Внимание!

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Мишель Миллс

Большой, плохой минотавр

Серия: «Монстры в твоей постели», книга 12

Над переводом работали:

Перевод: Tanj

Сверка: Юлия

Редактор: Галина

Вычитка: Мария

Русификация обложки: Оксана

Глава 1

Люси

Проклятье.

Синие беруши, к сожалению, справляются не так хорошо, как раньше. Я знаю, потому что шум из-за соседней двери продолжает сводить меня с ума.

Какого черта?

Стены моей спальни вибрируют в такт неистовой танцевальной музыке, и я буквально чувствую, как сопровождающая ее вибрация отдается у меня в груди. Здесь так громко, что я никак не могу уснуть.

И это продолжается уже несколько часов. Мне хочется кричать от ярости. Разрушить здания и уничтожить целые цивилизации в порыве своего гнева. Каталог ругательств вертится на кончике моего языка, готовый вырваться обличительной речью на века. Я так раздражена, что представляю, как пламя вырывается у меня изо рта, когда я уничтожаю человеческие армии, как разъяренная Годзилла.

Хм, может, это и хорошо, что я живу одна, так что никому не нужно терпеть меня?

Рычание вырывается из моей груди, и я переворачиваюсь на спину, обеими руками сжимая белые простыни.

– Это. Это. Хрен знает что, – кричу я в темноту, пытаясь расслышать собственные слова сквозь громкую музыку.

Кого я обманываю? Я ни за что не смогу заснуть, пока по соседству бушует эта вечеринка. Три часа в наушниках, с чаем без кофеина, чтения, перекусов, мелатонина, ароматерапии и медитации привели только к тому, что я проснулась и разозлилась еще больше, чем прежде.

Я наклоняюсь, включаю свет и провожу рукам по лицу.

Час назад я позвонила в офис шерифа, чтобы пожаловаться, но ничего не изменилось. Все это происходит потому, что я живу по соседству с Брюсом Маседо, самым грубым монстром в Кричащем Лесу. Это он во всем виноват.

Все… Его. Вина.

Месяц назад я переехала в этот район и открыла парикмахерскую на Мейн-стрит. Мои друзья и семья думали, что я сошла с ума из-за того, что решила жить среди монстров, но я была уверена, что поступила умно.

Двадцать лет назад многие обитатели Кричащего Леса превратились из людей в монстров из-за «безумного ученого», доктора по имени Эммет Карлофф. На вечеринке в честь Хэллоуина Карлофф добавил в пунш ужасную сыворотку, не предполагая, что это приведет к необратимым изменениям в ДНК людей. Все они немедленно начали превращаться во всевозможных «монстров», и нет никакого способа изменить их обратно в людей, которыми они были раньше.

Это звучит безумно, но это действительно произошло. В то время это было во всех новостях, и люди до сих пор очарованы этим инцидентом. В то время я училась в начальной школе, но я до сих пор помню это. О том, что произошло, было снято три разных документальных фильма. Против доктора Карлоффа и нескольких фармацевтических компаний, а также против армии США, которая первоначально финансировала его опасные исследования были поданы два коллективных иска. На следующей неделе на стриминговом сервисе стартует фэнтезийный сериал о «монстрах Кричащего Леса» в связи с приближающейся двадцатилетней годовщиной.

Прошло много времени с момента «инцидента», но все те люди, которые изменились, по-прежнему предпочитают жить в том же городе, что и раньше; главным образом потому, что это место, где их понимают, относятся с уважением и не беспокоят. И, эм, никто не кричит, когда проходит мимо.

Это ужасно, что они выпили этот пунш с сывороткой в полночь. Никто не хочет превращаться в монстра, верно? По крайней мере, я думаю, что они этого не хотели. Хорошая новость заключается в том, что все они как бы застыли в том возрасте, в котором были, когда выпили этот странный пунш. Они не бессмертны, но стареют медленно и живут дольше – по крайней мере, так предполагают ученые, которые это изучали. Они все те же люди, которыми были раньше, просто другие.

Большинство жителей Кричащего Леса не изменились после потрясения, и когда поняли, что многие из их соседей превратились в разнообразных монстров, немедленно переехали. Двадцать лет назад те люди, которые первыми отреагировали на монстров, были напуганы и беспокоились, что мужчины и женщины, которые превратились в монстров, сойдут с ума, посеют хаос и, возможно, причинят вред детям. Но со временем ничего из этого не произошло, и теперь люди возвращаются в город, а население Кричащего Леса растет. Он превращается в место, где монстры и люди могут жить бок о бок в мире.

Я здесь, потому что хочу внести свой вклад и показать, что жить среди изменившихся жителей города совершенно безопасно и нормально. Я имею в виду, было бы лучше, если бы они сменили название своего города Кричащий Лес на что-то другое, но я понимаю их. Они пытаются окутать себя негативным имиджем, и оставить все как есть.

И еще один приятный бонус при переезде – нулевой первоначальный взнос, ипотека под один процент и отсутствие федеральных налогов в течение десяти лет, предложенный правительством, чтобы подтолкнуть людей переехать в эту зону реконструкции, безусловно, помогли мне принять решение.

Пока что это было хорошее решение. У салона был хороший старт, и я была очень занята.

Мои потрясающие клиенты (некоторые из которых – монстры) и другие гостеприимные владельцы бизнеса (которые часто также были монстрами). В городе я встретила замечательных людей. Но я сожалею о своем переезде в этот конкретный жилой комплекс, потому что недавний чрезмерный шум вынуждает меня пить. А я даже вино не люблю. Мне нужно поговорить со своим агентом по недвижимости и найти другое жилье, потому что это невыносимо.

Этот минотавр эгоист, который живет по соседству, делает мою жизнь невыносимой. И это не первый раз, когда я не сплю ночью, пытаясь заснуть под громкую музыку.

От своих клиентов я узнала, что Брюс Маседо здешний минотавр и плохое семя, когда-то был солдатом с высокими наградами, который поступил на военную службу, чтобы избежать какого-то тюремного заключения? Он вернулся из своей второй командировки с Ирака, чтобы жениться, но невеста бросила его после того, как он выпил тот пунш с сывороткой и превратился из обычного мужчины в огромного минотавра с хвостом, копытами и рогами. Очевидно, она не смогла справиться с переменами? Кроме того, их дети будут наполовину минотаврами. Поэтому она убежала от него так быстро, как только могли унести ее ноги.

Мне сказали, что с тех пор он живет один.

Ну, за исключением того, что у него, похоже, появилась новая сожительница, которая мне на самом деле не нравится. За последние несколько недель я часто видела их вдвоем, и это по какой-то причине безмерно меня раздражает.

Я тайком наблюдаю за ним из своей машины, когда паркуюсь на собственной подъездной дорожке, или иногда из окна своей кухни. Я немного одержима желанием смотреть на него. Он бесконечно очарователен. Хмурый минотавр по выходным открывает дверь своего гаража и возится со своим блестящим «Харлеем». Потом он берет свой долбанный мотоцикл, чтобы покататься за городом, и он так чертовски хорошо смотрится на своем байке, что я не могу с этим справиться.

Он никогда не берет с собой свою девушку, и это странно. Если бы он был моим, я бы точно попросила его, чтобы сесть сзади него на мотоцикл. А может быть, мне завести свой собственный мотоцикл?

Брюс – огромный, бесспорно красивый мужчина с раздутыми ноздрями, кольцом в носу, мощными бедрами, хвостом и копытами. Он часто снимает рубашку во время работы и выставляет напоказ свои шесть кубиков пресса и татуировки, покрывающие обе его мускулистые руки. И да, у него густые, длинные, блестящие и эффектные волосы. Я хочу провести по ним пальцами и, возможно, нанести маску для глубокого кондиционирования и, возможно подровнять некоторые секущиеся кончики его волос. Я имею в виду, не то, чтобы он нуждался в моей помощи, у него потрясающие волосы.

Брюс печально известен в городе своим вспыльчивым характером и беспринципным отношением к делу. Я вижу доказательства этого в том, что он никогда не улыбается, и в постоянных словесных баталиях на переднем дворе между ним и его девушкой. Иногда я задаюсь вопросом, почему они остаются вместе, раз они так часто ссорятся, но, эй, это не мое дело, чем взрослые люди по обоюдному согласию занимаются в своих собственных домах.

Однако Брюс не похож на «плотника» и редко появляется в городе по каким-либо делам, а также никого не приглашает в гости. Никто не может сказать, что был у него в гостях или, что знает кого-то, кто там бывал. Он делает то, что хочет, и ему наплевать на тех, кто стоит у него на пути. Кроме того, никто не знает, чем Брюс зарабатывает на жизнь, но, похоже, он действительно работает дома и живет в комфорте.

Он – загадка.

Мы никогда не разговаривали. Я сомневаюсь, что он знает мое имя. Он никогда не смотрел мне в глаза и признавал мое существование. Я помахала ему один раз, но он даже не заметил, что я там нахожусь, так что я перестала пытаться.

А его подружка – законченная стерва, которая съела печенье, когда я его принесла и одновременно включила музыку погромче.

Они включали громкую музыку почти на весь день и часто до поздней ночи. Грубость просто поразительная. Почему он думает, что все, кто живет по соседству хотят слушать его музыку в своих собственных домах? И я думаю, Брюс не такой уж одиночка, как все думают. Может быть, он изменился теперь, когда у него появилась эта девушка, потому что, похоже, сегодня вечером он пригласил полгорода, который втиснулся в его дом.

Я вытаскиваю затычки из ушей и бросаю их на прикроватный столик. Музыка, смех и шум из соседнего дома нарастает до крещендо. Они устроили вечеринку в честь Хэллоуина, в четверг вечером? Я, блядь, не могу поверить!

А завтра у меня так много работы; мне нужно встать пораньше и сразу приступить к работе. Но сейчас уже час ночи. При таких темпах мне повезет, если я смогу поспать всего два-три часа. Мне придется двигать задницей, постоянно пить кофе, чтобы не вырубиться. Фу. Если бы мне не нужно было завтра утром никуда идти, это не было бы такой уж проблемой, но я отвечаю за установку тюков сена и тыквенной грядки для местных школьников, которые придут на октябрьскую вечеринку на главной улице, которую оплачивает торговая палата. Это большая ответственность и много работы, и я не хочу никого подводить.

Я протираю глаза и выдыхаю. Потом я смотрю в окно, прислушиваясь к грохоту музыки, и мой гнев растет. Мои ноги коснулись пола.

Черт возьми, мне действительно нужно хорошо выспаться. И я устала от его ужасного поведения. Я ходила туда много раз за последние несколько недель, просила их сделать музыку потише. С меня хватит этого дерьма, и на этот раз я пойду туда, постучу в его дверь и положу этому конец. Не то чтобы я знала, как это сделать, когда ничего из того, что я говорила раньше, как-то помогло, но я должна попробовать. В этой ситуации необходимо действовать.

Я не могу поверить, что снова иду туда, но это так.

Я надеваю свой короткий розовый халат с длинными рукавами поверх короткой ночной рубашки, и завязываю его на талии. Свои волосы я уже собрала в беспорядочный пучок. Затем я надеваю пушистые серые шлепанцы.

Я вижу из окна своего верхнего этажа, что перед входом толпится много людей, но мне насрать, если они увидят меня в ночной рубашке. Может быть, им станет стыдно, и они вспомнят, что сегодня будничный вечер, и поблизости живут люди, которым завтра утром нужно на работу.

В последний раз, когда я подходила к нему, чтобы попросить сделать музыку потише, дверь открыла его девушка. Она понюхала меня и сказала, чтобы я улучшила свой вкус, чтобы разбираться с этим. А потом захлопнула дверь у меня перед носом.

Надеюсь, на этот раз я смогу поговорить с Брюсом напрямую.

На улице немного прохладно, и я потираю руки, спускаясь по дорожке и кладя в карман ключи от дома. Снаружи припарковано множество машин, заграждающих наш тупик. Уличные фонари горят, и музыка все еще гремит. Наверное, я немного ворчлива, потому что чем ближе я подхожу, тем больше вижу своего соседа – человека средних лет, живущего через дорогу, во дворе перед домом с пивом в руке, разговаривая с крылатым монстром, которого я никогда не встречала. Группа других соседей, которых я знаю, смеясь вваливаются в дом Брюса и закрывают за собой дверь.

Здесь должно быть по меньшей мере дюжина пьяных людей, играющих в футбол на лужайке перед домом. Ладно, может быть, я Гринч, а они все просто хотят повеселиться. Но, ну да ладно люди, уровень допустимого шума в будние вечера уже превышен. Кроме того, они вытаптывают кусты, которые, как я видела, Брюс так тщательно подстригал. Я вздрагиваю, наблюдая, как огромный зеленый монстр падает прямо на цветочную клумбу Брюса, уничтожая все его хризантемы.

Я не могу поверить, что Брюс просто позволяет все это.

Я пожимаю плечами и продолжаю идти по подъездной дорожке к его дому, поднимаюсь на крыльцо и останавливаюсь у двери. Что я скажу? Мне буквально все равно, это нормально. Я не хочу быть причиной того, что люди и монстры не смогут повеселиться. Но разве нельзя сделать музыку потише? Это же просто музыка. Она в некотором роде сводит меня с ума.

Ладно, я готова. Я готова. Я могу это сделать.

Я делаю глубокий вдох и стучу в дверь. Довольно долго никто не отвечает. Я продолжаю стучать в дверь и звонить в дверной звонок. Может быть, они не слышат меня из-за музыки и криков? Я фыркаю от отвращения и берусь за ручку двери для того, чтобы просто войти в дом.

И тут дверь резко распахивается, и на пороге появляется Брюс Маседо.

– О, – выдыхаю я и сглатываю комок в горле.

Я никогда не была так близко к нему, и… он свирепо смотрит на меня. Сегодня он одет в белую футболку, черную кожаную куртку и поношенные джинсы. Он никогда не носит обувь, потому что, я уверена, в этом нет необходимости, потому что у него есть копыта. Его хвост рассекает воздух позади него. Мне нравится блеск его золотого кольца в носу и блеск его рогов. А сегодня вечером его волосы собраны сзади в гладкий конский хвост, и я думаю, что могла бы упасть в обморок от того, насколько красивым выглядит его суровое лицо.

«Подруга», – я пытаюсь напомнить себе об этом. – «У него есть девушка». А еще он тот, кто устроил эту вечеринку, и ему наплевать на то, что я живу по соседству.

Красивый, но грубый. А также занят. Следовательно, вход воспрещен.

Этот темный пристальный взгляд скользит с верхней части моего растрепанного пучка, опускается вниз по груди, задерживаясь на мгновение, затем спускается по моим голым ногам к накрашенным розовым ногтям на пальцах ног. Я наклоняюсь, чтобы затянуть халат, когда его глаза снова поднимаются и встречаются с моими.

Он ухмыляется.

Приятное ощущение разливается по моему животу.

– Чего ты хочешь? – кричит он сквозь грохочущую музыку.

– Я не могу уснуть, – кричу я в ответ. – Не можешь ли ты сделать музыку потише?

– Что?

Он показывает на свои уши.

Я указываю вниз.

– Музыку, выключи.

И в этот момент нас обоих толкают два крылатых монстра, которых я никогда раньше не встречала, и крича проходят мимо нас. Один из них расплескивает свое пиво на кафельный пол у входа, и не обратив на это внимание просто продолжает идти, словно ничего не случилось.

И вот тогда я замечаю, что к Брюсу вернулось «безумное лицо», его челюсть плотно стиснута, а полные губы плотно сжаты. Тяжелое фырканье вырывается из его ноздрей.

Я упираюсь рукой в дверной косяк и кричу.

– Здесь слишком громко, и уровень допустимого шума давно превышен.

