Пенелопа Уорд Аристократ Серия: Вне серии

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Перевод: Julia Ju

Редактура: Sunshine

Вычитка: Ленчик Кулажко

Обложка: Ленчик Кулажко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

https://t.me/stagediveplanetofbooks

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Фелисити

Трек 1: «Somebody's Watching Me» by Rockwell.

— На что ты смотришь?

Я подскочила от звука голоса миссис Анджелини и на мгновение опустила бинокль.

— Ты знала, что у нас появились новые соседи по ту сторону залива? — спросила я.

— Ну, я видела мигающие огни прошлой ночью. Подумала, что кто-то наконец-то въехал.

— Да. Кажется, у них была вечеринка.

Мы жили на берегу залива в Наррагансетте, штат Род-Айленд. Кроме соседнего дома, единственным жильем поблизости было широко раскинувшееся поместье по ту сторону узкого залива, служившего естественной границей. Добраться до него можно было на лодке или вплавь, если вы хороший пловец. Дом пустовал несколько месяцев, но теперь кто-то либо купил его, либо арендовал.

— Ты знакома с ними? — спросила она.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты, очевидно, шпионила.

Я прочистила горло.

— Я... наблюдала за птицами и случайно заметила их. Это два парня. Думаю, они могут быть геями.

— И почему ты так решила?

— Ну, они оба слишком привлекательные. Многие из тех, кто так хорошо выглядит, — геи. Это несправедливо.

Ветер раздувал длинный свитер миссис Анджелини, когда она взяла у меня бинокль и поднесла его к глазам.

Через мгновение она рассмеялась.

— Ух ты. Что ж, теперь я понимаю, почему ты неожиданно полюбила... наблюдать за птицами.

Миссис Анджелини вернула мне бинокль и, подмигнув, ушла в дом, оставив меня в одиночестве наблюдать за новыми соседями. Но на этот раз, когда посмотрела в него, я увидела то, чего точно не должна была видеть. Один из мужчин, должно быть, зашел в дом, потому что второй остался один. Он переместился со своего прежнего места и теперь стоял голый под летним душем. У меня пересохло во рту. Мне следовало отвернуться, но мой взгляд не мог оторваться от его бронзового тела. Вода падала на него, как водопад с отвесной скалы.

Я чувствовала себя ужасно из-за того, что пялилась на него, но, честно говоря... кто принимает душ перед соседями? Хотя в его защиту скажу, что он, вероятно, думал, что один. Единственным домом, выходящим на их задний двор, был мой. Скорее всего, он и представить себе не мог, что кто-то, находящийся так далеко, как я, будет подсматривать за ним.

Чувство вины наконец победило любопытство. Я отложила бинокль и сделала большой глоток лимонада. Может, мне нужно было вылить его себе на голову? Пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом, кроме пип-шоу на другом берегу залива, я взяла телефон и начала искать работу на лето. Я не искала ничего слишком серьезного, просто подработку, которая позволит скопить немного денег для переезда в Пенсильванию осенью. Учитывая, что самое увлекательное, что я испытывала в последнее время, — это слежка за парой симпатичных мужчин, мне нужно было чем-то занять свое время.

Я окончила колледж пару лет назад, но осталась работать в Бостоне. Мне только что исполнилось двадцать четыре года, и я приехала домой в Род-Айленд, чтобы провести здесь лето перед поступлением в юридическую школу. Домом было поместье, принадлежавшее Элоизе Анджелини, вдове, чей муж был владельцем сети ресторанов морепродуктов. Я жила с миссис Анджелини со второго класса средней школы. После смерти мужа она решила стать приемным родителем и взяла меня к себе, когда моя предыдущая приемная мать переехала. Благодаря миссис Анджелини я смогла окончить школу вместе со своими друзьями, и мне не пришлось уезжать из Наррагансетта. За это я буду вечно ей благодарна. И как будто этого было недостаточно, она решила, что хочет помочь мне поступить в колледж — хотя ей и не пришлось этого делать, поскольку я получила полную стипендию в Гарварде. Но даже тогда миссис Анджелини позаботилась о том, чтобы у меня было место, которое я могла бы назвать домом. Она всегда давала мне понять, что я нужна ей больше, чем она мне, хотя я знала, что это не так. Она нашла меня в один из самых печальных периодов своей жизни, но я на тот момент уже привыкла к одинокой жизни. Я всегда могла полагаться только на себя и научилась никого не впускать в свое сердце, ни к кому не привязываться. К пятнадцати годам, когда я оказалась на пороге дома миссис Анджелини, я побывала во многих приемных семьях. Я ценила то, что она не пыталась стать мне матерью. Она была настоящим другом и доверенным лицом. И мы заставляли друг друга смеяться — очень много. Миссис Анджелини дарила мне чувство защищенности, а я давала ей возможность отвлечься от потери мужа. Мы нуждались друг в друге. Тем не менее моя жизнь приучила меня не привязываться ни к кому, даже к миссис Анджелини, которая приняла меня с распростертыми объятиями.

Я задумалась, безопасно ли сейчас снова посмотреть через залив. Поднеся бинокль к глазам, я вздрогнула, увидев, что сексуальный мужчина вытирает полотенцем свое все еще обнаженное тело. Его огромный член покачивался вверх-вниз, и, немного смутившись, я перевела взгляд влево.

И подпрыгнула. На меня смотрел второй парень — в свой собственный бинокль. Он наблюдал за тем, как я слежу за его другом.

О нет.

А потом, к моему ужасу, он помахал мне рукой, сверкнув ехидной улыбкой.

Что мне делать?

Эти парни знали, где я живу, и, скорее всего, я столкнусь с ними в городе. Я не могла прятаться вечно. Придать себе невозмутимый вид показалось единственным разумным вариантом. Вместо того чтобы бежать в дом — первый инстинкт — я постаралась сохранить спокойствие. Я улыбнулась и помахала в ответ.

Я как раз собиралась опустить бинокль, когда увидела, что он подзывает к себе парня из душа. Теперь у него было обернуто полотенце вокруг талии. Парень с биноклем что-то сказал ему, и они рассмеялись. Затем парень из душа схватил бинокль и тоже помахал мне. Его это развеселило? Очевидно, они оба получали удовольствие от моей глупости.

Я неловко помахала в ответ, а потом поняла, что с меня хватит. Я повернулась и вошла в дом.

Миссис Анджелини стояла у раковины и мыла посуду.

— Что случилось, Фелисити? Ты вся красная.

— Ничего, — ответила я, проходя мимо нее, чтобы подняться в свою комнату.

Отбросив подальше размышления о том, что произошло на улице, следующие несколько часов я занималась поисками работы на лето — не самое захватывающее занятие в День памяти, это уж точно.

Ближе к вечеру раздался звонок в дверь, и я услышала шаги миссис Анджелини, которая пошла открывать. После того как дверь закрылась, она позвала меня с нижней площадки лестницы.

— Фелисити, спустись-ка сюда. Тебе доставка.

Доставка мне? Я спрыгнула с кровати и побежала вниз по ступенькам. Миссис Анджелини держала в руках букет ярко-желтых цветов. Нарциссы?

— От кого они? — спросила я.

— Не знаю. Но здесь есть открытка.

Я взяла у нее цветы и отнесла на кухонную стойку. Сердце ушло в пятки, когда я прочитала то, что было написано на открытке:

Дорогая рыжая девушка с другого берега залива,

Мы подумали, что это прекрасный способ поблагодарить тебя за то, что ты наша соседка. Это цветок, известный как нарцисс сорта «Подглядывающий Том». Нужно ли говорить что-то еще? Наслаждайся букетом.

Твои любящие соседи, Зиг и Лео.

Ад.

Ад наступил в тот момент, когда через несколько дней я вошла в продуктовый магазин и чуть не врезалась в него.

— Это ты. — Он взял в руки длинный, похожий на фаллос, багет и потряс им. — Напоминает что-то?

Мое лицо запылало.

— Очень смешно.

— Я не видел тебя последние пару дней. Мы тебя напугали?

Это был не парень из душа, а тот, кто поймал меня за подглядыванием. У него присутствовал сильный британский акцент. Мужчина был очень высоким, с темными волосами.

— У меня были дела.

— На улице слишком жарко для тебя, да?

— Послушай, я не собиралась пялиться на то, что я увидела. Этим летом я увлеклась... наблюдением за птицами. Потом в один прекрасный день появились вы двое, и я...

— Эй, эй, эй... — Второй парень появился рядом со своим соседом по дому. — Я прошу прощения за все, что он мог тебе сейчас наговорить. Будь уверена, это все чушь собачья. Он просто дурачился. — У этого парня тоже был сильный британский акцент. — Я не думаю, что мы познакомились должным образом.

— Хотя вы именно так и познакомились... — проворчал его друг.

— Заткнись, Зигмунд.

Итак, засранец — это Зиг или Зигмунд. Тогда тот, кто был голым, должно быть, Лео. Они оба были высокими и симпатичными, но Лео, с его точеными чертами лица, блестящими волосами и поразительными глазами, был на другом уровне — настоящий Адонис, пугающе великолепный.

Зигмунд пожал плечами.

— Конечно, она понимает, что я просто шучу.

— Но ты не знаешь, когда остановиться. Это всегда было твоей проблемой. Разве ты не видишь, как она покраснела? Ты ее смущаешь.

Ух… насколько сильно покраснело мое лицо? Это было унизительно. Я не могла контролировать это. В конце концов, я была рыжеволосой со светлой кожей, усыпанной веснушками. Всякий раз, когда я смущалась, я становилась красной с головы до пят...

Тон Лео смягчился.

— Я прошу прощения за его грубое поведение. — Он протянул руку. — Я — Лео Ковингтон.

Я пожала ее, наслаждаясь теплом его кожи.

— Фелисити Данливи.

Второй парень тоже протянул руку.

— Зигмунд Бенедиктус. Но, пожалуйста, зови меня Зиг.

Бенедиктус?

Член¹.

Как точно.

Подходит.

— Приятно познакомиться, — ответила я.

— И с тобой, Веснушка.

Веснушка? Неужели он не мог придумать более оригинальное прозвище? Я стеснялась своих веснушек и обычно была готова убить любого, кто упоминал о них.

— Ты бы не мог не называть меня так?

— Ты предпочитаешь другое прозвище? — спросил Зиг. — Может, подглядывающий Том?

Лео скрипнул зубами.

— Хватит. Серьезно.

— Ладно. Я буду вести себя хорошо. Пойду поищу тапенаду² для этого хлеба. Он подмигнул. — Скоро вернусь.

Когда он ушел, я почувствовала облегчение.

— Я... действительно прошу прощения за него, — сказал Лео.

— Ну, учитывая, как ты узнал о моем существовании, насмешки вполне оправданы. Мне не следовало шпионить.

— Не думаю, что ты ожидала увидеть меня, в чем мать родила. Это был первый раз в моей жизни. Конечно, я рассчитывал, что поблизости никого нет. Между прочим, у меня нет привычки принимать душ на виду у всех. В Англии у меня никогда не было летнего душа. Так что для меня это в новинку.

Лео был просто великолепен. Его волосы были светло-каштановыми с золотистым отливом. Прекрасное телосложение и полные губы, на которые трудно не смотреть. В его лице я бы не изменила ни одной черты. Его глаза были глубокого синего цвета. Они напомнили мне кусочек морского стекла, из которого я когда-то сделала ожерелье.

Я прочистила горло.

— Что привело вас в Наррагансетт?

— Я решил устроить себе полугодовой отпуск. Мне показалось, что это хорошее место, чтобы потеряться. Вообще-то, мы выбрали это место случайно, просто ткнули в карту. Мы с Зигмундом уже были в нескольких местах. Сначала была Калифорния, потом Нью-Йорк, а теперь Род-Айленд.

— Вы двое... вместе?

Он приподнял бровь.

— Что ты имеешь в виду под словом «вместе»? Мы живем вместе. Но если ты имеешь в виду романтические отношения, то нет. Что именно ты предположила?

— Я подумала, что ты, возможно, гей.

— Если бы я был геем, то выбрал бы гораздо лучшего мужчину, чем мой идиот-кузен. Что, ради всего святого, заставило тебя подумать, что мы геи?

— Не знаю. Два привлекательных мужчины... живут вместе в большом доме...

— Значит, если я живу с другим мужчиной, то я автоматически трахаюсь с ним?

— Ты прав. Это было поспешное предположение.

— Кстати, спасибо за комплимент.

Я только что сказала, что он привлекательный, не так ли? Внезапно почувствовав прилив жара, я посмотрела в сторону продуктового отдела.

— Ну, я, пожалуй, пойду...

— Прежде чем ты уйдешь, я хочу извиниться за цветы, которые он послал тебе вчера вечером. Я настоятельно просил его не делать этого. Не все способны оценить такое чувство юмора.

Я пожала плечами.

— Все в порядке. И они были красивыми. Сначала я смутилась, но потом посмеялась над всем этим. Миссис Анджелини, несомненно, получила удовольствие.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Миссис Анджелини?

Как мне объяснить, кто она такая, не вываливая на незнакомца всю историю своей жизни?

— Я живу с ней, — ответила я коротко.

— А. Соседка. Значит, она, должно быть, твоя любовница-лесбиянка. — Он приподнял бровь, и мне пришлось улыбнуться. — В любом случае, почему ты называешь ее миссис Анджелини? У нее нет имени?

— Ну, ей семьдесят. Это скорее из уважения. Я начала называть ее так много лет назад, и это прижилось. Она всегда просила меня называть ее по имени, но я привыкла называть ее миссис Анджелини.

— Понятно. — Его глаза на мгновение впились в мои. — Твоей соседке семьдесят. А сколько лет тебе, я могу узнать?

— Двадцать четыре. А тебе?

— Двадцать восемь, — ответил он. Его глаза ненадолго задержались на моих. — Послушай, мы собираемся арендовать тот дом все лето. Мы практически ничего не знаем о Наррагансетте. Я бы с удовольствием порасспросил тебя о том, куда здесь можно сходить и чем заняться. Может быть, ты не откажешься зайти к нам на чай как-нибудь на этой неделе?

— Чай? Ты действительно британец, не так ли?

— Виноват. — Его белые зубы сверкнули в улыбке.

Опустив глаза вниз, я ответила:

— Не знаю.

— Я обещаю не раздеваться...

Я рассмеялась.

— Ну, раз ты так говоришь.

— Тогда завтра в два? Или в любое другое удобное для тебя время.

Какая-то часть меня хотела отказаться, но зачем? У меня не было других планов. Я не совсем понимала, искренне ли он хочет узнать что-то о Наррагансетте, или в этом приглашении было что-то большее, теперь, когда я знала, что он не гей.

— Конечно. Завтра в два часа.

— Великолепно. Ты знаешь, как добраться до дома, не переплывая залив?

— Да. — Я улыбнулась.

— Отлично. И я обещаю, что Зигмунд будет вести себя наилучшим образом.

— Я справлюсь, если он будет вести себя иначе.

Этот кажущийся состоятельным путешественник даже не представлял, как много я могу вынести. Я могла краснеть, когда смущалась, но с годами моя кожа стала довольно толстой.

Так бывает, когда тебе приходится самой о себе заботиться.

Глава 2

Фелисити

Трек 2: «It's the Hard-Knock Life» в исполнении основного состава бродвейской труппы «Annie».

— Что обычно надевают к чаю? — спросила я.

— Я скажу тебе, что не надевают. Вот такую потрепанную футболку девушки-геймера, которая на тебе.

Моя лучшая подруга, Бейли, поступала на второй курс аспирантуры в Брауне. Она жила в сорока минутах езды в Провиденсе, но заехала навестить меня за пару часов до того, как я собиралась отправиться к соседям.

— Вот почему я спрашиваю тебя. У тебя гораздо лучшее чувство стиля, чем у меня.

Она порылась в моем шкафу.

— Я думаю... что-то застегнутое на все пуговицы, приличное и в то же время шикарное.

— Серьезно? Если не считать их акцента, эти парни совсем не выглядят приличными. Они как будто приехали оторваться.

— Подумай об этом. Чай? Это как синоним высокого горла и застегнутых пуговиц. — Она потянулась за белой блузкой, которую я часто надевала на собеседования. — Выглядит неплохо. А что у тебя есть из юбок?

— На самом деле я их не ношу.

— Заметно. Весь твой гардероб — это джинсы, несколько футболок разных цветов и пара толстовок.

— Ну, это то, что мне нравится.

— Но тебе нужно что-то для особых случаев.

— На самом деле я никуда не хожу.

Ей удалось найти одну юбку, которая валялась где-то в глубине шкафа.

— Что это?

— Эту юбку я надевала на выступления хора в старших классах.

— Ты в нее влезешь?

— Думаю, да, но тебе не кажется, что это слишком официально?

— Нет. Примерь.

Я разделась, надела белую рубашку и застегнула ее, а затем натянула длинную черную юбку.

Бейли оглядела меня с ног до головы.

— Ты хорошо выглядишь. — Она продолжила рыться в моем шкафу. — А как насчет этого? Она сняла с одной из вешалок серый блейзер. — Тебе нужно что-то, чтобы как-то оживить белую рубашку.

— Сейчас июнь. Не слишком ли тепло для блейзера?

— Ну, там будет работать кондиционер, верно?

— Может быть. Не уверена. — Я накинула пиджак на плечи.

— Ну-ка, повтори еще раз, почему эти парни снимают жилье?

— Лео сказал, что они выбрали Наррагансетт случайно. У них шестимесячный отпуск здесь, в Штатах.

— Странно. Но в то же время круто. — Она засияла. — Думаешь, ты нравишься этому парню?

Я застегнула последнюю пуговицу на пиджаке.

— Не знаю.

— Ну, он не догадывается, что пригласил на чай чемпиона по шахматам школы Наррагансетт.

— Не думаю, что это стоит афишировать. Я и так странно себя чувствую, потому что одета так, будто иду на собеседование. Мне не нужно подчеркивать, что я заучка.

Она рассмеялась.

— Ладно. Ну, мне пора бежать. Дай мне знать, как все прошло, хорошо?

— Обязательно.

— И, Фелисити? Приезжай ко мне в гости на следующей неделе. Пройдемся по магазинам. Я и не подозревала, насколько плохо обстоят дела с твоим гардеробом.

— В этом нет необходимости.

— О, поверь мне, есть.

Я припарковала свою крошечную машину перед красивым домом с круговой подъездной дорожкой. Дом был отделан деревянным сайдингом и имел потрясающую террасу с четырьмя белыми креслами в стиле «Adirondack³». Это был типичный дом для Наррагансетта, но большинство людей могли позволить себе его только в мечтах.

Не успела я подойти к входной двери, как Зиг вышел поприветствовать меня. Я стояла перед машиной и смотрела ему в лицо.

Он окинул меня взглядом.

— Я и не знал, что мы пригласили на чай Мэри Поппинс.

Отлично.

Неужели все так плохо? Я опустила глаза. Все действительно так плохо. Длинная черная юбка с белой рубашкой и блейзером. Не хватало только зонтика. Черт бы тебя побрал, Бейли.

Взглянув на его голую грудь, я поняла, что это определенно не формальное чаепитие. Наконец появился Лео, на нем была футболка, и он бежал к нам, словно желая помешать своему кузену нанести еще больший ущерб.

— Вот и ты, — сказал Лео.

— Меня никогда раньше не приглашали на чай, — ответила я ему. — Я предполагала, что это будет более официально. Но, очевидно, ошибалась.

Лео улыбнулся.

— Думаю, это восхитительно, что ты нарядилась. И, между прочим, ты прекрасно выглядишь.

— А ты лжец. — Я рассмеялась, смахивая несуществующие пылинки с юбки. — Но все равно спасибо.

Зиг посмотрел на мой крошечный мятно-зеленый Фиат 500.

— Не хочешь ли занести свою игрушечную машинку в дом?

— Оставь мою машину в покое. Ее легко припарковать, и она расходует мало бензина.

— Зигмунду очень близки понятия «маленький» и «легко воспламеняющийся, как бензин», — пошутил Лео. Он положил руку мне на поясницу, отчего по позвоночнику пробежал холодок. — Добро пожаловать в наше скромное жилище. Пойдем внутрь.

— Скромным его не назовешь. — Я усмехнулась, оглядывая огромный дом.

Они провели меня через большой холл в просторную кухню со шкафами кремового цвета и сверкающими гранитными столешницами.

— Что я могу предложить тебе выпить? — Спросил Лео.

— Я думала, что чай — это напиток по умолчанию.

— Готов поспорить, ты пьешь его с одной ложкой сахара, да? — пошутил Зиг.

Я закатила глаза. «Ложечка сахара» — знаменитая песня из «Мэри Поппинс». Этот парень был просто невыносим.

Не думаю, что Лео понял шутку. Он только покосился на своего кузена.

— Ну, когда я пригласил тебя на чай, я использовал этот термин в широком смысле, — сказал он. — Можно выпить что-то другое. Но я могу приготовить чай, если ты этого хочешь.

— В таком случае я бы не отказалась от текилы. У тебя есть? — поддразнила я.

— Текила. Уже иду, красавица.

— Я пошутила⁴, но тем не менее не откажусь.

— Текила в любом случае намного лучше чая. — Он подмигнул.

Зиг вышел из кухни, а Лео направился в соседнее помещение, где, видимо, хранилось спиртное. В то короткое время, пока я оставалась одна, я смотрела через французские двери на залив.

Мужской голос заставил меня вздрогнуть.

— Сегодня прекрасный день. — Лео стоял передо мной, держа в руках бутылку текилы «Casamigos Reposado» и две рюмки.

— Да, на улице великолепно.

Он махнул головой.

— Давай насладимся этими напитками на свежем воздухе, хорошо? Мне не терпится узнать о тебе побольше.

— Обо мне? Я думала, что пришла рассказать тебе о Наррагансетте.

— Что ж, полагаю, мы можем поговорить и об этом. — Он улыбнулся.

Лео вывел меня на большую террасу и поставил на стол спиртное и рюмки. Я села в одно из кресел, а он расположился напротив меня.

Он открыл бутылку и налил мне почти до краев, после чего налил себе.

Он отсалютовал мне своей рюмкой.

— Твое здоровье.

Мы оба одновременно отхлебнули. Текила обожгла горло.

Вот тебе и чай. Залпом! Почти сразу же я почувствовала опьянение, мои щеки стало покалывать. Глядя на сверкающий залив, я сказала:

— Странно смотреть на свой дом с такого ракурса. Усадьба миссис Анджелини выглядит отсюда еще красивее. На самом деле, я думаю, что этот вид — задняя часть ее дома — самый лучший.

— Я думаю, что лучшая часть дома сидит напротив меня.

Его слова заставили меня покраснеть.

— Почему ты так думаешь? — спросила я. — Ты не знаешь меня.

— Я пытался сделать комплимент, но ты права. Я мало что о тебе знаю, кроме того, что тебя нелегко очаровать.

Появился Зиг и похлопал кузена по плечу.

— Мой мальчик к такому не привык. Обычно женщины падают к его ногам.

Я продолжила разговор с Лео.

— Итак... ты сказал, что у тебя полугодовое путешествие. Ты взял отпуск на работе или...

Зиг хмыкнул.

Повернувшись к нему, я выгнула бровь.

— Что смешного?

— Он считает, что мой полугодовой отказ от работы — это смешно, так как для меня это не имеет финансовых последствий, — ответил Лео.

— Почему это? Ты не работаешь?

— Он из богатой семьи, — сказал Зиг. — Ему не нужно ходить на работу каждый день, хотя определенные обязанности есть.

Лео выглядел раздраженным.

— Мой отец готовит меня к тому, чтобы я возглавил семейный бизнес, — пояснил он. — Он владеет несколькими объектами недвижимости в сельской местности, там, где мы живем в Англии.

Потратив некоторое время на осмысление сказанного, я спросила:

— Значит, в эту подготовку входит полугодовое путешествие по США?

— Это может показаться бессмысленным, но да, эта поездка была частью соглашения, которое я заключил с отцом. Я — единственный ребенок, поэтому на меня всегда возлагали огромные надежды. Прежде чем взять на себя всю тяжесть ответственности, мне нужно было хотя бы на время избавиться от давления. Я знаю, чего от меня ждут, и планирую оправдать ожидания. Но сначала мне нужен был этот глоток свободы.

— Хорошо, значит, ты заключил сделку с отцом...

Он кивнул.

— Он дал мне шесть месяцев отдыха от всех семейных обязательств. А взамен я буду относиться ко всему более серьезно, когда вернусь.

— Ты не хочешь возглавлять семейный бизнес?

Выражение его лица стало серьезным.

— То, чего я хочу, никогда не имело значения.

— При всем уважении, почему ты не можешь просто сказать отцу, что тебе это неинтересно?

Зиг тихо рассмеялся.

Я посмотрела на него и потом снова на Лео.

— Извини, что лезу не в свое дело.

Зиг усмехнулся.

— Поверь, он рад, что ты задаешь эти вопросы, потому что это значит, что ты понятия не имеешь, кто он такой, а это как раз то, что ему нужно.

Лицо Лео слегка покраснело.

— О чем он говорит? — спросила я. — Кто ты?

— Здесь? Никто. — Он вздохнул. — Но дома, в своем пузыре? Люди считают меня важной персоной из-за семьи, в которой я родился. Я привлекаю к себе много нежелательного внимания.

— Бу-бу-бу. — Зиг закатил глаза. — Я бы с радостью взял на себя часть этого так называемого бремени, если бы мог.

Лео сердито посмотрел на него.

— В любом случае хватит об этом. Могу я налить тебе еще? — Казалось, ему не терпится сменить тему разговора.

Я прикрыла рюмку ладонью.

— Лучше не стоит. Я уже чувствую, что мне ударило в голову.

— Как насчет настоящего чая?

— Звучит неплохо.

Зиг встал.

— Я сделаю. Я вижу, ты не можешь дождаться, когда я хоть на секунду исчезну, чтобы ты мог спокойно поговорить с Веснушкой.

— Кажется, она просила не называть ее так, — упрекнул его Лео.

— Верно. — Он положил руку на сердце и изобразил сожаление. — Прости меня, Мэри.

Вот же козел.

— Я приношу свои извинения за него. Правда, если бы мы не были родственниками, я бы давно перестал с ним общаться. Но он довольно забавный попутчик, когда не ведет себя как придурок.

— Все в порядке.

Он наклонил голову.

— Расскажи мне о себе, Фелисити.

— Ну, я окончила колледж пару лет назад, а последние два года работала в некоммерческой организации в Бостоне.

— Где ты училась?

— В Гарварде.

Его глаза расширились.

— Ну да, ничего особенного. — Он кашлянул. — Вау. Серьезно, поздравляю.

— Спасибо.

— Что теперь?

— Этой осенью отправляюсь учиться дальше, юридическая школа в Пенсильвании.

— Блестяще.

— Да. Я пытаюсь насладиться летом, прежде чем мне придется снова взяться за учебу.

— Я знаю, что ты здесь живешь с кем-то. А где твоя семья?

Вот мы и добрались до главного вопроса. Я не буду ничего скрывать.

— Вообще-то, у меня ее нет.

Его глаза наполнились беспокойством.

— У тебя нет семьи?

— Нет. Я выросла в приемной, большую часть своей жизни я провела с людьми, которые не были моими настоящими родителями. Миссис Анджелини — последняя. Она взяла меня к себе, когда мне было пятнадцать, и с тех пор коттедж на том берегу залива стал моим домом.

Он кивнул, принимая мое откровение.

— Надеюсь, ты не обидишься, но сейчас ты кажешься мне еще более удивительной — ты многого добилась. У тебя, наверное, было непростое детство.

— Ты прав, но это сделало меня тем человеком, которым я являюсь сегодня. Сделало меня сильной.

— Я это вижу. — Его взгляд задержался на мне. — Тебе не слишком жарко здесь?

Мне было жарко. Не только из-за солнца и моей нелепой одежды, но и из-за моего влечения к нему. Я пылала, чего со мной не происходило уже давно. И от этого мне было не по себе.

— Вообще-то, да. — Я опустила глаза на свой наряд. — Выбор одежды был не самым удачным.

— Может, пойдем внутрь? Я могу провести тебе экскурсию по дому.

— Это было бы неплохо, — сказала я, вставая.

Мы прошли мимо Зига на кухне, и Лео показал мне особняк.

В конечном итоге мы вернулись в гостиную. Окна от пола до потолка открывали прекрасный вид на залив под другим углом, и полосы солнечного света, проникающие через них, сверкали и отражались от деревянного пола.

— Мне всегда было интересно, как этот дом выглядит изнутри. Он еще прекраснее, чем я себе представляла.

Лео пронзил меня взглядом.

— Да.

Пребывание внутри ничуть не охладило меня. Я теребила воротничок, испытывая искушение расстегнуть блузку, хотя знала, что не стану этого делать.

— Кажется, тебе немного не по себе, — сказал Лео. — Я заставляю тебя нервничать?

Я призналась в том, в чем, наверное, не должна была признаваться.

— Думаю, возможно, я все еще не оправилась от нашей первой... встречи.

Он приподнял бровь.

— Ты имеешь в виду наблюдение за птицами?

— Нет. Я начала с наблюдения за птицами, но после того, как заметила вас, парней, я определенно стала наблюдать за вами. Я не собираюсь этого отрицать. Думаю, мало кто не стал бы смотреть. Я обычный человек.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Это еще одна причина, почему ты мне нравишься, Фелисити. Большинство людей, возможно, и не отвернулись бы — я бы точно не отвернулся, — но мало кто честно признается в таких вещах. Я провожу свою жизнь в окружении лживых людей, чья цель номер один — не быть, а казаться. Я тебя почти не знаю, но то немногое, чем ты поделилась со мной, — это правда, никакой фальши. И я ценю это. Это освежает.

— Чай готов, — объявил Зиг с порога, заставив нас с Лео синхронно повернуть к нему головы. Он уставился на нас, словно понимая, что прервал момент. — Сделал пару оладий, чтобы перекусить.

— Спасибо тебе, — сказал Лео, прежде чем повернуться ко мне. — Из нас двоих повар определенно он.

Я последовала за ними в большую столовую, где Зиг расставил чайный сервиз, выглядевший очень торжественно. На тарелке лежала гора оладий, сложенных друг на друга.

— Ты действительно их приготовил? — спросила я.

— Да. С нуля.

— Впечатляет.

— Там не так много ингредиентов, — сказал Зиг. — Обязательно съешь одну, пока они не остыли. Нет ничего лучше растопленного масла.

Я взяла оладью и намазала ее маслом. Все было точно так, как он и обещал, — пикантно и вкусно. Лео взял на себя труд налить мне чашку чая. Это было мило.

Зиг скрестил руки на груди.

— Итак, Фелисити, чем здесь могут заняться два одиноких парня, чтобы развлечься?

— Ты спрашиваешь меня? — уточнила я с набитым ртом. — Похоже, у вас двоих нет проблем с поиском развлечений, с вашими вечеринками и всем остальным.

Глаза Лео прищурились.

— Вечеринки?

— Да, прошлой ночью я видела лучи света, идущие отсюда, и не раз слышала музыку с вашего берега залива.

Лео покачал головой.

— Не было никакой вечеринки. Это Зигмунд включал свою музыку и мучил меня. С тех пор как мы сюда приехали, мы ни с кем не познакомились. Это предыдущие жильцы установили стробоскопы и звуковую систему.

Я хихикнула.

— Какой странный поворот. Я предположила, что вы любители вечеринок.

— И все же ты так и не ответила на мой вопрос, — сказал Зиг. — Что у вас тут есть интересного?

— Ну, есть бар на пляже. Там бывает много людей, даже в будние дни. Потом есть центр города. Там много хороших ресторанов. Но если вы решили провести часть своего путешествия по США в Наррагансетте, то здесь вы не найдете захватывающей ночной жизни.

— У нас с Зигом разные цели в этой поездке, — сказал Лео. — Наррагансетт стал компромиссом для него, поскольку ранее я смирился с другими местами, выбранными им. А я определенно ищу покоя.

— Я тоже в поиске. — Зиг подмигнул. Лео закатил глаза. — Давай забудем о туристах. Расскажи мне, чем любят заниматься местные жители?

— Здесь довольно спокойно. В основном мы сидим на террасах и пьем пиво или любуемся закатом над заливом. Мы можем отправиться за моллюсками или порыбачить и посмотреть, какой свежий улов сможем принести домой на ужин.

Лео улыбнулся.

— Ты рыбачишь?

— Иногда. Хотя, чтобы добраться до лучших мест для куахогинга в заливе, нужна лодка.

— Чего? — спросил Лео.

— Куахогинг. Сбор куахогов⁵. Моллюсков.

— Хм. Для этого нужна лодка?

— Ну, есть участок залива, где можно собрать много, но, чтобы туда добраться, нужна лодка.

— Понятно. — Лео облизал масло с губ. — Если я смогу достать лодку, ты отвезешь нас туда?

— Эм... я не знаю... — пробормотала я.

Лео расстроился.

— Прости. Я не хотел заставлять тебя становиться нашим гидом. Это не твоя работа.

— Я просто не знаю, могу ли я сейчас договариваться о чем-то. Я ищу работу на лето. У меня есть пара предложений, так что я не знаю, когда буду свободна.

Он кивнул, все еще выглядя разочарованным.

— Справедливо.

Я выдохнула.

— Итак... как долго вы здесь пробудете?

— До конца августа, — ответил Лео.

— Я бы предпочел уехать раньше, — вмешался Зиг. — Я больше хочу вернуться домой, чем Лео.

— В конце лета вы вернетесь в Англию?

Лео вздохнул.

— Таков план.

— Его семья открутит ему яйца, если он не вернется к сентябрю, — добавил Зиг.

Лео решил продолжить нашу беседу.

— Итак, ты сказала, что осенью собираешься в юридическую школу. Расскажи мне поподробнее. В какой школе и на каком виде права ты хочешь специализироваться?

— Дрексель. И я собираюсь использовать свою степень, чтобы когда-нибудь работать в сфере защиты прав детей, помогать тем, кто вырос так же, как я. Это очень важно для меня — заниматься чем-то близким моему сердцу, где я могу что-то изменить.

— Если бы все следовали своему призванию, мир стал бы лучше. — Лео улыбнулся.

Зиг переводил взгляд между нами.

— Я что-то упустил? Дети, которые выросли так же, как ты?

— Я рассказала твоему кузену, что выросла в приемной семье.

— Ты сирота?

Я ненавидела этот термин.

— Да.

Зиг несколько раз моргнул.

— Позволь мне уточнить. Ты — рыжеволосая сирота. Живешь с пожилой женщиной. Ее, случайно, не мисс Ханниган зовут? — Он наклонил голову. — А у вас есть собака по имени Сэнди?

Очень смешно. Я закатила глаза.

— По-моему, это просто феерично, как хорошо ты знаешь «Энни», Зиг. Я бы не приняла тебя за человека, так хорошо разбирающегося в мюзиклах. Сначала «Мэри Поппинс», теперь это.

Лео покраснел и повернулся к своему кузену.

— Ты просто шут гороховый.

— А ты... папаша Уорбакс⁶, судя по всему.

Лео чуть не выплюнул свой чай.

— Вообще-то, наша бабушка водила меня смотреть «Энни» в Лондоне, когда я был ребенком. — Зиг посмотрел на меня. — Прости. Я на время перестану быть придурком, — сказал он. Впервые с тех пор, как мы познакомились, он выглядел искренне заинтересованным. — Что случилось с твоей семьей?

Прежде чем я успела ответить, Лео возразил:

— Не думаю, что сейчас нужно копаться в ее прошлом. Позволь девушке насладиться чаем без необходимости рассказывать тебе историю своей жизни.

— Меня это не расстраивает, — настояла я.

Лео кивнул.

Я собралась с духом и начала.

— Моя мать умерла от передозировки наркотиков, когда мне было семь лет. Она отдалилась от семьи задолго до моего рождения. Когда ты остаешься без родителей в таком возрасте, находится мало желающих усыновить тебя. Люди предпочитают новорожденных, а не тощих семилетних детей, которые почти не говорят. Поэтому меня отдавали в разные дома, но по тем или иным причинам никто так и не смог меня усыновить. Мне очень повезло — я прошла через систему, не пострадав физически или эмоционально. Этого нельзя сказать о многих других детях. Так что в конечном счете когда-нибудь я хотела бы помогать тем, кому повезло меньше, чем мне.

Зиг кивнул.

— Это похвально.

— Это комплимент от твоей язвительной задницы? — спросила я.

Лео фыркнул.

— Чем ты занимаешься? — Я переключила свое внимание на Зигмунда.

— Кроме того, что прячусь в тени моего гораздо более красивого и успешного кузена, ты имеешь в виду? — Он внезапно встал. — Похоже, я познакомился с великолепной персидской девушкой, которая живет примерно в двух милях отсюда. Мне нужно собираться. — Он отсалютовал мне своей чашкой. — Приятно было поболтать с тобой, Веснушка. То есть Фелисити. — Он подмигнул.

— Скатертью дорога, — пробормотал Лео, когда Зигмунд ушел.

— Это был довольно странный способ уйти.

— Это типичное поведение Зигмунда. Он сейчас на перепутье, не знает, что делать со своей жизнью. Думаю, твой вопрос поставил его в тупик. Не говоря уже о том, что с тех пор, как мы сюда приехали, он почти все время сидит на одном месте. У него всегда были муравьи в штанах. Он просто не может быть один, расслабиться и насладиться жизнью. Он всегда в поисках следующей великой цели, следующей женщины, следующего приключения.

— Тогда понятно, почему он не хотел ехать в Наррагансетт.

— Мы договорились, что если первую половину нашего путешествия мы проведем в мегаполисах, то потом он должен будет поехать в то место, которое я выберу. И вот мы здесь? Это как раз то, что доктор прописал.

— Но даже здесь он находит приключения на свою задницу.

— Именно. — Лео откинул голову назад и расхохотался. — И мне нравится, что ты не стесняешься в выражениях.

— Я достаточно откровенна, когда мне комфортно рядом с кем-то. Жизнь слишком коротка, чтобы вести себя иначе.

— Не могу передать, какой это глоток свежего воздуха — общаться с человеком, который не пытается казаться тем, кем не является. Я завидую тебе во многих отношениях.

— Завидуешь? Почему?

— Дома — в той реальности, в которой я живу, — от меня ожидают определенных действий, предсказуемого поведения, если не сказать больше. Я не могу там быть самим собой, не только, потому что за мной постоянно наблюдают и оценивают, но и потому, что никто не смирится, если я не буду соответствовать их ожиданиям. Каким бы трудным ни было твое взросление, я вижу, что оно позволило тебе стать самой собой, сильной женщиной, которая говорит то, что хочет, и делает свой собственный выбор. Семья, которая заботится о тебе, может быть замечательной. Но семья может быть и удушающим бременем.

Я выгнула бровь.

— Ты же не ожидаешь, что я буду тебя жалеть...

Он покачал головой.

— Боже, нет. Прости, я не имел этого в виду...

— Не беспокойся. Я просто подтруниваю. Я не могу понять твоих трудностей, так же как ты не можешь понять моих. Очевидно, мы из двух разных миров.

Лео продолжал пристально смотреть на меня, а мое сердце бешено колотилось. Я отвела взгляд. Затем посмотрела на часы.

— Ох, уже позднее, чем я думала. Мне пора возвращаться. — Я поднялась. — Большое спасибо за чай и текилу.

Лео тоже встал, его стул заскрипел по полу.

— Ты уверена, что тебе нужно идти?

— Да, уверена.

Он моргнул, казалось, застигнутый врасплох. Я и сама не могла сказать, что понимаю, почему делаю это.

— Я провожу тебя до машины.

— Спасибо.

Мои туфли застучали по мраморному полу, пока Лео вел меня обратно к выходу.

Мы стояли лицом к лицу, и легкий ветерок развевал мои длинные, густые рыжие волосы. В естественном состоянии они не были ни прямыми, ни вьющимися, просто пушистая грива волн. Одна прядь попала мне в рот, и я подула, чтобы убрать ее с лица.

Я уже собиралась попрощаться, когда Лео удивил меня вопросом.

— Почему тебе не нравятся твои веснушки? — Его взгляд упал на мои щеки.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Когда я была моложе, многие дразнили меня, и, наверное, это заставило меня возненавидеть их.

Лео опустил взгляд на мою шею.

— Мне они нравятся, особенно то, как они спускаются по твоей шее. Они придают тебе уникальность.

— Несколько, может, и придают. — Я уставилась на свои ноги. — Но я вся в них.

— Да, я знаю. Это прекрасно. — Он сделал паузу. — Ты прекрасна.

Я подняла голову и встретила его взгляд.

Хотя я чувствовала себя неуверенно, придя сюда в наряде Мэри Поппинс, мужчина передо мной, то, как он смотрел на меня, почему-то заставило меня ощутить себя красавицей. И это вынудило меня... бежать.

Я подняла руку.

— Ну что ж, увидимся в городе, я думаю.

Когда я пошла к своей машине, Лео окликнул меня:

— Фелисити, подожди.

— Да? — Я обернулась.

— Ты позволишь мне пригласить тебя куда-нибудь? — Он засунул руки в карманы.

Мой рот открылся, но все, что я смогла выдавить из себя, это:

— На свидание?

— Конечно. — Он рассмеялся. — Куда еще?

Он был таким красивым, пока стоял и ждал моего ответа, солнце отражалось в его голубых глазах. Какая-то часть меня хотела сказать «да». Но я знала, что сближение с этим парнем ни к чему хорошему не приведет.

Поэтому я заставила себя произнести:

— Большое спасибо за предложение, думаю, не стоит.

Он нахмурился.

— Могу я спросить почему?

Несмотря на то что сегодня я открыто говорила о некоторых вещах, все же не хотела озвучивать настоящую причину своего отказа — он меня пугал. По какой-то причине я знала, что согласие неизбежно приведет к разбитому сердцу в конце лета. Мне нужно было защитить себя.

— Я просто... не заинтересована, — наконец сказала я. Черт, какая же это была ложь.

Он медленно кивнул.

— Ладно. Это честно.

— Еще раз большое спасибо за чай, — сказала я и побежала к своей машине, чтобы скорее избавиться от возникшего напряжения. Но в спешке я случайно дала задний ход. Резко ударив по тормозам, я неловко помахала рукой и рассмеялась. Когда улыбка Лео не коснулась его глаз, это словно разорвало мое сердце.

Я вырулила с подъездной дорожки и направилась домой. Не прошло и минуты, как я начала сомневаться в том, что было верным отклонить его предложение сводить меня куда-нибудь. Мы явно принадлежали к разным мирам, и встречаться с ним было бы бесперспективно, потому что он уезжал, но меня сильно влекло к нему — не только его внешность, но и его уравновешенный характер.

Сама того не осознавая, я уже давно проехала улицу, которая вела к моему дому, когда наконец огляделась по сторонам. Я обнаружила, что еду по мосту, не понимая, куда направляюсь. Вот такая история моей жизни.

Глава 3

Лео

Трек 3: «Hot Hot Hot» by Buster Poindexter.

Зигмунд вышел из душа в одном полотенце.

Он огляделся.

— Где рыжая?

— Она ушла, — пробормотал я.

— Так вот почему у тебя такое грустное лицо?

— Ты будешь рад узнать, что я наконец-то понял, что ты чувствуешь.

— И как это произошло?

— Меня отвергли.

Его глаза расширились.

— Что?

— Да.

— Это буквально первый раз в твоей жизни, когда женщина отказала тебе? — Он похлопал меня по плечу, получая от этого слишком большое удовольствие. — Что ж, добро пожаловать в клуб, приятель. В нашем клубе подают голубые яйца и несвежее пиво.

— Великолепно.

Хотя я изо всех сил старался отнестись к этому спокойно, отказ Фелисити меня немного задел. И дело было не в том, что меня отвергли. Я был искренне разочарован тем, что не смог провести с ней больше времени. Я не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал желание узнать о девушке побольше, жаждал пересчитать каждую чертову веснушку на ее теле.

Зигмунд вывел меня из задумчивости.

— У меня было предчувствие, что по какой-то странной причине ты запал на нее, но я и представить себе не мог, что она тебе откажет.

— Что ж, возможно, это было разумное решение с ее стороны.

— Не могу не согласиться, — сказал он. — Какой смысл связываться с кем-то вроде нее?

— Что это значит? — огрызнулся я. — С кем-то вроде нее?

— Ну, после общения стало понятно, что она не из тех, кого интересует только секс. Она слишком серьезная для этого. Так какой смысл знакомиться с ней ближе или приглашать на свидания? Это ни к чему не приведет.

— Ты не выбираешь, кто тебе понравится, Зигмунд, даже если этот человек не вписывается в жесткие рамки, которыми ограничена моя жизнь.

— На самом деле, она — полная противоположность тому, что им соответствует.

— Именно поэтому она мне нравится.

— И твой член, вероятно, стал еще тверже теперь, когда она отказала тебе.

Я не мог отрицать, что ее отказ заставил меня хотеть ее еще больше. Погоня всегда возбуждает. Однако Фелисити Данливи не хотела, чтобы я ее преследовал. Вместо того чтобы придумывать отговорки, она прямо сказала мне, что не заинтересована во мне.

— В любом случае... — Он рассмеялся. — Теперь твои дети не будут выглядеть так, будто они от Эда Ширана⁷. — Он усмехнулся. — Мы можем найти тебе другую девушку сегодня же вечером, если ты пойдешь со мной.

Расстроенный, я провел рукой по волосам.

— Сейчас мне это неинтересно.

— Дружище, она не тянет даже на десятку. Чего ты так расстроился?

— Ты серьезно?

— Она простовата. Ладно, что-то в ней есть.

— Она красива от природы. Не то что идеально сделанные девушки дома.

— Я с удовольствием позаимствую у тебя парочку, когда мы вернемся, раз уж ты, похоже, их не ценишь. — Он вздохнул. — Серьезно, кузен, я думаю, тебе стоит забыть о девушке на букву «Ф» и пойти сегодня вечером со мной и Шивой.

— Шивой?

— Персидская девушка, с которой я познакомился в приложении.

— О... да.

— Может, у нее есть подруга.

Я был не в настроении для этого.

— Я чувствую себя немного вымотанным. Думаю, останусь дома.

— Наверное, так будет даже лучше, — сказал он. — Не нужно будет беспокоиться, что ты уведешь мою девушку.

После того как Зигмунд взял машину и отправился в Провиденс, я решил позвонить маме. Я избегал звонков, потому что она каждый раз настаивала, чтобы я определил точную дату моего возвращения. Мы еще не купили билеты домой.

После трех гудков мама ответила.

— Ну, привет, дорогой. Я думала, что больше никогда тебя не услышу. Здесь уже поздно. Все в порядке?

— Все хорошо, мама. — Я откинулся на спинку дивана. — Прости, я забыл о разнице во времени. Был суматошный день.

— Слишком много валяешься на пляже, впустую тратя драгоценное время?

— Это не так. Мой разум в десять раз яснее, чем был, когда я уезжал.

— Ну, твой отец, конечно, больше меня поддерживает эту затею. Я просто счастлива, что половина позади и в сентябре я снова увижу своего сына.

От одной мысли о возвращении домой у меня скрутило живот.

— Как папа себя чувствует?

Мой отец уже несколько лет боролся с раком. Он всегда был уверен, что в один прекрасный день его настигнет эта болезнь. Перед поездкой он взял с меня обещание, что я продолжу нашу династию. Поскольку я его единственный ребенок, если не женюсь и не произведу потомство, фамилия Ковингтон закончится вместе со мной. Он всегда говорил, что хотел бы видеть меня женатым и с ребенком до того, как умрет. Никакого давления или чего-то в этом роде.

— В последнее время папа хорошо себя чувствует, — сообщила моя мать.

— Я рад это слышать.

— Ты хочешь с ним поговорить?

— Нет, если он отдыхает. Просто скажи ему, что я его люблю.

— Он тоже очень хочет, чтобы ты скорее вернулся. Думаю, недостаток времени, чтобы обучить тебя всем тонкостям бизнеса, вызывает у него стресс.

— Когда мы разговаривали в последний раз, он мне этого не говорил. Я думаю, это стресс для тебя.

— Ну, у меня есть несколько кандидаток на примете, и я, конечно, не могу гарантировать, что они будут ждать вечно.

Кандидатки. Так моя мать называла женщин, которые могли бы выйти за меня замуж, исходя из их благородного происхождения.

К представителям привилегированного высшего класса предъявлялись два требования: не делать ничего, что могло бы опозорить твою семью, и жениться на равных. Хотя я никогда не давал официального согласия, в глубине души знал, что, если женюсь на девушке, которую не одобрят мои родители, они превратят ее жизнь в кошмар. А я этого никому не желал. Поэтому всегда надеялся, что чудесным образом влюблюсь в кого-то, кто окажется приемлемым для них. Сблизиться с кем-то было и так непросто, но, когда игровое поле сокращалось до горстки людей, считающихся подходящими, найти настоящую любовь было практически невозможно.

— Что ж, мама, я вернусь не раньше конца лета, так что придется рискнуть и потерять возможность встретиться со скучными женщинами, которых ты для меня подобрала.

— Скучными? Вряд ли.

— А раньше, когда ты подбирала для меня кого-то, это срабатывало?

Она сделала паузу.

— Я пытаюсь помочь.

— Именно. Слушай... я ценю твои усилия, но...

— Что бы ты ни делал, убедись, что глупости, которыми ты там занимаешься, не приведут тебя к необратимым последствиям. Не макай перо не в те чернила, если ты понимаешь, о чем я говорю.

— Я давно не макал перо, так что не беспокойся, а когда макаю, то делаю это со всеми предосторожностями.

— Надеюсь, — сказала она.

В отличие от моего кузена, во время этой поездки я спал только с одной женщиной. Я познакомился с ней в баре, когда мы были в Лос-Анджелесе, и хотя физически нас потянуло друг к другу, ничего особенного в этом не было. Когда я был моложе, меня вполне устраивал легкомысленный секс. Но в двадцать восемь лет я обнаружил, что нуждаюсь в интеллектуальной стимуляции, а также в сексуальном возбуждении. Такую комбинацию было трудно найти.

— Это все новости, мама.

— Ясно, это был короткий разговор. Но, полагаю, я должна считать, что мне повезло, что ты вообще позвонил.

— Обними за меня папу.

— Поцелуй моего племянника. Что Зигмунд планирует сегодня вечером?

— Тебе, наверное, лучше не знать.

— Скорее всего.

— Пока, мама.

— До свидания, любовь моя.

Вечер шел своим чередом, а я все никак не мог выбросить из головы то, что произошло ранее. Редко кто очаровывал меня так, как Фелисити. И ее отказ был ощутимым ударом по моему самолюбию.

Я выключил свет в гостиной, сел на диван и уставился на луну над заливом. Взяв с журнального столика ноутбук, я набрал текст: «Фелисити Данливи — Гарвард».

Первым результатом поиска стала ссылка на видео. Оно называлось — «Ледяное погружение» в Гарварде: яйца.

Это, конечно, привлекло мое внимание.

Это было какое-то благотворительное мероприятие, где люди посреди зимы снимали с себя одежду и прыгали в ледяную воду.

Любопытствуя, я нажал кнопку воспроизведения. Несколько мужчин и женщин вынырнули из бурлящего океана. Прошло всего несколько секунд, прежде чем я заметил ее. Фелисити была одета в красный цельный купальник и, дрожа, растирала веснушчатые руки. Ее длинные волосы были мокрыми и прилипли к телу.

Голос по другую сторону камеры спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Фелисити заскрипела зубами.

— Как, по-твоему, я себя чувствую? Я отморозила себе яйца! — Затем ее глаза расширились в панике. — Подожди, меня показывают в прямом эфире?

Камера тут же вернулась к двум телевизионщикам за столом новостей, которые пытались держать себя в руках. Одна из них фыркнула, поправила свои бумаги и поблагодарила репортера за сюжет.

А потом видео закончилось.

Я прочитал текст под заголовком: «Студентка Гарварда Фелисити Данливи заявляет, что отморозила себе яйца в эфире местного бостонского телеканала после благотворительного мероприятия «Ледяное погружение», организованного колледжем. Оригинальное видео стало вирусным и набрало почти десять миллионов просмотров».

Эта конкретная версия ролика набрала семьдесят пять тысяч просмотров.

Следующие несколько минут я потратил на повторный просмотр, и каждый раз он был смешнее предыдущего. Больше всего мне понравилось шокированное выражение ее очаровательного лица, когда она поняла, что только что сказала «яйца» в прямом эфире.

Жаль, что она не хотела иметь со мной ничего общего, потому что это видео снова вызвало желание познакомиться с ней поближе. Я покачал головой, заставляя себя закрыть ноутбук. В конце концов я задремал, считая в голове веснушки вместо овец.

Неделю спустя я каким-то образом позволил своему кузену убедить меня пойти на двойное свидание в местное бистро. Мне не хотелось встречаться с кем-то, кого я раньше никогда не видел, но с момента приезда в Наррагансетт я вел себя, как затворник, и решил, что мне будет полезно хотя бы выбраться из дома.

Когда мы пришли в бистро «Джейн у воды», черноволосая спутница Зигмунда, Шива, и ее белокурая подруга, Мелани, уже ждали за столиком в углу. Девушка, которая предназначалась мне, была вполне симпатичной, но она была совершенно обычной. В ней не было ничего особенного, ничто не могло удержать меня от желания развернуться и отправиться прямиком домой.

— Очень приятно познакомиться с тобой, Лео. — Мелани улыбнулась, вставая со стула.

— Взаимно. — Я взял ее за руку и легко поцеловал в обе щеки, прежде чем сесть.

— Зиг так много рассказывал мне о тебе, — сказала Шива. — Рада, что мы наконец-то смогли вытащить тебя куда-то.

— Могу только представить, что он рассказывал.

Зигмунд похлопал меня по плечу.

— Только хорошее, конечно. И я согласен, очень мило, что ты осчастливил нас своим присутствием. Ты слишком долго находился в спящем режиме.

— Здесь очень вкусная еда, — сказала Мелани, ее глаза расширились от восторга.

— Рад слышать. — Я положил тканевую салфетку на колени. — Хотя Зигмунд неплохо готовит, будет приятно попробовать местные деликатесы.

Разговор в течение следующих нескольких минут был в лучшем случае скучным. Помощник официанта принес воды и заверил нас, что официантка скоро подойдет.

И тут краем глаза я заметил ее. Внезапно мой вечер стал намного интереснее.

Фелисити. Какого черта она здесь делает?

На ней была белая рубашка с воротничком и черный фартук. Она здесь работает? Мир Наррагансетта явно оказался тесен.

Фелисити казалась напряженной, она что-то шептала себе под нос, как будто пыталась запомнить. Затем она направилась в нашу сторону.

Когда ее глаза встретились с моими, у нее был такой вид, будто она увидела привидение.

— Что ты здесь делаешь?

— Ужинаю? — Я улыбнулся.

— О, конечно. — Она покачала головой. — Это был глупый вопрос.

— Наверное, это я должен спросить, что ты здесь делаешь... но, кажется, ты нашла работу, которую искала?

— Да. — Она облизала губы. — Вообще-то, это мой первый день.

— Что ж, повезло, что мы пересеклись.

Перевернув лист в своем блокноте, она сказала:

— Я все еще осваиваюсь, так что прояви терпение.

— Нет проблем, — сказал я, на мгновение потерявшись в ее глазах.

Мой кузен взял на себя труд представить Фелисити сидящих за столом.

— Фелисити, это Шива. — Затем он указал на мою спутницу, сидящую напротив меня. — А это Мелани.

Она кивнула в сторону обеих женщин.

— Приятно познакомиться.

— Фелисити — наша соседка через залив, — сказал Зигмунд.

— Ты выросла в Наррагансетте? — спросила Шива.

— Да, — ответила Фелисити.

— Мы из Уорика.

— О... — Фелисити убрала прядь волос за ухо. — У вас там хороший... торговый центр. — Она достала ручку из кармана, но та выскользнула у нее из рук. Фелисити наклонилась, чтобы поднять ее, и сказала: — Вы уже решили, что будете заказывать? — Она закрыла глаза, как будто совершила ошибку. — То есть могу я предложить вам что-нибудь выпить? — Она прошептала: — Я забыла, что должна была спросить об этом в первую очередь.

— Я так понимаю, ты никогда раньше не работала официанткой, — съязвил Зигмунд.

— Откуда ты знаешь?

— Просто догадка. — Он ухмыльнулся.

Она приняла наши заказы на напитки и вернулась минут через десять.

— Вы определились, что будете есть? — спросила она.

Все кивнули, кроме меня.

Желая продлить ее присутствие за столом, я спросил:

— Что ты порекомендуешь?

Она тяжело вздохнула, как будто мой вопрос вызвал у нее стресс.

— Это мой первый день, поэтому у меня пока нет опыта, чтобы давать рекомендации. Но я слышала, как кто-то говорил, что тако из красного луциана⁸ очень вкусные.

Пока она принимала заказы наших спутниц, я не мог не заметить, что она продолжает волноваться, постукивая ручкой и притопывая ногой. Я не мог понять, связано ли эта нервозность с тем, что это ее первый день на работе, или она чувствовала себя неловко от нашей встречи.

Но я точно знал, что моя спутница даже близко не сравнится с огненно-рыжей девушкой, стоящей передо мной во всем ее веснушчатом великолепии. И то, что я встретил ее сегодня вечером, точно не поможет мне забыть о ней.

Голос Фелисити заставил меня вздрогнуть.

— А ты?

— Хм?

— Чего бы ты хотел?

Тебя, почти сорвалось с языка. Я чертовски хочу тебя. Провести время с тобой. Узнать получше, пересчитать все твои веснушки. Но я был уверен, что это признание не приведет ни к чему хорошему.

— Я буду тако с луцианом, раз уж ты слышала о нем много хорошего. Предпочитаю не рисковать, хотя иногда риск может стоить того — только не с едой.

Ее глаза остановились на моих и задержались на несколько секунд. Возможно, мое загадочное послание дошло до нее.

Она отошла от стола, чтобы передать наши заказы, и я тут же стал ждать ее возвращения, одновременно делая вид, что меня интересует рассказ Мелани о ее работе в качестве школьного учителя. Мои глаза продолжали блуждать по залу, надеясь хоть мельком увидеть Фелисити, которая то появлялась, то исчезала на кухне.

Наконец, она подошла к нам с гигантским круглым подносом, на котором, как я предположил, была наша еда.

Когда она подошла, ее руки немного дрожали, она определенно все еще нервничала, когда расставляла горячие блюда перед каждым из нас.

Но когда дошла очередь до моей тарелки, тако каким-то образом соскользнуло с нее прямо мне на колени. Я посмотрел вниз и обнаружил, что моя промежность залита горячим красным соусом. А потом я почувствовал жжение.

Горячо.

Горячо!

Горячо!!!

Зигмунд разразился истерическим смехом.

— Не совсем тот огонь в промежности, который ты от нее ждал, да? — прошептал он.

Глава 4

Фелисити

Трек 4: «Rock the Boat» by Aaliyah.

Мое сердце понеслось вскачь.

— Боже мой. Мне так жаль.

Инстинктивно я схватила тканевую салфетку и начала вытирать его колени. Когда до меня дошло, насколько это неуместно, я отдернула руку.

— Фелисити, все в порядке, правда.

Прежде чем Лео успел сказать что-то еще, я побежала на кухню и схватила полотенце. Положив его в раковину, намочила его и добавила немного средства для посуды.

— Джино, мне нужен еще одно тако с луцианом. Последний случайно упал... на клиента. Мне очень жаль.

Шеф-повар не выглядел слишком счастливым, но что мне оставалось делать, кроме как попросить еще один?

Я отнесла влажное полотенце обратно к столу Лео и протянула ему.

— Еще раз прости, мне очень жаль.

— Не стоит извиняться. Это было забавно, — сказал он, нежно коснувшись моего запястья.

Это прикосновение вызвало во мне неожиданный прилив возбуждения.

— Для меня это не смешно. — Я отдернула запястье. — Я заказала еще один. За мой счет. Не твой. Я имею в виду, что я оплачу все расходы.

— Не будь смешной.

Я снова ушла, прежде чем он успел сказать что-то еще.

Когда я вернулась на кухню, мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, прежде чем Джино объявил, что тако готов. Обливаясь потом, я взяла тарелку со стойки и направилась обратно в зал.

Аккуратно поставив тарелку перед Лео, я отказался смотреть ему в глаза, вместо этого встретившись взглядом с ухмыляющимся Зигом.

Весь остаток вечера я старалась избегать «рокового» стола. Наверное, это делало меня ужасной официанткой, но я не могла рисковать выставить себя еще большей дурой. Иногда, украдкой оглядываясь на них, я замечала, что Лео смотрит на меня. Должно быть, я вызывала жалость. Да, это была моя первая смена, но большей частью я нервничала потому, что не могла перестать думать о нем с тех пор, как он пригласил меня на свидание в тот день у себя дома. И теперь видеть его с шикарной девушкой было неприятно. Но ведь именно так все устроено, верно? Кто не успел, тот опоздал.

На следующее утро за завтраком миссис Анджелини, казалось, почувствовала, что меня что-то беспокоит.

— Все в порядке, Фелисити?

Я опустила кружку с кофе.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты не проронила ни слова за все утро. Как прошел твой первый вечер в ресторане?

— О. — Я покачала головой. — Это было... странно.

— Почему?

— Ты помнишь соседей через залив? Они ужинали там вчера вечером.

