«Любовь на острове»

Автор: Карина Халле

Вне серии.

Перевод:

https://vk.com/towwersauthors

Глава 1

Дейзи

Вы когданибудь хотели ударить человека ножом для масла?

Потому что именно это я и собираюсь сделать.

Конечно, моя рука дрожит, и я едва могу разрезать помидор для сэндвича. И не думаю, что этот нож причинит реальную боль человеку, — легкий синяк, возможно, да, или царапину.

Но даже в этом случае стоит попытаться.

Мой парень, Крис, стоит передо мной совершенно голый, подушка зажата перед его промежностью, на лице паника. За ним, в нашей спальне, стоит моя подруга — Мишель. Одетая в кружевной бюстгальтер и стринги. Такой комплект нижнего белья не носят каждый день, а только для того, чтобы раздеться перед кем-то.

В данном случае перед моим парнем.

Я должна была догадаться, что что-то не так, как только пришла домой на обед. Я сказала Крису, что собираюсь на долгую прогулку в парк «Золотые ворота». Обычно мы ходили вместе, но в последнее время он был странным и угрюмым, поэтому я решила пойти одна. Я

прошлась по магазинам, а потом проголодалась. Ненавижу есть в ресторанах в одиночестве, поэтому вернулась домой, а потом хотела снова отправиться в путь.

Я не заметила ее туфель у входной двери, хотя теперь вижу их краем глаза. Мне не показалось странным, что дверь спальни была закрыта, хотя теперь понятно почему.

Я думала, что Крис ушел. И думала так до тех пор, пока не закончила готовить сэндвич и не услышала приглушенное чихание.

Схватив нож для масла, я распахнула дверь спальни и в ужасе попятилась к кухонному столу, глядя на них обоих.

Они пытались скрыть это, надеясь, что если не будут шуметь, то я не замечу.

— Я могу объяснить, — кричит Крис, подходя ближе.

Я тычу ножом в пространство между нами, яростно встряхивая его.

— Не подходи, придурок! — мой голос разрывается между истерикой, вызванной гневом, и слезами, которые я сдерживаю.

Я надеюсь, что слезы не прольются, иначе потеряю всю гордость.

Обе руки Криса поднимаются вверх, как будто я держу его на мушке, и подушка падает на пол. Я чуть не смеюсь. Его эрекция упала, и выглядит как печальный мешок. Забавно, как кто-то может превратиться из любви всей твоей жизни в отвратительного врага за считанные секунды.

Ладно, может быть, Крис и не был любовью всей моей жизни. Но он все еще был первым парнем, которого я понастоящему любила, первым, за кого я хотела выйти замуж.

И вот как все вышло.

Он спит с моей подругой.

О, на нее я тоже злюсь. Не могу сказать, что я была слишком близка с Мишель. Тем не менее, я считала ее хорошей подругой, так как работала с ней, и мы часто проводили обеденные часы, поедая устриц в «Embarcadero». Мы вместе занимались йогой по четвергам перед работой, а по понедельникам пили «Маргариту» в баре. Наши разговоры обычно были поверхностными, но иногда я жаловалась на Криса, а она жаловалась на свои скучные свидания.

Никогда я не думала, что она попытается помочь мне, обратив свой взор на него.

— Как это вообще могло случиться? — восклицаю я, снова тряся ножом.

— Просто положи нож, и мы поговорим, — говорит Крис. Он делает шаг вперед, останавливается и торопливо поднимает подушку.

— Послушай, это была ошибка.

— Ошибка? — говорю я, и в то же время Мишель издает насмешливый звук.

Я направляю на нее нож.

— Смешно, сука?

— Да, ошибка, — умоляюще говорит Крис.

Я смотрю в его голубые глаза, но это уже не глаза парня, которого я любила. Это глаза незнакомца. Которого я хочу убить ножом для масла.

— Ага. Ошибка. Я вижу. Значит, она поскользнулась и упала на твой член? — спрашиваю я. — Или ты поскользнулся и угодил ей во влагалище?

— Это ничего не значит!

Почему-то от этого становится только хуже. Моя кровь начинает закипать.

— Ты перечеркнул все ради какого-то секса, который ничего не значит?!

Я делаю нерешительную попытку успокоиться, но ничего не получается. Поворачиваюсь и беру нарезанный помидор, держа его в ладони, как бейсбольный мяч, семена скользят между пальцами.

— Он лжет, — говорит Мишель, сверкая глазами. — Он сказал, что любит меня.

Я даже не думая кидаю помидор и попадаю Крису прямо между глаз. С грязным шлепком, помидор разбрызгивается повсюду. Подушка снова падает на пол.

— Ты засранец! — вскрикиваю я.

Разворачиваюсь, беру ломтик поджаренного хлеба и взмахиваю им, как летающей тарелкой. Он ударяется об руку Криса, и падает на линолеум с глухим звуком. В детстве я играла с бумерангом в саду, и, по-видимому, мой прицел так же хорош, как и тогда.

— Дейзи! — Мишель вскрикивает, а я тянусь за остатком сэндвича.

Швыряю его в нее. Ломтик индейки стремительно пролетает над слоями бутербродов и шлепает ее по щеке, а другие куски пропитанного майонезом хлеба и помидоры летят в воздухе.

— Убирайтесь отсюда! — я кричу на них обоих. — Сейчас же! —снова угрожаю ножом. — Я еще могу чтонибудь кинуть!

Мишель бежит к противоположной стороне кровати, натягивает джинсы и свитер. Она быстро проскальзывает мимо меня, избегая встречаться взглядом. Я не жестокий человек, я действительно терплю, чтобы не открыть холодильник и не найти другую еду.

Пока она натягивает туфли у входной двери, я поворачиваюсь к Крису. Он стонет, снова тянется к подушке, как будто ему вдруг стало стыдно.

— Пожалуйста, просто… выслушай меня.

Мои глаза расширяются.

— Что, черт возьми, ты можешь сказать? Крис, я только что застукала тебя со своей подругой!

— Я не люблю ее. Я люблю тебя… только что понял… я запутался.

— Запутался? — повторяю я, мой голос уже не такой пронзительный. — Запутался?

Он снова театрально морщится и прикладывает руку к уху.

— Ты можешь не истерить?

— Может, я тебе ухо отрежу, как в «Бешеных псах»? — я ухмыляюсь ему, снова размахивая ножом. — С тупым ножом будет нелегко, но поверь мне, я буду стараться.

Он свирепо смотрит на меня.

— Знаешь, с тех пор как ты потеряла работу, с тобой было нелегко общаться.

О боже мой. Он же… он же не говорит, что это моя вина?

Должно быть, он прочитал выражение моего лица, потому что в его глазах пробежал страх, и он быстро говорит: — Это не твоя вина. Я не это имею ввиду. Я знаю, что тебя никогда раньше не увольняли, знаю, что ты проработала в этой компании целую вечность, знаю, что это сильно ударило по тебе. Ты просто… не такая, как была раньше.

Я могу только смотреть на него, разинув рот. Мои эмоции перескакивают от возмущения к разочарованию, и мне хочется плакать.

— Извини, что я не всегда такая веселая, — говорю ему. — И, кстати, я нормально пережила увольнение. Я хандрю и сосредотачиваюсь на негативе, а не сплю с чужими парнями.

Он тупо смотрит на меня.

— Мишель тоже уволили! — кричу я ему. — И пошел ты на хер за то, что вообще поднял эту тему. Это делает все еще хуже, ведь ты предал меня в самый трудный период жизни, когда я на дне.

Он сухо смеется, и мне хочется врезать ему прямо по носу.

— На дне? За те два года, что мы вместе, ты ни разу не была на дне. Все тебе подается как на блюдечке.

Я фыркаю. Он не первый, кто это говорит.

— Ну, теперь все не так, да? Сначала я потеряла работу, а потом и своего парня.

Ох, теперь он выглядит грустным.

— Дейзи… это еще не конец.…

— Чушь собачья, и ты это прекрасно знаешь. Все кончено. И это уже давно закончилось, не так ли? Еще до того, как я потеряла работу.

Ты уже отстранялся. Я не хотела этого видеть, не хотела признавать, но ведь это правда, да? Ты будто хотел, чтобы тебя застукали.

Крис отворачивается и рассеянно вытирает с лица помидорное семечко. Я бы рассмеялась, если бы не чувствовала себя такой разбитой.

— Может быть, я отстранялся, чтобы посмотреть, притянешь ли ты меня обратно. Посмотреть, нужен ли я тебе, — Крис смотрит на меня, и теперь он больше похож на человека, в которого я влюбилась, хотя я знаю, что он никогда больше не будет прежним для меня. — Я

отступил назад, но ты так и не вышла вперед.

Я не хочу это слушать. Он все выставляет таким образом, будто это моя вина.

— Есть такое слово «взаимодействие», — говорю ему. Я все еще киплю, но это начинает сливаться во что-то другое, что-то более печальное, то, что мне не нравится. — Ты мог бы поговорить со мной, а не играть в дурацкую игру. Вместо того, чтобы изменять. Если бы ты хотел покончить с этим, ты мог бы просто сделать это, как настоящий мужчина, которого я знала. Это все из-за тебя, Крис. Не смей выставлять меня виноватой, — я делаю паузу, призвав всё свое мужество. — Я пойду на улицу. И когда вернусь, хочу, чтобы ты и все твои вещи исчезли.

— Дейзи, — жалобно кричит он, жестикулируя. — Я живу здесь!

Куда мне идти?

Я скрещиваю руки на груди.

— Не знаю. Может быть, к Мишель? И ты должен был подумать об этом, прежде чем приводить ее сюда, чтобы трахнуть в нашей постели.

— Ты ведешь себя неразумно.

— Ну и мудак же ты! И даже не думай качать права на квартиру, потому что Большой Джим всего в двух шагах отсюда.

Да, у меня есть друг по имени Большой Джим — вышибала. Мы с ним подружились тогда, когда я тайком пробиралась в клубы с поддельным удостоверением личности, и он никогда не любил Криса.

Глаза моего бывшего сужаются.

— Так вот оно что, а? Ты меня просто вычеркнешь из жизни?

Вот так просто?

— Вот так просто, — говорю я ему.

Я беру свою сумочку со стула и перекидываю ее через плечо, иду по коридору к входной двери.

— Дейзи, — кричит он мне вслед.

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

— На следующей неделе мы должны лететь в Новую Зеландию, — напоминает он. — Твоя сестра будет очень разочарована, если ты появишься без кавалера, и я знаю, что ты стесняешься быть на публике одна. Давай просто поедем вместе и посмотрим, что получится. Если потом захочешь расстаться, то хорошо. Билеты ведь уже куплены.

Мое сердце замерло. Какаято часть меня хочет его поддержать.

Я ненавижу саму мысль о том, что полечу туда одна, ненавижу мысль о том, что поеду на свадьбу сестры без него. Черт, я ни на какую свадьбу не хочу идти в одиночку.

Но как бы сильно я ни нуждалась в нем, я знаю, что это будет ошибкой.

Мне придется лететь одной.

Я смотрю на него через плечо и слегка улыбаюсь, наверное, потому что знаю, что это, надеюсь, последний раз, когда я его вижу.

— Я вернусь в десять вечера. У тебя будет достаточно времени собраться. Береги себя, Крис, — я делаю паузу. — И пожри дерьма.

С этими словами я выхожу за дверь от человека, которого, как мне казалось, я любила.

~

Неделю спустя

— Добро пожаловать на борт, — говорит мне загорелая стюардесса с потрясающим оттенком красной помады, когда я захожу в самолет. — Какой у вас ряд?

Я машу ей билетом.

— Я из эконом-класса «Скайкоуч», — радостно отвечаю я.

Она кивает и грациозно указывает вдаль.

— Отлично. Идите в заднюю часть.

Я благодарю ее и тащу свою розово-золотой чемодан за собой по всему самолету до самого конца. Обычно я избегаю задней части самолетов, боясь того, что он развалится во время полета и нижняя половина приземлится на каком-нибудь острове, потому что пересмотрела «Остаться в живых». Но для этого рейса из СанФранциско в Окленд, я выбрала «Скайкоуч», потому что тут каждое сиденье раскладывается в кровать.

В теперешние дни я перестала зацикливаться на чем-то подобном.

На прошлой неделе я жила своей обычной жизнью, на этой неделе все изменилось.

Ладно, все пошло крахом еще четыре недели назад. У меня был парень, друзья, работа. Я была счастлива… Наверное. Как бы то ни было, я с нетерпением хотела полететь с Крисом в Новую Зеландию на свадьбу сестры Лейси.

А потом я потеряла работу. Ничего не предвещало беды.

Однажды пасмурным утром, генеральный директор Гарольд объявил, что должно состояться слияние с «Йогалитой», другой еще более успешной компанией по производству спортивной одежды, и что массовые увольнения будут неизбежны.

Все в офисе были в панике. То есть все, кроме меня. Видите ли, мне как-то повезло с этой работой, я работала в компании сразу после

окончания школы. В течение нескольких лет я продвигалась все выше и выше, пока не заняла должность главы отдела маркетинга. Когда «Дешут» стал слишком большим для офиса в Бивертоне, компания переехала в СанФранциско, и я поехала вместе с ними. Я была в какой-то степени жизненно важна для общего брендинга компании и, не слишком утруждая себя, помогала продвигать их на новый уровень успеха.

Теперь вы понимаете, почему я решила, что меня не уволят. Как они могли это сделать, если я работаю на них уже десять лет? Я была трудолюбивой и преданной.

Но, видимо, этого было недостаточно.

Они решили, что главу отдела маркетинга легко заменить, в конце концов, они успешнее, выкупили нас, и на этом все закончилось.

Я осталась без работы. Работы, которая стала моей жизнью.

Впервые я не знала, что делать с собой. Не знала, кто я вообще такая.

Да, у меня есть деньги, накопленные за эти годы, и я знаю, что лучше начать искать другую работу. Но пока не могу заставить себя сделать это. Как будто я в трауре, хотя отчаянно стараюсь не зацикливаться на этом, и использовать это как хорошую возможность для перемен. Я всегда пыталась видеть солнечную сторону жизни.

Но эта солнечная сторона скрыта слоем облаков, сквозь которые я ничего не вижу. Как бы я ни старалась, я не вижу света.

Затем я поймала Криса, изменяющего мне с подругой. Оба этих человека исчезли так быстро, что я поняла, насколько ненадежными и пустыми они были с самого начала.

— Извините, — говорю я паре, которая загораживает проход, болтает, и слишком долго не может убрать свои вещи и сесть на места.

Парень поворачивается ко мне и виновато улыбается. Он симпатичный, уверен в себе, и эта улыбка слишком дружелюбна для

занятого парня. Он извиняется и отходит в сторону, и, клянусь богом, подмигивает мне.

Фу. Даже в свои лучшие дни я презираю таких парней, но с тех пор, как мы расстались с Крисом, моя терпимость находится на рекордно низком уровне.

Я наклоняюсь и хватаю свой чемодан, поднимаю его над головой, чтобы положить наверх.

— Давай я помогу, — говорит он, двигаясь ближе, хотя очевидно, что мне не нужна помощь. Работа в компании со спортивной одеждой обеспечила мне много тренировок, и я намного сильнее, чем выгляжу.

Тем временем я невольно бросаю взгляд на его подружку, которая сидит на своем месте и смотрит так, словно мне нельзя доверять. Я

отвлекаюсь настолько, что чемодан выскальзывает у меня из рук, и прежде чем я успеваю его поймать, он падает и бьет парня прямо в голову.

Ой.

Это было больно.

— Мне так жаль! — кричу я, неловко пытаясь поймать чемодан.

Парень держится за голову в том месте, где его ударило колесо, морщится от боли, пытаясь улыбнуться. Я быстро запихиваю чемодан на полку и снова извиняюсь, как раз в тот момент, когда его подружка самодовольно говорит:

— Так тебе и надо, — говорит она, повышая голос.

— Я всего-то пытался помочь, — он отвечает так, будто ее слова ранили его больнее, чем мой чемодан.

Ох, паренёк…

Я быстро сажусь на свое место у окна, пихаю сумочку рядом с собой и достаю наушники с шумоподавлением. Вижу, что это парочка сейчас поссорится, и я не хочу в это вмешиваться. Мои собственные раны слишком свежи.

Тринадцатичасовой перелет через тихий океан — самый долгий из всех, что я помню. После того, как подают ужин, я выпиваю немного бесплатного красного вина и смотрю фильмы, отдыхая.

Свет уже приглушен. Я вынимаю наушники и достаю информационную бумажку, где написано, как разложить кровать.

Читаю только первое предложение, когда замечаю, что ряд передо мной начинает трястись.

Остатки вина на дне моего бокала плескаются туда-сюда на подносе.

Может-быть турбулентность… но сиденья не двигаются вместе с турбулентностью.

Подождите…

Неужели они…?

А потом я слышу это.

Низкий стон.

О боже мой.

Не может быть…

— О боже, да, — доносится задыхающийся голос девушки, и через крошечную щель между сиденьями я вижу движущиеся тела.

О боже мой. Они занимаются сексом прямо у меня на глазах!

Хотя я знаю, что они меня не видят, я чувствую, как мои щеки сразу же краснеют, переходя в Томатную стадию № 1 и сливаются со светло-рыжими волосам, скрывая веснушки.

Что же мне делать?

Я оглядываюсь, пытаясь понять, видит ли это (или слышит) ктонибудь еще, но все крепко спят. Поворачиваю голову, надеясь увидеть стюардессу, но там никого. И что я сделаю? Пожалуюсь на них?

Наверное…надо?

— Еще, еще, — говорит девушка. — Да!

О, черт возьми, нет.

Я снова надеваю наушники и откидываюсь на спинку сиденья, пытаясь посмотреть еще один фильм. Но, конечно, всё продолжает трястись. Турбулентность тут не причем.

Как долго это будет продолжаться?

Я переживаю расставание, направляюсь через океан на свадьбу в полном одиночестве, неужели я не могу отдохнуть? Но нет, сиденья продолжают трястись, и я клянусь, что слышу стоны через наушники.

И не похоже, что они скоро закончат.

Это ад.

Мне остается только одно.

Я расстегиваю ремень и поднимаю подлокотники, медленно выбираясь из своего ряда. Знаю, что не должна смотреть на них, знаю, что должна просто игнорировать это.

И правда говорят: «любопытной Варваре на базаре нос оторвали».

Подхожу к их местам ближе, ничего не вижу, они под одеялами, как-то странно двигаются, будто один из них что-то трет. И, кажется, трет в отличном темпе.

Я уже разворачиваюсь, как вдруг самолет попадает в воздушную яму, и я теряю равновесие, меня бросает вперед.

Прямо на эту парочку, лицом вниз, да еще и туда, где мало кто хочет видеть чужое лицо.

О. Мой. Бог.

— Эй! — вскрикивает девушка.

— Простите! — говорю я, кладя руки на их бедра и другие части тела, пытаясь подняться. — Извините!

Я даже смотреть на них не могу, кое-как выпрямляюсь, а затем, чувствуя панику, направляюсь прямо на камбуз в задней части самолета.

Там сидят и болтают две стюардессы. Они обе смотрят на меня с усталыми улыбками, которые говорят, что они не хотели бы разговаривать с пассажирами, особенно с кем-то вроде меня, которая выглядит раскрасневшейся и с дикими глазами.

Я испытываю искушение рассказать им о сексе в 50-м ряду, но решаю, что они, вероятно, не нуждаются в дополнительном стрессе.

Поэтому прошу бокал вина и спрашиваю, можно ли тут посидеть, потому что я не собираюсь возвращаться на свое место.

Они видят, что я отчаянно нуждаюсь в компании или что-то в этом роде, потому что говорят «да».

Я выпиваю еще один бокал вина.

А потом начинаю говорить о своей старой работе, а потом о Крисе. И они начинают меня жалеть. Вино все льется и льется в мой бокал.

Глава 2

Дейзи

В детстве я очень любила семейные поездки в Портленд, и ездили мы всего несколько раз в год. Но любила я не блеск и гламур большого города, (хотя, для меня все было блестяще и гламурно, ведь я жила на ферме в Орегоне, у черта на куличках). Что мне больше всего запомнилось, так это поездки на машине домой. Мы уезжали в сумерках, когда городские огни мерцали позади нас, а затем часами ехали по шоссе I5 на юг. Мы с сестрой какое-то время препирались на заднем сиденье, но вскоре я засыпала. В те дни я так крепко спала, что не просыпалась всю дорогу. Родители не будили меня, папа либо относил меня в кровать, либо, когда я стала старше, тихонько будил.

Я просыпалась с чувством удивления, как возможно заснуть в одном месте, а проснуться в другом, как будто я путешествовала во времени.

Сейчас у меня опять такое же чувство.

Но вместо того, чтобы проснуться в полном блаженстве, у меня бешеная головная боль, и вместо отца меня трясет стюардесса.

— Мисс? — мягко произносит она, положив руку мне на плечо.

— Мы скоро приземлимся.

Я открываю рот, чтобы сказать «спасибо», но внутри так пересохло, что слова вырываются из меня скрипучим стоном. Я

открываю глаза, сильно моргая от яркого света, проникающего через окна.

Боже милостивый, я чувствую себя ужасно.

Медленно, и довольно неуклюже, я сажусь, флисовое одеяло прилипает к телу. Мир кружится, желудок скручивает. Не помню, когда в последний раз у меня было такое похмелье.

Хотя, ничего удивительного.

Одна из стюардесс дала мне две маленькие бутылочки вина и проводила обратно на место, но только после того, как я два часа разговаривала с ними и выпила большую часть их запасов. К счастью, к тому времени парочка уже спала, хотя мне было уже плевать, я была пьяна в стельку.

Кстати говоря, сейчас парочка сидит на своих местах, потягивает кофе и интимно хихикает, видимо, радуясь примирению.

Это могли быть мы с Крисом.

Эта мысль проносится у меня в голове, уже в миллионный раз за последнюю неделю.

Может быть, я слишком поспешила расстаться с ним?

Большинство людей на моем месте вышвырнули бы его на улицу и никогда не оглядывались назад. Но было ли между нами что-то такое, что стоило бы спасти?

По правде говоря, нет. Я знаю, что поступила правильно. Но это все равно давит на меня, как будто жизнь разделилась на две части в

тот день, и у меня был выбор: либо продолжать жить с Крисом, либо послать его и уйти.

И вот я здесь, совсем одна.

Я вздыхаю, ощущая боль разбитого сердца.

М-да, вот и добро пожаловать в другую страну.

Я медленно складываю кровать и иду в туалет, чтобы умыться, почистить зубы, затем возвращаюсь на свое место и провожу добрых двадцать минут, делая макияж, надеясь скрыть все следы похмелья.

Последнее, чего я хочу, — показаться семье в таком виде.

Вскоре колеса самолета начинают подпрыгивать на асфальте, и мой желудок делает то же самое.

О… нет.

Пожалуйста, нет, нет, нет, нет.

Ненавижу, когда меня тошнит. Если я когда-то болела или страдала от похмелья в прошлом, я делала все возможное, чтобы содержимое моего желудка прочно оставалось внутри меня, где ему и место.

Я отчаянно пытаюсь сделать это сейчас, но когда самолет снова подпрыгивает, готовясь к худшей посадке, я знаю, что остановиться невозможно. Тянусь к бумажному пакету в кармане сиденья, делая очень тщетную попытку опустошить желудок как можно тише.

Но не тут-то было.

Когда шум от тормозов самолета затихает, я начинаю блевать так громко, что напоминаю медведя.

— О боже, мерзость, — говорит девушка передо мной, несколько других людей в самолете издают звуки отвращения.

Меня это даже не волнует. Я бы посмеялась над тем, как нелепо это звучит, если бы только все не было так ужасно.

Наконец, самолет останавливается, мешок с блевотиной полон, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой смущенной. Одно дело —блевать в самолете, и совсем другое — издавать звуки, похожие на блеяние козла. Моя кожа покраснела до Второй Томатной стадии, полностью сливаясь с рыжими волосами.

Я просто сижу, осторожно держась за край пакета с блевотиной, отчаянно желая пойти в туалет и выбросить его, но в ту минуту, когда появляется знак расстегнуться, все встают, преграждая мне путь. У

меня нет другого выбора, кроме как сидеть на своем месте и ждать, пока все пройдут.

Поэтому я скрываю лицо за волосами, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, и жду.

Затем бегу в туалет и выбрасываю пакет.

Когда я выхожу, стюардесса, которая всю ночь приносила мне выпивку, смотрит на меня с чрезмерно сочувственным выражением лица.

— Наверное, не следовало вчера давать алкоголь, — тихо говорит она мне. — Тебе не очень-то повезло.

Это преуменьшение года.

Я кротко улыбаюсь ей, а затем спешу к своему месту, чтобы собрать вещи и взять чемодан.

Я никогда раньше не была в Новой Зеландии. Черт возьми, я никогда не выезжала за пределы Северной Америки, только один раз в Чили, и большинство других поездок были по работе. И я должна радоваться, но в связи с последними событиями, не получается испытать нужных эмоций.

Каким-то образом, я прошла таможню без каких-либо проблем, хотя охранник внимательно изучал меня, вероятно, потому, что я все еще выглядела немного бледной и нервной.

Я здесь всего на одну неделю, и это самый большой отпуск, который я могла бы взять на работе. Я вообще редко брала выходные,

думала, что работа важнее, чем поездка на Гавайи или что-то в этом роде. Теперь, с визой в паспорте, мне разрешено остаться на срок до трех месяцев. Я, конечно, не буду здесь три месяца, но есть что-то странное в новообретенной свободе. Всё это не кажется реальным. Я

все еще думаю, что у меня есть работа и парень, к которому я должна вернуться.

Я никогда особо не задумывалась о Новой Зеландии, если не считать того, что именно туда моя сестра отправилась, чтобы получить докторскую степень по ботанике. Когда она сказала, что выходит замуж за Ричарда, своего давнего бойфренда, с которым познакомилась в колледже, я радовалась, что наконец-то получу шанс навестить ее. Я не видела ее уже лет пять, а родителей около года. Они приехали сюда неделю назад.

Возможно, за все это время разлуки сестра забыла обо мне, потому что она не отвечает на сообщение, которое я послала ей, когда вышла из самолета, и я стою здесь в зоне прилета в течение добрых тридцати минут, сканируя толпу в поисках её лица.

Меня охватывает страх, и я снова пишу ей, гадая, где она. Я

могла бы написать родителям, ведь они тоже тут, но не хочу их беспокоить.

Самое паршивое, что я даже не знаю, куда мне идти. Обычно я всегда на высоте, планирую все до мельчайших деталей, но на этот раз я действительно облажалась. Может быть, нужно поехать в отель? Или в дом кузена Ричарда? Или в какой-то город на букву «П»… Мне кажется, что все города в Новой Зеландии начинаются на эту букву.

Моя сестра все еще не отвечает, я открываю электронные письма и пытаюсь придумать какой-то план. Долго листаю их, пытаясь разобраться во всем, надеясь, что сестра приедет, прежде чем я правда начну паниковать, но потом слышу, как у меня за спиной кто-то прочищает горло.

Резко оборачиваюсь и вижу, что передо мной стоит, наверное, самый красивый мужчина, которого я когдалибо видела.

Он высокий, по сравнению со мной. Широкие плечи, грудь, похожая на кирпичную стену, сильные руки, загорелая кожа. Все это прекрасно подчеркивается темно-синей футболкой с надписью «Аренда Яхт Deep Blue».

И потом, его лицо.

Как бы великолепен он ни был — темные глаза цвета красного дерева, нахмуренные брови, густые черные волосы и сильная челюсть, — он хмурится. Чуть позже я замечаю, что его глаза прищурены не соблазнительно, а раздраженно.

— Ты Дейзи Льюис? — спрашивает мужчина с сильным новозеландским акцентом. Хриплый и грубый голос, который обычно заставляет меня краснеть (голос и руки у мужчин — это мой фетиш), но я пытаюсь успокоиться, потому что понятия не имею, кто этот парень, или откуда он меня знает, и почему он кажется злым.

— Это я, — говорю ему осторожно. — А ты кто такой?

— Твой водитель, — ворчит он.

Мои брови поднимаются.

— Водитель? А где Лейси?

Он пристально смотрит на меня, как будто ждет, что я сама догадаюсь, но у меня похмелье, и голова не варит.

— Твоя сестра занята, — говорит он, — Я тоже был занят, но когда она позвонила, умоляя меня приехать в Окленд, чтобы забрать тебя, я не смог отказать будущей невестке.

— Я ничего не понимаю, — качаю головой. — Она писала, что заберет меня.

— Ты приехала на день раньше.

Я несколько мгновений моргаю, глядя на него. Бредятина какаято.

— Нет… — я прижимаю руки к вискам, пытаясь собраться с мыслями. Это все равно что пытаться перелезть через бетонную стену.

— Я сказала, что приеду двадцать второго числа.

Когда открываю глаза, вижу, что он смотрит на меня, как на полную идиотку. Не могу сказать, что мне нравится этот взгляд. Мне хочется вспомнить все хорошее, что я о нем подумала изначально, хотя все эти приятные вещи относились к его телу, которое, к сожалению, до сих пор выглядит сексуальным. Особенно когда он складывает руки на груди, и мама миа, какие восхитительные предплечья.

— Ты смотрела на сегодняшнюю дату? — спрашивает он. —Либо в телефоне, либо в бланке, который заполняла на таможне?

Обратила внимание на штамп в паспорте?

Божечки, какой высокомерный тон.

Я не могу удержаться, чтобы злобно не посмотреть на него, прежде чем схватить телефон, ожидая увидеть 22 на экране блокировки.

Но это не так. Конечно, это не так. В последнее время мне правда не везет.

Там написано, что сегодня 21 февраля.

— Как это случилось? — спрашиваю я больше себя, чем его.

— Твоя сестра не удивилась, — говорит он усталым тоном.

Мой взгляд резко останавливается на нем.

— Что ты хочешь этим сказать?

Его смуглое красивое лицо не выражает ничего, кроме презрения.

— Послушай, — говорю я, начиная волноваться, надеясь, что мое лицо не краснеет. — Я не могла пропустить целый день. Я просто учла тот факт, что Новая Зеландия находится как-бы в будущем. Ну, знаешь, разница во времени.

— Что бы ты там не рассчитала, ты промахнулась, — его взгляд скользит по моему телу, как будто ища какой-то признак, почему я такая глупая. Они останавливаются на моем розовом чемодане. Затем

на сандалиях «Тори Берч», штанах для йоги, гигантском пушистом кардигане, и сумки «Луи Виттон» на сгибе моей руки.

Я знаю, что выгляжу как богатая сучка по сравнению с его поношенными джинсами и футболкой.

— Вот дерьмо, — говорю я, злясь, что добавила дополнительный стресс сестре. И почему-то мне плевать, что этому парню тоже. Кто бы он ни был.

— Кстати, как тебя зовут? — спрашиваю я. — Или мне называть тебя просто своим водителем?

Вау. Его темные глаза практически сверкают, пухлые губы сжаты в тонкую линию, мышцы на челюсти напряжены.

— Тай, — говорит он, практически выплевывая слова. — И я не твой водитель. Я делаю одолжение твоей сестре. Когда она позвонила, я уже был в Вангапараоа.

Вангачто?

— Я вообще не поняла, что ты сейчас сказал.

— Это… — он останавливается и прищуривается. — Не важно.

Дело в том, что мне пришлось развернуться и проделать весь путь обратно. А теперь я должен доставить тебя прямо к Расселу.

— Кто такой Рассел?

Он пристально смотрит на меня.

— Рассел — это не он. Это город, — и кажется, что он про себяя добавляет: «идиотка».

— Я думала, город начинается с буквы «П».

Он закатывает глаза.

— Пахия. Там можно сесть на паром до Рассела, — он делает паузу. — Ты хоть понимаешь, куда едешь?

Да. Правда понимала, когда сестра приглашала. Просто все пошло наперекосяк, ведь Крис обещал все организовать…

Тай приподнимает бровь, и я понимаю, что он изучает мои поникшие плечи, растерянность и печаль, которые, должно быть, запечатлелись на моем лице. На секунду мне кажется, что он меня жалеет.

Я расправляю плечи и натягиваю на лицо свою беззаботную улыбку.

— Извини за то, что я ничего не заучила на зубок. У меня был тяжелый полет. Спасибо, что спросил.

Кажется, в его голове загорается лампочка, когда он бросает на меня сочувственный взгляд.

— Твоя сестра предупредила меня, что с тобой должен прилететь парень, — он смотрит через мое плечо, ища. — Похоже, он не поехал.

— Ты имеешь в виду моего бывшего парня? — говорю я, напрягаясь. — Нет, он не поехал. И не поэтому мой полет был таким тяжелым.

Это из-за алкоголя, который я выпила из-за того самого бывшего.

— Тем лучше. У меня только двухместная машина. Один из вас ехал бы в кузове.

И по его взгляду видно, что именно меня бы он туда засунул.

— Ну, здесь только я.

Одна.

— И весь твой шкаф, — замечает он, разглядывая мои чемоданы.

— Эй, это же не только на свадьбу, мне здесь еще жить. Знаешь ли ты, сколько аксессуаров и дополнительной одежды нужно на неделю?

Он пожимает плечами.

— Откуда мне знать. У меня только смокинг, вот и все. Пошли.

Он наклоняется и выхватывает обе ручки чемодана из моих рук, наши тела соприкасаются.

Затем он поворачивается и уходит, волоча их за собой.

Ладно, это было довольно по-джентльменски с его стороны, но он выглядит так, как будто крадет их. Я бегу за ним. Медленно, чтобы еще раз не блевануть.

— Я справлюсь сама, — говорю я, догоняя его, мои маленькие ножки быстро двигаются, когда мы выходим через автоматические двери аэропорта на тротуар.

— И все же я уверен, что ты привыкла к таким вещам, — лениво говорит он мне. — Когда за тебя всё делают.

— Что это значит?

Он останавливается на перекрестке и смотрит направо.

— Значит, если хочешь назвать меня своим водителем, то я вполне могу сыграть эту роль.

Я издаю насмешливый звук и смотрю налево, дорога пустая.

Выхожу на дорогу, и в ослепительном порыве он быстро протягивает руку как раз в тот момент, когда скрипят колеса и сигналит машина, а чемоданы с грохотом падают на землю.

Мое сердце глухо стучит в груди.

— Ты гребаный осел!!! — кричит Тай, грозя кулаком такси, которое чуть не сбило меня. — Зебра означает, что пешеходы переходят дорогу, тупорез!

Кажется, что Тай собирается разбить окно такси и вытащить водителя за шиворот, но водитель давит на газ и мчится по пешеходному переходу, к счастью, никого не задев.

Цвет лица Тая становится темно-красным, когда он снова смотрит на меня. Я собираюсь поблагодарить его за спасение моей жизни, но его глаза горят.

— Почему ты не смотришь, куда идешь, мать твою? Смотри направо, а не налево.

Я теряю дар речи и краснею до Первой Томатной стадии. Мало того, что я забыла, что тут ездят по другой стороне, так еще и Тай делает мне за это выговор.

Но я отказываюсь пресмыкаться перед ним.

— Дай мне передохнуть, я только что прилетела, — говорю я ему, надеясь, что он не уловит дрожи в моем голосе.

Он свирепо смотрит на меня и хватается за ручки чемодана, снова оглядываясь по сторонам, прежде чем перейти дорогу.

Мой пульс бешено колотится на шее, когда я следую за ним. Он действительно очень волнуется, и я не знаю почему. Наверное, думает, что я идиотка.

Скорее всего, потому, что он привык к Лейси. А я — ее легкомысленная сестра.

Да, слова резкие. Я знаю, что я ни в малейшей степени не легкомысленная, просто иногда туплю. Обычно потому, что я стараюсь смотреть на вещи позитивно (ну, старалась до потери работы и парня), а люди думают, что если ты всегда улыбаешься, то ты тупая. В то время как кто-то вроде моей сестры, которая редко улыбается и всегда серьезна, кажется умной по сравнению со мной.

Ладно, не кажется, она правда умная. Получила чертову докторскую степень по ботанике. Она врач и выходит замуж за своего столь же умного жениха. А я, ну… Была главой отдела маркетинга штанов для йоги и уходовой косметики. Я вообще не должна была держаться за эту работу.

Я делаю несколько глубоких вдохов через нос, следуя за Таем на парковку. Я уже вся взбудоражена, а ведь только что приехала.

Мы не разговариваем, я иду прямо за чемоданами. Он даже не оглядывается, чтобы посмотреть.

Наконец, мы останавливаемся у блестящего красного пикапа, старой модели, который выглядит прямо как в 50-х. Он беззаботно бросает мой багаж на заднее сиденье.

— Эй, у меня там хрупкие вещи, — говорю я ему, но он, кажется, не слышит меня. Полагаю, он ничем не отличается от работников в аэропорту, которые отвечают за багаж.

Затем он садится на свою сторону, которую я на мгновение принимаю за пассажирскую, прежде чем снова вспоминаю, что тут все по-другому.

Моему бедному похмельному мозгу это совсем не нравится.

По крайней мере, к тому времени, как я сажусь на пассажирское сиденье, мое лицо больше не красное.

Хороший грузовик, блестящие коричневые кожаные сиденья, но тут ужасно тесно. Он не шутил насчет кузова. Мои бедра почти касаются его, и я не готова к такой близости с этим человеком.

Мне нужно не обращать на это внимания, хотя в такой близости я чувствую запах его одеколона или, может быть, шампуня. Что-то соленое и бодрящее, как океанский воздух. Это определенно не лосьон после бритья, так как у него щетина, которая пощекотала бы мягкую кожу между ног.

О боже, прекрати.

Я моргаю и пристегиваюсь, пытаясь перенести свой вес в другую сторону. Нельзя мыслить в таком ключе, ведь этот парень, кажется, ненавидит меня непонятно за что.

Надеюсь, мне не придется общаться с ним на свадьбе.

— Итак, откуда ты знаешь жениха и невесту? — спрашиваю я, когда он платит за парковку.

— Я вырос с Ричардом, — говорит он, когда парковщик возвращает ему банковскую карточку.

— Ого, — говорю я. — Я еще даже не познакомилась с ним.

— Я знаю. Лейси сказала, что ты никогда не навещала ее.

— Ну, вообще-то… Я была очень занята. Она тоже.

Он ничего не говорит, но по тому, как он нахмурился, видно, что для моей сестры это важно. Думаю, пять лет — это очень долго.…

Я прочищаю горло.

— Я так понимаю, вы близки с Лейси.

Он кивает.

— Я подружка невесты, — говорю я ему, как будто пытаюсь доказать, насколько и мы близки с Лейси.

— Знаю, — мрачно говорит он. — Я шафер.

Шафер? Так он все время будет рядом? Что ж, здорово.

Я сглатываю и смотрю на часы на приборной панели. Уже почти полдень.

— Сколько времени займет поездка до… Роберта?

Он качает головой.

— Рассела, — поправляет он меня.

— Прости! До Рассела.

— Четыре часа.

Четыре? В этом грузовике? С этим человеком?

При этих словах у меня внутри все переворачивается.

Это будет настоящий ад.

Глава 3

Тай

Я всегда представлял себе ад не как горящее пространство, а как бесконечную комнату со стенами из попкорна и жужжащими флуоресцентными лампами, заполненную медлительными людьми, говорящих «сыро», «вкусняшка», «оздоровление», громко спорящих по телефонам, остывший кофе на шатких столах, собак, бегающих без поводка и гадящих повсюду. Место, где нет розеток, все марает одежду побелкой и полное людей, жаждущих дать непрошеный совет.

Я думал, что это и есть Ад с большой буквы.

Пока мне не пришлось забрать Дейзи Льюис из аэропорта.

Теперь я знаю, что ад — это застрять в грузовике на четыре часа, везти незнакомую девушку, которая ведет себя так, как будто она предпочла бы быть в другом месте, и кажется, совершенно не благодарной за то, что я приехал ради нее. Да еще и отпускает колкие замечания.

Да, можно сказать, что она просто отвечает на мои колкие замечания, но я не хочу быть справедливым.

Кроме того, она, похоже, из тех девушек, которых нужно ставить на место. Она напевает себе что-то под нос… Ради бога. Хуже всего то, что я не могу понять, что это за песня. Мне хочется спросить ее об этом, но в то же время я не осмеливаюсь начать разговор.

Мы только что проехали Вангерей, когда я наконец срываюсь.

— Что это за песня? — спрашиваю я, не в силах сдержать раздражение в голосе.

— Я не знаю, — говорит она так, что я не могу понять, шутит она или нет. — А что, нравится? — она добавляет милую улыбку.

Она часто так улыбается. И мне не нравится ни она, ни эта улыбка.

Вообще.

Это делает ее до смешного хорошенькой. Что совершенно необоснованно.

Дейзи Льюис размером с хоббита с узкой талией и изгибами, от которых перехватывает дыхание, если заглядываться. У нее длинные темно-золотисто-рыжие волосы, напоминающие осенние поля на закате, изящно вздернутый носик, бледная кожа, усеянная веснушками, и этот вид напоминает мне о юношеских увлечениях.

А еще глаза.

Опасные глаза.

Невероятно большие и льдисто-голубые.

Я уверен, что такие глаза привыкли держать мужчин в заложниках.

Конечно, она не идеальна. У нее торчат уши и большие передние зубы. Я пытался сосредоточиться на этом, а также на ее раздражающем характере.

— Нравится, — говорю я ей, зная, что если скажу правду, она будет продолжать петь. — Пожалуйста, продолжай.

Она прищуривается и некоторое время изучает меня, прежде чем выглянуть в окно.

— Как называются эти деревья? — спрашивает она.

Я вздыхаю. Она была ужасно любопытна всю поездку, задавая вопрос за вопросом о Новой Зеландии, что, я думаю, не так уж плохо.

Я просто не привык так много говорить, и меня бесит, что она не перестает.

— Каури, — говорю я ей и колеблюсь. — В северных землях их очень много.

Она задумчиво произносит «ха», и тут я снова чувствую на себе ее взгляд.

Не смотри ей в глаза, съедешь с дороги.

Я практически чувствую ее понимающую ухмылку.

— Последнюю фразу ты не хотел добавлять, да? Знаешь, разговаривать с тобой — все равно что вырывать зубы. Тебе ктонибудь об этом говорил?

Я сжимаю руль в раздражении, желая, чтобы она не была так близко ко мне. Иногда до меня доносится запах ванили и роз —должно быть, это её духи. Должен сказать, что, хотя временами она немного встревожена, она выглядит чертовски хорошо для той, которая провела в самолете тринадцать часов.

— Я молчаливый, — говорю и тут же жалею, что дал ей хоть какую-то информацию. Она использует это против меня, да?

Дейзи слегка поворачивается, ее бедро прижимается к моему.

— Расскажи, откуда ты знаешь Ричарда. Ты говорил, что вы были соседями.

— Да. Мы были соседями.

— Угу. А где выросли? В Окленде?

Я стискиваю зубы, гадая, как бы покороче ответить.

— В Расселе.

— Ой, в Роберте то есть? — шутит она, и это заставляет меня слегка зарычать в ответ. — Просто шучу.

Она толкает меня локтем в бок.

Я пытаюсь отодвинуться в сторону. Мне щекотно.

— Пожалуйста, не делай этого, пока я за рулем.

— Господи, — медленно произносит она. — А тебе ктонибудь говорил, что ты ворчун?

Мне не нужно отвечать на этот вопрос.

— Итак, в Расселе, — продолжает она через минуту, разбивая все мои надежды на то, что она заткнется. — Ты прожил там всю жизнь?

— Да.

— А Ричард был твоим соседом?

Я выдыхаю как можно громче.

— Да. Да. Мы это уже обсуждали.

— Я просто поддерживаю разговор. Пытаюсь узнать тебя.

— Пожалуйста, не надо.

— Говорить или узнавать тебя получше?

— И то и другое.

Она скрещивает руки на груди.

Я не буду смотреть на ее декольте, я не буду смотреть на ее декольте.

— Ты ворчун, — говорит она через мгновение.

— Да, черт возьми, я ворчун. На моем месте ты тоже была бы такой.

— Я не знаю, каково это-быть на твоем месте, ведь ты не рассказываешь о себе.

— Я имею в виду, что сегодня я раздражен, потому что мне пришлось вернуться и забрать твою неблагодарную задницу.

— Я ценю это, — протестует она, но это звучит довольно слабо.

— Неужели?

Она пренебрежительно машет рукой.

— Ладно. Злись дальше. Это не значит, что я не могу узнать тебя получше. Ты шафер, и я хотела бы узнать почему. Как ты в это ввязался?

Я бросаю напряженный взгляд, на мгновение задерживаясь на ее груди, а затем снова смотрю на дорогу.

— Я родился в Расселе. Ричард переехал в соседний дом, когда ему было шесть лет. Мы вместе ходили в школу. Все дети дразнили Ричарда, потому что он был тощим занудой, вечно падал, рыдал и не умел плавать. Но поскольку я был соседом Ричарда, мне стало его жалко. Я начал вступаться за него. С кулаками. С тех пор мы дружим, — я останавливаюсь, на мгновение отрывая пальцы от руля.

— Теперь довольна?

Она задумчиво кивает.

— Похоже, Ричард был ботаником с самого начала. Надо было тебе жениться на моей сестре. К тому же его фамилия созвучна со

«стояк».

Я чуть не смеюсь.

— Его фамилия и есть Стояк.

— Но произносится как Стойэк, — исправляет она.

Я поджимаю губы, прежде чем посмотреть на нее. Она серьезна.

— Ты думаешь, его фамилия Стойэк? Нет. Ричард Стояк. Вот почему над ним смеялись всю жизнь.

Она качает головой, широко раскрыв глаза.

— Этого не может быть. Когда он добавил меня на Фейсбуке, я сразу же начала высмеивать его фамилию, и Лейси утверждала, что произносится как Стойэк.

— Лейси наврала, — говорю я ей. — Неужели ты не поняла, почему она не решается взять его фамилию?

— Я думала, чтобы продолжать наш род и наследие Льюисов.

Значит… Она может стать Лейси Стояк, — она хихикает. — Если она лжет об этом, что еще она скрывает?

— Не знаю, и мне все равно. У тебя свои проблемы.

— Что это значит?

Почему я открыл рот? Я должен был перестать говорить еще несколько часов назад.

— Что это значит, Тай? Если это твое настоящее имя.

Я бросаю на нее взгляд.

— А почему это не мое имя?

— Звучит выдуманным.

— Не выдуманное, я маори1.

Она на мгновение замолкает.

— Ого, ты маори?

Я киваю. Моя кожа становится темной на солнце, и сейчас конец лета, так что я сильно загорел, но, возможно, это не очевидно для нее.

— Да. Маори по материнской линии.

— Так что же означает «Тай»?

— «Великий экстрим».

Она трет губы, как будто пытается не рассмеяться.

— Что? — раздраженно спрашиваю я.

— Великий в чем? В обществе ворчунов?

Я закатываю глаза.

— Как бы ты меня ни называла, мне все равно. Тебя вообще назвали в честь сорняка.

— Не знаю, как вы их здесь называете, но у нас маргаритки2 —это цветы. Красивые вообще-то, — она так возмущена, что я почти улыбаюсь.

— Сорняки.

Она чуть ли не подпрыгивает на сиденье.

— Маргаритки не сорняки! Это цветы!

— Это сорняки, и я скашиваю их каждую весну, — я ухмыляюсь ей в ответ.

В ее глазах снова появляется блеск.

— Забудь о ворчуне, ты настоящий мудак.

Я пожимаю плечами.

— Как я уже сказал, называй как хочешь, мне все равно.

И тут она, кажется, замолкает.

Я бросаю взгляд на часы на приборной панели и внутренне вздыхаю от того, что время течет жутко медленно. Адский день.

Я проснулся рано, провел ночь на яхте, на которой на прошлой неделе отправился из Бей-оф-Айлендс в Оклендскую гавань к клиенту.

Встретился с ним, передал яхту, а затем выехал на автостраду обратно в Рассел.

Именно тогда Лейси позвонила мне в истерике, сказав, что ее сестра Дейзи приехала на день раньше и никто не может ее забрать.

Наверное, если бы она приехала завтра, ее бы подобрал кто-то из других гостей. Во всяком случае, мне показалось странным, что Дейзи приехала в день свадебной репетиции, как будто она пыталась приехать как можно быстрее. Но Лейси иногда отзывалась о сестре как о чокнутой и избалованной, я понял, что это вполне нормально.

Естественно, Лейси была занята последними свадебными делами с родителями и Ричардом, так что я был её единственной надеждой.

Можно было бы посадить Дейзи в автобус, так было бы легче, но мне очень нравится Лейси, хотя она может быть злючкой, и я оказал ей услугу.

Наверное, это не самое худшее, что может случиться, по крайней мере сейчас, когда Дейзи наконец успокоилась и у меня появилось время подумать.

Так продолжалось до тех пор, пока мы не проехали городок Опуа, где у меня есть яхты. Когда мы проезжаем по мосту, пересекающему залив, я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть пристань.

— На что смотришь? — спрашивает она.

— На лодки.

— Никогда не видела так много лодок, — говорит она, словно любуясь ими на изумрудно-зеленой воде. Потом она бросает взгляд на мою рубашку. — Я предполагаю, что ты имеешь к ним какое-то отношение?

Я киваю.

— Я владелец чартерной компании. Всего у нас двенадцать яхт, здесь и в Окленде.

— Ух ты, — говорит она. — Впечатляюще, — и она действительно кажется впечатленной. — Сразу видно, что ты неплохо управляешь своими руками.

Теперь она смотрит на мои руки, на костяшки пальцев, покрытые маленькими шрамами.

— Ты когданибудь ходила под парусом? — спрашиваю я вопреки здравому смыслу.

— Хах, — говорит она. — Да, однажды. С бывшим. И я была бесполезна. Просто пила коктейли.

— Тот бывший, который должен был ехать в кузове?

Она снова одаривает меня одной из своих милых улыбок, и это почти выбивает из меня дух. Я заставляю себя сосредоточиться на дороге.

— Я думала, ты хотел меня туда посадить! Изменил свое мнение обо мне?

Ага, конечно.

Она смотрит в окно, ее плечи опускаются.

— Нет, — устало отвечает она. — Это был другой бывший.

Моим последним бывшим был Крис.

Я должен забить на это. Воспользоваться возможностью побыть в благословенном молчании. Но если она будет тыкать в меня, то я буду тыкать в нее.

— Так что же случилось?

— Очень прямолинейно.

— Я такой. Что случилось? Почему его здесь нет? Ты заговорила его до смерти?

— Знаешь, я болтаю только тогда, когда нервничаю.

Я ухмыляюсь ей.

— Значит, я заставляю тебя нервничать?

— Нет, — говорит она нерешительно и затем прикрывает глаза.

— Кажется, я впервые вижу, как ты улыбаешься. Ктонибудь когданибудь тебе говорил, что твои зубы ослепляют?

— Ктонибудь когданибудь говорил тебе, что ты слишком часто говоришь «ктонибудь, когданибудь»?

Она медленно выдыхает через губы.

— Мне Крис так говорил. Он мне много чего говорил, пока однажды я не пришла домой готовить обед и не застукала его за сексом с бывшей коллегой.

Черт.

Я тихо присвистываю.

— Это очень грубо.

— Да. А за несколько недель до этого меня уволили с работы, где я пахала десять лет.

— Дерьмо.

— Мгм, — она начинает постукивать пальцами по бедрам.

— И что же ты делала? Кем работала?

Еще один вздох.

— Я была главой отдела маркетинга в компании, занимающейся спортом. Ну, знаешь, одежда для йоги, товары для оздоровления и все такое.

Я внутри содрогаюсь при слове «оздоровление».

— И что же ты сделала? — повторяю я. — То есть, почему тебя уволили?

— Меня не уволили, — огрызается она, и ее лицо начинает краснеть. — Сократили.

— Ладно, успокойся, Рыжая бестия.

— Рыжая бестия?

Я пожимаю плечами. Ей это прозвище подходит.

— Значит, уволили из компании. Это, наверное, отстой.

— Мне следовало вообще не приезжать сюда. Остаться дома и найти другую работу, чтобы забыть Криса.

— Ты бы так поступила со своей сестрой?

Ее плечи приподнимаются.

— Даже не знаю. Честно говоря, я не знаю, будет ли это волновать Лейси. Я не видела ее пять лет, мы уже не так часто общаемся, как раньше.

Она ловит на себе мой взгляд и широко улыбается непринужденной улыбкой, в которой большинство не заметили бы фальшь.

Но я заметил.

— В любом случае, я здесь, — она садится прямее, в ее голосе звучит наигранная бодрость. — И я буду наслаждаться этой поездкой.

Может быть, после всего пережитого дерьма, это шанс начать все сначала, понастоящему найти себя. Знаешь, может быть, я последую совету, которым меня травила компания все эти годы. «Отправляйтесь в духовное путешествие» и все такое.

Я смеюсь.

— Похоже, ты движешься в правильном направлении.

Она кивает, улыбаясь.

Но я не думаю, что она верит в это.

Глава 4

Дейзи

Это была, без сомнения, самая долгая поездка в моей жизни.

Четыре часа — это долго, как ни крути, но четыре часа в тесном пространстве со сварливым парнем, с его свежим океанским запахом, большими руками и рычащим голосом, парнем, который не мог скрыть своего презрения ко мне, даже если бы попытался (а он не пытался), подтолкнули мое здравомыслие к пределу.

Не говоря уже о том, что большая часть дороги была извилистой, и моя тошнота снова дала о себе знать. Тай, вероятно, был благодарен мне за то, что я заткнулась, но я просто пыталась не блевануть.

Последнее, что мне было нужно, — это еще больше опозориться.

Представьте, если бы я изгадила его раритетный грузовик? Он, наверное, вышвырнул бы меня и заставил ехать автостопом, даже не обернувшись.

По правде говоря, я была почти готова сделать это. Просто чтобы позлить его.

Наконец мы добираемся до симпатичного городка Рассел, с причудливыми магазинами и людьми, толпящимися вдоль сверкающей гавани с рожками мороженого в руках. Но мы продолжаем ехать, поворачиваем в лес, пока не заезжаем на узкий полуостров, полный домов. Заезжаем на подъездную дорожку и паркуемся.

Я пытаюсь быстро выбраться из грузовика, и практически вываливаюсь из него. К черту свадебную вечеринку, я надеюсь, что это был последний раз, когда я застряла в такой близости с Таем.