Брюс кивает в знак согласия, затем хватает меня за запястье, затаскивает внутрь дома и закрывает за мной дверь.

– Что?

Я задыхаюсь, потому что никогда не думала, что зайду внутрь.

Брюс поворачивается и топает сквозь толпу в свою гостиную, увлекая меня за собой, используя свои широкие плечи, чтобы освободить для нас место. О боже мой, я никогда не собиралась на самом деле принимать участие в этой вечеринке. Я, спотыкаясь, следую за ним, пытаясь избежать двигающихся тел, целующихся пар и разбросанного по полу мусора. Здесь жарко и пахнет потом и дымом.

Его дом – полная катастрофа, но я думаю, ему все равно?

Мои тапочки хрустят от объедков. Похоже никто не пользуется мусорным ведром. Повсюду разбросаны банки, бутылки и красные стаканчики. Люди так много курят, что в воздухе витает дым

Я на кого-то натыкаюсь, она поворачивается и смотрит мне прямо в лицо. Она мгновенно узнает меня и ахает от ужаса, когда я тоже понимаю кто это.

– Пожалуйста, не говори моему отцу, – умоляет она.

– Мэдди, что ты здесь делаешь? – кричу я. – Ты всего лишь учишься в старшей школе. Как ты попала в?..

– Черт возьми. Я вызываю ей «Убер», – рычит рядом со мной Брюс, его толстые пальцы стучат по телефону.

– Ты что, пьяна? – спрашиваю я девушку, пытаясь решить, нужно ли ей, чтобы я проводила ее домой.

– Нет, нет, я здесь совсем недолго. У меня еще не было возможности что-либо сделать, – надувает она губы. – Я пришла с друзьями, но сейчас не могу их найти.

Я с облегчением выдохнула.

– Мы доставим тебя домой в целости и сохранности.

– Твой «Убер» исчезнет отсюда через пять минут, – рычит Брюс на дочь-подростка мэра. – Выходи прямо сейчас и возвращайся домой, – рявкает он.

Мэдди издает писк ужаса и устремляется прямиком к входной двери.

– Вот, блядь, и все, – кричит минотавр.

И тут я вижу, что мы стоим прямо рядом с огромной колонкой на колесах – эпицентром всей этой вечеринки. Брюс подходит сзади и отключает ее от сети, и внезапно музыка прекращается, и в комнате становится относительно тихо.

Я с облегчением выдохнула.

Все прекращают двигаться и поворачиваются к нему.

– Убирайтесь! – рычит он на толпу с горящими красными глазами и голосом способным колоть камни. – Убирайтесь к черту из моего дома сейчас же. Вечеринка окончена.

Раздается громкое недовольное ворчание, но никто не осмеливается задавать вопросы разгневанному минотавру. Как люди, так и монстры начинают ломиться к двери.

И вот тут наконец появляется возмущенная подружка Брюса, обнимающая какого-то другого парня.

– Брюс, что ты делаешь? – возмущается она. – Вечеринка только началась.

– Да, что ты делаешь? – вмешивается парень, с которым она была. – Я думал, ты сказала, что его не будет дома, и мы можем побыть здесь одни, – глядя на нее затуманенными глазами, целуя ее в щеку, говорит он.

Черт побери. Я смотрю на Брюса, ожидая, что он взбесится из-за того факта, что его девушка, очевидно, изменяла ему, пока его не было.

Но он, кажется, не возражает.

– Я же говорил тебе, больше никаких вечеринок, – рычит Брюс.

– Но уже почти Хэллоуин, – хнычет она. – Мы должны были произнести последнее «ура». Ну же. Я не думала, что ты придешь домой сегодня вечером. Ты бы даже не узнал. К тому времени, как ты бы вернулся, все было бы убрано.

Брюс сильно фыркает, достаточно громко, чтобы кольцо в его носу закачалось взад-вперед. Брюс указывает на какого-то парня в гостиной, который прямо сейчас громко давится и его тошнит на тканевый диван.

– Да, например, как ты убралась в прошлый раз? В толпе я встретил несовершеннолетнего подростка. И вы превысили допустимые нормы шума. Ты знаешь мои правила и последствия.

Она пожимает плечами.

– Все, – рычит он, – ты уезжаешь.

– Нет! – кричит его девушка, перекидывая свои прямые черные волосы через плечо. – Ты не можешь вышвырнуть меня вон. Я позвоню бабушке. Мне все равно, даже если ты мой двоюродный брат, ты не можешь так со мной обращаться. У меня есть право жить здесь, потому что я член семьи.

Я моргаю от удивления. Погодите. Что?

– Ты не имеешь права здесь жить. Это место принадлежит мне, а не тебе. Ты даже не платишь за аренду. Шансов было достаточно. Ты получила три предупреждения. Завтра утром ты уйдешь, или я выброшу твое дерьмо на лужайку, или отдам его в благотворительную организацию.

– Ты придурок, – бушует она. – Ты же знаешь, мама и Трэвис не позволят мне вернуться.

– Переезжай к своей бабушке, ты нужна ей прямо сейчас.

– Не пытайся свалить на меня всю эту чушь с чувством вины.

– Хорошо, – Брюс указывает на ее парня, – тогда переезжай к нему.

– Да, – невнятно бормочет парень. – Я имею в виду, что прямо сейчас я сплю на диване моего брата, но ты можешь поспать там со мной.

Она закатывает глаза.

– Я поеду к бабушке домой. Но у нее так много правил.

Тут она впервые замечает меня.

– Подожди, что она здесь делает? Это из-за тебя приезжали копы? – кричит она. – Ты снова донесла на меня, не так ли? Ты также позвонила Брюсу? Так вот почему он так рано вернулся? Это ты во всем виновата.

Затем она бросается вперед, готовая растерзать меня своими ярко-синими заостренными ногтями.

Брюс закрывает меня своим массивным телом и рычит на нее.

– Все, что произошло сегодня вечером, – это твоя собственная вина и тебе отвечать, – гремит он достаточно громко, что его слышно по всему дому и даже на заднем дворе. – И не проявляй неуважение к Люси, я с этим мириться не буду.

Я не могу сдержать глупую улыбку, которая расплывается по моему лицу, когда я прячусь за его широкой спиной, положив руки ему на бедра

«Он знает мое имя?»

Глава 2

Брюс

– Все выходите и приберите за собой дерьмо по пути отсюда. Вечеринка окончена.

Я не могу поверить в этот гребаный бардак. Я прихожу домой и обнаруживаю, что полгорода громит мой дом. Я никогда никого не приглашаю в гости, и вдруг половина Кричащего Леса развила здесь бурную деятельность?

Группа людей и полумонстров окружает мою кузину, похлопывают ее по спине и бросают на меня возмущенные взгляды.

Неважно. Им тоже нужно убраться к черту из моего дома.

– О-о-о, – бормочет Люси, указывая на дыру, прожженную в моем любимом кресле.

Глубокое рычание вырывается из моей груди. Я ездил навестить свою мать, которая восстанавливается после операции, и возвращаюсь к этому? Какого черта? Я собирался остаться с ней на ночь, но мне неожиданно нужно было назначить встречу с клиентом, поэтому я ушел после того, как она наконец заснула. И я чертовски, вымотан, не выспался, а мне все еще нужно не заснуть и не быть в сознании, чтобы быть на этой встрече в три часа ночи.

А тем временем мой дом разгромили.

Здорово.

Люди выкатывают пустые бочонки и, выходя за дверь, забирают с собой бутылки из-под текилы. Продавцы из продуктового магазина, кто-то, кого я узнаю из почтового отделения… и парикмахер для собак – все здесь? Смесь неуклюжих монстров и обычных людей. Это просто смешно. Это нельзя объяснить импровизированной вечеринкой с выпивкой.

Как это вообще возможно?

Единственное светлое пятно во всем этом фиаско – великолепная молодая женщина, прячущаяся за моей спиной. Она выглядит так, словно только что встала с постели, и я не могу перестать думать о ней.

– О, – выдыхает она из-за моего плеча. – Посмотри на баннер. Вот черт. Я видела рекламные объявления об этой вечеринке в городе, просто не обратила внимание на адрес.

На стене моей гостиной висит огромный баннер с надписью «Вечеринка в честь двадцатой годовщины Кричащего Леса». Я протягиваю руку и тру когтями точку давления рядом со лбом, где начинает формироваться головная боль от напряжения. Это не просто вечеринка перед Хэллоуином, это что-то вроде гребаного празднования той ночи, когда мы, группа людей, ничего не подозревая выпили пунш, который изменил нас навсегда.

– Какого черта, Брюс? – кричит низкий голос.

Ко мне подбегает орк. Он подходит ближе и рычит прямо мне в лицо.

– Чувак, почему ты всегда такой мудак? Некоторые из нас рады переменам, даже если ты нет. Что с тобой случилось? Раньше ты был веселым.

– Это было до того, как я стал сержантом, – напоминаю я ему. – Ты думал, что я веселый тогда, когда я думал, что нелегал – это круто. Это было более двадцати пяти лет назад.

– Перестань хвастаться прошлым и включи эту чертову музыку обратно, – невнятно произносит его брат, поднимая два массивных зеленых кулака к моему лицу. – Включи ее прямо сейчас, или мы надерем тебе задницу.

Прошлое? Это правда, мое время как человека теперь осталось в далеком прошлом, хотя я помню это, словно это было вчера. Вся моя армейская карьера, некогда бывшая центром моей жизни, источником всех моих дружеских связей и опорой всего моего существования, теперь кажется такой далекой, словно принадлежала чьим-то воспоминаниям. Меня с почетом отправили в отставку и дали приличную пенсию, так что так оно и было, но, с другой стороны, мой бывший взвод и все на базе, а также и вся армия ведут себя так, словно они никогда меня не встречали, никогда не слышали обо мне и понятия не имеют о моем существовании. Как только я стал минотавром, или «монстром», я умер для них.

Женщина позади меня взвизгивает от ужаса, когда два орка напирают на меня, ее крошечные ручки хватаются за мой пояс.

Я обвиваю хвостом ее талию.

– Отвали, Джейсон, – рычу я высокому зеленому орку с двумя клыками, торчащими из его нижней губы.

Я знаю и его, и его брата со средней школы, и когда они оба были превращены в орков, делу не помогло.

– Уже почти два часа чертовой ночи, убирайся к черту из моего дома и ложись спать, пока я не надрал тебе задницу, да и ему тоже.

Я тычу пальцем в его пьяного брата, который стоит у меня на пути.

Я скребу копытами по деревянному полу и фыркаю, бросая свой вызов. Моя грудь вздымается, и я обнажаю зубы. Она оба знают, что я могу надрать им задницы в любой день недели, даже если их двое, особенно когда они оба пьяны. Мы втроем несколько минут пристально смотрим друг на друга, пока они не качают головами и не отступают.

Орки, спотыкаясь, уходят через лес за моим домом обратно в свою хижину.

Я снова смотрю на этот чертов баннер на стене.

Зачем кому-то праздновать тот день, когда мы навсегда превратились в монстров? Некоторые из них считают, что это хорошие перемены, но не я. Я не стыжусь своего минотавра, я вырос, чтобы принять свою новую форму. Я прожил минотавром дольше, чем жил человеческим мужчиной. Но в ту ночь, когда я выпил сыворотку, я лишился своей карьеры, потерял невесту и все планы на будущую семью. Взамен я получил дополнительные двадцать лет жизни в качестве минотавра, практически не старея, но это время я прожил в одиночестве в Кричащем Лесу и его окрестностях, который стал моим домом до конца моих дней, потому что никто из нас не может безопасно жить и путешествовать в большом мире. Это не совсем то будущее, которое я себе представлял.

Был ли это хороший компромисс? Я так не думаю. Иногда это похоже на позолоченную клетку.

– Пойдем, – говорю я своей великолепной молодой соседке-человеку. – Потребуется некоторое время, чтобы все разошлись, а пока я хочу задать тебе несколько вопросов.

Она кивает и уходит вместе со мной, оставляя позади хаос в передних комнатах.

Обычно я вообще не интересуюсь людьми, общаюсь только с членами своей семьи или по деловым связям, но я наблюдал за Люси Робертс в течение последнего месяца, и мне не терпится узнать больше.

Безумие, но это правда.

– Я вызвала полицию, чтобы остановить вечеринку, – говорит она у меня за спиной, когда я веду ее по коридору. – Но каким-то образом твоя кузина уговорила их, и они оставили ее в покое.

– Э-э, Эмма на самом деле очень очаровательна, когда не кричит. Я знаю, как это могло произойти.

– Хм. Так или иначе, мне не выпало счастье встретиться с этой стороной ее личности, – язвит Люси.

Я улыбаюсь, потому что мне нравится ее чувство юмора. Я достаю ключ из кармана, отпираю дверь в главную спальню и веду ее внутрь. Затем я закрываю за нами дверь и снова запираю ее на ключ, просто чтобы убедиться, что нас никто не потревожит.

Люси приподнимает бровь и встречается со мной взглядом.

– Тебе обязательно запирать дверь своей спальни каждый раз, когда ты уходишь?

– Ага, вот насколько все стало плохо.

Она выдыхает и оглядывается по сторонам.

– Мне жаль, если я еще больше испортила отношения между вами двумя. Я просто хотела, чтобы затихла музыка, чтобы я могла хоть немного поспать. Завтра у меня важный день, точнее, уже сегодня, а я еще совсем не спала.

Я полностью понимаю, что она пытается сказать, потому что нахожусь в такой же ситуации.

Мне трудно удержать взгляд на ее лице, пока она говорит. Я никогда раньше не видел свою соседку полуодетой. Она часто носит облегающую черную одежду с головы до ног и черные сапоги на высоком каблуке. Это прекрасно сочетается с ее длинными, густыми светлыми волосами и голубыми глазами. Я часто представлял ее сидящей на заднем сиденье моего мотоцикла. Мне нужно купить ей шлем.

– Как ты могла сделать все еще хуже? – задаю я вопрос. – Во всем этом нет твоей вины. К этому все и шло.

– Да, я все время приходила к тебе домой, и просила, чтобы вы сделали музыку потише, но дверь всегда открывала она.

Я сжимаю губы в тонкую линию.

– Я приношу извинение за причиненные тебе неудобства… подожди, ты думала, что громкая музыка – моя идея?

– Да. Я все это время думала, что это ты или, по крайней мере, ты потворствовал вечеринкам и шуму. Я думала, что это странно, учитывая, что ты известен как одиночка, но…

Я провожу пальцами по волосам.

– Мне следовало лучше следить за этим. Но я мотался туда-сюда между Кричащим Лесом и Централ-Сити, где живет моя мать. Она восстанавливается после операции и отказывается переезжать к кому-либо, чтобы ей помогали, поэтому мы с сестрой по очереди ездили и ухаживали за ней.

– О, мне так жаль, что это случилось. Это требует огромных усилий.

– Да, и Эмма воспользовалась тем, что я занят.

Я открываю мини-холодильник, достаю по бутылке воды для каждого из нас, открываю крышку и передаю ей.

– Я хочу, чтобы ты осталась здесь со мной, пока мы ждем, когда все уйдут, а потом я отведу тебя обратно к тебе домой, чтобы ты наконец смогла немного поспать.

– Хорошо, звучит заманчиво. И спасибо за воду, – отвечает она и изящно присаживается в изножье моей неубранной кровати.

А потом я открываю свою собственную бутылку и делаю большой глоток.

Люси делает глоток воды, а затем ставит свою бутылку себе на колени.

Есть что-то очень приятное в том, как она пахнет и в звуке ее голоса. Она, похоже, не боится меня и даже не благоговеет перед моими атрибутами минотавра. Я не заметил, чтобы она пялилась на копыта или рога.

