летит и ломает ему нос. Он кричит от боли и падает на колени.

– Я посажу тебя за нападение, – кричит он.

На этот раз моя очередь смеяться. Я медленно качаю головой.

– Думаешь, у нас здесь есть полиция? Шериф? Думаешь, им будет не все равно или они вмешаются? Оглянись. Мы сами себя охраняем, а ты оскорбительный ублюдок.

Страх, исходящий от него, опьяняет, и это только подпитывает мою потребность причинить ему боль, сломить его, показать ему, что он никогда больше не тронет Дакоту. Мой следующий удар направлен ему в висок, нокаутируя его, но этого недостаточно. Недостаточно.

Я следую за ним и наношу удар за ударом. Мне нужно искупаться в его крови. Мне нужно защитить свою половинку. Навсегда моя пара.

– Джейс, – хнычет Дакота.

Красная дымка рассеивается, как дуновение ветра, и я резко поворачиваю голову туда, где она все еще держится, прислонившись к окну. Я ожидаю, что она будет смотреть на меня с ужасом, но я не вижу ничего в ее глазах. Я проверяю связь, и она тоже не наполнена страхом.

Я втягиваю воздух, когда понимаю, что она наполнена любовью. Любовью ко мне. И облегчение. Такое чертово облегчение.

Дакота не смотрит вниз на своего бывшего, она встречает мой взгляд, и я теряюсь в ее льдисто-голубых глазах. Я медленно встаю, мои движения отрывистые, потому что я не хочу ее пугать. Я знаю, что Макнил все еще жив, потому что слышу, как бьется его сердце. Я бы не грустил, если бы он умер, но мне не нужна его смерть в моей душе, не тогда, когда в моей жизни есть эта женщина.

Моя женщина. Моя пара.

– Пожалуйста, позаботьтесь о мусоре, – бросаю я через плечо, зная, что кто-то с ним разберется.

Они могут подлатать его и отправить восвояси, или избавятся от него, дав ему именно то, что он заслуживает. Я не знаю, и мне все равно. Пока он ушел и никогда не вернется, мне этого достаточно.

Когда я добираюсь до своей пары, я прижимаю ее к своей груди и прячу лицо в ее шее, вдыхая ее запах и позволяя ему успокоить последние остатки страха во мне, что я не успею добраться до нее вовремя.

– Прости, – бормочу я ей в кожу.

– Простить? – выдавливает она. – Почему ты извиняешься? Ты спас меня.

– Ты увидела во мне ту сторону, которую я никогда не хотел тебе показывать, – признаюсь я шепотом.

Ее пальцы перебирают мои волосы, прежде чем она отстраняет меня от себя, и мое сердце начинает разрываться, но затем она смотрит мне в глаза.

– Я благодарна, что ты пришел. Я была так напугана.

Мои плечи поникли, и я издал низкий стон.

– Знаю, я это чувствовал.

Ее глаза остекленели от непролитых слез, Дакота медленно качает головой.

– Я боялась того, что он собирался сделать, но это была лишь часть моего страха. Я боялась, что у меня не будет возможности сказать тебе, что я люблю тебя.

Я моргаю, глядя на нее, часть меня не может обработать ее слова. Я откидываю голову назад и вою, звук эхом разносится по городу. Она любит меня.

Я подхватываю ее и поворачиваюсь, не заботясь о том, что они делают с этим куском дерьма, который думал, что может прийти в наш город и навредить одному из нас. Я начинаю бежать, мне нужно добраться до леса. Нужно добраться до поляны, даже если я понятия не имею, почему.

Я уверен, что Дакоте еще нужно кое-что сделать в магазине, но с этим придется подождать. Я знаю, что все будут следить за магазином и не допустят, чтобы с ним что-то случилось. Мне не следовало отталкивать их все эти годы, но я больше не буду этого делать.

Мы семья, пусть и облажавшаяся. Мы в этом вместе.

Когда моя пара рядом со мной, я могу сделать все, что угодно.

Дакота обвивает руками мою шею и прячет лицо у меня на груди. От нее все еще исходит какой-то страх, который я чувствую в нашей связи, но с каждым шагом он немного тускнеет. К тому времени, как я добираюсь до поляны, уже смеркается, и Дакота не чувствует никакого страха, который навязал ей этот мудак бывший.

Сегодня полнолуние, и я уже чувствую его притяжение, то, как оно зовет меня. Когда я смотрю на то, как светится кожа моей пары, я знаю, что я не единственный, кто это чувствует.

– Такая красивая, – рычу я, укладывая ее.

Я знаю, что должен быть осторожен, но потребность во мне снова заявить права на нее, показать ей и всем остальным, кому она на самом деле принадлежит, слишком на меня действует. Я использую свои когти и разрезаю ткань, чтобы не повредить ее красивое тело. Я отбрасываю от нее ткань, ненавидя кислый запах этого мудака на ней.