— Красивые парни из Британии? Что в этом плохого?

— Ну, для начала я уронила горячий тако на промежность Лео.

У нее от потрясения приоткрылся рот.

— Ты что?

— Да. Это была чистая случайность, но тем не менее ужасная. Я заказала ему другой и не включила его в счет, но после того, как они ушли, на столе осталась целая куча наличных. Они оставили мне огромные чаевые.

— Не похоже, что это плохо.

— Нет. Но...

Миссис Анджелини нахмурила брови.

— Что-то случилось, когда ты заходила к ним на чай в тот день? Ты так и не рассказала мне. У меня такое чувство, что я упускаю часть истории.

Я тяжело вздохнула.

— Вчера вечером у них было двойное свидание с роскошными девушками. Это выбило меня из колеи, потому что в тот день Лео пригласил на свидание меня.

Она нахмурилась.

— Значит, ты согласилась пойти с ним на свидание, а теперь он встречается с другой? Какая наглость!

— Нет-нет. Все не так. Я сказала ему, что меня это не интересует.

Ее глаза прищурились.

— И это правда?

Я заколебалась.

— Я нахожу его чрезвычайно привлекательным и харизматичным. Но не думаю, что это хорошая идея — заводить отношения с кем-то, кто будет находиться по эту сторону Атлантики всего несколько месяцев. Это рецепт катастрофы.

— Но он не ищет отношений. Он хочет просто повеселиться.

Ее ответ немного шокировал меня. А еще он заставил меня снова усомниться в том, что я приняла правильное решение.

— Это не мой конек.

— Весело проводить время — не твой конек? — Она хихикнула.

— Я люблю... веселиться. Только не с очаровательными мужчинами, которые скоро уезжают из страны.

— Это справедливо. Ты пытаешься защитить себя. Я понимаю. — Она встала, чтобы налить себе еще одну чашку кофе, затем снова посмотрела на меня. — Знаешь, одно из самых больших сожалений, которые я испытываю по поводу своей юности — это то, что я всегда выбирала безопасность. Генри был лучшим, что когда-либо случалось со мной, но я всегда жалела, что не повеселилась немного больше, прежде чем выйти замуж.

— Ты считаешь, что я должна была сказать ему «да», даже несмотря на то, что это ни к чему не приведет?

Она помешала свой кофе.

— Я понимаю, почему ты сказала ему «нет», и я, конечно, не хочу, чтобы тебе было больно. Но я также понимаю, что ты относишься к жизни очень серьезно — слишком серьезно для девушки твоего возраста. — Она постучала ложкой. — Сколько я тебя знаю, ты прячешься за учебой и другими обязанностями. Но молодость бывает только один раз. Это время в твоей жизни, чтобы создать восхитительные воспоминания, на которые ты сможешь оглянуться, когда станешь такой же старой, как я. — Вернувшись на свое место, она сказала: — У тебя будет еще много лет, чтобы думать о моногамии и стабильности.

— От твоих слов мне не становится лучше.

— Я не хотела заставить тебя сожалеть о своем решении. Я просто хочу, чтобы ты повеселилась. Вот и все. Ты заслужила это, Фелисити. Ты так много работала. И вот-вот поступишь в юридическую школу, где, я уверена, еще на несколько лет зароешься в книги. Не успеешь оглянуться, как твой третий десяток промелькнет перед глазами. Так что, может быть, стоит немного отпустить себя этим летом.

Моя голова словно закружилась.

— Спасибо за совет.

После завтрака я продолжала думать обо всем, что она сказала, пока шла в свою комнату, чтобы просмотреть записи в своем июньском ежедневнике. Я была их абсолютным фанатом, собирала различные блокноты и наклейки, чтобы организовать свое время. Когда я пролистала некоторые записи за этот месяц, меня поразило, что в нем не было ни одного «веселого» дела. В списке были какие-то обязательные дела, которые мне нужно было сделать до отъезда в конце лета: список врачей, которых нужно было посетить, предметы для учебы, которые нужно было купить. Это только подтверждало доводы миссис Анджелини.

Я закрыла ежедневник и засунула его в ящик, решив выйти на улицу и немного позагорать. Я была светлокожей и нуждалась в защите, но старалась ежедневно находиться на солнце не менее пятнадцати минут, чтобы обеспечить получение витамина D.

Взяв из холодильника банку сельтерской, я отправилась на задний двор и устроилась в одном из кресел «Adirondack». Через несколько минут я заметила, что вдалеке что-то движется в мою сторону. Это была лодка, и с каждой секундой она приближалась к моей стороне залива. Я подошла к краю воды.

Лодка была уже достаточно близко, чтобы я могла разглядеть рулевого. Он помахал мне рукой. Боже мой. Мое сердце забилось быстрее. Это Лео плыл прямо ко мне.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он причалил.

— А на что похоже, чем я занимаюсь? — Он рассмеялся.

— Ты купил эту штуку?

— Взял ее в аренду на лето.

— Она действительно красивая.

— Что ж, рад, что ты так думаешь, потому что я надеялся, что ты захочешь прокатиться со мной, показать мне то место, где ловишь этих моллюсков... Напомни, как они называются?

— Куахоги.

— Верно. — Он почесал подбородок. — Я убедил Зигмунда, что сегодня вечером мы должны устроить что-то вроде барбекю из моллюсков. Я собирался купить лобстеров в продовольственном магазине, но подумал, что свежевыловленные моллюски будут хорошим дополнением. Что скажешь?

Я потерла подбородок. Казалось, он почувствовал мою нерешительность.

— У меня нет скрытых мотивов, Фелисити, если тебя это беспокоит. Ты ясно дала понять, что я тебе не интересен. Просто хочу немного изучить Наррагансетт. Думаю, из тебя вышел бы восхитительный компаньон, но я пойму, если ты занята.

Он выглядел таким очаровательным с этой полной надежды улыбкой, блики играли в его великолепных светло-каштановых волосах, которые на солнце казались почти русыми. Мои стены начали рушиться. Он арендовал чертовски дорогую лодку, чтобы отправиться со мной «исследовать» окрестности. Я никак не могла отказаться.

— Ты ведь знаешь, что нельзя собирать моллюсков без граблей и прочего?

— Вот тут-то и наступает момент, когда я демонстрирую насколько я невежественен, несмотря на мои попытки казаться опытным мореходом. Раньше я никогда не управлял лодкой. У меня есть только временный сертификат. Я также никогда в жизни не ловил рыбу. Тебе придется научить меня.

Я указала себе за спину.

— Так уж вышло, что у меня в гараже есть грабли и лопатки.

— Лопатки? Мы что, будем хоронить труп? — Он подмигнул.

— Нет. Но скоро эксперт даст тебе мастер-класс по сбору моллюсков. Я иногда делаю это по старинке, с помощью ног, но думаю, что тебя мне нужно научить использовать оборудование.

— Сегодня мой счастливый день. — Лео улыбнулся.

— Я сейчас вернусь.

Мурашки побежали у меня по спине, когда я вошла в дом, направляясь к гаражу на противоположной стороне.

Миссис Анджелини перехватила меня на кухне.

— Это тот британец в лодке?

— Да. Он хочет собрать моллюсков.

Она понимающе улыбнулась.

— Конечно, хочет.

Я пожала плечами.

— Это просто моллюски.

— Конечно, это так.

Мое лицо покраснело, когда я пошла дальше.

— Возьму грабли и лопатки.

Она крикнула мне вслед:

— Повеселись, милая.

После того как я принесла все необходимое, Лео помог мне забраться на борт, а затем завел мотор лодки и отплыл. Я ожидала, что он будет двигаться гораздо быстрее.

— Есть какая-то причина, по которой ты едешь так медленно? — спросила я.

— Наверное, я думал, что катание на лодке — это... неспешное занятие.

— Нет. — Я покачала головой. — У нас много работы. Дай-ка я встану за штурвал.

Выглядя удивленным, Лео усмехнулся и отошел в сторону. Я прибавила газу, и мы рванули с места с огромной скоростью, наши волосы развевались на ветру, а в лицо летели брызги.

Он попытался перекричать шум мотора.

— Очевидно, я умею управлять только весельными лодками.

— Все в порядке, салага, — крикнула я в ответ.

Его зубы сверкнули в солнечном свете, когда он широко улыбнулся. Он был красив почти до боли.

Я давно не плавала. Лодки были здесь популярным развлечением, но ни у миссис Анджелини, ни у меня ее не было. Поэтому я выходила на воду только тогда, когда меня приглашал кто-то из друзей или когда брат миссис Анджелини приплывал на своей лодке из Ньюпорта, чтобы навестить нас и пособирать моллюсков. Иногда он позволял мне управлять ею. Грабли и другие инструменты принадлежали ему.

Когда мы добрались до той части залива, где я обычно собирала моллюсков, мы с Лео пришвартовали лодку и вышли из нее.

— Тебе придется закатать штаны, — сказала я.

— Но мы же только что познакомились, — поддразнил он.

Это заставило меня задуматься о том, как странно, что я уже видела его в голом виде. Это казалось неправильным. Но, возможно, именно поэтому я не переставала краснеть рядом с ним. Образы его великолепного тела не покидали моих мыслей. И сейчас, в темных джинсах, его задница выглядела так же хорошо, как и в тот день, когда я увидела его голым. Футболка Лео промокла от брызг воды, которые постоянно попадали на нас, пока мы плыли сюда. Мокрая белая ткань прилипла к телу, позволяя любоваться скульптурной грудью под ней.

Мы начали искать куахогов в воде, работая большими граблями.

— Что это за штука? — спросил он, глядя на зеленый пластиковый инструмент, который я держала в руках. В центре у него было отверстие.

— Это приспособление для измерения размера.

— Интересно. — Он ухмыльнулся.

Это выглядело как уменьшенная версия «дыры славы»⁹. Но я не собиралась обсуждать это.

— Мы должны положить туда найденных куахогов, и если какой-то проскользнет через отверстие, значит, его нужно оставить. Слишком маленьких собирать запрещено.

— Ничего себе. Каждый день узнаешь что-то новое. Я бы унес их все, — сказал он.

— Нет. Это все равно что похищать младенцев. И если кто-то тебя поймает, то придется заплатить большой штраф.

В воде нам не очень везло, поэтому мы перебрались на песок.

— Не стоит копать слишком глубоко, — сказала я. — Пять — восемь дюймов... глубже мы ничего не найдем. И только слегка вороши песок, иначе ты можешь убить моллюска, разбив его раковину.

— А мне говорили, что это веселое, беззаботное занятие.

— Ты поймешь, что к чему. Просто повторяй за мной.

— Хорошо, — сказал он, хотя продолжал неосознанно делать то, что я ему запретила.

— Здесь они слишком маленькие, — сказала я. — Надо поискать где-то еще. Но сначала мы должны засыпать их песком, чтобы они выжили.

Мы сменили место, и нам наконец-то повезло.

— Мы наткнулись на целую залежь! — объявила я. — Это медовая дыра¹⁰.

Он наморщил нос.

— Медовая дыра?

— Да. Сладкое место. Так брат миссис Анджелини, Пол, называет участок, когда находишь кучу моллюсков, собравшихся вместе. Почти уверена, что он сам придумал это название.

— Мне нравится. — Лео ухмыльнулся.

Примерно через час после начала нашего приключения Лео наконец-то начал понимать, что к чему. Не успела я оглянуться, как мы наполнили моллюсками целое ведро.

После того как работа была закончена, мы присели немного отдохнуть на песке.

Лео положил руку сверху на ведро.

— Мы хорошо потрудились.

— Да, мне нравится, что голова отключается, когда я занимаюсь этим.

— О чем ты думаешь? Тебя что-то беспокоит?

Стоит ли мне быть честной? Я рассмеялась.

— Ты.

Его глаза расширились.

— Я?

— Немного. Да, — призналась я. — Прошлый вечер... был странным.

— О. — Он кивнул, соглашаясь. — Давай обсудим это. Я не собирался поднимать эту тему, но раз уж ты заговорила...

Я пожала плечами.

— Даже не знаю, что сказать. Наверное, я нервничала, потому что не ожидала тебя увидеть, а то, что у тебя было свидание, почему-то показалось неловким.

— Я тоже чувствовал себя странно, — сказал он.

— Из-за того, что столкнулся со мной?

— Нет. Из-за свидания. У меня не было желания идти, но я поддался на уговоры кузена.

Я моргнула.

— Ты не собираешься больше с ней встречаться или?..

— Она меня не интересует. — Он покачал головой.

— Тогда, полагаю, она будет разочарована.

— Я не знаю. И на самом деле мне все равно. — Он пристально смотрел на меня.

— Я солгала тебе на днях, когда сказала, что не хочу идти с тобой на свидание, — призналась я спустя мгновение. — Мой отказ не имел ничего общего с отсутствием интереса. Просто у меня есть плохая привычка избегать того, что связано с риском. Я боюсь, что ты мне понравишься, а потом мне придется переживать из-за твоего отъезда и всего прочее. Поэтому я сказала «нет», хотя хотела сказать «да».

— Спасибо за честность. — Лео улыбнулся. — Я очень хорошо тебя понимаю. — Он бросил камень в воду. — А теперь я буду честен с тобой и признаюсь, что аренда этой лодки не имеет ничего общего с желанием добыть моллюсков на ужин. — Он повернулся ко мне. — Я даже не знаю, каковы они на вкус. Мне просто нужен был повод увидеть тебя снова.

— Ну, это очень хлопотно для того, кто даже не любит моллюсков, — поддразнила я.

— Наверное. Но без этого прикрытия мне пришлось бы сразу признаться, что я не могу перестать думать о тебе. Я не был уверен, что ты захочешь это услышать.

Закапывая босые ноги в песок, я спросила:

— Кто ты, Лео?

— В каком смысле?

— Я имею в виду... Зиг намекнул на то, что ты какая-то важная персона. Ты богат или есть что-то еще, о чем ты мне не договариваешь?

Впервые с тех пор, как мы познакомились, я заметила на лице Лео выражение неподдельного дискомфорта.

— Мой отец — герцог. Шестой Герцог Уэстфордширский, — наконец сказал он. — Этот титул он унаследовал от своего отца, пятого Герцога. Как единственный ребенок, я тоже когда-нибудь унаследую его от своего отца и стану седьмым Герцогом Уэстфордширским. Вместе с этим титулом я получу право владения и управления активами моей семьи.

Ого. Ладно.

— Ты королевская особа?

— Нет. Не королевская. Мы скорее землевладельцы, богатые придурки.

— Боже мой¹¹...

— В буквальном смысле.

— Господи, ты прав. — Я закрыла лицо ладонями. — Мой лорд, буквально.

— Лорд Ковингтон, да. Но, пожалуйста, никогда не называй меня так. — Он усмехнулся.

Я подула на свою выбившуюся прядь волос.

— Это определенно больше, чем я могла себе представить.

— Это не то, что я афиширую в первую минуту знакомства. Я предпочитаю, чтобы люди видели, кто я есть на самом деле. Дома это просто невозможно. И твоя реакция только доказывает мою точку зрения — когда люди узнают, они смотрят на меня по-другому. Думают, что я избалованный и высокомерный, наверное?

— Мне жаль, что моя реакция заставила тебя почувствовать себя неловко. Я не хотела, чтобы у тебя сложилось впечатление, что теперь я вижу тебя по-другому. Клянусь, это не так.

— Я просто хочу забыть об этом на некоторое время. Вот и все. Я не пытаюсь ничего скрывать. Разговоры о моем титуле лишают смысла это путешествие. Но ты имеешь полное право знать, кто я.

Внезапно я почувствовала странную связь с ним.

— Я могу понять твое желание забыть. Когда я говорю людям, что большую часть жизни прожила одна, они начинают воспринимать меня по-другому. У людей так много предвзятых представлений о человеке, выросшем в приемной семье. Они считают, что я должна быть проблемной или нестабильной, потому что у меня не было прочной семьи. Из-за такой странной реакции я тоже предпочитаю не афишировать этот факт своей биографии. Но нельзя же врать, когда люди спрашивают, согласен?

— Да.

— Спасибо за честность, — сказала я. — Ты мог бы солгать мне или преуменьшить, и я никогда не узнала бы правду.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, Фелисити. Я всегда буду честен с тобой.

Когда наши глаза встретились, я почувствовала желание сбежать. Поэтому я встала и отряхнулась.

— Ну что ж, нам, наверное, стоит отвезти домой наш улов.

Он тоже встал.

— Ты придешь к нам на ужин?

Лео терпеливо ждал, пока я мучительно решала, что ответить.

— Мне кажется, я вижу, как у тебя в голове крутятся шестеренки, — сказал он. — Ты не уверена, стоит ли соглашаться. Если тебе от этого легче, формально это не будет свиданием. Мой кузен будет там, и это уничтожит все шансы на уединение. Это просто ужин, потому что, честно говоря, без тебя не было бы этих моллюсков, и тебе стоит насладиться плодами своего труда.

Когда он сформулировал это таким образом, мне стало трудно ответить отказом.

— Хорошо. Один ужин. С этим я справлюсь.

Он поднял тяжелое ведро.

— Кто встанет за штурвал? Ты или я?

— Ну, если мы хотим поужинать до наступления ночи, то, наверное, мне стоит это сделать, бабуля.

— Ой. — Лео закатил глаза.

После того как я провела с Лео целый день, я чувствовала себя рядом с ним гораздо комфортнее, чем раньше. Сегодня он показал мне свою уязвимую сторону, и мне стало сложнее держать дистанцию. В основном я боялась своих собственных чувств. Но в конечном итоге я хотела насладиться сегодняшним вечером, а не анализировать его. Так что выбор был сделан.

Я пришвартовала лодку на своей стороне залива, и Лео вышел, чтобы помочь мне отнести инструменты для сбора моллюсков в гараж.

Вернувшись к лодке, он спросил:

— Как насчет того, чтобы поужинать в восемь?

— Подойдет.

— Мне приплыть за тобой на лодке или ты приедешь на машине?

— Я доберусь.

— Тогда до встречи, милая. — Он подмигнул.

Я стояла и смотрела, как он заводит лодку и направляется через залив к своему дому. Когда он скрылся вдали, меня охватила паника. Я чувствовала, как сердце колотится в груди. Мне хотелось сказать ему, чтобы оно успокоилось, чтобы не желало мужчину, которого не может получить. Но я понимала, что не могу контролировать то, что заставляет его биться так быстро. Скорее всего, оно будет стучать тем сильнее, чем больше я буду пытаться его успокоить.

Ноги подкашивались, когда я возвращалась в дом, — видимо, мое тело все еще испытывало последствия качки. Или, может быть, это безумное влечение к Лео вызвало слабость в моих ногах.

Миссис Анджелини спустилась, услышав, как я вошла.

— Ну, тебя, конечно, долго не было.

— Да. Мы наловили тонну моллюсков. Сегодня я пойду к ним ужинать.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Я рада, что ты немного отпустила ситуацию.

Я понятия не имела, что надеть. Мы с Бейли собирались отправиться за покупками, но пока у нас не было возможности.

— Миссис Анджелини?

Она обернулась.

— Да?

— Мне нужна помощь. Я хочу хорошо выглядеть на сегодняшнем ужине, но у меня в шкафу нет ничего, кроме джинсов и футболок. Я не хочу надевать ту же длинную юбку, что и в прошлый раз. Его кузен назвал меня Мэри Поппинс...

— Серьезно? — Она рассмеялась.

— Да. Но я вроде как заслужила это. — Я пожала плечами. — В любом случае я хочу надеть что-нибудь красивое — не слишком нарядное, но и не такое банальное, как джинсы и футболка.

— Я бы одолжила тебе что-нибудь из своих вещей, но я слишком полная. — Она посмотрела на часы. — У меня есть идея получше. Моя подруга Хелена владеет бутиком в городе. Он закрывается довольно рано. У нас не так много времени, но уверена, что она не откажется ради нас закрыться чуть позже. Мы подберем что-нибудь, что подчеркнет твою красоту, но не будет слишком откровенным.

Я никогда не просила ее о многом, но, когда просила, миссис Анджелини всегда помогала. Я старалась сдержать эмоции, которые бурлили во мне сейчас, потому что ее помощь в очередной раз напомнила мне о том, что именно так поступила бы мать.

Глава 5

Лео

Трек 5: «The Lady in Red» by Chris de Burgh.

Занося тяжелое ведро в дом, я сказал:

— Пожалуйста, скажи мне, что ты умеешь готовить моллюсков.

Зигмунд прищурился.

— Что, ради всего святого, ты притащил сюда?

— Мы с Фелисити плавали на моей лодке, чтобы собрать их.

— Твоей лодке?

— Да. Выгляни на улицу. Ее привезли, пока тебя не было. Взял напрокат, конечно.

— Ты сошел с ума?

— Может быть. — Я улыбнулся. — Скорее всего.

— Ты когда-нибудь в своей жизни прикасался к лодке, не считая того, что поднимался на яхту своего отца?

— Это время здесь, в Наррагансетте, мы должны посвятить изучению чего-то нового, Зигмунд.

— Я уверен, что исследование водных просторов было именно той целью, ради чего ты взял напрокат эту лодку, так?

— Мы хорошо провели время.

— Я надеялся, что ты забудешь о ней после того, как она вывалила рыбу тебе на промежность и превратила наше вчерашнее свидание в какую-то пародию.

— В пародию это свидание превратило совершенно бессмысленное общение.

— Ладно, и что теперь? У меня челлендж по приготовлению моллюсков?

— Ты — повар. Так что это твоя забота. Придумай что-нибудь, что не поставит меня в неловкое положение.

— Ты будешь мне очень обязан за это.

Я выгнул бровь.

— Полагаю, то, что я оплатил эту поездку, не имеет никакого значения?

— Весомый аргумент.

— Я также сказал ей, что у нас будут лобстеры.

— Значит, я должен приготовить для вас двоих целый пир из морепродуктов?

— Я схожу за ними. А ты подумай, что делать с этими моллюсками.

Я съездил в магазин за тремя однофунтовыми лобстерами, вернулся в дом и обнаружил, что Зигмунд вынул часть моллюсков из раковин и режет их на мелкие кусочки. Он также написал мне, чтобы я взял португальскую колбасу.

— Зачем ты их режешь? Я думал, мы должны открывать их и есть так?

— Это то, что ты хотел бы сделать с рыжей? Открыть ее пошире и съесть? — Он усмехнулся.

— Может, хватит?

— Почему мои шутки вдруг стали так сильно тебя задевать?

— Потому что мое влечение к ней не имеет ничего общего с сексом. — Отчасти это была ложь. — То есть я, конечно, хочу ее, но дело не только в этом. — Я вытер пот со лба. — В любом случае ответь на мой вопрос. Какого черта ты делаешь с этими моллюсками? Почему они не в раковинах? Лучше бы ты их не трогал.

— Это рецепт под названием «фаршированные моллюски». Я решил, что он уместен, учитывая, что ты хочешь нафаршировать Пеппи Длинныйчулок.

Я закатил глаза.

— Серьезно, чем ты фаршируешь?

— Расслабься. Именно для этого я попросил тебя купить колбасу.

— Пожалуйста, скажи мне, что колбаса не окажется чем-то вроде больной сексуальной штуки?

— Нет, ты, чертов придурок. И у кого теперь грязные мысли?

— Очевидно, я тебе не доверяю.

— Колбасу смешивают с моллюсками и панировочными сухарями, затем кладут обратно в раковины и запекают. По-видимому, это довольно популярный способ приготовления, несмотря на твое предположение, что я хочу поиздеваться или саботировать твой ужин.

Я немного расслабился. Мне следовало бы больше доверять ему. Единственное, в чем он редко ошибался, так это в еде.

Взглянув на часы, я понял, что до прихода Фелисити осталось совсем немного времени. Моя одежда все еще пахла соленым океаном после нашей сегодняшней прогулки. Оставив Зигмунда на кухне, я поднялся наверх, чтобы принять душ и переодеться.

Когда я вернулся вниз, кухонная стойка была пуста.

— Где еда?

— Может, расслабишься? Я ничего не испортил. Раковины в духовке. Лобстеры варятся. Все под контролем — кроме тебя. Успокой свои яйца.

— И еще мог бы ты не вести себя с ней, как придурок? Я не слишком многого прошу?

— Я не могу обещать, что не оплошаю. Но я постараюсь. Если только ты не хочешь, чтобы я вообще ушел?

— Нет. Я сказал ей, что нас будет трое. Я не хочу ее пугать. Это не должно быть свиданием.

— О. Я понял, что ты делаешь. Очень умно. Заманить ее в ловушку, заставив поверить, что ты больше не заинтересован в том, чтобы встречаться с ней, и при этом медленно очаровывать ее.

В дверь позвонили.

— Это она. Включи свои манеры.

Он несколько раз нажал на свою грудь.

— Черт. Должно быть, кнопка не работает. Кажется, тебе не повезло.

Я вздохнул и пошел к входной двери. Когда я открыл ее, у меня перехватило дыхание.

Ее огненно-рыжие волосы были распущены и уложены в длинные, свободные локоны. На ней было ярко-красное платье, не формальное, сшитое из тонкого хлопка с завязкой на шее. Оно было коротким, простым и чертовски сексуальным, и подчеркивало ее длинные ноги. Ее губы были накрашены в соответствующий оттенок красного. Это был необычный для нее образ, но мне он понравился. Больше всего мне понравилось то, что я впервые увидел, как низко веснушки спускаются по ее груди.

— Фелисити, ты выглядишь... — Я прочистил горло. — Невероятно.

— Спасибо. Я подумала, что будет неплохо, если я хоть раз наряжусь. Знаешь, не совсем Мэри Поппинс, не совсем мальчик-сорванец — где-то посередине.

— Ты выглядишь прекрасно, как бы ты ни была одета. Но сегодня ты особенно сногсшибательна. — Я покачал головой, понимая, что был так заворожен, что не пригласил ее войти. — Входи. Входи.

Войдя в холл, она глубоко вздохнула.

— Пахнет чем-то вкусным.

— Он готовит... фаршированных моллюсков?

— О да. Хороший выбор.

Тот факт, что она слышала о них, принес мне облегчение.

Когда мы вошли на кухню, глаза моего кузена расширились.

— Фелисити, ты выглядишь просто великолепно.

— Спасибо. Думаю, это первая приятная вещь, которую ты мне сказал.

— Что ж, это заслуженно.

Его комплимент вызвал у меня раздражение. И еще мне не понравилось, как он смотрел на нее сейчас, словно наконец-то увидел, чем я был очарован все это время. Но для меня не имело значения, была ли она в красном платье или в мешковатой футболке, она во всем была прекрасна.

— Что я могу предложить тебе выпить? — спросил я.

— Удиви меня. — Она улыбнулась.

На родине к морепродуктам всегда подавали белое вино, и я решил, что это лучший выбор для этого вечера. Затем я вспомнил о бутылке «Dom Pérignon», которая охлаждалась к ужину, и решил открыть ее. Налив два фужера, я протянул ей один и стал наблюдать, как она делает глоток. Когда она облизнула губы, я был готов поклясться, что мой член ожил.

— М-м-м... Хороший выбор. Я люблю шампанское. Спасибо.

Зигмунд открыл духовку и поставил противень с фаршированными раковинами моллюсков на стойку. Надо признать, они выглядели и пахли очень аппетитно.

Фелисити наклонила голову над противнем.

— Зиг, ты когда-нибудь раньше готовил фаршированных моллюсков?

— Это был мой первый раз.

— Впечатляет.

— Если еда — это путь к твоему сердцу, милая, то у моего кузена нет шансов. — Он рассмеялся.

— Ну, он отлично управляет лодкой. Этого у него не отнять. — Она похлопала меня по плечу.

Я прочистил горло.

— На самом деле она хотела сказать, что я пытался, прежде чем ей пришлось встать за штурвал, потому что я плыл как бабушка.

Она улыбнулась, не отрываясь от шампанского. Мне нравилась ее улыбка, особенно когда она была предназначена мне.

Голос в моей голове, казалось, возник из ниоткуда: «Что ты делаешь?» Ответ был очевиден: «Влюбляюсь в девушку, которая никогда не будет моей». Я просто не знал, как остановиться. Я прогнал этот противный голос из своей головы.

Зигмунд взял пиво из холодильника.

— Знаешь, Лео, от тебя не убудет, если ты накроешь на стол.

Он был прав. Я должен был хотя бы предложить это сделать. Я был немного рассеян.

Фелисити поставила свой стакан на стойку.

— Я могу помочь.

— Нет, ты гостья. Ты ничего такого не будешь делать, — сказал я.

Она не стала слушать и начала рыться в шкафах в поисках тарелок. В итоге мы вместе накрыли на стол.

Когда мы все разложили и расселись по местам, Фелисити огляделась, как будто нам чего-то не хватало.

— У вас есть... слюнявчики?

Мой кузен выглядел шокированным.

— Слюнявчики? В смысле, детские нагрудники? Нет. Боюсь, что нет.

— Да. Есть лобстера — довольно грязное дело. — Она встала и исчезла на кухне, а затем вернулась с тремя кухонными полотенцами.

Она подошла к моему краю стола и заправила одно из полотенец за ворот моей рубашки, а затем нежно похлопала рукой. Это простое прикосновение что-то пробудило во мне.

Второе полотенце она передала Зигмунду, не позаботившись о том, чтобы закрепить его. Это меня несказанно обрадовало. Мой кузен проигнорировал полотенце и начал есть без него.

Через несколько минут после начала ужина стало ясно, что Фелисити не понаслышке знает, как аккуратно разделывать лобстеров, и она, конечно же, не боялась испачкаться.

— Это потрясающе. — Она высасывала сок из клешни. — Спасибо. Не каждый день мне удается отведать лобстера. Это особое удовольствие.

— Я бы подумал, что ты ешь их постоянно, учитывая, что это местный деликатес, — сказал я.

Она покачала головой.

— У миссис Анджелини аллергия на морепродукты. Это невероятно иронично, ведь ее муж до своей смерти владел сетью ресторанов морепродуктов. Но у нас никогда не бывает лобстеров, и я обычно не беру их, когда ем одна, поскольку это довольно дорого.

Ее слова стали тревожным сигналом. Не каждый может позволить себе роскошь есть все, что захочет и когда захочет. Ты идиот, Лео. Наверное, она видела во мне пришельца с другой планеты.

— Прости. Это было глупо с моей стороны. Конечно, лобстер стоит дорого.

— Вовсе не глупо. Миссис Анджелини богата. Она купит мне лобстера, если я попрошу. Но мне бы не понравилось есть его в ее присутствии. Я стараюсь не злоупотреблять ее щедростью. Она пыталась дать мне деньги на учебу, но я не считаю, что она должна за это платить. Я всегда настаивала на том, чтобы платить самой. Это помогает мне чувствовать себя увереннее, потому что я знаю, что я могу сделать это сама.

Я кивнул.

— Уверен, большинство людей воспользовались бы ее добротой.

— Я никогда не позволяю себе расслабляться. Когда ты начинаешь зависеть от кого-то, а он уходит — что тогда? Нужно уметь справляться самой.

У меня защемило в груди, когда я понял причину ее нежелания принимать помощь. Те, кто помогал ей в жизни, всегда покидали ее. Это было то, к чему она привыкла, и причина, по которой она была такой сильной.

Вскоре настроение разрядилось, когда из панциря лобстера Зигмунда на его трехсотдолларовую рубашку брызнула струя.

— Вот дерьмо! — воскликнул он, осматривая ущерб.

— Я не собираюсь говорить, что предупреждала тебя. — Фелисити рассмеялась.

Он притворился, что ему все равно, но по его сердитому выражению лица можно было понять, что он сожалеет о том, что не прислушался к ее совету.

Остаток ужина я расспрашивал Фелисити о том, что мне было любопытно узнать, например, о жизни в Гарварде. Я узнал, что там она была членом команды по экстремальному фрисби. Она много говорила о своих планах стать юристом, чтобы использовать эту квалификацию для помощи людям. Она знала, чего хочет и как именно собирается этого добиться. Я восхищался ее стремлением к независимости, но в то же время понимал, что ее очевидная потребность помочь другим исходит из соображений самозащиты.

Я вздрогнул, когда она перевела разговор на меня.

— Итак, хватит обо мне, — сказала она. — Расскажи мне побольше о твоей жизни дома, в Англии. Каково там?

— Сельская местность прекрасна, но по выходным я частенько сбегаю в Лондон. До того, как я уехал сюда, мои дни по большей части проходили рядом с моим отцом.

— Ты ведь учился в колледже, верно?

Зигмунд фыркнул, слишком уж его позабавил ее вопрос.

— Мне интересно, почему у тебя возникли сомнения.

Она повернулась к нему.

— Я не собиралась никого оскорблять. Просто он никогда не упоминал об этом, а я не хотела предполагать.

— Да, я окончил университет. — Я бросил сердитый взгляд на Зигмунда. — Несмотря на то что многие вещи достаются человеку в моем положении просто так, я получил степень магистра в Лондонской школе бизнеса.

— Мило. — Она наклонила голову. — Сколько недвижимости принадлежит твоему отцу?

— Слишком много, чтобы сосчитать, честно говоря.

— Половина Англии принадлежит менее чем одному проценту населения, — пояснил Зигмунд.

— Боже, это огромная ответственность и сильное давление, я уверена.

— А еще именно поэтому половина женщин в нашей глуши, подходящих по возрасту и статусу, пытаются вцепиться в него когтями, — добавил мой кузен.

— А я-то думал, что все дело в моей неотразимой внешности, — сказал я, злясь с каждой секундой все сильнее. — Спасибо за информацию, но в ней не было необходимости.

— Вообще-то, мне даже интересно узнать обо всем этом, — сказала Фелисити, ерзая на своем стуле. — Тебя там, дома, что, ждет очередь из дебютанток?

— Он должен жениться на той, кого его родители сочтут подходящей, — продолжил Зигмунд, прежде чем сделать глоток пива.

Какого черта он заговорил об этом именно сейчас?

Выражение ее лица потемнело.

— Что-то вроде брака по договоренности?

— Нет, — ответил я, прежде чем мой кузен успел произнести еще хоть одно слово. — Не договорной брак. Я бы никогда на это не пошел. В конце концов, решение за мной. Но от меня всегда ожидали, что я женюсь на девушке из нашего окружения.

— А что будет, если ты этого не сделаешь?

Зигмунд усмехнулся.

— Его родители, вероятно, отрекутся от него.

— Это неправда, — возразил я.

Он прищурился.

— Да?

Я знал, почему он это делает. Он с самого начала был против того, чтобы я ухаживал за Фелисити, и теперь пытался все испортить. Даже если кое-что из того, что он рассказал, было отчасти правдой, я надеялся провести с ней немного времени, прежде чем она сбежит от меня.

— Разве ты никуда не собирался сегодня вечером? — спросил я его.

— Нет, вообще-то. Не было никаких планов.

Я уставился на него.

После того как он отнес свою тарелку на кухню, я взял тарелку Фелисити, а затем свою.

— Я сейчас вернусь, — сказала я ей. — Принести тебе еще шампанского?

Она покачала головой, похоже, немного встревоженная нашим разговором.

— Нет, спасибо.

На кухне я стиснул зубы и прошептал:

— Отличная попытка отпугнуть ее.

— Я делаю тебе одолжение. Разве это честно — обнадеживать ее, когда ты прекрасно знаешь, что у тебя не может быть с ней будущего? Посмотри, как она нарядилась сегодня. Она явно хотела произвести впечатление и больше не играет в недотрогу.

— У тебя нет права манипулировать ситуацией. Я планировал честно рассказать ей обо всем. Но ты решил вываливать все за один ужин.

Появилась Фелисити, держа в руках поднос с пустыми раковинами моллюсков. По ее обеспокоенному выражению лица я понял, что она либо слышала все, что мы только что сказали, либо догадалась, что мы ссоримся.

— Пожалуйста, не беспокойся, — сказал я, протягивая ей ладонь. — Я позабочусь об этом.

— Все в порядке, — ответила она.

Вместе мы молча отнесли все со стола на кухню. После этого мы по очереди вымыли руки в раковине.

Протянув ей полотенце, я сказал:

— Давай выйдем на минутку, а?

— Конечно.

Я взял наши бокалы, бутылку шампанского и клубнику из холодильника и вынес их на улицу.

— Ты в порядке? — спросила она, когда мы вышли на задний двор.

— Конечно. — Я поставил все на стол. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты выглядел расстроенным, когда я расспрашивала о твоей жизни дома, особенно когда Зиг взял на себя смелость отвечать за тебя. Почему ты стыдишься того, кто ты есть?

— Потому что это не то, кто я есть. То, кто я есть, не имеет ничего общего с тем, откуда я родом, или с теми ожиданиями, которые на меня возлагают. — Мой тон звучал жестче, чем я планировал.

— Мне жаль. Ты прав. Это был неудачный вопрос. Я имела в виду, что... ты не должен что-то скрывать только потому, что твоя жизнь отличается от обычной. Большинство людей были бы впечатлены, на самом деле.

— Но ты ведь не большинство людей, не так ли? Ничто из этого тебя не впечатляет. Более того, это мешает мне узнать тебя получше.

Она молчала, не подтверждая и не отрицая. Я вздохнул.

— Дилемма моей жизни всегда заключалась в том, чтобы найти баланс между тем, чего хочу я, и тем, чего хочет моя семья. Как правило, ожидания семьи берут верх. — Я посмотрел на звездное небо. — Я знаю, что мне повезло во многих отношениях, но бывают дни, когда мне хочется просто жить нормальной жизнью, не считаясь ни с кем, когда речь идет о моем собственном счастье. Сегодня с тобой, на воде, я был счастливее, чем когда-либо за очень долгое время. — Я покачал головой. — Прости. Ты не подписывалась быть моим психотерапевтом сегодня вечером. Я должен развлекать тебя.

Фелисити положила руку на грудь.

— Ты шутишь? Из того короткого времени, что мы провели вместе, этот момент самый драгоценный. Я чувствую, что сегодня мне удалось узнать тебя настоящего. Твою уязвимую сторону. Уязвимость — это... сексуально.

— Сексуально, да? — Я рассмеялся. — Тогда, может, мне еще поплакать?

— Не нужно заходить так далеко.

— Хорошо. — Я улыбнулся.

Наши глаза встретились, и мне захотелось поцеловать ее. Она вздрогнула.

— Сегодня прохладнее, чем я думала. Надо было взять с собой свитер.

— Сейчас вернусь. Я забежал внутрь и взял один из своих пиджаков.

Вернувшись на террасу, я накинул пиджак ей на плечи.

— Спасибо. Это было очень мило.

— Ну... — Я усмехнулся. — Я бы не хотел, чтобы ты отморозила свои яйца.

Глава 6

Фелисити

Track 6: «Blowing Kisses in the Wind» by Paula Abdul.

Не могу поверить, что он знает об этом!

— Ты меня гуглил?

— В тот день, когда ты отказала мне, я чувствовал себя неважно. Я скучал по твоему лицу. Так что, да. Я зашел в интернет, вбил твое имя и нашел неожиданный горшочек с золотом.

— Моя единственная заявка на славу.

— Это было уморительно.

— Серьезно, что не так с людьми? Им нечем заняться. То есть это, конечно, смешно, но не настолько, чтобы набрать миллионы просмотров.

— Дело не только в том, что ты сказала. Это чертовски очаровательное выражение твоего лица, когда ты поняла, что находишься в прямом эфире. А еще ты красивая. Вот почему это видео стало вирусным.

— Я не считаю себя такой, — сказала я. — И никогда не считала.

— Но это так.

— Я чувствую, что выгляжу иначе, чем все остальные. Очевидно, что есть люди с рыжими волосами и веснушками по всему телу. Но с кем из них ты сталкиваешься ежедневно? Мы — редкая порода.

— Именно. Твоя красота уникальна. Но тебя отличают не только кожа и волосы. Это твои глаза, то, как они впитывают все вокруг с неподдельным удивлением и интересом. Я вижу все хорошее в тебе, просто заглянув в них. И у тебя так много черт, которые мне нравятся. Твой нос с небольшой горбинкой. Твои губы и их естественный красный цвет, даже когда ты не пользуешься помадой. И да, веснушки. Не заставляй меня говорить о них. Они — моя слабость.

Я закатила глаза, чувствуя, как вспыхнули мои щеки.

— Ты сумасшедший.

— Да, ты меня безумно привлекаешь.

От его прямолинейного признания все мое тело запылало. Мне пришлось опустить глаза, потому что это было слишком — не только то, как он смотрел на меня, но и то, что меня невероятно тянуло к нему. Лео был не просто красив. Он был обжигающе горячим с ног до головы. Чем больше я смотрела на него, тем больше теряла контроль над собой. И тем сильнее мне хотелось, чтобы он меня поцеловал. Каждый раз, когда мой взгляд падал на его губы, я чувствовала, как язык начинает гудеть от желания попробовать их на вкус.

— Тебе было неприятно то, что я сейчас сказал?

Поправляя его пиджак на плечах, я ответила:

— Дело не в том, что ты сказал. Дело в том, что ты заставляешь меня чувствовать, и в том, что ты меня тоже привлекаешь. Наши чувства взаимны.

У него перехватило дыхание, и, прежде чем он успел ответить, я решила, что мне нужно еще шампанского. Я потянулась к бутылке, стоящей на столе.

— Ты не возражаешь, если я выпью еще немного?

— Позволь мне, — сказал он, наливая. — Хочешь клубнику?

— Конечно. — Я тут же опустошила половину своего бокала.

Вместо того чтобы просто протянуть мне одну, Лео с блеском в глазах зажал ее между губами и проговорил сквозь зубы.

— Возьми.

Он серьезно? Мои ладони вспотели, пока я раздумывала, стоит ли соглашаться. С колотящимся сердцем я наклонилась и осторожно, используя зубы, взяла клубнику. Наши губы даже не соприкоснулись, но я чувствовала жар его неровного дыхания, от которого по моему телу побежали мурашки.

— Ни хрена себе. Я не думал, что ты это сделаешь. — Он облизал губы.

Я опустила глаза и подумала, не схожу ли я с ума. Потому что это? То, что я только что сделала? Это было совсем не похоже на меня. Но это было чертовски эротично. Лео был настолько пьянящим, что лишал меня рассудка. Мне нужно было держать дистанцию, потому что я уже чувствовала, что подставляю себя под удар. Миссис Анджелини считала, что мне следует немного отпустить себя. Но в эту ночь я не чувствовала себя легко. Казалось, что мои чувства совершенно запутались. Я не была уверена, что способна просто наслаждаться моментом с мужчиной, который неизбежно покинет меня.

Это было все, о чем я могла думать, даже если учесть, что впереди было еще целое лето.

— Как долго ты планируешь смотреть на свои ноги, а не на меня? — спросил Лео.

Наконец-то встретившись с ним взглядом, я покачала головой.

— Прости. Я не знаю, как с этим справиться. Когда я сказала миссис Анджелини, что отказала тебе, потому что не думаю, что это хорошая идея — встречаться с мужчиной, который собирается уехать, она посоветовала мне отпустить ситуацию и не беспокоиться о том, что может случиться в будущем. Я решила попробовать сделать это сегодня вечером. Но не думаю, что это в моем характере. Потому что сейчас, когда ты стоишь передо мной, я должна расслабиться, а все, о чем я могу думать, — это о том, что мне уже грустно, а ты еще даже не собираешься уезжать. — Я уставилась в свое шампанское. — Я не могу избавиться от своих мыслей настолько, чтобы насладиться общением с тобой.

— Ты уравновешенная и практичная. В этом нет ничего плохого.

— В этом нет ничего плохого, но это делает жизнь очень скучной.

— Ты окончила Гарвард, ты мастерски управляешь лодкой и умеешь добывать моллюсков, играешь во фрисби, не говоря уже о том, что ты вирусная суперзвезда, — по-моему, это совсем не скучно. — Он усмехнулся.

Я улыбнулась.

— Я нравлюсь тебе, потому что отличаюсь от того, к чему ты привык.

Его улыбка померкла, когда его взгляд прожег меня насквозь.

— Ты мне нравишься, потому что ты — это ты. Не только то, как ты выглядишь, но и то, как ты смотришь на меня. Ты видишь во мне человека, которым я являюсь, а не мой титул, социальный статус или место, откуда я родом. Но более того, ты такая же умная и настоящая, как и красивая. Боже, Фелисити, с тех пор как я встретил тебя, я больше ни о ком не могу думать. — Он продолжал изучать мое лицо. — А ты о чем думаешь?

— Если честно, я думаю о том, что говорил Зиг.

— Хорошо. — Он сглотнул. — Какие у тебя вопросы?

— Итак... скажем, ты сообщишь родителям, что встретил девушку этим летом в Род-Айленде. Она тебе очень нравится. Какова будет их реакция?

Он почесал подбородок.

— Ты хочешь получить честный ответ, я полагаю.

Я кивнула.

— Они — в частности, моя мать — сильно осложнили бы мне жизнь. Они хотят, чтобы я жил в Англии, сосредоточился на продолжении наследия отца, не обращая внимания ни на кого за пределами того мира, в котором они существуют.

Я сглотнула.

— И гипотетически, если бы ты встретил кого-то здесь, в Штатах, или где-то еще, и увез домой в Англию, это было бы для них неприемлемо?

На его лице появилось выражение боли.

— Они не смогли бы помешать мне, но сделали бы ее жизнь невыносимой. И я не стал бы подвергать любимого человека такому испытанию. Это было бы несправедливо. Вот мой ответ. Я не могу изменить то, какие они, как они себя ведут и чего они ожидают.

Меня охватило чувство поражения.

— Прости, если мои вопросы слишком навязчивы. Ведь у нас было всего одно свидание...

Он улыбнулся.

— Так это свидание?

Мои глаза расширились.

— А не должно было быть?

— Я шучу. Я не собирался называть это так, потому что не хотел тебя пугать. Но я определенно хотел, чтобы это было свидание.

— О. — Я снова посмотрела вниз на свои туфли.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — поинтересовался он.

— Конечно. — Я подняла голову, выпрямляя спину.

— Когда у тебя в последний раз был парень?

Казалось, прошла целая вечность. Я допила остатки шампанского и поставила фужер на пол.

— На первом курсе колледжа я встретила парня — Финна, с которым встречалась около года. В итоге он не выдержал давления и бросил учебу. У него были серьезные проблемы с тревожностью. И это было отвратительно, потому что я надеялась, что являюсь достаточной причиной для того, чтобы он остался, но когда человек борется сам с собой, ты иногда ничего не можешь сделать. Я никогда не принимала это близко к сердцу, потому что понимала причины. Тем не менее его уход все равно меня расстроил. После этого я еще больше сосредоточилась на учебе. На втором курсе я присоединилась к команде по фрисби и сделала все возможное, чтобы убедить себя, что лучше быть одной. В этом состоянии я нахожусь до сих пор.

— И после этого ты больше ни с кем не встречалась?

— У меня был один серьезный парень в старших классах, но мы расстались еще до колледжа. Так что у меня было два парня. В последующие годы я изредка с кем-то встречалась то тут, то там. Но ничего, что длилось бы дольше пары свиданий. Ничего, что имело бы значение, понимаешь?

— Ничего важного... — пробормотал он. — Я могу это понять. У меня было достаточно женщин. Но не могу сказать, что хоть одна из них что-то значила. — Он придвинулся ко мне. — Я знаю, что мы едва знакомы. Но с того момента, как мы встретились, я каким-то образом понял, что ты важна для меня, Фелисити. Это звучит странно?

— Все это немного странно. — Я рассмеялась, глядя на этого поразительного мужчину, которого я бы посчитала недостижимым, если бы не тот факт, что я ему явно нравилась. — Не в плохом смысле. Просто это ощущается иначе. И мне жаль, что я превратила эту ночь в нечто слишком серьезное. Мы должны были веселиться.

— Ты права, что думаешь о будущем. Под этим я подразумеваю свой отъезд. Он не так уж далеко. Мы можем игнорировать его или признавать, но это не изменит того факта, что я здесь не навсегда. В общем, суть в том, что ты имеешь полное право защищать свое сердце, так же, как и я не имею права играть с ним. Сегодня за ужином, когда ты говорила о том, что смотришь на всех в своей жизни, как на временных игроков... — Он сделал паузу, указывая на свою грудь. — Это сильно задело меня. Потому что я не хочу быть еще одним человеком, который ворвался в твою жизнь и оставил расстроенной. Последнее, что я хочу сделать, это причинить тебе боль.

Мой желудок скрутило.

— Да, ситуация отстойная, верно?

— Я не ожидал встретить здесь девушку, которую я действительно хотел бы узнать получше, провести с тобой время. Это не входило в мои планы. — Он ненадолго закрыл глаза. — В то же время я жалею, что встретил тебя практически в самом конце этого путешествия, а не в начале.

Мне так хотелось, чтобы он наклонился и поцеловал меня. Но я также надеялась, что он этого не сделает. Мягкий вечерний бриз донес до меня его восхитительный мужской запах. Я чувствовала, что этот момент тишины был перепутьем, на котором я решала, избежать ли мне разбитого сердца или нырнуть с головой. В итоге страх победил.

Скажи это.

— Я думаю, будет лучше, если мы не будем продолжать встречаться, — наконец выдавила я. — Я чувствую что-то в своей груди, когда нахожусь рядом с тобой. И это говорит мне, что нам лучше остановиться.

Он пристально посмотрел мне в глаза, затем взял мою руку и положил ее на свое сердце.

— Почувствуй это. Думаю, мы чувствуем одно и то же.

Его сердце так быстро билось о мою руку.

— Вау, — прошептала я.

— Это происходит почти всегда, когда я с тобой. По этой причине я боюсь, что ты можешь быть права... как бы мне ни хотелось испытать это.

Я убрала руку и опустила взгляд.

— Я надеялась, что это красное платье волшебным образом превратит меня на одну ночь в беззаботную женщину.

— Я не хочу, чтобы ты была кем-то другим, Фелисити.

С каждой секундой уходить становилось все труднее, но я знала, что так будет правильно.

— Думаю, мне пора домой.

Разочарование на его лице было очевидным.

— Мне жаль, что эта ночь получилась неловкой.

— Это не так. Все было по-настоящему. Я очень ценю твою честность. И ужин был потрясающим. Передай спасибо Зигу от меня.

Когда я направилась к двери, он последовал за мной.

— Значит, это все? Мы больше не увидимся? Даже как друзья?

У меня глаза наполнились слезами, когда я повернулась к нему лицом.

— Я думаю, так будет лучше.

Он моргнул, как будто искал ответ, но не мог его найти.

Мы молча пошли к подъездной дорожке, где была припаркована моя машина.

— Я хочу попросить тебя об одолжении, — наконец сказал он.

— Хорошо...

— Я хочу увидеть тебя еще раз перед отъездом — пусть даже просто выпить вместе чай. Когда ты уезжаешь в юридическую школу?

— Наверное, в конце августа.

— Мы тоже примерно в это время. Точного дня у нас пока нет. Все еще определяемся. Давай сделаем это? Увидимся еще один раз в конце лета?

Я не знала, чем это поможет, но у меня не хватало духу сказать «нет».

— Да. Хорошо. — Я улыбнулась, глядя на свой телефон. — Я только что поняла, что у нас даже нет номеров друг друга.

— Ну, кому нужны номера, когда у меня есть лодка, чтобы переплыть залив, верно?

— Именно так. Я всего лишь в десяти милях и часе путешествия твоим темпом на лодке. — Я подмигнула.

— Будет быстрее, если я отправлюсь к тебе вплавь, да?

Напряжение в воздухе с каждой секундой становилось все сильнее.

— Можно? — Он потянулся к моему телефону и ввел свой номер. Опустив гаджет обратно в мою ладонь, он переплел свои пальцы с моими. Тепло этого прикосновения отозвалось во всем моем теле. Никогда в жизни я так не боялась, что кто-то меня поцелует. Я не хотела знать, каково это, если мы расстаемся. Это преследовало бы меня. И в то же время я жаждала этого.

Но, увы, вместо того чтобы придвинуться ближе, он отпустил мою руку, и ее охватил холод.

Вернув ему пиджак, я поспешила открыть дверь своей машины.

Лео с угрюмым видом стоял и смотрел, как я сажусь.

Я включила зажигание и просто помахала рукой. Мое сердце сжалось, когда Лео поднес руку ко рту и послал мне медленный и нежный воздушный поцелуй. Вот он. Поцелуй, который, я была уверена, он хотел подарить мне, но решил не делать этого. Я буду дорожить им, даже если он никогда не коснется моих губ. Он достиг моего сердца.

Я знала, что приняла правильное решение, но по мере того, как я отъезжала от дома, чувствовала себя все более неуверенной, а ситуацию — незавершенной.

Глава 7

Лео

Трек 7: «Hello Again» by Neil Diamond.

— Где Красная Шапочка? — спросил меня кузен, когда я вошел в дом.

— Она ушла.

— Ушла? Куда она ушла?

Чувствуя горечь, я стиснул зубы.

— Она пошла домой. Все кончено. Твой план отпугнуть ее сработал. Теперь ты счастлив?

Его глаза расширились от шока.

— Она ушла из-за того, что я сказал за ужином?

— А разве не это было твоей целью? — воскликнул я. — Вывалил все наше грязное белье, чтобы отпугнуть ее? Она попросила меня рассказать о моей жизни подробнее, и это привело к тому, насколько целесообразно нам продолжать встречаться, если мой отъезд причинит ей боль. Она пришла к выводу, что лучше закончить все еще до того, как что-то началось.

— И ты не думаешь, что это лучше?

Вероятно, это было к лучшему. Но правильно это или нет, мои чувства к ней не изменились.

— Я надеялся провести с ней немного времени перед неизбежным. В конце концов я согласился с ее решением. Но на это не должен был влиять никто, кроме нас с ней.

— Что ж, мне жаль. В мои намерения не входило заставить ее уйти.

Разозлившись не на шутку, я прошел мимо него и направился в свою комнату. Я знал, что мы, скорее всего, приняли правильное решение не развивать наши отношения, но это причиняло боль. Как я мог так расстроиться из-за девушки, которую едва знал? Моя интуиция подсказывала мне, что я отпустил кого-то важного.

Я не мог позволить всему произошедшему помешать мне насладиться последними каникулами здесь, в Штатах, потому что мне нужно было вернуться в Англию с ясной головой. Проще говоря, мне нужно было забыть Фелисити, нравится мне это или нет.

Прошло две недели. В зависимости от того, как к этому относиться, можно было сказать, что я смог отвлечься или сошел с ума.

Зигмунд только что вернулся из винного магазина, когда зашел на кухню и застал меня за моим новым увлечением.

Он опустил бумажный пакет на столешницу.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Я остановил видео на YouTube.

— Рисую.

— Это понятно, но почему?

Как-то вечером я наткнулся на несколько видеороликов с парнем по имени Боб Росс. Судя по всему, его уроки рисования были легендарными. Но я никогда о нем не слышал. После часа просмотра его уроков рисования я был заворожен движениями его кисти и простыми инструкциями. Я убедил себя, что смогу рисовать так же хорошо под его руководством. У него это получалось так легко. Но когда я попытался выполнить действия самостоятельно, все вышло совсем не так, как я себе представлял.

Я отступил и скрестил руки, чтобы взглянуть на свою картину, на которой было несколько зеленых клякс, которые должны были изображать деревья.

— Получается неплохо, тебе не кажется?

— Для художественного проекта начальной школы, пожалуй, да. Это то, чем ты занимаешься, когда меня нет дома?

— Вообще-то, я уже несколько дней занимаюсь — только в своей комнате, а не здесь. Но мне нужно было сменить обстановку. Поэтому я перенес все на кухню. Здесь лучше освещение.

Он посмотрел на видео.

— Ты собираешься отрастить волосы и сделать из них такой же одуванчик на голове, как у него?

— Возможно.

— Делай все, что твоей душе угодно, кузен. Это лучше, чем хандрить и вообще ничего не делать. Ненамного, но лучше, могу добавить.

С того вечера, когда мы с Фелисити решили больше не встречаться, я пребывал в подавленном состоянии. Казалось, ничто не могло принести мне радость, кроме одиночества и нового хобби. На самом деле, я даже не мог назвать это удовольствием. Это было чистое отвлечение. Зигмунд пытался уговорить меня пойти с ним на свидание, но у меня не было ни интереса, ни сил. Впервые в жизни я испытывал депрессию.

Когда он оставил меня в покое, я вскрыл пакет местных соленых ирисок и продолжил рисовать. Это была еще одна странная привычка, которую я выработал, — пристрастие к жевательным конфетам, которые, похоже, были здесь популярны и, скорее всего, могли быстро испортить мне зубы. Кстати, по вкусу они совсем не напоминали морскую воду, как было указано в их названии.

Раздался звук звонка, я отложил кисть и взял телефон. Посмотрев на номер, я улыбнулся.

— Бабушка, — ответил я.

— Лео, как ты, мой мальчик?

— Я... — Я сделал паузу, посмотрел на свою картину и рассмеялся про себя. Я сомневался, стоит ли говорить ей правду. Она была единственным человеком в этом мире, которому я мог открыться. Даже если это ничего не изменит, она была одиноким голосом разума и понимания во всей моей семье. В конце концов я произнес: — Бывало и лучше.

— Скажи мне, что не так. Это из-за девушки?

Я запустил руку в свои волосы, прохаживаясь.

— Я... встретил кое-кого, да. Очень особенную, невероятно умную, красивую и непредвзятую девушку. Но я решил не продолжать отношения, так как это было бесперспективно... по очевидным причинам.

— Ты ведь не рассказал о ней своей матери?

— Конечно, нет.

— Хорошо. Тебе не нужен дополнительный стресс. То, о чем она не знает, не причинит ей вреда.

— Согласен.

— Итак, ты понимаешь, что принял правильное решение, но не можешь перестать думать об этой девушке, я полагаю? Расскажи мне о ней.

Следующие несколько минут я потратил на то, чтобы описать Фелисити. В душе моя бабушка была романтиком.

— Сирота? Твоя мать распяла бы эту бедняжку.

— Это одна из многих причин, по которым я должен жить дальше.

— И как долго ты там пробудешь?

— Я планировал до конца августа.

— Может быть, ты рассмотришь другой вариант? Возможно, если ты уедешь из города, тебе будет легче забыть ее.

Я думал о том, чтобы уехать из Наррагансетта. Зигмунд, конечно, был бы счастлив. Но по какой-то причине я не мог этого сделать. Мы уже заплатили за наше пребывание здесь до конца лета — не то чтобы деньги имели значение, если бы я действительно хотел уехать.

— У меня нет желания уезжать куда-то прямо сейчас. Здесь спокойно и...

Она закончила мое предложение:

— Ты не готов, потому что какая-то часть тебя все еще хочет быть рядом с ней.

Я заколебался.

— Может быть, на подсознательном уровне. Она согласилась увидеться со мной еще раз, прежде чем я вернусь домой, а она уедет в юридическую школу.

— И за это время ты с ней ни разу не сталкивался?

— Я почти не выходил из дома, разве что покупал ириски и принадлежности для рисования.

— Ириски и краски? — Она рассмеялась. — Что ты рисуешь?

Я положил в рот еще одну ириску.

— Маленькие счастливые облака.

— Что?

— Не бери в голову, бабуль. — Я усмехнулся.

— Ну, это похоже на странное существование, мой дорогой. Тебе нужно дать себе хороший, уверенный пинок под зад. Я понимаю, какое давление оказывают на тебя родители. И не то чтобы я была не согласна с тем, что ты должен выполнить свою обязанность по продолжению рода Ковингтонов и жениться на женщине своего круга, той, кто понимает наш мир и может справиться со стрессом. Но я не буду возражать, если ты сделаешь все возможное, чтобы быть счастливым, несмотря на все это.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Как я уже говорила, то, чего не знает твоя мать, не причинит ей вреда. Когда-нибудь ты женишься на женщине, которую одобрят твои родители. Но то, что ты делаешь за закрытыми дверями, — твое личное дело. Возможно, ты сможешь договориться с девушкой, которая по собственным причинам согласится на такие отношения.

— Ты предлагаешь мне вступить в фиктивный брак и жить дальше так, как я хочу?

— Я просто говорю... что есть разные варианты. Не все черно-белое, точно не в том мире, где мы живем.

Хотя идея бабушки была, мягко говоря, интересной, в итоге я пришел к выводу, что она сошла с ума, если предложила такое. Было достаточно сложно найти женщину, которая была бы мне небезразлична и при этом соответствовала критериям моих родителей. Еще сложнее было бы найти женщину, готовую вступить в брак без любви, чтобы я мог развлекаться, как захочу, — не говоря уже о том, чтобы предложить любимой женщине стать моей любовницей.

Однако я должен был отдать должное бабушке за то, что она мыслит нестандартно. Она была бунтаркой. И изобретательной, если не сказать больше.

Вечером следующего дня Зигмунд отправился на выходные в Ньюпорт с очередной женщиной, найденной в приложении для знакомств. Когда она приехала за ним, он всячески пытался уговорить меня поехать вместе, но я отказался.

Понимая, что останусь без ужина, я заставил себя отложить кисть и отправиться в продуктовый магазин.

Суровая реальность настигает тебя, когда понимаешь, что выбор продуктов в магазине мало что значит, потому что ты не сможешь их приготовить, даже чтобы спасти свою жизнь. Я остановился на упаковке макарон с сыром, которые собирался попробовать с тех пор, как приехал в Штаты, и прихватил банку спагетти. Меня всю жизнь баловали личные повара, и я никогда не ел полуфабрикатов, о которых много слышал. Нездоровая пища была в новинку.