Это необычно для людей.

– Меня зовут Брюс Маседо, – ворчу я.

– Я знаю. А я Люси Робертс.

– Я знаю.

Я опускаю взгляд на бороздки на деревянном полу от постоянных ударов моих копыт. Мой хвост подергивается, пока я продолжаю пялиться на человека, которого пригласил в свою комнату. Я уже двадцать лет не был вот так наедине с женщиной. У меня ни с кем не было секса с тех пор, как я превратился в монстра, и внезапно я начинаю думать, что это возможно.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и печально улыбается.

– Я думала, что Эмма твоя девушка. Я не знала, что она твоя кузина.

Смешок срывается с моих губ.

– А, так вот почему ты избегала меня?

У нее розовеют щеки.

– Я… я, не…

Влажное фырканье вырывается из моих ноздрей.

Она закатывает глаза.

– Может быть, ну ладно, ты все еще пугаешь своим постоянным хмурым выражением лица, и никто в городе, кажется, тебя не знает и не разговаривает с тобой. Говорят, у тебя скверный характер, и когда ты был человеком, то был заводилой толпы.

Кровать прогибается, когда я сажусь рядом с ней.

– Заводила толпы? – усмехаюсь я. – Это хороший способ объяснить задержание несовершеннолетних и мое пребывание в окружной тюрьме за нападение. Будет лучше, если ты узнаешь это обо мне заранее…

Улыбка приподнимает уголки моих губ.

– Теперь, когда ты знаешь, что я одинок…

Она с трудом сглатывает, и я чувствую в воздухе запах ее возбуждения.

«Отлично».

– Я провел очень мало времени в тюрьме, – продолжаю я, облизывая свои полные губы, – потому что согласился на сделку, и вступил в армию, а они перевоспитали меня. Научили, как использовать свои силы во благо. Я был солдатом, это была моя карьера, а потом я превратился в это. Я все еще тот человек, которым был до перемен, но на двадцать лет старше, а значит, более зрелый. Но во мне есть дополнительный элемент – минотавр. Я одиночка по натуре. Мне нравится прятаться в этом доме. Я беру то, что хочу, и очень мало говорю. Минотавр заставляет меня делать больше того, что приходит, само собой.

Она делает глоток воды.

– Ты разговариваешь со мной.

Я медленно моргаю, понимая, что она права. Обычно я общаюсь только со своей семьей и клиентами. Хех.

– Обычно я работаю дома, в своем кабинете. Как ты знаешь, на этом этаже три спальни, так что здесь находится моя комната, кабинет и комната для гостей. Вот почему я позволил Эмме пожить со мной, сделал одолжение своей семье, и посмотреть, что из этого выйдет. Они думали, что, если она будет жить вдали от большого города, в уединенном месте, это успокоит ее необузданный нрав. Они ошибались.

Люси улыбается.

– Очень. Ошибались.

– Я живу один. Я работаю один. Я редко бываю в городе, – продолжаю я, желая, чтобы Люси Робертс узнала обо мне побольше. – Мне нравится возиться со своим мотоциклом, который я приспособил к своему новому размеру и копытам, и я езжу кататься по сельской местности. И мне это нравится.

Я с любопытством наблюдал за молодой женщиной, которая переехала в соседний дом четыре недели назад. В тот день я впервые увидел, как она с важным видом направляется к своей машине в черных сапогах на платформе с серебряными пряжками, черных кожаных брюках и черной водолазке, а также с копной светлых волос… я чуть не приложил когти к своей груди и не упал в обморок. Она определенно самая красивая женщина, которую я когда-либо видел в реальной жизни.

Но я никогда ни с кем не разговариваю и не здороваюсь, поэтому я желал ее издалека. А потом она появляется на моем пороге сегодня вечером, в коротком халатике, с поднятыми волосами. Выглядя такой чертовски привлекательной и явно взбешенной шумной вечеринкой, которую, по ее мнению, устроил я. Половина моего гнева на Эмму заключается в том, что она расстроила Люси. По какой-то причине я чувствую, что должен защищать ее.

Я опускаю взгляд на ее полные губы, представляя свой язык у нее во рту. Мои бедра между ее бедрами.

– Я парикмахер-стилист, – говорит она. – И я тоже живу одна.

Я встречаюсь с ней взглядом.

– Ты живешь здесь из-за льгот?

– Да, я переехала в Кричащий Лес, чтобы открыть бизнес и иметь возможность владеть собственным домом. У меня не так много родственников, так что никаких связей не было.

– Ни мужа, ни парня, ни детей?

Она крутит в пальцах кончик своего пояса.

– Нет, ничего подобного. Эта возможность представилась мне как раз в нужное время в моей жизни. Я хотела сделать большой шаг и начать все сначала. И здесь нужна была парикмахерская. Здесь много как людей, так и монстров, которые рады, что им не нужно ехать в соседний город, чтобы подстричься. Сейчас здесь только я, но я надеюсь, что скоро в мой салон приедут еще один или два стилиста. И, может быть, кто-нибудь займется маникюром. Это будет идеально. У меня было достаточно денег для старта, чтобы приобрести все необходимые принадлежности. Здесь была старая парикмахерская, в которой я обосновалась, но которая была заброшена после перемен. Так что, по крайней мере, у меня есть настоящее место. Оно просто нуждалось в уборке и обновлении.

– Звучит как умный ход, – искренне говорю я.

– Спасибо.

Люси бросает взгляд на дверь.

– Кажется, сейчас там тихо.

А потом она пытается скрыть зевок.

И вдруг я вспоминаю о том факте, что ей нужно выспаться, а у меня назначена встреча. Плюс, чтобы все эти ублюдки убрались из моего дома.

– Тебе нужно поспать. Давай отведем тебя домой.

– Хорошо.

Она снова зевает.

Я встаю и подхожу к двери, которая ведет из моей комнаты в частный внутренний дворик на заднем дворе.

– Здесь никого нет, – говорю я ей. – Пойдем.

Она встает, нахмурившись.

– Разве нам не нужно выйти через парадную дверь, чтобы я могла вернуться домой?

– Нет, для тебя есть другой способ добраться домой.

– И какой же?

– Я покажу тебе.

Я открываю стеклянную дверь, которая ведет в собственный уединенный внутренний дворик.

Мы оба выходим на улицу, в темноту, потому что я не включаю свет, не желая предупреждать кого-то оставшегося, о нашем передвижении на заднем дворе. Важно сохранить мое общение с ней в тайне.

– О, как мило, – говорит она. – У меня дома рядом со спальней нет такого внутреннего дворика, как этот. У меня также есть дверь, которая ведет наружу, но у меня пока даже заднего двора нет, только земля.

– Я здесь гораздо дольше тебя. Мой дом был первым, построенным по соседству, а твой – последним.

У нас общая стена с боковым забором. Между нашими двумя заборами есть потайная калитка.

– Это что-то новенькое? Как я раньше этого не заметила?

– Нет, она была здесь, когда я въехал. Я думаю, строители забыли об этом, когда наконец взялись за строительство твоего дома, потому что она с обеих сторон увитая виноградными лозами. Но, как ты видишь, она заперта. Моя двоюродная сестра не знает о ней, потому что никогда не была в моей комнате.

– Почему эта калитка находится здесь?

– Я не знаю, но подозреваю, что это произошло потому, что по соседству находилась стоянка, и долгое время ее использовали для стоянки строительной техники, а потом о ней забыли. Я почти починил ее так, чтобы это выглядело, как обычный забор, но я все откладываю это…

– Почему?

Я подмигиваю ей.

– Может быть, я надеялся, что когда-нибудь она пригодится. Как сейчас.

Ее щеки приобретают приятный розовый оттенок.

– Ой.

– Еще раз, я сожалею обо всем.

Почему я флиртую с этой молодой женщиной, которая, вероятно, думает, что я старик? Она просто вежлива со старым чудовищем. Мне нужно прийти в себя и вспомнить, что я уже не тот человек, которым был раньше. Тот самый, который обычно выбирал одиноких женщин во время отпуска в местном баре. Моя жизнь теперь совершенно другая.

Я провожу ее через калитку, наслаждаясь передвижениями, как по лабиринту, которые мы проделали за последний час от входной двери, холла, моей комнаты, крыльца и теперь через заднюю калитку. Правда в том, что моему минотавру нравится идея секретного пути отступления, вот почему я все это время держал эту чертову калитку, даже когда на пустом месте построили дом и в него въехала соседка. Это неправильно с моей стороны, и мне просто повезло, что она не разозлилась на меня по этому поводу.

Я поднимаю взгляд на луну, которая будет полной именно в ночь Хэллоуина. Люси так хорошо пахнет. Я вдыхаю ее сочный аромат и протягиваю руку, чтобы убрать выбившийся локон ей за ухо.

– Приятных снов.

Она смотрит на меня широко раскрытыми голубыми глазами и кокетливо улыбается, словно действительно может встречаться с таким монстром, как я, но я знаю, это невозможно.

– Спокойной ночи, – выдыхает она. – И спасибо за помощь.

А потом я теряю ее прикосновение и чувствую себя странно обделенным.

Глава 3

Люси

Прошлой ночью я была в спальне минотавра.

Я крепче сжимаю руль, пока еду домой. И прикусываю внутреннюю сторону щеки, потому что, по сути, я засыпающая особа, которой нужно бодрствовать, чтобы избежать столкновения. Еще одна глупая улыбка расплывается по моему лицу, потому что Брюс – это все, о чем я могу думать, хотя мне нужно оставаться сосредоточенной на дороге.

В. Его. Спальне. И там было довольно чисто, за исключением того факта, что его кровать не была застелена. И все, что я могла себе представить, – это его, обнаженного рядом со мной на этих мягких простынях. Мои босые ноги касаются его копыт и хватают за хвост, пока он погружается в меня. У меня есть какая-то постоянная потребность видеть и трогать его член.

Я возбуждена или как?

Кроме того, я просто чувствую себя комфортно рядом с ним. Брюс затащил меня в свой дом, а затем в свою спальню, и я пошла туда, куда он вел, без единого звука протеста.

Мы попрощались, но не было никакого разговора о том, чтобы снова увидеться или что-то в этом роде. Не то чтобы он пригласил меня на свидание, но я не знаю, мне просто показалось, что Брюс смотрел на меня с мрачной похотью, или я схожу с ума? В его комнате я заметила, как он пялится на мою грудь и задницу. А потом, в конце, когда он вел меня к задней двери, он протянул руку и нежно заправил мои волосы за ухо.

Это было очень обворожительно.

И почему он хотел остаться со мной наедине и поговорить с глазу на глаз? Брюс мог бы просто поговорить со мной в гостиной, а затем позволить мне выйти через парадную дверь, как и всем остальным. Вместо этого он затащил меня в свою комнату, дал мне бутылку с водой и поболтал со мной.

Может быть, флиртовал со мной?

И я, черт возьми, не могу поверить, что между нашими домами есть потайная калитка с прямым доступом в наши спальни.

Улыбка приподнимает уголки моих губ. Я должна бы разозлиться на это вторжение в частную жизнь и безопасность, но вместо этого мое сердце слегка колотится при мысли о том, что я могу легко отправить ему смс с предложением заняться сексом.

Фу. Может быть, я придаю этой связи между нами большое значение, чем она есть на самом деле? Может быть, все минотавры милые?

С моих губ срывается фырканье. Нет, они не милые. Кого я обманываю? Они не милые. Особенно этот. Минотавр выслеживает и съедает людей в опасном лабиринте. Это означает, что основная натура Брюса заключается в том, чтобы жить в одиночестве, преследовать и убивать людей, которые оказываются в пределах его логова.

Ой. Может быть, мне следует беспокоиться о том, что я останусь с ним наедине? Нет, он еще и Брюс Маседо, солдат с наградами. Проведя с ним время, я увидела, его светлую сторону. И я думаю, что также нравлюсь его минотавру.

Мои клиенты в салоне утверждали, что Брюс Маседо никогда ни с кем не встречался в Кричащем Лесу. Очевидно, последние двадцать лет он был один. Это звучит невероятно, потому что он такой красивый и сильный. И какая пустая трата мужественного мужчины. Но, может быть, ему просто так больно? Я имею в виду, он, наверное, любил свою бывшую девушку, если планировал жениться на ней. А она рассказала всему миру, что не может даже думать о том, чтобы иметь с ним детей-полумонстров. Она публично порвала с ним, когда узнала, что он никогда не станет прежним и что навсегда останется минотавром.

В средствах массовой информации и по всему миру разгорелись яростные дебаты о том, была ли она права или ошиблась в этом решении. Многие люди встали на ее сторону, заявив, что они также не смогли бы этого сделать – превращение партнера в монстра было нарушением сделки и очень веской причиной для разрыва. В то время как другие думали, что она должна была остаться с ним. Так что, знаете, я понимала, как это причинило ему боль, особенно учитывая, что это было публично. Зачем снова подвергать себя этой боли?

Может быть, он думал, что все женщины будут так к нему относиться, что он не годится ни в мужья, ни в бойфренды, потому что он не захотят рисковать, что случайно забеременеют от него ребенком-монстром.

Душераздирающе.

Я моргаю, стараясь держать глаза широко открытыми. Темная дорога перед мной сегодня особенно жуткая, поэтому я включаю музыку погромче, стараясь не заснуть.

Какой чертовски длинный день. Двух разных монстров, которые выходят только ночью после захода солнца, нужно было постричь и покрасить, так что сейчас уже больше восьми часов, и я смертельно устала.

Однако я сделала все, что запланировала, хотя поспала всего, может быть, часа два, но этого было достаточно, чтобы ходить и говорить. Я надела шляпу ведьмы, чтобы она сочеталась с моей черной одеждой, и находилась рядом с детьми искренне улыбаясь, и отлично провела время. Сейчас я встретила немало детей, которые наполовину монстры, и даже подростков полумонстров, потому что это действительно произошло двадцать лет назад. Монстры связали себя узами брака с людьми. Я имею в виду всего лишь несколько пар. Интересно, хочет ли Брюс вообще иметь детей…

Я наконец-то направляю свой маленький электромобиль в свой район и выдыхаю, радуясь, что нахожусь рядом с домом. Почему я так думаю о свиданиях и семье из-за Брюса? Этот мужчина просто мой сосед, я переехала сюда не для того, чтобы найти мужа; я переехала сюда, чтобы работать.

Кстати, о работе: октябрьская вечеринка на Мэйн-стрит в итоге хорошо повлияла на мой бизнес. Я открыла свой салон после того, как убрала с дороги тыквенную грядку, и получила много посетителей и еще несколько клиентов. Люди, казалось, были рады узнать, что теперь в Кричащем Лесу снова есть парикмахерская. Так что все прошло хорошо.

Оказавшись на подъездной дорожке, я нажимаю на кнопку, чтобы открыть гараж и бросаю быстрый взгляд на его дом. Свет включен, так что я знаю, что он дома. Надеюсь, что все в порядке, и его двоюродная сестра уехала без особого шума.

Брюса сегодня не было в городе на вечеринке. Но я имею в виду, конечно, что его там не было, я просто его там не видела. Это не значит, что из-за того, что мы сблизились прошлой ночью, он внезапно появился. Может быть, он даже не знал, что намечается вечеринка? Я сказала, что буду занята, но он не знал, чем, и не похоже, чтобы мы обменялись номерами телефонов.

Нужен ли мне его номер телефона?

Что со мной не так? Это безумие. Мне нужно наладить свою жизнь.

Брюса сегодня не было в городе, но о нем определенно разговаривали. Все говорили о дикой вечеринке в «доме минотавра». Люди и монстры были либо возмущены, потому что думали, что он устроил сумасшедшую вечеринку, которая вышла из-под контроля, а он был безответственным, либо очень злы, потому что он слишком рано разогнал вечеринку. В принципе, в любом случае он был виноват.