Она задыхается, и я вижу, как ее льдисто-голубые глаза тают от жара и желания. Я рву свою одежду, а затем накрываю ее тело своим, мне нужно чувствовать ее кожу на своей. Нужно знать, что она здесь, со мной. Мне также нужно заменить его запах своим, насколько это возможно.

– Я боялся, что не успею добраться до тебя вовремя, – мягко признаюсь я.

Ее руки скользят по моим рукам, когда она обхватывает ногами мои бедра, ее влажная киска скользит по моей напряженной длине. Мы оба стонем от этого ощущения, необузданное желание умоляет утащить нас под воду.

– Ты прибыл как раз вовремя, – в ее голосе звучит сталь, как будто она заставляет меня сказать ей другое.

Я прижимаюсь бедрами к ее бедрам.

– Джейс, ты мне нужен, – хнычет она.

– Я твой, – выдавливаю я сквозь зубы.

Я крепко целую ее, желая попробовать ее рот, желая, чтобы она чувствовала только хорошее. Она целует меня в ответ, отдаваясь мне. То, как она подчиняется подо мной, удовлетворяет дикую часть меня.

– Я твоя, – шепчет она мне в губы, – возьми меня.

Я рычу, отводя бедра назад и наполняя ее своим членом одним жестким толчком. Она задыхается, когда я ударяю ее по шейке матки, но боли нет. Я чувствую это, чувствую, как сильно она нуждается в этом, хочет этого, сколько удовольствия это ей доставляет.

Мои движения карающие и первобытные. Я никогда не хочу, чтобы она сомневалась во мне, хотя через нашу связь я чувствую, что она этого не делает. Она верит в меня. Она любит меня.

У меня перехватывает дыхание.

Я целую ее подбородок и шею, пока Дакота выгибается ко мне, открывая себя, доверяя мне свою уязвимость. Ее киска сжимает мою длину, умоляя меня о большем. Я более чем счастлив дать его.

– Собираешься доить мой член, маленькая пара?

Бедра Дакоты двигаются, встречая мои толчки. Волосы на моем теле встают дыбом, ощущение того, что я цельный и погребенный в своей половинке, почти невыносимо для меня. Она намного больше, чем я себе представлял до того, как стал тем, кто я есть, и после.

– Нужен твой узел, – выдыхает она, утыкаясь лицом в мое плечо и кусая его.

Кожу разорвать не так сложно, но я чувствую, как рвутся цепи на моем пульте управления. Мое зрение немного меняется, и мои мышцы, кажется, растут еще немного, зверь во мне больше не другой, а часть меня, часть, которую я больше не могу игнорировать.

Я смог спасти Дакоту сегодня благодаря тому, кем я стал. Я больше не могу отрицать правду о том, кто я, во что я превратился и что это значит для моего будущего. Если бы я не был монстром, признал бы я Дакоту такой, какая она есть? Моя родственная душа, моя вторая половинка?

Если бы я не чувствовал себя в ловушке и не изолировал себя, если бы ей не нужно было бежать, пересеклись бы наши пути? Я не знаю, но это не имеет значения. Все, и хорошее, и плохое, привело меня к этому моменту.

В этот момент, когда я снова заявляю на нее права и моя пара прекрасно знает, что это значит, и ее любовь поет через связь, которая окутывает мое сердце.

Я грубо вонзаюсь в нее, но она принимает это и скулит, требуя большего. Я не останавливаюсь, я не могу остановиться.

– Я наполню тебя таким количеством моей спермы, что она будет течь по твоим бедрам в течение нескольких дней, – рычу я.

– Заяви на меня права, – выдыхает она.

Я откидываю голову назад и вою в темнеющее небо, луна выглядывает и греет нас в сиянии, от которого у меня перехватывает дыхание и крепится наша связь. Когда я смотрю на нее сверху вниз, я даю себе возможность насладиться ею, увидеть ее чудесный дар.

Затем, прежде чем сделать следующий вдох, я открываю рот и наношу удар, глубоко впиваясь зубами прямо в то место, где я отметил ее в первый раз. Дакота выкрикивает мое имя, когда я швыряю ее через край, ее оргазм настигает ее. Все ее тело дрожит, когда я глубоко ввожу свой член в нее, и мой узел надувается, соединяя нас вместе.

Мой член дергается с каждой струей моей спермы. Я рычу в ее кожу, не отпуская, и впиваюсь зубами немного глубже. Действие заставляет ее снова опрокинуться через край, и мои глаза закатываются, когда я чувствую, как киска моей пары сжимает мой узел.

Я медленно отпускаю изгиб ее шеи, облизывая метку. Луна купает нас в свете, когда наши тяжело дышащие и дрожащие тела начинают расслабляться. Я бы сказал, что мы возвращаемся к нормальному состоянию, но я знаю, что нормальное вылетело из окна в тот момент, когда я почувствовал запах черничных кексов и апельсинов.

– Я люблю тебя, маленькая пара, – шепчу я ей в губы, нежно и сладко целую ее.

– Я люблю тебя, мой человек-волк, моя пара, – ее слова невнятны от силы удовольствия, которое я только что ей доставил, и тяжести всего, что произошло в городе.