Я как раз выходил из одного отдела, когда мое внимание привлекла вспышка рыжего. Мое сердце заколотилось при виде Фелисити, которая стояла в отделе выпечки и смотрела на стеклянную витрину. Она не заметила меня. Я не знал, стоит ли мне подойти и поздороваться или просто уйти. Я понимал, что последнее было бы мудрее, но Вселенная приняла решение за меня, когда Фелисити повернулась и встретилась со мной взглядом.

Ее рот слегка приоткрылся. Она выглядела так, будто тоже не знала, бежать ей или поздороваться.

Я улыбнулся и сделал несколько шагов к ней.

— Приятно встретить тебя здесь.

Она вздохнула.

— Да.

— Ты покупаешь торт?

— Да, вообще-то. У миссис Анджелини день рождения.

— О. Очень мило.

Фелисити посмотрела вниз в мою корзину.

— У тебя тут интересный выбор.

— Зигмунд на пару дней уехал в Ньюпорт. Так что сегодня я планирую устроить праздник полуфабрикатов. На моей вечеринке запрещена любая еда, если она не из банки или коробки.

— Похоже, тебе не хватает «SPAM¹²». Кажется, я видела его в пятом ряду.

— Спасибо за совет, но мне нужно держать себя в руках.

Она нервно улыбнулась.

— Ну... как дела?

— Искал, чем себя занять, — сказал я, заметив, что ее руки дрожат. — А ты?

— То же самое.

Наступила долгая минута молчания. Хотя это казалось совершенно неправильным, я заставил себя закончить разговор. Я полагал, что она хочет именно этого.

— Ну, передавай мои наилучшие пожелания миссис Анджелини по поводу дня рождения.

— Обязательно.

Я кивнул.

— Увидимся.

Когда я уходил, в груди у меня все болело. Я стоял в очереди в полном оцепенении, не позволяя своим глазам снова искать ее, удерживая их прикованными к ленте. У пожилой женщины передо мной, казалось, было бесконечное количество талонов. Я определенно встал не в ту очередь.

К тому времени, как я рассчитался, обнаружил, что выхожу из магазина одновременно с Фелисити, которая теперь несла белую коробку с тортом.

— Давно не виделись, — сказал я.

— Да. — Она вздохнула, ее тело напряглось, когда мы вместе прошли через раздвижные стеклянные двери.

Когда мы направились к парковке, я завел разговор.

— Какой торт ты выбрала?

— Просто белый торт с глазурью из взбитых сливок и клубникой сверху.

— Клубника сверху — совсем как ты.

Боже, это просто ужасно. Мои слова прозвучали так, как сказал бы Зигмунд, меня следовало пристрелить. Очевидно, вдобавок ко всему прочему, я так волновался, что мой мозг перестал работать. Я закатил глаза.

— Прости. Это было ужасно банально.

— Все в порядке. — Она улыбнулась. Фелисити остановилась перед своей машиной. — Ну, это моя. — Она покачала головой. — Конечно, она моя. Ты же знаешь. У кого еще в этом городе есть мятно-зеленый «Фиат», верно? — Она поставила коробку с тортом на машину.

— Я припарковался вон там, — я продолжил говорить глупости. Она не спрашивала, где я припарковался. Зачем, черт возьми, ей знать об этом?

Мы стояли лицом друг к другу, никто не двигался и ничего не говорил.

Я мог смотреть в ее глаза вечно, поэтому точно не собирался первым прерывать этот момент. Я потянулся в карман и достал конфету в обертке.

— Тебе нравятся ириски?

Она сморщила нос.

— Вообще-то, я их ненавижу. Для меня это все равно что жевать пластик.

— Ну, видишь ли, раз ты ненавидишь ириски, у нас все равно ничего бы не получилось. — Я подмигнул.

Я ожидал, что она рассмеется, но ее реакция была прямо противоположной. Она улыбнулась, но как-то грустно.

— Что случилось, Фелисити?

— Я не знаю. — Она медленно покачала головой.

— Нет, знаешь. Поговори со мной.

Она ничего не ответила. Она просто продолжала смотреть мне в глаза. И чем дольше она это делала, тем больше мне хотелось ощутить вкус ее губ, намного больше, чем сделать следующий вдох.

Глава 8

Фелисити

Трек 8: «Kiss Me» by Ed Sheeran.

Я не знаю, сколько секунд прошло, пока мы смотрели друг на друга. Звуки с парковки словно растворились.

Мы медленно приблизились друг к другу, губы Лео оказались в нескольких дюймах от моих. Как мы перешли от случайного и неловкого разговора к этому моменту — настолько напряженному, что я едва могла дышать? Я скучала по нему, думала о нем каждый день, глядя на залив. И теперь, когда он был передо мной, я не знала, как скрыть свои чувства.

Я не смогла бы сказать, кто кого поцеловал первым. Казалось, это произошло само собой. Наши губы оказались так близко, что их притянуло друг к другу, словно магнитом. В тот момент, когда его горячий влажный рот накрыл мой, все дыхание, которое я сдерживала, вырвалось в него. Лео издал медленный и сексуальный стон, который я ощутила в глубине моего горла. Я приоткрыла рот шире, чтобы впустить его язык, наслаждаясь вкусом этого прекрасного мужчины. Меня давно не целовали, но уже через несколько секунд я поняла, что так, как сейчас, меня не целовали никогда. Он делал это так, что у меня подогнулись колени и я чувствовала этот поцелуй каждой фиброй своего тела.

Мы начали нежно и легко, но вскоре все стало глубже. Я почувствовала, как металл моей машины уперся мне в спину, когда Лео прижался ко мне всем телом. Его руки зарылись в мои волосы, а мои пальцы впились в его спину. Мы потерялись друг в друге, ни один из нас не осознавал, что мы все еще находимся в очень людном месте. Его запах и вкус были такими умопомрачительными, что я не хотела останавливаться, и мне было все равно, кто мог наблюдать за происходящим.

Мое тело затрепетало, когда его теплая рука скользнула вниз по моей спине и остановилась чуть выше ягодиц. Я прижалась к нему, чувствуя, как его эрекция упирается мне в живот. Наши языки с безрассудством исследовали вкус друг друга. Я потянулась вверх, чтобы запустить пальцы в его шелковистые волосы.

Только когда в нас врезалась тележка, подгоняемая ветром, мы были вынуждены прервать поцелуй.

Он резко отстранился, обхватив мое лицо руками.

— Ты в порядке?

— Да. — Я моргнула, словно выходя из транса.

Он тоже выглядел ошеломленным, пока отодвигал тележку и прислонял ее к ограждению.

Когда он вернулся ко мне, то провел языком по нижней губе, все еще выглядя немного шокированным.

— Я не знаю, что на меня нашло. Я просто... Этого не должно было случиться. Я не планировал нашу встречу. И уж точно не должен был набрасываться на тебя на парковке магазина.

Я провела пальцами по губам.

— Ты уверен, что это ты на меня набросился, а не я на тебя?

Мы обменялись улыбками.

После нескольких минут молчания он сказал:

— Фелисити... Я знаю, что мы договорились не видеться. Но я не могу перестать думать о тебе.

Я кивнула.

— Я тоже думаю о тебе.

— Правда?

— Да, — прошептала я.

— Последние две недели я только и делал, что рисовал с Бобом Россом и ел соленые ириски.

— Боб Росс? — Я рассмеялась. — Кто это?

— Не спрашивай. — Он покачал головой. — И я не думаю, что мне нравятся ириски. Но это лучше, чем пить или, что еще хуже, каждый день садиться в лодку и пересекать залив, чтобы выставить себя дураком, умоляя тебя передумать и все-таки провести со мной лето. Так что я решил этого не делать, чтобы при первой же возможности выставить себя еще большим дураком на этой парковке.

Я была не меньше его виновата в том, что только что случился праздник PDA¹³. Но как я должна была теперь уйти и забыть о нем после этого поцелуя?

— Скажи мне, что делать, потому что я не могу расстаться с тобой прямо сейчас. — Его глаза впились в мои.

Я знала, что пожалею о том, что произнесла дальше.

— Ты любишь торт?

Его губы растянулись в улыбке.

— Только белый торт со взбитыми сливками и клубникой.

Мой пульс участился.

— Не хочешь ли ты прийти сегодня вечером на день рождения миссис Анджелини? Мы собирались заказать пиццу — не самое полезное блюдо, но это немного лучше, чем твоя вечеринка с макаронами и сыром.

— Вечер с тобой будет в миллион раз лучше.

— Может, тогда в семь?

— Что мне принести?

— Тебя будет достаточно.

— Что любит пить миссис Анджелини?

— «Fireball»¹⁴. — Я рассмеялась.

— Правда? Хорошо. Я захвачу.

Я кивнула.

— Увидимся позже.

Когда я открывала дверь, он остановил меня.

— Тебе стоит забрать торт с крыши машины, прежде чем уехать.

Закрыв глаза, я поморщилась.

— Точно. Именно так мне и стоит поступить.

Я села в машину, включила передачу и, хотя должна была сдать назад, чуть не врезалась в ограждение передо мной, просто чудом успев остановиться. Почему я никогда не могу нормально управлять машиной рядом с Лео?

Он стоял и улыбался, глядя, как я отъезжаю. У меня в животе одновременно запорхали бабочки и появилось чувство страха. Я знала, что это приглашение означает нечто большее, чем просто ужин. Я официально отбросила осторожность и пригласила его в свою жизнь. И не успею я опомниться, как он исчезнет так же быстро, как и появился.

Звонок в дверь раздался в семь.

— А вот и наш аристократ. — Миссис Анджелини улыбнулась.

У меня вспотели ладони, когда я пошла открывать дверь Лео.

Миссис Анджелини была удивлена тем, что я пригласила британца с другого берега залива на ее день рождения, но она не стала подвергать сомнению внезапное изменение моего решения. Если честно, думаю, что ситуация ее позабавила, и это даже без моего рассказа о том, что произошло на парковке супермаркета.

Лео стоял с огромным букетом. В другой руке он держал бутылку «Fireball».

— Привет, — сказала я.

Он отодвинул цветы в сторону, чтобы я могла увидеть его прекрасную улыбку.

— Добрый вечер, красавица.

Я отошла в сторону.

— Входи.

Миссис Анджелини подошла ко мне сзади.

— Здравствуй, Лео.

— Вы, должно быть, миссис Анджелини. Рад познакомиться с вами.

— Взаимно.

— С днем рождения. — Он протянул ей цветы и алкоголь. — Это для вас.

— Цветы и «Fireball»? Мужчина, который мне по сердцу. И я подозреваю, что маленькая птичка помогла тебе с выбором спиртного.

— Да. — Он улыбнулся мне.

— Что ж, это удивительно щедро. Спасибо. Три мои любимые вещи начинаются на букву Ф: цветы¹⁵, «Fireball» и Фелисити.

— Думаю, последнее у нас общее. — Он усмехнулся.

Черт бы побрал его обаяние.

Миссис Анджелини пошла на кухню, чтобы поставить цветы в вазу, и оставила нас одних в гостиной. Его взгляд упал на мои губы. Я подозревала, что он все еще думает о нашем поцелуе на парковке. Я точно не могла думать ни о чем другом.

В дверь снова позвонили, и я пошла открывать, чтобы хоть как-то ослабить напряжение между нами. Доставщик извлек две большие пиццы из своей сумки-переноски. Я дала ему чаевые и закрыла дверь.

— Как я могу помочь? Дай мне какое-нибудь поручение, — сказал Лео.

— Я уже обо всем позаботилась. Стол накрыт. Пицца горячая. Мы можем просто поесть. Я приготовила салат.

Мы сели за стол втроем. Несмотря на волнение, аппетит у меня был отменный, и я съела три куска пиццы и целую тарелку салата. Красное вино, которое я пила, помогло мне расслабиться.

Лео значительную часть ужина отвечал на вопросы миссис Анджелини об Англии. Казалось, ему было комфортно поддерживать беседу, хотя я знала, что вдаваться в подробности своей аристократической жизни он не любил. Но миссис Анджелини всегда давала почувствовать, что она понимает, кто вы есть на самом деле. Она никогда не судила о людях, основываясь на предубеждениях. Думаю, благодаря этому Лео говорил с ней вполне свободно.

В какой-то момент миссис Анджелини сменила тему разговора.

— Как движется сбор средств для миссис Барбозы? — спросила она меня.

— Не уверена, что мы достигнем цели этим летом. Мы думаем начать в любом случае, но, скорее всего, не успеем.

— О чем вы говорите? — спросил Лео, переводя взгляд между нами.

— Фелисити пытается собрать деньги для местной жительницы, которая приютила нескольких детей. Ее дом очень маленький, поэтому Фелисити подумала, что было бы неплохо помочь ей сделать пристройку.

— Сколько вам нужно собрать? — спросил он меня.

— Тридцать тысяч. Мы собрали около двадцати с тех пор, как я начала кампанию в прошлом году.

Он выглядел немного смущенным.

— Тридцать тысяч — это мало для пристройки к дому.

— Ну, технически это реконструкция гаража. Стены уже есть. У одного из ее детей аутизм. Поэтому, как только мы соберем деньги, мы собираемся переделать это помещение и утеплить его. Ее приемного сына зовут Тео. Там установят сенсорное оборудование, и он сможет проходить терапию. Сейчас в основном доме слишком шумно, и ему трудно сосредоточиться. Так что это не настоящая пристройка, а скорее отремонтированный сарай с электричеством и отоплением.

— Это замечательно, что ты хочешь им помочь. Кто будет делать ремонт?

— Это обойдется дешевле, если мы сделаем все сами, но нам придется нанять специалистов для проведения водопровода и электричества.

— А кто эти «мы»? — спросил он.

— Ну, я и пара друзей из старшей школы.

— Но вы собрали достаточно денег, чтобы начать?

— Да. Думаю, да.

— Я бы с удовольствием помог, пока я здесь.

— А ты умеешь?

Он изогнул бровь.

— Я произвожу впечатление, что не умею?

— Не знаю, — призналась я.

— Мой отец часто привлекал меня к работе на наших участках. А еще я помогал строить небольшое сооружение в Танзании в рамках волонтерской миссии. Так что да, я с удовольствием помогу.

Принять его помощь означало взять на себя обязательство регулярно проводить с ним время. Это было рискованно, но как я могла отказаться?

— Ну, это было бы здорово.

— Тогда хорошо. — Он улыбнулся. — Я бы также хотел внести свой вклад в сбор средств.

— Ты не обязан.

— Знаю. Но я хочу.

— Хорошо. Я пришлю тебе информацию.

— Спасибо.

Я взяла свой телефон, нашла в контактах его имя и отправила ссылку на созданную мной страницу для сбора средств. Затем я встала.

— Я принесу торт.

Он тоже встал со стула.

— Позволь мне помочь.

— Нет. Пожалуйста. Останься и допей свое вино.

Я пошла на кухню, достала коробку из холодильника и поставила торт на большую круглую тарелку. Я открыла упаковку свечей и расставила их по краю торта. Я слышала, как миссис Анджелини и Лео смеялись в столовой. Через несколько минут миссис Анджелини подкралась ко мне сзади.

— Он очарователен, — прошептала она.

— И опасен...

— Потому что он уедет, да. Но это не делает его менее очаровательным.

— Я стараюсь не думать об этом слишком много.

— Да, не стоит.

Вздохнув, я понесла торт в гостиную. Мы спели «Happy birthday» и провели следующие несколько минут, уплетая щедрые куски торта. В какой-то момент Лео дотронулся рукой до уголка моего рта, заставив меня вздрогнуть.

— Извини, что напугал тебя. У тебя на лице было немного взбитых сливок.

Облизав краешек губ, я ответила:

— Спасибо.

Миссис Анджелини усмехнулась. Я знала, о чем она думает. И была согласна с ней — я в полной заднице.

Глава 9

Лео

Трек 9: «Shout Out to My Ex» by Little Mix.

Фелисити настояла на том, чтобы отнести посуду на кухню. Она не позволила мне помочь, и я не стал настаивать, потому что подозревал, что ей нужна передышка. Напряжение между нами, возникшее сегодня на парковке, ничуть не ослабевало. Я знал, что заставляю ее нервничать. Я лишь надеялся, что это потому, что я ей нравлюсь, и она не знает, что делать с этими чувствами. Я тоже не знал, что со всем этим делать.

Наш сегодняшний поцелуй выбил меня из колеи. Я переживал его снова и снова каждую секунду после обеда. И теперь, когда я был здесь, с ней, потребность в повторении была еще более острой, чем я ожидал. Миссис Анджелини прервала мои мысли.

— Ты, кажется, влюблен в мою девочку.

Я замер.

— Как вы можете знать?

— Ты не сводишь с нее глаз. — Она рассмеялась. — Полагаю, я не сводила глаз с тебя, поэтому и заметила.

— Думаю, это очевидно, как сильно она мне нравится.

Миссис Анджелини улыбнулась.

— Фелисити — это воплощение совершенства. Она так же прекрасна внутри, как и снаружи. И она даже не подозревает, насколько прекрасна.

— Это часть того, что меня в ней восхищает. И она такая умная.

— А еще она очень сдержанная. Но когда однажды она откроет кому-то свое сердце, я знаю, что отдаст ему всю себя.

Я кивнул, и в моей груди возникло неприятное стеснение... Может быть, потому, что я знал, что этим человеком буду не я. И я завидовал ему — кем бы он ни был.

— Видно, что у вас с ней прекрасные отношения, — сказал я. — Интересно, что она настаивает на том, чтобы называть вас миссис Анджелини.

— Я убеждала ее называть меня Элоизой в течение многих лет. То, что она этого не делает, — защитный механизм с ее стороны, я полагаю. Уверена, она уже рассказала тебе о своем прошлом. В детстве она пару раз позволяла себе сблизиться с опекунами, и это имело неприятные последствия. Надеюсь, теперь она уверена, что я никуда не уйду. Очевидно, что она уже взрослая. Формально я не несу за нее никакой ответственности. Но она — единственная моя семья, не считая брата. Так что я не переживу, если она меня бросит. Она нужна мне так же, как и я ей.

— Это прекрасно. Правда. Я рад, что вы нашли друг друга.

— Не причиняй ей слишком сильную боль, — сказала она через мгновение.

Не зная, что ответить, я просто сказал правду.

— Я совсем не хочу причинять ей боль.

— Но ты причинишь. Она позволит тебе это сделать. Тот факт, что она пригласила тебя сюда сегодня, говорит мне об этом.

В этот момент вошла Фелисити, прервав все дальнейшие объяснения, которые я мог бы получить от миссис Анджелини, чьи слова заставили меня встревожиться. Хотя, конечно, в ее словах не было ничего такого, чего бы я уже не знал.

Миссис Анджелини встала.

— Спасибо за праздничный ужин, ребята. Меня зовет «Fireball». Я налью себе стаканчик на ночь, отправлюсь в свою комнату и почитаю свою увлекательную книгу. — Она подмигнула. — Почему бы тебе не показать Лео остальную часть дома?

Фелисити повернулась ко мне.

— Хочешь экскурсию?

— С удовольствием, — сказала я, допивая вино.

Затем она провела меня по всем комнатам первого этажа, среди которых была впечатляющая библиотека со встроенными полками и богато декорированным деревянным столом.

Я не собирался просить ее показать мне свою спальню, но когда она стала подниматься по лестнице, я последовал за ней.

Мы миновали комнату миссис Анджелини и продолжили путь по коридору, пока не дошли до конца. Фелисити открыла дверь и пригласила меня войти. Я был рад, что она доверяет мне настолько, что привела в свою спальню. Я собирался вести себя сегодня как можно лучше, но она не могла этого знать, особенно после того, как я сегодня набросился на нее на парковке.

Комната Фелисити оказалась гораздо более женственной, чем я мог себе представить, — не то чтобы она не была женственной, но она никогда не была похожа на девочку-девочку. Я был удивлен, обнаружив, что помещение оформлено в пастельных тонах.

— Итак, это моя комната. Я ничего не меняла здесь уже много лет. Но мне она нравится. Она просторная и выходит на залив.

В этом пространстве было что-то успокаивающее. Оно было упорядочено и обладало той же спокойной элегантностью, что и она сама. Мое внимание привлекла серия тетрадей всех цветов радуги. Они были выстроены в ряд на полке.

— Что это?

— Это мои ежедневники. Они все на этот год.

— Мне казалось, у большинства людей один ежедневник, а не двадцать.

Она рассмеялась.

— Я их коллекционирую. Они делают меня счастливой. Ежедневники и стикеры. Я знаю, это кажется безумием.

— Безумием? Ты говоришь с человеком, который рисует с намерением стать следующим Пикассо, а на самом деле это больше похоже на рисование по номерам.

— Это правда. — Она вздохнула. — Что ж, полагаю, как и в случае с твоим рисованием, ежедневники... оказывают на меня терапевтическое воздействие. Я чувствую себя более уверенной, когда знаю, что делаю и куда иду в конкретный день. Когда я росла, мне всегда было важно чувствовать, что я контролирую свою жизнь, ведь я никогда не могла быть уверена, где окажусь на следующий день. Если я жила одним днем и записывала все, что должно произойти, это приносило мне некоторое утешение и уменьшало страх перед будущим в целом. Например, я заглядываю в свой ежедневник и говорю себе: «Сегодня, Фелисити, ты сделаешь XYZ. И тебе не нужно больше ни о чем беспокоиться». — Она покачала головой. — А потом, конечно, эта привычка трансформировалась в поверхностную зависимость от красочных ежедневников и стикеров. Я придаю этому больше значения, чем следует.

— Нет. В этом есть смысл. И я понял, что, когда речь идет о тебе, ничто не является поверхностным. Почти за всем стоит глубокий смысл. — Мой взгляд остановился на фотоколлаже на ее стене — ночной город, две руки с переплетенными пальцами, еще больше ярких ежедневников. Я подошел к нему. — Что это?

Фелисити выглядела смущенной.

— Это доска визуализации.

— Что это значит?

— Это все то, что я представляю в своем будущем, то, чего я хочу добиться в жизни. Визуализация моих устремлений на такой доске должна помочь воплотить их.

Я наклонился к картине.

— Это Нью-Йорк?

— Да. В душе я городская девушка, хотя и выросла у воды. Когда-нибудь я бы хотела жить в центре города, в гуще событий. В Бостоне я жила в Кембридже, но это был не совсем центр города. Но это не обязательно должен быть Нью-Йорк. Это просто один из возможных вариантов.

— Мне не нужно спрашивать о ежедневниках. Я уже знаю о твоем пристрастии к ним. — Я улыбнулся.

— Да. Не знаю, зачем я их туда поместила. Наверное, по привычке.

Изображение соединенных рук вызвало у меня наибольшее любопытство.

— Расскажи мне об этом. Что это значит для тебя?

— Разве это не очевидно? — Она покраснела. — Когда-нибудь я захочу иметь партнера по преступлению. Руки символизируют... доверие, общность.

Конечно. Противоположность брошенности.

— Значит, несмотря на то, что ты сказала, что не хочешь ни от кого зависеть, ты все же планируешь иметь спутника жизни.

— Конечно. Я не имела в виду, что хочу прожить жизнь в одиночестве, просто я хочу быть уверена, что смогу выжить одна.

— Я все понимаю, — прошептал я. В моей груди снова появилось то чувство, которое возникло, когда миссис Анджелини говорила о том, что Фелисити однажды отдаст кому-то свое сердце.

— Если бы у тебя была такая доска, — спросила она, — что бы на ней было?

В данный момент? Твое лицо. И все. Тяжело вздохнув, я некоторое время обдумывал ответ.

— Думаю, когда твое будущее предопределено, остается мало места для фантазий. Я никогда не задумывался о том, чего бы мне хотелось, если бы не было никаких ограничений. — Я уставился на ее коллаж. — Но полагаю, что моя доска могла бы выглядеть примерно так же, как твоя, кроме ежедневников, конечно. Яркие огни города, может быть, несколько пирамид — ну, знаешь, как символ возможности путешествовать по миру без каких-либо ограничений. Это было бы моей главной фантазией — иметь ту свободу, которая есть у меня сейчас.

— Но в конечном счете, Лео, это твой выбор, — сказала она. — На каком-то уровне ты выбираешь посвятить свою судьбу семье, разве не так? Я уважаю тебя за это, хотя и не могу этого понять. У меня нет никого, кто ожидал бы, что я продолжу род. Я не несу никакой ответственности ни перед кем, кроме себя. Если бы я была на твоем месте, я, наверное, поступила бы так же.

Я никогда не рассматривал свое решение продолжить наследие отца, как выбор. Но, похоже, это было именно так. На мне не было никаких оков. Я кивнул.

— Спасибо, что поделилась своей точкой зрения. Это другой взгляд на ситуацию. Не бывает полного отсутствия выбора, не так ли?

У нее звякнул телефон, и она посмотрела на него. Ее глаза расширились.

— Что там? — спросил я.

— Я получаю уведомления, когда кто-то делает пожертвование в фонд миссис Барбозы. — Она подняла на меня глаза. — Что ты сделал?

Когда Фелисити была на кухне, я перешел по ссылке для пожертвования и отправил оставшуюся часть денег — десять тысяч долларов, — которые позволили бы ей достичь цели.

— За свою жизнь я жертвовал на гораздо менее важные вещи, — сказал я. — Я хотел убедиться, что у нас есть все необходимое для начала работы.

— Тебе не нужно было жертвовать так много. Это безумие.

— Нет, это не так. Мы поможем кому-то в беде, и я смогу провести время с тобой. Это бесценно для меня.

— Я бы рассердилась на тебя за то, что ты так много пожертвовал, но это необходимо для благого дела. Поэтому я очень ценю твою щедрость. Без твоего пожертвования и пожертвования миссис Анджелини, этого не случилось бы еще год или два, если вообще случилось бы.

— Мне очень приятно, Фелисити. — Я сел на кровать и огляделся. — Быть здесь... — Я сделал паузу. — Это так... приятно. В этой теплой, уютной комнате. В этом доме в целом. В основном из-за красивой девушки, которая здесь живет. — Я подмигнул. — Ты тоже ничего.

— Хорошо. — Она рассмеялась.

— Серьезно, миссис Анджелини — просто жемчужина. Было приятно с ней познакомиться. Спасибо, что пригласила меня сегодня вечером.

— Не за что. И да, я знаю. Мне повезло, что я живу здесь.

— Насколько я понял, миссис Анджелини тоже считает, что ей повезло, что ты есть в ее жизни.

— Она лучшая.

— Думаешь, она бы и меня приютила? — поддразнил я.

— Ну, тогда ты стал бы моим сводным братом, и это было бы омерзительно.

— Потому что я бы пытался пробраться в твою комнату по ночам? — Я озорно улыбнулся.

— Однажды я читала книгу с похожим сюжетом. Это плохо кончилось.

— Интересно. — Я расслабился на кровати, утонув в ее подушке.

— Не стесняйся, устраивайся поудобнее, — сказала она, приподняв бровь.

— Прости. Тебя это беспокоит?

— Я шучу.

Я закинул руки за голову.

— Я заметил, что ты держишься на расстоянии. Наверное, это хорошая идея после того, что произошло сегодня?

— Возможно. — Фелисити покраснела.

— Ты поступаешь очень разумно, потому что я бы наверняка попытался поцеловать тебя снова.

Ее щеки покраснели. Она выглядела такой красивой, одетая в футболку персикового цвета, которая удивительно шла ее цвету волос и кожи.

— Кстати, миссис Анджелини предупредила меня сегодня вечером, — сказал я.

— О чем?

— Она сказала, чтобы я не причинял тебе слишком много боли.

Фелисити закрыла глаза.

— Лучше бы она этого не говорила. Мне очень жаль.

— Не стоит. Она права. Поэтому я удивляюсь, почему ты пригласила меня. Ты уже решила, что нам лучше больше не встречаться. Неужели поцелуй изменил ситуацию?

Она наклонила голову.

— Ты поцеловал меня или я тебя?

— Если подумать, то, возможно, ты была инициатором. — Я улыбнулся. — Подожди, ты воспользовалась тем жалким состоянием, в котором нашла меня в продуктовом магазине?

Она пожала плечами.

— Ты вызывал сочувствие. Макароны с сыром и спагетти? Это было жалко. Я должна была как-то помочь.

Я выпрямился у ее изголовья.

— Ладно, если говорить серьезно, то, кроме поцелуя, что заставило тебя пригласить меня сюда сегодня вечером?

Фелисити продолжала держать дистанцию, не встречаясь со мной глазами.

— В Гарварде я занималась экстремальным фрисби, помнишь? — сказала она, поднимая взгляд. — Я была одним из худших игроков в команде, и мы нечасто выигрывали. Я заранее знала, что в большинстве случаев проиграю. Но меня это устраивало, потому что получаемое удовольствие стоило поражения. Пока я не рассчитывала на победу, я была в порядке. Я могла просто наслаждаться процессом. — Она вздохнула. — Влюбиться в тебя — это заранее проигранная игра.

— Но в которую ты готова сыграть? — Мое сердце заколотилось. — Я готов, если ты хочешь.

— Если мы собираемся проводить время вместе, я должна сообщить тебе, что... не буду спать с тобой.

Ладно. Черт.

Я уж точно не ожидал, что она заговорит о сексе прямо сейчас, хотя мысль о нем не покидала меня все эти дни.

— Я понимаю. — Даже если это убьет меня. Но она снова рассматривает возможность провести лето вместе. Я встал и подошел к полке, где лежали ее ежедневники. — Ты можешь подарить мне один?

Она прищурилась, выглядя озадаченной.

— Эм... конечно. Те, что справа, чистые.

Я взял с полки синий.

— Я верну его в конце лета. Ты не против?

Фелисити пожала плечами.

— Хорошо.

Меньше всего мне хотелось оставлять ее сегодня вечером. Но раз уж она смирилась с тем, что я причиню ей боль, чутье подсказывало мне, что спешить не нужно.

— Спасибо за прекрасный вечер, Фелисити.

— Ты уходишь?

— Думаю, будет лучше, если я уйду. Тем более что завтра у нас длинный день.

— У нас?

— Если только ты не работаешь в ресторане?

— Нет, через день.

— Тогда отлично. Я заеду за тобой утром, и мы отправимся в магазин, чтобы купить материалы для ремонта. Сколько человек, по твоим словам, могут помочь?

— Моя подруга Бейли и ее парень живут в Провиденсе. Я знаю, что они точно помогут. Я свяжусь с ними сегодня вечером и выясню, кто из них сможет приехать завтра.

— Ничего страшного, если они не смогут. Мы в любом случае начнем сами. Но чем больше людей, тем лучше. Что у тебя есть из инструментов? Я интересуюсь, чтобы понимать, что нам нужно будет купить.

— Наш сосед работает на стройке. У него в гараже куча электроинструментов — пожалуй, почти все, что нам нужно, не считая материалов. Он сказал, чтобы я просто сообщила ему, когда мне понадобится что-то одолжить. Я могу написать ему. — Она улыбнулась. — Не могу поверить, что это действительно происходит.

Пока мы спускались по лестнице, мной овладело предвкушение. Завтра я проведу с ней весь день. И работа над этим проектом будет лучшим способом потратить энергию, чем рисование картин, которые я стеснялся кому-либо показать.

Мы стояли лицом друг к другу у ее входной двери. Я решил не поддаваться желанию снова поцеловать ее.

— На случай если ты сомневаешься, Фелисити, — сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти, — это точно я поцеловал тебя сегодня.

На следующий день я заехал за Фелисити рано утром, и мы отправились в ближайший магазин товаров для ремонта. У соседа Фелисити, Хэнка Роджерса, мы смогли одолжить многое: воздушный компрессор, пневматический пистолет для гвоздей, дисковую пилу и многое другое. Итак, первым делом нужно было собрать каркас. Я арендовал грузовик, чтобы мы могли перевезти доски, которые будем использовать для этого. Затем мы должны были нанять электриков и сантехников, прежде чем приступить к отделочным работам — обшивке гипсокартоном, покраске и настилу полов.

Миссис Барбозы не было дома, когда мы приехали к ней после магазина. Мы с Фелисити сразу же отправились в старый гараж, который нам предстояло отремонтировать, и приступили к работе. К счастью, я помнил многое из того, чему научился у отца, когда он взял меня с собой на волонтерскую миссию в Танзанию несколько лет назад. В той поездке мы строили пристройку к школьному зданию.

Фелисити подавала гвозди, пока я забивал их. Я также научил ее правильно распиливать дерево. Я бы сказал, что наша команда из двух человек неплохо сработалась. Но через пару часов наше уединение было нарушено, когда на помощь пришли ее друзья. В гараж вошли два парня и девушка.

— Извините, мы опоздали, — сказала девушка.

— Я не знала, что ты вернулся в Наррагансетт, — обратилась Фелисити к одному из парней.

Он кивнул.

— Давно не виделись, Фелисити.

Почувствовав странное напряжение, я переводил взгляд с одного на другого.

Фелисити, казалось, испытывала неловкость, когда повернулась ко мне.

— Лео, это моя лучшая подруга, Бейли.

— Рад познакомиться, — сказал я.

— Я тоже. — Она улыбнулась.

— А это ее парень, Стюарт.

— Стюарт, как дела? — Я пожал ему руку.

Затем она повернулась к другому парню.

— А это Мэтт.

Я кивнул в его сторону, поскольку мои подозрения усилились.

— Привет.

— Привет, — сказал он, похоже, также настороженно глядя в ответ.

Мэтт был на пару дюймов ниже меня, с темными волосами и темными глазами. Надо будет расспросить Фелисити о нем позже. Она несколько минут показывала им помещение.

— Если кто-то из вас хочет заняться распиловкой дерева, это было бы здорово, — сказала она. — Тогда я смогу продолжать помогать Лео.

Мэтт вызвался, а Бейли и ее парень начали расчищать от остатков хлама ту часть гаража, где я работал.

В какой-то момент Фелисити прервала меня.

— Кажется, миссис Барбоза только что подъехала. Надо пойти поздороваться.

Я отложил кусок дерева, который собирался прикрепить к стене.

— Хорошо...

Мы оставили ее троих друзей в гараже и направились к главному дому.

Не успел я и глазом моргнуть, как из дома выбежал крупный парень и приземлился прямо мне на грудь, едва не сбив с ног. Не говоря ни слова, он схватил меня за руку и с огромной скоростью потащил на задний двор.

— Что происходит, приятель? — спросил я.

Он вскрикнул, но ничего не сказал. Через несколько секунд я понял, что это тот самый мальчик. Ребенок с особыми потребностями, для которого мы ремонтировали гараж. Я рассмеялся, радуясь тому, что у меня не возникло рефлекторной реакции на то, что меня чуть не сшиб с ног ребенок почти такого же роста, как я. Я знал, что ему всего тринадцать или четырнадцать лет.

Мальчик подвел меня к качелям, и мы сели. Он начал раскачивать нас ногами, продолжая держать меня за руку. Наверное, в жизни все бывает в первый раз.

Я заметил, что к нам бежит Фелисити.

— Итак, ты познакомился с Тео, — сказала она, запыхавшись.

— Конечно, познакомился. Мы сделали это за считанные секунды.

Появилась женщина, которую я принял за миссис Барбозу.

— Лео, мне очень жаль. Тео обожает, когда к нам в дом приходят новые люди, особенно парни. Он так привык ко всем женщинам-терапевтам, которые занимаются с ним. Думаю, он слишком сильно обрадовался, увидев тебя.

Я посмотрел на него, а он на меня, прежде чем положить голову мне на плечо.

— Надеюсь, ты не испытываешь дискомфорта, — сказала она.

— Конечно, нет.

Тео был похож на плюшевого медведя весом почти в двести фунтов. Здесь уж точно не было ничего неудобного.

— Спасибо за терпимость. Он не говорит, но я вижу, что ты ему нравишься, даже если он не может этого выразить словами. И поверь мне, он чувствует хороших людей.

— Значит, его радар сегодня не работает, — пошутил я, продолжая раскачивать нас.

Она улыбнулась.

— Я не могу выразить тебе свою благодарность за пожертвование, которое помогло сделать все это возможным. Фелисити сказала мне. Я не знаю, как тебя отблагодарить.

— Не нужно ничего говорить. Я счастлив это сделать. В ближайшие несколько недель вы будете часто видеться с нами.

— Я так понимаю, ты из Англии и приехал сюда только на лето?

— Да. И возможность поработать над этим проектом придаст смысл последнему этапу моей поездки.

Миссис Барбоза оглянулась в сторону дома.

— Я бы хотела остаться и поболтать, но я нужна своим детям внутри. Пора готовить обед. — Она помахала мальчику рукой. — Пойдем, Тео.

Тео не сдвинулся с места. Казалось, ему было очень комфортно лежать головой на моем плече.

— Все в порядке. Он может остаться со мной. Я прослежу, чтобы он благополучно добрался до дома.

— Ты уверен? — спросила она.

— Да.

Похоже, у нас не было выбора — этот парень не собирался расставаться со мной в ближайшее время.

Когда она ушла, Фелисити светилась от радости, глядя на меня.

— Это очень мило, что ты позволил ему это сделать.

— Каждому мужчине не помешает время от времени покататься на качелях.

Она хихикнула.

— Хочешь, я останусь здесь с тобой?

— Нет. У нас все будет хорошо.

— Ладно. — Она улыбнулась.

— Эй... — позвал я, когда она направилась в гараж.

— Да?

— Тот парень... Мэтт. Кто он?

Фелисити выдохнула.

— Ты что-то почувствовал? Поэтому спрашиваешь?

— Да, почувствовал. Ты волновалась с того момента, как он появился.

Она посмотрела в сторону гаража.

— Мы встречались в школе. Я понятия не имела, что Стюарт собирается привести его. Они хорошие друзья. Последнее, что я слышала, — Мэтт живет в Пенсильвании. Я не ожидала его увидеть.

Это заставило меня задуматься.

— Он живет в Пенсильвании. Там же, куда ты поедешь учиться?

— Да. Это просто совпадение. Он поступил в Пенсильванский университет после школы. Поэтому мы и расстались. В то время я была очень расстроена. Не понимала, почему расстояние должно иметь значение. Но, наверное, он знал, что не сможет хранить мне верность или что-то в этом роде.

— Понятно.

— Я давно его не видела. Летом он обычно не приезжает домой. Может быть, я видела его дважды за все годы, прошедшие с тех пор, как мы расстались.

Мои подозрения усилились.

— Любопытно, почему он вдруг решил прийти на помощь. — Черт. Я чувствовал, как странная ревность поднимается во мне. У меня не было права вести себя, как собственник, по отношению к ней, но я чувствовал угрозу со стороны ее бывшего.

— Ну, они близкие друзья со Стюартом.

Неужели она настолько наивна?

— Не заблуждайся, он приехал сюда из-за тебя.

— Я так не думаю.

— Поверь мне. Он использует это, как возможность восстановить отношения. Он скучал по твоему прекрасному лицу. — Как буду и я.

— Что ж, печально для него, не так ли? — Она покачала головой. — В любом случае я лучше пойду помогу им.

Мои глаза были прикованы к ней, пока она уходила, но я остался на качелях с Тео. Отсюда я видел гараж лишь частично.

В какой-то момент, когда Фелисити шла от гаража к дому, Мэтт остановил ее. Они немного поговорили. Я был уверен, что он был рад загнать ее в угол.

Она все время смотрела себе под ноги. Он определенно вызывал у нее волнение.

Я повернулся к Тео и пробормотал:

— Если бы ты не заблокировал меня здесь, я мог бы спасти ее от этого, знаешь ли.

Он рассмеялся и начал сильнее раскачивать качели.

Держась за край, я предупредил:

— Не думаю, что эти качели предназначены для такой скорости, приятель.

Он засмеялся еще громче.

В общей сложности я провел на этих качелях с Тео почти час, прежде чем он неожиданно бросился к дому. Я побежал за ним, чтобы убедиться, что он благополучно добрался до цели.

Вернувшись в гараж, я встретился взглядом с Фелисити, которая выглядела менее встревоженной, чем раньше, пока болтала с Бейли и собирала мусор в мешки.

Я вернулся к своей задаче — собрать каркас. Время от времени Мэтт приносил мне подходящие по размеру куски досок, и я притворялся дружелюбным, оценивая его.

После того как работа была закончена, мы с Фелисити уселись в мой арендованный грузовик, а остальные уехали на джипе Стюарта.

Когда мы выехали на дорогу, я повернулся к ней.

— Думаю, мы много успели сделать для первого дня, да?

— Гораздо больше, чем я ожидала.

— Чего хотел Мэтт, когда остановил тебя? — спросил я. — Я видел, как ты разговаривала с ним, пока я качался с Тео.

— Он спросил, чем я занимаюсь, и сказал, что мы должны встретиться, когда я перееду в Пенсильванию, но я отмахнулась от него. Я не собираюсь этого делать.

Я так и знал.

— Не стоит этого делать, если он уже причинил тебе боль в прошлом, — сказал я, сглотнув комок в горле. Он вернулся в ее жизнь всего на несколько минут и сразу попытался восстановить отношения. — Надолго он здесь?

— Точно не знаю. Он в отпуске в Наррагансетте, навещает свою семью. Полагаю, он должен вернуться в Пенсильванию, у него там работа. — Она повернулась ко мне. — Он поинтересовался, встречаемся ли мы.

— И что ты ответила?

— Я сказала ему, что это зависит от того, как пойдут дела.

— Это правда, я полагаю. — Я крепче вцепился в руль. — В любом случае мне жаль, что он появился, если это хоть немного омрачило твое сегодняшнее настроение. — Снова взглянув на нее, я сделал паузу. — Тот факт, что его присутствие повлияло на тебя, заставил меня задуматься, может, у тебя сохранились чувства к нему?

Она покачала головой, покрутив серебряное кольцо на пальце.

— Я расстроилась, когда увидела его, потому что вспомнила о том, как все закончилось, — о том, что почти все отношения обречены. Сейчас я не увлечена никем, кроме тебя, Лео, если тебе это интересно. И это очень хреново для меня.

Напряжение, весь день нараставшее во мне, начало спадать.

— Похоже, мы в одной хреновой команде. Потому что все, о чем я мог думать, — как ему повезло жить там, где будешь ты. И от того, как он на тебя смотрел, мне стало не по себе, хотя я и не имею на эти чувства никакого права.

Фелисити несколько секунд молчала, глядя в окно.

— Мэтт был моим первым... всем. Я отдала ему слишком много себя в очень юном возрасте. Именно поэтому, когда другие отношения, которые у меня были в колледже, закончились, я почти не расстроилась. Я уже пережила это с Мэттом и к тому времени потеряла способность чувствовать боль.

— Ты действительно перестала чувствовать или просто блокируешь ее?

— Я определенно хорошо блокирую эмоции. Это отработанный навык. — Она грустно улыбнулась. — Тебе когда-нибудь разбивали сердце?

Я покачал головой.

— У меня были только одни серьезные отношения... в средней школе. В итоге я ей изменил. В то время я был слишком молод. Сегодня я бы не стал встречаться с кем-то, если бы допускал такую возможность. Но тогда я был просто глупым подростком.

— И после нее у тебя не было девушки?

— Я встречался со многими, но ничего серьезного, нет.

— Ты плейбой. Я права?

— Да, был. Но это не так уж плохо, если ты ни с кем не состоишь в отношениях, верно?

— Ты сказал — был... в прошедшем времени. Ты больше так не считаешь?

— С тех пор как я приехал сюда, я не веду образ жизни плейбоя, и в данный момент мне это не интересно.

— Похоже, для тебя очень важно мнение твоих родителей. Их не волнует твоя легкомысленность в этом вопросе?

— Там, откуда я родом, есть негласное правило — все, что ты делаешь до брака, никого не интересует, если ты не придаешь это огласке. Но чем ближе я к тридцатилетию, тем сильнее на меня давят в вопросе семьи.

— Почему именно тридцать?

— В моей семье это всегда было магическим числом. Каждый мужчина женился к тридцати годам. Мой отец, похоже, ожидает того же от меня.

— Тридцать — это еще так рано.

— Я не говорил тебе об этом, но мой отец уже несколько лет борется с раком. Он считает, что ему осталось не так уж много времени. Иногда я чувствую, что должен сделать то, что от меня ожидают, хотя бы для того, чтобы он мог спокойно умереть, зная, что есть кому продолжить его дело.

— Мне жаль это слышать. Я не знала. — Она сделала паузу. — Почему его так волнует твоя женитьба, если ты продолжаешь работать на него?

— Это связано с сохранением фамилии. Он хочет быть уверен, что я действительно когда-нибудь женюсь и произведу на свет ребенка мужского пола. Похоже, это все, что его волнует. Все члены семьи моего отца убеждены, что от меня не будет никакого проку, если я не произведу на свет потомство. Не говоря уже о том, что одна из сестер моего отца и ее дети очень недовольны тем, что семейное наследство достанется мне, а не им. Это не мой выбор, так написано в завещании. Поэтому они стараются сделать мою жизнь невыносимой, когда могут.

— Например?

— Одна из моих кузин очень гадкая. Однажды, когда я был в отпуске, она сообщила об этом прессе, и они напечатали мои фотографии, на которых я загораю голышом.

— Фу. — Она поморщилась. — Это ведь не семья Зига?

— Нет. Зигмунд — мой кузен по материнской линии. Они гораздо более приятные, но и более сумасшедшие.

— Мне жаль, что тебе приходится иметь с этим дело.

— Бывает и хуже. Я знаю, что нахожусь в привилегированном положении. Я не имею права жаловаться.

— Нет, но это личное. Даже если этот поступок не идет ни в какое сравнение с тем, через что приходится проходить многим людям в этом мире, ты имеешь право злиться или расстраиваться, особенно когда речь идет о том, что твоя собственная семья предала твое доверие.

— Спасибо, что заставляешь меня смотреть на вещи иначе. — Я потянулся к ее руке. — Именно поэтому я хочу быть рядом с тобой. — Я подумывал пригласить ее на ужин сегодня вечером, но не хотел перебарщивать, ведь мы провели вместе весь день. Я отдернул руку. — Сегодня был длинный день. Уверен, тебе, как и мне, очень хочется принять душ.

— Ты хочешь сказать, что от меня плохо пахнет? — Она хихикнула.

— Нет, ты пахнешь восхитительно, даже когда потеешь. — Я бы слизал каждую унцию пота с ее тела прямо сейчас, если бы мог.

Когда мы подъехали к дому Фелисити, мне захотелось потянуться к ней и поцеловать. Но это был странный день, когда неожиданно появился ее бывший, и все такое, и я не хотел давить на нее. Поэтому, как я ни жаждал снова ощутить вкус ее губ, я просто сказал:

— Я позвоню тебе.

— Ну... хорошо. — Она нерешительно улыбнулась.

Она расстроилась?

Ее взгляд упал на мои губы, и мне пришло в голову, что, возможно, она ожидала, что я ее поцелую. Но, прежде чем я успел что-то исправить, Фелисити выскочила из грузовика. Я подождал, чтобы убедиться, что она вошла в дом, прежде чем уехать.

Когда я вернулся к себе, Зигмунд был на кухне.

— Где, черт возьми, ты был? Я писал тебе весь день.

— Прости. Я был занят и не проверял телефон.

Я забыл, что сегодня он должен был вернуться из поездки в Ньюпорт.

— Занят? Чем, черт возьми, ты занимался? — спросил он.

На долю секунды я задумался о том, чтобы оставить свое примирение с Фелисити в тайне, но мой проницательный и назойливый кузен и так скоро обо всем догадается.

— Я был с Фелисити.

Его глаза расширились.

— Джинджер? Она снова в деле? — Он закатил глаза. — Я должен был догадаться.

— Почему?

— Ну, ты явно был на грани помешательства, когда я уехал, судя по твоей живописи и поглощению ирисок. Я знал, что ты долго не протянешь, сдашься и побежишь умолять ее дать тебе еще один шанс.

— Вообще-то, я не планировал снова с ней встречаться. Мы столкнулись вчера в магазине, и одно привело к другому.

— Ты переспал с ней?

— Нет. Этого не будет. Она ясно дала мне понять. Но у нас был момент. Мы поцеловались на парковке.

— Ради всего святого, ты не мог выбрать другое место, чтобы осыпать ее поцелуями?

— Это было похоже на спонтанное возгорание, правда. У меня не было ни минуты на размышления о том, уместно это или нет. И мне было наплевать. Это было потрясающе. Это был лучший поцелуй в моей жизни. Потом она пригласила меня на ужин. Я познакомился с миссис Анджелини. А сегодня мы провели весь день, помогая ремонтировать гараж местной жительнице. Мы превращаем его в место для терапии ее сына с особыми потребностями.

— Ну, это благородный способ залезть к ней под юбку.

— Дело не в этом.

— Хорошо. Если ты так говоришь. — Он ухмыльнулся. — В любом случае за один уик-энд много чего произошло. Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься.

— То, во что я ввязываюсь, тебя не касается. — Я открыл холодильник и взял пиво. — Как прошла твоя поездка?

— Это было потрясающе.

— Да? — Я сделал глоток. — Ты хорошо провел время с... Как ее звали?

— Мария.

— Точно.

— Да. Я отлично провел время с Марией... и Марией.

— Там было две Марии?

Он приподнял брови.

— Ее подруга.

— Их обеих зовут Мария?

— Да. Видимо, половину португальских девушек здесь зовут Мария. Мне было одинаково хорошо с ними обеими.

Мои глаза чуть не вылезли на лоб.

— Погоди, ты и с ее подругой тоже развлекался?

— Мы развлекались все вместе.

— Господи Иисусе.

— А еще лучше — Аве Мария. — Он подмигнул.

Я закатил глаза.

— И ты еще меня в чем-то обвиняешь?

Глава 10

Фелисити

Трек 10: «Maria» by Blondie.

Возвращаясь домой после смены в ресторане, я думала о последних нескольких днях. Поскольку последние три вечера мне пришлось работать, я не могла по-настоящему побыть с Лео, не считая совместной работы днем у миссис Барбозы.

Мэтт появился только один раз. У меня сложилось впечатление, что работа бок о бок с Лео — это не то, на что он рассчитывал, когда вызвался помочь. Лео тоже чувствовал себя неуютно рядом с Мэттом, так что было хорошо, что Мэтт не приезжал. Я сомневалась, что увижу его снова до того, как он вернется в Пенсильванию.

Каждый раз, когда Лео подвозил меня домой от миссис Барбозы, мы прощались, и я надеялась, что он меня поцелует. Я жаждала этого с того дня на парковке и удивлялась, почему он не попытался сделать это снова. Может, потому, что я сказала ему, что не буду заниматься с ним сексом? Неужели он решил, что это означает, что все физические контакты исключены? И вообще, я действительно серьезно сказала о том, что не буду с ним спать? Или я просто боялась, что, совершив этот шаг, буду чувствовать себя еще хуже, когда он уйдет?

Я была уверена в последнем, учитывая, что сексуальные фантазии о Лео не давали мне спать по ночам. Я так сильно хотела его. Еще большее недоумение вызывал тот факт, что он не пригласил меня погулять с ним после смены. Может, он решил, что я устала? Я вздохнула.

Когда я вернулась домой и приняла душ, было уже 10 часов вечера. Сидя в одиночестве в своей комнате, я жаждала увидеть его. Выглянув в окно своей спальни, я заметила, что в доме Лео на берегу залива горят огни. Испытывая беспокойство, я решила рискнуть и отправиться туда. Если я задержусь, чтобы переодеться во что-нибудь поприличнее, я передумаю. Я посмотрела вниз и ужаснулась — футболка с надписью «Hello Kitty» и джинсовые шорты. Но придется ехать так, чтобы у меня не было времени на раздумья.

Схватив ключи, я побежала вниз по лестнице к своей машине. Миссис Анджелини уже ушла спать, поэтому я не стала сообщать ей, куда еду.

Мой пульс учащенно бился, когда я подъехала к дому Лео. Выйдя из машины, я посмотрела на темное ночное небо, и по коже побежали мурашки. Я знала, чем обернется мое появление здесь без предупреждения в такой час. Вы, наверное, скажете — предложением переспать? Но для меня это не имело значения, мне просто нужно было его увидеть.

Я постучала в дверь, и через несколько секунд она открылась. Но человек, встретивший меня, не был ни Лео, ни Зигом.

— Чем могу помочь? — Миниатюрная брюнетка наклонила голову.

Я сглотнула.

— Лео здесь?

— Да. Он наверху принимает душ.

У меня свело живот, когда мои глаза нашли в гостиной еще одну темноволосую девушку, сидящую на диване. Чему я помешала? Я не собиралась оставаться и выяснять это.

В полной растерянности я уже собиралась развернуться и направиться обратно к машине, когда меня остановил голос Зига.

— Джинджер¹⁶! Куда ты собралась?

Я повернулась к нему лицом.

— Э-э... домой. Похоже, вы, ребята, очень заняты.

Он ухмыльнулся.

— Только ужин и оргия.

Мои глаза расширились.

— Что?

— Фелисити! — Лео спускался по лестнице. Он был одет в футболку и джинсы, а его волосы были мокрыми.

Наши взгляды встретились.

— Я вижу, что ты занят, так что мне лучше уйти.

Лео почти отчаянно замотал головой.

— Подожди, что? Нет. Занят? Я вовсе не занят. Это его девушки, а не мои.

Я посмотрела на Зига, потом снова на Лео.

— Он сказал, что сегодня вечером у вас оргия, так что я не знала, что мне...

— Что? — Лео пронзил взглядом своего кузена. — Какого хрена ты ей сказал?

Зиг повернулся ко мне.

— Сегодня вечером будет оргия. Только без участия Лео. Ты не дала мне возможности уточнить, Джинджер.

Его девушки рассмеялись.

— Я не успел представить тебе Марий, — продолжил Зиг.

Я моргнула.

— Кого?

Он обнял одну из девушек.

— Это Мария Жозефина. — Он повернулся к другой, сидящей на диване. — А это Мария Изабель.

Я кивнула.

— Приятно познакомиться с вами обеими.

Зиг рассмеялся.

— Прости, что ввел в заблуждение, Джинджер.

— Это теперь твое прозвище для меня? Ты только что использовал его три раза подряд. Тебе надоело придумывать новые?

— Думаю, Джинджер тебе подходит. Да. Мне нравится.

Закатив глаза, я уступила.

— Думаю, это лучше, чем Веснушка.

Лео продолжал сверлить Зига взглядом, положив руку мне на поясницу.

— Давай выйдем на террасу, Фелисити.

Оказавшись снаружи, он взъерошил свои волосы.

— Мне чертовски жаль, что так вышло. Я был на улице и купался в заливе, когда он приехал с этими девушками, поэтому я сбежал наверх, чтобы принять душ, а когда спустился, там уже была ты.

— Не буду врать. У меня случился приступ паники, я подумала, что помешала.

Он покачал головой.

— Мне жаль. Я могу только представить, как это выглядело.

— Особенно учитывая, что последние несколько дней ты никуда меня не приглашал. Я не знала, что и думать.

Лео положил ладонь мне на щеку, отчего по телу пробежали мурашки.

— Ты думаешь, я не хотел тебя видеть?

— Я не знаю.

Он вздохнул.

— Фелисити... Твое согласие провести со мной время этим летом, уничтожило все шансы на то, что у меня будет кто-то еще. Я знаю, что технически у нас нет никаких отношений, но я бы так с тобой не поступил. Это понятно?

Его слова хоть и успокаивали, но все равно оставляли сомнения.

— Ты сам называл себя плейбоем — по крайней мере, ты говорил, что был им в недавнем прошлом, так что... — Я закрыла лицо ладонями. — Неважно. Я чувствую себя глупо. Прости.

— Не стоит. — Он потянулся к моей руке и переплел свои пальцы с моими. — Я рад, что ты пришла. Я хотел увидеть тебя сегодня вечером, но предполагал, что ты будешь слишком уставшей после такого долгого дня. Я не хотел быть навязчивым, ведь мы проводим много времени вместе у миссис Барбозы. Я старался держать себя в руках, но мне чертовски хотелось оказаться рядом с тобой.

— Я тоже очень хотела тебя увидеть, поэтому решила рискнуть и просто зайти.

— И тут, как назло, Зигмунд пригласил свой гарем.

— Он действительно с обеими этими девушками?

— Очевидно, да. Он начал встречаться с одной из них, и она захватила подругу на их выходные в Ньюпорте. Она оказалась тоже Марией. И в следующее мгновение свидание превратилось в вечеринку на троих.

— Ты уверен, что он не прячет где-то третью Марию? — Я усмехнулась.

— С Зигмундом все возможно.

Мы рассмеялись, и я прищурилась.

— У тебя когда-нибудь был секс втроем?

Глаза Лео распахнулись.

— Это еще откуда взялось?

— На самом деле это продолжение темы, которую мы обсуждали.

— Верно. — Он заколебался. — Да. Был. Один раз.

Ревность пронзила меня, и я вырвала у него свою руку.

— Понятно.

— Я не буду врать, если ты меня о чем-то спросишь. Я всегда буду говорить тебе правду.

Воспользовавшись его обещанием, я задала еще один вопрос с легкой горечью в голосе.

— Тебе понравилось?

— Ты можешь не поверить, но мне понравилось не так сильно, как я ожидал. Слишком много хореографии, заботы о том, чтобы удовлетворить их в равной степени. И я обнаружил, что меня больше тянет к одной девушке, чем к другой. Это было неловко. Тот опыт помог мне понять, что я предпочитаю отдавать все, что у меня есть, одному человеку. — Он провел рукой по моей щеке, изучая мое лицо. — Господи, ты так покраснела. Я тебя расстроил?

— Нет, дело не в этом. — Выдохнула я. — Когда ты упомянул, что уделял больше внимания одной девушке, то, представив тебя в этой ситуации, я немного... Я не знаю. — Я остановилась, прежде чем из меня вырвалось остальное.

Он придвинулся ближе.

— Что немного?

— Это вызвало волнение, наверное. Может, ревность. — Я прикусила нижнюю губу. — Неважно.

Прошло несколько мгновений неловкого молчания.

— Ты возбудилась? — спросил он низким голосом. — Когда представила, как я трахаюсь?

Мои соски затвердели. Боже, это слово прозвучало из его уст.

— Не от мысли о том, что ты с другими девушками... от действия.

— Конечно. Именно это я и имел в виду.

— Мысль о тебе, да.

Он придвинулся ближе.

— Мысль... о нас с тобой...

— Может быть, — призналась я, чувствуя, что с каждой секундой мне становится все жарче.

Он вытер пот со лба.

— Сегодня на улице очень тепло, правда? — Он посмотрел в сторону воды. — Пойдем посидим на лодке. Можем прокатиться, если хочешь. Я никогда не плавал ночью. По словам парня, который сдал мне ее в аренду, на ней должны быть потрясающие фонари.

Я кивнула.

— Звучит неплохо.

— Мы должны взять воду, на случай если ты захочешь пить.

Я последовала за ним в дом. Когда мы вошли на кухню, обе Марии висели на Зиге, он готовил.

— Вы двое поужинаете с нами? — спросил Зиг.

— Нет, мы пойдем на лодку, — сказал Лео, доставая из холодильника две бутылки воды.

— Так поздно? Ты даже днем не можешь управлять этой штукой, Лео.

— Мы не собираемся далеко уходить. Просто отойдем от берега.

— Тогда ладно, — сказал Зиг, повернулся ко мне и подмигнул. — Прощай, Китти.

Китти?

— Я думала, теперь ты зовешь меня Джинджер.

Он указал на мою футболку.

— Привет, Китти? Прощай, Китти. Понятно? А еще... тебе двенадцать лет?

Его подружки захихикали.

— Отвали, — сказал Лео, положив руку мне на поясницу, чтобы вывести меня из дома. — Прости за моего гребаного кузена, — сказал он, когда мы вышли на улицу.

— Вообще-то, я нахожу его забавным. Все в порядке.

— Он становится невыносим, когда злится, как сегодня.

— Из-за чего он злится?

Лео выглядел озадаченным.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказал, что он злится.

Он рассмеялся.

— «Злится» — там, откуда мы родом, означает — пьяный.

— О.

Мы поднялись на лодку, и он включил свет. Но мотор не завел. Мы просто сели на противоположные концы скамейки и покачивались на волнах.

Взгляд Лео упал на мою грудь.

— К черту все, что говорит мой кузен. Ты выглядишь очаровательно в этой футболке.

— Я уверена, что люди иногда смотрят на то, как я одеваюсь, и закатывают глаза. Они даже не догадываются, что я окончила Гарвард и поступила в юридическую школу. Но мне нравятся милые и забавные вещи, которые заставляют меня улыбаться. Так что можете подать на меня в суд.

— Это все — часть того, что делает тебя уникальной. Тебе плевать на мнение окружающих. В то же время ты выглядишь потрясающе, что бы ты ни надела — даже если на твоей футболке изображена мордочка мультяшного котенка, я вижу только красивую женщину под ней. — Его глаза скользнули по мне, прежде чем он посмотрел на воду. — Хочешь прокатиться или...

— Думаю, нам стоит просто посидеть здесь. Я хочу поговорить с тобой, а мы не сможем этого сделать при работающем моторе.

— Хорошо. — Он улыбнулся.

Я опустила взгляд на свою футболку.

— Итак... на самом деле в «Hello Kitty» есть нечто большее, кроме того, что она мне нравится.

— Что именно? Расскажи мне.