Я улучаю момент и прислоняюсь к пассажирской двери, сразу же делая глубокий, успокаивающий вдох. Мы находимся в конце длинной гравийной дорожки, по обеим сторонам которой тянутся зеленые холмы, спускающиеся к широкому бледному пляжу и бирюзовой воде за ним. Если бы мне пришлось описать Новую Зеландию одним словом, я бы сказала «насыщенная». Каждый цвет, от зелени до синевы неба, яркий и притягательный, как будто контраст увеличили с помощью цифровых технологий.

А воздух здесь… Такой свежий, что мне кажется, будто он лечит мое похмелье.

Я перевожу взгляд на большой белый дом перед нами и кучу машин, припаркованных на траве. Тай залезает в кузов и без особых усилий вытаскивает тяжелые чемоданы. Его загорелые мускулы напрягаются, и мне приходится отвести взгляд, прежде чем он поймет, что я пялюсь на него.

— Где мы? — спрашиваю я, оглядывая окрестности. — Я думала, мы едем в отель.

— Это дом моих родителей, — неохотно говорит Тай, волоча мой багаж по гравию к мощеной каменной дорожке, ведущей к парадной двери.

— Родителей? — я бегу за ним. — Ты вырос здесь? Это великолепно.

И это действительно так. Дом двухэтажный, с верандой, под каждым окном ящики с цветами. Напоминает дом моих родителей в Орегоне, за исключением того, что белая краска здесь чистая и блестящая, а мои родители покрасили свой дом однажды в 90-х годах и с тех пор оставили всё на волю стихии. Мама говорит, что это шеббишик, но я знаю, что они просто слишком заняты фермой, чтобы обращать внимание на что-то еще, например, на дом или своих детей.

Кстати, пока я глазею на прелесть родительского дома Тая, парадная дверь открывается, и мои родители выходят на крыльцо.

— Так, так, так, — говорит отец, спускаясь по тропинке к нам.

— Ранняя пташка, — он кивает Таю. — Спасибо, что привез ее. Я бы не винил тебя, если бы ты оставил ее в аэропорту. Я знаю, каково это — возить Мисс Дейзи.

— Спасибо, пап, — говорю я, закатывая глаза, когда Тай неодобрительно хмыкает и исчезает внутри.

Я не видела своих родителей с Пасхи прошлого года. Они всегда были религиозны, поэтому пропустить Пасху с ними в местной церкви — это все равно что отречься от них, хотя зимой я провела Рождество с Крисом, что, оглядываясь назад, было неправильным решением.

Мой папа хорошо выглядит. У него всегда был загар, потому что он много работает на улице, но темные круги под глазами исчезли, и его лицо выглядит более пухлым и счастливым.

— Ты отлично выглядишь, — говорю я, когда он обнимает меня.

От него исходит знакомый и успокаивающий запах, и я даже не представляла, как сильно нуждаюсь в ласке от близких.

— Это из-за вина, — говорит мама у него за спиной, пока Тай уносит чемоданы в дом.

Моя мама выглядит так же, как и всегда, такая же маленькая, как я, но худенькая, как птица, а не спортивная и фигуристая. Она одета в шорты цвета хаки и клетчатую рубашку, те же самые вещи, которые она носит дома круглый год, хотя сейчас у нее сандалии на липучках, вместо галош.

Мы очень разные. Я не думаю, что она когданибудь пользовалась косметикой, у нее длинные вьющиеся седые волосы, всегда собранные в хвост. На голове у нее неизменная бейсболка и очки. Должно быть, она иногда смотрит на меня и гадает, откуда я, черт возьми, взялась.

Она оглядывает меня с ног до головы. Она не из тех мам, которые делают какие-то сопливые или пассивно-агрессивные замечания, вместо этого она держит все при себе и смотрит на меня, как на инопланетянина.

Прямо сейчас я чувствую себя таковой. Странно видеть своих родителей здесь, в чужой стране, не окруженными грудами сельской работы и яблок.

Я иду обнять маму, и она легонько похлопывает меня по плечу.

Она никогда не была хороша в объятиях или физической привязанности, что, вероятно, каким-то образом передалось и мне.

— Я рада, что ты здесь, — говорит она и отстраняется. — Ты в порядке? Из-за смены часовых поясов? Ты спала в самолете?

— Вроде того, — отвечаю я. — Я просто устала с дороги. И не понимаю, почему мы все здесь. Я думала, что мы будем в отеле.

— Таков был первоначальный план, — говорит папа. — Но раз свадьба состоится на пляже за домом, может быть, всем будет проще остаться здесь.

— Проще? — повторяю я. — Полагаю, ты говоришь не о Лейси.

— У меня горят уши, — раздается тихий голос сестры из-за спины мамы, и мы оборачиваемся, чтобы увидеть, как она выходит из дома.

Вау. Странно видеть ее после стольких лет, хотя я постоянно вижу ее фотки в социальных сетях.

Лейси на пять дюймов выше меня, унаследовав рост от папы, а худощавое телосложение - от мамы. Ее стиль тоже не сильно изменился: удобные сандалии, джинсы, хотя на улице довольно жарко, черная блузка, от которой даже мне стало жарко. Ее светлые волосы собраны в длинный пучок, и, к моему удивлению, она подкрасила губы пурпурным блеском, возможно, пытаясь принарядиться. Она всегда носила очки, но с этими новыми выглядит как сексуальная секретарша.

Лейси прекрасна. Она соответствовала бы фантазии каждого парня, но из-за стервозного лица парни в средней школе боялись ее.

Они доверяли мне, а ее считали горячей, но слишком умной, слишком пугающей, слишком серьезной. Добавьте к этому тот факт, что мои родители были очень строги с ней, и она выросла, никогда понастоящему не зная, насколько красива.

Все, что ее волновало, — это школа.

— Привет, — весело говорю я ей. — Я сделала это!

Она подбегает ко мне, и быстро обнимает. Она пахнет шампунем «Пантин», и я немедленно переношусь назад во времени, когда мы мылись одним шампунем на двоих. Такое ощущение, что это была другая жизнь.

— Ты сделала это, — говорит она. Ее голос по-прежнему спокоен, сдержан, но теперь в нем слышится легкий акцент. — Я

волновалась, но теперь вижу, что у меня не было для этого причин. Ты всегда приземляешься на лапы, да, Дейзи? Как кошка.

Я натянуто улыбаюсь. В ее словах есть нотка обиды. Я бросаю взгляд на родителей, чтобы проверить, заметили ли они, но они оба выглядят счастливыми (или, может быть, просто в шоке) оттого, что мы здесь все вместе.

— Итак, я познакомилась с Таем, — говорю я ей, стараясь не обращать внимания на ее тон. — Ты специально послала ко мне самого сварливого человека в Новой Зеландии?

Она поджимает губы, и я замечаю, что блеск для губ слегка растекается.

— Либо Тай, либо автобус.

— Я бы лучше поехала на автобусе, — говорю ей.

Она складывает руки на груди, кольцо на пальце сверкает.

— Ну, если бы ты назвала мне правильную дату, я бы договорилась с кем-нибудь другим.

— Срань господня, это обручальное кольцо? — спрашиваю я, наклоняясь и беря ее за руку.

Она напрягается. Вживую кольцо выглядит намного больше и сверкает ярче.

— Ричард молодец, — говорю я ей.

Она краснеет и отводит взгляд, убирая свою руку из моей.

— Он великолепен, — говорит отец. — Когда у Лейси случаются небольшие срывы, Ричард всегда рядом, чтобы успокоить ее.

— У меня нет срывов, — огрызается Лейси, и мы с отцом хихикаем в унисон. — Свадьбы — это стресс для любого человека. Я

хочу сбежать.

— Не говори так, — упрекает ее мать. — Это отличный повод для всех нас собраться вместе.

— Да, потому что вам всем нужен предлог, чтобы навестить меня, а не потому, что вы этого хотите, — говорит Лейси.

— Эй, ты тоже не приезжала к нам в гости, — говорю я ей.

— Прошло пять лет, могла приехать в Штаты в любое время.

— Эй, эй, эй, — произносит голос. — Давайте не будем начинать вот так.

Ричард появляется позади Лейси.

Доктор Стояк.

Мне приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Я видела лицо Ричарда во всех социальных сетях Лейси, и даже говорила с ним по телефону после того, как он сделал предложение сестре, но должна сказать, что он выглядит так же глупо, как и на фотографиях. Я думала, что, возможно, этот человек просто не фотогеничен, но нет…

Он довольно симпатичный, чем-то похож на Джона Крайера.

Такой, которого можно схватить за волосы и взъерошить. На нем очки с толстыми стеклами, рубашка поло, коричневые брюки и мокасины, как будто он перенял стиль у Билла Гейтса. Тем не менее, он также производит впечатление человека, у которого есть деньги. Как у Билла Гейтса. Кольцо не из дешевых.

— Я так рад, что ты приехала, Дейзи, — говорит Ричард с сильный новозеландским акцентом, протягивая руку. — Часовые пояса могут сбить начинающего путешественника, но думаю, что тебе, возможно, потребуется вспомнить математику, чтобы приезжать вовремя, — он начинает смеяться.

Господи, не заставляй меня ненавидеть его. Он использовал термин «математика».

— Знаю, знаю, я такая глупая, — говорю я с натянутым смехом, хлопая себя по голове. — Но теперь я здесь.

Он обнимает Лейси и крепко прижимает к себе.

— Ты заставила мою ланджери3 волноваться. Но я ей напоминал, что ты всегда выходишь сухой из воды.

— Прости, «ланджери»?

Он целует ее в макушку, и ее щеки краснеют.

— Это мое прозвище для нее. Лейси… Ланджери, — он снова смеется, хлопая себя по бедру, как будто это самая смешная шутка в мире.

Ладно, я не могу с этим справиться.

— А как тебя она называет? — спрашивает папа. — Маленький стоячок?

Я смеюсь, желая дать «пять» моему отцу, особенно когда Ричард смотрит на нас в замешательстве.

— Не понимаю, мистер Льюис, — говорит он.

Отец вздыхает.

— Неважно.

— Наверное, мы пойдем, — говорит Лейси. — Дейзи, если хочешь, можешь убрать свои вещи наверх, а потом, пожалуйста, выпей с нами коктейль на заднем дворе.

Я чувствую себя так, будто нахожусь на презентации особняка или что-то в этом роде. Смотрю, как Лейси и Ричард возвращаются в дом, держась за руки.

Что за кучка придурков.

Папа хлопает меня по плечу.

— Давай, делай, как говорит сестра, а то у нее опять будет нервный срыв. Я обязательно принесу тебе бокал «Совиньон Блан».

Оказавшись внутри, отец велит мне подняться наверх. Это хороший дом, и мне кажется очень странным, что я еще не

познакомилась с владельцами, и что владельцы — родители Тая. Как будто меня здесь не должно быть.

Но когда добираюсь до второго этажа, большинство дверей открыты, и всякие чемоданы свалены в кучу. Чемоданы моих родителей находятся в комнате, похожей на кабинет, я вижу силуэт свадебного платья Лейси, висящего в гостевой спальне, а затем замечаю свои чемоданы в комнате напротив.

Это, должно быть, старая комната Тая, потому что я как будто вошла в музейную экспозицию, посвященную вещам подростка.

Стены сверху донизу покрыты плакатами, снимки серфинга, больших волн, боксёров на ринге, команда регби, парусники, какаято девушка позирует с досками для серфинга. Черт, это может многое рассказать подростковом Тае. Или даже о взрослом.

Должна признаться, я разочарована тем, что все девушки на плакатах одного типа, высокие и худые блондинки с насыщенным загаром и большими сиськами. У меня есть сиськи, но на этом все.

Затем я ругаю себя за то, что разочаровалась этим фактом.

Чувствую, что кто-то стоит сзади и оборачиваюсь.

В дверях стоит Тай. Вернее, он прислонился к дверному косяку и наблюдает за мной с яблоком в руке, которое жует.

— Надеюсь, эта спальня подходит? — говорит он, довольно громко хрустя яблоком. Я не знаю, почему мне кажется сексуальным, что этот мужчина с таким аппетитом грызет яблоко. Может из-за позы, в которой он стоит, может просто он такой и есть.

— Ты не против, что я буду спать в твоей комнате? — спрашиваю я его.

Он пожимает плечами.

— На самом деле это уже не моя комната.

Я оглядываюсь на стены.

— Правда? Она прекрасно сохранилась.

Он молчит. Я снова смотрю на него, и почему-то его глаза кажутся еще темнее, чем обычно.

Потом это проходит. Он снова пожимает плечами.

— Мои родители любят притворяться, что я все еще живу здесь.

— А где ты живешь? — я знаю, что испытываю свою удачу, задавая ему еще больше вопросов, но эй, это он решил зайти и соблазнительно съесть яблоко передо мной.

— Не слишком далеко отсюда.

— А сколько тебе лет?

Он прищуривается.

— Тридцать четыре, — пауза. — А что?

— Потому что я хотела бы узнать, сколько лет прошло между этой версией Тая, — я указываю на комнату, прежде чем подойти к нему. — И этой.

Он снова кусает яблоко. Жует, жует, жует.

Я смотрю на его горло, когда он сглатывает. Почему это кажется таким горячим?

— Кто сказал, что это не один и тот же человек?

— Ага, — говорю я ему, указывая на одну из фотографий. — Так ты хочешь сказать, что до сих пор дрочишь на таких потаскушек?

Он кашляет, почти выплевывая яблоко. Потом он улыбается.

— А на что бы ты дрочила, будь пацаном?

Я оглядываюсь на веселые глаза девчонок. Они красивые.

— Ну да…

— Ну, может быть, мои вкусы изменились, — продолжает он, принимая небрежную позу. Его взгляд скользит по моему телу таким темным, жарким взглядом, что у меня мурашки бегут по коже.

— Теперь я дрочу на рыжих и миниатюрных с большими сиськами, —

он ухмыляется. — Но только на тех, кто не балаболят каждую секунду.

К счастью для тебя, ты не подходишь.

И с этими словами он выходит из комнаты.

Ух ты.

Вот значит как.

Мои щеки горят, и я тут же прижимаю к ним руки, надеясь унять румянец. Последнее, что ему нужно знать, — это то, что я почувствовала под его взглядом.

Это заставило меня понять, как отчаянно я нуждаюсь в сексе.

А отчаяние — это то, чего я никогда не испытывала.

Я выпрямляюсь, игнорируя свое тело, которое пытается предать меня каждый раз, когда я рядом с ним, а затем спускаюсь вниз.

Быстро осматриваю кухню и гостиную, просто из любопытства, а затем направляюсь через сетчатую дверь в задней части дома, которая ведет в зеленый двор.

Здесь около дюжины незнакомых мне людей, все держат бокалы с белым вином или пивом в темно-янтарных бутылках, барбекю вдоль белого забора дымится и пахнет жареным мясом и острым соусом. В

далеке группа парней, в том числе и Тай, перебрасывают мяч для регби на пляже.

Черт. Не знала, что тут вечеринка. Я выгляжу как дура и, вероятно, пахну как ослиха. Я уже хочу вернуться в дом, чтобы переодеться и заново накраситься, когда Ричард машет мне рукой.

— Эй, Мисс Дейзи Льюис, — говорит он, шевеля пальцами.

Фу, пожалуйста, не говори так. Это жутко.

Они стоят с Лейси и еще одной молодой парой. Мой отец направляется к ним, делая два больших глотка белого вина, поднимает один из бокалов в мою сторону.

Я вздыхаю.

Выхода нет.

Но, по крайней мере, есть вино.

Я иду по траве, одаривая всех широкой улыбкой, той, к которой я привыкла, той, которая говорит всем, что я в порядке и всегда буду в порядке. Именно этого все ждут от Дейзи.

— Так мило, что ты присоединилась к нам, — говорит Лейси, как будто я была в комнате Тая больше пять минут.

— Держи, милая, — говорит папа, протягивая мне вино.

Я беру и благодарю его, ожидая, что резкий минеральный запах «Совиньон Блан» либо ухудшит мое похмелье, либо улучшит его.

— Дейзи, это Итон и Яна, — говорит Ричард. — Они оба участвуют в свадебной подготовке.

Я вежливо здороваюсь с ними, хотя сразу понимаю, что они не нравятся мне. На вид им далеко за тридцать, и, судя по их скучным нарядам, они, вероятно, профессора, как моя сестра и Ричард, или, по крайней мере, ученые. И хотя их улыбки невинные, у меня такое чувство, что они смотрят на меня с высока.

Но я притворяюсь, что меня это не беспокоит. У меня хорошо получается. На протяжении всей средней школы, друзья Лейси относились ко мне, как к дурочке. Я любила краситься, слишком много говорила и слишком много улыбалась. Не имело значения, что в то время моей единственной целью в жизни было стать морским биологом, и я была такой же прилежной ученицей, как и моя сестра.

Клянусь, Лейси рассказывает людям неправду обо мне, и я понятия не имею, кто они такие и зачем ей это нужно. Что это говорит обо мне, раз я такого мнения о своей сестре?

«А теперь, раз ты здесь, на ее свадьбе, так как насчет того, чтобы сосредоточиться на позитиве?» — говорю я себе.

— Ты приехала одна? — спрашивает Итон, крутя вино в бокале.

— Да, — отвечаю я, передразнивая его, вертя в руках свой бокал.

— Она хотела взять своего парня, но…

замолкая.

— говорит Лейси,

— Мы расстались, — говорю я ей, одаривая улыбкой, которая говорит «заткнись» на языке сестер.

— О, это тяжело, — говорит Яна, преувеличенно морщась.

— Свадьбы ужасно посещать в одиночку.

Сыплем соль на рану, да?

Я пожимаю плечами, продолжая крутить стакан.

— Наверное. Я подружка невесты, так что у меня все равно не было бы времени на парня.

— Перестань крутить бокал, — говорит Итон, кивая мне. — Ты портишь вкус.

Порчу вкус? Боже.

Я смотрю на папу, который ухмыляется от уха до уха.

— Да ладно тебе, Итон. Разве существует неправильный способ пить вино?

— Ох, Итон — настоящий знаток вина, — гордо говорит Ричард.

— Он писал диссертацию по гибридизации винограда сорта «Пино нуар».

— Это здорово, — говорю я. Как увлекательно.

— Твоя сестра сказала, что ты возглавляешь отдел маркетинга в какой-то крупной компании в США, — говорит Яна.

О боже, смена темы разговора с того, что я здесь одна, на то, что у меня больше нет работы.

— Нет, — говорит Лейси. — Она была главой отдела маркетинга.

Ее уволили.

— Ох, — говорит мне Яна с выражением жалости на лице. — У

тебя тяжелые деньки.

— Но с ней все будет в порядке, — вмешивается Лейси, бросая на меня взгляд, который я не могу прочитать. — С ней всегда все в порядке.

Я хочу спросить ее, что, черт возьми, она имеет в виду, но мой отец говорит:

— Конечно, она будет в порядке. Она же моя дочь.

Лейси закатывает глаза.

— И как долго ты пробудешь тут? — спрашивает Яна. — Есть какие-нибудь веселые планы?

— Помимо этой вечеринки? — спрашиваю я. Они, вероятно, не очень хорошо понимают сарказм. — Никаких планов. Просто приехала на свадьбу. Возвращаюсь домой через неделю.

А что мне делать дома?

— Какая жалость, — говорит Итон. — В Новой Зеландии так интересно.

— Тебе следует сделать как сестра, арендуй яхту, например, —говорит Яна.

Я хмурюсь. Впервые слышу об этом.

Смотрю на Лейси и Ричарда.

— Вы арендуете яхту?

— Для нашего медового месяца, — говорит Ричард. Он дергает подбородком в сторону Тая, играющего в регби. — Тай предложил нам фантастическую сделку.

У меня так много вопросов.

— А как же Фиджи?

— Мы плывем на Фиджи, — раздраженно говорит Лейси. — Ты что, не читаешь мои сообщения?

— И не волнуйся, я отличный моряк, — говорит Ричард, как будто я беспокоюсь. — Тай многому научил меня за эти годы. Мне было очень приятно играть роль ученика, а не учителя. Кроме того, яхта практически не требует управления. Она лучшая в своем классе.

— И сколько времени займет это путешествие? — спрашиваю я.

— Дней десять, а то и больше, — говорит он и смотрит на моего отца. — Я пригласил ваших родителей вместе с нами, но думаю, что ваш папа струсил.

Теперь настала очередь моего отца выглядеть раздраженным.

— Это не трусость, маленький стоячок. Это называется работа.

— Зачем ты хочешь пригласить наших родителей в медовый месяц? — спрашиваю я и виновато улыбаюсь отцу. — Без обид, пап.

Он пожимает плечами и делает глоток вина.

— Дело вот в чем, Дейзи, — Ричард наклоняется и говорит заговорщицким тоном. — Медовый месяц для нас — это просто отдых, а не первая ночи любви. Мы с твоей сестрой уже много лет занимаемся сексом.

— Фу, — говорю я, сморщив нос.

— Это не «фу», — надменно говорит он. — Это очень естественное выражение человеческого тела.

— А мы-то думали, что Лейси останется хорошей девочкой до самой свадьбы, — говорит отец таким тоном, что я не могу понять, шутит он или нет. Хочу лишь уйти отсюда.

— Я пойду поговорю с мамой, — говорю я им и быстро бегу через лужайку к барбекю, где мама стоит с парой своих ровесников.

Эти парочки повсюду.

Мама знакомит меня с родителями Тая — Себастьяном и Кэри Уэйкфилд. Его отец такой же высокий, загорелый и красивый, как и его сын, только волосы седые на висках и усах. Можно посмотреть, каким Тай будет в будущем, и мне нравится то, что я вижу.

Его мама намного ниже ростом, у нее смуглая кожа, черные волосы. Она очень красивая в старомодном стиле, как аристократка.

Стоит и ведет себя как королева. И хотя его отец более спокоен и немногословен, как и его сын, мама разговорчива и приветлива. Она мне сразу понравилась.

— Так это тебя Тай забрал, — говорит она.

— Виновна по всем пунктам, — отвечаю я.

— Держу пари, он был не очень приятным собеседником, —говорит она с дерзкой улыбкой.

Я не могу удержаться от смеха.

— Это довольно подходящая аналогия. Но если серьезно, я благодарна, что он смог меня подвезти. В последнее время мне не очень везло.

Я не упоминаю, что сама поездка казалась продолжением этого невезения.

Самое смешное, что, несмотря на то, что эта поездка была адской, я чувствовала себя намного более комфортно с Таем в грузовике, чем с большинством людей здесь, включая мою собственную сестру. Тай — ворчун, но в нем, по крайней мере, есть что-то настоящее. Он осуждает меня, но по крайней мере говорит об этом напрямую.

«Не увлекайся», — напоминаю я себе. «Он козел и испортит всю поездку, если ты расслабишься».

Одному Богу известно, почему какаято часть меня хочет ему это позволить.

Глава 5

Дейзи

Что касается свадеб, то должна сказать, свадьба моей сестры была почти идеальной.

Конечно, мы только закончили церемонию, но я не знала, чего ожидать. Свадьбы всегда немного хаотичны, пьяные друзья и семьи сливаются вместе, создавая смесь повышенных эмоций.

Я думала, что сама вот-вот дам волю эмоциям, особенно когда отец повел Лейси по песчаному проходу под музыку.

Она выглядела великолепно, в простом белом платье без бретелек, без всяких излишеств, она сняла очки, а волосы были собраны в пучок. Она так широко улыбалась Ричарду, что я реально почувствовала любовь между ними. Очевидно, они правда любят друг друга. Хотя, Лейси редко бывает ласковой, и видеть, как они практически льнуть друг к другу, стало подтверждением.

Отец выглядел таким гордым, что мое сердце немного сжалось.

Как бы эгоистично это ни звучало, я хотела быть той, кто сделает его таким счастливым. Он редко показывает такую гордость.

Не то чтобы я никогда не думала о замужестве. Как я уже сказала, с Крисом это приходило мне в голову несколько раз. Я не была в восторге от этой идеи, но решила, что если уж мне придется остепениться, то лучше сделать это вместе с ним.

Но теперь все кончено, нет смысла об этом вспоминать.

Последние несколько дней, предшествовавших свадьбе, на самом деле были довольно хорошими, как будто компенсируя грубое начало.

Большую часть времени я проводила на пляже, потягивая вино и намазываясь кремом от солнца. Иногда Лейси спрашивала у меня совета по поводу свадьбы, что было приятно, а иногда я просто тусовалась с родителями и Уэйкфилдами.

Я также познакомилась с некоторыми друзьями Тая, которые были гораздо более простыми, чем друзья Лейси и Ричарда. Тай тоже вел себя хорошо. Может быть, даже слишком.

По правде говоря, я даже не видела его вблизи, пока нам не пришло время идти к алтарю вместе, как шаферу и подружке невесты.

Его пристальный взгляд на мгновение задержался на моей груди (из-за низкого выреза на бретельках, Лейси сказала, что я могу выбрать

любое платье, какое захочу, главное сиреневого цвета, и я выбрала то, которое подчеркивало мои достоинства), а затем одарил меня такой ухмылкой, что мне захотелось стереть ее с его лица. Ненавижу парней, которые ухмыляются. Ненавижу даже слово «ухмылка».

— Пытаешься отвлечь внимание от своей сестры? — спросил он бойко, взяв меня за руку, ведя по проходу.

— Я не виновата, что люблю выглядеть наилучшим образом, —сказала я ему, широко улыбаясь всем гостям, которые вытягивали шеи на своих местах, нетерпеливо ожидая невесту.

Свадьбу устроили на пляже, вдоль прохода расставив ракушки и вазы с папоротниками, а белые стулья утопали в песке.

— Я не жалуюсь, — сказал он. — Если ты всегда будешь подружкой невесты и никогда не будешь самой невестой, то ладно.

Мне потребовалось все свое мужество, чтобы не уколоть его своими острыми ногтями. И плевать, если я их сломаю. Бесит, что он был отчасти прав.

Как бы то ни было, когда мы подошли к алтарю, все прошло гладко. Клятвы, какими бы дурацкими они ни были, заставили всех растрогаться, и все кричали и хлопали, когда Ричард подошел поцеловать невесту.

Возможно, я даже прослезилась.

— Дейзи, — говорит мне свадебный фотограф Мара. — Ты нам нужна.

Сейчас я сижу на пляже, пью бокал розового шампанского, чувствуя кайф и собираюсь с мыслями. Внизу, у воды, Мара снимала Ричарда и Лейси, и я знала, что скоро меня позовут, поэтому не стала уходить слишком далеко.

— Нам еще нужен шафер, — говорит Мара, оглядывая нарядных гостей, которые заполнили пляж и двор Уэйкфилдов.

А Тай разговаривает с одним из своих друзей, ничего не замечая.

— Я схожу за ним, — говорю я и иду через пляж.

Когда я добираюсь до Тая, он с другом, кажется, его зовут Кэм, замолкают и оглядывают меня. Выражение лица Тая не меняется, и ему удается оторвать взгляд от моей груди, уставившись куда-то мимо, в то время как Кэм в упор смотрит на меня. Господи, надеюсь, я не выгляжу так же, когда смотрю на Тая.

— Значит, это и есть та малышка, — говорит Кэм, толкая Тая локтем в бок.

Тай хмыкает, избегая моего взгляда.

— Малышка? — повторяю я.

— Я спрашивал о тебе, — продолжает Кэм, явно пьяный. — Я

спросил: «Эй, приятель, что за американская ранга к нам приехала?

Познакомь меня с ней». И знаешь что? Этот ублюдок не захотел.

— А что такое ранга?

— Здесь это значит рыжая, — осторожно говорит Тай. — Хотя я предпочитаю «рыжая бестия».

— И поэтому главный вопрос, который у всех нас на уме, —говорит Кэм, хитро глядя на меня. — Итак…

О боже.

Началось.

— Там ты тоже рыжая?

Я закатываю глаза как раз в тот момент, когда Тай бьет Кэма по затылку так сильно, что напиток Кэма вылетает из его рук, едва не задев меня.

— Веди себя прилично, козел, — рычит на него Тай.

— Черт возьми, Тай, — говорит Кэм, держась за затылок. — Я не боксерская груша.

— Будешь грушей, если не перестанешь вести себя как придурок.

А теперь отвали и подумай о том, что ты натворил.

Кэм смотрит на него, сбитый с толку. К моему удивлению, он уходит, поджав хвост.

Затем Тай издает раздраженный звук и начинает идти в сторону пляжа.

Я бегу за ним.

— Не надо было так сильно его бить, — говорю я ему. — Я могу постоять за себя. Я к этому привыкла.

— Это было не сильно, — говорит он, быстро взглянув на меня.

— Поверь мне, я сдержался. И это чертовски печально, что ты к этому привыкла.

— Это просто глупый вопрос, — говорю я ему.

Я веду себя так, будто это не имеет большого значения, хотя на самом деле от этого вопроса у меня всегда мурашки бегут по коже. Это отвратительно, если честно.

А еще было странно смотреть, что Тай реагирует на это подобным образом. Он вел себя как пещерный человек, защищающий свою территорию, и мне даже понравилось.

Тай неодобрительно рычит.

— Ну тогда, возможно, мне следовало познакомить вас, когда он попросил.

Хм-м. Снова ведет себя так, будто ему на все наплевать. Или, может быть, это защитная реакция.

— Нет, спасибо, — говорю я ему.

— Как ты вообще держишься?

— Как я держусь? В смысле? Я в порядке.

Он пожимает плечами.

— А вот и вы, — говорит Мара, подходя к нам. — Я сделаю пару фотографий вас двоих вместе, потом будем отмечать. Вы такая привлекательная парочка.

Мы с Таем смеемся.

Неловко.

Она заставляет нас встать, соединить наши руки вместе, поднять напитки. Мы делаем несколько фотографий, прежде чем она зовет жениха и невесту и остальных участников свадебного торжества.

Мы с Таем расцепляем руки, и я поворачиваюсь к нему. Мы все еще находимся очень близко, я практически вплотную к нему, и он не отступает.

Я смотрю на него, убирая с лица выбившуюся прядь волос.

— Что ты имел в виду?

Он приподнимает темную бровь.

— Разве это имеет значение? Ты сказала, что все в порядке, —его голос низкий, шепчущий, и мы так близко, что я чувствую его дыхание. Виски с мятой.

— А почему бы мне не быть в порядке?

— Ты ужасно защищаешься, Рыжая бестия, — говорит он, пристально глядя на меня, прежде чем отвернуться.

— Не называй меня так. И я не защищаюсь.

Его губы дергаются.

— Я же знаю, что ты не в ладах со своим бывшим парнем и все такое. Подумал, что тебе тяжело смотреть на бракосочетание. Это же праздник любви, и все такое.

Не защищайся, не защищайся.

Я должна повторять это в своей голове, потому что сразу же хочу наброситься на него с колкостями.

Натягиваю на лицо улыбку и спокойно смотрю на него.

— А кто сказал, что мне не нравится быть одной? В конце концов, это я с ним порвала. И ты тоже не женат, да? Почему свадьбы

должны быть адом только для одиноких девушек, а не для одиноких парней?

Что-то мрачное появляется в его взгляде, и на мгновение я боюсь, что он на самом деле не одинок. У него вполне может быть девушка…

просто она не здесь.

— Справедливое замечание, — говорит он через мгновение.

Затем он направляется к Ричарду и Лейси.

Тем временем я пытаюсь не обращать внимание на его слова, но не могу.

Мне нужно выпить.

~

Второй раз за последние несколько дней я просыпаюсь с жутким похмельем. К счастью, все не так плохо, как в прошлый раз. По крайней мере, я так думаю.

Надо проверить.

Я медленно сажусь в кровати — кровати Тая — и пытаюсь оценить ущерб.

У меня болит голова. Во рту кислый привкус. На руке откуда-то взялся синяк. На мне ночнушка задом наперед.

Яркий свет из окна говорит о том, что я проспала немало.

Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить последнее, что произошло.

Я даже не помню, как пошла спать.

Ох.

Ох, подождите.

Фрагмент воспоминания появляется в голове, зернистый, как старая фотография.

Кто-то отнес меня вверх по лестнице. И осторожно уложил в постель.

Больше всего мне запомнилась нежное ощущение, потому что оно напомнило мне отца, который забирал меня из машины, когда я засыпала, и относил в спальню. Я всегда была в полусонном состоянии, и он меня баюкал.

Уф. Неужели мой отец сделал это, потому что я была очень пьяна?

Я чувствую, как мои щеки краснеют от смущения. Черт. Вот и заставила отца гордиться. Привет, я Дейзи, мне двадцать восемь лет, и мой папа уложил меня в постель.

Я медленно выдыхаю и беру телефон с прикроватной тумбочки.

Сейчас полдень, и пришло сообщение от Лоры, одной из моих подруг, которая интересуется, как прошла свадьба. Но кроме этого, никто не спросил, все ли со мной в порядке и не попытался разбудить, отчего я ощущаю себя еще больше неуютнее.

Захожу в галерею, потому что я из тех девушек, которые пытаются сделать селфи со всеми, пока пьяны.

Ох, вот тебе и пьянчуга Дейзи.

Я сделала селфи с Лейси, у которой один глаз полузакрыт —признак того, что она тоже пьяна. Но мы выглядим счастливыми, и это хорошо. Как и положено настоящим сестрам.

Затем я позирую с Ричардом, который убрал волосы со лба и морщит лоб, как подражатель Де Ниро. Это жутко.

Есть фотографии с родителями, с Итоном, с Яной, с Итоном и Яной вместе, мы пьем вино, затем я с родителями Тая, потом с некоторыми друзьями Тая, потом я танцую с чьей-то бабушкой, затем снова с Ричардом и Лейси, которые радостно кричат. Я становлюсь все более пьянее и неряшливее на каждой фотографии, но опять же, как и все остальные.

Потом натыкаюсь на фотографию, которую надеялась не увидеть.

Фотография Тая.

Я сфотографировала его сбоку. В руке у него стакан, галстукбабочка на смокинге распущен, воротник расстегнут, открывая красивый кусочек темной кожи. Он смеется над тем, что кто-то сказал за кадром, и от его выражения у меня перехватывает дыхание. В нем есть что-то такое свободное и…счастливое. На мгновение я задумываюсь, каково это — быть тем, кто заставляет его так смеяться.

Я надолго задерживаюсь на этой фотографии, изучая ее.

Затем перехожу к следующей.

На этом снимке Тай смотрит на меня, и, естественно, выражение его лица полностью изменилось. Он хмурится, поджав губы, как будто ему нельзя улыбаться. Великий ворчун.

Я вздыхаю и листаю дальше.

Это наше размытое селфи.

Моя рука обвивает его шею, он смотрит в камеру, нахмурившись до предела. Мой рот открыт, я улыбаюсь во все зубы.

Мне нравится.

На следующей фотографии моя рука обнимает его за шею еще крепче, и я прижимаю большой палец между его бровей, как будто хотела, чтобы он перестал хмуриться. На этом снимке его глаза светятся, и кажется, что он пытается не улыбаться.

А на следующей фотографии я притянула его прямо к себе, буквально прямо на сиськи, и он смеется, а я целую его в макушку.

О боже мой.

Что за фотография такая?

Я не только заставила его смеяться, но и целовала его, положив его голову себе на грудь. Конечно, это выглядело не очень интимно, учитывая, что на заднем плане этой фотографии есть люди. Но все же…

Затем следующая фотография, селфи на котором только я, драматическое грустное лицо, мои волосы все в беспорядке, помада

размазана.

О, подождите, я вижу Тая на заднем плане, он уходит.

Это последняя фотография.

Слава богу.

Я убираю телефон, испытывая ту смесь чувств вины, стыда и тревоги, которую ощущаешь на следующий день после того, как перебрала с выпивкой и выставила себя дурой, но не можешь вспомнить, что именно натворила. Я просто надеюсь, что на фотках было самое худшее, и я не сделала ничего глупого.

Я громко вздыхаю и решаю, что больше не могу прятаться в комнате.

Надеваю простой белый сарафан, а затем иду в ванную через холл, чтобы сделать свои дела и нанести немного макияжа. Я ничего не слышу в доме, и это странно. Возможно, они все куда-то ушли и оставили меня здесь.

О, наверное, они отвезли Лейси и Ричарда на пристань, чтобы проводить их. Черт, мне бы хотелось хотя бы попрощаться.

Сделав все возможное, чтобы скрыть следы похмелья на лице, я возвращаюсь в холл. Заглядываю в комнату родителей и вижу весь их багаж. Дверь в спальню Уэйкфилдов открыта, и когда я окликаю их, никто не отвечает. Есть еще одна комната, которая всегда была закрыта, и мне хочется открыть ее, но вместо этого я заглядываю в комнату Лейси и Ричарда.

К моему удивлению, весь их багаж все еще здесь. Одна сумка лежит на кровати, наполовину упакованная.

Это странно.

Я спускаюсь вниз, по-прежнему никого не обнаруживая, и наконец, выхожу через заднюю дверь. За столиком во дворе сидят Лейси и Ричард, Тай прислонился к стене дома с пивом в руке. Перед ними стоит открытый ноутбук на столе.

— Привет, — говорю я им. — Я думала, вы уехали, не попрощавшись.

Лейси смотрит на меня со слезами на глазах.

Черт.

— О боже, что случилось? — спрашиваю я ее, быстро подходя ближе. Мое сердце колотится в груди, думая о худшем. — С мамой и папой все в порядке?

— Твои родители в городе, поехали за продуктами, — спокойно говорит Ричард. — У нас неожиданные плохие новости.

Потом Ричард и Лейси смотрят на Тая.

Он одаривает их огорченное улыбкой.

— Говорю тебе, мы можем все уладить.

— Так что же случилось? — спрашиваю я, отодвигая стул и садясь.

Я вспоминаю, что Лейси плачет по любому пустяку. У нее два настроения: спокойное, как у стервы, и плаксивое.

— Судно, которое они должны были зафрахтовать, — объясняет Тай с глубоким вздохом, — С ним серьезные проблемы. Последние люди, которые арендовали яхту, заправляли ее плохим топливом. Вода попала в бак. Меня не было, чтобы проверить их, так что теперь яхта сломана, и слив баков займет несколько дней. Возможно, даже придется вытащить яхту из воды.

— Мой медовый месяц испорчен, — причитает Лейси, откидывая голову назад и шмыгая носом в салфетку.

— Не испорчен, ангелочек, — говорит Ричард, и я внутренне съеживаюсь от этого прозвища. — Мы все равно поплывем.

— А разве у тебя нет других яхт? — спрашиваю я. — Как насчет этих? — дерзким взмахом руки я указываю на бухту, где стоит по меньшей мере дюжина лодок. — Они повсюду. Ими никто не пользуется.

— Это частные лодки, — говорит Тай. — Если только ты не хочешь, чтобы тебя арестовали за кражу. Что касается фрахтования, то сейчас пик сезона, по всей стране. Все стараются успеть в последний раз поплавать до наступления осени. Некоторые из них будут свободны позже на этой неделе, но…

— Но нам нужно уехать сегодня или завтра, чтобы успеть на Фиджи, а потом вернуться в Данидин на работу, — объясняет Ричард.

— Иначе это просто невозможно.

— Вот дерьмо, — говорю я, скрещивая руки на груди.

— Есть решение, — добавляет Ричард, глядя на свою жену. — Но Лейси не очень-то заинтересована в этом предложении.

— В каком?

— У меня есть яхта, — сообщает мне Тай. — Моя гордость. Я ее не арендовал. Она только моя.

Ричард торжественно кивает и улыбается мне.

— Тай любезно предложил стать капитаном в поездке на Фиджи.

— Ого, — говорю я. — Что ж, это здорово.

— Он не доверяет мне её, — добавляет Ричард себе под нос.

— Ты прав, — говорит Тай.

Я бросаю на Тая восхищенный взгляд.

— Что ж, это очень великодушно с твоей стороны.

— Это будет нелегко, — говорит он. — Но ладно, я всегда хотел туда сплавать, можете считать это дополнительным свадебным подарком.

— Ты никогда раньше не плавал на Фиджи? — спрашивает Ричард, повышая голос.

Тай делает небольшой глоток пива и пренебрежительно машет ему рукой.

— Расслабься. Это проще простого.

— Отлично, — внезапно говорит Лейси, бросая смятую салфетку на середину стола. — Хорошо, мы поедем на яхте Тая, — затем ее глаза встречаются с моими, и в них появляется что-то такое, что мне не нравится. — Но только если Дейзи поедет с нами.

Я моргаю, глядя на нее.

— Прости, что?

Тем временем Тай и Ричард разражаются смехом, и Ричард даже хлопает себя по колену, что меня просто бесит.

— Твоя сестра? На лодке? — Ричард едва может дышать.

— Да, и что с того? — спрашивает Лейси.

— Лейси, — осторожно говорю я. — Не думаю, что это хорошая идея.

И я абсолютно шокирована тем, что она на самом деле пригласила меня. С каких это пор она хочет хоть как-то сблизиться?

Может быть, замужество заставило ее начать новую жизнь, может быть…

И тут я узнаю этот взгляд в ее глазах.

Дело не в том, чтобы сблизиться.

Это вызов.

— О, пожалуйста, — говорит Лейси, протягивая руку через стол и кладя ее на мою. — Будет так хорошо, если мы наконец-то сможем провести время вместе. Как настоящие сестры, — она преувеличивает.

— Кроме того, — добавляет она. — С Таем нас будет трое. А я ненавижу нечетные цифры. С тобой нас будет четверо.

— Даже не знаю… — говорю я, обдумывая эту идею, просто потому, что втайне боюсь вернуться домой к своей никчемной жизни.

С другой стороны чувствую, что я попадаю в ловушку.

Но с совершенно другой стороны, я хочу доказать, что могу это сделать.

— Она и дня не протянет, — сухо усмехается Тай.

Я свирепо смотрю на него, у меня будто шерсть встает дыбом.

— Прошу прощения?

Тай одаривает меня злобной ухмылкой. Глупой сексуальной ухмылкой.

— Ты сама призналась мне, что пить коктейли на палубе — это твой любимый вид плавания. Ты и дня не протянешь.

— Наверное, ты прав, — вздыхает Лейси.

— Подожди, что? — я протестую. — Просто потому, что я люблю коктейли…

— Прошлой ночью ты доказала это, — бормочет Тай.

Я чувствую, как мои щеки пылают, но стараюсь игнорировать это.

— Это не значит, что я не готова к приключениям. Разве ты не помнишь меня ребенком, Лейси? Я хотела стать морским биологом. Я

так сильно хотела стать им, что каталась на рыбацких лодках в Ньюпорте. Каждое лето я работала волонтером в Ньюпортском океанариуме. Я была одержима. Океан никогда не пугал меня, он завораживал.

— Каждая девочка в детстве мечтает стать морским биологом, —комментирует Ричард.

Лейси кивает.

— И однажды ты просто решила отказаться от этой идеи и перейти к тому, что попроще.

— Ладно, стоп. Хватит переходить на личности, — говорю я ей.

— Слушайте, — говорит Тай, поднимая руки. — Если Дейзи правда думает, что справится, то ладно.

Я бросаю на него взгляд. О, теперь ты веришь в меня?

— Где она будет спать? — спрашивает Ричард. — Там только две каюты.

— Две каюты? — повторяю я. — Насколько мала эта яхта?

Тай сердито смотрит на меня.

— Не маленькая, это сорокадвухфутовая «Таяна» — он смотрит на Ричарда. — Я буду спать на диване. Я уже дремал на нем раньше, там удобно.

— Выдержишь десять дней? — спрашивает Лейси. — Может быть, Дейзи будет спать на диване, нам нужно, чтобы капитан лучше высыпался.

Все смотрят на меня. Я пожимаю плечами.

— Хорошо, я буду на диване. Пофиг.

— Нет, ты не будешь там спать, — говорит мне Тай.

— Так ты поедешь с нами? — спрашивает Лейси.

— А как же твой рейс домой? — спрашивает Ричард.

— Поменяю билет.

— На Фиджи тоже есть аэропорт, — говорит Тай. — Возможно, оттуда сможешь улететь прямо домой.

— Хорошо, — говорю я. — Тогда решено, — я смотрю на всех.

— Да?

Все они переглядываются, приподнимают брови, и в этот момент я понимаю, что они не планировали изначально меня звать.

Но я не отступлю.

— Значит, договорились, — говорит Лейси, громко выдыхая. —Медовый месяц все еще продолжается. Только теперь на четверых.

Тай ставит пиво на стол.

— Ну, пойду к лодке и начну ее готовить. Если мы уедем завтра, мне нужно будет сделать чертовски много дел.

Он возвращается в дом, и я встаю со стула, следуя за ним внутрь.

— Эй, — окликаю я его, когда подхожу и вижу, как он берет стакан воды на кухне. — Все будет нормально?

Он хмуро смотрит на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну…путешествие через тихий океан в последнюю минуту, —говорю я. — Разве это не нужно месяцами планировать?

Он пожимает плечами.

— Если есть самое лучшее снаряжение, хорошая еда и надежная лодка в умелых руках, то нет. Это всего лишь на десять дней, — он залпом выпивает стакан воды, затем изучает меня. — Я бы не поехал, если бы не мог справиться с этим. И, честно говоря, в каком-то смысле я рад, что так получилось. Я уверен, что Ричард и Лейси прекрасно справились бы сами на другой яхте, но… Не хотелось бы, чтобы их застигла буря, ведь у Ричарда нет опыта.

— В смысле? Буря?

— Сейчас самое подходящее время года. Все будет хорошо.

Он ставит стакан и делает несколько неторопливых шагов ко мне.

— По крайней мере, у нас все будет хорошо. Но я не уверен насчет тебя.

— Что это значит?

— Сейчас ты выглядишь немного болезненно.

— У меня похмелье.

— О. Я знаю.

— Я уверена, что у всех нас похмелье.

— Это была хорошая вечеринка. Я просто надеюсь, что ты не упадешь за борт. Не хочу вылавливать тебя из океана и укладывать в постель, как прошлой ночью.

— Я упала в океан? — в ужасе спрашиваю я.

Ты уложил меня в постель?

Уголок его рта приподнимается.

— Нет, но тебе очень хотелось искупаться нагишом. Мне пришлось бороться, чтобы ты не сняла с меня одежду.

— Что?

Внезапно несколько образов просачиваются сквозь мой мозг, как пыль.

О боже мой. Он не шутит. Я помню свои руки на его рубашке, и как пыталась расстегнуть пуговицы, помню, как он смеялся и пытался убрать мои руки от себя.

— Черт, — ругаюсь я, прижимая руку ко лбу.

Я краснею. До Третьей Томатной стадии.

— Эй, нечего стесняться, — говорит он, но в его голосе слышится насмешка.

О, господи.

— Я знаю, что тебе пришлось нелегко, — продолжает он. — Этот Крис, видимо, был настоящим придурком.

— О боже, я говорила о Крисе?

— Скорее, ты плакала из-за Криса. Потом ты выпила несколько шотов и потеряла сознание, а я отнес тебя в постель.

Я чувствую, что сейчас упаду в обморок.

— Не волнуйся, я вел себя как настоящий джентльмен.

— Моя ночнушка была надета задом наперед!

— Я дал тебе ночнушку и вышел из комнаты. Не знаю, что ты с ней делала, — он проходит мимо меня к входной двери, кивая подбородком на диван. — Я спал там прошлой ночью, и не волнуйся, на яхте я тоже буду спать на диване. У меня есть манеры.

Он открывает дверь и выходит.

— Лучше иди собирайся, — кричит он, направляясь к своему грузовику. Я стараюсь не пялиться на его задницу. — Нас ждут южные моря.

О нет.

Во что, черт возьми, я вляпалась?

Глава 6

Дейзи

Это была большая ошибка.

Я стою на причале, окруженная Лейси, Ричардом и грудами сумок, багажа, снаряжения и еды, и смотрю на яхту «Атаранги», на которой мы должны отправиться в путешествие.

Она маленькая.

Выглядит намного меньше и старее, чем я себе представляла.

Хотя Тай хвастался. Яхта моего бывшего бойфренда была по меньшей мере вдвое больше и новее. С другой стороны, она принадлежала его отцу-богачу, который сколотил состояние на акциях «Apple».

— Как странно, — замечает мама у меня за спиной. — Она…

винтажная.

Сегодня рано утром нас провожает небольшая толпа. Мои родители, мама Ричарда — Эдит (точная его копия вплоть до очков), и Уэйкфилды тоже здесь, что меня удивляет, учитывая, что Тай, наверное часто куда-то плавает.

— Не глумитесь над ее состоянием, — кричит Тай маме из кабины. — Она идеально подходит для плавания по голубым водам. В

наши дни мало осталось таких океанских лодок, как эта.

Ну, это немного обнадеживает.

И по крайней мере, сегодня спокойное, ясное утро, никакого красного неба в поле зрения (или как там говорится в той Матросской пословице). Только что рассвело, и солнце медленно поднимается над домом Тая позади нас, который он несколько раз называл «Бахом 50-х годов», что бы это ни значило. Его дом такой же ретро-шикарный, как и яхта, стоящая в потрясающем месте в частной бухте, окруженной густыми зарослями кустарника.

Мы проснулись сегодня утром, когда было еще темно, я доехала сюда с в машине Уэйкфилдов вместе с Эдит, а мои родители повезли

молодоженов. Вчера вечером мне удалось разобраться со своим рейсом, я доплатила за измену даты.

Конечно, мои вещи не предназначались ни для чего другого, кроме багажника автомобиля или полок самолета.

И Тай решил, что на борту нет места для моих блестящих чемоданов.

— Вот дерьмо, — ворчит он, бросая на меня злобный взгляд. —Можешь отдать один чемодан родителям?

— Мне нужны мои вещи! — протестую я, уже чувствуя себя уязвимой.

— Мы предлагали, — говорит мой отец, поднимая руки в защите.

Это правда. Мои родители предложили отвезти большой чемодан обратно в США, и я уверена, что с моей стороны было бы умно согласиться. Но там есть вещи, которые мне нужны, например, закуски, которые я взяла из дома, бутылки вина, новозеландский шоколад со вкусом киви (очень вкусный) и одежда всех видов. Кто знает, какая там будет погода.

Лейси закатывает глаза в своей манере.

— Отлично. Теперь лодка утонет от перегруза.

Я сердито смотрю на нее в ответ.

— Пофиг. Чемоданы водонепроницаемы. Мои вещи останутся сухими, даже если мы утонем.

— Это не самый лучший разговор перед поездкой, — вздыхает миссис Уэйкфилд.

Я поворачиваюсь и быстро улыбаюсь ей.

— Простите. Я уверена, что все будет хорошо. Мы в надежных руках вашего сына.

Последняя часть не была саркастической, но я слышу насмешку Тая.

Итак, прощание начинается.

Должна признаться, я плачу, когда обнимаюсь с родителями, как будто больше их не увижу. Я давно не проводила с ними так много времени. Даже когда я приезжаю домой на Рождество и Пасху, это кажется формальностью. Как будто я обязана это делать, и у меня всегда было впечатление, что они чувствовали то же самое. Как будто Всевышний заставляет их приглашать меня, а не только потому, что они хотят этого.

И за эти дни я словно познакомилась с новыми версиями родителей, взрослыми версиями, которыми они становятся вне дома, вне окружении миллиона чертовых яблок.

Нам пора отчаливать.

Кабина довольно маленькая, но там достаточно места для всех нас, с Таем за рулем. Тросы брошены, Ричард бегает вокруг и расставляет их по своим местам, мотор заводится с добродушным урчанием, и мы отъезжаем от причала.

Небольшая толпа наших близких машет нам, и мы машем в ответ, когда лодка выходит из маленькой бухты в гавань.

Это горько-сладко и волнующе одновременно. Есть что-то такое бодрящее в том, чтобы быть на воде в ранние утренние часы, отплывая в далекую страну, и чувствовать, как легкий ветерок треплет твои волосы.

— Чтонибудь сделать? — я не спрашиваю ни у кого конкретно, пока лодка плещется по воде.

— Не путайся под ногами, — говорит Тай.

Я кладу руку на бедро и смотрю на него.

Ладно, не стану врать, что от одного его вида у меня бабочки трепещут в животе. Никогда не думала, что меня привлекают моряки, особенно потому, что они, как правило, неопрятные.

Но Тай — полная противоположность. Он больше похож на пирата.

Конечно, он в поношенных джинсах и серой футболке с жирным пятном на ней, что кажется его стандартной униформой, и на нем бейсболка и пара солнцезащитных очков-авиаторов, прикрепленных к воротнику. Но то, как его большие, загрубевшие руки держат руль, то, как он принимает командную позу, как его глаза скользят по воде перед нами, — все это равносильно какому-то новому уровню фетиша, о котором я никогда не подозревала. Сначала Тай, поедавший яблоко, а теперь Тай — большой босс, пиратский папочка, капитан корабля.

Затем его глаза встречаются с моими, и я ожидаю увидеть в них намек на улыбку.

Улыбаюсь.

Он не улыбается в ответ.

— Я же тебе сказал, — говорит он срывающимся голосом. —Просто не путайся под ногами.

Я моргаю. Ух ты.

Злобный пират.

Я прищуриваюсь, прежде чем перебросить волосы через плечо и обернуться. Тут же вспоминаю, как мала эта лодка и что Лейси и Ричард оба слышали его слова.

— Почему бы тебе не спуститься вниз и не попытаться убрать свои чемоданы с дороги? — предлагает Лейси, пытаясь подвинуть меня.

— Но не клади их ни в носовую, ни в кормовую каюту, —говорит Тай и замолкает. — Это значит спереди и сзади.

— Я знаю, что это значит, — огрызаюсь на него. — Я не идиотка.

Жду, что ктонибудь из них посмеется, но, к их чести, они этого не делают. Еще слишком рано ссориться.

И подумать только, еще десять подобных дней впереди.

Дерьмо.

— Пошли, — говорит Лейси. Она подходит к люку и толкает его назад, пятясь вниз по лестнице в брюхо зверя.

Спускаюсь следом.

И я впечатлена.

Почему-то яхта внутри не кажется такой маленькой. Наверху было немного тесно, ведь кокпит расположен немного впереди, здесь более открыто, и все сделано из великолепного тикового дерева. Эта лодка должна быть в музее.

— Ух ты, как мило, — говорю я. Может быть, все будет не так уж и плохо.

Справа от меня кухня, или, как говорят, камбуз, слева —штурманский стол и кресло. Передо мной — зона отдыха с двумя маленькими диванами и столом, а за ней — вид на каюту спереди. На стенах висят маски маори с глазами-панцирями пауа, а также несколько личных вещей Тая, которые придают интерьеру ощущение жизни.

Это очень инстаграмно.

Поэтому, конечно же, я достаю свой телефон и начинаю фотографировать. Может быть, если я не вернусь в спортивную сферу, смогу начать продавать лодки.

— Там сзади есть кабина, — говорит Лейси, указывая нам за спину. — так называемые апартаменты владельца. Но она наша на время путешествия.