Я обнаружила, что заступаюсь за него так сильно, что кто-то в конце концов меня спросил: «Люси, ты девушка минотавра?»

А потом все уставились на меня, и я покраснела и смутилась.

– Нет, нет, конечно, нет. Мы с Брюсом просто соседи.

После этого я заткнулась.

Потому что я не девушка Брюса Маседо. И никогда ею не буду, я для него никто. Может быть, мы могли бы стать друзьями? Я имею в виду, он посылал мне несколько горячих взглядов, но может быть, я неправильно их истолковала и это обычный взгляд минотавра?

И почему я покраснела, когда тот парень спросил, был ли Брюс моим парнем? Я такая зануда. Мне следовало просто смело сказать: «Нет, но я его друг». Меня бесит, что я всегда придумываю, что нужно правильно сказать потом, а не в тот момент, когда мне действительно нужен идеальный ответ.

Дверь гаража опускается за мной после того, как я паркую машину. Черт возьми, я хочу есть. И устала. Я просто хочу принять душ, поесть и вырубиться, все именно в таком порядке.

Я заползаю в дом и включаю свет.

И тут раздается звонок в дверь.

О черт. Кто это. Я бросаю свою сумочку на кухонный стол, подхожу, смотрю в глазок, и у меня отвисает челюсть. Затем у меня учащается сердцебиение.

Это Брюс Маседо.

Минотавр вернулся.

Он снова стучит своими мощными костяшками пальцев.

Я открываю дверь и смотрю на него снизу-вверх.

– Привет. Как ты? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, а взгляд был прикован к его поразительным чертам лица, а не к широким плечам или размеру прибора за тканью идеально поношенных джинсов.

Брюс кивает своей царственной головой, его рога сверкают в свете фонаря на веранде, и он отводит взгляд, а затем снова смотрит на меня. Его копыта стучат по цементу ступеньки моего крыльца, а хвост виляет позади него.

Он нервничает? Из-за чего может нервничать этот огромный, импозантный мужчина? И теперь я беспокоюсь о нем.

– Ты в порядке?

Он кривит губы.

– Не хочешь зайти внутрь и поговорить?

– Да, – кивает он. – Это было бы хорошо.

И теперь Брюс находится в моем доме.

Я изо всех сил стараюсь подавить нервный смешок, закрывая за ним дверь. Я не думала, что это когда-нибудь произойдет в моей жизни. Ладно, может быть, мне это приснилось, когда я в прошлом месяце тайком наблюдала за ним, но это были глупые фантазии. Я не фанатка монстров. Я переехала сюда не для того, чтобы попытаться заполучить мужа-монстра. Я знаю, что на свете есть такие женщины, но не я. За последний месяц я побывала в окружении множества монстров, и ни от одного из них так не нагреваются мои женские прелести, как это происходит, когда рядом Брюс. И я уверена, что именно поэтому меня выбрали для участия в этой государственной программе переселения. Они провели психологическую оценку моего состояния, прежде чем меня выбрали и дали премию. Может быть, именно поэтому Брюс чувствует себя комфортно рядом со мной. Он знает, что я прошла проверку как человек, который может нормально жить среди монстров.

– С твоей матерью все в порядке? – задаю я вопрос, думая, что в этом проблема. – Она дома, и хорошо себя чувствует?

Он рассеянно кивает, но не отвечает.

Ладно…

Минотавр спокойно осматривает гостиную, а затем и меня с ног до головы. Мои щеки вспыхивают от его пристального внимания, и я внезапно жалею, что выгляжу так, словно проехала миль десять по плохой дороге.

– Я только что вернулась с работы, – пытаюсь объяснить я. – Не забывай, я парикмахер. Я помогла организовать октябрьскую вечеринку на Мэйн-стрит для школьников из начальной школы и дошкольного учреждения, а также для пожилых людей из дома престарелых. Вот почему мне нужно было прийти туда пораньше. В итоге я задержалась допоздна, потому что паре клиентов действительно нужно было, чтобы я приняла их поздно. Но да, это был чертовски длинный день.

– Ты выглядишь усталой, – комментирует он.

– Это был чертовски длинный день, – повторяю я.

– Ты уже поужинала?

– Нет, – отвечаю я, с тоской думая о низкокалорийных продуктах, которые я собиралась разогреть, и о пакете картофельных чипсов, который, вероятно, я тоже съела бы словно эти два блюда уравновесили бы друг друга.

– Я приготовлю тебе ужин, – предлагает он, снимает свою черную кожаную куртку и бросает ее на спинку стула. И теперь я жадно смотрю на белую футболку, которая идеально подчеркивает потрясающий торс этого мужчины и татуировки, которые украшают его мускулистые руки.

– Что? – моргаю я, глядя на него, и встречаюсь взглядом с его карими глазами. – Ты умеешь готовить?

Он издает тяжелое, как у минотавра, фырканье, отчего золотое кольцо в его носу раскачивается.

– Конечно, я умею готовить. Когда я был человеком, я был известен своими кулинарными способностями, а теперь, когда я изменился, я в основном готовлю для себя и иногда для своей семьи по праздникам.

Я хмурюсь.

– Ты хочешь приготовить для меня?

– Да. Я тоже еще ничего не ел. Я могу приготовить ужин для нас двоих.

Что ж, в этом был смысл, но…

– Ты не обязан этого делать. Я могу найти что-нибудь, чтобы поесть.

– Я хочу этого.

Я выдыхаю воздух.

– Что ты любишь есть? – задаю я вопрос. – Я имею в виду, что любит есть твой минотавр?

– Я стал есть больше мяса, чем раньше, до изменения. А что, ты вегетарианка?

– Нет, нет, но я хотела бы быть вегетарианкой. Я бы не так сильно чувствовала вину, за те продукты, которые выбираю.

– Что тебе нравится, а что нет?

О-о-о, вот сейчас он и узнает, какая я придирчивая сука, когда дело доходит до еды.

– Ну, я ненавижу морепродукты, – предупреждаю я. – Я даже их запаха не выношу. Я могу съесть тунца в большом количестве майонеза, и все. Я также не люблю лосось. Но люблю острую еду. В принципе, я могу есть нежирную говядину, курицу, свинину и индейку, но никакого другого мяса.

– Идеально, – отвечает он. – Тогда я легко смогу приготовить для тебя. У нас одинаковые вкусы.

– Правда?

– Да. Я схожу к себе домой, чтобы взять все ингредиенты и принести их сюда, чтобы приготовить у тебя на кухне, если только… У тебя в холодильнике есть что-то, что ты хочешь, чтобы я приготовил вместо этого?

– Нет, – признаю я. – Я как раз собиралась приготовить низкокалорийные продукты. Вот и все. Ты тоже не ужинал?

– Нет, я забыл.

– Забыл?

Я смотрю на него, не понимая, что он говорит, но неважно. А потом, я так сильно зеваю, что у меня отвисла челюсть. Краснею.

– Я приготовлю для нас ужин. А в это время…

Брюс кладет свои огромные руки мне на плечи, разворачивает меня и подталкивает вперед, к моей спальне, потому что мой дом точно такой же планировки, как и его.

– Иди прими душ, надень удобную пижаму и возвращайся сюда, я тебя покормлю.

– О, хорошо, если ты настаиваешь, – усмехаюсь я. – Звучит заманчиво. Ты уверен? Помни, ты не обязан ничего делать. Я могу сама приготовить себе ужин.

– А я уже говорил тебе, что хочу это сделать для тебя.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Потому что мы друзья?

Выражение, которое я не могу расшифровать, мелькает на его лице, а затем исчезает.

– Да, – отвечает он невероятно глубоким голосом. – Потому что мы друзья.

Я не могу сдержать широкой улыбки на своих губах.

– Хорошо, – отвечаю я так бодро, как только могу, учитывая, что я могла бы заснуть стоя. – Это здорово. Теперь мы друзья. Друзья.

На мгновение кладу руку на теплую кожу его предплечья, прямо на удивительные татуировки, потому что, очевидно, я не могу удержаться от того, чтобы прикоснуться к нему.

– Когда-нибудь и я сделаю что-то для тебя. Что ж, мне придется сделать что-нибудь еще, потому что я действительно не умею готовить. Поверь мне, никто не захочет, чтобы я приготовила еду. Но я могу бесплатно подстричь тебе волосы.

Я протягиваю руку и также касаюсь его густых каштановых волос, которые он сегодня оставил распущенными по плечам. Это болезнь.

– Может быть, я приду к тебе домой, сделаю тебе глубокую укладку и подстригу секущиеся кончики. Я имею в виду, не то, чтобы тебе это нужно, потому что твои волосы выглядят потрясающе, но я могу сделать это для тебя.

Брюс подходит ближе, его копыта стучат по деревянному полу.

– Да. Это звучит как честная сделка.

Черт, от него так вкусно пахнет. Как ваниль, гвоздика и сандаловое дерево.

Я улыбаюсь, разворачиваюсь и плыву в свою спальню. И закрываю за собой дверь.

Глава 4

Люси

Двадцать минут спустя у меня открывается второе дыхание.

Некий минотавр находится поблизости от меня, и мы собираемся поужинать вместе, как друзья, поэтому в мою кровь поступает выброс адреналина. Я все еще зеваю, но уже не так сильно.

Горячий душ ощущается потрясающе. И мятный привкус во рту после чистки зубов очень помогает делу. Я думаю о том, чтобы надеть настоящую одежду, сделать макияж и все прочие, но быстро отказываюсь от этой идеи. Прошлой ночью Брюс видел меня с растрепанным пучком и без макияжа и все еще хочет проводить время со мной. Он видел все это раньше и сказал, что хочет, чтобы я надела пижаму, так что я сделаю так, как он велел.

Я расчесываю свои длинные влажные волосы расческой с широкими зубьями, наношу немного бальзама для завивки, чтобы они высохли на воздухе у меня на спине. Затем я надеваю свое любимое удобное нижнее белье, бюстгальтер для сна и ночную рубашку, похожую на ту, что была на мне вчера.

Когда иду по коридору, то вижу, как мой сосед топчется на кухне. Мне нравится характерный звук от его копыт, постукивающих по деревянному полу. Чудесный аромат проникает в мои легкие, и в животе урчит.

– Это пахнет действительно вкусно, – говорю я, заворачивая за угол, чтобы увидеть, что приготовил Брюс.

На мои глаза наворачиваются слезы, и прижимаю ладонь к своему бедному сердцу.

На обеденном столе, который я обычно никогда не использую по назначению, кроме как разбираю сумки и почту, стоят две тарелки с домашней горячей едой, напитками и, боже милостивый, что это, зажженная свеча?

– Пастуший пирог, – объявляет минотавр грубым голосом, выдвигая для меня стул. – У меня было оставшееся тушеное мясо с запеченными овощами и картофельным пюре. Я выложил все это в форму для запекания, посыпал сверху плавленым сыром, и разогрел. И еще есть салат, – указывает он.

Я подхожу и сажусь, стремясь воспользоваться настоящей посудой и салфетками из ткани.

– Ничего себе, я могу к этому привыкнуть, – выпалила я. Потому что, действительно могу.

Брюс садится рядом со мной, кивает и наливает каждому из нас по бокалу белого вина. Он что-то бормочет себе под нос. Он только что сказал, что тоже может к этому привыкнуть?

Нет, нет, мне все это померещилось. Это безумие. Мы просто друзья. Друзья.

Я откусываю кусочек и стону от удовольствия.

– Это потрясающе. Словно мы в ресторане. Ты действительно великолепно готовишь.

Брюс от удовольствия ворчит, а затем принимается за свою еду. Я замираю и с удивлением наблюдаю за тем, как ему удается своими мощными пальцами деликатно держать вилку и есть в достаточно цивилизованной манере. Он даже потягивает вино из бокала без особого труда.

– Я твой единственный друг-человек? – задаю я вопрос, выпивая бокал вина, которое на удивление хорошее.

Может быть, мне начинает нравиться вино. И у меня развязывается язык.

– Ну, у меня много клиентов-людей.

– Клиенты? У тебя есть клиенты? Хорошо, мистер, – говорю я, наклоняясь вперед и грозя ему пальцем. – Выкладывай. Никто не знает, чем ты зарабатываешь на жизнь. И я клянусь, все, что ты мне скажешь, будет как в сейфе.

Затем я делаю движение рукой, притворяясь, что использую ключ, чтобы сомкнуть губы, и перебрасываю его через плечо.

– Сейф, – повторяю я.

Брюс усмехается. Он делает еще глоток вина и, наконец, отвечает:

– Я финансовый консультант.

– Правда? – говорю я с явным удивлением.

– После изменения я понял, что мне нужно чем-то заняться. Я все еще получаю армейскую пенсию, но мне нужна была новая карьера. А финансы и бизнес всегда интересовали меня, поэтому я снова начал учиться и получил степень в онлайн-университете. Оказывается, у меня это хорошо получается. Я написал книги по финансам, которые выпустил также и в аудио. Я разбираюсь в финансах, и, конечно, у меня есть клиенты, которые доверяют мне свои деньги. Я сделал мудрый выбор, вложив свои собственные деньги. Мой дом принадлежит мне, никакой ипотеки, и у меня есть много сдаваемых в аренду домов в соседнем городе и даже здесь, в этом районе.

– Подожди, ты что, миллионер? Ты богат, не так ли?

Он пожимает плечами.

– Мне удобно.

– Удобно, – фыркаю я. – Это код богатых людей, означающий «да, я богат». Здорово. Никто не знает о твоем бизнесе?

– Никто не знает, – соглашается он. – Я хочу, чтобы так и осталось. Я пользуюсь вымышленным именем, и они никогда не видят моего лица. Я работаю онлайн. Они думают, что я отшельник и понятия не имеют, что их финансовый консультант на самом деле минотавр из Кричащего Леса.

– Мне это нравится, – выпалила я. – Ты должен гордиться тем, что ты построил.

Брюс хмыкает в ответ.

– Я все еще не так сильно хочу видеть других людей, несмотря на мой бизнес. Я езжу навестить свою маму или сестру ночью и часто уезжаю рано утром, чтобы как можно меньше встречаться с людьми.

Я откусываю еще кусочек, проглатываю и спрашиваю:

– Сколько тебе лет?

– Технически мне пятьдесят лет, но мой возраст замер в тридцать лет.

– Ух ты, тебе столько же лет, сколько и моему отцу.

– Спасибо за напоминание.

– Ты выглядишь молодо.

– Спасибо. Я также, чувствую себя молодым, – говорит он с горящим взглядом. – Сколько тебе лет?

– Мне двадцать семь.

– Хех.

Я начинаю накалывать еще один кусочек еды, а затем останавливаюсь и очень пристально смотрю на него.

– Все, что ты мне сказал, находится в сейфе, – повторяю я и снова сжимаю губы, и перебрасываю ключ через плечо.

– Я знаю. Иначе я бы никогда не сказал тебе этого.

Тепло разливается по моей груди.

Мы оба спокойно заканчиваем есть, и я могу сказать, что от того, что я сыта, меня снова клонит в сон.

Брюс собирает тарелки, относит их к раковине и открывает кран.

– Посиди спокойно и отдохни, я уберу и помою посуду.

Он – бог среди мужчин.

– Спасибо. О боже, я так наелась.

Сейчас все это сильно накрывает меня.

– Мне кажется, я быстро отключаюсь. Возможно, мне придется лечь спать, – намекаю я, чувствуя себя немного виноватой за то, что он приготовил мне ужин, а я теперь собираюсь попросить его уйти.