— Она напоминает мне о моей маме... до того, как она умерла. — Я посмотрела на звезды. — В торговом центре был магазин «Sanrio». Она брала меня туда и позволяла выбирать безделушки марки «Hello Kitty». Это одно из немногих воспоминаний, связанных с моей мамой. Всякий раз, когда я смотрю на эту кошку, она напоминает мне о том невинном времени в моей жизни. Можно предположить, что это должно расстраивать меня, но почему-то это не так. Она возвращает меня к тем счастливым моментам, когда еще ничего не изменилось.

— Я и не сомневался — в котенке есть глубокий смысл. Когда речь идет о тебе, ничто не бывает поверхностным.

Когда он посмотрел мне в глаза, я набралась смелости.

— Почему ты меня больше не целовал?

Его глаза расширились.

— Ты думаешь, я не хочу тебя поцеловать?

— Не знаю. Кажется, ты намеренно держишь дистанцию. Ты никуда меня не приглашаешь. Я подумала...

— Ты права. Я немного боюсь снова целовать тебя. Потому что в последний раз, когда я это сделал, меня уже не было на этой чертовой Земле. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Та парковка просто перестала существовать. Ты сказала мне, что некоторые вещи запрещены, а я не доверяю себе, что смогу не зайти слишком далеко. — Он вздохнул. — Я хожу по острию ножа, потому что не хочу подтолкнуть тебя к чему-то, о чем ты будешь жалеть.

Единственное, о чем я сейчас жалела, так это о том, что заставила его чувствовать себя так.

— Я сомневаюсь в том, что сказала тебе в своей комнате тогда ночью, — в том, что я установила эти границы. Иногда я говорю о том, что меня беспокоит, прежде чем успеваю обдумать это. Как будто я боюсь, что передумаю, и поэтому стараюсь сказать все быстрее.

— Ты передумала? — спросил он.

— Я не знаю, — прошептала я. — Иногда вещи, которые пугают меня больше всего, — это то, чего я действительно хочу.

Он сглотнул.

— Знаешь, что я думаю, Фелисити?

— Что?

— Я думаю, нам не стоит так сильно беспокоиться об этом. Границы, не границы. Я думаю, мы должны позволить всему идти своим чередом и посмотреть, куда это нас приведет. — Он протянул мне руку. — Ты со мной? — Я взяла ее и улыбнулась, наслаждаясь теплом его кожи. Он снова посмотрел на воду. — Я не буду обещать, что не причиню тебе боли. Думаю, мы уже поняли, что этого не избежать. В итоге нам обоим будет больно. Но обещаю, что каждый момент с тобой будет иметь значение.

Мне нужно было доверять ему.

— Хорошо.

— Мне нужно сказать еще кое-что, — добавил он.

Я кивнула.

— Я знаю, что ранее мы сравнивали то, что мы делаем вместе этим летом, с заранее проигранной игрой. Но я хочу кое-что прояснить. Пока я здесь, пока мы вместе, для меня это отношения, а не игра. И даже если они должны закончиться, это не менее ценно, чем если бы они длились вечно. В жизни мы склонны судить о ценности отношений по тому, как долго они длятся. Но некоторые из самых плохих отношений — самые длительные. Связь между двумя людьми не становится менее ценной, если она прервана обстоятельствами. — Его глаза блестели в лунном свете. — Ты уже так много значишь для меня.

Эмоции бурлили во мне, мне действительно было необходимо это услышать.

— Я так рад, что ты пришла сегодня, — сказал он.

— Я тоже.

Он посмотрел в сторону дома.

— После того как они поужинают, я уверен, что он отведет девушек наверх. Может быть, тогда можно будет зайти в дом. Гостиная будет в нашем распоряжении.

Я пожала плечами.

— Неважно. Мне все равно, будут ли они там, лишь бы мы могли быть вместе.

— Проводить время с тобой становится одним из моих любимых занятий, — сказал он.

Его признание заставило меня почувствовать себя виноватой. То, что я сделала прошлой ночью перед сном, стало тяготить меня.

— Мне нужно признаться кое в чем, Лео, и я не знаю, понравится ли это тебе.

Его тело напряглось.

— Хорошо.

— Помнишь, ты говорил, что однажды гуглил меня?

— Да? — Он сглотнул.

— Так вот, я сделала то же самое. Все началось с того, что я хотела узнать о системе пэрства и мире, из которого ты родом, не задавая тебе миллион вопросов. Это привело к поиску информации в интернете.

Выражение его лица изменилось.

— Нашла что-нибудь интересное?

— Много, вообще-то, — ответила я.

— Не сомневаюсь. — Он провел рукой по лицу, выглядя при этом расстроенным. — Неприятно, что для того, чтобы узнать меня, приходится изучать историю и проводить исследования.

Черт.

— Ты на меня обиделся.

— Нет. Нет, конечно, нет. Если честно, я удивлен, что ты так долго продержалась. Просто... все это не отражает моей сущности. Не история, конечно. А сплетни. В основном это ложь. Какой-нибудь папарацци фотографирует меня с девушкой, которую они объявляют моей будущей женой, хотя на самом деле мы, скорее всего, только что познакомились. Или говорят, что я покупаю кокаин, а на самом деле это была травка, которую я изредка курю, но они выставляют меня заядлым наркоманом. В общем, в девяносто девяти процентах случаев это чушь. Так что искать в интернете информацию обо мне просто бессмысленно.

— Я это понимаю.

— Правда? — Он посмотрел мне в глаза.

— Да. Понимаю.

— Ну, тогда ты умная. Многие люди не такие. Они просто верят тому, что читают. Ты никогда не узнаешь меня через какие-то светские сплетни.

Мне было неприятно, что я его расстроила. Более того, я разочаровала его.

— Твоя мать очень красивая, — добавила я.

— Это точно. Спасибо.

— Я вижу в твоем лице много ее черт.

— Значит, ты считаешь меня красивым? — Он подмигнул. — Итак, что еще ты раскопала?

Я боялась задать следующий вопрос, но он, казалось, был готов к дальнейшим расспросам.

— У тебя есть брат?

Выражение его лица потемнело.

— Где ты это прочитала?

— Нашла один веб-сайт, на котором были представлены генеалогические древа множества землевладельческих и аристократических семей. Ты же знаешь, как это бывает с поиском в интернете — он ведет тебя от одной кроличьей норы к другой. Так вот, там были указаны Лео и Томас, как дети ваших родителей, Лео и Скарлет. Ты говорил, что единственный ребенок в семье, поэтому мне стало любопытно.

Он медленно кивнул и опустил взгляд на свои руки.

— Да, Томас — мой брат, — наконец сказал он.

— Я не знала, что у тебя...

— Он умер при родах.

Мое сердце сжалось.

— О нет. Боже, мне очень жаль.

— Все в порядке, — прошептал он.

— Он был старше или младше?

— Ни то ни другое. Он был моим близнецом.

С каждым мгновением в моей груди становилась все тяжелее.

— Были некоторые осложнения. Может случиться так, что один близнец, по сути, снабжает кровью другого. Это называется синдромом переливания крови от близнеца к близнецу. И у реципиента могут возникнуть осложнения. Это не всегда заканчивается плохо, но в нашем случае произошло именно так. Его пытались спасти, но он оказался мертворожденным. Мои родители совершили ошибку, объявив о рождении близнецов заранее, поэтому они не смогли оплакать его в одиночестве. Пресса была повсюду — похороны и все остальное.

Мне стало совсем тошно оттого, что я затеяла этот разговор.

На глаза навернулись слезы.

— Мне не следовало поднимать эту тему. — Я потянулась к его руке. — Мне так жаль, Лео.

— Все в порядке. — Он переплел свои пальцы с моими и сжал. — Что есть, то есть. Я не могу этого изменить. — Некоторое время он молчал. — Могу я задать тебе личный вопрос?

Я кивнула.

— Ты знаешь, кто твой отец?

Должно быть, он предполагал, что для меня это болезненная тема, но мысли о своем отце оставляли меня совершенно равнодушной. По крайней мере, так я себя приучила — ничего не чувствовать.

— Ни малейшего понятия.

— А ты когда-нибудь пыталась это выяснить?

Я взяла воду и сделала большой глоток, прежде чем закрыть бутылку.

— Когда была совсем маленькой, я просто верила всему, что говорила мама. Она сказала мне, что не знает, кто мой отец, и нет никакого способа выяснить это. Когда я стала старше и осознала, как живут наркоманки — что она могла использовать свое тело ради денег на наркотики, — я поняла, что это, скорее всего, правда. Наверное, я могла бы нанять частного детектива, но не стала этого делать. Кто бы он ни был, он, скорее всего, либо наркодилер, с которым связалась моя мать, либо какой-то случайный парень, не подозревающий, что стал отцом. Я не хочу, чтобы кто-то пережил шок, узнав, что у него есть ребенок двадцать четыре года спустя.

Лео сочувственно улыбнулся.

— А что, если он не будет разочарован? Что, если он отнесется к этому, как к благословению?

Я покачала головой.

— Я не хочу выяснять это. Знаю, это звучит странно, но не думаю, что смогу пережить его отказ — кем бы он ни был. Именно поэтому я никогда не делала тесты на генеалогию, которые позволяют найти родственников. Может, я что-то упускаю. А может, и нет. Это риск, на который я решила пойти. Или, наоборот, не рисковать. Как бы ты на это ни посмотрел.

— Справедливо.

— Ты считаешь меня глупой, раз я отказалась от возможности найти своего отца?

— В тебе нет ничего глупого, Фелисити. Ты знаешь, кто ты, и знаешь, что можешь выдержать.

Лодка мягко покачивалась, пока мы продолжали разговаривать.

— Удивительно, как комфортно мне рядом с тобой, — сказал Лео. — Дома я чувствую себя словно двумя людьми одновременно — тем, кого видят другие, и тем, кто я есть на самом деле, моим подлинным «я». Я почти никому не доверяю. Но я доверяю тебе. Это приятное чувство — отпустить контроль. — Он посмотрел на небо. — В то же время я чувствую, что мне нужно пережить с тобой гораздо больше за то короткое время, что у нас есть, потому что я уезжаю. Я хочу знать о тебе все подробности.

— Осталось не так много. Я рассказала тебе почти все. Что еще ты хочешь знать?

Его глаза несколько секунд смотрели на меня.

— Я хочу знать, чего ты хочешь...

Несмотря на прохладный ночной воздух, я почувствовала прилив жара.

— Этого, — наконец сказала я. — Я не беспокоилась о том, что ты уедешь, пока ты не напомнил мне, как мало у нас времени. Я растворилась в нашем разговоре. Мне нравится быть здесь с тобой. Это умиротворяет и возбуждает одновременно. Я жажду больше таких моментов.

Он взял мою руку в свою.

— Хочешь знать, чего я хочу?

— Чего?

— Больше времени. — Он сжал ее. — Больше времени с тобой. Или, может быть, я хочу, чтобы время остановилось.

— Да, — пробормотала я.

Когда я потерла руки, он сказал:

— Здесь прохладнее, чем я думал. Не хочешь ненадолго зайти в дом? Думаю, они уже наверняка поднялись. Может быть, мы сможем побыть наедине.

— Звучит неплохо.

Мы вышли из лодки и направились к дому. К счастью, кухня была пуста. Я слышала шаги наверху и приглушенный смех, но, похоже, нам не придется иметь дело с этой троицей.

— Ты не хочешь перекусить на ночь глядя? — Спросил Лео. — Мне кажется, я должен приготовить тебе что-нибудь поесть.

— Вообще-то, я пропустила ужин. Раньше меня это не беспокоило, но теперь я чувствую, что голодна. Так что да, я бы хотела поесть.

Он оглядел кухню.

— Ну, тогда я приготовлю тебе что-нибудь.

— Я думала, ты не умеешь готовить.

— Не умею.

Это вызвало у меня добрую усмешку.

— Я никогда ни для кого не готовил, — сказал он. — Но сегодня твой счастливый вечер. Потому что я буду готовить для тебя.

— Это должно быть интересно.

— На самом деле, наверное, будет ужасно.

— Что ты собираешься готовить?

— Это нечто под названием... сейчас узнаешь. — Он подмигнул. — Вообще-то, я понятия не имею. Но я что-нибудь придумаю. Садись и расслабься. Я приготовлю тебе ужин. Могу я предложить тебе бокал вина?

— Сейчас полночь. Наверное, не стоит.

— Сейчас около десяти часов, Фелисити.

— Хорошо, ладно. — Я пожала плечами. — Почему бы и нет?

Он налил мне бокал вина, и я сделала, как он сказал — уселась в гостиной и стала смотреть в большое окно на залив, залитый лунным светом. Меня окутало тепло. Лео заставил меня почувствовать себя желанной, особенной и в безопасности, чего я не привыкла испытывать. Если бы я могла сохранить это чувство навечно, я бы так и сделала. Я знала, что оно мимолетно, но в данный момент я дорожила им.

В течение следующих нескольких минут я слышала множество звуков на кухне. Я надеялась, что Лео не попал в беду. Наконец он появился у входа в гостиную.

— Так, оказывается, Зигмунд сегодня приготовил на ужин практически все, что было у нас в холодильнике. Я пытался сделать тебе омлет, но слишком долго возился с ним, и теперь он похож на размокшие мозги.

Я рассмеялась. Он был очарователен. Наверное, мне следовало его спасти, даже если это было очень забавно.

— Тебе нужна помощь?

— Нет. У меня есть план Б. Я собираюсь воплотить его в жизнь, но ты должна пообещать не смеяться.

— Обещаю. — Я сделала паузу. — Не смеяться... слишком сильно.

Он нахмурился.

— Я сейчас вернусь.

Через несколько минут он вернулся с одной тарелкой.

У меня отвисла челюсть, когда я присмотрелась и поняла, что на ней спагетти. Самым забавным оказалась веточка базилика, аккуратно уложенная сбоку, чтобы придать блюду законченный вид.

— Оказывается, я умею только открывать банки и разогревать содержимое.

— Но посмотри, какая красивая подача.

— Я надеялся, что это отвлечет внимание от жалкого блюда. Считается ли это приготовлением пищи, если она из банки?

— Знаешь что? Я собираюсь это съесть. И мне это понравится. Угадай почему?

— Почему? — Он усмехнулся.

— Потому что ты его приготовил, даже если для этого нужно было лишь открыть банку и разогреть. Ты сказал, что никогда ничего не готовил для кого-то. Для меня большая честь быть первой. Я не ела спагетти из банки с детства. — Я попробовала и с удивлением обнаружила, что они вкуснее, чем я помнила. — Они на удивление вкусные... острые.

— Да?

— А может, я просто так голодна, что мне все кажется вкусным.

— Скорее всего, последнее. Но я буду считать это победой.

Поднеся вилку к его рту, я сказала:

— Попробуй.

Лео попробовал немного и сказал с набитым ртом.

— Это не ужасно.

В итоге я ела сама и кормила его, пока мы разговаривали и смеялись.

Этот вечер, этот ужин, пусть и немного нелепый, значил для меня так много. Есть моменты, которые, как известно, никогда не забываются, и этот ужин спагетти был одним из них.

Когда я закончила есть, Лео отнес мою тарелку на кухню.

Он вернулся на свое место на диване рядом со мной. Мой взгляд упал на его губы. Слизывая с губ остатки вина, я очень надеялась, что он меня поцелует.

Похоже, он уловил мое желание, потому что через несколько секунд потянулся ко мне и, прерывисто дыша, поцеловал меня. Я выдохнула, возможно, слишком громко, потому что он рассмеялся мне в губы. Наклонившись ко мне на диване и прижавшись грудью к моей груди, Лео целовал меня так, словно от этого зависела его жизнь, словно наверстывая все то время, что он сдерживался на этой неделе.

Запустив пальцы в его волосы, я расслабилась в поцелуе, прогоняя голос в голове, напоминающий мне, что мое сердце будет разбито. Я целовала его сильнее, стонала ему в рот и наслаждалась его вкусом. Он зарычал, прикусив мою нижнюю губу, и очень нежно потянул, прежде чем снова углубить поцелуй. По тому, как властно он целовался, можно было легко представить, каким он будет в постели. Я подозревала, что он точно знает, как доставить удовольствие женщине.

По мере того как поцелуй усиливался, я каким-то образом оказалась под ним. Не желая сопротивляться переменам, я раздвинула ноги, позволяя ему расположиться между ними. Сквозь джинсы я почувствовала жар его эрекции, когда он терся о мой пульсирующий клитор. Лео спустился ниже, покрывая поцелуями мою шею. Затем он внезапно остановился, прижался губами к моей коже и несколько секунд пытался восстановить дыхание.

Он ошеломленно посмотрел на меня, а затем отстранился.

— Я... думаю, мне стоит остановиться.

— Почему?

— Потому что мне стало казаться, что ты не остановишь меня, если я двинусь дальше.

— Ты прав. Я бы не остановила, — честно призналась я. Мое тело жаждало его, и сейчас холод охватил меня.

— Фелисити... — прошептал он.

— Что?

— Я был в нескольких секундах от того, чтобы оказаться внутри тебя. По крайней мере, я хотел быть именно там. Но я знаю, что это не то, чего ты хочешь сейчас, даже если тебя увлекло происходящее. — Он откинул голову на спинку дивана и повернулся ко мне. — Я теряю всякую способность рассуждать здраво, когда целую тебя, чувствую твой запах, прикасаюсь к тебе. Я ни в коем случае не новичок в этом... но такой уровень потребности для меня в новинку. Меня никогда так не тянуло к кому-то, с кем нужно быть осторожным. Я никогда раньше так сильно не волновался. — Он провел руками по волосам. — Ты спрашивала меня раньше, чего я хочу. Я не совсем точно выразился. Я сказал — больше времени, и, конечно, это правда. Но когда речь идет о тебе, мне нужно все. Мне хочется повседневных, обыденных вещей, к которым я никогда не стремился — например, свиданий, ужинов, возвращения домой, чтобы вместе поваляться на диване. Я никогда не жаждал этого ни с кем. Никогда. Раньше меня такие вещи совершенно не волновали. Но еще мне безумно хочется лечь с тобой в постель... всю ночь поклоняться твоему телу, провести языком по каждой твоей веснушке, не торопиться и подарить лучший оргазм, о котором ты когда-либо мечтала. И если ты не думаешь, что когда-нибудь будешь готова к этому со мной, мне нужно быть осторожным и не форсировать события. Но я не могу тебе лгать. Я хочу этого. Я хочу всего этого с тобой, Фелисити. Так сильно.

Я едва могла дышать.

— Откуда, черт возьми, ты взялся, Лео? — Я закрыла глаза и вздохнула. — Это так сложно. Я тоже хочу тебя. Просто боюсь.

— Ты не одна такая.

Я села, положив голову ему на плечо.

— Я знаю, что мне, наверное, нужно идти домой, но я не хочу.

— Тогда останься на ночь у меня. Нам не обязательно подниматься наверх. Мы останемся здесь и будем разговаривать до тех пор, пока не сможем больше держать глаза открытыми. Только не уходи.

Я подняла на него глаза.

— Хорошо. Я останусь. — Прижавшись к его руке, я сказала: — Расскажи мне сказку.

— Какую сказку?

— Отвези меня в английскую деревню. Виртуально. К себе домой. Расскажи мне, на что это похоже. Представь, что ты только что вернулся. Расскажи, что происходит. Опиши, как все это выглядит.

— Хорошо. — Он опустил подбородок мне на голову и обнял меня. — Повсюду зеленые холмы. Дождь только что закончился, и я вижу радугу вдалеке, когда водитель подъезжает к нашему поместью.

— Расскажи мне о своем доме.

— Это очень... большой, величественный дом.

— Как замок?

— Не совсем.

— Как аббатство Даунтон?

— Что-то вроде этого, наверное. Построен из кирпича.

— Что происходит, когда ты заходишь внутрь?

— Когда я вхожу, меня встречают не мать и не отец, а Камилла, наша управляющая.

— Чем именно она занимается?

— Руководит персоналом.

— Сколько человек у вас работает?

— Около десяти.

— Ого.

— Многовато, но так было всегда, из поколения в поколение.

— Твои родители не выйдут поприветствовать тебя, когда ты вернешься?

— Если я приеду днем, мама, скорее всего, будет на встрече с друзьями. Мой отец, вероятно, в своем офисе... если он в этот день будет в состоянии работать.

— Итак, сначала ты увидишь Камиллу. Какая она?

— Она высокая и, возможно, немного пугающая. — Он рассмеялся. — Но она поддерживает порядок в доме. Пожилая... лет пятидесяти. Светлые волосы собраны в пучок. Очень серьезная, но время от времени может улыбнуться, если я приложу к этому усилия. Мне нравится заставлять ее смеяться, потому что это непросто.

Я улыбнулась.

— Что ты сделаешь первым делом?

— Брошу вещи и отправлюсь на кухню с Камиллой. Мы с ней поговорим о моем путешествии. Я расскажу ей вкратце о нашей поездке. Вероятно, я буду чувствовать себя уставшим, поэтому вскоре отправлюсь в свою комнату.

— Как выглядит твоя комната?

— Она большая. Кровать с четырьмя столбиками. Декор из темного дерева. На самом деле, немного унылая и холодная.

— Что ты сделаешь, когда придешь в свою комнату?

— Приму долгий горячий душ в своей ванной.

— А после?

— Я буду чувствовать себя разбитым, уставшим от поездки и совершенно подавленным тем, что покинул тебя. Так что я лягу в свою кровать и проведу первый из многих вечеров, глядя на твою фотографию.

Несмотря на то что его слова поразили меня до глубины души, я отнеслась к этому легко, чмокнув его в грудь.

— Ты драматизируешь.

— Может быть. — Он улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.

Свернувшись калачиком в его объятиях, я положила голову ему на грудь, умиротворенная его дыханием. Затем Лео поцеловал меня в макушку.

В итоге мы проговорили до рассвета, а на следующий день нас разбудил голос Зига.

Глава 11

Лео

Трек 11: «Jealous Guy» by John Lennon and The Plastic Ono Band.

— Так-так-так, что здесь происходит?

Голос моего кузена звучал раздражающе.

— На что это похоже? — спросил я, щурясь от солнца, светившего в окна гостиной.

— На мой взгляд? Это выглядит так, будто кто-то прошлой ночью превратился из «Hello Kitty» в «Hello Titty».

Глаза Фелисити распахнулись.

— В любом случае это не твое дело, — сказал я, поглаживая Фелисити по плечу. — Ты в порядке?

Она сонно посмотрела на меня и улыбнулась.

— Конечно. Почему не должна?

Я почувствовал облегчение оттого, что она, похоже, была счастлива, что все еще здесь. Прошлой ночью мы так долго разговаривали, что оба отключились.

— Где Марии? — спросила она Зига.

— Сейчас спустятся. Я собирался приготовить завтрак. Вы двое голодны?

Я не думал, что она захочет находиться рядом с гаремом Зигмунда, поэтому удивился, когда она ответила:

— Да. Завтрак — это прекрасно.

Фелисити поднялась с дивана, совершенно очаровательная с растрепавшимися после сна волосами. Хотя я часто фантазировал о том, как буду лежать рядом с ней ночью, я не предполагал, что наш первый раз будет на диване. Это было не самое комфортное место для сна, но я бы спал на нем каждую ночь, если бы это означало, что она будет рядом.

Когда Зиг исчез на кухне, я коснулся ладонью ее щеки.

— Как тебе спалось?

— На удивление хорошо. Когда я проснулась, мне потребовалась секунда, чтобы понять, где я нахожусь. — Она прищурилась. — А что?

— Я хочу тебя поцеловать, — признался я.

— Тогда сделай это.

Как раз в тот момент, когда я собрался поцеловать ее, нас прервали спускающиеся по лестнице девочки Зигмунда. Момент был упущен, и мы с Фелисити отправились на кухню. Кофе только что заварился, и я взял две кружки. Зигмунд стоял у стойки и взбивал яйца для омлета.

— Какой кофе ты пьешь? — спросил я.

— Черный, как душа Зигмунда, — пошутила она.

— Думаю, ты имела в виду горячий, как Зигмунд, — ответил мой кузен.

Фелисити рассмеялась, а Зигмунд улыбнулся, продолжая готовить. Было приятно видеть, что они ладят. Я опасался, что он раздражал ее, хотя она, скорее всего, никогда бы в этом не призналась. Но сейчас можно было подумать, что ей даже нравится его общество.

Я налил всем кофе, сначала Фелисити, а затем девушкам. Подружки Зигмунда начали переговариваться между собой на португальском, и я заметил, что Фелисити быстро моргает, прислушиваясь, словно пытается разобрать, о чем они говорят.

Наконец она выпалила:

— Я хорошо делаю минет.

Что она сказала?

— Это привлекло ваше внимание, не так ли? — добавила она.

Обе девушки замерли.

— Я не понимаю, — сказал я. — Что происходит?

Фелисити повернулась ко мне.

— Они не понимают, что ты во мне нашел. Я сказала им, что это, должно быть, то, как хорошо я отсасываю. — Она оглянулась на них. — Шучу, между прочим. Я не делала этого с ним... пока. Просто это было первое, что пришло в голову. — Она положила руку мне на колено. — Они говорили о нас гадости с того момента, как спустились.

Я не знал, что поразило меня больше — наглость этих девушек или тот факт, что Фелисити намекнула, что планирует сделать мне минет.

— Ты говоришь по-португальски? — спросила Мария номер один, выглядя при этом ошарашенной.

— Одна из моих приемных матерей была родом из Португалии. Ее мать, которую я называла Ваво, — что, как вы знаете, означает «бабушка», — учила меня португальскому. Поэтому, хотя я не часто на нем говорю, я очень хорошо его понимаю.

— Вот дерьмо, — пробормотал Зигмунд. Даже он выглядел смущенным поведением своих девушек.

Ну а я гордился тем, как Фелисити справилась с этим.

— Если вы собираетесь посплетничать, вам, наверное, стоит убедиться, что никто не понимает ваш язык, — добавила Фелисити. — Не все говорят только на английском.

— Очень жаль. Мы ничего такого не хотели, — сказала Мария номер два.

— То есть вы не хотели, чтобы я поняла вас. Вы, конечно, действительно думаете то, что сказали. Печально, когда девушки начинают говорить гадости о других девушках, даже не узнав их как следует. Вам повезло, что я достаточно умна, чтобы понять, в чем истинная причина такого поступка. Вы делаете это, чтобы почувствовать себя лучше. Насколько же нужно быть неуверенными в себе, чтобы делить одного мужчину? Вы такие замечательные, что ему потребовались сразу две? Подумайте об этом. Это жалко. — Фелисити сделала большой глоток кофе. — В любом случае мы квиты. Вы сказали гадость. Я ответила тем же. А теперь давайте просто забудем об этом и съедим немного чоризо и яиц. Жизнь слишком коротка для этого дерьма. — Она повернулась ко мне, а потом снова посмотрела на них. — Кстати, я тоже не понимаю, что он во мне нашел. Но я пытаюсь избавиться от этого парня с тех пор, как впервые его встретила, и, похоже, у меня это не особо получается. — Она подмигнула мне.

Боже. Мне так хотелось поднять ее и расцеловать, но я потерял дар речи. Что я в ней нашел? У меня был длинный список. Скорее, я не видел никого и ничего, когда она была рядом.

Что примечательно, остаток завтрака прошел вполне спокойно. После того как Фелисити поставила девушек на место, она провела значительную часть утра, болтая с ними о всякой ерунде. Она даже попросила их поговорить с ней на португальском, чтобы проверить, как много она помнит.

К тому времени, когда мы с Зигмундом убрали тарелки, по их дружному смеху можно было подумать, что эти трое — друзья. Очевидно, все было забыто. Нужно быть особым человеком, чтобы подружиться с теми, кто всего несколько мгновений назад пытался унизить тебя. У Фелисити, несомненно, была практика доказывать свою правоту людям, которые строили о ней предположения.

Позже, во второй половине дня, мы с Фелисити отправились к миссис Барбозе, чтобы внести последние штрихи, прежде чем нам придется прерваться, чтобы электрик мог сделать свою часть работы.

К моему ужасу, ее бывший, Мэтт, приехал, чтобы помочь, вместе с Бейли и Стюартом. Он сказал, что это его последний день перед возвращением в Пенсильванию.

Все шло как обычно, пока Мэтт не спросил Фелисити, может ли он поговорить с ней наедине. Она последовала за ним на задний двор, и они сели на качели, где Тео держал меня в заложниках. Моя кровь закипела.

Встав там, откуда было видно, чем они занимаются, я пробормотал:

— Что ему нужно?

Я не осознавал, что произнес этот вопрос вслух, пока Бейли не ответила мне.

— Он хочет ее.

Я повернулся к ней.

— Поподробнее.

— Он убежден, что как только она переедет в Пенсильванию, они сойдутся. — Она смотрела на них, когда говорила.

Я сглотнул.

— Как далеко он живет от того места, где поселится Фелисити?

— Около сорока пяти минут.

Блестяще. Просто блестяще.

— Ты уверена, что он пытается снова сойтись с ней?

— Да. Он рассказал Стюарту. Наверное, мне не следовало говорить об этом, но, полагаю, тебе полезно знать, что на кону. Не то чтобы это имело какое-то значение, верно? Ты все равно уезжаешь.

Она была права. Это не должно было иметь значения, но почему-то имело. Очень большое.

— Как ты думаешь, у нее остались чувства к нему?

— На самом деле я не знаю. Фелисити скажет, что нет, если ты ее спросишь, но она была совершенно опустошена, когда он с ней расстался. Так что мне сложно представить, что от этих чувств ничего не осталось. Хотя сейчас она действительно увлечена тобой. Может быть, она не поймет, какие чувства у нее остались к Мэтту, пока ты не исчезнешь из поля зрения, а она не окажется в Пенсильвании.

Адреналин забурлил в моих жилах. Казалось, Бейли намеренно пытается надавить на мои кнопки, словно испытывает некую неприязнь ко мне из-за того, что я решил причинить боль ее подруге. И, черт возьми, я не мог винить ее.

— Он действительно заботится о ней, — добавила она через мгновение. — Я знаю, что он разбил ей сердце, но Мэтт говорит, что всегда жалел об этом. Они были так молоды. Он думал, что в тот момент сделал правильный выбор для них обоих. Но, оглядываясь назад, он говорит, что осознал, что всегда любил ее. — Ее слова меня просто потрясли, но я оценил ее откровенность — до тех пор, пока она не сказала следующее. — Не думаю, что он единственный, у кого остались чувства. Фелисити не признается, потому что он причинил ей боль. Но я не удивлюсь, если на каком-то подсознательном уровне она выбрала юридическую школу в Пенсильвании, потому что знает, что он живет там.

Мне стало немного не по себе.

После их разговора Мэтт ушел, и Фелисити молчала до конца дня. Перемена в ее настроении не давала мне покоя, поскольку говорила о том, что их разговор повлиял на нее. Но, пожалуй, больше всего меня беспокоила моя собственная реакция на то, что она испытывает к нему чувства.

Во время поездки домой она первой затронула эту тему.

— Прости, что ушла поговорить с Мэттом.

Я сжал челюсти.

— Тебе не нужно извиняться.

— Это было грубо с моей стороны.

— Ты не должна мне ничего объяснять.

— Тебе, наверное, интересно, о чем мы говорили.

Мой пульс участился. Да, черт возьми, я хочу знать.

— Ты не обязана мне рассказывать, если не хочешь.

Она посмотрела в окно машины.

— Мэтт, похоже, считает, что мы должны возобновить отношения только потому, что я переезжаю в Пенсильванию. Он утверждает, что совершил ошибку, когда порвал со мной, и как только это лето закончится и я завершу то, что он называет «моей маленькой интрижкой» с тобой, он будет ждать меня.

Мне хотелось убить его на хрен. Прочистив горло, я спросил:

— Это то, что ты чувствуешь — маленькая интрижка?

— Мне кажется, что это нечто большее, даже если это временно.

Потянувшись к ее руке, я поднес ее к своим губам и поцеловал.

— Мне тоже кажется, что это нечто большее. Но наша ситуация такая, какая есть, Фелисити. Ты должна делать то, что сделает тебя счастливой после этого лета. — Признать это было трудно.

— Я не вернусь к нему. Я никогда не буду чувствовать себя уверенно с тем, кто уже бросил меня один раз. Я никогда больше не смогу ему доверять.

Черт. У меня защемило в груди.

— Ты не можешь доверять ему, потому что он бросил тебя в прошлом, точно так же, как не можешь доверять тому, кто бросит тебя в будущем.

Она вздохнула, но ничего не ответила.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — прошептал я совершенно искренне, даже если меня убивала мысль о том, что она может быть с другим мужчиной.

— Я буду счастлива, если проведу это лето с тобой. Я не хочу думать ни о чем, что будет после августа, — сказала она.

— Это у нас общее.

На этот раз она взяла мою руку и поцеловала ее.

— В любом случае я не хотела расстраивать тебя, отправляясь поговорить с ним.

— Ты не сделала ничего плохого. Это мои безосновательные чувства, с которыми я никак не могу справиться.

— Ну, теперь он ушел. И больше не появится. Так что давай больше не будем об этом думать. Хорошо?

Все еще пытаясь взять свою ревность под контроль, я прикусил губу.

— Хорошо, любимая.

После недолгого молчания я решился задать вопрос.

— Итак... Зигмунд сказал мне, что он и его Марии планируют провести предстоящие выходные Четвертого июля в Бостоне. Он хотел узнать, не хотим ли мы присоединиться к ним.

Она саркастически закатила глаза.

— Как бы они мне ни нравились, но эта идея не вызывает энтузиазма.

— У меня тоже. — Я вздохнул с облегчением. — Хорошо. Я решил спросить, но сам предпочел бы остаться здесь, чтобы дом был в нашем полном распоряжении... Конечно, если ты хочешь провести со мной эти выходные, — быстро исправился я. — Ты можешь занять мою кровать. Я буду спать в комнате Зигмунда. Я не хочу, чтобы ты думала, что я приглашаю тебя, потому что...

— Да, черт возьми! Мне даже не нужно об этом думать. Мы не можем упустить такую возможность. У нас осталось не так много выходных, и я уверена, что Зигмунд не будет отсутствовать все время. Не то чтобы он мне не нравился, но...

— Но он часто бывает занозой в заднице и приятно побыть наедине, да?

— Именно, — согласилась она.

Да, черт возьми.

— Мне лучше запастись спагетти.

— Или... мы можем просто заказать доставку. — Она подмигнула.

— Не волнуйся. Я просто пошутил. Я пощажу тебя.

Ее глаза сверкнули.

— Знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Мне не нужно работать в пятницу вечером. Так что мы сможем начать в пятницу днем.

— Замечательно. Думаю, они отправятся в Бостон примерно в это же время.

— Лучше и быть не может.

Испытывая восторг, я остановился.

— Да, не может.

Фелисити в тот вечер нужно было работать, поэтому я высадил ее и вернулся в дом. Телефон зазвонил, когда я рылся в холодильнике, надеясь найти остатки того, что Зигмунд приготовил на обед.

Это была моя бабушка. Я нажал на кнопку, чтобы включить громкую связь.

— Привет, бабуля. Уже поздно. Все в порядке?

— Да. Не хотела тебя тревожить. У меня проблемы со сном, вот я и решила набрать тебя. Когда мы разговаривали в последний раз, положение дел было печальным.

С тех пор столько всего произошло.

— На самом деле у меня все хорошо.

— Тебе удалось выбросить девушку из головы?

Я заколебался.

— Не совсем. После нашего последнего разговора все приняло неожиданный оборот.

Она догадалась обо всем, хотя я еще ничего не сказал.

— О боже...

— Да. — В течение следующих нескольких минут я рассказал бабушке о развитии наших отношений с Фелисити. — В общем, я знаю, что ты собираешься сказать. Что проводить с ней больше времени — ужасная идея. Но я не могу оставить ее, пока нахожусь здесь.

— Я не собираюсь тебя расстраивать, Лео. После нашего предыдущего разговора у меня возникло чувство, что мы говорим об этой девушке не последний раз. Пока ты готов к неизбежному исходу, я не вижу в этом ничего страшного.

— Значит, ты не собираешься читать мне нотации?

— А какой от них толк? В отличие от моей тупоголовой дочери, я понимаю, что никакие увещевания не изменят ситуацию, когда речь идет о сердечных делах. Я даже не буду пытаться. В жизни бывают моменты, когда мы просто решаем прыгнуть в огонь, даже если знаем, что обожжемся. Мы все так делали. И, хочу тебе сказать, что твоей матери это тоже не чуждо.

— Что это значит? Ты от меня что-то скрываешь?

— Скажем так, до того, как она вышла замуж за твоего отца, был некий садовник, которого я слишком часто замечала вылезающим из окна спальни твоей матери.

У меня отвисла челюсть.

— Серьезно...

— Не стесняйся использовать эту информацию, как тебе заблагорассудится. Хотя, если ты ей об этом расскажешь, она, скорее всего, заявит, что у меня старческий маразм, и будет все отрицать. Но, уверяю тебя, это правда.

Я рассмеялся.

— Спасибо, что поделилась, бабушка.

Она вздохнула.

— Жаль, что ты не похож на Зигмунда. Его сердце всегда остается холодным.

— До сих пор я тоже себе такого не позволял. Для меня это в новинку. И я знаю, что сейчас было бы гораздо проще вести себя, как Зигмунд.

Она рассмеялась.

— Иронично то, что на твоего кузена не возлагают таких надежд. Он бы идеально подошел для жизни, в которой нужно поддерживать видимость.

— Ну, в настоящее время он поддерживает отношения с двумя женщинами одновременно.

— И что в этом нового?

— Я имею в виду, буквально в одно и то же время. Вот что.

— О. Это перебор.

В комнату вошел мой кузен.

— Упомяни дьявола, бабуля. Зигмунд только что пришел. Я вынужден попрощаться. Мне нужно с ним поговорить.

— Хорошо. Люблю тебя, мой мальчик. Передай привет моему второму внуку и скажи, чтобы он вел себя хорошо.

— Передам. — Я повесил трубку и повернулся к нему. — Бабушка говорит, чтобы ты вел себя хорошо.

— Вот почему я ее любимчик.

Я отбросил телефон в сторону.

— Итак, я обсудил с Фелисити поездку в Бостон, и мы решили остаться здесь.

— А. Пользуясь тем, что дом в твоем распоряжении, ты сможешь спокойно устроить секс-марафон, да?

— Я очень сомневаюсь, что это произойдет.

— Ты думаешь, я в это поверю?

— Я не знаю, что произойдет. Мы будем делать все, что она захочет.

— Ты не равнодушен в этом вопросе, и ты это знаешь. Перестань вести себя так, будто не умираешь от желания трахнуть ее. Это первый раз в твоей жизни, когда тебе приходится ждать того, чего ты хочешь.

— Нам не обязательно заниматься сексом, чтобы наслаждаться друг другом.

Он уставился на меня.

— Хорошо, я остановлюсь. Ясно, что она тебе действительно нравится. И я не могу поверить, что говорю это, но и мне... кажется, тоже.

Я прищурился.

— Что это значит?

— Расслабься. У меня хватает забот. Мне не нравится твоя девушка в этом смысле. Я просто хотел сказать, что теперь понимаю, почему она тебе нравится. Она покорила и меня. Я по-прежнему считаю, что ты совершаешь ошибку и в будущем пожалеешь об этом, но я больше не собираюсь тебя за это корить.

— Я ценю это.

Он вышел из комнаты и через несколько минут вернулся, бросив в меня коробку. Это была огромная упаковка презервативов.

— Какого черта? У меня есть свои, спасибо. Кому вообще нужно столько презервативов?

— Марии отвезли меня в оптовый магазин в Массачусетсе. Он называется — «Склад BJ¹⁷». Подходящее название, да?

— Ты сумасшедший.

— У меня три упаковки. Можешь оставить себе эту.

Покачав головой, я швырнул коробку с презервативами обратно и попал ему в грудь.

Глава 12

Фелисити

Трек 12: «Sunshine of Your Love» by Cream.

День пятницы, казалось, тянулся целую вечность. Я провела утро, убирая свою комнату и расставляя еще несколько своих ежедневников, просто чтобы скоротать время. В конце концов я решила избавить себя от страданий и отправиться к Лео чуть раньше.

Послеполуденное солнце ярко светило, когда я позвонила в его дверь.

Он открыл с огромной улыбкой.

— Добро пожаловать домой, красавица.

— Если бы, — сказала я, окинув его взглядом.

— Входи.

Ух ты. Очевидно, я прервала его тренировку. На нем была пара черных спортивных трико. Я никогда не думала, что мужчина в трико может выглядеть сексуально, но они подчеркивали мышцы его ног, над которыми, как я знала, он усердно работал. На его груди блестели капельки пота, и он был босиком, что показалось мне невероятно сексуальным.

— Я помешала твоей тренировке?

— Я думал, что ты приедешь ближе к трем, и решил, что успею позаниматься, но очень рад увидеть тебя раньше. — Он посмотрел на мою дорожную сумку, украшенную изображениями «Hello Kitty». — Ты выглядишь чертовски очаровательно с этой сумкой.

— «Hello Kitty». Ты ожидал чего-то другого? — Сумка с глухим звуком упала на пол, и я огляделась. — Зиг уже ушел?

— Да. Мы совершенно одни. Хотя он оставил тебе подарок.

Лео подошел к подставке для торта на кухонной стойке. Зиг что-то испек и оставил стикер на лицевой стороне стеклянного купола.

Я отклеила его и прочитала.

Имбирный¹⁸ пряник для рыжей.

Я знаю, что ты будешь скучать по мне в эти выходные. (Нет!)

Вам с Лео придется постараться, чтобы найти способ развлечь друг друга. Уверен, вы что-нибудь придумаете, да?

P.S. Это новый рецепт. Надеюсь, он тебе понравится. Предлагаю добавить немного сливок «одержимый Лео», которые ты найдешь в холодильнике.

С нежностью,

твой любимый ублюдок.

— Он просто прелесть, правда? — Лео закатил глаза. — По крайней мере, это съедобно, в отличие от большинства его гадостей.

— Я определенно собираюсь съесть его позже. — Почему-то, когда я это говорила, мой взгляд был прикован к телу Лео. И я не могла отделаться от мысли, как сильно я хочу его съесть.

Его глаза задержались на моих, а затем опустились на мою грудь, которая, вероятно, была открыта больше, чем когда-либо раньше.

— Ты сейчас чертовски красива.

Я опустила взгляд на свою майку и джинсовые шорты.

— Спасибо. — Я окинула взглядом его торс. — Тебе стоит завершить тренировку, раз уж я тебя прервала. Может, я посмотрю.

— Нет необходимости. Я уже заканчивал. Я весь день был как на иголках в ожидании тебя. Ужасно нервничал.

— Боже мой. Я тоже. Хотя я удивлена, что ты переживал из-за моего прихода.

— Скорее, я был взволнован, чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Я просто хочу, чтобы ты хорошо провела выходные и была счастлива. Вот и все.

— Я тоже, Лео. Правда. Я не хочу ни о чем думать. Я просто хочу расслабиться и провести время с тобой.

— Я чертовски рад этому, — сказал он, легонько ущипнув меня за щеку. — На этой прекрасной ноте, что я могу предложить тебе выпить?

— Я воздержусь. Уик-энд только начинается.

— Наверное, это хорошая идея. — Лео улыбнулся. — С чего ты хочешь начать? Мы можем покататься на лодке, поплавать в заливе, посмотреть фильм — возможности безграничны.

— На улице довольно жарко. Думаю, было бы неплохо искупаться до захода солнца.

Он кивнул.

— Позволь мне проводить тебя в твою комнату, чтобы ты могла переодеться.

Мне понравилось, что он проявил уважение, предоставив мне мою собственную комнату. Я не знала, как сказать ему, что надеюсь переночевать с ним в одной постели. Хотя, наверное, было разумно иметь возможность остаться в отдельных комнатах.

Он провел меня вверх по лестнице в свою спальню. Я еще не была в ней.

— Это моя, но я буду спать в комнате Зигмунда. Есть еще комната для гостей, но она не такая удобная, а здесь отличная ванная.

Спальня была потрясающей — изысканная черная мебель, серые атласные простыни. Она выглядела так, будто принадлежала королю или лорду.

— Это так мило. Спасибо, что уступил мне ее.

— Для тебя все что угодно. — Он глубоко вздохнул. — Я должен позволить тебе переодеться. — Но он не сдвинулся с места.

Я присела на край кровати и посмотрела на прикроватную тумбочку. На ней лежала цепочка, которую я видела на нем раньше. На ней крепилось мужское кольцо из золота с бриллиантами.

— Что за история с кольцом, которое ты носишь на шее?

— Оно принадлежало моему дедушке. Это моя самая ценная вещь, поэтому я не путешествую без него. Это что-то вроде талисмана на удачу. Он подарил мне его, когда мне было шестнадцать. Мой дедушка был болен и знал, что ему осталось недолго. Это кольцо он всегда носил на мизинце. Он сказал, чтобы я носил его на шее, как напоминание о нем. Я чувствую, что оно придает мне сил в те моменты, когда они мне нужны.

— Это удивительно. Я подозревала, что это имеет какое-то значение...

Ящик тумбочки был частично открыт.

— Там довольно много презервативов. Никогда нельзя быть слишком осторожным, я полагаю?

Лицо Лео стало таким красным, каким я его еще никогда не видела.

Он скрипнул зубами.

— Гребаный Зигмунд.

— Ничего страшного. У каждого парня есть презервативы в ящике...

— Может быть. Но не у каждого парня есть упаковка, которой хватит на маленькую деревню. Я их туда не клал. Мой чертов кузен купил эту упаковку в качестве идиотского подарка на эти выходные. Я вернул их, но он, должно быть, засунул их туда и специально оставил ящик открытым. Наверное, надеялся, что ты их найдешь.

— Где, черт возьми, он вообще взял такую огромную упаковку?

— «BJ», из всех возможных мест.

— Зиг, наверное, единственный человек на Земле, которому может понадобиться такое количество. — Я собралась с духом.

Лео прочитал мои мысли.

— Похоже, у тебя есть вопрос.

— Мне любопытно. Были ли у тебя какие-нибудь отношения с тех пор, как ты оказался в Штатах?

Лео несколько раз моргнул.

— С одной девушкой. Когда мы были в Калифорнии в самом начале. Это была просто одна ночь. Никакой эмоциональной связи. Это ничего не значило, и я был осторожен.

— Ты говорил, что у тебя было много женщин... — Я чувствовала, что мое лицо пылает. — Мне очень жаль. Я не планировала заводить этот разговор сейчас. Мне просто интересно.

Лео сел рядом со мной.

— Слушай, я уже говорил тебе, что ты можешь спрашивать меня о чем угодно, и я скажу тебе правду. — Он вздохнул. — Я не считал. Но у меня никогда не было незащищенного секса. Ни разу. И я регулярно проверяюсь, на всякий случай.

— Хорошо, — сказала я, испытывая облегчение от его последних слов.

Он отвел взгляд.

— Думаю, в общей сложности у меня было около двадцати пяти девушек. У меня были единственные отношения в старших классах, и с тех пор были только случайные связи — в основном женщины, которые хотели от меня большего или хотели переспать со мной из-за моего статуса. Я был очень осторожен, потому что знаю, что у многих женщин на родине есть желание заманить меня в ловушку. Честно говоря, я испытывал страх во время каждого сексуального контакта. Я всегда настаивал на использовании собственных презервативов и тому подобных вещей. Я опасался, что их могут повредить. Это звучит безумно?

— Нет, совсем нет. На твоем месте я бы тоже никому не доверяла.

— Я не помню, когда в последний раз полностью отпускал себя во время секса, позволял себе полностью раствориться в ком-то. Всегда есть какое-то беспокойство, которое мешает. — Он замолчал, его глаза искали мои. — А когда это было в последний раз у тебя?

Уф. Теперь настала моя очередь задуматься и посчитать. Их было не так уж и много.

— Давно...

— Да? Как давно?

— Ну, я уже говорила, что у меня было два парня. Первый раз я была с Мэттом, а потом с моим парнем из колледжа, Финном. После этого я долгое время ни с кем не встречалась. — Я сделала паузу, мои ладони вспотели. — Около года назад, когда я еще жила в Бостоне, я просто... начала по-настоящему скучать по сексу. Поэтому я нашла мужчину в интернете, которого интересовал только секс на одну ночь. Конечно, я предохранялась, но прошло столько времени, и мне это было необходимо. — Я выдохнула, не понимая, почему мне так трудно в этом признаться, когда у Лео было гораздо больше связей.

Он прерывисто вздохнул. Я не могла понять, расстроен он или возбужден тем, в чем я только что призналась. Затем он спросил:

— Это... удовлетворило тебя?

— Наверное, да. Но с тех пор никого не было. Так что прошло какое-то время. — Я покачала головой. — Не могу поверить, что я призналась тебе в этом. — Я начала опускать голову, но почувствовала его руку на своем подбородке.

Он поднял мои глаза к своим.

— Почему?

— Я не знаю. Не хочу, чтобы ты думал, что я отношусь к этому легкомысленно или что-то в этом роде.

— Тебе не должно быть стыдно. Ты женщина. У тебя есть потребности. — Он опустил руку на мою ногу. Его голос стал хриплым. — Ты хочешь знать, что я на самом деле думаю об этом?

— Да.

Он сжал мое колено.

— Хорошо. Конечно, мне не нравится мысль о том, что ты занималась сексом с каким-то незнакомым парнем. Но я нахожу невероятно сексуальным то, что ты знала, чего хочешь, и позволила себе это. Ты кажешься немного сдержанной, но я думаю, что в тебе есть доля безрассудства. И я хочу испытать его. Я так чертовски хочу этого. — Он наклонился и поцеловал меня в шею.

Я запрокинула голову назад, чтобы насладиться этим поцелуем.

— Я думаю, что пик либидо у всех наступает в разное время. Чем старше я становлюсь, тем больше жажду секса.

Лео схватил одну из подушек и накрыл ею свое лицо, издав приглушенный стон.

— Что это было? — Я хихикнула.

Его волосы были немного взъерошены, когда он показался из-за подушки.

— Ты ведь понимаешь, что убиваешь меня прямо сейчас? Я не помню, когда в последний раз так возбуждался. А мы всего лишь разговариваем. Наш уик-энд только начался, а я уже так себя чувствую. Я должен вести себя прилично, но, черт возьми, Фелисити... — Он указал на свою эрекцию, грозящую прорвать его черное тренировочное трико. — Конечно, в таких обстоятельствах я выбрал худшую одежду. Посмотрите на это. Это выглядит чертовски жалко.

— А мне кажется, что это очень возбуждает. — Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я думаю, ты невероятно сексуальный.

— Правда? — Он придвинулся ближе.

— Да.

Его зрачки, казалось, расширились.

— Что ж, это чувство вполне взаимно.

— Тебе не нужно так беспокоиться о том, как себя вести. Неважно, что я сказала раньше, теперь все изменилось. Думаю, мне хотелось бы увидеть, как ты ведешь себя не лучшим образом.

Его губы изогнулись в улыбке, прежде чем он впился в мои губы долгим, страстным поцелуем. Возбужденная нашим разговором, я становилась все более влажной с каждой секундой, пока его язык хозяйничал у меня во рту. Но затем Лео отстранился.

— Я не уверен, что вы точно знаете, на что подписываетесь, когда просите меня вести себя не очень хорошо, мисс Данливи.

Я снова посмотрела на его эрекцию, и мой рот наполнился слюной. Что со мной происходит?

— Серьезно... — сказал он. — Неважно, как сильно я тебя хочу, в эти выходные не будет никакого давления, ясно? Надеюсь, ты это знаешь. И к твоему сведению, у нас есть много способов исследовать друг друга, не переспав. Есть много разных вариантов.

— Мне бы хотелось знать, какие у меня есть варианты. — Я дразняще улыбнулась.

— На самом деле, они безграничны.

— Расскажи мне.

— Ты хочешь, чтобы я описал подробно?

Прикусив нижнюю губу, я кивнула.

— Да.

— Хорошо, если быть более точным... — Дыхание Лео щекотало мне ухо, когда он наклонился и прошептал: — Нет места на этом свете, где бы я хотел быть больше, чем внутри тебя, Фелисити. Но если это не то, что ты предпочитаешь, я был бы рад, если бы ты села мне на лицо и трахнула меня. Я могу найти способ заставить тебя кричать. Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне, чего ты хочешь. Мяч на твоей стороне, мы можем делать что угодно. Но и ничего не делать — тоже возможный вариант. Я просто счастлив, что ты здесь, и безумно хочу провести с тобой это время.

Мои ноги дрожали от предвкушения.

— Это было достаточно точно для тебя? — Он усмехнулся.

— Угу, — пробормотала я, так возбудившись, что едва могла говорить. — Звучит неплохо.

— На этой ноте... — Лео шлепнул меня по бедру. — Я собираюсь принять душ. Холодный. Это позволит тебе побыть одной. Переоденься. Встретимся внизу через несколько минут. — Он в последний раз поцеловал меня в губы, и я страстно захотела, чтобы он остался на этой кровати и немедленно взял меня. Поцелуй снова стал затягивать, когда наши языки встретились, а затем он снова отстранился. — Черт. Мне нужно держать себя в руках. — Он вскочил на ноги. — Бегу в душ! — Он выскочил из комнаты так быстро, что споткнулся о ковер. — Черт, я крутой, — сказал он, исчезая за дверью.

Мои щеки болели от улыбки. Пока я переодевалась, я поняла, что мои соски твердые, как сталь. Надев бикини, я завернулась в парео и обула шлепанцы.

Все эти разговоры о сексе возбуждали меня, но я реагировала именно на Лео. То, как он смотрел на меня с момента нашего знакомства. То, как он хотел меня. Как я хотела его. Это всегда было так интенсивно. Просто я никогда не позволяла себе ощутить всю глубину этого чувства.

Спустившись, я обнаружила, что Лео разговаривает по телефону и выглядит напряженным.

— Подожди, мам, — сказал он. Затем он прошептал мне: — Я сейчас. Это моя мама.

Махнув рукой, я сказала:

— Не торопись.

Я подошла к французским дверям, ведущим на террасу, но не смогла удержаться и не прислушаться к его разговору.

— Значит, они просто начнут очередной курс лечения, — сказал он.

Мое сердце упало. Черт. Должно быть, речь идет о его отце. Я повернулась, не в силах притворяться, что не слышала.

Он продолжал разговаривать с матерью еще несколько минут. В какой-то момент я все-таки вышла в соседнюю комнату, чтобы предоставить ему необходимое уединение. Когда я вернулась на кухню, он все еще был погружен в разговор, ероша свои волосы и расхаживая по комнате.

— Да. Хорошо. Дай ему трубку. — Он выдохнул, прежде чем услышал, что его мать передала трубку отцу. — Я думал, мы договорились, старик. Не болеть, пока меня нет. — Он сделал паузу. — Как ты себя чувствуешь?

Лео проговорил с отцом около пяти минут, прежде чем разговор завершился. Он некоторое время смотрел на телефон, прежде чем повернуться ко мне.

— Рак моего отца прогрессирует. Нужно снова начинать лечение.

— Я так и подумала. Мне так жаль, Лео. — Я никогда не знала, что говорить в таких ужасных ситуациях, как эта.

— Последний год все было неплохо. Опухоль легких не росла — до сих пор. Я надеялся, что ремиссия продлится.

— Я очень сочувствую. Это должно быть так тяжело для твоей матери и для тебя.

— Он настаивает, что мне не нужно возвращаться прямо сейчас. Я чувствую, что должен, но в то же время не в силах покинуть Наррагансетт. Это делает меня плохим человеком?

Я отогнала панику, охватившую меня при мысли о его отъезде.

— Думаю, ты бы понял, если бы тебе нужно было вернуться домой. Ты ведь в семи часах полета от дома, верно? Твоя мама сказала бы тебе, если бы было что-то критическое.

Он кивнул.

— Это правда. Ты права. Мой отец очень поддержал идею этой поездки. Я постараюсь не чувствовать себя виноватым. Вместо этого мне нужно мыслить позитивно — верить, что он справится, как справлялся до этого со всеми этапами лечения.

Я обвила его руками.

— Что тебе сейчас нужно?

Он прижал меня к себе еще крепче и задышал мне в шею.

— Ты. Эти объятия. Мне просто нужно прикоснуться к тебе.

Мы обнимались несколько минут. Я чувствовала, как его сердце бьется возле моей груди.

— Давай окунемся в залив, — наконец сказал он.

Когда мы вышли на улицу, я накинула на голову парео. Лео старался не привлекать внимания, но я ловила его на том, что он разглядывает меня при каждом удобном случае. И я ничуть не возражала, потому что сама с наслаждением любовалась его идеальным телом, на котором не было ничего, кроме плавательных шорт.

Следующий час мы провели, играя в воде, как два подростка, хотя вода в заливе была довольно холодной. Но мы так долго не выходили из воды, что в ней стало казаться теплее, чем снаружи. Я чувствовала прохладу всякий раз, когда он поднимал меня в воздух и подбрасывал. Мне нравилось обхватывать его ногами, чувствовать его влажные от воды губы, когда он целовал меня.

Когда мы вышли из залива, он сказал:

— Если хочешь, можешь принять душ на улице, прежде чем мы пойдем внутрь.

— Спасибо.

Когда я подошла к пресловутому душу, с которого все началось, и включила воду, у меня возникло искушение раздеться полностью, как когда-то это сделал Лео. Как бы он отреагировал, если бы я так поступила?

Глава 13

Лео

Трек 13: «2 Become 1» by Spice Girls.

Мое сердце едва не остановилось, когда Фелисити развязала бретельки на шее и позволила топу бикини упасть на землю. Она быстро прикрыла руками свою грудь. Да, я планировал сидеть здесь, на этом кресле «Adirondack», и наслаждаться видом того, как она принимает душ в купальнике. Но я никак не ожидал, что она будет раздеваться прямо передо мной. Совершенно не ожидал.

Что она делает?

Мне снится сон?

Она закрыла глаза и позволила воде стекать по ее волосам. Затем она опустила руки, наконец-то открыв мне вид на ее грудь.

Черт возьми.

Я уже представлял, как она выглядит, но реальность превзошла все мои ожидания. Прежде чем я успел осознать, что она топлес, Фелисити стянула низ бикини.

Мое сердце заколотилось, когда я увидел ее обнаженное тело. Я был настолько же ошеломлен, насколько и возбужден. Ее киска была абсолютно гладкой. Чертовски гладкой и безупречной. Вот тебе и шутки Зигмунда про огненную промежность. Черт. Черт. Черт. Идеальная. Совершенная.

Фелисити послала мне приглашающий взгляд, когда наши глаза встретились, и я почувствовал, что это мой сигнал присоединиться к ней. По крайней мере, я надеялся, что мне это не привиделось. Твердый, как скала, я нетерпеливо встал и направился к ней.

— Око за око, так это понимать? — спросил я, чувствуя, что у меня перехватывает дыхание.

— Может быть. — Она ослепительно улыбнулась. — Я решила воссоздать то, как мы встретились.

Я на мгновение залюбовался ее красотой. Я мечтал об этом теле почти каждую ночь с тех пор, как впервые увидел ее. Мое воображение не справилось. Как я и предполагал, веснушками были усыпаны не только ее лицо и шея. Моя мечта пересчитать их все оказалась более сложной, чем я предполагал. Впрочем, я бы не возражал умереть, пытаясь это сделать.

— Господи. Ты восхитительна. Ты хоть представляешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас, Фелисити?

— Нет... но я думаю, ты должен мне показать.

Я задохнулся.

— Ты уверена? Не знаю, понимаешь ли ты, о чем просишь.

Она тяжело дышала.

— Да. Понимаю.

Я застонал, впиваясь губами в ее шею и оставляя там засосы, а затем спустился поцелуями вниз к ее груди.

С удивлением обнаружил, что, хотя веснушки покрывали ее плечи, руки и ноги, их почти не было на ее груди, которая была идеально круглой. Как будто у Бога закончились веснушки.

Я втянул в рот ее розовый сосок и стал сосать так сильно, что немного опасался, что причиняю ей боль. Затем я сделал то же самое со вторым. Моя рука скользнула ниже, на мгновение обхватив ее попку, пока я продолжал поглощать ее грудь.

Опустившись на колени, я провел руками вниз от ее груди к животу, который тоже был почти без веснушек, по сравнению с другими частями ее тела.

Ее красивая киска теперь была на уровне моих глаз. Я поднял взгляд и увидел вожделение в ее глазах, когда она смотрела на меня сверху вниз, ее дыхание становилось тяжелее с каждой секундой.

Не в силах сопротивляться своему желанию, я прижался ртом к ее холмику и провел по нему языком. Мои глаза закатились, когда я впервые ощутил ее вкус. Сладкий рай. Она схватила меня за волосы, пока я продолжал ласкать ее.

— Вот так. Потяни за мои гребаные волосы, — простонал я ей в ответ. — Трахни мой рот.

Надавливая большим пальцем на ее клитор и облизывая нежную плоть, я наслаждался каждым движением ее рук, когда она двигала бедрами навстречу толчкам моего жадного языка. Я делал это несколько минут, пока она резко не отстранилась.

Я встал, опасаясь, что причинил ей боль.

— Ты в порядке?

Вода лилась на нас сверху, она посмотрела мне в глаза и сказала:

— Я почти кончила.

— Разве это плохо?

— Я хочу кончить, когда ты будешь внутри меня, Лео.

Мое нетерпеливое сердце заколотилось. Я не собирался спорить с ней или подвергать сомнению ее слова. Я чертовски нуждался в ней.