Я чувствую ее удовлетворение через нашу связь, пока я качаю нас, и мои руки обнимают ее. Когда я глажу ее спину вверх и вниз, глубоко в моей груди начинается мурлыканье. Когда Дакота прижимается ко мне, я знаю, что мне чертовски повезло.

Неважно, человек я или монстр, пока у меня на руках Дакота.

Глава 10

Дакота

Вот и настал этот день. «Лапы вверх!» официально открыт, и мы были заняты весь день. Я рада, что Хэдли здесь со своими мужчинами, потому что мне нужна вся возможная помощь. Я знаю, что в основном это потому, что все хотели выйти и показать свою поддержку мне и бизнесу. Через какое-то время все успокоится, и тогда двух сотрудников, которых я наняла, будет достаточно.

Когда Хэдли приехала несколько дней назад, я едва могла усидеть на месте, зная, что она так близко. В тот момент, когда я услышала, как она подъехала, я выбежала за дверь, а Джейс последовал за мной и посмеивался. Ничто не могло помешать мне добраться до моей лучшей подруги.

Я уже рассказала ей по телефону о появлении Макнила. Она была в ужасе, но не удивлена. Я тоже. Я не знаю, что случилось с ним после того, как Джейс подобрал меня и отнес на поляну, чтобы снова потребовать меня, и мне все равно.

Он ушел из моей жизни навсегда, и это все, что имеет значение. Джейс был моей тенью, и это дает мне еще один слой покоя. Все это вычеркнуто в тот момент, когда я увидела свою лучшую подругу, когда она выскользнула из гигантского грузовика.

Мы подбежали друг к другу, обнявшись, будто прошли годы, как мы не виделись, а не несколько недель. Независимо от продолжительности времени, это было самое долгое, что мы когда-либо проводили, не видя друг друга. Я думаю, что она пришла в идеальное время для нас обеих, нам нужна была связь, чтобы почувствовать сестринские отношения между нами.

Хэдли сжала меня так чертовски сильно, что мне пришлось похлопать ее по спине и прохрипеть:

– Не могу дышать.

– Извини.

Она отстранилась и рассмеялась так, что я поняла, что ей совсем не жаль.

– Я просто очень скучала по тебе.

– Я тоже скучала по тебе.

Я посмотрела на парней, которые вышли вместе с ней из грузовика и стояли сзади, по бокам.

– Теперь я встречусь с парнями, которые налетели и украли сердце моей лучшей подруги?

Хэдли широко мне улыбнулась и представила Люка и Брока. Я чувствовала, как счастлива была моя лучшая подруга, и видела, как сильно она светилась. Жизнь на ранчо или, может быть, просто жизнь с двумя мужчинами ее устраивала.

После того, как я пожала им руки, я хмуро посмотрел на них, лишь частично имея в виду это, поскольку я угрожала.

– Если вы причините ей боль, я выслежу вас, и никто никогда не найдет ни единой части тела.

Хэдли подавилась смехом, но именно в этот момент Джейс подошел ко мне сзади, и я увидела, как глаза моей подруги расширились.

– О боже, – она тяжело сглотнула и пискнула, – привет.

Я хихикнула над ее реакцией и посмотрела на ее мужчин, которые оба изучали Джейса, но я не видела осуждения в их глазах.

– Это Джейс, моя пара, – воскликнула я без малейшего стыда.

Я могла чувствовать гордость и благодарность через связь с ним, когда он обнял меня за талию и прижал к себе. После знакомства мы все вошли внутрь и познакомились друг с другом. Хэдли и я практически прихорашивались, наблюдая за тем, как ребята ладили, и за любовью, которую они явно проявляли к нам.

– Пара? – наклонившись ко мне, зашептала Хэдли, пока ребята о чем-то говорили. – Тебе нужно кое-что объяснить.

Я хихикнула и подмигнула ей.

– Я знаю, но решила, что это то, что нужно увидеть, чтобы поверить.

– Да ну, – пробормотала она.

Она посмотрела на меня и кивнула в знак признательности.

– Я могу сказать, что ты счастлива, и это, в конечном счете, все, что меня волнует.

– Я люблю его, – выдохнула я.

Моей лучшей подруге этого было достаточно, как мне достаточно ее любви к своим мужчинам. Было так чертовски приятно, что они здесь, и я не хочу, чтобы они уезжали. Я знаю, что это не последний раз, когда я вижу их, но это все еще печалит.

Джейс обнимает меня за талию и притягивает к своей груди, уткнувшись носом в мою шею.

– Что тебя так огорчило, маленькая пара?

Я оглядываю магазин, улыбка растягивает мои губы, когда Хэдли пересекает комнату и запирает дверь за последним посетителем дня.

– Мне просто будет грустно видеть, как они уезжают.

Джейс мурлычет и немного покачивается вместе со мной, успокаивая меня и избавляя от дневного стресса.

– Я знаю, но это не прощание навсегда. Сразу видно, как много вы значите друг для друга.