Я сижу за столом, скрестив руки на столе, и наслаждаюсь тем, что он рядом. В последнее время я не так уж много сплю, и очевидно, мое тело натыкается на стену.

Брюс заканчивает, и начинает работать посудомоечная машина. Я выпрямляюсь, когда он подходит и становится рядом. И вот тогда он сбивает наповал своим вопросом.

– Можно я сегодня посплю с тобой?

Я смотрю на него снизу-вверх с широко открытым ртом.

– Я имел в виду, могу я сегодня спать с тобой в одной постели?

Я продолжаю потрясенно смотреть на него, не зная, что сказать.

– Э-э… э-э.

Брюс проводит рукой по своим роскошным волосам.

– После того, как ты ушла прошлой ночью, и после того, как я закончил встречу с клиентом, я лег спать, но не смог заснуть. Я пытался поспать весь день, но все время ворочался с боку на бок. Я встал и попытался поесть, попытался еще поработать и снова поспать, но безрезультатно. И наконец, наконец-то я нашел это, – говорит он и достает из кармана пояс от моего халата, который я, должно быть потеряла прошлой ночью, прежде чем покинуть его спальню.

Он сжимает его в кулаке, подносит к носу, вдыхает, а затем издает вздох облегчения. О, обалдеть. А потом Брюс сверлит меня своим пронзительным взглядом карих глаз.

– Теперь ты понимаешь?

– Нет… Тебе нравятся мои духи?

– Это не твои духи. Это твои феромоны. Мне нравятся твой эфирный запах. Мой разум зацепился за твой запах. Я здесь, потому что хотел спросить, могу ли я спать рядом с тобой в твоей постели сегодня ночью, потому что, когда твой запах проникает в мои легкие, я наконец смогу заснуть. Если я пойду домой и попытаюсь заснуть без тебя, могут пройти дни, прежде чем я наконец отключусь и засну. Я никогда раньше с этим не сталкивался.

– Ты никогда раньше так не реагировал на чужой запах, ни разу за последние двадцать лет?

– Нет, никогда.

Я не могу не думать о том, чувствовал ли он тоже самое по отношению к бывшей невесте. Но я чувствую, что не имею права спрашивать. Это тоже похоже на безумие. Может быть, я не хочу слышать ответ?

– Между нами ничего не будет, – говорит он. – Просто будем спать.

Почему я вдруг чувствую разочарование? Разве это не то, что я хотела услышать? Что ничего не произойдет?

– Ты позволишь мне лечь рядом с тобой исключительно для того, чтобы я мог заснуть с твоей помощью?

– Потому что мы друзья?

– Да. Друзья.

– Друзья, при этом ты запал на мой запах?

– Да, – вздыхает он. – Считаешь ли ты это приемлемым? Могу я пойти с тобой в твою спальню и поспать рядом с тобой на твоей кровати?

– Да. Да, конечно, ты можешь.

– Спасибо, – говорит он, и в его голосе слышится облегчение.

Этот большой минотавр беспокоится о моей реакции все то время, что он находился у меня дома, и это мило. Я могу представить, как он пытается заснуть, берет в руки мой пояс и нюхает его, а потом понимает, в чем проблема, и волнуется, что я ему откажу.

– Ты знаешь, тебе не обязательно было готовить мне ужин, чтобы убедить меня согласиться на то, чтобы разрешить тебе спать в моей постели. Я не привередлива в отношении свидания, так что тебе не нужно будет беспокоится об этом в будущем, – говорю я, дерзко улыбаясь.

– Я запомню это, – бормочет он. – Единственная причина, по которой я смог сохранить спокойствие и дождаться твоего возвращения, – это потому, что я нашел твой пояс. Могу ли я оставить его себе?

– Да, конечно, мы друзья, – пожимаю я плечами и еще раз зеваю. – Мы можем пойти спать прямо сейчас?

– Конечно, женщина, я тоже едва стою на ногах, – говорит он, обходя комнату и выключает свет.

И вот тогда я вспоминаю, что ему бедному не удалось поспать у двух часов, что посчастливилось мне. И все же он приготовил для нас ужин. И теперь я чувствую себя плаксивой сукой. Черт возьми.

Следующее, что я помню, – это то, что везде выключен свет, а Брюс подхватывает меня на руки и несет в спальню. Я так устала, что все, что я делаю, это прижимаюсь головой к его белой футболке, наслаждаясь теплом и твердыми мускулами. И на его шее висит шнурок. Будет ли невежливо с моей стороны лизнуть его кожу?

Он пинком открывает дверь моей спальни и входит.

– Мне нравится твоя комната, – комментирует он.

Затем кладет меня на мою сторону кровати, обходит с другой стороны и проверяет матрас.

– Твоя кровать мягче моей. И она не такая большая, как моя.

– А мы поместимся? Может, нам лучше пойти к тебе домой?

Брюс задумался об этом.

– Может быть, в следующий раз мы воспользуемся моей кроватью. Она больше.

Я изо всех сил стараюсь подавить свое волнение.

– Будет следующий раз?

Он смотрит на меня.

– Да. В обозримом будущем мне нужно будет, чтобы я вдыхал твой запах каждую ночь. Ты сможешь с этим справиться?

– Да, да, конечно, я могу.

Затем Брюс встает рядом и стягивает свою белую футболку через рогатую голову, и внезапно я вижу его обнаженную грудь, и у меня перехватывает дыхание.

Я расстегиваю халат, сбрасываю тапочки и забираюсь под простыни.

Он снимает джинсы и остается в черных боксерах. Я стараюсь больше не пялиться, потому что считаю, что это невежливо, но замечаю мощные волосатые бедра, которые выглядят как человеческие, но переходят с колен в икры, которые больше напоминают звериные, чем человеческие и заканчиваются тяжелыми коричневыми копытами. Он стоит, уперев руки в бока, очевидно, заметив, как я пристально разглядываю его обнаженное тело.

– Продолжай, смотри сколько хочешь, – ворчит он.

– Мне нравятся твои татуировки.

– Только татуировки?

– Ну, – я указываю на его шесть кубиков пресса, – и твоя грудь также не так уж плоха. И я могу хоть весь день любоваться твоими длинными волосами.

Он приподнимает бровь.

– Я не изменюсь. Я останусь таким до конца своей жизни. У меня всегда будут копыта, хвост и рога.

Брюс протягивает руку и щелкает по кольцу в своем широком носу.

– Это также никуда не денется.

– Я знаю.

Он коротко кивает.

Затем кровать прогибается, когда он осторожно кладет это огромное тело на матрас. Его копыта скрываются под простынями, и Брюс тянется ко мне, затем притягивает, и наклоняется ко мне, затем притягивает меня к себе, зарывается носом в мои волосы и втягивает воздух, принюхиваясь ко мне.

Я усмехаюсь, потому что не могу поверить, что нахожусь в постели с мужчиной, которым так долго восхищалась. От него так вкусно пахнет. Может быть, у него особенный запах.

– Ты так хорошо пахнешь, – говорю я ему. – Думаю, мне тоже нравится твой запах. Ты пользуешься одеколоном?

– Нет. Никогда. Я принял душ перед тем, как прийти к тебе.

– Ха.

А затем я ложусь на бок, моя голова на подушке, Брюс обнимает меня сзади, а его рука обнимает меня за талию. Это прекрасно.

– Спи, женщина.

А потом, следующее, что я помню, это то, что мои глаза закрывается, и это, наверное, лучший сон в моей жизни.

Глава 5

Брюс

На следующее утро я просыпаюсь с Люси на руках.

Ее аромат наполняет мои легкие, и я пребываю в мире со своим…

Затем я бросаю взгляд на часы на ее прикроватной тумбочке и вижу, что мы проспали больше девяти часов. Довольная улыбка расползается по моему лицу. После вчерашнего волнения, когда я, черт возьми, не мог заснуть, как бы сильно не старался, этой ночью я хорошо спал, и – это желанный подарок.

Я спал с ней лучше, чем мог вспомнить, и, возможно, это был лучший сон в моей жизни – включая время, когда я был человеком. Даже, когда я проводил время со своей бывшей невестой.

Люси легко без всякого страха скользнула ко мне в эту слишком маленькую кровать, словно я еще был нормальным человеком. Она видела меня всего, в том числе и то, как именно мои ноги переходят в копыта, и не была в шоке. Я почувствовал запах ее возбуждения, когда держал ее в своих объятиях, и все же каким-то образом мне удалось не засунуть свой язык ей в рот или в щель между ее бедрами. Минотавр хочет ее с острой дикой потребностью, но я держал свои руки при себе, как и обещал. Вместо этого она позволила мне зарыться носом в ее длинные волнистые светлые волосы. И вскоре мы заснули.

Она очень красивая. Ее попка – само совершенство, и я не могу дождаться, когда обхвачу руками ее тяжелую грудь. Мне всегда нравились задницы и сиськи, и превращение в минотавра не изменило мои предпочтения.

Я лежу в постели и прислушиваюсь к ее ровному дыханию. Пряди ее светлых волос рассыпались по моим рукам. Мы переплетены, ее рука на моих боксерах очень, очень близко к моему утреннему дереву. Ее ночная рубашка задралась, и я могу видеть изгиб ее бедра и большую часть ее сочной задницы. Я ничего так не хочу, как приподнять ее ногу, отодвинуть ткань и скользнуть своим твердым членом в ее приветливое тепло.

И вот тогда я представляю, как она полнеет от моего ребенка.

О, черт.

Я двигаю бедрами, чтобы осторожно убрать ее руку со своей промежности. Затем я вскакиваю с кровати так быстро, как только могу, чтобы не разбудить ее, хватаю свою одежду и тихо выхожу из комнаты.

Потому что, если я останусь, свяжусь с ней.

Люси разрешила мне спать в ее постели, но это не значит, что она хочет моего отпрыска. Я обещал не прикасаться к ней, и я планирую сдержать это обещание.

Оказавшись на кухне, я надеваю футболку и джинсы, затем беру свою куртку, которая все еще лежит в гостиной. Я останавливаюсь, чтобы оставить ей записку на кухонном столе, потому что я благодарен ей за то, что она позволила мне спать с ней прошлой ночью. И я оставляю ей номер своего мобильного телефона. Очень немногие люди или монстры имеют мой личный номер телефона.

Лучше всего, если бы я вышел через заднюю дверь, но я не хочу будить ее, так как нужно будет вернуться в ее спальню, поэтому я выхожу через переднюю. Ее пояс все еще у меня в кармане, хранивший ее запах. Если мы не будем вместе в течение дня, у меня, по крайней мере будет рядом эта частичка ее. Моя частичка здравомыслия.

Восходящее солнце проглядывает сквозь верхушки деревьев, когда я выхожу на улицу, и я пользуюсь моментом, чтобы насладиться волшебством тихого утра. Густой лес за моим домом и прилегающее фермерское поле привлекают мое внимание. В этом году, впервые в истории, фермер Макомб решил попробовать что-то новое и соорудил кукурузный лабиринт на время сбора урожая, чтобы заработать дополнительные деньги. У него все получилось очень хорошо. И там довольно тихо, несмотря на толпу людей. Я почти ничего не слышу. Стебли кукурузы возвышаются над линией забора, потому что задний угол этого чертового лабиринта находится так близко к нашему тупику. Я мог бы легко пройти по тропинке между моим домом и другим соседним, углубляясь в дальний конец лабиринта.

Вход далеко, но в лабиринте кукурузных стеблей есть что-то особенное. Я наблюдал, слушал, принюхивался и интересовался планировкой с того момента, как он был построен.

И сегодня, вместо того чтобы вернуться в свой собственный дом, я иду по тропинке между домами и углубляюсь в прохладный лес. То глубокое, сильное чувство, которое я так долго скрывал, эта потребность в охоте, вырывается наружу. Я облизываю губы и бью копытами, словно ничего так сильно не хочу, как войти туда и следовать каждому изгибу, как будто это мой дом.

Я оглядываюсь на линию крыши и забор своего дома и качаю головой.

Завтра Хэллоуин. Должно быть, именно это выводит меня из себя.

Я заставляю себя выйти из леса и вернуться в свой дом. Хватит этой чепухи, когда я зацикливаюсь на этом чертовом лабиринте. Люси все еще в своей постели и не выходила из дома. Мне нужно знать, что с ней все в порядке. Я должен присматривать за ней.

Я вхожу в свой дом, изо всех сил стараясь не обращать внимания на весь этот гребаный бардак. Затем я первым делом снимаю с себя одежду и долго принимаю горячий душ. Я не могу избавиться от мыслей о длинных ногах Люси, которые обхватывают мою талию. Что если бы она была здесь, в душе, со мной? Я грубо, резко поглаживаю свой толстый член, воплощая в жизнь свою фантазию, в которой я вхожу в ее приветливый жар и наполняю ее своим семенем. Я кричу о своем освобождении, наблюдая, как моя сперма разбрызгивается по стене душа. Я опираюсь ладонью в плитку, делая глубокие вдохи. Это не так приятно, как было бы на самом деле, но этого достаточно, чтобы успокоить внутреннего зверя.

Затем я надеваю чистую одежду и готовлю кофе, все еще пытаясь игнорировать тот факт, что в гостиной по-прежнему огромный бардак, со сломанной сантехникой и грязными диванами. Передний двор, который являлся предметом моей гордости, полностью разгромлен. Мои хризантемы уничтожены. Но у меня нет времени ни на что из этого. Вместо этого я открываю окна, чтобы проветрить помещение, смотрю на свой телефон и жду, жду ее ответа на сообщение, которое ей оставил.

Наконец, два часа спустя, она отправляет мне сообщение, и я улыбаюсь.

«Получила твое сообщение. Еще раз спасибо за вчерашний ужин. Я прямо сейчас ухожу на работу».

«Ты завтракала?» – спрашиваю я, думая о том, чтобы вернуться и приготовить ей яичницу.

«Нет. Я куплю что-нибудь в городе. Хорошего дня!»

Я выхожу на крыльцо как раз вовремя, чтобы увидеть, как она выезжает со своей подъездной дорожки. Она радостно машет мне рукой. Ее милое личико обрамляют эти белокурые волосы. Она одета в черное. Я машу и стою там, как преследующий влюбленный дурак, и смотрю, как эта великолепная женщина уезжает на работу, пока ее маленькая серебристая машина не сворачивает за угол и не исчезает из виду.

Словно я хочу догнать ее и затащить обратно домой.

Это просто смешно. Моя кожа становится горячей. Мое сопение становится тяжелее, и все, о чем я могу думать, это о том, как мне нужно, чтобы она была подо мной. Я снова смотрю на этот кукурузный лабиринт, но потом мне удается зайти внутрь и захлопнуть за собой дверь.

Что со мной не так?

Весь день наполнен мыслями о Люси Робертс.

Я сижу за своим рабочим столом, смотрю куда-то вдаль и думаю о ее изгибах, о ее полной груди, представляю какие на вкус и ощупь будут ее соски у меня во рту, и я хочу, чтобы она была рядом.

Я не чувствовал себя так по отношению к женщине уже более двадцати лет. Не было с тех пор, как я был человеком и помолвлен. Но это нечто большее. Я никогда не испытывал такой безумной потребности в женщине. Я усмехаюсь и качаю головой, потому что не помню, чтобы когда-нибудь готовил ужин для своей бывшей или настаивал на том, чтобы помыть посуду.

И я не помню, чтобы когда-нибудь говорил женщине, которую хотел трахнуть, что мы друзья. И все же, я полагаю, это правда. Мне действительно нравится ее общество. Она работает также усердно, как и я, и владеет собственным домом и бизнесом, что достойно восхищения для девушки ее возраста.

Я хочу, чтобы Люси всегда была рядом со мной.

Почему моя потребность в ней возросла так быстро?