— Давай я схожу за кое-чем, — сказал я, готовый броситься наверх за гигантской коробкой презервативов.

Она схватила меня за запястье.

— Я просто хочу, чтобы ты знал... Я на таблетках. Я начала принимать их, когда мы только начали встречаться, просто чтобы подстраховаться — вдруг что-то случится. Я всегда подозревала, что это в конце концов произойдет. Но ты все равно должен воспользоваться презервативом, если хочешь быть предельно осторожным.

Она принимала таблетки ради меня?

У меня в голове все перевернулось. Больше всего на свете я хотел войти в нее без всяких преград между нами.

— Ничего, если я не буду... ничего использовать?

— Я не против, но я просто подумала, что ты захочешь быть более...

— Нет. Я хочу почувствовать тебя. Хотя бы раз.

Фелисити кивнула, когда мы вышли из-под душа. Я взял полотенце и вытер ее, а затем себя.

— Пойдем в дом, — хрипло сказал я.

Не успела она кивнуть, как я подхватил ее на руки и понес, а мой пульсирующий член стал таким твердым, что это причиняло боль. Наши губы слились в поцелуе, пока мы приближались к дому.

— Давай займемся этим у камина, — сказала она.

Ранее я включил электрический камин, не ожидая, что он послужит фоном. Возможно, моя спальня была бы более подходящим местом для нашего первого раза, но мне было все равно.

Мы практически повалили друг друга на пол. По крайней мере, ковер под нами был довольно мягким. Под треск камина я стал неудержимо целовать ее, сначала шею, а потом все ее тело.

— Ты уверена, что не хочешь перебраться в мою постель? — пробормотал я, касаясь ее кожи.

— Нет. Пожалуйста. Просто... — Ее слова оборвались. — Возьми меня здесь.

Черт. Это все, что мне нужно было услышать. Спустя мгновение я стянул свои шорты и приставил головку к ее входу, не в силах ждать даже секунды, чтобы проникнуть в нее. Я задохнулся от того, какое невероятное ощущение испытал внутри ее киски. Она была горячей и влажной — все, о чем я когда-либо мечтал, и даже больше. Я начал двигаться и едва сдерживался, чтобы не кончить сразу.

— Мне так чертовски хорошо с тобой, Фелисити. И я так чертовски боюсь.

— Чего? — выдохнула она.

— Мне кажется, что я сейчас разорву тебя на части.

— Сделай это, — прошептала она. — Я выдержу.

Не понимая, как мы вообще добрались до этого этапа так быстро, я начал трахать ее с безрассудной самозабвенностью, наслаждаясь тем, как ее тугая киска обхватывает мой член, лишая меня любой возможности думать о последствиях.

Она билась подо мной, когда я разводил ее ноги и врывался в нее, чувствуя себя более свободным, чем когда-либо в своей жизни. Меня ничто не сдерживало — ни страх последствий, ни недоверие. Я впервые по-настоящему отпустил себя. Не говоря уже о том, что я никогда не занимался сексом без презерватива, и трение нашей кожи было влажным экстазом. Я был чертовски счастлив испытать эти ощущения с ней, с этой прекрасной женщиной, которая полностью завладела моим сердцем, телом и душой.

— Ты первая женщина, с которой я позволил себе это, и это лучше, чем я мог себе представить. Это... так... чертовски приятно.

— Я знаю. — Она задыхалась. — Я знаю, Лео.

Я трахал ее так сильно, что пол в гостиной оказался вполне подходящим, так как кровать мы вполне могли бы сломать. Почувствовав, что уже на грани, я замедлил темп, надеясь не кончить слишком рано.

Но как только я замедлился, Фелисити начала быстрее двигать бедрами. Мне ничего не оставалось, как снова увеличить темп, что неумолимо вело меня к финалу.

Через несколько секунд мой оргазм вырвался на поверхность и прокатился по мне, как извергающийся вулкан.

— Черт! — Воскликнул я, когда начал кончать, надеясь, что это нормально, что я не вышел.

Когда моя сперма заполнила ее, я почувствовал, как ее киска сжимается вокруг меня. Фелисити закричала от удовольствия, когда ее настигла собственная кульминация.

Я не выходил из нее еще несколько минут, пока мы целовались. Хотя мы должны были быть удовлетворены, я хотел большего. Я провел языком по веснушкам у основания ее шеи, а затем скользнул губами вниз, нежно прильнув к ее груди. Когда я поднял глаза, то увидел, что она следит за каждым моим движением.

— Тебе нравится смотреть, как я поглощаю тебя? И тебе нравится смотреть, как я кончаю.

Она улыбнулась.

— Виновата. Особенно мне понравилось наблюдать за твоим лицом, когда ты брал меня. И как ты закатывал глаза, когда кончал.

— Я был таким спокойным и собранным.

— Как раз наоборот. — Она рассмеялась.

Я, наконец, вышел из нее и улегся рядом.

— У меня были большие планы на вечер. Я хотел пригласить тебя на ужин в хороший ресторан, а потом, возможно, отвести тебя в свою спальню и заняться с тобой любовью как положено. Я не планировал трахать тебя на полу, как варвар.

Она провела пальцем вдоль моей челюсти.

— Это было идеально.

— Знаешь что? Я тоже так думаю. И разве это плохо, что я даже не хочу подниматься с пола? Я собираюсь вечно лежать здесь с тобой перед этим огнем.

— Нам нужно заказать доставку, чтобы мы могли поесть голыми.

— Ты — моя родственная душа, ты знаешь это?

— Я должна расстаться с тобой в конце лета, — сказала она, пожав плечами. — Сегодня мне не хочется ни с кем тебя делить.

В груди у меня все сжалось, когда на меня нахлынула волна реальности. Мое решение переспать с ней все усложнило. И хотя я ни на что не променял бы этот опыт, произошедшее все равно было ошибкой, учитывая, насколько сильно я привязался к ней сейчас.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

Я не мог сказать ей, что никогда раньше не испытывал подобных чувств. Было бы нечестно так открывать свое сердце, когда я собирался вскоре оставить ее.

— Я думаю о том, как облажался, — наконец сказал я.

— Ты не один такой.

Я встал и протянул ей руку.

— Пойдем. Я забираю тебя в спальню.

Фелисити хихикнула, когда я подхватил ее и понес вверх по лестнице. Опустив ее на кровать, я осыпал поцелуями все ее тело. Она положила изящную ладонь мне на грудь, глядя с задумчивым видом.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она встретила мой взгляд.

— Да. Действительно, в порядке. Это лучшее Четвертое июля в моей жизни.

— Мы ведь только что устроили свой собственный фейерверк, правда?

Она улыбнулась, очаровательно покраснев.

Сегодняшний день был необычным. Чувство умиротворения мгновенно сменилось тревогой. Мне еще так много нужно было узнать о ней, а время поджимало.

— Расскажи мне что-нибудь такое, чего о тебе никто не знает, — сказал я. — Мне нужен один из твоих секретов, который будет принадлежать только мне.

Она моргнула.

— У меня нет никаких гнусных секретов, которые я скрываю. У меня просто есть стены, за которыми я прячусь.

Я накрутил на палец локон ее рыжих волос.

— В каком смысле?

— Иногда я создаю видимость силы, чтобы убедить себя, что могу с чем-то справиться. По большей части так и есть. Но иногда мне приходится лгать себе и другим людям. Я уже однажды солгала тебе. Или, по крайней мере, имела это в виду.

— О чем?

— Что мне никто не нужен. Это неправда. Всем кто-то нужен. И я была не совсем честна, когда ты спросил меня, как я отношусь к идее найти отца. Правда в том, что я боюсь отказа. В глубине души мысль об отце, который мог бы полюбить меня, вызывает у меня такие эмоции, что я не могу даже думать об этом. Я не позволяю себе этого. Поэтому я не так сильна, как может показаться на первый взгляд. Это мой секрет — а может, и два секрета.

Ее признание тронуло мое сердце.

— Спасибо, что поделилась. Хотя должен сказать, что в моих глазах это не делает тебя менее сильной. Сила зависит от действий, а не от чувств. Мы не можем контролировать то, что чувствуем внутри, наши эмоции или слабости. Но мы можем контролировать то, как мы действуем, несмотря на них. В этом смысле ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. И твоя эмоциональная уязвимость, и в первую очередь потребность в любви, конечно же, ничуть не умаляет этого.

Она переплела свои пальцы с моими.

— Твоя очередь. Поделись со мной своим секретом.

Ох, черт. Полагаю, я сам напросился на это.

Глядя в потолок, я сказал:

— Хотя на рациональном уровне я знаю, что это не так, я часто виню себя за то, что моего брата нет в живых. Когда ты сказала, что прочитала о нем в интернете, я был слишком ошеломлен, чтобы отреагировать адекватно. Хотелось рассказать тебе больше. Но мне трудно говорить об этом — я никогда этого не делал. — Я закрыл глаза. — Я никогда не смогу отделаться от мысли, что мое присутствие рядом с ним в утробе матери, по сути, мешало его организму до такой степени, что он не смог выжить. Я часто задумываюсь, какой была бы моя жизнь с братом, понимаешь? Возможно, он захотел бы получить всю славу, оправдать ожидания моих родителей, и я бы с радостью позволил ему это сделать. Он мог бы взять на себя часть бремени. Само его существование стало бы моим билетом из Уэстфордшира. А может быть, я бы никогда не захотел покинуть его. Возможно, он был бы моим лучшим другом. Но я этого никогда не узнаю. — Я вздохнул. — Он — одна из причин, по которой я всю жизнь чувствовал потребность угождать родителям. Иногда я думаю, не ошибся ли Бог. — Наконец я посмотрел ей в глаза. — Вот мой секрет.

Она наклонилась и поцеловала меня, как будто хотела унять боль.

— Мне очень неприятно, что ты так думаешь, и я знаю, что не всегда легко поверить людям, когда они говорят тебе, что ты не виноват, — сказала она. — Но я понимаю. Мы иногда виним себя за то, что не можем контролировать. Я часто задумываюсь — была бы моя мама жива, если бы не родила меня? Неужели давление, связанное с рождением незаконнорожденного ребенка и борьбой с наркотиками, довело ее до крайности? Я никогда не узнаю. Но я тоже думаю о таких вещах.

Я улыбнулся.

— Где бы ни была твоя мать, я уверен, что она гордится своей дочерью.

— Может быть, не сегодня, когда я позволила тебе трахнуть меня на полу в гостиной. — Она покраснела. — Но в целом, да.

— Кстати об этом, я действительно хочу повторить это прямо сейчас, в кровати, — сказал я, ухмыляясь, как дурак. — Но, думаю, сначала нам стоит поесть, потому что тебе понадобится энергия.

Фелисити подпрыгнула, когда за окном громыхнул фейерверк.

— Господи! Я на секунду подумала, что это выстрелы. Забыла, что сегодня Четвертое июля. Это было неожиданно.

— Лучшие вещи в жизни случаются неожиданно. — Разве не так? Фелисити Данливи стремительно ворвалась в мой мир и перевернула жизнь с ног на голову самым лучшим образом.

Глава 14

Фелисити

Трек 14: «Drunk in Love» by Beyoncé.

Как воскресенье наступило так чертовски быстро? С момента приезда в дом Лео я была как во сне. Пятница была посвящена знакомству с телами друг друга — разными способами, в разных комнатах и на разных поверхностях. Ночь прошла как в тумане, вызванном сексом.

Затем, в субботу, мы отважились выйти из дома и отправились на целый день в Ньюпорт. Я повезла Лео посмотреть на знаменитые особняки. Мы поужинали там и вернулись в Наррагансетт пораньше, потому что были слишком возбуждены, чтобы откладывать секс на потом. Я приняла сознательное решение не пить в эти выходные, потому что хотела запомнить каждый драгоценный момент с Лео.

Но когда я стояла на кухне и смотрела, как он возится с кофеваркой в воскресенье днем, на меня нахлынула реальность происходящего. Я влюбилась в этого мужчину, а он останется здесь всего на несколько недель. Потом я больше никогда его не увижу. Так планировалось с самого начала, но по какой-то причине этот суровый факт накатывал на меня волнами, и эта последняя волна сбила меня с ног.

Лео подошел ко мне после того, как нажал кнопку «Пуск». В его глазах читалась такая же искренняя привязанность, как и в моих. В этот момент я поняла, что если не выпью чего-нибудь, — причем не тот кофе, который сейчас варится, — то боль станет невыносимой. Мне нужно было заглушить ее. Я знала, что это неправильно, но не могла позволить своим чувствам обостриться еще больше.

— Ты как будто оцепенела, — сказал он. — Все в порядке?

— Думаю, нам стоит выпить немного текилы.

— Ну, это был очень странный ответ.

— Я знаю. Но мы хорошо себя вели все выходные. Сейчас я в настроении немного выпить.

Возможно, мне потребуется нечто большее, чем просто выпивка, чтобы отвлечься от своих мыслей сегодня вечером.

Он наклонился и прошептал мне в губы:

— Ты пытаешься воспользоваться мной? Ты ведь знаешь, что это можно сделать и не спаивая меня?

— У меня еще никогда не было пьяного секса. Думаю, нам стоит попробовать. С тобой я чувствую себя достаточно безопасно, чтобы испытать это.

— Ты хочешь напиться со мной? — Он хитро ухмыльнулся. — Ну что ж, тогда начнем с текилы.

Лео взял рюмки и бутылку, и мы отправились на террасу с видом на залив, чтобы насладиться напитками. Уже через час мы оба были навеселе. В следующее мгновение Лео поднял меня на руки и понес наверх, в свою спальню. Алкоголь не только заглушил все мои тревоги, но и пробудил во мне авантюрную сторону, которая раньше не проявлялась.

— Свяжите меня, милорд, — выпалила я, когда Лео повалил меня на кровать.

Он рассмеялся.

— Ты этого не говорила.

— Я не уверена, к какой части того, что я сказала, это относится. Кстати, тебя не раздражает, когда я тебя так называю?

— От любого другого это бы раздражало, но в твоем случае это звучит сексуально. Не стесняйся повторить это снова, я имею в виду часть про связывание.

— Может, поиграем в лорда Ковингтона, который связывает милую крестьянку?

— Ты плохо себя ведешь, когда пьяна, ты знаешь это? — Он расположил свои колени по обе стороны от моего тела и поцеловал меня в шею. — Это раскрывает твою извращенную сторону.

Я пожала плечами.

— По крайней мере, ты сможешь сказать, что изучил все мои стороны, прежде чем мы расстались.

— Не говори сейчас о моем отъезде.

— Что ты будешь делать, если я не послушаюсь?

— Дай угадаю... правильный ответ — свяжу тебя?

— Может быть.

— Будьте осторожны в своих желаниях, мисс Данливи. Я могу дать вам именно то, о чем вы просите, и даже больше. Особенно с учетом того, что я сейчас чувствую.

— Мне даже любопытно, что значит «и даже больше».

С блеском в глазах Лео спрыгнул с кровати и пошел к шкафу. Он вернулся с одним из своих галстуков.

— Подними руки над головой, — потребовал он. Его глаза были абсолютно серьезными, и меня пронзила дрожь. Лео обмотал мои запястья галстуком и завязал его узлом. — Я бы прикрыл тебе чем-то глаза, но мне слишком нравится смотреть в них.

Как только избавился от моего бикини, он стянул свои шорты, оставив шикарный член болтаться в воздухе.

— Что мне сделать сначала? — спросил он.

— Трахни мой рот.

За эти выходные я отсосала ему всего один раз, когда подкралась к нему в ванной. Он был застигнут врасплох и кончил в считанные секунды.

— Ты обнаружила мою слабость, не так ли? Может быть, в этот раз я продержусь дольше двадцати секунд.

Я слегка приподнялась, все еще держа руки над головой, когда Лео встал передо мной на колени на кровати и вогнал свой член мне в рот. Он застонал, закатив глаза от удовольствия, когда почувствовал мое горло, но внезапно отстранился и сполз вниз.

— Широко раздвинь ноги.

Через несколько секунд он уже жестко меня трахал. Я хотела бы, чтобы мои руки были свободны, и я могла схватить его за волосы, но было что-то возбуждающее в том, чтобы уступить ему контроль.

— Я сейчас кончу, Фелисити, — простонал он. — Черт бы побрал твою киску и алкоголь, который делает меня слабым. Я знаю, что ты еще не готова.

Откинув голову назад, я с трудом произнесла:

— Кончи мне на грудь.

Его глаза расширились, когда он вытащил свой член и накачивал его до тех пор, пока потоки горячей спермы не хлынули на мою кожу. Это было просто захватывающе — как его рот приоткрылся в момент оргазма и звуки, которые он издавал, кончая на меня.

— Развяжи меня, — взмолилась я, невероятно возбужденная.

Он сделал так, как я сказала, и как только мои руки освободились, я поднесла их к своему клитору и обвела его двумя средними пальцами. Лео внимательно наблюдал за тем, как я доставляю себе удовольствие. Прошли считанные секунды, прежде чем мышцы между моих ног сократились.

— Наблюдать за тем, как ты это делаешь с моей спермой по всему телу, — это самое сексуальное, что я когда-либо видел.

Он лег на меня сверху и проник языком в мой рот, и мы снова слились в глубоком поцелуе.

Потом мы нашли текилу и оставались пьяными в постели до конца дня.

День перешел в вечер, и мы только что закончили заниматься сексом, когда Лео медленно вышел из меня и сказал:

— Я люблю... трахать тебя.

Мое сердце едва не остановилось. На долю секунды я подумала, что он сказал мне, что любит меня. Имело ли значение, что он сказал это в состоянии алкогольного опьянения? Скорее всего, нет. Но когда он закончил фразу, я почувствовала не только облегчение, но и разочарование.

Почему я хотела, чтобы он произнес эти слова? Глупая.

Комната немного кружилась, но я не жалела о выпитой текиле. Она сделала свое дело. Я молилась о том, чтобы мысли о том, что он любит меня — или не любит — ушли, и заставила себя думать о чем-то другом.

Утопая в шелковых простынях Лео, я сделала еще одно пьяное заявление.

— Я бы хотела шетлендского пони.

Лео рассмеялся.

— Откуда, ради всего святого, это взялось?

Я икнула.

— Виновата текила. Но я мечтала о шетлендском пони, когда была маленькой, и по какой-то причине я очень хочу его прямо сейчас.

— Прямо сию секунду?

— Да.

— И ты бы взяла его с собой в юридическую школу?

— Ну, в этом-то и проблема.

— Вообще-то, у нас в семейном поместье есть несколько лошадей.

— Видишь? Тебе повезло. Шетлендский пони отлично впишется.

— Я уверен, что воспринимаю их всех как должное. — Лео погладил меня по шее. — Чем тебе нравятся пони?

— Ты когда-нибудь видел их?

— Не уверен. — Он потянулся к тумбочке и взял свой телефон. — Дай-ка я посмотрю. — Он смотрел в него некоторое время. — Ага. Они родом из Шотландии. Здесь говорится, что изначально, в восемнадцатом веке, их использовали как вьючных лошадей в угольных шахтах Англии. — Он повернулся ко мне. — По сути, они англичане. Вот почему они тебе нравятся.

Я хихикнула.

— Должно быть, так оно и есть.

— Хотя я думал, что ты предпочтешь мой большой член. А не пони. — Он хлопнул себя по лбу. — Господи, я говорю как мой кузен. Прости. — Он снова посмотрел на картинку в своем телефоне. — Боже, какие они крошечные, правда?

— Да. Они такие милые.

Он отбросил телефон и обнял меня, целуя в макушку.

— Это ты милая.

Я хотела провести остаток ночи с пользой, но почему-то объятия Лео было последним, что я запомнила, прежде чем задремать.

Атмосфера грусти омрачила утро понедельника. Наш уик-энд официально закончился, и это меня расстроило. Как и ожидалось, я проснулась с ужасным похмельем. Лео поехал в «Dunkin' Donuts» за бубликами, а в итоге вернулся не только с ними, но и с пончиками и другой выпечкой, а также с огромным количеством кофе.

— Я и не знала, что мы организуем завтрак для всего города, — пошутила я.

— Ну, я не был уверен, что тебе нравится, поэтому решил взять разного. И я подумал, что тебе понадобится много кофе этим утром.

— Этого определенно достаточно.

Он выглядел немного взволнованным, так как постоянно проверял свой телефон.

— Все в порядке? — спросила я. — Это от Зига? Он, должно быть, скоро вернется из Бостона.

Он опустил телефон в карман.

— Нет, никто не писал. Я просто проверял время.

— Ты часто смотришь в свой телефон. Я подумала, что тебе кто-то пишет.

Он заколебался.

— Я жду... посетителя.

Не успел он договорить, как в дверь позвонили.

— Вот и он. Оставайся здесь. Я сейчас вернусь.

Не желая ждать, я пошла за ним. Когда он открыл дверь, я не могла поверить своим глазам. У меня отвисла челюсть. На крыльце стоял мужчина, а рядом с ним — самый красивый серый шетлендский пони, которого я когда-либо видела.

— Лео, что ты натворил?

Он не ответил, а достал из бумажника огромную пачку денег и расплатился с мужчиной. Они обменялись какой-то информацией, и не успела я опомниться, как мужчина ушел, а пони остался. Все еще с приоткрытым ртом, я подошла и начала гладить его мягкую гриву.

— Ты с ума сошел? — воскликнула я.

— Ладно, выслушай меня. Я...

— Что мы будем с ним делать?

— Вчера вечером, когда ты окончательно отключилась, я залез в интернет, чтобы выяснить, есть ли в округе шетлендские пони на продажу. По счастливой случайности один парень переезжал во Флориду, и ему нужно было как можно скорее избавиться от этого малыша. Я решил, что мы насладимся им несколько недель, а потом найдем ему постоянный дом, прежде чем мы оба покинем город.

— Хорошо... но куда ты его денешь?

— Оставлю его здесь.

Я огляделась.

— Здесь?

— Да. Зигмунд не будет возражать.

— А что будет, если мы не сможем найти для него дом?

— В худшем случае я отвезу его в Англию. Он сможет присоединиться к другим лошадям в нашем поместье.

— Не могу представить, сколько будет стоить переправить его в Англию.

— Он ненамного больше крупной собаки. Это не должно быть проблемой.

— Как ты объяснишь, что привез лошадь домой? Твоя семья решит, что ты сошел с ума. — Я достала свой телефон и поискала информацию в Google. — Боже мой, Лео. В среднем — это десять тысяч долларов. Именно столько стоит перевозка лошади за границу!

— Это неважно. — Он подошел ко мне. — Позволь мне спросить тебя вот о чем. Ты рада, что он здесь?

— Да. Очень, но...

— Тогда он стоит каждого пенни. — Он погладил пони. — Я не могу предложить тебе весь мир. Я, черт возьми, даже себя не могу тебе отдать. Позволь мне подарить тебе его до конца лета. Потом я обещаю, что позабочусь о том, чтобы он попал в хороший дом — даже если он будет моим.

На глаза навернулись слезы. Слишком многое из того, что он только что сказал, тронуло меня. И никто никогда не делал для меня чего-то настолько приятного.

— Кажется, я немного ревную, что он будет жить с тобой. — По моей щеке скатилась слеза.

Лео наклонился ко мне, когда я опустилась на колени. Он вытер мне глаза и целовал долго и страстно, пока ржание пони не прервало этот момент.

— У него есть имя? — спросила я.

— Я не спросил. — Он повернулся к животному. — Как тебя зовут?

Пони снова заржал. Я покачала головой от смеха.

— Это абсурд.

— Действительно. — Лео посмотрел на него. — Хм... Кажется, это подходящее имя для него, как ты думаешь?

— Какое?

— Абсурд.

— Знаешь что? — Я обхватила пони за шею и обняла его. — Странно, но я не могу придумать лучшего имени.

Вот он, временный ребенок нашей любви.

Остаток дня мы провели, покупая для него всякую ерунду. Абсурд прекрасно справлялся с тем, чтобы отвлечь меня от стремительно растущих чувств к Лео. Хотя действительно ли я хотела влюбиться и в пони, и в мужчину, с которыми не смогу быть рядом?

Я замерла, осознав то, в чем только что призналась самой себе, — я влюблялась в Лео.

Глава 15

Лео

Трек 15: «Never Say Goodbye» by Bon Jovi.

После целого дня, проведенного с пони, Фелисити отправилась к себе домой в понедельник вечером. Когда Зигмунд вернулся из поездки, он был не очень-то рад обнаружить в доме нашего нового соседа.

— Какого черта в нашей гостиной делает пони?

Я закрыл журнал, который просматривал.

— О, ты вернулся.

— Да. Видимо, мне следовало остаться в Бостоне. Что, бл*дь, происходит?

— Это Абсурд.

— Это ты мне говоришь?

— Нет. Это его имя. Абсурд. Я купил его для Фелисити.

— Я бы спросил почему, но, очевидно, что разумного ответа данный вопрос не предполагает.

Мы установили ограждение, чтобы отделить часть гостиной.

— Она сказала мне, что всегда хотела шетлендского пони, и я решил купить его и оставить здесь до конца лета.

— Да. В этом есть гребаный смысл, Лео. Я знал, что ты теряешь рассудок, когда дело касается ее, но сейчас это вышло на новый уровень.

— Не волнуйся. Он будет проводить много времени на заднем дворе. Я завел его в дом только сегодня, потому что идет дождь.

— Ты хотя бы успел с ней перепихнуться, прежде чем она заставила тебя превратить это место в веселую ферму?

— Тебя это не касается.

Он рассмеялся.

— Я просто проверю коробку с презервативами, которую тебе оставил, и посмотрю, открыта ли она.

— Вообще-то, это тебе ни о чем не скажет. — Я тут же пожалел о своих словах.

— Почему? Пожалуйста, скажи, что ты предохранялся.

Отсутствие ответа и, возможно, выражение моего лица заставили его сделать правильный вывод. Его глаза расширились.

— Ты ничего не использовал? Ты что, с ума сошел?

— Она принимает таблетки.

Он повысил тон.

— Мне плевать, что она говорит. Ты не можешь ей доверять.

— Я могу ей доверять. И доверяю.

— Ну, значит, ты еще глупее, чем я думал.

— Ты же знаешь, я не отношусь к подобным вещам легкомысленно. Я всегда был осторожен, каждый раз.

— Ты понимаешь, как легко она может заманить тебя в ловушку?

— Она этого не сделает.

— Почему ты так решил?

— Потому что я знаю ее, и я доверяю ей больше, чем кому-либо. Я доверяю ей больше, чем тебе, ради всего святого.

— По-моему, ты официально бредишь.

— Тебя это не касается, Зигмунд. Кроме того, чем мой незащищенный секс с девушкой, которой я доверяю и которая принимает таблетки, хуже того, что ты спишь с несколькими женщинами одновременно и полагаешься только на презервативы? Они могут порваться. Нет ничего абсолютно надежного. Ты рискуешь каждый раз, когда вставляешь в кого-то свой член.

— С презервативами у меня хотя бы есть контроль. У тебя нет ничего, кроме ее слова, что она приняла таблетку. А если она забеременеет? Как, черт возьми, ты объяснишь это своим родителям? Ты застрянешь с ней.

Застряну с ней.

Неужели он думал, что мысль о том, что я навсегда буду связан с Фелисити, испугает меня? У меня возникла обратная реакция — мимолетная мысль о том, что, возможно, если она забеременеет, я окажусь в ситуации, когда у меня не будет другого выбора, кроме как быть с ней. В этом случае следовать зову сердца и поступать правильно было бы одним и тем же.

— Нам не нужно продолжать эту дискуссию, — сказал я.

— Да, потому что с тобой явно не о чем разговаривать.

Я с удовольствием сменил тему.

— Как прошли выходные?

Зигмунд посмотрел на свои туфли и пробормотал:

— Могло быть и лучше.

— Почему?

— Похоже, небольшой гарем хорош только до тех пор, пока никто не начинает привязываться. — Он закатил глаза. — Они... начали ссориться.

— Из-за чего?

— Из-за того, что им не хватает времени со мной наедине. Они начали соперничать. Это было странно, и я с нетерпением ждал, когда выходные закончатся.

— Значит, больше никаких Марий, я так понимаю.

— Нет.

Мне нравились его последние «отношения», если их можно было так назвать, потому что они, казалось, отвлекали его внимание. Но, вероятно, пройдет не так много времени, прежде чем он найдет кого-то еще, чтобы занять себя.

На следующее утро я проснулся от сообщения кузена.

Зигмунд: Эй, придурок. Твой чертов пони только что насрал на пол. Спустись и убери, пока меня не стошнило.

Ох. Не совсем то, с чего я хотел начать свой день, но, полагаю, я заслужил это за свое опрометчивое решение купить пони.

Убрав за ним, я вывел его на улицу и покормил. День выдался прекрасный, так что он сможет погулять на заднем дворе, и я не буду чувствовать себя виноватым. Мне нужно было начать подыскивать для него постоянный дом. И чем раньше я это сделаю, тем лучше. Но, конечно, найти Абсурду хороший дом было наименьшей из моих проблем. Сегодня я чувствовал себя еще более подавленным, чем раньше, из-за неизбежности расставания с Фелисити. Трудно было поверить, что мы знакомы всего несколько недель, потому что я не мог вспомнить времени, когда ее не было в моей жизни.

Мои планы на сегодня были неопределенными. Во вторник я обычно отправлялся к миссис Барбозе, но электрику и водопроводчику требовался еще один день, чтобы закончить. Так что мы сможем вернуться к работе там не раньше завтрашнего дня. Я не был уверен, стоит ли звонить Фелисити или дать ей немного прийти в себя после бурных выходных, которые мы провели вместе. Теперь я чувствовал себя еще более зависимым от нее, но в то же время понимал, что если буду продолжать в том же духе, то, когда уеду, ей будет еще больнее. Какая-то часть меня начала задаваться вопросом, есть ли какой-нибудь способ, чтобы мы могли сохранить наши отношения. Было безумием даже думать об этом, но я не понимал, как смогу забыть ее. Это, несомненно, будет самым болезненным, что мне когда-либо приходилось делать. Разве можно просто так уйти от человека, который тебе по-настоящему дорог?

Мне нужно было с кем-то поговорить. Зигмунд точно не подходил для этого. Он бы просто сказал, чтобы я сорвал пластырь и заказал билет домой уже сегодня.

В этой ситуации я мог довериться только одному человеку. Я взял телефон и набрал ее номер.

— Привет, Лео, — ответила она. — Все в порядке? Обычно это я тебе звоню.

— Я в порядке, бабушка. Но мне нужно с тобой поговорить.

— О чем?

— Это насчет... Фелисити.

— Что случилось? О, Боже, она ведь не беременна?

— Нет, нет. Ничего подобного.

— О, слава богу. Ты чуть не довел меня до сердечного приступа.

— Мне нужно задать тебе вопрос.

— Хорошо, мой дорогой.

— Ты действительно думаешь, что они отрекутся от меня, если я найду способ сохранить с ней отношения?

Бабушка сделала паузу, а затем испустила долгий вздох мне в ухо.

— Твои родители... — Она вздохнула. — Мое честное мнение, что они от тебя не откажутся. Но это не значит, что они не сделают твою жизнь несчастной, особенно твоя мать. Однако думаю ли я, что они отнимут у тебя то, что принадлежит тебе по праву? Не думаю.

— Для меня дело не в материальных ценностях — деньгах, наследстве. Меня беспокоит не это. Я боюсь расстроить папу, особенно в его состоянии. Я хочу оправдать его ожидания. Но какой ценой? Я не чувствую, что могу просто... бросить ее. Что, если она та самая, бабушка? Прошло всего чуть больше месяца, но иногда ты просто чувствуешь это нутром. Что, если она та самая, а я всю оставшуюся жизнь буду сожалеть о том, что ушел?

Моя бабушка вздохнула.

— Ты действительно попал в затруднительное положение? — После некоторого молчания она продолжила: — Ты попросил меня высказать свое честное мнение, любовь моя. И я собираюсь сделать это, хотя тебе оно, возможно, не понравится.

Я сглотнул.

— Хорошо.

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, и не сомневаюсь, что твои чувства к этой девушке настоящие, даже если все произошло слишком быстро. Честно говоря, судя по тому, что ты рассказал, она кажется прекрасной — умной, красивой, самокритичной и искренней. Действительно, достойная девушка для моего внука. Но это также первый раз в твоей жизни, когда ты испытываешь к кому-то такие чувства. Первая любовь способна не только сбить нас с ног, но и затуманить наши суждения. Как бы сильно ты ни заботился о ней, думаю, в глубине души ты понимаешь, почему у вас ничего не выйдет. Однако эти причины никак не влияют на твои чувства к ней. И я это понимаю. Но ты должен взглянуть на картину в целом. Жизнь, к которой ей придется привыкать здесь, сильно отличается от той, которой она живет сейчас, и это в конце концов утомит ее. Пристальное внимание со стороны общественности, пристальное внимание со стороны твоей матери — неужели ты считаешь правильным втягивать ее во все эти сложности в тот момент, когда она собирается сделать следующий шаг в своем образовании? Ты описал ее как свободолюбивую женщину, которая привыкла ни от кого не зависеть. Не ограничивай ее. Именно это ты сделаешь, если попросишь ее переехать в Англию. И ты, конечно, знаешь, что жизнь в Америке — не вариант для вас. Единственное, чего твой отец действительно не сможет простить, — это то, что ты бросишь свое наследие здесь, на родине. Поэтому я чувствую, что у тебя нет выбора, как бы трудно тебе ни было с этим смириться. — Я молчал, давая себе возможность обдумать все сказанное. Она была права, но мне было неприятно признаваться в этом даже самому себе. — Иногда... — добавила она. — Отпустить кого-то может быть таким же важным жестом любви, как и пытаться удержать.

Я кивнул. У меня внутри все сжалось. То, что она сказала, было правдой. В глубине души я понимал, что должен отпустить Фелисити — для ее же блага в первую очередь. Я просто не знал, как это сделать.

Остаток дня я провел в подавленном состоянии и в итоге впервые за долгое время вернулся к урокам рисования Боба Росса. Зигмунд уже познакомился с новой девушкой, поэтому ушел из дома, чтобы встретиться с ней. Скатертью дорожка. Это дало мне возможность устроиться на кухне.

Я хотел позвонить Фелисити, но сказал себе, что сегодня мне лучше придерживаться плана и не беспокоить ее, особенно после разговора с бабушкой, который выбил меня из колеи. Он только укрепил меня в мысли, что у нас нет шансов сохранить отношения, но суровую правду, словно горькую пилюлю, было трудно проглотить. Независимо от моих собственных чувств по этому поводу, если я хотел лучшего для Фелисити, мне нужно было отпустить ее.

Картина, над которой я работал сегодня, очень напоминала мне пейзаж Наррагансетта. Там был водоем и окружающие его деревья. И, конечно, маленькие счастливые облака. Мой взгляд переместился с холста на окно. Глаза поймали вспышку рыжих волос, развевающихся на ветру.

Фелисити была на заднем дворе и кормила Абсурда длинной морковкой. Выражение радости на ее лице на мгновение заставило меня забыть о том, что меня печалило. Когда он расправился с морковкой, она обхватила его за шею и прижалась к нему. Она закрыла глаза, выглядя такой счастливой, что меня захлестнуло чувство вины. Этот прекрасный дух будет сломлен чуть больше, чем через месяц. Отложив кисть, я подошел к задней двери и вышел во двор.

— Никогда не думал, что буду ревновать к лошади, но что есть, то есть.

Она резко подняла голову.

— Ты меня напугал.

— Ты надеялась, что я не узнаю о твоем присутствии? Почему ты не позвонила мне?

— Я не слышала о тебе все утро. Думала, что ты занят. Но мне очень хотелось увидеть Абсурда, и я решила пробраться сюда и посмотреть, не гуляет ли он во дворе, раз уж сегодня такой хороший день.

— Я никогда не бываю слишком занят для тебя.

— Чем ты занимался? — спросила она.

— Вообще-то, я... рисовал. Я давно этого не делал, поэтому решил воспользоваться тем, что Зигмунда нет дома, чтобы не терпеть его насмешки. В любом случае я рад, что ты здесь. Я хотел тебя увидеть, но решил дать тебе немного пространства, поскольку выходные были довольно бурными. Я подумал, что тебе нужна передышка.

Она продолжила гладить пони.

— Может быть, я должна это чувствовать, но не чувствую. А хотелось бы. Так было бы легче.

— Да. Я знаю. — Я сунул руки в карманы.

Было нелегко придерживаться принятых решений. Когда Фелисити физически находилась рядом со мной, мысль о том, что я могу потерять ее навсегда, казалась просто невыносимой.

— Как ты себя чувствуешь... после всего? — спросил я.

На мгновение отвлекшись от Абсурда, она ответила:

— Чувствую себя хорошо. Я не жалею ни о чем, что мы сделали, если ты об этом спрашиваешь.

— Наверное, мне было интересно, что у тебя на уме в этом отношении, да. Мы так увлеклись друг другом. С тех пор как ты вчера уехала, я думал о тебе постоянно. Поскольку дни пролетают так быстро, я все больше волнуюсь. Я не знаю, как мне с тобой попрощаться.

Фелисити не смотрела на меня.

— Может, нам не стоит прощаться?

— Что ты имеешь в виду? — На мгновение мое сердце наполнилось надеждой.

Все еще глядя на Абсурда, она сказала:

— Я много думала об этом. Может быть, мы просто выберем момент, чтобы больше не видеться, — ближе ко дню твоего отъезда, — и пропустим прощание вообще. Я не могу представить, как буду прощаться с тобой, Лео. Я знаю, то, что я только что предложила, звучит очень жестоко, но думаю, что в каком-то смысле мне будет легче...

— Но мы должны попрощаться. Если мы знаем, что это наш последний раз вместе, как мы можем избежать этого? Я не могу просто уйти от тебя.

— Может, мы и не сможем избежать этого. Я просто не хочу долгого прощания.

Я больше не мог откладывать этот разговор.

— Я не хотел заводить этот разговор сегодня, но, возможно, все к лучшему. — У меня в груди зародилось тревожное предчувствие. — Мы никогда не обсуждали, что будет дальше. Я имею в виду после того, как мы расстанемся? Будем ли мы вообще поддерживать контакт?

Фелисити закрыла глаза и крепче обняла пони, проводя руками по его гриве. Затем она наконец подняла на меня глаза.

— Я не знаю, смогу ли я справиться с этим.

Я сглотнул.

— Не сможешь... поддерживать со мной связь?

Она кивнула.

— Ты предлагаешь нам больше никогда не разговаривать друг с другом? — Я был шокирован. — Не знаю, смогу ли я это сделать, Фелисити. По крайней мере, мне нужно знать, что с тобой все в порядке. Я не могу просто стереть тебя из памяти.

— Мне тоже больно. Я не знаю, какой ответ будет правильным. Но не думаю, что смогу вынести то, что ты будешь жить дальше, женишься, когда-нибудь заведешь детей.

За все время, что мы были знакомы, у меня ни разу не возникло подозрения, что она захочет оборвать все связи. Возможно, это было наивно с моей стороны. Я знал, что мы не можем быть вместе. Но никогда больше не видеть и не слышать о ней? Это казалось немыслимым. Меня охватила паника.

— Мы можем это обсудить?

На ее лице появилось растерянное выражение.

— Лео...

Моим приоритетом должно было быть то, что лучше для нее. Возможно, моя потребность поддерживать связь была эгоистичной. А может, это была попытка удержать последние крупицы надежды на то, что это не будет нашим концом. Если я действительно хотел уменьшить ее боль от моего отъезда, то, возможно, она была права, как бы невыносимо ни было представлять, что я больше никогда не увижу и не услышу ее.

— Я сделаю все, что ты хочешь, Фелисити. Это больно, но я не буду винить тебя за то, что ты не хочешь поддерживать связь. Это никак не изменит те удивительные воспоминания, которые у меня останутся о тебе. Я буду уважать твое решение, даже если сейчас его трудно принять.

— Ты думаешь, это то, чего я хочу? — Она медленно покачала головой, ее голос дрожал. — Это просто то, с чем я могу справиться, понимаешь?

— Иди сюда. — Когда она расплакалась, я притянул ее в свои объятия.

Глубоко вдохнув ее запах, я почувствовал, как сжимается моя грудь. Я решил быть с ней откровенным, чего не собирался делать до этого момента.

— Сегодня утром я ломал голову, пытаясь придумать, как сделать так, чтобы все получилось.

Она отстранилась и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Очевидно, что мне будет трудно оставить свою семью. Обещания, которые я дал отцу, будут невыполнимы, если я не буду постоянно находиться в Англии. Но последние несколько дней меня не покидает мысль о том, чтобы умолять тебя поехать со мной в Великобританию.

Фелисити выглядела потрясенной, ее глаза расширились.

— Я удивлена, что ты это говоришь.

— Значит, ты недооцениваешь мои чувства к тебе.

— Я просто не предполагала, что ты можешь даже подумать об этом.

Несмотря на все бабушкины советы, мне нужно было знать.

— Ты бы согласилась, если бы я попросил тебя рискнуть и поехать со мной?

Она выглядела терзаемой сомнениями.

— Честно говоря, я не знаю.

Ее нерешительность говорила о многом. Если сейчас она и сомневалась, то после приезда в Англию стресс, который нас ожидал, только укрепит ее в мысли, что она приняла неверное решение. Ей нужно быть уверенной на сто процентов, а она была далека от этого.

— Сегодня утром я поговорил об этом с бабушкой. Я доверяю ей больше, чем кому бы то ни было, и хотел услышать ее честное мнение. Она помогла мне понять, что, хотя я и хочу попросить тебя поехать со мной, это было бы несправедливо по отношению к тебе. Просить тебя бросить все и изменить свою жизнь на прямо противоположную — не в твоих интересах. Не говоря уже о том, что стервятники будут кружить над нами, стараясь сделать нашу жизнь несчастной — может быть, не навсегда, но на первых порах точно. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить себя, если таким образом вмешаюсь в твою судьбу.

Но, черт возьми, если бы ты сказала мне «да», я бы рискнул всем.

Фелисити кивнула.

— Если бы ты спросил меня... знай, что я бы хотела сказать «да». Но я думаю, что твоя бабушка не ошибается. Я понятия не имею, что меня там ждет. Я бы тоже не хотела подвергать тебя стрессу — чтобы ты беспокоился о том, как люди воспримут меня. И еще есть юридическая школа, которую я должна окончить. Переезд в Англию на некоторое время отодвинет мою учебу. Я просто не знаю, как мы сможем это сделать, даже если захотим.

Я снова притянул ее к себе и прошептал ей на ухо.

— Так как же нам распорядиться оставшимися неделями? Скажи мне, чего ты хочешь.

Прижавшись к моему плечу, она ответила:

— Я все еще хочу видеть тебя каждый день. Мы просто будем проживать мгновение за мгновением... пока больше не останется ни одного.

Я вздохнул. Другого способа справиться с этим не было.

— На улице становится жарко, да? — Я потянул ее за руку. — Пойдем в дом.

Фелисити последовала за мной и остановилась, увидев мой мольберт на кухне.

— Боже мой. Это ты сделал?

— Да. Я рисую, когда испытываю сильный стресс. — Я потянулся к миске, стоящей на столе. — Ириску?

Она покачала головой.

— Нет. — Она подошла к мольберту, чтобы рассмотреть рисунок поближе. — Когда ты описывал свои навыки рисования, я решила, что ты совсем ничего не умеешь. Но это очень красиво, Лео.

— Ну, через некоторое время у тебя начинает получаться. Я все лучше копирую его движения. Но это не настоящий талант, если тебе приходится все время следовать чьим-то указаниям.

— Позволь мне не согласиться. Я бы никогда так не смогла.

Ее мнение на самом деле порадовало меня. Я всегда подозревал, что я не такой уж плохой художник, как говорил Зигмунд. Но трудно оценивать собственные работы.

— Пожалуй, это моя лучшая работа. Так что спасибо за комплимент.

— Могу я забрать ее, когда ты закончишь?

Я улыбнулся.

— Конечно.

— Я повешу ее в своей комнате.

— Она не будет напоминать тебе обо мне?

Фелисити прижала ладонь к моей щеке.

— Я никогда не смогу стереть тебя из памяти, Лео. Я всегда буду помнить время, проведенное вместе. Я просто не хочу видеть тебя с кем-то еще.

Почувствовав боль в груди, я взял ее руку и поцеловал.

— Ты проведешь здесь остаток дня?

— У меня смена сегодня вечером, но есть пара часов, прежде чем мне нужно будет идти собираться. Могу я посмотреть, как ты рисуешь? Тебе, очевидно, еще есть над чем поработать.

— Если хочешь. Конечно.

В течение следующего часа моя рыжеволосая красавица сидела на полу, скрестив ноги, и смотрела, как я рисую, а Боб Росс инструктирует меня с ноутбука.

Это было умиротворяюще. И сейчас она была здесь, со мной. Чего еще я мог желать? Если бы я мог остановить время, то, возможно, именно этот момент я выбрал для вечности.

Позже тем же вечером, после того как Фелисити ушла и унесла картину с собой, мой кузен нашел меня сидящим в гостиной и обхватившим голову руками.

— Ты сделал это? — спросил он.

— Что сделал? — ответил я, чувствуя себя так, словно из меня вырвали душу.

— Влюбился в нее.

Я повернулся, чтобы посмотреть на него.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Он глубоко вздохнул.

— Мне на самом деле жаль тебя, кузен. Мне бы хотелось, чтобы мы никогда не останавливались в этом проклятом месте.

Я знал, что никогда не отказался бы от времени, проведенного с ней, никогда не отказался от возможности испытать настоящие чувства к кому-то. Зигмунд никогда не был влюблен, поэтому я не мог ожидать от него понимания. Вы просто не понимаете, пока это не случится с вами.

— Ты сказал ей об этом? — спросил он.

— О чем?

— Что ты ее любишь?

— Нет. В этом нет смысла. Если я скажу ей, это только еще больше все усложнит. Мы договорились продержаться до конца моего пребывания здесь.

— Под «продержаться», я полагаю, ты подразумеваешь трахаться все оставшееся время.

Я не удостоил его ответом.

— Ладно, и какой план после того, как ты уедешь? — Тон Зигмунда стал серьезным.

— Все закончится. Она считает, что мы не должны поддерживать контакт, если мы не вместе.

— Правда? Совсем?

— Да. Она считает, что это будет слишком больно.

Он почесал подбородок.

— На самом деле, это мудро. По крайней мере, один из вас понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Он вздохнул. — Между прочим, я не получаю никакого удовольствия от того, что вижу тебя в таком состоянии.

— Возможно, это самое приятное, что ты сказал мне за все лето.

— Ну да, думаю, я отравился остаточными любовными парами, витающими в воздухе.

— Ты идиот, ты знаешь об этом? — Я закатил глаза и усмехнулся.

Глава 16

Фелисити

Трек 16: «Never Forget You» by Zara Larsson.

Конец августа

Лео высадил меня у моего дома после того, как утром мы вносили последние штрихи в ремонт гаража миссис Барбозы. Выходя из душа, я думала о том, как быстро летит время. Через неделю я должна улететь в Пенсильванию, и Лео решил заказать билет примерно на это же время. Осталась одна неделя.

Последние шесть недель мы отлично научились проживать день за днем, посвятив себя в основном завершению работ в доме миссис Барбозы. Теперь помещение было полностью функциональным, и мы с удовольствием наблюдали, как Тео наслаждается своими новыми крытыми качелями и проходит терапию в углу помещения. Этим летом мы с Лео сделали немало полезного, пытаясь отвлечься от неизбежного.

Мы проводили как можно больше времени вместе, наслаждаясь такими простыми вещами, как сбор моллюсков, и отдыхая после обеда с Абсурдом, когда мне не нужно было работать в «Джейн у воды».

Однако несколько недель назад я сказала Лео, что считаю, что нам следует прекратить трахаться. Как бы больно ему ни было, он согласился, что продолжение наших сексуальных отношений в конечном итоге только все усложнит. Так что мы завязали, облегчив себе задачу тем, что я больше не ночевала у него дома.

Мы больше не спали вместе, но мне часто снились сексуальные сны о нем, которые будили меня по ночам. Они были очень яркими и всегда казались такими реальными. Однако в одном из них я отчетливо осознала, что мужчина, занимающийся со мной любовью, не мой. Он был чьим-то будущим мужем, просто чьим-то будущим. Я проснулась в поту, мучимая эмоциями, которые вызвал этот сон.

Но вот в чем дело. Как бы я ни убеждала себя, что прекращение секса к лучшему, я не могла сказать, что это заставило меня чувствовать себя менее привязанной к нему. Можно физически разлучить двух людей, но если все, чего они хотят, — это быть вместе, то в некотором смысле усилия, направленные на то, чтобы держаться подальше друг от друга, только укрепляют духовную связь. Если уж на то пошло, я полюбила его еще больше, хотела его больше. Тоска была сильнее, чем мог вызвать секс.

Когда я вытиралась после душа, меня отвлекло от размышлений текстовое сообщение. Я опустила взгляд на свой телефон.

Лео: Нам нужно поговорить. Я могу приехать к тебе?

Это звучало пугающе.

Фелисити: У миссис Анджелини гостит подруга. Я могу прийти к тебе. Все в порядке?

Лео: Я объясню, когда ты приедешь.

С тревожным чувством в груди я как можно быстрее оделась и помчалась к дому Лео. Когда он открыл дверь, его лицо было серьезным. Я шагнула внутрь.

— Что случилось?

— Только что звонила моя мама. Мой отец подхватил тяжелую инфекцию во время последнего курса лечения, и она беспокоится, что с ним может что-то случиться. Мне нужно уехать, Фелисити. Я заказал билет на завтрашний вечер, потому что это был ближайший рейс. У меня нет выбора.

Я схватилась за грудь, словно пытаясь не дать сердцу выпрыгнуть из нее. Нам все равно оставалась всего неделя, но это не делало ситуацию менее шокирующей.

— Конечно, у тебя нет выбора. Ты должен ехать.

— Это меня убивает, — сказал он. — Мы должны были насладиться последней неделей вместе. Я абсолютно не готов расстаться с тобой.

— Где Зиг? — Я не знала, что еще сказать.

— Он собирает наши вещи.

— Чем я могу помочь?

Его глаза казались пустыми.

— Скажи мне, что это кошмар, и я скоро проснусь.

Я изо всех сил старалась держать себя в руках, понимая, что должна пройти через это. Так будет легче для нас обоих.

— Тебе нужно, чтобы я забрала Абсурда?

Последний месяц Лео безуспешно пытался найти дом для пони. К сожалению, он не преуспел.

— Сегодня утром я связался с фермой, которая, похоже, заинтересовалась. Там предлагают терапевтические прогулки для детей с особыми потребностями. Я спросил, могу ли я привезти его завтра утром, и они обещали со мной связаться. Звучало многообещающе, но если они не смогут его принять, я сообщу тебе.

— Это не проблема. Я что-нибудь придумаю.

— Ты не должна этого делать. — Лео отвернулся к окну, он выглядел потрясенным.

С каждой секундой мое сердце болело все сильнее. Но вместо того, чтобы отстраниться, я притянула его к себе.

— Лео, все хорошо. Все будет хорошо.

Он уткнулся лицом мне в грудь, и мы стояли, обнявшись. Когда Зиг вошел в комнату, мы едва обратили внимание. Он ничего не сказал, что было на него не похоже, но я была ему благодарна.

Лео заговорил мне в шею:

— Я знаю, ты не хотела долгого и мучительного прощания, но чувствую, словно меня отрывают от тебя, и это ничуть не лучше.

— Ты делаешь то, что должен, Лео. Ты нужен своему отцу. Мы все равно должны были оказаться в этой точке. Тогда было бы не легче. — Я наконец отодвинулась от него и заставила себя сказать: — Думаю, будет лучше, если мы расстанемся сейчас. Потрать оставшееся время с пользой, проветри голову и приведи в порядок свои дела перед вылетом. Не стоит устраивать долгое прощание. Я не вынесу этого.

— Я не могу. — Он продолжал качать головой. — Я не могу попрощаться с тобой.

— Тебе и не нужно. — Я тяжело вздохнула. — Я просто уйду.

— Дай мне пять минут. — Лео зажмурился, но потом открыл глаза. — Просто дай мне пять минут, чтобы обнять тебя.

Я кивнула, снова падая в его объятия. Его сердце, бьющееся рядом с моим, было похоже на тиканье часов.

Не знаю, через пять, десять или двадцать минут я заставила себя отстраниться. Я подозревала, что Лео не отпустил бы меня, если бы я не сделала это первой.

Вытирая слезы с глаз, я заметила, что он, похоже, тоже борется с ними.

— Дай мне свой телефон, пожалуйста, — сказал он.

Я протянула ему телефон и наблюдала, как он вводит какую-то информацию.

— Я записал свою электронную почту и адрес в двух местах — под моим именем в контактах и в заметках. Если ты когда-нибудь захочешь наладить со мной связь, у тебя теперь есть вся необходимая информация. И, Фелисити, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, если тебе будет нужна помощь или что-то еще, пожалуйста, пообещай, что дашь мне знать.

Лео притянул меня к себе для последнего долгого и мучительного поцелуя, и я изо всех сил старалась не думать, что это для нас значит.

Сделав глубокий вдох, я отошла на пару шагов назад.

— Я пойду, хорошо? Попрощаюсь с Абсурдом, а потом отправлюсь домой.

Лео кивнул и закрыл глаза, как будто ему было невыносимо смотреть, как я ухожу. Это было последнее, что я видела, прежде чем вышла за дверь, усилием воли заставляя себя делать каждый шаг и чувствуя себя так, словно мое сердце разбилось на миллион осколков.

На следующий день я чувствовала себя ужасно. Я всю ночь ворочалась с боку на бок, и ломота во всем теле была физическим проявлением моей сердечной боли. Осознание того, что Лео все еще на другом берегу залива и что ему так же больно, как и мне, не давало мне покоя.

Я только и делала, что страдала в своей комнате и смотрела в окно на дом Лео. Я пыталась занять себя сборами в Пенсильванию, но все мои мысли были заняты им.

Миссис Анджелини не было дома. Она редко уходила на целый день, но сегодня отправилась навестить подругу в Массачусетсе, расположенном в часе езды. Она спросила меня, не хочу ли я, чтобы она отменила поездку и отвлекла меня от отъезда Лео, но я заверила, что это ничего не изменит, и убедила действовать в соответствии с ее первоначальными планами.

Я даже не знала, во сколько его рейс, только то, что он сегодня вечером. Он не позвонил мне по поводу Абсурда, так что я предположила, что ферма, которую он нашел, согласилась принять его сегодня утром, по крайней мере, я надеялась на это. Он бы сообщил, если бы это было не так.

Когда наступило пять часов вечера, я наконец спустилась вниз. Скорее всего, Лео уже уехал в аэропорт. Он уже покинул Наррагансетт.

Когда раздался звонок в дверь, мое сердце подпрыгнуло. Миссис Анджелини должна была вернуться около девяти. Я посмотрела в глазок и увидела Лео, от чего у меня перехватило дыхание. Когда я открыла дверь, он, казалось, не дышал.

— Мне так жаль, Фелисити, — запинаясь, проговорил он. — Я знаю, что обещал не делать этого, чтобы не затягивать наше прощание, но я забыл тебе кое-что отдать. — Он протянул мне синий ежедневник, который я подарила ему в первый вечер, когда пригласила к себе. — Я все лето писал в нем и хотел подарить его тебе на память. Прости, если мой приход тебя расстроил. Я...

Я бросилась в его объятия. Сожаление, которое копилось во мне весь день, было невыносимым. Короткое прощание, которого я требовала, было бессмысленным. Эмоции захлестывали меня — в наказание за то, что я пыталась их удержать. То, как все закончилось вчера, не было тем, чего я хотела, я просто боялась испытать то, что чувствовала сейчас.

Он поцеловал меня с такой силой, что я едва не упала назад. Если вчера я не хотела ничего чувствовать, то сейчас все было с точностью до наоборот. Вдохнуть его запах было единственным, что имело значение в этом мире, пусть даже в последний раз. Слов не было. Лео поднял меня, и я обхватила его торс ногами. Наши сердца бились друг о друга.

Я знала, что то, что мне было нужно прямо сейчас, сделает наше прощание еще тяжелее. Но, как наркоман, нуждающийся в дозе, я просто ни на что не обращала внимания.

— Я хочу тебя, — выдохнула я ему в губы, зная, что он ждет разрешения преодолеть запрет, который я установила ранее. — Пожалуйста.

Он издал глубокий стон, который прокатился по моему горлу.

Через несколько секунд наша одежда упала на пол, и он вошел в меня, прижав спиной к стене в прихожей миссис Анджелини. Потянув его за волосы, я двигала бедрами навстречу его неистовым движениям. В том, как он трахал меня, не было ничего нежного, как и в том, как я яростно встречала каждый толчок. Мы вымещали свою боль друг на друге в отчаянном последнем акте. Это был самый интенсивный секс в моей жизни и, наверное, единственное завершение, достойное той страсти, которую мы испытали этим летом.

Это не заняло много времени. Уже через пару минут тело Лео начало содрогаться. Я почувствовала тепло его спермы у себя между ног, когда мои собственные мышцы сжались вокруг его члена. Он продолжал обнимать меня, когда я прислонилась к нему, внезапно почувствовав себя слишком слабой, чтобы вынести еще одно прощание.

— Боже, как больно, — прошептал он.

Он медленно опустил меня на пол и натянул свои брюки, пока я одевала шорты. И тут зазвонил его телефон.

Я смахнула слезу.

— Это Зиг?

— Да, — прошептал он, совершенно убитый.

— Во сколько твой рейс?

— В девять. Мы должны были уже уехать. Он проклинает меня, что я здесь.

— Иди, — сказала я, махнув рукой.

Он вытер слезу с моей щеки.

— Я буду вечно благодарен за то, что нарушил правила.

— Я тоже, Лео. — Я схватила его за футболку. — Никаких сожалений, хорошо?

Он пристально смотрел на меня несколько секунд. Затем снял цепочку, ту самую, на которой висело бриллиантовое кольцо его деда, и надел ее мне на шею. Я смотрела на него с благоговением. Затем он притянул меня к себе для последнего крепкого, но целомудренного поцелуя и ушел.

На подъездной дорожке он обернулся в последний раз и сказал:

— Я никогда не найду такую, как ты.

Потом он сел в свою машину. И уехал.

Я знала, что на этот раз все было по-настоящему. Я весь день не находила себе места, потому что на уровне подсознания знала, что он придет ко мне, знала, что он не сможет удержаться. Я ждала его, даже не осознавая этого. Теперь, когда я знала, что он действительно ушел, на меня снизошло странное спокойствие. Больше не было необходимости умолять его остаться или бояться совершить что-то необдуманное.

Мне потребовалось некоторое время, прежде чем я набралась смелости и открыла ежедневник, который он оставил. Миссис Анджелини еще не вернулась домой, когда я заварила чай и села за кухонный стол почитать его. Внутри оказались записи о каждом дне, проведенном вместе. Это было все наше лето, задокументированное в блокноте размером пять на восемь дюймов.

26 июня: Я признаюсь в этом только здесь, потому что я слишком труслив, чтобы сказать тебе это в лицо. Я чертовски ревновал сегодня, когда твой бывший отвел тебя в сторону. Я завидую ему по многим причинам, он пережил с тобой то, чего не смог я. Разве это правильно, что я не хочу, чтобы ты досталась кому-то другому, когда я не могу остаться и стать твоим единственным? Это несправедливо, поэтому я должен смириться. Но, черт возьми, мне хотелось задушить его только за то, что он посмотрел на тебя.

Я продолжила читать.

30 июня: Знаешь ли ты, что один из твоих глаз более светлого зеленого цвета, чем другой? Я нахожу это очаровательным, почти таким же очаровательным, как веснушки, которые постоянно дразнят меня, умоляя пересчитать их. Ты прекрасна, Фелисити.

Некоторые записи были просто описанием того, что мы делали в тот или иной день, например, работали у миссис Барбозы или собирали моллюсков. Но время от времени какая-нибудь из них разбивала мне сердце.

7 июля: Ты только что вернулась домой после наших совместных выходных, а я в это время смотрю на нашего пони и смеюсь. Я действительно сошел с ума — в самом прекрасном смысле этого слова. Это были лучшие выходные в моей жизни. Я сказал себе, что не буду произносить это слово из шести букв, Фелисити. Потому что это жестоко, учитывая наши обстоятельства. Но мне интересно, чувствуешь ли ты ее? Видишь ли ты ее в моих глазах? Чувствуешь ли ты ее в биении моего сердца? Интересно, нужно ли мне вообще говорить об этом, или это и так очевидно.

Я вытерла скатившуюся слезу и продолжила читать, пока не добралась до последней записи.

21 августа: Ты только что ушла навсегда, и я опустошен. Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не забуду это лето, проведенное с тобой. Я никогда не забуду тебя, Фелисити. Но меня преследует мысль, что ты будешь думать обо мне, как об очередном человеке, который бросил тебя. Если бы у меня сейчас было одно желание (помимо здоровья моего отца), то оно было бы таким — я бы хотел остаться с тобой и знать, что это решение не разрушит твою жизнь. Я бы не смог смириться с тем, что втянул тебя в отношения, о которых ты будешь сожалеть.