– Она моя сестра, но не по крови, – шепчу я, и его мурлыканье за моей спиной усиливается. – Я знаю, что мы там, где должны быть, и я рада, что мы здесь. Я просто буду скучать по ней.

– Как насчет того, чтобы отправится в хижину сегодня вечером?

Я поворачиваюсь в его объятиях и открываю рот, чтобы возразить, но вместо этого он целует меня.

– Только на одну ночь, – шепчет он мне в губы. – Я хочу тебе кое-что показать, и я думаю, что они тоже хотели бы немного побыть наедине.

Когда я оглядываюсь, я вижу, что Люк держит Хэдли на руках, а Брок подходит к ней сзади, зажав между ними мою лучшую подругу. Отсюда я вижу жар в глазах ее мужчин и кусаю губу, чтобы не захихикать. Мне моего человека-волка более чем достаточно, но, блин, моей подруге повезло.

– Ладно, – бормочу я и дуюсь на Джейса, от чего он тихонько хихикает.

Мы все работаем вместе, чтобы убраться и закрыть магазин, между нами кипит энергия, которую вы получаете только после того, как что-то сделали и довели до конца. Это радостно, и я не хочу потерять это чувство.

Когда мы отправляемся, ребята выходят первыми, и я тяну Хэдли обратно.

– Я собираюсь пойти в хижину Джейса на ночь, чтобы ты могла провести немного времени со своими парнями.

– Но я хочу провести время с тобой, – ноет она.

– Я знаю, но они нуждаются в тебе, и я знаю, что они нужны тебе.

Я шевелю бровями, и мы обе хихикаем.

– Кроме того, есть кое-что, что Джейс хочет мне показать.

Я пожимаю плечами, как будто это не имеет большого значения, когда я почти выпрыгиваю из кожи от любопытства. Джейс смотрит на меня через окно и ухмыляется. Он точно знает, что я чувствую, и я посылаю ему немного необходимой сексуальной энергии, просто чтобы разозлить его.

Судя по тому, как в его глазах появляется немного больше желтого, это работает.

– Хорошо, – ноет Хэдли, но я чертовски хорошо знаю, что проводить время со своими мужчинами не так уж и сложно. – Мы пробудем здесь еще несколько дней.

– Не волнуйся, завтра вечером мы выгоним парней и устроим девичник, – обещаю я.

Когда я иду открывать дверь, на этот раз она тащит меня назад. Ее глаза серьезны, когда она смотрит на меня.

– Я так чертовски горжусь тобой, Дакота.

Она кивает на магазин.

– Ты проделала потрясающую работу с этим местом, ты наняла замечательных людей, и город действительно принял тебя. Я знаю, что у тебя все получится, и я не могу отблагодарить тебя за то, что ты сделала это и побудила меня остаться с ребятами. Я ненавижу быть вдали от тебя, но я должна быть там.

Я обнимаю ее.

– Я знаю, и именно здесь я должна быть. Пока ты продолжаешь делать новые угощения, я буду продолжать эту сторону дела. Мы команда.

Когда мы вырываемся из объятий, у нас обеих слезы на глазах, которые заставляют нас расхохотаться над тем, какие мы глупые. У меня не было бы другого выхода с моей лучшей подругой.

После того, как мы попрощались и разошлись, в джипе стало тихо, пока Джейс везет нас к себе домой. Это не неловко и не неудобно, и я не тороплюсь, чтобы понять, насколько удивительным был мой переезд в Кричащий Лес.

Теперь я понимаю, что это Джейс притащил меня сюда. Не знаю, где бы я была сейчас, если бы не прислушалась к своим инстинктам. Не знаю, была бы я так счастлива, если бы Джейс не послушался своих.

Возможно, это было не идеально, так как в начале было много возни, но я довольна тем, как все получилось. Будущее перед нами чертовски яркое.

– Я сделаю это, – бросаю бомбу в безмолвное пространство между нами.

Голова Джейса поворачивается к моей.

– Ты собираешься выпить омолаживающее средство? – в его голосе смешались надежда и опасение.

Я медленно киваю и облизываю губы.

– Я много думала об этом. Я не хочу становиться старше, а потом, когда-нибудь, умереть раньше тебя. Я понятия не имею, что это сделает с тобой, с нашей связью. Я также не могу смириться с мыслью о том, чтобы завести от тебя детей, особенно если они окажутся такими же, как ты, и оставить их слишком рано.

– Ты хочешь иметь детей? – его голос срывается. – От меня?

Я протягиваю руку и сжимаю его руку.

– Конечно. Я люблю тебя, Джейс. Ты моя пара, и я полностью согласна.

– Хотел бы я сейчас не сидеть за рулем, чтобы целовать тебя, пока не почувствую сладкий запах твоей киски, наполняющий воздух, – ворчит он, слова полны раздражения, но они все еще заставляют меня ерзать на сиденье и тереть мои бедра вместе, чтобы получить некоторое облегчение.