— Хорошо, у меня есть своя каюта, — говорю я, подходя к самой передней и заглядывая в нее. Тут есть небольшой шкаф и отдельный туалет. Ура!

— Тай объяснил тебе про смены? — спрашивает Лейси, наблюдая, как я поднимаю свои чемоданы на кровать и начинаю расстегивать их.

— Смены? — спрашиваю я, роясь в своих вещах.

В шкафу не хватит места для всего, поэтому я просто сложу все ненужные вещи в маленькую сумку, вытряхну содержимое большого чемодана и положу эту сумку внутрь. Я уже горжусь собой за идею экономии пространства.

— Я так понимаю, что нет, — неохотно говорит Лейси. — На палубе должен быть хотя бы один человек, следить, чтобы все было в порядке и мы не столкнемся с какой-нибудь другой яхтой.

Я останавливаюсь и смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

— Так бывает?

— Ты что, не видела фильм с Робертом Редфордом? Да, такое случается. Вот почему мы все должны сменяться. И так как нас четверо, мы будем делать это по двое. А это значит, что мы с Ричардом будем дежурить в свою смену, а ты с Таем — в другую.

— Подожди минутку. Почему я должна быть с Таем?

— Ну, в каждой смене должен быть профи.

— Я бы хотела быть с Ричардом.

Она поправляет очки.

— Ага, размечталась. Помни, что это наш медовый месяц.

— Я помню.

— Послушай, Тай нормальный… просто… не раздражай его.

Я смеюсь.

— Ты думаешь, я нарочно его раздражаю?

— Может быть, — задумчиво произносит она. — Я думаю, что ты его раздражаешь просто, как личность.

Я вздрагиваю.

— Что не так с моей личностью?

Теперь пришло время для Лейси смеяться, хотя и сухо.

— Если ты еще не заметила, Тай относится к тем людям, которые все воспринимают всерьез. Он прошел через многое в своей жизни, у него нет времени на людей, которые… плывут мимо.

Только одна фраза привлекает мое внимание.

— Он через многое прошел? Что случилось?

— Не важно, и это не твое дело, — говорит она.

Окей…

— И кроме того, я не плыву мимо, — говорю я ей.

Она пристально смотрит на меня, словно взвешивая, что сказать.

— Так было всегда. Ты делаешь это прямо сейчас.

Я раскидываю руки в стороны.

— В смысле?

— Ну, во-первых, ты бесплатно едешь на Фиджи, справляя медовый месяц своей сестры.

— Ты меня пригласила!

— А я не думала, что ты согласишься!

О боже мой. Правда вышла наружу.

— Ну, ахринеть теперь! Давай развернем эту чертову лодку и отвезем меня обратно!

Мне все равно, что я говорю как капризный ребенок, я марширую прямо вверх по лестнице на палубу.

— Разворачивай лодку, я возвращаюсь! — кричу я Таю.

Он едва замечает меня.

— Ты меня слышишь? Я никому здесь не нужна, и не собираюсь следующие десять дней разрушать чей-то медовый месяц.

— Слышу, — спокойно говорит Тай, глядя на горизонт.

— Я тоже слышу, — говорит Ричард, проходя вдоль борта. — С

прискорбием сообщаю, что на этом корабле нет никакого уединения, мы всё всегда будем слышать.

— И мы не вернемся, — говорит Тай. — Ты взяла на себя обязательства по этому путешествию. Пути назад нет.

— Она не знает значения слова «обязательство», — говорит Лейси.

Мне трудно подобрать слова против ее безжалостной атаки, она похожа на пиранью в очках.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Я выполняла свои обязательства перед Крисом!

— Как и перед всеми своими прежним бойфрендам, от которых ты так легко отказалась?

Стоп, стоп, стоп. Зачем она будоражит эту тему?

— Я имею право расставаться с людьми, — говорю. Я почти упоминаю, что это лучше, чем довольствоваться первым парнем (с фамилией Стояк), который обратил на нее внимание, но знаю, что это откроет портал в ад, с которым я не готова иметь дело.

— Потому что ты не можешь связать себя обязательствами. И

если бы Крис не изменил тебе, я уверена, ты бы в конце концов вышвырнула его на обочину. Просто хоть раз в твоей благословенной жизни что-то пошло не по плану.

Я вся киплю от злости.

— И ты этому радуешься, не так ли? Тому, что я потеряла своего парня и работу. Ну, знаешь что, моя полоса невезения еще не закончилась. Я на этой лодке с вами, и, видимо, никуда не смогу сбежать.

— Ирония в том, что мы все застряли друг с другом на обозримое будущее, — говорит Ричард, смеясь своим глупым дурацким смехом.

Это не ирония, в этом-то все и дело, черт побери.

Ричард откашливается и смотрит на свою разгневанную женушку.

— Но если мы все хотим пережить это, Лейси, тебе нужно начать быть более вежливой со своей сестрой. У нее добрые намерения, несмотря на то, как она себя ведет.

— Спасибо, — сухо отвечаю я. Это настоящий комплимент.

Лейси только фыркает, скрестив руки на груди. Она едва может смотреть на меня.

Наконец она говорит:

— Извини.

— Ну вот, — говорит Ричард. — Все хорошо.

Да, конечно. Мы еще даже не выбрались из залива, а уже готовы убить друг друга.

Или, по крайней мере, все готовы убить меня, и я их. Эта поездка превратится в нечестную битву трех против одного, трех гребаных ворчунов, против меня, единственного нормального человека.

К счастью, утренний спор не задал тон всему остальному дню.

На самом деле все прошло довольно мирно, вероятно, потому что я приложила некоторые усилия, чтобы держать рот на замке и не путаться под ногами. Хотите верьте, хотите нет, но я не профи в конфликтах, и яхта недостаточно велика, чтобы справиться со всеми моими тревогами.

Мы также придумываем что-то вроде распорядка на следующие десять дней, что, по словам Тая, чрезвычайно важно, когда ты заперт на лодке и кажется, что время течет по-другому.

Ночью Лейси и Ричард будут дежурить с десяти вечера до трех утра, а потом мы с Таем проснемся и будем дежурить с трех до восьми утра.

В десять утра я буду готовить завтрак (единственная еда, которая у меня получается хорошо).

В час дня Ричард готовит обед

В шесть вечера Тай организовывает ужин.

В любое время дня Лейси будет печь хлеб или печенье, она, как и я, не профи в подобном. Но Тай говорит, что печь хлеб на лодке —хорошее занятие во время долгого путешествия, и что мы все будем с нетерпением ждать ее выпечки.

Затем, на закате, мы все садимся наверху и пьем пару коктейлей, крепкое пойло запрещено, так как мы все на страже, и думаю, что падение за борт — вполне возможно… Тай презрительно посмотрел на меня, когда сказал это.

А пока я завела свою собственную традицию. После того, как убрала все свои вещи (ну, почти все, ведь большой чемодан занимает целый диванчик), я достала один из чистых блокнотов, которые купила в аэропорту СанФранциско. У него великолепная обложка, текстурированные цветочные узоры поверх металлического розового цвета. Я решила превратить его в своего рода дневник.

Сейчас я сижу на палубе, отвернувшись от Ричарда, который сидит за штурвалом, в то время как Тай готовит ужин внизу. Дневник у меня в руке, как и новая ручка с изображением моста «Золотые ворота» — маленькое напоминание о доме. Земля исчезла из виду несколько часов назад, и Ричард говорит, что мы прошли около ста морских миль. Солнце низко в небе и вокруг нас нет ничего, кроме океана.

Я начинаю писать.

Дневник Дейзи: день первый

Я пишу этот дневник в надежде получить хоть какую-то передышку от того, что, несомненно, станет бурным путешествием через море.

Ладно, не знаю, почему пишу так, будто это 1881 год и это ктото прочитает, лол.

Я никогда не была хороша в ведении дневника, но надеюсь, что на этот раз мне удастся, ведь понадобится кто-то, с кем можно поговорить помимо трех ворчунов на борту.

Наверное, Ричард, он же Маленький Стояк, не такой ворчун, как Тай, и не такой сверхсерьезный, как Лейси. Но он придурок, и он в сговоре с этими двумя, так что ему нельзя доверять.

Сейчас, когда я пишу эти строки, он смотрит на меня сквозь толстые стекла очков. Он — гибрид Билла Гейтса, Милхауса Ванхаутена, с примесью Росса Геллера. Не верите мне? Я задала вопрос о киви и получила часовую лекцию об опылении, пчелах и меде «Манука».

Если не считать Ричарда, все остальные вроде бы успокоились.

Это было довольно напряженно. Я очень надеялась, что Тай довезет меня до пристани и высадит, но не тут-то было. Мы все в этом замешаны, а значит, будем бесить друг друга.

Но да, Лейси остыла, и даже Тай немного расслабился. Я слышу, как внизу играет музыка, какаято регги-группа, Лейси и Тай оживленно беседуют о чем-то интересном. Я с нетерпением жду ужина, просто чтобы посмотреть, какую еду может приготовить Тай. И потом, конечно, будет коктейль-час, в котором мы все отчаянно нуждаемся. По крайней мере, я.

Я хочу выпить с тех пор, как ступила на эту лодку.

Что ж, думаю, на этом все.

Мне немного любопытно (окей, очень любопытно), что Лейси имела в виду о прошлом Тая… Она сказала, что он через многое прошел. Это могло бы объяснить, почему он такой колючий… Или, может быть, у него просто такой характер. В любом случае, мне хотелось бы узнать о нем побольше. Я думаю, на нашей смене, возможно, будет такая возможность.

Конечно, это не значит, что я получу какие-то ответы.

Конец связи.

Глава 7

Тай

— Выпьем. За первый день в море, — говорит Ричард.

Мы все поднимаем бокалы перед заходящим солнцем, золотые лучи которого создают призматический эффект сквозь бокалы, искажая свет.

Молодожены пристально смотрят друг другу в глаза за очками, пока пьют, видимо, из-за приметы про семь лет неудач (или плохого секса).

Я подумал, что Дейзи тоже захочет, так как у нее много неудач в последние дни (не знаю насчет секса, и знать не хочу), но она избегает моих глаз, вместо этого глядя на закат.

Она выглядит поразительно красивой, рыжие волосы в этом свете похожи на огонь, танцующий вокруг ее лица из-за океанского бриза. У меня щемит в груди, когда я пью вино, наблюдая за ней. Я

был немного резок с ней. Наверное, мы все были резки, хотя причины Лейси, я уверен, отличаются от моих.

Мои довольно просты.

Дейзи отвлекает.

Она сама не любит ходить под парусом, и мешает, независимо от того, что она делает, и еще редко замолкает. Этот переплыв не так прост, как кажется, и мне нужно сосредоточиться на том, чтобы доставить нас всех на Фиджи в целости и сохранности, если мы все не убьем друг друга.

Прямо сейчас я должен осматривать горизонт в поисках грузовых судов, но вместо этого наблюдаю за ней. Я всегда смотрю на нее, когда она не видит. Мне нравится изучать ее настоящую, ту, что прячется за яркой улыбкой, делая вид, что все в порядке.

Хотя, должен сказать, в последнее время ей было трудно это делать. Лейси доставала ее, и хотя их соперничество не мое дело, я

держусь в стороне, но думаю, что она немного несправедлива к ней.

Что, конечно, заставляет меня чувствовать себя мудаком за то, что я ничего не делаю.

Эй, да, я не бессердечный. Дейзи, может быть, отвлекает и досаждает мне, но я сочувствую ей.

Я просто не могу позволить себе чувствовать к ней слишком много чувств. Я уже проходил этот путь.

По крайней мере, все вроде бы успокоились. Напитки, конечно, помогли. Хотя я не хочу пить и пытаться устраивать какие-то светские ужины, остальные так расслабляются. Но с Ричардом и Лейси это нелегко, и Дейзи может зайти слишком далеко в выпивке, пытаясь расслабиться.

Суди о ней сколько угодно, но тебе нравилось, как она вела себя на свадьбе.

Я прогоняю этот голос в своей голове.

Для ясности, скажу, что в этом есть доля правды.

Когда свадебный прием начался, Дейзи как счастливая пьяница бегала вокруг, фотографируя всех подряд. Я продолжал наблюдать за ней, задаваясь вопросом, сфотографируется ли она со мной в конце концов.

Должен сказать, я завидовал, что она уделяла остальным столько внимания. Мне показалось, что она почувствовала запах ревности, исходящий от меня, потому что потом обратила свое внимание на меня и не унималась.

Я притворился, что меня это раздражает. У меня хорошо получилось.

На самом деле мне все нравилось.

Она заставляла фотографироваться, и я подчинялся. Мне нравилось чувствовать ее руку на своей шее, нравилось смотреть, как она улыбается, смеется и краснеет, особенно мне нравилось

прижиматься своей щекой к ее груди. Ее кожа теплая, шелковистая и греховно мягкая.

Потом она пригласила меня на танец.

Это была медленная песня, какой-то Эд Ширан, и я сказал «нет».

Наверное, я понял, к чему она клонит, и струсил. Не могу точно сказать, почему, просто в последнее время это часто случается со мной, когда появляется возможность пообщаться с женщиной. По этим дорогам я не хочу идти. Даже если это всего лишь на одну ночь, они всегда потом требуют большего и начинают выносить мозги.

На мгновение она выглядела грустной из-за отказа. Я вернулся в бар и наблюдал за ней, думая, что она обратит свой взор на кого-то другого. Вместо этого она вышла на танцпол и закрыла глаза, покачиваясь в такт музыке, одинокая среди моря парочек.

Не знаю, почему это зрелище так сильно на меня подействовало.

Я вернулся и обнял ее прежде, чем она успела что-то сказать.

Она навалилась на меня мертвым грузом. Поэтому я держал ее, потому что мне нужно было поддержать ее, и потому что мне нравилось держать ее. Она была такой мягкой, теплой и нежной. Чтото шевельнулось глубоко внутри меня, и нет, не член. Хотя могу сказать, что я был чертовски возбужден. К счастью, она была слишком пьяна, чтобы заметить это. Я даже не думаю, что она помнит хоть чтото.

После танцев я понял, что правильнее будет уложить ее в постель.

Но у Дейзи были другие планы.

Она сбежала с танцпола и побежала по пляжу к воде.

«Пойдем купаться нагишом!» — крикнула она.

Мне неприятно признавать, что я был полной свиньей и просто стоял там, надеясь, что верх платья сдвинется и эти великолепные сиськи будут выставлены на всеобщее обозрение.

Но ее грудь оставалась прикрытой. Наверное, это к лучшему. Не уверен, что бы я сделал тогда. У меня даже сейчас встает при одной мысли об этом.

— Тай? — спрашивает Ричард, заставляя меня подпрыгнуть на стуле.

— Что? — говорю я, прочищая горло, инстинктивно собираясь встать на ноги и посмотреть на радар, но из-за эрекции остаюсь на месте.

Ричард внимательно наблюдает за мной, затем бросает взгляд на Дейзи, которая потягивает вино и все еще смотрит на волны, на небо, окрашенное пурпурными и розовыми тонами. Великолепный закат и невыносимо красивая девушка.

— Я хотел узнать о нашей СЛ, — он снова смотрит на меня, приподняв бровь.

Точно.

СЛ — это скорость лавировки, которая показывает, как быстро вы плывете к точке маршрута, рассчитывается тригонометрией. Ричард обожает тригонометрию.

— Сейчас около ноль целых-пять десятых, — говорю я ему, что не очень хорошо.

Ветер пытается оттолкнуть нас от Фиджи, а это значит, что сразу после обеда нам пришлось сделать некоторую коррекцию курса. Будем надеяться, что ветер сменится.

Я ограничиваю себя одним бокалом вина, хотя на самом деле мне хочется виски с содовой, или с лаймом. Но мне нужно оставаться начеку, особенно если я собираюсь просыпаться в 3 часа ночи.

С Дейзи.

Да, для этого мне нужно быть особенно трезвым.

~

Будильник срабатывает в 2:45 ночи.

Не помню, когда мне в последний раз приходилось вставать в такое время, может быть, когда мы с Холли плавали в залив Мальборо.

Мысль о бывшей жене заставляет проснуться. Я испытываю облегчение от того, что у меня нет никаких злобных чувств из-за этой мысли, в конце концов, прошло уже несколько лет после нашего развода. Это просто странное чувство, когда так много воспоминаний связано с одним человеком, который больше не является частью твоей жизни. Это несправедливо. Если они не существуют в нашей жизни, они не должны существовать в наших воспоминаниях.

Но ведь жизнь не справедлива, правда?

Я вылезаю из постели, пока мои мысли не стали еще мрачнее. Не помогает и то, что я неудобно спал. Даже с затычками в ушах, которые я терпеть не могу, было трудно не слушать, как Лейси и Ричард разговаривают во время своей ночной смены. К тому же диван ужасен для сна, слишком короткий, моя поясница ужасно болит.

«Неудивительно, что меня называют ворчуном», — думаю я, направляясь к плите, чтобы вскипятить воду для кофе. Жалуюсь, жалуюсь, жалуюсь.

Пока вода кипит, я высовываю голову наверх.

— Доброе утро, — говорю я Ричарду и Лейси, которые обнимают друг друга. Лейси спит, похрапывая, Ричард одной рукой держится за руль.

— О, слава богу, — тихо говорит Ричард. — Я боялся, что больше не выдержу. Я даже в университете так поздно никогда не засиживался.

Это меня нисколько не удивляет.

— Иди, — говорю я ему. — Ты официально освобожден от должности.

Я спускаюсь вниз, пока он будит Лейси, и иду прямо в каюту Дейзи.

Стучу, но никто не отвечает.

Клянусь, я видел, как она включила будильник на своем телефоне. Наверное, ей следовало бы воспользоваться настоящим будильником, как у меня. Нельзя доверять телефонам в критической ситуации.

— Дейзи? — зову я. Открываю дверь и смотрю на нее.

Горит лампа. Она спит на спине, открыв рот и пуская слюни. Я с трудом сдерживаю смех. На груди у нее лежит телефон, поднимающийся и опускающийся с каждым вдохом.

Она точно не создана для этого.

— Дейзи, — говорю я громче, протягивая руку и тряся ее за плечо, пока телефон не соскальзывает с нее.

— А, что? — бормочет она, переворачиваясь на другой бок, пока не видит меня.

Потом вытирает слюни с лица.

— Черт. Извини. Сколько время?

— Пора вставать.

— Наверное, я выключила будильник, — говорит она, смущаясь.

Она милая, когда краснеет.

— Давай вставай.

Я жду, пока она не потянется за толстовкой, убеждаясь, что она снова не заснет. Да, я мог бы позволить ей продолжать спать, я прекрасно проведу остаток ночи в одиночестве.

Но хочу, чтобы она прошла через все это. На тот случай, если Лейси права и Дейзи привыкла от всего отказываться, думаю, ей не помешает поработать над собой.

Пока она собирается, я захожу на кухню, наполняю термос кофе, беру кружки, а затем поднимаюсь наверх. Лейси и Ричард уже крепко спят внизу, в своей каюте.

Я сажусь за руль и откидываю голову назад, любуясь ночным небом.

Быть на яхте ночью — это вид, который никогда не перестанет захватывать дух. Бархатное черное небо, такое плотное, что могу поклясться, видно, как глубоко простирается вселенная. Звезды похожи на белые алмазы, некоторые из них полностью сформированные призмы, другие просто крапинки и повсюду звездная пыль, как будто кто-то бросил сахар в ночное небо, и он застрял, кружась в галактике.

— Святые угодники, — говорит Дейзи, появляясь на палубе и выглядя очень маленькой в своей толстовке с капюшоном. Она с открытым ртом смотрит в небо над головой. — Это реально?

Я киваю.

— Только темное небо, — говорю я ей. — Никакого городского загрязнения. Нигде не увидишь столько звезд, как здесь.

— Ух ты, — говорит она, задыхаясь. Мне нравится ее удивление, как будто она смотрит на звезды в первый раз.

— Наверное, в СанФранциско часто бывает туман, — замечаю я.

— Да, но даже на ферме моих родителей небо никогда не выглядело так, как сейчас.

Я протягиваю ей чашку кофе.

— Поможет тебе проснуться.

— Я уже проснулась, — говорит она и смотрит на меня своими большими голубыми глазами. Даже в темноте они светятся. — Но все равно спасибо.

Она тянется за кружкой, и наши пальцы соприкасаются.

Это ничего не должно значить. Это не должно быть чем-то особенным.

Но так и есть.

Ощущение ее пальца, когда он касается моего, не должно превращать меня в глупого влюбленного подростка. Но дело не только в этом. Между нашим контактом возникает жужжание, электричество, которое не может быть воображаемым.

«Возьми себя в руки», — говорю я себе и смотрю на горизонт.

— Значит, у нас ночной дозор, — говорит она, садясь слева от штурвала и сжимая кружку в руках.

— Штиль, скукота.

Она бросает на меня взгляд.

— Похоже. А что, нельзя ничего поделать?

— Если бы ветер дул в нашу сторону, мы могли бы проскочить. А

так, можем просто сидеть сложа руки.

— Звучит неплохо, — говорит она, ставя кружку между колен и заправляя волосы под капюшон.

— Это плохо. Ветер продолжает толкать нас в неверном направлении. Но со временем это должно прекратиться. Может быть, добавит день к нашему путешествию.

При этих словах она напрягается.

— Не волнуйся, — говорю я ей. — Не все дни будут такими, как сегодня.

Я отчасти лгу, потому что всё, вероятно, будет только хуже.

— Я надеюсь на лучшее и ожидаю худшего, — криво усмехается она и вздыхает. — Что довольно печально, потому что когда-то я надеялась на лучшее и ожидала тоже лучшего.

Я внимательно наблюдаю за тем, как она теребит губу между зубами.

— Знаешь, я думаю, что именно так мы все хотим жить. Тебе повезло, что ты так долго это делала.

Она запрокидывает голову и смотрит на звезды.

— Я слышала это всю свою жизнь. Что мне повезло. Теперь я уже не так в этом уверена.

— Почему ты так говоришь?

Она пожимает плечами.

— Даже не знаю. Для меня не было ничего легко… Я много работала, вопреки всему, что говорит Лейси.

— Лейси может говорить все, что угодно, но ее там не было, она никогда не была на твоем месте.

Ее глаза фокусируются на моих, и озорная улыбка играет на ее губах.

— Ты что, заступаешься за меня?

— Не преувеличивай.

— Ты такой хитрый, — она размышляет. Затем слегка хмуриться, когда смотрит в свой кофе. — Лейси думает, что мне все досталось просто так из-за того, что родители держали под надзором только ее.

— В смысле?

— Она всего на три года старше, но кажется, что больше, когда вспоминаю, как мои родители воспитывали её и меня. Они слишком религиозные, заметил? Не в плохом смысле. Они всегда поддерживали нас. Но… с Лейси они были очень строги. Я думаю, что мама очень долго пыталась забеременеть, и они так боялись потерять Лейси, что никогда не выпускали ее из виду. Они не позволяли ей заводить много друзей, никогда не покупали ей новую одежду, никогда не позволяли ей есть вредную пищу, никогда не отпускали на вечеринки с ночевкой.

В старших классах они следили за тем, какую музыку она слушает, ей не разрешалось встречаться с парнями. Они знали, что у нее нет никакого интереса к семейной ферме, поэтому заставляли учиться.

— Мне с трудом верится, что они ее прям заставляли.

— Ты прав. Но они сильно давили на нее, чтобы она была лучшей, и, может быть, из-за этого Лейси становилось еще хуже, я не

знаю. Потому что она сама слишком давит на себя, чтобы угодить родителям, и ведет себя так до сих пор.

— А как насчет тебя?

— Я? Мне не дали ничего, кроме свободы. У меня было много бойфрендов, я гуляла допоздна, пила и курила травку, делала всё, что хотела. Мне повезло, что я любила школу, потому что думаю, они бы даже не заставили бы меня хорошо учиться.

— Значит, Лейси обижается на тебя, потому что ты получила полную свободу, а она — нет.

— Да, обижается — самое подходящее слово. Но…дело в том, что мне не лучше. Ведь именно ей доставалось все внимание. Мои родители заботились о ней, им было наплевать на меня. Они позволяли мне делать все, что угодно, потому что не думали обо мне.

— Это неправда, — говорю я ей. — Я провел много времени с твоими родителями, они очень гордятся тобой.

— Может быть… Может, мы стали ближе. Но раньше все было по-другому. Поэтому, хотя Лейси обижается на меня за мою свободу, я обижаюсь на Лейси за любовь и внимание, которые она получила.

Слова висят в воздухе между нами, пока их не уносит ветром, и у меня такое чувство, что Дейзи никогда не произносила их вслух, никогда не говорила это кому-то другому.

Не знаю, почему это заставляет меня чувствовать себя особенным.

— Итак… — продолжает она, понизив голос. — Все очень сложно, — она смотрит на меня. — Тебе повезло, что у тебя нет ни братьев, ни сестер.

Я замираю и чувствую, как бледнеет моя кожа.

Потому что она не знает.

И это вовсе не секрет, я должен был сказать. Но не могу. Только не здесь, на воде. Не тогда, когда многое поставлено на карту.

«Это ненормально», —говорит тот голос, который ревет громче всех на море. «Ты назвал лодку в ее честь и решил, что этого достаточно, будто именно так ты оплакал ее смерть. Но ты не оправился. Никто не оправился».

Я закрываю глаза, борясь с этим чувством.

Только не здесь. Не сейчас.

— Я не знаю, что мне теперь делать со своей жизнью, — говорит Дейзи.

Я моргаю, загоняя горе глубже в свое сердце.

Сосредоточься на ней. Сосредоточься на Дейзи.

Я прочищаю горло.

— В каком смысле?

— Во всех. Во всех смыслах.

— Я не сомневаюсь, что ты сможешь найти другую работу в отделе маркетинга. Может быть, даже лучше.

— Знаю, — говорит она. — Я в этом не сомневаюсь. Но… не уверена, что хочу этого. Я взялась за эту работу, потому что мне повезло сразу после окончания школы. Один отец моего тогдашнего бойфренда работал там и устроил меня на стажировку, вот и все. Я

никогда не училась в колледже. Хотела, но не пошла, потому что не было необходимости. Осталась на этой работе, потому что она облегчала мне жизнь, ну я и смирилась. Но… начинаю понимать, что я не получала никакого опыта, или удовольствия, только зарплату.

— Но в этом нет ничего плохого, — замечаю я, вспоминая множество случаев в своей жизни, когда я делал любую работу, которую мог, чтобы заработать деньги. С другой стороны, у меня была цель, и она всегда заключалась в том, чтобы покупать лодки и делать то, что я делаю прямо сейчас.

— Наверное, — признается она. Ее брови сходятся на переносице. — Тебе не кажется, что будто неправильно хотеть

большего?

Я отрицательно качаю головой.

— В этом тоже нет ничего плохого. Мы всегда должны хотеть большего. Больше для себя. Стать лучшими версиями самих себя.

Развиваться, а не просто существовать. Я такого мнения.

— Всю свою жизнь я просто существовала — говорит она. — Я

никем не стала.

— Но ты станешь.

Она слегка улыбается мне.

— Надеюсь, — она делает паузу. — Просто нужно понять, кем именно.

— А я не сомневаюсь, что все получится, — говорю я ей.

Она усмехается.

— Должна сказать, что мне больше нравится поддерживающий Тай, чем ворчливый.

Я закатываю глаза и кладу руки на руль.

— Я все тот же Тай.

Она кивает и потягивает кофе, глядя на звезды.

Часы проходят в светской беседе, хотя теперь, когда Дейзи успокоилась и меньше нервничает рядом со мной, наши разговоры стали более вдумчивыми. Мне правда нравятся ее взгляды на общество, мир, даже на политику.

Наконец, ночное небо начинает окрашиваться в темнооранжевый цвет, цвета пронизывают линию горизонта, смешиваясь вместе, как на акварельной палитре. Розовые, красные и пурпурные цвета формируются, меняются и смешиваются, облака впитывают насыщенность, когда солнце медленно поднимается.

— Мы не осознаем, насколько это важно, — шепчу я хриплым голосом.

— Восход солнца? — спрашивает Дейзи. Она в восторге смотрит, как цвета меняются у нас на глазах.

Я сглатываю комок в горле.

— Увидеть рассвет новых дней. Иногда кажется, что мир вокруг нас рушится. Иногда что-то рушится внутри нас. Но солнце всегда встает. Оно всегда обещает, что мы сможем начать сначала. Это единственное, на что мы можем рассчитывать, когда больше ничего не остается.

Она фыркает. Я понимаю, что веду себя глупо, и это на меня не похоже. Но в данный момент мне все равно.

— Атаранги, — я произношу это слово с благоговением.

— Это название лодки, — комментирует она, оглядываясь на меня.

Я киваю. Еще так звали мою сестру.

— Это значит «утреннее небо», — говорю я ей.

Глава 8

Дейзи

Дневник Дейзи: день второй

Я пишу это сверху, на носу нашего корабля, в единственном месте, где я могу уединиться. Сейчас середина дня, и хотя дует свежий ветер, солнце так сильно припекает, что я закуталась в рубашку с длинными рукавами и бейсболку «Deschutes», которую украла из стащила на работе, пытаясь защитить свою кожу.

Я надеялась найти здесь местечко, чтобы заняться йогой или помедитировать, но это сложно, пока яхта движется. Один раз я чуть не упала за борт, пытаясь принять позу «полумесяц».

Я уверена, никто не остановился бы, чтобы вытащить меня.

Хотя, думаю, со вчерашней ночи мы немного поладили.

Вчера вечером Тай приготовил корейский стир-фрай4 с большим количеством кимчи, и это было чертовски вкусно. Все были в хорошем настроении к тому времени, когда наступил час коктейлей, и мы потягивали вино и любовались закатом на горизонте.

Это было очень впечатляюще. Я и правда погрузилась в атмосферу от того, что мы на лодке, путешествуем через южную часть Тихого океана к тропическому блаженству Фиджи, что забыла всё напряжение предыдущего дня.

Потом пришло время ложиться спать. Лейси и Ричард дежурили первыми, поэтому я легла спать в десять, чтобы немного набраться сил для своей смены. Мне было неприятно, что Таю приходится спать на диване, поэтому я предложила ему поменяться, но он, естественно, отказался.

Ох, я могла бы спать вечно. Когда среди ночи зазвонил будильник, вставать было сущей пыткой. Так что я не встала.

Отключила его и заснула, наверное, минут на пять, прежде чем Тай начал трясти меня за плечо.

Я не упомянула, что у меня текут слюни, во время сна?! Да, мистер сексуальные штаны как у пирата, вероятно, это заметил.

Ох… Так или иначе, я натянула штаны и толстовку и присоединилась к нему. Я уже слышала, как Ричард громко храпит в задней кабине. У

Тая был термос с горячим кофе, а еще я никогда раньше не видела столько звезд. Это было все равно что впервые взглянуть на Вселенную и увидеть ее ЦЕЛИКОМ. Это было так офигенно. Я сразу же взбодрилась.

И знаете что? Мы РАЗГОВАРИВАЛИ. Или, только я. О Лейси, о жизни… О вещах, которые я никогда никому не говорила, о вещах, которые я никогда не говорила даже себе.

Не знаю почему доверилась ему, но так захотелось.

Он поддерживал меня. Я почувствовала себя менее одинокой, и осознала, что ощущала себя такой всю свою жизнь. Все парни и

подруги, которыми я себя окружала, не делали ничего, чтобы помешать этому чувству.

Но, по крайней мере, теперь я это осознаю.

Лучше поздно чем никогда. Или, как сказал Тай, лучше стать кем-то, чем существовать.

Потом взошло солнце. Сначала появился красноватый цвет на горизонте, потом медленно взошло солнце, и начался новый день.

Это был, наверное, самый красивый рассвет, который я когдалибо видела.

~

Дневник Дейзи: день третий

Уже давно пора спать, но я не сплю. Океан сегодня был неспокойным, и лодка качалась взад-вперед, вверх-вниз, но это не было похоже на качание в колыбели, а на американские горки.

Мне это не нравится. Скорее, пугает. Заставляет осознать, насколько мы далеки от суши.

Я все время смотрела на карту GPS сегодня, и там просто…

ничего нет.

НИЧЕГО!

Просто бесконечное море.

Тут ничего не происходит. Ни один из наших телефонов не работает, нет интернета, лишь спутниковый телефон, но это только для чрезвычайных ситуаций.

Слава богу, я захватила с собой Kindle5 и несколько книг в мягкой обложке, иначе мне было бы чертовски скучно.

Я думаю, что остальные тоже начинают скучать.

Лейси все время печет хлеб.

Ричард пытается ловить рыбу с лодки (у него не получается).

Тай ведет себя как обычно. Конечно, мы разговариваем друг с другом, и иногда он говорит чтонибудь милое, а я слежу за его красивыми губами, потом он снова воздвигает стену, отталкивая меня.

Но еда у нас вкусная, и час коктейля — отличный способ для всех собраться вместе.

Надеюсь, нас больше не будет качать на волнах.

~

Дневник Дейзи: день четвертый

Сегодня Ричард, несмотря на свои кривые руки, поймал рыбу!

Тай приготовил ее на ужин. Это самый яркий момент дня, без преувеличений.

(Я уже говорила, что нет ничего сексуальнее мужчины, который умеет готовить?)

О, кончились дрожжи, и у Лейси случился нервный срыв.

Я прочла две книги подряд.

Сегодня море спокойнее. Хотя прошлая ночь была не так плоха, как я думала, и я чувствовала себя лучше, сидя на палубе на свежем ночном воздухе.

Я начинаю с нетерпением ждать очень крепкий кофе от Тая и наше рандеву посреди ночи.

Я начинаю ценить тишину.

~

Дневник Дейзи: день пятый

Я узнала, что от кокпита до передней части яхты пятнадцать ступенек. В течение часа поднималась туда-сюда, чтобы набраться сил. Я скучаю по тренировкам. Я скучаю по пробежкам. Я скучаю по прогулкам хоть где-нибудь.

Вместо этого вижу только воду. Я вижу только эту лодку.

Я вижу только Лейси, Ричарда и Тая.

У Ричарда растут усы, и это выглядит ужасно, как будто ктото приклеил лобок к его лицу.

Лейси печет лепешки, потому что у нее кончились дрожжи. Мы притворяемся, что это вкусно.

А у Тая болит спина после сна на диване. Я заметила, как он поморщился, когда поднимался по лестнице, и мне пришлось буквально мучить его, пока он наконец не признался в этом.

Диван слишком мал для его фигуры.

Поэтому я отдала ему свою комнату.

Он отказался.

Потом я легла на диван, чтобы, если что, ему пришлось нести меня.

Он попробовал. Ох, он пытался поднять меня.

Но потом у него спину защемило.

Так что я победила.

Сейчас он спит в каюте. Ричард и Лейси наверху, тихо спорят о чем-то. Эта вынужденная близость начинает раздражать даже их.

А я строчу в своем дневнике, не зная, что еще написать.

О да…осталось еще пять дней этого ада! Первое, что я сделаю, когда сойду с этой чертовой лодки, — направлюсь прямиком в бар. Я

хочу напиться, подцепить какого-нибудь горячего туриста и выплеснуть накопленное сексуальное возбуждение, которое у меня изза Тая.

А потом попрощаюсь с этими тремя друзьями.

Может быть, навсегда.

~

Дневник Дейзи: день шестой

Знаете что?

Никаких новостей вообще нет и никогда не будет, потому что это путешествие — как день сурка, и каждый день одно и то же.

Нет облегчения, нет спасения.

Мы находимся в безвременной петле.

Ну, если не считать того, что я отличный игрок в покер.

Наверное, в моем лице есть какаято пустота, из-за которой трудно понять, блефую я или нет. Если у меня плохие карты, я улыбаюсь, если у меня хорошие карты, я улыбаюсь.

Видимо, именно так я действовала большую часть своей жизни, ну Лейси так сказала, когда я надрала ей задницу в миллионный раз. Я

использую это в своих интересах, плюс заработала пятьдесят долларов и выиграла последнюю бутылку водки. Не то чтобы я собиралась выпить всё это в ближайшие четыре дня, но…вообще-то, да, я могла бы.

Напряженность тут очень высока.

Что еще нового?

Вся хорошая еда закончилась несколько дней назад, мы съели все закуски, так что теперь просто дошли до консервов. Ужас. Я

чувствую, как натрий в крови повышается, тем более, я не могу тренироваться.

А еще Тай сказал сегодня то, чего я не ожидала.

Он сказал: «Я хочу, чтобы это закончилось».

Черт побери, он высказал мысли всех четверых.

Мы ВСЕ умираем от желания выбраться из этой лодки. У Лейси какие-то странные приступы паники, Ричард сбрил усы, пока лодка раскачивалась, и сильно порезался, Тай выпил слишком много вина за ужином, вероятно, чтобы вырубиться пораньше (а коктейльный час отменился, потому что мы на дух друг друга не переносим).

Я молюсь, чтобы ветер помог нам быстрее добраться до острова.

~

Дневник Дейзи: день седьмой

Вот о чем я мечтала в последнее время:

Предупреждаю, расписано довольно подробно.

Я снова в СанФранциско. Субботний вечер, я в своей квартире.

У меня есть собственное пространство, своя комната. Я могу уединиться.

Сижу в своей постели, наслаждаюсь бокалом «Пасо Роблес Кабаре», любуюсь своим новым маникюром.

Потом готовлюсь ко сну. Я долго принимаю душ — там много места! Это не какаято холодная крошечная штука, это настоящий душ, в котором я могу повернуться и все такое. У меня даже вино в душе есть!

Я долго мою голову, чтобы привести ее в порядок, потому что никто не кричит на меня, чтобы я перестала тратить воду. Брею ноги, использую маску для волос. Выхожу в свою огромную ванную комнату, намазываюсь маслом для тела, а затем сушу волосы феном (я скучаю по своему фену! С чего я думала, что у Тая он будет?).

После того, как они высохнут и заблестят (больше не будет этих спутанных прядей от ветра), я завиваю волосы длинными волнами, а затем делаю макияж своей коллекцией косметики, а не той фигней, что взяла с собой.

Потом одеваюсь. Я открываю шкаф и та-да! У меня есть множество одежды на выбор. Все они свежевыстиранные, и не пахнут дизельным топливом после пребывания на этом богом забытом судне.

Я готовлюсь, выбираю сумку и отправляюсь в путь.

Куда мне идти?

Я могу пойти куда угодно!

Могу пройтись по улице до Хейс-стрит, встать в смехотворно длинную очередь за соленой соломкой рядом с нормальными людьми, а не с этими тремя идиотами. Или я могла бы пойти в «Blue Bottle»

выпить кофе, возможно, построить симпатичному бариста. Я могла бы купить пряную манговую «Маргариту» в баре или отправиться в «Mano», мой любимый итальянский ресторан. Я объемся, обопьюсь вина, так радуясь, что не прихлебываю суп из консервных банок и буду смотреть, как медленно заканчивается алкоголь.

А потом, когда опьянею, я найду себе парня.

Не просто парня.

Парня, который выглядит точь-в-точь как Тай, вплоть до разбитых костяшек пальцев, шрама на нижней губе и золотых искорок в глазах цвета красного дерева. Я найду его точную копию, приведу его домой и буду держать его голову у себя между ног, пока не получу миллион оргазмов.

И его двойник будет намного проще, чем настоящий, который смотрит на меня, пока я пишу это.

Кстати, сейчас пять утра. Солнце взойдет примерно через час.

Я держу фонарик в зубах, стараясь не пускать слюни. Не то чтобы Тай не видел этого раньше.

Должна признаться, как бы сильно я ни мечтала о возвращении домой, чтобы покинуть эту яхту, о том, чтобы трахнуть парня, который выглядит точно так же, как Тай, я понимаю, что этих ночных смен мне будет не хватать.

Как будто мы становимся ближе с каждым заходом солнца. Ну, с ним я чувствую себя спокойнее, хотя мы посреди океана.

И то, как он смотрит на меня в последнее время.… Я не могу притворяться, что не чувствую жара в его глазах и скрытое любопытство. Это взгляд заставляет меня чувствовать себя живой, как будто я жду чего-то с нетерпением, хотя не знаю, что именно.

Но сколько бы Тай не смотрел на меня, а я на него, между нами ничего нет.

Поэтому, я просто мечтаю.

~

Дневник Дейзи: день восьмой

Заберите меня с этой гребаной яхты!

Глава 9

Дейзи

Сегодня девятый день на яхте, и я отвечаю за ужин.

Это нелегко.

Да, мне нужно просто открыть банку с куриным супом, но это трудно сделать, когда лодка качается из стороны в сторону, яростно разбиваясь о волны. Весь день было движение взад-вперед, но сейчас вверх-вниз, и такое ощущение, что мы едем на спине черепахи.

Бах!

Каким-то образом мне удается опрокинуть суп в кастрюлю, не расплескав, хотя последний удар волны чуть не лишил меня равновесия. На днях я устроила тут беспорядок, пытаясь приготовить яйца.

Тай что-то неразборчиво кричит сверху, поэтому я поднимаюсь по лестнице и заглядываю в кабину капитана. Тут мокро, как будто только что обрушилась волна.

За рулем Тай в красном дождевике, Ричард стоит у борта лодки, одетый в желтый плащ, который ему велик, и пытается натянуть парус.

На обоих спасательные жилеты, Тай сказал, что если погода ухудшится, то всех придется привязать к лодке тросом, на всякий случай.

Я не хочу в этом признаваться, но мне страшно.

Лейси тоже боится, поэтому она пошла в свою каюту, чтобы прилечь, и приняла кучу лекарств от беспокойства, которые я хочу у нее своровать.

— В чем дело? — кричу я Таю. — Все хорошо?

Мне трудно сдержать панику в голосе.

— Все в порядке, — хрипло говорит Тай, крутя штурвал, как будто пытаясь восстановить контроль над лодкой. — Закрой все открытые люки. Волны становятся все больше.

— Ладно! — говорю я ему, радуясь, что могу хоть чем-то помочь.

Я спускаюсь вниз и направляюсь к открытому люку над диваном.

Забираюсь на диван, протягиваю руку, но он не поддается, как будто проржавел из-за морской соли.

Я изо всех сил стараюсь потянуть его вниз, но безуспешно. Как будто мои мышцы атрофировались от долгого отсутствия тренировок.

Я рычу, ненавидя себя за то, что не могу сделать это сама, еще раз доказывая, что бесполезна, а затем возвращаюсь к Таю.

— Он застрял, — неохотно говорю я ему, когда волна брызгает за борт, почти задевая меня.

— Ох, черт возьми, — ворчит он, как я и предполагала. Мы стали довольно близки, дежуря ночью, но когда речь заходит о чем-то, связанном с лодкой или океаном, он опять начинает ворчать.

— Хочешь, я сяду за штурвал? — спрашивает Ричард с веревками в руках.

— Нет, я поставлю на автопилот на секунду, — Тай сердито нажимает кнопку на пульте управления, а затем бросается ко мне.

Я быстро спускаюсь по лестнице и убираюсь с дороги, пока он спрыгивает вниз.

— Я могу сесть за руль, — предлагаю я. Знаю, что он не любит использовать автопилот на лодке, по его словам, это неудобно.

Он бросает на меня напряженный взгляд, и быстро идет к дивану, когда каюту наполняет скрежещущий звук.

Лодка внезапно кренится влево, как будто мы уже наполовину развернулись.

Бум!

Мы падаем вбок, и вода переливается через борт лодки.

Прямо над открытым люком.

Вниз, на диван.

Все промокает насквозь.

Я вижу, как лицо Тая становится сердито-красным прямо перед тем, как Ричард издает девичий визг сверху, что было бы забавно, если бы это не было такой опасной ситуацией.

В ярости Тай протискивается мимо меня и поднимается наверх.

Тем временем морская вода продолжает стекать в люк.

И вот Лейси, спотыкаясь, выходит из своей каюты, с растрепанными ото сна волосами.

— Что происходит? Где Ричард?

У меня нет времени, чтобы ответить ей, потому что я не знаю, что происходит. Я взлетаю по лестнице в кокпит, держась за ручки, чтобы не упасть, и вижу Ричарда за штурвалом, который пытается управлять лодкой.

Тай заставляет его подвинуться и берет управление на себя.

— Я чуть не упал за борт, — говорит Ричард, его лицо бледно, как у призрака, очки в брызгах от воды.

Он смотрит на Тая, который хмурит брови и снова приводит лодку в центр. Похоже, мы почти повернули в ту сторону, куда и лежал наш путь, хотя, честно говоря, со всеми этими волнами и серым, темным небом, трудно сказать.

— Это автопилот, — говорит Тай, хлопая по рулю. — Ублюдская лодка сдалась, — он смотрит на Ричарда. — Ты правильно сделал, что схватился за руль. Никогда не включайте автопилот при движении вперед, понятно? — он смотрит на меня и Лейси. — Это относится и к вам обоим.

— С нами все будет в порядке? — спрашивает Лейси, когда мы натыкаемся на очередную волну. Она хватается за ручки у лестницы, и я прислоняюсь к лодке, пытаясь поймать равновесие.

— Все будет хорошо, — говорит Тай. — Это хвостовая часть лодки. Ветер не слишком сильный, дождя нет. Волны должны немного успокоиться, но даже в этом случае, если выходите наверх, пристегивайтесь к лодке. На всякий случай. Завтра окажемся на другом маршруте, и я понятия не имею, как все будет. Если нас подтолкнет на восток, то, возможно, потребуется еще один день, чтобы повернуть против ветра и добраться до Сувы.

Мы все молча киваем. Это не самая лучшая новость, но, по крайней мере, всё скоро утихнет.

Единственная проблема — этот чертов люк.

Весь диван промок насквозь.

Он же — моя кровать.

Я не хочу беспокоить Тая по этому поводу, не сейчас, поэтому жестом показываю Лейси, чтобы она спустилась вниз по лестнице, а затем мы вдвоем пытаемся закрыть его. Это тяжело, и стоять на диване — все равно что стоять на водяном матрасе, но вместе нам удается закрыть люк.

— Крутой медовый месяц, да? — говорит Лейси, подходя к дивану и садясь рядом с моим багажом, устало облокачиваясь на него.

Теперь на чемодане глупый смайлик, который кто-то нарисовал маркером. Я оставила его, решив, что это, наверное, сделал Тай. Так мне и надо, черт возьми, за то, что я взяла много вещей, тем более что я ношу почти одно и то же изо дня в день.

— Ну, ты же хотела приключений, — говорю я ей, прислоняясь к кухонному столу.

О черт, суп!

Я поворачиваюсь и начинаю помешивать его, хотя половина, кажется, подгорела на дне.

— Фу, — стону я. Не думаю, что смогу все исправить. Возможно, придется взять новую банку.

— Мы ведь так и не научились домашнему хозяйству, —комментирует Лейси.

— Да, — признаюсь я, вываливая суп в мусорное ведро. — Но признай, что я хорошо делаю яичницу-болтунью. А ты хлеб.

— Наверное, это все, чему нас научила мама, — говорит она. —Хотя я научилась печь хлеб, когда жила с соседкой по комнате в Портленде.

— А я научилась готовить яичницу благодаря видео на Ютубе.

Секрет заключается в щепотке специи карри.

— Интересно, что мама на самом деле хотела для нас, —размышляет Лейси, когда лодка ловит очередную волну. Я редко вижу ее такой задумчивой, и мне нравится, что она разговаривает со мной, поэтому не хочу все испортить, как обычно.

— Я уверена, что она просто хотела, чтобы мы были счастливы, — осторожно говорю я. — Мама с папой сразу поняли, что мы не заинтересованы в семейном бизнесе.

— Да, ты увлекалась китами, а я – растениями. В то время, розами.

— Я помню твой сад из роз за домом, — говорю я ей. Он бал мал, но прогуляться все равно можно было, а Лейси всегда тщательно подрезала розы, чтобы они выглядели как можно красивее. Ей тогда было около шестнадцати.

Она на мгновение замолкает, очевидно, погружаясь в воспоминания, пока я достаю новую банку супа. Потом поправляет очки и смотрит на меня.

— А ты?

Я смотрю на нее.

— Что «я»?

— Счастлива?

Суп со стуком вываливается из банки в кастрюлю.

— Счастлива? — я повторяю, не зная, что еще сказать. — Ну конечно же.

Ну конечно же.

— Так я и думала, — говорит она через мгновение. — Почему должно быть иначе, да?

Я могу напомнить ей о том, о чем говорила с тех пор, как попала сюда, — о моей полосе невезения, но нет смысла поднимать эту тему.

Лейси хочет поспорить, хочет доказать какую-то точку зрения, но у меня нет сил на это.

Поэтому я просто улыбаюсь ей и начинаю напевать песню, которая крутится в голове, помешивая суп, и она в конце концов вздыхает и уходит в свою каюту.

— Ужин скоро будет готов, — бросаю я через плечо, но не думаю, что ее это волнует.

Оказывается, никто не был голоден, в том числе и я. Все эти волны и качели вызывают сильную тошноту, когда ты внизу, поэтому я остаюсь наверху в спасательном жилете и стараюсь не мешаться. Тай и Ричард постоянно бегают и что-то поправляют, волны становятся меньше, и все начинает успокаиваться.

Затем наступает ночь.

Лейси и Ричард заступают на смену, оба в спасательных жилетах.

Ричард хотел, чтобы Лейси оставалась внизу, но та настаивала на обратном, и она определенно доминирует в этих отношениях.

— А где мне спать? — спрашиваю я Тая, когда мы готовимся ко сну.

— На их кровати, — говорит он, направляясь в свою каюту.

— Фу, — я морщусь. Кровать моей сестры во время ее медового месяца? — Нет.

Он замолкает и снова смотрит на меня.

— Тогда спи со мной.

Я хочу дать ему тот же ответ, но не могу. Потому что это определенно не «фу», и я не хочу отказываться.

— Или спи где угодно, — говорит он. — Я просто хочу выспаться для предстоящей бури, а этот диван — не вариант.

Конечно, можно было бы сказать, чтобы это он поспал в каюте Лейси и Ричарда. И все же… Я не хочу, чтобы он это делал.

— Ладно, — говорю я. — Если ты не возражаешь против компании.

Он бросает на меня настороженный взгляд, который говорит, что он как раз-таки возражает.

— Обещаю, что не буду храпеть, — добавляю я.

— И пускать слюни, — говорит он.

Я краснею.

— Да, и пускать слюни.

— И говорить. И ёрзать.

Я киваю.

— Обещаю.

Быстро хватаю свою пижаму и переодеваюсь в нее в крошечной ванной, где едва хватает места, чтобы повернуться, локтями ударяясь о стены. Протираю лицо салфеткой для снятия макияжа, потому что воду в раковине включать не хочется при таком качании лодки.

Ложась в постель с тем, с кем ты не собираешься заниматься сексом — еще более интимно. Не помогает и то, что нам с Таем приходится делить одно и то же одеяло, поскольку мое промокло. От воды, а не от чего-то другого!

Я забираюсь под сухое одеяло. И внезапно все кажется непристойным.

— Я мешаю этим? Пуская слюни? Храпя? — спрашиваю я его, кладя перед собой свою подушку, которую, к счастью, потоп не задел.

— Лежи тихо, — говорит он, переворачиваясь на бок, спиной ко мне.

Хм. Хорошо. Как я погляжу, на ночевках с ним не весело.

Мог хотя бы лечь спать без футболки. Я только мельком видела его без футболки за все это время, и не смогла понастоящему оценить, насколько великолепно его тело.

На самом деле на койке достаточно места, чтобы мы не теснились друг к другу, в отличие от его грузовика. Хотя это Vобразная кровать, и наши ноги немного соприкасаются. Может, он захочет поиграться ногами.

Решаю проверить, вытянув ногу.

Тыкаю его прямо в икру сзади.

— Дейзи, — предупреждает он приглушенным голосом.

— Я просто устраиваюсь

переворачиваясь на спину.

поудобнее,

Пауза.

— Тогда почему я слышу, как ты улыбаешься?

—

говорю

я,

— Я не улыбаюсь, — протестую я, но это ложь, потому что я правда улыбаюсь.

Как он узнал?

— Спи, Дейзи, — говорит он.

Как будто так легко заснуть с ним в одной постели.

И все же, каким-то образом, я это делаю.

~

Мне снится восхитительный сон.

Я где-то на пляже. Необитаемый остров, вроде тех, что можно увидеть в туристических брошюрах. С зелеными джунглями, белым песком, мелкой голубой водой, пальмами, свисающими на пляж, как гамаки.

Я лежу на спине, и это кажется таким реальным, что я чувствую горячий и мягкий песок на своей коже.

Я совершенно голая, но не одна.

Голова Тая у меня между ног.

Я его не вижу. Вижу только небо.

Но знаю, что это он. Мои пальцы запутались в его волосах, роскошной густой шевелюре, и его щетина царапает чувствительную кожу на внутренней стороне моих бедер.

Его язык творит настоящее произведение искусства.

Он ласкает мой клитор, как кошка сметану, и каждое мощное прикосновение посылает ударные волны через мое тело. Он так хорош, что я готова кончить прямо сейчас, потом мое тело начинает трястись, а он продолжает.

Снова и снова.

Смотрю на синее небо, и кажется, что я заново родилась.

И затем…

Мой сон начинает рассеиваться.

Как будто небо вдруг становится все ярче и ярче, потом совсем белым и…

Открываю глаза.

Я лежу на спине в каюте, одеяло с меня снято, пульс стучит в ушах, дыхание прерывистое.

Одна моя рука в нижнем белье, несколько пальцев внутри меня.

Другая рука на груди, моя майка задрана, обнажая сиськи.

Тай лежит рядом и смотрит пристальным первобытным взглядом, внимательно сосредоточившись на моем открытом рте.

О БОЖЕ МОЙ.

Я вздрагиваю, как будто внезапно возвращаюсь к жизни, вырываю руку из нижнего белья, поправляю майку.

— О боже, — шепчу я, протягиваю руку к одеялу и тяну его на себя. — Что…что было…

Тай прочищает горло.

— Тебе приснился сон, — говорит он хриплым голосом. —Сексуальный сон, — добавляет он, как будто это не было очевидно.

Я сглатываю, чувствуя, как все мое тело становится горячим и красным.

Черт, черт, черт.

Я никогда этого не переживу.

— И поэтому ты просто сидел и смотрел на меня? — спрашиваю я, избегая его взгляда.

— Ты разбудила меня, когда начала стонать, — шепчет он.

— И поэтому ты просто сидел и смотрел на меня? — повторяю я, рискуя взглянуть на него получше. Он лежит на боку, подперев голову локтем, как будто реально лежал и тупо наблюдал, как я кончаю.

Ну вообще… это сексуально. Чертовски сексуально.