Помни, что, как бы далеко мы ни находились друг от друга, мы всегда будем смотреть на одну и ту же луну. Ночью, когда бы ты ни увидела ее, я надеюсь, ты будешь думать обо мне. Я обещаю делать то же самое — смотреть на луну и думать о тебе. И на солнце, и на звезды, если уж на то пошло. Я уезжаю, но ты всегда будешь в моем сердце. Возможно, сейчас это не слишком утешает. Но это правда.

Глава 17

Фелисити

Track 17: «Coming Home» by Skylar Grey.

Пять лет спустя

Так много всего изменилось, но все же оставалось прежним. Потягивая вино из бокала в квартире Бейли в Провиденсе, я чувствовала себя, как в старые добрые времена, только теперь с нами была ее двухлетняя дочь. Моя лучшая подруга забеременела, когда я училась в юридической школе. Они со Стюартом не планировали этого, и в итоге она отложила свои карьерные амбиции, чтобы остаться дома с малышкой Кайлой, в то время как Стюарт работал в исследовательской лаборатории Университета Брауна.

— Итак, ты сегодня ночуешь в большом доме? — спросила Бейли, усаживая дочь в стульчик для кормления.

Я кивнула.

— Наверное. Будет странно находиться там без нее. Но мне лучше привыкнуть к этому.

Я поехала к Бейли прямо из Филадельфии, потому что еще не была готова войти в пустой дом миссис Анджелини. Пока я ехала, по радио включили песню Скайлар Грей «Coming Home», и я так разволновалась, что пришлось остановиться на стоянке для отдыха и достать салфетки. Все чувства, которые я подавляла, вырвались на поверхность.

Но, наверное, это было ожидаемо. Я впервые вернулась в Род-Айленд после того, как моя приемная мать внезапно умерла от сердечного приступа два года назад — через неделю после того, как я окончила юридическую школу. Я все еще не оправилась от шока. Когда это случилось, я вернулась из Пенсильвании на поминки и похороны, и после этого мне не удалось провести много времени в Род-Айленде. Я готовилась к экзаменам в коллегию адвокатов и искала работу, но основной причиной было то, что не было смысла оставаться, если миссис Анджелини больше нет.

Через некоторое время после ее смерти я переосмыслила, чего хочу от жизни, и поняла, что очень скучаю по дому, даже если миссис Анджелини покинула этот мир. Я жаждала быть рядом с ее наследием, потому что она была единственной семьей, которую я когда-либо знала. Казалось, что-то зовет меня обратно в Род-Айленд, хотя я и не понимала этого до конца. Кроме того, я надеялась найти работу, которая принесет больше удовлетворения, чем та, на которую я устроилась сразу после окончания школы.

Около месяца назад я уволилась, намереваясь вернуться в Наррагансетт, хотя у меня еще не было другого предложения. Прежде чем найти работу, мне нужно было сдать экзамен на адвоката Род-Айленда. Следующая возможность сдать экзамен представится через полгода, так что этот перерыв даст мне возможность уладить ситуацию с домом миссис Анджелини, а также разобраться в своих мыслях. Идеальным вариантом было бы со временем найти работу в Провиденсе — относительно недалеко от Наррагансетта, — чтобы я могла жить в доме и не снимать другое жилье. У меня не хватало духу продать недвижимость миссис Анджелини, и я надеялась, что мне никогда не придется это сделать по финансовым причинам.

— В каком состоянии дом? — спросила Бейли.

— Все в порядке. Ее брат, Пол, и сосед, Хэнк Роджерс, присматривают за ним. Теперь, когда я поселюсь там, им больше не придется так часто это делать. Хотя, возможно, я буду звонить им и умолять о помощи, когда что-нибудь неизбежно сломается.

— Ты знаешь, что можешь рассчитывать и на нас. Стюарт всегда может приехать, если ты попадешь в затруднительное положение и не сможешь что-то починить.

— Надеюсь, мне не придется вас беспокоить, но спасибо.

Она заколебалась.

— Просто предупреждаю — Мэтт собирается приехать домой на выходные в День труда. Стюарт хотел устроить барбекю, но я не знаю, как ты отнесешься к встрече с ним.

— Мне все равно. — Я вздохнула. — Я справлюсь, если он будет там. Я не видела его целую вечность, и меня это не беспокоит.

За время, прошедшее после окончания юридической школы, я усвоила много уроков. Первый из них подтвердил то, что я знала с детства, — когда кто-то показывает тебе свое нутро, верь ему с первого раза. Примерно через год после переезда в Пенсильванию я решила дать своему бывшему, Мэтту, второй шанс. Какое-то время он приходил ко мне под предлогом того, что мы могли бы стать друзьями. Он действительно поддерживал меня в то время, когда у меня больше всего болело сердце. Хотя я никогда не признавалась, насколько была сломлена, он знал, что я переживаю из-за Лео.

Как только Мэтт заслужил мое расположение, у нас снова завязались отношения. Мне казалось, что проще довериться ему, чем кому-то совершенно новому. После Лео у меня не было душевных сил начинать все с нуля. В то же время я не хотела оставаться одна.

Но после того, как радость от нашего воссоединения улетучилась, Мэтт начал вести себя иначе. Я подозревала, что у него роман с коллегой, но так и не смогла найти этому подтверждение. Я рассталась с ним через год или около того — до того, как мне снова стало больно. Хотя, если быть честной с собой, несмотря на все мои подозрения, я просто не любила его. Я старалась не думать о Лео все это время, но в глубине души чувства, которые я все еще питала к нему, не позволяли мне полностью отдаться Мэтту. Может быть, когда-нибудь появится кто-то, кто сможет заставить меня полюбить настолько, чтобы забыть Лео, но это точно будет не Мэтт. И с тех пор больше никого не было.

Несмотря на это и учитывая, как мне было больно, когда Лео ушел, я считала, что на протяжении многих лет довольно успешно справлялась с тем, чтобы не вспоминать о нем. Как я всегда поступала, сталкиваясь с жизненными трудностями, я с головой ушла в учебу и свои неудачные отношения с Мэттом. А когда я сдала экзамен на адвоката и была принята на работу в фирму, где раньше стажировалась, у меня появилось еще больше отвлекающих факторов.

И все же за последние шесть месяцев я начала чувствовать себя одинокой в Пенсильвании. Отдавать все силы бессмысленной работе больше не приносило удовлетворения, мне нужно было что-то более значимое. Сдав экзамен на адвоката здесь, в Род-Айленде, я хотела вернуться к тому, о чем всегда мечтала, — использовать свой диплом, чтобы помогать детям, которые выросли так же, как я. Это была моя конечная цель.

Бейли налила мне еще вина.

— Ты так долго и упорно работала. Окончила юридическую школу и потеряла миссис Анджелини, затем сдала экзамен на адвоката и начала работать. Ты заслужила этот перерыв.

— Да, если только он не будет слишком долгим. Ты же меня знаешь. Мне нужно занятие, иначе я сойду с ума. Забот о доме будет недостаточно.

— Как долго ты можешь позволить себе не работать?

— Ну, благодаря миссис Анджелини у меня нет ипотеки. И она оставила достаточно денег, чтобы покрыть налоги на недвижимость, по крайней мере, на пять лет.

— Хорошо. Постарайся насладиться этим временем.

В этом-то и была проблема. Я не хотела слишком много свободного времени. Хотя воспоминания привели меня сюда, я беспокоилась, что возвращение может обернуться против меня. Больше всего я боялась впасть в депрессию, живя одна в доме Наррагансетта и не имея возможности сосредоточиться на чем-то еще. Я не только скучала по своей любимой приемной матери, но и воспоминания о Лео были наиболее живыми здесь, дома. Я беспокоилась о том, что мне придется смотреть на залив и справляться со всеми чувствами, которые это вызовет.

Словно судьба заметила мои переживания, Бейли подошла к своему шкафу и вернулась с банкой спагетти. Это было похоже на странный знак Вселенной. Мои глаза заблестели.

— Ты в порядке? — спросила Бейли, открывая банку и высыпая содержимое в маленькую кастрюльку на плите.

— Да. Это просто аллергия. — Я шмыгнула носом.

Было жутковато возвращаться в дом без нее. Отчасти это было причиной, почему я так долго избегала этого.

Поднявшись наверх, я сразу же направилась в комнату миссис Анджелини, которая выглядела так же, как я помнила. Ее длинный шерстяной свитер все еще лежал на стуле в углу, как будто она могла войти в любую секунду и надеть его. Я легла на кровать и уткнулась в подушку, которая все еще хранила ее запах. Как это вообще возможно спустя два года? Открыв ящик ее тумбочки, я нашла полупустую бутылку «Fireball».

Улыбаясь, я открыла ее и отсалютовала потолку.

— За тебя, миссис Анджелини. — Я сделала большой глоток, и ликер с корицей обжег мне горло.

Спустя несколько минут и еще несколько глотков я почувствовала опьянение. Но это не принесло ожидаемого облегчения. Вместо этого меня захлестнули эмоции. Мысли о миссис Анджелини нахлынули на меня. Я так сожалела об утрате. Я думала, что у меня будет еще много лет, чтобы показать ей, как я ее ценю и люблю. Только когда ее не стало, я поняла, что она была моей матерью — по крайней мере, во всем, что имело значение.

Я никогда не говорила ей, что воспринимаю ее именно так. Она была в моей жизни дольше, чем та женщина, которая меня родила, и я даже не называла ее по имени. Несомненно, ей было бы приятно узнать, что я открыла ей свое сердце. Осмотр ее комнаты только подтвердил это. Повсюду были мои фотографии: я и Мэтт, одетые для выпускного бала, мои выпускные в школе и колледже, фотографии миссис Анджелини и меня на лодке с ее братом Полом.

Почему иногда мы понимаем, как сильно любим человека, только когда теряем его? Это одна из самых несправедливых вещей в жизни, если хотите знать мое мнение. Закрыв бутылку «Fireball», я поставила ее обратно на ночной столик. Я могла бы заснуть в ее постели, заливаясь слезами, но поднялась с матраса и пошла в свою комнату.

Если я думала, что это облегчит мою душевную боль, то я ошибалась. Первое, что попалось мне на глаза, — картина Лео, та самая, которую он подарил мне, когда мы признали, что у нас нет будущего. Я вспомнила то ужасно горько-сладкое чувство, когда смотрела, как он рисует, — смесь безнадежности и благодарности за момент. И теперь я снова думала о нем. Как будто плакать из-за спагетти двухлетнего ребенка было недостаточно унизительно.

Подойдя к окну, я посмотрела через залив на дом, где когда-то жили Лео и Зиг. Мысли о кузене Лео заставили меня усмехнуться. Он был таким придурком, но очень забавным.

В доме горел свет. Я понятия не имела, кто живет там сейчас, но легко могла представить, что Лео и Зиг внутри, словно это было вчера: Зиг готовит на кухне, а Лео готовится переплыть залив на лодке. Я подняла глаза на луну, освещавшую ночное небо.

Ночью, когда ты будешь смотреть на нее, я надеюсь, ты будешь думать обо мне.

За последние пять лет не было ни одного раза, когда я смотрела на луну и не думала о Лео. Мое сердце сжалось. Мне нужно было прекратить это. Но чем больше я пыталась перестать думать о нем, тем хуже становилось.

Ему уже тридцать три.

Он должен был жениться. Я гадала, есть ли у него ребенок. Мне было интересно, что случилось, когда он вернулся, справился ли его отец с раком. Я задавалась многими вопросами, хотя и старалась не позволять им завладеть моим мозгом полностью. Но Лео всегда был где-то там. Всегда.

И снова меня захлестнуло сожаление. Я не только винила себя, что не сказала миссис Анджелини о своих чувствах к ней, но и думала о том, что было бы, если бы я ответила Лео иначе, когда он спросил меня, не соглашусь ли я поехать с ним в Англию. Я вспомнила разочарование на его лице, когда я высказала свои сомнения и опасения. В тот момент все надежды рухнули, и мы расстались.

Приняла ли я правильное решение? Конечно, я поступила «ответственно» — получила образование, начала работать. Но к чему привело это следование планам? Я еще не нашла работу, которая приносила бы мне радость. И уж точно я не нашла мужчину, который сделал бы меня такой же счастливой, как в те недели, проведенные с Лео.

Неужели справляться с пристальным вниманием половины Англии было бы хуже, чем тосковать всю оставшуюся жизнь? По крайней мере, Лео был бы рядом со мной. Возможно, стресс был бы временным. Я могла бы привыкнуть к нему. Но сожаление, которое я хранила в своем сердце до сих пор? Это может остаться навсегда.

В моей голове периодически раздавался голос — позвони ему. Но каждый раз я его игнорировала. Я приняла решение пять лет назад. Теперь мне предстояло жить с этим. Если разлука с ним означала постоянные размышления «что если», то общение с ним могло означать вечную боль в сердце. Интуиция подсказывала мне, что он оставил прошлое позади, и подтверждение этого погубило бы меня. Лучше было не знать. Лучше было представлять, что я продолжаю жить в его сердце, чем узнать, что он забыл меня.

Я выбросила эти мысли из головы и заставила себя отойти от окна. Я напомнила себе, что должна сосредоточиться на том, почему я здесь — почтить память миссис Анджелини, пока я ищу способ наполнить свою жизнь смыслом. В этом была своя ирония. Когда-то я сказала Лео, что не могу представить себе, что у меня есть семья или наследие. И все же, когда миссис Анджелини не стало, я оказалась здесь и больше всего на свете хотела, чтобы она мной гордилась, чтобы этот дом сохранился и чтобы память о ней была жива. Если это не сохранение ее наследия, то я не знаю, что это.

Глава 18

Фелисити

Трек 18: «Please Read the Letter» by Robert Plant and Alison Krauss.

На следующий день в дверь постучали. Это был сосед Хэнк Роджерс, который помогал мне все два года, прошедшие после смерти миссис Анджелини.

— Привет, Фелисити. Добро пожаловать домой, — сказал он, когда я открыла дверь. — Все в порядке? — Он вытер свои большие ботинки о коврик.

— Да. — Я вздохнула. — Просто пытаюсь привыкнуть к тому, что я снова здесь. Я рада, что ты зашел. Я как раз собиралась идти к тебе, чтобы узнать, есть ли что-нибудь, о чем мне нужно знать.

Он вошел внутрь, положил руки на бедра и огляделся.

— Нет. Если не считать замены водонагревателя на прошлой неделе, то ничего особенного. Конечно, ты уже знаешь об этом, потому что заплатила за него, но все уже улажено.

Миссис Анджелини оставила мне приличную сумму денег на подобные нужды, поэтому я попросила Хэнка присылать мне счета, хотя он любезно занимался организацией работ в мое отсутствие.

— Постарайся не слишком переживать, — сказал он. — Она бы хотела, чтобы ты немного расслабилась и насладилась пребыванием дома. Ты же знаешь.

— Да, я постараюсь. Надеюсь, что лето пройдет спокойно, и у меня будет достаточно времени, чтобы привести дом в порядок к холодному времени.

— Правильный взгляд на вещи. — Он усмехнулся.

— Ты уверен, что мне больше ничего не нужно знать?

Хэнк почесал подбородок.

— О! Я забираю почту каждые несколько дней и приношу ее сюда. Я оставляю ее на столе в углу гостиной. Там не так много, поскольку большинство счетов пересылались тебе, но есть письма, которые пришли примерно в то время, когда она умерла, — открытки с соболезнованиями и тому подобное. Я сохранил их. И несколько каталогов, которые тебе, наверное, не понадобятся. Я выбросил все, что показалось рекламной рассылкой. Но все равно время от времени приходят письма, адресованные тебе и ей. Если я не знаю, что это, я складываю их туда же, поскольку ты сказала не пересылать ничего, кроме счетов и налоговых уведомлений.

— Спасибо. — Я кивнула. — Я просмотрю все. Еще раз благодарю за помощь. Я твоя пожизненная должница.

— Не стоит. Элоиза была настоящим другом. Я бы сделал для нее все. — Он улыбнулся. — И для тебя тоже. Просто дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?

— Обязательно, Хэнк.

— Моя миссис хочет, чтобы ты выбрала вечер и пришла к нам на ужин на этой неделе. Она приготовит запеканку из морепродуктов, которую ты любишь.

— С удовольствием. Я напишу ей, и мы договоримся. — Я улыбнулась.

Когда он ушел, я приготовила обед и съела его, усевшись на один из стульев «Adirondack» во дворе. Августовская жара была слишком сильной, так что долго я не продержалась.

Вернувшись в дом, я решила разобраться с почтой, которую Хэнк копил последние пару лет.

Как он и говорил, там было несколько открыток с соболезнованиями. И я улыбнулась тому, как много там было каталогов «Victoria’s Secret». Почему Хэнк просто не выбросил их, я не знала. Может, они ему нравились.

Я остановилась на конверте, адресованном мне. В отличие от открыток с моим именем, это больше походило на письмо. Когда я прочитала имя отправителя, у меня чуть не случился сердечный приступ — Лео Ковингтон. Я замерла, и конверт выскользнул у меня из рук. Нагнувшись, чтобы поднять его, я внимательнее вгляделась в строчку под своим именем — подопечной Элоизы Анджелини. Он знал, что связаться со мной можно только через нее, поскольку у него никогда не было моего адреса.

Боже мой. Сколько времени оно здесь лежит?

Я в ужасе открыла его. Мне казалось, что комната раскачивается, а обед собирается покинуть мой желудок.

Моя рука дрожала, когда я подошла с письмом к дивану и неуверенно вскрыла конверт. Бумага была плотной, кремового цвета, а слова написаны синими чернилами.

Дорогая Фелисити,

Я даже не знаю, с чего начать, но, наверное, мне стоит начать со слов: Как дела? Давно не виделись, да?

Я искренне надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии. Уверен, ты его не ждала. Могу честно сказать, что и я не планировал его писать.

Но тем не менее.

Сейчас, когда я сижу здесь один в своем кабинете, внизу меня чествуют более сотни человек. И все, чего я хотел весь вечер, — это сбежать. Мысли о тебе сегодня особенно тяжелы. В этом нет ничего нового — просто обычно это происходит не раньше, чем моя голова касается подушки, и я закрываю глаза. В этот момент я всегда думаю только о тебе.

Иногда я задаюсь вопросом, только ли со мной это происходит. Интересно, думаешь ли ты обо мне так же часто, как я о тебе? Я сказал себе, что не буду пытаться с тобой связаться, что ничего хорошего из этого не выйдет спустя столько времени. Однако это не первый раз, когда я нарушаю свое слово не пытаться найти тебя. Я пытался дозвониться до тебя около месяца назад, но не смог.

Мне пришлось на мгновение прервать чтение. Это причинило мне сильную боль. Пару лет назад я избавилась от своего старого мобильного телефона и сменила его на новый, который мне дала юридическая фирма. Хотя я перенесла все контакты Лео в новый телефон, если бы он попытался связаться со мной по старому номеру, я бы об этом не узнала. Когда я уволилась с работы, то сохранила номер корпоративного телефона, но перешла на личный тарифный план.

Я продолжила читать.

У меня нет другого способа связаться с тобой, поэтому я пишу это письмо в надежде, что ты его получишь. Фелисити, правда в том, что я все еще люблю тебя. И если вдруг ты не поняла, что я тогда чувствовал, то я поясню — я действительно глубоко влюбился в тебя тем летом. На каком-то уровне я знал это, когда уезжал. Но я не понимал, насколько сильно, пока мы не расстались. До сих пор бывают моменты, когда я нуждаюсь в тебе больше, чем в воздухе, которым дышу. Они случаются совершенно случайно — я вдруг чувствую запах, который напоминает мне о тебе. Или вижу вспышку рыжих волос на улицах Лондона, и на одну безумную секунду меня охватывает надежда, что ты передумала и приехала ко мне, но потом я понимаю, что это было лишь мимолетное заблуждение.

Я все еще люблю тебя или, по крайней мере, воспоминания о тебе. Что касается причин, по которым мы якобы не могли быть вместе, то в этом плане ничего не изменилось. Моя жизнь никак не сочетается с твоей. Я не подхожу тебе во всех отношениях — кроме того, что я тебя люблю. Если ты все еще читаешь эти строки и не смяла это письмо от огорчения, то, наверное, задаешься вопросом, зачем я пишу тебе все это. Почему именно сейчас... по прошествии всего этого времени?

Ну, так вот — я женюсь, Фелисити. Мой отец умирает. Последние несколько лет он боролся с болезнью, но больше они ничего не могут сделать. Они прекратили лечение, и ему осталось жить около шести месяцев, если нам повезет. Я хочу, чтобы он ушел с уверенностью, что я остепенился и собираюсь следовать его желаниям, продолжая родословную и семейный бизнес.

Я помолвлен с замечательной женщиной, которая заслуживает мужчину, чье сердце принадлежит только ей. Ее зовут Дарси. Она одна из моих подруг детства, и мы снова встретились около года назад. Она добрая и красивая, и она прекрасно справляется с моей светской жизнью. Но, кроме того, она хороший человек, которого я очень люблю. Я не думаю, что пожалею о том, что женюсь на ней. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что она — не ты. Когда мы поженимся, я планирую серьезно отнестись к своей клятве. Частью этого плана является попытка разобраться со своими неразрешенными чувствами, прежде чем я возьму на себя обязательства на всю жизнь.

Я понимаю, ты можешь быть влюблена в кого-то другого прямо сейчас. Возможно, ты забыла меня. Я пытался связаться с тобой. Я пытался найти информацию о тебе, но ничего не нашел.

Мне кажется, что это письмо — моя последняя надежда достучаться до тебя. Я знаю, что пишу бессвязно. И, признаться, я немного зол. (Это значит — пьян, помнишь?) Мне понадобилось выпить несколько «Негрони», только так я смог вынести эту вечеринку по случаю помолвки. Что напоминает мне о том, что я, вероятно, должен вернуться туда в какой-то момент. Итак, позволь мне перейти к сути этого письма.

Если есть хоть малейший шанс, что ты тоже сожалеешь о разлуке со мной, мне нужно знать. Протяни мне руку. Я не знаю, что это будет означать для нас, но я абсолютно уверен, что смогу пройти через эту свадьбу, только если буду абсолютно уверен, что у нас нет шанса воссоединиться в этой жизни.

Мне нужно знать, думаешь ли ты обо мне. Мне нужно знать, есть ли шанс, что ты захочешь увидеть меня снова. Если ты не ответишь, я пойму. Я получу четкое и ясное сообщение. Не знаю, когда ты получишь это письмо, но моя свадьба назначена на 16 сентября.

Мне снова пришлось прервать чтение. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Я посмотрела на дату в верхней части письма: 2 июня 2025 года. Вот это да! Он написал его чуть больше двух месяцев назад.

16 сентября.

Я подсчитала в уме. Боже мой. Это же через три недели.

Он предполагал, что миссис Анджелини расскажет мне об этом письме, — что она непременно сделала бы, если бы была жива. Но теперь он, должно быть, решил, что я не отвечу. Я взглянула на конверт: хотя штамп с датой был размазан, на нем была наклейка «Экспресс-почта», что означало, что он, вероятно, добирался сюда меньше недели. Скорее всего, оно пролежало здесь целых два месяца.

Я собралась с духом, чтобы прочитать последнюю часть письма.

Я не хочу причинять боль Дарси. У меня есть все намерения выполнить обязательства, которые я собираюсь взять на себя. Но я поступлю очень несправедливо, если не обращусь к тебе, пока не стало слишком поздно.

Повторяю, не нужно мне отвечать, если это письмо тебя чем-то расстроило. Я даже не могу представить, на каком жизненном этапе ты сейчас находишься и повлияет ли на тебя это известие. Но, Фелисити, если есть хоть малейший шанс, что ты захочешь увидеть меня снова, что ты захочешь отбросить осторожность, пока мы будем вместе разбираться во всем, я должен знать.

С любовью (навсегда),

Лео

С письмом в руках я, должно быть, металась по комнате часа три подряд.

У меня есть шанс остановить его, пока он не женился.

Однако он, вероятно, уже догадался, что я не собираюсь отвечать, и смирился со своими планами. Связаться с ним сейчас было бы жестоко. Это перевернет его мир с ног на голову. Разве это справедливо? Но как я могла не сделать этого? Я все еще любила его. Это был мой шанс сказать ему то, чего я так и не сказала. Разве внезапная смерть миссис Анджелини не научила меня не оставлять недосказанностей?

Кстати, о миссис Анджелини — я бы отдала все на свете, чтобы получить ее совет прямо сейчас. Конечно, я могла позвонить Бейли, но сомневалась, что она всегда следует голосу разума. Я любила ее, но она была слишком безрассудной. Она бы сказала мне сесть в самолет и отправиться туда сегодня же.

Я подняла глаза к потолку и тихо помолилась. Наверное, мне следовало бы обратиться к Богу, но я пытался достучаться именно до миссис Анджелини.

— Что бы ты посоветовала мне сделать? — прошептала я.

Я заставила себя принять душ, решив, что вода поможет мне немного прояснить ситуацию. Но это не сработало.

По мере того как я одевалась, меня все больше охватывала паника, как будто в моей жизни был заведен таймер, и его тиканье было оглушительным.

Мне нужно было перекусить, пока я не отключилась, поэтому я направилась к шкафу. Там было кое-что, но я заметила старую синюю банку со сдобным печеньем и подумала, что, возможно, оно еще съедобное. Если бы оказалось именно так, то я бы, наверное, слопала всю банку.

Но когда я открыла ее, печенья внутри не было. Вместо этого я обнаружила то, чего не видела уже более пяти лет — цепочку Лео. Ту самую, с бриллиантовым кольцом, которое принадлежало его дедушке. Оно стоило, наверное, как небольшой дом, и я боялась брать его с собой в Пенсильванию. Я боялась, что с ним что-нибудь случится, и мне было слишком больно на него смотреть. Я попросила миссис Анджелини положить его в надежное место, и она заверила меня, что позаботится о нем. Я знала, почему она положила его в эту банку из-под печенья. Если бы кто-то решил ограбить дом, он бы в последнюю очередь стал искать тут драгоценности, которые стоят целое состояние.

Повесив цепочку на шею, я вспомнила, что именно почувствовала, когда Лео надел ее на меня. Я была опустошена, потому что он собирался уезжать, но в то же время не понимала, зачем он доверил мне такую важную семейную реликвию, если никогда больше не увидит ее — или меня — снова. Это казалось какой-то странной формой страховки, и мне было немного не по себе. Я не могла представить, что он захочет, чтобы я хранила что-то столь важное вечно.

Когда я осознала это, по моему телу пробежали мурашки. Вот оно. Это был знак, о котором я молила. Миссис Анджелини привела меня к месту, где хранилось кольцо, но только я могла понять, что это означает. Я закрыла глаза и поняла, что она хочет, чтобы я последовала зову своего сердца и отправилась к нему. Я тоже этого хотела, хотя мне было страшно.

Нервно покручивая кольцо на шее, я взяла телефон и набрала номер Бейли, чтобы рассказать ей обо всем, что только что узнала.

— Ты его вообще гуглила? — спросила она.

— Нет. Я не хочу видеть его фотографии с ней. Мне удавалось не гуглить его все эти годы. И не собираюсь начинать сейчас. Я не буду знать, чему верить.

— Хорошо. И что ты собираешься делать?

— Думаешь, мне стоит ему позвонить?

— А что, если ты просто поедешь туда? — предложила Бейли.

— Без предупреждения?

— Может быть, тебе нужно увидеться с ним, чтобы понять, хочешь ли ты мешать этой чертовой свадьбе. Разве тебе не кажется, что ты должна увидеться с ним, чтобы понять, сохранилась ли связь? Если ты позвонишь и остановишь его, это может оказаться поспешным решением. Такие вещи нужно обсуждать лично. Мое мнение — садись на самолет и лети туда. Посмотри ему в глаза, и, думаю, через несколько секунд ты поймешь, нужно ли тебе это. И если нет, то, по крайней мере, ты сможешь окончательно попрощаться.

Если бы я позволила себе размышлять слишком долго, то ничего бы не успела сделать. А в данном случае у меня не было такой роскоши, как время. Мне нужно было принять решение прежде, чем я начну колебаться.

У меня скрутило живот, но не от внутренней борьбы, а потому что я поняла, что решила ехать.

Глава 19

Фелисити

Трек 19: «Long Long Journey» by Enya.

Поездка по английской сельской местности казалась сном, более ярким, чем я могла себе представить: животные, пасущиеся по обочинам дороги, красивая архитектура из камня, раскинувшиеся на многие мили зеленые поля. Почти всю дорогу по коже бегали мурашки.

Наконец водитель высадил меня у коттеджа, увитого виноградной лозой, где я должна была жить.

Маленькая старушка, хозяйка этого отеля формата BB¹⁹, встретила меня у дверей.

— Добро пожаловать в «Bainbridge Inn».

Она отступила в сторону, давая мне возможность войти. Я выбрала это место, потому что оно находилось всего в двух милях от поместья Ковингтонов в Уэстфордшире.

К тому времени, когда приземлился мой самолет, было уже слишком поздно, чтобы сразу ехать к Лео. Я собиралась отправиться к нему утром. Мне нужно было время, чтобы сориентироваться. Перелет был долгим, а стресс от ожидания встречи вымотал меня морально. Я не хотела встречаться с ним в таком состоянии. Мне нужно было хорошенько выспаться, а утром, что бы ни случилось, я отправлюсь к нему домой.

— Я Лавиния, — сказала женщина. — Я к вашим услугам на время вашего пребывания здесь.

Она была невысокой и хрупкой. Просить ее сделать что-нибудь для меня казалось неправильным.

— Вы предоставили безопасное место для ночлега, и это все, что мне нужно.

— Обслуживание гостей — это то, ради чего я живу. — Она улыбнулась. — И мне очень нравится компания. Позволь мне приготовить тебе чай. Я бы проводила тебя в твою комнату, но в последнее время мы с лестницей не ладим. Я стараюсь ограничивать число своих подъемов.

Мне стало не по себе. Она была слишком стара для всего этого.

— Чай — это здорово, — ответила я. — И не беспокойтесь. Мне не нужно, чтобы вы меня сопровождали. Просто скажите мне, куда идти.

— Первая дверь слева, как только поднимешься.

В комнате наверху царило очарование старой школы. С обоями в цветочек и железной рамой кровати она выглядела как кукольная спальня 1970-х годов, выполненная в натуральную величину. Кровать была скрипучей и немного неудобной, но, очевидно, пригодной для сна.

Поставив свои сумки в угол, я спустилась вниз.

Лавиния уже накрыла стол на кухне. На плите закипала вода для чая.

— Ты голодна, моя дорогая?

— Нет, спасибо. Я перекусила в аэропорту, когда приземлилась.

Она поставила передо мной тарелку с печеньем.

— Что привело тебя в Уэстфордшир?

Она должна была знать, кто такой Лео Ковингтон, поэтому я не собиралась упоминать его имя. Я старалась отвечать неопределенно.

— Я приехала, чтобы встретиться с мужчиной из моего прошлого, — сказала я, пока она наливала чай.

Она наклонилась ко мне.

— Что ж, это, пожалуй, самое интересное, что я слышала за последнее время.

— На самом деле это скорее пугающе, чем захватывающе. — Я сделал глоток чая и рассмеялась.

— Расскажи мне свою историю.

Не вдаваясь в подробности, я рассказала ей о том, как летом влюбилась в красивого, обаятельного британца из Уэстфордшира, который совершенно покорил меня. В конце я изложила суть письма.

— Это так романтично, — вздохнула она.

— Да, но и не менее страшно. Жаль, что я не получила письмо двумя месяцами ранее. Сейчас он, скорее всего, считает, что я забыла о нем и решила не отвечать. Для него будет шоком увидеть меня. — Мое сердце пропустило удар. — Это может плохо кончиться, Лавиния.

Она пододвинула тарелку с печеньем поближе.

— Не теряй надежду. Если суждено, то в конце концов все получится. — Лавиния наклонила голову. — Есть ли причина, по которой ты не стала звонить ему?

— Я решила, что будет правильно, если я приеду. Это слишком важно для телефонного звонка. Если он не увидит меня во плоти, то не сможет понять, есть ли на самом деле те чувства, о которых он написал. Мне нужно увидеть его глаза, понимаете?

— Думаю, у бедняги может случиться сердечный приступ.

Я съежилась.

— Надеюсь, что нет.

— Это было бы не очень хорошим завершением истории? — Она осторожно встала со стула. — Ну, если бы я знала, что ты собираешься предпринять, я бы предложила тебе что-нибудь покрепче, чем чай.

Я усмехнулась, вспомнив свой первый чай с Лео и Зигом, который превратился в текилу.

— Могу я предложить тебе что-нибудь успокоительное перед сном? — спросила она.

Я уже собиралась отказаться, потому что было слишком поздно, чтобы пить, но тут заметила, что у нее в руке бутылка «Fireball».

Мои глаза расширились.

— Вы пьете «Fireball»?

— Ну, у меня есть несколько разных вариантов. Но это мой любимый, да. Тебе не нравится?

— Дело не в этом. Это... Это любимый напиток близкого мне человека, который был очень важен для меня и уже умер. Я не могу отделаться от мысли, что то, что вы достали его, было посланием от нее.

— Ну вот видишь, теперь ты точно должна выпить перед сном. — Она налила мне немного «Fireball» в маленький бокал.

— Спасибо, — сказала я, отпивая глоток.

— Вот так. — Она рассмеялась.

Ничто не могло сравниться с этим пряным жжением. Определенно не мой любимый вкус, но он навсегда останется особенным для меня, потому что миссис Анджелини так его любила.

Я отнесла свой бокал в раковину.

— Я очень рада, что нашла это место. Здесь по-домашнему уютно, и я это ценю. Я очень волнуюсь, и мне приятно знать, что у меня есть место, куда я могу вернуться завтра, если все сложится не так, как я ожидаю.

— Что ж, к твоему сведению, в обозримом будущем у меня не планируется гостей. Так что, даже если ничего не получится, я надеюсь, что ты останешься на некоторое время и насладишься Уэстфордширом, отдохнешь от дома.

Я улыбнулась, но если Лео откажет мне, я покину это место быстрее, чем летучая мышь ад.

На следующее утро мои нервы были на пределе. Лавиния приготовила мне чай и яичницу. Я запихнула в себя все предложенное, чтобы у меня были силы. Позвонила в службу такси, чтобы меня отвезли в поместье Лео, и моя машина должна была приехать с минуты на минуту.

Я выбрала простое черное платье для встречи, на которой мне либо разобьют сердце, либо я воссоединюсь с любовью всей моей жизни. Я также решила оставить кольцо деда Лео. Я не снимала его с тех пор, как нашла в банке из-под печенья миссис Анджелини.

Когда подъехала машина, Лавиния обняла меня, я поприветствовала водителя и села в машину. Когда он выехал на дорогу, я назвала ему адрес места назначения.

— У вас назначена встреча в поместье Ковингтон, мисс? — спросил он.

— Я... еду навестить друга.

— Я спросил не об этом. Они вас ждут?

— Нет.

— У вас не назначена встреча?

Черт. Я не подумала об этом. Это не было похоже на обычный визит к другу. Мне и в голову не пришло, что у меня могут возникнуть проблемы с доступом.

— Эм... я собираюсь действовать экспромтом.

— При всем уважении, мисс, я не хочу быть свидетелем ваших глупостей, если это что-то вроде преследования.

Что? Я потрясла головой.

— Даю слово, ничего подобного.

Он вздохнул, но продолжил вести машину. В конце концов, мы подъехали к поместью Ковингтонов. К нему вела длинная подъездная дорога с фонтаном в конце. Особняк был окружен зелеными холмами и выглядел как объект из кинофильма — нереально.

Чем ближе мы подъезжали к главному зданию, тем сильнее билось мое сердце. Теперь пути назад не было. Жаль только, что я не поняла раньше, что добраться до него будет гораздо сложнее, чем просто позвонить в дверь и попросить позвать Лео. Может, я и училась в Гарварде и окончила юридическую школу, но иногда я была не слишком сообразительна.

Водитель подъехал к дому, и я на дрожащих ногах вышла из машины. После того как я захлопнула дверь, он уехал. Я планировала попросить его подождать меня, но он не дал мне такой возможности.

Черт! Он действительно решил, что я преследую Лео, и не хотел связываться со мной. Спасибо за поддержку, придурок.

С учащенным пульсом я поднялась по ступеням к массивной и богато украшенной парадной двери, которую обрамляли две гигантские колонны. Я позвонила в звонок, который был похож на церковный колокол.

Через несколько секунд дверь открыл мужчина в черном костюме.

— Могу я вам помочь?

Слова давались с трудом.

— Да. Я пришла к Лео Ковингтону.

Его бровь приподнялась.

— Полагаю, он вас ждет?

— Нет, вообще-то. У меня не назначена встреча. Но он знает, кто я, и будет рад узнать, что я здесь.

Его глаза прищурились.

— Ваше имя?

Я прочистила горло.

— Фелисити Данливи.

Он достал из кармана устройство, похожее на рацию, и заговорил в него. Он говорил так тихо, что я не ничего не разобрала.

Затем в дверях появился гораздо более крупный мужчина.

— Мисс, мы не пускаем в этот дом никого, с кем не назначена встреча. Если бы он ждал вас, то уведомил бы охрану. У нас есть список гостей, которых ожидают, и вас в нем нет.

— Я понимаю. У вас есть меры безопасности, которые вы должны соблюдать. Я не прошу впускать меня в дом, я лишь прошу сообщить ему, что я здесь.

— Если бы мы беспокоили его всякий раз, когда на пороге появлялся случайный незнакомец и пытался проникнуть в дом, мы остались бы без работы, — сказал один из мужчин.

У меня заколотилось сердце.

— Послушайте, я его старый друг. Я гарантирую, что если вы скажете ему, что я здесь, он вас не уволит.

Двое мужчин переглянулись. На моем лбу выступили капельки пота. Такого развития событий я не ожидала, несмотря на множество вариантов, которые я представляла себе, когда думала о том, как все пройдет, когда я окажусь у его двери.

— Если вы действительно его старая знакомая, — сказал мужчина поменьше, — вы должны быть в состоянии связаться с ним напрямую. Тогда он внесет вас в список людей, которым разрешено входить в этот дом. А пока я вынужден попросить вас покинуть территорию.

Это было нехорошо. У меня был номер Лео, и я подумала, что могла бы позвонить ему. Но это казалось бесцеремонным способом сообщить, что я здесь.

Но, похоже, у меня не было выбора. Я потянулась, чтобы достать телефон из сумочки, но, пошарив по дну, поняла, что его там нет. Сегодня утром я была настолько растеряна, что, должно быть, оставила его у Лавинии.

Черт! Что же мне теперь делать? Я подняла глаза на мужчин, преградивших мне путь.

— Послушайте, мне очень нужна ваша помощь. Я проделала долгий путь из Соединенных Штатов. Я понимаю, что он не знает, что я здесь, но я обещаю, что он не рассердится, если вы просто скажете ему...

Дверь захлопнулась перед моим носом.

Тишина была оглушительной.

Я не могла поверить, что это происходит. Огляделась по сторонам, раздумывая, стоит ли закричать. Почему-то мне казалось, что здесь это не пройдет просто так. Но как еще я могла добраться до Лео?

Не зная, что еще предпринять, я снова позвонила в дверь.

Мне сразу же ответил крупный мужчина.

— Перед вами захлопнули дверь, и это была ваша возможность уйти с достоинством. Я не хотел применять силу, чтобы удалить вас с территории. Но, боюсь, если вы и дальше будете настаивать на том, чтобы войти, мне не останется ничего другого, как вывести вас отсюда.

Это меня задело. Я повысила голос.

— Вы ничего такого не сделаете. Вы и пальцем меня не тронете. Вам понятно?

— Боюсь, вы не оставили мне выбора.

— Стоять у чужой двери — это не преступление. Я не проталкивалась мимо вас и не пыталась войти. Если ты меня тронешь, я дам тебе по яйцам!

Похоже, это его не испугало. В следующее мгновение появились еще двое мужчин, и я начала беспокоиться за свою безопасность. Что именно они собираются делать?

Инстинкты подсказали мне крикнуть.

— Лео! Помоги мне!

Я понятия не имела, дома ли он вообще. Но я продолжала кричать, повторяя его имя. Может, эти парни вызовут полицию? Я подумывала уйти, но у меня не было телефона, чтобы вызвать машину. Пришлось бы идти пешком две мили до дома Лавинии.

И тут, когда я решила, что вот-вот сойду с ума, я услышала его голос.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Я подняла глаза.

— Лео. Боже мой.

Он не смотрел мне в лицо, пока я не произнесла его имя. Он побелел, когда его глаза встретились с моими. Он продолжал моргать, как будто не мог поверить, что я действительно стою перед ним.

— Фелисити... — прошептал он.

— Мне так жаль, что я устроила сцену. Но они не хотели говорить тебе, что я здесь.

Лео недоверчиво смотрел на меня, пока один из мужчин пытался объяснить.

— Вы знаете эту женщину? Мы думали...

— Пожалуйста, оставьте нас. — Лео махнул рукой. — Возвращайтесь в дом.

Мужчина пробормотал:

— Ваша милость, мы просто...

— Оставьте нас! — рявкнул Лео.

В воздухе воцарилась тишина. Мужчина кивнул, и остальные последовали за ним обратно в дом. Дверь за ними закрылась не полностью, но, по крайней мере, теперь мы были одни.

Лео не выглядел ни счастливым, ни расстроенным. На его лице было выражение неподдельного шока.

— Что ты здесь делаешь? — наконец спросил он.

Мое сердце чуть не остановилось. Почему он спрашивает меня об этом? Мой голос задрожал.

— Я получила твое письмо. С опозданием на два месяца. Мне очень жаль, что я не ответила, но я увидела его в стопке только несколько дней назад.

Его брови сошлись.

— Мое письмо?..

— Да. — Я порылась в сумочке в поисках конверта. — Письмо, которое ты написал мне в июне. Ты сказал, что женишься в сентябре — до свадьбы осталось меньше трех недель. И тебе нужно было знать, сохранились ли у меня чувства к тебе, прежде чем ты решишься на этот шаг. Я была потрясена, получив это письмо, но, честно говоря, Лео, я тоже не переставала думать о тебе все эти годы. Я бы пришла раньше, если бы...

— Дай мне посмотреть, пожалуйста. — Он протянул руку. — Письмо.

Сбитая с толку, я протянула ему письмо.

Что происходит?

Затем меня охватило чувство ужаса. В письме говорилось, что он был пьян, когда писал его.

О нет. Паника сдавила мне грудь.

— Ты не помнишь, как написал его? — спросила я с комком в горле.

Он, казалось, не верил своим глазам, когда смотрел на письмо.

— Конечно, помню.

— Почему ты ведешь себя так, будто не помнишь?

— Фелисити... — Он протянул мне письмо. — Посмотри на дату.

Я опустила глаза и прочитала:

— Здесь написано 2 июня 2025 года.

— Это не пять. — Он сделал паузу. — Это три. Я написал тебе это письмо более двух лет назад.

Прошло несколько секунд, прежде чем до меня дошел смысл его слов. Казалось, что весь воздух покинул мое тело. Затем мое сердце упало к ногам.

— Как это возможно? — Я снова посмотрела на него, письмо дрожало в моей руке. Три... Пять... Сейчас все было как в тумане.

— Я не могу поверить, что ты здесь, — прошептал он.

Я прочистила горло.

— Подожди... значит, если это было написано два года назад, то... ты...

Он закончил мое предложение:

— Женат.

В этот момент солнце будто исчезло. Казалось, что мир сжимается вокруг меня. Я хотела убежать, но не могла сдвинуться с места.

— Ох.

— Почему ты получила письмо только сейчас?

Мои глаза закрылись.

— Миссис Анджелини скончалась от сердечного приступа около двух лет назад. Это письмо, должно быть, пришло примерно в то время, когда она умерла. Оно попало в кучу открыток с соболезнованиями. Я нашла его только недавно, когда перебирала почту в ее доме, и поэтому... — Мои слова оборвались.

— О, Фелисити. Мне так жаль слышать о миссис Анджелини.

— Спасибо.

— Я знаю, как много она для тебя значила.

Ты тоже много значил для меня.

Пока мы стояли лицом друг к другу, начали падать капли дождя.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он.

Эти слова были как нож в сердце.

— Ты тоже. Красавчик. — Я кивнула. — Здоровый.

Здоровый? Кажется, я совсем не понимала, что говорю.

Он продолжал качать головой.

— Я не знаю, что сказать. У меня сейчас нет слов. Я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.

— Я тебя понимаю.

Он посмотрел мне за спину, как бы проверяя, нет ли там машины.

— Когда ты приехала? Где ты остановилась?

— Вчера вечером. Я остановилась в гостинице ВВ в двух милях отсюда.

Я посмотрела вверх и заметила несколько людей, смотревших на нас из окна.

— Как называется гостиница? — спросил он.

— «Bainbridge Inn», — ответила я, все еще не отрывая взгляда от окна.

— Нам нужно поговорить, — сказал он. — Встретимся там позже.

— Думаю, мне не нужно спрашивать, почему ты не приглашаешь меня войти. Не уверена, что нам есть что обсуждать. Честно говоря, мне лучше просто вернуться в Штаты, Лео. — У меня на глаза навернулись слезы.

— Пожалуйста, не покидай Уэстфордшир. — Его тон был настойчивым. — По крайней мере, до тех пор, пока у нас не будет возможности поговорить наедине, хорошо?

В этот момент дверь открылась. На пороге появилась привлекательная женщина примерно моего возраста. На ней было розовое платье, подчеркивающее ее тонкую талию. У нее были светлые волосы, прямые и подстриженные чуть выше плеч. Встретив ее презрительный взгляд, я сразу поняла, кто это.

Она оглядела меня с ног до головы.

— Что здесь происходит?

Лео открыл рот, но я не дала ему возможности ответить.

— Ничего, — сказал я, выпрямившись и натянуто улыбнувшись. — Я — давнишняя знакомая Лео. Я познакомилась с ним, когда он приезжал в Штаты много лет назад, и решила зайти поздороваться, пока я здесь, в Англии. Я бы позвонила, но оставила свой телефон в доме, где остановилась. Кроме того, я, дурочка, не сообразила, что мне нужно записаться на прием. Я немного повздорила с вашей охраной. Лео вышел, когда услышал шум.

Ее взгляд метался между нами двумя.

— Понятно, — сказала она, скептически глядя на меня.

Мне было интересно, чувствует ли она дрожь в моем голосе, видит ли она слезы в моих глазах. Понимала ли она, что прервала момент, когда весь мой мир перевернулся с ног на голову? Момент, когда мое сердце было вырвано из груди?

Ради Лео я надеялась, что нет. Он не заслужил того положения, в которое его поставила моя глупость и неспособность рассмотреть дату на письме.

Я не могла дышать.

Мне нужно было срочно убраться отсюда.

Стараясь сохранить самообладание, я сказала:

— Лео, была рада тебя видеть. Надеюсь, ты отлично проведешь остаток дня.

Когда я повернулась, чтобы уйти, он окликнул меня:

— Фелисити, подожди.

Мольба в его голосе причинила мне боль. Отказываясь повернуться и показать это, я продолжила идти по длинной дорожке, пока не оказалась за пределами территории Ковингтонов. Только когда я вышла на главную дорогу, я позволила хлынуть слезам.

Я даже не была уверена, что знаю, как вернуться в эту чертову гостиницу. А ведь у меня не было телефона для определения направления.

Здесь, в этой дождливой сельской местности, я достигла дна.

Глава 20

Фелисити

Трек 20: «Someone Like You» by Adele.

Если бы я знала, что мне предстоит пройти две мили, я бы надела кроссовки. Мои туфли теперь были покрыты грязью. Однако промокшее насквозь черное платье идеально подходило для того, чтобы оплакивать надежды на будущее с Лео Ковингтоном.

Дождь лил как из ведра, и я прикинула, что мне осталось пройти еще около мили. К счастью, я встретила прохожего, и он подсказал, как добраться до «Bainbridge Inn».

В какой-то момент рядом со мной притормозила машина.

Отлично.

— Господи, да ты в полном дерьме, — сказал мужчина, сидевший за рулем.

Ускорившись, я повернула к нему голову. У него была борода и что-то похожее на берет.

— Такое бывает, когда гуляешь под дождем.

— Залезай.

Только этого мне не хватало — чтобы на меня напали и бросили умирать в английской провинции.

— Простите. Я не сажусь в машины к незнакомым мужчинам, особенно так грубо разговаривающим.

— Джинджер, садись в машину. Ты промокла.

Я остановилась как вкопанная. Джинджер? Но это не мог быть он. Он совсем не был на него похож. Я прищурилась.

— Зиг?

— Ты хочешь сказать, что не узнала меня? Я предположил, что именно поэтому ты ведешь себя как сучка.

— Нет, конечно, я не знала, что это ты. С каких это пор у тебя борода... и ты носишь берет?

— С каких это пор ты ходишь по Англии под дождем с таким видом, будто направляешься на похороны? Хотя у тебя никогда не было чувства стиля.

— Как ты узнал, где я?

— Лео позвонил. Он сказал, что ты ушла пешком, и попросил меня проследить, чтобы ты благополучно добралась до гостиницы.

— Я бы спросила, почему он не приехал сам, но уверена, что сейчас он занят тушением сильного пожара. — Я зло рассмеялась. — Ты, наверное, здорово повеселился, когда узнал обо всем произошедшем.

— Залезай, Джинджер.

Я решила принять его предложение. Оказавшись внутри, я пристегнула ремень безопасности.

— Спасибо.

Он отъехал, не сказав ни слова, но в конце концов раздраженно сказал:

— Нет, между прочим, меня ни хрена не радует, что тебе больно. Может, я и язвительный ублюдок, но не бессердечный.

В груди у меня все сжалась.

— Прости, что намекнула на это. Это был тяжелый день.

Он взглянул на меня.

— Возможно, это глупый вопрос, но ты в порядке?

— Честно? — Я вздохнула. — Нет.

— Понятно.

Я на мгновение уставилась в окно, прежде чем снова повернуться к дворникам на лобовом стекле.

— У него есть ребенок?

— Нет. — Зиг покачал головой.

Меня охватило облегчение. Не то чтобы это что-то меняло, но мне не нужно было решать эту проблему в дополнение ко всему остальному.

— Он тебе рассказал? Как я здесь оказалась?

— Да. По-моему, довольно нелепая ошибка, если хочешь знать мое мнение, но ее мог совершить кто угодно.

Я осмотрел его сверху донизу.

— Почему ты так изменился?

Его челюсть сжалась.

— Скажем так, ты не единственная, кто переживает тяжелые времена.

Хм…

— Ты хочешь поговорить об этом?

— Нет, совершенно не хочу.

— Хорошо.

После нескольких минут молчания он остановился перед домом Лавинии.

— Ты остановилась здесь?

— Да.

Он припарковал машину и вышел из нее.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Иду с тобой.

— Почему?

— Потому что мне дали указания пока не выпускать тебя из страны и убедиться, что с тобой все в порядке. Ты призналась, что нет. Я заверил Лео, что присмотрю за тобой.

Я закатила глаза.

— Я не одна. Лавиния, которая управляет гостиницей, побудет со мной. И почему ты до сих пор у него на побегушках?

— Я ему кое-чем обязан.

Хм…

Когда я направилась к двери, он пошел за мной.

— Ты действительно не отступишь?

Он кивнул. Я определенно попала в британскую версию «Сумеречной зоны». Лавиния сияла, открывая дверь.

— Должно быть, это тот самый прекрасный мужчина, о котором ты мне рассказала!

— Нет-нет, — поспешила поправить я. — Это Зиг. Он привез меня. Это долгая история, но ничего не вышло. — Я покачала головой. — Оказывается, я неправильно прочитала дату на том письме. На самом деле оно было написано два года назад, а не два месяца. Он женат, а я выставила себя полной дурой.

— О, Боже. — Она притянула меня к себе и обняла. — Мне очень-очень жаль. Это ужасно. — Она посмотрела на Зига. — Твой водитель останется?

— На самом деле Зиг — кузен Лео. Он... присматривает за мной.

— Приятно познакомиться, Лавиния. — Зиг протянул руку.

Она приняла ее.

— Я чувствую очень красивое лицо за этой внешностью гризли. Вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите.

Зиг огляделся.

— Где спиртное? Джинджер оно понадобится.

Алкоголь? Я сейчас ничего не смогу выпить, не говоря уже об алкоголе.

— Я в порядке.

Он проигнорировал меня, повернувшись к Лавинии.

— Что у вас есть?

— «Fireball» и виски.

Зиг поморщился.

— Отвратительно. Я схожу в магазин. — Он повернулся к двери. — Лавиния, вы должны проследить, чтобы она никуда не ушла, пока меня не будет.

Я оглядела себя.

— Неужели я выгляжу готовой снова выйти из дома? Мне понадобится не меньше часа, чтобы привести себя в порядок, и еще больше времени, чтобы вызвать машину. Так что все в порядке. Я не собираюсь сбегать в ближайшее время.

После того как Зиг ушел в магазин, Лавиния попыталась заставить меня рассказать ей о том, что произошло, но я не была готова переживать все заново. Вместо этого я легла на диван и закрыла глаза, пытаясь избавиться от головной боли.

Когда Зиг вернулся, я поднялась с дивана. Он принес два бумажных пакета. Вскоре он выгрузил на прилавок все необходимое для приготовления «Маргариты», а также много еды.

— Я не знала, что у нас вечеринка, — сказала я.

— Вечеринка жалости.

— Это как-то нелепо, знаешь ли.

Он уставился на меня.

— А какая альтернатива? Забиться в угол и плакать? Ты хочешь, чтобы он пришел сюда и застал тебя в таком состоянии?

Зиг был прав. Лео сказал, что придет ко мне. Я не понимала зачем, но мне не следует показываться ему в таком состоянии. Так что, возможно, пара стаканчиков не даст мне окончательно потерять рассудок.

— Могу я помочь тебе? — спросила я.

— Нет. Но ты можешь помочь себе. Ты все еще выглядишь как болотное чудовище. Иди прими душ и сними свою похоронную одежду.

Я кивнула и пошла хорошенько выплакаться под горячим душем, после чего мне стало немного легче. Я надела свою любимую футболку и джинсы и почувствовала себя гораздо комфортнее.

Когда я снова появилась на кухне, Зиг посмотрел на мою футболку со своего места у плиты.

— О, «Hello Kitty». Так приятно снова тебя видеть.

— Некоторые вещи никогда не меняются, Зиг. — Я рассмеялась.

— Например, твой ужасный стиль.

— Не уверена, что тебе сейчас стоит говорить о стиле, Зигмунд.

— Туше, милая.

Он помешивал что-то в большой кастрюле. Я наклонила голову над плитой.

— Что ты готовишь?

— Суп «Слезы безответной любви».

Я шлепнула его по руке.

— Придурок.

— Но ты улыбнулась. — Он подмигнул. — Вообще-то, это зачатки «чили кон карне²⁰». — Он указал на другую сторону стойки. — Там тебя ждет «Маргарита» в красном пластиковом стаканчике.

— Вау. Спасибо.

Лавиния вошла на кухню с «Маргаритой» в руках.

— Это очень вкусно. Я никогда раньше не пробовала.

Это меня рассмешило. Она выглядела так мило с большим бокалом в руках.

Ложка упала на пол, и Зигмунд нагнулся, чтобы поднять ее. Берет соскользнул с его головы. Я была потрясена, когда увидела, что его густая грива волос исчезла, сменившись короткой стрижкой. Странно. Я ничего не сказала, но мне стало интересно, почему он это сделал.

В течение следующего часа Зиг испек в тостере кукурузный хлеб и приготовил различную начинку для чили: нарезанные авокадо, тертый сыр, сметану и перец халапеньо. Я помогла накрыть на стол, затем он принес кастрюлю и расположил ее на подставке.

Пока мы ели, Лавиния пела Зигу дифирамбы.

— Такого красивого мужчину, который еще и умеет готовить, трудно найти.

— Ты на что-то намекаешь, Лавиния? — спросил он.

Она покраснела. Это было чертовски очаровательно.

— Если бы я была на сорок лет моложе, возможно.

— Возраст — это всего лишь цифра. — Зиг посмотрел на меня. — Вроде как 2023 вместо 2025.

Я уронила ложку и уставилась на него.

— Слишком рано? — Он ухмыльнулся.

А потом, к моему удивлению, я начала смеяться и делала это до тех пор, пока мой смех не перешел в слезы. Я не знала, что стало причиной этих слез — счастье или печаль, но я почувствовала облегчение, выпустив их наружу после пережитого сегодня.

Во время ужина Зиг часто проверял свой телефон. Я подумала, что Лео пишет ему, но побоялась спросить.

Он указал на мой пустой бокал.

— Хочешь еще выпить? Ты выпила только один.

— Нет, лучше не надо.

— Может быть, тебе стоит выпить еще один.

— Почему?

— Потому что он уже едет сюда.

Черт. Внутри все сжалось.

— Ладно, давай.

— Я так и думал.

Зиг встал и налил последнюю порцию «Маргариты» в мой бокал.

— Иди, приготовься. Я позабочусь об уборке.

— Ты уверен?

— Мне больше нечем заняться.

— Спасибо, Зиг. Правда. — Оказалось, что этот ужин был именно тем, что мне было нужно, чтобы успокоиться. Кто бы мог подумать, что в такой момент Зигмунд Бенедиктус окажется моим спасителем? Жизнь забавна, когда она не мучительно печальна.

Через десять минут раздался звонок в дверь. Я позволила Лавинии открыть, потому что после той сцены, которую я устроила ранее, я ни за что не собиралась бросаться к двери. Никогда больше я не поставлю себя в такое уязвимое положение.

Я поднялась с дивана, но не двинулась с места. Я просто ждала.

— Я вас знаю, — раздался голос Лавинии из дверного проема. — Боже мой. Вы... ваша милость? Что вы делаете в моем доме? Я сделала что-то не так?

Мне и в голову не пришло, что она может запаниковать.

— Нет, мадам. Простите, что потревожил вас. Я пришел повидаться с Фелисити. И, пожалуйста, зовите меня Лео.

— Она сказала, что ее потерянную любовь звали Лео, но я и представить себе не могла. — Она на мгновение оглянулась на меня. — Вы... о, мой дорогой. Это ты. Ты тот, кто разбил ей сердце.

Его глаза встретились с моими, и внезапно «Маргарита» перестала справляться с моими эмоциями. Вот тебе и план. Выражение боли на его лице снова огорчило меня, причем мне было грустно не только за себя, но и за него. Я знала, что Лео больно осознавать, что он разбил мне сердце. Он не хотел этого. Никто из нас не хотел, чтобы это произошло.

Поскольку Лавиния все еще была в шоке, она не пригласила его войти.

На помощь пришел Зиг.

— Лавиния, ты хотела показать мне какую-то игру. Я освободил стол. Почему бы тебе не принести карты?

— О... да, точно. — Она вышла из ступора. — Позволь, я схожу за ними. — Она поспешила прочь.

Как только они вышли из комнаты, Лео вошел в дом и направился ко мне. Все внутри меня словно наэлектризовалось. Он смотрел на меня несколько секунд, а затем протянул руку и заключил меня в свои объятия. Я сразу почувствовала биение его сердца.

Я не ожидала, что он прикоснется ко мне — раньше он держался на расстоянии. В тепле его рук я на мгновение ослабила бдительность, позволив себе ощутить комфорт его объятий и знакомый запах, даже если он был горько-сладким. И все же я не хотела, чтобы он отпускал меня.

— Я так сожалею о сегодняшнем, — прошептал он. — И мне жаль, что я так долго добирался сюда.

Когда он отстранился, я подумала, что это был последний раз, когда я чувствовала его прикосновение.

Он посмотрел вниз, на мою грудь.

— Посмотри на себя, ты здесь, в Англии, в своей футболке «Hello Kitty».

— Ну, Зиг был достаточно любезен, чтобы заметить, что я выглядела как болотное чудовище в своем промокшем наряде.

Лео натянуто улыбнулся.

— Ты упомянула, что у тебя нет телефона. Я ужасно переживал, когда ты ушла одна, в дождь. Я рад, что он побыл с тобой, пока я не смог приехать.

— Ты предполагал, что я сбегу?

— Да, вообще-то. И я бы не стал тебя винить.

— Возможно, ты был прав. Скорее всего, именно так я бы и поступила. — Я опустила глаза. — Что случилось после того, как я ушла?

Когда он выдохнул, краткое прикосновение воздуха к моей коже показалось мне мучительным.

— Я все объяснил Дарси. Хотя, как только она тебя увидела, сразу поняла, кто ты.

Мои глаза расширились, когда я подняла взгляд.

— Она знала? Откуда?

— Много лет назад я рассказал ей о тебе. Она взглянула на тебя и все поняла.

— Ты рассказал ей обо мне?

— Мы с Дарси дружили, когда были детьми, задолго до того, как стали парой. Ее отец — сановник и друг моего отца. Когда мы с ней снова встретились, уже будучи взрослыми, я признался, что все еще влюблен в другую. Единственное, чего она не знала до сегодняшнего дня, — это то, что я написал письмо. Но я объяснил ей это.

— Я удивлена, что ты признался ей в этом.

— Я не стал подробно описывать содержание, просто сказал, что обратился к тебе перед свадьбой, потому что между нами все оставалось нерешенным. Мне не нужно было вдаваться в подробности. Думаю, она сама поняла, что я поступил неуместно.

— Должно быть, она расстроена тем, что ты поехал ко мне.