Когда мы подъезжаем к хижине Джейса, он быстро выпрыгивает и подходит ко мне. Он сильно притягивает меня к себе, его руки сжимают мои щеки и, как всегда, остерегаясь своих когтей. Когда он целует меня на этот раз, я словно чувствую свет луны, падающий на меня и заставляющий светиться изнутри.

– Не могу дождаться, когда ты забеременеешь, – рычит он мне в губы, и я таю.

– Я тоже не могу дождаться.

Я знаю, что некоторые люди могут ждать кольца или свадьбы, но они нам не нужны. Связь между нами гораздо сильнее, чем это. Я чувствую это с каждым вздохом, с каждым ударом сердца. Связь между нами живая. Оно подпитывает нас, сближая нас еще до того, как мы поняли, что это было.

Она нерушима, и за это я бесконечно благодарна.

Целая жизнь и даже больше с моим человеком-волком звучит почти идеально. Мысль добавить детей и увеличить нашу семью? Я знаю, что это будет долгий путь, чтобы исцелить нас обоих от нашего прошлого.

Джейс поднимает меня, и я обхватываю его талию ногами. Когда я прижимаюсь к нему, я знаю, что он никогда не позволит мне упасть. Я так ясно чувствую это – его решимость, его любовь, его преданность.

Когда мы заходим внутрь, я немного удивляюсь, когда Джейс не сразу укладывает меня на кровать. Вместо этого он ведет меня на кухню, где лежит большой рулон бумаги. По какой-то причине я хочу посмотреть, что это такое, но я также чувствую немного беспокойства из-за своей связи.

– Открой, – шепчет Джейс.

Я смотрю на него и улыбаюсь, зная, что что бы это ни было, оно будет идеальным. Тем не менее, знание этого не готовит меня к тому, что я нахожу. Это чертежи.

Не просто чертежи, а чертежи дома. Я могу сказать по плану этажа, что он будет большим. Определенно достаточно большой для нас двоих вместе с любыми детьми, которые у нас могут быть.

Джейс, возможно, не был уверен, что я хочу детей, но он планировал их. Моя челюсть отвисает, когда я смотрю вниз и понимаю, что передо мной.

– Это хижина для нас. Это место недостаточно большое для нас обоих, и мне нужно место поближе к лесу.

Я смотрю на него и вижу, как он проводит когтистыми пальцами по своим волосам.

– Я подумал, что это будет хороший компромисс. Не то чтобы мы проведем ночь порознь, но я хотел дать нам место вместе.

– Он идеален, – выдыхаю я.

Облегчение, которое я чувствую в нем, превращается в похоть, когда я откладываю планы и падаю на колени. Я не могу не смотреть ему в глаза, когда тянусь к его ремню. Желтый берет верх над зеленым, говоря мне, сколько дикой похоти в нем жаждет моего прикосновения, удовольствия, которое могу дать только я.

Я намерена показать ему, как много значит для меня его план. Затем, зная моего человека-волка, он уложит меня в постель и будет брать меня до тех пор, пока я не закричу его имя.

Я бежала от призраков прошлого, когда приехала в Кричащий Лес. Я тогда этого не понимала, но я не бежала от судьбы, я все время бежала к ней.

Эпилог

Год спустя

Дакота

Я потираю живот, глядя на лес, окружающий наш новый дом. Здесь идеально. Мирно. Это все, что обещал мне Джейс, когда показывал мне планы год назад, и даже больше, потому что это наше.

Когда я смотрю, как луна ярко сияет над лесом, который я полюбила так же сильно, как и Джейс, я вспоминаю ту ночь, когда я знала, что наш малыш был зачат. Это было так похоже на это, воздух был свеж, и луна светила вниз.

Что-то витало в воздухе, что-то заряженное, чего я не могла уловить. Мы остались на ночь в хижине Джейса, так как это место все еще строилось, а Джейс снова проверял лес, что-то звало его.

В тот момент, когда он открыл дверь в хижину, я вскочила и увидела, как тяжело вздымается его грудь, как его желтые глаза устремлены на меня. Он преследовал меня, одна из его когтистых рук нырнула мне в волосы и слегка потянула, проверяя меня. Когда это все, что он сделал, это сделало меня мокрой для моей пары, на его губах появилась дикая ухмылка.

Он целовал меня крепко, пока я не задыхалась и не цеплялась за него. Отпустив меня, он пристально посмотрел мне в глаза, отчего я чуть не задрожала на месте. Я думала, что сейчас сгорю, когда Джейс наклонился ко мне и лизнул длинную полоску сбоку на моей шее.

– Беги, – пророкотал он.

Не знаю, что на меня нашло, но едва он произнес это слово, как я выскочил из хижины в лес. Я могла хорошо видеть при лунном свете, но я также знала, что с моим человеком-волком, преследующим меня, я была в невыгодном положении.

Мое сердце колотилось в груди, но это было от волнения. Волнение, которое я испытала, убегая от него, зная, что он собирается броситься в погоню в любой момент, было почти невыносимым для меня. Не знаю, как долго я бежала, мне казалось, что вечность, пока не раздался вой.