Но еще унизительно, что кто-то вроде него видит меня в таком уязвимом состоянии, каким бы сексуальным все ни казалось.

— Я включил свет, чтобы разбудить тебя, — говорит он. — Это сработало.

Я прищуриваюсь и смотрю на него.

— Угу. И как долго ты сначала наблюдал за мной?

— Ну, в такой темноте было трудно что-то разглядеть, — говорит он. — Еще ты кончаешь довольно быстро. Каждый раз, когда ты кончала, я думал, что всё, а потом ты начинала снова.

Боже, нет.

Я закрываю глаза, и на всякий случай прикрываю их рукой.

— Не смущайся, — говорит он, и я знаю, что он издевается надо мной. — Наконец-то ты показала мне свои сиськи. Ожидание совпало с реальностью.

Я убираю руку от лица, смотрю на него.

— Что, черт возьми, это значит?

Он лукаво улыбается.

— Разве ты не помнишь, что было на свадьбе? Когда ты хотела пойти купаться нагишом, пыталась снять верхнюю часть платья.

Потом ты попыталась снять с меня рубашку, но безрезультатно.

Я не думаю, что мое лицо может гореть еще жарче. Даже грудь у меня пылает, как в огне.

— Ну тогда ты теперь тоже должен снять рубашку при мне, —хнычу я. — Давай по-честному.

Он прикусывает губу, но не делает ни малейшего движения, чтобы побаловать меня.

Боже, почему он настолько горячий?

— Ладно. Отлично, ты видел, как я кончаю, — ворчу я. — Теперь счастлив?

— Очень.

Я поднимаю бровь, слова задерживаются на моем языке, прежде чем я выплевываю их.

— У тебя встал?

Да. Я сказала это.

В его глазах вспыхивает дерзость, более насыщенная, чем самый темный кофе.

— А ты как думаешь?

Думаю, да.

— Все еще стоит?

Я не знаю, откуда, черт возьми, у меня хватает смелости задавать ему эти вопросы, но черт с ним. Теперь все по-честному.

Это выражение в его глазах усиливается, и я смотрю на его горло, когда он сглатывает.

— Почему бы тебе не узнать, — с трудом выговаривает он.

Может быть, он насмехается надо мной, а может быть, он говорит серьезно. Но это не важно, потому что, даже не осознавая, что делаю, я перекатываюсь на бок ближе к нему и протягиваю руку к его промежности и.…

Да.

Я имею в виду, что это очень большое «да».

Очень большое, твердое, толстое да.

Горячий и мягко пульсирующий под моей ладонью, даже сквозь боксерские трусы. Я не должна это делать, но все равно крепко сжимаю его, чувствуя каждый дюйм в своей руке.

Тихий стон срывается с его губ, наполняя кабину, вызывая у меня боль между ног.

О, черт возьми…

Я поднимаю взгляд на его лицо, и он смотрит на меня сквозь темные ресницы, его дыхание прерывистое, рот приоткрыт, отчего я так хочу вытащить его член из трусов и…

Тук-тук-тук.

Дверь в каюту дребезжит.

Наши глаза одновременно расширяются, и я тут же отдергиваю руку. Мне показалось, что это Бог стучит в дверь, говоря мне, что я совершаю большую ошибку.

— Да? — спрашивает Тай хриплым голосом.

— Все в порядке? — спрашивает Ричард из-за двери. — Сейчас половина четвертого.

— Черт, — ругается Тай себе под нос. — Э-э, извини. Проспал!

Сейчас приду. Он быстро садится, свесив ноги с края койки, и делает глубокий вдох через нос. — Извини, — отрывисто говорит он. —Наверное, отключил будильник, когда был… увлечен.

— Я даже свой не включала, — говорю я ему, пока он натягивает джинсы. Я чуть засматриваюсь на его задницу в боксерских трусах.

Так же, как и его член, она впечатляет.

— Это твоя первая ошибка, — говорит он мне, по его тону понятно, что он снова в режиме ворчуна, и что бы ни произошло между нами, сексуальная маленькая шалость закончилась. Может быть, навсегда. — Не полагайся на других людей.

Затем он выходит из каюты.

Я вздыхаю и медленно сажусь. Меня так и подмывает снова заснуть, но я знаю, что если снова лягу, то уже не встану, а значит, у него будет причина злиться на меня.

Я не спешу идти с ним в ночную смену после того, что произошло. Но у меня нет особого выбора. Я же не могу его избегать.

Я одеваюсь и направляюсь наверх. Прохожу мимо Ричарда на камбузе, который достает из холодильника банку содовой, выглядя усталым и раздраженным.

— Извини, — говорю я ему.

Судя по взгляду, он не верит мне.

Интересно, услышал ли он стон Тая, когда я гладила его член?

Надеюсь, что нет, хотя знаю, что этот звук навсегда станет саундтреком всех моих будущих сексуальных мечтаний.

На палубе воздух ощущается иначе, чем обычно, хотя я не могу точно сказать, почему именно. Наэлектризованный и живой, но не в хорошем смысле этого слова.

Тай уже сидит за рулем и с неловким видом смотрит на что-то на экране навигатора. Он забыл приготовить кофе сегодня вечером, так что эта смена уже начинается не с той ноги.

— Что случилось? — спрашиваю я, как раз когда ветер начинает дуть, гремя парусами.

— Ветер здесь быстрее, чем я думал, — говорит он.

— У нас неприятности?

Он качает головой, оглядываясь вокруг. Сегодня ночью на небе нет звезд, небо темное и мрачное. Из-за света с лодки все равно ничего не видно.

— Я так не думаю, — говорит он.

— Может, мне спуститься вниз и приготовить кофе? —спрашиваю я его.

Ему удается быстро улыбнуться мне.

— Давай. Спасибо.

Может быть, он чувствует себя плохо из-за того, что был резок раньше.

Я спускаюсь вниз и включаю плиту, ожидая, пока закипит вода, подготавливая френч-пресс. Ожидание дает мне некоторое время, чтобы подумать о произошедшем.

Если бы Ричард не постучал в дверь…

Я не знаю.

Тай смотрел на меня так, словно собирался не только поцеловать, но и взять обе мои руки, прижать их над головой и трахать до смерти.

Боже.

Так хочется, чтобы кто-то прикоснулся ко мне.

И не просто кто-то.

Он. Своими руками.

Везде.

Я сглатываю, снова чувствуя сексуальное разочарование, гадая, будет ли еще одна возможность, прежде чем мы доберемся до Фиджи.

Как бы сильно я не хотела сойти с этой лодки, я не готова попрощаться с ним.

Что забавно, потому что несколько дней назад я не могла дождаться этого момента.

«Если он снова не будет вести себя как осел», — думаю я. А это большое «если».

Когда кофе готов, я наливаю его в термос, хватаю кружки и поднимаюсь наверх. Ветер стал еще сильнее, и трос, который тянется вверх по мачте, издает непрерывный лязгающий звук.

Тай занят чем-то на сенсорном экране, поэтому я наливаю ему кружку и ставлю в держатель рядом с рулем.

— Спасибо, — говорит он, бросая на меня оценивающий взгляд, прежде чем вернуться к своим занятиям.

— Не за что, — говорю я. Затем нервничаю, чувствуя, что мне нужно что-то сказать. — Прости, что я потрогала твой член.

Он хихикает.

— Да ладно тебе. Это мое единственное «достоинство».

Я делаю глоток кофе и улыбаюсь.

— Я бы так не сказала. Перечислила бы еще, но ты зазнаешься.

Хотя, наверное, уже слишком поздно.

Улыбка, которой он одаривает меня, сразу исчезает. Он хмурится.

У меня замирает сердце. Надеюсь, дело не во мне.

И надеюсь, это никак не связано с лодкой.

И вдруг… БАМ!

Ветер налетает на нас сзади, и я чуть не падаю. Это казалось невозможным, но небо за спиной Тая стало еще темнее, а волны беспокойнее. Ветер усиливается.

— О нет, — осторожно говорит Тай.

Мое сердце колотится, и мне приходится сесть, чтобы сохранить равновесие.

— Что такое?

— Шторм.

Глава 10

Тай

Блять.

Я должен был проснуться раньше этим утром. Таков был план. Я

даже завел будильник на час раньше, потому что не хотел оставлять Ричарда за рулем слишком надолго, особенно в такую погоду, когда

надвигается гроза, особенно когда на радаре появились острова Лау. Я

хотел на всякий случай держаться от них подальше.

Эта ночь была чертовски мучительна, когда Дейзи лежала рядом со мной в постели.

Я проспал около часа, прежде чем началось шоу.

Надо было проигнорировать это, и поверьте, сначала я пытался.

Засунул затычки так глубоко в уши, что думал, они сольются с моим мозгом.

Но они не могли отвлечь от того, как дрожала Дейзи. И даже самые легкие стоны начали доноситься до ушей. Поэтому я сделал то, что сделал бы любой на моем месте.

Или, может быть, любой извращенец.

В каюте было темно, поэтому я просто прислушался.

Слушал влажные звуки, которые издавали ее пальцы, когда она гладила себя, слушал ее стоны и вздохи, и то, как она восклицала: «Ох, да»

Я слушал, воображал. Ничего не мог с собой поделать.

Невозможно было не прикоснуться к себе, не приблизиться к ней вплотную. Я боялся, что она проснется и увидит, как я дрочу рядом с ней, но это меня не остановило.

Мне это было нужно после проведенного с ней времени, всех тех раз, когда я хотел поцеловать ее, лишь бы перестать ругаться.

И тут я снова заснул.

Может быть, на десять минут. Видимо, выключил будильник.

Потом снова проснулся.

Она все еще это делала.

Как чертова машина.

Я включил свет, надеясь разбудить ее.

И она снова принялась за дело, на моих глазах.

Ее майка была задрана выше груди, и она сжимала один сосок, а мне потребовалась каждая унция контроля, чтобы не наклониться и не взять другой сосок между зубами, сначала ущипнув, потом лизнув, а затем втянув в рот.

Другая ее рука была в нижнем белье. В розовых атласных трусиках, пропитанных ее наслаждением.

Я мог бы смотреть на это всю ночь. Начал запоминать кое-что, думая, а вдруг, у меня когданибудь появится шанс, и я уже буду знать все правильные движения. Ей нравится, когда сначала кончики пальцев просто дразнят клитор, затем она медленно увеличивает давление, скорость. Когда ей кажется, что она вот-вот кончит, она почти засовывает весь кулак внутрь себя.

Моя маленькая и жадная рыжая бестия.

И ненасытная.

Я мог бы удовлетворить все ее потребности.

А потом…она проснулась.

Раскрасневшаяся, смущенная и дерзкая одновременно, и, черт возьми, я был готов на все. Ощущение ее руки на моем члене было невероятным, и я тут же понял, как сильно она меня хочет.

А потом Ричард начал колотить в дверь, принося с собой реальность, и я понял, какую колоссальную ошибку совершил. Я

позволил Дейзи отвлечь себя от моей работы, которая заключается в том, чтобы держать всех на этой яхте в безопасности.

Я все еще злюсь на себя за это, хотя мне нужно быть осторожнее, чтобы Дейзи не подумала, будто я злюсь на нее. Не хочу разрушать доверие, которое есть между нами, тем более, я подловил ее в таком уязвимом положении.

Но у меня нет времени на размышления об этом.

Мы попали в затруднительное положение.

К счастью, это не самое худшее, но все же мне нужно быть на высоте.

Когда я впервые поднялся на палубу, ветер только начинал подниматься, и я чувствовал, как ветер дует в спину, как меняются паруса. Дейзи долго готовила кофе, но я успел сделать всего несколько глотков, прежде чем все пошло наперекосяк. Мы надевали снаряжение для непогоды. Мне пришлось ненадолго уступить Дейзи руль, чтобы я мог надеть своё.

Это было рискованно, так как паруса были подняты, а ветер дул с юго-запада. Мы должны держаться как можно севернее, ведь справа от нас острова Лау, а это значит, что нам придется немного побороться с ветром.

К счастью, Дейзи великолепно держала курс.

Это дало мне достаточно времени, чтобы начать поднимать паруса и закреплять нас на спасательном канате. Ветер поднялся до сорока узлов, разгоняя лодку и заставляя нас прыгать по волнам. При каждом подъеме и падении на волнах вся лодка трясется, как лошадь, пытающаяся сбросить нас со спины.

— Ты хорошо справляешься, — говорю я Дейзи, возвращаясь, чтобы взяться за штурвал.

Ей практически приходится отрывать побелевшие костяшки пальцев от штурвала.

— С нами все будет в порядке? — спрашивает она, прежде чем волна хлещет через борт, окатывая нас обоих.

— Все будет хорошо, просто шквал, — говорю я ей. — Просто немного неприятно.

Я бросаю взгляд на приборы.

Дождь льет как из ведра, портя видимость, так что радар быстро мигает в поисках следующего шквала или возможных грузовых судов.

Дейзи не будет идеальным партнером в такую ночь. Не то чтобы она неспособна, просто это рискованно, и я бы предпочел, чтобы она

была под палубой, в безопасности.

Но поскольку автопилот включать не стоит, а Ричарду нужно поспать, у меня нет выбора. Мне нужна Дейзи.

Кажется, она это понимает. Она воспринимает это всерьез, если не со страхом.

— Что еще сделать? — спрашивает она.

— Просто будь рядом, — говорю я ей. — Присаживайся, подожди.

Она садится рядом со мной, и я бросаю взгляд на паруса. Они должны быть убраны наполовину, чтобы не унести нас туда, куда гонит ветер, но это не так.

— Прости, можешь еще раз сменить меня? — спрашиваю я ее. —Просто держи крепко, как раньше. Возможно, сейчас будет сложнее.

Она кивает с мрачным и серьезным лицом и садится за руль.

Я осторожно иду к выходу, делая медленные шаги и пригибаясь.

Лодка вздрагивает с каждым ударом волн, и я стараюсь идти в том же ритме. Я уже почти на носу, когда волна перехлестывает через борт и окатывает меня, заставляя поскользнуться.

Я слышу, как на заднем плане визжит Дейзи, и тянусь к поручням, мои ноги соскальзывают с борта лодки. Чтобы подняться обратно, требуется большая сила. Я прикреплен к кабелю с канатом, но они не всегда надежны. Последнее, чего я хочу, это упасть за борт во время шторма, шансы на то, что меня вернут обратно в лодку, даже с спасательным кругом, довольно малы.

«Не зацикливайся на этом», — говорю я себе.

Я оглядываюсь на Дейзи, которая явно нервничает. К счастью, она все еще держится за руль.

— Я в порядке! — кричу ей. — Ты можешь включить палубное освещение?

Я оглядываюсь на парус. Кажется, он застрял, но слишком темно, чтобы разглядеть. Мне нужно время понять, что случилось.

— Что? — кричит Дейзи, а вокруг еще темно.

Я двигаюсь туда, где находится выключатель, и тут очередная волна чуть не сбивает меня с ног. Хватаюсь за перила, чтобы не упасть.

— Палубные огни, включи!

— Хорошо! — тревожно вскрикивает она и бьет по кнопке.

Вот только свет не зажигается. Вместо этого раздается ужасный скрежещущий звук, слышимый сквозь рев океана и хлещущий ветер.

«Атаранги» сразу же начинает двигаться вправо, в ту сторону, от которой я изо всех сил старался удержаться.

— Что происходит? — кричу я, пытаясь вернуться к Дейзи, не свалившись при этом за борт.

Она отчаянно пытается повернуть колесо, но ничего не происходит. Лодка не меняет направления.

— Я не знаю, что случилось, — говорит Дейзи срывающимся голосом. — Я просто… нажала.…

Она смотрит на панель, и ей не нужно ничего говорить. Она медленно нажимает на кнопку, и на палубе загорается свет.

Ее глаза встречаются с моими как раз в тот момент, когда на меня обрушивается очередная волна, но я даже не вздрагиваю.

Потому что я знаю, что она сделала, и она тоже знает. Она случайно нажала кнопку автопилота.

— Нет! —вырывается у меня, и я начинаю бежать по палубе, скользя, ударяясь коленями и обдирая руки, и мне все равно.

Я бросаюсь в кабину и практически отталкиваю Дейзи с дороги.

Она плюхается на сиденье и смотрит на меня огромными испуганными глазами.

Хватаюсь за штурвал и пытаюсь выровнять лодку. Руль легко поддается, слишком легко, направление не меняется. Электронная связь между рулем и управлением была разорвана, нарушена из-за использования автопилота, этого гребаного автопилота!

— Блять! — кричу я, ударив кулаком по рулю. — Сука, сука, сука! — я хватаюсь за руль, запрокидываю голову и кричу.

— Прости, прости, — говорит Дейзи.

— Ты идиотка! — кричу я на нее. Мне плевать, если это ранит ее гребаные чувства. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Хоть одной извилиной понимаешь или нет?

Теперь она плачет, ее слезы смешиваются с дождем, падающим с капюшона дождевика.

— Прости, я запаниковала, мне показалось, что я нажала на другую кнопку!

— Ты включила автопилот!

Она молитвенно складывает руки вместе.

— Я знаю, — говорит она с болью. — Знаю, я не хотела.

— Ты знаешь, как кнопка выглядит, ты уже видела раньше. На ней написано «ебучий автопилот», это не похоже на «выключатель света», — я в ярости.

— Я запаниковала!

— Ты не думала своей башкой!

— Тай, — всхлипывает она. — Не обязательно так грубить.

— Серьезно? — я кричу на нее, брызжа слюной. — Сейчас не время защищать свои драгоценные чувства, ясно? Ты хоть понимаешь, что сейчас произойдет?

Она отрицательно качает головой.

— Нет…нет…ты можешь… ты сможешь это исправить?

— Сейчас это уже не исправить! Мы в эпицентре шквала и нас сносит, понимаешь?

— Подними паруса! Мы можем отплыть.

— На восток! Ветер гонит нас на восток, а ты знаешь, что находится к востоку отсюда? Земля!

Она перестает плакать.

— Неужели? Это же здорово! Мы можем позвать на помощь.

Она не понимает.

— Когда я говорю «земля», я имею в виду острова. Атоллы6. Они почти всегда безлюдные. Ты мне скажи, что мы будем делать в темноте, без руля, а? Думаешь, ветер волшебным образом загонит нас в гавань и к гребаному причалу?

Волна разбивается о борт и попадает в кокпит, а лодка продолжает двигаться вперед. Если я сейчас поставлю парус, мы будем двигаться с головокружительной скоростью, но неизвестно, где окажемся.

Я смотрю на GPS, вижу мигающий радар. Мы находимся примерно в 10 милях от того, что выглядит как атолл, что-то маленькое и без названия на карте. Мы летим прямо к нему.

Я смотрю на Дейзи. Она слегка дрожит, глядя в никуда.

Возможно, она в шоке. Возможно, мне не следовало кричать на нее.

Хотя это все ее гребаная вина.

«Это ты поставил ее за руль», — говорю я себе. «Может быть, сам виноват. Как и во многом другом».

— Что происходит? — Ричард появляется на верхней площадке лестницы, надевая спасательный жилет. — Я проснулся от крика, и мой внутренний компас говорит, что мы изменили направление.

— Мы в заднице! — кричу я ему. — Абсолютно и полностью в жопе!

Ричард хмурится, и я не собираюсь бросать винить Дейзи. Она может сделать это сама.

— Я… — начинает она, неохотно глядя на Ричарда. — Я

запаниковала, он пытался поднять парус, и я подумала, что нажала на кнопку включения света, но…

Глаза Ричарда расширяются под стеклами очков.

— Нет. Только не говори мне, что ты включила автопилот.

— Я включила автопилот.

— Я сказал, пожалуйста, не говори мне этого.

— Случайно!

Ричард недоверчиво

отстегнуться от каната.

качает

головой

и

жестом

просит

— Спустись вниз и расскажи Лейси, что случилось, — говорит он ей. — Я останусь здесь.

Она неохотно расстегивает карабин, отдает его Ричарду и спускается по лестнице. Смотрит на меня, прежде чем исчезнуть в каюте, но я ничего не говорю.

— Это правда?! — кричит Ричард, подходя ближе. — Никак не отключить?

Я кручу колесо, показывая, что оно не поддается.

— Ничего.

— Дерьмо.

Он оглядывается на навигацию.

— Мы едем со скоростью восемь узлов с зарифленным парусом, — говорит он, отмечая показания приборов на мониторе. — Что это такое? — он показывает на пятно на радаре.

— Остров.

— Мы направляемся прямо к нему! — он моргает и смотрит на меня в шоке.

— Я знаю.

Он снова качает головой, потирая лоб, потом волна чуть не сбивает его с ног.

— Этого не может быть. Мы должны что-то сделать. Может быть, сможем починить?

— Я попробую, — говорю ему.

Если это электронная штука, то мне, вероятно, не повезло, но, возможно, есть несколько проводов, которые нужно пересечь… чтонибудь…что угодно.

Я ничего не смогу.

— Сколько у нас времени? — спрашивает Ричард, когда я выхожу из-за руля. Он инстинктивно идет к нему, даже если это не принесет никакой пользы.

— Это ты любишь тригонометрию, — говорю я ему.

Я оставляю его наверху ломать голову над этим.

«Мало времени», — говорю я себе. «Ты должен подготовить всех к тому, что произойдет».

Спускаюсь в каюту и вижу Лейси, прислонившуюся к столу, в недоумении, и Дейзи, сидящую рядом со своим гигантским багажом, и почему-то при виде этой штуки, занимающей половину лодки, мне хочется разозлиться и выбросить ее за борт.

Но я уже выплеснул на нее злость, я должен взять себя в руки и сделать все, что в моих силах.

— Мне так жаль, Тай, — тихо всхлипывает Дейзи.

— Я не хочу этого слышать, — огрызаюсь я на нее и смотрю на Лейси. — Она рассказала?

К моему удивлению, Лейси не плачет. Она даже не моргает.

— Лейси? — повторяю я.

— Что с нами будет? — наконец спрашивает она, медленно встречаясь со мной взглядом. — С нами все будет в порядке?

Я постукиваю по ступенькам сбоку, где находится моторный отсек.

— Единственный шанс, который у нас есть, это починить рулевое управление. Я не знаю, как, но попробую.

— А если не получится? И что тогда?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь придать голосу решимость.

— Я не знаю, но… точно знаю, что сейчас мы во власти ветра.

Он толкает нас в одном направлении, и это невозможно остановить.

Если мы движемся по ветру, значит, плывем по волнам. Могло быть и хуже. Нас могло бы снести волной и перекинуть за борт, тогда бы лодка перевернулась.

Дейзи ахает, прижимая руки ко рту.

— Да, — говорю я. — Это мой самый страшный кошмар.

— А рядом с нами есть какие-нибудь грузовые суда? — говорит Лейси.

— Сейчас они не самая большая проблема. Мы можем засечь их на радаре. Мы могли бы позвонить заранее и сказать им, что не можем убраться с их пути, и, возможно, у них будет достаточно времени, чтобы убраться с нашего.

— А какая тогда большая проблема? — осторожно спрашивает Лейси.

— В десяти милях перед нами остров. У него нет названия, это просто точка на карте. Может быть, это песчаный атолл, а может, и нет.

Но это суша, и вокруг нее есть риф, и примерно через полчаса мы столкнемся с ним.

У Лейси отвисает челюсть.

— Так что же нам делать? — спрашивает Дейзи.

— Что же нам делать? — повторяю я.

— Да. Мы должны подготовиться к столкновению. Скажи, что нам делать. Расскажи, что произойдет, шаг за шагом, чтобы мы знали, как не умереть.

Ха. Похоже, теперь она взялась за ум.

Я киваю ей, а затем поднимаю голову и говорю Ричарду, чтобы он вернулся внутрь.

— А кто будет смотреть? — спрашивает он.

— Понаблюдаешь отсюда, — говорю я ему, указывая на навигационный стол. — Я хочу, чтобы вы все услышали план, пока я пытаюсь починить рулевое управление.

Ричард за столом, наблюдает за радаром, Дейзи и Лейси наблюдают за мной, когда я поднимаюсь по лестнице и добираюсь до двигателя. Когда я впервые получил лодку, у нее не было автопилота, поэтому я попросил друга установить его. Этот ублюдок был халтурщиком.

Там есть какие-то провода. Что с ними делать, я не знаю. Я уже подключал машину к электросети, а здесь ничего подобного нет.

— Итак, план? — говорит Лейси, обретая дар речи.

Точно

— Давайте сначала представим худший сценарий, — говорю я, просовывая руку сквозь провода. — Мы можем удариться о скалу далеко от берега. Начало рифа. Вдруг, он будет маленький. Он пробивает корпус, разрывает его на скорости, с которой мы идем, а лодка быстро набирает воду. В этом случае, мы должны покинуть яхту.

Хватаем все, что можем: спутниковый телефон, воду, пищу, лекарства, что угодно. Берем спасательный плот, и прыгаем в воду. И надеемся, что волны не потопят нас, надеемся, что ветер унесет нас на сушу, а не прочь от нее. А лодка погружается на дно океана.

Меня пробирает озноб, когда я говорю эти слова. Трудно поверить, что скорее всего, это наша реальность. Кажется, мои эмоции отключились в данный момент.

— А что будет, если мы потеряемся в море? — спрашивает Дейзи, ее губы дрожат.

Я качаю головой и возвращаюсь к разбору проводов, хотя знаю, что это бесполезно.

— Самый оптимистичный сценарий: ветер толкает нас через естественное отверстие на остров. Никаких рифов. Мы садимся на мель, желательно на песчаном пляже с минимальными повреждениями лодки. Если повезет, на острове есть курорт. Вы, девочки, можете устроить себе небольшой отпуск, пока мы с Ричардом и местными жителями будем спускать лодку на воду. Затем, когда погода прояснится, мы продолжим плавание до Сувы, которая находится всего в двадцати четырех часах езды. Молодоженам придется пропустить часть своего отдыха, но ничего страшного.

— Этот сценарий мне нравится больше всего, — говорит Лейси.

— Как и всем нам. Но это не то, к чему мы должны готовиться, — я замолкаю, вспоминая, что однажды сказала мне Дейзи. — Ожидай худшего, но надейся на лучшее.

— Мы в восьми милях, — объявляет Ричард.

Я вздыхаю и прислоняюсь к крышке двигателя, закрывая глаза.

Пора готовиться к худшему.

— Ладно, — говорю я, закрывая дверцу, поворачиваюсь к ним лицом. — Я не смогу исправить это за то короткое время, что у нас осталось. Лейси, Дейзи, возьмите маленькую сумку, и Дейзи, я имею в виду правда маленькую, и наполни её всем необходимым, что понадобится на острове. Лекарства, солнцезащитный крем, головные уборы, еще солнцезащитный крем, зубную пасту, одежду, чтобы защититься от солнца, колоду карт, вещи, которые будут полезны даже мокрыми. Лейси, сделай то же самое за Ричарда.

Обе сестры смотрят на меня полными ужаса глазами.

— Идите, — говорю я им.

Внезапно они разбегаются в разные стороны, Лейси направляется мимо меня в заднюю каюту, Дейзи – в переднюю.

Я смотрю на Ричарда.

— Следи за радаром, собирай карты и аварийное оборудование.

Спутниковый телефон. Положи портативный радиоприемник в водонепроницаемую сумку. Возьми аптечку. И скажи, когда мы будем в пяти милях. Я подам сигнал бедствия, — открываю холодильник. — Я

буду отвечать за еду и воду и подготовлю спасательный плот.

Ричард тяжело сглатывает и кивает.

— Да, капитан Уэйкфилд.

— Ричард.

— Да?

— Пожалуйста, не беси меня сейчас.

Я принимаюсь за работу, набирая наименьшее количество пищи и воды, чтобы она не утяжеляла спасательный плот.

Это безумие. Вот и все, что я могу себе сказать.

Я не могу позволить себе думать о том, что это реально происходит, потому что, если начну, то просто взорвусь. А если я взорвусь, то не смогу защитить своих друзей.

После смерти Атаранги я поклялся, что никогда не буду бояться океана. Что я не позволю ему забрать у меня эту силу. Как будто океан разумное, злобное существо, которое хотело причинить ей вред. Мне казалось, что я заключаю сделку каждый раз, когда ступаю на лодку, и теперь я боюсь, что, возможно, эта сделка закончилась.

Нужно собраться

Я отгоняю эти мысли прочь. Не могу думать об этом сейчас.

Я должен всё исправить.

Покончив с едой, я поднимаюсь наверх и оглядываюсь. Волны становятся больше, кокпит заполнен на дюйм водой, которая едва успевает стечь, прежде чем снова наполняется.

Как только пристегиваюсь, я пробираюсь к спасательному плоту в задней части судна. Есть еще шлюпка, она лежит на боку у правого борта, но она меньше, и времени на ее подготовку не хватает.

Когда все выглядит готовым к отправке, Ричард на мгновение поднимает голову от радара.

— Пять миль, — мрачно говорит он.

Я спускаюсь вниз и сажусь за навигационный стол. Лейси и Дейзи собрались вокруг нас. Я поднимаю трубку УКВ-приемника, ища сигнал. Нажимаю на кнопку и говорю то, что никогда не думал, что скажу.

— Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй. Это парусник «Атаранги».

Глава 11

Дейзи

Телефон.

Я знаю, что Тай сказал захватить все необходимое, что нужно на неделю, но я должна взять свой телефон. Конечно, здесь нет сигнала, но, может быть, на каком бы острове мы ни потерпели крушение, он будет. Что, если там есть Wi-Fi? Я могла бы завести аккаунт в Инстаграме для потерпевших кораблекрушение.

Еще лучше захватить зарядное устройство.

Я засовываю телефон и зарядку в маленькую сумку на молнии, плотно закрываю ее, а затем запихиваю в спортивную сумку «Louis Vuitton», которая уже набита всем остальным, что я считаю необходимым. На мгновение я беспокоюсь, что соленая вода повредит материал, но потом понимаю, как глупо беспокоиться об этом, ведь мы все можем умереть.

Я не позволяю себе об этом думать. Да вообще стараюсь ни о чем не думать. Мое сердце колотится, и я просто плыву по течению, бегая вокруг, пытаясь собрать вещи.

Так много «что, если» крутятся в голове.

Что, если лодка затонет до того, как мы успеем спрыгнуть отсюда, и мы утонем?

Что, если со спасательным плотом будет что-то не так, и мы застрянем на крыше яхты, ожидая помощи?

Что, если плот пойдет ко дну?

Что, если мы упадем за борт и нас съедят акулы?

А что, если нас никто не спасет?

Это не приносит никакой пользы, поэтому я просто выбрасываю каждую истерическую мысль из головы и сосредотачиваюсь на сборах.

— Ты всё? — в отчаянии спрашивает Лейси, заглядывая в кабину.

У меня замирает сердце.

— Даже не знаю. Я не хочу ничего оставлять. А как же мой ноутбук, или Kindle? У меня в чемодане дорогой кошелёк…

Она качает головой и бросает на меня злобный взгляд.

— Серьезно? Об этом ты сейчас беспокоишься? О гребаном кошельке? Может быть, на мгновение перестанешь быть такой мелочной и поймешь, что происходит?

— Я знаю, что происходит, ясно? — кричу я. — Я просто пытаюсь справиться с этим!

— Дамы, — окликает Ричард из-за навигационного стола. — Мы в пяти милях.

Дерьмо.

Я хватаю свою сумку, и мы возвращаемся в главную каюту, в то время как Ричард обращается к Таю.

— Пять миль, — предупреждает он.

Тай появляется секундой позже, промокший до нитки, прядь мокрых темных волос прилипла ко лбу. Он избегает моего взгляда и садится за стол, глядя на радар. Поднимает трубку УКВрадиоприемника.

— Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй. Это парусник «Атаранги».

От этих слов у меня сводит живот.

— Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй, — повторяет он. — Это парусник «Атаранги». Мы находимся в бедственном положении. Рулевое управление сломалось. Нас толкает к суше, в пяти милях отсюда. Мы находимся на… — он делает паузу, чтобы прочитать карту. — на 18°13‘53,2 южной широты и 178°46‘22,0 западной долготы. На борту четыре человека. Мы рискуем сесть на мель у рифа возле одного из островов Лау. Приём.

Тишина.

Тай смотрит на нас всех.

— Что происходит? — спрашивает Лейси.

— Придется подождать минутку, пока сигнал пройдет, — говорит он.

Это самая длинная минута в моей жизни.

— Можете…повторить…? — доносится искаженный голос, а затем его заглушают помехи.

— Черт, — ругается Тай и переключает радио на другой канал.

— Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй. Это парусник «Атаранги». Вы меня слышите?

Мы ждем. Никто не осмеливается пошевелиться или вздохнуть, все напрягаются, чтобы услышать хоть какой-то ответ за непрерывным ревом океана, бьющегося о волны корпуса лодки.

Тай снова повторяет зов, на этот раз громче.

— Э-э-э, — говорит Ричард, и мы следуем за его взглядом к иллюминаторам. Все, что мы видим снаружи, — это волны, но разница в том, что теперь хоть видно волны, а не черноту, как раньше.

Ричард поворачивается и бежит вверх по лестнице на палубу, в то время как остальные ждут ответа по рации.

Тай вздыхает, явно расстроенный, сжимая трубку так сильно, что я боюсь, как бы он ее не сломал. Он говорит снова.

— Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй.

— Товарищи? — говорит Ричард.

Я смотрю на Лейси, как бы спрашивая: «что случилось с твоим мужем?» Товарищи? Разве он не может сказать «ребята»?

— Вы должны увидеть это, — добавляет он.

— Я буду продолжать звонить, — тихо говорит Тай. — Будьте осторожными.

Мы с Лейси быстро поднимаемся наверх. Ричард стоит на борту яхты, держась за поручни для равновесия, лицом вперед.

Ни Лейси, ни я не отходим далеко от люка, просто всматриваемся в горизонт.

На востоке встает солнце, кое-где пробиваясь сквозь низкие темные облака, отбрасывая слабый зернистый свет над океаном. С

одной стороны, это здорово, потому что значит, что буря разразится там.

С другой стороны, мы прекрасно видим другое. Прямо перед нами возвышается массив острова.

— О боже, — шепчу я.

Мы все еще далеко, но движемся быстро, и, более того, свет сияет на вершинах волн, разбивающихся о рифы всего в нескольких сотнях метров перед нами.

— Это же риф! — кричит Ричард. — Столкновение неизбежно!

Этот парень думает, что он капитан звездолета?

Эта язвительная маленькая мысль мелькает в голове, прежде чем наступает чувство огромного страха.

Мы в полной заднице.

— Что? — говорит Тай, взбегая по лестнице. Он встает рядом с Ричардом и смотрит на восход солнца.

Атаранги.

Утреннее небо, показывающее нам нашу судьбу.

— Мы столкнемся, — говорит Тай и смотрит на нас. — Идите вниз, возьмите все и несите сюда!

Я не колеблюсь, спускаюсь по лестнице с Лейси. Паникую, как и любой другой человек, когда понимает, что лодка вот-вот столкнется с рифом. Даже не думаю, просто хватаю все, что мы собрали и передаю Лейси, которая бросает это наверх.

— Это все? — спрашивает Ричард, когда мы возвращаемся.

Мы киваем. У каждого из нас своя сумка, плюс сумка с едой и с припасами. На нас непромокаемое снаряжение и спасательные жилеты.

Мы готовы.

Наверное.

Я снова смотрю на нос лодки, как раз в тот момент, когда мы ловим очередную волну и суша становится ближе, а за ее силуэтом маячит тусклое солнце. Остров кажется довольно большим, хотя по тому, как движется лодка, трудно сказать. Вдалеке я вижу еще один проблеск гораздо меньшего острова.

Но больше всего меня пугает риф. То, как разбиваются волны о него, указывает, насколько там мелко. На самом деле, водное пространство между рифом и островом похоже на лагуну, и там не так бурно, как здесь.

Мне так страшно, что я боюсь обмочиться в штаны.

— Мы скоро столкнемся, еще метров двадцать, — кричит нам Тай, возвращаясь к спасательному плоту, который помещен в большой цилиндр. — Если кто-то пристегнут, отстегнитесь сейчас же. Нам нужно попасть на плот, немедленно. Нельзя, чтобы яхта утащила вас за собой.

— Держитесь! — кричит Ричард и со стоном откидывает сидушки, открывая ящик под ними.

Он хватает удочку.

Тай кивает ему. Лучшая идея.

А пока я думаю, что наше выживание зависит от умения Ричарда ловить рыбу, Тай поднимает цилиндр спасательного плота, который похож на огромный ствол дерева, поднимает его над головой с огромной силой, бросая в воду, где тот немедленно поглощается волнами.

Плот всплывает обратно, и Тай начинает тянуть за привязанный к нему трос.

— Давайте, давайте! — кричит он, дергая за трос, пытаясь открыть и надуть плот.

— Тай! — кричит Ричард, а затем его слова исчезают, когда самый ужасный скрежет, звук раскалывающегося дерева и прокалываемого стекловолокна наполняет воздух, и меня швыряет на пол.

Я приземляюсь на сиденье как раз напротив того, что открыл Ричард, руками пытаясь остановить падение, когда волны начинают омывать лодку и она коренится набок. В моей голове звучат только эти звуки.

Потом я слышу крики.

Лейси!

Мне удается встать и посмотреть, как она соскальзывает с борта лодки, отчаянно хватаясь одной рукой за перила, потом падает.

Даже не думая, я бросаюсь вперед, приземляясь на локти и скользя вперед по палубе, волны качают меня в ее направлении. Я

тянусь к ее руке, хватаю. Потом она вскидывает другую руку, и я хватаюсь за нее.

Ее ноги в воде, волны набегают, и моя хватка ослабевает.

Я кувыркаюсь, почти переваливаясь через перила, но мне удается держаться и поставить ноги на перила в качестве опоры. Я тяну ее так сильно, как только могу, используя все свои силы, чтобы не потерять равновесие.

И вот, когда я уже думаю, что ноги подкашиваются, Ричард оказывается у меня за спиной и тянет назад. Это дает мне импульс, чтобы затащить Лейси обратно на палубу.

— Ты в порядке? — спрашиваю я ее, хотя очевидно, что никто из нас сейчас не в порядке.

Она кивает, одаривая меня кротким, благодарным взглядом.

Затем удивленно смотрит на Ричарда.

Одна из линз его очков треснула, изо рта течет кровь. Он с облегчением улыбается. И мы видим, что у него не хватает переднего зуба.

— Давайте, давайте! — кричит Тай с кормы лодки, отвлекая нас от лица Ричарда и указывая вниз, в воду. — Сейчас же!

О боже мой.

Нет.

Я не могу этого сделать. Я не могу покинуть эту лодку и сесть на плот. Я не могу!

Но потом оглядываюсь. Мы больше не движемся вперед, и это хорошо, но лодка коренится в сторону, волны продолжают разбиваться о нее.

Я ковыляю к лестнице, ведущей в каюту. Внизу по меньшей мере два фута воды, она плещется до уровня диванов, подушки начинают плавают. Вода, кажется, идет из передней каюты, дверь отвалилась.

О боже, яхта тонет.

Мы тонем.

— Ну же! — кричит Тай. — Спрыгивай с гребанной лодки!

Лейси тянет меня за руку, я прихожу в себя. Следую за ней и Ричардом вниз по кокпиту к задней части, где Тай отстегивает поручни. Спасательный плот стоит на воде, полностью надутый, над ним небольшой навес. Это похоже на дешевый плавучий дом, в котором играют дети, но с мигающим маяком на вершине.

Как, черт возьми, это защитит нас?

— Залезай! — говорит Тай, хватая меня за руку, таща к задней части лодки, где когда-то в спокойные дни я сидела и смотрела, как вода течет под моими болтающимся ногами.

Кажется, это было целую вечность назад.

Плот привязан к кораблю, но волны могут опрокинуть нас всех, и я до смерти боюсь прыгнуть.

— Прыгай! — кричит Тай. — Все будет хорошо, у тебя спасательный жилет.

Я почти хочу, чтобы он толкнул меня, но не думаю, что он это сделает.

Вместо этого делаю глубокий вдох, собираю всё своё мужество и прыгаю.

Конечно, я промахиваюсь.

Половина меня приземляется в воду, и в ней намного холоднее, чем я думала, но большая часть меня (сиськи) приземляется на плот, так что я кое-как кувыркаюсь на него. Некоторые из наших сумок уже тут, Тай, видимо, хорошо прицелился. Я жду под пластиковой крышей, дно маленького отсека яростно колышется вместе с волнами. Лейси удается забраться внутрь плота, а затем и Ричарду.

Здесь тесно и пахнет химикатами, я держусь за руки с сестрой, больше желая, чтобы она меня утешила, чем наоборот, когда Тай начинает бросать остальные сумки.

Сумка Ричарда отскакивает от плота, и приземляется в воду.

— Блять! — кричит Тай. — Прости, Ричард!

— Все в порядке! — кричит тот в ответ.

Тай спускается на причал с удочкой в одной руке и веревкой, привязанной к спасательному плоту. Затем он туго обвязывает веревку вокруг талии.

Он закрывает глаза и прыгает прямо в воду, погружаясь под волны, только верхушка удочки видна.

— Тай! — кричу я, когда спасательный жилет вытаскивает его обратно на поверхность. — Что ты делаешь? Залезай!

Он качает головой, засовывает удочку в плот и начинает плыть вдоль лодки.

— Что он делает? — кричу я.

— Этот плот рассчитан только на четверых, а у нас слишком много припасов, — мрачно говорит Ричард. — Если ты еще не заметила, Тай у нас мускулистый. Если он залезет сюда, мы утонем.

О, я заметила, но сейчас не время зацикливаться на этом.

— Он пытается доплыть до берега, — говорит Лейси. — И

тащить нас всех.

— Но это же безумие! — и все же именно это пытается сделать Тай. Он плывет, делая мощные гребки, и мы немного удаляемся от лодки, наверное, боясь, что она упадет на нас.

Земля перед нами становится все ближе, и когда я случайно смотрю через борт в воду, мне кажется, что я вижу коралловые рифы прямо под поверхностью. Неудивительно, что мы сели на мель, риф так близко, что я…

Скребущий звук, затем шипение. Плот на мгновение перестает двигаться, а затем нас качает вперед, когда Тай тянет нас за веревку.

— Черт! — Ричард ругается. — По-моему, мы прокололись о риф.

Он высовывается из плота, и Тай плывет обратно к нам.

Плот начинает сдуваться в одном углу, вода просачивается прямо под Лейси.

— Оставайтесь на месте, — кричит нам Тай, выплевывая воду, пока мы подпрыгиваем на волнах. — Оставайтесь на плоту, пока сможете.

Он снова начинает плыть, изо всех сил стараясь подвести нас ближе к берегу.

Это работает.

Мы примерно в пятидесяти метрах.

Но плот нас уже не держит.

— Пора убираться отсюда, — говорю я, хватая свою сумку.

Лейси и Ричард делают то же самое, забирая остальные вещи.

Один за другим мы неуклюже вываливаемся в воду.

Мой адреналин уже иссякает. У меня едва хватает сил, чтобы держаться за сумку, не говоря уже о плавании. Все мы боремся и плывем. Сейчас мы просто рабы спасательных жилетов.

Но потом я вижу, что Тай возвращается за нами, освещенный сзади светом зари. Он хватает меня за плечи и тащит на берег. Делает то же самое с остальными, затем отходит и падает на песок.

Волны накатывают на меня, так что каким-то образом мне удается встать на колени, а затем выползти подальше от воды, и рухнуть на бок.

Мне трудно дышать. Я выплевываю воду. Все болит и горит.

Не знаю, как долго я так лежу, но в конце концов мое дыхание замедляется, и небо светлеет.

Белый пляж.

Темно-зеленые джунгли.

Чистая голубая вода.

Мы добрались.

Но куда?

— Нам нужно укрыться, — говорит Тай, помогая Лейси подняться на ноги.

Я встаю на ноги и, шатаясь, иду вперед, Ричард следует за мной.

Песок сменяется кокосовым пальмам, цветущим кустам, папоротникам и темным, пахнущим землей джунглям. Я снова падаю

на колени, нахожу мягкое место в песчаной грязи и кладу голову на сумку.

— Все в порядке? — спрашивает Тай.

Мы все издаем звуки, которые звучат как «да» или «нет», но очевидно, что никто из нас не умер.

Пока что.

— Что же нам теперь делать? — спрашиваю я хриплым от криков и глотания соленой воды голосом.

— Мы подождем, пока шторм немного утихнет, — говорит Тай, прислоняясь к пальме и глядя на горизонт.

Смотрит, где его лодка. Или то, что от нее осталось.

Мое сердце сжимается от жалости к нему. Как бы я ни радовалась, что осталась жива, то, что случилось с «Атаранги», слишком тяжело для меня.

— Потом, — говорит он. — Я воспользуюсь спутниковым телефоном, чтобы вызвать помощь.

— Это сработает? — спрашиваю я.

— У нас есть маяк-локатор, который включился, когда открылся плот. Что бы ни случилось, люди будут знать, где мы находимся. Они найдут нас.

— Обещаешь?

Он слегка поворачивает голову, хотя я не могу прочитать выражение его лица в темноте.

— Обещаю. Отдохни немного.

Глава 12

Дейзи

Я просыпаюсь, уткнувшись лицом в мокрую грязь, и смотрю на муравья, который торопливо бежит передо мной по своим делам.

У меня текут слюни. Некоторые вещи не меняются, независимо от того, где ты находишься.

И вообще, где я нахожусь?

Я моргаю, глаза жжет от высохшей соленой воды на ресницах, и медленно, осторожно сажусь. Голова кружится, мышцы болят, как будто я пролежала без сознания на твердой земле несколько часов, хотя, это так и есть.

Солнце за этой чащей папоротников и кустарников ярко светит, и мне приходится на мгновение прикрыть глаза, а потом я фокусируюсь на Лейси и Ричарде. Сестра спит, прислонившись спиной к кокосовой пальме, Ричард лежит на земле, положив голову ей на колени. Оба храпят.

Моя первая мысль — я так счастлива, что они живы.

Все могло обернуться гораздо хуже.

Вторая мысль — Ричард храпит, как банши, а Лейси пускает слюни ему на лоб. Видимо, это семейное.

И Тай…

Я оглядываюсь, медленно поднимаясь. Его нигде не видно.

Стараюсь не паниковать, смотря по сторонам.

Джунгли позади меня густо покрыты листвой, птицами и жужжащими насекомыми. Воздух очень влажный, но моя одежда все еще мокрая из-за нахождения в океане. Джунгли выглядят как опасное место, и под опасностью я подразумеваю насекомых и животных, с которыми я не хочу иметь ничего общего.

Я прохожу мимо ряда пальм и благоухающих цветов между джунглями и пляжем и выхожу на песок.

Святое дерьмо.

В ярком свете дня, который, наверное, уже наступил, становится очевидно, что не только шторм утих, но и мы оказались на самом что ни на есть необитаемом острове.

Песок ослепительно белый, а вода бледно-голубая. Справа от нас земля поднимается вверх, образуя крутые скалистые утесы. Слева пляж продолжается ровной полосой, все дальше и дальше.

Передо мной Тай, сидит на песке, мягкие чистые волны плещутся о его ноги, как будто шторма никогда не было.

Он сидит ко мне спиной и смотрит на голубую лагуну, на рифы.

В сторону «Атаранги».

Она все еще там! Лежит на боку, паруса разорваны в клочья, но она не ушла на дно. Она все еще там.

Это согревает мое сердце.

Я хочу пойти и сказать чтонибудь Таю, но я думаю, что он, вероятно, все еще злится на меня, так как это в значительной степени моя вина.

Я хочу в туалет.

Быстро оборачиваюсь и начинаю осматривать то место, где мы спали. Лейси и Ричард все еще храпят. Быстро порывшись в сумке понимаю, что ничего не осталось сухим.

Я ищу салфетки, так как ни у кого из нас не хватило ума взять туалетную бумагу.

Кто знал, что это один из самых важных предметов?

Я направляюсь в кусты, стараясь не заходить слишком далеко, потому что немного страшно находиться на таком острове. Может, здесь и живут люди, но я не хочу, чтобы они смотрели, как я писаю.

Или, может быть, тут есть какие-то сумасшедшие ящерицы, которые укусят меня за задницу.

Я сажусь на корточки и занимаюсь своими делами.…

Потом чувствую на себе чей-то взгляд.

Слышу дуновение воздуха.

Сбоку.

Знаете ту сцену в «Парке юрского периода», когда Роберт Малдун, сексуальный австралийский надзиратель, охотится за хищниками, и хищник резко появляется сбоку?

Ну, вот. Я только что оглянулась, а на меня смотрит пара глаз.

Долбаный козел.

Я кричу и падаю, вскакиваю на ноги, натягиваю штаны и бегу, не знаю в каком направлении, но мне плевать.

Это ведь был козел, верно? Козьи глаза такие жуткие, прям как у демона!

— Дейзи? — зовет Лейси.

Бегу на ее голос, чуть не сбивая ее с ног, продираясь сквозь кусты.

— Что случилось? — спрашивает она, широко раскрыв глаза. —Что случилось?

— Козел! — мне удается вскрикнуть.

Она хмурится.

— Козел?

— Смотрел, как я писаю!

— Что? Где?

Я пытаюсь указать, откуда пришла, но уже запуталась.

— Не знаю, я занималась своими делами, оглянулась, и на меня смотрела гребаная козлиная морда!

— Что ж, это хороший знак, — говорит Лейси. — Значит, здесь могут быть люди.

И все же у меня такое чувство, что она мне не верит.

— Давай вернемся в лагерь.

— В лагерь? — повторяю я. — Как будто мы уже здесь живем.

Она бросает на меня взгляд, который говорит: «да».

В «лагере» Ричард уже проснулся, прислонился к пальме и трет голову.

— Ты в порядке? — спрашивает Лейси, опускаясь на колени рядом с ним.

— У меня ужасно болит голова, — говорит он, медленно поднимая на нас взгляд. — И лицо тоже.

Да, Ричард сейчас выглядит не лучшим образом. Он бледен, у него нет зуба, очки треснутые, под глазом расползается синяк, а верхняя губа рассечена.

— Ты выглядишь великолепно, — говорю я ему непреклонно, присаживаясь на корточки.

— Не надо шутить. Я выгляжу как Бензит.

— Я не знаю, кто это, — признаюсь я.

— Это из «Звездного пути», — говорит Лейси.

Я качаю головой.

— Ты можешь видеть без очков? — спрашиваю я его.

— Слепой, как Сесилия.

— Это опять отсылка к «Звездному пути»?

— Это разновидность амфибии, которая живет под землей, —сообщает мне Лейси.

— Ты можешь отдать ему свои очки? — спрашиваю я ее. — Ты без своих можешь видеть.

Она замолкает, сдвинув брови.

— Нет, не могу.

— На днях я видела, что без них ты прекрасно читаешь мою книгу.

Книга, о которой идет речь, это исторический любовный роман, который я прочитала за один день. Я купила кучу книг в мягкой обложке в сувенирных магазинах аэропорта, и мне удалось упаковать некоторые вчера вечером, потому что не знала, выживет ли моя электронная книга.

Прежде чем Лейси снова начинает протестовать, я протягиваю руку и срываю очки с ее лица, надевая на себя.

Я прекрасно вижу, а это значит, что очки не для зрения.

Как я и подозревала.

— Тебе не нужны очки! — радостно кричу. — Я так и знала!

— Это нелепо. Конечно, нужны, — непреклонно говорит Ричард.

Лейси выхватывает их обратно и надевает.

— Нужны. Может быть, тебе тоже?

— Нет, и ты это прекрасно знаешь. У тебя всегда было прекрасное зрение, и ты этим хвасталась. Потом ты закончила среднюю школу и вдруг сказала, что почти ослепла. Я всегда считала, что ты носишь их только для того, чтобы казаться умнее.

Лейси краснеет. Качает головой и отводит взгляд.

Ричард протягивает руку.

— Дай мне.

Она качает головой еще сильнее.

— Лейси-Лу, — говорит он. — Дай мне свои очки.

Она неохотно снимает их и протягивает ему. Затем Ричард снимает свои и надевает ее. Хмурится.

— Лейси…

— Ладно, ладно, ладно! — вдруг вскрикивает она, поднимаясь на ноги. — Очки мне не нужны, — она заключает слово «нужны» в

кавычки. — Я должна их носить. Люди не будут воспринимать меня всерьез.

— Да ладно, — говорю я ей, поднимаясь на ноги. — Я все прекрасно понимаю.

— Это не нормально, — мрачно говорит Ричард. — Как ты могла мне врать?

Ой-ой.

Мне пора сматываться.

Я хватаю свою сумку и направляюсь на пляж, чтобы начать распаковывать ее и сушить вещи.

К моему полному удивлению, Тай уже в воде, плывет через лагуну к лодке.

— Тай! — кричу я ему. — Что ты делаешь?

До рифа в лагуне должно быть не менее трехсот футов. Если он и слышит меня, то не подает виду. Он просто продолжает плыть, его загорелая спина и сильные руки контрастируют с чистой бирюзовой водой.

Теперь, когда вода и погода спокойная, это действительно кажется прекрасным местом для купания, но я достаточно хорошо помню морскую биологию, чтобы знать, что атоллы не застрахованы от акул. Большие белые акулы редки здесь, в южной части Тихого океана, и мы, скорее всего, встреим акул-молотов, кормилиц и рифовых акул, в целом безвредных, но это не значит, что тигровые акулы не прячутся поблизости, особенно после шторма.

— Оставь его в покое, — говорит Лейси из-за моей спины.

Я подпрыгиваю и резко разворачиваюсь. Она не надела очки обратно.

— Я думала, вы ссоритесь, — говорю я ей.

— С меня хватит, — она пожимает плечами. — Он это переживет.

Я снова смотрю на Тая.

— Я видела, как он сидел на берегу и просто смотрел на лодку.

Теперь он плывет к ней. Зачем?

— Наверное, хочет посмотреть, не удастся ли ему чтонибудь спасти.

— Я беспокоюсь за него, — признаюсь я. — Для него эта лодка много значила.

Она внимательно смотрит на меня с минуту.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты ничего не знаешь, — говорит она.

Я скрещиваю руки на груди, ненавидя эту игру, в которую она играет, когда что-то знает и не говорит мне прямо. Я ужасно в нее играю. Я всем всё рассказываю, хотят они это слышать или нет.

— Лейси, что происходит?

Она шевелит губами, раздумывая. Наконец, говорит: — Я не могу говорить тебе об этом, так что, пожалуйста, забудь, что я скажу. Но у Тая была сестра.

Я моргаю. Сестра?

— Он не говорит о ней. Никто в их семье не говорит. Ее комната в их доме до сих пор сохранилась, ее не трогали со дня ее смерти.