— Она не была счастлива. Но думаю, она все понимает.

— Ну, значит она лучше, чем я. Я бы надрала тебе задницу, если бы ты ушел к какой-то бродяжке, появившейся у нашей двери.

— Дарси, мягко говоря, не в восторге, но я не собираюсь ей врать. — После длительного молчания он покачал головой. — Мне очень жаль. Думаю, я все еще в шоке. Я думал, что скажу тебе миллион вещей, когда приду сюда, но я... опять потерял дар речи.

— Я понимаю.

Лео протянул руку и коснулся кольца, висящего у меня на шее. От прикосновения его руки к моей груди меня пронзила дрожь.

— Я заметил его на тебе раньше. — Он опустил руку.

Я провела пальцами по кольцу.

— Я надела его на удачу. Думала, что оно послужит талисманом. Очевидно, эффект был обратным.

— Да, — прошептал он.

Не в силах смотреть ему в глаза, я предложила сесть на диван. Лео занял место на противоположном конце.

— Я хочу знать все, — сказал он. — Расскажи мне о последних пяти годах.

Вздохнув, я собралась с мыслями.

— После того как ты уехал, я сразу же отправилась в Пенсильванию. Я была очень расстроена из-за нашего расставания, поэтому сосредоточилась на учебе и пыталась забыть о произошедшем. — Я сделала паузу, разглядывая свои пальцы. — Примерно через год... я снова начала встречаться с Мэттом.

Лео сглотнул.

— Короче говоря, этому не суждено было случиться. Я порвала с ним. После этого у меня больше ни с кем не было отношений. Вскоре после того, как я окончила юридическую школу, два года назад, миссис Анджелини скончалась.

— Что случилось?

— Она умерла во сне. Это был сердечный приступ.

На его лице отразилась печаль.

— Ты не попрощалась с ней. Это чертовски тяжело. Мне очень жаль.

Я кивнула, на глаза навернулись слезы.

— Дальше особо нечего рассказывать. После ее смерти я с головой ушла в работу. Но в прошлом месяце уволилась, потому что работа не приносила мне удовлетворения. Что-то тянуло меня обратно в Род-Айленд, хотя миссис Анджелини там больше не было. Раньше я думала, что хочу жить в большом городе. Но в последнее время все, чего я хотела, — это вернуться в Наррагансетт. Я нашла твое письмо, как только приехала, и стало понятно, почему меня так тянуло вернуться. Или мне так показалось. — Я покачал головой. — А теперь вообще ничто не имеет смысла.

Он выглядел страдающим, а его руки не находили себе места. Мое сердце сжалось при виде золотого кольца на его пальце. Мой Лео женат. Женат. Я так живо помнила ощущение этой руки на своем теле. Но ни одна его часть, ни эти великолепные руки, ни его сердце больше не принадлежали мне.

Я прочистила горло.

— Расскажи мне, как прошли твои пять лет. То есть, конечно, я знаю, что произошло как минимум одно важное событие.

Лео выдохнул и откинулся на диван. Его взгляд был устремлен вдаль.

— Когда я вернулся домой, мой отец был в лучшей форме, чем я ожидал. Он довольно быстро восстановился после той инфекции. Конечно, это было облегчением. Но, кроме этого, я чувствовал себя... потерянным. Поездка в Америку должна была помочь мне проветрить голову, но все, к чему она привела, — это к еще большей путанице. Я боролся с собой весь первый год. Пока не смог больше терпеть. — Он посмотрел мне в глаза. — Поэтому я вернулся в США.

Адреналин пронесся сквозь меня.

— Что?

— Я понял, что отпустить тебя было огромной ошибкой. И отправился искать тебя.

— Что? — повторила я. У меня отвисла челюсть. Он вернулся за мной? — Я не понимаю, Лео.

— Я собирался умолять тебя передумать и найти способ быть со мной после того, как ты окончишь юридическую школу. На самом деле, мне просто нужно было снова тебя увидеть.

— Что случилось?

— Я остановился недалеко от кампуса Дрекселя. Не был уверен, как мне к тебе подойти, поэтому решил сначала добраться до города, а там уже разобраться. Но не успел я начать искать, как увидел тебя.

— Почему ты не подошел ко мне? — Я едва могла дышать.

— Потому что ты была с ним.

Мой желудок сжался.

— Ты видел меня с Мэттом...

— Да. Он обнимал тебя. И ты выглядела счастливой. Я понял, что опоздал, что ты забыла меня. В тот момент я чувствовал себя совершенно убитым.

Это снова разбило мое сердце. Несмотря на то, как все могло выглядеть с Мэттом, я бы бросила его ради Лео в одно мгновение. Все мое примирение с ним было тщетной попыткой забыть Лео.

— Так ты просто вернулся в Англию? — спросила я, с трудом сдерживая слезы.

Он опустил глаза.

— Да.

Мои глаза наполнились слезами.

— Я не забыла тебя, Лео. Я заставляла себя сделать это.

Лео снова поднял на меня глаза.

— Только после моей поездки я смог заставить себя попытаться жить дальше, потому что предполагал, что ты уже это сделала. О том, насколько хорошо это получилось, ты можешь судить по тому бессвязному письму, которое я отправил тебе перед свадьбой. Даже то, что ты была с другим, не изменило моих чувств.

Я вытерла глаза.

— Боже, как же все запуталось.

— Дерьмо с безупречным таймингом, я бы сказал. — Лео встал и пошел на кухню, вернувшись с салфеткой. Он протянул ее мне.

Я шмыгнула носом.

— Спасибо.

Он смотрел, как я вытираю слезы.

Когда я закончила, то прямо посмотрела на него и спросила:

— Ты влюблен в Дарси?

Конечно, влюблен. Он женился на ней, ради всего святого. Но мне нужно было услышать, как он это скажет.

Лео моргнул.

— Я люблю ее. Но это совсем другое. Я не могу сказать, что это та же любовь, которую я испытывал к тебе.

Испытывал. Прошедшее время.

— Я доверяю ей, — продолжил он. — И она мне очень дорога. Мы уважаем друг друга. Она с самого начала заслуживала лучшего, чем я, но я был с ней честен. Я рассказал ей о тебе. У нее самой незадолго до нашей встречи было разбито сердце мужчиной, которого она любила. Нас сблизили общие сердечные страдания, хотя это были разные ситуации.

Лео соединил пальцы.

— Дарси не была тобой, Фелисити, но она была человеком, с которым мне было комфортно и с кем я мог общаться. Она появилась в моей жизни в тот момент, когда я нуждался в понимании и дружеском общении. У нас с ней никогда не было такой безумной химии, как с тобой. Эволюция наших отношений была иной. Все началось с искренней дружбы и переросло в нечто большее.

Он сделал паузу, словно раздумывая, как смягчить удар от того, что собирался сказать дальше.

— Переросло в романтические отношения. Она знала о ситуации с моим отцом и понимала, с чем я столкнулся. Из-за состояния его здоровья в то время я попросил ее выйти за меня замуж раньше, чем кто-либо из нас был к этому готов. И она знала причину — я хотел, чтобы произошло при жизни моего отца. Это не значит, что я хотел на ней жениться. Я не мог представить себя ни с кем, кроме тебя. — Он вздохнул. — Фелисити, когда ты не ответила на мое письмо, я убедился, что мое предположение о том, что ты ушла к Мэтту, было верным. Я заставил себя жить дальше.

— И что теперь? — Я взяла себя в руки. — Как твой брак?

— В данный момент, когда я здесь и разговариваю с тобой? Не очень хорошо.

— Очевидно, я имела в виду до сегодняшнего дня...

— Я знаю, о чем ты спрашиваешь. — Он снова вздохнул. — Все было не идеально. У нас были проблемы.

— Например?

— Она хочет детей.

— А ты нет?

— Я не чувствовал себя готовым. Так что это было предметом разногласий.

Я покачала головой.

— Прости за все эти вопросы. То, что происходит в твоем браке, меня не касается.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, Фелисити. Я всегда говорил тебе это.

— Она, должно быть, ненавидит меня.

— Она знает, что ты не хотела проявить неуважение, придя сегодня, и что ты была не в курсе, что я женат.

Женат.

Женат.

Женат.

Это слово словно душило меня.

— Думаю, мне стоит вернуться домой, — выпалила я.

— Останься на неделю, — тут же ответил он.

— Зачем?

— Потому что я еще не готов с тобой попрощаться. У меня нет более веской причины, чем эта.

— Что? Ты собираешься пригласить меня на ужин в поместье? Да ладно, Лео. Зачем мне оставаться? Я едва могу смотреть на тебя сейчас, так мне больно.

— Ты думаешь, я хочу причинить тебе боль? — воскликнул он, затем быстро понизил голос. — Дело не в этом. Мне просто нужно время, чтобы все обдумать, пока ты не уехала. — Он сделал паузу. — Одна неделя, Фелисити.

Он пристально посмотрел мне в глаза. Мне пришлось напомнить себе, что эта ситуация была для него таким же шоком, как и для меня. И в этом не виноват никто, кроме судьбы.

— Как ты собираешься видеться со мной, если твоя жена знает, кто я?

— Я не буду ей лгать. — Он сделал паузу. — И я скажу Зигмунду остаться с тобой в гостинице.

— Зачем? Ему не нужно этого делать.

— Мне нужно быть уверенным, что с тобой все в порядке, раз уж я не могу быть здесь с тобой. Ты не знаешь дорогу в Уэстфордшир. Да и ему не помешает отвлечься.

— Что с ним происходит?

— Я объясню, когда у нас будет больше времени. Это не тот разговор, который стоит заводить впопыхах.

Это заставило меня волноваться.

— Уже поздно, — сказал он, вставая. — Мне лучше вернуться, но мы увидимся завтра, хорошо?

Он пошел к двери. Лео выглядел до боли красивым, его золотисто-каштановые волосы были зачесаны назад. В свои тридцать три года Лео был сексуальнее, чем когда-либо. Если уж на то пошло, физически он был в лучшей форме, чем я помнила. Его свитер цвета морской волны обтягивал широкие плечи и мускулистую грудь.

— Постарайся сегодня поспать, — сказал он, прежде чем уйти.

Больше он меня не обнимал. Это казалось невыносимым — стоять напротив мужчины, который был мне так дорог, и не иметь возможности прикоснуться к нему. Это было похоже на чистую пытку.

Глава 21

Лео

Трек 21: «Goodbye My Lover» by James Blunt.

Луна ярко светила на темном ночном небе, когда я подъехал к нашему дому. Страх, смешанный с чувством вины, проследовал за мной внутрь, когда я открыл входную дверь.

Дарси встретила меня в холле, что, скорее всего, означало, что она ждала меня, глядя в окно.

Я, черт возьми, ни в чем ее не винил.

Она скрестила руки на груди, словно защищаясь.

— Это заняло достаточно много времени.

— Мне жаль.

— Я до сих пор не понимаю, почему она не погуглила и не выяснила, что ты женат.

— Понимаю твое замешательство. — Я снял пиджак и повесил его в гардеробную у двери.

— Тогда объясни, — потребовала она.

— Присядь со мной на минутку.

Она прошла за мной в смежную гостиную. Мы сели.

— Когда наши отношения закончились, мы договорились не поддерживать связь, если не собираемся быть вместе. Должно быть, она решила не искать информацию обо мне в интернете.

— И в какой-то момент она поняла, что совершила ошибку, и захотела вернуть тебя? Поэтому просто прыгнула в самолет, предварительно не позвонив? Кто так делает?

Я не знал, как представить произошедшее в положительном свете. Я уже видел, как в голове Дарси закрутились колесики. Я накрыл рукой ее ладонь.

— Я знаю, что ты расстроена.

— И что дальше? — Она отдернула руку. — Она уедет домой?

— Она останется на неделю. Нам с ней нужно обсудить то, что произошло. Ничего больше. Я не хочу, чтобы она вернулась в США такой потрясенной и расстроенной. Нам просто нужно справиться с этим до ее отъезда.

Она стиснула зубы.

— Прямо сейчас я хочу послать тебя куда подальше, Лео. Но я не совсем уверена, что это правильное решение. То, что ты, очевидно, все еще чувствуешь к этой женщине, никуда не денется, даже если я займу такую позицию.

— Я бы не стал винить тебя, если бы ты сделала это, Дарси. Правда, не стал бы. Прости, что поставил тебя в такое положение. Но ты можешь мне верить — я никогда не изменю тебе, если ты об этом беспокоишься.

Она испустила долгий, разочарованный вздох.

— Так когда ты собираешься снова с ней встретиться?

— Завтра.

— Господи, — пробормотала она. — Наверное, я заслужила это, когда так поспешно согласилась выйти за тебя замуж. Ты сам сказал мне, когда мы только познакомились, что все еще влюблен в нее. Я должна была знать, к чему это приведет.

— Если помнишь, ты едва успела забыть Габриэля, когда мы начали встречаться.

Сейчас это было неактуально, но я отчаянно пытался отвлечь внимание от себя.

— Габриэль? Ты собираешься втянуть его в это? Я давно забыла его. Габриэль не собирается появляться у моей двери без предупреждения спустя годы. Ради Бога, Лео.

— Ты права. Мне не следовало заводить речь о нем. — Я посмотрел на нее умоляющими глазами. — Дарси, я никогда не лгал тебе. И не собираюсь начинать сейчас, хорошо?

Она постукивала ногой по полу.

— Во сколько ты встречаешься с ней завтра?

— Скорее всего, во второй половине дня. Меня не будет всего пару часов. И Зигмунд будет с нами, если тебе от этого станет легче.

Она повысила голос.

— Вообще-то, не станет. Ты говоришь об этом так, будто у меня был бы повод для беспокойства, если бы его не было с тобой.

— Я не это имел в виду.

Моя жена встала.

— Я иду спать. Я и так долго ждала тебя.

— Дарси...

Она резко обернулась.

— Пожалуйста, просто оставь меня в покое.

Чувствуя себя полностью разбитым и эмоционально истощенным, я некоторое время сидел один в тишине. Я заслуживал всех ее слов. Через несколько минут я отправился на кухню, где Камилла готовила чай. В то время как большинство сотрудников жили за пределами поместья, Камилла всегда жила с нами. Много лет назад, перед своей второй поездкой в США, я признался Камилле, что влюбился в американскую девушку. И хотя я не открылся ей так, как бабушке, Камилла определенно знала о моей жизни больше, чем мои родители.

— Я беспокоилась о тебе, — сказала она.

Я выдвинул стул и сел.

— Не сомневаюсь.

— Я пыталась усмирить стервятников. Они сплетничали весь день. Эта девушка устроила настоящую сцену. Но, Боже мой, Лео. Я и представить себе не могла, что это та самая девушка, о которой ты мне рассказывал, — Фелисити.

Я обхватил голову руками.

— Я ужасный муж, Камилла. Правда. Меня надо пристрелить за мое сегодняшнее поведение. Но я просто...

— Ты не можешь отпустить ее.

— Не в таком состоянии, нет. — Я запустил руку в волосы. — И это чертовски несправедливо по отношению к ним обеим.

— Лео, я знаю тебя с тех пор, как ты был маленьким мальчиком. Я видела многое. Ты всегда старался поступать правильно. Со своим отцом, со своей матерью, с Фелисити, со своей женой. Иногда, даже когда мы пытаемся поступать по совести, у нас все равно что-то не получается. Просто будь немного снисходительнее к себе, ты делаешь все, что в твоих силах. Но также не жди, что твоя жена проявит понимание в этой ситуации. Ни одна здравомыслящая женщина этого не потерпит.

— Я понял.

Камилла пододвинула ко мне чашку с чаем.

— Не хочу сыпать соль на рану, но твоя мать каким-то образом узнала о ситуации. Похоже, у нас в доме завелся крот. Она звонила и искала тебя, пока тебя не было дома, и я думаю, что завтра она потребует от тебя объяснений.

Много лет назад это могло показаться кошмаром. Но сейчас я словно оцепенел. После того как я причинил боль двум дорогим мне женщинам, объяснение с матерью казалось сущим пустяком.

Я вздохнул.

— Я поговорю с ней, если придется.

На следующее утро я решил взять быка за рога и поговорить с матерью, прежде чем она успеет мне позвонить. После смерти отца мама переехала в отдельную резиденцию, чтобы мы с Дарси могли жить самостоятельно в главном доме. Дом моей матери, расположенный на другом конце Уэстфордшира, был почти таким же большим, как наш, со своим штатом сотрудников.

— Привет, мама, — сказала я, найдя ее в саду.

По ее суровому выражению лица я понял, что она в ярости.

— Что это за история с какой-то американкой, появившейся неизвестно откуда? Кто она?

Теперь уже не было смысла уклоняться от ответа. Я рассказал ей всю историю, ничего не утаивая. Реакция моей матери была такой, какой я всегда ее себе представлял. Ее практически трясло.

— Ты собирался отказаться от всего, Лео. Слава господу, что он вмешался и не дал тебе разрушить свою жизнь!

— И ты удивляешься, почему я никогда ничего не рассказывал тебе за все эти годы...

— Твой отец, скорее всего, сейчас переворачивается в могиле.

— Я очень сомневаюсь в этом. Насколько я знаю, я оправдал все его ожидания. — Я приподнял бровь. — В любом случае, какой смысл в таком образе жизни без небольшого скандала, чтобы время от времени встряхивать ситуацию, верно? Каков отец, таков и сын? — Я тут же понял, что намекать на слухи о неверности отца было неуместно. — Прости, мама. Я просто хотел сказать, что я едва ли первый неидеальный мужчина в этой семье.

Моя мать сделала большой глоток «Мимозы» и со стуком поставила пустой бокал на стол.

— Как ты собираешься решать эту проблему? Она все еще здесь?

— Она не проблема. Она — человек. Девушка, которая не знала, во что ввязалась. И я думаю, что то, что я собираюсь делать, тебя не касается. С этого момента я не должен ничего объяснять никому, кроме Дарси.

— Почему ты прибежал сюда сегодня утром, чтобы поговорить со мной, если тебе не важно мое мнение?

— Потому что я знал, что твоя голова, скорее всего, готова взорваться, и хотел избавить тебя от страданий.

Моя мать почти закричала от разочарования.

— Если бы твоя бабушка уже не была на смертном одре, это могло бы ее туда отправить.

Это было почти смешно.

— Это показывает, как много ты знаешь о ней...

— О чем ты говоришь?

— Бабушка знала о Фелисити с самого начала. Она была единственным человеком, кроме Зигмунда, кто был в курсе наших отношений тогда. На самом деле бабушка знает обо мне больше, чем кто-либо другой.

Это заявление должно было свести мою мать с ума.

Пока она беззвучно шевелила губами, я воспользовался моментом, чтобы уйти.

Через несколько часов я забрал Фелисити и Зигмунда из гостиницы «Bainbridge Inn». Они еще не убили друг друга, и это было хорошей новостью. Милая пожилая женщина, владевшая этим заведением, стояла у входа и махала нам рукой.

Фелисити пристегнула ремень безопасности.

— Куда мы едем?

Она сидела рядом со мной на пассажирском сидении, мой кузен сидел сзади.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал я.

— Уверен, ты не в первый раз говоришь ей это, — проворчал Зигмунд.

Я посмотрел на него в зеркало заднего вида.

— Почему я снова беру тебя с собой?

— О, я не знаю... потому что твоя жена надерет тебе задницу, если ты этого не сделаешь? Потому что ты думаешь, что я напьюсь до беспамятства, если останусь один? Потому что тебе не хватает моего обаяния? Потому что ты не доверяешь себе, оставаясь наедине с Фелисити? На этот вопрос есть множество ответов.

Проигнорировав его, я обратился к Фелисити.

— Мы едем в одно из моих владений.

Мой желудок сжался от волнения и нервозности из-за того, что ждало меня впереди. Я старался не смотреть на Фелисити, потому что это было больно. Я знал, что не переступлю никаких границ, но мое неутолимое влечение к ней сводило с ума. Как женатый мужчина, я не должен был испытывать страстного желания поцеловать другую женщину. Я не должен был мгновенно вспоминать, какова она на вкус, и жаждать попробовать ее снова. Но с Фелисити Данливи все шло не так, как хотелось бы.

Ее глаза расширились, когда мы подъехали к поместью, известному как Брайтон-Хаус. Овдовевшая сестра моего отца жила здесь большую часть года, но сейчас она находилась во Франции на отдыхе. Моя тетя Милдред любила животных и держала в поместье большую ферму. Ее управляющий, Натаниэль, оказался давним другом Зигмунда. Я знал, что мой кузен, скорее всего, отправится в дом, чтобы выпить с ним, и это позволит мне побыть наедине с Фелисити.

Конечно, Натаниэль вышел поприветствовать нас, и Зигмунд скрылся внутри. Я представил Фелисити, как подругу, которую привез, чтобы показать ей ферму. Хотя Натаниэль выглядел смущенным, я был уверен, что Зигмунд с удовольствием расскажет ему о том, во что превратилась моя жизнь.

— Давай прогуляемся по ферме, хорошо?

— С удовольствием. — Она улыбнулась.

Было приятно видеть ее счастливой хотя бы мгновение.

— Моя тетя, как и ты, любит животных, и это ее ферма. Сейчас она уехала в отпуск, поэтому за животными присматривает ее персонал. Милдред потеряла мужа совсем рано. Он погиб в автокатастрофе.

— О, мне очень жаль.

— Она так и не вышла замуж, и у нее нет детей. Она относится к животным, как к своим детям.

Пока мы шли к конюшне, волнение нарастало во мне.

Несколько пони толпились за деревянной перегородкой.

Оглядев их, Фелисити засияла.

— Боже мой! Это шетлендский пони?

— Да. — Я не смог сдержать улыбку.

— Он выглядит так же, как Абсурд.

Я выгнул бровь.

— Прямо как он, да?

— Да.

— Посмотри внимательнее.

Ничто не могло сравниться с выражением ее лица, когда она поняла. Она недоверчиво указала на него.

— Это не он...

— Это он, Фелисити.

— Что?

Я открыл загон, и она побежала к нему. Фелисити обхватила его за шею и обняла. Честно говоря, мало что в жизни приносило мне большую радость, чем этот момент. Мне было очень знакомо чувство, испытываемое при встрече с кем-то, кого ты больше никогда не надеялся увидеть.

Прижавшись к нему, она сказала:

— Я не понимаю. Я думала, ты нашел ферму в Род-Айленде, готовую забрать его? Я просила тебя сообщить мне, если ты не сможешь найти для него место. Ты ничего не сказал, и я решила, что все устроилось. Как он оказался здесь?

— Я ни в коем случае не собирался перекладывать на тебя ответственность за него. Поэтому я не позвонил тебе перед отъездом. Мне удалось уговорить ферму в Род-Айленде оставить его у себя, пока я не смогу перевезти его в Англию. Но это было все, на что они были готовы, поскольку у них не было места для него. Его перевезли примерно через месяц. И с тех пор он здесь.

Абсурд заржал. Погладив его, она расплакалась.

— Я не собиралась сегодня плакать.

— Пока я не являюсь причиной твоих слез, все в порядке.

— Я хотела попытаться найти его, — сказала она, проводя пальцами по его гриве.

— Ты и не подозревала...

— Могу только представить, что подумала твоя тетя, когда ты привез его.

— Она была в восторге и посчитала его скорее подарком, чем обузой. Единственное, о чем я попросил ее, это сохранить его имя.

Фелисити подняла на меня глаза.

— Что ж, эта поездка определенно полна сюрпризов.

Она провела со своим драгоценным пони около двадцати минут, прежде чем я предложил пройтись, у меня было мало времени, и нам нужно было поговорить.

— Мы вернемся и проведем с ним еще немного времени, прежде чем уедем, — сказал я ей.

Я договорился, что нам накроют поздний ланч с видом на холмы. Мы шли несколько минут, пока за поворотом не показался дом.

Заметив накрытый стол, она спросила:

— Что это такое?

— Ну, я не мог увезти тебя на целый день и не накормить. Не волнуйся, я не имею никакого отношения к приготовлению всего этого.

— Ну, слава богу. — Она хихикнула.

— Ни одной банки готовых спагетти в поле зрения.

За едой у нас завязалась легкая и непринужденная беседа. Она рассказала мне о работе в юридической фирме, с которой она уволилась, и о том, почему у нее случилось выгорание. Когда она рассказывала, какую жизнь планирует вести после возвращения домой, я почувствовал, что мне тоже хочется вернуться в тот безмятежный дом на берегу залива.

После того как мы поели, Фелисити посмотрела вдаль, а я уставился на ее профиль, стараясь удержаться от пересчитывания веснушек. От старых привычек трудно избавиться.

Когда она повернулась ко мне, я опустил глаза вниз, чтобы не быть пойманным с поличным.

— Несмотря на то что все сложилось не так, как я надеялась, я хочу, чтобы ты знал — я горжусь тобой, Лео. Ты делаешь то, что должен, то, что обещал отцу. Уверена, он тоже очень гордится тобой.

— Спасибо. Я ценю это. Но теперь скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле.

— Что ты имеешь в виду? — Она моргнула. — Я говорю то, что думаю.

— Я знаю, что ты сказала правду. Но я хочу знать, что ты думаешь о нас, об этой ситуации, даже если мне будет больно это слышать.

— То, что я думаю или чувствую о нас, больше не имеет значения.

— Это важно для меня. Я хочу это услышать, даже если это больно. Нам нужно обсудить это.

Щеки Фелисити покрылись румянцем.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Ты хочешь услышать, что я влюблена в женатого мужчину? Потому что это не очень хорошо выглядит. — Ее глаза заблестели. — Ты хочешь знать, что я чувствую? Я... злюсь. Я растеряна. Я расстроена. Я напугана. Я ревную. Я в полном беспорядке. — Она вытерла скатившуюся слезу. — В то же время я благодарна за этот момент, даже если он не будет длиться вечно. Потому что это на один миг больше, чем я должна была провести с тобой.

У меня было тяжело на сердце. Ее слова отражали мои собственные чувства. Я хотел сказать так много, но страх показаться неуважительным по отношению к жене парализовал меня. Я был женатым мужчиной, и это не давало мне права открывать свое сердце кому-то еще, даже если я отчаянно хотел сказать ей, что она не одинока в своих чувствах.

Как раз в тот момент, когда невысказанные слова, казалось, были готовы задушить меня, она сменила тему.

— Ты расскажешь мне, что случилось с Зигом?

Я кивнул и вздохнул, собираясь с силами. Хорошего способа рассказать эту историю не было, поэтому я просто начал.

— Он влюбился.

Глава 22

Фелисити

Трек 22: «Tears Dry On Their Own» Эми Уайнхаус.

Мои глаза расширились.

— Он влюбился? Зигмунд? Тот самый Зигмунд, который встречался с Мариями? Этот Зигмунд?

— Трудно поверить, я знаю. — Лео сверкнул великолепной улыбкой, на которую мне было больно смотреть.

— Что случилось?

— Он решил снова поехать в Штаты. Познакомился с какой-то женщиной по интернету и улетел в Нью-Йорк на неделю.

— И в итоге он влюбился в нее?

— Едва ли. Эта женщина, как и он, просто хотела хорошо провести время. Она ему быстро наскучила.

— Тогда... в кого же он влюбился? — Я моргнула.

Лео опустился на свое место.

— Его рейс домой задержали. В аэропорту он начал препираться с девушкой, которая ждала тот же рейс, что и он. Они были последними, кто зарегистрировался. У рейса был овербукинг²¹, и на нем не хватало одного места. Ни один из них не хотел уступать свое.

Я рассмеялась, и он продолжил.

— В конце концов какой-то парень прервал их и согласился на более поздний вылет, так что никому из них не пришлось переносить свой рейс. Но Зигмунд и Бритни продолжили препираться. Он цеплялся к ней по любому поводу, начиная с роста и заканчивая туфлями «Birkenstock» на ее ногах. Она была крошечной — всего около пяти футов. Так что он ее прожевал и выплюнул. Ты же знаешь Зигмунда.

Я покачала головой.

— О да, знаю.

— Ну, она ответила ему тем же — как ни одна женщина до этого. Она называла его всеми возможными обидными словами: жираф, игрок, имбецил... — Он рассмеялся. — Она была моложе — двадцать пять против его тридцати двух. В общем, рейс задержали. Каким-то образом они оказались вместе. Он понял, что она пробудила в нем что-то такое, чего он никогда раньше не испытывал. Она отвечала на каждую его колкость, оспаривая каждое слово, вылетавшее из его рта. Зигмунд был очарован ею. Чем дольше они сидели вместе в аэропорту, тем сильнее его влекло к ней. По его словам, он никогда в жизни не испытывал такой сильной тяги к женщине. По иронии судьбы, как мне кажется, это не было связано с внешностью, хотя он и находил ее весьма привлекательной.

Я уже сидела на краешке своего кресла.

— В итоге они вместе полетели в Англию?

Лео кивнул.

— Как только они поднялись на борт самолета, им удалось поменяться местами, чтобы они могли сидеть рядом друг с другом. Они проговорили весь полет. Ты же знаешь, каким бывает мой кузен. Он не любит болтать с незнакомцами по соображениям безопасности — всегда уклоняется от вопросов, связанных с его карьерой и положением. Очевидно, она поняла это. И смогла его разговорить.

— Ого. — Я усмехнулась.

— Он почти все испортил.

— Как?

— В типичной манере Зигмунда, он бросил ей вызов и предложил вступить в клуб «Высотной мили».

— О, Зиг. — Я хихикнула.

— Она сказала ему, куда он может засунуть свое предложение. Он сказал, что в тот момент понял, что уже никогда не будет прежним.

— Что произошло после полета?

— Примечательно, что несмотря на то, что они проболтали всю дорогу, она не сказала ему, зачем летит в Англию. Он узнал только ее имя — Бритни.

— Хм...

— Как только они приземлились, он попросил у нее номер телефона. Но она сказала ему, что ничем хорошим это не закончится, и им лучше пойти своими дорогами.

Это заставило меня пожалеть Зига.

— Боже мой. Почему? Он, наверное, был в отчаянии.

— Именно так.

— Полагаю, это еще не конец истории.

Лео покачал головой.

— Он продолжал преследовать ее в аэропорту. Она не могла от него избавиться. И хотя она говорила, что хочет, чтобы он оставил ее в покое, он видел по ее глазам, что это не так. Он подозревал, что есть какая-то причина, что-то, о чем она просто не хочет ему говорить.

— Например, она была замужем?

Лео пристально посмотрел на меня.

— Клянусь, это не было направлено в твой адрес. — Я рассмеялась.

— Вообще-то, это приходило ему в голову, — объяснил Лео с улыбкой. — В любом случае на платформе, где она ждала свою машину, он заявил, что не отстанет от нее, пока она не объяснит, в чем причина. А она твердила в ответ, что ему лучше не знать, что для них обоих будет лучше просто запомнить часы, проведенные вместе, и разойтись в разные стороны. — Лео уставился вдаль. — Но Зигмунд не мог ее отпустить.

— Что он сделал... сел в ее такси?

— Именно так он и поступил. Она сказала ему, что он пожалеет. Но чем больше она старалась прогнать его, тем сильнее он хотел остаться с ней. — Лео усмехнулся, но затем его выражение лица стало серьезным. — Когда они приехали в отель, в холле ее ждали двое пожилых людей.

Я наклонилась.

— Кем они были?

— Ее родители. Они прилетели в Англию из Штатов раньше нее.

Я была озадачена.

— Почему они не полетели вместе?

— Очевидно, у нее оставались какие-то дела. Поэтому они встретились в Лондоне.

Я наклонила голову.

— Значит... они приехали отдыхать?

— Если бы. — Лео вздохнул. — Бритни была вынуждена рассказать Зигмунду все — что она приехала в Англию не за этим. Она приехала, чтобы пройти экспериментальное лечение... от рака.

Мое сердце упало.

— О нет!

— Зигмунд был потрясен. Он даже не подозревал, что она больна.

Мне показалось, что я сейчас заплачу. Лео выглядел так, будто готов был сделать то же самое.

— Вот дерьмо, — прошептала я.

— На глазах у своих родителей она сердито спросила его, счастлив ли он теперь — наверное, он наконец-то понял, почему она хотела оставить все как есть. Он ответил ей, что на самом деле да, он счастлив. Он никогда в жизни не был так счастлив, и тот факт, что она больна, не изменил его чувств.

О, мое сердце.

— Она умоляла его бросить ее, но он не сделал этого. До начала ее лечения они поселились вместе в гостиничном номере и использовали это время по максимуму. Затем он проводил с ней каждый час каждого дня во время лечения в лондонской больнице. Ее родители были очень привязаны к нему и благодарны за то, что он дарил их дочери радость в такое трудное время.

Ужас охватил меня, когда Лео сделал глубокий вдох.

— Однажды вечером, — продолжил он, — Зигмунд пришел ко мне домой прямо из больницы. Он выглядел страдающим и сказал мне, что наконец-то понял. Когда я спросил, о чем он, он ответил: «Я понимаю, что ты чувствовал к Фелисити, почему ты не смог отказаться от нее. Когда ты любишь кого-то, ты просто не можешь». — Лео улыбнулся. — Как будто мой кузен наконец-то повзрослел. Но чертовски жаль, что ему пришлось пережить такую боль.

Я собралась с духом.

— Что с ней стало, Лео?

— Лечение не помогло. Она умерла через шесть месяцев после приезда в Англию, и с тех пор мой кузен уже не был прежним. И, скорее всего, уже никогда не будет.

Я не могла сдержать слез. Лео дал мне минуту, чтобы прийти в себя.

— Как мне сегодня смотреть на Зига? — Спросила я.

— Я понимаю. Я не хотел рассказывать тебе эту историю, но ты спросила.

— Она была его первой настоящей девушкой?

— Вообще-то, она была его женой. Он женился на ней за месяц до ее смерти.

Это резануло как ножом.

— Мне его ужасно жаль.

Лео посмотрел в сторону холмов.

— Странным образом, несмотря на то, что было ужасно потерять ее, я думаю, она спасла ему жизнь. Он говорит, что пережил бы эти страдания еще много раз, если ценой было знакомство с ней. Он даже побрил голову, чтобы поддержать ее.

Меня осенило.

— Так вот почему у него такие короткие волосы.

— Да.

— Как давно она умерла?

— Всего три месяца назад, Фелисити.

Боже мой.

— Где ее родители?

— Они вернулись в Штаты, но я знаю, что они будут вечно благодарны за то, что Бритни провела свои последние дни здесь, с Зигом.

Я думала, что потеря Лео — это душераздирающее событие, но, очевидно, есть гораздо худшие способы потерять кого-то. Услышав эту историю, я поняла, насколько хрупка жизнь.

Лео встал.

— Пойдем. Думаю, нам нужно сменить обстановку, прежде чем мы встретимся с ним.

Мы пошли к конюшне, и фермер вывел двух лошадей. Мы оседлали их и не спеша поехали вокруг поместья.

— Я все еще думаю о Зиге, — сказала я, пока мы ехали.

— Я так и думал — наверное, это единственное, что может отвлечь тебя от мыслей о нас, да?

Я вздохнула.

— Да.

После нескольких минут тишины он сказал:

— Поговори со мной, Фелисити. Забудь о том, что уместно, а что нет. Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь.

Лошади одновременно заржали.

— Я думаю о том, что в жизни пожинаешь то, что сеешь. Боль, которую я сейчас испытываю, — это моя собственная заслуга.

Лео, казалось, был ошеломлен. Он натянул поводья, чтобы остановить свою лошадь. Я сделала то же самое.

— Объясни мне, что ты имеешь в виду, — потребовал он.

— Лео, как я могла отказаться от тебя? Ты прямо спросил меня, не хочу ли я поехать сюда с тобой, а я отшила тебя быстрее, чем ты успел моргнуть. Я не знаю, о чем я думала. Возможно, я испугалась того, насколько сильными были мои чувства. И если бы я тогда рискнула с тобой, то впервые в жизни поставила бы на первое место кого-то другого, а это чертовски страшно, когда ты вырос с убеждением, что люди всегда будут причинять тебе боль и ты никогда ни от кого не должен зависеть. Но правда в том, что я приняла это решение. Так что все это — ситуация, в которой мы оказались, ситуация, в которую я поставила тебя прямо сейчас, — это моя вина.

Его лицо покраснело от гнева.

— Твоя вина, что ты не захотела броситься в совершенно незнакомый мир ради мужчины, которого знаешь всего несколько недель? И не забывай, это я бросил тебя, Фелисити. А не наоборот. И я снова ушел, как трус, когда увидел тебя с Мэттом в Филадельфии, потому что решил, что ты счастлива. Я мог бы что-то сказать. Я убедил себя, что поездка была кратковременным помутнением рассудка и что все так, как должно быть, — ты счастлива с ним в большом городе, как на твоей доске визуализации. Так что, как видишь, я уходил не один, а два раза. — Он протянул руку и провел по моей щеке. — Ты ни в чем не виновата, красавица. Понимаешь?

Я закрыла глаза, наслаждаясь его нежным прикосновением, позволив себе на несколько мгновений ощутить комфорт и запрятав подальше чувство вины.

— Сейчас все так, как есть, Лео. Просто судьба была не на нашей стороне, — прошептала я.

После этого мы молчали, пока не вернули лошадей.

Как только их увели обратно в конюшню, мы еще раз навестили Абсурда, чтобы я могла с ним попрощаться. Лео уже давно пора было отвезти меня домой. Я была уверена, что Дарси считает минуты.

Мы уже подходили к дому, когда Лео остановился и повернулся ко мне.

— Посмотри на меня, Фелисити.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я знаю, что многое изменилось... — сказал он. — Но это все еще я. Я здесь. Ты можешь сказать мне все, что угодно. Я хочу, чтобы ты сказала мне, что делать. Как я могу это исправить?

Я сказала первое, что пришло в голову, прислушавшись к внутреннему голосу и предупреждениям, которые звучали в моей голове.

— Разреши мне уехать домой.

Он покачал головой.

— Я не могу этого сделать.

Мое сердце разрывалось от всего, что я узнала сегодня.

— Единственное, что больнее, чем расстаться, — это стоять сейчас перед тобой, испытывать все те же чувства и не иметь возможности прикоснуться к тебе. И я бы хотела в довершение всего, чтобы ты не смотрел на меня как раньше.

Его глаза скользнули по моей шее. Затем он резко закрыл их, словно наказывая себя. Самое невыносимое заключалось в том, что сексуальная химия между нами была сильна как никогда. Между нами всегда была страсть, но теперь она казалась в тысячу раз сильнее из-за невозможности удовлетворить ее.

Нуждаясь в побеге, я посмотрела на часы.

— Как долго ты планировал отсутствовать?

— Пару часов.

— Прошло уже больше. Нам пора идти.

Он прикусил нижнюю губу.

— Хорошо.

Мы продолжили путь к дому, больше ничего не говоря. Зиг попрощался со своим другом и встретился с нами у входа.

— Полагаю, между вами все улажено, да? — Поддразнил Зиг. — Ты хотя бы увидела своего пони... Нелепость? Так его зовут?

Все еще не оправившись от недавних слез, я всхлипнула, а затем рассмеялась.

— Абсурд.

— Ах да. Но все равно это самый глупый поступок моего кузена.

Трудно было смотреть на Зига по-прежнему, но я старалась не подавать виду, что Лео мне что-то рассказал. Я была совершенно вымотана после этого дня.

Пока Лео вез меня домой, мы украдкой поглядывали друг на друга. Каждый раз, когда у меня возникало желание протянуть руку и прикоснуться к нему, я заставляла себя смотреть на обручальное кольцо на его руке. Смотреть на него было не легче, чем раньше. Этот день не принес мне никакого облегчения. Честно говоря, я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Я вышла из машины еще до того, как Лео успел попрощаться. Я больше не могла смотреть на него.

— Увидимся завтра? — спросил он.

— Конечно, — ответила я, не желая спорить и понимая, что это только затянет его пребывание здесь. Он хотел, чтобы я пробыла здесь неделю, но я не знала, сколько еще смогу выдержать.

Когда он уехал, меня охватило облегчение. Если сейчас я потеряю контроль над собой, то, по крайней мере, он не станет свидетелем этого.

Лавиния оставила записку на кухонном столе, сообщив нам с Зигом, что соседка пригласила ее на ужин. Зиг нашел меня на кухне, захватив бутылку «Fireball» Лавинии и два бокала. Он отодвинул мне кресло и указал на место напротив меня.

— Садись, Джинджер. Мы должны выпить. — Он опустил взгляд на бутылку. — Мне лень делать «Маргариту», так что пока обойдемся этим.

Мне было так плохо, что я не стала возражать. Налив один бокал, он пододвинул его ко мне. Я сделала большой глоток и обрадовалась жжению. Хотя я ничего не говорила Зигу о своих чувствах, он, казалось, сам все видел.

— Я тоже не знаю, какого черта он делает, Фелисити. Думаю, он надеется как-то разобраться в этой путанице, но когда ты женат на одной, а влюблен в другую, быстрого решения нет.

Я подняла глаза.

— Я не говорю, что он не любит Дарси, но он наверняка все еще влюблен в тебя.

— Он этого не говорил. Откуда тебе знать? — спросила я.

— Потому что я это вижу. Теперь я знаю, как это выглядит.

Я сделала паузу, раздумывая, стоит ли говорить ему, что я знаю о его огромной потере. В конце концов, я решила не скрывать этого.

— Я сожалею о Бритни.

Вместо того чтобы что-то сказать, Зиг открыл бутылку и налил себе бокал. Он выпил и стукнул им по столу.

— Спасибо, — наконец сказал он. — Он рассказал тебе самую печальную историю на свете, да?

Черт. Я почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы. Я не хотела, чтобы он видел, как я плачу. Но слезы текли сами по себе. Я всхлипнула.

— Прости. Кажется, сегодня я плакала больше, чем за всю свою жизнь.

— Все в порядке, Джинджер. — Зиг налил мне еще один бокал и пододвинул его ко мне. — Значит, он рассказал тебе все безумные подробности о том, как я с ней познакомился?

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Да.

— Держу пари, он забыл упомянуть, какая она красивая. — Зиг потянулся в карман за телефоном. Он пролистал приложение и повернул экран ко мне.

Вытерев глаза, я улыбнулась, увидев их вместе. Бритни действительно была миниатюрной, особенно рядом с Зигом, который был выше шести футов ростом. У нее были короткие светлые волосы, которые могли быть париком, и очень красивые, тонкие черты. Ее улыбка освещала все лицо. Она напомнила мне фею Динь-Динь²². Я сомневалась, что Зиг когда-либо встречался с более красивой девушкой. То, что она явно была очень больна, не отменяло этого.

Он опустил взгляд на изображение и улыбнулся.

— Это Бритни Бенедиктус.

— Она прекрасна. И мне так жаль. Я не могу себе этого представить.

— Она была любовью всей моей жизни. Неважно, что это длилось всего несколько месяцев. Никто и никогда не заменит ее. — Он прижал руку к груди. — Она будет жить здесь вечно.

Я покачала головой.

— Я не могла понять, почему ты так изменился. Теперь я понимаю.

— Понимаешь, почему я ходячая катастрофа... — Он усмехнулся. — Спасибо.

— Я этого не говорила.

— Все в порядке. Это правда. — Он выдохнул и положил телефон обратно. — В конце концов, я справлюсь. Потому что она бы этого хотела. Так что я заставлю себя. Ради нее.

— Ты справишься, — заверила я его.

Меня удивило, что вместо того, чтобы замять эту тему, он продолжил разговор.

— Лечение, которое она проходила, — поскольку оно было экспериментальным, — не покрывалось страховкой. У ее родителей закончились деньги. Лечение не помогало, но мысль о том, что есть хоть крошечная надежда, поддерживала ее дух. И когда пришло время решать, остановиться ли нам из-за отсутствия денег или найти способ продолжать лечение, на помощь пришел Лео. Он оплатил оставшуюся часть и проживание ее родителей. Я никогда этого не забуду. И я никогда не смогу вернуть ему этот долг.

— Вот почему ты работаешь бесплатно моим сторожевым псом. — Я улыбнулась.

Зиг покрутил свой бокал.

— Наконец-то я понял, почему мой кузен не мог забыть тебя, сколько бы раз я его ни попрекал. Невозможно понять, пока это не случится с тобой.

— Тогда ты можешь понять, почему мне так тяжело... быть здесь.

— Ты лучше меня, Джинджер... потому что остаешься здесь.

— Я не хочу. Я делаю это, потому что он попросил меня, но после сегодняшнего дня мне кажется, что больше я не вынесу. — Мой голос дрожал. — Я не могу попрощаться с ним снова. Потому что я знаю, что на этот раз это будет навсегда. Раньше всегда оставался проблеск надежды, что мы каким-то образом сможем вернуться друг к другу. Но я знаю, что когда он отпустит меня в этот раз, это будет конец.

— Что ты хочешь мне сказать?

— Я говорю, что мне нужно домой. Я не хочу больше испытывать эту боль.

Зиг испустил долгий вздох.

— Фелисити, если ты хочешь уехать, ты же знаешь, что я не буду тебя останавливать? Он просто должен понять. И он поймет. Потому что он любит тебя. Если я что-то и знаю, то именно это. Он знает, что тебе больно. Он просто не может быть тем, кто скажет тебе уйти.

Я вытерла глаза, как мне показалось, в сотый раз за сегодня.

— Ты отвезешь меня в аэропорт?

— Ты хочешь, чтобы меня убили, да?

Опустив глаза, я покачала головой.

— Ты прав. Я прошу слишком многого.

— Джинджер, я шучу. Конечно, я отвезу тебя.

Обрадованная его поддержкой, я кивнула.

— Я еще не решила. Приму решение вечером.

От мысли об отъезде у меня свело живот, но не так сильно, как от мысли о том, чтобы остаться. Не похоже, чтобы Лео собирался бросать свою жену ради меня. Ничем хорошим это не закончится, и не было причин затягивать.

Позже вечером Зиг решил сбегать в продуктовый магазин, а Лавинии все еще не было дома, и я впервые за сегодня осталась одна. После долгих раздумий я приняла решение заказать билет на самолет на утро. Я только открыла ноутбук, чтобы забронировать билет, как раздался звонок в дверь.

Я знала, что Лавиния дала Зигу ключ, так что единственным человеком, который мог звонить, был Лео. Бабочки запорхали у меня в животе, когда я подошла к двери. Но когда я открыла ее, это был не Лео.

Это была Дарси.

Глава 23

Лео

Трек 23: «American Girl» by Tom Petty & The Heartbreakers.

После расставания с Фелисити моя совесть не позволяла сразу отправиться к Дарси. Во мне бурлило слишком много чувств, и я знал, что стоит ей взглянуть на меня, как она увидит их все. Мне нужно было успокоиться, прежде чем ехать домой. Поэтому я позвонил жене и сообщил, что отвез Фелисити и Зигмунда, а по дороге домой собираюсь навестить бабушку. Она лежала в элитном реабилитационном центре, и нам сказали, что ей осталось недолго. Я часто навещал ее, и каждый раз ее состояние было разным. Сегодня я молился, чтобы у нее хватило сил поговорить со мной, потому что я нуждался в этом как никогда.

Когда я вошел в ее комнату, бабушка выглядела дремлющей.

— Привет, ба.

Открыв глаза, она протянула дрожащую руку.

— Здравствуй, мой мальчик. — Ее голос был слабым.

— Как ты себя чувствуешь?

— Конечно, бывали дни и получше, но этот — не самый худший.

— Хорошо. — Я улыбнулся. — Мне нужно поговорить с тобой, но я не хочу отнимать у тебя силы.

— Ничто не заставляет меня чувствовать себя более живой, чем общение с тобой, внук. Я, может быть, и слаба, но мои уши все еще в полном порядке.

Я присел у ее кровати.

— Моя мама рассказывала тебе что-нибудь в последние пару дней?

— Нет, я с ней не разговаривала.

Я был удивлен, но, возможно, мама знала, что не смогла бы рассказать об этом, не расстроив ее. В нынешнем состоянии бабушки это было бы неразумно. Я гордился мамой за то, что она сдержалась ради бабушки.

— Помнишь Фелисити?

Глаза моей бабушки расширились.

— Конечно. Американка. А что с ней?

— Она здесь.

Бабушка сжала мою руку.

— О боже!

Я рассказал ей о событиях последних нескольких дней. Хотя она знала, что через год я вернулся в Штаты, чтобы найти Фелисити, я никогда не рассказывал ей о письме, которое отправил перед женитьбой на Дарси. Поэтому я начал с него и закончил тем, что Фелисити приехала на мой зов.

Моя бабушка, казалось, была глубоко потрясена, и я почти сожалел, что рассказал ей об этом. Ее здоровье не позволяло испытывать слишком сильные эмоции.

— Это просто ужасно, Лео. Для всех, кто в это вовлечен.

— Я знаю. Очевидно, я не ожидал, что это произойдет.

Бабушка дышала с трудом.

— Любовь моя, ты же знаешь, что у меня осталось не так много времени. Поэтому я особенно осторожна со всем, что говорю тебе, потому что никогда не знаю, будут ли это мои последние слова. — Она попыталась выпрямиться. — Мне нужно, чтобы ты выслушал меня очень внимательно. — Она пристально посмотрела мне в глаза. — Я была не права.

— Что ты имеешь в виду?

Она сглотнула.

— Когда несколько лет назад ты спросил меня, не лучше ли тебе отказаться от мысли быть с девушкой, которую ты явно любишь, я посоветовала тебе пренебречь своими чувствами ради сохранения твоей репутации. Я беспокоилась, что, несмотря на то, насколько сильные чувства ты испытываешь, пристальное внимание, которому ты подвергнешься, будет гораздо хуже, чем жизнь без нее. Чего я не знала тогда, но осознаю по мере того, как приближаюсь к смерти... так это то, что в этой жизни нет ничего важнее любви.

Я ошеломленно молчал, а она продолжила.

— Ты всегда так боялся вызвать неудовольствие своего отца. Но я могу заверить тебя, где бы он сейчас ни был, он смотрит на вещи с другой точки зрения. Твой отец больше не является частью этого материального мира, его больше не волнуют деньги или власть. Теперь он понимает, что всеобщая цель всего нашего существования — это любовь. — Ее тон стал настойчивым. — Мой совет тебе сегодня не тот, что был тогда. Если бы я могла вернуться назад, я бы посоветовала тебе следовать за своим сердцем. — Она сделала паузу. — И все же ты женился на замечательной женщине. Она этого не заслуживает. Но любое твое решение будет несправедливым к ней — уйти от нее или остаться, когда твое сердце ей не принадлежит. — Она заговорила снова, прежде чем я успел ответить. — Лео, ты должен понять, что твои решения не меняют того, что у тебя на сердце. Ты можешь решить остаться женатым на Дарси, чтобы защитить ее, но это не изменит того факта, что ты явно любишь Фелисити.

— Откуда ты знаешь, что я все еще люблю ее? — спросил я. — Я не говорил тебе об этом.

— Тебе и не нужно, любовь моя. В твоих глазах та же страсть и страх, что и тогда, когда ты сказал мне, что собираешься вернуться в США, чтобы найти ее. В твоих глазах та же печаль, что и тогда, когда ты вернулся и сказал мне, что она ушла к другому. Эти мучения — признаки любви. Единственная разница в том, что теперь ты женат и прошло некоторое время.

— Все те же сложности существуют и сегодня... — сказал я. — Все те же причины, по которым мы изначально решили расстаться.

— Но ничего не изменилось, ты чувствуешь то же самое, что и тогда. О чем это говорит? Ты можешь это контролировать или сам себя обманываешь? — Она прерывисто вздохнула. — Послушай, мой дорогой, я не могу сказать тебе, что делать. Я могу лишь рассказать тебе о том, что я узнала, переходя к следующему этапу своего пути. Я уже сказала все, что могла. Мне просто жаль, что я не поняла тогда, что мой совет тебе был неправильным.

Меня убивала мысль о том, что в этот момент она о чем-то сожалеет.

— Я люблю тебя, бабушка. Я не могу передать словами, как много для меня значило то, что ты была моей опорой.

Она улыбнулась.

— Я солгала... Я хочу сказать еще кое-что.

— Хорошо, скажи.

— Я буду гордиться тобой, что бы ты ни решил — последовать зову сердца или сдержать клятву, данную своей прекрасной жене. Неправильного выбора нет. Все дело в том, с чем ты сможешь жить. Но ты хороший человек, Лео. Гораздо более порядочный, чем твой отец. И хотя ты никогда этого не говорил, я знаю, что ты живешь с чувством вины из-за того, как ты пришел в этот мир — из-за смерти твоего брата-близнеца. Но будь уверен, он тоже смотрит на тебя сверху и гордится тобой, как и я.

Слова бабушки повторялись в моей голове всю дорогу домой. Как я мог встретиться с Дарси, когда внутри меня все еще бушевала буря эмоций? Чувства, которые я испытывал раньше, ничуть не ослабли. И бабушка не сказала мне ничего такого, чего бы я уже не знал в глубине души. Но неужели ради брака я предпочту жить, игнорируя эти чувства?

Я вошел в дом, чувствуя себя совершенно запутавшимся.

Не успел я подняться наверх, чтобы встретиться с женой, как заметил, что пришло сообщение от Фелисити. Взглянув на его длину, я сразу же понял, что это прощальное письмо.

Я не мог прочитать его достаточно быстро, так как мое сердце бешено колотилось.

Фелисити: Мне нужно вернуться домой, Лео. Мне жаль, что приходится так уезжать, но я не могу вынести еще одного прощания с тобой. Провести время вместе было поистине волшебно. Снова увидеть Абсурда, покататься с тобой на лошадях, в последний раз заглянуть в твои глаза и твою душу. Как бы больно мне ни было, эти последние несколько дней были подарком, потому что в свое время я думала, что никогда больше не увижу тебя. Даже после всего, что произошло, я не жалею, что приехала сюда. Я никогда не жалела ни об одном моменте, проведенном с тобой, даже о самых болезненных. Но мои чувства к тебе душат меня. Так глубоко желать кого-то и не иметь возможности свободно любить его — это пытка. Ты женатый человек. Чем дольше я остаюсь, тем хуже это закончится.

Сейчас, когда ты это читаешь, я уже еду в аэропорт. Мне удалось купить билет на рейс, который вылетает в полночь. Пожалуйста, не сердись на Зига за то, что он позволил мне уехать. Он понимает, каково это — желать кого-то и не иметь возможности быть с ним. Кто знает, какой была бы моя жизнь сейчас, если бы я рискнула пять лет назад. Пожалуйста, знай, что я всегда буду любить тебя.

Меня захлестнула паника. Она ушла.

Мчаться за ней, чтобы убедить остаться в чужой стране, пока на мне обручальное кольцо, недостойно. Но осознание этого не остановило моего желания сделать это. Но зачем? Зачем заставлять ее остаться, если я ничего не могу ей предложить в нынешнем положении вещей?

Прежде чем я успел подняться наверх, Дарси подошла ко мне сзади.

— Сообщение, которое ты читаешь, от нее, я полагаю.

Я обернулся и сглотнул.

— Да.

— Она сказала мне, что уедет раньше, чем планировала.

Мое сердцебиение усилилось.

— Ты... говорила с ней?

— Я заходила в гостиницу вечером, пока ты навещал свою бабушку.

Черт.

— Да?

— Да. Мне было очень тяжело, пока ты был с ней сегодня, и я почувствовала, что нам с ней нужно поговорить.

Стараясь сохранять спокойствие, я спросил:

— О чем вы говорили?

— Не волнуйся. Она уезжает не из-за меня. Она уже решила это к тому времени, как я приехала. Она мне так и сказала.

— Да. Она улетает сегодня вечером. Она уже в аэропорту.

Дарси кивнула.

— Мне просто нужно было увидеть ее, Лео. Я хотела посмотреть в ее глаза и увидеть то, что видишь ты, чтобы лучше понять, с чем я столкнулась. Я также хотела, чтобы она знала, что я не виню ее за ошибку. Но больше всего я хотела, чтобы она знала, как я предана тебе и этому браку, как сильно я полюбила тебя, несмотря на то что наши отношения развивались не так, как у многих. Возможно, вначале мы немного форсировали события. Но за последний год я поняла, что все так, как и должно быть. — Слезы наполнили ее глаза. — Я люблю тебя, Лео. Искренне люблю. И я очень горжусь, что я — твоя жена. Я ужасно боюсь потерять тебя, ты должен это знать.

Мое сердце разрывалось оттого, что она плакала, что она была так уязвима, хотя притворялась сильной. Чувство вины скрутило меня, когда я заключил ее в объятия. Дарси была просто замечательной женой. Она не заслуживала того положения, в которое я ее поставил. Но у меня не было слов, которые могли бы утешить ее сегодня. Я не мог солгать и сказать, что уход Фелисити не потряс меня до глубины души. Поэтому я ничего не ответил. Я просто продолжал обнимать ее.

В ту ночь мы спали, отвернувшись друг от друга, а мысли метались в моей голове.

На следующий день я отправился к Зигмунду. Он написал мне сообщение, чтобы убедиться, что я не расстроился из-за того, что он отвез Фелисити в аэропорт. Я ответил, чтобы он не беспокоился, что понимаю, почему он поспособствовал ее отъезду из Англии.

— Ты выглядишь как дерьмо. Мы теперь близнецы, — сказал он, открывая дверь.

— За исключением того, что я брился последние несколько месяцев. А ты нет, — огрызнулся я.

— Ты здесь, чтобы выяснить у меня подробности? Я ни на секунду не верю, что ты не злишься из-за того, что я отвез Джинджер в аэропорт.

— Я не злюсь, Зигмунд. Мне просто неприятно, что все это вообще произошло. — Я потянулся в карман и достал ириску.

Он смотрел, как я разворачиваю ее.

— Только не ириски. Теперь я уверен, что все дерьмово.

Я усмехнулся.

— Сегодня утром я случайно обнаружил, что они продаются в городе. Разве это не странно? Я не ел их уже много лет. Но не смог пройти мимо. — Я положил ее в рот и начал жевать.

— Видимо, боги ирисок наблюдали за всем происходящим. — Мой кузен подошел к холодильнику, достал пиво и протянул мне.

Я проглотил конфету, сделал большой глоток пива и вздохнул.

— Я не хочу причинять боль Дарси. Но я уже причинил ей боль, не так ли? Я причинил боль им обеим.

— Да. Так иногда бывает в жизни. Случается дерьмо. Случаются ужасные вещи, — закончил он шепотом.

— Я знаю, что это ничто по сравнению с тем, через что ты прошел, приятель.

Он пододвинул стул и уставился в потолок.

— Знаешь, что бы я отдал за еще один день с ней? Еще один час?

Я подошел и положил руку ему на плечо.

— Знаю.

— Я помог Фелисити уехать, потому что чувствовал, как она страдает, — сказал он. — Я знаю, каково это — отчаянно нуждаться в ком-то, но не иметь возможности быть рядом. Конечно, это две разные ситуации — яблоки и апельсины, в некотором смысле. Но теперь я могу представить, каково это — оказаться на ее месте.

У меня сжалось в груди.

— С ней все было в порядке?

— Да, то есть она не плакала в аэропорту или что-то в этом роде. Она сильная. Она просто пытается оградить себя от еще большей боли.

Я кивнул.

— Спасибо, что был рядом с ней, когда я не мог.

— Я подумал, что должен ей за все то время, когда вел себя как полный мудак.

Я усмехнулся.

— Ну, наверное, так и есть.

Зигмунд встал и подошел ко мне, одновременно доставая что-то из кармана пиджака.

— Она отдала мне это, чтобы я передал тебе. — Он протянул кольцо моего деда на золотой цепочке.

Меня убило, что она почувствовала необходимость вернуть его спустя столько лет. Это означало окончательную развязку нашей истории. Бриллиант сверкнул, когда я взял его.

— Она сказала, почему возвращает его?

— Нет. Но я думаю, что это довольно очевидно, не так ли?

— Да. — Я посмотрел на мерцающий металл.

Прошло много времени с тех пор, как я держал его в руках. Но я никогда не забывал тот день, когда дедушка подарил мне его в шестнадцать лет, напутствуя меня использовать его, как источник силы, когда она мне понадобится. Ирония судьбы заключалась в том, что я получил его обратно именно сейчас, когда, возможно, нуждался в нем больше всего. Возможно, Фелисити это понимала. А может, для нее это было просто точкой, последним гвоздем в гроб наших отношений.

— Знаешь, на что ты всегда можешь рассчитывать от такого человека, как я, который потерял все? — Спросил Зигмунд.

— Что?

— На правду. У меня больше не осталось подколок.

Я поднял голову.

— Выкладывай, кузен.

— Все остальное не имеет значения, Лео. Ты влюблен в Фелисити. Ты боишься причинить боль Дарси, но знаешь что? Ты, черт возьми, уже это сделал. Ты причинил ей боль в тот момент, когда при первой же возможности побежал к Фелисити. Думаешь, Дарси не понимает? Думаешь, она глупая? Но она готова с этим мириться, потому что любит тебя. — Он покачал головой. — Ты не можешь ей этого позволить.

Всю свою жизнь я был вынужден выслушивать откровенные советы кузена. Но никогда это не имело такого значения, как в этот момент. Он сказал то, до чего я сам не додумался, — что Дарси достаточно сильно хотела, чтобы наш брак сложился, чтобы смириться с моей влюбленностью в кого-то еще.

— Мне нужно было это услышать, — сказал я ему.

— Хорошо. Именно за этим я здесь.

Потирая виски, я сказал:

— Мне нужно о многом подумать.