Я знала, что это значит. Погоня началась.

Я не могла скрыть, это было ясно с самого начала. Я была его добычей, которую нужно поймать, и я никак не могла изменить это. Не со связью, гудящей между нами и выдающей мое местоположение.

Мысль о том, что меня поймают, зная, что это будет означать и как это будет хорошо, заставила мои ноги немного замедлиться. Я хотела этого, и моя киска намокла, когда моя реакция «бей или беги» толкала меня и сбивала с толку.

Я заставила себя бежать быстрее, не зная, куда иду. В тот момент, когда я прорвалась через линию деревьев на краю поляны, я услышал хруст ветки позади меня. Я едва успела повернуться, как рука Джейса обхватила меня за живот и повалила на землю.

Я закричала и попыталась увернуться от него, мои инстинкты подталкивали меня. Он был слишком силен, но я не сдавалась. Я продолжала метаться. С мрачным смешком он прополз по мне, и его когти быстро сняли с меня одежду.

– Ты моя, – прорычал он, и звук дошел прямо до моего клитора и заставил его пульсировать от желания.

– Джейс, – захныкала я.

– Я знаю, – промурлыкал он, его дикая сторона немного уступила.

Он начал лизать каждый дюйм моего тела, легкое шероховатое ощущение его языка на моей коже заставило меня извиваться под ним по совершенно другой причине. Я все еще гудела от адреналина погони, и он был мне нужен.

– Ты меня поймал, – захныкал я. – Что ты собираешься сделать со мной?

Он перевернул меня и рывком поднял на руки и колени, прежде чем облизать мой позвоночник, от этого ощущения я стала мокрой, когда я вздрогнула от того, как чертовски приятно это было. Он прижался грудью к моей спине, даря мне свое тепло, и мне нравилось, как его волосы касались моей чрезмерно чувствительной кожи.

– Я собираюсь оплодотворить тебя, маленькая пара. Луна требует этого.

Я замерла от его слов, а затем он засунул свой член внутрь меня. Я была уверена, что это будет жесткий, резкий толчок, но это было медленное, плавное скольжение. Я уже капала для него, но он все равно не торопился. Я влюбилась в свою пару немного больше под луной.

Он сделал меня беременной той ночью. Я не сомневаюсь в этом.

Теперь со дня на день я рожу нашего малыша. Единственное, о чем я беспокоюсь, это боль при родах. Меня не волнует, является ли этот ребенок более человечным или более существом. Он часть нас, и я буду любить его безоговорочно.

Джейс обнимает меня за талию, его когтистые руки нежно ложатся на выпуклость моего живота. Он утыкается лицом мне в шею, и от него исходит гул одобрения.

– О чем ты так напряженно думаешь? Ты беспокоишься.

Я оборачиваюсь и смотрю ему в глаза. Я вижу в этом его собственное беспокойство и намек на его страх, что я его не приму. Я понимаю, но он ошибается. Я всегда приму его. Я всегда выберу его.

И это не потому, что я его пара.

Это гораздо больше, чем это.

Я обнимаю его и смотрю ему в глаза.

– Меня беспокоит только то, насколько это будет больно, – честно признаюсь я.

– Ты не беспокоишься, что они станут такими же монстрами, как я?

Я цокаю на него и качаю головой.

– Ты не монстр, Джейс. Ты моя пара.

Он улыбается мне, и я целую его грудь. Нелегко подобраться к нему, учитывая размер моего животика.

– Если наш ребенок будет таким, как ты, я буду считать, что нам повезло.

В его голосе слышны любопытство и благоговение.

– Повезло?

Я издаю жужжание.

– Ты верный, защищающий, любящий, смелый, умный и целеустремленный. Нам бы повезло, если бы у нас был такой ребенок, как ты.

Прежде чем он успевает сказать что-нибудь, чтобы опровергнуть мои слова, я чувствую поток и смотрю вниз, чтобы обнаружить, что пол подо мной мокрый. Я задыхаюсь, а затем смотрю на свою пару широко открытыми глазами.

Широкая улыбка расползается по его лицу, прежде чем он наклоняется и целует меня в лоб.

– Пора, маленькая пара.

Я киваю, делая глубокий вдох и медленно выдыхая.

– Пора.

Эпилог 2

Десять лет спустя

Джейс

Что за прекрасная жизнь. Иногда даже не верится, что моя. Мне чертовски повезло. У меня есть пара, двое детей, меня любят, меня принимают.

Это больше, чем я думал, что получу или заслуживаю после той ночи, когда я изменился навсегда. Теперь я не могу представить свою жизнь другой, чем она есть. Часть меня даже испытывает облегчение от того, что Карлофф так и не смог найти лекарство от нашей трансформации.

Мне больше не нужно возвращаться к нормальной жизни.

Дети шумно топают по лесу, над нами ярко сияет полная луна. Оба наших ребенка были зачаты в полнолуние, что-то о тех ночах, которые звали меня и заставляли мою пару бежать в лес, чтобы я мог преследовать ее.