Она была рядом со мной целый месяц, и я никогда не чувствовал такой настойчивости. Я наблюдал за ней издалека, но так и не приблизился, к этой умной молодой женщине лет двадцати с небольшим такой великолепной, вероятно, так и могло продолжаться. И если она действительно была одинока, то ни за что не захочет иметь парня-монстра, которому технически было пятьдесят лет.

Хотя я много раз работал на своем дворе без футболки, чего обычно никогда не делал, так что это так.

Но потом она пришла в мой дом. И я привел ее в свою комнату, и мой минотавр, должно быть запечатлелся на ней. Почему она? За последние двадцать лет я сидел рядом с другими женщинами, и такого никогда не происходило. Потом я вспоминаю звук ее сексуального смеха, блеск в ее голубых глазах и решительно вздернутый подбородок, и я знаю почему.

Проклятье.

Разговоров по телефону или текстовых сообщений будет недостаточно. Пояс в моем кармане будет радовать меня очень долго. Мне нужен ее голос, тепло ее кожи и аромат, который наиболее интенсивен именно в том месте над ее ушами.

Я стону от желания.

Обычно я отгораживаюсь от своих эмоций, подпуская к себе только свою семью.

Несколько монстров – мои доверенные лица, но это все. Я отталкиваю всех остальных и никого не подпускаю близко, потому что…

Потому что в этом кроется боль.

Но Люси совсем другая.

Я пишу ей сразу после обеда, потому что не могу остановиться.

«Во сколько ты заканчиваешь работу?» – спрашиваю я, планируя, чем буду кормить ее сегодня вечером. Это успокаивает меня, потому что я знаю, что обеспечу ее питанием и позабочусь о ней.

«Я буду дома чуть позже пяти часов».

«Чтобы ты хотела съесть на ужин?»

А потом я начинаю планировать, как мне также упаковывать обеды для нее, чтобы она каждый день брала их с собой на работу. Черт, у меня все плохо получается.

Она пытается сказать мне, что не знает, чего хочет, и мне не нужно кормить ее сегодня вечером, что ей неловко, что я это делаю. Я отмахиваюсь и сообщаю ей, что готовлю курицу альфредо со шпинатом.

«Ну что ж, как я могу сказать «нет» на это?» – и она добавляет смеющийся смайлик.

Я ворчу в знак согласия.

«Дай мне знать, когда ты уйдешь сегодня вечером, и я все приготовлю».

«Ты такой милый», – отвечает она. – «Еще раз спасибо. Увидимся вечером!»

Милый? Никто не считал меня милым, кроме моей матери, когда я был ребенком. Я превратился в малолетнего преступника, грозного взрослого, а затем в чудовищного минотавра. Всю мою жизнь меня считали придурком. И все же эта красивая молодая женщина думает, что я «милый». Хех.

Я остаюсь за своим столом и заставляю себя выполнить кое-какую работу. К счастью, сегодня у меня нет встреч с клиентами, а другие проекты можно отложить, так как я рассеян.

Я связываюсь со своей матерью и узнаю, что у нее все хорошо. Потом моя сестра присылает мне невинное сообщение. Она всего на два года старше меня, но на самом деле ей пятьдесят два года, в то время как я выгляжу на двадцать лет моложе, из-за чего она постоянно доставляет мне неприятности. Я делаю все возможное, чтобы как можно больше времени проводить со своей семьей, зная, что они не всегда будут рядом и уйдут раньше меня, а я буду сожалеть о каждом мгновении, которое я не провел с ними, когда мог.

«Как ты сегодня, брат-монстр?»

«Отвали, я занят», – отвечаю я, мгновенно сожалея о своих резких словах.

Моя сестра не собирается сдаваться.

«И что с тобой не так? Почему ты ведешь себя как придурок?»

Я сильно выдохнул.

«Честно говоря, я не знаю. Завтра полнолуние? Хэллоуин? Извини за плохое настроение. Я не хотел вымещать это на тебе».

«Да, тебе лучше этого не делать. Может, ты и крупнее, но я все еще могу щипаться и дергать за волосы, как никто другой. Попытаешься издеваться надо мной, и я приеду и надеру твою минотавровую задницу».

Я усмехаюсь над ее ответом. Затем я отправляю ей смс с обещанием встретится с ней и ее мужем в доме нашей матери в следующие выходные.

И вот, наконец, солнце опускается за горизонт. Я выключаю мониторы, покидаю свой кабинет и спускаюсь вниз, с огромным желанием что-нибудь приготовить для Люси. Я убрал свою кухню на утро после вечеринки, потому что мне нужно готовить еду и есть, так что она готова для использования.

Умолять эту молодую женщину, чтобы она пустила меня в свою постель или легла в мою, чтобы я мог просто выспаться, поначалу было неловко, но это нужно было сделать. И я до сих пор благодарен ей за то, что она согласилась на это. Что, если бы она вышвырнула меня и настояла на том, чтобы я вернул ей ее пояс? Эта мысль слишком ужасна, чтобы даже думать об этом. Надеюсь, она снова пустит меня в свою постель. Где сегодня мы ляжем спать, не имеет значения, мне просто нужно ее тепло, звук ее бьющегося сердца и, конечно же, ее запах.

«Я возвращаюсь домой», – пишет она ровно в шесть часов.

Я упаковываю все, что мне понадобится для нашего сегодняшнего ужина, и уже готов, когда вижу, как ее машина въезжает в гараж. Затем я оказываюсь на пороге ее дома, держа в одной руке две сумки, и стучу в ее парадную дверь.

Люси открывает дверь с широкой улыбкой на лице.

Жар разливается по всему моему телу, когда ее запах достигает моих ноздрей.

– Я здесь, чтобы снова лечь спать рядом с тобой, – рычу я.

Она делает шаг назад.

– Э-э… ладно. Я тоже рада тебя видеть.

Может быть, я сказал это резче чем необходимо?

– Извини, но сегодня вечером я чувствую себя на грани.

Я протягиваю руку, провожу когтем по волосам, делаю глубокий вдох и пытаюсь снова.

– Моя потребность в твоей близости становится все сильнее.

Люси впускает меня, и я вхожу в ее дом.

– Но как это возможно? – спрашивает она. – Брюс, мы только два дня назад впервые поговорили.

Как я могу сказать ей, что монстр внутри меня хочет, чтобы она была моей парой? Что я постоянно представляю, как она носит моего ребенка? Она согласилась работать и жить в Кричащем Лесу, но это не значит, что она хочет мужа, который является чертовым монстром.

Муж? Пара?

Отлично, а я-то думал, что это было? Я буквально не могу заснуть без ее запаха, если не вдыхаю его. Это смешно, но это правда. Ее феромоны действуют на меня. Я хочу, чтобы она забеременела. И весь последний месяц я был очень раздражен, но не понимал почему. Потом я увидел, как строят кукурузный лабиринт, и он вызывает во мне первобытные желания. А теперь есть три составляющих: лабиринт, завтрашнее полнолуние и доступная женщина, которую я хочу больше, чем кого-то другого за всю свою жизнь.

Этого достаточно, чтобы свести с ума любого минотавра.

И тогда все становится на свои места. Завтра ночью я превращусь в настоящего минотавра и затащу ее в этот чертов лабиринт, чтобы оплодотворить.

Сможет ли молодая женщина справиться со спариванием с монстром, в которого я превратился? И хочу ли я, чтобы у меня была жена? Что ж, это очевидно то, чего хочет мое тело, я хочу оплодотворить ее. В моем разуме крутятся образы Люси, которая беременна моим ребенком, которая носит на руках моего малыша. Захочет ли она ребенка получеловека, полуминотавра? Эта гребаная сыворотка, которую дал мне доктор Карлофф, буквально изменила мою ДНК, и я передам ее всем своим детям.

Моя невеста бросила меня именно по этой причине.

Это случилось двадцать лет назад, но я до сих пор помню ту трагедию, словно это было вчера.

– Брюс?

Я моргаю и смотрю на нее сверху вниз.

– Я не знаю почему это происходит, – отвечаю я, пытаясь защитить ее ложью.

После я расскажу ей, что начиная с завтрашнего полудня ей нужно будет держаться от меня подальше по крайней мере двадцать четыре часа, потому что я не смогу обещать, что не причиню ей вреда в разгар, когда мой минотавр впервые обезумеет. И я никогда себе не прощу, если затащу ее в этот чертов лабиринт и напугаю. Никогда. Сначала я должен покормить ее.

– Но у меня действительно готов ужин. Ты голодна?

– Боже мой, еда потрясающая, – говорит Люси восхитительным певучим голосом, убирая со стола. – Еще раз спасибо за ужин. И десерт. Я чувствую себя избалованной.

Я хмыкаю в ответ, довольный тем, что она сыта и довольна. Мы поужинали, посмотрели фильм и поделились теплым яблочным пирогом. Она уже в ночной рубашке, и я продолжаю поглядывать на ее голые ноги.

Наконец-то с посудой покончено. Я хватаю ее руку, и мы направляемся в ее комнату. Сегодня вечером мы снова будем спать в ее постели, а не в моей, потому что я пытаюсь сделать все как можно проще. Если, я хочу взять ее, то, по крайней мере, пусть это будет в ее собственном доме. Кроме того, ее кровать меньше, что увеличивает вероятность того, что она окажется в моих объятиях.

Я веду ее по коридору, желание кипит в моей крови. Мы входим в ее комнату, и Люси закрывает за нами дверь. Я бросаю взгляд на ее попку, когда она перебирается на свою сторону кровати, и понимаю, что у меня неприятности. Сдержать свое обещание не прикасаться к ней, кроме как обнять, будет сложнее, чем прошлой ночью. Минотавр жаждет грубого спаривания и зачатия, но Брюсу нужны слова о обязательствах. Брюс хочет подождать, пока минотавр перестанет контролировать ситуацию.

Между тем, как я могу скрыть свою неистовую эрекцию?

Я снимаю джинсы, и моя тяжелая длина натягивает боксеры. Мой хвост расположен на заднице достаточно высоко, чтобы я мог по-прежнему носить обычную одежду, но это также означает, что мое нижнее белье и брюки всегда низко свисают на бедрах, иногда едва прикрывая волосы на лобке. Это один из таких случаев.

Я встречаюсь с ее горящим взглядом.

– Я хочу тебя, – признаюсь я. – Как нечто большее, чем просто друзья.

Люси облизывает губы.

– Я тоже хочу тебя.

Я вдыхаю аромат ее возбуждения, но я все же ухитрился дать нужный ответ.

– Нет.

– Нет?

– Я хочу больше, чем ты готова дать.

Уголки ее рта подергиваются.

– Ты уверен в этом?

Эта женщина. Ей повезло, что я забочусь о ее интересах.

Я качаю головой.

– Нам нужно подождать до окончания полнолуния, когда я смогу лучше контролировать своего минотавра.

Затем я выключаю свет и забираюсь в постель рядом с ней. Люси вздыхает от восторга, когда я притягиваю ее к себе, зарываюсь носом в ее волосы, изо всех сил стараясь не тереться своим истекающим членом о ее бедро.

– Ты испытывал подобные чувства к своей невесте? Ты также дышал ее запахом?

Я моргаю от удивления.

– Нет, такого не было. Моя невеста бросила меня из-за изменения. Она не могла с этим справиться. Мы собирались пожениться и создать семью, но она сказала, что не может этого сделать с минотавром. Единственные женщины, которые, кажется, хотят меня с тех пор, – это женщины, которые присылают мне всякую чушь по почте, желая провести одну ночь с монстром, как будто я какой-то извращенец.

Черты ее лица смягчаются, когда она поворачивается и встречается со мной взглядом.

– Нет, не смотри на меня так, мне не нужна твоя жалость. Но ты должна знать, что ничто из этого не будет «нормальным». Если ты не хочешь отношений с мужчиной, у которого будут желания минотавра, тебе нужно выгнать меня из своей постели прямо сейчас.

– Прямо сейчас? О чем ты говоришь? Я не могу так поступить с тобой. И мне нравится, что ты здесь. Я тоже лучше сплю.

– Люси, ты не понимаешь. Мой минотавр хочет, потомство от тебя. Он хочет, чтобы ты забеременела. И я даже не знаю, что он будет делать, когда я выпущу его на волю. Я никогда не занимался сексом, после того, когда стал монстром. Это неизведанная территория. Что, если я случайно причиню тебе боль?

У нее расширились глаза, но она не стала отползать от меня. Вместо этого она прижалась ближе.

– А мы не могли бы просто использовать противозачаточные средства? – застонала она. – Я имею в виду, я сейчас ничего не принимаю, но не мог бы ты просто воспользоваться…

– Нет. Никаких презервативов. Минотавр хочет, чтобы ты забеременела. Разве ты не поняла, что я сказал? Я говорил тебе, что монстр внутри меня хочет тебя как свою пару и будет становиться все более безумным по мере приближения полнолуния, так как очень хочет тебя. Тебе нужно держаться от меня подальше завтра вечером. Возможно, для тебя будет лучше, если ты поедешь навестить друзей за город до захода солнца.

– Что произойдет после Хэллоуина? Ты просто продолжишь игнорировать меня?

– Нет, но у меня определенно будет больше самообладания.

– Ты все еще хочешь, чтобы я забеременела?

Я улыбаюсь, довольный тем, что она, похоже, не расстроена от идеи стать матерью моих детей.

– Безусловно. Брюс и минотавр оба хотят тебя. Но, как я уже сказал, я был готов не торопиться, приглашать тебя на свидания, как нормальный человек. Но если ты будешь здесь в ночь Хэллоуина, в этом доме, так близко, что твой запах будет звать меня, все планы отменяются. Из-за этой проклятой луны, да плюс твой запах, я сойду с ума, и я волнуюсь, что могу случайно причинить тебе вред из-за своего безумного желания размножаться.

– Хорошо, завтра после работы я не приду домой. Но тебе будет комфортно здесь одному? Я также хочу, чтобы ты был в безопасности. Я тоже не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

– Да, – вру я. – Со мной все будет в порядке. Но тебе нужно решить, действительно ли ты этого хочешь. Заниматься со мной сексом – это не то же самое, что с нормальным мужчиной. Я запечатлеваюсь в тебе. Это не будет чем-то легким, где мы отлично проводим время, а потом двигаемся дальше – это то, что ты сразу становишься моей парой и не против сразу же создать семью.

– Ты хочешь сказать, что секс с тобой означает «навсегда»?

Я вздрагиваю от того, как глупо это звучит, но это горькая правда.

– Да.

– Хорошо, я понимаю.

Люси еще крепче прижимается к моим рукам, прижимаясь щекой к моей обнаженной груди.

Я должен рассказать ей все о кукурузном лабиринте, но я никому не рассказывал о своей одержимости лабиринтом. Как я могу признать, что не могу контролировать себя из-за простых дорожек из кукурузных стеблей на близлежащих полях?

– Так, подожди, ты сказал, что у тебя не было секса двадцать лет? И никогда в образе минотавра?

– Ты будешь первой у меня, – говорю я хриплым голосом.

Я просыпаюсь с молодой женщиной, которую хочу видеть своей парой, в своих объятиях, и мой минотавр на взводе, рвется на свободу.

Это скверная ситуация. Я поднимаю свою тяжелую голову, и Люси вздрагивает, просыпаясь, и пищит от страха.

– Брюс, что случилось?

Низкое рычание вырывается из моей груди. Я чувствую жар в своем взгляде и по всему телу. Ее запах сводит меня с ума. Я думал, что смогу спокойно оставаться рядом с ней до ночи Хэллоуина. Я ошибался.

Я переворачиваюсь, накрываю ее своим телом и тяжело устраиваюсь между ее бедер, упираясь своим членом в ее вход, который находится всего за двумя слоями ткани.