— О боже, — тихо говорю я, и мое сердце болит. — Я и понятия не имела.

— Как я уже сказала, он не говорит о ней. Никогда, — она тихо добавляет: — Хотя, я бы хотела, чтобы он поговорил.

— Что случилось?

Лейси печально вздыхает, ее взгляд устремляется на Тая, который уплывает все дальше и дальше.

— Ей было шестнадцать. Они были на пляже Пиха, это недалеко от Окленда. Красивое место, но опасные условия для купания. Его сестра была серфингисткой, почти профессионалкой. Очень, очень хорошей. Она была там на соревновании, и волна сбила ее с ног. Тай был там, он работал спасателем неполный рабочий день, так что у него были навыки. Он бросился в воду, чтобы спасти ее, как и несколько других людей, когда стало ясно, что она тонет, но…

Черт.

Такое чувство, будто из меня вышибли весь дух.

— Боже мой. Это ужасно.

Она кивает.

— Можно было бы подумать, что Тай откажется от океана, но он все равно вернулся к спасательной службе, все еще занимался парусным спортом. Иногда мне кажется, что он заключил какую-то сделку с океаном, по крайней мере, был один или два случая, когда он напивался и говорил что-то подобное.

Я в шоке смотрю на Тая, когда он почти добирается до лодки, выглядя маленьким по сравнению с ней.

— Зачем он плывет? Это кажется опасным.

— Он все равно это сделает. Он не откажется от этого корабля.

Атаранги. Так звали его сестру.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

— Нет… Он назвал лодку в ее честь?

Лейси кивает.

— Вот почему я сказала оставить его в покое. Он переживает сейчас. Мы все переживаем, да, но думаю, что он воспринимает это хуже, чем любой из нас.

— Так почему же я должна оставить его в покое? Сейчас мы ему нужны.

Она бросает на меня косой взгляд.

— Ты не знаешь его так, как я, но пойми, что он типичный сильный молчаливый человек, и хочет, чтобы его оставили в покое. Ты же знаешь, что бывает, когда встаешь у него на пути. И… — она делает паузу. — Я думаю, ты последний человек, с которым он хотел бы сейчас говорить.

Потому что это все моя вина.

Я закрываю глаза и позволяю чувству вины захлестнуть меня. Я

пыталась не обращать на это внимания, но не получается.

Лейси кладет руку мне на плечо.

— Я не виню тебя за это. И Ричард тоже. Все уже было в беспорядке, — она кивает в сторону Тая. — Но ему понадобится какое-то время. Он ворчит даже в хорошем настроении, а сейчас нам всем нужно сохранять ясную голову. Так что держись от него подальше, ладно? Не вмешивайся, не становись у него на пути.

— Просто позволить ему злиться на меня и обвинять в том, что я разбила его лодку, названную в честь покойной сестры? За то, что чуть не убила нас всех? — возмущаюсь я.

— Да, — говорит она. — Живи с этим и позволь ему, — она начинает идти в сторону утесов.

— Куда ты? — кричу я ей вслед.

— Хочу посмотреть на скалы поближе, — говорит она. — Хочу узнать о здешней фауне.

М-да. Я не хочу сейчас оставаться одна, особенно после того, что узнала о сестре Тая, но, похоже, никто не хочет быть со мной. Тай, Лейси, Ричард — все они заняты своими делами, а я не хочу оставаться наедине со своими мыслями.

«По крайней мере, ты спрыгнула с яхты», — говорит голос в моей голове, тот, который отчаянно хочет сосредоточиться на позитиве, хотя нет никакого позитива, кроме того, что мы не мертвы.

И да, по крайней мере, мы покинули яхту, но теперь мы застряли на каком-то необитаемом острове.

Я открываю свою сумку, которая полностью обвисла, и энергично вываливаю содержимое на песок. Естественно, все промокло. У меня есть джинсовые шорты, тонкая юбка до колен, бикини, несколько пар чистого нижнего белья, бюстгальтер (зачем я взяла бюстгальтер?), спортивный топик (я думала, что пойду в спортзал?), леггинсы, фланелевая рубашка, майка, две футболки, шлепанцы, пара носков, маленькая косметичка, свеча (что?), бумажная книга, лак для ногтей, пинцет, солнцезащитный крем, бейсболка, солнцезащитные очки, вибратор (даже не спрашивайте) и, наконец, телефон и зарядка.

Я взволнованно достаю телефон и включаю его.

Работает!

— Ура-а-а, — кричу я при виде уже знакомых обоев - снимка заката, который я сделала во время свадьбы.

Но сигнала нет вообще. Я ожидала этого, но все равно разочарована.

Тем не менее, открываю карты и пытаюсь найти наше местоположение. GPS работает медленно, я вижу мигающую синюю точку, но не могу понять, где она находится.

Жду загрузки карты, время от времени украдкой поглядывая на Тая. Он добрался до лодки, стоит на рифе и пытается подняться на борт. Обычно я бы отчитала человека, стоящего на рифе, за то, что он повреждает редкие кораллы, которые, возможно, никогда больше не вырастут, но он слишком далеко, чтобы услышать меня, и уверена, проигнорировал бы меня. Я также уверена, что он и сам это знает.

Снова смотрю на телефон, но сеть все еще загружается. Я

осторожно кладу его на свою сумку, а затем начинаю раскладывать все на солнце, чтобы немного высохло. Быстро прячу вибратор в одну из туфель. Честно говоря, не знаю, зачем я это упаковала, наверное, не думаю головой в стрессовых ситуациях.

Закончив, снова проверяю свой телефон. Он показывает наше местоположение. На ней изображена длинная клякса в виде острова без названия. Ни дорог, ни какой-либо другой разметки.

Это закругленный остров с одного конца, как два сросшихся горба, более тонкий с другого, чуть расширяющийся на кончике.

Остров Донг.

Теперь уже не имеет значения, как он называется, буду называть это островом Донг.

— Что ты делаешь? — спрашивает Лейси, пробираясь ко мне по песку. — У тебя есть телефон?

— Да, у меня есть телефон. Это мое самое ценное достояние.

— Тебе сказали брать с собой только самое необходимое, —говорит она, а затем ошеломленно смотрит на мой огромный ворох одежды. — Дейзи, ты собрала весь свой гардероб?

— Нет, — отвечаю я раздраженно. Мне пришлось оставить очень много одежды. — Прости, но я не хотела провести несколько дней в море на плоту, одетая в одну и ту же одежду. И почему бы не взять телефон? Он не полезен?

— Есть какой-нибудь сигнал?

— А какая разница?

— Тогда какая польза?

Я задыхаюсь.

— Ты что, шутишь? Пожалуйста, не говори, что ты использовала свой телефон только для звонков.

Она прищуривается.

— Я пишу электронные письма. А это бесполезно, если у тебя нет связи.

— Ну, к твоему сведению, GPS на карте работает, и я нашла, где мы, поняла?

Я протягиваю ей свой телефон, и она берет его.

— Кстати, ты вся красная, — говорю я, хватая лежащий рядом солнцезащитный крем и протягивая ей.

Она драматично вздыхает, и мы меняемся предметами.

— Почему у нашей мамы такая светлая кожа? — хнычет она.

— Ты видела остров?

Остров Донг.

— Да, — она возвращает мне солнцезащитный крем, и я быстро наношу его на себя. — Без названия. Ничего полезного.

— Но ты уменьшила масштаб? Оно показывает, что мы находимся прямо у подножия островов Лау.

— Тай уже говорил об этом.

— Да, но отсюда недалеко есть еще несколько островов, —говорю я ей. — Может быть, вы с Ричардом воспользуетесь лодкой «Атаранги» и проверите их.

Она бросает на меня хмурый взгляд.

— Хочешь избавиться от нас?

— Стоило попробовать, — говорю я, хотя знаю, что другие острова, вероятно, находятся в сотнях миль отсюда.

— Нам нужно исследовать этот остров, — говорит она.

Остров Донг.

— Согласна, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Но лучше подождать возвращения Тая.

Лейси нетерпеливо фыркает. У меня такое чувство, что она старается избегать Ричарда.

— Давай сделаем знак SOS из ракушек, — говорю я ей.

— Сама делай. Я иду на прогулку.

— Опять разглядывать деревья?

«Ты не можешь вечно игнорировать своего мужа».

Итак, пока она идет на очередную прогулку, я пытаюсь построить знак SOS, достаточно большой, чтобы его можно было увидеть с самолета.

Лейси, ходит по пляжу, Тай стоит возле обломков, я возвращаюсь в джунгли к «лагерю». Ричард роется в сумке Лейси и развешивает вещи на ветках.

— Привет, Ричард, — говорю я.

Он подпрыгивает, издает пронзительный визг.

— Прости, — извиняюсь я. — Не хотела тебя напугать.

— Ох, это не твоя вина, — говорит он, прижимая руку к груди. —С таким-то зрением, у меня слишком обострены другие чувства.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все еще немного болит голова, но я выпил воды и чувствую себя немного лучше, — он делает паузу. — А где Лейси? —спрашивает он небрежно, стараясь, чтобы его голос звучал бесстрастно.

— Она смотрит на растения. Тай поплыл обратно к лодке.

— Да?

— Она все еще там, стоит на рифе, — я пристально смотрю на Ричарда, он выглядит немного бледным. — Может быть, тебе стоит выйти из кустов и пойти погреться на солнышке или еще чтонибудь.

Здесь ничего не высохнет.

Он быстро качает головой. Наверное, все еще злится на свою жену за то, что она солгала про очки.

— Я думал, что знал ее… — начинает он.

— Слушай, — быстро говорю я, не желая быть втянутой в их первую супружескую ссору. — Какого размера нужно сделать знак

SOS? Или лучше надпись «помогите»? Хотя, букв больше…

— Сомневаюсь, что нужно делать что-то подобное, — говорит он.

— Это делают во всех сериалах про выживание.

— На плоту был радиомаяк, Тай подал сигнал бедствия, у нас есть спутниковый телефон.…

Отлично.

— Послушай, я хочу это сделать. Каким размером делать буквы?

Он вздыхает.

— Настолько большие, насколько сможешь. И SOS — лучший выбор. Хотя, конечно, если придерживаться морских обозначений, нужно сделать линию над словом SOS и…

— Ага, спасибо, — говорю я ему, оборачиваясь, прежде чем он успевает рассказать мне какую-то историю. — О, и если ты чтонибудь услышишь в джунглях, то это козел.

— Что? — спрашивает он, но я уже бегу к пляжу.

Я провожу следующий час, пытаясь использовать свою одежду и предметы, а также различные палки, ветки и кокосовую скорлупу, пытаясь выложить слово SOS. Я не знаю, как это выглядит и понятно ли вообще, что написано.

К тому времени, как заканчиваю, я уже измотана и умираю с голоду, а Лейси и Тай вернулись из своих экспедиций.

— Господи, что ты делаешь? — спрашивает меня Тай, перекидывая через плечо спортивную сумку, к которой привязаны промокшие спальные мешки.

Мое сердце слегка замирает от того, что он говорит со мной. Я

так рада его видеть.

А на него всегда приятно смотреть.

Он без рубашки, в одних боксерах, и никакого намека на скромность. Его золотисто-коричневое, подтянутое и мускулистое тело выставлено на всеобщее обозрение. Я даже не заметила, что у него на груди татуировка в полинезийском стиле. Хочется спросить, но не решаюсь. И сдерживаюсь, чтобы не посмотреться вниз на его причиндалы.

Сейчас не время и не место.

— Я подаю сигнал SOS, — говорю я ему.

— Нет необходимости, — он машет мне спутниковым телефоном. — Я говорил со спасателями.

— Ура! — восклицаю я.

— О, слава богу, — говорит Лейси, вытирая лоб.

Он кивает.

— Да, но есть и хорошие новости, и плохие.

— Сначала плохие, — говорю я ему.

Он вздыхает.

— Мы должны перезвонить через несколько дней.

— Что? — восклицает Лейси. — Кому ты звонил?

— Это сложно, — говорит Тай. — Мне пришлось не только плыть обратно к лодке, чтобы поймать сигнал, но вообще нет никакого протокола, кому звонить в таком случае. Здесь нельзя просто позвонить 911.

— Так кому же ты звонил?

— Дозвонился до поисково-спасательной службы из Сувы. Они смогли увидеть, где мы, благодаря GPS-навигатору телефона, но поскольку мы все живы и у нас нет никаких опасных для жизни травм, они сказали, что мы находимся в нижнем списке их приоритетов.

Очевидно, шторм был очень сильным. Многим людям хуже, чем нам, на других островах и кораблях.

— Может быть, перезвонить еще раз, попробовать кого-нибудь другого? Может быть, частную компанию? — спрашивает Лейси.

— Я не думаю, что это поможет, — говорит он. — И очень важно, чтобы мы не тратили батарею впустую. Мне потребовалось десять минут, чтобы дозвониться.

— Итак, а хорошие новости? — спрашиваю я.

— Мне удалось забрать кое-что из лодки, — он похлопывает по рюкзаку. — И по крайней мере люди знают, что мы здесь. Если мы находимся на низком уровне приоритета, что ж, значит, ситуация не так уж плоха.

— Не плоха? — восклицает Лейси. — Мы потерпели крушение!

— Нам придется подождать несколько дней, — говорит он, проходя мимо нас. — Могло быть хуже.

Должна признаться, учитывая все, что мне рассказала Лейси, я ожидала, что Тай отнесется к этому иначе. Теперь, когда я знаю, что он не сильно волнуется, мне становится не так страшно.

— Эй, — кричу я ему вслед. — Мой телефон работает. Мне удалось найти остров на карте.

Он неохотно останавливается и слегка поворачивается ко мне.

— И что?

— Похоже на Донг.

Он вздрагивает, и я клянусь, что вижу намек на улыбку на его губах.

Стоило того.

Потом он качает головой и продолжает идти к лагерю.

— Повзрослей, Дейзи, — шипит мне Лейси, следуя за ним.

Я пожимаю плечами.

Глава 13

Дейзи

Наш первый день на острове проходит довольно спокойно, учитывая обстоятельства нашего кораблекрушения.

Ричард все еще холодно относится к Лейси, а она злится.

И Тай, конечно, тоже все еще злится на меня. Он не игнорирует меня полностью, но он пытается не обращаться ко мне, и даже не хочет смотреть на меня. Много раз мне хотелось оттащить его в сторону и извиниться за то, что случилось, а также поговорить о его сестре, но я знаю, когда нужно держать дистанцию.

Кроме того, он не может игнорировать меня вечно. Куда он убежит от меня?

Вообще-то это глупый вопрос. Я не могу точно сказать, насколько велик остров, но знаю, что он достаточно большой. Если бы он захотел, то мог бы уйти на другую сторону и создать отдельный лагерь «Рыжим вход воспрещен». Так и было в «Остаться в живых», да? Половина людей осталась на берегу, другая половина ушла в джунгли.

Во всяком случае, сейчас мы вместе, только что доели разогретую фасоль из банок. Ричард постоянно драматично говорил фразу Тома Хэнкса: «я добыл огонь», но это легко, когда есть зажигалка.

— Как долго Том Хэнкс был на том острове в фильме «Изгой»?

— спрашиваю я.

Мы все на пляже, сидим вокруг маленького потрескивающего костра. Солнце село всего несколько минут назад, но еще достаточно светло, виднеются первые звезды.

— Он застрял там на четыре года, — говорит Лейси. — Господи, надеюсь, у нас будет иначе.

— Конечно, — строго говорит ей Тай. — Завтра я отправлюсь на разведку. Насколько мне известно, на другой стороне острова есть

курорт.

— Правда? — я счастливо вздыхаю, прижимая колени к груди. —Надеюсь, у них есть простыни из египетского хлопка, мягкая кровать, и такие маленькие бунгало у воды.

— У нас почти то же самое, — говорит Ричард.

— Угу, — говорю я ему. — Мы только что ели бобы из консервной банки, как бомжи. Единственная причина, по которой у нас есть что-то мягкое для сна, это потому что Тай вернулся на лодку и сумел достать два спальных мешка. А нас четверо. У нас даже подушек нет.

— И туалетной бумаги, — говорит Ричард.

— Используй листья, — бормочет Тай.

Потом он немного двигается и морщится.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он закрывает рот и кивает.

— Я… в порядке.

Я хмурюсь, а затем обмениваюсь взглядом с двумя другими. Они пожимают плечами.

— Знаете, что я сделаю в первую очередь, если там будет курорт?

— спрашивает Лейси.

— Пожалуешьсяь управляющему? — язвительно говорю я.

Она закатывает глаза.

— Нет, — потом улыбается. — Я бы заказала самый большой и сочный чизбургер, с кучей картошки фри. А потом запила ледяным бокалом белого вина. Или, может быть, пина-колады.

У нее буквально слюнки текут.

— Можно подумать, что ты здесь уже несколько недель, а не двенадцать часов, — говорит Тай, снова морщась.

— Эй, мы были в море десять дней, — замечаю я. — Это слишком долго, чтобы быть вдали от цивилизации. Хотя я бы не стала есть чизбургер. Я взяла бы большое ведро жареной курицы и пиво.

—И я, — задумчиво произносит Ричард. Он все еще носит свои разбитые очки и счастливо смотрит вдаль, мечтая. — Взял бы упаковку из шести банок.

Жаль, что никто не догадался упаковать алкоголь в качестве необходимых вещей, хотя мы уже почти исчерпали его запасы. У меня была бутылка водки, которую я выиграла в покер, и пара бутылок новозеландского вина в чемодане, но я не подумала взять их.

— Я не думаю, что это остров как в фильме «Изгой», — говорит Ричард. — Больше похоже на сериал «Остров Гиллигана»7. Эй, Тай?

Ты — Гиллиган, а я — Шкипер.

Тай бросает на него настороженный взгляд.

— Прошу прощения?

— Ну, Дейзи та рыжая, — говорит Лейси. — У нее есть сиськи, рыжие волосы и манера выпендриваться. Я буду профессором.

— Скорее, ты Мэри-Энн, — возражает Ричард.

— Мэри-Энн не блондинка, и вообще, каким же надо быть сексистом, чтобы сказать, будто я не могу быть профессором только потому, что я женщина? Я профессор, Ричард.

— И я тоже.

— Ну уж точно не Шкипер, — говорит Тай, снова устраиваясь поудобнее.

— Тогда кто же я? — горестно спрашивает Ричард. — Жена профессора?

— Ты Гиллиган, — говорит ему Лейси.

Кажется, он обиделся больше, чем следовало бы.

— Я не Гиллиган. Гиллиган — несчастный идиот, который все портит, — он вздергивает подбородок в мою сторону. — Тогда Дейзи — Гиллиган.

Я задыхаюсь.

— Нет! Я Джинджер! На сто процентов.

— Ну, это же правда ты виновата, — тихо говорит Тай.

Нет, нет, он не мог.

Я кидаю в него самые острые кинжалы, которые только могу изобразить глазами, надеясь, что они прожгут дыры прямо в его голове.

— Я миллион раз извинилась. Что мне еще сделать? Встать на колени и молить о прощении?

Он задумчиво наклоняет голову, пытаясь взвесить этот вариант.

Придурок.

— Ладно, может быть, это не «Остров Гиллигана», — быстро говорит Лейси, пытаясь успокоить вулкан, который вот-вот взорвется внутри меня. Она знает этот мой взгляд. Я покраснела уже до Второй Томатной стадии.

— Это остров из «Остаться в живых», — вставляет Ричард. —Нет, еще лучше из «Голубой лагуны».

— Фу, — говорит Лейси, сморщив нос. — Этот фильм о кузенах, трахающих друг друга.

— Это остров из книги «Клуб нянек: Суперская четверка», —говорю я им, и Тай издает низкий стон.

Мы все оборачиваемся и смотрим на него.

— Что такое, Тай? — спрашивает Лейси.

Кажется, ему не по себе. Он качает головой и неуклюже поднимается на ноги.

— Тай? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня, потом на Лейси. Подходит к Ричарду, наклоняется и что-то шепчет ему на ухо. Мы с Лейси переглядываемся, понятия не имея, что происходит.

— Оу, — говорит Ричард, округляя глаза, когда Тай говорит ему что-то явно шокирующее. — О боже, — он подавляет улыбку, потом встает и шепчет что-то на ухо Таю, который кивает, а потом Ричард смотрит на Лейси.

— Лейси-Лу, ты не могла бы подойти сюда?

Наверное, использование этого прозвища означает, что они больше не в ссоре.

— Что происходит? — спрашиваю я, тоже поднимаясь на ноги.

Все трое начинают шептаться, не обращая на меня внимания.

Потом Ричард убегает в кусты.

— Ты можешь мне показать? — спрашивает Лейси у Тая.

Тай выглядит возмущенным.

— Черт возьми, нет.

— Я же доктор.

— По растеням!

— Это тоже часть проблемы!

— Что, черт возьми, происходит? — почти кричу я, вставая между ними. — Это остров тайн?

Лейси пристально смотрит на меня.

— Мы думаем, что Тай вытер задницу какими-то ядовитыми листьями, — прямо говорит она.

— Ради всего святого, Лейси! — кричит ей Тай, его лицо краснеет.

Я разражаюсь смехом.

— Что он сделал? — вскрикиваю я, и слезы почти текут по моим щекам.

— Вот дерьмо, — бормочет Тай, закрывая лицо рукой и отворачиваясь от нас.

— Кстати, о дерьме, — говорит Лейси, и пытается сдержать улыбку. — Давай посмотрим, какие листья ты использовал. Это поможет нам вылечить твою…

— О, пожалуйста, перестань, — всхлипывает Тай.

Я все еще смеюсь. Так сильно, что хлопаю себя по колену и не могу дышать. Не знаю, схожу ли я с ума, но я буквально не могу остановиться. Это очень смешно.

— У меня есть книга, — говорит Ричард, держа в руках фонарик и книгу по ботанике, которую мою сестра постоянно листает. — Нам просто нужно найти такие листья.

Лейси протягивает руку и хватает Тая.

— Тут нечего стесняться. Покажи нам те листья.

Тай стонет, избегая смотреть на меня. Он уходит в джунгли, Лейси и Ричард следуют за ним.

— Пойти с вами?

Он бросает на меня предостерегающий взгляд через плечо.

— Не смей.

Я хихикаю и снова опускаюсь на песок, вытирая слезы с лица.

Хорошо, что я захватила свой дневник, как только он высохнет, я сделаю новую запись. Снова смеюсь. Мне кажется, из-за этого смеха у меня появились новые морщины, но, как говаривал мой отец, если ты не смеешься, то плачешь. А лучше делать и то, и другое.

~

На следующее утро я просыпаюсь сразу после рассвета. Я почти не спала.

Мы разложили два спальных мешка, которые, к сожалению, все еще были немного влажными. Поскольку здесь жарко, нам не нужна была верхняя часть, и мы просто разложили их под спину на земле.

Я спала в одном конце, Тай — в другом, Лейси и Ричард — в середине. Когда они вернулись из своей мини-экспедиции по джунглям прошлой ночью в поисках «туалетной бумаги» Тая, он игнорировал меня. Конечно, он смущен, да и вообще не хотел иметь со мной ничего общего.

Тем временем Лейси и Ричард всю ночь любили друг в друга, наверстывая упущенное. У них не было секса, слава богу, но объятий и сладких разговоров было достаточно, чтобы меня чуть стошнило, и я пожалела, что не догадалась взять с собой затычки для ушей.

Как бы то ни было, как только взошло солнце, я проснулась.

Переворачиваюсь на другой бок и смотрю на ряд тел. Лейси и Ричард храпят, как обычно, а Тай ушел.

Я встаю на ноги и быстро переодеваюсь в шорты, бикини и фланелевую рубашку, собираю свои грязные волосы в конский хвост и надеваю бейсболку. Ох, как же не хватает нормального душа.

Мне нужно почистить зубы и заняться своими делами, но после того, что случилось с Таем, хочется взять небольшой совет.

Выйдя на берег, я замечаю Тая, который присел на корточки возле обугленных бревен, пытаясь снова разжечь огонь, а утреннее небо из огненно-розового становится бледно-голубым.

Мне нравится то, что он надел сегодня утром: рубашка цвета морской волны очень красиво подчеркивает его мышцы. Я ловлю момент, чтобы оценить его руки, которыми он поправляет бревна.

Жаль, что Ричард прервал нас в ту ночь, хотя если иначе, мы бы врезались прямо в риф, трахаясь друг с другом до потери сознания.

— Привет, — говорю я ему. — Ты видел восход солнца?

Он бросает на меня быстрый взгляд и хмыкает в ответ.

— Ты очень похож на пещерного человека, — замечаю я. — Не так долго здесь, а уже забыл, как разговаривать.

— Очень смешно, — говорит он.

— Да, мне уже говорили, что я отлично шучу, — говорю я, скрестив руки на груди. Несмотря на то, что жара и влажность начинают усиливаться, здесь немного прохладно, дует легкий ветер. —Как ты себя чувствуешь?

Он бросает на меня взгляд, который говорит отвалить, но я, конечно же, этого не делаю.

— Мне просто интересно, какие листья я могу использовать, —добавляю я. — Знаешь…

— Возьми книгу, — говорит он, указывая на разорванные страницы в огне. — Заменяет туалетную бумагу и растопку.

Я в ужасе. Он порвал книгу? Это кощунство.

А потом я более пристально всматриваюсь.

— О боже мой! — кричу я. — Где ты это взял?

Он прикусывает губу, избегая моего взгляда.

— Тай! Это моя книга?

— Послушай, — говорит он, защищаясь. — Я видел ее на пляже, но не знал, что она твоя.

— Моя! Я положила ее на берег вместе со всеми своими вещами, пытаясь подать сигнал о помощи!

— Это всего лишь книга, — говорит он, и я задыхаюсь еще сильнее. — Ты уже читала её, я видел!

— Мы на необитаемом острове, и это может быть одна из немногих книг, которые я когдалибо смогу прочитать снова!

Словно в подтверждение его слов, страницы загораются и начинают гореть.

— Не могу поверить, что ты это сделал, — почти всхлипываю я, глядя, как скручиваются страницы.

— Успокойся, — говорит он, закатывая глаза. — Ты хочешь вытереть свою задницу ядовитыми листьями?

Я указываю на джунгли.

— Я уверена, что есть и другие варианты!

— Как хочешь, — говорит он, залезая в задний карман и вытаскивая книгу в мягкой обложке, многие страницы которой уже вырваны. — Вот, можешь забрать обратно. Я тебе помог, сделал сюжет немного короче.

— Теперь ты специально ведешь себя как мудак. Сжигатель книг.

— Крушитель яхты.

Ого. Он попадает глубоко, прямо между ребер. Мне даже нечего сказать на это, кроме извинений, и я знаю, что мои извинения ничего не стоят для него.

Поэтому я разворачиваюсь и иду по пляжу к своему знаку SOS, чтобы посмотреть, что еще он испортил.

Все выглядит прекрасно. Пока я не понимаю, что он заменил книгу в букве «S» моим вибратором.

Господи боже.

Я резко разворачиваюсь и несусь обратно через пляж к Таю, который пытается не рассмеяться.

Придурок.

— Ты нашел мой вибратор! — кричу я, зная, что, скорее всего, разбужу Лейси и Ричарда.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — говорит он, потирая губы.

— Понимаешь! Я спрятала его в ботинке!

— Рыжик, эту штуку было не спрятать. Боже милостивый, да у парней так комплексы развиваются.

— Ты прекрасно знаешь, что твой… э-э… что они похожи.

Он выгибает бровь.

— О, правда?

— Мне сейчас неудобно говорить тебе комплименты.

— Понятно, — говорит он, делая шаг ко мне. — Трудно не заметить его, да?

— Заткнись.

— Мне любопытно, зачем ты упаковала это с необходимыми вещами. Хотела использовать его как весло, или…? — он замолкает, облизывая губы.

Уф. Может ли он перестать быть таким сексуальным хотя бы на секунду, чтобы я позлилась на него?

— Я запаниковала, понятно? — лукаво улыбаюсь. — Только не говори мне, что ты завидуешь.

— Теперь понятно, почему ты так крепко спишь по ночам, —говорит он, возвращаясь в лагерь.

— Сегодня я не спала! — кричу ему. — Лейси и Стояк мне мешали.

— Не надо завидовать! — я слышу, как Лейси кричит из-за пальм.

Похоже, они уже встали.

Я вздыхаю и смотрю на книгу, которую держу в руках. Ну, раз уж она уже разорвана на части…

Только после завтрака, состоящего из томатного супа и крекеров, не самого худшего из блюд, но и не самого лучшего, Тай объявляет, что отправляется в экспедицию по острову.

— И я, — говорит Ричард, поднимая руку, как будто он в школе.

— Нет, — говорит Тай. — Ты почти ничего не видишь. Я не собираюсь тащить тебя за собой. Может быть, позже, когда я получше осмотрю местность.

— Тогда Лейси, — говорит Ричард. — Она знает здешнюю фауну, — добавляет он тихим голосом: — Тебе, как мы поняли, нельзя доверять в этом деле.

— Я тебя не брошу, — говорит Лейси мужу. — У тебя кружится голова, — она показывает на его изуродованное лицо. — От всего этого.

— Я пойду! — восклицаю я, вскакивая на ноги.

Брови Тая сходятся на переносице.

— Ты? Гиллиган? Нет уж.

— Перестань называть меня Гиллиганом, — говорю я, следуя за ним, когда он возвращается в лагерь. — Я пойду с тобой.

— Только если я буду называть тебя Гиллиган, — говорит он, отпивая из бутылки воды и протягивает мне. — И только если ты не будешь со мной разговаривать. Я не в настроении.

— Ты никогда не бываешь в настроении, — говорю я ему, делая глоток. — Спасибо, — я смотрю на остальную воду. — Мы скоро всё запасы истратим, да?

Он мрачно кивает, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Еще одна причина отправиться в глубь острова. Это место достаточно большое, и возвышенность высокая, там должен быть ручей, может быть, даже пруд или озеро. Не знаю, сколько времени пройдет, пока не начнется дождь или еще какая-нибудь непогода.

Нужно найти хоть какую-то воду, если что, очистим ее специальными таблетками.

— Так что же мне взять с собой?

Он смотрит на мои шлепанцы.

— Эти не подойдут. Надень свои кроссовки или те, в которых я нашел твой фаллоимитатор.

— Это вибратор, а не фаллоимитатор. Фаллоимитатор не вибрирует.

— Думаешь, ты он водонепроницаемый, Рыжая бестия?

— Думала, что я Гиллиган.

Он отмахивается от меня и уходит в джунгли. Я быстро натягиваю свои теннисные кеды, все еще мокрые от того, что надела их в ночь аварии, и бегу за ним.

Хлюп, хлюп, хлюп.

С Таем впереди в джунглях не так уж и плохо. Если на пути попадаются какие-то паутины, он ух убирает. Не вздрагивает и не жалуется. Единственное, что отличает его от Майкла Дугласа в «Романе с камнем8», — у него нет мачете.

Я уверена, что Лейси и Ричарду в джунглях понравилось бы больше, среди разнообразных папоротников, деревьев со свисающими лианами и извилистой корой, с миллионом оттенков и форм зеленых листьев. Но для меня это всего лишь одно горячее, липкое пятно растительности. Даже небе здесь почти не видно.

— Откуда мы узнаем, как вернуться? — спрашиваю я, глядя на его спину, к которой прилипла майка.

— У меня есть компас, — говорит он, не оборачиваясь. — Как ты там?

— Я в порядке. Просто здесь жарко. Я вся потная. Уставшая. Еще и Чуб-руб.

Он останавливается как вкопанный, и я врезаюсь прямо в него.

— Прости, что? — спрашивает он, оборачиваясь. — Чуб-руб?

Это что, какое-то новое название дрочки?

Я смеюсь.

— Нет, это когда бедра соприкасаются, и ты потеешь, и…

происходит трение. Другими словами, мне не следовало надевать шорты, — я показываю на свои ноги.

— Но тогда я бы не смог глазеть на тебя, — говорит он совершенно невозмутимо, поворачивается и снова идет вперед.

— Да, конечно, — бормочу я. — Что-то я не заметила.

На это он ничего не отвечает.

Мы продолжаем идти.

И идти.

Все не так ужасно, тут много красочных птиц, поющих песенки.

Позже я уже напеваю свою песню.

— Пожалуйста, прекрати, — говорит Тай, все еще шагая вперед.

Я напеваю еще громче. Это песня из «Острова Гиллигана».

— Не могу, — говорю я ему. — Застряло в голове.

— Ну, можешь держать это в голове?

Затем он внезапно останавливается и шикает.

— Не шикай на меня, — кричу я.

— Слушай, — хрипло шепчет он.

Я перестаю напевать и прислушиваюсь. Мне кажется, я слышу звук льющейся воды.

Мы оба смотрим друг на друга широко раскрытыми, полными надежды глазами.

Тай даже ухитряется быстро улыбнуться.

— Пошли, — говорит он, направляясь чуть левее и следуя на звук.

Вскоре мы наткнемся на источник. Это не просто ручей, а большое озерцо с водой, с низким водопадом на одном конце и ручьем с другого.

— О боже мой! — я задыхаюсь, мне хочется плакать от радости.

Это красиво, как из фильма. Вода здесь глубоко сине-зеленого оттенка и довольно прозрачная, солнце пробивается сквозь открытый навес деревьев. Скалы гладкие и черные, вулканические, а по бокам озерка растут цветы и папоротники, обрамляя его, как картину. Пахнет землей, зеленью, сыростью и чем-то чудесным.

Тай даже не колеблется. Он бросает рюкзак на землю и тут же начинает срывать с себя одежду, пока не оказывается полностью голым.

Реально голым.

Я даже не успеваю среагировать, мой взгляд прикован к его великолепной круглой заднице, на пару оттенков светлее, чем остальная часть его загорелого тела. Его ягодицы сильно подпрыгивают, когда он бежит вперед, исчезая в воде.

Он ныряет под воду, а затем высовывает голову, встряхивая волосами из стороны в сторону. И улыбается так широко, что у меня ноги подкашиваются. Не знаю, почему.

— Чего ты ждешь? — кричит он, топчась посреди озера. — Иди сюда!

— А вдруг там что-то в воде?

— Я буду защищать тебя, — говорит он со злой усмешкой, которая говорит мне, что он не сделает ничего подобного. — Давай. Ты стесняешься?

— Ты же знаешь, что нет, — говорю я ему. — Просто не хочу, чтобы мои ноги кусали всякие таинственные водяные твари.

— Таинственные водные твари? Разве ты не хотела стать морским биологом?

— Это же не море!

Я вздыхаю и начинаю расстегивать шорты и снимать майку. На мне лифчик от купальника и голубые трусы, и не прикрывают они ни

мою задницу, ни сиськи. Но сейчас не время стесняться, как подросток. Хотя, я уже несколько недель не была в спортзале.

Но Тай смотрит на меня таким пристальным, почти первобытным взглядом, как будто я самая привлекательная девушка, которую он когдалибо видел. Трудно чувствовать что-то, кроме желания.

Боже, я надеюсь, что это не воображение в моей голове.

Однако я начинаю краснеть от его взгляда, поэтому быстро подхожу к краю воды, чтобы освежиться.

— Осторожно! — предупреждает он меня, когда я ступаю на камни.

Они скользкие.

Не успеваю я опомниться, качаюсь вперед и падаю прямо в воду на живот.

Шлёп.

Я не прыгала в воду на живот с тех пор, как была ребенком, а с большими сиськами это еще больнее. Поднимаю голову, пытаясь плыть, моя кожа горит, лицо тоже пылает от смущения. Вот и охладилась.

— Ты в порядке? — спрашивает Тай, хотя смеется, подплывая ко мне.

Думаю, так мне и надо.

— В порядке, — бормочу я, пытаясь найти опору, мои ноги скользят по камням на дне.

— Ты у нас не самая грациозная, правда? — спрашивает он, улыбаясь мне. Прядь волос упала ему на лоб, и я толкаюсь вперед, чтобы протянуть руку и смахнуть ее. Мои пальцы покалывает, когда я касаюсь его кожи, дыхание замирает, не только от того, что я в прохладной воде, но и от того, насколько мы близки друг к другу. Он

опускает подбородок в воду, его взгляд чередуется между кокетливыми и напряженными.

— Да будет тебе известно, я умудрялась заниматься йогой на движущейся яхте. Вряд ли ктонибудь бы еще так смог.

Он выплевывает немного воды и снова улыбается красивыми белыми зубами, в уголках его глаз появляются морщинки.

— Я видел. Ты часто падала.

— Лодка постоянно двигалась!

— Всегда найдешь отмазку, — говорит он.

Я хочу предложить ему заняться йогой на суше, просто чтобы посмотреть, сможет ли он сделать стоячий шпагат, не упав, но тут чтото задевает мою ногу.

— А-а-а-а-а! — я кричу и быстро бросаюсь на Тая, обвивая руками его шею, а ногами — талию.

— Что такое? — спрашивает он, когда я крепко держусь за него, пытаясь поднять как можно выше свое тело над водой. Я цепляюсь за него, как медведь, карабкающийся по дереву.

— Мою ногу что-то задело!

— Ты уверена, что это не твоя вторая нога?

Не уверена.

— Нет! Там что-то было!

— Таинственная водяная тварь?

— Заткнись, — рычу я ему на ухо, крепче прижимая к себе.

Должна сказать, что теперь чувствую себя лучше.

— Наверное, это рыба, — говорит он. — Это может быть наш обед.

— Ты даже не взял с собой удочку.

— Я умею ловить рыбу копьем.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Он смотрит на меня сквозь черные влажные длинные ресницы. Счастливчик. Я не могу добиться таких ресниц даже с миллионом слоев туши.

— Ловить рыбу копьем? — спрашиваю я уже тише, потому что наши губы очень близко.

— Угу, — бормочет он, его пристальный взгляд задерживается на моих губах. — Я могу пронзить копьем очень многое.

О боже. Внезапно я с болью осознаю, что если позволю себе чуть-чуть опуститься на его талию, то кончик его члена коснется меня в нужном месте. Если у него стоит. И по тому, как он смотрит на меня, я почти уверена, что это так.

Держу пари…

Даже не понимая, что происходит, я спускаюсь вниз, мое тело действует инстинктивно.

И целую его.

Ничего не могу с собой поделать.

Все недели я хотела этого, хотела почувствовать, как его губы прижимаются к моим, конечно, рано или поздно я бы потеряла контроль.

Сначала он застывает в нерешительности, потом я чувствую, как расслабляются мышцы его спины, и он целует меня в ответ.

И…черт.

Я имею в виду… Вау…

Он хорошо целуется.

Губы мягкие, язык сначала медлит и дразнит, потом становится все более голодным, жадным, создается впечатление, что меня вот-вот сожрут, боже, я хочу, чтобы меня сожрали, и…

Мы оба скользим ниже в воду, все еще целуемся, Тай не в силах удержать нас обоих на плаву. Потом мы отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.

Я пристально смотрю на него.

Он пристально смотрит на меня.

Козел смотрит на нас обоих.

— О боже мой! — кричу я на козла, появившегося в листве позади Тая.

Тай резко оборачивается.

— Ого… Привет, козел.

Коза открывает пасть и издает ужасное блеяние, больше похожее на человеческий крик.

— Срань господня, — говорю я, мое сердце бешено колотится по многим причинам. — Что с ним?

Козел снова блеет, потом поворачивается и бежит обратно к деревьям. Тай смотрит ему вслед, повернувшись ко мне спиной, и в этот момент я понимаю, что он пытается установить дистанцию между нами, между тем, что только что произошло.

Я поцеловала его. Он поцеловал меня в ответ.

Может быть, ему нужно время, чтобы все обдумать.

— Тай?

Он медленно поворачивается. Смотрит на меня. Выражение его глаз изменилось. Он какой-то отдаленный.

— Это всего лишь козел, — полушутя отвечаю я.

Он не улыбается.

Блять. Неужели я все испортила?

— Прости, — тихо говорю я, чувствуя, как в животе все сжимается.

— Почему ты извиняешься? — спрашивает он. Не подплывает ближе, его голос звучит ровно.

— За то, что поцеловала.

— Ты должна перестать извиняться за такие вещи.

— Тогда я прошу прощения…за то, что это заставило тебя так отстраниться…

Он хмурится и отводит взгляд.

— Я не отстранился.

— Если ты все еще злишься из-за лодки, я понимаю. Я ненавижу себя за то, что сделала, и мне очень, очень жаль. Это был несчастный случай, я…

— Прекрати, — резко говорит он, его лоб сочувственно морщится, лицо смягчается. — Я не сержусь на тебя, Дейзи. Я был вне себя. Я был…напуган. И мне жаль, что я выместил это на тебе, не нужно было этого делать, я знаю, что ты не нарочно. Знаю, что это был несчастный случай, — он замолкает, нервно закусывая губу. — Надо было сказать тебе это раньше, и я придурок, что не сказал раньше.

Иногда мое упрямство берет верх. Иногда я так погружаюсь в свои мысли… и как будто не вижу общей картины.

В груди становится легче, а за спиной словно выросли крылья. Я

не могу не улыбнуться. Да, было бы лучше, если бы он сказал это раньше, но все же.

— Я все прекрасно понимаю, — говорю я ему.

— Нет, — мягко отвечает он. — Я никогда не ненавидел тебя, Дейзи, я ненавижу себя. Потому что знаю, что это моя вина.

— Твоя? Это я запустила автопилот.

Он качает головой, и в его глазах отражается вода.

— В тот вечер мне следовало быть более подготовленным. Я не должен был даже ложиться спать, должен был остаться с Ричардом.

Ты… Я позволил себе отвлечься на тебя, Дейзи. Я лег спать, потому

что хотел хотя бы поспать с тобой. Рядом. Только один разочек. Из-за тебя трудно думать о чем-то другом. Но это моя работа. Мне нужно думать обо всем остальном. Я капитан, и мой долг — присматривать за лодкой, присматривать и следить, чтобы се были в безопасности. И в ту ночь я не сделал этого.

Ой. Черт возьми.

— Ты убедился, что все в безопасности, Тай. Мы здесь, мы все живы. Я знаю, что ты не спас лодку, но она все еще на рифе, ее можно вытащить.

— Нет, — сердито отвечает он. — Все пропало.

Я не уверена, говорит ли он о лодке или о своей сестре.

Подплываю к нему и обнимаю за талию.

— Пожалуйста, Дейзи, — бормочет он, закрывая глаза. — Я не могу…

Я игнорирую боль от отказа.

— Ты сделал свою работу, Тай. Ты спас нас. Ты вытащил нас с яхты. Теперь мы здесь, и мы живы. Позволь себе почувствовать это.

Позволь себе тоже быть живым.

Я внимательно наблюдаю за ним, за тем, как он тяжело дышит через нос. Наверное, делаю только хуже. Наверное, мне следует отпустить его.

— Я был женат, — говорит он. Слова звучат тяжело, словно я погружаюсь в воду.

Потрясенная, я отпускаю его.

— Что?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Я был женат. Три года. Ее звали Холли. Зовут. Все нормально, она снова замужем, родила детей. И это прекрасно, она всегда этого хотела. А я нет.

Я настолько ошеломлена, что даже не знаю, как записать эту информацию в свой мозг. Он был женат? Что еще он скрывает от меня?

— Почему ты мне не сказал? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами, высовываясь из воды.

— Это было неважно.

— Это довольно важно.

— Почему?

— Потому что…может быть, это объяснение, почему ты такой ворчливый, — во всяком случае, одно из объяснений.

— Разве человек не может просто быть ворчуном? Ему нужна причина? — говорит он нерешительно.

— Как давно это было? Я имею в виду, когда вы развелись?

— Четыре года назад или около того? На дружелюбной ноте.

— Дружелюбный развод? В это трудно поверить. Что случилось?

Он вздыхает.

— Ничего не случилось. Однажды она решила, что больше не любит меня. Она никогда не изменяла. Просто решила, что не хочет дальше бороться за нас. Она не стала бы советоваться с подругами, не стала бы слушать мое мнение. Или тех, кто говорил ей, что я люблю ее. Ей просто…вдруг стало все равно.

— Боже, — шепчу я.

— Я смирился, — говорит он. — Но это заняло некоторое время.

Не только для того, чтобы забыть ее, но и для того, чтобы забыть об ущербе, который она причинила. Очень трудно кому-то доверять, понимаешь?

Да. Я понимаю.

— Мне жаль, — говорю я ему.

— Мне тоже. Но это, во всяком случае, к лучшему. Хочешь знать, что самое смешное? До этого меня уже бросали. Я подумал, что Холли была другой. Особенной. Она работала на пристани вместе со мной, она была как пацанка, не такая девушка, как…

— Как другие? — криво усмехаюсь я.

— Ну да.

— Типа, как я?

Он озадаченно смотрит на меня.

— Она совсем не похожа на тебя, Дейзи.

Затем он ныряет под воду, проплывает мимо меня, направляясь к берегу.

Я решаю на этот раз перестать быть извращенкой и не смотреть, как он одевается. Кроме того, я никак не могу прийти в себя от того, что он только что сказал. Я не понимаю, что все это значит. Но точно знаю, что он думает, будто я отвлекаю его, и, очевидно, не в хорошем смысле. Это не то развлечение, которое ему нужно.

«Ты не то, что ему нужно», — говорю я себе. Хотя, может, это просто потому, что мы на острове. Может быть, когда мы окажемся на Фиджи…

«И что потом? Даже если он на Фиджи даст слабину, то потом вернется в Новую Зеландию, к своей жизни. Ты уйдешь… Хрен знает куда».

Кроме того, он не просто так бросил на меня эту бомбу. Это был его способ сказать «не сейчас, и никогда». Как будто прежней причины было недостаточно.

Я ничего не могу поделать, но чувствую себя совершенно опустошенной и разочарованной. Еще и поцеловала его. О чем, черт возьми, я думала?

Вылезаю и одеваюсь, пока Тай наполняет водой бутылки из ручья, добавляя туда какие-то очищающие таблетки.

— Может, нам вернуться и рассказать остальным? — спрашиваю я его.

— Я думаю, надо пойти вдоль этого ручья, посмотреть, куда он ведет. Если на этом острове что-то есть, люди пользуются источником воды, — он пристально смотрит на меня. — Ты готова?

— Готова ко всему, — говорю я ему, хотя на самом деле мне просто хочется вернуться в лагерь и побыть одной, попытаться осмыслить все, что произошло.

Хотя, если я еще больше сосредоточусь на его отказе, мне станет только хуже.

Он кивает, и я следую за ним вниз по течению, радуясь, что хотя бы смыла запах пота. Минут двадцать мы идем через лес.

Внезапно оказываемся на пляже.

Это другая сторона рая.

— Черт возьми, — с благоговением произносит Тай.

Я вынуждена согласиться.

Лагуна с этой стороны гораздо больше и усеяна островками вокруг. Некоторые из них выглядят как крошечные песчаные выступы, вода мелкая, до них можно пойти пешком, другие больше и дальше.

Здесь как будто целый новый мир, с миллионом оттенков синего.

— Это невероятно, — говорю я, глядя на пляж. Здесь повсюду растут цветы плюмерии, розовые, белые и желтые, их красота и ароматный запах наполняют пляж. Я останавливаюсь у одного из деревьев и глубоко вдыхаю.

— Дейзи, — настойчиво говорит Тай. — Дейзи, иди сюда.

Я поворачиваюсь туда, где Тай скрылся в противоположном направлении, за пальмовой рощей. Обхожу растения и вижу, на что он уставился, не веря своим глазам.

О божечки.

Это домик.

Глава 14

Тай

Домик, на который мы с Дейзи таращимся, выглядит так, словно был построен в 1970-х годах и его никогда не использовали. Это бунгало, возвышающееся на несколько футов над землей, с короткой лестницей, ведущей на террасу, дерево которой посерело и выцвело от непогоды.

— Это остатки Проекта Дхарма9, — шепчет Дейзи рядом со мной.

— Надо поискать люк, — говорю я ей. — Может, там внизу какой-нибудь шотландец нажимает на кнопку.

Она бросает на меня восхищенный взгляд.

— Рыжая бестия, ты не единственная, кто смотрела «Остаться в живых», — сообщаю я ей, направляясь к домику.

— Странно, что ты не называешь меня Веснушкой, — замечает она. — Учитывая обстоятельства.

— Нужно называть вещи своими именами, да, Гиллиган?

Я практически чувствую, как она закатывает глаза у меня за спиной.

Я рад, что мы снова в этом настроении, когда можем поговорить и подшутить друг над другом. Мне не нравилось злиться на нее, и действительно не было на это причин. Я знал, что она совершила ошибку, знал, что это было несчастным случаем. По крайней мере, она сделала это не нарочно.

Последние два дня я пытался справиться со своим гневом, направленным в основном на себя, отчасти на Дейзи и на сам океан, за то, что он пытался забрать еще больше жизней, которые для меня важны.

Я был, мягко говоря, не в лучшей форме, хотя и делал все возможное, чтобы скрыть это. Мне пришлось. Я чувствую ответственность за свою команду, за своих друзей… За Дейзи. Теперь, когда мы на суше, я чувствую, что моя цель — обеспечить безопасность всех, пока нас не спасут. Моя работа капитана еще не закончена.

— Кто пойдет первый? — спрашивает Дейзи и быстро добавляет: — Чур, не я.

Я пристально смотрю на дерзкую улыбку на губах персикового цвета.

Губы, которые я пробовал на вкус, губы, которые жаждали большего.

Поцелуй с ней был, наверное, самым ярким моментом года, если честно. Я не помню, когда в последний раз испытывал такую жажду к кому-то, не только физически, но и эмоционально. Будто я слишком долго держал эту клетку в своей груди, заржавевшую, закрытую, и наконец нашел ключ.

Дейзи еще не пробралась внутрь, но я думаю, что она пытается, и я отчаянно хочу позволить ей.

Но не могу. Потому что я не такой. Из-за того, что Холли сделала со мной, я знаю, что если уступлю Дейзи, то пути назад уже не будет.

Я буду принадлежать ей, весь, целиком, я буду у ее ног.

Нельзя этого допустить.

Во-первых, мне нужно выкинуть все подобные мысли из головы, пока нас не спасут.

Во-вторых…Я боюсь.

Мое будущее и раньше рушилось. Мои надежды и сердце были стерты в порошок. Назовите меня трусом, но я сделаю все, чтобы не пройти через это снова.

Даже если придется сказать «нет» Дейзи.

Даже если я очень хочу сказать «да».

— Что? — спрашивает она меня. — Ты как-то странно на меня смотришь.

Я прочищаю горло, одаривая ее быстрой улыбкой.

— Просто пытаюсь понять, почему ты боишься, словно цыпленок.

Хорошая работа, Тай. Отталкивай ее.

— Цыпленок? — повторяет она. Смеется. — Это вкусно, —кладет руку мне на плечо и подталкивает вперед. — Ты же у нас храбрый воин маори, умеешь ловить рыбу копьем. Иди и проверь.

Я пожимаю плечами и иду по заросшей траве к бунгало, осторожно поднимаясь по лестнице вдоль лиан, которые обвились вокруг перил. Вроде, держатся. Крыльцо тоже. Я просовываю голову в дверной проем. Похоже, здесь уже давно никто не был, хотя все не так плохо, как снаружи.

Там три двухъярусные кровати, одна у задней стены, остальные по обе стороны от нее. Койки голые, только деревянные рейки. И это к лучшему. Мало ли, какая живность могла там обустроиться за столько лет.

В комнате нет ничего, кроме низкого столика у противоположной стены, и четырех окон, закрытых ставнями с сетками. Дверь сорвана с петель, и хотя по полу ползут какие-то лианы, а вокруг снуют жуки, я думаю, что, возможно, это наша новая спальня.

— Это не отель пять звезд, — говорю я Дейзи, выходя и спускаясь по лестнице. — Но нам сойдет.

Она морщит нос.

— Там есть чтонибудь мерзкое?

— Не совсем. Пойди посмотри.

Поколебавшись, она поднимается по лестнице. Я не могу не смотреть на ее задницу, пока она идет. То, как она выглядит в этих

джинсовых шортах, превращает мой мозг в кашу.

«Идиот. Она обхватила тебя ногами, когда ты был голый, в нескольких дюймах от твоего члена, а ты ни хрена не сделал».

Она высовывает голову из бунгало.

— Ну… Нормально. Выглядит не очень удобно, но, по крайней мере, это не земля. И возможно, тебе придется убит всех пауков.

— Я убью любого дракона, если ты пожелаешь, — говорю я.

Подхожу к передней части бунгало и рассматриваю всё вокруг. В

нескольких метрах отсюда есть еще один домик. — Эй, я нашел люк, — говорю я ей.

Я иду через смесь травы и песка, пока не добираюсь до приземистого, низкого бетонного здания, окруженного цветами франжипани. Тут двери вообще нет. За ней я вижу еще один бетонный блок поменьше.

Сначала захожу в тот, что побольше. Внутри грязь, покрывающая то, что раньше было полом, а по стенам растут виноградные лозы.

Посередине — куча столов и стальных стульев. На стенах, покрытых разросшейся листвой, висят старые схемы и карты. В углу, собирая пыль, стоит старый принтер.

— Ну что? — спрашивает Дейзи, просовывая голову внутрь.

— Не знаю. Может быть, это старая исследовательская станция.

Определенно не курорт.

— Что бы это ни было, тут никого не было уже целую вечность.

Наверное, тут даже нет телефона или интернета.

Я оглядываюсь по сторонам. Рядом со старомодным калькулятором лежит стопка коричневых бумаг. Невозможно прочесть, что на них написано, но в углу стоит выцветшая марка с надписью «природа» или что-то в этом роде.

— Я думаю, что этот остров использовался как охраняемая территория дикой природы, — говорю я ей, оборачиваясь. — Но кто бы здесь ни был, он ушел очень, очень давно.

Мы выходим на улицу, и я направляюсь к другому зданию.

Оказывается, это душевая кабина и туалет. Оба не соответствуют никаким стандартам.

— Даже не утруждай себя идти туда, — говорю я, возвращаясь.

— Туалетной бумаги нет? — спрашивает Дейзи, и в ее глазах пляшут искры от веселья.

Они никогда этого не забудут, да?

— К твоему сведению, сейчас я в полном порядке, — говорю я ей. — Просто немного…

— Зудит?

— Заткнись.

Я хотел сказать «стыдно».

Она хихикает, и я изо всех сил стараюсь не обращать на нее внимания.

Мы оба смотрим на лагуну. Здесь действительно потрясающе, как будто совершенно другая экосистема, чем на другом берегу. Вода прозрачная и мелкая, что кажется, будто по ней можно дойти до всех островов. Я жалею, что оставил свой бинокль в лагере, мне любопытно посмотреть, есть ли какие-нибудь остатки зданий на других островах, хотя на первый взгляд кажется, что нет. Это место выглядит заброшенным.