У меня нет этому объяснения, но я бы ни за что на свете не изменил это.

Наша десятилетняя дочь Кэролайн – вылетая Дакота. Мы не были уверены, как сработает генетика, но она явно более человечна, чем кто-либо еще. Нашему мальчику, Вайомингу, шесть лет, и он похож на меня. Это было постепенное изменение, которое началось с того, что его когти отросли в возрасте около четырех. Я рад, что, когда он родился, он был более человечным, чем кто-либо еще, иначе это могло ранить Дакоту, и я бы никогда не стал жить с собой, если бы это случилось.

Она нужна мне больше, чем что-либо еще в моей жизни. Она моя пара. Моя душа и мое сердце.

Несмотря на то, что Кэролайн более человечна, есть определенные вещи, которые она делает, например, наслаждается нашими прогулками при лунном свете, что говорит мне о том, что некоторые из моих генов находятся там и борются за доминирование. Тем не менее, я рад, что она не унаследовала все, что исходит от человека-волка… в ее случае, я полагаю, женщины-волка.

Когда мы пересекаем линию деревьев и возвращаемся назад, в доме горит свет, и я чувствую, как счастье исходит от моей пары. Она всегда присматривает за нами через задние окна, и сегодня не исключение. Я улыбаюсь ей, наслаждаясь тем, как я вижу ее изгибы, освещенные сзади.

Сегодня она все так же захватывает дух, как и в первый раз, когда я ее увидел.

Я запрокидываю голову и вою на луну в знак благодарности, в молитве, в признательности. Наши дети присоединяются ко мне почти сразу. Это часть нашей ночной рутины, и я благодарю каждый день, что мне удается делать это с ними.

Когда мы заходим внутрь, Дакота улыбается нам.

– Хорошо погуляли? – спрашивает она звонким голосом.

Вайоминг бежит к своей маме и обнимает ее.

– Это лучше.

Она улыбается ему сверху вниз с такой любовью в глазах, и то же чувство пульсирует во мне от нашей связи. Есть еще вопросы без ответов, когда дело доходит до связи между нами, но мы их больше не задаем. Мы скорее проведем жизнь, наслаждаясь этим, чем задаваясь вопросом, почему это произошло, или пытаясь проанализировать все детали.

Я смотрю на свою пару, и гордость переполняет мою грудь. «Лапы вверх!» по-прежнему преуспевает как в магазине, так и в онлайн-бизнесе. Она много работает, но всегда находит время для семьи. Не только для детей и меня, но и для Хэдли и ее мужчинами вместе с друзьями из Денвера.

– Пора спать, детишки, – мой голос звучит как нежная команда.

Они протестующе скулят, но все равно делают то, о чем я их просил, потому что знают, что если они этого не сделают, то завтра вечером мы не сможем выйти на прогулку. Они любят лес и хотят защищать его так же, как и я.

Это одна из вещей, которые возвышают меня в роли родителя. Наши дети обращаются к нам за руководством, направлением, целью и любовью. Это огромная ответственность, которую я с радостью беру на себя.

Когда мы остаемся одни, а дети наверху готовятся ко сну, я прижимаю Дакоту к своей груди и целую ее, наслаждаясь тем, как ее аромат черничных маффинов и апельсинов обволакивают меня, заземляя и заставляя чувствовать себя цельным. Это также чертовски возбуждает меня, потому что я чувствую запах ее возбуждения в воздухе.

– Я прослежу, чтобы они легли в постель, – рычу я ей в губы. – А ты, маленькая пара, поднимайся наверх, в нашу комнату, разденься и жди меня на кровати.

– Как я могу отказаться от этого? – дразнит она меня.

Я улыбаюсь ей, и в моей груди легко, что случается только из-за моей семьи. Принятие – замечательная вещь, то, чего я так долго жаждал. Теперь, когда оно у меня есть, я знаю его силу.

Это сделало меня лучшим монстром и членом нашего сообщества. Это сделало меня лучшей парой. Это сделало меня лучшим отцом.

Я снова целую ее губы, на этот раз просто дразню, чтобы соответствовать дерзости моей пары. Когда Дакота поворачивается, чтобы подняться по лестнице, я шлепаю ее по заднице. Горячий взгляд, который она бросает на меня через плечо, заставляет мой член напрячься, а покалывание в основании, где находится мой узел, напоминает мне о том, как чертовски хорошо быть погребенным глубоко внутри нее.

Я проверяю дом, хотя никто не осмеливается зайти на мою территорию, прежде чем подняться наверх и заглянуть к детям. Они оба в своей постели, и я улыбаюсь тому, как хороша жизнь. Когда я поворачиваюсь, чтобы отправиться в нашу комнату, я знаю, что моя улыбка становится дикой, потому что желание, пульсирующее через связь, толкает меня к моей паре.

Я никогда не хотел другой женщины, кроме нее, и никогда не буду, сколько бы я ни жил.

Вид, который открывается мне, когда я открываю дверь, почти ставит меня на колени. Дакота лежит на кровати, как я и хотел. Я иду к кровати, затем падаю, хватаю ее за лодыжки и тяну к краю.