Люси стонет.

Я ставлю руки по обе стороны ее тела и наклоняюсь ближе, мои губы на расстоянии вдоха от ее губ.

– Сегодня Хэллоуин, – рычу я.

Затем я раздираю верх ее ночной рубашки, обнажая эти великолепные груди, и мой рот теребит один сосок, затем другой. Я прикусываю, посасываю и рычу, желая ее всю, взад и вперед, проводя время, наслаждаясь тем, чего я так долго хотел.

Я в одной секунде от того, чтобы сорвать с нее остальную одежду и пронзить ее своим твердым членом, когда поднимаю голову и ловлю ее встревоженный голубой взгляд. Наконец-то появляется лучик понимания.

Я монстр.

А потом я встаю с кровати и выхожу из ее комнаты.

– Подожди, – кричит она. – Брюс, не уходи. Позволь мне помочь тебе.

Но я должен уйти. Это единственный способ обезопасить ее.

Я вылетаю через парадную дверь, моя грудь поднимается и опускается, адреналин бежит по моим венам, в одной секунде от того, чтобы развернуться, вернуться, прыгнуть на нее сверху и прижать к кровати.

Нет, нет, нет. Что тогда произойдет? Я не причиню вреда Люси.

Я перепрыгиваю через изгородь, приземляюсь в своем собственном дворе и обнаруживаю перед домом толпу людей.

– Что за хрень, – рычу я.

– Доброе утро, Брюс, – бодро приветствует мэр. – Мы все здесь для того, чтобы привести в порядок клумбы и кусты, которые вытоптали прошлой ночью. Джим из питомника пожертвовал цветы, кусты и даже дерн. У меня под рукой местный отряд бойскаутов, а также много монстров и людей, которым плохо из-за того, что они разгромили твой дом. Мы сожалеем о том, что произошло и хотели загладить свою вину перед тобой.

О, черт. Они выбрали самое неподходящее время во всей вселенной.

– А можно нам также взять ключи, чтобы войти в дом? – спрашивает он. – Мы хотим тщательно почистить твои диваны.

– Брюс, – кричат братья-орки в унисон.

Тот, что повыше, держит в руках ящик с инструментами.

– Эй, монстр, извини за то дерьмо, которое мы вывалили прошлой ночью. Мы здесь, чтобы все исправить.

Я запрокидываю голову и реву от ярости и муки.

– Чувак, что с тобой не так?

И тут сзади раздается крик.

– Брюс, подожди.

Вот тогда я полностью теряю рассудок.

Глава 6

Люси

Я выбегаю за дверь вслед за этим чертовски сексуальным минотавром, мое сердце бешено колотится, а босые ноги стучат по деревянному полу.

Что со мной не так?

И почему я не могу оставить его в покое? Любой другой остался бы дома, запер дверь после того, как он ушел, и, возможно, позвонил в 9-1-1, чтобы сообщить, что на свободе разгуливает разъяренный монстр.

Только не я.

Я проснулась, потому что в моей постели рычал минотавр с красными глазами, который навалился на меня и разорвал верх моей ночной рубашки пополам, чтобы добраться до моей груди. Вероятно, в одной секунде от того, чтобы погрузиться в меня. Затем, после того как я испытала оргазм только от того, что он посасывал мои соски, он соскочил с меня и выбежал из моего дома.

На нем только тонкие черные боксеры, и он щеголяет с огромной эрекцией, торчащей в паху. И он такой красивый, что я не могу с этим справиться. Брюс сейчас сам не свой, и ему нужна моя помощь. Секунду назад я была в его объятиях, а прошлой ночью мы разговаривали о… ну, один шаг до любви, верно? Говорили о преданности и семье. Я не могу позволить этому мужчине, который заботился обо мне, – я не могу позволить ему пройти через это в одиночку. Ему нужна моя помощь.

У него огромная фора передо мной – я понятия не имела, что этот человек-бык так чертовски быстр, учитывая его габариты, но я узнала, что он легко маневрирует на копытах, как профессионал, когда убегал. Моя входная дверь все еще широко открыта; он даже не потрудился закрыть ее за собой. Я выбегаю на свою лужайку, а он уже на подъездной дорожке, возбужденно машет хвостом. Целая толпа пытается разговаривать с Брюсом, но он рычит и отмахивается от них.

О, здорово.

Я замедляю шаг, когда добираюсь до тротуара, потому что, черт возьми, я снова наполовину одета в ночную рубашку, придерживая ее переднюю часть рукой. Халат, который прикрывал бы мою порванную полупрозрачную ночную рубашку, я оставила дома, но хорошая новость в том, что на мне, по крайней мере, есть трусики.

Я смотрю вокруг на лица, которые знаю в городе. Хех. Все те разы, когда я объясняла историю с минотавром, должно быть, подействовали. Меня сводит с ума то, что этот город считает Брюса плохим парнем в Кричащем Лесу. Технически этому мужчине пятьдесят лет. Я имею в виду, да ладно тебе. Может быть, давным-давно он действительно подходил под это определение, но не сейчас. Он не мальчик. Он мужчина. Пришло время городу покончить с этим дерьмом.

Я читала лекции всем, кто соглашался слушать, во время октябрьской вечеринки – и позже, в течение следующего дня или двух, пока общалась с горожанами в кафе, проходила мимо них по тротуару или если кто-то застрял в моем кресле в салоне, – о том, что вечеринка в доме минотавра была не его идеей и он никого к себе не приглашал. Что однажды Брюс вернулся поздно вечером домой и обнаружил, что громят его дом перейдя все возможные пределы, полная херня. Я снова прихожу в бешенство, просто думая об этом.

Я не против того, чтобы кто-то веселился, и веселился вовсю. В этом нет ничего плохого, люди должны развлекаться так, как они хотят. Но технически владелец дома никого не приглашал на эту вечеринку, которая должна была состояться в его помещении, и никто на самом деле не отвечал за соблюдения правил. Все это вылилось в хаос словно в студенческом братстве. Монстры и люди в равной степени громили его дом, а затем забрали с собой алкоголь, еду и другие припасы, выходя за дверь, не потрудившись убрать или починить то, что уничтожили. Его двоюродная сестра собрала свои вещи и ушла, оставив ему весь этот беспорядок, с которым он должен был разобраться сам.

Я рада, что они здесь, чтобы починить дом Брюса, но сейчас не самое подходящее время.

Я действительно волнуюсь о нем и чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо. Мы спали рядом, обнимая друг друга, и прошлой ночью я, черт возьми, призналась, что он мог заниматься со мной сексом сколько угодно, вперед. Я имею в виду, боже, неловко, но это правда. Наверное, я сильно влюбилась в минотавра, который живет по соседству со мной.

Он рычит на мэра и двух братьев-орков. Я подхожу ближе, и он резко оборачивается и пронзает меня резким красным взглядом, который мог бы разрезать металл. Он выглядит совсем по-другому – у него злое и искаженное лицо, грудь больше, а зубы кажутся еще крупнее. Горячее фырканье вырывается из его раздутых ноздрей.

Он действительно, действительно импозантен.

И вот тогда я по глупости решаю попытаться приручить дикого зверя. Он предупреждал меня, что может случится, что он возможно может обезуметь и превратиться в дикого минотавра, но я помню, мы оба решили, что это произойдет в ночь Хэллоуина, а не когда он будет со мной в постели, или вот так, на глазах у соседей. Может быть, Брюс все еще имеет преимущество, чтобы его урезонить? Может быть, раз он говорит, что запечатлен на мне, мой голос сможет его успокоить?

– Брюс? Что случилось?

Я пытаюсь положить руки на его покрытое венами предплечье, и он вздрагивает.

Он отмахивается от меня, тяжело фыркает и отступает назад.

– Отойди от меня, – рычит он, обнажая зубы. – Я не хочу тебя, оставь меня в покое.

Улыбка сползает с моего лица, потому что его слова наносят раны, как поток острых деревянных стрел, прямо в мое сердце.

– Ты не хочешь меня?

Я опускаю взгляд на эрекцию, которая все еще наполовину скрыта под его трусами.

– С каких это пор?

Работа на его дворе прекращается, потому что все наблюдают за разворачивающейся драмой, смотря то с жалостью, то с шоком.

– Я получил от тебя все, что мне нужно, – продолжает бушевать Брюс громким голосом, так что все могут слышать, – и я больше ничего не хочу. Возвращайся к себе домой и оставь меня, черт возьми, в покое.

Я резко втягиваю воздух. О, охренеть.

– Ты получил от меня все, что тебе нужно?

Я задыхаюсь. Сомнения проникают в мой разум. Он говорит о моем запахе? Это было лишь на короткое время, и он думал, что я ему не нужна буду после Хэллоуина?

– Я думала, твой минотавр хотел, чтобы я…

Забеременела. Но я не могу сказать это вслух. Черт возьми, я решила, что ночью этот мужчина, по сути, попросил стать его женой, а теперь он говорит мне, что все это ложь?

Гребаная ложь?

– Отойди от меня, – снова кричит он, указывая на мой дом, изо рта у него летит слюна. – Я оставил тебя там, потому что ты мне не нужна. Неужели ты не можешь этого понять?

Могло ли это стать еще более унизительным? Я действительно не знаю. Все видели, как он выходил из моего дома, а я вышла через несколько мгновений в порванной ночной рубашке, и они решили, что он трахал меня, а я – нуждающаяся фанатка, которая хочет большего. Брюс фактически вышвырнул меня из своей постели.

И, возможно, мне это так необходимо. Возможно, именно это и происходит. У меня перехватывает горло, и горячие слезы наворачиваются на глаза.

– Но ночью ты сказал…

– Я сказал то, что хотел сказать, чтобы забраться к тебе в постель, – рычит он. – Все это было неправдой. Я не хочу, заниматься с тобой сексом, вот почему я ушел. Истинная правда в том, что ты выполнила свою задачу, и теперь я хочу, чтобы ты ушла.

Стон срывается с моих губ.

Затем он поворачивается ко мне спиной. Его хвост машет в мою сторону с пренебрежительным видом.

Я осматриваю толпу.

Что ж, мне пора уходить. Я неправильно поняла. Я здесь не для того, чтобы помочь своему мужчине, я просто какой-то мертвый груз, который нужно сбросить.

Поэтому я вздергиваю подбородок, пытаясь мысленно собрать все остатки достоинства, которые у меня, возможно, остались, придерживая края своей изодранной ночной рубашки, чтобы не выставлять напоказ свои груди перед всеми. И марширую обратно к себе домой, пытаясь сдержать слезы перед толпой, наблюдающей за моим позорным уходом. Затем я возвращаюсь в свой собственный дом и закрываю за собой дверь. Я сползаю на пол, прислоняюсь спиной к двери и плачу навзрыд.

Остаток дня я прячусь у себя дома, слишком грустная и смущенная, чтобы кому-то позвонить или даже высунуть голову наружу. Все жалюзи и занавески задернуты, и я включаю телевизор, чтобы убедиться, что никого не услышу, даже если кто-то подойдет к моему входу.

Мама сказала бы: «Я же тебе говорила», потому что она с самого начала не хотела, чтобы я сюда переезжала. А моя сестра, влиятельный адвокат, попыталась бы уговорить меня подать какой-нибудь гражданский иск. Я люблю ее, но не все проблемы суд может решить.

К счастью, у меня выходной в воскресенье и в понедельник, так что, по крайней мере мне не нужно работать. И завтра тоже, вероятно, мне это будет нужно.

Я плачу еще сильнее, потому что резкие слова Брюса об отказе эхом отдаются в моей голове. Я чувствую себя полной дурой из-за того, что не поняла, что все это было ложью. Когда он сказал, что хочет, чтобы я забеременела, и что мне нужно хорошенько подумать о том, его ли я хочу, потому что с ним это будет навсегда – это была ложь? Я брожу по дому и плачу. Затем сварила немного кофе и поплакала еще немного, пока не кончились слезы.

Наконец, я принимаю душ и надеваю удобную черную одежду для отдыха. Затем заставляю себя почитать книгу, чтобы отвлечься от своих проблем.

Единственная проблема в том, что следующая книга в моем приложении для чтения – роман, который заставляет меня думать о… Брюсе.

Ничто из того, что произошло сегодня утром, не имеет никакого смысла.

Я прокручиваю в уме последние несколько дней в мельчайших подробностях, снова выискивая красные флажки, которые я пропустила, но по-прежнему не вижу ни одного. Откуда я могла знать, что его слова были ложью? Все это казалось таким реальным. После обеда я начинаю задаваться вопросом, может быть, он сошел с ума и на самом деле не хотел, чтобы я уходила… Хех. Может быть, его резкий отказ был просто частью его безумия? Что, если он не хотел говорить это, и когда он станет самим собой, то пожалеет о том, что сделал?

Нет, нет. Где мое самоуважение? Он буквально орал на меня, чтобы я убралась от него к чертовой матери. Брюс публично отверг меня. Мне нужно понять, что я ему не нужна, и двигаться дальше.

И именно в этот момент я слышу стук в свою входную дверь.

– Брюс? – кричу я, как влюбленная дура.

Он вернулся? Я подбегаю, открываю дверь и в шоке смотрю на ухмыляющуюся молодую женщину, стоящую на пороге моего дома.

– Ты последний человек, которого я ожидала увидеть, – говорю я двоюродной сестре Брюса.

– Да, я знаю, – пожимает она плечами и перекидывает свои длинные черные волосы через плечо. – Не волнуйся, сучка, я тоже надеялась никогда больше тебя не увидеть. Можно мне войти в дом?

Я прищуриваюсь, глядя на нее.

– Почему ты здесь?

Эмма поднимает обе ладони вверх.

– Эй, я не хочу ничего плохого. Я хочу зайти только потому, что не хочу, чтобы весь город знал, зачем я пришла

Я выглядываю за дверь.

– Они все еще там?

– Да, некоторые из них, но хорошая новость в том, что кусты пересажены и появился новый дерн, так что, по крайней мере, Брюс будет рад этому. Ты разрешишь мне войти?

– Да, да.

Я машу ей рукой, приглашая войти.

– Не хочешь ли чего-нибудь выпить? Я как раз собиралась взять содовую, если хочешь.

Я смотрю вниз и замечаю, что у нее через руку перекинуто белое платье.

– Это еще зачем?

– Увидишь, – говорит она холодным тоном. – И да, я бы с удовольствием выпила содовой.

Я закатываю глаза на ее выходки, но продолжаю вести через свой дом. Наверное, мне в любом случае полезно поговорить с кем-нибудь, кто попытается вывести меня из ступора.

Мы вдвоем устраиваемся на кухне, сидим на барных стульях за моим островком, потягивая наши напитки.

– Я знаю все, что происходило в последнее время между тобой и Брюсом, потому что бабушка не может говорить ни о чем другом, – заявляет она.

– Что? – задыхаюсь я. – Как?

– Бабушка звонит Брюсу каждый день, а затем откровенничает с его мамой, потому что они лучшие подруги. Я также слышала о вас двоих от соседей и друзей в городе. Они говорят, что вы друзья или, возможно, даже парень и девушка. Я имею в виду, фу, но это правда, он выбрал тебя по какой-то причине. Так что, благодаря бабушке, я знаю все о твоих отношениях с моим двоюродным братом. Я знаю, что он спал в твоей постели последние две ночи.

Я хмурюсь, моя грудь сжимается от мысли, что все знают о моих личных отношениях.

Она делает глоток своего напитка.

– Да, я знаю, что для меня это тоже ЧЕРЕСЧУР. Послушай, я все сделала неправильно. Я общалась с тобой как с дерьмом, потому что думала, что ты такая же, как другие, хорошенькие девушки, которые видят в Брюсе только какого-то чудака-монстра или наотрез отказали бы ему. Но, оказывается, он тебе действительно нравится и небезразличен как личность?