— Вернемся и скажем молодоженам, чтобы они собирались, —говорю я ей.

— Ты правда хочешь, чтобы мы переехали сюда?

— Тут есть укрытие, ручей с пресной водой, и, кажется, есть водосбор для дождевой воды на верхушке душевого блока. Я думаю, лучше здесь, так мы будем защищены от любых штормовых волн и тому подобного.

Хотя, честно говоря, мне странно оставлять «Атаранги» там, где она сейчас. Не то чтобы она куда-то уплывет, но я чувствую, что бросаю ее, когда она нуждается во мне, как бы глупо это ни казалось.

Может быть, я просто приведу Дейзи, Лейси и Ричарда сюда, а сам смогу остаться там… И лучше, чтобы Дейзи была на большем расстоянии от меня.

Хотя, даже если это то, что мне нужно, я этого не хочу.

Мы возвращаемся в наш лагерь, идем вдоль ручья к водопаду, компас ведет нас дальше. К тому времени, как мы добираемся до другой стороны острова, кажется, что мы отсутствовали большую часть дня.

— Где вы были? — кричит Лейси, когда мы, спотыкаясь, выбираемся из джунглей на песок.

— Я уже хотел послать за вами поисковую группу, — говорит Ричард. — В ее состав входит Лейси.

Мы рассказываем им о том, что нашли, от водопада и озерка, до ручья и заброшенной исследовательской станции.

— Итак, необитаемый остров становится правда необитаемым островом, — размышляет Ричард. — Хороший поворот.

— Для нас это не так уж и полезно, — замечает Лейси. — Что там за исследование?

— Не знаю. Что-то связанное с природой. Может быть, моря, может быть, птиц, может быть, насекомых.

— Может быть, это как в «Острове доктора Моро», — говорит Ричард.

— Скорее, на «Остров доктора Стояка», — говорит Дейзи, сдерживая улыбку.

Лейси упирает руки в бока и смотрит на сестру.

— Произносится как Стойэк, а не Стояк. Это не означает «стояк», понятно тебе? Доктор Стойэк. На каком-то там языке это

означает «красивый» или «с хорошей осанкой».

Я смотрю на Ричарда, который сейчас выглядит не очень хорошо.

— Это он тебе сказал? — говорю я Лейси, не в силах оставаться в стороне.

Лейси вздрагивает, как будто я ударил ее.

— Что? Это же правда.

Я смотрю на Ричарда, приподняв бровь.

— Эй, стояк, хочешь сказать ей правду о её новой фамилии?

Он бледнеет, поправляет свои разбитые очки. Прочищает горло.

— Ричард? — умоляюще спрашивает Лейси. — Скажи мне, что он ошибается.

Он смотрит на нее, вздернув подбородок.

— Помнишь, как ты солгала, что тебе нужно носить очки? —говорит он.

Она моргает, глядя на него.

Ой-ей, сейчас что-то будет.

Я бросаю взгляд на Дейзи.

— Эй, я голоден, а ты?

Киваю в сторону костра, и она хихикает, когда мы быстро идем туда, оставляя молодоженов во втором сражении на этом острове.

— Остров доктора Стояка, — говорю я ей. — Мне нравится, как ты мыслишь. Типа, остров, на котором полно членов.

— Эй, ты же видел очертания острова, выглядит как сам понимаешь что, — говорит она. — Тем более, это ты сегодня вытаскивал свой член.

— Ты подглядывала?

Она краснеет и отводит взгляд.

— Нет. Но теперь жалею, ведь тогда могла бы подкалывать тебя, так сказать, держать в узде.

— О, держать-то ты умеешь. Хорошую работу проделала.

Она прикусывает губу так, что я сразу же возвращаюсь к тому моменту на лодке, когда я застал ее за интимным моментом.

Черт, я должен перестать об этом думать.

Я должен перестать флиртовать.

Но мне так не хочется прекращать.

Я быстро улыбаюсь ей, пытаясь установить между нами хоть какую-то дистанцию.

— Итак, ужин, — неловко говорю я ей.

Она наблюдает за мной, внимательно изучая, и я не могу игнорировать вспышку разочарования на ее лице. Затем ей удается изобразить фальшивую улыбку.

— Отведаем бобы.

~

Я автоматически просыпаюсь перед самым рассветом.

Атаранги.

Всегда Атаранги.

Еще темно, когда я встаю со спального мешка, стараясь ни на кого не наступить. Ричард и Лейси храпят, но даже без затычек для ушей я их почти не слышал. Для меня это теперь как белый шум.

Смотрю на Дейзи, которая лежит на боку, спиной ко мне.

Наблюдаю за ней несколько мгновений. Она выглядит крошечной, свернулась калачиком, и меня поражает это непреодолимое желание защитить ее. Не только будучи капитаном, но в чем-то большем. Я

хочу защитить ее от любых опасностей, которые могут таиться на этом острове, но также хочу защитить ее сердце от любой другой печали. В

последнее время у нее были одни неудачи: потеря работы, изменил бывший, вся эта история с кораблекрушением.

Я хочу, чтобы она была счастлива.

«Вот почему ей лучше не связываться с тобой. Ты в полном беспорядке. Ты живешь в Новой Зеландии, а она — в Америке. Даже если ты поддашься чувствам, ты знаешь, что дальше ничего не будет».

Эти мысли пессимистичны, но они верны. Нет смысла отрицать их.

Я игнорирую неприятное чувство в груди и иду по песку. Сажусь у воды, наблюдая за восходом солнца, окрашивающим небо позади «Атаранги» в оттенки лаванды и орхидеи. Утро пурпурного оттенка омывает лагуну.

Каждый восход солнца имеет смысл. Каждый восход солнца —это шанс начать все сначала.

В наши дни это единственное, на что я могу рассчитывать.

После

вчерашней

экспедиции

на

заброшенную

исследовательскую станцию мы решили подождать до сегодняшнего дня, чтобы переехать туда. Ричарду и Лейси потребовалось много времени, чтобы перестать ссориться после того, как она узнала, что ее фамилия на самом деле Стояк.

Какаято часть меня хочет остаться здесь, поэтому я думаю, что вернусь сюда позже. Я, наверное, буду ночевать здесь. Надеюсь, никто из них не обидится.

Когда я заканчиваю смотреть на восход солнца, то разжигаю огонь для завтрака, ожидая, когда придет Дейзи. Когда она не появляется, я разочаровываюсь. Может быть, она решила держаться подальше от меня.

Это к лучшему.

В конце концов все встают, мы едим, не торопясь готовиться к новому дню, а потом все вместе пакуем вещи для путешествия по

острову.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я Дейзи, которая то и дело шныряет по лагерю с палками и пальмовыми листьями.

— Я создаю новый знак SOS, — говорит она. — Мне же нужно забрать свои вещи.

— Не забудь вибратор, — кричу я ей.

Она бросает на меня злобный взгляд.

На этот раз путь вглубь острова занимает больше времени, так как Ричард видит только одним глазом и спотыкается каждые пару минут, изображая из себя Джерри Льюиса. Все устали от переноски вещей, а комары атакуют в полную силу. Кроме того, Лейси останавливается и изучает каждое растение, которое встречает, от гуавы (которую мы складываем в наши сумки, чтобы съесть потом), до сорняков с антисептическими и антибактериальными свойствами.

Естественно, она берет и их образцы.

Наконец, мы подходим к водопаду.

На этот раз у нас с собой есть мыло и шампунь, так что все прыгают в бассейн и тщательно отмываются, включая меня, а затем мы приступаем к стирке, чтобы потом высушить одежду на пляже.

После десяти дней в море и нескольких дней после крушения яхты нам всем это нужно.

Мы даже умудряемся пообедать у водопада, съедая немного крекеров и сухофруктов. Ричард пробует свои силы в рыбной ловле после того, как Дейзи рассказала ему о таинственной рыбе, но у нас нет никакой наживки. Я говорю им, что позже поищу моллюсков в океане и посмотрю, что мы сможем сделать. Свежевыловленная рыба, приготовленная на огне, была бы хорошим способом приветствовать нашу (временную) жизнь в новом лагере.

Когда мы, наконец, добираемся до бунгало, все уже вымотаны. У

нас хватает энергии, чтобы высушить вещи на пляже, выбрать кровати и немного погулять вокруг.

— Я никогда не видела столько разных видов плюмерии в одном месте, — удивляется Лейси, дотрагиваясь до франжипани (так мы называем это растение в Новой Зеландии).

— Я думала, ты ненавидишь цветы, — говорит ей Дейзи.

Лейси бросает на нее недовольный взгляд.

— Я никогда так не говорила.

— Ты сама никогда не говорила, но ты намеренно не использовала цветы на свадьбе. Я и подумала, что это странно.

— Я когда-то выращивала розы, помнишь? — говорит она.

— Значит, это никак не связано с тем, что меня назвали Дейзи?

Как цветок маргаритка?

Лейси закатывает глаза.

— О боже мой! Ты правда так думаешь?

— А что мне еще думать?

О, черт. Сестры снова заводят эту шарманку. Каждый день новая ссора. Может быть, спать в одном здании — не самая лучшая идея.

Я бросаю взгляд на Ричарда, чтобы обменяться с ним взглядом «О боже», но он в шоке смотрит через мое плечо.

«Наверное, опять чертов козел», — думаю я, оборачиваясь.

Нет.

Это мужчина.

— Здравствуйте, — говорит он.

Мы все четверо прыгаем одновременно. Лейси кричит.

— Извините, я не хотел вас напугать, — говорит он с американским акцентом, протягивая руки, как бы успокаивая нас. —Хотел увидеть, кто там потерпел кораблекрушение. Меня зовут Фред.

Фред Фергюсон.

Фред Фергюсон — пузатый коротышка, с густыми седыми усами и лысеющими волосами на макушке. У него большие светоотражающие солнцезащитные очки, которые выглядят как в 80-х, он одет в грязную футболку с надписью «Пиво мне» и красные шортыкарго. На нем нет обуви.

— Привет, Фред, — осторожно говорю я. — Откуда ты взялся?

Так неожиданно ворвался в нашу жизнь.

Фред хихикает и показывает за спину.

— Доехал на шлюпке. Оттуда, — он показывает на один из самых длинных островов далеко за лагуной. — Вчера я заметил, как вы оба тут ходили, — кивает он на нас с Дейзи. — Слышал о вашей яхте. Примите мои соболезнования.

— Как ты узнал о яхте? — спрашиваю я.

— Здесь почти нечего делать, кроме как считать птичьи яйца и слушать радио, а птицы сейчас не откладывают яйца.

— Ты ученый? — спрашивает Ричард. Хороший вопрос, потому что он не похож на ученого.

Фред кивает. Он засовывает руки в карманы и раскачивается на пятках.

— Да. Я здесь уже около…хм… трех месяцев.

— Три месяца! — восклицает Лейси.

— И совсем один, — говорит он. — Надеюсь, вы, ребята, не вините меня, но я услышал по радио сообщение о том, что ваша яхта разбилась о рифы, и был благодарен Богу за компанию. Я ужасно долго был в одиночестве.

— Разве обычно не посылают помощника? — спрашивает Ричард.

— Да. Его звали Дейл. Хороший парень. От него пахло чесноком.

Но его жена была беременна, роды начались на два месяца раньше срока. Он должен был вернуться. Жена и ребенок сейчас в порядке, не

беспокойтесь, но он не вернется, и ему не нашли подходящей замены.

Я останусь здесь, пока не прибудет следующая группа исследователей.

Наверное, через несколько недель, но они уже давно так говорят, — он замолкает, косится на нас. — Ребята, у вас есть пиво?

— Хотелось бы, — говорит Дейзи.

Мужчина выглядит подавленным.

— Жаль. Я бы сейчас не отказался от бутылочки.

— На кого ты работаешь? — спрашивает Лейси.

— Охрана природы, — говорит он. — Они работают с фиджийским правительством, пытаются здесь изучить популяцию сернохохлой мизомелы, после того как крысы были уничтожены несколько лет назад.

— А где же «здесь»? — спрашиваю я. — На картах нет ни одного названия.

— Остров Плюмерия. А вся это территория, — он широким жестом указывает на лагуну. — И есть Атолл Плюмерия.

— Я так и знала! — Лейси вскрикивает. Мы все смотрим друг на друга. Она пожимает плечами. — Ну, я же говорила, что цветущих плюмерий здесь очень много.

Дейзи качает головой, и я понимаю, что она мысленно вспоминает название «Остров Стояка».

— А это что такое? — я указываю на бунгало.

— В свое время тут изучали самые разные вещи. Это место никогда не было заселено, так что, кроме крыс, сбежавших с лодок, на атолле только дикая природа.

— Ну а как ты это объяснишь? — драматично говорит Дейзи, указывая на козла, который подошел сзади к Фреду. И стоит рядом с ним, как собака.

— Уилсон? Понятия не имею, как он сюда попал. Хотя он говорит, что пробыл здесь довольно долго, — Фред смотрит на козла.

Козел смотрит прямо на него.

Я хмурюсь, подозревая, что Фред слишком долго пробыл на солнце.

— Прости. Это тебе сказал козел?

— Ага, — говорит Фред, наклоняясь и гладя Уилсона по голове.

— Мы прекрасно ладим.

— Что еще он сказал? — подозрительно спрашивает Дейзи.

— Э-э, извини за прямоту, Фред, — говорю я ему, прерывая Дейзи (потому что кто знает, к чему шел этот разговор). — Ты можешь как-нибудь вызвать спасателей для нас? Мы должны перезвонить в поисково-спасательную службу с нашего спутникового телефона, но, может быть, у тебя есть связь получше.

— Конечно, — говорит он, хотя и выглядит немного разочарованным. — Он жестом показывает за спину. — Моя шлюпка вместит еще двоих. У меня есть хорошее бунгало. Смывной туалет.

— Туалет! — восклицает Дейзи, как будто ей сказали, что на том острове отдыхает актер Оскар Айзек.

— Мы бы с удовольствием посмотрели, что ты там исследуешь, — говорит Лейси, тыча пальцем в Ричарда. — И помочь тебе. Мы оба ботаники из Университета Отаго.

— Да? — говорит Фред, поглаживая усы. — Это очень интересно, — он смотрит на меня и Дейзи. — Вы двое не возражаете?

Я вернусь за вами попозже.

— Не беспокойся о нас, — говорю я ему. — Мы будем в порядке.

Фред, Лейси и Ричард машут рукой и исчезают за кокосовыми пальмами.

Уилсон остается на месте.

Смотрит на нас.

— Зачем ты это сделал? — Дейзи драматично стонет. —Смывной туалет, Тай!

— Расслабься, — говорю я ей. — Ты предпочитаешь общаться с Фредом, а не со мной?

— Я лучше воспользуюсь туалетом и настоящей туалетной бумагой, чем буду болтаться с тобой.

— Справедливо.

Но втайне я рад, что она осталась.

И это не предвещает ничего хорошего.

Глава 15

Дейзи

Дневник Дейзи: день…что такое дни?

Дорогой дневник,

Давненько я в тебе не писала. Думаю, нет смысла писать вступление, потому что я просто разговариваю сама с собой и знаю, каким будет итог, даже если это прочтет будущая Дейзи, но ни за что на свете будущая Дейзи не забудет последние несколько дней. Тем не менее, если мне когданибудь придется писать мемуары, основанные на времяпровождении здесь, это будет моя проверка фактов.

Но, как бы то ни было, подводя итог, лодка врезалась в риф (моя вина, по сути), и мы поплыли к берегу, Тай связался со спасателями, и они сказали: «расслабься, парень, мы приедем, как только сможем», а потом мы с Таем пошли исследовать местность, поплавали, и я поцеловала его, но не должна была этого делать, и теперь между нами все странно.

А еще я узнала, что он был женат. Что за безумие? Я не ожидала такого. Да, не обязательно всем подряд говорить о бывших, хотя, Господи, я много говорила о своих, но это должно было всплыть в разговоре. Даже Лейси не упоминала об этом, хотя еще она не

хотела рассказывать о его сестре. Потом я узнаю, что он секретный агент или что-то в этом роде? Телосложение у него подходящее.

Теперь мы живем в том, что он называет казармами, то есть на старой исследовательской станции. Козлоногий, то есть, ученый (он не настоящий человек-козел), живет за лагуной (а мы сейчас на южной стороне острова). Вчера он повез Лейси и Ричарда в свою берлогу на каком-то другом острове. Когда они вернулись, то сказали, что он вызвал помощь и нас спасут через два дня! Ура! Еще они привезли кое-какие припасы, дополнительный спальный мешок и подушку, полотенца и некоторые кухонные принадлежности.

Я лежу на кровати, которая представляет собой всего лишь деревянные перекладины, и как бы неудобно это ни звучало, спальный мешок немного смягчает. Подушки у меня по-прежнему нет, но свернутая одежда прекрасно справляется с задачей (хотя она все еще пахнет дизельным топливом, даже после стирки).

Недавно взошло солнце. Наверное, мне следует встать, но я знаю, что Тай в это время всегда хочет побыть один, и поцеловав его, я чувствую себя ужасно. Как будто я какаято приставучая извращенка. Хотя вчера мы хорошо провели время, раскладывая вещи, как в старые добрые времена.

Но кого я обманываю? Даже старые времена не были легкими.

Если мы не флиртовали, то ссорились.

На этот раз я не хочу ссориться. Я хочу просто… быть с ним.

Я вздыхаю и закрываю дневник.

Симфония храпа Ричарда и Лейси в этой комнате слышится громче, чем на пляже, хотя ночью я отлично спала. В последнее время мне требовалась целая вечность, чтобы заснуть, потому что я чувствовала, будто жуки ползают по мне (хотя, обычно так и было), и все время думала о всей сложившейся ситуации, перебирая все возможные ужасные сценарии в этом бесконечном круговороте. Но прошлой ночью я, кажется, сразу отрубилась. Я даже пыталась

бодрствовать, чтобы подождать возвращения Тая. Он исчез около десяти, вот и все.

Я сажусь и смотрю на его кровать в тусклом свете. Не уверена, что он даже спал тут, его спальный мешок исчез.

Встаю, натягиваю юбку, майку и выхожу на крыльцо.

Вау. Какой прекрасный вид.

С этой стороны острова восход солнца не так заметен, но это не делает его менее зрелищным. Как и сказал Тай, восход солнца — это единственное, на что можно положиться, когда не можешь рассчитывать ни на что другое. Каким бы неопределенным ни было будущее, солнце все равно встает.

И тут я вижу его.

Он перебирается через лагуну к маленькому островку.

У него такой вид, будто он на задании, быстро плывет.

Потом я вижу, к чему он плывет.

В лучах восходящего солнца поблескивает мой чемодан, выброшенный на тот берег.

О боже мой!

Не раздумывая, я стягиваю юбку и бегу в воду в одной белой майке и нижнем белье, хлюпая по воде. Через некоторое расстояние вода доходит мне до груди, и плыть становится легче.

Тай достигает берега крошечного островка и оборачивается, увидев, как я плыву к нему.

— Дейзи, посмотри, — говорит он, подходя к чемодану. — Когда я в последний раз проверял лодку, я его не видел. Подумал, что он уплыл в море через дыру в корпусе.

Он ухмыляется, как будто выиграл в лотерею, так что можно понять, что чувствую я, учитывая, что это мой чемодан.

— О боже, — задыхаясь, кричу я, шлепая по воде, пока не падаю на белый песок рядом с чемоданом. — И ты смеялся надо мной за то, что я его притащила.

— Не увлекайся пока. Всё промокло, наверное.

Но я знаю, что не зря потратила много денег на блестящий розовый чемодан. Быстро расстегиваю молнию, открываю крышку, и внутри вижу чемоданчик поменьше.

Совершенно сухой.

Я вскрикиваю, Тай помогает мне, мы плюхаем его на песок.

— Я никогда не думал, что буду счастлив увидеть твои вещи, —говорит он.

Я смеюсь и расстегиваю молнию на чемодане поменьше.

Помните, как в «Криминальном чтиве», когда Сэм Джексон открывал чемодан, золото отражалось на его лице? Вот на что это похоже.

Вот только вместо золотых слитков здесь бутылки с алкоголем, сверкающие на солнце.

— Черт, — говорит Тай. — А вот и вы.

Он протягивает руку и берет бутылку водки, которую я выиграла в покер, а я достаю бутылку «Совиньон блан». Под ним — две бутылки «Пино Нуар». Ни одна бутылка не разбилась, благодаря всей одежде, в которой они были завернуты.

Одежда! Я радостно накидываю на плечи свою любимую поношенную толстовку и прижимаю к себе. Плевать, что здесь слишком жарко, меня это успокаивает. Тай сидит рядом со мной на песке и наблюдает. Я не могу прочитать выражение его лица.

— Что? — спрашиваю я его.

— Ничего, — говорит он, одаривая меня мягкой улыбкой, и начинает отвинчивать крышку на бутылке с водкой. — Что еще у тебя там есть?

Я начинаю рыться.

— Книги, которые ты не будешь использовать в качестве туалетной бумаги, — я поднимаю глаза и вижу, что он пьет прямо из бутылки. — Что ты делаешь?

— Напиваюсь. А на что похоже?

— Сейчас, как бы, семь утра.

— Рыжая бестия, время на необитаемом острове похоже на время в аэропорту. Здесь нет никаких правил.

— Неужели? — я тянусь к нему. — Дай мне.

Я беру бутылку водки и делаю глоток, жидкость немного стекает по подбородку. Горло обжигает, особенно потому, что я почти ничего не ела.

— Эй, полегче, не трать всё, — говорит он, забирая бутылку обратно.

— Тай, мы не можем сидеть здесь и пить водку.

— А почему бы и нет?

Я смотрю на домики, стоящие в тени джунглей.

— Потому что…

— Твоя сестра и Ричард вчера ушли с Фредом и вернулись с подушкой и спальным мешком. А у нас нет подушек, — он жестикулирует.

— Но я заметила, что ты не спал в бунгало прошлой ночью, —говорю я ему, хотя не уверена в этом.

Он поджимает губы и кивает, отводя взгляд и возвращая мне бутылку.

— Я ночевал в лагере. Возвращался сюда и увидел твой чемодан.

— Почему?

Он пожимает плечами.

— Даже не знаю. Просто показалось, что у меня есть…

незаконченное дело.

Ох.

Я прочищаю горло, втыкая бутылку в песок между нами.

— Знаешь, Лейси рассказала мне о твоей сестре.

Он не выглядит удивленным. Просто кивает.

— Мне очень жаль. Я знаю, что это, наверное, тяжело.

Он снова пожимает одним плечом.

— Для меня это не сложнее, чем для всех остальных.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спрашиваю я, надеясь, что он согласится.

— Не совсем, — он берет бутылку. — Я хочу выпить.

Я смотрю, как он делает большой глоток. Возвращает бутылку мне.

— Перестань осуждать, — говорит он. — Присоединяйся ко мне.

Мы можем хотя бы отпраздновать свое спасение.

— Выпьем за это, — я беру бутылку и делаю глоток.

Когда Фред, Лейси и Ричард вернулись вчера из своей экспедиции, Фред потом сказал нам, что ему удалось снова связаться с поисково-спасательной службой Сувы. Они в очередной раз сказали, что мы не входим в их список приоритетов. В конце концов, мы не в опасности, есть другие люди, о которых нужно позаботиться. Затем Лейси попросила Фреда связаться с его командой Охраны природы.

Они оказались намного полезнее. Сказали, что через пару дней пришлют самолет, чтобы высадить нового ученого, а нас отвезут на Фиджи.

Еще несколько дней, и мы свалим отсюда!

— Представь, если бы мы застряли здесь на такое же время, как и Фред? — размышляю я.

Тай не колеблется.

— Я бы смог.

Конечно, он смог. Я откидываюсь на локти, вытягивая ноги перед собой на песке. Вода мягко плещется о берег чуть ниже.

— Мускулистый молчаливый тип, не нуждающийся в компании.

Он пожимает плечами, его глаза останавливаются на моей груди, которая, как я теперь понимаю, практически выставлена напоказ в промокшем белом топе.

«Почему сегодня ты выбрала белое, Дейзи?»

— Ну я бы не возражал против компании, — говорит он, понизив голос.

Я сглатываю. Наблюдаю за тем, как его глаза изучают меня, а затем поднимаются к моему лицу.

— Фреду так не повезло, — напоминаю я.

— И мне тоже.

Что ж, вполне возможно.

— Знаешь, для мужчины, который притворяется, что не испытывает ко мне влечения, ты смотришь на мою грудь так же, как смотрел на водку.

На это он ничего не отвечает. Просто издает недовольный звук.

Схватив бутылку, он встает на ноги и идет к небольшой пальмовой роще. Он прислоняется к пальме спиной и пьет, глядя на восточную сторону лагуны.

В любой другой ситуации это было бы идеально. Я на уединенном острове, с идеальным мужчиной. Рай.

Но Тай не идеален. Очевидно, что нет. Но я знаю, что он идеален для кого-то. И если я дам волю своим мыслям, он может оказаться идеальным и для меня.

Он просто еще не знает об этом.

«Он не хочет. Девочка, пойми намек».

Я должна оставить его в покое. Я должна понять намек.

Но меня эти эмоциональные качели уже начинают раздражать.

Лезу в чемодан и нахожу маленькую баночку, завернутую в салфетку. Это банка меда, которую я купила в Расселе. Звучит странно, но я собиралась подарить самой себе, когда мне станет грустно.

Откручиваю крышку, опускаю палец в жидкое золото и засовываю в рот.

Боже, какая сладость.

Я закрываю глаза и наслаждаюсь блаженством. Вкус танцует на моем языке. Мед — это простое вещество, которое мы употребляем в пищу на протяжении тысячелетий, но еще это и удовольствие, дар богов, который наш организм мгновенно распознает.

Особенно после того, что я несколько дней не ела ничего, кроме консервов.

Я встаю и несу банку Таю, который все еще пьет водку, глядя в никуда.

— Тай, — шепчу я, засовывая палец в банку.

Стою прямо перед ним, вытянув палец, с которого капает мед.

Он моргает, глядя на него.

— Где ты это взяла?

— Открой рот.

Его глаза встречаются с моими, и на мгновение мне кажется, что он будет очень упрямым и откажется.

Затем он делает то, что ему говорят.

Открывает рот.

Этот великолепный, чувственный рот.

Обхватывает губами мой палец и делает один долгий глубокий вдох, который я чувствую до самых пальцев ног. Его глаза не отрываются от моих, язык скользит по моей коже.

Он издает стон, и это самый сексуальный звук, который я когдалибо слышала.

Медленно, не прерывая зрительного контакта, он хватает меня за руку и медленно вытаскивает палец, и о боже, я уже мокрая.

Это… это… интенсивно.

Бутылка с водкой падает из его рук на песок.

Тай берет мою руку и снова окунает палец в мед.

Проводит им по моим ключицам.

Боже.

Его глаза хитро сверкают. Потом он опускает голову и медленно проводит языком по моим ключицам. Все мои чувства обострены. Я

вдыхаю запах шампуня, которым он пользовался после нашего водопадного душа, смотрю на его густые, великолепные волосы, ощущаю вкус меда во рту, слышу, как громко стучит мое сердце, чувствую, как его губы обсасывают мою чувствительную кожу, и как он покусывает.

Внутренне содрогаюсь, а его голова опускается все ниже и ниже к моей груди.

Он замирает, отстраняется, глядя на меня сквозь ресницы.

Я втягиваю воздух, напрягаясь, распознавая мрачную похоть в его взгляде.

Он хочет меня.

Этого точно нельзя отрицать.

Одной рукой он все еще держит меня за запястье, а другой тянется к моей груди. Нежно обхватывает ладонями, мой сосок уже затвердел сквозь мокрую майку.

Я замираю.

Его большой палец слегка касается соска, а затем он его сжимает.

У меня перехватывает дыхание, когда его рука поднимается к моему плечу, скользит вниз, дергает за бретельку, оголяя мою грудь.

Он наклоняется, как будто собирается поцеловать меня в губы.

От него пахнет медом и водкой, дыхание хриплое, взгляд голодный. Он облизывает губы, глядя на мой рот, затем окунает мой палец в мед и проводит кончиком пальца по моему соску.

Блять.

Я задыхаюсь, когда он опускает голову, обхватывая, сжимая, разминая мою грудь, потом всасывает сладость с затвердевшего соска.

Я таю у него во рту, таю у себя между ног. Запрокидываю голову назад, смотрю на небо, на это утреннее небо, выпячивая грудь вперед, пока он пожирает меня, облизывает и дразнит.

— О боже, — шепчу я.

Я упаду на колени, если он будет продолжать в том же духе.

И все же я не хочу, чтобы он останавливался.

Он стонет мне в грудь, затем стягивает с меня топ, обнажая обе груди.

— Пиздец как это прекрасно, — бормочет он, сжимая их в ладонях и облизывает языком.

Затем он внезапно останавливается.

А я страстно хочу поддаться вперед.

Он отстраняется и кладет одну руку мне на затылок, удерживая на месте, прижимаясь своим лбом к моему. Его глаза зажмурены, он тяжело дышит. Пытается держать себя в руках.

Я больше не хочу, чтобы он сдерживался. Он и так уже слишком много всего натворил.

Может быть, все дело в водке. Или в мёде. Или в радости от того, что нас скоро спасут.

Может быть, в том, что это Тай Уэйкфилд, человек, который меня покорил и стал моей одержимостью.

Но я отпускаю руку, банка падает на песок. Мне плевать.

Кладу ладони по обе стороны от его лица, ощущая грубую щетину, которая скоро станет бородой.

Я жду, пока он откроет глаза. Посмотрит на меня.

— Трахни меня, — говорю охрипшим от удовольствия голосом.

Я вижу борьбу в его глазах. Здравомыслие заставляет сказать «нет», а желание - сказать «да».

И желание побеждает.

Как и у меня.

В мгновение ока он разворачивает меня так, что я с силой прижимаюсь к пальме, шершавая кора впивается мне в затылок.

Он целует меня грубо, с нетерпением, зубами, губами, языком, создавая ураган, который с радостью поглотит нас. Сначала он сжимает меня за соски, а потом хватает мои волосы в кулак. Затем его ладони скользят по моим бедрам, и между ними.

Поцелуй углубляется. Жаркий, грязный, такой поцелуй, от которого у меня закатываются глаза, а пальцы ног поджимаются на песке. Он отодвигает мое нижнее белье, уже промокшее от океана и от моей собственной смазки.

Я уже практически умоляю, когда его палец скользит по моему клитору.

Ах…

Как же я хотела это почувствовать.

Я вскрикиваю ему в рот, нуждаясь в большем, раздвигая ноги.

— Черт, — бормочет он мне в губы. — Ты промокла насквозь.

— Это не должно тебя удивлять.

Он ухмыляется. Я знаю, что он вспоминает мой сексуальный сон, медленно просовывая палец внутрь меня.

Теперь пути назад нет.

Я задыхаюсь, стону, как в порнушке, и сжимаюсь вокруг него.

Потом он добавляет еще один палец. И еще один.

— Сколько тебе нужно? — спрашивает он, теперь уже губами касаясь моей шеи, оставляя быстрые поцелуи. — Сколько нужно твоей киске?

Я хрипло смеюсь.

— Очень много, но твой член подойдет.

— Потерпи, моя рыжая бестия, — говорит он, облизывая мочку уха, отчего я дрожу. Он ласкает еще одну точку на моем теле, которая меня возбуждает. У меня мурашки бегут по коже.

— Думаю, я уже долго терплю, — с трудом выговариваю я.

— Может быть, — он начинает медленно двигать пальцы внутрь и наружу. — Я хочу, чтобы ты кончила мне на руку. Хочу знать, каково это. Хочу, чтобы ты сделала это прямо здесь.

Мои колени начинают подгибаться,

приспособиться к его движениям.

когда

я

пытаюсь

— Тогда тебе придется меня ловить, если я упаду от оргазма.

— Я готов, — говорит он, двигая пальцами быстрее, наклоняется и берет мою нижнюю губу зубами, потом медленно втягивает ее в рот.

Дразнит языком.

Если он будет так…

Все мысли вылетают у меня из головы, когда его большой палец трется о мой клитор.

Давление внутри переходит все границы.

Моя кожа вспыхивает, как будто я в огне, а потом…

Я срываюсь.

Прислоняюсь к пальме.

Кончаю в его руку.

Кончаю сильно.

С моих губ срываются едва различимые звуки, а тело словно разрывается от наслаждения. Я дрожу и трепещу, прижимаясь к Таю, пока все вокруг превращается в кометы и падающие звезды, а мое сердце и душа будто просвечиваются сквозь призму.

Не хочу, чтобы это заканчивалось.

В конце концов, каким-то образом, я возвращаюсь к реальности.

Солнце так ярко светит, а Тай все еще нежно гладит меня своей большой рукой, расслабляя умелые пальцы. Он кусает губы, улыбается мне, его глаза мерцают дикостью и желанием, которые теперь усилились.

Я все еще пульсирую, когда он вытаскивает свои пальцы из меня.

Мои глаза едва фокусируются, когда я смотрю, как он облизывает свои пальцы.

— Не знаю, что слаще, — хрипло произносит он. — Ты или мёд.

Этот человек хорош в своих репликах.

И тоже заслуживает хорошего.

С ленивой, удовлетворенной улыбкой на губах я тянусь и хватаю его член, толстый, длинный и твердый. Его рот приоткрывается, из него вырывается стон.

Опускаюсь на колени в песок, расстегиваю липучку на его шортах, затем стягиваю их, член выскакивает наружу.

Чуть не ударив мне по лицу.

Но, боже мой, это великолепно. Я видела много членов, чтобы быть своего рода экспертом, и, может быть, я немного предвзята, но у Тая — самый идеальный член, который я когдалибо видела.

Настолько большой и пугающий, насколько это возможно, но не так, чтобы раздолбить к хренам женскую матку. Он массивный, средний и красивый.

Импульсивно я наклоняюсь и облизываю кончик, наслаждаясь соленым вкусом его предэякулята. Кулаком сжимаю его ствол, но у меня маленькие руки, и я едва могу его обхватить.

— Черт возьми, — ругается Тай, обматывая мой хвост вокруг своей руки.

Я пристально смотрю на него, убеждаясь, что он наблюдает, и начинаю.

Глава 16

Тай

Я не думаю, что когдалибо видел более прекрасное зрелище, чем Дейзи Льюис на коленях, пристально смотрящей на меня своими большими глазами, и свой член, который она твердо обхватывает в своей крошечной руке.

Все сомнения, которые у меня были по этому поводу, теперь полностью уничтожились, когда она открыла свой дерзкий маленький ротик и просунула кончик внутрь.

Что такое «сомнения»? Что такое «жизнь»?

Я зажмуриваюсь и стону, не в силах сохранять хладнокровие.

Отчаянно хочется схватить ее затылок и начать трахать в рот, но я же джентльмен, и знаю, что мне нужно сохранить эту дикость на потом.

Но сейчас я дергаю ее за хвост, показывая, что хочу большего.

Она слушается.

Стягивает с меня плавки, хватает за голую задницу и впивается в нее ногтями. Ласкает член языком, пока я не забываю свое имя, скользя в ее влажный рот и обратно, ее хватка очень крепкая. Она чуть

прикусывает, вызывая еще один задыхающийся стон из глубины моей груди, а затем сосет кончик.

Я долго не протяну, если она будет продолжать в том же духе.

— Стой, — с трудом выговариваю я.

У меня такой голос, будто я умираю. Мое тело борется против меня, желая, чтобы она продолжала, чтобы выстрелить спермой прямо в заднюю часть ее горла.

Я не могу терпеть. В конце концов, я так долго ее ждал.

Дейзи не слушает.

Я смотрю на нее сверху вниз, и она смотрит на меня со злым блеском в глазах.

— Не заставляй меня, — хрипло говорю я, используя ее конский хвост как рычаг и дергая ее голову назад. Струйка слюны тянется от кончика моего члена к ее рту.

Черт возьми.

Я, должно быть, сумасшедший, раз останавливаюсь, но у меня другие планы.

— Ты хочешь, чтобы я прекратила? — ласково спрашивает она, хотя в ее глазах мелькает тревога, как будто она думает, что я ее отталкиваю. Я не виню ее за такие мысли.

— Что ты мне сказала до этого?

Она поджимает губы.

— Кажется, я попросила трахнуть меня.

— Ты же знаешь, мне трудно подчиняться приказам.

— Даже приказам своего первого помощника?

Она — мой первый помощник. Эта мысль зажигает что-то внутри меня. И делает еще более твердым.

— Первый помощник кланяется капитану, — говорю я ей, выпрямляясь и складывая руки на груди. Я очень хорошо представляю, как выгляжу сейчас, стоя перед ней вот так, голый, с торчащим членом, а она передо мной на коленях.

— Трудно кланяться, когда стоишь на коленях.

— Значит делай то, что я говорю. При любых обстоятельствах.

Сними майку. Покажи мне свои великолепные сиськи.

Внутренний трепет пробегает по моему позвоночнику, когда я смотрю, как она покорно подчиняется, снимает мокрую майку. Я будто в порно.

Боже мой, она — воплощение мечты. Она невероятна.

Каждый дюйм ее тела.

— Всё? — застенчиво спрашивает она.

Я понимаю, что сейчас проживаю фантазию любого мужчины.

Новое название для этого места: Остров фантазий.

Я прочищаю горло.

— Встань на четвереньки. Повернись.

Она приподнимает брови, а затем озорно улыбается.

— Слушаюсь, капитан, — говорит она, явно наслаждаясь этой ролевой игрой. А может быть, она вообще не играет.

Она падает вперед, ее сиськи качаются, затем поворачивается задницей ко мне.

Я ловлю момент, чтобы полюбоваться видом, проводя рукой вверх и вниз по члену, думая, как легко было бы кончить прямо сейчас на ее спину.

Но сейчас я не хочу, чтобы все было легко.

Опускаюсь на колени и кладу руки ей на бедра. Она слегка вздрагивает от моего прикосновения, предвкушая мой следующий шаг.

Мои пальцы скользят под край ее нижнего белья и тянут их вниз по ее пышным бедрам и икрам. Кожа у нее такая кремовая, что почти сливается с песком. Но еще светится, как будто тепло внутри нее излучается наружу.

Ты чертовски везучий ублюдок.

И скоро мне повезет еще больше.

Я опускаюсь и быстро кусаю ее за ягодицу.

Она взвизгивает.

Я ухмыляюсь.

Затем раздвигаю ее ягодицы и отправляюсь в путешествие. Мой язык облизывает везде.

Возможно, это слишком, но с Дейзи я не чувствую никакого стеснения. Я хорошо ее узнал, и могу предположить, что ей нравится.

Это ей определенно нравится.

Она прижимается к моему рту, громко постанывая.

— Твою мать, Тай, — кричит она.

Я бормочу, прижимаясь к ней, убедившись, что она близка к оргазму, а затем отстраняюсь.

Прежде чем она успевает перевести дыхание, я хватаю ее за бедро одной рукой и беру свой член другой, дразня ее влажный вход.

— Думаю, сейчас самое время спросить, принимаешь ли ты таблетки, — говорю я, чувствуя себя немного смущенным, что позволил всему зайти так далеко, и только сейчас мне пришла в голову мысль о контрацепции.

— Да, да, — нетерпеливо говорит она, смотрит на меня через плечо, ее лицо пылает. — У меня спираль, я чиста.

— Просто хотел быть уверенным, — я замолкаю. Мне и не нужно говорить ей, что я давно ни с кем не был, и обычно я принимаю

все меры предосторожности. Презервативы были единственной вещью, которую я не догадался взять с собой.

— Тай, — хнычет она, задыхаясь от нетерпения.

— Капитан Уэйкфилд, — говорю я ей, ухмыляясь.

— Капитан Уэйкфилд. Чего ты ждешь?

Ничего.

Я делаю глубокий вдох и одним быстрым, сильным толчком погружаю свой член глубоко в нее.

— Блять! — Дейзи взвизгивает, и я понимаю, что, возможно, был немного груб. Я уже собираюсь извиниться, когда она кричит: — Ещё!

Это я могу сделать. Медленно выхожу и снова пронзаю ее по самый лобок, пальцами оставляя синяки на бедрах.

Теперь стону я, закрывая глаза, а голову запрокидывая к небу. Мы медленно выстраиваем ритм. Ее попка трясется и покачивается с каждым намеренным толчком, побуждая меня двигаться сильнее, глубже. Я крепче прижимаю ее к себе, наклоняю и устраиваюсь так, чтобы яйцами биться о ее клитор.

— О боже, — произносит она сквозь стон. — Да, ещё…

Вот и вся поддержка, в которой я нуждаюсь.

Прикусываю губу и продолжаю толкаться, напрягая ягодицы. Пот льется с меня градом, брызгая на ее кожу. Не теряя ритма, я опускаю руку и нахожу ее клитор, мягкий и шелковистый, жаждущий моего прикосновения.

— Тай, — всхлипывает она. — Я сейчас кончу…

Я знал, что так и будет. Если я чему-то и научился, наблюдая, как она дрочит, так это тому, что она быстрая девочка.

И, несмотря на все мои усилия, я тоже не продержусь долго.

Скользя пальцем по ее набухшему клитору, я поглаживаю чувствительный комочек, пока она не напрягается. Затем, когда она

выкрикивает мое имя и начинает трястись и дрожать, сжимая мой член, кончаю сам.

— Блять, блять, блять, — рычу я, толкаясь сильнее и глубже, как будто пытаюсь вонзить ее прямо в песок. Все внутри напрягается от яиц до груди, а потом меня накрывает цунами, оргазм разрывает на части и тащит в море.

В этих глубинах я даже не знаю, что делаю. Я — бессвязное месиво, человек, который тонет, пока всё не становится черным.

— Черт возьми, — с трудом выговариваю я, частично падая на Дейзи, чье лицо уже прижато к песку, а ее задница приподнята.

Что это вообще было? Как такое вообще возможно?

Черт.

Кажется, что проходит вечность, прежде чем мое сердцебиение замедляется, а дыхание приходит в норму, но время перестает иметь значение. Я никуда не спешу, всё, что мне нужно — это быть прямо здесь. Мой член все еще внутри нее, мягко пульсирует. Моя горячая, влажная кожа прижимается к ее, и мы оба сгораем под восходящим солнцем.

Но в конце концов нам приходится разойтись.

Я выпрямляюсь, провожу рукой по ее спине, покрывая легкими поцелуями позвоночник, потом выхожу из нее.

Я не знаю, что ей сказать. Не знаю, есть ли вообще, что сказать.

Но какаято часть меня хочет поблагодарить ее.

За настойчивость. За то, что открыла мне глаза.

Я знал, что это будет не просто случайный секс, и поскольку реальность медленно возвращается, понимаю, что хочу большего.

Я хочу, чтобы мы были вместе. Вот так просто.

«До каких пор?» — спрашивает голос в моей голове.

У меня нет ответа.

Но я знаю, чего хочу.

— Думаю, что это первый раз за поездку, когда я получила солнечный удар, — говорит она мне, поворачиваясь и вставая на колени.

Она показывает мне свои ладони, которые все красные.

— Извини, — говорю я ей, хотя на самом деле мне совсем не жаль. Я встаю на ноги и хватаю ее за руку, поднимая. Смотрю на наши колени, они тоже красные. — Похоже, это вредно для здоровья.

Она улыбается, а потом вдруг смущается. Наверное, потому, что мы оба стоим голые в ярком свете, хотя, возможно, это потому, что я только что трахнул ее как сумасшедший.

Я наклоняюсь и поднимаю одежду, протягивая ей.

— Возможно, тебе это понадобится. Как бы мне ни хотелось остаться на Голом острове весь день, не думаю, что твоя сестра оценит это. Ричард - возможно.

Она со смехом выхватывает у меня одежду.

— Голый остров, — говорит она, натягивая одежду, а я плавки. —Мне нравится. Пожалуйста, скажи мне, что здесь никого нет.

— Только ты и я, Рыжая бестия, — говорю ей.

Ты и я.

Она выглядит довольной.

— Думаю, нам следует вернуться, пока они не проснулись и не подумали о худшем.

— Ты уверена, что они не подумают, будто мы где-то трахаемся друг с другом?

— Это самое худшее. Извини. Я просто… давай оставим это между нами, пока не уедем с этого чертова острова на Фиджи. Я и так не могу найти с ней общий язык, и не знаю…

Я понимаю, о чем она говорит. Лейси, наверное, устроила бы ей взбучку. Мне, наверное, тоже. Не то чтобы меня это волновало, но для Дейзи это важно.

— Без проблем. Все останется в тайне. У меня это хорошо получается.

Она мягко улыбается мне.

— Спасибо, — она переводит взгляд со своих ладоней на чемодан. — Что ж, надо все собрать. Надеюсь, он больше не промокнет.

— Я возьму его, а ты пока захвати водку.

Она кивает, и мы быстро распихиваем все по местам, застегиваем молнию на чемодане, прежде чем войти в воду.

Я несу чемодан над головой. Это не так-то просто, он весит тонну, а вода в некоторых местах слишком глубока, чтобы идти пешком, но мне удается перебраться через мелководье лагуны как раз в тот момент, когда из бунгало выходят Лейси и Ричард.

— Где были? — спрашивает Лейси и тут замечает чемодан, который я ставлю на песок. Она отчаянно тычет пальцем. — Откуда, черт возьми, это взялось?

— Его выбросило на берег, как послание в бутылке, — с гордостью говорит Дейзи, как будто это чудо, что чемодан вернулся к ней. — Есть какие-нибудь предположения, что там за послание было внутри? — спрашивает она.

— Та дурацкая дизайнерская сумка, которую ты все время боялась потерять? — спрашивает Лейси.

Дейзи закатывает глаза, а затем показывает бутылку водки, которую прятала за спиной.

— Послание было таким: «давай сойдем с ума!»

Пока Лейси и Ричард бесятся из-за выпивки, практически выхватывая бутылку у нее из рук, Дейзи слегка подмигивает мне. Мы

уже сошли с ума с ней.

Не то чтобы это было безумием как таковым. Мне должно быть стыдно за то, что я наконец занялся с ней сексом, или, по крайней мере, немного стыдно, но, как ни странно, я не чувствую ни того, ни другого. Я сказал себе, что мне нужно держаться от нее подальше, потому что она отвлекала, и может разбить мне сердце, и еще что-то подобное.

Но в данный момент мне просто все равно.

Потому что все это оказалось лучше, чем я мог себе представить.

Я не только долго ждал этого, но и даже не подозревал, что мне это так нужно. Не только в физическом смысле, хотя, видит бог, прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз занимался сексом, но и в духовном. Как будто это стало освобождением для тех темных, затвердевших частичек внутри меня, которые я стараюсь держать похороненными и запертыми подальше. Это помогло пролить свет на те места, дало надежду, что однажды я смогу освободиться от них.

Или, может быть, я придаю этому слишком большое значение. В

любом случае, я ни о чем не жалею. Единственное, что хочу, —сделать это снова, как можно быстрее. Поскорее вернуться на Голый остров.

Но все надежды на это рушатся, когда Лейси и Ричард налегли на водку. Я никогда не думал, что увижу, как кто-то из них пьет крепкие напитки прямо с горла, но все когданибудь случается в первый раз, и изоляция на этом острове, видимо, пробуждает дикость в каждом.

— Нам нужно устроить вечеринку, — решительно заявляет Лейси.

Никогда не думал, что услышу от нее и это.

— Пригласим Фреда и Уилсона, — добавляет Ричард, возвращая ей бутылку. Мы вчетвером уже выпили половину.

— Козла? — спрашиваю я.

— Конечно, — отвечает Ричард. — Это его единственный друг.

Ага.

— Тебе не кажется странным, что он разговаривает с козлом?

— Люди постоянно разговаривают с животными, Тай, это называется очеловечиванием.

— Но он сказал, что козел разговаривает с ним.

Ричард сурово поднимает бровь.

— Тай, козлы не разговаривают.

С этим я не могу поспорить.

Дейзи забирает у Лейси бутылку и рассматривает ее.

— Такими темпами мы напьемся к полудню.

— У нас еще есть вино, — напоминаю я.

— Вино? — восклицает Лейси.

— Да, — осторожно отвечает Дейзи. Я вижу, что она не хочет делиться, и мне, наверное, не следовало ничего говорить. — Я не хочу жадничать, но…

— Послезавтра нас спасут, — говорит Лейси. — Сегодня вечером мы будем веселиться, будем пить. Завтра соберем вещи и будем мучиться похмельем. На следующий день мы улетаем отсюда. Фиджи!

Там можно купить еще вина.

Дейзи обдумывает этот вариант.

— Ты права.

— Нам правда следует пригласить Фреда, — говорит Ричард. —Вопрос в том, как нам туда добраться? У нас нет возможности связаться с ним отсюда, а плот только у него.

Я уже хочу предложить сплавать то туда, большая часть воды мелкая, а вокруг разбросано еще несколько островков поменьше, где можно отдохнуть, если я устану, но Дейзи указывает вдаль.

— Не нужно, — говорит она. — Думаю, это он.

Я быстро достаю из сумки бинокль и смотрю. Фред плывет по воде на своей лодке, а Уилсон сидит спереди. Похоже, у него с собой какое-то снаряжение.

— Как будто он знал, — комментирую я.

Вскоре Фред оказывается рядом с берегом, и козел прыгает в воду. Он бежит, разбрызгивая капли, прямо к нам, но в последнюю минуту сворачивает в сторону и исчезает в джунглях.

— Привет, — говорит Фред. — Разрешите посетить ваш остров.

— Остров доктора Стояка, — говорит Дейзи.

— Остановись, — предупреждает ее Лейси.

— Ах да, у него форма фаллоса, вы тоже заметили? — говорит Фред, вылезая из лодки по щиколотку в воду и вытаскивая ее на берег.

— Дейл называл его Шлангом. Странный парень. Я скучаю по нему.

Не скучаю по его запаху. О, что это, черт возьми, такое?

Фред замечает бутылку водки.

— Я нашла! — говорит Дейзи, протягивая ему. — Мой чемодан прибило к берегу. Есть водка и вино. Даже немного меда.

— Мед? — обиженно произносит Лейси. — Ты даже не сказала!

— Я, э-э, оставила его на острове, — говорит Дейзи, избегая смотреть на меня. Она краснеет. Это чертовски очаровательно. Мы никогда не будем смотреть на мед по-другому.

— Хотим устроить вечеринку, — говорю я Фреду. — Я как раз собирался подплыть и пригласить тебя.

— Ого, для меня это большая честь. Но я рад, что ты не поплыл.

По пути я видел много акул. Они сегодня в плохом настроении.

— Прости, что? — говорит Лейси.

— Акулы? —повторяет Дейзи.

— Где? — спрашиваю я, чувствуя себя не в восторге от того, что мы с Дейзи плавали до острова и обратно.

— Вон там, — говорит Фред, указывая на свой остров. — Они обычно держатся возле одного из барьерных островов. Весь этот атолл имеет форму круга. Вон там, на западе, находится хвостовая часть. В

рифе есть проломы, через которые вода выходит в океан. Когда-то это было сделано специально, чтобы проложить канал для прохода лодок.

Течение принесло чемодан, и акул, видимо.

Внезапно этот маленький кусочек рая перестает казаться таким безопасным.

— Это только на этой стороне острова?

— О боже, нет. Думаю, там, где вы потерпели крушение, есть еще.

И вдруг мне захотелось выпить.

Дейзи, должно быть, прочитала это на моем лице, потому что передает бутылку мне. Я все время ходил туда купаться.…

— Но не волнуйтесь, — добавляет он. — Иногда они безвредны.

В основном это акулы-молоты, которые просто выглядят жутко.

Никогда не слышал, чтобы они нападали. А тигровые акулы… Просто держитесь подальше от воды несколько дней, и все будет в порядке.

Ладно, сынок, дай уже бутылку, ты слишком долго ее держишь.

Я рассеянно делаю большой глоток, почти не ощущая жжения, затем передаю ему.

— Как бы то ни было, — говорит он, с готовностью беря бутылку. — Кажется, я предчувствовал, что сегодняшний день будет особенным. Я захватил кое-что из походного снаряжения и немного еды. Теперь, у нас есть алкоголь, не будем грустить.

Все мы направляемся к лодке и заглядываем внутрь.

Там есть походная плита, маленькая бутылка пропана и мангал.

И еда.

Горы консервов.

Черт.

Да, у нас было мало еды, так что я ни в коем случае не жалуюсь, но в то же время понимаю, что мы все устали от одного и того же. Но, по крайней мере, в этих припасах есть что-то необычное, например, оливки, помидоры, кукуруза, грибы, тунец, сардины и даже несколько банок с мясом.

— Есть еще много чего интересного, — говорит Фред. — У нас там целый бункер этого добра. И ни одно из них не просрочено, так что можете есть, не волнуйтесь.

— Это очень щедро с твоей стороны, — говорю я Фреду. — Но я могу приготовить чтонибудь получше. Беру банку сардин и подхожу к дереву, к которому прислонена моя удочка. — Теперь, когда у меня есть наживка, я наловлю нам на обед и ужин, — говорю я им.

Дейзи восторженно хлопает в ладоши, как моя фанатка номер один. Трудно сказать, за кого он радуется больше — за меня или за потенциальный ужин.

Пока все готовятся к предстоящему дню и вечеринке, я беру удочку и направляюсь вдоль пляжа на запад. Полагаю, что при таком течении, как сейчас, больше рыбы будет на том конце.

Это, должно быть, «голова» Стояка, если судить по форме острова. Отсюда я вижу, где берег изгибается внутрь. Если пойду дальше по пляжу, то пошел бы в обход, на другую сторону.

Насаживаю сардину на крючок и забрасываю леску в воду. Я не хочу заходить глубже, чем по щиколотку, из-за предупреждения Фреда об акулах, но надеюсь, что на песчаном мелководье достаточно рыбы.

Мне не пришлось долго ждать, чтобы это выяснить.

В воде блеснуло серебро, а затем я дернул леску.

Рыба немного сопротивлялась, но я в рекордно короткие сроки вытащил ее из воды.

Это костяная рыба весом около десяти фунтов, красивого серебристо-оливкового цвета.

— Да-а-а-а! — кричу я. Закрываю глаза, благодаря океан за то, что он дал нам еду.

Когда я открываю глаза, то замечаю в воде плавник акулы.

Это зрелище никого не оставит равнодушным.

Но, оправившись от первоначального шока, я понимаю, что это всего лишь маленькая акула, которая пришла узнать, из-за чего весь этот переполох в воде.