– Мне нужно попробовать твою сладкую киску на моем языке, маленькая пара, – бормочу я, облизывая и покусывая внутреннюю часть ее бедра.

– Джейс, – стонет она, выгибая спину и двигая бедрами.

Звуки, которые она издает, заставляют мой член пульсировать, но мне нужно, чтобы она кончила мне на язык, прежде чем я погружусь в нее. Когда я щелкаю ее клитор и царапаю его своим клыком, ее бедра начинают трястись. Я хватаю ее, мои когти касаются ее, но не впиваются.

Моей паре нравится предвкушение моей дикой стороны, ощущение почти боли. Я бы никогда не смог причинить ей этого, и она это знает. Она доверяет мне.

Я довожу ее до первого оргазма, ее сладкие соки покрывают мой язык. Я не позволяю ни одному из них пропадать зря. Она самая сладкая вещь, которую я когда-либо пробовал, и мне никогда не будет достаточно.

Я смотрю, как ее глаза закрываются, и блаженная улыбка пересекает ее лицо. Ползая по ней, я провожу рукой под ней и поднимаю ее на кровать. Когда я накрываю ее тело своим, ее соски набухают, и я наклоняюсь вперед, облизывая то за один, то за другой. После того, как я засосал ее сосок ртом, я осторожно прикусил его.

Стон, который она испускает, – чистое гребаное удовлетворение. Я чувствую, насколько она мокрая, прижавшись к моему члену, и необходимость быть внутри нее больше не может игнорироваться. Я наполняю ее одним скольжением внутри ее влажного жара, и я рычу от ощущения, что нахожусь внутри моей пары.

– Нуждаюсь в тебе, – выдыхает она.

– Я всегда дам тебе то, что тебе нужно, маленькая пара, – бормочу я.

Это почти невозможно, но я нахожу способ держать себя в руках. Я занимаюсь любовью со своей второй половинкой, нуждаясь в том, чтобы она почувствовала, как сильно я ее люблю, как сильно я ей дорожу. Ее бедра двигаются, чтобы встретиться с моими, пытаясь подразнить меня, поэтому я отпускаю ее и врезаюсь в нее.

– Ты моя, – рычу я, и ее киска сжимает меня.

– Да, – стонет она. – Больше. Пожалуйста.

Я разрываюсь между тем, чтобы положить все, что она хочет, к ее ногам, и тем, чтобы вытянуть это. Когда моя дикая природа берет верх и начинает врезаться в Дакоту, я знаю, что долго не продержусь. Это невозможно.

Она слишком мокрая. Она слишком теплая.

Я крепко целую ее, когда начинаю трахать ее, и ее ногти царапают мою спину. Я едва сдерживаю свой вой, но сдерживаю его и сосредотачиваюсь на том, чтобы доставить моей женщине, моей паре все удовольствие, которого она заслуживает.

– Я всегда буду давать тебе то, что тебе нужно, – рычу я, оторвав свои губы от ее губ.

Я смотрю на нее сверху вниз, восхищаясь ее красотой внутри и снаружи. Раньше у нее была боль в глазах, но ее уже давно нет. Я заменил все плохие воспоминания хорошими и с радостью буду дарить их ей до конца наших жизней.

Я был создан для нее. Я сделаю все для нее.

– Мне нужен твой узел, Джейс, – умоляет она.

Я так чертовски близок, но ее удовольствие всегда на первом месте. Мои яйца подтягиваются, а основание моего члена покалывает.

– Пожалуйста, – хнычет она.

Звук выводит меня из себя, и я начинаю жестко и быстро трахать ее. Накопление нашего удовольствия между нами и то, как мы переживаем его через нашу связь, усиливает все. Я знаю, что она рядом, я чувствую это.

Когда я прикусываю след, который оставил на ней, на этот раз не настолько, чтобы повредить кожу, Дакота втягивает воздух и летит через край. То, как стены ее киски ощущаются вокруг меня, заставляет меня следовать прямо за ней.

Я толкаюсь глубоко внутрь нее и чувствую, как мой узел раздувается, соединяя нас вместе, пока я наполняю ее своей спермой.

Трудно поверить, что прошло всего десять лет. Я вечно благодарен, что не убежал от своей судьбы.

Когда я переворачиваю нас так, что она лежит у меня на животе, я целую ее в лоб.

– Люблю тебя, маленькая пара, – шепчу я.

Голос у нее сонный.

– Люблю тебя, – зевает она и потягивается, удобно устраиваясь на моем члене.

У меня такое чувство, что приближается еще одно полнолуние, когда я буду спаривать свою женщину. Я не могу дождаться. Я хочу, чтобы по нашему дому бегало как можно больше пар маленьких ножек, с которыми сможет справиться моя пара. Я засыпаю довольный, наша связь напоминает мне, что женщина, растянувшаяся на мне, здесь.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я знаю, что это так. Я чувствую это через нашу связь.

Конец