– Да, конечно, нравится.

– Ну, я слышала, как он орал на тебя, чтобы ты сегодня держалась от него подальше.

Мое лицо вспыхивает.

– Орал на меня, чтобы я убиралась от него подальше, – грубо уточняю я. – Он не хочет меня. Он сказал то, что хотел получить от меня то, что ему было нужно, и теперь он закончил со мной.

Она вздрагивает.

– Ты знаешь, что в глубине души он считает, что ни одна женщина на самом деле не захочет в мужья монстра.

Внезапно мне снова хочется плакать.

– Ты с ним разговаривала? Это он тебе рассказал?

– Нет, я с ним не разговаривала, но он мой двоюродный брат, и я действительно хорошо его знаю. Все в моей семье знают, что это его личные опасения. Вот почему он был один последние двадцать лет.

Я встаю со своего стула.

– Куда ты идешь?

– Мне нужно пойти и поговорить с Брюсом. Мне нужно попробовать еще раз.

Эмма качает головой.

– Его нет дома. Никто не видел его с тех пор, как он накричал на тебя.

– Что? Где он? Все это время я думала, что он находится у себя дома.

– Мы слышали эхо его рева в кукурузном лабиринте, а потом все затихло. Мы думаем, что он прячется где-то там.

Я сажусь обратно.

– В кукурузном лабиринте?

– Я знаю, это странно, но, если подумать, в этом есть смысл. Этого кукурузного лабиринта раньше здесь не было, это первый год. А еще в этом году полнолуние приходится как раз на Хэллоуин, и ты живешь по соседству. Я думаю, все это однажды могло заставить минотавра выйти из себя.

У меня отвисает челюсть.

– Ты права, – шепчу я. – Он никогда не рассказывал мне о лабиринте, но он знал, что становится диким, и пытался предупредить меня, чтобы я держалась от него подальше в ночь Хэллоуина. Должно быть это настигло его раньше, чем он ждал.

– Лично я думаю, что все, что Брюс сказал тебе сегодня, это его способ держать тебя подальше, чтобы ты была в безопасности.

Эмма похлопывает меня по плечу.

– Не волнуйся у меня есть план.

Я встречаюсь с ней взглядом.

– План? У тебя есть план?

– Да. Но я здесь для того, чтобы представлять его семью. Сначала мы хотели убедиться, что ты ему подходишь. Тебе нужно знать, что если ты с ним спаришься, то также медленно будешь стареть, как и он. Ты не будешь стареть, так же как все мы, и будешь выглядеть молодой, как и он. В итоге у вас двоих будет примерно одинаковая продолжительность жизни. Я узнала об этом от других супружеских пар человек/монстр. Человек перестает стареть и идет в ногу с монстром.

– Как я могла этого не знать?

– Это большой секрет. Я имею в виду, что по этому поводу существуют конспирологические теории, но ни одна из них не подтверждена. Но да, это правда. Тебя это устроит? Я подумала, что на твоем месте я хотела бы узнать это заранее, прежде чем согласиться.

Я выдыхаю воздух.

– Я не против.

– Кроме того, мы хотим убедиться, что ты не разобьешь ему сердце, как его бывшая. Можешь ли ты согласиться на ребенка, который будет наполовину человек, наполовину минотавр? Ты не против создать семью с Брюсом?

Тепло разливается у меня в груди.

– Да, я действительно не против.

Эмма улыбается мне.

– Ты любишь его, не так ли?

Я пожимаю плечами.

– Наверное, да.

– Можешь ли ты сегодня вечером быть настолько смелой, чтобы спасти моего кузена от него самого и вернуть ему счастье?

Я улыбаюсь ей.

– Да, я могу это сделать. Давай же.

– Тогда ладно. Добро пожаловать в нашу семью.

Эмма протягивает мне белое платье.

– Вот, что ты должна сделать, чтобы вернуть его.

И она продолжает рассказывать мне все.

Глава 7

Брюс

Теперь я в кукурузном лабиринте.

Я кричал Люси, чтобы она оставила меня в покое, и все вокруг с ужасом смотрели на нас, словно я был самым плохим монстром в Кричащем Лесу. И, возможно, так оно и было. После этого я убежал от обвиняющих взглядов и нырнул прямо в лабиринт.

Вскоре я понимаю, что это было глупо, потому что теперь исчез ее запах, а это было единственное, что держало меня в здравом уме.

Да пошло оно.

Я пытаюсь защитить свою будущую пару. Последнее, что ей сейчас нужно, – это чтобы я находился рядом. Ей нужно держаться подальше, потому что я не знаю, смогу ли я обеспечить ее безопасность, и я скорее умру, чем причиню ей вред.

Стены из плотных кукурузных стеблей и узкие грунтовые дорожки, извивающиеся вокруг, влияют на минотавра. Солнце все еще сияет высоко в небе, оставляя худшее на потом. Но я не знаю, смогу ли вернуться завтра и быть самим собой, или останусь здесь до тех пор, пока фермер не решит вырубить лабиринт. Смогу ли я вернуться к своей обычной жизни или просто позволю минотавру взять верх с этого момента? То, что я сказал ей, было правдой. Ей нужно держаться от меня подальше, потому что я не знаю, смогу ли я обезопасить ее, я бы никогда не причинил ей вреда, скорее бы умер сам.

Я понятия не имею.

Несколько часов спустя я обыскал каждый закоулок и трещинку этого лабиринта. Я запомнил его наизусть, и теперь это мой новый дом. Наконец, я вымотался и готов заснуть. Я достаю пояс Люси, который все еще у меня, и прикладываю его к носу. Я нахожу темный угол и теряю сознание.

Минотавр просыпается при свете полной луны.

Мои зубы вытянуты, рога тяжелые и изогнутые. Мои глаза горят, я больше обычного, и это приятно. Мой разум в тумане. Я знаю, что когда-то был мужчиной, но понятия не имею, кто это был. Я срываю с себя остатки своей человеческой одежды и реву в ночь.

Мои чувства в состоянии повышенной готовности. Готов отправиться на охоту.

Я облизываю губы, чувствуя голод.

Чтобы я сделал, если бы поймал кого-нибудь в лабиринте? Я не знаю. Я чувствую себя защитником этого места. Все, что я знаю, это то, что здесь не должно быть никого, кроме меня. Я прохожу по главному ряду, затем по соседнему и натыкаюсь на группу подростков, одетых как призраки и зомби.

Я с вызовом фыркаю.

Они кричат в унисон и бросаются бежать.

А я гонюсь за ними, рыча, подбираясь все ближе и ближе.

И тут слева от меня пронзительный женский голос кричит: «Брюс».

Я торможу копытами и останавливаюсь посреди лабиринта, забыв о погоне. Я поднимаю голову и очень, очень медленно поворачиваюсь налево и вижу молодую женщину, более красивую, чем любая из тех, кого я когда-либо встречал в своей жизни. Лунный свет касается ее длинных светлых волос, которые волнами ниспадают на плечи. Она высокая и стройная, с большой грудью и пышными бедрами и не слишком нежная для моей страсти к размножению.

Я делаю глубокий вдох, вдыхая ее запах. И внезапно я не хочу ничего, кроме нее. У меня есть кое-что новенькое для охоты.

– Беги, – предупреждаю я ее.

А потом она поворачивается и бежит обратно тем же путем, что и раньше. На ней простое белое платье, которое напоминает мне рассказы греческих мифов. В ее одежде есть что-то особенное – я должен следовать за этим.

Я даю ей фору, потому что не хочу, чтобы это было легко. Я хочу насладиться этой погоней.

Потом я догоню ее, один ряд, потом другой. Я сосредоточился на пути, по которому она могла пойти, и останавливаюсь на четырех поворотах. В какую сторону она пошла? Я поднимаю голову, вдыхаю этот шлейф аромата и издаю еще один рев. Я поворачиваю направо, следуя по ее следам на земле. Она попыталась спрятаться в кукурузном лабиринте и вернулась по своему следу. Я снова нахожу ее следы и издаю еще один сильный рев.

Луна в зените. Лабиринт пуст, и здесь только мы вдвоем. Так и должно быть, все маленькие люди должны бояться меня. Ранее я слышал, как она вдалеке кричала «убирайтесь, убирайтесь» каким-то неизвестным людям. Хочет ли она, чтобы мы остались один на один?

Я заворачиваю за другой угол и мельком замечаю белое платье. Я слышу прерывистое дыхание. Мои копыта зарываются в землю, а бедра сжимаются. Я использую всю свою силу, чтобы одержать над ней верх. Она передо мной, и я наклоняюсь, обхватываю ее руками за талию и поднимаю в воздух. Она кричит от ужаса, когда я заключаю ее в свои объятия. Она пыхтит, ее грудь поднимается и опускается.

Я несу ее в свое мягкое гнездышко, в то место в центре лабиринта, где я сегодня спал. Я переворачиваю ее на спину прямо в шелухе, оказываюсь на ней сверху и выпускаю когти.

– Прекрати, – кричит она. – Брюс.

Кто она такая? Затем я чувствую ее руки на своих бедрах. Она роется у меня в кармане и сует пояс мне под нос. Я вдыхаю аромат, который успокаивал меня раньше, тот самый, который помогал мне уснуть. И теперь я знаю, что это все это время был ее запах. Мой взгляд фокусируется на голубых глазах, и наконец-то я понимаю, кто она такая.

– Люси?

– Да, – улыбается она. – Это я.

Я ударяю кулаком о землю.

– Что за черт? Почему ты здесь? Я не хочу причинить тебе боль.

– Брюс… ты не причинишь мне вред.

Потом я вспоминаю о чем-то очень, очень важном и наклоняюсь пониже.

– Я же сказал тебе оставить меня в покое. Я предупреждал тебя.

– Ты не причинишь мне вреда, – повторяет она, словно точно это знает.

– Откуда ты это знаешь? – рычу я, мое горячее дыхание сдувает пряди волос с ее лица.

Она обхватывает обе мои щеки своими нежными ладонями.

– Потому что ты любишь меня. И я тоже люблю тебя, Брюс. Я также люблю тебя и твоего минотавра. Я люблю обе твои стороны.

Обе мои стороны? Что-то теплое расцветает у меня в груди.

– Ты хочешь детей от меня?

– Да, я хочу тебя всего.

Очевидно, это было все, что мне нужно было услышать. Я начинаю срывать с нее платье, и мы оба остаемся обнаженными в лунном свете. Я стою на коленях и беру в руку свой твердый пульсирующий член.

– Ты хочешь этого?

– Да, пожалуйста, – умоляет она.

Я радостно хмыкаю. Ее возбуждение витает в воздухе, и я знаю, что она готова для меня. Я наклоняюсь вперед, закидываю ее ноги себе на плечи, а затем вхожу в нее одним медленным толчком, потому что хочу двигаться не спеша, но часть меня все еще дикая. Люси вскрикивает, выгибая спину и впивается ногтями в мои руки. Я останавливаюсь, Брюс возвращается на короткое мгновение, и я наклоняюсь, прижимаясь своим лбом к ее лбу и облизываю ее щеку.

Чья-то рука хлопает меня по потной заднице.

– Еще, – приказывает она. – Не останавливайся. Ты огромный, но я справлюсь с этим.

Затем я прижимаюсь своими губами к ее губам, целуя ее так сильно, что наши зубы и языки соприкасаются. Она чувствуется лучше, чем я себе представлял. Я скольжу полностью внутрь и снова выхожу, создавая движение которые нам обоим нравится.

Люси стонет от наслаждения.

– Ты такой большой, – выдыхает она. – Мне это нравится.

А потом я обнимаю ее и переворачиваюсь на спину, потому что хочу видеть ее всю, обнаженную в лунном свете надо мной.

– Оседлай меня, – приказываю я, легонько шлепая ее по заднице.

Она великолепна, ее полные груди и округлые бедра – абсолютное совершенство. Взмах ее волос еще больше выводит меня из себя. Я ловлю ртом сосок, пока она скачет на мне верхом.

Затем я опускаю руку и осторожно, убрав коготь, касаюсь ее клитора, приподнимая бедра и входя в нее.

– Кончи, сейчас же, – приказываю я, потому что готов взорваться.

Люси запрокидывает голову, хватается за мой хвост и кричит о своем освобождении. Я чувствую, как она сжимается и пульсирует вокруг меня, и именно тогда я также отпускаю себя. Мои руки впиваются в ее бедра, и я испытываю самый сильный оргазм в своей жизни, наполняя ее своим семенем.

Потом она падает на меня сверху, потная и уставшая. Я обхватываю ее и притягиваю ближе. Я целую ее в макушку.

– Ты хочешь сейчас пойти домой?

– Неа, – выдыхает она, проводя рукой по моей щеке. – Мы останемся здесь на всю ночь. Разве ты не понимаешь, что это наш медовый месяц?

Я усмехаюсь, а потом она целует меня, и я знаю, что это мое будущее – прямо здесь, в моих объятиях.

Эпилог

У меня потрясающая жена.

Я наблюдаю, как двигается ее задница под черными брюками, когда она хлопочет по кухне, пока я готовлю нам всем завтрак из блинчиков с черникой, бекона и яиц. Это никогда не надоедает.

По сути, они с моей матерью лучшие подруги. Моя мама в восторге от того, что у нее появилась еще одна «дочь». И еще больше я взволнован тем, что теперь у нас двое детей и еще один на подходе.

У моих сына и дочери есть рога и хвост, но у них обычные ноги и руки, и они не носят кольцо в носу. Они оба ходят в начальную школу «Скример», где они не выделяются как «странные» из-за того, что там много других детей, которые также являются детьми других монстров.

Раздается стук во входную дверь.

– Я открою, – кричу я.

Открываю ее и хмуро смотрю на свою кузину, которая теперь живет по соседству в доме, который принадлежал моей жене.

– О, Эмма, доброе утро, рада тебя видеть, – радостно кричит моя жена у меня за спиной. – Проходи.

– Тетя Эмма, – радостно кричат оба моих ребенка.

Как все это могло произойти?

Моя двоюродная сестра хлопает меня по плечу.

– Перестань вести себя как брюзга, ты же знаешь, что ты в восторге от того, как все обернулось.

Я приподнимаю бровь.

– Ну не совсем в восторге от того, что ты моя соседка.

Эмма злобно усмехается и проходит мимо меня, подхватывая на руки мою четырехлетнюю дочь и беря за руку моего шестилетнего сына.

– Морган, Лукас, рада вас видеть, – приветствует она.

Следующее, что происходит, – мы все сидим за столом и снова вместе завтракаем, как это бывает по воскресеньям. После этого мы все отправляемся на долгую прогулку в лес, чтобы избавиться от тяжелой еды.

– Я слышала, фермер подумывает в этом году опять выращивать кукурузу, а позже снова сделать из нее лабиринт, – объявляет Эмма позади нас, а затем замолкает, чтобы показать моим детям упавшее бревно.

– Правда?

Я бросаю взгляд на свою жену.

– Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, – наклоняясь, шепчет она мне на ухо, – нам следует превратить предстоящую ночь Хэллоуина в нашу собственную церемонию, чтобы повторить клятвы, произнесенные той первой ночью, когда мы стали парой.

Рычание вырывается у меня из груди.

– У тебя есть еще одно платье, похожее на предыдущее?

Люси подмигивает мне.

– Можешь не сомневаться, что есть.

Я хмыкаю, подхватываю ее на руки, кладу руку на ее выпирающий живот, где растет еще одна наша дочь, и крепко целую ее.

– Отвратительно, – вопит мой сын. – Почему они всегда так делают?

Я игнорирую его и продолжаю целовать его мать.

Конец