— В следующий раз мне повезет больше, — говорю я акуле и направляюсь обратно по песку к бунгало.

И чувствую себя солдатом, вернувшимся с войны.

Все видят рыбу и тут же набрасываются на меня, поздравляя, как будто я герой. Должен сказать, что после того, как я почувствовал, что сильно облажался на протяжении большей части этой поездки, мне приятно. Как будто я наконец-то снова капитан.

Я быстро убиваю рыбу, затем очищаю ее на большом камне. На походной плите Фред разогревает нарезанные кубиками помидоры и оливки. Я хватаю мангал и ставлю его на огонь, который разжег Ричард, щедро посыпая рыбу солью и перцем, которые принес Фред.

Пока она жарится, Дейзи наливает всем вино в жестяные кружки.

Лейси расставляет пластиковые тарелки.

Когда все готово, мы садимся на песок, держа в одной руке свежевыловленную жареную рыбу, покрытую помидорами и оливками, а в другой — кружку вина.

Мы поднимаем бокалы.

— За Тая, — говорит Фред.

— И Фреда, — говорит Лейси.

— Прежде чем мы приступим к еде, — говорю им. — Я хотел бы сказать несколько слов… Находясь здесь, я понял, что потерял ту

связь, которую мои предки выстраивали, так что, если вы не возражаете, я хотел бы воспользоваться моментом и должным образом поблагодарить всех. На языке маори, — я закрываю глаза. — Nau mai e ngā hua, o Papatūānuku, o Ranginui kete kai. Whītiki kia ora! Hāumi e.

Hui e. Tāiki! То есть я приветствую дары пищи, предоставленные матерью-землей и отцом-небом. Объединенные и связанные как одно целое.

— Аминь, — говорят все.

— Ладно, давайте поедим уже, — говорю я им, делая большой глоток теплого, но чудесного вина.

Это лучшая еда, которую я когдалибо ел в своей жизни. Знаю, что остальные думают то же самое, потому что звук стоит такой, как будто все мы испытываем оргазм одновременно. Все выглядят радостными.

Ловлю взгляд Дейзи, и счастье еще больше разливается по всему моему телу.

Я невероятно счастлив.

Глава 17

Дейзи

Между ног так приятно побаливает.

Не то, чтобы я сто лет не занималась сексом, но секс с таким мужчиной как Тай, у меня был впервые. И боже мой, этот парень меня так измотал! У меня не было иллюзий относительно того, насколько искусно он будет обращаться со своим членом, но все было хорошо, даже слишком хорошо, если это вообще возможно. Прошлая ночь была сумасшедшей.

Мы выпили остатки водки и вина и съели самые удивительные блюда в истории кулинарии (рыба на обед и ужин…не знаю, что это была за рыба, но она была вкусной).

Затем, когда все уснули на пляже, мы пробрались в джунгли и сорвали одежду друг с друга. Потом мы взяли спальный мешок и направились вниз по пляжу, скрывшись из виду. Мы занимались этим всю ночь напролет, почти не смыкая глаз.

— Доброе утро, — мягко произносит Тай хриплым ото сна голосом.

Я поворачиваю голову в сторону и вижу, что он смотрит на меня, прикрыв глаза. Как может мужчина быть таким горячим, мужественным и красивым одновременно?

— Привет, — говорю я ему. Я улыбаюсь. Конечно, я улыбаюсь. Я

лежу на спальном мешке на пляже, голая, рядом с Таем.

Он тоже голый.

И твердый. Очень твердый.

Мои глаза на мгновение фокусируются на его утреннем стояке, источнике моей боли и удовольствия. Солнце еще не взошло, но я определенно могу разглядеть эту штуку в тусклом свете. Он заряжен и готов.

— Как тебе спалось? — спрашивает он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в подбородок, протягивая руку, убирая волосы с моего лба.

Я закрываю глаза от его прикосновения и счастливо вздыхаю.

— Хорошо. Хотя мы не спали почти. Правда, мне немного больно.

— Из-за песка. Не очень удобно для спины.

— Нет, из-за твоего чудовищного члена. Не очень удобно для моей вагины.

Он фыркает.

— Уверена?

— В том, что твой член чудовищный?

— Думаю, тебе нравится. Я бы даже сказал, что ты очень ненасытна. Жаждала этого уже несколько недель.

Я игриво смотрю на него.

— Неужели я была настолько очевидна?

— Эй, я видел, как тебе снились сексуальны сны обо мне, —говорит он, проводя рукой по моей груди, нежно дразня сосок.

Я начинаю извиваться.

— Я никогда не говорила, что сон был о тебе.

— Тогда о ком?

— Ну ладно, о тебе.

— И что же я делал в твоем сне?

Я на мгновение прикусываю губу, раздумывая, стоит ли ему говорить.

— Я понял, — кивает он. — Ты не хочешь просить об этом.

— Эй, я просила трахнуть меня.

— Нет, — он сильно щиплет меня за сосок, и я задыхаюсь. — Ты сказала мне трахнуть тебя. Это был приказ, и я повиновался, капитан на мгновение сдался. Впрочем, неважно, я уже знаю, чего хочу.

Он наваливается на меня сверху, и мне никогда не надоест смотреть на его гигантскую фигуру, на его большие, твердые мускулы.

Я и так маленькая, но все равно чувствую себя крошечной, как будто меня схватил какой-то зверь с золотым сердцем и хочет овладеть мной.

Хм-м… прям как в одном из моих любимых любовных романов.

Мои руки скользят по его спине, наслаждаясь ощущением его гладкой, обнаженной кожи, напряженных мышц.

Он двигается, скользя все ниже и ниже, оставляя влажные, горячие поцелуи между моих грудей, вниз по животу, пупку, пока не оказывается между ног.

Большие руки скользят под мою задницу, сжимая, и я раздвигаю бедра.

— Как в твоем сне? — бормочет он, одаривая меня озорной улыбкой.

Ох, какое зрелище. Это навсегда останется в моей галерее воспоминаний.

— Хм-м, еще не знаю, — игриво говорю я. — Давай посмотрим, что ты сделаешь…

— Звучит как вызов, — говорит он, прежде чем наклониться и обхватить губами мой клитор.

Святые угодники!

Ощущение его теплого рта посылает ударные волны и дрожь по моим конечностям, от макушки головы, до самых пальцев ног. Я

начинаю поднимать бедра, желая большего.

Вместо этого Тай отстраняется.

Дразнит.

Я поднимаю голову и смотрю на него сверху вниз.

— Что ты делаешь? Не останавливайся.

— Сначала скажи про сон.

— В моем сне ты не останавливался!

Его рот кривится в веселой улыбке. Затем, не сводя с меня глаз, он начинает нежно дуть на мой клитор.

Ох…

Я откидываю голову, смотрю на небо, которое светлеет над нами.

Извиваюсь, пытаясь снова приподнять бедра, но он не спешит.

Он медленно дует на щель между моей попкой.

Черт.

— Пожалуйста, — хнычу я. — Тай… Я хочу…

Надо сказать словами, я пытаюсь, но получается неразборчивое бормотание.

— Если я правильно помню, ты часто кончала во сне. И очень быстро. Теперь не нужно торопиться, когда я наконец-то попробовал твою киску. Я хочу смаковать каждый дюйм твоей сладости.

Я снова поднимаю голову и смотрю на него сверху вниз. Ох уж его грязные словечки.

Он медленно высовывает язык. И когда касается моей кожи, я шиплю, как чайник.

— Терпи, — говорит он, облизывая мою промежность от попки до самого клитора.

Я закрываю лицо рукой, задыхаясь от отчаяния.

— Ты меня убиваешь.

— К чему такая спешка? Ты хочешь кончить, а я не хочу торопиться. Я смакую.

Его язык внезапно погружается в меня, я вздрагиваю.

Черт возьми!

— Ты садист, — бормочу я. — Хочешь заставить девушку умолять? Тай Уэйкфилд любит пытки?

— Никогда не говорил, что я ангел, — шепчет он. Я смотрю на него сверху вниз, и он улыбается, его губы блестят. — Но обещаю, Рыжая бестия, что сделаю все ради твоего удовольствия. Просто немного потерпи.

— Придурок, — бормочу я, но это превращается в блаженный вздох, когда его язык снова начинает ласкать меня, увеличивая скорость и давление.

Затем его большой палец вдавливается внутрь моей попки, только кончиком.

— Боже, да, — стону я, мои конечности напрягаются, сердце колотится громче. — Ещё…

Да, да, да.

Его голос приглушен, он начинает двигать быстрее, его язык двигается сильнее, большой палец скользит глубже.

Наконец-то он дает мне то, что нам обоим нужно.

Не проходит и пяти минут.

Он трахает меня одновременно пальцем в попку и языком в киску, а другой рукой трет клитор, и я кончаю…

Я уже знаю, что это разнесет мой мир на куски. Как будто каждый маленький тугой узел внутри меня, каждая маленькая напряженная струна тревоги, беспокойства и печали, всё это, всё негативное, темное и похороненное, внезапно разрезается ножницами.

Я высвобождаюсь, взрываюсь во всех направлениях одновременно, как будто луч света открылся внутри, выбрасывая меня во Вселенную, как пушку с конфетти.

Я кружусь и лечу, и этого всего так много.

Так много.

Слишком.

На вершине этого полета, где я даже не помню своего имени, я знаю только, что у меня сейчас есть Тай. И это «сейчас» — не навсегда.

И когда я осознаю это, то пытаюсь удержать момент блаженства.

Я хочу каждый день встречать с ним рассвет. Я сделаю все, чтобы не потерять это.

— О боже, — всхлипываю я. Мои кости кажутся пустыми. Я

лежу на спальном мешке, голая, беззащитная и вся израненная до глубины души. Мои чувства подкрались, как гребаный товарный поезд, загоняя меня прямо в землю.

Черт возьми. Он просто трахнул меня, и вдруг я поняла, что не смогу без него жить?

Возьми себя в руки, Дейзи.

Но кроме спального мешка, я не могу ухватиться ни за что. Я

думала, что это просто секс, думала, что хочу только этого.

Обычно это все, чего я хочу. Я держала свое сердце подальше от проблем. Ведь именно так всегда все заканчивалось. Проблемами.

Единственный человек, в которого я позволила себе влюбиться, был Крис, и посмотрите, что из этого вышло. Это только доказало мою точку зрения, что не стоит терять бдительность и подпускать кого-то, потому что в конце концов будет больно.

Но мне нужен Тай. Весь он. И как бы я ни притворялась, что могу заниматься с ним просто сексом, я буду опустошена, когда нам придется разойтись.

Я не хочу с ним прощаться.

— Ты в порядке? — спрашивает Тай.

Я моргаю и понимаю, что у меня слезы на глазах.

Дерьмо.

— Да, — я слабо улыбаюсь.

— Ты плачешь, — говорит он, проводя пальцем под моим глазом, вытирая слезу.

— Думаю, мне это было необходимо, — говорю я. — Не из-за тебя, это просто…

— Разрядка?

— Да.

Разрядка и осознание того, что этот человек разобьет мне сердце.

~

У меня похмелье, и, должна признать, в этом есть что-то успокаивающее. Как будто, несмотря на то, что мы пережили кораблекрушение и застряли на полу-пустынном острове, похмелье для меня как старый друг. Старый друг, который любит дать тебе подзатыльник и пнуть в живот, но все равно друг.

Все остальные тоже страдают. Мы это и планировали.

Утренний секс с Таем немного помог, но мы должны были поспешить обратно в домик, пока никто не понял, что мы пропали.

Мы все сидим на берегу вокруг костра. Фред разогревает кофейник на походной плите, и в данный момент он — наш спаситель.

Мы не пили кофе со времени крушения яхты нуждаемся в нем как никогда.

Наконец-то все готово. Разлили мы кофе по кружкам, из которого пили вино вчера вечером. Оно растворимое, но зато горячее и божественное.

— Никогда не думал, что кристаллы сублимированного, химически обработанного кофе могут иметь такой божественный вкус, — замечает Ричард. — Эликсир богов.

— Я бы не стал заходить так далеко, — усмехнулся Фред. —Если ты останешься здесь надолго и будешь пить эту дрянь, то потом начнешь мечтать о том самом идеально сваренном эспрессо, — его взгляд становится мечтательным.

— Так ты улетишь с нами, когда прилетит самолет? —спрашивает его Тай.

Фред пожимает плечами.

— Даже не знаю… Не думаю.

— У тебя еще есть работа?

— Я не хочу расставаться с Уилсоном, — говорит Фред. — Это единственный настоящий друг, который у меня есть.

Это так мило и грустно одновременно. Может быть, я была слишком сурова с этим маленьким козленком.

Внезапно Лейси начинает хихикать, глядя на что-то поверх моего плеча.

— Что такое, Уилсон? — спрашивает Фред.

Я оглядываюсь через плечо и вижу Уилсона прямо перед бунгало.

Он жует что-то.

О боже.

Он жует мой вибратор.

Черт!

— Эй! — кричу я, ставя чашку с кофе и вскакиваю на ноги, поднимая на ходу песок.

Я бегу за Уилсоном, который думает, что это своего рода игра, и начинает бегать кругами, с вибратором во рту. Все падают со смеху, но я полна решимости вернуть эту штуку обратно. Он чертовски дорогой и полезный.

— Дейзи! — кричит Тай, его голос срывается от смеха. — Дейзи, тебе это не так уж и нужно. Забей уже!

Он прав. У меня есть Тай.

На данный момент.

И у меня более высокие стандарты, чем использовать вибратор, который погрыз козел.

Я останавливаюсь, переводя дыхание, и Уилсон радостно убегает в джунгли, победно блея.

— Наслаждайся, извращенец! — кричу я ему вслед.

Потом возвращаюсь на пляж, зная, как сильно покраснела.

Возможно, до Четвертой Томатной зоны.

— Ну, Дейзи, я не знаю, где кончается твое лицо и начинаются волосы, — шутит Тай.

— Да, ты очень красная, — объясняет Ричард, как будто я не поняла.

— Я не думал, что Уилсон способен на такое, — задумчиво произносит Фред. — Обычно он очень вежливый.

— Ага, — говорю я, садясь обратно и прикрывая лицо кружкой.

Нет такого понятия, как вежливый козел.

Остаток утра проходит в медленном темпе. О, шутки про козла и вибратор продолжают сыпаться со всех сторон, но все спокойно относятся к этому и, кажется, в хорошем настроении.

Я сижу на песке и читаю книгу о принцессе мафии. Лейси стоит рядом со мной, что-то записывая в блокнот. Тай и Ричард на рыбалке.

Фред вернулся в свой лагерь, чтобы взять еще сардин для приманки.

Уилсон все еще жует свою штучку.

Пусть не подавится.

— Что ты там пишешь? — спрашиваю я Лейси.

Она вздыхает и откладывает ручку.

— А что?

— Господи, просто интересно. Нельзя уже спросить?

— Я документирую нашу опасность.

— Опасность? — повторяю я, и указываю на рай вокруг нас. — В

чем заключается эта опасность?

Она хмурится.

— Знаешь, Дейзи, иногда мне кажется, что ты живешь в другой реальности.

У меня волосы встают дыбом. Вот и началось.

— Я не живу в другой реальности. Я пытаюсь извлечь из этого максимум пользы.

— Максимум пользы, да? Мы все знаем, что это значит.

Мои брови взлетают вверх.

— И что это значит?

— Неудивительно, что ты рада застрять посреди тихого океана, ведь у тебя есть Тай, чтобы трахаться, когда захочешь.

— Что?! — восклицаю я. — С чего ты взяла?

Боже.

— Да ладно тебе, — говорит она. — Мы все это знаем.

— Все?

— Да, Фред сказал нам.

— Что?

— Ну, козел ему сказал.

Козел?

— Гадёныш…

— Совершенно очевидно, что ты хотела его с самого начала.

Похоже, он наконец сдался.

— Ладно, хорошо. Хорошо… — я поднимаю ладони в защите. —Мы вместе. Но какая тебе разница?

— Ты не знаешь его так, как я.

— Может быть, и нет, может быть, у нас с ним нет многолетней дружбы, но я знаю его по-своему и с каждым днем узнаю о нем все больше, — мое сердце колотится в груди, когда я говорю это. — Кроме того, мне не нужно было долго дружить с ним, чтобы понять, что он за человек. Он добрый, забавный, самоотверженный, он сломлен, и все же продолжает жить. Он чертовски потрясающий.

— Именно поэтому ты должна держаться от него подальше, —огрызается она. — Ты разобьешь ему сердце, как всегда.

— Всегда? — кричу я.

— Ты избавляешься от парней, когда они надоедают.

Выбрасываешь, как будто их не существует. Потом живешь дальше, словно ничего не случилось.

— Откуда ты вообще это знаешь? Ты никогда моей жизнью не интересовалась!

— Из Фейсбука все понятно. В отношениях, одинока, в отношениях, одинока. Ты никогда не бываешь одна больше месяца, как будто боишься. Просто прыгаешь от парня к парню, и я ни разу не видела, чтобы ты была убита горем из-за этого.

— Может быть, я не из тех, кто открыто выражает свои чувства в социальных сетях.

Она пристально смотрит на меня.

— Ты права. Я не видела, что ты публиковала что-то негативное.

Еще одна причина, что твоя жизнь — это всего лишь одно чертовски счастливое стечение обстоятельств. И то, что ты чуть не погибла в кораблекрушении, никак не влияет.

— Никак не влияет? — повторяю я. — Для меня это тоже было тяжело. Но, может быть, я смотрю на светлую сторону, которая заключается в том, что завтра нас спасут. Этому скоро придет конец.

Может быть, я сойду с ума, если останусь здесь еще на один день, но этого не произойдет, ясно? Тоже порадуйся.

Она пристально смотрит на меня, а потом кивает. Снова начинает писать.

Господи. Я не знаю, что с ней. Каждый раз, когда я думаю, что между нами больше нет проблем, она находит еще больше. У нее бесконечный запас обиды. Неужели все отношения между братьями и сестрами так сложны, или мне просто досталось?

— Мы - мужчины, — объявляет Ричард, когда они с Таем идут к нам. У Ричарда удочка и серебряная рыбка на конце. Он колотит себя в грудь одной рукой. — Мы принесли еду для вас, женщины.

Я хочу закатить глаза, но он приносит еду для нас, женщин, поэтому сдерживаюсь. Уж лучше это, чем его болтовня о «Звездном пути».

— Как раз вовремя, — говорит Тай, прикрывая глаза от солнца и глядя на лагуну, где Фред возвращается на шлюпке. — У этого парня шестое чувство на еду и выпивку.

Но когда Фред подходит ближе, выражение его лица становится мрачным.

Что-то скручивается у меня в животе.

Черт.

Я обмениваюсь встревоженным взглядом с Таем, и мне это всё не нравится.

— Потерпевшие мои, — обращается к нам Фред, выходя из лодки. Тай подбегает, чтобы помочь ему вытащить ее на берег. —Боюсь, у меня плохие новости.

Я с трудом сглатываю. Так и знала.

Он смотрит на запад.

— Кажется, за ночь изменится погодная система. Для нас все будет очень непросто.

— В каком смысле? — спрашиваю я. — Мы в опасности?

— Не совсем, — говорит он, и я немного расслабляюсь. — Это довольно хорошее место. Хотя я должен сказать, что мой остров лучше. Он выходит на восточную лагуну, более защищен от волн, там меньше течений. Я думаю, будет лучше, если мы все переедем туда.

Только до тех пор, пока буря не пройдет.

— Конечно, — говорит Лейси. — Это не самая лучшая новость, но мы справимся.

— О, прошу прощения, — говорит Фред, снимая бейсболку и держа ее в руках. — Это была не самая плохая новость.

— В смысле, Фред? — серьезно спрашивает Тай.

На мгновение я ожидаю, что он скажет, что козел умер, но потом замечаю Уилсона вдалеке. Должна признаться, я испытываю некоторое облегчение, хотя вибратор все еще у него во рту.

— Они не приедут, — говорит Фред.

Ладно, это облегчение было недолгим.

— Что значит: «они не приедут»? — спрашивает Лейси. —Спасатели?

Он кивает.

— Шторм все испортил.

— Но они приедут после того, как буря пройдет, — говорю я. —Да?

Так ведь?

— О, конечно, — говорит он. — Не волнуй свою хорошенькую рыжую головку, — он колеблется. — Это будет только через несколько недель.

— Несколько недель! — восклицаю я.

— Да вы издеваетесь! — Лейси вскрикивает.

— Боюсь, что нет. Шторм испортил их расписание и доступность самолетов. Поверьте, я так же разочарован, как и вы.

«Не думаю. У тебя есть козел, а теперь и мы. Тебе не скучно».

Я начинаю чувствовать, что все надежды и хорошие мысли, были просто иллюзией. Я твердила себе, что скоро все закончится, что мне нужно пережить еще один день. Сосредоточилась на позитиве. Не позволяла себе слишком увлекаться чем-то негативным.

Теперь я чувствую себя так, будто ковер выдернули из-под ног, и я падаю. Никаких радостных надежд. Больше нет никакой внутренней силы, чтобы держаться.

Мы действительно застряли здесь.

А что, если они не приедут и потом?

Что, если за это время с нами случится что-то ужасное? Что, если на кого-то нападет акула? Или кто-то заболеет и не будет никакого лекарства? Что, если я поскользнусь на камнях у водопада и разобью себе голову? Кто нам поможет?

Я отворачиваюсь от всех, запрокидываю голову к небу и кричу.

— БЛЯ-Я-Я-Я-Я-ЯТЬ!!!

Все чувства, которые я отбросила в сторону, чтобы попытаться сохранить позитивный настрой ума, теперь выходят из меня, как стремительный поток отчаяния и ярости.

— Блять, блять, блять! — слова просто вырываются из меня.

— Дейзи, — слышу я шепот Тая и чувствую, как он обнимает меня. — Все в порядке.

Я вырываюсь из его объятий, глядя на него, на всех остальных.

Они все в шоке, может быть, из-за ситуации, может быть, потому, что я, наконец, потеряла рассудок.

— Не в порядке! Ты слышал, что сказал Фред! Мы застряли здесь еще на несколько недель. И что потом? Еще несколько недель? И

еще?

— Нет, — спокойно говорит Фред. — Клянусь.

— Ты клянешься! — повторяю я. — Ты застрял здесь на три месяца! Как долго они обещали тебе, что кто-то приедет?

— Мы снова позвоним в Суву, — говорит Тай, поднимая ладони, пытаясь успокоить меня. — Мы объясним, что произошло. Они приедут за нами. Все хорошо. С тобой все будет нормально.

— Нет! — кричу я, дико жестикулирую в сторону пляжа и острова. — Это не нормально!

— Тебе нужно сосредоточиться на позитиве, — говорит Лейси. Я

моргаю, ошеломленная тем, что она говорит мне это в лицо, хотя ее голос немного дрожит. — Ты говорила сама, — добавляет она. —Помнишь? Все твои позитивные посты, то дерьмо, что ты пишешь на Фейсбуке?

— Ну, может, это и было дерьмо! Может быть, я надела это счастливое лицо в социальных сетях, потому что это тот человек, которым я хотела быть. Я хотела, чтобы люди видели во мне именно такого человека. Но я не в порядке, не сейчас, и… — я замолкаю. — Я

никогда понастоящему не была в порядке.

— Мне трудно в это поверить, — говорит она. — Тебе же…

— Если ты еще раз скажешь, что мне повезло, особенно сейчас, я найду в этих джунглях чтонибудь гадкое и надену тебе на голову! —рявкаю я на нее. — Вопреки тому, что ты думала, у меня не было идеальной жизни. Я держала людей на расстоянии. Я не привязывалась к своим парням. Я осталась на работе, потому что это было легко. Притворялась, что все в порядке, и лгала себе, потому что признать, что я не счастлива, было слишком тяжело. Я продолжала притворяться, думая, что это я настоящая. Но это не так.

Я оглядываюсь по сторонам. Тай внимательно наблюдает за мной. Ричард, кажется, ловит каждое мое слово, а Фред ходит по пляжу, опустив голову и засунув руки в карманы. Я сочувствую ему, правда. Я хочу, чтобы он тоже отсюда выбрался, как и мы.

Удивительно, как все может превратиться из рая в боль, когда твое будущее под угрозой.

— Я даже не знаю, кто я, — тихо говорю я, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Думала, что знаю, но это была ложь, которую я говорила себе.

— Никто из нас сейчас не в порядке, — тихо говорит Ричард.

— Правильно! — кричу я. — Нам крышка! Мы облажались! Мы потерпели кораблекрушение и не знаем, когда нас спасут.

— Но ты могла бы сосредоточиться на позитиве, они знают, где мы, так что помощь придет, — говорит Лейси, принимая мою прежнюю сторону.

— Нет. Сама сосредоточься на позитиве, — говорю я ей. — А я предпочитаю больше этого не делать. Я буду реалистом. Хоть раз в жизни скажу, что я не в порядке. Я не в порядке с этим, я не в порядке в своей жизни, я не в порядке ни с чем.

— Ты можешь попробовать другое слово, а не говорить все время «в порядке», — бормочет Ричард.

— Пошел ты нахуй, мистер Заучка, — говорю я ему, показывая средний палец.

Лейси ахает.

— Нет ничего плохого в том, чтобы использовать одно и то же слово, — возмущенно говорю я ему. — И нет ничего плохого в том, чтобы признаться миру, что тебе нужна помощь. Почему, даже здесь, мы должны смотреть на светлую сторону?

Ладно, теперь я понимаю, что выгляжу полной лицемеркой из-за того, что говорила Лейси раньше, но, возможно, я и есть гребаная лицемерка. Может быть, я всегда ей была.

— Разве мы не можем хотя бы на минуту принять реальность такой, какая она есть, и сказать: «Знаете что? Это какое-то долбаное дерьмо, я боюсь, и я не знаю, как, черт возьми, мы выберемся отсюда», — я громко выдыхаю и опускаюсь на колени, обхватив голову руками.

— Мы выберемся, — говорит Тай.

— Я знаю. Но в кои-то веки мне хочется признаться, что я боюсь, волнуюсь, и я слабая. Я не хочу быть тем человеком, который улыбается для селфи и ставит какую-то дерьмовую вдохновляющую подпись, ведь внутри я чувствую себя сломленной. Я хочу быть тем человеком, который признает: «Привет! Я Дейзи, и я сломлена, но я всё ещё достойна лучшего».

Все молчат.

У меня не текут слезы. А я бы хотела.

Я хочу освобождения, тем более, что чувствую, как самый большой вес на моей груди ускользает. Груз, который держал меня под тщательным контролем, который мешал мне раскрыться, пойти на риск и стать тем, кем я хочу.

Хотя…я даже не знаю, кем.

Я просто знаю, стоя на коленях в песке, что готова стать другой.

Пройти через это дерьмо и стать лучше.

Стать, а не просто быть.

Но полюбит ли ктонибудь ту, какой я стану?

А смогу ли я?

Я встаю на ноги, чувствуя, что наворачиваются слезы.

Поэтому поворачиваюсь к джунглям и бегу.

Глава 18

Тай

Только что Дейзи стояла на коленях, закрыв лицо руками, а в следующее мгновение уже вскакивает на ноги и бежит в джунгли.

Я собираюсь за ней, но Лейси хватает меня за руку.

— Не надо, — говорит она.

— Почему? У нее нервный срыв.

— Я думаю, что у всех нас скоро начнутся нервные срывы, —говорит Ричард. Он вздыхает и смотрит на рыбу, которую все еще держит на удочке. — Тай, ты можешь это почистить?

— А ты не можешь сам? — я огрызаюсь на него.

— Тай, — предостерегает меня Лейси.

— О, перестань, — говорю я ей. — Ричард не нуждается в твоей защите.

— Что на тебя нашло? — говорит Лейси.

— Твоя сестра только что призналась, что с ней не все в порядке.

Что ей трудно это переживать. Что она даже не знает, кто она теперь. И

все же это я собираюсь бежать за ней и утешать ее, а не ты.

Ее рот открывается и закрывается.

— Ей не нужно ничье утешение, — говорит она.

— Да как ты можешь так говорить? В какой-то момент это нужно каждому. Мне плевать, насколько ты сильна духом, или как сильно ты держишь это внутри.

— Послушай, ты не знаешь Дейзи так, как я, — начинает она.

— Очевидно, это ты никогда её не знала, — тихо говорит Ричард.

Голубые глаза Лейси широко распахиваются. Она в шоке поворачивается к мужу.

— Я знаю свою сестру.

— Она сама себя не знает, — объясняет Ричард. — Может быть, тебе стоит на минуту перестать быть с ней такой суровой и дать передышку.

Лейси выглядит так, будто он только что дал ей пощечину.

— Дать передышку? Ей всю жизнь давали только передышки! Ты сам знаешь!

— Я знаю только то, что ты мне сказала, — говорит Ричард. —Может быть, Дейзи родилась с серебряной ложкой во рту, а может быть, и нет. Какое это имеет значение?

— Мои родители были суровы только ко мне, а не к ней. Вот почему это имеет значение.

— Такое случается, Лейси-Лу. Это очень распространенное явление. Важно лишь то, любят ли вас родители, а они любят.

— Но, почему я должна так много стараться, а она все получает просто так?

— Потому что жизнь несправедлива? Потому что Дейзи воспользовалась предоставленными ей возможностями так же, как и ты своими? Да, я буду первым, кто скажет, что твоя жизнь была более сложной, но ты сама выбрала это. Дейзи только сейчас признается, что хочет большего для себя. Поставь себя на ее место и просто представь, что ты работаешь в течение десяти лет там, где тебе даже не нравится, — он делает паузу. — И у нее ничего не вышло. Разве не лучше потерпеть неудачу в том, что любишь, чем в том, что ненавидишь?

— И ты не должна радоваться тому, что она потерпела неудачу, — говорю я Лейси. — Если у тебя какие-то претензии к своей сестре, кажется, дело только в тебе, а не в ней.

Я бросаю взгляд на запад, где Фред стоит на берегу и смотрит вдаль.

На горизонте сгущаются темные, зловещие тучи.

Надвигается шторм.

И быстро.

— Теперь можешь думать о том, что я прав, или можешь продолжать таить обиду, но я пойду за Дейзи, — говорю я, поворачиваюсь и убегаю в лес, глубокий затхлый запах земли и листвы наполняет мои легкие. — Дейзи! — кричу я, перепрыгивая через поваленные бревна, уворачиваясь от спутанных корней.

Навес деревьев над головой делает мир более тусклым. Я

останавливаюсь и прислушиваюсь. Слышу журчание ручья поблизости, пение птиц, но, кроме этого, ничего.

Направляюсь к воде, а затем иду вдоль нее, зная, что, вероятно, именно так поступила Дейзи.

Я беспокоюсь за нее. Не ожидал, что она так раскиснет, хотя, видимо, это случилось давно. С того самого момента, как впервые встретил ее, я понял, что она носит маску, что под макияжем, модной одеждой и яркой улыбкой скрывается маленькая потерянная девочка, которая пытается быть такой, какой ее хочет видеть мир. И ворчащая Лейси ничуть не помогала своими упреками.

Если ты часто слушаешь что-то, то начинаешь в это верить.

А теперь Дейзи хочет стать кем-то другим. Я хочу помочь ей.

— Дейзи! — я снова кричу, подходя к водопаду.

Когда добираюсь туда, вижу пару хохлатых игуан на скалах. Они смотрят на меня с праздным удивлением, но не убегают. Дейзи нигде не видно.

Я думал, она придет сюда.

Может быть, она пошла в старый лагерь?

К яхте?

Образ «Атаранги» на рифе глубоко врезается в память. Я уже собираюсь бежать в том направлении, когда, клянусь, слышу ее голос.

Останавливаюсь и прислушиваюсь.

Только бегущая вода и птицы.

Мое сердце колотится где-то в горле.

Я найду Дейзи.

И как только найду, не отпущу.

Я серьезно.

Ни на этом острове, ни когда мы окажемся на Фиджи. Придется ли мне ехать в Штаты, переедет ли она ко мне в Новую Зеландию, понятия не имею… Но знаю, что за нее стоит побороться, и у нас все получится.

«Если она сама захочет», — напоминаю себе.

Кроме секса, она не дала никаких реальных признаков того, что видит между нами что-то большее. Или, может быть, я слишком боялся приглядеться. Мы оба люди, чьи сердца разбили и подорвали доверие. Она не обязана чувствовать то же самое, что и я.

Но стоит попробовать.

Я подношу ладони ко рту и пытаюсь снова.

— Дейзи!

Тишина, если не считать шума водопада. Даже птицы замолкли.

Потом я снова слышу звук, доносящийся с востока.

Очень слабое:

— Тай!

Я бегу вдоль озера, игуаны разбегаются, затем взбегаю по склону туда, где бежит ручей и низвергается с края. Тут я еще не был, но это меня не останавливает. Я продолжаю бежать, продираясь сквозь заросли, жалея, что у меня нет мачете.

— Дейзи! — снова ору я, переводя дыхание.

— Тай!

Я направляюсь прочь от ручья, все дальше и дальше углубляясь в джунгли.

— Тай!

Я вижу ее. Стоящей в зарослях папоротника. Ее рыжая голова выделяется, как пламя среди всей зелени.

— Дейзи!

Я подбегаю к ней и крепко сжимаю в объятиях.

— Мне очень жаль, — она что-то бормочет мне в грудь. — Я

заблудилась.

— Все в порядке, — говорю я ей, проводя рукой по затылку, приглаживая рыжие волосы. — Теперь я здесь. Все хорошо.

Она отрицательно качает головой.

Потому что нет. В том-то и дело. Конечно, не все хорошо.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, продолжая держать руки на ее плечах. Она выглядит отлично, если не считать опухших красных глаз и слез, струящихся по ее нежному веснушчатому лицу.

— Рыжая бестия, ты разбиваешь мне сердце, — шепчу я, обхватив ее лицо руками, притягиваю к себе и целую в лоб, потом в макушку, а она крепко обнимает меня за талию.

— Прости, — всхлипывает она.

— Не извиняйся. Что бы ты не чувствовала… просто… не бойся своих чувств.

— Я знаю. Или… не знаю, — она делает глубокий вдох, который сотрясает все ее тело. — Когда-то я была таким человеком, если со мной или с моими знакомыми случалось что-то хоть отдаленно негативное, я сосредотачивалась на позитиве. Вот моя мантра. Быть благодарной за то, что у меня есть. Это были мои стандартные ответы каждый раз, когда шло что-то не так. И знаешь что?

Она замолкает, прижимаясь щекой к моей груди.

— Все это было чушью собачьей. Я обесценивала свои чувства и чувства своих друзей. Отодвигала плохие чувства на задний план, не справляясь с ними. Оставляла только хорошие, даже если они были не реальными. Это так…утомительно. Я устала притворяться.

— Это выматывает, — говорю я. — Поверь мне, я знаю. И эти чувства никогда не остаются похороненными, они всегда

возвращаются обратно. От них не спрячешься. Нужно встретиться с ними лицом к лицу.

— Да.

— Эй, послушай, я был в таком состоянии, — говорю я ей, целуя в макушку. — И я знаю, что не мне давать советы. Я не сосчитаю, сколько раз пытался утешить маму после смерти сестры и сказать ей: «Эй, все в порядке, потому что я все еще здесь, и папа тоже». Это было глупо. Потому что она знала это. Она была благодарна, что мы есть, но дело не в этом. Она просто хотела почувствовать боль… Боль была реальна. Сестру нужно было оплакать. А я не знал, как справиться с ее горем. Или своим собственным. Самым простым решением было дать ей таблетки, чтобы она не чувствовала ничего.

— Да, но это твоя мама. Ты тоже не можешь винить себя за то, что хотел для нее лучшего. Никто не хочет видеть, как твой близкий страдает.

— Нет. Я не виню себя. Я бы сделал все, чтобы облегчить ее страдания, и, наверное, надеялся, что это облегчит мои. Если я говорил маме, что мы в порядке, это означало, что мы в порядке, даже если это было не так. Но в результате мы никогда не горевали понастоящему.

Мы всё зарыли в себе. Изображали храбрость. Притворялись, что мы сильны и здоровы, но это было не так. Они сохранили ее комнату, потому что, если бы убрались там, нахлынули бы чувства. И посмотри на меня. Я тоже не в порядке.

— И что ты чувствуешь, когда признаешь это?

— Ну… — я закрываю глаза и позволяю себе почувствовать это.

— Я не в порядке.

— Громче.

— Я НЕ В ПОРЯДКЕ! — кричу я в джунгли.

— Я ТОЖЕ НЕ В ПОРЯДКЕ!

— Я НЕ В ПОРЯДКЕ! ВООБЩЕ!

— Я НАСТОЯЩИЙ БЕСПОРЯДОК! УСЛЫШЬТЕ МОЙ РЁВ!

Я начинаю смеяться над нашим криком.

— Наши по-любому нас слышали.

— Фух, — говорит она, тяжело выдыхая. — Я не хочу туда возвращаться. Выставила себя полной дурой. И Лейси ткнет меня в это носом.

— Она не станет. Ричард поговорил с ней.

Она отстраняется и, прищурившись, смотрит на меня.

— Я в это не верю.

— Поверь. Я бы и сам заступился за тебя, но он опередил, и надеюсь, ты понимаешь, что для меня это само собой разумеющееся.

Ее улыбка удивляет меня.

— Я не думаю, что для тебя что-то само собой разумеющееся, Тай. До недавнего времени ты был ворчливым ублюдком.

— Может, мне просто нужно было потрахаться.

Она закатывает глаза, ударяя меня кулаком в грудь.

— Ты просто засранец

— Вернулся к истокам.

«Скажи ей, что ты на самом деле чувствуешь. Она открылась тебе, сделай то же самое. Скажи ей, что ты хочешь ее не только сейчас, но и всегда».

Я проглатываю слова прежде, чем успеваю их произнести.

Ещё рано.

На лоб Дейзи падает капля.

— Пожалуйста, скажи, что это не птичий помет, — она вздрагивает. — В последнее время мне и так не везет.

— Вода. А птичьи какашки приносят удачу.

— Кому, птице?

Теперь капля падает мне на голову. Я поднимаю глаза. Дождь.

— Кажется, скоро будет гроза, — говорю я.

— Уже?

Как по команде, небо темнеет, и на нас обрушивает ливень.

— А-а-а! — восклицает Дейзи.

Мы промокаем до нотки за считанные секунды. Шум дождя оглушает, каждая капля отскакивает от листьев.

Я хватаю ее за руку.

— Пойдем обратно.

Но она, кажется, приросла к месту. Не двигается. Я бросаю на нее недоуменный взгляд.

— Как мы пройдем через это? — спрашивает она тихим голосом, несмотря на рев ливня, дождь льет ей в глаза, в рот. — Не только шторм, но и все дни впереди?

— Восход за восходом, — говорю я. — И со мной рядом. Ладно?

Я сжимаю ее руку.

Она сжимает в ответ.

— Ладно.

~

Шторм — это гребаное чудовище, может быть, даже хуже, чем тот, из-за которого мы оказались на острове.

Он обрушивается на атолл, словно жаждет мести. Возможно, так оно и есть. Может быть, ему не понравилось, что нам повезло в прошлый раз. Но и на этот раз он нас не достанет.

Когда мы с Дейзи вернулись из джунглей, шторм уже вовсю бушевал. Условия на острове мгновенно изменились, от жаркого и солнечного до ветреного и влажного, давление в воздухе стало тяжелым.

Фред был уже на полпути через лагуну с Лейси и Ричардом, но я знал, что они вернутся за нами. Поэтому мы с Дейзи отправились собирать все, что могли. Шторм, наверное, продлится целый день или два.

Мы работали быстро, молча. Дейзи больше не паниковала, она действительно хорошо справлялась с ситуацией. Потом вернулся Фред.

К тому времени волны поднялись. Часть воды начала плескаться в лодку, а потом Фред упомянул об акулах.

Ох, акул можно было хорошо разглядеть, они были в бешенстве из-за течения и погоды. Я думал, что Дейзи взбесится, но, к моему удивлению, она была спокойна. Она выглядела любопытной.

Возможно, она все-таки станет великим морским биологом.

Наконец мы добрались до лагеря Фреда и быстро забрались внутрь, где пошли сразу в столовую.

Или, по крайней мере, так это называет Фред.

На самом деле это просто бетонное здание с маленькой, простой кухней в углу и длинным металлическим столом посередине. По какой-то причине на одной из стен висит выцветший плакат с «Мстителями». Все мы сидим вокруг стола на складных стульях, потягивая кофе. Наша мокрая одежда свалена в углу, мы переоделись в сухое.

Снаружи дождь, ветер свистит, бетон защищает нас от стихии. Я

только мельком взглянул на лагерь Фреда, прежде чем мы поспешили сюда, но он казался довольно стандартным с небольшим блоком для душевых и туалетов, пятью крошечными свежевыкрашенными бунгало и исследовательским офисом. Еще тут небольшой причал, где пришвартована шлюпка, и вид на внешний риф.

Никто не разговаривает.

Лейси сидит, обиженно скрестив руки на груди, Ричард снял очки и потирает переносицу, Дейзи изящно глотает кофе и смотрит на всех, а Фред выглядит несчастным.

— Может, проветрим жалобы? — спрашиваю я.

Все в замешательстве оборачиваются и смотрят на меня. Ну, Дейзи улыбается. Она понимает откуда эта фраза.

— Что? — спрашивает Ричард, снова надевая очки.

Бедный парень, ничего не видит из-за сломанных очков, еще и зуб выбит. Ему, наверное, нужны объятия, которых Лейси не дает.

— Это из сериала «Сайнфелд». Неважно. Я имею ввиду, мы должны сказать друг другу все обиды, и сейчас самое подходящее время.

— Мы в плену шторма, никуда не денемся от разговора, —комментирует Дейзи.

— Именно.

Я смотрю на Лейси, ожидая, когда она заговорит, но она просто смотрит на свои ногти.

— Ричард? — спрашиваю я его.

Он пожимает плечами.

— На самом деле у меня нет никаких проблем с вами.

Почти уверен, что это не так.

— Дейзи?

Она отрицательно качает головой.

— Все знают, что я чувствую.

— Фред?

— Я беспокоюсь за Уилсона, — говорит он со вздохом. — Мне пришлось оставить его на другом острове, чтобы забрать вас, ребята. Я

должен был вернуться за ним…просто надеюсь, что он укроется.

Я хмурюсь.

— Уверен, что с ним все будет в порядке, Фред.

«Он дикий козел», — добавляю я про себя.

— Давайте я первый, — говорю я. — Я забочусь о каждом из вас.

Да, о тебе тоже, Фред.

— А об Уилсоне? — спрашивает он.

— Конечно, — медленно отвечаю я. — Но самое главное, чтобы пройти через это вместе, в ближайшие недели или сколько бы времени это ни заняло, мы должны научиться доверять друг другу. А это не просто доверить кому-то свою жизнь, это способность высказать свое мнение, и обрести уверенность в том, что другой человек не уйдет от вас. Думаю, именно это нам сейчас и нужно. Если у нас нет доверия, то нет и друг друга. Живите вместе, умрите в одиночестве.

— Тай, — предупреждает меня Дейзи. — Перестань брать цитаты из фильмов для своей грациозной речи.

Я пренебрежительно машу рукой, откидываясь на спинку стула.

— Ладно, ладно. Просто пытаюсь помочь.

Ричард откашливается.

— Окей. Мне действительно есть что сказать. Это круг доверия, да Тай?

Я никогда не использовал и не буду использовать фразу «круг доверия», но все равно киваю.

— Лейси, дорогая, моя Лейси-Лу, — говорит Ричард. Она смотрит на него снизу вверх, и он слабо улыбается ей. — Иногда ты бываешь настоящей сукой.

Моя челюсть падает на пол. Широко раскрыв глаза, я смотрю на Дейзи, которая тоже ошеломлена.

Сама Лейси смотрит на него, ахая и моргая.

— Что? — наконец удается ей выговорить.

— Извини, мне пришлось это сказать. Я люблю тебя, милая, ты же знаешь. Но я не был бы хорошим мужем и другом, если бы не сказал, что тебе следует вести себя добрее.

Лейси все еще моргает, пытаясь собраться с мыслями. Ее лицо порозовело.

— Не могу поверить, что ты только что назвал меня так, —говорит она пронзительным голосом. — Мудак!

Ричард кивает.

— Я знаю, тяжело слышать это от меня, потому что ты к этому не привыкла, и, возможно, я использовал слишком резкий термин. Но, черт возьми, Лейси, ты должна прийти в себя, — говорит он, потирая между глаз. — С тех пор как я сюда попал, у меня ничего, кроме головной боли, не было, потому что хожу без очков, так что извини, что не подбираю выражения. Лейси, ты хороший человек с большим сердцем, но если ты продолжишь жить, обижаясь, то не перестанешь вымещать злость на других. Я знаю, что мы уже говорили об этом раньше, но Дейзи здесь не было. Теперь она тут. Я думаю, ты знаешь, что делать.

Мы все смотрим на Лейси. Буря бушует снаружи и внутри.

— Ричард, — шепчет Лейси, словно говоря: «не заставляй меня делать это».

Ричард лишь успокаивающе улыбается ей.

— Я тебя ни к чему не принуждаю.

Лейси еще сильнее краснеет. Она отворачивается и смотрит на свою кружку с кофе.

Мы все ждем.

Наконец она поворачивается к Дейзи, по-прежнему избегая ее взгляда, и говорит:

— Извини.

Это не совсем то извинение, на которое рассчитывал Ричард.

— Все нормально, — машинально отвечает Дейзи. Благослови ее господь за то, что она такая всепрощающая.

— Нет, — говорит Лейси, немного подумав. Она смотрит Дейзи прямо в глаза. — Это не нормально. Мне очень жаль, что я не была лучшей сестрой. Я просто… я хочу быть хорошей сестрой, просто чувствую себя обузой для тебя.

— Обуза? Нет. Как ты могла так подумать? — восклицает Дейзи.

— Потому что я не так счастлива, как ты. Потому что я угрюмая и отношусь ко всему серьезно. Но ничего не могу с собой поделать.

— Я рада, что ты такая, — заверяет ее Дейзи. — Ты же реалистка. А я нет. Мы как Инь и Ян.

Глаза Лейси наполняются слезами.

— Знаешь, я так тебе завидовала. Потому что мама и папа позволяли тебе делать то, что ты хотела, а на меня давили. Я просто хотела свободы, как у тебя. И казалось, ты всегда со всем справлялась.

Теперь у Дейзи слезятся глаза.

— Нет, нет, это я завидовала тебе. Мама и папа обращали внимание только на тебя. Я чувствовала себя брошенной, все внимание было приковано к тебе.

— Это неправда, — всхлипывает Лейси. Теперь она плачет, и Дейзи тоже. Потом Лейси встает, подходит к сестре, обнимает ее, и они плачут вместе.

Честно говоря, это все, чего я хотел. Мы с Атаранги не всегда ладили, и хотя последнее, что я сказал ей перед смертью, было «удачи», я хотел бы вернуться к тем временам, когда мы ссорились, и все исправить. Никогда понастоящему не осознаешь, что нужно ценить своих братьев и сестер, пока они не уходят и не становится слишком поздно.

Черт, если я буду продолжать смотреть

сентиментальную сцену, то сам расплачусь.

эту

дурацкую

Но странный звук привлекает мое внимание, где-то за ревом ветра и непрекращающимся стуком дождя.

Фред внезапно вскакивает на ноги. Он ковыляет к двери, открывает ее навстречу буре и выбегает наружу.

— Какого черта? — я встаю, мой стул громко скрипит по бетонному полу, и бегу за ним.

Шторм очень сильный. Я снова промокаю в считанные секунды, дождь льет в лицо. Пальмовые листья яростно колышутся, а воздух угольно-серый.

Я оборачиваюсь и вижу Фреда, бегущего к лагуне. Он взбегает на причал, чуть не поскользнувшись, затем отчаянно пытается развязать узел на шлюпке, которая продолжает болтыхаться.

Что он…

Фред останавливается, прижимает ладонь ко рту и кричит в сторону лагуны:

— Уилсо-о-о-он?!

Уилсон?

Сначала я думаю, что Фред уже потерял рассудок, как Том Хэнкс в том фильме, но потом вижу Уилсона в лагуне. Он всего в сотне ярдов, тонет, пытаясь пошевелить ногами, едва держа голову над водой.

Он издает паническое блеяние, звук, который разбивает мне сердце.

— О боже мой! — Дейзи кричит рядом со мной, Лейси и Ричард бегут за ней.

— Я иду, Уилсон! — Фред вскрикивает, но узел не развязывается.

— Прости, что оставил тебя, я хотел вернуться!

— Это что, акулы? — пищит Лейси.

Я оглядываюсь назад. Да, позади Уилсона есть акула или две.

Они не выглядят слишком большими, но они бы с радостью и легкостью разорвали козла на части.

Черт.

Я оглядываюсь на Фреда, чье лицо покраснело, он беспомощно пытается развязать узел, крича каждый раз, когда пальцы соскальзывают. Я видел, как он завязал его слишком туго из-за шторма. Не знаю, плачет ли он или это дождь, все, что я знаю, это то, что он вот-вот потеряет своего лучшего друга.

Если я не помогу.

Я сбрасываю кеды и бегу прямо в лагуну, шлепая по мелководью, прекрасно зная, что, какую бы возню я ни поднял на песке, это создает идеальную среду для нападения акул.

— Что ты делаешь, Тай?! — Дейзи кричит с берега, как будто это самоубийство. — Тай!

Я должен игнорировать ее. Продолжаю идти, пробираясь сквозь воду к Уилсону.

Уилсон смотрит на меня своими странными козлиными глазами, и я вижу, что он сдается. Он слишком устал, чтобы продолжать попытки.

Его голова начинает уходить под воду.

Акулы приближаются.

Я отталкиваюсь от дна и начинаю плыть мощными гребками, не теряя ни секунды. Затем ныряю, ненадолго открывая глаза в песчаной, мутной воде.

Я вижу Уилсона. Хватаю его под передние лапы и вытаскиваю на поверхность.

Он выплевывает воду, издавая печальный булькающий звук, но он жив.

Слава богу.

И эти акулы все еще там, приближаются. Я вижу их тени, потом они либо ныряют глубже, либо скрываются растущими волнами.

Не могу думать об этом. О том, что в любой момент, при такой ограниченной видимости, любая из них может спутать мои ноги с козлиными.

Такое чувство, будто на спине мишень.

Я готов почувствовать, как их рты сомкнутся на моей икре, как зубы впиваются в меня.

Но продолжаю плыть, и вдруг мне становится легче. Изо всех сил я плыву последние несколько ярдов с козлом на руках, а затем почти падаю на землю, Уилсон выпрыгивает из моих рук и спотыкается.

— Уилсон! — кричит Фред, подбегая к козлу. Он рыдает, обнимает козла и плачет от облегчения.

Дейзи делает то же самое со мной.

— Ты засранец! — она бьет меня по руке. — Ты идиот, тебя же могли сожрать!

Потом она бросается на меня, плачет и крепко обнимает. Я глажу ее по голове, переводя дыхание, и смотрю на Лейси и Ричарда.

— Ты поступил очень храбро, капитан, — говорит Ричард.

Лейси просто кивает, вытирая слезы, и смотрит на Фреда и Уилсона.

— Давай больше никогда не будем ссориться, — шепчет Фред Уилсону, который тихо блеет. — Никогда.

Я закрываю глаза и вздыхаю, обнимая Дейзи.

Моя работа здесь закончена.

~

Шторм полностью прошел спустя два дня. Хуже всего было в ту ночь, когда Уилсон чуть не утонул. Ветер даже сорвал крышу с одного из бунгало, и мы нашли лодку в Восточной лагуне, несмотря на крепкий узел Фреда.

Потом ветер утих, но ливень был проливным. Он окрасил лагуны в мутный цвет и никак не мог успокоиться. Все выглядело так, будто шторм просто остановился над атоллом и решил выпустить все на волю. Задал нам всем трепку, просто так, от души.

На третий день выглянуло солнце, и мы вышли из домика, щурясь от света, как новорожденные. Воздух был свежим, солнце ярко светило, вокруг было полно птиц. Мы снова выжили.

И все же, после бури, я знал, что-то еще изменилось. Я

чувствовал это всем своим существом.

Я попросил Дейзи пойти со мной. Мы переправились на лодке через лагуну, а затем пошли вглубь острова вдоль ручья, а затем к нашему старому лагерю.

Произошло то, чего я ожидал.

Там, на рифе… «Атаранги» исчезла.

Я подозревал, что второй шторм сбросит ее с рифа и унесет обратно в море, где она утонет, но мне все равно больно видеть это.

Я падаю на колени в песок, чувствуя себя так, словно из меня вышибли дух.

— Куда она делась? — спрашивает Дейзи, кладя руку мне на плечо.

Я пытаюсь проглотить комок в горле.

— Океан забрал ее с собой. Унес в водянистую могилу.

Она сжимает мое плечо и опускается на колени рядом со мной.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она.

Я отрицательно качаю головой, потому что это не так. Яхты больше нет, как и моей сестры.

Затем я отрицательно качаю головой, потому что раньше мне никогда не приходилось прощаться, но на этот раз…

Я закрываю глаза и хватаю Дейзи за руку.

— У нас была церемония танги для Атаранги, — шепчу я ей. —Как традиционный мемориал, возможность погоревать. Но этого было недостаточно. Я никогда не позволял себе горевать, — я делаю глубокий, дрожащий вдох. — Думаю, теперь я готов.

Она сжимает мою руку.

— Тогда давай.

И я начинаю молиться.

Глава 19

Дейзи

Дневник Дейзи: день?

Как нам пройти через это?

Восход за восходом.

~

Люди могут привыкнуть к чему угодно. Мы — ничто, если не умеем приспосабливаться. Возможно, именно поэтому мы так долго живем на этой планете. С каждым ударом, который мир пытается нанести, будь то саблезубые тигры, голод, болезни или Фейсбук, мы находим способы адаптироваться, учиться, становиться лучше.

Мы приспособились к нашей новой (хотя и временной) жизни здесь. Прошло две недели с тех пор, как нам сказали, что прибудут спасатели.

За эти две недели многое произошло.

И многое не произошло.

Я думаю, что шторм помог, вытащив все наши чувства на поверхность. Когда мы это пережили, то были готовы примириться с тем, что происходит, и наконец смогли двигаться дальше.

Вместе.

В команде.

«Приспособиться или погибнуть», как сказал Ричард.