— Подумай, Лео, но не слишком долго. Если я что-то и знаю, так это то, что время никому не гарантировано.

Глава 24

Фелисити

Трек 24: «I Have Nothing» by Whitney Houston.

— Надеюсь, она была бы не против, — сказала я, держа в руках одну из керамических фигурок кроликов миссис Анджелини.

— Да ладно, — сказала Бейли. — Что ты собираешься делать с сотней таких фигурок?

— Ты права. Но мне кажется, что она хотела, чтобы я сохранила их.

— Ты не можешь хранить все, Фелисити. Она хотела бы, чтобы у тебя появилось место, где ты сможешь обустроиться. И так полдома занимают ее вещи.

Я решила устроить дворовую распродажу, чтобы собрать деньги на замену крыши в доме миссис Анджелини. Хотя она и оставила мне немного денег, которые можно было использовать для таких целей, они уже подходили к концу. Налоги на недвижимость были достаточно велики. И так как я сейчас не работаю, распродажа показалась вполне разумной идеей. Наряду с мелкими вещами на продажу было выставлено несколько крупных предметов антиквариата.

Бейли взяла в руки одну из моих футболок с «Hello Kitty».

— Это ведь твоя, да? Почему ты избавляешься от нее? Я думала, ты любишь эти футболки.

Это было правдой, но футболка, которую она держала в руках, была той самой, которую я брала в Англию. Мне нужно было от нее избавиться. Не то чтобы у меня не было дюжины других. И если вдруг не найдется желающих, я пожертвую ее.

— Она напоминает мне о Лео, поэтому я с ней расстаюсь, — сказала я ей.

Бейли заколебалась.

— Ты что-нибудь слышала о нем?

— Нет. Он не звонил после того раза.

После того как я вернулась в США три месяца назад, Лео позвонил мне, чтобы сообщить, что он понимает причину моего отъезда, и чтобы я знала, что он не испытывает никаких обид по поводу моего решения. Он сказал, что мой приезд в Англию заставил его осознать, что ему предстоит многое сделать со своим браком и своей жизнью в целом. Он спросил, можно ли ему снова связаться со мной. Он сказал, что не сможет жить, не зная, как у меня дела, что ему нужно иметь возможность убедиться, что со мной все в порядке.

Тогда мне казалось, что я уже испытала все самое худшее, что могла предложить мне жизнь, когда дело касалось Лео. Ради всего святого, я встретилась с его женой. Я не думала, что смогу испытать еще больше боли. Поэтому я согласилась, чтобы он время от времени выходил на связь.

Но с того дня он так ни разу и не связывался со мной, и у меня не было никаких гарантий, что я когда-нибудь услышу его снова. Я изо всех сил старалась забыть о том, что произошло в августе, но не проходило и дня, чтобы я не думала о нем. Я по-прежнему любила его так же сильно, как и раньше. Прерванная любовь все равно остается любовью. Я просто надеялась, что когда-нибудь боль и тоска утихнут.

А пока я делала то, что всегда — с головой погрузилась в учебу. В феврале мне предстояло сдавать экзамен на адвоката в Род-Айленде, и до него оставалось всего несколько месяцев. Мне нужно было быть уверенной, что я сдам его, чтобы найти здесь работу и наладить свою жизнь раз и навсегда.

Дворовая распродажа принесла мне чуть больше трех тысяч долларов, что составляло примерно четвертую часть стоимости замены крыши, но это было лучше, чем ничего.

В любом случае сейчас было слишком холодно, чтобы начинать ремонт. Оставалось надеяться, что я найду способ собрать еще денег к тому времени, когда весной мне нужно будет начать работы.

В последнее время моя жизнь была одинокой. Если не считать редких визитов к Бейли в Провиденс, я проводила дни совершенно одна, занимаясь учебой и потихоньку приводя дом в порядок. Утром я завтракала, затем читала книги по юриспруденции и делала тесты. Затем я прерывалась на обед и кофе, а после обеда занималась домом. После этого я ежедневно ходила на рынок за свежими продуктами, а вернувшись домой, готовила что-нибудь на ужин, чтобы на следующий день доесть его остатки на обед. Затем я проводила вечер за ежедневником или смотрела телевизор. И так каждый день.

Ноябрь всегда был прекрасным временем на берегу залива. Несмотря на то что было слишком холодно, чтобы плавать, сезон осенней листвы был в самом разгаре. Великолепные оранжевые, желтые и красные листья на деревьях, окружающих дом и весь Наррагансетт, были просто потрясающими.

В последнее время я каждый день надевала теплое пальто и сидела на заднем дворе с послеобеденным кофе. Еще теплые солнечные лучи помогали компенсировать холодный воздух. Я брала бинокль, чтобы полюбоваться листвой на другом берегу залива. Деревья там были еще красочнее, чем на моей стороне. И да, конечно, каждый раз, когда мой взгляд падал на старый дом Лео, я думала о нем. Это никогда не менялось.

Однако этот день оказался не похож ни на один из предыдущих. Поднеся бинокль к глазам и любуясь деревьями вдалеке, я чуть не выронила его, когда увидела, что кто-то смотрит на меня с того берега. Сначала я подумала, что у меня галлюцинации.

Этого не может быть. Мне точно мерещится.

Но затем, поднеся к глазам свой бинокль, он взмахнул рукой. На этот раз бинокль выскользнул из моей руки и упал на траву. Я прижала руку к груди, пытаясь унять колотящееся сердце. Я забежала в дом, включила воду и побрызгала на лицо. Должно быть, мне мерещилось то, чего на самом деле не было.

Затем пиликнул мой телефон. Я опустила взгляд на экран, чтобы увидеть сообщение.

Лео: Куда ты ушла? Вернись.

Боже мой.

Что. Происходит?

Трясущимися руками я взяла телефон и набрала сообщение.

Фелисити: Я решила, что у меня галлюцинации.

Лео: Это я, Фелисити. Тебе не мерещится.

Фелисити: Теперь я знаю. Я просто не понимаю, что ты здесь делаешь.

Лео: Мне нужно многое объяснить, не так ли?

Фелисити: Да.

Лео: Могу я переплыть залив, чтобы увидеть тебя?

Мои руки продолжали дрожать, пока я набирала текст.

Фелисити: ОМГ. Что ты здесь делаешь???

Лео: Будет лучше, если я объясню лично, ты так не думаешь?

Вместо того чтобы ответить, я просто уставилась на экран. Точки плясали, пока он набирал текст.

Лео: Я расцениваю твое молчание, как «да»?

Когда я так и не ответила, он отправил еще одно сообщение.

Лео: Ничего, если я приеду к тебе прямо сейчас?

Наконец я набрала ответ.

Фелисити: Извини. Да. Я просто в шоке.

Лео: Направляюсь к тебе.

Я не знала, чем себя занять, пока ждала его. Схватила полотенце и начала вытирать стол, чтобы отвлечься. Но вытирать было нечего.

Когда раздался звонок в дверь, мой пульс еще ускорился. Я заставила себя подойти и открыть дверь, чтобы увидеть своего давно потерянного любимого, возвышающегося надо мной. Мое сердце замерло. На Лео было черное пальто, его волосы были длиннее, чем в последний раз, когда я его видела, а щетина на подбородке немного отросла. От него потрясающе пахло, как всегда, и я не могла поверить, что он стоит передо мной во плоти. Почему он здесь? Я не смела надеяться.

— Боже мой, ты вся дрожишь, — сказал он, сжимая мои руки, отчего по моему телу побежали мурашки.

— Лео, что ты здесь делаешь?

Он отпустил меня и нерешительно улыбнулся.

— Сюрприз?

— Я была бы рада, если бы ты меня предупредил.

— Мы никогда не были сильны в этом, верно? — Он улыбнулся в тишине. — Ты собираешься пригласить меня войти?

Покачав головой, я отошла в сторону.

— Конечно.

Его взгляд блуждал по мне.

— Ты выглядишь просто великолепно, Фелисити.

Я оглядела себя. Я все еще была одета в свою просторную черную парку и джинсы.

— Значит, тебе не так уж сложно угодить. Но спасибо. А ты... — Я прижала руки к животу. — Мне кажется, что меня сейчас вырвет.

— Я вызываю у тебя рвотные позывы. — Он вздохнул. — Отлично.

— Мне жаль. Ничего личного. Просто... я не могу поверить, что ты здесь. Когда ты приехал?

— Вчера.

— Ты все это время был на другом берегу залива?

— Да. Им владеют те же люди, что и раньше, когда мы с Зигмундом снимали его. Летом они по-прежнему сдают его в аренду, но в это время года он обычно пустует. Поэтому я забронировал его.

— Не могу поверить, что вчера вечером ты был на другом берегу, а я даже не знала.

— У меня был джетлаг, и мне нужно было прийти в себя, прежде чем свалиться на твою голову. Поэтому я решил подождать один день. Но я нашел в доме старый бинокль, и мне захотелось посмотреть на твой берег, где я и обнаружил тебя.

— И надолго ты здесь? — спросила я, заставляя свое сердце успокоиться.

Он несколько раз моргнул.

— Это зависит от обстоятельств.

Его ответ ничего не прояснил.

— Лео... что случилось у тебя дома? Почему ты здесь?

Он провел рукой по волосам.

— Я просто... ушел, Фелисити. Я уехал. И у меня нет планов возвращаться, пока я не буду вынужден.

Что?

— Что значит, ты уехал? — Я посмотрела на его руку. На ней не было обручального кольца. — А как же Дарси?

— Мы с Дарси разводимся.

— О Боже, — пробормотала я, на мгновение посмотрев на его черные туфли, а затем снова на его лицо. Мои глаза, вероятно, отражали шок, который я испытывала.

Первая мысль, которая пришла мне в голову, была — что я наделала?

— И прежде чем ты произнесешь это, Фелисити, это не твоя вина. Мы с Дарси поспешили с браком, и предупреждающие знаки появились задолго до того, как ты оказалась на моем пороге. — Он посмотрел в сторону гостиной. — Мы можем присесть, пожалуйста?

— Да, конечно.

Мы вместе прошли в гостиную. Как только мы сели, он сразу же начал говорить.

— Твой отъезд заставил меня открыть глаза и хорошенько подумать, чего я хочу от жизни. И осознание этого иногда означает причинение боли другим, чего я избегал с самого рождения. Я знал, что если решу остаться с женой, то буду жить во лжи. — Он сделал паузу. — Я люблю Дарси. Но я не влюблен в нее. Тот факт, что я не смог решиться на рождение детей, говорит о многом. В глубине души я знал, что это навсегда привяжет меня к ней, и именно поэтому я не был готов.

Мне стало так грустно из-за нее.

— Где сейчас Дарси?

— Она все еще живет в доме. Мы начали процесс развода, но он занимает много времени. Юридически я все еще женат, но мы больше не вместе.

— Она, должно быть, опустошена.

На его лице появилось грустное выражение, когда он кивнул.

— Она смирилась с этим. Это произошло не в одночасье. С тех пор как ты уехала, было много жарких споров, много слез... много бессонных ночей, пока мы все не выяснили. Но сейчас она лучше справляется с этим, чем в начале. Я знал, что она будет бороться за брак, но не мог позволить ей сохранить его. Я делаю то, что лучше для нее, давая ей свободу найти ту любовь, которую она заслуживает, с кем-то другим.

Моя голова закружилась.

— А как же все остальное... твои обязательства?

— Я бросил все как есть, но честно? Бизнес, недвижимость, все будет в порядке. Ничего не рухнет. У меня есть партнеры, которые помогут со всем этим. Единственное, что я не могу купить, — это счастье.

Я покачала головой.

— Твоя мама, должно быть, сошла с ума.

Он съежился.

— Она не рада. Но это ее проблема. Я не позволю ей влиять на меня. — Лео нахмурился. — Бабушка скончалась через пару недель после твоего отъезда.

О, нет.

— Мне так жаль. Я знаю, что ты был близок с ней.

— В конце она дала мне несколько судьбоносных советов. Я навсегда останусь в долгу перед ней за то, что она помогла мне увидеть свет. И Зигмунд тоже.

Он сделал паузу, а затем наклонился вперед с выражением отчаяния на лице.

— У тебя кто-нибудь есть, Фелисити?

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как я покинула Англию. Мысль о том, что я могла встретить кого-то за это время, пока я не могла думать ни о ком, кроме него, была смехотворной.

— Нет.

Он выдохнул.

— Я знаю, что ты в шоке от того, что я здесь. И знаю, что должен быть осторожен. Я не могу рассчитывать на то, что просто ворвусь в твою жизнь после всего, через что я заставил тебя пройти. Я и сам через многое прошел. И мне действительно просто... — Он посмотрел мне в глаза, его голос напрягся. — Мне просто необходимо гребаное объятие прямо сейчас.

Я ни за что не откажу этому мужчине в объятиях, в которых он отчаянно нуждался — и в которых нуждалась я. Я подвинулась к нему и обхватила его руками. Он притянул меня к своей груди и прижался ко мне. Весь страх внутри меня растворился, когда я прильнула к его телу. Наши сердца бились в такт друг другу. Это был самый сюрреалистичный момент в моей жизни.

Когда он отстранился, то снова посмотрел мне в глаза.

— Мы были в разлуке гораздо дольше, чем вместе, но я уже никогда не был прежним после того, как встретил тебя. Мне все равно, как мы это сделаем... главное, чтобы мы попытались.

— С чего бы нам начать?

— Как насчет ужина?

— Только если ты не будешь его готовить.

Его лицо засветилось.

— Я так чертовски скучал по тебе.

Лео снова заключил меня в свои объятия и прижал к себе еще крепче, чем раньше. Это ощущение отличалось от всех предыдущих. До сих пор я не осознавала напряжения, которое раньше омрачало нашу близость. Я всегда боялась выдохнуть. Я всегда знала, что потеряю его. Но в этот раз я не боялась. Я позволила себе чувствовать себя в безопасности в его объятиях, не беспокоясь о будущем — впервые в жизни.

Через некоторое время Лео вернулся на другую сторону залива, чтобы дать мне время собраться с мыслями перед ужином. Мы договорились, что я приду около восьми вечера. Когда я осталась одна в доме, адреналин продолжал бурлить во мне, хотя я должна была успокоиться. Мне казалось, что я нахожусь в середине сна.

Формально он все еще был женат. Мне хотелось бы лучше понимать его ожидания от сегодняшнего вечера, но я полагала, что скоро все узнаю. Когда наступил вечер, я сама поехала к Лео. Чувство дежавю охватило меня, как только я подъехала к дому. Все в этот момент выглядело и ощущалось так же, как и пять лет назад, не считая того, что теперь я ездила на маленьком внедорожнике, а не на своем старом «Фиате».

Когда я подошла к двери, меня захлестнуло волнение. Не успела я позвонить, как он открыл дверь. Лео был одет в облегающий черный свитер, который выглядел так, будто был нарисован на его широкой груди. Он надушился одеколоном, а его волосы были влажными после душа. Я уверена, что это отчасти из-за того, что я по нему соскучилась, но он никогда не выглядел настолько великолепно.

— Не стой на холоде, красавица.

Лео взял мое пальто и повесил его в шкаф. На мне было коричневое платье-свитер, подчеркивающее мои формы.

Он улыбнулся.

— На тебе платье.

— Ты так говоришь, как будто это шокирует. — Я захлопала ресницами.

— Ну, я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз я видел тебя в платье, и это будет третье. Первым было красное в тот вечер, когда мы ели моллюсков, — в тот вечер, когда ты разбила мне сердце, сказав, что нам не стоит больше встречаться. Потом было черное платье, в котором ты появилась в Англии. Полагаю, это был день, когда я разбил сердце тебе.

— Боже, наверное, мне не стоит носить платья, да? Они приносят несчастье.

Он сверкнул своей великолепной улыбкой.

— Пойдем. У меня есть сюрприз для тебя.

Я последовала за ним на кухню. На столе он устроил пиршество из морепродуктов. Здесь были коктейль из креветок, устрицы и лобстеры.

— Ты ограбил рыбака?

— Я знаю, что ты любишь морепродукты. Но не был уверен, что ты будешь в настроении съесть, поэтому заказал несколько блюд на выбор.

— Это в твоем духе. Это напоминает мне тот случай, когда ты пошел в «Dunkin’ Donuts» и вернулся со всеми пирожными, которые были в продаже.

— Видишь? — сказал он. — Я не единственный, кто помнит подробности того, когда мы были вместе.

— Большая часть из них увековечены в моей памяти.

— Да, — сказал он. — Я изо всех сил старался удержать все это, не желая, чтобы хоть одно из этих воспоминаний исчезло.

Мой взгляд вернулся к еде.

— Это кажется таким нереальным, Лео. Мне все время кажется, что я проснусь, а тебя снова не будет.

— Для меня это тоже сюрреалистично, но в хорошем смысле. Я чувствую себя свободным впервые в жизни. И на седьмом небе. Но все же я не решаюсь сделать что-то, что может причинить тебе боль, или предполагать, что ты готова так легко начать со мной все сначала, учитывая все, что произошло в Англии.

— Забавно, что ты используешь слова «начать сначала». По какой-то странной причине это похоже на первое свидание, — сказала я.

— В каком-то смысле это новое начало.

— Ты от многого отказался, чтобы оказаться здесь.

— Мое появление сейчас далеко от сказочного финала. Я знаю это. Это реальная жизнь, сильно отличающаяся от того бурного лета, которое мы пережили когда-то. Но знаешь, я предпочту то, что сейчас. Потому что в прошлом всегда присутствовало чувство страха, что мне придется тебя оставить. А теперь этого больше нет. У меня есть свобода, и я полон решимости жить своим умом, не позволяя ничему и никому мешать тому, чего я хочу в жизни. Несмотря на все деньги и власть, которые есть у меня дома, с того момента, как я встретил тебя, Фелисити, я не хотел ничего больше, чем быть твоим парнем. И ничто никогда этого не меняло. — Лео потянулся ко мне. — Знаешь, что еще никогда не менялось? — Он взял мою руку и положил ее себе на грудь. — То, как мое сердце бьется для тебя.

Я улыбнулась.

— Если это не доказательство того, что ты чувствуешь, то я не знаю что.

Лео поднес мою руку к губам и поцеловал ее. Такая простая вещь, но я вся запылала.

Он отпустил меня.

— Давай поедим, пока все свежее, хорошо?

Разложив ужин, мы отнесли тарелки в столовую, и Лео налил вина. Мы немного поболтали, и Лео рассказал мне о Зиге. Он сказал, что весной его кузен поступит на программу MBA. В долгосрочной перспективе он будет работать на Лео и возьмет на себя часть обязанностей по управлению активами Ковингтонов.

— Это будет очень хорошо для него. По крайней мере, ему будет на чем сосредоточиться.

Через несколько секунд у Лео звякнул телефон. Он посмотрел на него.

— Вспомни дьявола...

— Зиг? — Я рассмеялась.

— Да.

— И что он написал?

Он закатил глаза.

— Не уверен, что ты хочешь знать.

— О боже. Покажи мне.

Лео неохотно развернул телефон.

Зигмунд: Ты уже зарылся у нее между ног?

Мои щеки вспыхнули, и я охнула.

— Странно, что я радуюсь, когда он ведет себя, как прежде?

— Ему стало немного лучше. Я горжусь им за то, что он взял себя в руки.

Я кивнула. Это была хорошая новость.

Я съела еще немного.

— Итак... ты сказал, что Дарси все еще живет в доме. А где жил ты?

Он сделал глоток вина и кивнул, словно подтверждая, что понимает, о чем пойдет разговор.

— Последний месяц я жил у Зигмунда. Были и другие дома, куда я мог бы переехать, но я предпочел пожить у кузена.

— Дарси получит дом при разводе?

— Я отдам его, хотя наш брачный контракт этого не требует. Моя мать считает меня сумасшедшим. Все меня за это критикуют. Но мне плевать. Это я ее бросил. Она не заслуживает того, чтобы потерять и свой дом. Пусть он останется у нее. Это меньшее, что я могу сделать.

— Я уважаю тебя за это.

Его лицо стало серьезным.

— Правда? Уважаешь меня?

— Почему ты в этом сомневаешься?

— Я часто думал, не повлияет ли тот факт, что я бросил Дарси, на твое отношение ко мне, как к мужчине. Может быть, ты бы больше уважала меня, если бы я сдержал свои клятвы. Или ты могла подумать, что если я женился на ком-то и потом ушел, то однажды смогу поступить так же и с тобой.

Я покачала головой.

— Я совсем так не думаю, Лео.

На его лице отразилось облегчение.

— Хорошо.

Вино туманило мне голову, пока я смотрела в его лазурные глаза, все больше желая, чтобы он потянулся через стол и поцеловал меня.

— Хочешь десерт? — спросил он, опуская на стол свою тканевую салфетку.

Какой бы вкусной ни была еда, в животе у меня порхали бабочки. Я не могла думать ни о чем другом, кроме того, что может произойти или не произойти между нами сегодня вечером.

— Нет. Вообще-то, я уже наелась. — Я выдавила улыбку.

После того как мы отнесли тарелки на кухню, Лео включил электрический камин в гостиной, и мы сели вместе на тот самый диван, на котором заснули в первую ночь, когда я ночевала в этом доме. Мы тихо беседовали.

— Сидя здесь, я вспоминаю ту ночь, когда мы почти не спали, а утром нас разбудил Зиг, — сказала я.

Лео положил руку на спинку дивана.

— Я очень хорошо помню ее. Ты попросила меня рассказать об английской деревне, помнишь? Ты еще не знала, что твой реальный визит туда окажется не такой идеальной фантазией.

— Тем не менее все было так же захватывающе, как я себе представляла. И если учесть, что сейчас мы сидим здесь вместе, я бы сказала, что поездка не была напрасной.

Лео пристально смотрел мне в глаза, но не прикасался. У меня возникло ощущение, что он чувствует себя уставшим и, возможно, все еще не оправился от долгого перелета. Правильнее всего было бы дать ему отдохнуть и вернуться к себе — хотя мне не хотелось уходить.

— Я могла бы просидеть всю ночь, разговаривая с тобой и предаваясь воспоминаниям, — сказала я. — Но уже поздно, и я думаю, что мне пора домой. Ты долго добирался сюда, и тебе нужно отдохнуть. — Я поднялась с дивана, пытаясь убедить себя, что это именно то, чего я хочу.

Он внезапно тоже встал.

— Ты уверена?

— Мы можем позавтракать утром у меня дома.

Лео тяжело дышал, пока провожал меня к выходу. Стоя у двери, я прильнула к нему и поцеловала в щеку.

— Сладких снов.

Несмотря на то что мое тело тут же отреагировало на этот поцелуй, я быстро направилась к своей машине. Лео, должно быть, подумал, что я сошла с ума, так резко сорвавшись с места. Он стоял перед домом и выглядел растерянным. Только открыв дверь машины, я поняла, что забыла пальто. Не успела я даже подумать, стоит ли возвращаться за ним, как Лео поднял указательный палец вверх и бросился обратно в дом. Через несколько секунд он выбежал обратно.

— Ты забыла пальто, — сказал он, немного запыхавшись.

Я потянулась за ним, но он не выпустил его из рук. Наши глаза встретились, когда он наконец отпустил его.

— Почему ты уходишь на самом деле?

Я замялась, подбирая слова.

— Я не хотела... ставить тебя в неловкое положение тем, что останусь на ночь.

— С какой стати это должно вызывать у меня дискомфорт?

— Я не знаю, к чему ты готов. Ты переживаешь болезненный развод. Я не хотела ничего предполагать или пугать тебя.

— Пугать меня?

— Мне трудно скрывать, как сильно я тебя хочу. Мне кажется, что это написано у меня на лице.

Он вздохнул и коснулся моего подбородка.

— О, моя красавица. Единственное, что меня пугает, — это то, как отчаянно я хочу заняться с тобой любовью. Но я не решался поцеловать тебя или даже прикоснуться к тебе, боясь, что ты не готова. Похоже, мы испытывали один и тот же страх. Я еще официально не развелся... так что ты можешь подумать, что это неуместно. Я также подумал, что сначала мне нужно снова завоевать твое доверие. — Его прерывистое дыхание было слышно в холодном воздухе. — Я не просто хочу тебя. Ты мне необходима.

Облегчение и желание захлестнули меня.

— Как я могу не доверять тебе? Ты оставил весь свой мир, чтобы быть со мной.

— Не заблуждайся. — Его глаза впились в мои. — Весь мой мир — это ты, Фелисити. Без тебя у меня ничего нет.

Я закрыла глаза.

— Я чувствую то же самое. И, между прочим, юридические формальности ничего не значат, учитывая все, что ты отдал, чтобы быть со мной.

— Общение, слышала о таком? — Он улыбнулся. — Нам стоит как-нибудь попробовать.

Пожав плечами, я усмехнулась.

— Мы будем стараться стать лучше?

— Пойдем домой, — сказал он, взяв меня за руку.

Следуя за ним обратно в уютный, теплый дом, я почему-то знала, что пройдет много времени, прежде чем мы проведем хоть одну ночь порознь.

Как только за нами закрылась дверь, Лео обхватил мое лицо руками и целовал целую вечность, воспламеняя все мое тело. Когда он наконец отстранился, то провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Эти губы... как я по ним скучал. — Он провел руками по моим волосам. — Эти прекрасные волосы. Как я тосковал по ним. — Его губы снова коснулись моих, когда он заговорил. — Моя великолепная женщина, скучать по тебе так долго было просто невыносимо. — Он вздохнул. — Пожалуйста, позволь мне отнести тебя в спальню.

Я кивнула, и он поднял меня на руки. Мы целовались всю дорогу по лестнице, прервавшись лишь для того, чтобы он аккуратно опустил меня на кровать. Медленно мы раздевали друг друга. Я восхищалась тем, как чертовски хорошо выглядит его сильное тело, все также бронзовое, скульптурное совершенство. Хотя потребность в нем была невыносимой, я заставила себя не торопиться, чтобы насладиться каждой секундой.

Он повторил мои мысли, когда его обнаженное тело нависало над моим.

— Я постараюсь быть с тобой помягче, но не уверен, что у меня получится. Мне кажется, что я ждал всю свою чертову жизнь, чтобы снова овладеть тобой.

Мне не хотелось прерывать этот невероятный момент, но пришлось.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Его глаза прищурились.

— Хорошо.

— Я больше не принимаю таблетки. Так что нам нужно кое-что.

Лео замер.

— О. — Он почесал подбородок. — Прости. Я плохо соображал и не подготовился. — Он выругался под нос. — Никогда не думал, что именно это нас остановит.

— У меня и дома их нет.

Он рухнул на меня, его голос вибрировал на моей шее.

— Я чертовски хочу тебя. Я сделаю все, что угодно, чтобы оказаться внутри тебя этой ночью: вломлюсь в дом, ограблю магазин, если он будет закрыт так поздно, отдам свою левую руку... возможно, дедушкино кольцо. Чего бы это ни стоило, я вернусь с презервативами.

Он вскочил на ноги, его красивый, возбужденный член покачивался вверх-вниз. Затем он повернулся, чтобы проверить ящик прикроватной тумбочки, и мне открылся великолепный вид на его мускулистую задницу.

Лео повернулся ко мне, его глаза округлились.

— Ты никогда в это не поверишь.

— Во что?

— Это шутка? — Он рассмеялся. — Гигантская коробка презервативов Зигмунда из «BJ» все еще здесь, черт возьми! Я проверил этот ящик просто от отчаяния. Я не ожидал, что найду что-нибудь.

Я села.

— С ума сойти!

Он открыл его.

— Он почти пуст, так что очевидно, что за эти годы люди нередко им пользовались. Но парочка еще осталась.

— Кто бы мог подумать, что понадобится пять лет, чтобы опустошить эту коробку. Какой срок годности?

Лео проверил боковую сторону коробки.

— До этого лета. Кажется, эти парни продержались пять лет, как и мы.

Я рассмеялась.

— Ого.

— Надеюсь, они все еще в порядке. Прошло всего несколько месяцев. Я готов рискнуть, если ты согласна.

— Да.

Он достал один и бросил на кровать, а коробку швырнул на стол.

— Прямо сейчас я бы обмотал свой член пищевой пленкой, если бы пришлось.

— К счастью, до этого не дошло. — Я была мокрая и готовая, и мне было все равно, что он на себя натянет, лишь бы он скорее оказался внутри меня.

Лео разорвал упаковку и раскатал презерватив по своему каменному члену. Я смотрела, как он сжимает головку и поглаживает себя, медленно и сильно, глядя на меня сверху вниз. Это, в сочетании с выражением желания в его глазах, было чертовски сексуально.

— Я так соскучился по этой прекрасной киске.

Это было последнее, что он сказал, прежде чем опуститься, широко раздвинуть мои ноги и погрузиться в меня до упора, закрыв глаза от блаженства. Мы оба издавали нечленораздельные звуки удовольствия.

То, что начиналось медленно, вскоре превратилось в бешеную и отчаянную гонку за обладание друг другом. Мы занимались сексом в самых разных позах, но эта — миссионерская, когда Лео всем весом навалился на меня, распиная под собой и вколачиваясь изо всех сил, — была моей самой любимой. Не было слов, чтобы описать, что я чувствовала, когда мужчина, которого я любила, снова был внутри меня.

— Черт, это даже лучше, чем я помнил, — простонал он. — Скажи мне, если я слишком груб.

Когда кровать затряслась, я впилась ногтями в его спину, держась за него изо всех сил. Я еще не была готова к тому, что все закончится, но когда его яйца ударились о мою задницу, я почувствовала, что оргазм гораздо ближе, чем я ожидала. Он нашел мои глаза, чтобы убедиться, что я действительно близка.

— Да?

Я выдохнула:

— Да.

— Я, черт возьми, чувствую это, — сказал он, его глаза закатились, когда оргазм настиг его, толкая и меня к кульминации.

Жар его струи через презерватив был вишенкой на торте, и мои мышцы запульсировали вокруг его члена. Никто и никогда не мог заставить меня кончить так, как это делал Лео.

Мы тяжело дышали, не желая отпускать друг друга. Через несколько минут Лео вышел из меня, стянул презерватив и сразу вернулся в постель. Мы лежали лицом друг к другу, он переплел свои пальцы с моими.

— Я не только не хочу, чтобы ты уходила от меня сегодня вечером, я не хочу больше никогда проводить ночь вдали от тебя, если это в моих силах.

— Это можно устроить.

— Я должен кое-что сказать, — сказал он, и выражение его лица стало серьезным.

Мои глаза расширились, но мне удалось кивнуть.

— Я люблю тебя, Фелисити Данливи. Хотя я писал тебе об этом и множество раз давал понять, я никогда не говорил тебе этого в лицо. И я очень сожалею об этом. Я обещаю загладить свою вину.

Я растаяла в его объятиях.

— Только убедись, что в этот план не входит приготовление еды.

Его плечи затряслись, и он рассмеялся.

— Хорошо.

— Я тоже люблю тебя, Лео. Очень сильно. — Я положила ладонь на его лицо. — Потерять тебя было так больно. Но, обретя тебя снова, я поняла, что оно того стоило.

— Послушай меня... — Он прижался своим лбом к моему. — Ты никогда по-настоящему не теряла меня, ни на одно мучительное мгновение.

Глава 25

Лео

Трек 25: «Yellow» by Coldplay.

Последние несколько месяцев, проведенных здесь, в Наррагансетте, с Фелисити, были самыми близкими к нормальной жизни из всех, прожитых мной.

После недели, проведенной в съемном доме, я переехал к ней. Мы проводили вместе каждую свободную минуту, наверстывая упущенное время, за исключением тех часов, когда ей нужно было готовиться к экзамену. Пока она сидела за учебниками, я занимался ремонтом дома и обширным участком, который теперь, в разгар зимы, требовал уборки снега чуть ли не каждый день.

Я поддерживал связь со своими партнерами в Англии, чтобы убедиться, что наши активы в порядке. Просто удивительно, что мне удавалось делать все дистанционно. Единственным неприятным моментом было то, что моя мать все еще не разговаривала со мной. Я знал, что в конце концов она справится с моим решением, поэтому не беспокоился об этом. Если по какой-то причине она этого не сделает, это будет ее потеря.

К счастью, мой адвокат на родине смог ускорить процесс развода, который только что был завершен. Все прошло быстро, поскольку я не оспаривал ничего из того, что Дарси хотела получить в финансовом плане. Я никогда не думал, что она вышла за меня замуж ради богатства или титула, но Дарси считала, что заслуживает чего-то существенного за ту боль, через которую я ее заставил пройти. Я не возражал. К счастью, у нас обоих все сложилось наилучшим образом. Хотя, скорее всего, никогда не простит меня, она смирилась с разрывом нашего союза. Казалось, она с нетерпением ждала будущего и возможности начать все сначала. До меня дошли слухи, что она начала с кем-то встречаться. Я лишь надеялся, что она будет осторожна. В мужчинах, желающих воспользоваться ее только что обретенным состоянием, недостатка не будет.

Несмотря на то что дни, проведенные в Наррагансетте, до сих пор воспринимались мной, как блаженство, где-то на задворках сознания все время присутствовала мысль о том, что в конце концов мне придется вернуться в Англию, хотя бы на время. Я не мог покинуть ее навсегда. Но картина того, как это будет, все еще оставалась расплывчатой. Мы с Фелисити еще не обсудили географию нашего будущего. Это был разговор, который я откладывал слишком долго.

Однажды днем, когда она вернулась домой с покупками, я не смог больше сдерживаться. Я нашел ее на кухне.

— Нам нужно поговорить, любимая.

Фелисити внимательно посмотрела на меня.

— Не уверена, нравится ли мне твой тон. Все в порядке?

— Да, конечно. Я просто хочу поговорить о наших планах на ближайшие месяцы. Я долгое время не хотел заглядывать дальше завтрашнего дня, но, думаю, настало время, когда нам нужно это обсудить.

Она повесила свои вещи в шкаф.

— Я рада, что ты заговорил об этом. Я тоже не хотела портить нашу идиллию, потому что мы прекрасно проводили время, живя в своем пузыре.

— Ты знаешь, я всегда хотел защитить тебя от стресса, связанного с общественным мнением. Драма, связанная с моим разводом с Дарси, немного улеглась, но стоит мне появиться в Уэстфордшире с другой женщиной, как таблоиды просто взорвутся. Удивительно, что ничего не просочилось в желтую прессу, когда ты приезжала в прошлый раз. Мы чудом уклонились от пули.

— Ты чувствуешь, что пора возвращаться в Англию?

— Еще нет. Я определенно пока не готов. А если и вернусь, то только на время. Но когда ты приедешь со мной, а я надеюсь, что ты когда-нибудь это сделаешь, это будет все равно что шагнуть в огонь, по крайней мере, на какое-то время. Ты справишься?

Она глубоко вздохнула.

— Однажды я сбежала от тебя, испугавшись того, что подумают люди. Я не собираюсь делать это снова. — Фелисити взяла обе мои руки в свои. — Разлука — это не вариант. Я пройду через этот огонь. Черт, я буду танцевать в нем с поднятыми вверх средними пальцами. Я сделаю все, что нужно, потому что никому не позволю снова разлучить нас.

Нет ничего сексуальнее, чем услышать от женщины, что она готова пройти ради тебя через огонь. Я крепко поцеловал ее.

— Спасибо, моя красавица. Я не позволю тебе отказаться от своей мечты ради меня. Я буду ездить туда и обратно, если понадобится. Я не жду, что ты будешь жить там постоянно. Но в идеальном мире мы с тобой будем проводить время в обоих местах — в Наррагансетте и Уэстфордшире — даже если это произойдет не сразу.

— Мои цели в жизни уже не те, что раньше, — ответила она. — Я по-прежнему буду заниматься юридической практикой. Но это должно быть на моих собственных условиях, потому что я не соглашусь на работу, которая потребует от меня жить отдельно от тебя в течение длительного времени. Я это уже проходила. Карьера важна для меня, но не так важна, как семья. — Она сделала паузу. — Ты — моя семья, Лео.

Мне больше не о чем было мечтать. Несколько недель я беспокоился об этом разговоре, опасаясь, что она может испугаться угроз со стороны моей матери или перспективы возвращения в Великобританию вместе со мной. Но я ошибался. Я должен был знать, что моя девочка тверда, как сталь. Это то, что мне всегда в ней нравилось.

Неделю спустя Фелисити вернулась домой и обнаружила меня в кажущемся опасном месте — на кухне.

— Что происходит, Лео?

— Не пугайся, — сказал я, нарезая лимон. — Но я готовлю.

Она рассмеялась.

— Неужели ад замерз?

— Я решил научиться, чтобы тебе не приходилось готовить каждый раз самой. В последнее время ты была занята учебой, и, учитывая приближающийся экзамен на адвоката, я хочу помочь тебе хотя бы с этим. Мы заказываем готовую еду каждый второй вечер.

Фелисити все еще скептически смотрела на ноутбук на стойке.

— Хорошо, тогда расскажи мне, что ты готовишь.

— Помнишь, я смотрел уроки рисования Боба Росса?

— Да...

— Так вот, это моя новая подруга Мишелин с YouTube. Она учит меня, как готовить моллюсков на пару, не переваривая их. Сегодня у нас будет паста с моллюсками в лимонно-масляном соусе. Я подумал, что вскипятить воду и приготовить моллюсков на пару достаточно просто.

— Ты сказал Зигу, что готовишь для меня?

— Да. Он посоветовал тебе быть готовой набрать 911.

Она хихикнула.

— Ну, теперь я не знаю, чем себя занять. Я собиралась провести следующий час за приготовлением ужина.

Я опустил нож.

— У меня есть идея. Почему бы тебе вместо этого не принять ванну, любимая?

— Это звучит как потрясающий план.

— Давай я провожу тебя.

Она недоверчиво прищурилась, пока мы поднимались по лестнице. Когда мы вошли, у нее открылся рот от удивления.

— Что ты сделал?

— Сегодня ровно три месяца с того дня, когда я вернулся к тебе.

— Правда? Я и не знала.

— Да. Я запомнил.

Она внимательно посмотрела на желтые цветы и свечи, наполнившие ванную.

— Это...

— Нарциссы «Подглядывающий Том». Да. Прямо как моя красавица.

Она прикрыла рот.

— Не могу поверить, что ты...

— Я подумал, что они более уместны, чем розы.

Фелисити взяла один цветок и понюхала его.

— Это потрясающе.

— Ты так много работала в последнее время. Я просто хочу, чтобы ты хорошо провела вечер. Расслабься, и я позову тебя, когда ужин будет готов.

— Спасибо, Лео.

Выражение радости на ее лице наполнило меня счастьем.

Вернувшись вниз, я принялся готовить, следуя видеоинструкции. Сначала мне пришлось замочить моллюсков, чтобы вымыть из их раковин песок и соленую воду. Затем я растопил сливочное масло, добавил чеснок и травы, вино и лимонный сок. После того как все закипело, я опустил туда моллюсков и оставшееся масло. Я накрыл все крышкой и дал моллюскам пропариться в ароматном соусе. Включив таймер, я занялся приготовлением гарнира специально для Фелисити. Я попросил ее не спускаться, пока не напишу ей сообщение.

Когда все было готово, я поставил на стол сковороду с моллюсками и блюдо с лингвини²³, приготовленными «аль денте». По крайней мере, я надеялся, что они не были недоварены. Любуясь результатами своего труда, я подумал, что, возможно, ад все-таки замерзнет, потому что мне казалось, что я умудрился не испортить этот ужин. Оказалось, что все, что мне было нужно, — это пошаговые инструкции.

Когда я наконец написал ей, Фелисити появилась в одной из своих фирменных футболок «Hello Kitty» и легинсах, выглядя как всегда очаровательно. Ее длинные рыжие волосы были влажными, а футболка спереди немного намокла, что позволило мне увидеть ее соски, натянувшие ткань. Она понюхала воздух.

— Я почувствовала аромат чеснока, когда спускалась вниз. Все так вкусно пахнет.

— Я рад, что ты так думаешь. Это мой ужин, — поддразнил я. — Я приготовил для тебя что-то особенное. — Я жестом указал ей на место. — Садись.

Когда она с сомнением прищурилась, мое сердце забилось быстрее. Я снял металлическую крышку-клош с тарелки, которую приготовил для Фелисити, и поставил ее перед ней.

Она расхохоталась. В то время как я приготовил целое пиршество из моллюсков и лингвини якобы только для себя, на тарелке Фелисити лежали спагетти из банки с одним моллюском в центре. Разумеется, украшением служил базилик.

— Спасибо. Это мне?

— Я подумал, что это тебе понравится больше, нет?

— Ну, может быть, если бы ты сжег ужин. Но вроде с ним все в порядке.

— Хорошо, я пощажу тебя. Можешь не есть спагетти. Но попробуй моллюска сверху. Скажешь, понравилось ли тебе.

Фелисити открыла раковину моллюска, а я наблюдал за ней и ждал реакции. Ее глаза округлились, и кольцо с желтым бриллиантом в два карата, которое я засунул внутрь раковины, упало прямо в спагетти.

Она с открытым ртом уставилась на тарелку. Это был сигнал, что мне пора подойти к ней и опуститься на колено. Я протянул руку и взял кольцо, предварительно вытерев с него соус.

Ну вот.

— Фелисити, ты сказала мне, что готова пройти сквозь огонь ради меня. Я хочу, чтобы ты знала: я готов на что угодно ради тебя. Я люблю тебя больше всего на свете. Раньше я думал, что родился, чтобы продолжить династию. Но это не так. Теперь я знаю, что родился, чтобы стать твоим мужем. И единственный наследник, который мне нужен, — это наш с тобой ребенок. Ты — та женщина, с которой я хочу разделить это. Однажды ты сказала мне, что все, кто когда-либо имел значение в твоей жизни, покинули тебя. Эти дни прошли. Я всегда буду рядом. Я хочу прожить остаток своей жизни с тобой. Неважно, где мы будем жить и насколько мы будем богаты или бедны. — Я улыбнулся. — В общем, я хочу сказать, что мне не нужно ничего, кроме тебя. — Я вытер слезу с ее щеки. — Фелисити Данливи, ты — любовь всей моей жизни. Окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Глаза моей великолепной рыжеволосой девушки все еще были полны слез, но она кивнула, казалось, не в состоянии произнести хоть слово. Она обняла меня, а я крепко сжал ее в ответ. Ее голос дрожал, когда она отодвинулась, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Да. Конечно, я выйду за тебя! Я так люблю тебя, Лео.

Я надел кольцо на ее палец и поднял ее с кресла, чтобы прижать к себе. После бесконечных поцелуев и пролитых слез мы, наконец, сели обратно. Моллюски уже немного остыли, но это было неважно. Ничего не имело значения, кроме того, что я любил эту женщину, и она собиралась стать моей навсегда.

В разгар нашего праздничного ужина зазвонил телефон. Я не собирался отвечать, но увидел, что это Зигмунд. Я тут же включил громкую связь. Не успел я ничего сказать, как раздался его голос.

— Ну... как прошло?

— Она сказала «да»! — ответил я с огромной счастливой улыбкой.

— Привет, Зиг! — Фелисити тоже широко улыбалась.

— Это великолепно, — сказал он. — Но я имел в виду, выжила ли она после твоей стряпни.

Мы все посмеялись над его шуткой.

После ужина у меня был еще один сюрприз для моей девочки.

— Надевай пальто, мы идем на задний двор.

— Правда? Там холодно.

— Не волнуйся. Я об этом позаботился.

Я нанял нескольких местных парней, чтобы они установили уличные обогреватели и развели костер у нас во дворе, пока мы ужинали. Мы надели наши черные парки и вышли на улицу. Она сразу же заметила огонь.

— Когда ты успел все это устроить?

— Мне помогли.

На столике рядом с двумя креслами «Adirondack» стояла бутылка «Fireball» и два маленьких бокала.

— В честь миссис Анджелини мы сегодня выпьем немного «Fireball» на свежем воздухе. Я знаю, что она была бы рада отпраздновать это событие с нами. — В глазах Фелисити блеснули слезы.

— Я не думала, что сегодня снова расплачусь, но тебе это удалось.

Я притянул ее к себе и поцеловал. После того как я налил нам «Fireball», мы отсалютовали миссис Анджелини поднятыми к небу бокалами и сделали по глотку. Сквозь огонь я указал на дом на другой стороне залива.

— Мне гораздо больше нравится быть с тобой по эту сторону воды. Но я всегда буду благодарен этому дому. Если бы я не выбрал его, мы бы никогда не нашли друг друга.

Она подпрыгнула, когда в ночном небе вспыхнул первый фейерверк.

— Сегодня ты просто полон сюрпризов!

— Я подумал, что это будет достойным завершением нашего вечера, — объяснил я. — Фейерверк — это именно то, что я чувствовал с того момента, как увидел тебя.

— Это невероятно, — сказала она, в изумлении глядя в небо. Фелисити придвинула свой стул поближе к моему и опустила голову мне на грудь, пока мы смотрели остальную часть захватывающего представления в небе.

Пожалуй, единственным недостатком было то, что обогреватели не справлялись. На улице было чертовски холодно.

Когда фейерверк наконец закончился, Фелисити перебралась мне на колени и покрыла мое лицо поцелуями. Когда ее губы прильнули к моим, я все еще чувствовал вкус корицы из «Fireball» на ее языке.

Ее зубы стучали, когда она сказала:

— Этот вечер был волшебным. Спасибо тебе за все. Но...

— Но?

— Мы можем пойти внутрь и заняться сексом прямо сейчас? — Она рассмеялась. — Иначе я отморожу себе яйца!

Эпилог

Лео

Финальный трек: «All You Need Is Love» by The Beatles.

Четыре года спустя. Уэстфордшир, Англия

— Повторяй за папой. — Я обмакнул кисть в желтую краску и показал, как рисовать солнце.

Это был великолепный солнечный день в английской глубинке, и я установил два мольберта на заднем дворе нашего поместья, решив позаниматься с нашей трехлетней дочкой рисованием. К сожалению, вместо того чтобы последовать моему примеру, Элоиза окунула всю ладошку в краску и шлепнула ею по бумаге.

— Это потрясающе, дорогая. — Рассмеялся я.

Она хихикнула и сверкнула своими очаровательными молочными зубками, ее рыжие кудряшки развевались на ветру.

— Интересно, во сколько вернется мама? Наверное, уже скоро, — сказал я, добавляя солнцу на картине еще желтой краски.

Неожиданно появился Зигмунд, прервав наш урок рисования. Я пригласил его на праздничный торт. Он улыбнулся, глядя на беспорядок, который устроила моя дочь.

— Леди Элоиза, ваш талант к живописи столь же великолепен, как и талант вашего отца.

Зигмунд поднял ее, не заботясь о том, что она испачкала краской его рубашку — еще одно свидетельство того, как сильно он изменился за эти годы. Он закрыл глаза, пока она размазывала краску по его лицу.

— Ты очаровательна, Элоиза. Знаешь это?

— Чудесным образом она совсем не похожа на Эда Ширана, не так ли? — поддразнил я.

— Нет. Она похожа на тебя с небольшой россыпью веснушек и волосами Джинджер. Вы двое наконец-то стали похожи друг на друга. Поздравляю.

Я хихикнул.

— Как обстоят дела с проектом Бетанкур?

— Мы закладываем фундамент в среду.

— Хорошо, — сказал я, откладывая кисточку.

Получив два года назад степень MBA, Зигмунд теперь управлял значительной частью моей недвижимости, что позволяло мне больше времени проводить с семьей.

— У тебя есть какие-нибудь планы на выходные? — спросил я его.

Он в последний раз поцеловал Элоизу в щеку, прежде чем опустить ее на траву.

— Нет. А что?

Я заколебался.

— Ты знаешь, что Фелисити работает неполный рабочий день, преподавая американское право в университете?

Его брови подозрительно нахмурились.

— Да...

— Она сказала, что одна из ее коллег очень привлекательная и одинокая женщина с приятным характером. Она хочет пригласить ее к нам на ужин.

Он посмотрел на меня.

— Нет.

— Хорошо, но выслушай меня...

— Нет.

— Хорошо. Хорошо. Я хоть попытался. — Я вздохнул. — И я буду продолжать это делать.

— О, я знаю, что будешь.

За годы, прошедшие после потери Бритни, у Зигмунда было несколько бессмысленных свиданий на одну ночь. Но в его жизни не было женщины, с которой он мог бы сблизиться. Всему свое время, как я, полагаю.

Стремясь поскорее сменить тему, он указал вдаль. Фелисити приближалась верхом на одной из лошадей, возвращаясь с утренней прогулки.

— Похоже, Джинджер наслаждается жизнью на ферме.

Трудно было поверить, что мы уже год живем в Англии постоянно. Наша дочь, Элоиза Леонора Ковингтон, родилась в этот день три года назад. Мы переехали в Брайтон-Хаус, когда ей исполнилось два года.

Вскоре после того, как мы с Фелисити обручились четыре года назад, она узнала, что беременна. К счастью, это случилось сразу после того, как она сдала экзамен на адвоката. Она перешла на новые противозачаточные средства, и мы не были достаточно осторожны. Но, честно говоря, это была самая лучшая новость, которую я мог услышать. Вскоре после этого мы поженились на небольшой церемонии на берегу залива в Наррагансетте. Зигмунд прилетел в Штаты, чтобы быть моим шафером, а рядом с Фелисити была ее лучшая подруга Бейли. После церемонии мы запекли моллюсков на берегу залива и устроили фейерверк. Это было идеально — все вернулось на круги своя.

Вернувшись в Уэстфордшир, я решил взять ситуацию в свои руки и договорился с одной из газет, чтобы напечатать фотографию с нашей свадьбы в Род-Айленде и сообщить, что я снова женился. Все деньги от этой публикации я пожертвовал миссис Барбозе и ее приемным детям. После того как статья вышла в печать, я не стал следить за ситуацией в интернете. Я просто позволил всем сходить с ума, пока сам отсиживался в Америке. Меня больше не волновало, что обо мне говорят или думают. Моя мать все еще не разговаривала со мной в то время, поэтому она увидела фотографии в газете вместе со всеми остальными. Единственный человек, которому я сообщил заранее, была Дарси. Она заслуживала этого и была благодарна за предупреждение.

Вскоре после того, как мы с Фелисити поженились, она устроилась на неполный рабочий день юрисконсультом в Департамент социального обеспечения Род-Айленда. Наконец-то она занималась тем, чего всегда хотела, — защищала интересы детей. Она продолжала работать там до нашего переезда и поклялась найти способ продолжить эту работу, как только мы обоснуемся в Великобритании.

Впервые мама вышла на связь сразу после рождения Элоизы. Она спросила, не соглашусь ли я приехать в гости с Фелисити и малышкой. Так мы и поступили, когда нашей дочери исполнилось шесть месяцев.

Моя мать делала все, что могла. Она была сердечна с Фелисити и пыталась делать вид, что никакой размолвки не было, чтобы присутствовать в жизни внучки. Элоиза стала решающим фактором. С матерью и по сей день все было не идеально, но отношения стали лучше, чем раньше.

Когда мы переехали сюда в прошлом году, Фелисити решила сохранить дом в Наррагансетте и теперь сдавала его в аренду одной семье. Мы знали, что по мере приближения Элоизы к школьному возрасту нам придется выбрать что-то одно, и сошлись на том, что Англия предпочтительнее. Нам повезло, поскольку тетя Милдред примерно в то же время решила переехать во Францию, оставив свой прекрасный фермерский дом свободным. Я купил его у нее. Наполненный животными, среди которых был любимый шетлендский пони Фелисити, Абсурд, Брайтон-Хаус стал для нас идеальным домом.

Фелисити казалась здесь по-настоящему счастливой, не желая покидать ферму, разве что ради работы преподавателя или волонтера в Лондоне.

После утренней прогулки верхом по территории фермы моя жена спустилась с черного жеребца.

— Твоя мама скоро будет здесь. Она приедет на праздник Элоизы.

— Быстрее прячь краску, Элоиза! Мы не хотим, чтобы у твоей бабушки случился сердечный приступ, — проворчал Зигмунд.

— К счастью, она стала немного мягче, — сказал я.

Фелисити отправилась в душ, а я нарядил Элоизу для небольшой семейной вечеринки по случаю ее дня рождения. Мы планировали устроить детский праздник позже на этой неделе.

Поскольку моя жена не хотела иметь большой штат прислуги, у нас была одна домработница на полставки, Мэри, которая сейчас развешивала воздушные шары в гостиной.

Был уже почти полдень, когда Зигмунд расположился в гостиной с пивом, чтобы посмотреть футбольный матч. В дверь позвонили, и я пошел открывать, пока Элоиза играла на полу у ног Зигмунда. Моя мама стояла на пороге, держа в руках огромную, завернутую в праздничную бумагу коробку.

— Здравствуй, мама. — Я расцеловал ее в обе щеки.

— Здравствуй, мой дорогой. Проводи меня к имениннице.

После того как мама присоединилась к Элоизе и Зигмунду в гостиной, я заметил, как мой великолепный ангел спускается по лестнице. Фелисити выглядела божественно в простом белом платье с завышенной талией. Мы с ней собирались сделать объявление на вечеринке. Да, она снова беременна, и это было одной из новостей, но другая часть заставляла меня одновременно нервничать и волноваться.

Я отвел ее в сторону.

— Ты так прекрасно выглядишь.

— Правда? Я этого не чувствую.

— Поверь мне, — сказал я, нежно целуя ее в губы. — Клянусь, во время беременности ты еще сексуальнее.

Фелисити покраснела. Тот факт, что я все еще оказываю на нее такое влияние, меня несказанно радовал.

Она прошла в гостиную и поприветствовала мою маму формальным поцелуем в каждую щеку. Мама все еще была довольно близка с моей бывшей женой, что, как я знал, заставляло Фелисити чувствовать себя немного неуютно — не потому, что она имела что-то против Дарси, а потому, что отношения моей матери с моей бывшей были крепче, чем с ней. Формально, согласно правилам пэрства, и Дарси, и Фелисити могли носить титул герцогини Уэстфордширской, хотя Фелисити все еще не могла к этому привыкнуть. Она неловко улыбалась и незаметно морщилась, когда кто-нибудь называл ее «ваша светлость». Но в любом случае она справлялась с этим с достоинством.

Что касается Дарси, то она недавно воссоединилась со своим бывшим любовником, Габриэлем Дэвисом, который сам был в разводе. Он признался, что всегда жалел о том, что у него с ней все закончилось, и хотел попробовать еще раз. Учитывая, что на момент нашей первой встречи она все еще испытывала к нему чувства, можно сказать, что все закончилось так, как должно.

После обеда мы все переместились в столовую и собрались вокруг Элоизы, когда она задувала свечи на своем торте «Hello Kitty». Ее мама немного повлияла на этот выбор. Моя дочь визжала от радости и хлопала вместе с нами, когда мы аплодировали ей. Она обожала внимание. В этом смысле она была совсем не похожа на свою мать.

Когда с тортом было покончено, я посмотрел на Фелисити, и она кивнула, давая мне добро. Прочистив горло, я сказал:

— Итак, у нас есть новости. — Я взял ее за руку.

Моя мама опустила чашку с чаем.

— О?

Я глубоко вдохнул.

— У нас будет еще один ребенок. — У мамы приоткрылся рот, и я понял, о чем она думает: пожалуйста, господи, пусть это будет мальчик. Прежде чем она успела слишком размечтаться, я добавил: — И это девочка.

Я сделал паузу, чтобы дать матери минутку. Вся моя жизнь долгое время была посвящена тому, чтобы произвести на свет наследника мужского пола, который продолжил бы фамилию Ковингтон. Я смирился с тем, что этого может никогда не случиться. Для меня это не имело значения, хотя я знал, что для моего отца это было важно. Я старался придерживаться мысли, которую подсказала мне бабушка: где бы ни был сейчас мой отец, он смотрит на вещи с другой точки зрения и понимает, что действительно имеет значение. В конце концов, сохранение фамилии ради тщеславия не должно быть единственной целью в жизни.

— Вы уже знаете? — спросила мама.

— Да, — ответила Фелисити. — Мы сделали УЗИ. На самом деле я на четвертом месяце, но мы хотели подождать, пока не убедимся, что все в порядке, прежде чем объявить об этом.

Зигмунд подошел к нашей стороне стола и обнял каждого из нас.

— Поздравляю, ребята.

Когда он вернулся на свое место, мы с Фелисити снова посмотрели друг на друга.

— Я скажу ему, — прошептала она. — Мы хотим назвать ее Бритни. — Она сделала паузу. — Если ты не против, Зиг. Мы не хотели бы тебя расстраивать. Мы хотим почтить ее память, только если это принесет тебе радость, а не печаль.

Мой кузен сидел, лишившись дара речи. Затем его глаза заблестели. Он встал со стула.

— Извините, я на минутку.

Единственный раз, когда я видел, как он плачет, был сразу после смерти жены. Но я подозревал, что сейчас именно этим он занимается в ванной. Фелисити выглядела немного испуганной. И, честно говоря, я подумал, не совершили ли мы ошибку. Даже моя обычно невозмутимая мама выглядела так, будто вот-вот расплачется.

Я знал, что время еще не залечило его раны. Я задавался вопросом, сможет ли он отдать свое сердце кому-то еще в этой жизни. Может быть, это не имеет значения. Может быть, нам дарована только одна большая любовь. Я знал, что если с Фелисити что-то случится, я никогда не смогу полюбить другого человека так же, как ее, и никто никогда не заменит ее. Почему Зигмунд должен чувствовать себя иначе?

Это напомнило мне о том, что я когда-то сказал Фелисити, когда мы только познакомились — связь между двумя людьми не становится менее ценной, если ее прервали обстоятельства. Возможно, Зигмунд и Бритни были ярким примером этого.

Мой кузен наконец появился, и, хотя его глаза были немного красными, они были абсолютно сухими. Он улыбнулся.

— Спасибо, что решили назвать свою дочь в ее честь. Что бы ни значила для меня эта потеря, нет ничего на свете, что сделало бы меня счастливее.

Фелисити положила руку ему на плечо.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Не могу дождаться, когда скажу ее родителям. — Он ухмыльнулся. — А если врачи ошиблись и окажется, что у вас будет мальчик, я абсолютно уверен, что вы назовете его Зигмундом.

Все разразились хохотом.

Если я буду последним Ковингтоном, то так тому и быть. Я умру счастливым человеком в окружении своих прекрасных рыжеволосых ангелов. Или, возможно, мои дочери пойдут против условностей и откажутся менять свои фамилии, вступив в брак.

Многое изменилось за прошедшие девять лет с тех пор, как Фелисити Данливи впервые заглянула к нам на чай. Моя жизнь сложилась совсем не так, как я ее себе представлял, и это было чертовски хорошо. Конечно, я совершал ошибки. На этом пути пострадали люди, в том числе и я. Но среди боли разбитого сердца, разлуки и печали я узнал из первых рук то, что бабушка говорила мне о любви перед смертью.

Цель жизни — любить всем сердцем и душой. Когда бы ни наступил мой конец, я смогу сказать, что прожил свою жизнь именно так. Мои дочери будут знать, что их отец любил их. И это будет моим наследием.

Notes

[

←1

]

Героиня разложила имя Benedictus на слоги — Been a dick-tus. Dick — член.

[

←2

]

Густой соус (паста) прованской кухни из оливок, анчоусов и «тапен» (каперсов на провансальском диалекте).

[

←3

]

Уличное (садовое) кресло для отдыха, с широкими подлокотниками, высокой спинкой и низким сиденьем, которое спереди выше, чем сзади.

[

←4

]

Шутка заключается в созвучии произношения слов «чай» и «текила» на английском. Tea — чай, Tequila (Tea-quila) — текила.

[

←5

]

Двустворчатый моллюск, обитающий в прибрежных водах от Новой Шотландии до Флориды. Ближайший аналог — мидии. Именно в Род-Айленде сохранилось индейское название.

[

←6

]

Миллионер, в мюзикле усыновивший сиротку Энни.

[

←7

]

Рыжеволосый британский певец.

[

←8

]

Красный рифовый окунь.

[

←9

]

В английском сленге термином glory hole (дыра славы) обозначается отверстие в стене между приватными видеокабинами в секс-кинотеатре или между кабинками в общественных туалетах, предназначенное для анонимных сексуальных контактов, в первую очередь между мужчинами.

[

←10

]

Идиома «медовая дыра» относится к месту или ситуации, которые богаты ресурсами или возможностями. Предполагает очень благоприятное и выгодное расположение чего-либо.

[

←11

]

По-английски «боже мой» — my lord, буквально переводится — мой лорд.

[

←12

]

«Spam» — торговая марка переработанной консервированной свинины и ветчины.

[

←13

]

Public displays of affection — публичное проявление чувств.

[

←14

]

Канадский виски со вкусом корицы.

[

←15

]

Первое слово на «Ф» — Flowers — цветы.

[

←16

]

Рыжая.

[

←17

]

Сокращение от blowjob — на английском сленге означает «минет».

[

←18

]

Игра слов — джинджер на английском означает имбирь и рыжий.

[

←19

]

Bed and breakfast — постель и завтрак.

[

←20

]

Блюдо мексиканско-техасской кухни, которое буквально означает «чили с мясом».

[

←21

]

Ситуация, когда авиакомпания регистрирует на рейс больше пассажиров, чем посадочных мест в самолете.

[

←22

]

Героиня диснеевского мультфильма «Питер Пэн», и главная героиня диснеевской франшизы о феях, производства Disney.

[

←23

]

Длинные макароны.