Ладно, это было немного драматично, так как все было не так уж плохо. У нас есть источник пресной воды, жилище, одежда, кофе. У

нас достаточно еды, Ричард ловил рыбу с леской, а Тай занимался подводной охотой. Тем временем Лейси отправлялась в джунгли каждого маленького острова, в поисках фруктов и других предметов, таких как листья пляжного миндального дерева, которые она превращает в своего рода тоник. Если ктонибудь жалуется на головную боль от долгого пребывания на солнце, она подходит и сует листок нам в нос. Ричард говорит, что это помогает, но никто больше не пытался проверить.

Лучшее и худшее из ее ботанических сокровищ — это корень кавы. Куст растет здесь повсюду, и если измельчить корни и добавить горячую воду, он превращается в слабый наркотик. Вкус у него ужасный, как у грязи и перца, и от него немеет язык, но зато ты получаешь кайф. Он полностью заменил нам алкоголь, и многие ночи мы сидим у костра, рассказывая истории и смеясь, пока не перестаем чувствовать свои губы.

Живите вместе, умрите в одиночестве. Мы живем вместе.

Но, конечно, мы скучаем по дому. Мы скучаем по цивилизации.

По общению с людьми. По ресторанам и барам. Книжным магазинам.

По горячему душу. Мы — самая жалкая кучка потерпевших кораблекрушение, какую только можно себе представить, учитывая, что мы пробыли здесь в общей сложности три недели плюс десять дней на лодке, и мне определенно нужна стрижка, маникюр и депиляция.

Повезло, что у меня светлые волосы на теле, но всё равно это уже невыносимо. Не говоря уже о том, что у меня недавно закончились месячные. Это было совсем не весело. Все, что я скажу, это слава богу, что Тай не брезгует кровью, и хвала создателям менструальной чаши.

Больше всего нам не хватает уверенности. Или, по крайней мере, иллюзии уверенности. Многие ночные беседы доходили до того, что мы понимали, что будущее для большинства из нас всегда было словно

гнилая морковка. Мы думаем, будто знаем, что грядет, но на самом деле это не так. И когда становится очевидно, что мы не можем контролировать ситуацию, что мы не можем понастоящему рассчитывать на что-то, начинаем переживать. Мы в тумане неведения.

Я думаю, что мы должны опираться друг на друга и верить.

Кроме того…все могло быть и хуже.

Сейчас я сижу на маленьком островке, куда прибило мой чемодан, ну, вы знаете, Голый остров, который также является местом, где местное население морских черепах приходит откладывать яйца. Я

наблюдала, как они делают это ночью, издалека, чтобы не потревожить их, и пыталась сосчитать, сколько яиц они откладывают. Меня здесь не будет, когда они вылупятся (через два месяца), и это немного грустно.

В любом случае, Фред сказал, что моя работа очень ценится, ведь заботиться о критически исчезающих видах — еще одна вещь, которые пытается сделать охрана природы.

Убедившись, что ни одно из гнезд не разрушено, я обхожу остров и плыву по мелкой воде обратно к домикам. Там я и живу сейчас, с Таем. Лейси и Ричард живут в исследовательском лагере вместе с Фредом. Я тоже хотела бы там жить, ведь там есть нормальные матрасы и подушки (и туалет со сливом!), но я привыкаю жить здесь, как бродяга. Мы больше не спим внутри, мы просто расстилаем спальный мешок на пляже и засыпаем под звездами.

Кроме того, я здесь с Таем, и это делает все намного лучше. Нам всем нужно личное пространство, иначе мы будем действовать друг другу на нервы. Так что, Ричард, Лейси и Фред могут заниматься своими исследовательскими делами вон там, а мы с Таем здесь устроили свой мир.

И занимаемся сексом. Очень часто.

Тай лежит на спине на берегу с книгой на лице и копьем, которое он сделал из дерева. Выглядит как сексуальный воин.

То есть до тех пор, пока я не подхожу ближе и не замечаю книгу, закрывающую его лицо.

— «Секреты принцессы мафии»? — читаю я название.

Тай рывком просыпается, сдергивая книгу с лица.

— Я закрывался ею от солнца, — говорит он, щурясь на меня.

— Тогда зачем тебе очки и шляпа?

— Э-э, — говорит он.

Я плюхаюсь на песок рядом и толкаю его в бок.

— Ты читаешь любовный роман, ты читаешь любовный роман, — поддразниваю я.

— Это не роман, — хмурится он, размахивая передо мной книгой. — Тут криминал.

— Это мафиозный роман, Тай. Первая книга в серии.

— Серии? Хочешь сказать, есть продолжение?

Я киваю.

— А другие книги у тебя с собой?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Как думаешь, выйдет ли она замуж за своего возлюбленного детства, Алонсо, или влюбится во врага, который похитил ее?

— Очевидно, во врага, который похитил ее, — говорит он.

Я счастливо улыбаюсь ему. Иногда, когда я смотрю на него, мне кажется, что весь мир встает на свои места, кусочки головоломки наконец-то собираются вместе. Это пугает, возбуждает, и поглощает одновременно. Самое странное, что, несмотря на то, что все кажется неправильным, это не так.

Если честно… Мне кажется, я в него влюбилась.

Мне кажется, я люблю его.

— Из-за чего улыбаешься? — спрашивает он.

— Из-за тебя, — говорю я, снова тыча его в бок.

Я знаю, что он боится щекотки.

— Прекрати, — хихикает он.

Это самая милая вещь в мире.

Черт, я действительно влюблена в него, да? С каких пор это случилось?

«Когда ты начала его подпускать ближе. Когда вы перестали быть и начали становиться».

— Я сегодня получила письмо, — небрежно говорю я ему.

Еще одна хорошая вещь в доме Фреда — это то, что у него есть Wi-Fi со спутника. Он работает через день, все загружается без HTML, нельзя лазить по интернету, но можно общаться по электронной почте.

С тех пор я поддерживаю связь с родителями. Вообще-то, я никогда в жизни так много с ними не разговаривала. В таких ситуациях особенно сильно хочется быть рядом с близкими. Это заставляет понять, как много они для нас значат.

— От родителей?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. С работы, на которую я подала заявление перед самым отъездом. Такое ощущение, что это другая жизнь, я совсем о ней забыла.

Он изучает мое лицо.

— И что же?

Я пожимаю плечами.

— Они хотят собеседование.

— Это здорово, — говорит он.

Похоже, он рад за меня. В каком-то смысле я бы хотела, чтобы он не радовался. Он хочет, чтобы я вернулась в Штаты?

— Возможно. Но… У меня было время подумать. Я не пойду.

— Может быть, не сейчас, но когда ты вернешься…

Я снова качаю головой.

— Я не хочу…

Не хочу возвращаться?

Не хочу уходить от тебя?

— Что не хочешь? — спрашивает он.

— Я не хочу возвращаться, — говорю я, быстро улыбаясь. — Я

больше не хочу такой работы. Мне нужно что-то… Я хочу заниматься чем-то для души.

— Ты ведь не собираешься уйти в монастырь?

Я смеюсь.

— Нет. Хотя мои родители были бы только за.

— И что ты собираешься делать? Что говорит тебе твоя душа?

— Я думаю… — осторожно говорю я. — Хочу пойти учиться. Я

хотела раньше, но потом получила работу.

— Учиться? Типа, в университет?

— Ну в колледж, да.

— Куда? И что ты хочешь изучать?

— Ладно… Не смейся, но я хочу заняться морской биологией.

Он хмурится.

— С чего бы мне смеяться? Я думаю, что это прекрасно. Ты всегда хотела.

— Да знаю, знаю. Просто я уже старая.

— Тебе сколько, двадцать восемь? Это еще не старость. Многие люди не могут позволить себе сразу поступить в университет.

Поступают, когда могут.

— Ну, это совсем другое дело. Я накопила денег, но обучение чертовски дорогое. Еще будут обращать внимание на оценки. Я отстой в математике, еле сдала, а это важно.

— Дейзи, — говорит он мне, садясь. — Ты умная. У тебя не будет никаких проблем с этим.

— Я умная? — говорю я. — У меня такое чувство, что за эти годы я совсем отупела.

— Ты будешь потом жалеть, если хотя бы не попытаешься.

Я потираю губы, внезапно застеснявшись сказать следующую фразу.

— Я подумала…может быть, пойти в универ в Новой Зеландии?

Да. Я это сказала.

Тай моргает, глядя на меня.

— В Новой Зеландии?

Вот дерьмо. О нет.

— Я не говорю, что буду рядом с тобой. Не давлю на тебя! Я

просто подумала…ну, знаешь, хочу быть в другом месте. Может быть, там, где живут Лейси и Ричард.

Он хмурится и качает головой. Ладно, я думаю, что ходить в универ рядом с ними, это немного слишком.

— Ну, я могу приходить к тебе.

— Что?

— Дейзи, ты это серьезно?

Я киваю, желая, чтобы он вернулся к тому, что говорил раньше.

— Думаю, что да.

— Думаешь? Или действительно хочешь переехать в Новую Зеландию?

— Да?

Он кладет руку мне на щеку и заглядывает в глаза, ища что-то внутри меня. Я хочу, чтобы он увидел, что я чувствую к нему.

— Ты останешься со мной? — спрашивает он, нахмурив брови.

— С тобой? — повторяю я, мое сердце начинает бешено колотиться.

— Да, — говорит он.

— Ты спрашиваешь или…

— Я спрашиваю, Дейзи. Если ты переедешь в Новую Зеландию, мы сможем быть вместе. И даже если ты пойдешь в университет в другом городе, мы тоже сможем быть вместе.

У меня внутри все переворачивается. Бабочки порхают в животе.

— Ты хочешь?

— Рыжая бестия, — говорит он, прижимаясь своим лбом к моему. — Я пойду туда же, куда и ты. Буду с тобой. Я же тебе говорил.

Восход за восходом, я буду рядом.

Я думала, что он просто говорил красивые слова.

— А как же твоя компания?

— Все будет нормально. Живя на острове, никогда не уходишь слишком далеко от океана, — он нежно целует меня в губы. — Ты даже не представляешь, на что я готов ради тебя.

Божечки.

Я таю внутри.

Каким бы ледяным ни было мое сердце раньше, оно полностью растаяло.

Такой я стала?

Безумно влюбленной?

— Ну, ты тоже не представляешь, на что я готова ради тебя, —говорю я, целуя его в ответ, моя рука скользит вниз по его твердому

прессу, к плавкам. — Это связано с сексом. Если ты не понял.

— Это очевидно.

Лежа на спине, он глядит, как я достаю его уже твердый член из плавок и сжимаю в кулак. Я начинаю водить рукой вверх и вниз, наблюдая, как он смотрит на меня, прежде чем его глаза закатываются, и голова падает на песок.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз просто дрочила парню. Это умение, которым часто пренебрегают.

— Боже, не останавливайся, — говорит Тай сквозь стон. —Продолжай…

Моя рука движется все быстрее и быстрее…

— Эй! Эй, ребята!

О боже мой.

Я быстро отпускаю его член и смотрю вверх, видя лодку, приближающуюся к нам со стороны лагуны.

Лейси сидит впереди, машет нам руками, вроде улыбается или что-то в этом роде. Ричард и Фред за ней, тоже выглядят радостными.

Тай садится, быстро убирая свой член с разочарованным стоном.

— Какого черта она так счастлива? — ворчит он. — Обломщица.

Лейси должна была прийти к нам позже, мы собирались провести спа-день, где я зажгу свечу и сделаю ей педикюр (песок —лучший скраб для ног), но что-то не так. А может, парни тоже захотели педикюр? Я ни за что не дотронусь до ног Фреда.

Едва лодка причаливает к берегу, как Лейси прыгает в воду и бежит к нам, ухмыляясь.

Она выглядит безумной.

— Что происходит? — осторожно спрашиваю я ее.

— Нас спасают! — кричит она, бросаясь прямо на меня и заключая в объятия. — Нас спасают!

Я смотрю на Тая через плечо, сбитая с толку, слишком напуганная, чтобы поверить ей.

— Это правда? — спрашивает их Тай.

— Это правда, капитан, зуб даю, — ухмыляется Ричард, указывая на дырку во рту.

Лейси продолжает визжать, подпрыгивая вверх и вниз. У меня мозги запутались, трудно понять, правда ли это Я обращаюсь за помощью к Фреду.

Он кивает, стоя в воде рядом с лодкой.

— У нас есть два часа, чтобы собрать вещи и подготовиться.

Самолет уже вылетел из Нади.

— Так быстро? — говорю я. — Что случилось?

Лейси перестает подпрыгивать.

— Я же говорила, нас спасают.

— Ну, вообще-то я был уверен в этом, — говорит Фред, поправляя свою бейсболку. — Прошло уже две недели.

— Да, но… Я думала, что сначала мы получим небольшое предупреждение… — говорит Тай.

— Никакого предупреждения. Все происходит в последнюю минуту. Но ведь это здорово, правда?

— Ты вернешься с нами? — спрашиваю я Фреда.

Я действительно полюбила этого человека. И его козла.

Он шевелит усами.

— Нет. Я остаюсь. Не оставлю здесь Уилсона. Они пригласили нового исследователя, так что будет интересно. Его зовут Оуэн. Если

от него не будет вонять, то хорошо. Я попросил кофе, так что будем надеяться, — он демонстративно скрещивает пальцы.

Нас спасают.

НАС СПАСАЮТ!

Для меня это как удар отбойного молотка.

Это действительно происходит. Мы правда покидаем это место.

Мы поедем домой — где бы он ни был.

— О боже, — шепчу я, и слезы наворачиваются на глаза, меня переполняет благоговейный трепет. — Нас спасают.

— Все будет хорошо, — со слезами на глазах говорит Лейси.

Она крепко обнимает меня. Потом Ричард обнимает нас обоих.

Потом Тай нас троих. И, наконец, Фред.

— Групповое объятие, — говорит Фред. — Вы были самыми лучшими потерпевшими кораблекрушение из всех, кого я знал.

Он шмыгает носом.

Отлично, если Фред плачет, то теперь плачу и я.

Мы бы простояли тут вечность, проливая слезы радости, если бы Ричард не сказал:

— Вертолет большой, Фред? Туда влезет багаж Дейзи?

Все расступаются и начинают смеяться, хотя Ричард серьезно спросил.

— Вертолеты снабжения большие, а пассажирские —крошечные. Дейзи, я боюсь, что с таким количеством людей твой багаж может не поместиться.

Все смотрят на меня, ожидая, что я сойду с ума.

Я чувствую только облегчение.

— Вы издеваетесь? Надеюсь, я никогда больше не увижу эти чемоданы. Ни одежду, ни сувениры, ни сумку. Я начинаю все заново,

покупаю только то, что мне нужно. Единственное, с чем я уеду с этого острова, — это вы, ребята, мой телефон и кошелек.

— Я впечатлен, — говорит Тай. — Пришлось застрять на необитаемом острове, чтобы перестать тащить за собой хлам.

— Эй, я изменилась, окей?

— Ладно, берите все, что вам нужно, и я вернусь, — говорит Фред, выталкивая шлюпку обратно. — Твоя сестра хотела сообщить хорошие новости.

После этого Лейси и Ричард возвращаются в лодку вместе с Фредом и отправляются в путь.

Я поворачиваюсь и смотрю на Тая, совершенно ошеломленная, качая головой.

— Я не могу в это поверить.

Он улыбается.

— Я могу. Это происходит. Мы выбираемся отсюда, — он хватает меня, одной рукой тянется к пояснице, другой к щеке. —Дейзи, — шепчет он, его губы едва касаются моих.

У меня колотится сердце.

— Да?

Он тяжело сглатывает, хочет что-то сказать.

Пожалуйста, скажи чтонибудь.

— Вот и все, — наконец говорит он.

Я слегка улыбаюсь ему, не обращая внимания на боль в сердце.

— Вот и все.

— Давай хотя бы приберемся тут.

Он целует меня и уходит в домики.

Я вздыхаю и беру книгу с пляжа. Обязательно заберу ее с собой.

~

Два часа спустя мы все собрались на грунтовой взлетнопосадочной полосе позади лагеря Фреда.

За исключением Фреда, который стоит рядом с Уилсоном, мы все уже приготовили свой багаж. В конце концов я решила, что потрепанный рюкзак «Louis Vuitton» стоит забрать. Он уже не такой красивый, как раньше, но стал более полезным. Мы с ней не разлей вода.

Другими словами, пора убираться с этого острова. Если я так говорю о сумке, то разговор с козлами — это следующий шаг сумасшествия.

— Вон там! — кричит Фред, глядя в бинокль.

В ослепительно синем небе трудно что-либо разглядеть, поэтому я жду, пока мне передадут бинокль. Вглядываюсь. Вертолет приближается. Становится немного страшно, ведь на нем мы будем перелетать через воду.

Я не могу поверить.

Мы все смотрим друг на друга и смеемся.

Это реально!

Вертолет начинает снижаться, становясь все ближе и ближе, а затем его колеса ударяются о взлетную полосу, поднимая пыль, и пилот отдает нам честь.

— Ура-а-а-а-а! — кричу я.

Тай улюлюкает, Лейси подпрыгивает и хлопает в ладоши. Ричард исполняет какой-то танец?

Тай обнимает меня и крепко прижимает к себе, целуя в макушку.

— Пора лететь, Рыжая бестия.

Я смотрю на него снизу вверх, не могу перестать улыбаться.

В конце концов вертолет разворачивается, а затем выруливает ближе к нам. Дверь кабины открывается, и выходит пилот.

— Это вы, потерпевшие кораблекрушение? — говорит он, проходя мимо и направляясь к пассажирской двери. — Фред хорошо заботился о вас?

— Ой, Морис, — говорит Фред. — Это они хорошо обо мне заботились.

Морис смеется и открывает заднюю дверь. Мы все с нетерпением ждем Оуэна, нового исследователя и соседа Фреда.

К нашему удивлению, Оуэн — женщина. Очень статная, красивая женщина лет пятидесяти с длинными седыми волосами.

— Это доктор Оуэн Стэплтон, — говорит пилот.

Я украдкой бросаю взгляд на Фреда. Он без ума от нее.

Резко выпрямляется, снимает шляпу, приглаживает волосы, сильно моргает.

— Доктор Стэплтон. Я Фред, доктор Фред Фергюсон.

Он протягивает руку, потом убирает обратно, вытирает о шорты и снова протягивает.

Это так мило и неловко.

— Приятно познакомиться, Фред, — говорит Оуэн, крепко пожимая ему руку, застенчиво улыбается. — Можешь звать меня Оуэн.

Я много слышала о тебе.

— Правда? — говорит Фред, озорно шевеля усами.

Они все еще пожимают друг другу руки. До тех пор, пока Уилсон не проходит прямо под их ногами и оглушительно блеет: — МЕ-Е-Е-Е-Е-Е!

Клянусь, Оуэн подпрыгивает на несколько футов.

Она смотрит на Уилсона сверху вниз.

— Приветик. Кто у нас тут?

— Ме-е-е-е-е-е-е!

— Это Уилсон, — гордо говорит Фред.

Пожалуйста, не переводи то, что сказал Уилсон, пожалуйста, не переводи то, что сказал Уилсон. Оставайся спокойным, Фред.

— Вот, — мягко говорит Фред, кладя руку ей на плечо, чтобы направить ее. — Давай я покажу все вокруг?

Мы все смотрим, как они уходят к шлюпке.

— Э-э, пока, Фред! — кричит ему Тай.

Он просто смотрит на нас через плечо и жестом показывает, чтобы мы шли своей дорогой.

Я закатываю глаза.

— Как только появляется кто-то получше…

— Итак, вы готовы к полету, — говорит пилот. — Закидываем вещи и валим отсюда?

Мы оглядываемся на Фреда, который стоит у воды и смеется над чем-то, что сказала женщина. Уилсон стоит между нами и лагуной. Он наблюдает, как мы начинаем садиться в самолет, издает последний слабый звук и бежит к исследователям.

— Пока, Уилсон.

Внутри пять кресел, одно рядом с пилотом, четыре сзади. Тай вызвался сесть впереди. Затем пилот включает винт, и вертолет с ревом оживает. Лейси держит меня за руку. Слишком громко, чтобы разговаривать, но я знаю, что мы все рады.

Вертолет добирается до конца взлетнопосадочной полосы и взлетает, все быстрее и быстрее. Мы все вытягиваем шеи, чтобы посмотреть на удаляющуюся землю.

Мне удается разглядеть Фреда и Оуэн, которые стоят у лагуны и машут нам.

Я машу в ответ.

Затем Уилсон пользуется случаем, ударяет Оуэн головой в ноги.

Я смеюсь.

С ними все будет хорошо.

С нами тоже.

Мы поднимаемся все выше и выше, рассматривая Плюмерию сверху.

«Прощай, остров Донг», — думаю я про себя.

Затем откидываюсь на спинку и закрываю глаза.

Глава 20

Дейзи

— О боже, — говорю я, откидываясь на спинку стула и похлопывая себя по животу. — Это было умопомрачительно.

— Чертовски верно, — говорит Тай, жуя последнее луковое кольцо и закрывая глаза от блаженства.

Мы вчетвером сидим за столиком в баре неподалеку от главной улицы на Фиджи. Остатки первой настоящей еды после того, как мы покинули остров, разбросаны перед нами. Когда мы ввалились сюда, как бродяги из пустыни, нашедшие оазис, первое, что мы сделали, это поговорили с официанткой (очевидно, мы все умирали от желания поговорить с кем-то), а затем заказали всё, что было в меню.

Всё, кроме рыбы.

Я заказала наггетсы с тоннами разных соусов, картофель фри, салат из свежих овощей и две пина-колады. Сейчас я попросила третий стакан.

Лейси заказала гигантский чизбургер с картошкой фри и коктейль «Май-Тай».

Ричард все еще доедает свою пиццу с пепперони, комично потягивая голубой напиток из кружки-аквариума, украшенной

бумажными зонтиками, ананасами и маленькими пластмассовыми обезьянками.

Тай заказал двойной бургер с беконом и сыром, а еще луковые кольца. Он пьет бесчисленное количество бутылок пива, опустошая их быстрее, чем приносит официантка.

Мы объелись.

Мы в блаженстве.

И кажется, скоро впадем в пищевую кому.

— Десерт? — спрашивает подошедшая официантка. Ее зовут Лейла, и она уже знает всю историю нашей жизни. — Это за счет заведения. Скидка потерпевшим кораблекрушение.

Я не смогу съесть десерт. Мой желудок уже сходит с ума после того, как я набила его жареной пищей, радуясь, что ем не консервированное дерьмо.

Но все же говорю:

— Да, пожалуйста.

Как и все остальные.

— Хорошо, — говорит она. — Я принесу меню.

— Знаете, — говорит Тай. — Просто принесите всё, что есть.

Она поднимает бровь. Вероятно, она не это имела в виду, говоря о скидке для потерпевших кораблекрушение, но все равно молча уходит.

Я счастливо улыбаюсь всем и делаю еще один большой глоток своего напитка, сахар и алкоголь проникают прямо в мой мозг. Здесь, в Нади, жарко, влажнее, чем на острове, но над головой работает вентилятор, дует теплый ветерок, окна открыты. Мимо проезжают машины, туристы делают покупки.

Я не могу поверить, что мы снова в реальном мире. Кажется, что я ждала этого момента целую вечность. Это стоило того, даже если

пыль от машин летит в ресторан, и даже несмотря на то, что в углу бара кричит ребенок.

По крайней мере, мы все в чистой одежде.

Полет от атолла до Нади занял меньше двух часов, но казалось, что прошла целая вечность. Вертолет был таким крошечным, и время от времени возникала турбулентность, было немного страшно. Как же это было бы смешно — выжить после кораблекрушения, а потом погибнуть в авиакатастрофе.

Первое, что мы сделали, прежде чем отправиться в бар, это зарегистрировались в отеле. Мы могли бы выбрать любой из курортов на близлежащих пляжах, но решили пойти прямо в центр города. Даже хостел будет казаться нам роскошным курортом, и последнее, что мы хотим видеть, — это пляж.

Затем, после того, как зарегистрировались, мы пошли покупать новую одежду в сувенирном магазине отеля. Сейчас на мне розовое платье с надписью «Нади». Тай и Ричард в одинаковых рубашках с дельфинами ужасной расцветки, а Лейси в майке с надписью «Живи, смейся, люби Фиджи», из-за чего я смеюсь каждый раз, когда смотрю на нее, потому что сестра полная противоположность людям, которые обычно живут этим слоганом.

Ричарду даже удалось купить новые очки. Не думаю, что они ему прям подходят, но хотя бы что-то. Завтра у него прием у стоматолога, так как здесь дешевле, чем в Новой Зеландии, а послезавтра мы летим обратно домой.

Ну, они летят.

Я должна отправляться в Калифорнию. Поскольку я пропустила свой последний рейс, нужно поменять билет. Но я не хочу туда.

Смотрю на Тая, который сидит рядом и пьет пиво.

Хочу туда же, куда и он.

Он — мой дом.

— Итак, Дейзи, — говорит Лейси. Я смотрю на нее. Она изучает меня, размешивая листья мяты в своем стакане металлической соломинкой. — Что будешь делать дальше?

— Лейси-Лу, — упрекает ее Ричард. — Нас спасли всего несколько часов назад. Не стоит сейчас ничего планировать.

Я благодарно улыбаюсь Ричарду и выпрямляюсь в кресле.

— Вообще-то, ребята, я хотела вам кое-что сказать.

— Ага? — говорит Лейси.

— Да, — я облизываю губы и смотрю на Тая. Он смотрит на меня с одобрением. Я прочищаю горло. — В последнее время я думала о жизни и о нашей ссоре.

— Дейзи, — мягко говорит Лейси, глядя на меня с упреком.

— Нет, нет, нет, — говорю я ей. — Все совсем не так. Я имею в виду, когда я призналась. Что я не была счастлива. Не знаю, кто я такая. И я задумалась, что сделать, чтобы стать счастливой? Каким человеком я хочу стать? И я решила… Поступлю в университет.

— Что? — повторяет Лейси.

Я полностью готова к тому,

снисходительна, но не буду защищаться.

что

она

будет

немного

— Да, я хочу изучать морскую биологию.

Тишина.

Лейси смотрит на меня, потом на Ричарда.

— Я знаю, это кажется глупым, — быстро говорю я, затем поправляю себя. — Или, может быть, тебе это кажется глупым. Но мне нет. Мне это интересно, думаю, у меня хорошо получится, и, что более важно, я буду увлечена этим. Я мечтала об этом, и после всего времени на острове я понимаю, что эта мечта никогда не исчезала. Он просто дремала.

— Ух ты, — говорит Ричард и улыбается. — Это большая новость, Дейзи. Это отличная новость.

— Да, — говорит Лейси. — Я серьезно. Это просто удивительно.

Я пожимаю плечами и кладу вишенку из пина-колады в рот.

— Я полна сюрпризов.

— Согласен, — тихо говорит Тай. Он смотрит, как я выдергиваю стебель из вишни. Я ухмыляюсь ему и разламываю ягодку пополам.

Извращенец.

— Это будет нелегко, — говорит Лейси через мгновение. — Но именно так ты поймешь, что это того стоит.

— Я думаю, это отличный выбор, — говорит Ричард. — Миру всегда нужен другой ученый.

— Не думаю, что мои родители согласны с этим, — смеюсь я. —Они будут гадать, какого черта случилось, что обе их дочери решили заниматься наукой.

— Они будут гордиться, — заверяет меня Тай.

— Я горжусь тобой, — говорит Лейси. Она перегибается через стол и ласково похлопывает меня по руке. Это неловко, но я ценю ее старания.

— Я еще ничего не сделала, — напоминаю я.

— Но ты уже определилась со своими намерениями. Я горжусь, что ты этого хочешь, — поясняет она.

— Как и я, — говорит Ричард, поднимая свой аквариум, и зонтик закрывает ему один глаз. Что за ирония? — Выпьем за Дейзи.

Я краснею и поднимаю свою пина-коладу.

— Выпьем за нас. Мы сделали это.

— Мы сделали это, — говорит Тай, поднимая свое пиво.

Мы все чокаемся бокалами. Я смотрю Таю прямо в глаза, пока мы пьем.

— Не буду врать, — говорю всем. — Я думала, что мы умрем.

Просто потому, что мы все были готовы убить друг друга, и не один раз.

— Я спал с ножом под подушкой, — шутит Ричард.

В этот самый момент мимо проходит официантка с десертами, внимательно наблюдая за Ричардом, когда ставит угощение на стол.

Трудно понять, шутит он или нет.

— Пирог с банановым кремом, чизкейк с орехами макадамия, пирог с маракуйей, пирог с кузнечиками, домашний сорбет из манго и личи, а также вакалавалава, популярный здесь пирог из маниоки.

Приятного аппетита, — Лейла бросает на Ричарда последний странный взгляд и уходит.

— Я столько не съем, — говорит Лейси, глядя на стол ошеломленными глазами.

— Я тоже, — говорю я ей, беря вилку и накалывая чизкейк. — Но я всегда принимала вызовы.

Однако в тот момент, когда он попадает мне в рот, тает на языке, мой желудок говорит остановиться.

— Ну и где же ты собираешься учиться? — говорит Лейси, придвигая к себе сорбет и тыкая в него ложкой.

Я снова смотрю на Тая, который, как в тумане, начинает пробовать все блюда.

— Вообще-то я хочу учиться в Новой Зеландии. Еще не успела погуглить, но потом посмотрю, куда можно поступить, где есть такая программа.

Теперь Лейси правда удивлена. Ложка застывает на полпути ко ее рту.

— Серьезно? Почему именно Новая Зеландия?

— Потому что… — я замолкаю. Мне действительно нужно говорить?

Я смотрю на Тая. Он вежливо улыбается, как бы спрашивая: «Да, почему?»

— Потому что я хочу быть с Таем, — отвечаю я, чувствуя, что краснею.

Боже, какая же я идиотка. Почему мне так трудно признаться в этом вслух?

— Хм, — задумчиво произносит Лейси, откидываясь на спинку стула и постукивая ложкой по губам. — Полагаю, это меня нисколько не удивляет.

— И меня, — говорит Ричард, указывая на нас своим напитком.

— Вы только посмотрите на себя. Очевидно, что вы влюблены друг в друга. Даже козел это знал.

Комната как будто резко останавливается.

По крайней мере, так чувствует мое сердце.

Любовь?

Неужели Ричард только что это сказал? Да, я знаю, что чувствую, но вряд ли Тай чувствует то же самое, а теперь эта бомба только что упала, и все так неловко, и мое лицо горит, и…

— Чертовски верно, я в нее влюблен, — говорит Тай, прежде чем сделать глоток пива.

Ой.

Божечки.

У меня отвисает челюсть.

Слова не выходят наружу.

Сердце стало слишком большим для груди, вот-вот поглотит меня целиком.

Он… что?

Я сглатываю, глядя на него. Он хитро улыбается мне.

— Что? Ты не знала?

У меня глаза вылезают из орбит.

Он что, издевается надо мной?

Я отрицательно качаю головой.

— Ты…ты любишь меня?

— Ой-ой, — говорит Лейси, толкая локтем Ричарда и встает. —Ричард, давай выйдем подышать свежим воздухом.

— Нет, останьтесь, — говорит им Тай, жестом приглашая ее сесть. — Мне все равно, даже если об этом узнает весь мир, — он поворачивается ко мне, наклоняется и обхватывает мое растерянное лицо своими теплыми большими ладонями. — Дейзи Льюис, я совершенно, полностью, безумно влюблен в тебя.

О боже мой.

Я все еще в шоке.

Это выше всего, что я могла себе представить. Кажется, что меня нет здесь прямо сейчас, тело лопается и шипит от радости, которую я никогда не чувствовала раньше.

— Ты любишь меня? — снова спрашиваю я срывающимся голосом.

— Да, — говорит он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать в губы.

Что за человек? Что за прекрасный мужчина?

Он любит меня.

Слезы внезапно наворачиваются на глаза и текут по щекам, отчего поцелуй становится соленым.

Он отстраняется, прижимается лбом к моему лбу, тяжело дышит, как будто от всего этого у него учащается сердцебиение. Как и мое.

— Мне жаль, что тебе пришлось выслушать это в присутствии сестры и шурина, — криво усмехается он. — Я хотел сказать это сегодня вечером. Как-то более романтичнее.

— Извини, — бормочет Ричард.

— Не надо, — шепчу я ему, глядя на Тая и чувствуя, как у меня кружится голова. — Неважно, как я это услышу, главное, чтобы это было правдой.

— Это правда, Рыжая бестия, — говорит он. — Я знал, что ты залезешь мне под кожу в тот момент, как увидел тебя.

— Да я не специально…

Лейси громко откашливается.

Я отстраняюсь от Тая ровно настолько, чтобы взглянуть на нее.

— Что?

Она дергает подбородком в сторону Тая, поднимает брови.

— А разве ты не должна…ну, понимаешь?

— Не дави на нее, — говорит Тай. — Я сказал это не для того, чтобы услышать ответ. Я сказал это…

— Надо быть полным идиотом, чтобы не заметить, что она тоже тебя любит, — говорит Ричард.

Я смеюсь, кладя руку на затылок Тая.

— Он прав. Ты можешь быть полным идиотом.

— И это все, в чем он прав? — спрашивает Тай с нежностью и надеждой.

Я расплываюсь в самой широкой улыбке.

— Нет. Он прав в том, что я люблю тебя. Я люблю тебя, и ты идиот, если думаешь иначе.

Лицо Тая озаряется, становясь еще прекраснее, чем когдалибо. В

его глазах появляется радость.

— Ты серьезно? — спрашивает он.

— Да, серьезно, — говорю я ему. Слова льются сами собой. — Я

люблю тебя, Тай Уэйкфилд.

Он слегка качает головой, словно в благоговении, его темные глаза изучают меня в поисках правды.

А потом он находит ее.

И снова целует. Поцелуй тянет меня вниз, поднимает вверх.

В конце концов, я полностью осознаю, что мы целуемся в баре, поэтому неудивительно, что Лейси и Ричард говорят нам, что уходят.

После того, как все расплатились по счету, Тай хватает меня за руку и ведет в отель.

Мы едва успеваем войти в гостиничный номер, набрасываемся друг на друга, как обезумевшие животные. Мне просто очень хочется снять с него эту уродливую рубашку, поэтому я нетерпеливо стягиваю ее через его голову и швыряю на пол.

— Вот так-то лучше, — шепчу я, лаская его грудь, пресс, наслаждаясь его теплотой и контрастом своей бледной кожи, и его бронзовой. — Как насчет того, чтобы сделать это в душе?

Его глаза загораются.

Душ.

Нормальный, блять, душ.

Мы сплетаемся поцелуе, пока идем в ванную, Тай стягивает мне через голову платье и бикини. Его руки скользят вниз к трусикам, но я все свои выкинула, прилетев сюда.

— Ты полна сюрпризов, — говорит он, протягивая руку и крепко держа мою задницу обеими руками, когда наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Боже, как я люблю целоваться с этим мужчиной.

Если так будет продолжаться, я даже в душ не полезу. Боясь этой мысли, я открываю дверь душа и включаю воду. Глядя, как она льется, у меня кружится голова. Просовываю руку под струю.

— Ай! — счастливо восклицаю я. — Горячая вода!

— Ты тоже, — говорит Тай, входя в душ вместе со мной, совершенно голый. Как обычно, его эрекция способна выбить глаз любой девушке.

Я ухмыляюсь и выливаю несколько капель кокосового геля для душа из бутылки, прежде чем намылить руки и скользнуть ими вниз по толстой длине его члена.

— Ты не теряешь времени, — стонет он, закрывая глаза.

— Но я не буду торопиться.

Я начинаю двигать кулаком вверх и вниз по члену, пока его дыхание не становится более резким, затем начинаю мылить все его тело, с головы до ног.

— Это пытка, — говорит он сквозь стон, запрокинув голову, вода стекает по его красивому лицу. — А когда моя очередь?

Я беру его за руку и снова наливаю на ладонь гель.

— Сейчас, — говорю я ему, стоя под водой.

Какое прекрасное ощущение.

Он смотрит на меня, в его взгляде горит неприкрытое желание.

Он спускается вниз, кладет руки мне на лодыжки, а затем медленно проводит ладонями вверх по икрам, задней стороне коленей, внутренней стороне бедер. Его прикосновения легкие, скользкие, нежные.

Я вздрагиваю, предвкушая ощущение его пальцев. Когда они находят меня, уже мокрую, то гладят мягко и медленно. Я и не подозревала, как сильно мне это нужно. Он ласкает неспеша, одна рука продолжает скользить по моим чувствительным местечкам, другая

скользит вверх по животу, к груди. Он обхватывает меня ладонями, затем большим пальцем трогает сосок.

Я задыхаюсь, сжимая его пальцы бедрами, когда они мягко входят внутрь.

Он продолжает ласкать меня обеими руками, мой сосок превратился в твердый камешек под его пальцем, экстаз распространяется по всему телу, пока мне не начинает казаться, что мой позвоночник - это зажженная римская свеча.

— Черт, — кричу я, зажмурившись.

Он накрывает мой рот своим, его язык скользит внутрь, дразня мой, притягивая в глубокий, обжигающий поцелуй.

Через несколько секунд перед моими глазами вспыхивают звезды.

— Твою мать, Тай, — с трудом выговариваю я. — Боже.

Он ворчит в ответ, мои ноги дрожат, тело трясется от блаженства.

Мне кажется, что я соткана из звезд, закатов, восходов и всего яркого во вселенной.

— Чувствуешь себя лучше? — шепчет он мне в губы, улыбаясь.

Я ошеломленно смотрю на него, веки тяжелеют.

— Да, — хриплю я.

— Хорошо. Пора заняться твоими волосами, — говорит он, кладя руки мне на плечи и разворачивая к себе.

Он набирает шампунь в руку и начинает намыливать мои волосы.

Вам когданибудь мыли голову после оргазма?

Боже милостивый, я на седьмом небе от счастья.

Затем, пока впитывается кондиционер, я делаю то же самое с ним. Это похоже на сексуальный спа-день.

Наконец, когда мы помылись и высохли, идем к кровати. Она большая, с мягкими покрывалами, и в тот момент, когда Тай толкает меня на кровать, я представляю, как удобно тут будет спать.

Но вид его обнаженного тела, когда он забирается на матрас, отодвигает мысль о сне на задний план.

Я влюблена в этого мужчину.

И он влюблен в меня.

Каждая клеточка моего тела чувствует себя такой живой.

Он ставит локти по обе стороны от меня, держа мое лицо в своих руках. Я раздвигаю ноги, его тяжелый член упирается мне в живот.

— Я люблю тебя, — говорит он хриплым голосом, и смотрит так глубоко в глаза, что я чувствую его внутри себя, как будто он знает каждый дюйм моей души. — И мне очень жаль, что я так тебе все рассказал.

— Пожалуйста, Тай, не извиняйся, — я ободряюще улыбаюсь ему. — Мне было очень приятно это слышать.

— Я хотел… — он замолкает и облизывает губы. — Я хотел сказать тебе раньше, но так боялся, что ты не чувствуешь того же.

Хотел быть уверенным. Думал, что смогу держать это в себе, пока не узнаю о твоих чувствах. А потом я понял, что в каком-то смысле это не имеет значения. Я люблю тебя, это значит, что я не сломлен. Это значит, что я снова живу. Я готов жить с тобой.

О нет. Еще больше слез наворачивается на глаза.

Я сглатываю, окутанная его искренностью. Он проводит большим пальцем по моим губам.

— Знаешь песню «Soundgarden — Rusty Cage»?

Я киваю, не понимаю, к чему он ведет.

— Вот с ней я жил все эти годы. У меня в груди была ржавая клетка, и я так к ней привык, что даже не удосужился посмотреть, может ли она открыться. Но ты сама ее открыла, Дейзи. Ты не только

открыла, но и вырвала прямо из моей груди, — он судорожно сглатывает. — Теперь я чувствую себя свободным человеком. Я всем обязан тебе. Ты замечательная, прекрасная и незабываемая.

Я шмыгаю носом, протягиваю руку и вытираю слезу.

— Перестань заставлять меня плакать, Тай.

Он целует меня в шею, проводит рукой вниз к своему члену и помещает его между моих ног.

— Только кончать.

Мне даже не нужно отвечать.

Он входит в меня, выбивая воздух из моих легких, а затем медленно, осторожно, в каком-то ленивом ритме толкается.

Я впиваюсь ногтями в его спину, прижимая как можно ближе к себе, не желая мириться ни с каким расстоянием. Он отвечает тем же, прижимаясь своими бедрами к моим, его член входит в меня короткими толчками, удерживая нас как можно ближе друг к другу.

Оргазм застает нас обоих врасплох. Он тихо вскрикивает, его брови сосредоточенно хмурятся, затем расслабляются. Я снова в невесомости, выкрикиваю его имя, крепко обнимаю.

Его движения замедляются. Пот капает с его лба на меня.

Он перекатывается на кровать, берет меня за плечи и притягивает к себе. Я кладу голову ему на грудь, мы оба переводим дыхание, наши руки сплетены.

На мгновение мне кажется, что я заснула, а когда открываю глаза, то с испугом осознаю, где нахожусь. Не на острове. В номере отеля, на Фиджи, в безопасности его объятий.

— Дейзи, — шепчет он.

— А?

— Это звучит очень эгоистично, но мне бы не хотелось, чтобы ты возвращалась домой, — говорит он мне. — Не хочу даже переживать о

том, когда я вновь тебя увижу.

Мое сердце сжимается от его слов.

— Не волнуйся. Я не буду долго, мне просто нужно поговорить с арендатором и собрать свои вещи, — я делаю паузу. — Я тоже не хочу уезжать.

— Я тут подумал, — шепчет он мне, его пальцы играют с моими волосами. — Может быть, я вернусь с тобой в СанФранциско?

Я моргаю, поднимаю голову и кладу подбородок ему на грудь, пристально глядя.

— Ты серьезно?

— Я всегда серьезен.

— Даже когда шутишь надо мной? — шучу я.

Он хмурится.

— О, я очень серьезен, когда шучу над тобой.

Я щипаю его за сосок, и он взижит.

— А кто будет управлять твоим бизнесом?

— Мой менеджер справится. Он руководил все это время, пока меня не было, а сейчас все равно конец сезона.

Мне трудно в это поверить.

— Ты действительно хочешь?

Он кивает.

— Даже не хочу домой. Я начал понимать, что дом там же, где ты, — он улыбается, в уголках его глаз появляются морщинки. —Завтра я позвоню в авиакомпанию, поменяю рейс.

— О-о-о, давай закажем билет на «Скайкоуч»! — взволнованно говорю я. Та парочка еще будет нам завидовать.

— Все, что захочешь, — говорит он. — Главное, что вместе.

Я кладу голову ему на грудь, слушая, как ровно бьется его сердце, и улыбаюсь.

Будущее все еще кажется немного туманным, но, по крайней мере, я знаю, что не стоит его бояться. Я готова пойти навстречу предстоящим испытаниям, какими бы трудными они ни были, я буду улыбаться, когда хорошо, и плакать, когда плохо.

И знаю, что не буду одинока.

Мы встретим будущее вместе, что бы оно ни уготовило нам.

Восход за восходом.

Эпилог

Тай

Три года спустя

— Ты готов?

Дейзи сидит напротив меня, вся такая стройная, в гидрокостюме.

В маске для подводного плавания она выглядит как сексуальная лягушка. Вообще-то, сексуальная лягушка Дейзи — одна из моих любимых. Она в своей стихии, надела акваланг и собирается нырнуть в океан.

— Я готов, — говорю я ей, засовывая трубку в рот.

Я уже давно к этому готов. Три года, если быть точным.

Уже смеркается, и солнце садится. Я предложил Дейзи совершить ночное погружение, поскольку никогда раньше не делал ничего подобного, по крайней мере здесь, в морском заповеднике Ли.

Именно здесь Оклендский университет имеет свой морской кампус с видом на Козий остров (Уилсон бы оценил). Дейзи учится на втором курсе факультета морских наук в университете и преуспевает в своем деле.

Сегодня вечер пятницы. Обычно мы вдвоем лежим, свернувшись калачиком, на диване в пляжном домике, который арендуем в БримБей, а наши собаки дремлют у ног. Это примерно на полпути между Расселом и Ли, где находится кампус. Поскольку программа, в

которую она попала, находилась к северу от Окленда, мы решили, что проще всего будет арендовать место между моей работой и ее универом.

Когда она доучится, мы переедем ко мне в Рассел. Или, может быть, в другое место. Несмотря на то, что мне пришлось продать несколько лодок, чтобы оплатить обучение Дейзи, лодочный бизнес процветает. После того, как наше кораблекрушение попало в новости, наша компания немного пропиарилась. Я думал, что это событие испортит всё, но видимо, любая реклама — все равно реклама.

Дейзи говорит, что это потому, что я часто выступаю по телевизору, говорю об этом, и что у меня внешность кинозвезды, блабла-бла. Даже какое-то парусное реалити-шоу пригласило нас. Дейзи вполне комфортно чувствует себя в центре внимания, а я нет.

Посмотрим, что будет.

В любом случае, мы решили, что наше будущее будет максимально изменчивым, мы почти ничего не планируем, плывем по течению. Любые препятствия или неудачи встают на нашем пути, и мы знаем, что преодолеем их вместе. Думаю, можно сказать, что это одно из самых приятных последствий кораблекрушения. На самом деле, после всего, что было сказано и сделано, из этого вышло только хорошее.

Потеря яхты причинила мне боль. Я не буду лгать. Я любил эту яхту, много лет заботился о ней. Но она не сдавалась без боя и в конце концов защищала нас, когда это было необходимо. С ней у меня осталось много воспоминаний.

Многие из этих воспоминаний связаны с Дейзи.

Я помню, как она пыталась приготовить яйца в одно особенно бурное утро, волны били в лодку, когда она их переворачивала, и они падали прямо ей на голову.

А еще то, как она ахнула, когда впервые увидела ночное небо.

Как она болтала во время долгих ночных дежурств, ожидая рассвета, и как я притворялся, что ненавижу ее слушать, но это было

не так.

Как она пыталась заниматься йогой, думала, что я не смотрю.

Но я смотрел. Я все время смотрел на нее. Не смотреть было невозможно.

Но в конце концов, даже когда «Атаранги» не стало, это сблизило нас с Дейзи.

Это заставило мое сердце открыться и найти там место для нее, так же как она нашла место для меня.

Это свело нас вместе, как ничто другое, и за это я бесконечно благодарен.

Еще это сблизило Дейзи с сестрой. Они ссорятся иногда, конечно, но теперь между ними есть доверие.

Что касается молодоженов, я уверен, что кораблекрушение укрепило их отношения крепче, чем смог бы любой семейный психолог. Они любят путешествовать, Ричард недавно купил мотоцикл. Вообще-то я еще не видел его на нем, но если он сдал на права, то думаю, ему разрешено ездить.

А еще они скоро станут родителями. Лейси на шестом месяце беременности и ждет мальчика. Они просто на седьмом небе от счастья, а нас с Дейзи уже назначили крестными. Мы оба не слишком заинтересованы в том, чтобы заводить детей, особенно теперь, когда у нас есть пара собак-спасателей и кошка. Но я буду крутым дядей. По крайней мере, так говорит Дейзи. Она утверждает, что Стояк-младший не должен идти по стопам своего отца.

Кораблекрушение сблизило все наши семьи. Когда я вернулся в Новую Зеландию, погостив три недели с Дейзи в СанФранциско, я решил проводить больше времени с родителями. Не то, чтобы я не делал этого раньше, я всегда навещал их, так как жил так близко. Но мне хотелось узнать их еще глубже. Хотелось насладиться временем вместе, зная, как легко все может прекратиться в одночасье.

Тем временем Дейзи и Лейси установили более тесные отношения со своими родителями. Они провели Рождество в Орегоне, их родителям также удалось снова приехать в Новую Зеландию.

Девочки иногда в это не верят, но родители ими очень гордятся.

Я знаю, это клише: что не убивает нас, делает нас сильнее, что свет в конце туннеля может быть ярче, чем раньше. Но это все равно правдиво. Если не можешь найти логические объяснения чему-либо, то можешь опираться на эти девизы по жизни.

Дейзи оглядывается на заходящее солнце, потом оборачивается и показывает мне большой палец. Я поднимаю руку и дергаю за грифельную доску, на которой под водой пишут сообщения друг для друга. Она делает то же самое.

Затем идет в воду. Я повторяю за ней, с плеском ударяясь о воду и тут же выпрямляюсь. Вижу Дейзи и плыву к ней сквозь пузыри.

Она снова показывает мне большой палец. Я делаю то же самое.

Затем следую ее примеру.

Дейзи превращается в русалку под водой, у нее красивое тело и развевающиеся рыжие волосы, но думаю, что она больше похожа на акулу. Она быстрая, уверенная в себе и точно знает, куда хочет плыть.

Она совершила бесчисленное количество погружений, недалеко от Козьего острова, и знает подводный мир как свои пять пальцев.

Вода здесь прозрачная, кажется зеленоватой, как цвет драгоценного камня. Я смотрю, как она плывет и подглядывает за осьминогом, двигающимся по дну, потом она взволнованно указывает на скатов, проносящихся над рифом.

Это прекрасно и волшебно.

Время пришло.

Пока она, зачарованная, следит за ними, я отстегиваю свою грифельную доску и начинаю писать на ней прикрепленным карандашом.

Ты выйдешь за меня?

Да, это просто и, может быть, немного банально. Я уже много лет хотел сделать это, но сначала нужно было убедиться, что мы оба этого хотим.

Не могу представить свою жизнь без Дейзи. Она делает все намного лучше.

Я протягиваю ей доску, ожидая, что она обернется и увидит меня.

Наконец, она это делает.

Она слишком далеко, чтобы прочесть как следует, поэтому подплывает ближе.

Останавливается.

Из ее мундштука вырываются пузыри, а глаза расширяются.

Она смотрит еще несколько мгновений, затем торопливо берет свою дощечку и пишет что-то с большим количеством восклицательных знаков.

Поворачивает ко мне.

Да!!!!!!

Я ухмыляюсь, и у меня вываливается мундштук. Она снимает свой, радостно визжит, подплывает, оборачивает руки вокруг меня, потом целует в губы.

Моя.

Она моя.

И нам, наверное, стоит выплыть на поверхность. Я должен дать ей кольцо.

Мы брыкаемся и прорываемся сквозь воду. Небо уже потемнело, появились луна и звезды, а вода начинает искриться.

— Ты серьезно? — спрашивает она, хватая меня за руку.

— Конечно, — отвечаю я, притягивая ее ближе к себе и снова целуя. — Ты выйдешь за меня, Рыжая бестия?

Я лезу в сумочку, прикрепленную к костюму, и достаю оттуда кольцо. Оно прикреплено к цепочке, чтобы не потерялось.

Она ахает.

— Тай… Это великолепно.

— Это кору, — говорю я ей, показывая на спираль в центре кольца из розового золота со сверкающим бриллиантом в центре. —Завиток папоротника. Символ новых начинаний.

— И это розовое золото.

— Как тот чертов чемодан, который ты обожала.

Она фыркает.

— Да.

— Это «да» насчет багажа или что ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — восклицает она. — Да, да, да, я выйду за тебя!

— Так приятно, — задумчиво говорю я.

Она смеется.

— Думаю, что да. Черт. Боже мой. Не могу поверить, что стану невестой!

— Я тоже стану женихом вообще-то.

Она хихикает.

— Я серьезно. Просто…я так счастлива, — она оглядывается вокруг. — Здесь так прекрасно, но мне больше не хочется находиться под водой. Я не могу сосредоточиться.

— Ладно, вернемся к берегу.

Мы сразу же возвращаемся к причалу кампуса и быстро переодеваемся, снимая гидрокостюмы и снаряжения. Затем я беру Дейзи за руку и веду ее по пляжу за угол.

Там, как я и надеялся, на песке разложен пикник, одеяло покрыто разными закусками и большим количеством вина, все в обрамлении

мерцающих свечей.

— Это ты сделал? — вскрикивает Дейзи, прижимая руку к груди.

— Ну, твои одногруппники помогли мне, — говорю я, глядя на людей, убегающих в тень.

— Поздравляю, Дейзи! — кричит один из них, а остальные улюлюкают и кричат.

— О боже, Тай, — говорит она, улыбаясь со слезами на глазах. —Никогда не думала, что ты такой романтичный.

— Пришлось немного подержать тебя в напряжении.

Затем я опускаюсь на колени и делаю предложение снова, надевая кольцо ей на палец. Любуюсь им на ее изящной руке, затем рывком тяну к себе, садясь на одеяло.

— А теперь пир, — говорю я ей.

После погружений она всегда голодная, но на этот раз почти ничего не ест. Наверное, мысленно уже занимается подготовкой к свадьбе.

— Придется пригласить Фреда и Оуэн, — говорит Дейзи, потом хмурится. — Хотя я не думаю, что сюда пустят Уилсона.

Я смеюсь. Так случилось, что Фред и Оуэн влюбились друг в друга. Они прожили на атолле добрый год, прежде чем Фред решил сделать Оуэн своей женщиной, а потом они собрали вещи и переехали на Фиджи. Теперь они живут на пляже.

С Уилсоном.

Нам еще предстоит навестить их. Может быть, мы поплывем туда.

— Даже не думай об этом, — говорит Дейзи, заметив искорки в моих глазах.

Я несколько раз предлагал сесть на яхту (теперь у нас пятидесятифутовый катамаран) и совершить еще одно путешествие, но

отправляться на Фиджи теперь слишком боязно.

— Это будет веселый медовый месяц, нет?

— Тай, — предупреждает она. — Не заставляй щекотать тебя.

Конечно, она щекочет.

Мы со смехом падаем на песок и не засыпаем до рассвета.

КОНЕЦ

Не забудьте оставить свой отзыв.

Notes

[←1]

полинезийский народ, коренное население Новой Зеландии.

[←2]

Daisy с англ. - маргаритки

[←3]

[lingerie с англ.] - нижнее белье. Есть такой бренд с похожим названием “Lace lingerie”

[←4]

Стир-фрай - Традиционная для китайской, прежде всего для кантонской кухни техника быстрого обжаривания пищи в раскалённом масле в глубокой сковороде

[←5]

Kindle - устройство для электронных книг.

[←6]

Ато́ лл — коралловый остров либо архипелаг, имеющий вид сплошного или разорванного кольца, окружающего лагуну. Точнее, атолл представляет собой возвышение на дне океана, увенчанное коралловой надстройкой, образующей риф.

[←7]

«Остров Гиллигана» — комедийный сериал 1964–1967 годов.

Сюжет: в результате кораблекрушения герои оказываются на необитаемом острове.

[←8]

«Рома́ н с ка́ мнем» — американский приключенческий фильм 1984 года режиссёра Роберта Земекиса.

[←9]

DHARMA Initiative — вымышленная научная организация из сериала «Остаться в живых».